– Глафира, а тебя разве приглашали? – ехидно спрашивает сводная сестра.

Вот гадина!

Я стараюсь без лишней надобности в особняке отца не появляться и его офис в Москва-Сити обходить стороной.

Никогда не питала к нему тёплых чувств – он участия в моей жизни вообще не принимал. А я – не афишировала наше родство и ни разу не попросила помощи.

А уж с его детьми и женой мы в контрах с того самого дня, как они узнали о моём существовании. Я – олицетворение предательства и измены, внебрачная дочь.

Мачеха Лариса не может смотреть на меня без отвращения. Ненавидит люто и не скрывает этого.

Что вовсе не удивительно.

Если верить бабушке и дедуле, я очень похожа на маму и унаследовала её красоту.

– Здравствуй, Инга, – пытаюсь быть вежливой.

Всё-таки, сегодня особый день – юбилей великого и ужасного Михаила Осиповича Байтмана, нашего дражайшего папочки.

Честно говоря, сама не понимаю, зачем меня сюда позвали. Это более чем странно, но отец не терпящим возражения тоном приказал прибыть.

И вот мы с Наташкой Чуваковой, которая вызвалась меня сопроводить, скромно топчемся в холле роскошного особняка.

Инга презрительно окидывает меня взглядом с ног до головы.

– А это ещё кто? – она натурально морщится.

– Добрый день, – приторно вежливо здоровается Ната, опуская глазки в пол.

Перед выездом я с неё клятву взяла, что будет вести себя хорошо и не показывать характер. Заранее было ясно, что любимые родственники по своему обыкновению будут оскорблять и всячески провоцировать на ссору. А Чуваковой палец в рот не клади.

Меньше всего мне бы хотелось позорить отца перед его высокопоставленными гостями.

Инга уже открыла рот, чтобы выплюнуть очередную колкость. Но замерла. Её взгляд наткнулся на что-то явно более интересное, чем Чувакова. Зрачки расширились, дыхание затаила и вытянулась, как по струнке.

Оборачиваемся с Наткой.

В Холл заходят несколько мужчин. Высокие темноволосые красавцы в чёрных костюмах-тройках. На вид им лет от двадцати пяти до тридцати. Тот, что идёт первым, неуловимо отличается от остальных. Все они расслаблено улыбаются, переговариваясь в пол голоса. Но ощущение от их группы такое, будто это какой-нибудь арабский принц со своей свитой. В их чертах явно угадывается что-то восточное.

Кем бы ни были эти мужчины, отец с мачехой вышли их встречать лично. Инга, виляя подкачанным задом, направилась к ним.

– Эй, – тяну Наташку в противоположную сторону. – Выйдем через столовую и кухню в сад. Там под навесами накрыты столы.

Она начинает упираться.

– Погоди… А кто это такие?

– Откуда я знаю… Забыла, мы собирались тихонечко пересидеть торжественную часть и уйти?

Она горестно вздыхает. Бросает ещё один тоскливый взгляд на компанию брюнетов, перед которыми раскланиваются сейчас мои родственники. И послушно выходит за мной.

Места нам отвели не в самом дальнем уголке, как я надеялась. А рядом с именинником. За одним столом со сводными братом и сестрой. Что совсем уж странно.

Можно предположить, что у Михаила Осиповича вдруг проснулись отеческие чувства, и он решил похвастать перед гостями младшей дочерью. Ну нет, не может быть такого. Дело явно в чём-то другом.

Я постоянно чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Люди меня рассматривают. Здесь человек сто, кажется, собралось.

Тосты звучат один за другим. Народ расслабленно общается и выпивает. Знаменитый певец поднимается на специально установленную сцену к музыкантам и затягивает балладу.

Стемнело уже. Атмосфера здесь весьма приятная. Романтично украшенный фонариками сад. Гости уже навеселе, скоро все пойдут плясать. И мы с Наташкой незаметно ускользнем домой.

Вижу, что отец в прекрасном настроении. Встаёт из-за стола, немного покачиваясь в такт музыке. И идёт к нам. Явно хочет пригласить на танец.

Инга улыбается во весь рот. Именинник протягивает руку… мне.

Ну это уж слишком. Но отказать нельзя. Поднимаюсь, и мы с отцом идём к сцене, где уже танцует несколько пар.

– Поздравляю ещё раз. Прекрасный вечер, – говорю, кладя руки ему на плечи.

– Спасибо, что приехала.

Хм…

Один куплет мы протанцевали молча. И когда он заговорил снова, я не поверила своим ушам.

– Я позаботился о твоём будущем, дочь.

– Каким образом? – отстраняюсь, чтобы взглянуть ему в лицо.

– Выбрал тебе достойного мужа. Молодого, красивого, состоятельного. Из очень уважаемой семьи.

Совсем рехнулся? Или просто шутит?

– Я не собираюсь выходить замуж.

Он отвечает не сразу. И тон его меня пугает немного.

– Придётся изменить свои планы, Глафира.

Инстинктивно дёргаюсь в попытке отстраниться, но отец не выпускает.

– Это сын моего партнёра. Человека очень влиятельного, от которого многое зависит. Ты понимаешь меня?

Я не знаю даже, что сказать. Да с чего он взял, что я брошусь исполнять его волю? Он много лет меня знать не хотел!

Смеяться нервно начинаю.

– И кто же это? – спрашиваю просто так.

Какая мне разница, кто? Через минуту песня закончится, мы уедем, и больше я здесь не появлюсь. Никогда не была частью этой семьи, и уже не стану.

Появиться в Московской светской тусовке в кандуре и гутре означало бы оттянуть на себя внимание абсолютно всех присутствующих. Поэтому, мой выбор пал на классический чёрный костюм-тройку.

Сейчас я в российской столице с частным визитом, а не как официальное лицо и представитель влиятельнейшей династии Катем.

Не планировал принимать предложение Байтмана, решил ехать в последний момент. Для того, что я вскоре собираюсь осуществить, мне не помешает свести больше полезных знакомств. А на юбилее будет немало интересных персон.

– Русские женщины – просто восхитительны, – говорит младший брат, заходя ко мне в гардеробную. – Я знаешь, что подумал?

– Откуда же мне знать, – ухмыляюсь, завязывая галстук.

Хамдана я приобщил к делам не так давно. Около года назад крупнейший инвестиционный фонд Эмиратов прекратил вкладываться в Российские проекты в условиях санкций. Что сыграло мне на руку.

Там, где побоялись работать другие, я увидел окно возможностей. Область моих интересов простирается от нефтегазовой и авиапромышленности до недвижимости и финансового сектора. От северной столицы до сибирской глубинки.

– Если мы так основательно занялись Россией, неплохо бы завести постоянную девушку.

– Уверен, с этим у тебя не возникнет трудностей.

– Я хочу бест оф зе бест. Аристократку. Ну или хотя бы просто девочку из очень хорошей семьи.

– На аристократке и девочке из хорошей семьи жениться нужно, – на пороге появляется средний брат – Имран.

– Женюсь я сами знаете на ком. Тут без вариантов. Но второй женой хочу славянку. Как у нашего отца.

Они оба смотрят на меня.

Да, моя мать была второй женой шейха аль Катема. Русская девочка из простой профессорской семьи, редкая красавица. Конечно, она не по доброй воле согласилась на подобный брак. Потому, наверное, он и завершился так скверно. После неё отец выбирал в жёны светловолосых белокожих европеек, от браков с которыми родились Имран и Хамдан. И несколько наших сестёр.

Мы отличаемся от старших детей шейха внешне. И с раннего детства особенно близки.

– Красивой и свободной русской женщине воспитание и традиции не позволят вступить в подобные отношения, – говорю со знанием дела. – Поэтому для развлечений выбирай кого попроще.

– Согласен, – вставляет Имран. – Какая тебе разница, какие у неё гены? Не детей же ей твоих рожать! Для этого будет законная жена.

Покончив с галстуком, надеваю пиджак.

– У меня здесь в Москве есть приятель, Феликс. У него сеть лаундж-баров. Там можно познакомиться с хорошими девушками студентками и выбрать себе содержанку. Такое здесь считается нормальным – ты поддерживаешь ее материально, а она полностью твоя, во всех смыслах.

– А девственницу можно? – сразу загорается идеей братишка.

– Можно, наверное. Но зачем? Проще иметь дело с искушенной женщиной, которая знает, как сделать приятно.

Вспоминаю единственный эпизод из прошлого, и аж передёргивает. Нет уж, теперь только опытные, раскрепощённые и непугливые любовницы. Мне достаточно того, что придётся помучить однажды будущую жену. Но без этого никак.

Смартфон мигает, входящий.

– Да, мам, – сразу перехожу на русский. – Как ты там, не скучаешь?

Она сейчас с подругой и моими сестрами отдыхает в Альпах.

– Здесь снежный рай, Джас. Прилетел бы к нам!

Устанавливаю трубку на стол, чтобы освободить руки. Парни тоже подходят поздороваться. Она всегда принимала их, как родных.

– Виолетта, как поживаешь?

– Я – прекрасно! Мальчики, вы там все вместе? Даня, как ты, мой малыш?

Шейх Хамдан ибн Рашид Аль Катем, один из богатейших людей этой планеты, для неё просто Даня. Но при посторонних она себе такого не позволяет, конечно. Тем более, в отношении меня.

– Я тут невесту себе ищу. Но Джасим сразу похерил все мои надежды. Говорит, запросы нужно умерить, представляешь?

Мама заливисто хохочет.

– Вы лучше ему самому подругу там найдите! Он уже, в отличие от вас, жениться может на ком угодно.

Это правда.

Мамочка постаралась выторговать нам с сёстрами свободу, и у неё почти что получилось. Девчонки живут обычной студенческой жизнью в Лондоне, даром что арабские принцессы. Ну а мне пришлось кое-чем пожертвовать.

– Мы собираемся на приём к медиа магнату Байтману. Знаешь такого?

– Знаю, конечно. Мерзкий тип, плохо о нём говорят. Не стоит связываться.

– Понял, мам. Буду иметь в виду.

Мы прощаемся и выходим.

На подземном паркинге уже ждут. Имран со своей свитой рассаживаются по машинам.

– Господин Джасим, – рвётся ко мне сквозь охрану ассистент. – Служба безопасности предоставила отчёт о Байтманах. Желаете смотреть сейчас?

Киваю, беря у него из рук документы.

Хамдан садится ко мне.

– Байтманы? – он тоже склоняется над бумагами.

– Угу.

Ну что тут у нас? Михаил Осипович, есть у тебя слабые места?

Бегло просматриваю его биографию, подмечаю регалии и заслуги. Скандалы были, конечно, но незначительные. Ничего перспективного.

Смотрю фото жены и детей, услужливо подписанное рукой помощника. Мне следует знать, как кого там зовут.

Одно из них приковывает взгляд.

– Вот такую я себе хочу, – выпаливает младший. – Ты только посмотри!

И есть на что, правда. Девушка просто чудо как хороша. Фарфоровая, будто светящаяся изнутри кожа. Огромные голубые глаза. Изящный прямой нос и манящие пухлы губы. И копна светлых вьющихся волос.

– Гла-фи-ра.

– Внебрачная дочь. Байтман о её существовании всего пару лет назад узнал.

Продолжаю рассматривать девушку.

– Она должна присутствовать, если дочь, – задумчиво протягивает Хамдан. – Попробую к ней подкатить. Ты знаешь, как клеить русских девчонок?

– А тех, которых в Эмираты привозят частными бортами, тебе уже мало?

– Хочу, чтобы любила не за бабки и титул.

Улыбаюсь невесело.

И я хочу. Но таким, как мы, простые человеческие радости недоступны по рождению. Всё решают деньги.

После злосчастного юбилея вернулась домой часам к одиннадцати, взвинченная и злая. Долго ворочалась, не могла уснуть. Всё прокручивала в голове ссору с отцом.

Так ведь и знала – не спроста меня позвали на семейное торжество!

Мы жили вполне мирно несколько лет, после того как пресса раскопала давний роман моих родителей. Лариса простила мужа. Я старалась не отсвечивать и отказывалась от любых интервью. И вот тебе на! Байтман решил подарить меня непутёвому сынку своего партнёра. И ждёт, что с радостью это приму.

– Да в такую семью любая на твоём месте замуж пойдёт, Глафира!

– Вот любая пусть и идёт!

– Этот парень хочет именно тебя.

– Очень лестно. Но на этом всё, я даже знакомиться с ним не буду.

Отец свирепеет в момент, и грубо хватает меня за локоть.

– Значит так. Он предложит тебе встретиться, и ты согласишься, поняла? Иначе в отель твоей бабки завтра же нагрянет санитарная инспекция и пожарка. Закрою "Лесной" в два счёта!

Чёрт бы побрал папашу и всех его деловых партнёров! Старый лис знает, что потерять отель для нас с бабулей – горе страшное. Это – наш дом.

Бабушка держит его уже лет тридцать. С тех пор, как дед получил генеральские погоны и семья обосновалась под Москвой. Моя мама в Лесном, практически, выросла. И я тоже. Жалко, дедушки уже с нами нет. При нём отец не смел нам угрожать.

Но, как истинная генеральская внучка, я так просто не поддамся на шантаж. Придумаю что-нибудь потом. А пока, придётся встретиться пару разочков с мажором.

Утром приносят цветы. Большой букет красных роз, перевязанный алой лентой.

– Глаша, это от кого? Познакомилась с кем-то вчера? – осторожно спрашивает бабушка.

На самом деле, бабушкой её назвать сложно. Элегантная дама, высокая и стройная.

– Можно и так сказать. Я понравилась одному парню, отец настоятельно просил не отказываться от встречи.

– С каких это пор ты слушаешь Байтмана?

Я решила, что не буду ей рассказывать пока об угрозах отца. Чтобы не переживала понапрасну.

Бабуля уходит, а я рассматриваю букет и читаю записку.

"Вы прекрасны, Глафира. Я бы хотел встретиться с вами сегодня за ужином. Пришлю машину к восьми. Джасим."

Джасим? Так торопилась домой вчера, что забыла спросить, как зовут жениха. Хотя, какая мне разница? Схожу, поужинаю с ним.

При других обстоятельствах ни за что бы не согласилась на первое свидание за ужином. Пообедать вместе, сходить на выставку, в театр… Это да. Но ужин, так сразу? Очевидный намёк на последующую ночь. Он слишком самонадеян. Или и вправду, собрался жениться на мне?

Я обычно встречаю гостей, и знаю в лицо многих постояльцев. Интересно, будущий муженёк бывал у нас когда-нибудь? Что, если он вдруг окажется хорошим парнем?

Без пятнадцати восемь у главного входа останавливается роскошный автомобиль. Знаю, такой по карману не каждому столичному богатею. Понятно теперь, почему Байтман так хочет породниться с этой семьёй.

Водитель галантно открывает дверь и приветствует меня улыбкой. А почему жених не соизволил выйти?

Подбираю своё струящееся длинное платье и сажусь в салон. А в нём никого нет.

Машина плавно трогается.

– Эм… подскажите, а где Джасим? – обращаюсь к водителю.

– Господин Джасим ожидает вас в городе.

– То есть, вы в Москву меня сейчас везёте?

– Да, Глафира Михайловна.

Боязно как-то. Ну ладно.

Минут через двадцать мы подъезжаем к деловому центру. Уже вечер, город сверкает и переливается огнями. Красиво.

Вижу в окно, как приближаются несколько мужчин. Сердечко начинает колотиться. Что я делаю? Приехала встречаться неизвестно с кем. Может, стоит выйти, пока не поздно?

Но мысль эту тревожную додумать не успеваю. Дверь открывается, и появляется "жених".

Очень высокий, статный молодой мужчина, лет двадцати семи на вид. Одет в похожий тёмный костюм, в каком я видела его вчера в доме Байтманов. Только рубашка в этот раз – белоснежная, расстёгнутая на несколько верхних пуговиц.

– Добрый вечер, Глафира. Я – Джасим.

– Добрый, – выдавливаю с трудом. – Вечер.

Я уже представляла предполагаемого жениха изнеженным капризным мажором, которому папа выгодную невесту подобрал. А тут… Просто ходячий сгусток тестостерона. Помню, как отец с мачехой перед ним приседали.

Вот это поворот! Такого мужчину страшно за нос водить и говорить ему "да", когда на самом деле "нет". Возьмёт и разрешения не спросит.

Перегородка между нами и водителем опускается. Нервничаю ещё сильнее.

– Рад, что вы согласились на встречу, – он улыбается, не переставая прожигать меня взглядом. – Можно сразу на ты?

– Да, конечно, – киваю всё ещё растерянно.

Он говорит на правильном русском языке с едва заметным акцентом, похоже английским. Лицо – породистое, очень красивое. Чёрные брови и ресницы, карие глаза. Достоинства его фигуры я ещё в прошлый раз отметила. Идеальный самец, чего уж тут.

Вот только мне сейчас отношения с мужчиной, даже с таким притягательным, ни в каком виде не нужны. И не скоро это изменится, я подозреваю. Если вообще когда-нибудь я смогу кому-то из них доверять и не дёргаться в панике от прикосновений. Ещё воспоминания свежи.

Хочу спросить, куда мы едем ужинать, но так увлеклась своими невесёлыми размышлениями, что упускаю момент. Машина останавливается у стеклянных раздвижных дверей.

Москва-Сити. Хорошо хоть место знакомое и весьма людное. Мы были здесь с Наташкой в гостях у её одногруппницы. Но странно, что это уединенный восточный вход, через который попадают в апартаменты, а не главный.

Джасим выбирается первым, обходит машину и подаёт руку мне. Я вкладываю в неё свою. Первое прикосновение очень приятное. Но я забираю ладонь сразу же, как только оказываюсь на улице.

– Мы будем ужинать здесь?

– На 72 этаже. Тебе понравится.

– Там – ресторан?

– Там – мои апартаменты.

Чёрт! Нельзя было соглашаться на свидание за ужином. Он же ожидает, что я останусь на ночь? Вот влипла!

Смотрю на Джасима и понимаю, что ему в жизни, наверное, ни одна женщина не сказала «нет». Я рискну стать первой.

– Не думаю, что это прилично, – возражаю осторожно.

– Глафира, если бы я хотел сделать с тобой что-то плохое, не стал бы светиться на множестве камер и уж точно не привёз бы тебя сюда.

Что в его понимании «плохое», знать бы!

Вспоминаю об угрозе отца и делаю шаг.

Когда узнал, что Глафира приняла предложение, испытал разочарование. Значит, ничего интересного и особенного можно не ждать. Она такая же, как все. На всё готова, только помани.

На юбилее услышал краем уха их разговор с Байтманом. Восхищён был, как яростно она сопротивлялась воле отца. Просто огонь. Захотелось обуздать, подчинить, сделать своей.

И вот она без лишних вопросов садится в чужую машину и едет ужинать, не зная даже с кем. Просто, потому, что букет впечатлил?

Был уверен, что не поедет. Даже ресторан не бронировал. Думал, это будет долгая игра. Но я ошибся на её счет. Тоска. Нужно было оставить её Хамдану. А то мне что-то уже неинтересно.

Скоростной лифт поднимает нас буквально в небо. На один из последних этажей самой высокой башни в Европе. Или эти затейники русские уже успели построить что-то ещё выше?

В моих апартаментах завершается приготовление к ужину. И пока здесь посторонние, девушка решает полюбоваться потрясающим видом на вечернюю Москву. Окна от пола до потолка открывают полный обзор.

Знаю, у её отца офис в одном из соседних зданий. Но попроще, конечно.

Смотрю на тоненькую фигурку на фоне окна. Девушка явно нервничает, обнимает себя руками. И это весьма странно.

– Глафира, идём, я покажу где ванная?

Она оборачивается, пару секунд молча смотрит на меня, будто сомневается. Но всё же послушно следует за мной.

Меня начинает раздражать эта её наигранная робость. Цену себе набивает, видимо.

Пока девушка плескается в ванной, иду в гардеробную и меняю костюм на джинсы и пуловер. Неплохо бы перед свиданием освежиться, но за весь день некогда было. Значит, в душ сходим вместе.

Стол накрыт в гостиной. Из освещения – только свечи. Ну да, я же просил "романтический" ужин.

Мы выходим одновременно. Гостья по-прежнему как будто растеряна.

Стараюсь увлечь её разговором на нейтральные темы. Расспрашиваю про учёбу, работу. Она охотно отвечает. Вижу, как с каждой минутой становится более раскованной.

С ней, вопреки моим ожиданиям, легко и приятно. До определённого момента.

– Скажи, Джасим, почему ты выбрал именно меня? Мы ведь даже знакомы не были.

Странный вопрос.

– Мне показали твоё фото. Я был очарован. Этого оказалось достаточно, чтобы захотеть тебя… пригласить на ужин.

Она робко улыбается и кивает. Ответ удовлетворил, значит.

– Я тебя совсем иначе представляла, если честно, – говорит задумчиво, распиливая кусочек сёмги и отправляя его в рот.

Глафира очень красиво ест. Иногда высовывает розовый язычок и облизывает губы. Но не вульгарно, а естественно и очень мило.

– Не разочарована, надеюсь?

– Нет, конечно, – она улыбается снова. – Но, глядя на тебя, мне трудно вообразить, что ты женишься в угоду отцу.

Это она наши восточные обычаи решила вдруг обсудить? Женщина, не лезь в то, что тебя не касается!

– У нас так принято, да, – отвечаю сухо.

– А у нас принято ухаживать. А не вот так, сразу…

А, ну ясно. Намёк понял. Вытираю рот салфеткой и поднимаюсь.

– Я на минуту, Глафира.

Она кивает. Делает глоток и встает из-за стола тоже.

– Ты не возражаешь? – показывает на стеклянную стену у себя за спиной. – Изумительный вид. Особенно в ночное время.

– Да, пожалуйста.

Девчонки любят делать селфи в подобных интерьерах.

В кабинете достаю из ящика стола продолговатый бархатный футляр. Я этот браслет сестрёнке покупал. Теперь придётся выбрать для неё что-то другое.

Выхожу в гостиную. Девушка стоит неподвижно, ко мне спиной. И любуется видом на ночной город. А я несколько секунд любуюсь ею.

ВИДЕО К РОМАНУ В ГРУППЕ VK >>> Анна Россиус | Романы о любви

Она необыкновенно хороша с этими длинными блестящими волосами. И платье – вроде бы длинное и закрытое, но так соблазнительно обтягивает груди и зад, что лучше бы она голая была. Потому что фантазия и предвкушение заводят куда сильнее, чем откровенная доступность.

Подхожу бесшумно и обнимаю сзади за талию.

Вздрагивает и оборачивается, оказываясь лицом к лицу. Точнее, её лоб напротив моего подбородка, а это она ещё на каблуках. Малышка.

Отпускаю её, только чтобы показать подарок.

– Позволишь?

Глафира хмурится, рассматривая украшение.

Я достаю браслет, отбрасывая коробку на диван. Беру её тонкую руку и целую ладонь.

Её глаза округляются, будто происходит что-то сверхъестественное. Даже делает шаг назад.

Но я не отпускаю. Оборачиваю золотую нитку с россыпью мерцающих бриллиантов вокруг изящного запястья и защёлкиваю замочек.

– Что это?

– Это подарок, Глафира. Возможно, он сгладит первое впечатление? Я сожалею, что у нас не было времени познакомиться и узнать друг друга ближе.

Произношу эти глупости и думаю "А оно мне надо?".

Надо. Потому что мысленно уже разложил эту принцессу на своей постели и поимел по-всякому.

Снова подношу руку к губам и касаюсь маленьких пальчиков. Пристально смотрю в её глаза, пытаясь считать реакцию. И то, что вижу, мне не нравится.

– Ухаживания – это не подарки, а внимание! – она отдёргивает руку и отступает.

Приехали. Какого ещё внимания она ожидала от любовника-на-одну-ночь? Девушка явно перегибает с игрой в недоступность. Я начинаю злиться.

Притягиваю её рывком к себе и впиваюсь в приоткрытый в возмущённом вскрике рот.

Глафира упирается в мою грудь, пытаясь оттолкнуть. Но я беру в ладонь её затылок и приподнимаю голову, заставляя покориться. Целую глубоко, требовательно, чтобы поняла – игры кончились.

Когда с силой вжимаю её бёдра в свой пах, она вдруг каменеет. Мне кажется, перестаёт дышать даже.

С трудом отрываюсь от мягких нежных губ, которые едва не сожрал. И смотрю в её личико.

– Отпусти, пожалуйста. Я так не могу.

Голос дрожит. Зрачки расширены. Она в панике. Что ещё за фокусы?!

– Не можешь? Ты, когда согласилась на поздний ужин, думала, мы будем только ужинать?

Говорю грубо, уже не скрывая раздражения.

– Не знаю, интересно ли тебе. Но у меня ещё не было мужчины. И в планах его заводить вообще не было! Поэтому, если уж так приспичило жениться на мне, будь добр, приложи хоть какие-то усилия! – она гордо вскидывает подбородок.

Перестаю что-либо понимать. Она что, девственница?! О какой женитьбе речь?

– А я не приложил?

– Познакомиться лично не соизволил. На нормальное человеческое свидание – не водил, – она начинает загибать пальцы. – Притащил в эти свои хоромы на ночь глядя, будто я эскортница какая-то…

Она обходит диван, останавливается напротив меня и смотрит пристально. Переводит взгляд с лица на грудь и ниже. И стыдливо отводит глаза.

Да, я хочу тебя. И у меня там колом. И вместо пустой болтовни могли бы уже пойти в спальню.

Снова прокручиваю в голове услышанное. И начинаю въезжать.

Глафира думает, что я тот самый жених, с которым заставлял идти на свидание отец? То есть, она приехала знакомиться с будущим мужем?

Это меняет дело.

– Я не отказываюсь. Но всё слишком быстро. Хочу, чтобы за мной ухаживали. Хочу красивые свидания, романтические прогулки… – она встряхивает рукой, на которой поблёскивает мой подарок. – Но теперь чувствую себя какой-то продажной девкой! Мне это не нравится!

Против воли начинаю улыбаться. Она согласилась на ужин с незнакомцем, потому что отец ей угрожал. Вот ответ.

Моё первое впечатление о ней было верным.

– Глафира, иди ко мне, – осторожно протягиваю руку, будто передо мной не оскорблённая женщина, а бешеная дикая лиса.

– Нет.

– Пожалуйста.

Мне рассмеяться в голос хочется. Какая же идиотская ситуация, разве так бывает?

– Только попробуй меня заставить… Я придумаю, как от тебя избавиться! Можешь не сомневаться в этом!

Очень хочу заставить. Но у меня нет привычки насиловать женщин. Тот единственный случай – не в счёт, потому что избежать этого я никак не мог.

– Не нужно меня бояться, – говорю как можно спокойнее.

– Я и не боюсь.

– А голос от смелости дрожит?

Мы будто играем в догонялки, я наступаю – она пятится, прячась за диваном.

Вот теперь она снова мне интересна.

Девушка гордо вскидывает подбородок:

– Уже поздно. Спасибо за ужин, но мне пора.

Сбежать собирается? Я отпустить её сейчас не готов.

– Глаша, ты меня, возможно, за другого прияла?

– В каком смысле, за другого? – спрашивает растерянно. – В записке была подпись "Джасим". Не Сергей или Артём, которых полно…

– Здесь нет ошибки, – я улыбаюсь, медленно идя на неё. – Но у меня стойкое ощущение, что ты собиралась встретиться с кем-то по предварительной договорённости.

– Если договорённостью можно считать угрозы отца, то да. Не обижайся, конечно, ты очень привлекательный мужчина. Но мне в последнее время не до свиданий.

Обязательно спрошу позже, почему это ей не до свиданий.

– Боюсь, твой отец не меня имел в виду.

Она переваривает услышанное с трудом. Прищуривается, смотрит на меня недоверчиво.

– Ты не сообщал Байтману, что желаешь взять в жёны его дочь?

– Нет. Я просто увидел тебя у него на юбилее. И захотел познакомиться поближе. Ты мое приглашение сразу приняла, и вот мы здесь.

Глафира закрывает лицо ладонями. Представляю, как ей неловко. А может даже и страшно оказаться непонятно где непонятно с кем ночью наедине.

– Джасим, извините меня за эту путаницу! – она смотрит на меня и виновато улыбается. – О боже… Вот это совпадение…

Она нервно вскидывает руку. Потом открывает замочек? снимает браслет и кладёт его на стол.

– Я хочу, чтобы он остался у тебя.

– Нет, нет. Ни в коем случае. Я благодарю вас ещё раз, но это неуместно.

Мы от дорогих подарков отказываемся? Что дальше?

– Глаша, раз уж недоразумение прояснилось, нам стоит начать сначала?

– Не думаю…

Не думает она.

– Присядь, пожалуйста, – тяну её вниз на диван и опускаюсь рядом.

– Вы решили, что я приехала с ночёвкой. А я вам про ухаживания… – хихикает она. – Как глупо вышло!

– Я и сейчас надеюсь на это, – отвечаю как можно мягче. – Мы вроде бы на ты?

– Эм.. теперь уж и не знаю, стоит ли. Дурацкая ситуация.

– Довольно необычное знакомство. Лично я нисколько не разочарован.

– Я рада. И всё же, мне пора домой.

– Останься ненадолго. Мне интересно, что у вас за порядки такие в семье? Я много лет изучаю русскую культуру и традиции. И удивлён, что в наше время о союзе взрослых детей договариваются родители. Я полагал, что в России заключению брака предшествует знакомство, как минимум.

Вижу, как она расслабляется понемногу. Интонации в моём голосе действуют успокаивающе.

– Так и есть. Дело в том, что я – не член семьи.

Она вкратце рассказывает мне о том, что я и так уже знаю.

– Тебе придется подчиниться, чтобы Байтман не привёл в исполнение свою угрозу?

Она кивает, горестно вздыхая.

Не знаю, как бы я сам поступил, если бы меня посмела ослушаться дочь в похожей ситуации. Но эту девочку жаль. Такая красивая, нежная, невинная. Что там за жених?

– Придётся, да. Но надеюсь, я придумаю решение, и до свадьбы не дойдёт.

Смотрю на неё. Хочу сгрести в охапку, повалить на диван и задрать это платье. Не помню, чтобы когда-нибудь в жизни так сильно хотел женщину, которую нельзя.

Беру её маленькую прохладную ладошку в свою руку. Медленно подношу к лицу и касаюсь кубами пальчиков.

– Что же мне делать теперь с тобой, Глафира?

Её глаза округляются, она снова начинает меня бояться.

Нет, так не пойдёт.

– Могу предложить тебе защиту от нежеланного замужества?

– Что?

– Стань моей.

Она пытается вырвать руку, но я держу мягко, но крепко.

– Вы не поняли…

– Я понял, что ты хочешь красивых свиданий и романтических прогулок, но не хочешь замуж. Всё верно?

– Да, но…

– Я ещё раз приглашаю тебя на ужин, Глафира. Или на завтрак, как пожелаешь. Сможешь честно сказать Байтману, что у тебя теперь есть мужчина, и он сильно против других претендентов.

Она вдруг начинает улыбаться.

– Ваш интерес мне льстит, Джасим. Но моя проблема заключается в том, что я не просто замуж не хочу. А вообще избегаю близких отношений с мужчинами. Поэтому сомневаюсь, что ваше предложение значительно отличается от варианта Байтмана.

В её то возрасте, с такой внешностью? Ни за что не поверю.

– Я побуду твоим прикрытием, спрячу от навязанного жениха. А ты скрасишь мои будни в этой стране.

Она снова улыбается. Красивая.

А перед моим внутренним взором мелькают десятки образов.

Как беру Глафиру на руки. Несу в спальню, опрокидываю на постель и беру её нежное тело. Как она, облаченная в расшитую драгоценными камнями абайю, ступает на мою землю. Как обнимает темноглазого мальчишку, нашего первенца…

И в следующий момент осознаю, что её ответ совершенно не важен.

Я за неё только что всё решил.

Стыдно-то как…

Потащилась в ночь к незнакомому мужчине домой.

Решила не обижаться на Джасима за его прямоту. Любой на его месте подумал бы, что девушка на всё готова.

К счастью, поняв мою ошибку, он не стал удерживать и настаивать на продолжении свидания в кровати, как, очевидно, привык. Проводил до машины и отпустил с миром.

Но вот уже вторые сутки он у меня из головы не выходит. Даже жаль, что мы больше не увидимся.

Незачем, потому что. Красавцу арабу нужна женщина для отдыха. А я не в состоянии осчастливить мужчину. После нападения год назад мысли о том, что кто-то меня коснётся, вызывают панику. Наверное, это со мной навсегда.

Но наша встреча впечатление сильное произвела.

Сверяю графики работы персонала, перекладываю бумаги на своём рабочем столе и невидящим взглядом пялюсь в стену. И вспоминаю, вспоминаю…

Ладно. До обеда ещё пол часа. В отеле пока тихо. Никто не скандалит и не требует эксклюзивных условий. Нет особо важных, привередливых гостей. Всегда бы так.

Бабуля не знает, какой ультиматум поставил мне отец. И будем надеяться, что и не узнает.

Будущего жениха зовут Вадим. Он, оказывается, вообще сейчас отсутствует в стране. Поэтому еще не пришёл свататься лично.

