© Иванович Ю., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Воспользовавшись краткой остановкой и стараясь не застонать, Поль привалился спиной на каменный откос. Правая рука сама нащупала и опёрлась на небольшой выступ. Стыдно было признаться, но крайний предел выносливости наступил. Коленки дрожали от усталости, лёгкие разрывались от нехватки кислорода, а глаза застилали капли едкого пота. Тыльная сторона левой ладони этот пот не вытирала, а только размазывала ещё больше. Хотелось страшно пить. Ещё страшней – жрать. Желудок болезненно скрутило от пустоты и двухдневного голода. Сознание бороздили глупые мечты о проливном дожде или хотя бы о банальной луже в пределах досягаемости. Но ещё больше хотелось просто рухнуть на каменистую поверхность плато и сразу заснуть. Уснуть, так и не снимая с себя рюкзак или насквозь провонявшую потом одежду.

Но в данный момент ничего не оставалось, как мысленно возблагодарить судьбу за кратковременный отдых.

Глаза всё-таки немного проморгались, и Полю удалось рассмотреть, куда же они выбрались и чем занят остановившийся в двух метрах впереди Бенджамин Надариэль. Тот внимательно, с помощью бинокля просматривал небольшую долину впереди и окружающие её склоны. При этом ещё и приговаривал себе под нос с довольными интонациями:

– Отлично! Нам остался последний кусочек проскочить, и мы на точке сопряжения. Ха-ха! А ты боялся, что не успеем убраться отсюда засветло… Эй, Поль? Который Труммер… Зуммер-буммер! Чего затих? Хоть и пыхтишь как паровоз…

– Пытаюсь отдышаться, дэм Надариэль, – просипел тот.

– Вот они, парадоксы нашего бытия, – продолжил дэм бормотать, но уже пускаясь в свою любимую демагогию. – Ты, получивший от природы умение снимать усталость с иных людей, не умеешь воспользоваться своими возможностями для себя лично. И можешь банально умереть от переутомления на самом простеньком маршруте с мизерной сложностью. И это мы ещё только идём!.. Представь, если бы пришлось нам бежать…

– Не могу представить, – признался Поль. – Лучше сразу лягу и умру.

Это вызвало презрительный смех Бенджамина. Он на момент даже прекратил осмотр местности, повернувшись в сторону своего помощника.

– Вот потому вы, людишки, ни на что толком не годны. И мне кажется, я зря тебя выбрал для очередного визита на Землю. Не заслужил ты такого отличия… Разве что повозиться над тобой в лаборатории?.. Хочешь получить феноменальные силы?

Поль Труммер непроизвольно содрогнулся всем телом, вспомнив чудищ, которые получаются в результате лабораторных преобразований, проводимых дэмами. Только десятая часть из них оставалась с прежним разумом. Потому их и показывали порой обитателям ДОМА. А то и оставляли жить среди остальных до поры до времени. Ещё тридцать процентов становились настолько ужасными и плохо контролируемыми, что их сразу отправляли с какими-нибудь миссиями в иные миры, в которых не выживают. Ну а остальные шестьдесят процентов, которым не повезло стать «сильными, быстрыми и непобедимыми», списывались в неизбежные потери. Наверное, только сотая часть одного процента в самом деле что-то получала и как-то улучшалась. Но видеть таких, общаться с ними до сих пор Полю не доводилось.

«Наука требует жертв!» – как любил говаривать тот же Бенджамин Надариэль, с пафосом рассуждая о потерях и находясь при этом среди остальных дэмов. Но для любого обитателя ДОМА оказаться в лабораторной клетке было самое страшное, что существует в мироздании. Так что молчать после подобных предложений считалось и глупо, и чревато:

– Никак нет, дэм Надариэль Прогрессор! – постарался быстро отчеканить человек, добавив любимое прозвище своего нынешнего опекуна. При этом подобрался, выпрямился, выпучил слезящиеся глаза и неведомо какими силами попытался убедить, что некие силы в его немощном теле ещё остались. – Уж лучше я таким, как есть, останусь. Буду развивать то, что дала мне матушка природа и силы предков.

– М-да?.. А зря, – фыркнул Бенджамин и вновь вернулся к прерванному осмотру. Хотя бормотать не перестал: – Если есть хотя бы маленькое умение, то в лаборатории можно и остальные привить… Если постараться…

Тогда как Поль, вновь устало опёршись спиной на откос, мысленно добавил: «И если получится! – При этом он постарался, чтобы у него на лице не пробились эмоции ненависти, злости и глухого отчаяния. Некоторые обитатели ДОМА свято верили в то, что властители могут не только затылком видеть, но и мысли читать у окружающих. Себя он настолько тупым и легковерным не считал. – Ну, мысли-то они отслеживать в любом случае не умеют, а вот за мимикой надо тщательно следить. Мало ли как у этого изувера бинокль устроен…»

Но рассуждения – это одно. А вот разгорающаяся всё больше злость – совсем другое. Хамское, ханжеское поведение дэма в течение всего путешествия самых смиренных и раболепных помощников могло вывести из себя. Взять хотя бы тот факт, что Бенджамин без зазрения совести пользовался умениями человека-поощера, снимающими усталость, а сам в ответ ни единого своего умения не употребил, могущего помочь, тем самым ускорив и облегчив всю эпопею с проникновением в запретный мир. Только с презрением посмеивался над именем и фамилией, откровенно издевался над физической слабостью своего помощника да грузил сознание своей извращённой демагогией. Шутил, так сказать. Изгалялся в чёрном юморе.

Сам же он сейчас стоял свежий, подтянутый, в благоухающей и чистой одежде. Ни жажды, ни голода не ощущал, в сон его не тянуло, и коленки наверняка не дрожали. Да и общий вес рюкзака с амуницией был чуть ли не вдвое меньше, чем у человека. А ведь он – дэм! Властелин! Существо божественного толка и чуть ли не демиург пространственных преобразований! Он ведь не только очистить себя и приукрасить может, но и человека шутя на себе протащить со всем его грузом огромную дистанцию.

И хоть о таком даже мысленно вспоминать не стоило, непроизвольно в сознание закралась злорадная мыслишка: «Вот бы его сейчас драйды обнаружили! Да как следует ему задок прожарили!»

Глупо желать такое. Дэм всяко выкрутится и сбежит из этого мира. А вот человеку точно не выжить. Могущественные, жутко агрессивные колдуны данного мира знали о причинах проникновения к ним иномирцев, а также и самих дэмов ненавидели, делая всё возможное и невозможное для уничтожения оных. А уж что творили драйды с пленными, лучше вообще не вспоминать. Потому воры-лазутчики и скрывались, потому и шли с оглядкой, не рискуя рюкзаками с вожделенной добычей.

Да и только недоумок пожелает собственной смерти, лишь бы по мелочам отомстить властелину. Тем более что осталось пройти совсем ничего. Максимум четверть часа ходьбы, и ДОМ! Уж насколько данный дэм – сволочь и самодур, но и он не станет задерживать возле себя человека после завершения миссии. Отберёт рюкзак да отпустит восвояси, как обычно, проворчав напутствие: «Раньше такого-то дня за наградой не приходи!» Точно так же, как и после двух предыдущих путешествий в данный мир могущественных драйдов. А несколько, а то и все шесть дней полной свободы – это уже желанная, скорее, вожделенная награда. Только ради этого стоило страдать, мучиться недосыпанием, терпеть унижения с оскорблениями, голодать и рисковать собственной шкурой.

«Хотя, будь у меня выбор, я бы лучше ДОМА оставался и жил преспокойно без всяких наград, – подумал Поль, меняя тяжесть тела с одной ноги на другую и попутно крутя головой в разные стороны, разминая шею. – Тоже своего рода парадокс иного толка: изначально каждому из нас хочется лучшей жизни, приключений, отличий и славы. А как только их получаешь, начинаешь понимать, что отсвечивать своим умением глупо, а от дэмов следует всегда находиться как можно дальше. В идеале лучше с ними вообще никогда не встречаться! А уж от щедрот некоторых из них… хе!»

Память охотно и моментально подбросила картинки тех самых щедрот, наград и отличий. В прошлом их оказалось вполне приличное количество, да и на будущее имелись великолепные перспективы. В итоге совершенно неожиданно злость испарилась, а настроение стало резко смещаться к отметке «отличное». Да и чего злиться-то? Самое главное, что лес Креатур остался далеко позади, погони нет, и всего пара шагов осталась до точки сопряжения. Чего хандрить? Не лучше ли в каждом событии отыскать нечто положительное?

К примеру, сама остановка не просто так затянулась. Бенджамин хоть издевается да фыркает презрением, слишком уж долго рассматривает склоны вокруг долины. И скорее не по причине сомнений, а желая дать своему главному носильщику лишние минуты отдыха. Сам он в этом никогда не признается, а в душе-то прекрасно понимает, что отдыхать человеку необходимо. Иначе издохнет, и тогда самому придётся рюкзак тяжеленный волочь.

– Вроде чисто, – решил дэм, опуская бинокль и прерывая тем самым такую желанную паузу в движении. – Двигаем! Не отставай!

Первые шаги Поль сделал через силу, удивляясь, как вообще опухшие ноги его до сих пор слушаются. На второй минуте втянулся в ритм движения, на третьей даже стал сокращать чрезмерную дистанцию между собой и бодро шагающим Прогрессором. Глаза, правда, вновь стало застилать потом, но мысль о ДОМЕ гнала вперёд с давно не ощущаемой силой. Так, наверное, мчатся измученные лошади к родной конюшне, учуяв её близость.

А вот на седьмой минуте ровно в центре долины всё и случилось. Послышался оглушающий рёв, словно по всему периметру стояли громкоговорители:

– Стоять! Бросить оружие! Немедленно замереть на месте! И лечь на живот!

Скорее всего, драйдов ввела в заблуждение простая (сравнительно) одежда идущего впереди Бенджамина. И его никак не связали с дэмами. Внешне-то он ничем не отличался от обычного человека и одеждой обычного егеря нисколько не брезговал. Ума хватало не выделяться в подобной миссии роскошными одеяниями или ультрасовременными скафандрами.

Вот потому местные силы правопорядка, вылавливающие контрабандистов, не сразу открыли огонь на поражение. А что ни говори, но каждая секунда – это лишний метр дистанции. Плюс ко всему должная концентрация для задействования всех умений защитного свойства.

Поль рванул сразу вперёд, ещё только заслышав начальное шипение громкоговорителей. Потому что знал: следует как можно быстрей оказаться вплотную к дэму. В противном случае гибель неминуема. Никто за человеком возвращаться ради его спасения не станет. Но и оказавшись в полутора метрах от опекуна, не факт, что удастся выжить. Потому что Надариэль сам припустил с такой прытью, словно несущийся за добычей ягуар. Хорошо, что возникшее вокруг него светящееся поле простиралось на два метра вперёд и на три назад. Да и крикнул он себе за плечо, нисколько не сомневаясь в помощнике:

– Поднажми!

Только вот силёнки у помощника оказались не те! И выкладывающийся изо всех сил Труммер заметил с ужасом, что дистанция неуклонно возрастает. А в грохоте поднявшейся пальбы буквально физически ощутил у себя за спиной трескающееся от пуль облако каменного крошева. Ещё десяток шагов – и смерть. Защитное поле уйдёт вперёд, а облако свинца и камня накроет отставшего человека. При таком раскладе оставалось только одно: немедленно сбросить с себя рюкзак. И уж точно пояс с пустыми флягами и неуместным сейчас оружием.

Наверное, Прогрессор в самом деле имел глаз на затылке. Потому что ещё не успела щёлкнуть пряжка фиксации ремня, как он обернулся на бегу и рявкнул:

– Бросишь рюкзак – удавлю прямо возле него!

Ремень с дорогостоящим, выстраданным в условиях жесточайшей экономии оружием, в грохоте выстрелов и команд брякнулся на камни беззвучно. А вот рюкзак сбрасывать расхотелось резко и бесповоротно. Достаточно было только рассмотреть горящие глаза дэма, как малейшие сомнения испарились: в самом деле удавит. Вернётся и, несмотря на ведущийся по нему огонь, удавит с особой, показательной изощрённостью.

Жадный! Прошлые два раза добыча оказалась мизерной. Всего лишь треть в сумме от того, что сейчас находилось за спиной у человека. И в два раза меньше, чем у него самого в рюкзаке. Ради таких трофеев, скорее всего, Прогрессор и самое мощное своё оружие не побрезгует применить против драйдов. Но тогда уже точно помощник не выживет. ДОМОЙ попадёт, но потом всё равно умрёт в течение пары дней. Прецедентов хватало.

Вот и пришлось бежать, пользуясь тем, что опекун во время своего предупреждения чуток притормозил и дистанция с ним малость сократилась. Ещё десяток секунд бега на пределе сил, и затеплилась надежда: «Вроде как должны вырваться…» До спасительного места оставалось метров двадцать – двадцать пять.

Пятнадцать!

Десять! Ещё меньше!

Но тут дэм решил вдруг повторно оглянуться, проверяя целостность вожделенных трофеев и наличие за спиной помощника. А нога у него и провалилась резко в неучтённую ямку! Тело повело в сторону. А там – торчащие корни низкорослой сосенки. Споткнулся о них уже основательно. Упал! Да так несуразно и неловко, что, наверное, и специально не получилось бы, тренируйся он в подобном долгие годы. Грудью на валун, от которого тело отскочило в сторону и упало на спину. Да не просто покатилось потом дальше, а свалилось, нырнуло головой прямо в тёмную дыру, напоминающую нору или берлогу для медведя. Трудно было понять, имеет ли яма дно, но в любом случае сужение внизу имелось. И великий, бессмертный, непобедимый властелин застрял в отверстии так, что наружу остались торчать только его егерские ботинки.

На мгновение даже стрельба прекратилась. Местные вояки пытались рассмотреть итоги своих попаданий. Наверное, им показалось, что они всё-таки убили или оглушили каким-то образом наглого вора. Потом раздался торжествующий вопль из сотен глоток и стрельба возобновилась с новой силой.

А для Поля Труммера наступил момент важнейшего жизненного выбора. Всего лишь в течение пяти секунд ему следовало принять нетривиальное решение. Причём решение, от которого его жизнь в дальнейшем может измениться кардинально.

Самый простейший выход: промчаться дальше и в прыжке преодолеть последние три метра открытого пространства. Именно такое расстояние разделяло святящееся поле защиты, разлитое вокруг торчащих ботинок, и точку сопряжения. Уж её нелегальные контрабандисты и воры отлично пометили ещё в момент прибытия в этот мир. Риск тоже имелся, и немалый. Во время прыжка при такой интенсивной стрельбе могло чем-то и приложить. Но там сразу просматривалась и положительная сторона: основной огонь вёлся справа, и защитное поле своей высотой почти перекрывало рискованную зону.

Так что ничего сложного: беги, как бежал, в конце прыгай. И ты ДОМА.

В принципе, потом никто ничего не скажет, претензии не предъявит и обвинение не выдвинет. Даже вернувшийся Прогрессор (а он, скорее всего, обязательно отсюда вырвется!) не станет злобствовать на бросившего его в неудобном положении человека. Закон выживания, инстинкт сохранения собственной шкуры иных действий и не подразумевал. Тем более что любой дэм официально бессмертен и ему ничего не грозит. Самое худшее, это некое подобие почётного плена, в финале которого драйды выменяют пленника на нечто ценное. Причём это «нечто» сам пленник и предоставит.

Только вот человек, уже к тому времени успевший сделать неплохую карьеру, сумел ещё и прикоснуться к некоторым мистическим тайнам, которые окружали бессмертных. И по некоторым сведениям получалось, что дэмы всё-таки смертны. И при особом стечении обстоятельств, да при максимальных усилиях и огромном желании, местные колдуны могут убить своего пленника.

С одной стороны, это неплохо. Не о том ли мечтал Поль совсем недавно? Не он ли желал своему опекуну, чтобы ему задок прожарили? Вон он, перст судьбы! Вот оно, возмездие за ханжество, за издёвки и унижения, за нудные философские нотации!

Когда ещё такая возможность представится в жизни?

Но все эти мысли и рассуждения уложились всего лишь в полсекунды. А ноги уже несли человека к коварной яме-норе. Откуда только и силы взялись! Но уже со второго рывка удалось выдернуть Бенджамина наверх и, оттащив чуть в сторону, перекатить на бок. Тут дэм и сам зашевелился, пытаясь приподняться на четвереньки. Все лицо его оказалось исцарапано камнями, на лбу две глубокие, кровоточащие раны, губа в клочья, кажется, и пары зубов не хватало. Даже поразительно, как это он сознания не потерял и сумел удержать вокруг себя защитное поле. Ещё более поразила сила голоса, каждое слово удалось расслышать в окружающем грохоте:

– Помоги!.. Коленка вдребезги!.. Быстрей!.. Больше поле не удержу… Рюкзаки не бросать!

Вовремя предупредил! Поль уже собрался свой отстёгивать, а вместо него вскидывать на себя опекуна. К тому же только сейчас заметил, что верхний край рюкзака Прогрессора лопнул и оттуда выкатились две прозрачные шкатулки с бесценными трофеями. Возможно, несколько уже и выпало в самой яме, но заглядывать туда не было ни сил, ни времени. Только и додумался поднять то, что под ногами, да закинуть себе за отворот куртки.

Затем с болезненным стоном вздёрнул дэма на его здоровую ногу, подсел ему под руку со стороны пострадавшего колена и поволок на точку сопряжения. Оставалось только удивляться, как это с красными кругами в глазах, аннулирующими видимость, он ещё умудрился войти правильно в нужное пространство.

Сопутствующие эффекты возвращения всегда зависели от настроек приёмного круга. Если дэм покидал своё имение, замок или крепость ненадолго и желал возвратиться неслышно, то об этом вообще никто не знал. Потому что в огороженное крыло здания, как правило, категорически воспрещалось входить кому бы то ни было. Порой там даже демонстративно стояла охрана, хотя тайных входов и выходов, которыми пользовался только хозяин, тоже имелось в зданиях предостаточно.

Но если властелин уходил в места, где имелся некий риск или ожидались приключения, он обязательно включал многочисленную сигнализацию. Соответственно поданным звуковым и световым сигналам и обязаны были подчиняться службы внутренней безопасности, администрация или близкая родня. В особо сложных случаях давались дополнительные распоряжения той же охране или медицинской службе.

Ну и случай с проникновением в мир драйдов как раз классифицировался как сложный и особенный.

Поэтому, когда особо противно взревела сирена, оповещая о прибытии Бенджамина Надариэля Прогрессора, к месту событий устремились все означенные для этого люди. Начиная от управляющего имением Айзеля Франчука и главного консула Шунта Стерликоса и заканчивая двумя дюжими санитарами, толкающими перед собой госпитальные кровати на колёсах.

Правда, стоило отметить, что сломя голову никто не бежал. Хозяин имения частенько совершал рискованные путешествия в самые немыслимые уголки вселенной, но ни разу ещё на памяти того же управляющего экстренная помощь врачей или целителей не потребовалась. Ну а от пыли, грязи, чужой крови и сажи властелин и сам умел прекрасно очиститься, оставляя для этого должную толику собственных сил и умений. И всё равно, скрупулёзно относящемуся к своим обязанностям управляющему не понравилось, что народ мчится без должного фанатизма:

«Разленились! Зажрались! – думал Айзель, позволяя только себе поспешать в меру собственных старческих сил. – Надо будет с хронометром учения устроить да погонять этих ротозеев! Пока меня самого не выгнали за несоответствие на пенсию…»

Но ещё издалека заметил самое страшное: во время приближения к крылу здания с приёмным кругом бегущие впереди настолько резко ускорялись, что чуть подмётки не теряли. А значит, впереди себя увидели или правильно оценили изменения в поведении тех, кто двигался к цели самым первым. То есть что-то однозначно произошло.

Тут уже и старик управляющий включил полный форсаж, рискуя просто не добежать из-за разрыва сердца. Уж как добежал и не задохнулся, сам потом диву давался. Но успел почти вовремя, сообразив чуть ли не от порога выкрикнуть:

– Осторожней! – В любом случае это зачтётся. – И почему кровь не остановлена до сих пор?!

Главный консул вломился следом, с ходу пытаясь разобраться в ситуации и тоже отдать своевременное распоряжение. Только он, не считая управляющего, мог это делать в присутствии дэма. Их распоряжения всем остальным служащим и работникам имения вменялось выполнять беспрекословно. Другой вопрос, что просто так вякать бессмысленно, ради красного словца – себе дороже. Бенджамин страшно не любил, когда воздух сотрясали бессмыслицей, а те, кто этого не понимал, в окружении властелина долго не задерживались.

Шунт Стерликос понимал. Потому и молчал вначале, просто присматриваясь. К тому моменту Прогрессора уже освободили от рюкзака, пояса и куртки и бережно укладывали на одну из кроватей. Сразу два целителя нависали над ним, прикосновениями рук останавливая довольно обильные кровотечения на лбу и на губе.

Тогда как на стоящего чуть в стороне а’перва, жадно пьющего воду из фляги и попутно пытающегося отдышаться, никто пока особого внимания не обращал. Даже удивительно, кто это ему успел дать флягу в руки? Или сам у кого выхватил? Но в любом случае человек, имеющий ранг умений а’перва, пока сбросить собственный рюкзак не успел. И тот был полный!

Знать, куда хозяин отправлялся вместе с очень полезным помощником, пусть и нанятым со стороны, входило в обязанности главного консула. И он наконец почувствовал себя в своей тарелке:

– Поль! Снимай рюкзак! И докладывай, что случилось!

По некоторым понятиям командовать данным парнем он не имел права. Поль Труммер, он же человек, относящийся к категории а’первов, со специальностью поощер (снимающий усталость), не являлся «приписным» данного имения. Фигурально выражаясь, он считался свободным жителем ДОМА. Но именно что фигурально, ибо весь ДОМ и окружающие его миры принадлежали дэмам и некие формальности условной свободы воспринимались ими (да и всем населением) как игра в доброго дядю.

Ко всему, учитывая в данной ситуации ранение властелина и невероятную ценность принесённых трофеев, главный консул обязан был взять сокровища под бдительную охрану незамедлительно. Мало того, Шунт Стерликос имел даже такое право, как казнь на месте любого человека, заподозренного в попытках нанесения ущерба здоровью или собственности Бенджамину Надариэлю. В момент молчания дэма его слово оставалось последним и решающим. Кого он не мог казнить, так это лишь управляющего. Точнее мог, но лишь собственноручно. И если будет уверен, что потом сумеет оправдаться.

Поэтому Поль и не подумал проигнорировать заданные ему вопросы:

– Мы попали в засаду, и нас жестоко обстреляли! Кажется, там были даже тяжёлые пулемёты! – Рюкзак он сразу скинул на руки подскочившим охранникам и чуть ли не по стойке «смирно» вытянулся перед набегающим на него консулом. – Даже понять не могу, каким чудом мы успели ворваться на пространство точки сопряжения.

Почему-то рассказывать о несуразном падении опекуна в яму он при таком скоплении народа не решился. Что-то ему в полном докладе показалось неправильным, несвоевременным.

Беда была только в том, что на пост главного консула, как правило, брали и’третов. То есть таких людей, у которых имелись сразу три паранормальные способности. Причём главная, обязательная способность – это умение отличать правду ото лжи. Вот и сейчас вопрошающий сразу почувствовал неискренность, недоговорённость. Шагнул ближе, в упор уставился в зрачки а’перва:

– Ты что пытаешься скрыть? Выкладывай всё, до последней детали! – И по его незаметному вроде бы жесту два охранника обжали Поля со сторон, готовясь взять в жёсткий захват. Тот сразу понял, что придётся рассказывать всё. Единственное, что пришло в голову, так это начать издалека:

– Да, сложности у нас начались ещё на подходе к лесу Креатур…

С минуты две он красочно живописал, как он с опекуном прятался, маскировался, заметал следы и выдвигал предположения, где они всё-таки допустили ошибку. Так как драйды их всё-таки заметили. Честно говоря, даже сам в азарт вошёл, вспоминая все перипетии пережитых приключений. Наверняка смог бы и час раскрывших рты слушателей пленять колоритным рассказом, но слушать этот спектакль одного актёра надоело главному действующему лицу.

Вроде как лежавший без сознания Бенджамин с шумным выдохом поднялся, отталкивая от себя руки целителей, и остался сидеть на кровати, только свесив ноги вниз:

– Хорош болтать и трепаться о наших охотничьих секретах! Поль, останься! Всем остальным на пять минут покинуть помещение! Бегом!

Он смешно шепелявил из-за разбитой губы и выбитого зуба, но ни у кого из приписных, ринувшихся на выход, даже тени улыбки на лицах не возникло. Ринулись так на выход, что чуть не затоптали друг друга в порыве подобострастия. Последним, пропустив перед собой даже консула, помещение покинул управляющий. Он же лично и проследил, чтобы дверь закрылась плотно, отсекая любые звуки изнутри. Последнее, что он увидел, так это жест дэма, требующий, чтобы а’перв подошёл к нему ближе.

Что там предстояло дальше, оставалось только догадываться. Ну и обсуждать событие вместе с замершим рядом главным консулом. Пусть они между собой и жили словно кошка с собакой, злорадствовали над промахами и ошибками друг друга, но в любом случае делали общее дело. Личная ревность или зависть на итоги общего дела не влияли. Разве что сарказма и иронии в диалоге всегда хватало с избытком:

– Слабо челядь бегать стала, обленилась, – посетовал старик. – Вон, даже ты прибежал чуть ли не последним. Вот я и решил устроить десяток раз учения, в том числе и ночные. Надо вас погонять как следует.

Консул глянул на него, словно на ожившего мертвеца.

– А-а… это ты? Мне показалось, что тебя уже целители реанимируют. Такой ты был красный после бега на короткую дистанцию, аж до синевы.

– Если кажется – лечи зрение.

– Да его-то можно подлечить, а вот от крайней старости уже никакие лекарства не помогут. Ты хоть начал себе уже замену готовить?

Обмен любезностями состоялся, пора было переходить к делу. Управляющий, проигнорировав вопрос и многозначительно покосившись на дверь, понизил голос:

– Интересно, что он сделает с а’первом? Сам упокоит или тебе доверит?

– Ни то и ни второе. Иначе какой смысл оставаться с ним наедине? – логично рассуждал консул. – При желании мог убить показательно, челяди должный урок преподнеся.

– Но в любом случае этому Полю достанется, – стоял на своём старик. – Скорее всего, дэм пострадал именно из-за нерасторопности нерадивого помощника.

Судя по долгому молчанию консула и его многозначительному взгляду, он придерживался несколько иной точки зрения. Но высказался в духе лояльности и нерушимости авторитета властелина:

– Не факт, что виноват этот выскочка. Прогрессор ведь ясно показал своё недовольство выдачей именно секретов самой охоты. Так что наверняка прикажет этому а’перву держать язык за зубами.

– Ну а что ты думаешь по поводу ран хозяина? Откуда они у него?

– Что тебе на это сказать… Дожил ты до крайней дряхлости, а под обстрелом крупнокалиберных пулемётов так ни разу и не побывал…

– Да как тебе сказать… Судьба миловала!

– …А при этом каких только неприятных коллизий не возникает, – продолжил и’трет, сам не раз бывавший на волосок от смерти и участвовавший в нескольких войнах. – Мало того, когда вокруг грохот стоит и облако из крошеного камня видимость закрывает, можно и зенитные пушки с простым пулемётом спутать. А уж тяжёлые снаряды отражать – это не против твоего пистолета выходить.

Он всегда не упускал повода поддеть старика по поводу его слишком миниатюрного на вид пистолета. Тот носился на боку на тонком ремне и выглядел совершенно несолидно для человека, облачённого такой высокой властью. Но управляющий на это всегда лишь посмеивался да отвечал с иронией. Как и в этот раз:

– Важны не размеры оружия, а размеры твоей сообразительности. Ну и боевые навыки, естественно. Тебе ли это не знать?

Главный консул знал. Ему по должности полагалось знать, что дряхлый на вид старикашка чуть ли не ежедневно проводит в тирах по нескольку часов. И его чудесная меткость являлась до сих пор предметом острой зависти большинства профессиональных воинов. Поэтому постарался скрыть внутреннюю досаду, меняя тему разговора:

– Но я заметил, что рюкзак дэма разорван и, скорее всего, неполон. Если часть добычи утеряна, да ещё по вине а’перва, то ему точно не поздоровится. Может вообще остаться без всякой награды.

– Часть? – Айзель саркастически улыбался. – Если я правильно успел рассмотреть, они оба принесли столько, что Бенджамин надолго забудет дорогу к драйдам. Лет на десять ему хватит, если не на пятнадцать.

– Да, геройское деяние! – кивнул консул. Ещё и хмыкнул с уважением: – Как только умудрились столько добычи набрать? Как по мне, то этот выскочка а’перв достоин высочайшей награды. За такое хозяин может его и в е’вторы произвести. Если тот, конечно, согласится на изменения в лаборатории и не провинился по иным критериям.

– Хм! – не согласился с ним управляющий. – Мне кажется, этот ушлый парень не настолько и глуп, чтобы соглашаться на рискованные эксперименты. Если проживёт лет пятьдесят, самостоятельно в категорию и’трета подтянется.

Любой обитатель ДОМА и его окрестностей, любой временно здесь проживающий и каждый человек, сюда стремящийся, желал выделиться на фоне остальных, тем самым приближаясь к окружению властителей. И для этого имелось только два пути. Первый: физическое совершенство тела и уникальные результаты в спортивных дисциплинах. Но это было невероятно сложно, особенно когда подобных тебе миллиарды.

Второй путь: отыскать в себе паранормальное умение и выставить его вместе с собой на рынок труда, услуг, администрирования и прочего, прочего, прочего… Но на данном рынке изначально царила иерархия приближённых, делящихся на три категории. С теми, кто не имел хотя бы категории а’перва, дэмы и разговаривать не хотели. Кто развивал в себе уже две паранормальные способности, имел отличные шансы получить высокую должность в Имении, на Полигоне, Крепости или в иной любой административной вотчине приписного опекуна. Ну а и’треты, имеющие по три способности, получали все шансы стать особо приближёнными в свитах и окружении властителей.

Ещё народ распускал сплетни, что бывают о’куатры и у’кинты, имеющие соответственно по четыре и пять уникальных магических талантов, но тот же главный консул в подобное не верил. Точнее верил, но был убеждён, что о’куатры и у’кинты – вышедшие из лабораторий, – уроды, чудовища и приспособлены только для брутальных войн.

Сам главный консул шёл к данной категории и нынешней должности семьдесят один год своей сознательной жизни. Как, чего и во сколько добился подобного отличия стоящий рядом администратор Айзель Франчук, оставалось для начальника всех охранных служб и ответственного за официальные сношения дразнящей тайной. Когда он принимал Имение, хозяин только и сказал:

– Цени старика, уважай и не вздумай под него копать. Запрещаю.

Вот так они и жили совместно пятнадцать лет, сохраняя уважительную дистанцию между собой, ну и не упуская случая поёрничать друг над другом. Можно сказать, что сработались, и это считалось делом удивительным, в общем-то. Причина – это сам Прогрессор, который слыл в иных обителях мизантропом, скандалистом, желчным, неуступчивым, а то и крайне злобным дэмом. О нём ходили слухи, что он своих приписных вешает десятками, а сотнями распускает на молекулы в гигантских лабораториях. Иначе говоря, чуть ли не мыло варит со своих подопечных.

Только всё это не соответствовало действительности. Скорее наоборот, штат и свита вкупе с придворными истово уважали властелина, были ему верны до гроба и обожали больше, чем подобного могли добиться иные дэмы. За пятнадцать лет главный консул понял, кто и почему распускает такие слухи, как и многое другое осознал, но вот до конца в нимбоносной, многогранной личности Бенджамина Надариэля так и не разобрался. И все эти годы он никогда не упускал возможности под прикрытием ничего не значащего трепа выпытать у старика как можно больше. Потому что тот удерживался на должности чуть ли не тридцать лет. Редкий стаж среди ему подобных высших чиновников. А чем занимался до того и его точный возраст так и оставались тайной за семью печатями.

Вот и сейчас Шунт Стерликос попытался хоть что-то узнать:

– И часто в твоей жизни подобные самородки попадались? Чтобы за полвека, да в и’треты?

– Дело не в частоте, – ушёл от прямого ответа старик. – Важнее стимул для роста. И’треты всегда востребованы в обителях, а некоторые вообще умудряются оставаться независимыми и жить не хуже нас с тобой.

– Так я тебя не пойму: ты желаешь этому Труммеру независимости или готовишь его на своё место?

Прежде чем ответить, старик озабоченно зацокал языком:

– Такого можно и в заместители. Но я ведь сказал «если». Потому что полтинник он не протянет из-за своей наглости. Слишком велика в нём авантюрная жилка. Очень много в нём самоуважения и слишком мало покорности и здравого рассудка. Спонтанный он, непредсказуемый.

– М-да, мне тоже так показалось…

– Вот потому такие долго и не живут в нашем мире.

Словно в подтверждение его слов через начавшую открываться дверь донёсся недовольный рык Бенджамина:

– Хам! Наглый и невоспитанный хам! – В открывшуюся щель стал бочком протискиваться Поль Труммер, а ему вслед неслось ещё более громкое: – И десять дней мне на глаза не попадайся! Иначе в кролика превращу! – И уже замеченному главному консулу: – Этого таракана ко мне только через десять дней за наградой пропустить! И никаких дознаний к нему о нашей охоте! Если пожалуется на кого слишком дотошного, прими самые суровые меры пресечения и воздаяния к любопытному нарушителю!

А’перв уже проскользнул мимо высших чиновников обители и довольно панибратски взмахнул им на прощание рукой.

– Счастливо оставаться! – после чего, словно заяц, припустил к выходу. Причём по его резвости и желанию скрыться как можно быстрей нельзя было и подумать, что целую неделю он голодал, недосыпал и работал на износ.

И это не казалось удивительным после услышанного, точно означенного срока. Обычно дэмы назначали срок прихода за наградой в днях. Если говорилось «завтра», то можно было и не приходить. Вручат нечто с подначкой, а то и с откровенной издёвкой. И хорошо ещё, если шутка всю жизнь человеку не исковеркает. Имелись и такие случаи.

А вот уже через три дня вручалось нечто солидное, стоящее. В прошлые два раза Поль приходил за наградой на пятый и шестой день, можно сказать, редкостное, особенное отличие. Ну а приказ явиться на десятый день – это уже из ряда вон выходящее событие.

Потому-то Труммер так и радовался. Потому-то так и мчался, словно заяц, спеша отпраздновать, напиться, объесться, расслабиться, загулять и эт сетера, эт сетера, эт сетера…

Но тут же у высших чиновников возникал иной вопрос: с какой стати и по какому конкретному поводу дэм изволил гневаться на своего помощника? Причём гневаться таким странным, не имеющим прецедентов способом? Похоже, он разругался и вышел из себя уже в самый последний момент, когда пятящийся к двери а’перв осмелился о чём-то попросить. Или о чём-то напомнить? Или он просто притворялся? И всё это наиграно? Так или иначе, хоть властелин и выглядел разъярённым, но уникальную награду всё равно не отменил.

Очередная странность, заставившая задуматься Шунта Стерликоса. Новая тайна, которую сразу запрещено расследовать? Не странно ли это? И ведь не поспоришь с таким приказом. А как хочется!

Или всё-таки инициировать осторожную слежку и начать постепенную подборку материала? Риск, не стоящий внимания к такой мелкой персоне. Так пусть радуется выскочка, что кроме слежки за ним у главного консула иных дел полно.

Ну а Поль тем временем, окрылённый предстоящей наградой, мчался домой. Дорога предстояла долгая и дальняя, зато было время обдумать всё случившееся за последнюю неделю. Да и о будущем помечтать, рассматривая новые, открывающиеся горизонты.

Честно говоря, он сам до сих пор не верил, что всё так здорово сложилось. Десять дней ожидания награды! О таком даже слышать не приходилось. Ну разве что великие военачальники, возвратившиеся с войны со славными победами, удостаивались подобного. Да многократные победители Игр ждали накопления своих наград более восьми дней.

Вот он и радовался, ног под собой не чуя и забыв про усталость. Ну а крики в свой адрес в конце разговора от дэма вообще не принимал близко к сердцу. Они прозвучали скорее для отвода глаз, чем по причине какой-либо провинности или крайнего недовольства.

А раз так удачно сложились обстоятельства, то это следует отпраздновать с максимально возможным размахом. Скаредность сегодня будет совершенно неуместна. Хоть как ни привычна ежедневная, ежечасная экономия, въевшаяся в кровь с детских лет, пора от неё избавляться. Недаром ведь говорят, что Судьба и Фортуна не любят жадных и за излишнюю скаредность могут отомстить в будущем полным игнорированием со своей стороны.

Да и друзья-подруги-знакомые, пусть и встречаемые только мельком, стали последние два месяца посматривать косо. Ведь общественный статус Труммера вырос резко и явно, а должной вечеринки, растянувшейся на несколько дней, так и не последовало. И ведь не объяснишь всех тонкостей, потому что просто некогда было. Ровно два месяца назад Поль получил первую награду от дэма Надариэля за первую миссию в мир драйдов и осуществил свою голубую мечту детства – приобрёл личное жилище. Маленький домик на две комнатушки с кухней, небольшой палисадник и крошечный сад на шестнадцать плодовых деревьев. Всё это располагалось в ряду подобной недвижимости, на тихой улочке, на окраине Ро́змора. И хоть туда было трудно добираться, да окружающие районы не изобиловали добропорядочными гражданами, полный сирота, всего в жизни добившийся сам, был счастлив до неожиданного, мягко говоря, опорожнения кишечника. Тем более что окраина Ро́змора считалась верхом мечтания даже для большинство е’второв.

Четыре дня после этого он не выходил на улицу, облагораживая своё жилище, переделывая чердак в большую спальню и создавая соответствующий уют. Затем ещё два дня потратил на приведение своего гардероба в должный вид и только собрался хвастаться перед друзьями, как Бенджамин Прогрессор срочно вызвал его для второй миссии. От такого временного опекунства властелинов никто, будучи в здравом уме, не отказывается, вот и пришлось очередных восемь дней орудовать в лесу Креатур мира драйдов. Затем шесть дней ожидания новой награды оказались безнадёжно испорчены миссией услаждения Азнары Ревельдайны. Самая опасная, крайне непредсказуемая и наиболее скандальная дэма из всей когорты сорока двух небожителей. Недаром её прозвище говорило о многом – Кобра. По здравым рассуждениям и опасаясь за собственную шкуру, следовало вообще отказаться от такой миссии, а то и скрыться через сад и территорию соседа, как только у калитки показались головные уборы нанимателей от Ревельдайны. Но Поль зевнул в подходящий момент, да и понадеялся, что всё обойдётся.

Мало того, когда-то он готов был и не на такие миссии соглашаться, лишь бы заработать и приобрести личную собственность. Так что сработала инерция, отвергшая накопленные слухи, сплетни в сторону. Мол, ничего с тобой не случится, работай! Тем более что четыре дня празднеств, на которые собирали временно опекаемых а’первов, – не редкость в ДОМЕ. И те, кто умел убирать усталость, ценились особо. Вот новосёла и отыскали по имеющемуся официальному реестру.

Четыре дня пришлось поработать по своему профилю на полный износ. Что конкретно творилось в гигантских залах громадной Крепости, принадлежащей Азнаре, а’первы даже одним глазком увидеть не смогли. Да и не пытались, если честно. Потому что малейшее нарушение или праздное любопытство могло обернуться неприятными последствиями. Поль и несколько ему подобных только ели, отсыпались и отдавали все свои умения на восстановление сил гостей, приглашённых куртизанок и наёмных красавцев мужчин обоих полов. Но про тип увеселения догадаться было несложно: оргия с участием всех четырёх полов. А судя по измочаленному состоянию нанятых мужчин и ачи, доставалось им чуть ли не до смерти. Искусанные, исцарапанные, с синяками по всему телу, бледные до синевы, они только своим видом вызывали страх. О чём-то их спросить даже язык не поворачивался. Работники непосредственного услаждения только успевали напиться возбуждающих зелий, получить снятие усталости у поощеров и, вновь подгоняемые младшими консулами, распорядителями и порученцами, бросались «в бой».

Особенно несчастными и пострадавшими выглядели ачи, и Поль тогда уже в который раз дико радовался, что родился нормальным, как он считал, мужчиной. Ещё утешало тогда, что он вообще не красавец. Будь он посмазливей или имей женственную красоту ачи, его бы силой заставили участвовать в оргии, потому что мужских особей явно не хватало. Об этом постоянно стонали порученцы и младшие консулы, при этом оценивающе поглядывая на а’первов. Сразу предполагалось, что рассерженная Азнара их накажет. Мало того, один из коллег к концу четвёртого дня обречённо шепнул:

– И награда нам вряд ли достанется…

– Почему?! – возмутился Труммер. – Мы уже словно сомнамбулы двигаемся, до конца выложились!

– Дэма об этом не узнает. Зато организаторов накажет. А они всеми силами попытаются свалить вину на нас. Так что…

У него, наверное, и вторая паранормальная особенность имелась – предсказания. Или, может, банального опыта хватило. Награду выдавали сразу, в момент отправки из замка. Что моментально настраивало на тоскливое, нехорошее предчувствие. И выглядел он в виде громадной, заплечной корзины, полностью набитой… объедками с пиршественного стола. Позор и унижение! А пожаловаться некому!

По сути, за такую работу выдавали как минимум два десятка золотых. И за один из них можно было купить полную корзину свежих полноценных продуктов.

Нечто подобное досталось всем нанятым а’первам. Большинство из них демонстративно сбросили корзины за воротами Замка и ушли налегке. Причём не из-за гонора, скорее всего, или морального бунта, а по причине крайней усталости. Донести к себе домой подобную тяжесть многие не смогли бы.

Поль смог. Зато потом два дня отъедался, восстанавливая силы. И радуясь тому, что кухарки упаковали в корзину пищу довольно аккуратно, чисто, надкусанных кусков не было. Скорее всего, ему попались блюда и мясные изделия, вообще не подававшиеся на стол. А то выбраться на рынок или в ближайшую харчевню не было сил и малейшего настроения.

Пусть испытав позор и моральное потрясение, зато за второй наградой к Бенджамину Поль добрался вполне оклемавшимся. А получив четыре тысячи золотых и ворох полезного в быту скарба, моментально ожил окончательно и уже твёрдо вознамерился закатить пир на весь мир. Живо отдал все долги, расплатился с займом в банке, и ещё на всё про всё денег осталось.

Но с чем погорячился, так это с попыткой заранее посоветоваться с самой своей солидной, знаменитой и близкой подругой. И поспешил к ней, не поставив остальных друзей в известность. Заодно и похвастаться хотел ей первой своим новым домом. То есть размечтался устроить сюрприз, пригласив её вечером на ужин при свечах.

А Галлиарда Фойтинэ встретила друга с таким воплем радости, что чуть сердце от испуга не остановилось. Она-то к реестрам цивильным доступа не имела! Куда переселился милый друг, не знала! Потому и металась десять последних дней в поисках а’перва по всему ДОМУ, словно оглашенная. Ещё и нескольких помощников, подруг и друзей запрягла в это безнадёжное дело.

– Поль! – орала она, душа дружка в своих спортивных объятиях. – Куда ты, сволочь этакая, пропал?! Мы завтра уже должны с тобой отправляться на розыгрыш Большого Шлема в Туффоссе! Говори, что тебе надо в дорогу?

– Э-э-э… «нам»? – стал мямлить Труммер.

– Наглая твоя морда! А ты что, сам туда хотел отправиться?! Без меня?!

– Понимаешь, Галли, я тут в загул собрался… С тобой. И повод есть…

– Все загулы – после моей победы! – оборвала его нытьё знаменитая спортсменка. – И не спорь!

Спорить и в самом деле было бесполезно. Да и не мог Поль отказать той женщине, которая вывела его в люди, проторила дорогу в высший свет, заставила поверить в себя и раскрыть свой магический потенциал. В конце концов, она же вытолкала его в категорию а’первов. Это уже не говоря об интимной близости, которая издавна доставляла им обоим массу приятных минут и часов. И не упоминая о настоящей, крепкой дружбе, которую сложно отыскать в отношениях между мужчиной и женщиной.

Вот и пришлось срочно отправляться с Галлиардой в Туффосс. А это на правой плоскости тетраэдра, перпендикулярной плоскости с ДОМОМ. Только дорога туда и обратно заняла десять дней, да и там пятнадцать стандартных суток ушло на сам турнир. Поэтому когда Труммер вернулся домой и повёл подругу в свой домик, то был немало напуган открывшейся ему картиной. Чуть ли не вся его мини-усадьба оказалась заклеена и опечатана сигнальными лентами ведомственной полиции властителя. И висело около сотни плакатов со строгими распоряжениями:

«Владельцу этого дома немедленно явиться в канцелярию дэма Надариэля!»

И на каждом плакате дата и время. Похоже, порученцы сюда мотались, как паломники к ковчегу со святыми мощами, по три, а то и четыре раза на дню. При виде таких строгостей и явного гнева властителя даже знаменитая спортсменка испугалась:

– Что ты натворил? Что-то украл или кого из родни дэма изнасиловал?

– Окстись, Галли! Когда это меня в воровстве замечали? Да и насиловать не в моих правилах. Сама ведь научила, что уговорить ваш пол стократно проще, легче и приятнее.

– Тогда чего это тебя так рьяно разыскивают?

– Да я вроде как и не забывал о предупреждении Прогрессора о скором заработке, но он указывал примерный срок в месяц. Я о наших миссиях в мир драйдов…

– И я помню! – За время турне Галлиарда неоднократно заставляла пересказывать все подробности приключений в лесу Креатур, так что была в курсе всех событий.

– Так вот, Бенджамин собирался как-то усовершенствовать ловушки. А то с прежними не охота, а натуральное мучение получалось. Даже его божественные силы не помогали. Вот во время нашего последнего разговора дэм меня и предупредил, что у него появилась гениальная идея. За месяц он её, дескать, обработает, и потом чтобы я был готов снова в поход.

– Ну так только двадцать пять дней прошло!

Здешний стандартный месяц состоял из сорока дней. А нестандартный, месяц Игр – из тридцати, раз в девять лет – из тридцати одного. Всего месяцев десять, год – триста девяносто дней. Поэтому возмущение Галлиарды имело все основания.

– И я о том же, – скривился Труммер. – Пятнадцать дней мы ведь собирались потратить на пиры и банкеты. Но в любом случае надеюсь, что меня не для казни разыскивают… Так что извини, ужин при свечах сегодня не состоится. Придётся мне тащиться в канцелярию Надариэля.

Подруга тогда проводила Поля до ближайшей канцелярии дэма, а потом ещё и терпеливо ждала в холле итогов состоявшегося визита. Хотя долго он не затянулся. Уже через полчаса Труммер появился внизу, озабоченный, но вполне спокойный. И сразу отчитался перед подругой:

– Сам Бенджамин сподобился со мной на видеобеседу. Вначале строго так спросил, куда это я от него решил скрыться. Но, когда я объяснил, что отправился с тобой в Туффосс, только покривился и отмахнулся от дальнейших объяснений. Затем его интересовало только одно: готов ли я к немедленной миссии. Опять к драйдам. Пришлось признаваться, что готов. Вот он и огласил временную надо мной опеку и приказал завтра к обеду быть у него во всей готовности.

Грустно вздохнул и добавил с сожалением:

– Так что недельного загула не получится.

– Зато у нас сегодня получится вечер при свечах! – с энтузиазмом воскликнула Галлиарда. – Только ты и я! Устраиваем маленькое новоселье. Репетицию, так сказать. А уже потом, после твоего возвращения, организуем грандиозное пиршество. А чтобы ты подмётки не рвал и не корячился, я сама к твоему прибытию всё устрою и организую. Сколько ты, говоришь, тебя не будет?

– Дней семь, восемь. – Пара друзей уже покинула канцелярию и спешила к одной из ближайших башен, месту стоянки воздушных извозчиков. – Но ведь это плохая примета организовывать пир ещё до завершения миссии. Я ведь могу и погибнуть. Знаешь ведь, какие эти драйды коварные и опасные! Проклятых колдунов даже дэмы боятся.

– А я и не собираюсь приметы нарушать, – заявила прославленная спортсменка. – Просто я заранее сделаю заказы продуктов и сообщу всем нашим друзьям и знакомым, что якобы пир у меня. А накануне, когда ты появишься, мы всё буквально за пару часов переиграем. Отличный сюрприз получится, не сомневайся. Всем понравится.

После чего залихватски свистнула, призывая вниз извозчика. А задумавшийся Поль согласился уже после того, как они уселись в кабину:

– Ладно, если именно так ты всё обустроишь, то я согласен. Ещё и отдельная благодарность с меня полагается.

– Хм! «Отдельной» платой ты от меня не отделаешься, – перешла женщина на игривый тон. Труммер ответил с теми же интонациями:

– Не сомневайся, отработаю! – и тут же стал серьёзным. – Но хочу тебя сразу предупредить, а то мало ли что со мной может случиться… Свой домик и все свои сбережения в банке записал на тебя… Поэтому…

– Заткнись! – сурово оборвала его подруга. – И не смей даже заикаться о таком! Вот это уже – точно плохая примета. Подобные завещания в твоём возрасте не составляют!

– Да ладно тебе!.. И прекрати щипаться! Просто сама должна понимать: обидно будет, если всё мною накопленное опять вернётся к дэмам. А ближе тебя у меня всё равно никого нет. И больше об этом не говорим, иначе предстоящий вечер испортим. Кстати, что закажем на ужин?..

Тогдашний вечер они провели скромно, наедине, отложив шумную компанию на официальное новоселье с продолжительным загулом.

И сейчас Поль мчался домой, с вожделением представляя, что устроила Галлиарда в его скромном жилище, кого оповестила и как скоро можно будет усесться за празднично накрытые столы. Все факты и предпосылки твердили о том, что пир на весь мир заслужен честно и состоится обязательно.

От приморского Имения Бенджамина Надариэля, находящегося в шестнадцатом секторе ДОМА, и до окраин Ро́змора пролегали огромные расстояния. Более четырёхсот километров. И всё это пространство можно было смело считать единым, очень сильно заселённым мегаполисом. Если добираться верхом на хорошем скакуне, пришлось бы дней восемь потратить, а уж тем, кто путешествовал обозом, следовало дней двенадцать, а то и пятнадцать добираться. Так что великое благо, что дэмы не гнушались в последние столетия внедрять в ДОМЕ технические новинки. Не то что в глубокой древности, когда властелины тысячелетиями придерживались образа жизни развитого средневековья.

Имелось метро, как подземное, так и надземное. Подземный скоростной поезд. Масса самого разнообразного общественного автомобильного и электротранспорта. Движущиеся с огромной скоростью пешеходные дорожки. Ну и самое прогрессивное новшество – воздушный транспорт, который сразу был отдан в руки акционерных компаний и кумпанств. Владеть флайером, винтолётом, глайдером, фаэтоном или иным летательным устройством в одиночку воспрещалось, только в виде коллективной собственности. Впрочем, как и весь остальной транспорт мегаполиса принадлежал их владетелям на кооперативных основах. Исключения разве что составляли виды транспорта, основанные на животной тяге. Такие, как пролётки, кареты, запряжённые лошадьми, оленями, старанами и прочими копытными. Отдельной статьёй проходили укротители гарпий, джымво, фладб, асклив (аскла – плоский змей) и фениксов. Чтобы получить лицензию на извоз на этих экзотических летунах, следовало иметь семь пядей во лбу и быть чуть ли не е’втором, обладающим особыми умениями укрощения и воздушной ориентации. Ну и поговаривали, что все укротители, занимающиеся извозом, – это штатные шпионы, доглядчики и следопыты, работающие сразу на несколько канцелярий как своего района, так для всегородских канцелярий властителей.

Кстати, и стоили они, несмотря на некоторую медлительность в передвижении, гораздо дороже механических устройств.

Только вот сегодня Поль решил не экономить. Потому что в ином случае, используй он метро на втором отрезке своего пути, добирался бы на пару часов дольше. А иначе из прибрежной зоны быстро не выбраться.

Вся она, обрамляя Священный залив, делилась на сорок два сектора, собственность каждого из сорока двух властелинов. На самом побережье, в самой узкой части сектора, уходящего с расширением на континент, стояли обители, чаще называемые Имениями или Виллами. Хотя подобные названия являлись слишком скромными, не соответствующими действительности. Каждая такая Вилла занимала пространство небольшого городка и состояла из целого комплекса дворцов, парков, садов, искусственных рек с водопадами, вольерами для экзотических животных, диковинных конструкций для развлечения и прочего, прочего, прочего. Ширина полоски пляжа на самом заливе простиралась километра на три.

За Виллой, через пяток километров практически голого пространства с заливными лугами, следовали ультрасовременные здания, созданные дэмами скорее для собственного удовольствия и из желания похвастаться друг перед другом, посоревноваться в гении технической мысли. Чего там только не было настроено, начиная от небоскрёбов и заканчивая верфями по созданию космических кораблей. Там же располагались и основные лаборатории каждого дэма, его научно-исследовательские учреждения и всё остальное, что следовало отнести к науке.

Данный участок сектора назывался Полигоном.

А вот следующий, третий по счёту, именовался Крепостью. Тоже с большой буквы. Разве что для уточнения добавляли имя владельца или его прозвище. Реже – порядковый номер, от единицы до сорока двух. И Крепость являлась настоящим городом, в котором проживало до пятидесяти тысяч людей всех четырёх полов. Эти люди с гордостью носили титул «прописных», то есть входящих в личные реестры своего властителя. Каждый из них носил только утверждённую форму одежды, утверждённого цвета и с утверждёнными головными уборами. А грудь свою украшал отличительной бляхой, дающей право на проживание в Крепости. Себя они без всякого исключения и сомнений считали элитой ДОМА, его белой костью, этакими дворянами и титулованной аристократией. Хотя истинно титулованных личностей среди них, особенно с потомственными званиями, было не больше половины.

Со стороны материка Крепости закрывались от внешнего мира единой крепостной стеной, называемой Морской. И все эти три участка имели внутренние потоки транспортных артерий как в самом секторе, так и определённые – с соседними. Причём самые модерновые потоки как подземного, так и наземного расположения. Те же самодвижущиеся тротуары, к примеру, мало чем отличались по скорости от подземного монорельса. Так что Поль Труммер преодолел элитный участок сектора «всего лишь» за полтора часа. Кстати, определения левый-правый велись со стороны моря, то есть от Имения дэма. Поэтому каждые ворота в стене имели чаще добавление к номеру, например: «вторые справа» или «третьи слева».

А вот за Морской стеной следовало либо спускаться в метро, либо нанимать роящихся здесь, вместе с их летающей живностью, укротителей. Дело, в общем-то, несложное, хоть и совершаемое а’первом всего четвёртый раз в жизни. Но что ему не нравилось при найме, так это отсутствие фиксированной цены за полёт. Она не зависела ни от времени пик, ни от часов отдыха, и каждый раз прикидывалась «летунами» на глазок. Причём учитывалось им всё, от внешнего вида и поспешности до видимого изнеможения человека. И разница порой могла составить до трёх золотых! А вот на чём это основывалось, раньше приходилось слышать только по рассказам.

Сегодня же Поль столкнулся с этой несправедливостью лоб в лоб.

– Мне надо на ближайшую окраину Параиса! – заявил он, приблизившись к группке людей, занимающихся извозом. – К первой станции скоростной электрички. Сколько будет стоить?

А те вместо ответа уставились на него, словно на привидение. И только рассмотрев клиента с ног до головы, один из них, хмурый и угрюмый, поинтересовался:

– Беглый, что ли? Или украл чего?

– С чего это вдруг такие вопросы? – поразился Поль.

Чего только не случалось в Крепости! Порой пытались и оттуда втихую сбежать проворовавшиеся чиновники или нечто противозаконное совершившие люди. Но уж всяко таким видом транспорта они бы воспользоваться не рискнули. Да и ловили ворьё из Крепости так, что во всём ДОМЕ не спрячешься. Ну и наконец: «Какое драное дело этих извозчиков? Что они себе позволяют? – возмутился он мысленно. – По какому праву себя жандармами назначили?»

– Да с того, мил человек, – стал пояснять самый старый в этой компании летун, видимо обожающий потрепать языком, – что выглядишь ты слишком неухоженно. По́том от тебя за сто метров несёт, одежда в бурых пятнах крови, в пыли, зелёным чем-то измазана. Может, ты вообще маньяк какой или убийца.

– Нет, с законом у меня никаких проблем. – Труммер постарался естественно и радушно улыбнуться. – Можете на воротах спросить, только что пропуск там предъявлял. Ну а внешний вид… Только вернулся из миссии с временным опекуном, дэмом Надариэлем, домой слишком тороплюсь, вот и не привёл себя в порядок. Да и устал порядком… Ну так что, кто везёт и за сколько?

Всё-таки, учитывая свой внешний вид, следовало признать справедливость высказанных насчет него подозрений. Но уж после такого полного ответа, да с упоминанием самого властелина все недоразумения снимались моментально. Обычно…

Тогда как сейчас «летуны» своими искривлёнными рожами показывали такое сомнение, что руки зачесались им эти рожи малость подровнять. Беда была только в том, что в физических единоборствах Поль хоть и считался отменным бойцом, но с данной многочисленной компанией и он не стал бы связываться. Хамить и дерзить агрессивно настроенным укротителям – дело весьма и весьма неразумное. Могли и по шее надавать, да и не только по ней, несмотря на присущую этим типам сухость, стройность и малый вес.

Когда показалось, что на вопрос клиента никто так и не ответит, отозвался тот самый, угрюмый:

– Сам полетишь?

– Если сделаешь скидку – то сам! – попытался перевести всё в шутку перв. Хотя и последний недоумок понимал, что порой проходящие невдалеке люди к клиенту никакого отношения не имеют.

– Ну тогда… – задумался извозчик, – с тебя пять золотых.

От такой расценки у клиента чуть глаза не вывалились от возмущения. Грабёж под тремя светилами! Четверть часа полёта стоили от силы полтора золотых, ну, максимум два! Чтобы потребовать пять, надо лишиться совести ещё в раннем детстве и сразу написать у себя на лбу «Тать» или «Разбойник». Да и наглости иметь немерено. Ещё и ляпнуть такое при свидетелях? Хотя, судя по бандитским рожам вокруг, они тут все в сговоре. Или попросту издеваются над молодым парнем. И торговаться тут явно никто не собирался.

Руки Труммера зачесались невероятно. Кулаки непроизвольно сжались. А возмущённое сознание уже заготовило должную уничижительную фразу: «Тебе зуб выбить, или ты сам головой о мой ботинок ударишься?»

Но разум всё-таки победил, напоминая своему владельцу, что он без оружия. Хотя на самом деле власть над телом взяла обыкновенная житейская осторожность. Или, как любят перед собой оправдываться трусливые личности: «Здравый рассудок мне не позволил пойти на конфликт». А чтобы выйти достойно из ситуации, имелось два варианта. Плохой и мотовской: показать свой гонор и притвориться кутилой, не жалеющим даже такой суммы. А самый подходящий вариант: презрительно сплюнуть на землю и отправиться либо в наиболее медлительную подземку ДОМА, либо к дальним, в получасе ходьбы воротам торгового потока. Там тоже имелась стоянка воздушного такси.

И Поль уже набрал в рот слюны для плевка, пытаясь в уме сделать окончательный выбор – в подземку или к иным воротам, как губы с языком, вдруг непроизвольно от своего хозяина, произнесли:

– Согласен! Полетели!

Сказанному поразился не только он сам. Все извозчики челюсти отвесили. Но самое странное, что у хмурого татя вдруг забегали глазки от испуга. Такое было дико предположить, но и за такую сумму он, кажется, не желал доставить клиента в Параис.

Он, несомненно, растерялся и странным мычанием попытался облечь свой отказ в форме словесного выражения. С ходу у него это не получилось, а отводящие глаза коллеги на помощь не спешили. Ну и клиент не преминул воспользоваться растерянностью:

– И давай поторапливайся, у меня каждая минута на счету! – Ещё и неожиданно разгорающуюся в себя ярость вдруг почувствовал. Под неё и ложь пошла, как правдивое откровение: – Завтра новая миссия предстоит! И если я опоздаю по твоей вине, Прогрессор тебе яйца вырвет и твоей же птичке скормит!

Последнее утверждение вызвало неуместные улыбки на мордах иных извозчиков, причину которых словоохотливо пояснил тот самый разговорчивый дедуля:

– Это ему не грозит. Хе-хе! Он – клаучи.

Действительно, клаучи, представители четвёртого пола, хоть и выглядели в одежде несомненными мужчинами, яиц и всего остального присущего самцу хозяйства не имели. Обычное женское влагалище с сопутствующими ему органами. Но уж в разные недоразумения, пересуды и житейские анекдоты клаучи попадали гораздо чаще, чем симпатичные внешне ачи. А когда им об этом лишний раз напоминали, становились излишне раздражительными и агрессивными. Наверное, поэтому данный извозчик и выглядел хмурым, сердитым мизантропом. Это частенько сказывается на отношениях с окружающими. Кажется, его и в данном коллективе недолюбливали. Или ещё какой подвох имелся, но ни одного сочувствующего взгляда в его сторону не оказалось. Да и что-то нехорошее витало в воздухе, что-то связанное со странной, несуразной торговлей. Вроде остальные даже как радовались, что заломивший грабительскую цену коллега так много и хорошо заработает. Точнее, не радовались, а почему-то злорадствовали.

Клаучи обычно всегда умело и активно огрызаются на попытку их унизить или оскорбить, а этот молча развернулся и отправился в своей летающей зверушке. Ею оказалась фладба, птица-ящер, самая юркая и стремительная из всех подобных покорительниц воздушного океан. Правда, и пассажира она могла брать, помимо хозяина, только одного, не превышающего пределы ста килограммов.

Летать ранее на фладбе Труммеру ещё не доводилось. Поэтому ожидаемое предвкушение полёта как-то сгладило горечь от расставания с золотыми монетами. Да и неприятный осадок от самой торговли стал рассасываться уже во время посадки в седло. Оно располагалось в самой высокой точке спины, между крыльями фладбы, словно его специально устанавливали так для лучшего кругового обозрения. Сам же укротитель восседал непосредственно на шее своей птицы, прижимаясь к ней без всякого седла и ремней страховки.

Вставая на ноги, птица так опасно и резко качнулась, что, не будь Поль пристёгнутым, вылетел бы из седла рыбкой и грохнулся на землю. Чуть язык себе не прикусил и тут же не удержался от комментария:

– Поосторожней нельзя? Иначе клиента ещё до полёта угробишь!

Клаучи шумно вздохнул и пробормотал:

– Может, оно и лучше было бы…

Задуматься над его словами оказалось некогда. Замахав резко крыльями, сделав короткий разбег, фладба по крутой дуге устремилась в небо. И сдерживая в себе рвущийся на волю крик восторга, Поль стал осматривать открывающиеся просторы игровой зоны. Или, как называли официально подобную местность в каждом секторе, Долины Спортивной Элегии. И стоило признать, что вид с высоты птичьего полёта открывался на Долины великолепный.

Здесь у каждого дэма располагалась его гордость и предмет постоянной заботы: спортивные арены, развлекательные центры и художественные ансамбли, их окружающие. На тридцать километров в глубь материка протянулись самые разнообразные стадионы, крытые игровые площадки, громадные пространства для спорта под открытым небом и все инфраструктуры, им сопутствующие. Даже в обычное время количество обслуживающего персонала переваливало за пятьдесят тысяч, а уж во время проведения Игр и накануне их здесь трудилось уже под двести тысяч человек. Практически любые Долины Спортивной Элегии можно было бы смело считать столицей спортивного мира для всей вселенной, и таких столиц в Доме насчитывалось сорок две штуки. Одна другой краше и импозантнее. Одна другой выше и современнее. Одна перед другой кичащаяся своими рекордами и достижениями и в конце игрового месяца выясняющая, кому будет весь последующий год принадлежать титул абсолютного чемпиона мироздания.

И как раз в месяц Игр, и только во время оного, над зоной разрешались полёты технических средств. А для наземной перевозки использовались автомобили. Всё остальное время года – только частный извоз на крылатых созданиях или рассекание по небу на своих личных птицах-зверушках. Ну и кареты на конной тяге, слишком тихоходные для очень спешащих пассажиров. Поговаривали, что глубоко под землёй ещё некие тоннели имеются для какого-то особого, личного транспорта дэмов. Но мало кто верил в такие россказни, спрашивая в ответ: «Зачем властелинам транспорт вообще, если они через порталы в любое место и в любой иной мир переходят, как в соседнюю комнату?»

Эти детали проскочили в сознании Поля мельком. Он больше старался осмотреть плоское пространство игровой зоны.

Фладба летела быстро. Даже слишком. У пассажира создалось впечатление, что укротитель погонял животное сверх меры агрессивно, без всякой жалости. Хотя подспудное ощущение неправильности не с чем было сравнить: первый раз всё кажется ярким и странным. Может, эти чудища всегда так летают?

Так что уже через пятнадцать минут, оставив позади высоченную Внутреннюю стену, птица резко спикировала к первым постройкам Параиса.

Сразу насторожил и удивил а’перва тот момент, что птица сделала посадку не на площади перед входом в скоростную подземку, а чуть в стороне, возле башни с летающими устройствами, в том месте, где стояла группа таких же укротителей со своими летающими бестиями.

И не успел ещё пассажир спуститься с прилёгшей на камень площади фладбы, как его окружило более десяти типов самой непривлекательной наружности. Ещё и глаза у них поблескивали злобой, а в руках у каждого виднелся или кнут, или жесткий широкий ремень с тяжеленной пряжкой.

Предстояли неприятные разборки.

Вначале показалось, что они собрались бить хмурого клаучи. Но тот сразу бросился навстречу предводителю и затараторил, выгораживая себя:

– Мы его брать не хотели! Никто! И цену завысили, даже больше установленной. Выбор пал на меня, и я с него запросил целых пять золотых!

Все как-то замерли от такой суммы и с недоверием уставились на спускающегося с седла пассажира.

– И он согласился? – решил уточнить кто-то.

– Да! Сказал, что очень спешит.

– А эти золотые у него есть? – прищурился мордатый предводитель.

Поль терялся в догадках по поводу, что здесь творится и каким боком он ко всему этому причастен. О подобных деяниях извозчиков, про их конфронтацию с пассажирами он раньше и краем уха не слыхал. Но пять монет достал из специального кармашка в брюках, запоздало сожалея о потерянном у драйдов поясе: в том было ещё не только пятнадцать золотых. В портупеях и чехлах он носил два разнозначных ножа и два очень дорогостоящих пистолета любимой системы «глок», которые заставляли окружающих относиться к нему с уважением. Правда, Прогрессор обещал возместить весь ущерб, но всё равно обидно, что сразу не напомнил временному опекуну про оружие. Арсенал дэма не обеднел бы, и язык помощника не отвалился бы после просьбы, зато сейчас такой ситуации не было бы.

Воспоминание о властителе придало а’перву уверенности в себе. В данном случае ссылка на временное опекунство многое стоила, так что, отдавая деньги в подрагивающую руку укротителя, Труммер заявил:

– Срочность оплачивается дэмом, так что и претензии к излишне завышенным ценам имеют право выдвинуть только его помощники или порученцы. Моё дело лишь указать в отчёте, куда, сколько и как потрачены деньги.

Хорошая отговорка для снятия напряжения в данной ситуации. Только вот такие отношения властителя с временно опекаемым работником случались крайне редко, и в основном только с независимыми и’третами. Какой-то измазанный, пропыленный и потный а’перв в категорию избранных никак не попадал. Да и а’перв ли он вообще? По крайней мере в этом сильно засомневались обступившие пассажира типы. Мало того, они открыто заявили, что клиент врёт, пытаясь незаконно прикрыться высоким покровительством.

– Не слишком ли ты высоко о себе возомнил, лживая ящерица? – ухватил предводитель компании Труммера за плечо и силой придержал его на месте. – К тому же ты оскорбил нашего коллегу, а в его лице унизил и всё наше сообщество летунов.

– Это кто ещё кого унизил! – пытался вырваться Поль. – Ваш коллега без всяких оснований вчетверо завысил цену! С чего это вдруг такое издевательство над пассажирами?!

И тут же почувствовал унизительный пинок под зад. Затем – ещё целую серию. И при этом держащий его жлоб уже двумя руками трепал его тело, словно огородное пугало, и назидательно приговаривал:

– Не тебе нас учить, ящерица! Мы имеем право назначать любую цену, с тобой при этом не советуясь! Эти привилегии нам даны богами испокон веков, и не какому-то грязному оборванцу их оспаривать или в них сомневаться! Понял, уродина?!

В такие унизительные переделки Поль не попадал с самого детства. Подобное случалось очень давно, в период беспризорного существования вначале за Большой стеной, а потом и в Параисе. Тогда он только прибыл в ДОМ и пытался выжить в чуждом и незнакомом месте. У него не было ни друзей, ни знакомых, и в аналогичные, а то и худшие ситуации он попадал чуть ли не ежедневно. Причём тогда он быстро научился избегать подобного издевательства над собой, шустро сбегая с места событий, а чаще попросту уклоняясь заранее от конфликтных ситуаций с агрессивной шпаной.

Нельзя сказать, что и во взрослой жизни всё было так уж мирно да безоблачно. Всякое случалось: жестокие драки на кулаках, по поводу и без оного. Неоднократные попытки ограбить парня с применением холодного оружия. Крупные разборки преступных группировок с применением огнестрельного оружия, в которые он попадал не только случайно, но и по собственной глупости. Но уже давно и постоянно носимое личное оружие, на которое средств не жалел со времён первых заработков, заметно приподняло Поля в иерархии обывателей, заставило поверить в себя, привило чувство собственного достоинства и, как только что выяснилось, чувство ложной безопасности. Неизвестно, что это тут затеяли воздушные извозчики, но при верно работающей интуиции, плюс – чувстве самосохранения следовало сразу отказаться от любого контакта с укротителями, как только услышал завышенную цену перевозки.

Не оценил опасность? Решил сэкономить два часа? Слишком расслабился после чудесного спасения у драйдов? Невероятно возрадовался десяти дням ожидания награды?

Вот и получи в итоге крупные неприятности!

Вот и выкручивайся теперь теми силами и средствами, что у тебя в наличии!

А выкручиваться надо немедленно. Иначе не просто изобьют, но и покалечить могут. Потом ещё и обвинят, раз они в сговоре. Заявят, что пассажир отказался платить и сам напрашивался на взбучку. Это если ещё удастся инициировать власти к расследованию инцидента. И если удастся выйти сравнительно целым после такой конфронтации. Чаще всего по факту найденных мёртвых тел жандармерия уголовных дел не затевала. Этим следовало заниматься родственникам погибшего. Если удавалось опознать тело… А вначале, если оно ещё хоть как-то заинтересует администрацию морга… Всяких «если» много, а жизнь одна. И ни одной родной, близкой души в мире нет, кроме Галлиарды. И силы не спешили восстановиться после изнурительной миссии.

Так что, наверное, и сам Поль толком не понял, как это он решился на попытку вырваться. Резко присел вниз, сжимаясь в комок. Качнулся на спину и резко выпрямившимися ногами оттолкнул валящегося сверху предводителя злобно зарычавшей компании. Тот улетел куда-то, словно пернатый джимва. Затем а’перв так и продолжил катиться по земле, удачно избегая ударов кнутов и сбивая попутно с ног сразу нескольких укротителей. А оказавшись в какой-то из моментов на четвереньках, рванул с низкого старта, как заядлый спринтер. Может, как раз низкий старт помог, может, скученность противников спасла, которые сильно мешали друг другу. А может, изначально никто парня преследовать не собирался. Ибо, оглянувшись метров через пятьдесят, Труммер с удивлением понял, что за ним никто не гонится, и перешёл на спокойный шаг. Ещё пару раз оглянувшись, рассмотрел, как растерянные извозчики сошлись в кружок над отряхивающимся лидером и о чём-то вяло переругиваются.

Свидетелей странной стычки и шустрого побега клиента от извозчиков вокруг хватало. И по справедливости следовало отправиться к ближайшему жандармскому отделению, чтобы подать жалобу. Тем более что многие люди на него оглядывались вполне сочувственно, с пониманием. Наверняка кто-то согласился бы поучаствовать в последующих разборках.

Но стоило лишь подумать о процессуальной тягомотине, как всякое желание жаловаться испарилось моментально. В отделении не только два сэкономленных часа потеряешь, но и ещё несколько пропадёт бездарно. И не факт ещё, что удастся доказать именно свою правоту. Как бы наоборот не получилось. Вот был бы с собой регистратор, записывающий всё и вся, – можно было бы затевать тяжбу. Ещё и выиграть её, получив компенсацию.

Увы, жутко дорогостоящий регистратор не у каждого и’трета имелся! Так что…

Полю ничего не оставалось, как сжатым кулаком погрозить в сторону обидчиков, отряхнуть новые излишки пыли, да и отправиться к наземному зданию станции скоростного метро, пронзающего недра всего города.

Того самого города, который являлся самым основным официальным средоточием населения всего ДОМА. Простирался он вглубь на пятьдесят километров, до самой Малой стены, и сколько проживало людей в каждом секторе, не ведали точно даже сами властители. Бытовало мнение, что они принимали меры при перенаселении Параиса лишь в том случае, когда «на глазок» замечали слишком уж огромную скученность народа, спящего в парках, скверах и общественных садах. И меры эти, называемые шепотком «цинично-геройские», не вызывали восторга у народа, а в особенности у набившихся в Параис бродяг и людей без определённого места жительства. Зато меры оказывались самыми действенными: Ворота Малой и Внутренней стены закрывались наглухо, и объявлялась всеобщая мобилизация. После чего, не слишком-то и обучая убойное «мясо» навыкам рукопашного боя или умению маршировать, армии отправлялись на войну в какой-нибудь из отдалённых, захолустных миров.

Затем, кто выживал или тем более становился героем войны, уже на законном основании вручали регистрационную бляху и давали право жить в Параисе. При условии, конечно, если ветеран или герой не оставался добровольно в новом мире… И если сам дэм не забывал о собственной армии… Случалось и такое.

За Малой стеной располагался тридцатикилометровой полосой город Ро́змор. Точнее говоря, не столько город, как зона интенсивного земледелия и садоводства с небольшими, аккуратными посёлками. Оттуда весь урожай поставлялся непосредственно в Имения, Полигоны и частично в Крепости. Наверное, поэтому численность населения в Ро́зморе ограничивалось крайне строго. Право на проживание имели только обладатели недвижимости, хотя в некоторых районах и оседали контрабандисты, торговцы наркотой и прочая криминальная шваль. Особенно нарушители закона любили отираться на дальнем периметре сектора, возле Большой стены.

Время от времени и среди них проводили чистки, руководствуясь наводкой тайной жандармерии. Но проходило несколько лет, и много раз перепроданные, перекупленные домишки вновь оказывались в руках местного криминала. Но в общем-то Ро́змор считался вполне приличным и безопасным местом проживания. А то и вообще престижным из-за свежего воздуха, относительной малолюдности и чистоты окружающей природы.

А вот плодовые деревья, да и все пространства садов там были защищены законом и спецсредствами лучше, чем редкая знать из числа местных барончиков. Например, за простое нарушение периметра вокруг элитного сада нарушители наказывались ударом тока такой силы, что пятая часть из них погибала на месте. Ещё одна пятая помирала чуть позже, а добрая часть оставалась инвалидами с отсохшими конечностями. Плюс выжившим ещё и штраф накладывался, в счёт которого могли и недвижимость отобрать.

То есть доходило до абсурда: контрабандистам в Ро́зморе очень нравилось, а вот простые воришки довольно быстро вымирали чуть ли не естественным образом. Зато численность населения всегда держалась строго на одном уровне.

Этакий круговорот людей на периферии земель властителей.

Кто и как проживал за Большой стеной, уже никого особенно не интересовало. Назывались те земли то Вольными, то Дикими, и зависело это от нужного акцента в разговоре. Хотя там имелись сотни малых и больших королевств, княжеств, герцогств и баронств. А также тысячи Вольных городов, никому не подчиняющихся и ведущих свою независимую экономическую политику.

И всё равно те земли и тамошние люди считались дикими. Там продолжало царить средневековье. Оттуда взирали на Большую стену с восторгом и благоговением. И так уж получалось, что почти все живущие там страстно мечтали любой ценой зацепиться, а потом и прижиться именно в усеянном небоскрёбами Параисе.

Хотя именно оттуда, из Вольных пространств, громадными грузовыми потоками шло снабжение продуктами, рудой, древесиной, тканями. По многочисленным трубам с месторождений подавались газ и сырая нефть. По многочисленным железным дорогам паровозы тянули составы с углём и коксом. Без этого всего трудно было бы представить нормальное существование Параиса, Крепостей, да и самого Ро́змора.

Что характерно, гигантская, высотой за шестьдесят метров, стена, называемая Большой, практически не охранялась. Контроль за входящими людьми и поступающим товаром осуществлялся только на многочисленных воротах, где и сосредотачивался весь личный состав так называемых пограничников и таможенной службы. И во внутренности толстенной десятиметровой стены со стороны Ро́змора вели тысячи никогда не закрывающихся проходов и лестниц. Желающие могли спокойно гулять по внутренним лабиринтам, а то и настоящие пикники устраивать на гребне стены или на верхних площадках возвышающихся квадратных башен. Но! Только семь дней из восьми! В первый же день недели, называемый чистец, любой найденный в толще стены или в башнях индивидуум подлежал строжайшему, жестокому наказанию – сбросу со стены в наружный ров.

Местные обитатели об этом знали и помнили всегда. Несмотря даже на то, что акции устрашения, а правильнее говоря, уничтожения лиц без постоянного места проживания, проводились крайне редко. Порой годами во внутренние лабиринты никто из числа жандармских чинов, администрации или гвардейцев не заглядывал. Это приводило к тому, что многочисленные переселенцы, мечтающие прорваться со временем на жительство в Параис, постепенно оседали, накапливались в Большой стене да начинали верить в собственную исключительность и везучесть. Но час наказания всегда довлел над ними и наступал в самую неожиданную пору. На гарпиях налетала многочисленная армия воздушных егерей, и наступала жестокая расплата. Причём егеря, используемые для молниеносных войн в иных мирах, не щадили никого: ни детей, ни женщин со стариками. И тогда наружные рвы наполнялись гниющими, разлагающимися трупами.

Страшно и печально…

Пожалуй, самая минорная и кошмарная сторона жизни в ДОМЕ. Почему творилась такая жестокость и чем руководствовались дэмы, устанавливая такой изуверский закон, не знал никто. Слухов и мнений имелось множество на этот счёт, но все они проходили по разряду «догадки и вымыслы». Тогда как сами властители, как и чины из их близкого окружения, никогда не делали комментариев по этому вопросу.

А те люди, кто в здравом уме, не задавали подобные вопросы.

Не задумывался на эту тему и рвущийся домой парень. Ему личных забот хватало. Зато общие расстояния Параиса и Ро́змора вконец измученный приключениями и голодом Труммер преодолел с одной пересадкой за два часа. И всё это время твердил про себя: «Лишь бы Галлиарда на какой турнир не смоталась! Лишь бы дни не перепутала! Лишь бы в загул со своими подругами по команде не ушла!»

Ибо имелись у этой красавицы некоторые недостатки. А именно: девичья память, излишний фанатизм к спорту и любовь ко всякого рода «девичникам».

Конечно, если подруги в домике не окажется, тоже ничего смертельного нет. В холодильнике имелись стратегические запасы съестного, да и небольшой погреб много поголодавший в детстве Поль забил так плотно, что даже гурману или обжоре хватит на год нормального существования. То есть в течение часа-полутора можно будет приготовить себе обильнейший обед. А то и сразу начать подъедать с сухарями ту же тушёнку из вскрытой банки.

Но ведь хотелось не только пить и есть. Как это ни показалось странным, но в жёсткой пролётке, нанятой для преодоления расстояния от станции до своего квартала, уже за первые пять минут парня растрясло так сильно, что вдруг наступило неуместное и совсем уже несвоевременное желание секса. Причём секса страстного, обильного и продолжительного.

«Что это со мной? – обеспокоился парень не на шутку, прислушиваясь к внутренним ощущениям. – По всем признакам и понятиям я через пару минут должен вывалиться из пролётки, подползти к дому и умереть от усталости прямо на пороге. А у меня вдруг такое фривольное настроение?.. Странно… Вульгарный энтузиазм так и прёт изо всех щелей… Может, я заболел?.. Или во время потасовки на меня сухим порошком медузного возбудителя сыпанули?.. Кажется, я уже готов изнасиловать Галли прямо за входной дверью… Хм! Вот она будет удивлена!..»

Увы! Взлелеянная в голодном детстве и недавно купленная обитель оказалась необитаема. Закрытые со стороны улицы наглухо ставни безмолвно утверждали, что дома нет никого.

Но истинный страх пронзил Труммера, когда он, открыв оба замка, попытался отворить входную дверь. Что-то за ней лежало, блокируя открытие, и пришлось надавить сильнее. И вот тогда в образовавшуюся щель свалилась с неприятным стуком рука. Женская рука с накрашенными ноготками. Но уже изрядно посиневшая и опухшая! Рука женского трупа.

Юрген Флигисс, главный консул восемнадцатого сектора, не мог похвастаться счастливой жизнью, несмотря на свою высокую занимаемую должность. В последние дни, недели, да и месяцы (чего уж там скрывать!) и’трет Флигисс только и мечтал, как бы грамотно слинять со своего поста. Насовсем. Но при этом остаться целым. Пусть и без денежных средств существования (опытный и прославленный генерал, плюс ко всему и’трет, всегда на хлеб с икрой заработает!). Пусть и без недвижимости вырваться (старых боевых друзей в иных секторах хватает, приютят для начала!). Лишь бы уйти живым, на своих ногах и желательно здоровым.

И это при том, что должность главного консула прославленный воин занимал только пять месяцев. Польстился, так сказать, на высокие заработки, служебный флигель в Имении и добавочные привилегии. А до того Юрген прослужил в разных армиях нескольких дэмов, пройдя весь трудный путь от рядового до генерала. За сорок лет своей карьеры снискал себе славу отчаянного смельчака, великолепного тактика и отменного стратега. Постоянной семьи не имел, потому что ДОМА фактически и не бывал. Да ещё и на последней своей войне оказался «забыт» нанимателем. Сроки контракта вышли, оставалось только терпеливо дожидаться оказии, находясь под опекой главного храма тамошнего дэма.

Девять лет пришлось выживать в том сложном мире, пока туда случайно не заглянула Азнара Ревельдайна. Богиня наткнулась на остатки армии и по «доброте» своей душевной вернула их ДОМОЙ. Проверив умения генерала Флигисса, подросшие до категории и’трета, предложила ему перейти к ней на службу главным консулом. Вот он и клюнул на радостях да из благодарности. Хотя и помнил смутно, что прозвище у дэмы – Кобра, и просто так подобные определения к богам-властелинам не пристают.

Первые плохие предчувствия у него появились уже на второй день пребывания в должности, когда, вычитывая списки своих предшественников, обратил внимание на даты трудоустройства и причины их «ухода». Прежний работал три месяца. Потом погиб при исполнении. До него иной – семь месяцев. Погиб при покушении на дэму. Ещё более ранний предшественник и месяца не выжил. Что-то его потянуло вместе с властительницей отправиться на войну (хотя имел право вообще не покидать Имение), где и сложил буйну головушку.

Перед любителем повоевать затесался некто шибко умный и дюже хитрый: ушёл с поста к концу второго месяца по состоянию здоровья и крайне тяжкого семейного положения. Казалось бы, о чём речь? И как он так умудрился? Ведь дэма может при желании и полутруп оживить, и любые семейные неурядицы движением пальчика разрешить. Да и обмануть её невозможно. А как иначе такое сотворить? Ловкач, не иначе!

А вот пятеро предшественников, работавших до ловкача, сложили свои кости, проработав разные сроки, от трёх до девяти месяцев. Пугающая статистика. Особенно если присмотреться к иной статистике, той, где учитывалась смертность младших консулов, управляющих, охранников и порученцев. Те вообще гибли так, словно сражались в штрафном батальоне отчаянно наступающей армии.

Ну а серьёзные опасения за свою жизнь у бравого бесстрашного генерала появились уже на второй неделе работы. Когда он вник в суть проблем, рассмотрел окружение дэмы и понял, что попал в ад. Потому что иначе назвать этот серпентарий, эту клоаку отбросов общества, это сборище мерзких и преступных личностей, окруживших богиню Ревельдайну, язык не поворачивался.

Причём не только вокруг дэмы сложно было выжить, но и на удалении от неё. О чём красноречиво говорила иная статистика: восемнадцатый сектор являлся наименее заселённым из всех сорока двух! Сюда меньше всего стремились паломники и почитатели богини. Сюда было сложно завлечь уникальных спортсменов. Здесь проходили самые слабые Игры. Сектор ни разу не входил даже в десятку лидеров на вселенское первенство. В секторе развилась, словно в тепличных условиях, самая высокая преступность. Да и прочие негативные моменты местного бытия можно было перечислять часами.

Юрген Флигисс семьи не имел, но мечтал о ней. Очень мечтал. Особенно после того как Кобра его эвакуировала из мира с жуткими и противными аборигенами-недоростками. В свои шестьдесят шесть лет и при росте в сто девяносто пять сантиметров главный консул обладал богатырским здоровьем, великолепной реакцией, невероятными боевыми навыками и весьма повышенным либидо. Можно сказать, что внешне и внутренне он был здоровее любого идеально прокачанного, постоянно тренирующегося тридцатилетнего спортсмена. Только спортсмены не бражничали и не переедали, а модифицированному телу генерала не страшны были ни алкоголь (в разумных дозах, конечно), ни обжорство. И большинство из этого ему помогли закрепить в теле предыдущие наниматели, не пожалев для своего генерала ни магических, ни технических секретов омоложения. Остального он достиг сам, закаляя своё тело, усовершенствуя его спортом и боевыми навыками и развив в себе сразу три паранормальные способности.

Вот вернувшись ДОМОЙ да полюбовавшись на нормальных женщин, Юрген и возжелал несколько остепениться, обзаведясь семьёй. Наверное, поэтому и родительская любовь к детям вдруг прорезалась. Наверное, поэтому и к собственной жизни стал относиться более осторожно, бережливо. По этим же причинам стал тщательно присматриваться к женщинам, выбирая среди них ту, которая могла бы стать главной хранительницей его домашнего очага. И в первые дни, когда ещё только входил в курс дела, подобный выбор ему казался прост и скор.

В Имении, на Полигоне и в Крепости обитало красавиц, в процентном расчёте на одну мужскую единицу, гораздо больше, чем в иных секторах. Прямо-таки цветник из роз и прочих дивных растений на первый взгляд. Тем более растений не пассивных, а движущихся, если не сказать, что охотящихся. Ибо первое, что они делали, узнавая главного консула и оставаясь с ним сравнительно наедине, это пытались свалиться на спину, завалив при этом генерала на себя, или упасть перед ним на колени и залезть в штаны шаловливыми ручками.

Первую неделю Флигисс радовался такому вниманию к себе и такой безотказности. Получал удовольствия по десять раз на дню, пользуясь своим высоким положением, накопившимся голодом по женской ласке и уникальным здоровьем. А день на десятый ужаснулся, чуть не став импотентом. Потому что узнал: три четверти из всех красавиц – это ачи! А он как-то с юности не переваривал этих женщин, имеющих мужской половой орган. Хотя к тем же клаучи относился вполне нейтрально. Их у него было достаточно в армии, да и воевали они не хуже, чем полноценные мужчины. Но одно дело – воины, суровые и выносливые, а другое – обворожительные, хрупкие и манящие красавицы. Ты к ним с лаской – а у них там под юбкой…

Толерантность – толерантностью, но генерал больше ни разу не позволил клаучи к себе дотронуться. Да и узнав, что собой представляют остальные собравшиеся в секторе аферистки, развратницы, уголовницы и даже циничные убийцы, почти совершенно прекратил с ними фривольные отношения. Предпочитал во время кратких отлучек в иные секторы посещать элитные бордели и уже там несколько спускать излишний пар. Но тем не менее жениться и завести семью желание так и не пропало.

Но теперь для осуществления данной мечты следовало срочно распрощаться с нынешней работой. А как это сделать, Юрген не мог сообразить. В договоре с нанимателем некоторые закавыки и параграфы были настолько коварны и трактовались настолько не в пользу генерала, что впору было завыть от тоски и безнадёги. Лукавая и злокозненная Азнара Ревельдайна Кобра всё предусмотрела и могла отпустить попавшего в кабалу вояку только по собственной доброй воле. А разве можно надеяться на добрую волю не кого-нибудь, а самой Кобры?

Но именно в последнем вопросе Юрген никак не мог определиться. Точнее, никак не мог понять многогранный, сложный и таинственный характер своей владычицы. Вроде змея редкостная, вроде самых гадких тварей собрала вокруг себя, вроде ничего святого за душой не имеет, но порой к свету прорываются неожиданные светлые эмоции, творятся добрые дела, спасаются миры, создаются прекрасные шедевры и вершится высшая справедливость. Как следствие, во многих мирах на дэму молятся, ей воздвигают храмы, о ней слагаются легенды и о ней распространяются мифы. Правда, всё это – в иных мирах. А вот ДОМА – оголтелый разврат, интриги, подлости и подлоги, ненависть и чуть ли не военная конфронтация с остальными дэмами.

Вызывал удивление и другой факт. Несмотря на гротескную свиту из самых крайних подонков, сволочей и убийц, Кобра скрупулёзно выбирала на высшие должности своего сектора людей до странности честных, щепетильных и добропорядочных. Они, конечно, долго не выживали, но сама тенденция подобного выбора требовала тщательного изучения.

Что это? Почему так? Неужели таким образом Азнара тешит своё тщеславие там, где о ней плохо знают? А у себя ДОМА уже не в силах скрывать звериный, низменный оскал своей подлой душонки? И где Кобра всё-таки настоящая? В иных пространствах или ДОМА? Может, стоит именно так действовать? Отправиться с ней в иной мир при первой же оказии и уже там чистосердечно признаться в своём желании уйти с поста главного консула? Будет ли принята отставка там? Или всё-таки поискать решение проблемы здесь, ДОМА?

По этому поводу как раз и припомнился тот предшественник, который погиб где-то в ином мире. И вот уже несколько дней Юрген пытался аккуратно выяснить конкретную причину смерти коллеги. Для этого он даже стал мило улыбаться Л’укре Бзань, самой ехидной и подлой мерзавке из ближайшего окружения дэмы. Л’укра официально считалась наперсницей владычицы, её первой советницей, имеющей титул байни. Ну а всё остальное – неофициально, но тоже ничего не скрывая. Начиная от главной затейницы во время развратных оргий и заканчивая должностью советницы по применению ядов для отравления неугодных. С виду вроде красивая, полноценная женщина, а вот более гнусной, злокозненной персоны трудно отыскать во всём мироздании. Главный консул уже пару месяцев продумывал способ уничтожения этой скверны, да и десяток иных наперсниц следовало давно отправить в могилу. Но никак не мог обойти устный приказ Азнары: «С мадам Бзань волосок не должен упасть! Беречь, как мою зеницу ока!»

Более чем строго и однозначно! Но мало как судьба сложится? И как карты лягут?

А пока можно и улыбнуться. Только следить при этом, чтобы вокруг было побольше посторонних, желательно воинов охраны и парочки младших консулов. Потому что Л’укра сразу становилась в стойку, из которой удобно было падать и на спину или становиться на коленки. Но даже просто поболтать, пооткровенничать, да и просто ближе познакомиться с генералом она готова была круглые сутки.

Вот и сейчас откликнулась в охотку:

– Юрген! Вижу, у тебя отличное настроение? Может, выпьешь со мной бокал чудного вина?

– На службе не пью, ты ведь знаешь…

– Жаль!.. Что ты всегда на службе. – И она демонстративно облизала свои пышные губки излишне длинным язычком. Сексуально получилось, но Флигисс постарался не отвлечься от намеченной темы разговора:

– Увы, иначе нельзя! Тем более что я по своим предшественникам-алкоголикам вижу, как они плохо кончили.

– В каком смысле? – нахмурилась в недоумении наперсница дэмы.

– Да в прямом. Ты ведь в курсе, что долго из них никто не прожил? А всё по причине пристрастия к выпивке. Пили, словно отставные виночерпии.

– Да кто тебе такое сказал?

– Все, у кого ни спрашивал. Не везло дэме раньше на трезвых консулов. Один, уже и не помню его имени, даже месяца не прожил. На войну подался, где и попал под шальную пулю, геройствуя на бруствере окопа и по пьяни обзывая врагов нехорошими словами…

Л’укра Бзань уже откровенно хихикала и не преминула показать свою завидную информированность. А заодно и полечить наивного генерала от излишней доверчивости:

– Глупости это всё и выдумки ленивых прачек! Не было такого! Пустоголовый Фредис попросту решил попроситься в отставку у Азнары. А та вроде как согласилась, но послала на последнее задание. Мол, выполнишь – отпущу. Вот тот дурак и пошёл, хотя прекрасно знал, что живым уже не вернётся.

– Ха-ха! В самом деле дурак! – притворился генерал полным презрения карьеристом. Хотя низ живота у него и сжался от неприятных предчувствий. – Кто с такого места в отставку спешит?

– Вот и я говорю, безмозглый этот Фредис оказался. И странный. И дикий до неприличия. Представь себе, он меня даже ни разу не обнял! Ни разу мне не улыбнулся! Уже не говоря о том, что так ни разу со мной вина хорошего не испил. И как это всё характеризует человека?

«Как очень порядочного, честного, но слишком прямолинейного! – сделал Юрген мысленное заключение. – И как человека, не знающего, что такое двойная дипломатия. Жаль мне его…» Тогда как вслух сказал совершенно иное:

– Не все умеют получать удовольствие, только взирая на прекрасное. Есть такие наивные и юные щеглы, которые никогда не смогут правильно оценить истинную женщину, вкусить сладость её образа и проникнуть в глубинные пласты её страсти.

– О-о-о! Да ты не только воин, ты ещё и философ?! – восторженно залепетала Л’укра, делая два шага вперёд и вновь облизывая губки. – Но почему же ты так несмел и осторожен? Где твоя лихость и бесшабашность? Мы ведь, женщины, такие слабые и податливые…

– Понимаю, – тяжко вздохнул генерал и многозначительно, после того как оглянулся по сторонам и понизил голос, добавил: – Но лихость нам следует проявлять только в бою с врагами. А вот когда вокруг все свои… Да ещё и словом связан по рукам и ногам… Бесшабашность свою показывать нельзя. Ну, ты меня понимаешь?..

Бзань толком не поняла, но зато в меру своей распущенности попыталась догадаться. Согревая часто постель Азнары и выполняя все её прихоти, она в душе не сомневалась, что хозяйка без неё как без рук и даже ревнует порой к иным мужчинам, ачи или клаучи. Так что могла строго наказать главному консулу не прикасаться к своей незаменимой наперснице. Опять-таки – до определённого момента и до особой ситуации. А там всё может случиться, вплоть до участия Юргена в общей оргии. Или преждевременной его смерти после какого-то неуместного усердия. Пока пять месяцев главный консул со своими обязанностями худо-бедно справлялся. В бутылку не лез, окружающих под себя не подминал, порядки не менял, честностью не пугал, со всеми держался ровно, с удивительно выдержанным достоинством. И хоть подспудно хотелось наперснице его ненавидеть и уничтожить немедленно, оставался вполне терпимой фигурой на здешней шахматной доске.

Вроде правильно всё обдумала, и надлежало остановиться с флиртом при посторонних. Но сволочная натура рвалась наружу, готовность совершить любую подлость превалировала в сознании всегда, и Л’укра не удержалась от дальнейшего соблазнения. Сделала ещё шаг к сближению и попыталась создать тактильный контакт, ухватившись за руку мужчины.

Только Юрген и к такому повороту событий оказался готов. Тем более что за пять месяцев успел создать вокруг себя довольно сильный круг замечательных помощников, порученцев и адъютантов. Не говоря уже о младших консулах, которые перестали гибнуть почём зря и почитали теперь своего шефа чуть ли не за отца родного. А уж всякие команды его ловили издалека и выполняли, чуть ли ноги не ломая от усердия.

Вот и сейчас, заметив условный жест, сразу два порученца, до того маячившие на дальнем периметре прямой видимости, бросились к начальству якобы со срочными новостями:

– Геер дон! Крупные неприятности в девятнадцатом секторе!

– Мой генерал! Из семнадцатого сектора поступили данные о крупной драке. Есть тяжело пострадавшие. Причём пострадали дворяне Параиса.

Флигисс позволял обращаться к себе и на гражданский манер, и на военный. Тем самым создавая себе дополнительный авторитет как среди бывших вояк, так и среди гражданских бюрократов. И сейчас, похвально кивнув порученцам, извиняясь перед недовольно скривившейся дамой, озабоченный главный консул живо развернулся и помчался в свой главный штаб и пункт связи.

Хотя, по сути, ничего такого важного порученцы ему не сообщили. Так, житейские мелочи. Одной из обязанностей главного консула являлась координация и контроль за действиями ведущихся по созданию неприятностей, подлостей и разных гадостей, которые Азнара Кобра регулярно и настойчиво устраивала остальным дэмам. А в особенности своим ближайшим соседям. В этом деле она была неутомима и неистощима на выдумки. Тем и провоцировала их на ответные действия.

Вот как раз по причине контрдействий со стороны соседей служащие, приписные и наёмные работники гибли как мухи под ударами молний. Желающих «подработать» никогда не становилось меньше, тем более что платили отлично, но жертвы! Какими жертвами это всё достигалось!

Именно поэтому за прошедшие пять месяцев Юрген постарался изменить в корне всю систему по созданию провокаций, диверсий, саботажа и прочих гадостей. Раньше непосредственно подкупами, наущениями и инструктажем занимались младшие консулы, порученцы и служащие официальной администрации. При полном содействии и участии тайной жандармерии восемнадцатого сектора. Естественно, что при ответных мерах соседи выясняли виновного и старались уничтожить всеми имеющимися у них средствами. Так сказать, око – за око, зуб – за зуб. Теперь же всё происходило иначе. И главное отличие: воздействие через длинную цепочку, в которой главный резидент влияния попросту обрабатывается сильным внушением не только новейшими устройствами, но и лучшими, специально для этого обученными гипнотизёрами. То есть теми а‘первами и е’вторами, которых за их коварное умение долговременного гипноза называли газзандами. Пусть воздействие и не было вечным, да и снять его можно было контрмерами, но цепочка на резиденте оканчивалась, и конкретная, адресная месть главному заказчику проваливалась. Да и про контакт с газзандом пациент забывал в первую очередь. После чего акция возмездия, совершаемая только по логическим выкладкам, – это уже выстрел в пустоту.

А делалось это так. К примеру, вызывает Азнара главного консула и начальника жандармерии, и командует:

– Сделать всё возможное, чтобы прервать воздушное сообщение над Долинами Спортивной Элегии в иных секторах. Желательно, чтобы парочку недель там вообще никто и ни на чём из живности не летал. Как минимум, чтобы частный извоз перестал действовать. Вот здесь средства, которые можно потратить! Работайте!

И ведь права у генерала нет спросить: что да как? С какой стати? В контракте прописано чётко: «Если владычица не спрашивает о вопросах, рот держать на замке!» Надо кивать, хватать бланки распоряжения для казначея и сразу ретиво бросаться за выполнение поставленной задачи. Тем более что самая грязная работа по шантажу, угрозам и подкупу ложится на плечи тайной жандармерии. В обязанности главного консула входит лишь общий присмотр, да в случае крупных столкновений – помощь войсками, лётными егерями и воинами специальных подразделений.

Но за пять месяцев удалось несколько изменить привычный в этом болоте диктат. Бравый генерал во время получения инструкций включал режим «тупого вояки», начинал сморкаться в большой платок, смотрел на дэму преданным взглядом и не спешил убегать. И она стала идти на уступки, спрашивая:

– Чего не ясно? – спросила и в этот раз. На что Юрген поинтересовался с поддельным энтузиазмом:

– Вдруг мы устроим такое, что народные волнения вообще парализуют подземное метро, скоростные поезда и наземный монорельс?

При этом прекрасно зная, что все подземные коммуникации для дэмов священны. Пакостей там никто друг другу не устраивал. Диверсии там никогда не проводятся, да и меры безопасности такие, что взрывчатку, к примеру, никак не пронесёшь. А уж с теми, кто пытается применить в подземке огнестрельное оружие или холодное, не панькаются, силы безопасности могут и на месте пристрелить. Нельзя там и с помощью столпотворений беспорядки устроить. Сразу перекрываются все ходы-выходы, останавливаются поезда и пускается усыпляющий газ. Потом по видеоматериалам выискивают зачинщиков и провокаторов да показательно судят. Итог: если мягкий приговор, то каторга или воинский дисциплинарный батальон в самых жутких мирах. Коль жесткий суд – смертная казнь. Но в любом случае парализовать движение больше чем на час-два не удастся.

Об этом и фыркнула Азнара Кобра с раздражением:

– Абсурд! Разве такое может получиться?

– Дэма упускает из вида, что последние четыре месяца мы значительно перегруппировали наши средства и умения, – деликатно напомнил генерал. И пустился в дальнейшие разъяснения: – Нам удалось тайно сосредоточить у себя на службе чуть ли не большинство а’первов и e’второв с умениями внушения. И для большей эффективности их работы не стоит распылять силы газзандов на громадные, но плохо управляемые толпы. Важно ударить по самым уязвимым точкам транспортных коммуникаций. А именно по тем, кто там конкретно работает.

– Хм! Интересно! Продолжай! – поощрила его владычица.

– Если грамотно синхронизировать действия нанятых и перекупленных нами умельцев, они могут воздействовать на две, скажем так, группы наших противников. Допустим, на укротителей-летунов и на машинистов обычного метро. Первым внушаем про выданный щедрый аванс на покрытие их убытков и заставляем утроить цены за перевозки по воздуху. При этом вдалбливается в головы, что таким образом машинисты метро хотят временно увеличить пассажиропоток на своих линиях. Они же и оплачивают за простой, плюс – премиальные. А сами потом за это мечтают получить обещанные администрацией премии, которые и перекроют все прежние расходы… – Заметив, как скептически на это кривится дэма, Флигисс поспешил добавить: – Мелкие детали внушения не столь важны, мы их ещё доработаем с аналитиками.

Он очень переживал, что дэма заставит выполнять приказ обычными методами: подкуп, шантаж, угроза физической расправы. А значит, будут потеряны с таким трудом собираемые, тщательно подготавливаемые кадры. Поэтому очень старался донести верную мысль: жар лучше загребать чужими руками, чем обжигаться самим. И грамотно подавал придумываемый на ходу план.

Машинистам метро следовало внушить, что готовится провокация со стороны укротителей. Якобы они будут требовать с них деньги за помощь в увеличении пассажирского потока. А если деньги не отдадут, то будут убиты бригадиры, а то и просто самые уважаемые работники метро. Дополнительным усилением послужит убеждение нескольких особо сильных криминальных авторитетов. Тех, которые командуют уличной шпаной и банальными грабителями. Можно дополнительно и аванс выдать, уточняя, что он якобы всё от тех же машинистов метро, мечтающих о резком увеличении пассажирских перевозок. И пусть бандиты хорошенько изобьют сотню-другую работников скоростной электрички. Коль хватит газзандов, можно их чуть позже, под видом сердобольных родственников, бросить на тех, кого избили. Пусть им внушат, что травмы им нанесли всё те же злосчастные машинисты метро.

По завершении этого монолога дэма замотала головой и резко выдохнула:

– Уф! Как у тебя всё сложно и запутанно! Да и не продумано толком. Мало того, у меня тут вопрос появился: откуда вдруг у нас взялось столько умельцев по гипнозу? Ведь каждый газзанд на учёте, каждый где-то трудится на благо своего сектора.

– Во-первых, не все из них довольны оплатой своего труда, – высказал Флигисс очевидное. – Мы их перекупали постепенно, а потом так и оставляли на нашем денежном довольствии. Ну а во-вторых: за Большой стеной, в диких городах и поселениях, неучтённых газзандов оказалось очень много. И за последние месяцы наши агитаторы, действуя аккуратно, трудоустроили сотни умельцев не только в нашем секторе, но и в соседних, маскируя их под обычных обывателей. Большинство уже обучено и экипировано новейшими усилителями пси-энергии. К данному моменту почти все они готовы участвовать в широкомасштабной операции.

Голос владычицы стал строже:

– Какие же на них ушли средства и откуда они взялись?

– Вы правы, ваша божественность, средства идут на них огромные. – Генерал достал заранее приготовленный отчёт и положил на стол. – Но берутся они не у вашего казначея. Можно сказать, что первые задействованные нами газзанды заработали на вторых коллег, а потом уже вместе с ними – на третьих. И так далее. Потому что использование именно таких способов диверсии и саботажа давали нам сразу отличные, сэкономленные суммы. Вот они изначально и пошли в дело. А дальше – по нарастающей.

Азнара вначале изучила отчёт, потом несколько раз прошлась по комнате, где происходил разговор. И только потом высказалась:

– Вроде как элементарно. Удивляет, почему мы раньше подобные силы не использовали. И силовики иных секторов до этого не додумались. А с другой стороны, методы такой войны раскусят быстро и примут все меры к противодействию. Что тогда будем делать?

– Придумаем что-нибудь другое! – с радостным энтузиазмом пообещал генерал. – А личную армию газзандов ваша божественность всегда придумает, где с толком использовать.

– Ну-ну! Посмотрим, что у вас с этим заданием получится! – Дэма пронзила своего главного консула таким взглядом, словно просветила насквозь рентгеном. – Для вас главное – результат, а уж какими средствами вы этого добьётесь, мне неважно. Но с другой стороны… – она ткнула взглядом дисциплинированно молчащего начальника тайной жандармерии, – …и ты учись проявлять инициативу!

Увидела, как оба деятеля коротко переглянулись между собой, и вспомнила, что четыре месяца назад как раз Юрген порекомендовал своего старого знакомого на вакантное место. Начальники тайной жандармерии тоже долго на своём посту не выживали. И нахмурилась, догадавшись, что эти двое уже давно действуют сообща. Следовательно, инициатива у них тоже совместная.

Вот владычица и поняла, что выглядит несколько глупо со своими наставлениями. Поэтому рассердилась с полоборота:

– Почему вы ещё здесь?! Вы воруете моё личное время!

Главный консул и его протеже выскочили из комнаты бегом. С той же скоростью промчались по инерции ещё несколько коридоров и только потом с довольным видом пожали друг другу руки. Их задумка удалась, и самое главное, что была одобрена.

В первый момент в сознании Поля образовалась пугающая пустота. Несколько минут мысли вообще отсутствовали. Наверное, так разум пытался защититься от самого страшного – от осознания смерти Галлиарды. Глаза тупо и неотрывно пялились на руку, обезображенную начавшимся разложением.

И даже непонятно как до сознания дошло, что на одном из распухших пальцев видно простенькое, серебряное колечко. Ещё с минуту эти данные перерабатывались мозгом, впавшим в коллапс, пока мысль не дошла туда, куда следовало. В тот самый кусочек, где сосредотачивалась аналитика:

«А ведь Галли такого колечка не носила! Она вообще колец не носит! Да и рука вроде как меньше, пусть и опухшая слегка…»

В любом случае труп в собственном доме – это явная трагедия и крупные неприятности. Но некоторое облегчение пришло сразу. Что позволило вздохнуть полной грудью, а потом и остальной организм подтолкнуть к адекватным действиям. Правда, ещё следовало выбрать один из двух вариантов: самому вначале войти и осмотреться или прежде вызвать жандармов и уже с ними входить внутрь? Сомнения разрешило предположение:

«Вдруг Галлиарда тоже там?! И она ранена?!»

Подналёг на дверь, не совсем деликатно отодвигая мешающее тело. Вошёл внутрь. Включил свет и, пытаясь унять грохочущее в груди сердце, приступил к осмотру гостиной. Вначале взгляд на мёртвую женщину, изломанную смертью и открывающейся дверью. Молодая, лет двадцати, в тёмной, плотно облегающей одежде, худенькая, невысокого роста. Но главное – совершенно незнакомая. Женщина никак не могла быть подругой Галли, участвующей в девичнике. Ну и одежда настораживала. Такая больше соответствовала тем личностям, которые занимаются разбоем, воровством и ограблениями.

В спине у трупа торчал нож. Кухонный. Из набора, который лично покупал Поль совсем недавно. И как раз тот нож, с которым подруга всегда спала, ночуя одна. Имелся у неё такой пунктик по поводу личной безопасности.

В гостиной виднелись явные следы поспешного обыска. Заднее окно, выходящее в сад, было вывалено внутрь, словно по нему ударили тяжеленным, скорее всего, магическим ударом. Несомненный обыск проводили и в комнатах, а также в огромной спальне, устроенной на чердаке. Кухню почти не тронули, скорее, осматривали чисто визуально. Подпол даже не открывали. Может, не заметили хорошо замаскированный вход? Из кладовой, прежде полной, пропало четыре тяжеленных вяленых окорока, самое ценное, что было. Остальное не взяли. Что сразу заставляло предположить, действовали в доме не простые воришки. Да и простым было бы не под силу отключить механическую и магическую сигнализации, а потом беззвучно вынести окно. Не будь специального подавления шумовых эффектов, грохот услыхали бы в иных рядышком стоящих домиках.

Но самое страшное и печальное обнаружилось после более тщательных наблюдений. Кровать в спальне оставалась неубранной, чего дисциплинированная в этом план Галлиарда никогда не допускала. На полу валялась её разбросанная одежда и пустая сумочка, которую она постоянно носила на длинном ремешке через плечо. Ремешка нигде нет. Как нет и роскошного большого одеяла, сделанного под шкуру леопарда.

В мойке на кухне небольшая кастрюлька, сковородка, тарелка с кружкой и столовый набор. Подруга никогда на ночь не мыла за собой посуду, делала это с утра. Ну и среди разбросанной вокруг трюмо вещей в спальне отыскалась расчёска, с которой знаменитая спортсменка никогда не расставалась. Та ею была получена за первую победу ещё в ранней юности.

Получалось, что Галлиарда здесь была, чуть ли не отсыпалась в тот момент, когда в дом проникли злоумышленники. И теперь непонятно, куда она делась: то ли сбежала и где-то прячется, то ли находится в госпитале, то ли её похитили, то ли…

О самом плохом думать не хотелось.

Вернувшись к трупу, Труммер постарался «на глазок» определить дату умерщвления. Примерно полтора-двое суток. После чего отправился вызывать жандармов, рассылать местных малолетних посыльных по друзьям и расспрашивать соседей.

Соседи ничего не знали, не видели и не слышали. А может, попросту не хотели откровенничать с новеньким, ещё не прижившимся здесь а’первом. Даже прибывшие жандармы смогли разговорить лишь одного соседа, с территорией которого граничил сад. Тот пожаловался, что более двух суток назад, во время большого сна какие-то хулиганы вытоптали его цветник. Забрались внутрь через невысокий забор с параллельной улицы, потом так же покинули усадьбу. Жаловаться в участок он не стал, за два дня полностью устранив ущерб с помощью садово-огородного инвентаря. Так что следов на его территории не осталось.

Зато осталось достаточно следов в саду самого Поля Труммера. Эксперты их осмотрели и заявили вполне конкретно. Пришло шесть человек, ушло пятеро. При этом двое несли нечто особенно тяжелое. Следы невернувшегося грабителя соответствовали обуви убитой женщины. Кто она такая, сведений не имелось. Сразу опознать тело тем более не было возможности. По предположениям: ловкая и худая, она проникла в дом через выдавленную вначале форточку. И пошла открывать входную дверь. Услышавшая шум, а может, и случайно проснувшаяся Галлиарда успела убить злоумышленницу, но тут вмешались остальные грабители. Выбили окно, оглушили спортсменку или убили её и унесли в неизвестном направлении.

Ещё небольшой нюанс: примерно в то время иным, дальним соседом по параллельной улице были подмечены грузовая карета и средний транспортный автомобиль. Он только и обратил на них внимание по причине неправильной парковки да остающихся на своих местах кучера и водителя. Запомнить их лица, как и сами транспортные средства, он и не подумал.

Естественно, что чуть ли не сразу отправили запрос на место постоянного проживания мадемуазель Фойтинэ в спортивную деревню Параиса, с романтическим названием «Лилия». Ну и оттуда вскоре сообщили, что спортсменка такая-то двадцати семи лет от роду уже трое суток как не появлялась дома. По утверждениям её подружек, она убыла к своему приятелю и примерно в данное время должна была подать первый сигнал для сбора на готовящееся, запланированное ранее новоселье.

Дальнейшая процедура расследования оставила в душе у Поля очень неприятный осадок. Жандармы тщательно расспросили его про отношения со спортсменкой, потребовали документы на дом для просмотра и особенно тщательно выпытывали, за какие такие средства он купил эту недвижимость. Потом вдруг обступили с трёх сторон и стали перекрёстными вопросами выяснять алиби. Выяснив, что а'перв участвовал в недельной миссии с самим Бенджамином Надариэлем, служаки поскучнели, азарт у них пропал. После чего они чисто формально отнеслись к составлению описи пропавшего. Хотели забрать и личные вещи Галлиарды, но Труммер затеял скандал, не желая ничего отдавать.

И этим окончательно настроил всех следователей против себя. Ушли они, даже не попрощавшись. Только и буркнул один из них, самый младший по званию:

– Зайдёшь в отделение в конце недели. Может, появятся какие-нибудь результаты.

– Завтра, что ли? – Шёл как раз седьмой день нынешней недели.

– Издеваешься? – уже с улицы донёсся смех жандарма. – Мы и сегодня-то работать не должны. Или это только тебе гулянки позволительно устраивать?

И Поль понял, что ни сегодня, ни завтра его подругу никто толком разыскивать не станет. Надеяться на силы правопорядка не стоит, только на свои. Да на силы и умения своих друзей. Пусть их мало, ничтожно мало, но бездействовать в данном случае и ждать милостей от жандармов нельзя категорически. И хорошо, что стал собирать своих друзей, ещё не дожидаясь окончания предварительного осмотра места преступления. По крайней мере тех, кого посыльные застали на местах и кто мог сорваться на помощь немедленно. Словно чувствовал, что они очень пригодятся.

А как только появились первые, обрисовал им суть трагедии в двух словах и бросился приводить себя в порядок.

Ну и, наверное, по причине этой самой трагедии не придал большого значения одному вопиющему факту: из-за спешки, усталости и крайнего голода, уходя от дэма, он забыл отдать ему две шкатулки с трофеями из леса Креатур! Только начав резко снимать грязную рубаху, он расширенными глазами уставился на две прозрачные шкатулки, выпавшие на пол душевой. Те самые, которые выпали из рюкзака властелина. Он тогда чисто автоматически бросил их за пазуху, толком не соображая, что делает. Потому и забыл совершенно.

Вначале, правда, страх попытался пробиться к сознанию:

«Это что получается?.. Я обокрал самого Прогрессора?! – И тут же заботы о пропавшей Галлиарде оттеснили все иные проблемы мира: – Ерунда какая! Потом ему отдам и всё толком объясню. Врать не придётся, всему виной моя забывчивость. Злого умысла нет, значит, и волноваться не стоит!»

Придя к таким выводам, забросил шкатулки на верхнюю полку с моющими принадлежностями, разделся до конца и ввалился под душ. И вновь память, словно специально, напрочь отрезала совершённое действо от текущих событий.

Переодевшись в чистое бельё, поспешил в гостиную. Там ещё пара человек прибыла из числа друзей. И все весьма интенсивно оговаривали одну из самых сложных проблем кому родного, а кому и неродного мира. А именно.

В ДОМЕ для простых жителей не имелось телефонной связи. Также в секторах прямого управления дэмами существовал официальный запрет на радио и радиостанции. Всячески умалчивалось такое понятие, как телевидение. Подпольного товара в виде простейших раций на коротких волнах хватало, но в большинстве пространств ДОМА они не действовали, оказывались бесполезны. Подобные, но отлично действующие средства связи разрешалось иметь только жандармерии и органам администрации.

Имелись, правда, магические средства связи, но цены на них превышали все разумные пределы. Позволить себе обладание такими артефактами могли лишь очень состоятельные люди. Ну а сами дэмы, по различным слухам и байкам, вообще не нуждались в каких-либо устройствах для связи между собой. Ходили сплетни, что властители умеют переговариваться, даже будучи в разных мирах.

Тогда как Поль толком не знал, радоваться ему своим знаниям или печалиться по этому поводу. Повезло побывать во многих мирах, и что такое телефон и насколько он незаменим, парень знал отлично. Особенно сокрушался по поводу отсутствия в ДОМЕ мобильных телефонов. Да и многое иное, что запрещалось дэмами в их родном мире, у него вызывало непонимание. А ведь как оперативно можно было бы действовать при поиске пропавшего человека, имея высокотехнические средства связи!

Хорошо, хоть девять человек всё-таки собралось в новом доме Труммера. И те, кто прибыл позже, не слишком-то и недвижимость осматривали. Хоть были и первый раз. Не до поздравлений при такой ситуации. Окинут взором здание внешне, оглянутся в гостиной – и с ходу включаются в ведущиеся обсуждения. Ну разве что ещё руку пожмут Полю, успевшему к тому времени и душ принять, и в чистое переодеться.

Ну и повезло, что среди этой девятки двое были довольно сильными гипнотизёрами, обладающими даром внушения, газзандами. А ещё один – такой же по умениям а’перв, как и Труммер. Разве что стаж коллеги поощера исчислялся уже пятнадцатью годами. Соответственно и опыта больше, чем у остальных.

Но самым опытным из газзандов и авторитетным в компании считался Вак Лейзи. Потому и получилось, что именно он принял на себя командование всей группой самопровозглашённых детективов. Старый приятель, с которым повезло подружиться шесть лет назад и который всегда откликался на зов о помощи. Сам по себе энергичный, всегда полный энтузиазма и стоящих идей, Вак всем видом и своей худобой напоминал устремившуюся к цели стрелу. И даже удивительно было, как это к нему приклеилось прозвище Сосулька. Он не просто не обижался на него, но даже с удовольствием откликался и при случае представлялся именно этим прозвищем. А на вопросы по этой теме он только загадочно улыбался и обещал: «Когда-нибудь раскрою эту тайну. Под настроение…»

За дело Сосулька взялся грамотно, словно сам много лет проработал следователем, каждому выделил определённое направление поиска и сбора информации, ну и главный приоритет выделил правильно и сразу:

– Друзья, не стоит забывать, что это за район и чем он славится. Контрабандистами и теми, кто занимается поставками, распространением наркотиков и продажей алпи. Все они выживают лишь при очень строгом соблюдении правил собственной безопасности. Как следствие, служба наружного наблюдения у них невероятно качественная и действенная. Любого шпика или дознавателя из жандармерии за сотню метров из толпы взглядом выдёргивают. Все улицы у них тоже под ежеминутным просмотром. Так что странную карету и авто, запаркованные неправильно на параллельной улице, они заметили сразу и чётко зафиксировали все номерные регистрации. Подобное для них, повторюсь, вопрос выживания. Поэтому наша первая задача – выйти на них и заставить поделиться наблюдениями.

Конечно, на Вака посыпались вопросы:

– Вдруг эти транспортные средства вообще в похищении Галли не замешаны?

– Это мы выясним после их нахождения.

– А если сами наркоторговцы замешаны в разбое? Или контрабандисты?

– Поверьте, – поучал Лейзи младших товарищей, – иерархия и чёткое разделение труда в криминальном мире – не пустой звук. Есть, конечно, и такие тати, которые за всё подряд берутся, но они быстро влипают в неприятности, а потом и получают по заслугам. Ибо нельзя объять необъятное. Ну и каждый из них ревниво относится к тем, которые лезут не в своё дело. Вдобавок проживающие здесь злоумышленники крайне заинтересованы в полном спокойствии своего района. Лишнее внимание жандармерии им ни к чему. А брошенный на месте убийства труп своего подельника стопроцентно говорит о том, что здесь действовали «залётные».

– Да это понятно, – досадовал Поль. – Знать бы ещё, кто они и откуда ко мне «залетели»?

Вначале Вак отправил почти всех товарищей на поиск и сбор информации, а уже потом стал отвечать на вопрос хозяина недвижимости:

– Любой из твоих соседей понимает, что ты купил этот домик не на последние свои деньги. Тем более что сразу разорился и на косметический ремонт, и на идеальное внутреннее убранство. Они же могут и догадываться, что деньги у тебя если и остались, то наверняка в банке хранятся. Потому что на свихнувшегося дебила или самоуверенного везунчика ты не похож. Также понимают, что, будь у тебя денег вдвое больше, ты бы купил себе дом и побольше, и в лучшем месте. Значит, мы подходим к моменту выяснения причин нападения на тебя. Первая: кто-то из окружения твоих опекунов знает, сколько конкретно ты заработал или что ты получил в награду и где ценности находятся. О людской жадности не мне тебе рассказывать, знаешь, на что людишки готовы пойти.

– Ещё как знаю! – кривился Труммер. – Но тебе скажу как на духу: ценных подарков не имею, а все средства вбухал вот в эту свою мечту голодного детства. Ну разве что на завтрашнее новоселье осталось, на которое ты тоже приглашен.

– Верю я тебе, не сомневайся…

– Значит, озвучивай иную причину!

– Озвучу. Но и первую окончательно сбрасывать со счетов не стоит! – нравоучительно помахал Сосулька указательным пальцем. – Ну а вторая… Кто-то целенаправленно следил за Галлиардой и выкрал её преднамеренно.

– Что за глупости?! – вскипел Поль. – Она ни в какие афёры не влезала! И кто бы осмелился на такое?

– Ой ли?! – воскликнул его более опытный коллега и вновь пустился в объяснения: – Твоя подруга – человек публичный, знаменитая спортсменка, победительница нескольких престижных турниров, три раза входила в тройку призёров нашего сектора, на последних Играх ДОМА заняла почётное шестое место. Да она – звезда! И вдумайся, скольким людям она перешла дорогу, сколько тщеславных планов иных спортсменов разбила. Это если говорить только о спорте. Ну и не забывай, что мадемуазель Фойтинэ очень красивая, если не сказать, шикарная женщина…

Заметив, как младший товарищ с сомнением кривится, Вак даже рассердился:

– Вот уж воистину правда: что имеем, то не ценим. Извини меня, но буду говорить грубо: ты её дрючишь со своего пятнадцатилетнего возраста. Считаешь это нормальным и естественным. Нисколько не ревнуешь, когда она заводит себе время от времени любовников. И давно перестал замечать, что Галли с каждым годом становится всё сексапильнее и привлекательнее. Она как раз начала приближаться к пику своего совершенства. Ты не отдаёшь себе отчёт, что многие болельщики ходят на её выступления не из-за спорта. Они с восторгом следят за её оголёнными ножками, пикантной, выпирающей попкой и за её колышущимися сиськами. А на улице ей вслед оборачивается каждый второй.

– Мм?.. Но это всё равно не повод для похищения.

– Ха! Не строй из себя наивного! И не пугай меня сжатыми кулаками! А то ты не знаешь некоторых богатых развратников, которые любые средства не пожалеют, лишь свою похоть удовлетворить? Полно таких!

Как ни прискорбно было со сказанным соглашаться, но похищения такого плана тоже имелись в ДОМЕ. Хотя тысячи (если не миллионы!) красавиц любого типа и любой пропорции ютились на Вольных Просторах за Большой стеной и предлагали себя любому желающему, лишь бы перебраться на пару шажков ближе к властелинам. И любой, кто мог провести их в Параис и там хотя бы покормить какое-то время, не имел никаких сложностей с выбором. Женщины и молодые девушки соглашались на всё, сами добровольно уходя в сексуальное рабство.

Исходя из этого, легче выбрать сотню женщин, похожих на обожаемый тип, и делать с ними что хочешь, чем просто связаться с такой, как Фойтинэ. И опасно, и дороже во сто крат, да ещё и от похищенной спортсменки можно таких пилюлей огрести, что мало не покажется. Вот она грабительницу зарезала, даже предварительно не окликнув. Вдобавок очень правдиво умеет притворяться покорной и сломленной. И как только противник расслабится, бьёт с максимальной силой.

Эти характеристики подруги словно печатным текстом в газете пробежали перед мысленным взором Труммера, и он сочувственно цокнул языком:

– Если её похитил какой-то богатенький маньяк-извращенец, то я боюсь, что мы не успеем… его спасти.

– Так что, отменяем наши поиски вообще?

– Что ты! Что ты! Это я так образно заметил. Говори, куда идти и что делать.

– Да, пора и нам подключаться к процессу, – решил Сосулька, увлекая хозяина дома за собой. – И начнём мы с твоего соседа, который у тебя за садом. Ибо никогда не поверю, что тип, так трепетно относящийся к своим цветочным клумбам, прошляпил огромную толпу топчущихся по ним вандалов. А потом ещё и не пожаловался в жандармерию. Ну не бывает такого! Значит, он либо испугался, либо его рот заткнули щедрым пожертвованием.

– В любом случае вряд ли он нам во всём сознается…

– Не дрейфь! Главное, стой у меня за спиной и постоянно снимай с меня усталость. Остальное я беру на себя.

– Постоянно? – удивился поощер распоряжению газзанда. – Мне казалось, что вы устаёте так же, как и все остальные люди.

– Ну да, если просто слушаем иного человека да вылавливаем из его речи крупицы лжи, то нас часто «заряжать» не надо. А вот если я сам влияю вопросами на волю допрашиваемого, силы тратятся у меня как во время интенсивного бега.

Труммер не стал останавливаться и расспрашивать в подробностях. Потому что они уже пришли к дому соседа, перед тем бесцеремонно перелезли через невысокий забор, разделяющий участки. Но заметку для себя сделал: Вак Лейзи – не просто а’перв, а скорее всего, уже е’втор. Потому что способности гипнотизёра у него подкреплены умением менталиста. То есть он ещё и скрытый правдознатец. Редчайшее соединение паранормальных способностей, о котором молодому поощеру до сих пор слышать не доводилось.

Сосед поначалу выходить не пожелал, довольно грубо отвечал из-за прикрытой ставни и даже угрожал пожаловаться в жандармерию на наглое вторжение:

– Ходят тут всякие, а потом цветы мои гибнут!

То есть не хотел чисто по-соседски помочь, поделиться и покаяться. Никакие просьбы Поля его не тронули. Тогда в дело вступил внимательно прислушивающийся Вак Лейзи:

– Эй, дядя! Мы не станем делиться с жандармерией информацией, которую имеем на тебя. Но за это ты рассказываешь всё, что надо знать нам. После чего мы навсегда забываем о нашем разговоре. Выходи!

Тот попробовал сопротивляться:

– Нечего меня брать на испуг! Я никаких законов не нарушал!

– Неужели? И в доме у тебя нет ничего противозаконного?

– Ничего нет! – запальчиво восклицал «дядя», тем самым выдавая себя перед менталистом-правдознатцем с головой.

– Ладно! Тогда зовём жандармов, подсказываем им, что именно надо искать, и…

Минуту висела напряжённая тишина, а потом послышалось ворчливое:

– Выхожу. – Ещё несколько минут после этого Сосулька нащупывал правильные тропинки к душонке мелкого престарелого контрабандиста, потом придавил как следует, и тот «потёк» окончательно: – Они пригрозили, что меня убьют! Ещё и заплатили хорошо…

– Не боись, дядя! Хотели бы – убили сразу. Залётным нет смысла сюда возвращаться ради мести. Мало того, мы всё равно уже почти знаем, кто они и откуда. Твоя помощь просто сэкономит нам часик-два. Давай говори, кого из них ты узнал?

– С чего ты взял…

– Не увиливай! Отвечай на вопрос!

– Э-э-э… Да одного и в самом деле узнал… Он тут как бы сбором информации занимается. Общего плана… В нашем и трёх соседних районах Ро́змора. Но сам он не из местных, поговаривали знающие люди, что он работает на восемнадцатый сектор…

Главное было сказано. Потом и адрес удалось узнать. И прочие мелкие детали.

Отпустив наконец дрожащего и потного соседа, друзья поспешили в дом, надеясь вскоре дождаться хоть кого-то из их компании. При этом Сосулька не скрывал крайней обеспокоенности:

– Хуже не придумаешь! Лучше бы её какой маньяк похитил!

– Скажешь такое! – укорил его Поль, сам с возрастающей тревогой припоминая всё, что знал о восемнадцатом секторе и чему сам стал свидетелем совершенно недавно. Ведь именно там он работал в персонале, обслуживающем оргию самой Азнары Ревельдайны. И хорошо усвоил, что с этой дэмой по прозвищу Кобра лучше не соприкасаться и гипотетическим краешком интересов.

Но предполагать самое худшее язык не поворачивался. Хотелось получить от друга хоть какое-то оптимистическое пояснение.

– Почему ты исключаешь извращенцев? Их же полно в окружении Кобры.

– Вот потому исключаю, что лучше тебя знаю о сути тех самых извращенцев. Свита дэмы и всё её окружение совсем не падки на красивых, спортивно развитых женщин. В их обществе предпочитают экспансивных ачи и молодых смазливых мужчин, у которых долго стоит их «хозяйство». Поверь мне!

– Верю, сам видел…

– Именно! Поэтому мы имеем гораздо худший вариант: устранение конкурентов в спорте, мешающих спортсменкам восемнадцатого сектора победить на предстоящих Играх. Подобные подлости Кобра творит давно, от сотворения мира. Там, кстати, весьма сильна и популярна женская сборная по теннису. Улавливаешь связь?

Труммер побледнел:

– И что они сделают с Галли?

– Самое лучшее – если сагитируют принять иное опекунство и стать прописной восемнадцатого сектора. Хуже – если посадят под домашний арест на все три месяца. Ещё хуже – тюрьма, с её сырыми, полными крыс подвалами. Самое страшное…

– Замолчи! – остановил Поль приятеля. – Нельзя о таком даже думать, не то что вслух произносить! Лучше прикинь, есть ли у нас шансы вырвать Галлиарду из рук похитителей?

Вак тяжело вздохнул и стал загибать пальцы, перечисляя:

– Печальнее всего, что прошло более двух суток. За это время её могли куда угодно доставить. Для того же автомобиля восемьсот километров по магистрали – пустяк. Это если считать до Крепости восемнадцатого сектора. А если убили… уж извини!..то попросту закопали тело в ближайшем саду, хозяин которого сейчас в отсутствии или с ними в сговоре. То есть нам надо выяснить: увезли ли нашу Галли вообще, как далеко и куда именно. Потом установить тщательный надзор за тем местом и уже после этого поднимать всю жандармерию, администрацию и всех, кто хотя бы косвенно сможет нам помочь. Только вот заранее тебе скажу… – Сосулька старчески закашлялся, словно не желая оглашать самое неприятное. Потом всё-таки договорил: – На пространствах владычицы Ревельдайны, тем более в действиях против неё, нам никакие законы не помогут.

Труммер массировал виски, тщательно что-то продумывая:

– Не помогут?.. Ну да, сложно… А если в дело вмешается наш дэм?

Товарищ на него глянул как на больного:

– Эко ты хватил! Через край! – потом оглянулся на стены гостиной, вспомнил, на чьи награды этот домик куплен, и вопросительно задвигал бровями: – Как это?.. В самом деле, можешь взять и попросить?

– Да как тебе сказать… Я ведь только несколько часов назад как вернулся из Имения. Был с властелином в мире драйдов. Если слышал, оттуда такие, как я, вообще редко живыми возвращаются… Но я-то вернулся. Уже в третий раз! Да и последняя миссия прошла удачно. Причём настолько, что дэм приказал прибыть за наградой через десять дней.

– Ого! Ничего себе! – Вак настолько поразился, что стал чесать свою макушку сразу двумя руками. – Если бы не умел отличать правду, ни за что не поверил бы! Но… тогда получается… у тебя есть как бы право…

– Ну да! Подать прошение на нечто мне желанное, отказываясь от награды.

После такого подтверждения оба приятеля примолкли, обдумывая подобную привилегию, которой на их памяти никто не пользовался. Ходили разные легенды древности, но все они только подтверждали в итоге одну мораль: у дэмов ничего просить нельзя. А всегда с благодарностью принимать то, что они сами тебе вручат.

И являться за наградой раньше нельзя. Можно не только без неё остаться, но и без головы.

Вообще не явиться за крупной наградой можно. Пожалуй, единственный способ протеста, или бунта, или несогласия. Но про таких наглецов даже легенд и мифов не существовало. Те, кто не приходит на следующий день, не в счёт. Ибо они скорее стараются избежать позора и насмешек над собой, чем бунтовать.

А вот явиться раньше… О чём и попытался поговорить Вак Лейзи:

– Допустим, отыщем мы местонахождение Галлиарды. Ну а дальше? У меня воображение зашкаливает. Это же… Нонсенс!.. Ничего у тебя не получится…

– Может и получиться. – Поль криво ухмыльнулся. – Потому что я отправлюсь к дэму не с просьбой, а с одним весьма и весьма заманчивым предложением мести. И вот послушай, как я его постараюсь сформулировать…

Информатора, который работал на восемнадцатый сектор, отыскали и сумели прижать к ногтю ещё часа через два. Опаснейший оказался тип, и просто чудо, что компании друзей удалось нахрапом ворваться в дом. Скорее у них это получилось случайно и бравируя, чем вдумчиво и с нужной осторожностью. Можно сказать, что повезло по многим причинам.

Первая – враг находился в здании сам. Вторая – он не успел применить оружие. Третья – у него и взрывчатка имелась, заготовленная для самоуничтожения всего дома. Чётвертая – хозяин был изрядно выпивши, а потому не оказал максимального сопротивления. Нападающая сторона обошлась без жертв. Пятая – вторжение шумной, открыто идущей компании (она увеличилась уже до двенадцати человек) соседи приняли за начало банальной вечеринки. Подобные мероприятия тут случались частенько. Ну и шестая – никто из сообщников информатора за два часа интенсивного допроса и обыска не нагрянул к нему с визитом.

Это уже потом, когда смельчаки вошли да как следует осмотрелись, порядочно испугались. А ругающийся Вак вновь чесал макушку двумя руками. Хорошо, что укорять себя было некогда. Менталисты и газзанды приступили к допросу, а их приятели бросились тщательно обыскивать дом. Трое наблюдателей заняли удобные позиции, внимательно присматривая за подходами к участку. Не хватало только, чтобы сообщники преступника нагрянули.

Пленённый тип оказался не просто информатором или наводчиком, а настоящим резидентом, причастным ко многим нехорошим и крайне негативным событиям. Служил он некогда работником администрации восемнадцатого сектора, в своё время проворовался крупно и оказался затем перед выбором: в тюрьму или вот на такую мерзкую работу. Занимался он гадостными делишками уже три месяца. Вроде и небольшой срок, но напакостить успел шестнадцатому сектору изрядно. Убийства, похищения, подлоги и мошенничество – вот неполный список прегрешений, в которых он был замешан.

Главным направлением его деятельности являлась слежка за обозначенными спортсменами, сбор о них любой информации, а потом и окончательная наводка непосредственно группы похитителей или убийц. По его наводке и при непосредственном участии уже было убито двое, трое изрядно покалечено и две спортсменки похищено. Галли – одна из этой пары несчастных.

Что дальше собирались делать с похищенными красавицами, преступник не знал. Куда их конкретно отвезли, тоже не ведал. Зато указал человека, ответственного за доставку похищенных людей, и дал его точный адрес проживания. Тот имел прозвище Барин, слыл бывшим воином специального подразделения и обитал в самой Крепости восемнадцатого сектора. Что сразу ввергло ретивых следователей в уныние.

– В Крепости мы его не достанем никак, – сокрушался Вак Лейзи. – Даже проследить за ним невозможно. Будь он в Параисе или хотя бы в игровой зоне, варианты отыскались бы. А так… Только твой вариант и остаётся.

Ну да, приписные обитатели самой привилегированной части любого сектора, хоть и являлись людишками продажными по натуре, верность своему дэму хранили до самой смерти. По крайней мере простыми суммами их услуги перекупить было сложно, а отыскать большие средства – для небольшой компании дело непосильное.

Поль, правда, тут же заявил:

– Готов продать дом! Лишь бы это помогло узнать точное местонахождение Галлиарды!

На это заявление Сосулька долго морщил лоб, потом согласно кивнул:

– Может, и это понадобится. Хотя выручишь ты из-за спешки не больше половины…

– Как сказать! Там один садовник уже два раза ко мне подъезжал с предложением купить. И по хорошей цене.

– Да?.. Ну если так… Давай двигай к себе и начинай предварительные переговоры о продаже. Постарайся договориться об авансе. Но пока ничего не бери, утверждая, что ждёшь окончания переговоров о покупке недвижимости в ином месте. Мол, если там получится и не сорвётся, тогда и ты продашь.

– Понял. А вы куда?

– Постараемся замести тут быстро следы – и в восемнадцатый сектор. Попробуем прорываться в Крепость и смотреть на месте. Жаль, невероятно жаль, что у нас нет связи. Но как только определимся, сразу кто-нибудь из нас помчится к тебе с сообщением.

– А с этим что будешь делать? – Поль кивнул в сторону связанного преступника.

– Всё улажу, не переживай. Лучше поспеши по своим делам.

– Чувствую, что это у вас надолго затянется, – рассуждал Поль. – Я всяко быстрей управлюсь. Поэтому давай я буду ждать посыльного возле Морской, уже на стороне Крепости, у крайних правых ворот. Там харчевня «Пагода» есть.

– Знаю. Правильное решение! Если что, к тебе по прямой быстрей доберёмся.

Ещё Труммер заволновался, присматриваясь к сумкам с оружием и взрывчаткой, которые приятели собирали в гостиной. Показывали командиру компании, а потом спешно переносили в гараж, где грузили в аккуратный, но довольно вместительный фургон. Попутно они и самое ценное собирали, чтобы создать видимость банального ограбления. Только вот количество озадачивало:

– Не слишком ли много вы набираете?

На эти переживания у менталиста Лейзи тоже имелся ответ:

– А что? Этим уродам можно дома обворовывать и людей похищать, а как их обнесут – то нельзя? Пусть хоть так справедливость восторжествует. Да и следы заметём как следует.

О предстоящей участи резидента тоже несложно было догадаться: в живых его оставлять никак нельзя. И Поль внутренне порадовался, что опытный товарищ взял это грязное дело на себя. Только и оставалось, что попрощаться с товарищами, пожелав им удачи.

Он первым покинул здание, прикрывая лицо в тени широкополой шляпы, и поспешил домой. Можно сказать, что и там ему ещё как-то повезло. Проходя возле нужной усадьбы, он издали заметил нужного человека в саду и, помахав рукой, привлёк к себе внимание. Когда затеяли разговор, старался выглядеть довольным, чуть ли не счастливым:

– Что, уважаемый, твое предложение о покупке моего дома остаётся в силе?

– Да как сказать, – сразу насторожился тот, – времена меняются, цены резко падают.

– Смотря какие, при каких обстоятельствах и на что, – безапелляционно заявил Труммер. – Вон я собираюсь покупать иной дом, попросторнее, так мне крайне повезло. Хозяин очень спешит и солидную скидку сделал. В итоге мне средств на покупку хватит. А нынешний дом могу и не спешить продавать. Тем более что назавтра иные покупатели подтянутся, я уже подал оповещение в газету.

И сделал вид, что собирается идти дальше. Потенциальный покупатель тут же дал задний ход, перестав торговаться:

– Но вообще-то я человек слова и просто так на ветер их не бросаю. Поэтому готов даже дать аванс прямо сейчас, а завтра можем уже оформить куплю-продажу окончательно.

– С авансом решим часов через десять-двенадцать. Пока мне и слова твоего хватит, – заверил Поль и пояснил: – Мне вначале надо ещё раз смотаться к новому дому и хорошенько осмотреть его внутренности. Видел-то я его только снаружи…

Ещё минут пять поговорили, уточняя разные детали и оговаривая присущие таким сделкам подробности. После чего а'перв отсалютовал садовнику, заскочил домой чисто для осмотра и поспешил к станции скоростной подземки. И только усевшись в поезд, вспомнил о жутком, давно терзающем голоде. Никогда раньше в такие расходы не впадал, но тут не смог удержаться и купил по тройной цене у разносчика еды чуть ли не всё, что у него было в тележке. Пока доехал до центра Параиса, съел всё. При пересадке набрал ещё бутербродов и питья. Только так и спасся от голодной смерти.

И когда добрался до Малой стены, главное было не свалиться с ног от усталости и одолевающего сна. Удалось взбодриться лишь после того, как прошёл через крайние правые ворота сектора, оказавшись в игровой зоне. Зрелище того стоило. В небе кружились сотни укротителей на своих птицах-зверушках. Внизу, вокруг станции метро, толпились толпы озабоченных, нервных пассажиров. Пожалуй, несколько тысяч людей не могло добраться к месту своего назначения. Но наибольшее напряжение в этой толпе создавали сотни жандармов. Они оцепили саму станцию и с оружием в руках однозначно угрожали парящим в небе летунам. Ещё некоторая часть из них довольно решительно разбиралась и с группами лиц в самой толпе. То ли недовольные задержкой пассажиры чем-то рьяно возмущались, то ли специально там какие провокаторы затесались и сеяли смуту.

Так что сразу пришло понимание: творится смута. Нанять летуна тоже не получится. А в толпу нельзя выдвигаться ни в коем случае. Благо, что спросить о сути происходящего хватало у кого: наиболее осторожные обыватели жались к воротам. С одним из таких и удалось разговориться.

– Не везде, но некоторые станции метро закрыты, как и эта, – объяснял какой-то страшно расстроенный парень, – движение поездов частично парализовано. А всё по причине драк и поножовщины, которые начались между летунами и работниками метро. Там же каким-то образом оказались замешаны и недовольные пассажиры. Многих покалечили, многих арестовали. Говорят, подобные безобразия чуть ли не во всех секторах. Что-то страшное творится…

– Как же быстро перебраться через игровую зону?

– Да вот сам на перепутье. Работаю ближе к центру зоны, уже опаздываю, – досадовал незнакомец. – Летуны никого не возят, хотя в последние часы и так подняли плату втрое. Разве что рискнуть?.. Нанять кучера и проехать пару станций?.. Говорят, что дальше поезда курсируют нормально. Но и кучера, говорят, цены утроили. А у меня всего ничего с собой запаса. Может, попробуем в складчину?

В принципе, время Труммера не поджимало. На месте ему следовало быть часа через три, а то и все четыре. Раньше друзья просто физически не управятся со своей задачей. Тем более если им тоже придётся преодолевать подобные сложности. Но опаздывать не хотелось.

– Согласен, давай пробовать! – И они вдвоём стали обходить столпотворение у станции по дальнему периметру.

Слова незнакомца оказались пророческими: денег ему не хватило бы и на оплату четверти стоимости. Цены у извозчиков подскочили в пять раз! Зато Поль уже ничему не удивлялся, забираясь в коляску и ворча в раздражении:

– Что за люди?! Что за нравы?! Садись быстрей, дружище, в конце рассчитаемся.

Ну и пока тащились полчаса к нужной станции, попытался занять себя, познакомившись с парнем и заговорив о его работе. Поэтому удалось немного отвлечься от тяжких дум, и время пролетело быстро. На иной станции всё оказалось спокойно, поезда ходили, пусть и неравномерно. И ещё через два часа Поль входил в общий зал харчевни, с несколько диковинным для ДОМА названием «Па́года». Парню здесь нравилось, и он здесь частенько бывал по той простой причине, что знал секрет здешнего хозяина. Точнее, ведал, кто он и откуда. Ну и здешние блюда ему нравились, чего уж там.

Хозяин таверны, некий Чин Хун Хо, не являлся местным уроженцем. Да и любого иного мира, вплотную примыкающего к ДОМУ, он не знал. Около десяти лет назад его и ещё нескольких подобных людей с раскосыми глазами и кожей желтоватого цвета Бенджамин Прогрессор вытащил из одного далёкого техногенного мира, который назывался Земля. Чин Хун Хо умел прекрасно готовить, имел свой огромный ресторан, да только кому-то не угодил из сильных своего мира. Вот его и собирались казнить. Да удачно заскочил туда дэм Надариэль, в то время очень полюбивший специфическую кухню Земли, называющуюся там «восточной». Подался в знакомый ресторан, узнал о горькой судьбе отменного кулинара, да и вызволил его походя вместе с кучкой сокамерников. Те впоследствии рассосались по пространству ДОМА, а гений кулинарного искусства прижился в Крепости шестнадцатого сектора, со временем даже открыл свою харчевню с экзотическими блюдами. И назвал её «Пагода». Так назывались оригинальные здания в виде елового дерева у него на родине.

Сам владелец харчевни тоже знал, что Поль о нём знает. И знал, что молодой поощер уже несколько раз побывал на Земле, сопровождая дэма Надариэля в миссиях. Потому всегда любил пообщаться с парнем, бросая все свои дела на заместителя и остальной персонал.

Вот и сейчас, не успел Труммер испить половину огромной кружки кваса, как невысокий, но довольно упитанный владелец, одетый в дорогущий атласный халат, подсел к нему за столик.

– Привет, Поль! – начал он ещё издалека. – Что-то тебя давно не видно, может, побывал на моей родине?

– Привет, Хун! Мы пока всё по другим мирам мотались, – поделился тот последними новостями, обобщая их. – Хотя в ближайшее время и собираемся туда с миссией.

– Отлично! Я как знал! И уже давно послание для своих родственников приготовил, возьмёшь?

Труммер припомнил свои нынешние проблемы, потом угрозу дэма не его брать на Землю, но решил о них не распространяться. Правда, совесть не позволила открыто врать хорошему человеку, зато можно было чуть перестраховаться:

– Сложно сказать, когда мы туда отправимся и разрешат ли мне отправить твоё письмо…

– Ты, главное, возьми! Не сейчас, так позже отправишь. А нет, так я новое напишу и буду ждать твоего нового прихода, – заверил его узкоглазый крепыш. – А за это, как всегда, любой твой заказ – в первую очередь. И с наилучшими скидками!

Скидки порой бывали такие, что а’перву было как-то неудобно расплачиваться. Чисто символическая оплата получалась. Но раньше, когда следовало экономить каждый злат, приходилось с подобными льготами мириться. Стыдно было, что за два брошенных в почтовые ящики письма его потчуют изысканными, жутко дорогущими блюдами. При этом он частенько сюда и Галлиарду приводил.

Воспоминания о подруге заставили резко сменить тему разговора. Хотя и начал с оптимистичной нотки:

– Я тут достаточно хорошо заработал, так что могу теперь честно расплачиваться за готовящиеся у тебя яства. Поэтому лучше ты мне другую услугу окажи, если сможешь, конечно?..

– Всё, что в моих силах! – торжественно пообещал Чин Хун Хо.

Подобное обещание дорогого стоило. Ибо беженец с Земли умел налаживать контакты с людьми любого типа. Причём контакты разные: от сугубо деловых, на которых можно неплохо заработать, до чистосердечно-приятельских, когда любая услуга оказывается из уважения или симпатии.

– Мне надо очень осторожно, не привлекая внимания, выяснить о функционере из Крепости восемнадцатого сектора. Его прозвище Барин, проживает в особняке на Бравурной улице, под седьмым номером.

Владелец харчевни глубокомысленно хмыкнул и признался:

– Есть у меня знающие люди, есть. Но что мне ещё надо знать об этом Барине, прежде чем решить, у кого спрашивать?

– Извини, что сразу не сказал, – повинился Поль. – Плохо соображаю в последние часы. Этот Барин, скорее всего, главный организатор и участник похищения моей подруги, Галлиарды. Ты её знаешь… Ну и похоже, что действует он по наущению и под прикрытием своей дэмы. А ты знаешь, кто она и что собой представляет…

– М-да!.. С Коброй лучше не связываться, – глубокомысленно согласился Хун. – Но есть у меня один, так сказать, знакомец… В критический для него момент я ему помог финансами… Он вроде как дома должен быть. Тут рядышком обретается. Заходил завтракать и обещался прийти на ужин. Сейчас пошлю к нему мальца… Эй!

Подозвав разносчицу, потребовал отыскать одного из мальчишек, которые всегда крутились при харчевне, вполне официально подрабатывая то посыльными, то гидами, то провожатыми. Поставил ему задачу, и тот уже через двадцать минут примчался, раскрасневшийся, запыхавшийся, но честно заработавший свою серебрушку.

– Большой Тронко сказал, что выходит немедленно! – выпалил он на выдохе.

– Молодец! – похвалил мальца хозяин харчевни, добавляя сверх оплаты. – Иди на кухню, пусть тебя покормят. – А повернувшись к а’перву, посоветовал: – Ужинать вроде ещё рано, но, может, вам что-то более солидное подать? Так сказать, для плавности беседы?

– Несомненно! Буду очень признателен, и стоимость неважна. Подавай самое лучшее, с оплатой у меня сейчас нет проблем.

– Да что ты всё заладил о деньгах? Разберусь как-нибудь…

– И скажи хоть, кто это такой Большой Тронко? – попросил Поль, после того как разносчица получила заказ и умчалась на кухню.

– О-о! – протянул Хун, намеренно понижая громкость голоса. – Это и в самом деле большой человек. Хотя ни от кого и не скрывает, кем был прежде. До сих пор его некоторые знакомые обращаются к нему «геер дон». Ну а слово «Тронко» означает ствол дерева. Ещё несколько месяцев назад он служил одним из младших консулов в окружении дэма семнадцатого сектора. А его супруга имела титул байни и отвечала за женское крыло Имения. Так что сам понимаешь, в какие сферы они были вхожи?

– Понимаю… Но почему «были»? Ушли на пенсию?

– Ха! Пенсия! А то ты не знаешь человеческую натуру! Козни, подлоги, зависть, подлости. А у этой пары одна черта характера имеется, мешающая жить в центре интриг: честность. Вот она и спровоцировала консула на излишне решительные действия.

Прежде чем продолжить, Чин Хун Хо оглянулся вокруг и перешёл почти на шёпот:

– Это я не от Тронко узнал, со стороны слухи дошли. Была там в гареме у дэма одна любимица-фаворитка, редкостная стерва. Что только не вытворяла, вплоть до убийств иных женщин. Ну а сам властелин к ней двояко относился: то в холодной запрёт, то вновь в постели с ней кувыркается. Но всех остальных она конкретно достала. И во время последней попытки убийства, когда эта стерва уже почти задушила очередную невинную жертву, геер дон успел вовремя и убил преступницу с одного удара. Мол, случайно получилось. Как бы закон не нарушил, прав был и всё такое, но всё равно дэм разозлился. Чуть не убил консула за превышение. Да тут байни ему в ноги кинулась, умоляя о пощаде и перечисляя все прегрешения умерщвлённой фаворитки. Вот и получилось, что, скрипя зубами от ярости, властитель попросту выгнал честную пару из имения. Вдобавок приказал и из сектора убираться. Увы, много денег честный Тронко за время службы не скопил, поэтому купил тут неподалёку весьма скромные апартаменты, да там и собирается жить до самой смерти.

С вниманием выслушавший его Поль сочувственно покивал. Подобных историй он уже за свою короткую биографию наслушался предостаточно. Никто не имел права идти против воли дэмов. Ну а если не угадал правильно эту волю, твоя жизнь и медяка ломаного не стоила. Только и стоило добавить:

– Мне кажется, они ещё хорошо отделались. А с другой стороны, почему они службу в ином месте не поищут?

– Не знаю. Спрашивать вроде как неудобно, а сам Тронко не рассказывает.

Они ещё перебросились несколькими фразами, касающимися отношений с клиентами. А там и разносчица принесла первую закуску. И, словно дожидаясь именно этого момента, в главный зал харчевни протиснулся бывший консул семнадцатого сектора. Именно протиснулся, чуть ли не бочком. Его прозвище полностью оправдывало и его габариты. Рост – более чем метр девяносто. Вес – не менее чем полтора центнера. Причём не в животе этот вес собирался, а равномерно распределялся мускулами по всему телу. Глядя на подобную комплекцию, сомнений не возникало: удар кулаком от такого человека кого угодно может в могилу загнать. Не то что слабую, пусть и живучую женщину.

Уселись, и после краткого знакомства Хун приоткрыл главную причину встречи:

– У этого отличного и честного парня двое с половиной суток назад украли лучшую, очень близкую подругу. Она известная спортсменка, теннисистка. Следы преступления ведут к Барину, живущему в восемнадцатой Крепости. Очень тебя прошу помочь, если не советами по этому вопросу, то хотя бы подсказками. А я пока вас оставлю, дел много. Приятного аппетита!

Как говорится, порекомендовал и свёл, а сам деликатно отвалил в сторону.

Почти сразу после ухода владельца харчевни подали горячее кушанье: этакая смесь первого и второго блюда, сделанная на основе сразу трёх сортов мяса и с множеством овощей.

Поэтому некоторое время новые знакомые насыщались, перебрасываясь короткими комментариями о вкусовых ощущениях да восторженно причмокивая. От такого ужина никто бы не смог отказаться, будучи в здравом уме и в здравом теле.

Но, когда окончили кушать, Тронко поблагодарил и признался:

– Шикарное блюдо! Жалею, что до сих пор ни разу его не едал! – и тут же, словно мимоходом, добавил: – Сколько бы оно ни стоило, я за себя заплачу.

– Что ты, геер дон! – Труммер старался улыбнуться, хотя внутреннее сразу насторожился. – Я угощаю! В честь нашего знакомства.

– Да ладно тебе, – отмахнулся бывший консул. – Титулы и чины в отношении меня уже неуместны. И я прекрасно понимаю, что ты не настолько богат, каким хочешь казаться. Ну а самое главное, чем тебя наверняка расстрою, так это своим заверением. Ни я, ни кто другой тебе помочь в этом мрачном деле не сможет.

– Как же так?! – совсем растерялся парень. А сердце у него заныло от самого плохого предположения. – Неужели Галлиарда уже убита?

Прежде чем отвечать, Большой Тронко тяжело вздохнул и принялся массировать свою квадратную челюсть с нескрываемой досадой.

– Убийство – это ещё не самый худший вариант. По крайней мере твоя подруга долго бы не мучилась. Но дело в том, что я по долгу службы знал об этом Барине, именующем себя Белым. И знаю, что он живёт на улице Бравурная, семь. Гнусный и мерзкий тип, который занимается организацией похищений в иных секторах. Заметь, не убийств, а похищений.

– Раз он не убивает, то?..

– Именно! Его отряд поступает ещё хуже: по распоряжению Азнары Ревельдайны они сдают похищенных людей на Полигон своего сектора. В лаборатории. А оттуда уже либо никто не выходит, либо их никто не узнаёт. Да и они сами, если выживают, никого не помнят. Редкие счастливчики только и годны для войны в иных мирах, где и погибают в конце концов.

От таких утверждений Труммера пробило на дрожь. Потом он покраснел от прилива крови и невероятного жара, потом у него вообще на минуту перехватило дыхание. Настолько стало страшно за свою лучшую подругу, которая ему казалась родней всех остальных на свете, вместе взятых. Лабораторий боялись все. О них ходили самые невероятные слухи, нелепее один другого. Ими – пугали детей. Про них сочиняли жуткие истории. О них нормальные обыватели вообще старались во время разговоров не упоминать. И Полю прежде всегда казалось, что подобная беда его не коснётся, обойдёт стороной, а оно вон как всё обернулось.

Только и удалось из себя выдавить:

– Что же теперь делать?

– Крепись, парень. Ну и надейся на чудо, – сочувственно кивал Большой Тронко. – Только оно может помочь.

– Чудо?.. Чудеса нам недоступны, – задумался поощер, вспоминая своё магическое умение убирать усталость. – Разве что самые мизерные… Но вот если попросить тех, кто может всё?

– Имеешь в виду дэмов? Ха! По тебе не скажешь, что ты служишь у кого-то из них старшим консулом или управляющим. А и служил бы, никто за твою подругу не заступится, сам ведь знаешь, что мы для них значим. Мало того, в особенности никто из них не захочет общаться с Коброй.

– Почему же? Галлиарда – чуть ли не лучшая теннисистка нашего сектора, Прогрессор мог бы и заступиться за неё.

– Для него это естественные потери. Словно одна из засохших яблонь в садах Ро́змора. Даже будь она его любимой фавориткой, только и решил бы отомстить дэме Ревельдайне чем-то подобным. И не забывай, только в одном случае из тысячи просьба к властителю не заканчивается смертью просителя.

Об этом а'перв не забывал никогда. Основной закон ДОМА: ничего не проси у властителя. Он вбивался в сознание всем детям с пелёнок и каждому иностранцу с первого разговора. Смерть забирала к себе всех просителей, невзирая на ранги, должности, титулы или прежние заслуги. Что самое смешное, дэмы никогда никому не запрещали обращаться к ним с просьбами. Опять-таки если желающий сумел добраться до местного бога и уговорить его слушать. Да и много иных оказий случалось, когда властители секторов оказывались где угодно на пространствах ДОМА и с поощрительной улыбкой спрашивали у окружающих:

– Ну что, есть какие-нибудь просьбы ко мне? Или жалобы?

Жалоба приравнивалась к просьбе и рассматривалась соответственно. То есть дэм мог выполнить всё, восстановить правосудие, казнить истинно виновных, но только после исполнения его задания. И проще было сразу стать самоубийцей, чем выполнить приказ. Именно приказ, отказ от которого чаще всего заканчивался показательной горсткой пепла, остающейся от просителя. Реже просто пропажей отказавшегося выполнить приказ. И тоже не было тайной, что «пропадали» неосторожные просители именно в лаборатории.

Вдобавок Поль с досадой припомнил, как сравнительно недавно его друг Вак Лейзи по прозвищу Сосулька раскритиковал его намерения. Он утверждал, что любое предложение всё равно трактуется дэмами как просьба. Или как начавшаяся торговля о милости. И никакой отказ от заслуженной, в данный момент ожидаемой награды не изменит основного закона. Казуистика, утверждал Вак, работающая на властителей.

Но Сосулька, хоть и опытный менталист, много знающий, много видевший и прекрасно разбирающийся в законах, никогда не общался с дэмом. Личного контакта не имел. Даже никогда рядом с вершителями судеб гигантского мира не оказывался.

А тут рядом человек, который общался со своим опекуном многие годы. Наверняка встречал и других. Знает много об их отношениях. Потому сразу и высказался категорически, что ничего в плане спасения Галлиарды не получится. Но ведь он ещё не в курсе многих деталей, не в курсе всех странных, но уже сложившихся отношений между скромным, никому не ведомым а’первом и хозяином шестнадцатого сектора, Бенджамином Надариэлем. Если ему приоткрыть завесу тайны? А уже после этого спросить дельный совет?

Вот Поль и решился:

– Ещё и суток не прошло, как я покинул нашего дэма после успешного окончания очередной миссии. И мне было приказано явиться за наградой через десять дней.

– Хм! Однако! – Большой Тронко выпучил глаза от удивления. – За три года моей службы подобное случалось только два раза. И эти люди в данное время одни из самых богатых, знатных и титулованных в семнадцатом секторе. Как тебя только угораздило настолько отличиться?

– Если кратко, то повезло. А если долго, то сумел быстро бежать, не умер при этом и не бросил бесценный груз.

Так как тайны в этом не было, то он бегло пересказал о лесе Креатур в мире драйдов. Живописал страшные возможности тамошних колдунов и оружейников. Признался, как страшно и злобно по ним стреляли то ли из крупнокалиберных пулемётом, то ли из зенитных пушек. И наконец, объяснил свою идею, которую решительно отверг Вак Лейзи:

– Никто и никогда из сопровождающих не желает вновь лезть туда, где существует подобная опасность. Вплоть до того, что готовы стать горсткой пепла, но не сдвинутся с места. А я не только готов побывать у драйдов, но даже хочу предложить устроить им акцию мщения. Дескать, не имели они права продолжать огонь, рассмотрев божественную сущность посетившего их властелина. И за подобное надо наказывать.

Бывший консул хмурился в раздумье:

– Но ведь сам факт твоего появления в первый день – это уже чуть ли не насмешка, нонсенс. Как же твоя награда?

– Она тоже важна. Потому что я от неё откажусь сразу, – заявил Поль. – Ещё до того, как выскажу предложение о мести.

– Это уже выходит за все рамки исторических прецедентов, – признался Тронко. – Ни разу о таком не слышал… Но если подумать… Хм! То ты как бы хочешь одарить властелина? А потом ещё и сам напроситься на смертельно опасное задание?

– Угу! Очень, очень смертельное задание.

– И надеешься, что взамен тебе самому предложат выбрать награду?

– Точно!

– М-да! – Громадный мужчина, наверняка е’втор, если не и’трет по своим умениям, чётко видел: его собеседник искренен и не врёт. И уж тем более ни о каком розыгрыше или провокации тоже речи не шло. Тем не менее, прежде чем ответить, шумно выдохнул, печально покивал головой и только потом стал объяснять: – Вся беда в том, что Кобра, услышав просьбу Прогрессора, сделает всё возможное, чтобы в ответ унизить его и смешать с грязью. Затем ещё больше ужесточит последние часы жизни твоей подруги. А потом ещё и на тебя самого объявит охоту. И вряд ли ты от её наёмников где-нибудь спрячешься.

Он окончил говорить и расставил в стороны свои громадные ладони. Это смотрелось как вопрос: «Ну что, всё понял?» Но Труммер не хотел понимать очевидное и только рассердился:

– Как не понять! Но чем тогда спасти Галли? На какое ещё чудо мне понадеяться? Может, всё-таки этот Белый Барин держит пленниц у себя в подвале? И стоит организовать налёт на его особняк?

– Насколько я знаю, – отозвался Тронко, – этот тип весьма и весьма осторожен и никогда даром не рискует. Похищенных людей сразу доставляет на Полигон.

– А сколько понадобится людей, чтобы сунуться туда?

– О-о! Никакой награды тебе не хватит, чтобы собрать армию безумцев, которые решатся штурмовать лаборатории, святая святых каждого дэма.

Это Поль и сам знал. И настолько пригорюнился, что отставной консул решил утешить парня:

– Ничего не поделаешь, этот мир живёт по законам дэмов. Мы в нём ничего изменить не в силах.

– Неправда! – вспылил а'перв. – Знаю, что ты сделал этот мир чище, уничтожив мерзкую гадину! И если кто-то зачистит дом от такого, как Барин, нам здесь станет жить легче. Если ещё кто до Кобры доберётся…

– Тише, тише, тише! – зашипел на него Большой. – Следи за языком-то, что он мелет! Самому жить надоело, так хоть остальных не подставляй!

Пришлось Труммеру замолкнуть, угрюмо оглядывая зал и с мрачным удовлетворением отмечая, что народа в нём почти нет. Ибо и такой закон существовал: «Любой, кто возжелает смерти дэма, сам смерти предан будет!» Как ни воевали между собой властители, как ни оскорбляли и как ни ненавидели порой друг друга, все равно этот закон свято блюли. Сами – в первую очередь. И могли казнить на месте любого человека из своего ближайшего окружения только за словесно высказанные намерения уничтожить любого иного дэма.

Минуты три сидели в молчании, после чего Поль пустился в печальные рассуждения:

– Галли для меня, наверное, больше, чем сестра, мать и подруга, вместе взятые. И когда-то поклялся приложить все силы, чтобы сделать её счастливой. А уж защищать её от всяких напастей – это мне самой Судьбой назначено. Так что пока вижу только один выход из создавшейся ситуации: поспешить к Бенджамину. Ну разве что ещё час здесь посижу в ожидании. Может, кто-нибудь из моих друзей явится с доброй новостью…

– Чем они сейчас занимаются? – не преминул поинтересоваться Тронко.

– Пытаются выследить того самого Барина Белого. Если удастся его взять и допросить, они ни перед чем не остановятся.

– Хм! Хорошие у тебя друзья, завидую, – признался бывший геер дон. – За меня перед дэмом никто, кроме жены, не заступился. Хотя я даже рад, что всё случилось именно так, а не иначе. Наверняка дольше проживу, чем в том серпентарии. Кстати, раз у нас ещё час времени, не расскажешь ли мне о своей подруге? Точнее, как вы познакомились и почему ты готов за неё жизнь отдать?

Труммер глянул на часы:

– Почему бы и нет? – подлил себе из кувшина квас в кружку и приступил к рассказу. Ему самому захотелось словно заново пробежаться по самым памятным моментам своего детства, юности и отрочества, в которых почти постоянно присутствовала Галлиарда.

Попал я в столицу ДОМА, а точнее говоря, в Параис пятнадцатого сектора, примерно в шестилетнем возрасте. Как я в него проник, откуда и с кем, помню очень смутно. Основное: дальняя и утомительная дорога, поступь каравана и специфический запах тягловых старанов. То есть если судить по этим скороходным животным, то мы двигались сравнительно быстро. Кто ко мне обращался или чему учили – всё кануло в Лету, точнее говоря, утонуло в однотонных и скучных играх деревянными солдатиками в одной из повозок. Кто из родственников находился со мной в пути или я сразу там оказался в роли приблудного сироты – тоже никаких чётких воспоминаний. Но своё имя и свою фамилию я запомнил навечно. И никогда, ни при каких обстоятельствах не сомневался, что зовут меня Поль Труммер.

Затем, уже в самом городе, врезались в память крики умирающих рядом людей, звон мечей, грохот выстрелов, рёв пожара и оглушающий сознание страх, который заставил меня бежать куда глаза глядят. То ли я заблудился во время этого бега, то ли меня никто не искал впоследствии, то ли все мои попутчики погибли, но больше знакомых людей из каравана я так и не повстречал.

Но с момента той трагедии начались страшные, полные опасности месяцы моего становления. Только и помню главные задачи в жизни. Первая: выжить. Вторая: научиться чему угодно! Лишь бы выбраться с самого дна. Ну и, наверное, всегда надо мной простиралась длань удачи. Никто меня не убил, не продал в рабство, не сделал инвалидом с неизлечимыми уродствами. Сколько помню, в критические моменты кто-то, да помогал, кто-то, да выручал. То один мне подсказывал, то другой учил читать, то третий наставлял правилам поведения в любой ситуации и в любом обществе. Хотя ни с кем меня судьба не сводила более чем на месяц-два.

Поэтому поразительно даже, как я сумел не путаться в месяцах и отсчитывать годы. Наверное, благодаря тому, что слишком быстро научился считать, читать и даже усвоил таблицу умножения. Но свой день рождения отсчитываю с момента побега с места гибели или отчаянной драки караванщиков. И твёрдо верил, что мне в тот момент было именно шесть лет.

Вот так и выживал. Мне исполнилось восемь лет, и я уже два года как беспризорничал в Параисе пятнадцатого сектора. Но всё больше старался не к уголовникам скатываться, а простую, незатейливую работу выполнять. Посыльным подвизался, потому как бегал быстро. Подметать и убирать мусор не брезговал. Помогать бросался всем людям – пожилым или инвалидам. Меня, конечно, чаще прогоняли, потому что внешний вид не вызывал даже жалости, только презрительные гримасы. Насмешек, подкрепленных пинками, тоже хватало. Но я не сдавался, с фанатичным упорством отказываясь от предложений старших ребят заняться воровством или ещё чем похуже. Увы, я значительно подрос и, по мнению уголовных авторитетов, как раз вошёл в возраст пацанов, которые обязаны были проходить селекцию на пригодность к уголовным ремеслам. Отмазываться от настойчивых предложений становилось всё труднее и труднее. И для этого часто, чуть ли не ежедневно, требовалось менять места своего временного пристанища.

И вот в один из таких дней, когда я забрался в совершенно незнакомый мне прежде район, я и наткнулся на двух девочек примерно двенадцатилетнего-тринадцатилетнего возраста, которые волокли на себе довольно много личных вещей. Помимо солидных рюкзаков, каждая имела в руках по сумке, судя по всему, весьма тяжёлой. А так как одеты они были в спортивную форму, то я сразу бесстрашно бросился к ним с предложением:

– Могу помочь с сумками! Недорого!

– Свалил с дороги, мелкий! – прикрикнула на меня одна из них. – Сами справимся.

Зато вторая, шатаясь от усталости, попыталась улыбнуться:

– Да у нас и денег нет, иначе мы бы извозчика взяли. – Наверное, у меня на лице читалось такое разочарование и так блестели от голода глаза, что она сразу догадалась, в чём я больше всего нуждаюсь: – Но у меня есть большая булка. Согласишься взять её в оплату?

И весело рассмеялась, глядя, как я часто киваю головой. А уже через пару минут её две сумки, связанные имеющимся у меня ремнём, висели у меня на груди и на спине. Сама же девица не шла только с одним рюкзаком, а помогала подруге нести её наиболее тяжёлую сумку. Так мы и прошли пару кварталов, попутно познакомившись и укрепив контакт. Как звали временную подругу Галлиарды, я вскоре забыл, да и встречался-то с ней потом раза два, не больше. А вот с юной спортсменкой, баронетой Фойтинэ, двенадцати лет от роду, мы сразу стали дружны. Подозревали даже вначале, что у нас нечто родственное имеется, но потом родственники моей новой подруги заверили, что пропавших ребятишек моего возраста у них в роду не было.

Сама же Галли оказалась фанатом спорта, конкретно говоря – большого тенниса. И ради спортивной карьеры, верхом которой в ДОМЕ считались победы в ежегодных Играх, она покинула своё родное королевство на Вольных землях. Там она завоевала на детских первенствах все возможные медали. И как только возраст у неё стал юниорский, выгрызла у родителей разрешение и средства на поездку в Параис.

К слову сказать, родители юного спортивного дарования оказались людьми не бедными в своём окружении. Да иначе и не получилось бы отправить ребёнка в престижный спортивный интернат за Большой стеной. Отец кичился наследственным баронством, а мать могла похвастаться, причём по праву, своим умением вести в этом баронстве хозяйство. Если бы не она, создавшая великолепные мастерские по производству глиняной посуды, её единственная дочь так и осталась бы в захолустном королевстве до конца своей жизни. А так матушка не только сумела обеспечить Галлиарде проживание в отдельной комнате общежития, но и регулярно, с попутными караванами продуктов передавала в Параис огромные сумки со съестным. Что являлось делом желанным и весьма важным. Ибо если сравнивать цены на продукты в столице всего ДОМА, то они разнились от цен на Вольных землях десятикратно, а порой были и в двадцать раз дороже. Юная баронета не только сама жила сытно, но и постоянно подкармливала своих подруг по команде. А с момента знакомства со мной и меня взяла под своё попечительство. В итоге моё тощее тельце стало быстро прирастать мускулами благодаря усиленному питанию.

Но самое главное, что новая подруга сделала для меня, – это помогла определиться в жизни. Назначить себе ту самую цель, к которой и я пошёл. И началось это с простого, незатейливого вопроса:

– Что ты ещё умеешь делать?

Я стоял у двери маленькой комнатки и непроизвольно отщипывал куски булки, заработанной нелёгким трудом. Хотелось отдышаться, но ещё больше – кушать. Да и когда увидел внутренности первой раскрытой сумки, мои ноги попросту приросли к полу.

Но на вопрос ответил твёрдо и уверенно:

– Всё! Всё, что угодно!

Девочки взрослеют рано, и в свои двенадцать баронета не являлась исключением. У них там, в захудалом королевстве, девушек уже после двенадцати лет частенько замуж отдавали. Так что учить начинали рано, воспитывая не только хозяйку, но и умелую любовницу. Благодаря этому мадемуазель Фойтинэ знала такую массу всякого «эдакого», о чём я, похоже, до сих пор представления не имею. Так что на мой ответ она весело рассмеялась, точнее, расхохоталась. А когда чуть успокоилась, посоветовала:

– Поль! Не говори так больше никому. Не то могут плохие дядьки, ачи или клаучи твоей наивностью воспользоваться. Да и женщины разные бывают.

И в нескольких словах передала сценки разных сексуальных извращений и последствия сексуального рабства.

Любого беспризорника улица многому учит, но, услышав такие грязные подробности, у меня челюсть надолго отвисла. И кусок булки выпал изо рта. После чего такое омерзение накрыло с головой, что целых восемь лет с того момента меня при самой мысли о «чём-то таком» трясло и лихорадило. Может, это и плохо с какой-то стороны, ибо лишился ранних, легко доступных удовольствий. А может, наоборот – счастье, что я не скатился в яму оголтелого разврата в раннем детстве. Моя новая подруга всего за несколько минут привила мне стойкое отвращение к самому понятию «секс». И до шестнадцатилетнего возраста моя отстранённость меня самого порой поражала. А я к тому времени уже на что только не насмотрелся и кому только не помогал снимать усталость! Не скажу, что оргии видел, но многие постельные сцены у меня до сих пор перед глазами стоят.

Но вернусь к моей цели в жизни. В первый день я помог Галлиарде разложить продукты, за что был сведён в душ, а потом и накормлен от пуза. Пока моя выстиранная одежда сохла, а баронета с подружками устроила девичник, меня спрятали под кроватью, где я и проспал благополучно до следующего учебного дня.

А вот с его началом сердобольной опекунше следовало определяться. Вначале девушка вытянула из меня всё, что я помнил о своей жизни. В том числе перипетии моих последних, двухгодичных скитаний. Они её явно ввели в состояние сочувственной депрессии. Пару раз она даже всплакнула.

– Что же с тобой делать, мелкий? – задумалась над моей судьбой спортсменка, сама еще будучи практически ребёнком. – Ты вообще хотел бы остаться возле меня и при интернате?

– Разве так можно? – боялся я поверить в подобную возможность.

– Если всё правильно оформить да выписать на тебя надлежащий пропуск, то можно зарегистрировать как моего денщика. Баронете по статусу такое разрешается. Вся беда в том, что придётся тогда помесячно вносить налог за тебя, и он немаленький. Параис всё-таки! А с деньгами у меня полный пролёт. Родители выделяют огромную для себя сумму, но мне не хватает даже на бытовые мелочи.

Она с сочувствием продолжала меня рассматривать, а я еле сдерживался, чтобы слёзы жалости к самому себе не брызнули из глаз. Что-то мне подсказывало, что, если сейчас судьба от меня хотя бы чуточку отвернётся, я долго на улице не выживу. Но какая-то гордость у меня уже и тогда была:

– Ничего страшного. Мне и так неплохо живётся, – после чего, сглотнув ком в горле, всё-таки попросил: – Можно я хоть иногда к тебе приходить буду? Готов любые тяжести таскать, убирать, мыть, стирать…

Она с сомнением рассматривала меня с ног до головы, но неожиданно хмыкнула:

– Вообще-то ты сильный пацан! На удивление… И пальцы у тебя цепкие… Ты бы смог массаж делать?

– Да! – тут же ответил я, готовый на всё, что скажет эта милая и добрейшая девочка. Правда, тут же честно признался: – Только меня научить надо.

– Ничего сложного! – тут же стала строить планы Галлиарда. – Этому и я обучить могу. Вначале запомни самое главное: тебе уже десять лет, и тебя специально прислали ко мне как денщика и моего личного массажиста. Это станет стержнем для всего остального. Уже твои массажи для меня списывают часть средств, которые тратит интернат на меня. А если ещё хотя бы пять девчонок согласятся на твои услуги, то это покроет сумму налога за тебя, и ты сможешь находиться здесь на полном основании. Хи-хи! Правда, здорово я придумала?

Она выглядела страшно довольной, а я стоял, и спазмы сжимали мне горло. Только и смог, что согласно кивать головой.

– Ой! Не смеши меня! И не кивай так, а то твоя тощая шейка сейчас переломается. Ага, и ещё: проживание здесь ещё дороже, чем налог. Поэтому тебе придётся жить у меня под кроватью. Хотя бы первое время, а там что-нибудь придумаем. Согласен?

Я тогда всё-таки расплакался. Слёзы полились у меня ручьями, и моей опекунше пришлось четверть часа успокаивать меня. Потому и опоздала на первое занятие. Зато, когда вернулась в комнату, сразу же постелила одеяло на стол и скомандовала:

– Ложись! Буду срочно обучать тебя массажу. Завтра вечером тебе надо будет продемонстрировать свои умения на нашем тренере. Вначале показываю на тебе…

Потом пришла подруга, и я стал тренироваться на ней под неустанным руководством баронеты. Потом ещё нескольких подруг помассировал. Ну и уже поздно вечером массировал непосредственно Галлиарду. При этом наиболее поучительным оказались её ощущения, о которых она мне подробно рассказывала. Девчонки тоже говорили постоянно: тут сильней, тут прижми, тут нежней, но всё это оказалось поверхностно. А вот с Галли получился совсем иной контакт, на каком-то подсознательном уровне. И когда она мне рассказывала свои ощущения, делала комментарии или давала подсказки, я словно сам лично ощущал собственные руки на собственном теле.

Это я уже гораздо позже узнал, что подобная магическая метода обучения стоит невероятно дорого и проводится лишь редкими, даже для Параиса, и’третами. Да и длится несколько дней. А мы уложились всего в два урока. Первый – вечером, второй – утром. И уже к концу следующего дня я предстал перед взором дородной тётеньки. Естественно, что своим внешним видом никак не впечатлил.

– Этому задохлику десять лет? – вполне справедливо засомневалась она.

– Главное – что умелец! – уверенно заявляла стоящая рядом баронета.

– Он же свалится с ног после пятой минуты!

– Так пусть попробует и докажет свои навыки, – упорствовала девчонка.

Тренер ехидно захихикала и со словами «ну-ну!» сбросила с себя трико и улеглась животом на тахту. А я приступил к своему первому, но самому важному жизненному испытанию. Причём испытанию тяжкому, в прямом, физическом смысле слова. Ведь одно дело – мять девичьи мускулы и растирать нежную кожу, а другое – корячиться над сильной, рослой женщиной, с грудой мышц и солидной жировой прослойкой.

Но я старался. И если судить по молчанию дородной клиентки, ей мой массаж вполне нравился. Да так нравился, что к концу тридцатой минуты она впала в блаженную дрёму и стала посапывать. Я даже испугался вначале, и хорошо, что Галли шёпотом дала нужную подсказку:

– Переходи к пощипываниям и пошлёпываниям!

Так что разбудил тренера я вполне деликатно. И чувствовала она себя после массажа великолепно. Правда, уже усевшись на тахте и скептически оглядев меня, раскрасневшегося и вспотевшего, она заявила:

– Жидковат всё-таки! Но… Если подкормить да поставить мять косточки первогодкам до второго года обучения… То сойдёт! Даю своё согласие. Если наберётся у него помимо тебя, Фойтинэ, семь желающих, мы его оформим по стоимости налога.

Стоило видеть, как при этом обрадовалась Галлиарда. Расцеловала тётку в обе щёки так, словно это её судьба только что решилась. Хотя по правилам интерната я окупался при обслуживании всего лишь шести спортсменок. А мне нагрузили целых восемь! Я хотел было напомнить об этом, но подруга меня вытолкала из комнаты тренера взашей, не дав сказать и слова. А потом уже в «нашей» комнате с восторгом мне раскрыла свои планы на будущее:

– Ты знаешь, кто такие поощеры?.. Ну да, откуда ты мог узнать! Так вот, это такие люди, которые простым касанием могут снять с любого иного человека усталость.

– Дать ему дополнительные силы? – не мог сообразить я.

– Нет, именно снять усталость. То есть убрать накопившиеся в крови частицы, которые мешают её правильной циркуляции. Нам уже давали вводную лекцию по этой теме, но я не запомнила название этих частиц. Ну и бытует мнение, что поощеры своим прикосновением повышают уровень эндорфина в крови…

– А это что такое? – не сдержал я своего любопытства.

– Эндорфин, – стала с гордостью за свои знания пояснять баронета, – это «гормон счастья», или «природный наркотик», который нас бодрит и сразу убирает усталость. Но к чему я это всё веду… Большинство людей, ставших впоследствии поощерами, начинали свою трудовую деятельность массажистами. Улавливаешь связь? К тому же они при получении статуса сразу переходят в категорию а’первов. И мне кажется, что даже ты в своём возрасте понимаешь, кто такие а’первы и как им в ДОМЕ живётся.

Это – да! Это я понимал! Потому что успел насмотреться на этих баловней, как мне тогда казалось, жизни. Все а‘первы одевались с иголочки, катались на каретах и питались в лучших харчевнях и ресторанах. Ну и главное – они выглядели независимыми и свободными. Для беспризорника такая жизнь – это вершина жизненных устремлений. Про е’второв и тем более и’третов я вообще не упоминаю. Мне они тогда казались небожителями, наподобие самих дэмов.

Ну и самое главное, я осознал из слов своей новой подруги, что у меня появилась уникальная возможность выбиться в люди. За эту возможность я ухватился руками и ногами и примерно к тринадцати годам совершил невозможное: научился частично снимать усталость. Вначале только с самой Галлиарды, потом и с других людей. А к четырнадцатилетнему возрасту я уже полностью сформировался как настоящий поощер. Хотя бытует мнение, что раньше шестнадцати подобную паранормальную способность получить нельзя.

А я вот получил… И добился очень многого.

И всё это – благодаря баронете Фойтинэ.

Большой Тронко выслушал Труммера со всем вниманием, ни разу не перебив. Но после окончания рассказа не удержался от нескольких вопросов:

– А как же ты вышел на самого Бенджамина? И при каких обстоятельствах?

– О-о! Это тоже длинная история, – грустно улыбнулся Поль.

– Ну хотя бы в двух словах поведай.

– Если в двух, то ладно… В мои четырнадцать с половиной Галлиарда впервые прорвалась в финальную часть Игр. А ты ведь знаешь, как во время главных соревнований востребованы а’первы с моими умениями. Каждый на счету! Какой-то молодой, малоизвестной спортсменке не по средствам нанять поощера хотя бы для решающих матчей. А тут я, ничем не приметный, молоденький массажист. Ну, нашу пару и сбросили заранее со счетов. Наши основные конкуренты бросили своих поощеров на иные направления. А моя опекунша взяла и прорвалась до самого финального поединка. Там-то, конечно, её соперницу уже опекал мой более старший и опытный коллега, и она выиграла. Но сделала это с огромным трудом, на самом пределе своей выносливости и спортивного мастерства. Но зато мы одержали командную победу…

Бывший консул решил предугадать события, сделав предположение:

– И тогда ты попал в поле зрения дэма? Понравился ему?

– Что попал, то «попал», – грустно пробормотал рассказчик. – Только вот совсем не в смысле «понравился». Команда конкурентов как раз и принадлежала шестнадцатому сектору. Ну а дэм Надариэль весьма обожает теннис. Естественно, что он лютовал после проигрыша своих спортсменок, грозился их сжечь, а пепел развеять, растоптать и всё такое. А одна из них возьми да и ляпни: «Дэм, смилуйтесь! Мы ведь не знали, что её массажист ещё и поощер. Вот она и выиграла благодаря ему!» Как следствие, Прогрессор решил уничтожить меня. Пусть это смешно и мелочно для властелина. Причём уничтожить пообещал не через своих наёмников, порученцев или злобных егерей, а лично. Вот так на мне и оказалась его личная метка… Вот так и пошло…

Он замолк, окунувшись в свои явно неприятные воспоминания, и его сотрапезник не решился продолжить расспросы на больную тему. Уж он-то лучше молодого а’перва знал, чем заканчивается личный гнев дэма. И мог только мысленно посочувствовать как самому Полю, так и его подруге. Видимо, нелегко им в тот момент довелось.

Но о самой спортсменке было интересно узнать:

– И как же молодая баронета оказалась на жительстве и довольстве именно шестнадцатого сектора?

– Как, как… Благодаря собственной хитрости, умению расположить к себе людей и врождённой дипломатии. Когда стало понятно, что моя жизнь висит на волоске, она метнулась в шестнадцатый сектор, переговорила с главным тренером сборной и была с радостью там принята в состав команды… вместе со своим личным массажистом. И когда Бенджамин наконец выкроил минутку своего личного времени и отправился меня убивать, он неожиданно для себя оказался в своих Долинах Спортивной Элегии. Там как раз и велась первая тренировка моей опекунши. А я с дрожью во всём теле околачивался поблизости. Когда дэм понял, в чём подвох, сохранил на лице маску ледяной невозмутимости и повёл нас в отдельную комнату. Галли потом признавалась, что почти уписалась со страха… А он с нами поговорил, поспрашивал о том о сём, издевательски хохотнул неизвестно над кем или чем… да и оставил всё как есть. Вот тогда мне и повезло впервые в жизни пообщаться с дэмом… Хотя вспомнить толком, точнее говоря, дословно наше «общение» не могу до сих пор… Со временем он стал меня брать на миссии в иные миры. Много раз были на Земле… А ведь Чин Хун Хо – оттуда. Ну и…

– Понятно! Вот так нас судьба и познакомила, – констатировал Тронко и первым обратил внимание на пару вошедших в харчевню мужчин: – Не твои ли приятели?

Поль вскочил, чуть ли не бросаясь навстречу прибывшим, но, как только рассмотрел их печальные лица, так и уселся обратно на стул. Да и сам факт появления здесь именно Вака Лейзи говорил об одном: шансов на освобождение Галлиарды собственными силами нет. В противном случае Сосулька остался бы на месте, выискивая малейшую возможность.

Но и рассказывать сразу о причине своего прибытия Вак не стал. Всё-таки посторонний, совершенно незнакомый ему человек за столом. Пришлось Труммеру бегло пересказать о новом знакомом, акцентировав на его особой осведомлённости, знании того самого Белого Барина и данных чуть ранее выводах, что ничего у самопровозглашённых следователей не получится.

Только после этого менталист скорбно вздохнул и подтвердил:

– В самом деле ничего… Точнее говоря, мы выяснили, что Барин со всей своей группой и на известном нам автомобиле вновь подался на очередную «охоту». Когда и насколько, наши ребята продолжают выяснять. Однозначно доказано, что баронеты Фойтинэ в его особняке быть не может. Преступная группа сразу после выполнения задания наведывается на Полигон. Так что наша Галлиарда где-то там…

Больше оставаться на месте Труммеру не было никакого смысла. Всё и так решено: вся надежда только на последнее чудо, связанное с Прогрессором.

– Ладно, я пошёл! – встал, выбрался из-за стола и попросил троих мужчин, глядящих на него, как на покойника: – Пожелайте мне удачи!

И поспешил на выход. А на улице, уже не жалея средств, постарался как можно быстрей добраться до Виллы. Хорошо хоть пропуск имелся с личной отметкой самого дэма. Иначе простому смертному ни за что не пройти через Крепость, не проскочить под Полигоном и не попасть в Имение. Да и за Малую стену кого попало не пропускали, а уж в воротах Морской имели полное право обыскать и просветить внутренности человека специальным сканером.

Во время всего пути Поль прикидывал свои шансы застать властелина на месте. Логика подсказывала, что после тяжёлой, изматывающей миссии дэм будет долго отдыхать, предаваться лени или просто утешать свою плоть в окружении женщин. Иные рассуждения подсказывали, что скорее всего Бенджамин займётся ценнейшими трофеями, которые были принесены из мира драйдов. Уж слишком много он на них возлагал определённых надежд и ожиданий.

Но знание реалий заставляло сомневаться и в логике, и в предположениях. Дэм есть дэм. Что ему взбредёт в голову и где он может оказаться в следующий момент, никто из смертных предсказать не сможет. Поэтому предречь сам факт личной встречи не взялся бы ни один оракул.

Мало того, очень многое зависело и от окружения властителя. От того, насколько расторопно они доложат о странном посетителе, и доложат ли вообще. Формально Труммера не допустить пред очи властителя не имели права. Приказ «…явиться за наградой через десять дней!» подразумевал весь обозначенный период. Однако, невзирая ни на что, именно ближайшие чиновники обязаны были прореживать поток смертных до одного, максимум двух посетителей в день. Может, и не двух, может, только одного. Вполне возможно, что и раз в неделю. В этих вопросах а’перв оставался неискушённым. Запоздало сожалея, что не выспросил о таких нюансах у Большого Тронко. Но всего не предусмотришь…

Так что поводов для волнения хватало. Но, наверное, они помогли во время пути сильно отвлечься от глобальных проблем. Иначе размышления о доле Галлиарды и о собственной жизни могли окончательно столкнуть сознание в пропасть отчаяния и безнадёги.

А уже в самом Имении началось нудное преодоление бюрократической иерархии. Как спросил первый стражник: «По какому вопросу и к кому?», так и пошло-поехало чуть ли не на каждом посту, повороте, этаже или кабинете. И в самом последнем разговоре с наглецом сошлись сразу два высших чина шестнадцатого сектора. Главный консул и управляющий решили лично узнать у поощера, какой частью тела он ударился, раз прибыл именно сегодня. И что такого стряслось?

Начал старик управляющий:

– Парень, причина твоего визита должна быть невероятно важной. Иначе ты знаешь, чем это для тебя закончится.

– Понимаю. Так что иду на это сознательно.

Подобный решительный ответ не понравился главному консулу:

– Если ты превратишься в кучку пепла, нам глубоко плевать. Но дэм вполне справедливо разозлится и на меня. Ибо в мои обязанности входит недопущение праздных посетителей. А у меня жена, дети, внуки, в конце концов!

– Ни с вами, ни с вашими родственниками ничего не случится. Моё дело к посторонним не относится.

– Во как! И всё равно, я бы хотел знать, по какой причине ты вдруг явился сюда. И не вздумай соврать.

Естественно, умеющему отличать правду от лжи не соврёшь. Поэтому Труммер заявил:

– Именно поэтому я и не хочу раскрывать причину. Она касается только меня лично и Надариэля.

На это главный консул так нахмурился, принял такой грозный вид, что, показалось, он немедленно использует своё право уничтожения любого, кто угрожает здоровью или целостности дэма. Только вот управляющий его мягко и почти незаметно придержал за локоток и задал следующий вопрос:

– Твой визит связан с обещанной наградой? Может, ты решил от неё отказаться?

– Ни в коем случае! – заверил парень. – Это всё – на усмотрение властелина. Хотя и подозреваю, что она мне не достанется.

– Хм! И ты о ней не пожалеешь? Должен ведь понимать, насколько она огромна.

– Не пожалею, геер дон.

– Почему? – допытывался старик, подойдя к поощеру чуть ли не вплотную.

– Потому что есть вещи, которые не просто дороже наград, но и дороже жизни.

– Например?

– Ну-у-у… например, месть.

– А ещё?

– Ещё – дружба! – спокойно, но с непоколебимой уверенностью ответил Труммер. Он для себя уже всё решил, поэтому даже дал пояснения без наводящего вопроса: – Порой отношения стоят выше материального.

Управляющий развернул, подошёл к главному консулу и выдохнул:

– Ладно, пусть идёт…

– Ха! Не знаю, как ты, но я против доклада, – заявил тот. – Пусть лучше уже в приёмной этот выскочка сидит, вдруг на него дэм сам наткнётся. Так что, если желаешь, иди сам.

Старик на это скривился с презрением:

– Трусишка! Неужели ты не видишь для себя плюсов этого вопроса? Мне-то уже некуда свои заслуги суммировать, а вот тебе зачтётся. И вообще…

– Хе-хе! Хорош философствовать, демагог трухлявый! – беззлобно перебил его главный консул. – Тебя послушать, так ты мне благое дело делаешь, право доклада уступая. Нет уж, нет уж! Прогуляйся сам, тебе двигаться полезно.

Тот пожал плечами и вышел из приёмного помещения через внутреннюю дверь. Проводив его сочувственным взглядом, командующий тайной жандармерией, личной армией и специальными войсками властелина несколько минут прохаживался вдоль окон. Невзирая на его невероятную занятость, ему было интересно, чем всё это закончится. Потому что тоже не мог припомнить прецедентов ни в своей биографии, ни в биографии своих коллег и предшественников.

Мыслей и предположений у него мелькало много, в том числе и по поводу намёков на «плюсы, которые зачтутся». Да и своего коллегу по хозяйственной части он так до сих пор толком и не раскусил. А раз старикан смело пошёл на доклад, значит, уверен, что прибывший с непонятным делом выскочка может и выжить после гнева властелина. Это уже вызывало живейший интерес. Раскрытие этой тайны пригодится на будущее.

Да и сам факт странных, непонятных отношений между дэмом и простым смертным – тот ещё секрет! Уже сама «десятидневная» награда говорит о многом. И ценность доставленных трофеев явно ни при чём. Не настолько она велика, чтобы до такой степени баловать молодого поощера. Что-то ещё связало здешнее божество с одним из его подданных. Но что именно? В чём кроется несомненная интрига? Может, и в самом деле стоило самому податься в мастерскую дэма и доложить о приходе Поля Труммера?

Вновь уставившись на спокойно стоящего а’перва, Шунт Стерликос подпустил в голос строгости и засыпал парня вопросами. Причём начал спрашивать порой совершенно полярно, из разных сфер бытия и общественных отношений:

– Что ты помнишь о своих родителях?

– Ничего, геер дон.

– А когда купался последний раз в море?

– Около четырёх месяцев назад.

– И где это было?

– Мир под названием Земля. Я туда наведывался вместе…

– Неважно! Свой дом ты уже обустроил?

– Конечно! Хотя и пришлось много повозиться. – Поль попытался пуститься в пространные объяснения. Потому что понял: главный консул действует точно так же, как действовал Сосулька при допросе вражеского информатора. – Особенно много переделок сделал на чердаке…

– А что у тебя с соседями?

– С теми, что по бокам, ещё толком не познакомился, но вроде вполне нормальные, милые люди. А вот смежный с садом участок принадлежит слишком уже вредному старикашке. Скрытный, вредный тип, за потоптанный цветок на клумбе готов человека убить…

– И ты с ним давно общался?

– Не далее как часов десять назад…

Конечно, в определённые моменты можно было бы смолчать. Но и этого материала для опытного следователя хватает, чтобы выяснить, чем допрашиваемый дышит и какие у него проблемы. К счастью Труммера, вернулся управляющий. Кислое выражение у него на лице могло обозначать что угодно. Да и тон, каким он приказал, заставил сердце парня испуганно забиться, ухнув чуть ли не в самые пятки:

– Давай, смертник, двигайся к дэму! Бегом! Нечего задерживать властелина своим черепашьим ходом!

Поль и в самом деле сорвался на бег, поэтому очень поразился, когда обращённый к нему глаз старика подморгнул. Только и мелькнула мысль: «Наверное, показалось…» – а там и помещение открылось взору, в котором его поджидал Бенджамин Надариэль Прогрессор. Стоял он возле стола, уперев обе руки в бока, и довольно неприязненно, как показалось, сверлил прибывшего взглядом. А у того опять промелькнула мысль, но уже иного толка: «Сейчас решится наша с Галлиардой дальнейшая судьба!»

Рассмотрев дэма и замерев на месте, Труммер невольно скользнул взглядом и по столу мастерской. На нём лежало около десятка шкатулок с ценнейшим содержимым, вырванных с боем у драйдов. И тут же до сознания дошло воспоминание о заброшенных на полку в душе двух экземплярах: «Совершенно забыл! Он же меня убьёт, если дознается!..»

Наверняка переживания и волнения отразились и в ауре, и на физиономии, потому что властелин саркастически хмыкнул:

– Да ты никак в чём-то каяться пришёл?

– Никак нет, дэм Прогрессор! – словно в кипящую магму вулкана прыгнул Поль. – Совсем по иному вопросу! Но сейчас вот только что вспомнил, что забыл отдать… точнее, вернуть… Мм! Вернее, когда я переодевался, я их выложил, и со всеми этими хлопотами… Э-э…

Окончательно запутавшись, он вначале замолк. А потом принял единственно верное решение: стал говорить, словно всё происшедшее его не касалось:

– Во время вашего падения в яму порвался ваш рюкзак. Что-то осталось, может, внизу, а пара шкатулок выпала на камни рядом с нами. В спешке я их поднял, забросил за пазуху. Обнаружил дома, когда переодевался и мылся. Дальнейшие обстоятельства вновь отшибли память, и вот вспомнил о шкатулках только сейчас. Прошу простить мою оплошность, доставлю трофеи во время следующей встречи с вами.

И вид, и слова Бенджамина показали, насколько он ошарашен:

– Поразительно! Меня обокрали?! А я об этом ни слухом ни духом?!

– Я не крал… Недоразумение получилось чисто случайно, – промямлил а’перв.

– Хм! – Надариэль нахмурился и вдруг перешёл к уточняющим вопросам: – И ты как засунул шкатулки за пазуху, так и не доставал их оттуда до самой душевой?

– Так точно, ни разу.

– И они тебе не жали, не давили, не мешали?

– Нисколечко! Даже сам удивляюсь…

– Сколько конкретно часов они были при тебе?

– Часов семь, – задумался парень. – Да нет, пожалуй, все восемь.

– А-а, – скривился дэм так, словно надкусил лимон. – Уже неважно…

Деловито прошёлся вокруг стола, поправил несколько шкатулок, две из них полил чем-то густым, не то клеем, не то сиропом. При этом еле слышно бормотал себе под нос частично неразборчивые слова:

– Так всегда… Кто-то кровь проливает… на всё плюёт!.. Оно надо?.. Неблагодарные!.. А ведь… бы выжечь! – затем вернулся на прежнее место и спросил в упор: – По какому конкретному поводу пришёл?

Удивляясь, что он всё ещё дышит, слышит и может говорить, Поль выпалил:

– Дэм Прогрессор! У меня предложение о мести, которое готов осуществить лично. И хоть немедленно отправиться в мир драйдов для уничтожения тех, кто осмелился стрелять по вам!

После чего впервые увидел, как глаза властелина чуть не вывалились из глазниц, став при этом здоровенными и выпуклыми от удивления. То есть лишний раз убедился, что божественным сущностям «ничто человеческое не чуждо!». Бенджамин с полминуты пялился на поощера, а потом резко и громко рассмеялся. Причём хохотал долго, что позволило «просителю» расслабиться и вздохнуть несколько свободнее: «Уже хорошо, что ему весело. Редко кто вообще видит его смеющимся, и рассмешить любого дэма, как поговаривают, настоящий подвиг. Может, и пронесёт?..»

Кажется, не пронесло. Властелин перестал смеяться, и так же резко Труммера сковала некая обжимающая со всех сторон сила. Даже дышать стало трудно. После чего Надариэль приблизился вплотную и медленно, чуть ли не касаясь человека, обошёл его по кругу. То ли готовил к сожжению, то ли просматривал насквозь. А скорее всего, и первое, и второе. А то и третье.

Потом встал напротив и через глаза заглянул в самую душу. И не разжимая плотно сжатых губ, спросил:

– Какова твоя последняя просьба, смертный?

Никакие уловки, никакие предложения о мести его не сбили с толку. Он прекрасно понял, что человек от него что-то хочет. И хочет такое, за что готов отдать всё остальное. Включая собственную жизнь. И теперь вот задал последний, самый главный вопрос.

А смирившемуся со своей долей парню ничего не оставалось, как ответить:

– Похищена одна из ваших самых лучших спортсменок, Галлиарда Фойтинэ. Сейчас она в застенках Полигона восемнадцатого сектора. Прошу её спасти.

Несмотря на всю свою вселенскую занятость, Бенджамин прекрасно помнил ту, о ком зашла речь. За ней и за этим вот нагловатым, но крайне позитивным парнем он наблюдал почти десять лет. Мало того, он прекрасно знал, как они познакомились, кто кого опекал, как они не раз спасали друг друга, и не раз поражался такой странной не то дружбе, не то чистой, скорее даже высшей, любви. Вся история их отношений для него было словно небольшим, но весьма интригующим окошком в иной мир.

«Подобное редко встречается. Как и невероятное самопожертвование Поля, готового пойти (да уже пошедшего на всё!) ради своей Фойтинэ. Не факт, что у меня имеется возможность спасти девицу, и далеко ещё не факт, что следует хотя бы пальцем пошевелить в этом направлении. Но лишний раз его проверить будет интересно и полезно. Ну а если умрёт от испуга, то…»

Рассматривая через раз дышащего парня, Прогрессор опять приблизился к нему вплотную и зашептал с угрозой:

– Ты проигнорировал мою награду!

– Никак нет! Я прибыл по второму вопросу! – отчаянно бледнея, лепетал Труммер. – Но если вам нужны средства для покупки мне оружия, мне никакой награды ради такого дела не жалко.

«Ух ты, сукин сын! – мысленно дивился дэм. – Он меня ещё и оскорблять умудряется, обвиняя в жадности и мелочности!..»

– И ты меня обокрал!

– Тоже нет! И вы прекрасно пронимаете, что я говорю правду.

«Ну да, этот наглец просто обязан был давно умереть за своё беспредельное нахальство!..»

– И ты осмелился явиться ко мне с просьбой!

– Извиняюсь, но я прибыл с предложением. А уже вы сами в ответ спросили об услуге, которую вам ничего не стоит оказать в ответ в знак мизерной благодарности.

«Ха! А он живчик! Уже почти посинел от пут, а лопочет всё быстрей и убедительнее. Вот что желание жить с человеком делает! Или я не прав?.. Или он с собой уже, хе-хе, «простился»? И надо добавить в голос больше хриплой, парализующей угрозы…»

– За что же я тебя должен благодарить? Уж не за твой ли подвиг во время нашей последней миссии?

– Вы ничего не должны. Тем более мне. Тем более что я подвиг не совершал, а действовал совершенно спонтанно. Как мне в тот момент подсказало сердце.

– И не жалко свой новый дом? – сместил Бенджамин чуточку акценты. – Ты для него стольким рисковал…

– Нет, не жалко. Дом без друзей… без семьи… это уже и не дом… – Если бы не сжимающие со всех сторон путы, наверное, Поль уже рухнул бы на пол. – Это просто здание… просто могила… могила для живых…

Надариэль почти снял путы с человека и с окаменелым выражением лица вновь двинулся вокруг рабочего стола. Что-то поправлял, что-то заливал растворами, но при этом с обидой и с каким-то озлоблением переваривал последние услышанные фразы:

«Что этот человечишко себе позволяет?! Никак он осмелился сравнить моё Имение с могилой?! Экий философ доморощенный выискался! И на что это он намекает? Что меня никто не любит? Что у меня совсем нет друзей? Или что я пережил тысячи и тысячи своих потомков и никогда их даже толком не вспоминаю? Да что он может понять, бабочка-однодневка! Что он может осознать своим скудным умишком, ни на что толком не способным?! – задал последний вопрос и тут же благодаря оставшейся в нём самокритичности стал сам себе возражать: – Ну почему не способным? Как раз на великое самопожертвование он сподобился. Готов ради своей подруги на всё. И ведь он в чём-то прав… Особенно в отношении дома. А я на него обозлился, почти перестал себя контролировать. Вон, чуть не убил походя… А ведь если разобраться да копнуть глубже, то найдётся ли хоть один человек, готовый ради меня пожертвовать собой?.. Тьфу ты! Что за глупый вопрос! Вот же этот человек и стоит передо мной!.. М-да… странно. Но, кажется, проверку на испуг он прошёл. Может, и в самом деле вступиться за эту спортсменку? Кажется, мастерство её растёт, на Играх может и выиграть… Шансов, конечно, мало, но некий рычаг у меня есть… Теперь следует его подготовить к тому, что и я могу оказаться не всесильным».

И обратился к пытающемуся отдышаться а’перву:

– Наивность твоя зашкаливает. Впрочем, как и всё остальное. В том числе и вера в моё всесилие. А вот знаешь ли ты, что среди дэмов отношения весьма и весьма натянутые? А уж мои личные с Азнарой вообще отношениями назвать нельзя. Скорее: грызня, свара, гнусная подлость, раздор и крайняя ненависть… Ну? Чего застыл столбом? Дышать не забывай!..

Слушая дэма, Поль и в самом деле забыл дышать. Настолько дикой ему показалась ситуация: властелин откровенничает, рассуждает, делится какими-то мыслями со смертным! Мало того, своими словами он дал понять сразу две вещи. Первая: как это ни абсурдно звучит, но помощь возможна. Второе: убивать наглого просителя никто не собирается. По крайней мере сразу. И как это всё переварить несовершенным сознанием?

К тому же прозвучал пусть и риторический, но вопрос. И на него следовало отвечать. Ничего более толкового в голову не пришло, чем выдать своё мнение, начав с глубокомысленного мычания:

– Мм… э-э, как вам сказать… Со стороны тоже заметно, что между властелинами существует некоторая… мм, распря.

– Молодец! Деликатность даже в тебе прорезалась.

– И как ей не прорезаться, – несколько осмелел парень, – если за любые ругательные слова в адрес иных дэмов – смертная казнь?

– Правильно! Нечего на нас плохими словами бросаться. Хотя тут ты утрируешь, – решил напомнить Прогрессор. – Смертная казнь за призывы к нашему убийству.

– Не смею оспаривать ваше утверждение, – развёл руками Поль. – Только всё равно хочу подтвердить: вера в ваше всесилие безгранична. Так что, если вы захотите, даже Азнара Ревельдайна пойдёт вам на уступки.

– Увы! – скривился дэм с досадой. – Льстить ты не умеешь. Некрасиво у тебя получается, не от души.

И тут парень нашёлся, что ответить:

– Лесть обожают разные царьки и корольки в Диких землях…

– Ха-ха! Вот их величества тебя не слышат! – развеселился властелин. – Вот бы они порадовались отношением к себе! Ещё скажи, что они тоже обязаны ввести у себя обращения, которые положены у нас в секторах.

В самом деле, в ДОМЕ существовал некий парадокс, который никто толком не мог объяснить. Великие, божественные властелины всех приписных людей своего сектора обязывали обращаться к себе на «ты». Лишь жители Параиса, Ро́змора или временно опекаемые из иных миров обязаны были обращаться на «вы». И никаких обращений в виде «светлость», «ясность», «сиятельство» или «величество». И тем более – «божественность». Даже потомственные дворяне Крепости между собой не имели права так обращаться или требовать подобного от своих слуг. Только и позволялось добавлять к имени при обращении: граф, маркиз, барон, герцог или князь.

Тогда как в Вольных землях и в Вольных городах подобное велеречие процветало невероятно. Нонсенс? Прихоть? Абсурд? Но закон существовал с незапамятных времён, а понять его никто из смертных так и не удосужился.

Не пытался этого сделать и Труммер:

– Не могу знать, дэм Прогрессор. Зато осмелюсь поинтересоваться: что вы попытаетесь сделать для спасения своей лучшей теннисистки?

На что получил похвальные кивки:

– Эх! Наверное, я тебя всё-таки возьму и отправлю учиться на дипломата. С твоей наглостью, да с усвоением должной программы, ты станешь самым знаменитым переговорщиком всех времён и народов. А? Хочешь выучиться на дипломата?

Прозвучавшее предложение наверняка давалось в ДОМЕ только редким счастливчикам. Хотя оно и прозвучало больше в виде рассуждений, но от такого никто в своём уме никогда бы не отказался. Уже и Поль намеревался сказать «да!», как вспомнил о томящейся неизвестно в каких жутких условиях подруге и выдохнул:

– Хочу!.. Но только после освобождения Галлиарды.

– Всё, ты меня уже достал! – Рассерженный дэм опять пустился вокруг своего стола по кругу. – И хочу тебе напомнить, что вначале именно ты припёрся ко мне с предложением о мести. Так что давай разбираться по порядку. А именно: я и сам собирался в ближайшие часы к драйдам, чтобы наказать их как следует. Хотел идти сам, но раз появился сознательный, фанатично настроенный доброволец, то грех от такого отказываться. Поэтому беру тебя с собой! Ты рад?

Не в силах спрятать накрывшую его печаль, а’перв промямлил:

– Безмерно рад…

– Ага, заметно… Идём дальше. По поводу кражи… Ладно, ладно, назовём это недоразумением. По нему я приму решение, когда мы вернёмся. Если вернёмся, хе-хе! Ну и по поводу моей лучшей, как ты тут авансом подметил, теннисистки…

Бенджамин замолк, продолжая работать со шкатулками. Поразмыслив о чём-то, сделал какие-то выводы и продолжил:

– Шансов у нас, да и у твоей Галли мало. Чего уж тут скрывать. Кобра – она… и есть Кобра. Но я сейчас попробую… А чтобы ты не сомневался в моей искренности, разрешу тебе присутствовать при нашем разговоре. Точнее говоря, услышать его.

– Кого?.. И с кем?.. – не поверил Труммер.

– М-да! То ты умничаешь, то тупишь, словно недоумок! – заявил дэм. Окинул взглядом стол, удовлетворённо кивнул и отправился в удобное кресло. А просителю указал на другое. – Садись и не шевелись! Даже мысленно не дёргайся. Лучше всего расслабься, словно готов ко сну.

Когда оба уселись и расслабились, Поль вдруг прямо у себя в сознании услышал капризный женский голос:

– Ну и чего надо?! Какая тварь опять мухоморов объелась?!

– Азнара, это я…

– А-а! – раздался не то визг, не то вопль ярости. – Пафосный негодяй снизошёл до общения с отверженной?

– Уймись и веди себя прилично, – продолжил степенно Бенджамин. – Мы не одни.

– Однако! Что случилось? И в чём прикол? – скорее всего удивлялась, а не вольтижировала словами Ревельдайна. – И кто это с тобой?

– Да как тебе сказать?.. Можно этого человека назвать отголоском из далёкого прошлого.

На некоторое время повисла тишина, а потом оказалось, что дэма каким-то образом смогла просмотреть сжавшегося в кресле человека. После чего зафыркала с презрением:

– Какого такого «отголоска»?! Или ты совсем свихнулся в своих лабораториях, раз начал общаться со смертными и заставлять присутствовать при наших разговорах?

– Со мной всё в порядке, спасибо, что беспокоишься. А твои как успехи? Создала что-нибудь новенькое? Или отыскала что-то интересное?

Спокойный тон собеседника заставил и властительницу стать рассудительной и вполне вежливой. Но язвительности в её ответах не убавилось:

– Трудно создавать и творить, когда вокруг одни только сволочи, убийцы и негодяи. Да и поиском заниматься некогда, приходится защищаться от всех выше перечисленных душегубов.

– Да-а-а! Тебе не позавидуешь, – сочувствующе вздохнул Бенджамин. – Хотя ты и могла бы собирать в своём окружении людей как можно больше адекватных и честных. Или тех, кои кажутся таковыми. К примеру, таких, как твой нынешний главный консул. До чего тонко человек работает, не подкопаешься. Внешне этот Юрген Флигисс остается чуть ли не столпом честности и справедливости.

– Как я счастлива, что ты одобрил мой выбор. Трепещу перед твоей мудростью. Но я говорила не о тех, кто со мной рядом, а о тех убийцах, которые уничтожают таких…

– Кстати, об убийцах! – с усилием в тоне Прогрессор перебил Кобру. – Неужели ты до сих пор придерживаешься глупого табу на уничтожение возлюбленных?

– Это ты к чему? – насторожилась та.

– Да всё не дождусь, когда ты начнёшь вводить у себя запрет на любовь и дружбу и станешь казнить тех, кто о ней заикнётся. Это будет незабываемое шоу.

– И не дождёшься! Мне плевать на всё стадо, пусть оно само в этом определяется, но в частных случаях подобного надругательства я не позволю!

– Ха! Что-то я не слышал такой новости, что великая Азнара стала покровительницей влюблённых.

– Зря ёрничаешь. И вообще, отчитываться перед тобой о своих поступках я не собираюсь! – зло заявила дэма.

– А почему не собираешься? – задал вопрос Бенджамин и тут же сам на него ответил: – Да потому, что хороших дел за тобой не числится. И у меня твёрдое убеждение: ты, скорее, уничтожаешь всех возлюбленных из-за собственно зависти, ненависти и бессилия. Ты всегда ненавидела то, на что сама уже давно неспособна.

Только он это договорил, как на него обрушился такой поток грязных ругательств и оскорблений, что сидящий с отвисшей челюстью Поль опять перестал дышать. Ему вдруг показалось, что и малой части звучащих у него в голове слов хватит для уничтожения всего мира. Или по крайней мере сам ДОМ станет огромным скопищем пепла.

А первый судорожный вздох сделал только после рассмотрения лица Надариэля. Тот снисходительно улыбался. Если не сочувственно. Ещё и ладошкой сделал жест, обозначающий: «Не беспокойся и не принимай близко к сердцу. Она всегда такая».

Наверное, именно мешанина и жёсткость ругательств не позволили Труммеру толком разобраться в проскальзывающих претензиях Азнары к остальным дэмам. Только и отложилось в подсознании, что она кидала своим соседям по олимпу страшные обвинения. И сопровождала их уничижительными эпитетами.

Странно только, что она вообще не отключилась и не прервала разговор. А когда выдохлась и умолкла, Надариэль продолжил разговор с укора:

– Ты не забыла, что рядом со мной свидетель нашего высочайшего общения?

– Неужели он ещё живой? – опять вернулась Азнара к язвительному тону. – Уж ты ему точно не простишь того, что он узнал о тебе всё самое гадостное и мерзостное. Или ты его решил немножко модифицировать в лаборатории?

– Да я ему уже предлагал, но он как-то не горит желанием.

– Надо же! Отказался от такой благодати из твоих рук! Может, ты этого приписного и дальше жить оставишь после нашего разговора?

– Вполне! Сам он не болтлив, да и никто ему не поверит, если он станет трепаться о твоей невоздержанности. Да и к тому же он нисколько не приписной, свободный человечек. Скорее демагог, дипломат и будущий философ, если в самом деле лапки не отбросит уже завтра…

– Ага, значит, он всё-таки далеко не уйдёт, – пришла к резонным выводам Азнара. – Но всё равно не улавливаю причину его присутствия и повод для нашего с тобой разговора. Не просветишь?

– Запросто! – с неожиданным задором и энтузиазмом откликнулся Надариэль. – Причина и повод совпадают. Мне хотелось показать этом глупцу, что у и нас, дэмов, жизнь далеко не сахар. И самое главное, что мы не всесильны. Особенно в плане любовных отношений. Не поверил мне, что любовь среди ему подобных у нас вызывает лишь смех и презрение. Ты только представь себе: человечек решил, что ты сжалишься и отпустишь его возлюбленную из своих лабораторий! А? Каков недоумок? Причём не просто с просьбой осмелился ко мне обратиться, а отказался при этом от десятидневной награды, недавно купленного домика в Ро́зморе, и от собственной жизни. Потому что сам вызвался добровольцем на карательную акцию в мир драйдов. Хе-хе! Подобных людей, неизлечимо больных наивностью, за всю свою вечную жизнь встречал лишь нескольких.

После чего откровенно, зло, с каким-то нескрываемым цинизмом расхохотался.

А Поль на него пялился во все глаза и пытался разобраться в услышанном. Сердце нашёптывало, что дэм действует правильно. Иначе с Коброй нельзя. Покажешь свой личный интерес, так она в ответ не просто поругается, а жестоко надругается и над Прогрессором, и над Галлиардой.

А вот разум и логика твердили одно: временный опекун заранее знал, чем это всё кончится, и теперь попросту злорадствует над действительно наивным, недалёким человечком. Уж слишком искренний у него смех получился.

А вот когда он отсмеялся, стало напрягать слишком продолжительное молчание Ревельдайны. Показалось даже, что она прекратила разговор и убралась в свои неведомые чертоги. А если она так поступила, то надеяться на спасение Галлиарды Фойтинэ, в самом деле, больше не стоит.

Тогда как Бенджамин, наверняка чувствующий остающуюся на связи Азнару, сделал совсем иные выводы. Скорее всего, и молчание для него многое значило. Потому что вдруг, без всякой просьбы с той стороны, стал в своей интерпретации пересказывать историю знакомства Поля и юной тогда ещё спортсменки. Не спеша рассказывал, словно сам у себя в сознании обыгрывал некоторые сценки, словно сам фантазировал порой, что могло бы случиться в том или ином случае.

Можно было проследить чуть ли не в каждой фразе насмешку или издёвку, но а’перва поражало другое: дэм знал о нём много! Вернее, очень, очень много! И на вопросы «откуда?» и «как?» ничего иного в голову не приходило:

«Чему это я удивляюсь? Мало того, что дэмы обладают всеми известными и неизвестными умениями, так они ещё и всю техническую мощь остальных миров умеют использовать. Вспомнить хотя бы про подслушивающую и подсматривающую аппаратуру. Да с её помощью можно каждого обитателя ДОМА фиксировать с трёх сторон и заносить эти данные в безразмерные банки памяти. Даже сейчас, во время рассказа, он наверняка попросту копается в этом банке, выискивает забавные, по его мнению, сценки и пытается грамотно преподнести их Азнаре. Или всё-таки не пытается, а издевается?.. Да нет, вроде и в самом деле силится претворить свою задумку в жизнь… Вначале эту гадину разозлил, потом поставил на слабо, затем поиздевался и напоследок всё оформил так, словно ему на всё глубоко плевать. Но свою собеседницу всё-таки чем-то зацепил… Знать бы ещё чем? Видимо, нечто из их далёкого, божественного прошлого. Что-то связанное с личными отношениями, может, даже с любовью… Хотя какая мне разница?! Мне главное – результат! Жизнь Галли дороже всех их тайн и секретов, вместе взятых!..»

И результат, пусть даже несколько неожиданный, не замедлил сказаться. Прервав рассказчика, Ревельдайна грубо потребовала:

– Хватит трепаться! Так и быть, пойду тебе навстречу, выполню твою просьбу…

– О чём это ты? – делано удивился Бенджамин. – Я тебя ни о чём не просил!

– …и гляну, что с этой девицей вашей делается, – продолжила дэма, не обращая на его слова внимания. – Но окончательное решение приму после личного разговора с этим наглым просителем. Пусть немедленно отправляется ко мне на Виллу. Он у меня уже бывал?

