Эмили Блэквуд

Жестокая кровь

Золотой город — 2

Лорен, которая много ночей не спала вместе со мной, помогая устранять нестыковки в сюжете, и которая также заставила меня добавить сцену «прикосновения ненависти».

Глава 1

Хантир

Стук моего сердца стал единственным напоминанием о том, что я все еще жива. Я поднесла окровавленную, покрытую синяками руку к груди и почувствовала, как оно бьется, удар за ударом.

Вампир.

Это ведь невозможно, правда? Я бы знала, если бы была одной из этих жестоких, порочных кровопийц. Я бы знала, если бы всю жизнь убивала собственных сородичей. Но мой двадцать пятый день рождения был уже на носу, а у вампиров жажда не проявляется до этого срока.

Моя голова откинулась на металлические прутья позади меня. У проклятого архангела не было причин лгать мне. Если он верил, что я наследница вампирского королевства…

Пекло. Недостающие фрагменты моей жизни были именно тем, что ему было нужно, чтобы разобраться во всем этом. Я никогда не знала своих настоящих родителей. Лорд был тем, кто вырастил меня, кто рассказал мне историю о том, кто я на самом деле.

Знал ли он? Знал ли он все это время? Может, именно поэтому он отправил меня сюда. Возможно, он знал, что мое двадцатипятилетие приближается, и хотел, чтобы я была где-нибудь очень, очень далеко, когда проснется жажда крови.

На глаза навернулись слезы, но я смахнула их. Я бы не стала плакать здесь, в этих подземельях, когда враги следят за каждым моим шагом.

Асмодей и его мальчик на побегушках, Лусеяр, навещали меня каждый день с тех пор, как затолкали в эту клетку. Асмодей настаивал, чтобы я продемонстрировала ему свою магию, а я снова и снова повторяла, что не владею ею.

Я и сама начинала в это верить.

Шаги вдалеке подстегнули мое и без того бешено колотящееся сердце. За последнюю неделю я привыкла к этим шагам и без труда определяла всемогущего архангела. Он всегда шел слишком быстро, слишком стремительно.

Но эти шаги были другими. Они были медленными. Ленивыми. Я представила, как Вульф шагает с раздражающей самоуверенностью, его массивные крылья волочатся по земле за ним, словно он не заботится о том, чтобы поднять их.

Мои мысли прервались.

У Вульфа не было крыльев. Больше нет. Не после того, как его собственный отец отрезал их за то, что я не раскрыла свою магию.

Хорошо. Он заслужил это.

Видеть, как у Вульфа отнимают крылья, было одним из самых тяжелых испытаний в моей жизни, но я не позволю ему манипулировать мной. Я не позволю им всем манипулировать мной. Я больше не могу доверять никому из них после того, что они сделали.

Вульф обманул меня.

Он заставил меня думать, что я ему действительно небезразлична, заставил меня думать, что я не смогу пройти через Трансцендент самостоятельно, и ради чего? Чтобы он мог следить за мной, пока доставляет меня к своему отцу?

Вероятно, он и не испытывал ко мне никаких чувств. Я представляла, как он смеется над тем, какой я была дурой, как легко угодила в его ловушку.

Гнев снова охватил меня, а затем я почувствовала острую боль в груди. Каждый раз, когда он спускался в эти подземелья, я вспоминала, как глупо было доверять ему, как наивно было полагать, что я ему небезразлична.

Нет, он работал на своего отца, Асмодея. Все это было частью их генерального плана по поиску последнего живого наследника империи Скарлата.

Все это было ложью.

Насколько мне было известно, крылья, отрезанные от тела, тоже не были реальностью — просто еще один способ манипулировать мной, еще один способ превратить меня в того, кого они могли контролировать. Я отвернулась от входа в камеру, когда Вульф приблизился. Когда его шаги остановились в нескольких футах от меня, я затаила дыхание.

— Охотница. — Его голос был лишь шепотом. Он не появлялся здесь с той ночи, с тех пор как его окровавленное тело подняли с пола возле моей камеры. Следы его крови все еще оставались на полу, а единственное черное перо напоминало мне о совершенном злодеянии.

Я зажмурилась и сильнее вжала руку в грудь, впиваясь ногтями в кожу, чтобы отвлечься от гноящейся там боли.

— Ты можешь хотя бы посмотреть на меня?

Я поддерживала свои ментальные щиты, заставляя себя как можно сильнее отстраниться от нашей связи. Это было непросто, но на несколько минут я смогла отделить от себя беспорядочные эмоции, которые бушевали во мне торнадо. Мой гнев, его обида — все это дополняло ту бесконечную боль в груди, от которой я никак не могла избавиться.

Я ненавидела его за то, что он сделал со мной. После всего, я решила довериться ему. Черт возьми, он был вампиром и скрывал это от меня все время, которое мы находились в семинарии Мойры. И все же я выбрала его. Я позволила ему пить из меня, черт возьми.

И вот я оказалась заперта в этой отвратительной камере, где нет ничего, кроме ведра, в которое можно помочиться.

Мысли отвлекли меня, и я позволила своим щитам опуститься настолько, что услышала его резкий вдох. Часть меня хотела полностью опустить щиты и выплеснуть все, что я чувствовала, в его сторону. Часть меня хотела, чтобы он почувствовал эту боль, этот гнев, эту ненависть.

Но тогда бы он понял, как сильно мне не все равно, потому что гнев все равно означал, что мне не все равно. Гнев все еще что-то означал.

— Вот, — сказал он, и я услышала шорох за решеткой. — По крайней мере, съешь что-нибудь, пожалуйста. Скоро сюда спустится мой отец, чтобы поговорить с тобой, а тебе нужны силы.

Я наконец повернулась к нему лицом.

Без массивных черных крыльев, возвышающихся над каждым его плечом, он выглядел меньше, но от его вида у меня все равно перехватило дыхание. Черная рубашка свободно болталась на его худощавой фигуре, а глаза казались гораздо шире, чем обычно. В темном подземелье Золотого города его радужные оболочки светились электрической синевой.

При виде хлеба, который он протягивал через решетку, у меня забурчало в животе.

— Хлеб? — спросила я. — Серьезно? Помнится, я как-то предложила тебе свои собственные вены, когда ты был голоден, Вульф. Приятно видеть, что ты отплатил за это теплым угощением.

С его стороны меня охватило облегчение, и я отвела взгляд, прежде чем он успел увидеть эмоции на моем лице.

— Возьми, — подтолкнул он. — Пожалуйста.

Его голос дрогнул, и я впилась ногтями в грудь с такой силой, что выступила кровь.

Ему было больно, я знала это. Без крыльев он был всего лишь вампиром. У него были светящиеся глаза, да, но без способности летать? Он был таким же, как и все остальные.

Он отказался от этого, чтобы защитить меня, богиня знает почему. Он и так уже причинил достаточно вреда; было слишком поздно начинать спасать меня сейчас.

Я глубоко вздохнула, переползла через переднюю стенку камеры и взяла хлеб из его протянутой руки.

Вульф ничего не сказал, но не отстранился, пока я отрывала маленький кусочек и ела. Я не пыталась скрыть свои спутанные волосы и грязную кожу, покрытую синяками. Вульф прекрасно видел, что со мной происходит здесь, в подземелье.

Я разлагалась.

— Ты мог бы рассказать ему, знаешь ли, — прошептала я, не глядя на него.

Он напрягся.

— Рассказать кому что?

— Ты мог бы рассказать отцу о том, какой магией я владею. Это спасло бы твои крылья, а я все еще находилась бы в этом дерьмовом положении. Ты и так уже притащил меня сюда, чтобы доставить прямо к нему. Нет смысла спасать меня сейчас.

Я взглянула на него, чтобы увидеть, как сжимается его челюсть.