Познакомлюсь с ним, чего уж. Выясню, зачем ему именно я в жёны понадобилась. А там, может, и решение какое-то придёт.

Раздается стук в дверь.

– Да?

– Привет, Глафира.

В моём и без того малюсеньком кабинете становится ещё теснее. Потому что его заполняет внушительная фигура, облачённая в мотоэкипировку.

В чёрной коже этот мужчина производит ошеломляющее впечатление. Он и в строгом костюме необычайно был хорош. Но сейчас, глядя на него, у меня просто отваливается челюсть.

– Здравствуйте, Джасим, – выдавливаю с большим трудом.

Что он здесь делает? Да ещё в таком виде?!

– Решил, что сегодня подходящий день для первого свидания, – говорит он своим низким голосом, который отдается вибрацией в груди.

Смотрю, как он поправляет растрепавшиеся тёмные волосы. Шлем только что снял, наверное. Этот обманчиво небрежный вид добавляет ему ещё тысячу очков сексуальности.

Он волнует меня, как мужчина. Но я совершенно не готова с кем-либо сближаться. А в такого влюбишься и будешь страдать потом. Тем более, платонические отношения вряд ли ему будут интересны.

– Я сегодня занята, – улыбаюсь дружелюбно, но холодно. – Жаль, но не получится.

– Ммм… окей. Передохну пока, а ты как раз закончишь с делами.

– Я вас не поняла…

– Есть здесь свободные апартаменты?

Вот это поворот. Он меня ждать собрался? Меня???

– Обратитесь, пожалуйста, к администратору в вестибюле.

Такого высокопоставленного гостя я должна бы зарегистрировать и проводить сама. Но у меня ноги отнялись. Встать из-за стола не могу.

– Но хотя бы пообедать со мной ты можешь? Я не привык разбрасываться свободным временем, у меня его не так много.

Какие мы деловые. Обедал бы у себя в башне.

– Не могу пока сказать.

Джасим решает меня сразить наповал. Вдруг стягивает узкую кожаную куртку, поигрывая рельефными мышцами. Вижу, как при каждом движении они перекатываются под чёрной футболкой.

– Давай договоримся так. Я устроюсь. Сделаю несколько звонков, и пошлю за тобой. Да?

– Да.

Чёрт! Рот как будто сам открылся, против моей воли.

Кивнув напоследок, его величество степенно удалилось, оставив меня одну.

Может, он и правда, какой-нибудь принц? Или, ну я не знаю… шейх?

Нет, ну а что? Явно же, что не простой смертный. Осанка, походка, взгляд хозяина жизни. Такими рождаются.

А какое мне, вообще, до него дело? Надо сперва навязанного мужа отвадить так, чтобы отец не тронул наш с бабулей отель. Что будет, если ему донесут о моих встречах с другим мужчиной?

Джасим с его навязчивой идеей просто переспать – сущая ерунда в сравнении с этим.

Оставшееся до обеда время нормально работать не могу, всё валится из рук. Чёртов шейх, это из-за него! И жду с ним встречи, и страшно.

Ближе к полудню отрываюсь от экрана компьютера, потягиваюсь. И подхожу к зеркалу. Вид у меня весьма скучный, ничего привлекательного. Джинсы, свитер, кеды. Он должен говорить мужчине, что я не настроена на романтику и, тем более, интим. Только блузку посвежее надену, и всё.

Запираю кабинет и выхожу из главного корпуса.

На территории отеля, кроме основного корпуса, расположено несколько построек хозяйственного назначение и дом для персонала. И наш с бабулей небольшой двухэтажный коттедж. Всё это – в глубине леса, чтобы не бросалось в глаза гостям.

Не успеваю вывернуть на тропинку, уложенную камнем, как натыкаюсь на исполинскую фигуру в чёрном.

– Джасим!

Он улыбается мне, как ни в чем не бывало. А я начинаю нервничать пуще прежнего.

– Я решил осмотреть окрестности. Составите компанию мне?

А кто-то говорил, что не разбрасывается временем… ну ну.

– Здесь из достопримечательностей – только природные красоты. Река красивая, сосновый бор.

– На реку я бы посмотрел. Далеко она отсюда?

В беседку его, что ли, отвести? Вид оттуда просто сказочный. На речку и бескрайние заливные луга на том берегу.

Я представила, как Повелитель пустыни размахивает ручищами, пытаясь отогнать голодных, озверевших комаров, и злорадно ухмыльнулась.

Несколько дней дожди шли, и у воды кровопийц должно быть очень много. Я-то привычная. Чего наверняка не скажешь о госте. У меня в любой момент будет повод от него сбежать.

– Минут пятнадцать через лес.

– Дорога ровная? – вдруг спрашивает шейх.

Решила мысленно звать его именно так. А то по имени – слишком интимно. И через чур волнительно даже наедине с собой.

Я уже сделала шаг вглубь леса, но обернулась.

– Достаточно. Гравий, – киваю себе под ноги.

– Прокатимся?

Ах да. Не зря же он так одет.

Нехотя соглашаюсь. Потому что так получится быстрее. Туда и обратно – вжжжик! Смотаемся скоренько, и господин займется своими делами. А я запрусь в кабинете и не впущу никого, пока он не уедет.

Послушно следую за ним на крытый паркинг.

Мотоцикл Джасима здесь не единственный. Их несколько стоят – красивых и блестящих. Но его безошибочно узнаю сразу.

Такой же внушительный и мощный, как его хозяин.

– Собирался тебя катать, – Джасим с улыбкой подает мне запасной шлем и женскую кожаную куртку с протекторами на локтях и спине. – Позволь?

Тушуюсь в первый момент. И шлем, и экипировку для меня взял с собой? Странно всё это. Слишком много телодвижений ради едва знакомой девушки. Которая, к тому же, и отказала. Честно сообщила, что с мужчинами вообще ни-ни. Может, прямо сейчас отшить его ещё раз?

Или в этом и есть весь его интерес? Я пока недосягаема, и меня нужно покорять. Откажу опять, а его это только раззадорит.

Джасим помогает мне надеть куртку и даже сам застёгивает ее на мне. Шлем напяливаю сама.

Он седлает своего зверя. А я, как вкопанная, таращусь сзади на него. На широченную спину, обтянутую чёрной кожей. На крепкий зад и мощные бёдра.

Он просто дьявольски хорош.

А я – просто феерическая идиотка. Отец узнает об этих покатушках, и натравит проверку на отель. Чтобы не забывалась.

Но поздно поворачивать назад. Разрешу себе только этот день с мужчиной, который до одури нравится. А после прогулки попрощаемся навсегда.

Джасим вытягивает руку в перчатке, предлагая мне присоединиться.

Я хватаюсь за неё, перекидываю ногу, садясь позади него.

Шейх обвивает мои руки вокруг своей талии. Я не возражаю. Но так смущаюсь, словно между нами нет нескольких слоёв одежды.

Знаю, это невозможно, но я чувствую исходящий от мужчины жар. Хочется о него греться, обмениваясь теплом. Большой, горячий. Страстный, наверное.

– Готова?

– Угу.

Это не первая моя поездка на мотоцикле в качестве пассажира. Но точно самая впечатляющая.

Джасим не торопится, объезжает все неровности на дороге. И я успокаиваюсь, начинаю доверять.

Очень скоро меж деревьев появляется просвет. Мы выезжаем к реке.

Странно, что в такой погожий денет здесь никого нет. Дожди, точно. Мокро в лесу. И комары, опять же.

– Здесь красиво, – хвалит шейх, снимая шлем.

Следую его примеру.

Мы оставляем байк наверху, а сами спускаемся по длинной лестнице, которая метров через пятнадцать заканчивается деревянной беседкой.

Она большая, с красивой резной крышей и лавочками по всему периметру. Напоминает смотровую площадку, потому что нависает над заросшим берегом, будто паря в воздухе.

Подхожу к ограждению и несколько секунд молча любуюсь открывшимся видом. Мы находимся в тени, но луга на том берегу залиты ярким солнечным светом.

Слышу тяжёлые шаги позади и скрип досок.

Да уж, мой спутник – весьма крупный мужчина. Деревянный пол жалобно постанывает под ним.

Влажный ветер пробирается под джинсы и куртку. Вздрагиваю.

Не успеваю обернуться, как он подходит вплотную и обхватывает мою талию обеими руками.

– Ветрено, – произносит как ни в чем не бывало, и крепче стискивает меня.

Дышать не могу от волнения. Мурашки бегут от затылка по спине, и все волоски на теле дыбом.

Хочу оттолкнуть. Но потом вспоминаю, что этот день – мой. И ничего предосудительного этот большой чужой мужчина не делает. Просто обнимает и прячет от ветра на своей широкой груди.

– Расскажи мне об этом отеле? – просит.

Пересказываю ему историю постройки, злоключения бывших владельцев и бабулину борьбу за сохранение этого архитектурного чуда в первозданном виде.

– Это – часть истории моей семьи. Очень много с этим местом связано.

– Неужели, твой отец способен на такой гнусный шантаж, зная всё это?

– Способен, как оказалось.

– Мне уже интересно посмотреть, что там за жениха тебе навязывают, – невесело усмехается он.

– Мне тоже… – брякаю, не подумав.

Странно обсуждать будущего мужа с незнакомцем, мотивы которого вообще мне непонятны.

– Я предлагаю тебе решение проблемы, Глафира. Защитить тебя от Байтмана не составит мне труда.

– А что взамен? – вопрос, ответ на который очевиден.

Сама не знаю, зачем спросила.

– Стань моей. И никто не посмеет даже взглянуть на тебя без моего позволения.

У меня все внутренности скручивает узлом. Он прямолинеен в столь деликатных вещах. Я к такому не привыкла.

Как было бы всё просто – отдалась более сильному самцу, и он решил все твои проблемы.

Однако, этот вариант мне не подходит. Джасим получит, что хотел, и быстро наиграется. Потухнет его интерес так же скоро, как и загорелся, я уверена. А мне что делать потом? Останусь один на один с папочкой, который вряд ли мой бунт скоро забудет.

Нет уж. Нужно собраться с силами и дать шейху от ворот поворот.

Оборачиваюсь и упираюсь носом ему в грудь. Уже готова произнести трудные слова… Но в ту же секунду Джасим приподнимает мой подбородок и вторгается в мой рот. Обхватывает нижнюю губу, ласкает языком.

Это так нежно. Вкусно. Так волнительно, что забываю обо всём.

Джасим прижимает меня к поручню, сильнее обвивая талию. Его горячая ладонь удерживает моё лицо, не позволяя отвернуться.

Поцелуй становится похож на яростную атаку. Он глубже, глубже проникает в мой рот, делая поступательные движения… Это уже походит на акт любви между мужчиной и женщиной.

Низ живота наливается тяжестью. Между ног – пожар. Я шевельнуться не могу. Такой напор пугает, подавляет волю.

Мужчина не пытается меня трогать. В отличие от того, прошлого, который едва меня не растерзал.

Думала, что никогда больше не смогу выносить мужские прикосновения. Но то, что делает со мной Джасим… Он будто гипнотизирует. И мне уже кажется, что между ним и мной не может быть ничего противоестественного. Но страшно всё равно.

Изо всех сил стараюсь держать себя в руках. Но это очень сложно.

Давно я не боролся так с собой, держа в объятиях желанную женщину. А уж слова нет и вовсе не слышал никогда.

Глафира только и делает, что во всём отказывает мне.

Подарки не приму. Спать с тобой не буду. Ужинать не хочу.... Нет – её ответ на всё, что бы не предложил.

Запугивать и принуждать не собираюсь – для этого уже папаша есть. Придётся приручать постепенно.

Но всё это хорошо в теории. На деле же – совсем не годится. Стоило нам остаться наедине в беседке, устоять не смог. Понимал, что сейчас вырвется. И прощай тогда, моё новое эротическое приключение, и здравствуйте на всё готовые девы. Тоска.

Глаша уперлась ладошками мне в грудь и пытается отвернуться. Слишком по-взрослому поцеловал. Она же девочка ещё, нужно не забывать об этом.

– Прости, – отрываюсь от нежных розовых губ, но из рук не выпускаю. – Я увлёкся.

Смотрит широко распахнутыми глазищами, почти не моргая. Подобный взгляд даже в монахе пробудит похотливое животное, чего уж говорить обо мне.

– Я хотела бы вернуться к себе. Обед скоро закончится, а я так и не успела поесть.

– Как скажешь, – соглашаюсь сразу.

Глаша с подозрением хмурит брови. И правильно, не отпущу я её сейчас.

– Идём, – протягиваю руку ей.

Она нехотя принимает.

Обратный путь занимает ещё меньше времени – дорога уже знакома. Но стараюсь не гнать, чтобы не пугать свою малышку.

Возле отеля народу полно. Персонал и постояльцы снуют туда-сюда. И наша пара явно вызывает интерес у окружающих.

Глафира пытается вернуть мне куртку, но я торможу.

– Оставь у себя.

Она бурчит что-то, но больше не спорит. Вот и правильно. Начнём с малого.

– Может, у тебя пообедаем? – спрашиваю без всякой надежды.

– Да, можно, – она неожиданно соглашается.

У меня в гостях она уже была. Теперь я посмотрю, как она живёт. Очень интересно.

Домик маленький, но уютный и комфортный.

Зайдя внутрь, сразу понимаю – здесь девичье королевство. Всё такое миленькое, так всего много – статуэтки, фото в разных рамочках и репродукции известных картин. Шторы, светильники…

Мы вешаем куртки в прихожей. Глаша приглашает в гостиную.

– Что ты будешь? – она протягивает мне меню здешнего ресторана.

Мне, честно говоря, всё равно, что есть сейчас. Но выбираю несколько знакомых блюд, которые уже приходилось готовить моим поварам.

На своей территории Глафира явно чувствует себя увереннее. Или дело в чём-то другом?

И очень скоро я понимаю, в чём именно. Мы в доме не одни.

– Добрый день!

Оборачиваюсь на голос и вижу элегантную пожилую леди, степенно спускающуюся по лестнице.

Встаю и растягиваю губы в приветственной улыбке. А вот и бабушка.

– Бабуль, это Джасим. А это моя бабушка, Прасковья Николаевна. Ты с нами пообедаешь?

– С удовольствием, – она сперва отвечает внучке, потом уже снисходит до меня. – Здравствуйте! Мы очень рады вам. Нравится здесь?

Дальше следует обмен любезностями. Но, к моему огорчению, не успевают еду принести, как Глафиру вызывают по неотложному делу в главный корпус.

Она извиняется, обещает не задерживаться надолго и убегает.

– Это я её отослала, – сообщает Прасковья, сканируя меня подозрительным взглядом.

– Я понял, – стараюсь не улыбнуться.

– Итак. Шейх Джасим ибн Рашид аль Катем. Каким ветром вас к нам занесло?

А она подготовилась.

– У моего фонда множество инвестиционных проектов в вашей стране. Последнее время часто и подолгу бываю здесь.

– А с девочкой моей у вас что за дружба такая?

– Я ухаживаю за ней.

– Глафира – неподходящий объект для ухаживаний. Я прошу вас оставить её в покое. Выберете себе другую игрушку, эта – слишком хрупкая.

– Сердцу не прикажешь, – отвечаю совершенно серьёзно.

Мне нет никакого дела, что там думают обо мне Глашины родственники. Я, так или иначе, её получу.

Глаза милой женщины начинают метать молнии, настолько я ей неприятен.

– А вы о её сердце подумайте! Она такой кошмар пережила… Вряд ли решится добровольно мужчину к себе подпустить. Вы же не будете силой заставлять?

Игнорирую вопрос.

– О каком кошмаре речь?

– В Глашу около двух лет назад влюбился сынок одного известного богатея. Бездельник, наркоман, никчёмная биомасса, прожирающая отцовские деньги. Ну, как влюбился? Прихоть такая у него была – заполучить её себе. Глафира взаимностью не ответила. И тогда гадёныш начал преследовать. Она из дома боялась выходить. Мы здесь охрану усилили, но ничто не помогло. Напал, сволочь. Подкараулил и затащил в домик для персонала. Он пустовал, мы его тогда ремонтировали как раз.

Понимаю, что непросто мне это слушать. Представил в красках напуганную до смерти девчонку и того скота.

Прасковья Николаевна продолжает.

– Избил он её, вывернул запястье и два пальца сломал, – её лицо искажает гримаса боли. – Но изнасиловать не успел – оттащили. Хоть кровоподтёки и были по всему телу…

По напудренным щекам сбегают две дорожки слёз. У меня у самого в груди покалывать начинает.

– Она несколько недель в себя прийти не могла. Молчала, людей сторонилась. Еле разговорили – не получалось слова с первого раза произнести.

Фак… Сын богатого человека? По себе знаю – таким всё сходит с рук.

– Где он сейчас? – спрашиваю сквозь зубы.

– Сидит. Байтман в той ситуации поступил, как отец – подключил связи, и замять дело не получилось.

И после всего, что ей пришлось пережить, так называемый "отец" насильно ее подкладывает еще под одного мажора?! А сами говорят, это у нас жестокие нравы и угнетение женщин!

Встаю и делаю несколько шагов по комнате, растирая ладони. Чувства не самые приятные обуревают.

– Хорошо, если так.

– Я для чего вам это всё рассказала? Вам ведь, Джасим, поиграть с ней охота? Очень красивая, неприступная. И вы попытаетесь её сломать и подчинить. Не убивайте в ней ту малую толику веры в людей, что ещё осталась! Не делайте ей больно! Она ещё ребёнок, по сути. Выберете себе женщину под стать.

Мы несколько минут молчим. До тех пор, пока не хлопает дверь. Глаша вернулась.

– Я вас услышал, – говорю быстро хозяйке.

Она с надеждой кивает.

Но этим надеждам сбыться не суждено. Я всё равно женюсь на её внучке.

Странные впечатления у меня от второй встречи с Джасимом.

Он приехал ко мне сюда, за сотню километров от Москвы. Якобы, чтобы загладить первое неприятное впечатление и начать знакомство заново.

А поцелуй?

Я думала, что прикоснись ко мне мужчина хоть пальцем – тут же вывернет наизнанку.

Но с Шейхом все иначе. Да, он пугает. И в то же самое время притягивает.

Следующие несколько дней от Джасима ни слуху, ни духу. Видимо, третьей встречи не будет. Я начинаю постепенно забывать о нём.

Обреченно жду возвращения навязанного жениха из-за границы и лишний раз не высовываюсь, чтобы не гневить отца.

До него дошли слухи о моём свидании с влиятельным арабским бизнесменом в Москва Сити. И он устроил мне нервотрёпку.

Я не стала рассказывать, как поехала к Джасиму по ошибке. А соврала, что встречалась с ним по просьбе бабули, чтобы обсудить дела отеля.

Родителя этот ответ удовлетворил. Он даже обнял меня и поцеловал в щёку.

Как можно одновременно быть такой скотиной и демонстрировать отеческую заботу?

Наташка предлагает поискать моего будущего мужа через инет. Посмотреть хоть, как он выглядит.

А я отказываюсь. Какая разница-то? Я либо выйду за него, либо нет. И случится это по причине, никак не связанной с его внешностью.

Однажды вечером приходит сообщение от незнакомца. Вот и жених.

"Привет, Глафира! Меня зовут Вадим Ниманов. Я скоро возвращаюсь в Москву, и хотел бы заранее с тобой познакомиться. Не против, если мы поболтаем?"

Смотрю его профиль.

Симпатичный молодой мужчина. Года двадцать два – двадцать три на вид. Светлые волосы, торчащие вверх в художественном беспорядке. Пара прядок окрашена в зелёный и пурпурный. Напомнил мне известного блогера, которого обожают дети.

С первых минут знакомства я не почувствовала от него никакой опасности, как от других мужчин. Вадим оказался весёлым, жизнерадостным парнем, больше всего на свете обожающим путешествия с друзьями. Интересно рассказывал о местах, в которых успел побывать. И очень скоро наши разговоры перестали быть в тягость.

С каждым днём мы общаемся всё больше. Тему будущей свадьбы не поднимаем, но она сквозит фоном едва ли не в каждой нашей беседе.

Вадим присылал забавные видео, где он в школе, в университете. И несколько из раннего детства. И постепенно перестат быть мне совсем уж чужим.

Хочу спросить, зачем он согласился на свадьбу с незнакомой девушкой. Но, скорее всего, это решение его семьи. Расскажет, когда мы встретимся.

***

Началась сессия, нагрузка в универе возросла в разы. Но и работу в отеле никто не отменял. Я стала так уставать, что еле доносила свою бренную тушку до кровати. Вырубалась мгновенно и спала до звонка будильника без сновидений.

С Вадиком мы обменивались короткими сообщениями пару раз в день, такая у нас получилась неожиданная дружба.

Джасим стал вновь напоминать о себе цветами и подарками.

Я написала ему что-то вроде: "Мне нечем тебе ответить", на что он как бы успокоил: "Буду рад, если это поднимет тебе настроение".

Ага, так я и поверила.

Когда я вернулась домой с очередным букетом, который для меня оставили в холле отеля, бабушка многозначительно заулыбалась.

– Что ему от меня надо, Ба? Я же дала понять, что ни в какие отношения вступать не хочу.

– Он не сдаётся, – она прищурилась. – А ты? Точно не хочешь попробовать? Мужчина он сложный, но интересный.

Ничего себе! Вот это поворот.

– Не хочу. И не захочу.

– Ну ладно, солнышко. Тебя никто не заставляет замуж выходить. Ему наскучит за тобой безответно ухаживать, и он отступит.

Эх, знала бы бабуля. Заставляют меня, самым вероломным образом. За парня, которого знаю только по переписке. И которому, похоже, как и мне, не нужен этот брак.

Бабушка поднялась к себе, а я стала вытаскивать из сумки намокший зонт. И обнаружила первую записку.

"Забыла обо мне, бабочка? А я о тебе помню каждую секунду. Представляю нашу следующую встречу. Мы доведём начатое ко конца."

"Бабочка".

Затошнило сразу. на лбу выступил холодный пот. Я схватилась о спинку дивана, чтобы не упасть плашмя на пол. Рухнула в подушки и закрыла ладонями лицо.

Этого "Бабочка" хватило, чтобы лишиться чувств от ужаса.

Паника охватила. Будто снова в том проклятом домике для персонала… с НИМ…

Настолько явно я почувствовала присутствие этого монстра, что чуть не закричала в голос…

Стоп. Это просто записка.

Не обязательно от этого подонка. Он ещё и половину срока не отсидел. Какой вред может мне причинить бумажка с корявыми буквами? Никакого, только напугать.

Передал через кого-то ради забавы.

Я не должна поддаваться. Я слишком долго не могла оправиться от того, что он со мной сделал. И не должна позволить ему снова вернуть меня в тот ад.

Как эта записка могла попасть ко мне в сумку?

Я почерк этот не перепутаю. Уже получала неоднократно послания, написанные этим человеком.

Кирилл Бисаров. Мой несостоявшийся насильник.

Но сейчас он далеко отсюда, и сидеть ему еще несколько лет.

Значит, передал через знакомого. И бумажку подкинули где-нибудь на улице, например.

Следующие несколько дней хожу как сомнамбула. Спать нормально не получается, снова кошмары начались. С участием этого нелюдя.

Записки стали находиться в совершенно неожиданных местах. Мне уже начало казаться, что он где-то очень близко. Следит за мной.

Следующую записку с отвратительным подробным описанием всего, что этот маньяк со мной сделает, я обнаружила в букете. Думала, цветы как обычно от Шейха, но ошиблась. И с того дня оставляла вообще все подарки и букеты за порогом, в руки даже боялась брать.

Так продолжалось около двух недель. И апофеозом стало послание, найденное мною на подушке в собственной спальне.

Такой первобытный ужас меня охватил… Тряслась, как загнанный в угол зверёк, и рыдала в голос.

Тут уж бабуля вытрясла из меня всё. И про маячившее на моём горизонте замужество, и записки с угрозами от Бисарова. И про ультиматум отца.

Поплакали мы обе.

А следующим утром явился Джасим.

Я не потрудилась даже себя в порядок привести.

На смену панике и отчаянию пришла апатия. Мне просто стало всё равно. "Эмоционально истощена" сказала бабуля, и вытолкала меня на встречу арабскому гостю.

– Я ухожу в главное здание, – сообщила Ба и двинула на выход. – А вы тут можете позавтракать.

Я поздоровалась с Джасимом. Сказала, что есть мне не хочется, а разговаривать настроения нет. И развернулась, чтобы уйти.

Но он перехватил меня возле лестницы. обнял. Я вздрогнула, но не нашлось сил, чтобы сопротивляться.

– Что случилось, Глафира? Заболела?

– Нет.

– А почему похудела так сильно?

Ага, это он из вежливости. Правильнее бы было спросить "Почему так подурнела?".

– Я в порядке.

Он подвёл меня к дивану, усадил в подушки и опустился рядом.

– Расскажи мне, что стряслось. И я помогу.

Чёрт! Я же знаю, что поможет он не просто так! Мы же едва знакомы!

Чувства просыпаются, не самые приятные.

Поднимаю опухшее после бессонной ночи и рыданий лицо, смотрю пристально на этого холёного красавца. И понимаю, что да. Ему море по колено. Ведь он такой же породы, как Бисаров. Привык получать всё, что бы не захотел.

Такое зло берёт на весь мужской род!

Они все от меня чего-то хотят. Отец. Джасим. Байсаров…

А я хочу остаться одна. И чтобы никто, никто меня не трогал!

– Глаша… Почему отказываешься от цветов? Я тебе свежие ягоды вчера отправил, а ты даже…

Глаза снова наполняются влагой. Я жмурюсь, смаргиваю слёзы.

Он вдруг целует. В щёку, висок. Обнимает за плечо осторожно. Гладит по волосам.

– Я не знаю, что тебя так встревожило. Надеюсь, ты мне всё же расскажешь. Хочу позвать тебя с собой в Белоярск. Знаешь, где это?

Белоярск. Интересно становится.

– Где-то в Сибири, кажется.

– Да. Крупный город, областной центр. Там очень красиво. Мой друг Виктор Водзинский баллотируется на пост губернатора Белоярского края. Я должен быть там на приёме через пару дней. Хочу. чтобы ты была там со мной. Сменишь обстановку, развеешься…

Сама не знаю, как он смог меня уговорить. У меня же план был – забиться в самую глубокую нору и не вылезать из неё до самой чёртовой свадьбы с Вадиком. Но я зачем-то согласилась.

Отца позлить напоследок? Мало мне было прошлой взбучки?

Наверное, мне захотелось ткнуть его побольнее. Чтобы понервничал из-за меня.

Захотел расплатиться нелюбимой дочерью, я даже не знаю, за что.

Будь он не таким ко мне равнодушным, я могла бы пожаловаться ему на свои беды. Попросить о помощи. Почувствовать, что есть на этом свете человек, который любит меня и защитит от любой напасти.

Раньше таким человеком был дедушка. Теперь мы с бабулей остались одни. И я не могу её подвести. Не могу допустить, чтобы она потеряла отель.

Поэтому, звоню отцу и даю твёрдое согласие на брак с Вадимом. И сообщаю, что улетаю в отпуск.

Он не возражает.

А бабуля, такое впечатления, будто благословляет нас с Джасимом.

Хоть для меня это просто побег от проблем. И через неделю я вернусь к ним снова.

Полёт частным Джетом занимает несколько часов.

Джасим ведет себя вежливо-отстраненно. Вроде и не выпускает меня из поля зрения, но не пытается коснуться.

Я ему за это благодарна. Хоть и понимаю, что причина перемены в нём – окружение. С нами в Белоярск отравилось еще несколько мужчин. Среди которых – его младшие братья – Имран и Хамдан. Внешне они – типичные арабские мужчины. В отличие от Джасима. В нем больше европейского. Наверное, у них разные матери.

Шейх большую часть времени разговаривает с ними. И когда замечает, что я зеваю, предлагает пройти вглубь самолёта.

Мне и там хорошо, чужие разговоры на непонятном языке никак не мешают любоваться облаками.

Но спорить с ним не решаюсь. Бросаю последний взгляд в иллюминатор и послушно встаю.

Мы проходим в комнату с большой кроватью. Джасим просит сесть и устраивается рядом, берет мою руку и легонько сжимает.

– Хотел тебя предупредить. Это будет официальный приём у мэра. И я представлю всем тебя, как свою будущую жену.

– К чему такие сложности? Я могу не присутствовать там с тобой, и ни у кого не будет вопросов.

– Можешь. Но я настаиваю, – он пристально смотрит мне в глаза.

Подносит мою ладонь к губам и касается пальцев поцелуем.

Взгляд у него пронзительный, глаза необыкновенно красивые. Я оторваться не могу, все смотрю и не верю.

– И где будет жить твоя фальшивая невеста? – произношу с волнением.

– Со мной.

– Джасим?

– В номере несколько спален. Если захочешь разделить со мной постель, придёшь ко мне.

Он продолжает ласкать губами кожу запястья. Она очень чувствительна, а от мужских прикосновений просто пылает.

– А если не захочу?

Шейх придвигается ближе. Обхватывает рукой мою талию и тянется к губам.

Хочу отпрянуть, но большая горячая ладонь ложиться на затылок, не позволяя увернуться от поцелуя.

Сразу глубоко, яростно, эротично. Так сладко, что противиться этому удовольствию сил нет.

Всё тело начинает гореть, требовать большего.

Мне нельзя его целовать. Я должна вскоре выйти за другого. Но не могу остановиться.

Обхватываю широкие крепкие плечи. Чувствую, как перекатываются под тонкой тканью рубашки мышцы.

Джасим прижимает к себе крепче. Гладит по спине, ласкает шею.

Я со стоном открываю рот, впуская ещё глубже его язык.

Всё происходит так стремительно.

Не понимаю, в какой момент оказываюсь опрокинутой на постель.

Мы целуемся торопливо, задыхаясь от желания. Жадно трогаем друг друга, прижимаемся.

Я не думала, что столько удовольствия можно получить от поцелуев.

Джасим будто читает мои мысли:

– Приходи ко мне сегодня. Буду целовать…

Снова набрасывается на мои губы. А в перерывах между поцелуями шепчет:

– Здесь… – и касается подушечкой пальца моей нижней губы.

Ведёт рукой ниже и нежно сжимает холмик груди.

Охаю от неожиданности. Это уже слишком!

– Здесь, – он легонько сжимает между пальцами сосок.

У меня дыхание сбивается, сердце начинает бешено колотиться о рёбра.

А он, тем временем, прижимает свою тяжёлую ладонь к моему животу.

– Здесь… – шепчет, глядя в глаза.

Потом склоняется к моей шее и оставляет на коже влажный поцелуй.

Я еле удерживаю стоны, столько удовольствия он доставляет.

– И здесь…

Чувствую прикосновение в самом низу. Сжимаю коленки, но поздно.

Мужская рука оказывается стиснутой меж моих бёдер. Я чувствую давление прямо там. Пальцы давят на клитор сквозь бельё и треники.

Вскрикиваю, но он закрывает мне рот поцелуем. Только и получается, что стонать ему в губы.

Всё тело обдает жаром.

Несильно сопротивляюсь, и очень скоро ощущения становятся едва выносимыми.

– Джасим… Джасим! – сама не знаю, чего прошу.

– Расслабься, не отталкивай меня.

Интонации его голоса пугают немного. Но я знаю, что не будет брать силой.

Слушаюсь и позволяю ему делать то, чего он хочет. И уже через пару мгновений взрываюсь в умопомрачительном оргазме. Спазмы сотрясают один за другим. Я протяжно, низко стону, пока он ласкает. Впиваюсь пальцами в разгорячённую кожу на его спине так, что ткань трещит. Комкаю рубашку, тяну на себя, отрывая пару пуговиц.

Прихожу в себя и ошарашенно смотрю на Джасима.

– В тебе столько огня, малыш… Я едва не сгорел в нем заживо.

Звонко чмокает в губы и улыбается.

Мне так стыдно. То, что произошло – верх порочности для меня.

Чувствую бедром его эрекцию, и щёки вспыхивают жаром.

– Джасим, пожалуйста! – умоляю снова непонятно о чём.

Но он, как ни странно, понимает.

– Со мной ты в безопасности.

Из аэропорта нас везут в отель.

Осматриваюсь придирчиво. Роскошь бросается в глаза. Но ничего вычурного, элегантно и со вкусом.

Джасим с братьями идёт впереди, а я с остальной свитой – деликатно сзади.

Вид у меня мало подходит для подобного общества. Спортивный костюм с кроссами вместо абайи в пол и шейлы, прикрывающей волосы и пол лица.

Встречающие поглядывают на меня с интересом.

Тушуюсь сперва.

Но напоминаю себе, в каком статусе я сюда приехала. "Просто за компанию, отдохнуть, развеяться", как сказал Джасим.

Правда, перед обнимашками в самолёте он что-то еще говорил. Что представит, как свою невесту.

Зачем? Кому это надо?

Не проще ли меня вообще никому не показывать?

Погуляю по городу, похожу по музеям. Парк вон какой красивый рядом, можно побегать…

В толпе постояльцев пробегает шёпоток. Все смотрят на трёх братьев.