Теперь её вопрос проигнорировал Надариэль:

– Э-э нет, подруга! Мы так с тобой не договаривались! – При этом он скривился и жестом осадил задёргавшегося Поля. – Мне плевать и на него, и на его баронету! Мне важней моя акция мести против драйдов и кто-то из «мяса», способный отвлечь внимание врага на себя в критический момент. Тем более что «мясо» вызвалось добровольно, и мы отправляемся уже через час, максимум полтора. Но даже будь у меня время, я бы парня тебе так просто не отдал. Ты его там растерзаешь медленно и с удовольствием, а мне самому в бой отправляться?! Накося, выкуси!

После чего тут же вульгарно скрутил из пальцев фигу и в физическом плане.

Тогда как Труммер уже подскакивал в кресле, готовый немедленно мчаться в восемнадцатый сектор. Наверное, как птица, полетел бы, размахивая руками. А уж чтобы вымолить разрешение отправиться к Азнаре немедленно, был готов на что угодно. Видя такое его состояние, Бенджамин не только кулак с угрозой показал, но и некими силовыми путами накрыл, не давая двигаться и разговаривать.

И образовавшаяся пауза пошла на пользу. Кобра не стала ругаться, истерить или угрожать, а просто подумала и согласилась:

– Хорошо, пусть прибудет ко мне немедленно, как только освободится. Хотя я сомневаюсь, что он выберется из мира драйдов. Но это уже будет на твоей совести, Бенджамин. И ты мне не ответил на вопрос по поводу его знакомства с моей Виллой.

– Ах, этот, – даже не глядя в сторону опять начавшего задыхаться поощера, припомнил или копнул в неких хранилищах определённые сведения: – Бывал он у тебя, бывал. Раз в самом Имении работал и два раза в Крепости. Так что сама представляешь, какого он о тебе мнения.

– Ну вот, упрекал меня, а сам завидуешь чёрной завистью, – злорадно рассмеялась дэма. – А ведь при желании тоже мог бы побывать на моих великолепных праздниках. У меня для всех дверь открыта, кто ко мне с открытой душой. Тем более что стойких мужчин нам всегда не хватает.

Прогрессор даже закашлялся после такого предложения:

– Нет уж, нет уж!.. Уж лучше ты ко мне!.. – и тут же пожалел о своих словах, кривясь и с досадой стуча кулаком себя по лбу. Потому что услышал томное воркование:

– Приглашение принято. Как только отыщу свободное время, сразу тебе сообщу об этом. И мы сразу обсудим детали моего визита. Чао!

Судя по тому, что дэм вскочил с кресла и поспешил к столу, разговор закончился, связь прекратилась. Но и выглядел властелин при этом злым, разгневанным. Хорошо, что не забыл убрать путы с человека, потому что, судя по последовавшим словам, пожелания у него имелись самые кровожадные:

– Чтоб ты сразу задохнулся! Чтоб тебя ещё драйды на мясо пустили! Труммер-зуммер недоделанный! Ты себе не представляешь, в какое ты меня дерьмо втолкал! Три тысячи лет, если не больше, я так глупо не попадался! И тут!.. Такое!.. Чтоб мои глаза эту козу никогда не увидели! О-о-о!.. И всё из-за тебя! Вот уж правильно гласит пословица: «Не делай добра, да не узнаешь зла в ответ!» И как меня только угораздило эту крысу пригласить?..

Вопрос вроде как казался риторическим, но немножко отдышавшийся Поль решил что-то вякнуть:

– А вот другие дэмы ходят друг к другу в гости. И по этому поводу в секторах такие грандиозные праздники устраивают… С фейерверками…

– Нет, ты полный недоумок!.. Зачем нам визиты, если ты только что слышал наше общение? Да и через портал мы умеем шагнуть куда угодно. Лишь бы с той стороны защиту не поставили. Так что умишко у тебя убогое!

– Почему? Официальный, показательный визит Азнары обозначал бы примирение между секторами. Как следствие, прекратятся убийства, похищения, прочие стычки и конфронтация. Жизнь станет лучше, стабильнее…

И замолк, глядя на хохочущего дэма. А тот, когда отсмеялся, начал с угрозы:

– Ох, я тебе устрою!.. Ох, я тебя научу жизни!.. Если только выживешь у драйдов да потом вырвешься из когтей Кобры, хе-хе, минуя её ядовитые зубы, я тебя заставлю учиться на дипломата. Причём за один год заставлю изучить материал трёхгодичного обучения. Может, хоть тогда перестанешь говорить глупости.

– А что я такого сказал? – Парень пожал в недоумении плечами. Властелин стал отвечать, лишь закончив очередные манипуляции со шкатулками на столе. Но говорил с сомнением:

– Не знаю, стоит ли тебе открывать подобные секреты?.. Хотя ты и так уже влез туда, где за любое неосторожное слово тебя будут убивать тысячу раз разными способами, – глянул слишком многозначительно и приступил к объяснениям: – Не всё что праздник, да с фейерверками – благо для обитателей ДОМА. Наверное, есть умные люди, которые проследили некоторые закономерности, да и ты мог бы догадаться. Ибо после каждого такого визита и праздника вскоре объявляется мобилизация. А затем объединённые армии дружественных дэмов отбывают в иные миры для совершения подвигов и ведения победоносных войн. Они потом иногда возвращаются, овеянные славой, усыпанные почестями и наградами, но!.. Мало кто обращает внимание, что вернулась-то двадцатая часть от ушедших. Если не меньше…

Поль задумался. Насколько он успел изучить историю, войска собирались только во время перенаселения Параиса. Но мало ли что пишут в газетах да печатают в книгах? В любом случае всё зависит от воли дэмов. Надо будет, они и детей со стариками под ружьё поставят, но своих неведомых целей всё равно добьются. И если после их показательных визитов начинаются войны – это многое скажет тем, кто хочет выжить до старости и сохранить свою семью в целостности и сохранности.

Дальше подумать ему не дали:

– Ладно, вали отсюда в одну из гостевых комнат и отсыпайся! – приказал Бенджамин. – Азнаре я приврал, так скоро мы не выйдем. И спешки такой нет, да и запущенный уже процесс прервать не могу. Часа четыре поспишь, потом час на сборы. Пошёл! – И уже в сторону двери: – Проводить парня в гостевую спальню!

После чего сразу и резко забыл о временно опекаемом человеке.

Азнара Ревельдайна никогда и никому не разрешала входить в свою спальню. Точнее говоря, в свои персональные апартаменты из целой анфилады комнат, в которых она спала или проводила время в полном одиночестве. Что там у неё находится, кто там убирается и как всё выглядит, не знали ни байни, ни главный консул, ни управляющий. Гипотетически войти внутрь позволялось двум последним, но только в случае целостной пульсации специального браслета на руке, выдаваемого при вступлении на должность. При частичной пульсации сигнального устройства следовало сломя голову мчаться в специальные приёмные покои, предваряющие личные апартаменты. Также данный браслет имел функции прямой голосовой связи, позволяющие общаться в реальном врмени.

Уж неизвестно почему, но такой браслет мечтала страстно получить и байни. Даже несколько раз подкатывала с лестью к властительнице, уговаривая её:

– Ну как это так? Я, главная твоя советница, и не смогу зайти в каком-то экстренном случае? Тем более что консул с управляющим – это тупые мужланы, которые не имеют никакого права касаться взглядом личного пространства нашей богини.

Как ни странно, но при этом получала спокойный ответ, сформированный так:

– Увы, милая Л’укра, я сама от этого в страшном расстройстве. Но поделать ничего нельзя, настройки защитных систем не подлежат изменениям… Да и браслета только два. Они реагирую лишь на мужчин. И то, если Вилла имеет в памяти запись их официального возведения на должность.

– Ох уж эта техника! – сокрушалась байни, но тут же спохватывалась: – А то ведь можно специалистов с иных миров позвать. Этих, как его?.. Программистов и хакеров. Так они вмиг починят всё и перенастроят.

– А вдруг что-то повредят нечаянно? И я потом совсем без защиты останусь? – опасалась Азнара. – Нет уж, пусть лучше будет как есть.

Подслушав последний такой разговор, главный консул вначале промолчал. Но, оставшись наедине с дэмой, воспользовался своим правом шефа службы безопасности сделать заявление:

– Считаю весьма подозрительным навязчивое желание твоей ближайшей наперсницы заполучить браслет допуска. За этим явно кроется желание проникнуть в твои личные пространства. Да и раньше подобные разговоры зафиксированы.

Ответ его удивил:

– Спасибо. У меня всё под контролем. Так надо. Второй раз я не ошибусь. И забудь об этой проблеме. Все прежние записи – уничтожить!

Пришлось тогда молча подчиниться.

В данный момент Юрген Флигисс вспомнил об этом эпизоде, пока мчался на вызов своей повелительницы. Мерцала малая часть браслета, но всё равно волнение распирало бывшего генерала армии. Потому что подобный вызов за все шесть месяцев его службы здесь оказался всего лишь вторым. Первый раз пришлось после крупного нагоняя два месяца назад отправить карательную группу летающих егерей на Большую стену. В её внутренностях слишком много накопилось бродяг, и это было поставлено в вину главному консулу. И хорошо, что внушение и нагоняй были сделаны только словесно.

Во всех остальных случаях дэма не гнушалась появиться в любой точке сектора, а то всего ДОМА через портал, внушая ужас и страх нерадивым и порой проводя наказание прямо на месте. Чаще совершала такие налёты сама, реже брала с собой представителя силовых органов, предпочтительно главного консула. Только вот нынешнего не слишком баловала подобным вниманием.

«Неужели сейчас отправимся вместе с ней кого-то «карать»? – всё выдвигал предположения генерал, уже забегая в приёмные покои и морально приготовившись к любым неожиданностям. – Надеюсь, она не потянет меня сбрасывать лично бродяг со стены или душить младенцев в Диких землях?..»

И всё равно замер в недоумении, перед тем чуть не наступив на слой теннисных мячиков. Иначе грохнулся бы во весь свой громадный рост. Потому что дэма занималась тем, что мощно и страстно лупила теннисной ракеткой по мячикам. Причём оригинально лупила: шарик сам устремлялся ей навстречу, подброшенный левитацией, а уже после удара ракеткой летел и ударялся об стенку. Причём ударялся и отскакивал не совсем так и не совсем туда, как желалось обряженной в спортивную форму властительнице. Половина громадного приёмного покоя была варварски уничтожена, словно здесь пробежало стадо вандалов. От шикарных напольных кувшинов остались только черепки. Большинство хрустальных ваз разлетелось вдребезги. Три люстры из четырёх, хоть и продолжали давать свет, годились только на мусор. Более половины зеркал ветвились трещинами или лежали осыпавшимися осколками. Да и много чего иного на полу валялось, прикрытое слоем мячиков. Похоже, у новоявленной спортсменки с точностью не клеилось, хоть она и пыталась оставаться на месте и бить только с одной и той же позиции.

В таком виде, в такой экспрессии и в такой злобном азарте Юрген своего работодателя ранее никогда не видел. Но тем не менее вынужден был признать, что смотрится Азнара великолепно. Правильнее сказать, божественно. Идеальная фигура, завораживающая динамика движения, увлечённое, раскрасневшееся лицо. А уж о красоте самого лица, со всегда утончённой, никогда не портящейся причёской, обычно слов для восторженного высказывания не хватало. Да и тот факт, что Ревельдайну приравнивали в местном пантеоне к самой прекрасной, говорил о многом. Из общего количества дэмов женского пола в семнадцать особей только две их них могли соперничать красотой с Азнарой Непревзойдённой. Именно таким прозвищем её величали в иных мирах. Здесь же иначе чем Кобра не называли.

Именно упоминание о последнем прозвище заставило Юргена собраться, вырваться из плена божественного воздействия красотой и вернуться в действительность. Кашлянул даже, чтобы привлечь к себе внимание, и уже было открыл рот, чтобы доложить о прибытии, как услышал:

– Да вижу я тебя, вижу!.. Подожди пару минут.

Пришлось деликатно отойти в сторонку да поберечься, чтобы отскакивающим мячом глаз не выбило или нос не сломало. Удары-то велись с силой, предельной для прочности самой ракетки. А вот желаемого результата так и не получалось.

Дошло до того, что Ревельдайна разъярилась окончательно и с такой силой швырнула ракеткой о стенку, что несчастный инвентарь разлетелся вдребезги. А сама дэма, разметая перед собой мусор, осколки и мячики невидимой метлой, с возмущением зашагала в сторону главного консула:

– Ну вот почему так?! – вопила она, сжимая от злости кулаки. – Почему у меня не получается? А?! Можешь мне ответить?!

Незаметно выдохнувший генерал понял, что это идет не по его душу, и попытался рассуждать честно, непредвзято:

– Если что-то не выходит, то лишь частично. Потому что сила удара у тебя великолепная.

– А почему мяч летит не туда, куда требуется? – остановилась она в трёх шагах. И судя по тому, как опасно она прищурилось, не следовало сваливать вину на кривую ракетку. Пришлось и дальше говорить правду, приукрашенную философствованием:

– Вот потому вы, дэмы, и обожаете спорт. Он непредсказуем. Он даже выше искусства войны. Некоторые его дисциплины даже вам не могут покориться с первого, а то и с сотого раза. И он обожает только тех, кто вкладывается в него всей душой, телом и личным временем. И когда происходит полное слияние человека со спортивным снарядом, достигаются самые великолепные результаты и ставятся невероятные рекорды.

– Спасибо, успокоил! – Ревельдайна и в самом деле выровняла дыхание, распрямилась, двигая плечами, словно разминая их. – Значит, мне надо годами тренироваться, чтобы выиграть Игры?

Главный консул многозначительно покосился на разруху вокруг и посоветовал:

– Если чуточку снизить силу ударов, то… думаю, тебе и нескольких дней хватит.

Стоило видеть, как скривилась от такой лести дэма и рассердилась. Но тут со стороны входа послышался стук, а потом и голос Л’укры Бзань:

– Азнара! Можно к тебе? У тебя такой странный шум…

– Нельзя! – крикнула дэма с чудовищной силой в сторону вздрогнувшей двери. После чего повернулась к генералу, вновь говоря спокойно: – Байни видела, как ты сюда мчался?

– Нет. Но у неё в каждом коридоре расставлены младшие советницы и наперсницы твоих наперсниц. Как я понял, о любом моём передвижении тут же докладывается госпоже Бзань.

Сегодня Кобра вела себя странно, хотя она всегда обычно быстро переходила из одной крайности в другую. Вдруг ни с того ни с сего улыбнулась и подмигнула замершему Юргену:

– Кажется, она в тебя влюбилась. И почему бы тебе не ответить ей взаимностью? – Глядя, как вместо ответа у мужчины возмущённо расширяются зрачки вместе с глазами, она чуть не запрыгала от радости. – О! Неужели ты тоже в ней заинтересован? Вот у вас отличная пара получится! Правда? Ну чего молчишь?.. Или ты вообще боишься женщин? – Генерал отрицательно замотал головой. – Ага, значит, ты их просто ненавидишь?

Как-то следовало выходить из данной ситуации. Дэма могла приказать всё, что ей в голову взбредёт. Вплоть до интимного знакомства будущей пары на ближайшей оргии. Поэтому пришлось выбрать худший вариант:

– Ну да, где-то ближе к «между ненавистью и полным отрицанием»…

– Да-а? – Личико властительницы скривилось в обиде. – А я так размечталась сделать вас счастливыми… а оказывается, для тебя женщину легче убить, чем приласкать?.. Правильно?

И на это пришлось неопределённо кивнуть. Что вдруг обрадовало Ревельдайну ещё больше:

– Отлично! Тогда сейчас отправляемся в одно место, где ты будешь зверствовать и бить одну девицу. Твоя задача: запугать её до потери сознания, слегка поколотить, но ничего не ломая и ни в коем случае не убивая. В общем, ничего для тебя сложного, думаю, на войне ты ещё не то вытворял.

Развернулась и пошла разыскивать что-то в окружающем мусоре. Отыскала большую спортивную сумку с ракетками, досыпала левитацией туда несколько десятков мячиков и только после этого резко повернулась к генералу.

– Что ты сказал?! – Потому что тот очень тихо пробормотал себе под нос перед тем: «Я с женщинами не воюю…» Он и подумать не мог, что его услышат. И теперь вот опять пришлось сглаживать собственную неосторожность:

– Да я с предложением… Может, кого из моих помощников возьмём: я буду кричать, а он уже бить там… или что…

Кобра оставила сумку на месте, выдернула из неё ракетку и, подкидывая её в руке, вернулась к генералу.

– Слушай, ты начинаешь заедаться? Пытаешься заявить о своей гордости и щепетильности?

– Никак нет. Просто пекусь о твоей же репутации, – юлил генерал, не в силах оторвать скошенного взгляда от спортивного инвентаря. Уж он прекрасно понимал, что сильный удар может легко снести ему голову. И никакая реакция отменного воина не поможет. – Ибо вроде несолидно получается: доверенный, высший чиновник из твоего окружения сам пачкает руки о какую-то…

Кажется, подобное объяснение Азнару устроило, но улыбалась она при этом слишком многозначительно и загадочно.

– Ну-ну, борец за репутацию… Слушай мои дальнейшие инструкции внимательно. О наших дальнейших шагах и нашем уговоре знаешь только ты, больше никто. Сейчас через портал выходим в узилища Полигона. Там немного пошумишь, попинаешь для острастки тюремщиков и пройдёшь к двенадцатой камере третьего уровня. Там томится баронета Фойтинэ. Имя – Галлиарда. Теннисистка, похищенная в свете отданных ранее тебе же распоряжений. За неё замолвил слово некий Поль Труммер, её друг и возлюбленный. Причём замолвил, теряя при этом всё, в том числе и жизнь. Ты должен наорать на эту Галлиарду, повалять её в пыли и грязи, а потом сообщить, что её любовник схвачен при попытке её освобождения и вскоре будет казнён. Дави на то, что они были в сговоре и, наверное, будут казнены вместе. Или скажи, что она будет там сидеть, пока не умрёт с голода. Ну и что-то там от себя добавь, не мне тебя учить…

Она сделала паузу, словно припоминая, всё ли сказала. Зато Юрген попытался сформировать хотя бы один из рвущихся вопросов:

– А что там будешь делать ты?

– Буду стоять у тебя за спиной с чёрным мешком на голове. Как только закончишь этап устрашения, затолкнёшь меня в камеру со словами: «Обе теннисистки, вот и сидите здесь вместе!»

– Э-э?.. Прямо так и втолкнуть?

– А как иначе? Всё должно быть натурально. Иначе эта девица не поверит, что мы с ней в одинаковом положении. И не бойся, убить ты меня всё равно ведь не сможешь. Хи-хи!

Несуразность предстоящего действа никак не укладывалась в голове Флигисса. Саму задумку и её следствия он понимал, а вот причины, к ней толкавшие, никак не прояснялись. И наверное, заметив его колебания, дэма поощрила:

– Давай спрашивай. Что там тебя ещё гнетёт?

Он и спросил:

– Зачем ты занимаешься сбором такой информации лично? Это ведь могут сделать очень умелые следователи. Или весьма деликатные психологи. Девица расскажет всё, вплоть до своего первого шага в этой жизни.

Азнара отправилась вновь за своей сумкой, рассуждая на ходу:

– Да как тебе сказать… Сам понимаешь, насколько наш мир несовершенный, страшный и дикий. Можно изменить всё, буквально всё, но нельзя! Мало того, никто об изменениях даже не думает. Да и некоторые законы менять нельзя. И что происходит в итоге? Большинство обитателей Дома деградирует. Матери продают своих детей, отцы насилуют дочерей, любой готов отобрать у больного или у старика последнюю горбушку хлеба. Любая прихоть вышестоящего чиновника выполняется, несмотря ни на что. А тут вдруг появляется парень, готовый отдать всё заработанное тяжелейшим трудом за жизнь и свободу какой-то ничем не примечательной девки. Может, она на первый взгляд непримечательна? Может, стоит копнуть глубже, чтобы понять, что такое в ней есть, ради чего человек жертвует всем? Может, в ней кроется некая тайна, недоступная следователям, психологам и нам с тобой? Вернее, недоступная тебе. Потому что я справлюсь. Мне очень интересно…

Во время этого монолога она собрала сумку вновь, вскинула её на плечо и выдернула второй рукой откуда-то плотный чёрный мешок. Уже и протянула его генералу со словами: «Надевай на меня и пошли!» – как тот спохватился:

– Два вопроса мы ещё не оговорили. Первый: внешность. Эта баронета тебя сразу узнает даже в полумраке камеры.

– Ах да… Но это поправимо…

Большинство обитателей ДОМА знали всех дэмов в лицо. Потому что их портреты были выгравированы везде, что в фас, что в профиль. Начиная от ворот в стенах и заканчивая зданиями администраций по всему фронтону. Пачками продавались открытки с их ликами. Регулярно давались фотографии в газетах. Да и плакатов из пластика во время Игр раздавалось столько, что у некоторых коллекционеров имелись годовые подборки с каждым из сорока двух властелинов.

Понятно, что одно дело – рассматривать и молиться на изображения, а совсем другое – оказаться рядом с идолом. Да ещё и в такой обстановке, в полутьме, когда тот без парадного лоска. Но всё равно, столичные спортсмены ДОМА всегда считались элитой общества. Учили их не только бегать да мускулами сотрясать, они получали чуть ли не лучшее образование и уж всяко не путались в определении хозяев разных секторов.

Поэтому Ревельдайне следовало несколько замаскироваться. И с её умениями подобное дело гроша ломаного не стоило. Движения ладошки над лицом и причёской, и вот уже на главного консула взирает бледная тень былой красоты. Светло-каштановые волосы стали почти чёрными и обвисли свалявшимися прядями. Глаза обесцветились. Кожа покрылась густым загаром. Губы стали блеклыми. Ну и прочие мелочи, недоступные мужскому пониманию, сделали Кобру почти неузнаваемой.

– Хорошо, теперь второй вопрос: как надолго тебя оставить в камере и когда тебя оттуда забрать?

– Придёшь по сигналу своего браслета. Если не дам новых инструкций, делай вид, что отправляешь меня в лаборатории. Мол, улучшаться и всё такое…

Но, заметив, что нечто ещё осталось нерешённым, просто кивком головы разрешила спрашивать дальше. На удивление генерал начал с попытки оправдаться:

– Следующий вопрос не касается процессуальных тонкостей. Он общего плана.

– Валяй! Не тяни резину.

– Что будет с этой девушкой и с парнем, если ты в них разочаруешься.

– Да ничего особенного! – фыркнула дэма. – Просто уничтожу их с особой фантазией. Её – точно, а её дружок может выкрутиться из моих лабораторий. Потому как уже сейчас наверняка отправился в мир драйдов. А там сам знаешь, дэму выжить трудно…

– Осмелюсь заметить, что не знаю и знать не хотел бы. – С этими словами Юрген надел мешок на голову своего работодателя, а потом для проверки помахал указательным пальцем примерно перед глазами. За что и получил взыскание:

– Совсем отупел? Или откусить тебе палец вместе с рукой?.. И с плечом?..

– Извини, привычка при взятии пленных.

– Ха! Это он для тебя непрозрачный, а для меня его вообще не существует, – дала пояснения Азнара, открывая портал. – Шагай первым! А… меня за руку хоть возьми, что ли…

Впервые в своей жизни генерал прикоснулся к дэму вообще. И с удивлением понял, что никаких особенных мыслей у него по этому поводу не возникло. Ну прикоснулся, да и ладно, чего тут особенного?

После чего, стараясь войти в роль грозного начальника-самодура, шагнул в портал.

Ближе к концу вторых суток своего заточения баронета Фойтинэ плакать перестала. Не потому, что успокоилась, а потому что слёзы кончились. Да и откуда они возьмутся, если ни пить, ни есть не давали? На крики тюремщики не реагировали. Сколько ни звала, сколько ни умоляла, никто из них так и не появился. Из-за холода и жёсткой каменной скамьи в виде выступа уснуть удалось только сидя, всего несколько часов. Потом приходилось двигаться, чтобы согреться, да стоять возле решётки, выглядывая с надеждой в коридор. Освещённый тусклыми плафонами, тот выглядел навечно заброшенным, да и в камерах по соседству никого не было. Похоже, что на данном уровне оказалась всего одна пленница. Поэтому о ней и забыли. Навсегда.

Оставалось только размышлять о том, что же случилось и почему она оказалась здесь. Но ничего толкового в голову не приходило. Потому что помнила Галлиарда лишь момент уничтожения пробравшегося в дом вора. Вроде и нечестно убивать в спину, но баронета до сих пор считала, что поступила верно. Потому что пролезший через форточку лазутчик начал открывать входную дверь. В тот момент показалось, что если дверь не откроется, то и остальные подельники в дом не проникнут. Да и в баронском замке родители её с самого детства приучили к решительным и ответственным действиям.

Убитый в сердце вор завалился без стона на пол, а девушка бросилась к окну закрыть форточку. Вот тут её магическим тараном и оглушило. Чудо ещё, что, когда очнулась в этой камере, обнаружила на себе всего лишь несколько мелких порезов. А ведь видела в последнее мгновение, как окно вздувается пузырём в её сторону.

Хорошо хоть ночную сорочку не сняли и нижнее бельё не сорвали. Ну и вязаные толстые носки на ногах так и остались. Во время большого сна, да и в одиночку на большой кровати спать было холодно, вот и пришлось одеться потеплей. Не будь этого, уже загнулась бы от холода и сырости.

«Но если пить не дадут, завтра всё равно умру, – пришла печальная мысль. – В крайнем случае послезавтра… И что это за тюрьма такая? В любом узилище, даже на каторге, дают и пить, и есть, а здесь что за странные порядки?.. О! А что это за шум?..»

Уже в очередной раз она попыталась протиснуть лицо между толстенными прутьями решётки, чтобы увидеть пространство дальше по коридору. Тщетно! Зато и странный шум нарастал. Грохнула стальная дверь, послышался топот, словно бежало сразу несколько воинов. На этом фоне стал громче некий рёв. Потом стало понятно: какой-то мужчина страшно ругается.

А там и тип показался в поле зрения. На взгляд, типичный тюремщик: мятая форма, расхлябанные сапоги, сонная рожа. Разве что сон с неё почти исчез, сменившись страхом и раболепием. Но смешней всего, что тип примчался со складной лестницей, установил её под лампой и, взобравшись, стал протирать плафон. Затем спрыгнул и перенёс лестницу к следующему плафону. Как ни странно, после его усердий в самом деле становилось светлей.

Но пленнице было плевать на освещение. Когда до тюремщика оставалось метров пять, она взмолилась пересохшими напрочь губами:

– Принесите мне пить! Я умираю! И по какому праву меня похитили?!

Тюремщик поступил более чем чудовищно. Подскочил к решётке и просто резко ткнул женщину в лицо всей пятернёй. А когда она упала, больно ударившись, зашипел со злостью:

– Забейся в угол и не шевелись! Если хоть слово пикнешь, на ремни порежем!

После чего протёр два оставшихся плафона, задвинул лестницу сквозь решётку в крайнюю камеру и ринулся назад, к выходу. Но шум и рёв приближался как раз ему навстречу. А там и командный голос стал разборчивым и вполне внятным:

– Кто на этом уровне находится?

– Никого! Почти никого! – тут же поправился иной, униженный голос. – Спортсменка, теннисистка, группа Белого Барина недавно привезла.

– Отлично! Она-то мне и нужна! Веди к этой преступнице!

Услышав такое, Галлиарда в самом деле забилась в дальний угол камеры, уповая на то, что речь идёт не о ней и её не заметят. Видимо, упования несчастной женщины судьба не услышала. Здоровенный мужик, в форме высшего приписного чиновника, шёл прямо к концу коридора. Правда, форма его почему-то не соответствовала приписным шестнадцатого сектора. Вокруг высоченной туши увивалось три фигуры тюремщиков, а сзади, словно сомнамбула, шла какая-то женщина с чёрным мешком на голове. Причём на плече у неё висела внушительная спортивная сумка, очень похожая на теннисную.

Высокий чин остановился у решётки, присматриваясь внутрь камеры и вопрошая:

– Где эта убийца несовершеннолетних? Где эта баронета Галлиарда Фойтинэ?

Дверной проём тут же открыли, а пленницу выволокли пред ясны очи начальства. Тот присмотрелся к ней скептически, а потом резко ухватил за волосы, больно запрокинул голову назад и заорал, словно его резали:

– Признавайся, зачем ты заманила в дом бедного юношу, а потом зарезала его в спину?!

Наконец-то до баронеты дошло, в чём её обвиняют, и она попыталась защищаться:

– Неправда! Это был вор, пролезший в форточку! И он хотел открыть дверь для остальной банды.

– О-о! Как ты запела! Ещё скажи, что это не твой дружок Поль всё это задумал и организовал! А?

– При чём здесь Поль? Он вообще был с дэмом в ином мире…

– Молчи! И не смей сюда приписывать властителей! Тем более что твой дружок Поль уже пойман, во всём сознался и, скорее всего, завтра вас обоих казнят.

– Нет! Он не мог! Он тут вообще ни при чём! – невзирая на чуть ли не вырываемые с корнем волосы, Галлиарда забилась в руках гиганта, словно пойманная в силки птица.

Сама мысль, что Труммера поймали, ввергла её в такую панику, что она почти перестала соображать. И только краешком сознания улавливала смысл того, что кричал ей озверевший чиновник:

– Зря ты его выгораживаешь! Он сразу сознался именно в твоей виновности! Говорил, что ты в его дом забралась обманом, в его отсутствие. Так что убийство лежит полностью на твоей совести!

– Нет!.. Нет…

– Что «нет»?! Чего ты ноешь? Отвечай толком! Если вина его и он сам тебя впустил в свой дом, мы тебя уже завтра отпустим домой. Ну?! – опять встряхнул за волосы так, что в глазах от боли потемнело. Но пересохшие женские губы всё равно твердили в ответ только одно слово «нет!».

Свои угрозы и предложения свалить вину на Поля здоровяк повторил раза три на разный манер. Видя, что ничего не может добиться от пленницы, затолкал её обратно в камеру и переключился к вопросам о её содержании:

– Кто-нибудь прикасался к ней?

– Никак нет! Не положено по правилам двое суток вообще в коридоре появляться.

– То есть вы её и не кормили?

– И не поили, геер дон!

– Хм! И кому она будет такая ослабленная нужна, если не сможет кричать во время сожжения на костре? – задал мужик риторический вроде вопрос и тут же распорядился: – Накормить самым лучшим и напоить, я потом проверю. И одеял ей сюда принесите пяток, почище которые. Часа через два-три сюда один мой хороший знакомый прибудет, большой любитель таких цыпочек. Пусть он немножко с девочкой позабавится. Если ему всё понравится, потом и вам разрешу этой красоткой попользоваться.

– Рады стараться, геер дон! – рявкнул старший смены, уже предвкушающий разрешённые начальством удовольствия. – А эту куда?

И он ткнул рукой в стоящую рядом женщину с мешком на голове. Здоровяк в раздражении фыркнул:

– А эту св… – запнулся почему-то, так и не найдя подходящего определения для арестованной, – …сволакивайте в ту же камеру! Тоже моему другу для разврата сгодится. Так что пусть посидит с этой убийцей. Они друг друга сто… э-э… сторониться не станут! Давай, заходи!..

Вроде как замахнулся влепить жестокую затрещину, но, наверное, понял, что и убить может своей ручищей-то. Поэтому не столько ударил, как деликатно затолкал приведённую женщину внутрь, сам закрыл дверь на замок, а ключ положил себе в карман. И уже топая к выходу, приказал:

– Вторую тоже покормите, и ей силы понадобятся… Ага, и одеяла…

Вскоре стало тихо, и новая подруга по камере, со стоном бросив сумку наземь, уселась на неё сверху. Только потом сняла мешок у себя с головы и стала с недоумением оглядываться:

– Где это мы?

Галлиарда, болезненно морщась, ощупывала кожу головы и торчащие волосы. Даже удивиться не было сил, что волосы остались на месте. Настолько болезненным оказалось издевательство озверевшего начальника. Но на вопрос сокамерницы попыталась ответить:

– Сама понятия не имею… наверное, двое суток уже здесь сижу. Ни пить не дают, ни есть… И даже не знаю, как я здесь оказалась и за что…

– Ну да, не знаешь! Я же слышала: ты убила какого-то несовершеннолетнего отрока. Да ещё и с кем-то в сговоре…

– Ну да, убила… Но не отрока, а члена разбойничьей банды, который проскользнул в форточку дома.

– Твоего дома?

– Нет, моего друга…

– Ага, значит, ты и в самом деле забралась к нему без спроса? – При этом женщина настороженно сжалась, как бы показывая, что ей страшно находиться в одном помещении с убийцей. Баронету подобное отношение сильно обидело:

– Да что ты понимаешь! Услышала возведённую на меня напраслину и этому веришь! Сама-то здесь как оказалась? Желая попасть в лапы развратного извращенца?

Видимо, подруга по несчастью только сейчас вспомнила о своей горькой участи. Свесила голову, и плечи её затряслись от рыданий. Сквозь стоны и всхлипы только и прослушивалось:

– Не знаю… Я просто шла с тренировки, а тут какие-то сволочи на меня налетели. Сбили с ног… Заволокли в машину… И надели мешок на голову… Потом долго куда-то везли, часто пинали ногами… Если начинала кричать, били в живот… А я ведь не преступница! Ничего плохого не сделала!.. Потом эти крики на тебя… И вот я здесь…

Она продолжала всхлипывать, и движимая состраданием Фойтинэ присела возле неё на корточки, обняла за плечи и стала утешать:

– Не плачь! Уверена, у нас всё образуется. Наверняка и тебя схватили по ошибке, разберутся и выпустят…

Как ни странно, после проявленного сочувствия, с первым прикосновением, тело женщины словно окаменело. Даже проскочило невольное предвидение, что она готова ударить в ответ. Даже голос стал ледяной и злой:

– Ага! Ещё скажи, что и тебя выпустят!

– Не знаю, – тяжело вздохнула Галли. И тут же стала рассуждать: – Кажется, меня и моего друга подставили. Жестоко, преднамеренно… И если за нас никто не заступится, то даже не представляю, что с нами будет…

– Как это что? Тебе же ясно объяснили: скажи, что ты не виновата, и заяви, что это он тебя заставил быть дома. И тебя завтра же отпустят!

– Ты не понимаешь…

– Ещё как понимаю! Он ведь заявил, что ты прокралась в его дом без спроса, то есть себя выгородил и всю вину свалил на тебя.

Баронета грустно улыбнулась, так и продолжая обнимать сокамерницу за плечи и успокаивающе поглаживать. И начала с повтора:

– Ты не понимаешь, что всё это ложь. Всё это подстроено. Мой друг не такой, и он никогда подобного не сделает. Скорее всю вину на себя возьмёт, но меня выгородит.

– Ха! Ты в такие глупости веришь?! – воскликнула незнакомка.

– Нет, не верю. Просто знаю. Он совсем другой…

– А какой? Расскажи!

От такого напора Фойтинэ непроизвольно рассмеялась:

– Какая ты странная и любопытная! А ведь мы ещё даже не познакомились. Давай вначале пересядем на скамью, там удобнее… И главное – не плачь.

Женщина недовольно фыркнула, словно это не она недавно рыдала. Но на каменный выступ пересела, с каким-то остервенением забросив сумку в изголовье. Обратив на спортинвентарь внимание, Галли поинтересовалась:

– О! Похожа на мою! Что у тебя в ней?

– Ракетки и мячики, – раздалось ответное ворчание. – Я теннисом занимаюсь!

– Ой! Как здорово! – И баронета в порыве радости придвинулась к новенькой вплотную и обняла так крепко, словно та её родная сестра или дочь. – И я теннисом занимаюсь! – зачастила она скороговоркой. – В сборной шестнадцатого сектора индивидуально занимаю второе место. Уже в семи Играх участвовала! В последних из них мы завоевали в командном первенстве первое место, и в личном зачёте у меня второе. Ну а зовут меня…

– Знаю! – не совсем вежливо перебила немного расслабившаяся женщина. – Слышала, как этот здоровенный ишак на тебя орал.

– А тебя как зовут?

– Ре… – словно запнулась та. – …йна. Рейна. И по титулам нашего рода я могу называть себя маркизой. Маркиза Аза Рейна. Правда, мы давно уже обеднели…

– Ерунда! Не в деньгах счастье! Зато какое редкое и красивое у тебя имя! Давно спортом занимаешься и где?

– Несколько месяцев…

– Ой, какая ты «поздняя»! И где?

– Четырнадцатый сектор. Но дальше дублирующего состава малой сборной так и не продвинулась. Не пускают…

– Ой, как жаль! – Галли бесцеремонно ощупывала плечи и спину новой знакомой. – У тебя ведь такие мускулы чувствуются! Наверняка, Аза, у тебя удар сильнейший. И подача «пушечная», неберущаяся. Такими, говорят, и убивают иногда.

– Хм! Это точно, – улыбнулась маркиза. – Как ударю, так ударю…

– Но как же это ты из четырнадцатого сектора в шестнадцатом оказалась? – распереживалась Фойтинэ. – Это тебя тоже, получается, похитили?

– Похоже… Мне ещё показалось странным, что везли так долго…

После этого обе замерли, прислушиваясь к донёсшемуся грохоту дверей и топоту сапог. Но теперь уже напряглась баронета:

– Ох!.. Неужели насильник идёт?..

В то, что принесут пить и есть, она как-то слабо поверила. А вот в угрозе предстоящего насилия не сомневалась.

– Не бойся, – неожиданно для себя заявила Аза, исковеркавшая, а точнее говоря, сократившая своё имя. – С нами двумя он не справится. Ты его, главное, отвлеки вначале на себя, а там уже я как ударю!..

Галли даже оглянулась на неё с недоумением и призвала к благоразумию:

– Ты что?! После такого только хуже будет!..

Опасения её оказались напрасными. Примчались тюремщики, чем только не гружённые. Похоже, они личными припасами для заключённых девушек поделились. Стопка совершенно новых одеял, две огромные корзины с едой и питьём и две здоровенные подушки. Последнее поразило узниц особенно. Зато и объяснение по этому поводу было дано мерзкое:

– Подушки не для вас, сучки! Это спешащий к вам гость любит на мягком восседать, когда его ласкают. Так что готовьтесь!

И гнусно гогоча, троица удалилась. Тем не менее подушки остались возле решётки в пределах досягаемости. Пленницы живо перетаскали всё внутрь, и баронета набросилась на питьё и еду. А вот маркиза вначале организовала пышное ложе, а потом ещё и уселась сверху на подушку. Вторую подвинула сокамернице:

– Садись, получай удовольствие. Пока такое… И вообще, ты так аппетитно лопаешь, что и мне захотелось.

– Ещё бы! Тебя сколько часов везли? – последовал вопрос и напоминание из набитого пищей рта.

– Точно! Совсем из головы вылетело!

Совместное пиршество ещё более сблизило соратниц по заточению. Правда, Аза много не ела, а всё приставала и приставала с расспросами о том о сём. Но наиболее настойчиво допытывалась о Поле. Мол, в самом ли деле он такой, что готов ради своей подруги на всё. По мере возможности и в меру своей стыдливости Фойтинэ постепенно и сама увлеклась собственным рассказом. А после того как наелась, поведала с особым удовольствием несколько историй, которые имели место в их длительной, полной приключений дружбе.

Но сама в какой-то момент заметила, что язык у неё заплетается, а веки склеивает усталость. Сказались последние двое суток лишения, издевательства, а напоследок обильный приём пищи. Да вдобавок мягкая подушка под попой и согревающее блаженство одеял повлияли. И в сон потянуло невероятно.

Выспаться Труммеру дали даже больше, чем четыре часа. Похоже, все пять проспал. Зато силы восстановил полностью. Настроение показалось заоблачным. И все прежние печали и переживания уже казались пустяковыми и никчемными. Главное, что Галлиарда будет спасена, если вообще уже не на свободе. И по сравнению с этим лишение любой награды и дома к ней в придачу – это не стоящая упоминания мелочь.

А дальше видно будет.

Разбудил а’перва молодой порученец дэма, одновременно вкатывая при этом столик с несколькими тарелками:

– Здесь лёгкий завтрак, на него выделено десять минут! – информировал он строго, но в каждом слове, да и в широко раскрытых глазах просматривалось безмерное уважение. – Сейчас будет доставлена боевая униформа космодесанта. На облачение – пятнадцать минут. Ещё десять минут на изучение предоставленного оружия. Затем к дэму в приёмный покой.

Завтрак нельзя было назвать обильным или объёмным. Да и вообще, пища выглядела незнакомой. Зато, как подсказала сообразительность, калорийность данных продуктов зашкаливала все разумные пределы. А уж доставленный боевой костюм необычного, ранее не виданного типа вызывал восторг только одним своим видом. Конечно, в таком не побегаешь и по крутому склону не вскарабкаешься, но вот в открытом бою такая одежда защитит от многих неприятностей.

Оружие оказалось вообще отдельной песней. Поощер, больше веривший в магию, в паранормальные способности и в свои любимые «глоки», не представлял себе, что существует в природе нечто подобное. Две батареи беспроводного питания навешивались в специальных контейнерах на пояс. Оба ствола крепились в виде наручей с продолжением на ладони, со специальными захватами, и выступали чуть вперёд диковинными раструбами. Именно из этих раструбов будут вылетать особые магнитно-плазменные шарики. Причём не простые шарики, а взрывающиеся при соприкосновении с целью, как солидная граната. Ко всему эти боевые заряды – самонаводящиеся. Летят туда, куда воин направляет их взглядом. Точнее, взгляд учитывается прозрачным шлемом, команды считываются с мозга, и сложная программа выдаёт нужные маршруты для неодушевлённого оружия. Надо только для ведения огня нажать руками на один хотя бы из двух курков. А они, вместе с рукоятями, всегда в ладонях.

Со стороны воин с таким оружием и в таком облачении выглядел словно боевой киборг, с удлинёнными сантиметров на пятнадцать кулачищами и с утолщёнными вдвое до локтя руками.

Поль попытался было заикнуться о пробных стрельбах, но инструктирующий его специалист, не скрывая собственной острой зависти, объяснил:

– С таким оружием не тренируются, им просто пользуются.

Скорее всего, он сам из него ещё никогда не стрелял. Потому что, воровато оглянувшись и убедившись, далеко ли от них ожидающий порученец, деликатно так попросил:

– Когда вернёшься из миссии, расскажешь, насколько оно эффективно?

– Если вернусь… то нет проблем! – ухмыльнулся а’перв. И тоже, понизив голос, попросил: – А ещё что-либо подобное в арсенале имеется?

– У-у-у-у!.. – Подобное волчье вытье, пусть и тихо прозвучавшее, отвечало лучше всяких слов на поставленный вопрос. Поощер никогда себя не считал фанатичным любителем средств уничтожения подобного типа. Но тут ему так сильно захотелось побывать в арсенале у дэма, что в носу зачесалось и ещё где-то засвербело.

И собственной любознательности пришлось дать мысленное обещание:

«Постараюсь ради такого дела от любых драйдов живым уйти! – и поправился: – Точнее, загадываю желание: если вернусь живым из предстоящей миссии, то наберусь наглости и напрошусь у дэма на экскурсию по его арсеналу. Ну а если не вернусь… хм! Тогда… не напрошусь! Хе-хе!..»

Когда порученец отвёл поощера к дэму и удалился, впору было и дальше поражаться. Бенджамин Надариэль вообще оказался упакован не то чтобы в костюм, а в некий громадный белый короб, гротескно напоминающий фигуру массивного голема. Как он туда влез, было непонятно. Пока забрало было ещё раскрыто, но звук голоса уже слышался не только благодаря близости. В прозрачном шлеме Труммера оказался свой громкоговоритель, передающий речь властелина:

– Значит, так, даю последние инструкции. И самая главная из них: мы отправляемся в место, которое аналогично моей Вилле. Там мы станем тупо убивать всех, кто шевелится. И даже тех, кто не шевелится, прикинувшись кучкой дерьма. Понятно?

– Так точно, дэм Прогрессор!

– Ага, и сразу пояснение твоей роли. Твои внешние громкоговорители будут работать на полную мощность, и прежде, чем открыть стрельбу, прокричишь вот такие фразы: «Мерзкие колдунишки! Вы осмелились поднять руку на меня, и за это достойны смерти!» После чего начинаешь рвать всех на лоскуты взрывами, но время от времени выкрикиваешь как бы в мой адрес: «Робот! Уничтожай всех! Всех до единого!» Не вздумай при этом что-то ляпнуть в виде «так точно!» или «будет сделано!». Просто следуй моим командам и двигайся в том направлении, которое я укажу. Начинаешь тренироваться с этой же секунды!

– Так… – начал было парень, но тут же спохватился: – Ну да. Проще простого.

– Пострадать ты вроде не должен, я буду тебя прикрывать куполом силы. Но всё равно, не вздумай проявить самодеятельность и броситься куда-то по собственной инициативе. Тогда тебя уже ничто не спасёт. Колдуны тебя моментально либо кровавой кашей по полу размажут, либо наизнанку вывернут. Они там те ещё затейники, ха-ха! Так… вроде ничего не забыл?..

– А вы чем стрелять будете?

– Стрелять мне зазорно, я их буду резать. А чем и как, потом увидишь. Только не отвлекайся и не удивляйся.

Следовало отвечать по-новому, поэтому выдавить из себя удалось одно слово:

– Постараюсь.

– Ну вот… Примерное время нашей мести – двадцать, максимум тридцать минут. Точки сопряжения для нашего возврата в том месте можно создавать большим количеством, и я их там сотворю штук десять. Будут они подсвечены ярким жёлтым цветом. Как только дам команду или что-то вдруг станет совсем критично, прыгаешь в любую из них и запускаешь кодовым словом…

Он замолк, выбирая слово. Но при этом движением бровей поощрил и человека к проявлению инициативы. Тот и предложил:

– ДОМОЙ?

– О! Правильно! Именно представляя себе ДОМ. Так что случайная активизация кем-то из наших врагов точке сопряжения не грозит. Что ещё?.. Хе-хе! Завещание составил? Золото и бриллианты туда вписал?

– Давно. Только у меня ничего, кроме дома, нет. И если он до сих пор мой, то достанется Галлиарде.

– Да? Везёт же девке!.. – Дэм спрятал своё лицо за толстенным, непрозрачным снаружи забралом, и послышался его бравирующий голос: – Ну, тогда в бой! Мой юный жертвенный агнец!

Последнее восклицание показалось Труммеру неуместным. Ухудшило, так сказать, настроение. Но кого его мнение интересовало?

Тем более что уже через несколько мгновений он оказался в узловой точке громадного помещения, очень напоминающего не то зал заседаний, не то подиум для выступления. А ряды для зрителей поднимались к своду широкими ступенями с расположенными на них креслами. Людей (а драйды, несомненно, относились к человеческой расе) в креслах и рядом с ними оказалось не так много. Здесь могло бы уместиться посетителей или зрителей раз в пять больше. Но и тех, что присутствовали, уничтожить одним махом никак не получится.

Сразу пришлось орать во всю мощь своих лёгких:

– Мерзкие колдунишки! Вы осмелились поднять руку на меня, и за это достойны смерти! Робот, убивай их всех!

И нажал на курки, проводя взглядом по наибольшим скоплениям целей. Грохот взрывов, вопли умирающих заполонили всё наружное пространство. Там же всё затопила какофония ярких вспышек, резкость которых тут же стало снижать «умное» стекло шлема. Но грохот и рёв ещё более усилились, когда робот пустил в ход своё оружие. Толком его рассматривать было некогда, но знакомый обзорно со многими техническими новинками иных миров Поль понял, что это лазеры. Бенджамин пользовался ими, словно продолжениями рук, и резал всё подряд, включая стены из железобетона и металлические балки арочного перекрытия.

К грохоту взрывов добавился скрежет рушащихся конструкций.

Зато командный голос дэма слышался великолепно:

– Начинай спокойным шагом двигаться вправо, вон в тот самый широкий арочный проход.

Труммер и двинулся, опять заорав во всю мощь:

– Молодец, Робот! Кромсай их, кромсай! – Правда, он никак не мог понять, понимают ли его колдуны? Ему, к примеру, их крики и вопли казались полной тарабарщиной. Или у них здесь тоже всемирный рииксти, официальный язык ДОМА, в ходу?

Сам тоже зарядов не жалел, потому что расползающихся, прячущихся и разбегающихся тушек колдунов ещё хватало. Что интересно, уже в проходе пришлось расстреливать нагло прущих прямо в лоб появившихся солдат противника. Эти уже оказались прикрыты бронёй, в том числе и магической, и если падали, то умирали не сразу. Частенько приходилось их добивать. Да и сами они вели очень плотный огонь по иномирцам из многообразного оружия. Что только не летело с их стороны! Начиная от крупнокалиберных пуль и гранат и заканчивая файерболами густо-малинового цвета. И ощущение было не из приятных, видя, что всё это несётся в твою сторону и разрывается всего в парочке метров от носа.

– Приостановись на месте! – следовала команда. – И стреляй интенсивнее, не жалей зарядов.

Лазерных мечей некоторое время не наблюдалось. Как оказалось, Прогрессор им обрушивал тот огромный зал, который они только что покинули. Когда там тяжеленный свод наконец-то рухнул вниз, ударная волна воздуха ощутимо пронеслась рядом, сметая напрочь не только трупы противника, но и рассеянные ряды атакующих. Если бы не защитный купол, наверняка от Поля осталась бы кучка фарша, размазанная по внутренним стенкам универсальной одежды.

– О, как хорошо нам дорогу расчистило! – порадовался дэм. – Теперь принимай левее, вон к тем тоннелям, на разные уровни.

Продвинулись туда, уничтожая всё на своём пути. И уже собрались подниматься в гору, как Бенджамин заинтересовался одной особенностью в обороне колдунов:

– Чего это они вон в том тоннеле сидят в глухой обороне, а со всех остальных направлений атакуют, словно камикадзе? Ну-ка давай туда! Посмотрим, что там у них спрятано! По логике, должны быть лаборатории… Опасно, но… Будет неплохо, если мы и там их учёных проредим да малость реактивы из пробирок смешаем.

В этом месте разворота властелин поставил первую точку сопряжения. А когда прошли по ведущему вниз тоннелю метров пятьдесят, сопротивление стало ещё более яростным. При этом сами обороняющиеся попытались завалить над собой перекрытия свода.

– О! Как их припекло! – бормотал «робот». – Ускоряемся и бегом вон к тем воротам! Вроде проскакиваем!

Они перешли на бег, стараясь быстрей проскочить особо опасное место. Если бы сверху рухнуло многоэтажное здание, даже удерживаемый купол мог не выдержать. Вроде успели! Но сзади всё равно всё смешалось, слилось в едином грохоте обвала. И ударная волна от взрывов и повышенного давления получилась многократно большая, чем в первый раз. Теперь сорвало с места и самого дэма, и прикрываемого им человека. Их волокло потоком пыли, пламени и мелкого щебня метров тридцать, а когда замерли на месте, вокруг повисла такая густая пыль, что с трудом удавалось разглядеть собственные руки. Как ни странно, Поля что-то подхватило, встряхнуло и поставило на ноги.

– Ты как, живой? – Получив кивок, опекун продолжил: – Вижу, что тебе малость порвало обшивку… Но это ерунда, всё равно надо в лабораторию наведаться. Теперь двигайся за мной и не теряй из виду, если хочешь выжить.

И они побежали. Хотя некие ранения, особенно на спине, Поль ощущал более чем сильно. Видимо, острыми осколками даже такой вот прочнейший боекостюм посекло. Но как-то бежал, продолжал стрелять, даже выползающих сзади колдунов умудрялся расстреливать с полоборота. Но внутренне поражаясь такому поведению властелина:

«Чего ему неймётся? Уже и так этих колдунов набили больше тысячи. Да и вообще, они в своём мире вправе делать что хотят… наверное… Или не в своём? И так ли справедлива наша месть?.. Да какая мне разница! Мне бы домой выбраться на своих двоих! А он даже новые точки сопряжения не создаёт… О! Хоть ещё одну установил… И далась ему эта лаборатория!.. А вот меня мог бы отпустить ДОМОЙ! Сволочь он всё-таки…» – но засиявшую жёлтой полянкой точку сопряжения оббежал по небольшой дуге, не касаясь её.

Вскоре противники им на пути почти перестали попадаться. А одиночки или малые группки явно не относились к воинам. Хотя тоже стреляли и чем-то взрывным бросались. Одним из таких взрывов опять человеку наподдал под зад, он упал, вскочил тут же вновь на ноги и побежал дальше. Но ощутил после этого новые раны на спине:

«Что за неудача?! Всего лишь на момент за куполом не успел, и на тебе!..»

Куда двигался дэм и чем он ориентировался при этом, понять было невозможно. Тем более что он всё время бормотал незнакомые словечки, к делу ну никак не относящиеся:

– Что за спектр странный?.. Конгилоидный, что ли?.. Особое поле Файзеля?.. А дримиландность повышенная откуда?.. Хм!.. О, парадокс, на нонсенсе сидящий!..

И как-то неожиданно перед мстителями оказались массивные ворота. Нескольких охранников вокруг уничтожили походя, как и довольно резко сорвали ворота напрочь. К тому моменту с тылов перестали атаковать. Видимо, огромнейший обвал напрочь перекрыл все проходы и коммуникации в это место. По крайней мере Труммер так решил и вздохнул с большим облегчением.

За воротами оказалось внушительное помещение в виде купола, уставленное сонмом приборов и различных непонятных устройств. Но больше всего впечатлила Поля громадная сеть в несколько слоёв, висящая возле одной из стен. А в этой сети слоями висели привязанными около сотни людей. И этих людей расстреливали из автоматов несколько колдунов. Часть людей уже обвисли безжизненными куклами, часть корчилась от проникающих, смертельных ранений. И, наверное, удары лазерных мечей, уничтожившие колдунов, запоздали. Когда дэм и его помощник замерли, внимательно осматриваясь, в помещении уже никто не шевелился.

С минуту так и стояли, потом Бенджамин спросил:

– Кого это они и с какой стати так спешно расстреливали?

Поощер выдержал паузу для приличия, потом высказал осторожное предположение:

– Вдруг в сетях – прежние мстители, которые тут побывали до нас?

– Хм! Чем не версия… Но ты давай осмотри их всех бегом, может, кто живой и остался! А я постараюсь разобраться в этом хаосе, может, чего и пойму…

Но прежде чем начать, дэм щедро разбросал вокруг себя сразу четыре точки сопряжения. И при их жёлтом освещении стало сразу понятно: миссия подходит к своему завершению. Властелин попытается разобраться в начинке диковинных устройств, после чего мстители с чувством выполненного долга поспешат домой.

Поэтому Труммер даже с какой-то подспудной радостью бросился осматривать трупы. Хотя и слово «радость» тут было совсем неуместно. Уже проверил всех, собираясь об этом заявить, как за спиной раздался лёгкий стон. Одно из окровавленных тел, которое вначале показалось мёртвым, шевельнулось. Пришлось спешно его подхватывать, перерезать и так частично простреленные верёвки и опускать раненого на пол.

При этом и голосом комментировать свои действия:

– Есть один живой! Точнее, живая! Это – девочка… Лет десяти на вид… Два опасных ранения! Одно из них сквозное. Чудо, что ещё жива! Если не принять срочные меры, умрёт через пару минут!

Говоря всё это, он не очень-то и ожидал, что дэм проявит какое-то участие к умирающему созданию. Похоже, ему диковинные устройства стократно интереснее, чем выжившая жертва страшных издевательств. Да и будет ли он в силах спасти от смерти это худое, обескровленное тельце? О всесилье властелинов ходили разные, порой противоречивые слухи, но самому поощеру ни разу лично не доводилось наблюдать сцены великого исцеления.

А тут, можно скачать, повезло.

Запакованный в громоздкую защитную коробку, Прогрессор притопал довольно быстро. Разве что, ещё подходя, приказал:

– Мне нагнуться неудобно, а на приборы её класть опасно. Держи на вытянутых руках! Выше!.. А-а!.. Подними лучше себе на плечи! Не бойся, не сломается. И я уже «ухватил» её жизнь… Та-а-ак… хорошо… да не шевелись ты! Чего дёргаешься?

Сжав зубы, Труммер пытался вытерпеть страшное жжение, которое у него появилось в раненых плечах и в районе спины. И мускулы от этого жжения дёргались непроизвольно сами, как он ни пытался их контролировать:

– Не могу! Жжёт что-то! – признался он. – Или это её кости меня насквозь проткнули, или с неё кислота течёт… А-а!.. Уй!.. А может, и уксус!..

Крепкое ругательство вылетело из уст дэма, после которого он добавил:

– Что ж ты за мужик такой, если не можешь чуть потерпеть?!

– Дэм, не в обиду вам будь сказано, такое и вы не вытерпите!..

– Поговори ещё мне! Хамло!.. Труммер-груммер!.. Странно… Нормальная у неё кровь, никакой не уксус… И кости её тебя не проткнули…

– Что же так жжёт-то?.. Словно мне там три… а-а!..четыре утюга приложили!

– Ладно, снимай… Клади малявку на пол… Ща тебя гляну… Хм! Похоже, это тебя и в самом деле её кровью прижгло… Несовместимость какая-то, что ли?.. Ладно, потом разберёмся… Эко тебя посекло взрывом… Потому и болело…

Но что-то он там такое сделал, жжение быстро пошло на убыль, а через минуту совсем прекратилось.

– Отлично! Ты тоже не умрёшь… Ха-ха! И даже сможешь играть на скрипке!

– А что это такое и во что на ней играют? – пробормотал поощер вместо благодарности и двигая лопатками. Понятно, что о скрипке он знал, но отвечать в духе старого анекдота не хотелось.

Дэм оригинальность не оценил:

– Хватай мелкую и топай ДОМОЙ! А я тут немного порезвлюсь ещё со своими мечами.

И с ходу начал уничтожать все устройства в пространстве возле ворот.

Тогда как Полю повторять дважды не стоило. Подхватил спасённую девочку на руки, прошагал в ближайшую точку сопряжения и шепнул желанное слово «ДОМОЙ».

А оказавшись в хорошо знакомом приёмном покое дэма, уложил драйду на стол и принялся тщательно её осматривать.

Заметив, что её подруга по камере уже почти спит, Аза Рейна возмутилась:

– Эй! Ты чего?! У меня только интерес проснулся к твоим историям, а ты уже умирать собралась!

– Прости, сил нет, – пробормотала баронета. – Уже и забыла, когда спала…

– Очнись! Нам нельзя спать! Сейчас придёт насильник, и мы уже тогда от него не отобьёмся!

Это чуточку взбодрило сокамерницу, но, оглянувшись на коридор, она бесшабашно фыркнула:

– Успеем выспаться, – после чего сладко зевнула и вновь стала закрывать глаза. – Если что, меня разбудишь…

– Глупая! Не спи! Это специально на уровень сонный газ пустили, чтобы мы не сопротивлялись! – продолжала кричать маркиза.

Не слишком вдумываясь в логичность её восклицаний и не сопоставляя их с тем, о чём тут разорялся злобный геер дон, Галли всё-таки прониклась испугом:

– Что же нам делать?

– Знаю я один массажный приём! – заявила новая подруга. – Древний секрет нашей семьи! – встала коленками на подушку и развернула сокамерницу спиной к себе. – Это тебя сейчас взбодрит. Вначале расслабься… теперь резкий выдох! Теперь глубокий вдох!..

И попутно с этими манипуляциями стала нажимать своими сильными пальцами какие-то точки на спине и на плечах. Не прошло и минуты, как сон словно могучим свежим потоком вымыло из сознания Фойтинэ. У неё появились такие ощущения, какие бывают у спортсмена на пике его физической активности, когда он готов к наиболее ответственному сражению на арене. Даже мнение о себе проскользнуло, что при нынешнем подъёме можно справиться легко с любым неосторожным насильником.

С восторгом прислушиваясь к себе, женщина не скрывала своих эмоций:

– Великолепно! Это настоящее чудо! Я даже не представляла, что такое возможно! Уж на что Поль умелец убирать усталость, но у него и десятой части подобного не получалось. Это просто божественно! – Присмотревшись к лицу Азы, она заметила, что та кривится с досадой. – Что-то не так? Или тебе самой стало плохо?

– Ну да, поплохело слегка, – согласилась маркиза. – Отдача всегда накрывает. Да и ты сильно не радуйся. Через сутки свалишься от двойной усталости.

– О-о! Когда это ещё будет! Всё равно твоё умение – это нечто невероятное! Ни один поощер с тобой не сравнится!

– Увы! Подобное «взбадривание» я могу делать только на других, и только один раз в трое суток. И вообще… это наша семейная тайна, о ней нельзя распространяться посторонним.

– Не сомневайся, я не проболтаюсь! – пообещала Галлиарда, но тут же вспомнила, где она находится, и лицо её омрачилось печалью. – Да и при желании поделиться ничего не получилось бы… Похоже, меня отсюда не выпустят живой…

– Не падай духом! Пока ведь у нас всё нормально, значит, и дальше как-нибудь выкрутимся. Ты вон лучше дальше про своего друга рассказывай, у тебя так здорово получается!

– Правда? – Получившая толику надежды и уйму физической энергии, баронета и в самом деле хотела верить в лучшее. – Хотя мне самой приятно вспоминать все наши приключения. Словно заново их переживаю…

– А уж как мне интересно! Только я одного не пойму: между вами всё-таки любовь или нечто другое? Потому что при сильной любви мужчины становятся жадными эгоистами и никогда не позволяют заводить своей женщине любовников или принимать иногда ласки иных понравившихся мужчин. Да и женщины в этом плане недалеко ушли…

– Да, такое сложно понять, – задумалась рассказчица. – Но у нас всё-таки с Полем не любовь. А нечто большее. У нас – настоящая, самая крепкая дружба, которая чуточку, а может, и намного выше, сильнее, честнее, чем просто любовь.

– О как! Первый раз с такими отношениями встречаюсь, – созналась маркиза. – То есть твой Труммер готов для тебя на всё? Даже твоего мужа и твоих детей будет защищать ценой своей жизни?

– Конечно! Как и я его детей, если они у него будут даже от другой женщины. Да и вообще, он детей любит страшно. Мечтает их иметь не меньше пяти… А вот ещё по поводу детей был случай! Однажды к нам…

Опять пошли воспоминания, и очередной час пролетел, словно несколько мгновений. А вот дальнейшее беззаботное пребывание новых подружек в узилище оказалось прервано самым наглым и неожиданным образом. Вначале из коридора послышался скрип, скрежет и шорохи. Причём не из самого коридора и не со стороны входа на уровень. А из последней камеры того же ряда, самой последней в нём. Между той и камерой, где томились несчастные пленницы, ещё только одна располагалась. Но в любом случае заглянуть внутрь и выяснить, что это за шум, никакой возможности не было. Спортсменки замерли, прижавшись друг к дружке и накрывшись сразу тремя одеялами. То есть полностью обратились в слух.

А судя по дальнейшим звукам, там что-то со скрипом и скрежетом закрылось. Затем – вроде как плевок и недовольное фырканье. Дальше ещё страшней: грохот шагов по каменному полу и скрип открываемой двери камеры. Ещё десяток грохочущих шагов, и в поле зрения перепуганных узниц появился здоровенный мужчина. Ростом не меньше чем недавний геер дон, но зато в идеально чистенькой форме приписного начальника. Ботинки, и те сияли начищенным блеском. Широкий пояс поддерживал не только выступающий курган живота, но и массивную резиновую дубинку, несколько связок ключей, пару фонариков и кожаный чехол с электрошокером. А вот красная, испитая харя мужика сразу вызывала чувство гадливости и омерзения.

И баронета Фойтинэ незамедлительно догадалась, кто к ним явился, потому что с содроганием прошептала:

– Насильник-извращенец!.. Тот самый!..

Тип тем временем рассмотрел замерших в полутьме камеры женщин и мерзко гоготнул:

– О! Да тут никак уже две цыпочки вместо одной? Вот здорово-то! Настоящий праздник удовольствия у меня сегодня получится!

Но тут очень смело и дерзко повела себя маркиза Рейна:

– Слышь, урод! А ты кто таков будешь?

– Надо же! – изумился мужик, снимая дубинку с пояса. Продел кисть правой в ремешок крепления и угрожающе похлопал себе по ладони левой руки. – Заключённые смертники перестали узнавать начальника тюрьмы! Непорядок, придётся наказывать.

– Начальник? А какого лысого ты тут бродишь? – продолжала нарываться Аза. – Разве не знаешь, что нас сюда посадил большой начальник?

– Да мне плевать! – ухмыльнулась харя. – Хоть начальник, хоть сама дэма вас сюда отправила. Сейчас вы в моей власти, и я сейчас буду вас учить должному повиновению…

– Может, тебе большую прищепку дать? – уже с сочувствием спросила маркиза.

– Зачем? – озадачился мужик.

– Свою раскатанную губу прищемишь и закатаешь обратно! Уродец! Потому что плевать мы на тебя хотели. Геер дон забрал ключи от нашей камеры!

Начальника тюрьмы такое заявление даже развеселило:

– Вот это удача! Хотел просто побаловать малышек хорошим сексом, а теперь придётся убивать! Но тут уже ничего не поделаешь… заслужила! Юмористка драная!

И начал перебирать ключи на одной из связок. Рейна тут же выпуталась из-под одеял и, шагнув к двери, просто плюнула прямо в морду тюремщика:

– Пошёл вон отсюда, отрыжка бешеного ишака! – и усмехнулась, когда ей в спину донёсся шёпот, полный ужаса:

– Что ты творишь?!.

В следующий момент мужик резко крутанул дубинкой, намереваясь ударить узницу сквозь прутья решётки. Не менее резко узница удачно отклонилась в сторону, избегая удара. От второго удара вообще ушла, сделав два шага назад. И уже издалека очень метко плюнула ещё раз. И слова оскорбления отыскала:

– Шёл бы ты отсюда, навозная, заплёванная куча!

Тут уже начальник тюрьмы взбеленился от гнева. Огласил камеру медвежьим рёвом, и в какой-то момент сложилось впечатление, что он сейчас бросится грызть решётку зубами или попытается проломить её своим массивным телом. Но он вполне ловко отыскал нужный ключ и отработанным за долгие годы службы движением открыл замок двери. Распахнул её внутрь ударом ноги и с занесённой для замаха дубинкой двинулся на Азу.

Та хоть и напряглась, держалась на удивление стойко и мужественно. И перед лицом несомненной опасности стала просто пятиться назад. Дошла до самого дальнего угла камеры и выставила руки перед собой, словно пытаясь закрыться ими от удара. Увидев это, мужчина чуть приостановился и сменил рёв на хохот:

– Букашка! Ты даже представить себе не можешь, как долго и с каким удовольствием я буду тебя убивать!

Опять замахнулся и сделал следующий шаг. Но зря он проигнорировал присутствие второй узницы. Та неожиданно прыгнула на него дикой кошкой, накрывая его с головой одеялами. Да так и повисла на его спине с воплем:

– Не смей её трогать!

Маркиза тоже оказалась той ещё штучкой. Она сразу всем телом бросилась в ноги наступающего на неё гиганта. И тот попросту споткнулся. И стал падать, словно башня, пытаясь выставить руки перед собой. Из-за одеял у него это не получилось, так что его голова уже почти у самого пола соприкоснулась со стеной. Наверняка такой удар несколько оглушил начальника тюрьмы. Двигаться и ворочаться он стал как-то несуразно, а реветь – короткими хрипами.

Галлиарда скорее действовала в спортивном азарте, замешанном на шоке и моральной контузии от происходящего. Поэтому не слишком-то и поняла, как, для чего и куда именно оказавшаяся тоже сверху на туше тюремщика Аза топчет, бьёт, колотит и шпыняет. Подсознание своим краешком лишь отметило, что такие удары скорее присущи спортсменам рукопашного боя, чем теннисистке.

А затем вдруг стало тихо. Сравнительно, конечно. Потому что рядом шумно дышала замершая маркиза. Да и у самой баронеты сердце стучало словно набат, из лёгких со свистом вылетал воздух, словно она в спурте пробежала метров четыреста.

А тело под ними не шевелилось… И не дышало!

Когда осознание этого пробило себе дорогу, Рейна неожиданно спокойно и буднично констатировала.

– Ну всё, всё… Отцепляйся! Ты его удушила одеялами! Так этому уроду и надо!

Фойтинэ с содроганием отпустила одеяло, отпрянула назад и в панике стала пятиться от трупа:

– Удушила?!. Я?!. Как же так?!. Что я наделала?!.

– Да ничего страшного, всё нормально! Он сам виноват! – Теперь уже Аза подошла и успокаивающе обняла подругу за плечи. – И ты молодец! Спасибо тебе, что меня защитила.

– А как же… Труп… Уже второй за два дня… А мы здесь… – никак не могла прийти в себя серийная убийца. В глазах у неё стоял ужас. – Что теперь со мной будет?..

– Да ничего не будет, – убеждала её новая подруга слишком беззаботным голосом. – Это чмо здесь ходило, наверняка не ставя в известность даже своих подчинённых. Использовал для скрытности потайные ходы, о которых даже местный дэм не знает… Наверное. А все его ключи теперь у нас. Так почему бы нам просто не сбежать отсюда? А?

И не дожидаясь ответа, стала быстро снимать с трупа пояс со всем содержимым и резиновую дубинку с руки. Глядя на это, Галлиарда продолжала вздрагивать от страха и от переживаемых эмоций:

– Сбежать? Разве такое возможно?

– Ха! Почему бы и нет? Или ты хочешь остаться тут и дождаться второго насильника, который вот-вот придёт?

– Н-н-нет! – заикаясь, отчаянно мотая головой, заявила сокамерница.

– Тогда пошевеливайся и накрывай этого осла одеялами. Рядом положим подушки с корзинками. Ага! И ракетки с мячами используем! Издалека могут подумать, что это мы лежим… Просто спим или прячемся. Хи-хи! Вот удивятся! Но не сразу!.. У меня одна шикарная идея есть…

Могло показаться странным, но переживаемое приключение почему-то вводило маркизу в азарт. В её тоне чётко ощущалось воодушевление, доходящее до фанатизма. Но, с другой стороны, что здесь странного? Ведь каждый человек по-разному реагирует на стрессовые ситуации. И лучше уж так, чем сидеть, трясясь от страха и загибаясь от всеохватывающей паники.

Баронета только плечами пожала, вспомнив, как сравнительно недавно хладнокровно убила вора, пробравшегося в дом Поля. Да и новое убийство, не прошло ещё и пяти минут, как почти перестало волновать. Особенно начавшиеся перемещения и движения помогли избавиться от скованности. Женщины навели сравнительный порядок в камере и довольно грамотно создали вид, что два тела лежат укрытые одеялами. А почему на полу, а не на каменном лежаке? Так ведь лежак узкий, а на полу просторнее. И не всё ли равно, на каком камне лежать, температура-то одинаковая.

Напоследок не погнушались забрать остатки своего недавнего пиршества, сложив их в сумку из-под ракеток. Вышли из своей камеры и закрыли её на два оборота подобранным из связки ключом. Но вынимать его маркиза не стала, да и не получилось бы. Следовало сделать ещё и третий оборот. Зато мастерски реализовала свою блестящую идею. Сильнейшим ударом дубинки теннисистка обломала ключ, оставив зубцы во внутренностях замка.

– А? Как у меня получилось? – похвасталась, напрашиваясь на похвалу.

– Здорово! Хотя назад мы уже не попадём! – впервые улыбнулась Галлиарда.

Прошли в крайнюю по ряду камеру, дверь которой и так оставалась открытой. А там и фонариками долго светить не пришлось. Кусок стены с замочной скважиной отыскался почти сразу. На подборку ключа много времени не ушло, но после этого потайная дверь не открылась. Пришлось ощупать и давить на все выступы, углубления и подозрительные места, пока ещё и рычаг тайного блокиратора не отыскался. Правда, в этом им, скорее, повезло, или особая настойчивость Азы сыграла свою роль. Будь Фойтинэ одна, вряд ли бы додумалась, как и на что следует надавить.

Ну уже войдя в потайной ход и закрыв за собой как решётку в камеру, так и дверь, обе женщины поверили окончательно, что побег у них может и в самом деле получиться. По крайней мере маркиза Рейна так об этом и заявила:

– Галли, ты везучая! И боевая! Мы с тобой откуда угодно вырвемся!

После чего довольно смело, подсвечивая себе фонариком, двинулась по узкому, резко извивающемуся коридору. А «везучая и боевая» двинулась следом с некоторым недоумением:

«Сама поражаюсь, чего это со мной? Не настолько я в данных событиях активная. Скорее, это Аза показывает высший класс приспособляемости к любой обстановке…»

Осматривая спасённую из мира колдунов жертву, Труммер первым делом обратил внимания на сам факт её полного исцеления. Жалкие тряпки, некогда служившие одеждой, задубели от впитавшейся в них крови, застывшая сукровица виднелась и на местах недавних ран. Но самих дыр от пуль как не бывало!

А ведь он видел собственными глазами измочаленную пулями плоть. Понимал, что с такими повреждениями люди не живут. И осознавал, что никакому магу, лекарю или целителю подобное излечение не по силам. А значит, отныне стал истово верящим в силы и возможности дэмов. Правда, он и раньше не сомневался в их уникальности, но одно дело – не сомневаться и верить, а другое дело – знать.

Ну и пока Надариэль не возвращался, а девочка, чуть слышно постанывая, постепенно приходила в сознание, Поль быстро стянул с себя боевой костюм, однозначно спасший его от смерти. Если уж он в районе спины и плеч оказался жутко изрезанным, продырявленным в нескольких местах, то сложно себе представить, что случилось бы от разлёта осколков с человеческой плотью. Наверняка бы разорвали на мелкие кусочки, которые даже всесильный властелин не смог собрать в кучу.

Нижнее специальное бельё на спине тоже потеряло целостность и неприятно смотрелось из-за бурых пятен крови.

«Это сколько же я потерял кровушки-то? – поражался парень, в то же самое время тщательно прислушиваясь к себе. – И вроде ничего не болит… головокружения нет… А вот малявка, наверное, потому и очнуться не может, что кровопотеря у неё огромная. Сколько у неё того тельца?.. Наверное, надо бы кого-то позвать?.. Чтобы её омыли, что ли? Или лучше не трогать?..»

Стоя рядом со столом, он взял девочку за руку и попытался прощупать ей пульс. Даже удивился, когда всё-таки уловил трепетное колебание плоти. Потом ещё больше удивился, когда исцелённая открыла глаза полностью и в упор на него уставилась. Причём осознанно уставилась, чуть ли не строго требуя отчитаться тут же и сразу за все свои прегрешения.

Поощер на это постарался улыбнуться как можно приветливее. А чтобы отношения сложились дружеские, применил своё умение: импульсом доступной ему силы снял усталость с незнакомки. Хотя о какой усталости могла идти речь, если крохотный по возрасту ещё человечек и так сил не имеет для открытия рта?

Удивительно, но импульс помог. Дитё сильно, уже полной грудью вздохнуло, да и дальше задышала ровно, нормально. И теперь с расширившимися от удивления глазами начала к себе прислушиваться.

Вот тут и появился дэм в своём защитном коробе. Тот раньше был белый, приятный взору, можно сказать, величественный. А сейчас стал грязный, чёрный от сажи, и местами с него свисало то, что можно было принять за разорванную, окровавленную плоть человека. Или внутренности. Навоевался, так сказать, напоследок, скорее всего, сойдясь с драйдами в рукопашной. Причём возникшее всего в нескольких метрах от стола чудовище ещё и рявкнуло громовым голосом:

– Ну как вы здесь? Познакомились?

Наверное, девочка так не боялась, когда колдуны расстреливали её из автомата. Она пискнула, вцепилась двумя руками в ладонь поощера, задрожала как осиновый лист на ветру и обмочилась. А Поль в следующий момент напрочь забыл, кто это перед ним и чем может грозить любая непочтительность в адрес дэма:

– Да ты с ума сошёл! – сам не замечая, что обращается на «ты». – Чего кричишь?! Посмотри, как она испугалась!

– Ничего с ней не случится, хе-хе! – веселился Бенджамин. Правда, сразу же открыл свой лицевой щиток забрала, являя миру вполне человеческое, пусть и вспотевшее лицо. – Подобные живчики от страха не загибаются!

После чего вообще решил покинуть своё многофункциональное убежище. Выходить из него оказалось проще, чем в него забираться. Основные части корпуса раскрылись, словно две половинки, и Надариэль ловко выскочил наружу, словно спрыгнул с полуметровой ступеньки. Испачканный в саже и крови боевой костюм ещё пару мгновений постоял, а потом завалился назад с немалым грохотом.

Не обращая на это внимание, оставшийся в нижнем специальном белье Бенджамин уж стоял над вырванной у колдунов пленницей и медленно водил над ней раскрытыми ладонями. Хотя говорил с азартом всё ещё о недавнем бое, оставаясь мысленно в ещё в ином мире:

– Здорово мы этим колдунишкам наподдали! Будут знать, уроды недоделанные, как на меня руку поднимать! А как тебе твой костюм?

– Похоже, что меня спас пару раз, но в дальнейшем уже ни на что не годен, – высказался Поль, одновременно с этим стараясь деликатно освободить свою ладонь. Потому что в неё буквально впились побелевшие тонкие пальчики ребёнка. – Но, с другой стороны, двигаться в нём очень удобно.

– О! Именно! Удобно! – восклицал дэм. – А мой скафандр наивысшей защиты – словно гроб на одном колесике. Жуть какой неповоротливый! Надо было мне что-то среднее выбирать… А вот что будем с этой малявкой делать? – резко сменил тему. – Наверное, возьми-ка ты её под свою опеку. Пусть с тобой поживёт.

От такого заявления (а по сути своей – приказа) а’перв жутко растерялся. Чуть заикаться не начал:

– Ты… ты… вы чего?.. Что значит, со мной?!. Какая опека?!.

– Сам-то не кричи! А! – Надариэль сделал лицо угрожающим и придвинул вплотную к лицу парня. – Чего у тебя, проблемы какие-то? Или жить негде? Дом у тебя на одного, официально ты – холостяк. Вот и живи с сестрой.

На последнее слово а’перв как-то внимания вначале не обратил. Всё ещё пытался понять, что за беда на него валится, и как-то выкрутиться из неожиданной ситуации:

– Дэм Прогрессор! Да что за такая несправедливость творится? Вам она нужна, пусть под приглядом ваших воспитателей и живёт! Как вам не стыдно сравнивать мои мизерные возможности свободного наёмника со своими?

– Ого! Ты меня ещё и стыдить начал?

– Простите… Но… И вообще! Почему вы назвали её сестрой?

– Да всё очень просто. Только посмотри, как она в твою руку вцепилась. Инстинкт родственных душ.

– Какой инстинкт?! Я ей ни брат, ни отец! Чужой человек! Чего за меня цепляться? Это она явно от испуга.

– Да что ты как баба базарная расшумелся? – стал сердиться властелин, возвращаясь к осмотру девочки, но теперь возложив ей ладонь на голову. – Хочешь, чтобы я в тебе разочаровался? А?.. Тогда заткнись и на ус мотай. Малышка имеет чуточку особенную, странную кровь. Когда вы ранами соприкоснулись, произошло независимое от ваших пожеланий кровосмешение, которое смело приравнивается к родству. То есть она тебе может быть как дочерью, так и сестрой. Сам выбирай, что тебе больше нравится. Но я советую называть её сестрой.

Неясно ещё было, понимает ли спасённая, что конкретно говорят мужчины. Но теперь она уже не выглядела испуганной. Успокоилась. И хватку свою смертельную ослабила.

Зато сам новоиспечённый братец, вращая выпученными глазами, никак не мог поверить своему счастью:

– Дэм Прогрессор, сжальтесь! Она же маленькая, за ней уход нужен, постоянный присмотр, постоянное диетическое питание…

– Так кто лучше брата за ней присмотрит?

– Её обувать, одевать надо, заниматься, уроки школьные учить…

– Лучше, чем брат, её никто не обучит! – словно издевался Бенджамин, еле заметно улыбаясь.

– Но я же почти всё время мотаюсь на миссии или иные заказы, для которых нужны поощеры! – всё продолжал выискивать отговорки бедный парень.

– Ерунда какая! Возьми в дом няню, и она будет присматривать за малышкой во время твоего отсутствия.

– Не понял… Взять няню в дом?.. В мой маленький, тесный домик ещё и тётку какую-то поселить?!. – В порыве возмущения он всё-таки вырвал свою передавленную руку и отступил от стола на несколько шагов.

– А у тебя что, всего одна комната в «маленьком, тесном» домике? – причём прилагательные были выделены особо ехидным, язвительным тоном.

– Да не одна, но!.. Но… Но-о-о-о…

– А-а-а! Понял! Ты боишься ответственности?

– Э-э-э… Да! И не просто боюсь, а уверен, что не справлюсь. И ещё! Чуть не забыл! Мне же надо ещё немедленно к Кобре… э-э, к Азнаре Ревельдайне явиться. А ведь она меня убить собиралась! Вот…

И многозначительно развёл руками, как бы говоря: «Я-то с радостью! Но какое может быть опекунство, если завтра уже меня не станет?»

От такого паясничания дэм от души рассмеялся и свободной рукой словно отмахнулся от парня. Потом, так и не убирая правой ладони с головы малявки, уставился ей в глаза и спросил:

– Ну и как? Хорошо ты нас понимаешь?

– Угу! – раздалось еле слышное междометие.

– И как тебя зовут?

– Ласка…

– Ух ты! Какое шикарное имя у тебя! Да и с твоей новой фамилией оно будет отлично сочетаться: Ласка Труммер. Хо-хо! – Довольный дэм чуть отстранился, чтобы Поль попал в поле зрения девочки, и задал новые вопросы: – Ну как тебе твой брат? Нравится?

– Я его очень люблю.

Эта фраза окончательно расставила всё на свои места. Будучи ребёнком и юношей, Поль о своих возможных родственниках мог только мечтать. Ещё более повзрослев, понял бесповоротно, что остался круглым сиротой и никогда никого из родни не отыщет. Но мечты-то никуда не делись? И когда прозвучала простейшая, казалось бы, фраза, скорлупа самоизоляции треснула и осыпалась. А под ней оказалось жгучее желание иметь сестру. Пусть и младшую! Пусть только одну! И пусть совершенно внешне не соответствующую тому собирательному образу, которому должна соответствовать младшая сестричка. Но даже в этой несчастной, обескровленной внутренне и окровавленной внешне малышке в самом деле ощущалось нечто родственное.

«Недаром наша кровь закипела при соприкосновении! – вспомнил Труммер. – Ну и, конечно же, надо её помыть… и одеть!.. И накормить!..»

Сам себя не видя со стороны, он уже смотрел на Ласку совершенно иными глазами и совсем с иным выражением на лице. А ещё через пару мгновений, осознав в уме весь ворох предстоящих хозяйственных проблем, он вновь решился на очередной беспримерный поступок: он стал попрошайкой!

– Дэм Прогрессор! У меня беда!..

– Пошёл вон! – грубо оборвал его властелин, делая вид, что собирается уходить.

– Э-э… у нас с Лаской беда! Почти всё до последнего медяка растратил, в доме на несколько дней еды хватит, но сестре надо что-то купить из одежды… и учебники… и…

– Как ты меня уже достал! – вроде как совершенно искренне рассердился Бенджамин. – Что за человек такой?! А?! Ты ему в зубы кулаком, а он кулак на лету целует и дорогие камни из колец выковыривает губами! Вместо того чтобы банкет устроить в честь обретения сестры, он меня ещё ограбить пытается!

– Какой грабёж?! Нижайшая никчемная просьба всего лишь! – тараторил парень, сам поражаясь собственной наглости, откуда-то взявшемуся напору базарной торговки и отчаянной храбрости. – Тем более что надо учитывать: вы мне первый голову оторвёте, если малышка зачахнет от недоедания или простудится от нехватки нормальной одежды. И тогда всё… – чуть запнулся, пытаясь сообразить о сути дальнейшей патетической речи. – И тогда всё наше героическое путешествие к драйдам окажется нивелировано мелочностью низменного бытия. А совесть, мучительно съедающая наше сознание, не даст ни есть, ни спать, ни…

Опять запнулся, потому что на ум пришёл секс, упоминание о котором при детях неуместно. Зато дэм стоял явно ошарашенный:

– Совесть? А с чего ты взял, что она у меня есть?

– Глаза! По ним видно, что вы добрый, щедрый и справедливый! – возопил парень, чувствуя частью подсознания, что все мыслимые и немыслимые каноны своих отношений с дэмом он уже нарушил. Но остановиться не мог: – Поэтому не откажете бедным сиротам, не имеющим ни родителей, ни иных родственников! Поможете им выжить в этом сложном, циничном мире, где только на вас и остаётся последняя надежда!..

И с огромным разочарованием увидел, как при последних его словах дэм практически бегом выскочил из помещения. Дверь чуть с петель не слетела. Где-то там, в коридоре, послышались грозные крики, отсюда неразборчивые. Но прислушаться к ним не удалось, краем взгляда Поль заметил, что Ласка уже свесила ноги со стола и пытается сесть. Бросился к ней:

– Ты куда? Ты же совсем обескровлена! Грохнешься, потом костей не соберём.

Но так и постарался поддержать её в сидячем положении. Теперь она показалась ещё меньше, ещё худей и ещё несчастнее. Хотя голосок прозвучал на удивление разборчиво:

– А что теперь будет? – и глазами указала вслед убежавшему дэму.

– Что, что!.. Что угодно! – фыркал парень, всё ещё не понимая, что это на него нашло. – Могут нас ему на ужин поджарить. А могут из окна выкинуть прямо в море!.. Или в сад… на клумбу с розами…

– А море красивое? – неожиданно спросила. И тут же пояснила: – Я его никогда не видела.

Крики всё ещё слышались в коридоре, оттуда же нарастал слаженный топот бегущих людей. Могло и в самом деле случиться что угодно, но Труммер вдруг вознамерился показать сестричке море. Тем более что знал, вон за той дверью – короткий коридор. А уже за ним – иное помещение в виде небольшого салона. И там два окна, выходящие на море. Поэтому ни секунды не раздумывал. Подхватил девочку на руку, как обычно носят всех детей до пятилетнего, максимум шестилетнего возраста, и помчался с ней к заветным окнам.

Оттуда и в самом деле открывался великолепный вид. Примерно четвёртый этаж, до кромки воды – метров сорок, и самое главное – небольшой шторм! До пяти баллов. И волны величественно накатывали на берег, кое-где утыканный декоративными скалами, гротами и пляжами с ярко-жёлтым песком. Сам а’перв здесь бывал раз десять, но ему не приходилось ещё ни разу наблюдать такую величественную красоту. А уж Ласка так вообще отпустила шею брата и, грязными ладошками упёршись в стекло, смотрела на море с таким физически ощутимым восторгом и обожанием, что в глазах защипало от переполняющего сочувствия, соучастия и нежности.

Несчастное дитё, осуждённое на смерть и чудом получившее вторую жизнь, смотрело на море, о котором всегда мечтало, но не знало, как оно выглядит.

Символично получалось: Поль не имел родственников – теперь имеет сестру. Ласка не видела моря – теперь она смотрела на него благодаря брату. И в данный момент им было плевать на весь мир, на все его проблемы и на то, что может случиться с ними в будущем.

Тогда как топот иных людей достиг и этого помещения.

Юрген Флигисс не любил бездействовать. Даже когда приказ о подобном исходил от непосредственного начальства. Поэтому за первых два часа бесцельного ожидания он что только не переделал как в самой тюрьме Полигона, так и на прилегающих к ней объектах. Для младших чинов эти часы запомнились истинным авралом, нагоняями и невероятной нервотрёпкой. А кое-кто даже получил понижение в должности. Не говоря о тех, кому было поставлено на вид или сделаны строгие выговоры.

Главный консул зверствовал, наказывал и вёл себя как лютующий самодур. Хотя без зазрения совести мог покинуть данное пространство и заниматься иными, более насущными делами. Ведь дэма никоим образом не давала команды ожидать её вызова как можно ближе к ней. Опасаться за её целостность было смешно, да и небезопасно для себя лично. Ибо Кобра могла попросту обидеться. А обиженная властительница – это будет похуже крайней лютости.

Но когда с момента водворения в камеру Азнары истекло целых четыре часа, Юрген отчего-то разволновался. Да и дел для него больше не оказалось. А кипучая энергия и любопытство так и продолжали бить через край. И пятый час главный консул места себе не ходил, доведя бледных тюремщиков до настоящей синевы.

А в конце этого срока всё-таки решился наведаться на третий уровень. При этом рассуждал вполне логически: если он окажется там не к месту, Азнара уж в любом случае сумеет дать знать об этом. Если намекнёт «сматывайся отсюда!», то и дело с концом. Чрезмерно занятый главный консул найдет, чем заняться, и покинет Полигон с чистой совестью.

Очередной ор, и старший смены, выстроив в колонну за собой всех остальных тюремщиков, вышагивает строевым шагом рядом и пытается отчитаться о чрезмерно израсходованной краске, списанных лампочках и часто разбиваемых плафонах. Но даже у этого служаки на лице всё больше проступает недоумение, густо приправленное обидой: ведь есть предел любого издевательства. А в данном случае начальство перешло все рамки приличия. Причём высшее начальство, коему заниматься подобными мелочами – настоящий нонсенс, доходящий до абсурда.

Но главное, вся группа движется к цели. Узницам наверняка уже слышно приближение заинтересованных лиц, они слышат шум и топот… Теперь только и осталось узнать, как они отреагируют на возвращение высшего чиновника.

Странно отреагировали. Все подошедшие к камере вначале удивились полной тишине на уровне. Затем с минуту пялились на неуместный в тюрьме натюрморт: обе женщины, укрывшись с головой одеялами, лежали настолько неподвижно, что вроде как и не дышали.

Конечно, и’трет, имеющий целых три паранормальные способности, сразу понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Потому что он умел замечать на расстоянии до пятидесяти метров любое теплокровное создание. А уж несколько метров, да плюс пяток одеял для этого помехой не были. И ему прекрасно было заметно, что тело только одно, к тому же почти остывшее. Живые люди такой пониженной температуры плоти не имеют. Но не успел и слова сказать, как в дело вмешался старший смены. Решил проявить соответствующую ретивость вкупе со служебным рвением:

– А ну встать! – рявкнул он и снятой дубинкой прошёлся по прутьям решётки, создавая неимоверный грохот. – Встать, пока вас к потолку на крючья не подвесили!

Со стороны заключённых – ноль эмоций!

Тогда как генерал чуть отступил в сторону и с интересом стал ждать дальнейшего развития событий. Со своими способностями и опытом, а также зная примерную задумку дэмы, он уже стал догадываться, что могло произойти. Вариантов имелось несколько, начиная от убийства сокамерницы и заканчивая доставкой сюда трупа из иного мира. Стоило лишь занять удобное место в зрительном зале.

От души накричавшись, старший смены и сам понял, что следует действовать иначе. И для этого пришлось обратиться к тому, кто владел ключом от камеры:

– Геер дон! Нужен ключ, который вы забрали. Если тебя не затруднит…

– Да на здоровье! – Главный консул легко отдал ключ и с возрастающим интересом продолжил наблюдение. Потому что порчу замка заметил тоже раньше всех.

В самом деле, оказалось потешно наблюдать, как тюремщики, проклиная неуклюжесть друг друга и толкаясь, как несуразные увальни, попытались вначале вставить ключ в замочную скважину. Затем выковырять то, что этому мешало. А потом спихнуть вину друг на друга за неисправное состояние замка. Хорошо ещё, что старший смены оказался не полным идиотом. Видя нарастающие неприятности, он сразу послал одного подчинённого за длинными пожарными баграми. И объявил всеобщую тревогу. И вскоре не только одеяла стащили, но и одинокое, здоровенное тело мужчины перевернули на спину. Причём делали это тюремщики с изумлённым мычанием и приглушенными стонами ужаса.

Юрген с минуту ждал, пока заикающийся и весь мокрый от пота служака соберётся и начнёт доклад. Потом всё-таки не выдержал:

– Ну и как ты мне такое чудо объяснишь? Ключ у меня, а в камере вместо двух симпатичных барышень, предназначенных для разврата, находится смердящий труп мужика?

– Геер дон! – наконец-то прорвало старшего смены. – Это не мужик, это начальник тюрьмы… Он… кхм, он имел свои ключи от всех камер, и вдобавок, как поговаривают… пользовался тайными коридорами в простенках… Заключённые порой жаловались, что их насилуют, но… прямых доказательств никогда не было… Следователи считали их жалобы бреднями и наговорами на нашего шефа… Ну вот… вроде всё изложил…

– Как же всё? – искренне удивлялся генерал. – А где преступницы? Куда они сбежали? Кто мне их отыщет?

– Э-э-э… Скорее всего, они воспользовались ключами начальника… бывшего… и, отыскав потайные ходы, совершили побег… И мы сейчас попытаемся отыскать эти тоннели, догнать преступниц и вновь водворить на предусмотренное законом место заточения.

– Хм! Смотри, как складно излагаешь! – похвалил его главный консул. – Авось и не будешь казнён. Если… в самом деле отыщешь. Да и место начальника тогда займёшь… Действуй!

В третий сектор сбежались все, кто имел хоть малейшее отношение к охране, сыску и следственным органам. Подтянулись жандармские патрули, практически по всему участку сектора двинулись дозоры, подключилась служба наблюдения метро и наземного транспорта. Кто пытался отыскать междустенные тоннели, кто проламывал уже отысканные потайные двери. Некоторые отделения попытались отыскать входы в секретные переходы с другой стороны, от обители начальника тюрьмы.

Решивший было уйти Флигисс в последний момент передумал. Как особа наиболее приближённая, несколько идей, куда конкретно ходы могли выводить, он имел. Потому решил вначале проверить небольшую лабораторию, расположенную как бы на дальнем периметре тюремной площади. Уж если оттуда нет подземного хода в лабиринт, тогда проследить ниточку побега, который затеяла сама Кобра, быстро не получится.

Ну и Юрген оказался совершенно прав в своих предположениях. Небольшое здание лаборатории выглядело снаружи закрытым наглухо и безжизненным. Но всё тот же старший смены оказался в самом деле предусмотрительным малым. Он приставил к главному консулу троицу ну самых ушлых и сообразительных охранников. И наказ дал: постараться упредить все малейшие пожелание геер дона.

Вот те и метались рядом с прохаживающимся и присматривающимся главным чином сектора. Ещё и наглость имели без стеснения комментировать всё, на что падал глаз начальства. Это ему настолько понравилось, что он решил и в самом деле сделать ведомственные перестановки. К примеру, не успел он ещё направить стопы к нужному месту, как сбоку послышались разъяснения:

– Лаборатория уже закрыта за ненадобностью три с половиной года. Всякая совместная деятельность с узилищем была прекращена после случайной смерти доктора Юдари и после прошения в администрацию о ненужности дальнейшего сотрудничества.

– А кто подавал прошение?

– Больше некому, как начальнику тюрьмы, геер дон! Но сам он туда никогда не заходит, да и наружная дверь всегда опечатана.

– А тот жилой флигель, что к нему примыкает? – Словно прогуливаясь, Юрген Флигисс так и двигался к намеченной цели.

– Там наш старший баталер проживает. Холост, вроде как честен, с начальством держит подчёркнуто служебные отношения. Э-э-э… Но основную отчётную документацию ведёт и держит дома. Когда надо было, начальник тюрьмы и туда заходил по делам служебным… И с одного балкона на другой можно легко перешагнуть.

Тут его товарищ с другой стороны добавил:

– Во время тревоги старший баталер так и не появился.

Показательная фраза, после которой два бойца ринулись впереди генерала к флигелю и попытались стуком в дверь вызвать проживающего там человека. Она оказалась закрыта на ключ, но открывать её изнутри никто не спешил. Короткий взгляд на генерала – и дверь оказалась высажена двумя приложившимися плечами, словно была из картона. А там и ходить далеко не пришлось: посреди небольшой прихожей лежал ещё один труп. Его сразу опознал один из тюремщиков:

– Наш старший баталер! – Второй наклонился, ощупывая труп и определяя причину смерти:

– Кажется, ударили по сонной артерии.

Да главный консул уже и сам определил причину смерти и не сомневался, чьих это рук дело. Раздумывая над судьбами начальника тюрьмы и её баталера, прошёлся по всему флигелю, молча осматривая нехитрую обстановку. Небольшой кабинет внизу, помимо прихожей, помимо кухоньки. Наверху – две спальни. С одной из них балкон чуть ли не вплотную нависает над зданьицем лаборатории. И там, на террасе, дверь даже не удосужились закрыть.

То есть пара узниц прорывалась к свободе, не считаясь с обстоятельствами и жертвами. Валили всех походя, невзирая на ранги и чины. И Юрген ни капельки не сомневался: всё это увлекательное приключение устроила Азнара Ревельдайна. Подумать на бедную спортсменку Галлиарду Фойтинэ, что это она ловкий и безжалостный убийца, не хватало духа и здравого смысла. Не иначе как новая подруга устроила шоу и банально «повязала кровью» свою новую знакомую «по несчастью».

Из чего вытекали следующие соображения: властелине Кобре не просто понравилось увлекательное приключение. Она явно пошла дальше в своих попытках выяснить всё о дружбе а’перва и теннисистки. И для этого сделает всё возможное для себя и невозможное – для смертных.

Опять-таки главному консулу следовало хорошенько подумать и над таким вопросом: стоит ли инспирировать все силы безопасности своего сектора для поимки парочки «сбежавших преступниц»? Если смотреть на чаяния подчинённых, то они уже вот-вот ринутся по следу. При этом, невзирая на все умения и способности дэмы, могут напасть на след, подпортить настроение беглянкам, а в итоге – помешать налаживанию максимально близких отношений. А оно генералу надо? Ни в коем случае! Наладился контакт? Властелина сумела втереться в доверие к смертной? Вот пусть дальше им никто уже и не мешает.

Приняв такое зрелое и взвешенное решение, Юрген Флигисс дождался одного из расторопных бойцов, к нему приставленных, и выслушал доклад от него:

– Никто в тот момент о побеге не знал, поэтому двух женщин, переодетых в форму младших тюремных чинов, никому не пришло в голову задержать или проверить личные бляхи. Старший смены и прибывший начальник местной жандармерии собрались мобилизовать все силы сектора на поимку сбежавших преступниц.

– Отставить! – спокойным тоном скомандовал генерал. – Отбой тревоги. Всем жандармам и всем остальным, поднятым по тревоге, разойтись по казармам и местам прежней дислокации. Поиск прекратить, дело закрыть. Старшего смены, который с сей минуты переходит на должность начальника тюрьмы, – ко мне! Выполнять!

Не поленился дождаться новоиспеченного начальника прямо в кабинете павшего на боевом посту баталера. А когда тот прибыл, не знающий, бледнеть ему или краснеть от удушья, начал с совета ему:

– Трёх бойцов, что ко мне приставил, береги. Повысь в звании, можешь поставить старшими смены. Кстати, сам физическую подготовку подтяни, слабенькая она у тебя…

– Так точно, геер дон! Будет сделано! А что говорить проверяющим, если они потребуют отчёта?

– Вали всё на меня, как и посылай их тоже ко мне. Ну а если кто из более высокого начальства спрашивать начнёт… – при этом он многозначительно ткнул пальцем в потолок кабинета, – то им… и только им!.. можешь рассказать всё!

Смешно прозвучало для тюремщика упоминание о «высшем начальстве». Выше главного консула существовал только дэма Азнара Ревельдайна. Но вряд ли её несравненная божественность опустится до таких мелочей, как внутритюремные разборки. Подобное просто в голове не умещалось. В этом плане новый начальник казался человеком более чем понимающим реалии и сообразительным.

Мог ещё и управляющий влезть, потому как формально имел такое право. Да только руководитель всего хозяйства огромного сектора, и Виллы – в первую очередь, вообще ничего о существовании данной тюрьмы не ведает. Так что и его интерес не мог вырасти дальше чисто случайного.

Так что переживать тюремщикам не стоило. Должности новые получены, дело закрыто. И самое главное, что репутация нового начальника тюрьмы в глазах главного консула выросла до состояния «поощрение и симпатия».

Поль вначале скосил глаза в сторону двери. Потом удивлённо хмыкнул и уже повернул голову полностью. Не то чтобы он ждал от дэма какой-то подлости или циничной жестокости, нет. В этом плане он как-то неожиданно почувствовал себя отпетым фаталистом. Мол, что будет, то и будет.

Но это равнодушие сразу истаяло при виде прибежавших в эту комнату людей. Кажется, сюда притопала чуть ли не вся челядь Виллы. Кто с простынею, кто с ватой и марлей в руках, кто с полотенцем и большим тазом, кто с вёдрами, полными воды, кто с расчёской и зеркалом. Уж непонятно, кого одевать собрались и во что, но кое-кто держал в охапку ворохи с одеждой. В коридоре виднелись служанки с подносами, полными фруктами и даже какой-то снеди. Эти – явно опоздавшие.

Ну и уже все расступались, буквально расплываясь по стенам, пропуская деловито семенящего управляющего. Старый Айзель Франчук никогда и никому не говорил о своём возрасте. Поговаривали, что ему далеко за сто. И поговаривали, что он по своим умениям – и’трет. Но правда ли это, и насколько, даже главный консул сектора не ведал. Ну и, пожалуй, не было человека в окружении дэма, который бы не относился к Айзелю с безмерным уважением.

Поэтому и временно опекаемому служащему следовало правильно отнестись к прозвучавшим словам:

– Предлагаю вернуться в приёмный покой, – подчёркнуто вежливо проговорил старец. – Там мы попытаемся отмыть эту грязнулю и хоть как-то приодеть… – И добавил с плохо скрываемой иронией: – Паркет в данной комнате – уникальный. Подобной древесины уже не существует в мироздании.

Поль опустил голову, разглядывая цепочку грязных следов и свои босые ноги. Окровавленные носки он сбросил ещё вместе с костюмом. И только сейчас обратил внимание на одну деталь. На шикарном, с утончённой текстурой паркете стоять без обуви было очень, ну очень приятно. Он казался не просто прохладным, словно ласкающим ступни, он ещё и прогревал их внутри самой плоти. То-то пришедшие с вёдрами слуги боялись капнуть водой на пол. И, наверное, сейчас молились на вовремя подоспевшего управляющего. Да и стояли они так, будто без всяких умений поддерживая себя левитацией. Настолько боялись повредить магическую древесину касаниями своей мягкой обуви.

Стало стыдно, и а’перв попытался оправдаться:

– Да мы только глянули… Уже уходим…

Тоже пожалел, что не обладает левитацией. Ступая в свои старые следы, постарался уменьшить нанесённый ущерб при движении обратно. Проходя мимо слуг, услышал облегченные вздохи и примерно догадался о данном им приказе: «Немедленно помыть девочку под строгим присмотром Труммера!» Могло случиться омовение прямо на паркете, и никто бы даже словом не обмолвился для спасения уникальной древесины от возможной порчи.

А в приёмном покое таких проблем не возникло. На другой стол мигом постелили клеёнку, водрузили тазы, наполнили их на удивление тёплой (именно для купания детей!) водой, засыпали туда ароматические соли и налили пахнущие растворы. В самый большой из них Поль и усадил сестру, вздрогнув от какого-то странного звука. Отпрянул даже, настолько ему показалось, что это захрустели зубы у малышки. И только потом понял, что она на ходу успела цепко ухватить яблоко из подставляемых с готовностью подносов, теперь с упоением и смачным хрустом его приканчивает.

От подобной картинки Труммер расплылся в счастливой улыбке и расслабленно выдохнул. Раз ребёнок кушает с таким отменным аппетитом, значит, его здоровью ничего не угрожает. А потом ещё минут десять наблюдал не столько за мытьём и аккуратным срезанием остатков одежды, сколько за неуёмным поглощением подносимых фруктов. Причём Ласка не выбирала, а хватала свободной рукой всё, до чего дотягивалась. О каком-то стеснении девочки перед служанками или мужчинами и речи не шло. Только насыщение!

Естественно, что брат готов был любоваться отменным аппетитом обретённой сестры любое по продолжительности время. Увы, его радость не все разделяли. Остающийся рядом управляющий панибратски ткнул его в бок локотком и вновь проявил свою язвительность:

– Так и будешь красоваться в виде «голый торс и всё остальное, залитое кровью» или всё-таки отправишься привести себя в порядок?

– А-а-а?..

– Мы её моем, а не варим! Так что никто твою малявку не съест.

– А чего всё малявка да малявка?! – возмутился парень. – У неё имя есть, Ласка.

Но, заметив грозно нахмуренные брови старика и его руку, потянувшуюся к небольшому пистолету в кобуре, спохватился и поспешил туда, где его перед миссией обряжали в защитный костюм. Там быстро принял душ и нырнул в свою одежду, изумительно пахнущую после обязательной в таких случаях стирки-очистки. С особой грустью надевал пояс, который взял дома из запасных. Ни дорогостоящих пистолетов, ни ножей, ни неприкосновенного запаса монет… Всё осталось в мире драйдов.

«Тоже символично, – задумался парень, уже обуваясь, а потом прихорашиваясь перед зеркалом – Я у этих колдунов столько ценного потерял, зато взамен вырвал оттуда для себя сестру. М-да… А как мы с ней жить будем, до сих пор не представляю… Сердце шепчет, что замечательно. А вот умишко, воспитанный обществом, подсказывает, что мы ещё ох как намучаемся!.. Взять хотя бы тот факт, что няню надо отыскать срочно, прежде чем отправляться к этой Кобре. А как это сделать? Не переживай я о бедной Галлиарде, имел бы шикарный шанс сколько угодно не приходить на вызов владычицы. Отговорка железная: выполнение задания Надариэля по поиску нянечки. Ребёнок – это святое, дома оставлять одну нельзя! – сам себя поучал и сам же в этом засомневался: – Или можно?.. А-а, неважно! Всё равно, если тётку какую-то не найду, придётся Ласку с собой брать. Что-то мне подсказывает, что ни у кого из друзей она в первое время оставаться не захочет…»

Придя к такому решению, вспомнил о малявке и поспешил в приёмное помещение. И там впал в умиление. Уж неизвестно что и как служанки подрезали, укоротили или ушили, но дитя сидело на высоком стуле в новом одеянии, словно эфемерное, сказочное создание. Этакое платьице, расклешённое книзу, до колен. Цвет бордовый, полоски чёрные. И некое подобие не то блузки, не то жилетки, но уже чисто черного цвета. Светлые волосы пышными кудряшками спадали на плечи. На ногах изваянные на ходу туфельки из плотной материи. Личико чистое. Глазки, пусть сонные и время от времени закрываются, – алмазы. Зубки в улыбке – чистый жемчуг. Щёчки хоть и впавшие, но уже порозовели.

Ну и судя по надкушенному айеми в руке, это было последнее, что смогла осилить девочка. То ли у неё в животе больше места не осталось, то ли просто устала. Да и стоящая рядом служанка с мягкой салфеткой уже скучать начала. Вытирать некого.

Увидев брата, малая несколько оживилась, отбросила мягкий айеми на поднос и попыталась соскочить с кресла.

– Постой, постой! – остановил её Труммер. – Вначале я тебя ещё разок взбодрю, – и отдал в одно касание чуть ли не всю силу, что у него была. И сам же констатировал чуточку позже: – О! Теперь выглядишь свежее. А то нам так далеко и долго добираться… Давай я тебе помогу!

Управляющего уже рядом не было, но зато некто из его ближайших помощников, видя, что поощер собирается уходить, тут же передал распоряжение властелина:

– Дэм Надариэль приказал перед уходом явиться к нему в рабочий кабинет. Вас проводят.

А’перв сам прекрасно знал дорогу, но раз проводят, чего спорить? Подхватил сестру на руки, да и двинулся за чинно вышагивающим чиновником. Кажется, у этого типа спеси было раз в десять больше, чем у старого Айзеля Франчука. Но не простому парню анализировать поступки и действия вышестоящего, тем более временного, начальства.

Правда, по пути вдруг резко прорезалось детское любопытство, и Поль даже пожалел, что прогнал усталость из тела и сознания Ласки. Лучше бы она спала, а не задавала полярные, никак не вяжущиеся друг с другом вопросы:

– А Надариэль здесь главный колдун?

– Да что ты! Так вообще на дэма думать нельзя. Он властелин, один из сорока двух, обладающих всем ДОМОМ…

– А наш дом далеко?

– Ну да, я же тебе говорил: долго будем добираться. Зато на поезде покатаешься. Знаешь, что это такое?

– Это такие птицы большие, я видела, они над морем летали! И у тебя такая есть?

– Нет, это совсем другое…

– А у нас с тобой дом возле моря?

– Можно и так сказать. Но там море из фруктовых деревьев.

– Деревья? – скривила личико малышка. – Давай у моря останемся? Или здесь, у Надариэля, поживём. Тебе же здесь тоже нравится?

– Ну ещё бы не нравилось. Но ты понимаешь, каждый должен жить только в своём доме, на который он заработал или который он построил.

– Жаль!.. Я бы хотела потрогать руками море… А почему на небе было два солнца?

– Потому что здесь нет тёмной ночи. В полдень здесь в небе три солнца, а во время большого сна – только одно.

– Три? – поразилась девочка. И сделала вполне логичный вывод: – Так тут днём страшная жара?

– Нет, здесь жары не бывает. Порой даже в меру прохладно, иногда и холодно. Особенно когда дождевые тучи запускаются ежедневно.

– Запускаются? Это как?

Хорошо, что пришли к кабинету и поток вопросов прервался. Но Труммер уже озадаченно покусывал губы:

«Если не отыщу няню немедленно, мне мало не покажется от всех этих «почему?» да «как?». Да и в школу её следует отдать пораньше, желательно… вчера!»

Бенджамин занимался прежней работой – возился со шкатулками. Точнее говоря, с их чудесным содержимым. Что интересно, взглянув на трофеи из мира драйдов, Ласка ясно дала понять, что видит такое впервые:

– Ух ты! Какие красивые! А они живые? – и ладошки потянула. И из рук брата начала резво вырываться. Пришлось ему, смущаясь под строгим взглядом Прогрессора, поставить сестру на пол, нагнуться к ней и приглушенно прошипеть:

– Здесь ничего нельзя трогать! Запомни: ничего!

– Но это же игрушки! – смешно нахмурилась девочка. – Раз с ними такой старый дядька играется, то почему мне нельзя?

Беда! Трагедия! Один из самых главных постулатов ДОМА гласил: никогда нельзя упоминать о возрасте дэмов! Даже если тех нет поблизости. Это вдалбливали детям, когда те находились ещё в утробе матери. Властелины всегда оставались молоды, подтянуты, не отягощали себя чрезмерными мускулами. Те, что женского рода, выглядели от двадцати и до тридцати. Мужского рода – эти пределы поднимали на пять лет выше.

Ну и в истории имелось немало примеров, когда безжалостно уничтожались все, кто осмеливался рассуждать о солидном возрасте дэмов. Порой целые семьи исчезали, иногда и целые посёлки оставались словно вымершими, и всё по одной, но весьма печальной причине: там нарушили негласный запрет, решив порассуждать на тему «Сколько же нашим властителям лет на самом деле?».

Последние сутки оказались для Поля невероятно насыщенными по эмоциям, обстоятельствам, событиям и впечатлениям. И у каждого человека есть какой-то предел, за которым он начинает вести себя неадекватно. Но когда и такое поведение иссякает, дальше фантазия перестаёт работать вообще. Наверное, поэтому Поль впал в какой-то умственный ступор. Просто стоял и не знал, что сказать, что сделать и даже что подумать. Уже потом, гораздо позже, он укорял себя за такое недостойное поведение. Следовало объяснить, взять вину сестры на себя…

Хотя Надариэль и сам прекрасно знал, понимал, что к чему. Ну как может человек из иного мира, только десять минут как начавший говорить, да ещё и ребёнок, знать местные законы? Да никак!

Но всё равно Бенджамин продемонстрировал свою сердитость и присущую всем дэмам злобу. Он присел напротив замершего ребёнка и ровным голосом спросил:

– Ты что, хочешь прямо сейчас вернуться обратно к колдунам в их сети?

Этого оказалось достаточно, чтобы напугать Ласку чуть ли не до икоты. Она затряслась, замотала отрицательно головой и, ухватившись за брюки Труммера, попыталась спрятаться за него на непослушных ногах. А ей вслед понеслось наущение, совсем не для детских ушек:

– Если не хочешь, тогда всегда беспрекословно слушайся своего брата. А в присутствии таких, как я, вообще лучше помалкивай, – после чего встал, вернулся к столу и выбрал на его краю три прозрачные шкатулки. Бросил их в глубокое кресло, стоящее в стороне, и в приказном порядке «разрешил»: – Вот с этими можешь пока поиграть!

Из чего стало понятно, что он собирается заняться делом, а глупый ребёнок не имеет права при этом мешаться под ногами. И уж тем более встревать со своими неуместными, тянущими на коронное преступление вопросами.

Сообразив это, Поль вывалился из своего умственного ступора, подхватил Ласку, резко усадил её в кресло и шикнул:

– Сиди тихо! – после чего вновь повернулся лицом к Прогрессору, стараясь, чтобы дитя оставалось у него за спиной. Тот дёрнул краешком губы, больше ничем не показывая, что плевать хотел на подобные манёвры, и вновь пошёл вокруг своего рабочего стола с сонмом пробирок и кучей прозрачных шкатулок.

– Я тут припомнил, – забормотал он после очень длинной паузы, – что в предпоследней миссии ты утерял своё оружие…

Раз вопрос не прозвучал, следовало внимательно слушать и помалкивать. Хотя а’перву так и хотелось сказать: «Не потерял, а вынужденно сбросил в критический момент нашего побега!» Но здравый смысл не позволил.

Ещё одна пауза оказалась несколько короче.

– …Но раз ты старался, не щадя живота своего, я решил компенсировать тебе боевые потери. Тем более что разбойные нападения участились. Похищения людей тоже, как я слышу…

Ну да, он бы не слышал! Когда не только специальные группы Азнары Кобры занимаются устранением конкурентов на пути к наивысшему спортивному титулу. Ну и сам факт похищения баронеты Фойтинэ как раз и послужил предвестником того, что Труммер стоит сейчас здесь, радостно улыбается и благодарит за проявленную щедрость:

– Спасибо, дэм Прогрессор! Вы невероятно добры и справедливы!

Тот глянул на парня слишком иронично, но продолжил как ни в чём не бывало:

– Да и малявку тебе будет чем защитить в случае противостояния с какой-нибудь бандой. Сейчас порученец принесёт твои «глоки» и всё, что к ним полагается… А возвращаясь к другой твоей проблеме… Няню для Ласки тебе есть на что нанять?

– Никак нет! Но… я что-нибудь придумаю… У друзей займу, – сам себя обнадёживал Труммер. – Да и первую неделю, а то и две няня будет на испытательном сроке… Постараюсь её уговорить поработать без аванса. Или что-то наскребу… О! Сразу дам заявку в администрацию, что берусь за любую работу и любое сопровождение.

– Нет уж! – резко оборвал его Надариэль. – Постарайся месяц быть дома и никуда не отлучаться. Не то точно без сестры останешься. А чтобы ты бедных нянь не обманывал, да и выбрал среди них самую лучшую, я тебе небольшую ссуду дам. – Он подхватил на отдельно стоящем столике мешочек с монетами и бросил а’перву: – Лови! Потом отдашь из вознаграждения! – видя, как парень подозрительно пялится на пойманный мешочек, добавил: – Там две сотни, по мелочи хватит.

Брать ссуду у самого дэма – даже таких сказок не существовало. Так что обдумать случившееся не было резона. Поэтому Поля больше заинтриговало другое:

– Из какого именно вознаграждения мне придётся отдавать?

– Да из какого хочешь, – равнодушно пожал плечами Бенджамин. – Можешь из «десятидневного», за которым придёшь через девять дней. А можешь из «шестидневного», которое каждому из вас полагается за нашу месть колдунам.

Волна радости окатила парня с ног до головы и обратно несколько раз. Теперь уже точно глупая и счастливая улыбка изуродовала его лицо до неузнаваемости. Факт не аннулированной благодетелем награды обозначал полное решение всех финансовых неурядиц на ближайшие годы. Можно будет и нянь пяток содержать, и Ласку баловать, и Галлиарду обеспечить всем для неё необходимым. Вопрос, конечно, ещё открытый, суммы и качество вознаграждения, пока не получишь, не оценишь. Но тем не менее следовало уже прыгать до потолка от радости. Подобного подарка судьбы (это помимо того, что остался жив и заполучил себе сестру!) он никак не ожидал.

Поэтому лишь через несколько минут, когда способность мыслить вернулась в норму, до него дошла и вторая часть сделанного объявления. Вначале попытался сам проанализировать услышанное:

«Шестидневная награда – за рейд возмездия к колдунам… Правильно? Ну да… Странно?.. Ну если рассуждать вообще о странности моей жизни в последние сутки, то чего только в ней не случается. То есть за последнюю миссию мне тоже неслабо так отломится от щедрот моего основного благодетеля. Если вспомнить истории, то некоторые счастливчики после такого богатства переезжали в элитную зону Параиса, непосредственно возле Внутренней стены. Но это – ладно, там видно будет… Но почему он сказал «вам»? Что за странная оговорка? В чём подвох? Решил меня называть на «вы»? Или решил поиздеваться? А может…»

Но ничего толкового в голову не приходило. И тем не менее ослышаться Поль не мог. Как и представить себе, что дэм оговорился. Даже если такое случалось, всё делалось преднамеренно, каждое слово что-то означало, и горе тому, кто подобную оговорку неправильно интерпретировал.

Ничего не оставалось, как, деликатно подбирая каждое слово, задать такой вопрос, чтобы эта непонятная деталь разъяснилась:

– Вынужден признаться, что последние сутки не совсем благотворно повлияли на мою сообразительность. Даже высказать должным образом свою радость по поводу предстоящих награждений не получается. – Поль не забывал, что дэмы в подавляющем большинстве случаев лесть не любили. Но парочку слов, пусть и косвенно, сказать следовало. – Поэтому прошу простить меня за неуместный вопрос, дэм Прогрессор… – Не прочитав никаких отрицательных эмоций на лице Бенджамина, поощер продолжил: – Мне самому приходить за «шестидневной» наградой?

Ему казалось, что, если на него сейчас наорут или попытаются наказать за тупость, он сошлётся на то, что малышке здесь очень нравится и он мог бы явиться сюда вместе с ней. Если можно. Получалась вполне сносная отговорка.

После чего оставалось удивляться ответу:

– Конечно, сам! Сестру вообще постарайся никогда в приморский участок сектора не пускать. Запомни: никогда! И не только в моём секторе! – и настораживаться после прозвучавшей угрозы: – Иначе она может оказаться в лаборатории.

Ещё бы! Человек, оказавшийся в научно-магическом центре драйдов, по умолчанию не мог быть простым существом. И следовало, учитывая тот факт, что того самого человека и остальных, подобных ему, колдуны пытались уничтожить ценой собственной жизни. Скорее всего, в том центре шла очень секретная работа по усовершенствованию паранормальных способностей организма. Сложно себе представить, какие это способности, но ещё сложней понять невероятный факт: как такой страстный фанат собственных исследований, обладатель гигантского Полигона отпускает девочку из другого мира? Как он отказался от шанса её исследовать? Почему он даже не пытается расспросить её о том, что с ней творили колдуны? Узнать, чего они добивались? Вот уж где загадка так загадка, сразу омрачившая радость Труммера.

Да и озаботившая его не на шутку:

«Как это я сразу не сообразил? Очередной исторический нонсенс: обещание награды ребёнку, которого просто спасли из плена. Да ещё в чужом мире… Не иначе как властелин хочет избавиться от возможной опасности, в то же время не уничтожая её, а оставляя под моим опекунством. При этом он делает всё, чтобы помочь мне с обеспечением крохи. Даже «шестидневную» награду готов для неё выдать. Вот уж: «…и помыслы неведомы его!» Но это ладно, мне остаётся только порадоваться за сестру, будет ей нормальное приданое, если что. А вот нежелание дэма видеть ребёнка в приморском участке сектора может оказаться тревожным звоночком. Вполне возможно, что он сразу рассмотрел ту самую особенность и теперь предвидит большие неприятности. А значит, и мне придётся быть настороже… Лучше всего выяснить как можно быстрей, что она умеет «вытворять»… Жаль, что это прояснится годам к пятнадцати-шестнадцати… Ох, чувствую, что ещё придётся с малышкой намучиться…»

Всё это он додумывал, глядя на оружие, которое прибывший порученец быстро и сноровисто разложил на отдельном столике. Он же приступил к краткому инструктажу по использованию и должному обслуживанию. Причём пистолета дарилось три, вместо двух утерянных, и четыре ножа, вместо двух прежних.

Тогда как Надариэль брал каждый дар по очереди и укладывал в какую-то шкатулку. Причём крышка шкатулки оказалась усеянной выдавленными на ней буквами, расположенными хаотично. Нечто подобное, но гораздо тоньше, Труммер уже видел несколько раз, и теперь понял суть и назначение данной шкатулки. Тем более что в течение минуты оно наносило на сталь имя нового обладателя: «Поль».

Радоваться а’перв уже устал, как и удивляться, поэтому постарался ничего из инструкций не упустить. Потому что оба пистолета для поясного и третий – для скрытного ношения под мышкой значительно отличались от купленных им когда-то за свои деньги. Причём в положительную сторону отличались. Они оказались не семнадцатой модели, а девятнадцатой и двадцать первой соответственно. Между собой их можно было образно сравнить как зубочистку – с идеальной рапирой, сделанной великим мастером. Повышенное качество, скорострельность и надёжность нового оружия само по себе являлось великим даром. Но и оно не шло ни в какое сравнение с нанесённым на видное место именем.

Именное оружие в ДОМЕ считалось особым, хотя и не являлось такой уж большой редкостью. Ибо считалось: такое оружие красть нельзя. А если оно терялось и кем-то случайно находилось, то следовало немедленно сдать в ближайшее административное здание или в участок к жандармам. В противном случае если дэм или дэма того желали, местонахождение помеченного ими оружия находилось легко и быстро. А виновные в его хищении, сокрытии или попытке перепродать уничтожались самым изуверским способом. Порой со всеми своими ближайшими родственниками, а то и соседями. Именно поэтому от любого человека, обладающего именным оружием, лихие людишки сразу старались держаться подальше. Во избежание, так сказать, и на всякий случай.

Правда, тоже стоило помнить, что как раз те самые обладатели именного оружия и являлись часто лихими людишками. Но ведь никто и не утверждал, что ДОМ полон мира и справедливости.

Инструктаж закончился, оружие заняло отведённые ему места, и порученец, явно занимавший должность оружейника, умчался. Зато в помещении появился главный консул сектора Шунт Стерликос. Стараясь не коситься на вооружённого до зубов поощера, он ровным тоном доложил:

– Твой питомец разбужен и накормлен. Укротитель уверяет, что они готовы к вылету.

– Хорошо, – кивнул несколько рассеянно Бенджамин, вновь возящийся со своими трофеями. – Пусть доставят брата и сестру Труммеров к ним домой. Немедленно!

Аудиенция завершена, милости щедро розданы, и теперь следовало выметаться отсюда как можно быстрей. Только вот сердце у парня застучало ещё тревожней. Отобрав у Ласки шкатулку, внутренности которой она завороженно рассматривала, он подхватил девочку на руки и устремился за главным консулом на верхнюю террасу Имения. При этом он не столько сестру успокаивал, как самого себя:

– Сейчас немножко полетаем на большой птичке, – бормотал он вполголоса. – И это совсем не страшно, поверь, совсем, совсем!

У каждого дэма имелись его питомцы. Так называли тех самых летающих птиц и зверушек, которыми и пользовались в ДОМЕ для извоза, войны, акций возмездия и срочной почты. Только вот каждый экземпляр личного питомца превышал обычные раза в полтора, а то и в два. И запускали их в небо чаще всего во время казни, совмещённой с развлечением. Приговорённого к смерти человека сбрасывали с огромной высоты в море или на скалы. Тем самым преступнику давали шанс: выживет, значит, прощён и помилован. Но вот имелись ли случаи такого помилования в реале, история как-то умалчивала. Для подобного чуда следовало обладать умением левитации, да ещё и в море желательно упасть, а разве случаются такие совпадения?

Несколько реже, под особое настроение, дэмы сами катались на своих питомцах или разрешали своим порученцам рассекать на них небо. Порой и чиновника какого-нибудь прокатят, причём не обязательно отличившегося по службе. Каприз, мимолётная прихоть, жестокая месть и грязное коварство – всё это тоже было присуще властелинам. Так что иногда «катающиеся» чиновники не долетали до места своего назначения, «случайно» срывались вниз и разбивались. И не просто где-то в безлюдном месте разбивались, а на одной из центральных площадей Параиса.

Но, не зная всего этого, Ласка не могла догадаться даже о самой маленькой капельке переживаний брата. Она непосредственно, чисто по-детски радовалась, засыпая вопросами на тему «как, насколько высоко и на чём?». Ответив, удалось немного расслабиться и под открытым небом оказаться уже поборовшим возможную бледность.

Всё могло случиться, но после всех розданных и обещанных милостей убивать поощера с его нежданной, только что обретённой сестрой у дэма не имелось малейшего резона. По крайней мере к моменту посадки на внушительного аскла с кошмарной пастью он сам себя попытался в этом убедить.

Поставил Ласку наземь, присматриваясь, как укротитель подтягивает подпруги на животе змея, попутно прислушиваясь к неслышным наставлениям главного консула. И только кончиками пальцев успел ухватить сестру за её жилетку. Она с восторженным восклицанием двинулась к пасти животного.

– Какие у него большие зубы! – И уже остановленная, задала неожиданный вопрос: – А какими кашами он питается?

Что интересно, в ожидании ответа замерли все трое. А укротитель, видимо, не получивший полных сведений о пассажирах, сомневался, стоит ли отвечать правду. И косился на главного консула. Но Шунт Стерликос и сам смотрел на него вопросительно, видимо, тоже не зная, чем кормится страшный, кровожадный с виду летающий змей. Что подобное создание питается какими-то кашами, и не предполагалось, поэтому ответ прозвучал ну совсем неожиданный:

– Перед вылетом я ему скармливая огромное ведро ячневой каши… с тремя литрами сливок…

Теперь не удержался от вопроса Поль:

– Зачем тогда асклу такие зубы?

На это ответил с угрозой в голосе сам главный консул:

– Чтобы протыкать ими излишне любопытных пассажиров! – Затем добавил ещё более многозначительный комментарий: – В полёте не зубы важны, а благополучная посадка. Соображаешь, поощер?

Тот соображал самое основное: ближайший чин из окружения дэма его сильно недолюбливает, в чём-то подозревает и, скорее всего, из-за чего-то гневается. Поэтому не поленился добавить должной подобострастности в голосе:

– Стараюсь, господин Стерликос! И особенно благодарствую за ценные указания и подсказки!

Лучше бы вообще промолчал, чем такое ляпнуть! Получалось чистейшее ёрничество пополам с тонкой издёвкой, подспудный смысл которых звучал примерно так: «Дядя, не надо нас учить! Тем более что милости и награды мы не от тебя получаем!» – Соответственно и взгляд в ответ заработал такой, что впору было упасть на колени и спрятаться за худенькое тельце наивно улыбающейся Ласки.

А когда пассажиры оказались уже в седле, пристёгнутые страховочными ремнями, Шунт Стерликос напугал высказанным напутствием:

– Ну, ну! Лети, лети, авось пернатым станешь! – развернулся и отправился с террасы во внутренние помещения.

«Пернатыми» называли людей, у которых наличествовало умение левитации. Редчайшее, кстати, умение, позволяющее человеку подняться на высоту двух метров, и так пролететь со скоростью пешехода не более пятидесяти метров. Исходя из этого и нынешних обстоятельств, пожелание стать таким же, как они, прозвучало особенно зловеще.

Наверное, поэтому Труммер не получил от полёта ни капельки удовольствия. И невпопад ответил лишь на несколько вопросов сестры. При каждом вилянии змея корпусом или проваливании в воздушные ямы у него сердце уходило в пятки. А вдруг и в самом деле сбросят? С дэма станется приказать что угодно! Ни на какие резонные и логичные выкладки смотреть не станет.

Хорошо хоть сидящий впереди всех укротитель, принимавший вопросы малышки в свой адрес, не переставая, рассказывал и тыкал руками в стороны достопримечательностей.

А у Поля от души отлегло, лишь когда стали полого снижаться к нужной окраине Ро́змора. Он наклонился вперёд и шепнул:

– Ласка, не волнуйся! Скоро будем дома! Во-о-он там мы живём… видишь вон те два ряда домиков среди садов? Наш ряд ближний. И домик ровно посредине, пятый с любого конца…

Оказалось, что у малявки зрение не в пример острее и лучше. Потому что она не в пример брату быстрей и дом высмотрела, и всё, что вокруг него, происходит:

– Ой, как здорово! А кто это нас встречает? В саду и в маленьком дворике?

Присмотрелся и Труммер. После чего с досадой зацокал языком и заёрзал в седле: по двору, по саду и по прилегающей территории соседа топталось около двух десятков жандармов. Неприятности продолжались.

Баронета Фойтинэ с детства воспитывалась жёстко, в духе своего дикого, захолустного королевства. А там прирезать человека, особенно при личной самообороне, могли и дети пятилетние. Но всё-таки, попав в Параис и став известной спортсменкой, она уверовала, что убивать в своей биографии ей никого не придётся. Культурная жизнь столицы, спортивная карьера и отличная дружба с Полем Труммером позволяли надеяться, что руки никогда не замараются кровью иного человека.

Увы! Не сложилось!

Хотя вроде всё именно так складывалось, что иначе никак. Вначале – вор в доме Поля. Ну, ладно, тот заслужил свою смерть, без всякого сомнения. Затем начальник тюрьмы, насильник и мразь. Но его уже можно было просто оглушить или придушить до полусмерти. Всё-таки он находился как бы при исполнении…

А вот третье убийство вообще чисто случайно получилось. Они с Азой прошли все лабиринты, вышли в каком-то нежилом здании, а потом перебрались по балкону в небольшой жилой флигель. А там – этот толстоватый, страшно испуганный мужик в интендантской форме. Он, как только увидел спускавшихся по лестнице со второго этажу узниц, сразу затрясся и поднял руки:

– Я вас не видел! Бегите, куда хотите!

При этом он настолько боялся, что Галлиарда поверила ему безоговорочно. И, удивляясь самой себе, взяла командование в их маленькой группе на себя. Сразу приняла решение пройти мимо морально уничтоженного и лишь чуточку припугнуть престарелого интенданта для острастки:

– Ляжешь на пол лицом вниз и руки вытянешь по швам! Когда спустятся вниз ещё три наших подруги, движущиеся по нашим следам, подождёшь ещё час и только потом можешь поднимать тревогу. Понял?!

Интендант кивнул так, что голова у него сразу чуть не отвалилась. И сразу же стал ложиться на пол. А сама баронета устремилась к входной двери, чтобы выглянуть через застеклённую верхнюю фрамугу на улицу. Нет ли там кого?

И как же она была жутко поражена своей наивности и тупой доверчивости! Интендант оказался тем ещё гадом и притворщиком. Почти с лежачего положения он умудрился броситься на идущую сзади маркизу. Сбил её с ног и, оказавшись сверху, попытался задушить.

Именно такую картину увидала Фойтинэ, когда обернулась на резкий шум и возмущенный визг. Что показалось интересным: визжали оба, и нападающий, и его жертва. Но почему так случилось, разбираться было некогда, пришлось срочно бросаться на спасение новой подруги. Не обученная каким-то особым бойцовским захватам, Галли действовала самым простейшим способом: ухватилась за волосы коварного вояки и попыталась оттянуть его в сторону.

Даже сама удивилась, что совершить подобный подвиг ей удалось играючи. А может, это интендант сам прыгнул за ней следом, сменив приоритеты своей атаки? Как бы там ни было, но баронета грохнулась на пятую точку после чрезмерного усилия, давшегося легко, а мужичонка завалился ей на ноги. Причём как-то безвольно завалился, без всякой жажды активной борьбы. Всё равно пришлось его вначале оттолкнуть, потом встать, а потом… замереть на месте. Потому что тип, явно из гражданских службистов местной тюрьмы, не шевелился. И на короткий момент Галли растерялась, не зная, что делать: добивать поверженного вроде как удачно упавшего врага или бросаться с помощью к постанывающей, распростёртой на полу Азе? Решила вначале помочь подруге, краем глаза всё-таки присматриваясь к затаившемуся противнику.

– Азочка, милая, ты как?! – с волнением ощупала руки и плечи. – Жива?! Цела?! Где болит?!

– Голова… Затылок… Он меня пытался об пол ударить, – шептала та, вставая вначале на четвереньки, а потом уже подползая ближе к врагу: – Ах он, сволочь коварная! Я и не ожидала его броска…

После чего они уже вместе присмотрелись к служаке. И через минуту Аза заговорила вновь, но уже с восторгом:

– Галли! Ну ты даёшь! Дёрнула его всего раз – и он труп! Наверное, шею свернула. Я тоже так хочу! Научишь меня? Ну пожалуйста!..

А та смотрела на дело рук своих и не могла поверить. Неужели она так сильно, так жёстко действует в состоянии аффекта? Как умудрилась убить пусть и подлого, но совсем не опасного противника? Неужели подспудно, на подсознательном уровне старалась убить?

Хорошо хоть новая подруга не дала утонуть в болоте самоистязания и самокритики:

– Ну ты молодец! Спасибо тебе огромное! Ты меня уже второй раз спасаешь от смерти, так что можешь смело считать меня своей сестрой! Я готова даже с тобой кровно побрататься. – После этого предложения Рейна радостно хихикнула и добавила: – Ну, это всегда успеется! А пока надо искать, во что неброское переодеться, и рвать отсюда когти. Быстрей! Не стой столбом! Помогай мне искать нечто из одежды, желательно форму. Можно и этого подлого душителя пощипать, ему всё равно уже ничего не надо.

Боязнь, что сюда кто-то может нагрянуть, заметить, а там и выловить беглянок, заставила обеих подруг действовать с максимальной скоростью и сноровкой. Униформу отыскали быстро, переоделись ещё быстрей. Даже отличные кинжалы с ножнами отыскали и подвесили их себе на пояса. Больше мародёрствовать не стали и, упрятав свои длинные волосы под мешковатые кепи с далеко выступающим козырьком, отправились прочь с территории тюрьмы.

И только снаружи Аза убедилась, что она не в родном, пятнадцатом секторе.

– Ах, сволочи, как они меня далеко увезли! Восемнадцатый сектор! – С испачканным лицом, с потёками слёз на нём, она выглядела так трогательно в своём возмущении, что Галлиарда остановилась и в порыве сострадания крепко обняла подругу:

– Не переживай, маленькая, я тебя до самого дома провожу, никому в обиду не дам!

Маркиза как-то податливо затихла на груди баронеты, а потом капризным тоном недовольного ребёнка поинтересовалась:

– А почему это я маленькая? Если я чуть ниже тебя ростом, то это не значит, что я младше!

– И не спорь! – строго наущала её старшая подруга, гладя по голове. – Я в людях лучше разбираюсь! Твой возраст у тебя на лбу написан. Ты ещё выглядишь словно молоденькая, наивная девушка, а раз мы уже чуть ли не сёстры, то должна слушаться старшую. Правильно? Иначе зачем тогда я спасала тебя от всяких извращенцев-насильников?

– Ладно, пусть буду для тебя «маленькой», – со вздохом согласилась мадемуазель Рейна. Но при этом глазки у неё лучились не то довольством, не то азартом. И тут же попросила: – Только ты меня так при посторонних не называй, хорошо?

– Договорились! А теперь поспешим на метро, пока нас не хватились. Сразу постараемся отправиться в твой сектор… Ой! Совсем ведь забыла!.. А у тебя деньги на проезд есть?

– Откуда?! – с честными-пречестными глазами воскликнула Аза. – После того, как мне мешок на голову надели, меня облапили и все деньги забрали. До последнего медяка!

– Мм… что же нам теперь делать?

– В любом случае давай вначале постараемся добраться к тебе…

– Боюсь, что там тюремщики меня будут искать в первую очередь, – вздохнула баронета. Но у новой подруги на всё имелся ответ:

– Тогда давай отправляемся к твоему другу Полю. Он ведь нам поможет?

– Да. Но…

– Тебя ведь оттуда похитили грабители, и вряд ли кто тебя там будет разыскивать.

– Ты так думаешь?

– Уверена! Бежим, быстрей!

– Куда? У нас всё равно нет денег, – напомнила Галлиарда, позволяя себя куда-то вести. – Да и вход в метро вон за тем зданием! А мы куда?..

– У меня есть идея! – частила словами Аза. – Ты только мне подыгрывай, если что, или отвлекай внимание. А я всё улажу, потому что мой родовой амулет при обыске так и не нашли. Он у меня в самом потайном кармане был. А ты знаешь, что он может делать?.. Подчинять управлению любую летающую зверушку! Да, да! Не смотри на меня с таким недоверием, сама сейчас увидишь. Главное – подкрасться незаметно к вольерам.

Бояться и переживать о содеянном баронета уже попросту устала. Поэтому шла спешно за новой подругой и мечтала только об одном:

«Пусть делает что угодно, лишь бы мне больше никого умерщвлять не пришлось. Иначе с моими талантами убивать «нечаянно» придётся перебить ещё нескольких укротителей. Хоть бы никто из них нам на пути не встретился и не вздумал воспользоваться оружием. Ведь у многих из них есть огнестрельное…»

По поводу «многих» – это она переживала от незнания реалий. Некоторые из летунов даже ножей не носили, а уж пистолетами могли покрасоваться жалкие единицы из них. У вполне знаменитой, но всё ещё бедной спортсменки такое мнение сложилось при лицезрении элиты кланов дрессировщиков. Их удавалось видеть на крупных соревнованиях, когда они подвозили непосредственно на лучшие трибуны самых солидных и богатеньких клиентов. Тогда как лично кататься по небу на живых существах баронете ещё не доводилось. Как не доводилось слышать о таких удивительных амулетах.

Но о сложности управления она когда-то смогла прочитать дельную книгу, поэтому не удержалась от вопроса:

– Малышка, не знаю, как ты заставишь этих чудовищ слушаться, но ты хоть умеешь ими управлять в воздухе? Бывают случаи, что они своих укротителей в смертельно опасные места заносят или сбрасывают.

– Не переживай, сестрёнка! – негромко отвечала маркиза. Ибо они уже неспешно прогуливались внутри многочисленных вольеров, где спокойно и вольготно располагались гарпии, джымво (комок из перьев), фладбы (птица-ящер), асклы (плоские змеи) и фениксы. – Меня родители обучили не только амулетом пользоваться, но и зверушками при этом командовать. Потому что в нашем замке было сразу три гарпии и две фладбы. Я ещё маленькой на них летала.

– О-о! Как я тебе завидую! Но ведь давно прирученные создания сильно отличаются от совершенно незнакомых зверушек, правильно?

Начавшая надменно фыркать, Аза ответила, тем не менее, с осторожностью. При этом словно размышляла над какой-то идеей:

– Не совсем правильно. У меня случаев непослушания пока не было. Но есть такое мнение, что порой «птички» бросаются вниз на что-то особо вкусное. И то когда сильно голодны…

– Вот видишь! Может, вернёмся, пока не поздно, и всё-таки отправимся до игровой зоны на тротуарах?

– Ладно тебе печалиться по пустякам. Порой и младшенькую сестричку надо слушаться. Вон, смотри, как моя идея с формой сработала! Здорово?

В самом деле, женщин на пространство вольеров пропустили запросто, никто и не окликнул. Словно те давно и отлично проверенные коллеги. Хотя спрашивается, что общего может быть между служащими тюрьмы и укротителями? А тем не менее!

– Спору нет, нас вообще словно никто не видит, – согласилась Галлиарда, всё равно чувствующая себя не в своей тарелке. – Но всё равно, мне здесь не нравится. Что-то здесь не так… К примеру, почему зверушек так много, а укротителей почти никого нет?

– Ха! Разгадка проста! – решила похвастаться маркиза. Правда, тут же потешно скривилась и призналась: – Пока меня везли, я разговор похитителей подслушала. Так вот, говорят, что началась война между дрессировщиками, работниками метро и машинистами скоростных поездов. Зубы летят, рёбра ломаются, головы лопаются, и кровь брызжет во все стороны!.. Ух!..

И оказалась оборвана резким дёрганием за рукав форменного френча:

– Ты так живописуешь, словно радуешься! А так нельзя! – Негромко, но внушительно Фойтинэ стала отчитывать подругу. – Представь, каково это лишиться кормильца, который погиб в глупой, бессмысленной драке? Кстати, всё никак тебя о семье не спрошу: где они и кто?

Прежде чем ответить, Рейна всхлипнула пару раз, вытерла набежавшие слезинки и только потом пожаловалась:

– Уже три года, как я полная сирота. Все мои родные сгорели вместе с замком в гражданской междоусобице нашего княжества…

– Мамочки родные! А как же ты? – Галли вновь порывисто прижала к себе подругу, пытаясь утешить.

– Я как раз уехала на свои первые крупные соревнования. Потому и спаслась…

– Бедненькая! Извини, что я тебе нечаянно рану разбередила…

– Ничего, я уже привыкла, – утверждала сиротинушка. – И всё равно скоро заживу припеваючи! Вот увидишь! – Получив достаточно утешений и поглаживаний, она вновь фонтанировала энтузиазмом. – И пора уже нам отсюда улететь! Так почему бы нам не сделать это на вон той гарпии?

Баронета оглянулась в указанном направлении, непроизвольно вздрогнула и перешла на шёпот:

– Она такая страшная! И больше обычных… И они жутко кричат, будучи в небе… Ой, как она на нас уставилась!.. Наверное, это самка, а они всегда злобные! Ещё бросится на нас сразу…

– Не бросится! И кричать она у меня не будет. Причём не потому, что она немая. Хи-хи!.. Это мой амулет мне подсказывает… И неважно, что здоровенная. Зато легко понесёт не только нас! – неизвестно чему радовалась «младшенькая». – Эта звёрюга троих взрослых потянет. Вдруг мы потом ещё и Поля твоего сумеем покатать?

– Ещё чего! Он и птиц боится, и высоты…

– Не ври! Недавно ты мне рассказывала совсем иное!

– Ладно, не буду врать. Мне просто страшно даже представить, что ты, такая худенькая и хрупкая…

– И не надо представлять! Просто смотри и учись. Ну и поглядывай, чтобы нам никто не мешал. А как только я тебе свистну, сразу беги, садись в пассажирское седло и тщательно пристёгивайся… Ты ведь видела, что эти звери вытворяют на поворотах.

Последний вопрос скорее прозвучал как риторический. И ответа никто не ждал. Отчаянная укротительница смело проскользнула в вольер и двинулась на окаменевшую от такой наглости гарпию. Она и в самом деле казалась наибольшим экземпляром среди себе подобных гигантских ястребов. Могла в самом дела брать двух пассажиров помимо укротителя. Ну и ещё ездовые гарпии отличались от живущих в природе или воспитуемых для мелкой охоты собратьев зубастой пастью на длинной и подвижной шее. Бытовало мнение, что данную породу вывели дэмы в своих лабораториях, и его никто не оспаривал.

Но именно пастью и попыталась ухватить гарпия подошедшую близко женщину. Наблюдавшая за этим Галлиарда взвизгнула от страха за подругу. Наверное, поэтому не рассмотрела толком произошедшее в тот момент действие: Аза ударила рукой по зубастой пасти, и та дёрнулась так резко, что и вся туша летающей зверюги завалилась на бок. Понятно, что никакой человек (разве что специально тренированный рыцарь) не смог бы нанести такой удар. И баронета облегчённо выдохнула, когда радостная Аза повернулась к ней и хвастливо воскликнула:

– Видала, как её амулетом приложило!

Ну да, амулеты разные бывают, про них какие только сказки не рассказывают. Поэтому в ответ ничего не оставалось, как взбодрить подругу взмахами рук и несколькими словами:

– Так её! Так!

Птица тем временем смогла с трудом встать на свои короткие лапы и теперь с ошарашенными глазами воспринимала дальнейшее укрощение. Маркиза больше не размахивала своим амулетом, а, поглаживая голову гарпии, что-то нашёптывала ей прямо в ухо. И через пару минут летающая зверушка оказалась в полной власти своей новой, пусть и временной хозяйки. Такое же время понадобилось на закрепление седла для пассажира, а потом на крепление сбруи, которую обычно использует хозяин гарпии для собственного удержания. Судя по ухваткам и сноровке Рейны, она и в самом деле у себя в родительском замке прекрасно справлялась с подобными созданиями и наверняка умеет управлять ими в воздухе. Так что, когда она залихватски свистнула, баронета бросилась в вольер уже без всяких сомнений. Теперь она твёрдо верила, что они сумеют вырваться с Полигона восемнадцатого сектора и быстро добраться на окраину Ро́змора в шестнадцатом секторе.

Да и во время «угона» летуна им никто не помешал. Если кто и обратил внимание на взлетающую гарпию, то подумал, что так и надо. А непосредственного хозяина рядом не оказалось, вот никто тревогу и не поднимал. Да и кому, пребывающему в нормальном уме, придёт в голову, что кто-то совершит настолько дерзкую и кражу? Сколько Галлиарда ни пыталась вспомнить нечто этакое из криминальной хроники, так ничего конкретного в голову и не приходило.

Дальше додумать она не успела. Злобная птица, пользуясь тем, что находится в своей родной стихии, вышла из повиновения. Стала резко снижаться, набирая скорость, и хуже всего: полетела не в глубь материка, а стала резко забирать в сторону Виллы данного сектора.

– Мамочки родные! – запричитала баронета. – Куда это она?! Там же Имение самой Кобры! Аза! Ломай ей шею! Колоти её! Только пусть поворачивает обратно!

– Не слушается! Тварь! – стонала маркиза, пытаясь то передавить толстенную шею, то достучаться до внутренностей кулаками. – Даже амулет не помогает! Кто-то её позвал, что ли… Или что-то?..

Обстановка складывалась критическая. Совершённый с таким трудом и с такими жертвами побег мог закончиться вообще смертью несчастных девушек. Им достаточно просто влететь в пространство над первыми же постройками Имения, как будут уничтожены противовоздушной обороной. Всё, что туда влетало без спроса, уничтожалось немедленно. Потому что случаи со взбесившимися летающими зверушками имели место. Да и некоторые пилоты летающих технических средств не всегда строго выполняли все лётные предписания. С ними тоже не цацкались: вначале сжигали, а уже потом по трупам и обломкам пытались определить, кто это и чего ему надо. И слухи о страшном оружии ходили самые разные. Только вот в его эффективности никто не сомневался.

Судьба сжалилась над недавними заключёнными: до построек они не долетели. А камнем рухнули на укрытое густыми кронами пространство, огороженное со всех сторон высоченным забором. А скорее всего, это наглая птица наконец-то достигла того, чего ей хотелось. Потому что, только совершив жёсткую посадку между деревьями какого-то сада, она сразу же принялась грызть своей пастью здоровенный чешуйчатый плод, цепко держащийся за голый древесный ствол в полтора человеческих роста. Сам округлый, чуть вытянутый в длину, плод размерами и формой напоминал здоровенную дыню.

Укротительница пока не знала, что делать, и в некоторой растерянности приглаживала свои спутанные волосы. Во время попыток наказать гарпию Аза потеряла форменное кепи. Ну и некое объяснение подруге попыталась дать:

– Кажется, эту птичку давно не кормили. Будем надеяться, что сейчас она быстренько поест, и мы спокойно улетим, куда нам надо.

– Но это же сад дэмы… – чуть ли не заикалась Фойтинэ, испуганно озираясь.

– Подумаешь! Тем более что никого здесь не видно.

– И твоя гарпия ест чешуйчатую пиняссу!..

– Ну и что? – недоумевала Аза Рейна. – Их тут вон сколько! Видишь, столбы торчат? – После этого с удивлением уставилась на совсем охрипшую подругу, которая еле шептала:

– Ты не знаешь, что такое пинясса?! Да только за саму попытку украсть или подпортить этот волшебный плод дэма лично будет терзать провинившегося преступника долгие, долгие годы. А мы осквернили этот сад… да ещё на ворованной гарпии сюда упали…

Всё равно маркиза не понимала всего драматизма происходящего действия. Глядя на непритязательный вид плода, она кривилась, словно сама обдирала о него дёсны и ломала зубы:

– Фи! Зачем ей такой плод? Он по консистенции твёрже ствола! Вон, даже гарпия не может вгрызться.

– Глупая! Из чешуйчатой пиняссы делают лекарство для омоложения. Все дэмы этим лекарством пользуются…

– А ты откуда знаешь?

– Поль рассказал! Он сам видел плод на столе у Прогрессора в рабочем кабинете и мне детально описал.

– А-а-а… Тогда и в самом деле надо отсюда быстрее сматываться…

– Вот именно! Только как? – нервничала Галли, в то же время так и оставаясь в седле. – Эта тварь так и не слушается?..

– Сама видишь! – Аза соскочила на землю, приблизилась к грызущей пасти и несколько раз ударила создание в основание черепа. Но делала это осторожно, с опаской, потому что жующее чудовище на что угодно способно в голодной ярости. Наверное, поэтому гарпия никак не отреагировала на понукания. – Обжора проклятая! И чего это её так на эту гадость потянуло? Животное! Омолаживаться решила? Дрянь!..

Подруга попыталась пресечь несущуюся ругань интенсивным шёпотом:

– Да не шуми ты так! Если нас кто увидел при посадке и уже ищет, а потом и поймает, то страшно представить, что с нами случится.

Но маркизу Рейну понесло. Она вела себя настолько бесшабашно, словно ей осталось прожить последний час своей короткой жизни:

– Хватит тебе уже плакаться! Пока ничего страшного не случилось, и нас до сих пор не поймали. Значит, и в дальнейшем повезёт. Да и когда ещё подобное веселье в жизни представится?!

– Маленькая, ты о чём? Разве это – веселье?..

– А то! Нам и так уже по совокупности раз по десять грозит смертная казнь. Так что расслабься и получай удовольствие. О! И попутно думай, как заставить эту тварь побыстрей улететь отсюда.

Увы! Парализованная нарастающей паникой и страхом, баронета только и могла, что вращать во все стороны головой, ожидая неизбежной облавы охранников сада. Поэтому только страдальчески скривила личико, когда услышала о новой идее своей взбалмошной подруги. Та предложила срезать ещё парочку плодов, загрузить их на гарпию и воспользоваться ими как приманкой. Мол, наверняка после этого животное подумает, что его накормят после полёта, и вновь станет послушным.

Ко всему, Аза вроде как и не ждала одобрения со стороны своей более старшей и умудренной подруги. Выхватив кинжал, метнулась к ближайшему стволу и принялась рубить крепчайший короткий отросток, на котором собственно и держался плод пияссы. А волокна того оказался воистину словно из стальной проволоки, рубились с невероятным трудом. И, наверное, можно было назвать удачей, что маркиза не поленилась отыскать иные способы для сбора плодов. Выше по стволу виднелся несколько странный сучок, явно неуместный на данном растении. Но именно за него девушка догадалась крепко ухватиться, резко дёрнуть и потянуть вниз. А так как силой она обладала немалой, то сучок оторвался, потянув за собой толстенную полоску зеленоватой коры. И когда полоска прошла в точке присоединение черенка с плодом, те тоже легко отделились со своего места. Достигнув почти самой земли, полоска вообще легко оторвалась от ствола.

– Ура! Смотри, как у меня здорово получилось! – опять в порыве радости заорала Аза на весь сад. – Невероятно просто и легко!

Бегом примчалась к гарпии, уронила трофей возле крыла и бросилась к следующему стволу-носителю чешуйчатой пияссы. Там она и минуты не потратила на «сбор урожая». Но хуже всего, что, войдя в азарт, и на этом не остановилась, сорвав ещё целых два запретных плода. Остановилась только после брызнувших слёз Галлиарды и её восклицаний:

– Что же ты творишь, маленькая?! Зачем они нам? Спасаться надо!

Буркнув извинения, она бросилась упаковывать неправедно нажитое достояние. Тут оказалось ещё проще: длинные концы полосок коры связывались морским узлом, и такая связка перекидывалась гарпии через шею. Когда обе связки оказались в отведённом для них месте, бесшабашная укротительница вновь набросилась на животинку с кулаками и руганью:

– Хватит жрать! Мы тебе вон сколько припасли! Прилетим на место, хоть все сразу слопай! Давай, летим… Ну! Кому я сказала?!

То ли та поняла всё дословно, то ли просто насытилась уже съеденным плодом, но вновь стала послушной. Оторвалась от поедания остатков пияссы, дисциплинированно подождала, пока наездница усядется и прикрепится ремнями, и послушно пошла на взлёт. Вот тогда попытавшаяся свободно вздохнуть баронета вновь задохнулась от нехватки воздуха: за несколькими низко нависшими кронами она вдруг увидела сразу трёх воинов с изготовленными для выстрелов арбалетами. Кажется, они подкрались незаметно и уже готовились стрелять. Но сами не ожидали, что мощная гарпия взлетит так быстро, и теперь пялились выпученными глазами вслед улетающим ворам. От растерянности даже выстрелить забыли из своего опаснейшего оружия.

«Нам повезло! – устало подумала Фойтинэ, возобновляя остановленное дыхание. – Видимо, воины охраны попались молодые и неопытные. Вот нас и прошляпили. И если прислушаться к утверждениям Азочки, что нам жутко везёт, то, вполне возможно, и погоню за нами никто не пошлёт. Да и впоследствии разыскивать не станут. А всё потому, что охранники просто побоятся признаться, что упустили такие ценные плоды. Постараются убрать все следы нашего нашествия и будут помалкивать в тряпочку. Стволов тут много, никто и не заметит… Может быть… Ну да! Иначе Кобра их первых на ремни распустит, а жить не хотят только дураки и фанатики. Так что вдруг нам и в самом деле сказочно везёт?..»

И оглянувшись по сторонам, философски хмыкнула.

Потому что гарпия, всё больше и больше набирая высоту, выдерживала курс в строго выбранном направлении.

Конечно, Полю хотелось крикнуть везущему их укротителю: «Поворачивай своего аскла обратно!» Естественно, что он понимал: лучше убраться отсюда немедленно и как можно дальше. Ибо чрезмерное столпотворение внизу жандармов не сулило ничего хорошего.

Только вот наездник, которому адрес и наказ доставки дал лично главный консул, не изменил бы маршрут и под страхом немедленного уничтожения. Ни новейшее оружие, ни острые клинки не помогли бы.

По причине многолюдности в маленьком дворике аскла приземлился прямо на улице. Так что все соседи, толпящиеся на крылечках своих домов или возле калиток, прекрасно рассмотрели доставленных пассажиров. Наверняка от их пристального внимания не укрылся и герб дэма Надариэля, которым была украшена сбруя летающего змея. Животное из личного вольера самого властелина! Ну и сама униформа наездника-укротителя говорила о многом. Такие «летуны» здесь не появляются. А тут пассажира доставили! Подобного отличия, скорее всего, не удостаивался ни один обитатель дальней окраины Ро́змора.

И многие размышляли одинаково:

«Ай да сосед у нас! Вон он каким оказался! И недаром его такие толпы жандармов ожидают. Хорошо это для нас или плохо? И что теперь будет?»

Последний вопрос мог трактоваться двояко. Первое: жандармы относятся к прибывшему парню и какой-то девчушке лояльно и дружески. Второе: на глазах соседей производится захват и арест прибывшего таким экзотическим способом соседа. Так что на крылечки и на улицу, пользуясь увлечённостью взрослых картиной посадки аскла, даже дети высыпали. Поголовно все замерли и прекратили разговоры, ожидая, чем же всё закончится.

Труммер не спешил. Отстегнулся медленно, с ленцой вылез из седла и долго возился с аккуратным извлечением Ласки. Лишь после того взял сестру за ручку и двинулся в сторону калитки. В спину долетела волна воздуха от взлетевшего змея, а вот со стороны собственных ворот и калитки никто навстречу не торопился. Мало того, двор покинули все жандармы, осталось только два офицера. И дожидались они хозяина дома с вежливыми улыбками на лицах.

«Кажется, они не по мою душу. И не по души помогавших мне товарищей. Следовательно, можно вести себя наглей. Если не качать права, пенясь и крича, то и не раболепствовать перед чинами. У кого бы научиться всем телом показывать собственную значимость и уверенность? Лучше всего это у Айзеля Франчука получается… Но разве к этому старому управляющему подступишься с такой просьбой?..»

Намерение держаться достойно вроде помогло найти нужные слова:

– Что-то случилось? Или вы отыскали похитителей моей подруги? – Лица незваных гостей стали кислыми, но продолжать следовало в том же духе: – Но зачем тогда вваливаться с такой новостью в мой палисадник всем составом участка?

– Увы, пока о баронете Фойтинэ ничего не известно, – скорбным тоном начал один из жандармов. – Мы тут совсем по другому делу.

– Пригласите в дом? – встрял его более наглый коллега. – Или…

– Поговорим лучше здесь! – строго оборвал его Поль. – В доме и так невероятный бардак, даже не знаю, как там теперь всё толком убрать… Ещё и вы нанесёте перегной на сапогах. Видел сверху, как вы по клумбам соседа опять топтались.

Жандармы переглянулись, и первый опять заговорил вполне вежливо, без присущего жандармам хамства:

– Как раз твоего соседа вопрос и касается. Его, если можно так выразиться… – обратив внимание на девочку, резко сменил тему: – Может, она уйдёт в дом? И кто она вообще?

– Моя сестра. Мы её с дэмом привезли из последней миссии. И пусть стоит здесь, со мной ей спокойнее.

– М-да? – Упоминание о миссии вызвало новую недовольную мимику на лицах следователей. – То есть у тебя есть алиби на последние десять часов?

– И не сомневайтесь. Потому что на аскла из личного вольера дэма я прилетел прямо из Имения. Только и у меня встречный вопрос: зачем мне алиби?

– Да по той причине, что часов шесть назад твоего соседа по садовому участку нашпиговали тучей арбалетных болтов. Долго стреляли, причём уже в мёртвое тело в основном. Словно специально акцию устрашения устроили. Убили прямо в палисаднике, аналогичном твоему. Но как и кто это сделал, ни одна живая душа не видела. Труп обнаружили всего три часа назад, случайно. Но что скажешь на это ты?

– Я? Хм! Только одно: этот любитель цветочков явно замешан в похищении моей подруги. И теперь подельники его убрали, чтобы замести все следы. Так что немедленно разыскивайте всех, с кем он знаком и с кем общался в последние несколько дней. Наверняка убийцы среди них.

– Обойдёмся без твоих советов! – обозлился второй, более заносчивый офицер, играющий роль злого следователя. – И для пользы и содействия следствию ты не спрашивать должен, а сам отвечать на все наши вопросы!

– Например, – тут же продолжил второй, со всем тщанием присматриваясь к портупеям Труммера. – Откуда у тебя такое дорогостоящее и модерновое оружие? Наши высшие чины подобного не имеют. Регистрационные разрешения у тебя есть?

– Бляхи или жетона нет. Да они мне и не нужны, – спокойно стал объяснять Поль.

– Ты думаешь, раз ты а’перв и участвуешь в миссиях, то тебе всё можно?!

– Нет, всё – нельзя. Просто знаю, что именное оружие не нуждается ни в регистрации, ни в разрешении.

После чего достал нож и продемонстрировал буквенную вязь своего имени. Затем и пистолет показать не поленился, со злорадством присматриваясь к вытянувшимся лицам жандармов. И чтобы окончательно их допечь, со вздохом притворного сожаления добавил:

– Может, и ещё чего ценного от дэма за самоотверженную службу перепадёт… Но за этим придётся явиться в Имение чуть позже, когда буду получать десятидневную и шестидневную награды.

Повисшая пауза позволила расслышать символический скрип шестерёнок в головах жандармов. Оставалось их только добить окончательно, пусть это и смотрится со стороны как банальное хвастовство и желание унизить ближнего:

– Также Бенджамин Надариэль проявил участие в моей беде и произвёл некие действия для поиска моей подруги. Не могу сказать, что всё разрешилось благополучно и окончательно, но местонахождение баронеты уже определено, и все виновные… вскоре будут наказаны.

При слове «виновные» он сделал многозначительную паузу и демонстративно осмотрел обоих офицеров. Виновными в ДОМЕ часто становились и те, кто не предпринимал должных действий по долгу своей службы или отлынивал от работы. Так что намёк был понят прекрасно, и оба офицера, с посеревшими лицами, тут же стали вежливо и поспешно прощаться. И покинули участок они так спешно, что даже девчушка всю подноготную их эмоций просекла:

– Поль, чего это они тебя так испугались?

– Это они не меня, это они твоего спасителя испугались, властелина Бенджамина. Того самого, в присутствии которого следует вежливо молчать, а при разговоре о котором высказываться только хорошо и с большим уважением. Запомни это хорошенько на всю жизнь. Иначе у нас могут быть очень крупные неприятности. Поняла?

Та усердно закивала головкой. Только вот глазки уже косила в сторону крыльца, а всё тело подпрыгивало от нетерпения ознакомиться с данной недвижимостью. Пришлось сделать себе зарубку в памяти: «Провести воспитательные беседы про неукоснительно вежливое отношение к дэмам!» После чего с особой гордостью открыть входную дверь их дома.

Малышка только первый раз прошлась с братом за руку, выслушивая его комментарии и пояснения. После чего, получив разрешение на самостоятельность, со скоростью вихря умчалась исследовать дом подробно, как и прилегающие к нему палисадник да участок с фруктовыми деревьями.

А остановившийся возле кухни Труммер задумался, что делать в первую очередь. Устроить небольшую трапезу? Затеять разговор с Лаской, выясняя в первую очередь всю её биографию? Или сразу отправиться на рынок в поисках мастеров для капитального ремонта кое-как вставленного наспех окна? Оно ведь требовало к себе внимания в первую очередь не по причине новых грабежей, а по причине нахождения в доме ребёнка. Будет пробегать мимо, коснётся нечаянно, окно и выпадет… На малышку!

Представив себе такую картинку только частично, Поль сразу вспотел и живо отбросил все иные направления своей деятельности. Поесть можно и потом: сам не голоден, дитё совсем недавно объелось фруктов. Узнать биографию тоже всегда успеется. Сестра отныне рядом, да и стоит ли травмировать ребёнка неприятными воспоминаниями о кошмарном прошлом? А вот безопасность быта – это наше всё!

Мало того, на рынке можно сразу же отыскать и няню! Или получить нужные рекомендации от знающих людей по теме её поиска.

Вот и тройная польза от прогулки нарисовалась, учитывая тот факт, что надо обязательно купить свежего молока, сыр, масло, свежий хлеб и… Список перед мысленным взором получился очень длинный, даже с излишком. Потому что взрослому можно питаться чем попало, а вот ребенку необходимы совсем иные продукты. Это если не учитывать, что следовало купить Ласке кое-что из одежды. Хотя бы самое главное для девочки, первостепенное. А впоследствии взвалить эти нелёгкие обязанности на плечи няни. Если она отыщется…

И озадаченно почесав пятернёй в затылке, Поль полез в кладовую за большими корзинками. Напоследок вспомнил, что может нагрянуть кто-нибудь из друзей, тот же Вак Лейзи Сосулька обещался заглянуть. Не помешало бы для них весточку оставить. Потому и написал записку с намерением прикрепить её на двери:

«Я с сестрой пошёл на рынок. Заодно мастеров поищем для ремонта окна. Скоро будем!»

Новость, что они идут на рынок, сестра восприняла с энтузиазмом. После чего сама крепко ухватила брату за руку. Вышли, заперли дверь, не забыв и записку прикрепить. В своём палисаднике они появились вместе, оживлённо обсуждая цвет одежды, который малышке больше всего нравился. Но дойти до калитки так и не успели:

– Эй, сосед! – послышалось слева. – Может, поговорим?

– Хотя бы несколькими словами перекинемся, – раздалось справа. – А то тут вокруг тебя такое творится, что не знаем, как и реагировать.

Главы семейств, проживающих по соседству, стояли, опираясь на разделяющий участки забор, высотой каждому по грудь. Скорее декоративный, чем защитный, он служил хлипкой границей между участками. А вот сами мужчины, массивные и нахмуренные, выглядели настороженными и озабоченными. С момента своего поселения здесь Труммер несколько раз с ними общался, и это происходило вполне мило, в атмосфере дружбы и благожелательности. О себе поведал без утайки: поощер, а’перв, мотается часто по работе и миссиям, просил присматривать за домом. В ответ мужики уверяли, что они простые садовники, женаты, по двое детей у каждого, и просили не стесняться, заходить в любое время, коль возникнут трудности.

Но когда расследовали недавнее похищение Галлиарды, оба соседа вдруг оказались глухонемыми и слепыми. На все вопросы пожимали плечами и утверждали, что ничего не видели и не слышали. А ведь такого просто не могло быть по умолчанию. Пусть нападение и произошло во время большого сна, грохот и звон ближайшие соседи обязаны были услышать. Может, оказались слишком трусливыми? А теперь совесть проснулась?

Именно с такими размышлениями Поль и откликнулся на приглашение:

– Готов! О чём говорить хотите? Или какими сведениями собираетесь поделиться?

– А ты что, на жандармов работаешь? – тут же отозвался один из соседей. – Чего это с тобой делиться надо?

– Мы тут люди тихие, спокойные, – добавил второй. – Лишнее внимание привлекать с себе не любим…

– Ага! Не любите? – стал догадываться Труммер, что тут к чему. – А чего так? Совесть нечиста? Или слишком осторожничаете? Даже если вашу жену грабители будут убивать или детей, то вы из нужника наружу носа не высунете?

– Это ты, мил друг, утрируешь! – не соглашались соседи. – Мы своих в обиду не дадим! Кого хошь порвём!

– А уж что ты там со своим соседом не поделил – это нас не касаемо. Но сдаётся нам, что война между вами случилась, вот и натравил он каких-то залётных на тебя. Пообещал, видимо, что добычи много возьмут или ещё как… А те при нападении подельника и потеряли. За что наводчику и отомстили. Наверняка ещё и тебе лично отомстить захотят.

Труммер удивлённо помотал головой:

– Ого! Как у вас лихо история закручена! Сами придумали или подсказал кто?

– Без подсказок умные. Сами умеем смотреть и выводы делать…

– Ну-ну! И какие выводы вы сделали?

– Не приживёшься ты здесь, парень! – не то чтобы с угрозой, но с явной наглецой в тоне заявил левосторонний сосед. – Не жандармы тебя со свету сведут, так дружки твоего покойного соседа.

– И подругу твою никто не сыщет, – осмелился на циничную язвительность сосед справа. – Похоже, и нет её больше в живых-то. Или в рабство продана в Дикие земли. Потому что не простые грабители к тебе приходили: окна выбили беззвучно, и ни одного крика не раздалось. В ином случае мы услышали бы обязательно.

Врали они оба! Нагло и бесстыже врали! Ещё и запугать пытались, выживая не понравившегося им чужака. Только не на того нарвались. И не могли знать, что стоящий сейчас между ними парень, пусть и скромный на вид да тихий, начинал свою дорогу к данному благосостоянию с самого дна здешнего общества. Знал много и умел грамотно своими знаниями пользоваться.

Другой вопрос, что упоминания о подруге разбередили раны в душе. Неприятные воспоминания нахлынули потоком и не дали адекватно ответить обнаглевшим мужикам, которые, несомненно, занимались тёмными делишками. Так что ничего лучше не вырвалось вначале, чем возражение:

– С моей подругой всё в порядке! В её судьбу сам дэм вмешался, так что вскоре она вернётся, вот увидите.

Не поверили. Ещё и с насмешками:

– Смешон, кто верует в сладость винограда, да не в силах дотянуться до него.

– И хороша девчонка была! Да, видимо, не в ту постель легла.

Оставалось только поражаться их беспредельной наглости и своего рода бесстрашию. Ведь видели прекрасно, парень с оружием, и оно явно не бутафорское. А всё равно хамили настолько дерзко, что закрадывались самые нехорошие предположения. Попахивало провокацией. Причём крупной, махровой. Оставалось только понять, откуда грозит неприятность и как правильно в ней подготовиться.

Но рука всё равно непроизвольно уже поглаживала рукоять новенького пистолета.

И тут из-за угла дома показались недавно вроде как ушедшие навсегда жандармские офицеры. Строго взглянув на соседей Поля, которые тут же стали словно ниже ростом, присев за забором, они обратились к хозяину:

– Мы обязаны сделать заявление. Касается оно завещания твоего расстрелянного соседа. Его только что принёс староста улицы.

– Мм?.. А я-то тут при чём? – недоумевал Труммер.

– То есть ты с бумагами незнаком и никогда о них не слышал?

– Ни краем уха! Хотя слух у меня гораздо лучший, чем у этих двоих! – И а’перв кивком головы указал на хмурящихся соседей.

Жандармы проследили за его взглядом, согласно кивнули, но продолжили разговор:

– Нам показалось несколько странным, что твой сосед вполне конкретно описал своего правопреемника и завещал ему всю свою недвижимость. И этот человек ты, Поль Труммер.

Выждав паузу, второй офицер задал вопрос:

– И как ты это прокомментируешь?

– Хм! Поражён не меньше вашего. И мне кажется, что это ошибка или просто розыгрыш. Мало ли что может написать выживший из ума старикан?

– Он не совсем старый был. При своём уме. И завещание написано на второй копии, с подписью нашего районного нотариуса. Вскоре будем у него и сверимся с первой копией…

– Вот тогда ко мне и приходите! – Поль не стал скрывать своего раздражения. – А то у всех ко мне вопросы и бессмысленные претензии, а мне с сестрой даже некогда на рынок сходить. И если бы только вопросы от жандармерии поступали. А тут ещё и соседи достают насмешками и утверждениями, что я здесь не приживусь. Дескать, всем не угодил своими контактами с органами правопорядка. А какие же у меня контакты? Смех, да и только! И подельниками убиенного старца стращают… Неужто лично были знакомы?

От таких речей соседи за заборами присели так, что только макушки остались видны. Но это им не помогло избежать дальнейших неприятностей. Офицеры, как оказалось, неплохо знали обоих. Потому что один из них не стал прятать язвительную улыбку при объяснении:

– Да этим двум типам недолго осталось на свободе гулять. Загремят вот-вот на каторгу. А то и к дэму прямо в лаборатории попадут. Хорош-ш-шие получатся воины!

Прилагательное он протянул специально, выделяя внутри одного слова второе: оши. Те самые оши, в которых трансформируются люди в лабораториях Полигонов, а потом отправляются воевать в иные миры.

После этого и затылков потенциальных каторжников не стало видно. А хохотнувший Поль спросил:

– Так мои соседушки в контрабанде замешаны? – Ему могли не отвечать, но ответили. Даже с некоторым сочувствием и симпатией:

– Хуже! Наркотиками промышляют. Так что ты с ними поосторожнее. Не вздумай близко сдружиться.

С тем и ушли, даже не попрощавшись. А Труммер тронул за руку на удивление долго простоявшую сестричку:

– Ладно, мала́я, поспешим на рынок! Не то вскоре там всё закроется, и мы ничего не купим. А молока у меня нет…

И вскоре они уже резво топали по улице к центру здешнего района.

Злость и неожиданно вспыхнувшая ненависть – плохие советчики при выборе должного и верного поведения. Руководствуясь ими, люди порой такие поступки совершают, что потом всю жизнь каются. А порой и не каются, потому что жизнь резко обрывается.

Вот и оба соседа Труммера не придумали ничего лучше для начала, чем самоутвердиться хотя бы в обливании парня грязью и руганью. Дождались, пока все разошлись, убедились, что и жандармы из дома убиенного старика убрались, да и выглянули уже совершенно безбоязненно из-за своих заборов. И начали переговариваться через чужой палисадник, зная, что хозяин ушёл, а с улицы их за основным, несоразмрно высоким забором никто не видит. Может, изначально и не замышляли ничего плохого, только хотели душу отвести, но слово за слово, так завели друг друга, что почуяли в себе силы и готовность даже на офицеров жандармерии кинуться:

– Поддеть этих гадов на ножи следовало! – горячился один сосед, сотрясая забор при этом так, словно кого-то душил. – Тут же! Прямо на месте! Скоты они! Каторгой нам угрожали!

– Причём безосновательно угрожали! – не отставал от него второй. – Нет на нас у них никаких доказательств! И не было никогда! Твари подлые и лгуны! И этот стукач сразу им жаловаться начал. С ним по-человечески поговорить решили, а он сразу кляузничать да наговаривать на соседей принялся!

– Именно! Его первого на ножи и посадить! Ещё лучше – дом сжечь! Вместе с ним.

– Жаль, что на нас сразу и подумают… Надо было в его отсутствие. Тогда бы подозрение пало на тех, кто старого цветочника нашпиговал болтами.

– Эх, сразу не догадались!.. Но и сейчас не поздно такое же заявление сделать. Твои дома? – Получив кивок в подтверждение, стал излагать план: – Возвращайся в дом и постарайся увлечь своих делом на кухне или в гостиной. Сам через десять минут выскакивай в сад с клоком просмоленной пакли. Я тоже так сделаю. Быстро зажигаем и просовываем в щели вокруг выдавленного окна, там их полно. После чего бегом возвращаемся по домам. Принято?

Рассудительность всё-таки попыталась пробить себе дорогу в сознании другого наркоторговца:

– А как разгорится, наши дома не пострадают?

– Не ссы! Сами будем посматривать, первыми тревогу поднимем. Соседей позовём, да и пожарные приедут, им тут недалеко…

– Так они всё и погасят!

– А половина как минимум выгорит. Так что придётся этому выскочке всё равно съезжать отсюда или заново отстраиваться.

Вот так и сложился преступный план. На ровном месте и в течение десяти минут. Да и совершенные спонтанно преступления хуже всего раскрываются. Поди догадайся, кто виновен, если повода фактически и не было для подобной мести? Да и мысль свалить вину за поджог на убийц цветочника показалась злоумышленникам превосходной. Понимая, что следующий шанс представится не скоро, они внешне неспешно заторопились по домам. Отыскали что следует, заняли своих ничего не подозревающих жён и детей делом, да и вышли в сад словно на минутку. Обычное житейское дело, на которое даже родственники не обратят особого внимания.

Вначале встали за заборами и осмотрелись. Мало ли что, вдруг опять жандармы вернулись? Затем поощрительно кивнули друг другу и перепрыгнули на чужую территорию. По пять шагов, и вот уже подельники под перекошенным, вставленным кое-как окном. Спички в руках и просмоленная пакля, потрескивая чёрной копотью, разгорается беспощадным пламенем…

Но вот забросить паклю в щели злоумышленники так и не успели. Их отвлекла тень, накрывшая их с головой. А после того как они развернулись, то непроизвольно замерли с отвисшими челюстями. Испуг тоже помешал им двигать конечностями и соображать. Потому что прямо в сад, ломая многочисленные ветки и сотрясая деревья, рухнула в посадке громадная гарпия. На месте наездницы-укротительницы восседала какая-то замурзанная и взлохмаченная девушка, а вот в седле пассажира находилась та самая подруга Поля, поиск которой вела в данный момент жандармерия шестнадцатого сектора. Так что обоим соседям было от чего растеряться.

Получалось, что Труммер нисколько не врал, утверждая об участии самого дэма в судьбе девушки. Она не просто вернулась сюда так быстро, а ещё и на элитной гарпии прилетела. Ну и сейчас, глядящая на мужчин с клоками горящей пакли в руках, хмурилась всё больше и больше. Но пока ещё не могла поверить в очевидность увиденного, а потому спросила:

– Чем это вы тут занимаетесь?

– К-к-к-комары… – с трудом выдавил из себя один из соседей. Другой тут же с готовностью подхватил наспех состряпанную версию:

– Ага! Точно, комары! Мы вот пытаемся дымом их погонять…

И первым ринулся к своему забору. Перелетел его в красивом прыжке и скрылся в доме. Второй злодей поступил точно так же. Вот только оба паклю там и уронили, где их застукали на горячем. Чем не преминула возмутиться уже ступившая на землю Аза:

– Да эти скоты собирались дом поджечь! Чего стоишь? Поднимай крик! Ори на всю улицу и показывай улики иным соседям, пока доказательство горит!..

Она уже и сама собралась устроить скандал, но была остановлена рассудительным, спокойным голосом подруги:

– Не спеши. Мы сами в таком положении, когда привлекать к себе внимания не стоит. Гарпия у нас угнанная, чешуйчатые пиняссы – краденые, сами мы – беглые. Уж про трупы на нашем пути вообще упоминать не стоит. Всё это может перевесить закон «здравого интереса», и нам не поздоровится. Давай вначале поговорим с Полем, осмотримся, сами определимся, а уже потом станем решать иные актуальные вопросы.

Маркиза поморщилась, подёргала свой замурзанный носик и с неохотой согласилась:

– Если закон нас не защитит… Ладно, тогда ведём себя тихо. Пока! – и деловито принялась разгружать связки с трофейными плодами.

Законом «здравого интереса» называлось в ДОМЕ почти узаконенное право воровства, мелких пакостей и прочих интриг, совершаемых обитателями в соседних секторах. Этакая необъявленная война, в которых администрация всеми силами покрывала «своих» и нещадно вылавливала «чужаков». То есть та же кража летательного устройства расценивалась как экспроприация боевого трофея. Потрава сада самой дэмы – как исторический подвиг. Побег из тюрьмы чужого сектора – как эпическое приключение, не поддающееся никакому наказанию.

Другой вопрос, что воровать уникальные плоды в самом имении ещё никому не удавалось. Как и угонять элитную, здоровенную гарпию. Да и сам побег, обозначенный вешками трупов, мог спровоцировать жестокий скандал между администрациями. А уж если в него вмешаются властелины, последствия такой конфронтации трудно предсказать. Они могут оказаться строго полярными: могут провозгласить героем и борцом за справедливость и торжественно наградить, а могут не менее торжественно передать пострадавшей стороне. Или сами втихаря удавить виновных, дабы прекратить ненужные инсинуации.

Тем более что в совокупности подобный перечень подвигов мог потянуть на что угодно. Это даже бесшабашная Рейна понимала.

Каждая женщина ухватила по паре плодов и собрались двинуться к главному ходу со стороны улицы. Но Галли с недоумением ткнула в сторону гарпии:

– Чего это она не улетает?

– Понятия не имею, – пожала плечиками Аза. – Может, до сих пор амулет повиновения действует… А может, ей с нами понравилось? Ну сама посуди, кто ещё кормил это страшилище такими ценными плодами?

– Э, нет! Гони её отсюда! Она Полю весь сад объест! Да и сам он от её вида разрыв сердца получит.

– Почему ты так о нём волнуешься? – недоумевала маркиза. – То он у тебя высоты боится, то сердце у него слабенькое! Он что, и в самом деле задохлик такой?

– Ну как тебе не стыдно, маленькая? – начала возмущаться Фойтинэ. – Он сильный и бесстрашный, не сомневайся. Просто когда я утрирую, мне хочется чувствовать себя его постоянной защитницей и опекуншей. Вот и наговариваю немножко… Но ты тему не меняй: гони эту зверушку отсюда подальше!.. Или она опять тебя не слушается?..

Судя по тому, что подруга опустила очи вниз и растерянно ковыряла носком туфельки землю, животное опять вырвалось у неё из управления. Но тут же нашёлся выход:

– Да не переживай так! Если гарпию не покормить после полёта кашей, она сразу же вспомнит о своём хозяине и помчится к нему. Не успеем оглянуться, а её уже нет!

Такие заверения немного успокоили Галлиарду, и она двинулась к входной двери. И понятно, что первой обнаружила записку. После чего уставилась на неё в полном недоумении. Аза выглянула из-за локтя, тоже прочитала и высказала своё удивление самым непосредственным образом:

– Так у него и сестра есть?! А почему же ты не рассказывала об этом?

– Потому и не рассказывала, – фыркнула баронета. – Что у него нет никакой сестры… Но почерк его…

– Ага! Значит, он завёл себе какую-то девицу, а для отмазки глаз назвал её сестрой. Так, что ли? Не хочет, чтобы ты ревновала?

– Малышка, ты говоришь глупости! Я ведь тебе говорила сотни раз: мы с Полем дружим и только будем рады счастью друг друга, в чём бы оно ни выражалось. Но всё равно странно… Вот дождёмся их…

– Ждать – скучно. Давай мы за ними на рынок отправимся и проследим издалека, что это за сестра такая и чем они занимаются.

Галли сняла записку с двери, открыла замок запасным ключом, припрятанным в щели между упором для навеса и стенкой, и вошла внутрь. При этом не переставала ворчать:

– Рынок большой, мы наверняка с ними разминёмся. Да и следить за Полем – это стыдно и неправильно. Он сам придёт, всё нам расскажет. А вот устроить ему сюрприз – это в наших силах.

– Сюрприз? Какой? – Аза захлопала в восторге в ладоши. – Обожаю сюрпризы! Давай ведро с водой над дверью пристроим, пусть его обольёт!

– Что за глупости тебе в голову лезут?

– А после этого можем ещё и пух из подушки на него высыпать. Вот у него вид будет потешный: мокрый комок из перьев! Вылитый джымво после ливня! Ха-ха!

– Да уймись ты, егоза! – не могла и Фойтинэ удержаться от улыбки, представив своего друга в таком несуразном виде. – При данных обстоятельствах так шутить нельзя. Кидай эти пиняссы сюда, прикроем накидкой…

– Почему?

– А чтобы никто, случайно вошедший, не увидел. Ты ведь даже примерно цены этих плодов не представляешь.

– Да мотыль с ними, с плодами! – мило сердилась Аза. – Я спрашиваю, почему нельзя шутить? Что за обстоятельства?

– Да всё очень просто. – Баронета повела подругу на кухню, давая объяснения и заставляя попутно делать что-то по хозяйству. – Ты представь душевное состояние Поля… Вот бери нож и чисть картофель!.. Он весь в переживаниях обо мне, в моральном шоке, боится, что меня уже убили, и в таком вот состоянии возвращается домой…

– С сестрой?

– Да с кем угодно. Открывает дверь, входит, а его вдруг окатывает холодной водой.

– Он ведь только рад будет!

– Если бы… Да как ты картошку чистишь? Тоньше, тоньше кожуру снимай!.. А так Поль получит добавочный стресс, и вот тогда точно его сердечко не выдержит. Оно мне надо, такое счастье?.. Почищенный картофель клади вот в эту миску с водой…

– Эх! Не умеешь ты веселиться! – укорила подругу веселящаяся маркиза. И удивилась, когда услышала:

– Умею! Хочешь, сейчас посмеёмся?

– Хочу, хочу, хочу, хочу!

– Тогда смотри трюк. Называется «Необычайная точность с освежающим эффектом». Начали!

Галли выбрала самую здоровенную картофелину, после чего ткнула пальцем в потолок и пробормотала:

– Главное для меня – попасть вон в ту точку…

И лихо подбросила картофелину. Та не долетела до потолка считаные миллиметры и свалилась вниз. Да только упала прямо в центр миски с водой. Брызги окатили Азу если не с ног до головы, то лицо и грудь точно. А заблаговременно отошедшая в сторону баронета залилась радостным смехом.

– Ну как? – прорывались слова сквозь всхлипы хохота. – Правда, смешно?..

Скорее всего, она не рассмотрела, как гнев моментально обезобразил лицо недавней сокамерницы. Как окаменело всё тело Азы, медленно поворачивающееся к шутнице. Как правая рука отошла чуть в сторону и в сжатом кулаке что-то стало разгораться.

Зато общее аурное состояние подруги талантливая спортсменка уловила на инстинктивном уровне. Тут же поняла, что та смеяться не собирается, а, скорее, злится и собирается сказать какую-то грубость. Поэтому и дальше действовала, подчиняясь эмоциональным порывам. Шагнула к маркизе, крепко ее обняла и покрыла поцелуями мокрое личико:

– Ты чего, маленькая? Обиделась? Ну не сердись! Это же простенькая и невинная шутка. Ты бы знала, сколько раз мы вот так с Полем мочили друг друга. И никто ни разу не обиделся. Ну? Успокоилась? Расслабься, а то словно деревянная стала. Заодно и лицо твоё помоем. Хватит красоту такую под слоем грязи прятать. А хочешь, сразу иди в душ, а я тут сама главные приготовления закончу, а?

Вначале Аза угрюмо отвернулась. А потом всё-таки задышала спокойнее, гоня от себя неуместную обиду. Да и огонёк у неё в руке погас, так и не привлекая к себе ненужного внимания. А потом она заговорила, стараясь сделать вид, что мокрое лицо – совсем не причина для обиды:

– Ты знаешь, я тебе ещё не во всём созналась… Да и сама только недавно поняла.

– Ну? Что ещё страшного случилось, о чём я не знаю? – Галли чуть ли не силой усадила подругу на табурет, сама уселась рядом, обняла её за плечи и приготовилась внимательно слушать.

– Дело в том, что я знаю, почему сожгли наш замок со всеми моими родными. А теперь и догадываюсь, почему меня похитили именно в восемнадцатый сектор наёмники Кобры. Мой дед всегда хвастался по собственной дурости, что его дед – это потомок именно Азнары Ревельдайны. И наши женщины порой слишком уж были похожи на эту властительницу. Меня так вообще назвали в её часть, сократив её имя. И родители утверждали, что я на неё сильно похожа. Но строго советовали всегда помалкивать о родственных отношениях. Сама догадываешься, почему…

Баронета Фойтинэ не просто догадывалась, а не раз слышала жуткие истории о подобных двойниках. Дэмы всегда выискивали их с особым тщанием, а потом либо переделывали в лабораториях и отправляли в иные миры, либо подставляли вместо себя в тех местах, где на них готовились покушения. Никакие родственные или кровные отношения их при этом не волновали. Но в любом случае быть похожим на кого-то из дэмов считалось катастрофой. Поэтому лучше уж было изуродовать себя, чем попасть в регулярно составляемые списки двойников. И если Аза попала в такой список, да и была уже похищена, то её судьба выглядела вдвойне страшней и непритязательней. За ней возможна настоящая охота, от которой она может спрятаться только в Диких землях. Да и то не факт, что ей это удастся.

Так что любой человек, будь он в здравом рассудке и не самоубийца, пожелал бы немедленно прекратить всякие сношения с любым преследуемым двойником. Когда дэмы чего-то хотят, то добиваются этого в любом случае. Не выбирая методы достижения цели.

То есть в данной ситуации баронета, пекущаяся не столько о себе, как о своём ненаглядном дружке, просто обязана была выгнать взашей втёршуюся к ней в доверие девицу и приказать ей забыть дорогу к данному дому. Но она поступила иначе: крепче прижала к себе подругу и горячо зашептала:

– Ничего не бойся! Поль обязательно что-то придумает! А если не придумает, мы тебя всё равно в обиду не отдадим.

– Как же так? – уставилась маркиза на неё с удивлением. – А если твой Поль пострадает?

С минуту Галли раздумывала с полузакрытыми глазами. Словно прислушивалась к своим ощущениям. И только потом призналась:

– У меня такое предчувствие, что мы выкрутимся. Да и соврать Полю я не смогу. А он, узнав, что я оттолкнула от себя проверенную испытаниями подругу, сразу потеряет ко мне всё своё уважение.

– И что, ты согласна умереть, лишь бы не потерять его уважение?

– Увы, маленькая! Порой существуют такие принципы у каждого человека, что перешагнуть их – это хуже самой страшной смерти.

– Принципы? – никак не могла поверить Аза. – Которые нельзя перешагнуть? А как же тогда покаяние убийц, после которого им даруют прощение? Как же тогда ненависть, которая забывается и растворяется с годами? Как же тогда гордость, о которой создания забывают в критические моменты и ради куска хлеба, ради лишней минуты жизни готовы лебезить у ног более сильного хуже, чем дождевой червь?

– Ох, маленькая! Это ты уже в безбрежные философские дали зашла со своими вопросами. Забываешь, что никто не имеет права отвечать за поступки и действия всех разумных. Правильнее всего начать с себя, самого себя поднять в собственных глазах, самому себе вернуть гордость. Вот тогда и появляются в сознании барьеры, опуститься ниже которых человек не вправе. Вот тогда на него и смотрят все остальные, пытаясь улучшить себя, подтянуться к видимому уровню. Да и вообще… Если мы сейчас ударимся в философские диспуты, то никакого сюрприза у нас точно не получится. А мне очень хочется удивить Поля и его загадочную сестру вкусным ужином. Конечно, помимо самого факта нашего нежданного для него возвращения. Работаем?

И обе подруги вновь возобновили приготовление пищи. Естественно, не умолкая при этом ни на секунду.

Рынок он и есть рынок. Тем более окраинный, в стороне от основных грузо-пассажирских потоков. Ничего особенного и редкостного тут не встретишь, ценного не купишь, удивительного не увидишь. Большинство друг друга знает, чужаков, новеньких и посторонних остерегаются. Ну и на самом рынке о партиях сдаваемых наркотиков, алкогольных пилюль (алпи) или движении прочей доставленной контрабанды только договариваются. Не рискуют творить безобразия прямо на глазах пусть и прикормленных, но всё-таки представителей правопорядка. А сами жандармы только и борются рьяно с неофициальной торговлей рабами. Потому что рабство запрещено. А если поймают на чём-то подобном – сразу смертная казнь.

Другой вопрос, что рабства как такового и не существует. Оно камуфлируется под благозвучным термином «наём рабочей силы». Ибо все, кто продаётся, в подавляющем большинстве делает это добровольно и чуть ли не с радостью. И таких за Большой стеной – миллионы. Там все готовы на всё. Лишь бы их провезли за стену, потом приютили на несколько лет, дали одежду, пищу и какую-то работу на первых порах. При возможности и максимальной благосклонности ещё и обучили. А дальше – уже как повезёт, как проявятся умения и таланты и насколько у человека хватает личной энергии для достижения поставленной перед собой цели. Кто остаётся у хозяина навсегда и счастлив. Кто получает регистрационную бляху от изначального покровителя и уже сам ныряет в круговорот жизни, пытаясь отыскать островок более сказочный и прекрасный. А кто сразу не может укротить в себе дух свободы и немедленную жажду приключений. Те уходят от хозяев раньше всех, не дождавшись регистрации, и судьба у них самая разнообразная. Единицы пробиваются в верха, а некоторых уже на следующий день вылавливают в каком-нибудь парке. После чего, порядочно избив, построив в колонну таких же бедолаг, отправляют в места сосредоточения рекрутов для армии. При самом удачном варианте – выдворяют вновь за Большую стену. Самое худшее, если поймали не в парке, а в лабиринтах Большой стены – тогда сбрасывают вниз с шестидесятиметровой высоты.

То есть в ДОМЕ возможности для карьеры имелись у всех без исключения. И только в границах сектора требовалось, чтобы за тебя поручился твой временный или постоянный опекун. Вот институт «временных опекунов» и процветал, скрывая за благопристойным фасадом формальное рабство. Наверное, и сам дэм являлся как бы главным рабовладельцем всего сектора. А для всех, кто проживал на первом участке до Морской стены, считался приписным опекуном и разрешал обращаться к себе на «ты».

А всё, что творится «наверху», тут же подхватывают и копируют в «низах».

То есть бизнес так называемых «работорговцев», которых в народе называли боочи, заключался скорее в посредничестве между продающим себя человеком и потенциальным работодателем. На себя боочи брал доставку выбранного за стеной «товара», предоставление временного крова и питания желающих осесть в секторе и грамотное восхваление работника его будущему благодетелю. Причём под понятием «работник» крылся весь спектр возможных профессий, ремёсел и специальностей. Начиная от массажисток и девочек для постельных утех и заканчивая отменными мастерами любого сложного производства. И чем ближе к центральным рынкам Параиса велось посредничество, тем более гениального, уникального и знаменитого мастера из Диких земель можно было приобрести.

Но то там, в центре… А здешний рынок торговал жалкими остатками человеческих талантов. Ну разве что изредка попадался товар «только что из-за стены!». И то подобное восклицали почти всегда лишь для лучшей продажи «добровольного» переселенца или переселенки.

И вот именно в данном секторе предоставляемых услуг Поль собирался отыскать няню для новоявленной сестрички. Или, если удастся (а такой вариант считался более предпочтительным), отыскать уже хорошо зарекомендовавшую себя женщину. Благо что подобных в округе хватало. Ведь дети тоже растут, покидают родительское гнездо или перестают нуждаться в постоянном присмотре. И куда тогда деваться одинокой женщине, если она на свой дом не скопила, а то и вообще регистрацию пока сделать не успела? Только одно: наниматься на работу к иному опекуну. При этом она старалась сохранить все письма и рекомендации о себе от прежних хозяев, что сразу поднимало авторитет в глазах новых работодателей.

Естественно, что такая няня стоила пятикратно дороже, чем «только что из-за стены!». Но, имея солидную сумму, выданную ему дэмом, Труммер не собирался экономить.

«…на родной сестре! – помыслил такое и сам поразился: – Ничего себе у нас кровное братание получилось?! Я Ласку уже в уме с родной сравниваю! Разве такое может быть? Я ведь о ней ничего, кроме имени, не знаю. А душа болит… сердце переживает… Не иначе как гад Прогрессор что-то там с внушением перемудрил… И что случится, когда внушение окончится?..»

Как ни странно, в сознании царило крепкое желание, чтобы действие свершённого убеждения (коль оно было на самом деле!) действовало до конца жизни. Иметь сестру и заботиться о ней – это казалось приятным, волнующим, дающим законное право думать: «У меня есть семья!..»

Вот потому и бродил Поль по рынку с громадным удовольствием, желая угодить породнившейся с ним малявке во всём.

Первым делом закупили молочные продукты и всё остальное, что посчитали нужным. Потому что торговые ряды уже закрывались. Во время большого сна и за пару часов до него они не работали. А уже потом, двумя полными корзинами подались к палаткам боочи, которые практически там и жили. Их торговля требовала круглосуточного действа. А уж как они и чем прикрывались – это вообще считалось отдельной песней.

Например, специализирующиеся на швеях и портных выставляли на небольшой витрине отрезы тканей, ножницы, иглы и манекен с недошитым платьем. Те боочи, которые помогали пристроиться кузнецам, хвастались коваными элементами оград, замка́ми, подковами и грубыми заготовками холодного оружия. Кто расхваливал сапожников – демонстрировал обувь. Кто содействовал трудоустройству желающих скрасить и согреть постель своего опекуна или опекунши – вывешивали дорогущие льняные простыни и выкладывали горкой подушки. Ну и так далее, и тому подобное.

Там, где имелись няни или преподаватели более высокого ранга, напоказ выставляли соски, детские коляски, школьные учебники или музыкальные инструменты. Что характерно, выставленные товары как бы продавались, но по такой несусветно завышенной цене, что и последний тугодум догадывался бы, что здесь совсем иной товар предлагают. Ну а если не догадывался и всё-таки покупал, допустим, понравившуюся ему коляску… его проблемы! На вырученные от продажи разболтанной коляски деньги можно купить несколько новых тут же, в недалеко расположенных рядах.

Удобно. Выгодно. Правильно.

Разве что поспрашивать тоже никогда не повредит. Точнее, выслушать так и сыплющиеся со всех сторон рекомендации и предложения. Тем более что такого клиента истинный продавец видит издалека. Молодой парень, лет двадцати трёх, обок него малышка, лет десяти. В руках корзинки с продуктами, кои ни одна уважающая себя хозяйка не накупит. Сразу видно: недавние поселенцы здешней окраины. Скорее всего, брат с сестрой. Явно, что без матери или старшей сестры. И явно, что пытаются отыскать няню, умеющую совмещать свои обязанности с обязанностями домохозяйки.

Вот и заманивали боочи в свои палатки льстивыми посулами:

– Зайди, глянь! Не пожалеешь! У меня такая расторопная хозяйка, что любое блюдо на ходу готовит! И вкусно, пальчики оближешь!

– Не слушай его, – шептал некто с другой стороны. – Его «хозяйка» сама за трёх мужиков жрёт, не прокормишь. Только пальчики и будешь сосать с голоду. Ты мою бери! Стройная, гибкая!.. И молодая… у-ух! Умеет с детьми обращаться, как с родными. Себе бы оставил, да жена с детьми к тёще переехала, некого теперь нянчить.

А навстречу уже неслось другое предложение:

– У меня зато настоящая учительница. Самих принцев обучала! Столько много знает, что и наши профессора от зависти удавятся! – и чуть позже, тоже шёпотом: – А та его «стройная и гибкая» потому и продается, что жена скандал затеяла. Хе-хе! Не в ту сторону прогибалась…

Прислушивался Поль и к рекомендациям о нянях, которые уже хорошо себя показали. Но в сами палатки так ни разу и не вошёл, пока не дал полный круг. Да и какой это круг? Всего лишь двадцать палаток нужного спектра, а в каждой всего одна, максимум две кандидатуры. И не факт, что сказанное о них – правда. Возьмёшь неумёху или которая детей не любит, и что с ней потом делать? На улицу выгонять?

Но выбирать-то что-то надо!

И Труммер решил отдать право выбора не столько в руки судьбы, как в ручки тщательно прислушивающейся ко всему Ласки:

– Ну что, на кого из предложенных тёток глянем вначале?

– А давай ту, которая принцев учила? – загорелись глазки у девочки. – Она наверняка много интересных историй знает и сказок.

– Хм! Сказки мы и сами почитать можем в книгах. Мне важней, чтобы она тебя чему толковому обучила.

– Ну, раз принцев учила, то меня тем более…

– Не верь этому, милая. Учи эта тётка принцев, здесь бы не оказалась. Скорее всего, где-то ошивалась при дворце, нахваталась красивых фраз, а потом проворовалась, и бежать пришлось. Ибо в таком возрасте люди уже в Параис не рвутся.

– Давай хоть на неё глянем, а? – не сдавалось дитя.

– Ну смотри, тебе с ней жить.

Хотя входил в палатку с твёрдой уверенностью, что сразу выбрать всегда сложно. Придётся ещё не на одну кандидатуру глянуть и не с одной побеседовать, проверяя хотя бы в разговоре необходимые навыки.

Что ещё насторожило, так это скепсис на лице боочи. Словно это не он совсем недавно расхваливал учительницу принцев, а тут вдруг буквально за полчаса потерял надежду на ней заработать. Теперь он начал с тяжёлого вздоха и, представляя женщину, старался незаметно показать ей кулак. Мол, помалкивай и не лезь не в своё дело!

– Зовут её Элен, из рода Макиллайна. Название королевства не столь важно. Тридцать восемь лет, замужем не была, детей не имела. Но навыки воспитательницы – превосходные. Опыт работы – огромный. Имеет знания по химии, физике, математике и начертательной геометрии. Знает хорошо историю, прекрасно разбирается в литературе и поэзии…

Пока женщину расхваливали, потенциальные клиенты рассматривали её с ног до головы. Стройная, высокая, с прямой спиной и гордой осанкой. Лицо скорее красивое, правильное, хотя и особой красавицей назвать язык не повернётся. Одета скромно, но аккуратно, чистота, в том числе и ногтей на руках – идеальная. Причёска уложена просто, без затей, но с некоторый толикой изящества и тонкого вкуса. Смотрит просто, с уверенностью, но не вызывающе.

Вполне подходящая по первому впечатлению. Теперь оставалось провести собеседование, выясняя правдивость данных о ней сведений. Потому что боочи проверить такие знания не мог по умолчанию, а водить к человеку, отличающему ложь и правду, дорого.

Не успел Поль сформулировать первый вопрос, как начала разговор сама Ласка:

– Элен, а какие ты знаешь стихи?

– Разные и очень много, – мило улыбнулась женщина. – Могу читать их сутками. А на какую тему ты хотела бы послушать?

– Знаешь стихи о море?

– Знаю, – подтвердила сударыня Макиллайна. На мгновение прикрыла глаза, входя в настрой, начала декламировать:

После того как стих отзвучал, Поль понял, что отговорить Ласку от такой няни будет практически невозможно. Ребёнок смотрел на учительницу, угадавшую её настрой и детские мечты, как на добрую ведьму. Следующие вопросы посыпались из ребёнка, словно горох из порвавшегося мешка, но на каждый из них следовал грамотный, лаконичный ответ. Вмешиваться в этот диалог показалось неуместным и роняющим собственный авторитет действом.

Но Труммер постарался всё-таки вернуться в реальность и, отойдя к выходу из палатки, негромко начать торговлю. Причём начать с заниженной оценки «товара»:

– Давно пытаешься сбыть эту любительницу стишков?

– Давно. Уже пять дней. Но цену не сбавляю, потому что, отвезя обеих сестёр в Параис, получу вдвое больше.

– Постой! О чём речь? Что за две сестры?

– Перед тобой Элен, а у неё ещё есть сестра Аннет. Та является уникальным учителем музыки, пения и танцев. Просто Аннет сейчас не может передвигаться, у неё сильно разболелось колено, старая травма. Поэтому и нет её в палатке. Тряска её совсем доконает. Что ты ещё должен знать: дамы идут вместе к одному хозяину. Порознь они не согласны.

– Так что же ты сразу не сказал?!

– Моё дело – предложить, твоё – отказаться. Раз уж ты зашёл… Хотя я сразу только по твоему внешнему виду понял, что ты такой комплект не вытянешь, – не скрывал своих мыслей посредник по трудоустройству. – Слишком дорого они стоят.

Возмущённо фыркающий а’перв уже собрался отозвать сестру и покинуть палатку, но так и замолк с приоткрытым ртом. Ласка уже восседала на коленях обнявшей её женщины и завороженно слушала какую-то сказку.

Сестры раньше у Поля не было. Но он и так ни капельки не сомневался: если он покинет это место без Элен Макиллайна, обиды со стороны кровной родственницы останутся до конца жизни. И не факт, что обиды эти не перерастут во что-то более страшное и неприятное.

Поэтому ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и переходить к шкурному вопросу:

– И во сколько нам такое знающее, комплексное счастье обойдётся?

– Дорого, очень дорого! – чистосердечно признался боочи. Что, в общем, таким людям было не присуще. – Мне за мои хлопоты сто шестьдесят златов положено. Ну и самим сёстрам Макиллайна придётся платить в месяц сто двадцать златов.

– Побойся дэма! – не удержался от возмущённого восклицания Поль. – Что за цены, любезный?! Да за такие деньги я профессоров из Параиса найму!

– Не спорю, профессоров там, в том числе и без портков – пруд пруди. А эти дамы в самом деле принцев да королей обучали. Это мне проверенный человек, их сюда доставивший, подтвердил. Кстати, сто златов из ста шестидесяти – именно ему за риск и усердие пойдут. Можно сказать, что он чудом с того королевства вырвался и учительниц этих вывез.

– А что там случилось-то? – загорелся Поль нешуточным интересом.

– Что, что, – ворчал боочи, косясь на женщину и ребёнка. – Не знаешь, что обычно творится в Диких землях? Резня очередная и передел власти. Правящую элиту всю под нож пустили, новые ублюдки на трон уселись. На глазах у учительниц их высокородных воспитанников резали, так что насмотрелись они. Сами чудом живы остались. До сих пор во сне от кошмаров кричат.

– О-о-о… крики мне в доме тоже не нужны…

– Подумаешь! Они уже успокоились и просто хотят жить в тихом и спокойном месте. Даже здесь согласны, хоть я и настаиваю подождать до поездки в Параис. Там их с руками и ногами возьмут.

– Так чего она здесь сидит, в палатке?

– Сама так решила. Говорит, если судьба нам улыбнётся, то мы и здесь счастье своё найдём. Вот и ходит за мной по пятам, а на рынке буквально требует зазывать клиентов.

– И многие заходили для беседы?

– Многие. За пять дней тут толпа прошла. В том числе и с детьми были… Может, кто и взял бы, да слишком дорого для нашей окраины. Да и сама Элен не слишком рвалась наниматься почему-то…

Они оба примолкли, разглядывая, как душевно общаются сударыня Макиллайна и десятилетняя Ласка. И боочи с удивлением признался:

– А вот твою малявку на колени взяла и обнимает, словно с пелёнок с ней знакома. Неужели согласится?..

– Она-то, может, и согласится, – вздохнул Поль, – да и сестра, я вижу, была бы не против. Но… нет у нас таких денег. И не факт, что вскоре появятся.

– М-да! Жаль! – от всей души, видимо, сочувствовал хозяин палатки. – По всем параметрам она вам подходит. Да и сестра у неё такая же чудесная, милая женщина, хоть и старше на пять лет. – После чего додумался до очевидного: – Но раз денег нет, чего ты тут стоишь? Хватай сестру и беги скорей подальше. Иначе слёз будет!.. В четыре ручья…

– Спасибо, ты прав. Но как это сделать?

– Как, как! Зови её по имени, бери за руку и уводи. Если не подействует, я тоже со своей стороны помогу каким-нибудь хамством… Только ты за пистолет не хватайся, если что…

– Договорились… Ласка! Иди сюда! – Малышка нехотя слезла с колен нахмурившейся женщины и медленно двинулась к брату. – И помоги мне с корзинками. Возьми вот эту маленькую… Пошли!

Но та так и не дошла, остановилась на полпути и потребовала:

– А Элен что, не идёт с нами?

И Труммер решил дать полные разъяснения:

– Пока никак не получается. Ты ведь знаешь, что у нас было всего двести златов. И то на три мы закупили продукты. Данному господину следует оставить сто шестьдесят, да и сама госпожа Элен с сестрой Аннет желают получить за первый месяц сто двадцать златов. Считать умеешь? Вот и считай. И не забывай, что нам ещё жить на что-то надо. Затем на дорогу потратиться мне придётся, отправившись на вызов к дэме Азнаре. Ну и напоследок мастеров для починки окна нанять.

Ласка ничего не говорила. Стояла и пялилась круглыми, полными слёз глазами на брата. Зато не совсем своевременно со своей «помощью» влез боочи:

– Ну раз денег нет, то конец разговора. Выметайтесь! И не мешайте мне настоящих клиентов зазывать!

Раздался первый всхлип, грозящий перейти в нечто совсем ужасное, но тут вскочила на ноги Элен:

– Перестаньте третировать ребёнка! – строго заявила она всем. И тут же перешла на личности: – Вам, дон Сэлвик, не пристало разыгрывать из себя жестокого и бессердечного грубияна. Вам это не к лицу. Тогда как вы, молодой человек, ведёте себя как неопытный мальчишка! Мало того, что не интересуетесь мнением своей сестры, так ещё и сами не умеете толком даже торговаться. Представляю, как вы воспитаете девочку и во что она превратится, когда вырастет под вашим влиянием. А ты, Ласка, никогда не спеши плакать. Умей добиваться своего другими способами и никогда не сдавайся. Ещё ничего не решено, а ты уже насквозь промочила платье слезами. Стыдно так себя вести в десять лет!

У кого-то сразу высохли слёзы, кто-то покраснел от смущения, у кого-то отвисла челюсть, но виноватыми ощущали себя все трое. А Элен окончательно перехватила бразды ведения разговора:

– Каковы условия проживания у вас в доме?

– Э-э-э… тесновато будет, – признался парень. – Моя спальня в чердачном помещении, одна комната – для Ласки, одна… так уж получается, для тебя с твоей сестрой.

– Ладно, можно и потесниться, мы не гордые, – заявила учительница с напором. – Сто шестьдесят златов вы готовы заплатить дону Сэлвику?

– Если бы оплата шла только ему! – хмыкнул Поль в некотором раздражении. – А так я понял, что и вы бесплатно работать не собираетесь…

– Прежде чем что-то понять, следует спросить! А уже потом делать выводы! – довольно строго продолжала госпожа Макиллайна. – Поэтому предлагаю правильный вариант вашего вопроса, дон Труммер: «А не соблаговолит ли мадам Элен вместе со своей сестрой Аннет поработать воспитательницами и учительницами моей драгоценной сестрички некоторое время бесплатно?» Повторяйте!

– Мм?.. Ну да… Это… А и в самом деле, не соблаговолите ли?

– Соблаговолю! – торжественно изрекла мадам. И тут же раскрыла объятия ринувшейся к ней девочке. И первое нравоучение сделала ей: – Видишь, как всё просто получается, когда хочешь чего-то добиться? – погладила дитя по головке и требовательно уставилась на Поля. – Но в будущем, когда у вас появятся соответствующие средства, вы вознаградите меня и мою сестру соответственно! Правильно я понимаю ваше молчание?

– Да, да! Конечно! – заверил тот и сразу же спохватился: – Хотя всё будет зависеть от моего заработка. А он, знаешь ли, не совсем стабильный… Да-с!

– Тогда рассчитывайся с благородным доном Сэлвиком, и поспешим в твой дом. Ребёнка срочно надо откармливать. Одна кожа и кости!

– А-а… твоя сестра Аннет?

– Ничего с ней день или два не случится. Пока ей нельзя двигаться, поживёт и у дона Сэлвика. Правда?

Вышеупомянутый дон в самом деле оказался и добрейшим, и благороднейшим. Потому что заверил от всей души:

– И не сомневайся, Элен. Пусть Аннет вылёживается и набирается сил. Тем более что на её содержание я с Поля много не возьму, всего лишь два злата в день.

Труммеру тоже ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Тем более что цена вполне умеренная, никак не грабительская. Раз уж боочи трудоустроил женщин, то и кормить отныне их не обязан. Вот пусть клиент и раскошеливается.

Сто шестьдесят златов отсчитывал с душевными терзаниями. Всё-таки за такие деньги в самом деле можно было нанять пять нянь, да ещё приходящих и питающихся за свой счёт. Не говоря уже о том, что утверждение о профессорах из Параиса не было голословным. Те могли и в самом деле оказаться без портков, но всё-таки…

Четыре злата на фоне остальной суммы ушли вообще без сожаления. И тут же пришла догадка: как минимум два злата придётся потратить на переноску Аннет на носилках, если она сама идти не сможет. А что потом?

Потом деньги кончатся. Очень скоро. А вознаграждение ещё не скоро. Да и на вызов к Кобре придётся в любом случае тащиться. А если она лютовать начнёт? Да убьёт ненароком?

«Тогда хоть Ласка останется жить под должным и верным присмотром. Надо будет новое завещание составить, чтобы дом остался сестре, а учительницы смогли бы жить вместе с ней как её опекунши. Точно! Так и сделаю!»

Приняв такое решение, успокоился окончательно. А покинув палатку, сразу забыл о неимоверных расходах. Ну разве что мелькнула мысль на дальнем плане сознания:

«А ведь дэм Прогрессор не поверит таким расходам. Надо будет перестраховаться и послезавтра, забирая Аннет, взять расписку у боочи, то бишь у благородного дона Сэлдрика. Хм! Хотя что я несу? Какой работорговец, будучи в здравом уме, даст на самого себя такой компромат?.. Ну и ладно, как будет, так и будет!..»

Нести корзинки, особенно далеко и долго, оказалось неудобно. Появилось желание нагрузить и Элен, идущую рядом с Лаской и ведущую оживлённый диалог. Да неуместная, полная сострадания жалость остановила. Раз сестра увлечена, нечего прерывать интересный разговор. К тому же новая няня ещё наносится продуктов с рынка ежедневно! Как-никак это будет её прямая обязанность. Не только воспитывать и учить, но и готовить, стирать, покупать продукты.

Правда, в голову тут же стали закрываться вполне уместные, но несколько запоздалые сомнения:

«А будет ли такая мадам стиркой заниматься? И уборкой по дому? И готовкой? Как бы мне не пришлось ещё отдельно прачку нанимать, кухарку и служанку… Ха! Я тогда точно с ума сойду!»

Хорошо, что мрачные мысли закончились в момент прибытия к дому. Зато начались новые, ещё более неприятные: входная дверь красовалась отсутствием какой бы то ни было записки и оставалась чуть приоткрытой.

Кто-то в доме уже вовсю хозяйничал, воспользовавшись отсутствием его хозяев.

Не всегда встречи лучших и старых друзей получаются радостными и бесшабашными. Порой они омрачаются треволнениями и текущими неприятностями. Да и не только ими, а реальными опасениями за свою жизнь. Так происходило и в данном случае.

Изначально Поль выхватил пистолет, изготовил его к стрельбе. Потом зашептал Ласке, совершенно забыв при этом о нянечке:

– Стой здесь и не смей входить до моего разрешения! Если начну стрелять – тут же беги на улицу. Дальше действуй по обстановке: либо прячься, либо поднимай криками соседей.

Лишь заметив краем глаза, как ребёнок был живо подхвачен на руки и снесён с крыльца, понял, что Элен Макиллайна свою новую воспитанницу в обиду никому не даст.

Затем, осторожно приоткрывая дверь, двинулся вперёд. Сделав первый шаг в прихожую, замер по двум причинам. Первая: из кухни доносились странные звуки, словно кто-то рубил нечто и натужно при этом «ухал». И вторая причина: взгляд уткнулся в сползшую на пол накидку, за которой виднелись округлые бока… Труммер даже сморгнул пару раз, желая удостовериться, что ему не кажется! Но после этого уже никаких сомнений у него не осталось: на полу в его прихожей лежали три здоровенные чешуйчатые пиняссы!

Что это такое, а’перв знал прекрасно. Потому что одна из его первых миссий с Бенджамином как раз и была связана с поиском этих растений на их прародине. Порой впадающий в болтливость Прогрессор много рассказал об этом чуде. Причём и некую тайну приоткрыл об истинном назначении пиняссы. Считалось, что она помогает властелинам постоянно омолаживаться, а это было совсем не так. Чудесный плод позволял вечно живущим дэмам постоянно оставаться в хорошем настроении, поддерживать тонус, тягу к новому и радоваться жизни. Этакий афродизиак против хандры.

Что нисколько не снижало баснословной ценности плода и не устраняло смертной казни любого, кто посмел бы на эту панацею покуситься. То есть поневоле запаникуешь, когда, возвратившись домой, застаёшь причину собственной смерти валяющейся у себя под ногами.

Ещё и эти подозрительные звуки из кухни! К тому же уханье явно женское! И следовало выяснить, кто его издаёт и чем при этом занимается.

Несколько крадущихся шагов, и вот уже хозяин дома, держа пистолет на изготовку, заглядывает в кухню, из которой ещё и запахи готовящейся пиши разносятся. И вновь впадает в ступор. Какая-то молодая, замурзанная девица, лицо которой наполовину скрыто под космами волос, хозяйничает, как у себя дома. Выряжена в униформу не то охранника, не то тюремщика и залихватски кромсает кинжалом плод пиняссы, лежащий на самом большом подносе. Дубовая, чуть ли не каменная структура растения поддавалась с трудом. Бесценные крошки разлетались по всей кухне. Но уже полная миска, стоящая рядом, красовалась маленькими, истекающими соком кусочками. Им ещё предстояло побыть на воздухе минут пятнадцать, чтобы окончательно превратиться в лакомство медово-пастельной консистенции.

Ну и следовало принимать какие-то меры или приступать к выяснениям «кто есть кто?». Поль быстро оглянулся, не подкрался ли кто со спины (хотя пока он пялился на рубщицу пиняссы, его могли раз сорок пристукнуть по затылку!), и попытался строго прикрикнуть на незнакомку. К сожалению, осипшее горло подвело, получился скорее хрип, чем властный вопрос:

– Ты кто такая? И что здесь делаешь?

И ему нисколько не показалось, что девица, ещё только полуобернув голову в его сторону, уже изготовилась к броску кинжала. Но сдержала своё движение в самом начале, пару мгновений разглядывала парня, а потом с улыбкой воскликнула:

– А! Ты, наверное, Поль Труммер?! Ты-то нам и нужен! – и не дожидаясь ответа, крикнула в сторону люка, ведущего в подпол: – Галли! Твой дружок припёрся! И меня пристрелить хочет! Спасай, пока ещё не поздно!

Из подпола послышался радостный визг, и, словно подброшенная снизу пружиной, наверх вылетела баронета Фойтинэ собственной персоной. К тому моменту Поль уже засунул пистолет в кобуру, поэтому обнял повисшую у него на груди подругу крепко-крепко. После чего он и прыгал, и кружился с ней, и целовался, и что-то глупое, совсем бессвязное бормотал. Настолько радость встречи выбила все остальные мысли из головы вместе с переживаниями и разными проблемами. Галлиарда вела себя точно так же: просто жутко радовалась и лепетала разные несвязные между собой междометия.

В себя они пришли только минут через пять. Да и то не по причине, что кончили радоваться. А по причине двух слишком хмурых взглядов, которые буравили их с обеих сторон. Это так требовали к себе законного внимания Ласка и Аза. Они обе не скрывали своего недовольства. Девочке казалось, что брат не обниматься должен с какой-то тёткой, а её представлять и расхваливать. Ну и маркиза Рейна, похоже, ожидала чего-то подобного от своей подруги.

Только стоящая за спиной малышки няня умудрялась сохранять на лице вежливое, полностью нейтральное выражение.

Первым вспомнил, что они здесь не одни, Поль. Поставил подругу рядом с малышкой и начал представление:

– Это Ласка, моя младшая сестра. Её десять лет, и она теперь будет жить со мной. А это Галлиарда, моя лучшая подруга, которая будет тебя любить так же крепко, как и я.

Баронета присела и без всяких церемоний или заигрываний просто сгребла девочку в объятия:

– Ласка! У тебя самое красивое имя в мире! И я тебя уже не просто люблю, я тебя обожаю!

Дитё тут же поплыло от искренности чувств, растаяло от жаркого объятия и предалось взаимности. Худенькие ручки тоже изо всей силы обняли свою новую не то маму, не то старшую сестру, не то лучшую подругу. И в течение минуты оба женских существа даже успели посекретничать между собой, что-то нашёптывая друг другу на ушко. То есть контакт состоялся и не мог не радовать Труммера своим положительным итогом.