— Я уже достаточно предал тебя. Как только он узнает что-то еще, он сделает все возможное, чтобы вытянуть это из тебя.

Чувство вины мягко пробилось с его стороны, но я снова воздвигла ментальные стены. Я не буду его жалеть. У меня и так было достаточно забот.

— Похоже, в первый раз тебя это не беспокоило, — усмехнулась я. — Не понимаю, почему теперь у тебя с этим проблемы.

— Хантир, — прошипел он, его голос приобрел предупреждающий тон. — Ты прекрасно знаешь, почему у меня с этим проблемы.

Я с подозрением посмотрела на него, отмечая шокирующую бледность его кожи и растрепанные волосы. Он не был похож на себя — или, возможно, был. Возможно, это и был настоящий Вульф, а в Мойре он демонстрировал мне свою фальшивую версию.

Ведь на самом деле я его совсем не знала, верно?

— Я все еще чувствую тебя, Хантир. — Его руки сжали прутья клетки. — Я знаю, что ты злишься на меня, но я также знаю, что ты хочешь, чтобы я помог тебе.

Да, блядь, точно.

— Не отталкивай меня. У меня есть план, как вытащить нас обоих из этой передряги.

— Правда? — Мой смех прозвучал странно, даже для меня. Я поднялась на колени и ухватилась за решетку прямо под его руками, слегка пошатываясь. — Все это было частью того, чтобы вытащить меня отсюда?

Он оглянулся через плечо, прежде чем продолжить:

— Есть вещи, которые я не могу контролировать. У моего отца есть власть, и он хочет править Скарлатой, хочет уже очень, очень давно.

— Мне плевать на то, чего хочет твой отец.

Его губы скривились.

— Но не должно быть!

— Почему? Потому что я якобы тайная наследница трона?

Он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание:

— Потому что ты могущественнее любого из них. Ты — королева вампиров, Хантир. Твоя кровь, она…

Я оборвала его, прежде чем он успел договорить:

— Не смей говорить мне о моей крови. Я не должна была позволять тебе пить из меня. Я должна была позволить тебе умереть в том проклятом лесу.

Лед затопил нашу связь.

— Не говори так.

— А что насчет сейчас? — спросила я. — Кем ты кормишься там, в руинах Золотого города? Опять невинными? Ты замешан в этом, Вульф? Это ты помог своему отцу захватить Золотой город?

— Говори тише, — прошипел он.

— С чего бы это? Я не хочу, чтобы ты был здесь, Вульф! — Плотина слез, которую я удерживала неделями, начала медленно рушиться. — Я не хочу тебя видеть. Не хочу, чтобы ты приносил мне еду. Не хочу, чтобы ты меня спасал. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Моя грудь вздымалась, когда я пыталась вызвать в себе бойца, которого тренировал Лорд, убийцу вампиров, бессердечного ассасина. Я хотела вернуть ее. Я не хотела чувствовать.

И уж точно не хотела чувствовать эмоции Вульфа.

— Можешь ненавидеть меня сколько угодно, — прошептал он, — но это чертовски реально. — Он двигался так быстро, что я не успела отпрянуть, как его рука пробралась сквозь прутья и обхватила мое предплечье. Он дернул меня вперед, и мы оба врезались в металл.

Я ахнула и попыталась вырваться, но он лишь крепче сжал ладони. От его кожи — да и вообще от всего его тела — исходило тепло. Я чувствовала его: его энергию, саму его сущность.

Это было чувство, к которому я привыкла еще в Мойре, но теперь…

— Чувствуешь? — прошептал Вульф. — Потому что я — чувствую. Я чувствую все, Хантир, даже если ты пытаешься с этим бороться.

Ярость в его глазах вспыхнула с новой силой. Я перестала пытаться отстраниться, но ничего не сказала. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы собрать всю ненависть, на которую была способна, и швырнуть ее в него через наши узы.

Я ненавидела его. Мне следовало ненавидеть его с самого начала. Я была глупой, наивной девчонкой, раз решила, что могу хоть кому-то доверять.

Лорду было бы стыдно за меня.

— Ешь. Отдыхай. Мой отец настаивает на том, чтобы выяснить, какой силой ты обладаешь, но если ты хочешь выбраться, то будешь вести себя как невежда.

— Я и есть невежда, — ответила я. — Я без понятия, какой силой обладаю. В Мойре я едва могла призвать хоть каплю магии, помнишь?

Он ухмыльнулся, и его взгляд скользнул по моему лицу.

— Я все помню. Но еще я пробовал твою кровь. Поверь мне, в твоих жилах течет нечто особенное.

На этот раз, когда я отдернула руку, он меня отпустил.

Я продолжила ковырять хлеб в руках, ожидая, что он вот-вот развернется и уйдет, но он так и остался стоять перед моей камерой.

— Я бы в любой день отрезал себе крылья ради тебя, Охотница. Не думай, что я закончил делать все, что в моих силах, чтобы не дать им прикоснуться к тебе.

А потом он ушел, оставив меня с моим растущим отчаянием одну в темнице врага.

Глава 2

Вульф

Мне потребовались все остатки самообладания, чтобы заставить себя уйти из той темницы. Я не мог больше смотреть на Хантир, иначе совершил бы какую-нибудь очень, очень большую глупость.

Например, вытащил бы ее оттуда и сжег бы все это чертово место дотла.

Поэтому, вместо того чтобы снова подвергать наши жизни опасности, я отправился на разговор с отцом.

Я поднялся по лестнице в его покои и тихо толкнул дверь. Я опоздал на судебное заседание, но мне было плевать. Мне вообще было плевать на все, кроме спасения жизни Хантир. Мне потребовалось несколько дней, чтобы просто встать с постели после того, как мои крылья срезали, и еще больше времени, чтобы набраться сил для ходьбы. Она была там, внизу, совсем одна, и некому было о ней позаботиться. Единственным моим стимулом было окрепнуть настолько, чтобы увидеть ее.

Даже если она, черт возьми, меня ненавидела.

— Тебе понравился визит к нашей пленнице? — Голос отца заполнил комнату в то же мгновение, как за мной закрылась дверь.

Я шумно выдохнул.

— Она не захочет давать нам нужную информацию, если ты продолжишь так с ней обращаться.

Отец сидел во главе массивного стола в центре комнаты. Мой старший брат, Джессайя, сидел справа от него, напротив Люсеяра, который так и не набрался смелости посмотреть мне в глаза с того самого дня, как отсек мои крылья.

Трусливый ублюдок.

— Ты прав. Но ты мог бы просто рассказать нам сам, что ей известно.

Я вальяжно подошел к столу и выдвинул стул рядом с братом. Когда я сел, в спину ударила резкая боль — мои еще не затянувшиеся раны прижались к дереву. Бороться с собственной исцеляющей магией было труднее, чем казалось. Мне не нужно было, чтобы отец узнал о моем даре, не нужно было давать ему еще один повод использовать меня как личное оружие. Поэтому мое тело исцелялось с мучительной медленностью, заставляя меня страдать от агонии всю последнюю неделю.

— Я уже говорил: я знаю не больше вашего. И неважно, что я скажу. Она мне больше не доверяет.

— Даже после того, как ты лишился крыльев? — Отец пристально посмотрел на меня, поглаживая подбородок. Он не выглядел ни капли виноватым, в отличие от Люсеяра, который поежился. У того не возникло проблем с тем, чтобы отрезать мне крылья после того, как Хантир отказалась дать ему желаемое.

Но как она могла? Хантир была права. Она понятия не имела, что течет в ее жилах. Она даже не знала, что она вампир, до недавнего времени, пока мы не обрушили на нее это известие, оставив разгребать последствия.

И все же она сидела там, в камере, каждую ночь подвергаясь пыткам собственных мыслей.