Сперва мне кажется, что это из-за их внешней привлекательности. Женщины-то совсем шеи свернули. Но тут я слышу:

– Шейх Джасим ибн Рашид аль Катем…

Чего чего? Серьёзно?!

Я его в шутку про себя так называла. А, оказывается, он и вправду, Шейх.

Бабуля сказала, что навела справки о моём новом друге, и отпустила меня запросто с ним. Хотя любых других мужчин, оказывающих мне внимание, отваживала сразу.

Нужно было и мне поинтересоваться, кто он такой.

Пока персонал отеля расшаркивается перед братьями, я достаю смартфон и вбиваю полное имя Джасима.

Присаживаюсь на мягкий диванчик под неодобрительные взгляды сопровождающих, и начинаю читать.

Как я и подозревала, мать у него – русская.

Судя по фото, очень красивая женщина. Она сбежала из Эмиратов в Британию несколько лет назад, прихватив двух маленьких дочерей.

Сын, уже взрослый на тот момент, остался в Дубае с отцом.

А отец у нас – представитель богатейшей династии Катем. В прошлом занимал высокий правительственный пост.

Мамочки. Вот это семейство!

Сгорая от любопытства, листаю дальше. Но меня окликают и просят проследовать к лифтам. Встаю и нехотя плетусь за остальными.

Скорее бы остаться одной и дочитать всё, что есть в инете о Джасиме!

Апартаменты просторные, занимают целый этаж, похоже. Я даже не все комнаты успеваю рассмотреть, пока меня провожают в мою.

А я то волновалась, как буду жить на одной территории с чужим мужчиной.

Да мы с Шейхом тут и не встретимся, скорее всего! Тем более, он будет занят, по делам же приехал.

Впечатления от нового города, в котором никогда раньше не была, притупляют прежние страхи. Байсаров от меня далеко. Жених Вадик – тоже.

Чувствую себя свободной. Временно.

Раздаётся стук, дверь сразу открывается и входит Джасим.

На нем уже другие брюки и тёмная серо-синяя рубашка с закатанными до локтей рукавами. А я всё в тех же трениках.

Смотрю на его руки и опускаю глаза в пол.

После случившегося в самолёте очень неловко.

– Тебе здесь нравится? – спрашивает, останавливаясь в метре от меня.

– Очень, – отвечаю искренне. – Хорошо будет сменить обстановку на время.

В пару шагов шейх сокращает расстояние между нами. И легонько приобнимает за талию.

Волнительно. Моё дыхание учащается.

– Расскажи мне всё про записки с угрозами. Это от того человека, который на тебя напал?

– Да. Я знаю его почерк.

– Как думаешь, почему он именно сейчас вдруг начал тебя преследовать?

– Может, узнал как-то, что замуж выхожу?

Джасим вздыхает. Его мощная грудная клетка заметно вздымается.

– А ты выходишь замуж? – он сдержанно улыбается только уголками губ. – У меня есть другие сведения.

От него волнами исходит мужественность, сила. Я снова попадаю в зависимость от своих эмоций, которые неизменно возникают рядом с ним.

И совесть начинает просыпаться.

Отцу нужен мой брак с Вадимом. Но про то, что я выйду за него нецелованной, никто не говорил.

То, что происходит между нами – так грешно. Но если я не перейду с ним главную черту, с совестью получится договориться.

– Я познакомлю тебя с жёнами моих друзей, – он прижимает к себе теснее. – Весь день буду занят, скорее всего. А ты отдыхай. Приём завтра.

Обнимает уже обеими руками. Крепко. Я даже мышцы его пресса чувствую.

Разрешаю себе минутку слабости. Закрываю глаза и решаюсь прижаться щекой к его груди.

Каждый удар его сердца будто погружает меня в состояние гипноза.

Джасим приподнимает моё лицо и касается губ поцелуем.

Опасно целоваться с таким мужчиной, стоя рядом с кроватью.

Вспоминаю, что когда-либо слышала о восточных мужчинах.

Первое, что приходит на ум – власть, богатство, роскошь. И женщины, к которым отношение едва ли лучше, чем к верблюду.

Можно было бы подумать, что это стереотипы, канувшие в прошлое. Мода на гендерное равенство и до прогрессивного Дубая докатилась.

Но мама Джасима не от хорошей жизни сбежала на другой континент, прихватив дочерей.

День и вечер проходит отлично. Жены друзей шейха – не степенные дамы, как я представляла. А молоденькие девчонки.

Принято, что ли, у богатеев жениться на малолетках вдвое младше себя?

Александра, жена канадского бизнесмена Андрея Миллера, прилетела с маленьким сынишкой с Алтая, у них там одна из резиденций. А Мирослава, жена Виктора Водзинского, который как раз баллотируется в губернаторы Белоярского края, – местная.

Пытаюсь осторожно вызнать у них что-то личное про Джасима, но они ничего рассказать не могут. Не откровенничает он ни с кем.

А еще с Наташкой весь день переписываемся. Рассказываю, кем оказался мой восточный ухажёр. Она, конечно, в шоке от этого.

И вечером, когда мы с девчонками расходимся по своим номерам, присылает мне ссылку на занятную книгу "Исповедь арабской принцессы".

В огромном номере я, похоже, одна. Мой Шейх весь в делах, что очень даже хорошо. Сказал, что не тронет. Но мало ли, что ночью ему в голову взбредёт?

Название настраивает на романтический лад. Сейчас приму быстренько душ, залезу под одеялко и приоткрою завесу в загадочный арабский мир.

Пока моюсь, представляю себе юную красивую женщину, которая сейчас расскажет мне о своей интересно, захватывающей, полной любви и счастья жизни. И я смогу лучше понять Джасима.

Спрашивается – зачем мне это? Вряд ли мы будем так запросто видеться, когда я буду уже замужем за Вадиком. И это маленькое приключение с ним мне лучше забыть по возвращении в Москву.

Но любопытство разбирает.

Открываю в предвкушении книгу. Но с первых же страниц мои ожидания разбиваются вдребезги.

Это шокирующая своими подробностями история о том, в каком угнетении живут там современные женщины. Насколько бесчувственны и жестоки к ним мужчины.

История описывает бесплодную борьбу героини за права женщин. Принудительный брак, домашнее насилие, полное подчинение деспотичному мужу. И роды… роды… роды…

Волосы дыбом встают на первых же главах.

То, чем развлекают себя одуревшие от пресыщения и безнаказанности арабские шейхи, у нас в стране выходит далеко за рамки закона и морали.

То, что мы, свободные россиянки, привыкли воспринимать как должное – недостижимая мечта для бесправных женщин востока.

И хоть я нахожусь сейчас в похожей ситуации, вынуждена выйти замуж за того, кото выбрал отец, – меня не забьют камнями насмерть в случае непослушания.

Вадик – просто прелесть, а не парень. И как мужчина для меня – совершенно безвреден. Ему наша свадьба и даром не нужна. Может, как раз поэтому отец устраивает ему договорной брак?

С таким мужем я смогу договориться. А от шейха следует держаться подальше.

Закрываю приложение и откладываю телефон.

В такую сказку я не хочу. Дочитывать это не буду.

Да и вообще. Развеялась – и хватит. Нужно собираться домой. К счастью, разрешение мужчины мне на это не требуется.

Пишу бабуле, что, наверное, вернусь раньше.

Не надолго же меня хватило.

То, что я чувствую к Джасиму – просто невероятно, да. Он, словно цунами, уносит меня в какую-то иную реальность. Я теряю голову с ним.

Но бесправные отношения, в которых мужчина может потребовать неприемлемых вещей, – не для меня. Как бы я ни была в него влюблена.

А влюбиться в такого – дело пары недель, если не дней. Шейх знает, как очаровать девушку.

Поэтому нужно делать ноги, пока не стало поздно. Чтобы потом не бороться с самой собой и не идти на немыслимые компромиссы.

Пару минут любуюсь ночным видом из окна. Иду к постели, чтобы лечь уже.

Но раздаётся хлопок двери, шаги по паркету. И стук.

– Глафира. ты не спишь? Я видел свет. Можно войти?

Мой ходячий соблазн вернулся и требует его впустить на ночь глядя.

Стучу негромко в дверь её спальни.

В ответ – полная тишина. Может, и правда, спит?

Хотел спросить, как прошёл её день. Всё ли в порядке?

Но если бы что-то из ряда вон выходящее случилось, мне бы сообщили. Глафира под присмотром круглые сутки.

Пока стою под душем, думаю о ней. Представляю, что уже моя. Что могу сейчас зайти в соседнюю спальню, взять её на руки и принести сюда, в свою постель.

А я, собственно говоря, и могу. Кто мне помешает?

Но не хочется будоражить девушку перед таким важным мероприятием.

Вдруг в первый раз это окажется слишком тяжело? И вместо того, чтобы отлеживаться после в постели, ей придётся провести пол дня на ногах.

Завтра – наш первый официальный выход вместе. Глаша, конечно, еще не понимает ничего. Но зато мои все поймут, увидев фото.

Для отца это будет неожиданность. Но ему, по большому счёту, уже всё равно.

Мама удивится. Может даже расстроится, что никак не намекнул заранее. Но поймёт. Она несколько лет назад оказалась на месте Глафиры. В точно таком же положении, только уже беременная.

Может, не тянуть и сделать ребёнка Глафире? Какая разница – сейчас или через пару месяцев?

Понимаю, что нарочно ищу оправдание тому, что собираюсь сейчас сделать.

А если откажет? Не брать же силой?

Только не после того, что она пережила.

Завтра. Мы попробуем завтра.

***

Приём проходит ровно так, как мы планировали.

Высокопоставленные гости выказывают своим присутствием поддержку будущему губернатору. А то, что Виктор Водзинский очень скоро им станет, не вызывает теперь ни у кого сомнений.

Глафира держится молодцом, хоть и заметно нервничает. Но что-то мне подсказывает, повод для переживаний никак с происходящим здесь не связан.

Её присутствие рядом постоянно отвлекает. Она прекрасна. И все присутствующие, конечно, это замечают.

К счастью, подойти к ней никто не решается. Потому что моя.

Не уверен, что именно чувствую к этой девушке. Много всего сразу.

Одно знаю точно – кроме меня к ней никто не прикоснётся. И нашим отношениям нужен официальный статус.

В отель возвращаемся ближе к ночи.

Когда нас, наконец-то, оставляют одних, подхожу к Глафире со спины и обнимаю.

– Тебя что-то тревожит. Расскажешь?

Закрытое платье длиной ниже колен должно бы скрывать все девичьи прелести. Но тонкая ткать так соблазнительно облегает стройную фигурку, что едва держу себя в руках.

– Я всё ещё под впечатлением, – она робко улыбается. – И очень устала.

– Ты сегодня блистала.

– Ты знаешь, я не ожидала подобного размаха. Столько народу… и прессы.

Вижу, что-то не даёт ей покоя.

– Характер мероприятия предполагает широкое освещение в масс медиа. Для того, собственно, его и затевали.

– Я не думала, что нас будут фотографировать вместе.

Теперь понятно.

– Это – проблема для тебя?

– Ну… мне нужно будет объясняться с отцом. А для тебя нет?

– Для меня – нет, Глафира.

Объясняться с отцом, ещё не хватало… Теперь главный мужчина в твоей жизни – я.

Снимаю пиджак, расстёгиваю несколько верхних пуговиц рубашки.

Смотрит.

Снова думаю, а надо ли мне это всё? Эта закомплексованная девчушка с кучей тараканов в голове? Со сложной личной историей, от которой я не смогу просто откреститься.

Её же лечить нужно. Заботой, любовью.

Не уверен, что смогу дать ей то, о чём мечтает. Но навязанный жених тоже в этом преуспеет вряд ли. Поэтому, нужно хотя бы попробовать.

Сканируем друг друга взглядом.

Она пытается понять, чего от меня ждать сегодня.

А я? Я жду какую-нибудь подсказку.

Интуиция говорит, чтобы не торопился.

Инстинкты, наоборот, толкают к активным действиям.

– Я к себе, – говорит наконец. – Доброй ночи, Джасим.

Начинает меня обходить, но я перехватываю за талию.

– Сегодня спишь в моей постели.

Джасим любезно позволяет мне побыть одной, перед тем, как…

Как что? Мне что делать сейчас? Переодеваться и идти к нему? Вот уж вряд ли.

Или он сам придёт за мной? Ладно. Будь что будет. Раздеваюсь и вешаю платье. Набираю ванну до краёв и блаженно погружаюсь в горячую воду. Вставляю в уши подсы и включаю музыку.

Не заснуть бы, а то темно, тепло, тихо. Лампа тусклая, больше похожа на ночник.

Я, когда соглашалась ехать со взрослым мужиком в отпуск, понимала же, что ему нужно? Понимала.

Я ему понравилась. Он захотел провести со мной время. Не торопит, проявляет чуткость и заботится. Что показывает его с хорошей стороны.

Джасим настойчив. Но в его поведении нет той нездоровой одержимости, с которой меня преследовал Байсаров. Я теперь не ощущаю опасности рядом с ним.

Нервничаю – это да. Потому что начинаю влюбляться. А до этого лучше не доводить.

Потому что вместе быть мы всё равно не сможем. С таким, как он должна быть женщина совершенно иных нравов, послушная, незаметная. А я отчётливо понимаю, что частью его мира мне никогда не стать. Не смогу и никогда не захочу.

Но. Что, если я больше никогда, ни к кому в жизни не буду чувствовать ничего подобного? Не представляю даже, кто мог бы с ним сравниться. Буду жалеть до конца своих дней, что струсила. Представлять, как это могло бы быть. Клянусь, я позволю себе всего одну ночь. А после каждый пойдёт своей дорогой.

Чувствую холодок по плечу. Дверь открылась. Джасим здесь. Выключаю музыку и спешно вытаскиваю "уши".

– Глафира, я войду?

Несколько секунд мешкаю.

Лучше бы он не спрашивал. Вообще не о чём. Не давал мне возможности выбора и повода для сомнений.

– Да, – произношу как можно спокойнее.

Но от звуков его низкого голоса меня потряхивает.

Этим "да" я разрешила ему всё.

Вспоминаю, что совершенно голая. Впервые добровольно позволяю мужчине смотреть на меня.

Очень хочется взглянуть на него. Но голову не поднимаю. Жду чего-то.

Он входит и останавливается напротив. Боковым зрением вижу голый живот и выступающими сквозь гладкую смуглую кожу мышцами. Веду взглядом от пупка вниз по дорожке тёмных волос, которая уходит под резинку брюк. И понимаю, что последние несколько секунд не дышала.

Джасим присаживается так, что наши лица теперь на одном уровне. И я решаюсь посмотреть на него, наконец. Голый по пояс, он являет собой впечатляющий образец мужественности. Очевидно, что он следит за собой. Но я не представляла даже, что скрывается под строгими костюмами и идеально выглаженными рубашками.

Как только наши взгляды встречаются, Джасим склоняется и целует в губы. Легко, осторожно, будто пробует. Мой пульс разгоняется. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Второй. Третий… Но воздуха будто всё равно недостаточно. Кажется, он стал плотнее, гуще.

Джасим отстраняется и встаёт. Смотрю снизу вверх, как он берёт большое пушистое полотенце. Расправляет передо мной, предлагая в него завернуться.

Я начинаю жутко нервничать. Но беру себя в руки и поднимаюсь над водой, которая до этого момента хоть как-то скрывала моё тело от мужских глаз.

Теперь уже он вздыхает шумно. Инстинктивно скрадываю руки на груди, но быстро одёргиваю себя. Прятаться глупо. Знаю, что не уродина. Но если моя красота не такая, к какой он привык? Вдруг её недостаточно…

Я не посещаю бровиста и не наращиваю ресницы. Ногти у меня аккуратные, но короткие. Губы родные, какие при рождении достались. А фигуры не касался скальпель хирурга. Разве что волосы – моя гордость. Густые и блестящие, к таким не сможет придраться даже самый искушённый шейх. Сейчас они собраны в высокий пучок. Наверное, стоит их распустить.

За всеми этими размышлениями о привлекательности на несколько секунд выпускаю Джасима из внимания. А он в это время рассматривает меня.

Ловлю его взгляд и громко сглатываю. В его глазах будто жидкое пламя плещется. Неудержимое и очень опасное. Каждый волосок на теле встаёт дыбом. Подозреваю, что не от холода.

– Иди ко мне скорее.

Джасим набрасывает полотенце мне на плечи. Кутает меня и берёт на руки, прижимает к груди.

Мамочки. Я даже взглянуть на него боюсь. Так волнительно то, что происходит. Впервые возбуждённый мужчина не вызывает у меня ужаса и желания бежать как можно дальше.

С ним всё впервые.

Мы покидаем мою комнату и спустя пару мгновений оказываемся в его спальне. Здесь уютный полумрак. От прохладного воздуха по влажной коже начинает знобить. Но как только Джасим опускает меня на белоснежные простыни и ложится рядом сам, тут же бросает в жар.

Я не могу пошевельнуться, просто жду.

Он тыльной стороной ладони ведёт по голому плечу. Чувствует мурашки, наверное. Потому что накрывает нас обоих одеялом. А чрез секунду снимает с меня полотенце и отбрасывает в сторону.

– أريدك أن تظل عذراء حتى الزواج. *

После нескольких минут жарких объятий и нетерпеливых поцелуев, Джасим бормочет что-то на своём и отстраняется. Основательно пошарив там, где не касался еще ни один мужчина. Будто проверял, не соврала ли я про девственность.

Жаль, русско-арабского словаря нет под рукой. А переспрашивать – стыдно. Пойми теперь, что именно ему не понравилось!

Может, он страдает мужским бессилием? Маловероятно. Похоже, дело во мне. Увидел впервые голую, потрогал везде и решил, что я недостаточно хороша.

Второй вариант наиболее вероятен.

Какой кошмар! Именно этого я и опасалась. Я совершенно не умею распознавать мужские сигналы. Была уверена, что Джасим возбуждён. Глаза горят, дыхание тяжёлое… и эрекция внушительная.

Так почему же он тогда оставил меня и отправился в душ?

Лежу одна, пялюсь в потолок. Сердечко колотится о рёбра и пульс шпарит. Так проходит пять минут, десять. И когда шейх возвращается, я уже начинаю дремать, натянув повыше одеяло.

Совершенно не понимаю, как себя вести. А он, ничего не объяснив, ложится рядом. Больше не обнимает, только легко касается губами виска. Выключает бра со своей стороны кровати, и на этом всё. Мне хочется уйти к себе. Но засыпаю, так и не решив.

Следующим утром просыпаюсь с тревожным предчувствием. Джасима в апартаментах нет. Зато есть оставленный для меня букет лилий. Большой и красивый, с запиской.

"Ты очаровательна. Думаю о тебе каждую минуту. Джасим."

Ну и как это понимать? Он нормальный, вообще? Принёс голую к себе в постель и… и ничего. В кои то веки решилась отдаться мужчине, а он… Ладно. Что теперь гадать.

Набираю бабушке. Мы долго разговариваем, пока я одеваюсь и навожу красоту. Она убеждает, что всё в порядке. Но мне не даёт покоя дурное предчувствие.

Может она от меня что-то скрывать?

Позже пишу бабулиной помощнице. Ответ тот же – в отеле всё как обычно.

Днём мы гуляем с Мирой и Александрой, а ближе к вечеру встречаемся снова в особняке мэра Савельева. Только уже без посторонних – Водзинские, Миллеры с малышом Матвеем и мы с Джасимом.

Шейх выглядит безупречно даже в пуловере и джинсах. Он улыбается мне и протягивает руку. Я послушно подхожу. Обнимает и касается поцелуем щеки. Его ладонь задерживается на моей талии, гладит. И я вспыхиваю, как бенгальский огонёк в его объятиях.

Мы по-семейному ужинаем. Мужчины продолжают обсуждать предвыборную кампанию Виктора, девушки обсуждают общих друзей, которые не смогли присутствовать на приёме. А я зачарованно слушаю единственный голос, низкий, бархатистый. Не вникаю, о чём говорит Джасим, просто наслаждаюсь звуками его голоса.

Он иногда бросает на меня взгляды. Мимолётные, чтобы не было заметно другим людям. Но такие, от которых бросает в дрожь.

Если он сегодня не сделает ещё одну попытку… То либо я слабоумная, либо он просто играется со мной. Но зачем???

Что было у Шейха на уме, я не узнала ни ночью, ни на следующий день.

Мэру Савельеву донесли, что против Виктора Водзинского дала показание какая-то девочка, обвинив его в изнасиловании. И в течение нескольких часов планируется арест.

Вот так делаются дела в большой политике и выкидываются из предвыборной гонки кандидаты на высокий государственный пост.

Тихие семейные посиделки мгновенно превратились в хаос. Мире стало плохо, она испугалась за мужа.

Джасим поддерживает предвыборную кампанию Виктора, поставил на это свою репутацию и немалые деньги. Не удивляюсь поэтому, что ему не до меня.

Утром, когда по всем каналам проходит трансляция пресс-конференции Виктора, все немного успокаиваются. Ничего ужасного не произошло, даже обвинения не успели предъявить. Знаю, что Мирин муж – человек с большими связями и финансовыми возможностями. Такого непросто опорочить, как оказалось.

За завтраком все выдыхают. А у меня начинается самое веселье.

Звонит Чувакова, которая по моей просьбе смоталась в наш отель. Шёпотом сообщает, что его, оказывается, закрыли. Он не прошёл проверку по каким-то санитарным нормам.

Приехали. Вот и слетала, Глафира, ты в отпуск! Отец узнал про Джасима и намекает, чтобы вела себя прилично.

– Спасибо, Наташ, что съездила! Позвоню бабушке сейчас…

– Глаш.. Тут такое дело, – мнётся Ната. – Ей с сердцем стало плохо. На скорой увезли в Первую Градскую. Я туда сейчас еду.

У меня будто пелена спадает с глаз. Как я могла согласиться на эту поездку?!!! Как могла подставить под удар бабулю?! Что я наделала… Не теряя больше времени, покупаю билет на ближайший рейс. Объясняю ситуацию Мире и Александре. И несусь в отель, собирать вещи.

Перед посадкой отправляю голосовое сообщение Джасиму, в котором коротенько описываю ситуацию и благодарю его за поездку. Ставлю телефон в авиарежим.

И с тяжёлым сердцем возвращаюсь в Москву.

***

Приземлившись, сразу набираю бабуле. Она не подходит, и меня начинает потряхивать от страха за неё. Отца ненавижу в этот момент. От Шейха несколько пропущенных звонков. А от Наташки – ничего.

Пулей лечу в больницу. Мне сообщают, что она в обычной палате, не в интенсивной терапии. Слава богу! А то меня хоть саму уже сюда укладывай. Уговариваю впустить меня в неположенное время.

– Глаша! – бабушка откладывает книжку и очки на тумбу. – Ты же в Белоярске!

– Была утром, Ба. Как ты могла от меня скрыть такие проблемы?! Давно ты здесь?

– Вчера ночью плохо стало. В моём возрасте такое случается, не пугайся.

Присаживаюсь рядом на стул.

– Перенервничала из-за отеля?

– Угу.

– Это же не случайно? У нас ни разу не было проблем ни с пожаркой, ни с другими… Все нормы соблюдаем.

– А теперь вот появились. Взяли пробы воды, а там… Кошмар. Кто-то из постояльцев пожаловался, якобы. Вот они и нагрянули.

– В воду что-то подмешали?! Боже…

Ситуация, конечно – кошмар. Но самое главное – с бабулей не случилось ничего страшного. Нужно впредь ограждать её от таких переживаний. Звоню отцу и предупреждаю, что заеду скоро.

Он как будто бы рад. Какое лицемерие!

Вызываю такси до посёлка, в котором расположены хоромы господина Байтмана. Я так взвинчена! Да, я теперь не могу его ослушаться и отказаться от брака с Вадиком. Но это не значит, что должна сдерживать гнев.

Звонок. Нажимаю "приём" и рявкаю в трубку:

– Да!

– Глафира. Ты в Москве уже?

Джасим.

Так тоскливо становится. Обидно очень.

Я хочу быть с ним. Хочу назад, к своему шейху. Подальше от этой чёртовой семейки! Слёзы наворачиваются, пока слушаю его голос.

– Бабушке стало плохо. Пришлось улететь раньше.

– Мне жаль. Нам нужно обсудить кое-что важное. Я рассчитывал сделать это сегодня…

– Я хотела бы попросить тебя, Джасим.

– Всё, что угодно.

Пытаюсь выровнять дыхание. Но слёзы душат.

– Не звони мне больше, пожалуйста. Я не могу видеться с тобой. Спасибо за чудесные выходные. Ты… Я…

Хочу сказать, какой он удивительный. Как я хочу вернуться к нему… Но прощаюсь и завершаю вызов.

Всё. Прореветься бы в одиночестве сейчас. Но такси уже останавливается у особняка Байтманов. Нужно держать себя в руках. Для этого человека я – разменная монета. Он мне отец только на бумаге – не любил, не растил, не воспитывал.

Почему же мне больно так, словно предал родной человек?!

Потому, наверное, что я всегда надеялась – найдётся в его сердце хоть малюсенькое местечко для меня. Но не нашлось. Прохожу в дом и направляюсь в отцовский кабинет. Дверь приоткрыта, и я притормаживаю. Там ещё люди.

Но меня замечают. Байтман улыбается и тянет руки для объятий. Выругиваюсь про себя, но решаю не перечить. Обнимаемся. Это спектакль для двух присутствующих здесь мужчин.

– Вы уже знакомы, кажется? – спрашивает, указывая на того, который помоложе.

Вадим искренне улыбается и берет меня за руку. Подносит к губам и галантно целует.

– Господин Джасим, тут досье на всех членов семьи Сташевских.

Безопасник кладёт передо мной пухлую папку и откланивается.

У меня есть куда важнее дела, чем слежка за Глафирой. Но появление на горизонте конкурента не даёт мне житья. Не верю, что между ней и навязанным женихом вдруг вспыхнули чувства мгновенно, как по волшебству. Значит, она согласилась на этот брак под давлением отца.

Я, как назло, застрял в Белоярске. Нужно слетать в столицу хоть на пару дней. Без меня предвыборная кампания Водзинского не встанет, всё уже на мази.

А вот Глафира за это время вполне может наворотить дел.

Предполагаемый свёкор Глаши – Юрий Сташевский, весьма влиятельный человек, при власти. На месте Байтмана любой хотел бы породниться с ним.

Ну а сам жених… производит двоякое впечатление. Вадим – парнишка чуть за двадцать. Живёт, по большей части, в Европе. Типичный представитель золотой молодёжи. Судя по этому отчёту, они с Глафирой проводят довольно много времени вместе. Но не наедине, что радует. За ними везде таскается еще один мажор.

Странная троица. В ресторан – вместе. За покупками – вместе. На день рождения подруги – тоже втроём. По-хорошему, нужно забыть об этой девушке. Ничего же нет в ней такого, что есть в других.

Но нет, не могу. Впервые я воспринимаю женщину не как источник удовольствия и красивую игрушку. Глафира важна для меня. Хочу видеть её счастливой. Чтобы забыла того выродка, который плохо с ней обошёлся. Чтобы не боялась меня.

В последнюю ночь принёс её к себе в постель и чуть не взял. Но вовремя одумался. Она станет моей, рано или поздно. И торопиться с этим, зная, что ей пришлось пережить… Не очень хорошее подспорье к счастливому союзу.

Звонок из резиденции в Дубае.

– Господин Джасим! – сдавленно обращается Виссам, мой близкий друг и управляющий делами в ОАЭ в моё отсутствие.

У него голос подрагивает. Что-то случилось.

– Виссам, в чём дело?

– Амина обратилась в Британское консульство с просьбой предоставить ей убежище.

Откидываюсь на кресле, закрываю глаза и пытаюсь дышать спокойно. Но плохо получается. Эта дурочка снова испытывает мои нервы на прочность. И терпение, которое на исходе.

– Где она сейчас?

– Вернули домой. Британцы не захотели портить с вами добрые отношения. К счастью.

Обошлось.

– В зарубежную прессу что-то попало?

– Нет. Госпожа записала видеообращение, но выгрузить не успела.

Холодный пот прошибает.

– Пресса мусолит выдворение из страны этого русского певца… Штерноморга, – продолжает докладывать Виссам. – Слухи ходят, что его добавили в стоп-лист по вашему личному приказу. И что у вас слишком явная пророссийская позиция.

Интересно, что там скажут после того, как я еще и русскую жену себе возьму. Люди в Эмиратах, несведущие в политике и международных отношениях, и впрямь могут неверно истолковать мои мотивы.

Я развернулся в сторону России тогда, когда все отвернулись от неё. И причина не в моих русских корнях.

Я, в отличие от большинства, вижу перспективы. И нет такой силы, способной существенно повлиять на меня. Это многим не нравится.

Однажды я задался целью сделать из Дубая вторую Швейцарию. Сейчас, когда швейцарцы знатно прое%?лись, заблокировав активы РФ и потеряв тем самым статус безопасной гавани для всего мирового бизнеса, Дубай станет единственным островком стабильности, и в него со всего света потекут деньги бурным потоком.

– Они идиоты, Виссам. Не ясно разве, что любое публичное разжигание межнациональной розни оттолкнёт от нас иностранный капитал? Никому в моей стране впредь не позволено пренебрежительно отзываться ни об одной нации! Конфликтующие стороны могут поливать друг друга грязью сколько угодно, но не на нашей земле.

Виссам молчит пару секунд. Но знаю, он во всём со мной согласен. Как будто может быть иначе.

– Я прилечу завтра. Позаботься о том, чтобы за несколько часов она еще чего-нибудь не выкинула. Без присмотра не оставлять, связь обрубить, ясно?

Завершаю вызов, в досаде отбросив телефон. Придётся отложить визит в Москву и срочно возвращаться в Дубай.

– Давайте проголосуем? – предлагает Вадим, садясь за руль.

Я, как официальная невеста, устраиваюсь рядом на переднее пассажирское. А вездесущий Валерик лезет назад.

Казалось бы, его присутствие должно раздражать… Но мы как-то сразу нашли общий язык и подружились.

Кто, действительно, не в восторге от нашей троицы – так это родители Вадима. Как я поняла, они уже не первый год пытаются отвадить этого милого паренька, но безуспешно. Эти двое – не разлей вода. Пусть свёкры радуются, что остальная веселая компания сидид в Европе, а не прикатила сюда вслед за Вадимом.

Как сказал Валерик, обнимая меня при первой нашей встрече: "Мы будем, как Уильям, Гарри и Кейт". Моя будущая свекровь при этих словах подавилась чаем.

– Зачем выбирать? – не понимает Вадим. – Мы можем сходить на саундтреки к мультикам в Москве, а через неделю слетать в Питер на "взрослую" программу.

– Ура! Так я согласен!

Парни договорились, наконец-то. Значит, завтра по программе у нас симфоническое шоу.

Свадьба назначена на следующую субботу. Над выбором подвенечного наряда я не особенно заморачивалась. Зачем, если это мероприятие, как и наш с Вадимом Сташевским брак – фарс. Да, мы отлично поладили. Но любовь между нами вряд ли когда-нибудь возникнет.

Потому что я по уши втюрилась в шейха, который мне ни с какого боку не подходит. И которого никак не получается забыть.

Но было бы куда хуже, реши Байтман отдать меня замуж за какого-нибудь полуживого деда или озабоченного бандюка. А так, после свадьбы в моей жизни ничего и не изменится, по большому счёту.

Вечером ребята забрасывают меня в отель и отправляются по своим делам.

– Неплохой он мальчик, – с грустью вздыхает Ба, опрыскивая розовый куст в оранжерее. – И семья у него ничего, да?

– Угу. Мы ладим.

Бабуля смотрит на меня, прищурившись. Будто я с ней нечестна.

– А Джасим? – вдруг спрашивает.

– А что Джасим?

– Неужели он за целую неделю не объявился? Не позвонил, не написал? Раньше ни дня не было без цветов.

– Я порвала с ним. Он это принял. Всё нормально.

– Ох, детка. Чтоб такой мужчина, и молча принял отказ? Ни за что не поверю.

– У нас ничего и не было. "Порвала" – сильно сказано. Кроме того, у него весьма насыщенная, интересная жизнь. Думаю, он в тот же день обо мне забыл.

– Время покажет, – философски вздыхает бабуля и возвращается к своим обожаемым цветам.

А я вот о чём думаю. После поездки с Джасимом в Белоярск меня перестал терроризировать Бисаров. Больше никаких пугающих записок. Не знаю, что делать буду, когда он выйдет из тюрьмы. И не предсказать, как скоро это случится. Его отец не сдаётся, и целая команда адвокатов борется за его свободу.

И когда он её получит – мне несдобровать.

***

Ещё несколько дней пролетают вполне спокойно. Предсвадебные хлопоты, работа в отеле, учёба. Вадим часто возит меня в Москву и обратно. Мы постоянно переписываемся. Я ему, похоже, нравлюсь. И мне с ним легко.

Выхожу на стоянку возле универа и оглядываюсь в поисках знакомого седана. Что-то нет жениха нигде. Звоню. Он быстро отвечает.

– Подожди минут пятнадцать, мы недалеко. сейчас подъедем!