Намного сложней и неадекватно прошли последующие знакомства. С няней получилось ещё как-то нейтрально:

– Это Элен Макиллайна, учительница. Она будет вести домашнее хозяйство, готовить и опекать Ласку. Также преподавать ей разные школьные предметы.

Судя по некоторым мимическим сокращениям на лице Элен, можно было заметить её некоторое недовольство и возмущение при словах «…вести домашнее хозяйство, готовить…». Что только подтверждало возникшие по пути с рынка опасения Поля: «Чувствую, что я ещё с этой няней намучаюсь!»

Но присела мадам Макиллайна в книксене учтиво и с уважением. Правда, слишком уж жеманно поджимая губы при этом. Словно хотела что-то сказать, да сдержалась.

Затем наступила очередь знакомиться ещё с одной гостьей. И Труммер решил предварить это знакомство благожелательной улыбкой и бесхитростным комплиментом:

– А это что за разудалая рубака? Вроде и симпатичная, а подходить к ней и знакомиться страшно. Вон как лихо кинжалом орудует. На плантациях научилась?

И опять ему показалось, что девушка собирается его тем самым кинжалом изрезать на ломти до самого позвоночника. Но сосредоточиться на ощущении неправильности как-то не удалось. Бойко, экспансивно заговорила Галлиарда:

– Ну как тебе не стыдно обижать мою лучшую подругу?! Маркиза Рейна по умолчанию никогда не работала на плантациях! Она только недавно прибыла в сектор из одного знаменитого королевства. К тому же она моя коллега по спорту, поэтому имеет великолепный, сильнейший удар, о котором даже я мечтать не смею. Зовут её Аза, и ты имеешь полное право расцеловать её за все совершённые ею невероятные подвиги. Достаточно сказать, что она меня вызволила из тюрьмы, пару раз спасла от смерти и даже сюда доставила невероятным, экзотическим способом!

– Правда?.. – протянул поражённый парень, разглядывая женщину перед собой уже совсем иначе. – Да за такое геройство не то что расцеловать, а…

Он попытался заключить гостью в объятия и чмокнуть её хотя бы в щёчку, но неожиданно получил такой сильный толчок ладошками в грудь, что, не упрись спиной о стенку, грохнулся бы на пятую точку. И сразу заработал словесную угрозу в свой адрес:

– Руки не вздумай больше ко мне протягивать! А то поломаю!

Этот неожиданный инцидент рассмешил Галли до слёз. При этом она категорически встала на сторону своей подруги:

– Так его! Правильно! Пусть с уважением и трепетом к тебе относится!

– Я что, без уважения? – не на шутку обиделся Поль. – Да и ты же сама заставила меня её целовать за какие-то там подвиги. Можно подумать, мне самому сильно хочется с каждой замухрышкой любезностями обмениваться!

Высказался и сам тут же понял, что сболтнул лишнее. Обстановка на кухне вдруг стала словно перед грозой. В воздухе запах готовящейся пищи перебил запах атмосферного электричества. Какую-то девицу а’перв не опасался и чувству опасности не внял, но понял, что следует извиниться. Что и сделал без промедления:

– Аза, извини. И не обращай на мои словосочетания внимания. Они без всякой попытки унизить вырываются. Мы вон с Галли какими прозвищами порой не перебрасываемся, и «замухрышка» среди них – это нечто ласкательное и даже личностно-интимное.

Обстановка всё ещё не разрядилась, но повисшую паузу оборвала своим ангельским голоском Ласка:

– По-о-оль, а что такое «личностно-интимное»?

Можно было отделаться незначительной отговоркой, но брат решил ответить с максимально возможной искренностью:

– Это когда некоторые отношения возникают только между двумя людьми. Это – их секрет, и влезать туда посторонним нельзя и неприлично. Ну и более широкое понятие этих слов ты изучишь позже, когда станешь уже взрослой девушкой, – и тут же постарался перевести разговор на другую тему, многозначительно поглядывая при этом то на остатки плода пиняссы, то на подругу: – Нам ещё много предстоит чем поделиться о себе и своих приключениях, но давайте сделаем это позже. Пока предлагаю завершить ударными темпами приготовление ужина и определиться, кто и где будет спать…

– Аза будет жить с нами, ей больше некуда податься, – тут же заявила баронета. – И мы уже заняли для нас большую спальню внизу.

Подобное заявление ещё больше озадачило Поля. Он и так не мог толком представить, кого и куда поселить, а тут такая преждевременная инициатива. Но, с другой стороны, ведь подруга не знала сразу о двух нянечках. Да и сейчас не знает. Поэтому пришлось пускаться в рассуждения, попутно подавая нужную информацию:

– Воспитанием и уходом за Лаской помимо Элен будет заниматься и её сестра, Аннет Макиллайна. Она будет преподавать музыку, танцы и пение…

Кажется, этому сообщению больше всех удивилась маркиза Рейна:

– Ничего себе запросы у простого а’перва! Даже мне, маркизе в десятилетнем возрасте, таких преподавателей не нанимали. Или ты настолько богат, что деньги девать некуда?

– Беден я, к сожалению. Пока. Ну и сёстры Макиллайна, понимая мои временные финансовые затруднения, пока согласились поработать нянями бесплатно. Это во-первых. А во-вторых, чем это моя сестра должна быть хуже маркизы или замызганной графини? В ДОМЕ подобные титулы ничего не значат.

И опять запоздало пожалел, что непроизвольно обидел, если не оскорбил Азу. Всё-таки те, кто родился и вырос в Диких землях, слишком трепетно относились ко всяким «светлостям», «сиятельствам» и «блистательствам». Для них всегда было болезненно оказаться в Параисе и услышать в общественном транспорте обращения типа «Граф, подвинься!» или «Маркиз, передай на билет!». И ходили эти графы и маркизы как все, почти ничем не выделяясь из толпы, только и таская на себе какой-нибудь отличительный знак с личным гербом. А уж если их личный титул упоминали с пренебрежением, пенились невероятно, приходили в бешенство и нарывались на грубости. Чаще после грубостей и скандалов гибли или получали увечья. Потому что прибывшие на место драки жандармы не защищали их, а без всякого стеснения избивали графов и баронов. Ещё и поучали при этом, что всяких ублюдков избивать положено законом за их кичливость и неправомочное использование запрещённых титулов.

А ведь было ударение от подруги, что маркиза прибыла за Большую стену сравнительно недавно. Значит, привыкнуть не успела к положенному ей пренебрежению.

Положение исправила Галлиарда, по-простецки обняв подругу за плечи:

– Правда, мой друг замечательный? Смотри, как он здорово шутить умеет! – И сама первой захихикала. Аза на это скривилась, но угрожающий взгляд стал мягче, не таким жестоким. Так что баронета стала и дальше распоряжаться: – Ну раз нянечки у нас целых две, то пусть вместе со своей воспитанницей занимают большую комнату в чердачном пространстве. А ты, дружок, перебираешься в малую спальню первого этажа.

– Так, а-а-а!.. Это же несправедливо! – попытался качать права хозяин дома. Такое распределение его совсем не устраивало, потому что свою роскошную, огромную спальню он считал чуть не главным украшением всего дома. Столько сил в неё вложил, стараний и средств! А тут вдруг там поселятся две чужие тётки! Сестре-то ладно, не жалко…

– Иначе нельзя! – продолжала давить авторитетом и напором подруга. – Сестра должна обитать в светлом и большом помещении. Твоя подруга и её спасительница тоже хотят жить нормально. Так что терпи и радуйся, что мы у тебя есть! Правильно, девочки?

Все три разновозрастные «девочки» желали удобств и простора, поэтому полностью оказались на стороне Фойтинэ. В итоге показали слаженное взаимодействие: кивнули одновременно и величественно. И Труммер вдруг понял, что он уже тут как бы и не хозяин. Точнее, хозяин, но у которого полно родственников. И каждый этот родственник претендует на свой угол и будет драться за него с кем угодно. Не жалея при этом ни зубов, ни ногтей.

Ничего не оставалось, как пробормотать:

– Этак меня скоро вообще на улицу выгонят…

– А как ты думал, тютя?! – выдала Галли одно из словечек из их личностно-интимных прозвищ. – Если ты мужчина, то не стой тут на кухне, иди зарабатывай деньги и покупай нормальный дом, в котором легко смогут поместиться все твои близкие и родные.

– Спасибо, что надоумила! – ёрничал Поль, беря сестру за руку. – Как бы я жил без твоих советов?.. Ладно, Ласка, идём, я покажу тебе твою комнату, где ты будешь жить с нянями.

Они двинулись к лестнице, но прекрасно расслышали за спиной следующий диалог. Его начала Галлиарда на правах как бы главной хозяйки:

– Элен, не стой столбом! Помогай нам. Бери вон, натри свеклу для салата.

– Натереть? Это как? – растерялась та.

– Ты что, свеклу никогда не видела?

– Видела… Но только в салате…

– И никогда лично не тёрла её на тёрке? – изумилась баронета.

– Никогда… Я ведь учительница, а не кухарка.

После такого заявления раздался издевательский хохот маркизы Рейны. Наверное, она, и вполне справедливо, насмехалась над недалёким поступком Труммера. В смехе так и слышались слова: «Няню он нанял! А теперь сам для неё будет жрать готовить и мусор за ней выносить! Умора!»

И она была права. Тем более что послезавтра предстояло ещё одну такую же «няню» принести на носилках. Так та вообще ходить толком не могла. И тоже наверняка её руки ни подо что иное заточены не были, кроме как под нотные листы, клавиши, струны и взмахи платочком во время танца.

«Вот попал так попал! – глубоко задумался Поль, замерев на верхней лестничной площадке. – Ловко мне этот дон-пердон Сэлвик неликвидный товар втюхал! Нет чтобы сразу спросить, умеет ли мадам готовить! Так я, лопух, начертательной геометрией соблазнился! Тьфу ты!..»

И тем более неожиданно было услышать от замершей рядом десятилетней сестры:

– По-о-оль! Не переживай ты так. Я тоже научусь готовить и буду тебе всякие вкусняшки делать.

Глядя на неё, настроение сразу скакнуло куда-то в неведомые выси:

– Ах ты моя прелесть! – Он подхватил девочку на руки и закрутился с ней по комнате. – Ну как я могу о чём-то переживать, если ты берёшь надо мной опекунство?! Ха-ха! – бросил её аккуратно на громадную кровать и спросил: – А теперь хорошенько осмотрись и выбери, где, под каким окном ты будешь спать?

– Но тут же одна только кровать? – озиралась недоумённо малявка.

– Нет, три. Просто они составлены вместе, чтобы получилась одна.

– А зачем? – недоумевала сестра. – Это же смешно спать на такой! Или ты боишься скатиться на пол?

– Ну-у-у, как тебе сказать… – смутился парень. Но затем использовал непроизвольную подсказку и как бы откровенно признался: – Немножко боюсь… Только, чур, об этом никому не слова! А то меня засмеют! – получив заговорщицкий кивок, распорядился: – Но ты выбирай место, а я пока сниму крепления.

Процесс ассимиляции начался.

Ужин получился знатный и вполне роскошный. И провели его в гостиной за большим столом, где только недавно ещё заседала толпа товарищей, обсуждающих, как найти Галлиарду Фойтинэ и как её спасти. Так что пять человек, восседающих вольготно за столом, почувствовали настоящий праздник.

Все успели умыться, прихорошиться и обрести более пристойный вид. Даже Аза умыла свою прелестную мордашку, но так и продолжала скрывать её наполовину за длинной и широкой чёлкой. Следовало ей сделать замечание, что так и косоглазие заработать можно, но нравоучениями пока никто заниматься не спешил. Все чинно ели в торжественном молчании.

Ну и апогеем праздника стал поданный десерт в виде кусочков чешуйчатой пиняссы. Вкус у неё оказался изумительный, и каждый свою порцию доел, чуть не вылизывая тарелку. Разве что капризно кривящаяся Аза часть порции так и оставила на тарелке. Но Труммера не это смущало, а чистое, вымытое личико маркизы. Что-то в нём проскальзывало надменное и холодное и очень опасное в своём узнавании. Жаль, что чёлка мешала.

Да и Галли не дала толком присмотреться, сосредотачивая внимание общества на себе и на своих заявлениях:

– Поели? Теперь можно и пообщаться. Тем более что в нашей компании совершенно новый, посторонний для меня человек. – При этом она уставилась прямо в глаза Элен. – Чтобы мы могли в дальнейшем доверять друг другу во всём, приоткрывая некоторые наши секреты, предлагаю, чтобы ты первая всё честно и откровенно рассказала о себе. Расскажешь?

Учительница пожала плечами:

– Могу и рассказать… Только хочу напомнить одну очевидную истину. Не всегда честность способствует налаживанию дружеских, чистосердечных отношений. У меня за плечами осталось столько крови и грязи, и столько нехороших людей жаждут моей смерти, что вы можете просто испугаться моей компании и выгнать меня из дома взашей.

После такого вступления Поль заметил на себе сразу три требовательных взгляда. Должного ответа по-мужски требовала не только сестра с подругой, но и маркиза, застолбившая за собой не только место в комнате данного дома, но и пространство в сердце честной Галлиарды. Так что как говорится: «Друг моего лучшего друга – и для меня настоящий друг!»

Поэтому пришлось соответствовать.

– Уважаемая няня! Я уже и так оказал доверие, поручив тебе опекать свою сестру и разрешив проживание в своём доме. Но в то же время и я беру некую ответственность над тобой, обязуюсь и тебя с твоей сестрой защищать от внешних угроз. А значит, в любом случае меня следует предупредить обо всех возможных неприятностях и сложностях в твоей судьбе. Что и как? Откуда нам ждать беды? Что именно тебе грозит и по какому поводу? Давай не стесняйся. Здесь все свои.

Причём последнее заявление он делал искренне. В девочке, с которой прошёл кровное братание, он ни капельки не сомневался. Пусть и был с ней знаком менее суток. А своей подруге доверял давно и бесконечно. Раз она ручается за маркизу, привела её в дом и опекает, словно младшую родственницу, значит, нет смысла терзаться даже толикой каких-либо сомнений. Естественно, что Аза – весьма и весьма противоречивый, сложный человек, но ведь и у каждого человека характер разный. Его надо принимать как должное, обращая внимание только на общность устремлений, честность и внутренний духовный мир. И рассматривать девушку прежде всего как союзника и соратника, а уже потом как капризную и не всегда адекватную особу.

Судя по реакции Ласки, Галли и Азы, такой ответ мужчины их вполне удовлетворил. Потому что теперь уже все дружно уставились на Элен. Та опять пожала плечами, словно признавая право здесь присутствующих прикоснуться к её личной истории, и довольно грамотно, литературно начала своё повествование.

Родилась она в королевстве Каплияны, расположенном более чем в тысяче километров от Большой стены. Ну и можно сказать, что с самого детства судьба была предопределена у всех детей семейства Макиллайна. Их родители преподавали в столичном университете, а посему и дочек приобщили да пристрастили к знаниям с малолетства. Аннет имела идеальный слух, буквально жила музыкой и в конце концов именно в ней нашла своё призвание. Элен прекрасно разбиралась в точных науках, в литературе и в истории. Ну и высокая протекция их родителей, которые к тому моменту стали ректором и деканом университета, оказалась решающей: молодых женщин пристроили к обучению принцев королевских кровей. А настолько удачно оказались на своём месте, что удержались там и при воспитании следующего поколения монархической династии.

И всё у них было прекрасно и гармонично, если не считать только одного казуса: обе сестры так и остались незамужними. Вначале слишком глаза разбегались от обилия кандидатов в мужья. Затем некий фривольно-беззаботный период в жизни настал, когда кавалеры менялись как перчатки. Потом дамы начали предъявлять своим возможным спутникам жизни слишком большие требования и претензии. А потом, после тридцати, уже и поздно стало рожать и устраивать семейный очаг. Жалели в принципе обе, что остались без детей, но жизнь всё равно оставалась интересной, насыщенной, многогранной, так что продолжали удерживаться в струе своего времени. И смирились с тем, чего уже достигли. Потому что перестали сомневаться: в сытости, благости и почёте доживут до глубокой старости.

Но тут и грянула лихая пора, кровавая вакханалия, которая время от времени меняла династии в Диких землях и сотрясала устои, казалось бы, самых незыблемых и крепких государств. Каплияны вдруг оказались во власти ярых республиканцев, которые под корень решили вырезать само упоминание о монархии. А когда наступает подобная революция, каток репрессий не щадит никого. В том числе и представителей науки и людей, несущих знания другим. Вот и оказался разгромлен университет, убиты почти все преподаватели, несмотря на их возраст, а цитадель с королевским двором окружёна толпой, жаждущей только крови и не желающей оставлять в живых кого бы то ни было из находящихся во дворце.

Естественно, что подземный ход из цитадели имелся, и не один. Да только беспечность последних поколений сыграла плохую роль в судьбе монархии. Один тоннель, ведущий за пределы столицы, оказался обваленным. Второй – уходящий за реку – затоплен. Оставался в целостности лишь тот, который выводил прямо в город, недалеко от рыночной площади. Да только как туда выбраться? Особенно если каждого мужчину или молодого парня останавливали на каждом углу и требовали предъявить выдаваемые республиканским комитетом пропуска. Да и вообще, зная о существовании подземных ходов, народ настолько тщательно патрулировал улицы и настолько тщательно всматривался в лица подозрительных мужчин, что выскользнуть из осады никто из королевской семьи не мечтал. И так со стен было видно, как озверевшие толпы волокли любого подозрительного человека и предавали казни. Причём казни, несмотря на стенания родственников невинно убиенных, происходили по десять раз на дню.

Ну и самое плохое, что помощи было ждать неоткуда. И хоть продуктов хватило бы ещё на несколько лет, вода тоже имелась сразу в двух колодцах, но к осаждающим постепенно подтягивались сторонники со всей страны. Строились катапульты, штурмовые башни, сбивались длинные лестницы и прочие приспособления для штурма. И в один печальный день штурм начался. И уже к вечеру стало понятно, что последний оплот монархии падёт если не ночью, то в крайнем случае к завтрашнему вечеру.

Тогда король и вызвал сестёр Макиллайна и попросил выполнить его последнюю волю. А именно, переодеться в простенькие платья служанок, загримироваться должным образом и, унося самых малолетних наследников династии, проскользнуть в город, а там и вырваться прочь из него. Сёстры согласились, понимая, что в любом ином случае они все равно обречены на смерть. А так хоть какой-никакой, а шанс. Да и наследников спасти очень хотелось.

И как только окончательно стемнело, их осторожно выпустили через люк, подгадав момент, когда рядом не было большого скопления народа. Учительницам повезло вначале невероятно. Неся полуторагодовалых детей, они не только покинули опасный центр, но к утру, когда открыли ворота, и саму столицу покинули вполне благополучно. Смешались с небольшой группой нищенок и беженцев, да и подались в первом, наугад выбранном направлении.

А вот дальше удача от них отвернулась. Ещё в видимости городских башен на группу навалилась внушительная банда не то дезертиров, не то революционеров, у которых в насквозь пропитых мозгах не оставалось ничего человеческого. Мужчин и детей они убили сразу. Всех. А женщин долго и жестоко насиловали. Скорее всего, и тех в конце собирались зарезать, да банду спугнуло формирование кавалеристов, которые хоть внешне походили на какое-то подобие армии. Завидев всадников, бандиты ломанулись в лес, так и не успев уничтожить свидетелей своих злодеяний. Печальней всего, что проскакавшие рядом кавалеристы даже не остановились, чтобы оказать помощь окровавленным, обесчещенным женщинам. Похоже, они мчались в столицу, чтобы успеть к финальному разграблению королевского дворца.

Между тем умирающая королевская династия оставила прощальный подарок своим озверевшим подданным. Через три дня после падения цитадели в столице возникла эпидемия «гончей лихорадки». Она потому и называлась гончей, что незаметный инкубационный период длился двое суток, а затем человек умирал в течение часа. Как потом донеслись слухи до окраин Каплиян, за сутки с небольшим в столице вымерли девять десятых жителей и «гостей» столицы. А из тех, кто выжил, половина получила пожизненные увечья в виде ноздреватой, покрытой оспинами кожи по всему телу. Сумели-таки умирающие короли отомстить за себя и за своих детей.

Как сёстры отыскали в себе силы встать после надругательств над собой и как этих сил хватило потом для продолжения жизни, они сами толком не поняли. Вначале стремились отыскать трупики отданных под их опеку деток. Потом надо было похоронить по-человечески последних отпрысков династии. Сделали это в глубине леса, на случайно найденной поляне. А когда уже собрались умереть от зубов диких зверей, наткнулись на избушку лесника. Там их выходила и вернула к жизни одиноко живущая вдова, она же травница. Через несколько дней новые силы отыскались, чтобы двинуться дальше в путь. Нашли в ином большом городе знакомого, который и доставил учительниц за Большую стену, устроил у своего давнего знакомого дона Сэлвика.

И вот Элен здесь.

Причём на этом рассказ она не окончила. После небольшой паузы продолжила:

– Хочу, чтобы вы до конца поверили в мою откровенность, чистосердечность всего сказанного. Поэтому вправе открыть ещё один секрет, который мне передал король в последние минуты нашей встречи. Секрет касался последних наследников короны, и его следовало передать именно им. Но раз уж их нет в живых, то я не имею права молчать… Да и не верю в эту сказку…

Уже заскучавшая было Аза несколько оживилась:

– Тогда зачем вообще рассказывать, раз сама не веришь?

– Не знаю… Может, Ласке пригодится. Или вам всем…

– Считаешь нужным – рассказывай! – вынес свой вердикт Труммер.

– Так вот, король утверждал, что родоначальник их династии был непосредственным потомком одного из дэмов…

– Хм! – фыркнула маркиза с явной насмешкой и пренебрежением. – Да у… нас там в Диких землях все подобное утверждают. В кого ни плюнь, так прямо внук или внучка великих властелинов! Мой дед про своего деда тоже подобные сказки рассказывал.

Галлиарда накрыла её ладошку своей и мягко укорила:

– Маленькая, не спеши судить людей, только опираясь на своё мнение. Давай вначале выслушаем до конца.

– Я вся внимание! – тут же скорчила Аза потешную физиономию. Словно и не было паузы, няня продолжила:

– …только вот родоначальник не оставил чётких указаний своим потомкам, кто именно из дэмов его отец или мать. Зато оставил указание, где именно искать некий ценный артефакт, упрятанный в одной из комнат Имения. Артефакт относится к древней истории возникновения самого ДОМА и называется «компас Тра». По утверждениям короля, любой дэм отдаст что угодно за обладание этим предметом. И уж точно обеспечит безбедное существование последних отпрысков королевского рода.

– В самом деле, сказка! – как-то неискренне хихикала Рейна. – О таком артефакте наверняка и сами дэмы не слыхали.

– А в каком точно Имении? И где именно? – решила уточнить Галлиарда.

– В каком точно, неизвестно. Зато указано конкретное место. Бесценный артефакт упрятан под паркетом, рисунок на котором изображает крону ветвистого дерева.

Вот тут уже маркиза рассмеялась откровенно и зло:

– В ДОМЕ – сорок два Имения! В каждом – более полумиллиона комнат. И в половине из них рисунок на паркете можно смело принять за крону дерева.

– А ты откуда знаешь? – со всей детской непосредственностью поинтересовалась Ласка.

– Книгу читала, которую родители почему-то прятали от меня. Так там приводилось очень много статистических данных по Виллам, Полигонам и Крепостям. Да и дэмы никогда из этого не делали секрета.

Тогда девочка переключилась на брата, наморщившего лоб:

– А ты видел такую комнату? И что было в той, откуда мы на море любовались?

А’перву в этом плане повезло. Официально он единственный среди собравшихся, да, пожалуй, и среди большинства населения данной окраины Ро́змора, мог похвастаться визитами в Имения сразу четырёх дэмов. Ну и лучше всего он успел изучить помещения, точнее говоря, больше увидеть их, на Вилле Бенджамина Надариэля. Вот потому сейчас и ломал извилины, пытаясь припомнить увиденные красоты.

Но ничего конкретного так с ходу и не вспомнил.

– Там и в самом деле столько рисунков на полу, что перестаёшь обращать на них внимания. Ну а в той комнате, где паркет грел мои босые ноги и одновременно охлаждал, была морская тематика: вроде как рыбацкий баркас с косым парусом.

– А я, кроме моря, ничего там не запомнила, – скорбно призналась малышка. Тогда как Аза Рейна удивилась совсем иному факту:

– Греет и сразу холодит? А это как?

– Не знаю, волшебный, наверное, – пробормотал Поль, всё ещё перелистывающий картинки своих воспоминаний. – Управляющий утверждал, что такой древесины уже нет в мироздании. Да и слуги на тот паркет боялись водой капнуть…

– И тебя в самом деле пустили на такой паркет босыми ногами?

– Ну… так получилось…

– Он меня туда понёс, чтобы я море увидела! – похвасталась Ласка братом. Пока её история появления в этом мире оставалась тайной для всех. Поэтому маркиза ещё более озадачилась услышанным:

– А ты чего в Имении дэма Прогрессора делала?

Дитё уже собралось что-то отвечать, печально вздохнув перед этим, но её остановил хозяин дома:

– Историю своей сестры я расскажу напоследок. Давайте вначале дослушаем Элен.

– А мне больше нечего рассказывать, – пожала няня плечами. – Ничего не скрыла. И вряд ли вас заинтересуются иные кошмарные подробности нашего дальнего путешествия.

– Тогда, может, хоть что-то припомнишь ещё о самом артефакте? – Видно было, что Труммер весьма и весьма заинтересован перспективой пополнения казны. – Ведь прежде чем заинтриговать хотя бы того же Бенджамина, надо хотя бы приблизительно намекнуть ему на конкретную ценность раритета. Ещё лучше указать его предназначение. А то вдруг «компас Тра» окажется допотопным компьютером, а то и вообще арифмометром?

На это Элен только с сожалением помотала головой. Ничего больше она не знала.

При этом никто не заметил, как встали домиком брови Азы и как сильно она прикусила губу, заставляя себя промолчать. Видимо, очень хотела что-то спросить, но удержалась. Зато благодарно посмотрела на подругу, которая задала похожий вопрос:

– А что такое компьютер?

– О-о! Это чудо электроники, средство общения и конгломерат для сбора всемирной информации! – восторженно заявил Поль. – Дэмы ими или чем-то подобным пользуются всегда, но в тайне даже от своего окружения. А мне повезло это благо видеть на Земле ещё во время первой миссии туда. И чего только в том устройстве нет! Можно общаться с человеком, который находится на другом краю мира, и видеть его движущееся изображение при этом. Черпать любую, порой совершенно секретную информацию. Производить невероятно сложные вычисления. Создавать чертежи любой сложности. Писать книги. Рисовать великолепные картины…

Он, наверное, и дальше перечислял бы, но его с фырканьем перебила Аза:

– Ишь, какой умный! Всезнайка, что ли? А не боишься, что Прогрессор тебе за лишнюю болтовню язык вместе с головой отрежет?

– С какой стати? По этому поводу он меня о молчании не предупреждал, да и моим россказням никто не поверит, кроме вас. И то ты ведь не поверила?

– Как раз я поверила! – пафосно заявила Аза и тут же дала пояснения: – Потому что всегда верила моему дедушке. А он много чего интересного рассказывал о тайнах дэмов.

– Ага! Ещё скажи, что твой дедушка служил главным консулом или управляющим Имения! – Теперь уже Поль скривился в презрительной усмешке.

– Не скажу! Зато точно знаю: дед моего деда – прямой потомок властелины!

– О как? – уже в открытую насмехался парень. – Не ты ли недавно утверждала, что в Диких землях живут сплошные хвастунишки, называющие себя внуками или внучками дэмов?

– Я! Но у меня есть доказательства: мой дальний предок – прямой потомок Азнары Ревельдайны Непревзойдённой!

И словно последний аргумент, отбросила с лица чёлку и высокомерно задрала подбородок. И поощера, видевшего изображения красавицы тысячи раз, наконец пробило озарением. Он с силой ударил себя ладонью по лбу и завопил:

– Точно! Вот на кого ты похожа: на Кобру! А я-то всё никак понять не могу, где я тебя видел или кого ты мне напоминаешь! – И сочувственно выдохнув, добавил совсем неожиданное определение: – Бедненькая! – увидев, что девушка категорически не согласна с таким определением, согласно замахал руками. – Ладно, ладно! Мы тебя в обиду не дадим! Только вот рассказывать свою историю теперь твоя очередь.

Девушка недовольно скривилась и зло уставилась на Поля:

– Только не надо меня сравнивать с Коброй, мне больше нравится прозвище Непревзойдённая…

И тут же, заключённая в объятия рядом сидящей подругой, получила заверения:

– Ты в сотни раз прекрасней и лучше, чем какая-то Несравненная! И не сомневайся в этом!

– Спасибо! Я тебя тоже люблю! – Они даже чмокнули друг дружку в щёки, доказывая свои симпатии глядящему на них с иронией Труммеру. – Но мне так неохота о себе рассказывать… Это ведь совсем неинтересно… Да и про родных вспоминать в сгоревшем замке…

– Тогда я расскажу! Хорошо? – загорелась баронета Фойтинэ. – Тем более что всё о тебе знаю. А если что забуду или не так скажу, ты меня подправишь.

И получив согласный кивок, приступила к повествованию.

Хотя сам рассказ, сжатый и без лишних купюр, получился вполне коротким и лаконичным. Жила-была девочка, росла в роскоши и достатке до двадцати трёх лет. Потом враги сожгли замок вместе со всеми родственниками. Оставшись одна-одинешенька, она кое-как добралась до Параиса, потратив на это почти все имеющиеся средства. Используя свою силу удара и некие навыки игры, сумела записаться на занятия теннисом в пятнадцатом секторе. Но толком позаниматься так и не успела. Через несколько суток её похитили неизвестные. Угрожали страшными издевательствами, бросили с мешком на голове в узилище. А уже дальше – совместные приключения с новой подругой.

Но, дойдя до этого места, баронета вдруг замолкла, закручинилась и заявила:

– Дальше – мало интересного. Может, потом когда расскажу… Да и посмотрите на Ласку! Она же уже спит! Измучилась совсем!

– Да вы сидите! – подхватилась на ноги Элен, а потом и девочку, аккуратно вынимая из кресла, куда та уже давно перебралась. – Я её сама и раздену, и уложу…

Но не успела сделать и шага, как произошло событие, никем не ожидаемое. Наполовину забранное кусками тканей, наполовину фанерой, окно вдруг вздрогнуло, а потом от повторного удара стало падать внутрь гостиной. И просто счастье, что с той стороны стола уже не было ни малявки, ни её няни! Край окна, звеня последними осколками, ударил мощно по спинкам стульев, после чего с затихающим грохотом обломки достигли пола.

Все так и оставались на своих местах и пялились недоумённо на виновницу ставшего безобразия. Ну разве что Поль успел выхватить пистолет и теперь направлял его подрагивающей рукой в створ окна. А там маячила недоумённая, даже какая-то смущённая на вид морда здоровенной гарпии.

Как ни странно, но первой свои эмоции высказала самая смелая и бесстрашная в данном коллективе. Она моментально проснулась от грохота и теперь интенсивно пыталась вырваться из рук няни. Но при этом весьма бойко и напористо восклицала:

– Птичка! Большая и сильная птичка! Она тоже сможет нас покатать, правда, Поль? Можно она будет моей?

После малышки обрела дар речи и Галлиарда:

– Почему она ещё здесь?! – набросилась она с претензиями на маркизу. – Почему не улетела давным-давно?

– Понятия не имею! – как-то слишком уж неискренне отвечала Аза. – Может, она ориентацию потеряла? Такое у них бывает… Или плоды пиняссы здесь чувствует и улетать не хочет?.. Кто поймёт, что в куриных мозгах этих зверушек творится…

Труммер попытался пригладить вставшие торчком волосы у себя на голове, сглотнул нервно и, не убирая пистолет в кобуру, строго поинтересовался у подруги:

– Так это вы обе данное чудовище за собой привлекли?

– Не привлекали мы эту гарпию, – устало выдохнула Галли. – Мы на ней просто прилетели сюда.

После чего все с минуту с разными мыслями в голове завороженно наблюдали за существом, покорителем воздушного океана. Оно осторожно просунуло голову в створку окна, внимательно присмотрелось ко всем трём женщинам и остановило свой взгляд на маркизе. После чего просительно и смиренно защелкало зубастой пастью.

Это действо показалось устрашающим только Элен, которая о таких чудищах и не читала, наверное. Потому что няня ещё крепче сжала вырывающееся дитя и шагнула за кресло. Тогда как остальные понимали: животинка хочет кушать. Даже малявка об этом догадалась, заканючив капризным голосом:

– Надо гарпию покормить. Она голодная-я-я… По-о-оль! Можно я ей дам кусочек хлеба? И поглажу?..

Сунуть в такую пасть кусочек хлеба и сам Поль не рискнул бы. Зато загорелся вдруг желанием всё-таки услышать о совместных приключениях своей подруги и её подруги. И так проблем хоть отбавляй, да ещё и Галли что-то недоговаривает. Только вот ребёнка следовало всё-таки уложить спать. Да и няню вместе с ней, пусть отдыхают обе после выпавших на их долю треволнений.

– Элен, уложи малышку спать, да и сама ложись. Ласка, милая, спокойной ночи! Дай я тебе в щёчку поцелую…

Спрятав всё-таки пистолет в кобуру, поцеловал капризно надувшую губки девочку. Затем с братской ревностью проследил, как это сделала Галли, а потом и Аза с некоторым снисхождением и после короткого раздумья.

Когда остались втроём, первым делом отпугнул продолжающую щёлкать зубами гарпию:

– Кыш! Пошла прочь! Лети к своему хозяину! – подождав, пока птица-животное обиженно уйдёт в глубину сада, вновь уселся за стол, ворча себе под нос: – Странная она какая-то, слишком уж настырная, – после чего уставился на подругу. – Давай начинай рассказывать, что вы там натворили во время побега.

Та морщила носик, не зная, с чего начать, зато неожиданную инициативу проявила Аза:

– Я расскажу! У меня лучше получится!

И в течение получаса отбарабанила всю историю, в которой баронета Фойтинэ выглядела по меньшей мере эпической героиней. И стены она проламывала ударом ноги, и всяких негодяев душила небрежным движением кисти. И всяким насильникам голыми руками головы сворачивала. И жуткую сообразительность продемонстрировала. И чем накормить гарпию, подсказала. И чего только ни сотворила для спасения себя и новой подруги.

Красочно получилось. Пафосно. Даже сама Галли заслушалась с отвисшей челюстью, словно не о ней шёл разговор. А уж Поль вообще пялился на подругу круглыми глазами. И резюмировал в итоге охрипшим голосом:

– Ну ты даёшь! Никогда бы не подумал, что ты на такое способна!

– Хм! Да я сама поверить не могу до сих пор, – разглядывала свои руки баронета. – Да и ты знаешь, что я никогда не стремилась кого-то убивать…

После чего вздрогнула и оглянулась на бурое пятно крови, которое впиталось в доски пола возле входной двери. Именно там умер от удара ножом лазутчик банды, убитый её рукой. Что и вызвало у неё же новые сомнения:

– Может, не стоило его убивать? А теперь судьба меня наказывает, превратив в настоящего убийцу?

– Забудь! И не бери в голову всякие глупости! – заверил её Поль. – Если Аза всё правильно изложила, то тюремщики заслужили подобную участь. Только вот из всего этого вытекает новая для нас проблема…

Он замолк, задумавшись, и нервничающая подруга его поторопила:

– Что за проблема? Да и вообще, ты ни о своих приключениях пока ни слова не рассказал, ни о сестре не дал малейших объяснений.

– Да погоди ты! Всё расскажу, никуда не денусь… Дай только сосредоточиться… Что-то важное я упускаю… А вот что, никак уловить не могу… Понимаешь, так получилось, что Бенджамин Надариэль всё-таки решил за тебя заступиться. Когда я с друзьями выяснил, чьи наемники тебя похитили, мне ничего иного не оставалось, как просить дэма о помощи…

– Ох! – прикрыла Галли в испуге рот ладошкой. Она хорошо знала, чем оборачиваются подобные просьбы к властелинам. – Зачем же ты так рисковал?!

– Как зачем? Ради тебя, милашка! – улыбнулся он ей и нежно погладил по руке. – Надо будет, я ещё сто раз рискну! Неужели сомневаешься?.. Только без слёз! У нас сегодня праздник! – успокоив подругу очередным поглаживанием, продолжил рассуждения: – Но тут дело совсем не в том… Даже не знаю, какое определение дать тому, что случилось потом: то ли не повезло, то ли посчастливилось?.. Но я услышал разговор Бенджамина с Азнарой… И что хуже всего, Кобра потребовала от меня явиться к ней как можно скорей. Тогда, мол, она решит твою и мою участь…

– К ней? – выдохнула в испуге баронета. – Не ходи!

– Ты так думаешь?.. Вот и я сомневаюсь… Тем более раз ты уже на свободе…

В диалог встряла Рейна:

– А что тебе приказал по этому поводу Прогрессор?

– Да однозначно заявил, что придётся мне идти…

– Так почему же ты ещё здесь?

После такого вопроса, заданного строгим, ледяным тоном, Поль глянул на маркизу с недоумением. Потом фыркнул и не столько стал отчитываться, как размышлять вслух:

– Ну, во-первых, у меня есть важное текущее задание от Прогрессора. Пока я его не выполню, я формально имею право не откликаться на приказ Кобры. Во-вторых, раз вы и сами спаслись, то я по факту данного события вообще должен спрятаться и сделать всё возможное, чтобы обо мне забыли. Всё-таки я не думаю, что дэма мается бездельем и сходит с ума от скуки. Наверняка она тоже занята круглые сутки своими оргиями и оголтелым развратом и уже забыла о моей наглой просьбе спасти Галлиарду.

– О-о, наивный! – перешла Аза на угрожающий тон. – Ты плохо знаешь дэмов. Они ничего не забывают! Никогда!.. И всегда наказывают обнаглевших, зажравшихся людишек!.. И когда начинают мстить…

– Да хватит его пугать, маленькая! – оборвала подругу раздосадованная баронета. – А то он может и не понять твоих шуточек, у него с юмором всегда было плохо.

– Ха! Кто бы говорил! – перешёл Труммер на тон, полный сарказма. – Сама сколько раз ко мне прибегала, прося объяснить смысл анекдота. И это уже после того, как весело вместе со всеми отсмеялась.

– Неправда!..

– Правда, правда! И умение Азы пошутить в такой вот нелёгкой обстановке я ценю невероятно! Молодец, замухрышка! Ой-й-й!.. Я хотел сказать – Непревзойдённая!

Видно было, что он тоже пытается пошутить, но у него не совсем получается. А вот у Азы, артистично вошедшей в роль, получилось великолепно:

– Ещё раз назовёшь меня замухрышкой, я тебя… испепелю! – Глаза у неё налились бешенством, скулы заострились, выставленные вперёд пальцы скрючились, словно готовые впиться в плоть и разорвать её.

Тем более странной показалась реакция Поля и Галлиарды: они расхохотались! Ещё и комментируя увиденное весьма непритязательным способом:

– Она неподражаема!

– Сыграла Кобру лучше самой Кобры!

– И если её похитят для подмены двойников, ах!..

– …Ха! Она легко заменит дэму, а её саму запроторит в иные миры!..

– И никто об этом не догадается!

Присматриваясь к ним вначале со злобой, потом с изумлением, маркиза постепенно успокоилась, распрямилась, убрала выставленные вперёд пальцы. Огонь, горящий в глазах, исчез. А потом и на похорошевшее личико наползла несмелая улыбка:

– Что, и в самом деле получилось сыграть?

– О-о-о! Великолепно! – восторгался Поль. – Зря ты пошла в теннисистки, по тебе просто плачут подмостки лучших театров Параиса!

– Правда? – Всё-таки улыбка вновь стала превращаться в гримасу. На это обратила внимание Галли и прервала веселье:

– Всё! Пошутили и хватит! Ведёте себя как дети и городите несусветные глупости. Додумался же: на подмостки! Да ей прятаться теперь надо до самой старости! А ты её в артистки толкаешь. Она возьмёт сдуру и попрётся, а потом в лаборатории Кобры очнётся. Не слушай его, маленькая!

– Ага! Как ей шутить, так можно? А как мне, то не слушай его? Ха! – возмутился и Поль. – Тем более, что и артистка она так себе…

– Вот нахал! Чем тебе её роль не понравилась?

– Чем, чем… Переигрывает! Никогда и ни при каких обстоятельствах величественная дэма себя так вести не станет. Она всегда должна оставаться холодной, рассудительной и расчётливой. И убивать железной логикой, а не… а не выставленными вперёд, изогнутыми, словно подагрой, пальчиками!

– Да что же ты несёшь, презренный?! – повысила голос Галлиарда. – Ты ведь сам в великом искусстве ни грана не понимаешь, а пытаешься оценить игру других! Как тебе не стыдно?!

Труммер отвечал подруге аналогичными обвинениями. Ругань между ними нарастала.

А совершенно позабытая «артистка» сидела за столом и пялилась на своих новых знакомых. И никак не могла понять: они это натурально так ссорятся или притворно?

Но как ни присматривалась, так и не смогла заметить фальши, наигранности или лжи. То есть получалось, что лучшие друзья спорили по пустякам, а точнее говоря, дурачились от всей души, искренне, с упоением. Забыв обо всём на свете и отбросив в сторону все свои проблемы.

Ну и как можно на таких «шутников» обижаться?

Зверушку, уныло бродящую по саду, всё-таки пришлось накормить. Для этого Галлиарда бросилась запаривать большое ведро каши. Хотя ещё до того Поль изрядно удивился:

– Почему гарпия не кричит? Ведь они, когда голодные или когда в полёте, такие вопли выдают, что многие люди в обморок падают.

И опять угонщица-укротительница отвечала неуверенно:

– Чего только не случается… Через свой амулет управления я приказала зверушке замолчать на время, но действие приказа давно истекло, вроде должна кричать…

– Слушай, а можешь амулет показать? Интересно, как он выглядит?

– Только показать. Его никому чужому в руки давать нельзя!

– Да хоть гляну…

После чего на рассмотрение парня был представлен невзрачный с виду ремешок, точнее говоря, этакий браслетик на запястье. По центру ремешка проходил ряд блестящих маленьких заклёпок, да в двух местах красовалось две стекляшки. Никакого уважения данный артефакт не вызвал, и как им можно было воздействовать на гарпию, у Поля в голове не умещалось. Но факт налицо: вон гарпия по саду бродит, соседей пугает. Значит, и в самом деле каким-то образом привязалась к неказистому предмету.

«Или дело во владельце предмета? – задумался парень, незаметно присматриваясь к девушке. – Вроде ведь не врёт, в самом деле похожа на Кобру. А значит, у них в роду, через каждые два поколения могут появляться а’первы, е’вторы, а то и непосредственно и’треты. В этом и статистика, и народная молва сходятся. Да и сами дэмы этого не отрицают. Но если ей двадцать три, то её паранормальное умение уже давно заметили бы. В особенности если она имела доступ в родительском замке к тем же гарпиям. Или бывают случаи более позднего «созревания»? Точно бывают! Мало того, изредка, но и второе умение «созревает» в таком возрасте. Так что Аза и не догадывается, наверное, что она е’втор! Но уж про своё первое умение обязана знать!.. Тогда почему его от нас скрывает?.. Или это я ошибаюсь в своих рассуждениях?..»

Чтобы определиться, решил надавить на девушку. Но для лучшего воздействия решил пойти на маленький обман. Отыскал одну вещицу, которая в ДОМЕ могла считаться артефактом, особенно в Диких землях. На самом деле это был простейший брелок, светящийся изнутри, когда его легонько сжимали пальцами. Данный сувенир поощер прихватил на Земле, а Бенджамин если и заметил, то ничего не сказал.

Вернулся в гостиную, где обе подруги уже наблюдали за уплетающей кашу гарпией, и начал издалека:

– Аза, ты всегда говоришь правду?

– Нет, конечно! – фыркнула та. – Не хватало мне ещё откровенничать перед всякими злопыхателями и завистниками.

– Но нас к таковым ты не относишь?

– Нет, конечно.

– И можешь честно ответить на несколько вопросов?

– Ну-у-у… – задумалась девушка. – Если они не касаются чего-то интимного…

– Ни в коем случае! Будем говорить о наших талантах и умениях. Ни я, к примеру, ни Галли сведения об этом не скрываем.

– Ладно, спрашивай.

– Только мне интересно: не побоишься давать ответы под присмотром амулета правды?

– Чего, чего? – скривилась маркиза с недоверием. – Таких амулетов нет!

– Ну я тоже, честно говоря, про амулеты для укрощения не слышал, – привел парень контрдовод. – А вот же он! У тебя на руке.

– Хм! И как это будет выглядеть? – Аза с подозрением уставилась на зажатый кулак а’перва. – Или ты меня разыгрываешь?

– Ничего подобного! Смотри! – и приложил амулет к своей шее. – Я – Поль Труммер! Видишь, не светится… А теперь: я – Вак Лейзи! – Тотчас брелок высветился изнутри, как бы фиксируя сказанную ложь. – Поняла, как это действует?

Всё равно Рейна не согласилась бы, не заметь недоумённого взгляда подруги. Мол, ты что, боишься? А после этого решилась:

– Ладно, давай попробуем.

Поль тут же встал напротив, положил ей руки на плечи, а сам амулет прижал к её шее. То есть испытуемая, кося глазами, с трудом могла догадаться о реакции по общему сполоху. Видеть артефакт она как бы не могла.

Затем последовали вопросы:

– У тебя есть умение а’перва?

– Нет. – Естественно, что Поль сжал брелок и тот загорелся.

– М-да? Ладно… попробуем иначе… Ты – е’втор?

– Не-а! – Маркиза уже задорно улыбалась, то ли вознамерившись врать внаглую, то ли и в самом деле уверенная в отсутствии у себя каких-либо умений.

– Но у тебя ведь есть умение укротительницы?

– Фигушки! И никогда не было! – Мигание амулета её нисколько не смущало. Мало того, она сама перешла в наступление: – Никудышный твой амулет! Кто тебе обманку подсунул? Уж не сам ли Бенджамин Надариэль? Ха! И ты такому поверил?

– Но он ведь работает…

– Тогда пусть сделает контрольное утверждение. Итак: я – властелин, страшная и жестокая дэма!

Естественно, что при таком явно ложном утверждении у Поля не хватило духу не сжать брелок. Тот засветился, но продолжать дальше игру не было смысла. Разочарованный поощер с ворчанием упрятал вещицу в карман:

– Что-то здесь не так! Потому что умения у тебя, несомненно, есть… И вообще, делай что хочешь, но прогони эту гарпию немедленно! Пусть она из неприятельского сектора, и пусть нас за кражу никто наказывать не станет по закону «здравого интереса». Но что подумают соседи? Как на это отреагируют представители администрации? Да тот же самый союз укротителей на уши встанет после разнесшейся новости о краже. Люди из разных секторов хоть и не любят друг друга, но сразу сплачиваются при защите своих ведомственных интересов.

– Подумаешь! Просто скажем, что зверушка сама к нам залетела, мы её не знаем и ничем не держим.

– Ага! И соседи это подтвердят?

– Как миленькие! Иначе за попытку поджога уже сегодня же отправятся на каторгу. Кстати, ты собираешься их как-то наказывать?

– Потом с ними разберусь, – пообещал Труммер, поправляя на поясе кобуру с пистолетами. – Давайте лучше спать ложиться, а то большой сон прозеваем, а завтра столько дел и забот… И помогите мне обломки окна в раму вставить…

– Ну да, – опять перешла на язвительный тон маркиза Рейна. Хотя помочь не отказалась. – Помчишься лебезить перед дэмой Азнарой?

– Уже говорил: не пойду я к ней. У меня задание от Прогрессора.

– Ну-ну! Как бы тебе потом не влетело от них обоих!

За друга всё-таки вступилась баронета:

– Маленькая, ну хватит дразнить Поля. Мы все понимаем, что являться перед очи дэмы – глупо и опрометчиво. В особенности после нашего побега. Постараемся несколько дней вести себя тихо и незаметно. Даже с соседями ссориться не стоит. Так, мягко припугнуть разве что, намекая: не будете в наши дела соваться, и мы вас не подставим под карающий меч правосудия.

Труммер одобрительно покивал на такие слова, а потом всё-таки поделился и другими своими рассуждениями:

– Ну и меня всё-таки очень заинтриговал рассказ о древнем артефакте, спрятанном в глубокой древности под паркетом. Иначе говоря, мне предоставляется прекрасная возможность что-то сторговать за эти сведения. С одной стороны, было бы хорошо добиться некоторой благосклонности со стороны Кобры. Может, она бы тогда оставила меня в покое и забыла о двух сбежавших узницах. Но с другой стороны, на меня может ополчиться мой постоянный опекун, Надариэль. Если узнает… А узнает он всенепременно! И тогда меня уже точно никто не защитит.

– Постой, но ты же полностью независимый а’перв? – стала уточнять маркиза. – Значит, имеешь полное право работать на кого тебе удобнее и кто больше заплатит. Дэмы в этом плане совершенно неревнивы.

– Так-то оно так…

– И ты ведь работал уже у дэмы, не так ли?

– Увы! Лучше бы я никогда не откликался на посулы её распорядителей и порученцев…

– Чего так? Тебе мало заплатили? – продолжала настойчиво допытываться Аза.

– Не то слово! Больше я к этой сучке ни за какие коврижки не пойду. Представляешь, первый раз, когда обслуживал оргию, мне дали только половину от заявленного вначале вознаграждения. А второй раз вообще эта жадина устроила фирменное издевательство: всем поощерам выдали вместо денег по корзине объедков с пиршественного стола. А? Какова наглость?.. Хорошо хоть мои «премиальные» оказались сняты с нетронутых блюд и аккуратно завернуты в промасленную бумагу. Иначе не смог бы за два дня восстановиться после полного истощения.

– А чем аргументировали такое издевательство во второй раз?

– Да тем, что мы не успевали снять усталость с молодых парней и с ачи. В результате элита оргии, вкупе с самой дэмой остались жутко неудовлетворёнными. Ну а мы – без заслуженного заработка. Как шептались между собой распорядители, байни, первая советница, вообще грозилась нас в застенки бросить.

– Надо же! Какие там страсти-мордасти творятся! – с какой-то угрозой в голосе возмущалась Рейна. – Настоящий конец света… Ну а тебя самого не пытались в ту оргию затащить?

– Судьба миловала! – содрогнулся Поль от испуга и омерзения. – Иначе мой труп так бы там и остался. Кстати, некоторые самцы обоих видов там и сложили свои конечности. Мне потом один коллега по секрету рассказал: несколько бездыханных тел вынесли. Он случайно увидел.

Галли смотрела на него глазами, полными сочувствия и сопереживания. А вот Аза выглядела нервной и жутко недовольной:

– И всё-таки: там ведь собираются лучшие красавицы ДОМА. Неужели тебя не тянуло их поиметь в самой извращённой форме?

– Тьфу на тебя! Что у тебя за интерес такой к разврату? – поразился Труммер. – С подобными вопросами ты вскоре получишь прозвище не «маленькая» и даже не «замухрышка», а «суккуба»!

В данном случае Галли первой заметила странный блеск в глазах подруги. Постаралась моментально её обнять и успокоить:

– Это он опять так шутит…

Но Аза неожиданно весело рассмеялась:

– Ты бы хоть знал, что это такое! – но тут же вспомнила: – Ах да! Ты же бывал в иных мирах. А я всё думаю, что это лишь у нас в замке имелась такая великолепная библиотека.

Чувствуя в себе досаду и невольное раздражение, Поль попытался вернуть бразды управления домом и его обитателями в свои руки:

– Отлично, окно вставили, спасибо за помощь! Утром придут нанятые нами мастера и вставят новое окно. И спокойной ночи! – Женщины, так и продолжая обниматься, двинулись в свою комнату, но вслед им раздалось: – Галли, а ты останься. Нам ещё надо кое-что обговорить.

Та остановилась вполоборота и поинтересовалась самым невинным тоном:

– А что за секреты? Говори сразу, у меня от подруги никаких тайн нет.

– Ну… как тебе сказать. Подобное и подруге твоей лучше не знать. Тем более что она ещё «маленькая».

Баронета догадалась, о чём речь, и строго помахала указательным пальчиком:

– Э-э, нет, милый! Сегодня никак не получится. Я буквально с ног валюсь от усталости…

– Так я её моментально уберу! – с готовностью заверил поощер. – В первый раз, что ли?

Галлиарда явно заколебалась, со вздохом оглянулась на замершую в дверях спальни подругу и попробовала рассуждать вслух:

– Ну, разве что мы недолго будем «обговаривать»…

Да не тут-то было! Маркиза вернулась за подругой, подхватила её под руку и силком повела в спальню со словами:

– Нет уж! Спать так спать! Завтра наговоритесь сколько угодно. А я одна, да в незнакомом доме ни за что не усну. Спокойной ночи!

Последнее пожелание она отправила Полю, растерянно застывшему в гостиной. Вдобавок в самый последний момент, уже закрывая дверь, злокозненно показала ему язык. Из чего стало понятно: ничего эта замухрышка не боится! А всё устроила специально, догадавшись с первого раза, чем жаждет заняться молодой, полный сил мужчина на сон грядущий.

А тому ничего не оставалось, как шумно и расстроенно выдохнуть да отправляться в свою самую маленькую спаленку. Но неприятный осадок в отношении маркизы так и осел на душе толстенным слоем.

Бенджамин Надариэль, как и все остальные дэмы, спал редко и мало. Для сна ему хватало часа три раз в трое, а то в четверо суток. Но порой, когда организм требовал, разрешалось себя побаловать, блаженствуя в нирване сновидений все шесть, а то и семь часов. Именно такой отдых являлся самым желанным, наиболее эффективным. Помимо того, воспоминания о приятных снах ещё недели две потом служили отличным стимулом в творческой деятельности.

Наверное, поэтому редко кто осмеливался будить властелина. Причём это ни в коей мере не относилось к людям, самоубийц среди них не было. Этот негласный запрет касался в первую очередь коллег. В этом отношении они вели себя крайне деликатно, невзирая даже на смертельную порой неприязнь друг к другу. Любой дэм, выходящий на внутреннюю связь с себе подобным и натыкаясь на стену с надписью «Я сплю», тут же прекращал все попытки контакта. Ну разве, если грянуло нечто срочное и важное, оставлял всё на той же стене краткое сообщение.

Поэтому несложно было представить недовольство Прогрессора, когда его стали грубо выволакивать срочным вызовом из приятного, особо чарующего сна. И даже конец света не мог послужить оправданием для наглеца! Настолько озлобленный и сердитый властелин ринулся навстречу вызову:

– Какая мразь набралась наглости?.. – и замер на полуслове, узнав астральную проекцию хозяйки восемнадцатого сектора. – Ха! Мог бы и сразу догадаться! Кто ещё кроме тебя обладает таким тактом и утончённой церемонностью? Ты что, не видела, что я сплю?

– Видела, извини! И не сердись! – зачастила словами Азнара. – Тем более что мы вроде как сделали первый шаг к примирению и не будем сжигать его недовольством из-за пустяков. Просто у меня очень важное дело, и откладывать его на потом никак не получается.

– У-у-у-у! – злобно провыл Бенджамин, прислушиваясь к себе и понимая, что уже всё равно не уснёт. – Говори, что надо?

– Ладно, начну по порядку! Я крайне возмущена твоим коварством и агрессивностью!

– Да? Можно подумать, что я твоим коварством умиляюсь! А уж по поводу агрессивности лучше помалкивай.

– И вот как тебе не стыдно ставить всё с ног на голову?..

– Конкретней!

– Сам только вчера просил принять участие в судьбе никчемной спортсменки! Вёл беседу при жалком человечишке! И как только я согласилась помочь, всё равно предпринял самовольно жёсткие меры по вмешательству в жизнь моего сектора. А именно: узница теперь на свободе, начальник тюрьмы ею убит. А бедному интенданту, нечаянно вставшему у неё на пути, она вообще свернула голову. И всё бы ничего, с кем не случается… Но твоя подзащитная с твоей помощью и с помощью твоих наёмников умудрилась украсть элитную гарпию Полигона и на ней наведаться в мой личный сад! Один плод чешуйчатой пиняссы оказался варварски съеден летающей скотиной, а четыре похищено! Вдумайся в эту цифру: пять плодов! У меня! Украли! Твои! Наглые человечки!

– Хорош на меня орать! – повысил и дэм голос в ответ. Но всё-таки чувствовал себя озадаченным. – Куда смотрела охрана твоего сада? Что делали тюремщики во время побега? Пьянствовали? Или в оргиях твоих пыхтели?

– Сам козёл! Не то спрашиваешь! С виновными с моей стороны я лично разберусь. Ты лучше сразу приготовь виновных со своей стороны и будь готов передать их мне по первому требованию!

– Больше ты ничего не хочешь? Ха! Если я найду эту доблестную девчонку и всех, кто ей помог, я их, наоборот, награжу. Заслужили, молодцы! Хе-хе! Пять пинясс украли?! Я такого и не припомню в истории!

– Чему ты радуешься? Если ты сам не передашь мне воров и преступников, я их всё равно уничтожу! – кипятилась дэма. Тогда как Надариэль, наоборот, успокоился и впал в благодушное настроение:

– Ну и чего ты истеришь? Последние пиняссы украли, что ли? От голода боишься загнуться? Или узницы у тебя не сбегают?

– Да если бы только это! – послышалось в ответ досадливое восклицание.

– Ого! Неужели ещё что-то интересное учудили патриоты моего сектора?

– Вот-вот! Именно – патриоты! Потому что во всём этом деле, как мне доложили, и твой опекаемый замешан, который вчера при разговоре присутствовал.

– Это ты о ком?

– Не притворяйся и не пытайся прикрыть наглого человечишку! Почему он ко мне до сих пор не явился?

– Явится, конечно, но не сразу. Он от меня сложное задание получил…

– Воровать мои пиняссы?! – задыхалась от гнева Кобра.

– Да он никак не мог успеть!

– Значит, ему дружки помогли. Ну и самое главное, что твоя спортсменка увела за собой ещё одну девицу. А та – почти идентичный мой двойник. Я её с таким трудом искала по всему ДОМУ, нашла, а эти тупые тюремщики их засунули в одну камеру. И вот теперь у меня великая затея в одном из миров срывается. Если твои людишки повредят мою копию, я тебе точно полномасштабную войну устрою. Так что отыщи их немедленно и мне верни!

Прогрессор чуточку подумал, а потом решил уточнить:

– Это ты так у меня вежливо просишь, предлагая что угодно взамен?

– Да, да, да! – сердилась собеседница. – Неужели это и так неясно? Обязательно надо унизить и растоптать морально? Или ты забыл, насколько моя духовная составляющая ранима и беззащитна?

– Ну ты хоть не переигрывай, а? – фыркнул дэм. – Тоже мне нашлась ранимая и беззащитная! Сто раз «ха-ха!».

– Так ты согласен мне помочь?

– Как сказать… Если ты меня порадуешь чем-то конкретным?..

– Порадую. Прямо сейчас. – Ревельдайна сделала должную паузу и многозначительно заявила: – У меня появились некоторые сведения о месте нахождения древнего артефакта «компас Тра».

Всё благодушие слетело с сознания Бенджамина. И он осторожно приступил к вытягиванию сведений:

– Этот артефакт мы ищем давно и не менее давно признали, что он уничтожен…

– Ладно тебе, уж я-то знаю, что ты его всегда искать будешь.

– Знаешь?.. Ну и где он?

– Расслабься и не дави на меня. Не сомневаешься ведь, что всё расскажу, обещания всегда свои выполняю. Но ты вначале девчонок отыщи. И пусть наши главные консулы, если ты не против, наладят рабочий контакт между собой. Причём не только по долгу службы, но и о моём официальном визите к тебе начнут договариваться. Пора народ к празднику готовить. Не забыл, что меня в гости позвал?

– Забудешь такое…

– И я рада, что вскоре в реале встретимся!

– М-да? Тогда не забудь и ты, что мне должна. Я так сладко спал…

– Хорошо! Разрешаю тебе меня за это два раза разбудить! – расщедрилась Азнара.

– Ладно, рискну.

На том и закончили разговор.

Минут пять Бенджамин ещё повалялся на своей кровати. Прислушивался к себе и прикидывал, чем заняться. И уже было решился на вызов нескольких массажисток, как вспомнил о компасе Тра. После чего всякое желание побыть в неге и расслабиться словно ветром сдуло. О самом Тра вспоминать всегда было больно и неприятно. А вот его легендарный компас, с помощью которого удалось построить ДОМ и прилегающие к нему миры, являлся сокровенной мечтой каждого дэма. Обладать им они стремились всегда, сколько себя помнили. Хотя никто из них не ведал досконально всех секретов артефакта и принципов его работы. Но каждый верил: окажись компас у него в руках, он сумеет с ним справиться.

И раз определённая цель замаячила на горизонте, следовало действовать. Вначале дэм послал вызов третьей категории для главного консула. По такому сигналу Шунт Стерликос должен был прибыть в течение пятнадцати минут. Если же дела его в этот момент забросили слишком далеко от Виллы, то он в течение трёх минут связывался по специальной рации и докладывал о своей деятельности.

Три минуты прошло, рация молчала. Значит, геер дон где-то поблизости и скоро будет. Начавший было одеваться дэм немного подумал и вызвал вдобавок управляющего. Пусть старик послушает, что к чему, в любом случае его мнение тоже будет интересно. Тем более что вряд ли он выбрался далеко от имения. Наверняка раньше доберётся.

Так и случилось, Айзель Франчук вплыл в гардеробную на десятой минуте. Как всегда, с ходу определяя остриё текущего момента:

– Доброе утро, дэм! Кто это тебя дерзнул разбудить?

– Догадайся с трёх раз.

– Осмелюсь предположить, что это глубокоуважаемая Азнара Ревельдайна?

Прогрессор скривился и с досадой цокнул языком:

– Нет, с тобой неинтересно! Много знаешь. Давай подыскивай себе на замену молодого и неопытного сменщика. Только чтобы во всём остальном походил на тебя. Есть кто на примете?

– Увы! – притворно стал плакаться старик. – Чувствую, что так и умру на этом посту, обременённый тяжкими заботами о целостности Имения.

– Ну да, ещё скажи, что без тебя оно развалится, пойдёт дымом, а на развалинах поселятся бродяги.

– И это тоже во власти властелина! – смиренным тоном вещал управляющий. – Ибо…

– Ладно, не паясничай, – оборвал его Бенджамин, – тем более что сейчас сюда Шунт примчится. Кстати, как он справляется в последнее время?

Теперь комически скривил свою рожу и сам старикан:

– Да как сказать… Бывали и лучше него главные консулы. Истинные герои и гениальные командиры! Но, учитывая нынешнее упадочное время и то, насколько обмельчали людишки, и такой деятель по сравнению с ними гигантом выглядит.

– Ох, Айзель, глянул бы на себя со стороны моими глазами. Ты ещё в своей жизни толком-то упадочных времён не видел.

– Не смею спорить. Сужу со своего шестка…

Тут на полном ходу в помещение ворвался главный консул. Несколько запыхавшийся от быстрой ходьбы или даже бега, он тем не менее услыхал последние слова управляющего, встал рядом с ним, пожелал властелину доброго утра и уже потом, не особо переходя на шёпот, поинтересовался с ехидцей:

– Судишь или кляузничаешь?

– Как мне удобнее, так и поступаю, – последовал меланхоличный ответ. – А порой и пристрелить могу. Не забыл, что я метче тебя стреляю?

Так как дэм помалкивал, продолжая прихорашиваться перед зеркалом, Шунт продолжил пикировку с равным ему по рангу чиновником:

– Это тебе просто везёт. А скорее всего, у тебя есть скрытое умение телекинеза, и ты нагло заталкиваешь пули в центр мишеней. Но ничего, к старости все умения нивелируются, так что тебе недолго осталось хвастаться.

На что оппонент лишь беззвучно рассмеялся. Странно заулыбался и Прогрессор, отошедший от зеркала и начавший выбирать шпагу из десятка ей подобных. И попутно при этом приступая к раздаче ценных указаний:

– Вначале задание вам обоим. Следует срочно провести комплекс мероприятий по устроению торжественной встречи и проведению суточного визита к нам Азнары Ревельдайны. Самый минимум: явление народу на одной из площадей Параиса (не далее чем на одну треть от Малой стены), триумфальный проезд к Крепости, ну и соответствующий пир. Скромненько так, по второй категории. Сроки визита – дня через три, максимум через пять. В этом плане, Шунт, начинаешь немедленно работать с главным консулом восемнадцатого сектора. Вот… Какие будут вопросы по процедуре визита?

Оба высших чиновника молчали, как от них и ожидалось. Потому что назначенное мероприятие им было знакомо хорошо, сложностей в нём не ожидалось.

И вдобавок они прекрасно поняли, что это ещё не всё. Будут ещё задания. И не ошиблись:

– Также обсуди со своим коллегой вопросы передачи преступников и прочих негативных элементов. И в свете этих действий срочно выясни, где сейчас находится Поль Труммер, чем занимается и в чьей компании. Помнишь такого?

– Так точно, постоянно здесь мелькает в последние дни.

– Вот и хорошо… Вопросы?

– Как собирать информацию о Труммере и его окружении, открыто или тайно?

– Правильный вопрос, – задумался дэм, затем резко взмахнул выбранной шпагой и снёс хлёстким ударом половину чашечек у подсвечника на десять свечей. Затем внимательно осмотрел кончик шпаги, покосился на болезненно кривящегося управляющего и принял решение: – Тайно! Этот поощер, если и заметит к себе внимание, никоим образом не должен догадаться, кто за ним следит. А в идеале лучше чтобы он слежку не засёк. Ещё вопросы?

– В случае непредвиденной опасности для а’перва и его окружения – защищать их или вести пассивное наблюдение?

– Хм! Тоже интересно… Айзель, а ты бы как с парнем поступил?

– Нечего ему помогать, – проворчал старик. – Пусть сам выкручивается. Это за больными и убогими присмотр нужен, а этот выскочка и наглец сам любые преграды лбом прошибёт.

– Да?.. Ладно, пусть так и будет, – согласился Прогрессор, переводя взгляд на главного консула. – Пусть твои люди не мешают разным неприятностям валиться на голову парня. Ещё вопросы?.. Отлично! Тогда приступай! – И пока Шунт Стерликос топал к двери, уже начал давать задание и управляющему: – Собери мне все материалы по компасу Тра. Хочу освежить информацию…

– Принято к исполнению, дэм! – Дверь, автоматически дожимаемая специальными пружинами и не пропускающая звук, уже закрылась, поэтому Бенджамин перешёл на иной тон со стариком:

– А он тебя пытается раскусить! – Кивок в сторону закрывшейся двери.

– Ха! И не скрывает этого!

– И наверняка раскусит. Вон, про твоё умение тэки как быстро выяснил.

– Там много ума не надо, – попытался приуменьшить управляющий заслугу главного консула. – Только и следовало тщательно присмотреться к видеозаписи стрельбы в тире. Любой дурак заметит, что ствол не всегда смотрит строго в цель, а пуля, управляемая телекинезом, всё равно летит в десятку. Пусть он остальное раскопает, а в особенности про мой возраст выяснит, тогда и можно будет похвалить.

– Хе-хе! С возрастом это ты загнул, – улыбался дэм. – Даже я уже его точно не помню… Кстати, чуть не забыл! Ты бы придумал ещё две награды для Поля, а? Одна уже есть, сойдёт за его «шестидневную». Надо бы ещё равнозначную для его сестры, ну и нечто стоящее в счёт «десятидневной».

Старик недоумённо развёл сухонькими на вид руками:

– Чего тут думать? Вторые две награды – точные копии первого подарка. И вся недолга. Если а’перв выживет да из зубов Кобры вырвется, то пусть сам себе голову сушит со своими добром. Разве что деньжат ему малость подкинуть, для благоустройства да на реконструкцию получившегося поместья.

Властелина терзали сомнения:

– Не покажется ли это тонкой издёвкой, насмешкой с моей стороны? Мол, не было ничего, да вдруг повалило всё в одни ворота?

– Нисколечко! Захочет потом переехать в престижный район Параиса – ещё и с выгодой окажется.

– Хорошо. Тогда догоняй Стерликоса, и пусть он там через своих «злобствующих элементов» надавит на кого следует.

После чего старик быстро, пусть и мелкими шажками, покинул властелина.

Рабочая аудиенция завершилась.

Следующие двое суток Полю предстояло провести с головной болью от навалившихся на него проблем. И разрешить их казалось архисложно. Взять хотя бы самую близкую, бытовую. Сам не успел насладиться своим маленьким, уютным гнёздышком, о котором мечтал в голодные детские годы, сам не успел натешиться огромной кроватью и утренним покоем, а тут вдруг в доме поселилась куча женщин. И все – с характером! И все с претензиями и с требованиями!

Ну ладно, сестра в первое утро вторглась в маленькую спальню с разгона и без стука. Хорошо, что брат сам находился и прикрыт одеялом. Но всё равно тело переполнилось адреналином со сна, когда грохнула дверь и раздался звонкий голос:

– По-о-оль! Мне Кузю не разрешают кормить!

Еле раскрыв слипшиеся глаза, Труммер попытался выяснить:

– Во-первых, прежде чем войти, надо постучаться и попросить разрешения. А во-вторых, кто такой Кузя?

– Не такой, а такая. Кузя – это наша гарпия. Я успела её погладить, а няня меня за это чуть не задушила.

Представив, как детская ладошка гладит зубастую пасть, парень лишился остатков сна и строгим голосом стал отчитывать непоседу:

– Ты что творишь? Нельзя даже подходить к этим монстрам. Я тебе ещё вчера запретил! Это они при укротителе своём кашей питаются, а так могут руку откусить запросто. Вместе с головой!

– Неправда! – не чувствуя за собой вины, утверждала Ласка. – Кузя добрая и меня любит. И даже слушаться будет. Я её только позвала, и она сразу ко мне прибежала. А няня глупая, ничего не понимает.

Ещё бы! Няню понять было нетрудно: мчится такая вот крылатая монстра на дитя, а потом и к руке тянется мордой. Только за бесстрашное спасение воспитанницы следовало поощрить Элен. Ну и заодно поругать ту персону, которая эту зверушку выкрала из вольера.

Выгнал мелкую, оделся и пошёл разбираться.

А там уже ор стоит и в глазах рябит от мельтешения. Пришло три плотника, теперь усердно трудящихся над окном. Элен пыталась поймать не желающую обуваться Ласку. Галлиарда ругалась из кухни, призывая на помощь свою подругу. А подруга, видимо, только что вставшая с кровати, словно сомнамбула, ходила вокруг стола, натыкаясь на стулья. Причём ходила в тонкой, просвечивающейся сорочке с чужого плеча, тем самым жутко мешая работать косящимся на неё плотникам.

Тогда как самого хозяина дома прелести вредной маркизы совершенно не вдохновили почему-то. Наверное, не мог простить, что она подло помешала накануне старым друзьям остаться наедине. Поэтому он, став у девушки на пути, принялся изводить её язвительными укорами:

– Ты чего здесь бродишь, как привидение?

– Не выспалась. – После такого ответа из кухни донеслось: – А нечего было весь большой сон ворочаться, словно тебе шило в одно место воткнули!

– Тогда зачем встала?

– Тут стучат и шумят… И я очень злая!..

– Я тоже очень зол! Поэтому быстро пошла и подобающе оделась! Неприлично трясти сиськами и почти голой задницей в присутствии мужчин! А потом отправляйся в сад и гони эту Кузю как можно дальше от моего дома!

– Ты!.. Ты!.. – девушка стала протягивать к нему скрюченные пальцы.

– Только не начинай вновь разыгрывать из себя великую актрису. И не я, а ты! Именно ты привела эту образину в мой сад, вот теперь сама и выгоняй!

– Чего ты на неё кричишь?! – Сердобольная Галлиарда уже метнулась из кухни к месту событий, обняла подругу за плечи и повела в их спальню, приговаривая на ходу: – Идём, идём, маленькая! Не обращай на этого грубияна внимания, он всегда до завтрака злой невероятно. Я тебе сейчас одно своё платье дам, оно мне давно маленькое… О! И про костюм охотничий вспомнила!..

Глядя им вслед, Поль выставил руку в сторону и ловко поймал пробегающую мимо сестру:

– Садись! Обувайся! Нельзя бегать босиком, когда кругом столько мелкого стекла, гвоздей и щепок.

– А мне приятно без обуви, – капризничала малая. – И не порежусь я…

Уставившийся на неё брат только сейчас вспомнил, что ничего не знает о своей кровной родственнице. И тут же решил хотя бы частично этот пробел восполнить:

– Тем более что мы сейчас с тобой вместе пройдёмся к булочнику. А он с самого утра замечательные сырники жарит. Хочешь горяченьких на пробу?

Конечно, малая хотела и больше не капризничала. Собрались моментом. Ну, разве что перед выходом из дома, поправив пояс с пистолетами, Поль поинтересовался у мастеров:

– Сколько у вас ещё времени уйдёт на ремонт?

– Часа полтора, хозяин. А то и все два.

Это Труммера вполне устраивало. И, воспользовавшись отсутствием подруг, он только и поставил в известность няню:

– Элен, мы прогуляемся часик, а может, и дольше. Так что садитесь завтракать без нас, – взял за руку подпрыгивающую от нетерпения егозу и вышел на улицу.

Что его несколько озадачило с первых метров, так это повреждения в наружной ограде соседа справа. Лопнувшая калитка валялась во дворе, сорванная монументально, а сами ворота стояли перекошенные и полураскрытые. Во всём остальном вроде как ничего странного не замечалось: входная дверь заперта, ставни на окнах раскрыты, сами окна целы. Тихо, никаких движений или криков.

В ином случае, не будь вчерашних трений с соседом и не будь рядом малышки, Поль обязательно зашёл бы во двор, постучал бы в дом и спросил, не случилось ли чего. А сейчас без остановки прошёл мимо. Да и вспомнил о заявлениях жандармского офицера, что соседи замешаны в наркоторговле. О чём и мелькнула досадная мысль:

«Вот уж не повезло с соседями! И ведь никак от таких ублюдков не избавиться. Пристрелить их, что ли, во время очередного спора?.. Так у них же дети…»

Вспомнил о дитяте, идущем рядом, и мысли о чьих-то разборках сразу вылетели из головы. Предстояло выяснить историю кровной сестры, и прогулка, да плюс завтрак непосредственно в булочной, располагали к этому идеально.

– Ласка, милая, как тебе спалось на выбранном месте? – начал он издалека.

– Хорошо. Только я часто просыпалась из-за Элен. Она несколько раз подходила ко мне и поправляла одеяло и каждый раз после этого в сад выглядывала, проверяла, закрыто ли окно. Мне кажется, что она жуткая трусиха и страшно боится Кузю.

– Хм! А мне кажется, она просто за тебя переживает. И смелая она. Ведь когда ты стала гладить гарпию, она не побоялась и выхватила тебя чуть ли не из пасти.

– И не надо было меня выхватывать, – куксилась малышка. – Я же чувствую, что Кузя добрая и меня не обидит.

– Ага, то есть ты чувствуешь настроение животных?

– Ну, не знаю… Раньше у нас только собаки были. Большие такие. – Она подняла свободную руку выше себя. Озадаченный брат продолжил аккуратные расспросы в том же направлении:

– Такие огромные? Может, это и не собаки были? А лошади? Или ослы?

– Не-е! Лошади вообще громадины! – авторитетно заявила Ласка. – И громко фыркали… Собаки ложились, я на них карабкалась и потом каталась. Так здорово!..

«А ведь у неё могут быть ярко выраженные способности к дрессуре! – подумал парень. – Может, и в самом деле стоит аккуратно проверить их на гарпии? Если та ещё не улетела, конечно…»

Вслух же продолжал вопросы по теме:

– И много было собак?

– Много!.. Шесть.

– То есть ты жила в доме, возле которого было большое подворье?

Сестричка задумалась, затем внимательно, по-взрослому посмотрела на брата снизу вверх и подрагивающим голоском попросила:

– По-о-оль, а можно я не буду вспоминать о доме и о нашей маме? Там так страшно было, что я боюсь туда заглядывать…

– Конечно, милая, можешь ничего не рассказывать, – легко согласился Труммер. – Просто это всё равно потом придётся рассказать. Должен же я знать, что с тобой случилась и как ты оказалась у злобных колдунов.

Девочка потёрла лоб ладошкой и тяжко вздохнула:

– Хорошо, я попробую вспомнить… потом… – И неожиданно продолжила: – А колдуны совсем не были злобными. Нас хорошо кормили, выпускали гулять, учили очень многому. Лучше, чем в какой-нибудь школе… Одно только было плохо…

Не обращая пока внимания на последние слова, он стал уточнять:

– И долго ты у них была?

– Долго. Полжизни… – опять глянула на брата и пояснила не только словами, но и жестами: – Когда я там оказалась, была вот такой, – при этом показала уровень чуть ниже своей груди. – А сейчас вот такая.

– А много ещё детей было? Ты с ними дружила?

– Много. Но нас часто меняли, переводили в иные группы, и долго никто не задерживался в одном классе. Так что и подружиться мы не успевали.

– Ты сказала о плохом? Что именно?

Ласка скривила личико, словно собралась плакать:

– Нас регулярно подвешивали в больших сетях. Долго, очень долго… Потом так ручки болели и всё тело…

– Вас? Это кого? – Поль прекрасно помнил обезображенные пулями трупы людей разного возраста, среди которых и отыскалась умирающая девочка. Но сейчас спрашивал не о возрастном цензе людей, а об иных качествах и свойствах.

Кажется, малышка его поняла:

– Подвешивали не только тех, кто со мной учился. Там было много разных, незнакомых людей и детей, которых мы видели первый раз. Они каждый раз были новыми. И нам всем запрещали переговариваться. Даже за попытку общаться шёпотом страшно били током. Некоторые только от этого умирали.

– А что при этом с вами делали?

– Никто не мог понять, и мы, когда обсуждали потом между собой, тоже представления не имели. На нас направляли все эти неприятные машины, они так жутко гудели… порой щипало током, иногда тошнило, и мы рвали…

То есть драйды-колдуны вели крупномасштабные, бесчеловечные эксперименты над себе подобными. И уже только за это заслуживали поголовного истребления. Недаром их Бенджамин Надариэль так щемил и ненавидел. Хотя, если разобраться и вспомнить о его лабораториях, он сам был нисколько не лучше тех же драйдов.

Скорее всего, из детей контрольной группы или нескольких групп пытались вырастить каких-то особенных людей, возможно, что и с конкретными паранормальными умениями. А посторонних людей и детей постоянно брали для сравнительных анализов. Или как они там сравнивали результаты своих разработок. Не факт, что привлекаемых посторонних оставляли в живых. Раз уж применяли такие чрезвычайные меры к сохранению секретности.

Что и Ласка подтвердила, самостоятельно продолжив свой рассказ о последнем своём дне в мире драйдов:

– Мы тогда уже провисели больше двух часов, когда заревела сирена тревоги. Сразу стали закрывать наглухо все двери и отключать работающие в зале устройства. Несколько колдунов этим занимались. Ну и когда всё у нас стихло, они просто стояли рядом с сетью, прислушиваясь через наушники к своим рациям. Вроде даже обрадовались в какой-то момент и стали улыбаться. Но потом послышались взрывы, и самый старший колдун отдал вначале непонятный нам приказ: «Зачистка по наивысшему!» После чего он и остальные бросились к шкафу, достали оттуда оружие и принялись нас всех убивать. Мне тоже стало очень больно… а потом я умерла… И когда открыла глаза, увидела тебя…

Кажется, малышка справилась со своими переживаниями, и стресса случиться не могло. Но всё равно Поль присел перед ней, бережно обнял и нашептал в ушко:

– Теперь мы вместе, и у тебя всё будет хорошо!

– Я знаю, – просто ответила она.

– Идём дальше? Вон, булочная уже рядом. – Они двинулись вновь по улице, и он решил выспросить о языке: – Как я понял, драйды говорят на ином языке, чем мы сейчас с тобой. Почему же ты так свободно говоришь со мной?

Сестра дёрнула плечиками, совсем не придавая этой мелочи значения:

– Тут говорят на «древнем». И нам его преподавали специальным курсом. Но я его почти совершенно не понимала, а уж говорить точно не смогла бы. Но, когда дядя Бенджамин прогрел мою голову своими ладонями, я не только вспомнила все уроки «древнего», но и много чего нового узнала. И ваш разговор сразу стала понимать. – Подумала немного и сама спросила: – А дядя Бенджамин здесь самый главный колдун?

Они как раз вошли в булочную, при которой имелось несколько столиков. За ними можно было посидеть, объедаясь горячими сырниками. Для лучшего усвоения имелась и сметана, и повидло с вареньем разных сортов, и даже некоторые мелко нарезанные фрукты. Если кто заказывал, жена булочника или его дочь делали покупателям чай, другие напитки. Имелось молоко, соки. Так что вскоре Ласка уже вовсю уплетала вкуснейшие сырники, до ушей пачкаясь в сметане. А брат, вытирая ей личико салфеткой, пытался полно и доходчиво поведать о дэмах:

– Бенджамин Надариэль не один такой в ДОМЕ. Всего их сорок два. Из них семнадцать – женщины. При этом они не столько колдуны, как повелители всего и вся. Создатели. Демиурги. В том числе и повелители колдунов. Любых. В том числе и самых страшных, и самых сильных. С ними нельзя спорить, им нельзя возражать, любое их повеление или пожелание надо воспринимать как приказ и выполнять немедленно. А кто их ослушивается, может быть сожжён на месте, превращён в жалкую кучку пепла. И это – ещё в лучшем случае. Тех, кто очень разгневает повелителя, он или она забирают в свои лаборатории и там превращают в страшных монстров.

– Таких, как Кузя? – неожиданно спросила малявка.

– Хуже! – Парень решил раз и навсегда должным образом застращать дитя, чтобы оно в дальнейшем не подставило себя глупым словом или неосторожной эмоцией. – Вспомни сети, в которых вас подвешивали колдуны, и представь нечто, в десять раз ужаснее. Ещё тебе надо помнить, что о дэмах нельзя упоминать плохо, нельзя их осуждать вообще и уж тем более запрещено агитировать остальных людей на бунт против властелинов или на попытку покушения на них. Дэмы в своём секторе могут оказаться в любой точке как лично, так и просто подслушать. А после этого, так и не появляясь, испепелить молниями любое количество виновных.

До малышки, кажется, дошло. Она сидела с надкушенным сырником, с приоткрытым ртом и ошарашенно пялилась на брата. Но когда чуть пришла в себя, оказалось, что замерла она не от ужаса. Потому что с непонятным восторгом спросила совершенно не по теме:

– А где они столько молний берут?

– Ты чем слушаешь? – досадовал Поль. – Тебе толкуют об опасности и уважительном, смиренном отношении к дэмам. Какая нам разница, откуда у них молнии? Тем неосторожным, которые сгорели и развеялись прахом, плевать, откуда молнии: из кармана или из пистолета. Нет их! А почему? Да потому, что вели себя глупо! Поняла?

Малая послушно закивала и вновь с хрустом вонзила свои зубки в румяный сырник. А ведь самые главные наущения ещё не закончились:

– Ну и в каждом секторе есть два человека, которые во время отсутствия дэма властны над всеми остальными людьми безраздельно. Это главный консул и управляющий. Сами они носят на себе амулеты высшей защиты, и уничтожить их очень и очень сложно. Зато сами они имеют право пристрелить любого недовольного или подозрительного человека. Их тоже никто ослушаться не имеет права.

– Управляющий – это тот старенький дедушка, которому триста лет? – вспомнила Ласка своё пребывание в Имении и приятное омовение.

– Он самый. Только ему не триста, столько лет люди в ДОМЕ не живут. Максимум, до какого возраста доживают некоторые родственники дэмов или лица, к ним приближённые, это сто сорок – сто пятьдесят лет. Остальные вытягивают максимум до девяноста, до ста.

– Ага! То есть ты, если дружишь с Бенджамином, тоже проживёшь сто пятьдесят?

Такой неожиданный вывод ребёнка вначале удивил Поля, а потом и рассмешил:

– Ну нет! Для этого надо войти в близкий круг, стать приписным, а потом дослужиться до главного консула или до управляющего. Не раньше!

– Так почему он тебя не заставит стать приписным? Он ведь может?

– Видишь ли… – Труммеру сложно было подобрать определения, чтобы их понял ребёнок из иного мира. – Не всё так просто. При всей своей силе дэмы как бы никоим образом не ущемляют личную свободу любого обитателя ДОМА. Если хочешь стать приписным, проживающим в Крепости, на Полигоне или в Имении, – пожалуйста. Докажи, что ты этого достоин, заслужи – и вперёд! По сути, большинство населения Параиса, Ро́змора и Диких земель мечтает об этом. Потому что приписным живётся как в сказке. Они не платят налоги, получая постоянный, стабильный оклад. Продукты и почти все товары им предоставляются бесплатно. Удобства в их домах и квартирах – феноменальные. Их не заботит проблема энерго– и водообеспечения. У них там чуть ли не ежедневные праздники и фейерверки. Но за это им не дают права выбора на всё остальное. Порой начинается война, и подавляющее большинство из них с оружием в руках перебрасывается в иные миры. Под командование им отдают тысячи бродяг, которых вылавливают в Параисе и Ро́зморе. И дальше приписным уже как повезёт. Кто героями возвращается, а кто… и не возвращается. Тогда как зарегистрированные жители Париса и Ро́змора формально освобождены от всякой воинской повинности. И попросту живут, в меру своих сил и способностей. Вот я, в частности, нанимаюсь ко всем, но временно. И во всём остальном имею полную свободу.

Он бы ещё долго объяснял, что к чему, но длительный монолог явно не умещался в сознание Ласки. Она опять зависла с очередным сырником. И выводы опять сделала не совсем верные:

– А сам бы ты хотел продлить себе жизнь до ста пятидесяти лет?

– Ха! Конечно, хотел бы! – не стал отнекиваться парень.

– Тогда стань управляющим.

– О-о-о! До того времени ещё дожить надо. – Он уже смеялся над излишней рассудительностью малышки. – Вот когда нам с тобой исполнится лет по шестьдесят, тогда и будем думать о скучной работе управляющего или байни.

– А кто такая байни?

– Первая советница дэмы. Или её главная наперсница. Она как бы третья главная особа, которая обитает при властителе женского рода. Правда, байни не носит с собой пистолет и ни в кого не стреляет, но должность у неё тоже весьма непритязательная: убивает многих, кем недовольна её хозяйка и она сама.

– Нет, первой советницей я не стану! – веско заявила малая. – Не хочу никого убивать, – после чего обратила внимание на очередной сырник, зажатый в ладошке, и со вздохом положила его обратно на тарелку. – Больше не могу…

Поль тотчас расплатился, забрал покупки, в коем числе имелась и гора сырников для подруг и няни, и потопал с сестрой домой. О грустном они больше не вспоминали, зато парень пытался вытянуть из памяти Ласки всё, что можно было назвать радостным или оптимистическим. Увы, кроме собак и лихого катания на них, малышке нечего было припомнить.

Уже в который раз, приближаясь к собственному дому, Труммер непроизвольно начинал волноваться. Кажется, это уже вошло в плохую привычку: вместо радости при виде своего гнёздышка – треволнения и неприятности.

Ибо опять заметил возле ворот со стороны улицы двух жандармов. Хорошо хоть те оказались вчерашними знакомыми, которые в отличие от прежних следователей вызывали какую-то симпатию.

Что ещё не понравилось и озадачило а’перва, так это изменения у соседа справа. Калитка стояла прислонённая к створу, ворота поправлены кое-как, но именно на них красовалось внушительное по размеру объявление: «Продаётся! Срочно!» и более мелкими буквами внизу: «Заинтересованным обращаться по адресу…» И адрес через три параллельные улицы.

Прочитал, вскинул удивлённо взгляд на офицеров, внимательно на него пялящихся. А те, ни слова не говоря, расступились, открывая вид на ворота соседа слева. Что больше всего поразило: там тоже висело точно такое же объявление! Только адрес заинтересованным давался несколько иной, находящийся вообще за рынком. Поль не поленился, подошёл ближе, чтобы убедиться.

Но факт оставался фактом: оба соседа неожиданно, словно сговорившись, решили съехать. Нонсенс? Если вспомнить, что вчера подруги поймали их на горячем, при попытке поджога, то всё вполне объяснимо. Наркоторговцы поняли, что им проще будет самим сменить место жительства, чем выжить несговорчивого, жутко заносчивого соседа. Да и в самом деле, кого тут, на глухой (сравнительно) окраине, привозят на зверушках с личным гербом дэма? У кого ещё пасётся в саду громадная гарпия? И кто ещё здесь расхаживает с модерновым, дорогущим оружием? Вдобавок – именным оружием!

По крайней мере такие выводы пришли в голову Труммера перед тем, как он обратился к жандармам:

– В честь какого праздника обязан такому раннему визиту? – Для себя он уже давно разделил их по прозвищам Добряк и Ужас. Хотя прекрасно понимал, что это у них такие правила игра: один пытается запугать обывателя, а второй мягко втирается в доверие, действуя на контрмерах. В самом-то деле оба были нормальными парнями.

Вот и сейчас первым суровым тоном начал Ужас:

– Что тут у тебя творится? Почему через сад не даёт пройти агрессивная гарпия?

Не скажешь ведь, что зверушка краденая, пусть даже из неприятельского сектора. Пришлось сочинять на ходу:

– Да вот, взял временно для охраны участка. Посмотрю, окупится ли её содержание в противовес вытоптанному саду и прущими с той стороны грабителям. Кстати, раз уж вы тут… Хотел сразу после завтрака идти к вам в участок и сообщить, что моя подруга отыскалась и вчера вернулась. Вырвалась, так сказать, из плена самостоятельно. Так что поиск можете сворачивать.

– Ага, ага, мы так и подумали, – заулыбался Добряк. – Когда ваша подруга выскочила на крыльцо и чуть нас не покусала. Правда, она чуть ниже ростом, чем давалось в описании, и портретно совсем не похожа. Почему так?

– А-а… – догадался хозяин дома, запуская сестру в калитку, ставя за ней же корзинку с хлебом и сырниками и вновь закрывая калитку. – Это вам посчастливилось нарваться на подругу моей подруги, на маркизу Рейну. Она только недавно из Диких земель и там казнила всех недовольных, не сходя с места. Порой даже кусая их ядовитыми зубами. Так что ещё не совсем цивилизовалась в нашем обществе. А что, она в чём-то была не права?

– Не пожелала пускать в дом! – хмурился Ужас. – Требовала ордера на обыск или как минимум на арест. Грозилась испепелить. Какова наглость! А?!

– А что, у вас и в самом деле нет ордера? – последовал недоумённый вопрос.

– Мм?.. Но! Ты!.. – Жандарм сделал угрожающий шаг вперёд и замер после следующего невинного вопроса:

– Тогда зачем вы пришли? – после этого сделал шажок вперёд и улыбающийся Добряк:

– Да вот, выяснилась весьма и весьма странная вещь. И мы просто обязаны в ней разобраться. Может, всё-таки войдём в дом?

– Без проблем, ребята!.. Но в другой раз, – заявил Поль, мотая головой в сторону дома. – Слышите визг пилы и стук молотка? Так там бригада специалистов окно меняет, которое высадила банда убийц и воров, промышляющая в нашем районе. Кстати, та банда, которую вы упустили. И женщины прибираются. Как мы в том бедламе спокойно поговорим?

– Тогда придётся вызывать тебя в участок! – Ужас вновь стал давить глоткой.

– Да сколько угодно! – не подумал возражать Поль. – Только выпишите мне правильно оформленную повестку, которую я потом предъявлю дэме, как уважительную причину (весомый довод) моей невиновности.

– Дружище, а при чём тут дэма? – перешёл на максимально уважительный тон Добряк. – И о какой именно идёт речь?

– Имею честь быть срочно вызванным к Азнаре Ревельдайне. Ну и наш Прогрессор, проводивший разговор, после него посоветовал мне отправиться на вызов как можно быстрей. Только и обязал меня прежде устроить сестру и навести порядок в доме.

– Тогда совсем другое дело! – обрадовался Добряк так приторно, что у его коллеги зубы свело и он скривился. – В таком случае мы пойдём тебе навстречу, все вопросы решим прямо здесь, на месте! – после чего оглянулся и пожалел: – Хотя всё получится не настолько торжественным, как нам хотелось бы.

– Ладно уж, – дёрнул плечами Поль. Но подозрение о готовящейся и, скорее всего, неприятной неожиданности так его и не покидало. Никак не получалось расслабиться. – Я человек простой, лишней торжественности чуждый.

– Ну, раз простой… – в привычной ему манере запугивания начал Ужас. При этом он достал некий пакет из кармана и тонкую папочку из-за обшлага своего мундира, – то получи и потом не жалуйся!

Всё это он протянул Полю, который непроизвольно сделал пару шагов назад. Естественно, что в дело тут же вмешался Добряк. Перехватил из рук коллеги папочку, раскрыл её и стал тыкать в неё пальцем:

– Мы много чего успели насмотреться во время нашей службы, но с таким сталкиваемся впервые. Оказывается, твой погибший сосед-цветочник в самом деле оставил на тебя официальное завещание у нотариуса. И вчера найденный нами экземпляр был не шуткой и не подделкой. И так как родственников или иных претендентов на недвижимость нет, то его дом с участком отныне – твоя личная собственность. Вот здесь третий экземпляр, предназначенный для тебя. Ну и все сопутствующие документы. А это… – он взял из рук коллеги пакет и всунул в ладонь растерянно стоящего парня, – …ключи от дома, подпола, сарая и чердака. Старик имел маниакальную склонность к установке на каждой двери по два замка.

Взвешивая на вес пакет с ключами, а в другой руке тонкую папку с бумагами, Труммер признался:

– Кажется розыгрышем или ошибкой… Никак поверить не могу…

– А уж как мы не можем! О-о-о! – затянул жандарм с прозвищем Ужас. – Ну прямо удивительно совпадение: одинокий старик, участки смежные, наследников нет! А? Так и напрашиваются очень, ну очень нехорошие выводы и подозрения. Мало того! Мы сюда приходим с утра, и что видим? Оба других твоих соседа, сговорившись, решили немедленно отсюда съехать. А с какого, разрешите спросить, бодуна? Чего это эти наглые и ушлые наркоторговцы, не боящиеся даже нас, вдруг так сильно испугались какого-то паренька? Пусть даже он и ходит с именными пистолетиками? Уж не запугал ли их кто-то ещё более ушлый и наглый? И не получим ли мы на своём участке нечто более страшное и опасное, чем маленькие гнёзда контрабанды и наркоторговли?

– А-а, вот вы о чем, – с облегчением выдохнул Поль. – Зря волнуетесь. Моя подруга – теннисистка. Я – поощер. Мои друзья тоже все порядочные и работящие люди. Наркотики ненавидим. Контрабандистов презираем. А уж к каким-то здешним разборкам вообще никакого отношения не имеем. Это вы уже сами со своей уголовной шпаной разбирайтесь. Да и я, если что плохое подмечу, замалчивать не стану. Мне самому покой своего района дороже и милее, чем постоянная нервозность при виде угрюмых соседей.

– Спасибо! – с чувством поблагодарил Добряк. И сам себе пожелал: – Побольше бы нам таких жителей в районе! Так что ждём в любое время. А если некогда, можно просто записочку бросить в любой почтовый ящик. Или тот, что для администрации, он возле булочника…

– Ага, видел!

Они вдвоём пожали друг другу руку и разошлись. Другой жандарм, всё ещё порывающийся что-то кричать, стращать и не пущать, шумно фыркнул, развернулся и, что-то выговаривая своему товарищу, двинулся следом за ним. А всё ещё озадаченный Поль поспешил в дом.

Женщины уже давно оделись, чуть ли не принарядились. Как-то свежо выглядела в мальчишеском костюме и маркиза. Оставалось только удивляться, где такой ей подруга отыскала.

Принесённые сырники дамы успели доесть и теперь уставились на мужчину в ожидании отчёта. Особенно их заинтриговала папочка с бумагами. Зато мастера не только глазели по сторонам, а оказались вполне справными и быстрыми работниками. Так что не прошло и десяти минут, как они всё закончили, получили расчёт и убыли восвояси.

Только тогда Труммер обвинительно ткнул пальцем в сторону Азы:

– Что жандармов в дом не пустила – молодец. А вот почему гарпия до сих пор по моему саду гуляет, непонятно!

– Она не хочет улетать! – не без ехидства ответила та.

– Как не хочет? Почему?

– Да просто ей здесь понравилось. Мало того, она, кажется, почувствовала в твоей сестре врождённую укротительницу. Конечно, малявке пока ещё рано до а’перва, – но сам факт наличия в ней паранормальной способности привлекает гарпию. Заставляет её заботиться о маленьком и беззащитном человечке. Иного варианта такого поведения я отыскать не могу.

Подобное мнение оказалось созвучно тому, что крутилось в голове у самого хозяина дома. Если у малышки есть дар, то это замечательно. О её будущем уже не придётся переживать. Среди наездников женщин хватало, и жили они не в пример лучше иных коллег. Ибо весили меньше и лучше чистили своих животинок, а потому и пассажиры их нанимали быстрей да охотней.

Но тут выказала своё обоснованное беспокойство няня:

– Если Ласка ещё раз приблизится к этому чудовищу, моё сердце не выдержит. Так и не заплатив за мою работу, вам всё равно придётся потратиться на мои похороны.

– Ой! Да ничего там страшного нет, – фыркала Аза. – Идёмте все вместе в сад, и я вам докажу за две минуты, что добрей и душевнее существ, чем гарпии, не бывает. И девочку она не обидит… раз уж до сих пор не съела. Она утром просто поиграть прибежала, а не руку ей откусить.

– Пошли! – неожиданно согласился Поль, первым направляясь к двери. – Тем более что нам все всё равно надо в ту сторону.

Так и вышел первым, держа папочку и пакет с ключами. Следом вырвалась засидевшаяся сестра, но её удалось перехватить и засыпать наущениями:

– Будешь подходить и гладить Кузю только под присмотром маркизы и с моей страховкой. Не вздумай дёргаться или ослушаться, а то я могу нечаянно гарпию пристрелить.

Папку и ключи водрузил на будочку с поливочным краном, достал пистолет, изготовил его к стрельбе и только после этого разрешил Азе приступить к экспериментам. Та чуть смехом не давилась, глядя на все эти его приготовления, но хорошо, что хоть помалкивала, не втаптывая в грязь авторитет мужчины перед его сестрёнкой.

Началось всё по команде:

– Подзывай к нам! И попробуй сама её погладь вначале.

Девушка стала делать призывные пасы руками, и гарпия вроде как послушно, нисколько не агрессивно подошла к ним. Косясь на мужчину, она шумно принюхивалась и тихонько пощёлкивала зубами. Словно просила подачку. Аза уже начала поглаживать гигантскую пасть чуть выше ноздрей, и ничто не предвещало беды. Но как раз в тот момент и проявилась хищническая натура животного. Она резко мотнула головой в сторону, ударяя по руке Поля и выбивая из него оружие, а затем не мудрствуя лукаво широко раззявила рычащую пасть и попыталась откусить голову окаменевшей от ужаса маркизе.

Достать второй пистолет Труммер никак не успевал, поэтому всем телом ринулся вперёд, отбивая плечом голову монстра в сторону, а рукой отталкивая хрупкую фигурку девушки с линии атаки. А когда пасть после такой контратаки с недоумением захлопнулась, обхватил её руками и ногами, словно толстенный столб, крепко сжал, чтобы та не раскрылась вновь, и захрипел:

– Галли! Подними пистолет! И стреляй гарпии в ухо! Прямо в ухо… Вставь туда и стреляй!.. Быстрей!.. Я её долго не удержу!..

Но время шло, а выстрела не последовало. Потом парень удивился, что гарпия опустила голову к земле и никак не пытается сбросить человека. Хотя с её силой могла это сделать в несколько судорожных движений шеей. Затем до него донёслись радостный смех Азы и укоряющие фразы со стороны Галлиарды. И напоследок до него дошёл смысл слов маркизы:

– Перестань душить бедную птичку! Не то она задохнётся! Ну?.. Ослабь, ослабь хватку… Теперь в сторону откатывайся… И пистолетик свой возьми, только не забудь поставить на предохранитель… Ах да, там же нет предохранителя! И вообще, чего это бросился на неё? Она получила от меня чёткую команду для древнего трюка: голова укротителя в пасти зверушки. Мы такое у нас в замке сотни раз вытворяли. А ты!.. Сразу душить!.. Стрелять!.. Тот ещё агрессор… Но вообще-то… если представить, что ты именно ради моего спасения бросился на зверюгу… Приятно. Честное слово. Спасибо. Ты настоящий рыцарь.

Гарпия сидела словно курица, поджав под себя лапы. Голову держала в метре над землёй, и её уже гладили без всякой опаски все три представительницы младшего поколения. Одна только Элен стояла в сторонке и демонстративно держалась за сердце. А Поль всё сидел на травке, поглаживал непроизвольно ушибленные колени и плечо и не мог осознать всю подноготную события. Он, как последний баран, кинулся спасать эту гадкую маркизу, а она попросту подшутила над ним? Случайностью назвать произошедшее было нельзя. Ибо тварь целенаправленно и точно вначале выбила пистолет и только потом с рычанием открыла пасть. Кстати, с чего это она рычать начала? Об этом и спросил вначале:

– Почему у гарпии голос прорезался? Ты ведь утверждала, что она немая.

– Не говорила я такого. А временная немота случается у каждого животного.

– Ну-ну, – нисколько не поверил ей парень. Поднялся на ноги, отряхнулся. Поморщился, ощупывая особо пострадавшую левую коленку. – Шутим, значит?

– А разве нельзя? – наивно раскрыла глаза маркиза. – Как ты вчера меня замухрышкой обзывал и хохотал над этим, то тебе можно. А как я решила немножко повеселить компанию, то уже недостойная, такая-сякая и вообще уже не друг?

Труммер почувствовал укоры совести, обвинение звучало справедливо. Но попытался выкрутиться:

– Ты всё-таки не сравнивай простенькое словцо, сказанное с любовью, и атаку опасного зубатого монстра.

– Простенькое? Ну тогда давай я тебе дам прозвище Замухрыш и буду к тебе обращаться только так. Понравится тебе? Ты вон тоже сейчас в пыли лицо испачкал…

Пришлось на такие обвинения разводить руками и покаянно опускать голову:

– Виноват, маркиза! Прошу простить меня великодушно!

– О-о! Да ты ещё не совсем потерян для куртуазного общения, – заявила Аза с каким-то умилением. Вынула платочек из складок одежды, подошла к парню и довольно бесцеремонно стала вытирать ему лицо. – Стой, не вертись! Чистым ты мне больше нравишься.

«Не знаю, что хуже: быть с ней врагами или тем, кто нравится, – благоразумно подумал парень про себя. – Вот уж коза кому-то в мужья достанется!..»

Вслух же поблагодарил и попросил:

– Не так сильно! Ты на мне дырки протрёшь… Уй!..

Подскакивающая девушка, словно специально, пребольно ткнула своей коленкой в повреждённую. Ещё и удивилась, когда Поль скривился:

– Может, ещё заплачешь? Дай пощупаю…

– Нет! Не надо! Само заживёт! – стал пятиться а’перв. Но вынужден был остановиться после насмешки.

– Точно испугался! – После чего уже с тоской, предвидя новые неприятности, разрешил маркизе притронуться к ушибу.

А она бормотала:

– Ты не переживай. Меня с юности пытались на целителя выучить. И я такие вот повреждения на раз вправляю… Ну точно! У тебя коленная чашечка сдвинулась с места. Сейчас я её верну на место, и будет полный…

Что-то сдвинула она раньше, чем договорила. И бедный Труммер от пронзившей его боли чуть вновь на землю не рухнул. Как только стон в себе удержал, сам не понял. Зато моментально вспотел, покраснел и уже с нарастающим бешенством прошипел в близко расположенные глаза Рейны:

– Ты чего творишь?!

Другая бы отстранилась в испуге или вздрогнула, а девушке только улыбнулась:

– Вставила коленку на место. Пробуй шевельни ногой… Ну как?

Ожидая повторной боли, Поль осторожно шевельнул ступнёй, затем всей ногой. Перенёс на неё вес всего тела. Чуть потоптался на месте. И только потом с ошарашенным видом признался:

– Не болит…

– Вот и хорошо. По моей вине шутка получилась с травмой, значит, мне её и ликвидировать, и хорошо, что ничего страшного. Ну разве что спасибо всё-таки скажешь?

– За шутку или за боль? – всё ещё злился немного Труммер. И тут их отвлекло восклицание Галлиарды:

– Поль! Скажи ей, пусть слезет немедленно!

Пока шли лечение, перепалка и выяснения, сестра уже взобралась на место наездницы и теперь пыталась там пристегнуться ремнями. Что больше всего смущало, что сама гарпия уже живо подскакивала на месте, оттолкнув баронету, и явно готовилась к взлёту.

Пришлось опять брату применять имеющуюся власть. Уже нисколько не боясь зубастой пасти, подскочил к зверушке и крепко ухватил за ремни наездника:

– Ласка! Даже не вздумай! Ты ещё не умеешь! Слезай!

И смутился под взглядом малышки. Столько в нём было недоумения, обиды и недоверия. Словно дал конфету в руки, разрешил достать из бумажки, понюхать и лизнуть, а потом нагло забрал обратно. Ещё и другой взгляд озадачил: с противоположной стороны стояла Аза и поверх шеи гарпии с каким-то странным интересом ждала дальнейшего развития событий. Она словно предвидела первую крупную размолвку сестры с братом и уже заранее наслаждалась этим моментом. Или предвкушала что-то совсем иное?

Тем временем малая поканючила свою уже ставшую фирменной просьбу-укор:

– Ну По-о-оль!..

И в голову пришло неожиданное решение. Даже самому стало непонятно, почему он поверил в полную безопасность полёта и огромную пользу при этом для самой Ласки:

– Хорошо! Если с тобой полетит маркиза, то я согласен! – и не успела та удивиться или отстраниться, как девчушка наклонилась на её сторону, крепко обняла за шею и зашептала:

– Азочка! Я тебя так люблю! Сильно, сильно! Только давай полетим? Ну пожалуйста-а-а!..

Маркизу сначала словно парализовало. И она так грозно глянула на Поля, что чуть взглядом не сожгла. Но девочка продолжала к ней прижиматься и что-то лопотать уже на ушко, видимо, слушаться обещала и хорошо кушать. И мимика стала меняться. Насмешка, смирение, согласие. И наконец, решимость. Только перед тем, как согласиться, Аза направила пальчик на Труммера и жёстко потребовала:

– Но ты мне за это будешь должен!

Тому ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Сразу спросить «что именно должен?» показалось ему пошлым и неуместным. Тем более что никаких плохих одолжений он сам никогда не делал и от других изощрённого коварства не ожидал.

Затем оставалось только смотреть и любоваться. Аза лихо запрыгнула сзади Ласки, проверила крепления ремней на ней, некоторые подтянула. Сама же только вдела ноги в стремена да намотала на кулаки ремни управления. После чего без всякой звуковой команды гарпия забила крыльями, обламывая ветки с деревьев, в два прыжка чуть разогналась и взлетела.

Вопль всё-таки раздался. Но не зверушки и не обеспокоенной не на шутку Элен. Визжала от восторга малышка, вторично оказавшаяся в небе, но на этот раз на месте наездницы. Ей, несомненно, нравилось.

Летала гарпия над посёлком и даже над Большой стеной чуть ли не час. Причём именно над стеной делались какие-то пируэты с довольно стремительным снижением. Всё это время наблюдатели в саду скрашивали разговорами. Порой довольно бурными. Вначале не совсем сдержанно высказывалась мадам Макиллайна. Причём претензии её звучали вполне логично. Я, мол, пытаюсь приучить ребёнка к дисциплине и послушанию, а её брат сводит на нет все педагогические приёмы и наработки. И как, дескать, можно работать в такой нервной обстановке?

Минут пятнадцать обсуждали этот вопрос, находя нужные точки соприкосновения и договариваясь о совместных формах воздействия. Потом уже отдельно Галлиарда напала на друга с обвинениями. Ей не нравилось, как он относится к её новой подруге. Оскорбляет её несуразными прозвищами, давит авторитетом, запугивает «маленькую» и… прочее, прочее, прочее. Еле удалось отбиться от нападок, пообещав впредь вести себя как примерный мальчик и доблестный рыцарь.

Ну и остальные полчаса Поль посвятил рассказу о визите жандармов и нежданно свалившемся на его голову наследстве. Он желал это срочно обсудить, обдумать, отыскать скрытые подводные камни, да и вообще собрать всех друзей для дельного и важного совещания по этой теме.

Женщины оказались более прагматичными, не столь щепетильными. И быстро смогли убедить парня, что всё нормально, судьбу надо благодарить, нечего крутить носом. Дарёной гарпии в зубы не смотрят! Мало того, Галли вдруг вспомнила о погибшем соседе много хорошего:

– Ведь добрый был старикан! Со мной так душевно здоровался, каждый раз на чай приглашал. И о тебе всегда интересовался, вежливый такой, обходительный. И конечно, ты ему понравился. А так как он одинокий был как перст, то и решил на тебя свою недвижимость записать. Всё правильно и всё логично.

Труммер прекрасно понял, в чём заключались «приглашения на чай» со стороны старого сморчка. Да и сама спортсменка прекрасно это понимала, но сейчас говорила об этом с такой постной и честной физиономией, словно поставила перед собой цель сделать старикашку святым. А ведь она ещё не знала, как этот мухомор оказался чуть ли не соучастником её похищения. И тревогу сразу не поднял, и жандармерии не дал правдивые показания.

Но ради присутствующей здесь няни парень не стал отрицать исключительность и щедрость цветочника. Только и поддакнул многозначительно:

– Да уж! Он такой… был!

После чего ему только и осталось, как выслушать от женщин поток предложений о том, как воспользоваться вторым домом. Чего в них только не было: продать, сдать внаём, открыть в нём некий ресторан (у Галли имелся такой пунктик – вкусно поесть в собственном ресторане), перестроить, расширив на весь сад, использовать под склад для фруктов и овощей.

И только заметив, что гарпия идёт на посадку, Поль оборвал бессмысленный спор:

– Давайте вначале глянем, что в том доме творится внутри, а уже потом решать будем. Жандармы по закону в дом войти не имели права. Только закрыли его и опечатали. А ведь, по некоторым моим сведениям, цветочник не только растениями баловался. Вроде как и контрабандой занимался.

– А вот это хуже, – согласилась озадачившаяся подруга. – Могут и подельники старика нагрянуть с разборками.

– Но к нам какие претензии? – пожал плечами парень. – Надстроим забор на метр-полтора выше да будем жить поживать… Или в самом деле продадим.

И двинулся навстречу уже спускающейся на землю Ласке. А она сама сразу ринулась к брату, прыгнула к нему на руки и стала взахлёб и подробно пересказывать перипетии полёта. Хотя можно было всё передать пятью словами: «Великолепно! Восхитительно! Аза – лучшая укротительница!»

После чего и сама укротительница высказалась:

– Теперь даже не знаю, улетит ли Кузя отсюда. Хоть мы её будем бить, гнать, голодом морить, она уже сильно привязалась к Ласке. И скорее умрёт с голода, чем эту связь разорвёт.

Вроде как и радовала такая новость, но сколько же новых хлопот прибавляла! Одна только регистрация зверушки в администрации района может довести до сумасшествия. Уж над украденной птицей и над её новым хозяином чиновники всласть поиздеваются да кровушки попьют. Налог придётся какой-то платить. Да и кормёжка гарпии – это не просто ведро каши три раза в день. Так она будет день, два, от силы три питаться, а потом свалится в горячке или обессиленная. В пищу надо особенные, высококалорийные добавки сыпать нескольких сортов. Очень дорогостоящие! Не говоря уже о периодических посещениях ветеринара и профилактическом лечении. Как монстр внешне ни смотрится огромным и бессмертным – это всё-таки птица. А у тех каких только болячек не возникает.

Но пока эту проблему можно отложить на потом. Так и неся сестру на руках, Поль глазами указал подруге на папку и ключи и двинулся вперёд со словами:

– Полетали? Отлично! Теперь нас ждёт второй сюрприз! – Подойдя к дому соседа, а потом к входной двери, сорвал печати, навешанные жандармами, и приказал: – Галли! Подбирай ключи и открывай!

Малышка догадалась сразу:

– Ты купил и этот дом или тебе его подарили?

– Подарили! Один добрый и милый дедушка, который жил здесь раньше. Сам умер, а дом завещал мне. И теперь он наш! Но! – аккуратно поставил начавшую вырываться сестру на крыльцо и строго наказал: – Держаться за меня и ни на шаг не отходить, пока весь дом внимательно не проверим.

– А здесь ты чего боишься? – хмыкнула Аза, первой проскальзывая в открытую подругой дверь. – Дом как дом… Что в нём страшного?

– Да дедуля, здесь живший, был немножко параноиком и психом, – ей в спину объяснял парень. – И у него была фобия: боялся медведей и волков. Поэтому у себя дома усиленно расставлял капканы на хищников.

– Ври, ври, да не завирайся! – Голос маркизы уже слышался из первой спальни. – Но меня больше удивляет, как псих и параноик решился на завещание в твою пользу? Признайся, ты его долго запугивал по ночам рычанием медведей? Или выл у него в саду волком?

И заливисто расхохоталась, не дожидаясь ответов. В самом деле, интересно получалось в свете фантазий про капканы. А Поль и отвечать не собирался, стоя в прихожей и осматриваясь по сторонам. Тогда как Галлиарда и Элен сразу осторожно подались в сторону кухни. Планировка немногим отличалась от той, что в доме самого Труммера. Ну разве что дом, на треть больший, врезался глубже в садовый участок. Да и узкая лестница, ведущая на чердак, выглядела совсем прогнившей и неиспользуемой. А значит, на внушительном чердаке ничего толкового быть не могло.

Но только обозначился первый вывод, как из спальни раздался вопль ярости, затем грохот со скрежетом и крик боли. Не успел он ещё отзвучать, как Поль нёсся на помощь маркизе, попутно отдавая команды остальным:

– Оставайтесь на месте! Ещё лучше, топайте на крыльцо!..

А влетев в спальню, сразу не смог рассмотреть, что там случилось. Глупая маркиза так и не открыла плотно закрытые наружные жалюзи на окнах, и в комнате царил густой полумрак. И только через несколько мгновений узрел шевеление среди обломков мебели. Аза лежала там, скрючившись, и без всяких стонов или причитаний держалась за правую голень. Та посредине темнела кровавым сгустком: явный порез или открытый перелом.

Когда Труммер подхватил девушку на руки и осторожно двинулся к выходу, она вполне спокойным и ровным тоном стала докладывать:

– Со мной ничего страшного. Ушиб. Ну и царапина кровоточила. А вот по поводу твоих сказок о параноике… Извини, что не поверила…

– Что, и в самом деле капкан? – изумился Поль, присматриваясь к почти напрочь отрезанной штанине и к корке неожиданно быстро подсыхающей крови на лодыжке.

– Хуже! Этот псих устроил пружинный меч, режущий всех, кто окажется поблизости от его сундуков. Выскакивал из стены. Если бы не стулья со столом, которые приняли на себя главный удар лезвия, я бы без ног осталась.

– Ну вот! Ну вот! – досадовал а’перв, мечась уже по палисаднику и не зная, куда уложить раненую. За ним с причитаниями и с советами носились сестра, подруга и няня. – Сейчас, сейчас мы тебя перебинтуем…

– Давай меня в сад неси, – неожиданно попросила Аза.

Пребывая в растерянности и аффекте, Поль не стал задумываться и с готовностью понёс куда приказали. А прибежав на место, не успел понять смысл иной команды:

– А ещё лучше в нашу гостиную! – как сразу приступил и к её выполнению. В доме уже собрался усадить Рейну на стол, как она опять потребовала: – Нет, всё-таки в саду лучше было. Давай туда…

Теперь он уже остановился на полпути на крыльце. Обратил внимание, что девушка руками держится за его шею и самодовольно, даже как-то мечтательно улыбается.

– Ты чего? – Он попытался заглянуть ей в какие-то слишком уж бездонные глаза. – Издеваешься?

– Нет… Просто ты себе даже представить не можешь, как меня давно никто на руках не носил… Да ещё с такой заботой…

– Но у тебя кровь!.. Рана?..

– Ерунда. Царапина. Уже и не болит. – Заметив, что на неё уже вовсю пялится четыре пар глаз, она беззаботно рассмеялась и милостиво разрешила: – Ладно, если уж не несёшь в свой второй дом, то можешь меня здесь поставить на ноги.

Он послушался и потом ошалело наблюдал, как Аза, подхватив под руку не менее ошарашенную Галли, повела ту в их спальню со словами:

– Штаны испорчены, так что ищи мне вторые. А я быстро кровь смою! – И себе за спину оставшимся на крыльце: – Эй! Вы там не вздумайте без меня по обители этого маньяка шастать! Иначе ещё на какие-то ловушки нарвётесь!

Теперь уже Элен не выдержала:

– Кто бы говорил! – крикнула она в дом. – Поль как раз и предупреждал об осторожности! А ты чего поперёд него полезла?! Да тебе ещё самой нянька нужна, чтобы за руку водила и нос вытирала!

Вместо ответа из дома послышался радостный смех. Словно Аза вдруг согласилась вновь побыть ребёнком и ходить, держась за ручку своей няни. Услышав такое выражение веселья, Ласка пришла к странному выводу:

– Она как я… Но вначале маркиза Рейна показалась ну совсем немолодой…

Уйти с крыльца Поль так и не успел. Со стороны улицы послышался крик:

– Ей, Поль Труммер! Я к тебе со срочным посланием! – там размахивал руками порученец. А за спиной у него возвышался фладб с гербом дэма Прогрессора. – Открывай, срочно!

– Да там открыто! – крикнул парень, чувствуя, как в душе холодеет от нехороших предчувствий. – Заходи! – И уже шёпотом стоящим рядом Ласке и Элен: – Быстро в дом! Закрыться наглухо и носа наружу не показывать!

Оставшись сам, попытался распрямиться и как можно хладнокровнее встретить грядущие осложнения. Тогда как порученец, тем более знакомый с виду, по-хозяйски ввалился в палисадник и уже на ходу стал протягивать хозяину дома какой-то пакет:

– Это тебе! Вскрыть при мне!.. На голову надеть наушники. Микрофон ко рту… вот так… А теперь нажать два раза на зелёную кнопку. С тобой желает переговорить по прямой связи Бенджамин Надариэль. Жди!

И замер, пристально следя за малейшим движениям Поля и, наверное, готовый силой заставить а’перва говорить с властелином, если тот начнёт кочевряжиться. Хотя от такой чести и мёртвые не смогли бы отказаться. Подобная связь имелась только в зданиях администрации да у высших чиновников. Но чтобы они вот так могли пообщаться с самим дэмом, никому бы и в голову не пришло. А уж простой поощер и подавно… не ждал от такого разговора ничего хорошего.

Правда, тут же мелькнула мысль, что если не арестовали да не надели на белы ручки цепи кандальные, то, может, ничего страшного?

Так или иначе, но вначале следовало дождаться разговора. А уже потом вздыхать с облегчением.

Дождался. В наушниках послышался шорох и довольный голос:

– Ага! Уже на связи… Поль?

– Так точно, дэм Прогрессор!

– Ха! Тебя ещё не убили?

– Никак нет. Цел. Работаю над выполнением данного вами задания.

– А вот это ты мне уже нагло врёшь! – Несмотря на такое заявление, тон властелина оставался спокойным и снисходительным. – Или это ты так предлагаешь свою тушку для моих лабораторий?

Знал, чем пугать! Потому что, несмотря на компанейский тон общения, у Поля сразу пот в районе позвоночника выступил. Ещё и отвечать следовало быстро, не показывая своей растерянности:

– Моя тушка итоги экспериментов никак не украсит. А про задание осмелюсь напомнить: благоустраиваю сестру соответственно определённому вами статусу.

– О, как выкручивается! – похвально хмыкнул дэм. – Точно надо тебя в дипломаты подучить. Ещё каких полезных словечек нахватаешься – любому мозги запудришь. Но! – Он сделал вескую паузу, после которой продолжил: – Мне известно, что няню ты уже нанял, съестным дитя обеспечил, свою подругу спасённую уже облапал и новый дом во владение получил. То есть задание выполнил и обязан был срочно приступить к выполнению следующего.

Такая информированность всё-таки выбила парня из равновесия, так необходимого в данный момент, и он заволновался:

– Всё верно. Только есть ещё вторая няня, учительница музыки, танцев и пения… Она с повреждением… Надо её ещё перенести в дом и устроить…

– Вот за такую ложь я тебя прямо сейчас и сожгу! – последовала угроза. – Что это за учительница танцев, которая ходить не может?

– Так рана-то… временная… Э-э-э…

– Чё ты мямлить стал? – уже явно стал сердиться и раздражаться Бенджамин. – Паршивый с тебя дипломат! Но ты мне лучше скажи, зачем твои друзья и соратники попутно с твоей подругой ещё и двойника Азнары освободили? Ты знаешь, чем это для тебя пахнет?

– Кто?.. Да нет!.. Мои друзья тут совсем ни при чём! – с колотящимся от страха за приятелей сердцем пустился в оправдания Труммер. – Девчонки сами выбрались, совершенно случайно, чудом! Их пришёл насиловать начальник тюрьмы, они сопротивлялись, он упал…

– Ага! И сам себе сломал голову! Как и его ни в чем не повинный баталер! – оборвал его дэм. – Знаю я эти сказки. Но допустим, так и случилось. Но зачем было твой подруге залетать в сад Кобры и воровать у неё пиняссы?

– Девочки не специально. Это их украденная гарпия не послушалась и полетела на замеченное лакомство…

– Да ты дебил, Труммер?! Зверушки не едят эти плоды! И никогда не посмеют пересечь заградительное поле вокруг сада в частности и Виллы в целом.

– Дэм Прогрессор, – постарался Поль говорить как можно твёрже, – так мне рассказала подруга, а она никогда мне не врёт.

– Ага! И она управляла гарпией?

«Ну хоть чего-то не знает! – проскользнуло в сознании у парня с каким-то облегчением. – Теперь, главное, самому чего лишнего не сболтнуть». – Ответить он тоже успел:

– Никак нет, нет у неё такого умения. Девочкам повезло, что маркиза Рейна с детства каталась у себя в замке на гарпиях.

– И как же она к чужому монстру так быстро ключики подобрала?

– С помощью амулета, доставшегося ей по наследству.

– Амулет? И как он выглядит? – пустился властелин в уточнения. Не отвечать ему правдиво было чревато, да и никакой особенной личной тайны Поль не выдавал:

– Такой ремешок в виде браслета, с заклёпками и двумя стекляшками.

– А-а-а… ну да, ну да… Как интересно-то! И опять-таки, ну съела зверюга пиняссу, зачем было ещё четыре воровать?

– Девочкам ничего не оставалось другого. Они со страха решили, что, взяв плоды с собой, они вновь заставят гарпию слушаться. Так оно и получилось.

– Мм?.. Ай, какие умницы! Мне показалось, что они ограбили дэму из-за мести, потому что её людишки их похитили, а оно вон как всё просто… Маркиза Рейна, говоришь?

– Так точно! Очень милая, добрая и славная девушка. – Парень счёл нужным уже от себя добавить лестную характеристику.

– Добрая? – отчего-то поразился Бенджамин. – И милая? Так, может, ты её уже вздрючить успел?

Смутиться от такой солдафонской грубости Поль не сообразил, только возмутиться:

– Дэм Прогрессор! Это же подруга моей подруги!

– И что? Она ачи или у неё поперёк? Ладно уж таиться, я тебя сейчас как боевой побратим спрашиваю: кувыркался сегодня ночью с ней в кровати?

– Нет! И скажу сразу: она совершенно не в моём вкусе.

– Ха-ха! – развеселился дэм. – Вот позор-то для… маркизы!..

– Да и она не такая! – не мог понять причины смеха Труммер, чувствуя нарастающее в душе раздражение и неприязнь на «боевого побратима». – Не все же в ДОМЕ такие развратницы, как Кобра!

А потом минуты две слушал с недоумением неудержимый хохот Надариэля. Сколько он помнил свои встречи с ним, миссии и часы инструктажей, подобного веселья никогда не замечал. Вообще-то дэм любил юмор и посмеяться умел, но чтобы так хохотать? Да ещё без повода?

«Наверное, у него с утра отличное, смешливое настроение, – догадался парень. – Или пиняссы наелся от пуза, вот из него позитив и прёт во все стороны. Как бы этим воспользоваться?..»

Придумать не успел, смех резко прекратился. И голос стал строгим:

– Ладно! Кончай веселить меня! – «…Чем это я его развеселил?..» – И постарайся как можно скорей явиться пред светлы очи Азнары Ревельдайны! Понял?

– Так точно, дэм Прогрессор! – отчеканил Поль, стараясь ухватиться на призрачную оговорку. – Постараюсь!

– Ха! Вот же нахал!.. А больше мне ничего не хочешь сказать?

– Хочу спросить: что делать с трофейными пиняссами? Осталось три штуки.

Пару мгновений на том конце провода висела напряжённая тишина. Потом раздалось вкрадчивое:

– Ты что, осмелился порубить этот фрукт? Или он где-то… потерялся?

– Никак нет, не потерялся! – Чувствуя, как почва уходит из-под ног, Труммер старался хоть слова чётко выговаривать: – Когда я вчера с сестрой добрался с рынка, девушки уже были дома. И маркиза по незнанию реалий попросту покромсала один плод на маленькие кусочки. Они пустили сок… Пришлось их съесть… Они бы всё равно испортились… Не пропадать же добру?..

– Вона как?.. Экономный ты наш! – бормотал дэм в задумчивости. – Покромсала? Экая рисковая… девка!.. И небось больше всех съела?

– Наоборот, меньше всех.

– Ну да, ну да, видимо, совесть её терзала… Хорошо! – что-то придумал. – Отдай немедленно три оставшиеся плода порученцу, он их мне доставит.

– Принято к исполнению! – Поль жестом увлёк за собой посыльного и вошёл в лом. И чуть за сердце не схватился, так оно у него заколотилось. Во-первых, с кухни доносился уже знакомый звук рубки и уханья, перемежаемый оживлённым женским щебетом. А во-вторых, под накидкой оставалось только два плода пиняссы чешуйчатой, очень вкусной, но опасной в употреблении простыми людьми.

С минуту парень просто стоял, пытаясь восстановить дыхание и ощущая, как в шею ему так же учащённо дышит порученец. Затем услышал в наушниках:

– Чего замер? Умер, что ли?

– Никак нет… – Язык всё-таки стал заплетаться. Пришлось даже прокашляться, прежде чем продолжить: – Просто… тут всего… два плода осталось…

– Вот те раз! А третий где?

– А его… того… маркиза рубит…

Очередная короткая пауза завершилась коротким приказом:

– Ну и ладно, пусть подавится! Пусть по этому поводу с тебя сама Кобра спросит. Отдавай те, что остались, порученцу! Не забудь фурнитуру ему вернуть. Ну и отправляй его ко мне. И чтобы я тебе больше не напоминал о визите к Ревельдайне!

– Понял! – отчеканил парень. Сорвал с себя наушники и микрофон (пока чего нового дэм не приказал!), отдал порученцу, а потом ему же передал связку из двух пинясс. – Приказ Прогрессора: срочно доставить плоды к нему!

В глазах порученца просматривалось безмерное уважение. Уж он-то лучше всех понимал сам факт разговора, пусть и слышал только половину из него. В его карьере подобного ещё ни разу не случалось, так что ни единого лишнего слова он из себя так и не выдавил. А уж тем более вопроса. Молча сложил фурнитуру связи в коробочку, повесил её на плечо. На второе – накинул связку бесценных трофеев, да и поспешил к своей летающей животинке.

Взлёт фладба Труммер наблюдал с крыльца, а потом долго смотрел вслед удаляющемуся ящеру и раздумывал:

«Что-то тут много странностей! Ну ладно, информированность дэма – это в порядке вещей. Он любые чудеса может творить. Мог бы и без всякой рации со мной поговорить. Или лично здесь на моём крыльце оказаться… А вот почему он простил нам съедение пиняссы? Да ещё и вторую разрешил употребить? Что бы это могло значить? Вдруг Кобра на него надавила повторно и за нанесённый ей убыток теперь лично меня по косточкам разберёт? Недаром ведь потребовала немедленного прибытия!.. И хорошо хоть какую-то отсрочку мне Бенджамин, как «боевой побратим», всё-таки дал. Но как только вторая няня окажется в доме, меня уже ничто не спасёт. Придётся отправляться к Азнаре с повинной… А может, и раньше?..»

Конечно, во всех этих приказах и распоряжениях от дэма виднелась куча несуразностей и нестыковок. Начать с того, что, раз той же Ревельдайне известно местонахождение сбежавших узниц и желай она их увидеть и наказать лично, тут сейчас было бы не протолкнуться от наёмников или спецназовцев всех мастей. И никакие пистолеты не спасли бы компанию любителей, отбивающуюся от профессионалов.

Но никого нет, в округе подозрительно спокойно. Тогда что творится? Или что задумано? Уж не намекает ли Бенджамин а’перву, что тому следует немедленно бежать за тридевять земель? Ведь многие тысячи, миллионы людей так и поступали во все времена: если им грозила смерть в пределах Большой стены, они бросали всё и вся и скрывались в Диких землях. И никто их никогда там не преследовал. Дэмы на такие погони не мелочились. Конечно, вне столицы и её окрестностей жизнь не сахар, недаром там всё прозвано Диким, но ведь жизнь! И если только что состоявшийся разговор интерпретировать как намёк…

То стоило вспомнить ещё кучу историй и легенд. По ним получалось, что частенько властелины из-за скуки устраивали себе развлечения. И не обязательно в виде войны в иных мирах или в совершенствовании козней друг против друга. Или в виде Игр, которые считались их любимейшим развлечением, поводом для разных пари и ставок. Порой они и просто над людишками потешались, а то и над целыми их группами или сообществами. Создадут некие несуразные условия, заключат пари между собой и наблюдают, выживет объект или не выживет. Выкрутится или загнётся?

«Уж не тот ли сейчас случай? – никак не мог сообразить парень, оставаясь на крыльце и продолжая в одиночестве обдумывать всё случившееся. – Похоже, меня всеми силами, обстоятельствами и намёками подталкивают к мысли о срочном побеге. Причём о побеге всей компанией. А возможно, и спор какой-то затеяли, выясняя, сбегу я или нет. Потому что по большому счёту для дэмов никакие пиняссы или двойники ничего не значат. Зато скука страшней всего. Прогрессор мне это в открытую однажды сказал. Но в таком случае сюда никак не вписывается моё неожиданное наследство… Да и приказ обеспечить сестру всем необходимым тогда теряет всякий смысл…»

В самом деле, наследство ни в какие ворота не лезло. Чудеса случаются, но не настолько и не такие. Совершенно посторонний человек никак не мог завещать свой дом понравившемуся соседу. Или пусть даже симпатичной соседке, которую видел-то всего пару раз. Поль не сомневался, что документы, в том числе и у нотариуса, подделаны задним числом. Дальше следовало рассуждать, только придерживаясь логики. Кому посильно подделать документы такого уровня? Только в первую очередь самому Прогрессору! Скорее всего, это по его заданию цветочника пристрелили из арбалетов и тут же состряпали должное завещание. Одну копию – старосте, вторую и третью – нотариусу. Непонятными казались мотивы такого дара, но некая мысль появилась:

«Вдруг это – одно из «шестидневных» награждений? И ведь оно для властелина практически ничего не стоит. Зато смотреться жест будет щедро и воистину величественно. А вот как я к этому отнесусь? Цветочник, конечно, та ещё сволочь… Но убивать его как-то чересчур… Или его всё-таки убили подельники того самого Белого Барина? А что, вполне могли успеть. А дэм тут же и подсуетился с завещанием. Тоже успел. Причём ни староста, ни нотариус не заподозрят, что всё это обман… Ладно, приму всё так, как оно есть. Пока. Ну и, наверное, надо окончательно посоветоваться со всеми. Одна голова хорошо, но когда она с туловищем, то лучше».

Принял решение, ещё раз осмотрел пустынную улицу и поспешил в дом.

Сразу за дверью он наткнулся на недовольную Ласку:

– Ты чего так долго? Мы уже идём тебя спасать.

За ней в колонну стояли Галлиарда, Аза и Элен. Хотя последняя вряд ли рискнула бы показаться на глаза представителю администрации или порученцу. Ведь постоянное поручительство за неё Труммер ещё не оформил.

Тогда как подруга озаботилась другим:

– Нам показалось, или ты в самом деле входил в дом?

– Входил. И всё по причине личного приказа дэма…

– Ещё скажи, что он только что являлся в твой палисадник? – хихикнула маркиза.

– Специально для вышедших недавно из Диких провинций даю пояснения. – Говоря это, Поль прошёл к столу в гостиной и уселся за него. Всем остальным жестом тоже предложил рассаживаться. – Властелинам не обязательно являться лично, чтобы мы услышали его голос. Достаточно послать порученца со специальным устройством, называемым рация. Вот по нему и можно переговариваться.

– Тебя срочно вызывают на миссию? – попыталась догадаться Галлиарда.

– Если бы. Тут проблемы гораздо серьёзнее, и хочу со всеми вами посоветоваться.

После чего сжато передал суть разговора с Прогрессором. Коснулся своих выводов по поводу возможного побега всей компанией за Большую стену. И в конце этого пересказа перешёл к неожиданному приказу передать трофейные плоды порученцу. Вот потому, мол, и заходил в дом.

– Но, как услыхал, что ты на кухне рубишь очередной плод, мне поплохело…

Не дослушав его, Аза унеслась в прихожую с воплем:

– Ты отдал мои пиняссы этому козлу?! – убедившись, что бесценного лакомства в самом деле нет, возопила так, что, наверное, по улице соседи вздрогнули. – О-о-о! Что за наглость?! Это наши с Галли трофеи! Только наши! Можно подумать, что подлый Бенджамин голодает или своих плантаций не имеет. Ворюга!

Не выдержав, на возмущённую подругу шикнула баронета:

– Да уймись ты! Чего это на тебя нашло? И как мог Поль ослушаться прямого распоряжения дэма?

– Как, как!.. Мне бы сказал! – Маркиза смотрела на парня, как на врага.

– А ты что могла сделать?

– Я бы спрятала и заставила его сказать, что всё уже съедено! – Говоря это, Рейна быстро успокоилась, вернулась за стол и уже совсем иным тоном рассуждала дальше: – Вам же понравилось? Было очень вкусно? Значит, можно было бы и соврать. Хоть раз в жизни…

После чего замолкла и окончательно поникла, склонив голову и признавая, что была неправа. Потому что все четверо, включая ребенка, пялились на неё в недоумении и с осуждением. А после должной паузы все сделали вид, что никакого глупого и бессмысленно срыва не было и оказавшаяся вдруг такой сладкоежкой маркиза ничего обидного и социально опасного в адрес властелина не выкрикивала.

Чувствуя к себе доверительное отношение, которое возникает только в дружной семье, Элен Макиллайна сразу перешла к обсуждению главного вопроса:

– Стоит ли идти по вызову к Азнаре Ревельдайне? Я твёрдо убеждена, что нет.

– И я с этим совершенно согласна! – поддержала няню баронета Фойтинэ. – Нельзя к ней идти. Она никогда не простит мне нечаянного убийства начальника тюрьмы, а отыграется на тебе.

– А мне, наоборот, кажется, что следует отправляться как можно быстрей. – Аза уже успела забыть о своём неприглядном поведении только что и с апломбом пустилась в поучения: – Любой власть имущий любит, когда ему покоряются и подчиняются. И оказывают при этом должное уважение. Наверняка властительница просто хочет взглянуть на друга такой отчаянной и решительной женщины, как Галлиарда. Шутка ли: и сама сбежала, и меня ещё при этом спасла.

– Скажешь такое! – мило засмущалась баронета. – У меня всё случайно получалось, и если бы не ты…

– Но ведь получалось? Значит, выше подбородок и не скромничай. Ну и возвращаясь к твоему вызову, Поль: бросай всё и отправляйся немедленно. Чем быстрей с этим справишься, тем быстрей сам вернёшься домой и спокойствие в него вернёшь.

– А если не вернётся? – не соглашалась баронета с подругой. – Если его убьют?

– Вот заладила! Да кому он нужен?

– Да и мы не были нужны! А вот ведь нас обеих похитили! – привела резонный довод Галли. – И вспомни, какие только нам издевательства обещали перед смертью.

– А кто обещал? Лично дэма? Наверное, это просто тот огромный чиновник нас решил попугать по собственной инициативе.

– Ага! И послал начальника тюрьмы нас насиловать? Мол, попугай их немножко?

Поль тоже вмешался со своим мнением:

– С другой стороны, Надариэль вроде как меня поощряет и отличает среди всех остальных а’первов. Не должен просто так отдать на потеху Азнаре…

Спор продолжился с ещё большей силой. Ну разве что Ласка сидела на удивление тихо и только прислушивалась к перепалке взрослых. Более получаса пытались переубедить друг друга, но к общему знаменателю прийти не удавалось. Сам же Труммер умом понимал, что явиться в Имение восемнадцатого сектора следует как можно быстрей, а вот сердце тревожно щемило при одном только воспоминании о работе в Крепости Азнары. Вспоминал перепуганные лица порученцев и распорядителей, шепчущих: «Они недовольны!» Жалел измождённых, обессиленных парней и ачи, которых порой приносили в массажные помещения. И не мог забыть обещание самому себе никогда больше туда не возвращаться.

Ведь если дэма и её развратное окружение не щадили, оскорбляли и унижали временно нанятый персонал, то что они могли совершить с человеком, осмелившимся нарушить святые законы ДОМА? Ведь как раз обращение с просьбой, хищение гарпии, воровство пинясс, не вспоминая уже о побеге пленниц, – это невероятный по длине список для самого жестокого наказания. И плевать, что бежал из тюрьмы не он, как и воровал не своими руками, но, раз заступился и просил за свою подругу, значит, всю прошлую её вину и будущую добровольно возлагаешь на свои плечи.

Ну и самое главное, как уже не раз упоминалось: пожелай Кобра смерти или немедленного ареста всей компании, от дома уже давно бы остались руины, а они все втроём находились бы в темнице, из которой никто сбежать не в состоянии.

Да и спор следовало сворачивать. Тем более что Аза вдруг стала отходить от основной темы:

– Ты так ничего и не рассказал о своей сестре. Не странно ли это? И с какой стати Прогрессор так приказал тебе ее опекать?

– Потом об этом поговорим, – отмахнулся Поль. – Только и скажу, что моя сестра, как и я, круглая сирота, и мы с ней прошли братание на крови. Дэм очень этим впечатлился и дал задание создать райские условия для малышки, пока она не будет всем обеспечена. А по поводу моего вызова… Предлагаю просто голосовать… Согласны? Тогда кто против моей поездки в восемнадцатый сектор?

Как он и предвидел, подняли руки Галлиарда и Элен.

– Кто «за»?

Поднятой руке Азы не удивился, а вот скромно поднятой ручке сестры оказался изумлён:

– Ласка! Ты уверена, что мне нечего бояться?

– Конечно! – заявила она с не присущей ей серьёзностью. – Дядя Бенджамин – очень добрый и тебя в обиду не даст. Да и ты любую тётку обведёшь вокруг пальца. Она же старая, правда?

– Ха-ха! Старая, говоришь? Ты видишь перед собой Азу? Ну так вот, Азнара выглядит всего лишь чуточку старее. Лет на пять, может, на десять.

Малая так пристально уставилась на маркизу, что та не выдержала, показала ей язык и прыснула не совсем искренним смехом. Ну и непонятно почему, дитё сделало следующие выводы:

– Если она такая, как Аза, то обмануть её будет трудно… Но ты же у меня самый умный, правда?

Пришлось кивать головой и принимать окончательное решение:

– Ладно, тогда мой голос тоже будет «за»! Меня только волнует, чем вы займётесь в моё отсутствие? – Заметив, что подруга на него смотрит как на покойника и уже готова расплакаться, жёстко предупредил: – Не вздумай меня провожать слезами! Веди себя спокойно и по-деловому. На тебе остаётся весь дом… второй дом и ведение хозяйства. К тому же у нас совсем мало денег. И я, к сожалению, не могу придумать, где их взять. Разве что опять друзей побеспокоить? В счёт будущего вознаграждения, может, и одолжу златов тридцать…

Аза фыркнула и в противоречие собственным, недавно прозвучавшим утверждениям заявила:

– Вдруг ты погибнешь? Или тебя надолго запрут в темницу? Поэтому лучший выход – это устроить немедленный аукцион по продаже вещей покойного цветочника. Тебе они не нужны, зато денег могут принести немало. И если сейчас сразу известить старосту квартала, то уже сегодня к вечеру или к завтрашнему утру можно будет продать первую партию.

После такого предложения Поль почувствовал себя неловко:

– Да как-то неудобно… Старик только вчера умер, а мы уже сегодня его вещи распродаём… Что о нас соседи подумают?

– Это которые уже съехали и дома свои продают? – последовал невинный вопрос. – Наплюй на их мнение. А с остальными ты вообще почти не знаком.

Галлиарда, обычно не увлекающаяся меркантильными делами, на этот раз поняла, чем себя занять по максимуму. Больше работы, меньше будет времени переживать о друге, отправившемся в пасть Кобры. Поэтому сразу подхватила идею подруги:

– Точно! Идёмте туда немедленно! А ты, Поль, забеги по дороге к старосте улицы и к старосте квартала. Пусть кого-то пришлют для правильной организации нашего аукциона.

Рассудительность проявила только Элен:

– Вдруг там нет ничего ценного? Мы же толком там не осмотрелись. Опозоритесь с продажей, ни гроша ломаного не получив.

– Есть там, есть! – уверенно заявила маркиза. – Уже того, что я увидела, набежит на сотню златов. Хватит и налог заплатить, и организаторам на печенье с сырниками. И это при том условии, что мы всю приличную мебель оставим в доме. Она у него выглядит как новенькая, хоть и не современная.

Оставалось только удивляться, когда эта проныра успела всё высмотреть, оценить, да ещё и смертельную ловушку на себя разрядить. Но, вспомнив об опасности и о недавнем ранении, Труммер заволновался:

– Вдруг там ещё какие ловушки или смертельные сюрпризы.

– Не волнуйся, лично проверю, – пообещала маркиза. – И теперь с тройной осторожностью действовать буду. У меня в родительском замке подобных устройств в каждом коридоре по два было натыкано. Так я с детства в них разбираться научилась.

– Как же ты тогда под меч попала? – удивилась Элен.

– По вине покойника. Видимо, от жадности он давно фиксирующие ремни не менял, вот они и прогнили. Могу смело утверждать, что, не убей цветочника неизвестные лиходеи, он в любом случае через пару дней сам от своего меча и помер бы… Поэтому тебе, наследничек, повезло: не пришлось вычищать ссохшиеся останки старца через год-полтора. И не факт, что в доме для тебя осталось бы нечто ценное.

Правильно подметила. Только после постоянного увеличения долгов по оплате за воду, канализацию и электричество староста улицы начинал бить тревогу. Затем месяц наблюдали за домом и только тогда в присутствии нотариуса и жандармов вскрывали. А там уж как повезёт. Жандармы могли отыскать нечто противозаконное и всё оптом конфисковать. У них тоже всегда имелся шкурный интерес, который они старались не проворонить. И в данном случае повезло, что цветочника убили в палисаднике, а входная дверь оказалась закрытой. Вот и не проводили обыск, потому что в законе подобное прописывается отдельно.

Тянуть время не стоило: раз уж путать карты дэмам, то немедленно.

И Поль стал быстро собираться. Хотя чего там собирать-то, если всё именное оружие на нём? Ну разве что Аза буквально силком заставила съесть порцию пиняссы:

– Что я, даром её строгала с таким трудом?! – пришлось поддаться. И почему-то такая забота, пусть и в завуалированной форме, понравилась парню.

Напоследок оставил себе шесть златов на дорогу, остальное отдал Галли, расцеловал всех соответственно рангу и отправился в дальний путь. Всё-таки дорога на Виллу восемнадцатого сектора предстояла неблизкая. По расчётам, часов восемь добираться. Да при условии, что долго на воротах Морской стены не станут мурыжить.

Лишь во время второго часа пути Поль вспомнил о шкатулках с трофеями из мира драйдов. И задумался. Благо что никто не мешал в мчащемся подземном поезде.

Почему дэм про них словечком не заикнулся? Почему не заставил сразу отдать порученцу? Он ведь ничего не забывает, вопреки ошибочному мнению некоторых обывателей. И как ни крутил Труммер эти вопросы со всех сторон, получалось, что властелин сделал подобное намеренно. И дальше вырисовывалось две причины такого поступка. Первая: содержимое шкатулок мертво и уже не интересует Надариэля совершенно. Вторая: у временного опекуна стопроцентная уверенность, что а’перв выкрутится из зубов Кобры и благополучно вернётся домой.

И сознание очень, очень сильно склонялось к принятию второго варианта. Понималось, что верить дэмам нельзя. Но как же хотелось в то же самое время поверить в их некоторую человечность! Хоть они сами и называют всех людей презрительно человечками, сами по себе и плоть от крови выглядят идентично. Да и утверждают порой: «Ничто человеческое нам не чуждо».

То есть весь оставшийся путь Труммер жёстко настраивал себя на благоприятный исход своего поступка. А ростки пессимизма сразу выпалывал и выбрасывал прочь из своего сознания. Твердил про себя как заклинание: «Всё будет хорошо!»

И таки убедил себя в этом.

Вот только действительность оказалась совершенно иной. Препон поощеру не чинили, пропустили на Виллу подозрительно быстро. Распорядитель провёл его лабиринтом комнат и коридоров, оставил в одном изысканном помещении и наказал ждать вызова к Азнаре Ревельдайне. А вот дальше началось нагнетание истерии страха и угроз. Первым явился главный консул Юрген Флигисс. Причем, несмотря на его внешне благодушное настроение и некоторое сочувствие к парню, суть всего им сказанного отдавала крайним негативом:

– Несмотря на свою занятость, пришёл глянуть на человека, который оказался таким величайшим раздражителем для дэмы. Редкий случай, но её давно уже никто так не обманывал и не бесил.

– Извините, геер дон, – попытался Поль за словами оправдания скрыть свою бледность и растерянность. – Но я даже в мыслях себе не позволил подумать нечто плохое в адрес властительницы, не то чтобы обмануть.

– Да мне всё равно, это ты перед ней оправдываться будешь, – отмахнулся генерал. – Мне просто как чиновнику интересно: с какой стати люди идут на такую подлость и преступление? Чем они при этом руководствуются и на что надеются?

– Это Азнара так решила?..

– Кто же ещё? Она словно с цепи сорвалась, решив лично придумать тебе казнь пострашней и мучительней. Потому что обман твой не подлежит прощению: уговаривал помиловать свою подругу и в то же время организовал ей побег. Причём побег, путь которого устлан трупами. Мало того, ещё с таким трудом пойманного двойника украл. Про кражу плодов пиняссы не упоминаю, там отдельная статья. Кстати, почему ты не захватил с собой четыре украденных плода?

Труммер чувствовал себя дурно, но пытался хоть как-то спасти своё положение:

– Дело в том, что Бенджамин Надариэль приказал передать остатки трофеев из чужого сектора ему через порученца. Вот я и отдал…

– Остатки? – недоумевал Юрген, ухватившийся за слово. – Это как?

– Да вот… не все четыре… вроде как… – и выдохнул, словно сам себе подписал приговор: – Только два.

Генерал доброжелательно хохотнул:

– Ты ещё скажи, что вы две пиняссы сожрали! Хе-хе! – но, присмотревшись к понуро опустившему голову парню, посерьёзнел и уставился на него выпуклыми глазами. – Что?! В самом деле?! – после чего закачал головой. – О-о-о!.. Ну ты даёшь! Как только до такого додумался?

А’перв мог сказать: «Это не я!» – но подобное было не в его характере. Поэтому только развёл руками и промычал нечто невразумительное. Сочувствие Флигисса стало невероятно искренним:

– М-да! Не повезло тебе, парень. Она ведь про утерю всех четырёх плодов ещё не знает, а уж как отреагирует, когда ты ей признаешься… У-у-у!.. Но я тут ещё по какому вопросу: как тебе и твоим сторонникам удалось организовать побег? И зачем вы потом решили уничтожить людей, которые помогли при организации побега? – Так как обвиняемый пялился на главного консула в полном ступоре, он пояснил: – Начальника тюрьмы и старшего баталера почему порешили? Почему не взяли с собой, как обещали? Неужели ты настолько коварен даже к тем, кто тебе поверил?

Такие обвинения окончательно лишили Труммера всякой воли к сопротивлению. Оказывается, его сделали настоящим монстром лжи, коварства и цинизма. И отныне ни единому его объяснению веры не будет. Да и как оправдываться? Он и слов-то никаких дельных подобрать не мог для этого. Разве что повторить слова Галлиарды, которой он верил даже больше чем себе:

– Начальник этот пытался женщин насильничать. А баталер бросился душить Азу. С ним тоже нечаянно получилось…

– Конечно, конечно! Доблестные тюремщики поголовно все извращенцы и насильники! Ха! Ты только дэме не вздумай такое ляпнуть. Она тогда сразу начнёт с тебя жилы по одной вытягивать. А-а-а… может, я и не прав?.. В самом деле, скажи ей сразу, и всё, так будет лучше: сожжёт в порыве бешенства, и мучиться не будешь. Между прочим, эту… как её?.. Азу! Следовало сразу с собой прихватить. Потому что за ней спецназ послать собираемся, а ты знаешь, как эти костоломы действуют. Весь район попутно вырежут… А у тебя там, наверное, родственники?

– Э-э-э… да… я сирота… нет… у меня есть…

– Да неважно. После спецназа – круглый сирота в любом случае. Эх! – покачал уже в который раз укоризненно головой. – Ладно, вижу, что в упорстве и непризнании вины ты о мотивах своего преступления и обмана мне не покаешься, – не спрашивал, а скорее констатировал Юрген. – Но я для себя главный вывод из нашей беседы сделал: порой самые страшные преступники умело скрываются под внешностью ничем не примечательного, симпатичного и на вид совершенно честного человека. Буду учитывать это в своей работе.

И ушёл, моментально потеряв интерес к обречённому а’перву. Только и донеслись обрывки его бормотания:

– Одной казни, пусть и изысканной, для развлечения ей будет мало… Кого бы ещё из смертников…

Оставшийся Поль нащупал руками стул сзади себя и с трудом уселся. Только после этого понял, насколько вспотел и насколько плохо соображает. Словно всё происходило в плохом сне и не с ним. К середине разговора он страшно пожалел, что отправился в восемнадцатый сектор, не послушав Галлиарду и Элен. А вот после упоминания о спецназовцах стал жутко каяться в том, что моментально не покинул сектор и не спрятался в Диких землях.

«Кого я послушал?! Авантюристку Азу, которая до сих пор мнит себя знатью с безапелляционным мнением? И десятилетнего ребёнка?! Недоумок! Свои мозги надо включать и более опытных женщин слушаться! А теперь что делать-то? И ладно бы меня самого здесь на куски порезали, так ведь нет никакой возможности своих предупредить, чтобы бежали немедленно. А уж вымолить прощения у Кобры наверняка нереальная затея. Может, сразу притвориться бешеным, встать на четвереньки, да так и броситься на неё с рычанием? Словно покусать хочу? Если повезёт – она испугается. Испугается – шибанёт нечаянно молнией. И всё. Финал… Жаль, что только сестру и подругу спасти так и не успею… Элен тоже жалко… Или можно что-нибудь придумать?»

Но лишь в голове стали появляться идеи, одна нереальнее другой, как в помещение проскользнула женщина. Молодая, красивая и шикарно одетая, она словно являлась воплощением истинной красоты, женственности и величественного достоинства. Но в данный момент она была чем-то сильно встревожена и озабочена.

Дверь за собой она прикрыла плотно, тут же переходя на шёпот:

– Это ты – Поль Труммер?

– Да, я…

– Зачем же ты, глупый, сюда явился?!.. Тебе что, жизнь не мила или жизнь своих близких? – В каждом её слове сквозило сочувствие, смешанное с отчаянностью. И в искренности этих чувств не приходилось сомневаться.

– Да я не знал, что так оно всё обернётся…

– Да тут и знать не надо! Только чуточку головой подумать и не соваться самому в расставленную пасть зверя!

– А что ты?.. – не мог подобрать Труммер нужного вопроса. – И как… э-э-э?..

– Я здесь новая советница. Пытаюсь всеми силами ликвидировать воздействие на дэму её старых наперсниц. Они страшные сволочи, во главе с байни, только и думают, кого казнить да как эту казнь устроить с новыми зрелищными эффектами. А ведь убивать – это зло! Нельзя так поступать с людьми! И вот я уже несколько недель с этим боролась… а тут ты появился. И опять эти старые вороны слетелись и только яда в уши властелины подливают и подливают. А я не хочу новой смерти! Не хочу этого кровавого зрелища, которое они тебе готовят.

– Не хочешь?.. Так что же тогда делать? – лепетал парень, уже плохо соображая.

– Что, что! Бежать! Немедленно! Я тебе подскажу как. Пока байни занята осмотром и подготовкой дыбы и прочих новых приспособлений для твоего мучения, ты беги в ту дверь… Нет! Бегом – нельзя! Только спокойно, словно так и надо. Тебя порученец доставил, его уже нет рядом. Наперсницы – вокруг дэмы. Да и я их всех постараюсь отвлечь на себя. Потом и ложный след укажу. Главное – задержать на полчаса, пока ты за Морскую стену не проскочишь. Там ты в метро сразу затеряешься. И не рассиживайся, соберись! За дверью, по коридору, второй поворот направо, потом третий поворот влево. Выходишь на хоздвор, а там по дороге для подвозки продуктов добираешься до первых движущихся тротуаров. Дальше… в общем, не мне тебя учить! Торопись!

Прошептав последнее слово, она наградила Поля прикосновением ладошки к плечу, пожеланием удачи и выскользнула через основную дверь.

«Вот! Вот он, мой шанс для спасения!» – пребывая словно в угаре, возликовал Труммер. Вскочил на ноги, которые словно одеревенели, вразвалку приблизился к указанной двери и открыл её. В самом деле, невзрачный коридор, скореей всего, служебный. Видны ответвления, разные двери. Несомненно, уйти по такому проще простого. И в нужное место он выведет. Искать в нём тоже не сразу бросятся.

Ноги, получившие приток крови, уже собрались шагнуть в спасительный коридор, как вдруг другие мысли, более трезвые и разумные, заполонили сознание:

«Стоп! Что-то слишком странное творится вокруг. Подобной советницы в окружении дэмы не может существовать по умолчанию. Хочется верить, что в теории такие женщины есть, но жестокая действительность твердит: однозначно не бывает! К тому же стоит вспомнить, что и как творится в Имении Бенджамина. Только несведущему человеку система коридоров была запутанной и сложной. Как и сам факт свободного, незаметного прохода по ним. Каждый слуга отвечает за обозначенное пространство, каждый чётко занят своим делом и моментально замечает постороннего. Скорее всего, что я и до хозяйственного двора не дойду. Ну и глупее всего надеяться, что сам властелин не ведаёт о том, что творится у него в Имении. Насколько я сам понял, тот же Прогрессор пользуется такой техникой, которая невидима и неподвластна всем окружающим. На Земле о такой говорят «виртуальная». Хотя и там такой ещё нет. Она не доступна никому. Вплоть до управляющего и главного консула. Так с чего это я решил, что Кобра подобными изысками технически развитых миров не пользуется? И с чего я уверен, что она сейчас с особым коварством не готовит мне ловушку за тем самым вторым поворотом направо? И сама эта советница сердобольная… Разве она не может быть просто провокатором?.. Хм! Ещё как может!.. Но ладно, пусть она в самом деле искренне посоветовала мне бежать… Всё равно – нельзя!»

Придя к такому решению, превозмогая самого себя, Поль медленно закрыл дверь и так же медленно, на ватных ногах вернулся к стулу. Уселся на него, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Внешне могло показаться, что парень уснул. На самом деле вновь принялся перебирать в уме самые нереальные идеи для собственного спасения.

Долго ли Труммер предавался размышлениям, так и не осознал. Понятие времени для него аннулировалось. Скорее всего, долго, потому что всё тело невероятно затекло. И чей-то окрик мужским голосом не сразу прорвался в сознание:

– Встать! Следуй за мной!

Попытка открыть глаза и одновременно вскочить привела к серьёзной потере ориентации. А’перв не просто пошатнулся, а вообще рухнул на колени, в последний момент упёршись руками в стенку.

– Да ты что, пьян?! – перешёл на ор неизвестный мужчина. – Скотина! Как ты посмел?! И как успел? Ты же ничего не пил!

«Вот! Вот оно! – Мысль-озарение словно живительной молнией прочистила сознание. – Значит, всё-таки следили! Значит, эта бессмертная сучка решила надо мной поиздеваться! Тварь! Сволочь! Недосягаемая для мести скотина! – Но именно злость, очистившая мозги, и ор прибывшего за ним человека подсказали новую манеру поведения, дали толковую идею, как себя вести. – Притворюсь пьяным! И попытаюсь бравировать, наглеть, балагурить и дерзить. Бенджамин как-то проговорился, что дэмы особо дерзких, насмешливых и бесшабашных любят. До поры до времени, конечно. Но порой веселятся, развеивая скуку, и прощают наглецам многое. Так что можно и рискнуть… Только следует незаметно успеть глотнуть половинку алпи…»

Голова думает, а губы уже ведут начатую игру.

– А что такое? – Развязный тон, исковерканные слова. Небольшое икание для полноты картины: – И-ик!.. Нельзя разве?..

– Но ты же ничего не пил!

– Так… хе-хе, алпи не пьют… И-ик!.. Их кушают…

– Животное! Ты не представляешь, что с тобой сейчас будет! – Но, скорей, прибывший сокрушался больше о своей судьбе Могли и ему вменить в вину, что не уследил или что не смог предвидеть подобного развития событий. Следовало его взбодрить собственным наплевательским отношением к своей судьбе:

– Со мной? Фи!.. Да ничё такого! Ну руки-ноги вырвут – да и всё!.. Куда идти-то?

– А сможешь?

– Лёгко! О! Смотри! – Парень встал на ноги, чуть расставив руки для равновесия, и даже улыбнулся. – Я даже танцевать могу…

– Ладно, пошли… танцор! – Мужчина с бляхой младшего консула на груди двинулся на выход. – И не отставай! Не то половину зубов сразу выбью!

Часто оглядываясь, он шёл впереди, а Труммер, словно чуть трезвея от ходьбы и пытаясь сконцентрироваться, поспешал следом. При этом умудрился незаметно достать из кармашка половинку алпи и закинуть в рот. Потому что понимал: без алкоголя в крови провести властелина невозможно. Тот сразу разоблачит, что человек совершенно трезв.

Алпи, алкогольные пилюли-концентраторы, являлись главным товаром для нелегальной контрабанды. Продавались они и в Параисе, и в Ро́зморе, но стоили баснословно дорого. Раза в четыре, а то и в пять дороже обычного алкоголя в виде вина, ликёров, водки и тому подобного. Тогда как контрабандисты продавали нелегальные концентраторы всего в три раза дороже. Одна пилюля из смеси трав, произрастающих в далёком королевстве, давала лёгкую расслабленность сознания. Две – некоторое опьянение. Три – уже солидное «выпадение из образа» нормального человека. Особо слабые или истощённые индивидуумы вообще «лыка не вязали» после трёх. После пяти таблеток часто наступала смерть. И счастье ещё, что у людей не было привыкания и наркотической зависимости от этого развлечения. Ну и считалось, что подобную роскошь себе могут позволить только люди богатые или отправляющиеся в дальнее путешествие.

Потому что какое удовольствие от пилюли? Ну, съел. Ну, расслабился. А где компания и знатное застолье? Где винный аромат и послевкусие лозы? Где разговор одного гурмана с другим о вкусе напитка? Вот и получалось, что дорогостоящие алпи скорее считались лекарством от стресса, чем средством для опьянения.

Но сорок процентов жителей ДОМА (в том числе и представители слабых полов) считали чуть ли не обязательным носить при себе половинку, а то и целую алпи. На всякий случай. А’перв, хорошо зарабатывающий, мог себе и три штуки позволить.

«Конечно, никто из окружения Ревельдайны и подумать не мог, что я посмею что-то такое употребить перед встречей с Непревзойдённой, – мысленно ухмылялся Поль. – И она такой наглости себе предвидеть не могла с моей стороны. Но после запугивания и прямых ссылок на готовящуюся казнь смертнику можно всё. Как бы… Ну что ж, будем крепко держаться выбранной линии поведения. Ибо нечего мне провокации устраивать!.. Опять-таки… Тоже не факт, что всю картину творящейся вокруг меня несправедливости удастся охватить единым взглядом… Азнара может меня на куски порвать, лишь бы позлить лишний раз Бенджамина Надариэля. А тому – на всё плевать. И все мои идеи выкрутиться заранее обречены на неудачу».

Сколько ни думай, а главное событие уже не оттянешь. И не сбежишь от него. А’перва привели в зал овальной формы, большой, но практически пустынный. Только вдоль стен изящные, но узкие скамейки из натурального дерева. Да в одной оконечности зала – возвышение. На нём трон. За троном – слепящее сияние некоего источника света. На троне…

Понятно, что хозяйка всего этого великолепия. И всего сектора. И прочего, прочего, прочего… всего не перечислишь. Она! Надменная, с поджатыми губами и с горящим угрозой взглядом. Холодная, укрытая за маской идеально уложенной косметики. А может, и не косметики? Может, у неё все такое натуральное и естественное? Пусть и неестественно чуточку смотрящееся? Она ведь бессмертная.

Больше в зале – никого. Ни души!

Красива. Очень красива! Так может быть прекрасна только Смерть: недоступна, а потому и ужасна в своей недоступности. И очень, очень она похожа всё-таки на Азу! Вернее, это бедная девочка имеет несчастье быть похожей на эту редкостную и безжалостную хищницу. Разве что восседающая на троне женщина лет на десять старше смотрится. Тысячелетия, особые одежды, выпуклые, словно на показ, формы в любом случае выдают истинный возраст.

Всё это пронеслось в сознании парня, пока он двигался следом за консулом. Тот встал чуть в стороне, потому что перед троном на мраморном полу имелось пятно чего-то подозрительно неприятного и тёмного, и, нарушая хрупкую, гротескную тишину, доложил:

– Дэма Азнара, по твоему приказу поощер из шестнадцатого сектора доставлен.

– Почему «доставлен»? – играя роль пьяного, удивился Труммер. – Я сам пришёл. Да-а! С важным, можно сказать, секретным сообщением… И-ик!

Дэма молча вопросительно шевельнула бровью и перевела взгляд на консула. Голос у того дрогнул:

– Он пьян. Мы не подумали, что у него могут быть алпи.

– Ха! Что мне оставалось делать? – развязно рассуждал а’перв. – Я, можно сказать, бросаю всё и мчусь к самой прекрасной и справедливой властительнице с важной новостью, а все из её окружения пытаются меня убедить, что готовится моя казнь. Ага!.. Правда, правда! И к побегу склоняли… И-ик! А новость-то важная!.. Вселенская тайна!..

Азнара наконец-то соизволила заговорить. Причём сделала это, поразив идеальным сходством голоса с Азой и словно рассуждая вслух:

– Что-то меня в последнее время перестали людишки бояться. Наверное, к старости в моих поступках появляется неуместная мягкотелость… – И консулу, с некоторой брезгливостью в тоне, но с ледяным спокойствием приказала: – Поставь этого недоумка в центр пятна. Нечего кровью мне весь зал загаживать.

Тот конкретные приказы выполнял без раздумий. Подскочил к Труммеру, ухватил его за плечо и затолкал в центр указанного пятна. А то и в самом деле оказалось кровавым. Да ещё и с остатками каких-то внутренностей, крайне неприятно пахнущих. Присмотревшемуся себе под ноги парню ничего не оставалось, как продолжить свои дурачества. Хотя в душе давно растаяли последние надежды:

– О-о! Точно кровь! Что у вас такие слуги нерасторопные, дэма? Наказать! Почему не убирают?.. И-ик!

Словно не слыша его, Ревельдайна отдала распоряжение консулу:

– Ступай! И готовь следующего обвиняемого. А для ломки костей этого пусть приготовят всё необходимое.

Тот лишь кивнул и чуть ли не бегом покинул овальный зал. Ну разве что, проходя мимо Труммера, бросил на него странный взгляд, полный не то сострадания и ужаса, не то злорадства и уважения.

Хлопнула дверь, наступила зловещая тишина. Что для человека, одурманенного алкоголем, показалось неправильным:

– Разрешите доложить… И-ик! Дема Справедливая. Важная новость!.. Тайна-с!.. Я знаю, где находится легендарный артефакт древности. Да!.. Только тссс! Хороший такой артефакт, называется компасом Траб… Нет, Трям… Или Трек…

– Компасом Тра? – пришла подсказка от повелительницы.

– Точно! Её самой! Тра!

Азнара встала с трона и начала медленно спускаться с возвышения, опять словно размышляя вслух:

– Компас Тра? Ну да, есть у нас сказочка о нём. И Тра – это «он», а не «она». Таким, как ты, не положено знать, что конкретно представляет собой компас. А вот где он спрятан, некоторые людишки и в самом деле знают. Как бы. Мы специально делаем утечку определённой информации. Иногда… Так и в данном случае было сказано посторонним, что артефакт в одном из помещений Виллы, под паркетом с рисунком ветвистого дерева. Причём каждому предателю указывается совсем иная из сорока двух Вилл. Потом только и надо проследить, кто предал, и назначить соответствующую казнь. Также очень развлекательные пытки и мучения ждут того, кто доставит одному из нас «вселенскую тайну»…

Она хотела добавить ещё нечто особо циничное и жестокое, но Поль умудрился выдавить из себя бесшабашный смешок:

– Вот и я не сомневался, что Непревзойдённой властительнице известны все тайны вселенские. И она просто посмеётся над моими жалкими потугами её заинтересовать. Поэтому сразу перейду к основной цели моего визита… И-ик! Потому что я обязан отблагодарить величайшую и добрейшую дэму за спасение моей подруги.

Что-то человеческое промелькнуло в маске холодности и отчуждённости Ревельдайны. Но голос звучал всё так же холодно и с брезгливостью:

– Вряд ли, человечек, ты соображаешь, какую чушь несёшь.

– А мне не жалко! – счастливо улыбался Труммер. – И готов от всей души предоставить вам в дар две шкатулки со сказочными феями из мира драйдов! – сказал и сам себя чуть ли по голове не стал гладить, нахваливая: – А?! Каков дар?.. Оригинально?.. Никто из ваших приписных на такое не способен! Правда?..

– Что же тут оригинального? – Азнара уже стояла рядом с пятном, угрожающе потирая ладонями. – Что Бенджамин, что любой из нас может наведаться в лес Креатур мира драйдов и пленить фей в специальные прозрачные шкатулки. Ну и понятно, что наши приписные человечки не допускаются к этим существам вообще. Из чего я делаю вывод об отсутствии у тебя последних капель добропорядочности: ты посмел даже своего временного опекуна обокрасть. Как тебе удалось подобное?

– Не-е-е, я не крал. Просто они выпали из порвавшегося рюкзака, а потом я подобрал… и не сказал сразу. Не до того было в тот момент. Ну и… так оно всё и забылось.

– Интересный случай, – кивнула дэма согласно головой. – Узнав о котором, я обязана отдать тебя для казни в руки Надариэля. Ты готов умереть у него в лаборатории?

Труммер грустно вздохнул, постарался смешно скривить свою пьяную физиономию и закивал с видом прожжённого фаталиста:

– Раз надо, значит, надо! Отдавайте ему в эти… мм, в руки! И-ик!

– Хорошо, отдам, – легко согласилась властелина. – Мало того, вообще отпущу тебя прямо сейчас, иди вообще куда хочешь. Только вот мне нужна одна девчонка, которую я очень долго искала. Зовут её Аза, ей двадцать три года, и она сбежала из тюрьмы вместе с твоей подругой. Мне плевать на тебя и на твою подругу, мне нужна только эта Аза! Говоришь мне, где она сейчас, и я дарую тебе жизнь. И навсегда забываю о тебе и о твоей подружке-спортсменке. Хорошо? Видишь, как легко и просто решает любые вопросы дэма Непревзойдённая?

– О-о! Никто не смеет сомневаться в её величии и всепрощении! – лепетал Поль, стараясь не показать, как ему дурно. Наверное, и побледнел всё-таки, но надеялся, что это будет списано на чрезмерное употребление алпи. – Не было и нет её прекрасней и справедливей…

– Хватит болтать! – Звонкий голос ударил физически больно по сознанию парня. Он и не догадывался, что у дэмов имеется подобное оружие. – Говори, где Аза?.. Ну?! Иначе умрёшь! Иначе умрёт и твоя подруга! И твоих друзей всех выследят, а потом убьют после пыток и мучений.

Не пришлось Полю даже делать вид, что испугался. Тем более что тиски невидимой силы стали сжимать его со всех сторон. Грозя смять плоть, выдавить глаза, поломать кости. Говорить, и то удавалось с трудом:

– Мои друзья ни при чём. Это я во всём виноват…

– Тогда тем более не тяни, отвечай на мой вопрос: где Аза?

– Нет… нет её! Она сразу сбежала в Дикие земли…

После такой попытки соврать властельница скорбно улыбнулась:

– Неужели ты не знаешь, что нам невозможно солгать? Да, утаить сведения можно попытаться, но только не солгать. Правда, когда люди умирают, они рассказывают всё, но это уже не доверительная беседа. Не так ли?

И давление силы на плоть резко возросло. Боль, как казалось, поселилась в каждой клеточке тела, но Труммер вдруг перестал бояться самой смерти. Словно уже всё решилось, повернуть вспять ничего не получится, а значит, и нет смысла юлить перед самим собой и кем бы то ни было.

Кое-как избавился от красных кругов в глазах, присмотрелся к дэме и криво улыбнулся. Ещё и на «ты» перешёл:

– Мне жалко, что у тебя нет самого главного… – Слова давались с огромным трудом, воздуха не хватало. – Нет того светлого восприятия жизни, которое есть у Азы… Она прекрасна… Ты страшна… Она ветрена и счастлива… Ты расчётлива и несчастна… Она живёт… Ты существуешь… И каждый миг её полноценной жизни дороже твоих тысячелетий…

На последующие слова сил уже не хватило бы. Но невидимые тиски вдруг ослабились, давая лёгким вдохнуть судорожно воздух, и дэма вкрадчиво уточнила:

– То есть ты готов умереть, но не выдать местонахождение какой-то сопливой девчонки?

– Мне, так или иначе, умирать. Так пусть хоть она живёт…

– А я разве утверждала, что хочу её уничтожить?

– Нет. Но унижения и страхи, которые она перенесла в твоей тюрьме, хуже смерти.

Азнара Ревельдайна тихо рассмеялась, стала прохаживаться вокруг пятна крови. И тон её резко изменился, из угрожающего превратился в покровительственный:

– Ну раз ты такой жертвенный и сердобольный… то я тебе дам один шанс… Пройдёшь испытание, оставлю в живых. Разве что с одним условием: потом ты сам будешь уговаривать Азу прийти ко мне добровольно.

– Как это? – не мог сообразить парень. – Сам? Просто уговаривать?

– Именно! Потому что проще не бывает. Мы сейчас отправимся с тобой в тот мир, где я собиралась сделать Азу высшей наместницей после меня. Точнее говоря, собиралась её оставить вместо меня. И ты сам решишь, стоит подобное делать или нет. Отправляемся немедленно!

Изгаженный кровью пол вдруг словно живой скакнул Труммеру навстречу. Зажмуриться поощер не успел. Но и удара не почувствовал. А вот тошнотворный запах ударил по обонянию страшней иной тверди.

Ещё через минуту неприятного, но привычного перемещения сквозь портал Поль Труммер понял, что он уже в ином мире.

Начинался новый, неизвестный, совершенно непредвиденный этап его жизни.

Тяжеленная решётка ворот, поднявшись со страшным скрипом на положенную ей высоту, замерла. Зато новый шум тут же звучной лавиной ударился в окна Кангарской обители азнарианок, окружённой неприступной крепостной стеной. Это защёлкали бичи ездовых, раздались их зычные крики, погоняющие волов, заскрипели перегруженные оси колёс. Караван из двух десятков громадных подвод, с верхом гружённых мешками, ящиками и бочками, стал втягиваться на внушительное внутреннее подворье.

Присматриваясь через окно к каравану, настоятельница обители Лукерия Люден вдруг ощутила смутное беспокойство. Причём оно нарастало ещё больше, стоило только сосредоточить взгляд на ездовых. Здоровенные мужики, не обременённые салом или пивными животами, физически развитые, как говорится, «в самом соку». Одеты слишком тепло, как для данной летней погоды: в жупанах из овечьих шкур. Вроде оправданно, по утрам и по ночам прохладно, зато под одеждами можно спрятать как оружие, так и кольчуги. Но что самое странное, почти все возчики оказались для настоятельницы незнакомые. Хотя этот вопрос Лукерия постаралась сразу прояснить.

– Дара, – окликнула она кастеляншу, возившуюся у стола с бумагами. – Откуда караван и кто это такие?

– Да все старые знакомые. – Дара тоже подошла к окну и стала тыкать пальцем. – Вон те трое, отец с сыновьями, с Чатровых хуторов. Вон те два брата блондина с Ессарских выселок… Да и остальные тоже не раз к нам продукты привозили, но всё порознь или с другими крестьянами. Это они впервые, можно сказать, в единую компанию собрались. И всё по причине жуткого разбоя на дорогах.

Несмотря на вроде позитивные объяснения, старшая дама священной обители азнарианок заволновалась ещё больше:

– Но все они, как я поняла, из леса Деслунгов и его окрестностей?

– Да-а… – протянула кастелянша. После чего сама попыталась догадаться о возможной опасности. – Из леса Деслунгов… Как раз в центре этого леса замок проклятого Карела Южди…

Наморщила лоб, посмотрела с сомнением в глаза глядящей на неё настоятельнице и даже побледнела от пришедшей на ум догадки.

– Думаешь, они с ним в сговоре? – кивок головы в сторону ездовых. Затем размышление-вывод: – Хотя иных, кто посмел бы ему не подчиниться, Карел давно уничтожил…

Не договорив до конца свою мысль, бросилась к столу и нажала на столешнице совсем незаметный для непосвящённых рычажок. Сигнал боевой тревоги в данном случае подавался тайно, давая определённую команду охране и всем проживающим в обители людям условным миганием освещения и вибрацией приспособленной для этого мебели. И обозначал он: «Враг в доме! Быть готовым ко всему!» Сложная система, уникальная, установленная покровительницей женской обители, святой Азнарой Милосердной. Применялась она в последние годы довольно часто и уже не раз помогала избежать крупных неприятностей.

Всё штатно сработало и в этот раз. Проживающие в обители женщины и охраняющие их, в основном пожилые и престарелые наёмники стали действовать по вбитым им на тренировках правилам. В узловых соединениях коридоров на этажах захлопали многочисленные тяжеленные двери. Со двора стали поспешно уходить оказавшиеся там женщины. Подобрались охранники, отступая спиной к стенам или под прикрытие зубцов, непосредственно на торцах стен. Отдыхающая смена тоже должна была встать и срочно снаряжаться для боя. Даже те, кто имел выходной или увольнительную, обязывались к срочному вооружению и занятию наилучшего места для обороны. Дежурной смене надлежало быстро, но без внешне заметной паники занять боевые посты.

Всё это настоятельница Лукерия Люден ожидала и видела сейчас собственными глазами. Максимальные меры предосторожности она сердцем одобрила, а вот сомнения в их необходимости всё равно оставались. Если крестьяне честны да заметят такое отношение к себе, обиды будут нешуточные. Поэтому и высказалась:

– Может, следовало объявить просто «малая готовность»?

– Не знаю. – Вернувшаяся к окну Дара теперь уже совершенно иным взглядом присматривалась к ездовым и к перегруженным телегам. – Но лучше перестараться, чем потом кровавыми слезами плакать. Жаль, – в голосе прорезалась досада, – что тщательный досмотр продуктов не провели снаружи обители…

Створ ворот как раз проезжала предпоследняя телега из каравана. Самые первые уже остановились возле складских помещений, возчики стали слезать с облучков. Зато на привратной башне вдруг наметилось усиленное движение воинов. Один указал вдаль рукой, второй отдал какие-то распоряжения, третий подхватил рядом стоящий горн, а четвёртый бросился к внутреннему краю стены с криками:

– Колонна всадников из Бурого распадка! Около сотни! Мчатся налегке! – Ветераны умели воевать, оставалось лишь пожалеть об их сравнительно малом количестве.

И тут же сигнал горна «Боевая тревога!». К тому моменту в створе ворот оказалась уже последняя повозка с громоздкими ящиками и корзинами. Но на крики воинов со стены «Проезжай! Быстрей!» возница отреагировал совсем не так, как от него требовали. Застопорил колёса своего транспортного средства, выхватил из-под облучка здоровенный топор и бросился к ближайшему охраннику. Мало того, из ящиков и корзин стали выскальзывать, словно черви из прогнивших яблок, полуобнажённые, но зато увешанные оружием люди. То же самое стало твориться со всем остальным грузом на других телегах и повозках.

– Враг проник в обитель! – Этот вопль одного из сержантов послужил главной искрой начавшемуся отчаянному сражению.

И сразу бросилось в глаза, что заранее подготовившиеся после поданного сигнала ветераны уже были начеку. Это сыграло решающую роль. Практически все воины охраны успели занять свои боевые места. Все двери и ворота (кроме главных) оказались закрыты. Да и в надвратных башнях действия велись штатные. Первым делом там выпустили с десяток голубей, которые всполошенной стайкой ринулись в небо, там слегка сориентировались и тотчас понеслись в сторону Кангара, ближайшего крупного города. Он находился в двадцати пяти километрах, и часа через два можно было ждать оттуда первую помощь в виде конной полусотни, а то и целой сотни.

Одновременно с отправкой голубей со скрежетом вниз устремилась тяжеленная решётка. От её мощного удара повозка с коробками и корзинами смялась на две трети своей высоты. Во все стороны брызнула кровь. Не все лазутчики успели выбраться из своих укрытий, замаскированных как ёмкости с продуктами. Раздались вопли первых умирающих. Особенные противовесы натянули тросы и цепи, закрывающие главные ворота. Они не сошлись до конца из-за мешающей повозки, но проход шириной в два метра – всяко лучше распахнутых на шесть метров створок. Тем более что и дальше придётся примчавшимся всадникам пробираться на подворье на четвереньках под решёткой во внутренний двор.

Защёлкали тетивы, засвистели стрелы. Обороняющиеся максимально воспользовались преимуществом в высоте и оружием дальнего боя. К тому же в самой обители, в каждом её помещении имелось солидное количество арбалетов, которыми умели пользоваться даже самые молоденькие, только недавно принятые послушницы. И, несмотря на огромное количество лазутчиков, оказавшихся на подворье, да огромное количество спешащих к ним на подмогу конников, исход штурма никак не мог быть предрешён. А при правильной и выверенной обороне удобно расположившиеся воины на крепостной стене могли выкосить со временем всех нападающих. Лишь бы им хватило меткости, выдержки и хладнокровия. Лишь бы они сейчас не сорвались в бессмысленную контратаку. Вылазка для добивания врага на подворье могла закончиться для них фатально.

И пусть некоторые разбойники, воспользовавшись топорами и разбив две двери, ворвались внутрь основного здания обители, это вряд ли принесёт им победу. Ну разве что смогут перед собственной смертью что-то пограбить или нечто поджечь.

Так, по крайней мере, решила наиболее старшая по возрасту кастелянша. Переживала она больше всего о другом:

– Лишь бы все девушки успели спрятаться внутри и накрепко закрыть бронированные двери! Лишь бы они не проигнорировали наш первый сигнал!

Кажется, она собиралась осмотреть коридоры хотя бы данного этажа, но Лукерия посчитала данное поведение неправильным:

– Если кто и ослушался правил, пусть погибают сами. Мы обязаны показать пример иного действия! – Она уж сняла два арбалета со стены и весьма интенсивно натягивала воротом струну первого из них: – Открывай окно! Постараемся хоть парочку этих сволочей подстрелить!

– Но нам их почти не видно, – переживала Дара, открывая окна.

– Не забывай о всадниках! Они вот-вот начнут пролазить под решёткой ворот.

Словно эхом на её предупреждение со стороны надвратных башен послышался крик сержанта:

– Первая колонна всадников – возле самых ворот! Видна вторая колонна! Всадники в рыцарском облачении! Более трёх десятков! Видно знамя проклятого Южди!

Положение защищающихся резко усложнялось. Что окончательно определился главный враг – ещё куда ни шло. И так сомнений в причастности Карела Южди почти не было. Но зато стало ясно: враг бросает в бой все свои силы. А скорей всего и силы всех своих союзников. И теперь уже ни о каком отступлении нападающих не могло быть и речи, они будут драться либо до полной своей победы, либо до собственного сокрушающего поражения. Только вот вряд ли они сомневаются в своих силах. Тем более что на подворье и даже уже в здании обители полно лазутчиков. Да и ворота не закрыты плотно. Штурмовать крепость с подобным изъяном – намного проще и предпочтительнее.

Но и в обители никто сдаваться не собирался. Ибо редко когда подобную сдачу предлагали в последние годы разбойничьи банды. Ответ на их действия всегда давался однозначный: только смерть. Обе стороны не сомневались в той страшной участи, которая достанется побеждённым или сдавшимся в плен. Проще, безболезненней умереть в бою, чем впоследствии ощутить на себе весь комплекс мучений и издевательств.

Вот потому и действовала настоятельница спокойно и хладнокровно. Всех своих подопечных спасти она уже не могла, а вот унести за собой в мир смерти как можно больше врагов – постарается. Да и как арбалетчик – всегда считалась бывалой и опытной. Зарядив два первых арбалета, она доверила это занятие кастелянше, а сама, удобно опёршись о подоконник, стала высматривать первую жертву. И та не заставила себя ждать. Некто из первых лазутчиков решил проскочить опасный участок, покинув мёртвую и до того недосягаемую зону. И получил смертельную рану в плечо.

Вторым на выстрел Лукерии нарвался спешенный всадник, пробравшийся мимо покорёженной повозки в воротах. Он попытался мечом разрубить тросы, стягивающие створки ворот, да так и упал, успев сделать всего единственный замах. Ещё и телом своим довольно удачно перекрыл узкое пространство подельникам.

А вот дальше положение защитников стало ухудшаться. Под решёткой пробрались рыцари с тяжеленными щитами, которые не пробивались даже арбалетными болтами. Прикрывая себя и других разбойников, они стали делать всё возможное для раскрытия ворот и расчистки пространства в их створе. А значительная часть рыцарей попыталась атаковать надвратные башни изнутри крепости. Но попробуй это сделать спиной к стреляющим из окон стрелкам! Сразу сказалось наличие у защитниц арбалетов. По примеру настоятельницы ещё более десяти девушек начали стрельбу по бандитам, и пусть их меткость не шла в сравнение с меткостью и умениями Лукерии, всё равно то один, то другой вояка из нападающих получал ранение или погибал сразу.

Могло показаться, что так и всё сражение можно выиграть, отстреливаясь из безопасного места. Да не тут-то было!

Разбойники вполне резонно отбросили затею открыть ворота немедленно. Их командир приказал сразу бежать к обители, прорываться внутрь и уже там давить любое вооружённое сопротивление. Прикрывая друг друга боевыми щитами и их подобием из толстых досок, нападающие спешно проскакивали открытое пространство подворья. А уже потом, в самом здании, пускали в ход тяжёлые топоры, молоты и ломы. Грохот ударов, сокрушающих стальные двери, опасным набатом заглушил звуки боя, ведущегося снаружи.

Мало того, прозвучало нечто новое, явно лживое. Самые горластые из разбойников стали кричать:

– Женщины! Если вы сдадитесь, останетесь живы! Да и ещё и право выбора мужей останется за вами. Воины! Даём вам право свободно уйти из крепости с оружием и со всем своим имуществом!

Вряд ли им кто поверил, но ведь в любом случае внутри громадного здания враги постепенно накапливались и накапливались. И если они сумеют взломать внутренние перемычки, сложно представить, как события станут развиваться дальше.

Положение могло резко стать критическим. Ибо ни одна женщина, будь она хоть как обучена владению мечом или шпагой, не сможет противостоять мужчинам, прущим единым, таранным строем. Вряд ли арбалеты, стреляющие в упор, спасут. Женщинам оставалось надеяться только на чудо, на своевременную помощь из Кангара (если удастся продержаться два – два с половиной часа) или на личное вмешательство святой покровительницы Азнары. Только вот надеяться на последнее – сложно и наивно, ибо покровительница не появлялась в мире Аверса уже несколько десятков лет, и не факт, что вообще когда-либо появится. Мир большой, государств – много, в её присутствии нуждаются все. «Азнарианки обязаны сами беспокоиться о своей безопасности!» – первая заповедь, которая внушалась любой послушнице, поселяющейся под сенью покровительницы и принимающей её жизненные устои.

Вторая заповедь: «Всегда встречать опасности и трудности бытия с улыбкой на устах и с гордо поднятой головой!»

Третья: «Никогда не терять надежду и бороться за свои идеалы до конца!»

Так что проживающие в Кангарской обители азнарианки собирались бороться, и мыслей сдаться у них не возникало. Идеалы они ставили превыше собственной жизни.

Поль Труммер во время прохода через портал всё-таки не удержался на ногах. Упал. Сразу ощутил себя изгвазданным в чём-то грязном, липком и вонючем. И нетрудно догадаться в чём, если вспомнить то место, где он находился совсем недавно: лужа крови с разбросанными по ней чьими-то внутренностями.

Поэтому вскакивал на ноги с омерзением, пытаясь рассмотреть скорей руки и свою одежду, чем окружающую обстановку. Заметив его состояние, Азнара Ревельдайна язвительно фыркнула:

– Что, никогда не приходилось разделывать трупы голыми руками? – Рассмотрев, что а'перв содрогается от подступающих рвотных позывов, вообще беззаботно рассмеялась: – Слабак! Представляю, как бы ты себя вел, если бы знал конкретно, чья в той луже была кровь. Хи-хи! – но тут же сжалилась, проявляя великодушие: – Показывать тебя местным в таком виде нельзя, они примут тебя за людоеда…

Лёгкий, почти незаметный взмах ладошки, и Поль Труммер ощутил пронёсшуюся по его телу волну свежести и чистоты. Руки и одежда стали идеально чистыми. Сразу стало легче дышать, а обоняние перестало корчиться от неприятных миазмов.

Тогда как дэма уже приблизилась к большому, но сильно запылённому окну в помещении и с интересом всматривалась наружу. Оттуда доносились вполне внятные звуки ведущегося боя, звенела сталь мечей, раздавались крики. Да и само здание полнилось глухими таранными ударами. Где-то что-то взламывали, крушили или очень лихо заколачивали.

– О! Это мы удачно попали! – обрадовалась Азнара. – Смотри! Кажется, местные рыцари топора и кинжала штурмуют данную твердыню. Хм! И у них есть все шансы на победу.

Парень уже стоял рядом с дэмой, стараясь не касаться лбом пыльного стекла, и присматривался к событиям снаружи. С высоты пятого или шестого этажа виднелся только маленький участок внутреннего двора и кусок крепостной стены с двумя башнями и воротами между ними. Ворота в данный момент уже почти раскрыли осаждающие под прикрытием шеренги рыцарей с огромными щитами. И теперь пытались с помощью солидных брёвен приподнять тяжеленную решётку, уткнувшуюся в смятую повозку. Получалось у них плохо, видимо, решётка и в таком положении оказалась зафиксирована уходящими в стены стопорами.

Так что остальным разбойникам, в том числе облачённым в рыцарские доспехи, приходилось проползать под преградой на четвереньках.

– Что-то их слишком много! – с досадой констатировала дэма. – Боюсь, что и наша помощь окажется бессильной. У тебя сколько патронов?

– По две запасных обоймы к каждому пистолету! – чётко доложил Труммер. Но при этом не смог скрыть удивления в своём взгляде. Уж он-то, как поощер, особо посвящённый в некоторые тайны, прекрасно знал силы дэмов и их возможности. Они шутя могли уничтожить и сотню подобных разбойников, обладающих только холодным оружием. Если не две, а то и три сотни.

И его взгляд всесильная дэма истолковала верно.

– Чего ты так на меня уставился?! – Помимо угрозы, в её тоне прорезалась досада и раздражение. – Неужели твои тупые мозги не соображают, что мы в другом мире? И что в этих иных мирах силы дэмов не всегда остаются на прежнем уровне?

– Извините, Ревельдайна, ничего такого…

– Кончай мне «выкать»! – ещё больше рассердилась она. – Сейчас ты попал под моё временное опекунство и обязан обращаться на «ты»!

– Понял! Исправляюсь. Непревзойдённая!

Как ни старался, но спрятать иронию в последнем титуле не смог. Ведь только что властительница его убивала и подвергала болезненным пыткам, а тут вдруг переносит в иной мир и заявляет, что он временно получил работу при ней. То есть отправился с миссией, как это называли в ДОМЕ. Подобного от Кобры следовало ожидать, потому что коварней её и непредсказуемей не существовало дэмы в мироздании. Но всё равно подобные крайности никак не укладывались в сознании молодого поощера.

И его ирония не осталась незамеченной.

– Тра! – странное восклицание, а скорей всего имя, уже знакомое парню, сейчас прозвучало как ругательство. – Тебя сжечь целиком или только твой язык наглый?

Вот тут и навалилось на Поля странное безразличие к своей судьбе. К тому же он вовремя вспомнил, что изображает пьяного, которому на всё наплевать:

«Будь что будет, – подумал он с весёлым фатализмом. – Надоело каждое слово подбирать с опаской, да собственные эмоции контролировать. Раз хочет, будет ей на „ты“. Всё равно я пока не в силах понять её планы и задумки…»

– Сжечь ты меня всегда успеешь, – сказал он вслух и головой мотнул за окно. – Но может, вначале всё-таки повоюем? Кому помогать будем: нападающим или осаждённым?

И крепко зажмурил глаза. Потому что ладошка Азнары уже сделала замах для пощёчины, а её опасно блеснувшие глаза чётко выдали намерения к банальному рукоприкладству. И как бы она ни плакалась о потере сил и возможностей, голова после такой пощёчины могла оказаться оторванной начисто. Могла… но…

Парень досчитал до трёх. Удара не было. Открыл один глаз. Встретился с сердитым взглядом из-под нахмуренных бровей и покладисто пояснил:

– Ты спросила о патронах. Заявила, что следует помочь. Но кому – так ни разу конкретно и не сказала.

Морщинки вокруг глаз знаменитой Кобры разгладились, и она пальчиком постучала по лбу парня:

– Всё равно следи за своими словами! Здесь обитель азнарианок, которые поклоняются мне и проходят в этих стенах трёхгодичный курс обучения. Причём обитель – одна из лучших в данном мире. Удивляюсь, как это они вообще позволили себя атаковать? Вроде мною оставлялись подробные инструкции о превентивных ударах… – Она двинулась к двери, уже отдавая распоряжения парню через плечо: – Сейчас двигаешься следом за мной в трёх-пяти метрах и всеми силами изображаешь из себя моего ангела-хранителя. Сил мне хватит лишь, чтобы создать кокон для защиты собственного тела, так что учитывай и на рожон не лезь. Стреляешь хорошо?

– Дэм Прогрессор хвалил, – скромно отозвался Поль, наблюдая за действиями покровительницы местной не то религии, не то сектантского движения. Та резкими рывками отодвинула три мощных проржавевших засова на железных дверях. Потом налегла на преграду своим, казалось бы, хрупким плечиком, и та на удивление беззвучно раскрылась.

Получалось, что закрытое изнутри помещение не что иное, как точка сопряжения, используемая дэмой для перехода в данный мир. Похоже, оно на чердаке обители или на самом верхнем её этаже.

– Хоть петли смазывают, – ворчала дэма, уже двигаясь по коридору. – Значит, не забыли обо мне. А то были случаи… Кстати, если нам придётся общаться с местными, веди себя соответственно высшего титула, к которому относятся ангелы-хранители. То есть соответствуй рангу небожителя. Их никто здесь не видел, не знают, как они выглядят, но ведают об их злобном характере и крайней жестокости. Не вздумай улыбаться, показывать иные эмоции и вообще старайся помалкивать. В случае вот такого предварительного жеста убивай потом любого, на кого укажет мой указательный палец. Понял?

– Принято к исполнению! А… если патронов уже не будет?

– Убивай всем, что подвернётся под руку. Можешь голыми руками… Можешь грызть…

– Спасибо за комплимент и доверие, – не удержался Поль от сарказма. – И за желание всё-таки сделать меня людоедом.

– О! Не стоит благодарности! – отмахнулась Азнара, начав первой спускаться по узкой винтовой лестнице. – То ли ещё будет, когда ты побываешь в моих лабораториях! И ногти титановые тебе нарастим, и зубы вольфрамовые вставим.

Хорошо, что Труммер понял – прозвучала шутка. И максимальным волевым усилием удержал себя от постыдного побега обратно на чердак. Даже выдавил в ответ:

– Не стоит волноваться, мне и так неплохо…

Обитель оказалась в самом деле шестиэтажная. Но на пятом и на четвёртом никого в коридорах не просматривалось. Зато на третьем было не протолкнуться от защитниц. Одни вели постоянную стрельбу из арбалетов через окна, другие заряжали им арбалеты. Третьи оказывали помощь раненым и пострадавшим. Четвёртые и пятые – с натугой волокли мебель к стальным дверям и воротам, которые замыкали проходы и лестницы между этажами. Как выяснилось из криков, команд и восклицаний, первый этаж уже оказался занят разбойниками и неизвестно, сколько времени продержится второй.

Да и на замерших в конце коридора незнакомцев никто из местных вначале не обратил внимания. В подобной суматохе не до этого. А потом наступила относительная тишина. Грохот боя стих, как и сотрясающие обитель удары прекратились. А откуда-то из-за крепостной стены послышался мощный, словно специально усиленный громкоговорителями голос:

– Благородные азнарианки! Доблестные воины! Все те, кто сейчас находится в обители! С вами говорит магистр Карел Южди. Моё слово революционера и реформатора твёрдо и священно. Всем, кто прекращает вооружённое сопротивление, я дарую жизнь и свободу. Наша цель не убийство и грабёж, а создание нового, истинно народного государства! В новом государстве не будет стяжателей, потомственной знати и лицемерных королей! У нас будет республика, в которой сам народ станет выбирать каждые три года новых управленцев. Не поленюсь повторить: временных управленцев. Так будет! И преобразования уже начались! В том же Кангаре сейчас идёт тотальное свержение существующей власти. И в остальных городах, и в столице! Мы все, кто организовал эту революцию, выступили одновременно, и наша победа неизбежна. Поэтому предлагаю влиться в наши ряды и поддержать революцию. Да здравствует свобода и равенство! Ура!

На первом этаже, на подворье и за стеной раздались редкие крики, совсем лишённые какого бы ни было энтузиазма. Несомненно, что кричали подельники и сторонники магистра. Тогда как защитницы продолжили интенсивные приготовления к дальнейшему сражению. Хоть и старались это делать несколько тише. Передышку они пытались использовать с максимальной для себя пользой.

Ну и послышался ответный крик какой-то женщины. Видимо, кричала в окно:

– Не стану спрашивать, Карел, с чего это ты вдруг стал магистром и каких конкретно наук. Насколько мне известно, таблицу умножения ты до сих пор не знаешь. Но с чего ты взял, что во всём государстве отыщутся люди, которые поддержат твой разбой и поверят в тот вздор, который ты несёшь о революции?

– Нас большинство! И революцию не остановить! – надрывался невидимый лидер татей. – Вы сами оцените все прелести грядущей свободы уже через несколько дней!

Пока так и не видимая Труммеру женщина рассуждала более чем логично:

– Если всё сказанное тобой правда, то зачем на нас нападать? Мы ведь тоже народ и никому не мешаем. Мы – вне всякой политики, не мешаем любому правлению. Мы просто учимся воспитывать детей и вести домашнее хозяйство.

– Нападение на вас вышло случайно. Воины революции просто не совсем правильно поняли поставленную перед ними задачу.

– Ну раз так… Давай дождёмся последних новостей из Кангара и встретимся через несколько дней.

– Нет! Либо вы за революцию и с нами, либо – враги и будете уничтожены. Иного не дано! Сомневающиеся обыватели – хуже откровенного и подлого неприятеля!

– Всё равно странно! – не унималась женщина. – Зачем твоим воинам гибнуть в бесполезном штурме? Что это им даст? Разве у них нет семей? Разве их дети не рискуют остаться сиротами? И так уже столько бессмысленных смертей. Прекращай осаду и уводи своих революционеров.

Судя по издевательским, полным иронии ноткам в речи лидера обороны, она нисколько не верила Южди, кем бы он там ни назывался. Тот тоже это понял, но решил оставить последнее слово в перепалке за собой:

– Ваша обитель существует вопреки законам наших древних богов! Женщина обязана подчиняться мужу, а не воспитывать его хорошим манерам…

– Странно! Мне казалось, что революционеры отрицают всех богов скопом, а в особенности древних. Чего это вдруг ты о них вспомнил?

– Потому что так надо! – стал терять выдержку и логичность атаман разбойников. – Потому что вы – зло! И мы призваны, чтобы это зло уничтожить!

– Неправда! – сумела женщина повысить свой голос. – Учения и заветы Азнары Милосердной спасают наш мир, делают его лучше, чище и справедливее! Лишь убийцам и грабителям в виде тебя наша честность и самостоятельность всегда стоит бельмом в глазу. Так что проваливай отсюда, пока тебя не вздёрнули на виселице!

– Ха-ха-ха! Виселицей мне угрожаешь? – орал магистр, кажется, уже захлёбывающийся ненавистью. – Вот скоро я тебя саму вздёрну на своём дрючке! И никакая Азнара тебя своими заветами не спасёт! – и подал команду своим подельникам: – Штурм! В атаку!

Как оказалось, осаждающие тоже использовали паузу в сражении не только для передышки. Среди них оказались либо грамотные минёры, либо сильные колдуны, потому что после команды Южди в створе ворот произошёл мощный взрыв. Остатки повозки, трупов и туш быков раскидало по всему двору. Да и сама решётка не просто выпала наружу, а ещё и в сторону отлетела. И под возобновившиеся удары молотами на первом этаже во двор под прикрытием огромного щита на колёсах стали въезжать одоспешенные рыцари.

– Надо же, какие артефакты у них магические имеются! – вслух удивилась Азнара, устремляясь в небольшое невзрачное помещение. – Давай за мной! Тут должен быть потайной ход на первый этаж!

И уже прикрывая за собой дверь, Поль увидел молодую девушку лет семнадцати. Очень и очень симпатичную, между прочим. Та стояла метрах в пяти с арбалетом в руках и с приоткрытым ртом пялилась на парочку посторонних. В последний момент удалось заметить, что она выронила оружие и грохнулась на колени.

– Кажется, нас заметили, – доложил Поль в спину дэме. – А тебя – опознали.

– Подумаешь! – фыркнула та, уже спускаясь по очередной винтовой лестнице. – Всё равно мы сейчас тут зададим перцу! Мы же не прятаться сюда прибыли… Напоминаю, береги каждый патрон! – замерла на пару мгновений перед последней узкой дверью, прислушалась. – Враг – там. Как только начну кричать и гневаться – убивай. При этом воспользуйся тем, что основная атака будет вестись на меня. И не забывай о своём умении поощера. Сделаю вот такой жест, подскакивай ко мне и снимай усталость.

– Принято к исполнению! – уже с готовыми к стрельбе пистолетами в руках доложил парень.

Честно признаться, убивать и воевать ему не хотелось. Рисковать собственной шкурой – тем более. Но кто его спрашивает? Кто ему даёт право выбора? Рассуждать или показывать сомнения – тоже нельзя. Достаточно вспомнить, как совсем недавно Кобра его чуть не удушила в тисках магической силы, так поневоле пойдёшь куда угодно и шлёпнешь хоть самого дьявола.

Но одно назойливое сожаление так и крутилось в голове:

«В самом деле следовало немедленно бежать нам всем в Дикие земли! Потому что если я сейчас тут погибну, девчонки без меня точно пропадут…»

Но как раз упоминание о лучшей подруге Галлиарде, новой подруге Азе и нежданно объявившейся сестричке Ласке заставили парня должным образом мобилизоваться и сконцентрироваться на предстоящей стрельбе.

Узкая дверь, и со стороны коридора замаскированная под ничем не примечательную деревянную панель, открылась без неуместного шума или скрипа. Да и будь такой, разгорячённые тати вряд ли обратили бы на него внимание. Двое из них, раздетые до пояса, с азартом и уханьем долбили молотами по изрядно просевшей и перекошенной стальной двери. А ещё двое, используя стол, с ещё большим азартом насиловали на нём извивающуюся женщину. Рот бедной был заткнут кляпом, так что она даже не могла позвать на помощь своих подруг. Зато издевательские насмешки насильников удалось расслышать хорошо:

– Не дёргайся, красотка, расслабься!.. Ничего ведь страшного, пока…

– Ага! Подёргаться тебе придётся и подмахивать после продажи в Байру. Хе-хе! Уж там тебя заставят…

И тут стала кричать Азнара Ревельдайна Непревзойдённая. От её обычного приятного контральто не осталось и следа, голос стал страшным, словно шум с грохотом сходящей, всё уничтожающей на своём пути лавины. Да и громкость его наверняка позволяла услышать покровительницу даже за пределами крепостной стены:

– Вы подлые, ничтожные скоты, посмевшие посягнуть на самое святое в мире, на женщин, недостойны даже смерти от моей руки! Поэтому вас будет убивать мой ангел!

И повелительный взмах ладошки в сторону то одного, то очередного разбойника.

Нельзя сказать, что приговорённые к казни оставались на месте и не пытались что-то сделать для своего спасения. Да и, как ни странно, громкость крика и сама суть сказанного их почему-то не слишком напугали. Увидев возле себя шикарно одетую, украшенную бриллиантами женщину, они совсем одурели от алчности и жадности, а на практически безоружного (по их мнению) мужчину вообще внимания не обратили. Перехватили удобнее свои молоты и двинулись в атаку. А тот, что насильничал, вообще бросился на красотку с воплем:

– Я первый!

Как попросил, так первым и умер. Промахнуться с трёх метров по наступающему на тебя врагу Поль не сумел бы при всём желании. Ну разве что приходилось целиться точно в глаз или в раззявленный в угрожающем вопле рот. Да и никто из татей не пытался уклоняться с линии огня или делать «маятник». Четыре выстрела – четыре трупа. Затем два очередных трупа: это на крики и на грохот к подельникам из соседнего коридора прибежало ещё двое.

Поль при этом не забывал посматривать и в тылы. Потому заметил выскользающих из потайной двери послушниц с арбалетами. Предводительствовала ими женщина с властным и в то же время с одухотворённым лицом. Пока в действия своей покровительницы они не вмешивались, но как подстраховка с тыла – такая группа а'перва вполне устраивала.

Дальше пришлось несколько сложней, Азнара и Труммер опасались неожиданного удара из-за угла. Но на месте не стояли, двигались довольно быстро. Зачистили ещё два коридора, а в большом холле обители устроили настоящую бойню, положив в общем количестве до сорока сбегающихся со всех сторон разбойников. Причём там попались более верующие тати или более сообразительные, осознавшие неизбежную смерть и с криками ринувшиеся прочь из здания. Взмах ладошки им вслед, и а'перв устремился на добивание.

– Здесь святая Азнара! – орали убегающие.

– Её ангел убивает громом!

– Всех! Всех убил!

Словно по заказу: гром у них за спинами, и по плитам подворья катятся гремящие железом трупы. Ну кто же в здравом уме не поверит увиденному? И не поддастся при этом смертельной панике?

Вот и все находящиеся во дворе враги отбросили неуместную отвагу и в смятении прыснули спасать свои шкуры. Что рыцари, что не имеющие доспехов их подельники образовали в проёме широких ворот небольшое столпотворение. А размеренно идущий за ними следом Труммер всаживал пулю за пулей в блестящие от пота затылки. И при этом вёл обратный отсчёт остающихся патронов:

– Семь, шесть, пять, четыре, три…

Пришлось на этом остановиться, тем более что уже расстреливал последнюю обойму самого маленького своего пистолета, «Малыша» Глока, носимого в подмышечной кобуре. Зато с удовлетворением обозрел по сторонам от себя тот самый десяток девушек с арбалетами. Мало того, у них за спинами стояли подруги со вторыми заряженными арбалетами. И когда он опустил руку с пистолетом, защёлкали арбалетные струны. Причём девчонки стреляли грамотно, попарно, выбирая цель по крайним справа, а потом перенося в левую сторону. Поэтому в воротах опять образовалась куча-мала, но теперь уже из тел умирающих бандитов.

На их добивание со стен стали спускаться воины. Так что сразу стало понятно: враг не просто отступает, а что есть мочи бежит как можно дальше от смертельной для него обители азнарианок. Появление покровительницы решило исход битвы явно не в их пользу.

Труммер пройти за ворота и не пытался, постарался сразу вернуться к вышедшей из здания Азнаре. Не успел. Вокруг неё уже образовался тройной круг коленопреклонённых женщин, каждая из которых считала себя последовательницей, почитательницей и послушницей.

Выпрямив спины, подняв руки к небу, после протяжного тона, изданного самой старшей среди них, азнарианки дружно грянули нечто вроде гимна. Причём пели на каком-то языке, не совсем понятном Полю. Хотя основную суть он уловил правильно. В словах кантаты утверждалось:

Звучало, конечно, слишком пафосно, зато мелодия гимна казалась воистину божественной. Сама же дэма стояла в центре круга с прикрытыми глазами и с блаженством слушала. То ли она сама эту кантату сочинила, то ли очень любила именно это произведение, то ли тщеславно наслаждалась панегириками в свою честь.

Когда пение окончилось, Ревельдайна стояла ещё с минуту не шевелясь и почти не дыша. Потом резко открыла глаза и приказным тоном потребовала:

– Настоятельница! Доложи мне о подноготной нападения. Что это за революционеры и откуда они взялись?

Вперёд поспешила та самая женщина с властным лицом, возглавлявшая стрелков из арбалетов:

– Покровительница! Никакие они не революционеры, а самые настоящие грабители и убийцы. Держат в страхе всю округу.

– А куда же власти окрестных городов смотрят?

– Так во всём королевстве подобное творится. В самом деле какая-то революция грянула. Полное беззаконие наступило, армии у короля нет, а то войско, что есть, только столицу и охраняет с трудом. Каждый барон себя князем независимым провозгласил, колдуны себя магистрами и архимагами стали называть, герцоги чуть ли не собственные государства образовали. Горожане тюрьмы штурмом взяли, поголовную свободу объявили. Крестьяне в полчища собираются и города штурмуют. Полная анархия и произвол царят.

Нахмуренная Азнара обвела тяжёлым взглядом так и остающихся на коленях женщин и не столько проговорила, как прорычала:

– А вы почему на общество не воздействуете? Вас же много!

Из глаз настоятельницы потекли слёзы, но она не отводила взгляда от дэмы. Причём, как показалось стоящему осторонь Труммеру, взгляда обвинительного и укоряющего. Да и слова её не являлись почтительными в должной мере:

– Покровительница, тебя не было долгие, долгие годы! Сорок семь лет мы не радовались твоему лицезрению. За это время многое изменилось. Из сорока четырёх обителей азнарианок в некогда сильном королевстве осталось в полной неприкосновенности только три. И даже у нас половина келий для послушниц пустует. Никто не хочет нам отдавать дочерей на воспитание. Чудеса перестали случаться… нам никто не верит… и нас мало, очень мало, чтобы разорвать этот замкнутый круг. А во всём остальном мире ещё худшее лихолетье наступило…

Иначе говоря, ясно дала понять, что покровительница забыла про них, перестала являться с чудесами, и государство тут же пришло в упадок. Наверняка и Азнара могла выдвинуть встречные обвинения послушницам, что те плохо воплощали заветы в жизнь. Да и прочие негативные обстоятельства имелись в здешней истории.

Но отвлекаться на это дэма не стала, а в присущей ей манере объявила свою волю:

– Возрадуйтесь, «ищущие мира и счастья»! Отныне буду наведываться к вам чаще, а то и жить среди вас. Мало того, буду надолго оставлять вместо себя ангела-хранителя. А уж он быстро наведёт должный порядок железной рукой.

Все взгляды скрестились на Поле, старавшемся оставаться невозмутимым. Зато внутри у него бушевали эмоции о-го-го какие:

«Чего это она задумала? И что значит надолго?! У меня сестра на иждивении! Дом! Подруга! Хм… и её подруга… Аза?! Не о ней ли речь?! Неужели властительница как раз и хочет забросить сюда вместо себя бедную маркизу? Отделаться от своих поклонниц смертным двойником? Так ведь Аза тут и дня не протянет. Девчонку попросту убьют разбойники или наемные убийцы!»

Кажется, у него в глазах мелькало нечто такое, заставившее догадаться Ревельдайну о потаённых мыслях. Ибо она еле заметно усмехнулась и заявила:

– Займитесь восстановлением обители, я с ангелом вас ненадолго покину.

– А что делать с ранеными разбойниками? – тут же спросила настоятельница, заметившая, как воины вытаскивают из кучи трупов ещё стонущие и шевелящиеся тела врагов.

– Окажите им нужную помощь, накормите. Заприте в надёжном месте, чтобы не сбежали. Я их потом заберу для специальной казни.

Развернулась и величественно удалилась в здание. Стараясь не терять солидности, новоявленный ангел данного мира поспешил за ней следом. Никто их не сопровождал и не пытался остановить вопросами. Так что, оставшись в коридорах и на лестницах наедине, Труммер сам не удержался от вопросов:

– Мне вновь предстоят миссии в этот мир?

– А то ты этого не понял!

– И мне придётся оставаться здесь одному?

– Именно! Посмотрим, как ты станешь действовать по собственной инициативе. При этом защищая моего двойника самыми изощрёнными способами.

– Но как же так? Ты ведь обещала не отправлять Азу сюда насильно?

– И сейчас обещаю. Это ты, со всем своим умением и личным обаянием должен уговорить эту наглую воровку поработать здесь вместо меня. Таким образом, вы хоть один украденный у меня плод пиняссы отработаете. Тем более что находиться здесь и творить небольшие чудеса – проще не бывает. Я тебе детали растолкую, а ты уже своей Азе всё расскажешь. Ты ведь такой красноречивый! У тебя такой дар убеждения!

Стараясь не обращать внимания на издёвку в тоне, а'перв напомнил о самом главном:

– Но если маркиза Рейна не согласится?

– Тоже ничего страшного, – вроде как беззаботно и покладисто отозвалась Азнара. – Есть у меня на примете ещё несколько двойников, приглашу их поработать. Ну а тебя, как соучастника кражи, к тому же лично вкушавшего запретные плоды, придётся казнить каким-нибудь изуверским способом. Как и всех твоих родных и близких… Ну да, а ты как думал? – Она уже закрыла изнутри дверь на все три засова и теперь подталкивала Труммера к точке сопряжения со словами: – Престиж ядовитой Кобры – превыше всего. Если я буду прощать подобные кражи каждому смертному, меня попросту остальные дэмы уничтожат насмешками и справедливыми издевательствами. А ты ведь этого не хочешь?… Ну, ну! Только не надо вякать «Хочу!» Я могу такой шутки и не понять… Да и по глазам вижу, что ты проникся ко мне симпатией, мы подружились и ты отныне готов стараться для меня делать всё не на страх, а на совесть! Правда?

На это ничего не оставалось делать, как скорбно кивнуть и провалиться в портал перехода. А проваливаясь, и помечтать нельзя было о посторонних вещах. Потому что ни потеряться, ни отстать, ни просто сбежать уже не получится при всём желании. Теперь кроме дома и лучшей подруги, имелась ещё и сестра, требующая постоянной опеки и присмотра за собой. Не говоря уже о странном статусе Азы, приносящем пока одни неприятности, расстройства и хлопоты. От такого тернового венца просто так не сбежишь.

Вернулась дэма всё в тот же овальный зал своего Имения. Разве что умудрилась чуть сместить выход из портала, и а'перв оказался вне лужи с окровавленными, мерзко пахнущими внутренностями. Да и сразу последовало распоряжение:

– Идём в арсенал, поищем нужные тебе патроны.

Путь оказался не близок, и хоть всё время вёлся деловой инструктаж, давались разъяснения и расписывались разные льготы с плюшками, всё равно Труммеру показалось, что идут они слишком долго. Наверняка имелись тропинки и покороче. А почему, спрашивается? Ответ напрашивался наиболее адекватный:

«Небось Ревельдайна готовит какую-то пакость или в самом арсенале, или на выходе из него. Не иначе! Вон как придворные, советницы, консулы и прочая челядь вокруг носятся и пытаются уловить каждый жест повелительницы, каждый её взгляд. Тренированные, сволочи, им и говорить ничего не надо, по одной мимике догадываются, что от них требуется».

Потому что предполагать нечто другое Поль не мог при всём желании. Хотя мысли и проскакивали. В виде вопросов. Похвастаться перед ним своей Виллой? Поразить монументальностью и величием? Вздор! Подобное вообще дэмам не присуще! Тем более в отношении простого смертного. Пусть он и на первом уровне умений, имеющий профессию поощера.

Что ещё?… Усыпить его бдительность, чтобы внушением или гипнозом добиться желаемого? Так он и так вынужден будет выполнять любой приказ жестокой и циничной Азнары. У него просто другого выхода нет. Разве что самому убиться головой об стену.

Подразнить свиту и чиновников новым кандидатом в их когорту? А вот это могло иметь место! По слухам, всё окружение Кобры напоминало серпентарий с дикими змеями, кусающими и удушающими друг друга. Они дрались за место у тела своей владычицы с таким рвением и азартом, что смертность на восемнадцатой Вилле, да и в Крепости считалась наивысшей среди им подобных в ДОМЕ. Чего стоили только россказни, что главный консул дэмы редко когда доживает до шестимесячного пребывания на своей высочайшей должности. И его сживали со свету не столько внешние враги, сколько раболепно взирающие на него подчинённые, наперсницы с советницами да администратор со своим огромным штатом служивого люда.

И последнее предположение о «подразнить» наверняка являлось наиболее верным. Пока рассекали по залам и анфиладам иных помещений, кто только не встретился им на пути. А некоторые так и по два, а то и три раза! Похоже, особо шустрые успевали оббежать по параллельным коридорам, лишь бы лишний раз мелькнуть перед глазами своего приписного опекуна. Смотрели они, склонялись или приседали перед дэмой с обожествлением и благоговением. Но стоило ей уже перешагнуть незримую черту возможного контакта или отдачи распоряжения, как взгляды менялись кардинально, сосредотачиваясь на а'перве. И не всегда там плескалась только заинтересованность. Чаще – сразу подозрительность, а то и беспричинная ненависть. И без умения угадывать чужие мысли некоторые из них легко читались во взорах: «Как ты посмел привлечь к себе столько внимания нашей благодетельницы?!»

Наверное, по причине таких наблюдений и в попытках разобраться в причинах такого продолжительного перехода Поль не слишком тщательно анализировал услышанные инструкции и объяснения, даваемые на ходу. Понял, запомнил, но почти ими не впечатлился. Словно они не к нему относились. И когда они остались только вдвоём в арсенале, недовольная Азнара это подметила:

– Чего ты пялишься на меня словно тупой баран? Ничего не понял или совершенно игнорируешь мои слова?!

Пришлось срочно выкручиваться:

– Подобное невозможно проигнорировать, дэма Ревельдайна. Но поневоле начинаешь выглядеть идиотом, слушая твои объяснения. В их правдивости я не сомневаюсь, но всё равно в сознании такие понятия укладываются очень плохо. О подобном даже в легендах, мифах и сплетнях не рассказывают.

– Конечно, не рассказывают, – несколько смягчилась она. – Потому что с вырванным языком, а то и с оторванной головой это сделать проблематично. И тебе приказываю об этом молчать, если жить хочешь.

– Хочу… Молчу…

– Молодец, умный мальчик. Даже слишком… – вдруг резко она ухватила его за обшлаг куртки, притянула к себе и заглянула не просто в глаза, а куда-то дальше и глубже. После чего вновь стала сердитой: – И протрезвел ты невероятно быстро… С чего бы это?

– Ну так… опасность, стрельба, куча впечатлений, иной мир, новые знания… – стал старательно перечислять парень, запоздало вспомнивший, что во всей этой круговерти перестал имитировать опьянение от специальных травяных пилюлей. – И вообще…

Помимо растерянности он вдруг почувствовал какое-то совсем неуместное смущение, если вообще не стеснение. Близко расположенное женское лицо чуть ли не сливалось со всем миром, да и запах от женского тела вдруг зафиксировался обонянием. Причём запах вполне приятный, манящий и даже неожиданно возбуждающий.

Пока пытался сообразить, чего это с ним, оказался грубо оттолкнутым в сторону пирамиды с цинками и коробками. Рядом стоял стол с принадлежностями для чистки оружия. Именно на них указал пальчик Азнары:

– Приведи свои пистолеты в порядок! И подбери для себя двойной… нет, тройной запас патронов.