Следующим заговорил мой брат.

— Ты действительно считаешь, что это было необходимо? — спросил он отца. — Ты уже сделал его крылья черными, а теперь и вовсе их отрезал? — Его собственные крылья были такими белыми, что почти сияли в лучах солнца, пробивающихся сквозь окно.

Мои крылья когда-то сияли так же, отражая любой свет своими белыми перьями. Но это было до того, как отец принес жертву Эре, Богине Ваэхатиса. Это было до того, как она сжала мою душу своими нечестивыми руками и превратила меня в это — в полумертвое существо, наделенное нечистой силой.

Но я скучал по тому, как мои черные, порочные крылья следовали за каждым моим движением. Даже будучи падшим ангелом, я все еще чувствовал их компанию. С ними была срезана часть меня, часть моей души теперь опустела.

— Не подвергай сомнению мои мотивы, Джессайя, — ответил отец. — Вульф принес великую жертву ради нашего плана здесь, в Золотом городе. Без крыльев у него больше шансов вернуть ее доверие.

— А какая вообще разница? — спросил я. — Она у нас; зачем ей вообще мне доверять?

— Ты не видишь всей картины, сын. — Его нрав вспыхнул, и сияющая магия, окружавшая его форму архангела, закипела от гнева. — Она — наследница Империи Скарлата. В ней заложено больше власти, чем в любом из ныне живущих фейри или вампиров. С ней на нашей стороне мы сможем покорить все королевства. Вся власть будет в наших руках.

— А если она не будет на нашей стороне? — спросил я. — Что тогда? Ты заставишь ее использовать силу — силу, о наличии которой она сама не подозревает?

Отец уставился на меня, и Джессайя неловко заерзал на стуле.

— О, у нее есть сила. Я чувствую ее в воздухе. И я знаю, что ты тоже чувствуешь — мы все это ощущаем.

У меня все внутри похолодело. Я знал, что у Хантир есть сила — я чувствовал ее, пробовал на вкус, — но он отрезал мои чертовы крылья только ради того, чтобы выбить эту информацию из нас.

И все равно он ничего не знал наверняка.

— Скоро она станет полностью зрелым вампиром, — вмешался Джессайя. — Возможно, тогда ее сила проявится ярче.

Энергия отца, казалось, утихла. Джессайя всегда умел это делать — следить за тем, чтобы Асмодей не взорвался и не перебил нас всех. Он был нашим отцом, да, но я редко забывал о том, какой мощью обладают архангелы.

Я был ничем по сравнению с ним. У меня не было шансов, поэтому в этом деле мне нужно было действовать с умом. Если он узнает, какой силой обладает Хантир, если узнает, что мы связаны узами, что я буквально чувствую, как эта сила пульсирует в ее венах…

Нет. Он не должен узнать, пока планирует использовать это для завоеваний.

— На сегодня достаточно, — бросил Асмодей, поднимаясь из-за стола. — Жаждущие снова атакуют южную стену. Следите за девчонкой, оба. Если слухи о ее силе правдивы, она может стать той, кто положит конец этому безумию раз и навсегда.

— Да, отец, — отозвался Джессайя, склонив голову. Черт. У меня не хватило терпения даже на формальное прощание. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не взбесить его еще сильнее, пока он стремительно выходил из комнаты, а Люсеяр следовал за ним, как побитый пес.

Массивные двери захлопнулись, оставив нас с Джессайей в тишине.

— Ты что, гребаный идиот? — прошипел Джессайя. — Он узнает правду, и скоро. У тебя нет времени вечно лгать об этом.

Я тоже поднялся из-за стола, поморщившись от тупой боли, разливающейся по спине.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Через две секунды Джессайя прижал меня к каменной стене, сдавив горло рукой. Черт, моя спина… Я попытался вырваться, но боль грозила сбить меня с ног.

— Какого хрена? — прошипел я. — Убери руки!

— У нее есть сила, Вульф. Нужно быть конченым дураком, чтобы не видеть, что ты в нее влюблен. Это очевидно любому. — Он отпустил мое горло, но смятение в его глазах никуда не делось. — Он использует ее против тебя. Ты сам знаешь, что использует.

Я уставился на брата.

— Не притворяйся, будто понимаешь, о чем говоришь. Не ты отправился в Мойру, чтобы найти ее. Не тебя прокляли, превратив в чертова вампира, чтобы мы могли воплотить в жизнь порочные мечты отца.

— Ты ведешь себя так, будто это моя вина, — ответил он. — Отец выбрал тебя, и я ничего не мог с этим поделать. — Он повернулся ко мне спиной и медленно зашагал по просторной комнате. — Если бы я мог тебе помочь, поверь, я бы это сделал.

— И где же твоя помощь сейчас? — спросил я. — Что-то я не вижу тебя с отрезанными крыльями и любимой женщиной в темнице.

Джессайя повернулся ко мне, и я увидел в его глазах отражение собственных — они мерцали от скрытой мощи. Это был наш единственный физический признак того, что мы рождены одним из самых могущественных архангелов в мире.

— Хочешь моей помощи? — спросил он. — Ладно. Идем.

Он направился к двери.

— Идем куда? — окликнул я его.

— Мы идем говорить с твоей пленницей.

Я шел в нескольких шагах позади Джессайи. Он был едва на дюйм выше меня, с этими великолепными крыльями и широкими плечами. Узнает ли Хантир, что он мой родственник? Будет ли она ненавидеть его так же сильно?

Запах ее крови ударил мне в нос, когда мы свернули в коридор, ведущий к ее камере. Я прикусил язык, чтобы никак не среагировать при Джессайе, чтобы не выдать ни тени своих эмоций. Это бы обнажило то, насколько она мне дорога — как будто все и так, черт возьми, об этом не знали.

— Ты, должно быть, Хантир, — объявил Джессайя, остановившись перед ее камерой. Я пристроился рядом и увидел, что она сидит, забившись в самый дальний угол.

— Отвалите, — прохрипела она. В ее голосе не было привычного огня. Она звучала усталой. Сломленной.

В груди больно сдавило.

Джессайя рассмеялся.

— Я слышал, что ты заноза в заднице. Честно говоря, уважаю это, но если хочешь остаться в живых, тебе пора начать говорить.

Хантир оторвала голову от согнутых коленей; пряди ее черных кудрей прилипли к потному лбу. Мне было невыносимо видеть ее такой. Это было так неправильно.

— Как убедительно, придурок. Но я пас. Спасибо.

Джессайя мельком взглянул на меня, прежде чем шагнуть ближе к решетке.

— Асмодей убьет тебя ради твоей силы. Ты умная девочка, ты выжила в Мойре. Ты должна понимать, что все к этому идет.

— Я выжила в Мойре только потому, что он практически протащил меня через все это на себе. Но это ведь тоже было частью вашего плана, верно? — Она усмехнулась, снова уронив голову на колени и обхватив их руками. — Что ж, вам стоило оставить меня умирать там, потому что я не стану вам помогать.

Я стиснул челюсти.

— Хантир, пожалуйста, выслушай нас.

Я попытался пробиться через наши узы, мягко коснуться ее ментальных барьеров, передавая то чувство тревоги, которое меня снедало. Послушай нас. Дай нам помочь тебе.

На секунду мне показалось, что она впустит меня, но я тут же получил резкий отпор — ее стены с силой вытолкнули меня обратно. Я физически вздрогнул от этого удара.

Джессайя перевел взгляд на меня, и на мгновение я испугался, что он понял, что произошло. О том, что мы связаны узами, знали только я и Хантир, и я был готов на все, чтобы так оно и оставалось.

— Я же просила оставить меня в покое, — пробормотала она. — После всего, что было, неужели я не заслужила хотя бы этого?