Минут пятнадцать – это не много. Но на улице уже стемнело, довольно прохладно. Если бы не ужин у Сташевских сегодня, я бы не стала надеяться на Вадима и поехала бы в город на своей букашке. Но раз уж договорились…

На парковке горят фонари, но народу нет совсем и как-то зловеще. Озираюсь с опаской. Боязно.

Интуиция не подводит. От стены отделяется тень и движется вдоль припаркованных машин в мою сторону. Человек в капюшоне, надвинутом на лицо.

Такой ужас охватывает, что леденею и не могу сдвинуться с места. Мне кажется, проходит меньше секунды до того момента, как меня хватают и утаскивают к деревьям.

Орать пытаюсь, но ко рту прижимается ладонь. Здесь же камеры должны быть! Кто-нибудь увидит… Кто-то должен… Иначе…

Мужчина крупный, на две головы выше меня. Вырываюсь, но толку нет.

– Послушай меня, маленькая сучка, – он сильно толкает меня и впечатывает в широкий ствол дерева, выбив из лёгких весь воздух. – Замуж не торопись. Отмени свадьбу.

Сморю на него в ужасе, но он в тени, лица не видно. Киваю на всякий случай. Лучше с ним не спорить.

– Не послушаешь, сожжём к хренам весь ваш отель вместе с постояльцами и драгоценной твоей бабкой. Это понятно?

Киваю снова.

Бугай резко отпускает меня и скрывается в скверике. Сразу вижу причину – спугнули его.

– Барышня, с вами всё в порядке? Мне показалось, на вас напали… – участливо интересуется незнакомец. – С другого конца парковки к вам бежал.

Тоже молодой мужчина. Пугаюсь сперва. Но он даёт понять, что не опасен.

– Не показалось. Какой-то псих. Туда убежал… – показываю рукой.

Меня бережно, под локоток, выводят опять на свет.

– Вы не ранены?

– Нет, я в порядке. Он только пугал.

– Знаете его?

– Нет.

Пока я прихожу в себя, подъезжают Вадим с Валериком. А мой спаситель исчезает за деревьями в той стороне, куда ушёл нападавший.

Странно.

– Ты чего такая взмыленная, Глаш? – ребята обеспокоенно меня оглядывают с головы до ног.

– Можно я в машине всё расскажу? – прошу, стуча зубами.

Не хочется откровенничать и выдавать сейчас историю двухлетней давности про Бисарова. Поэтому рассказываю только факты, а все подозрения и догадки оставляю при себе.

Никакого ужина, конечно же, не получается. Я спешу домой. Вадим относится с пониманием.

Не знаю, как бы отреагировала на такое нормальная женщина, которую раньше не пытались изнасиловать и избить до полусмерти. Но я не могу успокоиться до глубокой ночи.

Засыпаю с трудом. И это не сон, а такой же кошмар, какие мучили меня раньше. Только голос Джасима прорывается в моё измученное страхом сознание.

Нападение на Глафиру спутало мне планы.

Всё обошлось. Мой боец спугнул нападавшего. А лучше бы поймал и притащил ко мне с мешком на голове.

Никак не пойму – кто это такой бесстрашный? Кто подсылает отморозка пугать несчастную девчонку?

Очевидных варианта пока два.

Первый – уголовник Бисаров. Обижен парень, что едва не изнасилованная и искалеченная жертва стала причиной его заключения. Думал, отцовские деньги порешают. Но всё равно сел. Сука, я бы его убил нахрен. Выйдет, возьмётся же за старое. Будут еще жертвы.

Вариант второй – папаша Байтман. Не даёт Глафире расслабиться и напоминает таким образом, что обещания нужно выполнять. Дался ему это брак!

Мне нужно быть сейчас в Эмиратах. Проблема щекотливая, и решать её нужно тихо, деликатно и прямо сейчас. Откладывать даже надень опасно.

И тем не менее, я решаю посетить сперва Москву. Чтобы своими глазами увидеть, что за дичь творится вокруг Глафиры. И, если угодно, "пометить территорию". На случай, если кто еще не понял, чья она.

Мы не разговаривали эти дни. Решил дать ей время. Но сейчас, подлетая поздно ночью к российской столице, ощущаю неясную тревогу. И решаю позвонить.

Вызов в никуда.

Подзываю сотрудника, который контролирует охрану Глафиры.

– Свяжись с её охраной и сообщи, всё ли там спокойно.

Он исполняет приказ. И через несколько минут я получаю неутешительные новости – связи с теми, кто этой ночью должен быть с Глашей, нет.

На принятие решения уходит секунда.

– Узнай, какие бизнес-аэропорты ближе к их отелю. Пусть пилоты запросят разрешение на посадку. Как только оно будет получено, машины туда. В отель – еще людей, быстро.

– Да, Господин.

– До посадки выяснить, где Глафира и что с нашими людьми.

В какой ситуации опытные бойцы могут потерять связь? Первое нападение на неё произошло вчера. Прошли сутки. Парни должны быть в состоянии повышенной готовности.

Чувствую, что ладони превращаются в ледышки. Вплоть до самой посадки пытаемся установить связь со своими. Безуспешно.

– Господин Джасим. Связались с Вадимом Сташевским. Будете говорить с ним?

– Разумеется.

Слышу мальчишеский, совсем молодой голос с капризными нотками. И картина истинных отношений этой странной троицы, Глафира – Вадим – Валерик, складывается окончательно.

Не то, чтобы я раньше ревновал. И всё равно испытываю некоторое облегчение. Хотя там и по фото было понятно.

Решаю обойтись без фамильярностей. Сложно, но возможно.

– Добрый вечер, Вадим, – произношу ровно. – Думаю, вы знаете, кто я.

Конечно, он знает. Мой помощник успел проинструктировать.

– Здравствуйте, – отвечает слегка раздражённо. – Чему обязан?

– Мне нужно знать, где сейчас Глафира.

– Перезвоните завтра с утра. Моя невеста в такое время уже спит!

Они вместе?

– Где именно она сейчас спит? – цежу по слогам.

– Некорректный вопрос. Если бы она хотела, оповестила бы вас об этом сама.

Хочется изъясняться исключительно матом – русские корни дают о себе знать.

– Вот тебе корректный вопрос, пацан. Где она сейчас? Ответ обычно мне известен, потому как возле неё круглосуточно находятся мои люди. У тебя спрашиваю, потому что они последние пол часа не выходят на связь.

Этот дятел молчит. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы не сорваться и не начать ему угрожать.

– Ну? Соображай быстрее!

– Мы виделись днём, – отвечает наконец. – Я забрал её из универа, отвёз домой… и всё.

Чёрт! Жених ничем не помог.

– Спасибо, Вадим. Если она позвонит, сообщите по этому телефону.

– С какой стати мне перед вами отчитываться?! – он вдруг вспыхивает. – Вам какое до неё дело?

В дальнейшем разговоре смысла нет, отключаюсь.

Не нужно было отпускать Глафиру одну в Москву. Решил уже, что будет моей. Так зачем позволил улететь? Только бы не случилось непоправимого. Со всем остальным я справлюсь.

Самолёт снижается. На фоне чёрного леса мелькают огни взлётно-посадочной полосы. Поднимаю взгляд на помощника. Тот кивает – все распоряжения исполнены. Надеюсь, я не ошибся, решив приземляться именно здесь. Этот аэродром ближе к отелю Глафириной бабки. Но отсюда дольше ехать потом до столицы.

Машины ждут прямо у ВПП, что значительно экономит время. А у меня внутри будто секундомер, отсчитывающий мгновения. Будто каждая секунда сейчас решает всю дальнейшую жизнь.

Бабушка обнимает и гладит по волосам. Бурчит что-то озабоченно и идёт проверять на ночь замки.

– Спокойной ночи, Ба, – выкрикиваю в темноту гостиной.

Делаю последний глоток ромашкового чая и поднимаюсь в свою комнату. Чувствую, что травки не помогут, и я опять буду ворочаться до рассвета без сна.

Вчерашнее происшествие не даёт покоя ни ночью, ни днём. Страшно. И почти невозможно сосредоточиться на делах. Внять угрозам и заявить отцу, что отменяю свадьбу? Сказать, что какой-то мужик зажал на парковке и пригрозил? Смешно. Скажет – не выдумывай. В полицию обратиться? Нужно было сразу. Я испугом отделалась. Но что было бы, не вмешайся случайный прохожий? Меня могли побить, увезти куда-нибудь…

Дрожь по телу от такой перспективы. А вдруг мой спаситель оказался рядом не случайно? Что, если это отец за мной приглядывает? Можно же представить на минутку, что ему не всё равно? Нет, вряд ли.

В комнате уютно и тепло. Свет выключен, даже ночник. Может так будет проще отключиться? Ворочаюсь с одного бока на другой, зеваю. Но не сплю. Голоса постояльцев постепенно стихают, все расходятся по своим апартаментам. И какое-то время я просто лежу и слушаю тишину.

Мысли невольно возвращаются к Джасиму. Если всё бросить и сбежать к нему? Мечты-мечты… Или, всё-таки, возможно?

Нужно было переспать с ним. Он потерял бы сразу интерес, и это самое «возможно» быстро превратилось бы в «точно нет». А я бы успокоилась, затаила обиду и перестала бы грезить о нём. Если бы. Теперь никогда не узнаю, как это могло бы быть у нас с ним.

Из невесёлых дум меня выдёргивает звук. Будто под окном уронили тяжёлый мешок.

Странно. И тревожно. Сажусь на постели и прислушиваюсь пару минут. Чудится возня какая-то во дворе. Вскакиваю с постели и зачем-то иду проверять бабулю. Заглядываю в её спальню, вижу знакомый силуэт на кровати и на носочках выхожу. И пока бесшумно крадусь назад к себе, замечаю тень у подножья лестницы.

Мамочки!!!

Рот зажимаю ладонью, чтобы не заорать. В доме кроме нас есть ещё кто-то. Кто зашёл тайком. И явно с недобрыми намерениями. Если звать на помощь, могут и не услышать. Зато меня успеют прикончить.

В спальне шарю по тумбочке в поисках телефона. Нахожу, но не могу никак попасть на страницу набора. Руки дрожат.

Дверь в комнату открывается. Понимаю, что ничего уже не успею. Свет далёкого уличного фонаря освещает высокого мужчину.

– Не ори, иначе бабке конец.

Я не заорала бы даже, если бы захотела. В ужасе открываю и закрываю рот. Голос узнала. Это тот самый чел, который меня поймал вчера у универа. И у него оружие в руке.

– Не буду. Не трогайте её, пожалуйста, – выговариваю с большим трудом.

Пульс от страха так частит, что начинаю задыхаться. Ноги становятся ватными. Покачиваюсь и чуть не падаю на постель.

Мужик вскидывает руку с пистолетом.

– Внизу всё норм. Тут как? – говорит в пол голоса еще один, появляясь в дверном проёме.

Дёргаюсь от неожиданности, из горла вырывается какой-то жалобный писк. Рука с хищно поблёскивающим пистолетом приходит в движение снова.

Не успеваю ничего понять… Только то, что хлопок похож на выстрел. Меня будто толкают назад. В грудной клетке – давление, усиливающееся с каждой секундой.

Он в меня выстрелил?! Ужас парализует. Чувствую, что теряю сознание. Мышцы слабеют, ощущения притупляются. Тело не слушается, не могу даже руку перед собой выставить, падая.

Вот и всё.

На подъезде к отелю Глафириной бабки слышу тревожный звук сирен. Мой кортеж уступает дорогу несущимся на всех парах скорым и пожарным машинам. Они обгоняют нас на пару минут, не больше. За которые я успеваю вообразить самое страшное.

Вот тебе и хвалёная Миллеровская охрана! У моих полномочий меньше, чем у местных, потому и согласился на предложение Марка.

Зарево над ночным лесом яркое. И всё в дыму, дышать нечем. Левое крыло здания в огне. Оно ведь ветхое, построено в позапрошлом веке или даже раньше. Сгорит дотла очень быстро, если не принять меры. Вокруг него в траве сидят перепуганные, кашляющие люди. О них заботятся медики.

Оценив ситуацию, ищу в этом пышущем аду Глафиру. Их домик стоит в отдалении, огонь его не тронул. Но возле него народу едва ли не больше, чем у горящего отеля. В основном люди в форме.

Полиция начинает оцеплять периметр, и нас не допускают ближе.

– Реши… – говорю помощнику. – Быстро. И узнай, что произошло.

Виссам и еще несколько человек из моей свиты направляются туда. Я сбрасываю пиджак и закатываю рукава рубашки. Жарко, как в аду. Мне бы её увидеть. Живую и здоровую. Остальное – потом.

В ожидании наблюдаю, как к скорым подкатывают носилки. Одни, вторые, третьи… Судя по очертаниям тел на них – это рослые мужчины. Да что же здесь за бойня была? Мои люди возвращаются с плохими новостями.

– Перестрелка. Несколько раненых. Один из охранников Глафиры в сознании.

Нас пропускают в дом, кишащий людьми. Первое, что вижу – полный отчаяния взгляд Глашиной бабушки. С ней разговаривает полицейский.

– Прасковья Николаевна, где ваша внучка?

Она показывает в сторону гостиной, не переставая плакать. Ускоряю шаг и протискиваюсь меж суетящихся людей. Вижу, наконец, Глафиру на диване и впервые за долгое время делаю глубокий вдох.

– Жива?

– Да, но не можем в сознание вернуть, – отвечает седой коренастый дядечка в бирюзовом костюме. – Препарат сильный. Вы кто?

Опускаюсь на колени и беру холодную бледную ладошку. Девушка никак не реагирует ни на яркий свет, ни на голоса, ни на мои прикосновения.

– Я муж. Что за препарат?

– Точно не знаем. Взяли образцы, они уже на пути в лабораторию.

– Её отравили?

Доктор качает головой, потом сдвигает пижаму у Глаши на груди и показывает синяк с яркой точкой посередине.

– Дротиком выстрелили. А пожилую даму усыпили по старинке, хлороформом. Она уже очухалась.

Смотрю на свою девочку в короткой плюшевой пижамке, такую трогательную и беззащитную. Как это чудесное создание можно обидеть? Как?! Сука, я весь этот их элитный клоповник раскатаю! Цивилизованное, бл%ть, общество!

– Насколько опасно её состояние? – потираю, грею в руках холодную ладошку.

– Сложно сказать, пока не знаем, что там было за вещество. Её обследовать нужно.

– Травмы ещё какие-то есть?

– При поверхностном осмотре не выявили, только это.

Сзади неслышно подходит бабушка, понимаю только по всхлипыванию.

– Джасим… – она так отчаянно плачет, что у меня сердце рвётся на куски. – Там твой мальчик. Он пострадал, но живой, слава господу!

Целую Глафиру во влажный лоб, в бледную щёку.

– Я присоединюсь к вам в больнице чуть позже.

Врач с бабкой кивают, и я иду на поиски «своего мальчика». Это оказывается Эрик, один из тех, кто дежурил здесь сегодня. Он сидит на полу с обнаженной грудью, на которой живого места нет. Вокруг столпились несколько мужчин в полицейской форме.

– Я всё понимаю, – говорит он, еле ворочая языком. – Я всё подробно расскажу. Но сперва мне нужно поговорить с шефом. И с моим адвокатом. Господин Джасим!

Подхожу и присаживаюсь на корточки рядом с ним.

– Ты как?

У него вся грудина в таких же синяках и дырках, как у Глаши. В него, вероятно, выпустили целую обойму этих дротиков. Но парень здоровый, раза в три больше худенькой девчонки. Выдержал.

– Хреново, но лучше становится.

– Узнаёшь, что за отрава? – задаю важнейший вопрос.

– Есть предположение, – отвечает мне. – Давайте я запишу название.

Полицейский протягивает Эрику планшет с блокнотом и ручку. Но тот так слаб, что не может сразу вывести буквы. Пока Глашу и Эрика готовят для транспортировки в больницу, связываюсь с Марком Миллером. Он берет это дело под контроль и инструктирует своего сотрудника, как общаться с полицией. Эрик, поговорив с со своим боссом, расслабляется.

Когда полицейские переключаются на других участников событий, парень начинает в пол голоса рассказывать мне, что же здесь произошло.

Просыпаюсь в больничной палате. Темно вокруг и тихо.

Тут есть еще кто-нибудь? Щурюсь, но резкость не могу навести. Такое чувство, будто пьяная. Вспоминаю последние события, и потряхивать начинает. Тот мужик в меня выстрелил!

Нервно ощупываю грудь. Там просто наклейка, и выступающий за её края синяк. И боли вроде бы нет. Но не зря же меня здесь держат? Что с бабушкой?!

Пытаюсь сесть. Датчики у изголовья начинают тревожно пикать. Дверь бесшумно открывается, и в палату входит… Не может быть!

– Очнулась? – устало улыбается Джасим.

Он ставит стакан с кофе на низкий столик у дивана, и подходит к моей кровати. Присаживается на край.

– Бабушка…

– Она в порядке. Но под наблюдением медиков пока. Здесь же, но в другом отделении. Отец с «женихом» уехали час назад.

Можно выдохнуть. Остальное как-нибудь переживём. Замечаю, что рубашка у него мятая, рукава небрежно закатаны. Давно он здесь?

– Сколько я спала?

– Сутки.

– Ты знаешь, что произошло?

Джасим берёт мою ладонь и гладит успокаивающими круговыми движениями.

– Да. Но лучше отложить этот разговор хотя бы до завтра.

– Сейчас. Пожалуйста.

Он пол минуты смотрит на меня. Хмурится.

– Ладно. Только не здесь. Я позову твоего врача.

Он нажимает кнопку вызова медсестры. И та появляется почти сразу.

– Нам нужен доктор, – сообщает Шейх невозмутимо.

Если я проспала сутки, значит сейчас тоже ночь? Снова прислушиваюсь к ощущениям внутри. Слабость, подташнивает. Шум в ушах.

Врач осматривает меня, измеряет показатели, спрашивает о самочувствии. И удовлетворённо кивает, делая записи в планшет.

– Мы едем домой, – говорит ему Джасим.

– Я бы не советовал.

– И всё же.

Вот так.

Пока мне оформляют выписку, успеваю умыться, причесаться и надеть невесть откуда взявшийся спортивный костюм.

Джасим ободряюще улыбается, пока спускаемся на лифте и идём неспеша к парковке. Поддерживает меня, потому что ноги словно ватные.

Знакомый уже охранник держится рядом. Как только захлопывается дверь машины, нетерпеливо повторяю свой вопрос:

– Теперь мы можем поговорить? Ты не хочешь, чтобы нас кто-то слушал?

Шейх кивает. Он серьёзен и напряжён. Заставляет меня нервничать еще больше.

– К нам в дом тайком проникли какие-то люди. Я не успела ничего понять, как один из них в меня выстрелил. Или нет?

– Да, Глафира. В тебя пустили дротик с транквилизатором. Дозу, способную вырубить крупного мужчину.

– И кто? Зачем?

– Полиция ищет. Но думаю, это Бисаров. Он на свободе пару недель, вполне мог успеть организовать.

– Организовать что именно?

Машина едет медленно и плавно. Я помимо воли зеваю.

Джасим вдруг обнимает и привлекает к себе.

– На вас напали двое мужчин. Не с боевым оружием, а с транкганами. План был – не убить. Там пули – дротики с сильнодействующим веществом.

Кошмар! И что у меня в крови теперь плещется? Джасим продолжает:

– Они отель подожгли, а тебя забрали бы, как трофей. Но я охрану к приставил, и парни приняли на себя основной удар.

– Отель сгорел?!

– Нет. Успокойся. Там всё легко будет восстановить.

– Это из-за свадьбы. Потому что не разорвала помолвку.

Рассказываю коротко про случай на парковке возле универа. Ещё немного и не сдержусь, зареву.

– Я разберусь, не переживай.

Машина останавливается у главного входа одной из башен Москва-Сити. Джасим привез меня в те же апартаменты, что и в первый раз. Но теперь я сама тянусь к нему, ища защиты.

Джасим обнимает на протяжении всего пути наверх. Бережно, словно я не из плоти, а из хрупкого хрусталя. Его руки большие, сильные, приятно тёплые. Жмусь к нему, хоть это и не совсем прилично при охране, наверное. Но ничего не могу с собой поделать. Он мне нужен.

Может, со мной такое из-за лекарств? Я заторможена, слишком расслаблена. А в голове – словно туман. Это ненормально.

– Джасим, меня чем лечили? – спрашиваю, пока он помогает мне раздеться. – Со мной что-то не так.

Шейх хмурится. Берет за руку и ведёт в гостиную.

– Когда препарат полностью выйдет, почувствуешь себя лучше. Врача позвать?

Не хочу, чтобы здесь были чужие.

– Не нужно. Обними.

Он простреливает взглядом. Удивлён? Я тоже, сама от себя не ожидала такой смелости. Этот огромный опасный мужик – не плюшевый медведь, чтобы с ним обниматься. Но мне хочется.

Джасим подходит и притягивает к себе. Прижимаюсь щекой к горячей груди. Запах его кожи, дыхание и мерный стук сердца погружают меня в какой-то первобытный транс.

Стоим молча, в полной темноте. И кажется, что единственное место на этой планете, в котором я хочу сейчас быть – именно здесь, в кольце его рук. Мне спокойно, тепло и уютно, я в безопасности с этим мужчиной. Хоть ни одной объективной причины так считать у меня и нет.

– От нас больницей пахнет, – шепчет мне на ухо. – Давай быстро в душ и в постель.

Интересно, сегодня он, как и в прошлый раз, меня не тронет? Странно всё как-то. Предложил стать любовницей, а потом вдруг передумал. Перехотел или что? Но тогда почему он со мной возится?

– Сама справишься?

Киваю и делаю шаг назад.

Окинув меня внимательным взглядом, Шейх проходит вглубь апартаментов.

Я по памяти нахожу ванную комнату. Минут двадцать стою под струями горячей воды, размышляя о случившемся. А когда вхожу в спальню, укутавшись в халат, вижу в постели Джасима. Пульс в момент разгоняется. Он голый по пояс, остальное прикрыто одеялом. Волосы влажные блестят. Тут, видимо, ванная комната не одна.

Он отрывается от планшета и кивает мне на место рядом с собой.

– Ложись, Глафира.

Обхожу кровать и плюхаюсь прямо в халате. Снимать не буду, под ним же ничего нет.

Шейх выключает свет, и спальня погружается во тьму. Только экран планшета освещает его лицо. Он продолжает что-то изучать, не обращая на меня никакого внимания.

Мне бы радоваться, но прочему-то обидно. Хотя еще по Белоярску очевидно – он меня не хочет. Но что тогда делал в больнице? Зачем сейчас привёз к себе? И охрана ещё была, оказывается.

– Джасим.

– Мм?

– А что с теми, кто на нас напал? Что, вообще, там произошло?

Он шумно вздыхает.

– Двое проникли на территорию отеля. Возле дома наткнулись на охрану. Вырубили наших парней теми самыми дротиками. И пока те были в отключке, усыпили вас с бабушкой и подожгли отель. Больше ничего не успели – один из моих – Эрик, очухался и уложил их боевыми. Они пока живы.

– Спасибо Эрику, – восхищаюсь искренне.

– Они упустили эту ситуация. А должны были среагировать сразу.

Я не разделяю его недовольство, но не спорю.

Натягиваю одеяло до подбородка. Закрываю глаза и лежу неподвижно несколько минут, но сон не идёт. Как спать рядом с полуголым мужчиной, в которого почти влюблена? А ему фиолетово, рядом я или нет. Он продолжает заниматься своими делами. Переписывается с кем-то, кажется.

– Спасибо, что приехал в больницу и позаботился о нас. И за охрану спасибо, Джасим.

– Всегда пожалуйста, – отвечает равнодушно, не поворачивая головы.

А я поглядываю на него осторожно. Он мне так нравится, что хочется зареветь от обиды. Почему он не обращает никакого внимания?! Меня буквально распирает от переизбытка чувств.

Стоп. Это не я, это коктейль в моей крови. Нужно уснуть поскорее, пока не наговорила лишнего.

Ворочаюсь, одолевают тревожные мысли. И сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. В очень реалистичный эротический сон.

Я поворачиваюсь на бок и укладываю голову на твердое мужское плечо. Ощущение близости и полного доверия – новое, рождающее трепет внутри. Касаюсь плотной кожи губами.

Джасим обнимает и прижимает к себе во сне. И я, осмелев, закидываю на него ногу. Хочется целовать его и по-кошачьи тереться, но лежу неподвижно. Прислушиваюсь к его спокойному дыханию. Оно постепенно учащается. Чувствую спиной нежное поглаживание сквозь ткань простыней. Приятно и очень волнительно.

Проснулся.

Приподнимаюсь, чтобы заглянуть в его лицо. А он тянется ко мне, целует. Не задумываясь, отвечаю. Открываю рот и впускаю его язык. Позволяю ласкать так, как он хочет, отдаюсь невероятным ощущениям. Они настолько сильные, что начинаю задыхаться. Кровь шумит в висках.

Джасим одним сильным движением устраивает меня сверху. Теперь я распластана на нём.

Запускаю пальцы в его густые жёсткие волосы, стягиваю их на затылке, торопливо перебираю. Мне безумно нравится вот так целоваться, обнимать, чувствовать его всего, такого большого и горячего. И я готова в его пламени сгореть.

Мужские руки яростнее шарят по моему телу, разводят полы халата, стягивают его с плеч и отбрасывают куда-то на пол.

Я абсолютно голая. Джасим – в тонких домашних брюках. Теперь мы еще ближе, чувства еще острее. По спине проносится волна мурашек от шеи до самого копчика. Вздрагиваю.

– Холодно? – спрашивает шёпотом.

Мне холодно и жарко одновременно. Прижимаюсь к нему теснее и прошу:

– Не отпускай…

Он и не собирается. Рывком переворачивает меня на спину и наваливается сверху.

Восторгом, любовью затапливает, пьянит. Я чувствую его каждым миллиметром обнажённой кожи. А хочется еще ближе, еще теснее.

Пара минут обжигающих, глубоких поцелуев, и Джасим оставляет мои губы. Спускается ниже, лаская шею, ключицы. Я дышать перестаю, понимая, что будет дальше. Замираю в предвкушении.

В следующее мгновение влажные поцелуи касаются груди. Выдыхаю со стоном, настолько приятно!

– Я в больнице перекинулся парой слов с твоим отцом, – вдруг произносит Джасим, приподнимаясь. – И женихом. Бывшим.

Замираю снова. Зачем он про них сейчас?

Он продолжает, поймав мой взгляд:

– Если хочешь продолжать общение с Вадимом, можешь видеться с ним, когда захочешь. В присутствии охраны. И больше никаких игр в обручённых, естественно.

Интересно, он моему отцу об этом тоже сообщил? Байтман не против, что правила теперь устанавливает Шейх?

– Это спектакль для наших с Вадиком родителей, Джасим. Это им нужен наш брак.

– В спектакле надобность теперь отпала, – он коротко целует меня в губы. – Проблему с Бисаровым я решу. Его больше не бойся.

Лежу и ошарашенно молчу.

Джасим разговаривал обо мне с отцом? И тот пошёл на уступки? Мне узнать бы точно.

Горячие губы смыкаются на соске. Ладони сжимают бёдра. Мамочки… это уже по-взрослому!

Проблему с Бисаровым, он сказал, решит. А взамен что? Просто спать с ним? Можно подумать, ему больше не с кем. Полно вокруг красоток, у которых вообще никаких проблем нет. Не понимаю. Не влюбился же он в меня, в самом деле? Мне нужна ясность в наших отношениях, если они вообще есть. Хоть какая-то определенность в будущем, раз уж меня лишают права выбора.

– Джасим!

Он сильно возбужден. Даже моего маленького опыта хватает, чтобы не сомневаться в этом. Упираюсь ладонями в его плечи. Толкаю. А он, словно скала, совсем не замечает моих тычков. Спускается поцелуями по животу, оставляя влажную дорожку. Разводит мои бёдра и садится между ними.

Нет! Сперва я хочу знать, кто я здесь? И кто он теперь для меня!

– Джасим! Что ты хочешь взамен на свою защиту?

– Ничего сверхъестественного, – он кладёт ладони мне на живот и гладит круговыми движениями. – Будь со мной. Не перечь мне и слушайся во всём.

Ох, ничего себе!

Байтман вот тоже хотел полного послушания и очень быстро перешел к угрозам и шантажу. Но если отец использовал меня из меркантильных соображений, чтобы породниться со Сташевскими. То какие мотивы у Джасима? Получается, просто секс. Но справиться с живодёром Бисаровым в одиночку у меня шансов нет.

– Расслабься. Я никому не позволю тебе навредить.

А что я, собственно, теряю сейчас? Мужчина, в которого втрескалась по уши, обещает заботу. Нужно только не спорить с ним и позволить всё решать за себя.

И в этом ничего странного нет, на востоке так принято. Меня же никто не заставляет переезжать в Эмираты и надевать паранджу? Так чего я тогда переживаю заранее?

Приняв решение, полностью отдаюсь чувствам. Накрываю его ладони своими, поощряя и разрешая делать всё, что он захочет.

А Шейх, видимо, хочет рассматривать свою новую наложницу. Неуютно лежать перед ним голой, тогда как он ещё в штанах. Протягиваю руку, касаюсь его живота кончиками пальцев.

Смотрим в глаза друг другу. Пульс разгоняется снова. Стыд смешивается с желанием его поторопить.

Джасим подсовывает ладони под мои ягодицы, приподнимает их. Склоняется и опаляет низ живота горячим дыханием, касаясь подбородком промежности. Целует сверхчувствительную кожу под пупком, рождая внутри пламя. Хочу свести бёдра, но не получается – его плечи мешают. Какой стыд!

– Джасим!

Но он будто не слышит! Удерживает, ведёт губами вниз, касается самой чувствительной точки… нежно, но меня будто током прошивает! Спина изгибается дугой, из горла вырывается полустон-полувскрик. Мечусь, пытаясь освободиться.

– Тихо, тихо… – шепчет, ослабив хватку. – Я дам тебе время привыкнуть.

Приподнимает меня и усаживает к себе на колени верхом. Вцепляюсь в его плечи, как в спасательный круг. Мне и правда воздуха не хватает. Делаю глубокие частые вдохи, голова кружится.

Джасим вжимает мои бедра в свой пах, впивается в шею яростно, будто хочет искусать. У меня между ног уже пожар. И каждое наше движение – будто впрыск топлива, усиливает его стократно. Хочу, чтобы исчезли все преграды, немедленно!

Опускаю руку к резинке его брюк, просовываю под нее пальцы, тяну вниз. Ладонь ложится на вздыбленный ствол и замирает. На секунду любопытство взяло верх, но на большее решимости не хватает.

На мои ласки Джасим отвечает судорожными вздохами. Окрылённая, смелею и запускаю руку глубже, обхватываю, касаюсь шелковистой головки и глажу осторожно… Дикое возбуждение концентрируется в одной точке, желание ощутить его в себе сводит с ума. Чувство нереальности происходящего усиливается. Наверное, это – сон.

Джасим отрывается от моей шеи и смотрит в глаза.

– Ты такая отважная из-за лекарств, Глафира. В первый раз я хочу, чтобы ты осознавала, что делаешь.

Что? Опять какие-то причины остановиться на пол пути, как в прошлый раз?!

– Я понимаю, что делаю, – произношу как можно увереннее.

Но выходит жалко, обида в голосе сквозит. Какой кошмар! Он снова включил заднюю, а я упрашиваю его не останавливаться… Докатилась.

– Не уверен, – отвечает Джасим, и меня обидой захлёстывает.

Ему опытная любовница нужна. Причина, видимо, в этом. Мои реакции такого мужчину не впечатляют.

– Но я тебя всему научу, – он кладёт свою ладонь поверх моей, сжимает, делает несколько скользящих движений. – Покажу, как сделать мне приятно.

Я задыхаюсь от порочности происходящего. Ёрзаю у него на коленях, жмусь теснее.

– Хочу тебя. Очень.

Он отпускает мою руку и опрокидывает меня на спину. Просовывает ладонь между нашими телами. Раздвигает пальцами складки и без предупреждения вторгается в моё тело.

От неожиданности вскрикиваю, меня трясти начинает.

– Мне нравится, как ты дрожишь. Как сжимаешь меня…

Чувствую прикосновение внутри и снаружи. Он давит ритмично, побуждая извиваться и стонать. Ощущения невероятно сильные. Не подозревала, что способна такое испытывать.

На пике ощущений вцепляюсь в его руку, вскрикиваю. Пытаюсь сжать колени, но Джасим не позволяет. Придавливает своим тяжёлым телом к постели и шепчет:

– Какая чувственная, отзывчивая. Когда станешь моей женой, я тебя из спальни несколько суток не выпущу. Столько всего с тобой сделаю! Хочу смотреть, как ты стонешь, кричишь, бьёшься подо мной.

Шейх ложится сверху, утыкаясь своим колом мне между ног. Давит, подтверждая каждое своё обещание. Берет моё лицо в ладони и целует глубоко и возбуждающе.

«Когда станешь моей женой». Так он сказал?

Выворачиваюсь, толкаю его в каменную грудь.

– Джасим! Что это значит?

– Я говорил тебе еще в Белоярске. Хочу лишить тебя девственности в первую брачную ночь. Поэтому, я в душ. А ты – засыпай.