А'перв кивнул и поспешил заняться личным вооружением. Но его некоторая растерянность и медлительность натолкнули дэму на не совсем хорошие мысли. Она всё-таки заподозрила, что он либо не понял данные ему разъяснения, либо не усвоил полученные инструкции. Поэтому потребовала:

– А теперь мне подробно перескажи о сути полученного задания, как ты должен будешь убеждать Азу явиться ко мне и в чём будет заключаться ваша миссия?

Поль постарался не вздыхать, а сразу послушно перейти к изложению полученного материала. При этом возня с пистолетами его не отвлекала, а даже помогала сосредоточиться. Да и сам он лишний раз попытался разложить услышанное по полочкам логики и целесообразности.

Азнара Ревельдайна хотела использовать уникальную тайну, зная которую становились понятны поиски дэмами своих двойников. Потому что чем больше простые смертные походили на оригинал, тем большие умения и силы получали во время перехода в иной мир. Вернее, получали уникальные возможности пользоваться сложнейшими устройствами, специальными блоками и артефактами. Да и свои паранормальные возможности быстро развивали. Конечно, властелинами они стать не могли даже в приближении. Но вот и'третами – вполне. А то и о'куатрами или у'кинтами. Причём заранее можно было задавать программу получения конкретных умений, входящих в список паранормальных возможностей человека. Лишь бы в организмах имелась предрасположенность к тем или иным спецификациям. Силы этих умений тоже варьировались. Например, можно было дать три, но слабеньких, или одну, но невероятно мощную паранормальную способность.

Благодаря таким щедрым дарам попавшие в иной мир двойники начинали выгодно отличаться от туземцев в физическом плане. Бессмертными это их не делало, но при определённой подготовке и отработке навыков выживания давало великолепные возможности вполне роскошной и не настолько уж рискованной жизни. А если уж с ними находился помощник, умеющий воевать современным оружием, то любые опасности казались не стоящими внимания. Тогда получалось, что выжить там намного проще, чем здесь.

Отдельно Ревельдайна поясняла:

– Миссия не навсегда. Скорей она будет вносить спорадический характер в разные места и в разные обители. Показаться, удивить чудом, наказать наиболее злобных и агрессивных врагов азнарианок, да и убраться ДОМОЙ. Я даже вам обоим дам определённую самостоятельность. То есть разрешу свободный проход в специальное помещение с телепортом, настроенным лишь на обители Аверса. Получите карты, сведения о соседних городах и всё, что вам понадобится. Согласуете между собой: когда работать, когда отдыхать, когда готовиться. Разрешу вам даже свободный выход в Параис и Рóзмор. А то и проживание дома позволю. Дам вам куратора-историка для консультаций. А вы уже сами будете мелькать по выбранным вами местам и на своё усмотрение наказывать виновных или поощрять отличившихся. Когда обстановка нормализуется и все обители вновь станут наполняться послушницами, Аза получит невиданное вознаграждение и право выбора: остаться там или поселиться в любом месте ДОМА. Ты – тоже в обиде не останешься.

Ну и чем не сказочное предложение? Разве от такого отказываются?

Дэма пообещала нагрузить своего двойника умением создавать вокруг себя кокон ближней защиты и нескольким умением создавать огонёк, светлячок, усиливать голос да кое-что по мелочи. Плюс исцеляющее чудо да кое-что из атакующего арсенала. Ну а защитника вдобавок к любому оружию и даже средствам связи облачить в некие особо прочные одежды, да ещё и магически зачарованные. Всё это было так хорошо и настолько соблазнительно, что поневоле закрадывались в сознание кошмарные подозрения. Да ещё и репутация самой Кобры, о которой она только недавно хвастливо распиналась, просто-таки не позволяла ей верить.

Но не скажешь ведь это в открытую? И не спросишь: «А в чём подвох, собственно?» Потому что вроде как и оправдание от дэмы прозвучало вполне убедительное: «Я ведь в мире Аверса слабею! И сил даже на мелкие чудеса не остаётся, только на личную защиту!»

А в том, что некий подвох или недоговорённость имелись, Поль не сомневался. Вот прямо-таки спинным мозгом ощущал, что стоящая рядом Ревельдайна что-то скрывает. И как её вывести на чистую воду? Причём не забывая: кто он и кто она!

Оставалось только одно: крайне осторожными, наводящими вопросами попытаться выведать всю подноготную творящегося вокруг действа. Поэтому Труммер завершил пересказ полученных инструкций, получил удовлетворённое хмыканье и, уже начав снаряжать обоймы патронами, перешёл к выяснению интересующих его деталей:

– Ладно, я всё понимаю… Начальник тюрьмы попался извращенец, охранники дебилы, похитители – ничего не соображающие тугодумы… Но зачем всё это было городить? Почему нельзя было сразу пригласить Азу на беседу и всё ей объяснить? Точно так же, как мне сейчас?

– Вот! Очень правильный вопрос! – обрадовалась дэма и поступила, ну совсем не соответствуя своему величию, шикарным одеждам и многочисленным украшениям: лихо подпрыгнув, уселась прямо на столе. Так и продолжила беседу, болтая ногами, прикрытыми длинным платьем. – Но вначале ты мне ответь: маркиза Рейна тяготеет к справедливости?

– Ну да… она такая…

– То есть не присоединится к магистру Южди, а станет защищать азнарианок?

– Несомненно!

– А как ты оценишь её решительность? Умение моментально принять решение? Подвижность и общий физический потенциал?

– О-о! Тут она просто чудо! – от всей души принялся нахваливать Поль новую подругу. – И ловкая, и весёлая, и подвижная. Про остальные качества можно сказать одним предложением: раз она сумела понравиться баронете Фойтинэ, значит, я ей могу верить как самому себе. Разве что она чрезмерно авантюристическая особа – по молодости творит невесть что. Вот если научится себя сдерживать, действовать с холодной головой, то ей вообще цены не будет.

– Однако! – Азнара попыталась заглянуть в глаза парня. – Ты её так нахваливаешь, словно влюбился! Правда, что ли?

Труммер, вращая обойму в руках, пожал плечами и, потеряв над собой контроль, скривился:

– Да нет, она не в моём вкусе… – и только после этого спохватился, понимая, какую невероятную глупость сморозил. В полуметре от него сидит точная копия Азы, коварная и страшная Кобра, а он делает такие бездумные и глупые заявления! После чего попытался с ходу придумать достойное оправдание: – Э-э-э… я в смысле… не в том… Как раз потому, что она слишком красива и похожа на вас, э-э-э… на тебя! Вот оно и… страшно…

Как ни странно, Ревельдайна не вскипела, не разъярилась, а скорей обиделась:

– Чего это так? Я что, такая страшная или некрасивая? И почему это ты не можешь полюбить девушку, похожую на меня?

– О-о! Красоты хватает! Даже больше, чем надо простому смертному, – зачастил словами парень. – Только я совсем иное имел в виду. Вкусы-то у всех разные. А любовь – она возникает вообще иным, непонятным способом…

– Хм! Странно! Мне почему-то показалось, что из вас получится великолепная пара. Жаль… Ну а она к тебе как относится? В том смысле: нравишься ты ей или нет?

Прежде чем ответить, а'перв осмелился внимательно взглянуть на лицо дэмы. Уж не издевается ли она над ним? Но ничего кроме дружеского любопытства и даже какого-то участия не заметил. Поэтому сам переспросил:

– А как это определить? Мы ведь так мало с ней знакомы…

– Да очень просто: разрешает себя целовать и носить на руках?

– Ха! Целовать… У меня такое впечатление, что она бы мне глаза выцарапала, если бы я попытался её хоть разок чмокнуть. Ну а носить… – он припомнил события после срабатывания ловушки в доставшемся по наследству доме. – Она чуть ногу поранила, вот я её и носил… В дом… Потом обратно… Ей вроде понравилось…

– Вот видишь, – тоном опытной сводницы продолжила Ревельдайна. – Значит, и с поцелуями можешь рискнуть, ничего с тобой не случится. – После чего наткнулась на недоумённый мужской взгляд и, резко меняя тон, спрыгнула со стола: – Заканчивай с патронами и слушай последние наставления!

Прокашлялась и перешла к описанию сути своего покровительства в мире Аверс.

Не всегда в мире Аверса царило относительное спокойствие. Ещё совсем недавно здесь свирепствовали болезни, бушевали ураганы, пылали войны, в горниле которых уничтожались целые государства. Естественно, что понятие «недавно» – это с точки зрения существ бессмертных, а не тех, кто проживает полсотни лет. По мимолётному утверждению Азнары, она отыскала Аверс лет четыреста назад, если придерживаться летосчисления ДОМА. Отыскала, ужаснулась агрессивности проживающих там людей и решила их хоть немножко цивилизовать, вывести к свету добра, мира и благосостояния.

Как она сама уточнила: была она в то время настроена крайне решительно и не стала миндальничать с вдохновителями и инициаторами всеобщего геноцида. А термин «решительно» в отношении к Кобре следовало воспринимать как крайне сердитая, взбешённая, полная ярости и желания уничтожать любого, кто вякнет неосторожное слово. Ну и начала крошить неугодных направо и налево. Естественно, что не сама, а доставленными на Аверс войсками. Ну и за десяток местных лет добилась, чего хотела. От местных колдунов костей не оставила, от их замков и цитаделей – камня на камне, ну и всех представителей знати, отвергающих мир, извела.

Одновременно с первым своим вмешательством дэма создала женский орден своего имени, в обителях которого каждая молодая девушка обязана была пройти трёхгодичное обучение. Этакая школа для девиц, где их не только к начальному образованию приучали, но в первую очередь прививали гуманитарные, общечеловеческие ценности, учили ненавидеть войну и правильно воздействовать как на своих мужей, так и на воспитываемых детей. При этом обучение юношей в обязательном порядке было вообще проигнорировано. Точнее говоря, специальное обучение. Тогда как мальчиков даже в начальные школы не заставляли ходить. Вся инициатива их обучения лежала на плечах родителей.

Чистой воды эксперимент, вполне соответствующий авантюрному духу Азнары Ревельдайны. Но что удивило её саму, эксперимент удался блестяще. Уже через тридцать лет после наведения порядка общество нормализовалось, успокоилось, забыло о войнах. Стали развиваться науки, улучшилось здравоохранение, вновь заработали типографии. Отстраивались города, возводились замки. А ещё лет через тридцать цивилизация резко качнулась в сторону матриархата. Только вот вся беда заключалась в одном: покровительнице попросту надоел мир Аверс, ей приелось в него навещаться чуть ли не ежедневно, творить мелкие чудеса и держать руку на пульсе событий. Да и уверенность у неё имелась: ничто уже не помешает стать здешней цивилизации великой. И без покровительницы прекрасно справятся.

Вот и забросила далёкий-предалёкий мир. А со временем иные дела увлекли, более интересные и более насущные.

Наведалась на Аверс совсем недавно, скорей случайно о нём вспомнив, чем преднамеренно. И насколько же была поражена кардинальными, можно сказать, разрушительными изменениями всего общества! Почти все государства вернулись к первобытному состоянию, в котором пребывали четыреста лет назад! Колдунов или их аналогов заметить с ходу не удалось, но творимые безобразия, войны, кровавые жертвоприношения новых религий поразили Кобру до глубины души.

Некие очаги спокойствия и относительного мира ещё оставались в кучке королевств, отсечённых от остального материка труднопроходимой горной грядой. Но и там культ Азнары Милосердной приходил в упадок. Посетив самое благоприятное в этом плане государство, дэма осознала одну истину: вновь привести сюда армию – это ещё не панацея. А вот действуя не спеша, с помощью чудес и небольших локальных зачисток, можно добиться того же самого, но без шума, большой крови и копоти. Да и возрождение ордена азнарианок в таком случае произойдёт естественным, не насильственным путём. Что в конечном итоге уже крепко, навсегда отложится в сознании грядущих поколений.

Ну и вдобавок очень хотелось понять свои прежние ошибки. Что упустила? Где просчиталась? Или кто конкретно помешал такому стабильному и уверенному развитию общества? Что не так в заповедях? Стоит ли их переправить? Или вообще переписать заново? На подобные вопросы ответов в угаре боя или после него не получишь. А у трупов много не выяснишь.

Вот и решила властительница действовать несколько иначе. Но не самой же заниматься бренной текучкой! Гораздо проще и эффективнее подобрать надлежащих людей, проинструктировать их, обеспечить всем необходимым – и вперёд! Во славу и воссияние Азнары Милосердной!

К сожалению, подбор людей – вещь сложная и нескорая. Порой вообще непредсказуемая. Первая девушка-двойник отыскалась быстро, благо, что и так уже давно была на примете. Но проверок не прошла. Ни одной. Оказалась циничной и подлой тварью, которую только и следовало, что натравить на самых оголтелых врагов. Для неё нашлось дело в совершенно ином мире.

Вторая девушка во время одной из первых проверок случайно погибла. Третью давно присматривавшиеся к ней враги попросту убили…

В этом моменте рассказа Поль не выдержал и прервал его вопросом:

– Враги? А кто именно? – Увидев, что Кобра нахмурилась, готовая взорваться гневом, поспешно добавил: – Мне ведь придётся Азу защищать, поэтому хотелось бы конкретно знать, от кого именно?

Дэма сразу расслабилась и подобрела лицом. Хотя голос остался злой, раздражённый:

– А то ты не знаешь моих врагов! Или просто притворяешься, что не знаешь?… Закрой рот и помалкивай, вижу, что признаться боишься. А враги мои – это все остальные сорок один властелин нашего ДОМА. Ну и гипотетически – все их приписные человечки. А также те, кто проживает в их секторах вообще и за Большой стеной в частности.

Высказалась и надолго замолкла, словно ожидая реакции от а'перва на свои слова. И так как пауза затянулась, он осмелился напомнить:

– А как же твои вполне нормальные отношения с Бенджамином Надариэлем? Пусть ваш разговор и выглядел несколько натянутым, сварливым и колким, но мне показалось, что вы больше друзья, чем враги.

Азнара удивлённо покачала головой и снисходительно фыркнула:

– Надо же! Заметил! – После чего несколько нервно прошлась по узкому проходу арсенала и словно стала рассуждать вслух: – Порой предавшие друзья стократно опаснее и хуже, чем откровенные враги. Кажется, что их никогда не суждено ни простить, ни понять… Но проходит время, огромное время, которое понять простому смертному невозможно, и всё начинает меняться. Точнее, не меняться, а с очередным витком спирали возвращаться к начальной точке своего движения. Конечно, очередной виток пройдёт не сквозь точку всех начал, только весьма близко от неё, но в любом случае просыпается нечто старое, давно погребённое под завалами лжи и ненависти… Да и сама ложь с высоты тысячелетий видится уже не больше чем пыльной паутиной, мешающей рассмотреть свет солнца в окошке. Взмах руки – и нет паутины. А усилившийся свет освещает всё остальное. Но что там, за окном, всё равно остаётся тайной… Даже для меня… Когда-нибудь и для смертных может это окошко приоткрыться… для некоторых… Но подобные знания слишком тяжелы, опасны… Лучше тебе к ним и не стремиться…

Опять пауза, но теперь уже Труммер решился пофилософствовать:

– Так я и не стремлюсь. Ничего не спрашиваю. Просто высказываю своё мнение по ходу диалога: искренний друг может нечаянно оказаться и в стане врагов. Только и надо, что подобрать к нему особенный ключик да простить те самые прегрешения давнего прошлого, которые ты назвала пыльной паутиной. А там и свет дополнительный из оконца поможет.

– Хм! Умеешь зубы заговаривать! – Дэма остановилась возле парня, осматривая его с ног до головы. – А что, Прогрессор тебя и в самом деле собирается отправить учиться на дипломата?

– Точно знать не могу. Зато слышал подобные прожекты от него несколько раз. Один раз даже конкретно указал место учёбы: на Земле. Конечно, там здорово. Но я стараюсь на такое губу не раскатывать. Мало ли он что вслух предлагает. Например, чаще от него я слышу предложения посетить лаборатории. Мол, после небольших усовершенствований мне станет так хорошо и привольно, так возрадуюсь я жизни сказочной, что…

Он не договорил, опять вспомнив, кому именно он жалуется. Точно такой же бессмертной личности, угробившей в своих лабораториях тысячи, если не миллионы людишек. И кажется, вовремя остановился. Дэма смотрела на него ледяным, презрительным взглядом вивисектора и вполне могла применить наказание из своего садистского арсенала.

Не применила. Сжалилась, наверное. Только и приказала равнодушным тоном:

– Отправляйся немедленно к себе домой! И без этой девки-воровки не возвращайся! Бегом! – и только взглядом указала в сторону выхода.

Подобные приказы от дэмов не обсуждаются. А'перв с первого шага перешёл на бег и, выскакивая чуть позже из арсенала, чуть не пришиб открывшейся дверью главного консула.

– Стоять! Кто такой?! – рявкнул тот, хватаясь рукой за поясную кобуру. А затем скорей всего наигранно удивился: – А-а! Да это ты, смертник? Решил сбежать от заслуженной кары?

– Никак нет, геер дон! – отчеканил Поль, стараясь вытянуться в струнку перед генералом. – Выполняю срочный приказ дэмы Ревельдайны!

– Хо-хо! Да ты молодец, и тут выкрутился! – радовался Юрген Флигисс, словно за родного сына. Ещё при этом повернулся в сторону, апеллируя к замершей у стены женщине: – Ну вот, уважаемая байни, а ты была готова спорить со мной, что парень обязательно попытается сбежать из Имения. Жаль, что я не согласился на пари.

Поль присмотрелся к женщине и сразу её опознал, несмотря на полумрак у стены. Та самая, которая жалела его и уговаривала бежать, пока не поздно. Ещё и дорогу при этом указала весьма безопасную и верную. Сердобольная, жалостливая… А оказывается, у неё титул первой советницы! Можно сказать, что третий чиновник среди придворных, почти равный главному консулу и управляющему.

Только вот зачем Юрген Флигисс так явно акцентировал на ней внимание а'перва? Ведь тот бы пробежал и ничего не заметил. Что-то тут не так…

Да и знаменитая Л'укра Бзань явно недовольна. Очень, очень недовольна. И так смотрит на главного консула, что, будь она дэмой, от него уже только кучка пепла осталась бы. Да и простому смертному следовало сматываться отсюда как можно быстрей при всех раскладах и рассуждениях:

– Геер дон, разрешите выполнять приказ Азнары?

– Да, да, конечно! Беги, парень, беги… – и уже Труммеру вслед, наверное, чисто чтобы попугать: – И не забывай, что скоро, очень скоро мы с тобой ещё встретимся.

От таких слов Поль лишь набавил ходу. Хотелось бы, конечно, знать, кто это «мы»? Главный консул и байни? Или ещё кто-то? И не получится ли так, что именно Юрген Флигисс и Л'укра Бзань отныне наиболее опасные создания? Ведь недаром они подтянулись к арсеналу следом за повелительницей и настойчиво ждали, чем закончится её беседа с безвестным выскочкой. Наверняка горели желанием узнать также, в какой мир и для чего уходила дэма, прихватив с собою этого счастливчика поощера. Приревновали? Посчитали опасным конкурентом? Или мешающим в их туманных, никому не ведомых раскладах? А уж если простой а'перв обидит таких людей или зацепит их каким неосторожным действием, то его кончина случится даже более гарантированно, чем по желанию самой повелительницы.

О подобном знал каждый обитатель ДОМА. Чтобы не допустить выскочек к телу своего повелителя, свита пойдёт на всё. Конкурентов уничтожали ещё на дальних подступах, и только выдающиеся спортсмены попадали в любимчики дэмов невозбранно и без всяких помех. Пусть и ненадолго. Но попадали. А вот остальные, особенно умные, старались никогда не зарываться.

Вот и Поль считал себя умным. Потому и не хотел переходить опасную черту. Но в последнее время всё происходило не всегда так, как он планировал. Вначале его резко приблизил к себе дэм Бенджамин Надариэль по прозвищу Прогрессор. Теперь вот дэма Азнара Ревельдайна, с двумя прозвищами Кобра и Непревзойдённая, обязала уникальной миссией. И как от такого откажешься? И чем успокоить при этом высших чиновников чужого сектора? В особенности, если чиновники своего сектора ревниво косятся?

Вот потому он бежал по коридорам и анфиладам Имения и думал:

«Не слишком ли мне „везёт“? Не слишком ли я стал незаменимым? И востребованным? И не пора ли, в самом деле, сваливать в Дикие земли?»

Только выбравшись из Имения, Поль вспомнил о деньгах. Их у него оставалось в обрез, чтобы лишь домой добраться. То есть во время восьмичасового пути придётся себе отказывать как в еде, так и в питье. Но не это его огорчало. И не такое выдерживал. Обидно было, что в суматохе последних минут он вообще совершенно запамятовал о плате со стороны дэмы за его миссию в мир Аверс. А ведь за такую работу полагалось как минимум «трёхдневное» вознаграждение. То есть довольно высокое, за которым следовало явиться через три дня. Но что толку с получения денег «потом»?

Хоть подобное воспрещалось всеми писаными и неписаными законами, а'перв не стал сомневаться и открытым текстом намекнул бы дэме о своём тяжком финансовом положении. Не из-за себя! А в первую очередь из-за трёх особей, находящихся на его иждивении. Ещё и повод мог привести убойный: мол, прежде чем уговаривать Азу на миссию в мир Аверса, её не помешало бы хорошенько накормить и успокоить каким-нибудь скромным подарком.

Чем не отличный способ вытянуть нужную сумму? И почему не сразу в голову пришло? И как тут не укорять себя за глупость и непредусмотрительность? Дали команду бежать, и сорвался с места, словно в темечко гарпией укушенный. Досада настолько завладела рассудком Труммера, что он на несколько минут столбом застыл на главной площади перед парадным входом. Только озадаченно чесал макушку да тупо пялился по сторонам. Уже и надумал возвращаться для попрошайничества, но резонные мысли заставили отказаться от такого:

«Кажется, Азнара уже куда-то сильно спешила. Ведь следом за мной из арсенала она не вышла, значит, сразу ушла порталом в иное место, моментально обо мне позабыв. Пытаться сейчас напроситься к ней на аудиенцию – это нарываться на крупные неприятности. Не говоря уже о нескольких (а то и более!) часах, потраченных на ожидание. Так что двигаюсь-ка я дальше домой… И буду надеяться, что девчонкам удастся хоть что-то заработать во время аукциона… Если они его сумели правильно организовать…»

Ну и прежде чем вновь перейти на интенсивную трусцу, глянул на небо, пытаясь привычно сориентироваться во времени по расположению трёх солнц. Сориентировался, удовлетворённо кивнул… а потом вынужденно приставил ладонь над глазами. Потому что над головой промчалось на диво знакомое, исключительно большое тело гарпии. Укротителя рассмотреть не удалось из-за слепящих солнечных лучей, но мнение о сходстве летающей зверушки промелькнуло:

«Или это наша Кузя сбежала, или другое животное, так на неё похожее. Но, с другой стороны, если бы Кузя от нас улетела, я был бы только рад…»

И уже в движении принялся прикидывать плюсы и минусы от исчезновения гарпии у него из сада. Плюсов виделось больше. Никаких хлопот с регистрацией, кормёжкой и ветеринарами. Фруктовые деревья, пусть их и мало, но тоже останутся целыми. Мести со стороны прежнего хозяина тоже не придётся ждать. Остальные укротители с санкциями, не нагрянут.

Минусов было всего два, но очень и очень внушительных. Первый – сестра, со всей своей непосредственностью влюбившаяся в животное, восторгающаяся им, будет страшно огорчена при его пропаже. И это ещё мягко сказано. Малышка и так в своей жизни чего только не натерпелась, так что баловать её и потакать любым прихотям Труммер собирался без всяких раздумий.

Второй минус: кто, будучи в здравом уме, не мечтает иметь у себя дома такой шикарный и удобный вид транспорта? Да, гарпия очень дорого обходится в уходе за ней. Да ещё и отдельный сарай с вольером для неё придётся выстраивать. Но стоило считать правильно средства, потраченные а'первом на дорогу в Имение и обратно. И уж тем более дальние проезды в Имение восемнадцатого сектора. Судя по предстоящим миссиям в мир Аверс и разрешению отлучаться домой, расходы предстояли огромные. Дешевле будет самому купить гарпию вместе с укротителем, чем каждый раз тратить по восемь златых на проезд. А за двоих – шестнадцать!

Правда, тут следовало самому себе напомнить две детали: Аза ещё не согласилась на миссию, и вообще-то именно она являлась формальным владельцем украденной ею же гарпии. Но эти две детали следовало оговаривать уже лично с маркизой. А до того… мчаться, мчаться и мчаться. Ну разве что порой подрёмывая в поездах на продолжительных перегонах.

Удачные пересадки, пробежки во время оных позволили сократить общий путь на полчаса. На пролётке последний участок парень преодолевал уже без медяка в кармане, рассчитывая расплатиться по приезде. Так что к своему дому Поль прибыл через семь с половиной часов вместо планируемых восьми.

Привстал в пролётке, с удивлением глядя на закрытые наглухо ставни и стараясь унять разбушевавшийся вулкан нехороших предчувствий. Всё заперто, и никто не встречает? Неужели опять что-то случилось?

Скользнул взглядом по воротам соседей: объявлений о продаже домов уже не видно. Продались? Или соседи одумались и решили не продавать?

И тут же неуместные размышления были отброшены нарастающей тревогой за сестру и подруг. Соскочил прямо на ходу, бросаясь к калитке.

– Ей! Господин хороший! – раздалось ему вслед от набычившегося извозчика. – А платить-то кто будет?

– Сейчас заплачу! – заверял парень, спешно открывая замок калитки ключом. – Можешь за мной пройти, кружкой кваса угощу!

Открывал двери в дом и входил в гостиную, слыша за спиной тяжёлые шаги недовольного извозчика. Но облегчённо вздохнул, пока читал оставленную на самом видном месте записку:

«Мы во втором доме. Проводим распродажу-аукцион».

С облегчением переводя дух, Поль метнулся на кухню за кувшином и кружкой, выставил это перед мужиком, всё ещё хмурящимся:

– Угощайся! – и тут же пояснил: – Все мои – в другом доме, так что пройдём туда. Так быстрей будет, чем я начну сейчас здесь всё переворачивать в поисках серебрушек. Сам ведь знаешь, как женщины спрятать могут последние гроши.

– Угу! – протянул тот. Плеснул себе полкружки, влил в себя одним глотком и всем видом показал, что готов отправляться на поиски денег хоть на край света. Да и чего ему было переживать, если его пролётка запряжена стараном? А это настолько опасная, злобная, но умная животинка, что никого постороннего к себе не подпустит.

Опять вышли из дому, заперли дверь и двинулись в сад. И тут же им навстречу стала приближаться змееподобная голова гарпии. Она лежала, перегородив тропу всем телом, словно ей тут специально приказали стращать и не пущать.

– Кузя! Не балуй! – Честно говоря, Поль сам боялся зверюгу и не знал, как она поступит. Но доставать пистолет не стал, вспомнив, как после полёта сестры сам поглаживал и похлопывал гарпию по её плоской макушке. Она вроде его признала за хозяина дома и запомнила, так что и сейчас не укусит. Наверное…

Не укусила. Что-то прошипела, щёлкнула пастью и чуточку сдвинулась телом в сторону, открывая проход. Труммер прошёл, но шагов за собой не услышал. Оглянулся: извозчик так и стоит, придерживаясь за угол дома.

– Ты чего?

– Да я… – замялся мужик, не спуская глаз с зубастой пасти гарпии. – Лучше здесь подожду. Да и за стараном присмотреть надо, подкормить пора…

– Как хочешь, – не стал уговаривать его Поль. Развернулся и поспешил в сторону уже явно доносящегося и нарастающего шума.

И только обогнув новый, доставшийся ему по странному наследству дом, замер, присматриваясь к открывшемуся зрелищу. Аукционом как таковым здесь и не пахло. А может, он и был здесь несколько раньше, да окончился. И теперь всё перешло в фазу «перенос удачно скупленного» и «попытки урвать себе то, что ещё не продано». Причём «попытки урвать» велись многочисленными соседями со всего района прямо через забор. Они попросту стояли на улице и, тыкая пальцами в тот или иной предмет, пытались узнать цену, перекрикивая друг друга и порой эту самую цену тут же повышая. А вот между вещей крутились уже их новые хозяева, расплачиваясь со старыми и вынося на себе или с помощью дюжих грузчиков.

Что порадовало Поля больше всего, так это наличие в его группе поддержки целой кучи помощников. Это отозвались на призывы его старые друзья и подруги, возглавляемые и руководимые в данный момент Ваком Лейзи по прозвищу Сосулька. Худощавый, но невероятно подвижный, он метался вдоль забора, как бы принимая повышающиеся предложения и попутно продолжая нахваливать продаваемые предметы, поделки и сувениры. При этом следовало вспомнить, что Вак являлся а'первом с умениями гаазанда. То есть имел дар внушения. И похоже, что это именно он своим даром грамотно разжигал покупательские страсти.

Так же он руководил и остальными добровольными помощниками, подсказывая им, что вынести для продажи, что куда поставить или как и куда передвинуть.

Галлиарда Фойтинэ, как официальная подруга Труммера, сидела на приёме денег, чуть в сторонке. Причём каждую покупку записывала в тетрадь, вместе с именем покупателя и уплаченной суммой. Учёт денег у неё всегда стоял на уровне лучшего бухгалтера.

Десятилетняя Ласка металась по всему вытоптанному начисто палисаднику и успевала мешать всем без исключения. Как ни странно, никто на неё не покрикивал, её мельтешением не раздражался и вообще делали вид, что малявки попросту не существует.

Ну и маркиза Рейна казалась во всём этом столпотворении наибольшей бездельницей и лентяйкой. Аза сидела на подоконнике раскрытого окна, свесивши ноги наружу дома, и просто присматривалась к ведущемуся торгу. Только изредка от неё доносились некоторые, вроде как маловажные подсказки для Вака Лейзи и Галлиарды:

– Вон тот господин в шляпе желает заплатить больше… А эта дама хотела купить обе тумбочки. Нет, нет! Этот рулон обивочной материи выкупил вон тот господин в жёлтой жилетке…

То есть получалось, что она тщательно, скрупулёзно успевала следить за всеми без исключения. Хорошее умение! Хотя для маркизы, некогда проживавшей в огромном дворце-замке и обученной управлять большим количеством прислуги, подобное качество хозяйствования должно быть присуще. Наверняка его развивали вместе с навыками читать, писать и считать.

Что ещё удалось заметить, так это новое, довольно стильное одеяние на маркизе. Этакий брючный костюм, в котором ярко декорированная курточка смотрелась не совсем уместно на первый взгляд. Вполне возможно, что одежды были найдены в закромах брутально усопшего цветочника. Потому что вряд ли маркиза при отсутствии денег успела побывать в нужных магазинах.

Пока Поль к этому всему присмотрелся и примерно разобрался, прошло минут пять. Наверное, и дольше бы стоял, позабыв о ждущем его извозчике, да Ласка увидела брата и бросилась к нему с радостным воплем:

– Поль вернулся! – пробежалась и так прыгнула ему навстречу, что чуть с ног не снесла. Повисши у него на груди, тут же стала засыпать новостями и утверждениями: – Мы так по тебе скучали! И переживали! Больше половины ненужного добра уже продали. Причём за большие деньги. Что видишь во дворе – последнее вынесли из дому. А ещё!.. – она перешла на заговорщический шёпот, оглядываясь в сторону толп соседей. – Аза что-то интересное нашла в подвалах. Но мне ничего не говорит. Галли – вредная, тоже молчит! И меня туда не пустили. Представляешь? Тогда как Вак туда ходил и все остальные. – Видна была детская обида и желание пожаловаться. – Ну и где справедливость? Почему меня туда не пускают?

– Да ладно тебе! – подбрасывая девочку на руках, улыбался Поль. – Мне вон тоже ничего не говорят, и я тоже в подвалах не был, так что теперь, ругаться с ними?

– А-а-а, хитренький, они тебе сейчас всё расскажут…

– Да оно мне и не надо, – заверил брат малявку. – А вот полторы серебрушки, на оплату извозчика, мне бы в самый раз пригодились. Он бедный там, на улице, дожидается, Кузи твоей испугавшись. Беги к Галли, пусть тебе выделит…

Что малая и сделала со скоростью ловкой ящерки. Сам он отвлекать своих от процесса торговли не стал. Только и помахал всем приветственно поднятыми в рукопожатии руками. В ответ получил примерно такие же жесты от друзей, воздушный поцелуй от баронеты Фойтинэ и несколько неприличный жест со стороны веселящейся маркизы Рейны. Та показала ему язык.

«М-да! Радуется, наивная, – с некоторой грустью констатировал парень. – Потому что ещё не знает о предстоящей миссии. Удастся ли мне её уговорить? Да и как она вообще отнесётся к такому предложению? Кажется, она дэму ненавидит так же сильно, как и врагов, которые сожгли её замок со всеми родственниками…»

Тут прискакала Ласка с зажатыми в ладошке серебрушками, но отдавать брату их не стала. Другой рукой ухватила его за руку, всем видом показывая, что она от брата и на шаг не отойдёт. До определённого момента, конечно. Да и почему бы с ней не прогуляться по саду? Заодно и несколькими словами можно перекинуться:

– Вот вы какие у меня молодцы! И как только успели такую бурную распродажу организовать?

– Ой, да мы бы ещё раньше её начали и закончили давно. Просто Азу ждали. Она вначале почти всё организовала, оставила остальное на дядю Вака и улетела на Кузе по делам. Я просилась с ней, – и тут обида, – но она меня не взяла.

– Детей маленьких в деловые полёты не берут, – пытался брат увещевать сестру.

– Какие же это дела, – возмущалась малышка, – если она летала просто глянуть на развалины фамильной крепости?

– Тем более, нечего тебе на пожарища любоваться.

– Ага! И два мешка платьев для себя Аза тоже на пожарище нашла?

Задуматься над сказанным Поль толком не успел. Они только огибали угол дома, выходя в палисадник, как с улицы послышалось фырканье и топот останавливающихся лошадей, а затем раздался грубый мужской голос:

– Чего ты тут встал?

– Жду хозяина дома… – пока ещё мирно отозвался извозчик.

– А где он сам? – напирал неизвестный сотоварищ. Причём явственно было слышно, как несколько всадников спешились.

– К соседям пошёл за деньгами, – не совсем верно ответил мужик. – А куда это вы…

– Пшёл прочь! – рявкнули на него.

– …да с оружием? – тотчас послышалось два глухих удара, и рассерженный рёв извозчика: – Ах вы твари!

Тогда как Труммер уже несколько мгновений действовал. Подхватил Ласку, метнулся обратно за угол и там, ставя её на землю с ускорением, скомандовал:

– Беги за дядей Ваком! Скажи, что здесь неприятности!

По разговорам он прекрасно понял, что бедняга извозчик попал в крупную переделку. Причём прибывшие верхом люди ни в коем случае не относились ни к администрации, ни к жандармам. Те и сами себя так не ведут, да и обыватели совсем по-иному с ними разговаривают. А уж упоминание про оружие – сразу всё ставило на свои места. Любой, вошедший с оружием на изготовку на чужое подворье, мог смело классифицироваться как грабитель и уничтожался по мере возможностей на месте. А уж если чужак оказывался в доме без разрешения, то по законам ДОМА даже ребёнок мог атаковать вора или грабителя любым оружием.

Да и способ, которым неизвестные врывались на чужой участок, отбрасывал последние сомнения. Удар по калитке, чуть не сорвавший её с петель. А ведь она не была заперта. И первый, кто вбежал внутрь, на полусогнутых ногах, словно изготовившись для прыжка, держал в руке на изготовку пистолет.

Поль успел отпрянуть за угол, обратившись весь в слух и доставая второй пистолет. Придётся воевать против очень опасного и многочисленного врага.

– Проверь за углом и в саду! – командовал старший среди бандитов. – Ты, со мной! Вскрывай дверь! Вы оба, откройте ворота, заводите лошадей и пролётку! Того дебила тоже заволоките…

Быстрые шаги приблизились, шаги ещё двоих типов раздались по настилу крыльца. И завертелось!..

Труммер шагнул за угол, с первого двойного выстрела в упор делая две дырки во лбу нападающего. Тот держал в руках пистолет, но применить его не успел. Затем восемь выстрелов по паре врагов, задёргавшихся на крыльце. Следовало, конечно, меньше на них концентрироваться и сразу переводить огонь на парочку открывающих ворота. Но у тех руки в тот момент были заняты, они снимали тяжёлый поперечный брус. Поэтому долгое время казались неопасны. Пока брус отбросили, пока своё огнестрельное оружие достали, восемь выстрелов и отзвучали. А хозяин дома уже приближался к воротам, стреляя безостановочно по последним, пытающимся прыснуть в разные стороны бандитам. Два ствола в этом противостоянии в конечном счёте оказали решающее действие. Но…

На таком коротком расстоянии несколько худшие навыки левой руки всё-таки сказались. Да ещё и цели уходили в стороны не просто прыжками, а с перекатами, вот и рассеивалось внимание. Как следствие Поль отстрелялся из рук вон плохо в финале боя. Девятнадцатые, Глоки, осечек не дают, патрон в них не заклинивает, плюют свинцом, только успевай давить на курок. Скорострельность – тоже одна из лучших. Так что по десять оставшихся в магазинах патронов ушли с невероятной скоростью.

Иначе и нельзя было действовать. Один враг успел выстрелить, а второй раза три пытался это сделать, каждый раз в конвульсиях пытаясь поднять своё оружие и направить его на Труммера. Добивал он врага практически последними выстрелами.

Ну и по закону подлости, на этом сражение не закончилось. Забор хоть и был самым высоким на улице, но, встав на седло лошади ногами, любому всаднику заглянуть во двор не представляло особого труда. А у прибывших убийц оставался ещё один подельник, которому они наверняка отдали поводья своих лошадей. И естественно, что с началом стрельбы он тоже стал действовать. Только не ломанулся в раскрытую настежь калитку, а попытался пристрелить хозяина дома через забор.

Поль увернулся от первого выстрела не просто чудом, а невероятным чудом. Роняя девятнадцатые «Глоки», попытался тут же дотянуться до своего «Беби Глока-26». Но сделать это в качении по земле, да ещё под пулями противника, дело крайне невозможное. И через два переката и три выстрела со стороны забора а'перв почувствовал, что следующая пуля вопьётся в него. Поэтому резко двинулся обратно и вскочил на ноги. По крайней мере так он успевал выхватить свой третий пистолет из подмышечной кобуры и повести встречную стрельбу. Конечно, и на месте не застыл, бросаясь ближе к забору и сбивая прицел у врага.

Пятый выстрел всё-таки грохнул. Пуля обожгла затылок. Но пальцы уже нащупали и выдёргивали «малыша». Зато от шестого выстрела в упор уже показалось, что не вывернется…

Как вдруг с неба рухнула громадная тень. Когтистые лапы гарпии вмяли голову бандита словно картонную. После чего послышался явственный хруст костей и тут же жалобное предсмертное ржание-всхлип невинной лошади. Да оно и понятно, когда летающая зверушка, весящая за четыреста килограммов, падает камнем вниз, жертву уже никакая реанимация не спасает. Даже волшебная, совершённая дэмами.

Несколько секунд Труммер стоял, прислонившись к забору, и прислушивался к наступившей тишине. Сравнительной, конечно, потому что собственное сердце, переполненное адреналином, стучало словно колокол. Ствол малого «Глока» смотрел на верхнюю кромку забора. Глаза косились на уже поверженных врагов. Благо, что никто из них не шевелился.

Затем хруст костей продолжился. Похоже, гарпия, взбудораженная видом горячей крови, стала впадать в бешенство, разрывая остающийся у неё в когтях труп. А в подобном состоянии укрощённое животное окончательно выходит из подчинения человеку. Хотя вообще в голове не умещалось: каким образом Кузя выбрала правильную цель и так своевременно пришла на помощь? Разумности в ней быть не могло, а настолько сильная привязанность за одни сутки знакомства (да даже и за год!) не возникает. Но эти мысли лишь промелькнули на периферии сознания, заставляя сосредоточиться на более актуальных проблемах.

Поэтому Поль, со всеми возможными предосторожностями, приблизился к калитке и выглянул на улицу. Лошади разошлись врассыпную, пролётка чуть сдвинулась в сторону, потому что старан подошёл к своему лежащему на боку хозяину и интенсивно вылизывал лицо. Наверное, от такой ласки ездовой скотины извозчик очнулся, недовольно замычал и стал шевелиться. Но его мычание заглушил приближающийся топот со спины хозяина дома. Не успел Труммер даже толком развернуться и рассмотреть прибежавших товарищей, как Аза проскользнула у него под локтём и, выскочив на улицу, бесстрашно замахала руками на гарпию.

– Кыш! Не ешь эту гадость! – кричала она. – Лети в сад! В сад! Спать!

Как ни странно, впадающее в неистовство животное стало успокаиваться. Несколько раз зевнуло своей зубастой окровавленной пастью, словно собираясь заснуть прямо здесь, потом взлетело, промелькнуло над крышей дома и опустилось с треском деревьев в саду.

И тут же раздалось хвастливое восклицание Ласки:

– Это я! Я послала Кузю на помощь Полю! Пробегала мимо и крикнула: «Спасай моего брата!» И Кузя сразу взлетела.

Разум отказывался в подобное поверить, но действительность не допускала сомнений. В ином случае самовольный взлёт гарпии и её своевременное вмешательство вообще следовало считать несуразной мистикой. Да и Аза, от которой Труммер потребовал объяснений, подтвердила:

– Что хотел, то и имеешь: твоя сестра – великая укротительница.

А соседи по улице, расслышавшие грохот стрельбы, уже выглядывали из-за заборов и из окон своих домов. Самые смелые бочком уже продвигались к месту событий. Показался староста улицы. За ним – староста квартала. Предстояли очередные разбирательства и выяснения.

Первым делом послали кого-то из вездесущих мальцов за жандармами. Потом оказали должную помощь очнувшемуся извозчику. Чуть позже и царапину на затылке у Поля рассмотрели, не так кровоточащую, как обожжённую в упор выпущенной пулей. Маркиза Рейна и эту рану омыла сама, не подпустив даже квалифицированного целителя. Отогнала его со словами:

– Тут не о чем беспокоиться, только ссадина небольшая. Через час сама заживёт!

Как ни странно, после таких слов и нескольких прикосновений макушка совершенно перестала болеть, и уже через несколько минут Труммер о ней вообще позабыл.

Жандармы на автомобиле прибыли на удивление быстро. К сожалению, примчались именно те, которые некогда расследовали похищение Галлиарды: противные, наглые и недовольные. А уж в хозяина дома вцепились похуже клещей. И первое дознание вели так, словно это не он защищался от бандитов, а сам бедных прохожих обманом завлёк на своё подворье и там порешил всех до единого.

Хорошо ещё, что по некоторым признакам, сбруе на лошадях и специфических одеждах было признано сразу: убитые все как один из другого сектора. То есть «залётные». Что сразу доказывало почти стопроцентное право хозяина дома на самооборону.

И всё равно следователи поражали своим желанием допечь, а потом и обвинить а'перва во всех ведомых и неведомых грехах. Благо ещё, что Аза увела во второй дом примчавшуюся Ласку и заставила её оставаться рядом с Галлиардой. Почти все друзья тоже ушли туда же, успев свернуть там и так почти закончившуюся распродажу. Поэтому Поль довольно спокойно и с достоинством отвечал на вопросы, показывал, кто где находился в момент каждого выстрела, вспоминал каждое сказанное слово, каждое сделанное движение. По сути, любому человеку с улицы было сразу всё ясно и понятно. Но прибывшие следователи на пену исходили, пытаясь доказать неправомочность такой самообороны. Дошло до того, что последовало заявление от одного из них:

– В целях всеобъемлющего следствия и полного сбора данных мы намерены провести обыск у тебя в доме, Труммер. Вполне возможно, что и внутри наличествуют следы перестрелки и кровавые пятна.

Подобное шло вразрез со всякой законностью. Попустительствовать даже жандармам в подобном случае считалось совершенно неприемлемым. При всей сложности существующих в ДОМЕ законов и авторитарности действий дэмов бытовая справедливость поддерживалась на очень высоком уровне. Обыватели, да ещё с категорией а'первов, причём носящие боевое оружие, в обиду себя не давали. Вот и пошла ответная реакция:

– Ну да, кровавое пятно там до сих пор не отмыто! – сердился а'перв. – От того вора, подельников которого вы так и не нашли…

– Они вскоре будут схвачены!

– …И не отыщете! В свой дом, без присутствия чинов администрации, я имею полное право вас не пускать. Потому что подозреваю в ваших действиях сговор с убийцами, которые меня пытались уничтожить!

После такого заявления он расположился на крыльце, а руки возложил на поясные кобуры. «Глоки» свои он сразу после перестрелки подобрал и перезарядил, так что отбиваться ему было чем. И не факт, что шестеро жандармов, пусть и имеющих пистолеты, с ним справятся. Причины сомнений лежали перед ними на дворе: шесть трупов.

Да и вернувшаяся Аза, выглядывая из внутренностей дома из-за спины Поля, добавила огня в назревающий конфликт:

– Да вы не жандармы! Вы сами бандиты, раз убийц и разбойников защищаете!

– Мы никого не защищаем! Мы пытаемся выяснить истину! – надрывался самый наглый из следователей. – И только за сам факт вооружённой угрозы нам, находящимся при исполнении, вы проведёте остатки своей жизни на каторге!

Второй, пусть и с опаской пятящийся к калитке, тоже бубнил что-то угрожающее:

– Сейчас, сейчас сюда и чины из администрации подтянутся!.. Наверняка и главный дознаватель района примчится! Вот тогда, Труммер, тебя и твою любовницу уже никто не спасёт! Дотявкаетесь!..

Словно дождавшись именно таких угроз, судьба приступила к их исполнению.

Вначале примчался дежурный жандарм на мотоцикле. Только и успел выкрикнуть вредным следователям:

– В наш сектор готовится визит дэмы Ревельдайны! Её и наш главные консулы здесь оказались с инспекцией! Поразились последней новостью о крупном разбойном нападении с кучей трупов и скоро сами здесь будут.

Он ещё договаривал, как с улицы послышался гул автомобилей, а потом сразу три штуки с визгом затормозили у ворот. Уже это событие переходило все грани невиданного: высокое начальство пожаловало!

Из машин горохом сыпанули представители администрации. Среди них – и гроза всех преступников, районный дознаватель. Но он оказался в компании остальных мелкой сошкой. Хуже всего, что прибыл сам начальник жандармерии, сбоку от которого маячил губернатор всей данной околицы Рóзмора. А в ней числилось целых четыре района. Причём губернатор казался бледным, а вот начальник жандармерии, наоборот, красным от гнева. Того и гляди, апоплексический удар хватит. Да и орал он, словно вёл за собой войско в последнюю, самоубийственную атаку:

– Вы что здесь творите, сволочи?! Какие мрази допустили стрельбу на вверенном им участке?! Разорву голыми руками! – Причём орал он на младших следователей и их непосредственное начальство. На обывателей и скопившихся на улице соседей никакого внимания не обращал. – Вы что, не знаете, кто у нас инспекцию ведёт?! В кои веки дэма восемнадцатого сектора к нам с визитом решила заглянуть, а тут такое творится! Ну надо же так подгадить, а?

Бледный губернатор, как ни странно, умение говорить не потерял:

– Надеюсь, что вооружённых бандитов уничтожили силы правопорядка? Иначе у них грядут крупные неприятности.

– Поняли, что надо отвечать, болваны?! – успел рявкнуть главный жандарм. После чего вытянулся по стойке «смирно», уставился выпученными глазами в небо и проорал с растяжкой: – Смирна-а-а-а!

Потому что как раз с неба спускался небольшой флайер открытого типа. На таких любили покататься нувориши и богатеи из Параиса. Такие точно стояли на крышах почти каждого здания в Крепости. Ну и ничего зазорного не видел в полёте на подобном средстве передвижения главный консул шестнадцатого сектора Шунт Стерликос. На правах высшего чиновника он вышел из флайера первым, подождал, пока выйдет его коллега из восемнадцатого, и только после этого стал внимательно осматриваться по сторонам. Команды «вольно!» он так и не отдал, так что жандармы в своём рвении вытянуться могли вскоре и задохнуться.

Зато, увидев через раскрытую калитку стоящего на крыльце Труммера, неожиданно воскликнул:

– Ха! Так это же наш вездесущий выскочка! – потом ещё раз хохотнул и спросил более строго: – Это ты, или я ошибаюсь?

Поль сглотнул, прежде чем ответить. Уж всяко увидеть здесь хорошо ему знакомого Шунта Стерликоса и недавнего знакомого Юргена Флигисса он ожидал меньше всего. И ответил еле слышно:

– Так точно, геер дон!

– А чего так мямлишь? Язык проглотил? Надо же, какое совпадение! – Шунт по-хозяйски вошёл во двор, присматриваясь к трупам, лежащем возле них до сих пор оружии и продолжая вопрошать: – Неужели ты тут и живёшь?

– Так точно…

– А трупов кто столько настрелял?

– Я и настрелял, геер дон! – На этот раз парень постарался, чтобы его голос звучал громко и уверенно.

– А с какой стати? Чем они тебе так не понравились?

– Иного выхода не было. Они пришли меня убивать. Так что либо я их, либо они меня.

– Надо же! И тут тебе повезло! – крутил с завистью и одобрением головой господин Стерликос, присматриваясь к действиям своего коллеги. Тот носком сапога перевернул очередной труп, присматриваясь к лицу. – Что, Юрген, своих наёмников узнал?

Главный консул восемнадцатого сектора дёрнул плечами:

– Да нет, просто показалось. Кажется, подобную рожу у нас недавно в розыск объявили на самом высоком уровне. Он родом как раз из шестнадцатого. Уж не он ли?

– Ну да, самые лютые убийцы – это наши! – попытался сыронизировать Шунт. Но был воспринят вполне серьёзно:

– Не осмелюсь оспаривать твоё утверждение. У нас подобных перестрелок не бывает! – врал Флигисс крайне бессовестно, но зато с каким умным и пристойным видом. – Да и вообще, наши обыватели, особенно проживающие в Рóзморе, ведут себя не в пример тише и пристойнее.

– Ага! Если уж убивают, то удавкой или ядом! – с радушным сарказмом ответил местный первый чиновник.

– И всё-то ты знаешь! И везде-то твои люди начудить успели! – с этими словами Юрген многозначительно осмотрел Поля с ног до головы, но вслух о своём знакомстве с ним заявлять не стал. Вместо этого делано озаботился другой стороной вопроса, обращаясь к коллеге: – Но в связи с тем, что у вас тут все так озабочены ношением пистолетов и стреляются толпами, мне кажется неуместным проезд кортежа по этим глухим окраинам. Твои жандармы просто физически не смогут справиться с любителями пострелять.

– Ничего, этих казню, других наберу, – флегматично рассуждал господин Стерликос. – Или подобных ему добрых молодцев к охране кортежа приставлю! – он уже с гордостью ткнул пальцем в сторону Труммера. – Представляешь, что будет, если таким стрелкам побольше патронов раздать? Да после них в Параисе ни одного живого человечка не останется!

Юрген Флигисс уже и следующий труп рассмотрел, после чего потерял к ним всякий интерес и словно на светской прогулке стал прохаживаться по палисаднику, осматривая дом:

– Нет, так тоже нельзя. Кто тогда будет кортеж приветствовать и дороги забрасывать цветами? – дойдя до угла дома, неожиданно столкнулся со спешно вышедшей к нему навстречу Элен. – О! Экие дамы тут разгуливают! Того и гляди затопчут!

Няня вначале тоже чуть отпрянула, но выражения достоинства и гордости на лице не утратила. Как и умения колко ответить в случае необходимости:

– Сударь! «Экими» можете называть свою супругу или своих подружек! Ко мне постарайтесь обращаться вежливо и с должным уважением! И не бойтесь, я не лошадь, подобных вам жеребцов не затаптываю!

Понятно, что только недавно прибывшая из Диких земель женщина и представить себе не могла, с кем столкнулась. В чинах и в знаках отличия она не разбиралась, в обстановку вникнуть не успела и, наверное, очень спешила помочь сделать что-то на кухне, состряпать к предстоящему обеду. Иначе просто бы молча извинилась, и инцидент был бы замят в самом начале. А так бравый генерал не столько рассердился, как изумился неожиданному напору и решил самоутвердиться ответной колкостью:

– Не скажу, что внешность у вас лошадиная, мадам, но ваша прямолинейность вызывает смех. Так поступают только ломовые лошади.

Обиженная учительница королей и принцев «закусила удила»:

– Смех – это привилегия умного человека, цивилизованного. Козлам и баранам она недоступна.

Повисла такая напряжённая тишина, что стал слышен полёт какой-то заблудившейся мухи. Прозвучавшие слова отчётливо услышали все присутствующие, в том числе и группы соседей на улице. И слова эти попахивали невероятным оскорблением высшего чина восемнадцатого сектора. Да что там попахивали! Они прямым текстом утверждали: прославленный генерал и главный консул – настоящий баран.

При этом не стоило забывать о многочисленных случаях расстрела главными консулами тех лиц, которые не просто пытались на них покушаться, а нечаянно или по своему скудоумию оскорбили. Причём расстрелы высшим представителем авторитарной власти происходили не только по месту его «работы», а порой и в других секторах. Имелось такое право, пусть потом и осуждаемое, пусть потом и порицаемое всеми… (кроме дэмов!) Но имелось! Гримасы, так сказать, и перекосы здешней системы правления.

И в том, что няня сейчас находится в смертельной опасности, Поль почувствовал вину прежде всего свою личную. Ведь мог сразу крикнуть с крыльца нечто этакое: «Геер дон! Это няня моей сестры!» А теперь как бы поздно не было. Но всё равно постарался разорвать грозную тишину восклицанием:

– Элен! Как вы осмеливаетесь грубить главному консулу?! Немедленно извинитесь и отправляйтесь присматривать за вверенным вам, по распоряжению самого Прогрессора, ребёнком!

Если бы не критичная ситуация, можно было со смехом наблюдать, как повела себя мадам Макиллайна. Она вначале перевела удивлённый взгляд на своего работодателя и поручителя и пару раз в недоумении похлопала своими весьма пышными ресницами. Затем вновь вернулась взглядом к мужчине, стоявшему перед ней, и смерила его с ног до головы оледеневшим взглядом. Словно спросила: «И вот это ничтожество, грубиян – консул?» А затем в саркастической улыбке показала свои безукоризненно белые зубки:

– Ну конечно! Конечно, я извиняюсь! – Но лучше бы она вообще промолчала! Потому что всё её ехидное обращение прозвучало так, словно она обращалась к человеку крайне неуравновешенному, больному психически, которого лучше не дразнить. Или как к злобной собаке, которую опытный человек успокаивает словами: «Ты же отличный пёс! Добрый и ласковый! Мы с тобой обязательно подружимся, только прекращай на меня лаять».

А так как Юрген Флигисс тупым никогда не был, то всю мимику и интонации просмотрел на раз. Стрелять в женщину, которая занимается каким-то ребёнком по поручению самого дэма, он не стал, а вот застращать не отказался:

– Извинения не принимаются. Наш разговор будет продолжен в ином месте и в иное время.

Как ни странно, на такое заявление тоже от няни последовал ответ. Хоть она уже и стала бледнеть от понимания пропасти, возле которой находится:

– Спасибо. Буду расценивать это, как приглашение на предстоящее свидание.

После такой наглости хрюкнул коротким смешком Шунт Стерликос. Ну ему-то, как старшему чину данного сектора, можно было всё, а вот как реагировать остальным? В том числе бравому генералу? Вроде выкрутился, рыкнул с нешуточной угрозой:

– Это будет незабываемое свидание! – развернулся и двинулся к калитке. Проходя мимо Шунта, негромко укорил того: – Совсем твои людишки без твёрдой руки распустились!

Его коллега что-то сочувственно ответил. Далее оба перешли на неразборчивое бормотание. Уселись во флайер. Тот взлетел. Оставшиеся внизу жандармы остались стоять по стойке «смирно». Застывший в размышлениях Поль тоже оцепенел с отвисшей челюстью. И тем более неожиданной, но вполне правильной оказалась речь маркизы Рейны, обращённой к полицаям:

– Ну и чего встали как бараны? Вольно! Забирайте трупы и валите отсюда! Не мешайте нормальным и добропорядочным людям спокойно отдыхать!

Как ни странно, распоряжения женщины стали выполнять. Несмотря на хмурящегося начальника жандармерии и губернатора, которые о чём-то недоумённо стали перешёптываться, низшие чины быстро погрузили трупы в специальный автомобиль, да так и остались на улице. Видимо, дальше вести следствие уже никому из них не хотелось. А чуть позже и их начальство пришло к какому-то решению. Что-то пробурчало районному дознавателю, уселось в свои машины и убыло в неизвестном направлении. За ним убрались и все остальные. Даже извозчик уехал, получивший помощь целителя и щедрые чаевые.

А вот лошади остались. Пять штук так и бродили по всей улице, пытаясь ощипывать торчащие через заборы цветы, ну и погибшая возлежала покорёженным куском плоти возле забора. Тоже своего рода закон: трофеи принадлежат победителю. Конечно, если он действовал в рамках всё той же законности.

Труммеру от этого было не легче, особенно когда он услышал от Азы:

– Надо бы лошадей завести в сад.

– Нет, нет! – чуть не отмахиваясь от неё руками, резко возразил хозяин дома. – Ни за что! С меня и Кузи хватает!

– Странный ты какой-то, лошадей при доме всегда полезно иметь и престижно.

– Соображай, о чём говоришь! – горячился Поль, только в последний момент постучавший по лбу себя, а не девушку. – О каком престиже речь?! Вспомни, сколько с ними мороки во время ухода?

– Ерунда! Денег у нас полно после распродажи, завтра будет ещё больше, – заявила маркиза. – Через час плотники сколотят для лошадей навес, конюха нанять мы можем чуть ли не сразу. Надо только кинуть клич в толпу остальных соседей, и на рынок идти не придётся. Смотри и учись, как это делается!

После чего, не обращая внимания на попытку Труммера чуть ли не силой остановить самовольную хозяйку, Рейна бросилась на улицу и приступила к реализации своих задумок. Ещё и Вака Лейзи припахала, который имел неосторожность выглянуть из-за угла дома. Сосулька, несмотря на своё несомненное старшинство во всей компании, выполнял распоряжения девушки быстро, эффективно и с какой-то счастливой улыбкой на лице.

В течение пяти минут лошади оказались пойманы, заведены во двор, а потом и в сад. Нанятая бригада плотников помчалась за материалом для временных стойл для животных, а принятый на работу конюх взялся снимать сёдла с коняг и приводить вверенное ему хозяйство в порядок. Конь, убитый гарпией, был продан мяснику за вполне сносную денежку, после чего погружен на прибывшую подводу и увезён. Оставшееся на том месте кровавое пятно присыпано песочком.

На что ещё непроизвольно обращалось внимание, так это на остальных соседей, не принимавших участия в работах. Они роились толпами на противоположной стороне улицы, вели оживлённые обсуждения всего увиденного, но при этом пялились на Труммера с невероятным уважением. Даже какой-то восторг в их взглядах просматривался. И гадать долго не приходилось на тему: «С какой стати такое вдруг отношение к молодому парню?». Мало того, что он явных бандитов из иного сектора геройски перестрелял, так оказался лично знаком главному консулу сектора. Многие расслышали, как тот дружески общался с Полем. Следовательно, и прежние слухи, что поощер выполняет миссии с самим дэмом Бенджамином Надариэлем, имеют под собой веские основания.

«Как они на меня смотреть станут, узнав о моей миссии с Коброй? – размышлял парень, придерживая за руку рвущуюся в сад сестру. – А тем более – о предстоящих миссиях? Наверное, житья спокойного нам не дадут, будут отныне каждый шаг фиксировать. Хорошо это или плохо? Наверное, плохо… Придётся распродавать здесь оба дома и перебираться в столицу. Да и дэм Прогрессор „десятидневной“ наградой собрался уважить. Если будет соответствующей, можно будет в ином месте жильё купить непосредственно на окраине Параиса, поближе к Внутренней стене…»

И тут послышался капризный голос сестры:

– Не хочу в доме быть, – противилась Ласка кому-то. – А в саду я только издалека посмотрю, что плотники будут делать.

Хорошо, что Галлиарда вовремя с обедом подсуетилась. Точнее, это её две подруги расстарались приготовить небольшое пиршество на всю компанию:

– Давайте за стол! А кто не успеет занять место, – сразу напомнила, – будет кушать стоя.

Действительно народа собралось много. Помимо пятерых «домашних», в распродаже помогали Вак Лейзи и шесть иных приятелей, да плюс три подруги Фойтинэ по спорту с удовольствием согласились помочь. А стульев в доме было только четыре, да четыре табуретки кухонные. Со второго, доставшегося по наследству дома принести дополнительную мебель никто не догадался. С помощью двух досок на табуретки количество посадочных мест возросло, но спрос не перекрыло. Хорошо, что Поль сообразил приволочь две тумбочки из спальни, а под ещё одно место приспособили декоративный бочонок из прихожей.

Так расселись и уместились за большим столом все. Пусть в тесноте, но не в обиде. Ну и пока утоляли первый голод, перебрасывались ничего не значащими фразами да поглядывали в сторону сильно задумавшегося и примолкшего Труммера. Всем было невероятно интересно услышать от него историю посещения Имения восемнадцатого сектора. Все знали, что он туда отправился по требованию владычицы, знали, чем подобные вызовы чреваты, и теперь вот с нетерпением ждали предстоящего повествования. А хозяин дома решал нетривиальную задачу: как и в чьём присутствии донести Азе предложение дэмы Ревельдайны? Точнее говоря не предложение, а приказ, от которого никто из обитателей ДОМА не вправе отказаться.

Вначале преобладало решение поговорить с маркизой наедине, чтобы никто не мешал и не отвлекал своими комментариями, вопросами и мнениями. Даже без Галлиарды. Но потом парень резко поменял своё мнение после вопроса, последовавшего со стороны Элен:

– Поль, сегодня надо пойти к дону Сэлвику и забрать Аннет. Может, сразу после обеда и отправимся?

И на этот вопрос ответил Вак Лейзи, будучи уже в курсе всех тонкостей найма обеих учительниц, в качестве нянечек и преподавательниц для Ласки:

– Поль, ты от своих дел не отвлекайся, мы сами Аннет перенесём.

И так это прозвучало по-семейному трогательно и приятно, что Труммер про себя решил:

«А чего я должен от всех друзей и подруг скрывать предстоящую и прошедшую миссии? Пусть они мне не родственники, зато у нас отношения почти семейные. Вон они с каким усердием и мне помогали в розыске Галлиарды, и сейчас девочкам помогли с распродажей. Подобное надо ценить и не бояться с ними откровенничать… Мало того! Если о предложении дэмы Аза услышит в присутствии всей компании, она отнесётся к этому совсем иначе. Вполне возможно, что в ней взыграют некие эмоции, толкающие на геройство, пробуждающие тягу к славе, а то и к поклонению в свой адрес. Ведь азнарианки с Аверса будут маркизу при встречах боготворить, восхвалять и фактически на руках носить. С её заносчивостью и некоторой дворянской спесивостью – самое то. Должно понравиться. Только бы не переборщить…»

Так и решил. Разве что схитрил по поводу скорей всех поевшей сестры:

– Ласка, пойдёшь спать? У нас после обеда положен короткий сон.

– Не-е-е, – сразу заныла малая, – можно я лучше в сад пойду?

– Но ты же там мешать будешь плотникам.

– Ни капельки! Честное слово! Я буду с Кузей играть.

Конечно, если сравнивать громадную тушу птицы с тельцем ребёнка, помнить о её агрессивности к посторонним и умении убивать, о каких-то играх не могло быть и речи. Но также следовало не забывать, что именно после весьма чёткой и в то же время расплывчатой команды Кузя в самом деле взлетела и, действуя очень умно, избирательно, своевременно и бесстрашно, спасла Труммера. Подобного приказа и опытные дрессировщики не смогли бы отдать, воспитавшие своих питомцев с птенца. А тут ребёнок всего двумя словами задал сложную программу действий. Сей факт удивительного единения девочки и животного говорил сам за себя. В юном чуде воистину имелся врождённый талант укротительницы.

К тому же гарпия прекрасно просматривалась сквозь новое окно прямо из гостиной, так что присмотреть за поведением ребёнка можно было и не выходя из дому. Наружная калитка закрыта, плотников тоже можно предупредить. Да и конюх вроде дядька неплохой, отец пятерых детей, поможет Элен присмотреть за малышкой.

Вот Поль и разрешил:

– Ладно, только во всём слушайся няню! – Та пулей тут же выскочила в наружную дверь, а уж самой няне наущение прозвучало в виде просьбы: – А тебе советую с незнакомыми мужчинами вообще не разговаривать. Теперь никто представить себе не может, чем окончится твой дерзкий разговор с главным консулом самой Кобры. Об этом генерале страшные вещи рассказывают.

Изрядно напуганная, если вообще не удручённая Элен покивала головой и умчалась за малышкой. Тогда как Поль, обвёдя оставшихся друзей и подруг взглядом, приступил к пересказу своих приключений.

Всё рассказал. Ну разве что несколько смягчил подробности о пытках и мучениях, которым его подвергла дэма в попытках выведать местонахождение Азы. Сказал только туманно и вскользь, что на него «…оказывалось небольшое физическое давление». Зато во всех красках и подробно расписал уничтожение разбойников в мире Аверса. Не забыв восхититься пением послушниц, которые исполнили гимн в честь Азнары. Затем историю мира поведал и роль в этой истории государства Миён. Суть обучения молодых девушек в обителях азнарианок подкрепил теми заповедями, которые запомнил. И, подводя итоги, завершил своё повествование так:

– Честно говоря, я не ожидал, что такая дэма, как Кобра, способна творить добрые дела. На Аверсе она и в самом деле старается улучшить жизнь обывателей, вывести их к свету мира и процветания, добра и справедливости, любви и честности. Пока не станем задаваться вопросом, почему она не творит подобное в собственном секторе, подобные загадки не для нас, но вряд ли кто из вас станет осуждать Ревельдайну за её действия на Аверсе. Наоборот, лично я постараюсь её всецело поддержать. В меру моих умений и возможности, конечно…

– Ещё скажи, что станешь это делать бесплатно, – заметил Сосулька с сарказмом.

– Как ни странно, – пожал плечами Труммер. – Но за мою стрельбу в Кангарской обители мне ничего не досталось. Даже обещания «двухдневного» вознаграждения.

– Не может быть! – изумилось сразу несколько человек. После чего наперебой послышались восклицания, которые скорей осуждали подобную жадность дэмы, её неуместную и непривычную для ДОМА скаредность. Все прекрасно знали, что за миссии в иные миры властелины расплачивались со смертными демонстративно щедро.

Тут Галлиарда с особой неприязнью припомнила, как Полю уже раз вообще не заплатили:

– Эта крыса крайне жадная и наглая! Она а'первам за их работу объедками со стола платит! – Заметив, как обозлилась и нахмурилась Аза, она приняла это как поддержку в демонстрации неприязни. – А что у неё в тюрьмах творится!..

Похоже, она собиралась вновь пуститься в пересказы своих мытарств при похищении. Труммеру это было совсем невыгодно. Ему ведь ещё предстояло склонить маркизу Рейну к добровольному сотрудничеству. Поэтому он быстро оборвал подругу и отмашкой руки, и словами:

– Вопрос не в этом! Тем более что я уверен, Азнара очень добрая и правильная, умеет отблагодарить. Просто когда я убегал, у неё забот оказалось невпроворот, вот она и запамятовала. А по поводу оплаты работы нашей группы поощеров объедками, так мне кажется, виноваты распорядители и младшие консулы. Оргию в Крепости они организовали с размахом, а вот с обеспечением просчитались. Вполне возможно, что и выделенное нам вознаграждение между собой поделили.

Может, ему и показалось, но в глазах у Азы мелькнул отблеск благодарности. А может, ей понравилось грамотное и рассудительное предположение, отводящее вину от основательницы ордена азнарианок. Всё-таки деяние дэмы в мире Аверс заслуживает одобрения со стороны каждой сознательной и умной женщины, желающей иметь детей и жить с ними в мире.

После такого вывода, сделанного в уме, Поль с гораздо большим оптимизмом приступил к окончательной части своего рассказа. Поэтапно поведал слушателям все стадии плана Азнары Ревельдайны. Вначале сделал акцент на то, что дэма физически не успевает помочь катящемуся в пропасть миру. И надо, очень надо ей помочь в этом нелёгком деле. Потому, что она своим ставленникам в мире Аверс даст уникальные умения, которые их защитят от большинства опасностей. В том числе и умения делать небольшие, но вполне достаточные для поддержания легенды чудеса. Затем сделал акценты, что путешествовать в то же государство Миён можно в любое удобное для себя время. Ещё и выбирая по карте те обители, которые больше понравятся или о которых будут точные сведения в их целостности. Ну и в предпоследней части перешёл к вопросу о награде:

– Об этом властелина упомянула особо: щедрость её будет огромной. Вплоть до выделения личного дома в любом пригороде Параиса…

Вот тут его самый старший приятель и оборвал:

– Хватит нас уговаривать! Не знаю как кто, но я готов! Хоть сейчас отправляюсь в этот Аверс пускать кровь злобным разбойникам! Записывай меня под первым номером.

– Стоп! Стоп! – поднятыми руками и восклицаниями остановил Труммер поднимающийся галдёж. – Вы не дослушали самого главного. И не поняли, что я это вам рассказываю, делюсь тайнами и секретами лишь потому, что мы друзья. Что мы почти одна семья. Так что поймите без обид: я с вами больше советуюсь, чем агитирую… Потому что в миссию на посещения мира Аверс дэма пригласила только меня и Азу. Которая и будет под её видом творить небольшие чудеса, вдохновлять азнарианок на борьбу за мир, а мужчин – на защиту своих женщин и всеобщего благоденствия.

– Ууу… – заныл Вак, скорей притворно, чем от всей души. – Ну почему, как что-то хорошее, так без меня? Может, ты и за меня перед дэмой словечко замолвишь? Я ведь всё-таки один из лучших гаазанд, ты ведь сам видел, как я умею внушать. И ведь мои способности как раз при возрождении ордена азнарианок должны пригодиться.

Заявление товарища имело под собой все основания.

– Обязательно предложу! – Но Полю в данный момент важней всего было мнение Азы. Вот на неё он и уставился, сразу вопрошая со скрытым подтекстом: – А ты как думаешь? Стоит нам с собой взять господина Лейзи? Он бы своим внушением исправлял то, что ты не добьёшься своими чудесами, и то, что не следует калечить моими пистолетами.

Скорей всего притворно маркиза грустно вздохнула и призналась:

– Я уже испугалась, что моего мнения вообще никто не спросит. Как и моего согласия на миссию. Но раз уж спросил, то отвечу: никакого Лейзи, при всем к нему уважении и дружеском расположении я с собой брать не собираюсь. Да он и сам не захочет…

– Почему? – не удержался Вак от вопроса.

– Да потому, что ты не пожелаешь бежать в Дикие земли. А мне ничего больше не остаётся, как немедленно отсюда сматываться.

Такого категорического отказа Поль совершенно не ожидал. Столько рассказывал, столько старался, и всё напрасно. Поэтому лишь выдавил из себя растерянно:

– Как?… Тебе же там в сто раз опаснее… не так ли?…

– Да уж не опаснее, чем шляться по разным обителям, рискуя получить арбалетный болт в лоб от слишком ретивого и меткого татя. Мало того, я вспомнила о своей подруге по академии, которая удачно вышла замуж и сейчас проживает сравнительно недалеко от Большой стены. Вот у неё и побывала недавно, и она подтвердила, что с радостью примет меня на проживание под крышу своего замка. Только одно моё умение с помощью талисмана укрощать гарпий окупит всё моё роскошное содержание.

При этих словах Аза как-то нелогично, но явно успокаивающе погладила руку уставившейся на неё Галлиарды. Тогда как Поль попытался изменить ход разговора:

– И всё-таки? Неужели… – но опять был прерван на удивление сильным голосом девушки, которая продолжила:

– Вдобавок вопрос не в том, что я сомневаюсь в твоей меткости, а в том, что я сомневаюсь в самой Азнаре Непревзойдённой. Даже не сомневаюсь, а уверена, что она мне готовит показательную гибель. Да, да! Не пяльтесь на меня, а лучше сами подумайте: что лучше всего всколыхнёт мир Аверс и заставит всех его обитателей верить неистово в Азнару Милосердную? Правильно! Её изначальное умерщвление при огромном скоплении народа. Скорей всего казнь будет предваряться страшными мучениями двойника в виде снимания кожи и прочих мерзостей, не за столом будь сказанных. Показательные пытки. Чтобы ужас сковал всех свидетелей. Чтобы их проняло до седалищного нерва. А потом, когда мои останки развеются прахом, Ревельдайна вновь покажется перед своими сторонниками и впавшими в депрессию последователями. Продемонстрирует несколько чудес и в течение одной недели станет ожившим идолом для искреннего поклонения людей всего мира.

Девушка окончила выдвигать свои предположения о коварных планах дэмы, и в гостиной повисла гнетущая тишина. О таком изощрённом варианте развития событий ни у кого раньше не хватило фантазий додуматься. И сейчас все сидели, переваривая услышанное и внутренне вздрагивая от своей недальновидности. Подобные истории бытовали в легендах, обычное дело для всех религий, процветающих особенно в Диких землях. Но связать эти легенды с нынешней действительностью никто не додумался. Ведь совсем недавно чуть ли не поголовно здесь присутствующие люди соглашались и рвались в подобную миссию. А сейчас пришло понимание: показательная казнь Азнары Милосердной окажется ярче и внушительней, если вместе с ней примут мученическую смерть и все лица, её сопровождающие. И неважно, что они потом не воскреснут, это никоим образом не скажется на обожествлении дэмы обитателями Аверса.

Даже Поль приуныл, заметив, что все взгляды постепенно сосредотачиваются на нём. Он поведал всем дивную сказку, от него теперь и зависело: поверят ли в неё.

Для начала он прислушался к самому себе. К той самой интуиции, которая ему всегда помогала в прежних испытаниях. А интуиция почему-то ничего коварного и опасного в планах Ревельдайны не просматривала. Азнарианки верили в свою покровительницу свято и искренне, она отвечала им тем же. Сами заповеди и каноны существования ордена были выше всяких похвал и устремлений. Ну и личное общение с дэмой оставило у парня неизгладимое впечатление в её доброте. Опасная, можно сказать, что даже страшная и циничная, но всё-таки доброта превалировала в характере Кобры. И пусть её боятся все, многие проклинают и мечтают её уничтожить, очень, очень хотелось ей поверить.

Поэтому Труммер постарался улыбнуться, а то и посмеяться над сказанным Азой:

– Экие страхи ты тут нам рассказываешь! Так сгустила краски, что у меня самого мороз по коже прошёл. Но если уж говорить начистоту, то я совершенно не верю в подобное коварство. А почему? По одной простой причине: Азнара и без твоего, да и моего согласия могла бы забросить нас на Аверс. При этом поставила бы в такие условия, что мы, даже не зная её генеральных задумок, всё равно исполняли бы её волю. В этом даже не вздумай сомневаться. Взамен этого дэма нам даёт свободу выбора и чуть ли не уникальное право пользования порталом в иной мир. Напомню: в удобное для нас время. Потому что ей нужны только добровольные, уверенные в себе помощники, знающие прекрасно конечную цель всей задумки. Именно такие помощники стократно быстрей и качественнее решат все поставленные перед ними задачи. Правильно? Ведь не станешь ты отвергать очевидное?

– А я попробую! – упорствовала маркиза. – Судя по твоим словам, мне придётся играть роль Азнары в любом месте и при любых ситуациях. Она утверждала, что спасёт нас и вытащит из любой переделки. Но при этом мы ни в коем случае не имеем права проговориться, кто мы на самом деле. Если нас схватят… – она тут же замахала ладошками, словно отгоняя саму возможность такого пленения. – Это я так, чисто гипотетически! Но всё-таки!..и начнут пытать, мы просто обязаны будем твердить, что мы покровительница и её ангел-хранитель. Иначе нас уже и чудо не спасёт. И когда мы пойдём на это сознательно, добровольно, мы станем воистину великими мучениками. И тогда при нашей казни ни у кого, даже у наших палачей не возникнет сомнений в нашей идентичности. Вот и получит орден азнарианок, благодаря нашим излишним мучениям, наивысший приоритет в мире Аверс.

Опять следовало подумать, прежде чем правильно ответить:

– Неверное предположение. Мы ведь можем уже во время казни рассказать окружающим, кто мы такие на самом деле…

– Ха! Наивный! – хмыкнула Рейна. – Даже если и расскажем, то кто нам поверит? Вряд ли кто услышит что-то от людей с разорванными ртами, выбитыми зубами и оторванными языками. Да и у дэмы отыщется сотни методов, чтобы заставить нас молчать в самый ответственный момент. Или ты сомневаешься в её всесилии?

Пока Поль не успел ответить, Вак Сосулька не удержался от комментария:

– Однако, Аза! Если бы ты стала первой советницей в восемнадцатом секторе и поставила себе целью творить зло, мир бы содрогнулся от твоих задумок и предложений.

В душе соглашаясь с этим высказыванием, Труммер заявил твёрдо, словно и не услышал слов своего приятеля:

– Вот потому что не сомневаюсь – думаю, что она будет действовать с нами честно. Ты не видела тот мир, потому и не можешь определиться. А я видел. И видел, как относится к нему дэма: искренне и с состраданием. Ей в самом деле некогда им заняться лично. И она вдобавок уповает на наши новаторские идеи в вопросах скорейшего возрождения ордена.

– На «наши»? – уцепилась девушка за слово. – Но их у меня нет совершенно. И не будет!

– Я не так высказался, – засмущался Поль, припоминая разговор с дэмой и её требования: – Она высказалась в том смысле, что приветствует любое моё дельное предложение в этом направлении. Мол, я бывал в нескольких мирах, много успел повидать, а значит, могу делать должные сравнения, искать первопричины, предлагать правильные решения и прочее, прочее, прочее…

– Ага! Получается, тебя заведомо хотят поставить старшим в нашей паре? – прищурилась Аза, словно собралась броситься в драку. – Я буду творить чудеса, идти на острие атаки на врагов и прочих смутьянов, а ты будешь мною командовать, укрывшись за моей спиной?

– Учитывая твою молодость, неопытность и горячность, – Поль старался говорить взвешенно, мягко, спокойно. – Решение самое правильное. Да и находясь чуть сзади, как это ни странно, можно больше увидеть важного, чем находясь на острие атаки. И подсказать своевременно.

Маркиза скривилась, словно лимон надкусила, и тут же заявила:

– Я и так не собиралась соглашаться! Но чтобы мной командовал недворянин? Да ещё чуть ли не моложе меня? Нонсенс полный! Я улетаю к моей подруге.

При этом она продолжала сидеть на месте, так и поглаживая руку придвинувшейся к ней баронеты Фойтинэ. Словно она успокаивала непроизвольно свою новую подругу, как бы утверждая, что одну не оставит. Почему-то этот факт озадачил Труммера больше всего. Задумываться и анализировать времени не было, и он постарался напомнить о самом главном:

– Ревельдайна меня не торопила с твоим согласием. Дала мне время на то, чтобы тебя уговорить. Так что не спеши с окончательным ответом. Подумай… Можешь к подруге ещё не раз наведаться… Да и тут вроде неплохо… Но что я хочу от себя добавить, так сказать, особо. – Поль чуточку задумался, собираясь с мыслями, лишь затем продолжил: – Существуют разные миссии. Одни можно отложить на невесть какое время, вторые совсем отменить, третьи – организовывать и видоизменять веками прямо по ходу осуществления. Дэмы порой так и поступают, совершенно не спрашивая нашего на то мнения. А тут – совершенно иначе. И недаром мне были показаны все сложности и противоречия Аверса. Каждый час наших сомнений, споров и размышлений – это тысячи людей, невинно погибших в бессмысленной бойне и в пожарищах войн. И чем раньше мы нагрянем в Миён, а потом и в иные государства с нашей миссией, тем быстрее мрак кровавой вакханалии сменится светом и всеобщим процветанием. Мало того, если мы опоздаем, уже и спасать некого будет. Погрязшие в крови, во лжи, в ненависти и грязи люди уже никогда не смогут повернуться к идеалам добра и справедливости…

– Ой! Как же ты пафосно изъясняешься! – фыркнула Аза, вставая из-за стола. – Аж противно! – потянула подругу за собой: – Галли, идём в сад, мне надо с тобой поговорить! Девочки, и ваше мнение будет нужно, пошли с нами! – и, уже покидая гостиную, по-барски кивнула хозяину дома: – А над твоим предложением я, так и быть, подумаю.

Когда все женщины удалились, оставшиеся мужчины расслабились, задвигались, усаживаясь в иные позы. И Вак даже попытался пошутить:

– Хуже нет, когда всё зависит от взбалмошной и капризной девчонки.

На что Труммер криво улыбнулся:

– Как бы то ни было, но интуиция мне подсказывает: Аза согласится. Тогда как ты явно испугался и уже не рвёшься в бой за возрождение ордена азнарианок. Или?…

– Вот именно «или»! Но что хуже всего, оплату за своё участие я не имею права потребовать у дэмы вперёд. А очень, честно признаться, хотелось бы. Зато у меня есть некие задумки, касающиеся товара, найденного в доставшемся тебе по наследству доме. Ты ещё об этом ничего не знаешь. Поэтому слушай мои предложения…

Поль не слишком удивился, когда выслушал рассказ Вака. Ибо подспудно чего-то такого ожидал. И сам цветочник слишком скрытничал при жизни, и сестра успела наябедничать о какой-то таинственной находке в подвалах, куда её не пустили.

В подвале отыскали (вернее, Аза отыскала!) скрытую дверь, которая вела в изумительно сухое, отлично проветриваемое помещение. А в нём – целых три тюка тщательно запакованных в фольгу, готовых к продаже алпи. Тех самых алкогольных пилюль, половинка из которых выручила Труммера при визите к Азнаре Ревельдайне. Вожделенный алкогольный заменитель из особой травки, желаемый миллионами состоятельных людей и служащий заработком для сотен и тысяч контрабандистов.

По сути, находка в три тюка не считалась большой. Скорей средней. Относительно, конечно. Проживающие у Большой стены ловкачи орудовали гораздо большими партиями товара. Или как минимум такими же, в три-четыре тюка. Но хватало и тех, кто попросту тупо рисковал своей жизнью, перенося на себе небольшие пакеты с алпи или курсируя с ними по всему сектору. Называли их «челноками». Таких вылавливали быстрей всего, потому что на станциях метро и в прочих общественных местах стояли детекторы запаха, реагирующие на большое количество (более полусотни) пилюлей из этой самой травки. После этого жандармы особого отдела нападали на след челнока и вылавливали его в момент продажи. В том числе тайная жандармерия строго следила, чтобы подобные партии, неофициальные, так сказать, не попадали в руки продавцов с патентами и с разрешением на торговлю. Мелкие распространители, торгующие прямо на улице, тоже попадались очень быстро и заканчивали весьма печально, сдаваемые своими же более крупными конкурентами. Но в любом случае, даже при попытке сбросить найденные пилюли оптом и по минимальной цене стоимость трёх тюков превышала стоимость самого дома.

Осталось загадкой, откуда цветочник получил данную партию. Может, ему на хранение оставили, может, сам аккуратно скупал у «челноков» да приторговывал через неведомую точку сбыта. Судя по уникальному, тайному подвалу – скорей всего вторая версия подходила. При первом варианте здесь бы уже было не протолкнуться от истинных хозяев контрабандного товара.

Вариантов избавления от такого количества алпи существовало несколько. Причём самый простой из них: вообще ничего с ними не делать. То есть по закону покупать, хранить и употреблять заменитель алкоголя имел право каждый. А вот продавать – только в чётко обозначенных для этого местах и со специальным разрешением. Иначе говоря, жируй на этих трёх тюках до скончания века своего и не тужи. Собирай компании, спаивай их, угощай, раздаривай, но продавать – не смей.

Конечно, остро нуждающейся в средствах компании такой вариант не подходил. По стечению обстоятельств они все оказались на мели. И не стоило забывать, что недавние экстренные действия по розыску похищенной баронеты Фойтинэ обошлись каждому и компании в целом в круглую сумму. Именно поэтому Поль не имел никакого морального права предложить товарищам самый невыгодный вариант: заявка в жандармерию, опись, акт сдачи и потом одна десятая от продажной суммы. То есть всего по половинке златого за пилюлю. Был бы он сам и никому ничего не должен, так бы и сделал. А тут приходилось соглашаться с поступившим предложением.

Причём не о продаже контрабанды оптом, по одному златому, что было намного проще. И даже не по цене в полтора златых за пилюлю, как продавали начинающие, но уже крупно ворочающие делами торговцы. И даже не по два, как умудрялись продавать зубры местного контрабандного бизнеса. А по два с четвертью, что практиковалось лишь в семейных кланах, имеющих официальную точку продажи алпи и подставляющих туда нигде не учтённую подставу.

Как только Труммер это осознал, попытался умерить жадность товарищей:

– Где и кто продавать возьмётся? А тем более, кто сразу выплатит столько денег вперёд? Не слишком ли губу раскатали?

– Во-первых, – пустился в объяснения Вак, – за такие деньги можно помаленьку товар отдавать под реализацию. Разве что разовый аванс стребовать для затыкания наиболее неприятных финансовых дыр. А во-вторых: вспомни своего старого приятеля Чин Хун Хо. Он ведь официально торгует пилюлями, и я по своим каналам знаю, что не всё к нему идёт официальным путём.

– Азиат-землянин приторговывает контрабандой? – не поверил Поль.

– Нет, святым духом! – со скепсисом фыркнул приятель. – Кто же, будучи в здравом уме, откажется от такой прибыли? Хозяину «Пагоды» только и надо, что аккуратно выбирать «челноков», работать только с проверенными из них, чтобы не нарваться на жандармов из отдела по борьбе с контрабандой. И в свете этих проблем он тебе доверяет безгранично. Вряд ли у него даже мизерное сомнение появится, что ты его можешь подставить.

Заверения товарища Труммера как-то не убедили. Косясь на вернувшуюся в гостиную маркизу, он попытался отмежеваться от незаконной торговой операции. Вопросы сомневающегося человека так и посыпались из него, но на каждый у опытного гаазанда находился дельный ответ. Даже на самый главный, как безопасно доставлять товар, он не ответил, а скорей напомнил:

– У тебя в данный момент наилучший для этого транспорт имеется: гарпия. Взял раз в неделю два мешка с товаром – и полетел в гости к другу. Ни риска, ни осложнений…

Тут маркиза Рейна не выдержала:

– Вообще-то гарпия моя!.. И Галлиарды… Это – наш трофей. И не хватало ещё потерять такую ценную животинку из-за низменной контрабанды.

Вполне резонное и своевременное замечание. Но Поль поинтересовался в первую очередь отсутствием остальных женщин и сестры:

– Где подругу оставила?

– Они готовят второй дом к заселению. Мы решили там устроить комнаты для своего проживания. Ибо окна там и двери раза в три прочнее твоих. А если ещё и забор до нужной высоты надстроить, то там будет не в пример безопаснее, чем здесь.

Труммер демонстративно не обратил внимания на слова девушки «мы решили». Благосклонно покивал на полученное сообщение и с некоторым равнодушием постарался закрыть тему:

– Хорошо, я потом подумаю и решу, где кого разместить и в каком порядке. Но вторую няню, Аннет Макиллайну, сразу переносим туда. Скорей всего обе сестры там и будут проживать в одной комнате.

– Но комнат много, хватит каждому…

Пришлось и эти бессмысленные рассуждения прерывать, пусть и мягко, словно уговаривая нерадивое дитя:

– Понимаешь, Аза, здесь Рóзмор. Фруктово-овощной придаток сектора, а не Дикие земли. Что здесь, что в Параисе считается нормальным проживание в комнате трёх, четырёх и более человек. Личных зáмков и личной челяди здесь никто не имеет, и дворянские титулы здесь – пустой звук. Тем более абсурдно выделять по комнате каждой няне, когда у меня много друзей и ещё больше обязательств перед ними. Раньше я у них ютился и не оставался голодным, а отныне шестеро из них, а то и больше, будут частенько проживать с нами. Плюс одну комнату всегда следует оставлять свободной для неожиданных гостей.

Судя по тому, как нахмурившаяся маркиза осмотрела самого хозяина дома и всех его друзей-приятелей, она собралась закатить внушительный скандал и выпереть всех посторонних из дома немедленно. Пришлось Полю смещать акцент разговора в иную плоскость:

– Ты лучше подумай и ответь: согласна ли ты помочь с продажей найденных алпи? Для этого надо срочно наведаться к Морской стене в одну из харчевен, показать товар и договориться о дальнейших поставках. И не торопись с ответом!.. А мы с ребятами сейчас прогуляемся на рынок и принесём на носилках Аннет Макиллайну. Если её здоровье позволяет, привезём в коляске извозчика.

– Зря распыляешься, с этим делом мы и сами справимся! – возразил Вак Сосулька, уже второй раз вызываясь добровольцем. – Ты лучше отправляйся с Азой к Чин Хун Хо и с ним договаривайся…

– А со мной что, договорились?! – сердилась Рейна. – Я ведь так и не дала согласия!

Хозяин дома согласно кивнул, а потом ещё об одной детали вспомнил:

– И вопрос не только в твоём согласии. У Кузи нет регистрации, и ладно бы он только над Рóзмором летал да над Большой стеной. А то придётся Морскую перелетать да на окраине Крепости садиться. А это уже чревато возможными проверками со стороны приписных пограничников.

– Никто на нас даже покоситься криво не посмеет! – сразу возмутилась маркиза.

– О-о! Ты не знаешь, как порой въедливы бывают только что упомянутые мною стражники. К тому же именно во внутренностях Морской базируются лётные егеря на гарпиях и аскливах. Уж если этим кто не понравится, прямо в небе бичами забьют.

– Пусть только попробуют! – пригрозила девушка и не совсем последовательно тут же заявила: – Летим к твоему азиату! Заодно угостишь меня так хвалёными тобой восточными блюдами.

И поощер понял, как лучше всего уговаривать строптивую девчонку. Надо брать её на «слабо». Ей всё кажется простым и незатейливым в исполнении, и любое сомнение в её силах или возможностях тут же порождает ответное желание доказать свою избранность, крутость, редкую исключительность. Такие амбиции свойственны всем дворянам, выходцам из Диких земель. В конечном итоге они либо погибают из-за этого, либо обламываются морально и превращаются в угрюмых индивидуумов, проклинающих своё жалкое, равноправное с прочим людом существование. Но значительная часть из них всё-таки адаптируется, ассимилируется с окружающими его законами и живёт счастливо. А то и делает феноменальную карьеру.

Пока Аза далека от ассимиляции. И уж тем более от карьеры. Достаточно ей нарваться на людей злобных, хитрых и циничных, как её существование повиснет на волоске. Но если её подучить, несколько раз поправить да своевременно подсказать, может зажить припеваючи. А если ещё и миссию на Аверсе выполнит, как полагается, то сразу скакнёт на недосягаемую нынче для неё ступеньку.

Наверное, по этой причине Поль не стал молчать о своих выводах. Хоть это ему и самому было как бы невыгодно. Уже в саду, когда помогал Азе готовить гарпию к полёту, не удержался от наущений:

– Будь осторожна, маркиза: всегда следи за ведущимися дискуссиями. Только что я тебя поймал на «слабó», и ты сразу, бездумно решила лететь к «Пагоде». Хорошо, что я ничего против тебя коварного не замышляю, зато другие могут твоей вспыльчивостью воспользоваться. Никогда не спеши с ответом, помни о своих первых, спонтанных возражениях…

Реакция девушки оказалась несколько странной. Она вдруг прильнула к груди Поля, закинула руки ему на шею и томно зашептала:

– Спасибо тебе! Ты настоящий друг! Я этого никогда, никогда не забуду!

– Да ладно, мы ведь друзья… – засмущался а'перв. Только вот где-то в подсознании мелькнуло сомнение: «Может, это она так играет? Точнее говоря: ёрничает? И поддалась на моё „слабо“ сознательно?… Да нет… иначе получится, что она попросту надо мной издевается!..»

И только после этого сообразил, что девушка висит у него на груди, поджав ноги, а их лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Причём так сильно и долго за него держится руками, что даже Галлиарда не смогла бы сделать подобного. Не успел дальше додумать, как услышал не то просьбу, не то приказ:

– Покрути меня! А я буду держаться.

Всё ещё недоумевая, стал крутиться, всё больше и больше отклоняясь назад. Ну и вполне естественно, что его руки стали поддерживать женское тело в районе живота.

– Здорово! – прошептала маркиза, прикрывая в восторге глаза. И тут же парню вспомнилось, как он её носил по саду туда и обратно после небольшого ранения в доме старикана-цветочника. И прозвучавшее тогда признание: «Как долго меня никто на руках не носил!» То есть получалось, что бедная сиротка, лишившаяся всей родни и надёжного замка для проживания, уже три года не ведала ни любовных приключений, ни просто дружеских объятий. Потому так сразу и прикипела к Галлиарде, потому сейчас так и млеет от бесхитростных тактильных контактов с противоположным полом. Тут же и мысли появились соответственные:

«Хм! Контакт?… Как бы она себе чего такого не вообразила! – озадачился парень, ощущая, как женское тело под его ладонями как-то слишком уж конвульсивно и чувственно сжимается. – Я ведь ей чисто по-приятельски иду навстречу, а так она совершенно не в моём вкусе… Да и вообще…»

Додумать не успел. Аза настолько ловко извернулась в кружении, что оказалась у парня на руках, приговаривая при этом:

– Ах, ты, какой ловкий! И сильный! Тебе нравится меня на руках носить? Не останавливайся! Кружи! Кружи!..

– М-м?… Конечно, сильный…

– О-о-о! Феноменально!..

– А голова не кружится? – с тайной надеждой пролепетал парень, задыхаясь всё больше и больше. Кружение с телом требовало гораздо большей концентрации и усилий, чем просто переноска, поэтому нехватка кислорода ощущалась всё больше и больше.

– Немножко кружится, – призналась Аза с томным смехом, тут же с упоением добавляя: – Но от этого ещё приятней!.. Признавайся, ты волшебник?… Или как это у тебя получается так чувственно касаться к женскому телу?

К счастью, затянувшееся невесть что прервало прибытие целой группы. Вак Лейзи бегал к Галлиарде за деньгами для Поля и в подвал за двумя пакетами алпи по сорок штук. Естественно, что баронета Фойтинэ поспешила в сад лично проводить друга. Ласка тоже за ней рванула, няня Элен поспешила за своей подопечной. И теперь вот все четверо увидали такую удивительную картину: мужчина крутится с женщиной на руках, а та восторженно и радостно смеётся от удовольствия.

Госпожа Макиллайна глядела на сцену с осуждением. Галлиарда с неожиданной для себя ревностью. Вак Сосулька – с пониманием и поощрением. И только малявка узрела в зрелище ущемление своих личных прав.

– По-о-оль! – закапризничала она. – А почему ты меня так на руках не крутишь? Это я ведь твоя сестра, а не она!

Очень довольный своевременным вмешательством, Труммер моментально отставил маркизу в сторону, подхватил сестричку и с облегчением закрутил её, ещё и подбрасывая время от времени. Сад тут же наполнился совсем иным, детским, но тоже счастливым смехом. Аза отнеслась к этому спокойно. Зато самая близкая подруга Поля подошла к нему чуть ли не вплотную, требуя и к себе подобного внимания:

– Теперь моя очередь!

Уже сильно измотанный, если не сказать, что обессиленный парень и тут показал свою полную готовность к подвигам. Несмотря на больший вес Галли, чем вес Азы, он подхватил спортсменку на руки и тоже порадовал вращением. Мало того, между ними даже успел состояться короткий диалог:

– Чего это она на тебе повисла?

– Э-э-э…

– Случайно получилось? – выпытывала на ушко баронета.

– Угу!..

– Ты не сильно-то на неё губу раскатывай. И не серди меня. Будешь вести себя хорошо, я в большой сон постараюсь незаметно проскользнуть в твою спаленку…

– М-м!..

Последнее восторженное мычание окончательно успокоило известную теннисистку. Пожалев друга и чувствуя, как он вспотел от усилий, она остановила его и спрыгнула с рук. Стала передавать деньги. Подошёл и Вак, отдавая оба пакета в руки Поля и советуя при этом:

– Один отдай Азе на всякий случай.

– Не стоит волноваться, не на метро же отправляемся в путь, – отмахнулся тот, засовывая оба пакета за обшлаг своей куртки.

Поэтому никто из них не обратил внимания на скривившуюся Рейну. Только малышка Ласка со всей своей детской непосредственностью попыталась ухватиться за руку маркизы:

– Ты чего такая злая? Не понравилось кататься на руках у Поля?

– Нет!

– Почему! – поразилась малявка.

– Он меня ущипнул! – нагло соврала девушка. – А чтобы я смеялась – щекотал!

Вырвала свой палец из детской ладошки и продолжила затягивать сбрую на гарпии. Стоило глянуть в тот момент на дитё, которое потешно замерло с ошарашенным видом, вытянув ручки вперёд и пытаясь представить, как это можно вращать иное тело и при этом щипать его и щекотать одновременно. Но явная странность такого действа и несуразность стали понятны даже ребёнку.

Поэтому когда брат стал усаживаться в седло на гарпии, она оббежала с противоположной стороны животинку и, косясь исподлобья на маркизу, успела шёпотом наябедничать на неё:

– По-о-оль! Аза тебя не любит и не хочет дружить. Вредная и наговаривает…

Тот внутренне подивился таким словам, тем более что не знал, о чём речь идёт. Но внешне постарался свести всё к шутке и банальному недоразумению:

– Все нормально, малышка! Мне главное, чтобы ты меня любила и Галли с нами дружила. А всё остальное – не столь важно.

Подхватил сестру, чмокнул в обе щёки, после чего быстро запрыгнул в седло, закрепляясь там ремнями. Ещё через полминуты гарпия взлетела.

Но долго смотреть ей вслед не дала Элен:

– Надо поторопиться за моей сестрой. Или придётся ещё за одни сутки содержания платить.

– Два злата? – припомнила баронета обозначенную сумму. – Так деньги у нас вроде есть…

– И я по ней очень соскучилась! – стала сердиться учительница точных наук. – А уж как она там без меня, бедняжка, переживает, а? Мы ведь всю жизнь прожили вместе, дня не было, чтобы не виделись…

– Ладно тебе, отправляемся уже, – успокоила её владетельница казны Труммера. – И я тоже пройдусь с ребятами. Потому что верхом на лошадях слишком уж внимание к себе будем привлекать.

– Мы тоже не останемся с Лаской! – заявила няня. – Прогуляться будет невредно, да и недалеко. Правда, прелестница?

Ту и спрашивать второй раз не пришлось, сразу кивнула. Здесь тоже ещё оставалась масса интересного и неисследованного, но и на рынок лишний раз пройтись – особое развлечение, от которого нормальный ребёнок никогда не откажется.

Вот и пошли забирать вторую няню целой компанией в семь человек. Подруги Галли остались да трое приятелей из дружной мужской компании. Им ещё следовало и на чердаке нового дома навести порядок, и за строительством навесов для лошадей присмотреть.

В общем, прогулялись на славу. Да и новую обитательницу усадьбы доставили весело, с шутками и прибаутками. Несли мужчины даму на носилках, и хоть приболевшая учительница танцев, пения и музыки выглядела бледной, исхудавшей, смеялась на шутки Вака и его рассказы чуть ли не громче всех. То есть Аннет, как и её сестра Элен, сразу прижилась в коллективе и всем понравилась. Причём понравилась не только своей будущей воспитаннице, но и баронете Фойтинэ. А что самое удивительное и неожиданное, возле неё как-то странно и неожиданно преобразился старый, закоренелый холостяк Вак Лейзи. Он, по всеобщему суждению, прямо фонтанировал юмором и задором, лишний раз подтверждая мнение о себе, как о несомненном лидере и заводиле любой компании.

Может, просто решил развеселить несчастную женщину? А может, она ему и в самом деле понравилась чем-то особенным? Только и следовало на такие вопросы ответить расхожей фразой: «Время покажет!»

В ДОМЕ не существовало таких понятий, как вечер, ночные посиделки, ранняя зорька или любовные приключения под луной. Потому что ни ночей здесь не было, ни лун, ни рассветов. Холодное солнце Скаль висело на небе постоянно. За сутки совершая полный круг по небу по часовой стрелке, оно двигалось на высоте одной трети над горизонтом и своим белым светом давало отличное освещение. Второе солнце Пурьесо всходило над океаном и строго над линией границ между двадцать первым и двадцать вторым сектором уходило в пространства за Дикие земли. На следующий день возвращалось в обратном направлении. Двигалось по небу две трети суток, считалось тоже холодным, хотя его голубой свет всё-таки чуточку согревал. Ну и жёлтое солнце Капир буквально проносилось по небосводу всего лишь за девять часов, двигаясь строго перпендикулярно траектории Пурьесо. А если более конкретно: то Капир проходил строго над центром Большой стены. И самый пик его движения порой классифицировался словом «Жарко!» и являлся временем суток для «малого сна».

Естественно, что «большой сон» проходил под одинокое сияние белого Скаля. И во время оного полагалось подавляющему большинству людей всё-таки спать. Что они и делали, придерживаясь этакого суточного распорядка дня. Почему так, а не наоборот? Ведь многие философы, учёные, целители довольно часто высказывались, что лучше «большой сон» перенести на жаркое время, а в более прохладное – работать, отдыхать, наслаждаться природой и творить произведения искусства. Вроде как логично и правильно, вроде как и аргументы подавались со всеми доказательствами, выкладками и результатами анализов, да только…

Дэмы ничего на подобную тему даже слышать не хотели. А особо ретивых реформаторов безжалостно и непритязательно казнили. Как говорится: диктат во всей его красе и авторитарности. И всё испокон веков оставалось по-прежнему.

Конечно, такой огромный мегаполис, как Параис, никогда не засыпал, там добрая четверть всех ресторанов, харчевен и точек общественного питания работало круглосуточно. А завсегдатаи кабаков и прочие любители повеселиться в своем большинстве как раз и вели тот самый «обратный» стиль жизни. Но никто их за это не преследовал, не ругал и не давил морально. Есть средства? Гуляй и живи, как тебе заблагорассудится! Главное, других на бунт не подстрекай.

А в иных, привилегированных зонах, злачные места уже в подавляющем большинстве работали круглосуточно. Одно из таких мест – это Крепости каждого сектора. В них обитали сливки местного общества, приписные своего дэма, и только малая часть среди них вели упорядоченный образ жизни. У всех остальных шло яркое прожигание личного времени, делящееся на три категории: отоспаться, урвать побольше средств и весело отпраздновать очередной повод ничего не делать.

Вот потому Чин Хон Ху, а точнее говоря, его «Пагода» работала без перерыва даже в дни траура или дни секторных наибольших празднеств. Ну и публика у него собиралась под стать ближайшему окружению дэма. Сплошь заслуженные ветераны войн, отставные и действующие чиновники высшей администрации, представители высшей аристократии и дворянства, титулы которых порой звучали не просто княжеские или герцогские, а царские, королевские, а то и императорские. Кто здесь только не жил, кто здесь только не отирался. Элита элит, живущая на всём готовом и почти ни за что не платящая. К примеру, те же коммунальные услуги, жёстко бьющие по карману обитателей Параиса и Рóзмора, никогда, никоим образом не касались жителей Крепости. Большую часть продуктов питания, фрукты и овощи они брали на специальных рынках бесплатно. Установленная форма одежды во всех её церемониальных вариациях попросту выдавалась по мере прихода в негодность старой. Даже топливо к летающим устройствам, если по расходу укладывалось в некий лимит – не подлежало оплате. Не говоря уже о том, что подавляющее большинство этой элиты получало жильё от властелинов как бы в подарок и оставалось за новым владельцем до его смерти.

Последний пункт казался посторонним лицам и новичкам не стоящим внимания. Но как раз в нём и был зарыт утаенный подвох. Людишки не вечны, да ещё и войны в иных мирах, на которые приписные шли пусть и старшими офицерами да генералами, но отказаться не имели права. А на войне гибнут. Причём – в больших количествах. Порой – все. И, несмотря на геройство павших, их семьи имели право проживания на прежнем месте, после смерти своего главного кормильца, не более двадцати лет. Вроде огромный срок, но и он пролетал совершенно незаметно и бедные родственники оказывались перед выбором: либо выплатить стоимость жилища в казну, либо убираться из Крепости в Параис. Некоторые умудрялись скупить недвижимость, которая стоила раз в тридцать дороже, чем аналогичная во всемирной столице ДОМА. А остальные оказывались в какой-то момент на улице и лишались всех прав приписного обитателя.

Естественно, каждый семьянин, пекущийся о близких, пытался обезопасить их от такой нелёгкой доли. Поэтому воровал, копил трофеи и награды, не брезговал разбоем в иных мирах, иначе говоря, изгалялся как мог. И старался в первую очередь приобрести солидное жилище в Параисе или Розморе, а уже потом приступал к накоплению средств для покупки дома или квартиры в Крепости. То есть приписные люди, при всей их шикарной жизни нынешней, не забывали о жизни будущей, а то и посмертной.

Опять-таки – не все.

Хватало и таких, что жили лишь сегодняшним днём. Шумно жили, с размахом. Не боясь ни жандармов, ни администрации, ни бога, ни чёрта. Порой и самого дэма или дэму не боялись и ни во что не ставили. Правда, такие исчезали быстро, освобождая дефицитную жилплощадь для иных заслуженных героев, спортсменов, учёных или деятелей искусства. И про них старались даже не вспоминать. Но факт оставался фактом: порой такие личности появлялись. И начинали они с того, что устраивали склоки, скандалы, потасовки, противозаконные дуэли или кровавые разборки среди себе подобных. Иногда и мирных обывателей Крепости накрывало волной неоправданной агрессии и жестокости. Даже в таком оазисе счастья, изобилия и высочайшей культуры быта случались смуты, волнения и драмы.

Вот одной из них и было суждено случиться в тот самый момент и в том месте, где оказался Поль Труммер со своей новой подругой. Хотя вначале ничто не предвещало кровопролития. Добрались к харчевне «Пагода» невероятно быстро благодаря гарпии. Летя по прямой линии да на большой высоте, зверушка доставила людей всего за один час. После чего рентабельность и выгода такого средства передвижения уже не подлежала каким-либо сомнениям.

Со стороны службистов из внутренностей Морской стены тоже никто прибывшими не заинтересовался и к месту посадки не ринулся. Хотя десяток егерей так и барражировали в небе, разбросанные поодиночке. Может, кого иного, более конкретного высматривали?

Само здание «Пагоды», вернее, его странные, покатые крыши не были приспособлены для посадки летательных устройств, как и летающих животных с пассажирами. Зато владелец озаботился и построил для этого два великолепных ангара чуть осторонь от своего заведения. Так что оставить Кузю было где, как и оплатить специальному человеку из персонала должное питание зубастой птичке. Так что укротительнице не было смысла оставаться возле гарпии. Поль этому не сильно обрадовался, так как предпочитал пообщаться с Азиатом наедине. Но Аза даже обиделась, когда услышала предложение остаться и присмотреть за гарпией:

– Ты чего?! Совсем покрасился?! – судя по её тону и прозвучавшему подтексту, последнее слово обозначало «…окончательно потерял совесть и обнаглел до крайности!» Иначе говоря: «сменил моральную ипостась до предельно негативного состояния». – К тому же ты меня обещал покормить какими-то особенными блюдами. Забыл?

– Помню я, помню, – ворчал парень, жестом увлекая спутницу за собой. – Просто мы в Крепости, пусть и на самой её околице. А здесь такие «покрашенные» деятели встречаются, что следует находиться в постоянной боевой готовности. Вот я и обеспокоился, что могут Кузю либо украсть, либо пристрелить забавы ради.

– Ха! – не преминула похвастаться девушка. – Мою гарпию уже никто не украдёт!

– Ну да… А ведь сама чуть больше суток прошло, как украла…

– Не крала я! – зашипела маркиза ему в спину. – И вообще ведёшь себя словно последний хам! Даму следует вперёд пропускать!

Труммер оглянулся на ходу, насмешливо хмыкнул и уже хотел сказать нечто язвительное, как вдруг его ноги зацепились за какой-то выступ. Это оказалось настолько неожиданным, что тело не смогло скоординироваться, выровняться и грузно рухнуло вперёд. Хорошо хоть руки успел подставить, спасая последние крохи репутации и перекошенный от удивления фасад. Тут же откатился на бок, в изумлении рассмотрел совершенно ровный тротуар из каменной плитки и недоумённо несколько раз сморгнул: цепляться там ногам было совершенно не за что!

Зато теперь насмешливо хмыкнула проходящая мимо Аза:

– Вот так судьба наказывает невоспитанных и ехидных неврастеников!

– Чего это я неврастеник? – ворчал парень, вскакивая на ноги и догоняя спутницу. – И почему «наказывает»? Подумаешь, упал…

В харчевню, которая изнутри, как и снаружи выглядела словно великолепный ресторан в три этажа, они вошли так и продолжая спор о вмешательстве совпадений или случайностей в судьбу человека. Причём Поль очень пристально присматривался к лицу девушки и прислушивался к её интонациям. Потому что однозначно заподозрил её в умении создавать нечто эдакое, что можно смело идентифицировать как «палка в колесе». Ибо никак не мог поверить, что у него ноги заплелись на ровном месте и он упал лишь по причине своей крайней неуклюжести. Могло такое быть, чтобы паранормальные возможности у молодой укротительницы соседствовали ещё и с умением сгущать воздух или нечто подобное? По всем размышлениям – нет. Но ведь падение состоялось! И кто кроме недовольной Азы мог так подшутить? Вот именно, что больше некому. А если поверить в то, что она и в самом деле дальний потомок Азнары Ревельдайны, то не следовало исключать из её арсенала кучу самых разных и неожиданных способностей. В свете подобных размышлений получалось, что отныне каждый шаг и действие новой подруги следовало запоминать и правильно анализировать.

Встреча с азиатом-землянином оттеснила подобные рассуждения на задний план.

– Рад тебя видеть, Чин! – искренне отвечал Труммер на такие же приветствия хозяина заведения. – Вот решили попробовать у тебя несколько лучших блюд твоей кухни. Заодно и о деле хотелось бы поговорить. Весьма важном… Не для посторонних ушей…

– Тогда прошу на второй этаж, – пригласил землянин, – в третий кабинет, с видом на Крепость. Делайте заказ, кушайте, а там и я подойду.

Пока выбирали блюда, пока ждали заказанное, маркиза довольно настойчиво выпытывала у а'перва про его миссии сопровождения дэма на Землю. А так как Бенджамин Надариэль запретов неразглашения на эту тему не накладывал, то Поль рассказывал с азартом и вдохновением. Потому что ему самому было приятно вспомнить о посещениях тамошнего мира. Перерабатываться не приходилось, рисковать – тем более. Только и пришлось сопровождать дэма при эгопосещениях самых уникальных мест планеты.

Причём большинство посещений носили двойственный характер. Например, крупнейшие пирамиды в Египте Прогрессор просмотрел вначале с группой туристов. Днём. А уже ночью – только с сопровождающим его поощером. Причём не по маршруту экскурсионной группы они двигались, а сразу проходя через портал в некие пустоты под основанием пирамид. И в одной из таких пустот отыскалось совершенно нетронутое учёными и грабителями захоронение одного из местных правителей древности. Радости дэма не было предела, хотя, на взгляд Труммера, ничего особенного там не было. Ну лодка какая-то, ну несколько саркофагов с мумиями, ну десяток сундуков из глины да кучи всякой утвари и неказистого оружия вдоль стен. Наверное, нечто ценное имелось в самих сундуках, потому что дэм своему помощнику, так и не применившему свои умения снять усталость, потом вручил «четырёхдневную» премию. На то время – самое крупное вознаграждение в жизни Поля.

Непонятно почему, но Аза отнеслась к услышанному с презрением:

– Так этот Надариэль ещё и могилы разворовывает! – фыркнула она, и хорошо, что данное помещение не могло быть прослушано посторонними. – Или он всё-таки оставил землянам их историческую ценность?

– Зачем? – не совсем понял парень. – Захоронение теперь отлично, в своём первозданном виде хранится среди коллекций дэма на Полигоне.

– Вот именно! Хранится! Но никому не показывается! – злилась Рейна так, словно это у неё что-то личное украли. – А ведь любое достояние истории принадлежит всему народу.

– Чудные у тебя рассуждения, – недоумевал парень, принюхиваясь к очередному поданному блюду. – Как можно алмаз отдать дикарю, который использует его вместо простого булыжника?… Ешь лучше! Это надо есть именно в горячем виде…

Полчаса ушло на апробацию и смакование, и маркизе яства понравились. Уже перейдя к десерту, она пришла к выводу:

– Жаль… что у нас в замке такого повара не было. Когда стану богатой и построю собственный замок – переманю Чин Хун Хо к себе.

– Не получится! – заявил Труммер, цокая языком. – Мой приятель любит полную свободу, вон, даже в Имении Бенджамина Надариэля работать не захотел.

Судя по снисходительной улыбке, девушка не сомневалась в своих умениях уговорить кого угодно. Похоже, и поделиться собиралась планами, да только появился сам объект обсуждения. Уселся за стол, поинтересовался, довольны ли гости трапезой, и с удовольствием выслушал комплименты от своего молодого приятеля и почтальона. Лишь после этого спросил о деловой стороне визита.

Ну и Труммер ничего скрывать не стал. Поделился радостью от геройского возвращения Галлиарды, а потом и похвастался наличием нежданного наследства. Некие подробности опустил, а вот о подвале с тремя тюками алпи рассказал более подробно. В финале поделился рассуждениями приятелей, помогавших отыскать баронету Фойтинэ, оговорил желаемую ими цену за товар и выложил оба пакета с алкогольными пилюлями на стол.

Чин Хун Хо долго с ответом не рассусоливал. Деловито осмотрел пилюли, понюхал их, удовлетворённо кивнул и выразил согласие в приобретении. Тут же чётко оговорили, когда, куда и какими партиями поставлять контрабанду. Мало того, азиат сразу расплатился за полученные алпи и, округляя сумму, ещё и небольшой аванс выдал за последующую поставку. То есть полученные пятьсот златов сразу перекрывали основные финансовые дыры в бюджете компании.

Сделку решили обмыть чаркой ликёра, который землянин делал собственноручно, и послали за ним расторопную подавальщицу. Но не прошло и двух минут, как девушка ворвалась обратно в маленький зал с причитаниями и круглыми от страха глазами:

– Хозяин! Там вас Козецкий ищет со своими дружками! Тот самый, которого вы сдали жандармам за дебоширство позавчерашнее!..

– Вот сволочь! – Чин метнулся вначале к окну, по ходу дела вводя приятеля в курс дела. – Этот Козецкий – рыцарь, герой двух войн, но личность премерзкая и страшно скандальная. Должен был за дебош надолго в тюрьме зависнуть, да, видимо, дружки выкупили… Точно! Вон три джипа стоит, всё из их рыцарской тусовки…

Несмотря на самоназвание, куча изрядно пьяных громил действовали совсем не по-рыцарски. Видимо, сразу взяли на болевой нескольких работников персонала харчевни и быстро выяснили, где находится хозяин, якобы им слишком задолжавший из-за своей принципиальности. И не успели приятели сообразить, чем подпереть, а лучше забаррикадировать дверь, как два типа уже ворвались в помещение, бешено вращая зрачками и кровожадно ухмыляясь.

– Вот ты где, сука шелудивая! – проорал один из них, доставая из кобуры пистолет и взводя затвор. – Ты зачем меня жандармам сдал?! На кого пасть посмел раскрыть?!

Он оказался тем самым Козецким, прибывшим поквитаться за полученное унижение рыцарской чести. Его подельник бравировал весьма компактным арбалетом, заряженным, одним из самых лучших моделей. Подавальщица же завалилась в угол комнаты, поскуливая от страха и закрывая уши ладошками. Видимо, хорошо знала, что такое пистолеты и насколько они оглушительно стреляют.

Несмотря на критичность ситуации, землянин показал завидную выдержку и спокойствие. Надеялся, что всё ещё может закончиться без крови:

– Козецкий, ты сам прекрасно понимаешь, что неправ, уймись! И спрячь оружие, давай поговорим…

– О чём с тобой говорить, червяк?! – ещё больше рассвирепел агрессор. – Ты здесь чужак и до сих пор не понял, что в нашем мире правит сила и отвага! А посему достоин только одного: смерти!

– Но за подобное тебя накажут…

– По факту – меня только оштрафуют! Ха-ха! – желчно хохотнул так называемый рыцарь. На парня, который своим телом старался закрыть выглядывающую из-за его плеча девушку, он вроде как не обращал ни малейшего внимания. А вот его подельник держал под прицелом своего арбалета именно Труммера. Потому что две кобуры с пистолетами у того не заметили бы только полные, безбашенные отморозки.

– Но у меня тоже есть друзья, – пытался привести последние аргументы в свою пользу владелец харчевни. – И они за меня отомстят. Дэм тоже принимал личное участие в моей судьбе, так что случись что со мной, он этого так не оставит…

– Ах ты, мелкая, жирная крыса! Ты ещё смеешь что-то вякать о властелине?! Умри, тварь! – И резко вскинутый в направлении азиата пистолет громыхнул первым выстрелом.

Фактически сразу после него уже никакие прежние заслуги нападающего, геройские подвиги в войнах, награды, знаки отличия и регалии, чины и звания не защищали от убиения на месте. Потому что творилось явное преступление, противозаконное не только в Крепости, но и во всём секторе. А тут ещё и свидетелей полно, у которых следователи-правдознатцы всё выпытают в малейших подробностях. Другой вопрос, что свидетелей однозначно собрались убирать. Потому что уже доставая свои «Глоки» и начиная стрельбу, Поль с досадой констатировал сработавший по нему арбалет. А ведь уйти или рвануть в сторону он никак не мог: сзади него стояла Аза!

«Следовало её сразу заставить лечь на пол, за стол…» – мелькнула запоздалая мысль. После чего только и оставалось, что стрелять на поражение. Да стараться при этом попадать врагам в самые уязвимые места. Да чтобы с одного выстрела валило!

На пяти метрах а'перв попадал в глаз относительно стоящего на месте противника, стреляя с обеих рук. Наверное, поэтому, сделав всего лишь два парных залпа, ему удалось разворотить головы обоих нападающих раньше, чем с их стороны раздался третий пистолетный выстрел. Кровь и мозги изрядно забрызгали стены и повизгивающую подавальщицу.

Только вот замереть и прислушаться к собственному телу оказалось некогда. Довольно лихо, в традициях и с замашками бойцов спецназа, в помещение вкатилось двое бойцов, каждый из которых с азартом палил из пистолета. Следом за ними ещё и третий нарисовался в дверном проёме, но уже с изготовленным для стрельбы арбалетом. На арбалетчика Труммеру просто физически не хватало времени. Приходилось палить со всей возможной скорострельностью по катящимся и подпрыгивающим спецназовцам. Благо ещё, что те либо не отличались особой меткостью, либо сами толком не могли сообразить, куда стрелять. Вроде бы попал в них, вроде точно ранил, но те всё продолжали стрелять до тех пор, пока у них не кончились патроны. Пистолеты у них оказались семизарядные, и на их фоне девятнадцатые «Глоки» с пятнадцатью патронами каждый оказали решающее значение. Даже осталось три патрона на арбалетчика.

Тот успел не просто выстрелить (в кого – в неразберихе боя понять не удалось), но и, выхватив вполне приличный меч из ножен, с яростным воплем броситься внутрь помещения. Никак не относился к тем рыцарям, которые ни во что не ставили огнестрельное оружие и готовы были со шпагой бросаться на танки.

Но уже с первого шага арбалетчику не повезло. Хоть Труммер был занят отстрелом катающихся по полу вояк, в бой весьма неожиданно для остальных вступил хозяин харчевни. У него при себе оказалось сразу несколько метательных ножей, которые он с завидной ловкостью и скорострельностью стал метать в прущего арбалетчика. Один нож попал в правое плечо, второй просто отскочил, так и не вонзившись, а вот третий глубоко вонзился прямо в живот. Но и с таким набором стали под шкурой нападающий оставался опасен и подвижен, замахиваясь мечом для удара. Вот к тому моменту и перенёс на него огонь своих «Глоков» Поль. Очередной труп, и очередные брызги крови по стенам.

А в руке а'перва уже «малыш», извлечённый из подмышечной кобуры двадцать первый «Глок». А в нём – одиннадцать патронов. И первый выстрел из него пришёлся в лоб ещё одного агрессора. Тот сразу с двумя своими подельниками попытался сунуться в дверной проём, размахивая пистолетом. Похоже, сюда и в самом деле прибыла огромная банда мстителей. Зато очередной труп оказался отброшен назад, отталкивая остальных в коридор, и вроде как остальные оказались без оружия, такого как огнестрелы или арбалеты. Потому что они, пригибаясь от проносящихся у них над головами пуль, резко отпрянули назад и в стороны, а потом и вообще бросились в бега. Только и раздался дробный топот каблуков да заполошные крики:

– Козецкий убит!.. И всех его шнуров положили!..

Рыцари оказались уголовного происхождения, раз употребляли местные жаргонные определения членов банды. Но то, что они сбежали, вполне устраивало Труммера. Итак, у него в голове не укладывалось, почему при стольких выстрелах со стороны противника ни он, ни Аза, пыхтящая у него за спиной, ни Чин Хун Хо не оказались ранены. Сложно было понять, отчего поскуливает несчастная разносчица, но скорей всего от страха. Ну и появилось время для скоростной смены магазинов в девятнадцатых «Глоках».

Топот стих окончательно, зато вскочил на ноги пригнувшийся за столом землянин и требовательно протянул руки к а'перву:

– Дай пистолеты! Имею полное право ещё нескольких тварей добить!

В самом деле – имел. Тем более что стоящие не так далеко от окна джипы представляли собой отличную мишень. Сорок – сорок пять метров до них, почти предел прицельной дальности, но в любом случае и убегающим уродам достанется. Кому другому Поль бы оружие не отдал, сам бы отстрелялся, но в данной ситуации ни секунды не раздумывал. Отдал оба «девятнадцатых» азиату, а сам с «малышом» остался за спиной у приятеля, продолжая прикрывать коридор и ведущую в него дверь. Ну разве что Азу схватил аккуратно за плечико и попытался пригнуть запоздало к земле:

– Присядь!.. Мало ли что…

Вместо беспрекословного подчинения маркиза пренебрежительно скривилась, вывернулась из захвата и прильнула ко второй, оставшейся закрытой половине окна. Ещё и с азартом решила поддержать изготовившегося к стрельбе кулинара:

– Вали их всех! Вали! – и более тихо, себе под нос: – Если попадёшь, конечно…

Тогда как хозяин харчевни, положив один пистолет на широкий подоконник, двумя руками взялся за второй, стал в должную для такой стрельбы стойку, прицелился и повёл скорострельную пальбу по выскочившим из здания бандитам. Тех оказалось семеро, и все они кучной стайкой бросились к своим машинам, даже не оглядываясь назад и уж тем более вверх, на раскрытое окно второго этажа. Это и стало для них роковой ошибкой. Под грохот выстрелов то один выпадал из группы, то второй, то третий. И так по шестого включительно. Невероятно результативная стрельба землянина, похоже, поразила его самого. Потому что когда последний из бандитов сумел запрыгнуть в машину, и та моментально ушла на полном газу (оказалось, что именно в этой оставался сидеть водитель), Чин уже с максимальной скоростью расстрелял вслед уезжающим последние патроны, а потом с удивлением уставился на оружие. Покрутил его и пробормотал с каким-то неуместным восторгом:

– Феноменальные у тебя пистолеты!.. Тоже себе именно такие куплю…

– Кстати, вашего, земного производства, – счёл нужным уточнить Поль, забирая «Глоки» и меняя в них обоймы. – Только меня больше удивляет отсутствие потерь с нашей стороны. Вон даже твоя подопечная уже самостоятельно умчалась отмываться от чужой крови и мозгов. Но ты бы всё-таки жандармов быстрей вызвал…

– Они и так уже в пути, – успокоил приятеля азиат. – У меня прямая сигнализация в жандармерию подключена, в случае чего сразу мои администраторы на кнопки жмут. Так что минут через пять сюда первая тревожная группа примчится.

После чего замер с приоткрытым ртом, уставившись в небо. Глянул туда и а'перв, после чего рассудительно отступил в глубь комнаты, увлекая за собой силой и Азу. Потому что с неба камнями падали десятками лётные егеря на гарпиях и асклах. Много падало, не менее полусотни. И что удивительно, по улицам уже приближалось около десяти полицейских автомобилей на максимально возможной скорости.

Только и оставалось удивиться вслух:

– Явно не тревожная группа… Или тут как раз манёвры сил правопорядка проводились?…

Всё оказалось несколько прозаичнее. Хотя вначале от навалившихся силовиков сектора было не протолкнуться. Кстати, уходящую машину с двумя преступниками тоже успели задержать. Ну а уж следователей и чинов всех рангов набежало столько, что среди них даже бравые егеря затерялись. С ходу принялись опрашивать всех без исключения, в том числе и посетителей харчевни, фиксировать положение трупов, оказывать помощь двум раненым, которые выжили под прицельным огнём Чин Хун Хо. Ну и понятно, что наибольшее давление было оказано на владельца оружия. Вроде он и прав, вроде и претензий к нему никаких не было, но уж как на него посматривали да каким тоном спрашивали, стоило видеть и слышать.

Всё разъяснилось с прибытием уже знакомого флайера. Из него не спеша вышли главные консулы шестнадцатого и восемнадцатого секторов и осмотрели вначале дорожку из трупов снаружи. Затем возжелали осмотреть и окровавленное место побоища в помещении. И уже там, столкнувшись с Труммером и выслушав краткий доклад начальника полиции, оба высших чина перешли к ёрническому обсуждению случившегося чрезвычайного происшествия:

– У меня такое впечатление, что нашу дэму нельзя будет даже по вашей Крепости провезти! – досадовал Юрген Флигисс. – Здесь тоже настоящие войны ведутся.

– Да нет, здесь частный случай, – кривился Шунт Стерликос. – Все остальные пространства мы контролируем, а нашего бравого стрельца постараемся отправить на тот момент куда подальше от маршрута проезда кортежа. Скажем – в Дикие земли.

– Мне кажется, он и оттуда вырвется, желая оказаться как можно ближе к Азнаре Ревельдайне, – сетовал бравый генерал, выигравший не одну войну. – Уж я знаю таких неусидчивых везунчиков, обязательно в самый эпицентр событий влезут. Тем более если спит и видит, как перед нашей дэмой выслужиться.

– Ну, это вряд ли, – не понял коллегу главный консул шестнадцатого. – Наш Труммер – человек скромный, к вашей властительнице боится на глаза показаться.

– Ха-ха! – веселился невесть отчего Юрген. – Такие отчаянные парни ничего не боятся! Правда?

Свой вопрос он уже конкретно направил замершему Полю. А тот и не мог понять, чего от него хотят и как правильно ответить. Поэтому осторожно решил уточнить:

– Что вы имеете в виду, геер дон?

– Ну вот, к примеру, ты ведь не боишься якшаться с беглой преступницей? Ещё и спиной её пытаешься от наших глаз закрыть. Что, настолько в неё влюбился?

Парень после такого вопроса испугался до глубины души: высший чиновник восемнадцатого сектора знает всё о побеге и даже узнал в девушке сбежавшего двойника своей дэмы. Что в общем-то не казалось таким уж странным. Другой вопрос, что в сей момент, особенно в свете предстоящего визита, чиновники могут между собой договориться всего лишь парочкой слов, и сбежавшая преступница (якобы преступница!) будет немедленно передана в руки союзных сил правопорядка. И тут уже никакие пистолеты не помогут, и уж тем более ссылки на властительницу, которая дала право явиться девушке к ней сугубо добровольно.

Поэтому пришлось выкручиваться, неся разную чепуху:

– Извините, геер дон, но маркиза Рейна оказалась в застенках вашего сектора совершенно случайно, а потом, тоже случайно, оказалась на свободе. Она совершенно ни в чём не виновата, просто так неудачно сложились обстоятельства…

Генерал Флигисс прервал парня восхищённым цоканьем языка, апеллируя при этом к коллеге:

– Однако! Я всегда восхищался и повторял: как лгут в шестнадцатом секторе, не умеют больше нигде. И нет, чтобы признаться: влюбился, дескать, в красавицу, готов вас тут всех перестрелять за неё, и не смейте её пальцем даже тронуть. Так нет, врёт, изворачивается… Нехорошо-с!

Шунт Стерликос с удивлением воззрился на парня:

– Что, и в самом деле влюблён? Потянуло на романтику с преступницами?

– Да никакая она не преступница…

– Значит, влюблённость не отрицаешь? – опять не дал ему договорить гость из восемнадцатого сектора. – Лишь готов отрицать инкриминированные твоей подружке преступления?

Сложно было понять, к чему это всё ведётся, но Труммер честно старался сделать это изо всех сил. И вроде как подспудно почувствовал, как его словно подталкивают к нужному ответу. Вот и ответил:

– Так точно, готов! Влюблённость – не отрицаю.

– О! Молодец! Осталось только от тебя увидеть конкретные доказательства твоей влюблённости, и я вас оставляю в покое. А именно покажи нам, как ты любишь эту девушку, обними её и нежно поцелуй в губки.

От такого приказа а'перв растерялся окончательно:

– Э-э-э… прямо здесь?… При всех?…

– А что такого? Ты стесняешься своей любви? – искренне недоумевал Юрген Флигисс, за спиной которого сопело, пыхтело, потело и толпилось в помещении более двадцати особей высшего жандармского начальства. Причём не только они круглыми глазами пялились на главного консула. Пусть и скрывая свои эмоции, рядом стоял поражённый Шунт Стерликос.

Пришлось отдаться течению странной беседы полностью:

– Если это послужит доказательством наших чувств и невиновности моей подруги, то я могу и поцеловать…

– Ну так целуй, чего ждёшь? – с хитрым прищуром глаз потребовал прославленный генерал. – Или мне забрать твою пассию с собой?

Что-то здесь было не так, что-то слишком не сходилось. Любовные отношения в ДОМЕ вообще ставили ни во что, и тем более при решении глобальных вопросов. Хотя и весьма ценился, уважался институт брачных отношений. А тут главный консул ведёт себя так, словно свихнулся на почве романтической, любовно-душещипательной литературы.

А что делать? С этим вопросом на лице повернулся к Азе. Девушка стояла, прикусив нижнюю губку, и задумчивым взглядом буравила главного консула. Зная её вспыльчивый, если не вздорный характер, можно было ожидать от неё каких угодно действий. В том числе и таких, которые повредят ей же сильно-сильно. И чтобы не допустить этого, Поль решил форсировать события. Тем более, что сама суть вопроса не стоила ничего. Что там того поцелуя? Останешься без крови? Или без губ? И лицо не отсохнет.

Именно с такими мыслями он осторожно взял маркизу за руку и, пожимая её незаметно для остальных особым способом, заговорил:

– Ладно, если так важно геер дону проверить наши чувства, от нас не убудет. Дай, милая, свои сахарные губки, я их с огромным удовольствием расцелую.

В какой-то момент почувствовал страшное напряжение во всём теле Рейны. Показалось даже, что она вот сейчас как ударит… Но обошлось. Девушка шумно и медленно выдохнула, расслабилась и как-то особо игриво улыбнулась. После чего положила руки парню на грудь и стала подыгрывать обстоятельствам. Причём так подыгрывать, что все присутствующие затаили дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова.

– Лишний раз целоваться и мне приятно. Только вот почему ты ничего кроме поцелуев от меня не требуешь?

– Так я… это… – засмущался парень. – В смысле…

– Да я совсем не в смысле более жарких наших объятий, – рассуждала Аза так, словно задумалась о смысле жизни. – Раз ты меня готов поцеловать при посторонних, доказывая свою любовь, то почему ты мне ни разу до сих пор не предложил выйти за тебя замуж?

– Как замуж? – вырвалось у него ошарашенно.

– Нормально. Как и полагается. Или ты меня не любишь? А соблазняешь ласками только для телесной близости?

– Что ты, что ты! Ни о каком соблазнении и речи не идёт. Наша любовь выше всех этих пошлостей и фривольных отношений! – попытался парень вернуть тему в конструктивное русло. Только у него не прокатило:

– Ага, значит, когда со мной прошлый большой сон ты занимался сексом, это было пошлостью?

После такого невинного вопроса, заданного с честными-пречестными глазами, Шунт Стерликос не выдержал и расхохотался. Затем, не обращая внимания на укоряющий, строгий взгляд своего коллеги, он вскричал:

– Прекратите тут устраивать балаган! Или немедленно целуйтесь, или я воспользуюсь своей властью и устрою такое!..

Тогда как главный консул восемнадцатого не захотел такого упрощённого решения, хотя вначале сам же к такому и подталкивал. Теперь он явно настроился на большее и тоже повысил голос:

– Несправедливость! Как вы вообще тут выживаете?! Если я раньше хотел просто забрать нашу узницу, поселив её в безопасное место, то теперь вижу, что её надо спасать. Ваш вездесущий Труммер успел её соблазнить, обесчестить, а как только встал вопрос ребром о женитьбе – так сразу в кусты? Нет уж, стрелок, теперь ты показательным поцелуем не отделаешься. Хотя и начнёшь с него! Затем озвучиваешь обманутой маркизе предложение, а получив согласие – целуешь повторно. В таком случае твоя избранница, уже как супруга, обязана будет пойти в огонь и в воду за тобой. И тем более на любую миссию в любой мир. Правильно я решил?

И, задавая этот вопрос, незаметно для остальных подмигнул коллеге. Тот и так ничего понять не мог, поэтому лишь пожал плечами и махнул рукой:

– Делай, как считаешь нужным.

Вроде как недавно ещё два закоренелых врага, шлющие в сектор друг друга диверсантов, воров и убийц сотнями, за последние сутки главные консулы достигли удивительного единодушия во многом. Не факт, конечно, что они продолжат сотрудничать подобным образом и после визита Ревельдайны в шестнадцатый, но в данный момент вели себя как старые, радушные друзья. И конкретно сейчас Шунт Стерликос как бы отдал на усмотрение гостя судьбу Поля Труммера. Сразу прочувствовал немалую, особую заинтересованность Юргена, самоустранился и теперь наблюдал со стороны.

Тогда как Флигисс перешёл на угрожающий, совсем уж строгий тон:

– Долго нам ещё ждать?

И загнанному в тупик обстоятельствами парню ничего не оставалось, как мысленно себя успокоить:

«В самом деле, настоящий балаган получается! И эта замухрышка совсем разум потеряла, раз такие глупости наговорила. Хорошо ещё, что всё это несерьёзно, и как только эти чины покинут „Пагоду“, сразу обо всём забудут. Теперь бы только доиграть свою роль до конца… В противном случае, будь у них приказ о розыске двойника дэмы, они бы уже давно уволокли маркизу в наручниках». И вслух заверил:

– Не стоит волноваться, геер дон, мы быстро! – наклонился к маркизе, несколько скомканно её поцеловал и провозгласил: – Дорогая, будь моей женой! – после чего, уже во втором поцелуе попытался разыграть некую страсть и вполне искреннюю влюблённость.

Неизвестно, как это смотрелось со стороны, но чувствовал он себя в тот момент дурак дураком. Но, несмотря на это и на присутствие такого огромного количества народа, всё равно пережил некий пронзающий трепет, особую сладость женских губ, всеобщий гормональный всплеск организма и даже не совсем уместное головокружение. До того он успел со многими женщинами поцеловаться, и не одну тысячу раз, так что особенным скромником никак не считался. А тут эмоции получились похлеще, чем в самые первые разы при подобном действе.

И кого за это стоило благодарить? Или проклинать?

Кажется, второй поцелуй излишне затянулся. Потому что главный консул восемнадцатого сектора как-то странно кашлянул, а потом и от комментария не удержался:

– Гляди-ка! Они и в самом деле друг друга крепко любят! – хотел ещё что-то добавить, но наткнулся на взгляд маркизы, почему-то озадаченно хекнул и постарался закрыть тему: – Ну вот и хорошо, что разобрались! Пусть будут счастливы! – сам же первым развернулся и двинулся по образовавшемуся проходу между жандармских чинов. При этом обращался словами к Шунту Стерликосу: – А что, коллега, если мы организуем шикарный салют с Морской стены в честь визита Непревзойдённой? Как раз в начале большого сна?

Та ещё проблема, учитывая отсутствие тёмного времени суток.

Но местный чин сделал вид, что и сам давно продумал подобное:

– Наши специалисты уже получили от меня соответствующее распоряжение. Салюты грянут одновременно и с Морской и с Большой стены.

Но перед тем как отправиться следом по проходу, так пристально всмотрелся в обнявшуюся парочку, что у Поля от неприятных предчувствий засосало под ложечкой. Ведь сам Стерликос прекрасно ведал, что никакой любви между выскочкой поощером и внезапно объявившимся двойником Азнары Ревельдайны не существовало. И для него состоявшаяся сцена должна была показаться фирменным, циничным издевательством над всеми присутствующими. А уж над Юргеном Флигиссом – в первую очередь. Подобного неуважения к высшим чинам он не простит даже при заступничестве самого Бенджамина Надариэля.

Тогда как Юрген Флигисс, наверняка знавший о планах Дэмы по поводу Аверса, таким вот удачным экспромтом попытался надавить официально на маркизу. Мол, вы у меня под полным контролем, и если откажетесь от предложений властительницы, то обрушите на свою голову максимальный по силе каток репрессий.

Поэтому Труммер с огромным трудом дождался, пока останется наедине с девицей Рейной, и набросился на неё с укорами и обвинениями:

– Ну и кто тебя за язык тянул?! Что это за личная инициатива?! И так непонятно, что геер дон задумал и какой пакостью для нас с тобой это может обернуться в будущем, так ты ещё приплела не к месту эту женитьбу.

– Я хотела как лучше, – пыталась она оправдаться, – и у меня это получилось…

– Что же тут лучшего?! – изумился парень.

– Тебе удалось избежать расспросов о том, что ты тут делал, – удивительно резонно стала рассуждать девушка. – Главные консулы просто обязаны отличать ложь, с ними в этом плане лучшие правдознатцы не сравнятся. Они бы тебя с ходу раскрутили на признание по полной о торговле алпи. Ещё и полученные за это пятьсот златых отыскали бы враз и изъяли по закону. Как следствие, ты и сам бы влип, и меня с Чин Хун Хо в крупные неприятности вовлёк бы.

На такие обвинения ничего не оставалось, как покаянно кивать и озабоченно чесать макушку. Не подумал а'перв о самой главной опасности при встрече с высшими чиновниками. И сообразительность девушки в этом плане только следовало приветствовать и поощрять, а не ругаться с ней.

– Ладно, извини… Не сообразил…

Но ей этого признания оказалось мало:

– Ты меня оскорбил! И одними словами прощения не выпросишь!

– Оскорбил? Чем это? Что сразу не оценил твою личную инициативу?

– Хуже! – всё больше распалялась девушка. – Ты всем своим видом показал мне, насколько я тебе противна и насколько нереально зародиться между нами каким-либо чувствам. А я что, уродина? Или совсем уж мерзкая образина?

– Нет! Что ты, что ты! – Полю и стыдно было за своё поведение и хотелось как можно быстрей оправдаться. – Ты и в самом деле самая красивая девушка из всех когда-либо мною встреченных. Просто я совершенно не ожидал, что нас заставят целоваться. А ты и представить себе не можешь, насколько сложно вот так просто взять и поцеловать красивую девушку.

– Правда? – Аза заглянула ему в глаза. – Ещё скажи, что ты меня стесняешься…

– Не без того, конечно… – После чего Труммер понял, что маркиза сама шагнула к нему в объятия и прижалась совсем уж откровенно, вызывающе, сразу всколыхнув всю мужскую сущность до самой её глубины. Ещё и уточнила завораживающим шёпотом:

– Но поцеловать-то меня без принуждения со стороны ты можешь?…

Что смог, тут и сомневаться не пришлось. А вот что удовольствия получил гораздо больше, чем при втором поцелуе, – это показалось удивительным и невероятно приятным бонусом. Может, потому, что никто не мешал и не глазел со стороны? Или неуместное стеснение уже не стояло на пути чувственного удовольствия?

Да и затянулся третий поцелуй не в пример первым, вместе взятым. Может, и дольше продлился бы, да гостей своей харчевни, наконец, отыскал её хозяин. Ни капельки не смутившись, что оборвал такой интимный и чувственный момент, землянин оживлённо описал сложившуюся обстановку:

– Все ушли, трупы забрали, трофеи оставили, в том числе оба джипа. Третий достался жандармам. Ни ко мне, ни к вам никаких претензий, дело закрыто. И всё благодаря вмешательству главных консулов. Но больше всего меня успокаивает отсутствие каких-либо вопросов о цели вашего присутствия, – сам хохотнул от получившегося каламбура и азартно потёр ладошки: – Ну и следующую партию алпи можете доставить хоть завтра. Причём большую, в две, а то и три тысячи!

– Куда тебе столько? – поразился Труммер.

– Ха! Кому – смерть, беда и тризна, кому – ажиотаж и дороговизна! Проще говоря: лишний наплыв клиентов. Уж я-то знаю, как обитатели Крепости реагируют на подобные происшествия: валом попрут! Да и с Параиса подтянутся рядами и колоннами. Уже через пару часов здесь будет не протолкнуться от народа, ну и каждый второй уходящий отсюда будет покупать пилюлю, вторую для финальной накачки себя, своей попутчицы или приятеля алкоголем. А у меня запасы этой радости небезграничны. Так что пошевеливайся, приятель, с доставкой второй партии.

– Хорошо, завтра утром постараемся доставить, – пообещал парень, почувствовав согласное пожатие женской ладошки. – А что будем делать с джипами? Бери-ка ты себе оба, – решил Труммер, вспомнив о трофейных лошадях. – У меня и так скоро в саду фруктовых деревьев не останется от разной живности и пасущихся монстров.

– Ещё чего! – не захотел такого подарка Чин Хун Хо. – Мне и одного много, своих машин хватает. Ну и для перегонки твоего отыщу человека, доставит, как полагается. Мне помнится, что Галлиарда мечтала о каком угодно автомобиле, а тут сразу такая шикарная машинка. Порадуй подругу!

После такого напоминания спорить оказалось не о чем. Оставалось поспешить к гарпии, а на ней – на дальнюю окраину Розмора. Ну разве что, пока усаживались, Поль уточнил один недавно прозвучавший момент:

– Ты и в самом деле согласна отправиться со мной в мир Аверса с миссией возрождения ордена азнарианок?

– А разве я могу отказаться после прозвучавшего от тебя предложения стать твоей женой? – рассмеялась Аза. И парню показалось, что всё, с ними происшедшее, можно скорей отнести к приятной и волнующей шутке, чем к серьёзному действу. Как ни странно, от осознания этого на сердце зародилась грусть. И жаль, что в полёте не было возможности обсудить согласие на миссию более подробно.

Домой добрались ещё быстрей, благодаря попутному ветру со стороны океана. Успели к самому финалу ужина, так что рассказ о новых приключениях выслушали все и сразу. Ахов и охов хватало, но что бросилось в глаза Труммеру, так это несколько неадекватное поведение Галлиарды. Кажется, она впервые за время их дружбы приревновала к иной женщине. Даже новость о скорой доставке джипа её почему-то не обрадовала, как ожидалось. Потому что сидела, плотно поджав губы, не высказывала обычно многословные комментарии во время пересказа и строго косилась на скромно восседающую в сторонке Азу. И это при том, что Поль не слишком акцентировал внимание на втором и умолчал совершенно о третьем поцелуе.

И как только рассказ окончился, а вырученные за алпи деньги соответственно поделены, баронета Фойтинэ перешла к конкретному, животрепещущему, по её мнению, вопросу:

– Мы все ждали тебя, Поль, чтобы ты, как хозяин дома, распределил места жительства для каждого.

– Да нет проблем, сейчас решим этот вопрос, – заверил парень. После чего обратился к новому члену их компании: – Аннет, ты у нас пока нетранспортабельная, поэтому скажи, где предпочитаешь жить? На каком этаже?

Учительница музыки восседала в кресле и передвигаться могла лишь с помощью костылей. Её злосчастное колено хоть и пошло на поправку, но очень и очень медленно. По заверениям врача, проводившего последний осмотр, женщине предстояло ещё целый месяц скакать на костылях, а потом ещё долгое время делать специальные реабилитационные упражнения. Так что поселять её на втором этаже было бы неблагоразумно. Да и она сама стала категорично настаивать на первом этаже.

В результате сёстрам Макиллайна досталась большая спальня на первом этаже. Ласка была переселена в малую спальню, где временно спал до того её брат. А он с немалой радостью и удовлетворением вернул себе спальню в чердачном помещении.

Одновременно с этим распределением маркиза Рейна постаралась осмотреть колено Аннет с недовольным ворчанием:

– Мои навыки проще, и университетов Параиса я не кончала, но в менисках разбираюсь. Вон как здорово Полю коленку вправила, после его неудачного столкновения с Кузей… Так что давай гляну… И не дёргайся, я только руки прикладываю, ломать не буду…

Пока все отвлеклись на процедуру мануальной диагностики, Галлиарда шепнула на ухо приятеля:

– Азу поселишь с кем-нибудь из девчонок, мне выделишь самую мизерную спаленку. И как только все улягутся, незаметно ко мне приходи. Возьмёшь второй ключ, а я свой изнутри вытащу из замка. Понял? – дождавшись заинтересованного кивка и смущённой улыбки, напутствовала горячим касанием к бедру и предупреждением: – Смотри, не засни раньше времени!

В принципе Труммер и сам совсем недавно о таком мечтал. Соскучился он по нормальному, полноценному сексу. И вроде должен был радоваться, а… не радовался. Что-то вызывало в сознании досаду и лишало покоя.

Уж не странные ли, весьма чувственные поцелуи с маркизой Рейной?

Но ведь там всё получилось по необходимости и по принуждению. А третий поцелуй… Для него тоже можно отыскать массу оправданий и объяснений. Так что всё казалось правильным и естественным. Оставалось только дождаться большого сна.

Остальное распределение прошло быстро. Тем более что маркиза со своей мануальной терапией долго не задержалась. Только и фыркнула после пятиминутного осмотра:

– Как по мне, так коленка уже почти здорова. И можно смело давать ей значительную нагрузку. Завтра покажу комплекс упражнений. Следует ногу как можно чаще сгибать и разгибать.

– Но доктор особо предупреждал… – попыталась напомнить о предписаниях Элен. Только вот слушать её самозваный целитель не пожелал:

– Её не доктор осматривал – а ветеринар! Не иначе… Так что советую слушаться меня. Тем более что при малейших сомнениях или болях нагрузки резко уменьшим или вообще снимем.

– Ну если так…

Оставив обеих нянь в доме, и Ласку, укладывающуюся спать в новом месте, Поль с подругами и с остальными приятелями, которые оставались у него ночевать и временно жить, отправился в большой дом, доставшийся ему по наследству от старика-цветочника. Начал распределение с того, что спросил о самой маленькой комнатке:

– Кто хочет в ней жить вдвоём? – желающих не отыскалось, поэтому распорядился: – Значит, поселяется здесь Галлиарда.

Остальных распределил быстро, благо комнат хватало, и все они выглядели довольно просторными. Правда, Аза, поселённая с одной из девушек в отличной спальне, поглядывала на парня как-то слишком вопросительно и недоумённо. Пришлось делать вид, что взглядов не заметил и всё как бы в порядке вещей. Потом – желать спокойной ночи и как можно быстрей покидать недавно доставшуюся обитель.

В первом доме пришлось повозиться с сестрой, которая не хотела укладываться. Несмотря на усталость и слипающиеся глазки, Ласка настойчиво просила рассказать ей длинную-предлинную сказку и обязательно со счастливым концом. Пришлось рассказывать. Потом ещё полчаса выжидать и лишь после проверки всех замков и запоров осторожно отправляться во второй дом. Хорошо, что Кузя не кричала при его виде, да лошади всхрапывали совсем тихонько, видимо, признали хозяина.

Входную дверь открыл вторым комплектом ключей, постоял в гостиной, прислушиваясь. Вроде как все спали. После чего с прежней осторожностью прошёл к маленькой спальне и открыл дверь нужным ключом. Хотя сам себе поражался:

«Чего это я прячусь, словно я в чужом доме и подкрадываюсь к чужой жене? Чего это и кого я стал побаиваться? Странно… Или меня смущает последующая, ненужная осведомлённость маркизы Рейны? Хм! А ведь, похоже, смущает! Не хотелось бы, чтобы она узнала о моём приходе к Галлиарде…»

Но мысли – это одно. Голова переживает, а тело движется. В комнатке полнейшая темень, наружные ставни наглухо задраены. Закрыв за собой дверь опять на ключ, Поль быстро разделся, нырнул к Галлиарде под одеяло и ухватил упругое женское тельце за интимные места с невинным вопросом:

– Заждалась?…

А в ответ получил такую крепкую пощёчину, что перед глазами пошли красные круги, а в ушах оглушительно зазвенело. Наверное, по этой причине в первую минуту не расслышал, что ему начала выговаривать… Аза! Только гораздо позже до него стала доходить возмущённая скороговорка и вся несуразность положения:

– …такой наглости! Я, маркиза! Потомок самой Азнары Ревельдайны! Наивно впустила в своё сердце обманщика, лгуна и предателя! Да за такую подлость я тебя сейчас разорву на кусочки!

Особая пикантность заключалась в том, что девушка своим обнажённым телом полулежала на мужчине, а своими ноготками уже чуть ли не до крови расцарапала ему грудь и плечи. Но, несмотря на пощёчину, гневные нотации и боль от вонзающихся в плоть ногтей, мужское тело моментально пришло в полную боевую готовность. Можно было сказать, что похоть настолько затмила глаза и разум, что остатки сообразительности перебросились вместе с кровью только в одно место, а опустевшая голова только и смогла, что тупо мычать и улыбаться. Вначале этого хватало, но потом от головы потребовали хоть каких-то объяснений:

– Ну и чего ты молчишь как баран и лыбишься словно имбецил? – Наверное, она, дольше привыкавшая к темноте, смогла рассмотреть мимику на лице у Труммера. – Ты мне сделал предложение о женитьбе, а сам побежал сразу изменять с другой женщиной! Неужели ты даже пары слов оправдания из себя не выдавишь?

При этом она продолжала интенсивно ёрзать на пленном, вбивая в него ноготки, а бедром касаясь средоточия сбежавшего туда ума. Да так эти касания проходили, что Поль уже себя чувствовал почти на вершине блаженства.

Скорей всего по этой причине некое подсознание в опустевших мозгах стало ляпать полную несуразицу:

– А чего мне оправдываться? Я знал, что здесь ты лежишь. К тебе и пришёл…

От услышанного Аза чуть не задохнулась в возмущении:

– Как ты смеешь мне врать! Сам договорился с Галли, а теперь вот выкручиваешься!

– Галли – моя старая подруга. Никогда не ревновала… И мы с ней не раз такие трюки вытворяли с подменой.

– Ложь! Наглая ложь!

– Увы, моя милая, истинная правда, – в полной прострации отвечал парень, уже всеми силами сдерживающий себя от финального аккорда неуправляемой плоти. – Я шёл именно к тебе и верил, что здесь именно ты!

Причём говорил это с таким убеждением и с такой внутренней верой в свои слова, что никакие правдознатцы не смогли бы оспорить звучащую правду. Да наверное и дэмы не сумели бы, при всей их богоизбранности. И куда было тягаться с ними какой-то маркизе? Вот девица и поверила, хотя дёргаться и возмущаться не переставала:

– Так это сговор? Вы всё продумали заранее?

– Конечно…

– И как баронета планировала меня обмануть?

– Не знаю, мне без разницы… Она ведь такая выдумщица… Мм!..

– Всё равно не сходится, – начала было Аза, но замерла от стонов Труммера и его конвульсий. – Ты чего?… Эй! Что за судороги? – после чего ощутила на своём бедре горячие струи и чуть с ума не сошла от злости: – Ах ты похотливое животное! Безмозглый самец! Скот бессознательный!..

Она долго ещё обзывалась и ругалась свистящим шёпотом, но слезть почему-то со вздрагивающего мужчины или отстраниться от него так и не подумала. Хотя и елозить перестала, да и ноготки больше не рвали кожу. Минуты две такое продолжалось. Зато и Труммеру это время помогло частично вернуть ум обратно в голову и даже принять некий снисходительно-покровительственный тон в обращении:

– Раз ты согласилась стать моей женой, то и вести себя должна соответственно. Не царапаться, а ласкать. Не шипеть на меня, а одаривать нежным голоском. Не устраивать на меня засады, а с гордо поднятой головой официально перебраться в мою спальню.

– Нет, вот так сразу – я не могу, – заартачилась почему-то девушка и стала приводить совершенно неуместные оправдания: – Мне пока перед Галли неудобно, она мне всё-таки лучшая подруга. Да и перед остальными приятелями стыдно. К тому же моя репутация и титул не позволяют вот так просто лечь под какого-то безродного плебея. Вначале тебе следует продемонстрировать свои ухаживания, носить меня на руках, дарить цветы, сочинять мне баллады и петь их под окнами.

От такого перечня парень ошарашенно протянул:

– Ничего себе списочек! Хотя последние пункты можешь сразу вычеркнуть: ни сочинять стихи, ни петь толком баллады я не умею. Про репутацию и титул тоже забудь и не кочевряжься. Здесь у нас ступень а'перва, да ещё со специализацией поощера ценится выше, чем титул герцога или князя. А вот с цветами и с ношением на руках проблем точно не будет. Ну и прочие знаки внимания я готов оказывать…

– И как ко всему этому отнесётся Галлиарда?

Очень, очень больной вопрос, который словно ножом уколол в самое сердце Труммера. Тут следовало хорошенько подумать, взвесить каждое слово, осмотреть со всех сторон каждое действие. Только вот к тому моменту, несколько даже неожиданно, опять вся кровь вместе с мозгами унеслась в причинное место. Дело ведь молодое! Да и тело – тоже! При наличии конкретной цели, да в пределах тесного контакта – не устаёт. Ещё и новизна ощущений с ума сводит.

Поэтому мысли у парня получили только одно направление:

– Галли – наша лучшая подруга. Но поговорим о ней потом… – Поль попытался опрокинуть Азу на спину и отыскать в поцелуе её великолепные губки. Но тело спортсменки резко напряглось, и у парня ничего не получилось:

– Ты что, хочешь меня попросту изнасиловать?! – вновь послышался возмущённый женский шёпот.

– Да что ты! Что ты! Давай просто ляжем чуть удобнее… Ну, милая, чего ты так противишься?…

– Хочу ухаживаний и ласковых слов!

– Да пожалуйста! Сколько угодно!

После чего слова, полные страсти и горячего желания, зовущие к полной близости, посыпались из сознания Труммера, как из рога изобилия. Уж как он старался, как помогал себе движениями рук, доводя только этим прекрасное женское тело чуть ли не до оргазма. Но как только объятия и касания грозились перейти в высшую интимную близость, Аза разрывала контакт либо с помощью своей силы, либо с помощью слов. Главное из этих слов звучало коротко, но ёмко: «Мало!» После чего извивающийся на кровати мужчина пытался утроить своё красноречие и удесятерить предварительные ласки.

Но час шёл за часом, а близость так и не наступила. Маркиза Рейна словно издевалась над влюблённым а'первом. Словно наказала за что-то страшное и жутко греховное.

Итог печальный и закономерный: не дала. Зато нервы вытрепала, не приведи судьба никому! Пришлось под утро уходить с одурманенной головой, опухшими от поцелуев губами и в полной прострации от происходящего. Словно уже сам себя не контролировал.

Как забрался в свою спальню и как уснул, Поль не помнил совершенно.

Утро началось с того, что Ласка опять бесцеремонно ворвалась в спальню брата:

– Смотри! Смотри, что я нашла в ванной!

В руках у неё поблескивали две шкатулки с волшебным содержимым из мира драйдов. Когда-то, сразу после похищения Галлиарды, Поль их забросил на полку с мыльными принадлежностями, да так до сих пор и не забирал оттуда. Вспомнив об этой собственности дэма, как бы нечаянно украденной, Поль моментально опечалился. И озадачился возможными разборками. Пока Бенджамин Надариэль назад свои трофеи не требовал, у него и так хватало тех шкатулок, но мало ли у него потом случится какое настроение? Вдруг вспомнит под горячую руку, да и накажет а'перва по максимуму своей широкой души? А то и вообще направит в дом Труммера порученцев с обыском? А хозяина в доме и не окажется в тот момент?

Так что следовало как можно быстрей передать завалявшиеся и забытые шкатулки в руки его хозяина. Разве что малявка будет очень и очень возражать, ибо уже себе возомнила: это её личные игрушки:

– Куколки я оживлю и приручу! Ты мне только помоги шкатулки раскрыть.

– Это не наши, а принадлежат властелину. Просто во время сложного похода случайно остались у меня, – пустился брат в объяснения. – Бенджамин об этом знает, и мне надлежит вернуть ему как можно быстрей.

– Ну По-о-оль! – закапризничала малая. – Эти же куколки и так мёртвые, их никто кроме меня всё равно не оживит.

– Малышка, что за глупости? – стал раздражаться Поль, радуясь, что спал в трусах. Теперь можно было вскочить и быстро одеться. – Откуда ты знаешь, что они мёртвые? Мы ведь их ловили живыми, усыпляли специальным газом, пропитывали в нём двое суток эти создания, и только потом дэм запечатывал их внутрь прозрачной шкатулки. Но теперь-то они уже точно не зашевелятся, и с чего ты решила заговорить об оживлении? Ты ведь была вместе со мной в кабинете у дэма и видела, насколько сложно даже ему оживить пойманных нами креатур.

– Не знаю… Просто я чувствую, что они умерли, но если я постараюсь – то они оживут.

– Ах, вот оно что… – как опекун и воспитатель, парень понял, что не стоит малышку расстраивать суровой правдой жизни. Зато сразу сообразил, каким способом можно заставить ребёнка больше сидеть в доме. И тут же постарался этим способом воспользоваться: – Я тебе разрешу поиграться один день со шкатулками только при одном условии. И оно не обсуждается. Согласна? – получив подобострастный кивок, продолжил: – Оба эти предмета категорически запрещено выносить из дома! Иначе у нас могут быть уже очень крупные неприятности.

Ребёнок с пониманием закивал и, больше ни слова не говоря, умчался из спальни. Только после этого Труммер догадался взглянуть на часы и удивиться: он проспал на два часа больше обычного. И уже остался без завтрака. Если тот был, конечно.

«Это всё Аза виновата! – споласкивая лицо над умывальником, рассуждал парень. – Вымотала меня больше, чем во время полноценного секса, длящегося то же самое время. И почему она так себя вела? Странно до крайности. Чего добивалась? Чего хотела? Ну никак не поверю, что только красивые слова в свой адрес мечтала услышать…»

Ну и помимо сильного раздражения в себе, ощущал мазохистское желание вновь оказаться в той же кровати и повторно пережить точно такую же ночь. Озадаченный этим, спустился вниз, на кухню, и там понял, почему завтрака ещё не было. Хозяйничали подруги Галлиарды, а сама она только-только входила в дом. Заспанная, с еле-еле приоткрытыми глазами. Первой дала пояснение одна из добровольных хозяек:

– Мы все сегодня проспали. Ну разве что Элен за Лаской уже давно по дому и саду носится. Она же сказала, что маркиза Рейна улетела на гарпии ещё когда все дрыхли, она в окно увидала. Наверное, направилась к своей подруге за Большую стену. Парни до сих пор спят…

«Она что, совсем спать не ложилась?» – мелькнула мысль о маркизе. После чего Поль попытался присмотреться к зевающей баронете, подхватил её под локоток и вывел в гостиную, чтобы поговорить наедине:

– Что с тобой? Ты всегда раньше всех вскакиваешь и мчишься тренироваться. А сейчас у тебя такой вид, словно ты всю ночь пьянствовала. Или в самом деле алпи наелась?

Прежде чем ответить, подруга несколько раз хорошо сморгнула и хорошенько подумала. Как оказалось, вспоминала:

– Не ела. Хотя и чувствуется некое похмельное состояние… Пошла укладывать Азу, зашли на кухню попить чаю… потом я с ней прилегла на её кровати… Как к себе дошла – не помню… Но проснулась в своей комнатке. Дверь не заперта… А ты почему не пришёл?

Наверное, это был самый лучший момент, чтобы во всём признаться. Даже если Галлиарда изменилась и стала ревновать, рассказать правду – несомненно лучше и правильнее. Ну покричала бы немного, ну поскандалила, всё равно это на отношения не повлияло бы. Даже Азу она простила бы… Пусть и не сразу…

Но Поль, неожиданно даже для самого себя, бросился врать напропалую:

– Вот и со мной точно такая же история. Только прилёг на кровать, и словно ударил кто… Спал, как убитый. Только-только сподобился встать и вниз спуститься. И тоже состояние такое, словно с похмелья.

Выглядел он в самом деле «не очень», и присмотревшаяся к нему спортсменка, заметив красные глаза и помятый вид, поверила шитому белыми нитками оправданию:

– Странно… все пострадали, – и тут же резонно обеспокоилась: – Неужели нас кто-то отравил? Или сонного зелья подсыпал?

Труммер уже и не сомневался, что зелье подсыпано, и знал твёрдо, кто это сделал и для чего. Потому бросился выгораживать и отводить подозрения от потенциальной диверсантки:

– Глупости! Никакой отравы или сонного зелья! Просто мы совершенно измучились и выбились из режима. Прошлые две ночи почти не спали, вчера устали как ездовые олени.

– Всё равно непонятно… – дёрнула плечами Галлиарда. И вдруг неожиданно оживилась: – Слушай, а давай сейчас наверстаем то, что не сумели сделать ночью? Пошли к тебе!

– Э-э… так Ласка может ворваться.

– Тогда поспешим ко мне!

– Так ведь некогда! – вспомнил парень. – Мы ведь собрались с самого утра доставить вторую партию алпи в «Пагоду».

– Так Кузи с наездницей нет.

– Наверняка сейчас вернутся. А у нас даже товар до сих пор не приготовлен.

– Точно, – поскучнела подруга. – Пошли готовить пакеты. Иначе Чин Хун Хо с тобой больше никаких дел иметь не захочет. А три тысячи златых – это шикарное финансовое влияние средств в наше хозяйство, на всё про всё хватит. Кстати, соседские дома что справа, что слева от тебя продались. Объявления сняты.

– Надо же! Как быстро… А кто теперь у нас соседи?

– Не видно никого. Наверное позже появятся, уже с вещами, – и пока Поль озадаченно хмыкал, резко сменила тему: – А когда Чин Хун Хо джип твой трофейный обещался доставить?

Они вдвоём поспешили во второй дом, чтобы посчитать и приготовить алкогольные пилюли для грядущей доставки. Без задней мысли Поль стал обдумывать ситуацию с автомобилем вслух:

– Точные сроки не сказал. Всё-таки надо прежде отыскать надёжного и умелого водителя. Да и перерегистрацию наверняка придётся сделать, а это тоже пара часов в жандармерии. Так что хорошо, если к следующему большому сну ты впервые сядешь за руль нашего авто.

– Здорово! – задёргалась баронета всем телом от предвкушения, словно невзначай при этом хватаясь за руку друга и прижимаясь к ней. – Ух, мы на ней погоняем!

– Никаких гонок! – заволновался парень. – Пока ездить не научишься толком и жетон в администрации не получишь.

– Но я ведь ездила без жетона…

– Два раза на какой-то телеге – не считается. Ты что, не знаешь, сколько людей ежедневно на дорогах погибает в столкновениях? Тысячи!

– Да ты что?! Какой ужас! А откуда у тебя такие сведения?

Труммер стал с жаром пересказывать и приводить статистику и совершенно не заметил, как баронета его провела к двери своей комнатки, а потом и лихо затолкала внутрь. Пока он замер на полуслове с открытым ртом, она уже умело сдирала с него одежду и приговаривала:

– У нас ещё масса времени, и мы всё успеем! – И откуда взялось у неё столько прыти и неуёмного азарта?

Какой-то миг, чтобы всё остановить и попросту выскочить наружу, у Труммера имелся. Но пока он прикидывал последствия такого шага да возможные на это обиды и прочие минусы, этот момент был упущен окончательно. Слишком уж опытной считалась женщина, да старого своего приятеля она знала с ног до головы как облупленного. Парень оказался раздет и приведён в боевое состояние в мгновение ока, словно на показательном выступлении в цирке с мужским стриптизом. А потом ещё и в лучших традициях вольной борьбы завален на кровать и накрыт собственным телом.

Попавшему в жёсткий плен а'перву только и удалось прохрипеть:

– Дверь закрой! А то вдруг Ласка ворвётся!..

Упоминание о малолетней сестре дошло до сознания разгорячённой женщины. Взлетела, метнулась к двери и закрыла замок на ключ. После чего с кровожадной улыбкой вновь набросилась на своего приятеля. Минут десять у них ушло на всякие вольности и импровизации. Потом перешли к интенсивным действиям в самой любимой позе. И ещё через полчаса стали приближаться к обоюдной кульминации. Шум, перемежаемый томными стонами, нарастал. О том, что творилось вне этой кровати и за стенами этой спальни, из голов выветрилось окончательно. Ничего кроме страсти они не ощущали. Никого кроме друг друга не видели.

И тем более контрастным оказалось произнесённое ледяным тоном у них над самым ухом предложение:

– Как интересно мой муж и моя подруга проводят время.

Оба любовника дёрнулись, вывернулись из объятий друг друга, чуть при этом не свалившись на пол, и выпученными глазами уставились на усевшуюся в изголовье Азу. Что-то толковое сказать в ответ или спросить у них не хватало дыхания, настолько они запыхались. Но мозги соображали, по крайней мере, у Галлиарды:

– Как ты вошла?

– Дверь оказалась открыта, мне показалось, что здесь кого-то душат или убивают, вот я и заглянула, – буднично повествовала маркиза. – А здесь не убийство, а зачатие нового человечка отрабатывается.

– Маленькая, может, ты выйдешь? – пыталась баронета воззвать к совести подруги. – Всё-таки неприлично подсматривать за людьми, когда они занимаются интимом. И мы голые…

– Неужели? А разве прилично заниматься сексом и обниматься с чужим мужем?

– Да что ты всё заладила одно и то же? – стала закипать Фойтинэ. – Никакой он тебе не муж, а вот мне – близкий друг и проверенный любовник.

– Вряд ли… По законам моего королевства, хоть вы и считаете его Диким, предложение о женитьбе при свидетелях приравнивается к церемонии бракосочетания. Значит, по законам моей родины мы с Полем уже супруги. Теперь осталось выяснить мнение по этому вопросу у главного консула восемнадцатого сектора и у остальных, кто присутствовал вчера в «Пагоде». Почему-то я уверена: они единогласно подтвердят нашу женитьбу.

Наконец прорезался голос и у Труммера, стыдливо прикрывающегося краем простыни:

– Может, я пойду?… Всё равно моего мнения никто не спрашивает…

– Вот как раз к обсуждению тебя мы и переходим, – строго заявила маркиза. Казалось, тон и так ледяной, дальше некуда, а тут стал ещё прохладней, словно снегом сыпанули. – Как вообще ты здесь оказался?

– Так получилось… – Оправдываться совершенно не хотелось, внутреннее чувство достоинства и мужской гордости вопило и возмущалось создавшейся ситуацией, но неподвластный язык выдавал истинное положение дел. – Мы шли в подвал, чтобы отсчитать товар для доставки Чину…

– И ты не планировал заранее заволочь Галлиарду в эту спальню?

– Совершенно не планировал.

– То есть это она тебя сюда заволокла, воспользовалась кратковременной растерянностью и раскрутила на секс?

– М-м-м-м… э-э-э… – С трудом удалось удержать во рту слова подтверждения.

– Я так и подумала. Ведь вполне понятно, что никакое животное по классификации «мужчина» не сможет вырваться из грамотно расставленной ловушки под названием «секс».

– Ну… если вспоминать прежние мои соития… то да, – признался Поль, многозначительно и недвусмысленно упоминая о прошедшей ночи, проведённой на этой самой кровати. – Тем более если мужчина голоден в сексуальном плане и неудовлетворён.

Маркиза ухмыльнулась:

– Только это тебя и спасает. Но в любом случае, вынуждена заявить: ни в какие миссии я с тобой не пойду до тех пор, пока ты не вымолишь у меня прощения и не докажешь искренность своих чувств ко мне.

– Это как вымаливать надо и доказывать?! – возмутилась Галлиарда. И с непередаваемой язвительностью поинтересовалась: – Мне выйти, а ты меня заменишь, в той самой позиции? Или ты решила присоединиться к нам третьей?

– Третьей? Ты на такое согласна?

– Да! Именно на такое – согласна! – заявила баронета с улыбкой и улеглась самым бесстыжим образом.

После чего Труммеру стали понятны причины именно данной ситуации. Галлиарда не настолько ревновала, как попросту испугалась оказаться отброшенной, ненужной, а то и не желаемой для своего старого друга и приятеля. У неё в сознании не укладывалось, что её милый, желанный и всегда податливый Поль вдруг перенесёт всё своё внимание на маркизу, пусть и ставшую лучшей подругой и спасительницей, но совсем, совсем недавно. Совместные приключения – это одно, а вот просто так, невероятно быстро и без всяких просьб отдать проверенного, лояльного любовника – это для своенравной, гордой женщины чуть ли не позор и унижение.

Вот она и постаралась самоутвердиться. Да попутно проверить, осталось ли в парне прежнее к ней отношение. Возможно, что и таиться перед Азой по поводу свершившегося секса не собиралась. А в этом свете сразу возникало справедливое убеждение, что она дверь вообще специально на ключ не заперла.

Кстати, секс с кем-то ещё в компании они никогда не практиковали и к подобному не стремились. А уж тем более такое понятие, как оргии, вообще категорически отрицали. В этом плане Галлиарда оказалась воспитана крайне консервативно и сумела подобное отношение привить своему другу, младшему её на четыре года. Поэтому нетрудно было догадаться, чего ей стоило озвученное предложение и насколько она сейчас действует притворно и провокационно. Согласись вдруг Рейна на подобное, тотчас разразился бы грандиозный, жуткий скандал.

Только девушка, похоже, имела сходное воспитание. Вдобавок могла прочувствовать ситуацию, догадаться о притворстве подруги и вообще не сомневаться в провокационности её действий. Порой женщины очень тонко чувствуют причины и непосредственно источники ревностей иных женщин и уже соответственно этому принимают дальнейшие шаги в укреплении дружбы или в усилении вражды. Ко всему следовало учитывать поведение Азы, её странную холодность, полный контроль за эмоциями и отсутствие какой-либо истеричности в тоне.

«Такое впечатление, что ночью она со мной просто развлекалась, словно со зверушкой, – лихорадочно размышлял Труммер. – И я ей совершенно не нужен. Скорей даже неприятен. Но в таком случае зачем она вообще сюда зашла? Чего хочет и чего добивается? Неужели за притворным нежеланием скрывается острое желание приблизиться к дэме? И сделать это с помощью удачно выполненной миссии?…»

Тоже гипотеза, имевшая право на существование. Потому что высказываемые претензии и заявка на некое супружество, состоявшееся только по факту нескольких сказанных слов – всё-таки попахивают полным абсурдом. Ну и стоило не забывать о всеобщей тенденции в ДОМЕ, царящей в сознании подавляющего большинства населения. Она звучала так: «Делай что угодно, хоть мать родную продай, хоть ног и рук лишись, но постарайся оказаться в ближайшем окружении властителя». Это уже потом отрезвевшая часть счастливчиков, попавшая в приписные, а то и в личную свиту дэма, начинали понимать всю опасность, двусмысленность и ужас своего положения. Но было поздно. А когда вырывались, спасаясь чудом, их россказням никто не верил. Да и сами они – не трепались, молчали как рыбы. Ибо любое неосторожное слово чревато для здоровья.

Неизвестно почему, парень в данной ситуации вспомнил именно об этом, но факт оставался фактом. Все дальнейшие слова девицы Рейны он рассматривал уже через призму зародившихся к ней подозрений. Потому и молчал, выжидая да всё больше заворачиваясь в простынь. Всю инициативу в принятии окончательных решений он постарался отдать подругам.

Правда, остаться совсем в стороне при таком разговоре не иначе чем нонсенс. Тем более что Аза холодно и отстранённо спросила уже и Поля:

– Ты тоже хотел бы развлечься сразу с нами двумя?

Хотелось очень ответить с должным апломбом «Я не так дурно воспитан!», но предугадавшая этот ответ Галлиарда постаралась незаметно и пребольно ущипнуть друга, взглядом при этом требуя ответить согласием. Но и соврать до такой степени парень не рискнул: вдруг Аза всё-таки согласится? Поэтому занял нейтральную позицию:

– Подожду, о чём вы между собой договоритесь.

– А раньше ты участвовал в подобных оргиях?

– Э-э-э… как настоящий кавалер не имею права разглашать подобные сведения.

– Всё с вами понятно, – констатировала маркиза со странным выражением на своём личике. – Пара развратных и похотливых животных, не имеющих за душой ничего святого! И я очень сожалею, что весьма неосторожно стала супругой такого тупого, ограниченного самца. И очень жаль, что по законам нашего королевства я не имею права развестись раньше чем через год!..

– Ничего себе! – поразилась баронета. – Ты ещё скажи, что согласна выполнять супружеский долг и каждый большой сон согревать своему мужу постель?

Девушка равнодушно дёрнула плечами:

– А что здесь такого? Конечно, согласна. Но только при условии, что он сумеет выпросить у меня прощение.

– Да-а-а? – протянула со скепсисом Галлиарда. – Ещё скажешь, что на меня не сердишься, не имеешь ко мне претензий и мы остаёмся подругами?

– Естественно! Мы ведь с тобой не на оргиях подружились и не на совместной охоте за перспективными мужчинами. Так что наши отношения подобных недоразумений никак не касаются. Они – намного выше! Не так ли?

Несмотря на холодный тон, коим всё это было сказано, бесстыже разлёгшаяся Фойтинэ заметно смутилась. Даже попыталась и своё тело прикрыть вторым краем простыни:

– Ну да… конечно… маленькая…

– Вот и отлично! Заканчивайте здесь, и я жду тебя, Поль, в подвале, поможешь считать алпи для Чина.

После чего встала и ушла. Даже дверью за собой не хлопнула. Переведя ошарашенный взгляд с двери на парня, Галлиарда призналась:

– Ничего не понимаю! А ты?

– Ну я-то кое о чём догадываюсь, – пробормотал тот.

Больше всего парня смущал тот факт, что маркиза умолчала о событиях ночью. Ни словом о своей фривольности и бесстыдстве не упомянула. А почему? Вариантов всего парочка. Либо старается придержать этот грех как козырь в дальнейшем, либо сама опасается возможного расследования. Потому что в таком случае сразу всплывёт подозрительная сонливость не только Галлиарды, но и всех, кто ночевал в этом доме. Последует обвинение в применении сонных зелий или ещё какой гадости, а за это могут не принять во внимание боевую дружбу, возникшую во время побега.

Хотя и всё остальное поведение выглядело не менее странно. Что поспешила уточнить баронета:

– Догадываешься? Или подозреваешь?

– Суть одна и та же. Кажется, что Аза всеми правдами и неправдами мечтает попасть в миссию на Аверс.

– Хм! Почему же она сразу не даст своё согласие? Ещё и угрожала только что: не пойду, мол, пока прощения не выпросишь! А если ты просить не станешь, что она предпримет тогда?

– Вот это и мне непонятно, – признался Поль с непроизвольной печалью в голосе. – Если бы я ей в самом деле нравился как мужчина, она бы так равнодушно и холодно к нашей с тобой близости не отнеслась. Уж всяко какие-то эмоции прорвались бы. И эти её провокационные вопросы по поводу секса втроём…

– Здесь всё понятно: проверяла наше к этому отношение, – сделала выводы Фойтинэ. – Но как она нагло разрешила нам «закончить», словно имела право на такое! А? Тебя это не смущает? Кстати! Может, и в самом деле завершим?…

Труммер прислушался к себе. Тело звенело от напряжения, но совершенно не сексуального. Насиловать себя, перенастраиваться на приятное действо – совершенно казалось неприемлемым и противным всей природе. Да и подруга, хоть и задавшая такой вопрос, вряд ли сумеет настроиться:

– А тебе самой-то хочется?

– Совершенно не хочется.

Дальнейшие слова показались бессмысленны. Любовники скатились с кровати и приступили к одеванию. Конечно, по здравом рассуждении следовало рассказать подруге всё. Буквально всё. Скрывать ночные ласки с Азой никак не следовало. Но к такому парень не был готов, тем более сейчас.

Но чтобы хоть как-то обезопасить себя в данном направлении, постелить соломки в месте будущего падения, Поль решил сделать предварительное заявление:

– Галли, я всегда и обо всём тебе рассказывал. И сейчас, в знак нашего безмерного доверия друг к другу, прошу только об одном: не требуй от меня признания в одном действе. Или, иначе говоря, в одном не совсем благовидном поступке. Чуть позже я тебе обязательно во всём признаюсь и расскажу подробности, но сейчас я к этому не готов. Не обижайся и пойми меня правильно: мне самому стыдно от тебя что-то скрывать, но…

Она всё-таки попробовала выпытать, интуитивно догадываясь о сути:

– Это связано с Азой?

– Дорогая, если ты будешь гадать, то, в конце концов, отгадаешь. Но я тебя прошу, не надо. Придёт время, может, уже завтра, или и того раньше, я всё расскажу.

– Ладно, – после недолгого раздумья согласилась Галли. – Подожду. – И первой устремилась на выход. – Пошли в подвал!

После чего не прошло и получаса, как гарпия унесла в небо двоих людей, а'перва Труммера и маркизу Рейну. С собой у них было два объёмных рюкзака с товаром. Да плюс к этому парень рассовал по карманам десятка три алпи для «подарков». Торговать подобным запрещалось, а вот делать дружеские подношения, или, говоря попросту, давать взятки, считалось в Розморе, да и в Параисе делом вполне приличным. Потому что на обратном пути обладатель разросшейся недвижимости решил заглянуть в районную администрацию и начать процедуру регистрации как самой Кузи, так и прочих накопившихся трофеев.

Морскую стену перелетели беспрепятственно, хотя лётных патрулей виднелось не в пример больше обычного. Да и в месте посадки бросалась в глаза чрезмерная многолюдность. Полно автомобилей, флайеров и даже несколько больших летательных платформ, используемых для перевозки грузов. На прибывшую пару никто не обращал внимания, но всё равно излишнее столпотворение не понравилось Полю, и, уже спустившись с седла, он не спешил отвязывать рюкзаки.

Словно угадав его мысли, Аза посоветовала:

– Сходи вначале к землянину без товара. Осмотрись сам, у него спроси, всё ли спокойно. А то ты нервный какой-то с самого утра.

Причём последние слова были сказаны с явной издёвкой и намекали открытым текстом на сцену разбирательства в спальне Галлиарды. В ответ парень неожиданно обозлился и, сам от себя такого не ожидая, с ёрничеством ответил:

– Конечно, нервы ни к чёрту! И ты сама ночью не дала и с другой – помешала кончить! – развернулся и пошёл к «Пагоде», не обращая внимания на презрительное восклицание в спину:

– Безмозглый, наглый кролик! Ты пищать от счастья должен, что ко мне прикоснулся! А вместо этого ещё чем-то недоволен?

Когда мужчину сравнивали с кроликом, то таким образом издевательски утверждали, что ничего кроме продолжения рода тот делать неспособен. Зато готов этим заниматься каждый час. Порой такое услышать, да ласковым тоном, да от любимой женщины – приятно. Но сейчас это прозвучало как насмешка. Как минимум.

Наверное, поэтому раздосадованный Труммер не столь внимательно присматривался вокруг, как следовало. А добравшись в кабинет хозяина элитной харчевни, лишь у него поинтересовался:

– С какой стати вокруг так шумно и многолюдно?

– Мои ожидания оправдались на все сто! – радостно потирал ладони азиат. – Народ потянулся сюда, словно тут кормёжка бесплатной стала. Давно у меня не было такого ажиотажа, и давно у меня не резервировали всё посадочное пространство на несколько дней вперёд. Причём резервировать продолжают и на последующие дни со всё возрастающей активностью. «Пагода» стала модной.

– Хм! Я, конечно, больше рад, что мы вчера с тобой так удачно остались живы, но и всплеску твоих прибылей не грех порадоваться.

– И продаж! – многозначительно поднял вверх указательный палец землянин. – Поэтому меня удивляет, что ты сам и без…

– И подруга пока у вольера, и всё остальное. Пришёл вначале узнать, всё ли в порядке?

– В полном! Разве что с наличностью туго. Буквально только что огромную часть отдал поставщикам, ибо заказал продуктов соответственно предстоящим перегрузкам своей кухни. Ещё одну часть отдал помощникам, которые отправились на рынок. Так что сейчас могу дать только часть в размере полутора тысяч златых. Остальное отдам, когда следующую партию доставишь. Заказываю тоже три тысячи.

Труммер и на такое с удовольствием согласился:

– Ладно, люди свои, сочтёмся! – Полученные деньги он живо распихал по разным карманам. – Сейчас принесу рюкзаки.

– Да нет, сам тут лучше с ними не светись. – Чин решил слегка перестраховаться. – Я пошлю за тобой пару своих проверенных и неболтливых людей. Точнее даже не за тобой, а по подземному ходу. – Он выглянул в коридор и крикнул кому-то: – Эй, ребята! Идите сюда! – и вновь гостю: – Занесёшь рюкзаки в будочку охранника, парни их там и заберут, да сразу «в землю». Я про ту будочку, которая возле парковки автомобилей.

– Понял. Через десять минут буду там. Вторую партию постараюсь доставить дня через два. Если сам не нарисуюсь, вместо меня будут либо Галлиарда, либо Вак Лейзи.

На том и распрощались, хотя землянин настойчиво предлагал зайти в зал и плотно перекусить.

Ожидавшая возле гарпии Аза выглядела несколько нервно:

– Почему так долго, я уже вся изволновалась! Какие-то типы вокруг подозрительные крутятся, всё ко мне присматриваются.

– Может, это укротители? Пытаются помочь своему товарищу по цеху летунов с поиском его животинки?

– Понятия не имею, но они мне не нравятся.

– Ладно, тогда садись на Кузю и чуть что, взлетай. А я сам оба рюкзака вон в ту будочку отнесу. Отдам товар помощникам Чина.

Предложение казалось дельным со всех сторон, и маркиза осталась, взгромоздясь на шею гарпии. Её нервозность передалась а'перву, так что теперь он смотрел по сторонам в оба и был готов действовать при малейшем опасном шаге гипотетического противника. Ему показалось, что именно в первый же день после гибели Козецкого и его компании их дружки и родственники могли всё-таки решиться на скороспелую месть. Внутрь «Пагоды» они, может, и не ринутся, а вот вокруг неё могут и подстеречь незадачливого стрелка.

Но всё вроде обошлось. Рюкзаки были приняты. Помощники тут же с ними нырнули в дыру в полу, а оставшийся охранник плотно и надёжно закрыл дыру опустившимся участком пола. Поль успокоенно вздохнул и уже с довольной ухмылочкой вышел под начинающееся сияние сразу трёх солнышек. Деньги есть, от компромата он избавился, теперь можно и текущими делами заниматься. Одно из которых (если не самое важное!): разборки с маркизой. Что бы и как бы ни случилось, а уговаривать её на исполнение миссии на Аверсе всё равно придётся.

Только вспомнил о чужом мире, как услышал резко замолкший крик, причём очень знакомым голосом. Встревоженный взгляд в сторону источника звука, и почти сразу же наткнулся на фигуры двух здоровенных типов, которые волокли нечто извивающееся и мычащее, завернутое не то в толстое одеяло, не то в тонкий ковёр. Кто там мог быть, Поль ни мгновения не сомневался. Поэтому закричал со всей силы:

– Стоять! Всем – на помощь! – начал выхватывать пистолеты и даже успел сделать первый шаг. И скорей подсознательно, да гораздо позже понял, что его в тот же миг огрели чем-то тяжёлым по голове. Свет померк, а брусчатка тротуара устремилась навстречу лицу с нарастающей скоростью.

Очнулся от боли в затылке, от того, что автомобиль тряхнуло на какой-то ямке. Застонал, не удержавшись. После чего сразу получил ощутимый пинок по рёбрам. И голос послышался насмешливый:

– О! Ожил наш приятель! А ты боялся, что издохнет. Хе-хе!

– Да уж, живучий, – отозвался голос с иной стороны. – Но мало ли что могло случиться? Нам ведь его приказали доставить целеньким.

– А он и целенький! Целей не бывает! Потому что шишку на башке следует записывать в плюс, а не в минус. Потому что она тело увеличивает.

– Ну, это как посмотреть. Хотя здравое зерно в твоих рассуждениях имеется, – пустился в научную дискуссию второй тип. – И если соразмерять целостность структуры всего организма…

«Чтоб у них мозги вскипели! – мысленно стал ругаться Труммер. – Меня какие-то философы похитили? Или сектанты, расчленяющие тела? Или это жандармы постарались?…»

Рот у него оказался заклеен скотчем. Зато на глазах никакой повязки или мешка. Так что удалось их открыть и начать осматриваться. Разве что ещё раньше пришло понимание: руки и ноги скованы наручниками и прикреплены к нижним креплениям сидений. Вот между этих сидений, на полу, он и лежит.

Света в небольшом фургоне было очень мало, он только и проникал по краям перегородки со стороны водителя, да через плотную шторку там же. Рассмотреть своих похитителей оказалось сложно. Но это были явно не те, которые несли тело Азы, завёрнутое в ковёр. Два типа, явно любящих потрепаться и почти не останавливающихся в этом бессмысленном занятии. По одеждам тоже ничего нельзя узнать: выше среднего достатка, но в таких ходят миллионы обитателей Крепостей или Параиса. Вот и вся информация. Оставалось только прислушиваться к словам типов, пытаясь вычленить среди них какие-то ориентиры, да предаваться собственным печальным мыслям.

«Везут вроде бы как долго, значит, это не отдел жандармерии нашего сектора по борьбе с контрабандой. Да и при всём желании они не смогли бы доказать мои торговые операции как свершившиеся. Только в случае тотального сотрудничества Чин Хун Хо со следствием. Но отчего-то во мне уверенность, что землянин меня бы так подло никогда не подставил. Кто у нас там дальше остался? Родственники или друзья дебошира Козецкого? Так при всём к ним неуважении не вижу малейшего смысла в похищении меня и уж тем более маркизы. Гораздо проще было нас умертвить на месте, да и дело с концом. Или некто пожелал побеседовать со мной перед казнью? Сомнительно! Герои и под них косящие люди любят внешние эффекты мести, а не скрытные, тайные от общества рычаги влияния.

Значит, не они… И остаётся только одно существо, которое уверено в крупной нашей задолженности…

А именно: Кобра. Да и дорога вдоль Морской стены из шестнадцатого в восемнадцатый сектор не близкая. Как бы сходится… Остаётся только в этом удостовериться, хотя и так вскоре туда привезут и всё станет ясно. Но почему? За что вдруг дэма так на нас обозлилась и нарушила собственное же слово?… Естественно, слово властелина принадлежит только ему: „Я его дал, я его и назад забираю!“ С этим выражением никто не поспорит. Но всё-таки? Почему похищение, а не строгий приказ через поручителей о прибытии? Что-то тут не сходится… Знать бы ещё что?…»

Попытался пошевелиться, меняя положение затёкшего тела. Вроде удалось. Да и конвоиры отнеслись к этому с пониманием:

– Устал, бедненький! Ничего, скоро уже будем на месте, потерпи! – и продолжили трепаться о недавней пьянке у какого-то приятеля. О присутствовавших там весьма и весьма симпатичных ачи, которые феноменально работали ротиком с мужчинами, а потом лихо объезжали наличествующих там дам. С их слов получалась ещё та оргия с участием сразу трёх полов.

Поль хотел бы закрыть уши, да руки заняты. Вот и приходилось слушать всякую мерзость. Хорошо хоть участие клаучи, представителей четвёртого пола, не обсуждалось. Но всё равно было противно.

Но самое главное, что пленник ощутил во время извивания всем телом, так это наличие кобуры с «малышом» под правой подмышкой и наличие пакетов со златыми в кармане брюк. Ну, разве что пояса с девятнадцатыми «Глоками» и с парой ножей не было. И это показалось очень и очень обнадёживающим фактом. В случае предстоящей казни или жестоких издевательств пленника обыскали бы сразу до последнего шва на трусах. Сомневаться в высоком профессионализме этих болтливых с виду типов не стоило. А уж в их тупости или наивности – тем более. Раз они даже на деньги не покусились и оружие оставили, то чётко придерживаются только данных им полномочий. Значит, приказ они и в самом деле получили жёсткий: «…доставить целеньким!»

И когда прибыли на место, Труммер с облегчением выдохнул. Но не потому, что сейчас решится его судьба, а по причине окончания болтовни о развратной оргии. Хотелось также хоть краем глаза рассмотреть место прибытия, ещё лучше увидеть Азу в любом состоянии и убедиться в её «…доставке целенькой».

Увы, полутёмный гараж, в котором сразу на голову надели тёмный мешок. Затем, жёстко придерживая за скованные руки, доставили куда-то в глубь здания, в весьма прохладное место. Похоже на подвал. За наручники подвесили кверху так, что ногами можно было касаться пола, только встав на цыпочки. И ушли.

«Теперь меня будут мучить неведомым, – решил Поль. – Так сказать, давить психологически, ломать морально перед беседой. Интересно с кем? И как долго будут „ломать“? Наверное, часа два… может, три… Больше я всё равно в таком положении не выдержу…»

Ошибся. Шум шагов раздался уже через несколько шагов. Затем даже сквозь тёмную ткань мешка стало понятно, что включили яркий свет. А там и голос того самого конвоира, любителя ачи, раздался:

– Доставлен, как ты и приказала. Это его пояс с пистолетами и ножами. Дальше ничего не обыскивали.

– Хорошо! – послышался очень хорошо знакомый, полный леденящей ярости голос дэмы. – Снимайте мешок и приступайте к дальнейшему обыску.

Тотчас мешок был снят с головы парня, а четыре руки зашарили по телу, выгребая всё и складывая на вместительный стол перед пленником. Когда он проморгался, то рассмотрел восседающую в удобном кресле Кобру. Выглядела она эффектно и прекрасно, да ещё в шикарном платье, в котором не стыдно на любой бал заявиться. А вот взгляды бросала на а'перва злобные, недобрые, не сулящие ничего хорошего.

Тем не менее Труммер отыскал в себе силы и наглость, чтобы почтительно склонить голову и промычать нечто приветственное. Причём и в самом деле пытался сказать: «Рад вас видеть в добром здравии!» Получилось, конечно, скорей гротескно, чем уважительно. Если не сказать, издевательски. Наверное, по этой причине дэма вскочила на ноги, окинула взглядом солидную горку тубусов-завязок со златыми, шевельнула рукой пакетики с алпи и вконец рассвирепела:

– Тварь! Ты кого осмелился обманывать?! – затем подскочила к парню и хлёстко нанесла ему с десяток пощёчин. При этом ещё и весьма плохие слова выкрикивала ну совсем непристойного характера. Настолько непристойного и неуместного, что отпрянувшие в сторону конвоиры попытались сделать вид, что их тут вообще не существует. Потому что подобное даже им показалось диким и неправдоподобным. Дэма! Лично! Своей ладошкой! Лупит пленника! Обзывая его козлом, животным и прочими, ещё худшими, более оскорбительными синонимами.

Мало того, любой человек, а уж тем более работающий с ней бок о бок (как данные порученцы), знает, что способна сотворить властелина. Например, может без касания руки, а может и касанием – проломить стену. А уж если под такой удар попадает чья-то голова, то лишь кровавые капли разлетятся по стенам, а обезглавленное тело осядет на пол, фонтанируя кровью из оторванной шеи. Но если голова не отлетает? Значит, сила идёт тщательно дозированная, скорей всего показательная. Этакая строгость чисто унижающего характера, а не наказующего.

Но и этих пощёчин хватило, чтобы разбить парню нос. Потекла кровь, а с заклеенным ртом в таком случае можно и задохнуться. А ведь пленник так и не начал ещё оправдываться, что дэму наверняка остановило. Резко успокоившись, она вернулась в кресло, приказав порученцам по специальным вопросам:

– Отклейте ему рот, хочу послушать, как эта тварь попытается оправдаться!

Рот отклеили, Поль чуток отдышался. Нос ему один из конвоиров попросту заткнул салфеткой, так что пришлось гундосить, а не толком разговаривать:

– Прежде чем оправдываться, осмелюсь спросить: в чём меня обвиняют?

– Редкостный нахал! – заявила Азнара Ревельдайна. – Это ты должен скороговоркой перечислять все свои прегрешения, а не стараться выяснить свою конкретную вину. Рассказывай!

И для усиления своего приказа ещё и болью ударила, пронзающей всё сознание словно молнией. При этом и вплотную стоящему порученцу досталось. Он уронил салфетку, покачнулся в сторону, а потом и присел со стоном под стеной. Другой, стоя в стороне, даже не пошевелился, только глаза закрыл в испуге. Кажется, оба любителя оргий хорошо понимали, что под горячую руку и им может крайне не поздоровиться. Тем более что их опекунша присматривалась не к ним, а к подвешенному пленнику. А тот, с некоторым трудом разжав судорожно сжатые челюсти, пробормотал:

– Представить себе не могу, в чём бы я смог тебя обмануть… Всё, что я сделал в последние дни, как бы наших дел и договорённостей не касается…

– Ага! Значит, всё-таки грешил? И готов мне сознаться в обмане?

– Да нет никакого обмана! Обычные житейские истории… Там кого-то пристрелил, там что-то продал…

– Вот! Уже ближе к теме, – поощрила дэма кивком. – Что продал, за сколько и зачем?

– Да ответы простейшие… – Поль попытался вытереть кровь из носа о рукав поднятой руки. – Кроме первого. Деньги – вон они, на столе. Зачем? Для обеспечения нормального проживания сестры и прочих близких.

– М-да? А тебе известно, что за такие деньги в Диких землях можно прожить несколько десятков лет в роскоши и достатке?

– Как не знать! Поговорку о ста злáтых даже дети знают.

В самом деле, в любом секторе знали и твёрдо верили, что на дальних окраинах Диких земель всё продавалось за бесценок. И утверждалось: «Можно там за сотню злáтых царства два купить богатых».

– Поэтому ты решил проверить действенность детской поговорки? – В тоне появилось многозначительное ехидство.

– С какой стати? – изумился парень. После чего, несмотря на своё незавидное положение, даже попытался хохотнуть: – Никогда в цари не рвался! Да и силой бы меня никто не заставил.

– Зачем тогда тебе столько денег, как не для намерений сбежать от меня за Большую стену? – наконец-то прозвучало самое главное обвинение. Но услышав его, Труммер почувствовал великое облегчение. Всё, что сейчас с ним творилось, – это огромное недоразумение, следствие чьей-то ошибки или неверно сделанных выводов. О чём и попытался сбивчиво дать пояснения:

– Глупости это, честное слово! Кто же в своём уме побежит в Дикие земли?! И какой дурак тебе такую напраслину на меня возвёл? Да я ни единой мыслью о таком не думал! Правильнее сказать, и додуматься бы не смог при всём желании! И ты сейчас прекрасно видишь, что я говорю правду.

– То есть ты не собирался с этой девкой сбежать от меня и от возложенной на вас миссии?

– Ни в коем случае! – торжественно поклялся парень.

– Странно… – с сомнением в тоне продолжила дэма. – Почему же она утверждает, что ты её предал, унизил, растоптал и готов меня предать, убегая, куда глаза глядят?

Поль хмыкнул, всем видом показывая, что и тут какое-то недоразумение. Но тут же вспомнил все сложности сложившегося треугольника, странный разговор в спальне Галлиарды и запоздало скривился, сдерживая непроизвольный стон досады. А так как молчание можно было расценить по-разному, постарался как можно подробнее объяснить ситуацию:

– Там всё не так просто, и скорей всего Аза попросту пытается мне отомстить за не совсем верное поведение. Так уж получилось, что у меня к ней проснулось довольно горячее чувство, скорей всего взаимное. Ну и мы успели довольно близко сойтись с ней ночью. Мне даже показалось, что это именно та женщина, с которой я готов навечно связать свою жизнь…

Он замолк, сам обдумывая свои несколько странные, но всё-таки вырвавшиеся вслух слова. Но Кобра не дала паузе затянуться, явно заинтересованная в подробностях:

– Ну и что было дальше? – даже губки нервно облизала: – Рассказывай в подробностях!

– Да чего там рассказывать, – пригорюнился парень. – Пока маркизы не было, баронета Фойтинэ заговорила мне зубы, затолкала в свою спаленку и довольно ловко ввела меня на самый пик вожделений. Она это научилась делать быстро, потому что давно изучила все мои самые эрогенные зоны. После чего мы и провалились в угар этакого…

– Совокупления! – зло подсказала дэма.

– Ну… можно и так сказать. А дверь Галли толком не закрыла, вот моя новая возлюбленная и вошла на шум… Да ещё и заявила, что по законам её королевства мы теперь как бы супруги…

И опять пауза не затянулась:

– А ты что-то имеешь против подобного супружества?

– В том-то и дело, что… – Труммер опять потёрся носом о рукав, не в силах удержаться от зуда в носу. – …Ничего против не имею. Как бы даже «за!» двумя руками.

– Ага! Поэтому и держишь их поднятыми? – не удержалась дэма от ехидства. Но тут же вновь перешла на строгий тон: – Тем не менее, твоё поведение показалось моим наблюдателям подозрительным, и я их не виню. А раз уж вы оба оказались здесь, то думаю, что и первый ваш выход в паре не стоит откладывать надолго. Иди к своей Азе, клянись в любви или делай что хочешь, но чтобы через два часа вы уже отправились в первую выбранную вами обитель азнарианок. Всё нужное вам для этого предоставят проинструктированные порученцы. Отведите его в помещение возле восьмого портала! И все вещи свои пусть забирает.

И уже уходя, словно извиняясь, сообщила:

– Там правда твою Азу несколько помяли чрезмерно… Но ничего, девка молодая, переживёт…

– Кто помял?! – тут же вызверился Труммер, задёргавшись в путах, словно собираясь вырваться. – Или это твой приказ?

– Да успокойся ты, никто её не насиловал, – фыркнула дэма с презрением. – Пока в ковре волокли, несколько синяков поставили, и только. А вот дерзить мне прекращай немедленно! И кто тебе разрешал обращаться ко мне на «ты»?

Парень несколько успокоился и постарался говорить с искренним удивлением:

– Разве я сейчас не на службе? Не под твоим временным опекунством?

– Хм! А ты уверен? И для чего тогда всё это? – она обвела ладошками антураж пыточного подвала, стол, вновь замерших порученцев. Ничего иного не оставалось, как уверенно заявить:

– Надо же проводить с порученцами разные учения, тренировки! И я уверен, что за мою доблесть и щедро пролитую кровь дэма Непревзойдённая выдаст достойную награду. Как и за мою первую миссию в ней в мир Аверса.

Скептический взгляд вроде как скрывал готовые прорваться смешинки, но голос властелины так и звучал строго:

– Пистолеты ему отдадите перед самой отправкой через портал! – и ушла. Надменно при этом проигнорировав все намёки о награде, как в будущем, так и о уже заслуженной в прошлом.

Тогда как порученцы не бросились выполнять её приказы сломя голову. Хотя и начали с последнего. Пояс с пистолетами, ножами, да и всё остальное оружие один из них напялил на себя и встал в стороне. Только после этого его товарищ разомкнул наручники вначале на ногах а'перва, потом на руках. И скомандовал, тыкая в угол подвала:

– Там кран, умойся.

Всё-таки беспокойство, вызванное неведомым уровнем «помятости» Азы, заставляло парня действовать быстро. Поэтому к крану, несмотря на затёкшие руки и ноги, он бросился бегом. Привёл лицо в порядок, но был опять возвращён к крану замечанием командующего порученца:

– Куртку отмой и рукав! Ты ведь не в Рóзморе, а в Имении!

Пришлось спешно замывать кровь и с одежды. Только после второго тщательного осмотра а'перву разрешили разложить свои вещи опять по карманам. Но и это не понравилось типам:

– Раскладывай аккуратно, чтобы нигде не топорщилась одежда и не выпирала. Не то гвардия подумает, что ты обокрал наше казначейство.

Уже тогда Труммер пожалел, что ему сразу не вернули пистолеты. Но ничего не поделаешь, пришлось раскладывать, покорно реагируя на комментарии, подсказки и замечания. Злость возросла ещё больше, когда пленника повели по мрачным коридорам, где не виднелось ни одной души. Только и командовали идущие сзади конвоиры:

– Сейчас направо! Теперь влево! Прямо иди, не сворачивай никуда!

Подозрительных гвардейцев не встретилось ни одного! Вдобавок Поль, обладающий отличным чувством ощущения пространства и ориентации, заподозрил, что его водят примерно по одному и тому же лабиринту, чуть ли не по кругу. То ли пытаются скрыть дорогу к порталу, то ли попросту издеваются. Скорей всего именно скрывали, потому что время шло, а приказ дэмы звучал конкретный: отправиться через два часа. А как такое возможно? Ещё инструкции надо выслушать, свод заповедей просмотреть, карты изучить, оружие проверить. Да мало ли что вскроется при подготовке!

И вымываться зачем следовало так тщательно, если никого из обитателей Имения не видать? Или они специально попрятались? Если вообще в данном месте бывают.

Наконец-то завели в какую-то здоровущую комнату с арочными, высокими потолками. И всё помещение резко контрастировало с пройденными тюремными подвалами. Несколько немалых столов, многочисленные этажерки, заваленные тубусами карт, книгами и толстенными талмудами. Несколько кресел у камина. Несколько стульев у столов. Даже холодильник, мини-бар с бутылками спиртного и микроволновая печь – признаки высшей цивилизации и немалой роскоши. Несколько дверей вели куда-то дальше в иные помещения, но сейчас были закрыты.

Ну и на фоне всего этого великолепия – дородная дама, лет сорока на вид, и в светло-бежевой хламиде, напоминающей монашеский наряд. Разве что лицо у дамы было красное, глаза блестящие, а улыбка весёлая и бесшабашная. И только когда она заговорила, стало понятно, что мадам изрядно навеселе. Попросту говоря, пьяна.

– Ха! Так это и есть тот самый ангел-хранитель нашего пупсика? – громогласно вопрошала она, устремляясь навстречу, а потом бесцеремонно вращая парня перед собой для осмотра. – Да ничего так! Сойдёт за второй сорт! Ха-ха! За неимением лучшего! – после чего постаралась подобраться, придать своему голосу официальность и представиться: – Презельда Дутте, историк-куратор мира Аверс. Признаюсь честно: только месяц на этой должности, так что ничего толком разгрести не успела. Но уж всяко лучше и больше вашего знаю… – после чего глянула на порученцев, словно только что заметила: – О! Будем этого ангела вначале пытать и запугивать?

– Нет! – попытался скрыть улыбку один из них. – Этот – уже пуганый. Через полтора часа у них отправление. Приказано предоставить им всё желаемое.

– А с этой кто будет работать? – Презельда большим пальцем указала на одну из дверей. – С неё-то ведь согласие ещё толком не выбито.

– Вот пусть он и работает, – заявил безапелляционно порученец и вручил а'перву ключи от наручников. – Иди сам её и освобождай. Ну и во всём остальном уговаривай сам. Только помни, время уходит.

А Поль с испуганно стучащим сердцем уже вламывался в указанную дверь. Там оказалась сравнительно маленькая каморка без света и даже без лампочки для освещения. А у дальней стены стояла всхлипывающая Аза, пристёгнутая наручниками за руки на уровне плеч. То есть она ни сесть толком не могла, ни руки вниз опустить. Прижмурившись и всё-таки опознав парня, она в изумлении воскликнула:

– А ты откуда? Разве тебя тоже схватили?

– Ну а как бы я тебя здесь одну оставил? – бормотал Труммер, освобождая маркизу, а потом и выводя к свету. Но наружу выходить не стал, перейдя на шёпот: – Ты зачем на меня дэме наговорила, что мы собираемся бежать в Дикие земли? Она меня чуть не убила! Хорошо, что она лучше любого правдознатца ложь видит, так что поверила мне. И вот, за тобой отпустила. А до миссии на Аверс у нас всего лишь больше часа осталось. Так что давай…

– Я никуда не пойду! – заявила Аза, отталкивая руки парня и отстраняясь от него. – Ты мне изменил! Унизил! Из-за тебя я в этой тюрьме. У меня синяки по всему телу, мне больно!

– От всей души тебе сочувствую, и как только появится возможность, вылечу все твои синяки поцелуями! – последовало первое пылкое заверение. Девушка покосилась на Поля и теперь уже явно капризно надула губки:

– Это ты сейчас так говоришь… Не пойду!

– Милая, но у нас нет другого выхода! Тем более что в данной миссии ничего сложного. Появимся там всего на часик, покажем пару фокусов и тут же вернёмся обратно. Поверь мне, это совсем несложно, я там был. Ну и тебя научат нескольким удивительным умениям творить чудеса, те самые, которые доступны только дэмам.

– Не верю я в такое! – упорствовала Аза. – А тебе тем более доверия нет. Раз ты осмелился считать наш брак недействительным.

– Да нет, я готов его признать… Да я его уже признал! – обрадовался он пришедшей в голову мысли. Получался отличный способ оправдаться: – Просто ты сама виновата, что его не подтвердила этой ночью. Следовало тебе отдаться мне как супруге, и вопрос бы больше не поднимался. А ты этого не сделала, я оказался в жутком расстройстве и поэтому не заметил, как оказался на крючке у Галлиарды.

– Ага!.. Видела я, кто у кого на крючке оказался! – Видно было, как девушка со злостью сжала кулачки. – И неужели ты думаешь, что брачная ночь – это так просто? Особенно если она впервые в жизни?

– Не понял… Что значит впервые? – пытался сообразить Труммер, всё так же беседуя интенсивным шёпотом: – Ты ещё скажи, что ты девственница…

– И скажу!.. И скажу! – вскипела она, пусть и покраснев от смущения. – А что, надо обязательно быть такой развратницей, как твоя Галли?!

Поль пялился на маркизу во все глаза и никак не мог сообразить, издеваются ли над ним или говорят правду. Оставаться женщине в двадцать три года девственницей – для ДОМА казалось ещё нереальнее, чем той же самой женщине забеременеть от дэма. Нравы славились своей простотой, а в Диких землях вообще девочек отдавали замуж в двенадцать лет. Ну пусть маркиза и могла себе позволить некоторые капризы и переборчивость, но не до такого же зрелого возраста!

Скорей подобное считалось неприличным, непристойным, таких девушек могли подвергнуть жгучему остракизму, обвиняя в крайней глупости и утверждая, что её попросту никто не желает.

– И ты ещё ни разу…

– Ни разу, ни разу! Вот только с тобой попыталась в первый раз, но так и не решилась. Было страшно… Мне представляется, что в моём возрасте это очень больно.

Опыт у Труммера и в этом деле имелся, потому что, массажируя спортсменок с малолетства, он чего только не насмотрелся, а позже – чего только не напробовался. Поэтому озадаченно теребя кончик носа, постарался дать объяснения и утешить двойника самой Азнары Ревельдайны:

– Если заранее предупредить, то мужчина будет действовать осторожно и не спеша. Тогда не будет больно… Совершенно не будет.

Аза смотрела на него уже совсем иным взглядом, оценивающим, заинтересованным:

– Так ты признал наше супружество?

– Даже не сомневайся!

– И больше не будешь мне изменять с этой развратной Галлиардой?

– Конечно! Хотя она нисколько не развратная, просто стремящаяся к ласке, как и любая другая женщина. И мы вместе с тобой ей всё объясним. Уверен, она всё-таки настоящий друг и не станет возражать против нашей близости. Вот увидишь.

Как ни странно, он сам свято верил в то, что говорил. Хотя ещё совсем недавно и крутились в голове некие мыслишки, что для выполнения предстоящей миссии в Аверс можно пообещать что угодно и кому угодно.

Ещё минут пять он довольно активно и настойчиво уговаривал девушку простить его, согласиться со всеми приказами дэмы и обещал полную семейную идиллию в скором будущем. В конце концов она согласилась и выдохнула с появившейся решимостью:

– Ладно, на первый раз тебя прощаю! Пошли учиться творить чудеса.

И первой отправилась к Презельде Дутте, терпеливо ожидающей своих первых, да и вроде как единственных слушателей.

Начала подвыпившая историк с того, что удивилась появлению парочки из тёмной каморки:

– Как-то вы быстро! Или успели всё-таки сексом заняться? Хи-хи!

Маркиза угрюмо промолчала, а вот Труммер высказался:

– Уважаемая куратор! Может, я и ошибаюсь, но не надо казаться тем, кем ты не являешься на самом деле.

– А если ты очень ошибаешься? – веселилась женщина.

– То хочу напомнить, что ты не байни и не главный консул. Если ещё раз обидишь мою супругу плохим словом, я могу упасть нечаянно, пистолет у меня выпадет из кобуры, выстрелит тоже нечаянно, а пуля может случайно попасть тебе прямо в глаз. И мне кажется, что миссия моя важней, чем какая-то грубая баба, прикрывающаяся титулом историка.

– Ладно, ладно! Никто твою цыпочку обижать не собирается! – ещё разок хохотнула Презельда. И тут же стала предельно серьёзной: – А вот строгости в её адрес будут, от этого она никуда не денется. Потому что я как и'трет, приставлена её обучить тем самым чудесам и умению защищаться от смертельных ударов, которые спасут её милую попку от ударов судьбы. И зря ты надеешься, парнишка, что твой «Глок» упадёт и самовольно выстрелит. Этот пистолет на такую дурость не способен. А вот если ты захочешь лично меня из него пристрелить, то вначале хорошенько подумай, справишься ли ты с этим непосильным делом или нет.

На такую отповедь ничего не оставалось, как промолчать. Если мадам Дутте не врала и она действительно и'трет, то следовало вести себя с ней крайне осторожно и уважительно. И уж тем более не разбрасываться в её адрес угрозами. Да и возраст этой женщины мог быть совсем не тот, на который она смотрелась. Могла уже и столетний юбилей оставить за плечами, что чаще всего присуще было людям с тремя паранормальными умениями или способностями.

Дальше куратор-историк, которая ещё и боевым и'третом оказалась, разбирающимся в оружии, развила весьма бурную деятельность. Вначале заставила переодеться в специальные, приготовленные для пары, пошитые по их размеру одежды. Причём если девушка в своём шикарном бежевом платье, с диадемой, колье и серьгами баснословной стоимости становилась изумительно прекрасна и эффектна, то «ангел-хранитель» на её фоне терялся как засохший лист в буйно-зелёной кроне громадного дерева. Он получил пятнистую форму спецназовца, чему в принципе остался только рад. Обозлил только факт, что порученец полчаса назад заставил тщательно отстирывать кровь с прежней одежды. Спрашивается: какого рожна? Поиздеваться любит? Или время специально для чего-то затягивал?

Но наличные золотые монеты и алпи Труммер тщательно переложил в новую одежду. Пусть выпирает кое-где, пусть жмёт и давит – зато своё и при себе. А то мало ли тут кто рыться в вещах станет, обыскивая их!

Затем обоих заставили проглотить по идентификационной капсуле. Только благодаря такой технической начинке сработают точки сопряжения в обителях, перебрасывая людей в портал данного помещения. С одной стороны, от такого опознания никуда не деться, иначе кто угодно смог бы шагнуть в портал. Но с другой стороны, как подозревал Поль, отныне его местонахождение в ДОМЕ тоже можно будет зафиксировать с точностью до одного метра. То есть от Кобры теперь не скроешься, как бы ни старался. Или надо сбегать в иной мир. Ну и последний вариант: удалить капсулу из тела хирургическим путём. Как и где? Только и оставалось, что себя успокоить рассуждением:

«Когда встанет вопрос вплотную, тогда и буду решать».

После чего началось обучение и засилье инструкций. Труммеру Презельда Дутте дала в помощь одного из порученцев и заставила тщательно изучать все карты, которые она подобрала по государству Миён, в мире Аверса. Следовало запомнить все дороги не только к Кангарской обители азнарианок, где а'перв уже побывал, но и все транспортные артерии вокруг иных обителей. Вплоть до мелких тропинок и тайных переходов через перевалы. Как и само расположение зданий, построенных орденом азнарианок по единому плану и подобию.

Поль было заикнулся о бессмысленности такого изучения, но и'трет на него грубо нарычала и добавила:

– Придётся за кем-то гнаться или от кого-то убегать, так хоть не заблудитесь!

Мысленно парень ей возразил:

«С каким-таким барабаном нам за кем-то гоняться? А уж тем более убегать? Малейшие трудности – сразу сигаем к точке сопряжения, и вся недолга. Героем хорошо быть возле дэмы, а не возле её двойника. Ведь сразу было предупреждение, что Рейну защита прикроет, а вот мне придётся от арбалетных болтов белкой скакать. Так что рисковать не будем… Но и заявлять об этом в открытую – глупо. Миссию надо выполнить, ага! Но никто не заставлял нас это делать большой кровью…»

Вслух же только и пробормотал:

– Ну да, ну да…

Двойника дэмы тем временем заставили надеть под куртку тонкий пояс, который отвечал за индивидуальную защиту. Как расшифровывалась его аббревиатура, сказано не было, но звучала она не совсем приятно на слух: ИЩКАВ. Зато когда были перечислены все характеристики пояса, его волшебные свойства и невероятная неуязвимость, Труммер не удержался от восклицания:

– Я тоже такой ИЩКАВ хочу!

– Хотелка ещё не выросла! – грубо обломала его мадам Дутте. Хотя и смеялась при этом скорей весело, чем язвительно. – Подобная вещица действует лишь на идентичный аналог самой дэмы, и обязательно при условии наличия хотя бы мизерной толики её уникальной крови. Тебе хватит тех амулетов и компенсаторов, которые у тебя в одежды вшиты. В любом случае десяток арбалетных выстрелов они выдержат, ну а для дальнейшего спасения своей шкуры уже ловкость и сноровку используй. – Тогда как маркизу наущала строго: – Учти, при постоянной работе пояса его энергии на защиту хватает только на два часа. Поэтому старайся не использовать ИЩКАВ в простых, житейских ситуациях. Зарядка возможна только здесь, в Имении. А теперь переходим к чудесам…

Тех оказалось всего три, помимо четвёртого, относящегося к организационным процессам. И они тоже «являлись» народу с помощью уникальных устройств, амулетов и магических артефактов. Потому что состояли в каждом случае из целого сонма уникальных составляющих, о котором Презельда сказала коротко:

– Голова лопнет от половины объяснений!

Для простоты упоминаний куратор называла их просто блоками. Первый магический блок являлся целительским. И его силы хватало на пять исцелений средней тяжести или на три излечения смертельной раны. Соответственно мелкие раны, порезы или растяжения лечились в количестве пятнадцати, а то и двадцати единиц. Пожалуй, самое действенное чудо для покровительницы Азнары Милосердной. Достаточно раз-два в каждой миссии вот так подлечивать или возвращать страдающих почти с того света, как вера в покровительницу сметёт все преграды, препоны и противодействия иных религий.

Второй блок относился к боевым средствам атаки. Создавал он огненный шар, могущий испепелить человека, а то и нескольких в плотной группе, на расстоянии до двадцати – двадцати пяти метров. Точнее говоря, только два шара подобной силы мог создать второй магический блок. Или пять шаров – только убивающего действа. Или десять – оглушающего. С возрастающим расстоянием до цели эффективность заметно падала.

Ну и третий блок, так сказать, пассивной защиты. Он попросту усыплял всех окружающих на расстоянии двадцати метров вокруг. Либо в одной четверти круга валил в сон людей на сорока метрах. Либо на узком луче сбивал нескольких человек в получасовой сон на расстоянии в восемьдесят метров. Кстати, если под удар попадали союзники или подобало врагов допросить, следовало только дотронуться рукой обладателю блока до жертвы, как та просыпалась.

То есть средоточия и концентраторы чуда можно было бы считать невероятно полезными и действенными. Если бы не малое расстояние и короткая продолжительность их действия. Наверное, поэтому раскрасневшаяся от выпивки и азарта и'трет особо делала акценты на характерных минусах магических блоков. Всячески и неоднократно внушая одну и ту же мысль:

– Лучше не надеяться на тот или иной блок и отступить, чем понадеяться, ринуться на врага и оказаться в его рядах совершенно безоружной.

Девушка прилежно слушала и с пониманием кивала.

Затем паре вручили переговорное устройство, включающее в себя по бусинке микрофона в воротнике и по бусинке динамика в ушную раковину. Заряда там тоже надолго не хватало, час в общей сложности, но для некоторых подсказок друг другу – самое то.

Ещё один артефакт позволял девушке магически усиливать голос, что весьма и весьма часто делала сама богиня Азнара. Пригодится для запугивания врагов и для создания должного эффекта среди союзников.