— Это мой брат, Джессайя, — сказал я прежде, чем она успела снова замкнуться. — Он хочет помочь нам.

Она снова подняла голову, и ее взгляд остановился на моем брате. Ревность кольнула грудь, когда я увидел, как она изучает его фигуру, задерживаясь на крыльях.

— Твоему брату досталось ангельское имя, а ты застрял с «Вульфом»? Что ж, тебе подходит.

Я сжал челюсти, сдерживая реакцию. Это было лишь верхушкой того, как глубоко уходила ненависть отца ко мне. Если Хантир пробудет здесь достаточно долго, она поймет, насколько эти имена соответствуют действительности.

Хантир закатила глаза и добавила:

— Если он хоть в чем-то похож на тебя, мне не интересно. Ты тоже пришел, чтобы предать меня?

Джессайя улыбнулся, пока мои кулаки сжимались.

— Нет. Мой брат, кажется, заботится о тебе, как бы мало ты в это ни верила. Тебе стоит его послушать. Он хочет спасти тебя, Хантир.

Ее глаза впервые с начала разговора встретились с моими.

— Вульф предал меня. Он заставил меня поверить, что он хороший, заставил отвернуться от всего, что я знала. И все это ради того, чтобы доставить меня в руки твоего отца в этой великой и гребаной схеме под названием Золотой город. И теперь ты хочешь, чтобы я поверила в вашу помощь?

— Мой отец все равно пришел бы за тобой, Хантир, — настаивал я. Черт, неужели она до сих пор не видит? — Я сделал то, что было необходимо, чтобы ты осталась жива.

— Ты сделал гораздо больше, не так ли? Мне снова предложить тебе свою вену, или ты подождешь, пока меня закуют в цепи и возьмут кровь силой?

Я отступил на шаг.

— Я бы никогда не причинил тебе вреда. Я…

— Я тебе не верю! — Ее самообладание дало трещину, и на секунду стены, блокирующие нашу связь, рухнули. Меня захлестнул поток ее муки, горя и отчаяния. Но там было и что-то еще, похожее на черную луну или глухой отлив. Это была не совсем боль — нечто худшее. Пустота.

И это разбило мне сердце сильнее всего на свете.

Она быстро осознала свою ошибку и восстановила самообладание.

— Я не хочу вам помогать. Я уже здесь пленница. Никакие слова этого не изменят.

— Что ж, — раздался голос моего отца из глубины подземелья. Мы с Джессайей резко обернулись: Асмодей стоял в тени. — Кажется, нам стоит сменить подход, не так ли?

Джессайя выругался под нос и отступил.

— Мы лишь пытаемся помочь, — сказал я ему.

Асмодей шагнул вперед.

— Хантир пробыла в этой камере достаточно долго, вы не согласны, мальчики?

Мы с Джессайей замерли.

— Выведите ее. Пусть посмотрит, чем мы здесь на самом деле занимаемся. Она может ненавидеть нас за то, что мы сделали, но никто не может отрицать могущество Золотого города. Не так ли, Вульф?

У меня перехватило дыхание.

— Вы меня выпускаете? — спросила Хантир из глубины камеры. Я боролся с желанием заслонить ее собой от взгляда отца.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

— Возможно, ты не хочешь помогать мне сейчас, Хантирайна, но ты захочешь. Если выход из этой дыры заставит тебя передумать — да будет так.

Он развернулся на каблуках, и я смог выдохнуть.

— Я никогда не отдам тебе свою силу, — пробормотала Хантир.

Асмодей резко остановился.

— Что ты сказала?

Черт. Я заставил себя не вставать между ними.

— Какая бы сила ни была во мне, что бы ни текло в моих венах — ты этого никогда не получишь.

Он тихо рассмеялся, его плечи затряслись; он все еще стоял к нам спиной.

— И все же ты без проблем поделилась этим с моим сыном.

Грудь Хантир тяжело вздымалась. Я молчал. Он никак не мог об этом знать.

— Вы ведь связали себя узами, не так ли? А значит, у Вульфа есть доступ к твоей силе.

— Откуда ты это знаешь? — спросил я, опешив.

Асмодей оглянулся на меня через плечо и произнес пугающе низким голосом:

— Не забывай, кто я и откуда пришел, сын. Я не смертное существо этого мира. Я архангел. Я знаю все. А теперь забери ее из этого подземелья, пока я не передумал.

С этими словами он исчез, оставив нас троих наедине с эхом нашего дыхания.

Мне не нужны были узы, чтобы понять, о чем думает Хантир. Стук ее сердца заполнял комнату. Страх. Мы были связаны, да, но я не прикасался к ее силе с того дня во время Трансцендента. Я даже не думал об использовании этой связи; это казалось чем-то чуждым, насильственным и неправильным, а я и так забрал у нее слишком много.

Я бы не тронул ее силу. Никогда.

Но она этого не знала. Она не доверяла мне и не верила ни одному моему слову.

— Идем, — наконец сказал Джессайя, нарушая тишину. — Уходим, пока он не вернулся.

— Я никуда с вами не пойду, — заартачилась она.

— Сейчас не время для упрямства, Хантир. Пошли. — Джессайя торопливо вытащил ключи и отпер камеру. Решетка со скрипом открылась и гулко ударилась о металл.

Хантир медленно поднялась на ноги, опираясь на прутья. Ее ноги дрожали под весом собственного тела. Черт, она выглядела такой худой, такой бледной. Я не должен был позволять этому случиться, не должен был оставлять ее здесь.

Джессайя осторожно вошел в камеру.

— Тебе нужно помыться и переодеться. Вульф отведет тебя в…

— Нет, — отрезала она. — Я никуда с ним не пойду.

Джессайя склонил голову набок.

— Ты погибнешь там одна. Знаешь, сколько жаждущих сейчас рыщет по улицам?

— Я не пойду с Вульфом, — настаивала она. — Я пойду с тобой.

— Категорически нет, — перебил я прежде, чем Джессайя успел вставить слово. — Это не обсуждается. Либо ты пойдешь со мной добровольно, либо я перекину тебя через плечо и вынесу отсюда силой.

Несмотря на дрожащие ноги и крайнюю слабость, она смерила меня яростным взглядом, плотно сжав челюсти. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать: она не сдастся просто так. Она всерьез хотела уйти с моим братом, но я ни за что не мог этого допустить.

— Пошли, Охотница. — Я указал рукой на выход, в сторону коридора, ведущего к нашим покоям.

Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем она наконец шагнула в мою сторону. Джессайя облегченно вздохнул. Он бы тоже ее защитил, но беспокоило меня не это. Ей нужен был душ. Ей нужна была одежда. Ей нужно было поесть, прийти в себя и просто подышать. И я не мог позволить, чтобы это происходило рядом с кем-то другим, кроме меня.

— Я все равно ненавижу вас обоих, — пробормотала она, проходя мимо.

Джессайя посмотрел на меня и приподнял бровь. Я лишь усмехнулся.

— Меньшего я и не ожидал.

Глава 3

Хантир

— Ваши комнаты серьезно находятся настолько близко друг к другу? — спросила я, даже не пытаясь скрыть яд в голосе. Вульф вел меня по коридору; его рука зависла у меня за спиной, едва касаясь кожи. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы все мои чувства обострились. Будь у меня хоть капля сил, я бы его оттолкнула.

К его счастью, я была истощена.

— Да. Не то чтобы у нас был выбор, но это удобно, когда жаждущие подбираются слишком близко, — ответил шедший впереди Джессайя.

Мы шли сквозь густые тени. Маленькое окно, в которое едва можно было выглянуть, освещало коридор через каждые несколько футов, но в остальном — ничего. Можно было подумать, что мы находимся глубоко под землей в какой-то пещере, учитывая отсутствие… ну, вообще всего. Ни мебели, ни ковров на полу. Просто пустое пространство.