Теряю дар речи и способность здраво соображать. Это всё нереально, так просто не бывает.

Джасим целует меня в последний раз, поднимается и идёт в ванную. Но на пороге оборачивается. Любуюсь им. Низко сидящие на бёдрах брюки и внушительных размеров бугор на них будоражат. Неужели, это я вызвала такой отклик?

Сердце норовит пробить рёбра от урагана чувств, который этот мужчина будит внутри.

– Выйдешь за меня?

Просыпаюсь посреди ночи в постели одна. Прокручиваю в памяти события последних часов. И снова не верю, что всё это происходит со мной.

Пульс учащается, и будто бабочки порхают в животе! Джасим предложил пожениться!

А я так растерялась, что не смогла ответить ни да, ни нет. Он улыбнулся и вышел. А я осталась один на один со своими сомнениями. Не дождалась его и, поворочавшись, уснула.

Теперь оглядываю спальню, сонно жмурясь, и прислушиваюсь. Одна я в апартаментах, или нет? Тревожно, хотя эта высотка в деловом центре столицы – как неприступная крепость, и здесь безопасно.

Мигает сообщение на экране смартфона – бабуля волнуется.

И я, под впечатлением от наших с Джасимом ночных приключений пишу ей, что влюбилась. Что это он, оказывается, нас спас! И что фальшивая свадьба с Вадиком отменяется!

Бабушка за меня рада, она нас благословляет.

Лежу минуту и улыбаюсь, уставившись в тёмный потолок. О том, каково это на самом деле – стать женой настоящего шейха, лучше сейчас не думать. И о той пугающей книжке про восточные обычаи тем более. Нужно еще убедиться, что он именно брак мне предлагал, а не что-то другое.

Если бы не захотелось сильно пить, я бы не встала с постели до утра. Но жажда заставила подняться, накинуть халат и пошлёпать босиком на поиски кухни.

Незнакомый мужской голос поверг сперва в ступор. Откуда здесь посреди ночи посторонние? Точно, наверное, это охрана.

Но нет. Джасим разговаривал с кем-то из приближенных.

Подслушивать плохо, знаю. Но, уловив первую фразу, я застыла, как вкопанная.

– Старшему Бисарову передали мои слова? – спрашивает Джасим.

– Да, Господин, – тихо и учтиво отвечает собеседник.

– Всерьёз не воспринял, значит. В таком случае, ждите реакции сутки, максимум двое. После – мне безразлично, что именно будет с его выродком. Несчастный случай, или смертельная рана при ограблении.

Боже! Джасим только что приказал своим людям убить человека. Хоть человеком Бисарова и язык не поворачивается назвать.

Страшно.

Понимаю вдруг, что мужчина, в руках которого сосредоточена такая власть, должен быть прагматичен, хладнокровен и очень жесток.

Но мне-то каково будет жить с мыслью, что мой муж организовал убийство моего несостоявшегося насильника?

Я не нежная ромашка. Ненавижу урода всей душой! И придумала сотни способов казни этой сволочи, пока долгие месяцы восстанавливалась после того, что он успел со мной сделать.

Но стать причиной его смерти? Это жутко. Даже если убедить себя, что справедливо.

Продолжаю слушать, притаившись. Может, я неверно их поняла?

– Вам нужно вернуться в Эмираты. В правительстве начинают подозревать, что не всё в вашем доме благополучно после попытки Госпожи Амины опубликовать видеообращение с призывом о помощи. Скандал удалось замять и преподнести всё как ревность вашей первой жены ко второй. Но слухи распространяются быстро. Пока ей вводят… эм… успокаивающие препараты. Все ждут вашего решения.

– Около полудня вылетаем в Дубай.

– А госпожа Глафира?

– Распорядись, чтобы в резиденции всё подготовили к прибытию моей будущей жены.

Стою ни жива ни мертва. В ногах – слабость, коленки дрожат. Какая ещё первая жена?! А вторая – это буду я, получается?! Или третья, четвертая? Сколько там народу в его гареме?! Он должен был сказать мне о том, что уже женат! В самом начале должен был, это было бы честно!

В голове – какой-то неясный шум, перед глазами мушки летают. Понимаю теперь смысл фразы – сорваться с небес на землю. Когда в один миг рушатся надежды и мечты. Нет, нет, нет… Я же влюбилась в него! Поверила в сказку за эти несколько часов. Решила уже, дура, что Джасим – тот самый мой единственный!

Прижимаюсь щекой к прохладной стене. Слёзы – в два ручья.

Шаги. Сейчас он увидит меня здесь и поймёт, что подслушивала. Утираю лицо рукавом халата и спешно возвращаюсь в постель. Отворачиваюсь и укрываюсь едва ли не с головой.

Шейх ложится рядом и обнимает. Произносит что-то на арабском, как будто даже нежно. Целует в висок.

Сжимаюсь в комочек, не хочу больше его прикосновений.

Почему несчастная Амина пытается сбежать от мужа? Так ужасна её жизнь с ним? Не покорилась – получай «успокаивающие». Жуть.

Джасим, похоже, совсем не тот, кем я его считала. Ни в какой Дубай «Госпожа Глафира» лететь не собирается!

Делаю вид, что сплю. А сама думаю, думаю лихорадочно, как быть. Просто сказать ему, что не хочу за него замуж? Его нынешняя жена вот тоже не хочет, но кто же её слушает?

Сильные мужские объятия, от которых раньше кружилась в предвкушении голова, теперь словно путы. Джасим прижимает меня к груди, монотонно водит пальцем по моей ладони, гладит. Разбудить не пытается, и хорошо. Я не знаю, о чем нам говорить. И боюсь разозлить его.

Удивительно, но спустя какое-то время всё-таки отключаюсь.

Вместе с первыми лучами солнца приходит новый день. Он начинается с букета прекрасных роз от Джасима. Он оставил записку для меня. И отбыл по делам! Вот повезло-то!!! Не придётся отказывать ему прямо сейчас. Пусть летит в Эмираты без меня, разбирается с женой. А я пока приведу мысли и чувства в порядок.

Пару месяцев назад я о его существовании вообще не знала, и жила же спокойно как-то? И дальше проживу. Разбитое сердце со временем заживёт, волшебная сказка забудется. Главный вопрос – как отказать ему и не задеть мужского самолюбия? Чтобы не накачал успокоительными и не посадил под замок, как бедную Амину? У них там уже слух пошёл о свадьбе. Невеста если передумает, будет такой позор…

Телефон тренькает. Бабуля.

– Ну и горазда ты спать, Глаша! – шутливо попрекает меня. – Я уж заволновалась, всё ли в порядке. Ты у своего Шейха, внучка?

Правильно, что заволновалась. Всё хуже некуда. Но я в этом ни за что ей не признаюсь.

– Я у него, да, Ба. Он сегодня возвращается в Дубай. Провожу его и сразу к тебе. Как ты себя чувствуешь?

– Сносно. Возвращается в Дубай, значит? Хм. Мне с самого утра отец твой звонил. Попросил поговорить с тобой и убедить пожить пока у Байтманов. У нас там всё оцеплено. А отель… – она еле слышно всхлипывает. – Нужно правое крыло разбирать и восстанавливать сгоревшую часть. Не представляю, как и на что мы будем это делать…

– Справимся, бабуль!

Не верю в то, что говорю. Но с момента поджога мало времени прошло, выход найдется, если пораскинуть мозгами.

– Джасим считает ведь, что это дело рук Бисаровых? И я с ним согласна. Поэтому тебе стоит переехать к отцу. Там ты будешь под охраной, детка.

– Ба, мне там не рады. Что, больше некуда податься?

– Глаша, не спорь! У меня душа не на месте. Как подумаю, что этот нелюдь доберется до тебя снова! Ой, что-то мне нехорошо.

– Что такое?

– Позову ка я медсестру…

– Бабуля!

– Мне нельзя нервничать. А как не нервничать, если ты…

– Я поживу у отца, только не переживай!

Заканчиваю разговор и несусь в душ.

Трусливо убегать, не объяснившись? Ну и пусть! Я не хочу ни в какой гарем!

У выхода встречает знакомый секьюрити. Прошу отвезти обратно в больницу, к бабушке. Он связывается с Джасимом и получает разрешение.

Фух.

Пока едем, сижу, как на иголках. Входящие сообщения не читаю и не отвечаю ни на чьи звонки. Потом и вовсе ставлю телефон в беззвучный режим, чтобы не вызывать подозрения у водителя и охранника.

Меня провожают в нужный корпус, в частное крыло. Оставшись, наконец, без надзора, вздыхаю с облегчением. В палате бабушка одна. Джасим не поскупился, создавая ей лучшие условия.

– Ба, извини, что сразу не пришла. Джасим…

– Я понимаю, солнышко, – обнимает меня. – Дело молодое. Так я за вас рада! Надеюсь, Джасим припугнёт этих Бисаровых. Но как же не вовремя он улетает, Глаша! Не звал тебя с собой?

– У него неотложные дела.

– Поэтому предложение твоего отца как нельзя кстати. Я на лечении задержусь, и мне спокойнее будет знать, что ты под присмотром.

– Хорошо, бабуля.

Около получаса мы говорим о том, о сём. Прощаюсь и иду на выход. Но уже другим путём. По длинным коридорам попадаю в соседний корпус. Оттуда через сквер к ближайшей станции метро.

Получилось, вроде бы, свободна! Нужно радоваться! Но на душе черным черно. Прощай, Джасим.

Официально Глафира мне еще не жена. Не будь она дочерью крупного московского бизнесмена и гражданкой другой страны, посадил бы в самолёт и увез бы в Эмираты.

Но девушка вдруг встала в позу и наотрез отказалась лететь. Уговаривать по телефону было некогда, да и охранник отчитался, что она у отца в особняке под присмотром. Оставлять её сейчас в России, когда Бисаров разгуливает на свободе, – безумие. Но ничего поделать не могу, кроме как усилить охрану. Пока не получил согласие Байтмана на брак, придётся соблюдать приличия.

В Дубае – лютая жарища, от которой успел уже отвыкнуть. Перед самой посадкой надеваю белоснежную куфию.

Раздражение нарастает. Потому что Глафира теперь далеко. И потому что в конфликт с первой женой вдруг вмешалась моя мать. Как мне доложили, она со вчерашней ночи ждёт меня в резиденции. К Амине её не пускают, но они успели пообщаться через запертую дверь.

– Мама, здравствуй.

Она встаёт при моём появлении, молодая, подтянутая, очень красивая. Соскучился и хочу обнять, но себя останавливаю.

В её голубых глазах блестят слёзы, она явно сегодня не спала.

– Разве таким я тебя растила, Джасим? Ты стал еще более жестоким, чем твой отец! Как ты можешь так поступать с бедной девушкой?

– Мама, мне жаль тебя расстраивать. С Аминой всё в порядке. Это не первая её истерика и попытка сбежать. Не стоит делать из этого трагедию лишь потому, что кто-то не получает всё, что хочет. Она – моя жена, и ей следует вести себя в соответствии своему статусу. Я забочусь о ней так, как считаю нужным.

Мама отворачивается, смахивает слезы. Потом молча отходит и садится на диван. С укором смотрит на меня.

– Я увезла вас отсюда еще детьми. Потому что хотела, чтобы у дочерей был выбор, а сын не уподоблялся своему отцу. Зачем ты вернулся к нему, Джасим? Зачем? Ты становишься им, я вижу. И боюсь за тебя!

– Не драматизируй. Отец любил тебя и, видимо, любит до сих пор, мама. Тебе позволено то, за что любую другую…

– Что? Забили бы камнями? Эти чудовищные обычаи! Я не жалею, что сбежала. Жаль, что тебя от всего этого спасти так и не смогла.

Продолжать этот разговор нет ни сил, ни желания. Подхожу и целую мать в лоб.

– Отдыхай и не думай о плохом. Мне нужно заняться делами.

– Подожди, сын. Говорят, что ты берешь в жёны русскую девочку. Это правда?

– Да.

– Та самая дочка Байтмана?

– Да.

– Не ломай ей жизнь.

– Я люблю её.

– Твоя любовь – яд. Посмотри, что ты сделал с Аминой!

Ярость закипает внутри, готовая выплеснуться огненной лавой наружу.

– Ты не знаешь всего, мама. Не суди.

Разворачиваюсь и выхожу, оставляя мать в слезах. И направляюсь в комнаты жены.

Охрана выстраивается по струнке при моём появлении.

Кивком отправляю их подальше от спальни Амины, чтобы поговорить с женой без лишних свидетелей. Предвижу новую истерику.

Вряд ли в её комнате осталось что-то, что можно использовать как оружие против меня. Поворачиваю ключ и вхожу.

Девушка спит в своей постели, подтянув колени к животу. Полностью одета, будто готова в любой момент к побегу. Так и есть, в общем-то.

Подхожу и сажусь на край кровати. Как бы не был я зол на неё, не забываю ни на минуту – мы оба с ней заложники этого брака. Но я, в отличие от жены, никогда не питал иллюзий на счёт истинной любви.

Пока не встретил Глафиру.

Осторожно касаюсь узкой ладони. Сжимаю. Что ты наделала, Амина? Что должно быть у женщины в голове, чтобы решиться на такой поступок?

Она сонно ворочается. Открывает глаза.

– Ты?! – отшатывается, как от чумного. – Убирайся!

– Так больше продолжаться не может.

– Если приехал не за тем, чтобы отпустить меня, то уходи!

Встаю и подхожу к окну.

Да, незавидное положение у моей жены. На улице охранники через каждый метр, и дом напичкан ими под завязку. Он больше напоминает теперь тюрьму. И в этом не только моя вина, её тоже.

– Я никогда не отпущу тебя, ты это знаешь, – сажусь в глубокое мягкое кресло. – Разве что, на тот свет.

Встречаюсь с её взглядом. В больших карих глазах плещется страх.

Амина красива. Но я совсем ничего не чувствую к ней, как к женщине. Остались только злость, досада, сожаление о том, как всё у нас произошло.

– Изнасилуй меня, как тогда. Может, в этот раз моё сердце не выдержит, и мы станем свободны? Лучше смерть, чем такая жизнь.

Дурочка. Ходит по тонкому льду. Хочу ли я, чтобы она исчезла? Чтобы и следа её не осталось в моём доме?

Да.

– Подойди ко мне.

Она не шевельнётся.

– Подойди, сказал, – указываю на пол у своих ног.

Даю последний шанс как-то повлиять на своё будущее. Но он ей, похоже не нужен. Ей больше нравится биться в истерике и обвинять меня публично в своих бедах.

Молча встаю.

Услышав, что собираюсь уйти, Амина резко вскидывается:

– Я не могу так больше, Джасим!

Жаль мне её? Даже такую беспомощную и отчаявшуюся – нет.

– Ты могла бы с головой уйти в заботу о детях и не отсвечивать в обществе вообще. Но у нас их, как тебе известно, нет. Могла бы найти дело по душе и посвящать этому всё своё время. Но ты выбрала роль мученицы. Я предупреждал… еще раз ты меня публично опозоришь…

– И что? Что ты сделаешь со мной? Убьёшь? Один маленький несчастный случай, и нет меня!

Спокойно наблюдать женские припадки – не по мне. Возможно, своими выходками она хотела вызвать сострадание, вывести на какие-то откровения. Но добилась противоположенного эффекта – руки чешутся схватить её и встряхнуть хорошенько.

– Да, – отвечаю хладнокровно.

– Что – да? – Амина бледнеет.

– Именно так и поступлю.

Не прощаясь, выхожу из спальни жены и поворачиваю ключ.

Следующие пару недель после нападения безвылазно сижу в особняке Байтманов. Только бабушку ездила навещать несколько раз под присмотром отцовской охраны.

Свадьбу с Вадимом перенесли или совсем отменили, я не вникаю. Общаюсь с женихом каждый день, но тему брака мы обходим. Он узнал откуда-то о Джасиме, расспрашивал меня о нём. Но я увиливала каждый раз.

Шейх присылает нежные любовные послания и цветы. Звонит по вечерам. А я, словно страус, прячу голову в песок. Не могу решиться и порвать с ним.

Потому что боюсь его реакции. И потому что влюблена.

Поставить точку невероятно сложно. Но неизбежно расставание произойдёт. Пока он занят, летает между Эмиратами и Белоярском. Но рано или поздно вернётся в Москву, и нам придётся поговорить.

Никому не призналась, что он женат. Ни подружкам, ни бабуле. Она думает, что я порхаю в облаках от счастья после ночи с шейхом. А я не хочу разубеждать.

Отец ведет себя странно. Пресекает любые попытки сестры меня поддеть или обидеть, хотя раньше это его не волновало. Проявляет участие, интересуется моими делами. Сегодня даже решил со мной пообедать.

– Ты же по-прежнему не хочешь замуж за Вадима? – вдруг спрашивает. – Вижу, что вы сдружились, но романтических чувств у вас друг к другу нет. Ещё этот Валерик…

– Мы отложили свадьбу на неопределенное время.

– Я не буду на ней настаивать, Глаша.

– Прекрасно. Спасибо.

Говорю без лишних эмоций. Ни радости нет, ни сожаления. Мне всё равно.

Когда поднимаемся из-за стола, отец неожиданно обнимает. Крепко, как будто мы по-настоящему родные.

– Я хочу для тебя счастья. Чтобы больше никто не посмел тебя обидеть. Ни этот недоносок, ни кто-то еще. Тебе лучше пожить заграницей, дочь. Я возражать не буду, если он тебя сейчас увезёт. Поняла? В ваши отношения не вмешиваюсь. Главное – чтобы ты была в безопасности, пока Бисаров не вернется в тюрьму.

Ясно. Хочет, чтобы я улетела к Вадиму, пусть и не в статусе жены. Наверное, какие-то отеческие чувства всё же в нем проснулись, беспокоится после нападения.

Обнимаю отца тоже. Крепко-крепко. И так хочется в этот момент быть любимой дочерью! По-настоящему.

Вечером навещаю бабушку. Отцовский водитель, как обычно, ждёт возле больницы. Но везет потом не домой, в посёлок… а в аэропорт.

– Глафира Михайловна, ваш отец попросил вас сюда отвезти, – объясняет Роман на мои вопросы.

Байтман по телефону подтверждает. А то я уж решила было, что это похищение какое-нибудь, ради выкупа. Зачем мне сюда? Узнаю на месте.

Что за таинственность?

Подъезжаем к частному аэропорту уже затемно. Диспетчерская вышка горит, как факел на фоне ночного неба. На взлётно-посадочной полосе стоит самолёт, логотип на боку которого кажется мне знакомым.

Ладони становятся влажными, сердце ухает вниз и замирает.

Шейх! Это его борт! Тот самый, которым мы летали в Белоярск!

Наша машина останавливается в паре метров от хвоста. По трапу спускается мужчина в тёмном костюме и идёт к нам. Роман открывает дверь, а я продолжаю сидеть в салоне.

Сейчас я должна сказать мужчине моей мечты, что мы больше не увидимся. Да ещё так, чтобы не разозлить и не навлечь на себя его гнев. Я к такому совершенно не готова!

– Глафира Михайловна, – говорит подошедший араб с заметным акцентом. – Я провожу вас к господину Джасиму.

Получается, Шейх договорился с Байтманом, чтобы меня привезли сюда?

Неуклюже выбираюсь наружу. Неужели нельзя было поговорить где-то в городе? А не вот так наспех, проездом? Мог бы и на ужин позвать, что ли. Поднимаюсь по трапу и уже думаю, что это даже к лучшему. Он сейчас улетит, и на этом всё.

Внутри горит приглушённый желтоватый свет. Двое мужчин сидят в креслах за столом и тихо разговаривают. Тот, что в белоснежной рубашке, оборачивается.

Моя душа разбивается на мелкие осколки от сильнейшей боли. Джасим. Как же я скучала!

Смотрю в его красивые карие глаза и не понимаю, где найти силы и произнести прощальные слова.

– Господин… – второй мужчина встаёт и почтительно склоняет голову перед Шейхом. – Госпожа…

– Взлетаем, – отдает распоряжение Джасим и поднимается мне навстречу.

Как это – взлетаем? А я? Я же ещё здесь!

Джасим подходит очень близко. В его тёмном взгляде – жажда.

Невольно отступаю на шаг, попадая в его ауру.

– Я так и не услышал ответа на свой вопрос. Две недели – достаточно, чтобы решить?

Его горячая ладонь ложится на мою талию. Мне становится сразу жарко. Делаю глубокий вдох и поднимаю на него взгляд.

– Останови взлёт, пожалуйста. Я не могу внезапно исчезнуть из страны.

Джасим хмурится.

– Можешь, дорогая. Твой отец дал согласие на наш брак. Естественно, я бы не стал тебя варварски красть.

А по глазам вижу другое – стал бы. Главное – чего хочет он.

Так горько становится. Столько разочарования от его слов.

– Байтман продал меня тебе, значит? Зачем ему богатеи Сташевские теперь, когда у него в зятьях будет Шейх Аль Катем?

– Не продал. Я бы не стал называть это так. Он боится за свою дочь. И понимая, что не может защитить тебя в Москве, согласился, что со мной ты будешь в безопасности.

Он наклоняется и целомудренно целует меня в висок, обдавая кожу дыханием.

Реагирую мгновенно – таю в его руках, как льдинка у костра. Но обида на отца выплескивается наружу слезами, которые не хочу никому показывать.

– Дело в моей безопасности, значит?

– Какие еще у твоей семьи мотивы отдать тебя мне, я судить не буду. Могу за себя сказать – ты нужна мне, Глафира. Две недели без тебя были не самыми приятными. Особенно, учитывая твоё странное поведение.

Он тянет меня за руку, я думала, к креслам. Но мимо них мы идём в комнату с кроватью.

Супер.

Шейх запирает изнутри дверь. Хотя я не могу себе представить, кто решится помешать Господину и вломиться сюда без разрешения.

Всё, дальше продолжать этот фарс нельзя.

– Джасим, извини меня.

– За что? – он притягивает меня к себе и утыкается мне в шею, ведет мягкими прохладными губами по чувствительной коже, ласкает.

– Я не могу за тебя выйти.

Он отрывается и смотрит мне в глаза непроницаемым взглядом. Но всё его тело вмиг напрягается. Он будто хищник перед решающим броском.

Тушуюсь сразу. Прошлый опыт общения с другими мужчинами побуждает спрятаться куда-нибудь немедленно.

Он замечает это, видимо. Поднимает медленно руку и касается моей щеки, гладит.

– Нам хорошо вместе. Будет еще лучше, когда ты станешь моей. Не бойся.

Хочу сознаться, что подслушала разговор про жену и убийство Бисарова. Но не успеваю. Меня сгребают в объятия и снова целуют, теперь в губы. Страстно, порождая в душе вихрь из противоречивых чувств.

Я позволяю себе напоследок немного нежности. Ещё минутку, и оттолкну. Один прощальный поцелуй, и всё скажу ему. Четно.

– Я тебя люблю.

Он убивает меня этим признанием.

– Джасим…

– Ты – моя. Это не прихоть. Не временное помешательство. Я не могу без тебя, Глафира.

Его низкий, бархатистый голос. Взгляд, в котором горит восхищение и желание… Ложное чувство безопасности, которым окутывают его руки. Всё это будто заколдовывает, подчиняет меня…

Напоминаю себе снова – он никогда не будет только моим.

Я так влюбилась, что делить его с другой женщиной – всё равно что жариться на адской сковороде. Знать, что спит с ней. Ворочаться в пустой холодной постели бесконечными ночами, страдая от ревности. Смотреть, как растут их дети.

Я так не смогу. Нужно прекращать эти нездоровые отношения сейчас!

– Джасим, я за тебя не выйду.

Осторожно отстраняюсь. С опаской смотрю ему в глаза.

– Причина? – спрашивает ледяным тоном.

– Ты уже женат.

На его мужественное лицо будто тень находит, над нами сгущаются тучи и вот-вот разразится гроза.

– Моя первая жена погибла.

Вот и первый удар молнии. Он оглушает и дезориентирует.

– Погибла? Давно?

– Десять дней назад, – отвечает спокойно.

У меня по спине холодок.

Перед его отъездом она была жива и почти здорова, если не считать какие-то успокоительные, или что там ей кололи… И доставляла мужу хлопоты, которые его чрезвычайно огорчали, раз срочно вылетел с ней разбираться.

– Как? – только и могу выговорить, голос дрожит.

– Утонула. Несчастный случай.

И он так хладнокровно об этом говорит? А несколько минут назад как ни в чём не бывало обсуждал нашу свадьбу.

Монстр! Бесчувственное чудовище!

Закрываю глаза и стою молча, пытаясь переварить новости. Гоню от себя самую страшную, но очевидную мысль – он виноват в её гибели. Прямо или косвенно. Она хотела стать свободной… Он не отпускал, травил какими-то лекарствами.

Не могу сказать, что так уж сильно сочувствую незнакомой женщине. Но невольно примеряю сценарий её жизни в браке на себя. Что, если она так его любила, что сгорала заживо от ревности? Видела мои фото с её мужем из Белоярска и сходила с ума?

Выходит, и я виновата тоже, хоть и не знала о её существовании.

– Ты любил её? – решаюсь спросить.

Он обхватывает мою ладонь, смотрит проницательно. Будто мысли читает.

– Нет.

– А она? Любила тебя?

– Нет. Это был договорной брак. Мы так и остались чужими до самого конца.

В дрожь бросает. У неё – конец, а у меня – начало? Какие-то танцы на костях. Жутко. А самое страшное во всем этом – его равнодушие. Ну погибла и погибла, что ж теперь – не жениться?

Джасим садится на постель и тянет меня к себе. Я, словно в гипнотическом оцепенении, послушно опускаюсь рядом с ним. Позволяю себя обнимать.

– Ты мог рассказать о жене месяц назад.

– Не считал нужным поначалу. А потом… ты стала важнее всего.

– И ты решил, что мне лучше узнать правду в самый последний момент?

Опасный разговор. Вижу, как злится, но сдерживает себя.

– Глафира, мы закроем эту тему.

– Да. Меня это уже никоем образом не касается, – я отворачиваюсь, не выдержав его взгляда.

– Я дам тебе время обдумать нашу ситуацию. Мы будем в воздухе пять часов.

– Потом ты отправишь меня назад? – спрашиваю с надеждой.

– Потом ты возьмешь себя в руки, и выйдешь из этого самолёта за мной, как моя жена.

Почти пять часов полёта я просидела в спальне одна. Подремала даже. Джасим не приходил, и слава богу.

Он меня увез из страны против воли! Никакие договоренности с отцом ему прав на меня не дают, я совершеннолетняя!

Сколько у него женщин всего? Амира была первой женой, но могут быть и другие. Про наложниц, или как они сейчас называются, вообще молчу.

Злюсь на него за обман. Но понимаю, что для мужчины его происхождения, статуса и темперамента иметь гарем – нормально. Другое дело, что такое – не норма для меня. И в страшном сне не могла представить, что придётся делить любимого мужа с кем-то!

Спорить с Джасимом опасно. Он может оказаться деспотом, про каких я читала недавно в книжке. Это в Москве я была защищена, а на его земле – прав у меня никаких, только обязанность ему во всём потакать.

Нужно попробовать с ним договориться по-хорошему. Дать понять, что я не та, кто ему нужен.

После недолгого, тревожного сна открываю глаза. Темно, освещение кто-то заботливо выключил.

Сажусь на постели и попадаю в руки своего шейха. Обнимает и целует в плечо, как ни в чем не бывало.

– Джасим! – отшатываюсь.

Он включает небольшой светильник у изголовья, и комнату наполняет неяркий свет.

– Скоро сядем. В Дубае очень жарко, ночью сейчас почти тридцать. Переоденься, малыш.

– Можно мне сразу на обратный рейс? – спрашиваю без особой надежды.

– Чего ты боишься? – говорит с едва заметной улыбкой, касаясь костяшками пальцев моей щеки. – Я буду заботиться о тебе. Любить. Оберегать.

Хочется верить, но нет. Генрих Восьмой до безумия любил Анну Болейн, мир перекроил ради неё. А потом встретил другую, и отправил ненужную жену к палачу. Вот так вот.

Думаю об Амине, и оторопь берет. Как вовремя случилось с ней несчастье. Нет надоевшей жены – нет проблем.

– Я не смогу с тобой спать.

– Сможешь, – он шепчет мне, касаясь губами уха.

– Зная, что ты приходишь ко мне после других женщин – не смогу.

– Не будет других женщин, Глафира.

Ага, ври больше!

Ловлю его тёмный взгляд. Такие разговоры его заводят, похоже. Ладно, тогда другой аргумент. Хоть вспоминать о пережитом больно.

– После того, что со мной произошло… – выговариваю с трудом. – Бисаров…

– Забудь об этом, – шейх притягивает к себе, целует в лоб. – Теперь тебе ничто не угрожает.

– Ты будешь делать больно…

Имею ввиду больше душевную боль, нежели физическую.

– Только один раз, – он соглашается. – Но, уверен, у нас сегодня всё получится без лишних мучений.

Я, кажется, краснею. Щёки полыхнули, как только представила нас…

Стоп. Что он сказал?

– Сегодня?!

– Да.

– Ты же говорил, что после свадьбы? Что в первую брачную ночь!

– Она как раз сегодня.

– Но…

– Я уже вписал тебя в семейную книгу.

– Что ещё за книга?

– У нас она используется для регистрации браков, подтверждения родственных связей и наследственных прав.

Мамочки. Я что, уже замужем? По каким-то неведомым мне восточным обычаям!

– Ты официально – моя жена и член семьи аль Катем.

Я ошарашенно пялюсь на «мужа», пытаясь переосмыслить его слова.

Раздается деликатный стук. Шейх разрешает войти.

– Абайя и шейла для Госпожи, – опустив глаза в пол, невысокая полненькая женщина средних лет кладёт на постель рядом со мной невесомое белое платье, расшитое искрящимися камнями и белоснежный платок-вуаль.

Джасим прогоняет её взглядом, и мы снова остаёмся одни.

– В этом тебе будет нежарко, – муж улыбается, касаясь ладонью тончайшего полотна. – Я помогу тебе раздеться.

Я, пребывая в полном оцепенении, не спорю. В памяти всплывают жуткие строчки из книги про полную мук жизнь арабской принцессы.

Не отталкиваю его, когда расстёгивает и снимает с меня блузку и брюки.

– Более прекрасной женщины я в жизни не встречал.

Джасим обнимает, не касаясь участков тела, скрытых под кружевным комплектом. Конечно, зачем ему сейчас? Если через несколько часов он меня получит в полное распоряжение и будет делать всё, что захочет?

Послушно поднимаю руки, позволяя шейху надеть на себя абайю.

Он гладит мои волосы, рассыпавшиеся по плечам, пропускает их между пальцев, любуется.

– Назад пути нет, Глафира, – шепчет, касаясь моих губ лёгким поцелуем.

Берёт вуаль и покрывает мою голову с каким-то благоговением, будто это особенно важный ритуал. Берет за руку и выводит в основной салон.

Самолёт идёт на посадку. В иллюминаторах уже видны огни футуристического мегаполиса, выросшего посреди пустыни.

Джасим сжимает крепче мою ладонь. Подносит к губам и целует.

– Это не мой мир, Джасим, – бормочу в отчаянии, теребя платок. – Я не хочу быть его частью.

Наверное, его это оскорбит. Но нет. Он прижимает меня спиной к своей груди и шепчет:

– А мой мир теперь – это ты.

Мой муж – Шейх Джасим ибн Рашид аль Катем.

Проговариваю это про себя несколько раз, пока едем по ночным улицам Дубая. Никак не укладывается в голове.

Тысячи женщин мечтают оказаться на моём месте, но повезло именно мне. Почему?

Шейха заинтриговал мой отказ, наверное. Невозможность получить сразу то, что пожелал. Очень может быть, я вообще единственная, кто сказал ему «нет». А значит, сейчас он добьётся своего, и вскоре потеряет интерес, когда поймёт, что во мне нет ничего особенного.

Главный вопрос – отпустит меня потом с миром, или запрёт здесь, как запер первую жену?

Машина заезжает в высоченные ворота, на территорию роскошной виллы. Небоскрёбы остались позади, а это место похоже на оазис посреди пустыни – дом утопает в зелени. Красиво, я хотела бы провести здесь отпуск. Но жить постоянно… нет. Жарища адская даже в ночное время.

Прислуга встречает господина, выстроившись у главного входа. Человек пять всего. Хозяин не счел нужным поздороваться, не удостоил даже взглядом.

Я молча следую за ним. Прохожу в отделанный мрамором холл. Обилие отражающих свет поверхностей поначалу дезориентирует, но прохлада быстро приводит в чувство.

Странно, но здесь нет того вульгарного великолепия, которым грешат восточные интерьеры. Либо страсть арабов к позолоте – это устаревший стереотип, либо у моего мужа есть вкус.

– Все свободны до утра, – негромко говорит Джасим, и через пару секунду мы остаёмся вдвоём.

Какой-то запредельный уровень послушания.

Напоминаю себе, что он не просто их наниматель, а Господин. Один из тех, кто управляет их страной. И я себя так же вести здесь должна? Видимо, да. Пока не пойму, как мне вернуться домой. Но платок всё же снимаю.