– Теперь о последнем чуде, которое в критической ситуации может спасти вам жизнь! – с поднятым вверх указательным пальцем принялась вещать мадам Презельда. – Вот на этом браслете находится шарик преображения пространства, известный больше как пробой пространства для точки сопряжения. Называется он Ять и не может быть использован дэмами, как это ни странно звучит. Достаточно этот шарик оторвать, бросить на пол и раздавить ногой, как в том месте возникнет точка для возвращения в Имение. Увы, сразу хочу сказать, шарик Ять может быть на теле двойника только один, как и пояс ИЩКАВ. Поэтому его надо беречь, используя только в самом крайнем, катастрофическом положении дел. И не только потому, что Ять очень пригодится вам, а потому, что у нас в распоряжении очень мало этих артефактов. Они имеют баснословную ценность и служат предметом дикой спекуляции между дэмами. Понятно?… Также следует помнить, что новая точка сопряжения остаётся на месте установки всего на два месяца.

Поль старался и карты запоминать, и к инструкциям прислушиваться. Но когда посчитал, что наущения с сюрпризами окончились, последовали самые главные и неожиданные:

– Азнара Ревельдайна обозначила вам чёткие рамки минимального присутствия в каждой миссии: два обязательных посещения той, новой обители, где вы раньше не были. Засчитывается посещение только в том случае, если вы там пробыли не меньше получаса. Посещения прежних мест пребывания не лимитированы. Разумная инициатива будет поощряться вдвойне. Куда, как и насколько мотаться – вы там уже сами решайте, ориентируясь на глобальные интересы возрождения веры в покровительницу Азнару Милосердную. Ну и, повторюсь особо: будет приветствоваться проявленная инициатива. То есть особая награда последует, если вы за одно пребывание в этом помещении будете посещать через портал три, четыре, а то и более новых обителей ордена азнарианок.

После оглашения таких правил Аза уставилась вопросительно на Труммера. А тот не сильно и озадачился, по крайней мере, внешне: просто кивнул. Зато мысленно занялся расчётами и предварительными прикидками:

«Да ничего страшного! Точки сопряжения, связанные с этим порталом, находятся в запертых изнутри помещениях. Причём двери там такие, что и тараном не вышибешь. Если обстановка в здании неблагоприятная или слишком опасная, мы просто тихонечко пересидим полчаса в точке прибытия, и обратно шмыг! Главное, чтобы побывать в новом месте – и миссия засчитана… А что меня больше всего радует, так это некие таинственные компенсаторы в моей одежде. С ними мне и сам черт не страшен!»

Но не тут-то было! Намерения проволынить оказались несостоятельными. Ибо далее куратор продолжила всё тем же тоном:

– Ну и в связи с необходимостью дальнейших подсказок со стороны дэмы, координации ваших действий и разбора допущенных ошибок, а также для облегчения отчётности… – Историк словоохотливо давала разъяснения своей чуть ли не каждой фразе. – Вам же лучше! Не придётся потом мне часами пересказывать события, а то и самой Азнаре особо интересные места повторять. Так вот,…у вас в наплечниках находится по регистратору, фиксирующему картинку со звуком, что спереди вас, что сзади. Дорогущие, заразы, потому что практически неуничтожимые. Зато уникальные, удобные, почти ничего не весят, и возиться с ними не надо. Как только вы вернулись, они сами автоматически сбрасывают всю информацию в банк памяти и подзаряжаются для дальнейшей работы. Правда, здорово? И удобно?

– Нет слов! – постарался воскликнуть парень со счастливой, но всё-таки кривой улыбкой.

Потому что слов у него для жёсткой ругани и в самом деле не нашлось. Только звенящие в сознании эмоции. Ведь при подобном, ежесекундном подсматривании любая попытка проволынить сразу будет заметна. Это не говоря уже о его намерениях попросту отсиживаться в уютных комнатках и не казать носа наружу. О них сразу следовало забыть, а вместо этого готовиться к сознательным, интенсивным и, главное, эффективным действиям. Иначе в один из прекрасных дней портал в обратную сторону может и не сработать. А там и сама дэма явится в Аверс разозлённая, и хорошо, если просто казнит на месте. При всём хорошем отношении и грядущих перспективах обольщаться не стоило. И любой, кто забывался с властелинами, начиная относиться к ним как к людям, потом жестоко разочаровывался перед кошмарной смертью.

Правда недавно разбитый нос уже напоминал про сложности в отношении Ревельдайны к а'перву. Только вот по большому счёту подобное отношение в ДОМЕ могло считаться чуть ли не лаской к выделенному из миллионов человечку. Главное было не переусердствовать в наглости, отстоять свою независимость, а впоследствии вообще постараться отойти от миссий с властелинами. И даже мелкие заказы для работы в секторе с приписными – игнорировать изо всех сил. Желательно вообще перебраться в иной сектор и зажить в тишине, безвестности и покое. Благо предстоящих наград должно хватить на всё про всё.

Но планы дней грядущих оставались пока только блёклыми миражами, к которым и присматриваться не следовало. Все силы, сноровку, знания и умения – на выживание в планах нынешних. Тем более что наличие стольких регистраторов на теле не позволит расслабиться и действовать вполсилы.

И всё равно шансы имелись прекрасные. В этом Труммер не сомневался, Аверс – мир средневековья, люди отчаянно верят в чудеса, и вскоре виновные в преступлениях и кровопролитиях будут только от одного крика «ангел-хранитель!» убегать. Так что особых сложностей не предвиделось: ходи, плохих дядек постреливай да за маркизой присматривай.

«Мм… не только присматривай, – сбился вдруг Поль на фривольные мысли, – а и приласкать не забывай. Как-никак она мне супруга, обязана в постели повиноваться и быть ласковой… Хе-хе!..»

Настроение скакнуло вверх, и парень уже только краем уха прислушивался к последним наущениям, которые давала куратор-историк прилежно слушавшей её девушке. Слова звучали, словно на дальнем плане сознания:

– …всегда гляди только в глаза тем, с кем разговариваешь! Никогда не забывай, что ты богиня, веди себя так, словно тебе не ведом страх и сомнения. Ну и не забывай, что Азнара Милосердная, по легенде, девственница. Якобы взяла на себя такое обязательство до тех пор, пока все женщины Аверса не станут счастливы. Поэтому любого, кто усомнится в этом, сжигай на месте. Помимо этого…

– А зачем сжигать? – наивно захлопала ресницами Аза. – Если я и в самом деле девственница.

Услышав такое, Презельда скривилась в язвительном презрении, после чего и переспрашивать не стала. Просто, пусть это и вульгарно выглядело со стороны, приложила свою ладонь к женской промежности у девушки и так постояла с минуту, прикрыв глаза. Потом резко их раскрыла, попятилась и непроизвольно плюхнулась в кресло сзади себя. Пару раз в изумлении «гыкнула», как алкаш в пустыне, увидевший харчевню, а потом забормотала:

– Где же тебя такую отыскали? – перевела мутный взгляд на Поля и фыркнула с полнейшим презрением: – Так ты в самом деле супруг? Или кто?… А-а-а! – внезапно её озарила догадка: – Ты клáучи?

Первый раз в его жизни Труммера заподозрили, что он представитель четвёртого пола, то есть мужчина с влагалищем. И подозрения имели под собой все основания. В ДОМЕ браки и супружества регистрировались и существовали в гражданском виде самые разные и вариативные. Так что если жена девственница, то напрашивался только один вывод.

К счастью или нет, но Поль подобные выпады считал не иначе, как оскорблением собственного достоинства. Поэтому сразу возненавидел куратора, вызверился на неё, как на красномордую пьяницу:

– Мы перед тобой отчитываться не обязаны! Так что закрой свой рот и не смей рассуждать о том, о чём ничего не ведаешь. И не для оправдания, а для информации скажу: мы стали супругами только вчера, и по стечению обстоятельств – первой брачной ночи у нас ещё пока не было.

– М-м-м-м! – вдруг неожиданно, с восторгом замычала и'трет. – Феноменально! Гениально Азнара всё подобрала! Какие дальновидные и практичные действия!

– Но дэма обо мне ничего не знала, – попыталась вставить Рейна. Только вот её слова для эпатажной дамы пропали втуне. Она уже радовалась, словно ребёнок. Только не подпрыгивала на одной ножке. Совершенно забыв о Поле и вообще о мужчинах, подскочила к Азе, обняла её своей ручищей и со страстным убеждением в голосе заговорила:

– Тебе повезло! Постарайся хотя бы пару недель не подпускать это мужское недоразумение к себе или удовлетворять его иными способами. И всё это время не стесняйся показывать настоятельницам и послушницам обителей свою неприкосновенность. Это будет ещё бóльшим чудом, это будет настоящей бомбой в мире Аверса! Но давая им убедиться, тверди постоянно: «Моя доброта не беспредельна, и пока я потакаю вашему недоверию. Но уже через недели две (срок постоянно уменьшай!) я перестану делать демонстрации своей девственности и начну сжигать каждого, кто посмеет усомниться в моей праведности!» Всё запомнила?… Всё поняла?…

Аза несколько растерянно оглянулась на Труммера и еле заметно кивнула головой. Это мадам Дутте не понравилось:

– Да ты даже на него не оглядывайся! Потерпит две недели, ничего с ним не случится. Не околеет! А тебе же за такое – авторитет, преклонение, уважение и вся миссия чуть ли не вдвое короче! А?! Правда, это здорово?

Девушка дёрнула плечиками, продолжая коситься на Труммера. А тот от возмущения не мог подобрать нужных слов:

– Прекратить! Хватит морочить ей голову!.. Она – не такая… И вообще, дэма нам личной свободы не ущемляла. Разрешала в деталях проявлять инициативу, главное, чтобы результат соответствовал…

– Именно! Результат! – ликовала Презельда. – И я, как куратор-историк, как главный консультант просто настаиваю на выполнении моих рекомендаций! И не сметь со мной спорить! – рявкнула она под конец так, что желание спорить и в самом деле исчезло. После чего обратилась к оставшемуся в дверях порученцу: – Отдавай поощеру его оружие! И быстрей!.. Мы уже и так все сроки просрочили!.. Готовы?… Тогда бегом вон в ту дверь! Жмёшь номер кода, соответствующего обители – и с песней!

Она чуть руками не затолкала парочку в одну из дверей и даже плотно её закрыла за ними. А внутри – скорей кладовка, чем комната. Но с цифровой панелью на стене и зелёной кнопкой «Пуск». Пожалуй, только оказавшись перед окончательным выбором, маркиза испугалась:

– А ты выбрал первые два номера?

– Не только два, я и больше запомнил, – досадовал парень, всё-таки набирая четырёхзначный код. – Только мы вначале побываем в уже знакомом мне месте. В той самой Кангарской обители… Всё тебе о ней рассказывал, так что о сражении с разбойниками Карела Южди ты помнишь. Настоятельницу и кастеляншу я тебе тоже описывал… Остальное – подскажу! Ладно, поехали…

И через пару мгновений оказались в комнате, запертой изнутри на три массивных запора. Бывавшему здесь Полю только и оставалось, что пожелать:

– Добро пожаловать в Аверс! Мир крови, насилия и сумасшедших революционеров.

Вначале прислушались. Тихо. Грохота боя или штурма не слышно. Значит, последней помощи оказалось достаточно, чтобы никто из преступников больше не покушался на покой азнарианок. Окно в данной комнатке имелось, что творится на внутреннем дворе, удалось просмотреть: тишь и полная благодать. Даже ворота закрыты наглухо. А на башне виднеется дозорный. Видимо, послеобеденный отдых.

Зато прибывшим гостям этого мира всегда следовало помнить об упрятанных в одежде регистраторах и долго на месте не застаиваться:

– Двигаемся к настоятельнице, Лукерия Люден её звать. Не забыла? Выспросишь о тех обителях, в которых, по её мнению, ещё держатся азнарианки. Начнём с них.

Он уже отодвигал засовы, когда Аза спросила:

– А как мне с ней себя вести? Презельда настаивала на пафосе и спесивости…

– Забудь! – шёпотом стал парень давать советы. – Лучше вспомни свою бытность в родительском замке и представь перед собой любимую кухарку. Вот так с Люден и обращайся. Все остальные девушки и женщины – это вполне милые и послушные кухаркины дети. Но и учитывай, конечно, что ты всё-таки вправе наказать даже любимого кулинара за невыполнение твоих распоряжений.

Он уже собрался открыть дверь, но не удержался от последних советов и наущений, полившихся шёпотом в розовое ушко:

– Плечи распрями! Спину ровней! Не забывай, что ты богиня!

Хорошо, что шептал. Потому что в коридоре на табурете восседала девица в платье послушницы. И как только дверь раскрылась, она дёрнула за какой-то шнурок, а потом и на колени рухнула с причитаниями:

– Милосердная! Пусть вечно над нами царит твоё благоденствие! – кажется, она и дальше собиралась распинаться, но была строго оборвана покровительницей:

– Отведи меня к настоятельнице!

Девица вскочила и двинулась впереди, не столько поминутно оборачиваясь, сколько перемещаясь практически задом. Хотя долго ей так пятиться не пришлось, уже на чётвертом этаже навстречу гостям выскочила настоятельница вместе с несколькими послушницами. Чтобы и они не падали на колени, да не затягивали визита, Аза сразу обозначила краткость визита и его деловитость:

– В двух словах: всё ли у вас в порядке? И не угрожает ли вам кто?

– Обитель в полном порядке, Милосердная! – заговорила Лукерия. – Последствие последнего штурма почти успели ликвидировать. Но вот с подвозом продовольствия – беда. Кажется, что все дороги вокруг нас перекрыты. Даже ожидаемая нами помощь из Кангара так и не добралась. Пока у нас ещё достаточно еды, но уже через неделю придётся вскрывать неприкосновенный запас. Дичи вокруг тоже нет, да и охотников на промысел я не рискнула отправить.

– Понятно! Значит, тати никак не уймутся, и одного урока им оказалось мало?

– Выходит, что так, покровительница.

– Жаль, что я в таком платье неспособна к войне, – проявила досаду гостья. – Зато в следующий визит мы с ангелом прогуляемся по окружающим лесам. Сейчас меня интересуют те обители, в которых ещё поддерживается должный порядок. Расскажи мне о них.

Дальнейший рассказ настоятельницы был лаконичен и конкретен. Две обители, находящиеся практически в черте столицы, вроде как нормально функционировали, хоть и с большим недобором послушниц. Ещё четыре, по всему королевству – влачили жалкое существование, находясь почти в полной зависимости от ближайших феодалов и магистратур тамошних городов. Причём зависимость заключалась в попытках власть имущих устроить из обителей натуральные дома терпимости. То есть нормальных девушек туда уже давно родители не отправляют.

Про остальные обители либо ничего не было известно, либо они уже давно оказались захвачены революционерами, феодалами, полчищами разбойников или сильными мира сего. Как, например, было с самой ближайшей обителью, Санутанской, располагающейся возле города Таргольц. Её нагло захватил одноимённый герцог Ирг Санутан, да и устроил там свою резиденцию. Заявил при захвате, что это его, дескать, предки строили, значит, ему по наследству и принадлежит. Ещё и захваченных женщин превратил в рабынь, обращаясь с ними (по некоторым слухам) как со скотом. Имеющий свою личную армию в три сотни только одних рыцарей да наёмников несчётное количество, Ирг позволял себе полное неподчинение королевским указам и сам себя провозгласил единоличным правителем округи. Причём у него в союзниках числились и банды революционного толка, и голодранцы из крестьян, шайки беглых дезертиров на него работали. Да и основной враг здешней Кангарской обители, барон Карел Южди, считался герцогу вроде как кузеном по линии матери.

Выслушав это, Аза отлично изобразила материнскую улыбку:

– Ничего, дочери мои, скоро я и туда наведаюсь. Разве что в другом наряде, чтобы этот зря не пачкать кровью подлых лгунов и предателей. Да и украшениями в бою блистать – ниже моего достоинства. Дорогу к Кангару поручу расчистить чуть позже моему ангелу. А сейчас хочу наведаться туда, где меня ещё чтут и помнят. Оставайтесь здесь!

Развернулась и пошла в комнатку с точкой сопряжения. Поль, так и простоявший истуканом всё время разговора, топал следом на обозначенной дистанции. Но уже в комнатке напомнил подруге про явное упущение:

– Ты не спросила у настоятельницы, как они оповестили мир о возвращении Азнары Великолепной.

– Не важно. Это должны были непроизвольно сделать выжившие бандиты из шайки Карела Южди. Ну а если они этого не сделали… Им же будет хуже!

– А что за фраза о зачистке дороги? Там даже несколько человек, вроде меня, не справятся…

Кажется, девушка была иного мнения, да и сказать хотела нечто резкое, судя по блеснувшим глазам, но прозвучало тихо-нейтральное, соглашательское:

– Ты прав, самому тебе не справиться с устранением засад. Дохленький ты для таких подвигов. Но тут уже пусть дэма думает, как тебе и каким количеством вояк помочь. Мы пока ещё остальные обители посетим, она и придумает…

Пока Труммер прикидывал, умышленно его оскорбили или не умышленно, состоялся переход в помещение с порталом. А так как информация сразу считывалась при этом с регистраторов автоматически, то ни к чему было терять время на разговоры с Презельдой Дутте… Вот пара и поспешила в первую из двух обителей, функционирующей в столице королевства Миён.

Вот там и оказалось, что возвращение святой покровительницы в Аверс не осталось незамеченным. Сбежавшие от Кангарской обители разбойники всё-таки разнесли новость по королевству. Неизвестно, как это сказалось на всей стране, но в столице вроде как зашевелились. Причём шевеление это пошло вроде как в положительном направлении. Ибо послушницы дежурили возле комнаты с точкой сопряжения парой, сигнал всем остальным дали сразу, встреча оказалась пышной и торжественной. Пение гимна прозвучало выше всяких похвал, и обе настоятельницы словно соревновались в восхвалении Азнары. Помимо этого они весьма рьяно заверяли гостью, что отныне уже начато возрождение ордена, народ всколыхнулся, общество проснулось и не сегодня, так завтра новые послушницы хлынут рекой в гостеприимно распахнутые ворота обителей.

Причём что в первом, что во втором посещении все церемонии проходили как под копирку. Или, если выражаться вернее, по установленным правилам и нормам. Ну разве что во время второго построения на внутреннем дворе обители оказалось неожиданно много народа. Самих послушниц, да красиво разряженных, было раза в три больше, и плюс гостей внутри оказалось куча и ещё две кучи. Все они рьяно кричали «Ура!», «Слава!» и прочие здравицы с панегириками. Маркизе Рейне, всё более и более входящей в роль богини, такое поклонение и велеречие нравилось безмерно. И она «поплыла» от откровенной лести в её честь и прославления. В связи с чем совершенно не обращала внимания на мелочи, выбивающиеся из общей картины детали, и уж тем более не лезла во всякие тёмные углы с непрошеной инспекцией.

Поль тоже никуда не лез. Потому что чётко отыгрывал свою роль ангела-хранителя: ни тени эмоций на лице, расфокусированный взгляд и полное равнодушие к происходящему. Но некоторые детали, творящиеся за первыми шеренгами, всё-таки подметил. Например, запуганные, если не затравленные взгляды девушек в задних шеренгах. Общий неважный вид и осунувшиеся лица всё тех же девушек. Нескольких странных женщин с военной выправкой и ухватками злобных сержантов, которые в тылах занимались распределением потоков, построением шеренг и организацией колонн.

Честно говоря, заметить-то заметил, но вначале особого внимания им не уделил. Мало ли тут какие порядки и как ведут себя преподаватели и воспитательницы в самой обители! В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Да и девушки на дальнем плане могли быть приняты в обитель буквально в последний час. И по уставу полагались повышенные строгости именно к ним.

Но всё поменялось после того, как настоятельница второй столичной, образцово-показательной обители обратилась к покровительнице с длинной заключительной речью. Рассыпалась благодарением и кичилась великой гордостью – и всё вроде как казалось правильным и понятным. Но затем главенствующая здесь дама плавно перешла к самому деликатному моменту в своей речи:

– Великая и Милосердная, пока тебя не было долгие и страшные годы, народ разуверился в тебе, поддался на кощунственные уговоры наших противников и начал повторять греховные инсинуации. Отныне весь мир убедился, увидев тебя, что ты вечна, всегда молода и прекрасна и никогда разрушения старости не коснутся твоего прекрасного чела. Но беда ещё и в том, что за эти долгие годы наши недруги убедили народ в вульгарной развращённости нашей покровительницы. Да простит меня Милосердная за такие слова, но даже в нашей обители отыскались девицы, сомневающиеся в твоей непорочности. Поэтому правильно прими нашу нижайшую просьбу: докажи всем сомневающимся нашего мира, что ты непорочна!

Внешне прибывшая богиня вроде как не стала злиться, но голос стал намного строже и прохладней:

– Разве мало для них твоего слова, настоятельница?

– Увы, Справедливая! – рухнула та на колени. – Моё слово – это всё-таки лишь слово.

– Но ведь и после предоставленных мною доказательств твоим словам не станут верить. Не так ли?

– В данный момент в обители собрались высшие целители нашего королевства, несколько виднейших учёных и даже медицинские светила из соседних государств. Если уж такой кворум сможет освидетельствовать твою девственность, ему поверит весь мир! Твоих последователей станет тысячекратно больше! Обители вновь станут полны нашими сёстрами! А там и мир вернётся на нашу израненную, окровавленную землю!

Вроде всё правильно дама глаголила, по теме. Хотя сразу вызывал безмерное удивление такой факт: каким образом здесь вдруг оказался этакий бомонд целительской элиты? Да ещё из соседних государств? Или это они так быстренько сюда сбежались, пока проходила встреча в первой столичной обители? Следовательно, и вопрос о девственности был поставлен на повестку дня не случайно. Критики и скептики однозначно решили доказать, что святая не настолько уж и свята. Да и вообще: в моральном плане ничего не стоит. Возможно, и гадость какую заготовили. Вдруг захотят использовать возможностью медосмотра и попросту уничтожить покровительницу?

Ведь не факт, что осматривать богиню станут именно целители!

Как по мнению Труммера, идти на поводу прозвучавшей просьбы не следовало. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Можно ведь всегда отсрочить подобное мероприятие, а потом провести его уже на своих условиях. И начала Аза вроде всё правильно:

– В былые времена, я сжигала на месте любого, кто сомневался в подобном! И вскоре обязательно вернусь к этой практике! – после чего коротко задумалась и перешла на снисходительный, всепрощающий тон: – Но сегодня я добрая, и вы меня порадовали своим усердием. Поэтому готова немедленно встретиться со всеми находящимися здесь целителями в приёмной зале вашей обители…

– Но там не совсем удобно… – попыталась промямлить настоятельница.

– …в той самой, зелёного цвета! – отчеканила Аза, словно её и не прерывали. – Мне именно там нравится. Пошли!

И без всякой раскачки сразу двинулась в ею же выбранное помещение. Настоятельница тут же ринулась за ней следом, отдавая во все стороны приказы немедленно пригласить в приёмную залу всех гостящих в обители целителей и учёных.

Труммер тоже последовал, как ему и полагалось, но перед самым входом в зал был остановлен жестом, который иначе и не мог трактоваться, как: «Оставайся здесь!» Будь у него возможность, он бы не просто оспорил данный приказ, а проигнорировал бы его. Уж настолько в чужом мире простой смертной рисковать не стоило. Но попробуй тут поспорь при таком скоплении народа! Не полагается ангелу, пусть и хранителю, командовать богиней.

Вот он и остался у дверей. А потом и вообще сместился в сторону, став почти незаметным в тени огромных фикусов, растущих в приземистых кадках. Скорей всего, кому положено, с него взгляда не спускали, но это всё равно не помешало состояться последовавшей за тем странной встрече и ещё более странному разговору.

– Эй! – вдруг послышалось откуда-то сзади и как будто из-под пола. – Дяденька ангел! Ты только не присматривайся сюда, пожалуйста, а то нас заметят.

Стараясь не выбиваться из образа, сохраняя окаменевшую маску полного безразличия ко всему, Поль всё-таки чуток развернул корпус, скосил глаза и попытался рассмотреть говорящую девушку. Голос приятный, чувственный, уже почти взрослой женщины. Но какой-то дрожащий, неуверенный. Саму говорившую было не видно: из-за кадки торчал лишь клок светлых волос да виднелся кусочек лица с одним глазом. Не иначе как девица лежала, распластавшись между кадками и стеной широкого и просторного холла. Освещение сюда практически не достигало. Ну и, судя по местоимению «нас», она там находилась не одна.

Но разговор продолжила довольно внятно, сразу заявив о самом главном:

– Если нас тут заметят и поймут, что мы тебе жалуемся, нас сегодня же убьют.

Словно специально после этого повисла пауза, как бы подчёркивая значимость слов. Поэтому а'перв, только приоткрыв рот и стараясь не шевелить губами, попытался начать диалог:

– Зачем тогда так рискуете? – Тем более что рядом никого не было. А раз так, поговорить надо обязательно. Здесь явно что-то творится нехорошее, да и банальной провокацией вроде как не пахнет. Для какой-нибудь подлости против ангела-хранителя могли бы что и витиеватей придумать. Или сымпровизировать.

– Потому что всё равно когда-нибудь убьют или замучают до смерти в премерзкой оргии! – ответила девушка. – Но жить хочется страшно, вот и надеемся на заступничество святой покровительницы Азнары Милосердной! Помоги нам…

– Ладно, ладно! – услышав про оргии, Труммер подобрался, готовясь в любой момент выхватить свои безотказные «Глоки». В последнее время при упоминании о групповом разврате он становился злым и ожесточённым. Такое с ним стало случаться после работы в Крепости восемнадцатого сектора. – Давайте конкретнее: что здесь творится и почему вам угрожает смерть?

Тут заговорила другая девушка, тело которой за кадками вообще не просматривалось. Она страшно торопилась высказаться, глотая окончания слов от волнения и явно находясь на грани нервного срыва:

– Здесь уже давно не обитель азнарианок! Полгода, как настоятельницу и лучших преподавательниц схватили и бросили в тюремные камеры, которые сделали на самом нижнем подвальном этаже. А всё это святое место превратили в дорогостоящий публичный дом для столичных и приезжих аристократов. Плюс ко всему здесь открыли школу танцев для высшего сословия, а в данные дни проводится международный симпозиум врачей. Поэтому здесь сейчас так многолюдно и масса целителей из нескольких академий. Но это всё официально, хоть и в самом деле есть настоящие знаменитости, истинные врачи и целители. На самом деле, половина из прибывших никакие не целители! А злобные колдуны, которым тоже нас подкладывают по малейшей прихоти. Нас сюда привозят силой и продают в вечное рабство. Живыми отсюда не вырваться, только в виде трупов! Хотя и поговаривают, что некоторые из нас удачно вышли замуж или уехали со своими любовниками… Но мы этому не верим! Скорей всего их убили или замучили во время ночных банкетов, переходящих в разгульные, свальные оргии.

«Вот тебе и орден! Вот тебе и чистые помыслы! – мысленно ругался Поль, уже совсем иным взглядом присматриваясь к сержантам и тюремщицам новоявленной тюрьмы, которые на площади перед зданием продолжали держать в строю несчастных рабынь. – Вот что значит дать миру светлую идею, а потом о ней забыть! Какая всё-таки сука эта Ревельдайна! До такого скотского состояния довести здешний народ!..»

Только вот руганью на дэму ничего толком не сделаешь, здешних рабынь следует спасать совсем иными методами. А какими? Просто всё тупо свалить на дэму? Пусть, мол, смотрит записи, сама думает и сама решает, что делать дальше? Так проще всего. Да и не факт, что властелина продолжит мирное воздействие на Аверс. Особенно если разочаруется в двух, наиболее шикарных, роскошных, отлично защищённых и знаменитых обителях своего имени. Скорей всего разозлится окончательно, наберёт армию из бомжей Параиса, да и отправит их сюда с карательной миссией. Вот тогда уже местная революция покажется безобидной уличной потасовкой. Крови прольётся десятикратно больше, потому что вместе с виновными и половина невиновных пострадает.

И как этого избежать? И можно ли подобное сотворить?

Виделся только один выход: если местные сами возьмутся за ум и жёсткой рукой наведут должный порядок. Ну а точечно им помочь – гораздо проще и безболезненней, чем вводить сюда армию возмездия. Только и надо найти достойных и рьяных исполнителей воли покровительницы Милосердной. Вот ведь даже среди забитых и запуганных рабынь оказались личности, готовые рискнуть собственной жизнью ради возможности раскрыть истинную правду, творящуюся за фасадом показного благоденствия. А с другой стороны, мелькнула совсем иная мыслишка:

«Оно мне надо? Лишний риск? Лишнее перенапряжение? – на что здравый смысл тут же жёстко заверил: – Надо! Потому что в ином случае не факт, что армию возмездия не придётся именно тебе возглавлять! И хорошо если возглавлять и не отираться в ней в роли пресловутого эксперта. Так что уж лучше так, малой кровью и точечными ударами действовать, чем маршировать среди солдат, испытывая на себе все прелести военного лихолетья. Дэма ведь открытым текстом такой вариант описывала».

После чего а'перв перешёл к конкретным вопросам:

– Сколько вас таких здесь отчаянных и решительных?

– Много! – тут же последовал ответ. – Но доверять можно только половине из нас. Остальные слишком глупы и запуганны. Меня и подругу зовут… – она назвала имена.

– А вообще найдутся личности, способные потом вновь возглавить обитель? А то и организовать достойную оборону?

– Конечно! Среди нас много решительных, готовых на всё. К тому же наши родственники в самой столице организовали сообщество по нашему спасению. Они практически в подполье работают, но как только будет брошен клич, все сразу ринутся с оружием в руках в сторону обители. Да и прежняя настоятельница ещё жива, как и её соратницы. Воду и пищу им в подвалы до сих пор носят регулярно.

– Почему они здесь? И каким образом до сих пор живы?

– Не знаем. Там какие-то высшие тайны ордена и королевства замешаны, – созналась одна из девушек.

– А в первой обители – то же самое творится?

– Ну да! Там тоже шесть месяцев назад подло и коварно захватили власть. Как только новый король взошёл на престол, так нас, кто не успел сбежать да не был из очень богатой дворянской семьи, и превратили в рабынь.

Из дальнейших слов лежащих на полу девушек стала понятна вся картина финальных преобразований. Изначально новый монарх силы на поддержание своей власти в столице и её окрестностях имел. А на дальние окраины совершенно не обращал внимания. Да и понимал саму власть ущербно, чисто потребительски. Вот и орден азнарианок он запретил как противное человеческой натуре образование. Утверждал, что женщина во всём должна подчиняться мужчине, и только ему. Ввёл кучу иных, диких, несуразных законов и вообще рьяно толкал собственное государство к пропасти. Не задумываясь о том, что и сам при этом погибнет.

К данному дню власть его в окрестностях оставалась чисто номинальной, на бумаге. Ну а в самом городе зиждилась на старых запасах золота в сокровищнице и на личных дружинах приближённой к королю свиты. Но по сути, свергнуть такого держателя короны при должной подготовке и помощи от покровительницы довольно просто. Народ недоволен жутко. Да и большинство аристократов откровенно ненавидят монарха. Достаточно искры, чтобы династия оказалась на свалке истории. Ну а дальше – как повезёт тем, кто сумеет первым выхватить скипетр власти.

После такой полной и глубокой аналитики политической жизни королевства Миён Труммер не удержался от сомнений:

– Девушки, откуда вы всё это знаете, если в качестве рабынь заперты здесь навсегда?

Сразу два тяжких вздоха раздалось от пола. Да таких сильных, что листья фикусов покачнулись:

– Зато нас заставляют общаться с такими проинформированными скотами, что нас тошнит уже от полной информации. Нас они считают бессловесными подстилками, поэтому между собой общаются на любые темы, дискутируют, спорят, порой до драк доходит. А нам только и остаётся, что слушать, запоминать да потом друг с дружкой сведениями делиться.

На том беседа и завершилась. Поль уже и так нервничал из-за долгого отсутствия Азы. Мало что с ней сотворили? Вдруг и ИЩКАВ не спасёт? Не выдержит прямых уколов десятка мечей?

Так что когда дверь в зал раскрылась, и покровительница вновь показалась собравшемуся на парадном дворе обители народу, наибольшее облегчение испытал именно Труммер. Только и успел крикнуть несчастным девушкам:

– Ждите! Обязательно поможем! – и поспешил к той, которую обязан защищать.

На парадном крыльце процессия остановилась, настоятельница принялась выкрикивать:

– Милосердная свята и безгрешна! И милостиво согласилась участвовать в общегородском празднике, который мы устраиваем через пять дней в её честь! Слава Азнаре! Слава! – Правда, лицо у неё не восторгом и счастьем лучилось, а какой-то тревогой, даже испугом. Не узнай Поль подноготной всего творящегося вокруг безобразия, подумал бы, что женщина попросту пережила мистический ужас или восторг, убедившись в святости своей покровительницы. А так – настоящие эмоции на лице просматривались совершенно иные.

Все собравшиеся на построении девицы, женщины и люди вокруг них, прокричали дружно «слава!» должное количество раз. А потом и сама богиня сказала несколько слов своим последовательницам:

– Я довольна вами! Живите в мире, и присно, во веки веков храните данные вам заповеди! А те, кто посмел нарушить их, кто посмел захватить иные обители вашего ордена, будут в самом скором времени жестоко уничтожены! До скорой встречи!

Развернулась и вошла внутрь обители. И уже там строго приказала спешащей за ней настоятельнице и всей окружающей толпе:

– Меня не надо провожать! Плохая примета для послушниц. Да я и сама не заблужусь в здании, лично мной сконструированном.

Так что шли по коридорам и поднимались по лестницам на шестой этаж они вдвоём. Поль было попытался рассказать о встрече с несчастными девушками, ставшими рабынями, но был сразу прерван многозначительным взглядом подруги и весёлой, ничего не значащей болтовней:

– Мне здесь очень понравилось! Видно, что настоятельница старается, да и послушницы – все как на подбор, красавицы и умницы. Обязательно на праздник доставлю им кучи бриллиантов и раздам соответственно титулам и заслугам. Тем, кто блюдёт мои заветы, ничего не жалко!

Потом она перешла к обсуждению пропетого гимна, затем ещё о каких-то деталях болтала, а Труммер всё никак не мог вспомнить: точно ли он слышал в инструкции от Презельды Дутте такие слова: «Каждый коридор обители и каждое помещение имеют специальные щели для подслушивания. Даже в комнате с точкой сопряжения следите за каждым сказанным словом!»

Точно не помнил, но мог и отвлечься на просмотр карт и на запоминание кодов для портального адреса. Зато понял, что Аза тоже нечто заметила странное и сейчас всеми силами пытается показать возможным соглядатаям, что она всем довольна и даже собирается одарить местных деятелей бесценными в этом мире бриллиантами. Весомая заявка на то, что покровительницу будут ждать с раскрытыми объятиями. А возможно, что и с мастерски заготовленной западнёй. Ибо кто превратил обитель азнарианок в публичный дом, заставляя в нём работать рабынь, на любую подлость способен.

Оказавшись в портальной комнате, Труммер успел заговорить первым:

– Что-то заметила из ряда вон выходящее?

– Да там всё – неправильно! – завелась маркиза с полоборота. – Девицы там невероятно вульгарны, ведут себя премерзко, позволяют мужикам себя лапать. Да и одеты они слишком роскошно и вызывающе. А сами мужики? И так названые целители? С какой стати они там собрались и чем занимаются?

– То есть тебя осматривали не врачи? – нахмурился Поль. И заметил, как его неожиданная супруга чуть смутилась:

– Да нет, вроде врачи и целители, да все женщины, что постарше, вокруг меня толпились. Но уж как остальные все шеи тянули да гаденько улыбались, тошно смотреть было. И потом жутко кривились в недоверии, когда вслух огласили мою непорочность.

– И это всё, что тебе не понравилось?

– Достаточно, чтобы дэма послала туда войска! – высказалась Аза неожиданно зло и резко. Хотя тут же постаралась смягчить тон: – Мне кажется, в неё там никто не верит толком, и моя девственность их скорей разочаровала, чем убедила в святости покровительницы. А ты что мне так спешил рассказать?

Они так и оставались в портальной комнате, не спеша её покинуть и показаться на глаза развесёлой, разудалой мадам Дутте. Наверное интуитивно обоим хотелось наедине обговорить увиденное и услышанное, хотя и не сомневались в записи этого разговора для дэмы.

Так что в дальнейшем Труммер уложился в пять минут, пересказывая свой странный диалог со спрятавшимися за кадками несчастными рабынями. Резюмировать постарался с оптимизмом:

– Большая группа девушек готова к действиям, и это здорово. Да и в подвалах ждут освобождения настоятельницы и преподавательницы. Будет кому и защищать обитель, и возрождать орден азнарианок. При этом наша помощь будет весьма незначительной, нацеленной в самую уязвимую точку противника. Лишим врагов головных лидеров, остальные сами понесут орденские флаги покоя и мира, как миленькие.

И не сразу обратил внимание, как грозно хмурится маркиза Рейна, как она сжимает кулачки и как гневно трепещут крылья её идеального носика. А потом даже замер от неожиданности, услышав слишком уж низкий, рокочущий голос:

– Как же подло они меня обманули! Как цинично лгали мне в глаза! Как нагло и безбоязненно действовали! И я ведь сразу почувствовала: в столице что-то не так. Что-то там просто витало в воздухе… И недаром использовала шарик Ять, установив точку сопряжения в том самом зелёном помещении… Как предвидела, что нам пригодится иная точка выхода для первого удара!.. Сволочи! Твари!..

– О! Ты так… – попытался было заикнуться Поль про неуместность такой озлобленности, но был сразу и резко оборван:

– Да что ты понимаешь?! Они покусились на самое святое! Они оболгали и унизили имя Милосердной! И ты говоришь о смерти только их лидеров? О каких-то ударах по уязвимым местам? Да их надо уничтожать всех, без разбора! Выжигать огнём и рубить калёным железом, не слушая стенаний о пощаде!

– О чём ты? Там же невиновные!..

– Они виновны уже потому, что допустили такое положение вещей! – как приговор огласила маркиза. Но эти излишние пафос и беспощадность помогли Полю справиться с некоторой растерянностью и начать вести себя иначе. Плотно обхватив разозлённую девушку за плечи, он её резко встряхнул, заглянул в глаза и громко спросил:

– Аза, куда тебя понесло? Или ты опять чрезмерно вошла в роль? Окончательное решение будет принимать дэма, а не ты. Нам следует, наоборот, приложить все усилия, чтобы на Аверсе пролилось как можно меньше крови. Поэтому не истери, успокойся и давай вместе решать, как будем действовать дальше.

Она вырвалась из его хватки, отстранилась к стене и презрительно фыркнула:

– Ну да, теперь ты будешь угодничать перед своей дэмой и лебезить, чтобы она тебя не отправила на Аверс вместе с армией возмездия! Уклонист и демагог!

– При чём здесь это? – недоумённо пожал плечами Труммер. – Во-первых: дэма не моя. Ни формально, ни фигурально. Скорей она – твоя родственница. Во-вторых: Азнара Ревельдайна всегда холодная и рассудительная, горячку пороть не станет. И подобную глупость, как посыл воинского контингента, совершать не станет. Вот…

– А в-третьих?

– Вспомни, что вся инициатива миссии в наших руках и что формально тобой командую я, никак не наоборот. Поэтому настаиваю на спокойных, взвешенных действиях. Этим мы добьёмся большего эффекта, чем вооружённым вторжением войска, собранного из бездомных бродяг Параиса. Только и надо что направить местное население королевства, скоординировать их действия да убрать самых ярых апологетов войны, раздора и нестабильности.

Девушка капризно надула губки:

– С чего это ты в командиры полез? Я такого от дэмы не слышала…

– Зато я слышал. И данное положение статусов сменится лишь в случае конкретного приказа Азнары мне в твоём присутствии. А то ты способна на вольную трактовку её распоряжений.

– Ладно, пусть будет так, – неожиданно легко согласилась она. – Только и я имею право выбора очередного нашего посещения мира Аверс. Две точки выбираешь ты, а третью – я.

– Да я не против… – Труммер и в самом деле не видел особой разницы в дальнейшем, каком-то особенном выборе. – Всё равно нам придётся посетить все обители королевства Миён. И это – как минимум.

– Значит, договорились! – поддельная покровительница оживилась. – И сейчас наведаемся ещё в одно место. И не смотри на меня так!.. Сам же говорил, что следует проявлять разумную инициативу… Поэтому я выбираю… мм, ту самую обитель, которая ближе всего к Кангарской. Как её там?…

– Санутанская? Возле города Таргольц?

– Именно! Набирай код!

– В таком виде? – скептически хмыкнул а'перв, чуть не щупая шикарное платье. – Там повоевать придётся, мозгами и кровью всё забрызгает.

– Спасибо, что напомнил. Сейчас переоденусь.

Аза ринулась в помещение, где они совсем недавно получали инструкции, амулеты с одеждой и рассматривали карты. Может, и к лучшему, но Презельды Дутте на своём рабочем месте не оказалось. То ли на минутку вышла, то ли надолго свалила спать после принятой ударной дозы алкоголя. На последнюю мысль наводила пустая винная бутылка на столе, которой раньше не было.

Маркиза заморачиваться отсутствием куратора не стала, хоть и проворчала в сторону бутылки:

– И как дэма эту пьяницу возле себя терпит? Когда-нибудь точно сожжёт. Хорошо, что одежд тут – на все случаи жизни.

С этими словами она уже быстро снимала с себя бриллианты и прочие украшения, а там и платье стянула, без малейшего чувства неловкости перед пялящимся на неё мужчиной. Да и потом, оставаясь только в тонком нижнем белье, не сразу бросилась одеваться во что попало, а привередливо стала выбирать наряд, подходящий для предстоящего посещения нынешней вотчины Ирга Санутана.

А Поль на неё уставился и никак не мог отвести взгляд. Ну да, лежал с ней голой в одной кровати. Ну да, целовал её всю ночь и обнимал. Ну да, вроде как супругом считается. То есть имел все права подойти к данному женскому телу, крепко его обнять, да и… Но нечто странное, иррациональное в чувствах не позволяло этого сделать. Понять бы ещё, что именно? Не то страх вкупе с недоверием, что эта женщина принадлежит ему? Не то странная боязнь её обидеть и покуситься на пресловутую девственность мешала?

И ведь понимал, что Аза словно специально перед ним красуется, заводит его, соблазняет. Возможно, испытание решила устроить? Проверяет на стойкость?

Скорей всего, парень бы не устоял. Невероятно сильно ему хотелось подойти и обнять желанное, соблазнительное тело. Удержал только тот момент, что на плечах у него регистраторы, и потом каждое слово и каждое действие станут известны дэме. Поэтому в самый критический момент заставил себя отвернуться в иную сторону и нарочно возвратиться к чисто деловому разговору:

– Ты использовала Ять во второй столичной обители. Не стану укорять тебя в поспешности такого поступка, потому что позже мы сможем проникнуть туда незаметно, в том месте, где нас никто не ждёт. Но что мы будет делать, если нам срочно понадобится новая точка сопряжения в Санутанской обители? Всё-таки сражаться с тамошним герцогом – это не стадо лесных татей перестрелять.

Краем глаза он заметил, что Аза развернулась к нему лицом, и услышал, как она цокнула язычком от недовольства. Может, выбранный костюм не понравился? Но одеваться после этого стала быстро и сноровисто. Не забывая при этом покритиковать трусость а'перва и его чрезмерную переоценку противника:

– Ты меня всё больше разочаровываешь. Где твоё геройство? Где твоя отвага и мужество? Ну и куда подевались твои сообразительность и тонкий расчёт? Или ты забыл, какими средствами атаки я обладаю? Если кто из врагов не уснёт после применения моего третьего блока, им достанутся огненные шары. Если даже не испепелю, то уж точно целую банду оглушу.

– Да как сказать, милая маркиза, как сказать… – Опытному воину, не раз бывавшего в миссиях с Прогрессором, минусов виделось достаточно много в вооружении их мини-отряда. – Все эти выкладки и данные – они для чистого поля действительны. А вот в помещениях да в запутанных коридорах с низкими потолками огненным шаром ещё попробуй попади в кого надо. Да и третий блок, вводящий людей в сон, не станет работать идеально в лабиринте стен, возможно, даже напичканных железом. Получается экранизация, рассеивание и затухание усыпляющих лучей…

– Ух, ты, какие слова знаешь! А проще объяснить можешь? И кончай в стенку пялиться, я уже оделась… Кстати, мог бы и помочь…

– Хм! Сама напрашиваешься исполнить супружеские обязанности?… Я ведь могу и не сдержаться… Ладно, ладно, не надо хмуриться, тебе не идёт. И я тебя всё равно не боюсь… А по поводу усыпляющего блока, используй его силы только узким лучом, направляя его только на конкретных людей. Ни в коем случае не бей по площадям. Огненные шары тоже береги и кидай их лишь в скопления врагов, когда им некуда отпрыгнуть или за чем-то спрятаться.

Нахмуренный взгляд девушки сменился на крайне скептический. И выглядело это так, словно над парнем откровенно насмехались. Тот даже обиделся на такое:

– Можно подумать, что ты этими шарами в детстве вместо кукол игралась!

– Вместо – не вместо, а уж как-нибудь справлюсь. Главное сам стрелять не забывай! – заявила маркиза с наглой ухмылкой. После чего ещё раз взглянула в настенное зеркало, рассматривая себя в новом наряде. – Ну и как я тебе?

Она красовалась в чёрном, плотно облегающем костюме с белыми вставками, изображающими кости скелета. Этакая стилизация под одно из изображений Смерти.

– Впечатляет! – похвально покивал головой Труммер. – Причём двойственно впечатляет. Кто тебя видит в первый раз, умрёт со страха. А мне, наоборот, хочется заволочь тебя в постель и сделать наконец-то женщиной.

– Такое может сказать только вульгарное и невоспитанное животное! – вроде как грозно, но скорей промурлыкала маркиза. – Не забывай о двух обещанных тобой неделях воздержания.

– Неправда! Ничего такого я не обещал. И вообще, куратор-историк тебе открытым текстом наущала, что удовлетворить меня можно разными способами…

И непроизвольно вздрогнул от громкого, радостного смеха со стороны выхода. Там от всей души радовалась мадам Дутте, услышавшая последние слова мужчины. Подслушивала она за дверью, что ли? Или в самом деле случайно и так не вовремя вернулась? Или лучше вообще о ней не вспоминать всуе, дабы потом не общаться?

От Презельды неслось вульгарное поощрение молодожёнам:

– Ха-ха! Если бы ты, куколка, знала, сколькими способами можно удовлетворить и умотать мужчину! И тебе повезло, что именно я тебя консультирую! Всё расскажу! А хочешь – и продемонстрирую.

– Спасибо, не надо! – ледяным тоном заявила Аза. И тут же потребовала: – А вот браслет с новым шариком Ять нам нужен немедленно!

Веселье сдуло с лица и'треты, словно дуновением ветра:

– Как же так?! Использовать такой артефакт при первом же выходе?! Да чем вы думали?…

– Я поступила правильно! – оборвала Аза причитания историка. – И всё это зафиксировано регистраторами. Потом просмотришь записи… Давай следующую Ять!

– Хм! При всём желании не дам! – перешла куратор на скандальный тон. – Потому что нет у меня таких браслетов. Они только у дэмы, и только она, если посчитает нужным, опять одарит вас артефактом. А её сейчас нет в Имении, я сама только что спрашивала…

Услышав это, Поль облегчённо выдохнул. Если так, то можно было и не спешить делать третий «рейд», на этот раз в полную опасностей Санутанскую обитель. Как-то ему сегодня не хотелось воевать, проливать кровь и сталкиваться со смертью. Наоборот, фривольные мысли принялись одолевать, только представил некоторые из способов сексуального удовлетворения, которые он мог бы потребовать от маркизы.

Наверное, с эмоциями перебрал, и у него на лице какое-то вожделение или предвкушение отразилось. Потому что задумавшаяся было Аза скривилась, громко хмыкнула, и приняла решение:

– Ладно, мы и без Яти проклятого герцога уничтожим! Поль, пошли! И не вздумай отставать или отлынивать. Чем быстрей вернёмся с акции возмездия, тем быстрей домой полетим.

И всё-таки парень попытался заранее пыл своей напарницы пригасить:

– Иду, но вначале одна веская просьба-условие: не горячись! И никогда не спеши. В любом случае (если нас не атакуют!) надо осмотреться, расспросить, выяснить. Видишь, как нас грандиозно попытались обмануть в столичных обителях?

– Они за это жестоко поплатятся!

– О другом говорю: надо вначале разобраться, а уж потом…

– В случае с герцогом – никаких разбирательств: только смерть! Смерть ему и его приспешникам!

Как ни странно, такие заявления та же мадам Дутте слушала, отвесив нижнюю челюсть. Видимо, очень восторгалась двойником, настолько правдиво вошедшим, вжившимся в роль дэмы. Только Труммеру было на эту роль наплевать. Да и старшим в группе он считал именно себя, а не маркизу. Потому и настаивал:

– В том числе и в случае с герцогом. Вполне возможно, что он отличный, добрейший парень, а его попросту оклеветало или подставило окружение. То есть не всё так однозначно может получиться с Иргом Санутаном! В каждом случае следует разбираться и выяснять скрытую истину!

После таких слов Аза окатила его чуть ли не физически ощутимой волной презрения и высказалась крайне язвительно:

– Кого ты пытаешься защитить? На ком мечтаешь проверить свои умения и таланты дипломата? Готова заключить с тобой пари: этот Ирг – самое худшее, что существует на Аверсе! И ты сам будешь готов рвать его голыми руками за подлость, предательства и кровожадность.

Сказала и отправилась к порталу. Только и оставалось двигаться за ней следом, запоздало сожалея на ходу:

«Зря я ей дал право выбора третьего рейда. Следовало изо всех сил настаивать на своей исключительной роли командира. И так на Аверсе смотрюсь на заднем плане за ней – хуже безмолвной прислуги. Как бы всё-таки переиграть этот момент?… Да так, чтобы дэма утвердила подобный расклад окончательно?…»

В комнатке с порталом проверил правильность размещения оружия в кобурах, стоически вздохнул и набрал код нужной обители.

Комнатка с точкой сопряжения оказалась в ужасном состоянии. Двери, рамы и доброго куска кладки со стеной вокруг – как не бывало. Каменные плиты пола выбраны, как и подложка под ними на глубину более полуметра. Между балок перекрытия зияют дыры на нижний этаж. То же самое со сводом: сквозь сколотые перекрытия видны чердачные стропила. Да и боковые стены уничтожены почти полностью. Похоже, их ковыряли в глубину до тех пор, пока не убедились в отсутствии каких-либо артефактов, устройств или блоков.

Неприятно отдавало свежей гарью. И это при том, что влага висела в воздухе: то ли дождь затяжной только что кончился, то ли вообще здесь начался сезон обильных ливней. Во всём огромном здании тишину нарушал лишь посвист ветра между стен да скрип наружных оконных ставней. Не стоило ходить далеко, чтобы выдвинуть первое предположение: не так давно здесь состоялось сражение, после которого из защитников никого в живых не осталось. А судя по мощи обгорелых крепостных стен, взять такую твердыню простым штурмом – дело весьма сложное. Значит, тут произошло скорей всего предательство. Или нечто подобное тому, что пытался сотворить барон Южди с Кангарской обителью: захват чужой собственности путём изощрённого обмана и подлости.

– Так или иначе, но мы не успели, – констатировал Поль после тщательного осмотра вокруг себя. – Кто-то раньше нас пришёл и наказал покусившегося на святыню герцога. Зато нам меньше мороки…

– Здание жалко, – чуть не плакала маркиза. – Эти вандалы додумались до того, что попытались разрушить комнату с порталом… А если и остальные помещения в похожем виде?

– Именно! Давай сматываться отсюда! Иначе рухнет… нам на голову что-нибудь! Или сами провалимся…

Аза всё осматривалась и не спешила активировать свою капсулу идентификации. Мало того, смогла подобрать правильные слова и к напарнику по миссии, чтобы он не спешил:

– Всяко лучше нам полчаса здесь провести, чтобы рейд засчитали. Даром тоже стоять на месте нет смысла. Пойдём хоть по коридорам пройдёмся да глянем, что там творится.

Труммеру пришлось признать резонность такого предложения. Потому и двинулся первым к пролому на месте дверей, внимательно посматривая под ноги. Ещё и девушке руку подал со словами:

– Держись, не то вниз провалишься…

В коридоре оказалось на удивление целостно и добротно. Если не считать пыли, сажи с копотью и запаха гари. И лестницы все оказались целы, и двери бронированные между секторами и между этажами – на месте. Пусть и стояли они раскрытыми нараспашку. Вот комнаты и спальни – пустые, словно и не жил здесь никто никогда. Если припомнить, что Ирг Санутан здесь устроил резиденцию, то становилось странно: где проживала его свита? Неужели спали на полах? Или была настолько малочисленна?

Только на втором этаже стали попадаться некие обломки мебели. Причём мебели старой, годной только на выброс. Это дало право а'перву сделать новые выводы:

– Похоже на эвакуацию. Тщательную и неторопливую. А уже потом, напоследок, устроили пожар или нечто подобное. Может и такое быть, что кто-то вломился в обитель уже после отступления отсюда личной армии герцога.

Выбрались во внутренний двор. Затем поднялись по каменной лестнице на стену возле надвратной башни. Осмотрев оттуда окрестности, стали обсуждать увиденное:

– Ни одного трупа, ворота отсутствуют вообще, – стала перечислять маркиза. – Решётка поднята и заклинена наглухо. Во дворе конский навоз двухдневной давности… Куда все люди подевались? И где этот проклятый герцог? Неужели узнал о возвращении на Аверс покровительницы Азнары и моментально сбежал?

– Значит, ушлый тип, – решил Поль, рассматривая со стены ту самую комнатку с точкой сопряжения. – Сумел верно оценить обстановку и унести вовремя ноги. Но меня больше волнует одна неприятная деталь: неужели все обители построены по одному проекту? И наше место прибытия одно и то же?

– Ну да… наверное…

– Тогда получается, что чуть ли не в каждом нам могут устроить и ловушку, и западню, а то и банальное смертоубийство?

– Ну так для этого дэма тебя и поставила меня охранять, – как-то с переизбытком меланхолии напомнила маркиза. – В противном случае, я бы и сама с подобными миссиями справилась.

– Ага! Справилась бы она… Ладно, насмотрелись, пошли обратно…

Но только сделал шаг к лестнице, как раздался грохот, скрежет и скрип рушащегося здания. А потом взгляд уже сам зацепился за облако пыли на месте той самой комнатки с точкой сопряжения. Когда пыль чуть уселась, стало хорошо видно, как участок шестого и пятого этажей буквально сложились грудами обломков на уровне четвёртого. Участок крыши над ними жутко накренился, но всё-таки удержался, не упал. Ну и понятно стало: либо помещения обрушились из-за чрезмерного утончения стен и перекрытий, либо там и в самом деле имелась ловушка. Только вот она не сработала сразу, а с некоторым запозданием. Возможно, и была рассчитана на тот момент, когда нагулявшиеся по обители гости решат возвращаться.

Осознав это, Труммер чуть на месте не запрыгал от возбуждения:

– Ты видела?! Нет, ты видела, что они сотворили?! Нас чуть не ухайдакали в этой западне! Вот же уроды! Вот же сволочи! Неужели они верят, бараны, что так можно дэму уничтожить?! Совсем страх потеряли, козлы! О-о-о!.. А нам-то что теперь делать?… И как назло ты Ять использовала во второй столичной обители… Вот же неудача!..

На девушку он и не смотрел, потому не заметил, как та облегчённо перевела дух и потрясла кистями рук, словно сбрасывала с них напряжение. После чего постаралась привлечь к себе внимание дрогнувшим от неподдельного ужаса голоском:

– Так что, мы теперь навечно в этом Аверсе останемся? – ещё и ресницами заморгала, словно вот-вот заплачет.

Скорей на эмоциях, чем осознавая свои действия, Поль шагнул к маркизе, прижал к себе и стал утешать:

– Да ничего страшного не случилось, не расстраивайся. Если сама дэма за нами не наведается, то мы запросто можем добраться до Кангарской обители, и уже оттуда – ДОМОЙ. Подумаешь, проблема! – При этом он внимательно осматривал окрестности и само здание, заподозрив, что обвал мог быть спровоцирован кем-то, кто находится неподалёку. – С нашими силами мы везде прорвёмся. Главное, смотри в оба, слушай мои команды и будь готова в любой момент задействовать свой третий защитный блок. Мне кажется, что здесь кто-то есть, и скорей всего это он окончательно разрушил нужное нам помещение. Или они…

– И сейчас они за нами наблюдают?

– Вполне возможно… Поэтому давай пройдём в надвратную башню, осмотримся там и оттуда, а уже потом будем решать, что делать дальше.

Башня оказалась сравнительно чистой от копоти и сажи, видимо, внизу нечему было гореть. Что несколько удивило в верхнем помещении стражи, так это несколько мотков верёвок, подвешенных по стене на крючьях. Вряд ли от прежних хозяев осталось, скорей всего кто-то из мародёров и поджигателей забыл. В углу ещё и несколько соломенных тюфяков в куче лежало, может, кто и ночевал здесь прошедшей ночью. Но не успела парочка гостей осмотреться толком, как со стороны дороги, мощённой булыжником, послышался топот лошадей. А там и нескольких минут не прошло, как во двор въехал отряд всадников в два десятка человек. Все с кирасами, в шлемах открытого типа, с небольшими щитами и с короткими мечами. Да плюс копьё у каждого с широким наконечником, общей длиной до двух с половиной метров. Причём единая сравнительно униформа вояк утверждала в мысли, что принадлежат они одному сюзерену или состоят в одной армии. Да и команды своего командира они выполняли быстро, без неуместной для разбойников раскачки или показательной вальяжности.

Трое вместе с командиром остались во дворе присматривать за лошадьми и в качестве стратегического резерва. Остальные, разбившись попарно да оставив свои копья прислонёнными к стене непосредственно на крыльце, поспешили в обитель, наущаемые в спину конкретными приказами:

– Каждую каморку проверить! И не забывайте страховать друг друга! Бегом, бегом! Иначе герцог нам потом задаст перца за неповоротливость!

Сам командир с оставшимися воинами вёл себя более чем осторожно. Прикрываясь лошадьми, они расположились ближе к парадному входу обители. Предохранялись как бы от возможной атаки со стороны надвратной башни да и самой крепостной стены. Видимо, обыск этой части комплекса оставили напоследок.

Поль сразу учёл, что его с Азой раньше времени могли рассмотреть из окон пятого и шестого этажей обители, поэтому стал форсировать события:

– У нас два варианта: спускаемся в наружный ров по верёвкам либо атакуем немедленно тех, кто с лошадьми. Затем спокойно забираем всех животных и уезжаем в сторону Кангара.

– Нет! – жёстко возразила маркиза Рейна. – Мы должны уничтожить всех прихвостней проклятого герцога Санутана! И не спорь, иначе я сама этим займусь.

– Ладно, – легко согласился Труммер. – Примем третий, твой вариант действий. Только немножко подправленный: обязательно надо взять парочку пленных и потом их допросить. Желательно их командира взять живым. Нам в любом случае следует выяснить, что здесь творится и где находится герцог со своими основными силами. Поэтому я сейчас выхожу наружу и попросту иду в сторону оставшейся во дворе четвёрки. Стараюсь их увести от лошадей. Не получится – стреляю на месте. Получится: вали пару из них сонным лучом. Ну и за выходами из обители присматривай.

На такой план возражений не последовало, и парень быстро стал спускаться по внутренней лестнице вниз. Но как только он ступил на подворье, обстановка стала резко и неожиданно меняться. Внутри самой обители раздались крики и звуки яростной схватки.

Причём крики повторялись, становясь явно призывами о помощи:

– Сюда! Все сюда! Их тут восемь!.. Быстрей!.. Мы их долго не сдержим!..

Естественно, что остающаяся возле крыльца четвёрка бросилась внутрь здания на помощь товарищам. Даже охранять лошадей никого не оставили. Да и появившегося со стороны ворот человека заметить не успели.

– Это они меня так испугались, что ли? – бормотал Труммер вслух, но бездействовать или выжидать не стал. Бросился к лошадям, хватая их за уздечки и по четыре штуки быстро отводя к надвратной башне. Там, на внутреннем участке стены хватало чугунных колец, чтобы привязать и полсотни лошадей. Пять ходок – и все лошади уже в безопасном месте, никак не попадающем под случайно брошенные сонные лучи. Беспечности командира, оставившего животных без охраны и бесшабашно бросившегося в бой, стоило только радоваться. И пользоваться, соответственно. А потом там и оставаться, ожидая итогов ведущегося сражения.

Ну и размышлять над тем, кто это и с кем сражается:

«Внутри те самые „восемь“, явно не люди герцога. И скорей всего это именно они сидели в засаде, а потом обвалили так ценное для нас помещение с точкой сопряжения. Остаётся загадкой, почему они на нас сразу не напали. Может, просто не уследили? Проспали? Так или иначе, но они нам враги. Как бы… С ними сейчас сражаются тоже наши враги. И вот тут возникает некий парадокс: неужели вокруг нас только враги? Если так, то пусть сражаются между собой до последнего воина… Хм! Но тогда некого будет допросить… Или кто-нибудь да выживет?… О! А это что за бегуны?»

Стоял он, не скрываясь, спокойно, прямо возле входа на внутреннюю лестницу. Поэтому пара герцогских вояк, выскочив из дальнего, служебного входа, вначале его вроде как даже не заметили. Они во всю прыть мчались к парадному входу, собираясь как можно быстрей присоединиться к схватке. Но пробежав половину короткой дистанции, сообразили, что лошадки в неположенном как бы месте. А потом и незнакомца в странном костюме рассмотрели. Не снижая скорости, повернули на девяносто градусов, показывая ещё и отменные голосовые данные:

– Стоять! Кто такой?! – орал один.

А второй выкрикивал себе за плечо:

– Здесь чужаки! Хотят забрать наших коней!

Поль продолжил ворчать с недовольством:

– Я-то стою! А вот вы чего такие резвые? – и уже собрался стрелять, как нападающих бесшумно срезало с ног усыпляющим лучом. Аза всё-таки сумела и успела воспользоваться третьим магическим блоком. Вернее падали вояки не бесшумно: тела грохнулись с существенным грохотом. Но вряд ли этот грохот кто услышал, будучи внутри обители и в конкретном шуме сражения. Могли бы и предупреждение о чужаке не понять, но уловили, расслышали, отреагировали соответственно.

Не прошло и минуты, как на крыльцо выскочила всё та же резервная четвёрка. По ним видно было, что в бой они так и не вступили, чистые, свежие, полные сил. То ли места в узких коридорах не хватило, то ли приятели и сами справлялись с восьмёркой своих врагов. Но и напролом на незнакомца элита отряда не ринулась. Обеспокоились лежащими телами своих товарищей, решив, что тех скосили выстрелами из арбалетов. А у них-то подобного оружия не было! Ответить с дистанции нечем!

Отсиживаться за стенами им тоже показалось не резон. Остаться без лошадей показалось опасней. Так что после короткой команды они разошлись веером, и, всё время «качая маятник», сбивая прицел возможным арбалетчикам, ринулись к надвратной башне. Тем более что одиноко стоящий незнакомец с какими-то железками в руках никоим образом не казался опасным.

А тот опять не спешил стрелять, ожидая действий от своей напарницы по миссии. Только когда до первого набегающего вояки осталось пять метров, прозвучал первый выстрел. Вторым выстрелом уже сбивал совершенно другого, с удовлетворением отмечая очередное воздействие сонного луча: командир всадников свалился, словно куль с песком. Посчитав, что троих для допроса хватит с лихвой, Труммер безжалостно пристрелил и последнего неприятеля. Выверенно послав одну пулю прямо в переносицу герцогского прислужника. Очень старался бить наверняка, подозревая, что каждая пуля может стать на вес золота. И отстрелялся как в тире: подранков не оказалось, добивать никого не пришлось.

Зато усыплённых, не мудрствуя лукаво, стал вязать живо их же поясами и ремнями. А то мало ли какой силы лучом по ним Аза полоснула? Отвернёшься чуть, зазеваешься, и самый шустрый да оттаянный уже и прыгнул с ножом на спину.

Обыскивать тела и перекладывать времени не хватило. На крыльцо, пятясь и отбиваясь от наступающего врага, стали выходить остатки герцогского отряда. Их оказалось только семь! И это при том, что выдавливали их зло и яростно наружу только шестеро! То есть неизвестные в неравном бою, потеряв только двоих, уничтожили семь воинов неприятеля! Очень показательное соотношение сил.

Правда, стоило присмотреться к облачению оставшейся на ногах шестёрки, чтобы сразу их поставить на более высокую ступеньку в воинской иерархии. Настоящие, полностью закованные в броню рыцари. Разве что некоторые оказались без шлемов. Но и щитами из них никто не пользовался. У каждого в левой руке мизерикордия, а в правой – этакий укороченный абордажный палаш, весьма удобный для рубки и колющих ударов в замкнутом пространстве и при большом столпотворении.

Из тех семи, что пятились, один бегло осмотрел двор и сделал не совсем правильные выводы:

– Нас окружили! Лейтенант убит! Отходим к служебному входу!

И все семеро довольно дружной, организованной кучкой стали смещаться в нужную сторону. При этом они успели подхватить свои копья и копья своих погибших товарищей, стоявшие возле стены, и теперь представляли собой ежа, ощетинившегося смертельными наконечниками.

Разгорячённые боем рыцари не стали их преследовать. Новые силы и новый расклад их явно озадачил. Так и замерли на крыльце, готовые в любой момент отпрянуть внутрь здания.

Глядя на них, и группа отступающих замерла на месте. После чего оттуда послышался негодующий голос:

– А где остальные? Он ведь один!..

И тут сверху раздался женский голос. Маркиза Рейна старалась изо всех сил, чтобы её слова звучали громко, властно и с надлежащим пафосом. Да и усиливающий звук артефакт помогал ей в этом:

– Да! Он один! Но мне, Азнаре Милосердной, и одного ангела-хранителя хватит, чтобы уничтожить по всему Аверсу всех моих недоброжелателей! Поэтому приказываю: бросить оружие и стать на колени! Иначе – смерть!

То ли шесть рыцарей трусливей оказались, то ли сообразительней, но они вполне послушно и слаженно опустились на одно колено. Тогда как всадники с копьями проигнорировали приказ, начав опять сдвигаться в сторону служебного входа в здание.

Вот после этого их и накрыло! Вначале словом:

– Умрите! – а потом и огненным шаром.

Дистанция, конечно, считалась максимальная для сжигания такой большой группы, но всё равно получилось до одури драматично и жутко. Все семеро солдат герцога Санутана умерли в одно мгновение, оказавшись в огненном аду. Даже крикнуть никто не успел. Так и свалились наземь обугленными, тлеющими тушками, не выпуская из скрюченных рук копий и щитов. Жаром от вспышки достало даже до Труммера, а рыцари на парадном крыльце непроизвольно прикрыли лица локтями.

Но именно их руки привлекли внимание разозлённой покровительницы ордена азнарианок:

– Почему вы не бросили оружие? Желаете той же участи, что и подельники банды герцога Ирга Санутана?

Пока рыцари несколько недоумённо переглядывались между собой, Поль прикидывал: досадовать ему или радоваться. Вроде как использование девушкой половины атакующей силы второго блока – несколько опрометчивое и поспешное решение. Семь пуль а'перв оценивал гораздо дешевле. Зато психологический эффект, пусть и на малое количество публики это, несомненно, произвело. Тем более такой публики, которая, кажется, верит в Милосердную и готова смириться перед ней.

Хотя о явном смирении речи не шло. Потому что рыцари оружие так и не кинули, а один из них, чуть ли не преклонного возраста старик, дерзнул отвечать громко и нагло. Рассмотреть девушку целиком он не мог, зато голову в окне видел вполне отчётливо. К ней и обращался:

– Если ты и в самом деле Азнара Милосердная, то должна помнить дарованные тобой привилегии вольному рыцарству!

– Ну да, я помню ваше право становиться только на одно колено и всегда оставаться при оружии, – заявила Аза. Тогда как Поль подумал с ревностью: «И когда ей только мадам Дутте успела такие детали пересказать?» – Но чем вы докажете свою принадлежность к вольным рыцарям? Тем более оказавшись в стенах этой разграбленной и осквернённой святыни?

– Доказать довольно сложно, разве что мы огласим наш древний девиз, который для нас свят. Братья… – обратился старик к своим товарищам, и уже все шестеро рявкнули: – Мы – сила, защищающая гарантов мира и покоя: женщин и детей!

Непонятно, чем руководствовалась двойник дэмы при своём решении, но она поверила рыцарям:

– Встаньте! Вы достойны моей милости! И я вижу среди вас раненых, которых сейчас вылечу. Подойдите к башне…

– Прости, Милосердная, но мы и так выкарабкаемся, – возразил лидер группы. – А вот два наших товарища при смерти. Вот если бы…

– Несите их немедленно сюда! – уже на бегу приказала Аза, скрываясь из створа окна. И настолько быстро оказалась во дворе, что Полю показалось: она не иначе как слетела по крутой, неудобной лестнице.

Но сейчас он скорей переживал за безопасность напарницы, чем о её чрезмерной ловкости. Поэтому сместился ближе к воротам и, пользуясь отсутствием рыцарей, бросившихся внутрь обители, заявил девушке:

– Не смей двигаться дальше! Стой, где стоишь! Иначе я не смогу одновременно прикрывать тебя и посматривать через ворота на дорогу.

Она глянула на него сердито и с каким-то неуместным раздражением, но всё-таки послушалась. Хотя от хорошо расслышанного ворчания не удержалась:

– Раскомандовался тут!.. Буду просить дэму, чтобы меня старшей в миссии назначила…

А там и пора пришла ей запускать в действие первый магический блок, ответствующий за исцеления. Как по мнению Поля, то один раненый уже мог считаться покойником. Его, конечно, стянули вместе какими-то бинтами и рубашками, но разрубленное плечо и торчащие наружу поломанные рёбра утверждали лучше всякого диагноза: конвульсии у этого человека уже предсмертные. Конечно, а'перв лично видел, как дэм Прогрессор оживил Ласку, выдёргивая её практически из мира мёртвых. Но то действовал властелин! Тогда как некий блок артефактов и непонятных устройств вряд ли сможет заменить живое божество. На месте Азы лучше было сразу отказаться от попытки реанимировать умершего (практически!) человека.

Но она в сторону своего ангела даже не глянула. И уж его ужимки и гримасы точно не собиралась замечать. Попросту присела над уложенным у её ног рыцарем и стала действовать. Да и ещё и приказала таким тоном, что ослушаться её никто из воинов вольного рыцарства не осмелился:

– Отвернитесь! В этом нет ничего приятного!

Только вот Труммер и не подумал это сделать. Он-то ведь прекрасно знал, кто покровительница на самом деле, и понимал, что приказ его не касается. Потому и пялился. Потому и дивился, даже забыв поглядывать в сторону дороги.

Когда Бенджамин Надариэль спасал от смерти сестричку, парень не видел, как творилось то действо собственными глазами. Ибо девочка лежала у него на плечах. Но там даже боковым зрением не удалось заметить облака из белых поблескивающих снежинок, которые вдруг накрыли всё тело раненого рыцаря. Потом они тут же вскипели, превращаясь в пар. При этом раздался треск ломающихся костей и натужный стон, исторгаемый порубленным телом. Что конкретно творилось в парý, рассмотреть не удалось, но когда он исчез, смешался с окружающим воздухом, бледный, покрытый испариной мужчина уже дышал свободно, равномерно. Страшных ран под запёкшимися потоками крови и импровизированными бинтами рассмотреть не получалось, но уж оголённые кости и поломанные рёбра явно наружу не торчали.

– Снимите с него все повязки и смойте кровь! – приказала покровительница. Тут же перешла ко второму, тяжело раненному рыцарю: – Ну, этот и так бы выжил… если бы не потеря крови и начавшееся заражение… Ничего, сейчас поставим на ноги!

Это она так говорила. Хотя и в том случае раненому оставалось жить не долго. Причём одна из ран, в живот, была скорей всего смертельная. Но девушка удивлялась вслух, утверждая, что прокол мечом, к счастью, не затронул жизненно важных органов. Иначе, мол, уже был бы не жилец. В результате и этого выходила, оставив лежать на земле в полном сознании и недоверчиво ощупывающим собственный живот.

– А теперь остальные! – скомандовала Аза всё ускоряющимся вокруг неё рыцарям. – Подходите ко мне по очереди! – При этом лечение приверженцев Милосердной разбавлялось строгими вопросами, на которые старший в группе отвечал с появившимся в тоне подобострастием. Первый вопрос прозвучал так: – Чего это вы сцепились с людьми герцога Санутана? Враждуете? И представься, раз ты тут старший и по чину и по возрасту.

– Честь имею представиться: Хенли Дайнворт. Потомственный рыцарь пятого поколения. А насчёт вражды… Осмелюсь поправить вашу божественность, что сражались мы не с формированиями только что упомянутого вами герцога. Это был отряд муурианцев, то есть объединённых войск герцога Муури и графа Шескли. И напали они на нас по той причине, что мы идём наниматься в войско именно герцога Санутана. Через посредников он передал нам сообщение о весьма выгодном для нас контракте. Но этих посредников вначале перехватили шпионы муурианцев, а потом и убили. В связи с этим мы не знали точку встречи с представителем герцога и подались по глупости сюда. Прибыли практически под утро, сильно уставшие, решили заночевать в удобном, вроде как защищённом железными дверями месте. Да тут вдруг грохот на всю обитель. Что-то рухнуло. Открыли дверь, двинулись глянуть, что к чему, а тут и на муурианцев наткнулись. Дальше вам всё известно.

Окончив эту речь, Хенли не смог удержаться от непроизвольного вздрагивания всем телом. Настолько зло и угрожающе на него уставилась покровительница Азнара. Да и тон её не предвещал ничего хорошего:

– С какой стати вы стремитесь наняться в армию того, кто подло захватил, разрушил и осквернил эту святыню?

– По этому поводу вашу божественность неправильно информировали. Наверное… – осторожно предположил рыцарь, в недоумении оглядываясь на своих товарищей. И дальше, всё с той же оглядкой, поведал то, о чём не знали и не догадывались в Кангарской обители.

На самом деле Ирг Санутан не захватывал данную обитель, а попросту взял её, пусть и неофициально, под свою защиту. Хотя официально всё внешне смотрелось как аннексия земель, некогда принадлежавшая его роду. Все девушки, настоятельница, преподаватели продолжали жить и вести обучение в прежних рамках и по высшим заповедям покровительницы Азнары. Никто из женщин не пострадал, ни в чём не ущемлялся и не был обижен. И случилась мнимая смена хозяев по одной причине: обитель коварно и подло, а если не получится – то грубой силой вознамерились захватить иные силы или авторитарные личности. А так пришлось им остаться несолоно хлебавши. Воевать против личной армии Ирга у них в тот период оказалась кишка тонка.

Но настал момент, когда иные герцоги и графы раскусили хитрость герцога Санутана, узнали, что он неуместно честен и вызывающе справедлив. Вот это их больше всего и возмутило, заставив забыть временно собственные распри, пойти на уступки друг другу и объединиться. В городе Таргольц тоже нашлись тысячи недовольных обывателей, возбуждаемых россказнями о невероятной сокровищнице, хранящейся в обители и якобы присвоенной новым захватчиком. Также вовсю распространялись слухи и сплетни о творимых в стенах обители оргиях, которые совершаются совместно с послушницами и прочими девицами лёгкого поведения. Так что участь святого места оказалась предрешена. Как бы…

Ибо герцог Санутан считался не просто умнейшим человеком, а очень хитрым и коварным противником. Особенно когда его пытались прижать к стенке. Он стал резко привлекать в свою армию рыцарей, наёмников и даже простых обывателей. Вот и Хенли Дайнворт с товарищами к нему подался. Причём путь им предстоял неблизкий, опасный. Жаль, что совсем недалеко отсюда им враги коней потравили. Пришлось идти остаток пути пешком. Но пока прибыли на место, здесь уже никого не было. Застали здесь такую вот картину разрухи и опустошения. Что произошло, как и почему, понять было сложно. Хотя рыцари твёрдо верили: Ирг попросту увёл всех в свой родовой замок, который считался вообще неприступным. Собирались после сна и восстановления сил выдвигаться туда. Да вот не сложилось…

После окончания рассказа глаза маркизы уже не поблескивали гневом. Хотя она не отрицала возможности, что и данная группа рыцарей оказалась введена в заблуждение лживыми посредниками. Для вовлечения на театр военных действий хотя бы нейтральных воинских формирований представители герцога могли пойти на что угодно. В особенности при должном наущении от своего «хитрого и коварного» патрона.

Девушка сильно задумалась, излечивая уже самую последнюю рану на теле престарелого, но ещё весьма крепкого физически Хенли, когда всё-таки наткнулась взглядом на многозначительно кривляющегося ангела-хранителя. А тот всеми возможными средствами указывал на усыплённых муурианцев. Мол, пора этих типов допрашивать и выяснять тёмные пятна в истории здешнего политического катаклизма.

Ещё ему очень хотелось злорадно напомнить напарнице по миссии:

«А ведь я говорил, что не всё так однозначно может получиться с герцогом Санутаном! В каждом случае следует разбираться персонально и выяснять скрытую истину! Так что своё пари ты проспорила, когда называла Ирга самыми плохими словами!»

Промолчал. Хорошо, что не к спеху огласить победителя в споре, ещё успеет напомнить о своём умении грамотно анализировать имеющиеся сведения.

С допросом получилось просто и невитиевато. Вначале допросили простых воинов, а потом и самого лейтенанта. Причём начинали допрос с весьма жестокого действа: разбуженного хватали и чуть ли не лицом тыкали в обугленные останки его товарищей. После чего доводили главную мысль до сознания:

– Покровительница Азнара Милосердная вернулась в наш мир и очень, очень сильно недовольна обидами, нанесёнными ордену её последовательниц. Попытаешься что-то соврать богине, превратишься точно в такой же прожаренный и совершенно мёртвый кусок мяса.

Этого хватало. Пленные выговаривались настолько усердно, что приходилось их останавливать новыми, более конкретными вопросами. После чего картина здешних событий стала с одной стороны проясняться, а с другой – ещё больше запутываться. По крайней мере, стало понятно мнение сборной армии герцога Муури и графа Шескли: их всех подло и жестоко обманули. А ведь всё вначале казалось так просто и ясно: обитель жёстко взята в плотную осаду, враг в западне, и после намечающегося штурма победители станут делить немыслимые сокровища как ордена азнарианок, так и самого герцога Санутана. Но тут-то и начались недоразумения и коварные подставы.

Непонятно каким образом, но в штаб их предводителей и сюзеренов попали секретные сведения: с другой стороны осадного кольца, где стояли войска ополченцев города Таргольц, готовилась подлая измена. За спиной своих союзников таргольцы договорились с врагом, и тот им выдал половину сокровищницы. Причём условие предательского сговора одно: под покровом ночи обеспечить беспрепятственный выход армии Ирга Санутана и его приближённых из обители. Ну и понятно, что те за собой вторую половину захватят, намереваясь хоть таким способом спастись да с чем-то в кошельке остаться.

Естественно, что тут же были посланы наблюдатели и эмиссары в лагерь союзников для проверки подобных сведений. Но тех не пустили, отделываясь ничего не значащими отговорками. Дальше – больше. Скандал и ругань переросли в драки и в локальные потасовки. А там и всё городское ополчение стало сниматься с места по тревоге и, несмотря на глухую ночь, двинулось по направлению к своему родному Таргольцу. Да и недалеко туда, всего десяток километров.

Вот тогда герцог с графом и поверили, что их подло обманули. Подняли все войска, да так всю ночь горожан и атаковали в темноте наскоками, пытаясь обескровить отступающих предателей. Не повезло их остановить, так и спрятались сволочи за стенами своего града.

Что хуже всего, оставленную без особого присмотра обитель в это время покинул мобильный отряд кавалерии на породистых, боевых скакунах. Воспользовались неразберихой, темнотой и внутренними распрями осаждающих. Догнать никого не удалось, а когда сунулись в обитель, та оказалась пустой. Скорей всего и давно нежилой. Потому что даже мебели дельной не осталось. Всё, всё до последней мелочи приспешники Санутана вывезли. И когда только успели? Не иначе как постарались это сделать до осады.

Конечно, вояки в обители устроили тщательный обыск, не отказались от вандализма и осквернения святыни, но даже рушить её посчитали делом бессмысленным. Только ворота выбили да стену заднего двора проломили для сквозного прохода. Затем так всё и бросили, наладив тщательное наблюдение за комплексом издалека. Пусть, мол, туда только кто-то сунется.

Идти штурмом на родовой замок Ирга, считающийся неприступным, тоже желающих не оказалось. Даже все сборные силы бывших союзников не справились бы с покорением тамошней цитадели.

Но теперь и сам Таргольц в символической осаде своих новых врагов. Ссоры идут и выяснения до сих пор. Среди солдат тоже зреет недовольство, потому что ходят упорные слухи: половина золота отдана Муури и Шескли. За это те сделали всё возможное, чтобы опорочить ополчение Таргольца, выпустить осаждённых из кольца и получить желаемое малой кровью и малыми усилиями. То есть предали собственных солдат и платить им за военную кампанию вообще не собираются.

После того, как все эти сведения подтвердил лейтенант, ангел-хранитель нарушил молчание, проговорив замогильным голосом:

– Кажется, божественная Азнара Милосердная, ты зря даже этих муурианцев уничтожила. Фактически они все союзники нашей борьбы за возрождение ордена азнарианок. И они с удовольствием встанут с оружием в руках на сторону истинной веры, реального добра и сущей справедливости! – после чего сделал паузу и с угрозой пригнулся к лейтенанту: – Правда, встанете?!

Тот затряс головой, истово веря, что отныне он рьяный воин войска Азнары Милосердной. Два его оставшихся в живых товарища тоже мычали от радости, готовые немедленно идти в бой.

Что интересно, Хенли Дайнворт тоже согласился с действенностью и искренностью такого заверения своих недавних врагов:

– Если бы им раньше кто объяснил подлость, лживость и цинизм их предводителей, они бы давно воевали на нашей стороне.

И тут же лейтенант доказал правдивость своего перехода в иной лагерь:

– Нас давно уже нет в расположении лагеря. Сроки для возвращения вышли. Гонца мы не послали и не подали обусловленный знак. Значит, сюда уже движутся полторы сотни рыцарей из личной гвардии герцога Муури. Надо готовиться к обороне или срочно уходить.

Судя по надменному взгляду Азы, она вошла во вкус собственного величия и была намерена воевать до последнего вражеского солдата. Она уже и воздух в лёгкие набрала для приказа о сражении, как мягко, но решительно заговорил её ангел-хранитель. Как человек более опытный, он знал всю горечь положения, когда боеприпасы заканчиваются и ничего при себе кроме холодного оружие не остаётся. Поэтому постарался выбрать самое оптимальное решение:

– Чем бóльшие сражения пройдут здесь, тем впоследствии сложней будет отстраивать обитель. Поэтому отправляемся срочно в сторону Кангара, а потом мимо него к Кангарской обители. Заодно выясняем, где герцог Ирг Санутан и что с ним. А попутно уничтожаем всех наседающих нам на хвост врагов. Господин Дайнворт, где оружие вашей группы? Выносите его из здания!

– А-а-а… – рыцарь хоть и кивал вроде согласно, вопросительно глянул на богиню. И а'перв вынужден был пояснить:

– Милосердная не опускается до мелких бытовых проблем, ей хватает духовных проблем возрождения веры. Поэтому воинское командование нашими союзниками и временными попутчиками лежит на мне.

Старик вроде был не против попасть под чужое командование, но при этом так и продолжал настойчиво пялиться на покровительницу, и та величественно и снисходительно заулыбалась:

– Помню я, помню ещё про одну льготу вольному рыцарству! – и специально для Поля пояснила: – Даже я не имею права их собрать под свои знамёна военной кампании, не оплатив оговорённой суммы найма.

Судя по тому, как рыцари облегчённо вздохнули, они уже и не надеялись на восстановление данной льготы. Тогда как Труммер, наоборот, заволновался, подозревая не совсем приятный для себя расклад:

– Ради святого дела, когда весь Аверс в опасности кровопролитной смуты, не должно быть мелочных шкурных интересов. Благое дело для рыцаря – превыше всего! Да и, по здравом размышлении, льгот лишаются все, кто не остановил творящиеся в мире безобразия.

Вот тут уже все восемь рыцарей, включая и недавно реанимированного, только-только вставшего на ноги, уставились на подручного богини с нескрываемой враждебностью. Похоже, что воевать для них бесплатно считалось несмываемым позором.

Догадалась об этом и богиня, после чего постаралась рассмеяться легко и беззаботно:

– Ну что ты, Ангел! Это же такой пустяк! Мне даже приятно будет помочь материально доблестным воинам, сражающимся за мир и справедливость. Какова ваша недельная оплата?… Один золотой в неделю?… Хм! Ангел, заплати им по десять золотых, я нанимаю отряд на целый месяц.

Возмущаться, что деньги его личные и на благо Аверса он их тратить не подписывался, оказалось поздно. Ведь распоряжение, данное богиней, не оспаривается априори. Поэтому пришлось молча достать заработанные на спекуляции контрабанды деньги и отсчитать по десять монеток каждому рыцарю. И напоследок особенно парня взбесили вожделенные взгляды на деньги недавних муурианцев. Никак новые рекруты, мобилизованные благодаря страху, решили, что глупая богиня им тоже заплатит. Вот на них и удалось выместить злобу, вылившуюся в крик:

– Не стоять, ротозеи! Подвести коней, собрать оружие! Бегом! Выезд через минуту! – Все забегали, засуетились. Пятеро рыцарей ринулись в здание за вещами, остальные стали собирать трофейное, наиболее ценное оружие. Рекруты с бывшим лейтенантом стали подводить коней к крыльцу.

А сам Труммер страстно мечтал, чтобы недавние враги вдруг решились на обман да попытались сбежать. Ведь чего, кажется, проще: вскочил на самого лучшего и породистого скакуна, свистнул, и поминай как звали. В нормальной обстановке да при отсутствии арбалетов не догнать. А тут…

Рискнёт кто-то или нет? А то было бы так здорово с одного выстрела завалить беглеца, показать всем свою крутость и хоть морально отыграться за потерянные деньги. Оно, конечно, как бы по закону, дэма будет обязана вернуть потраченные для её прославления деньги. Но попробуй ещё выбей из неё эти злáтые! А если припомнить, то Кобра Ревельдайна и за последнюю миссию а'перву ничего не заплатила! И даже не пообещала! Если ещё после этой не заплатит, точно придётся бежать в Дикие земли. В этом он оказался полностью солидарен с рыцарями: бесплатно свободному человеку, тем более поощеру, работать стыдно и позорно.

Понятно, что такие мысли только злиться заставляют. А когда злишься, легче всего сорвать досаду на предателе… Если бы он был… Увы! Не нашлось! Некогда воевавшие на стороне герцога Муури конники только спины не подставляли, предлагая взобраться на предоставленных коней. Лейтенант лично подвёл богине наиболее приличную лошадку, некогда принадлежавшую ему. Ангелу-хранителю предоставили самого боевого, наиболее резвого коня. Сами конники дисциплинированно ждали то, что останется после выбора рыцарей.

Ну и когда уже все уселись в сёдла, придерживая оставшихся лошадей как заводных, перебежавший под знамёна Азнары офицер предложил самый оптимальный маршрут:

– Отряд рыцарей примчится с востока. Но и прямо на юг, непосредственно к Кангару двигаться нельзя. Там густые заслоны и основной лагерь графа Шескли. Лучше всего двинуться на юго-запад и только после пятнадцати километров свернуть на лесную дорогу, ведущую на юг несколько в обход. Зато там спокойно, разве что мелкие банды разбойников бродят.

Он нисколечко не сомневался, что небольшие группы татей для вернувшейся в Аверс богини – не более чем прозрачное облачко для летящей птицы. А уж заподозрить его в желании завести в ловушку даже разозлившийся Труммер не посмел. И хоть ангелу-хранителю очень хотелось быстрей вернуться домой, он согласился с предложенным маршрутом.

Так что вскоре отряд из тринадцати всадников, покинувший обитель, мчался галопом в юго-западном направлении. И успели выступить более чем вовремя, уже виднелась надвигающаяся с востока внушительная колонна рыцарской конницы. Но там мчались во весь опор давно, лошади уже устали, и, даже заметив ускользающий отряд, вряд ли рыцари герцога Муури сумеют его догнать.

Л'укра Бзань, как первая советница дэмы, фактически и занималась всеми увеселениями, свободным досугом, выступлениями артистов и, что самое главное, плотскими развлечениями придворной свиты своей повелительницы. Титул байни давал право не согласовывать устраиваемые мероприятия (кроме спортивных) с самой Азнарой Ревельдайной. Лишь время от времени, точнее говоря – весьма редко, следовало отчитываться за потраченные на эти мероприятия средства. Ну и предупреждать следовало властительницу, что, когда и где. Дабы та смогла при желании поучаствовать, отдыхая физически и морально.

Вот байни накануне и предупредила дэму, чисто случайно заметив ту возле хранилищ и музеев полуподвального этажа:

– Азнара! С завтрашнего дня начинаются дни праздника «Морское дно». И я устраиваю завтра двухдневную оргию в шестом замке Крепости.

– Отлично! – ответила Кобра на ходу, явно спеша куда-то. – Можешь оповестить приписных, что я тоже буду. Как всегда, инкогнито. Так что пусть стараются.

Порой она заявляла, что занята, иногда – что не знает, как у неё получится. Но уж если заявляла о присутствии, то всем участникам приходилось из кожи вон лезть, лишь бы забава прошла на высшем уровне. Что женщины, что мужчины, а уж тем более смазливые ачи старались до потери сознания. Сам факт, что кому-то удастся поиметь роскошное тело дэмы, уже заставлял каждого участника мобилизоваться на максимальные ласки. Ну и по ходу мероприятия Азнара ставила метки на нерадивых, ленивых или неопытных. А потом передавала список этих неудачников Л'укре Бзань, и та вычёркивала этих людей из перечня приглашённых три последующих раза. Если провинившийся человек и впоследствии подлежал подобному игнорированию владычицы, то его навсегда исключали из списка придворных и особо приближённых. Сурово, но справедливо.

И ведь неизвестно, какая женщина в маске – именно дэма. Сама байни сколько раз пыталась просмотреть, выследить, определить властительницу, что со счёта сбилась Но так ни разу и не достигла успеха в идентификации. Разве что замечала нескольких женщин, которые определялись как, несомненно, чуждые, особо рьяные и сильно присматривающиеся к творимым действам. Но и среди них назвать кого-то с уверенностью Азнарой язык бы не повернулся. К тому же следовало помнить, что Ревельдайна не раз утверждала: «Я могу и тело так видоизменить, что сама себя не узнаю».

Но в тот короткий момент случайной встречи байни пыталась не столько сообщить об организации оргии, как претворить в жизнь две свои коварные задумки. Первая касалась удачно состряпанного компромата на главного консула Юргена Флигисса. Вторая – попытки выяснить, куда же в последнее время властительница так надолго пропадает. Любопытство, желание всегда быть в курсе любых событий являлось в характере Л'укры превалирующим до гротеска. Поэтому она и помчалась, подпрыгивая, следом за дэмой, начав вещать замогильным голосом:

– Ты бы знала, что этот наш Юрген вытворяет!..

Азнара так резко остановилась, что только чудом не была сбита с ног несущейся за ней ближайшей наперсницей. Заглянула прямо в глаза Л'укре и, словно вспомнив нечто важное, приказала:

– Кстати, по завтрашней оргии составь смету. Подробную! Точно такие же отчётные сметы составь по всем двадцати последним оргиям. Завтра утром отыщи меня, сдай отчёты и будь готова к любым вопросам.

И ушла. А байни осталась на месте, бледнея и покусывая с досады губы:

«Не вовремя я ей на пути попалась, ох, не вовремя!..» – Она всегда приворовывала средства. Но и никогда этого не скрывала. И знала, что Кобра об этом прекрасно знает. Такой у них был как бы негласный, устный договор: «…воруй, делай любые гадости и пакости, хоть всех вокруг третируй, но мне оставайся лояльна и послушна. Будь готова на любую подлость. В том числе и на убийство…»

Красотка Бзань готова была всегда. На всё. В том числе и ручки нагреть при воровстве. И уже наворовала очень много. Так много, что хватило на покупку десятка домов, нескольких поместий, пары десятков апартаментов в Параисе и Рóзморе. Ну и половина всей недвижимости находилась в иных секторах ДОМА. Причём покупались они тайно, с соблюдением невероятных норм секретности. А это уже считалось аполитичным, дискредитировало покупательницу, лишало её патриотизма и умаляло лояльность непосредственно к владычице. И что хуже всего, возрастающий достаток взращивал неуёмную жадность всё больше и больше. Пора было давно остановиться, поумерить пыл, ибо все начальные планы и намётки давно оказались выполнены, многократно перевыполнены. А вот оно как затянуло…

И завтра надо будет предоставить отчёты. А в них такое воровство, что самой страшно становится. Будь у неё такой вор в услужении, лично бы на кровавые кусочки разодрала. А ведь у дэмы возможностей для жестокого наказания не в пример больше. Не говоря уже о том, что малейшую ложь хозяйка сектора чувствует моментально. Так что страх заставил байни мобилизоваться и срочно выяснить: кто это её подставил? И после непродолжительного мозгового штурма, да пользуясь своей уникальной интуицией, высокопоставленная воровка определила два главных источника неприятностей:

«Первый источник – это главный консул. Как женщину, меня игнорирует полностью. Хитёр, скрытен, коварен и непредсказуем. В последнее время везде натыкал своих людей, выдрессировал их, заставил плотно взаимодействовать и подстраховывать друг друга. Уже только это вызывает справедливые опасения. Ну и наверняка наладил слежку буквально за всеми в окружении дэмы. В том числе и за мной, несмотря на конкретный запрет Непревзойдённой. Такой ушлый тип мог что угодно раскопать, а потом преподнести Азнаре в момент её особенного настроения. Та и рассвирепела на меня. Иначе с чего она вдруг отчёт потребовала? И что из этого следует? Только одно: что я опоздала с превентивным ударом. Надо было давно убрать этого Юргена! А я всё думала, что боевой генерал, пусть и прославившийся в иных мирах, в хитросплетениях здешних отношений ни за что не разберётся. Да и он весьма грамотно строил из себя этакого ретивого солдафона, у которого кроме военных парадов ничего больше в мозгах не существует. Решено: сама постараюсь и задействую всех своих, пусть подстроят Флигиссу летальный исход. Желательно – в ближайшие часы…»

Ну а второй источник неуместной информации вообще казался для байни незначительным. И высчитала она его практически случайно. Помогло ежечасное стремление быть как можно ближе к дэме, когда та находится в Имении. Благодаря этому удалось подслушать небольшой разговор с казначеем. Тот не только интересовался будущими расходами, но и весьма грамотно их предвидел. Потому и спросил у владычицы после её последней миссии с а'первом Труммером: «Какую награду для поощера приготовить?» Азнара и хмыкнула в ответ: «Сама с этим разберусь! Будет для наглеца супернаграда, а не корзина с едой, как после оргии».

Л'укра после такого сразу насторожилась, начала поднимать справки, собирать о парне информацию. Потому что само словосочетание «корзина» и «награда» вызвало у неё нехорошие подозрения. И вскоре выяснилось, что Поль Труммер принимал участие как поощер в одной из последних оргий в Крепости. Работал он со своими коллегами несколько дней, трудились на износ, снимая усталость с нанятых мужчин и самых симпатичных ачи, и вроде как должен был неплохо заработать. Понятно, что половину денег на оплату поощерам госпожа Бзань прикарманила сразу, но ведь и на других подобных мероприятиях больше половины гонорара редко доходило до нанятых свободных а'первов.

Только вот проведённое короткое расследование с пристрастием и несколькими трупами показало байни, что не только она любит воровать. Старшие распорядители взяли ещё четверть от общей суммы. Остаток ещё раз поделили порученцы и прочие чиновники. Ну и оставшуюся восьмушку нагло прикарманили младшие распорядители, посчитавшие, что им она полагается больше, чем наёмному обслуживающему персоналу. При этом в виде оплаты они вручили поощерам по громадной корзине объедков со стола и оставшихся на кухне блюд. Подобное считалось издевательством и оскорблением любого специалиста, обладающего паранормальными способностями. И естественно, что Поль Труммер затаил обиду на организаторов той самой оргии. А сейчас, оказавшись в непосредственной близости от самой владычицы, не преминул пожаловаться на распорядителей и тех, кто их покрывает.

Как следствие – дэма потребовала отчёты.

Какие выводы сделала Л'укра? Только один:

«…и здесь надо срочно нанести превентивный удар по обнаглевшему, осмелившемуся жаловаться наглецу. Ибо правильно философствуют самые заядлые циники: „Если человек больше не может нам навредить, мы всегда с особой теплотой и умилением вспоминаем ушедшего. А вот тех, кто успел перед своей смертью нам нагадить, мы всегда вспоминаем с грустью и прискорбием. Ибо без них жизнь наша становится пресной и скучной“. Пока ещё этот выскочка сильно навредить мне не успел… вроде бы… Но уж грустить по нему я точно не буду. Пусть отправляется во тьму, следом за ушлым генералом! Ещё лучше, пусть уходят, взявшись за руки… Хи-хи! Или вообще возглавив колонну им подобных!..»

Тем более, что кандидатов, которых можно пристроить в возможную колонну смертников, у байни и первой наперсницы дэмы восемнадцатого сектора всегда хватало. Потому с весёлой, предвкушающей улыбкой она помчалась раздавать особенные задания своим подручным, подельникам и зависящим от неё чиновникам. Ведь ничего так лучше не заводит, как верно принятое решение и объявленная тобой война. И неважно, знают ли об этом враги, важно – что об этом знала сама Бзань.

Всё-таки из колонны рыцарей герцога Муури заметили уходящий отряд всадников и начали преследование. Наверняка вначале более лёгкие кавалеристы, мчащиеся в авангарде, заскочили на подворье обители, рассмотрели чёткие следы сражения и сожжённые трупы своих товарищей. И сразу дали сигналами товарищам знак срезать угол, направляясь в погоню. Догнав колонну, они сообщили об увиденном командованию. И понятно, что командование поступило сообразно ситуации: решило во что бы то ни стало догнать врага и уничтожить его. Скорость колонны при этом если и возросла, то незначительно. Зато вперёд по дороге стали выдвигаться более лёгкие всадники, вооружённые только луками или арбалетами. Как позже стало видно, они даже доспехи с себя сбросили, кольчуги и шлемы, лишь бы максимально облегчить вес, несомый мчащимися на пределе сил животными. То есть получили приказ догнать, невзирая на гибель загнанных лошадей, и связать неприятеля боем.

По крайней мере, так поняли почти все, находящиеся в пытающемся оторваться отряде. А старый рыцарь Дайнворт ещё и подумал:

«Если хотим оторваться, нам надо тоже всю свою поклажу и доспехи сбрасывать. Потому что заводных лошадей на всех не хватает… Вот если бы этих перебежчиков из сёдел выбить… Или сразу их следовало в обители оставить?…»

Как ни странно, имелись и другие мнения. Оглянувшийся назад ангел-хранитель хохотнул и крикнул величественно мчащейся впереди покровительнице:

– Милосердная! Может, не будем так спешить? Сзади торопятся твои новые приверженцы, желающие присоединиться к армии под твоими знамёнами!

На что послышался ответ, вполне в духе язвительной богини:

– Пусть сражаются за меня на местах, я всех не прокормлю!

Ангел на это опять хохотнул, а заметив внимательный взгляд старого рыцаря, ещё и лихо ему подмигнул.

Что толкнуло Хенли на совсем иные размышления. Он до сих пор не мог поверить, что увидел богиню, общался с ней и даже был обласкан малым исцелением из её рук. Преклонный возраст и череда суровых жизненных испытаний давно разучили верить в чудеса, надеяться на сказку и ориентироваться на несуразные легенды. А оно вон как всё повернулось. И если бы только свои глаза опасались увидеть мираж или собственные уши услышали несуществующего призрака. Вон чуть сзади и правее скачет боевой товарищ, ещё недавно считавшийся почти трупом. Так он тоже чуть ли не постоянно косится на своё плечо. Недавно оно было разрублено, торчали кости, а сейчас о ране напоминают лишь разрубленные грудные доспехи и половина наплечника. Что-то подыскать взамен было некогда, так и умчались из обители.

Ещё чуть дальше в тылах скачет второй пострадавший, кстати, тоже старый приятель, почти пятнадцать лет знакомы, знал его ещё безусым оруженосцем. Так он вообще руку непроизвольно с живота не снимает. Колотую дыру в броне от меча прикрывает и ощупывает. Тоже никак поверить не может, что у него ничего не болит, и он живёхонек. И все слова богини, что при ударе ничего жизненно важного задето не было, обычные слова утешения, за которые следовало бы упасть в ноги спасительнице и благодарить отдельно.

Истинное чудо воскрешения! Доступное только настоящей богине! Ладно там шар огня, умертвивший семерых муурианцев, подобное великие колдуны тоже умеют создавать. Несколько раз в своей жизни Дайнворту видеть такие атакующие силы доводилось. Не такие, может, эффектные и эффективные, но тоже разрушительные. А вот срастить разрубленные кости да собрать заново печень из двух половинок – такое и самым великим колдунам не снилось.

Старый рыцарь опять перевёл взгляд на скачущего впереди всадника:

«И этот ангел-хранитель ох как непрост. На вид так же молод, как и Азнара Милосердная, двадцать три, максимум двадцать пять лет. Тоже небожитель, возможно, и бессмертный… Но распоряжается остальными, словно так и надо. Даже самой богине пытается противоречить, а то и выказать недовольство её распоряжениями. Я ведь отлично рассмотрел, как парень не сумел скрыть неудовлетворённость приказом расплатиться с нами. И перед тем пытался всеми силами доказать, что свободные рыцари просто-таки обязаны воевать бесплатно во имя торжества справедливости. Ха! Жадина он! Скаредный тип, не иначе! Хорошо хоть наша спасительница проявила свою легендарную щедрость, отдав распоряжение уплатить почти тройную цену за наём отличных воинов. Хотя… Могла и не платить… За исцеление двоих товарищей мы и в самом деле должны многократно больше, чем нам заплатил этот ангел… чтоб он был… здоров! Потому что тогда получается, он прав, мы и в самом деле выглядим меркантильными, циничными мздоимцами. Надо будет со всеми переговорить, может, вернём деньги? Или какой подарок богине сделаем? – Хенли уже в который раз оглянулся назад, привстав на стременах. – Шакалы поганые! Всё-таки догоняют!.. И почему наш командир ничего не предпринимает?… Так и под залп арбалетов попасть недолго…»

Конечно, рыцарь понимал, что попасть на скаку по цели – дело архисложное. Но если в упор? Да арбалетчики среди врагов отличные? А из луков так вообще можно стрелять и стрелять уже с дальней дистанции. Достаточно несильно ранить лошадь, и та сразу сбросит скорость.

И преследователи всё ближе. Как всё-таки оторваться? Простейший способ – сбросить все тяжести. Что для некоторых рыцарей хуже позорной смерти. Поэтому они скорей вызовутся добровольцами дать засечный бой. Потери при этом среди остановившихся стопроцентные, и способ получается весьма кровавый. Лучше всего, если богиня бросит назад несколько своих огненных шаров. Тогда преследователи не просто остановятся, а сами побегут, загоняя лошадей.

Увы! Азнара совета не спрашивает. Даже назад не оглядывается. Что лишний раз подтверждает слова её приближённого: бытовые мелочи богиню не интересуют. До определённой степени, конечно. Ну а что тогда предпримет молодой на вид ангел?

«Ага! Чуть сбавил ход, на меня оглядывается… Нет, вначале у лейтенанта спросил, далеко ли до развилки, где мы сворачивать будем. По сути – правильно. Там заслон, на более узкой дороге поставить будет выгоднее, чем на тракте. Только вот скольких человек для этого выберет?… И как на это отреагирует Милосердная?…»

А тут и к Хенли последовало обращение. Несмотря на посвистывающий встречный ветер, грохот подков и звон сбруи, ангел-хранитель говорил спокойно, не напрягаясь. Каждое слово его было слышно великолепно и без надрыва голосовых связок:

– До поворота – совсем ничего. Его уже практически видно. Так что успеем с запасом, – сообщил он и стал распоряжаться, попутно назначая рыцаря командиром в своё отсутствие: – Не останавливаться ни на мгновение после поворота! Проскакивайте первые два километра и только потом ищите доступное для удобной обороны место. Лейтенант утверждает, что как раз на третьем километре есть такое. И ждите меня там. А я сам останусь на повороте с заводной лошадью, остановлю погоню. Старайтесь прикрывать Азнару своими телами со всех сторон. Она вообще-то бессмертная, но если кто осмелится ей хоть царапину нанести, пострадают все вокруг, виновные и невиновные. Всё понятно?

– А если тебя долго не будет? – задал рыцарь резонный вопрос.

– Тогда богиня и скажет, что делать дальше.

– И если ты не вернёшься совсем?

– Она всегда обо всём в курсе, – усмехнулся парень. – Сообразит, где меня искать.

Дорога сделала плавный поворот, открывая ожидаемую развилку. Да и не развилку как таковую, а то, что от неё осталось. Справа к ней тянулся овраг, сейчас переполненный дождевыми водами, за ним – густая чаща из внушительных, почти вековых деревьев. И отходящая влево дорога, пусть и подсыпанная песком и щебнем, в точке соприкосновения с оврагом просела и сузилась. Только и можно было спокойно проехать одному всаднику. Отличное место получалось для установки заслона, а будь у всех арбалеты и луки, то всем отрядом могли остановиться и дать бой.

Но свернувший следом за покровительницей ангел сразу остановил коня за первыми массивными деревьями, спешился и решительными жестами показал, чтобы остальные даже приостанавливаться не вздумали.

«Значит, у него тоже есть сильное оружие, раз в себе настолько уверен, – решил Дайнворт. – Не одним же кинжалом он собирается отбиваться от полутора сотен! А может, и он огненными шарами кидаться умеет?»

Посмотреть, что случится на развилке, очень хотелось, но лесная дорога резко вильнула, и даже оглядываться не стало смысла. Зато вскинула руку вверх и резко осадила своего коня Милосердная. Тут же развернулась и двинулась обратно, приказывая всему отряду:

– Оставаться на месте!

Такого приказа не ослушаешься. Пришлось стоять на месте и гадать, для чего богиня вернулась? Просто помочь своему хранителю, подстраховать или понаблюдать за его действиями в виде строгого экзаменатора? Подсмотреть не получалось, зато звуки с развилки доносились довольно чётко. Грохот подков, отрывистые команды, ржание лошадей, и тут же странные хлопки, словно кто-то стучал чугунной крышкой сковороды по плоскому камню. Ржание послышалось уже жалобное, испуганное. Доносились крики «Вперёд!», «Стреляйте!» и «Взять его!». А потом кто-то заорал «Азнара! Азнара Милосердная вернулась!» Тогда как хлопки так и продолжали звучать, с неумолимостью высшего порядка. Потом вопли ужаса, боли и страха слились с общим шумом окончательно, зато стало понятно, что оставшиеся в седле воины погони пытаются умчаться по дороге обратно. И это, несмотря на гул приближающейся колонны рыцарей.

Затем и этот гул стал стихать, пока совсем не растворился в шуме леса, команд, хрипе лошадей и звоне конской сбруи. Странные хлопки прекратились. Похоже, преследователи увидали тех, за кем гнались, и теперь пытались выяснить, почему от них бежит группа облегчённых всадников. Ну а дальше прозвучала речь самой Азнары, слышимая вполне отлично Хенли Дайнворту и его товарищам:

– Жители Аверса! – Сразу унизила богиня рыцарей, поставив их подобным обращением на один уровень с обывателями. – Вы нарушили мои заповеди и за это достойны наказания. Вот эти пятнадцать трупов ваших подельников, осмелившихся меня преследовать, должны послужить хорошим для вас уроком и доказательством того, что я вновь вернулась в этот мир. Также хочу добавить, что ещё есть шанс у многих из вас замолить свои грехи и получить от меня прощение. Для этого только и надо, что уничтожать повсеместно тех, кто осмелился посягнуть на орден азнарианок. Вырезать тех, кто стал вести себя словно нелюдь, превращая своих матерей, сестёр и дочерей в рабынь сексуально озабоченных извращенцев. Ибо тот, кто покрывает преступников, и сам сиречь есть преступник! Я могу вас сейчас уничтожить всех… да что там я, вас уничтожит без труда и мой ангел-хранитель! Но тогда ваши матери, жёны и дочери останутся совсем беззащитны перед нарушившими закон подлецами. Поэтому мой вам наказ: возвращайтесь по домам и там наведите порядок, восстановите попранную справедливость! И не обольщайтесь, что я вас не запомнила и не наложила свои божественные метки на каждого. Встречу кого во второй раз в подобной обстановке, а уж тем более на месте преступления – уничтожу без всякой жалости.

Речь она явно закончила и, наверное, собралась уезжать, как кто-то из командиров колонны, а может, и самый главный среди рыцарей проорал:

– Эй, девка! Если ты так же хороша в постели, как умеешь ораторствовать, то герцог Муури будет очень доволен тобой. Да и нам в награду за такую пленницу от щедрот его перепадёт. Ха-ха!.. Взять её живьём!

Из лесу нельзя было увидеть, что происходило на тракте. Судя по звукам, никто особо не спешил выполнить прозвучавший приказ. Зато ледяной голос Азнары прозвучал со зловещей чёткостью:

– Сам хочешь умереть, да ещё товарищей за собой тащишь? – и после короткой паузы: – Ангел, убей этого сволочного придурка!

И опять послышался странный хлопок. После него: грохот падения рыцаря в полном доспехе и гомон поражённой толпы свидетелей.

«Ага, значит, этот ангел убивает тоже! – пришёл к окончательным выводам Хенли. – Получается, один хлопок – один труп?… Лихо! Ещё бы понять, чем он это делает или как!.. Но в любом случае он и в самом деле может лично уничтожить всю колонну наших преследователей…»

Пока делались выводы, послышался топот коней, идущих рысью по лесной дороге. И тут же показался табунок осёдланных, взнузданных коней, явно трофейного порядка. Причём к седлам большинства из них были приторочены луки с колчанами стрел и даже несколько арбалетов. За табуном следовала богиня со своим небесным помощником. Он и дал пояснения:

– Две лошади повредили ноги и хромают, две – фактически загнаны, могут и не выжить. Потому они и остались на развилке. Коня того горлопана, что раскомандовался на тракте, ухватил кто-то за уздечку сразу. Но и этих надо поберечь, сильно загнаны. Так что двигаемся дальше не спеша, доберёмся до воды – сделаем привал. Вперёд!

Дальше двинулись почти что шагом. И при этом ни покровительница, ни её ангел-хранитель назад даже не оглядывались. Настолько были уверены, что за ними никто не посмеет последовать.

Не сомневался в этом и опытный рыцарь:

«Никакой дурак в погоню не бросится, если на руках шестнадцать трупов! Особенно учитывая тот факт, что богиня так пока в бой и не вступала. Значит, не врут легенды, когда утверждают: „…покровительница Азнара в одиночку уничтожала целые армии противника“.»

Не проехали и двух километров, как дорогу пересёк вполне полноводный лесной ручей. Да и полянка на том месте так и располагала к пикнику или какому иному приятному времяпрепровождению. Но пришлось устраивать чистку и мойку лошадей. В особенности на новых время потратили, ибо бедных животных преследователи чуть не загнали насмерть. Выставить дозорных на дороге, чуть в глубине леса, тоже не забыли.

Естественно, что небожители в решении бытовых проблем участия не принимали. Поэтому уединились чуть в стороне для приватного разговора. Труммер несколько удивился вначале лишней обузе для отряда:

– Зачем нам лишний верховой транспорт? И так до Кангарской обители доберёмся самое позднее к завтрашнему обеду.

– Вдруг и дальше воевать придётся? Да все свои боеприпасы растратим? Да и лошадей потерять недолго, – вполне резонно рассуждала Аза. Но после этого Поль задумался о другом аспекте:

– Как тебе удалось бесхозных, напуганных лошадей собрать в табун и заставить двинуться по лесной дороге именно к нашему отряду?

– Ты забыл о моём родовом артефакте укротительницы.

– Да нет, не забыл. Но он ведь действовал у тебя раньше только на гарпий?

– Не только на них, – с удивительно честными глазами вещала маркиза. – На остальных животных – тоже. Пусть и не в такой степени. Да и не на таком большом расстоянии. Но дело в том, что мой пояс ИЩКАВ даёт значительное усиление подобным артефактам. Вначале, когда Презельда Дутте мне об этом утверждала, я не поверила. А теперь – сам видишь, насколько всё здорово получается.

Парень кивнул, но внутренне почувствовал нарастающее недовольство. Подобных утверждений мадам Дутте он тоже не мог припомнить, хотя старался изо всех своих умственных сил. Хотя совершенно не исключал, что полученные в Имении блоки, артефакты и обладающая защитой одежда что угодно могут усилить, поднять или расширить.

Ещё ему не понравился тот факт, что Аза однозначно настроена повоевать. Причём решительно повоевать. Показывая чуть ли не каждому встречному-поперечному вооружённому формированию всю серьёзность и основательность возвращения Азнары Милосердной в мир Аверса. Город Таргольц они уже вроде как объехали. Но впереди город Кангар и те самые дороги, на которых разбойники барона (он же магистр-революционер) Карела Южди устроили кольцо блокады. И в идеале их хотелось бы проскочить, не привлекая постороннего внимания.

Именно об этом Труммер и постарался втолковать своей напарнице по миссии. Завершая объяснения:

– Излишний риск не приветствуется даже дэмами. И с нашей стороны инициатива должна быть сдержанной, не переходящей разумные пределы. Тем более что пока мне лично не ясно с вознаграждениями за каждый наш вояж. Ведь за прошлую миссию, когда я выстрелял почти все патроны в Кангарской обители, Кобра так и не рассчиталась… – Увидел, как девушка сердито нахмурилась, и тут же вспомнил, что запись всего говорящегося и происходящего ведётся регистраторами постоянно. Перейдя на иной тон, постарался сгладить сказанное: – Хотя сомнений у меня никаких нет, щедрость Азнары Непревзойдённой общеизвестна. Но… надо чуть подождать, пока эта щедрость не станет более конкретной. Или она тебе во время личной беседы что-то пообещала всё-таки?

– А то ты не знаешь, что подобное у владычиц не принято? – весьма зло прошипела маркиза. – И они за подобные слова о недоверии могут на кусочки разорвать!

Поль вначале скривился, не желая задевать подобную тему, а потом решил, что так высказаться намного удобней. Просмотр видеозаписи не вызовет немедленного импульса уничтожить наглеца. Его-то под рукой в тот момент не будет. А потом резкость высказывания будет не настолько уж актуальна. Потому и решился на категорическое высказывание:

– Законы ДОМА устанавливаются именно дэмами. Причём такие законы, какие им нравятся. Поэтому им самим будет невероятно стыдно и неловко ниспровергать насаждённые ими же традиции и практики. И уж чего-чего, а личной гордости и душевного величия у них хватает, мелочиться они не умеют и не должны. Иначе собственное самоуважение потеряют за тысячелетия своего существования и превратятся в бездушных монстров. В связи с этим мне весьма интересно, как нас с тобой и как нашу исполнительность оценят. Потому и хочу дождаться объявленного вознаграждения. А то мало ли что…

– Ты не имеешь права так плохо думать о владычице, – ещё больше стала сердиться маркиза Рейна.

– Увы! Имею! Потому что уже раз мне за четыре дня работы на износ заплатили объедками со стола! – повысил голос и поощер. Это немного смутило девушку, и она выдвинула предположение:

– Вдруг награда так огромна, что для её получения тебе придётся все три, а то и четыре вояжа сделать?

– Хм! Это как? Целый замок в Крепости получу, что ли?

– Да откуда мне знать? Замки ведь тоже разные бывают. Мне вон в финале всех миссий как раз и пообещали нечто подобное.

– Мм… так то тебе, – и Поль с досадой цокнул языком.

– У кого чего болит, тот про то и говорит! – снизошла Аза до улыбки. После чего перешла на озадаченный тон: – Только резко не оборачивайся и пристально не смотри в том направлении… Но теперь уже не сомневаюсь, что в верхушке самого большого клёна на той стороне поляны кто-то прячется… Да ещё и тряпкой куда-то в сторону сигналы подаёт…

Словно продолжая ничего не значащий разговор, напарники поменялись местами. Труммер делал вид, что смотрит в лицо девушке, а сам пытался высмотреть человека среди густого сплетения веток. Вроде тень какая-то виднелась, но она не двигалась. Заявлять, что там вообще живое существо, он не рискнул бы. Но раз Рейна утверждает, значит, так оно и есть. Тем более что лёгкий ветерок мог удачно листья раздвинуть и показать ей наблюдателя более чётко.

Следовало разобраться. И ангел-хранитель двинулся проверять подготовку лошадей к дальнейшему походу. Прошёл по периметру поляны и уже непосредственно под нужным клёном рассмотрел-таки скрючившегося между веток человечка. Скорей подростка, чем мужчину. А может, и девушка в мужском костюме? Лук у лазутчика в руках отсутствовал, но Труммер всё-таки достал один из «Глоков», направил его вверх и только после этого прокричал:

– Эй! Наверху! Немедленно слезай!

Тело вздрогнуло. Затем аккуратно посмотрело вниз между раздвинутых в стороны подошв. Осознав, что творится совсем рядом, Хенли Дайнворт жестами заставил действовать и своих товарищей. Один с трофейным арбалетом занял позицию в центре поляны, ещё двое, но уже с луками и наложенными на тетиву стрелами – возле ангела-хранителя покровительницы.

Прячущийся в кроне человечек вполне реально оценил изменившуюся резко обстановку, не стал кочевряжиться и белкой спустился вниз. Оказался юношей лет четырнадцати на вид с честными-пречестными, широко распахнутыми глазами, курносым и словоохотливым. Не дожидаясь дальнейших расспросов, жалобно заканючил, словно нищий на паперти храма:

– Дяденька, отпустите меня, пожалуйста! Меня мамка давно дома ждёт, а мне ещё час до нашего хутора бегом добираться.

– Чего на дереве делал?

– Так прятался! Страшно! Как услышал конский топот, так и спрятался. Лихие люди так и бродят толпами сейчас по дорогам, мне матушка строго наказывала им вообще на глаза не попадаться. Конечно, знай, что вы благородные рыцари, я бы и не вздумал прятаться, шёл бы себе спокойно своей дорогой.

Оставалось лишь посочувствовать пареньку, вынужденному выживать в такую лихую годину. И Поль уже было решил отпустить беднягу, наверняка его мать в самом деле изволновалась. Но тут подошла Аза, уставившаяся на мальца, словно удав на кролика:

– Кому ты тряпкой сигналы с дерева подавал?

– Помилуйте, тётенька! Какие сигналы?! – поразился малец, доставая из-за пазухи некое подобие белой тряпки. – Это же мой платок! Пока взбирался, жарко стало. Да и страшно было, жуть!..

– А красной зачем размахивал?

– О чём вы, тётенька?! Это просто вам в глаз луч солнечный заслепил, вот и показалось! – уже вовсю и нагло врал наблюдатель. Маркизу он этим не смутил:

– Осмотри всё вон в тех кустах, – кивнула она одному из лучников. Затем позвала самого хрупкого на вид воина, который ещё недавно служил герцогу Муури: – А ты полезай наверх, глянь, что там этот негодяй припрятал. – Вновь строго глянула на пленника: – И сколько тебе лет?

– Двенадцать, тётенька… – малец чуть косоглазие не получил, следя одновременно за полезшим вверх воином, за глазами строгой девицы, которая вдруг оказалась тут главной, и за окрестностями. Похоже, собирался задать стрекача. – …С половиной.

После чего рухнул на колени и попытался уже на них проползти пару шагов вперёд. Попутно выхватил откуда-то небольшой нож. Самое удобное для него направление закрывала женщина, и, похоже, он собирался проскользнуть именно мимо неё. Да ещё вознамерился её не просто с ног сбить, а ударить ножом в бок. Отчаянный сорвиголова! Но он не догадывался, что перед ним спортсменка с отличной реакцией и необычайной силой в руках. Как только бросился вперёд с низкого старта, пытаясь ударить Азу, как оказался без затей подхвачен за воротник и приподнят над землёй. Ещё и второй рукой, которая выкрутила и отбросила опасное оружие, мощную оплеуху заработал. И наверное, сразу не понял прозвучавший вопрос:

– Куда так торопишься, к мамке?

– А?! Что?! – Теперь в его эмоциях читался настоящий страх, а не притворный. – Нет у меня ма…

Непроизвольно вырвавшееся признание он прервал в самый последний момент, но всё равно поздно. Охнувший было от неожиданности Поль, покачивая головой, пялился на маркизу, поражаясь её ловкости и умению защищаться, не включая ИЩКАВ. Пистолет-то он тоже выхватил, но, осознав свою несколько запоздалую реакцию, стрелять в коварного татя не стал. А потом и опустил оружие вниз.

Да и сверху воин уже сбросил холщовую сумку с едой и верёвками, лук, колчан с десятком стрел и набор тряпок красного, синего и ярко-жёлтого цвета. Что характерно, стрелы оказались далеко не охотничьи, а с калёными стальными наконечниками, бронебойные. Такими, если умеючи да из засады, можно и рыцаря завалить. Иначе говоря, юноша-то весьма и весьма «зубастый» попался. Если одинокий путник, то сам убивал. Если отряд побольше, своим старшим подельникам сигналил, и те успевали засаду на должном направлении организовать.

По этой теме и бывший лейтенант муурианцев подробно высказался после разрешающего кивка покровительницы:

– Здесь всякого отребья хватает, великая. Полно всяких разбойников, дезертиров и революционеров. Но на хорошо вооружённый отряд в десять человек и больше нападать никогда не пытались. Да и малолетних отроков в свои ряды вроде бы до сих пор не привлекали. С другой стороны, не удивлюсь, если у них по всему лесу на самых высоких деревьях наблюдатели-сигнальщики сидят. И если они объединились для противодействия войскам герцога Муури и графа Шескли, которые их жёстко преследуют, то могут представлять собой немалую силу.

– Так что ты предлагаешь? – спросил Поль. Их главный проводник отвечал вроде как ему, но смотрел при этом на покровительницу:

– Можно вернуться к тракту, проехать по нему до посёлка Клецуни, а уже потом повернуть на юг. Получается крюк километров в пятнадцать, зато дорога отличная и там вроде спокойнее.

Двойник богини глянула на Труммера, а того никак не устраивала подобная задержка. Потому и заявил:

– Всё равно двинемся по этой лесной дороге. Готовьтесь, отзывайте дозорных, через десять минут выступаем! – подождал, пока все рыцари от них отошли, и кивнул на малолетнего татя: – Что с ним будем делать?

Тот уже стоял на своих ногах, придерживаемый только за шиворот, и опять попытался пробить на жалость:

– Отпустите, дяденька и тётенька! Мамка недавно умерла, я один кормилец у трёх сестричек и двух братиков остался.

И похоже, Азу, несмотря на недавнюю попытку убийства, разжалобил:

– Ну если поведаешь всё подробно о засаде и что нас там впереди ждёт, то отпущу. Давай, рассказывай!

– И знай, кому врать собираешься… – начал было Труммер, но был остановлен взмахом женской ладошки.

То есть запугать юношу возвращением покровительницы Аверса, предупредить его о бесполезности лжи не получилось. Наверняка ведь младой тать сейчас врать начнёт, потом это вранье всё равно раскроется и последует суровое наказание. Понятное дело, маркиза – всё-таки не беспощадная дэма, которая не даст скидки на несовершеннолетие и любого мальца пришибёт без зазрения совести. Но всё-таки.

Как ни странно, юноша врать не стал, а неожиданно признался с грустью:

– Никак не могу рассказать… И не потому, что меня убьют, а потому, что сестёр после этого отдадут на поругание и тоже убьют… Ну а совру, так вы всё равно успеете мне голову свернуть, – уже в который раз с уважением покосился на стоящую рядом девушку. Видимо, оценил силу хватки. – Так что лучше сразу убейте. Тогда хоть сёстры под защитой ватаги останутся.

– Не боишься, что сейчас больно будет? – буднично поинтересовалась Аза. – А то и руки с ногами отрежем, если станешь запираться.

Малец снисходительно хмыкнул:

– Давно ничего не боюсь! – затем с особой ненавистью глянул в сторону рыцарей, которые уже увязали коней в пары и тройки и дисциплинированно стояли возле них, ожидая команды «В путь!». – С тех самых пор, когда вот такие же твари мою мать на копья поддели, а потом в пропасть швырнули!

– С чего такая жестокость?

– Ни с чего, развлекались. И вдобавок выяснили, что моя мать – воспитанница ордена азнарианок.

– И ты знаешь, где эти рыцари? – Причём в голосе девушки настолько явственно прозвучал металл угрозы и ненависти, что юноша даже поёжился от неожиданного озноба. После чего уже совсем иным взглядом посмотрел на странно и диковинно одетую женщину. Отвечать стал, словно впадая в прострацию:

– Знаю. Те убийцы сейчас недалеко… В полевом лагере графа Шескли… А что?… Ты хочешь их наказать?

– Не хочу, а обязана это сделать! – заявила она, выделяя особенно нужные слова в своей фразе. Ну и Труммер сразу понял, что маркиза вновь переигрывает, слишком уж вживаясь в роль всемогущей и разъярённой дэмы. Поэтому мягко попытался сместить акценты и напомнить об окружающей ситуации

– Они обязательно будут наказаны. В самое ближайшее время. Но не забывай, – говорил это, требовательно глядя прямо в глаза маркизы. – Вначале нам надо как можно быстрее достичь Кангарской обители. Решаем с этим мелким и отправляемся в путь. Думаю, хватит с него наказания – просто привязать к дереву. Потом подельники отыщут, не заметив сигналов. Если выживут сами, конечно…

– Нет! – вдруг жёстко заявила девушка. – Поднявший на меня руку должен умереть! Тем более, что он предал идеалы и заповеди своей матери и сам подался в душегубы. Убей его!

Труммер только крякнул от такого приказа и скорей бессознательно, чем преднамеренно упрятал пистолет в кобуру. После этого сам разозлился настолько, что позабыл о всякой конспирации. Хотел уже громко рявкнуть «Чего творишь?!», как парень вышел из своей прострации и воскликнул:

– Прости, Милосердная, что не узнал тебя! – и опять рухнул на колени, но не в притворстве, а в каком-то исступлении и экзальтации. – Мать мне рисовала твои портреты, она их много видела… но я всё равно не узнал! Устал верить и ждать. Прости!.. И не надо меня убивать, я этого не достоин, чтобы пасть от руки твоего ангела-хранителя. Я сам…

Даже представить не получилось бы, что юнец, фактически не успевший пожить на белом свете и ничего не повидавший толком в этой жизни, вытворит в следующий момент. У него на теле оказался ещё и второй нож припрятан, ничем не меньший, чем первый. Вот он себя им со всего размаха и ударил остриём в грудь. Прямо в сердце. Вогнал по самую рукоятку, не попав в рёбра. Само собой, что после такой раны умирают.

Если рядом нет богини.

Или её двойника, имеющего уникальный блок из целительских артефактов. И Аза ни секунды не потеряла. Тело ещё не успело рухнуть, как она выдернула нож из смертельной раны и ладошкой прикрыла вырвавшийся фонтанчик крови. Ещё и бормотала чуть слышно для отвесившего челюсть Поля:

– Можно считать рану – что она средней тяжести…

Тот сглотнул, щёлкнул зубами и зло прошептал:

– Рана смертельная! Ты исчерпала весь первый блок!..

– Вот я и говорю, что нет! Кровообращение нарушиться не успело, потери крови тоже практически не было. Мозг деятельность не прекратил. Небольшой шок сознания – и только. Скорей классифицируется как глубокий порез. То есть у меня ещё остаётся добрая треть резерва.

Верилось в подобное с трудом. И не только Труммеру. Уж какими глазами на всё происходящее пялились одиннадцать воинов личной армии Милосердной, сгрудившиеся возле лошадей! Хоть картину с них рисуй «Зачарованные каменные статуи с выпуклыми глазницами». Хотя они никак не могли услышать ведущегося между небожителями разговора. На зато всё прекрасно видели.

А там и юный тать глаза открыл и сделал первый судорожный вздох. Видимо, очень боялся резкой боли в груди. В недоумении оглянулся на ангела, потом опять на отстранившуюся от него покровительницу:

– Я разве не умер?

– Умер. Тот, который поднял на меня руку, разбойничал и не чтил заветы матери, – умер. Зато я воскресила того, кто верит в меня и готов сделать всё для возрождения ордена азнарианок. Ты готов?

– Да, Милосердная! – не вставая с колен, малец поклонился с какой-то старческой угловатостью. После чего и поблагодарил, как древний философ, и чуть ли не в рифму: – Спасибо тебе за новый путь. Постараюсь с него не свернуть!

– Старайся! – хмыкнула покровительница и тут же заинтересовалась: – А с чего ты вдруг поверил, что я – это я?

– Потому что мне никто не может соврать. Я всегда вижу любую ложь.

Вот оно что! Правдознатцем оказался! Да такой молодой! Хотя если вспомнить упоминания о местных колдунах да магах, то всяко-разно среди них отыщутся люди с любыми паранормальными умениями.

Вот тут всеобщая увлечённость происходящими событиями и сказалась на отсутствии бдительности. По всему периметру поляны послышался треск сучьев под ногами резко ринувшихся вперёд людей, заскрипели сгибаемые натяжением тетивы луки и раздался громоподобный мужской бас:

– Всем стоять и не двигаться! А кто потянется к оружию, враз превратится в ёжика! Только вместо иголок он будет утыкан нашими стрелами!.. Ха! Да вы никак поймали нашего Ветра?! И собрались убивать?!

Ему вторил старческий фальцет:

– Они его уже убили! Продырявили сердце! И там кровь!

А по периметру поляны стояла куча народа, одетого кто во что горазд. Не воины. И не армия. И уж тем более не рыцари. Но много. Очень много. Человек двести. И с тылов у них всё ещё подтягивались и подтягивались люди. И у каждого в руках – лук. С готовой к выстрелу стрелой.

Так что при такой массовой угрозе никто, будучи в здравом уме, шевелиться не станет.

Хотя один из находящихся на поляне не просто зашевелился, а вскочил на ноги, поднял руки вверх, прикрывая собой в первую очередь девушку, и закричал:

– Опустите луки! Опустите! И преклоните колени перед богиней! – Оказывается, заветы матери юный Ветер хорошо помнил, принялся ораторствовать не хуже чем на митинге или на проповеди: – «Ни одна стрела не имеет права взлететь в сторону воинства Азнары Милосердной! Ни один воин в её присутствии не имеет права обнажить оружие! Женщины и дети – священны! Никогда…»

Он ещё собирался что-то вещать, но рёв великана, явно предводительствующего среди данной стаи разбойников, заглушил срывающийся от волнения голос подростка:

– Закрой свою пасть и не городи глупостей! Если эта девка тебе понравилась, то потом её тоже получишь! В порядке живой очереди.

– Если от неё к тому времени что-то останется! Нас-то вон сколько, – развязно заявил ещё один мужичонка, ошивающийся в тени вожака. Его добавление публике понравилось, многие грохнули грубым смехом. Но его тоже перекрыл рёв местного лидера:

– И начинаете все быстро раздеваться! Если нам хоть один доспех придётся продырявить стрелами, мы потом виновного на фарш перетрём сквозь те самые дырки. Ха-ха-ха! А уж если хоть одна лошадка по вашей вине пострадает, то вашей смерти позавидуют свиньи, пускаемые нами на колбасу!

Последняя угроза ещё больше развеселила разбойников, мечтающих вооружиться и экипироваться как можно лучше. Ну и пока те ржали, как кони, уже расслабившись окончательно и поверив в лёгкую, бескровную победу, Аза поинтересовалась у раскрасневшегося от страшной досады парнишки:

– Они что, совсем в меня не верят? Да ещё и людоедами стали?

– Некоторые верят, но их мало. А некоторые… – малец потупился, словно не мог такое из себя выдавить. – Некоторые и в самом деле едят человечину. Одни от голода, другие для куража… съедают печень или сердце своего врага…

Девушка резко развернулась к вожаку и ткнула в него рукой:

– Ты! Вызываю тебя на поединок голыми руками!

Испугался, наверное, только Труммер, прекрасно знавший о физической силе напарницы. Но та не могла идти ни в какое сравнение с силой брутального гиганта. Потому и зашипел неведомо что замыслившей красотке в спину:

– Чего творишь?! Вдруг он согласится?

К его вящему спокойствию, вожак не согласился. Зато опять, отсмеявшись со всей компанией на такую заявку, воскликнул:

– А малышка хороша! Занозистая! Ха-ха! Но устраивать с тобой поединок мне не с руки. Ещё убью ненароком, и кто мне тогда постельку этой ночью согреет?

– Ладно! – умудрилась мнимая покровительница перекричать смех толпы. – Тогда сразись оружием, что при тебе, с моим ангелом-хранителем. И если ты его победишь, то я прямо здесь станцую танец огненной любви. С раздеванием…

Видимо, в мире Аверса подобный танец приносил зрителям запредельное удовольствие, раз все тати завыли от восторга. Оставалось Полю лишь удивляться, что и эти инструкции от мадам Дутте он безалаберно прослушал. До следующего вопроса самому себе: «А сам-то танец маркиза когда изучить успела?», он успел додуматься, а потом стало не до того. Великан заорал уже в который раз громовым голосом:

– Согласен на поединок! Выходи на свободное место! – и громадным, почти двухметровым мечом, держа его одной рукой словно шпагу, ткнул в сторону Труммера: – Что, болезный, страшно? И чего это ты ходишь всего лишь с маленькой зубочисткой? Беден? Тогда разрешаю тебе взять щит. Любой.

А'перв уже шагнул вперёд, отчётливо слыша направленный на него шёпот:

– Отвлеки… Стрелы… Убивай, как угодно!..

Пришло понимание, что она готова запустить блок номер три, усыпляющий всех вокруг. А стрелы-то у большинства до сих пор наготове, тетивы натянуты. Начнёт лучник в сон валиться, вот стрелу и выпустит. Пусть и ослабленный выстрел получится, но с пятнадцати-двадцати метров однозначно всё личное войско Милосердной окажется утыкано не хуже ёжиков. При почти пустом целительском блоке скорей всего получится, что пара миссионеров останется одна. Да и не факт, что особые талисманы в одежде самого Труммера сумеют отклонить все летящие в них стрелы. А ведь ещё возможен второй залп с внешнего круга зрителей, куда наверняка сил усыпляющего блока не хватит.

Пришлось не только отвлекать, но и уплотнять окружающие ряды. Но для начала ангел выкрикнул атаману разбойников:

– Постой! А можно я поменяю предложенный тобой щит на меч? Любой меч, который длиннее моего кинжала?

Игра предстоящему противнику понравилась. Ко всему в нём пропадал великий актёр, король театральных подмостков:

– Легко пойду на уступки, если ты сам выберешь способ своей смерти: быть разрубленным пополам поперёк или вдоль тела?

– Если тебе удастся и если силёнок хватит, – чуть ли не с азартом согласился Поль, – то лучше – вдоль. Так гораздо эстетичнее получится.

– Ха! Какой эстет! – похвалил великан. – Уговорил! Дайте ему меч! – Дождавшись, пока сопернику бросят меч и тот его подхватит в левую руку, тут же пошёл в атаку, раскручивая свою убийственную оглоблю гудящей восьмёркой. – Начали!

Не спеша доставать «Глок», Труммер слегка подвигал рукой, приноравливаясь к мечу. Естественно, что оружие ему бросили едва ли не самое худшее в королевстве Миён. Но для задуманного оно годилось. Как годилось и отличное настроение, приправленное бравадой:

– Ты бы, дядя, сильно со своей железкой не тужился, а то пупок развяжется! Или какой иной конфуз случится! – и демонстративно, нагло, сделал несколько выпадов в сторону приближающегося гиганта.

Бóльшая часть зрителей не удержалась от смешков, остальные пытались протолкаться вперёд, на более удобные места для просмотра спектакля. Но и болельщиков вожака оказалось предостаточно. Одни советовали рассечь чужака с первого удара, другие – вначале отрубить руки, а ещё лучше – оставить и без носа и без ушей. А потом уже уполовинить вдоль. Оскорбительные слова тоже лились водопадом, и «полудохлый недомерок» являлось среди них ещё самыми приличными. Наверное, по этой причине Труммер налился холодной яростью и решил немного продлить спектакль. Захотелось унизить своего противника, поиздеваться над ним, прежде чем банально пристрелить из пистолета. Ну и почему-то было небезразлично, что за ним сейчас внимательно наблюдает маркиза Рейна.

А грозного соперника хоть и следовало опасаться, но не настолько, чтобы не потягаться с ним в ловкости и проворстве. Иначе зачем, спрашивается, Поль уже десять лет посещает уроки фехтования? Берёт уроки у лучших мечников сектора? Проводит массу времени в индивидуальных тренировках и спаррингах с друзьями? Ведь столько времени угроблено, а до сих пор в жизни так ни разу и не удавалось сойтись с иным соперником не на жизнь, а на смерть. Ибо поножовщина в детстве и крутые разборки в тёмных переулках уже в юном возрасте никак нельзя было назвать поединками. Скорей они сводились к одному слову «выживание». Здесь тоже следовало выжить, но пистолеты давали этому гарантию. Не хватало только самоутверждения.

Атаман всё-таки не стал прислушиваться к советам своих подельников, решил убить врага с одного, самого первого удара. Но рубка сверху – это более сложное действие, чем попытка достать врага в горизонтальной плоскости. Доведя вращение восьмёрок до максимальной скорости, он ринулся вперёд, нанося вполне выверенный удар. Увы, не с его массой и не с массой такого меча проделывать подобные кульбиты. Соперник попросту сместился плавно в сторону. Зато великана повело по инерции страшно в другую сторону, а потом и крутануло мечом, который порядочно вспахал землю. Будь менее опытный рубака на месте гиганта, он или оружие выпустил бы, или сам упал бы.

Этот устоял. И удержал. Хотя метра четыре пробежал, чуть ли в кольцо соратников не врубившись. Чужак от этого только рассердился:

– Куда побежал?! Трус! Вы его ещё между собой спрячьте! А ну сомкните круг, чтобы он не сбежал! – и опять сделал несколько выпадов, демонстративно пугая разворачивающегося соперника.

Тот в ответ заревел. Толпа ответила гулом. Кольцо стало сжиматься. Даже рыцари вместе с лошадками уже оказались в первых рядах этого столпотворения. Луки на них уже никто не направлял, просто по четыре человека крепко подхватили и держали за руки. А те и не пытались сопротивляться, просто стояли и угрюмо смотрели на загадочно улыбающуюся покровительницу. Уж они-то знали. Уж они-то верили. И теперь только стоически выжидали, чем же всё закончится.

Вторую атаку великана, который действовал уже выверенно, Труммер прервал самым неожиданным способом. Продолжая делать свои вроде бы дурацкие выпады, он попросту мощно кинул меч вперёд, и тот вонзился в живот противника. Неглубоко вроде и вонзился, сантиметров на десять, скорей всего рана не смертельная, учитывая кожаные доспехи и одежду под ними. Но сам факт такого коварного приёма ломал все стереотипы боя. Раненый застыл, выпученными глазами глядя на торчащий у него из живота меч. Толпа охнула и затихла. Задние зрители чуть ли не на плечи влезали впереди стоящих, чтобы рассмотреть, что случилось. И только чужак бравировал, ёрничал и ехидничал:

– Опять испугался бой продолжать? Эх! Жаль, у меня щита нет! А то сейчас им тебе зубы выбил бы хорошим броском! Ха-ха! Хочешь перед смертью собственными зубами наесться?

Атаман хотел только одного: убить немедленно своего соперника. А потом втаптывать его изрубленные останки в землю, пока от них только мокрое пятно останется. Именно эти свои угрозы он прорычал, вынимая меч противника из живота и отбрасывая его в сторону. После чего двинулся в последнюю атаку, орудуя своей оглоблей совсем иначе, как орудовал бы в бою против наиболее опасного и троекратно сильного врага.

Но и Поль посчитал спектакль законченным. Не допуская разгона великана, выхватил пистолет и всадил пулю прямо в раскрытый в вопле рот. Падал здоровяк некрасиво, неэффектно. Словно споткнулся, да так и постелился по земле, не совсем удачно придавив собственные руки с мечом. После чего даже не вздрогнул. И не всхрапнул. И не булькнул льющейся в траву кровью.

Но теперь уже пафосно и артистично воскликнул победитель:

– Эта сволочь осмелилась не поверить самой Азнаре Милосердной! Смерть ему! И все сейчас умрут, кто немедленно не упадёт на колени!

Из татей никто падать вроде как не спешил. Зато дисциплинированно рухнули наземь одиннадцать вояк личного войска покровительницы и вновь возрождённый ею Ветер. Причём рыцари падали, увлекая за собой тех, кто держал их за руки, за пояса и за плечи.

А в следующий момент стали падать все, кто стоял плотным кольцом на самой поляне и вне её. Красиво получилось. Величественно. До жути, до икоты страшно. Только что почти в тишине и непонятным образом умер атаман. Затем стали падать остальные. И те, кого не достали усыпляющие силы (а их оказалось в пределах ста человек), сразу разделились на две группы. Одни всё-таки рухнули на колени, а потом и лбом в землю уткнулись: а другие – в кошмарной панике, не разбирая дороги, ринулись в глубину леса. Вполне возможно, что кто и погиб, сослепу наткнувшись на торчащий сук или будучи затоптан своими же товарищами.

Третьей группы, попытавшейся применить оружие, не нашлось по умолчанию. Да и кто на такое решится из сомневающихся, колеблющихся, а то и несогласных с политикой банды? А именно такие и топчутся скромно в задних рядах, не желая свои руки обагрять кровью невинных, и только подыскивая выгодный случай для смены своей жизни в лучшую сторону. Сегодня им такая отличная оказия представилась.

Поль ожидал, что его тоже свалит усыпляющим лучом, но остался на ногах и в полном сознании. Тут же до него донёсся сердитый шёпот напарницы:

– Чего встал? Тебя же твои одежды с талисманами защищают! Иди, добивай самых оголтелых, кого запомнил. И мы сейчас… только мальца подниму…

Она первым разбудила Ветра, затем рыцарей с бывшими муурианцами, заставила отрывистыми командами взять оружие и переворачивать лицом вверх тех, кто завалился на живот. И вскоре над поляной зазвучал неприятный хруст. Это шпагами и рапирами прокалывали головы разбойникам, кого в глаз, кого в затылок, у основания шеи. Можно сказать, что покровительница лютовала, требуя от Ветра указывать всех, кто осмелился поднять оружие на азнарианок. И юноша, пусть и бледный от творящейся резни, всё ходил и тыкал пальцами в своих недавних подельников по ватаге. Коль сам был правдознатцем, то уж всяко понимал, что соврать богине не удастся.

В сторону тех, кто встал на колени, понеслось строгое предупреждение:

– Вы прощены! Но не смейте встать до моего особого распоряжения!

Вот те и лежали, стараясь не открывать глаз и зажимая уши от неприятного вездесущего хруста.

Примерно из двухсот усыплённых разбойников в живых осталось не более пятидесяти. Про них Ветер, хоть и вздрагивающий от пережитого, заявил твёрдо:

– Они верили в тебя, Милосердная! И не успели совершить ничего, заслуживающего твоей казни! – Следовало признать, что парнишка лишний раз этим подтвердил свою отчаянную храбрость. Потому что богиня выглядела истинной фурией и готова была уничтожить всех усыплённых.

Но к утверждениям Ветра отнеслась покладисто:

– Ладно, начну их сейчас будить, и пусть строятся в центре поляны. Эй! Вы все – тоже в строй! – Это она крикнула тем, кто сразу встал на колени и до них усыпляющий луч не достал. – Оружие оставлять! Буду принимать от вас клятву беззаветного служения!

За всем этим Поль уже давно наблюдал со стороны. Прикончил троих разбойников, самых оголтелых крикунов, у которых морды висельников издалека в глаза бросались. И сомневаться не приходилось, что у ближайших подручных атамана руки по пятки в крови.

На большее его не хватило. И тем более было странно присматриваться к Азе. У девушки явно появилась прогрессирующая мания величия, наложенная на диктаторскую, авторитарную жестокость. Она окончательно переусердствовала с вхождением в роль и теперь выглядела страшно, пугающе чужой и несуразно экзальтированной. Собрав оставленных в живых разбойников вокруг себя этаким кольцом в две шеренги, она стала их яростно отчитывать за грешную жизнь, за попрание справедливости, за поругание собственных матерей, жён, сестёр и дочерей. Не гнушалась крепких словечек, а нескольким, скривившимся после обвинений в лицо мужикам попросту надавала зуботычин. Да таких увесистых, что те с ног падали, а потом поднимались с размочаленными губами или с выбитыми зубами. Правда, после нескольких таких «пощёчин» не то что кривиться перестали или угрюмо хмуриться, а глядели на богиню не моргая. А когда повторяли какие-то слова клятвы (видимо, на ходу сочинённые Азой), то хрипели от усердия, кричали, как на пожаре, и задыхались, словно после бега наперегонки со смертью.

Да ещё и погода словно сговорилась с разгневанной богиней. Небо почернело в преддверии грозы, блистали молнии, гремели раскаты грома, и казалось, что геенна огненная готова поглотить всех грешников в целом и весь Аверс в частности. От такого совпадения даже у самого информированного человека на поляне пробегали по телу непроизвольные мурашки. Каково тогда от страха приходилось местным аборигенам?

Если уж орден азнарианок получил в тот час максимально искренних, рьяных своих приверженцев, то все они как раз находились на лесной поляне. Даже не имея талантов правдознатца, любой глядящий на это действо разумный не усомнился бы в глубокой, священной искренности новообращённой паствы. Да и не просто паствы, а скорей фанатиков возрождающейся веры.

На внешнем периметре кольца стояли редкими статуями двенадцать воинов личной армии Азнары Милосердной. Они клятву не кричали, да и смотрели дисциплинированно в лес, но наверняка повторяли её мысленно, гордясь подобной привилегией.

И только Труммер никак не мог определиться со своим отношением к происходящему:

«Как-то оно всё вырывается из-под моего контроля. И как себя повести отныне? Допустим, я пожалуюсь Кобре на подобное поведение напарницы. Как она на такое отреагирует? И гадать не стоит, что страшно обрадуется. Она-то всё переживала, что маркиза не справится, будет сомневаться, не сумеет действовать жёстко и должным величием. А тут посмотрит видеозапись, выслушает мои кляузы, и… Хм! А что „и“? Наверняка похвалит, наградит Азу, озолотит, а то и старшей в нашей паре назначит. Хорошо это? Не приведи судьба! Как это отразится на мне? Лучше не представлять!..»

Но и оставлять всё как есть было нельзя. Аза Рейна стала творить то, чего попыталась избежать более разумная, опытная и рассудительная Азнара Ревельдайна. То есть насаждать веру в покровительницу не чудесами, добротой и житейской мудростью, а жестокостью, грубой силой и чрезмерным кровопролитием. И не лучше ли тогда уже в самом деле ввести армию в Миён или десяток армий по всему Аверсу да с помощью мечей, магии и винтовок уполовинить бунтующее, впадающее в дикость население?

То есть как ни рассуждай, а жаловаться дэме скорей всего придётся. На это а'перв решился однозначно. Конечно, кляузничать станет после того, как обстоятельно поговорит с самой маркизой. И только в случае её крайней несговорчивости передавать дело в высшие инстанции.

«Или не надо передавать? – рассуждал Поль, дозаряжая обойму, оставшуюся без одного патрона. – Я всё время забываю про регистраторы в наших одеждах. В любом ведь случае Кобра при просмотре увидит наши разговоры и поймёт мои претензии. А значит, и примет должные меры по укрощению неуместной кровожадности… Хм!.. Или ей не до просмотров? Вполне может и такое быть. Недаром она сетовала, что ни на что времени не хватает. А поставленная над нами куратором Презельда Дутте не выглядит дамой рассудительной, уравновешенной и тем более доброй. Может посчитать, что подобное обращение с разбойниками – выше всяких похвал. И в кратком обзоре для владычицы всё упомянуть в нужном свете. Так что придётся смотреть по обстановке. Вначале попытаюсь образумить свою напарницу и… Хм! Супругу, что ли?… А потом ещё надо добраться ДОМОЙ…»

К тому времени и разбирательства с грешниками завершились. Девушка напоследок потребовала от новообращённых пиитов идти во все стороны и нести людям веру в добро, справедливость и в саму Азнару. Ну а перед уходом – вырыть могилы и закопать казнённых преступников. Ещё и уточнила:

– Не надо для каждого копать отдельно. Всех уложить в одну, братскую могилу. И водрузить сверху камень, на котором высечь: «Здесь лежат ослушники, осмелившиеся пойти против воли Азнары Милосердной. Казнены ею такого-то дня и такого-то года».

Трудно было представить, как будут выполнять неофиты божественное указание под обильным, возможно, и продолжительным дождём. Но сочувствовать бывшим разбойникам никто не стал, сами виноваты.

После чего, под начавшимся обильным ливнем, последовала команда для своих отправляться в путь. Разве что на одного всадника стало больше в отъехавшем с поляны отряде по сравнению с прибытием. Юный Ветер мог считаться солидным пополнением, потому что являлся многократно лучшим проводником в данной местности, чем лейтенант.

Когда Аза садилась в седло, то чуть пошатнулась. Так что присмотревшийся к ней Труммер сразу заметил излишнюю бледность и тёмные круги под глазами. И что ещё поразило, так это появившиеся слёзы. Но подправив ход коня и пригнувшись к напарнице, а'перв понял, что это всё ливень виноват. Плащи с капюшонами имелись, но пока успели накинуть на богиню да заправить должным образом, она уже практически вымокла насквозь. Вот вода с волос на лицо и капала.

– Чего присматриваешься? – не преминула фыркнуть маркиза. – Лучше давай, покажи своё искусство поощера. Все силы вымотала на этих деревенских увальней…

Отряд не гнал лошадей даже лёгкой рысью. Шли шагом, по причине множества глубоких луж и обилия ручейков.

Поль вначале осмотрелся, проверил, насколько далеко от них авангард, насколько отстал арьергард, и только потом, словно поправляя на покровительнице плащ, подержался за руку девушки. Для снятия усталости требовался обязательно тактильный контакт, прикосновение пальцами именно к коже другого человека.

Умение сработало, как всегда, видоизменив Азу и внешне и духовно. Плечики её распрямились, глазки заблестели, и настроение скакнуло на отметку «отличное». Естественно, что сразу появилась болтливость, желание выговориться и похвастаться:

– Здорово я сегодня управилась, правда? Да и ты меня повеселил! Хи-хи! Когда так мастерски над атаманом шайки поиздевался.

– Просто тянул время…

– Ну что ты, всё равно было жутко интересно. Я даже за тебя в какой-то момент испугалась и чуть огненным шаром в того переростка не запустила. Чудом удержала энергию огня в блоке. Но я даже и представить себе не могла, что ты такой дока в поединке на мечах. В нашем замке так умели только некоторые рыцари, да и у тех было за плечами не меньше полутора десятков лет постоянных сражений, стычек и дуэлей.

Труммер невесело усмехнулся:

– Если разбираться, то и у меня в биографии не меньше семнадцати лет жестоких столкновений. Да и учился много, особенно в последние годы. На такое денег не жалко. И дэм Надариэль всегда тренировки с мечом одобрял. Даже сам как-то несколько уроков мне дал.

– Как это? – поразилась девушка. – Властелин опустился до занятий с а'первом?

– Да не в том смысле, что преднамеренно учил, – пустился парень в объяснения. – Скорей от скуки и раздражения за мою неумелость. Мы долгое время торчали в лесу Креатур, мира драйдов. А там полдня совершенно нечем заняться. Ловля фей всего несколько часов в начале ночи, потом – отсыпаемся. Поели, искупались, и давай мечами размахивать. Понятное дело, что я не успевал от атак Бенджамина ни уйти, ни прикрыться. А ему так совсем было неинтересно. Вот и научил меня за несколько дней какому-то особому состоянию во время боя. На раскачку всего пять секунд уходит, зато потом зрение и реакция ускоряются до максимума. Долго в таком состоянии не протянешь, полчаса, больше мне пока не удаётся, но всё равно чувствуешь себя в то время всесильным и невероятно проворным. Так что при нужде смог бы и от троицы таких мечников с оглоблями уклоняться.

– Не пойму, разве такое дэмам позволено: обучать людишек? Да ещё и не приписных, временно опекаемых?

– Откуда мы можем знать, что им позволено? И кто им может что-то запретить? – удивился Труммер и, прежде чем продолжить, осмотрелся вновь. Дождь глушил разговор полностью, но всё равно лучше проявлять повышенную бдительность: – Это у нас запретов – выше макушки. Каждую полученную инструкцию должны выполнять. И не зарываться при этом, не превышать данных нам полномочий.

– Ты это к чему?

– К тому, что зря столько людей заставила казнить. Хватило бы извести и два десятка, максимум тридцать самых оголтелых и жестоких бандитов. Остальных продержала на коленях, дала бы пару зуботычин, и стали бы точно такими фанатичными приверженцами Азнары, как и все остальные. А порой и так случается, что последние сволочи после лицезрения чуда вообще святыми становятся. Понимаешь ведь, что порой некоторые индивидуумы банально рождены для крайностей?

– Ага! Ты ещё пожалей душегубов, которые собирались малолетних сестёр Ветра насиловать! – вспылила Аза. – Совершившим преступления – смертная казнь!

– Ну и что это даст? Как мы сможем выполнить задумку дэмы, восстановив прежний порядок под главенством ордена азнарианок? Если зальём Аверс кровью, то чем тогда будем отличаться от армии, набранной из бродяг Диких земель? Тем тоже будет плевать на всякого разбойника, лишь бы наказать, лишь бы голову с плеч долой. В результате верховенство покровительницы и её заповедей будет восстановлено, а желчная к ней, неиссякаемая в подсознании ненависть останется на века. И достаточно богине будет чуток оставить этот мир без своего строгого внимания, как он вернётся к нынешнему, одичавшему состоянию.

– Да что ты всё заладил о дикости? – сердито, но с какой-то наигранностью вопрошала маркиза. – Намекаешь на моё ущербное происхождение?

– Неважно происхождение, хуже, что тебе не хватает широты взгляда на проблему, – продолжал парень в поучительном, менторском тоне. – Воевать можно и нужно, но не зверствовать уже после конкретной победы. И не действовать спонтанно, подчиняясь собственной ненависти или сиюминутной симпатии. К тому же…

И был на этом месте прерван более чем раздражительным фырканьем:

– Да хватит меня поучать, Труммер! У меня высшее образование и стократно лучшее воспитание, чем у тебя! Как ты, никчемный простак из серой массы, смеешь себя сравнивать с высшими аристократами нашего… хм, великого королевства?!

– Всё правильно, – загрустил Поль. – Когда нечем возразить по существу, аргументированно, некоторые люди сразу переходят на оскорбления личности, пытаются отыскать пробелы в родословной или потребовать регистрационную бляху. И в этом свете я всё больше начинаю уважать дэмов. Насколько бы ни были они авторитарны, жестоки и опасны, титулы знати они ни во что не ставят в пределах Большой стены, заставляют приписных обращаться к себе на «ты», а основное законодательство позволяет зарегистрированным гражданам Параиса и Розмора жить в благости, мире и покое.

– Не скажи, – вступила в спор Аза. – Как раз дэмы и есть главное зло всего ДОМА. Потому что любой из них вправе уничтожить любого обитателя сектора, а то и всех сразу. Как же ты их оправдаешь в случае подобного смертоубийства?

Труммер не только над ответом задумался, но и над самой постановкой вопроса. Подобные заявления или обвинения в адрес дэмов запрещались весьма строго и на любом уровне. Нарушителей выискивали и весьма частенько попросту уничтожали. Так что и с этой стороны вещать о справедливости, законности и безопасности глупо.

Но почему маркиза Рейна этого не боится? Уж на что она странная, ветреная и строптивая, но тоже понимает: заявить о дэме, что «она зло», и знать, что это записывается регистратором, – это либо несусветная глупость, либо явная провокация. Глупой Азу не назовёшь. Значит что? Неужели провокация? Неужели Кобра дала задание своему двойнику жёстко прощупать лояльность а'перва? И самое печальное: неужели подруга-супруга на подобное действо согласилась?

Поэтому и следовало ответить так, чтобы никого не обидеть, кого следует выгородить, и что полагается – объяснить:

– Уже само существование ДОМА и гарантированный порядок в нём оправдывает существование дэмов. Я уже не говорю о том, что в иных мирах они проводят довольно взвешенную, прогрессорскую политику, ведут уникальные исследования и исторические наблюдения, создают новые формы жизни и заселяют ими безжизненные пространства. Ну а то, что дэм или дэма может появиться в любой точке своего сектора и уничтожить любого человека, так к этому надо относиться как к неподвластной человеку стихии. Людей ведь порой убивает упавшее от вихря дерево, ударившая с неба молния, чрезвычайно огромный град или неожиданная лавина. Не говоря уже о несчастных случаях, которые происходят круглосуточно по всем секторам при дорожно-транспортных и воздушных путешествиях. И никто от подобной смерти не застрахован. Вот и к жестоким поступкам властелинов надо относиться как к стихийному бедствию: если избежать нельзя, то, по крайней мере, лучше этот источник бедствия не поминать всуе. Тогда он тебя и не тронет. В идеале, лучше с ним вообще никогда не соприкасаться.

Внимательно выслушавшая его девушка не совсем логично рассмеялась:

– Однако! Ты и в самом деле демагог, имеющий все шансы стать отличным дипломатом. Надо же такое придумать: «…высшая стихия», «…неподвластный источник бедствия». Наверняка Ревельдайне понравится наш диспут. Но в твоих речах проскальзывает неувязочка. Раз ты такой умный и дальновидный, то какого копыта ты связался с дэмами? Да ещё и меня в данную миссию втравил?

– Вначале был молод и глуп, тщеславен и наивен. Когда понял, что лучше вообще из Рóзмора не выезжать, у меня на иждивении оказалась сестра, подруга, её подруга и обязательства перед грандиозно мне помогающими друзьями. Вот и не успел спрыгнуть. А в данную миссию, вынужден тебе напомнить, втравила меня как раз ты. И если бы не я, а точнее не Галлиарда Фойтинэ, тебя бы заставили всем этим заниматься в одиночку или в компании самых оголтелых и кровожадных уголовников. Потому что у Кобры в этом плане не совсем хорошая слава, и в её окружении… – да так и застыл на полуслове, кляня себя за неосторожность. Всё-таки и сам проговорился! Забыл, что запись ведётся постоянная! Хотя тут же попытался выкрутиться: – …Хорошо хоть нормальные, ответственные чиновники. А плохая слава досталась сектору как раз по вине засилья уголовных элементов в нём. Да… как-то так…

Маркиза хихикнула, поднимая край капюшона и внимательно присматриваясь сквозь потоки дождя к Полю:

– И всё-то ты знаешь! – при этом не восхищалась, а ёрничала. – Вот уж, наверное, получишь от дэмы небывалую награду!

– И ты получишь, – вновь продолжил парень гнуть свою линию. – Если отбросишь неуместную жестокость и основной упор сделаешь на чудесах и на добром слове…

И опять помешала стихия. Молнии стали бить совсем рядом, так что лошадей пришлось сдерживать и успокаивать всеми силами. А затем потоки воды вообще удвоились, хотя казалось, что подобное невозможно. Хляби небесные разверзлись окончательно. Понятно, что продолжать разговор в такой обстановке стало невозможно. Лошади шли местами по брюхо в воде, медленно, осторожно, вытянувшись цепочкой. Лужи превратились в опасные ямы, ручьи – в полноводные, бурные речушки. И наверное, присутствие юного Ветра, знавшего дорогу как свои пять пальцев, оказалось как нельзя кстати.

Но и он через полчаса такого продвижения, заявил, что дальше двигаться нельзя. Чуть отстав вместе с лейтенантом от авангарда, малец постарался доложить ангелу-хранителю, а не покровительнице:

– Господин, дальше по этой дороге мы не проедем. Она пересекает болото, и хоть надёжна, высоко насыпана, но при таких ливнях покрывается метровым, а то и больше слоем воды. Если чуточку сойдём в сторону, провалимся с головой в тину.

– Так куда теперь лучше двигаться?

– Здесь направо уходит обводная дорога. Точнее не дорога, а тропа скорей. Идёт по краю леса Деслунгов, по плоскогорью, так что нас не затопит. Захотим переждать непогоду, там есть хутора и два посёлка. Можем в них и переночевать.

Поль еле сдержался, чтобы не воскликнуть: «Какая ночёвка?! Нам ДОМОЙ надо!» Но сдержался, раздумывая, как быть. Уже и длинные жерди собрался приказать рубить для прощупывания дороги перед лошадьми, да тут вернулся рыцарь из мотавшегося вперёд авангарда. Он тоже старался к богине не обращаться:

– Господин Ангел, там впереди сплошные потоки. А чуть дальше видны завалы из поваленных и плавающих деревьев. Пока вода не спадёт, никак не пройти. Вдобавок ко всему слышен запах дыма. Похоже, молнии где-то лес подожгли. Хорошо хоть ливень невероятный, наверняка загасит любой огонь.

Так что ничего не оставалось, как скомандовать:

– Ладно, по тропе, так по тропе. Трогаем!

Когда въехали под сень вековых деревьев, стало вообще темно, похлеще, чем ночью. И это несмотря на дневное время суток! Ну и громадные разлапистые ветки никоим образом не защищали от воды. Точнее местами защищали, а местами только собирали потоки в мощные, всё сшибающие водопады. Так что пришлось ещё и петлять вдоль тропы, обходя особо опасные вымоины и ямы.

В итоге, после двух часов такого продвижения, оставив за спиной парочку хуторов, отряд вымотался до крайности. Лошади еле переставляли облепленные грязью ноги, а набухшие одежды и плащи так и норовили своей тяжестью сбросить всадников наземь. И когда поблизости оказался обещанный Ветром посёлок, Аза, несмотря на повторное снятие усталости, не выдержала. Причём капризничала так громко, что не только командир отряда услышал:

– Всё, я устала и хочу расслабиться в тепле и сухости. И чая горячего хочу!.. И супа!.. И спать!..

Несмотря на божественное происхождение Азнары, никто из воинов не сомневался, что даже она имеет право на все получаемые человеком удовольствия. А некоторые тешили себя надеждой, что она потребовала остановки именно по причине усталости своей мини-армии. Да и сам Труммер умотался вконец. Поэтому крикнул впереди идущему лейтенанту:

– Сворачиваем в посёлок! – а старшему рыцарю приказал: – Хенли, отправь парочку своих вместе с лейтенантом для разведки. – Троица ускакала, и только потом Поль догадался спросить: – А кто там в основном проживает?

– Да вы не бойтесь, господин Ангел, – тут же затараторил самый юный фанат Азнары. – Здесь люди добрые проживают, хоть и не простые. Любому страннику приют дадут… э-э-э, если оплата будет достойная.

– Ха! Я-то ничего не боюсь. Это пусть поселковые боятся, что их домá напрочь выгорят, если они посмеют плату от покровительницы потребовать.

Малой как-то грустно посмотрел на командира и со вздохом поддакнул:

– Конечно, с покровительницы они денег не возьмут. По легендам рода бортников, она для них тоже святая. А вот с остальных плату взять не побрезгуют…

– И если бы у нас не было денег?

– Пришлось бы ехать до следующего хутора или посёлка.

– Странные люди! Поражаюсь, как они, будучи такими «добрыми», выживают среди этого кровавого хаоса и неразберихи.

Задавая этот риторический вопрос, Труммер не на шутку вновь заволновался о своих денежках. И запоздало вспомнил, что не заставил собрать трофеи из карманов полутора сотен казнённых разбойников. Сейчас бы было и на хлеб с маслом, и на тёплую постель, и на ванну с чаем.

Тогда как отряд помалу продвигался вперёд, выходя на лесную опушку. Там стало посветлей, хоть ливень и не прекращался, пахнуло дымком с кухонь. Лошади заржали, почуяв место постоя, и настолько ускорились, что приходилось их сдерживать, а не понукать. И что сразу удалось рассмотреть, так это шикарную для подобной глухомани дорогу. Мощённая гладкими плитами, она хоть и не позволяла разъехаться двум большим повозкам, всё равно поражала качеством и надёжностью.

– Ого! А эта куда ведёт? – резонно поинтересовался ангел-хранитель.

– Вначале в центр леса Деслунгов, – стал пояснять малой, – дальше выходит на большой тракт, ведущий на запад, к столице.

Остановились на взгорке, рассматривая в сырой мгле первые дома, но теперь уже Ветра принялась расспрашивать сама Милосердная:

– Значит, там бортники живут? Те самые, что в деревянных колодах пауков-шелкопрядов разводят?

– Точно так, Несравненная! – старался пацан угодить богине. После чего пустился в перечисление семей, родов и существующих здесь традиций.

Ну и стало понятно после кратких вставок самой богини, что именно она в древности приложила свою ручку к появлению этого производства. По одной из легенд она подарила пауков величиной в два мужских кулака одному семейству лесовиков. Те сами ходили в грубой дерюге, но нагрянувшей к ним в гости небожительнице отдали единственную женскую сорочку, которую берегли дочери в приданое. Азнара решила, что для женщин неприемлемо, если в мире нет шёлковой ткани, вот и подарила результат экспериментов из своей лаборатории. Кстати, в ДОМЕ подобных производителей шёлка не существовало, там его делали специальные личинки.

Она же и создала этот независимый клан лесовиков, дала им статус рода и заповеди. Одна из которых гласила: не принимать посторонних у себя в гостях без щедрой оплаты. Так бортники и пребывали в независимости, живя обособленно, зато сытно даже в данное лихолетье. По той простой причине, что шёлк требовался всем. И какими бы ни были разбойники или иные злоумышленники, они просто не могли поднять руку на курицу, несущую золотые яйца.

И если бы только это сдерживало охочих до грабежа людишек! Безобидные в обычном состоянии пауки-шелкопряды имели ментальную связь со своим конкретным хозяином или хозяйкой и взрастали с ним с самого детства, а потом давали шёлк до самой смерти бортника. И давали только ему в руки. Бегали очень быстро, в том числе и по кронам деревьев, где и паслись в течение дня. Но самое главное: обладали ядовитыми жвалами, используемыми в двух случаях: когда их пытался атаковать какой-нибудь хищный зверь да птица или при ментальном зове своего хозяина. Причем, даже умирая от чужой руки, хозяин передавал ментальный образ своего убийцы и мог вздохнуть последний раз спокойно, зная, что будет отомщён. Пауки преследовали любого человека и любую банду, пока не уничтожали обидчиков. Сами после этого тоже умирали, но последнее завещание своего владельца выполняли всегда.

Вот и не было глупцов нападать на подобные посёлки. Вот и не хаживали к ним гости, коль не было у них в карманах звонкой монеты. И ведь производство в города перенести нельзя никак, пауки вырастали только в глухом месте, окружённом плотно со всех сторон лесом.

Труммера лишь удивили обширные познания Азы и в этом вопросе. Но тут она его не стала томить недомолвками. Уже приближаясь к околице, она наклонилась и шепнула:

– Хорошо, что дэма мне об этом во время личной встречи рассказала. Эта тупая Презельда о бортниках и полусловом не вспомнила. Вот бы мы с тобой попали впросак!

– Не «мы», а ты! – буркнул в ответ парень. – Я бы отправился ночевать в хутор дальше по тропе.

Он к тому моменту уже окончательно осознал, что влип на новую, энную сумму из своего личного золотого запаса. Потому что примчавшийся с разведки рыцарь доклад сделал весьма многозначительный:

– Согласны нас приютить, накормить и всё остальное. Очень обрадовались, сразу поверив, что к ним заглянет сама Азнара Милосердная. Но сразу спросили, есть ли у командира отряда золото за постой для остальных. Я ответил, что есть, и они с ходу приступили к готовке ужина. Нас намерены разместить в трёх самых больших избах, в том числе в избе старосты посёлка и старшины рода.

Конечно, а'перв попытался хоть что-то спасти из предстоящего платежа:

– Рад! – правда, говорил это будучи наедине с напарницей. – Несравненно рад, что успел выплатить рыцарям жалованье за месяц вперёд. Теперь и они не останутся без крыши над головой. Остальным воинам и нашему проводнику с радостью ссужу нужную сумму.

– Не позорься! – сразу осадила его маркиза. – Армия моя – расплачиваюсь я. Не вздумай что-то ляпнуть или скривиться, как ты умеешь. Сразу предам анафеме!

Последняя угроза прозвучала не так в шутку, как больше всерьёз. Чем только рассердила парня:

– А ты не зазнавайся! Хорошо свою роль играешь, но уже и переигрывать начала! Будь у меня возможность, элементарно отшлёпал бы по заднице!

– Да-а-а? А у меня как раз так попа болит от езды. Всю седлом натёрло, буквально отваливается… – от мурлычущего, многообещающего тона Труммера неожиданно бросило в жар. И это несмотря на то, что вымок давно до нитки и промёрз насквозь. – Если нам выделят достойную комнату – соглашаюсь на обещанный тобой массаж. Да и вообще… Прошлой ночью мне твои предварительные ласки понравились.

Пока входили в избу, пока здоровались и затевали разговор, Поль всеми силами пытался себя убедить:

«Да в самом-то деле! Чего это опасаюсь? Если комната будет подходящая да запираемая накрепко изнутри, обязательно заставлю выполнять супружеские обязанности! Тем более, что она и сама не против… И не страшно, если до обители доберёмся несколько позже…»

Потом его из благостных мыслей выдернули брутальные слова старосты:

– …с вас много брать не будем за постой. Азнара Милосердная как родоначальница рода, живёт на всём готовом и где ей больше нравится. Ну а с остальных за ужин, ночлег и обильный, приравниваемый к хорошему обеду завтрак возьмём всего лишь десять золотых… с каждого!

Азнара и ухом не повела, сразу ринувшись в сопровождении парочки дородных хозяек осматривать солидную домину и выбирать для себя комнату. Тогда как ангел-хранитель заставил себя рассмеяться:

– Ну у вас и шуточки! Или вы собираетесь за нашу плату себе ещё один посёлок отстроить?

– Ага! Собираемся! – не то алчно, не то наивно облизнулся староста. – Такого случая давно не было, больше трёхсот лет. Так что и мы обязательно постараемся попасть в легенду.

Похоже, у них тут негласное соревнование шло между родами: кто больше выдоит попутчиков богини. Неудивительно было и наглое заявление о такой огромной сумме. При максимальных расходах и щедрых чаевых могло с лихвой хватить двух золотых монет. Уж в этом-то побывавший во многих мирах поощер разбирался.

Дело происходило в громадной горнице, где уже стояли два массивных стола, застеленных белой скатертью. И пока ангел пытался прокашляться от возмущения, затопать ногами да подобрать самые гневные слова в ответ, десяток женщин принялись споро расставлять салатницы, тарелки с нарезкой пяти сортов сыра, десятка сортов мяса, колбас и зельцев. Всё помещение наполнилось запахами свежего лука, жареной капустки, прочих овощей, приправленных диковинными, дурманящими специями. Да ещё и с кухни донеслись запахи чего-то ароматно-жарящегося, смачно-парующего и страшно-аппетитного. Рот настолько наполнился слюной, что начни командир отряда говорить, мог бы ненароком и захлебнуться.

Поэтому только молча полез в карман, с мычанием отсчитал злáтые и, страшно хмуря брови, вручил оплату старосте. А тот обрадовался монетам, как ребёнок, увидевший повозку, полную цветной карамели. Так и держа деньги в составленных ладонях, поднёс к глазам ещё более древнего старика, главы рода и восторженно зашептал:

– Не нашенские! Азнаровские! – и, наверное, по глупости собственной пояснил отвесившему челюсть гостю: – Каждый азнаровский за три наших выменивают.

Похоже, об этом ни Ветер, ни Хенли Денворт, стоящие рядом, не знали. Потому что старый рыцарь восхищённо крякнул, а юный проводник зацокал языком. Получалось, что и за наём восьми рыцарей было переплачено втрое. И это не считая начальной щедрости, превышающей разумные пределы в два с половиной раза.

Подсчитав моментально, насколько его обокрали, Труммер стал приходить в ярость. Дошло до того, что руки сами, непроизвольно от разума выдернули «Глоки» из поясных кобур. Вот только до разборки дело не дошло. С шумом и топотом в горницу вернулась богиня, завершившая обход дома и принявшая судьбоносные решения:

– Мне здесь понравилось, но слишком людно! Поэтому хочу остаться одна, выбираю для ночлега весь дом. Со мной только и останется, что ангел-хранитель. На кухне всё готово, так что он сам мне подаст горячее на стол и прислужит. Всё, всё! Не стоим, быстренько разбегаемся по соседям!

Ещё и в ладоши захлопала, разгоняя хозяев, словно ленивых голубей с чердака. Самыми недовольными оказались хозяйки, и, судя по их набирающим красноту лицам, они никоим образом не желали терпеть такого издевательства над собой. Вот только староста посёлка оказался на самом деле не так наивен и прост. Чуть не с кулаками он метнулся к женщинам, выталкивая их из дому и шипя не хуже змея подколодного:

– Бегом!.. Пошли!.. Богиня на всё имеет право!..

Хенли Дайнворт и Ветер выскочили из дому самыми первыми. Не забыл староста и о тех, кто на кухне копошился. Всех выгнал, а потом и сам испарился. Ни «Приятного аппетита!» не пожелал, ни «Спокойной ночи!».

Как только дверь закрылась, Аза метнулась к ней и закрыла изнутри на оба массивных засова. Пробежалась вдоль окон, присматриваясь, закрыты ли наглухо ставни, и только потом стала поторапливать своего напарника:

– Хватит стоять, как истукан! Помоги мне раздеться, а то одежда мокрая меня сейчас задушит насмерть. Да и сам с себя всё лишнее скинь. Иначе мы так и не успеем поужинать горячим, всё остынет…

Стягивая с девушки через голову мокрую сорочку, Поль предвкушающе улыбался и даже облизывался. Но всё равно не удержался от сарказма в адрес хозяев дома:

– Они меня обокрали, вымогатели, зато теперь пусть теснятся у соседей! Это ты здорово сообразила… Хоть и не полная месть, а приятно…

Ужин оказался необычайно затяжным и обильным. И чрезмерно роскошным. Да и как иначе это выглядит со стороны, если сидеть вдвоём за столами, накрытыми человек на двенадцать? Это ли не издевательство над здравым смыслом?

Но маркиза подобному не смущалась:

– В родительском замке я часто так трапезничала. Ненавижу, когда слуги, приживалы и разные подхалимы мельтешат со всех сторон и своими угодливыми рожами аппетит портят.

– Конечно, при подхалимах кусок в горло не полезет. Поэтому лучше всего за стол садиться с друзьями и людьми близкими… – И так как Поль уже настроился на определённые действия предстоящей ночью, то не мог не затронуть интересную для него тему. Причём «ударил» вопросом уже сразу по будущему: – А как ты вообще к детям относишься? И как думаешь, кто у нас в семье первым появится, мальчик или девочка?

– О чём ты говоришь? – притворилась она наивной простушкой. – Какие дети? Я сейчас хочу только три вещи: наесться, потом обещанный тобой массаж, а потом – спать.

Но и такой ответ парня удовлетворил. Потому что у него ассоциации с массажем возникали довольно фривольные, фееричные. По крайней мере уже давно с Галлиардой он если и начинал с массажа, потом обязательно переходил к сексу. Причём не по своей инициативе, а по желанию страшно возбуждённой подруги. Да и с другими женщинами достаточно было себя настроить на эротический массаж, как его личное возбуждение при касании к телу передавалось напарнице, всё остальное получалось замечательно, само собой.

Ела девица Рейна довольно много. По крайней мере, со всех яств откушала, все блюда испробовала. На кухню тоже вместе с Полем ходить не ленилась, подносила горячее на стол просто, не кочевряжась. Видимо, жизнь её всё-таки приучила более примитивно смотреть на некоторые табу, которые прививались ей с детства. Родительский замок сгорел, большинство табу – вместе с ним. Да и последующая жизнь плюшками не баловала.

Правда, убирать потом за собой со стола ни он, ни она не стали. Сделали вид, что забыли. Да и не положено богине заниматься подобным делом.

К концу ужина из-за жарко натопленных печей в доме парочка не просто расслабилась, а осталась почти голой. Аза этого не стеснялась, но скорей всего и не представляла, насколько всё больше и больше возбуждался, доходил до экзальтации Труммер. Но он сдерживал себя, истинно по-мужски рассуждая о неизбежности грядущего и не торопя события. Так оно и случилось:

– Иди первый мойся, – заявила девушка, указывая на большую бадью в кухне. – И жди меня в большой спальне. А я – после тебя.

Мылся он, как по боевой тревоге, не обращая внимания, что вода ледяная и ни капельки не прогретая. Видимо, бортники только и успели воду из колодца для дорогих гостей натаскать. Потом улёгся на кровать, пытаясь унять дрожь переохладившегося тела и рисуя в воображении картинки предстоящей близости. При одной оставшейся свече в спальне как раз пришло особо романтическое настроение.

Аза явилась закутанная в небольшое полотенце, распаренная и порозовевшая. Прикрытой были только часть груди и верхняя часть ягодиц, но от этого соблазнительность всего тела только многократно выигрывала. Окончательно потерявший сообразительность а'перв только и смог, что протянуть руки и воскликнуть:

– Быстрей! Иди быстрей ко мне, желанная! – Вот тут его и обломали:

– Что значит «иди»? Это ты давай вставай и начинай делать массаж. Уговор дороже денег! – и, попутно сбросив полотенце, плюхнулась животом на свободный участок кровати. – Приступай!

Учитывая, что Поль оставался совершенно гол, о толковом и правильном массаже не могло быть и речи. Но парень всё-таки попробовал. Сразу переводя все движения и касания в эротическую плоскость. Да ещё всем телом прокатываясь по соблазнительным ягодицам и всему остальному. Ну разве что в самом начале подсознание отметило: тело женщины очень тёплое, словно она вылезла недавно из горячей ванны. А потом вожделение настолько заполнило сознание, что Труммер забыл обо всём, стал постанывать от трения и соприкосновений, еле сдерживаясь от финального аккорда. Вот тут осознавшая это Аза потребовала:

– Хватит уже меня топтать! Ложись рядом!

– Дорогая! – приник он к ней всем телом. – Какое может быть рядом?! Я умираю от страсти!

– Не надо умирать, милый. Давай, ложись, как я сказала, и просто поговорим. Потому что остальное нам нельзя, ты ведь знаешь. Надо вначале ещё в пару обителей наведаться, показать миру «чудо моей девственности», а уже потом делай со мной, что тебе в голову взбредёт…

– О чём ты, божественная?! Разве тебе не хочется большего? Разве тебя сдержат какие-то рекомендации брутального историка? – но рядом всё-таки лёг. – Первую проверку ты прошла, и этого вполне достаточно.

– Не забывай, что тогда вокруг меня были почти одни враги, и они впоследствии могут соврать остальному миру. Раз уж они нас обманули…

– Пусть только попробует кто усомниться! Сразу сжигай его шаром! – горячился парень. А в ответ неслись вполне здравые рассуждения:

– Не ты ли меня сегодня упрекал в излишней жестокости? Не ты ли ратовал за воздействие на разум местных жителей чудесами? Не ты ли запрещал применять силу и оружие?

– Э-э-э… я в том смысле…

– Вот и не будь ханжой! Иначе получается: тебе можно всё, даже испепеление любопытных, а мне – злостного, кровь проливающего разбойника щадить? Да и как ты посмотришь на то, если в моей девственности усомнится та же Лукерия Люден, настоятельница Кангарской обители?

– Такая не усомнится…

– И всё-таки? Вдруг потребует проверки? После чего прикажешь её сжечь?

Поль выкручивался как мог, пытаясь уговорить, переубедить, заверить и успокоить. Но при этом ощущал довольно чётко: пожелай он овладеть маркизой нахрапом, без её согласия – у него ничего не получится. Как бы ни старался и какую бы силу не применял, всё равно не получится. По этому поводу проскакивали интересные мысли:

«Неужели я в неё настолько влюбился? Раз боюсь крепко и властно её обнять? Вернее не боюсь, а опасаюсь… мм, чего? Обидеть её?… Или пострадать сам?… А с чего это и каким образом я могу пострадать?… Тогда почему опасаюсь?… Или это она мне так мастерски зубы заговаривает?… Не стоит забывать, что она укротительница, скорей всего а'перв, просто своё умение скрывает… Но при чём здесь укротительница?… Я ведь не животное! Пусть она и утверждает обратное… Но вопрос интересный: может ли человек, умеющий укрощать неразумных зверей, воздействовать и на человека?… Или так могут действовать только женщины в отношении мужчин?… Как бы это проверить? Или лучше всего спросить у… того же Прогрессора? Точно!.. Спрошу… Если не забуду… И если доживу!..»

Незаметно диспут, уговоры и споры затянулись настолько, что Поля буквально сломила усталость. Несмотря на то, что Аза возлежала на нём своей роскошной грудью, а её спадавшие вниз волосы щекотали ему лицо, он в какой-то момент осознал, что проваливается в сон. Попытался стряхнуть его, прогнать, вслушаться в смысл звучащих слов. Уловил: идёт нерадостный пересказ того, как девочку Азу ещё в раннем детстве заставляли учиться чуть ли не круглый день. Как тоскливо было в замке холодными зимними вечерами, как ей не хватало подруг и как она толком не могла долго понять, что же собой представляют мальчики.

Ещё раза три удавалось побороться со сном, а потом пришла позорная капитуляция перед усталостью. Сам бы никогда раньше не поверил, что смог бы уснуть под таким желанным и соблазнительным телом. И вот оно, фиаско всех вечерних устремлений и желаний!

И как такое могло случиться?

Открыл глаза, понимая, что в спальне светло не от свечей. Наружные ставни обоих окон оказались раскрыты настежь. За ними – уже позднее утро. Дождь перестал. Слышны звуки, присущие сельскому поместью в данную пору. А сама супруга-напарница лежит рядом полуодетая, подперев голову кулачком, и сердито хмурится:

– Проснулся? Это же надо так наплевательски ко мне относиться! Я ему рассказываю, делюсь самым наболевшим и сокровенным, а он бессовестно дрыхнет! А ведь мог бы в таком случае мне хотя бы спокойной ночи пожелать и поцеловать! Хорошо, что я увидела, как ты ко мне относишься, и тоже хоть немножко поспала. Но обида не прошла, так и царапает душу сознание, что ты и в самом деле животное. И уже час, как ставни раскрыла, а ты даже не пошевелишься!

Окончание этого монолога мужчина встретил уже прояснённым сознанием и со скакнувшим вверх либидо. Естественно, что он сразу потянулся руками к манящему тельцу, но вдруг получил по ним горячие шлепки и новые, недовольные нотации:

– Так себя влюблённые мужчины не ведут! – после чего Аза вскочила с кровати, начав довольно ловко облачаться в пояс ИЩКАВ, прилаживать на теле блоки и доукомплектовывать всё это верхней одеждой: – К нам ещё не стучали, но уже давно во дворе громоздятся толпы народа. Неспроста, наверное… Так что обязательно вскоре ломиться начнут.

Труммер постарался всё-таки выяснить причину странной обиды:

– А как себя надо вести?! И что за претензии в невнимании?! Я тебя всю ночь ублажал и гладил, а ты так и осталась холодной и бесчувственной! А теперь ещё и меня пытаешься обвинить в отсутствии внимания?! О-о-о!..

– Значит, плохо гладил! – ворчала девушка, уже одетая подходя к окну. – И почему всю ночь? Больше половины ты бессовестно продрых! – и тут же тон её стал встревоженный. – Однако! Это что за рыцари? Чьих будут? И почему с таким жаром что-то доказывают старосте и его женщинам? А наши-то где?… Хм! Из окна второй избы выглядывают… Странная у меня армия…

– Именно! – А'перв уже тоже слез с кровати и начал в раздражении, но быстро одеваться. – А ты им из наших денег такую огромную сумму заплатила. Да и про старосту жадного как вспомню, так и пристрелить кого-нибудь хочется. А его – в первую очередь!

– Как бы твои желания не сбылись… – отстранённо пробормотала Аза, уже посматривая в окно с явным недовольством: – Да они чуть ли не штурмовать дом собираются! И посторонних рыцарей во дворе – уже за три десятка! Не удивлюсь, если наше воинство уже повязали или напрочь блокировали. Так что будь готов ко всему. А я вначале с ними через окно побеседую…

Двойник дэмы стала раскрывать окно, а Труммер приблизился к другому, разглядывая подворье через влажное от испарений стекло. В общем, позиция и в самом деле получалась отличная для запуска огненного шара или для стрельбы. Да и оставшимися силами усыпляющего луча можно было бы ударить наиболее рационально.

Ну а по взгляду на творящееся получалось сделать вывод, что в посёлок нагрянули некие воинские формирования. Причём просачивались они постепенно, не конфликтуя с бортниками, говоря с ними хоть и настойчиво, но мягко, с уважением, потому что страх перед пауками никуда не делся. Наверное, такая тактика была единственно верной против хозяев ядовитых шелкопрядов.

Чужаки громко доказывали нечто насупившимся бортникам, коих собралось человек до пятидесяти, и при этом экспансивно тыкали руками в сторону избы старосты. А как только окно раскрылось, все люди как один уставились на богиню, явившую свой лик миру. Причём выглядела она жутко недовольной и странно заспанной. Да и тон её обращения отдавал льдом и угрозой:

– Кто здесь осмелился шуметь и будить меня раньше срока?!

Прежде чем ответить, староста вежливо поклонился:

– Мы не виноваты, Милосердная! Это рыцари из личного войска графа Шескли вторглись в посёлок без приглашения в поисках преступников. И утверждают сущую ересь, что ты никакая не богиня, а вместе со своим любовником – истинные шпионы, опаснейшие колдуны из соседнего королевства Братни. А мы ведь с братнийцами уже двадцать лет жестоко воюем. Мол, о вас давно известно и погоня за вами длится не один день. Ещё они утверждают, что ты никакая не девственница и смертна, как все остальные вражеские шпионы. И что тебе не помогут все твои колдовские штучки. Но для того, чтобы посёлок не пострадал, они требуют от тебя выйти за его пределы и там принять бой. Или, лучше всего, сдаться сразу. Прости, Милосердная, я просто обобщаю их слова и требования.

Ушлый староста показал в этой речи всю свою двуличность и плутоватость. Уж он-то лично как бы и не сомневался в истинности богини, сам ведь получал оплату за постой уникальными «азнарианскими» деньгами. Но мало ли что! Вдруг претензии прибывших вояк имеют под собой все основания? Да и сам мог сомневаться. Так-то в лицо своё недоверие не выскажешь, а вот как бы в пересказе чужих обвинений – пожалуйста! Получите! Хоть бортники и бесстрашные да жутко от всех независимые, но с военной силой даже они как-то вынуждены считаться.

Да и в следующий момент стало понятно, кто именно заронял сомнения в голову старосты всю прошедшую ночь. Те самые бабы, или, иначе говоря, жёны, дочки, невестки, и прочая, коих богиня выгнала из дому в дождь и на ночь глядя. И скорей всего они даже не ведали о крупной сумме золота, полученной главой семейства и старшим чиновником всего посёлка. Иначе не так бы вякали и надрывались:

– И какое право ты имела нас из дому выгнать?! – стали они выкрикивать, перебивая друг друга.

– Не жирно ли тебе одной целый дом занимать?!

– Да со своим хахалем грешить на наших кроватях?!

– Девственница она, как же! Держите ноги шире! – Последнее оскорбление поддержали смехом и остальные женщины, собравшиеся во дворе. Судя по их сплочённости и единству, они тут уже составили крепкую партию оппортунистов и готовы были поставить в позу не только старосту с главой рода, но и всех остальных мужчин. Всё-таки если и оставалась где на Аверсе власть матриархата, так это в родах бортников и в местах их компактного поселения.

Хуже всего, что обидевшаяся маркиза стала терять над собой контроль, собираясь действовать кардинально. В её опущенной ниже подоконника руке стал разгораться зародыш огненного шара, и хорошо, что Поль это вовремя заметил. Причём людей во дворе он не слишком-то жалел, ему важней было выживание миссии. И если сейчас напарница растратит последний огненный шар максимального воздействия, им будет проблематично добраться до Кангарской обители. И это, если не вспоминать о ядовитых паучках-шелкопрядах. Уж они-то точно не дадут уйти людям, уничтожившим половину жителей посёлка.

Поэтому постарался опередить события. Метнулся к раскрытому окну, шипя зло и сердито самой маркизе:

– Прекрати! Ты нас оставишь совсем без защиты! – а встав в окне рядом с ней, продолжил спокойно и уравновешенно: – Нанесено несмываемое оскорбление богине. И тот, кто его озвучил ей в лицо, уплатит огромную виру.

– Так а-а-а… – хотел было возмутиться хитрый староста, но был оборван:

– Потому что умные люди никогда не осмелятся повторить прозвучавшее от грешников утверждение. А глупцы понесут заслуженное наказание. Это – во-первых! А во-вторых, некоторые обвинения снять проще простого, тем более что Азнара, как основатель, благоволит роду бортников и не будет спешить с уничтожением ваших жилищ. То есть предлагается десятку самых уважаемых и авторитетных женщин посёлка пройти в дом и удостовериться в непорочности своей богини. Для них дверь сейчас будет открыта. Для всех остальных, кто посмеет войти в дом, – смерть! Итак, кто заходит?

Тотчас из толпы стали выдвигаться самые дородные и наиболее возрастные дамы, возглавляемые непосредственно хозяйками дома. К хорошо просматриваемому крыльцу их протолкалось целых пятнадцать, и они тут же попытались выяснить, кто из них главней и авторитарней. Но самое главное, что Аза уже расслабилась и даже снисходительно улыбалась по поводу предстоящей ревизии её тела. Огонёк из руки пропал. Поэтому а'перв тоже не стал накалять обстановку:

– Тише, женщины! Заходите все пятнадцать, нет смысла ссориться.

После чего с изготовленным «Глоком» поспешил открыть дверь. Все пятнадцать членов высокой комиссии вошли в горницу настороженные и притихшие. Только и косили глазами по сторонам да на столы поглядывали, полные закусок, кувшинов с креплёной медовухой и блюд.

Сам Поль вернулся к окну, занимая наблюдательную позицию, а ушедшая вглубь дома покровительница Азнара прошествовала в одну из малых спален с гордо поднятой головой. Вся делегация ревизоров протопала за ней, и у ангела-хранителя появилось время для продолжения разговора. Теперь ему пригодились уроки истории и политгеографии, данные куратором Презельдой Дутте:

– Идём дальше по выдвинутым обвинениям. Соседнее королевство Братни, как известно, маленькое и количество его обитателей ничтожно мало. Никто, будучи в здравом рассудке и на их месте, не станет воевать с таким громадным соседом, как Миён. И все вы прекрасно знаете, что это ваши короли пытаются завоевать маленькое независимое государство. Оно спасается только благодаря своей неприступности среди малопроходимых гор. И кто мне скажет, какой смысл бедным, сидящим в блокаде братнийцам посылать к вам шпионов?

И он добился, чего ожидал. В разговор вступил один из рыцарей. Ничем особо он не выделялся из остальных чужаков, но властность в голосе говорила о высоком положении и каком-то особенном отличии. Заодно и первая цель определилась для первого выстрела. Командиров надо вышибать раньше простых воинов.

– Смысл – огромный. Потому что вы хотите уничтожить нашего молодого короля.

– А то, что мы движемся совсем с иной стороны? – усмехнулся Поль.

– Самые коварные враги так и поступают, чтобы запутать след!

– А то, что ваш король и так никакой власти не имеет в Миёне и сидит на троне лишь благодаря высоким крепостным стенам столицы, тебя не смущает?

– Это временные затруднения нашего монарха! – нагло продолжал врать рыцарь. – Как только порядок будет восстановлен, его власть вновь распространится по стране.

– А что означает порядок? Убийство женщин и детей? Разрушение святых обителей, в которых будущие хранительницы очага обучались вести домашнее хозяйство и воспитывать детей? Ведь не секрет, что именно воины графа Шескли и его союзника герцога Муури надругались над Санутанской обителью, надругались над святыней. Что ты на это скажешь, человек, манкирующий словами и выдвигающий нелепые обвинения в адрес покровительницы Азнары?

У того чуть убавилось пыла и надменности в словах:

– Всё тобой сказанное – словоблудие и ложь. Да и твоя любовница, ха! – всё-таки осмелился он открыто нанести оскорбления богине. – Простая портовая шлюха, которую братнийцы научили нескольким балаганным фокусам.

Скорей всего после своих же оскорблений потерял выдержку и решил форсировать события:

– Поэтому мы немедленно тебя арестовываем, как и твою распутную девку, и доставим к графу на праведный суд!

После чего взмахнул рукой, посылая пятёрку самых отчаянных рыцарей в дом для озвученного ареста. При этом он не слушал, как ангел-хранитель предупреждающе закричал:

– Не сметь! Иначе смерть любому, кто…

Грохот кованых сапог со шпорами заглушил его крики, да и самих выстрелов никто толком вначале не расслышал. Но кровь первая пролилась. Ангел-хранитель вскинул пистолет для лучшего прицела на уровень глаз и начал пальбу. На землю упали первые трупы. И о чём Поль пожалел больше всего, так это о семи растраченных патронах вместо пяти. Всё-таки пятёрка отчаянных бежала скученно, привыкши действовать в строю, прикрывая друг друга и явно опасаясь неведомого противодействия от братнийского колдуна. Вот и пришлось бездарно потратить два лишних патрона.

Зато чётко обозначилась грань противостояния, враг показал свои намерения, а защищающаяся сторона – свои возможности. Да и на подворье люди живо разбились на две полярные группы. Все бортники живенько так сместились на левую часть громадного подворья, от точки наблюдения стрелка, а рыцари графа Шескли справа остались, ближе к крыльцу дома. Только они допустили очередную ошибку, сбившись единым грозным квадратом. Выставили перед собой щиты и наконечники копий и застыли в ожидании команды.

А их командир вполне безбоязненно остался на прежнем месте, обособленно от остальных и практически посреди двора. Ещё и улыбнулся вполне беззаботно, если не сказать – ехидно.

– Колдун, а ведь нам известно о таком подлом, колдовском оружии братнийцев! Они не раз использовали подобное при покушении на наших монархов. Но нам также известно, что оно не может действовать долго. И ко всему, наши святые старцы давно разработали защиту от такого оружия. И я, как архимаг, умею ею пользоваться!

Поль на это постарался ответить самой злобной, уничижающей улыбкой. Но заявление о каких-то «святых старцах» его внутренне насторожило. Кто такие? Чем занимаются? Да ещё и какой-то архимаг вдруг объявился? Явный пробел знаний у куратора-историка мадам Дутте! А ну как это местные колдуны, да в самом деле что-то умеющие? И а'перву никак не хотелось это «что-то» испытать на собственной шкуре.

Но раз враг напрашивается, то почему бы сразу и не проверить на нём убойную силу летящей пули? Странно вообще, что прибывшие отдали пятерых своих товарищей на убой. Неужели знали заранее о подобном? И вперёд послали смертников или проштрафившихся? Вот сейчас всё и выяснится:

– Никакие старцы тебя не спасут от гнева Милосердной! И за нанесённое тобой оскорбление она тебя уничтожит! Поэтому немедленно падай на колени, подлая тварь, и жди возвращения богини!

– Да хватит тебе называть свою шлюшку богиней! – притворно расхохотался командир вражеского отряда. – Раз её так долго нет, значит, пытается подкупить самых солидных женщин этого посёлка.

– Ты переходишь все границы! – кричал в ответ Труммер. – И я имею право казнить тебя за такие слова лично и немедленно!

Угроза не возымела действия.

– Ха-ха! Попробуй, жалкий червь! – изгалялся архимаг в оскорблениях. – Иначе сейчас мы все бросимся в дом и порубим тебя на фарш вместе с твоей подстилкой!

На этот раз Труммер пистолет не поднимал, так и выстрелил, держа руку на подоконнике. И не сомневался, что попал, но… Архимаг, хоть и слегка побледнел, лишь злорадно на это оскалился:

– Ну?! Чего же ты не поднимаешь руку? Чего же ты не бросаешься ко мне, чтобы наказать? Может, сразимся на мечах? Как истинные мужчины?

И стало понятно: он всеми силами старается вызвать противника во двор. И повод имелся: при атаке дома всеми силами вошедшие женщины могут пострадать, а значит, смерть карателей от паучьего яда видится неизбежной. А вот во дворе коварное нападение на соперника вполне возможно для такого подлого лгуна, как архимаг.

Соглашаться на поединок Труммер не собирался. Просто, ещё раз хорошенько расслабившись и шевельнув стволом «Глока», собрался продолжить стрельбу. Даже у его одежд, сделанных в лабораториях дэмы Ревельдайны, имелся запас прочности не более десятка пуль или арбалетных болтов. Так что вряд ли местные колдуны намагичили нечто более крутое. Поэтому пять, а то и все десять пуль для эксперимента жалеть не стоило.

Но начать стрельбу помешала возвращающаяся Аза, сопровождаемая толпой радостных и оживлённых женщин. Похоже, они не только убедились в непорочности основательницы рода, но попутно с нужными наущениями, взысканиями и моральной руганью получили и некие приятные пряники. Может, им какой секрет покровительница раскрыла полезный или вообще ценность какую пообещала. Но выглядели они как лучшие подруги, пусть и с должным поклонением обращались к самой Азнаре.

Так, например, до уха Поля донеслись последние слова Азы, когда перед ней распахнули дверь:

– …такого и не могло случиться, потому что он бесполый.

Начавший было догадываться, о чём или о ком речь, парень чуть позже и женщин успел увидеть. Так все они пялились на него выпученными от удивления глазами. И всё больше ему в пах смотрели. То есть догадки подтвердились: его в глазах бортников сделали представителем бесполых существ, которые порой выходили из лабораторий дэмов. Легенды о таких существах ходили в ДОМЕ разные и не совсем приятные, но удивлял тот факт, что и в этом мире нечто подобное оказалось понятно поселковым женщинам. Не иначе Кобра и к этому делу свои ручки приложила в давние времена.

Обида на такой наговор попыталась перекрыться пониманием, что «лишнее чудо» о бок Азнары не помешает. Да и безобидным мужчина всем будет казаться в плане нанесения урона святости и непогрешимости богине.

Так и представилось, как будут обсуждать на все лады: «…Мало того, ангел-хранитель не создан для таких дел. Потому что он…» И пошло! И поехало!

Хорошо, что сейчас некогда было задумываться о собственном имидже. Поль подвинулся в сторону, давая место маркизе, и та пафосно заявила:

– Несмотря на недовольство вами, я вас всех прощаю! Э-э-э… – рассмотрев каре рыцарей во дворе, ощетинившееся копьями, и трупы на крыльце, она нахмурилась, собираясь задать пару вопросов своему «бесполому» спутнику, но к тому моменту хозяйка дома открыла второе окно и завопила в экзальтации:

– Люди! На колени падайте, на колени! И просите милостей у непорочной богини! Иначе страшна она во гневе и безжалостна к грешникам! А ведь в её заповедях говорится, что…

И поехала сыпать цитатами и выдержками из заповедей. Помнила ведь, зараза! Неизвестно, хуже она сделала или лучше для имиджа покровительницы своими выкриками, но на колени рухнули жители посёлка, рухнули как один. Чужаки не шелохнулись. Зато Поль данной паузой воспользовался, пояснив кратко, что тут происходит и кто именно недавно пытался арестовать шпионов из королевства Братни. Даже успел шёпотом провести краткий военный совет:

– Удобно стоят, идеальное расстояние, считай, все под шаром лягут. Но могут и местные пострадать. И мы не знаем, что за околицей творится. Может, их много, и они тоже в курсе, что наши заряды не бесконечны. Поэтому вначале я дам пять выстрелов по их главному горлопану. Не пройдёт, попробуй именно его ударить самым узким сонным лучом. Тоже не получится, повторяем сначала.

И вновь стал готовиться к стрельбе. Супруга старосты наконец завершила свою страстную речь словами:

– Надеемся на твою щедрость и прощение, Милосердная! – та и ответила, до нереальности усилив голос:

– Как я уже сказала, всем потомкам моего рода бортников прощаю их недоверие и сомнительность. А вот чужакам, оскверняющим святые обители азнарианок, прощения не будет! – Поль начал стрелять ещё в середине этого монолога. Пять пуль ушли в цель, но архимаг оказался без ранений. Правда, побледнел ещё больше и, сжав плотно губы, стал отступать мелкими шажками назад.

Тут и Аза нанесла удар с помощью третьего магического блока. Ещё и театрально это сделала, указав ладошкой на жертву и восклицая:

– Виновен!

Узкой направленности луч у неё не получился. Наверняка рассеялся и смазался по неопытности. На линии удара оказался край рыцарского каре, и из него, гремя железом, буквально вывалилось человек пять. Зато и некая защита вокруг архимага вдруг проявилась после соприкосновения с лучом. Яйцеподобная сфера словно подсветилась изнутри кроваво-пурпурным светом. Секунды на три, но для фиксирования объекта хватило.

– Стреляй! – шепнула девушка, и Труммер послал следующие пять пуль по врагу.

Уже четвёртый выстрел прорвал защиту, которая вновь высветилась и стала расползаться обвислыми кляксами. Но пуля сместилась от траектории, только оцарапав плечо обвиняемого. Зато следующая сместилась всего немного, фактически оторвав местному колдуну правое ухо. Он дико закричал, присел, потом и на спину рухнул, зажимая рану рукой и рассыпаясь злобными ругательствами.

Тут бы его и добить, что Поль уже вознамерился сделать, как вдруг каре довольно грамотно сместилось к архимагу, прикрывая его, а изнутри квадрата донёсся крик:

– Сжалься, Милосердная! Помилуй нас! Мы простые воины, и наши семьи будут уничтожены, если мы не вернёмся в лагерь графа. Мы забираем своих раненых и уходим немедленно! Прости нас!

Одновременно с этим весь строй действовал более чем грамотно и синхронно. Шесть копий наземь, на них по два щита. Сверху каждых таких импровизированных носилок – тело. В том числе и уснувших прихватили. И довольно быстро покинули двор, а скорей всего и посёлок. Пятерых убитых оставили. Даже о захоронении этих своих товарищей не попросили.

Но когда уже почти скрылись с глаз, Аза с сожалением покривилась:

– Совсем они воины не простые! Да и командира мы среди них фактически прошляпили. Приседал за спинами остальных, прятался… Но командовал лихо и правильно. Да и некоторые наши секреты успели рассмотреть. Сонные через полчаса проснутся… Как бы из графского лагеря этот отряд подмогу не привёл.

– А меня больше их колдунишка обеспокоил, – признался ангел. – Одиннадцатой только пулей удалось свалить! Экая у него защита!

– Слабая. В упор и пяти пуль не выдержит, – заверила неожиданно маркиза.

– Думаешь? – а'перв долго пялиться на богиню себе не позволил, тем более скептически. Да и бортники, обступившие крыльцо с трупами, смотрели на него вопросительно. Из двух соседних изб показались с арбалетами в руках Хенли Дайнворт и пара его товарищей. В окне просматривался Ветер, так что обеспокоенность об их целостности прошла. Следовало распорядиться о трупах, что он и сделал: – Обыскать, и всё, что найдёте, выложить вон на тех лавках. Оружие трофейное нужно?

– Так зверя иногда бьём, особо обнаглевшего, – облизнулся староста.

– Ладно, берите себе… Трупы закопайте в лесу. – После чего дал отдельную команду своим рыцарям: – Полчаса на сборы – и выступаем. На пристяжных лошадей загрузите завтрак, обед и ужин. Будем есть на ходу, ибо некогда делать привалы. И нечего переглядываться между собой, наши гостеприимные хозяева за нашу щедрость и подаренное оружие рыцарей нас просто обязаны трёхдневным пайком обеспечить.

После этого и сам отправился на подворье, но, проходя мимо глазеющих на него и разом притихших женщин, не удержался от колкости:

– Ну и чего уставились? Мы, ангелы, хоть и бесполые, зато едим за троих! Только успевай на стол подносить. Кстати, воевать я тоже за троих могу…

Худо-бедно, но в отведённые для сборов полчаса уложились. Да и бортники, видимо, поняли, что своё прощение богиня дарует не за красивые глазки. А посему продуктов отвалили с невиданной щедростью. Такого запаса точно должно хватить на двое суток ничем не ущемляемого рациона.

Предварительную разведку за околицу всё-таки выслали. Но вскоре два рыцаря и лейтенант вернулись, доложив, что противника нет, колонна всадников неспешно ушла по мощёной дороге к центру леса Деслунгов. Наблюдателей они тоже вроде как не оставили. И если командир того отряда и в самом деле сообразительным оказался, то ни за что своих воинов больше не подставит под гнев богини. Потому что и у него никаких сомнений в её достоверности не осталось. По логике он всеми силами будет замедлять продвижение отряда и оттягивать доклад о случившемся противостоянии в посёлке бортников.

Другой вопрос, как отнесётся к докладу сам граф Шескли? А возможно, там где-то и его союзник Муури ошивается? Вот те – да, те могут бросить тысячи подневольных вояк на убой. Лишь бы достичь призрачных целей всевластия. Да доказать миру свою избранность.

Но услышав эти рассуждения, юный проводник поспешил заверить ангела:

– Пока они доберутся до лагеря графа, пока доклад сделают, пока приказы пойдут выдвигаться в поход, мы уже давно будем далеко-далеко. Наша тропа, пусть и не мощённая камнем – она и самая короткая да прямая в здешних лесах. А срезать путь к ней со стороны очень сложно большим отрядом. Главное, чтобы зверьё в пути не мешало, но они сейчас не голодают, так что не сезон для охоты на людей.

Да и лейтенант со своей стороны подтвердил прозвучавшие выкладки Ветра. По сути, всё той же тропой можно было дойти до города Кангара, обойти его и уже потом кусочек проскочить по хорошей дороге непосредственно к Кангарской обители. Правда, Труммер помнил, что та самая дорога блокирована разбойниками магистра-революционера. Следовало учитывать, что и тот бандит мог оказаться местным колдуном и устроить силам справедливости неприятные сюрпризы.

Кстати, об этом человеке тот же юный проводник отвечал, кривясь в больших сомнениях:

– Как про него рассказывают, что дядька он сложный, диковинный и странный. Вроде и бандит, пускающийся на крайности, а вроде и учёный какой-то. Ну и его сдвиги по поводу революции – это не совсем его бред, от которого и страдают окружающие и хохочут. Поговаривают, что это молодой баронет голову порой теряет от разных глупостей.

Лейтенант и того меньше высказался, но грубее:

– В ставке герцога Муури Карела Южди считают полным идиотом, с которым никаких дел вести не стоит. Слышал краем уха, что только граф Шескли с этим Карелом какой-то диалог наладить сумел. Но по большому счёту барон-недоумок в своём замке сидит, никому не мешает, в соседние города не лезет.

– Почему же не лезет? – стал припоминать Поль, когда уже его отряд покинул посёлок и свернул влево, на уходящую в лес тропу. – Штурмом обитель пытался захватить, всех вольных людей вокруг своего замка в банду силком загнал. Настоятельница жаловалась, что даже надёжных крестьян с Чатровых хуторов и Ессарских выселок заставил воевать.

– Не могу знать, господин ангел! – признался лейтенант. Зато добавил ясности несовершеннолетний фанатик Милосердной. Хотя и говорил об этом с покрасневшими щеками:

– Нашу ватагу он тоже пытался под себя подмять, но атаман… покойный, погнал его словоблудов. А потом и слухи пошли, что после какого-то мора в замке Карела Южди ни одной женщины не осталось, все вымерли. А самого старого барона на месте не оказалось. Вот баронет и бесится от похоти, вот потому и грозился Кангарскую обитель в свой гарем превратить.

Далее тропа стала совсем узкой, пришлось ехать растянутой цепочкой. Учитывая, что у каждого всадника было по пристяжной, а то и по две в поводу, разговаривать стало невозможно. А перекрикиваться на весь лес – крайне глупо для людей, передвигающихся скрытно. Вот потому и предстояло три часа пути в молчании до места, пригодного для короткого привала. Скучно! Ещё и тучки вновь небо над густыми кронами заволокли, и стала падать промозглая слякоть в виде мелких брызг.

Наверное, сырость, однотонность и неспешная качка в седле и привели к полной расслабленности всех воинов. Бдительность никто не проявлял к концу второго часа, почти все дремали, только и стараясь не свалиться ненароком под копыта.

Да и нападение произвелось туда, где его меньше всего ожидаешь. В арьергард растянувшейся колонны, из густого кустарника метнулось сразу шестнадцать массивных, быстрых, как молния, волков. С каждым таким зверем только воин в полном доспехе мог справиться в открытом бою да на удобной местности, а тут лес, скользкая хвоя под ногами, слякоть с полумраком, торчащие корни повсюду и отяжелевшие от сырости одежды. Ко всеобщему удивлению, и лошади не учуяли грамотно залёгшую с подветренной стороны стаю.

Только хрип и ржание лошадей, крики атакованных рыцарей нарушили дремотную тишину, выводя путников из полусна. Волки атаковали молча и, даже получая смертельные раны, не рычали и не подвывали от боли. Причём первым и самым главным объектом их атаки стали именно три человека, движущиеся последними. Словно они рассчитали: остальные побегут, а лошади в любом случае останутся. Хорошая тактика при нападении на большую группу оленей, косуль или коз, да и с людьми, менее боевитыми и плохо вооружёнными, такой способ атаки был действенным. Но в данном случае затея хищников не оправдалась. Все люди сразу остановились, а потом и бросились на выручку товарищам.

Хуже всего, что нельзя было развернуться и поспешить назад верхом. Узость тропы этого никак не позволяла. Поэтому спешивались и мчались к месту событий бегом. Труммер первым делом гаркнул едущему впереди себя Хенли Дайнворту:

– Защищать Азнару! От неё – ни на шаг! С тобой трое! – и уже пробегая мимо спешивающейся Азы, крикнул грубо и ей: – Оставайся в седле! И ни с места!

По её короткому гневному взгляду сразу понял: не послушается. Так что к месту жестокой схватки примчались все вместе. Разве что лейтенант и Ветер, идущие в авангарде, так и остались впереди, сдерживая и успокаивая мечущихся в страхе лошадей.

Волки к тому моменту уже завалили трёх животных, практически обездвижили двух рыцарей и теперь яростно наседали на пару рыцарей и на двух подоспевших к ним муурианцев. Муурианцы пришли на помощь первыми, но больше всех и пострадали, потому что доспехи оказались не в пример слабее, да и общая боевая выучка желала оставаться лучшей.

Труммер начал стрелять ещё издалека, удивляясь, почему умирающие волки даже не поскуливают. Ну и когда половина волков уже оказалась перебита, а вторая существенно ранена, подхватил чей-то меч с земли и стал больше им орудовать. Всё-таки безоглядно тратить боеприпасы он себе позволить не мог. Особенно в свете увиденного: покровительница взмахнула ладошкой в сторону двух волков, которые грызли окровавленного с ног до головы муурианца. Упали все трое. Зато второй взмах в сторону иной пары волков оказался совершенно безрезультативным. Энергия третьего усыпляющего магией блока окончательно иссякла.

Вот и пришлось с нарастающим бешенством рубить и колоть опасных хищников, удивляясь особой жесткости их шерсти и твёрдости кожи. Наверное, именно эта излишняя скаредность и привела к неприятной, болезненной ране. Чуть не последний из живых волков увернулся от удара меча и жёстко ухватил а'перва челюстями за левую кисть, держащую пистолет. Боль была жуткая, но удар мечом парень всё-таки нанёс, проломив хищнику череп. Зато мерзкий волчара, уже умерев, так и не выпустил из пасти руку человека. Пришлось разжимать челюсти при помощи кинжала, и хорошо, что в этом помогла подскочившая маркиза.

Увидев окровавленную руку, она сразу потребовала:

– Не шевелись! Сейчас залечу! – но напарник её остановил:

– А много сил в первом блоке осталось? – Она с досадой цокнула языком и уставилась вопросительно: – Вот именно! Поэтому спасай, кого можешь, у меня и так заживёт.

Девушка на это лишь кивнула, одарила несколько странным взглядом и поспешила к наиболее пострадавшим. И вот на них божественных чудес точно не хватило. Одному муурианцу волки фактически отгрызли голову, второму – разорвали живот и успели выесть половину внутренностей. То есть оба не могли быть спасены даже в режиме полного исцеления, коих в магическом блоке имелось всего два. А ведь исцеления уже практически давно были маркизой использованы.

Ещё одного рыцаря не сразу-то и достали из глубокой ямы, заполненной дождевой водой. Он неудачно упал с коня, ударился о корни деревьев, сворачивая при этом себе шею, и уже потом закатился в яму. Его после поднятия собирались откачивать, но неестественно вывернутая шея сразу свела на нет все усилия при первой помощи утопленнику. Такие не оживают.

О нём богиня узнала позже, а сразу метнулась к наиболее пострадавшему рыцарю, который истекал кровью от нескольких страшных ран когтями. И ей удалось стянуть, остановить кровотечение на самых опасных. Остальные она под удивлёнными взглядами самого пострадавшего и других соратников стала перебинтовывать белыми полосками тканей. Правда, перед тем довольно щедро намазала порезы некоей весьма дурно пахнущей мазью, поясняя при этом:

– Антисептик. Яд некоторый тоже нейтрализует и очень сильно помогает заживлению.

Но когда уже мазала третьего или пятого пострадавшего, получила вполне логичный вопрос:

– Милосердная, а не лучше ли без повязок и мази?

– Мне лучше знать, что лучше, а что нет! – осерчала богиня, но тут же сменила гнев на милость и всё-таки снизошла к пояснениям: – Как ты думаешь, почему я не живу в таком прекрасном мире, как Аверс? Да потому, что он для меня вреден, и со временем я постепенно растрачиваю свои волшебные силы исцеления. А для их восстановления мне надо вернуться ДОМОЙ хотя бы на несколько часов. Так что мажемся мазью и не капризничаем!

Все мазались, но оставшиеся за спиной трупы двух муурианцев и одного рыцаря не то чтобы пошатнули веру в богиню, но явно озадачили оставшихся в живых членов отряда. Да ещё и сам ангел-хранитель остался ранен, что вообще в головах не укладывалось. Уж его-то Азнара просто должна была излечить в первую очередь, а не исцелила. Почему? Что он сам отказался ради спасения других, как-то не принималось во внимание, хотя сам факт отказа всеми понимался без объяснений.

Руку Труммера тоже девушка смазала обильно мазью и перед наложением повязки потребовала:

– Ну-ка пошевели пальчиками! – к огромному удивлению самого пострадавшего, пальцы шевелились и действовали, хоть и было при этом страшно больно. – Вот и отлично! Переломов нет, а подпорченные мясо и мышцы при такой мази быстро заживут.

Подобное заверение радовало. Но Поль опять не мог припомнить, когда это Презельда Дутте успела снабдить девушку такой полезной панацеей на травах? Да ещё и проинструктировать об исключительной полезности оной? Неужели он настолько увлёкся изучением карт и чтением даваемых к ним сносок? Или это специально приставленный порученец постоянно отвлекал?

Увы! Сейчас ответы на эти вопросы неактуальны. Реальность заставляет думать в ином направлении. Сразу два магических блока опустошены, ещё в одном чудес осталось всего половина. Боезапас, пусть не критически, но тоже заметно уменьшился, и хорошо ещё что сам «Глок» в пасти зверя не пострадал. А до Кангарской обители ещё топать и топать. Тут поневоле озадачишься.

Пока копали могилу и хоронили погибших, Ветер рассказал о волках что знал. За их полное беззвучие звери назывались молчáнами. Лютуют в основном зимой, прекрасно преодолевая любые снежные сугробы и задирая группой в три особи даже медведей или сартонгов. В данное время они вообще редкость. Стаи больше чем в пять особей вообще никогда не встречались. Хотя тут скорей всего была неточность: кое-кому встречались, но выживших при этом не было, так что и сведений не имелось. Но в любом случае сразу шестнадцать молчанов в одном месте это не иначе как уникальное явление, достойное упоминания в мировой истории.

Прочная шкура молчáна, пусть и покрытая шерстью, словно стальной проволокой, выделке не подлежала. Гнила, как бы ни старались её обрабатывать. Услышав такое утверждение, богиня проворчала:

– Дикари! И этот рецепт выделки утеряли!..

После чего пришлось приказным порядком сдерживать Ветра, лейтенанта и ещё двух рыцарей от попыток немедленно бросить всё и заняться снятием шкур с хищников. Они умоляли командира о разрешении хоть одну тушу освежевать, но получили и на это запрет. И причина для такого отказа была проста: а'перв и даром не хотел блохастую шкуру. Он мечтал только об одном: как можно быстрей добраться ДОМОЙ.