Мне было не по себе. Все в этом месте вызывало тревогу.

— Это моя комната, — сказал Вульф. — Джессайя живет через дорогу по коридору. Он будет там, если понадобится, но я уверен, что не понадобится.

Я закатила глаза на его самонадеянный тон и толкнула дверь в спальню Вульфа. Она оказалась меньше, чем я ожидала. И уютнее. Мебели было минимум: кровать, придвинутая к дальней стене, и единственный платяной шкаф рядом.

— Не густо с личными вещами? — спросила я.

— Здесь не держат личных вещей, — ответил он. — Лучше, чтобы все было как можно проще.

Мое внимание привлекла куча ткани в углу комнаты, и я быстро поняла, на что смотрю — окровавленные тряпки и марля от его отрезанных крыльев. Я отвела взгляд прежде, чем он заметил, что я смотрю.

Вульф прошел мимо меня к двери в дальней части комнаты.

— Можешь помыться здесь, — сказал он. Он открыл шкаф и вытащил пару черных мужских брюк и подходящую к ним рубаху. — Возьми это.

— Ты ждешь, что я надену твою одежду? — спросила я.

Его взгляд скользнул по моему телу, и я подавила желание прикрыться руками. Я знала, что выгляжу как ходячая катастрофа. Я ходила в одной и той же одежде несколько дней. Или недель? Мои волосы превратились в один сплошной колтун из пота, грязи, крови и слез. Грязь из темницы коркой покрывала кожу — последствие сна на полу.

И все же я смотрела Вульфу прямо в глаза. В конце концов, это по его вине я так выгляжу. Это он втянул меня в это дерьмо, он лгал мне о том, зачем помогает, и доставил меня прямиком к своему отцу.

Я все еще не была уверена, что ему от меня на самом деле нужно, но знала одно: его чертовски интересует моя сила.

— Либо моя одежда, либо ничего, — сказал он и ухмыльнулся. — Оба варианта меня устраивают.

Я огрызнулась и вырвала одежду из его рук, после чего влетела в ванную и захлопнула дверь.

К счастью, здесь была проточная вода. Кажется, это место было получше того здания, где мы с Вульфом останавливались в первую ночь в Золотом городе. Я понятия не имела, где мы находимся территориально, но догадывалась, что Асмодей и его свита живут в самом центре.

Я принципиально не смотрела в зеркало. Включив душ, я дождалась, пока вода станет горячей, и начала снимать с себя омерзительную одежду. Я сняла все — включая белье и нагрудную повязку — и выбросила все в мусор. Я больше никогда в жизни не хотела видеть эти шмотки.

Вульф даже не постучал, но я чувствовала его там, за дверью. С тех пор как мы связали себя узами, я слишком остро ощущала его присутствие в любой момент времени. Это было чертово проклятие. Больше всего на свете я хотела забыть о нем и о том, через что он меня заставил пройти.

Мысли невольно вернулись к его крыльям — точнее, к их отсутствию.

«Даже не думай об этом, — напомнила я себе. — Он заслужил это наказание. Он все еще работает со своим отцом, чтобы держать тебя здесь в плену».

Я шагнула под горячие струи и застонала от удовольствия. В той темнице бывали моменты, когда я думала, что больше никогда не увижу дневного света, не говоря уже о душе.

Я смирилась со своей участью. Если я действительно наследница королевства вампиров, королевства крови, то смерть придет достаточно скоро.

Вульф приоткрыл дверь, но не зашел внутрь.

— Ты там как, в порядке?

Я схватила один из немногих кусков мыла и запустила им в дверь.

Джессайя был бы куда более приятным вариантом. Меня поразило, насколько они с Вульфом похожи — впрочем, они же братья. У обоих были «молниеносные» глаза и суровые брови, но Джессайя казался мягче. Его ангельские крылья были белыми, явно не падшими, и держался он не так скованно.

Я старалась не думать о том, через что прошел Вульф в своей жизни. Если его брат все это время жил здесь с Асмодеем, что чувствовал Вульф? Или же Вульф сделал что-то такое, что так сильно взбесило его отца, и теперь он стал тем, на кого сыплются все удары?

Через несколько минут вода смыла грязь с моей кожи. Я подставила голову под струю и намылила кудри сосновым мылом, из-за запаха которого было абсолютно невозможно не думать о Вульфе.

Великолепно. Просто чертовски здорово.

Я бы осталась в этом душе на целую вечность, но ноги снова начали подкашиваться. Как только я отмылась, я оперлась о стену и выключила воду.

Никогда в своей жизни я не была так измотана. Даже после бесконечных тренировок с Лордом и охоты на вампиров в Мидгрейве я не чувствовала такой ломоты. Я бы согласилась на очередную порку Лорда, лишь бы избавиться от этой усталости, пробирающей до костей.

Я вытерлась чистым полотенцем и натянула свободные брюки Вульфа на голые ноги. Следом надела тунику, радуясь, что она закрывает мое тело гораздо лучше, чем любая моя собственная одежда.

Я и так чувствовала себя здесь слишком беззащитной. Возможность утонуть в этих вещах помогала.

К тому времени как я заплела свои мокрые черные кудри в тугую косу и открыла дверь, Вульфа нигде не было. Я еще раз оглядела пустую спальню, проверяя, не прячется ли кто-нибудь в тенях, и подошла к идеально заправленной кровати.

Черное постельное белье покрывало массивную деревянную конструкцию. Я не удивилась: все в этом месте было темным, черным и мрачным. Тем не менее, когда я провела рукой по подушке, веки стали наливаться свинцом.

Я пыталась уснуть в подземелье. Поверьте, я пыталась. Но никакая степень усталости не позволила бы мне там полностью расслабиться. Я была слишком незащищена, слишком уязвима.

Хотя, если подумать, с тех пор в моей ситуации мало что изменилось.

Я все еще была открыта для удара, уязвима перед любым, кто мог войти в эту дверь, — я все еще была в опасности.

Край кровати прогнулся под моим весом, и я мгновенно почувствовала благодарность за эту опору. Я погрузилась в мягкую ткань так, будто мне здесь было самое место, будто меня тянуло к этой постели не только ради временного отдыха.

Мое тело закричало от облегчения, когда я закинула ноги и откинулась на подушки.

Это. Это было чертовски хорошо. Я пыталась следить за дверью, пыталась закрыть глаза лишь на одно мгновение, пока не вернулся Вульф, но тьма сна уже звала меня домой.

За четыре дня я видела Вульфа лишь однажды. Незнакомцы каждый день приносили мне еду, но в остальном я была предоставлена сама себе.

Вот так мне показали Золотой город.

Впрочем, я не возражала против этого. Так у меня было время подумать, спланировать свой чертов побег. Потому что я ни за что на свете не собиралась сидеть здесь, взаперти, и ждать, пока Асмодей устанет от меня.

Вульф больше не был тем, на чью помощь я могла положиться. Я должна была выкарабкаться сама.

К счастью, на второй день женщина, которая доставляла мне еду, принесла также несколько книг. Она ничего не сказала, положив их на край кровати, но я все равно ободряюще кивнула ей.

Это было лучшее, что я могла сделать.

Я сразу же погрузилась в чтение, ища что-нибудь, чем можно было бы заполнить часы бессмысленных размышлений о гибели Золотого города. Это были старые книги, переплетенные в кожу и покрытые пылью. Очевидно, люди, живущие здесь, не любили читать.

Не могу сказать, что я тоже. В детстве я научилась читать, но книг, переживших войну, было не так уж много. Во всяком случае, не в Мидгрейве.