– Твоя спальня, – говорит Джасим, открывая двери одной из комнат на втором этаже.

У меня, значит, будет личное пространство? Ура. Комната большая, с огромной кроватью. Напоминает президентский люкс. На столике – кувшин с каким-то напитком и фрукты в хрустальной вазе.

Джасим подходит сзади и обнимает. Отводит мои волосы и целует в шею. Дёргаюсь инстинктивно. Уж слишком очевидны его намерения.

Мужские руки сжимаются на талии, гладят живот. Поднимаются выше и касаются грудей.

Чёрт! Неужели он не понимает, в каком смятении я сейчас нахожусь? Можно же проявить хоть капельку чуткости?!

– Джасим! – сжимаюсь, отступая.

Он ловит и возвращает в кольцо своих рук. Целует в висок.

– Кое-что из одежды должно быть в гардеробной. Завтра купишь всё, что захочешь. Я сделаю пару срочных звонков и вернусь за тобой.

И выходит, оставляя меня одну.

Осматриваюсь, и решаю приглушить свет. Становится уютнее. Снимаю одежду и иду в ванную комнату.

Прохладный дождь на разгорячённой коже – блаженство. Вспениваю гель и смываю с себя усталость и тревоги сегодняшнего дня. Долго стою под душем с закрытыми глазами. Ощущения времени и пространства исчезают.

– Глафира…

Слышу низкий голос с хрипотцой и распахиваю глаза.

Джасим протягивает руку и выключает воду. Наступает полная тишина.

Мы молча пялимся друг на друга в полумраке. Он раздет, только полотенцем обёрнуты бёдра. И тоже после душа – влажная бронзовая кожа поблёскивает. Он невероятно красив.

Делаю глубокий вдох, прикрывая груди. И в следующий миг оказываюсь в его объятиях.

– Привет, – шепчет, утыкаясь лицом мне в макушку.

С волос вода стекает ручьями, и Джасим стягивает с крючка полотенце, просушивает их. Потом подхватывает на руки и несёт через длинный коридор в свою спальню. Опускает на холодные простыни и тут же накрывает собой, втискиваясь меж моих ног.

Джасим теперь – мой муж. Хотя наш брак юридической силы в моей стране не имеет, пока я никакие бумаги не подписала. Зато здесь его слово – закон.

Я мокрая и мне холодно, начинаю дрожать. А еще здесь слишком светло, по-моему.

– Свет! – прошу.

– Глаш…

– Пожалуйста.

Тянется к изголовью и выключает всё освещение, кроме ночника. Вот так лучше.

Смотрим друг на друга пристально, в его глазах – жажда. Мне никуда не убежать, он всё равно сделает то, что хочет. Нужно расслабиться и перетерпеть первые неприятные ощущения.

Как бы я ни была зла на Джасима, этот опыт я хотела бы пережить только с ним. Я влюблена. И какая-то часть меня ликует, что он против воли привёз меня сюда и сделал своей женой. Я бы ни за что не решилась на подобное! Но здравый смысл пока держит верх над эмоциями и желаниями.

А желания этот мужчина будит во мне виртуозно. Одним взглядом поднимает бурю эмоций внутри. От первобытного страха до сладкого предвкушения.

Эрекция каменная, я чувствую её через полотенце и начинаю вилять бёдрами.

Джасим усмехается еле слышно и впивается в мои губы. Пьёт мою любовь к нему, и посылает в моё тело импульсы, которые усиливают дрожь.

Отвечаю на поцелуй, приоткрывая рот и впуская его язык. И он творит что-то невообразимое.

Сейчас, когда мы знаем, что никаких запретов и преград теперь нет, мы муж и жена и принадлежим друг другу, всё ощущается острее.

Моё сердце ускоряется, бьётся уже где-то в горле, когда чувствую влажный поцелуй на груди. Не могу удержаться от стона, запускаю пальцы в его густые волосы и прижимаю сильнее к себе. Он делает то же самое, подсовывая мне ладонь под спину, сминает.

Я выгибаюсь под ним, подставляю шею и грудь для поцелуев. Из головы все мысли улетучиваются, я сейчас – одна сплошная эмоция. Держусь за его плечи, яростно впиваюсь пальцами во влажную гладкую кожу. Задыхаюсь, не в силах справиться с тем, что испытываю к этому мужчине.

Джасим опускает руку и касается меня там, где всё пульсирует и жжёт. Гладит осторожно, раскрывает и ласкает пальцами. Мне уже знакомы эти ощущения, я знаю, что будет дальше.

– Джасим! – вырывается у меня вдруг.

– Обратный отсчёт, – хрипло произносит муж, прикусывая мочку моего уха.

Он сдёргивает полотенце и отбрасывает в сторону.

Вместо его пальцев чувствую член. Касания обжигающие, у меня дыхание сбивается напрочь, пульс частит.

– Готова? – спрашивает, приподнимая мою ногу за коленку.

Зажмуриваюсь крепко и киваю.

– Нужно расслабиться.

Я очень стараюсь не напрягать мышцы, но получается плохо. Какие-то механизмы самозащиты работают в автономном режиме и не слушаются приказов разума.

Шире развожу ноги. Чувствую прикосновение головки и замираю, перестав дышать. Джасим делает рывок и проникает сквозь преграду. Вскрикиваю больше от страха, чем от боли. Она не такая и сильная.

Мы не шевелимся оба. Я свыкаюсь с новыми ощущениями. Муж не торопится, дает минутку прийти в себя.

Снова поцелуй. Медленный, нежный, распаляющий. Понимаю, что уже всё. Это случилось и бояться больше нечего. И только теперь расслабляюсь полностью.

Джасим делает движение и проникает глубже, не выпуская меня из рук. Оба стонем от наслаждения. Ощущаю, как бешено бьётся его сердце, мощная грудная клетка тяжело вздымается. Обнимаю его, целую в плечо. И слышу вздох облегчения.

Он делает еще один толчок, потом второй, третий… Я не справляюсь с ураганом внутри и вскрикиваю снова.

– Прости, котёнок, – он приподнимается на локтях, давая мне больше свободы.

Надо сказать ему, что мне восхитительно, нереально хорошо! Но молчу. Наказываю за то, что не позволил мне самой решать.

Нужно перестать вредничать, пока он совсем меня не отпустил.

– Джасим, – зову, обнимая его бёдра ногами.

Он снова двигается, теперь медленно, осторожно.

– Так терпимо?

Утыкаюсь носом в его шею, прячу улыбку.

– Угу.

Неужели, в Шейхе проснулась совесть? Переживает…

Наслаждаюсь тем, какое удовольствие он получает. Какой он красивый, любимый, желанный. Глаза закрыты, губы плотно сжаты. Тянусь и целую. И он в ответ обрушивает на меня всю свою страсть.

Несколько минут ритмичных движений, беспорядочных поцелуев, стонов, вскриков… Жар низу становится едва выносимым, напряжение достигает пика… Оргазм обрушивается огненной лавиной. Я теряюсь во времени и пространстве. Перестаю чувствовать своё тело, пока последняя волна, тёплая, освобождающая, не проносится от затылка до копчика.

Джасим с силой вжимает меня в постель и несколькими мощными толчками присваивает окончательно и бесповоротно, срываясь вслед за мной. Замирает в какой-то момент. Со стоном откидывает назад голову.

Любуюсь мужем. Аж волоски дыбом, так он великолепен в эту секунду. Плечи каменные, мышцы рук и груди бугрятся он невообразимого напряжения. Дыхание прерывистое и частое, как и моё.

Пульсация и спазмы внутри стихают. Но кровь продолжает кипеть в венах, очень жарко. Джасим, не разъединяя наших тел, падает рядом, перенося свой вес на постель. Ладонь нежно гладит грудь, кончик большого пальца ласкает сосок.

Лежим несколько минут молча. Прислушиваюсь к его дыханию. Он такой большой, сильный, страстный. Но может быть осторожным и внимательным, оказывается.

– Как ты, малыш? – припечатывает меня в последний раз и, наконец, освобождает.

Бессвязно что-то мычу в ответ, скрещивая ноги наконец.

Джасим удовлетворённо улыбается и тут же разводит их, касается рукой промежности. Поднимает перепачканные алым пальцы и рассматривает. Склоняется и целует ниже пупка, ласкает губами выпирающие косточки бёдер.

Потом обнимает обеими руками и кладёт голову мне на живот.

Хочу поделиться тем, что чувствую. Но помалкиваю, купаясь в любви и блаженстве.

Просыпаюсь среди ночи и шлёпаю голышом в ванную.

На пороге оборачиваюсь и смотрю на мужа. Джасим крепко спит на спине, подложив руку под голову. Хорошо, что бёдра скрыты простынёй, иначе я так бы и пялилась минут двадцать.

Не верится, что мой. Что я так далеко от дома, в совершенно чужой стране. Жаль, что нет волшебного стеклянного шара, который показал бы наше будущее. Сейчас Джасим влюблён, но ясно, что его отношение ко мне со временем будет меняться. Амина – живой тому пример.

То есть, не живой уже. Холод по коже. Обхватываю себя руками, ёжусь.

Чтобы остаться добровольно с этим мужчиной, я должна узнать, что случилось с его первой женой. Никто не даст гарантии, что меня однажды не постигнет её участь. Выйди я замуж за соотечественника, таких бы опасений не испытывала. Обидел если – сразу развод. С шейхом такой фокус не пройдёт – запрёт меня, как бывшую, и здравствуй, следующая жена.

Решаю удалиться в отведённую мне спальню. От этих невесёлых дум охота побыть одной. Наполняю ванну и минут двадцать лежу в тёплой воде. А после иду досыпать.

Утром муж, уезжая, не пожелал меня разбудить. Ну и ладно, спокойно поговорю по телефону с бабушкой и Натой. На кухонном столе записка с инструкцией, как вызвать прислугу. Но мне не хочется видеть посторонних, я в состоянии сделать себе омлет и сварить кофе.

После завтрака отправляюсь бродить по дому. И к обеду уже изнываю от скуки. Посматриваю с интересом на дом охраны. Пойти, что ли, поболтать с ними? Жаль, не знаю местного языка.

На улице – пекло. Знаю, что стоит высунуться из дома, и сварюсь с непривычки заживо. Может, вечером мне позволят выйти на прогулку? Пока мы ночью ехали сюда, я успела полюбоваться ночным городом. Невероятно красиво.

Вдруг издалека раздаются истошные женские вопли. Девушка кричит что-то на арабском, в её голове – отчаяние, боль. Мне её не видно, она на улице за высоким забором. К ней выходят двое охранников.

Хватаю телефон и включаю запись. Ничего не понятно, но можно будет потом в переводчик загрузить. Она кричит минуту, вторую… Какие страсти. А я-то думала, что женщины тут бояться лишнее слово сказать. Когда охрана её выпроваживает и снова наступает тишина, возвращаюсь в свою спальню. Прослушиваю запись еще раз.

Ищу нужное приложение и загружаю, оно мне в будущем еще пригодится.

Качество записи плохое, с двадцати метров удивительно что вообще что-то получилось уловить. А вот с переводом сложнее. Робот – это не человеческое ухо, он может додумать неправильно. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Потому что от результата, что эта прога мне выдаёт, начинают шевелиться на затылке волосы.

«Я знаю правду об Амине! Вам с рук это не сойдёт! Есть высший закон, и вы за содеянное будете вечность гореть в аду».

Кошмар какой. Это, вероятно, родственница или подруга первой жены моего мужа. Может, она сумасшедшая? Или убита горем?

Жаль, что Джасима не было дома. Мне бы удалось хоть что-нибудь понять.

Эйфорию после прекрасной ночи как рукой сняло. После поцелуев и признаний в любви я совершенно потеряла бдительность и парила в облаках. Теперь будто упала с небес на землю. Моё бедное сердце так уж точно разбилось вдребезги.

Мне нужна правда.

После полудня на вилле появился персонал во главе с управляющим, который вполне сносно изъясняется по-русски. Но мне говорить ни с кем не хочется. Пока они хлопочут по дому, отсиживаюсь в своей комнате. Не знаю, как себя вести с мужем. Я боюсь его, открыто конфликтовать с таким человеком опасно для здоровья.

Не вспоминать о том, что узнала и быть послушной женой? У меня не получится.

К возвращению Шейха накручиваю себя чуть ли не до трясучки. Слышу его шаги за дверью, и пальцы нервно подрагивают от волнения.

Стук в дверь. Не успеваю ответить, Джасим приоткрывает ее и заглядывает в спальню. На нём классические серые брюки с белой рубашкой и белоснежная гутра.

Дыханье перехватывает – так он красив. И пропасть между нами становится еще очевиднее – этот мужчина из другого мира, в котором я вряд ли когда-нибудь стану своей. Не в курсе пока, как местные жёны приветствуют шейхов. Как-то по-особенному, наверное. Я поднимаюсь, но навстречу не иду.

– Привет, малыш. Поужинаешь со мной?

Можно подумать, я могу отказаться.

– Привет. Да.

Стараюсь, чтобы улыбка выглядела милой.

– Спускайся минут через двадцать в гостиную, буду ждать тебя там.

Подмигивает мне и уходит в свою спальню.

Ужин, значит? Интересно, ему охрана о визите той женщины уже доложила?

Когда появляюсь в гостиной, муж уже там. Расхаживает туда-сюда, кого-то отчитывая по телефону. И завершает разговор, когда я вхожу.

– Не скучала? – он берет меня за руку, склоняется и целует в висок. – Я не смог отменить сегодняшние встречи. И завтра тоже буду занят весь день. Но позже мы наверстаем.

От него умопомрачительно приятно пахнет. Он весь будто пышет жаром. Не могу удержаться и кладу руку ему на грудь, глажу поверх тонкой рубашки.

В ответ Джасим притягивает к себе и обнимает сильнее.

Нет сил больше молчать. Всё равно не выдержу и спрошу.

– Сегодня какая-то женщина устроила у ворот скандал. Тебе передали?

Он внешне спокоен, но чувствую, как напряглись его руки.

– Не думай об этом, просто какая-то сумасшедшая. Тебе здесь ничего не угрожает.

Ну-ну. Думает, я не разобрала арабскую речь.

– Мне показалось, она хотела тебя видеть.

– Тебе показалось. Идём.

Он врёт.

Послушно следую за ним на веранду, где накрыт на двоих стол. Снова поражаюсь красоте и утончённой роскоши этой виллы. Территория – словно оазис, на время можно даже забыть, что находишься посреди пустыни.

В присутствии прислуги не решаюсь продолжить разговор. Тем более, что муж молчалив и задумчив. Но как только нас снова оставляют одних, спрашиваю осторожно:

– Она звала тебя по имени, Джасим.

Он поднимает на меня суровый взгляд, от которого холодеет всё внутри.

– Я же сказал, тебе послышалось. Забудь об этом.

Несколько минут делаю вид, что сосредоточена на еде. Он тоже ест молча. Не смотрим друг на друга, господин мною недоволен.

Начитаю злиться, внутри закипает обида.

Он против воли притащил меня сюда, а теперь еще разговаривать о том, что для меня важно, не хочет?! Женился бы на женщине своего круга, воспитанной в их традициях и послушной. Но нет же! А мне теперь – мучайся!

– Джасим, она кричала, что знает правду о твоей первой жене. Винила тебя…

Муж откладывает приборы и встаёт из-за стола.

– Глафира, мне сколько раз еще повторить, чтобы ты поняла? Забудь о ней. Не испытывай моё терпение.

Так, значит?! «Его» терпение! А моё?!

Чувствую, меня несёт… Замолчать бы, но куда там!

– А иначе – что? – храбро встаю перед ним и смотрю прямо в глаза, будто нисколечки не боюсь.

Снова игнорирует вопрос. Спокойно берет за руку и ведет меня на второй этаж. Но чую, спокойствие это обманчивое. Когда подходим к его спальне, начинаю слабо упираться.

– Джасим, мы должны поговорить. Я так не смогу!

Он отпускает меня посреди комнаты. Начинает расстёгивать рубашку.

– В последний раз говорю – с моей бывшей произошёл несчастный случай. Обсуждать тут нечего. Наша семья всегда под пристальным вниманием. Нас могут в чём угодно обвинять, ты будешь верить всему подряд?

Я, может, и не поверила бы! Но слышала их разговор с помощником тогда в Москве. Амина доставляла мужу хлопот, позорила уважаемое семейство. Вдруг, они от неё избавились?

Джасим снимает рубашку и делает шаг ко мне. Видно, как он пытается подавить раздражение. С ним вообще, наверное, нечасто спорят.

Отступаю.

– Ну всё. Хватит об этом. Иди ко мне.

– Не сегодня. Пожалуйста.

Выставляю перед собой ладони. Джасим подходит вплотную, натыкаясь на них. Прикосновение к его голой груди обжигает пальцы.

– Медовый месяц только начался, а ты уже мне отказываешь, – он улыбается холодно, одними губами. А глаза – словно льдинки.

– Джасим, я к таким отношениям не была готова. Ты знал.

– К каким? – он смотрит прямо в глаза, гипнотизирует.

– В которых я не могу даже ответы на свои вопросы получить.

– Ты спрашиваешь о моей бывшей жене. Всё, что нужно было рассказать, я рассказал. Остальное тебя не касается.

Отступаю на шаг. Он притягивает и обнимает.

Мне так обидно. Видит же, что меня пугает его прошлое. Но не считает нужным объяснять.

– Я тебя люблю. Ты под моей защитой. Бояться разных сумасшедших не стоит. Верить всему, что обо мне говорят – тем более.

Он приподнимает мой подбородок и целует. Сжимаю губы, не даюсь.

Под его защитой! Благодетель нашёлся! Да откуда мне знать, может, защищаться нужно как раз от него?!

Но муж, очевидно, считает иначе. Не обращая внимание на мои попытки вывернуться, он берет меня на руки и несёт к кровати. Опускает на подушки и ложится сверху. Гладит живот, сжимает грудь.

Волна возбуждения прокатывается по телу. Я помню всё, что было между нами прошлой ночью, каждую секунду. И хочу испытать это снова. Но подчиниться ему сейчас – это путь в никуда. Мои страхи не исчезнут, как по волшебству. Будут разъедать душу изнутри. Особенно, если их регулярно подпитывать, вот как сегодня утром.

Если Джасим и дальше не будет считаться с моим мнением, я в таком браке не выдержу и месяца. Если он, не дай Боже, виновен в смерти Амины – мне здесь оставаться опасно, могу повторить её судьбу.

Мужские руки по-хозяйски сжимают мои бедра. Мягкие губы оставляют влажные поцелуи на шее. Мой муж – всё, что мне нужно в этот момент. Любимый, желанный, такой нежный и нетерпеливый. Тело плавится от его ласк, разум затуманивают запахи и звуки прерывистого дыхания.

Не хочу отталкивать. Но иначе нельзя.

– Джасим, не надо.

Он заведен уже настолько, что не слушает меня. Задирает длинное платье и подцепляет пальцем бельё.

– Джасим! – упираюсь в его плечи.

– Все разговоры после, малыш.

Пытаюсь возразить, но муж впивается в мой рот яростным поцелуем. Теперь его движения грубоватые, резкие. Он злится на меня.

– Мне больно! – вскрикиваю.

Это его немного отрезвляет.

– Где, Глаш?

– Ночью было очень больно. И сейчас там всё еще болит. Не трогай сегодня, пожалуйста.

Он зависает надо мной, опираясь на локти. А я жду его реакции, будто от неё зависит вся моя дальнейшая жизнь. Если возьмёт силой сейчас, всё будет кончено. И никакие угрозы не удержат меня с этим мужчиной.

Джасим прикрывает глаза на несколько секунд, вздыхает.

– Почему сразу не сказала? – он сканирует меня взглядом.

– Думала, может, это нормально в первое время после.

Да, врать нехорошо. Но это не совсем враньё. Наша первая ночь не прошла без последствий.

– С утра к врачу, – муж выносит вердикт и отпускает, ложится рядом.

Поверил. Но не слишком, вроде бы, обеспокоен. А даже если и так – по его лицу вообще ничего непонятно. С таким выражением можно скучную газету читать.

Свожу ноги и отворачиваюсь, подтягивая коленки повыше. У меня внутри – ураган. Хочется броситься на Шейха и бить кулаками со всей силы в грудь, пока этот его непроницаемый панцирь не треснет!

Мне. Нужна. Правда. Иначе просто сойду здесь с ума!

– Завтра мои сёстры из Лондона прилетают, – сообщает Джасим, поднимаясь. – Думаю, вы быстро найдёте общий язык. И тебе в моё отсутствие не будет скучно.

Последняя фраза звучит как издёвка.

– В твоё отсутствие?

– Какое-то время меня не будет в стране.

Что? Ушам своим не верю. А как же этот самый медовый месяц, о котором он упомянул?

– В таком случае, мне лучше вернуться в Москву.

– Нет.

– Джасим.

– Ты не вернёшься туда, пока я не разберусь с Бисаровыми.

– А после? – спрашиваю осторожно.

– Видно будет.

Я не могу вернуться домой, когда захочу. Буду сидеть здесь, пока Господин не решит меня выпустить. А до тех пор за мною будут присматривать его сёстры.

Девушки наполовину русские. Можно попробовать подружиться и с их помощью узнать что-то о прошлом моего мужа.

Сажусь на постели и наблюдаю, как он раздевается. Кончики пальцев начинает покалывать, так сильно хочется коснуться. Морщусь при мысли, скольких усилий мне стоило ему отказать.

– Так больно? – он неверно истолковывает.

– Терпимо, – отвечаю уклончиво, стараясь на него не смотреть.

А он будто магнитом удерживает на себе мой взгляд.

– Вызвать врача прямо сейчас?

– Не нужно, потерплю до завтра.

Раздевшись до белья, Джасим возвращается к постели и кивает на подушки.

– Ложись, я сам посмотрю.

Приказ мужа мне кажется издёвкой.

Нашёл, кому такое предложить! Да я еще никак не осознаю, что уже не девственница, а он…

Вскакиваю с кровати и несусь мимо него к двери.

Джасим ловит за живот и прижимает спиной к себе.

– Не трогай… пожалуйста.

Я не хотела ссориться, честное слово! Но выхода другого, похоже, нет.

– Ведешь себя, как дитя капризное. Глафира, давай без фокусов?

Не буду спать с ним, пока не получу ответы на свои вопросы! Понятно, что он если и убил свою первую жену, то вероятнее всего чужими руками. Но это не снимает с него вины.

– Попробуй меня изнасиловать, и я буду ненавидеть тебя до конца своих дней!

Чувствую, как замирает. Даже дышать перестаёт. Пользуясь моментом, выкручиваюсь и выбегаю в коридор. Запирать дверь нет смысла. Сломает, если захочет.

Я в таком смятении! Так напугана переменами, произошедшими в муже за этот день! Думаю даже, пусть он идет к своим наложницам. Делает с ними всё, что хочет, а меня не трогает!

Он ждёт от жены повиновения. Но я на это не соглашалась! Я не хочу быть частью этого мира! И этой семьи, в которой запирают, мучают женщин и возможно даже убивают!

В потаенном уголке души теплится надежда, что Джасим не виновен во всём, что было с Аминой. Но почему тогда он мне о том несчастном случае не рассказывает, видя, как я страдаю? Зная, что подозреваю его?! Только «Тебя это не касается»!

Ложусь в постель, не раздеваясь. Обнимаю подушку и тихо плачу. Позвонить бы родным и попросить о помощи. Но отец сам отдал меня шейху. А бабуля ничего не сможет поделать, только заболеет от горя.

Нужно выбираться отсюда самой. Пусть уезжает. Я за время его отсутствия соберусь с мыслями и придумаю способ уговорить его вернуть меня домой.

Пока только одно приходит в голову – сделать вид, что влюблена и готова подчиняться. Рано или поздно упрошу его навестить своих в Москве. И только он меня и видел…

До утра меня никто не тревожил. Проснулась около восьми, услышав голоса. Собралась быстро и вышла из спальни, готовая знакомиться с новой роднёй.

Младшие сёстры мужа нашлись в гостиной. А сам он уже отбыл, оказывается. Прекрасно.

– Привет, Глафира! – мне навстречу встаёт совсем молоденькая, красивая брюнетка в лёгком светлом комбинезоне. – Я – Мари, сестра Джасима.

Вежливо приветствую. Вторая тоже представляется:

– Лора. Мы очень рады познакомиться с тобой.

Если первой нет даже двадцати, то второй за двадцать пять, точно. Внешне сестры очень похожи, но по характеру явно разные. Младшая – хохотушка, а старшая – строгая, сдержанная. Но, главное, что ведут себя дружелюбно.

Первый день мы в основном разговаривали. Девушки показывали лондонские фото, рассказывали о детстве. Расспрашивали меня о том, как я жила до встречи с Джасимом и о нашем романтическом… хм… знакомстве.

Несколько дней пролетели в непринуждённом общении. Мы плавали в бассейне, болтали, развлекались по-всякому на вилле. Пару раз ездили в Дубай-молл в сопровождении охраны. Я побывала на архипелаге островов в виде гигантской пальмы и отеле-парусе.

Не сказать прям, что мы теперь лучшие подружки. Но моё одиночество в чужой стране девчонки здорово скрасили. За что я Шейху была даже благодарна.

Муж, видимо, решил оставить меня одну насовсем. Первые дни еще звонил. Я отвечала вежливо на любые его вопросы. А в последнюю неделю – полный игнор.

Как-то вечером я решилась поделиться своими сомнениями. Видно, что брата девочки обожают и ничего важного я от них об Амине не узнаю. Но попытка не пытка.

– Могу я спросить кое о чём? – спрашиваю осторожно. – Пару месяцев назад в Москве я услышала разговор Джасима с помощником. Амина тогда еще была жива, они обсуждали её поведение.

Сёстры озабоченно переглядываются. Я продолжаю.

– Говорили о том, что она взаперти. Потому что пыталась сбежать и опозорить Джасима. Это правда?

Лора встает с кресла и начинает мерять широкую гостиную шагами. Потом, решив что-то, поворачивается ко мне.

– Что ты знаешь об их браке?

– Только то, что сказала. И про несчастный случай. Он любил её?

Лора садится рядом со мной на диван, Мари устраивается напротив в кресле.

– Это был договорной брак. Амина родилась здесь, её отец занимал раньше высокий государственный пост. Лет с семи она жила и училась в Лондоне. Обычно девочек в таких семьях с пелёнок учат угождать будущему мужу, но европейское воспитание дало свои плоды. Она совершенно не собиралась делать то, чего от неё ждали наши семьи. Даже в Эмираты возвращаться не хотела, не то, что выходить за шейха. Но её волоком сюда притащили и заставили.

Я представила себе несчастную девушку, и так жалко её стало…

Мари вмешалась в рассказ:

– Хотя, большинство женщин и здесь и в Лондоне мечтали оказаться на её месте, она упиралась до последнего. Джасим ведь очень хорош собой. Эта смесь генов сводила девок с ума, но он ни с кем не сближался надолго. Работа – его главная любовь и страсть. Послушал отца и женился на Амине по всем правилам и обычаям. Мы, честно говоря, думали, что он заделает ей ребёночка, и они заживут спокойно дальше, каждый сам по себе. Но…

Лора кивнула:

– В то, что этот союз будет счастливым, никто и не верил. Да и какая разница? Главное – наследники. Но они никак не появлялись. А Амина стала затворницей – не покидала дом и перестала принимать друзей и даже членов семьи. Окружение отца начало подозревать неладное. А потом, словно гром среди ясного неба…

Внимательно слушаю, стараясь не пропустить ни слова.

Первая жена Джасима, оказывается, сидела безвылазно дома не по собственной прихоти. Она пыталась убежать назад в Европу, но этого ей позволить никто не мог. Обе семьи были бы опозорены. Поэтому Шейх её запер в четырёх стенах. Точнее, в роскошных апартаментах своего гигантского поместья.

Но девушка с таким положением дел не смирилась. И попыталась опубликовать видео, в котором обвинила мужа в издевательствах.

– Расчёт был на то, что вмешаются организации по защите прав женщин, поднимется шумиха… и брат будет вынужден её отпустить. Наивная девочка.

– Это враньё ведь? – спрашиваю с надеждой. – Джасим её не мучил?

– Нет, конечно. Она хотела вернуться к прежней жизни, и была готова пойти против всех ради этого.

А что еще я ожидала услышать от его родных сестёр? Если они и знают что-то, мне не расскажут. У них во всём виновата Амина.

Хорошо бы, если так.

– К Джасиму пару недель назад приходила девушка… – включаю запись в телефоне.

Слушаем втроём. Прокручиваем несколько раз.

– Вот нахалка, – вздыхает Лора. – Это, наверное, подружка Амины, они когда-то вместе в Лондоне жили.

– Судя по голосу – это она, – подтверждает Мари. – Тебе не нужно беспокоиться об этом. Все знают, что с Аминой произошёл несчастный случай при очередной попытке сбежать…

При этих словах Лора стреляет в младшую предупреждающим взглядом. Лишнее сболтнула.

– Я люблю Джасима, – говорю доверительно. – Но мне нужно знать… Я хочу поговорить с этой девушкой. Она обвиняет моего мужа в чём-то ужасном…

– Глаша, её не стоит воспринимать всерьёз.

– Вы знаете, а я воспринимаю! От нехватки информации такое в голову лезет…

Весь вечер уговариваю их найти эту самую подругу. И когда они наконец сдаются, не верю в свою удачу!

– Вот её профиль, – нехотя говорит Лора и показывает нам экран своего планшета. – Можно написать.

– Да-да! Пусть она нам расскажет всё! И ты убедишься, Глаша, что это полная ерунда!

Угу. Что-то мне не верится в такое.

Подругу моей предшественницы зовут Диана. Она живёт в Лондоне, и сейчас находится дома. Очень удивилась, узнав, что с ней желают говорить журналисты известного онлайн-издания, но отказывать не стала.

– Журналисты? – переспрашиваю недоуменно.

Девочки устроились на диване перед ноутом. А я в сторонке на кресле.

– Если узнает, кто мы, не будет откровенна. Мы же – семья, которая погубила, якобы, её драгоценную подругу.

С волнением ждём, когда Диана примет вызов.

Наконец, её лицо появляется на экране. Короткостриженая блондинка, весьма миловидная. Диалог начинается на английском, в этот раз мне перевод не нужен. Внимательно слушаю. После обмена любезностями Лора переходит к тому, что меня интересует.

– Вам что-то известно про запись, которую собиралась опубликовать Амина?

– Она её опубликовала, но служба безопасности её мужа быстро подтёрла все следы. Этого видео сейчас нигде нет.

– Вы знаете, что было на нём?

– Конечно. Подробный рассказ, как он её ломал месяц за месяцем. Делал из молодой свободной женщины забитую покорную собачонку. Она не хотела рожать – он её насиловал бесконечное количество раз. Но высшие силы сжалились над подругой и наказали этого монстра – детей в их браке не родилось.

Я просто в ужасе от услышанного. Так живо себе это представила. Мамочки… Пусть это окажется неправдой.

Мари встревает с вопросом:

– Шейх Аль Катем – молодой привлекательный мужчина. Почему Амина с самого начала сопротивлялась этому браку?

– Потому что давно была влюблена в другого. Он пытался её забрать, уже после свадьбы. Но Джасим пригрозил, что убьёт его, если появится в Дубае снова. Но это ничего не изменило. Чем жёстче с Аминой обходился муж, тем яростнее она пыталась освободиться.

– Ни один из побегов ей так и не удался… – подводит итог Лора.

– К сожалению, – вздыхает Диана. – За несколько дней до смерти мы разговаривали по телефону. Она была в таком отчаянии, что не стеснялась говорить при охране!

– О чём именно?

– Сказала, что приехал муж и пригрозил, что убьёт, если она продолжит в том же духе.

– Да быть такого не может! – вырывается у Мари.

Старшая сестра пихает её в бок локтем.

Это, наверное, было тогда, когда я жила у Байтманов. Мы расстались и Джасим вернулся в Дубай, к жене.

– Дословно – я тебя никогда не отпущу, только на тот свет. Так вскоре и вышло, она погибла. А её парень бесследно исчез. Это семейство должно ответить за две загубленные жизни!

Ещё и парень исчез. Это уж слишком. Мой драгоценный муж, похоже, мочит неугодных направо и налево. Помнится, еще он приказал решить вопрос с Бисаровым. Если и тот скончается внезапно…

После этого разговора мы просидели молча несколько минут. По лицам девочек понятно – жалеют об этом звонке. Диана вовсе не похожа на обыкновенную истеричку, какой ее пытались представить. Я не только не успокоилась, а боюсь Джасима еще больше!

Мне нельзя с ним открыто конфликтовать. Пока нет возможности уехать, буду сидеть тихо, как мышка!

Но легче сказать, чем сделать! Одним жарким вечером, когда мы возвращаемся с прогулки по пляжу, нас встречает помощник Шейха. И сообщает церемонно, что муж желает меня видеть в своей спальне.

Джасим вернулся.

Мы в последние дни даже не звонили друг другу. И я не знаю, чего теперь ожидать.

Сердце бьётся учащенно, пока иду к комнате мужа. Чувства двойственные. Я скучала по нему, и в то же время боялась встречи. Теперь, когда знаю подробности их отношений с первой женой, не могу относиться к нему по-прежнему.