Его больше обеспокоило упоминание о каком-то сартонге. Ещё бы не озадачили звери, по силе соответствующие медведям. Оказалось, что это всеядный массивный дикобраз, который порой сам атакует тех же медведей с целью подкрепиться. Размером побольше самого огромного кабана, и с клыками, сносящими небольшое дерево толщиной в руку мужчины. Благо ещё, что данный дикобраз не стреляет своими весьма ядовитыми колючками, но оцарапаться о них в условиях леса – почти верная смерть. Сартонг тоже встречался весьма редко, точнее говоря, являлся вымирающим видом. Но в свете недавнего нападения целой стаи молчанов и такой зверюги, как он, следовало опасаться

Собрались, переформировали лошадей, по-иному разместили грузы, да и двинулись в дальнейший путь. Но теперь уже все люди двигались вместе, во главе колонны. Свободные лошади шли цепочкой, скреплённые длинной уздой. Понятно, что отряд по этой причине двигался медленней, да и животные могли попросту отстать и потеряться. Но лучше уже было их лишиться в случае опасности и прийти позже к цели, чем потерять людей.

Место для привала, в виде уютной и удобной поляны, прошли без остановки. И так при стычке с волками массу времени потеряли. А если ещё остановки делать, то и к вечеру до нормального ночлега не добраться! Или придётся слишком рано сворачивать к некоему заброшенному хутору, о котором ходили самые нелепые слухи и мрачные предостережения о нечисти.

Поль нечисти не боялся, считая себя более чем цивилизованным. Знал, что всю нечисть производят живые, нормальные с виду разумные существа, а потому надеялся больше всего на свои «Глоки». Но ему важней было выдерживать расчётный график продвижения, а не искать приключения в заброшенных избах какого-то вымершего поселения.

И поначалу всё шло нормально. Следующий привал сократили до минимума, доставая еду, которую потом употребляли на ходу, и поправляя сбрую, попоны и сёдла на лошадях. Уже и следующий переход подходил к концу, как вновь пришлось столкнуться с редкостью данного леса. То есть с тем самым сартонгом. Не иначе как божественная сущность небожительницы привлекала к себе всё самое огромное, жестокое, изобилующее эмоциями.

Причём всеядный хищник напал не сбоку, что тоже весьма плохо, а оказался прущим навстречу прямо по узкой тропе. Подобное оказалось ещё более неудобным во всех смыслах. Хорошо хоть заметили с расстояния в двадцать метров, и впереди идущий рыцарь поднял тревогу. Он первый метнул в приближающуюся опасность своё копьё, затем спешился и, отскочив в сторону, стал поливать сартонга стрелами из своего лука.

Бедная лошадь, оставшаяся на тропе, была не просто сметена ударом клыков, но при своем падении сшибла вторую лошадь в цепочке. Мимо них как-то прорвалась третья, взбесившаяся от страху и ринувшаяся сломя голову вперёд. По ней пришёлся второй удар, сразу вспоровший бедному животному брюхо. Зато этакую баррикаду из конских тел оказалось сложно преодолеть на скорости и самому зверю.

Тем временем для моментально спешившихся всадников, ушедших под прикрытие толстенных деревьев, здоровенный дикобраз представлял отличную мишень. Вначале копьями забросали и стрелами, а уже потом с мечами приблизились к раненому зверю. Наверное, и так добили бы, да старина Хенли поскользнулся на мокрых корнях и рухнул практически к самой клыкастой морде. И разъярённая тварь таки ринулась вперёд, рассмотрев одного из своих обидчиков в такой удобной близости. Вот и пришлось стоящему наготове Труммеру потратить два патрона на добивание. Обе пули, вошедшие в глаз сартонга, умертвили того уже верней всяких копий и бронебойных стрел.

И хоть сама схватка оказалась скоротечна, изрядно повозиться потом пришлось с расчисткой тропы. И специально, наверное, было бы трудно выбрать место, где три изувеченные лошади и массивный дикобраз с ядовитыми колючками создали бы такую сложную для разборки баррикаду. Справились, только нарубив здоровенные колья и воспользовавшись всеми преимуществами рычага. И опять-таки пертурбации со сменой сёдел, сумок на лошадях да аккуратная рубка игл со спины дикобраза тоже забрали достаточно времени. Кстати, против игл Труммер сразу начал возражать. Но местных неожиданно поддержала двойник Азнары:

– Каждая игла – по весу дороже золота. Да и мне они пригодятся для целительских зелий!

Пришлось до поры до времени умолкнуть.

Зато позже нарисовался общий итог утерянного: не менее двух часов.

Ну вот как было не ополчиться на обстоятельства? Как было не досадовать на подлые каверзы дикой флоры и фауны?

И только умение расслабиться, смириться с неизбежным укротило в сознании Труммера готовую разразиться бурю. Еле сдержался от того, чтобы сразу не бросить весь отряд и в паре с Азой, прихватив одного только Ветра, умчаться вперёд. А потом скакать всю ночь без остановки. Загнать лошадей, в том числе и пристяжных, но всё-таки к утру добраться до Кангарской обители. Уж всяко лучше он со своими пистолетами пробьётся где угодно, чем тащиться с легко ранимыми, уставшими воинами.

Мало того, он перед отправкой в путь поделился своими мыслями с маркизой, чуть отведя ту в сторонку. Аза и сама выглядела уставшей, сердитой и жутко раздражённой. Ей подобное путешествие тоже крайне не нравилось и наверняка сидело в печёнках. И она сразу согласилась с предложенным побегом. Только добавила одно условие:

– Сам с рыцарями и лейтенантом объясняйся. Мне свой имидж портить не пристало. Да и причину нашего ухода придумай приличную, убедительную. А они пусть помаленьку сами движутся в Кангарскую обитель.

«Ага! Имидж она боится потерять! – злился про себя а'перв, отправляясь к отряду. – Помнит про ведущуюся запись и старается выглядеть как истинная Азнара. А попутно из меня козла отпущения сделает. Ведь Кобра сильно разбираться потом не станет, сразу начнёт орать: „Не выложился! Не обеспечил! Какой из тебя мужчина, а уж тем более ангел-хранитель?!“ Ну ничего, сейчас я её тоже подставлю. Скажу, что богиня невероятно спешит, и все дела…»

Подошёл к своему коню, забрался в седло, ухватил удобно в руку узду и… взглянул на замерших рыцарей, возящихся возле коней. Прекрасно при этом рассмотрел их взгляды на себе: ожидающие, напряжённые, чуточку недоумевающие. И… так и не нашёл в себе сил бросить отряд. Только и выкрикнул громко, сгоняя нерастраченное зло:

– Ну и чего вы копаетесь, словно мухи в навозной куче?! Быстрей пошевеливайтесь, быстрей! И так никуда не успеваем!

За пять последующих минут окончательно собрались, уложились и забрались в сёдла. А там вновь пошла однотонная, скучная и унылая в приближающихся сумерках дорога.

Ну и часа через полтора стало понятно, что к выбранным местам ночлега никак не успевают. Пришлось Труммеру проскакивать в авангард и советоваться с разновозрастными проводниками. Более осведомлённым оказался Ветер:

– Да сейчас и выедем на перекрёсток с дорогой. Метров сто осталось. Влево она ведёт – к заброшенным хуторам, направо – к посёлку Шули. А за Шули дорога бежит уже к самому замку барона Южди.

– Так почему бы нам в эти Шули и не заехать?

– К ним намного дальше, да и там одни подручные барона проживают. И тоже все давно без женщин, если не считать тех, коих они последнее время в набегах по окрестностям похитили.

Понималось, что такие разбойники богиню ни во что и как угодно поставят. Тем более что она силы свои поистратила и чудес более творить не сможет.

Как раз и на перекрёсток выехали, если так можно было назвать грунтовую дорогу, катастрофически размытую, в ямах, наполовину заросшую высокой травой, кустарником и только своим названием напоминавшую транспортную артерию. Сама тропа входила на дорогу и отходила от неё, маскируясь под складку местности, и так просто в глаза не бросалась. Что ещё показалось характерным, так более лучшее качество дороги именно в правую сторону.

– Так ведь шуличане постоянно в разные стороны ходят, – дал на это пояснения всезнающий малец. – То деревья с ценной породы выискивают, то звероловы партиями ходят. Так что чем ближе к посёлку, тем дорога лучше.

Больше любопытничать а'перв не стал, перестроил отряд, и все двинулись в сторону хуторов. Вперёд, в качестве авангарда выдвинулся лейтенант и один из рыцарей. Но успели проехать только метров двести, не больше. Вот тогда всё и началось! Вначале раздался страшный скрип, и прямо перед двумя всадниками на дорогу рухнуло толстоствольное дерево. А потом послышался противный стон, от которого в ушах даже закололо. И в этом стоне отчётливо удалось разобрать два слова:

– Назад!.. Уходите-е-е-е…!

Понятно, что авангард не стал особо возражать, пятясь к основному отряду. И уже там лейтенант с уверенностью заявил:

– Нечисть! Нам туда в самом деле лучше не соваться!

Скептически улыбающийся Поль обратился к напарнице:

– Милосердная! Не твои ли это зверушки балуются? – намекал, что богиня может учудить что угодно. Она и учудила:

– Нет, не мои! Я в этот мир ничего подобного не забрасывала. А что это такое, тебе как ангелу-хранителю и разбираться. Так что сходи и посмотри, кто там балует.

Как бы приказ получился. И если бы парень испытывал в себе сомнения или страх, вслух бы отказался от такой чести: выяснять, что да как. Но тут он в себе не сомневался, да и литературы начитался предостаточно на тему организации подобных засад. Даже про специальные рупоры знал, благодаря которым получаются такие голоса и создаётся такое обширное эхо. Наверняка крестьяне-затейники балуют, не желающие оставаться под диктатом своего ополоумевшего барона-революционера.

Только и пожалел, что левая рука на перевязи. Придётся пользоваться только одним пистолетом, но и этого должно хватить. Наверняка там два, максимум четыре разбойника, не пускающие чужаков на свою территорию. Будь их больше, да имей они нормальное оружие, сразу бы напали.

Приблизился к поваленному дереву, стараясь не морщиться от неприятного стона, который вновь возобновился. И первым делом постарался определить, откуда исходит звук. Зная определённые правила акустики, можно рассчитать и точку, где сидит «нечисть», даже если она с помощью нескольких рупоров будет говорить в иную сторону, смазывая звуковое восприятие. Но сколько ни старался, как ни маневрировал вдоль поваленного ствола, так и не смог определиться.

Тогда подался осторожно к основанию рухнувшего исполина, невзирая на усилившийся стон. И вот там его сильно стал одолевать иррациональный страх. Хотя как раз следовало мыслить и анализировать рационально. Никаких следов пилы или топора не оказалось! А всё дерево попросту что-то или кто-то вывернул силой. Так случается во время мощных ураганов или когда деревья валятся от тяжести льда или снега. Некоторые корни вышли из земли, но большинство попросту полопались. Порвались от приложенного на них усилия!

Тянуть дерево с другой стороны канатами, чтобы его завалить, – вообще нонсенс. Понадобилось бы несколько сотен человек! Или десяток лошадей! Не говоря уже о самих канатах.

Сообразив это, Поль уже стал подумывать, как ему деликатно отступить, чтобы это не походило на бегство и не роняло его авторитета. Дальше пройти и продолжить обследования ему как-то резко расхотелось. Как вдруг заметил нечто тёмное в двух экземплярах, приближающееся к нему. Присмотреться к этому, да почти в наступивших сумерках, казалось невозможно. Скорей это походило на более густые тени, колеблющиеся в виде кляксы и словно перекатывающиеся по свободным от подлеска участкам.

Вначале замеченное не показалось опасностью. Тем более – неопознанной. Частенько дэм Прогрессор подобные костюмы и накидки показывал, под которыми человек настолько маскировался с окружающей средой, что его и при свете дня было трудно заметить. Так что определённые догадки появились сразу:

«Два человека! Идут пригнувшись, да ещё и ноги полусогнуты. Потому и не быстро. Но ускориться могут в любой момент… Главное, что я их заметил. Теперь только правильно попасть двойными…»

И начал стрелять в своей манере от бедра: одна пуля в голову, вторая в туловище. Примерно в районе сердца. Хоть одна да зацепит, несмотря на шлем или бронежилет. Лучше и такие тонкости предвидеть и перестраховаться.

Увы! Кляксы из теней даже не вздрогнули! И ни чуточки не замедлили своего движения! Зато в стоне-угрозе «Назад!.. Уходите-е-е-е…!» – добавилось странное злорадство. Словно неведомая нечисть заранее торжествовала победу, насмехаясь над человеком. Но и человек так просто сдаваться не собирался: теперь нанося уже по три выстрела. Два по туловищу, один – по нижней части, туда, где ноги.

И вновь никакого эффекта! При этом расстояние сократилось до пяти метров.

Пришлось срочно возвращаться на дорогу, на ходу заменяя пистолет и готовясь к чему угодно. Отбежал метров на десять от крайних ветвей поваленного дерева в сторону своих и расслышал, что голос-стон стихает. Остановился, но сразу заметил, что к нему на помощь обеспокоенная большим количеством выстрелов двинулась сама покровительница, во главе со всем отрядом.

Пришлось им крикнуть:

– Назад! Я сейчас подойду!.. Только проверю кое-что!

Опять стал присматриваться к месту своей стрельбы, но больше никаких теней не заметил, как ни старался. Хотя не факт, что те не продолжили двигаться по лесу дальше, обходя человека вдоль дороги. Но всё равно хотелось закончить эксперимент. Скакнул метра четыре вперёд – голос-стон усилился. Отбежал назад – уменьшился. Отбежал ещё метров на десять – вообще угрожающие слова сошли по громкости на нет.

После этого быстро вернулся к отряду и взобрался на своего коня со словами:

– В самом деле какая-то нечисть! Смотреть в оба по сторонам! Если заметите тёмные пятна в виде теней, резко ускоряемся для отрыва! Пристяжных, если что, бросить! Двигаем, двигаем, парни! Не нравится мне здесь!..

Когда добрались в район перекрёстка, пришлось решать не только острую проблему, куда двигаться дальше, но и отбиваться от настырных вопросов своей напарницы.

– Что там было? Или кто?

– Понятия не имею! – нервничал а'перв, ожидая, пока присматривающийся к обочине Ветер укажет на выход с тропы. – Кто бы там ни был, но по пять пуль на эти странные сгустки мрака их даже не приостановили. Остальное – потом…

И вновь выхватил пистолет. Потому что с другой стороны, по дороге, двигался навстречу мужчина внушительной комплекции. Одежда у него смотрелась как крестьянская, но особо парадная. Добротная, так сказать и весьма удобная в ношении одежда. Так богато даже староста бортников не одевался. Из оружия только меч в ножнах да небольшой круглый щит, закинутый за спину. А видно его было издалека и отлично по причине ярко горящего факела в руке. Убедившись, что весь отряд застыл на месте и что скорей всего его заметили, мужчина прокричал самым приветливым голосом:

– Эй! Путники! Вы, наверное, заблудились, раз сунулись к заброшенным хуторам. Там нечисть дальше определённой черты людей не пропускает. Что днём, что ночью жуткими стонами изводит да валящимися деревьями пугает. А кто и этого не боится, тех попросту странная смерть накрывает чёрным покрывалом, и тогда уже ничем человека спасти нельзя. Только самому убраться подальше от такой беды.

– А ты кто будешь, добрый человек? – воспользовавшись паузой, крикнул Труммер. – И замри, где стоишь, пока мы с тобой разберёмся. Не то после нечисти руки дрожат, и арбалет может сам в тебя случайно выстрелить.

– Ух ты! Неужели познакомились с ползучей смертью? – весьма искренне удивился незнакомец. Но в указанном месте остановился без пререканий. – Да вы меня не бойтесь, я вас в жилище своё хочу на нормальный постой пригласить. От всей души сочувствую тем, кто в такую погоду да в глухом лесу ночевать вздумает. Да и зверья нынче развелось, старики такого нашествия не помнят…

Тогда как Поль отдавал шёпотом команды окружающим его рыцарям:

– На свет факела не смотреть – он слепит! Присматриваться к обочинам и прислушиваться к каждому шороху! В любом случае – пригнитесь, меньше шансов пущенной из леса стреле… – после чего громко продолжил переговоры: – А ты здесь сам? И неужто пешком?

– Сам я! А пешком, так коня метров за сто оставил. Потому что и здесь порой нечисть на животных бешенство напускает и чем-то жутко смертным их с копыт сшибает. Пешему здесь надёжнее!

– Кажись, не врёт… – несколько ошарашенно прошептал юный правдознатец.

– А ты его не узнаёшь? – прошипел ему вопрос командир отряда.

– Не-а! Хотя старосту шуличан никогда и не видел лично, но по описаниям – вроде не он… Может, кто из купцов…

– Но ты так и не сказал, кто таков? – всё допытывал Труммер человека с факелом. – Да и как тут в такую пору оказался?

– Экие вы, господа, недоверчивые! – вроде как обиделся незнакомец. – Я ведь и уйти могу, коль вы такие привередливые. Или сами от закона скрываетесь?

– Ты, дядя, стрелки не переводи! – добавил а'перв в голос грубости и наглости. – И обиженного из себя не строй! Чай не матриархат на дворе! Вон что в мире творится. Лучше нормально на вопросы отвечай, тогда и сладится у нас знакомство.

– Интересует, кто я? Глазам своим не доверяете? Так я и не скрываю ничего о себе: разными делами занимаюсь, но в основном торговлей. И оказался я тут по той причине, что малец примчался совсем недавно, грибы здесь собиравший. Так и сказал: люди какие-то из лесу вышли. Десять мужчин и дама с ними. Да лошадей пристяжных довольно. И к брошенным хуторам, мол, по глупости подались. Так я – за факел и сюда! Потому как знаю: совсем тупым надо быть, чтобы на предупреждения нечисти не отреагировать и назад не повернуть. А посему рад вас видеть, и рад, что тупыми вы никак не оказались.

– Опять ни слова не соврал… – прошептал Ветер. – Или я совсем дар потерял…

Тут его и потрепала за мокрые вихры богиня, словно вливая тем самым веру в себя и спокойствие:

– Всё у тебя нормально с даром, – проговорила тихонько. – Просто этот мужик умеет говорить только ему нужную часть правды. Всё равно ведь пока своего имени не назвал…

Поль был согласен с напарницей. Кто умеет избегать конкретных вопросов, того сложно поймать на лжи. Тот же мальчик, оставленный здесь для засады, мог в самом деле оказаться грибником. И как только заметил отряд, тут же помчался к купцу и доложил ему. Да и на данном участке незнакомец мог находиться сам. А все его подельники могли оставаться за парочкой поворотов. Мало того, если спросить его в упор: «Есть ли кто кроме тебя на дороге?» – он честно ответит: «Нет!» Потому что подельники могут спрятаться на обочинах. А то и вообще на деревьях. Главное, отыскать правду в собственном ответе и напирать именно на неё.

Потому-то правдознатцы и задают при допросах и расследовании вопросы, на которые следует отвечать только конкретно, да или нет.

Именно на этом и стал настаивать командир отряда, конкретизируя:

– Если ты с нами честен и откровенен, назови своё имя! Истинное имя, данное тебе с самого детства.

– С радостью, господа путники, мне скрывать своё имя не пристало, – заважничал человек, словно и в самом деле он известный купец, а то и дворянин: – Карел Зович меня зовут. (Ветер на это хмыкнул: «Не врёт!», а Поль пробормотал: «Слава Милосердной, что не Южди!..» И если вы сомневаетесь в моём истинном гостеприимстве, то могу торжественно поклясться: никто вам не причинит зла, вы находитесь под моей полной опекой, и гарантией тому моё крепкое слово. А потому ещё раз приглашаю вас от всей души в моё комфортное жилище.

– То есть никакая западня нам не готовится? – никак не мог поверить Поль.

– Нет! И волоска не упадёт с вас и с вашей дамы! Клянусь в этом именем богини Азнары! – После такого заверения как было не спросить:

– То есть ты веришь в богиню и её святость!

– Несомненно и искренне! – заявил Карел Зович. На что обратившийся в слух Ветер ошеломлённо прошептал:

– И тут не соврал! Нигде ни слова не соврал…

– Ну раз так, – решилась покровительница, – то соглашаемся на ночлег. Нет причин не доверять моим поклонникам. Распорядись, ангел!

Ангел кривился, словно ему перца на язык насыпали. И лихорадочно пытался придумать, как отвертеться от подобного предложения. Он бы и прямо в лесу, на мокром грунте заночевал, если бы не Аза. Тем более что последнюю ночь он с ней провёл в настоящем комфорте, касался и обнимал её тело, был так близок к самому сокровенному, и… И она в итоге оказалась обиженной. Если сейчас не отыскать для неё достойного места отдыха, она чего доброго до конца жизни обидится. А этого парню очень, очень не хотелось.

Поэтому скрепя сердце он скомандовал отряду:

– Трогаемся! Разведка – вперёд! – и уже самому купцу, или кто он там был: – Хорошо, Карел, посмотрим на твоё жилище. Если нам понравится, в самом деле, заночуем.

– О-о! – заорал счастливый мужик. – Всенепременно понравится, всенепременно!

После чего развернулся и уверенно потопал в сторону посёлка Шули.

Метров через сто и в самом деле оказалась одиноко привязанная лошадь, на которую купец лихо взгромоздился вместе с факелом. Да так и помчался впереди, освещая в окончательно наступающей ночи самые неудобные места. К тому же сама дорога начала стремительно улучшаться, расширяться и становиться накатанной для тяжёлых повозок. Её уже и грунтовой назвать было нельзя, потому что поверх песка ещё и мелкий гравий лежал утрамбованный. Так что скорость отряд набрал стремительную. Пусть и уставшие, лошади с радостью пошли в галоп, предчувствуя скорый отдых и сытную кормёжку в сухом месте.

Факел мешал рассмотреть хорошо лицо мужчины, но оборачивался он часто и всегда поглядывал только на единственную женщину в компании. Радовался, что ли? Или вожделенно о чём-то мечтал? Потому что Полю хорошо помнилось утверждение юного проводника об отсутствии в данной местности должного количества женщин. А изголодавшиеся по ласке мужчины на что угодно пойдут, лишь бы добраться до женских прелестей.

Вот и приходилось не терять бдительности. А для большей собственной эффективности в обороне Труммер даже повязку с левой руки снял и потренировался второй пистолет вынимать. Кости и мышцы кистевых суставов болели изрядно, но стрелять получилось бы весьма неплохо. Меткость, конечно, упадёт процентов на двадцать, а то и тридцать, но и так феноменально получится защищаться в случае крайней опасности.

А там и посёлок Шули показался. Массивные приземистые дома терялись в сыром мраке наступившей ночи. На улицах – никого. Только кое-где светятся забранные мутным стеклом окошки. Зато домина самого купца Зовича видна была издалека и во всей красе. Потому что подворье освещалось десятком факелов, по периметру забора пылало ещё с десяток, да и почти все окна изнутри словно специально подсвечивались стоящими на подоконниках свечами. Не иначе, как гостей ждали, к встрече готовились. Потому что в ином случае, к чему такая иллюминация? Да и прислуга по огромному двору так и мечется. Или повезло на какое-то празднество попасть?

Похоже, что двухэтажные хоромы выстроили совсем недавно, ибо сразу в нос пахнуло смолистым деревом, ароматной живицей и кисловатым столярным клеем. Да и сам хозяин, когда стали спешиваться и передавать поводья налетевшим паренькам, которые выполняли в поместье обязанности конюхов, подтвердил оба предположения:

– Праздник у меня сегодня, новоселье справляю. Та что и гости дорогие – как раз к месту! Прошу, проходите в дом!

Что понравилось Полю и значительно его успокоило, так это служанки, выскочившие для встречи гостей на крыльцо. Причём молодые и даже вполне смазливые. Внутри дома виднелось ещё несколько, из кухни доносились распоряжения кухарок, да и несколько девиц в явно парадных платьях перемещались по громадной светлице. То есть с женщинами здесь как бы особого горя не знали. Точнее говоря, их отсутствием не страдали.

Второе, что впечатлило, – это сам дом. Просторную светлицу смело можно было назвать салоном для бальных танцев. И места там не убавилось, когда за богиней ввалился весь её личный отряд с промокшими насквозь пожитками, сумками с припасами и тюками с трофеями. Правда, воины и проводник топтались возле самой двери, обтекая там и оставаясь настороже. И тоже с немалым удивлением рассматривали огромный зал. А ведь ещё имелось и второе подобное помещение, отведённое под столовую. Именно они, да ещё кухня, занимали весь первый этаж. Так что сразу себе можно было представить, сколько спален и прочих жилых комнат можно на втором этаже разместить. Ну и не стоило забывать о чердачном помещении. Ведь крутую крышу удалось хорошо рассмотреть снаружи, а в ней хватало врезанных окон, кои обычно ставят в тех же спаленках для прислуги. Этакий чуть ли не деревянный замок, всей своей помпезностью сразу выделяющийся из сонма местных построек. Не иначе как купец и в самом деле богатый и удачливый. Даже противоестественно, что такой человек решил обосноваться в данной глуши.

Немного напрягло знакомство с домашними. Потому что и осмотреться не успели, как со второго этажа спустился в салон крупный, физически совершенный молодой мужчина, сопровождаемый двумя молодыми и весьма красивыми по фигуркам женщинами. Причём женщины сразу смотрелись как сёстры. И вот именно первый же взгляд на эту троицу вызывал растерянность и сочувствие: все трое были изрядно избиты. Похоже, совсем недавно. Синяки под глазами, мелкие ссадины на лбах и подбородках, и всё это нисколько не скрывали какие-то кремы и пудра. Да и ко всему прочему все трое прихрамывали. То ли по ногам досталось, то ли вообще под зад пинки получали. На них вообще было больно смотреть.

Тогда как радостно лыбящийся Карел Зович начал называть их по именам и сразу говорить, кто кому и кем приходится:

– Это мой старший сын. Это его прекрасная (в этом месте он не удержался от ехидного хмыканья) супруга. А это сестра его супруги.

Если Поль деликатно старался не пялиться на синяки, покрывавшие лица троицы молодых людей, то Аза, пусть и не представившись здесь пока богиней, имела право на любые вопросы:

– Карел, а что с ними случилось? Они поссорились между собой?

– Нисколько! Как раз между собой они невероятно дружны! – продолжал радоваться с каким-то ехидством купец. – Им не повезло в другом. Скажем так: неправильно выбрали стратегическую линию поведения, за что и были наказаны судьбой и провидением.

– Судьбой? Как интересно! Ты мне обязательно должен рассказать всё в подробностях. Обожаю подобные истории.

– Несомненно! – заверил хозяин дома. – Но пока накрывают столы, чего изволят мои дорогие гости? Умыться с дороги и привести себя в порядок к банкету или сразу посетить мой кабинет и удостоить меня короткой доверительной беседой?

Держался он вроде ровно, открыто и как-то бесшабашно, только вот с каждым словом всё больше и больше в его тоне проскальзывали восторженные нотки. Подобострастие, что ли? Или какое-то неуместное вожделение? Или готовое вот-вот прорваться злорадство? Да и посматривал он только на одну гостью, словно сразу признавая её неоспоримое первенство во всём. И Поль нисколько не удивился бы, если бы купец сразу признался в опознании покровительницы Азнары, а теперь и окончательно удостоверился в её существовании о бок себя. Исходя из этого, следовало не расслабляться, а, наоборот, утроить бдительность. И к вышеупомянутой «доверительной беседе» уже подойти во всеоружии. Потому что с богиней мечтают не только пообщаться. Хватает отщепенцев и больных на всю голову, которые мечтают совершить исторический подвиг, уничтожая небожителя.

Но для начала ангел-хранитель решил выяснить, как их и где будут устраивать на ночь. Поэтому и ответил с напором раньше чуть приоткрывшей свой ротик Азы:

– Сперва хотелось бы проверить, как устроят наших людей. Потом свои спальни осмотреть. Чуть разложиться с вещами, умыться, а там и пообщаться можно под стаканчик горячего вина.

Недовольно на него посмотрели почему-то оба: и купец, и напарница. Но оспаривать прозвучавшее пожелание никто не стал, и хозяин дома тут же с готовностью повёл гостей на второй этаж. По ходу сразу проинформировав, что на чердачном этаже проживает исключительно прислуга. Рыцарей, лейтенанта и Ветра распределяли по комнатам по двое, а то и по три человека. Даме и командиру отряда выделили две комнаты вместе. Причём спальня девушки соседствовала с кабинетом купца. Куда он и удалился, кивнув с максимально возможной доброжелательностью:

– Как только устроитесь и переоденетесь, жду вас двоих вот в этой комнате. Кстати, вещи в шкафах, можете использовать как вам угодно, они новые и предназначены для высокопоставленных гостей. Да и в стенах между спальнями имеются двери, которые при желании закрываются изнутри засовами.

После чего скрылся за дверью, не желая лишний раз утомлять гостей своей назойливостью. Что не преминула отметить маркиза:

– Деликатный человечек… не навязывается.

– Как сказать, не навязывается! – ворчал Поль, заглядывая в отведенные им комнаты. – К себе-то в дом уболтал заглянуть, чуть силой не тянул… Хм! Нам вроде неплохие спаленки достались! – после чего заглянули к остальным, которые интенсивно обустраивались. Там комнатушки по комфорту оставляли желать лучшего, но в любом случае казались роскошью, если сравнивать с ночлегом в лесу, под мокрыми еловыми ветками. Ну и заодно раздал всем наущения: – Не расслабляться! Оружие держать при себе и наготове! За столом вина не пить. Если что, ссылайтесь на данный богине Азнаре обет двухнедельной трезвости. А ты за столом сядешь возле меня, – предупредил он напоследок юного правдознатца. – Если кто солжёт, аккуратно толкаешь под столом мою ногу своей.

Ветра, Хенли Дайнворта и лейтенанта разместили в одной комнате рядом со спальней Труммера. Проверив скрипучесть двери к ним, он запер её изнутри на засов, а потом пригласил напарницу в свою комнату для короткого совещания. Причём говорили шёпотом, опасаясь, что и здесь могут подслушивать через невидимые щели.

– Нормальный дядька, – слишком уж выказывала своё расположение девушка. – Хотя и очень сомневаюсь, что он именно купец. Да и сына своего с невесткой и свояченицей скорей всего именно он побил. У него до сих пор кожа на костяшках кулаков сбита. Так что лупил кого-то в домашней обстановке, а не в бою. В рукавице подобных следов на костяшках не останется.

– Молодец! А я, честно признаться, не заметил. Зато почти уверен, что он знает, кто ты такая. И, кажется, что-то хочет для себя выторговать во время беседы в кабинете.

– Выторговать? – сомневалась Аза. – А если нет? Вдруг там засада какая или коварная ловушка?

– Именно поэтому я войду первый, всё осмотрю, проверю, а потом уже и ты…

– Но с тем же самым успехом ловушка могла быть сразу в спальнях.

– В самом деле… Хотя всё это меня очень настораживает. Не будь такая слякоть и ночь, ни за что бы к этому Карелу не подался… Кстати, моя одежда сохнет прямо на ходу… У тебя тоже?… Странно! Неужели её параметры улучшились, и она теперь не только от пуль защитить может?

– Похоже на то, – согласилась девушка, ощупывая себя. – Но действительно странно, почему она так быстро не сохла в посёлке бортников?

– С этими вопросами к дэме обращайся. А в данный момент меня это радует. Не надо рисковать, снимая с себя защиту. Да и сам факт щедро предложенных иных одежд должен настораживать. Мало ли они изнутри какими ядами обсыпаны?

– Не будь параноиком, – шепнула ему Аза, завершая переговоры. – Вокруг полно иных, более простых возможностей, чем травить нас втихую.

После чего демонстративно стала осматривать шкаф в спальне своего ангела. Там оказались вполне удобные, мягкие пижамы, несколько халатов разного типа, гора удобных тапочек и горки чистых домотканых рубах с брюками.

Женщина есть женщина, сразу помчалась осматривать свои шкафы, воскликнув:

– Может, и мне какая пижама глянется!

А Труммер ощупывал добротные халаты и размышлял. Если учитывать разгул лихолетья на Аверсе, то подобные гостевые апартаменты вызывали немалое удивление и казались как минимум неуместны. Как помнил Поль из рассказов настоятельницы Лукерии Люден об обстановке в здешнем королевстве, то многие маркизы и герцоги испытывали лишения. А тут какой-то купец, живущий в лесной глуши, возводит подобные хоромы. И не боится при этом никого? К примеру, своего тёзку, барона Южди? Тот ведь совсем недалеко расположился, в центре данного леса. При этом только и занимается разбоем, подмяв под себя всю округу. Почему на Шули, спрашивается, не напал? Или у них договор о ненападении?

Так или иначе, большая часть вопросов получит ответы во время предстоящей беседы. И лучше, если ответы будут правдивые. А как удостовериться, врёт купец или нет? Хорошо бы с собой юного правдознатца взять, да тот и согласен, но как его усадить с собой рядом?

Вроде как придумал, но пошёл советоваться с напарницей по миссии. А та уже оказалась примеряющей новое платье. Естественно, что не из лучших салонов Параиса, но тоже так ничего. Тем более что на Азе оно смотрелось великолепно.

– Ты что, всё остальное с себя сняла? – поразился парень и получил намёк:

– Что надо, осталось на мне! – она имела в виду АЩКАВ. – Да и не переживай ты так, уверена, всё будет хорошо.

– Надеюсь. Но в любом случае, пусть в твоей комнате посидят Хенли с парой своих рыцарей и Ветер. Если шум за стенкой услышат из кабинета, заглянут с визитом.

– Делай, как хочешь, мне всё равно, – беззаботно отмахнулась девушка, украшая свои короткие волосы какими-то брошками и ленточками.

Труммер и отправился распорядиться, но неожиданно осознал в душе неприятную ревность:

«Для кого это она так наряжается? И почему так доверчиво относится к встрече? Хочет меня специально позлить или…? – только и успокоил себя отговоркой: – Ничего, скоро всё станет ясно!»

В кабинете у купца было не так вызывающе-роскошно, как мило и уютно. Большой стол оказался девственно чист от бумаг и каких-либо гроссбухов, как подспудно ожидалось, а был заставлен изящными стаканами, тарелкой с мясной нарезкой и двумя парующими кувшинами с терпко пахнущим вином. Слова о разогревающих напитках хозяин воспринял как указ к действиям.

Мало того, проведя гостей к столу, он предложил именно даме:

– Очаровательная! Присаживайтесь, где вам нравится.

Кресло владельца дома было и роскошным, и монументальным, но Аза предпочла скромно усесться на один из стульев для посетителей. Карел не обиделся, тут же разлил вино, предложил пробовать, надпил сам и похвастался:

– Вино наилучшее! С юга нашего континента! – после чего сразу перешёл к делу: – А я начну каяться и посыпать голову пеплом! С чего начать? – то есть сразу сделал более чем прозрачный намёк о своей осведомлённости.

Поль вино только понюхал, с удивлением наблюдая за быстро опустевшим стаканом своей супруги-напарницы. А та не удержалась от похвалы, глядя, как ей наливают вторую порцию:

– В самом деле, чудесное вино. Разве что чуть его горячее сделать да щепотку корицы добавить.

Пожелания были не только сразу учтены, но, не сходя с места, воплощены в жизнь. Чему приятно поразился в первую очередь Труммер, считавший себя знатоком всяких модерновых приспособлений и технических усовершенствований. Господин Зович наклонился к стене у себя за спиной и в переговорную трубу продиктовал распоряжение на кухню. Не прошло и пяти минут, как расторопная служанка примчалась с двумя новыми кувшинами, от которых доносился лёгкий аромат корицы.

Ну и разговор продолжался, не прерываемый такими мелкими событиями.

– А начни, Карел, с причин такого внешнего состояния твоего сына и его жены со свояченицей.

Купец расплылся в счастливой улыбке, которую тут же сменил озабоченной гримасой:

– Как рассказывать: всё по порядку и нудно? Или так, чтобы с нарастанием интриги?

На этот раз Поль не успел с жёстким ответом о необходимости нормального делового доклада. Аза его с каким-то детским азартом опередила:

– Конечно, с интригой! А я буду угадывать причины или следствия! Начинай!

– Угадывать? – подвигал Карел бровями. – Ладно, пробуйте угадать… И начну я с того, что побил всех троих я. Лично. Вот этими руками и, чего уж там скрывать, ногами. Теперь ваша очередь: угадаете причину или следствие?

Девушка уже пила третий стакан горячительного напитка, отчего щёчки порозовели, а энтузиазм для грядущего диалога только возрос:

– Причина – непослушание.

– Нет. Причина – излишняя и неуместная инициатива, поставившая моё доброе имя в список преступников нашего королевства. А следствие – не столько побои, как принудительная ссылка всей троицы именно в Шули, именно в этот дом, где они и будут коротать в наказание не менее года.

– Ого! Как строго! Но каковы предпосылки такой строгости?

– Предпосылки я привёз из дальнего путешествия, из которого прибыл всего лишь два дня назад. И звучат они на официальном языке так: масонское общество термисанцев-женоненавистников на Аверсе фактически подмяло под себя все правительства и монархические кланы.

– Кого, кого общество? – напряглась Аза, интенсивно морща лоб.

– Да уже лет двести на Аверсе злодействует тайно масонская ложа термисáнцев. Ещё до недавнего времени они придерживались величайшей секретности в своих делах, помыслах и поставленных целях. Но весь бардак, кровь и грязь, которые сейчас заполнили наш мир, – это всё дело рук этих самых масонов. Самое главное зло от них – это отрицание женщины как равноправного члена общества. Они твёрдо уверены, что женщина может проявлять инициативу и показывать свою ловкость, изобретательность, только будучи служащей борделя. Во всех остальных случаях она обязана подчиняться безоговорочному диктату мужчин.

– Двести лет?! – поражённо прошептала Аза. – Двести лет они рушили созданную мною высшую систему семейных ценностей?!..

– Увы! Милосердная, – купец впервые открыто признал свою информированность по поводу гостьи, после чего стал предельно серьёзен, словно недавнего шутливого тона и не бывало: – Это так. И никто не смог с ними справиться, потому что они действовали исподтишка, скрытно. Мало того, у них имеется могущественный покровитель, именем которого они и называются…

– Термис… – не то спросила, не то подтвердила девушка. По сути, она могла подобное знать и сразу сделать правильный вывод. Ведь проживающие в Диких землях орды, стаи, общества и государственные полчища ведали практически о всех дэмах, причисляли их к святым и частенько воевали между собой за приверженность (мнимую) того или иного властелина.

Подсознание Труммера зафиксировало качественную информированность напарницы, тогда как сознание выдало полную справку по искомому дэму:

«Термис Вейк (по прозвищу Гриб, которого совершенно не стыдится), властелин тридцать седьмого сектора. Склочный, гадостный, коварный и непредсказуемый – он являлся наибольшим ценителем и фанатом изобразительного искусства. У него имелись самые великолепные музеи и самые редкие, знаменитые картины. Причём он не только полотна коллекционировал, но и художников, всеми правдами и неправдами завлекая таланты в свой сектор и принимая их под свою опеку. Но если среди женщин-дэмов самой гадкой, жестокой и опасной считалась Азнара Ревельдайна (Кобра), то среди мужчин-властелинов подобными эпитетами можно было смело наградить именно Термиса Вейка».

И теперь вот вдруг раскрылось: кто вернул Аверс в первобытное, дикое состояние. А это в корне меняло всю ныне проводимую политику восстановления ордена азнарианок. Что творилось в иных мирах и как они делятся между властелинами, обитатели Параиса и Рóзмора в общих чертах знали. Как ни странно. Потому что воинов и наёмников возвращалось достаточно, чтобы сделать собственные приключения достоянием широкой гласности. Разве что нюансы некоторые и детали только избранные, редкие счастливчики да самые великие полководцы. Но они уже были не столь важны, по большому счёту. И всё это входило в свод правил, которого сами дэмы придерживались неукоснительно.

Основные правила гласили: если мир принадлежит одному дэму, никто иной не имеет права туда даже ногой ступить. Если мир нейтральный и в него вхожи все, то там любые противодействия запрещены между собой, как и любое влияние на развивающееся сообщество. Не без того, конечно, чтобы кого-то из аборигенов спасти, наградить лишним злáтым или забить в пьяной кабацкой драке, но о глобальном вмешательстве не могло быть и речи.

Имелись ещё и третьи миры, вражеские и неподвластные, где о дэмах знали, встречали их отнюдь не хлебом и солью, а пулями и тяжёлой артиллерией. И вообще, травили их там как диких шакалов или крыс. Как тот же мир драйдов, непослушный, независимый, полный злобных колдунов и крайне агрессивный. Туда каждый был волен наведываться на свой страх и риск и даже пытаться подобный мир перестроить, меняя представителей власти и устраивая заговоры. Но! Опять-таки до момента пересечения сфер влияния остальных дэмов. И там никаких конфронтаций между ними не допускалось категорически.

То есть в данном случае Азнара Ревельдайна как только узнает о вмешательстве в её мир иной божественной сущности, сразу выдвигает обвинения Термису Вейку. Как конкретно это будет происходить, какие он будет выплачивать компенсации и будет ли вообще это делать, а'перв не знал. Но в любом случае больше злокозненный дэм сюда никогда не заявится, свою масонскую ложу ничем не поддержит, и та падёт, рассеется гораздо быстрей, чем под катком неумолимой истории. Да и несравненная покровительница отныне может действовать совсем иначе, нанося точечные удары именно по столпам, организаторам масонской ложи. Если их уничтожить, то и надрываться с показом чудес по всему миру не придётся. Общество само вернётся к более гибкой системе самоуправления. Тем более если память о богине в народе жива, заветы помнят и в душе ждут не дождутся, пока лихолетье закончится.

Так что глубокую задумчивость маркизы Рейны понять было несложно. Она тоже просчитывала все изменения в предстоящих миссиях. Наверное, и самый лучший вариант заметила, что при самом благоприятном раскладе присутствие двойника на Аверсе может считаться необязательным. В крайнем случае два-три десятка явлений народу для показа целительских чудес. А дальше уже сам народ встанет с колен, вытрет пролитую кровь и наведёт соответствующий порядок.

Как ни странно, девушка умудрилась сделать некоторые интересные выводы:

– Ладно, про общество термисанцев-женоненавистников ты поведаешь мне позже. Давай всё-таки закончим с твоим сыном. Как мне показалось, опозорить твоё имя, которое ты нам сказал, он не мог. Значит, опозорил совершенно иное. Какое?

– Ты права, Милосердная. Называясь Зовичем, я не соврал, это моё семейное имя от рождения. А на самом деле я уже давно и бесповоротно получил наследственное имя, передаваемое у нас в роду по наследству. И зовут меня барон Карел Южди. – Сказал, и словно стал меньше ростом, стараясь говорить быстрей обычного. – Моей личной вины в нападении на Кангарскую обитель нет. Во всём виноват сын с невесткой и свояченицей. Воспользовавшись моим долгим отсутствием, они насобирали свою личную армию из крестьян и вознамерились распространить баронскую власть и на обитель. Командир моей дружины ему не подчинялся, действуя согласно оставленным для него указаниям. Но я и в кошмарном сне не смог бы предвидеть действия моего сына, который решил таким кощунственным, изуверским способом пополнить недостачу женщин после случившегося мора. И крестьян хуторских угробил, и половину своего личного отряда положил, и часть наемников. Честно говоря, если бы не мать и прочие родственники, я бы их всех троих повесил за совершённое злодеяние.

Высказался, тяжко вздохнул и замер. Ждал покорно окончательного суда богини, понимая, что она сейчас и сына может умертвить, и папашу, оставившего своё чадо без должного присмотра, да и много кого под горячую руку. Он-то не знал, что перед ним двойник Азнары, который при всём желании подобной казни совершить не смог бы.

Да и Труммер взгляд перехватил своей напарницы. После чего мимикой и еле заметным покачиванием головы призвал к взвешенности и рассудительности. Вот девушка и сказала, прикрывая свою волю расплывчатой формулировкой:

– Я ещё подумаю над твоими словами и над судьбой виновных в нападении на обитель. Но сейчас расскажи, как ты догадался о нашем пути? И как понял, кто я?

– Это проще всего, Милосердная. Малый лагерь графа Шескли я к своему замку и не разрешил близко устанавливать. Так что они остановились на лугу, недалеко от посёлка бортников. Но нужных людей в окружении графа имею, как и посыльные там всегда мои ошивались. Так что когда всё войско снялось с лагеря и двинулось к месту вашего последнего ночлега, я уже давно был в курсе, откуда вы пришли и куда можете дальше направляться. Тропа по дальнему периметру моего родного леса одна, так что куда вы выйдете, рассчитал сразу. Правда, ждал я вас гораздо раньше, часов на пять…

– Шестнадцать молчáнов и сартонг, – лаконично дал пояснения такой задержке ангел. Тогда как покровительница обвинительным тоном добавила:

– Мы потеряли троих воинов нашего отряда!

– Сочувствую. – Карел каяться за хищников не собирался. Наоборот, постарался отбить обвинение на поле подающей: – Хотя при такой стае потери могли быть троекратно выше. Никогда не слышал, чтобы такое количество зверья собиралось вместе. Не иначе как они чувствуют божественные эманации и непроизвольно в ту сторону тянутся.

Богиня сердито выпятила губки, собираясь возмутиться, но тут в дверь постучали. После чего возникший на пороге слуга доложил:

– Ваша светлость, столы накрыты! И всё готово к торжественному ужину!

Так что разговор на некоторое время прервался. Вернее пока рассаживались и утоляли первый голод. Затем Аза буквально забросала барона тихими, но короткими вопросами. На которые тот постарался отвечать так же негромко. Сидел он от покровительницы по её правую руку. А вот сидевшему с другой стороны Труммеру мало что удавалось расслышать. Долетали порой только некоторые слова да бессмысленные куски предложений. Да и шум общего застолья мешал. Только основную суть и понял: идёт доклад о дальнем путешествии за рубеж, во время которого Карел Южди много узнал про масонскую ложу термисанцев. Ну и, похоже, проверять его слова на правду не имело ни малейшего смысла. Вот и пришлось отпустить пристроившегося сзади Ветра за другой стол, в компанию к своим. Те разместились по правой стороне зала.

Жалко было, что такой интересный рассказ минует его уши. Но нервничать а'перв по этому поводу не стал, всё равно потом напарница перескажет все детали. Зато решил не терять времени даром, расспрашивая о житье-бытье напудренного баронета. Тот со своим семейством и ещё несколькими родственниками восседал с левой от него стороны. В частности, Поля интересовала реакция избитого парня на нынешние отношения жителей леса Деслунгов с женщинами Кангарской обители.

Баронет, косясь на отца, мычал что-то невразумительное, а так как инициативу ответов на себя тут же перехватила его шепелявящая супруга, то стало понятно, кто у кого под каблуком:

– Свёкор послал ещё вчера в обитель нескольких человек для замирения. А сегодня с утра отправил туда четыре подводы продуктов и напитков. Причём не только по причине замирения с послушницами. Там ведь осталось наших шестнадцать человек в плену. А их ведь тоже кормить надо! Сидят бедные в подвале и ожидают решения своей судьбы. Богиня грозилась сама в ней поучаствовать. – И тут же, с ходу, попыталась добиться каких-либо преференций для одураченных ею же людей: – Ангел! Уж вы как-нибудь замолвите слово богине? Ведь ни за что мужики пропадут, если она их показательно казнить надумает.

– Шестнадцать? – изобразил Поль крайнее удивление. – Это я стольких уродов не добил?! Кошмар! Старею, наверное…

– Да что вы, что вы! – попыталась улыбнуться как можно приветливей женщина. Но это у неё не получилось: два отсутствующих зуба аннулировали все старания. – Прекрасно выглядите на свои… э-э-э… а сколько вам лет-то?

– Об этом только Милосердная может распространяться, – ушёл Поль от прямого ответа. – А насчёт «замолвить», то лучше вообще в этом плане не высовывайтесь. Азнара ещё по вам окончательного решения не приняла до сих пор, разозлится по какому-нибудь поводу, да и порешит всех организаторов одним небрежным жестом.

Несмотря на синяки да пудру с кремами поверх них, видно было, как вся троица побледнела после такого предупреждения. Однозначно прочувствовали зависшую над ними, причём весьма жестокую длань правосудия. Тем удивительнее оказалось следующее заявление:

– Всё равно умоляем о помиловании мужиков, – срывающимся голосом заявила невестка. – Они люди подневольные, делали то, что им было приказано. Если уж кого наказывать, то только нас.

Её супруг и её сестра сидели, понурив головы и плотно сжав губы. Но раз молчали, значит, соглашались с заявлением лидера своего небольшого коллектива. Что вызвало к ним определённую симпатию: не каждый из сильных мира сего был способен на такой мужественный поступок. Налицо признание собственной вины и попытка защитить тем самым своих подчинённых из числа простонародья.

Только ангел хорошо помнил один момент штурма:

– Вначале нашего появления я уничтожил бандитов в кожаных доспехах с тиснённым на них скорпионом. Они насиловали одну из послушниц. Тоже относятся к числу подневольных?

– Нет, это наёмники из Таргольца. Причём они клятвенно заверяли, что ни с одной женщины в обители волосок не упадёт. Это было главное условие их найма. И вообще планировалось не столько воевать, как попросту неожиданным проникновением захватить ключевые позиции в обители и принудить охрану сдаться.

– Всего лишь? – саркастически хмыкнул Труммер. – А кто тогда оскорблял настоятельницу плохими словами? Кто её обещал «вздёрнуть на своём дрючке»? Кто там распинался о какой-то революции и беспрекословном подчинении женщины?

Эх, стоило видеть, с какой угрозой и злобой уставились супруга и свояченица на враз поникшего баронета. Кажется, он ещё пребольно получил каблуком по ноге под столом, потому что дёрнулся, словно его током ударило. А так как отвечать всё-таки следовало, то начал мямлить с заиканием:

– Виноват, ступил… Не осознал… Сильно растерялся, потери сразу показались невероятно огромными… Не ожидал… Вот и сорвался… Вот и наговорил лишнего… Но я уже исправился… И покаялся!..

– Не во всём! – прошипела его жёнушка, и баронет вновь дёрнулся от повторного удара каблуком по ноге.

Конечно, его вина выглядела огромной. И не сложно было догадаться, что уже сегодня ночью ему опять преизрядно достанется. Как бы не больше, чем накануне от батюшки родного. Оказывается, женщины его подтолкнули к одному, а он стал творить совсем иное. Переусердствовал, да и себя возомнил не меньше чем поборником мужского шовинизма. Скрываемая внутри натура получила кратковременный выход и пошла вразнос.

Но с другой стороны, мужская солидарность требовала оказать парню немного моральной поддержки. Так сказать, устранить возникший перекос во взаимоотношениях данной семейки. Мало того, что авторитарный Карел Южди неправильно воспитал сына, так тот ещё и сам попал под моральный прессинг двух действующих на грани фола сестричек. Неизвестно, какими рычагами давления они пользовались, может, сексуальными, но когда-нибудь подобная доминанта им аукнется кровавыми слезами. Вот ангел и решил немного разрулить ситуацию своими авторитетными предупреждениями:

– Хорошо, если покаялся, это богиня в тебе легко увидит. А вот вы… хм, красавицы, прекращайте вести себя подобным образом. Крайности всегда вредны и недопустимы. Мужчина обязан себя чувствовать защитником, кормильцем семьи, уметь самостоятельно принимать решения и безбоязненно их отстаивать. В противном случае он превращается в тряпку и в критической ситуации окажется бесполезен.

За что получил короткий, но благодарный взгляд от баронета. Его супруга задумалась, облизывая непроизвольно опухшие губы. Зато свояченица нахмурилась, не собираясь так просто сдаваться:

– Вы что, ангел, против матриархата? Как такое возможно? Святая покровительница вам спускает подобное с рук?

– А в какой из заповедей богиня утверждает, что мужчина по своему социальному статусу ниже женщины? Нет такого! То есть все равны, и равно требуют уважения к себе и достойного отношения. И если женщина имеет больше прав управлять домашним хозяйством, а то и структурой государства, это совсем не значит, что мужчина теряет права голоса во всех вышеперечисленных сферах. Он просто обязан быть смелым и принципиальным в решении краеугольных вопросов. А мнения вообще должны восприниматься и высказываться на равноправной основе. И во взаимоотношениях нельзя пользоваться любовью человека, насаждая ему за это свои взгляды.

Заметив, как остекленели глаза беседующего с ним семейства, Поль повернулся направо. Аза давно прервала беседу с бароном и теперь внимательно, заинтересованно прислушивалась к его философствованиям. Когда присутствующие за столами смолкли и прикипели к ней взглядами, она заявила:

– Конечно, мужчина не должен быть тряпкой. На то он и сильная стать. Только вот он никогда не должен забывать, что все свои ум, изобретательность и силу он обязан употреблять на благо детей и женщин. В этом его призвание, его обязанность. В этом его честь, совесть и наивысшее достоинство. При этом не развязывая вóйны, а делая всё возможное для их недопущения. И вот что я ещё скажу…

Труммер постарался сидеть с каменным лицом, но мысленно пафосное вмешательство в беседу его и троицы не одобрил. Хотя сказано по сути всё было правильно, парень мог добавить ещё много чего к обязанностям мужчины и к его правам. Мало того, уже в который раз мысленно проворчал:

«Не переигрывай, малышка! Вряд ли дэма после просмотра видеозаписи будет довольна твоими разглагольствованиями и личным мнением, высказанным от её имени. Особенно про войны, на которые она посылала и посылать будет миллионы людей. И ведь не предупредишь, не намекнёшь… Как же, богиня!.. Вон как себя несёт да глазками блестит…»

Зато все остальные внимали каждому словечку из сказанного, чуть ли не забывая дышать при этом. И уж тем более не приличествовало второму мнимому небожителю прервать богиню, несомненно высшую его по рангу.

Но кому прервать – нашлось. На подворье усадьбы зазвенел частым боем пожарный колокол. Ему вторили ещё два, в самом посёлке. И раздался вопль: «К оружию!» А не успели все толком вскочить на ноги и добраться до двери, как в неё вломился посыльный:

– Ваша светлость! Рыцари графа Шескли уже прошли опушку леса! Они большими силами обошли дальние дозоры и теперь сжимают кольцо вокруг Шули!

Понятно, что в такой обстановке выходить на улицы, собирать имеющихся воинов в единую группу и давать бой там было глупо. Поэтому Карел Южди отдал команду:

– Всем баррикадироваться в домах, закрыть ставни первых этажей! Лучники и арбалетчики – к окнам второго этажа и на чердак!

При этом снаружи и так оставалось достаточно людей, которые тоже не стояли без дела: кто создавал из повозок баррикады на примыкающих к усадьбе улицах, кто разводил костры, поджигая сложенные специально для таких целей кучи хвороста. Всё-таки ночной бой в полной темноте невыгоден был в первую очередь обороняющимся. Да и факелов в разных местах, горевших на удивление ярко и долго, значительно прибавилось. Внутри дома с оружием в руках оказались даже женщины.

Гости следом за хозяином и его семейством про-шли организованно на второй этаж, занимая позиции возле нескольких окон, выходящих на главное подворье усадьбы. Да и в своих комнатах рыцари Хенли Дайнворта похватали луки с арбалетами, готовясь оказать максимальное сопротивление и драться до последнего дыхания. Тогда как Поль сильно сожалел, что вообще согласился ехать в Шули, оказавшиеся в итоге западнёй. Худо-бедно, а как-то переночевали бы в лесу, зато в окружении не оказались бы. И коней было жалко: наверняка враги конюшни первыми вскроют, а то и подожгут. Мало того, и вся усадьба, вкупе с посёлком, может выгореть в пламени пожарища. Как назло, дождя не было, а уж тем более сильного и проливного.

Всегда так, когда не надо – мочит, а когда пригодился бы – не дозовёшься. Но озабоченно прорвалось вслух:

– Что будем делать в случае пожара?

Аза покосилась на него в каком-то удивлении, но ни слова не сказала. Зато весьма деликатно высказался сам барон:

– Вижу, что ангел-хранитель ещё не совсем освоился в нашем мире. Конечно, не везде, но в нашем королевстве Миён древесину пропитывают после укладки и обработки специальным соком из травы антабеллы. После этого древесина может только истлеть и рассыпаться пылью внутри раскалённого кузнечного горна, но не сгореть.

– Хм! Не знал… Даже самому интересно стало, как она выглядит, эта антабелла, и на что ещё годна.

– О-о! На многое… Сколько же их!

Врагов и в самом деле оказалось невероятно много. Потому что они неуклонно и довольно быстро теснили небольшие группы воинов в сторону ярко освещённого поместья. В отблесках огня просматривались рыцарские доспехи, усиливался скрежет и грохот ратного побоища. А по раздосадованным комментариям самого барона выяснилось, что помощи со стороны замка при подобном скрытном нападении ждать не приходится. Было бы ещё дневное время, можно отправить голубей с сообщением, а так – все надежды только на себя… Да на богиню!

Карел Южди досадовал ещё и по другой причине:

– Кажется, меня ввели в заблуждение. И в самом посёлке предатели завелись. В ином случае никак не могли вояки графа так быстро к Шули выйти. Им ведь пешком дозоры обходить пришлось, а для этого надо знать их местонахождение и времени иметь достаточно.

Неожиданно и сын его добавил, словно размышляя вслух:

– Да и часть дружины зря мы отпустили в замок. А почему?… Слишком уж комендант переживал о нашей твердыне, да куча срочных дел у него там отыскалась.

Отец молча и как-то угрюмо взглянул на сына. Видимо, говоря о предателях, он подумал на коменданта своего замка в последнюю очередь, а сейчас задумался, сопоставляя слова и действия в единую логическую цепочку.

Что он там решил, так и осталось неизвестным. События на улицах посёлка развивались в самом негативном варианте. Скорей всего нападавшие не стали задерживаться на штурме каждого дома, проскакивали мимо них, все силы бросая на окружение усадьбы и последующий с ходу штурм.

Только вот теснимые воины обороны действовали очень грамотно и расчётливо, показывая отличную выучку и завидную организованность. Они не гибли бесполезно, бросаясь на пятикратно превосходящие их силы противника, а грамотно отступали, прикрывая друг друга, а потом небольшими группками, по командам координирующего их действия сотника, перебегали в баронский дом. Занимая там удобные позиции, они могли сопротивляться намного дольше, да и урон противнику нанести несравнимо больший.

На плечах последних двух групп враг попытался добраться до крыльца и вломиться в дом, но его грамотно отсекли залпом из арбалетов и луков. Практически вся штурмовая группа так и полегла перед крыльцом. Остальные графские вояки отхлынули назад, делая перегруппировки в своих рядах и поджидая отставших копейщиков с громадными, тяжеленными щитами. Для той же цели стали валить изгороди, а потом и более массивные столбы, искали телеги, сооружали тараны из подручных средств.

Но хуже всего, что костры, разложенные на сходящихся к усадьбе улочках, стали гаснуть. Причём странно гаснуть: их не разбрасывали и не гасили водой. Они просто переставали светить и гореть, словно их накрывали толстенной чёрной тканью. Итог – мечущиеся нападающие перестали просматриваться на фоне отсветов костра, и ведущие стрельбу арбалетчики остались пока не у дел.

– Как это они умудряются? – не сдержал Поль своего любопытства. – Неужели накрывают толстыми одеялами из антабеллы?

– Если бы! – скривился Карел. – Скорей всего граф привёл по наши души всех своих магистров и архимагов. А вполне возможно, что и колдуны герцога Муури тоже здесь. В таком случае – они мои дозоры на дорогах убрали. И если соберутся вместе, не только от любых арбалетных залпов прикроются, но и нужную стену дома запросто повалят.

При этом он старался даже не коситься на покровительницу Азнару. Но она прекрасно поняла, что надежда только на неё. Да на чудное оружие ангела-хранителя. Так что пришлось девушке тщательно прикидывать, как с максимальной выгодой использовать имеющийся у неё в распоряжении огненный шар из второго блока:

– Мои силы в вашем мире слишком быстро расходуются. Как и оружие моего ангела, требует насыщения небесной энергией. Да и повоевать пришлось изрядно. Так что желательно выманить наиболее опасных магов противника как можно ближе к зданию. В идеале: пусть придут сюда в окружении своих элитных рыцарей, а то и командиров. Поэтому можешь начинать торговлю, Карел, какого угодно толка. Вплоть до того, что покажешь меня в окно связанную и без сознания. Скажешь, что готов меня отдать, лишь бы тебя и посёлок оставили в покое. Приступай!

Ушлому барону-авантюристу не стоило повторять дважды. Он бесстрашно выглянул из окна и радостно заорал, обращаясь к кому-то конкретно:

– Гарюня! Капитан Гар!!! Чтоб ты был здоров! Это ты?! Здесь я, здесь!

Ещё и руками замахал, привлекая к себе внимание. Его увидели со стороны группы рыцарей, уже втиснувшихся за четыре составленных вместе переносных щита. И один из рыцарей, в хорошо выделяющихся доспехах синего оттенка, осторожно выглянул из-за укрытия только краешком своего забрала. Видимо, барон рассмотрел знакомца гораздо раньше, а теперь этим воспользовался:

– Капитан! Так это ты со своим отрядом осмелился меня атаковать?! – Причём тон из радостного становился всё более сердитым, возмущённым, а потом и разъярённым. – А с какой такой стати? Или возжелал смерти от руки графа Шескли?! Или ты лично со своими ублюдками предал всех и вся?!

Некий Гарюня и забрало не стал открывать, так что приходилось прислушиваться к его приглушенным ответам:

– Перестань, Карел! – Хорошо, что на время начавшихся переговоров наступила относительная тишина, прислушивались все. – Ты прекрасно понимаешь, в чём виноват. Ты приютил у себя пару шпионов из Братни, которые ко всему ещё и мерзкие, противные нашим обычаям колдунишки. Вот мы за ними и пришли!

– Ничего себе наглость! – орал в ответ барон. – Решили мою награду отбить?! То, что они колдунишки-чужаки – я понял сразу. И что они обманщики-аферисты – не сомневался. Потому и подпоил сразу сонным зельем, пригласив на ужин. Но что они ещё и шпионы братнийцев, не знал. Только собрался пытать этого жулика, утверждавшего, что он ангел, как тут вы нагрянули…

– Ну так отдай пленников нам, и мы сразу покинем Шули! – явно обрадовался капитан Гар. Его радостью опытный переговорщик тут же воспользовался:

– А зачем они вам? Может, освободить хотите? Или сами за них премию у графа получить мечтаете?

– Да о чём ты? Мы же общее дело делаем! Мы же союзники…

– Ага! Союзники?! И подло напали на меня из леса?! Королевский балкон вам на ваши макушки! Предатели!!! – подпрыгивал Карел от избытка эмоций. – Я тут стараюсь, засады устраиваю, а меня ограбить хотят? И убить при этом?! – После этого в адрес нападающих полетели самые грязные и непристойные ругательства, словно барон взбесился от злости, и уж всяко вокруг него томных барышень нет в наличии. – Но теперь сразу заявляю, и пусть все слышат: это мой трофей и мои пленники! Штурм вам дорого обойдётся, но даже если нас одолеете, я всё равно этих шпионов сам лично зарубить успею, и они вам не достанутся! А за мою смерть вас герцог Муури и граф Шескли на ваших же собственных кишках повесят!

Выступление произвело настолько яркое впечатление, что даже Поль на какое-то время поверил, что он пленник, его собрались пытать и жить ему осталось совсем недолго. Понятное дело, и нападающие не сомневались в услышанном, так что начали между собой усиленно переговариваться, советоваться, кто-то умчался в тылы, покрытые беспросветным мраком. А там сюрприз не замедлил явиться: под прикрытием щитов и в окружении сразу восьмёрки типов в странных балахонах к подворью приблизился рыцарь в великолепной, поблескивающей золотом броне.

– Граф Шескли! – еле слышно охнула невестка барона. А ей вторила свояченица:

– Со всеми архимагами!..

– Интересно щепки греют, – побормотал себе под нос и хозяин поместья. – Но вроде всё логично… – и уже специально для покровительницы Азнары: – Что ещё делать надо?

– Ещё хотя бы их на пять, лучше десять метров вперёд заманить, – конкретизировала Аза, уже давно прикинувшая расстояние до цели.

После прибытия этого раззолоченного типа наступила полная тишина, так что ему и надрываться не пришлось:

– Карел, ты в последнее время обрёл огромную самостоятельность и силу. И ведёшь себя порой слишком дерзко и независимо. Но напоминаю, что ты мой вассал и обязан подчиняться моим приказам. Поэтому немедленно выдай пленников, и к тебе не будет малейших претензий.

– Да? А кто мне возместит убыток за разрушенные дома посёлка и убитых людей?

– Мы тебе выплатим за это недоразумение достойную виру, – не стал жадничать граф. – Так что давай, хотя бы покажи вначале этих шпионов. Может, мы вообще зря тут споры и сражения затеяли…

– Всё равно не пойму, почему вы напали?! – злился барон. – Мы же в одном союзе! – а шёпотом, в сторону Азнары: – Если не готовы их убивать, позвольте себя связать.

Тут уже Труммер озадачился не на шутку. Вдруг местная светлость ведёт двойную игру? Сейчас его слуги спеленают руки небожителям верёвками, и чем отстреливаться в случае беды? Глазами? Да и не сможет девушка, будучи связанной, воспользоваться магическим блоком.

Поэтому он сразу выдвинул свой вариант развития событий:

– Не уж! Лучше действуем иначе. Ты говори, что пленница до сих пор спит, и пусть её попросту покажут принесённую на руках. А меня согласись выдать авансом, только руки перед тем я себе сам замотаю, красиво со стороны, но верёвки сбрасываются в одно мгновение.

– Что ты задумал? – нахмурилась Аза.

– Всё просто, как леденец на палочке. Выхожу, подхожу к колдунам вплотную и начинаю их расстреливать. В любом случае их щиты такого соприкосновения в упор не выдержат, как только уйду перекатом в сторону, так сразу и ты действуй. Пусть хоть частично щит архимагов разрушу, зато графа с большей гарантией на тот свет отправишь.

– Нет! Стреляй прямо отсюда! – не строго, а как-то нервно потребовала мнимая покровительница. – Тебя там нашпигуют болтами и стрелами!

– Нет! – точно таким же тоном последовал ответ. – Я – ангел-хранитель, значит, лучше знаю, как мне надо действовать. И моей личной защиты хватит для отвода первых стрел.

Аза больше ни слова не сказала, только плечом дёрнула в крайнем возмущении. Наверняка пожалуется теперь дэме на урон своего авторитета в глазах обитателей Аверса.

Пока они шипели друг на друга, под ошарашенное молчание окружающих, граф что-то там пробулькал о недоразумении, плохой разведке и о банальном человеческом факторе. А потом всё-таки потребовал не тянуть и предъявить пленников.

– Девку-то я покажу, хотя она спит ещё от громадной дозы сонного зелья, – легко согласился Карел. – А вот её подельника могу хоть сразу отдать в знак доброй воли. Хотите его получить? – услышав в ответ подтверждения, крикнул громко себе за спину: – Эй! Вытолкайте там во двор этого недоумка! Да свяжите покрепче!

«То он меня жуликом обзывает, то недоумком! – обиделся Поль, спускаясь в салон первого этажа в сопровождении юного проводника. – И смотрит косо… Недолюбливает, что ли? И с какой стати?…»

Внизу он выставил руки вперёд, подсказывая взявшемуся за это дело Ветру, как правильно намотать и уложить верёвку. Получалось внешне в самом деле солидно, разве что при близком рассмотрении опытный человек сразу разоблачит обманку. Но в полумраке, при неровном свете факелов, даже архимаг издалека толком не рассмотрит.

Перед выходом проверил переговорное устройство:

– Хорошо слышно?

– Да, – коротко и равнодушно ответила Аза. Значит, успокоилась. А может, и не нервничала? Та ещё артистка!

– Подошли ближе? – вопрос с надеждой.

– Нет, там и стоят! – с явным огорчением ответ.

Прежде чем распахнуть дверь, а'перв предупредил баронских воинов:

– Постарайтесь не толкать, просто сделайте вид, что сильно ударили по спине.

Ну да, падать не хотелось, вся маскировка связанных рук тогда насмарку. Ну и когда дверь приоткрылась, ангела-хранителя скорей выдавили на крыльцо, чем вытолкали. А потом кто-то здоровенной ручищей ещё и по плечу хлопнул с криком «Пошёл!». У Поля чуть коленки не подогнулись и даже непроизвольное рычание вырвалось. Не хотелось представлять напутственный толчок, если бы исполнитель не «делал вид».

С крыльца спускался под крик барона из окна:

– Быстрей, перебирай ногами, болезный! – Ну вот, опять обозвал. – Граф тебе обещает полное довольствие и телесную целостность! Ха-ха! Двигай ногами, двигай! А то на ужин не успеешь!

Под такие подбадривания и под настороженными взглядами многочисленных врагов парень начал аккуратно двигаться вперёд, обходя трупы и брошенное оружие. Ну и догадаться, что его взяли под прицел лучники и арбалетчики, было несложно. Уже пройдя почти все тела, Труммер даже пожалел, что вызвался на такую аферу. Ведь как только он сбросит верёвки, в него дадут такой залп, что защита может не выдержать. Всё-таки это не пояс ИЩКАВ, который держит болты, стрелы, пули и удары мечей два часа. Здесь все может решиться в течение двух первых секунд.

И тут в бусинке наушника раздался чёткий голос покровительницы Азнары:

– Ангел, слушай мою команду. На счёт «три!» падаешь с плотно закрытыми глазами за ближайшее тело. После взрыва вскакиваешь и добиваешь из пистолета тех, кто выживет. Раз… два… три!

Ох, как хотелось в тот момент рявкнуть: «Дура! Что творишь?!», но тело уже приступило к выполнению приказа. Сомневаться и ругаться было некогда.

Перед а'первом только и оставалось, что два тела, и самое крайнее к врагам – довольно массивное и тучное – убитого рыцаря. Вот он за него и нырнул, уже на ходу стараясь освободить руки и достать пистолеты. Ещё утыкаясь лицом в каменное мокрое подворье, ощутил затылком жар пронёсшегося над ним раскалённого шара. Услышал краем уха вопли ужаса. И даже сквозь плотно закрытые веки разобрал яркую вспышку. По ней и по страшному грохоту понял, что второй шар магический блок из себя выдал гораздо больший, чем в первом случае. Но это было отмечено только подсознанием, дальше следовало действовать на давно отработанных в тире рефлексах.

Правда, через секунду после взрыва что-то страшно тяжёлое прокатилось по спине Труммера, чуть не раскатав последнего в лепёшку. И только начав вскакивать на ноги, разобрался, что это было: огромное тело того самого рыцаря, которого он выбрал как укрытие. Его прокатило взрывной волной. Но тут же рывок вперёд!

Там, в дыму, гари и копоти палёного человеческого тела, как ни странно, кто-то пытался пошевелиться. Четверых архимагов разорвало на части. Двое лежали в таких позах, в которых живые лежать не могут. У того, что осталось от графа, оказалась оторвана верхняя часть туловища. Один колдун стоял на четвереньках, мотая головой, второй уже почти поднялся во весь рост. Оба – в остатках истрёпанных одежд, с покрасневшими от недавнего жара лысинами.

Первая пуля во вставшего. Сразу же дырка вместо глаза, дёрнувшаяся безжизненно голова, и падение на спину. Второй выживший маг успел вытянуть в сторону стрелка руку и наверняка что-то сколдовал. Потому что Поль готов был поклясться: попал! Но результата не было! Ушла в сторону и вторая пуля, отведённая врагом. А потом его щит издох, а может, и силы для колдовства кончились. Третья и четвёртая пули солидно так заставили архимага пораскинуть мозгами.

А Труммер уже мчался чуть правее. Там, за поваленными здоровенными щитами пытались подняться на ноги несколько рыцарей. Хотя большинство и лежало обездвиженно, тот же капитан Гар уже и на ноги умудрился встать. Вот первая пуля прямо к нему в забрало и ушла. Потом уже парень и не помнил отчётливо, куда мчался, как отпрыгивал и в кого конкретно стрелял. Хотя и не сомневался в правильном выборе: в тех, кто шевелится. Остальные графские воины, в том числе и стоявшие довольно далеко от места взрыва, тоже оказались повалены на землю, да ещё и порядочно ослеплены. Вот этим обладатель пистолетов и воспользовался. Сменил две обоймы на «девятнадцатых», расстрелял их. Затем увлёкся, достреливая убегающих в спину «малышом» «двадцать первым». И только упёршись в какой-то тупик между домами, понял, что вокруг него никто не шевелится. К тому же в наушнике раздавался ну совсем грозный, угрожающий крик покровительницы:

– Ангел, остановись! Прекрати тратить свои силы! Немедленно вернись! Все враги давно бегут, побросав оружие. Стой, я тебе говорю!

– Стою, стою… – наконец пробормотал парень.

– С тобой всё нормально?

– Да… Возвращаюсь…

Но прежде присел, спешно перезаряжая «Глоки» и проводя ревизию оставшихся патронов. Для «девятнадцатых» осталось всего по одной полной обойме, ну и для «малыша» – три. Опять же, унификация оружия позволяла перекинуть патроны в обойму любого пистолета, коим будет удобно действовать. Но в любом случае, при подобной интенсивности военных действий оставшихся патронов хватит лишь на половину такого боя.

«И ведь брал тройную норму против обычного, – досадовал парень, пробираясь обратно к баронской усадьбе. – Но кто ж знал, что нам придётся такое пространство преодолевать!.. И вообще, подобные обвалы комнат с точкой сопряжения, а то и всей обители, могут враги подстроить повсеместно. Так что в следующую миссию без браслета Ять меня и под угрозой оскопления не затащат!.. Мм?… Чего это я о крайностях?… М-да! Надо думать о чём-то хорошем. О! Ещё одна „вешка“!»

Направления он вроде не потерял, но, продвигаясь по переулку, ориентировался на трупы убитых рыцарей, кои назвал «вешками». Кого догонял во время лихорадочной погони, того и пристреливал безжалостно в затылок. Тем более что все убегали, сбросив шлемы и всё иное, что могло облегчить передвижение. Ну и какой-то горстке людей покойного графа не повезло повернуть в тупик.

Что ещё вернулось в сознание, так это сила взрыва. Слишком уж он сильный получился. Немного знакомый с принципами действия артефактов и собранных из них систем, Труммер попытался проанализировать случившееся:

«Даже если я ошибаюсь и не могу подсчитать мощность выставленного архимагами щита, шар огня всё равно получился как минимум в пять раз больше того, которым Аза уничтожила группу муурианцев. Тогда, во дворе Санутанской обители, ни вспышки не было, ни такого жуткого грохота. Следовательно, напрашиваются три вывода. Первый: Аза первый раз „зачерпнула“ не всю энергию блока. Второй: наша куратор-историк сама толком не знает о силе вручённого нам блока. Третий: блок имеет такое неучтённое нами свойство, как сборка рассеянной вокруг магической энергии. Конечно, можно ещё несколько иных предположений сделать, но в данный момент эти три версии самые подходящие. Надо будет теперь у самой дэмы уточнить, что мы имеем и как им толком пользоваться… Да она и сама увидит во время просмотра, что не так…»

Рядом с усадьбой а'перва встретили рыцари личного отряда покровительницы Азнары. Точнее это он сам к ним сместился чуть в сторону, услышав громкие крики: «Ангел! Отзовись!» Ещё бы добавили: «Тебе ничего не будет, только вернись!» Но от ворчания при встрече не удержался:

– Не умеете вы ангелов искать!.. Надо было кричать: «Ужин остывает, поторопись!»

Старый рыцарь нашёл в себе смелость пошутить в ответ:

– Не смогли соврать. Потому что ужин уже весь съеден. – Но улыбался при этом скорей с восхищением, чем веселясь. И чуть позже, когда собрались на подворье, стало понятно, чему он восхищался: – Получается, что этих вот, за щитами, ты всех и положил, кто жив остался. Иных по периметру арбалетчики попытались во время залпа поразить, но тех – немного. Потом мы все ослепли на минуту от вспышки, только и вслушивались в грохот твоего оружия. Потом он стал удаляться, и покровительница заволновалась. Всё твердила себе под нос приказ для тебя возвращаться, словно ты мог услышать…

– Я и услышал…

– Ну да, она так и сказала, что ты возвращаешься. Ну и нас послала тебе навстречу. Насчёт столов тоже не сомневайся: барон только тебя и ждёт, чтобы за столы вернуться.

По поводу продолжения празднования новоселья Поль не поверил вначале. Но чуть позже сам себя спросил: «Почему бы и нет?» Посельчане действовали отлаженно, хватко. Уже все Шули оказались освещены кострами и факелами. Снующие туда и сюда люди собирали многочисленное, раскиданное как попало оружие, убирали трупы врагов, освобождая их от доспехов и всего ценного, готовили к захоронениям павших товарищей. Также к большому амбару сгоняли пленных, коих оказалось по всяким тупикам и огородам неожиданно большое количество. И всё это деловито, без лишних стенаний или удручающей печали. Может, потому, что со стороны обороняющихся пало на удивление мало народа? Или по той причине, что и в самом деле женщин в посёлке почти не осталось?

Да и чем бы лично Карел Южди с небожителями и остальными гостями смог бы помочь поселковым? Атаку отразили, архимагов да графа убили, да остальных отогнали в лес – это ли не главная помощь!

А если враг опять вздумает вернуться да напасть, их ещё на лесной опушке заметят. Тем более что и в сам лес подалось несколько групп егерей, особо умелых и хорошо знающих окрестности. Возможно, что охота за беглыми всю ночь продлится.

Так что возвращался Труммер за стол без всяких угрызений совести. Вдобавок и аппетит вдруг проснулся волчий, словно вообще двое последних суток не ел. Уже при входе в зал рот наполнился слюной, а желудок призывно заурчал, подгоняя к столам. Душа предвкушала два часа обжорства и ничегонеделания. И тем более неприятным оказалось распоряжение покровительницы, которое она сделала громко и чётко:

– Ангел, у тебя на окончание ужина – четверть часа. Потом я тебя жду в своей комнате! – ушла, и только чуть позже в пуговке наушника раздалось пояснение: – Я совсем без сил! Приходи быстрей снять усталость. И вообще, мне понравились твои массажи, сегодня я от него тоже не откажусь.

И набрасываясь на еду, Труммер озабоченно размышлял:

«Удастся сегодня выспаться или нет? Но что-то мне подсказывает, что и этой ночью у нас настоящего интима не получится… К чему бы такие предчувствия?…»

И предчувствия парня не обманули. Ночь прошла в страшной активности и капризах Азы, секса опять толкового не получилось, молодая супруга так и осталась непорочной. А измученный супруг только под утро провалился в короткий сон.

Когда проснулся, так и не смог понять, спала ли сама маркиза или вновь куда-то ушла, измученная надуманными обидами. Потому что рядом её не было, ничего из её одеяний тоже не осталось. Да и сон оборвался от тихонького бренчания колокольчика где-то на первом этаже. Это так объявляли в доме о подаваемом на стол завтраке.

В окна ярко светило местное солнышко, обещая прекрасную погоду. Ну и шум какой-то странный нарастал.

Услышав грохот колёс и топот копыт уже рядом с домом и подойдя к окну, а'перв понял, что и барон Южди, скорей всего, сегодня тоже не спал. Потому что выходил как раз из одной кареты, пара которых прибыла на подворье в сопровождении отряда одетых в шикарные доспехи рыцарей. Видимо, Карел осуществил своё намерение лично доставить богине карету и попутно разобраться с предателями из своего окружения. С тем же комендантом, к примеру. Вот и успел смотаться в свой замок. Рисковый мужик, очень. И поступил неправильно. За что получил бы немалое наказание, будь здесь сама дэма вместо своего двойника. Ибо владелец усадьбы не имел никакого права покидать своих гостей и доверять их покой с охраной кому бы то ни было. Допустил стратегический просчёт, недопустимый в присутствии небожительницы. Не тот характер у Азнары Ревельдайны, чтобы прощать подобные выходки.

Тогда как Аза, вошедшая в спальню, не придала отлучке барона ни малейшего значения. Наоборот, обрадовалась, глянув в окно:

– О! Карета! Молодец барон, хоть остаток пути проедем в должном комфорте!

– Может, и молодец… А тебя он ставил в известность о своей отлучке в замок?

– Зачем? Он ведь тут хозяин, значит, ему видней, что делать.

– А ты не забывай, что – богиня, – многозначительно напомнил Труммер. – И всё вокруг должно происходить только после твоего предварительного согласия.

– Да ладно тебе брюзжать, как престарелый маразматик! – беззаботно отмахнулась от него маркиза. – Уже сегодня мы расстанемся с местными людишками и больше их никогда не увидим. Или у тебя другое мнение? Да и вообще, что ты думаешь о наших будущих миссиях? Как поступит дэма, когда узнает про козни Термиса Вейка?

Поля самого жутко интересовал подобный вопрос. Потому и начал вести рассуждения вслух, благо отыскалась благодарная и самая заинтересованная слушательница. Мало того, подспудно надеялся на скрупулёзность Кобры и что та тщательно, до последнего слова просмотрит или прослушает важные беседы и признание, записанные на Аверсе. Может, и не она это будет делать, а куратор-историк или ещё какие аналитики, но в любом случае следовало их всех подтолкнуть к правильному для а'перва решению.

Начал с того, что заявил:

– Теоретически наша миссия выполнена, и мы имеем полное право получить полагающиеся нам высшие награды. – Сам себе пожал руку, словно поздравив, и добавил: – На практике: нас ещё могут попросить раз, максимум два появиться в каких-нибудь столицах для создания небольших чудес. И то, для такого действа гораздо удобнее и эффективнее мотнуться на места самой дэме. И причин много: она умеет создать новые точки сопряжения в этом мире без всяких браслетов Ять, она действует гораздо более артистично и властно, для неё – никакого риска, да и сами действия займут в её исполнении десятикратно меньшее время, чем она потратит на просмотр наших действий и прослушивание наших разговоров. Ну а для устранения лидеров тайной ложи термисанцев-женоненавистников она отправит сотню-две профессиональных убийц, которые живо обезглавят порождённое Термисом Грибом чудовище.

Аза выглядела разочарованной:

– И всё? Так просто?…

– Конечно! Иного и не дано! – Поль вложил в свой ответ максимум убеждения. – А что, по-твоему, не так?

– Да мне как-то всё понравилось, бурные приключения, романтика, твои ночные массажи… да и вообще…

– Ага! А карету увидала – и запрыгала от радости. Не говоря уже о том, что в лесу в мокрой одежде спать вообще не собиралась.

– Не надо приводить в пример крайности! – досадовала девушка. – Приятного было больше. Вспомни хотя бы, как нас принимали в столичных обителях. Как прекрасно и душевно пели для меня гимны! С какой любовью относятся ко мне люди, верящие в меня и обожающие…

– …Азнару Милосердную! – напомнил парень суровую житейскую истину. И уже шёпотом, на самое ушко: – Всяк сверчок – знай свой шесток! На любую маркизу устроят экспертизу или сделают репризу…

– Ты ещё посмей меня замухрышкой обозвать! – зашипела девушка в ответ. – Стихоплёт недоделанный!

– Что ты, что ты! – испугался он. – Достаточно того, что ты уже свой титул ругательным признала.

И уже одетый, быстренько выскочил из комнаты, торопясь на завтрак. Тем более что колокольчик, созывающий гостей и хозяев дома к столу, звенел деликатно и негромко уже четвёртый раз.

За столом Труммер мало чем интересовался, только краем уха прислушиваясь к ведущимся разговорам. Как-то боевые проблемы и все здешние заморочки отошли на задний план. Не получивший должной разрядки организм мужчины пытался настойчиво отыскать причины тех отношений, которые вот уже третью ночь складываются с Азой. Красавица возбуждала всё больше и больше, но расставаться с девственностью не спешила. Словно зациклилась на своей непорочности, считая её наибольшим и самым вожделенным чудом здешнего мира. На замечания, что надо давно сжигать людишек, сомневающихся в богине, вполне резонно приводила пример данной миссии:

– Ну сожгла бы я женщин бортников. И что из этого? Пришлось бы галопом убегать от пауков-шелкопрядов, и не оказалось бы, чем поджарить архимагов герцога Шескли! И всё по той причине, что ты не можешь сдержаться от съедающей сознание похоти? Животное!

– Зря… я ведь сдерживаюсь… как видишь…

Но так он ночью отвечал, а сейчас только одно воспоминание об этом испортило настроение начисто. И хорошо бы, коль маркиза боялась нарушить распоряжения куратора Дутте о строгом сохранении девственности. А то ведь создавалось мнение, что девушка издевается над парнем и ей именно это всё больше и больше нравится. Конечно, зов тела и чувственные инстинкты обязаны сделать своё, рано или поздно любое женское тело откликнется на ласку и разрешит перейти на следующую ступень страсти и удовольствий. Но тем, кто на этой ступени ещё не бывал, гораздо легче оставаться на первом уровне.

И что ещё волновало Поля, так это сложившиеся отношения вообще. Какие-то они были зыбкие, ненастоящие. Несмотря на заявление Азы, что они супруги, подсознание этому не верило, считало игрушечным, притворным фарсом. В то же время никак не удавалось разобраться в личных чувствах. Любовь это или просто страсть с привязанностью? Истинное ли это влечение или непомерная тяга молодого мужского самца к сексапильной, ударно воздействующей на гормоны самке? И не рождается ли нежность, бережность в каждом прикосновении по причине банальной уверенности, что Аза ни прижать себя не позволит, ни тем более воздействовать в какой-то момент естественной мужской силой? Кстати, именно эта уверенность, возникшая подспудно, в подсознании, всё больше и больше не давала покоя:

«Странно и дико, но я почему-то уверен, что в банальной драке мадемуазель Рейна меня изобьёт. А с какой стати? Из какого анализа действий вдруг родилась эта уверенность? – Всё-таки он привык доверять своим предчувствиям, которые до сих пор верно предвидели опасности и частенько выручали в сложных обстоятельствах. – Ведь анализа как такового не было. Куча разрозненных странностей не в счёт. И вот именно сейчас моя чуйка мне настойчиво шепчет, что физически я слабей. Как такое может быть?… Может, это из-за её уникальной схожести с дэмой? А та ведь меня избивала лично! Да и чуть вообще не удушила… Может, поэтому страх боли распространяется на образ другой женщины?…»

Весь завтрак промолчал, вызывая тем самым недоумённые взгляды. И когда собрались выезжать, уже будучи во дворе, не стал садиться в карету, а уселся на своего коня. Тот за ночь великолепно отдохнул, как и остальные лошади отряда, но удивило парня распоряжение маркизы и ей подать коня. Очередная странность или каприз? И не она ли радовалась, что теперь можно с комфортом ехать до самой Кангарской обители?

Но в данном случае эмоции на лице спрятать удалось. Зато когда услышал последующие распоряжения, не удержал отвисшей челюсти.

– Едем вначале к заброшенным хуторам! – приказала мнимая покровительница. – Хочу сама при свете дня разобраться в окопавшейся там нечисти!

И первой поспешила выехать с усеянного пятнами крови подворья. Естественно, что для местных приказы богини не обсуждаются, но Труммер рассвирепел так, что готов был разоблачить двойника, лишь бы она не смела даже приближаться к опасному месту. Сам прекрасно понимал, насколько там всё серьезно и какие неведомые магические твари там могли завестись. Если уж разбираться, то с проблемой местные и сами справятся. Навалятся всем миром, лес вокруг вырубят да выжгут сами хутора, но в любом случае справятся. Кажется, и барон Южди во время завтрака на подобную тему распинался. Так какого рожна, спрашивается, туда ещё и покровительнице соваться?

Всеми силами постарался упрятать свои бурные эмоции, хотя и рванул вскачь за ушедшей вперёд девушкой. При этом вспомнил о переговорном устройстве и стал зло выговаривать, ещё толком не приблизившись:

– Ты чего творишь?! Чудом очередным решила похвастаться: показать, как богиню какая-то нечисть поедает? Остановись, я тебе говорю! Там и в самом деле крайняя опасность! А у тебя даже прожечь неведомых тварей нечем!

– Дело не в чуде, дело в принципе, – отвечала вполне спокойно Аза. – Какая же Азнара будет богиня, если она не посмотрит лично на проблему? Тем более что нам только и надо, что зафиксировать непонятную нечисть регистраторами. Может, и какие анализы грунта собрать, отпечатки следов. А там пусть уже дэма сама решает, что с этим делать…

– Всё равно нельзя! Я запрещаю!

– Ты? Ангел запрещает богине? – откровенно ёрничала всё ещё скачущая на острие кавалькады маркиза.

– Перестань! Иначе устрою скандал, и всем станет ясно, какая ты богиня!

– Только попробуй!

– Аза, милая. – Поль понял, что руганью ничего не добьётся, и перешёл на уговоры иного толка. – Ну сама подумай резонно, к чему тебе этот риск? Любимая, нельзя так безответственно относиться к собственной жизни! Остановись, прошу тебя!

– Ага! Вспомнил-таки, что я «любимая»? – веселилась девушка, хотя коня перевела на лёгкую рысь, резко сбрасывая скорость. А когда ангел её догнал и они поравнялись, дала наконец нормальные объяснения: – Ты меня за дуру не считай, рисковать я в самом-то деле не собираюсь. Во-первых, меня пояс ИЩКАВ защитит. А во-вторых, я тоже далеко заходить не собираюсь. Только зафиксируем эти пятна на регистраторы, и сразу обратно.

– Зачем? Зачем тебе это надо? – всё равно не понимал Труммер. После чего по второму и по третьему кругу постарался переубедить девушку.

Увы! Так у него ничего и не получилось. Уже идя на крайние меры, чуть не хватая повод коня богини, услыхал просьбу компромиссного толка:

– Всё равно мне нельзя терять свой авторитет. Приняла решение – так должно быть. Поэтому мы только дойдём до того места, где ты был вчера, осмотримся там, поищем следы, и обратно. Договорились? Вот и хорошо!

Тем более, что уже и на место приехали. Практически вплотную к поваленному дереву. Спешились. Прислушались. Вчерашних стонов-угроз так и не раздалось. Что в общем-то ангела-хранителя весомо так успокоило. И он уже более смело двинулся на обочину.

Раздавая указания сопровождающим держаться чуть сзади и по сторонам, прошли вначале к порванным корням рухнувшего гиганта. Там Аза вдруг стала демонстрировать свои способности следопыта, чуть не принюхиваясь к окружающим следам и рассматривая тщательно каждое углубление во влажной почве. Рыцарей с бароном она оставила метрах в пятнадцати, поэтому общалась с Полем относительно свободно:

– Чему ты так удивлён? Знал бы ты, сколько я в юности с отцом и братьями на охотах побывала. Рысь могу выследить, в остальных следах прекрасно разбираюсь, мною даже опытные егеря восторгались, не то что остальные охотники…

– Ну и что ты тут высмотрела? – скептически настроенный парень больше обшаривал взглядом окрестности, чем смотрел на землю.

– Вокруг дерева следов нет… Да и быть их не должно, если ударили магической силой откуда-то со стороны. Теперь показывай, где были тени и как ты по ним стрелял?

Он показал, объясняя подробности. Но не успели сойти с места, как до них донеслось уже знакомое завывание:

– Назад!.. Уходите-е-е-е…!

Труммер тут же занервничал:

– Всё-таки проснулись, твари, несмотря на солнечный денёк!.. Уходим!

– Сейчас, сейчас… – Аза бесстрашно прошла к тем местам, по которым вчерашним вечером ползли чернильной плотности кляксы неопознанных существ. Потыкала в нескольких местах землю палкой, отыскала на нескольких корнях сколы от пуль и, похоже, сильно увлеклась какими-то пятнами на островках мха: – А ведь ты, кажется, их малость всё-таки продырявил… Какая-то слизь непонятная…

Ещё и тонким шпателем ловко накидала слипшиеся куски земли в несколько пакетиков из пластика, закрывающихся герметично.

– Именно, что малость! – запаниковал окончательно Поль. Потому что заметил движение чего-то тёмного между дальними деревьями: – Они уже близко! Немедленно возвращаемся!.. Их много! Больше четырёх!

Аза уже и сама увидела приближающиеся тени и поморщилась от троекратно усилившихся стонов. Создалось даже впечатление, что она выискивает некие остаточные силы во втором магическом блоке для создания огненного шарика. Но, так ничего не отыскав, вздохнула и поспешила к оставленным на дороге лошадям. Ещё и всем сопровождающим крикнула:

– По коням! Уходим!

Когда проехали участок с ямами, лужами и размытыми водой участками, добрались до поджидающих карет. На козлах дисциплинированно восседали кучера, коим барон приказал следовать следом за умчавшейся в лес богиней. Вот они и ждали.

Как показалось всем присутствующим, Азнара Милосердная очень обрадовалась такой предусмотрительности. Сразу спешилась и отправилась внутрь местного комфортабельного транспорта. А когда с удовольствием уселась на мягких сиденьях лицом к движению, распорядилась:

– Где там ангел? Пусть тоже немедленно садится со мной! Нам надо кое-что оговорить. Быстрей!

Честно говоря, Труммер предпочёл бы двигаться верхом. Это для обитательницы Диких земель данный рыдван – верх совершенства. А уж он, как зарегистрированный житель Рóзмора, предпочитал современные виды транспорта, а ещё лучше – прирученного летающего зверя. Но в подземное метро не сажали, флайер не подавали, гарпия тоже отсутствовала, а приказ, отданный при свидетелях, прозвучал. Так что пришлось втискиваться в узкие дверцы, усаживаться на диван, спиной к движению, и выглядывать на мир через маленькое оконце.

Ну и попутно вести беседу по теме безопасности в общем и во время контакта с нечистью в частности:

– Зачем ты всякую гадость с земли собирала? Тебя ведь куратор предупреждала о крайне активных кислотах и ядах. Да и сама знаешь, достаточно коснуться нечаянно какой-либо мерзости, как никакая магия целительства не спасёт.

– Потому я и касалась тех пятен шпателем, который потом выкинула. Презельда меня чётко проинструктировала. Но может, хватит говорить о миссии? И о безопасности? Мне уже надоели твои упрёки и наущения. Вечно ворчишь, словно старая, выжившая из ума наперсница.

– Надоело? – недоумевал парень. – Тогда зачем в карету позвала?

– Как зачем?! – поразилась она и вдруг потребовала: – Хочу слушать твои признания в любви и твои фантазии на тему того, что ты со мной сделаешь в скором будущем.

– Э-э?… Когда?…

– Ну тогда, когда я уже потеряю невинность.

Причём всё это было сказано таким тоном и с таким многообещающим взглядом, что не будь уверен в её девственности, Поль готов был поклясться: его пытается соблазнить опытная, страстная куртизанка. А после этого наивно захлопала ресницами и невинно улыбнулась.

– Всё издеваешься? – наугад выдвинул обвинения парень. – Тебе мало того, что я всю ночь не сплю, признаниями ублажая? Так ты хочешь меня ещё в дороге заставить упражняться в твоём восхвалении? Или ты себя уже наравне с дэмой считать начала?

– Не я, меня в этом барон и все остальные убеждают постоянно…

– Смотри, высоко не заносись! Не то ДОМА тебя живо на место поставят, потом унизят, потом ещё раз поставят! На кого тогда будешь обижаться?

Аза надулась и капризно фыркнула:

– Злой ты! Постоянно меня обидеть норовишь. Можно подумать, что ты такой уж и не выспавшийся?

– И думать не надо! Так и есть! Прямо глаза слипаются…

– И даже беседе со мной сейчас бы предпочёл сон? – не верила девушка.

– Несомненно!

– Прямо здесь? В карете?

– Если ты замолчишь и не будешь мне мешать, враз засну.

На что маркиза демонстративно прикрыла рот ладошкой. Глаза её при этом так и лучились скепсисом и недоверием. Поэтому Поль не стал скрывать неожиданный зевок, подложил подушку удобней под голову, да и завалился с ногами на упругие подушки. Тряска и качка данного транспортного средства не дала бы уснуть любому нормально выспавшемуся человеку. Порой так подбрасывало на стыках плит или ямах, что можно было вообще на пол слететь. Но ширина кареты как раз позволяла чуть упереться ногами в стенку, ременная лямка – запустить в неё руку по локоть и таким образом чётко предохраняться от падения.

А дальше расслабленность и усталость в самом деле нивелировала все неудобства такого сна. Парень ещё раз зевнул и закрыл глаза. Хотя в последний момент ему и померещилось, что уставившаяся на него девушка слишком уж самодовольно улыбается. Но мало ли что может причудиться спящему человеку?

А там и дорога стала лучше, и кучер не слишком гнал, словно специально растягивая дорогу и давая путникам отдохнуть, набраться сил. Так что по общим ощущениям, а'перв проспал в дороге явно больше двух часов. Если не все три. Ну а потом всё и случилось! И практически беда произошла в пределах видимости громадного баронского замка.

Несмотря на крепкий сон, Поль зафиксировал крик «Засада!», затем резкий толчок останавливаемой кареты и ржание возмущённых лошадей, которым натянутыми удилами раздирали морды при остановке. Потом и окончательно пришлось проснуться по банальной причине: Аза во весь рост упала на него, крепко прижалась и прокричала:

– Лежи смирно! По нам стреляют из арбалетов!

Но это и так уже было понятно по многочисленным дырам в бортах и крыше кареты, сквозь которые просвечивало яркое солнышко. Как и понимание пришло, что девушка задействовала свой пояс со щитом-компенсатором, тем самым предохраняя не только себя, но и разлёгшегося под ней Труммера.

И стрельба велась невероятно интенсивная! Залп следовал за залпом, и уже после четвёртого, который оказался последним, пробитая насквозь карета напоминала решето. И местами в этом решете отсутствовали просто огромные вывалившиеся куски.

Потом всё-таки стрельба прекратилась. Под гортанные выкрики команд, звон железа и топот копыт слышна стала жестокая сеча, в которую втягивались подтягивающиеся к каретам воины авангарда и арьергарда. Затем гул сражения стал удаляться в лес, как и крики «Загоняй!», «Уходят!», «Обходи правее!..»

Рыцари охранения самой колонны действовали в принципе правильно. Как позже разобрались, ошибку допустил сам барон, не отправивший мобильные дозоры по обочинам дорог. Те в любом случае обнаружили бы значительное количество людей, засевших в засаде. Тогда как проехавший впереди колонны солидный отряд рыцарей ничего подозрительного с самой дороги не заметил. Да и осознание, что они в околицах самого замка, сильно расслабило. Выезжая из леса на открытое пространство, все непозволительно забыли о коварстве врагов.

Вот и засело в редком, вроде как просматриваемом насквозь кустарнике на самой опушке почти сто пятьдесят человек роты арбалетчиков герцога Муури. Да с ними сотня человек вспомогательного состава. Здорово так засели, откопав окопы в полный рост и замаскировав их сверху с изумительным мастерством. Помеха у них была только одна: из-за обильных дождей накануне земля оказалась забита грунтовыми водами под завязку. Практически все окопы оказались заполнены где по пояс, а где и по шею. Но сидящие в них люди выдержали это неудобство и сохранили в боеготовности свои арбалеты. И ударили в самый удобный для себя момент.

Причём четко знали, куда стрелять, сразу первыми залпами продырявив первую карету с покровительницей Азнарой и её ангелом-хранителем. Её фактически разрушили до основания. И спасла Труммера лишь сообразительность Азы, которая сразу задействовала свой ИЩКАВ и распласталась на супруге как лягушка в полёте. Разве что ещё и дань благодарности (посмертно) следовало отдать кучеру. Он тоже действовал геройски: остановил резко коней и успел опустить ручной тормоз, блокирующий колёса. В ином случае лошади могли понести, опрокинуть карету и…

Второй карете тоже не повезло, хотя и стреляли по ней всего чуть-чуть: примерно два десятка болтов. Но и этого хватило, чтобы бедный барон Карел Южди расстался с жизнью. Каждая из пяти полученных ран оказалась смертельной, и, даже окажись возле него сразу сама дэма, вряд ли смогла бы оживить бездыханное тело.

Да и двойник покровительницы ещё с четверть часа находилась в карете, прикрывая Поля. Вначале они ждали, пока бой стихнет, потом сквозь дырки рассматривали аккуратно, кто же победил, и только дождавшись вокруг озабоченного столпотворения вернувшихся из погони рыцарей, зашевелились и стали выходить наружу. Дверца кареты просто выпала наружу от прикосновения, как и ступеньки не вышли, как полагалось. Поэтому богиня попросту лихо выпрыгнула наружу под восторженный вздох окружающих. А потом ещё и заявила:

– Я придремала и не поняла, что здесь произошло?

Ответить никто не осмелился. Зато присутствующие все как один грохнулись на колени и запели хвалебную кантату по случаю чудесного бессмертия Милосердной. На это ушло ещё две минуты, и лишь после пения баронет, вставший с колена одним из первых, открыл дверцу второй кареты. Само собой, что сразу рассмотрел состояние родного человека, закричал о смерти отца, позвал покровительницу, взывая о срочной помощи. Но когда та приблизилась и глянула на истёкшее кровью тело, лишь скорбно улыбнулась и закрыла веки усопшего барона со словами:

– Он прожил славную жизнь и вёл себя в ней достойно. Берите все с него пример! Спасти его, к сожалению, не смогу даже я, потому что слишком поздно. Так что отныне ты, Карел Южди, принимаешь наследственное имя своего отца и становишься бароном всего леса Деслунгов. Правь мудро и справедливо, получаешь на то моё благословение!

Только тогда и сам Труммер появился. На вышедшего из кареты и отряхивающего щепки ангела все пялились с ещё большим благоговением, чем на богиню. Наверное, подспудно сразу решили, что уж он точно не выживет, пронизанный тремя сотнями болтов. Зато теперь в его небесном происхождении никто ни на йоту не сомневался. Потому что даже одежда оставалась целёхонька.

Самих миссионеров порадовал тот факт, что всё воинство их маленького отряда осталось в живых. Мелкие раны у некоторых рыцарей, сразу подтянувшихся из тылов и вступивших в сражение, оказались несущественными. За помощью к покровительнице никто не обратился. Другой вопрос, что иные воины баронской дружины, бросившиеся в погоню за отступающими герцогскими арбалетчиками, получили серьёзные ранения. Сейчас их только-только начинали выносить из лесу. И если вдруг пострадавшие примутся умолять о спасении, может получиться конфуз. Магический блок исцеления исчерпан до донышка, и покровительница могла оказать помощь лишь в качестве обычной сестры милосердия. Пусть она и предупреждала об утере своей божественной силы, всё равно разочарование поклонников, снижение веры могут оказаться непредсказуемыми.

Хорошо, что Аза об этом вспомнила, не став доводить ситуацию до неразрешимой. Резко скомандовала «Коней!» и, вскочив в седло, возглавила колонну всадников, мчащихся к замку. А потом и мимо него промчалась, вопреки ожиданиям молодого барона, скачущего следом. Да там и отправилась по нужной дороге в сторону Кангарской обители. Новопоименованный Карел Южди попытался догнать богиню, выкрикивая что-то по поводу краткой тризны в память об отце. Но Аза только отмахнулась в его сторону. А потом, усилив голос артефактом, прокричала, обернувшись назад:

– Карел, возвращайся в замок! И займись похоронами отца. А потом и местью организаторам засады. А я – ухожу! В мире Аверса ещё много мест, где меня ждут! Твой отряд сопроводит нас и потом вернётся. Удачи!

После этого Аза уже и не оборачивалась до самой обители. Только и позволила вперёд выдвинуться небольшому авангарду да слегка сбавила скорость, чтобы не загнать лошадей.

До Кангарской обители добрались за полтора часа. Причём без всяких эксцессов, сделав всего лишь небольшую остановку перед тщательной проверкой предстоящего брода. Некоторые ручьи после проливных дождей стали настоящими реками, и вот так с ходу пересекать их, несмотря на присутствие в отряде небожителей, никто не рискнул. Вначале прошли по опасному участку местные знатоки, обставили рытвины и ямы вешками, а потом уже и весь отряд перебрался. Потому что тому же рыцарю в тяжёлых доспехах свалиться в глубокую яму с водой – смерть в пятидесяти процентах.

Но Поль, сам не зная почему, нервничал всё больше и больше. Ему так и казалось, что сейчас случится нечто страшное, катастрофическое. За каждым деревом ему мерещились странные тени, в каждом колебании луговых трав на полянах – скрытые там, подползающие лазутчики. Ну и за каждым поворотом он пытался предвидеть засаду. Поэтому равнодушие и спокойствие Азы его раздражало, вызывало досаду и толкало к агрессивным перепалкам. Хорошо хоть при быстром темпе передвижения толком нельзя было поговорить, а точнее – поругаться.

Даже когда оказались на подворье обители, а потом в гостевом покое уединились для разговора с настоятельницей, Труммер подспудно ждал неприятностей. Хотя вокруг царила идиллия порядка и полного спокойствия. Да и сам разговор не продлился долго: напарница по миссии лишь выспрашивала у Лукерии Люден всё, что та могла услышать, узнать или догадаться о существовании тайной ложи термисанцев. К сожалению, глава обители первый раз слышала конкретно о какой-то ложе женоненавистников и ничего к сведениям, полученным от уже покойного барона, не добавила.

Кстати, этот факт, как и сама беседа, вызвал новую волну раздражительности:

«Она меня уже достала! – мысленно возмущался а'перв. – Зачем выделывается, вживаясь до такой степени в роль Азнары? К чему эти церемонии и скрупулёзные расспросы? Сразу ведь было понятно: Лукерия ничего не знает. Один вопрос – и всего лишь один ответ! Как просто! А мы тут с какой-то дурости рассиживаемся и в дипломатов играем. Вот уж правильно говорят, нет ничего хуже обуявшей гордыни и раздутой самозначимости!..»

Только чудом высидел до конца разговора, считай – до конца миссии. Лицо заболело при попытке держать на нём каменное выражение. Так и хотелось заявить: «Вы тут поболтайте, а мне домой пора!» Ведь в любом случае и сам из точки сопряжения ДОМОЙ попадёт.

Наконец и это мучение окончилось, и распрощавшись со всеми провожающими толпами послушниц, парочка перенеслась порталом в Имение восемнадцатого сектора. Вернее, в предназначенную для этого комнатку.

И тут же дверь открылась в зал подготовки. Показавшаяся физиономия Презельды Дутте выглядела настолько счастливой и радостной, словно она увидала всех своих детей, внуков, правнуков и партнёров по бурной молодости.

– Аа-а-а! Наконец-то! – торжествовала она. – Дэма уже собиралась отправляться за вашими поклёванными воронами трупами, а вы и сами вернулись! Ха-ха! Ну, молодцы! Ну, красавцы! – и тут же грозно прикрикнула: – И не стойте, на меня пялясь! Информация с ваших регистраторов уже считана, наверное, Ревельдайна просматривает. Поэтому быстро снимайте казённые одежды и бесценные артефакты! Быстрей, быстрей! Ничего не потеряли?

Так и оставшийся раздражённым, Труммер ответил грубо:

– Плевать на артефакты! Главное, что сами целыми вернулись. Не иначе как чудо помогло выжить.

Аза помалкивала, довольно быстро снимая с себя костюм и все имеющиеся магические аксессуары. А на тон парня куратор-историк не обратила ни малейшего внимания:

– Вон за той дверью – душевая. Можете с себя смыть пиво-мёд и всё, что по усам текло. Хи-хи! А то ведь дэма обязательно сейчас вызовет для личной беседы. Может и наградить сразу, коль заслужили.

В душевую почти раздетая парочка вошла одновременно. И уже там девушка позволила себе удивиться взвинченному состоянию напарника:

– Ты чего такой злой? – даже попыталась к нему прильнуть на короткое время. Но не дождавшись никакой реакции на свои действия и слова, напомнила: – Здесь-то уже нас никто не подслушивает и не регистрирует. Признавайся, что тебя так раздражает?

– Сам понять не могу, – признался Поль, немного расслабляясь под струями воды. – Всё мне мерещится какая-то очередная пакость, всё кажется, что мы что-то упустили самое важное… А что именно, понять не могу.

– Может, это связано с итогами миссии?

– Мм?… Скорей всего… – он перешёл на шёпот. – Боюсь, что нас могут отправлять в мир Аверса долго и нудно.

– Но ты же говорил, что главное нами сделано.

– Это всё для записи, – скривился Труммер. – На самом деле дэме выгоднее будет нас туда отправлять вновь и вновь. Вот я и опасаюсь, что она может принять такое решение… Так что ты помалкивай, если хочешь спокойно жить в Рóзморе и красиво тратить полученное вознаграждение.

– Мы можем на солидную награду рассчитывать? – загорелись глаза у Азы. – И ты уже возжелал нечто конкретное?

– Подобного делать нельзя, плохая примета. Дэмы сами всегда решают, как расплатиться с временно опекаемыми специалистами. Но на Аверсе нам пришлось отработать по максимуму и доставить невероятный объём информации. Фактически отыскать тайные причины деградации всей цивилизации. Так что вполне логично рассчитывать на сказочную щедрость…

Хоть и помимо воли мужчины, пребывание в душе с прекрасной красоткой настолько его возбудило, что желание обладать стройным телом задавило все иные мысли и размышления. Подхватил, прижал, крепко обнял, начал целовать, не встречая ни малейшего сопротивления. Естественно, в какой-то момент ему показалось, что супруга согласится на всё. Но только стал действовать в направлении полного, проникающего секса, как она твёрдо заявила:

– Нельзя! Пока не получим официальное разрешение, даже не пытайся! – после чего Аза ловко вывернулась из его объятий, подхватила большое полотенце и выскочила из душевой. А оставшийся в одиночестве Поль мысленно воскликнул:

«Вот что меня травит и угнетает: неудовлетворённость! Отсутствие полноценного секса! Дошёл до той стадии, что на стенки скоро кидаться начну. Отсюда и раздражение, и злость неуместная, и подспудное ожидание беды. И всё это по одной банальной причине…»

Краны он уже закрыл, подхватил полотенце, начав вытираться, как отчётливо расслышал ледяной голос Кобры, раздавшийся из динамиков в большом зале для подготовки миссионеров:

– Презельда! Надеюсь, что парочка уже готова для встречи со мной. Так что отправляй ко мне первым этого Труммера. И бегом! Мне некогда!

Пришлось выскакивать наружу, на ходу вытираясь полотенцем. Затем быстро одеваться под сочувственными взглядами напарницы и куратора-историка. Не успел до конца облачиться в хорошо, что хоть постиранные одежды, как появился порученец, заявивший с порога строго, чуть ли не с угрозой:

– Труммер, ты заставляешь ждать владычицу! Бегом!

Так что рубашку и куртку пришлось надевать на ходу, а пояс с пистолетами нести то на шее, то в зубах. Ещё и шли как-то странно, словно по кругу. Так обычно водят подозреваемых в чём-то гостей, чтобы они не запомнили дорогу к сокровищнице. Финалом быстрой ходьбы оказалось, конечно, не хранилище с деньгами и даже не кабинет или личная лаборатория. Порученец передал гостя своему коллеге, ещё более строгому и спесивому, а тот через парочку коридоров отдал третьему порученцу, совсем уж угрюмому, злобному и немногословному. Тот открыл дверь в какую-то небольшую гостиную и проворчал:

– Дальше – сам. Во второй комнате, арка направо. Там и жди! – и старательно прикрыл дверь за парнем, демонстративно не заглядывая внутрь.

А внутри было на что полюбоваться. И сомнений не возникало, что гость попал в святая святых этой коварной и жестокой дэмы: непосредственно в её личные апартаменты. Впору было задуматься, испугаться этого факта, потому что не было никого из живых, кто мог бы похвастаться таким отличием. Но а'перв двигался, отвесив челюсть, вращая глазами во все стороны, сосредоточившись только на указанном для него маршруте да стараясь не споткнуться обо что-то баснословно дорогое.

Он хорошо помнил те роскошные хоромы, которые соседствовали с личным кабинетом, спальнями или лабораторией Бенджамина Надариэля. Там всё поражало ультрасовременным дизайном, совмещённым с классической мебелью и отдающее изысканным вкусом. Казалось бы, лучше быть просто не может по умолчанию. Оказалось, что может.

Ибо в данной анфиладе буквально каждая деталь, каждый оттенок вопили о прекрасном, поражали необычностью, интриговали глубиной искусства, вложенного в их создание. И сразу бросалась в глаза основная разница: у Прогрессора – скорей аскетичный, строгий стиль. Тогда как у Кобры превалировал чувственный стиль, полный душевной гармонии, уводящий в сказку волшебных снов, поражающий романтизмом и нерастраченной любовью. Мало того, что-то знакомое проскальзывало в расположении, угадывалось в дизайне, ощущалось в атмосфере данных комнат.

«Наверное, это по причине, что здесь живёт женщина, – догадался парень, останавливаясь в центре роскошного будуара. – И эта женщина – двойник Азы. А возможно – и прапрабабушка. Кровь – одна, подспудные вкусы – тоже, вот мне и угадывается нечто эфемерно знакомое…»

Додумать он не успел. Через противоположную арку, скрытую до того шторами, стремительно вошла владычица Ревельдайна.

– Запись я просмотрела, – начала она прямо с порога. – В общем, вашими действиями довольна. Разве что слишком ты много дал воли своей подруге. Всё-таки ты старший в миссии. Теперь, коротко и ясно свои выводы: что в Аверсе творится и какие шаги лучше всего предпринять в дальнейшем. А то я так ничего толком не поняла, почему ты твердил о сложении с вашей пары возложенных полномочий?

Труммер с большим трудом улавливал суть сказанного, не в силах оторвать взгляд от дэмы и её одежды. Её фигурку изящно подчёркивало приталенное поблёскивающее чёрное платье с полностью открытыми плечами и практически выставленными на показ, приподнятыми полушариями груди. Длиной наряд опускался до пола, но сбоку шёл разрез не просто «от бедра», а «от намного выше». Ну и как истинный мужчина, не будучи импотентом, Поль, если так можно выразиться, «поплыл». Забыл даже, что перед ним богиня, могущая при желании испепелить любого, чей взгляд ей хотя бы чем-то не понравится.

Хорошо хоть вбитые в подсознание рефлексы сработали, Поль дёрнулся, пытаясь сбросить сковавшее его оцепенение, и пролепетал:

– Ну да, устранение верхушки масонской ложи – это уже дело наемных убийц…

При этом постарался отбросить удивление на тему: когда это дэма успела за полчаса с небольшим просмотреть запись, охватывающую двое суток?

– И всё? – Голос владычицы стал острее и опаснее бритвенного лезвия. – Больше ты ничего не хочешь посоветовать по продлению вашей миссии?!

«Чёрт побери! – мысленно завыл Труммер пришедшим в голову земным ругательством. – Не иначе, как она ещё и мои откровения с Азой в душевой успела подслушать!.. Кобра!..» – а вслух попытался придать своему голосу хоть какую-то твёрдость:

– Считаю, что мы уже ничего своим личным присутствием улучшить не сможем. Маховик возрождения веры в Азнару Милосердную запущен, дальше народ справится сам… – и почувствовал, как его тело сжимает со всех сторон неведомая сила. Знакомая пытка, коей он уже подвергался и не горел желанием испробовать на себе ещё раз. Поэтому поспешно добавил: – Но если надо, то я готов наведаться ещё в несколько обителей и там…

– Что значит «я»? Вы теперь действуете в паре! Или ты отрекаешься от своей подруги и больше не ручаешься за неё?…

– Как можно! Конечно, ручаюсь!..

– Вот и прекрасно! Продолжайте творить чудеса, в инициативе и выборе обителей я вас не ограничиваю! – заявила Азнара, развернулась и вроде как собралась уходить. Но именно это напугало а'перва больше всего. Сам толком не соображая, что говорит, он вдруг решил напомнить очевидное:

– Во время миссии мне пришлось потратить собственные средства ради возрождения и защиты культа покровительницы…

– Ну и что?! – резко развернулась дэма, полоснув парня гневным взглядом. – Как ты смеешь заикаться о подобном?! Ты, который украл у меня четыре пиняссы!..

– Я не крал… – успел вставить Поль, бледнея от испуга и ожидания новой кары.

– Ты только что опять поручился за свою девку, значит, взял её кражу на себя. И убийства чиновников! И моральный ущерб от её побега должен покрыть! Вот и рассчитывайся теперь помаленьку!.. – потом нахмурилась и с непередаваемой едкостью спросила: – Или ты ещё, может, вознаграждения какого от меня потребуешь?

– Так… э-э-э… твоя безмерная щедрость…

– Нисколько не безмерна! – буквально криком ударила Ревельдайна по своему гостю. – И как ты вообще смеешь уповать на мою щедрость, после того как я дала отсрочку твоей выплаты за кражи и убийства?

Может, и следовало отрицать свою меркантильность после такого вопроса, но и тут Труммер не сдержался, вспомнив о появившейся в его доме родственнице по крови:

– У меня сестра на иждивении, две няни, две подруги…

И затих под изучающим взглядом владычицы. Причём смотрела она на него взглядом вивисектора, готового приступить к вскрытию тела. Тем кошмарнее показалась её коварная, многообещающая ухмылка:

– Но спорить-то ты не осмелишься, что ранг и сущность вознаграждения выбирают только дэмы?

– Никак нет, не осмелюсь… – Вот теперь уже точно стало страшно и зябко.

– Ладно, тогда иди за мной! – распорядилась Азнара. – Сейчас получишь! По самому высшему рангу!.. – Ещё и силой в спину подтолкнула парня так, что он нырнул головой между штор, потом запутался ногами в чём-то мягком, и неуклюже повалился на роскошный ковёр, укрывающий весь пол громаднейшей спальни. Поднял голову, обозревая кровать, потом оглянулся назад, да так и окаменел: богиня уже склонялась к нему, будучи совершенно голой и томно облизывая язычком максимально пурпурные губки. И тут же они сплелись как бы в единое целое.

Объятия все усиливались, становились более страстными, но это не мешало неким невидимым силам, они ловко раздевали парня. А когда и он остался гол, не прошло и пяти минут, как свершилось самое сокровенное во взаимоотношениях между женщиной и мужчиной. Бешеная похоть, чувственная эйфория и животная страсть захлестнули Труммера невероятным ураганом. Но всё равно где-то на периферии сознания появились странные мысли:

«Вот я и дождался полноценного секса… Или это – как раз та самая беда, о которой настойчиво шептала мне интуиция?… И ведь некого укорять, сам напросился на вознаграждение…»

Когда всё кончилось, Азнара улеглась на груди у Поля и некоторое время потратила на рассуждения:

– С тобой хорошо. Надёжно. Спокойно. Ты очень ласковый, чувственный… И руки у тебя невероятно нежные… Мало того, от тебя нисходит во время близости очень ценная, притягательная энергия. Может, потому, что поощер?… Но всё равно, подобное встречается крайне редко. Поэтому не удивляюсь, что мой двойник так к тебе потянулась и согласилась на замужество. Кстати, а сам-то ты её любишь или занимаешься сексом только по причине её схожести со мной?

Мало того, что Поль до сих пор как следует не соображал, пытаясь отдышаться, так ещё и прямой вопрос его сильно ошарашил. Сам ведь недавно задавался подобной проблемой в спокойной обстановке, да так не смог на него толком ответить. Мало того, теперь на эту проблему наслоилось удивительным чудом странное вознаграждение от дэмы. Причём наслоилось самым приятным, фигуральным образом: разлегшись на груди и очень настойчиво заглядывая через глаза в самую душу. Ко всему ещё и такими глазами, в глубине которых и самому можно утонуть, даже если они находятся сверху.

Немного вызывал смущение сам факт знания о сексе с Азой. Пусть и неполноценном, но все равно имевшем место при ласках и объятиях. Всё-таки они в кровати возлежали обнажённые, запись вроде вестись не должна:

«Но кто сказал, что регистраторы в нашей одежде не следят за нами, даже если мы из этой одежды выскочили?… Вот то-то и оно!»

Но пауза затянулась, следовало отвечать. И Поль понял, что юлить или пытаться приуменьшить свои чувства к маркизе нельзя. Наоборот, лучше уж авансом их немного завысить, сделать более высокими и романтичными. И он выдохнул:

– Конечно, люблю! – и тут же почувствовал, как прекрасное женское тело напряглось, словно окаменело, а в голосе появились агрессивные, угрожающие нотки:

– Любишь? Больше, чем меня? – Конечно, богине невдомёк, что она может вдруг оказаться на второй позиции. Для неё подобное утверждение – это страшней смерти, наверное. Так что следующее признание парень делал, уже мысленно прощаясь с блаженством и готовясь к боли:

– Не больше… Не спрашивай почему и как, но мне кажется, что люблю я вас совершенно одинаково.

Сказал и затаил дыхание. Зато с удовлетворением ощутил, как женское тело вновь расслабилось, а там и голос враз оттаял, наполнившись мурлычущими интонациями:

– Ладно, буду считать, что ей повезло… Как и тебе! – После чего попросту взлетела над Полем, оттолкнувшись от него и приподнявшись в воздух более чем на метр: – Ладно, ты и так своим коварством все мои планы порушил, а у меня ещё столько дел! Жди свою маркизу на выходе из Имения, я постараюсь с ней долго не пустословить.

Да и двинулась в сторону, ногами вперёд отлетев к своему платью. Затем втиснулась в него настолько быстро, словно оно было живое и само обняло, проглотило женскую фигурку. Труммер подобные чудеса видел впервые. И ладно бы только платье! Слишком изумляла удивительная левитация собственного тела. Даже Бенджамин Прогрессор при а'перве талантами «пернатого» не пользовался. Не факт, конечно, что он их имел, но ни разу не продемонстрировал. Тем более таких умений, как у Азнары, о которых любой «пернатый» мог только мечтать.

Пока парень одевался, уходящая через иной проход дэма распорядилась:

– Выйдешь обратно по тому же маршруту, дальше порученец тебя выведет к месту ожидания! – и уже скрывшись за шторами, неожиданно просунула голову обратно и угрожающим тоном предупредила: – Если хоть одна живая душа узнает о произошедшем в этой спальне, ты проживёшь после своей болтовни не больше нескольких мгновений.

Так что завершал Поль одевание, озадаченно морщась и возмущённо фыркая:

«Сурово! И жестоко! Я и сам не осмелился бы о подобном распространяться, но после такой угрозы импотентом можно стать. И ведь теперь не сбежишь, даже в Диких землях не спрячешься. Потому что внутри у меня прижилась капсула идентификации, с ней где угодно найдут… Или не найдут? Да и избавиться от неё можно теоретически. Дождаться, пока Азнара отправится в иной мир, после чего сразу к приплаченному заранее хирургу. Рентгеном заранее определят местоположение капсулы, а уж вырезать её для опытного кудесника скальпелем минутное дело. Но это всё в теории… не приведи судьба делать всё это на практике!..»

Вернулся к порученцу, тому, самому угрюмому, не заблудившись, правильно. А уж тот довольно быстро, кратчайшим путём вывел парня в один из гостевых холлов Имения. Уже там Труммер выбрал тихий уголок и присел, готовясь к долгому ожиданию. Заодно решил подумать на тему: признаваться Азе в случившемся или нет? Нелёгкий и весьма принципиальный вопрос. Тем более если держать в уме угрозу о неразглашении. По логике супруга попадает в категорию «живая душа», но с другой стороны, в ДОМЕ существовало такое понятие, что супруги – это единое и неделимое тело. Следовательно, получается нонсенс, если одна часть тела не ведает, что творит другая. Этакий философский казус, подкреплённый местными законами и верованиями.

К сожалению, толком поразмыслить не получилось, маркиза Рейна в своём камуфлированном охотничьем костюме появилась очень быстро, минут через десять. Причём выглядела недовольной и раздражённой:

– Ты представляешь, как со мной обращалась Азнара?! Всё время посмеивалась и так свысока утверждала: «Я рада за тебя, милашка! Да и поработала ты хорошо, старалась. Поэтому через три дня получишь награду». А когда я потеряла дар речи от такой жадности, она ещё и возмутилась: «Что за эмоции? Чего ты хотела получить, побывав в первой миссии? Для более высоких наград надо тебе, как Труммер, по мирам помотаться, опыта набраться, умения повысить и авторитет заработать!» А? Как тебе такое отношение?!.. Вот, с…

– Тихо, тихо! – оборвал он её. – Спокойно, милая, не шуми! – После чего постарался подхватить девушку под локоток и увести из комплекса в сторону загонов и навесов с животными. – Нормальная практика и вполне традиционные отношения, так что не расстраивайся, нам вполне на всё и про всё хватит.

– Странная уверенность, – ворчала она. – Сам-то что получил?

– Да как тебе сказать…

– Не поняла! – Аза резко остановилась, так и не отойдя толком от одного из многочисленных выходов. – От тебя что, тоже какой-то подачкой отделались?

– Что ты, что ты! Скорей наоборот… – пытался выкрутиться а'перв из неприятного положения, не соврав при этом. – Меня необычайно щедро наградили. Тем более если учитывать, что твою кражу пинясс повесили на меня, и я за них должен дэме по гроб жизни. В итоге получается, что, оставив меня в живых, Кобра меня невероятно облагодетельствовала.

– И всё? – не поверила Аза, чуть за грудки не хватая супруга и пытаясь наклонить, чтобы заглянуть ему в глаза. – Только облагодетельствовала отсрочкой смерти? Больше ничем? Или ты что-то недоговариваешь?

– Милая, веди себя нормально, на нас смотрят! – шипел он в ответ, озираясь по сторонам. – Дома поговорим на эту тему!

– Почему не здесь? И почему ты так долго с ней беседовал? Почти два часа! А со мной она и десяти минут не потеряла!..

Похоже, назревал скандал, маркиза явно собиралась выпотрошить из Труммера всё, сейчас и здесь. И он никогда раньше не поверил бы, что так обрадуется присутствию подходящего к ним человека:

– Здравствуйте, геер дон! Рад вас видеть в полном здравии и хорошем настроении!

– Как бы не так! – отвечал Юрген Флигисс, останавливаясь и осматривая парочку с ног до головы. – Если я улыбаюсь, то это не значит, что у меня ничего не болит и что в следующий момент я кого-нибудь не пристрелю.

Аза нахмурилась, собираясь сказать что-то дерзкое, поэтому Труммер постарался её опередить:

– У вас отличное чувство юмора, мой генерал!

– Молодец! – хмыкнул тот. – Прогиб засчитан. А ты чего на меня так искоса смотришь? – Это он уже на девушку голос повысил. – Куда шла?

– Иду нашу гарпию забирать, – выдавила она из себя вроде как нехотя.

– Вот и иди! А мы тебя здесь подождём. Мне всё равно надо с этим выскочкой поговорить.

Маркиза и момента медлить не стала, видимо, опасаясь сорваться и всё-таки нагрубить главному консулу восемнадцатого сектора. Развернулась и стремительно скрылась в хозяйственных пристройках для животных.

Флигисс ей даже вслед не глянул, сразу перешёл к строгому допросу а'перва:

– Почему владычицу от дел отвлекаешь? И о чём это ты с ней так долго беседовал?! – Своим огромным ростом высший чиновник сектора навис над поощером, ещё и руки вверх приподнял, словно готовясь вцепиться тому в глотку.

– Да её интересовали всякие подробности о последней миссии, – частил словами Труммер, пятясь назад и пытаясь понять, с чего это вдруг такие агрессивные настроения у главного консула. – То да сё…

– Конкретнее можешь выражаться? Что за подробности?

– Прошу простить, геер дон, не велено никому говорить!

– Даже мне?

– Увы, мой генерал, никому! – выдавил Поль из себя на последнем дыхании. И плохое предчувствие его не обмануло: в следующий момент он был схвачен за грудки и небрежно поднят вверх на добрых полметра:

– Запомни, сопляк, мне можно и надо говорить всё! Ты понял? Всё! И я тебя…

Его рычание вдруг было прервано надменным голосом самой дэмы, несущимся откуда-то сверху. Мужчины, каждый в меру своей возможности, подняли головы, уставившись на владычицу, выглядывающую из окна третьего этажа. Опуская парня на землю, главный консул ни капельки не выглядел смущённым или растерянным:

– Да вот, провожу воспитательные работы… Да-с! Приучаю, уважительное отношение к старшим…

Сверху последовал скептический смех, а потом и вопрос:

– Ты сильно занят? – спросить такое у главного консула могла только дэма. Причём либо в шутку, либо перед уничтожением. Интуиция Юргена о гибели ему, видимо, не шептала. Сразу догадался: владычице что-то надо, в том числе после ожидаемого положительного ответа. Поэтому генерал подыграл, отвечая на это тоже шуткой:

– Свободен, как ветер. Как раз два выходных получил. Вроде бы…

– Вот и отлично! Покатайся на своём флайере и заодно отвези чету Труммеров к ним домой. Как раз их зверушка в грузовой отсек твоего «Катринга» поместится. Заодно можешь половину своего выходного дня с ними провести. Раз ты его получил… вроде бы.

Сарказм работодателя не прошёл мимо внимания, но Юргену ничего иного не оставалось, как чётко отрапортовать:

– Принято к исполнению! – Дождавшись пропажи божественного лика, грозно глянул на а'перва и приказал: – Ждать меня здесь! Буду через пять минут!

И размашистым шагом удалился за ближайший поворот. Неизвестно, где его летательный аппарат находился, но уже через пять минут здоровенный «Катринг» совершил плавную посадку в десяти метрах от Труммера. А чуть сбоку тут же приземлилась на Кузе и сама маркиза.

Короткие объяснения и сама погрузка заняла ещё минут пять, после чего роскошный, ультрасовременный аппарат взмыл в воздух, одновременно набирая высоту и скорость. Разве что Труммер успел заметить в одном из окон лицо байни Л'укры Бзань. Ближайшая наперсница дэмы умильно, счастливо улыбалась и махала на прощание ладошкой.

Естественно, что данное наблюдение сразу выветрилось из головы по двум причинам: аппарат развил просто невероятную скорость и главный консул опять приступил к расспросам:

– Ладно, если что-то рассказывать нельзя, то хоть чисто по-дружески поведайте мне о самом интересном в мире Аверс. Хочется про него услышать от очевидцев, потому что именно туда мне надо срочно подготовить сотню профессиональных ликвидаторов.

– Аа-а… ну если так стоит вопрос, – протянула маркиза. – Тогда… Поль, рассказывай!

А так как от дэмы по теме Аверса на самом деле не было запрета молчать, то парень сжато принялся пересказывать, что да как. Тем более что и времени на рассказ толком не было. Невиданная для простого а'перва скорость устройства помогла достичь дальних пригородов Рóзмора в шестнадцатом секторе всего за двадцать минут. Так что не успел он толком описать самое основное, как началось резкое, довольно ощутимое торможение. После чего что-то захрустело, корпус летательного аппарата коротко затрясся, и всё стихло.

Первой сообразила поинтересоваться о происшедшем Аза:

– Это так и надо или…? – Причём тон у неё был, как у разгневанной учительницы. Да и бравый генерал, враз побледневший, отвечал как нерадивый ученик, не выучивший домашнее задание:

– Странная авария!.. Оба двигателя отказали… Мы падаем!..

Тут даже Труммер понял по нарастающей скорости падения и появившемуся чувству невесомости, что посадка никак не будет мягкой и контролируемой. Голова стала враз чистой, мыслилось ясно, быстро, чётко и с невероятной логикой:

«Разобьёмся! Потому что из грузового отсека на гарпии мы никак не выпрыгнем. Какая глупая смерть! И Ласка останется только с Галлиардой… Хорошо хоть деньги у них будут, должно хватить очень надолго… С Азой – тоже всё до обидного глупо, ничего мы с ней не успели… Даже о сексе с дэмой не признался…»

Но последняя мысль подсказала, что шепнуть последнее признание никогда не поздно! И Поль, повернувшись к напряжённо застывшей девушке, успел выкрикнуть:

– Любимая, прости! Мне пришлось изменить тебе с Азнарой! У меня просто не было иного выхода!..

Потом что-то заскрежетало, заглушая ругательства Юргена, дёрнуло, затем ударило, выбивая дух из лёгких, а напоследок ещё и неведомая сила закрутила летающее устройство в странной чехарде кувырканий.

В финале катастрофы последовал страшный удар, после которого наступила полная тьма. Сознание практически померкло, и только на какой-то его дальней периферии с лёгким трепетанием возник вопрос:

«Есть ли жизнь после смерти? И надо ли для этого рождаться заново? Сейчас всё и выясним…»

© Иванович Ю., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

Сознание стало затухать. Смерть казалась очевидной.

И вдруг пришла боль! Жуткая боль, всепоглощающая. Если можно было бы закричать, Поль моментально сорвал бы голос. Но кричать он не мог. Даже вздохнуть не получилось бы при всём желании. Потому что тело превратилось, по некоторым ощущениям, в комок окровавленного фарша. Ощущение собственных конечностей исчезло полностью. Казалось, например, что левое ухо вместе с правой ногой зажали в одни тиски и теперь поливают серной кислотой. А правое ухо до сих пор перекручивают в мясорубке вместе с левой рукой. Остальные органы, конечности, кожа, ногти, волосы, кости – в целом казалось, что горели, плавились, рвались, ломались и распылялись на атомы.

Смерть – она такая…

Хотя Труммеру всегда казалось, что долго подобное тянуться не может. Ну, умер человек – и всё. Сколько тот мозг ещё живёт после гибели тела? Ну, три, ну пять минут. Если сам он вместе с головой не всмятку, конечно. А так как флайер модели «Катринг» падал с высоты в несколько километров, да весил при этом под шесть тонн, то о целостности черепа рассуждать было бы глупо. Такие обломки и кусочки тел собрать да склеить не под силу даже всем дэмам, собравшимся вместе. Наверное…

Тогда почему так больно?!. И почему боль тянется так долго?!. По всем ощущениям, боль растянулась вначале на часы, потом на дни, а дальше счёт пошёл на недели. Боль варьировалась в сочетаниях и менялась по силе и в какой-то момент становилась привычной, позволяющей подумать о чём-то ином. И всё это в полном мраке и при полной тишине.

Что ещё поразило погибшего поощера, – так это всё увеличивающиеся провалы памяти. Вначале Поль Труммер забыл некоторые годы своего юношества и отрочества. Затем с ужасом попытался вспомнить точный адрес своего дома – и не смог! В памяти всплыло лишь одно: купил он свою недвижимость в самом дальнем участке шестнадцатого сектора, на окраине Розмора, недалеко от Большой стены. Твердил это с каким-то ожесточением, пока и это… забыл!

Потом началась путаница с работой в последние годы. Хорошо помнил (как бы!), что выполнял миссии с дэмом Надариэлем, владыкой своего, шестнадцатого сектора. И успел выполнить какие-то особенные задания владычицы Азнары Ревельдайны, повелительницы восемнадцатого сектора. Но что именно сотворил? И что конкретно? Чехарда памяти подсовывала то картинку сражения с рыцарями, то бег из последних сил между взрывами снарядов скорострельных зениток. Затем выползала яркая сценка интимной близости с богиней, а после сразу окровавленное тельце маленькой девочки, вскинутое на собственные плечи. Кошмарная рубка мечом зубастых волчьих морд, и тут же – собственное тело, упакованное в космический скафандр высшей защиты и стремящееся с содрогающимся автоматом в руках куда-то в глубь мрачных подземелий.

В какой из этих моментов рядом были дэмы? И кто именно из них? И почему чаще всех всплывает лик очень близкой и прекрасной девушки? Кто она? Сестра или возлюбленная?.. Звать её Галлиарда Фойтинэ… И почему, вспоминая это имя, становится чуточку спокойнее?.. Ещё и боль при этом отступает, становится глухой и незаметной…

«И разве у меня есть сестра? Я ведь круглый сирота… А сестра всё-таки есть!.. И кто вообще это такие: дэмы?.. Почему только одно это короткое слово вызывает страх и настороженность?..»

Со временем и эти все понятия нивелировались, вопросы исчезли, память стала девственно чистой. Подготовка к новой жизни? Или к перевоплощению?

А потом однообразие многих недель (или всё-таки часов?) оказалось прервано. Но как-то странно это произошло, неожиданно.

Многие считают, что началом всего сущего и живого является свет. А уже после него растёт травка, летают бабочки и зарождается всё живое. Так или примерно так думал и Труммер. В пустой, очищенной памяти уже вроде ничего не осталось, но что-то вбитое в подкорку сознания именно так и утверждало:

«И появился луч света, из которого, словно от бликов радуги, родились великие дэмы. И стали они создавать ДОМ. И стали они творить жизнь. И стали они засеивать вселенную пригодными для жизни мирами…»

Но это – там. Неизвестно где. И с кем…

А сейчас Поль не увидел ничего. Никакого света в конце тоннеля или в глубине колодца. Зато услышал звук: словно кто-то упал. Большой, железный, несуразный и неповоротливый.

«Шкаф, что ли? – мелькнула первая мысль. И за ней тут же вторая: – Что такое шкаф?» – Память на этот вопрос ничем не отозвалась.

Да и звук вдруг стал меняться: послышался скрип. Потом он перерос в скрежет. Тот, в свою очередь, в грохот, перемежающийся тем же самым скрежетом. Что-то рвалось, падало, разбивалось, шипело, фыркало, звенело и трещало.

«Что бы это могло быть? – появилась обеспокоенность. – И почему оно приближается ко мне?»

Тут и новые звуки стали различаться: вой и рычания разбавлялись воплями и рёвом. Неприятная ассоциация подвигла на вопрос: коль новые звуки – это новая жизнь, то нужна ли она, такая шумная и скандальная?

Тут грохот раздался совсем рядом, и произошло первое потрясение вселенной. Точнее Поль понял, что его качнуло, вырывая из состояния зачаточного покоя. Затем потрясение повторилось с гораздо большей силой. Теперь уже вся вселенная рухнула, улетая в тартары. А после очередного удара появилось подозрение, что мир перевернулся вверх тормашками. Очередные удары, скрежет и шипение, и появился… свет.

«Свет?! – обрадовался вначале Труммер. – Значит, это всё-таки жизнь?!»

И тут же сознание стал заполнять липкий, неприятный страх. Потому что проснулись иные органы чувств, утверждающие, что вокруг что-то тлеет, опасно искрит, и мерзко воняет горящая проводка. И всё это на фоне усилившихся скрипов и добавившихся стонов.

Ожившему (или возродившемуся?) человеку и самому захотелось застонать. Потому что он прочувствовал свои конечности и собственное тело. Хотя и сомнений добавилось: а человеку ли? Ибо конечности, так резко обретшие чувствительность, ощущались до жути непривычно. Да и не совсем слушались сознания. Оно ещё только пыталось разобраться в окружающей обстановке и понять, чем грозят неприятные запахи, а руки с ногами уже с натугой уперлись в стенки треснувшей, но всё ещё прочной скорлупы, окружающей рождающуюся креатуру. Тело, увитое вполне сильными мышцами, тоже помогло: извиваясь, а то и конвульсивно дёргаясь, словно в эпилептическом припадке.

Итог оказался вполне закономерен. Скорлупа треснула, а потом и вовсе распалась на несколько частей. А сам Труммер оказался барахтающимся среди каких-то проводов, трубок, резиновых шлангов и деталей из поблескивающей, возможно, нержавеющей стали.

«Знать бы ещё, чем нержавеющая сталь отличается от простой? – пытался он вспомнить хоть что-то. – И не лучше ли было мне оставаться внутри этой сборной штуковины?»

Никакого страха он уже не испытывал, но странное чувство самосохранения буквально кричало: «Спрячься! Или, по крайней мере, не шевелись! Прикинься мёртвым!»

Тоже сомнительный совет для существа, которое и так умерло. Вроде бы… Но на какой-то момент Поль к нему прислушался и перестал барахтаться среди колющихся обломков и в лужах текущей жидкости. Только слегка приподнял голову и одними глазами следил за виновником… чего? Своего пробуждения?.. Своего оживления?.. Или творящегося безобразия?..

Потому что в довольно просторном по размерам помещении вовсю хулиганил некий монстр. Метра четыре в высоту, да и в ширину добрый метр, это создание не имело шеи, а скорей всего голова являлась просто верхней частью массивного туловища. Ноги напоминали две тумбы или два причальных кнехта. Две руки, исходящие из района плеч, в полном размахе достигали метров шести и заканчивались жуткими на вид клешнями. Вторая пара рук выходила со сторон по центру корпуса, имея по четыре крючковатых пальца. Вдобавок этот монстр имел двухметровый хвост, сродни хвосту тираннозавра. И этой дополнительной конечностью он крушил все встречающиеся у него на пути препятствия не хуже, чем ногами, клешнями и пальцами.

Крушилось, ломалось, рвалось и раскалывалось всё! Словно четырёхрукое чудовище задалось целью сровнять с полом всё, что стоит, обломать всё, что торчит, и вырвать всё, что свисает. Потому обломки устилали уже пройденный им путь, там что-то искрило, дымилось, шипело и трещало. Причём клубилось невероятно едким и противным дымом. Наверняка ядовитым или жутко токсичным.

Мало того, то тут, то там виднелись окровавленные куски разорванной, изувеченной плоти. Явно, что не вся она принадлежала человекообразным существам, но сама тенденция на уничтожение всего живого заставляла беспокоиться о личной безопасности.

Ну и как-то сразу пришло понимание, что разбушевавшееся существо не имеет разума. Или банально сошло с ума. Потому что крушило всё подряд бесцельно, в неуправляемой и неконтролируемой злобе. Может, его покормить забыли, вот оно и вырвалось из-под контроля? Но тогда почему оно не ест найденную плоть? Или она ему не по вкусу?

Что ещё мелькнуло в просыпающемся сознании Труммера, так это невероятно страшное слово:

«Лаборатории! – и тут же последовал вроде как логичный вывод: – Отсюда надо бежать со всех ног! – затем иной, несколько странный вопрос возник: – А есть ли они у меня?.. Точнее, могу ли я ими нормально пользоваться?»

Только представив себе, что он выглядит сродни этому монстру, человек запаниковал и чуть не потерял сознания. Благо, что для первичного осмотра не понадобилось много времени. Ноги – как ноги. Руки – вполне нормальные. Хвост?!. Уф… Вроде это не хвост, и подсознание подсказывает, что так и должно быть. И всё вроде действенное, вполне послушное. Значит, пора отсюда сматываться.

«Желательно уходить, на глаза монстру не показываясь…»

Поэтому Поль дождался, пока четырёхметровый вандал не повернётся к нему спиной, вскочил на ноги и довольно бодро потопал в сторону, где вроде как располагался выход. Имелось ещё одно отверстие в другой стене, но оно напоминало пролом, скорей всего сделанный совсем недавно. И если чудовище пришло оттуда?.. Какой смысл убегать в сторону его берлоги?..

Координация оказалась не идеальная, тело пошатывало, кидало в разные стороны. Ещё и горы препятствий на пути мешали нормальному продвижению. Но удалось даже как-то ускориться, помогая для равновесия раскинутыми в стороны руками.

А тут ещё и обстановка стала резко ухудшаться. Ладно, сирена какая-то завыла, да освещение стало неприятно мигать, чередуясь с ярко-белыми сполохами. Так ведь ещё и монстр заметил улепётывающего человека. Потому что взревел гневно и бросился в погоню. Для этого не стоило и оглядываться, на слух улавливался быстро приближающийся грохот.

Буксующее сознание ничего не вспомнило, но очередные советы давать не поленилось:

«Сирена – это потенциальная помощь. Как бы… Но хорошо, если не монстру. Поэтому правильнее всего сбежать и спрятаться от всех. А уже потом видно будет!.. Быстрей! – Несмотря на творящуюся жуть вокруг, память вдруг разродилась первым откровением: – А ведь я поощер! То есть умею снимать усталость у других людей! А потому и ранг у меня соответствующий – а’перв!»

А пользы с этого? Если двустворчатые металлические двери оказались закрыты наглухо. Скорей даже ворота трёхметровой высоты, но без единой ручки на них и даже без замочной скважины. Попытки ударить одну створку плечом, а потом и ногой оказали воздействие, как горошины для стены. Зато плечо заныло, а боль от прострела в пятке заставила плясать на месте, выдавая вслух какие-то странные, незнакомые междометия.

Напрягаться над их расшифровкой показалось совсем глупым занятием: монстр уже находился в десяти метрах. А судя по его огромным глазам, раскрытым в верхней части туловища, он видел человека вполне отчётливо и направлялся к нему вполне целеустремлённо. Попытаться проскользнуть мимо него и уйти за счёт скорости? Даже пытаться не стоит!.. Чем же остановить это чудовище?

Воспоминание о каком-то привычном и действенном оружии только мелькнуло на дальней периферии сознания. Нет его! Значит, надо пользоваться тем, что есть под руками. Точнее, валяется под ногами. Причём валялось там много чего, чем можно было просто бросить или хотя бы от души приложиться по жуткой образине. Какие-то штыри, тяжёлые ножки основания, куски толстого стекла, обломки несущих рам, стальные стержни и диски…

«О! Кусок швеллера! – мелькнула догадка. – Его же можно использовать как копьё!»

И уже в следующий момент поощер метнул в приближающееся чудовище подхваченную в руку железяку. Увы! У той оказался странно смещён центр тяжести, и она не полетела точно в цель, а ударилась о неё несуразно боком. Разве что довольно сильно приложила монстра по нижней руке. И это доставило ему не столько боль, как неприятные ощущения. Он остановился в недоумении, поднимая конечность к глазам и пытаясь осмотреть несуществующие повреждения. Если бы это было разумное создание, могло показаться, что оно задумалось или удивилось неожиданному сопротивлению.

Грех было не воспользоваться представившейся паузой. Поэтому Труммер стал хватать из-под ног всё, что ему попадалось, и с удивительной даже для себя меткостью швырять всё это в гигантскую тушу. Причём не по всей площади, а пытаясь попасть конкретно в глаза. Со стёклами и со штырями – не получилось, зато с дисками, которые вращались в полёте, вышло на загляденье. Три из них не достигли попадания в десятку, ушли, так сказать, на пристрелку. Зато четвёртый диск всей своей массой вонзился острой кромкой прямо в левый глаз чудовища, уйдя в него на две трети.

Раздавшийся после этого рёв перекрыл все ранее вместе взятые. Получалось, что до того чудовище просто развлекалось, а вот теперь уже озлобилось окончательно. Прикрыв чуть ли не всеми четырьмя руками пострадавший орган зрения, оно бросилось на своего обидчика с единственной целью: распластать того по стене. Или по стальной двери, которую Поль ощутил своей спиной, делая непроизвольно шаг назад. При этом человек продолжал довольно быстро метать ещё три диска, собранные им в левой руке.

Наверное, его желание бороться до конца да уникальная ловкость и спасли его в итоге. Потому как последний диск вполне удачно, пусть только и по краю, повредил монстру правый глаз. Что только придало тому ускорения, и рёв перешёл в оглушающий визг. Понятно, что и второй глаз оказался прикрыт, пусть и на короткую долю секунды. Но этого хватило, чтобы тяжеленная, бронированная туша по инерции так и врезалась в человека.

Точнее, не в человека. Тот успел резко присесть и сдвинуться на метр в сторону. Тогда как основная сила удара пришлась на ни в чём не повинную стальную дверь. А та, после такого вульгарного обращения, взяла и… распахнулась! Пусть и не до конца, но вполне достаточно, чтобы рухнувший между её створками монстр там и застрял на добрую минуту.

Вот пока эта ревущая туша там ворочалась, Поль рассмотрел уходящий куда-то вдаль широкий коридор. Затем приноровился, чтобы избежать удара хлещущего в разные стороны хвоста, и нагло проскочил по спине поверженного на время противника. А уже по чистой, ничем не запятнанной поверхности припустил со скоростью улепётывающего зайца.

«Заяц? А кто это? – продолжились неуместные попытки что-то вспомнить. – Вроде с длинными ушами… И меньше, чем я…»

Но сходство почему-то казалось существенным. Почти сразу пришло на ум другое сравнение: хамелеон. Хитрый, скрытный ящер, умеющий прятаться в любой обстановке. А если надо, застыть на месте и прислушиваться. Потому что в Лабораториях просто так не побегаешь, и что-то упрямо подсказывало, что отсюда не вырвешься. Особенно действуя напролом, как это делал подраненный в глаза монстр.

То есть на очередном перекрёстке Поль замер и весь обратился в слух. Вроде как погони не было, хотя звуки тревожной сирены и сюда достигали. Чуть позже послышались частые взрывы. А там и очередная подсказка пришла в голову:

«Я ведь голый! Надо срочно одеться! Желательно в униформу местного персонала. Или в форму охранников… Иначе не выберусь!..»

И голый поощер, он же а’перв, вновь устремился по затемнённым коридорам. Хотя и задавался порой вопросом:

«Стоит ли вообще убегать и прятаться? – инстинкт самосохранения подсказывал, что стоит. А вот нечто мимолётное, словно чужое, шептало сознанию: – Остановись! Тебе же лучше будет!»

Шёпот не воспринимался как должное. Зато самосохранению следовало доверять в первую очередь. Вот Поль Труммер и действовал, основываясь на заложенных в него инстинктах.

В Имении дэма шестнадцатого сектора Бенджамина Надариэля, в бытность чаще именуемого Прогрессором, царила праздничная обстановка. Причина – завершающийся трёхдневный визит в сектор иной дэмы, повелительницы восемнадцатого сектора Азнары Ревельдайны, в миру больше известной как Кобра. Хотя на всех официальных церемониях, да и в других подчинённых ей мирах, богиню титуловали Непревзойдённая. Или Милосердная. Или Несравненная. Где как…

Но неофициально все её называли Коброй. Наверное потому, что десятки, если не сотни лет она не принимала в гости иных дэмов, и её никто не приглашал. Считали слишком коварной, опасной, циничной, если не подлой. И только Прогрессор, чисто случайно проговорившись, пригласил божественную коллегу на территорию своего владычества. Тогда ажиотаж начался небывалый, событие всё-таки неординарное, да и все остальные сорок дэмов с вожделением ожидали, чем же закончится встреча старых врагов и закоренелых антагонистов?

Управляющий сектором, главный консул и все их многочисленные помощники, приписные сектора, тогда с ног сбились ещё в процессе подготовки визита, проводя предварительные мероприятия, стараясь не ударить лицом в грязь. Старались. И вроде как всё вышло великолепно.

Правда, накануне визита прошёл слушок, что совершено покушение на Азнару Ревельдайну. Злые языки утверждали, что дэма разбилась насмерть вместе со своим главным консулом. Дескать, флайер прославленного генерала Юргена Флигисса грохнулся с высоты четыре тысячи метров, и от него остались только обгоревшие куски металлолома. Понятно, что бессмертные дэмы как бы неуничтожимы, это знали все. Но… Слухи – они такие. Что угодно в них можно почерпнуть. И что местные божества всё-таки смертны. И что раньше их было несколько больше, чем сорок два.

Ответ со стороны дэмов последовал страшный в своей неотвратимости и предельный по своей жестокости. В течение нескольких часов все лица, распространяющие крамольные слухи, были показательно уничтожены. Без всяких допросов, попыток оправданий и каких-либо предупреждений. Ибо тысячи лет главный закон ДОМА гласил одно: на своих богов нельзя говорить ничего плохого. Что характерно, подобного наказания (смертной казни на месте) удостоились и подданные иных дэмов, если таковые уличались хотя бы в пересказе неприличествующих сплетен.

Жестоко… Зато действенно.

Не осталось распространителей слухов. Ни одного! Как и самих слухов негативного плана. Зато появились другие вести, вполне позитивные: вместо дэмы в катастрофе погибла двойник. Даже не погибла, а просто получила небольшие раны. А главный консул, бравый генерал Флигисс, вообще отделался только несколькими царапинами. Ибо успел катапультироваться и опустился на парашюте. О самой владычице не стоило упоминать всуе. Ну а посторонние, коль они оказались на уникальном летательном устройстве «Катринг», никого волновать не должны от слова вообще.

Да и вскоре состоялся сам визит, во время которого Несравненная, Милосердная и Непревзойдённая блистала, сияла, затмевала, умиляла, радовала, превосходила, сверкала, услаждала взоры… и так далее и тому подобное. И теперь, к концу третьего дня, любой мог утверждать смело: подобного великолепного праздника уже давно в ДОМЕ не происходило. А старики упорно доказывали, что такой красоты и такого величия даже их деды и прадеды не видели. Теперь только и оставалось, что пережить финальный бал, который закатывал Бенджамин Надариэль в сказочном дворцовом комплексе своего Имения.

Но это всё официально.

Всё для подданных и для других дэмов.

Тогда как сами представители высоких встречающихся сторон все три дня провели в страшной нервотрёпке, на пределе духовных и моральных сил и в постоянных пререканиях друг с другом. Хотя, правильнее сказать, не в пререканиях, а в откровенной ругани. И причин для этого имелось немало. Да и это количество причин постоянно увеличивалось.

Вот и сейчас, стоило только Кобре и Прогрессору остаться наедине, как приторные улыбки сползли с лиц, а появляющееся там гневное, озлобленное выражение могло испугать кого угодно. Благо, что в такие моменты даже самые приближённые лица не могли единственного слова подслушать. К их благу, кстати, и на их счастье.

Так что, уединившись на полчаса перед началом финального бала, Надариэль чуть ли не с кулаками подступился к своей гостье:

– Как?! Ну как подобное могло случиться?!

В ответ Азнара, нервно покусывая губы, грустно выдохнула:

– Стечение обстоятельств…

– Каких … … … обстоятельств?! – орал создатель миров, словно последний портовый грузчик. – Чем твои ботаники-очкарики там занимаются? Как допустили?! И почему с твоей стороны нет надлежащего контроля?!

– Рот закрой! – рыкнула Несравненная на него, шагнув вперёд и чуть ли не ткнувшись лбом ему в подбородок. – Забыл, с кем разговариваешь?! – а когда собеседник отпрянул и скривился с досадой, продолжила уже более миролюбиво: – Я ведь тоже разорваться не могу на части! Ещё и этот визит, Тра его раздери! Зачем я только на него согласилась?!

– Не согласилась, а нагло напросилась! – последовало резонное напоминание. – Вырвав из меня неосторожное обещание… Да и это не причина для оправданий. Неужели нельзя было лучших следователей поставить на поиск главных злоумышленников, виновников катастрофы? Как можно не отыскать преступников, если оставлены такие явные следы и найдены такие явные улики?

– Да преступники и главные исполнители найдены, – с досадой взмахнула ладошкой дэма. – Все трое приписные моей Крепости. Техник, который грамотно настроил оба мотора «Катринга» на отказ во время начала снижения на посадку. Его вербовщик, один из младших исполнителей. Ну и прославленный маршал в отставке, который и спонсировал всё предательство. Причём лично меня никто и не мечтал уничтожить, метили в моего главного консула, Юргена Флигисса. По предварительным выводам, маршал сам мечтал получить высший титул в иерархии придворных.

– И все трое наверняка найдены мёртвыми?

– Ещё бы! Уж неведомо, как маршал выяснил о присутствии моего тельца на борту, но сразу же наложил на себя руки. Ускользнул гад!.. А мог бы ещё жить и жить… в мучениях… лет десять!

Бенджамин с кривой улыбкой наблюдал, как его божественная коллега сжимает кулачки от злости:

– И теперь вот оказалось, что целью был не столько твой главный консул, как мало кому известный а’перв? Иначе кто бы ещё подстроил такую бойню у тебя в Лабораториях, чтобы убрать ничего не значащего поощера?

– Повторяю! – Азнара прищурила глаза с угрозой: – В Лабораториях никто ничего не подстраивал! Или ты стал плохо слышать? – Увидев, что дэм приложил ладонь к уху, словно и в самом деле глуховат, она фыркнула, но продолжила объяснять: – Расследование ещё ведётся, конечно, но основные выводы уже сделаны. В одной из систем наблюдения выбило предохранители. Тогда как резервная система попросту не была включена после профилактического осмотра. И как раз в этот момент опытный экземпляр идеального воина для планет с повышенной силой гравитации проснулся в ожидании питательных смесей. Смесей ему не предоставили, и он тут же пошёл вразнос…

– Неужели настолько неразумный оказался? – попытался уточнить Прогрессор.

– Да вроде всё было в расчётном режиме. Причём на усовершенствование согласился доброволец. Но где-то что-то в мозгах у него переклинило, вот он и пошёл крушить всё подряд и рвать любую живую плоть. Всё-таки его программировали только на убийство и на разгром.

– Ага! И не странно ли, что он направился убивать лежащих на починке и в реанимации объектов именно в конкретный павильон? Именно туда, где лежал Поль Труммер?

Наморщив лоб в глубоком раздумье, Азнара Ревельдайна согласилась:

– Есть в этом странное совпадение, чего уж там… Но в том павильоне у меня такие личности прохлаждались, что им не чета какой-то а’перв! У каждого из них врагов тысячекратно больше, чем у какого-то выскочки из Ро́змора. Если уж всё было подстроено, то не из-за него.

– Ой ли? А если подумать? Кто ещё знал, что ты особенно и весьма привечаешь какого-то свободного поощера из моего сектора? И что ты с ним заигралась до такой степени, что снизошла до интимной близости?

Несколько неожиданно дэма улыбнулась и цыкнула языком, словно досадуя:

– Никто не знал, кроме того же Юргена. Но главный консул вне подозрений, проверен в первую очередь. При этом он – главная цель покушения. Заговорщик сумел заклинить само устройство катапульты, и спас только тройной заряд для выстрела, который Флигисс заложил для перестраховки ещё в начале эксплуатации флайера. Ну а насчёт отношений…

Она примолкла, в задумчивости закусив губку. Собеседник поторопил её вопросом:

– Или постесняешься открыто передо мной признаться?

– Да уж! – ухмыльнулась она как-то излишне кисло. – Игра у нас с ним складывалась просто великолепная! Отказаться со мной переспать он просто не имел морального права. Затем он должен был вступить в близость с моим якобы двойником. Ещё и женившись на ней. А вот потом я очень хотела посмотреть, как он станет выкручиваться под залпами ревности сразу двух обиженных женщин. Жаль, что сорвалось…

– Надо же! Ей жаль! Всего лишь жаль! – вновь повысил голос расстроенный донельзя Бенджамин. – А то, что у меня на него имелись грандиозные планы, тебя не волнует? А то, что у меня из-за твоих игрищ теперь сорваны сразу три важные миссии, тебя не волнует?

Прежде чем ответить, Непревзойдённая уничтожающе оглядела своего коллегу с ног до головы и только потом процедила чуть ли не по слогам:

– Мне плевать на твои миссии! Меня больше убивает боль в сердце!.. Да! И не пялься на меня, как на сверхновую!.. Не стану скрывать, Поль для меня оказался не просто игрушкой. Кажется, я успела влюбиться в этого парня. Возле него я почувствовала себя женщиной, любимой и словно помолодела на тысячи лет…

Прогрессор явно не ожидал подобного признания от высокомерной и крайне циничной Кобры. Что она, что он, конечно же, влюблялись время от времени, совершали некие глупости, поддавались разным влечениям и страстям. Для этого и ели ежедневно уникальные плоды пинасы, помогающие держаться в тонусе хорошего настроения. Но подобного серьёзного флирта у обоих не случалось уже давно. Очень давно. Потому что бессмертным дэмам, что бы о них ни говорили и ни думали, всегда было сложно терять возлюбленных из числа смертных. Ведь как ни старайся, как ни усердствуй со своими божественными силами, жизнь смертного всё равно ограничена. Да и старость в какой-то момент у них неизбежна.

Поэтому уже многие сотни лет среди дэмов не проскакивало новости, что кто-то из них увлёкся простым смертным. А тут – такое признание. И от кого?! От Кобры!

Вот и примолк озадаченно Бенджамин Надариэль. Влюблённую женщину, пусть и богиню, не стоит драконить упоминаниями о какой-то упущенной выгоде, если она в расстроенных любовных чувствах.

Подумав, он постарался перевести разговор в сугубо деловую плоскость:

– Ладно, как я понял, взбесившегося монстра уничтожили, хоть и с большим трудом. Виновных тоже найти не удалось, а невиновных казнить для острастки кровавая Кобра не спешит. Но что случилось с телом самого Поля? Как именно он погиб окончательно, выяснили?

– Если бы! – Голос Азнары неожиданно дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, перейдя на бесстрастный тон: – Эта взбесившаяся тварь разворотила практически всё, что находилось в павильоне. А найденные тела просто разрывал на части и раскидывал в стороны. Всё это щедро оказалось залито щёлочами, кислотами, питательными и спиртовыми растворами. Напоследок охрана во время стрельбы по твари умудрилась поджечь образовавшуюся смесь. Итог: всё выгорело до расплавления некоторых металлов. От большинства трупов даже костей не осталось. Ну и обломки конкретной регенерирующей капсулы оказались девственно пусты.

Дэм выслушал это, крутя озадаченно головой. Чуть позже пробормотал в задумчивости:

– Интересно муравьи создают свою деревню! – потом добавил с явным восторгом: – Это же каким талантом надо обладать, чтобы всё это провернуть?

– Да что ты заладил одно и то же?! – опять разнервничалась Ревельдайна. – Сколько раз тебе повторять: случившееся в моей Лаборатории – это трагическое стечение обстоятельств! Да и те, кто подстроил катастрофу «Катринга», тоже получили своё!

– Ну ладно… А могло такое случиться, что сам Поль оказался с кем-то в сговоре и ему таким образом организовали побег?

– Да ты с ума сошёл! Будь его сообщником хоть ты!.. Хоть вся ваша шайка остальных дэмов, вместе взятых!.. Ничего бы у вас не получилось!

– Хорошо, хорошо, тебе видней, – покладисто согласился её божественный коллега, поднимая ладони в жесте примирения. – Это я так спросил, в форме гипотетических рассуждений… Я что тебе ещё хочу рассказать за оставшиеся до начала бала минуты… Слышала небось, что сравнительно недавно я в мире драйдов удачно захватил невероятно огромное количество волшебных фей?

– Ну да. Об этом, что ты – хвастаешься на каждом перекрёстке, что Труммер мне рассказывал, когда домогался моей близости.

– И что рассказывал? – тут же напрягся Бенджамин.

– Как удачно и много вы наловили этой волшебной мелочи и что ты его обучал фехтованию в свободное от охоты время.

– Ну да, на это запрета не было… Но не в том суть. Вернусь к феям, о которых ты и сама много знаешь. Помнишь их особенность при пробуждении в нашем мире? Когда они навсегда привязываются к своему хозяину?

– Одна из самых ценимых способностей.

– Так вот, в этом направлении я сделал ещё одно открытие. Если пронести в ДОМ очень, ну очень солидную партию этих летающих малышек, то привязка, а точнее некая связь с хозяином, образуется сразу. Ещё до пробуждения фей. А потом она ещё и усиливается невероятно. Например, в данный момент я могу ментально общаться со всем сообществом проживающих у меня фей.

– И толку с этого? – Дэма уже не скрывала раздражения. – В чём суть твоего бессмысленного открытия?

Что она, что Прогрессор, что им подобные коллеги могли совершать нечто подобное и через других живых существ. Не говоря уже про разные метки, возможность ментального контакта и банального прослушивания каждого слова любого из числа своих подданных. При условии, если тот находится в своём секторе и знает место конкретного нахождения смертного.

– Дело в том, что маленькие феи с момента оживления всегда чувствуют моё состояние. И даже искренне переживают, когда я излишне нервничаю.

– Ай, как трогательно! – последовал ехидный комментарий.

– Теперь замечу следующий момент: когда мы возвращались в ДОМ, Труммер волок на себе рюкзак в три раза больший, чем мой…

– Он этого не рассказывал!

– …то есть с момента своего второго возрождения летающие волшебницы всегда ощущали Поля, точно так же, как и меня. И когда он погиб, во время крушения «Катринга», они это сразу почувствовали и расплакались.

Теперь дэма уже хмурилась, с напряжением пытаясь предугадать дальнейшие слова владыки шестнадцатого сектора. Ещё и подогнать попыталась:

– И?..

– И вот совсем недавно феи почувствовали, что а’перв Труммер в полном здравии и нормально себя чувствует. Я и решил, что его восстановление закончено, а с его улучшениями ты решила отложить процедуры на следующий раз. А тут вдруг ты заявляешь, что все погибли, тела сгорели, даже костей не осталось. И кто врёт?.. Или кто находится в преступном заблуждении?..

Видно было, что дэма не стала сомневаться в новых способностях фей и в словах Прогрессора, потому что порывисто подалась вперёд и с придыханием спросила:

– И где Поль сейчас?

На что её коллега только развёл руками:

– Увы! Этого феи подсказать не могут.

Стоило только глянуть в прищуренные глаза Ревельдайны, полные мстительности и гнева, чтобы посочувствовать всем виновным… и невиновным.

Но Бенджамин всё-таки попытался отвлечь божественную сестру от намечаемых в горячке распоряжений:

– Ты в курсе, что творится в нашем Пранном океане?

– Мм? – не поняла она.

– Там появились какие-то странные создания из иной вселенной, никем прежде не виданные. То ли жабы, то ли кряки. И всё бы ничего, но наши разумные дельфины и касатки пожаловались, что эти жабокряки охотятся на них и употребляют в пищу.

– А это каким образом должно меня касаться?

– Ну-у-у… Некоторые наблюдатели обеспокоены…

– Да в геенне огненной я видела этих наблюдателей и всяких кряков! – взорвалась дэма гневом. – Или ты мне специально зубы заговариваешь, чтобы затянуть последний бал в честь моего визита? Не видишь, насколько я спешу убраться к себе?!

Пришлось хозяину шестнадцатого сектора поднимать ладони вверх, чтобы больше ни единым словом не драконить знаменитую Кобру. Затем подставлять локоток, клеить на лицо выражение божественной надменности и выводить гостью в самый большой зал своего Имения.

А там уже кипело море сливок общества, собравшихся не только из двух секторов, но и, как минимум, соседних. Визит вступил в завершающую фазу.

Вырваться из пространств Лабораторий Труммеру удалось чудом. Вначале он попытался отыскать хоть какие-то подсобные помещения. Точнее – раздевалки для работающего здесь персонала. Без униформы или спецодежды выбраться из такого места было бы нереально. Хоть ни разу в здешних чертогах не бывал, но знал, насколько здесь строгие порядки и так просто постороннему человеку здесь разгуливать не позволят. Тем более – голому.

Посему крался тише гусеницы и проворней сколопендры. Три раза с огромным трудом разминулся, отступая, с разными людьми или их подобиями. Ну и два раза пропустил вереницу идущих служащих под собой, зависнув у потолка и опираясь о противоположные стенки коридора. Благо там оказалось высоко и назад у себя над головой никто не оглянулся. Таким образом он крутился и вертелся больше часа, двигаясь неизвестно в каком, наугад выбранном направлении, но желанной одежонки или даже простенького комбинезона не отыскал.

Дальше-то ему повезло, но что для этого пришлось вытерпеть! И всё по причине, что удалось выбраться на внутренние дворы, которые примыкали к иной области Лабораторий. Здесь явно проводили генетические эксперименты с представителями фауны. Словно в диких джунглях слышались стрекочущие шипения и гортанные крики аскл, фениксов, фладб, горгулий, джымво и гарпий. Всех тех летающих гигантов, которые использовались для полётов в ДОМЕ и для перевозки одного-двух пассажиров.

«Кузя! – мелькнуло в мозгу странное имя-воспоминание. – Кажется, так звали гарпию, которой пользовались… э-э-э, которой мы пользовались?.. Или кто-то из… сестёр?.. Подруг?..»

Затык. Дальше этого вопроса в починке-восстановлении памяти не пошло. Зато уверенность появилась, что сам летал, и не раз, и не на одном представителе крылатого семейства. И мысль сумасшедшая появилась, что будь он укротителем, мог бы украсть летающего гиганта и улететь… Знать бы ещё куда именно!

С этими рассуждениями беглец проскользнул мимо нескольких вольеров и здоровенных клеток, вызвав своим появлением несколько визгов, криков и шипений. Счастье, что никто из персонала не стал выяснять причины недовольства своих подопечных.

Затем Труммер проскользнул на иное, совсем уж громадное подворье, где вынужденно пришлось залечь за стопками каких-то брусьев и обшивочных досок. Оттуда хорошо оказался виден весь двор, многочисленные входы и выходы на него из загонов и технических помещений. Стоянки и подъезды транспорта отлично просматривались. А также удалось понаблюдать за некоторыми служащими и прислушаться к их разговорам.

На данном полигоне велась направленная селекция копытных, таких как лошади, олени, стараны, быки и прочие. Причём данные тягловые и ездовые животные применялись не только за Большой стеной, в Вольных или Диких государствах. Самые лучшие стати использовались как в самой Крепости, так и в Параисе с Ро́змором. А уж наземное передвижение в игровой зоне – Долинах игровой элегии, вообще обязывалось только на гужевом транспорте. Так что из Лаборатории лучшие экземпляры порой развозились по всем цивилизованным пространствам ДОМА. Именно этот факт, всплывший из хаоса пострадавшей памяти, и заставил Поля наблюдать из своего укрытия не спеша, долго и стоически. Вот тогда ему и повезло. Хоть и не без издёвки со стороны изменчивой Фортуны.

Вначале из разговоров долго не удавалось отыскать или вычленить нечто полезное. Говорили о чём угодно, только не о работе и не о существующих здесь порядках. Да и вход в раздевалку или в нечто подобное никто беглецу подсказывать не спешил. Кстати, и о событиях в иной части Лаборатории, где четырёхрукий монстр всё рвал и крушил, тоже ни слова не прозвучало. Видимо, конюхам да оленеведам плевать было на своих коллег по иной специализации. Или до них ещё никаких сплетен не дошло?

Но, в итоге, муторное ожидание и выдержка окупились с лихвой. А всё началось с нескольких фраз, подслушанных из уст персонала:

– …оказались старыми! Представляешь?

– Что-то слабо верится в деяние, совершённое сознательно. Неужели не побоялись, что их разоблачат? Скорей пастухи решили схитрить, заменив племенной молодняк престарелыми особями.

– Плевать, кто из них и на что осмелился. Хуже всего, что подмена выяснилась только здесь. Наш главный умник пинал ногами сотника из поставки, словно футбольный мяч…

– Неужели что-то сломал этому кабану?!

– Ага! Почти… Теперь сам хромает на обе ноги. Но орал так, что сотник точно оглох. Если вообще заикой не стал. Потому-то и нам досталось рикошетом, чисто в профилактических целях. Хе-хе! Чтобы не расслаблялись.

– Нам-то что? Разгрузим, погрузим, помоем, почистим…

– А транспорт-то ушёл. Пока всю цепочку вспять повернут, пока виновных отыщут, пока племенной молодняк отыщут. В общем, шума – больше, чем от визита нашей дэмы в шестнадцатый сектор. Но чтобы нас ногами не пинали, стоим и ждем.

– Понятно. Всем своим обликом показываем страстное желание поработать. Ну, это мы запросто!

И несколько конюхов (или оленеведов?) после этого деловито стали сновать во все концы подворья, создавая бравурную имитацию подготовительных работ. Не столько рампы готовили к разгрузке, как прохаживались с места на место, то доску какую-то волоча, то молоток друг у друга перехватывая, словно эстафетную палочку. По этой теме тоже вполне уместный стишок припомнился:

«Лентяи есть везде, где есть наёмный труд, и как их ни сношай, они на всё плюют». – Хотя избирательность памяти показалась странной, но радовало, что она потихоньку восстанавливается.

Но ещё через полчаса во двор вползла длинная, громоздкая коробка наземного транспорта, подобия которых обычно сновали по подземным, но чисто техническим тоннелям сектора. Слишком уж неудобна она считалась в эксплуатации по городским улицам. Приткнувшись к длинной рампе, транспорт застыл, а к его разгрузке приступили вышеотмеченные служащие. Но теперь они уже работали с огоньком, словно им в одно место перца сыпанули. А выводили они и распределяли по вольерам, в том числе и внутри здания, огромных старанов, пожалуй, самых мощных среди подобных тягловых животных. Этакий бегемот, но на длинных ногах и с пастью крокодила, которую венчали два коротких, но удивительно толстых рога. Именно из-за зубастой пасти, когда животных использовали для гужевого транспорта, им всегда надевали намордники. Ибо эти твари могли и своего хозяина покусать в порыве злости. Хорошо хоть, стараны не имели привычки лягаться.

Ещё и половину прибывших копытных не успели разгрузить, как тут же началась погрузка тех, коих признали старыми. А это, даже при двух откинутых продольных бортах, выглядело не такой простой работой. Вначале струёй воды смывали отходы жизнедеятельности прибывших животных. Затем следовало ввести громадную тушу поперёд транспортного короба, ткнуть пастью в кормушку, а потом и закрепить тушу с боков прочнейшими перегородками. Да с тыла массивный корпус бегемота подпирали иными перегородками, фиксируя довольно жёстко. Иначе стараны могли разогнаться и долбить стену перед собой: не любили они закрытого пространства. Но именно эта перемычка с тыла оставляла за каждым животным небольшое, где полметра, а где меньше, пространство.

Именно в это пространство теперь и следовало незаметно проскочить беглецу, да там как-то спрятаться. Как бы… Но этому действу предшествовали усиленные размышления потерявшего память мозга:

«Где пасутся эти животные?.. Кажется, очень, ну очень далеко… А «далеко» – это где?.. Да и не пасутся они вовсе! Вроде их кормят чем-то особенным… Или они вообще какой-то протоплазмой питаются? – Память подсунула картинку, на которой старан кромсает своими зубами подобие длинного, серого на вид батона. Да и в кормушки стали засыпать нечто подобное. – Значит, пастбища им не нужны? Или нужны для прогулок?.. Но в любом случае лучше уж с тыла у него прятаться, чем возле пасти оказаться».

А тут и время пришло для окончательного решения: рискнуть или ждать следующей оказии. Не то сотник, не то бригадир старановодов вышел проверять завершение погрузки, прошёлся вдоль всего транспорта, может, и посчитал количество скота. После чего рявкнул в сторону стоящего осторонь водителя:

– Закрывай борта и отправляйся! Нечего тут лишний вонизм разводить!

Естественно, что и после помывки водой от транспорта душок ещё тот исходил. Да и новые (точнее старые) стараны стремились облегчиться перед дальней дорогой. Нервничали небось? Наверное, этот факт, вкупе с душком, вызвал самое негативное отношение Труммера к такому вот виду передвижения в пространстве. Что-то ему настойчиво шептало о некоторой исключительности его личности, достойной более роскошного путешествия, и напоминало о неуместной сейчас чистоплотности.

Только вот превалирующие инстинкты самосохранения не шептали, а оглушающе орали внутри черепной коробки:

«Беги отсюда! Беги! Хоть в дерьмо весь окунись, хоть нырни в него, но ни секунды лишней здесь оставаться нельзя! Ибо здесь Лаборатории! Здесь – самое страшное зло для любого смертного!!!»

Вот и пришлось действовать без каких-либо сомнений. Рывок. Прыжок. Зацеп. Нырок. Присест в самом чистом на вид и широком пространстве за кормой одного из старанов. Как раз успел спрятаться, пока шествующий вразвалочку водитель подошёл к гидравлическому распределителю у кабины и стал поднимать борта. Со стороны голое тело беглеца тоже вроде никто не заметил. А там и движение началось, чему приподнявший голову Поль боялся вначале даже обрадоваться:

«Неужели получилось?.. Неужели на выезде не станут проверять сканерами?.. Или хотя бы визуально?..»

Что такое сканер, он вспомнить не смог. Да и выражение «визуально» его не тронуло. А уж тот факт, что его тело было посчитано разорванным, а потом ещё и сгоревшим, он вообще предвидеть не мог. В противном случае, имейся подозрение о сбежавшем человеке, драконовские меры безопасности в Лабораториях могли утроить, и до тушки беглеца добраться. Но… Как уже упоминалось, весёлая Фортуна дала шанс. И сама его изрядно по пути обгадила. В смысле не столько шанс, как своего избранника. Потому что старан оказался не только старым, но и больным. Наверное… Так как гадил во время пути, не останавливаясь. Жрал и гадил. Жрал и гадил. Точнее, жрал, как молодой и здоровый, а вот… М-да…

Благо ещё, что изначально Поль поднялся под самую крышу и там завис. Но когда руки и ноги устали, плюнул на опасность, да и перелез на спину старана. Там между животным и крышей оставалось сантиметров шестьдесят, вполне комфортно можно было разлечься на широченной и мощной спине. Но вот если соскользнуть вниз, да попасть под массивные ноги тяжеленного существа, то уже ничто и никто не спасёт. Но уж лучше здесь, в облаке удушливой вони, чем плавая в нечистотах.

Похоже, чуть ли не сразу транспорт нырнул в тоннель. А водитель поставил управление на автопилот да занялся собственными делами. Ехали долго. Без торможений и существенных поворотов. Но притерпеться беглецу к тошнотворному запаху никак не получалось. Вроде только-только наступало какое-то привыкание и начинались попытки вспомнить нечто дельное, как старан-путешественник беззаботно испражнялся и начинался новый круг ада. Тошнило – невероятно. А вот рвать было нечем, видимо, в желудке у Поля никакой пищи не оставалось. Или не было вообще?

Зато волна злобы, бешенства и ослепляющей ненависти на безмозглое животное всё нарастала и нарастала. Будь у человека хоть какое-то оружие, он бы умертвил эту тушу мяса в обязательном порядке. Да и без оружия он порывался сделать нечто подобное, но увы и ах! Легче пробить головой дырку наружу, для притока свежего воздуха, чем порвать ногтями почти бронированную шкуру. Совсем уж истеричные мысли тоже мелькали:

«Заткнуть это гузно какой-нибудь доской? Или ногой?.. Или всем своим телом?.. Да когда же ты издохнешь, тварь поносная?!!»

Тварь, несмотря на списание её в излишне старые и больные особи, умирать не собиралась. Да и не факт, что она при смерти от излишка лет, раз её не сразу отличили от молодого, племенного экземпляра. Так что страшные мучения Труммера через несколько часов сменились просто тупым, безмозглым ожиданием своей участи. Никаких мыслей больше не мелькало, вспоминать ни о чём не получалось, и снизошло смирение с собственной судьбой. Дескать, кому суждено в дерьме утонуть, тот не сгорит. Или не будет повешен?.. В общем, ничего хорошего в любом случае не светит.

Наверное, всё-таки он потерял сознание. Или уснул? Потому что очнулся лишь в тот момент, когда заработала гидравлика, и у стоящего транспорта стали открывать один из бортов. К счастью, противоположный, тот, куда выглядывали зубастые морды старанов. Борт и так высотой более трёх метров, ещё и на край возвышенности улёгся. То есть животных свести на зелёную травку труда не составляло.

При этом послышались голоса сразу нескольких людей:

– Тебя там не казнили? – удивлялся один из них. – А то наш маркиз лютовал здесь, словно ему кол в одно место вставили. Лично плетью виновных жаловал.

– А с меня какой спрос? – хмыкал водитель. – Что нагрузили, то и везу.

– Ну, это здесь ты неприкасаемый. А в секторе дэмы она могла на тебе запросто злость согнать.

– Ха! И тут ты не прав! Если бы Кобра узнала про подмены старанов, она бы своих вначале приёмщиков на корм пустила, а потом и от нашего маркиза только кучку пепла оставила. Причём сожгла бы всё, вместе с его замком.

– О-о!.. Тогда понятно, чего он так лютует. Перепугался сердечный… Боится он дэму, ох как боится!

– Правильно делает. Терять ему есть что, в отличие от меня. Тем более что Азнаре Несравненной только и надо, что наказывать лично какого-то доставщика-скотовоза! Ха! Она сразу главному виновнику голову свернёт!

Разговор окончился. Тут же три пастуха стали разбирать кормушки по правому борту и выводить копытных на луг. С боковыми переборками они не заморачивались по весьма простой причине:

– У нас здесь насос плохо качает. Так что езжай на мойку, там тебе и приведут машину в порядок.

Когда выводили старана, на котором возлежал Труммер, он лихорадочно решал очередную проблему важнейшего выбора: то ли показаться пастухам, а потом и попросить у них какой-то помощи, то ли спрятаться в тыльной части стойла и уже выбираться наружу во время мойки? Вполне возможно, что где-то там его не заметят сразу, а потом, осмотревшись на месте, можно и сообразить, как действовать дальше. Если бы ещё память заработала, давая должные подсказки, было бы вообще замечательно. Но мозги, как ни напрягались, всё не хотели становиться на место.

Скорей всего именно по этой причине Поль не остался в коробке скотовоза, а так и поехал на широченной спине равнодушного ко всему копытного существа. Да и навозный дух ему настолько к тому моменту осточертел, что показалось: вот-вот задохнётся насмерть.

Зато распластался на спине, как тряпка, и только голова оказалась снаружи, сразу осмотрелся по сторонам. Позиция оказалась великолепной! Низкорослые пастухи особо-то и вверх не смотрели. Тот, что выводил старана, больше сторожился зубастой пасти, да за своими ногами присматривал, чтобы не споткнуться и не попасть под огромные копыта. Двое других интенсивно разбирали кормушки соседних стойл. Водитель копошился возле распределительного щитка гидроприводов.

«Спокойно! – сам на себя покрикивал беглец, заставляя тело оставаться в прежнем положении. – Может, меня и не заметят сразу? Зачем тогда подавать голос или махать руками…»

Разве что чуток сместился на другой край спины, противоположный от погонщика. И это тоже пошло в плюс! Пастух провёл скотину метров десять, придерживаясь за нарост вместо уха, а потом стукнул туда кулаком, восклицая:

– Пошёл! – и сразу же вернулся бегом к скотовозу. Там уже начинал двигаться вперёд очередной старан.

Только после этого момента в сознании Поля окрепла уверенность, что побег удался!

Теперь уже не просто беглец, а почти что всадник на трофейном скакуне, приподнял голову и постарался осмотреться. Вокруг всё выглядело до карикатурности просто: в две стороны – бескрайние зелёные холмы и поля. Разбавляли их только небольшие группки деревьев разного толка. Не леса и не рощи, а так, чисто декоративные посадки. То там, то здесь виднелись тучные отары, многочисленные стада и небольшие табуны. Этакий животноводческий край, работающий на поставку животных всему миру.

С третьей стороны, километрах в двух, горизонт закрывал внушительный по размерам посёлок, жилые дома которого терялись среди массивных и громоздких амбаров. Ну и в последней стороне света, метрах в тысяче, полторы, красовался на возвышенности массивный комплекс строений не только чисто оборонительного назначения. Два натуральных замка с готическими шпилями по бокам, а между ними крепость с квадратной башней цитадели. Ну и все крепостные стены составляют как бы единое целое.

Снаружи всего этого комплекса просматривались иные, не в пример меньшие строения, скорей всего начавший постепенно разрастаться вокруг небольшой городишко.

Во все стороны извивались многочисленные дороги. Даже две покрытые асфальтом имелись. Остальные гравийные или грунтовые. Кстати, и вокруг места выгрузки виднелось несколько низких сараев, халуп и навесов. Видимо, стан пастухов или некий прообраз зоофермы.

«Зооферма! – не так вспомнил, как догадался Труммер. – Это же место, где выращивают скот!»

Оптимизма после такого озарения прибавилось. Мозги утрясаются на место, память тоже возвращается на прежнюю квартиру. Теперь только оставалось грамотно и бескровно устроить финал своего побега. И к этому имелись все предпосылки.

Старан не спеша взобрался на холм и на его верхушке присоединился к себе подобным. Тут же Поль соскользнул вниз и отпрыгнул от животных как можно дальше. Затем, согнувшись в траве в три погибели, а местами и ползком, заскользил в сторону ближайшей перекошенной постройки. Следовало срочно отыскать хоть мешок старый, чтобы обвязать оголённые чресла. В идеале – отыскать полный комплект одежды.

Но тут удача вновь отвернулась от беглеца. До навеса оставалось метров десять, когда из-за него вышло двое мужчин, по виду не то крестьяне, не то местные ковбои. Они посматривали в сторону закончившего разгрузку скотовоза, потому и не заметили чужака, который плашмя рухнул в траву. Но вот незадача, дальше они шли прямо на него! Или наступят, или засекут откатывающего в сторону нудиста.

Как действовать дальше, а’перв особо не раздумывал. Просто отдался на волю собственной интуиции и появившегося куража. Перевернулся на спину, заложил нога на ногу и сунул в рот стебель сорванной травы. В следующий момент крестьяне встали как вкопанные, уставившись на невиданное для них чудо.

Чудо игнорировать местных пейзан не стало. Словно только сейчас их заметив, оно вскочило лихо на ноги и заорало:

– О-о! Вы-то мне и нужны! Здорово, братья дровосеки!

На лицах ковбоев просматривалось выражение: «Убейте меня сразу! Всё равно ничего не пойму!» Потом всё-таки один из них, видимо, ещё тот острослов и душа компании, промычал:

– Так мы эти… не эти…

– Почему тогда без топоров?

– Дык нетути…

– Вот и я спрашиваю: не нужен ли вашему маркизу уникальный рубщик леса?

На этот вопрос сподобился второй ответить, мужчина с хитрым прищуром глаз, и явно претендующий на роль потомственного хитреца:

– У нас и лесов-то нет. Почти…

– Ничего! Скоро и этого не останется! – твёрдо пообещал прохаживающийся вокруг ковбоев человек, тыкая рукой в сторону редких деревьев. – Там, где я раньше работал, теперь голая песчаная пустыня. Ни деревца, ни травинки.

– Ой! Мил человек, не надо нам пустыни…

– Не надо так не надо! – и после покладистого согласия прозвучало новое предложение: – Тогда я буду работать составителем новых имён. Причём имена получат не только дети, но и любой человек в любом возрасте.

Судя по тому, как оба крестьянина рьяно замотали головами, такой судьбы они себе не желали: умереть под новым именем. А потому хитрец сам ринулся в отчаянную словесную атаку:

– А пошто ты ходишь гол как сокол?

Беглец и так уже с ужасом прислушивался к словам, которые выдавало его подсознание. Сам он вроде как толком и половины не понимал от сказанного, а про сокола решил, что это вообще не имеющая меха ящерица. Но язык продолжал молоть без остановки:

– Ибо голыми мы в этот мир приходим и голыми уходим. Вот и я решил: новая жизнь – это рождение заново! И пусть вериги прошлого, даже будь это хоть одежды царские, меня не смущают на новом месте. Сбросил и забыл про них. Напрочь! Мало того, я даже память почти всю потерял, только и могу, что новые имена сочинять да лес рубить. Отца с матерью и тех забыл!

– Как такое возможно? – два голоса молвило в унисон.

– Видать, боги мне в этом посодействовали! – Он с фанатизмом вскинул руки к небу, но тут же строго спросил: – Кто главный бог у вас?

– Ета… Богиня у нас. Непревзойдённая Азнара Ревельдайна. – После этого имени оба крестьянина в блаженном жесте приложили свои ладони к животам и закатили глаза горе. Выглядело это как некий церемонный знак.

– А что за царство?

– Королевство у нас, самое сильное в первой линии восемнадцатого сектора. Называется Вильгоц. И правят нами сотни веков короли одноимённой династии, – это острослов подал первую развёрнутую информацию. – Нынешний король – Грегор IX.

Теперь уже беглец сложил ладони в подсмотренном жесте и возопил:

– Пусть дарит нам Несравненная Азнара свои благоденствия до скончания света! Пусть славная династия Вильгоц правит вечно! И пусть король Грегор Девятый живёт сто лет!

Имя Азнара ему показалось очень знакомым и весьма волнительным. Память однозначно просыпалась. Но в данный момент следовало никого не обидеть вообще и этих двоих крестьян в частности. Вроде получилось, судя по сложенным на животах ладошкам. Только вот хитрец прищурился ещё больше и заметил:

– Наш король уже прожил сто лет.

– Как прекрасно! Значит, пусть ещё проживёт столько же!

– Опять не угадал. Грегор IX уверен, что проживёт ещё двести лет.

– Невероятно! – только и смог вымолвить Поль с восхищением. – Какой у вас живучий правитель! У нас обычные люди жили не больше пятидесяти, а самые сильные цари доживали до семидесяти.

– Ха! – хмыкнул покровительственно острослов. – У нас почти все до ста лет доживают.

На это ничего не оставалось, как вновь возвести осанну местной богине, восхититься мудростью королей, да горячо позавидовать встреченным крестьянам:

– Да вы меня вдвое переживёте! Поэтому прошу вас стать моими поводырями, учителями и наставниками в этом новом мире!

Ковбои, явно занимающие последнюю строчку в местной иерархии общества, несколько смутились после такого пожелания. Но ответили весьма неоднозначно:

– Да у нас как бы рабство запрещено, – хитро прищурился второй.

– И мы с тобой вообще незнакомы! – напомнил первый.

– А вот теперь, братья-дровосеки, можем и познакомиться. Зовут меня Поль Труммер. А вас как величать?

Прозвучали имена новые, ничего не значащие и ни с кем не ассоциирующиеся. Поэтому в подсознании ковбои так и остались «хитрецом» да «острословом». Тем более что хитрец не спешил записаться в наставники, а не на шутку задался очередным вопросом:

– А как ты здесь оказался? Ведь перемещаться куда угодно могут только дэмы.

– Смутно помню… – Поль наморщил лоб, пытаясь отыскать должный ответ. – Кажется, тут виновато не только моё отрицание всего прежнего в старой жизни… Вижу, словно в тумане, озлобленное лицо какого-то колдуна, который вознамерился сосватать мою невесту… Потом горечь странного напитка и долгий сон… И уже во время этого сна урывочные картинки полёта на гарпии… Точно! Меня сюда привезли на гарпии! И бросили здесь голого и беспамятного… Да. И голодного… Давно…

Оба мужика слушали эти прерывистые воспоминания, отвесив челюсти. Каждому слову они, может, и не поверили, но впечатлены оказались по самое не могу. А суммируя всё сказанное голым лишенцем, его как минимум приняли за безобидного чудака или туповатого врунишку. А максимум – поверили в страшного колдуна, несчастную любовь и частичную амнезию.

И выводы сделали правильные:

– Надо тебя к нашему управляющему свести.

– Но вначале приодеть во что-нибудь…

– А то! У нас голыми не ходят!

– Токмо одёжа денег стоит…

На это Труммер твёрдо заверил:

– Не волнуйтесь, наставники! С первых же денег, что заработаю, всё верну до медяшки. А потом ещё и столы обильно накрою, в знак благодарности за вашу доброту и за ваше участие.

Беглеца больше всего радовал тот факт, что его появление здесь никоим образом не связали со старанами и с привезшим их скотовозом. Где бы и как далеко ни находились страшные Лаборатории, возвращаться туда не хотелось ни при каких обстоятельствах. Поэтому он покорно отправился следом за ковбоями к какому-то сараю и уже вскоре выглядел как бедный родственник, нанятый для работы пугалом. Ещё и ополоснуться сумел, используя дождевую воду из громадной бочки.

Доставшиеся ему вещи только и годились на выброс. Или для того же чучела на огороде. Разношенные напрочь сандалии, коротковатые штаны, подпоясанные верёвкой, и просторная рубаха, надеваемая через голову. Наряд завершала соломенная шляпа с оторванным краем.

Тем не менее чресла оказались прикрыты, как и всё остальное, и в душе поселилась уверенность. Первая часть сентенции «одет, обут, накормлен и напоен» – оказалась выполнена. Теперь организм настойчиво требовал остального. С водой оказалось легче. Стоило только намекнуть, как его подвели к иному навесу, где в нескольких вёдрах стояла чистая, прохладная, невероятно вкусная колодезная вода. Наверное, полведра Поль выпил, потому что его сразу предупредили:

– До ужина ещё два часа.

– Разве что управляющий распорядится тебя отдельно накормить.

– Но это вряд ли… Вначале на еду ещё надо заработать.

– Ага! Пошли со мной!

И «хитрец» чуть ли не бегом устремился к посёлку. Пришлось вприпрыжку спешить за ним, поддерживая руками штаны, которые внутренними швами сразу начали натирать кожу в нескольких местах. Особенно в самых интимных.

Поговорить на ходу и хоть что-то выспросить не удалось. Слишком быстро двигались. Да и провожатый выглядел слишком озабоченным. Причина этого выяснилась на месте, уже в посёлке. Как только они вошли на подворье какой-то усадьбы, как сразу послышался недовольный окрик:

– Чего ты тут делаешь? – орал мужичок-с-ноготок, худобой напоминающий постоянно голодающую девочку. – Ты ведь получил задание! – Сам никакой с виду, зато кричал наработанным командирским голосом.

– Мы и работали, господин управляющий, – сразу спешно стал отчитываться хитрец. – Да тут с неба гарпия вниз спустилась и вот этого человека сбросила. Голого совершенно, да беспамятного. Только и помнит бедолага, что его злобный колдун зельем сонным опоил, да из далёкого царства в неведомые дали отправил. Вот нам и пришлось этого несчастного одеть, поделившись последними портками, да по его просьбе к вам отвести, господин управляющий.

Похоже, короткий пересказ впечатлил и представителя местного начальства. А уж упомянутая гарпия его окончательно поразила. Он даже смирился с видом неработающего ковбоя, только и проворчав ему:

– Ладно, беги работать. Я тут дальше уже сам разберусь.

Крестьянин рванул в самом деле бегом, словно дико соскучился по работе. А мужичок-с-ноготок обошёл по кругу странного гостя, рассматривая его всё с большим подозрением:

– На гарпии?.. Хе! Ещё и беспамятный?.. И даже имени своего не помнишь?

– Имя помню, – заверил Труммер. После чего представился и ещё раз пересказал свою историю. Напоследок покопался в ворохе мелькающих образов и добавил с некоторым сомнением: – Помню ещё, что я а’перв. Только никак не могу сообразить, что именно я умею…

– Надо же! – в притворном восторге управляющий всплеснул руками. – А почему не е’втор? Или не и’трет?

– Понятия не имею! Но иметь две, а тем более три паранормальные способности – этого мне богиня Азнара не дала, – искренне признался Поль и сложил благочинно ладони на животе.

Его собеседник скривился, но вынужден был так же лапать себя за живот при имени Непревзойдённой. Зато тон его стал ещё более скептическим:

– Может, ты ещё и рыцарем был? И фехтовать умеешь да на ристалище сражаться?

Труммер собрался ответить отрицательно, но у него в сознании замелькали картинки интенсивных тренировок, на которых он очень уверенно орудовал то шпагой, то рапирой, то саблей или мечом. И почему-то появилась уверенность, что мало какой соперник устоит с ним в прямом единоборстве. Поэтому, с минуту поморщив лоб, признался:

– Есть такое дело. Знаю, с какой стороны за меч браться.

И вздрогнул от неожиданности, когда невзрачный с виду мужичок рявкнул во всю силу своего голоса. Ещё чуток, и оглох бы напрочь. Хорошо, что крик понёсся чуть в другую сторону, к постройке казарменного типа, и превалировало там короткое имя. Но выскочил на этот оглушающий вопль такой натуральный детина, что только оставалось поражаться контрастам. Если бы он ещё и дискантом завизжал, можно было бы умереть от смеха.

Но детина поинтересовался вполне нормальным голосом:

– Звали, дядюшка?

– Нет, полюбоваться на тебя хотел! – ёрничал управляющий ворчливым баском. Но дальше уже распоряжался строго и повелительно: – Бери бричку и отвези этого бродягу немедленно к маркизу. Скажешь, что это потребованный от нас человек для забав на ристалище. И пусть не смотрят, что он с виду такой никчемный оборванец. Скажешь: вполне приличный фехтовальщик и поединщик хоть куда. А одели в старое, так какая разница, в чем арену подметать? Пошёл!

Развернулся и отправился по своим делам. А детина не просто исполнительным оказался, а невероятно исполнительным, придерживающимся каждой буковки приказа своего вожделенного начальника и страшно обожаемого дядюшки. Он без затей сграбастал Поля под мышку и побежал в сторону громадной конюшни.

Труммер только и пожалел с некоторым опозданием:

«Зря я признался в своих умениях махать рапирой, ох зря!»

Но сожалей, не сожалей, а сказанного не вернёшь. Как говорится, слово – не гарпия, улетело – назад пожрать не вернётся. Тут даже оговорка горластого управляющего не успокаивала: дескать, оборванцу всё равно в чём арену подметать. Зачем он тогда про умения фехтовальщика сказать велел?

Неспроста это, ох неспроста!

Пока ехали на бричке, а’перв попытался разговорить исполнительного детинушку. Причём начал разговор с того, что заинтересовал, напугал и даже малость пригрозил:

– Летал когда-нибудь на гарпии? А мне повезло. Эх, как это здорово! – Здоровенный парень теперь смотрел на оборванца с завистью. – Причём прокатить меня на гарпии сама богиня заставила одного колдунишку. А уж тот, каким мерзким был и страшным – жуть! Особенно любил рослых и сильных парней превращать в лягушек. Фу, какая гадость! – исполнительный извозчик поёжился от неприятных ассоциаций. – А почему меня противный колдун сразу не убил? Так Азнара Ревельдайна ему пригрозила, что любого накажет, кто меня обидит!

Затем следовало как-то польстить парню и немного его успокоить:

– А вообще таких силачей, как ты, наверное, и нет больше нигде?

Подействовало. Парень самодовольно улыбнулся и задрал подбородок. А когда прозвучал риторический вопрос о многочисленных поклонницах, вообще зарделся от удовольствия. Ну и сам не преминул похвастаться:

– Ага! Красавиц для меня хватает. И никто не отказывает… почти.

– Ещё бы! Такой красавчег! Наверное, и воинскую карьеру сделать не прочь?

– Не-е… Зачем мне воином быть? Наше королевство ни с кем не воюет. Все его и так боятся.

– Тогда наверняка скоро женишься на самой первой красотке окрестностей?

– Нельзя, – поскучнел гигант. – Дядюшка против поспешности. Он хочет сосватать мне какую-нибудь обедневшую дворянку.

– Тоже правильно. Быть тебе со временем маркизом!

Его собеседник на полном серьёзе покачал головой:

– Не-е, маркизом никак не получится. Тут хотя бы в бароны выбиться – немыслимая удача понадобится.

– Уж бароном ты точно станешь! – уверенно польстил Труммер и попытался выяснить своё будущее: – А мне-то что придётся у маркиза делать?

– Хе! Да знамо что! – ухмыльнулся здоровяк, скептически оглядывая своего собеседника. – Если повезёт и сумеешь удержать оружие, поставят в общий строй вспомогательного состава. А не сумеешь – будешь с метлой по ристалищу бегать, всякий мусор подбирая.

Вроде всего два предложения, а сколько информации! Ну и выходов приемлемых виделось два: сразу напрашиваться на метлу или прямо сейчас уйти в дальнейшие бега? Потому что становиться в какой-то строй не было ни малейшего желания. Там ведь, наверное, и убить могут?

Так что Поль стал с особым интересом присматриваться к своему сопровождающему, примеряясь, куда ему врезать, да прикидывая, получится ли свалить такой шкаф с одного удара. Рассуждая трезво и честно, надеяться на один удар было бы наивно. Да и на несколько ударов, сомнений хватало. Было бы ещё чем ударить… Да сзади… Да неожиданно…

Словно прочитав мысли невзрачно одетого чужака, племянник управляющего нахмурился и с угрозой щёлкнул челюстями:

– И не думай даже! Сиди смирно, не то враз голову сверну как курёнку!

М-да… Этот может.

Пришлось поумерить свой пыл и надеяться только на перспективу получить метлу. Ну и попытаться ещё хоть что-нибудь выпытать у своего охранника. К сожалению, тот замолк демонстративно и ни на какие вопросы больше не отвечал. Дорога к замку тоже стала не в пример загруженной повозками, всадниками и пешеходами. Замышлять побег в такой обстановке не стоило. А там и к цели прибыли: раскрытые настежь ворота и поднятая массивная решётка из стальных полос. Два стоящих у ворот стража лишь кивнули на приветственный окрик детинушки. Похоже, стояли они здесь чисто для антуража, ни с кого ничего не требуя и ничего не проверяя.

Кстати, и сами ворота смотрелись так, словно их уже несколько лет не закрывали даже на ночь. То есть живут здесь люди мирно, спокойно, и те же разбойники отсутствуют как класс. Что подвигло а’перва на новые размышления:

«Может, зря опасаюсь признаться в умении фехтовать? Скорей всего тут просто показательные поединки проводят… Или нуждаются в спарринг-партнёрах… Ещё бы мозги на место встали, да воспоминания восстановились! Чувствую, что важно вспомнить нечто об этом королевстве, а вот никак не получается… Да и всё остальное вспомнить жизненно необходимо!»

Старался. Морщил лоб. Мотал головой. Но странные образы, различные картинки и диковинные сценки мелькали в сознании хаотично и без всякой связи друг с другом. Сложно было осознать, кому вообще эти образы принадлежали, что обозначали и почему ни с чем конкретно не ассоциировались?

«И почему эти сценки из жизни могли происходить не со мной? – родился вполне логичный вопрос. И на него появился довольно странный ответ: – Да потому что такие сценки я мог видеть в кино. Или на экране телевизора… Молния меня разрази! Теперь надо вспоминать, что такое телевизор! И про кино какие-то странные воспоминания… Большой зал, много людей… Вот же напасть с головой творится!..»

Тем временем бричка проехала по нескольким коротким улочкам и подъехала к иным воротам, уже внутренней крепости. Точнее, к стене огромного подворья внутри цитадели. Здесь стояло целых пять стражников, и запускать гужевой транспорт внутрь они даже не подумали.

Поэтому детина сразу припарковался чуть в стороне. А потом уже, с чужаком на пару, подошёл к воротам. Первым делом вежливо поклонился и только потом объяснил причину своего прибытия:

– Господин управляющий со второй фермы прислал человека на ристалище.

– Тебя, что ли? – хохотнул один из стражников. – Тогда проходи!

– Нет, нет! – несколько спал с лица здоровяк и вытолкнул перед собой Поля. – Вот этот парень! Ловок, проворен, умеет фехтовать, да и метлой горазд махать. Как сказал мой дядюшка: ему самое место на ристалище во время праздника.

Стражники не скрывали своего крайнего скепсиса, рассматривая доставленного нищеброда:

– А приодеть его получше не пробовали?

– Так ведь тут его всё равно оденут соответствующе, – не растерялся сопровождающий и стал с поклоном пятиться к своей бричке. – Моё дело было его доставить в целости да сохранности.

– Ладно, – уже ему вслед проворчал старший наряда. И пригрозил: – Запомним и запишем, в каком виде присылают воинов с вашей вонючей фермы. А ты отведи его к распорядителю на ристалище!

Это он уже скомандовал одному из подчинённых. Тот молча указал Труммеру куда идти, ткнув в нужном направлении широким наконечником своего копья. Пришлось топать, попутно присматриваясь к окружающим строениям. А они изнутри цитадели выглядели ещё более величественными и неприступными. Этакая твердыня внутри иной твердыни. Строилось всё из огромных гранитных блоков, на века, если не на тысячелетия. И вряд ли когда подобную крепость кто-нибудь смог взять штурмом или после долгой осады.

Прошли двор, затем несколько рукотворных тоннелей, вполне широких и просторных. А вот дальнейшие проходы только и годились для продвижения по одному. И самый запутанный из них привёл на другую сторону цитадели, где между стеной главного здания и ближайшей крепостной стеной раскинулся вполне просторный амфитеатр. Не менее полутора десятков рядов скамеек для зрителей поднимались до самой кромки стены. А внизу, полукругом вдавалось в стены цитадели само ристалище, не менее чем двадцати метров в диаметре. На той же стене выступами располагались балконы и террасы для самых привилегированных ценителей воинского искусства.

Тогда как стражник-сопровождающий уже доложился лысому мужику, облачённому в кожаные доспехи:

– Прислали человека со второй фермы.

Развернулся и ушёл с независимым видом. Лысый, явный распорядитель местного балагана, сразу стал уточнять:

– Чем лучше всего владеешь? – Видя недоумение в глазах чужака, стал сердиться: – Меч? Рапира? Копьё?

– Метла! – не стал искушать судьбу Поль. – Я и на ферме только с нею управлялся.

– Мм?! – ошарашенно промычал распорядитель. И тут же сплюнул: – Скотовод паршивый! Пусть мне только этот коротышка на глаза попадётся! Требуешь от него лучших, а он вечно какое-то дерьмо присылает! – и после тяжёлого вздоха, уже непосредственно Труммеру: – Хорошо! Будет тебе метла. Иди вон в ту дверь, там несколько таких же, как ты, подобралось. Они тебе и переодеться к празднику помогут, да чему полезному научат…

– А обед когда? – с самым невинным видом поинтересовался Поль.

– Жрать не дадут до самого конца представления, – оскалился злобно лысый начальник. – Шустрей будете по арене бегать. А уж потом… если справишься, наешься от пуза! Хе-хе!

И ушёл. Появилась у Поля идея точно так же отправиться в другую сторону… и затеряться где-то в лабиринтах замка. Да и спрятаться где-нибудь поближе от кухни. Авось и одежонку какую удастся приватизировать, после чего с изменённой внешностью покинуть это «интересное» место. Ну кто о нём знает? Кто искать начнёт? И сейчас, несмотря на порядочную многолюдность на арене и вокруг неё, никто на чужака не смотрит.

Увы! Это лишь казалось, что никто ни за кем не присматривает. Ноги уже несли а’перва к примеченной хозяйственной двери, когда с одного из балкончиков понеслись сердитые слова:

– Эй, ты! Скотовод немытый! Тебя куда распорядитель отправил? Или давно кнутом бит не был?

Сердился явный представитель местной знати, если судить по богатым и пышным одеждам. И чего ему внутри замка не сидится? Но отвечать следовало как можно быстрей, и подсознание среагировало правильно:

– Живот скрутило… Мне бы в отхожее место… господин.

– Иди, куда сказано! – хмурился тип. – Там всё есть!

Пришлось ускориться в нужном направлении, держась за живот и подволакивая ноги. Мол, в самом деле приспичило по нужде. Ну и, наверное, вид полусогнутого человека ещё больше рассердил местную шишку. Потому что он выкрикнул вслед:

– И где только этот коротышка таких бестолочей выискивает?!

Оставалось только позлорадствовать: громкоголосому управляющему тоже достанется от судьбы за бессердечное отношение к беспамятному страннику.

За указанной дверью оказалось некое подобие казармы. В длинном узком помещении, под стеной – двухъярусные лежаки. У другой стены – два стола, парочка шкафов и десяток табуреток. В дальнем торце помещения дверь в комнату «с удобствами». Хотя впоследствии оказалось, что из удобств там только дырка в каменном полу, да торчащий из стены кран для воды.

Встретило чужака семь настороженных взглядов, находящихся внутри четверых мужчин и трёх женщин. Все разного возраста, примерно от семнадцати лет (круглолицый парнишка с массой веснушек на лице) до сорока (массивная, похожая на гранитный блок дама с короткой стрижкой почти под ноль). Она же и начала разговор, скривив суровое лицо в ехидной гримасе:

– Оп-па! А ты откуда такой красивый нарисовался?

– Управляющий второй фермой прислал, – с готовностью пошёл Труммер на контакт. – Зовут меня Поль. Готов с метлой бегать и убирать ристалище. Ну а всё остальное вы мне подскажете и поделитесь знаниями. А то у меня опыта не хватает. Да и желания никакого нет, хотя меня никто о моих желаниях не спрашивал. Как говорится: рождены мы все свободными, но уже с первой минуты зависим от других. Та же мать не даст молока – не выживем. Тот же отец не заработает на семью – все вымрем. Тот же маркиз отправит на войну – все погибнем. Ну и та же богиня Азнара – только глянет на нас косо, все сгорим в геене огненной!

При упоминании богини а’перв сложил руки на животе в благом жесте. Все семь операторов совка и метлы хоть и скривились, но повторили этот жест. А там и худощавый, вёрткий мужичок успел вклиниться со своим комментарием:

– Гляди, какой балабол к нам пожаловал! Совсем на скотовода не похож. Скорей уж на хвильософа смахивает.

– Вот потому его и отправили погибать на ристалище! – пришла к странному выводу огромная женщина и утробно расхохоталась. И только отсмеявшись, да рассмотрев недоумённое выражение на лице чужака, она снизошла до объяснений: – А ты думал, тебя сюда отъедаться прислали? Или в самом деле обычной метлой работать?

– Так э-э-э… Сказали ведь… И распорядитель…

– Ты с какого солнца свалился? – Дама веселилась от всей души.

– Я вообще не местный. Меня заколдовали… и память потерял…

– Ой, умора! Память он потерял! – не отставал от веселья и словоохотливый мужичок. – Зачем же тогда хвильософом прикидываешься?

– Разговаривать-то я не разучился…

Эти его слова вызвали ещё большее веселье среди присутствующих. Даже остальные пятеро стали улыбаться и нервно посмеиваться. Именно эта явно видимая нервозность и заставила нахмурившегося Поля резко сменить тон, добавив в него металла, и потребовать:

– Объясняйте, что и как тут будет происходить? И в чём главная засада? Распорядитель приказал всё выяснить у вас. Как и получить нужное одеяние.

– Получишь. Всё получишь! – с ехидством и с явной угрозой пообещала дама, которой больше всего подходило бы прозвище Шкаф. Или Тумбочка как минимум. – А будешь таким тоном разговаривать, так я тебе метлу в одно место засуну и летать на ней заставлю. Хе-хе!

По всему получалось, что в данной компании именно эта вульгарная дамочка являлась отрицательным персонажем, претендующим на роль лидера. А ей угодливо поддакивал любитель причислить всех к братии философов. Наверняка у него и прозвище соответствующее. Что и подтвердил в следующий момент другой невольный коллега по наведению чистоты:

– Умба! (О как совпало имя бабы с её натуральным прозвищем!) Иначе говоря, имя для квадратной женщины тоже почти соответствовало слову «тумба». – Чего пристала к парню? И ты бы Хвильёсоф поменьше ёрничал! В наших общих интересах объяснить парню досконально каждую мелочь. Ведь если он выживет, то и наши шансы соответственно повышаются.

Говорил это крепыш плотного телосложения и лет тридцати на вид. Разве что рост у него подкачал, явно ниже среднего. С ним однозначно соглашались остальные четыре подметальщика, одобрительно кивая на каждую фразу. То есть присутствующие уборщики арены пытались противостоять неформальному, наглому лидеру в их среде. Так что правильно а’перв её сразу окрестил Тумбочкой. Но Поль озадачился в первую очередь странной оговоркой:

– Не понял, уважаемый. Что значит «выживет»? Неужели убирать ристалище – это рискованная работа?

Крепыш указал на табуретку возле себя:

– Садись и внимательно слушай. А ты, – это он веснушчатому пареньку приказал, – покажи метлу новенькому. Так вот… Подметать арену – это жестокое и циничное наказание для тех, кто не умеет управляться с оружием. Или для особо провинившихся преступников, по мнению маркиза и его окружения. Ибо находиться на арене мы будем во время одиночных и во время групповых поединков. И каждый, учти это особо (!), каждый гладиатор имеет право нас зарубить походя, в любой момент поединков. Потому что мы не только в роли уборщиков выступаем, но ещё и в роли потешных клоунов.

Осознав услышанное, Труммер ошарашенно помотал головой:

– Бр-р-р! Что за маразм?! Убивать беззащитных людей на потеху публике? Не проще ли сразу зарезать всех неугодных или провинившихся?

– Увы! Наша знать жаждет особых развлечений, а потому простые наказания или бессмысленные казни в королевстве не практикуются, – довольно грамотно продолжал излагать Крепыш. – Поэтому нас используют для усиления зрелищ, придания им красочности и кровавости. А если выживем, все наши прежние грехи прощаются и нас отпускают на все четыре стороны. Ну и самое главное: не настолько мы беззащитны, как ты опасаешься. Вот, присмотрись к нашим мётлам… Практически это чуть ли не оружие… Ну и во время нахождения на ристалище можно отбирать оружие у рыцарей и гладиаторов, коих ты сразил, или пользоваться оружием тобой же убитых уборщиков.

Поль выпученными глазами присматривался к вручённой ему метле. Ручка скорей напоминала дубинку из прочнейшей древесины. Ну и пучком собранные прутья оказались из упругой стальной проволоки. Таким оружием можно не только глаза выколоть, но и банально убить, проткнув насквозь или проломив голову. Но сражаться кому-то на потеху? Имея при этом огромный шанс не дожить до конца развлечения? Да кто, будучи в здравом уме, на такое согласится?

Вот и Труммер попробовал объясниться:

– Так за мной никакой провинности нет! И преступлений я не совершал!

На это уже все невесело ухмыльнулись, а Крепыш пояснил:

– Раз тебя прислал управляющий фермой, значит, виновен. И никто тебя отсюда не выпустит. Не захочешь с метлой выйти, с пустыми руками на ристалище вытолкают. Были случаи… Да и большинство из нас здесь не за грехи тяжкие! – При этом он многозначительно покосился на Тумбочку. – Хотя некоторые здесь постоянно проживают… Вот я, например, работал в здешней библиотеке. И понятия не имею, кто и когда украл довольно ценную и редкую книгу. Но маркиз и не подумал разбираться, сразу сюда отправил… Скотина!

– Так что лучше настройся на бой, – посоветовала ещё одна женщина. – И прислушайся к нашим советам. Иначе не выживешь.

И чужаку ничего больше не оставалось, как смириться и стать на пару часов прилежным слушателем.

К моменту выхода на ристалище Труммер не только подковался по тактике и стратегии самой низшей воинской касты, но также получил массу общей полезной информации по всему миру. Потому что не умалчивал о своей частичной амнезии и задавал вопросы на любые темы и уточнял любые подробности. Причём эти расспросы, а точнее ответы на них словоохотливого библиотекаря словно приоткрывали в сознании какие-то ящички и шкатулки с прежними воспоминаниями и вполне разнообразными знаниями.

Например, он попытался выяснить о солнцах на небосводе:

– Почему их три? А не два или четыре? И как они называются?

– Неужели не помнишь? – начал с вопроса добровольный учитель.

– Крутится что-то в голове, словно обёрнутое густым, болезненным туманом, – объяснил Поль. – А вот развернуть или сдуть этот туман никак не получается.

– Ладно, мне не сложно… Почему три – это надо у дэмов спрашивать, что сам понимаешь, смерти подобно. Но, видимо, весь ДОМ сразу создавался именно с таким количеством светил. Белое, которое называется Скаль, ходит над горизонтом вокруг нас, по часовой стрелке. Ну разве что над океаном возле Имений оно приподнимается чуть выше. Светит круглые сутки. Холодное. Второе, голубое солнце Пурьесо двигается по центру или, правильнее, по осевой линии ДОМА, как раз между двадцать первым и двадцать вторым секторами. На небе оно как бы только полдня, а то и меньше, но так кажется из-за гигантских расстояний ДОМА. На самом деле Пурьесо движется туда или обратно две трети суток. Останавливается над Пранным океаном, висит там пять часов, потом движется обратно и перед возвращением висит пять часов где-то над Дикими землями. Поговаривают, что там гигантская пустыня. Потому что тепла это светило даёт достаточно. Ну и третье называется…

– Капир! – воскликнул Поль от озаривших его воспоминаний. – Оно желтое и самое горячее и катится по небу строго над Большой стеной. Строго с востока на запад. Светит только девять часов. Остальное время опускается за край мира справа, точнее – за край Пранного океана. Затем утром встаёт слева, на востоке.

– О! Твоя память идёт на поправку! – порадовался библиотекарь. Тогда как Тумбочка тоже не удержалась от комментария, но уже ехидного и презрительного:

– Ничего, дадут мечом по голове несколько раз, всё вспомнишь! Или наоборот, своё имя забудешь. Ха-ха-ха!

На неё старались не обращать внимания, хотя и получалось это с трудом. А что ещё сильно интересовало а’перва, так это сведения о ему подобных людях, имеющих паранормальные способности. Он всё никак не мог вспомнить, чем же он таким интересным и важным обладает? Потому и требовал перечисления всего, о чем только знал добровольный консультант. По сравнению с иными товарищами по несчастью знал тот очень много:

– Гаазанд – это умелец внушения. Теки – кудесники телекинеза. Правдознатцы – чувствуют ложь в словах иного человека. Пернатые – те могут левитировать над землёй. Поощер – снимает усталость другим людям. Друиды – чудеса творят с растениями. Ченнелингеры – могут перехватить управление телом чужого человека. А ещё есть…

Парень с напряжением слушал, морщил лоб, пытался уловить хоть какой-то отклик из мозга, но ничего, кроме болезненных ощущений, не получал. В конце длительного перечисления поинтересовался:

– Может, ты кого забыл?

– Вроде всех перечислил, из тех, что общеизвестны. Потому что есть ещё и некие тайные умения. И есть такие люди, – библиотекарь непроизвольно оглянулся по сторонам и перешёл на шёпот: – которые называются оши. Это те, которые прошли определённые преобразования в Лабораториях дэмов. Но как они выглядят и что умеют – никто точно не знает. Зато слухи ходят один страшней другого. Мол, вообще монстры и чудовища получаются…

Труммер всеми силами постарался скрыть обуявшие его страх, панику и ужас. Сам ведь умудрился чудом бежать совсем недавно из этих жутких Лабораторий. А теперь ещё и другие страхи добавились:

«Что со мной там делали?! Или что успели сделать?! – ну и сам же себя постарался успокоить: – Судя по внешнему виду, ничем от людей я не отличаюсь. Значит, скорей всего, ничего со мной страшного смастерить не успели. И спасибо за это взбесившемуся монстру… Но всё равно, теперь надо к своим действиям присматриваться со всем тщанием. Жаль, что не удалось вспомнить во время перечисления умений».