Первая книга, которую я взяла в руки, была о вампирах. Да уж. Я провела пальцами по тонкой обложке, вглядываясь в плотную текстуру красных слов. Кровь и война. Запах старых страниц донесся до меня, когда я открыла книгу и пролистала первые несколько страниц. Казалось, это в основном скучная история, но я быстро поняла, что в этом тексте есть что-то еще. Наряду с историей вида и некоторыми общеизвестными фактами, здесь были десятки и десятки страниц, заполненных полустертыми заметками и преданиями.

И я не слышала ни об одной из этих историй.

В одной из них, в частности, рассказывалось о могущественном потомке, способном остановить жаждущих, чтобы они не нападали на других. Это был тот, кто мог изменить мир, каким мы его знали, кто мог прекратить войны и контролировать других с помощью всемогущей родословной.

Это было достаточно интересно, чтобы отвлечь меня на несколько часов, достаточно интересно, чтобы заставить меня задуматься, насколько все это правда…

Я читала, спала и ела ровно столько, чтобы меня никто не кормил насильно.

В конце концов, я выберусь отсюда.

В конце концов, я заставлю их всех заплатить.

Я проснулась от мужского крика и обратила внимание на окружающую меня чужую комнату.

Точно. Комната Вульфа. Кровать Вульфа.

Теперь меня накрывало одеяло, которое, я была уверена, я не накидывала на себя, но другая сторона кровати была по-прежнему пуста, если не считать небольшой стопки книг, которые я поглощала.

Приглушенный крик раздался снова, и я подползла к краю кровати, посмотрела на пол и обнаружила, что Вульф спит на животе без рубашки, обнажая две огромные глубокие раны, которые тянулись от нижней части спины до лопаток.

Богиня свыше.

— Вульф! — позвала я в ночи. Он вздрагивал, блестел от пота, боролся с чем-то во сне — с чем-то, чего я не видела, за чем не могла уследить.

Меня это не должно было волновать. Я должна была наслаждаться его беспомощным хныканьем, но когда крик в третий раз попытался вырваться из его горла, я вскочила с кровати и опустилась на колени рядом с ним.

— Вульф, проснись! — повторила я, схватив его за голую руку — осторожно, чтобы не приближаться к ранам, — и потрясла.

Он мгновенно открыл глаза и вскарабкался на колени. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, как будто он только что участвовал в бою. Пот прилип к его темным волосам, стекал по лицу и капал на грудь.

Его глаза обшарили всю комнату, прежде чем остановиться на мне.

— Это ты, — произнес он, тяжело дыша.

— Это я, — ответила я. — Тебе приснился кошмар.

Вульф откинул голову назад и рассмеялся. Громко.

— Да, похоже, это часто случается в последнее время. Проблема в том, что моя реальная жизнь стала такой же кошмарной.

Мой желудок сжался в комок.

— Почему ты спал на полу? Как долго я была в отключке?

— Один день. Я не хотел тебя будить.

— Так ты спал на полу в собственной спальне?

Он отвел глаза и провел рукой по влажным локонам.

— Не обижайся, Охотница, но меньше всего я хочу, чтобы ты чувствовала себя еще более неловко. Мне и на полу прекрасно.

Вульф не стал дожидаться моего ответа. Вместо этого он поднялся на ноги и прошел в ванную, включив воду в раковине, не закрывая дверь.

Я встала и последовала за ним, задержавшись у дверной рамы.

— Твои шрамы выглядят ужасно, — заметила я.

Он побрызгал водой на лицо и сгорбился над раковиной. Его длинные широкие мышцы напряглись от движения, а раны от отсутствующих крыльев были выставлены на всеобщее обозрение.

— Ты действительно знаешь, как поднять человеку настроение. Спасибо. — Он плеснул еще воды.

— Я серьезно. — Я шагнула вперед, протягивая руку, но отдернула ее, прежде чем коснуться его. — Не то чтобы меня это волновало, но я думаю, что это инфекция. Разве они не должны были уже зажить? Я полагала, что твоя ангельская кровь позаботилась бы об этом.

— Я падший ангел, помнишь? — В его словах было больше злости, чем я слышала за последнее время, но я знала, что это не злость на меня. — Хотя я уже не уверен, что могу назвать себя таковым.

Раны на его спине выглядели свежими, словно их нанесли только вчера. Они определенно не были похожи на раны исцеляющего магического существа.

— У вас здесь есть целители? — спросила я. — Если ты не можешь исцелить себя сам, может, тебе стоит к ним обратиться?

Он повернулся ко мне лицом быстрее, чем я была готова. Его брови сошлись, а в глазах блеснули эмоции.

— Мой отец кажется тебе человеком, который держит целителей в своем королевстве? — Он улыбнулся сам себе. — Ему было бы приятно узнать, что я страдаю даже сильнее, чем он планировал изначально.

— Он настолько жесток?

— Ты так ничего и не поняла?

Я замерла, уставившись на него. Вульф рассказывал мне истории о своем отце, но теперь, когда я знала, что тот был архангелом, все изменилось. Ангелы должны были быть добрыми — хранителями богинь, защитниками мира. Но это? То, как он обращался с собственным сыном?

— Что ж, я просто говорю, что выглядит все плохо. Почему твоя магия не заживит их так же, как исцелила меня в Мойре?

Он покачал головой, словно все это его забавляло.

— Мне не нужно, чтобы кто-то еще знал о моем маленьком даре. Если я сам исцелю свои раны, они начнут задавать вопросы.

— Ты готов ходить и мучиться от боли, лишь бы не рассказывать им о своей магии исцеления? — Когда он исцелил меня, он позаботился о том, чтобы мы были единственными, кто знал об этом. Но почему он держал свои способности в секрете от собственного отца?

Ладно, возможно, я могла понять, почему он не хотел, чтобы отец знал. Но за этим явно крылось что-то большее.

Глаза Вульфа искали мои. Выражение его лица было свирепым, не было ни ухмылки, ни улыбки, ни кокетливого ответного хода. Это был просто Вульф, просто тот мужчина, с которым я сражалась в Мойре, тот, кто спас мне жизнь, тот, кто…

Нет. Я остановила свои мысли, прежде чем они успели развиться дальше.

Он предал меня.

Но как только я подумала, что Вульф окончательно избавился от образа высокомерного засранца, он склонил голову набок.

— Заботишься обо мне, Охотница? Я думал, теперь ты меня ненавидишь.

— Я действительно тебя ненавижу.

Он подошел ближе, его обнаженная грудь почти касалась меня.

— Хорошо. Я могу жить с ненавистью, лишь бы ты что-то чувствовала ко мне. — Он протянул руку и потянул за выбившуюся из моей косы прядь. В его глазах отразилась тяжелая печаль, угрожающая нашей связи. Было трудно держать щиты, когда он стоял так близко, когда он касался меня. Трудно было держать щиты, когда он стоял так близко, когда он прикасался ко мне. — Пока ты еще что-то чувствуешь.

Мое сердце бешено колотилось от его близости. Больше всего на свете я хотела оттолкнуть его, забыть обо всем этом и снова уснуть. Но теперь я проснулась окончательно, как и он. Как бы мне ни хотелось вычеркнуть все, что было между нами, это было невозможно.

— Любовь к тебе была самой большой ошибкой в моей жизни, — осторожно сказала я. — Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня забыть о том, что было поставлено на карту. Я ненавижу тебя, потому что, после всего, ты предал мое доверие, доверие, которое ты практически вырвал у меня. Так что да, я тебя ненавижу. Но будь уверен, Вульф, ненависть может угаснуть, когда я постепенно забуду тебя, но я никогда не полюблю тебя снова.

Мышцы на его челюсти напряглись.

А потом он улыбнулся.

— Никогда не говори «никогда», Охотница. — Он обернулся, выхватил из шкафа рубашку и набросил ее на плечи. — Прогуляйся со мной. Нам обоим нужен воздух, и я хочу тебе кое-что показать.