– Джасим? – приоткрываю дверь и заглядываю в тёмную спальню.

Муж откладывает какие-то бумаги и поднимается мне навстречу. На его лице нет улыбки, но взглядом сразу будто обжигает – он пристальный и цепкий.

В следующий миг оказываюсь в крепких мужских объятиях. Забыв обо всех сомнениях и страхах, я обнимаю мужа в ответ и прижимаюсь щекой к его плечу.

Он ничего не говорит мне, сразу целует. С такой жаждой и нетерпением, что ощущаю слабость в ногах. От собственной реакции становится стыдно. Я ради глупой влюбленности в мужчину, которого совсем не знаю, готова поступиться собственными принципами?

– Джасим… – осторожно отталкиваю его.

Он легко приподнимает меня и несёт вглубь спальни. Ставит возле постели и начинает расстегивать пуговицы на моём платье.

– Подожди… – я отступаю на шаг.

Он понимает это по-своему.

– Не нужно меня бояться. Больно не будет.

Джасим расстёгивает пуговицы на моём платье и спускает с плеч тонкие рукава. Оно падает и до талии обнажает тело.

– Дело не в этом. Мне нужно поговорить с тобой, – я прикрываю руками грудь.

– После, Глафира.

Вижу, что злится. Ему доложили о нашем маленьком расследовании, наверное.

Он несильно обхватывает мои запястья и заставляет меня опустить руки. Смотрит на грудь и моя кожа в секунду покрывается мурашками.

– Нет…

Не могу я так. А ему безразлично.

– Нет? Я дал тебе несколько недель, чтобы привыкнуть и освоиться. Но, видимо, зря.

В его голосе звучат угрожающие нотки. Моё сердце ухает вниз, и вдоль позвоночника пробегает холодок.

– Эти несколько недель ничего не изменили.

Он отворачивается. Наливает воды в бокал и залпом осушает его.

– Я – твой муж. И не буду спрашивать разрешения, чтобы к тебе прикоснуться. С этого дня я буду брать своё…

Решил, что я смирюсь со своим бесправным положением и стану тихой и покорной? Тогда у меня для него плохие новости.

Он расстёгивает и снимает рубашку. Завороженно слежу за его плавными движениями.

– Будешь насиловать, как Амину?

Произношу это и в страхе захлопываю рот. Решила же его не злить, прикинуться овцой! Но вырвалось само.

Его лицо непроницаемо, но взгляд тёмный, пугающий.

– Глафира, не играй с огнём. По поводу бывшей я тебе всё объяснил. Ничего нового ты не услышишь, тема закрыта.

– Ты обманул меня!

Он шумно вздыхает. И продолжает раздеваться. А я, наоборот, натягиваю платье выше.

Оставшись абсолютно голым, протягивает руку и берет меня за локоть. Высокий, красивый, и уже возбуждённый.

Не могу с собой совладать – муж меня волнует. Нервно облизываю губы за секунду до следующего поцелуя.

Губы прохладные, мягкие. Язык проникает в рот, и я не могу удержаться от стона. Мужские руки сжимают и жадно шарят по телу. Несчастное платье снова сползает вниз и оказывается на полу. А я – придавленной к постели горячим обнаженным телом.

Мы торопливо целуемся, трогаем друг друга. Я так соскучилась, что не могу сопротивляться соблазну. Он ведь всё равно возьмёт? Какой смысл сопротивляться, если можно получить море удовольствия.

После буду корить себя за слабость. А пока…

Джасим разводит мои ноги коленом и ложится между ними. Вжимается твёрдым пахом в промежность. Опускает ладонь и гладит меня там.

Закрываю глаза и отдаюсь чувствам. Их так много, что голова кругом. Замираю и перестаю дышать, когда чувствую проникновение. И выгибаю спину, слыша его низкий стон.

Джасим делает одно поступательное движение за другим, проникая глубже. Вижу, что осторожен и благодарна ему за это.

– Я тебя люблю. И не позволю ничему плохому случиться. Запомни это, а всякую дурь выкинь из головы. Поняла?

Открываю глаза, моргаю, пытаясь навести резкость. В них, почему-то, слёзы.

– Поняла…

Со всем сейчас согласна, только бы продлить это блаженство.

Он входит до упора и останавливается снова. Ведет ладонью по бедру, приподнимает мою ногу и заводит себе за спину. Тут же скрещиваю лодыжки, сжимая его бёдра своими сильно-сильно.

Мужские стоны действуют как спусковой механизм – перестаю владеть собой и полностью отдаюсь своему мужу. Он двигается медленно, дразня меня. Глаза полузакрыты, его удовольствие настолько же сильно, как и моё. Мы наполняем друг друга любовью, нежностью, страстью до краёв.

Я так крепко вцепилась в него, что мышцы каменеют и всё тело ноет от перенапряжения. Оргазм лишает последних сил. Чувствую, как Джасим замирает, делает несколько глубоких толчков… Мышцы его живота каменеют, дыхание сбивается напрочь. И удовлетворённо улыбаюсь, видя, как ему хорошо.

Джасим падает на меня. Влажно целует в шею, прикусывает мочку уха, дышит тяжело.

Внутри становится свободнее. С тревогой думаю, что он снова кончил в меня. Но эта мысль быстро улетучивается. Я не могу на это повлиять. Он делает со мной, что хочет.

Власть мужа надо мной возбуждает. Но знаю, стоит ему разжать объятия, и мои страхи вернуться.

Он давит снаружи и всё еще внутри. Виляю бёдрами, намекая, что пора бы ему с меня слезть.

– Ну нет, малыш. Это только начало. Я очень скучал.

Больше Джасим не улетал надолго. Я начала привыкать к своей новой роли. Точнее, примирилась с нею, насколько это вообще возможно. Но уверенность в том, что я когда-нибудь стану свободна и вернусь из этого жаркого плена в свою страну, только крепла.

С каждым днём я всё больше скучала по родным, оставшимся в Москве. Тосковала по универу, потому что учёбу пришлось поставить на паузу, но я надеюсь возобновить её заочно. И по нашему любимому отелю. Ремонт шёл полным ходом, бабуля регулярно отправляла мне фотографии.

Отношения с отцом, на удивление, начали налаживаться. Может, он чувствовал вину за то, что отдал меня Шейху в жёны? Со стороны посмотреть, – так это полная дичь, которой не могло произойти в цивилизованной стране. Но папа напоминает каждый раз, что это исключительно ради моей же безопасности и счастья.

Я люблю своего мужа. И в то же время он – источник моих страданий.

Душу раздирают противоречивые чувства. Скучаю по нему днём, когда он занят делами. Люблю его каждую ночь, которые мы непременно проводим вместе. А с восходом солнце наступает такая тоска, что хочется выть. И страхи оживают.

Семья шейха меня так и не приняла. Джасим не знакомит меня с родственниками со стороны отца. То ли я пришлась не ко двору, потому что иностранка. То ли просто «очередная» женщина в его жизни.

Ну хоть с мамой и сестрами мужа я поладила. Мы регулярно созваниваемся.

Пытаюсь сама разузнать хоть что-нибудь о семье и окружении шейха. О мужчинах в местной прессе много всего – они разъезжают по миру, ведут бизнес, не отказывают себе в роскоши и развлечениях. О женщинах – ничего. Они в тени.

Зато европейские новостные каналы охотно обсуждают несчастный случай, произошедший с женой Шейха аль Катема. И упоминают несколько похожих происшествий из прошлого.

У меня от этого всего волосы дыбом! В каждой влиятельной семье регулярно пропадают, заболевают, умирают при родах женщины. Такое вот совпадение.

Ничего удивительного, учитывая привычку местных шейхов насильно брать в жены иностранок!

Не знаю, сколько бы могла продолжалась такая семейная жизнь. Но всё изменилась одним утром. Когда я узнала о смерти своего обидчика Бисарова.

Не от мужа, который предпочёл от меня это скрыть. А по телефону от подруги:

– Твой шейх говорил, что держит тебя в пустыне потому, что в Москве опасно из-за этого маньяка. Теперь прятаться причин нет! Ура!

Но я её ликование разделить не могу, что-то покоя не даёт.

– Что с ним произошло, Наташ?

– Несчастный случай. С крыши случайно упал. Отмечали какой-то праздник, Бисаров напился. И никто из присутствующих не заметил, как он перекинулся через перила.

Люди, мешающие моему мужу, случайно погибают.

– Высокие?

– Что? – она не понимает.

– Перила высокие? Ты видела фото, где это случилось?

– Ну да. Какая тебе разница, никак не пойму?! Радуйся! Он получил по заслугам.

Радоваться мне мешает тот самый подслушанный разговор. Я до сих пор слышу голос Джасима, который приказывает избавиться от Бисарова. Значит, кто-то выполнил его приказ.

Поздно вечером, когда иду в спальню мужа, сердце замирает от волнения.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть у него найдётся объяснение этим событиям? Сама не знаю, что хочу услышать! Мой муж либо причастен, либо нет. И чтобы остаться с ним и не сойти с ума, я должна знать об этом точно!

Но кто же мне всю правду скажет?

Джасим уже лежит в постели. Увидев меня, улыбается устало и протягивает руку.

Сажусь на край кровати рядом с ним. И всё моё естество теперь противится этому мужчине.

– Знаю, что Бисаров погиб. И я хотела бы вернуться в Москву.

Шейх хмурится, берет мою ладонь.

– Возможно позже.

– Возможно? Джасим, больше нет причин меня здесь держать!

– Мы не будем говорить об этом. Иди ко мне.

Не могу! Прикосновения его стерпеть не смогу! Любимое лицо кажется ликом дьявола! Этот человек настолько развращён властью, что считает себя в праве вершить человеческие судьбы!

Я не останусь здесь! Я сделаю всё, чтобы вернуться к семье и любимым людям!

– Малыш, ты хорошо себя чувствуешь?

Искренняя тревога в голосе мужа кажется издёвкой.

– Не очень. Я пойду к себе.

Поднимаюсь, но Джасим не отпускает мою руку.

– Ты бледная в последнее время. Что-то беспокоит? Болит?

Да он издевается! Я ему все уши прожужжала про то, что меня беспокоит!

– Просто месячные. Я иду спать, если ты не возражаешь.

Он хмурится и смотрит с подозрением:

– Глафира.

– Джасим, пожалуйста.

Разжимаю пальцы, отпускаю его руку и ухожу.

Ну почему нельзя было сказать, что он здесь ни при чём?! Просто – «Мы не будем говорить об этом!» Не потому ли, что расправы над неугодными у них тут в порядке вещей?

Я наврала ему про месячные, и не жалею. Не хочу, чтобы шейх меня касался. И больше всего на свете теперь боюсь себя выдать!

Мой ребенок не будет расти среди этих людей!

Следующую неделю мне удавалось держать мужа на расстоянии. Но потом убедительных причин для воздержания не нашлось.

Джасим никогда не был груб в постели, но иногда мог сильно сжать или толкнуться слишком глубоко. Меня это всегда безумно заводило. Но теперь каждый раз, идя к нему в спальню, я обмираю от страха.

Знаю, что некоторым беременным врачи запрещают секс вообще. А я даже за медпомощью обратиться пока не могу – из клиники в тот же день сообщат шейху. И тогда путь домой для меня будет закрыт.

Но время идёт, я должна поторопиться и сделать всё возможное для возвращения.

Еще немного, и окружающие заметят моё интересное положение. Тошноту и отсутствие аппетита еще получается скрывать. Домашний персонал благосклонно принимает капризы хозяйки, желающей принимать пищу исключительно в своей опочивальне. На самом деле, почти вся она отправляется в унитаз. Не лезет в меня пока ничего.

Кто и может заметить изменения во мне, так это муж. Уже несколько раз спрашивал, всё ли в порядке у меня с самочувствием – похудела заметно. Да и общее настроение он, безусловно, улавливает.

Этой ночью повторяется всё то же, что и предыдущими. Я не могу отпустить все тревоги и расслабиться. Просто молча терплю и молюсь, хоть бы Джасим был осторожен.

– Глафира, что с тобой происходит? – спрашивает после того, как всё заканчивается.

Он закидывает подушку за спину и садится в изголовье кровати. Пристально смотрит на меня.

От его проницательного взгляда мурашки бегут по коже. Опасно обманывать такого мужчину, особенно если дело касается его ребёнка. Но выхода другого у меня нет.

Хочу поскорее уйти и закрыться в своей комнате.

Раньше я оставалась с ним до утра. Мы спали в обнимку, даже иногда о чём-то разговаривали. Сейчас мне такое и представить сложно.

– Ты знаешь, что со мной. Я хочу домой, к родным.

– Слетаем, как только смогу. Пока дела здесь оставить не получается.

– Нам не обязательно лететь вместе.

– Обязательно.

Я научилась понимать его. И сейчас, хоть его лицо не выражает никаких эмоций, он раздражён.

– Бисаров убит. Угрозы нет.

– Он не убит, это несчастный случай.

Не верю.

– Ясно. Я пойду.

Запахиваю поплотнее халат, разворачиваюсь и иду к двери.

– Стой.

Произносит тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Слушаюсь.

– Угроза есть. Поэтому ты будешь везде со мной.

Звучит, как приговор.

– Какая угроза? – спрашиваю, не надеясь на ответ.

– Не беспокойся об этом. Здесь ты под защитой.

Ну вот. Сиди молча и не задавай вопросов, это означает.

Я должна найти способ вернуться. Время идёт. Мне нужна моя семья. Мне нужен врач, в конце концов!

Бросаю последний взгляд на мужа. Кажется, он понимает, какая решимость поднимается во мне.

Угроза! Самая главная угроза для меня и моего ребёнка – это ты!

***

Утром не могу найти в себе сил даже, чтобы подняться. Тошнота появляется сразу, стоит открыть глаза.

Нормально это? Я слышала. Что токсикоз в первом триместре – обычное дело. Но голодовка опасна для малыша, это мне понятно и без врача.

Дожидаюсь, когда Джасим уедет, и только тогда ползу вниз на первый этаж. Осторожненько, держась за перила. Потому что голова кружится при каждом, даже самом плавном движении.

Что бы попробовать съесть такого, от чего не вывернет наизнанку?

– Что госпожа желает на завтрак? – спрашивает помощница с улыбкой.

Раньше мы согласовывали меню заранее. Теперь я игнорирую весь домашний персонал.

Клара – интеллигентная, милая женщина средних лет, хорошо говорит на русском и английском. Раньше работала в Англии у Виолетты, матери Джасима. Подозреваю, она здесь для слежки за мной. Только вот непонятно, кому докладывает – только мужу или ещё и свекрови?

– Оставьте меня, пожалуйста.

С размаху плюхаюсь на стул. В ногах такая слабость, что подкашиваются.

– Я вызову доктора?

– Нет, – говорю жёстко. – Уйди.

– Как пожелаете, госпожа.

Как же это бесит! Будто в дурацкий сериал попала!

Телефон начинает жужжать на столе.

Ни с кем разговаривать не хочется. Даже с бабушкой, потому что для неё приходится делать вид, что у меня всё прекрасно.

Но это Мирослава из Белоярска, жена губернатора Виктора Водзинского, которого поддерживает Джасим. Мне она очень нравится. Молоденькая, но боевая. Тоже вышла за мужчину старше по указке родителей. Но у их истории счастливый финал, в отличие от нашей.

Болтаем ни о чем. Она делится радостной новостью, что скоро они с мужем станут родителями. Я вспоминаю, что она учится в меде и гинекология как раз её специальность.

– Мира, это чудесно! Расскажи, какие ощущения? Правда, что в первом триместре постоянно тошнит?

– Ну, не всех. Меня, к сожалению, это стороной не обошло.

Я спрашиваю про разные симптомы и опасные признаки, стараясь себя не выдать. Мы могли бы говорить откровенно, но я боюсь, что меня кто-то слышит.

Мирослава – просто кладезь полезной информации для меня! Мы разговариваем долго, она в подробностях делится своим опытом и медицинскими знаниями. А я ловлю каждое её слово.

– У вас там вообще как? Всё спокойно? – вдруг спрашивает Мира. – А то мы тут с Саней один разговор подслушали, когда Шейх прилетал в Белоярск в прошлом месяце.

У меня сердце ухает в пятки.

– Ну… да. Вроде бы, – отвечаю растерянно.

– Знаешь ведь, что тебя охраняет личная Миллеровская армия?

– Да откуда бы?

– Джасим не доверяет своим, почему-то. Поэтому вашу безопасность обеспечивает частная охранная компания Сашкиного мужа.

Муж Александры – фармацевтический магнат Андрей Миллер. У него целая бизнес- империя в Канаде, и они с Саней живут на две страны. Саша с маленьким сыном в основном на Алтае, недалеко от Белоярска. А её муж ворочает своими миллиардами заграницей. Очень влиятельный человек.

С Шейхом они познакомились в Британии еще в студенческие годы, и дружат до сих пор.

Джасим не доверяет своим… Страшно.

К вечеру такое отчаяние охватывает… Свернулась калачиком в кресле и плачу, не могу остановиться. От безысходности, неведения и страха за будущего ребёнка. Корю себя за то, что так и не смогла ничего из еды в себя впихнуть.

В таком состоянии меня находит вернувшийся на виллу муж.

Вернувшись вечером домой, нахожу жену в спальне. Она дремлет в кресле, подтянув худые коленки к животу. Маленькая, хрупкая, выглядит как девочка-подросток.

Завтра же вызову врача, пусть осмотрит. Её состояние беспокоит меня теперь по-настоящему. Бледная, щёки впали, под глазами синева.

Беру её на руки и несу в постель. Просыпается, смотрит на меня огромными, заплаканными глазами и начинает упираться.

– Нет, не надо… пожалуйста.

Во её взгляде такое отчаяние, что у меня в груди начинает покалывать.

– Что «не надо»? Я перенесу тебя, вредно спать в такой позе.

Подумала, наверное, что сейчас возьму её сходу.

Дожили. Моя жена паникует при мысли о сексе со мной.

Вообще, последние пару недель чувствую себя насильником. С каждым разом у нас всё хуже и хуже. В постели Глафира – просто безвольная кукла. Явно не испытывает такого удовольствия, как раньше, что бы я ни делал. Просто терпит, такое впечатление.

Разлюбила. Или не любила никогда.

Понимаю, её жизнь здесь – совсем не то, о чём мечтала московская девочка с амбициями. Я дам её всё, что только пожелает. Но позже. Сейчас у меня связаны руки.

Сажусь на кровать с женой на руках.

Она смотрит затравленно. Ждёт.

– Куда делась моя строптивая Глафира? Что это за плакса? – говорю ласково, как с ребёнком. – Завтра доктор придёт. Нужно убедиться, что это просто стресс, а не… что-то ещё.

Прижимаю её к себе. При словах о докторе она начинает паниковать ещё больше. Вырывается из рук и спрыгивает, но не бежит от меня. Вдруг опускается на колени и поднимает на меня полные слёз глаза:

– Не нужно никакого врача. Я умираю здесь, Джасим. Я не могу так больше! Время идёт, а ничего не происходит, я будто в вакууме. Я словно экзотическая аквариумная рыбка, которая радует глаз хозяина! И никому нет дела до моих чувств и желаний, я здесь никто. Раньше хотя бы мне было разрешены прогулки, а теперь? Твоя охрана не пускает даже на пляж, до которого пятьдесят метров! Да и не нужен он мне! Вся моя жизнь – на другом краю света!

Плачет так жалобно, рвёт мне сердце.

Я понимаю её. И мне очень жаль. Но поделать пока ничего нельзя. Тяну её назад к себе на колени, обнимаю.

– Глафира, ты – самая большая драгоценность для меня. Мы со всем справимся, родная.

– Я не хочу ни с чем справляться. Просто отпусти меня. Иначе я умру здесь. Я не могу ни есть, ни спать. Не мучай меня больше…

– Глаша…

Пытаюсь поцеловать, но отворачивается. Вполне понятно.

– Я тебя люблю, – шепчу с жаром. – Люблю…

Она яростно мотает головой.

– Отпусти!

– Не могу.

Не могу отпустить. И причину озвучить не могу тоже.

– Это потому, что позор, да? Я клянусь, не будет никаких контактов с прессой и публичных признаний… Я всё понимаю и не хочу закончить, как Амина.

Меня бросает в жар.

– Милая, ты сгущаешь краски.

Глаша всхлипывает, задыхается, хватает меня за руки. Это уже похоже на истерику. Она не слышит, что я говорю.

– И других мужчин не будет! Ты останешься единственным! Живи здесь, как жил до меня! Как свободный мужчина. Я буду принимать тебя, как мужа, когда бы ты ни пришёл. Но не держи меня больше здесь! Вдали от родных, от всего, что я люблю… пожалуйста, Джасим! Я не могу так больше!

Снова поднимаю её с колен и отрываю от пола. Беру на руки и несу в свою спальню.

Она продолжает тихонько плакать. Опускаю на застланную покрывалом постель и сажусь рядом. Она сжимается вся, будто защищаясь. От меня? Пздц.

– Тихо… тихо. Я тебя не трону. Просто не хочу оставлять тебя сегодня одну. Ложись, поспи.

Несколько минут глажу её по волосам, как маленькую девочку, которой приснился кошмар.

Разве мог я предположить, что наш брак с самых первых дней подвергнется таким испытаниям? Но назад уже не отмотать. И пока моя жена остаётся мишенью, я не в силах дать ей то, что она хочет.

Но попытаюсь облегчить её муки.

Когда Глаша засыпает, тихо встаю и иду в кабинет. Сажусь в рабочее кресло и долго размышляю над тем, что собираюсь сделать. И, наконец, беру в руки телефон.

– Миллер? Привет, друг. Есть разговор.

– Глафира, мы завтра улетаем, – говорит Джасим, заглядывая перед сном в мою комнату.

Последние несколько дней мы почти не виделись и не разговаривали. Я старалась не попадаться ему на глаза, чтобы не потащил меня показывать врачу. Поэтому все вечера проводила у себя. А Шейх и не настаивал на совместных ужинах. И на совместных ночёвках тоже.

Джасим, кажется, и дома-то не всегда ночевал.

Воспринял мои слова о свободном браке как руководство к действию? Вряд ли. Ему ведь моё согласие не требуется. Я здесь, на его роскошной вилле, – словно предмет интерьера, совершенно бесправное существо.

Ревную к тем, с кем муж проводит время? Да. Но это дает надежду, что меня отпустят за ненадобностью. Раз в постели я больше не нужна, и ночами он пропадает неизвестно где.

Странные чувства обуревают. Я же этого хотела? Получила, надо радоваться. Ребенок сейчас – главное. Ужасно, что его нужно защищать от собственного отца. Но имеем то, что имеем.

– Улетаем куда? – моё сердечко учащённо бьётся. – В Москву?

– Нет, – отвечает равным тоном и уходит к себе.

Не в Москву. Вспыхнувшая на миг надежда сразу гаснет, превратившись в угольки.

Может, к его семье в Лондон?

Это в Эмиратах Шейх – царь и бог. Но стоит приземлиться за океаном, и у меня появится шанс.

Главное, он берёт меня с собой! Будет возможность сбежать и обратиться в посольство.

Ничего у Джасима не спрашиваю, иду собирать вещи.

Нормальные молодожёны планируют отпуск, выбирают места для путешествий. Спорят о том, какое имя дать первенцу… А я просто рада, что меня завтра выпустят из дома. Я всю дорогу до аэропорта прислушивалась. И по разговорам сотрудником Джасима поняла, что мы летим в Россию.

Но если не в Москву, то куда?

Как только самолёт набрал высоту, я, с разрешения мужа, ушла в комнату отдыха. И проспала большую часть полёта. Меня никто, кроме стюардов, не беспокоил. Лишь попросили вернуться в салон и занять своё кресло перед посадкой.

Джасим в другом конце салона что-то негромко обсуждал с начальником службы безопасности. И обратил на меня внимание только, когда шасси коснулись взлётно-посадочной полосы.

Джет постепенно сбросил скорость и зарулил в ангар. А там уже ждали несколько автомобилей представительского класса.

Встречают королевскую особу.

– За бортом прохладно, – предупреждает Джасим и набрасывает мне на плечи шерстяной палантин. В сочетании с моей воздушной абаей смотрится странно.

– Где мы? – решаюсь спросить.

– В Сибири.

Мои губы невольно растягиваются в улыбке.

– Белоярск?

– Алтай. В гости к Миллерам.

Он улыбается тоже. Протягивает мне руку, и мы спускаемся по трапу вместе. А не как принято – я на пару шагов позади него. Это вселяет надежду в перемены к лучшему.

Ступаю на родную землю, и в груди разливается тепло. Прохладный сибирский воздух наполняет лёгкие. После жары Дубая мне легко и радостно, за спиной будто вырастают крылья!

Кортеж мчится сквозь лес. Налюбоваться не могу на вид за окном – сосны, ёлочки… и ни одной осточертевшей пальмы! Мост через живописную речку, горные вершины вдалеке.

Возле внушительного каменного особняка нас встречают хозяева – Александра и Андрей Миллеры!

С нашей прошлой встречи и полугода не прошло. Но поездка с Джасимом в Белоярск видится мне такой далёкой, будто это было в другой жизни. Обнимаемся и проходим в дом. Мужчины сразу удаляются, и мы с Саней остаёмся одни. Идём наверх, в гостевое крыло.

– Что у вас происходит? От кого тебя так усиленно охраняют?

– Я не знаю, Сань. Мне никто ничего не объясняет.

– Почему ты держишь беременность в тайне? – осуждающе интересуется Саша.

Я в ступоре, не ожидала подобного.

– А ты откуда знаешь? – возмущаюсь, но очень тихо, чтобы нас не услышали.

– Мне Мира сказала.

Поверить не могу! Мне казалось, я так хитро расспрашивала Мирославу, что она ничего не поймёт. А поди ж ты!

– Об этом никому, Саш, обещай!

– И Джасим не в курсе?

– Ему тем более!

Саша показывает мне комнату, дверь в ванную. Широкая кровать для нас с Джасимом. Уже отвыкла с ним спать. Сегодня, видимо придётся, а то у хозяев появятся вопросики.

– Не вздумай скрывать от него такое! Ты не представляешь… – Саша обрывает фразу, будто сомневаясь, стоит ли продолжать.

– Что? – я её тороплю.

– Ладно, Глаш. Расскажу тебе кое-что о твоём муже. Подслушала, когда он был здесь в прошлый раз. Но если проговоришься, нас обеих посадят под домашний арест! Правду знают только приближенные Джасима. Ну и мой Андрей.

Она садится в кресло. Собирает свои длинные каштановые волосы в хвост на затылке. И многозначительно вздыхает.

Я устраиваюсь на постели поверх покрывала и с нетерпением жду.

– Это всё довольно жутко, конечно. А нервничать тебе вредно…

– Говори уже, раз начала!

– Первая жена Джасима была беременна.

Меня прошибает холодный пот. Искренне жаль эту девушку. Но при мысли, что она зачала ребёнка от моего мужа становится физически больно. Он соблазнял меня в то время, когда дома его ждала беременная жена.

А если бы она была сейчас жива? Мы жили бы все вместе? Обе носили бы его детей? В какой момент Джасим рассказал бы мне о том, что я – вторая?

Я не хочу плакать. Но слёзы сами сбегают по щекам двумя тонкими ручейками.

– Глаша, спокойно. На момент её смерти ребенка уже не было. Она избавилась от него. Выпила какую-то отраву, вызывающую отторжение.

– Что?! – я не могу сразу понять услышанное.

– Амина ненавидела шейха, потому что из-за этого брака ей пришлось оставить Лондон и любимого парня. Она начала мстить, публиковать видео о побоях, которых не было. О всяких ужасных вещах, якобы творящихся в окружении Шейха аль Катема.

– Думаешь, это неправда? Она врала?

– Джасим говорил Андрею, что да. Амина изощрялась, придумывала разное, чтобы ударить его побольнее. Он пытался с ней договориться. По-разному. И силу применял. И обещал что-то взамен, если она угомонится. Но всё напрасно. Было несколько попыток побега. Последняя закончилась несчастным случаем, она погибла.

Обнимаю себя руками, прижимая ладони к животу. Шейх виноват! И все эти жестокие традиции!

Я понимаю, каково было свободной девочке потерять всё, что привычно и любимо! Ради какой-то глупой договорённости, по которой совершенно чужие друг другу люди должны создать семью!

Она погубила его ребенка, и он за это поквитался с ней!!

Александра садится рядом со мной на кровать и обнимает. В её глазах тоже блестят слёзы.

– Для такого мужчины, как Джасим, рождение первенца – свято. Когда он рассказывал Андрею про то, что сделала его жена… Он был убит горем, понимаешь? Не лишай его еще одного ребёнка, Глаша.

– Сань, ты что?! Он убил её, понимаешь? Я ещё думала, откуда такая нечеловеческая жестокость? Почему нельзя было просто отпустить? Теперь понятно, почему.

– Это несчастный случай!

– А если нет?! Она избавилась от его ребёнка! Там женщин и за меньшие грехи карают, Саня! Это совершенно другой мир! Что для нас дичь – у них считается нормой.

– Не знаю, Глаш. Джасим не производит такого впечатления, как ты о нем говоришь. Я не верю, что он хладнокровно расправился с женой.

– Ну так не сам же! Ему достаточно рукой взмахнуть, и подданные побегут исполнять любой приказ.

Сашка вяло со мной спорит несколько минут, после чего сдаётся. Мы ещё какое-то время обсуждаем мою беременность и способы тайком от моего мужа съездить к врачу.

Вскоре Александра уходит к маленькому сынишке в детскую, и я остаюсь одна.

Принимаю душ и раскладываю немногочисленные вещи по полкам в пустом шкафу. Ложусь в холодную постель и пытаюсь уснуть, но сон не идёт.

Теперь я знаю причину, которая побудила Джасима поступить так с бывшей женой. Она убила его ребёнка, его первенца! И он наказал её за это самым чудовищным способом. Жизнь за жизнь.

Ворочаюсь в темноте, прислушиваясь к звукам в ожидании шагов. И замираю, когда их слышу.

Дверь открывается, не секунду впуская свет из холла. И хлопает чуть слышно. Поворачивается замок.

Джасим.

Пока Джасим готовится ко сну, лежу ни жива, ни мертва. Кажется, даже сердечный ритм замедляется, внутри всё леденеет в его присутствии.

По приказу моего мужа лишили жизни двух человек!

Что со мной будет, когда он узнает о моей беременности? О том, что я от него своё положение скрыла? Снова посадит под замок на своей вилле. И после родов мне придётся там остаться навсегда, чтобы не потерять ребёнка.

Не зря же его мать, рискуя жизнью, сбежала в Европу с тремя маленькими детьми. Значит, был веский повод у неё тогда так поступить. И у меня сейчас он есть. Пока мы здесь, пока не стал заметен мой живот, я должна найти способ сбежать.

Джасим не зажигает свет. Я вижу в темноте только его силуэт. Он раздевается, ложится позади меня и обнимает.

– Глафира… – шепчет, легонько касаясь губами виска. – Я завтра улечу назад, а ты останешься здесь.

Мне послышалось? Больше не притворяюсь спящей. Поворачиваюсь в его руках, мы сталкиваемся носами.

– Надолго? – спрашиваю, не спеша радоваться.

– Пока необходимость в охране не отпадёт.

– Потом можно будет в Москву?

– Да, малыш. Я решу проблему с безопасностью, и ты будешь вольна жить там, где захочешь. А пока побудешь здесь, под охраной Миллеров. И будешь во всём слушаться Андрея, поняла?

Сажусь и растерянно смотрю на мужа. Он это серьёзно?

– Это значит… что?

– Я тебя отпускаю. Ты меня в последнее время едва выносишь. Я не такого для нас хотел, когда увозил тебя в Эмираты.

– Джасим… – я ничего не могу понять.

Он обхватывает меня рукой поперёк живота и укладывает назад, обнимает.

– Это наша последняя ночь вместе. Утром я вернусь в Дубай без тебя.

Со второго раза до меня всё же доходит. Если это не проверка какая-нибудь, то я действительно скоро стану свободной! И больше никогда не вернусь в проклятую пустыню! В эту адскую жару! И мой малыш не станет заложником семейства Мактумов.

Ликование сменяется тоской, когда прокручиваю в голове все слова шейха. Последняя ночь.

Ну почему Джасим один из них?! Почему я не влюбилась в обычного русского парня?

Он завтра улетит, и больше никогда не повторятся поцелуи, объятия, и всё то, что было у нас в самом начале! Это останется в моих воспоминаниях. И будет причинять боль, словно вырванный кусок сердца, без которого жизнь уже не станет прежней.

Но самое важное – со мною будет мой малыш. Частичка любимого мужчины, он скорее всего будет похож на своего папу. Рано или поздно Джасим о нем узнает. Но к тому времени, как он родится, я обязательно придумаю, как защитить его от кровожадных восточных родственников.

Джасим подсовывает руку мне под голову и прижимает спиной к своей груди. Обнимает крепко.

Жду, что будет дальше. Но ничего не происходит. Муж просто гладит мою ладонь, переплетая наши пальцы.