Тогда как библиотекарь напомнил про категории людей особенных и выделяющихся в общественной иерархии:

– У кого одно умение, называются а’первами. Два умения – е’втор. Три – и’трет. Ну и поговаривают, что существуют о‘куатр и у‘кинт. А в одной древней рукописи я вычитал утверждение о наличии таких уникумов, как я-секст, э-септ, ы-окт, ё-нобен, ю-десим.

На эти слова разразилась смехом всё та же агрессивная женщина с короткой стрижкой и с квадратной фигурой. Чуть позже она же пояснила и причину своего веселья:

– Надо быть полным дебилом, чтобы верить в подобные сказки!

С минуту чужак смотрел на неё с недоумением, а потом поинтересовался у консультанта:

– Чего она такая злобная? И нервная?

– Ну так погибать никому не охота, – со вздохом пояснил библиотекарь. – А ведь обязательно один, а то и двое из нашей команды погибнут. Бывали и более трагические итоги… Ну и вообще, – он опять перешёл на шёпот и пригнулся к Полю: – Неужели ты не понял, кто она такая?

– Мм?.. Заядлая дура?

– Не без того. Но самое главное, она – ачи. А ведь подобные, не обладающие утончённой женской красотой, всегда обозлённые и крайне быстро доходят до белого каления.

Труммер продолжал пялиться на консультанта, не в силах сообразить, и тот фыркнул раздражённо:

– Неужели и этого не помнишь?! Ну ты и дерево!.. Ачи – это женщины с членом. Только чаще они – писаные красотки, а когда вот такое исключение, то имеем… то, что имеем. Точно так же злобно ведут себя клаучи. Сразу напомню, это – мужчины с влагалищем. Среди них симпатичные вообще встречаются крайне редко. Вот потому они всегда злые, агрессивные и нервные.

Очередные мысли со скрипом прокрутились в голове у Труммера, и он неожиданно припомнил сценку из своего прошлого. В ней группа извозчиков на крылатых животных собралась его бить. Инициатором конфликта как раз и стал угрюмый, неприятный клаучи. Конкретика воспоминаний завершилась на сценке: начало стремительного побега от группы опасных владельцев гарпий, асклив, горгулий, джимво и фладб.

«Ого! – удивился он с удовлетворением. – Сколько я видов летающих созданий сразу припомнил!»

Скорей всего он ещё долго задавал бы новые вопросы, но тут дверь с грохотом распахнулась, и внутрь казармы заскочил главный распорядитель. За ним топало двое угрюмых, облачённых в броню воинов. Настроение у начальства и так просматривалось паршивое, а тут он ещё больше вышел из себя. Череда матерных слов завершилась несколькими предложениями литературного плана:

– Почему до сих пор не облачились в униформу?! До начала праздника четверть часа осталось! Чтобы через десять минут все стояли по углам ристалища! – и уже выходя, рыкнул воинам: – Подгоните этих свиней!

Те сразу стали тыкать работников метлы тупыми концами своих копий, покрикивая при этом:

– Шевелитесь! – Остальные слова тоже относились к бранному лексикону. Так что пришлось несчастным шевелиться, хотя самой униформы оказалось почти ничего. Облачиться в такое – дело одной минуты.

Жесткий фартук до колен, ярко-жёлтого цвета и напоминающий мясницкий. Шапка-шлем из толстой кожи, но уже синего цвета. Ну и красные рукавицы из толстой ткани, обшитые снаружи несколькими стальными кольцами. То есть каждый обладатель метлы имел внешний вид откровенного паяца. Подобная попугайская расцветка вызывала раздражение и излишне привлекала внимание. То есть прикинуться кучкой дров и отсидеться в уголке ристалища никак не получится.

Критично осмотрев сандалии чужака, библиотекарь грустно вздохнул:

– А вот обуви для тебя толковой нет. Сапоги бы не помешали, как у нас.

– Хорошо хоть вообще он не босой, – посочувствовал веснушчатый парнишка. А главный консультант уже в который раз напомнил:

– Не забывай о самом главном для нас: собраться в единую группу. Тогда будут все шансы для выживания.

– И кто самый опытный из вас? Возле кого следует собираться в первую очередь?

– Да всё та же Умба, – скривился Крепыш-библиотекарь, так пока и не назвавший своего имени. – Она самая опытная, считай, всегда добровольно убирать ристалище напрашивается, чтобы в тюрьме не сидеть. Но не факт, что спешить надо именно к ней. Смотри по обстановке, соображай по ходу поединков. Лучше всего смещаться, когда рыцари или гладиаторы заняты друг другом. Ну и забывать не стоит, что уборка ристалища всё-таки на нас. Как и перенос трупов к малым воротам.

– Но оружие присваивать я могу любое? – уточнил Труммер.

– Да. Если только ты неприятеля сам сразишь во время защиты своего тела и при этом не выпуская из рук метлы. Но в то же время, если ты кого одолеешь во время персонального поединка, то можешь с него хоть всё забрать. Если только он не был до того ранен. Причём самому атаковать нельзя, только защищаться. Ну и добивать никого нельзя… А дальше всё зависит от удачи и ловкости. Были случаи, когда счастливчики на свободу уходили с полным рыцарским облачением, фактически богатыми и обеспеченными.

– Часто такое случалось?

– Если честно… Два раза за последние триста лет…

– На выход! Шевелитесь! – раскричались воины, выталкивая уборщиков наружу из казармы. А когда те оказались на арене, на прочную дверь казармы навесили массивный амбарный замок.

Подскочивший распорядитель стал тыкать на каждого и указывать ему должный угол, если так можно было назвать места на круглой арене:

– Ты, с этой – туда! Ты, с этим – к той отметке! Бегом! Бегом!

На точках возле зрителей оказались пары Поль и веснушчатый парнишка, Хвильософ – с молчаливой женщиной. На противоположной стороне арены, углублённой в массив цитадели, Крепыш с молодой девушкой и Тумбочка с молодым мужчиной. После чего и само зрелище началось, под звук фанфар и восторженный рёв зрителей.

Если недавно скамьи и балконы пустовали, то сейчас они выглядели заполненными до отказа. Видно было, что публика из разных сословий здешнего маркизета, но все зрители принарядились в свои лучшие одежды. А уж на балконах кучи драгоценностей так и поблескивали в лучах Пурьесо, зависшего где-то над Пранным океаном.

Под истошные крики герольда на ристалище стали выходить вольные рыцари, как их представляли публике. И та истово орала при каждом новом имени. Похоже, что у каждого были свои поклонники и болельщики. Вышло десять человек, которым предстояло сразиться в парных поединках, составляемых по воле жребия. Причём жребий проводился на глазах у всех. Барабан крутился с десятью шарами. Затем один из шаров с нарисованным номером выкатывался в желоб, а избранный рыцарь выходил в центр арены. Все остальные стояли ближе к периметру плотно утрамбованного и чуть посыпанного песком ристалища. Оружие отличалось почти у всех. Кто с мечом да с большим щитом, кто с копьём, да со щитом маленьким. Двое было с топорами. Ещё двое предпочитало массивные бердыши.

Выбранные выходили в центр, коротко кланялись друг другу и знати на балконах, после чего от маркиза следовал взмах ладони, звучал сигнал горниста, и рыцари спешили убить друг друга. Кто делал это красиво, затягивая время и играя на публику. Кто убивал соперника или ранил его быстро, словно выполняя привычную работу. Кто выкрикивал оскорбления и угрозы, но были и воины, не проронившие ни слова. А кто и бестолково действовал, не совсем эффектно и эффективно. Особенно если соперники сходились равные по силам и умениям.

Зато для ярко одетых уборщиков трагические неприятности начались ещё во время первого поединка. Толком не успели разогреться копьеносец и противостоящий ему мечник, когда пара Хвильософ и женщина стали бочком продвигаться в направлении пары с Тумбочкой. Очень уж им не терпелось объединиться с другими, себе подобными товарищами.

Но их движение краем глаза заметил рыцарь, стоящий в ожидании. И тут же поступил совсем не по-рыцарски. Резко сдвинулся в сторону, восклицая:

– Куда прётесь, самки собаки! – и ударом своего меча рассёк женщине голову на две части.

Вздох публики. Струя красной крови на желтом фартуке. И агонизирующий труп первой, совершенно невинной и бессмысленной жертвы. Тогда как жилистый и подвижный Хвильософ успел увернуться от второго удара меча и двумя скачками уйти на прежнее место. Что печально, никто гибели женщины не уделил особого внимания. Зато в сторону сражающихся рыцарей лавиной понеслись разные советы, призывы к интенсивной борьбе и даже обидные подначки или издёвки по поводу отсутствия у них мужественности.

Ну те и ринулись друг на друга, подрастеряв вполне оправданную осторожность. И вскоре копьеносец неудачно провалился вперёд после атаки, в результате чего оказался тяжело ранен в ногу. Ему кончиком меча раздробило коленку. Как только стоять ещё умудрялся после такого болезненного шока? Зато лишённого подвижности соперника меченосец добил быстро и без затей. Просто оббежав того несколько раз по кругу. Его победный рёв заглушили своим рёвом довольные зрители.

Но на этом действо не закончилось. Под улюлюканье публики победитель подхватил трофейное копьё и стал выцеливать им очередную жертву. Причём не среди рыцарей, а среди работников метлы. Выбрал он пару, которую возглавляла спокойно стоящая на месте Тумбочка. Она ещё что-то проговорила парню, работающему с ней, и тот сместился ей за спину. Похоже, ачи вознамерилась отбить брошенное копьё своей метлой. Так оно выглядело всё вначале.

Но лишь когда смертоносное оружие полетело в цель, стала понятна вся подлость и цинизм лживой Умбы. Ничего отбивать она не собиралась. А может, не рискнула? Просто резко сместилась чуть в сторону, пропуская прогудевшее копьё мимо. А вот стоящий за ней парень сдвинуться не успел. Понятно, что и фартук его не спас, чай, не рыцарские латы. Хорошо хоть, умер сразу, с пробитым сердцем, и долго не мучился.

Что опять поразило чужака в этом королевстве – реакция зрителей: восторженно-добродушная. То есть подлость и крайняя жестокость воспринимались как молодецкая удаль и военная хитрость. Даже весёлые смешки раздавались и поощрительные выкрики, типа:

– Чем меньше мусора под ногами, тем легче сражаться!

Так что сообщение герольда, донёсшего до всех волю маркиза, показалось вообще несусветной дикостью:

– Для красочности зрелища и для усложнения поединков – высшее повеление: не убирать тела и оружие с ристалища до конца праздника!

Зрители встретили это сообщение радостным улюлюканьем, участники поединков – спесивым молчанием. Труммер припомнил, что ему и о таком варианте рассказывали в казарме. Такое случалось, когда местный властитель жаждал много крови и чрезмерной жестокости. Хотя куда уж кровавей, когда здесь убивают людей и режут почём зря? Ладно бы высокомерных и заносчивых добровольцев, любящих помахать оружием, кололи и резали, но при чём здесь библиотекарь, у которого кто-то украл ценную книгу?

Опять жребий и очередная пара сражающихся. Здесь победил обладатель алебарды, серьёзно ранивший соперника, махавшего отчаянно топором. Причём добивать не стал, а просто ушёл с ристалища, победно потрясая своим оружием. Тогда как раненый постепенно сам уполз в приоткрытые для этого ворота. Всё-таки и здесь порой воздерживались от неуместной жестокости.

Третья и четвёртая пары оставили на арене по одному трупу. А вот когда сошлась в поединке последняя пара, Крепыш дал знак остальным товарищам по метле собираться вместе. Он же двинулся первым в сторону Поля и его веснушчатого напарника. Тем более странным на это оказалась реакция сражающихся рыцарей. Они оба прекратили стычку и бросились к сходящимся парам уборщиков. Причём намерения их не оставляли малейших сомнений: убить! Это же подтверждали и выкрики из заведённой публики:

– Правильно! Раз не работают – пускай идут на удобрения!

Что толку, что Поль помнил о своих умениях сражаться? И даже мог отлично фехтовать. Можно ли отличную рапиру или меч сравнить с тяжёлой и несуразной метлой? И как вообще следует действовать такой дубиной?

Тренироваться было некогда. Зато удивительно живо и грамотно в сложившейся ситуации стало действовать тело. Сказалась, наверное, мышечная память или врождённая ловкость. Вместо того, чтобы отступать или убегать, Труммер одним скачком ринулся навстречу несущемуся на него мечнику. Тому самому цинику, который пролил первую кровь на арене, убив несчастную женщину. И тот никак не ожидал такой резвости со стороны уборщика. Будучи в шлеме без глухого забрала, он получил страшной силы удар пучком стальных прутьев в лицо.

Наверняка при этом рыцарь лишился зрения, передних зубов и остался с проломленным носом. Кровь так и хлынула из доброго десятка дырок. Тем более странным оказалось его дальнейшее продвижение вперёд и размахивание мечом. Увы, ослеплённый, он уже ничего не видел и только ревел белугой, словно призывая своего недавнего соперника на помощь. А тот и в самом деле поспешил на этот животный призыв. Причём за собой он оставил труп женщины, которая была в паре с Крепышом. А сам библиотекарь сумел отделаться лишь одной небольшой раной на предплечье.

Но пока второй рыцарь рвался на помощь, Труммер не мудрствуя лукаво попросту огрел ослеплённого козла по голове. Тяжеленная и прочная ручка метлы годилась для этого лучше всего. От удара голова в шлёме свернулась набок, рёв прекратился, и рыцарь с окровавленным лицом рухнул на спину. Как-то и сомнений не было: труп однозначно.

Тогда как разогнавшийся копьеносец уже находился в трёх метрах от Поля. И тот вновь доверился сноровке своего на диво тренированного тела. В этот раз руки с немалой силой просто швырнули тяжеленную метлу ручкой вперёд. Получился великолепный таранный удар, пришёдший рыцарю в корпус и остановивший его не хуже, чем каменная стена. Тот не только остановился, но ещё и назад попятился, пытаясь восстановить дыхание и равновесие. Если бы не панцирь у него на груди, быть ему с проломленными рёбрами и со сбитым напрочь дыханием.

Но и пока он приходил в себя, Труммер подхватил трофейный меч первого убитого им рыцаря, прокрутил им восьмёрку, приноравливаясь к весу и балансу, и стремительно пошёл в атаку. Вначале отбил парочку вялых выпадов копьём, после чего в единой связке отсёк кисть у соперника, а в продолжение – ткнул меч тому под мышку. Вроде неглубокая рана получилась, но жутко кровоточащая. Ну и плюс отрубленная кисть, тоже фонтанирующая красным. Рыцарь попятился, пошатываясь, а потом рухнул на спину, несколько раз дёрнулся в конвульсиях и затих.

Зато что творилось на трибунах и на балконах! Все без исключения вопили от восторга, прыгали, топали ногами и бряцали имеющимся оружием. Настолько зрителям понравился неожиданный финал первой части турнирного празднества.

Под этот рёв все уборщики наконец-то собрались вместе, и победитель получил порцию восторженных комментариев от Крепыша и веснушчатого паренька:

– Ну ты реально великий мечник!

– А с метлой ещё лучше обращаешься! Словно родился с ней и всю жизнь тренировался.

Тогда как Тумбочка не удержалась от ехидного пророчества:

– Зато теперь все остальные участники турнира из кожи вон будут лезть, лишь бы тебе башку срубить!

– Поэтому лучше находиться от тебя подальше, – угодливо поддакнул ей Хвильософ.

Крепыш постарался проигнорировать их тявканье:

– Как будем вооружаться? И кому что раздашь из трофеев? Имеешь полное право. Но не забывай, мётлы должны остаться при нас. Хоть на спину привяжи, а валяться они на земле не имеют права во время стычек.

При таком раскладе Поль не стал мудрствовать лукаво. Себе взял меч в левую руку, почувствовав, что и так может отлично сражаться. А в правой зажал так отлично себя зарекомендовавшую метлу. Парню с веснушками достался большой щит, Крепышу – копьё. Ну а решившим всё-таки остаться в общей группе Умбе и её ушлому подхалиму – небольшая булава и клевец соответственно.

Правда, после этого ачи попыталась взять командование на себя:

– Вот ты становись здесь, а ты…

– Рот закрой! – грубо оборвал её библиотекарь. – Ты уже наруководила, подставив парня под удар копья. Так что слушай нормального командира, который нам жизни сохранит.

И вопросительно уставился на Поля. Тому ничего не оставалось, как распорядиться в меру своего понимания:

– С большим щитом – в центр. Ты, с булавой, справа от парня, я – слева. Господин библиотекарь прикрывает мне левый бок, господин Хвильософ – правую сторону госпожи Умбы. И стараемся держаться вот на этой линии, чтобы два рыцарских трупа мешали возможной атаке в нашем направлении.

Встали. Уточнили некоторые детали взаимодействия.

А там и следующее кровавое представление началось. Вышли на ристалище две пары агрессивно настроенных гладиаторов. Причём сразу после сигнала они не бросились друг на друга, а вначале перекинулись несколькими фразами. При этом откровенно поглядывали в сторону изготовившихся к обороне уборщиков. Явно обсуждали вариант, как вначале разделаться с независимой силой, вызывающей раздражение и презрение. Похоже, они считали итоги возвышения простых обывателей чисто случайным делом, и это их не на шутку бесило.

Но всё-таки благоразумие восторжествовало. Слишком уж грамотно и выгодно выстроились работники метлы и совка. Как ни атакуй, а никто не гарантирует, что у нападающих не окажется раненых. А ведь им ещё между собой сражаться!

Потому они лишь сплюнули в сторону пятерых обывателей и начали бой между собой. Получилось у них весьма красочное и эффектное сражение. Победитель остался один, его напарник был убит. А вот их соперники оказались довольно тяжело ранены. И хоть публика требовала добить пострадавших, победитель гордо проигнорировал эти крики и покинул ристалище. Оба раненых фактически ползком успели покинуть арену до начала следующих боёв.

Теперь уже сошлось два квартета воинов. Причём выглядели они как закованные в сплошную броню рыцари, выгодно отличаясь в этом плане от всех своих предшественников. Да и оружия каждый из них нёс на себе столько, словно собрался на войну. Хотя скорей всего у них превалировали совсем иные мысли: «Если погибну, то уже ничего не пригодится!»

Но подленькое, мстительное зазнайство и у этих восьмерых присутствовало. Они тоже начали громко советоваться на тему:

– Не прибить ли нам сразу этих остолопов с мётлами?

Сразу рисковать не стали, зато торжественно пообещали:

– Победители сражения не уйдут с арены, пока на ней кроме них останется ещё кто-нибудь живой!

Публика встретила это заявление восторженным рёвом. Но при этом отчётливо слышались крики, полные откровенного издевательства:

– Вы ещё попробуйте с ними справиться!

– Ага! Как бы они ваши шлемы вам же в одно место не засунули!

Из чего следовало, что на трибунах очень заинтригованы неожиданным сбоем в программе сражений. Интерес к празднику резко возрос, и даже у заведомых смертников появились свои болельщики. Знать во главе с маркизом тоже взирала на события с повышенным ажиотажем.

Затем внимание всех присутствующих привлёк бой между квартетами. Лихо у них получалось, красочно, с искрами и грохотом. Минут на пять действо растянулось. В итоге у победителей на ногах осталось двое и один сильно раненный. По здравом рассуждении, следовало покинуть ристалище и утащить истекающего кровью товарища. Но где там! Рыцарское слово прозвучало! Честь под вопросом!

Вот два тупоголовых рыцаря и попёрлись в сторону пятёрки уборщиков. Уж слишком самонадеянными они оказались, закованные в броню с головы до ног и с глухими шлемами. Правда, нахрапом они не пошли, продвинулись на близкое расстояние, присмотрелись, подумали, и атаковали вполне слаженно. И правильно. Но и обозначенный в среде уборщиков командир действовал правильно, объяснив нужный встречный манёвр своим товарищам. Им всем четверым ставилась одна-единственная задача: подстраховывая друг друга, остановить рыцаря по правой стороне фронта.

Сам же Труммер, чувствуя в себе полную уверенность, намеревался расправиться с атакующим по левому фронту. Для этого он весьма грамотно использовал лежащий перед ним труп предыдущего противника. Перепрыгнуть того рыцарь не мог, потому стал обходить при начавшейся атаке. Вот этой заминкой Поль и воспользовался. Сам сделал два шага с ускорением, резко на третьем шаге оттолкнулся от кучи доспехов на груди трупа и в следующий момент нанёс противнику удар двумя ногами. Тот попытался выставить перед собой меч, но явно не успел. Никак не ожидал он такой прыти от уборщика. За что и поплатился. Мощный удар опрокинул его наземь, а там и остриё меча, проломив стальную решётку забрала, вонзилось в голову в районе рта.

Очередной рёв трибун. На этот раз в большинстве своём восхищённый и поощряющий. К тому же и товарищи смогли продержаться, отбив первую атаку второго рыцаря. И он, заметив, что остался один, благоразумно отступил. Будь ещё и с мозгами, покинул бы поле боя немедленно. Может, он и собирался это сделать, но тут из толпы послышалось обидное: «Трус!» Так что давшему слово воину пришлось сражаться до конца. И он решил выбивать противников по одному. После чего довольно грамотно и активно двинулся конкретно на Тумбочку, угрожая при этом весьма серьёзно и стоящему в центре щитоносцу. Ачи моментально получила две раны, а следующая могла стать фатальной. При этом Хвильософ не показывал ожидаемой от него прыти и не стал прикрывать Тумбочку справа. А Крепыш никак не успевал со своей метлой: теперь уже ему помешал второй труп, он споткнулся и неуклюже растянулся на окровавленном ристалище.

Зато быстро и проворно сместился к месту событий Труммер. Метлой своей ткнул рыцарю в голову, а мечом довольно лихо нанёс удар по правому плечу соперника. Ни один удар не нанёс вреда, зато заставил атакующего отступить. Причём не в центр арены, а почти прижавшись к высокому бортику из толстых досок. Получалось, что теперь уже его пыталась обложить пятёрка ершистых уборщиков. Избегая этого, рыцарь боком двинулся вправо от себя, выскакивая из неудобного положения.

Поль в этот момент помог подняться Крепышу и только принял удобную позицию для атаки или обороны. Вот тут и прилетел ему с тыла неожиданный удар: кто-то подло пнул его в зад!

Возмущённый вой с трибун ничем помочь не мог: а’перв запнулся и начал падать головой вперёд. А там уже навстречу блеснул меч противника. Тело Поля сгруппировалось в сотую доли секунды, уже боком ударилось о землю и резко крутнулось, откатываясь чуть в сторону. Дальнейшую помощь оказали веснушчатый парень и библиотекарь. Они синхронно сдвинулись на рыцаря, атакуя его и не давая добить товарища. Да и Умба показала должную сноровку, бросив имеющуюся у неё булаву прямо в голову одоспешенного воина. Булава скорей чиркнула по шлему, не нанося большого вреда, зато всё в сумме помогло Труммеру избежать смертельного удара. Меч только вскользь коснулся его головы, сбивая дурацкий колпак, вырывая клок волос на макушке и нанося приличную ссадину в месте удара. В голове зазвенело, словно после удара в близко расположенный колокол, но действовать и дальше в должной манере не помешало.

Мало того, прокрутившись по земле ещё раз, Поль оказался неожиданно в выгодной позиции. Метлу он выронил, зато меч пришёлся очень кстати: так и вошёл снизу сопернику под бронированную юбку.

На трибунах эти скоротекущие моменты схватки рассмотрели не все. Поэтому причину гибели последнего рыцаря обсуждали долго и весьма активно. Но, в общем, благосклонность зрителей к вёрткому и удачливому «гражданскому» от свершившегося подвига только возросла.

Также они одобрили и короткую расправу, состоявшуюся почти сразу, которую Умба совершила над предателем. Потому что именно её подхалим, прозванный Хвильософом, совершил коварный пинок, выталкивая Поля из строя. Разгневанная ачи вначале ткнула мужичку метлой в лицо, а когда тот истошно завопил от боли, добавила ему дубовой рукоятью, проламывая голову. Классика нынешнего сражения.

А’перв не ожидал такой лояльности в свой адрес:

– Смотри-ка, справедливость восторжествовала? – буркнул он рядом стоящему Крепышу. Тот на это отреагировал так же тихо и с ворчанием:

– Скорей всего эта гнида убирала ненужного свидетеля. Кажется мне, что предательство они оговаривали заранее. Хотя не могу это утверждать с полной уверенностью…

Пришлось с того момента постоянно коситься на ачи, горделиво задирающую подбородок и по-мужски расправляющую плечи.

Зато дальнейший праздник оружия, доблести и крови прошёл без особого участия уборщиков. Фактически они до конца оставались простыми зрителями, хотя и заняли оборону и были готовы к отражению любой атаки. Может, и к счастью было такое пренебрежение, потому как Труммер не смог бы толком сражаться. Голова после удара болела страшно, причём боль какая-то оказалась странная, пульсирующая и порой чуть не лишающая сознания. Куда уж в таком состоянии мечом или метлой махать?

Зато свершилось иное событие, которое пророчествовала Умба! Вместе с пренеприятнейшими ощущениями стала возвращаться память. Рывками, несуразными картинками, обрывочными сценками, но вся прежняя жизнь становилась постепенно доступной а’перву. Так что он, сжав зубы и стараясь не кривиться, скорей делал вид, что наблюдает за событиями, чем действительно присматривался к арене.

Тогда как в последних пяти одиночных поединках сражались самые известные и прославленные рыцари. И те посчитали ниже своего достоинства даже смотреть в сторону уже состоявшейся сенсации. Эти десять ходячих гор брони и оружия убили из своего состава троих, тяжело ранили двоих. Да и победители пошатывались от ран и переломов. В финале горнисты протрубили должные мелодии, герольд прокричал нужные слова и здравицы, маркиз приступил к награждению отличившихся. Естественно, что официально награждал только рыцарей и гладиаторов.

Но и прочим героям, пусть и не официальным, досталась великолепная награда: свобода! Да плюс к ней – всё взятое в бою. А так как противников убивал только один Поль, то ему на это и указал библиотекарь:

– Теперь это всё – твоё! И ты не только свободен. Но ещё и богат. А чтобы все трофеи на себе не таскать, советую один из доспехов выменять на приличную повозку и пару крепких коней. Ну и нанять себе парочку помощников.

– Отлично! Тогда я нанимаю тебя и нашего веснушчатого товарища. Согласны? – Те на это лишь радостно кивнули и приступили к мародёрке. А вот Умба, хоть к ней никто и не обращался, заявила не менее радостно:

– Я готова помогать своему командиру без всякой оплаты!

После чего живо стала вытряхивать очередное остывающее тело из рыцарских доспехов.

Пока собирались, искали повозки, проводили обмен и грузились, Труммер не стал гнать ачи в шею. Решил, что всегда успеется. Да и глухая ночь уже наступила. Правда, глухая она оставалась для природы и чисто условно, всё-таки холодное светило Скаль давало вполне достаточно освещения. А вот для маркиза и его окружения праздник только начал раскручивать свой маховик веселья, танцев и обжорства. Вся цитадель сияла цветными электрическими огнями, а остальной комплекс строений вокруг неё красиво подсвечивался прожекторами и мерцающей иллюминацией.

На это библиотекарь заметил с ворчанием:

– Использовать электричество у нас разрешено только знати и богатым нуворишам. Глянь, что творится!.. Тогда как в городке только два фонаря на главной площади горит, и то не всегда.

Кстати, в процессе погрузки он представился настоящим именем, хотя и не отказывался от прозвища:

– Крепышом меня назвали уже в тюрьме, и я не против такого лестного прозвища. Но имя моё от рождения Самуэль. Самуэль Канта́ри, к вашим услугам. Потомственный хранитель книг. Эта семейная должность за нами числилась с моего прапрадеда. И вот на мне, похоже, оборвалась.

Веснушчатого паренька звали Патрик, и попался он на инкриминированном ему изнасиловании. Хотя сам он утверждал, что с дочкой городского архитектора у него всё складывалось по полному согласию. Просто вмешались злые братья девушки, да и её отец ничего не хотел слышать о подобной партии. Вот и запроторили паренька в темницу по надуманному обвинению.

Про Тумбочку он и спрашивать не собирался, но та сама словоохотливо рассказала о себе всё самое главное:

– Местная знаменитость. Любительница выпить и подраться. Моя стезя – тотализатор и споры по любому поводу. Но чаще всего меня заталкивали в темницу в невменяемом состоянии, когда меня специально подпаивали проигравшие конкуренты. И я уже в шестой раз получаю свободу как выжившая с метлой.

Поль слушал её и недоумевал. Как может разумный человек много раз наступать на одни и те же грабли? Почему не уйдёт отсюда как можно дальше? Почему не поищет лучшее место под светилами в этом довольно благоприятном, мирном и богатом королевстве? И ладно бы только это… Но почему эта разгульная особа настойчиво считает себя женщиной? Из-за наличия груди? Зато по всем остальным признакам она натуральный мужчина. Не лучше ли так им считаться по всем факторам и по всем статьям? Наверняка жить стало бы проще и понятней для окружающих.

Но вслух задавать вопросы не стал, всё равно надо избавляться от такой подруги (или товарища?) как можно быстрей. Что ему ещё очень не хотелось, так это оставаться в этом месте хотя бы лишний час. Мало ли чего в голову взбредёт упившейся местной знати? Ну и самое главное: он теперь вспомнил все основные события своей жизни! Или почти все… В полном приключений прошлом просматривалось слишком много несуразностей и смертельная опасность, но в любом случае следовало хотя бы дать о себе весточку сестре Ласке, лучшей подруге Галлиарде и верным, проверенным друзьям.

Как это сделать? И стоит ли сообщать о себе дэму своего сектора Бенджамину Надариэлю? Несмотря на близость к этому властному божеству и некую взаимную симпатию между ними, следовало хорошенько подумать, прежде чем вновь связываться с властелином всего сущего, творцом грядущего, повелителем миров… и прочая, прочая, прочая.

А пока следовало убраться отсюда подобру-поздорову. Вот Труммер и скомандовал:

– В путь! Уезжаем немедленно!

Без возражений не обошлось:

– Вообще-то лихих людишек в королевстве очень мало, вешают их довольно быстро, – стал информировать Самуэль Кантари. – Но именно в эти дни праздника разные разбойники сюда слетаются, словно мотыльки на свет. И порой они пострашней любых рыцарей действуют, потроша загулявших путников и устраивая неожиданные засады на разъезжающихся гостей.

– К тому же через несколько часов, – заметила Умба, – с пиршественных столов начнут сносить великолепные блюда, угощая ими всех, кто во дворах находится. А нам сами боги велели подкрепиться после таких треволнений и выпавших испытаний.

– Ну, раз велели, оставайся, – радуясь в душе такой причине, заявил Поль. – А нам некогда! – и уже специально для бывшего библиотекаря: – И нам ли, с такой грудой оружия, бояться каких-то татей? Поехали!

Не успел он отвернуться, как Тумбочка первой взобралась на козлы повозки, разобрала вожжи и деловито, чуть ли не угодливо поинтересовалась:

– Куда править, командир?

Смотрелось это весьма гротескно. Причём молодой Патрик нахмурился и двумя руками перехватил удобнее копьё; опытный Крепыш сразу отрицательно замотал головой; ну и несколько местных слуг, которые помогали уборщикам с обменом и с приобретением повозки, сдержанно захихикали. Видимо, прекрасно все представляли, какие проблемы может создать такая вот попутчица. Да и Труммер всё это прекрасно понимал. Но он же чётко прочувствовал некий момент: стоит именно сейчас прогнать настырную ачи, как она может закатить скандал или устроить истерику. Вдруг этим привлечёт ненужное внимание маркиза? Или кого-то из его своры? А оно им надо?

Поэтому он вначале возмущённо хмыкнул, а потом и сам стал забираться в повозку со словами:

– Едем в сторону Большой стены!

Громкое чмоканье, свист бича, и заработанный потом и кровью транспорт дернулся на выезд из внутреннего двора крепостного комплекса. При этом все четыре путешественника угрюмо помалкивали, пытаясь самостоятельно додуматься о причине именно такой цели начавшегося путешествия. Разве что Умба выглядела вполне довольной, она явно радовалась кардинальному изменению своей жизни.

Поль вполне удобно расположился на охапках сена и среди мешков с овсом и глядел только на впереди расположенную дорогу. А потому не обратил внимания на трёх слуг, оставшихся на месте и начавших оживлённо между собой переговариваться. Затем осмотрел ещё раз добротную и вместительную повозку, которая им досталась, и запоздало подумал:

«Каково расстояние отсюда до Большой стены, я так и не поинтересовался… А с другой стороны, это и не так важно. Главное, что двигаемся в нужном направлении».

Теперь следовало как-то упорядочить и обдумать вернувшиеся к нему воспоминания. А вот с ними оказалось не так всё просто. Они вызывали скорей озабоченность и опасения, чем радость, надлежащий оптимизм и блаженное спокойствие.

Чётко прорисовалось самое страшное – картинка его гибели. После выполнения задания Азнары Ревельдайны, в глаза называемой Непревзойдённой, а за глаза Коброй, вполне естественно ожидалась небывалая награда. Всё-таки Поль вместе со своей уже официальной супругой Азой Рейной не просто погулять сходили, а целый мир спасли. Тот самый Аверс, где Непревзойдённую чтили как высшую богиню всего мироздания. И вроде как авторитет у неё имелся среди пейзан, как святой личности, доброй, умной, щедрой и справедливой.

Тем не менее во время обозначения награды эта самая «щедрая» богиня поступила невероятно. Она попросту отдалась а’перву, одарив его бурными и продолжительными ласками. То есть повела себя в тот момент как несдержанная, изнывающая без секса портовая шлюха. А ещё точнее, практически изнасиловала Труммера.

Деяние, в общем-то, вполне прозаичное, если подходить к этому формально. Всё дэмы мужского и женского пола не отказывали себе в фривольных удовольствиях с простыми смертными. Для этого к их услугам имелось население всего ДОМА. А уж в своём секторе они творили всё, что им в голову взбредёт. Та же Кобра устраивала в своих дворцах такие оргии, что от перерасхода сил некоторые ачи-красотки погибали. Так же практиковалось наличие вокруг дэмов сонма близких фаворитов, всегда готовых на всё и вся. Вот уж где существовал серпентарий ненависти, наушничества, подлости и предательства, который старались держать под контролем байни (первые советницы и наперсницы у богинь), управляющие Имением и главные консулы.

Но в случае с Полем сам факт его прелюбодеяния с дэмой имел сразу несколько не поддающихся объяснению странностей. Или наоборот, легко прогнозируемых выводов. Так, Азнара заранее отправила своего двойника Азу (она же супруга Труммера) по неведомым делам, явно желая скрыть от той предстоящий момент близости. Хотя дэмам подобное не присуще, они и так полные хозяева в ДОМЕ всего сущего. Они плевать хотели на мнение себе подобных, чего уж заморачиваться с каким-то двойником?

Скорей всего и приближённые Кобры не ставились в известность о её связи с простым смертным. Но ведь это не факт, что даже богиня, и даже в своём Имении держит всё под полным контролем. Так что наверняка кто-то что-то заметил, сопоставил, догадался, а то и подсмотрел непосредственно. Выводы тоже сделались верными: как бы богиня вдруг слишком не увлеклась шустрым а’первом. Чтобы этого не случилось, его лучше убрать сразу, не откладывая это всё на потом, когда фаворит быстро перехватит бразды правления в свои руки.

Вот и получилось, что некие заговорщики среагировали моментально. Услышав приказ Азнары главному консулу подвезти молодую пару домой, они активировали хитрые мины, заложенные во флайере генерала. Что он, что его пассажиры не подозревали о свой скорой гибели.

В этом плане чётко вспомнился момент отлёта из Имения Ревельдайны. Поль чётко видел в одном из окон, как ехидно и торжествующе улыбалась Л’укра Бзань, та самая верховная байни, что с ощутимой ненавистью всегда присматривалась ко всем посторонним в Имении.

«И не только к посторонним, – припомнил Труммер. – Ни для кого не секрет, что главные консулы и их подчинённые в секторе Кобры мрут как мухи. Значит, это жу-жу неспроста, кто-то там устраняет всех, кто оказывается близко к телу богини. Сама она не стала бы заниматься такими мерзостными делишками, особенно если припомнить о её положительном авторитете в мире Аверс. Скорей всего байни не смогла упустить возможность уничтожить не только наглого а’перва, но и главного консула. Или она покушалась только на генерала?..»

Пока сей вопрос являлся неактуальным. Зато факт, что попавшие в катастрофу смертные скорей всего погибли. Но и это утверждение показалось спорным:

«Ведь я выжил! – спорил с невидимым оппонентом Поль. – Пусть меня для сборки тела и лечения пришлось запроторить в Лаборатории! Главный консул тоже мог спастись. Ведь слышал я, как мой дэм Прогрессор хвастался таким же флайером. Ещё и утверждал, что для пилота имеется катапультируемое кресло. Значит, Аза Рейна тоже могла выжить?.. Почему бы и нет?.. И её тоже подлатали в Лаборатории?.. Хм! И она могла погибнуть от лап того монстра, что меня разбудил… Или сгореть потом в пожаре… О господи! – От нового воспоминания он чуть не впал в моральный ступор: – Я ведь Азе признался в момент катастрофы, что занимался сексом с дэмой!..»

Почему-то именно этот момент вызвал самую реальную душевную боль, накрыл волной отчаяния и настоящей паники. Показалось, что весь мир зашатался, все устои рухнули, а от стыда и раскаяния захотелось немедленно умереть. Лишь бы больше не терзаться запоздалым раскаянием:

«Зачем я это сделал?!. Болван! Ну кто меня за язык тянул?!. Хотел покаяться?!. Зачем?!. О-о-о-о!.. Лучше бы я этот язык себе откусил!.. И что теперь будет?!.»

Почему-то в сознании царила уверенность, что маркиза Рейна выжила и теперь уже точно не простит. Когда они были в мире Аверс, со своей миссией, Аза блюла свою святую девственность, стойко сопротивляясь даже законному супругу. Правда, обещала потом наградить своего возлюбленного сторицей. И фактически домой к Полю они летели-спешили ради той долгожданной и взлелеянной первой брачной ночи.

И что теперь? Аза терпела и мучилась, страдала и во всём себе отказывала. Тогда как он… Похотливое животное, не смог удержаться от измены! И не важно, что пришлось кувыркаться в кровати с самой богиней, факт измены так и остаётся таковым. Ибо сам виноват! Мог бы и догадаться заранее, что грозит конкретно. Мог бы и схитрить, придумать что-нибудь, извернуться, притвориться больным, раненым… мёртвым, в конце концов! Раньше-то всегда выходил сухим из воды, умел предвидеть, умел предвосхитить, умел выкрутиться…

Прокручивая всё это раз за разом в сознании, Труммер впал в такую меланхолию, что впору показалось поворачивать назад, а потом и скрыться до конца жизни в Диких землях. Остановили его от этого поступка переживания за сестру, подругу и друзей:

«Как они там? Справляются ли учительницы с воспитанием Ласки? Что предпримет Галлиарда, когда узнает о моей гибели?.. Она ведь такая отчаянная, ни перед чем не остановится. Наверняка обвинит Кобру, после чего будет безжалостно уничтожена если не самой Ревельдайной, то нашим Бенджамином Надариэлем. Ведь никто не имеет права сказать плохое слово в адрес дэмов. Иначе – смерть!.. Следовательно, надо как можно быстрей возвращаться домой…»

Вынырнув из своих размышлений, Поль оглянулся по сторонам, пришёл в себя и громко возмутился:

– Умба, почему плетёмся так медленно?! Подгони-ка этих кляч, иначе сдадим их на колбасу в ближайшем селении! Давай, давай!

Под щёлканье кнута и залихватский посвист кони резко ускорились, и повозка загрохотала по тракту. Труммер спешил домой.

Вскоре выяснилось, что до Большой стены ещё километров сто. То есть два дневных перехода, если продолжать пользоваться повозкой.

«Надо же, как меня далеко забросил скотовоз! – сокрушался а’перв. – И как теперь ускориться? Или хотя бы послать впереди себя весточку для Галлиарды?»

В реализации подобных намерений имелись немалые сложности. Дэмы кардинально препятствовали развитию какой-либо связи в ДОМЕ вообще и для простых смертных в частности. Сами-то пользовались техническими изысками с иных миров, как и своих приближённых обеспечивали надлежащими девайсами в случае необходимости. На этом фоне великолепно общались между собой все приписные подданные, проживающие в Крепости. Там телефоны стояли практически в каждом жилище. Если не в каждой комнате. Точно так же обстояло дело в Долинах Спортивной Элегии – гордости каждого хозяина сектора.

Дальше от Имения – хуже. В Параисе наличие телефона – немалый престиж для его владельца. Причём дорогое удовольствие, потому что лишь для приписных подданных всё бесплатно. Поэтому в самом заселённом мегаполисе секторов всегда шла немалая борьба за каждый дополнительный номер. Ну и в Ро́зморе телефоны имели только чины администрации, полиции да некоторые отшельники-нувориши.

Что в плане телефонизации творилось в Диких землях, то есть за Большой стеной, никто из «цивилизованных» толком не знал. А вот тот же грамотный и знающий Самуэль Канта́ри сразу отверг подобное удобство в здешних землях:

– В замке у маркиза телефона нет, и никогда не было! – но тут же добавил: – А вот на подземных железнодорожных станциях и на главных перекрёстках подземных автомагистралей они есть в обязательном порядке.

Ну это и сам Поль понимал. Ибо здешние пасторальные пейзажи не портили многочисленные железные дороги и гудящие автострады. А ведь через прилегающие к Большой стене королевства, самые мирные и самые богатые, пролегали основные грузопотоки полезных ископаемых, древесины, тканей, строительных материалов и продуктов питания. И всё это было под землёй. Иначе окрестные пространства смотрелись бы как распределительные станции, пронизанные асфальтными дорогами, акведуками в нескольких уровнях.

Конечно, и наверху дороги нормальные имелись. Но все они являлись как бы отростками местного значения, выползающими из подземных терминалов. Тот же скотовоз где-то мчался вначале по тоннелям на громадной скорости и только потом выехал на поверхность для разгрузки-погрузки. Но ни единой скоростной автомагистрали, ведущей прямиком, поверху, в цивилизованную часть сектора, здесь не было.

Закономерный вопрос: нельзя ли воспользоваться подземным транспортом? Или телефонами, там находящимися?

Но в том-то и дело, что все тоннели и вся структура вокруг них считались неприкосновенной собственностью дэмов. Эта собственность охранялась специальными отрядами, и попасть внутрь постороннему лицу считалось делом невозможным. Слишком уж стратегически важными являлись подземные коммуникации. Случись что с ними, участки Параиса с сотнями миллионов жителей начнут через неделю вымирать от голода. По этой же причине в нескольких кряду королевствах, простирающихся друг за дружкой, категорически возбранялись войны и любые вооружённые неурядицы. И следили за этим специальные наместники крайне строго.

А вот дальше… Примерно с тысячного километра тоннели кончались. Зато начинались воистину Дикие земли. Там царил крайний беспредел, возникающий при попытках как можно ближе оказаться к конечным терминалам. Ибо в таком случае ты мог кормиться на потоках продуктов и полезных ископаемых. Там уже воевали постоянно все со всеми, и кровь лилась рекой. Но дел до тех войн никаких и ни у кого не было.

В данный момент и путешествующим на повозке было не до трудностей удалённых от этого места аборигенов. Хотя все они, или их предки, пришли когда-то именно с тех земель, выискивая лучшую долю и стремясь пожить в цивилизованных условиях. Сейчас им следовало решить проблему связи хотя бы. И она решалась только одним способом, который Умба огласила после краткого обмена мнениями:

– Только и можно, что воспользоваться близким знакомством с укротителями летающих бестий. Хорошенько ему заплатить, и тот может доставить письмо в Ро́змор.

– А если очень хорошо заплатить и чтобы он доставил в Ро́змор именно меня? – стал уточнять Поль. – И где найти этого близкого знакомого?

Ачи пожала в сомнении массивными плечами:

– Насчёт конкретной оплаты – не в курсе. Надо вначале продать твои трофеи и прикинуть, что наберётся в сумме. А вот по поводу знакомого… Не скажу, что он мне близок, но есть один укротитель у графа Дейрика, мы с ним когда-то… Э-э… Впрочем, это неважно.

– И где обитает этот добрый граф Дейрик?

На это ответил бывший библиотекарь:

– Нам по пути. Сейчас покинем владения маркиза, и вскоре покажутся городок и замок, подвластные графу. Только вот его самого дома нет, он на празднике у нашего… мм, бывшего хозяина. И будет там пьянствовать ещё минимум как сутки. Причём добрым его никак нельзя назвать. О его вероломстве и подлости страшные слухи ходят. Та ещё редкостная гнида, по сравнению с которой наш маркиз святым выглядит.

– Но на чём-то он прибыл в гости? Не по воздуху?

– Нет, – хохотнула Умба, – в карете! Потому что высоты боится. Так что имеем все шансы спокойно продать трофеи и так же спокойно переговорить с укротителем. Важная шишка и мнит о себе слишком много, но… Главное, его на месте застать.

Труммер на эти утверждения благодарно кивал и старался не кривиться. Ведь получалось, что данную попутчицу (имелась в виду Умба) так просто теперь не вытуришь из компании. Думал дать ей чуток денег, да расстаться, хорошо бы (!), но тут она вроде как и нужна. Попробуй избавиться от такой прилипалы и в такой момент!

Городок с графским замком выглядел издали опрятным и ухоженным. Что несколько не соответствовало плохой славе здешнего хозяина. На улицах порядок, кое-где в окнах просматривается электрическое освещение. Да и нужные покупатели-продавцы оружия бодрствовали, несмотря на формальную ночь. За каждую деталь доспехов или за единицу смертоубийства с этими прохиндеями пришлось преизрядно поторговаться. Всё равно в итоге продешевили примерно на треть. Даже юный Патрик возмущался:

– Сволочи они! И зачем так спешить с продажей? Поль, подумай! В следующем замке ты за эти трофеи чуть ли не вдвое больше возьмёшь. А в столице так вообще в три раза прибыль будет. Да и вообще… Продавать такие мечи?!.

Труммер плевать хотел на деньги, у него и своих хватало, о которых он вспомнил. Главное было – домой быстрей добраться. И мечи его не прельщали, как и всё остальное колюще-режущее железо. Он привык к своим удобным пистолетам «глок» настолько, что порой машинально ощупывал пояс на месте размещения кобур, проверяя наличие огнестрелов. Во время выполнения миссии на Аверсе настрелялся, как никогда в жизни. Так что продавал шикарные мечи без малейшей жалости.

После торгов сразу же потребовал от ачи:

– Давай веди к своему знакомому укротителю!

В отличие от оружейников умелец общаться с летающими бестиями бессовестно дрых, и в его доме вообще никто долго не реагировал на стук и крики. Потом всё-таки выполз какой-то сторож с помятой харей, долго ругался с визитёрами через забор и клял их, но зато сразу сменил гнев на милость, получив на лапу золотой. Решительно хекнул и отправился будить хозяина, репетируя на ходу нужные слова:

– Прибыли очень богатые клиенты. Есть возможность отлично заработать.

А там и укротитель появился, выйдя на крыльцо в каком-то подобии пижамы. Рассмотрев его, Самуэль Канта́ри авторитетно шепнул Полю на ухо:

– Однозначно клаучи! Так что понимаешь, каким образом он знаком с нашей Умбой?

Как раз последнюю, только что упомянутую «подругу», вышедший тип опознал, довольно приветливо махнув ей рукой:

– И кого это ты привела? Надеюсь, они хорошо оплатят мою преждевременную побудку?

– Не волнуйся, ручаюсь как за себя! – заверила ачи своего, скорей всего, партнёра по сексуальным забавам.

Далее начались выяснения и торговля. Хуже всего, что все несколько взрослых летающих бестий находились в личной собственности местного графа. А того ведь нет! И без его личного разрешения никто не даст хоть самому дэму (умозрительно, конечно) воспользоваться воздушным транспортом. Непосредственно в вольерах укротителя сейчас имелось несколько особей в виде подрастающих птенцов, ну и одна молодая особь, которую лишь тренировали под седло. Взять ещё и пассажира она не могла при всём желании её хозяина сколотить на этом неслабый капиталец.

На предложение продать молодую гарпию укротитель угрюмо помотал головой:

– Ты и управлять ею не сможешь, слишком она строптивая. Ну и самое главное, гарпия – уже не моя собственность. Меня за её пропажу граф на кусочки порежет и свиньям скормит. Он такой…

Пришлось договариваться только о срочной доставке письма. И цена оказалась в итоге в двенадцать золотых, что втрое превышало стоимость подобной услуги при обычной доставке.

Ругаясь в душе нецензурными словами сразу нескольких миров, Поль согласился и уселся писать послание подруге. Сообщил, что живой, возвращается домой и посоветовал скрывать эту новость как можно дольше. От посторонних – особенно. А чтобы у Галлиарды не возникло сомнений в идентичности отправителя, описал коротко два случая из времён их бурной молодости. Описанные пикантные подробности, кроме них двоих, никто больше знать не мог. Разве что дэм Прогрессор, но ему всё и так дозволено.

Собравшийся и экипировавшийся укротитель улетел с посланием. И только после этого Труммер расслабился, вздохнул свободнее и… сообразил, насколько сильно он хочет кушать. Если можно это простое слово применить к атаковавшему его голоду. Поэтому повозка с лихим посвистом и под щёлканье кнута рванула к ближайшему трактиру, работающему круглые сутки. И там, только переступив порог, Поль с ходу прокричал:

– Хозяин! Мечи на стол всё что есть! И быстро! Иначе я за себя не ручаюсь! – и бросил в трактирщика золотой монетой. Тот нисколько не обиделся на такое поведение, ловко поймав кружок из благородного металла, и тут же стал отдавать распоряжения придремавшим разносчицам.

Девки забегали как наскипидаренные, и вскоре четверо путешественников уже ели так, что за ушами трещало. Иных-то посетителей и не было в помещении, всё-таки раннее утро, все разошлись, даже самые отчаянные питухи. Вот и заработала кухня для таких щедрых посетителей со всем жаром своих духовок. А чтобы пища лучше в пищевод проваливалась, заказали парочку кувшинов местного пива.

Тем более неожиданным показался приход ещё парочки ранних клиентов. И они, присмотревшись с порога, радостно загалдели, перебивая друг друга:

– Ба! Да это же великие герои!

– Они же вызвали истинный фурор на празднике у маркиза!

– Истинные воины, с которыми не зазорно и выпить! Поэтому мы угощаем!

– Хозяин! Подай нам парочку кувшинов самого лучшего вина!

Трактирщик вначале пялился на них с некоторым недоумением, если не с испугом. Потом почему-то скорбно вздохнул и метнулся в погреб за вином. Жалко ему, что ли, стало самого лучшего напитка?

Тогда как подавальщицы выставили на стол внушительные стаканы, а новые клиенты, остановившись у стола, представились пышными именами каких-то баронетов и кабальеро. Чуть раньше наблюдательный Патрик шепнул на ухо командиру:

– Они в самом деле были на празднике. И стояли среди слуг здешнего графа, когда мы оттуда уезжали.

Несколько странно, что такие гуляки-выпивохи уехали с подобного праздника преждевременно. Маркиз славился щедростью и размахом. Но мало ли какие у людей обстоятельства? Пришлось срочно домой возвращаться? Или по делам куда спешить? Ну и как можно не выпить с людьми, которые тобой так искренне и бурно восхищаются?

Вино оказалось в самом деле великолепным на вкус. И каким-то особенным. С оригинальной изюминкой. Пока Поль пытался распробовать первый стакан, Умба выпила целых три. Патрик – полтора. Самуэль – один. Те, кто угощал, – по два. Последний факт впоследствии весьма смущал. Но вот падать на пол все стали в зависимости от количества выпитого. Вначале завалилась квадратная ачи. За ней Патрик и следом Крепыш. Баронет и кабальеро стояли на ногах прочно, так и не присев, и уже почему-то злобно пялились на осоловевшего Труммера. Наконец и он почувствовал, как заваливается лицом на стол. Теряя сознание, он всё-таки успел расслышать прозвучавшие фразы:

– Господа, – блеял просительно трактирщик, – они ещё не успели оплатить свой заказ!

– Ничего, скоро приедет граф, требуй с него.

– Но как же так?! Уговор гласит, что мне оплачиваются все мои расходы сразу же! Разрешите мне хотя бы самому забрать то, что принадлежит мне по праву!

Послышались презрительное фырканье и разрешение:

– Ладно, бери. Но всё остальное у них в карманах – ты не видел!

– Конечно, конечно…

И ловкие руки заскользили по карманам клиентов, опоенных ядовитым зельем. Дальше сознание Поля окунулось в полный туман беспамятства.

С каждым последним днём беспокойство в душе Галлиарды Фойтинэ всё нарастало и нарастало. И началось всё с невероятного события.

Катастрофа элитного флайера, случившаяся неподалёку, вполне естественно, что взволновала всю округу. Тем более что место крушения накрыло собой сразу два частных домика, привычных для пейзажа данной окраины Ро́змора. Дома разрушились. Возник пожар. Погибли четыре жителя, десяток – получили ранения разной тяжести и ожоги.

А уж какой ажиотаж вокруг этой трагедии раскрутился! Власти и полицейское начальство не только Ро́змора пожаловали. Прибыли важные шишки Параиса и самой Крепости. А некоторые свидетели сдавленным шёпотом передавали новость, что даже сам дэм Прогрессор показался на месте катастрофы. В последнее вообще слабо верилось, потому что вот-вот должен был начаться визит дэмы восемнадцатого сектора Непревзойдённой Азнары Ревельдайны. Готовился праздник, на котором два божества предстанут перед смертными во всём величии и сиянии. Так что какое им дело до человеческих трагедий? Пусть даже флайер принадлежал невероятно высокому чину, как прошёл слушок. И пусть этот чин даже пострадал бы.

Тем более что уже через несколько часов стало известно: пилот не пострадал, успел катапультироваться. И больше ни одного тела в обломках летательного устройства не обнаружили. И на этом всё? Теперь только и оставалось, что сочувствовать погибшим ро́зморцам? Хотя и в этом плане не всё так мрачно оказалось для родни покойных. Потому что вдогонку остальным прошёл вообще шокирующий слух: дома будут восстановлены бесплатно, за каждого умершего выделят компенсацию из казны, ну и каждого раненого обеспечат по гроб жизни. Небывалая и неслыханная щедрость со стороны администрации! Или всё-таки со стороны дэма?

Но именно после этого всё женское население личной усадьбы Труммера всполошилось от новой напасти. Женщины, девочка и дамы как раз вернулись с улицы, наслушавшись массы информации, да расселись в гостиной первого дома пить чай. Как вдруг в саду, пошатываясь и жалобно порыкивая, появилась израненная, измочаленная, явно сильно пострадавшая гарпия.

– Кузя! – в ужасе воскликнула Ласка, узнавшая моментально свою любимицу. После чего опрометью бросилась из дома в сад, где с причитаниями и со слезами принялась ощупывать, поглаживать громадную летающую бестию.

К ней моментально присоединились все остальные, притащив из дома все имеющие лекарства, мази и заживляющие эликсиры. Хоть обе учительницы, что Элен, что Аннет Макиллайн, жутко боялись подобных созданий, но в данном случае действовали, не проявляя своего страха. По крайней мере внешне. Так что вскоре гарпия была подлечена, заштопана, накормлена и обласкана. После чего улеглась на привычную ей кучу сена и уснула с довольным рокотом.

Но сразу после её появления на сердце у Галлиарды появился ледок тревоги:

«На гарпии улетела Аза, обещав на ней же и вернуться после миссии. Могла и Поля привезти. И что теперь думать, если Кузя вернулась сама, да в таком побитом состоянии? Куда при этом угодила её непоседливая укротительница? Или её опять похитили гадкие уроды из восемнадцатого сектора? И был ли с ней в тот момент Поль? И вслух ведь о таких предположениях говорить нельзя, вдруг сбудутся! И Ласка вся изведётся… Вон как на раны Кузи болезненно отреагировала… Чем бы её отвлечь от гарпии?.. О! Пусть поиграет со шкатулками своего брата!..»

– Ласка, прелесть наша! – обратилась она к нахмуренной девочке. – Не пора ли кормить твоих спящих фей?

– Ой! Забыла! – тут же преобразилась девочка, срываясь с места с озабоченным видом.

Несколько последних дней она только и играла со странными коробочками, которые Труммер когда-то случайно «выкрал» у самого дэма. Кстати, Бенджамин Надариэль, узнав о «краже», только махнул рукой, разрешив оставить трофеи из другого мира у себя. Добавив при этом: «С них уже никакого толка».

Шкатулки для постороннего взгляда выглядели непрозрачными, но Ласка, узнавшая, кто в них, вскоре уверенно заявляла, что видит летающих фей из Леса Креатур. Они, дескать, спят пока. Но если их постоянно подкармливать, то они обязательно проснутся.

Ребёнок! Что с него взять?

Чем бы дитё ни тешилось, лишь бы не плакало. Ну и занято постоянно: передвигает шкатулки, крутит ими, вертит, разговаривает с ними, как с младенцами, чему-то учит и к чему-то там обязывает. Даже на занятиях с учительницами устанавливает шкатулки рядом со своей маленькой партой. Со стороны смотрится мило, да и фантазии ребёнка надо развивать.

Зато отвлекается дитё напрочь во время своих игр во владычицу фей, а взрослым в те моменты можно спокойно поговорить. Чем прославленная теннисистка Фойтинэ не преминула и сейчас воспользоваться. Оставшись одни, взрослые могли спокойно пообщаться:

– Не нравится мне состояние Кузи, – начала она, понизив голос. – Но хуже всего, что от Азы и от Поля до сих пор никаких известий.

– Ну, так они же выполняют миссию в другом мире, – степенно напомнила Элен. – Какие могут быть от них весточки?

– Да и что может случиться с таким уникальным парнем, как Труммер? – искренне удивилась её сестра Аннет. – И своими силами поощера он твою подругу из любой неприятности вытянет. Или ты сомневаешься?

– Вроде не сомневаюсь… Но тогда кто умудрился так гарпию потрепать?.. И откуда она прилетела?

– Скорей всего с ней плохо обращались в том месте, где её Аза оставила, – предположила Элен. – Вот бестия и сбежала, проломив клетку или оборвав путы. Наверное, в её понятии, именно здесь дом и здесь проживает хозяйка. Вот она и полетела на её поиски. Так что эту проблему отставь в сторону как несущественную… Лучше скажи, как станешь делить нашего благодетеля со своей подругой? Ведь конфликт получится однозначно, если Фойтинэ парня к тебе ревновать начнёт.

– С этим всё нормально! – рассмеялась Аза, хотя смех у неё получился несколько наигранный и грустный. – Труммер для меня в первую очередь друг, для счастья и семейного благополучия которого я ничего не пожалею. А уж себе партнёра для постели я всегда найду. Любого из наших знакомых мужчин мне достаточно только пальчиком поманить.

Обе учительницы поджали строго губы, всем своим видом показывая, что не разделяют таких фривольных взглядов на личную жизнь. Но они же сами прекрасно понимали, что их мнение на эту тему мало кого волнует. Сами ведь только без году неделя, как вырвались с Диких земель в цивилизованный мир и никоим образом не могут влиять на законы здешней морали. Покривились, закатывая глаза, да и прекратили разговор.

Зато на следующий день уже и они не на шутку обеспокоились последствиями катастрофы. Потому что стало известно через друзей Труммера о личности катапультировавшегося пилота. Сам главный консул восемнадцатого сектора! Генерал дон Юрген Флигисс! Тот самый человек, который вправе пристрелить любого смертного, и не только в своём секторе. И тот самый мужчина, который в последние дни вдруг оказал повышенное внимание Элен Макиллайн.

Конечно, глупо было бы надеяться, что такая личность воспылает какими-то чувствами к безвестной, немолодой учительнице. Но ведь женскому сердечку не прикажешь! Потому что в своих «девичьих» грёзах возомнила себе невесть что, и у неё спирало дыхание только во время звучания имени Юрген. А тут такая новость, из-за которой она чуть не лишилась сознания, шепча обескровленными губами:

– Вдруг он ранен?!. А если погиб?! – и совсем нелогично делая вывод: – Это ведь он ко мне летел!

Теперь пришлось её успокаивать должными словами и отвлекать правильными рассуждениями. Тут сестра старалась, преподавательница изящных искусств:

– Если бы он погиб, визит Азнары Ревельдайны мог вообще не начаться. А он сегодня уже в самом разгаре. Ну и скорей всего, он летел не к тебе, а доставлял какую-то новость о господине Труммере. Или какой-то трофей подвозил… Глянь вокруг, насколько наш работодатель стал в последнее время богаче и обеспеченнее.

Но это она так рассуждала, успокаивая сестру, а Галлиарда, знавшая местную жизнь не в пример лучше, разволновалась окончательно. По её размышлениям получалось, что дон Флигисс мог сюда направляться только с одной целью: по приказу дэмы подвозил Поля домой. Скорей всего вместе с Азой. И если с простыми смертными что-то случилось, то никто и никогда не станет об этом распространяться и уж тем более оплакивать. И той же Кобре глубоко плевать даже на своего уникального двойника.

А значит…

«Нет! Такое предполагать нельзя! – ругала себя Фойтинэ. И убеждала: – С ним всё хорошо! С ним всё в порядке! И Аза Рейна не пострадала, я это как-то чувствую. Хм!.. Чувствую?.. Состояние другого человека? – Она на некоторое время замерла, в самом деле, прислушиваясь к себе и пытаясь разобраться в странных ощущениях. – Надо же! В самом деле чувствую, что с ней… Даже понимаю, что она сейчас с кем-то ругается, очень зла и расстроена… А с кем может она сейчас ругаться?.. Абсурд или… Чудеса!.. Разве такое бывает? И почему тогда я не ощущаю Поля? Он ведь мне в миллионы раз ближе и родней…»

И крепко над этим задумалась. А потом пришла к выводам, что некие яркие картинки и фантазии по поводу Труммера можно расценивать как настоящие эмоции, пойманные на расстоянии. И этих эмоций оказалось достаточно много.

Любой смертный в ДОМЕ мечтал приобрести или развить в себе паранормальные способности. Все умения ценились невероятно, и все всегда были востребованы. Это сразу помогало вырасти на социальной лестнице, повысить своё благосостояние, а то и вообще стать весьма богатым и независимым. Карьера того же Труммера, ставшего поощером, умеющим убирать усталость, – яркое тому подтверждение. Хотя стремительность его взлёта – это скорей яркое исключение, чем правило.

А вот те люди, которые умели ощущать иных людей (при определённой связи с ними и проведя должную настройку), назывались медиумами. О них знали как о таковых, но редко о ком говорили конкретно. Потому что медиум обычно работал в полиции или при тайных службах, а посему не афишировал свои умения.

Только вот Галлиарда нисколечко не поверила в свои странные ощущения по поводу Рейны. В конечном итоге она решила, что ей кажется и что работает некая фантазия в её голове. Потому что, в самом деле, нелогично: Поль ей в сто раз ближе, чем Аза. Его состояние ещё можно почувствовать, а при чём здесь девушка, с которой она познакомилась сравнительно недавно? Пусть даже эта девушка двойник самой дэмы? Разве такое «подслушивание» эмоций возможно?

С этим разобралась. Зато переживания о лучшем друге возросли, не давая спокойно спать и заниматься подготовкой к очередным соревнованиям. Две ночи она почти не спала, ей снились кошмары, в которых она пыталась вырваться из мрачного подземелья, заполненного водой.

Зато третья ночь прошла спокойно, и уже на следующее утро над усадьбой зависла посторонняя летающая бестия с наездником. Причём сигнал об этом своим резким криком подала Кузя, вскочившая со своей охапки сена в саду и таким образом предупредившая хозяев о появлении подобной ей гарпии. Пусть та и смотрелась не в пример мельче.

Когда знаменитая теннисистка с опасением вышла на крыльцо, с неба мужской голос уточнил:

– Галлиарда Фойтинэ? – Получив подтверждение, объяснил: – Тебе послание от твоего друга Поля. Лови!

И бросил вниз письмо. Убедившись, что оно оказалось в руках адресата, посланник тут же улетел прочь на своей гарпии. А Фойтинэ там же, во дворе, трясущимися руками разорвала конверт. Вначале смысл написанного до неё не доходил, зато подсознание зафиксировало знакомый почерк и помогло успокоиться. Только тогда удалось прочитать послание, осознать главную суть и облегчённо вздохнуть всей грудью. Друг жив, здоров и скоро, через два-три дня, обещал вернуться домой!

Затем стала вдумываться в подробности. Оба описанных случая из юности вызвали румянец на щеках и бормотание себе под нос:

– Хватило бы и почерка, чтобы не сомневаться…

А вот предупреждение никому не говорить о нём и о его скором прибытии напрягло значительно.

«Неужели он сбежал? – полезли в голову неприятные мысли. – Или что-то недоделал во время своей миссии? И теперь его ищет обозлённая Ревельдайна? Недаром ведь мне привиделось, что её двойник зол и страшно сердит… Но почему про Азу в письме не сказал ни слова? Где она и что с ней?..»

Особо размышлять в одиночестве не дали. Обе нянечки-учительницы стояли рядом и сами пытались заглянуть в письмо, а Ласка требовательно тянула за руку:

– Что? Что написал мой брат? – канючила она.

– Что у него всё в порядке… И что он скоро приедет, – оставаясь в больших сомнениях, перечисляла Фойтинэ. – Только вот побывка у него не совсем законная получается и очень, ну очень тайная. Поэтому он запретил о ней даже полусловом заикаться перед посторонними. Запомнили? Крепко-накрепко? Никому не говорите о приезде Поля.

Обе сестры Макиллайн согласно закивали, а малышка уловила самое главное и запрыгала с восторгом:

– Ура! Ура! Скоро он будет дома!

Пришлось с ней вести дополнительные беседы и предупреждать со всей строгостью. Даже пришлось дать прочитать письмо, чтобы названная сестричка прониклась серьёзностью момента. Та вроде прониклась, но при этом умильно попросила:

– Можно я только своим феям расскажу? И больше никому, никому!

– Ладно, феям можно. Только смотри, чтобы никто вас не подслушал.

После этого прошёл день, потом второй.

Вроде бы всё наладилось и следовало успокоиться, но всё равно подспудное, непонятное волнение нарастало. Галлиарда попыталась разобраться в своих ощущениях, и ей почему-то представилось, что Труммер опять влип в какие-то неприятности. Причём крупные неприятности.

И тут неожиданно появилась Аза. Причём несколько странно появилась: на улице скрипнула колёсами пролётка, вроде и не останавливалась, а тут и стук в калитку. Так запросто было не зайти во двор. Потому что уже давно объединённые участки закрывались наглухо, отсекая случайных посетителей напрочь.

– Кто там? – крикнула хозяйка с крыльца.

– Свои! – раздался знакомый до боли голос. – Открывай скорей, подруга! Есть хочу – сознание теряю!

Фойтинэ бросилась к калитке, восклицая с восторгом:

– Маленькая?! Ты вернулась?! – Но рассмотрев на улице одну лишь маркизу, резко изменилась в лице. – Ты одна?.. А где Поль?

– Не переживай за него, отправился по какому-то заданию этой… мм, – она притворно испуганно оглянулась на улицу и уже тише продолжила: – Непревзойдённой Ревельдайны.

Они обнялись, расцеловались и поспешили в дом, перекидываясь ничего не значащими фразами:

– А где все?

– Сёстры Макиллайн ушли на базар. В кои веки их заставила заняться чем-то по хозяйству.

– А Ласка где?

– Была в детской и что-то затихла. Сейчас глянем…

Они зашли в комнату к малышке, с умилением присматриваясь к ней. Ласка так и уснула среди игрушек, прикрыв ладошкой подаренные ей шкатулки. Аза, словно желая убрать помеху от спящего ребёнка, подняла тихонько шкатулки, с минуту на них недоумённо всматривалась, а потом всё-таки положила вновь на пол и прошла следом за шипящей подругой:

– Чего застряла? Идём на кухню!

И только там, усевшись вдвоём за кухонным столом и приступив попутно к завтраку, двойник дэмы восемнадцатого сектора поведала самое главное:

– Свою совместную миссию мы закончили ещё позавчера. Но нам пришлось ждать Кобру в Имении, пока она не закончит визит к вашему Прогрессору. Нас попросту никуда не выпускали. Потом у меня случился какой-то провал в памяти. А потом… Кстати, можешь нас поздравить: теперь мы с Труммером официально муж и жена.

Галлиарда скорей растерялась от такого известия, чем обрадовалась. Но всё-таки пробормотала еле слышно:

– Поздравляю…

– А разве он тебе не сообщил? – искренне удивилась не то гостья, не то уже новая хозяйка дома.

– Ни слова…

– И полслова не написал в своём письме?

Баронета отрицательно замотала головой, но при этом выдала себя окончательно, потому что непроизвольно прикоснулась к карману своей курточки, в котором лежало послание от друга.

Этого вполне хватило, чтобы маркиза Рейна радостно захлопала в ладоши, вскочила на ноги и плотно прижалась к спине подруги:

– Я знала, что он тебе обязательно напишет! Ну? Говори, когда он приедет? Не томи!

– Даже не знаю, – бормотала Галлиарда, ощущая в себе растущее желание рассказать все, не скрывая, начиная от самого детства и заканчивая последним эротическим сном прошедшей ночью. – Он предупреждал, чтобы никому ни слова…

– Да брось! Я его жена! И всё равно останусь здесь до его приезда, пусть это будет хоть через сто лет.

– В самом деле, – смирилась Фойтинэ и со вздохом достала письмо: – Вот, читай…

Только начав приходить в себя, Поль сразу пожалел об одном: не написал в письме для Галлиарды, где он сейчас находится. Тогда это имело свой резон – боялся. Всего боялся, а в особенности Лабораторий Кобры и её саму. Сейчас сообразил, что перехвати кто письмо, всё равно устроили бы для него ловушку возле дома. Так чего было излишне шифроваться?

Конечно, устроить спасательную акцию в Дикие земли весьма непросто. Но в любом случае обитатели Ро́змора имеют невероятное преимущество по всем позициям перед здешними аборигенами. Даже в таком сильном и прочном королевстве, как Виврсор, ничего толком не смогут противопоставить друзьям Труммера. Особенно если те прибудут с надлежащим оружием и на современной технике. Благо для всего этого деньги есть, и баронета Фойтинэ ими воспользуется максимально эффективно.

«А что теперь? – сквозь приступы головной боли пытался сообразить и прислушаться а’перв. – Крепко связан… И куда-то везут… Похоже, в нашей же повозке… Быстро везут… А где остальные?»

Вопрос не прозвучал вслух, но его словно услышали. Кто-то лежащий за спиной толкнул Поля локтём и ворчливо поинтересовался:

– Проснулся, болезный? – Голос принадлежал Умбе. – Ты вроде как меньше всех выпил, а дольше всех не мычишь, не телишься. Хе-хе!

В ногах зашевелился и отозвался Самуэль Кантари:

– Странно это зелье действует. Слишком уж непредсказуемо…

– Поэтому я первый и очнулся? – Голос Патрика послышался с головы. – Мы ещё на месте стояли, когда я в себя пришёл.

– Каждый организм – уникален, – собрался было философствовать бывший библиотекарь. Но сам же себя прервал, возвращаясь к жестокой обыденности: – Если раньше всех очнулся, то успел хоть что-нибудь толковое услышать?

Говорили негромко, чтобы лишь перекрыть грохот и скрип быстро едущей повозки. Ну и паренёк накопил достаточно подслушанных разговоров:

– Те козлы, что нас пленили, объясняли вознице, куда ехать. Это на севере, город Крюдинг, что в соседнем королевстве. Сами они на рысях помчались вперёд, имея задание ещё кого-то по пути присоединить к отряду. Ну и как я понял, кроме возницы нас сопровождают ещё два всадника.

К тому моменту Труммер справился с головной болью, пожевал губами, убирая дикую сухость во рту, и прошипел:

– Что в том Крюдинге такого интересного, что нас с таким почётом везут туда на экскурсию?

– Гадость там самая первостатейная! – опередила Тумбочка начавшего отвечать Крепыша. Ещё и десяток матерных словечек добавила, прежде чем объяснить для чужака местные расклады: – Отсталый народ, дикари. Если у нас тут праздники с гладиаторскими боями и рыцарскими поединками редкость и проводятся вполне цивилизованно, то на севере все словно с ума посходили. Почти каждую неделю побоища кровавые устраивают. И Крюдинг, можно сказать, – столица подобных зрелищ. Ставки тотализаторов там достигают невероятных размеров. Туда со всех сторон свозят рабов, преступников и даже с дальнего севера привозят совершенно диких варваров.

На это оставалось лишь невесело усмехнуться. Любой житель ДОМА искренне считал всех живущих от него в северном направлении – неграмотными, отсталыми и грязными дикарями. Разве что проживающие в Параисе почитали жителей Ро́змора себе за равных. И то пренебрежительно порой о них отзывались, называя фруктозаврами.

Зато теперь Поль начал догадываться, зачем и куда их везут:

– То есть опять хотят выставить насильно на арену? И мы никак не сможем отказаться?

– Увы! – скорбно подтвердил Самуэль. – Как бы мы ни кричали о своём статусе свободных граждан, как бы ни доказывали, что нас пленили подло и вероломно, никто нас слушать даже не станет. Граф Соляк самая гнусная и мерзкая личность в нашем королевстве. И уж если он провезёт нас в Крюдинг, то мы автоматически превращаемся в мясо для бойни.

– Если провезёт? – ухватился а’перв за оговорку. – То есть у нас есть шанс как-то вырваться?

– Есть, хотя и мизерный. На границе королевства довольно строгий контроль и применяются весьма драконовские меры против проникновения к нам нелегалов. Иначе орды дикарей попросту заполонят королевство.

– Ну?.. И?..

– А вот покидающих наши рубежи не особо проверяют. Порой вообще в бумаги не смотрят. Сам виноват будешь, если должные отметки не поставишь. Тогда обратно въехать – истинная трагедия. Или невероятная по сумме взятка.

– Если у нас вообще нет никаких документов, то?..

– По логике и по правилам могут не выпустить.

Что такое логика и когда она срабатывает, понимали все прекрасно. Так что при дальнейшем обсуждении только и пришли к выводам: при пересечении границы надо будет устроить шум и кричать со всех сил. Да и по дороге надо смотреть будет в оба, пытаясь воспользоваться малейшей возможностью для освобождения. Всё-таки время есть, ехать ещё почти трое суток.

Узнав о такой продолжительности в пути, Труммер заволновался:

– Да я уже ни рук ни ног не чувствую! Мы же через час мертветь начнём!

– А я от жажды погибаю, – признался Патрик.

– От голода живот свело, – вторила ему Умба. Она же и предложила: – Давайте ворочаться, менять положение. Может, хоть зубами друг друга развяжем?

Только начали шевелиться да двигаться, как повозка остановилась. А вскоре и полог откинули сразу с трёх сторон, после чего удалось осмотреться. Задний двор какой-то усадьбы, недалеко ещё две такие же крытые повозки, рядом каменное здание кузни. Вокруг повозки семеро деловитых бандитов, среди которых главенствуют печально знакомые баронет и кабальеро. Эти двое и распоряжались остальными подельниками, сами оставаясь с оружием на изготовку.

Каждого пленника доставали из повозки отдельно, развязывали частично, после чего сковывали цепью шея-руки-ноги. Разогнуться цепь не давала, зато теперь руки могли донести ложку до рта. После заковки пленников кормили, причём вполне обильно. Также отводили в угол двора справить нужду. И вновь грузили в повозку. При этом ещё и к центральному брусу на дне повозки замком пристёгивали.

Как удалось рассмотреть сквозь щель, те же самые операции были проделаны с иными пленниками в двух иных повозках. Там оказалось восемь мужских особей и две женских.

– М-да! – вполне интеллигентно ругался Самуэль, упоминая графа Соляка. – Этот последыш глистоногих вообще последние крохи человечности потерял. Людей по всему королевству ловит и на убой к дикарям везёт. Вот же экскремент поганый!

Несмотря на довлеющую грусть и печаль, после сытной кормёжки пленников тянуло в сон. И только юный Патрик мечтательно протянул:

– Эх!.. Если бы я был а’первом! И если бы у меня были умения превращать металл в пыль…

– А мне бы и пилочки по металлу хватило, – вздохнула Умба.

Ещё много чего говорили и пытались обсудить, но Труммеру в сознание запали именно эти фразы. Его что-то подспудно стало угнетать, вызывая недовольство и раздражение. И он, сражаясь со сном, попытался в себе разобраться:

«Что толку с моих умений? Ведь не каждый а’перв может оказаться полезен при организации побега… Тем более – поощер. Хотя… если вдуматься, чисто гипотетически, то что мне подвластно? Могу снимать усталость не только с человека, но и с любого другого существа. Проверял ведь на животных… А ведь существует некая теория, что и неживые предметы мы можем как-то облагораживать, обновлять. Жаль, что раньше некогда было попробовать… Но сейчас главное – в другом!»

Он сейчас чётко припомнил все свои разговоры с дэмом Надариэлем. Они тогда много о чём говорили, будучи в лесу Креатур и находясь в вынужденном простое. Так вот Прогрессор тогда как-то заявил, в своей насмешливой манере:

– Вот вы, людишки, очень редко стремитесь к совершенству. Трусите, откровенно опасаетесь рискнуть, когда вам предлагают усовершенствоваться в той же Лаборатории. Ну и ладно бы только там. Так ещё и сами не хотите самостоятельно развивать уже доставшиеся умения.

– Это как? – не понял тогда поощер. – Если я а’перв, то, сильно постаравшись, могу стать е’втором?

– Ха! Вот и вся твоя хвалёная сообразительность, Труммер-Буммер! – Любил дэм поиздеваться рифмованно над именем смертного. – И подумать не хочешь, что уже имеющееся умение можно не просто усилить, а усовершенствовать в разных направлениях. Например, почему бы тебе не научиться проводить обратное воздействие? То есть вместо снятия усталости не усилить её?

– Мм?.. Разве такое возможно? – поразился временно приписной.

– Не попробуешь, не узнаешь! И не только это… Можно ведь и на предметах сконцентрироваться. И над дистанционной дальностью самого воздействия поработать. И что-то с чередующейся пульсацией помудрить.

Последнее предложение вообще тогда Поля поразило:

– Пульсация-то зачем? – выпучил он глаза на посмеивающегося бога.

– Сам додумывайся. Не хватало ещё мне о таком оружии подсказывать… Да и вообще, чего это мы расселись? Ну-ка, давай рапирами помашем для разминки!

Не так много времени прошло с тех пор, да и занятость навалилась на плечи а’перва невероятная. Обдумать слова дэма толком времени не нашлось. Вот и стоило заняться этим сейчас, будучи пленником, который ничем не озабочен, кроме побега.

«А с чего начать? – задумался поощер, любящий в таких делах пользоваться планом. – Над усилением поработать, или на воздействии с предметами поэкспериментировать? Да и вообще, я себя ещё ни разу толком не проверил! – Эта мысль пугала не на шутку: – Вдруг меня в Лаборатории этой Азнары не так собрали?.. Или что-нибудь нечаянно отрезали?!.»

Выбирать, на ком испытать, не приходилось: начавший дремать веснушчатый парень сидел напротив, и его несложно было коснуться. Ну и раз силы следовало экономить для предстоящих проб, Поль задействовал примерно четверть обычного посыла. Так, чтобы только взбодрить товарища по оружию.

Послал. И тут же непроизвольно отпрянул назад.

Потому что Патрик словно под удар тока попал: дёрнулся конвульсивно всем телом, вскинул несуразно руками и грозно рыкнул. Правда, тут же вернулся в прежнее положение, испуганно стал осматриваться по сторонам выпученными глазами и недоверчиво себя ощупывать в районе живота и колен. Ещё и пробормотал озадаченно:

– Что это было?

Труммер и сам в этом жаждал разобраться:

– А что ты почувствовал? Может, тебя пчела ужалила?

Прежде чем ответить, парень внимательно к себе прислушался:

– Никакой пчелы не было. Да и не болит ничего. Скорей – наоборот. Очень хорошо стало и радостно. И бодрость – невероятная. Словно сутки ел, потом сутки спал. А сейчас вот позавтракал и готов вместо коня поле пахать.

Уловившая каждое слово Умба вполне серьёзно посоветовала:

– Если дурь девать некуда – рви цепи.

Тот и пробовать не стал, сразу признавшись:

– Нет, чувствую, что с ними никак не справлюсь…

Тогда как Поль пытался осмыслить произошедшее событие. Объяснений напрашивалось три. Первое: Патрик слишком слаб вообще, потому его так и «приподняло». Второе: пока поощер был без сознания или пока не пользовался паранормальной способностью, в нём самом скопилось чрезмерно много силёнок для воздействия. Порой нечто подобное и раньше замечалось. Третье: произошли какие-то изменения после пребывания в Лаборатории. И не факт, что изменения эти положительного плана.

Но в любом случае следовало экспериментировать дальше. Вот и последовало признание для всей компании:

– Слова нашей дамы оказались пророческими. Мне ударили по голове, и память ко мне вернулась. Я в самом деле а’перв. Специальность – поощер. То есть снимающий усталость. Вот и с Патриком только что опробовал свои вернувшиеся способности. Но надо пробовать ещё. Кто следующий? Умба – ты согласна?

– Ты ещё спрашиваешь? – возмутилась ачи, стараясь подвинуться максимально ближе. – А что надо при этом делать?

– Внимательно следи за уровнем своих возможностей и самочувствия. Если силы увеличатся, постарайся зафиксировать насколько. Готова?.. Работаю.

И передал половину обычного посыла. Тумбочка не дергалась особо и не подпрыгивала. Потому как не со сна новые ощущения получила. В итоге и пересказ получился более полным:

– Благодать! Все чувства словно родниковой водой промыло. Не скажу как по мускульным силам, но выносливость однозначно стала выше. Наверное, часа три смогу бежать без остановки. Зрение улучшилось… Слух усилился… Само собой, что цепь попробую порвать…

Попробовала. Ничего не получилось. Сделали вывод: силы, как таковые, не увеличиваются. По сути, подтверждалось старое, общеизвестное для всех поощеров правило. Следовательно, как ни старайся, при обычной методике цепи не порвать, побег не устроить.

Но время-то есть! Удобства, пусть и по расписанию – присутствуют. Кормят тоже хорошо. Только старайся. Хотя опять встал вопрос очерёдности экспериментов: либо дистанционно посыл отрабатывать, то ли его обратную форму, то ли над неживыми материями опыты проводить?

«Что мне даст работа на дистанции в плане удачного побега? Да ничего, если подумать. То же самое и с обратной формой. Ну навалится усталость на возницу или на воинов, нас сопровождающих, а что толку? Цепи все равно не дадут сбежать. Значит, решено: работаю с металлом!»

И потянулись часы утомительных, однообразных экспериментов.

Галлиарда не только дала Азе почитать письмо. Она ещё и во всём остальном призналась. Хотя сама же и удивлялась такой своей болтливости. Например, она не стала скрывать свои недавние ощущения:

– Вот именно тебя словно услышала в соседней комнате. Три дня назад это было. Ты очень злилась, с кем-то долго ругалась, угрожала и ярилась и чуть ли не плакала. Было такое?

– Ничего подобного! – вначале искренне изумилась подруга. Но потом чуть поморщила лобик, что-то припомнила и призналась: – А ты знаешь… в самом деле ругалась три дня назад. И было за что. Пока мы с Полем пахали на эту Кобру, меня исключили из команды нашего сектора. Представляешь, какие сволочи?!

Она и носик сморщила, словно всхлипнуть собралась, за что была моментально обтискана и обласкана старшей подругой. Ещё и словесную поддержку получила:

– Да наплюй ты на эту команду! Раз ты супруга Поля, всё равно станешь жить с нами! И не сомневайся, он много заработает и обеспечит всем необходимым.

– Ну, я и сама обеспечена неплохо, – похвасталась Аза. – Азнара Ревельдайна Непревзойдённая меня наградила… восьмидневной наградой! Представляешь?! – но долго радоваться подруге она не дала, вернув разговор в прежнее русло: – То есть ты мои эмоции сильные почувствовала? Или не только мои? А ещё и Поля?

– И его тоже. – Фойтинэ уже ничего не скрывала. – Сама понимаешь, насколько мы с ним близки. Больше чем брат и сестра, больше, чем любовники. Поэтому чувствую его почти постоянно. Только и стоит мне о нём подумать. Хотя вначале мне всё это показалось бурными фантазиями.

По её словам, она впервые ощутила связь с Полем, когда тот с кем-то занимался сексом. Правда, суть восторженных эмоций могла оказаться ошибочной, сравнить и уточнить ни разу не получилось. Затем друг ощущался страшно раскаявшимся и жутко расстроенным. После чего короткая вспышка «Опасность!», и примерно два дня никаких эмоций. Словно он спал.

Потом он куда-то убегал, с кем-то сражался и бурно радовался победам. Ну и напоследок:

– Вновь какой-то сон у него случился странный, затем злость на кого-то, и сейчас он вроде как чему-то обучается. Что-то такое, связанное с его силами поощера.

Слушавшая с приоткрытым от удивления ротиком маркиза тем не менее умудрялась при этом грозно хмуриться:

– Ничего себе! Галли! Да ты не иначе как стала а’первом! По специальности медиум. Феноменально!

– Скажешь тоже! – не верила та. – Ты хоть знаешь, что это такое?

– Не забывай, в родительском замке у нас собрана уникальная библиотека, и я много читала. Так что всё знаю о медиумах. Для обывателей – они как бы общаются с духами умерших. Но на самом деле они могут ощутить некоторые эмоции живых людей на расстоянии. Чаще – своих родных и близких. Реже – подержав в руках личные, долго контактируемые с телом вещи какого-нибудь человека. Вот эти, самые лучшие, работают в полиции и зарабатывают бешеные деньги. Так что…

– Нет, нет! Даже при моём становлении как медиума ни о какой полиции не может быть и речи!

– Ну и зря…

– Меня теннис не отпустит. Да и вообще… Куда это ты убегаешь?

– Ты мне вовремя напомнила про спорт, – заявила Аза уже на ходу. – Пойду закачу ещё раз скандал моим обнаглевшим тренерам! А если Поль появится, передай от меня самый жаркий поцелуй и наказ меня дожидаться на месте.

И умчалась. Только калитка на улицу хлопнула. А Галлиарда ещё минут пять сидела на месте, не в силах понять, чего это она так расслабилась и обленилась? И только собрав всю свою волю в кулак, встала и отправилась на поиски Ласки:

«Надо порадовать малышку известием, что её брат женился…»

Тогда как в самых верхах этого мира происходили неадекватные события.

Бенджамин Надариэль, властелин всего и вся в своём шестнадцатом секторе, как раз плотно позавтракал и в благоприятном расположении духа отправлялся в малую Лабораторию при Имении. Предстояли завершающие работы по выводу из анабиоза фей из мира Драйдов. Большинство из них уже проживали в искусственно созданном саду, внутри комплекса, теперь только и оставалось, что подселить туда десяток оставшихся волшебных креатур.

Только вот на полпути Прогрессор по ментальным каналам получил экстренный вызов от кого-то из своих божественных коллег. Хотел было проигнорировать, но, чуточку подумав, решил хотя бы глянуть: кто это такой наглый. А потом от удивления и ответил, ни капельки не выбирая выражений:

– Ты меня поражаешь, Азнара! Во время трёхдневного визита надоела мне беспредельно, так ещё и дальше осмеливаешься меня беспокоить?

– Не ворчи! – прервала его богиня восемнадцатого сектора. – Уж я-то точно знаю, что ты только притворяешься мизантропом. Лучше открой мне доступ, хочу пообщаться с тобой напрямую.

– Ну, знаешь ли! Это уже переходит все границы! – негодовал Бенджамин. Но вопреки своим словам и тону доступ открыл и с прищуром уставился на появившуюся рядом, растрёпанную, раскрасневшуюся богиню. – Только не говори, что тебя кто-то обидел и ты пришла ко мне жаловаться.

– Меня обидеть – лучше самому удавиться, – фыркнула гостья, сердито осматриваясь по сторонам. – Где это мы?

– На пути в личную лабораторию. Мне, видишь ли, порой и работать приходится…

– И над чем конкретно?

– Однако! Мне ещё и отчитываться в собственном Имении надо?!

– Извини. Я вся не в себе и плохо соображаю, – вспомнила о приличиях Кобра. – Просто поделиться сокровенным и наболевшим не с кем. Во всех мирах только ты и подходишь на роль задушевного друга.

– Сейчас расплачусь от умиления твоей глупостью! – скривился Прогрессор. – Забыла, что я страшный, коварный и самый подлый в ДОМЕ? С каких это пор ты стала мне настолько доверять и зачислила в свои поверенные? Причём без моего согласия…

– С того момента, как раскусила твою игру на публику. И помог мне в этом знаешь кто?.. Твой помощник Труммер!

– Хм! Временный помощник, напомню тебе, и уже – покойный. Да и при чём тут он? Не хватало ещё простым смертным вмешиваться в отношения между нами.

– Ты в этом уверен? – Стоять на месте в не совсем уютном коридоре показалось богине некомфортно, и она первой двинулась в сторону ближайших дверей. – Тогда почему ты развил в Галлиарде, подруге Поля, способности медиума?

– Что за выдумки? – поразился дэм, двигаясь вместе со своей гостьей. – И зачем мне это?

– Затем, что она отслеживает моё эмоциональное состояние на любом расстоянии!

– Твоё?!. Не смеши меня, такого не может быть! Это и нам не подвластно, а уж тем более простой смертной.

– Тем не менее, – продолжала упорствовать Азнара. – И ведь всё когда-нибудь бывает в первый раз. И если оно случается под твоим патронатом, то что это значит?.. Но с этим мы ещё разберёмся чуть позже. А сейчас признавайся в ином подлом поступке!..

– Эй, эй, полегче! – Дэм своим телом перекрыл гостье попытку вломиться с ходу в его лабораторию. – Я туда вообще никого не пускаю! Почти… И что за странные обвинения в мой адрес?

– Вначале вопрос: тот же Труммер был у тебя в этой лаборатории?

– Ну-у-у… порой мне некогда, и я вызывал его прямо сюда.

Далее от Непревзойдённой последовало не совсем логичное заявление:

– Значит, это ты помог Труммеру сбежать из моих Лабораторий! Ещё и подстроил так, чтобы я посчитала его сгоревшим!

После чего обошла замершего в ступоре коллегу и проскользнула в лабораторию:

– О-о! А у тебя здесь всё феноменально устроено! – воскликнула она с восторгом и зачастила вопросами: – Работаешь со шкатулками из последней партии? А почему их так мало? И куда ты дел уже проснувшихся фей? Их же тебе повезло набрать невероятно много?

– Постой, постой! – замахал на неё ладонью Бенджамин. – Что ты произнесла по поводу моего а’перва? И с чего ты взяла, что он живой?

– А то ты не знаешь? После того как сам его спрятал? И наверняка где-то здесь, рядышком? – с укором уставилась на него дэма. – Ну а информацию я получила благодаря своей предусмотрительности. Ещё давно, до аренды твоего поощера, я установила постоянно работающую видеокамеру на ворота его дома. Мне тогда было просто интересно… Ну и после подстроенного тобой пожара в моих Лабораториях мне некоторое время и в голову не пришло просмотреть записи. А тут недавно глянула и обомлела: чётко в кадрах зафиксирован голос с неба и упавшее в руки Галлиарды письмецо от этого подлого предателя. Ну, я сразу туда и применила все методы внушения, выпытав всё.

– Всё? – продолжал сомневаться Прогрессор. – В том числе и откровения Поля, где он рассказывает о моей помощи во время его побега?

– Ну, в этом он ещё не признался, – мило смутилась богиня. – Но там явно собрались заговорщики! Ибо сам факт умения простой смертной за мной следить уже говорит о неимоверном коварстве её учителя.

– Может, хватит возводить на меня диффамацию?! И на бедных, ни в чём не повинных людей? – прикрикнул он на свою гостью. – Лучше толком расскажи: что с Труммером и где он сейчас?

– А ты про него ничего не знаешь?

Она шагнула к нему и в упор уставилась в глаза. В ответ получила открытый, чуточку насмешливый взгляд, в котором не было никакого коварства. Как ни всемогущими считались дэмы, некоторые деяния даже им оказывались неподвластны. Причём деяния порой повседневные, бытовые. И уж ни в коем разе они не умели считывать мысли друг у друга и эмоции.

Оставалось только действовать с помощью знаний психологии, да опираясь на тысячелетний опыт своего существования. Так что, судя по реакции Азнары, она своему коллеге поверила. Тем более странной оказалась последующая реакция: Несравненная богиня шумно выдохнула, а потом капризно сморщила носик и по-детски всхлипнула.

– Он ничего не написал о своём местонахождении. Зато должен прибыть с минуты на минуту.

И опять всхлипнула. Если бы кто из остальных дэмов увидел её в таком состоянии, он оказался бы в немалом шоке. Кобра?!. Плачет?!.

Чисто непроизвольно Бенджамин привлёк коллегу к себе на плечо и братским похлопыванием по спине попытался её успокоить:

– Однако… Этот прохвост не только меня обманул и предал… Ещё и тебя каким-то образом очаровать сумел… Хм! Просто в голове не укладывается… Богиня – и допустила такой мезальянс…

Не отрывая лица от его груди, Азнара прошипела:

– Ты утешаешь или издеваешься надо мной?

– Конечно, утешаю!.. Но попробовал бы я тебя назвать бедненькой и несчастной…

– Кстати, почему ты решил, что он и тебя предал?

– А как же! Нет, чтобы мне сразу прислать сообщение. Попросить о помощи. Поделиться своими сомнениями. Всё-таки я невероятно облагодетельствовал этого смертного, и он ко мне должен относиться минимум как к отцу родному. Так он тайно возвращается домой, словно проворовался и находится в розыске.

Ревельдайна отстранилась от своего утешителя, несколько озадаченно что-то соображая:

– Честно говоря, понять невозможно, как он умудрился сбежать из Лабораторий. И кто ему в этом немыслимом мероприятии помогал. Но, с другой стороны, любой смертный, очнувшись в таком месте, однозначно испугается. И не только на меня что плохое подумает, но и своего владыку заподозрит в насильственных экспериментах. Вот потому он, наверное, и опасается нас с тобой.

– Справедливо… Самого намёка на Лаборатории он боялся, как огонь воду. Наблюдение за домом ведётся постоянно?

– Естественно. Специального курьера посадила у экрана. И поиск почтальона затеяла крупномасштабный. Хотя будет лучше, если ты своих подключишь, сектор-то твой.

– Спасибо, что напомнила! – не удержался Прогрессор от благодарности с толикой ехидства. – Как-нибудь сам разберусь… И если все жалобы озвучены, утешения получены, то, может, ты меня оставишь в покое и дашь поработать?

– Ещё не наработался за тысячи лет? Бери пример с других дэмов, вон как они резвятся да веселятся… Кстати, я всё равно на тебя обижена: три дня гостила в твоём секторе, а ты мне место проживания твоих фей так и не показал. Тоже мне: гостеприимный друг, божественный брат и «прогрессивный» деятель.

Бенджамин закашлялся от возмущения, а потом с минуту разглядывал умильное выражение самого искреннего женского любопытства на личике Азнары. При этом пытался грозно хмуриться, словно собрался отругать настырную гостью, но вместо этого громко рассмеялся.

– Ну ты заноза! И хитрющая, как… кобра! Готова умереть, но лишь бы все мои секреты высмотреть.

– А тебе и жалко?..

– Да нет… И какие тут могут быть секреты? Сам сад? Так и у тебя, наверное, не хуже есть. К тому же ты можешь помочь на конечной стадии с этими шкатулками. Ведь кроме дэмов всё равно ни у кого нет сил для «пробуждения». Работаем?

И он широким жестом указал на стол, где среди приборов стояло десяток шкатулок. Гостья сразу преобразилась, согласилась помочь и споро стала выспрашивать все детали, касающиеся фей. Потом тоже накрыла воздействием своей силы пять вместилищ сказочных креатур и с помощью левитации понесла их следом за хозяином Имения. Через несколько коридоров дэмы вышли во внутренний двор, всё пространство которого, высотой в двенадцать этажей, оказалось занято настоящими джунглями из самых невероятных деревьев, кустов, лиан, благоухающих цветов и тысяч плодов разной степени созревания.

Сказать, что Азнара была очарована, значит, ничего не сказать. Она замерла на месте, только и выдохнув с детским восторгом:

– Сказка! – и только через несколько минут до неё дошло самое главное, что она здесь поняла: – О-о-о! Глазам не верю! Это же невероятно улучшенный аналог леса Креатур?! Получается… Ты дал феям полную свободу?!

Все сорок два дэма, обитающие в ДОМЕ, знали о мире Драйдов. И не просто знали о нём, но ещё частенько наведывались в это скопище озлобленных колдунов, вооружённых самым техническим стрелковым и прочим оружием. Теоретически в мире Драйдов мог погибнуть любой из владык ДОМА. Но всё равно они рисковали, шастая там под вой снарядов и грохот пулемётов, зато принося из леса Креатур усыплённых в специальном стазисе очаровательных маленьких фей.

Применение феям находили разное. Чаще всего эти летающие малышки, величиной с указательный палец, летали вокруг своего хозяина или сидели у него на плечах. Считалось весьма престижным иметь сразу пять, а порой и десять этих созданий при себе. Этим как бы подчёркивалось божественное происхождение владельца. Хотя два исключения имелось: Ревельдайна никогда не показывала своих фей, а Надариэль делал это крайне редко, можно сказать, раз в десятилетие.

Иное использование креатур замалчивалось, но порой их безжалостно использовали в разных опытах и экспериментах, являющихся крайне негуманными. К тому же они часто умирали из-за неважного с ними обращения. То есть убыль выглядела постоянной. Дефицит оставался вечным.

Что ещё следовало знать про лес Креатур: отсутствие там нормального освещения, сложность входа в него и выхода. Фактически злобные колдуны сами с огромными усилиями и жертвами вылавливали фей, и уж точно их для красоты или для любования не использовали. Поэтому в ДОМЕ они как бы оказывались в гораздо лучших условиях, если выживали во время транспортировки и в процессе дальнейшего пробуждения. Порой, очень редко, летающие креатуры соглашались на полное сотрудничество и начинали общение голосом со своими новыми хозяевами. Но этого мало кто из них заслуживал.

Потому и оказалась ошарашена гостья не только самим местом обитания более чем сотни фей, а тем, что они с визгом радости устремились в сторону Прогрессора, создали своими тельцами и крыльцами вокруг него радужный кокон и стали перекрикивать друг друга тоненькими голосочками:

– Мы так по тебе соскучились!

– Почему тебя так долго не было?

– И ты наконец-то выпустишь всех наших, которые ещё спят?

– А кто эта женщина?

– Она такая же добрая, как ты?

– Быстрей! Быстрей открывай шкатулки! Это очень важно!

Несколько смущённый от такой встречи, Бенджамин уложил свои шкатулки на траву. Попросил коллегу сделать то же самое, а потом они разом плеснули максимум силы на «пробуждения». И быстро стали открывать временные пристанища для сказочных креатур.

Маленькие феи тут же подхватывали своих сонных, ещё не пришедших в себя товарок, помогали им взлететь, гомонили, вскрикивали, радовались, узнавая друг друга, о чём-то интенсивно переговаривались и даже спорили. Писк, вскрики и отдельные фразы слились в неразборчивый гомон.

Тогда как отступившая назад Ревельдайна глянула на своего коллегу с немалым уважением:

– Я и не знала, что ты… такой. Правда, догадывалась… А мне их всегда было так жалко, потому и не ходила за трофеями. И не догадывалась, как их можно спасти от злобных колдунов. Ты мне подскажешь, как такой рай создать? И подскажешь, как ты сумел столько этих лапочек наловить?

– С флорой помогу… А вот к Драйдам соваться не советую. Мы их вместе с Труммером недавно так раздраконили, что они в бешенстве будут несколько лет стрелять во всё, что шевелится.

– Хм! И в этом Труммер отличился?

Ответить дэм не успел. Вся масса сказочных созданий резко сместилась к нему, затихла в каком-то испуге и волнении, после чего послышался только один голосок:

– Бенджамин! Мы надеялись, что среди последних наших подружек ты разбудишь самую желанную и самую ценную среди нас. Или ещё не всех разбудил?

– Увы, все, кого я принёс во время последнего похода, здесь!

– Тогда куда делась наша принцесса Лидия? – раздался первый крик.

– Она была с нами!

– Ты её тоже поймал! – и тут же послышались явственные всхлипы.

– Что ты с ней сделал?! – Кажется, кто-то начинал истерить.

– Ничего не делал! – повысил голос Прогрессор. – Всех разбудил, кого принёс. Разве что во время отступления, когда мы попали под артиллерийский обстрел ваших аборигенов, мне не повезло упасть, несколько шкатулок вывалилось из рюкзака… Две мой помощник подобрать успел, но и только. Да и потом эта пара не попала сразу в живительное облучение и на несколько суток осталась без питания. Но я думать не думал, что среди них где-то затерялась ваша принцесса. Так что… моей вины нет…

Последние слова он договаривал под усиливающийся плач. После чего облако фей с рёвом и всхлипами разлетелось по всему саду, и там малышки попрятались в сооружённые домики. Никто не остался возле дэмов.

А жутко расстроенный Бенджамин Надариэль пробормотал еле слышно:

– Ну вот, только завоевал доверие и любовь, и всё насмарку. Теперь они мне ни за что не простят гибель своей принцессы… И опять во всём виноват этот гадкий Труммер!.. Склеротик чёртов!..

Всё-таки двое суток утомительного пути даром не пропали. Поль весьма действенно усилил свой вроде бы совершенно безобидный арсенал поощера. Во-первых: ему удалось воздействовать своим умением дистанционно. Правда, пока только на расстоянии метра два, максимум два с половиной. Но и это показалось гигантским шагом на пути профессионального совершенствования.

Во-вторых: стал получаться «откат». То есть он теперь мог не только взбодрить человека, снимая с него усталость, но, наоборот, сразить той же усталостью настолько, что у человека руки опускались. Та же Умба признавалась после эксперимента:

– Меня сейчас ребёнок одним тычком с ног свалит.

Конечно, она утрировала, описывая своё состояние, но упадок сил её не на шутку выводил из себя. Причём «откат» удавалось навесить на человека уже чуть ли не на расстоянии пяти метров. Жаль, что не всегда, ибо действие требовало особой концентрации и немалой сноровки. Ещё больше требовалось концентрации, чтобы при «откате» самому получить хоть какую-то пользу. Сделать так называемый «подбор». Ведь если где-то что-то убавилось, значит, где-то что-то обязательно прибавится. Или оно попросту зависло в пространстве. Закон сохранения энергии.

В чём загвоздка и почему не получался на расстоянии «подбор» чужой энергии всегда, разбираться было некогда. Хорошо хоть, один раз из пяти получалось, а для остальных экспериментов а’перву хватало и своего, невероятно разросшегося резерва внутренней силы. Зато великолепно получался «подбор» после «отката», во время тактильного контакта. При должном желании такое умение становилось страшным оружием, практически любого противника можно было обессилить до смерти. Да при этом ещё и самому усилиться.

Оставалось только удивляться себе и своим невероятно возросшим способностям. По этому поводу одна мысль проскакивала:

«Неужели так положительно сказалось моё пребывание в Лаборатории Кобры?»

Но особым шагом вперёд Поль считал своё третье достижение. Бесконечно чередуя на кусочке древесины действия «откат-подбор-откат» и варьируя с силой воздействия, он, в конце концов, добился превращения кусочка древесины в полную труху. После чего с нарастающим азартом принялся за одно из колечек на своей цепи. Точнее, сконцентрировал все усилия на небольшом участке кольца. И получилось прекрасно: не прошло и часа, как кусочек цепи проржавел насквозь и его удалось попросту взломать.

Если разъединить цепь, то уже можно было встать во весь рост, а не корячиться, согнувшись в три погибели. Хотя ещё следовало убрать короткую цепь между ногами, мешавшую шагнуть, и такую же между рук, не дававшую их далеко развести в стороны.

Как только товарищи по плену увидели такое чудо, так сразу и зашептали наперебой:

– Мне! Мне цепь разрежь!

К сожалению, небольшой караван уже приближался к границе. И перед нею была сделана длительная остановка. Всех пленников накормили, тщательно «проветрили», а потом вновь загрузили на свои места. Раскрытое звено на своей цепи Труммеру удалось скрыть от надсмотрщиков, но это в итоге ничего не дало.

Как не дала ничего договорённость кричать диким криком во время пересечения границы. Ещё до того как тронулись в путь, в повозке раздалось шипение и стало чем-то пованивать.

– Что за гадость? – стала громко возмущаться обозлившаяся Умба, апеллировавшая к извозчику. – Или вы проезжаете через выгребные ямы?

Первым догадался Самуэль Кантари:

– Нас травят усыпляющим газом! – Но его предупреждение запоздало. Все надышались и довольно быстро уснули.

Да так и переехали границу, ничего не слыша и ничего не соображая. Будить пленников стали уже внутри крепостного двора, пинками загоняя в какой-то подвал или в подобие казарм с деревянными нарами. При этом новые стражи, держа факелы в руках, покрикивали:

– Быстрей, быстрей! А то самые ленивые останутся без ужина!

Обманули. Кормёжки так и не было. Ещё и факелы забрали, оставив узников в полной темноте. Только и приказали через дверь отсыпаться до утра. Хорошо хоть, бочка вполне чистой питьевой воды нашлась в подвале на ощупь.

Что ещё напрягало, так это вопли зрителей, доносящиеся с какой-то арены. Где-то рядом сражались, рубились и убивали.

Сразу же Труммер стал усиленно работать над цепями своих товарищей, а Крепыш и Тумбочка принялись знакомиться с остальными несчастными. Половина из них оказалась уголовниками, половина – завязшими в долгах крестьянами. Ну и все они (кроме парочки упёртых крестьян) соображали прекрасно, куда их привезли и для чего: мясо для арены. И всё равно не факт, что с такими сокамерниками можно толком договориться и организовать побег.

По этой теме сразу стали прощупывать товарищей по несчастью:

– Надо нам всем бежать!

– Причём одной группой, единым кулаком.

– Иначе нас поодиночке моментально отловят.

Пока говорить о наличии в их рядах сильного поощера не спешили. Так оно и оказалось, что к лучшему. Потому что троица разбитных уголовников сразу заявила:

– У нас имеются все шансы выжить на ристалище! Пусть это и Крюдинг, но здесь тоже даётся свобода отличившимся гладиаторам. А вот при побеге мы точно все погибнем. Или нас покалечат. Так что нечего рыпаться, сидим ровно и ждём кормёжки.

Ну и самый здоровый среди них звякнул угрожающе цепями:

– Кто будет воду мутить, сразу голову сверну. Или кликну стражу.

Двое тупых крестьян твердили несколько другое:

– Чего нам бояться-то?

– Мы всего лишь будем с мётлами на арене порядок наводить.

Не помогло даже горестное утверждение пленённой женщины:

– Всё это – глупости! Никто из нас не выживет и никого не отпустят.

– Откуда такая уверенность? – тут же стал уточнять Самуэль.

– Несколько раз подслушивала этих подлых вояк, которые нынче у нас конвоирами. Они обычно несут службу в малом замке графа Соляка, а я там горбатилась с самого детства. Так они в подпитии частенько хвастались поездками в Крюдинг и смаковали кровавые подробности. Сволочи! Что они, что граф, что жители этого города!

Казалось бы, после таких слов все пленники должны озадачиться и скомпоноваться в единый коллектив. А всё равно никакого сотрудничества не получалось. Пришлось что-то придумывать только для своего квартета. Знать бы ещё, что именно?

За несколько часов наловчившийся поощер нарушил целостную структуру цепей, оставив на месте проржавевшие участки. Там оставалось только несильно дёрнуть, чтобы освободиться от пут. Но вот что делать дальше, так и не сообразили. Дверь прочнейшая, а смысла просто стучать или звать на помощь – никакого. Да и уголовники, похоже, готовы были предупредить охрану, если бы та в малом количестве пришла успокаивать раскричавшихся узников.

Решили ждать до утра и дальше смотреть по обстоятельствам. Ведь побоища и сражения – все вечером да ночью происходят, значит, весь день впереди. Но для получения лучшего шанса все четверо постепенно перебрались как можно ближе к выходу из подвала. Потому что как раз в утренней неразберихе можно как-нибудь извернуться да выскользнуть из этого скорбного места.

Сразу, к сожалению, такого шанса не просматривалось. Около десятка охранников участвовало в сопровождении всех узников в иные помещения подвальных лабиринтов. Похоже, там располагались казармы для самых низкоуровневых гладиаторов. Там же сразу, под присмотром уже примелькавшихся в пути стражников прошла обильная кормёжка. Выдали по полному котелку каши, щедро сдобренной крупными кусками мяса. А запивать наливали разбавленного водой вина. Тоже при этом не жадничали.

– Ну вот, – поучая, ворчал один из уголовников. – Не стали бы нам давать жратвы от пуза, если бы просто резать собрались.

Тогда как Поль с максимальным вниманием прислушивался к разговорам охранников между собой:

– Чего это граф так рано вскочил на ноги?

– Все его ставки на прошедшую ночь накрылись, вот и злобствует…

Пленники успели насытиться и даже пообщаться немного, когда в казарму быстрым шагом вошёл Соляк. На поясе у него красовалась солидная кобура с револьвером. Сбоку в ножнах, инкрустированных золотом и дорогими камнями, – кинжал. Сам тип, неприятный, худой, дёрганый, словно покалеченная цапля, с выпученными глазами и вместо губ почти невидимая тонкая полоска. Но при виде сидящих вдоль стены пленников он попытался улыбнуться покровительственно и обнадёживающе:

– Ну что, воры, грабители, тунеядцы и душители? Готовы отмолить свои грехи? – Вопросы чисто риторические, ответа никто не ждал. – Радуйтесь моей доброте и небывалой щедрости. Ибо есть! Есть у вас шанс переломить неудачи в своей постылой судьбе! Стоит только с усердием выступить сегодня на арене и завоевать себе полноценную свободу!

Он сделал паузу, сглатывая брызжущую слюну, и этим Труммер постарался воспользоваться:

– Ваше сиятельство! Спешу вас предупредить немедленно, что произошла страшная ошибка. Причём если она не будет исправлена, то гнев нашей великой богини Ревельдайны падёт на головы не только виновных, но и невиновных.

При этом он приложил ладошки к животу, как и полагалось здесь при упоминании имени дэмы. В разной степени усердия этот жест пришлось повторить и всем присутствующим. Но реакция графа выглядела совсем неадекватной:

– Закрой свой рот, погань, и не смей больше никогда упоминать имя самой великой и Непревзойдённой! Ты недостоин этого!

– Упоминать не буду, зато расскажу о себе и о той миссии, которая мне поручена…

Поль попытался выставить себя как минимум важным посланником дэмы, а то и заявить, что он приписной и выполняет некую миссию в королевстве. Это обычно обязывало всех важных персон немедленно связаться с администрацией сектора, находящейся за Большой стеной. А как максимум, немедленно выпустить пленника со всеми надлежащими извинениями. Всё-таки гнева богини здесь боялись невероятно, и шутить с подобными заявлениями приписных смертных даже короли не осмеливались.

Только в прозвучавшее заявление никто не поверил. И сама попытка пленника как-то выделиться с помощью явной лжи вызвала вначале всплеск бешенства Соляка. Он взмахнул рукой, прерывая речь много возомнившего о себе узника, и сразу два надзирателя полоснули своими бичами по беззащитным жертвам. Получил больше всех Труммер, хоть и пытался прикрываться поднятыми руками, но досталось и его товарищам.

– Молчать! – взвизгнул граф. – Здесь мясо имеет право отвечать только на мои вопросы! – и злобно расхохотался: – Твоя главная миссия, червяк, выжить на арене. Вот тогда получишь свободу и делай что хочешь. Но учтите, все учтите! Действовать на ристалище надо агрессивно, жестко и эффектно! А тем, кто будет просто убегать или уходить от стычки – прострелят ноги. Вот тогда уже точно не побегаете! Ха-ха!..

На всё это Поль только скорбно вздохнул и непроизвольно потёр зудящие от удара бича руки. Наивно было бы надеяться, что в Диких землях (пусть и в самых цивилизованных, если сравнивать с северными пределами) кто-то поверит в чью-то значимость или в какую-то миссию. О таком и в Параисе или в Ро́зморе заикаться – себе вредить. Вернее поверят, но лишь со всеми подтверждающими сие действо фактами. Как то: оружие, особые знаки, должные сообщения по всем инстанциям или нечто божественное, имеющееся у посланника или у миссионера. А раз ничего этого нет, то…

Заявлять о своих умениях поощера – глупо и бессмысленно. Попросту тщательнее свяжут или присматривать станут со всей строгостью. Тогда о побеге и мечтать не стоит.

Граф тем временем продолжал разоряться о грядущих благах для пленников. Так же поинтересовался, кто желает сражаться с оружием, а кто со штатным вооружением уборщика. Вполне как естественно, все уголовники захотели иметь оружие в руках. То есть они сразу переходили на первую, пусть и самую низшую ступеньку в иерархии гладиаторов. Туда же попытались выдвинуться и все остальные пленники, считая, что меч со щитом всё-таки лучше, чем метла и кожаный фартук.

Тогда как товарищи Поля помалкивали, только вопросительно глядя на своего лидера. Но тот лишь мотнул головой, словно уговаривая подождать. И оказался прав, потому что подлый граф, так и не дождавшийся просьб от квартета, с хихиканьем заявил:

– Всё, лимит на мечи исчерпан! Вот этих пятерых – на площадку для тренировок! – уголовников увели. – Ну а вам с мётлами и тренироваться не надо, а фартуки наденете прямо здесь.

Ещё постоял, о чём-то раздумывая и с некоторым недоумением рассматривая угрюмых пленников. Похоже, ждал, что они сейчас будут умолять их не губить или хотя бы выдать оружие. Не дождавшись, удовлетворённо хмыкнул:

– Мне нравится ваш боевой настрой. Поэтому разрешаю выступать сработавшимися группами. Вы, пятеро, – это он должникам и строптивым крестьянам, – выходите в первом отделении, а вы, – ткнул пальцем непосредственно в Поля, – во втором! И постарайтесь порвать всех, кто на вас поднимет оружие. Выживете, верну обратно в королевство, ещё и озолочу.

И ушёл со своими вояками. А когда дверь закрылась, всё та же знающая женщина горько вздохнула:

– Врёт он всё! Ублюдок! Если кто и выживал, их через пару дней вновь заставляли выходить на арену. Даже тяжелораненых выталкивали под мечи гладиаторов. И тем, кому оружие выдают и гладиаторами называют, все равно кроме смерти ничего не светит. Так что… остались последние часы нашей жизни. А поэтому… – она сделала паузу и, нисколько не смущаясь, предложила: – Если кто хочет меня и себя порадовать сексом, мы можем отойти в уголок казармы.

Смелое предложение, сделанное на волне отчаяния и полной безысходности. Причем женщина, хоть и была в возрасте, но смотрелась вполне неплохо для своих лет. И хотя все остальные пленники пребывали в жуткой меланхолии, тут же один из крестьян вызвался первым и вскоре уединился с дамой в уголке казармы. Вернее, как уединился: ни штор, ни щитов здесь не было. Просто все остальные расположились спинами к происходящему уже далеко не таинству.

Тут же ещё один мужчина принялся довольно активно уговаривать вторую женщину, ещё более молодую и симпатичную. Но та вогнала себя в какое-то истеричное состояние и ни на что не соглашалась. Мало того, готова была царапать и грызть любого, кто попытался бы к ней прикоснуться с определёнными намерениями. И буквально самой малости не хватало для криков и шумных рыданий.

Как ни странно, несчастную женщину довольно быстро успокоила Умба, присевшая с ней рядом, а позже и увёдшая её в другой, дальний уголок казармы. Что-то она ей там наговаривала на ушко, обнимая и поглаживая по спине. Интересно, чем смогла утешить? И призналась ли, что сама она – ачи?

Труммер попытался воспользоваться спокойной обстановкой, чтобы хоть как-то настроить возможных союзников. Всё-таки оставшиеся трое мужчин не выглядели хлюпиками и при определённом старании и самоотверженности могли прибавить парочку шансов на побег. Увы, те двое, что остались рядом, сразу разыграли между собой очередь и теперь с вожделением ждали, когда освободится любвеобильная дама. Почему-то они не сомневались, что им тоже не будет отказано. И оказались правы. А больше ни о чём другом говорить не хотели.

Что возмутило даже толерантного ко всему Самуэля:

– Да это не люди, а животные! Смерть на носу, а у них только похоть на уме! Вот же, недалёкие ушлёпки! – но чуть позже, когда товарищи обратили внимание на другой угол, то вообще охрип от благородного негодования: – И эти – туда же! Как только молодка позволила этой вульгарной скотине себя поиметь?!

Непонятно как, но ачи уговорила нервную недотрогу на половую близость. И делали они это, практически не раздеваясь, уткнувшись лицами в угол и улёгшись на бочок. Да по-другому и не получилось бы, цепи изрядно мешали.

Вот и получалось, что оговаривать все знаки, сигналы и движения для совместных действий пришлось втроём. Но, может, оно и к лучшему выйдет? Потому что веснушчатый парнишка и бывший библиотекарь очень хотели выжить. И старались запоминать со всем тщанием: когда надо отвлечь внимание охраны криком, когда броситься в ноги, когда кинуть или отобрать нужное оружие, а когда немедленно отступить, прикрывая при этом спину командира как главного атакующего звена.

Правда, чуть позже и ачи подошла, нисколько не постеснявшись объяснить своё фривольное поведение:

– Надо было истеричку успокоить. Зато теперь я готова внимать мудрому руководству со всем старанием.

И внимала. И старалась. Даже сама дельные подсказки давала, предлагая в первую очередь свою силу и проворство. Но тут уже Самуэль засомневался, шепнув командиру при первой возможности:

– Что-то не верится мне, что она готова живота своего не щадить во время прорыва. Как бы нам от неё какой гадости в спину не прилетело.

– Значит, будем иметь в виду и всегда действовать с оглядкой. Заметил, что я для неё совсем иные жесты и сигналы ввожу?.. Перестраховываюсь.

– Заметил… Но очень жаль, что мы втроём не сможем уйти в бега. Меньше бы привлекли к себе внимание.

Поль на это лишь скривился. У него оставалась уверенность, что надо действовать большими силами. В идеале – привлечь к побегу всех здешних пленников, а также гладиаторов самого низкого уровня. Это уже вырвавшись в город и затерявшись в толпе (коль такая будет), лучше действовать одному. Опять-таки, и в толпе надо уметь потеряться человеку из цивилизованного мира. Помощь и подсказки местных в любом случае пригодятся. Та же Умба выглядит бывалым и очень опытным проходимцем. Ну и Самуэль обладает массой полезных знаний.

Пока судили да сговаривались, пришло время обеда. Дверь раскрылась, и внутрь казармы вошло два человека, волокущие несколько бачков и раздаваемую посуду. А в проёме дверей застыли два охранника с короткими копьями на изготовку. Причём миски выглядели солидно, и накладывали в них весьма щедро всё ту же кашу с мясом. При этом лыбящийся разносчик приговаривал:

– Кто хорошо ест, тот потом отлично сражается! Ешьте, ешьте, соколики вы наши и голубки! И радуйтесь безмерной щедрости нашего графа! – вроде и ласково говорил, а издевался, не иначе. И вроде как гражданское лицо, а никакой жалости к пленникам. Графские прихлебатели? Или в этом городе все такие?

Но пока поведение гражданских кашеваров никого не волновало. Следовало решаться для иного подвига. Ведь подобный момент тоже оговаривали как вариантную возможность для побега. Только вот знакомые по дальнему пути стражники стояли очень неудобно для атаки на них и в любой момент могли захлопнуть дверь перед носом несущегося к ним узника. А с другой стороны: когда ещё представится подобная возможность? И представится ли вообще?

Поэтому Поль решил рискнуть. Первым стал незаметно ломать хрупкие, заранее обработанные звенья своих цепей и другим отдал приказы, заранее обусловленными словами:

– Побыстрей! Побыстрей давайте мне мою порцию! Иначе от голода умру. И ты, подруга, возьми первую добавку.

Умба стала действовать без малейших раздумий. Схватила расслабившегося раздатчика с вёдрами за руку и потянула к себе, злобно приговаривая:

– Крови! Хочу горячей крови!

Тот от страха и неожиданности потерял голос и только пропищал:

– По-по-помогите!..

Вполне естественно, что один из охранников шагнул внутрь помещения, грозно замахиваясь копьём на нарушительницу спокойствия. Тогда как второй действовал в рамках имеющихся инструкций: ухватился за массивную ручку двери, чтобы захлопнуть её в случае непредвиденного развития событий. В следующий момент Патрик и Самуэль метнули свои миски в голову атакующего охранника и, как бы это ни соответствовало законам подлости, попали оба. Видимо, обладатель копья всё своё внимание сосредоточил на Умбе, не заметил опасности со стороны и не смог увернуться или присесть. И пусть каша не была горячей и миски тяжёлыми, этого хватило для приведения вояки на некоторое время в небоеспособное состояние.

Тогда как сам Труммер уже подкатывался к двери, набирая скорость и вскакивая на ноги. Не будь он поощер, да ещё с новыми умениями, всё равно не успел бы. Только и ткнулся бы лбом в стальную дверь. Но он ещё во время движения несколько раз бросил в стражника «откат». И даже сумел один раз получить «подбор», вливая в себя благодать вырванной из чужого тела бодрости.

Ну и, наверное, слегка перестарался от усердия и нервной обстановки. Потому что тот же «подбор» получился такой, словно силы собственного тела удвоились, как минимум. А вот «откаты» высосали из противника столько сил, что тот пошатнулся, открыл было рот для крика, а потом так и завалился на пол молчком, потеряв сознание.

Тут же стремительная атака поощера была чуть смещена в сторону, и в его руки попался второй стражник, ожесточённо стряхивающий кашу с лица и только начавший рычать нечто несуразное. Резкое движение руками, и рычание смолкло, а мёртвое тело, откинутое мощным пинком, рухнуло на ближайшие каменные нары. Правда, ладонь успела при этом отобрать копьё и направить его в нужную сторону.

«Ух ты! – мимоходом восторгался а’перв. – Как меня распирает от излишков энергии! – после чего пришли вполне справедливые опасения: – Мягче, мягче надо действовать… Как бы сухожилия и мышцы не порвались!..»

На все эти действия суммарно ушло секунд пять, может, шесть. Поэтому второй раздатчик пищи так и оставался на месте, замерев с отвисшей челюстью и не выпуская очередной миски из рук. А потом всё-таки уронил миску, рассмотрев остриё копья возле своего глаза и расслышав:

– Ни звука! Иначе… без головы останешься! – На что он закивал с таким усердием, что зубы застучали друг о друга.

Его коллегу довольно плотно держала в своих объятиях Умба, ещё и рот ему закрывая, чтобы не раздалось неуместного визга. Ну и дальше квартет товарищей действовал слаженно, быстро, без единого лишнего слова. Отволокли разносчиков пищи в угол, раздели, связали, не забыв про кляпы во ртах. Затем ловко стали освобождать тела стражников от одежды и кожаных доспехов. На этом этапе к ним первой молча присоединилась развратная женщина, а там и остальные стали оказывать посильную помощь. Один из крестьян успел негромко пояснить свою позицию:

– Если мы так грамотно в побег уйдём, то мы все в деле!

При этом все посматривали на замершего в проёме двери Труммера, сразу признавая в нём бесспорного лидера и полномочного командира. Тем более что стражник, потерявший сознание, при ближайшем рассмотрении оказался тоже мёртвым. Никто так и не понял из крестьян, что с воякой случилось и от чего он копыта отбросил. А ведь всё непонятное вызывает как минимум страх, преклонение или безмерное уважение.

Ещё больший пиетет вызвал экспресс-допрос разносчиков пищи, который был проведён чуть позже. Чем-то Труммер очень сильно запугал обоих неудачников, и те объясняли окружающую обстановку, местные правила и разные нюансы в охотку, перебивая друг друга.

Трофейное облачение вполне сносно подошло только для двоих из команды беглецов. Недаром бывший библиотекарь получил прозвище Крепыш, и теперь он мог в какой-то момент сыграть роль местного надсмотрщика. Ему согласился подыгрывать один из крестьян, тот самый, успевший воспользоваться щедростью похотливой бабёнки. Два иных крестьянина нарядились в разносчиков еды, загрузившись вёдрами и мисками. Женщинам досталось место в арьергарде растянувшегося отряда.

Тогда как Поль, Патрик и Умба, согнувшись со своими, как бы неповреждёнными цепями, двигались в авангарде строя. Потому что знали ещё по пути сюда, что следует пройти через постоянно закрытую решётку с охраной, отделяющую данные казармы от иных помещений, расположенных, похоже, под основанием громадного амфитеатра. И охрана там стояла солидная: пять закованных в латы гоплитов с тяжёлыми мечами. И шлемы имелись и щиты. Так что именно этот барьер на пути к свободе выглядел наиболее сложным. Если не сказать, что непреодолимым. Если не удастся открыть решётку, то всё, никакие тараны не помогут. Да и где тут взять этот таран?

Иначе говоря, теперь всё зависело от искренности связанных и оставшихся в казарме разносчиков. А по их словам получалось, что в лабиринте коридоров вокруг данных тюремных камер бродит одновременно несколько групп разного толка. Кто пищу разносит для своих, кто пленников разводит по нужным местам, кто тех же пленников выводит на ристалище для тренировок. Или ещё для каких развлечений знати. Потому что каждый знатный дворянин имел в этих подвалах свои, арендованные на постоянной основе помещения и соответственно ими распоряжался. Благодаря этому стоящие на внешней охране местные гоплиты не могли похвастаться знанием в лицо всех входящих и выходящих отсюда вояк. К тому же они несли вахту по два часа, а потом сменялись.

По всем перечисленным фактам и причинам взламывать иные двери, освобождая себе подобных пленников, не стоило. Всё равно нет для всех оружия. И времени может не хватить. И накладки какие-нибудь могут случиться. Да и не факт, что освобождённые люди так вот сразу бросятся сражаться и проливать свою кровь на пути к свободе. Примера той же пятёрки уголовников хватило.

Потому и двинулись к выходу именно такой вот колонной. Как оказалось позже, поступили правильно.

Не успели пройти ещё и парочки поворотов, как навстречу попалась иная подобная группа. Точнее, пятеро угрюмых конвоиров не шли навстречу, а как раз открывали двери для водворения внутрь помещения парочки оборванцев. Хотя оборванцами эти двое стали явно недавно, выйдя из жестокой потасовки. Потому что обрывки и остатки одежды на них местами просматривались вполне новые и достаточно качественные.

Но самое главное, при ближайшем рассмотрении Умба опознала одного из пленников:

– Это же Гроссер! – зашептала она восторженно на ухо Труммера. – Знаменитый на несколько королевств борец с рабовладением! Его уже несколько лет поймать не могут. И это он! Точно он!

Ошибиться при опознании такого человека не смог бы никто, даже ни разу его не видя в жизни. Потому что на лице легендарного противника местных властей бросались в глаза сразу два шрама, крест-накрест изуродовавшие мужчину напрочь. Скорей его специально так подрезали, а потом не дали наложить швы, а просто забинтовали. Потому что иначе человек быстро истёк бы кровью и погиб.

То есть повезло столкнуться с легендарной личностью, пусть о ней Поль раньше никогда и не слышал. Удивляли и цепи на теле Гроссера и его товарища: толстые, тяжёлые. Но если уж искать союзника, как нельзя лучше подходящего для прорыва из этой клоаки, то не следовало терять и минуты на раздумья. И Труммер простонал:

– Ой! Как мне плохо…

Эта фраза обозначала: «Атака! Всеми силами!» И всё получилось без сучка и задоринки. Угрюмых конвоиров смели, прокололи, затоптали и обеззвучили в парочку мгновений. Одного накрыла Умба, подмяв под себя и несколько раз ударив лицом о каменный пол. Второго проколол под мышку изящно своим копьём Самуэль. Третьего заколол в горло ножом прыгнувший на него Патрик. Ну и двоих уже наработанными способами вывел из игры поощер. Они, правда, не попадали сразу, зато, пошатываясь, прислонились к стене, хватая открытыми ртами ставший вдруг для них вязким воздух. И этим воспользовались нападающие. Крестьянин зачастил ударами копья, добивая насмерть своего противника. Ну и последнего, мгновенно сообразив, что происходит, свалил наземь и удушил своими цепями сам Гроссер.

Он же и заговорил первым, ещё лёжа на полу:

– Кто вы такие? И что делаем дальше?

– Мы двигаемся к решётке, попробуем там прорваться. – Поль помог знаменитому разбойнику встать, после чего ухватил одно из колец его цепи, прощупывая его. – Ну а вы здесь пока наведите порядок и соберите в иных камерах себе дельных помощников. Потом будем прорываться отсюда уже всей группой.

– Так ведь… это, – пленник никак не мог понять, что так заинтересовало неожиданного спасителя в его оковах. – Наши цепи не совсем простые, их мечом не сковырнёшь.

– Ты в этом уверен? – несколько отстранённо уточнил Поль и чуть позже смял участок кольца, освобождая одну из рук Гроссера. – О! Да они же гнилые напрочь! Ша, тихо! Не дёргайся!.. Я сам. Тут особые знания нужны… Ну вот, и вторая рука свободна. Правда, браслеты пока останутся… Некогда…

Через несколько минут разбойник и его товарищ освободились от тяжеленных цепей и зашли с визитом к остальным сидельцам, находящимся непосредственно в самой тюремной казарме. Именно туда заволокли всех пятерых конвоиров и теперь поспешно снимали с них облачение и одежду. Им же помогали и две подтянувшиеся ко всем женщины. Крепыш, крестьянин в воинском облачении и сам Труммер остались в коридоре, посматривая в обе стороны и прислушиваясь. Пока всё шло тихо, тревогу никто не поднял. И а’перв юркнул в помещение, пытаясь быстро оговорить несколько меняющиеся планы со знающими и более опытными людьми.

Так и оказалось: Гроссер и его приятель знали тут практически всё и вся. Они только по экипировке опознали принадлежность отчаянных беглецов:

– Как я понял, вы узники графа Соляка?.. Ну и наши конвоиры – это лучшие вояки местного герцога… были. Поэтому гоплиты у решётки их знают в лицо. Зато при этом весьма побаиваются, потому как разница в рангах большая. Вот я и предлагаю…

На какой-то момент Гроссер поднял голову, встретился взглядом с Полем и, получив поощрительный кивок, продолжил:

– Вы со своей группой двинетесь вперёд, как и шли до встречи с нами. Разве что пусть вот эта ачи, ну и ваши обе женщины облачаются в трофейные латы. И мы таким вот квинтетом выйдем из-за угла коридора в тот момент, как вы приблизитесь к решётке. Заметив нас на подходе, гоплиты гораздо быстрей откроют калитку в решётке. То есть не станут к вам присматриваться и без толку болтать на посторонние темы. Ну и вы уж не оплошайте… Хотя сомневаться в ваших возможностях нам не с руки.

И поощрительно хмыкнул. Ещё и подморгнуть умудрился, пугая гримасой на своём изуродованном лице.

– Каковы наши шансы на успех, если прорвёмся за решётку? – спешил уточнить Поль у знающего человека. – А то мы все не местные, привезли нас из королевства Вильгоц.

– Чем больше захватим оружия и чем больше освободим иных пленников, тем шансов больше, – авторитетно заявил Гроссер. – Тем более что здесь томятся сотни не только крестьян, а пленённых солдат с северных пределов. Также много проштрафившихся местных вояк. И все они понимают, что живыми им из этого города не вырваться. А сбежать непосредственно с арены… Ха! Это только мне удалось. И то благодаря прилёту за мной моей прирученной джымво.

– Да, легендарное деяние, – подтвердил Самуэль. – Даже в нашем королевстве о нём слышали все без исключения.

К сказанному добавил свой голос товарищ знаменитого разбойника:

– Но с тех пор над всеми аренами натягивают прочные сети. Напрочь перекрыли эту лазейку для побега.

Больше разговаривать на посторонние темы посчитали неуместным. Оделись. Распределились на две группы. Да и двинулись к выходу. И опять при этом полагались больше на удачу, чем на собственные силы, сноровку и умения.

Фактически к обеду, самой светлой части суток, город Крюдинг только-только начинал просыпаться. А то и к вечеру измученные развлечениями гости и местная знать изволили покинуть свои роскошные кровати, посетить ванные комнаты и только потом начинали взбадривать себя горячим кофе, чаем, знаменитым уссорским отваром или ещё чем-то подобным. Более солидный и плотный завтрак здесь подавали ближе к сумеркам, когда с неба исчезал горячий Капир, а остальные два солнца склонялись к горизонту.

Тогда же подавали новые списки участников предстоящих боёв, делали прогнозы итогов и начинали принимать ставки самых азартных и нетерпеливых игроков. К последним однозначно принадлежал и граф Соляк. Поэтому и сегодняшний дневной сон был им прерван безжалостно, для этого ему силы воли хватило. А уже силой своей власти и одним только окриком он разбудил спящих с ним на огромной кровати двух симпатичных ачи и трёх молоденьких девочек. Они интенсивно, в десять рук сделали ему массаж всего тела, помогли помыться и одели, не хуже чем какого-то короля. После чего граф отправился в столовую, вызвав своего доверенного ещё во время одевания. А прямо во время завтрака стал отдавать распоряжения:

– Пока ещё ставки принимаются запредельно для нас выгодные, поставь на команду наших уборщиков во втором сражении. И ставь просто на сам факт, что они долго продержатся. Вот тебе для этого пятьсот златых.

– Рискованно, ваше сиятельство! – засомневался доверенный. – Те же букмекеры и хозяева тотализаторов чётко прослеживают такие ставки. Для них не составит труда дать по десятке золотых парочке, тройке гладиаторов, и те заколют квартет сразу. Мол, так им взбрело в голову. И тогда плакали ваши денежки.

– Ха! На то и весь расчёт, – ухмыльнулся граф. – Чем больше они недооценят моих «уборщиков», тем больше у тех шансов продержаться до конца сражения. К тому же я намерен ещё столько же потратить на частные, так сказать, кулуарные споры с другими хозяевами команд. Так что прибыль получится знатная. Не сомневайся!

– И всё-таки… Если этот квартет так удачно сражался на празднике вашего соседа, маркиза, то это не значит, что им и здесь повезёт. Всё-таки уровень участников несравним…

– Тебя просто не было на том празднике, и ты не видел их своими глазами. Феноменальные ловкачи! Поверь моему опыту. И здесь они на начальном этапе справятся играючи.

Пожимая плечами, доверенный удалился, а граф расслабленно потянулся к кружке с горячим уссорским отваром. Но не прошло и минуты, как за окном особняка прозвучал отдалённый рёв толпы. Тут же стих, потом повторился вновь.

– Интересно, – стал ворчать граф. – Кто это все традиции и распорядок дня нарушает?.. Или кто-то из гостей решил личную дуэль устроить?.. Тогда почему мне ничего не сообщили?.. Эй! – На крик тут же в двери нарисовался дворецкий. Ему и последовало распоряжение: – Срочно выясни, кто там с кем дуэль устроил? И почему мне не доложили вовремя?

– Сей момент, ваше сиятельство! – Дворецкий скрылся с глаз. А вот гомон толпы (или всё-таки рёв?) ещё несколько раз повторился. Потом вообще почему-то стал приближаться.

Недоумевающий Соляк подошёл к окну, пытаясь выяснить, с какой стороны шум. Ещё через пару минут рёв усилился, а в ту сторону промчался быстрым бегом небольшой отряд городской стражи. При этом командир отряда что-то грозно крикнул вышедшим на улицу обывателям. И те сразу же бросились обратно по домам.

А тут и начальник личной стражи, старый, много повоевавший ветеран, подоспел с докладом к своему графу. Выкрикивать он начал сразу с порога:

– Бунт! Ваше сиятельство! Бунт! Рабы и гладиаторы взбунтовались! А к ним присоединяется городская чернь и прочие уголовники. Режут и грабят всех подряд! При этом сразу пытаются поджечь крупные имения и дворцы.

– Как?! Почему?! Кто допустил?! – изрядно занервничал граф.

– Пока ничего не известно точно. Но факт, что во главе бунта легендарный разбойник Гроссер! А вы себе можете представить, что такой ублюдок натворить может? Но самое неприятное и странное, – не останавливался начальник стражи, – что вся эта взбунтовавшаяся толпа движется в нашу сторону. А непосредственно Гроссеру помогают и дают советы те самые пленники, которых мы похитили в вашей вотчине. Тот самый квартет уборщиков. Их опознал один из наших стражников, чудом вырвавшийся из побоища и примчавшийся к особняку. И кто-то кричал, что это они освободили легендарного разбойника. Поэтому надо…

– Спешная эвакуация! – опередил граф своего подчинённого. – Я и сам понимаю, что надо бежать из города. Бросаем всё! Сразу на коней! Но говорим, что скачем к центральным аренам. Тогда как оставшаяся охрана пусть бдит по боевому расписанию.

– Может, всё-таки и мы здесь останемся? Сядем в глухую оборону? Стены у поместья крепкие. А там и герцог свои войска подтянет, ополчение городское подоспеет… Всё-таки жалко дом! Да и средства здесь немалые…

Но Соляк его уже не слушал, устремившись, не оглядываясь, к конюшням на заднем дворе. Разве что выкрикивал с рычанием:

– Не факт, что герцог справится… Да и мне плевать на дом и золото…

Уже будучи верхом и в окружении гарцующих всадников сопровождения, он снизошёл до пояснения начальнику своей охраны:

– Мне подспудно не давала покоя какая-то деталь. Не мог толком спать, хотя проснулся бодрый и полный сил. И сейчас вот вспомнил и сопоставил…

– Что именно, ваше сиятельство?

– Да этот чёртов уборщик! Он что-то там лепетал о какой-то миссии и намекал на покровительство самой дэмы. Если он хотя бы в одном слове сказал правду и если он представляет особую ценность для нашей богини, то я даже боюсь не найти такого места, где мы сможем спрятаться от возможного гнева…

Его опасений и паники старый ветеран совсем не разделял:

– Явное преувеличение! Этот щегол никак не выглядел на важную птицу, явно врал! Да и вообще, мало ли у нас погибает или пропадает разных посланников и миссионеров? Станет ли за каждого мстить великая дэма? Делать ей больше нечего!

– Может, и так, – согласился с ним Соляк, пустив коня лёгким аллюром. – Но тут иная для нас пакость может случиться. Герцог утопит бунт в крови… скорей всего, но потом станет искать виноватых. И вдруг многие выжившие свидетели дадут показания, что Гроссером управляли именно наши людишки? Что может случиться при таком наклёпе?.. Вот то-то! Поэтому поспешим. Рысью!

И конный отряд ускорился, покидая город, а потом и его предместья. Тогда как старый вояка, сместившись в арьергард колонны, размышлял с присущим ему практицизмом:

«Соляк – та ещё гнида. Но чувство крайней опасности в нём развито невероятно, этого не отнять. У него словно звериные инстинкты срабатывают, помогая выкрутиться из любой беды. И сейчас он вроде как на первый взгляд перестраховался – ушёл из Крюдинга, а вот на второй, чем чёрт не шутит?.. Ну и на третий: не слишком ли я задержался на службе у этого дегенерата? И не настанет ли очень скоро день, когда мой работодатель точно так же и меня бросит на произвол судьбы? Или вообще выставит в качестве козла отпущения? А с него станется и не то вытворить… Денег я накопил, небольшую усадьбу возле Большой стены, о которой никто не знает, прикупил. Так не пора ли мне уйти на заслуженный отдых?.. А как обустроюсь, то и жену с детьми к себе перетяну, хватит им маяться от меня вдали и в чужом городе. Решено! Если не на границе, то после неё сразу отпрашиваюсь на несколько дней к родителям. И веская причина имеется: покажу давно заготовленное письмо о тяжком недуге своих стариков. Покойтесь с миром, мои родные! Вы мне всё равно помогаете! Ведь граф и не подозревает, что я уже давно сирота…»

Спровадив наконец прочь нежданную гостью, Бенджамин Надариэль поспешил в автоматизированный центр управления Имением. Много чего дэмы не пускали в свои вотчины, а порой даже искореняли в ДОМЕ из числа технических новинок. Но для личного пользования ничем не брезговали. Поэтому в их Имениях имелись самые современные системы связи, надзора и наблюдения, которые только производились в иных, самых технически развитых мирах.

При этом Прогрессор через браслет связи сразу вызвал к себе престарелого управляющего и главного консула. Оба занимали две наивысшие (после своего божественного властелина) должности в секторе, имея право карать и миловать кого угодно. И оба постоянно старались показать именно свою крайнюю необходимость и неоспоримую значимость для дэма. Правда, старик скорей играл роль озабоченного карьериста, чем стремился выслужиться на самом деле. Но никто из смертных об этом даже не догадывался.

Как не догадывался и прославленный генерал, примчавшийся сегодня раньше и первым услышавший распоряжение Бенджамина:

– Немного подождите, сейчас освобожусь.

И пока дэм копался в настройках многочисленной аппаратуры, Шунт Стерликос дождался престарелого Айзеля и с ходу ошарашил того ехидным обвинением:

– Медленно бегаешь, старикашка! И, скорей всего, за это опоздание уже сегодня отправишься в крематорий. Чего даром воздух переводить?

Айзель Франчук, возраст которого и приблизительно никто не знал, глянул на закрытую прозрачную дверь операторской и сделал вид, что оправдывается:

– У меня веская причина для опоздания. И я уверен, что мне будет даровано прощение.

– И причина какова? – продолжал ёрничать главный консул. – Песок на ходу сыплется? Или кости так громко скрипят, что система пожаротушения срабатывает?

– Ничего, ничего! – ворчал себе под нос управляющий. – Посмотрю, сможешь ли ты вообще бегать, дожив до моих лет! И сможешь ли ты так точно стрелять с двух рук. Хе-хе! Хотя ты и сейчас так не умеешь…

Шунт Стерликос цыкнул с досадой языком, признаваясь самому себе:

«Уел, старикашка! Уел… Как бы всё-таки выяснить, сколько лет этому пню? Те данные, что мне кто-то случайно сбросил, выглядят полным абсурдом! Столько простые смертные не живут… Но причину опоздания он мне так и не выдал…» – потому и спросил вслух:

– Так чем всё-таки оправдываться будешь за свою медлительность?

– Во-первых: не твоё дело! – ровно проговорил старик, перекладывая из одной руки в другую тоненькую папочку. – А во-вторых: мне следовало прихватить кое-какие намётки по вопросу, который сейчас собирается обсудить Прогрессор.

– Надо же! – озадачился главный консул. – Ты даже у нашего дэма научился мысли считывать?

– Зачем же считывать? – притворно испугался старик. – За такое дело сразу любого, да хоть и тебя, в крематорий живьём засунут. А дело я нужное взял, потому как работаю в Имении, да и во всём секторе – управляющим. Если ты забыл… И видел, совсем недавно, как в гости к нашему владыке заскакивала одна… хм, его подруга. Вот я и задал себе логичный вопрос: а по какому поводу? И повод только один…

И он ногтем постучал по папке. В этот момент дэм и вышел к ним. При этом он не только слышал здесь каждое слово, но и знал, что его подданные тоже не сомневаются, что он слышал. Так что вступил в разговор, словно давно в нём участвовал:

– Неужели ты собрал всю статистику по волшебным феям из мира Драйдов? Потому что моя… хм, подруга как раз и получила замечательную экскурсию в дивном саду Креатур.

– При всём уважении к тебе, Бенджамин, осмелюсь не поверить в твои утверждения, – с лёгким поклоном ответил управляющий. – Не стала бы Непревзойдённая богиня напрашиваться к тебе нежданно в гости, ради такого простейшего волшебства.

Теперь уже ёрничать стал Прогрессор, апеллируя к главному консулу:

– Нет, ты слышал, Шунт? Этот старикашка мне сейчас будет рассказывать о моих мыслях, которых я сам не уловил. Каково?

– Что с него взять? – демонстративно пожал плечами генерал. – Старость – это не маразм, а… полный маразм.

Дэм рассмеялся, но вместе с ним не постеснялся хихикнуть пару раз и Айзель Франчук. Он же и начал не с оправдания, а с наущения:

– Век живи, дорогой Шунт, и дураком помрёшь! – Дэм хохотнул ещё громче. – Особенно, коль не будешь слушаться старших и учиться у них ежедневно. А в этой папочке собраны все мои выводы и аналитические выводы по некоему а’перву. А также по странному отношению к нему некой дамы, которая действует под именем Аза Рейна. И вот теперь Прогрессор не даст соврать, что недавний визит непосредственно касался именно этой темы.

Главный консул вопросительно уставился на дэма, и тот лишь развёл ладони в стороны, признавая правоту старого чиновника:

– Вот, учись и внимай мудрости своего старшего товарища, – заявил он для генерала. – Сможешь так же работать с опережением моих желаний и с такой же эффективностью, выгоню этого старого пенька на пенсию, а ты станешь совмещать сразу две наивысшие должности.

Прозвучал явный нонсенс. Никто и никогда, за всю известную историю ДОМА, не совмещал обе наивысшие должности. То есть прозвучала некая издёвка над прославленным генералом. Если не предупреждение: «Не строй из себя умника! И не пытайся перещеголять опытного Айзеля во внутренних махинациях!»

Поэтому главному консулу ничего не оставалось, как благодарно кивнуть и с самой искренней покорностью ожидать дальнейших указаний. Бенджамин это рассмотрел, после чего продолжил уже деловой разговор:

– Айзель, старина! Папка мне не нужна, просто скажи в несколько фраз свои основные выводы.

– Вывод только один: Непревзойдённая Азнара Ревельдайна каким-то невероятным образом выделила простого смертного из миллиардов ему подобных. Теперь за него страшно волнуется, и только божественные силы в её арсенале позволили ей внешне спокойно пережить недавнюю как бы гибель Поля Труммера. Сейчас она выяснила, что он не погиб, а потому расстроилась ещё больше и… прибыла в гости для э-э-э… так сказать, дружеского совета и участия.

Теперь уже прищуренные глаза уставились на старика с явным недовольством:

– А ты – опаснейший тип! Может, тебя и в самом деле надо отправить в крематорий? Пока ты вместо меня думать не стал и управлять моим телом?

– Готов хоть сейчас! – бесстрашно и спокойно заявил господин Франчук. – Давно уже жить надоело, да всё мне никак не дают уйти на покой.

– Ладно тебе, ладно! – заулыбался дэм. – Шутки про крематорий в нашей компании звучат постоянно, надеюсь, и ты не обиделся. Будь иначе, наш прославленный генерал уже давно остывал бы с десятком дырок во лбу. Ха-ха-ха!

Наивысшие в секторе чиновники печально переглянулись между собой, но смех своего бога так и не поддержали. Всего уже в своей жизни насмотрелись и ничего не боялись. И никого! Даже Прогрессора! Тем более что понимали, это Бенджамин так плоско и не смешно шутит. У него частенько с юмором возникали проблемы. Особенно когда озабочен и расстроен. Что тут же и подтвердилось:

– Представляете? Этот наглый Труммер-буммер, Гуммер-зуммер, не просто сбежал из Лабораторий моей коллеги, он ещё и от меня решил скрываться. Наверняка решил, что это я его отдал для опытов этой Кобре. А? Каково?

Теперь уже пожал в недоумении плечами управляющий:

– А тебе не всё ли равно, что там решил и что подумал простой смертный? Разбери его на части, и вся недолга.

– Разберу! Наверняка разберу! Только вначале дождусь его появления дома. Или перехвачу его ещё на дальних подходах к дому. А попутно попытаюсь отыскать почтальона на молодой гарпии, который принёс письмо этой взбалмошной теннисистке. А уже потом… Их всех! Скопом!.. В Лаборатории! – но тут же осёкся, что-то вспомнив, и с досадой дёрнул себя за мочку уха. – Вот же напасть! Ничего не получится… Особенно скопом… Мм! Ладно, буду что-то думать. Но в любом случае надо вначале выловить этого предателя и обманщика. Обязательно выловить! И как можно скорей! Но так ловить, чтобы ни единого волоска с него не упало! Понятно? – Получив два утвердительных кивка, напоследок распорядился: – Так что и вы к этому приложите все свои усилия. Действуйте!

И поспешно ушёл в один из внутренних коридоров.

Замершие на месте чиновники уставились друг на друга и с минуту просто пялились молча. Наконец генерал заговорил в обычной манере:

– Ну, раз ты такой старый и опытный, знающий и всё понимающий, то объясни мне: с какого резона нас, первых лиц сектора, запрягли на поиски простого смертного? Как-то оно дико смотрится…

– Согласен, – скорбно кивнул Айзель Франчук. – А что делать? Несмотря на всю мою бесшабашность, в крематорий всё равно как-то не хочется. Так что…

– …давай согласовывать наши действия, – договорил за него Шунт Стерликос. – Не стоит дважды делать одно и то же.

И они приступили к обсуждению. При этом оба двинулись по коридору, ведущему в иную часть Имения, где у них имелись свои комнаты управления подчинёнными структурами. Чаще всего именно оттуда шли распоряжения на места и велось верховное управление невероятно огромным хозяйством шестнадцатого сектора.

Скорей всего никто не мог предвидеть состоявшийся размах восстания в городе Крюдинге. И даже сами пленники не ожидали, что им удастся достичь настолько невероятного успеха. Можно сказать, почти полного. Именно, что почти… Это вот маленькое слово всё портило.

Город полностью оказался взят восставшими под свою власть. Войска герцога и местное ополчение выбито за крепостные стены, и все остальное население вроде как с восторгом поддержало удавшееся восстание. Вернее, не столько поддержало, как само с завидным ажиотажем громило виллы и дворцы богатеев, вешало на площадях дворян и их приспешников и даже умудрялось до основания разрушать массивные, построенные ещё в глубокой древности арены и амфитеатры. То есть всего за пару дней Крюдинг наполовину превратился в руины и выгоревшие пожарища. Будь дома не каменными, а крыши не покрытые глиняной черепицей, на месте громадного города осталась бы выжженная равнина.

Хорошо всё горело.

Потом прошёл обильный ливень. И сразу после него местное население стало всеми правдами и неправдами проскальзывать наружу, вне крепостных стен. При этом уносили самое ценное, а все остальное зарывали в подвалах. А уходя, утверждали как один:

– Я (или мы) только к родственникам наведаться на денёк и сразу обратно. Важное событие у нас, похороны, крестины, свадьба (нужное подчеркнуть).

Также стали покидать город и вооружённые отряды восставших. Эти вообще удивлялись, когда кто-то интересовался направлением их движения:

– Как куда? Домой, естественно! Вон нас сколько земляков собралось… Свободы добились, теперь заживём!

Никто из них не слушал предупреждений и наущений, которые раздавал вождь восставших, обезображенный двумя шрамами:

– Вас перебьют или пленят поодиночке. Здешний король вас даже через границы не отпустит. Только оставаясь здесь и сражаясь все вместе, мы можем отстоять завоёванную свободу. Не уходите! Одумайтесь!

Не слушались. Уходили. Так что вскоре стало ясно: город в осаде долго не продержится. А на четвёртый день ещё и полное окружение города завершили подошедшие за ночь войска короля и герцога. И теперь уже всем без исключения стало ясно, что выжить получится не у всех. С оставшимися ранеными и калеками долго крепостные стены не удержишь. Хотя ещё оставался шанс, что долгая осада попросту надоест самим осаждающим.

Квартет товарищей скорей всего тоже ушёл бы прочь из города ещё в первый же день. Но, увы и ах, ранения разной тяжести получили трое из группы прославленных «уборщиков». Патрику досталось мечом по шее, и глубокая рубленая рана не давала ему толком даже встать на ноги. Самуэль оказался ранен в грудину, и несколько поломанных рёбер не позволяли ему свободно вздохнуть. Ну и Труммер получил удар копьём в бедро, можно сказать, в его наивысшей части и сзади. Кто-то бросил опасное оружие со спины и таким коварным образом вывел героя из боя в его самом конце.

Может, кому и смешно было при описании места ранения, но только не герою восстания. Рассечённое и пробитое мягкое место не позволяло Полю хотя бы встать на четвереньки. Только и удавалось, что лежать на животе, да стонать от неприятных ощущений. Скорей всего и инфекцию при первой перевязке занесли, потому что пошло воспаление, началось покраснение, и боль стала совсем неприятная, словно дёргающая за нервные окончания.

Куда ехать в таком состоянии? И как? И на чём?

На этом фоне своих ранений все трое поражались странному факту: Умба оставалась в команде и не захотела бросать раненых товарищей. Заставляла врачей – лечить, поваров – готовить что получше, да и во всём остальном не гнушалась ухаживать за друзьями, которые по злому року судьбы стали на долгое время неполноценными инвалидами.

Вызвать ачи на откровение и выяснить причины такой лояльности так и не удалось. Разве что Самуэлю она сказала во время очередной перевязки:

– Мне ещё никогда в жизни не было так интересно. Столько приключений! Да и вообще, за нашего лидера надо держаться.

– Но в городе становится слишком опасно, – заметил Крепыш.

– Ничего, Поль обязательно что-то придумает! – ни капельки не сомневалась Умба.

Причём именно она в полной мере воспользовалась старинной пословицей: «На дэма надейся, а сам не плошай!» Потому что как только узнала о полной осаде города, пришла в госпитальную палату к товарищам и стала, ни много ни мало, требовать скорейшего выздоровления.

Кряхтящий Самуэль резонно поинтересовался:

– Как ты себе это представляешь?

– Да это не я себе, это командир ничего не делает. Лежит как шланг, не мычит и не телится.

Труммер и так кривился от неприятных ощущений, а тут развернул голову к ачи и вообще дёрнулся от боли, пронзившей всё тело:

– Не трави душу. Мне и так очень плохо…

– Ну сам подумай, – настаивала боевая подруга. – Ты ведь поощер, причём с невероятными для простого а’перва силами и умениями. Правильно? – Всю конкретику умений она знать не могла, но насмотрелась во время стычек, сражений, да и одной эпопеи освобождения хватало, чтобы понять самое главное. – Ты умеешь не только снимать усталость с других, но и забирать силу из своих врагов. А порой при этом ещё и сам эту силу себе забираешь. Верно?.. Тогда почему ты эту самую силу не используешь для ускоренного лечения?

Нельзя сказать, что Поль не рассматривал стоящую перед ним проблему и с этой стороны. Но тут имелся тяжеленный блок сомнений, который он и не замедлил огласить:

– К сожалению, сейчас мы не воюем, врагов вокруг нет, и мне попросту не на ком попробовать…

– Какая ерунда! Да пленниками, приговорёнными к казни, половина подвалов забита!

– Э-э-э… Как тебе сказать, – мялся а’перв. – Моральные устои не позволяют мне даже думать о нанесении вреда противнику, попавшему в плен.

– Разве речь идёт о недавнем противнике? – возмущалась Умба. – Ещё два дня назад новая власть ввела закон о недопустимости мародёрства, грабежей, ввело строгий комендантский час. С того самого часа всех неугомонных преступников моментально ловят по горячим следам и судят на следующий день. Часть уже казнили сегодня с утра, но ещё больше казней намечается завтра. Так что жалеть подобные отбросы не стоит. Все они – хуже дикого зверья и подлежат только уничтожению. И я хоть сей же час приведу сколько угодно смертников.

Если дело обстояло именно так, Поль был бы не прочь попробовать и провести новые эксперименты со своими силами. Вдруг, да поможет? Оставалось только выяснить отношение к подобным «казням» со стороны новой власти города Крюдинга:

– Что скажет на это Гроссер?

– Ха! Я ему только намекну, и он лично начнёт сюда таскать приговорённых к казни уголовников десятками! Если не сотнями! Сам ведь знаешь, как он тебе обязан. Ну и, ко всему, он уже заявлял, что публичные казни не соответствуют политическому моменту. В данной ситуации лучше давить всю эту мразь тихо, прямо в подвалах.

– О как!.. Ладно, тогда иди с ним договаривайся… Только в госпиталь тащить никого не надо. Лучше уже пусть нас в подвалы снесут на носилках. Да и вначале только меня одного.

Ачи на это лишь радостно кивнула и умчалась договариваться. Ну и она правильно верила в главного вождя восставшего народа. Не прошло и получаса, как тот лично появился в палате, пошептался оживлённо только с Полем и высказался вполне ожидаемо:

– Дела наши совсем плохи! По здравом рассуждении и по всем воинским понятиям надо завтра, максимум послезавтра прорываться сквозь осаду. Если задержимся дольше – не вырвемся.

После чего два его близких соратника отнесли раненого в подвалы. Выбрали самый широкий и просторный, уложили Труммера, как он пожелал, и стали по одному приводить приговорённых к казни. Причём каждому из них надевали на голову чёрный колпак из плотной ткани. Во избежание, так сказать, лишних воплей и неуместных телодвижений.

Честно говоря, Поль сильно переживал ещё до начала новых экспериментов с собственной силой. Всё-таки убивать во время боя или во время прорыва на свободу – это одно. И совсем другое дело – забирать силы и жизнь у человека, находящегося в качестве узника. Пусть и приговорённого к казни. Чем он тогда будет лучше тех коновалов, которые работают в Лабораториях дэмов? Да и сможет ли он после этого спокойно жить, имея на совести подобный грех?

Как ни странно, помог сам вождь. Видя, как а’перв долго настраивается на действо и не может толком сконцентрироваться, Гроссер монотонным голосом стал перечислять преступления каждого преступника:

– Этот пробрался в дом простых горожан, и не просто ограбил его, а найдя спрятавшихся двух женщин и троих детей зарезал их без всякой жалости…

– Этот тип отравил всех своих боевых товарищей с одной целью: желая самолично завладеть взятыми в бою трофеями…

– А эта мразь…

Помогало! Малейшая жалость и сомнения испарялись как дым. А проснувшееся возмущение отлично помогало сконцентрироваться. В итоге самое желаемое действо «подбор» стало получаться в половине случаев. И результаты не замедлили сказаться моментально.

Так, чтобы, видимо, рана заросла на глазах, как это делал дэм Прогрессор, не получалось. Но вначале ушла пульсирующая боль. Затем стало исчезать покраснение на ране. И на всё это понадобилось в восемь касаний казнить всего лишь четверых уголовников.

Правда, потом начались сложности. Ускоренное заживление раны прекратилось, а вот самочувствие поощера стало опасно подходить к неведомой грани некоего перенасыщения. Темнело в глазах, дрожали пальцы, порой конвульсии встряхивали все конечности и начала трястись голова, словно у престарелого деда. Ко всему стало подташнивать, а потом и внутренности стали болеть от непонятного жара, словно туда сыпанули горсть углей.

Просто избавиться от излишней силы не получалось. Снимая усталость с Гроссера и его соратников, Поль всё равно чувствовал себя препаршиво. Но тут уже он сам догадался, как надо действовать дальше:

– Принесите-ка сюда не только Самуэля, но и Патрика. Буду снимать усталость с раненых, авось что-то изменится.

И оказался прав, работая в режиме «откат-подбор-откат». Скидывая поочерёдно излишки энергии своим товарищам, тут же ослабляя их и вновь резко подстёгивая бодростью, он достиг сразу нескольких результатов. Избавился от плохого самочувствия, резко ускорил заживление ран у товарищей и так же резко повысил скорость собственного выздоровления. Учащенная регенерация творила чудеса: воспаления исчезали, плоть срасталась в течение нескольких часов, узловатые утолщения кожи разглаживались и приобретали нормальный цвет.

Правда, стоило заметить, что внутренние повреждения мышц и сухожилий так просто не рассасывались. Тело в тех местах болело, не давало развернуться и действовать свободно и сразу начинало ныть, стоило только превысить нормальную нагрузку. Но ведь самое главное случилось! Все трое теперь могли вполне сносно передвигаться и даже нести на себе какое-никакое оружие.

Отличный результат! Если не считать, конечно, что при этом пришлось «казнить» громадное количество преступников. Труммеру поплохело, когда он узнал окончательную цифру:

– Сорок два человека, – огласил Гроссер. – И ещё у нас особей двадцать осталось…

– Нет, нет! – сразу стал открещиваться Поль. – Больше нет необходимости, встали на ноги – и хватит. К моменту прорыва просто расходимся и гимнастикой разработаем остаточные явления.

– Да тут такое дело, – несколько смутился легендарный борец за справедливость. – Ты уже перестал вздрагивать, когда на моё лицо смотришь? – и провёл ладошкой по своим изуродованным щекам. – А вот другие вздрагивают. Особенно когда видят в первый раз.

А’перв понял, к чему ведёт предводитель восстания, но сделал всё-таки попытку избежать дальнейшей работы лекаря:

– Со старыми рубцами вряд ли что получится. Видишь? На наших телах новые-то не рассосались… Да и вообще шрамы украшают настоящего мужчину.

– Хорош издеваться! – рассердился Гроссер. – От меня женщины, как от огня, шарахаются! Или прикажешь мне в маске ходить всё время? Так я ведь тоже человек, мне семью, детей хочется… Так что давай работай! И нечего жалеть всякое отребье.

Пришлось тренироваться и экспериментировать дальше. А на это ещё часа два времени ушло. Пробовал по-разному, и так, и этак. Но что именно стало помогать, какую при этом последовательность надо использовать, так и не зафиксировал. Зато результат появился во всех смыслах этого слова налицо. Шрамы немножко разгладились, рубцы стали рассасываться, и краснота изрядно уменьшилась.

– Мм! Уже красавец! – заявил один из соратников вождя. – Почти…

Может, и дальше пробовали бы, но кончились все приговорённые к казни преступники. Так что Полю оставалось только констатировать:

– Процесс регенерации однозначно запущен. Пройдёт неделя, две, и лицо примет вполне нормальный вид. Так что беги сражайся и больше не подставляйся под удары.

После чего герои восстания поспешили навёрстывать упущенное время, впрягаясь в решения массы стоящих перед ними задач.

Что ещё заметил Труммер, после продолжительного «колдовства» над лицом Гроссера, так почти полное собственное выздоровление. Теперь уже и сросшиеся мышцы почти не болели. Разве что специально чем-то ткнуть в недавно затянувшуюся рану. Видимо, невероятные потоки энергии, которые он пропустил через себя во время лечения товарищей, помогли окончательно и все повреждения собственного тела ликвидировали.

«Что тогда получается? – задумался он над собственным статусом: – Я отныне е’втор? И вторая моя специальность – лекарь? Спорно… Ведь я упорно пользуюсь только умениями и вариациями от них именно поощера… Значит, всё-таки остаюсь а’первом, и незачем себе льстить. Хотя… возможности отныне передо мной – ух, какие! Дух захватывает! – и тут же постарался заглушить свои восторги: – Но вначале надо выбраться из этого города… Потом добраться домой… незаметно для Кобры и для Прогрессора. Затем с домашними разобраться и выяснить их позиции. Вдруг придётся и оттуда бежать? Да ещё самому… Скорей всего в иной сектор… Знать бы ещё, в какой именно?..»

Порассуждать наедине с самим собой толком не удалось. Примчалась увешанная оружием Умба и «обрадовала»:

– Объединённые войска герцога и короля начали штурм крепостных стен в трёх местах! Город придётся покинуть. Гроссер распорядился, что этой же ночью идём на прорыв. Так что очень, очень вовремя вы все встали на ноги.

Защищаться, сидя за высокими, крепостными стенами, казалось бы, просто. Тем более, когда воды и продовольствия вдосталь, народа хватает и в наличии желание сражаться до победного конца. Но именно количество дельных воинов, умеющих держать в руках оружие, в конечном счёте определяет несокрушимость любой твердыни.

А народа в городе оставалось крайне мало. Слишком много вооружённых отрядов ушло прочь, не пожелав остаться внутри единой, управляемой структуры. Да и сами жители разбежались, испугавшись возможного мщения со стороны сбежавшей знати, заправил местного кровавого бизнеса и многочисленных работорговцев. Останься они все в Крюдинге, без труда восставшим можно было бы организовать новое государство. А потом и укрепить его так, что об него поломал бы зубы любой агрессор.

Увы, не сложилось. А те, кто остался вокруг вождя, прекрасно понимали, что их слишком мало. Сутки, а то и двое удастся без труда отбивать штурмующие колонны. А дальше? Когда подойдут новые войска и атаки начнутся по всем направлениям? Из плотного кольца осады уже не вырвешься. Или придётся это делать с невероятными потерями. Теряя при этом не только экспроприированные богатства, но и собственные жизни.

Кстати, именно реквизированное ценное имущество казнённой и сбежавшей знати составляло главную головную боль для руководителей восстания. Они-то понимали, что надо бросать всё и уходить налегке, а вот их соратники рангом попроще считали подобное кощунством. Если ещё местные жители, решившие оставаться в городе (а таких оказалось неожиданно много!), интенсивно рыли схроны и устраивали тайники, то уходящим в бега хотелось забрать всё. Именно что всё. И никакие здравые рассуждения их не убеждали.

А тут ещё и срочность назначенного прорыва.

Гроссер сорвал голос, отдавая распоряжения и убеждая:

– Берите самое ценное, не больше нескольких килограмм! Всё равно вам этого хватит до конца жизни! Не жадничайте, иначе перегрузите животных и попросту отстанете от передовых отрядов прорыва. А нам следует уходить единой, сжатой до предела колонной.

Имелся огромный положительный для прорыва фактор, что лошадей, старанов, оленей и прочих ездовых, тягловых животных хватало на всех. Когда началось восстание, все ворота успели перекрыть, и драпающая знать только в редких случаях вырывалась верхами. Да и впоследствии отряды сторонников, уходящие прочь, ускользали больше на своих двоих, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.

Отрицательный фактор: на пути к вожделенным горам стоял весьма внушительный заслон неприятельских войск.

Так что на авангард колонны возлагалась самая тяжёлая задача – пробить брешь в рядах этого заслона. Ещё лучше и вернее – уничтожить его полностью. И тут тоже вождю восстания пришлось рвать глотку и использовать свою харизму, чтобы набрать добровольцев для ударного отряда. Потому что многие отчаянные рубаки, изначально бесшабашно кидавшиеся в любую потасовку, на данный день обрели степенность и рассудительность. И оправдывались весьма логично:

– Это вчера мы считались голытьбой и нам нечего было терять, кроме собственных цепей. А сегодня мы обеспеченные и богатые люди, зачинатели новых родов и новых кланов. Мы просто вынуждены себя сберечь для потомков.

Вот и пришлось Гроссеру, а также всем его ближайшим сторонникам и героям встать в первые ряды. Хотя такой грамотный руководитель, по всем правилам, должен был оставаться в тылах или вообще в арьергарде колонны. И только после такого личного примера ударный кулак удалось сформировать достаточной силы.

А там и время подошло для назначенной операции. Как раз на ночь штурмующие войска откатились в свои лагеря, и все собравшиеся покидать город стали выстраиваться колонной возле нужных ворот. И уже вдоль всей колонны промчался верхом предводитель восстания:

– Скорость! Помните: только скорость и непрестанное движение помогут нам во время прорыва! – кричал он возле каждого сформированного отряда. – Не останавливаться, что бы ни случилось! Только вперёд!

При этом он с досадой отмечал, что многие животные чрезмерно перегружены багажом. Не просто перемётные сумы висели на крупах, а упругие мешки разного боевого снаряжения, ценные латы и уникальные мечи, тяжёлые сумки с серебром и золотом, да и наспинные рюкзаки у многих выглядели уродливыми горбами. Но сейчас уже укорять соратников было бессмысленно, каждый решает сам за себя. Да и не факт, что кто-то отстанет во время пути. Вполне может так случиться, что больших сложностей на пути к горам не случится.

Ворота открыты, и первый отряд самых искусных лучников и арбалетчиков устремился вперёд. За ними начал разгон отряд тяжёлой кавалерии. Хватало и таких воинов среди восставших, которые могли сражаться в полном рыцарском облачении.

Следом за ними мчались лансьеры[1]. А уже потом змеился непрерывным потоком и весь остальной состав повстанческой армии. Сила! Мощь! Перед которой никто не устоит! Как бы… Потому что без павших подобный прорыв никак не мог обойтись. Да и стоящие в заслоне враги не стали в панике разбегаться. Пусть и не ожидали они именно в сей час вылазки из города, но сумели мобилизоваться и жёстко встретить ударное навершие всей колонны. Пусть и в меньшинстве они оказались на данном участке периметра, но умудрились на некоторое время задержать прорыв. Пусть и полегли при этом полностью.

В передних рядах гибли многие или оставались раненными на земле. Но непосредственно Гроссеру и его ближайшим сторонникам вначале сильно везло. А может, и воинское искусство помогало сражаться, не получая ранений? Хотя правильнее и вернее было бы назвать главную причину подобной удачи, вокруг которой и находился костяк лидеров. А именно: а’перв с невероятно развитыми умениями поощера.

Труммер в данном бою витийствовал, словно высший ангел. Все воздействия ему удавались с ходу, легко и с невероятной эффективностью. Он не только сбрасывал усталость со своих товарищей, но и почти постоянно устраивал «откаты» практически всем противникам, которые оказывались в радиусе его досягаемости. А этот радиус именно сегодня как-то резко, скачком раздвинулся до десяти метров. Наверное, этому посодействовали продолжительные эксперименты со сращиванием ран и устранением шрамов. Да и сам внутренний резерв личных сил значительно возрос за последний день.

Вдобавок как минимум один раз на три «отката» получался «подбор» изъятой из неприятельского тела энергии. В этом плане навыки тоже улучшились, прокачанная концентрация позволяла творить подобные чудеса даже во время интенсивного ведения боя.

Суммируя всё это к изменениям после пребывания в Лабораториях Кобры, можно было смело утверждать, что Поль становился самым результативным и наиболее эффективным воином среди восставших. Ему и самому мечом порой махать не приходилось: только и делай, что ослабляй врагов, да взбадривай своих товарищей. И не только товарищей, но и благородных скакунов, которые были отобраны среди лучших. И великое благо, что враги об этом не догадывались. Иначе сосредоточили бы именно на а’перве все свои стрелы, арбалетные болты и метательные дротики.

Но не сосредоточили. А потому небольшой отряд в десять примерно всадников творил чудеса на острие атаки. Он, словно летающий в разных направлениях кистень, метался то вправо, то влево, буквально втаптывая в землю самые стойкие очаги сопротивления. Именно благодаря им заслон и был довольно быстро уничтожен, или развеян.

Дальнейшее продвижение показалось вполне простым и несложным. Слегка извивающаяся дорога поднималась в предгорья, и вряд ли впереди могли оставаться слишком мощные заслоны. Что вообще врага впереди нет, на такое не стоило надеяться. На данном пути имелись небольшие заставы, маленькие гарнизоны в населённых пунктах, да и засады наверняка стояли, рассчитанные на ловлю разбегающихся во все стороны гладиаторов. Но все они никак не могли особо замедлить продвижение ударного кулака. Подобной мощи никакая преграда не страшна.

Но именно по этой причине приходилось мчаться вперёд без остановки, не оглядываясь на остальную колонну. Что ещё не нравилось Гроссеру, так это именно извивающийся профиль дороги. Из-за него толком нельзя было оглянуться и присмотреться к тылам. Но он себя утешал известными ему ориентирами.

– Ничего, ещё несколько километров, и поднимемся на плато, – рассуждал он на небольшом перегоне, свободном от неприятеля. – Оттуда вся дорога, да и сам Крюдинг просматриваются как на ладони.

Скачущий рядом с ним Поль хохотнул, не скрывая отличного настроения:

– Хочешь в последний раз полюбоваться на оставленный город? Ну, это он тебе родной, а я уже мечтаю, как окажусь в Ро́зморе и увижу свой дом.

– Не столько на город полюбоваться, как опасения хочется развеять: что там, в хвосте колонны, творится?

– Ай! Уже ничего страшного не случится. И правы оказались те, кто загрузился золотишком по максимуму.

– Не говори гоп!.. И ещё меня волнует мост на реке, которая плато пересекает. Вот уже за ним вздохну свободно! – и сменил тему: – Кстати, задница твоя как? От скачки не растрясло?

– Ха! Вообще про рану забыл!

На плато они вырвались без проблем, а вот с него и на нём они рассмотрели две проблемы. Проблема первая: практически в своей середине колонна была передавлена сходящимися массами войск. Причём массами, троекратно превосходящими всю армию прорыва. Конечно, колонна с отчаянным боем пыталась прорваться за передовыми отрядами, но возникали вполне обоснованные опасения, что это им не удастся.

– Проклятье! – не удержался от ругани лидер восставших. – Они знали! Знали о нашем прорыве и готовились захлопнуть ловушку. Только не успели! Буквально на один час не успели!

В том, что нашлись предатели-перебежчики, сомневаться не приходилось. И только быстро принятое решение о прорыве не дало вражеским войскам устроить тотальное уничтожение бывших рабов и гладиаторов.

Мало того, на стратегически важном мосту оказалась вполне солидная группировка противника. Их было не столько много, как они успели качественно изготовиться в обороне. Мост и его предполье преграждало сразу несколько высоких баррикад, преодолеть которые с ходу не получится при всём желании. А надо это делать! Причём срочно! Иначе войска подтянутся вслед за колонной и уничтожат всех начисто в создавшейся западне.

– Рассеиваемся в стороны! – сразу принял верное решение Гроссер. – Арбалетчики – прямо! Завязываете бой, рыцари им помогают. Всеми силами оттягиваете внимание на себя! Тогда как я с двумя десятками добровольцев, умеющих плавать, принимаю далеко влево. Там, выше по течению, мы форсируем реку и наносим с тыла удар по обороне моста. Вперёд!

Само собой, что два с половиной десятка добровольцев нашлось сразу, а уж прославленный квартет «уборщиков» вошёл в эту компанию, словно так и надо. Видимо, уже давно подразумевалось, что они безбашенные и никогда ни в чем не сомневаются. И только рады рискнуть своими потрёпанными телами.

Домчались к нужному месту довольно быстро. А уже там, присмотревшись к мощному водному потоку, Труммер озадачился не на шутку:

– Да мы утонем! Это нельзя переплыть!

Тогда как вождь моментально спешился и быстро начал срывать с себя латы и прочее обмундирование. При этом радостно орал:

– Не дрейфь, дружище! Делай, как я! Мы в этом месте уже не раз переплывали! Только вот на коня ничего тяжелей меча грузить не стоит! Да и мы с вами пойдём в бой в исподнем! Потому как перетаскивать латы на ту сторону и потом облачаться просто некогда! Быстрей! Шевелитесь, каракатицы ленивые!

Ленивых не было, это он шутил так. Разделись все быстро и без малейших сомнений, придерживаясь за гривы лошадей, ринулись в ледяную воду. Вроде и не широко поток раскинулся, метров двадцать всего. Но снесло всех изрядно, а холод настолько выбил дух, что выбирались на берег, пошатываясь и чуть не падая с ног. Наверное, из-за ледяной воды несколько человек вообще не выбрались на берег. Судорога их скрутила, изломала, и даже одна лошадь утонула. Только копыта мелькнули на ближайшем перекате.

Если бы подобное случилось в прежней жизни, Труммер смог бы снять усталость, взбодрить человек шесть, максимум – восемь. А сейчас он, сам поражаясь своему могуществу, одарил живительной силой всех без исключения! В том числе и коней!

Поэтому отряд вонзился с тыла в оборону защитников моста с максимальной для себя эффективностью. И первым налетел на слабеющего врага именно Гроссер. Ну и в первом ряду с ним сражались самые крепкие и умелые соратники. Поль держался чуть сзади, с азартом бросая на врагов откаты, ловя «подборы» и ощущая в себе немыслимое упоение боем. Порой и сам от души орудовал мечом, вырываясь в первый ряд.

Видя, что их товарищи удачно атакуют с тыла, поднажали и рыцари во фронтальной атаке. Положение защитников моста стало катастрофичным, но дрались они отчаянно, понимая, что в плен их брать никто не станет. А в такой ситуации порой даже самые слабые вояки действуют как герои.

Именно это и случилось, на беду атакующих. По две баррикады с торцов моста уже было разрушено, оставалось только две в центре. И вроде можно было притормозить, не спеша расстреляв последних защитников из луков и арбалетов. Но на плато уже скопилась громадная толпа из доброй трети колонны, которые выскочили следом и теперь отчаянно отбивались от наседающих сзади, со стороны города, преследователей. Следовало как можно быстрей переходить через реку и уже самим ставить непреодолимый заслон перед врагом. А то и вообще мост уничтожить.

Так что спешка тоже помешала. Устремившиеся вперёд лидеры вплотную приблизились к баррикаде, растаскивая её и уничтожая противника. Но в какой-то момент все скопились на одной стороне моста, и этим воспользовалось несколько защитников. Они дружно налегли на массивное бревно, разогнали его и таким образом банально столкнули пятерых человек в воду. Тем даже не удалось ухватиться за хлипкие перила. Доски просто сломались от тяжести людей, и те рухнули в воду.

Меч Труммер выронил сразу. Пока вынырнул, пока осмотрелся, только и увидел мелькающие в бурном потоке головы Патрика и Умбы. Чуть позже рассмотрел седую голову Самуэля. А дальше природа стала действовать против людей. С левой стороны реки, один за другим промелькнули три бурных притока. Вода в самой реке вскипела окончательно, и вырваться из резко усилившегося течения стало практически нереально. Ну и холод! Ледяная вода высасывала силы безжалостно, словно спрут, ухвативший жертву своими кошмарными щупальцами.

Стало темно… Закончился воздух в груди… Начал смолкать рёв в ушах… И сознание заволокло туманом полного равнодушия…

Силы любого дэма – безграничны. Особенно в его личном секторе. Так принято считать, и в этом никто из смертных не сомневается. Сомневаются в своих силах, как это ни странно, сами дэмы. Скорей всего по той причине, что прекрасно знают пределы своих сил и все существующие ограничения своих возможностей. Именно эти ограничения их и бесят больше всего. А когда у них что-то не получается, они становятся страшными, озлобленными, безжалостными и крайне агрессивными сущностями.

Казалось бы, проще не бывает: отыскать человека. Да ещё и с поставленной на него специальной меткой, которую дэм видит чуть ли не с десяти километров. А попробуй такого найти, если он в другом секторе? Да неизвестно где? И вдобавок – скрывается от всех, напуганный пребыванием в Лабораториях Кобры, этой взбалмошной истерички. Вместо того, чтобы мчаться к своему божеству и во всём ему покаяться, этот поощер где-то шляется. Предатель!

Конечно, никуда он не денется: домой к сестре и к подруге вернётся. И скоро, с часу на час. Судя по его письму. Но в том-то и негатив, что он сделает это по своей воле. А Бенджамину Надариэлю очень хотелось уже, немедленно, получить в руки этого скользкого умника, да… вывалять мордой по земле? Или вообще руки-ноги оторвать?.. Ну да главное – поймать, а там уже наказание само свершится!

А вот именно поймать выглядело проблематично. В Параисе каждого сектора проживало вариативно от двадцати до тридцати миллионов человек. Да в Ро́зморе – не меньше десяти миллионов. И если в своём секторе гигантские пространства были плотно нашпигованы видеокамерами, то в иных подобные средства наблюдения принадлежали коллегам. А их подпрягать для поиска смертного – полный абсурд. Заплюют и уничтожат презрением. И будут правы.

Вот и приходилось хотя бы для начала задать программы поиска в своём секторе и уже от полученных результатов вести дальнейший поиск. Но даже это не делалось сразу или хотя бы быстро. Что само по себе нервировало ещё больше.

Ещё Прогрессор сильно рассердился на Труммера за смерть Лидии, принцессы фей. Нет, конечно, умом он понимал, что смертный не виноват, так сложились обстоятельства. Поощер и так сделал всё невозможное, на что простой человек никак не способен. Но дэм настолько расстроился из-за резко негативного к нему отношения со стороны всей колонии фей, что волей-неволей желал отыскать козла отпущения. Себя-то не обвинишь! Божественное происхождение не позволяет! А смертный… ну на то он и смертный.

Программа поиска сработала всё-таки быстро. И вскоре целая цепочка картинок высветила перед Прогрессором весь путь неведомого почтальона туда и обратно. Мужчина на молодой гарпии летел к дому Труммера не перпендикулярно от Большой стены, а сразу наискосок. То есть явно прилетел из семнадцатого сектора. Немножко порыскал над Ро́змором шестнадцатого сектора, отыскал нужный адрес, повисел над ним и тут же полетел обратно. Но теперь его полёт смотрелся идеально прямой линией. То есть он как минимум улетел в семнадцатый сектор, где ещё долго просматривался на большой высоте. И вполне вероятно, что улетел в Дикие земли за восемнадцатым сектором, принадлежащим Кобре.

Да и логично рассуждая: раз Поль сбежал из Лабораторий Азнары Непревзойдённой, то легче всего ему было вырваться именно на север. Оставалось только удивляться:

«Как умудрился так далеко забежать?.. Хотя этот тип на всё способен! – мысленно рассуждал Бенджамин, работая с программами, подгоняя главного консула с управляющим и отдавая новые распоряжения своим приписным. – А с другой стороны… С чего это я так уверен, что он сам сбежал? Может, его выкрали?.. Может, его сама Кобра отправила в Дикие земли, а передо мной разыгрывает влюблённую, страшно обеспокоенную дурочку?.. Тоже ведь с неё и не то станется… А если разыгрывает меня, то зачем?..»

Непонимание происходящего раздражало беспредельно. Именно поэтому по приказам дэма в поиск подключались всё большие и большие массы людей. Это уже не считая тех, которых по своим ведомствам задействовали управляющий Айзель Франчук и главный консул Шунт Стерликос. Следили за домом а’перва, следили за всеми его друзьями, специальные поисковики и целый отряд воздушных егерей отправились по маршруту почтальона в Дикие земли семнадцатого, восемнадцатого и даже девятнадцатого секторов. Аналитики и лучшие сыскные агентства стали разрабатывать и вычислять возможные модели побега из Лабораторий вообще и из Лабораторий восемнадцатого сектора в частности.

Именно аналитики сопоставили соседство нескольких полигонов в Лаборатории. Потом вычислили ведущиеся поставки и схемы вывоза домашнего скота, породу которого постоянно улучшали и преобразовывали. Ну и высказали предположение: при невероятных стечениях обстоятельств человек мог ускользнуть только на одном из скотовозов, который следовал рейсом сразу в специальные животноводческие хозяйства. Сами хозяйства располагались за Большой стеной на лучших пастбищах ближайшего королевства. Ну а сбежать из транспорта во время его движения по подземным скоростным тоннелям – вообще немыслимое дело.

Одновременно с подачей этого материала дэму специальный отряд воздушных егерей уже двигался на самых скоростных летающих бестиях по Диким землям восемнадцатого сектора. Там же опытные поисковики рассеивались по всем хозяйствам, городкам и весям в поисках имеющегося на фото почтальона.

Нашли. И весьма быстро. Только вот искомого человека уже содержали под стражей и скрупулёзно выпытывали егеря из личного войска Азнары Ревельдайны. Само собой, что отдавать арестованного человека они никому не собирались, и только чудом не произошло кровавое столкновение. По связи егеря добрались до своего командования, а уже то немедленно связалось с первыми лицами своих секторов, с главными консулами и управляющими. Ибо поиск простого смертного был инициирован высшими силами.

Но не успели генералы доложить своим дэмам, как те связались между собой по личной связи. Как обычно, в последнее время напрашиваться на связь стала Кобра:

– Бенджамин, ты меня слышишь? – начала она с нервного восклицания.

– Слышу, слышу. – Прогрессор не скрывал своего скверного настроения. Ему никогда не нравилось, если его хоть в чём-то кто-то из коллег опережал или превосходил.

– Что делают твои пираты на моих землях?!

– Ха! С каких это пор Дикие земли стали твоими?

– Немедленно отзови их и не мешай моим поискам!

– Неужели сумела без моих подсказок отыскать моего же а’перва? – осклабился дэм, пользуясь тем, что связь лишь аудио. – Какая честь для простого смертного!

– Кончай ржать! – словно увидела его коллега. – И не строй из себя прожжённого циника, тебе не идёт.

– И всё-таки? Что там с Труммером?

Зависшая пауза прервалась шумным вздохом и словами, полными неуверенности и сомнения:

– Да этот ловкач и здесь отличился. Но уже несколько дней, как отправился на повозке в сторону Большой стены. У меня запущены программы проверки всех прошедших на территорию сектора. Пока никакого результата. Есть мнение, что Поль прошёл в Ро́змор на участке семнадцатого сектора. Или вообще перелетел в качестве укутанного, или упрятанного в шлем, пассажира на летающей бестии. Таких тоже масса, пока всех проверим… Вполне возможно, что он в данную минуту приближается к своему дому.

– Возможно, возможно… Хотя у меня тут сейчас всё под полным контролем, – заверил Прогрессор. – А что за оговорка? В чём там отличился мой поощер? – Он специально выделил местоимение.

Поэтому вначале прозвучало презрительное хмыканье, а уже потом сам пересказ, с нотками хвастовства. Оказывается, Поля приняли в Диких землях крайне плохо. Только и дали что воды напиться, да в дерюгу облачили, а потом отправили умирать на арену. Праздник, зрелища, то да сё… Но выдали чужаку из оружия только боевую метлу. Так Труммер и с ней сумел выйти победителем в нескольких стычках. За что и получил кучу трофеев, славу и свободу. Тамошний маркиз оказался в этом плане честен и справедлив. Ушлый и боевитый парень тут же продал кое-что, купил повозку и сразу же устремился в сторону Большой стены. Ну и в первом же городке отыскал укротителя летающих бестий и оплатил ему доставку письма домой.

А в конце рассказа прозвучало должное резюме с должным ударением:

– Как я поняла, моему Полю очень пошло на пользу пребывание в Лабораториях. Жаль, что он не успел получить весь комплекс усиления и улучшения, но в любом случае он усовершенствовался не только как поощер, но наверняка обрёл ещё несколько способностей. И вполне мог стать и’третом.

– Ага! Ты ещё скажи, что он стал у’кинтом! – рассмеялся дэм. – И теперь обладает сразу пятью паранормальными способностями!

– О-о! Да ты завидуешь моим успехам в преобразовании?

– Не завидую, а жалею тебя! – и тут же стал объяснять почему: – Если Поль узнает, что ты его попыталась преобразовать, он тебя возненавидит на всех уровнях своего сознания и подсознания. Уж я-то его прекрасно знаю. Так что мой тебе совет: даже не заикайся об улучшении его сил и умений. Скажешь просто, что подлечивала его в регенерационной камере, устраняла последствия катастрофы.

– Хм… Ты так в этом уверен? – неожиданно притихла дэма.

– Абсолютно! И уж кому-кому, но мне ты можешь верить! – и тут же, не совсем логично, Прогрессор вспомнил о своём раздражении и ещё не успокоившейся злости: – Хотя этого Труммера обязательно накажу самым суровым образом! Хотя бы отправлю его в океан договариваться с этими жабокряками. Пусть наизнанку выворачивается, но заставит их убраться туда, откуда они тут появляются. Гадьё!

– Это ты про жабокряков? Так в охоту на них уже несколько наших коллег собралось. Поодиночке, правда, но хотят знатно повеселиться и уже заключают пари, кто больше островков разнесёт в пух и прах. А другие всё-таки настаивают на отправке в океан боевых кораблей. Но это я так, к слову… Ты лучше скажи, чего это ты так на Труммера взъелся?

– А то ты не знаешь? Он мне уже какой день напрочь всё настроение портит! И как вспомню про погибшую принцессу фей, так и хочется виновника разорвать голыми руками!

– Да ладно тебе! Чего ты на парня взъелся? – обеспокоилась не на шутку Азнара. – Далась тебе эта фея! – коротко задумалась и добавила: – Если уж на то пошло, то я тебе постараюсь восполнить пропажу.

– Мм?.. Это как именно? Отправишься сама в мир Драйдов? И отыщешь там новую принцессу?

– Почему бы и нет? – хихикнула дэма. – Ты в главном не сомневайся, сторгуемся. Только не смей наказывать Поля своей властью. Я… я его сама накажу, как полагается!

– Надо же… А перед тобой он в чём провинился?

– В чём? – женский голос стал холоден и ядовит. – Тебе так это интересно? Тебе так хочется покопаться в наших личностных отношениях?

– Ладно, ладно!.. Дался тебе этот Труммер-буммер… гуммер-зуммер…

– Прекращай обзываться! Ведёшь себя словно дитя малое! – И она тут же сменила тему: – И всё равно мне чего-то на душе неспокойно. Давай лучше всех своих егерей тоже на поиски той самой повозки отправляй. Нечего им бездельничать, пусть ищут! И только когда этот а’перв окажется в моих руках, даём отбой операции. Договорились?

– Попробуй с тобой не согласись… Хорошо! Но не забывай про обещание насчёт принцессы фей.

– Не волнуйся, всё улажу. Всего наилучшего! Пока!

Связь разорвалась.

Бенджамин посидел несколько минут нахмуренный, барабаня пальцами по столу. Потом отдал несколько распоряжений нужным приписным, да и поспешил во двор-лес-сад, полностью отданный проживающим у него сказочным феям.

Попав на место, он грустно вздохнул: к нему никто не летел и не радовался. Не кричал «Привет!» и не осыпал многочисленными вопросами. Хотя прекрасно были видны среди растений феи, порхающие по своим делам.

– Игнорируете? – проворчал недовольный дэм. – И теперь до конца жизни будете на меня обижаться? – так и не дождавшись никакой реакции на свои слова, уже громче сказал: – А вот по поводу ваших принцесс… Мне тут моя коллега… да вы её видели недавно, пообещала утрясти эту проблему.

Летающих креатур в поле видимости сразу стало вдвое больше. А десяток из них вполне решительно отправился к Прогрессору. Рассаживаться на плечах и на подставленных ладонях никто не стал, зависли в воздухе, и одна из них пискнула своим тоненьким голоском:

– Что ты сказал по поводу принцесс?

– Да вот, хочу узнать, сколько их у вас там, в лесу Креатур проживало? И что будет, если мне доставят сюда какую иную принцессу?

– Да ты что?! – сразу несколько фей запищало, перебивая друг друга.

– Какую другую?!

– Лидия у нас была одна!

– И никакой другой нам не надо!

– Да и нет в нашем лесу больше никаких принцесс!

Бенджамин попытался успокоить летающих малышек:

– Только не шумите, пожалуйста. Иначе я оглохну. И вообще… если вашей Лидии в лесу Креатур больше нет, то разве не может там появиться новая принцесса?

– Нет! – опять поднялся галдёж. – Никогда!

– Только если сама Лидия кого-то назначила бы на своё место!

– Да и не было подобных кандидатур!

– Лидия – одна-единственная!

Теперь уже дэм чуть ли не рычал от злости и раздражения:

– То есть, если меня кто-то станет убеждать, что он принесёт новую или иную принцессу из вашего народца, то это полный и безоговорочный обман?

– Конечно! – попискивающие создания смотрели на своего покровителя уже с некоторой жалостью и сочувствием.

– Не верь таким обманщикам!

– Они хотят воспользоваться твоим доверием.

Дальше слушать он не стал. Резко развернулся и отправился на выход. Разве что угрожающе ворчал себе под нос:

– Воспользоваться?.. Ну, ну! Пусть только попробуют!

Труммеру снилось, что он лежит на ледяном айсберге, на нём слой колотого льда и он от зверского, всепроникающего холода умирает. Но всё-таки чёткое понимание, что это сон, заставило действовать. Точнее, заставило проснуться с правильными мыслями:

«Проклятье! Где это я нахожусь?! Так ведь и окочуриться можно!»

С трудом открыл глаза, склеенные вроде как ледяной корочкой. Полная темнота! Попробовал пошевелиться, и тут же почти все мышцы пронзила кратковременная судорога. По причине такого резкого сокращения всей кожи захрустела обледеневшая одежда. Затем сразу словно тысячи иголок пронзили пальцы ног и рук, а потом и конечности полностью. Запульсировало нечто горячее и болезненное в голове. Пришло понимание, что сердце колотится просто с невероятной частотой, чуть ли не под двести ударов в минуту.

Но зато хоть восстановилось восприятие собственных членов. Пусть и с трудом, но вначале удалось поднять правую руку, а потом уже ладонью растереть одеревеневшее лицо. Ноги тоже согнулись, а там и сумели раскачать задеревеневший корпус. Тут и левая рука задвигалась, ранее прижатая к боку и отлежавшаяся напрочь. Ею же что-то ощупалось рядом, нечто железное. Чуть продвинувшиеся по этому железу пальцы нащупали и нечто другое, тоже жутко холодное, но другой структуры. И форма вроде знакомая…

Но не меньше минуты понадобилось, чтобы понять: своя рука ощупывает чью-то руку!

И сразу появилась твёрдая уверенность, что рядом труп. Такой мертвенной окоченелости не может быть у живого тела. А что это значит? Тут же весьма ярко вернулись совсем недавние воспоминания: бурный поток, головы борющихся за жизнь товарищей, всё сковывающий холод и нахлынувший на сознание мрак. Они спровоцировали первый вывод:

«Течение меня занесло в какую-то пещеру. И не только меня. Но я выжил… А вот остальные?..»

Второй вывод заставил действовать с перенапряжением всех сил:

«Если я не умер, значит, можно ещё кого-нибудь спасти!»

Со скрипом, хрустом и треском (вполне возможно, что и собственных костей) Поль встал на четвереньки и принялся обследовать лежащее рядом тело. Оно оказалось практически в полной боевой броне, вздетой пусть и не сплошными латами. Да и нащупанное лицо умершего мужчины не вызывало каких-либо ассоциаций.

«Не наш? Мы ведь с тыла на мост ударили, будучи только в нижнем белье… Но ведь кто-то мог свалиться в воду из атакующего фронта. Или это вражина какой свалился?..»

Жилка на шее человека не билась. Даже капельки жизненной энергии не ощущалось. Поэтому Труммер стал на ощупь двигаться дальше и сразу же наткнулся на целую гору…

«Трупы?! – руки, ноги торчали в разные стороны и все без капельки жизни в них. – Откуда столько?!. И с чего я взял, что это подводная пещера?!»

Тела переплелись. Некоторые ощупывались полураздетыми. Некоторые тоже оставались в полном облачении. И лежали они в три, четыре, а то и в пять слоёв. Прямо какое-то преддверие ада, куда сбрасываются все покойники. Или всё-таки пещера? Потому как невнятный рёв воды откуда-то доносился еле слышно. И если выше по течению шла жестокая сеча, то где-нибудь внизу могли скопиться и не такие горы человеческих останков.

Тут до напряжённого слуха донеслись приближающиеся шаги. Шло несколько человек. Волокли что-то тяжёлое и ругались довольно громко. Но отдельные слова толком расслышать пока не удавалось. Тут скрипнула дверь, и по отвыкшим глазам а’перва ударил излишне яркий свет электрического освещения. Чисто инстинктивно он рухнул плашмя на чьё-то тело и замер, прислушиваясь. И только чуть позже постарался слегка приподнять голову, чтобы осмотреться.

Через широкую дверь заглядывал какой-то взъерошенный тип, ругающийся на собственную долю и проклинающий жадность какого-то барона. Потом он начал со своими тремя напарниками снимать мертвые тела с открытой платформы, стоящей в коридоре, и с ёканьем сбрасывать в холодный полуподвал. При этом удалось кое-что понять из подслушанных фраз:

– Я себе спину надорвал, такие тяжести ворочая!

– Это ещё что… Вот потом всё эти трупы придётся вновь доставать и догола раздевать. Вот тогда раскорячимся!

– Нет, чтобы сразу…

– Так трусит наш барон! Вдруг как герцог заглянет в поисках бунтовщиков? А тут столько тел и не пойми кого. Вот и прячем…

– Уф!.. Двое сетей уже порвало железяками!..

– Ничего, ещё трое стоят. И потом, считай, количество утопленников на спад пошло…

– Ну да. Разве что ещё позже течение трупы снесёт. Да десяток, два – если их вздувать начнёт.

– Хе! Какое «вздувать»?! Это тебе не тёплое озеро и не горячие родники!

– Ага! Тело может под камнем месяц лежать, а потом его достают, а он словно вчера утоп. Как в холодильнике хранится. Га-га-га!

– Слышь, а те, кого живыми выловили, чего это в грот поволокли?

– Тсс! – шикнул знаток на подельника. Оглянулся по сторонам коридора и закончил уже вполголоса: – Так это баронский ченнелингер их себе забрал. Собирается свои «кспарименты» проводить…

– Опять? Над живыми?

– Ты… это, меньше-то болтай и меньше спрашивай. А то сам туда попадёшь.

Последняя угроза заставила грузчиков совсем замолкнуть. Скинули последнее тело, захлопнули дверь да и потопали куда-то. Скорей всего вновь проверять стоящие на протоках сети.

А Поль стал пробираться к двери, раздумывая над услышанным. Кто такие ченнелингеры, он прекрасно знал. Хотя лично и не доводилось с ними сталкиваться. Эти люди обладали, пожалуй, редчайшей паранормальной способностью: умели на короткое время, максимум секунд на восемь-десять, перехватывать управление над телом простого человека. Расстояние такого перехвата зависело от силы, но не превышало трёх метров. Хотя сейчас поощер прекрасно понимал разницу между обычным а’первом и тем, кто достиг определённого совершенства в обладании и развитии своих сил.

Все без исключения ченнелингеры подлежали обязательной регистрации и работали только на администрацию секторов. Если не вообще на первых сановников, таких как главный консул и управляющий Имением. Даже в Диких землях властям вменялось сообщать о таких уникумах куда положено. В ином случае отыскивали такого умельца и, если он пользовался своими возможностями во вред иным смертным, могли казнить прямо на месте поимки. Не очень-то их любили. Правильнее сказать – боялись. Вот и держали всегда рядом, под строжайшим контролем.

А то ведь были случаи в истории: идёт куда-нибудь высший чиновник в окружении своих телохранителей, а тут вдруг, раз! И преданный, вскормленный с самого младенчества охранник сносит голову своему благодетелю, кормильцу и покровителю. Хотя и поговаривали знатоки, что есть определённые устройства-амулеты, которые вполне прекрасно защищают носителя от постороннего воздействия на его тело. Но опять-таки на всех телохранителей подобных, жутко дорогостоящих устройств не напасёшься.

Дверь открылась вполне легко, видимо, никто не опасался, что трупы пойдут гулять и разбегутся. Коридор извивался, напоминая своим видом какое-то боковое ответвление шахты. По его полу простирались рельсы для платформы или для вагонетки. Ну и самое полезное: в коридоре было несравненно теплей, чем в подвальной камере. Недаром грузчики здесь бродили в простых, домотканых рубахах.

«Но они-то ладно… А вот как мне здесь за своего сойти, будучи в нижнем белье?»

Также обнадёживали слова о каких-то выживших в потоке воды. Если уж кто и мог выжить, так это те, кто не сразу тонул. А для этого следовало успеть снять с себя всё железо. Друзья-то сняли… И даже пытались выплыть. Теперь ещё выяснить, что это за «грот» такой и где он находится?

Электрическое освещение и аномальное тепло сразу указывали на высокий статус здешнего хозяина. Титул вроде самый низкий, барон, а вот иметь свою шахту, скорей всего небольшую гидроэлектростанцию, лояльных грузчиков да личного ченнелингера – это в Диких землях не каждому герцогу удаётся. И в какую сторону идти-то?

Вздрагивая от засевшего внутри холода, Поль стянул с себя исподнее, выкрутил и напялил вновь. Потом решил не брезговать трупами, не только приодевшись с них, но и максимально вооружившись. Благо, что ножей, коротких мечей в ножнах, шестопёров на поясах – хватало. Ещё и шлем вполне приличный отыскался закрытого вида. Но ходить по здешним тоннелям, скрывая лицо, – глупость несусветная. Сразу зафиксируют как чужака. Потом уже не отвертишься.

Так что шлем был закреплен сзади, к поясу. После чего изрядно всё ещё ослабленный поощер двинулся по коридору в сторону, противоположную укатившим платформу грузчикам. И вполне естественно, что он мечтал сейчас только о кружке горячего бульона. Или о кружке горячего вина. Или, на крайний случай, о встрече с парочкой врагов, которых можно было бы выдоить «откат-подбором» досуха. А подобное будет не так просто: любой первый встречный может оказаться нормальным, хорошим человеком. Совесть не позволит такого убивать.

«Зачем убивать? – желание выжить стало торговаться с совестью. – Можно просто взять частичку силы для собственной бодрости. Всего лишь малую кроху, и вполне хватит. Наверное… Главное, хорошо сконцентрироваться и не потерять «подбор». А у меня это получится в таком ослабленном состоянии?»

И сам понимал, что никак не получится. Иначе говоря, после двух откатов человек может умереть, а от этого самому а’перву ничего не обломится. Только и оставалось надеяться на изначально агрессивные действия со стороны местных аборигенов.

Коридор кончился комплексом ворот и устройств, окружающих шахтный ствол и вполне исправное на вид лифтовое хозяйство. Людей нет, а вот снизу, из ствола, не только пар поднимается. Слышны также какие-то голоса, команды. Но разобрать ничего нельзя, всё по причине густого, изрядно тёплого пара. Как раз из-за него и теплынь стоит в коридоре.

О данных горах Труммер почти ничего не знал. Только и слышал, что они существуют и что в них, помимо нескольких ледников, есть и десятка два горячих источников. Как они выглядят и как вообще действуют вулканы, а’перв узнал, будучи с миссиями на Земле. А вот как подобные «силы природы» взаимодействуют в ДОМЕ, даже представить себе не мог. Если Земля – планета, то ДОМ – это невероятная по размерам плоская поверхность. Вернее – только одна сторона куба, имеющего шесть таких поверхностей. По крайней мере, о таких масштабах обмолвился как-то раз Прогрессор, будучи в хорошем настроении. Что находится на иных пяти поверхностях, он и словом не намекнул.

Но есть ли в ДОМЕ вулканы – сведений не существовало от слова вообще. А вот горячих источников и даже гейзеров – хватало. Значит, и здесь нечто подобное расположено. Потому что сама мысль, что здешний барон просто кипятит от нечего делать воды рядом протекающей реки, казалась абсурдной.

После рассмотрения рукоятей, кнопок и рычагов пришло понимание, что включить подъём клети – просто. Так же понималось, что рычаги задействуют какие-то звонки вверху и внизу, обозначающие «Внимание! Закрыть двери!», «Отойти от дверей!», или ещё нечто подобное.

Так что ничего не оставалось, как, тяжело вздохнув, отправиться по узенькой лестнице, которая крутым серпантином обвивалась вокруг шахтного ствола.

– Если не умру, то хоть прогреюсь окончательно! – ворчал себе под нос недавний утопленник. – Но как же это они меня просмотрели среди мёртвых? Неужели никаких признаков не заметили, что я дышу, например?.. Или в фазе клинической смерти находился?.. И почти не дышал?.. Тогда могу считать себя счастливчиком… И то не факт! Может, для меня было бы лучше сразу попасть в этот таинственный «грот» и познакомиться с тамошним ченнелингером? Не откладывая это дело, так сказать, в дальний ящик?.. А то у меня какие-то неприятные предчувствия. Как бы этот «кспариментатор» какого вреда моим товарищам не нанёс.

Он себя сразу настраивал, что товарищи живы, не утонули.

Поднимался долго. Ворчал постоянно, но всё тише и тише. Обессилел до крайности. Во время одного из кратких отдыхов, сидя на ступеньке, присмотрелся внимательнее к окружающей породе. Нельзя сказать, что он разбирался в ней на уровне дипломированного геолога, но уж простейший кварц опознал. А там и небольшое желтоватое вкрапление рассмотрел:

«Могу и ошибиться, но это вроде как золотокварцевая руда. Или просто повезло наткнуться на маленький кусочек подобной породы?»

Но чуть выше ещё раз заметил нечто подобное.

Что выбрался наверх, понял по поредевшему паровому облаку и по подспудному ощущению большого пространства вокруг. Да и жарче почему-то стало чуть ли не в два раза.

«Такое впечатление, что рядом плавильная печь, – шевельнулась мысль в оцепеневших от усталости мозгах. – О! И ходит там кто-то! Грохочет чем-то… Или это скрежещет камнедробилка? Хотя всё логично: шахта-руда-металл. Вот смеху-то будет, если тут золото в больших объёмах добывают».

Чеканку золотых монет дэмы вели только в своих Крепостях. И подделать эти единые монеты, отличающиеся только профилем каждого из сорока двух божеств, считалось почти невозможным делом. Никто, будучи в здравом уме, на территории сектора за подобное не брался. А вот в Диких землях творили что хотели. И чем дальше дворяне обитали от Большой стены, тем больше отвергали власть божественных сущностей. Хоть и боялись их до потери сознания. Боялись, лебезили, прославляли. Но при этом они не только свои деньги клепали разного формата и разного номинала, но и секторные деньги копировали, пуская в обиход по царствам и королевствам.

По этой причине дэмы старались взять под контроль любую золотодобычу в ближайших пределах, заставляя сдавать благородный металл администрации ДОМА. Конечно, при этом оплачивали такое действо вполне прилично. Но… нарушителей всё равно хватало.

Остатки пара развеивались плохо. Это могло как помешать чужаку при ориентации, так и помочь. Поль двигался осторожно в противоположную от скрежета сторону, туда, где тише, пусть там и пар показался гуще. Всё равно пришлось идти медленно, больше посматривая под ноги да полагаясь на слух. И всё равно встреча с первым человеком в этом тумане оказалась неожиданной. Тот банально бездельничал, сидя на какой-то лавке и откинувшись спиной на стену. Но рассмотрев проявляющийся в тумане силуэт вооруженного вояки, местный работник сорвался с места, словно его током ударило. Умчался, как ветер, только и успев выкрикнуть:

– Я только что присел! Богиней Азнарой клянусь!

Это порадовало: вроде не выглядит откровенно чужаком. Но в то же время насторожило: не только он один тут бродит с оружием. Дальше двинулся вдоль стеночки, опять-таки в сторону сгущения пара. Стало интересно: откуда он всё-таки валит такой? Всё больше настораживая слух, осознал, что уже движется по слабо искривлённому тоннелю. А там и крики донеслись, слегка заглушаемые шипением падающей воды и издевательским хохотом. Причём крики не командные, а явно мученического толка. Либо кто-то попал под завал, либо кого-то банально пытали. Потому что смех так выглядел явно неуместным. Но так как кричащий человек не звал на помощь, а кого-то яростно проклинал, перемежая это воплями, то скорей всего над ним этот хохотун издевался. Причём голос и манера ругани сразу показались знакомыми. Если кто и любил так сквернословить, то это могла быть только Умба.

Очередной перекрёсток и иной тоннель, буквально дышащий паром, остались позади. Видно стало лучше, и окружающий жар стал на порядок суше. И все равно Труммер чуть не наткнулся на стражника, стоящего к нему спиной. Тот застыл как изваяние, опершись на копьё, и с интересом наблюдал что-то в открывающемся перед ним зале. Зал с округлыми сводами, вполне подходящий под понятие «грот». Хотя всё-таки он являлся пещерой, причём искусственно созданной.

А’перв тоже замер, пытаясь рассмотреть или понять по звукам суть происходящего. Но на всякий случай заготовил парочку воздействий «откат-подбор». А вот для понимания развернувшегося действа хватило всего одной минуты.

Кричала и ругалась всё-таки Умба. И было отчего. Она фактически подвисла в воздухе, растянутая на цепях. Голая. Рядом с ней, в каких-то зажимах в виде клети, дёргались Патрик и Гроссер. У них ограниченно свободной оставалось по одной руке. И вот этой рукой они поочерёдно хватали и дёргали обнажённую ачи то за грудь четвёртого размера, то за причинное место, тоже немалого достоинства. Причём делали это похабное действо с остекленевшим взглядом на лицах, явно не по своей воле и ничего не соображая.

В их адрес Умба, между приступами сильной боли, выкрикивала только иногда, явно пытаясь достучаться до одурманенных товарищей:

– Очнитесь, дурачьё! Одумайтесь, козлы! Что творите?! – а так она постоянно орала на своего мучителя: – Тварь! – и это оставалось самым простеньким ругательством. – Чтоб ты сгорел в геенне огненной! Чтоб тебя разорвало! Чтоб тебя…

Именно на самые громкие и витиеватые ругательства и хохотал в ответ здоровенный по массе и структуре тела мужик. Ростом за два метра и весом не менее двух центнеров, он стоял рядом с пленниками, направляя взгляд то на одного, то на другого и скорей всего банально тренировался в перехвате управления за чужими телами. Развлекался. И смеялся от всей своей подленькой души. И кто он такой, не оставалось даже капельки сомнений.

Ченнелингер!

Своего рода местная достопримечательность.

Больше в зале никого не просматривалось, и Поль решил действовать. Ну и в самом деле чего тянуть? Спасать друзей надо, пока одна без своего хозяйства не осталась, а два других с ума не сошли. Ведь настолько частые, мощные и длительные воздействия на сознание, по слухам, приводили к необратимым последствиям в психике.

Несколько осторожных шагов, и вот уже Труммер почти касается стражника. Три быстрых воздействия «откат-подбор», после чего покачнувшийся любитель садистских сценок заваливается на бок. Практически до того, как у а’перва сил не оставалось, и тяжёлую тушу он подхватить не смог бы. Но в этот раз «подбор» удался невероятно эффективный. Два раза из трёх!

«Наверное, это мне от злости так повезло! – констатировал Труммер, ощущая блаженный и крайне желательный прилив сил. Поэтому вполне легко и беззвучно опустил мёртвое тело на пол и подхватил в руки отобранное копьё. – Ещё бы знать, на каком расстоянии этот урод меня сумеет прочувствовать?»

Его от живописной группы отделяло метров двадцать. Чтобы точно бросить копьё, не рискуя товарищами, следовало подойти ближе. Да и собственной ловкости может не хватить для удачного броска. Вот он и двинулся вперёд, замахнувшись копьём и будучи готов бросить его в любой момент.

Непроизвольно своей реакцией его выдала ачи. У неё глаза ещё больше расширились, и она перестала кричать. Настолько не ожидала увидеть нечто подобное и настолько не могла поверить, узнавая командира их знаменитого квартета. Вот в её глазах и отразилась возникшая опасность для ченнелингера. Он тут же стал разворачиваться своей массивной тушей да вдобавок рявкнул громовым басом:

– Стоять! – видимо, сделал это на всякий случай, потому что был уверен в своей полной безопасности.

И великое счастье, что Труммер успел бросить копьё до прозвучавшего приказа. Потому что одновременно с окриком его тело словно парализовало. Оно словно окаменело, но продвинулось дальше по инерции броска, да и завалилось несуразно на каменный пол. Именно боль от падения, да прекратившееся воздействие на сознание позволили Полю вначале ободранную о камни голову приподнять, а там и на ноги взгромоздиться.

Копьё попало ченнелингеру в правую грудь, вошло как минимум на ладонь и однозначно пробило лёгкое. Потому что на губах толстяка сразу же запузырилась кровь, и он зашатался, непроизвольно пытаясь руками вытолкнуть из себя убийственное оружие. Но зато в этот момент он уже не смог воздействовать на окружающих своими умениями.

А вот поощер смог, потому что после падения и неловкой попытки встать оказался метрах в восьми от своего противника. И тут же воздействовал на него три раза связкой «откат-подбор». Что обидно, подбор ни разу не удался. Но вот для громадного противника и этого оказалось мало! Он всё так же стоял на ногах, хрипел, а окровавленные руки, отпустившие копьё, уже что-то нашаривали на поясе. Пришлось применить ещё два раза воздействие, что уже окончательно добило любителя поиздеваться над пленниками.

Ченнелингер рухнул на пол, а сам Труммер с восторгом поймал последний «подбор», позволивший ему действовать с удвоенной скоростью. Потому что довлело понимание: дорога каждая секунда.

Пока Поль раскрывал и разламывал конструкцию, удерживающую Гроссера, улыбающаяся Умба стала ворчать:

– Не мог раньше подойти? Мне тут чуть всё на свете не оторвали!

– Сам еле приполз, – стал объясняться спаситель. – Негостеприимные тут людишки, в холодильник меня засунули. Вместе с десятками трупов…

– Ну, остальных-то я не видела, – призналась ачи. – Очнулась в цепях и от боли. Но мне на всю жизнь хватит кошмарных снов, при одном упоминании этого урода! – и она ткнула подбородком на остывающий труп. Потом заметила, что Поль никак не может привести в чувство освобождённого Гроссера, потребовала: – Давай меня вначале освободи! Пока ещё эти охальники очнутся…

С ней удалось разобраться быстро благодаря найденным на поясе ченнелингера ключам. И пока она пыталась подобрать, примерить и надеть на себя трофейные одежды и вооружиться, Труммер поинтересовался:

– А где наш Самуэль?

– Понятия не имею. Помню, что видела его плывущим, и всё…

Они вдвоём одновременно вздохнули, не желая высказывать самые худшие предположения. И ещё а’перву вспомнился полуподвал с трупами. Никого он там в нижнем белье не увидел, но ведь Крепыш мог быть где-то в самом низу, непосредственно под грудой тел. И что теперь? Возвращаться вниз и всё там проверять? Или лучше выловить кого-то из местных, да поспрашивать с пристрастием?

Что Гроссер, что освобождённый следом Патрик приходили в себя с трудом. Правда, молодой парень очухался быстрей, а узнав командира, обрадованно зачастил словами:

– Ты?!. Здорово! Так и знал, что ты притворился мёртвым специально, а потом выручишь нас всех! А где остальные?.. Ага, вижу… А ведь меня вполне нормального из воды выловили и даже вначале одеялом укрыли, пока на берегу сидел и зубами щёлкал. Видел, как вас выловили, а тебя куда-то на платформе с кучей трупов увезли. А вот Самуэль тоже был как огурчик, в сознании. Пытался что-то доказать или поведать десятнику. Но, видать, что-то не то ляпнул. Потому что десятник ему руку заломил, да и увёл куда-то, приговаривая: «Вот ты-то барону и нужен!»

– М-да! – сделал Поль соответствующий, хоть и крайне неприятный вывод. – Теперь ещё и барона придётся искать по этим пещерам. Что-то мне подсказывает, что заблудимся напрочь. Считайте, что этот «грот» отыскать – невероятная удача.

Продолжавшая поправлять на себе амуницию, Умба самостоятельно встала на пост у границы вязкого пара:

– Чего нам блудить здесь, теряя время? Сейчас хватаем любого местного за шкирку, и он нас с превеликим удовольствием приведёт куда угодно. А если правильно использовать наш главный козырь? – при этом она с обоснованной гордостью глянула на Труммера. – Так мы это баронство за пару часов завоюем! Потом, по праву сильного, станем жить-поживать, да сальцо наживать.

Тут стал ворочаться и пришёл в себя окончательно Гроссер. Вначале он отстранился от ладоней хлещущего его по щекам Поля:

– Да хватит меня избивать! Проснулся я, проснулся! – после чего возразил на последние слова ачи: – В этом королевстве право сильного не действует. Чтобы стать бароном, надо вначале получить согласие герцога, а потом высшее королевское благословение. Что есть дело нереальное и для нас изначально смертельное.

Приведя друзей в сознание, а’перв занялся вплотную осмотром убитого им ченнелингера. При этом мародёрил основательно, ничем не брезгуя, снимая с тела даже нижнее бельё. Слишком уж опасным и живучим показался ему остывающий враг, и очень хотелось выяснить причины невероятного сопротивления. Дело в том, что как обладатель паранормальной способности он много раз слышал о технических устройствах, которые в полтора, а то и в два раза усиливали силы а’перва, е’втора и’трета… да кого угодно.

Да и Прогрессор как-то раз во время разговора на эту тему подтвердил: «Есть масса всего и разного, что может улучшить любые способности. Но для этого надо побывать у меня в Лабораториях. Хе-хе! Чего бледнеешь? Не хочешь?.. Ну и дурак. Сильнее стал бы, зарабатывал бы втройне, да и вообще… Правда, при побывке в иных секторах подобные улучшения не действуют с первого часа, а с последующих пропадают начисто. И устройства ломаются. Или надо перебираться в Дикие земли и среди дикарей становиться невероятно крутым и бессмертным. Но там шаманов да колдунов-затейников своих хватает. Опять же, их ухищрения внутри Большой стены не действуют».

Естественно, дэмы не желали иметь у себя под боком каких-то чужих, слишком навороченных а’первов. Своих растили и бережно лелеяли. Хотя не факт, что бережно.

В любом случае поощеру очень захотелось выяснить: чем же таким ченнелингер пользовался, что стал настолько сильным и живучим?

Арсенал недавнего врага поражал своим обилием, разнообразием и загадочностью. Да и с точки зрения банального богатства тянул на приличное баронство. Или на графство. Один пояс, который носился поверх одежды, чего стоил! Широкий, с многочисленными кармашками, с подвесками и со сложной инкрустацией из костяных и серебряных накладок. На подвесках плотные мешочки с полудрагоценными камнями и с кусочками резко пахнущей древесины. В кармашках – драгоценные камни, высушенные косточки и окаменевшие семена каких-то неведомых растений.

Имелся и второй пояс, тонкий, неширокий, носимый на уровне солнечного сплетения. Как раз по центру – бляха из серебра, с десятком вставленных внутрь хризолитов. Ну и в самом поясе, по кругу, восемнадцать кармашков, в каждый из которых вложена пластинка жёлтого янтаря.

Мало того, на руках и ногах ченнелингер носил по три, четыре браслета разной ширины и насыщенности драгоценными камнями. То есть он сам по себе выглядел как ходящая сокровищница. Наверное, только короли или цари Диких земель, напялив на себя короны и прочие государственные регалии, могли сравниться себестоимостью подобного носимого на себе богатства.