— Я никуда с тобой не пойду.

Он пожал плечами:

— Дело твое. Можешь оставаться здесь и гнить, пока мой отец не решит, что ему надоело тебя развлекать.

Вот дерьмо. Я все еще ненавидела его до глубины души, но все равно сунула ноги в ботинки и устремилась за ним.

Глава 4

Вульф

Сегодня ночью луна была полной. Я был благодарен за дополнительный свет — ради Хантир. Я уже представлял, как она наотрез откажется взять меня за руку в темноте и, скорее всего, споткнется и расшибется просто из чистого упрямства.

Мне это в ней нравилось. Ее упрямство.

Но теперь оно становилось моей самой большой слабостью.

— Сюда. — Я повернулся и направился к выходу из главного здания.

Все остальные жители Золотого города обитали за пределами главного замка. Город был разделен на кольца, и самые бедные и слабые жили снаружи. Это было несправедливо — любой мог это заметить, — но когда Асмодей что-то решал, именно так и происходило.

Однако я не стал бы скрывать это от Хантир. Если она когда-нибудь смирится со своим положением наследницы империи Скарлата, ей придется увидеть, во что он превратился.

— Куда ты меня ведешь? — спросила она. Прохладный ветерок ласкал мою кожу, и я услышал, как она вздрогнула у меня за спиной.

— Я хочу показать тебе, во что превратилось это место.

— Ты имеешь в виду, во что вы его превратили? Сколько людей здесь на самом деле вампиры? И как они попали в Золотой город?

Возвышающиеся здания заслоняли от нас лунный свет. Вдалеке каркнул ворон, а затем раздался истошный крик, который, как я мог предположить, принадлежал одному из жаждущих за стеной.

— Ты действительно хочешь знать? — спросил я. — Или просто пытаешься оскорбить меня? Не забывай, что ты тоже вампир, Охотница.

Она насмешливо хмыкнула, но ничего не сказала. Я мог бы легко надавить на нее, мог бы произнести длинную речь о том, как важно принять свою судьбу, но я промолчал.

Нужный момент наступит, когда она будет готова — или когда начнет жаждать крови. Со дня на день ее впервые охватит жажда крови. Со дня на день у нее появятся вампирские клыки, возможно, даже с новой волной ее магии.

И тогда отрицать это будет невозможно.

— Это место совсем не похоже на то, что нам рассказывали, — прошептала она. Я едва услышал ее за скрипом темного здания справа от меня. — Сколько из них знали, что Золотой город — это… это?

— Никто из них не знает, — ответил я, — но у них есть подозрения. Учителей в Мойре держат в неведении, даже директрису Кэтрин. Они бывали в Золотом городе целую вечность назад, но с тех пор, как заняли свои посты в Мойре, им больше не разрешен вход. Насколько им известно, Золотой город все так же прекрасен и полон магии, каким они его помнят.

— А ты? — спросила она. Мы свернули за очередной угол и пошли по переулку, где почти не было света. Если бы у меня все еще были крылья, мне пришлось бы повернуться боком, чтобы протиснуться.

— Что «я»?

— Как ты живешь с собой, зная, что столько людей гибнет ради этого? Все наши друзья… Они этого не заслужили. Они не заслужили смерти в тот самый момент, когда поверили, что спаслись.

— А кто сказал, что они это заслужили? — спросил я. — Если бы я мог хоть что-то сделать, чтобы остановить это, Охотница, я бы сделал. Поверь, у меня почти нет власти против архангела. — Я остановился у узкого дверного проема, завешенного гобеленом, и отодвинул ткань, открывая вид на спрятанный внутри паб.

Я заметил, как у Хантир изумленно приоткрылся рот.

— Что это за место? — спросила она.

— Заходи и узнаешь.

Она обернулась и бросила на меня косой взгляд, но в ее глазах наконец-то вспыхнул огонек — впервые с тех пор, как Асмодей нашел нас. Я скучал по этому взгляду, по этому легкому блеску в ее глазах.

Она шагнула вперед, и ее черные ботинки заскользили по серым камням пола.

Внутри все было совершенно не так, как в остальном Золотом городе. Здесь было тепло; красные фонари освещали интерьер, а стены были украшены яркими картинами. Заднюю часть комнаты занимала барная стойка, оставляя достаточно места для столиков в остальной части зала. Я узнал привычную барменшу и нескольких завсегдатаев.

— Посмотрите-ка, кто наконец-то решил здесь показаться! — окликнул меня один из мужчин за ближайшим столиком. Я подошел к нему и хлопнул по плечу.

— Тебя все еще сюда пускают, Натан?

Он рассмеялся, и я не смог сдержать улыбки, глядя на старого друга. Я приходил сюда каждую ночь перед тем, как меня отправили в Мойру. Это было моим тайным убежищем от жестокости Золотого города, от зла и тьмы, окружавших это место.

— А это кто? — спросил он. Его взгляд скользнул к Хантир, изучая ее со скептицизмом. Никто не знал о моей миссии в Мойре и о поисках принцессы. Никто не знал, кто она на самом деле и что она может значить для этого королевства. Все это было частью плана моего отца — сохранить все в строжайшей тайне.

— Это Хантир, — сказал я, махнув рукой в ее сторону. — Она поживет у меня какое-то время.

Она метнула в меня короткий свирепый взгляд, прежде чем протянуть ему руку для рукопожатия.

— Приятно познакомиться, — сказала она.

Улыбка Натана стала еще шире.

— Взаимно, Хантир. У нас здесь не так много новичков. Ты должна сказать Вульфу, чтобы он перестал быть чужаком. Мы его здесь почти не видим!

Хантир улыбнулась:

— Чем больше времени он проводит здесь с вами, тем меньше у него остается времени, чтобы бесить меня. Я сделаю все, что в моих силах.

Они оба рассмеялись. У меня защемило в груди.

— Ладно, ладно. Мы пришли выпить.

Я начал поворачиваться к одному из пустых столиков, когда его рука вырвалась и схватила меня за запястье. Когда я встретился с ним взглядом, он уже смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Это неправильно, Вульф, то, что они с тобой сделали.

Он указал на мои отсутствующие крылья.

Я стиснул зубы.

— Ты же меня знаешь, — улыбнулся я. — Наверное, я чем-то это заслужил.

Он отпустил мое запястье, но его хмурый взгляд не исчез.

— Я в этом сильно сомневаюсь.

На этом все и закончилось. Я повернулся и проводил Хантир к одному из ближайших уединенных столиков, где мы могли поговорить наедине.

Я попытался отмахнуться от новой волны горя, нахлынувшей на меня. Никто в замке не проявил и унции сочувствия по поводу моих крыльев. Джессайя был потрясен, да, но никто не переживал так, как эти люди. Эти люди были моими настоящими друзьями, теми, кто действительно заботился обо мне, а не только о том, кем был мой отец или откуда я родом.

Нет, эти люди любили меня, несмотря на это.

— Кто они? — спросила Хантир, садясь напротив меня.

— Просто старые друзья.

— И вы встречаетесь здесь, в этом тайном, уединенном пабе, потому что…?

— Ты знакома с моим отцом, — надавил я. — Ему нравится быть в курсе всего, что происходит вокруг. Ему не нравится, когда люди собираются вот так, не тогда, когда он не может постоянно контролировать то, что обсуждается. Он предпочитает, чтобы люди были скрыты, бессильны и одиноки.

Она еще раз окинула взглядом комнату и наклонилась вперед, положив локти на стол.

— И все эти люди — они ангелы? Фейри? Почему бы им не подчиняться правилам твоего отца?

Я глубоко вздохнул, прежде чем ответить. Она так многого не знала, годы и годы истории, на раскрытие которой ушли бы дни.