Закрываю глаза и отдаюсь чувствам. Его твёрдая горячая грудь вздымается в такт моему дыханию. Сильное сердце бьётся ровно, спокойно. Я слушаю его мерный стук и засыпаю.

В сонном мозгу бьётся мысль: «Люблю! Как сильно я его люблю! Как буду без него?».

Я не могу жить дальше в страхе и неведении. Не хочу подчиняться их правилам и запретам. Но и сломать их мне не по силам.

Мой всемогущий муж, наверное, бы смог. Но почему-то не захотел. Я не виню его в этом. Наш стремительный роман – всего лишь эпизод в его яркой, насыщенной событиями жизни. В которой мне места нет.

Ранним утром, едва открыв глаза, сразу же вспоминаю вчерашние события. Первое чувство – радость, но недолгая. Следом обрушивается боль. Она душит слезами, окутывает тоской и безнадёгой. А ведь должно же быть наоборот!

Я почти свободна! Джасима в спальне нет. Шестым чувством понимаю, что он уже далеко.

На тумбочке возле кровати стоит ваза. В ней – безупречный цветок на длинной стройной ножке, белая роза из сада Миллеров.

Кажется, стоит мне её коснутся, и случится что-то непоправимое. Будто она – олицетворение незримого рубежа между моим прошлым с Джасимом и неизвестным будущим без него.

Спускаю ноги на прохладный пол и тянусь к цветку. Но замечаю рядом небольшой томик с красивым тиснением и позолоченным обрезом.

Книга на арабском. Я не успела выучить этот язык, но моих скудных знаний достаточно, чтобы прочесть рукописный текст на титульном листе.

«Навсегда».

Ты прав, Джасим. Я буду любить тебя всегда. И нашего ребёнка выращу в любви и уважении к отцу, свободным и самым счастливым на свете!

Вытаскиваю стебель из воды и вдыхаю аромат.

Я сохраню воспоминания о муже, как его последний подарок – эту хрупкую розу меж пожелтевших книжных страниц.

Из кабинета гинеколога выхожу счастливая, улыбка до ушей.

– Ну что? Что там?! – Мира нетерпеливо выдергивает у меня листок с чёрно-белыми фото.

Сегодня мы приехали к врачу, который ведёт беременность Мирославы. Она договорилась, что меня посмотрят в частном порядке, без регистрации и постановки на учёт.

Охрана ждёт внизу. Мы всем сказали, что едем в клинику просто за компанию. Даже если Джасиму доложат об этом визите, у него не будет повода для подозрений.

– Беременность нормально развивается. Срок – примерно четырнадцать недель.

– Ого! – восхищается Саня. – Я думала, ты только-только.

– Да, я сама не ожидала. Симптомы не так давно появились.

– Ты похудела очень, живот станет рано заметен, скорее всего. Но под одеждой нетрудно будет скрыть. До поры. Андрей там ничего не говорит, Сань? Когда охрану уже снимут?

– Ничего. Подсунем ему в кабинет радионяню и подслушаем, что наши мужья обсуждают.

Пока нам даже в кафе посидеть запрещено. Не говорю уже о прогулках по городу. Удивительно, что отпускают с Мирой к доктору, такая удача!

Но я всё равно рада, что не одна на Дубайской вилле сижу, а здесь, в компании подруг.

Теперь мне спокойно, и не нужно терзаться неизвестностью – а всё ли в порядке с ребёнком? Это главное.

Дни и недели сменяют друг друга. Малыш растёт, живот заметно увеличивается. Моё интересное положение пока удается держать в тайне ото всех.

О Шейхе стараюсь не думать и не скучать.

Джасим несколько раз прилетал в соседний Белоярск к новому губернатору и, по совместительству, Мириному мужу – Виктору Водзинскому. Я видела их в новостях. Он даже не пытался со мной связаться, я с ним тоже. Вычеркнул меня из своей жизни, что поделать.

Бабуля гостила на прошлой неделе. Ремонт отеля идёт полным ходом, вскоре он будет полностью восстановлен.

За это нужно сказать спасибо Байтману, как я понимаю. И примерно ещё через месяц мне представляется такая возможность.

Когда возвращаемся с Мирославой после очередного приёма у доктора в дом-крепость Миллеров, отец уже ждёт меня. Они с Андреем и Виктором расположились на мягких диванах в гостиной и пьют кофе.

Водзинский, кстати говоря, стал губернатором Белоярского края не без помощи Андрея и Джасима. И его беременная жена, как и я, здесь тоже в своеобразной ссылке.

Не представляю, если честно, зачем Байтману вдруг захотелось увидеться со мной? Зато смогу спросить, в обмен на какие материальные блага он меня отдал Шейху. До сих пор интересно, хоть уже и не актуально.

Мы входим в гостиную. Отец встает с дивана, приближается ко мне и обнимает. Стараюсь не прижиматься особо, а то нащупает ещё живот за складками широкого вязаного свитера, и выдаст меня.

Он выглядит очень хорошо для своего возраста. Высокий, подтянутый, я даже улавливаю сейчас внешнее сходство между нами. Беременность сделала меня ещё сентиментальнее.

– Спасибо, что прилетел, – говорю вежливо. – Просто так или по делам?

– Чтобы забрать тебя домой, дочь.

Растерянно моргаю, пялясь на него. «Дочь». В детстве я мечтала, что появится мой папа, будет меня любить и защищать от хулиганов и читать сказки перед сном. Но мечты так и остались мечтами.

Зато он появился три года назад. И пока что его отеческое участие заключается в одном – упорных попытках с моей помощью породниться сперва с влиятельнейшей семьёй Сташевских, а потом и вовсе – богатейшим родом Дубая. Странно, что он меня не отчитывает за то, что не сохранила свой такой удачный брак. Наверное, просто пока не знает, что мы с Джасимом разошлись.

– Мне в Москву нельзя.

– Можно, – говорит Андрей.

Мы с Мирославой переглядываемся.

Неужели та мифическая опасность, которой нас несколько месяцев пугают, но так и не объяснили, в чем она заключается, наконец исчезла?!

– Это как-то связано с тем, что Шейха аль Катема сняли со всех правительственных должностей? – спрашивает мужа Александра, появляясь с маленьким Матвеем на руках.

Застываю при звуках этого имени.

– Связано, – отвечает Андрей, забирая у неё сына.

Я так разнервничалась вдруг, что кончики пальцев начало покалывать.

Мы рассаживаемся, я морально готовлюсь к важному разговору. Неужели сейчас нам что-то расскажут? А то последние месяцы – словно в вакууме.

– С государственных постов… – повторяю растерянно. – Вы же не про Джасима говорите?

– Про его отца, – Виктор кивает.

– Глаша, этот разговор может быть тебе неприятен… – начинает Андрей.

– Я хочу знать.

– Хорошо. Про Амину, первую жену Джасима, ты ведь знаешь?

– Да.

– Она противилась их браку, всячески компрометировала семью и нарвалась на гнев своего свёкра. А это, как мы знаем, один из самых влиятельных и жестких людей в правительстве Эмирата. Мать Джасима в своё время смогла оттуда вырваться и вывести детей только благодаря вмешательству Британских властей.

Слушаю очень внимательно. Пока ничего нового. Про то, что несчастная выпила отраву, спровоцировав у себя выкидыш, Миллер умолчал.

– Амира, вероятно, рассчитывала на подобную поддержку. Она долго ходила по краю. Будто не понимала, чем это может кончиться. В муже видела заклятого врага и его доводам внимать не желала. Развода в семье Катемов быть не могло, и отец поставил Джасиму страшный ультиматум – либо он усмиряет жену, либо решает вопрос с ней радикально.

– Джасим не смог, и потому решил убить её? – выпаливает Мира.

Водзинский обнимает её и продолжает рассказ за Андрея:

– Он пошёл на риск. Связался с лондонским парнем Амины, к которому она мечтала убежать, и дал добро на её отъезд. Всё организовали в считанные часы. Ромео и Джульетта встретились в бухте и отплыли на маленьком неприметном катере в сторону залива. Чем это кончилось – известно.

– Они погибли?! – не верит Саша. – Какой кошмар.

– Отец узнал об акте неповиновения, и пришёл в ярость. Джасима отстранили от управления фондом, который существует, если уж честно, только благодаря ему. Стали выдавливать ото всюду. Он едва не лишился доступа к своим основным активам…

– Когда это было? – спрашиваю, боясь узнать ответ.

– Началось как раз в те дни, когда он привёз тебя в Дубай, Глаш.

Вспоминаю наш «медовый месяц». Тогда мой муж ещё появлялся на вилле. А через пару недель уехал, оставив меня одну. Я тосковала, злилась на него за то, что не пускает в свою жизнь, не делится со мной и ничего не объясняет. А у него, оказывается, была причина. Против моего Шейха развязали настоящую войну!

Так вот почему меня охраняли люди Андрея Миллера! Очевидно, он не мог доверить нашу безопасность кому-то из своего окружения.

– Я ничего не знала…

– Естественно! – качает головой Андрей. – Кто ж вам такое рассказывает?

Александра посылает мужу высокомерный взгляд:

– Кто-кто? Радио няня…

– Какая няня? – Миллер хмурится.

– Да так. Давайте уже дальше.

– Окей. Джасим не был бы Джасимом, если бы не подготовился к подобному развитию событий. Старшие братья, рождённые от главной жены Шейха аль Катема, его ведь так и не приняли. Между собой до сих пор его зовут – «Британец». И рано или поздно его бы попытались выдворить. Он слишком независим от семьи, слишком богат и слишком своенравен. Скандал с Аминой – первый подвернувшийся повод отлучить его от семьи и отжать фонд.

О Боже. У него такое в жизни происходило, а я ещё и обижалась! Сразу поверила Миллеру, что Амину убили не по приказу моего мужа. Камень с души.

– Судя по тому, что Шейх аль Катем отошёл от дел, на Джасима больше не давят? – спрашивает отец.

– Верно. Они с отцом пришли к кое-какому взаимопониманию. Джасим пользуется большим уважением и поддержкой политической и бизнес-элиты. Не только своей страны, но и Британии, и России. Братья его недооценили.

Испытываю гордость за мужа. И благодарность за то, что заботился и оберегал.

– Вот такая история, девочки. Поучительная, – подводит итог Миллер. – Нужно мужу доверять и не совать любопытный нос, куда не просят.

Кажется, ещё секунда, и Сашка испепелит взглядом Андрея.

– Как жаль, Глаш, что ваш брак этих испытаний не выдержал, – с грустью вздыхает Мирослава, прижимаясь к Виктору.

– Что значит – не выдержал?! – бледнеет отец. – Глафира, объясни!

Сейчас я ему всё объясню! Всё выскажу, что наболело! Только стыдно выяснять отношения при друзьях. Поэтому, веду Байтмана в сад.

– Мы расстались, потому что наш брак изначально был обречён.

– Вы любите друг друга, Глаша, – не верит отец.

– То есть, ты заманил меня на тот самолёт ради того, чтобы я стала счастлива с Шейхом? Не пришло в голову, что если бы я хотела, то улетела бы с ним в Дубай добровольно?

– Некогда было думать. Он приехал, и мы обсудили ситуацию. Твой срочный отъезд и замужество виделось наилучшим вариантом.

– И почему же? Чем он тебе отплатил?

– Тем, что ты жива осталась, бестолковая! – он злится.

– Я, значит, бестолковая? А ты торгуешь собственной дочерью. За Вадима Сташевского чуть не отдал, но появился кандидат лучше, да?

– Послушай, Глаша. Я заслужил твоё недоверие, виноват. Я не дал тебе в детстве того, что должен был. Но когда ты появилась в моей жизни, полюбил искренне. Как любил твою мать.

– Ой всё…

– Не веришь. Уже не важно. Знай вот что. Я был спокоен, пока этот нелюдь, сынок Бисарова, сидел в тюряге. Но как только мне доложили, что за тобой по его указке следят, заподозрил неладное. И оказался прав – этот сучёныш собирался выйти гораздо раньше назначенного срока, благодаря деньгам и связям отца. Я тоже, знаешь ли, не лаптем щи хлебаю. Но против криминальной шайки, интересы которой в правительстве лоббирует старший Бисаров, только самоубийца пойдет. И чтобы оградить тебя, мне нужно было заручиться серьёзной поддержкой. Не Сташевский мне заплатил за тебя, а наоборот. Я ему, согласно договоренностям, доли в бизнесе выделить должен был в день вашей с Вадиком свадьбы. А он – поручиться за твою безопасность. Человек он серьёзный, с ним считаются не только в нашей стране. Сынок у него придурочный, конечно, но зато как мужчина для тебя совершенно безвреден.

– То есть, это ты меня так защищал? Поверить не могу.

Обхватываю себя руками и ёжусь от прохладного вечернего ветра. Отец замечает и обнимает меня за плечи.

– Как мог. Но ты сама справилась лучше – закрутила роман с Шейхом аль Катемом.

– Не было никакого романа!

– Я бы тебя ему не отдал, у них такие жуткие порядки там. Но Джасим – наполовину русский. Ему близка наша культура, у него здесь бизнес и связи. Свой, практически, человек. Приехал ко мне и вытряс всю эту историю с Бисаровым. Поклялся, что любит тебя больше жизни и не даст в обиду. Что разберется с твоим мучителем раз и навсегда. Я ему поверил, Глаша.

Мы подходим к беседке как раз в тот момент, когда начинает накрапывать дождик.

– Он и разобрался, пап. Просто убил его. Вот такие у них там порядки, да.

– Почему сразу убил?

– Не говори мне про несчастный случай только…

– Не буду.

Замираю, навострив уши. Я ошиблась, обвинив Джасима в смерти первой жены. Но в расправе над Бисаровым он, похоже, и вправду виновен.

– Ты знаешь, что с ним случилось на самом деле?

– Знаю. Перед тем, как начать преследовать тебя, он жестоко надругался над несколькими девочками. Этот маньяк развлекался подобным образом не один год, пока не выбрал в жертвы мою дочь. Скажу тебе откровенно – оставлять такую мразь в живых ни в коем случае нельзя, Глафира.

– Я тоже не хотела бы, чтобы он ходил с нормальными людьми по одним улицам. Но не хочу, чтобы ему уподоблялся мой муж и организовывал чьё бы то ни было убийство!

– Родная, он не организовывал его убийство!

– Нет? – боюсь вздохнуть даже.

– Нет. Отец одной из девчонок узнал, где у этих выродков будет пьянка. Не знаю, планировал ли убивать. Но так уж вышло. Может, увидел урода, который измывался над его дочерью, и не выдержал – столкнул его в горячке. И я не осуждаю.

– А почему тогда везде писали, что это несчастный случай?

– Твой муж подключил связи. Пожалел несчастную семью, на долю которой по вине Бисаровых выпало такое несчастье. И имя этого человека так нигде и не всплыло.

Обессиленно опускаюсь на скамью и закрываю лицо руками.

Я во всём ошиблась! И в отце, и в муже! Они меня защищали, а я… Слёзы начинают душить. Не могу их сдержать и реву в голос.

Папа поднимает меня и прижимает к себе. Гладит по голове, как маленькую. А мне от этого ещё хуже! Стыдно, больно от того, что натворила.

– А это что? Живот? Глаша!!! – он начинает торопливо щупать меня. – Ты беременна?!

– Да, пап. И я сама прогнала Джасима… он даже не знает… кто я после этого? – плачу, плачу навзрыд.

– Всё поправимо, маленькая моя. Успокойся. Всё будет хорошо! Обещаю!

Прошло две недели, как я вернулась в Москву. Отец настоял, чтобы я пока пожила у них в посёлке, и я возражать не стала.

Бабуля на седьмом небе от счастья и с нетерпением ждёт правнука. Я могла бы считать себя счастливой, если бы не тоска по мужу. Хотя, официально мы и не женаты, запись в какой-то неведомой книге не в счёт.

По сто раз на дню беру в руки трубку с намерением ему позвонить, но окаянства не хватает. Что я скажу? «Прости, Джасим, что не поверила тебе? Что считала ужасным, жестоким человеком и не хотела подпускать к собственному ребёнку?».

Вдруг он ответит совсем не то, что я хочу услышать? Сейчас у меня есть хоть какая-то надежда.

– Гав, – вырывает меня из раздумий пёс Байтманов.

Большой красивый хаски – мой неизменный компаньон для утренних прогулок по лесу. Обычно мы делаем несколько кругов вокруг пруда и возвращаемся домой. И как только пёс понимает, что мы сворачиваем на тропинку, ведущую к дому, каждый раз начинает упираться.

– Ладно, Оскар. Ещё один круг, но потом возвращаемся.

– Гав.

Ну вот и договорились. Он набегался и теперь спокойно идёт рядом. Мы бредём по осеннему лесу. Я размышляю о том, как жить дальше. Буду учиться, работать, растить своего малыша.

– Уверена, Джасим, когда о нём узнает, будет в восторге, – говорю Оскару, и он внимательно слушает. – Я в каком-то любовном романе читала. Разлучённая пара случайно встречается аккурат к родам. И счастливый отец забывает обо всех разногласиях и воссоединяется с семьёй.

– Гав.

Представляю, как позвоню Джасиму через несколько месяцев и сообщу, что у него родился сын или дочь! На душе сразу становится спокойно и тепло.

– Я попрошу у него прощения. И пошлю фото нашего малыша в милом крошечном комбинезончике.

– Гав. Гав.

– Он обязательно прилетит из своего Дубая. Или Лондона…

– Или Белоярска, – звучит низкий, чуть хрипловаты голос.

У меня сердце замирает.

– Рррррр…

Оскар бросается к высокому мужчине в мотоэкипировке, но с опаской притормаживает в метре от него.

Лучи восходящего солнца бьют ему в спину, и мне не видно лица. Я боюсь поверить…

– Джасим?

Пикнуть не успеваю, он в мгновение ока оказывается рядом и заключает меня в крепкие объятия. Берет моё лицо в ладони, склоняется и нежно целует в губы.

– Ты прилетел, – шепчу.

– Сперва решил, что не буду трепать тебе нервы, пока беременная. Но ждать до родов слишком долго. Не дотерпел.

Встаю на цыпочки, обнимаю его и вдыхаю любимый аромат, который кружит голову.

– Джасим, я всё знаю! – выпаливаю с жаром. – Знаю теперь, что случилось с тобой в Дубае! Мне так жаль!

– Всё позади, Глаш. Не переживай так, – он ласково гладит по спине.

– Прости меня!

– И ты меня тоже прости, – целует снова и прижимает ладонь к моему животу. – Как наш малыш?

Что-то он не сильно удивлён.

– Он в порядке. Давно ты знаешь?

– Заподозрил ещё в Дубае. Не мог смотреть, как ты мучаешься. И отвёз к Миллерам.

– Андрей меня никуда не пускал! Кроме клиники, в которую мы ездили с Мирой. Потому что ты разрешил?

– Да, – он берет меня за руку.

В ответ сильнее сжимаю его пальцы. Но, не сдержав порыва, снова бросаюсь ему на шею.

– Если бы знал, что ты будешь мне рада, был бы здесь раньше. Миллер с Водзинским мне обрисовали в общих чертах, чем беременная женщина отличается от небеременной. И я решил не рисковать. Главное – чтобы ты была спокойна и счастлива, пусть и без меня.

Прижимаюсь к нему, насколько позволяет живот, целую! Он подхватывает на руки и на мгновение отрывает от земли.

Планета останавливается в этот момент. Все звуки исчезают! Эйфория!

Мы несколько минут целуемся, обнимаем друг друга. Навёрстываем дни, что провели в разлуке. Хочется сорвать с него плотную жесткую куртку и прижаться всем телом, так я соскучилась!

– Джасим! То, что я говорила про свободный брак… – отталкиваю и смотрю на него пристально. – Я против!

Он улыбается, целует меня в макушку.

– У меня такого и в мыслях не было. Я люблю и хочу только тебя.

– И я тебя люблю! Очень!

Мы несколько минут молчим. Я боюсь до конца поверить в то, что мой Шейх здесь, со мной. И всё, что стояло между нами – навсегда в прошлом. Хотя…

– Джасим, что будет дальше?

– Я прикидывал разные варианты. Не знал, как ты меня встретишь. Соблазн снова тебя украсть был очень велик.

Хихикаю, уткнувшись носом ему в шею. Такой он родной, любимый!

– Укради меня! Увези в свою пустыню, я согласна! Только, не оставляй больше!

Признание вырывается само собой. В первый момент пугаюсь, что маханула! Но через пару секунд осознаю, что да, я готова вернуться в адскую жарищу. Согласна сидеть целый день в одиночестве, зная, что любит и вернётся вечером ко мне.

– Нет, милая. Мы больше не будем ничем жертвовать. Никаких запретов больше нет.

Боюсь уточнять, что это означает. Но явно что-то хорошее.

Оскар носится вокруг нас кругами. На другом берегу пруда появились соседи с ротвейлером, и псу не терпится поздороваться со своим другом.

При посторонних виснуть на Джасиме как-то неудобно. Нехотя убираю руки и становится сразу холодно.

Шейх оглядывается по сторонам. Смотрит на виляющего в нетерпении хвостом Оскара.

– У меня был план на случай, если ты не согласишься вернуться ко мне. Хочешь, расскажу?

– Да, конечно.

– Или покажу лучше. Только хаски нужно вернуть домой. Он с нами не поедет.

– Куда?

– Сюрприз. Хороший.

Въезжаем в тихий район старой Москвы. Глафира не подозревает, что её ждёт. И я не уверен, что она не воспримет в штыки мой сюрприз. Но, увидев дом, похожий на круизный лайнер с этажами-палубами, зачарованно улыбается.

– Какая красота! Эта архитектура напоминает рисовые поля во Вьетнаме!

Я помогаю ей выйти из машины и веду к стеклянным дверям.

– Ты разве была там?

– Нет, – она прищуривается. – Смотрела про это документалку.

– Можем туда слетать. Или в любую другую страну, которую бы ты хотела посмотреть. Теперь весь мир у твоих ног, Глафира. Делай шаг и не бойся упасть – я всегда буду рядом и поддержу.

В её взгляде – толика сомнения. Не доверяет. Неудивительно, после всего, что с ней случилось.

Слишком чувствительная и всё ещё очень уязвимая.

– Поднимемся?

– Да.

Решила, наверное, что где-то здесь ресторан.

– Я достаточно прилично одета для твоего сюрприза?

Оглядываю девушку с головы до ног. И едва сдерживаюсь, чтобы не схватить и не сжать изо всех сил! Она одета в бежевые льняные брюки и тонкий кашемировый пуловер, очень трогательно облегающий небольшой животик. Волнистые светлые локоны красиво лежат на плечах. Лицо совсем без макияжа, но я красивее ещё не видел.

Любовь и нежность норовят перелиться через край и затопить нас в этом зеркальном лифте.

– Что ты так смотришь? Я гуляла с собакой в лесу. Оскар испачкал меня, что ли?

Усмехаюсь и притягиваю её к себе.

– Ты безупречна. Идём.

Дверь лифта отъезжает, и мы попадаем в холл. Глафира восхищённо озирается.

Это двухуровневые апартаменты, но в гостиной потолки под восемь метров.

– Я искал такое место, из которого тебе не хотелось бы сбежать. Уютное, спокойное, с наивысшим уровнем комфорта и безопасности. И остановился на этом доме.

– У нас здесь будет свидание? – Глаша улыбается.

Она останавливается у большого стеклянного камина и любуется живым огнём.

– Да, – обнимаю её сзади за живот. – Начнём сначала? Представь, мы познакомились на юбилее твоего отца, и я пригласил тебя на ужин.

– Я бы не согласилась. Сразу ужин? Ещё чего!

Глафира сбрасывает мои руки и идёт к террасе. Я следую за ней.

Мы оказываемся в лаундж-зоне с мягким диваном и креслами. Чуть в отдалении – собственный сад. И всё это на высоте двадцатого этажа с потрясающим видом на исторический центр.

– Не переигрывай. Ты от меня уже беременна.

Сажусь в кресло и тяну Глафиру к себе на колени. Она из вредности упирается пару секунд, но всё же падает мне в руки. Прижимаю крепко к себе.

– Нужно уладить кое-какую формальность.

– А когда будет сюрприз?

– Это уже он.

Она отталкивается ладонями от моей груди и заглядывает в глаза.

– Я купил эти апартаменты для тебя. И для нашего ребёнка. Всё учёл – здесь нормальная экология, рядом парк, где можно гулять. Бассейн у тебя здесь свой, чтобы не бегала лишний раз ни в какие СПА.

– Для меня? Тут буду жить я с ребёнком?! А ты где, мне хотелось бы знать?!

Глафира злится, в голосе – обида. Но я рад любым её эмоциям, лишь бы не равнодушие или что похуже.

Не позволяю ей встать, снова прижимаю к груди.

– Если ты готова вернуться ко мне…

– Допустим, готова.

– Тебе придётся добровольно выйти за меня замуж. Так, как это принято у вас в стране.

Она недоверчиво смотрит мне в глаза. Я боюсь, что откажет. Но заставлять её снова силой – плохая идея, в этом я убедился.

– Мне придётся? – на её лице появляется улыбка. – Придётся добровольно? Ты неисправим!

Опрокидываю её на диван и нависаю сверху. Мягко обхватив ладонью её подбородок, целую в пухлые розовые губы. Раздвигаю их языком и врываюсь властно, глубоко…

Целуемся, тяжело дыша. Трогаем, гладим друг друга. Удержаться не могу и задираю на ней свитер вместе с майкой, обнажая пополневшие груди. Настолько совершенные, что глядя на них больно становится в паху.

– Скажи мне «да»! – требую, устраиваясь сверху и раздвигая стройные ноги своим коленом.

Всё, что я раньше делал – это брал, когда хотел. Теперь мне нужно её согласие. Потому что люблю больше жизни. Весь свой мир перекроил ради неё!

– Да, Джасим.

Конец :-)

Дорогие друзья! Благодарю вас, что прожили эту историю со мной и моими героями.

Приглашаю вас в другие романы этого цикла, где можно встретиться с уже знакомыми парами:

ФИКТИВНАЯ ЖЕНА МИЛЛИАРДЕРА

Что ответить робкой Александре, когда влиятельный красивый мужчина делает непристойное предложение?

Конечно, гордо отказать.

Как поступить миллиардеру Андрею Миллеру, если объект желания проявляет характер, не спеша падать к его ногам?

Добиться своего, не взирая на сопротивление.

Но тайны, связавшие эту пару два месяца назад, вдруг переворачивают жизнь обоих с ног на голову и рушат все планы!

Единственный выход из западни – спешно пожениться!

История Александры и Андрея Миллеров

СТАНЕШЬ МОЕЙ СЕГОДНЯ

Соня:

Зря я считала шефа самовлюблённым индюком. Увидел, как к беззащитной девушке пристаёт озабоченный бугай, и бескорыстно заступился. А ведь даже не узнал меня – рядового сотрудника своей юридической компании. Мой герой!

Марк:

Я раньше никогда женщин не покупал – всегда сами вешались на шею. И вот теперь везу к себе домой эту молоденькую, незадачливую путану. Дёрнул же чёрт забрать испуганную девчонку у пьяного верзилы! Но острыми ощущениями до утра я её обеспечу – как раз нужно выпустить пар…

История Марка и Сони Миллеров. С юмором! Сказка для взрослых!

БРАК ПО ПРИНУЖДЕНИЮ. РЕБЕНОК ПО ЛЮБВИ

№1 ЛЮБОВНЫЙ роман июля на !

– Не смей закрываться от меня, Мира!

Муж расстёгивает рубашку и идёт ко мне.

– Лучше умру девственницей, понял? – нервно кутаюсь в полотенце.

– Это вряд ли. Я хочу, чтобы ты родила мне ребенка.

Он – успешный столичный бизнесмен и племянник моего отчима. Они договорились о браке, и мне пришлось подчиниться.

– Когда-то ты просила сделать тебя своей, – он продолжает наступать.

– Я была маленькой влюблённой дурочкой. Открылась тебе, а ты оттолкнул… потому что выбрал другую… – меня трясёт от обиды.

Кажется, мы поменялись ролями.

Не понимаю только, зачем ему вдруг понадобилось жениться на мне спустя почти год?

– Тогда ты была под запретом. Теперь ты – моя, и мне можно всё.

Ненавижу его за ту боль, которую причинил!

Или всё ещё люблю?

История Виктора и Мирославы Водзинских

МЕСТЬ БЫВШЕМУ. ЗАМУЖ ЗА БОССА

– Извини, Оль, но ты сама виновата, – равнодушно говорит Глеб, мой теперь уже бывший жених.

– Я виновата? В твоей измене?

– Ты холодная, зажатая в постели. С тобой скучно, – произносит, не щадя моих чувств.

Я унижена, разбита его предательством. Он сказал – зажатая и скучная?!

Единственная ночь с потрясающим мужчиной доказала обратное.

Только вот как теперь не сгореть со стыда? Ведь прибыв в понедельник на работу, я узнаю в нашем новом боссе своего случайного любовника!

– Ольга, твой бывший – это наш финансовый директор, так ведь? – догадывается Дмитрий.

Киваю и жалею, что рассказала ему ночью про измену.

Не собиралась мстить Глебу. Как-то само вышло…

История Дмитрия и Ольги Соболевых

ЗОЛУШКА ДЛЯ ПРИНЦА. ОПАСНАЯ СКАЗКА

– Хочу к папе! – пищит перепуганная малышка.

Спасая заблудившуюся в парке трёхлетнюю девочку, я и представить не могла, чья она дочь!

Высокий молодой мужчина в элегантном пальто выходит из темноты. Крошка с радостным визгом бросается к отцу, и он ловит её в объятия.

– Это Нася! Она меня насла в лесу, пап!

Таращусь на них зачарованно. Ведь Тимофей Топалов – вылитый принц из сказки! В которой красавец-миллиардер влюбляется в нищую студентку.

Но за наше «долго и счастливо» еще предстоит побороться…

История Тимофея и Насти Топаловых. Очень эмоционально и откровенно!

МОЙ НАСТОЯЩИЙ

– Я не хочу замуж, мам! Я недавно школу окончила, а ему сколько?!!!

– Не смей спорить! Гаранин – богатый, влиятельный человек. Благодарна должна быть!

Тогда, в восемнадцать, мне не было дела до богатства. Я хотела быть с парнем, в которого влюбилась с первого взгляда на свадьбе старшей сестры!

Но воле родителей пришлось подчиниться.

Всё изменилось одним днём.

Однажды, спустя пять лет ненавистного брака, мой властный муж перешел черту. А на пороге нашего дома появился мужчина из моего прошлого. И заявил права на меня и мою дочь…

История Кирилла и Ани Вертинских

Я ВСЁ ЕЩЕ ТВОЙ

– Я дам тебе свободу, Вика. Но моё условие – еще месяц ты будешь моей.

Мы с Демидом были идеальной парой и сильно любили друг друга. Так мне казалось, пока не всплыла правда о муже, которую он упорно отрицает.

– Твоей?! – у меня всё холодеет внутри. – В каком это смысле?!

– Во всех смыслах, – поясняет муж. – Ты беременна и по-прежнему принадлежишь мне.

Тридцать дней Загорский будет делать со мной всё, что захочет. Зато потом – свобода!

Рано радуешься, предатель! Я превращу этот "медовый месяц" в кошмар!

История Демида и Виктории Загорских

УКРОТИТЬ БОССА. СЛУЖЕБНЫЙ ОБМАН

Злата:

– Добро пожаловать в мою компанию, Злата.

Я замираю в роскошном кабинете своего нового босса.

Высокий широкоплечий мужчина оборачивается. И я едва не теряю сознание от шока.

– Здддр… Здравствуйте, Максим Эдуардович.

Передо мной – тот самый айтишник Максим. "Никчёмный нищий игроман", как назвали его мои подружки.

Только выглядит он теперь иначе – не в поношенной кенгурухе, а в безупречном костюме. И волосы не торчат дыбом, а уложены волосок к волоску.

Узнал меня, или нет?

Мы были вместе всего один день. И ночь.

А сегодня утром я поняла, что беременна…

Максим:

Месяц назад я поспорил с друзьями, что запросто соблазню красивую, образованную девушку. Для молодого привлекательного миллиардера нет ничего проще. Но было условие – прикинуться нищим туповатым любителем видеоигр. И всего сутки, чтобы выиграть спор.

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ЧУДО ДЛЯ МИЛЛИАРДЕРА

– Да, у меня есть другая, – спокойно сообщает муж. – Тебя беременную нельзя было трогать. Да и не хотелось – растолстела, подурнела. Мне что, монахом жить целый год?!

У меня душа в клочья, но виду не подаю:

– Живи теперь, как хочешь. Мы разводимся.

Страшно остаться одной с ребёнком без денег, работы и жилья… но я справлюсь.

Муж с силой сжимает мои запястья. Вскрикиваю, не сдержавшись, слёзы брызжут из глаз.

– Мне скандал не нужен! – шипит яростно. – Заикнёшься про развод или ЭКО, и дочь больше не увидишь!

Какое счастье, что подлый лжец – не родной отец моей малышки. Но это – строжайшая тайна, ради сохранения которой он готов меня уничтожить.

Отчаявшись, я загадала самое сокровенное желание под Рождество – встретить настоящего папу моей дочери. И оно вдруг сбылось!