Присматривающийся краем глаза к горке трофеев Гроссер озадаченно мотал головой:

– Мне чего-то боязно становится. Кого это ты ухлопал? Никак здесь сейчас лежит один из потаённых магистров нашего королевства. Слышал о таких страшилах, но до сих пор сталкиваться не доводилось. И не удивлюсь, если местный барон у этого чудовища находился в услужении. А не наоборот.

– Ещё мне кажется, что в здешних шахтах добывают золотоносную руду, – огласил Поль, живо облачаясь в трофейную экипировку и жестами поторапливая товарищей, прячущих оба мёртвых тела в каком-то подобии кладовки. – Что в сумме наталкивает на здравую мысль: бежать отсюда без оглядки!

– Только бы Самуэля отыскать, и сразу ноги – в руки! Но тебе-то все эти пояса и браслеты помогут? – сомневался Гроссер.

– Вряд ли. Каждый браслет, камень, да и пояса в целом нуждаются в кропотливой перестройке на параметры моего тела. А как это сделать, не имею зелёного понятия.

Натекшую на пол кровь затёрли. Теперь здесь ничего не напоминало о скоротечных стычках. Если кто и будет искать ченнелингера, подумает, что тот ушёл куда-то со своим личным охранником. Теперь следовало двигаться не спеша, выискивая «добровольного» провожатого и стараться не нарваться на большой отряд из местных вояк.

Вначале четвёрке боевых товарищей повезло. Они перехватили бегущего уверенно в тумане парнишку лет пятнадцати. Вполне прилично и красиво одетый, тот мчался по своим неведомым делам и весьма удивился, когда оказался подвешен на высоте полуметра и прижат к стене:

– Кто такой?! – рыкнул на него всё ещё обезображенный шрамами предводитель недавнего восстания.

– Я? – растерялся на несколько мгновений парнишка. – А вы кто такие? – Тут же его тельце несколько раз хряснулось о стенку и глупые вопросы больше не звучали. – Я личный посыльный баронессы. Она меня послала в оранжерею за цветами.

– Зачем ей цветы?

– Да у неё в гостях не то гость, не то пленник, который обещался показать моей госпоже самые полезные лепестки и тычинки.

– Возвращаемся обратно к баронессе! – приказал Гроссер, ставя посыльного на ноги и разворачивая в обратную сторону. – Нам с ней надо срочно пообщаться. Пошёл!

И они двинулись в путь. Но на этом вся удача и кончилась.

Пойманный язык выглядел покорным, осознающим риск для своей жизни и готовым к полному сотрудничеству. Он уверенно вывел своих нежданных конвоиров в сухие тоннели, где пар отсутствовал как таковой. Затем без колебаний, но с кажущейся покорностью поднялся выше на два этажа, где в широких коридорах появилась мебель, ковры на полах и гобелены на стенах. На одном из поворотов мало́й приставил палец к губам и предупредил:

– Тсс! Здесь недалеко личный кабинет барона. А его светлости нельзя мешать, он работает над очередной поэмой.

Все непроизвольно стали идти тише и задумались о странностях местного нувориша. Вот тут шустрый малец и вырвался из крепкого захвата. Ринулся вперёд, сотрясая воздух истерическим криком:

– Стража! Тревога! В замке чужаки!

В следующее мгновение он рухнул на пол, обессилев после парочки воздействий «откат». Всё-таки Труммер успел среагировать, скорей всего не просто забрав большую часть жизненной энергии, а сгоряча и выбив дух из героически действовавшего парнишки. В последовавшей после этого кутерьме некогда было пожалеть несчастного отрока.

Крик раздался в самом неудобном для диверсантов месте возле караулки, где располагалось дежурное отделение всего замка. И вояки, во главе со своим разводящим, не спали, как хотелось надеяться и как ведут себя порой им подобные. Чуть ли не сразу они сплошной колонной ринулись с оружием в коридор, крича при этом и попутно несколько раз дёргая за висящую у двери верёвку. Тут же где-то далеко наверху стал гулко бить колокол. При такой системе оповещения даже мёртвые будут знать о прорвавшихся в замок лазутчиках.

Вот тут и пошла великая замятня, в которой главную скрипку пришлось играть а’перву.

Первыми нужный трактир отыскали егеря из шестнадцатого сектора. Они же оперативно вытрясли из хозяина всю полезную информацию и выяснили, как в этих местах пленяли и грабили неосторожных путников. Причём тотальное руководство во всём графа Соляка не вызывало сомнений. Трактирщик даже показал письменные инструкции в толстой тетради, которые графские прихвостни роздали под подпись каждому владельцу общественных харчевен и постоялых дворов. И всё награбленное (что не удалось припрятать исполнителям) шло в графскую казну.

Так что вскоре уже замок самого главного грабителя был занят, обыскан и перевёрнут вверх ногами. Но там уже совместно действовали егеря обоих секторов. Да и главный консул восемнадцатого сектора лично посетил замок, бормоча себе под нос:

– Всё-таки это наша зона ответственности.

Уже к тому моменту стало известно, что самого графа Соляка нигде нет поблизости. И тот факт выяснился, что он давненько убыл на север, в соседнее королевство, в город Крюдинг, печально известный рабам центр постоянно ведущихся гладиаторских сражений.

Естественно, что Юрген Флигисс сразу же закомандовал:

– Немедленно всем составом мчитесь в этот Крюдинг! Хоть с землёй его сровняйте, но отыщите этого Соляка, а у него из лап вырвите Труммера.

– Осмелюсь уточнить, дон генерал! – вытянулся в струнку командир егерей. – В Крюдинге уже третий день как продолжается восстание гладиаторов и прочей черни. Они захватили город и уничтожили в нём всех дворян и работорговцев. Судя по всему, Соляк тоже погиб, раз до сих пор домой не вернулся.

– Плевать на этого графа! Ищите Труммера!

Сборное войско егерей умчалось по воздуху на лучших, боевых бестиях. Тогда как геер Флигисс с тяжёлым вздохом достал фурнитуру передатчика и связался со своей дэмой.

– Непревзойдённая! След искомого а’перва найден. Его коварно пленили в трактире, опоив снотворным, а потом увезли на север. Виновные тоже определены. Егеря в пути к городу Крюдингу.

Видеть Азнару главный консул не мог, но ему хватило только услышать её шипящий от злости голос, чтобы кровь застыла в жилах:

– Долго ищете! За промедление виновные будут жестоко наказаны! Или кто-то не умеет работать? А может, мне самой надо заняться поиском?

Редко, но подобное в истории случалось. И тогда разгневанная божественная личность наведывалась в Дикие земли лично. После таких визитов на внушительных, но полностью обезлюдевших, почерневших землях никто многие годы не селился. Оно, конечно, главному послу было наплевать на диких людишек, но в порыве гнева дэмы никого не щадили. Ни своих приписных, ни своих воинов, не справившихся с заданием, ни командиров и консулов, этими воинами командовавших.

Резко вспотевшему Юргену только и оставалось, что выдохнуть:

– Непревзойдённая! Мы делаем всё, что в наших силах.

– Неужели? – В тоне появились нотки язвительного ёрничанья. – А кто меня вёз совсем недавно в своём флайере и чуть не угробил? Кто проморгал заговор, да так до сих пор не отыскал виновных?

– Я! – следовало отвечать на подобные вопросы сразу и только честно. А после этого можно и сделать попытку оправдаться: – Но ты меня сама же отстранила от следствия. А по его итогам получается, что все фигуранты мертвы.

– Это тебя и спасает… Но какая-то гнида в нашем окружении осталась, и я её обязательно отыщу. После чего казню особой, невероятно мучительной казнью. А вот если не отыщется нужный мне а’перв, то казней будет гораздо, гораздо больше!

– Азнара! Надеюсь на твою справедливость! – непослушными губами прошептал главный консул. И не сразу осознал, что пошёл отбой связи. Убрал фурнитуру, вытер платком обильный пот на лице и на шее. Оглянулся по сторонам, но даже мысленно старался шептать:

«Зря я согласился на эту должность. Ой, как зря! И как теперь от неё отказаться?.. Это какие страсти надо придумать и отговорки, чтобы меня отпустили на пенсию?..»

Ещё он очень сильно пожалел, что в своё время этот Поль Труммер не погиб, как советовал внутренний голос. Можно было аккуратно приложить к этому делу мизинчик, и мешающего, настырного а’перва давно не стало бы. И теперь жить было бы не в пример спокойней.

Увы, утраченного не вернёшь. Поэтому ничего не оставалось, как лично возглавить ведущийся поиск. На все дела в Имении, да и в секторе вообще – плевать, пусть рушатся. А вот нежданный каприз дэмы придётся спасать и отрабатывать по максимуму. В этом плане внутренний голос уже твердил однозначно:

«Теперь надо беречь этого Труммера, как самого себя! – и уже во время полёта на флайере Юрген Флигисс вспомнил о словах насчёт «гниды в окружении»: – Неужели отыщет? И она догадывается, кто нам катастрофу устроил?.. Хотя чего я сомневаюсь: на место предательницы и той самой «гниды» претендует только одна тварь: верховная байни Л’укра Бзань. Без неё там ничего не делается и ничего не решается. И весьма жаль, что дэма мне запретила в своё время копнуть под эту даму… Знать бы ещё почему?..»

Путь к центру гладиаторских развлечений, обычно занимающий для каравана дня три, небесные егеря преодолели за полтора часа. Ну а флайеру главного консула хватило на это в спокойном режиме полчаса. И прилетел он туда чуть ли не одновременно с элитными воинами обоих секторов. Те уже хозяйничали в Крюдинге, тогда как дон Юрген сделал круг по периметру крепостных стен, рассматривая околицы и пригороды.

От печального зрелища у него совсем испортилось настроение. На всех дорогах, возле всех ворот стояли тысячи виселиц, на которых болтались раздетые до исподнего трупы. Причём большинство, судя по кровавым ранам, погибли раньше в бою, и уже потом их развесили для устрашения взбунтовавшейся черни.

«А может, и не черни? – мелькали унылые мысли в голове прославленного генерала. – Всё-таки захватить такой громадный, важный в стратегическом плане город простым крестьянам или уголовникам не под силу. Наверняка тут особенные пленники отметились… М-да! И похоже, что им всем не повезло… Как и мне! Не успел всего лишь на сутки!.. И что теперь со мной сотворит дэма за явную нерасторопность?..»

В некоторых пригородах во временных лагерях стояли войска. Но в то же время виднелись и две внушительные колонны войск, уже уходящие от города. Видать, дело сделано, а так как продовольствие своим количеством явно не соответствует количеству прожорливых ртов, то их спешно отводят в иные города. Или вообще распускают по своим вотчинам.

Из чего следовал вывод: восстание подавлено, а все восставшие повешены. И максимально впавший в угрюмость главный консул направил свой флайер на главную площадь. Хотя для себя уже решил окончательно:

«Если Труммер висит на одной из виселиц, то сровняю Крюдинг с землёй! Хоть злость на ком-то вымещу… перед собственной кончиной».

Не успел ступить на почерневшую, с пятнами крови брусчатку, как командиры обоих отрядов поспешили к нему с докладами. За ними виднелись испуганные военачальники местных армий, которые уже сожалели, что на свет родились. И что вообще так торопились в этот город.

Командиры егерей грамотно не стали распылять время на второстепенные доклады по поводу, кто здесь, с кем и как воевал:

– Поиск обозначенного человека ведётся среди трупов. Потому что все восставшие казнены, как и часть местных жителей.

– Но в то же время стало известно, что часть восставших сумела прорваться в горы и войска короля и местного герцога оказались бессильны в их истреблении. Туда уже отправлено четыре десятка егерей на самых быстроходных бестиях.

Юрген Флигисс воспрял духом, обретая вполне реальные надежды:

– Ну хоть что-то! А кто конкретно прорвался?

– Точно неизвестно, но поговаривают, что руководители восстания находились в передовом ударном кулаке. Есть непроверенные сведения, что они прорвали заслон на мосту, а потом, перейдя на другой берег, мост сожгли. Так же проведён первый опрос местных жителей. Они утверждают, что искомый нами человек точно находился в руководстве восстания и участвовал в самом главном, первом сражении. При этом его то ли тяжело ранили, то ли убили.

Главный консул постарался сдержать досадующее рычание в себе:

– Проклятье!.. Оставьте здесь минимум вояк, пусть ищут среди трупов. Всем остальным – на поиски в горы!

После отданного приказа развернулся и бросился в свой флайер. Если и оставался ещё шанс отыскать Труммера хоть в каком-то жизнеподобном состоянии, то только в горах.

Но пока флайер, молниеносно набрав скорость, мчался к иному месту событий, Юрген вообще впал в чёрную меланхолию:

«Был ранен?.. Тяжело?.. Вряд ли тогда он мог находиться в ударной группе прорыва. Надо реально смотреть на вещи… Да что ж так не везёт-то с этим поощером?! И чего ему на одном месте не сидится?!.»

Дорога в горы оказалась сравнительно короткой, но на всю свою длину тщательно ограждённая многочисленными виселицами. Карательные войска свирепствовали и никого не жалели. Ну и внушительная толпа карателей сосредоточилась перед рекой. Форсировать горный поток ледяной, бурлящей воды в районе бывшего моста они и не собирались, но растянулись вдоль всего берега, пытаясь хоть где-то отыскать приемлемое место для брода. Особо много их скопилось вверху, по течению реки. Но там путь преграждали крутые скалы, да и на другом берегу их готовились встречать какие-никакие силы восставших. И всё равно накопившаяся рать намеревалась сделать попытку переправиться.

В данной ситуации прославленный генерал не раздумывал и лишней секунды. Всё-таки его боевой флайер обладал самым разрушительным и смертоносным оружием, которое только могло находиться в шестнадцатом секторе. И которое только могло быть предоставлено в руки титулованного смертного. Вот и были задействованы в начавшейся атаке все четыре пулемёта, три пушки и обе энергетические установки. Удар по скопившимся войскам выглядел страшно даже для много повидавшего и повоевавшего полководца. Люди и верховые животные умирали сотнями, взорванные, сожжённые и искалеченные осколками. А те, кто успел развернуться в дальнем тылу, в ужасе рассеивались по обширному плато.

В Диких землях хорошо знали, что прибытие лишь нескольких небесных егерей сулит огромные неприятности. Ну а если на крылатых бестиях прилетал большой отряд, плакали порой и герцоги с королями. Прилёт же подобных летательных устройств считался крайне редким, а потому сразу входил в легенды. При этом чётко закладывалась установка в сознании дикарей: ничего хорошего от летающих устройств не жди.

Конечно, бывали случаи. Пролетит такой флайер туда или обратно. Порой и над каким-то городом беспричинно повисит. Просто полетает над какими-то угодьями, горами или реками. Но в любой из этих моментов обитатели Диких земель предпочитали спрятаться в самые глубокие подвалы и не высовываться оттуда долго-долго.

И в данной ситуации случилось самое худшее, что может случиться. Божественная власть показала, на чьей она стороне и чего хочет. Кровавое уничтожение именно войск короля и герцога показывало, что Непревзойдённая на стороне восставших и любое поползновение в их сторону будет караться смертью. По крайней мере – пока. Потому что имелись в истории легенды, в которых небесные силы уничтожали обе противостоящие друг другу армии.

Чуть ли не полностью уничтожив скопления войск вверх по течению, флайер неспешно пролетел вниз по руслу, сметая и уничтожая по правому берегу всех, кто не успел своевременно сбежать или трусливо утопиться в ледяной воде. Напоследок «сеятель смерти» ещё и над дорогой пролетел, пересекающей плато и ведущей в предгорья. Там скопления мечущихся животных и озверевших от страха людей выглядели особенно плотными. Так что жертвы и там исчислялись тысячами.

Дальше плато главный консул не полетел. Посчитал, что наказание достаточно по силе воздействия, приоритеты обозначены, ну и душу хоть немного отвёл. К тому же терзало растущее беспокойство по теме: найден ли Труммер?

Поэтому он быстро вернулся к сожженному мосту и совершил посадку на левом берегу. Как раз в кольце, обозначенном сидящими на земле летающими бестиями. Сами егеря, как только увидели сходящего на землю генерала, буквально принесли пред его светлы очи воина, нижнее бельё которого лишь частично прикрывали кожаные доспехи. На него и указали с плохо скрываемым беспокойством:

– Вот он – ближайший соратник лидера восставших, некоего Гроссера. Именно он видел последним Поля Труммера. Здесь. Сравнительно недавно.

Вроде начавший вздыхать с облегчением, Юрген Флигисс со стоном помассировал левую часть груди. После чего притихшим голосом и с потухшим от фатализма взглядом приказал:

– Рассказывай!

Полураздетый вояка не особо-то испугался приближённого богини. Отвечал вполне бойко и рассудительно. Описал, как они прорывались сюда, на плато. Как переправились раздетыми на этот берег и атаковали укрепившийся на мосту заслон с тыла. Так же подробно описал последнюю стычку на самом мосту, в финале завершив свой рассказ словами:

– …вот после удара бревном они все пятеро и упали в воду. Мне ещё показалось, что пара голов вынырнула на поверхность, мелькая в белых бурунах, но дальше я уже не смотрел. Пришлось отвлекаться на добивание последних защитников моста, а потом и на организации эвакуации по нему. Сжечь мост мы сумели только чудом, потому что…

Взмахом руки Флигисс оборвал говорящего, поворачиваясь к командирам егерей:

– Искать труп! Всем – вниз по течению!

– Уже отправили! – последовал чёткий доклад. – Почти всех!

Ну да, в командиры небесного воинства брали только самых умных и сообразительных. Они умели заранее предугадывать возможные приказы и распоряжения начальства. Так что легендарному генералу только и оставалось, что похвально кивнуть и добавить:

– Я вас сверху подстрахую.

И опять вернулся в свой флайер. Поиски непоседливого а’перва продолжались. И будут продолжаться до тех пор, пока его не найдут. Или… пока не найдут его труп.

Схватка получилась запредельной по своему накалу, кровавости и прокачке новых способностей поощера. Он и сам вначале не сообразил, насколько действует эффективно. Не успевал ещё несущийся стражник приблизиться к товарищам, как начинал опускать оружие, с ужасом глядя на свои заплетающиеся ноги. После чего следовал безжалостный удар, и очередной труп валился на мраморные плиты широкого коридора или заливал кровью разложенный по центру ковёр.

То есть поначалу всё шло великолепно. Если бы…

Если бы количество нападающих ограничилось только дежурным отделением. Но многочисленные, невероятно агрессивные вояки неслись со всех сторон нескончаемыми потоками. Причём многие стали не только бросать метательное оружие издалека, но ещё и арбалеты с луками задействовали. Вот со стрелами и болтами справиться оказалось почти невозможно. Пришлось четверым товарищам быстро и своевременно маневрировать, а банально говоря, панически отступать по анфиладе внушительных залов.

Но и там ещё как-то удавалось сопротивляться, укрываясь за углами, колоннами и постаментами со статуями. А потом преимущество больших чисел всё-таки оказалось на стороне хозяев. Да и каким-то образом они сообразили, что в ближний бой лезть нельзя. Стали действовать издалека, страхуя друг друга и загоняя чужаков в какую-нибудь западню.

Первым свалился во время перебежки на новую позицию Патрик. Он банально и неловко оступился, скользнул по лестнице и покатился вниз и там на порядочной скорости врезался затылком в мраморную скамью. Не удалось сразу к нему добраться, да и вражины раненого накрыли несколькими сетями, обездвижив. Затем сразу несколько стрел словила своим телом Умба. Но всё равно минуту сражалась, пока товарищи осматривали и зачищали следующий зал. Окончательно её с ног свалил арбалетный болт, так что пришлось протащить её бегом некое расстояние и уложить в стенную нишу, устроив на том месте последний рубеж обороны.

Именно тогда Труммер осознал, что он обессиливает противников с невероятного прежде расстояния, более пятнадцати метров! Мало того, удачные попытки «подбора» стали получаться в пятидесяти процентах. И это во время боя! Без должной, обязательной концентрации на каждом воздействии!

Но всё стало результатом и некоторых негативных последствий для а’перва. Ощущения у Поля появились такие, что казалось, оттолкнётся сильнее и полетит к потолку. А порой возникали опасения, что сейчас банально разорвёт выпирающей изнутри силой. Чтобы этого не случилось, пришлось разряжаться излишками притянутой силы в лежащую у ног Умбу. При этом ачи сильно корёжило от противоречивых сил регенерации и кровоточащих ранений. Потому как Гроссер только и мог, что обломать некоторые стрелы, но никак не вынуть наконечники. А уж тем более арбалетный болт.

Благо ещё, что создалась патовая ситуация. Труммер доставал своими умениями далеко и перекрыл оба входа в зал. И теперь нападающие не решались заглянуть в громадное помещение, потому что на его порогах, с двух сторон, уже валялось около десятка трупов из числа особо рьяных лучников и арбалетчиков. При этом спрятавшиеся в зале чужаки никак не могли из него выбраться.

Ничья? Временная. Ибо время играло на хозяев замка. Им легче придумать, как и чем выкурить слишком живучих возмутителей спокойствия. Тот же дым пустят, сонное зелье применят, щиты специальные выдвинут, да ещё мало ли что придумают.

Мало того, местный барон оказался вполне сообразительным типом, склонным либо к излишним хитростям, либо к здравым рассуждениям. Потому что вскоре послышался голос:

– Его светлость интересуется: чего вы, собственно, хотите?

Вытирая окровавленные руки о штору, Гроссер удовлетворённо проворчал:

– Переговоры начались? Появляется шанс уйти, если договоримся… Ты только про золото не заикайся.

– Хотим мы только одного! – кричал Труммер в ответ. – Уйти отсюда, никому не мешая и никогда больше сюда не возвращаясь.

– Ну так уходите! – последовал сразу ответ. – Вы недалеко от выхода из замка. Проход мы освободим. Скатертью дорога!

– Без наших друзей мы не уйдём! Вначале нам срочно верните раненого товарища, которого вы накрыли сетью. А потом и Самуэль Кантари пусть к нам присоединяется. Его десятник зачем-то увёл к барону. Или к его супруге.

Прошло около минуты, прежде чем переговоры продолжились:

– Ничем не можем помочь! Ваш молодой товарищ уже умер от ран, сейчас вытолкнем его тело к вам. А вот господин книжник отказывается с вами куда-либо идти. Он согласился остаться работать в замке на почётной должности хранителя книг.

Затаившиеся в нише товарищи переглянулись между собой, и даже тяжело раненная Умба не поверила в услышанное:

– Могли Патрика просто добить, – прохрипела она. – Тогда как Самуэль пусть сам к нам выйдет и подтвердит, что он хочет остаться в замке.

Что Поль и высказал, добавив:

– Насчёт тела: не просто вытолкнете в проход, а пусть кто смелый принесёт Патрика прямо сюда. Вреда носильщику не нанесём, клянёмся.

Долго никто не хотел рискнуть, потом всё-таки отыскался. Или, может, его заставили. Какой-то доходяга-старикашка приволок тело на окровавленной простыне к самой нише, да так и ушёл, пятясь задом. Беглый осмотр самого младшего в команде вынужден был констатировать смерть. Причём из-за множественных ранений, гематом и ссадин не было никакой уверенности: сам паренёк умер, или его безжалостно добили. Только и оставалось, что от души сожалеть о такой кончине. Столько пережить, вырваться из невероятных передряг, а здесь погибнуть, просто оступившись.

Но тут в зале появился Самуэль. Вполне прилично одетый, чистый, хоть и безоружный. Говорил он твёрдо, хотя и несколько нервно жестикулировал руками:

– Друзья! В самом деле я решился остаться на службе у барона. Возраст уже не тот, чтобы бегать, ища на свою пятую точку приключения. А вы действительно можете спокойно уйти, вам освободят проход и не будут устраивать никаких пакостей. Его светлость больше не хочет бессмысленных смертей и даже извиняется за случившееся недоразумение. Лично он даже не знал вначале, что среди трупов есть ещё кто-то живой кроме меня. Так что прощайте! И пусть вам сопутствует удача по всей жизни!

Развернулся, да и ушёл преспокойно. Только вот друзья в нише стали оживлённо перешёптываться:

– Не сходится!

– Ага! Он ведь сразу знал, что Патрик спасся, видел его на берегу. Да и этот ченнелингер…

– Ты на другое не обратил внимание! – Поль остановил перечисления лидера. – Мы ещё в камере договорились о массе условных сигналов руками, пальцами и даже мимикой. Например, вот такой знак пальцами говорит: «Я вру!» Вот этот: «Я ударю с тыла!» Вот этот: «Готовится засада! Будут стрелять сверху!»… Ну и так далее! То есть никто нас отсюда выпускать не собирается.

– Ну, я иного от местных и не ожидал, – погрустнел Гроссер. – Тем более они так отчаянно сражались… Отомстить хотят в любом случае.

– Значит, нам надо действовать вразрез с их инструкциями! – принял решение а’перв, после чего громко продолжил переговоры: – Хорошо! Мы уходим! Только просим предоставить нам двух человек с носилками, потому что у нас раненая.

– Сейчас попробуем решить этот вопрос! – отозвался невидимый переговорщик. – Но вряд ли кто на такое согласится.

– Предложите узникам вашей тюрьмы. Наверняка ведь есть смертники?

– Должны быть… Предложим…

Наступила продолжительная пауза. Тогда как тяжело дышащая ачи буквально потребовала:

– Оставьте меня и прорывайтесь сами! И не спорьте! С такой обузой, как я, не вырветесь! Да и носильщики могут нож сбоку сунуть не только мне, но и вам. Особенно если это смертники, размечтавшиеся о свободе.

По всей логике и здравому смыслу она была права в каждом слове. Но Труммер на это лишь горько усмехнулся:

– Да ладно тебе! Мы своих не бросаем! Сама ведь такое утверждала не так давно. Хотя наше знакомство и нельзя назвать приятным, но последовавшие сражения нас практически сроднили. Поэтому идём вместе до последнего! – ну и поинтересовался для проформы у Гроссера: – Твоё какое мнение?

– Аналогично! – фыркнул тот. – Или ты сомневался? Ну вот и не кривись… Давай лучше думать, как обмануть засаду?

– При этом не зная ничего о замке?.. Ха! Бесполезно! Будем двигаться и прорываться, как нам в голову взбредёт. Только полная импровизация – ключ к успеху. А вот подобрать те два лука или вон те три арбалета возле трупов – всяко разно нам пригодятся.

– Сейчас не получится, не дадут. Разве что во время движения?.. Когда пойдём?..

Ждать пришлось долго. Видимо, не так легко оказалось найти в замке или в его застенках двоих «добровольцев». Да и появившись на глаза непритязательной публики, они не вызвали бурных оваций. Один – дохляк дохляком, сухонький, старенький и седой сморчок. Ещё и навозом от него несло, словно он в нём купался. Тот самый, который бренное тело Патрика приволок.

Второй – полная его противоположность: огромный, здоровенный, руки крюки, ноги брёвна. А вот личико – приснится такое ночью, инфаркт обеспечен. Он же, словно две спички, нёс прочные носилки.

– Вот вам носильщики, можете убираться из замка! – кричал переговорщик. – Дорогу сейчас освобождаем!

– И не просто дорогу, – последовали новые требования от Труммера. – Обязательно оставьте на нашем пути все двери открытыми, а шторы поднятыми. Так нам и вам будет спокойнее. И вы от нас быстрей избавитесь, и мы ничего дурного не подумаем, заглядывая в каждую комнату и проверяя, не ударит ли нам кто в спину.

– Хорошо! – раздалось через минуту. – Откроем вам и двери тоже.

– Ну а вы что скажете, ребятки? – обратился Гроссер к навязанным попутчикам. – Ничего не боитесь? И никакой засады на нашем пути нет?

Здоровенный детина угрюмо молчал, растирая и поглаживая ободранные запястья, на которых ещё недавно висели цепи. А вот сморчок начал плакаться, принимая чужаков за некую знать:

– Как не бояться, ваша светлость, коленки дрожат! Но попробуй откажи барону – неприятностей для детей и внуков не оберёшься. Да и оплата обещается нормальная. С засадой тоже ничего не скажу, но как я понял, они готовы на всё, лишь бы вас отсюда спровадить. Боятся очень, как я подслушал: почитай, треть трупов бездыханных, ни единой видимой раны не имеют. Да и остальные странно умирали. Вот это их и пугает до потери сознания.

– Знаком с замком?

– Откуда, ваша светлость? Нас, конюхов, в сии хоромы не пущають.

При взгляде на здоровяка тот лишь отрицательно мотнул головой. Мол, ничего добавить к сказанному не могу.

– Ладно, коли так. – Поль прислушался к крикам переговорщика, сообщавшего, что проход свободен. – Тогда помаленьку и осторожно выдвигаемся. Вы с раненой двигаетесь впереди. И слушаете все наши команды. Скажем «лечь!», ложитесь, аккуратно поставив прежде носилки. «Бежать!» – стараетесь изо всех сил. Движение влево или вправо от указанного маршрута – голова с плеч! Не хватит сил – поощер вам добавит!

И указал на степенно кивнувшего Гроссера. Так они договорились заранее, надеясь хоть таким простым обманом спутать карты противника.

Сморчок хотел встать сзади спарки, да там как бы и легче было. Но тут Умба потребовала нести её ногами вперёд. Хотела хотя бы таким образом помогать товарищам, смотря по сторонам и поглядывая, нет ли опасности вверху. На удивление, она держалась довольно бодро, да и перевязанные раны почти не кровоточили.

Собрались, помолились, упоминая имя Азнары Ревельдайны, да и двинулись не спеша. В центре зала последовал первый приказ остановиться. Ведь местные вояки могли стрелять вдоль всей анфилады. По ходу открытой дороги никого совершенно не видать. Ну и с тыла вроде убрались стражники.

Воспользовавшись этим, друзья живо навесили на себя пару луков, четыре колчана со стрелами, три арбалета и сумки с болтами. И сразу двинулись дальше, не обращая внимания на недовольные выкрики где-то вдалеке. Прошли два зала, впереди образовался перекрёсток: прямо и направо широкие коридоры. Тот, что прямо, все двери открыты. Ну и слева широченная винтовая лестница, ведущая вниз и вверх.

Поль остановил старика, взяв его за плечо:

– Мы хоть на каком этаже находимся?

– На втором, ваша светлость. Уж это я соображаю. Вон, по тем деревьям видно, что во внутреннем дворе вдоль правого коридора.

– А сколько здесь вообще этажей?

– Пять…

– Ага… Значит, двигаем… по лестнице вверх! Пошёл! – и сам двинулся первым. Но старик попытался возразить:

– Как же так?!.

И тут же умолк, слегка уколотый стрелой в спину и спугнутый рычанием Гроссера. Начали подниматься. Причём Поль, после десятка ступеней, ринулся вверх с максимальной для себя скоростью. Чем спас и себя и своих товарищей. Потому что сбил прицел сразу двум лучникам, стоящим на развилке третьего этажа и успевшим выпустить по стреле. Но те ушли мимо, а вот лучники, не ожидавшие такой прыти от соперника, завалились на пол всего после двух воздействий «откат», направленных сразу в обоих.

«Умения растут как на дрожжах! – успел подумать поощер. – Или мне это так помогают трофейные цацки ченнелингера?»

Тут же где-то в тылах послышались возмущённые вопли:

– Так нечестно! Мы так не договаривались!

– Быстрей наверх! – скомандовал а’перв, несясь на острие атаки.

Похоже, не так много оставалось защитников у барона, или он большинство отправил к месту засады. Потому что на этой лестнице больше никто беглецам не попался. На четвёртом этаже дедок стал умирать, покраснев и выпучив глаза, так что Поль махнул рукой своему товарищу:

– Взбодри его!

Вождь восставших показательно коснулся сморчка рукой, и тот словно десяток лет сбросил, стал вдвое резвей перебирать ногами. Поэтому успели на пятый этаж раньше преследователей, которые неслись к тамошнему перекрёстку сразу по трём коридорам. Также был слышен усиливающийся топот и снизу лестницы. А вот сама лестница широкая, на пятом этаже заканчивалась, уходя дальше вверх круто изогнутой узкой стремянкой. Похоже, там была сторожевая или дозорная башенка.

– Стоять! – гаркнул Труммер. – Защищаемся здесь! – и начал валить «откатом» с ног всех вояк, которые оказались в пределах досягаемости его многократно возросшей силы. – А вы двое думайте, как вытащить раненую в башенку!

– Мы там все умрём без воды и пищи! – затявкал жалобно старый сморчок. И где-то он был прав, потому что долго в таком удобном месте обороны не высидишь именно по причине голода и жажды.

Но ответить ему никто не успел, потому что после мощного пинка старик подлетел в воздух, перепорхнул, как бабочка, через перила и улетел во внутренний колодец всё той же широкой лестницы.

Хотя… Летать он всё-таки не умел. Потому что упал вниз камнем, а там и сочный шлепок послышался вполне отчётливо. Пятый этаж, как-никак, да с потолками на четыре-пять метров каждый.

А все трое товарищей очень вопросительно уставились на уголовника-гиганта. Умба, видевшая лучше всех момент удара, хрипло поинтересовалась охрипшим голосом:

– Зачем ты это сделал?

– Потому что он оголтелая сволочь! – твёрдо ответил подневольный носильщик. – И никакой не конюх, а ближайший подручный самого барона по грязным делишкам и по продажам золота. Никто не думал, что я гниду опознаю, но мне его как-то один товарищ показал издалека, я и запомнил. И два ножа у этой подлюги под одеждой были. Вот, один успел вырвать из его руки… Он намеревался бросить его в Гроссера.

– Ты меня узнал? – не поверил тот.

– Ха! Кто не опознает знаменитого борца против рабства? Тем более, если он с такими уникальными шрамами на лице. Правда… я почему-то был уверен, что они гораздо уродливее… А тут вижу, что они совсем мелкие и не настолько страшные, как молва донесла…

Теперь уже Поль и Умба внимательно присмотрелись к потному, раскрасневшемуся и слегка измазанному лицу своего товарища. Оглянувшись по длине опустевших коридоров, Труммер даже подошёл к товарищу и потрогал его щёки:

– Хм! В самом деле, улучшения феноменальные. Лекарство пошло на пользу и продолжает действовать…

Жаль, что не было времени обсудить этот момент подробнее. Опять послышался топот снизу, да и в конце левого коридора появились мельтешащие на углах фигуры.

– Ну раз «бросил» своего помощника, – стал распоряжаться поощер, – тащи сам нашу подругу в башенку. Там ей будет удобнее. Гроссер, ты тоже туда, будешь через щели посматривать за коньками крыш. А то ведь с баронских шустриков станется и там проползти. Ну а я… буду думать, что бы нам такого придумать… Хе-хе!

Положение у них, в самом деле, создалось незавидное. Бежать некуда, есть, пить – нечего, помощи ждать неоткуда.

И тут раздался грохот спаренного выстрела из пушек.

Первые егеря, пронёсшиеся над рекой, сразу заметили многочисленные сети, перегородившие как русло реки, так и многочисленные отводные каналы. И сомнений у них при этом не осталось, где можно отыскать трупы людей, упавших в реку. Правда, чуть в стороне от реки стоял обычный рыбацкий поселок. Но зато выше его по склону, за гребнем небольшой скалистой гряды, расположился великолепный замок, позавидовать роскоши которого и крепостным стенам вокруг мог бы и король местного государства.

Вначале крылатые бестии приземлились прямо в посёлок. Там и в самом деле на берегу лежало десяток тел, полураздетых, а то уже и голых, с которых рыбаки снимали все ценное. На вопросы, есть ли ещё трупы, мародёры клялись, что больше им в сети ничего не попалось. Пока просматривали найденных утопленников, прилетел второй отряд егерей, начавших, в силу своей официальной стервозности, буквально рыть землю вокруг. То есть провели обыск в рыбацких хижинах и просмотрели все подвалы с ледниками.

Вот они и отыскали на каменистом склоне, чуть ниже посёлка, странную скалу. Она кому-то из самых ушлых и технически развитых вояк напомнила крышку подземного ангара. Но и на вопросы об этой скале рыбаки пожимали плечами и разводили руками:

– Всегда так было. Никогда не присматривались.

Несчастные. И глупые! Да и не местных дураков провести намеревались.

Небесные егеря – вообще элита любого дэма. Их не то что в Ро́зморе или в Параисе боятся, их в Крепости, да и в самом Имении стараются избегать даже высшие чиновники. Так что для этих вояк жизнь каких-то рыбаков и прошлогоднего чиха не стоила. И если возникало хоть малейшее подозрение во лжи, они выворачивали лгуна наизнанку голыми руками. Тем более что в их составе, как обычно, имелся один, а то и два правдознатца. И как только один из них понял, что рыбаки врут, началось кровавое следствие.

Рыбакам рубили руки, ноги, рвали уши, ноздри и вырывали кишки. Но даже последовавшие позже крики признания не спасли подданных барона от кошмарной смерти. Ну и егеря очень быстро узнали, кто с кем в сговоре, куда делись остальные трупы и кто здесь главный. Был.

Именно что «был» с того самого момента, как флайер главного консула резко опустился на берег возле найденных утопленников.

– Ну?! Что там?! – крикнул он ещё только в щель начавшейся открываться аппарели.

– Трупов более сотни! – последовал чёткий доклад. – Все они в подвалах баронского замка. Так же имеются сведения о наличии нескольких выживших, которые тоже были перехвачены сетями в реке.

– Взять замок под контроль! – тут же раздался приказ. – Проверить всех и вся!

В этот момент первые десятки небесных егерей уже подлетали к стенам крепости. Вот тут, на беду всем местным, их излишняя самонадеянность сослужила им плохую службу. С одной из угловых башен грохнуло одновременно две пушки. Удачно нацеленная шрапнель словно языком смела с неба сразу трёх крылатых бестий, вместе с их наездниками.

Небывалое событие! Можно сказать, достойное войти в аналоги истории королевства. Или защитники замка банально не сообразили во время начавшейся внутри бойни, на кого они фитиль раздули. Может, и на берегу ничего не заметили из-за возвышающегося скального отрога?

Ну и ответная реакция последовала незамедлительно. Сразу с десяток гранатомётов отправили смертельные подарочки по нескольким этажам башни. Она укуталась дымом взрывов, наполненных разлетающимися телами, обломками оружия и прочей бытовой атрибутикой. Чудо, что башня не завалилась внутрь самой себя.

После такой суровой «сдачи» сопротивление сразу прекратилось. Будь в крепости хоть все смертники, они не стали бы сопротивляться войскам, прибывшим из сектора. Понимали, чем это грозит даже мёртвым!

А коль неслись к стенам новые и новые крылатые бестии, сомневаться не приходилось: эти из сектора! Потому что только там имелись такие отряды. Только там использовалось такое высокоэффективное оружие, как гранатомёты. Да и вообще, огнестрельное оружие в Диких землях считалось редкой контрабандой, а те же пушки – несомненной редкостью даже в королевских замках… И в подобных случаях лучшим способом выживания считалось отбросить оружие в сторону, лечь на живот и скрестить ладони на затылке. Тогда имелся хоть какой-то шанс, что тобой побрезгуют и не умертвят походя, ударив носком ботинка в висок.

В данном случае надежды выглядели пустячными. Очень уж небесные егеря скрупулёзно мстили за каждого раненого товарища. А тут погибло сразу трое! Мало того, над замком завис боевой флайер. Хотя аборигенам хватало самого понятия «нечто летающее и гудящее». Это уже совсем рядом с гневом самой богини Азнары Ревельдайны Непревзойдённой.

Если бы не приказ искать определённого человека, зачистка бы началась немедленно и до самого конца. А так ревущие от злости вояки просто без разбора стали всех подряд выкидывать из помещений и гнать на главный внутренний двор крепости. А если кто-то хоть что-нибудь вякал, затыкали рот любой тряпкой, вязали руки сзади и срывали всю одежду. Напрочь. Догола. Вот потому и получилось, что барон со своей супругой, да ещё несколько самых заевшихся их прихлебателей, оказались в самом униженном и плачевном состоянии.

Труммеру и его компании в этом смысле повезло. Во-первых, их башенка, последний редут обороны, находилась дальше всех от реки. А егерей просто физически не хватило начать тотальную зачистку с верхнего этажа.

Во-вторых, Гроссер своевременно рассмотрел через бойницы, кто атакует замок. И кто завис непосредственно над замком.

И тотчас случилось, в-третьих: Поль моментально сообразил, кого это могут так рьяно разыскивать элитные воины сектора. Другой вопрос, что он не мог, да и не пытался догадаться, кто конкретно его ищет: враги или покровители? И для чего именно: для спасения или для жестокого наказания? Он ведь намного лучше обитателей Диких земель знал, как страшно и непредсказуемо излишнее внимание просто высших чиновников. А уж если к тебе начнёт пристально присматриваться дэм!.. Или дэма!.. Или Кобра!!!

Так же он прекрасно понимал, что в его интересах самому показаться, ринуться навстречу и хоть как-то зафиксировать верноподданнические чувства. Ещё лучше: бурно обрадоваться, показать, что он осознаёт всю радость своего спасения.

Вот он и бросился, вышибая оконную раму, на ближайшую террасу. Благо та была невероятно широка и просторна. Замахал руками, запрыгал, радостно заулыбался и закричал:

– Мы здесь! Сюда! Мы здесь!

Судя по тому, как чуток развернулся зависший флайер, а потом и пошёл на посадку прямо на террасу, а’перва заметили. И он внутренне вздохнул с некоторым облегчением:

«Сразу не пристрелили, значит, нужен живым. Теперь бы ещё понять, кто почтил нас своим присутствием? – Он с напряжением, кривя рот в притворной улыбке, всматривался в расширяющуюся щель открываемой аппарели. – Ох!.. Это же главный консул Кобры! – и понял, что ноги у него предательски затряслись. – Только бы себя не выдать!»

И вслух закричал:

– Геер Флигисс! Как же я рад вас видеть! И как вы вовремя решили навестить эти самые золотоносные шахты местного королевства. Какое удачное совпадение: и мы здесь с друзьями! Вот…

Геер Юрген не спеша прошёл несколько метров, отделяющие его от вываленного наружу окна, заглянул в коридор, рассмотрел там лежащие трупы и только потом смерил радующегося а’перва уничижительным взглядом:

– А уж как я рад тебя видеть, Труммер! Как рад!.. Особенно если вспомнить, как ты разгромил и сжёг огромные пространства Лабораторий, да и ещё и сбежал оттуда. Ты хоть понимаешь, что тебе за это грозит?

– Так точно, геер Флигисс! – отчеканил Поль, сияя так, словно ему только что предложили стать управляющим Имения. – Готов отработать свои упущения в любое время года!

Конечно, он прекрасно понимал, что инкриминировать ему пожар и разрушения никто не станет. А что генерал пугает, так подобная стервозность ему по должности полагается. И раз он сюда лично прилетел, да сразу не пристрелил наглого поощера, то он здесь не случайно и не по собственной инициативе. Некто, образно говоря, более высокого ранга что-то ему приказал, и подобные приказы выполняются беспрекословно. Ну а имя этой «некто» не стоит упоминать всуе.

Теперь бы ещё только успеть замолвить словечко за своих друзей, потому что в коридоре уже слышался топот набегающих егерей. Да и сверху шло на посадку сразу несколько летающих бестий, с которых вояки спрыгивали чуть ли не на ходу.

– Геер генерал! – зачастил словами Поль. – Я тут с друзьями проводил разведку и выяснил о добываемом здесь золоте. Прошу учесть при награждении и моих боевых товарищей.

– Просишь? Всего лишь? – взмахом руки главный консул восемнадцатого сектора остановил в отдалении офицеров, спешащих к нему с докладом. – А почему не требуешь? – Это он так ёрничал, попутно доставая фурнитуру дальней связи. – Ладно, пока постой и подумай над своим предсмертным покаянием, а я подумаю, что будем делать с местным золотом, которое нашли по моему приказу мои же подчинённые…

После чего отошёл обратно к своему флайеру и прикрылся его корпусом. Подслушать его разговор не удалось бы при всём желании, только неразборчивый бубнёж доносился. Но вот просительный тон! И вежливые интонации! Так с подчинёнными не разговаривают.

А Поль старался унять в мозгах хоровод порхающих мыслей:

«Ишь, как повернул-то всё! По его приказу… Его подчинённые… Интересно, какую он за это награду отхватит? Не меньше ведь, чем десятидневную! А мне чего достанется?.. Если сейчас сразу в болоте не утопят?..

Опять только секс?.. Мм… Приятно, конечно, и лестно до потери сознания… Но жить-то надо на деньги. Если Аза меня не убьёт при первой же встрече…»

Сейчас он ещё больше жалел, что во время катастрофы признался жене об измене. Что в очередной раз изменило ход мыслей:

«Как там Аза! Её тоже в Лаборатории собирали? И как сам-то Юрген спасся? Катапульта штатно сработала?.. Как бы у него это выведать ненавязчиво?..»

Наивные мечты. Вернувшийся консул выглядел как кот, который съел всю сметану и его за это ещё и погладили. А кто такого котищу может гладить хоть по, хоть против шерсти? То-то и оно.

И хоть благодушное настроение так и пёрло из Юргена, он притворно хмурился и старался порыкивать:

– Молчать, смертный! Ты мне уже хуже горькой редьки надоел! А твои товарищи… – он взмахнул ладонью, одновременно подзывая к себе и офицеров-егерей, и замершего в оконном проёме Гроссера. – Этого и всех, кого он скажет, поселить во флигеле усадьбы «2-пИ». Ну и оставить там пока под домашним арестом. Я потом разберусь. Или кто иной… Треть егерей остаётся здесь, проводит следствие и… – он глянул в умоляющие глаза офицеров, после чего барственно продолжил: – …и зачистку, а также раскрытие всех каналов незаконного сбыта и добычи золота. Чуть позже пришлю сюда экспертов. Ну а дальше будет видно…

После чего развернулся и двинулся к своему флайеру. И только взойдя на аппарель, повернулся и грозно рявкнул:

– А ты чего стоишь как истукан?! Живо грузись в машину!

Труммер поспешил к нему, вопрошая в недоумении:

– Куда грузиться-то? Здесь тоже есть пассажирский салон? Как и в «Катринге»? – упоминание о флайере, потерпевшем разрушительную катастрофу, заставило прославленного генерала покраснеть от злости:

– Пасть закрой и больше не открывай без моего разрешения! – нервно отодвинул своё противоперегрузочное сиденье чуть вперёд и скомандовал: – Вон в ту щель влезай! – ещё и кулаком пару раз подтолкнул а’перва, когда тот втискивался в неудобное и страшно узкое пространство. Потом и сам стал усаживаться, ворча и ругаясь себе под нос: – Салон ему подавай?! Нахалюга недоразвитый!.. Надо было тебя вообще засунуть в освободившийся отсек из-под снарядов!.. Вот тогда бы знал, как грубить старшим…

И всё-таки Поль не выдержал, открыл рот:

– Дон Флигисс! Я же здесь удавлюсь! Меня перегрузками поломает! Может, я вместе со всеми в сектор полечу?

– Не боись! Солдат ребёнка не обидит! – хохотнул генерал. – Пусть и умственно недоразвитого… Довезу в целости и сохранности! А то тебя ещё куда-нибудь понесёт, и тогда мне… хм, неприятно будет.

Флайер и в самом деле набирал скорость и высоту плавно, без рывков и перегрузок. Так что поощер тяжело вздохнул и подумал:

«Может, и долечу живой…»

Шесть дней прошло с момента доставки письма от Поля, но домой он до сих пор так и не прибыл. Также Галлиарду Фойтинэ немало беспокоило долгое отсутствие Азы, маркизы Рейны. Та вертихвостка, как умчалась в тот же день ругаться со своими тренерами, так больше и не появлялась. И весточки не прислала.

И что в таком случае делать? Куда бежать? Кого звать на помощь?

Друзья приходили. Много спорили. Думали, гадали, но так и не пришли ни к какой дельной мысли. Разве что изрекали набившую оскому истину:

– Если тут замешана дэма Кобра или дэм Прогрессор, простым смертным в это дело соваться бесполезно. Будем надеяться, что у Поля всё хорошо, он парень везучий и просто задерживается на очередной миссии. Да и Аза – тоже.

В остальном же всё шло нормально. Обе учительницы, сёстры Макиллайна опекали Ласку круглосуточно. Уроки математики сменялись танцами, занятия пением плавно перетекали в уроки физики. Все это делалось в интересной, игровой форме. Качество и высокий уровень преподавания прямо-таки зашкаливали. Можно сказать, что единственная ученица получала невероятные по объёму знания, умения и навыки. Ну и сами учительницы нахвалиться не могли сообразительностью своей воспитанницы, её несомненными талантами и лёгкостью восприятия нового материала.

Правда, Элен, старшая из сестёр, все эти дни ходила грустная, тяжко вздыхала и часто выглядывала через окна на улицу. В её умной, образованной голове произошёл какой-то сбой, покорёживший её восприятие действительности, и она не совсем адекватно оценила произошедшие когда-то здесь события. А именно: она серьёзно запала на одного мужчину и теперь постоянно ждала его прихода. Или свидания с ним.

Всё бы ничего, но этим мужчиной оказался Юрген Флигисс, главный консул восемнадцатого сектора. То есть второй человек после божественной дэмы. И вот спрашивается, что за блажь ударила в голову Элен? Кто она, ещё не получившая официальной опеки даже для проживания в Ро́зморе, и кто он, легендарный генерал, водивший непобедимые армии по иным мирам! А вот же!..

И сколько с ней ни беседовали, сколько ни предупреждали, Элен упорно твердила одно и то же:

– Он обязательно появится! И мы с ним отправимся на свидание. Я в это верю!

Единственно, кто поддерживал её в этом заблуждении, – так это Ласка. Она с присущим только детям упрямством и непосредственностью восклицала:

– Точно, точно! Из них получится великолепная пара! И дети у них будут, такие маленькие и такие хорошенькие, а я буду с ними играть и катать на Кузе.

Лучше бы она помалкивала и не лезла в отношения взрослых. Потому что после таких восклицаний старшая из сестёр Макиллайна украдкой смахивала слёзы и грустила ещё больше.

С кем не было никаких хлопот, так это с Кузей. Гарпия не шумела, не летала по околицам, любила играть со всеми и служила истинным пугалом даже для мальчишек, которые порой проскакивали по всем садам, пробуя, ломая и балуясь. К объединённым усадьбам никто и близко не решался подходить, даже взрослые. К тому же вдруг получились две нежилые зоны по сторонам. Оба соседа контрабандиста как съехали в неизвестном направлении, так больше и не появлялись. А новые хозяева, выкупившие дома с участками, пока не показывались.

Одно напрягало: гарпия слишком много ела. Практически три ведра каши в день, в которые следовало время от времени добавлять специальные травы, витаминные добавки и определённые приправы, без которых летающие бестии резко снижали свои полётные качества.

И хорошо, что с самого начала Галлиарда избавилась от трофейных лошадей. Их, по подсказкам друзей, отдали в аренду извозчикам. Причём по очень выгодной цене. Поступающих с этого денег хватало на всё хозяйство, на питание всех жильцов, на прокорм Кузи да ещё оставалось на булавки с заколками.

Конечно, с деньгами проблем не было от слова вообще. Средств, оставленных Полем, и так бы хватило надолго, а ведь ещё алпи приходилось продавать. Эти травяные таблетки – заменитель алкоголя, достались по наследству от старого соседа-контрабандиста, убитого его подельниками. Ещё сам Труммер договорился о продаже с владельцем харчевни Пагода, с землянином Чин Хун Хо, и о регулярных поставках. Поэтому ежедневно в дом заскакивали друзья, участвующие в этой нелегальной торговле, и забирали очередную партию и обменивали у китайца на деньги. Сами получали свою долю, а всё остальное в золоте отдавали баронессе Фойтинэ. А она только и думала: куда спрятать или вложить очередной весьма крупный приход.

Вот и сегодня заскочил Вак Лейзи, по прозвищу Сосулька, названный из-за своей худобы. Тоже а’перв, но по профессии гаазанд. Иначе говоря, умеющий делать внушение, что не раз помогало всей компании и выручало в сложные моменты жизни. Именно ему легче всего было, облачившись в специальную куртку с внутренними карманами, работать курьером по доставке алпи. Хотя легче всего было бы отправлять таблетки в Пагоду по воздуху, но Кузя слушалась только Ласку, а отправлять ребёнка с контрабандным товаром (да и вообще куда-то!) ни один взрослый не посмел бы.

– Всё-таки народная примета себя оправдывает, – рассказывал Вак последние новости, уже загрузившись таблетками и попивая чай на кухне. – Как только один дэм наведывается с официальным визитом к другому дэму, значит, жди великой войны.

– Неужели стали хватать всех бомжей, кто не имеет опекунства? – обычно с этого действа и начиналось формирование армий, которые отправляли в иные миры, в Дикие земли или в неведомые дали.

– Пока никого не хватают, хотя бомжи и бросились активно за Большую стену. Зато объявили набор добровольцев, которые умеют хорошо плавать. При этом в контракте указываются очень приличные суммы. Офицерам-резервистам, вообще, полуторные ставки обещают.

– Где это они плавать собираются? – поражалась сидящая с ними за столом Элен Макиллайн. – Насколько помню, такого ещё в истории не упоминалось.

– Да всё когда-то в первый раз бывает, – рассуждал многоопытный Лейзи. – Тем более что ещё один слушок прошелестел. Как раз владелец «Пагоды» мне его вчера и пересказал…

– Ну да, у этого Чин Хун Хо не только приписные с Крепости завсегдатаи, но с Имения тоже некоторые службисты захаживают.

– Вот и я говорю, этот кулинар с Земли знает поболее, чем высшие администраторы Параиса. И он утверждал, что в океане появились какие-то создания на несуразных с виду плотах. Ведут себя не просто нагло и вызывающе, но даже убивают разумных дельфинов, касаток и жрут их.

– Ох ты, какой ужас! – заохали женщины.

– Это откуда там такие каннибалы взялись?

– И почему дэмы их не уничтожат?

На это Сосулька только и развёл своими длиннющими руками:

– Пока неведомо сие простым смертным. Но именно набор добровольцев, умеющих плавать, говорит о том, что собирают карательный корпус, который и отправят в океан. Как это будет сделано и на чём – та ещё загадка.

Все примолкли, переваривая услышанное. Океан в ДОМЕ считался единственным и принадлежал по центру фактически только дэмам. А также дельфинам и касаткам, коим там милостиво позволяли проживать. Ну, разве что по слухам, Океан продолжался и на другие грани куба, который и являлся вселенским воплощением ДОМА как такового.

У каждого Имения имелась своя набережная длиной в пять километров. И вот эти сорок два участка создавали четверть изрезанной скалами, пляжами и бухточками окружности, общей длиной в двести десять километров. Далее сектора расходились на север лучами, увеличиваясь соответственно по ширине.

Так же все цивилизованные люди знали, что сектора первый и сорок второй имеют с одной стороны границу по Океану. Именно оттуда шли грандиозные поставки рыбы, мидий, устриц и прочих морепродуктов. Именно там располагались известнейшие морские курорты, уникальные пляжи, целые городки из водных аттракционов, куда тысячами и сотнями тысяч стягивались туристы из близко расположенных секторов. Потому и числились крайние сектора самыми богатыми и обеспеченными, у них уровень жизни считался выше, чем у остальных.

Кстати, прочие дэмы рыбной ловлей или добычей водорослей категорически отказывались заниматься. Как и никаких курортов у себя не создавали. Иначе их личное уединение в Имении от посторонних людишек сложно было бы обеспечить.

Фактически никто и никогда из жителей срединных секторов самого Океана живьём не видел. Этим только и могли похвастаться Труммер да Ласка. И то малышка только раз увидела морское побережье, когда брат её пронёс на руках в одну из южных комнат Имения. Зато все остальные смотрели кинофильмы в кинотеатрах, в которых порой про море, его свирепость и про некоторые приключения в суровом океане демонстрировались целые эпопеи. Но одно дело, увидеть, а другое – пощупать. В этом плане лишь Поль мог описывать удовольствие плавания в тёплых, ласковых волнах. Потому что, будучи с Прогрессором на Земле и ещё в одном мире, они посещали несколько раз общественные пляжи.

Имея в виду всё вышесказанное, да плюс ко всему уже распространяющиеся слухи, добровольцев в морской карательный корпус найдётся предостаточно. Потому что сами понятия «море» и «Океан» были для простых смертных чем-то страстно желаемым и редко достижимым. Конечно, можно было настроиться, изрядно потратиться, сесть на подземку, связывающую сектора между собой, и добраться в конце концов до водных просторов. Некоторые так и делали. В особенности богатые приписные, имеющие свой воздушный транспорт и проживающие в Крепости. Но…

Собравшиеся в данном доме, на окраине Ро́змора, люди, как и их товарищи или знакомые, подобных путешествий пока ни разу не предпринимали. И не мечтали особо о таком удовольствии. Но вздыхать – вздыхали.

– Ладно! – спохватился и вскочил на ноги засидевшийся Вак Лейзи. – Побегу! Деньги занесу сегодня же!

Но не успел он ещё к дверному проему подойти, как там нарисовалась цветущая и радостно улыбающаяся Аза:

– Всем привет! Как я рада вас всех видеть! – зачастила словами гостья. Вернее, не гостья, если помнить, что она официальная супруга Труммера. – А где малышка? И почему Поль до сих пор не вернулся?

Ласка уже подбежала сзади и с воплем запрыгнула на спину маркизы:

– Ура! Ты вернулась! Значит, и брат скоро появится! – не совсем логично прозвучало из уст ребёнка. – А хочешь, я тебе покажу своих фей? Они уже проснулись и могут со мной общаться, только у нас не получается раскрыть шкатулки.

– Мм! Даже так?! – поразилась Аза, перехватывая девочку на руки и всматриваясь ей в глаза. – Да ты не просто прелесть, а настоящая волшебница растёшь! Прям чудеса творишь… И я обязательно гляну на твоих фей, но меня всё-таки очень интересует, почему до сих пор нет твоего брата.

– Почему он должен быть? – вскочила на ноги Галлиарда. – И что тебе об этом известно?

– Да я почему сама отсутствовала: меня тренера сразу утащили на соревнования в десятый сектор. Замены не было, вот меня и впрягли. Так я даже второе место заняла, вот медаль, смотрите, какая красивая…

Она поставила Ласку на пол и вручила ей серебристый кругляш с какими-то надписями и символами. Малышка, конечно, заинтересовалась блестящей цацкой, но тоже проявила настойчивость:

– Так куда Поль подевался?

– Как мне стало известно, его не просто куда-то отправила Непревзойдённая. Вы, наверное, не поверите, но он банально сбежал! Не знаю, откуда, как и почему, но сбежал! – и тут же замахала руками, чтобы её не перебивали. – Но при этом попал в Дикие земли, там с кем-то сражался, что-то искал, за кем-то гонялся, от кого-то убегал, ну и напоследок влип в безвыходную ситуацию. И вот его своевременно спасли небесные егеря! И я слышала лично от дэмы, что скоро он будет дома. Вот и подумала, что он добрался раньше меня.

– А ты как добралась? – недоумевала Ласка.

– Меня доставили на самом скоростном фениксе.

– А как ты оказалась возле дэмы? – хмурилась с подозрением Фойтинэ.

– Так меня отыскали сразу после соревнований и доставили для получения награды. Помните? Мне дарована была восьмидневная?

– О-о! Помним, помним! – невероятно оживились женщины.

– И чем тебя наградили?

– Рассказывай!

– Или можешь показать?

– Могу! Вот! – и она с нескрываемым восторгом достала из внутреннего кармана многоцветный и плотный лист бумаги. – Чек. Гляньте, на какую сумму. – Полюбовавшись на вытянувшиеся лица присутствующих, похвасталась: – Теперь мы с Полем сможем купить дом в Параисе. А если ещё и он получит столько же, да его Прогрессор не обделит своими наградами, то и на Крепость можем замахнуться. Правда, здорово?

Но все пребывали в каком-то ступоре и радоваться не спешили.

Вот тут и послышался топот со стороны крыльца. И первой, как ни странно, среагировала на него Элен Макиллайн:

– Это он! – выдохнула она, быстро краснея. – Я чувствую, это он!

И, ко всеобщему удивлению, на пороге кухни в самом деле показался главный консул восемнадцатого сектора Юрген Флигисс. Он не только услышал последние восклицания старшей учительницы, но и смотрел только на неё с какой-то вожделенной улыбкой:

– Конечно, это я! Тем более что обещал тебе устроить романтическое свидание. Не забыла?

Кто понимал суть происходящего, ничего иного кроме издевки и насмешки в его словах не уловил. Зато Элен расправила плечи, приподняла подбородок и согласно кивнула:

– Помню. И что, прямо сейчас и отправимся? Или дашь мне время переодеться в нечто более приличное?

– Ты и так прекрасно выглядишь! – в звенящей тишине раздался комплимент от прославленного генерала. – Поэтому идём так. Прогуляемся по окрестностям, посидим в какой-нибудь харчевне. А уже что-нибудь солидней придумаем в следующий раз.

– Хорошо! – легко согласилась Элен. Бесстрашно подошла к главному консулу, подхватила его под локоть, развернула и прошла мимо Труммера, который стоял с приоткрытым ртом. Но сказать ему успела:

– Привет, Поль! Рада, что ты дома! – и увела явно озадаченного кавалера.

Дальше уже начались шум и гам, во время которых на грудь странно одетого а’перва бросились Ласка, Галлиарда и даже Аннет Макиллайн. Ну и Вак Лейзи не отставал, отбивая ему спину похлопыванием своих увесистых ладошек. Они его тормошили, обнимали, целовали и засыпали вопросами, сводящимися к одному:

– И где ты так долго пропадал, такой-сякой негодник?

Тот долго им отвечал, тискал и тоже целовал, но, в конце концов, шагнул и к Азе, которая застыла памятником оскорблённого целомудрия и принципиально смотрела куда-то в сторону:

– Привет… Ты как? – Он попытался неуклюже обнять свою возлюбленную, мысленно кляня себя в сотый раз, что допустил непроизвольное признание во время катастрофы.

– Всё со мной нормально, я до сих пор девственница! – шепнула она, когда они соприкоснулись щеками. – А вот как ты будешь теперь оправдываться в своей подлой измене?

Несчастному мужчине ничего не оставалось, как грустно и продолжительно вздохнуть. Простое покаяние и раскаяние сейчас и здесь не котировались. А вот как и чем вымолить прощение у супруги, он не имел малейшего понятия.

Выручила друга Галлиарда, сразу потребовавшая:

– Поль, тебе немедленно надо привести себя в порядок! Дуй в ванную, а я тебе приготовлю чистую одежду. Со своей милой браниться и тешиться будешь после, когда наешься и выспишься. Иначе останешься виноват до конца жизни.

– Всё равно ведь останется виноват! – строго поджала губы маркиза.

– Не скажи! Это он просто плохо соображает из-за усталости и голода. Ну и стесняется перед тобой находиться в таком затрапезном виде. Так что извини его и дождись, пока он обнимет тебя, будучи благоухающим, сытым и чисто выбритым. Ведь правильно говорят, что за одного бритого двух небритых дают.

– И всё-то ты знаешь! – Аза ревниво стрельнула глазами в сторону подруги. Но потом всё-таки смилостивилась, буркнув замершему перед ней мужчине: – Ладно, иди приводи себя в порядок. А то выглядишь… как сбежавший с каторги уголовник.

Это разрешение изрядно взбодрило поощера, и он спинным мозгом почувствовал, что шансы у него на прощение появились. Знать бы ещё точно: какие именно и как ими воспользоваться? Но время подумать появилось, так что следовало его использовать с толком. Вот и бросился умываться, приводить себя в порядок и менять окровавленную, снятую с чужих тел одежду.

Потом он уселся за роскошно накрытый стол, который находился в гостиной, и ощутимо восполнил многодневные недоедания. После этого все довлеющие проблемы показались уже не настолько важными или неразрешимыми. А после нескольких глотков отличного рома даже измена супруге показалась нестрашным, не зависящим от его воли событием. Оставалось только уединиться с Азой, да спокойно обговорить всё с ним и с ними случившееся.

Но в конце застолья, когда уже в который раз собрался уйти Вак Лейзи, к себе потребовала внимания сестричка. Она принесла обе шкатулки, с которыми игралась все последние недели, и стала рассказывать:

– Феи, лежащие внутри, уже проснулись и со мной разговаривают. Только никто из вас их не слышит. Может, ты сумеешь?

Труммер скривился от напряжения, но ничего так и не услышал. Тогда как малышка забеспокоилась:

– Так они же молчат! А всё почему? Потому что сил у них мало. Я вот их кормлю теплом своим рук, но этого явно не хватает. Но ведь ты же поощер, ты же можешь с них снять усталость? Или ещё как-нибудь взбодрить?

– Ерунда вопрос! – подтвердил Поль, протягивая ладонь к ближайшей шкатулке. Но был остановлен окриком Азы:

– Стой! А вдруг ты повредишь феям?.. Всё-таки это – собственность дэма Надариэля!

– Мм… как тебе сказать? – Он не хотел при ребёнке заявлять, что феи давно погибли и оживить их невозможно даже самому Прогрессору. Слишком уж дитё серьёзно относилось к своим фантазиям. – Моё воздействие им никак не сможет помешать… Уж поверь мне!

– Все равно не трогай! Мало ли что… – но сама тут же замолкла, когда Ласка на неё глянула сердито. Ещё и пальчиком строго помахала:

– Ничего не понимаешь, значит, не мешай! – И тут же брату досталось совсем не по-детски: – Поль! Не будь подкаблучником! Лучше слушайся во всём свою сестру, и будет тебе счастье. Потому что жён может быть тысяча, а я у тебя одна. Спасай малышек!

Пришлось, избегая взгляда Рейны и превозмогая странное внутреннее сопротивление, сотворить воздействие, затребованное Лаской. А так как сил в нём оставалось немереное количество ещё со времени последнего боя, то поощер ахнул такие порции, которые обычно здорово встряхивали Умбу или Гроссера.

Подействовало и здесь. Да так, что всматривающаяся в шкатулки девочка подпрыгнула на месте и захлопала в восторге ладошками:

– Получилось! Ура! Ты просто прелесть, Поль! Я тебя обожаю!

– А что там? – в полном недоумении поинтересовался он.

– Они не только проснулись, но сейчас у них появились невиданные прежде силы для открытия шкатулок. Вот, смотри… Я им сейчас помогу… Они мне сами подсказывают, куда надо давить… Нет, нет, не помогай! Мне теперь и своих сил вполне хватит.

А дальше случилось чудо, на которое больше всех ошарашенными глазами глядела Аза. Она же начала чуть позже шевелить губами, словно непроизвольно что-то проговаривала.

Шкатулки раскрылись одна за одной. А лежавшие там сказочные создания стали выбираться из углублений, обложенных мягкой бархоткой. Встали на поверхности стола, встряхнули своими крылышками, расправляя их и проверяя на прочность. Потом несколько раз подпрыгнули, радостно попискивая, и …взлетели! Сделали десяток кругов над столом под восторженные и несколько бессмысленные детские комментарии, а потом уселись на плечи своей юной спасительницы.

– Вот! Я же говорила! – восторгалась Ласка, умудряясь косить глазами сразу в две стороны. – А вы мне не верили, что они живые!

Она радовалась, а Труммер не мог вздохнуть от одолевающего его ужаса:

«Если Бенджамин узнает, он меня зашибёт! И Ласку тоже! Это получается, что мы его обокрали? И даже его разрешение играться этими шкатулками не снимет с нас вины. Да и вспомнит ли он об этом разрешении?.. Вот это засада!.. И что придумать до того, как он узнает? Что придумать?!.»

Испугался и наверняка сглазил. Потому что в следующий момент простым смертным предстало иное чудо: явление дэма перед народом!

О том, что он может оказаться в любой точке своего сектора, знали все. Но нынче живых очевидцев подобного перемещения можно было сосчитать по пальцам десятка рук. Как правило, все свидетели, удостоенные такой «почести», в чём-то сильно провинились перед своим божеством, и после сурового наказания от них ничего не оставалось. Порой даже пепла.

А по иным причинам дэмы в обители и жилища не наведывались таким способом. Чего ради? Если наградить кого, так пусть сам приходит куда и когда ему указано. Если просто подсмотреть, так для этого и являться не надо собственным телом, всё и так в их власти.

Пока все взрослые пытались с трудом вздохнуть, истинный хозяин сего мира стал прохаживаться по периметру гостиной, всё рассматривая и язвительно приговаривая:

– Так вот ты где прячешься, Труммер-зуммер! Вместо того чтобы немедленно явиться ко мне с докладом, он пьянствует, подкармливая украденных у меня фей! И наверняка издевается в своей спальне над двойником моей божественной сестры Азнары Ревельдайны. Мучаешь её и, богохульствуя, тем самым издеваешься над самым святым в нашем ДОМЕ.

Аза сидела, словно усыплённая, с открытыми глазами. То ли ушла в себя от испуга, то ли уже прощалась с жизнью. А вот Ласка вновь, уже в который раз за сегодня, поступила совершенно не по-детски. Она, надув с обидой губки и скорчив самое наивное выражение на личике, стала возражать:

– Дядя Бен! – от такого обращения у взрослых набор воздуха в лёгкие прекратился окончательно. – Никто у тебя ничего не крал, ты мне сам подарил эти шкатулки и разрешил играть. Так что ещё спасибо должен сказать, что я спасла этих крохотулечек и вылечила от последствий невероятного голода.

– Мм? – наверное, Прогрессор всё-таки сделал вид, что смутился. – Вообще-то ты права… Спасибо!

– И мой брат ни капельки не мучил Азу в спальне! Его только недавно доставил домой один важный дядька, и он только только успел покушать. Да и Азы дома больше недели не было.

– Не мучил, говоришь? – Дэм остановился возле окаменевшей маркизы Рейны, хохотнул ей в лицо и вновь двинулся по периметру гостиной. – Ладно, тогда я его сам накажу и не буду отдавать в восемнадцатый сектор.

И вновь строго глянул на раскрывшую глаза маркизу.

Но к тому моменту, пусть и не продышавшись толком, сумел и Труммер заговорить:

– Дэм Надариэль! Прошу меня простить, что я сразу не отправился к вам. Меня как бы до сих пор содержат под домашним арестом. И где-то совсем рядом находится главный консул восемнадцатого сектора, геер Юрген Флигисс.

– Ну надо же! – стал притворно сокрушаться Бенджамин. – Что творится в моём секторе, а я знать не знаю! И чем этот шпион-солдафон здесь занимается?

– Э-э-э… – не знал, что сказать, а’перв. Но тут голос прорезался у Аннет:

– Дэм Прогрессор! – обратилась она с каким-то отчаянием. – Геер Флигисс пригласил на свидание мою сестру Элен. И они вдвоём прогуливаются по околицам.

– А мне какая разница, скольких шпионов-предателей пристрелить или испепелить? – чистосердечно удивилось божество.

– Дядя Бен, – нахмурилась Ласка. – Что тебе сделали плохого Юрген и Элен? Ты ведь не злой, а добрый.

– Ну ты и наглая, малявка! – фыркнул «дядя». – И не понимаешь, что если я буду добрый, то вы всем расскажете о моей доброте, меня перестанут бояться и вообще на голову сядут.

– А мы никому, никому не расскажем! Честно, честно! – последовало обещание, и ребёнок обвёл всех взглядом, требуя подтверждения своих слов. Все, кроме маркизы, закивали как болванчики. А вот её отстранённость не понравилась божеству. Оно подошло к ней опять и стало рассуждать вслух:

– А вот эта предательница молчать не станет… Наверняка всё разболтает своей покровительнице… И та потом так надо мною обхохочется, что бежать из ДОМУ придётся…

Наконец и Аза сподобилась заговорить. Причём голос её ни капельки не дрожал:

– Ничего в этом смешного нет. Наоборот, дэма Ревельдайна тебя больше уважать станет и ценить. Потому что помогаешь влюблённым соединить свои сердца.

Ничего на это не ответил Бенджамин. Только странно скривился и развернулся уже непосредственно к Ласке. Даже не к ней, а к феям, притихшим на плечах девочки и опирающимся ручками об её шею:

– Кто из вас двоих принцесса Лидия? – не дождавшись прямого ответа, он продолжил: – А то мой сказочный лес, выращенный специально для вашего сказочного народа, наполнен плачем и заливается слезами. Почти триста фей скорбят по своей принцессе, считая её усопшей. Тогда как она развлекается тут, будучи в полном здравии.

И безошибочно протянул руку именно к принцессе. Но та буквально вжалась в шею Ласки и пропищала с испугом:

– Никуда я с тобой не пойду! Не верю я тебе! Всех убить хочешь и уничтожить!

Ну и девочка инстинктивно прикрыла ладошками обе крылатые креатуры. Только и прошептала еле слышно:

– Вначале я сама должна убедиться, что это за лес такой…

Теперь уже дэм, шевеля грозно бровями, развернулся к Труммеру:

– Я тебе что приказывал? Почему не воспитываешь ребёнка? Откуда у неё такие непослушание и строптивость?.. И чего ты кривишься, словно гвоздь проглотил?

– Виноват… Не уследил, – бормотал а’перв. – Готов искупить… Э-э-э, своей кровью…

– Отлично! – обрадовался владыка сектора и возложил руку на плечо смертного. – Наконец-то ты согласился! Сейчас отправляешься со мной прямо в Лаборатории.

– Нет! – Руку поощер сбросить не посмел, только присел чуть-чуть, словно под огромной тяжестью. – Только не туда! Если надо, забирай всю кровь с собой, а умирать оставь здесь.

– Трус! Я тебе всегда говорил, что ты редкостный трусишка, – констатировал дэм, обдав человека божественной волной истинного презрения. Затем печально вздохнул и заявил: – Хорошо! Бери свою сестру на руки, я сейчас вас перенесу прямо в сад!

И это уже прозвучало так строго, что ни у кого и мысли не возникло обозначить какое-то несогласие даже мимикой. Шутки и ёрничество кончились. Даже Ласка не колебалась, сразу запрыгнув на руки к Полю и прижавшись к нему вместе с феями.

Ну и в следующее мгновение их всех троих не стало в гостиной.

Галлиарда хотела что-то сказать, но закашлялась, прочищая пересохшее горло. Зато нервно хихикнул доселе молчавший Вак Лейзи:

– Если бы я и пробовал кому-то рассказать об этой сцене, мне бы не поверили и закидали камнями.

– Вот и помалкивай, как рыба на сковородке! – грозно процедила в его сторону Аза. – Иначе мы все ни Труммера, ни его сестры не увидим больше никогда. Пойдут на перегной для сказочного леса… Ну и мы там же окажемся…

На это ничего присутствующим не оставалось, как грустно кивать и радоваться, что до сих пор остаются живыми.

В волшебном лесу дэм пробыл недолго. Сразу начал кривиться от начавшегося столпотворения из мелькающих крылышек, которые плотным коконом окружили донельзя счастливую и довольную Ласку. Ну ещё бы ей было не радоваться: она спасла от гибели целую принцессу и ближайшую ей подругу.

А уж писк от малюток такой поднялся, что последовало официальное заявление:

– Это уже не писк, а настоящий визг! Не думал, что они так умеют.

– Зато как Ласка радуется! – бездумно констатировал Поль с глупой улыбкой на лице.

– Вот пусть здесь пока и остаётся, а мы отойдём на короткое время.

Пришлось а’перву криками и машущими руками привлекать к себе внимание и предупреждать сестру. Та только обрадовалась этому, несколько раз кивнула и умчалась в ближайшие заросли. Всё облако порхающих созданий сместилось туда же.

А божество, сопровождаемое смертным, не спеша двинулось по коридорам своего Имения. При этом начало советоваться:

– Вот скажи, что мне с тобой делать? Потому что приходится тебя отдавать в ручки Кобры.

– За что?! – вздрогнул тот на ходу от противоречивых воспоминаний.

– О! Да всё по твоей вине. И началось всё потому, что ты сразу не вернул украденные тобой шкатулки. Молчи!.. Говорю, украл, значит – украл! Ну и когда Ревельдайна побывала у меня в гостях и полюбовалась этим лесом, тоже очень огорчилась гибелью принцессы Лидии. И уж не знаю, как она так делает, но сумела заглянуть в будущее, а потом коварно со мной поспорила, что летающие феи вскоре встретятся со своей пропажей. А в качестве победного приза она потребовала тебя.

С минуту шли молча, пока Полю не удалось сформулировать достойный ответ:

– Хоть я и смертный, но хотелось бы самому распоряжаться своей судьбой.

Бенджамин неожиданно встал и заглянул прямо в глаза Труммера:

– А вот скажи мне честно: как мужчина – ты любишь Азнару Ревельдайну?

– Как мужчина, – сразу последовал твёрдый ответ, – я люблю Азу Рейну!

– О как! – мотнул головой дэм и двинулся дальше. – Если бы Кобра услышала эти слова, она бы тебя испепелила на месте.

– Она уже слышала…

– И что?

– Чуть не удушила чем-то магическим, – признался Поль с тяжёлым вздохом. – Потом чуть не сожгла жаром. Потом ещё мучила… Потом…

Он замолк, зато вместо него продолжил посмеивающийся Бенджамин:

– …потом она тебя банально поимела, как хотела! Ха-ха-ха!..

– Ну да, защитить-то меня некому… – прозвучал конкретный укор.

– Ха! От кого тебя защищать? От любимой и любящей женщины?

– Но я люблю Азу…

– Ерунда! Уж поверь мне как влюблявшемуся тысячи, если не сотни тысяч раз! Коль они похожи как две капли воды, то веди себя с каждой из них как с самой желанной и трепетно любимой, и будет тебе счастье. Хе-хе! Полные штаны…

– Они совсем разные, – упрямо твердил а’перв. – Совершенно не похожи.

Утверждение вызвало натуральный всплеск веселья у Прогрессора. Он заливисто смеялся минуты две, даже выступившие слезинки смахнул с глаз. Да и потом проговорил весьма довольным голосом:

– Порадовал ты меня, чего уж там! Повеселил… За это я тебя, если убивать придётся, и мучить не стану.

– Вот спасибо-то!..

– А будешь ёрничать, отдам тебя Кобре навсегда! – последовало продолжение угроз. – Вот, полюбуйся!

Они вышли на одну из террас комплекса, с видом на океан, которая находилась напротив небольшого пирса. С обоих сторон к нему стояли ошвартованы два фрегата с хищными обводами. Раньше никогда здесь никаких кораблей не было, и, откуда они взялись, Труммер и представить не мог.

По пирсу двумя колоннами двигались морские десантники, солидно экипированные огнестрельным оружием и вместительными рюкзаками. Каждая колонна организованно грузилась на свой фрегат, которые явно готовились к отплытию. На берегу виднелось с десяток чиновников и командиров высшего ранга. Все они с почтением толпились возле фигуры главного консула шестнадцатого сектора. Похоже, Шунт Стерликос отдавал последние распоряжения и ценные указания.

Ну а раз предложение полюбоваться подразумевало какие-то восторги, Поль не преминул заметить:

– Красавцы! Корабли, конечно же… А вояки с кем сражаться будут?

– Ну да, ты же не в курсе… Пока тебя склеивали в Лаборатории после катастрофы, пока ты сбегал от любимой и пока скакал зайцем по Диким землям, в нашем океане появились странные создания. Выглядят они несуразно, потому и назвали мы их жабокряками. Появляются они неизвестно откуда на своих островках, схематично напоминающих большой спасательный плот. Удалось рассмотреть, что они появляются под поверхностью, примерно на десяти, пятнадцати метрах, а потом всплывают. Иначе говоря, используют некий портал между мирами.

– Осмелюсь спросить, дэм Прогрессор, жабокряков раньше никто не видел? Даже великие и всезнающие дэмы?

– Прекрасно ведь знаешь, что вселенные бесконечны и неописуемы в своём многообразии. И не все они созданы нами.

– Э-э… Скажу честно: мне как-то трудно в такое поверить.

– Тем не менее! – откровенничал дэм. – Это факт. Но хуже всего, что они без спроса появились в нашем личном океане. Да ещё и каннибалами оказались.

После чего Поль попытался догадаться:

– Вот и было принято решение выловить этих странных пришельцев и тщательно исследовать их?

– Чёрта с два! Десант от каждого сектора отправляется для тотального уничтожения жабокряков! Вместе с островами! Напоследок ещё глубинными бомбами уничтожат все возможные порталы на разных глубинах. Потому что эти сволочи не просто каннибалы, а охотятся на дельфинов с касатками и жрут их! Представляешь?..

– Не-а…

– И островов у них уже там столько собралось, что скопище выглядит как небольшой континент. Вот мы и сговорились, в кои-то веки, действовать сообща.

Труммер стоял, рассматривая корабли и людей на берегу, и никак не мог понять, зачем ему всё это рассказывают? Если не такое именно, то подобное случалось не раз, и не тысячи раз, а неисчислимое количество раз. Как минимум раз в три-четыре года дэмы заключали двойственный, а то и тройственный союз. Затем собирали по своим землям очередное войско и отправляли его воевать в иные миры. Редко, но морские походы тоже организовывались, во время которых порой гигантские авианосцы использовались. Правда, для этого банально воровались целые морские соединения в иных, технически развитых мирах. Зачем корячиться и создавать, если можно у кого-то отобрать?

Но не в том суть. А вот зачем какому-то простому смертному всё это показывать и рассказывать? Похвастаться? Нелогично для божества… Или есть намерение отправить а’перва вместе с моряками? Тоже не сходится: будь такое желание, поощер уже осваивался бы в какой-нибудь каюте.

От скуки?.. Тем более чушь! Делать больше дэму нечего.

«А для чего тогда?!»

Додумать так и не удалось. Прозвучало требование во всех подробностях поведать перипетии побега из Лабораторий Кобры. Пришлось старательно всё рассказать, а потом и на несколько дополнительных вопросов ответить. В итоге последовала не то похвальба, не то порицание:

– В кого ж ты уродился такой шустрый и наглый?

– Наверное, в папу с мамой, – пожал плечами Поль.

– Ну а какие умения прибавились? Наверняка ведь уже стал е’втором или и’третом? – последовал каверзный вопрос. – Потому что никак не поверю, что тебя хоть чуточку не улучшили.

Зная, что ложь будет сразу определена, пришлось с грустью признаваться:

– Увы! Так и остался а’первом. Хотя на досуге и пытался то мысли читать, то чужими телами управлять. Ничего не получилось.

При этом Поль старался не поддаваться панике. Иначе вспотевшее тело сразу выдаст излишние страхи и сомнения. Почему-то стало страшно, только представив, что дэм обнаружит на теле у смертного кучу драгоценных камней усилительного свойства. Потому что после помывки и приведения себя в порядок а’перв вновь навешал на себя все трофеи, собранные с тела убитого ченнелингера.

Может, повезло, а может, божеству было глубоко плевать на подобные усилители, может, он их вообще не заметил своим пронизывающим всё взглядом. Так же не следовало забывать, что привезённые из Диких земель амулеты и усилители в секторе долго (по непроверенным данным) не действовали. Вот они и могли «прогореть» за прошедшие полтора-два часа.

Только и следовало надеяться:

«Зато драгоценные камни как таковые останутся. А уж продавая их, можно жить припеваючи и без всяких «многодневных» наград. Разве что львиную часть денег придётся на боевых товарищей выделить. Им ещё устраиваться на новом месте… Всё-таки и они, пусть и косвенно, помогли ченнелингера упокоить. А вот пистолеты надо купить немедленно!»

Словно подслушав чужие мысли, дэм присмотрелся к смертному:

– Опять ты без своих любимых пистолетов?

– Не моя вина… Среди обломков флайера остались…

– Вот пусть тебя Кобра и вооружает! – стал ворчать кормилец как старый скупердяй. – А у меня арсенал не бездонный. И попробуй мне только потом на глаза появиться без оружия! – Он ещё раз глянул на фрегаты, постепенно отходящие от пирса, и двинулся по коридорам в обратный путь: – Сейчас глянем, что там в саду творится, забросим малявку к тебе домой, а тебя самого отправлю Несравненной. Хе-хе!.. Ты уж веди себя в гостях хорошо. А?

И не удержался от очередной порции многозначительных смешков, от которых у Труммера запылали щёки:

«Неужели эта… мм, Невозделанная, – он и в мыслях опасался ругать любое божество, – рассказала Прогрессору, что «наградила» меня своим телом?.. Или это Аза успела всем растрезвонить о моём ей чистосердечном признании на краю гибели? Мне ведь с ней не удалось толком даже словом перекинуться…»

Хотя и понимал при этом, что ведёт себя неправильно. Любой другой на его месте гордился бы от таких намёков на близость с божеством, зазнавался бы, со всеми разговаривал бы через губу.

«И, вполне возможно, уже был бы давно сожжён в порошок! – осадил он свои отвлечённые рассуждения. – Наоборот, надо делать вид, что не в курсе о подноготной толстых намёков».

Поэтому вслух сказал с простоватым лицом:

– Как можно вести себя плохо, дэм Прогрессор! Всегда и везде стараюсь соответствовать твоим рекомендациям и берегу честь нашего сектора.

Наверное, божественный покровитель не поверил, потому как с явной издёвкой рассмеялся ещё громче. Так они и вернулись на гигантский, заросший уникальными растениями двор между зданиями, отданный на проживание крылатых фей: один хихикал как полоумный, второй хмурился, словно ему обрезание сделали. И уже возле знакомых кустов от первого последовало распоряжение весёлым голосом:

– Давай зови свою сестру! – и тут же ворчанье: – Сколько времени потерял!..

Получалось, что он ходил глянуть на корабли только от нечего делать? Странная причина… Недоумевая от этого, Поль стал выкрикивать имя своей кровной родственницы. Но долгое время никто не появлялся.

– Может, она куда-то ушла? – заволновался он. – И потерялась?

– Как же, дождёшься от неё! – Бенджамин ткнул указательным пальцем в самый непролазный участок зарослей. – Там она. Выбирается из какого-то дупла. Как только внутрь протиснулась-то?

После этого чумазое личико девочки показалось среди лиан:

– По-о-оль? Ты меня звал?

– Звал. Иди сюда. Пора домой.

– Не-а… Не получится… Меня не отпускают…

И тут же к дэму смело полетела принцесса, сопровождаемая пятью, то ли фрейлинами, то ли ближайшими подружками. Зависнув в метре перед лицом Прогрессора, она начала с похвалы:

– Ты, конечно, молодец! Вполне приличный лес вырастил и, в конечном итоге, нас всех здесь собрал. Никто из нас не погиб.

– Старался…

– Да не до конца! – сердито перебила его крылатая малявка. И стала наезжать с претензиями: – Не хватает двух важнейших видов деревьев, нескольких кустарников, двух видов травы и четырёх разновидностей грибов. Поэтому немедленно отправляй в мир Драйдов своего а’перва за всем только что перечисленным. А по мелочам мы потом список предоставим.

– Однако, Лидия! – дэм наморщил в недовольстве лоб. – Ты не забыла, маленькая, что ты у меня в гостях?

– Ещё чего?! Кто у кого в гостях?! – в писке чётко прослеживалось искреннее возмущение. – Лес наш? Ты нам его подарил? Вот и будь добр, приходя к нам, не шуметь, не кричать, а вести себя как полагается цивилизованному созданию.

Несколько ошарашенный «гость» недовольно покосился на Труммера, жалея о его присутствии при подобном разговоре. Но постарался всё выставить так, словно он препирается со своей игрушкой:

– Хорошо, маленькая, разберёмся. А сейчас нам некогда. Выпускайте Ласку – и мы пойдём.

– Я тебе не «маленькая»! – строптиво возражала принцесса. – Все обязаны ко мне обращаться «ваше высочество»! И по поводу Ласки: мы с ней взяли взаимное опекунство друг над другом. Исходя из этой данности, придётся изменить наш доступ для общения друг с другом.

– Это как, изменить? – всё больше недоумевал Бенджамин.

– Отныне установи постоянно действующий портал, связывающий, допустим, вон то место и личную спальню Ласки. При взаимной опеке мы имеем право общаться, когда нам только вздумается, и твоя обязанность обеспечить нам для этого надлежащие возможности.

Теперь уже дэм настолько растерялся, что вопросительно глянул на поощера, словно прося у него помощи. И тот с ходу вступил в дискуссию:

– Ваше высочество, а не проще ли сделать совсем просто? Простите за тавтологию…

– Это как?

– В силах Надариэля – менять и строить вселенные, одаривать благами или жестоко уничтожать миллиарды разумных! – очень многозначительно начал Поль, попутно пытаясь слегка припугнуть принцессу и грамотно польстить стоящему рядом божеству. – Поэтому ему не составит малейшего труда перенести ваш сказочный лес в сад возле моего дома. И тогда вы сможете спокойно общаться сколько угодно с моей сестрой. Или вы хотите проживать ещё дальше? Например, на Диких землях?

Явная угроза во всём этом спиче была не замечена маленькой феей. Она словно в трансе несколько раз повторила слово:

– Перенести? – после чего молнией метнулась к смертному и злобно замахала у того под носом кулачками: – Не смей даже в мыслях больше повторять таких гадостей! Лес нельзя переносить! Потому что в нём мы уже отпочковали несколько креатур и вскоре у нас появятся первые маленькие!

На всякий случай, сделав полшага назад, Труммер радостно воскликнул:

– Маленькие?! Какое счастье! Я в восторге! И всегда готов буду поддержать растущие креатуры своими умениями поощера.

Наверное, упоминания о потомстве сразу превратили принцессу в заботливую мать своего народца. И она уже чуть ли не ласково смотрела на мужчину своими большими глазами:

– Конечно, ты тоже молодец. Всё-таки ты мне и моей подруге помог очень здорово. Подаренной силы мне надолго хватит для сотворения очень нужной нам паутины. Но всё равно это кощунство даже заикаться о переносе нашего леса.

– Прошу прощения, вырвалось нечаянно…

Поль это пробормотал, извиняюще косясь на дэма. Мол, не получилось, хотя я сделал всё, что мог. Эти его ужимки Лидия прекрасно рассмотрела и тут же отругала а’перва:

– И не надо так унизительно трепетать перед своим божеством. Ничего плохого он тебе не сделает… если не задумаешь предательства… И если будешь держать язык за зубами… И если…

– Святой Тра! Дай мне сил! – Прогрессор смиренно закатил глаза к стеклянному своду. – Это что же творится в моём собственном секторе? – после чего помотал головой и принял решение: – Ладно, пусть девочка пока побудет с вами. Потом буду чудить с порталом. А пока мотнусь, сдам в аренду одной прекрасной даме этого ушлого прохиндея.

Шагнул к смертному и вместе с ним исчез из волшебного сада.

Затем они оказались в каком-то мрачном, пустынном подвале, где простояли минуту под непрекращающиеся причитания:

– Вот же гадский Труммер! Вечно ты куда-то влезешь, куда тебя не просят! Вот скажи, на кой ляд тебе было оживлять и взбадривать эту охамевшую Лидию?! Молчишь?.. Буммер-зуммер!.. Сейчас бы жили себе спокойно и забот не знали!

Потом они сместились куда-то в иное место.

Скорей всего с Коброй имелся предварительный договор о конкретной встрече, потому что Труммер осознал себя стоящим в каком-то просторном помещении. Да ещё и коленопреклонённым. На шее у него лежала невероятно тяжёлая рука Бенджамина, который изрёк кому-то сухо и крайне официально:

– Отдаю тебе этого специалиста на определённое время, как и договаривались! – после чего исчез, прекращая давление на шею божественной дланью.

Поль поднял голову и сразу сник под жёстким, замораживающим взглядом дэмы Непревзойдённой. Она восседала в удобном кресле, шикарная, недоступная и мрачно-торжественная. Голос её тоже соответствовал дыханию космического абсолюта:

– Смертный! Как ты посмел от меня сбежать? Причём из такого места, откуда ещё никто не сбегал!

Ничего не оставалось, как, ворочая непослушными губами, пробормотать:

– Я и не знал, что место – «такое»…

Наверное, сказал что-то не то. Потому что окаменевшее враз тело вдруг пронзила уже знакомая боль. Азнара Ревельдайна приступила к наказаниям.

Или к развлечениям?

Объединённого командования в армаде кораблей, собранной с бору по сосенке, не имелось. Да некоторые дэмы вообще в этот рейд кораблей не дали. А один из них отправил к месту событий высотный, стратегический самолёт-разведчик. Дескать, на мне широкомасштабная, тщательная съёмка всей карательной акции.

Но несколько адмиралов всё-таки оказалось среди крупных соединений, имеющих в себе более чем два корабля. Поэтому они, прибыв в намеченный квадрат океана, довольно быстро и без тёрок договорились со всеми и подгребли общее командование под себя. Никто не спорил, потому что последовало объявление:

– Учебные стрельбы боевыми снарядами проведут все без исключения. И уже по итогам этих стрельб будут объявлены самый результативный артиллерийский расчёт и самый отличившийся корабль.

Ну и правильно, чего лезть скопом, отталкивая друг друга локтями и не давая повышать эффективность огня и слаженность работы экипажей? Только и радуйся, что отличной погоде, полигонным условиям да стреляй со всей прилежностью. Когда ещё следующий такой шикарный случай представится?

Определили очерёдность. Назначили судей и состав счётной комиссии. Пожелали себе и друг другу удачи. Ну и начали обстрел противозаконно образовавшегося материка. Издалека начали, примерно с пяти-, шестикилометровой дистанции. Первые же снаряды легли идеально, по правилам высшего математического искусства. А соединённые вместе острова чужаков стали разлетаться в клочья. Вместе с ними полетели во все стороны ошмётки тел и самих жабокряков.

Увы! Этот успех оказался хоть и ожидаемым, но единственным. Вскоре над нелегальным материком возникла в виде сферы некая розовая защита, и её не смогли пробить даже самые тяжёлые снаряды головного калибра. Не пробили неожиданную твердыню и разнообразные торпеды. Взрывались исправно и на уровне воды, и в глубине, да всё без толку.

А когда озадаченные моряки стали подводить свои корабли ближе, чтобы стрелять в упор, то стали подрываться на чём-то. Повреждения от парочки взрывов становились фатальными чаще всего, а уж три, четыре взрыва моментально отправляли корабли на дно. Причём уничтожены оказались все! Все корабли без исключения!

Ну и напоследок мелкими взрывами стали уничтожаться все шлюпки, которыми пытались эвакуироваться с места бесславного сражения хоть какие-то спасшиеся моряки.

Ужас! Полный и кошмарный разгром! Фиаско!

Но самое худшее осталось на финал: жабокряки на многочисленных узких лодчонках устремились к месту побоища, добивая выживших, собирая трупы и разделывая их на мясо прямо в солёной воде.

И всё это бесстрастно фиксировали камеры висевшего в небесной синеве самолёта. Только благодаря этому появились документальные свидетельства неожиданной трагедии, потому что из непосредственных участников карательной экспедиции не выжил никто. Даже несколько десятков человек, имеющих паранормальные способности дышать в воде и называемые ихти, не выплыли и пропали. Скорей всего погибли во время взрывов.

Но имелось также и несколько визуальных наблюдателей из числа самих дэмов. Всё-таки некоторые интересовались своими игрушками в виде боевых кораблей, а потому посматривали на ведущиеся действия собранной армады. При желании они могли туда же и телепортироваться. Могли при этом и оружие прихватить самое ультрасовременное и эффективное.

Но… Подобного желания у них не возникло. И не столько от страха, как по здравом размышлении: кинуть ту же ядерную бомбу на жабокряков проще всего, а вот каковы будут последствия? Те же Имения может накрыть с головой ринувшееся на берег цунами. И не факт, что одиночное. А уж свои вотчины властители ДОМА обожали, лелеяли, хранили и ревниво прихорашивали. И считали кощунством любые намёки на вредительство своих непосредственных обителей.

Конечно, в общих оборонных структурах на побережье имелись и средства защиты против цунами. Но справятся ли они? Остановят ли гигантские волны? Ведь ещё ни разу в их жизни, продолжающейся многие тысячелетия, Имения не подвергались угрозе с моря. Да и ниоткуда не подвергались, если не считать распрей между самими дэмами, возникавшими в глубочайшей древности.

С тех самых пор, когда окончились последние распри, и проводилась политика полной изоляции друг от друга. Встречались порой наедине или в количестве не более трёх, даже посылали совместные армии в иные миры. Но уже давно не пользовались таким средством, как общая ментальная связь. Не было в этом нужды, и ни у кого не возникало такого желания.

Теперь такой момент настал.

И первым забил тревогу Терми́с Вейк, по прозвищу Гриб, обладатель тридцать седьмого сектора. Его хобби и личные интересы касались в первую очередь живописи и всего, что с этим связано. Сектор его славился лучшими музеями и уникальными галереями, у него там проживали самые сливки изобразительного искусства, ну и по всем остальным мирам он собирал лучшие творения кисти, карандаша и прочих рисовальных принадлежностей. Собирал, порой нагло реквизируя, редко – покупая, но чаще просто оставляя вместо оригинала подделку, качественно сделанную в молекуляторном синтезаторе. Кто знает – разберётся и отличит подмену. Но таковыми считались лишь сами дэмы, да сотня-другая искусствоведов ДОМА, знающие, что такое вышеупомянутый синтезатор.

Ну а сам по себе, как личность, Терми́с Вейк являлся оголтелым циником, злобным завистником, подлой мерзостью и хамом крайней степени. Даже по отношению к своим божественным братьям и сёстрам он чаще всего вёл себя как последняя скотина. Врал, воровал, гадил при первой же возможности и устраивал провокации, суть которых только и заключалась в попытках рассорить всех и каждого с каждым. Именно поэтому не сразу последовали ответы на его экстренный вызов:

«Тревога! Наш ДОМ в опасности!»

Но так как вызов звучал постоянно, а чуть позже его подтвердили ещё парочка коллег, то дэмы стали подключаться в общую ментальную конференцию. В конце концов отозвались все, кто находился на пространстве ДОМА. Не хватало только пятерых, путешествующих или работающих в иных мирах.

Вот тогда и были доведены до всеобщего внимания разгромные итоги карательного рейда в океан. Терми́с распинался с надрывом, кричал, что вся Вселенная в опасности, и предрекал скорый конец света. Чуть позже обладатель разведывательного самолёта, живущий в первом секторе, предоставил к просмотру снятые кадры видеохроники.

Слушатели и зрители впечатлились. Озадачились и задумались. Ну и по ходу попытались приостановить панические словоизвержения Вейка. Тот же Бенджамин Надариэль не видел в случившемся больших проблем:

– Чего кричать-то? Ничего страшного не случилось. Усилим защиту берега от цунами, да и ахнем по чужакам ядерным батоном.

На него тут же взъелся Паркис Зоолт, недаром имеющий прозвище Дельфин и буквально помешанный на контактах с разумной океанской живностью:

– Никаких ядерных бомб! Потому что жертвы от взрыва могут исчисляться миллиардами! – Людей своего двадцать первого сектора и даже приписных он ставил на ступеньку ниже обитателей океана. Потому и нервничал: – И оставшиеся в живых касатки, дельфины и гигантские черепахи нам не простят уменьшение своих кланов!

– Так их можно предупредить заранее и отправить куда подальше от точки взрыва, – последовало предложение. Кто-то ещё добавил:

– И наверняка они уже сами убрались от жабокряков как можно дальше, коль те ими питаются.

– Ну как вы не поймёте азбучных истин?! – разорялся Паркис Зоолт. – Нарушатся пути миграции, погибнут некоторые важные водоросли, исчезнут уникальные коралловые атоллы!

– Ничего! Со временем всё восстановится! – гневно пыхтел Термис Вейк. – И если вы боитесь взять на себе ответственность, переживая за каких-то водоплавающих червей, я сам брошу атомную бомбу куда полагается.

– Сам ты червяк! – взбесился Дельфин. – И бомбу свою себе засунь в …! По самые… гланды!

– Криком мы ничего не добьёмся, – удивила своей спокойной рассудительностью Кобра. Чаще она только смеялась над подобными крикунами, стараясь их ещё больше стравить в смертельной ругани. – Поэтому давайте изначально займёмся защитой берега. Ну а попутно массово увеличим силы нашей океанской разведки. Не вступая больше с жабокряками в прямые столкновения, попытаемся всё про них узнать. Ещё лучше банально выловить этих тварей, изучить их под микроскопом, да просто выспросить у них: «Кто они? Откуда? И чего им тут надо?» Вполне возможно, что эти чужаки умрут от распыленного над ними яда или ещё какой гадости. Тогда вопрос удастся решить и без ядерной бомбардировки всеми нами крайне любимого океана.

Вроде всё правильно прозвучало, но основные сомнения состояли в одном вопросе:

– А что станем делать, если морские каннибалы с ускорением начнут двигаться в сторону берега?

Ответом вначале было полное молчание. Каждый мысленно прикидывал: насколько он готов рискнуть своим теоретическим бессмертием, чтобы броситься на чужаков и рвать своими руками? Ну, понятно, что не только руками, но и всеми наличествующими божественными умениями. Вроде могут всё, а сомнения имелись в конечном результате. И всё по причинам особой таинственности чужаков, их умения качественно защищаться и не менее качественно атаковать.

Первым высказался Прогрессор:

– Если начнут двигаться к нам, тогда и применим всё имеющееся оружие, вплоть до атомной бомбы. Но до этого только разведка и попытки взять языка. Пошлём для этого оши, наших лучших, преобразованных в Лабораториях питомцев. А лучше всего каким-то образом заманить или обманом направить острова жабокряков к граням. Пусть их там распластает невероятным давлением.

Физические законы ДОМА во многом отличались от подобных законов всех остальных миров. И все эти законы дэмы не просто запрещали изучать во всех нюансах. Но и сами многого не знали. А тем, что знали, не спешили поделиться с остальными. Но факт такой имелся и был общеизвестен: на гранях шести плоскостей гравитационное давление увеличивалось более чем в сто раз. И та же океанская поверхность по твёрдости не уступает мелкозернистому граниту.

Но опасней всего было приближаться к грани ближе, чем на две сотни километров. В этой полосе мирового океана само понятие «притяжение» как бы гуляло по сторонам и не стояло на одном месте. Например, плывёт корабль себе спокойно, ничего опасного не ощущает и даже обрывающегося резко горизонта не видит. А тут раз и гравитация возросла тысячекратно. Итог печален: от корабля плоский блин на поверхности окаменевшей воды. И потом этот блин медленно начинает опускаться на дно. Наверное, по той причине глубина океана на гранях до сих пор толком не изучена. Ну а там, где плоскости соприкасаются с сушей, совсем иные законы, обратного толка. То есть там притягивает всё с немалой силой к черной бездне окружающего космоса. Хотя обитатели Диких земель как-то умудряются мигрировать с одной плоскости на другую. Но истинным учёным там исследовать нечего, кроме плоской каменной пустыни.

Вот и считалось оптимальным вариантом, чтобы жабокряки уплыли непосредственно к грани, да и… Никто бы про них больше не вспоминал. Но одно дело возжелать такого, другое – устроить. И хватит ли божественных сил на такое? И хитрости? И дипломатии?

В любом случае дэмы пришли к общему выводу: скучать некогда, Имения в опасности, работать надо сообща. Делиться ценными сведениями – немедленно.

На том и закончили ментальную конференцию.

Благо, что наказания несчастного тела не продлились долго. Не успел ещё Труммер проклясть тот час и день, когда он связался с Азнарой Ревельдайной, как боль исчезла без следа, а все мышцы расслабились в сладостном покое.

Правда, её божественность всё ещё продолжала шипеть угрожающе:

– Не забывайся! Ты обязан предвосхищать все мои желания и отвечать, как мне нравится!

Эти слова насчёт желаний насторожили а’перва, изрядно озадачили его. Интуиция стала подсказывать, что не только для наказания или для поучительного разговора он здесь оказался. Поэтому он и ответил с максимально возможным почтением:

– Готов отдать всю свою жизнь, лишь бы выполнить любую твою волю, о Несравненная! – и тут же поспешно добавил: – Лишь бы при этом ничем не обидеть мою дражайшую супругу, маркизу Рейну.

– Да ты совсем берега потерял! – обозлилась дэма, вскакивая на ноги и многозначительно протягивая руки в сторону Поля. – Как ты можешь сравнивать несопоставимое?! Меня и какую-то смертную?!

Несмотря на естественно появившийся страх, некое предвидение подсказывало парню, что он говорит и действует правильно. И ему по некоторым ноткам в голосе дэмы даже показалось, что она банально притворяется.

«Или обманывает? – мелькнула мысль. – Но с какой стати? Поэтому надо включать роль болвана и восторженного недоумка! Да и что мне терять-то? Три раза не сожгут, четыре – не повесят!»

– Сопоставлять себя с тобой – страшный грех! – продолжил он вслух странное общение с богиней. – Это всё равно как никчемным пылинкам, поднятым вверх ураганом, взглянуть сверху на горную вершину. И при этом глупо подумать, что становишься выше её.

– Ну, ну! – приподняла одну бровь Ревельдайна. – И до чего ты договоришься, сравнивая меня с кучей камня?

– Что гора в миллиарды раз умней никчемных пылинок и ей не стоит тратить на них даже микрона своего блаженного внимания. Более того, в своей основательности, доброте и благодушии гора может прощать малые шалости пылинкам, такие как полёт в небо во время грозного урагана. И даже поощрять их личностные связи, будучи опорой мироздания и гарантом справедливых законов. Тем более что и все пылинки – есть создания от плоти её и созданные по её подобию. А посему моя неземная любовь к твоему двойнику – это самая искренняя молитва лично тебе, прекрасная, недостижимая, величественная и справедливая!

– О-о-о! – протянула с сарказмом Азнара. Но теперь уже в её тоне чётко ощущалась некая смешливость: – Сколько пафоса! Сколько крестьянской изворотливости! Сколько ядовитой лести!.. После которых я сейчас просто обязана прослезиться? И благословить тебя с этой девкой на счастливую жизнь до самой старости?

– Конечно, нет, Несравненная! – с пылом и жаром продолжал распинаться Труммер. – Не только благословить! Ты ведь выше этого! Ты добрей родной матери! Ты щедрей всех дэмов, вместе взятых!

– Да неужели? И я теперь, в знак своей щедрости, должна подарить тебе личный замок в Крепости?..

Поль скромно потупился, изобразил на лице растерянность, раболепное смирение и пробормотал:

– Если такова твоя воля… и если ты именно так решила наградить меня за удачно выполненные миссии, то… кто я такой, чтобы спорить?

– Э-э-э!.. Да это уже переходит все пределы! – пыталась грозно нахмуриться дэма. – Может, тебе ещё Имение своё уступить для проживания.

– Нельзя! – Поощер вздрогнул, как будто ему предложили съесть ребёнка. – Никак нельзя, Несравненная.

– Почему это?

– Так ведь моя супруга, – тихим голосом заговорщика стал объяснять парень, ещё и воровато при этом оглянувшись, – как две капли воды похожа на тебя, о самая Щедрая и Справедливая. По этой причине может случиться беда: когда я вас, перепутав в слабо освещённом коридоре, начну шлёпать по попке или щипать за бочок…

И постарался, чтобы его глаза стали выпуклыми и полными ужаса. Наверное, хорошо получилось, потому что Ревельдайна опять шлёпнулась на кресло и коротко хохотнула:

– Миссии? – Про упоминание места ниже спины она не обиделась, кажется. А вот ранее сказанное слово выхватила из текста: – Это какие именно? Потому что за последнюю, в мире Аверса, я тебя наградила сполна.

Это она так жёстко продолжала утверждать, что изнасилование богиней – стократ выше, чем какая-то жалкая «десятидневная» награда. Ну и Поль решил не спорить с таким авторитетным мнением.

– Осмелюсь напомнить, Несравненная, что ещё целых три миссии было мною удачно выполнены после этого, – и стал, загибая пальцы на руке, перечислять: – Я очень удачно провёл рейд по королевствам, примыкающим к твоему сектору. В результате этого были жестоко наказаны и частично казнены все ярые рабовладельцы в тех местах.

Рабство официально в ДОМЕ запрещалось. В пределах Большой стены за него казнили. Хотя и здесь умудрялись существовать некие посредники, боочи, занимающиеся трудоустройством фактических рабов, привезённых или прибывших из Диких земель. По большому счёту любому дэму было плевать, что творится в вольных городах и государствах, но порой и туда доставала справедливая длань возмездия, карая не столько виноватых, как всех подряд.

Но формально возразить Азнаре было нечего, поэтому она, всё так же продолжая улыбаться, кивнула головой. Мол, с натяжкой принимается, продолжай.

– А ещё я с товарищами отыскал крупную нелегальную шахту по добыче золота. Мы удачно проникли внутрь, и уже по нашему чёткому следу туда следом за нами своевременно подоспели твои элитные части егерей.

– М-да! Вот уж мой главный консул обрадуется, когда поймёт свою никчемную роль в обнаружении и классификации золотодобывающего предприятия. И наверняка не расстроится от того факта, что, по твоим словам, ему никакой награды за это не полагается.

Такая завуалированная угроза показалась опасней, чем непосредственный гнев самой дэмы. Если уж Юрген Флигисс почувствует себя обделённым, то моментально отыщет самый жестокий метод для мести выскочке а’перву.

Поэтому пришлось нижайше клянчить:

– Необычайная мудрость твоя, Несравненная, позволит избежать недоразумений во время награждения. И моё скромное имя не будет упоминаться на слуху. Пусть мои заслуги останутся вне неуместных сплетен и слухов.

– Ну да, это ты правильно испугался… Ну и слишком нагло трактуешь свои приключения. Не скрою, что весьма необычные. Но в любом случае это только два подвига, а третий? Что ещё ты для меня сделал, что считаешь особой заслугой и упоминаешь как миссию?

– Будучи на Аверсе, я услышал от супруги утверждение об особой благодати с твоей стороны самому умному человеку, который сможет отыскать лазейку для побега из твоих Лабораторий. Вот я и… – он опять покраснел и виновато потупился: – …и отыскал.

Подобный разговор у него с Азой действительно был и данная тема поднималась. Но звучало это на фоне другой темы, поверхностно, мимоходом. Но факт оставался фактом: Аза не могла врать, значит, такие слова из божественных уст прозвучали. И отрицать самое себя для дэмы выглядело мелочно и глупо.

Вот она и процедила сквозь зубы, вновь вставая на ноги, двинувшись к одной из дверей и несколько грубо подталкивая поощера впереди себя:

– Честно говоря, я в шоке! Столько должна, что мне всех богатств сектора не хватит, чтобы с тобой рассчитаться.

После нескольких шагов, когда первая скованность спала, Поль стал озираться по сторонам. Ну и не постеснялся спросить, хотя и догадался уже, что они не в Имении:

– Где это мы?

– Параис. Личная резиденция одного, средней руки администратора.

– Мм! Красиво! – только и оставалось сказать при виде огромной кровати за раскрывшимися дверями спальни. – А что мы тут будем делать?

– Вначале разденемся! – за спиной послышался звук запираемой двери. Потом последовал своеобразный толчок в спину, обозначающий «Поторапливайся!»

– Зачем? – всё ещё пребывал Труммер в режиме ничего не понимающего полудурка. На что получил ёрнический ответ:

– Обыскивать тебя буду! А то доложили о заговоре против меня, и ты в числе заговорщиков! – несмотря на свою божественность, ей тоже были не чужды сексуальные игры в постели.

Сама Ревельдайна уже начала игриво снимать с себя какие-то ленты с плеча и расстёгивать мелкие бусинки пуговиц на платье. Но заметив, что мужчина не торопится выполнять её волю, ехидно улыбнулась и промурлыкала, констатируя:

– Вот оно как… Ты любишь, чтобы тебе вначале было больно…

Боль ударила по нервам и мышцам Поля такая, что он перестал соображать совершенно. Руки сами начали снимать камзол, пояса, рубашку, браслеты. А там и брюки вместе с ботинками оказались лежащими на ковре. Осталось почти ничего, когда боль исчезла, а мысли опять вернулись в голову:

«Какой же я жалкий и слабый! И никакой гордости, никаких принципов не осталось… Теперь уже точно Аза мне не простит…»

После чего удивлённо глянул на так и не раздевшуюся дэму. Та сидела на краешке кровати и внимательно всматривалась то в трофейный пояс, то в сжатые в другой руке браслеты. Потом её голос прозвучал неожиданно глухо и угрожающе:

– Признавайся: где ты это взял?! – а сконцентрировавшийся на поощере взгляд не сулил ничего хорошего.

Непонятная, но тем не менее очередная неприятность.

Галлиарда опять нервничала и не находила себе покоя. Только Прогрессор забрал Поля с Лаской, как куда-то умчалась Аза Рейна. Причём поразило не столько её сумбурное прощание, как невероятно загадочное исчезновение. Только вроде выскочила на улицу – и нет её! При этом медленно удаляющийся извозчик с коляской ехал в иную сторону, а его кобылка плелась унылым шагом. И гарпию она не брала, Кузя так и дремала в саду, возлежала на своём персональном стожке сена.

Вак Лейзи тоже недолго глаза закатывал, убежал, стремясь как можно быстрей доставить контрабандные алпи в «Пагоду».

Не успела баронета толком сообразить и подумать, как со стороны сада появилась расстроенная донельзя Элен:

– Мы даже не успели толком наговориться с Юргеном! – чуть не плакала она. – Его словно шилом кто кольнул в одно место, и он умчался к своей леталке! И улетел! Даже не попрощался!.. Противный…

Пришлось утешать няню:

– Ничего, если уж прославленный генерал решился на первое свидание, он со своих позиций не отступит.

А потом и её сестру, после последовавших вопросов: «Вдруг дэм не вернёт Ласку? Что мы тогда будем делать?»

– Что, что, – тяжело вздохнула Фойтинэ. – Ждать! Хотя, если с ней Поль, то всё будет в порядке. Он обязательно выкрутится и что-нибудь придумает.

Элен по этому поводу сильно засомневалась:

– Ну разве может простой смертный как-то выкручиваться в присутствии дэма? У меня такое в голове не укладывается. Прекрасно помню, как в нашем королевстве с запинкой и страхом произносили только одно имя Бенджамина. А тут такое творится…

– Ты знаешь, – несколько задержалась с ответом задумавшаяся Галлиарда, – то, что сейчас происходит вокруг Труммера, вообще в голове не укладывается. О таком даже в сказках и в легендах никто не рассказывает. Настолько высоко взлететь, не будучи даже приписным?.. И я очень, ну очень боюсь, что его попросту съедят, растерзают все те, которые готовы за лишний благосклонный взгляд любого дэма вырезать миллионы иных смертных.

– А как оно всё у вас начиналось? – с придыханием поинтересовалась Аннет Макиллайн. – Ваша дружба? Первая миссия Поля с Прогрессором?

– О-о! Это долгая история, – улыбнулась Галлиарда. Но оглянувшись вокруг себя, промолвила: – Но почему бы и не рассказать, пока ребёнка нет?.. А началось всё…

Три женщины ещё долго сидели за столом. Две – слушали, порой забывая дышать от сопереживания. Одна – рассказывая взахлёб, подспудно понимая, что делает это так подробно впервые в жизни. И только пересказав всё до конца, сама более чётко осознала, насколько витиевато крутит судьба её друга, любовника и самого преданного товарища.

Хотя сама же себя мысленно и с некоторым удивлением оборвала:

«А вот насчёт любовника скорей всего мне придётся забывать. Да и вообще странно: ещё недавно мечтала с ним заняться сексом, да ещё каким! А вот сейчас ну ни капельки не хочется… Даже какое-то физическое отторжение самой мысли присутствует… Что тоже не есть хорошо. Скорей всего на меня кто-то явно и жёстко воздействует гипнозом. Кто именно?.. Только Бенджамину Надариэлю такое по силам. Ещё бы понять, зачем оно ему надо? Не хочет дразнить свою божественную сестру, поощряя фривольное поведение Поля?..»

Застывшую тишину в доме вдруг нарушил неуместный скрип половицы, находящейся возле входа. Все три женщины резко обернулись туда, наблюдая появление Прогрессора. Рядом с ним стояла улыбающаяся Ласка, а у неё на плечах и руках восседало более десятка крылатых фей.

Причём плохое настроение дэма просматривалось не только в выражении его лица, но и во всей его, словно подобравшейся для прыжка, фигуре. Да и слова он цедил через губу, словно делал это через силу:

– Ладно, малявка, показывай свою спальню! – после чего ожёг взглядом женщин так, что те выдохнуть давно набранный в грудь воздух боялись.

Нежданные визитёры отправились в комнату девочки, под поучающее попискивание принцессы Лидии:

– Если у нас взаимное опекунство, то и Ласку ты не имеешь права обзывать унизительно или с пренебрежением! И ещё…

Дальше они все скрылись в спальне девочки. И вышел оттуда минут через десять только один дэм. При этом он с досадой бормотал себе под нос:

– Я этого Труммера точно пришибу!.. Если его Азнара ещё не сожгла…

Наткнувшись взглядом на окаменевшую композицию «Три не дышащие мадонны», язвительно хохотнул:

– Что, уже надоел? Хожу тут, от чаепития отвлекаю? – не дождавшись реакции на свою шутку, раздражённо чмокнул губами и перешёл на тон безапелляционного приказа: – Там, в комнате, создан постоянно действующий портал. Но настроен он только на малявку и этих глупышек фей. Если кто посторонний туда сунется, ему руки-ноги поотрывает! Если вдруг надо будет ребёнка позвать на приём пищи или для сна, бросаете в портал записку. И пусть только мелкая посмеет не явиться на зов домашних! Это было моё обязательное условие для установки перехода. И это… не скучайте, в общем.

Сказал и исчез.

А шумно задышавшая троица женщин только и смогла, что пялиться друг на друга, да беззвучно открывать рты. И только намного позже Галлиарда сумела вымолвить, чуть заикаясь:

– К-как же, зас-с-скучаешь тут!..

Вначале Поль толком не понял, с чего это на него дэма смотрит так злобно и с таким подозрением. Поэтому пробормотал, пожимая плечами:

– Да так, трофей, снял с одного типа…

Про несколько постыдную сцену, когда не совладевщие со своими телами Гроссер и Патрик дёргали ачи за половые органы и за грудь, он ничего не рассказал. Как и про убийство недоделанного умственно садиста. Неприятно было. А может, подспудно не хотел признаваться в утаивании такого количества драгоценных камней. И сейчас с запоздавшим раскаянием жутко жалел, что не оставил пояса и браслеты дома. Но кто ж знал-то?..

– С какого типа и когда? – Вопрос опалил чувствительным дыханием смерти, так что пришлось частить словами, покрываясь гусиной кожей и забыв, в каком виде он стоит перед сердитой, но самой прекрасной женщиной ДОМА.

Почти всё рассказал. В красочных подробностях. Как и то, что пояса и браслеты ему помогли нереально в бою, позволяя взбадривать товарищей даже на некотором расстоянии. О том, что он научился делать «откат», даже не заикнулся. Как и слово «подбор» постарался мысленно выкинуть из головы.

Прокатило, недосказанностей богиня не заметила. Да и во всё сказанное поверила. А потом даже сама разоткровенничалась:

– То ли тебе случайно везёт, то ли твоё тело к себе разные чудеса притягивает, но ты завоевал уникальный комплект усилителей. Артефакт глубокой древности. Подобных и десятка не отыщется в наших хранилищах. Для нас они бесполезны, а вот смертным, бывало, кружило головы от такого могущества. И они не раз и не два пытались покуситься даже на нашу священную жизнь.

– Кощунство! – успел искренне поразиться Поль.

– Вот и я подумала, что ты задумал нечто гадостное сотворить с моим телом…

– Никогда! Ни при каких обстоятельствах!

– Ага, многие зарекались… А потом творили наиподлейшее предательство! – Она несколько брезгливо покрутила пояса и браслеты в руках, после чего отбросила их в угол комнаты, и продолжила раздеваться, уже совсем иным взором прощупывая тело мужчины. – Но теперь уже этот комплект мне не страшен… Да и ты ни в чём не виноват… Следовательно, не будем терять время… Ложись вот сюда… И не дёргайся! Я сама остальное сниму…

Только и успел а’перв подумать:

«Жизнь прекрасна, но не лучше ли было мне погибнуть чуточку раньше?»

И дальше началось действо, которое иначе чем вакханалия не назовёшь. Вначале Поль ещё старался как-то соответствовать экспрессивной партнёрше, каким-то образом выискивал в себе силы действовать в режиме «безотказный, безостановочный отбойный молоток, в функции которого входит умение летать, носить, подбрасывать, ломать, сгибать, лобзать… и т. д. и т. п.

А потом он с ужасом сообразил, что, действуя в таком темпе, его сердце вскоре остановится. Да и мозг получит банальное кровоизлияние. А ведь страстность Азнары ещё только-только разгоралась! И что делать, если богине доступно всё, а смертный так и остаётся на низшей ступеньке эволюции?

Пришлось панически соображать, как выкрутиться из такой сложной ситуации? Признаваться в своём приближающемся бессилии? Подобное любому мужчине стыдно, он лучше умрёт, но будет пыжиться до последнего. Придумать какую-то причину для кратковременного перерыва? Но этого уже не поймёт Ревельдайна, достигшая вершины блаженства и только-только начавшая впадать в продолжительный или часто повторяющийся оргазм.

И тут словно кто-то шепнул поощеру на ухо:

«Трус! Чего теряешься? – и тон наущения выглядел странно знакомым. – Сделай ей маленький «откат» и постарайся сам взбодриться «подбором». В таком состоянии женщина ничего не заметит. Тем более что это не простая женщина, и божественных сил у неё хватит на сотню таких мужчин, как ты!»

И ведь ничего больше не оставалось, как последовать умному совету!

Труммер осторожно послал в женское тело первый «откат», сконцентрировав все свои умения на «подборе». И получилось с первого раза! Совсем иная, какого-то божественного толка сила напитала его тело. Он весь окаменел, заскрипел зубами и перешёл в разряд «отбойный молоток, усовершенствованный, ускоренный». Стонущей богине это однозначно понравилось. И у неё какие-то резервы открылись в рванувшей наружу яростной страсти и жёсткой ласке, довлеющей на пределе членовредительства.

Чуть позже поощер вновь оторвал для себя толику божественных сил. Потом ещё, и ещё… Потом он сбился со счёта и с ориентации во времени. А потом всё-таки отключился в невероятных судорогах.

Очнулся, почти не ощущая собственного сердцебиения.

Азнара лежала на нём, засыпав своими роскошными волосами лицо и мешая дышать. Вроде тоже не дышала. Или спала?

Но почувствовав, что баловень её божественного внимания проснулся, откинула волосы в сторону и приподняла голову. Потом в восхищении промурлыкала:

– Ну ты и зверь!.. И я представить себе не могла, что такое бывает… Догадываюсь, почему в первый раз от тебя такой отдачи не получилось… Стеснительный ты мой…

И только после этого стала восстанавливать своё, почти замершее дыхание. Поль тоже несколько раз шумно вздохнул, ощущая своё тело так, словно его несколько часов крутили вместе с гравием в бетономешалке. С трудом шевельнул опухшими губами:

– Поверить не могу… Неужели тебе понравилось?

– Сомневаешься?

– Наоборот: боюсь…

Она коротко рассмеялась и выдохнула с восторгом:

– Уф!.. Надо же, как ты меня вымотал!.. Никогда ещё такой приятной истомы не ощущала. И усталость – такое невероятное расслабление получилось… Мм!.. Хорошо-то как!.. А ты? – она приподняла голову, в тоннеле своих волос всматриваясь в глаза смертного: – Доволен очередной полученной наградой?

Мужчина не сразу ответил, вначале поцеловав дэму в губы, такие же опухшие, как и у него. И только потом стал уточнять:

– Награда? А мне показалось, что это – аванс. И теперь вот придётся выискивать для себя ещё одну миссию…

– Не дерзи! – уставилась ему в глаза дэма уже иным, леденящим взглядом. И без всякой логики продолжая уже со смешком: – Иначе в следующий раз я к нам в постель позову твою Азу. И она станет выполнять обязанности сексуальной прислуги. Мм?.. Что глазки забегали? Тебе такое нравится? Уже пробовал?

– Не пробовал, – честно признался а’перв. – Но много раз видел… Особенно когда подсматривал оргии, организованные твоими байни…

– Вопрос не о том, что творят байни! Конкретно говори, звать Азу?

Вместо того чтобы взмолиться: «Не делай этого!», верный супруг задумался, а потом с какой-то отчаянностью в голосе воскликнул:

– А-а! Чего уж там! Зови! – Видя озеро растерянности в глазах дэмы, с готовностью пояснил: – Ну а чего? Кто мы такие, чтобы противиться твоей воле? Думаю, что и Аза мне не только простит, но и сама будет в восторге, лаская и нежа твоё тело. Ну и… моё заодно.

Чуть помолчав, Ревельдайна пробормотала:

– Так вот ты… какая скотина! То изгалялся, умоляя не втягивать тебя в измену твоей супруге? А теперь сам толкаешь её на самый оголтелый разврат?

– Я не толкаю, просто смиренно внимаю твоей воле, Божественная! Как скажешь, так и будет.

Опять задумалась Азнара и лишь после длинной паузы стала уточнять:

– Что твоя Аза умеет в сексе?

– Мм?.. Не знаю и знать не могу, – грустно признался незадачливый супруг, так и не вкусивший первой брачной ночи. – По условиям миссии, Аза оставалась девственницей. Потом мы попали в катастрофу с твоим главным консулом… Потом я… хм, выполнял три твои очередные миссии. Потом меня из дому выхватил дэм Прогрессор. Так что…

– Понятно! Твоя возлюбленная ничего не умеет и не знает. Поэтому толку от неё не будет при обслуживании наших развлечений. Пока… И поэтому, – новая, выверенная пауза, – я отправлю нашу девственницу на обучение к своей старшей байни. Там её живо обкатают и всему научат в течение нескольких суток. Мм?.. Здорово я придумала?

Тут уже Труммер только и смог, что возмущённо замычать. По совокупности своих догадок, тщательных наблюдений и сделанных выводов, он как бы имел право и на такое согласиться. Потому что спинным мозгом чувствовал полную безопасность для своей супруги. Но чувства – это одно, а некоторые, неосторожно сказанные слова – совсем другое. Ими же впоследствии Аза может так укорить, что мало не покажется.

К тому же следовало выяснить кое-какие непонятки:

– Не поверю, что ты настолько жестока и бессердечна, что позволишь затащить в групповую оргию несмышленую, ничего не знающую девушку. Всё-таки она всю свою жизнь готовилась к первой брачной ночи с супругом, а не со сворой озадаченных кобелей, развратных самок и на всё готовых продажных ачи.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – легко прозвучало согласие. – Не буду отдавать её сразу в вулкан групповых страстей и удовольствий. Пусть её обучением займётся какая-нибудь опытная супружеская пара.

– Ой, ну что ты всё заладила: отдать да отдать? Есть у неё муж, который и займётся её сексуальным образованием. Ты ведь не сомневаешься, что он это умеет?

– Отныне не сомневаюсь. Но разве ты всему сможешь научить? В том числе и умелому обслуживанию женского тела?

– Ха! Как раз мой профиль! – прозвучало как очевидная констатация очевидного. Но Азнару всё это никак не успокаивало, и она всё чего-то допытывалась:

– И ты ей расскажешь во всех подробностях, что мы тут делали? И во всех тонкостях объяснишь ей обязанности и действия, которые она будет должна выполнять во время наших с тобой развлечений?

Труммер скривился в больших сомнениях, пару раз тяжело вздохнул и только после этого решительно заявил:

– Да! Объясню. Расскажу. И покажу.

– Ладно, – после небольшой паузы продолжила дэма тоном строгой учительницы. – Мне даже интересно, что у тебя получится. Потом проверю… И расспрошу с пристрастием своего двойника, как ты её учил и как объяснялся при этом.

«Ну да, такой не соврёшь, – размышлял Поль, внимательно прислушиваясь к своему организму. – Но я-то выкручусь в этом вопросе, если все мои догадки верны. А вот её извивания всем тельцем, словно она желает нас завести, – весьма опасны. Второго акта такого действа я не выдержу. Или выдержу?.. Надо было ей больший упадок сил подстраивать, чтобы она ещё долго ничего не хотела…»

Следовало чем-то отвлечь женщину от её же просыпающегося желания. Вначале ничего не придумал, как спросить:

– Вы теперь так и будете с Прогрессором меня переносить порталами друг к другу?

– Вот ещё! Хотя… вернуть тебя придётся… Но скорей всего сам доберёшься.

– Персональной гарпии не имею, – напомнил поощер. – А на перекладных так долго добираться…

– Не нуди! На тебе особую метку, – она ткнула своим пальчиком в ладонь Поля, после чего он почувствовал там короткий всплеск жара. – Можешь с ней пользоваться сверхскоростным подземным транспортом. Видел такую синюю дверку сразу в фойе любого метро или подземки?

– Видел. И слышал, что там внизу тоннели с персональными кабинками для высших персоналий всего ДОМА. Но ни разу не видел, чтобы кто-нибудь…

– Вот и пользуйся! – оборвала его Ревельдайна. – А сейчас…

Пришлось срочно поднимать ещё две темы, пригодные для отвлечения внимания:

– Дэм Прогрессор мне показал отправление двух фрегатов в океан. И мне интересно, как наказали этих неведомо откуда взявшихся жабокряков?

– Как раз сейчас небезызвестный тебе заочно Термис Вейк бьёт тревогу, – хмыкнула скептически Азнара. – По его словам, чужаки уничтожили всю посланную туда армаду. До последнего моряка. Но… я пока отозваться не спешу.

И вновь продолжила извиваться, лёжа на мужчине. Тогда он прикинулся страшно озабоченным по другому вопросу:

– …И возвращаясь к подстроенной кем-то катастрофе «Катринга». Когда мы вылетали из твоего имения, я успел заметить в окне продувную бестию, первую советницу, твою байни Л’укру Бзань. Причём преобладающее у неё на лице злорадство она и не пыталась скрывать. Поэтому виновность её в подстроенной катастрофе у меня не вызывает сомнений.

Вот это уже подействовало как ушат холодной воды. Азнара не просто о сексе позабыла, а даже скатилась в сторону, легла на спину и задумчиво уставилась в потолок.

Через какое-то время начала с рассуждений вслух:

– Это факт, Л’укра весьма резкая особь и не останавливается ни перед чем. Особенно в последние десятилетия она стала излишне агрессивной. При этом у неё возможностей и умений прибавилось чрезмерно. Но вот попытка уничтожить… э-э-э, мою лучшую копию – это уже чересчур. Она бы на такое не осмелилась. Она ведь знает… мм, какие у меня на Азу грандиозные планы.

– Может, она планировала только Юргена Флигисса убрать? – А’перв тоже наслушался сплетен, по которым главные консулы восемнадцатого сектора и их непосредственные подчинённые мёрли, как зайцы в клетке с волком. И кто числился главным волком, слухи тоже намекали вполне конкретно.

– Она ведь знала, что ты летишь со своей супругой! – упрямо твердила Ревельдайна. – Так что не посмела бы.

– И что значит твоя оговорка о нескольких десятилетиях?

– То и значит. Это только на вид госпожа Бзань выглядит на тридцать, тридцать два года. И весьма симпатична, не правда ли?

– Ну-у-у… Не на мой вкус.

– Тогда как ей на сто лет больше. И карьеру она свою начала очень давно. Тебе-то могу признаться, почему я начала приближать Л’укру к вершине власти… Она уникальна во время сексуального обслуживания милующихся партнёров. Пожалуй, и не припомню вот так сразу женщину, которая обладала бы такими разнообразными способностями. Не будь ты таким умельцем и невероятно активным мужчиной, через несколько наших встреч Л’укра обязательно оказалась бы в нашей постели.

Труммер не смог удержаться, вздрагивая с омерзением всем телом. Потом и словесно попытался отмежеваться от подобной мерзости:

– Нет! Она страшная! Грязная морально и противная по своей сущности. Я почему-то сразу её возненавидел, когда только увидел в первый раз и когда она меня убеждала немедленно бежать из твоего Имения. Даже одно упоминание о ней делает меня недееспособным.

На что от приподнявшейся на локоть дэмы последовал скептический взгляд в сторону его хозяйства.

– Так я тебе и поверила! – и уже в следующий момент скатывалась с кровати со словами: – Ладно, разберусь очень скоро во всём сама. А сейчас мне надо отлучиться. Отдыхай и не смей до моего особого распоряжения покидать территорию этой усадьбы! А чтобы не скучать, можешь прогуляться к флигелям и кое с кем пообщаться.

В следующий момент она исчезла, так и не прикоснувшись к своей разбросанной одежде. А Поль бросился рассматривать и ощупывать свои пояса и браслеты:

«Испортила она их или не испортила? – терзала его вполне понятная озабоченность. – И почему она утверждала, что эти древние артефакты ей больше не опасны?.. Знать бы ещё, как в этом вопросе разобраться и какие провести эксперименты?..»

Гулять по дому и осматриваться, с кем-то общаясь, ему пока не приходило в голову. Часа два он всячески крутил, рассматривал, ощупывал свои трофеи. Вновь водружал их на тело, изучая воздействие своих умений на неживые предметы. Чтобы лучше видеть, открыл плотные шторы на окнах спальни, но, бросив несколько взглядов на красивый, ухоженный сад, никого там вначале не заметил.

Зато потраченные на артефакт часы прошли с огромной пользой. Во-первых: удалось рассмотреть лёгкую, переливающуюся вуаль, которая становилась тем заметней, чем ближе уникальные предметы собирались друг к другу. Раз вуали раньше не было, значит, её навесила Азнара Ревельдайна. Скорей всего так она обезопасилась, чтобы простой смертный не использовал уникальные усилители ей во вред.

Хотя как такое возможно – в голове не укладывалось.

Во-вторых: разрушительное воздействие «отката» на неживую материю однозначно усилилось. И ускорилось. Теперь на мелкий предмет из простого железа хватало одного порой «отката», чтобы он рассыпался в пыль.

Ну и, в-третьих: удалось осуществить «подбор» энергии, высвобождаемой во время разрушения структуры неживых предметов. При этом получаемые силы чувствовались несколько странными и явно чужеродными. И явно предназначались для каких-то иных умений, чем уже существующие. Тем не менее они однозначно являлись полезными и желанными для поощера. А как их применять, можно разобраться и позже.

Правильнее сказать, Труммер собирался настойчиво работать над этим открытием сколь угодное по продолжительности время. Он ведь даже не одевался. И воду пока не искал, хотя пить уже хотел невероятно. Но тут как раз его рассеянный взгляд в окно заметил среди деревьев движение. Кроны и ветки мешали сразу рассмотреть события в подробностях, но суть просматривалась однозначно: два человека преследовали третьего. Грамотно брали его в полукруг, ещё и азартно помогая себе воплями.

Чтобы лучше расслышать и рассмотреть, Поль открыл окно и высунулся наружу почти по пояс. Чётко опознал сражающихся, когда они сошлись вместе, начав колотить друг друга внушительными боевыми шестами. Сражение всё-таки оказалось учебным, иначе без переломов конечностей и проломленных голов не обошлось бы. Охотниками выступали Гроссер с Самуэлем. Убегал от них, а потом довольно легко защищался тот самый уголовник, который помог выносить раненую Умбу по лабиринтам баронского замка.

«Так вот она какая, усадьба «2-пИ»? – подумал поощер, искренне обрадовавшись при виде боевых товарищей. – И вот как развлекаются ребята, сидя под домашним арестом?» – а вслух уже кричал на всю громкость:

– Стоять! Радоваться! – двое нападающих замерли, растерянно озираясь по сторонам, и тут же уронили шесты, выбитые у них из рук сильными ударами своего инструктора. – Что это вы тут делаете?! Почему хулиганите?!

Теперь уже вся троица посмотрела вверх, сдвигаясь так, чтобы кроны не мешали. А опознав человека, коему принадлежал глас с неба, разразились приветственными криками:

– Труммер! Чтоб я так жил, это Труммер!

– Откуда ты взялся? Что сам-то здесь делаешь?

– И почему в таком виде? Спал, что ли?

– Да так… примеряю здесь кое-что, – выкрутился Поль. – Заходите в дом!

– Увы! Нам к дому и касаться запрещено, – проинформировал Гроссер. – Может, лучше ты к нам спустишься?

– Запросто! Ждите.

Оделся гораздо быстрей, чем раздевался. А вот по внутренностям громадного дома в три этажа пришлось поплутать намного дольше. Причём ни единой живой души не попалось, спросить, где выход, было не у кого. Хотя откуда-то и доносились вполне приятные запахи готовящейся пищи. Эти запахи раздразнили аппетит до неприличия. И ещё создалось впечатление: кто-то в доме есть и в иных помещениях, но тщательно прячется, не желая показываться на глаза заблудившемуся гостю.

Кое-как и сам выбрался. Вначале во двор, а там и сад отыскал, в дальнем конце которого располагался гостевой флигель. Именно там и проживали товарищи, именно там и лечилась от ран Умба, вся напомаженная резко пахнущими мазями и замотанная бинтами. В её комнате и уселись за столом, начав рассказывать после взаимных приветствий и восклицаний.

Жилось здесь боевым соратникам отлично. Нужды они ни в чём не знали, о чём и заявил Самуэль Канта́ри в итоговых фразах:

– Кормят, как на убой! Ну и на сегодняшний вечер обещали привести к нам в гости пяток особей женского пола. С трудом верится, но если это случится, то мы оказались в раю! Однозначно!

– Кстати, – а’перв начал сглатывать слюну, хоть рот и казался обезвожен полностью, – нет ли чего пожевать? А то я здесь уже часов восемь, но даже хлебной корочки не понюхал.

– Сей момент! – Самуэль подскочил к небольшому раструбу в стене, нажал на какой-то рычажок сбоку и попросил: – Эй, на кухне! Нельзя ли чего поесть принести для нашего товарища, которого поселили в главном здании?

– А как он у вас оказался? – послышался расстроенный голос явно старой женщины. – Мы ему уже тут стол накрыли.

– Ножками пришёл! – хохотнул Крепыш. – Так что несите его порцию сюда. В комнату с раненой.

– Сейчас принесём, – не стали спорить на кухне. Хоть и сделали это с ворчаньем.

– Вот как здесь всё здорово устроено! – радовался бывший библиотекарь, возвращаясь к столу. – Мы тут даже блюда заказывать определённые можем, только надо это делать заранее. Но ещё ни разу не капризничали, в любом случае кормят великолепно.

Поль всё порывался спросить, где они находятся, но боялся получить в ответ только новые недоуменные вопросы. Да и вчерашние обитатели Диких земель могли не разбираться в здешних территориальных делениях сектора. Ну и о себе не хотел много рассказывать, вдаваясь в подробности. Поэтому перевёл взгляд на нового товарища их проверенной боями группы, не зная, как к нему обратиться:

– А как ты… мм, воспринял попадание в цивилизацию?

– Ромуальд меня зовут, – почему-то смутился гигант. – И я до сих пор не верю, что я здесь. И что удалось полетать на гарпии… И что живой до сих пор.

При этом на его лице, по первому взгляду совсем не обезображенному интеллектом, пронеслась такая гамма волнительных преобразований, словно у маленького ребёнка. Поэтому за нового товарища продолжил рассказывать Гроссер:

– Это по внешнему виду Ромуальд – уголовник, на котором пробу ставить некуда. На самом деле он в рыцарском звании. Да ещё лучшим считался воином, умеющим сражаться с шестом. А в неприятности влип, когда подрядился сопровождать попутно какой-то караван. Что везут в повозках и чьи они, его не интересовало. А там оказалось золотишко приснопамятного нам всем барона. Стало это мастеру шеста известно случайно, но в присутствии доверенных людей барона. Так что тут же его, невзирая на звание рыцаря и немалую известность, повязали, да и отправили в замок для казни. А казнь всё время откладывали, потому что над узниками очень любил поиздеваться некий жирный ченнелингер.

Ромуальд к тому моменту справился со своими эмоциями. Но всё равно его голос подрагивал, когда он обратился к поощеру:

– Спасибо, что убил эту мразь!

– Это судьбе спасибо, что вовремя мне дала в руку тяжёлое копьё, – ухмыльнулся Поль. – Подобные шансы не упускаются. И вообще…

Договорить он не успел. В комнату раненой ачи без стука и без всяких церемоний вошла сухонькая, прилично одетая старушка. Осмотрелась по всем углам, принюхалась, удовлетворённо хмыкнула и громко щёлкнула пальцами. Тотчас следом за ней в комнату стали входить колонной молодые парни в богатых ливреях. Восемь человек, каждый нёс по внушительному подносу, заставленному лёгкими закусками, вторыми блюдами, напитками и десертом. Всё это в полном молчании было выставлено на стол, а что не уместилось (около половины!), было расставлено прямо с подносами на тумбочках и на подоконниках.

После чего старушенция церемонно поинтересовалась, обращаясь только к Труммеру:

– Сударь, вас обслуживать во время трапезы?

– Да нет, спасибо! Я и сам справлюсь.

Повторный щелчок пальцев, и безмолвные слуги удалились. Следом ускользнула и распорядительница над ними. А Поль уже пил сок из первого же попавшегося графина, настолько умирал от жажды.

Тогда как его товарищи цокали восторженно языками, принюхивались к дурманящим запахам и чуть ли не вывалившимися глазами рассматривали невероятно шикарно сервированный стол. А уж комментарии последовали ещё позже:

– Святая Ревельдайна! Я таких блюд не видел никогда!

– А я и не слышал о такой роскоши!

– Неужели это всё тебе одному принесли?

– Ведь нам на четверых всего два подноса выдавали, и мы наедались от пуза.

– Ага! Недавно поели, и вроде сыт был, но как глянул на это… Мм!..

– И я слюной захлёбываюсь!

Одной рукой подхватывая вилку, второй рукой а’перв взмахнул над столом:

– Так помогайте мне! Здесь хватит на целый легион!

И все с удовольствием набросились на еду. Умба тоже обделённой не осталась: ей установили полный поднос прямо на специальный столик прямо в кровать. Затем примерно на час воцарилась относительная тишина, как дань уважения богу изобилия и обжорства. Изредка говорили короткие тосты, да нахваливали благородные напитки. Не забыли при этом помянуть павших товарищей вообще и Патрика – в частности.

Первым тяжело отвалился на спинку стула Крепыш. Второй, тяжело дыша, сдалась Умба:

– Всё, не могу больше! Уберите этот поднос, пожалуйста. Иначе лопну!

Гроссер ушёл с дистанции третьим. Ромуальд ещё некоторое время сражался с полными тарелками, вазами и салатницами, но и он оказался не в силах составить конкуренцию поощеру.

Тот сам ел и поражался: куда это всё в него влезает? Неужели желудок стал безразмерным? Или пища, не задерживаясь внутри, сразу через какой-то портал попадает в иные миры?

Но в конце концов и он, запивая пищу очередным напитком, почувствовал: следующий глоток может стать лишним. Жидкость банально выльется наружу! Если не закрыть рот… Так и замер, стараясь сидеть ровно.

Общую озадаченность по этому поводу огласил Гроссер:

– Однако, дружище!.. Если нас здесь кормят, словно на убой, то для чего тебя так откармливают?

Умба тоже не удержалась от дружеской подначки:

– Или ты решил поучаствовать в турнире «Самый тяжёлый человек королевства»?

– Забудь о своих Диких королевствах, – хмыкнул с укором для ачи самый образованный в компании книгочей. И с некоторым восторженным пафосом напомнил: – Мы в Параисе восемнадцатого сектора. И перед нами теперь открывается совсем иная дорога в жизни!

Труммер решился-таки уточнить:

– Ты в этом уверен? А то меня везли в летающем устройстве, и я ничего не увидел.

Не стоило рассказывать, что его сюда перенёс порталом дэм Прогрессор, отдав в аренду Кобре как ценного специалиста. Самому болтовня повредит, да и попросту никто не поверит, будучи в здравом уме. Да и будучи подвыпивши – тоже засомневаются.

– Вне всяких сомнений! – заверил Крепыш несколько заплетающимся языком. – Вначале опознал зелёные красоты своего родного королевства Вильгоц. Ну а Большую стену ни с чем не спутаешь. Понятно, что за ней – Ро́змор. Что уже само по себе повод для восторга. Я ведь только мечтал там когда-нибудь побывать. А там и Малая стена под нами пронеслась, и Параис открылся во всём своём великолепии. Я так и летел с отвисшей челюстью. А когда рассмотрел Внутреннюю стену, вообще возликовал, думая, что удастся рассмотреть Долины Спортивной Элегии. Но мы опустились низко, а там и сели во дворе одного из громадных особняков южной окраины Параиса. Этим-то толстокожим всё равно, – он кивнул в сторону боевых товарищей. – Они толком не осознали ещё, где находятся, а вот у меня до сих пор дух захватывает и дыхание спирает от восторга. Я – в Параисе! О-о-о!

Не приходилось сомневаться, что бывший библиотекарь испытывает чувство сродни экзальтации. Но и товарищей он зря обозвал толстокожими, тоже чувствительными натурами оказались:

– Жаль, что нам запретили выходить наружу, – досадовал Гроссер.

– Вот потому мы и занялись тренировкой с шестами, – пояснил Ромуальд. – И хорошо, что три шеста нам предоставили.

– Кстати, о тренировках, – вспомнил своевременно Поль, прислушиваясь к себе и проверяя наличие нужных ему сил. – Мне бы не мешало срочно провести десяток важных экспериментов, причём на живых людях. Да и раненая Умба в тему великолепно укладываются.

Старые боевые товарищи сразу припомнили, как поощер вытягивал жизненные силы из смертников в Крюдинге. А потому заявили в один голос:

– Без меня!

– Я здоров!

– Я и так уже на ноги встаю! Не надо меня лечить!

Пришлось улыбаться, поясняя побледневшему Ромуальду:

– Тебя это не касается. Тем более что подобную тайну тебе лучше пока не раскрывать. Потому сходи в сад и погуляй, пока не позову обратно.

Мастер шеста тут же, без единого писка поднялся и вышел из комнаты. Похоже, ему уже успели проболтаться о некоторых страшных возможностях а’перва. То же самое (сбежать как трусы!) хотели сделать и старые друзья. Даже ачи опустила ноги с кровати и собралась уходить, приговаривая:

– Вообще никаких тайн не знаю и знать не хочу…

– И не стыдно? – начал укорять их Поль. – Хоть раз вы от моих умений пострадали? Хоть раз больно было? Или неприятно?

– Да когда лечишь, – признался Крепыш. – Ощущения в самом деле не совсем приятные.

– Зато эффект излечения – сразу налицо! Вспомните, чтобы было бы с нами, не вылечи я вас перед срочным прорывом из города? Опоздай мы на час – никто бы из города не вырвался. Да и к своим шрамам присмотрись, Гроссер, они ведь всё меньше и меньше становятся. Так что оставайтесь на местах и не дёргайтесь. Заодно и Умбе ускорим заживление ран.

Друзья с фатализмом переглянулись между собой, тяжело вздохнули и просто кивнули. Разве что Самуэль попросил:

– Ты хоть предупреждай: что делаешь, чего ждать и к чему прислушиваться. Да и наше мнение учитывай, чай, не безмолвные лабораторные крысы.

Юрген Флигисс чувствовал себя двояко. Точнее – трояко. Если не четверояко, коль такое слово существует.

С одной стороны, только воспоминание об Элен Макиллайн вызывало на сердце покой, радость и приятное томление. С другой стороны – свалившиеся на голову хлопоты и текущие обязанности не давали возможности остановиться и хоть минуту постоять расслабленно, ни о чём не переживая. С третьей стороны – дэма его похвалила за удачные поиски Труммера и сделала соответствующую награду.

Ну а с четвёртой стороны та же дэма ещё больше нахваливала Труммера за найденную шахту золотого прииска, обещая все грядущие плюшки за такое открытие именно ему. То есть ни главному консулу, ни его элитным егерям ничего с гигантских прибылей не перепадёт? Что и бесило невероятно! И тут этот выскочка поощер обскакал всех на одноногом ящере!

А ведь было ещё «в-пятых», «в-шестых»… и так далее.

Но Труммер раздражал и нервировал больше всех. И это несмотря на стабильную симпатию к этому смертному. Все его действия, все жесты и движения, вся манера общения располагали к нему, вызывали доверие и желание иметь такого вот родственника. Но родни у Юргена не было… Не по этой ли причине, пусть и не совсем логично, прославленный генерал злился на Поля всё больше и больше?

Про глобальные события, кои взбудоражили всех дэмов, вообще отдельная песня. Особенные последствия в военном ведомстве вызвало уничтожение жабокряками сборной флотилии. Началась чехарда с очередной мобилизацией, с поиском и проверкой надлежащего оружия, с усилением обороны со стороны моря… и так далее, и тому подобное.

В итоге Юрген несколько бюрократически, без инициативы отнёсся к короткому приказу Азнары, прозвучавшему как «Обеспечить полную безопасность а’перва Труммера на нашем объекте!» Рассуждал он с чисто казарменным юмором:

«Если сама Кобра его не затопчет насмерть, то больше ему там ничего не грозит. А свечку лично держать я не собираюсь. Ха-ха! Да и вообще, объект сам по себе – это небольшая крепость. Исторически сложившаяся таинственность вокруг усадьбы, её принадлежность к тайному сыску и леденящие душу слухи давно служат пугалом даже для высокопоставленных чиновников. Кто иной туда посмеет дёрнуться? Если и грозит опасность этому выскочке поощеру, то только от чрезмерного обжорства. Помню хорошо, как старая стряпуха Зита умеет закармливать редких гостей усадьбы».

Прославленному генералу и в голову не пришло рассадить по соседним чердакам десяток дежурных егерей. Не счёл нужным он и внутри самой усадьбы выставить многочисленные дозоры с огнестрельным оружием. Да и на близко расположенной Внутренней, двадцатиметровой стене не приказал соорудить постоянно действующий наблюдательный пункт. На всё про всё, по его твёрдому убеждению, хватало высокого забора вокруг «2-пИ» и четвёрки сторожей на воротах. Пусть они старые вояки, вышедшие в отставку, но шутя справятся с любым обнаглевшим воришкой.

И ещё один факт вполне устраивал. После нескольких часов отсутствия Азнара Ревельдайна явилась в Имение невероятно довольная, расслабленная и умиротворённая. И проинформировала:

– Строго запретила Труммеру покидать территорию усадьбы. Сама я отлучаюсь на сутки, может, чуть больше: надо озаботиться новейшим оружием. Так что всё на тебе и на твоих подчинённых. Думаю, справитесь… Ну а хозяйство – на плечах высшей байни… Пока ещё! Потому что скажу по секрету, и только тебе одному: возможно, вскоре отправлю Л’укру в отставку.

– Твоя мудрость безгранична, Несравненная! – не стал скрывать свою радость Юрген интонацией и мимикой, хоть слова его и выглядели чистым официозом.

Всё-таки он очень сильно опасался первой советницы. И только прежние запреты дэмы не давали ему подстроить госпоже Бзань какую-нибудь каверзу со смертельным исходом. И следить он за ней не мог по той же причине. А тут такая чудесная новость! Как не порадоваться?

И почему бы не устроить хоть какую-то минимальную слежку, как только всесильная владычица покинула ДОМ?

Вот главный консул и отдал соответствующие распоряжения нескольким своим проверенным подчинённым:

– Незаметно и ненавязчиво присмотритесь к действиям Л’укры Бзань и её окружения. Смело задействуйте для этого видео-, аудиоаппаратуру. Ну, не мне вас учить… Доклад мне каждые десять часов.

Распорядился, а сам с головой окунулся в ворох иных навалившихся проблем. Они его настолько закрутили, что в означенное время он сообразить сразу не смог, чего от него хочет младший консул, тычущий в него какой-то папочкой.

– Первое обобщение выводов наших наблюдателей, как вы и требовали, – напомнил подчинённый. После чего непроизвольно оглянулся и стал говорить тише: – Геер генерал, прошу обратить своё внимание, выводы очень настораживающие. В Имении скопилось огромное количество неучтённых по штату лиц. Ведутся явно спекулятивные действия с закупками и поставками продуктов. В Крепости замечено нездоровое движение нескольких новых обществ. Направленность их деятельности сейчас изучается. Ну и в Параисе наши наблюдатели вышли на след военизированной организации, цели которой – физическое устранение лиц, неугодных первой советнице. Правда, сведения ещё не полные, требуют всестороннего изучения и тщательного уточнения.

Некоторое время Юрген торопливо прочитывал десяток листов в поданной ему папке. Только и бормотал при этом:

– Ничего себе!.. Вот это размах… О!.. Даже банки замешаны… Хотя всё это смотрится спорно, если не сказать что нереально… Хм! Ладно! – принял он решение, забирая папку себе. – Силы для наблюдения и слежки – удвоить! И продолжать в том же духе. Работайте!

А когда остался наедине, поспешил в свой штаб, лелея вполне дельную мысль:

«Теперь придётся озадачиться собственной безопасностью. И сидеть тихо, словно в осаде, пока не вернётся дэма. Ведь если Л’укра узнает о моих наблюдателях и сыщиках, сразу на меня всех собак спустит. И не факт, что я после этого хотя бы час проживу».

В этом он сильно ошибался, заботясь только о себе. Потому что в любом случае его смерть планировалась в ближайшем будущем. Но ещё раньше первая советница вознамерилась уничтожить выскочку а’перва, который так нагло украл на себя всё личное внимание Несравненной. И не просто уничтожить этого наглеца, а вначале подвергнуть пыткам и выведать некоторые сведения. Уж очень байни заинтересовало: что за странные миссии, которые поощеру удалось выполнить за сравнительно небольшой период времени? И каким боком одна из этих миссий касалась золота?

Возможности у госпожи Бзань для удовлетворения своего интереса и мстительности имелись. Всё-таки недаром она именно себя считала второй значимой фигурой после дэмы, относясь к тому же главному консулу, как к главному барану в стаде солдафонов. И недаром она все годы своей близости к богине использовала подчинённых с максимальной пользой во всех направлениях. Дэма даже не догадывалась, несмотря на все свои возможности, что первая советница ведает тысячами её личных, весьма важных тайн. Что та феноменально изучила массу технических новинок и прекрасно ориентируется в сложной технической структуре как самого Имения, так и множества специальных объектов по всему сектору.

И не только в технических вопросах Л’укра совершенствовалась каждую свободную минутку. Пользуясь особой расположенностью и доверием своей владычицы, она беззастенчиво забиралась в хранилища так называемых артефактов, изучала их, а порой и пользовалась со знанием дела. Причём пользовалась с жестокой беспринципностью, невероятным коварством и невероятной жестокостью, коих у высокопоставленной советницы хватало с излишком.

И это всё шло вдобавок к личным умениям, обозначаемым как паранормальные способности. Байни являлась полноценным и’третом, совмещая в себе дар гаазанда, тэки и эмпата. Вот и получалась на выходе опасная, ядовитая, взрывоопасная смесь из таланта, ревности, мстительности и нереальных для простого смертного возможностей.

Обладая всем этим, не составляло особого труда уничтожить любого человека в секторе.

Используя технические службы Имения, байни выяснила место, где находится сейчас Труммер и где совсем недавно развлекалась Кобра. Затем стянула к нужной точке Параиса одно из самых лучших вооружённых формирований нелегального толка. Попросту говоря бандитов, которые работали на криминальные структуры, но сами толком не догадывались, кто над ними верховодит. Боевики отлично владели самым эффективным огнестрельным оружием, могли сражаться неплохо и холодным оружием. Ну и голыми руками убивали быстро и неотвратимо.

Правда, на этот раз ни стрелять, ни резать, ни сворачивать головы обречённым жертвам боевикам не приходилось. По крайней мере – с самого начала операции. Им только вменялось оставаться на внутреннем периметре объекта, подстраховывая действия босса и нескольких бригадиров, особо приближённым к высшим структурам. Ещё им следовало быстро заминировать усадьбу, а потом и взорвать по условному сигналу. Ведь байни всегда старалась не просто уничтожить своих противников, а свалить при этом вину на других. Чем всегда удачно затирала свои собственные следы.

А стрелять при штурме было не обязательно по весьма удачной причине. Объект «2-пИ» находился под воздействием мощнейшего артефакта, зарытого в подвалах ещё во время строительства. Имея в голове нужные знания и давно уворованные пароли, только и следовало, что задействовать этот артефакт. После этого все смертные на территории усадьбы теряли сознание на полчаса. Вполне достаточное время, чтобы разоружить, связать и подготовить к соответственному допросу. Или к соответствующей имитации гибели во время взрыва.

Подготовка закончена. Все на местах. Сама первая советница использовала личный флайер, зависнув в воздухе, чуть в стороне от атакуемого объекта. И уже задействуя стационарный артефакт в подвале, сама себя сдерживала от нетерпения:

«Торопиться не стоит. До возвращения дэмы ещё как минимум несколько часов. И этого времени мне хватит вполне, чтобы вывернуть этого наглого а’перва наизнанку…»

Поль чрезмерно увлёкся своими экспериментами. Но с другой стороны, как удержаться от таких возможностей? Как остановиться, если умения растут на глазах, новые силы так и манят к себе невероятным потенциалом?

Вот и работали практически без перерывов часов двадцать. Отвлеклись только на ужин, потом на второй ужин, ну и среди ночи уже на очень поздний ужин. Его даже обозвали слишком ранним завтраком. Только после него подопытные кролики окончательно взбунтовались, высказав своему мучителю всё, что они о нём думают:

– В тебе нет ни грамма сочувствия к людям! – возмущалась Умба. – На мне ни одной царапины не осталось, а ты меня всё лечишь и лечишь! У меня уже такое впечатление складывается, что внутренности огнём жидким залиты и вот-вот взорвутся, словно бочка с порохом!

– И моя кожа на лице горит огнём! – жаловался Гроссер. – Хочется её сорвать вместе со скальпом, лишь бы больше не мучиться!.. Нет, конечно, спасибо, что ты практически убрал шрамы… все! Но я не просил тебя делать это так быстро!

– А мне дышать трудно! – плакался Самуэль Кантари. – И ноги-руки выворачивает, какой-то силой плющит. Кончай издеваться! Или ты уже мозгами свихнулся, превратившись в конченого садиста?

Труммер фыркал с досадой и не скрывал своего недовольства:

– Да ладно вам! Не можете ещё немножко потерпеть ради науки? К тому же полнейшее ваше оздоровление – это немалый шанс пробуждения личных паранормальных способностей. Вот ты, Крепыш, уже минимальные умения тэки ощутил в себе. Пусть только орешек по столу катаешь, но всё равно можешь считать себя а’первом.

– Да в гробу я видел это умение! – кипятился бывший библиотекарь. – На кой мне этот телекинез? Страницы перелистывать?! Я спать хочу! – и тут же сам себя переспросил: – Но разве можно уснуть, когда трудно дышать и все суставы в теле выкручивает какая-то странная сила?

– Всё, дружище, прекращай! – потребовал сердито Гроссер. – Уснём, не уснём, но попытаемся. Иначе за своё психическое состояние не ручаюсь. И ты вали спать в большой дом!

– Точно, точно! – ворчала излеченная от ран ачи. – Здесь нам самим места мало.

Вспомнив, что во флигеле всего две жилые комнаты, Поль тяжко вздохнул:

– Глупые вы все! Не понимаете своего счастья. Уйду я от вас…

– Давай, давай! – невежливо поторапливал его Самуэль. – И несчастного Ромуальда позови спать, а то он бродит в саду как привидение, дорожку по кругу вытоптал до каменного состояния.

Нового приятеля они, конечно, звали во время трапез, но потом вновь отправляли в сад. Слишком уж невероятными выглядели умения поощера для простого смертного. Поэтому было решено держать всё это как можно дольше и тщательнее в секрете. Рыцарь вроде и хороший человек, но зачем ему многие знания – многие печали?

Поль вышел в сад и на пути к основному зданию стал высматривать Ромуальда. Гигант не слишком-то и озадачивался своим изгнанием из флигеля, отыскал себе удобное местечко под забором, да и отсыпался впрок. Посмотрев на него и оценив вполне удобное лежбище, а’перв решил не будить нового приятеля. Зачем? Если ему и так хорошо.

Добравшись до спальни, где всё оказалось идеально и тщательно прибрано, он так и рухнул на кровать поверх роскошных покрывал. Вознамерился, так сказать, продолжить эксперименты в лежачем положении. Потому что от переизбытка энергии в организме сна не ощущалось ни в одном глазу. А чтобы было на чём тренировать новые навыки, подвинул столик с фруктами к самой кровати.

А на столике чего только не громоздилось в вазах и высоких фруктовницах! И сливы, и виноград, и яблоки, и всевозможные орешки, сладости, конфетки с печеньками. Вот с самой мелочи поощер и начал: с орешков. Щелчком пальцев отбрасывал от себя ядрышко, одновременно с этим запуская вслед «отбор» точечной направленности. И если получалось рассеять объект в пыль, пытался тут же задействовать «подбор».

Сложнейшая забава получалась! Зато жуть как увлекательная.

«Отбор» вначале удавался редко, «подбор» – вообще отсутствовал в навыках на таких скоростях. Но по истечении полутора часов стало не только с мелкими предметами получаться, но и с крупными. Те же яблоки исчезали в туманном облачке сока и кусочков мякоти, а собранная после них благодать ощущалась внутренними резервами как-то совсем иначе.

«Ничего! Пусть накапливается, – рассуждал Труммер. – Потом разберусь, что, для чего и в каких порциях. А вот за беспорядок мне точно достанется…»

Спальня в самом деле выглядела в конце экспериментов непритязательно. Кусочки, а то и целые фрукты валялись повсюду, сок стекал по зеркалам и крытой лаком мебели, конфеты налипли на стены и на шторы. Так что увлёкшийся испытатель стал подумывать: самому начать уборку или бессовестно перейти в иную спальню? Да сделать вид, что он ни при делах?

Судьба распорядилась по-своему. Электрическое освещение замигало, всё здание пронзила неприятная вибрация, раздался басовитый звук, и Поль погрузился резко в сон. Даже мысли не успел додумать:

«Что за…»

Очнулся от кошмарного запаха совсем в ином, незнакомом помещении. Хотя чуть позже по виду из окна определил: усадьба та же, только это уже не дом. И не тот флигель, где спали боевые товарищи.

Кстати, все трое тоже здесь находились, крепко связанные и сброшенные кучей в угол. Рыцарь Ромуальд отсутствовал, какая-то прислуга – тоже. Зато имелись новые лица, одно из которых оказалось знакомо. Именно оно, своей узнаваемостью, вызвало непроизвольное содрогание всего тела Труммера.

Она! Первая советница, высшая байни Л’укра Бзань сидела боком на простеньком стуле, облокотившись на спинку, и с коварной улыбкой разглядывала пленника. Какой-то вояка, в защитной одежде, с автоматом на плече да с двумя пистолетами в кобурах, склонялся над привязанным к стулу поощером, водя у него под носом премерзко пахнущей ваткой. А когда пленник открыл глаза и осмотрелся, вояка молча отошёл, встал за спиной своей покровительницы и замер, почти не моргая. Судя по его холодному, рыбьему взгляду, убить сотню детей, женщин и стариков – пустячное для него дело.

– Ну что, кобель блудливый и бык ты наш осеменитель, – с оскорблений начала разговор байни. – Чем же ты обидел нашу владычицу, что она отдала тебя мне на потеху, разрешив делать с тобой что угодно?

Логики в её словах прослеживалось мало, и сразу стало понятно, что она здесь не по приказу дэмы, а скорей всего по личной инициативе. Насколько успел Поль узнать характер Азнары, та никогда бы не послала свою байни мстить из-за какого-то надуманного повода. Если и нашлась бы такая смертельная обида её божественности, сама бы уничтожила смертного, которого сама же к себе и приблизила.

И по всему получалось, что живым его оставлять не собираются.

Значит, следовало немножко потянуть время и немедленно начинать выпутываться из такой неприятной ситуации. Казалось бы, всё просто с имеющимися силами: вали «откатом» эту пару убийц, превращай в пыль верёвки и уже дальше действуй по обстоятельствам. Но и должную осторожность следовало проявлять. Всё-таки в лапы его захватила первая советница Кобры, можно сказать, человек с наивысшим титулом в секторе. Она сама по себе не проста, и возможности у неё невероятные.

Ещё что не понравилось Полю, так это два устройства, явно из технически развитых цивилизаций, которые байни держала в своих ладошках. Слишком они напоминали пульты дистанционного управления. Чего именно? «Знал бы тайны, стал бы дэмом!» Редко, крайне редко упоминаемая в ДОМЕ поговорка. А вдруг один из пультов блокирует силы поощера? Или ещё какими-нибудь опасными силами оперирует?

Вот и следовало вначале привести в сознание друзей. В сторону их тел последовали первые, всё нарастающие всплески снятия усталости и придания бодрости. А для хозяйки положения последовал вежливый ответ:

– Что вы, донна Л’укра! Как я мог осмелиться хотя бы мысленно замарать само упоминание о Несравненной? Подобное кощунство недопустимо!

– Неужели? Почему тогда она так на тебя обозлилась и упоминала о твоём крайнем непослушании?

– Вас, наверное, ввела в заблуждение моя женитьба, уважаемая Бзань, – предположил Поль, пытаясь удобней устроить своё тело под мотками верёвок. – Я имел неосторожность вначале отказаться от предложенной мне в супруги кандидатуры, чем несколько расстроил нашу владычицу. Потом всё свершилось по её воле, и я был всемилостиво прощён.

Даже за такой короткий период времени удалось разбудить, вывести друзей из беспамятства. Они шевельнулись, стали приподнимать головы и прислушиваться к происходящему. То есть стали входить в курс дела.

Следовало специально для них добавить косвенно информации:

– Поэтому нет никакого смысла пленять меня или моих товарищей. И мне кажется, что дэма будет крайне недовольна вашим самоуправством в данной усадьбе.

– Не тебе судить об этом, червяк! – красивое лицо байни скривилось в мерзкой гримасе ненависти. – И ты сейчас мне ответишь на все вопросы. А чтобы ты стал разговорчивее, тебе будут простреливать ноги, начиная от ступней и выше.

Она только дёрнула плечиком, а её подручный с рыбьими глазами уже держал пистолет на изготовку.

– Или готов отвечать без принуждения?

– Готов! – с показным раболепием ответил поощер.

– Но учти, за каждый неверный ответ или при задержке сразу получаешь очередную пулю…

Договорить она не успела, как в помещение ввалилось ещё три вооружённых типа, с натугой волокущие связанного Ромуальда.

– Вот, ещё одного нашли! – доложил один из них. – В кустах спал.

Они его так и держали почти стоя, в метре от первой советницы. Та присмотрелась к гиганту, и у неё явно что-то переклинило в мозгах. Из злобной стервы она моментально превратилась в обворожительную, капризную дамочку:

– По-о-оль, – томно мурлыкнула она. – Тебе ведь нравится секс?

– Конечно, нравится, – отвечал тот несколько отстраненно, стараясь, чтобы путы на конечностях товарищей расползались беззвучно. – Правда, в последнее время я этим занимаюсь только со своей законной супругой…

– Ах ты лгунишка!.. Хотя частично ты прав, есть просто секс, а есть великая оргия, на которой дозволено всё. Ты ведь бывал на моих оргиях?

– Мм… Только как нанятый для обслуживания работник.

– Неважно. Зато всё видел, и тебе понравилось… Так вот, я хочу посмотреть, как ты побалуешься сексом вот с этим громадным мужиком. Если сделаешь всё красиво, помилую тебя и словечко замолвлю перед кем следует… А если не согласишься…

Она свирепела на глазах. Потому что пленник мотал отрицательно головой, отвергая всё вместе взятое. Ну и садистские склонности у дамочки проступили во всей красе:

– Ладно, не хочешь повиноваться по-хорошему, взбодрим тебя видом твоей же крови.

Опять дернулось женское плечико, и Рыбий Глаз нажал на курок своего пистолета. Держал он его на уровне груди, особо не целясь, но однозначно метил в ступню поощера. Выстрел грохнул знатно. Но эффект случился совсем неожиданный для подавляющего количества присутствующих: пуля разорвалась в стволе! Затвор микровзрывом вырвало из пистолетной рамы и с громадной силой швырнуло прямо в переносицу стрелка. Он и вскрикнуть не успел, как повалился на спину, то ли оглушённый, то ли убитый.

Дальше события понеслись вскачь, укладываясь секунд в десять.

Все три вояки стали заваливаться на пол, оставшись обессиленными после группового «отката». Понятно, что вместе с ними рухнул и опутанный верёвками Ромуальд.

Л’укра вскочила на ноги, став растерянно оглядываться по сторонам.

Самуэль, Гроссер и Умба пытались подняться с пола, путаясь в остатках верёвок и мешая друг другу.

Верёвки, удерживающие поощера, стали рассыпаться пылью у него на груди.

Самое сильное воздействие «откат-подбор» устремилось в сторону подлой байни. И… оказалось отражено неведомым амулетом или компенсатором из технического мира! Может, личными силами самой Бзань? Ведь она даже не покачнулась от той массы воздействий, которая обычно валила самых огромных противников.

Зато поднесла один из пультов к лицу и отрывисто отдала команды:

– Взорвать! Последовательно! – Тут же она вторым пультом ткнула в пол слева от себя и шагнула в образовавшийся, подсвеченный изнутри круг.

Поль моментально понял, что это за круг, а потому сконцентрировал точку воздействия «отката» на пульте. От него моментально только мелкие крошки вниз осыпались, а нога шагнувшей женщины ещё находилась в воздухе. Но, видимо, портал переноса длительного свойства уже образовался и не зависел больше от управляющего контура. Потому что в следующий момент первая советница шаг завершила и исчезла.

Ещё чуть позже прозвучал мощнейший взрыв со стороны главного здания усадьбы.

– Кидайте рыцаря в портал! – заорал Труммер, выпутываясь из остатков своих верёвок. – И сами прыгайте туда же!

Пока он кричал, грянул второй взрыв, чуть меньше. Да от первого взрывная волна достигла данного флигеля, напрочь вышибая все окна и двери.

Несколько мгновений до третьего взрыва товарищи использовали с пользой, заталкивая Ромуальда в светящийся круг. Самуэль как-то и сам туда провалился. Во время третьего взрыва уже вполне зряче действовала Умба, поместившая перед собой тут же исчезнувшего Гроссера. Шагнула сама – и нет её.

А вот Поль успел просто чудом. Уже исчезая здесь, он почувствовал, как вокруг него схлопывается пространство от взрыва. А оказавшись там, недоверчиво ощупал голову с обожжёнными волосами. То ли портал схлопнулся, то ли огоньком взрыва причесало.

К сожалению, и там предаваться эмоциям по поводу чудесного спасения оказалось некогда. Вокруг стояли ор, шум, визг и даже какие-то стоны. И над всем гремел истерический голос первой советницы:

– Убейте их! Немедленно разорвите этих мразей на части!

По сторонам и окрест вывалившихся из портала товарищей царила, витийствовала и шевелилась волнами эпическая оргия. Наверное, особей пятьсот всех четырёх полов сплетались в страстных объятиях, совокупляясь, рыча от блаженства и повизгивая от удовольствий. Вывести их из этой нирваны не могли даже громкие крики их покровительницы и главной развратницы. Точнее могли, и первые особи уже вставали на ноги, стряхивая с себя давление всеобщего удовольствия. Их глаза загорались гневом и злобой, а скрюченные пальцы рук уже тянулись к растерянным чужакам.

Непонятно, как и почему байни выбрала вторую точку привязки портала именно здесь. Может, планировала после уничтожения а’перва сразу отправиться в центр фривольных развлечений? Хотела отдохнуть после трудов праведных? Или намеревалась создать для себя твёрдое алиби?

Но именно в этом месте крылось и спасение для Поля и его друзей. Поощер быстро опознал знакомый ему зал:

– Это один из дворцов в Крепости! – выкрикнул он, привлекая к себе внимание и попутно швыряя в Ромуальда непрерывной цепочкой разных воздействий. Тот и в себя приходил, моргая ничего не понимающими глазами, и от верёвок уже почти освободился. – Я знаю, где здесь выход! Да и не только выход… За мной! Не отставайте! И не потеряйте нашего рыцаря!

Понятно, что преследовать убегающую в панике, скачущую по голым телам Л’укру выглядело изначально бесполезным занятием. Она так мчалась, что уже почти достигла переходов во внутренние помещения дворца. Если же группе чужаков убегать отсюда, следовало торопиться в другую сторону. Разве что Поль страшно пожалел, что не успел подхватить другой пистолет из кобуры хладнокровного убийцы. Если уж какой-то амулет прикрыл мерзкую Бзань от воздействия, то пуля могла бы и свершить акт справедливого возмездия.

К выходу поощер прорывался довольно легко. Орудуя связками воздействий, он не просто безжалостно валил с ног любого, кто вставал на пути, но и попутно вылавливал при «подборе» какой-то определённый, ещё ни разу не ощущаемый вид энергии.

«Ну ещё бы! – мелькнула здравая мысль. – Народ здесь так резвился, что в зале должно сияние с радугой висеть. – И совсем неуместная: – Хм… Надо будет поинтересоваться у дэмы: бывает она на подобных мероприятиях и как часто? Судя по слухам – постоянно. Да и сами участники в это верят…»

Товарищи пыхтели сзади, порой таща под руки вяло перебирающего ногами рыцаря. А вот перед информированным проводником возникала дилемма: сейчас длинный коридор, короткая анфилада и перекрёсток на выходе. Поэтому следовало заранее решать, куда именно бежать?

С одной стороны, главный выход из замка, вот он! Рукой подать. Дальше можно быстро пересечь площадь да скрыться в узких улочках плотно застроенной Крепости. Но именно там и могла крыться главная ловушка. Несмотря на скученность зданий в этой самой элитной зоне сектора, любого чужака здесь при желании выловят моментально. И в этом помогут многочисленные флайеры, стоящие десятками на каждой крыше и на специальных террасах.

Остаться в замке и постараться затеряться в его подвалах? Глупо!

Нырнуть в отверстие метро, которое виднелось сразу на площади? И уже там проскочить к поездам скоростной подземки? Тоже маразм!.. Если бы не подсказка памяти: есть дар Азнары, помогающий проникать в тоннели элитарной подземки с персональными кабинками для высших персоналий всего ДОМА.

Только и надо, что приложить руку к заветной дверце и…

Что там внутри и как оно всё выглядит, поощер зелёного понятия не имел. Но больше бежать было некуда, и он впереди группы своих товарищей ломанулся в углубление метро. И там не стал спускаться по эскалатору вниз, а сразу подскочил к двери синего цвета. Пока прикладывал ладонь и несколько мгновений ждал, пережил массу эмоций:

«Неужели не работает?!.» – отметка на ладони была принята, и дверь начала открываться. Разве что от знатока Канта́ри послышалось удивлённое:

– Ни полиции нет, ни турникетов… Почему так?

Внутрь следующего, небольшого холла они ввалились гурьбой, уже слыша с площади топот ног преследователей. Закрыть дверь за собой успели, как и осмотреться. Ни тебе эскалатора вниз, ни ворот каких, ни тоннелей, ни транспорта. Но не успела очередная паническая мысль появиться, как пол вдоль дальней стены провалился участком во всю длину, а через мгновение поднялся, являя взору шестиместную кабинку.

Естественно, что пассажиры тут же расселись по местам, прислушиваясь к голосу, полному металла:

– Каков ваш пункт назначения? – Поль не колебался ни мгновения.

– Ро́змор шестнадцатого сектора! – пол опустился, и кабинка стала резво набирать скорость. Пришлось подумать и добавить на всякий случай: – Никто не должен знать наш конечный пункт прибытия!

– Принято!

Кабинка уже со всех сторон закрылась прозрачным пластиком и плавно неслась со скоростью воздушного флайера. Не меньше!

Только тогда Труммер вздохнул свободно и стал отвечать на последний вопрос Крепыша:

– Почему нет полиции?.. А вот ты знаешь, например, что такое коммунизм?.. Нет?.. Сейчас объясню…

Судя по тому, что добрались до обозначенного места всего лишь за час, скорость вагончика доходила до трёхсот километров, а местами и выше. Мчались без остановок! И всего лишь с одним торможением в самом финале. И за окнами почти ничего не мелькало, что могло вызвать тошноту, не будь возможности пообщаться между собой.

Друзей интересовало одно:

– Нас не догонят?

– Вряд ли, – рассуждал Труммер. – Байни наверняка имеет доступ на подобные линии, но вряд ли лично она кинется за нами в погоню.

Ну и чем ещё заинтересовался больно уж начитанный библиотекарь, так это самим фактом попадания в подобные магистрали. Он всё никак не мог поверить, что его товарищ сумел сюда прорваться.

Признаваясь самому себе, Поль и сам не до конца верил в подобное. Получалось, что он отныне совершенно бесплатно мог пользоваться уникальным транспортом. А ведь ещё совсем недавно подсчитывал каждый грош, чтобы добраться домой окольными, самыми дешёвыми маршрутами. Сейчас средств имелось достаточно, можно нанимать для доставки своей тушки любую летающую бестию. Вроде и так – лучше не бывает, а тут добавочный бонус в общую копилку падает. Да ещё какой!

Поневоле вспомнишь пословицу «Счастье ходит парами». Или «Богатство всегда к деньгам липнет».

Правда тут же, совсем не в тему пришла другая пословица: «Пришла беда, открывай ворота и кидай в неё кошельком». Из-за этого настроение тут же упало (да его и не было толком-то!), а сознание затопили переживания. Пока ехали на извозчике от станции подземки к метро, чего только не передумал:

«Осмелится Л’укра организовать непосредственную атаку на мой дом? Надо ли мне предупредить полицию наших кварталов? И не лучше ли сразу было отправиться на поиски Прогрессора и уже ему непосредственно жаловаться на верховную байни восемнадцатого сектора? А что он тогда подумает о Кобре? И вообще, заступится ли за простого смертного в такой вот ситуации? Ну и самое главное: стоит ли мне засиживаться дома хоть на час?»

Решил, что не стоит. Поэтому, только открывая калитку во двор, начал кричать на ходу:

– Эй, кто дома?! Собираемся по тревоге и выходим строиться с вещами! – увидев Галлиарду, выскочившую на крыльцо первой с раскрытыми объятиями, сразу её предупредил: – Потом хоть до смерти зацелуемся! Сейчас собирай припасы еды дня на три на всю компанию! Тебе – пять минут! – в прихожей чуть не столкнулся с бегущими сёстрами Макиллайн: – Взять по запасному комплекту одежды, ребенку – два! Осталось четыре минуты!

В гостиной он увидел через окно заглядывающую в дом Ласку и висящую над ней громадную зубастую пасть Кузи. Девочка ела громадную красную айеми, и щёчки её были все измазаны сладким соком. От такой картинки её брат только языком цокнул и распорядился:

– А мы с тобой, сахарная пачкуля, улетаем самыми первыми. Наведаемся к нашему приятелю Лейзи, пусть готовится к приёму гостей. Закрепляйся на гарпии, а я сейчас, только захвачу наш золотой запас.

Выходя через две минуты из спальни, сразу по пути стал раздавать кошельки с наличными всем подряд, начиная от Галлиарды, кончая застывшим на подворье Ромуальдом. Приговаривал при этом:

– Вдруг придётся расстаться по не зависящим от нас обстоятельствам. Тогда устраивайтесь в лучших постоялых домах и ни в чём себе не отказывайте. В крайнем случае обратитесь за помощью к дону Сэлвику, он вас толково спрячет. Потом пошлёте кого-нибудь сюда, через трое суток. Бегом, бегом! Галлиарда, веди всех в квартал нашего приятеля! Мы с Лаской улетаем туда же!

Малая вытереться не успела, зато уже лихо восседала на месте наездника и затягивала на поясе страховочный ремень. Как только Поль взобрался на своё место и тоже закрепился, гарпия сразу начала взлёт, повинуясь неслышным командам юной укротительницы. Но если Ласка восторгалась своей ролью повелительницы летающей бестии и особо по сторонам не смотрела, то её брат первым делом начал осматриваться. Мало ли что?..

Подобная осторожность оказалась весьма к месту. Ещё не успели набрать толком высоту, как он заметил сразу два больших, скорей всего грузовых, флайера, летящих с самого опасного направления. То есть со стороны восемнадцатого сектора. Проскочить от них чуть наискосок к Имению шестнадцатого сектора не стоило и думать. Ну и проверить не мешало бы, по чьи души летят эти массивные устройства. Может, они тут случайно? Да и не соответствовали они в роли загонщиков дичи, во власти Л’укры Бзань имелись самые разнообразные флайеры, вплоть до боевых.

– Ласка! Давай к Большой стене! – крикнул Труммер.

Гарпия тут же совершила резкий разворот и с набором скорости понеслась строго на север. Во время этих манёвров два рядом летящих грузовых флайера стали разделяться: один слегка довернул в сторону летящей бестии, второй так и продолжил движение, строго на дом Поля. Но чуть позже и второй сменил маршрут, убедившись, что объект преследования пытается уйти в иную сторону. Наверняка у них имелись приборы, позволяющие рассмотреть лицо человека на приличном расстоянии. Но в любом случае роль этих летающих мастодонтов стала понятна: погоня!

Это Труммеру совсем не понравилось, и он крикнул сестре:

– Прикажи Кузе лететь изо всех сил!

Гарпия тут же заработала крыльями со всем усердием и ускорилась раза в полтора. Но грузовики всё равно летели чуточку быстрей, и хоть медленно, но постепенно догоняли. Благо, что массив Большой стены уже находился совсем рядом, и скрыться внутри её лабиринтов выглядело вполне удачной идеей. Даже гарпия там спрячется при должном проворстве и сообразительности. Если, конечно, сейчас на стену не высадится две или три сотни вооружённого десанта. Тогда от облавы с двух сторон никак не уйти.

Постоянно оглядываясь назад, поощер припомнил жуткие истории про неожиданные акции воздушных егерей. Они изредка прилетали на Большую стену, вылавливали всех, кто там поселился или спрятался, а потом просто сбрасывали с шестидесятиметровой высоты в наружный ров.

Чуть шею себе не свернул, присматриваясь к преследователям. Но это оказалось правильным делом. На самом ближнем к беглецам грузовике открылось одно из окон грузовой палубы, и оттуда высунулось хищное дуло крупнокалиберного пулемёта. Пришлось давать новую команду Ласке:

– Вниз! Пусть Кузя летит над самыми садами и петляет после моего крика.

Хорошо, что они сами ничего яркого из одежды на себе не имели. Ну и гарпия, с её серо-бурой окраской на фоне крон и мелькающих виноградников, мало чем выделялась. Так что начавшаяся стрельба велась скорей по воробьям, чем конкретно по летающей бестии. А вот жителей данной окраины Ро́змора было искренне жаль, могли и пострадать при такой интенсивной стрельбе. Зато теперь точно будут подняты по тревоге все силы местного правопорядка. У полиции нет летающих устройств, да и зениток тут отродясь не было, но в любом случае шум поднимется изрядный. Затребуют помощи от районных опорных пунктов, поставят на ноги весь округ, панические вопли будут услышаны даже в Параисе. Если не дальше…

А пока приходилось только надеяться на скорость и манёвренность Кузи. Да и летающая туша грузового флайера – это не боевая машина, где наведение на цель ведётся автоматически. Из окошка, при задувающем встречном ветре, прицельно не постреляешь.

Правда, пока петляли, общая скорость слегка спала, и беглецов нагнал второй грузовик, обходя по левому флангу. На нём уже сразу два боковых окна открылось, выставляя на свет божий дула двух автоматов. Это казалось многократно опасней. Поэтому от главного координатора полёта последовала несколько рискованная команда:

– Резко влево! Так, чтобы мы пролетели под самым брюхом флайера!

Несмотря на начавшуюся автоматную стрельбу и несколько пуль, просвистевших почти рядом, гарпия совершила указанный манёвр великолепно. Стрелки просто не успели перевести огонь практически себе под ноги. Ну и неудобно было, чай, не вертящаяся турель использовалась.

А вот поощер все свои умения применил с максимальной отдачей. Расстояние для воздействия оказалось приблизительным, поэтому он зачастил «отбором» с максимальной для себя силой и успел совершить три воздействия, просто нанося их широким лучом и стараясь пронзить грузовик насквозь.

Итог получился впечатляющим: флайер буквально сразу рухнул вниз, хотя визг моторов стал только громче. Может, пилоты оказались без сознания, может, силовая установка засбоила, но массивная туша с неимоверным грохотом вонзилась в землю, уничтожая чей-то виноградник на немалой площади. Несмотря на сочную, постоянно поливаемую землю, пыль над местом катастрофы поднялась такой тучей, что моментально скрыла покорёженные обломки. И как они дымились или горели, рассмотреть не получилось бы при всём желании.

Первый флайер вначале испуганно шарахнулся в сторону, потом стал притормаживать, намереваясь зависнуть над местом падения своих товарищей. А то и посадку совершить хотел. Но затем резко ускорился и вновь пустился в погоню. Но теперь с его окон уже отчаянно палили сразу два пулемёта и три автомата. Так что массив Большой стены, принявший в свои внутренности беглецов, показался спасительным раем.

Верхние коридоры (точнее, верхние пять, шесть этажей) этого древнего строения напоминали анфилады высоких и широких залов, по сторонам которых имелись многочисленные бойницы. При должном мастерстве укротителей и самих летающих бестий здесь можно было летать. А по колодцам широких, винтовых лестниц спокойно перелетать с этажа на этаж. Ну и попасть наверх можно было из воротных арок, коих в стене было невероятно много: одна на каждые пятьсот метров.

Конечно, малым, да ещё боевым, флайером тоже можно летать внутри Большой стены. Но у преследователей-то был грузовик! Куда им рыпаться с его никудышной манёвренностью и чрезмерными габаритами?

Поэтому они стали высаживать малые группы по нескольку человек на верхней кромке стены. А те уже сразу бросались вниз, пытаясь перехватить беглецов где-то там. Как чуть позже выяснилось, вояк на борту было ничтожно мало для такой операции, всего лишь пять десятков. Таким составом полноценную облаву не устроишь. Да и летательное устройство всего лишь одно осталось, с двух сторон блокировать беглецов никак не получилось бы.

Но напрячься пришлось преизрядно, прежде чем удалось оторваться от преследователей. И то километра на три удалились на запад, приближаясь собственно к восемнадцатому сектору. Только там Труммер осторожно выглянул вдоль верхней кромки, а потом вернулся вниз, успокаивая в первую очередь раскрасневшуюся сестрёнку:

– Уф, вроде оторвались! И те лопухи ищут нас в сторону востока.

– По-о-оль! – глаза девчонки горели восторженным азартом. – А что ты сделал, что это большое корыто грохнулось на землю?

– Ну-у… Послал на их головы проклятье и пригрозил… э-э-э…

– Именем Бенджамина Надариэля?

– Точно! Сама видела, как они испугались, растерялись и-и-и-и…

– Да ладно тебе! Мне мог бы и не врать! – стала сердиться Ласка. – А то я не почувствовала, как от тебя вверх какой-то столб силы взметнулся. У меня от него в затылке словно льдом обожгло.

– Мм?.. Обожгло? – заволновался брат. – И стало больно? Или плохо себя почувствовала?

– Нет, со мной всё нормально. Просто почувствовала твою силу.

– А-а-а…

– Бэ-э-э! – показала язычок малая язва. – Не хочешь мне признаваться? Тогда скажи, зачем мы к твоему приятелю направились?

Труммер задумался на мгновение:

– Конечно, лучше было бы искать защиту у Прогрессора. Но туда так далеко…

– Для меня – всего один шаг! – похвасталась Ласка. – Дэм установил у меня в спальне персональный портал, ведущий в его лес, где он поселил фей. Мы теперь ходим друг к другу в гости, потому что взяли и приняли с Лидией взаимное опекунство. В Имении я бы сразу подняла тревогу, и уже через три удара сердца Прогрессор оказался бы у нас дома.

Озадаченно дёргая себя за мочку уха, а’перв бормотал с укором:

– Не знал о портале ничего… Что ж ты мне сразу не сказала?.. А с другой стороны: вдруг нашего дэма не оказалось бы в Имении? И мы потеряли бы во время сборов ту самую ценную минуту? Сами, может, и успели бы улететь, а вот все наши оказались бы в смертельной опасности.

– Ну да, – не по-детски нахмурилась девочка и тут же придумала выход на будущее: – Попрошу дядю Бена, чтобы он чуточку перенастроил портал на мои пожелания. Тогда я смогу провести туда и обратно кого угодно.

– Хорошо бы, чего уж там. Только вот сколько тебе говорить, что даже вдалеке упоминать дэма как «дядя», да ещё и с уменьшительным именем «Бен» равносильно смертному приговору. И если даже ты не пострадаешь, по причинам своей наивности, то меня точно в пепел превратят за отсутствие должного к тебе воспитания.

– Ничего с тобой не сделает дядя Бен, он добрый. И хороший…

– Ласка! Прекрати немедленно! – не удержался Поль от гневного окрика. – Не то будешь наказана!

Что интересно, спокойно полусидевшая до этого гарпия повернула свою голову на длинной шее, тем самым как бы прикрывая юную укротительницу, и с явной угрозой щёлкнула пастью в сторону поощера. Тот так этим возмутился, что замахнулся кулаком, выкрикивая слова, еле сдерживаясь от ругательных:

– Ах ты… курица толстокожая! Да я тебе сейчас башку твою тупую сверну!

И тут же замолк, с запоздалым проворством оборачиваясь на раздавшийся почти рядом голос.

– Как тебе не стыдно такое непотребство кричать на маленького ребёнка? Ещё и на сестру? Да ты вконец охамел! – совсем недалеко стоял Надариэль Бенджамин, держа в руках некое подобие ружейного обреза. – Я тебя наущал малышку воспитывать, а не сворачивать ей голову!

Он в самом деле выглядел сердитым и недовольным. Наверное, все, кто его знал (да и не знал) лично, уже простились бы мысленно с жизнью. Тогда как а’перв попытался оправдаться:

– Дэм Прогрессор, вы не совсем правильно оценили ситуацию. Я кричал на летающую бестию, которая осмелилась… э-э-э…

– Защищать девочку? Тем хуже для тебя! – крик вдруг стал ощутимо неприятный от какого-то добавленного в него инфразвука. – И как ты посмел нарушить правила обращения ко мне?!

– Мм? – только и промычал ничего не понимающий Поль.

– Хоть ты и не приписной, но я тебя давно обязал обращаться ко мне на «ты». Почему нарушаем?

Несмотря на страх в душе, удалось включить поведение недалёкого рубахи-парня, обожающего своего дэма как отца родного:

– От недостатку ума, разумеется. Больно уж ошарашен оказался твоим поведением, в глазах двоиться начало по причине повышенного кровяного давления, вот и не сообразил, что бог наш милостивый в единственном числе явилси.

– Дядя Бен, – подала голосок и малявка. – Не кричи на моего брата, он меня любит и только что спас от бандитов. Мы ведь здесь прячемся. Вояки из одного флайера нас до сих пор ищут по этажам, а второй флайер Поль лично подбил! Вот!

Только сейчас Бенджамин стал оглядываться с узнаванием, понимая, куда перенёсся. Шагнул к ближайшей бойнице, выглянул наружу, к чему-то прислушался. Но на поощера рыкнул всё так же зло и угрожающе:

– Разучился доклад правильно делать? Исправляйся!

Тому пришлось частить словами, рассказывая о последних событиях и начиная с момента своего беспамятства на объекте «2-пИ». По ходу дела постарался про массовую оргию в Крепости поведать иносказательно. При этом многозначительно косился на Ласку. Ну и о своих феноменально возросших умениях поощера постарался и на полслова не проговориться. Почему-то считал это несколько преждевременным. А может, попросту постеснялся выставлять себя великим мастером и отчаянным героем?

Зная, что слушатель легко отличает правду от лжи, скрывать истинное положение дел оказалось архисложно. Это приходилось делать неуместным живописанием второстепенных деталей, что прикрывало словоблудием иные важные факты. Так о событиях в усадьбе Поль упустил из рассказа, что их всех крепко связали, а крики недоумения его товарищей, вместо панических и жалких, превратились в гневные, запугавшие до дрожи нежданных пленителей. Про убиенных подручных коварной Бзань тоже было сказано вскользь. Сразу пересказ скакнул к описанию временного портала:

– …И я сразу понял, что это! Не раз видел, как ты делал подобные в других мирах!

С уничтоженным флайером выкручиваться было сложней. Пришлось включать фантазию, идеально подходящую для реальности, и тараторить с восторгом:

– Ух, как они по нам стреляли! Непрерывными очередями. А мы под ним, раз! И резко так проскочили! Так что какой-то излишне усердный автоматчик даже прекратить стрельбу не сообразил. Спешил нас взять с упреждением, ну и стрельнул себе под ноги. Или изнутри борта пальнул пару раз. Уж как оно им не повезло, только гадать могу. Наверное, пуля прошла рикошетом, убила пилота или чего важного в силовой установке повредила. Вот они и грохнулись! Да как красочно! Пыли, пыли-то поднялось до самого неба! Всё пыль заслонила!

Раз сорок слово «пыль» прозвучало и раз тридцать про тучу, которая всё скрыла. А дальше уже и оставалось, что чистосердечно хвастаться умением сестры управлять гарпией:

– Ах, какие сложные пируэты мы тут по внутренним анфиладам закладывали! И как ловко преследователей оставили с носом! Ах…

Наконец дэм не выдержал и досадливо скривился:

– Хватит мне мозги полоскать, Зуммер-буммер! – как обычно, не удержался от язвительного переименования Труммера. – Понимаю, что ты мне тут наврал с три короба, но в чём конкретно – не пойму. Потом разберусь… А пока постой минутку тихо, не отвлекай меня.

Постоял, типа как выглядывая опять в узкую щель бойницы, и только совсем тупой не догадался бы, что идёт разговор божества с себе подобными. Затем, всё в том же молчании, чуток прошёлся вдоль стены, машинально похлопал протянувшуюся к нему гарпию по нижней челюсти и вновь замер, разглядывая замурзанного ребёнка.

А когда заговорил, вновь начал с претензий:

– Тебя брат не учил, что умываться надо? Хотя бы иногда…

– Так я огромную ягоду айеми ела, – стала оправдываться Ласка, частя словами всё быстрей и быстрей: – А тут тревога! Все на взлёт! Ветер в лицо! Флайеры за нами гонятся! Пулемёты грохочут! Пули свистят! Сражение в воздухе! Война!.. Какое умывание может быть?

– Хм! Да ты вся в брата! Такая же балаболка, своим трепом напрочь отсекающая попытки понять, да и само желание слушать.

В этот момент вне стены послышался гул летящего флайера, потом стук посадки на верхней кромке и топот сапог в стороне ближайшей лестницы. То ли полиция прибыла (что почему-то выглядело сомнительным), то ли грузовик решил ещё и с этой стороны лабиринты проверить. Верным оказалось второе предположение, потому что даже дэм удивился:

– Экие настойчивые вам преследователи попались! В чужом секторе и такое вытворяют? Вот сейчас у меня будет повод кого-то взгреть!

Создалось впечатление, что он собирается с кем-то ругаться. А вот действия его оказались совсем иными: очень бессловесными и очень жестокими. Он направил свой обрез в сторону лестницы и вроде как на курок нажал в течение нескольких секунд. Ни пули не вылетело, ни дыма, ни искорки. Зато ещё через несколько мгновений весь колодец с лестницей превратился в столб плотного огня. Там все затрещало, загудело, что-то пару раз взорвалось, а потом этот смерч огня унёсся куда-то вверх. И там стало светло. То есть крыши над колодцем, вкупе с небольшой надстройкой, попросту не стало. Не слышалось и гудения силовой установки флайера.

Тогда как в данной анфиладе даже воздух не качнулся, пыль не поднялась, жар не почувствовался и гарью не запахло. Это всё Поль зафиксировал, будучи ближе всех к колодцу и не успев ещё поднять отвисшую челюсть.

В себя его привели голоса за спиной:

– Какого сока хочешь? – и ответ Ласки:

– Вот этого, синего! Никогда такого не видела.

Поощер обернулся и нервно сглотнул. Под противоположной стеной уже стоял солидный стол, уставленный напитками и сладкими закусками. Дэм восседал на кресле, а девочка сидела рядом на высоком стуле. Она явно вознамерилась перекусить и попить, а Прогрессор, судя по его прищуренным глазам, собрался смотреть какое-то представление. Ну и дал должное пояснение:

– Это сок из кахатаньи, очень синей, насыщенной по цвету груши. Ну и вкус у неё соответствующий, – заметив, как девочка непроизвольно скривилась после первого глотка, подтвердил: – Ну да, очень кислый. Лимон напоминает. Но зато полезный, вкусный и отлично утоляет жажду. Надо только к нему немножко привыкнуть.

Малая почмокала губками, облизала их язычком, да и продолжила пить как ни в чём не бывало.

А тут и новое действующее лицо появилось. Не запылилось…

Во всём своём великолепии, словно на торжественный приём к себе подобным, нарисовалась в мерцающем кругу Азнара Ревельдайна. Вечернее роскошное платье, браслеты, колье, тонкая диадема в волосах. Только короны не хватало. А может, она и в самом деле сюда явилась с какого-то иномирского бала? Ведь упоминала Л’укра, что её покровительница где-то в дальней отлучке.

Первым делом дэма уставилась на Труммера и спросила с угрозой:

– Почему ты нарушил мой запрет и покинул усадьбу? – Вопрос не только глупым казался или риторическим, просто служил поводом для дальнейшего давления: – За это будешь наказан! – И тут же само наказание: – Призна́ю твою женитьбу на Азе недействительной.

Поль всеми силами старался казаться испуганным и расстроенным, но его слова создавали совсем противоположное мнение:

– Смиренно внимаю твоему наказанию, Несравненная! Хотя в этом случае больше окажется ущемлена маркиза Рейна. Лучше бы я погиб в усадьбе, тогда она бы получила хоть какую-то компенсацию как несчастная вдова.

– Да ты ещё и рот открываешь?! – последовало нарастающее возмущение. – Вместо того чтобы ползать у моих ног и вымаливать прощение?!

– За что? – А’перв выпучил в изумлении глаза. – Что удалось выжить в созданной для меня западне? Или за то, что не сумел убить твою подлую предательницу байни?

Кобра развернулась к Прогрессору, сидящему словно в зрительском зале, и стала апеллировать к нему:

– Нет! Ну ты видел этого скользкого угря? Мало того что он чуть мою первую советницу не угробил, так он около сотни высших чиновников Крепости умертвил! Ворвался к ним во время… э-э-э, важного дела, кого потоптал со своими уголовниками, кого испугал до смерти. Представляешь? Лучших, самых почётных и известных обитателей Крепости жизни лишил?

– Да ты что?! – При этом тон вроде как искреннего ужаса совсем не соответствовал жестам Бенджамина. Он двумя ладошками, словно неслышно и притворно аплодировал разгневанной актрисе.

– Не поняла? – нахмурилась его божественная коллега и тотчас в ответ получила скорбные разъяснения:

– Меня этот Труммер тоже достал. Казнить его буду, ибо врать мне начал.

– В чем?

– Конкретно ещё не понял, но какая разница? Этак прецедент перейдёт в данность, войдёт в привычку, станет массовым, и мне придётся полсектора выжигать за крамолу. Мало того! По его вине я теперь выгляжу в глазах фей словно злобный колдун их родного мира. Они мне ставят ультиматумы и требуют невозможного.

– Сочувствую. Но мне ты его отдал раньше, так что длительным пыткам и продолжительной казни я его сама подвергну.

– Хм! Рад был наблюдать за твоими «наказаниями», – играл ударениями Прогрессор, – но сроки его аренды истекли. Сам с ним разберусь. И вначале заставлю исправить отношение ко мне принцессы Лидии. Пока этого не сделает, будет мучиться от жажды и голода.

Азнара оглянулась на Труммера, который с обидой и недоумением разводил руками. Мол, за что? И с уверенностью заявила:

– Выкрутится. Это не наказание. А вот у меня есть такое задание, где ему достанется по самое не балуй.

Она шагнула к столу и словно только сейчас увидела Ласку. Та уже вовсю наворачивала какую-то булку, посыпанную сахарной пудрой, запивая её всё тем же соком кахатаньи. Благодаря этому вид у юной прелестницы получился потрясающий: синие губы на фоне красных щёк с белыми разводами. При этом видно было, что дитё старается сдерживаться от смеха.

За что и нарвалась на строгий вопрос:

– А ты чего лыбишься, страшное, сахарное чудовище?

– Хи! – пискнуло дитя, стараясь не подавиться булкой. – Вы такие все смешные! – и охотно пояснило причину смеха: – Каждый думает, что знает о других какую-то тайну, а это совсем и не тайны.

Вроде общеизвестно, что устами ребёнка глаголет истина. Но сказанное почему-то не произвело малейшей реакции. Словно ни единого слова только что не прозвучало. Вместо этого дэма излишне строго глянула на своего божественного собрата:

– Как ты осмелился дать ребёнку сок кахатаньи?!

– Не давал я ей, – буркнул тот с каким-то, скорее всего притворным, разочарованием. – Она сама его выбрала. И пьёт. И, как видишь, жива-здорова.

После такого ответа заволновался Труммер:

– Что значит «жива»? Дэм Прогрессор, о чём речь?

– Что за тон, смертный?! – прикрикнул на него покровитель. И был тут же поддержан Азнарой:

– Совсем распустился! Давай ему ноги отрежем?

– Угу… И язык – тоже!

– Мм? – серьёзно задумалась дэма. – Не-а, язык не надо.

После чего быстро и резко вздохнула. Бенджамин ехидно осклабился, помотал головой и вновь перешёл на деловой тон:

– Какое же суровое наказание ты для него придумала?.. Конечно, не считая того, о котором ты совсем недавно подумала.

Вначале Ревельдайна сотворила для себя удобное кресло за столом с торца, уселась на него, налила телекинезом какого-то сока себе в стакан и только после этого соизволила ответить:

– Раз он такой великий дипломат, так умеет хорошо работать языком и утрясает все проблемы, пошлю его от своего имени к жабокрякам. Пусть с ними договаривается и выясняет, что надо этим каннибалам в нашем мире.

Прогрессор после этого так на неё удивлённо посмотрел, что она сподобилась на подробные объяснения:

– Мне попросту жалко своего двойника. Девочка Аза из титулованной семьи, маркиза, древний род и прочее, прочее, прочее… И тут вдруг выходит замуж за простого смертного, который никому в ДОМЕ не известен. Представляешь, какой мезальянс получится?

Бенджамин с прискорбием и с сочувствием зацокал языком. Но промолчал.

– А так Поль прославится, я ему дам титул заслуженного дипломата. Ты подкинешь звание генерала. Вот и получится сносная партия для бедной маркизы. Не правда ли?

– Мм! – восторженно замычал Прогрессор. – Наверное, лет шестьсот не участвовал в такой крутой интриге. Хе-хе! – и тут же поднял ладони, словно сдаётся: – Нет, нет! Никакого ёрничанья с моей стороны. Чистая констатация фактов. Только вот вновь арендовать тебе своего поощера никак не могу. При всём уважении… Тем более для отправки его к жабокрякам. Мало ли что там с ним случится? А я уже определённые мучения ему запланировал, последовательность казни продумываю. Да и выяснить вначале надо у него под пытками, где, как и в чём он мне врёт.

– Ой! Что там выяснять! – фыркнула Несравненная. – Отдаёшь мне этого болезного в аренду на три года, и я тут же раскрываю тебе все его секреты. Согласен?

– Может, и соглашусь… Если объяснишь причины именно такого срока. Почему три, а не сто? Почему года, а не часа? И почему вообще я должен тебе его отдавать, лишая себя удовольствия от выверенной во всех деталях казни? Ведь его секреты выясню по простому щелчку пальца.

– Так неинтересно! – надула губки Непревзойдённая. – Банальные пытки – банальные признания. А так смертный уверен, что его тайны никому не известны, гордится собой, готов взойти на эшафот. Мысленно себя уже ставит на одну ступеньку с гениями и научными светилами нашего ДОМА! И вдруг… Все его секреты выбалтываются во время застольной беседы. А? Каково?

– Ну ты и жестокая! – с осуждением прогудел дэм, создавая ещё один стул с другого торца стола и жестом приглашая Труммера садиться на него. – Видел циничных мучителей, сам такой, но таких, как ты, нет во всём мироздании! – и уже непосредственно Полю заговорщицким тоном: – Давай быстрей во всём кайся! Обломай всё удовольствие богине чуждого, неприемлемого для нас сектора. Прояви патриотичность! Ну? Не подведи моего доверия!

Раз пригласили к столу, Поль вначале утолил мучавшую его жажду. Потом расслабился, блаженно выдохнул и вновь стал наглеть:

– Исключено! Не посмел бы я соврать!.. А вот забыть что-нибудь, так это и небольшая вроде вина. Всё-таки у меня не компьютерная память на сотню терабайт. В одно ухо влетело, во второе тут же вылетело. Знать хотя бы, что за тема? За что конкретно меня живота лишать собрались?

Тут и улыбнулась Кобра ядовитой улыбкой, задав первые вопросы:

– Почему не рассказал своему опекуну про убитого тобой ченнелингера? И про снятые с него трофеи?

Вот тут а’перв и запаниковал. Если уж Ревельдайна вначале обозлилась, рассмотрев уникальные артефакты, то Надариэль может совсем неожидаемо отреагировать.

«Да и вообще, – проскользнула на дальней периферии сознания обида. – Чего это она мои секреты выдаёт? Неужели в самом деле решила от меня избавиться, послав на верную смерть к жабокрякам?.. Вот и пойми этих женщин…»

Что Галлиарда с сёстрами Макиллайн, что боевые товарищи Труммера не заметили в небе резкого разворота летевшей гарпии, как и бросившиеся ей вслед грузовые флайеры. Сами спешили как можно быстрей покинуть подворье резко расширившейся усадьбы.

На первом перекрёстке поймали пролётку, куда усадили женщин. Извозчик черед пару улиц увидел своего коллегу на более просторной карете и отправил его за мужчинами. Стали ждать. Вот тут все и расслышали донёсшийся грохот катастрофы. Кучер ещё пошутил на эту тему:

– Опять какой-то чиновник разбился. Хе-хе! Тут рядом с вами недавно было крушение. Слышали?..

Увы, звук издалека, с облучка никакого дымного столба не видно. Посудачили о последних официальных слухах, дождались карету с мужчинами, да и поспешили по нужному адресу. Минут через тридцать были на месте и немало обеспокоились отсутствием там Поля с Лаской. Вак Лейзи оказался дома, встретил, стал размещать гостей, пока только в саду, возле гриля с заготовленной для жарки картошкой. Но на все вопросы о прилёте гарпии только разводил руками да высказывал предположение:

– Может, они куда по иным делам подались? Или гарпия малышку не стала слушаться, полетев к себе в прежний загон?

– Не приведи судьба! – плакались женщины. – Эта зверюга раньше жила в восемнадцатом секторе, а Поль только два часа назад как сбежал оттуда! Получится, что он сам обратно в западню вернётся? Ещё и с сестрой малолетней?

– Зря вы так убиваетесь, – авторитетно заметил Гроссер, желающий успокоить чуть ли не рыдающих дам и с особым интересом разглядывающий баронессу Фойтинэ. – Поль нигде не пропадёт и кого угодно из петли вытянет. Вы бы знали, что он на наших глазах вытворял!

Тем более что об их совместных подвигах Труммер вроде как не запрещал рассказывать в кругу близких и семьи. Но только он начал фразой: «А началось всё в тюремных казармах города Крюдинга…», как на подворье господина Лейзи нагрянули совсем уж нежданные гости. Причём прибывали они по нисходящей, если учитывать чиновничьи ранги.

Вначале у ворот приземлился личный, прогулочный флайер главного консула шестнадцатого сектора. Шунт Стерликос, покинув машину, без церемоний и без спроса прошёл в сад, строго всех оглядел прищуренными глазами и туманно высказался:

– И чем только занимаются в местной комендатуре? Всех шлангов перевешаю! – потом нагло присел на свободное место и потребовал у растерянного Лейзи: – На меня тоже картошечки испеки.

Вак жил не сам, а с матерью, братом и невесткой. Так что по его движению головой все трое родственников бросились в дом за сопутствующими закусками и надлежащими соусами. Благо, что в последние дни со средствами никаких затруднений в доме не имелось. Потому как Вак тоже получал свою немалую долю от торговли контрабандными алпи. Вот и купались который день в относительной роскоши.

Но не успели подать на расставляемые столы соления, как очередной флайер рухнул в экстренной посадке перед воротами. Спасибо воздушным компенсаторам, что пыль не поднялась на весь квартал. А там и первый консул восемнадцатого сектора появился в саду. Рассмотрев его с ног до головы, Шунт Стерликос с ехидцей поинтересовался:

– А тебя каким ветром сюда занесло?

– На свидание прилетел, – с простецким видом ответил Юрген Флигисс, подсаживаясь рядом к моментально раскрасневшейся Элен Макиллайн. – Жениться пора, а подходящую женщину трудно выбрать. Не успеешь отвернуться, как сразу разные-всякие из-под носа уведут, использовав служебное положение.

Пока главные консулы смотрели друг на друга исподлобья, остальной народ сидел тише воды и ниже травы. Но тут с улицы донеслось завывание сирен: прибыло высшее полицейское начальство. Вместе с ними успели нарисоваться и некие армейские чины местного разлива. Все они гурьбой попытались вломиться на территорию скромной усадьбы, но тут же ретировались обратно под грозным окриком генерала Стерликоса:

– Куда прётесь, рачьи дети?! Картошки на всех всё равно не хватит, да и не звал вас никто сюда!

Вымелись обратно, чуть не ломая ноги. Зато вскоре на улице и сирены машин стихли, и топот сапог прекратился, раздавшийся после набегающих валом младших чинов. Тогда как разговор между высшими чиновниками продолжился:

– Ладно, я по личному вопросу прибыл, – словно рассуждал Юрген Флигисс. – А вот ты чего здесь? Неужели в вашем Имении такой кризис, что главного консула в народ на откорм выгоняют?

– Не угадал, коллега! Пока дармоеды из иных секторов на хвост не сядут, нам всего хватит. А вот кризис в самом деле существует. Общую мобилизацию объявили, а в призывные пункты никто не идёт. Комиссары только и плачутся: нет, говорят, свободных мужчин, зато полно имеющих отмазки от войска. Ну и как этих лентяев не проверить? Зашёл, вот, в первый попавшийся дом, а здесь, мать честная! Шесть боеспособных мужиков сидят, без приключений скучают! А? Как тебе? В одном дворе! Шесть! И это я ещё в Параисе не проверял…

– О-о! Как у тебя всё запущено, – с ехидством посочувствовал коллега из восемнадцатого сектора. – Недостаточное патриотичное воспитание? Лень чиновников? Заигрывания с плебсом? Меня бы за это наша Несравненная сразу бы в пламя превратила.

Они замолкли, словно сетуя на тяжкую судьбину и сочувствуя друг другу. Тогда как Лейзи прокашлялся и обратился к высшему чиновнику своего сектора:

– Геер Стерликос! Прошу прощения, хоть у меня и есть бронь от любых воинских сборов (причина – умения гаазанда), и вроде как истинный патриот, но я первый раз слышу про объявленную мобилизацию. В честь чего и когда она объявлена?

– Ха! Ну ты попал, парень! Старо как мир. «Незнание закона не освобождает от уголовной ответственности!» – процитировал генерал, потом глянул на наручные часы: – А ведь уже сорок пять минут, как по всему ДОМУ собирают объединённые армии для борьбы с агрессорами. И в первую очередь мобилизуют всех бездельничающих а’первов, е’второв, и’третов… и так далее. Ибо враг крайне опасен и угрожает всем жителям нашего мира. Так что тебе повезло: вручу лично повестку в руки. Это же какая честь: первый консул твоего сектора тебе уважит! Ух!.. Патриотично? Не правда ли?

Вак Лейзи на это лишь рассеянно кивнул. Длинные, плоские ломти картошки он жарил на решётке над углями чисто автоматически. Его брат тоже не выглядел обрадованным такими изменениями в судьбе. Мать с невесткой уже слёз не прятали. Да и как понять курицам с недалёким умом, насколько великая честь выпала их дому? Вот и прозвучало от генерала саркастическое рассуждение:

– Если не дано ума, то своего не добавишь, – после чего он многозначительно поправил на поясе кобуру с пистолетом. Мол, власть. Могу и пулю вместо повестки.

Прозвучавшие слова и показные действия ни капельки не испугали Галлиарду Фойтинэ. Она с презрением фыркнула в адрес замолкшего возле своей симпатии Флигисса и с отчаянной наглостью стала наседать на Стерликоса:

– Как главный консул сектора, вы обязаны знать законы лучше всех. Поэтому меня поражает ваша некомпетентность.

– Это ты мне? – поразился Шунт.

– Вам! Вам! Потому что забыли об элементарном: все а’первы, выполняющие миссии своего дэма на постоянной основе, не привлекаются на срочную службу, как и не подлежат мобилизации в случае войны.

– О как…

– Мало того, если специалисты имеют в своём подчинении сработанные группы помощников, эти помощники тоже никоим образом не попадают под мобилизацию.

Судя по морщинам, усиленно избороздившим лоб генерала, о подобных законах он никогда не слышал. И подозревал, что их не существовало вообще. Придя к такому выводу, он вперил строгий взгляд в баронету, осмелившуюся указывать первому чиновнику сектора.

– И где ты такую глупость услыхала? И от кого?

– Где? Да у нас дома, совсем недавно, – с опытом самой искренней сплетницы поведала та. – И сам дэм Прогрессор рассказывал, когда персональный портал в спальне у Ласки устанавливал. При этом он Поля хвалил, говорил, что опять с какой-то важной дипломатической миссией его отправит. Ну и несколько слов сказал про появившихся в океане жабокряков. Посетовал, что придётся расширенную мобилизацию проводить, но тут же сделал акцент про задействованных специалистов и про команды их помощников. Утверждал, что для них своей работы хватает.

Шунт Стерликос изобразил на своём лице самую страшную мину и практически прорычал:

– Портал?.. В спальне малявки?..

– Ну и портал! Ну и что тут такого? – Галлиарда всеми силами делала вид, что ей не страшно и она общается с милыми и лояльными друзьями. – Ведь девочке надо постоянно общаться с Лидией, принцессой фей. Потому что они договорились о взаимной опеке, и теперь Ласка как бы единственный полномочный представитель народа фей в ДОМЕ.

Главный консул покривился ещё с минуту, погладил кобуру с пистолетом, да и зацокал языком, жалуясь своему коллеге:

– Вот так и живём…

Юрген Флигисс как раз получил свою тарелку с первыми жареными ломтями картошки, принюхался к ним и примерился вилкой. Но вначале согласно кивнул головой:

– Хорошо живёте, чего уж там… Интересно! Аж завидки берут! У какого-то смертного, живущего всего лишь в Ро́зморе, в доме – персональный портал. Его сестра – опекунша принцессы. Его супруга – двойник нашей дэмы Непревзойдённой, красивей которой нет во всех вселенных. И его знакомые, смотрящиеся как натуральные бандиты, оказывается, – ценные элементы сообщества, имеющие бронь от всеобщей мобилизации. Мало того, все его домашние не дома едят картошечку печёную, а по гостям ходят, где им составляют компанию главные консулы. И самое главное, к нему домой не только главный консул захаживает, но и сам Прогрессор наведывается. Очуметь не встать!

– Могу добавить, – в том же тоне продолжил коллега из шестнадцатого сектора. – Няню его сестры обихаживает главный консул восемнадцатого сектора. Его самого привечает ваша Азнара Ревельдайна. А убить пытается высшая байни вашего сектора.

– Так уж и убить? – несколько смутился Юрген. Хотя прекрасно знал, что это правда, и сам её опасался больше, чем дэму. – Вполне возможно, что очаровательная, многоопытная Л’укра Бзань, которой уже давно за сто лет перевалило, попросту тренирует молодого а’перва в процессе выживания.

– Да ладно? – не поверил второй генерал. Но не по поводу выживания он поразился: – Больше ста лет?! – получив в подтверждение кивок и ехидную улыбку, он злорадно рассмеялся: – О-о! Вот это новость! Хотя я давно подозревал, этой Бзань совсем не сорок лет и не полсотни с копейками. Хе-хе! Вот я поиздеваюсь от души над некоторыми нашими чинушами из Крепости. Такой шикарный повод!

– Какой? – оживился коллега. – Почему я не в курсе?

– Да ты больше безопасностью занимался во время недавнего визита вашей богини в наш сектор. И наверное, не обратил внимания, как восторгались некоторые наши сливки общества вашей «красавицей» байни. Они её пригласили на два приёма, которые потом переросли в оргии, и говорят, там было очень весело. Вашу Л’укру вылизывали все поголовно, восхищаясь её молодостью и красотой.

Дальше оба консула уже смеялись совсем неприлично, не обращая внимания на покрасневших женщин. И плевать им было, что они при простом народе выбалтывают высшие секреты чиновничьей элиты. Оба имели повод для смеха и не хотели лишать себя удовольствия.

Но оба резко замолкли, одновременно прислушиваясь к только им слышным словам или сигналам. И тоже несложно было догадаться по выражению лиц, словам кого они внимают. А чуть позже стало понятно, чего они здесь делали.

– Благодарю за угощение! – Шунт Стерликос встал, так и не попробовав поданной ему картошки. И перешёл на официальный тон, обращаясь к женщинам: – Очень странно, что вместо присмотра за ребёнком вы все ходите по гостям. Ласка скоро будет дома, так что поторопитесь и вы туда же!

Галлиарда попыталась оправдаться:

– Так нам Поль приказал…

– А сейчас – я приказал! Что непонятно?!