— Раньше Золотой город был всем, о чем ты мечтала, — начал я. — Мой отец был частью этого. Магия бушевала, элитные фейри и ангелы жили здесь, свободные и могущественные. — Ее глаза расширились, и я молчал, пока барменша приносила два больших эля. Я кивнул и подождал, пока она отойдет, прежде чем продолжить. — Он был тем, кто изменил все вокруг. Скарлаты не существовало уже много лет, и никому не приходило в голову, что он может захотеть покорить и вампиров. Не тогда, когда у него уже было столько власти здесь, в Золотом городе.

Она кивнула, услышав мои слова.

— Однако сейчас здесь есть вампиры. Зачем ему это делать? Зачем ему приводить сюда вампиров, если Золотой город так долго был в безопасности от них?

— Сила. Власть может заставить любого совершить безрассудный поступок, Хантир. Он привел сюда вампиров, чтобы посеять хаос. Сначала все они были такими же вампирами, как мы с тобой, но потом стали появляться более голодные, и теперь Золотой город — самое далекое место от безопасного.

Ее глаза потемнели.

— И он заставил тебя обратиться в вампира? Он использовал свою магию, чтобы изменить тебя?

Я боролся за ровное дыхание.

— По его мнению, сын-вампир дал бы ему больше контроля. Хотя не могу сказать, что это принесло мне пользу.

Она подняла эль и сделала долгий глоток, приподняв брови.

— Вау, это действительно очень вкусно.

Я улыбнулся.

— Лучше, чем эль в Мидгрейве?

Я наблюдал за тем, как уголок ее рта дернулся вверх. Она уставилась в свою кружку с элем и рассеянно покрутила стакан в руках.

— Вкус лучше, да, но есть много вещей, по которым я скучаю дома.

— Например? — Я отпил свой эль. Я не собирался давить на нее, но если она действительно хотела поговорить со мной впервые с тех пор, как мы прибыли, я не собирался ее останавливать.

— Как… как запах свежеиспеченного хлеба, доносящийся из пекарни по утрам, когда солнце встает вдали. Как возможность слышать смех через три улицы. Как моя лучшая подруга. По ней я скучаю больше всего, наверное. По ней и по Лорду. — Ее дыхание сбилось.

— По человеку, который оставил на тебе эти шрамы?

Она встретилась со мной взглядом.

— Все сложно, Вульф. Он заботится обо мне. Просто проявляет это иначе.

Гнев мгновенно закипел в моих жилах. Я подался вперед, оказавшись в считаных дюймах от нее, чтобы она кожей прочувствовала каждое мое слово:

— Тот, кто любит тебя — кто по-настоящему, искренне дорожит тобой — никогда не сделает ничего, что причинит тебе боль. И он уж точно, черт возьми, не оставит такие шрамы на твоем теле. Кем бы ни был этот Лорд, кем бы он ни притворялся, он тебе не семья.

Ее глаза потемнели, и она уставилась на меня, ноздри раздувались, грудь вздымалась.

— Он — все, что у меня есть, Вульф. Из-за него я здесь, из-за него…

— Он отправил тебя сюда, зная, как опасно это будет, зная, как сильно это тебя ранит.

Она сделала еще один глоток, прежде чем спросить:

— А что насчет тебя? Ты клялся, что заботишься обо мне. Ты клялся, что любишь меня. Думаю, я сама виновата, что поверила тебе, верно? Лорд сказал мне не доверять здесь ни единой душе. Я должна была послушаться.

Богиня свыше, эта женщина.

— Я все еще люблю тебя, Хантир.

Она втянула воздух.

— Не говори так.

— Это правда.

— Просто прекрати. Я больше не верю тебе.

— Можешь верить во что хочешь, но я потрачу каждый день своей жизни, защищая тебя от этого. Если бы я мог забрать тебя отсюда прямо сейчас, я…

— Что я только что сказала, Вульф? Ты не можешь снова говорить такие вещи и ожидать, что я поверю в это! Черт возьми, я… — Она провела руками по вьющимся черным волосам. — Я уже поверила тебе однажды, и посмотри, к чему это меня привело. Я не могу снова так поступить с собой, только не после всего этого.

Она больше не смотрела на меня, когда взяла кружку и допила свой эль. Я поднял руку, подавая знак барменше, которая и так уже вовсю пялилась на нас, и жестом попросил еще две.

— Я знаю, у тебя нет причин верить мне, Хантир, но я никогда не думал, что влюблюсь в тебя. Если бы я знал, к чему все приведет, я бы…

— Ты бы не позволил своему отцу похитить меня ради моей крови?

— Ш-ш-ш, — проворковал я, когда нам принесли еще две порции. — Не говори так громко.

— Точно. Я забыла, что все боятся противостоять ему. Мы все просто позволим этому разложению продолжаться. Что именно ему нужно от меня? Что, по его мнению, я могу для него сделать? Править вампирами от его имени?

Я пожал плечами.

— В общих чертах — да.

— Что ж, он никогда не получит желаемого. Он может убить меня, но я ни за что не стану править Скарлатой.

Я откинулся на спинку стула и принялся наблюдать за ней. Наконец-то факт того, что она может быть наследницей Кровавого королевства, перестал вызывать у нее полное отвращение. Принятие своей истинной сущности было первым шагом.

Остальное придет позже.

Ее взгляд снова упал на кружку эля, которую она бездумно крутила между ладонями.

— Ты действительно веришь, что я наследница?

— Я ни капли в этом не сомневаюсь, — ответил я. — Я также чувствую в тебе вампира. Скоро ты начнешь превращаться. Начнешь жаждать…

— Крови? — Ее грудь вздымалась. — Я не могу представить себя такой. Я не знаю, смогу ли я.

— Сможешь, потому что тебе придется, — ответил я. — Поверь мне, никто не хочет пить кровь до того, как станет вампиром. Даже вампиры, выросшие в кровавом королевстве, испытывали отвращение к крови, пока не созревали.

— А как насчет тебя? — Она снова встретила мой взгляд. — Когда это случилось в первый раз?

Мрачные воспоминания преследовали меня. Я много, много раз пытался забыть подробности своего превращения. Пытался забыть, как мне было противно, когда я очнулся после жертвоприношения, как мне было больно, что мой собственный отец опустился до такой низости.

Но я также помню боль. Голод.

— Это не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывал. Как только отец принес жертву, я изменился. Было такое чувство, будто кто-то залез мне в живот и свернул мои внутренности в кулак.

— Прекрасно, — вздохнула она.

— Но ты готова к этому, — добавил я. — Ты почувствовала мой голод через нашу связь. С ним можно справляться.

— До поры до времени.

Я пожал плечами.

— Я делаю все, что в моих силах.

— Вампиры могут питаться другими вампирами? Как получилось, что ты смог выпить мою кровь, если я тоже вампир?

— Наполовину вампир, — поправил я. — В тебе все еще течет кровь фейри, а во мне — ангела. Обычно вампирам нужна кровь другого вида. Животных, фейри, ангелов. Мы с тобой, похоже, исключение, как и остальные полукровки.

Она сделала долгий, глубокий вдох.

— Я не могу поверить, что это моя жизнь.

— Да. — Я обвел взглядом комнату. — И ты, и я.

Следующие несколько минут мы сидели у бара в тишине. Пили. Ждали. Дышали. Я позволял своим мыслям топить меня, позволял им разрывать мой разум и бороться с моими воспоминаниями.

Я не хотел быть вампиром, пьющим кровь, которым меня заставили стать, но вот я здесь. Я никогда не хотел кормиться Хантир, но мне пришлось, и я чертовски наслаждался этим.

Я не хотел ничего подобного. Ни для себя, ни тем более для нее.

Во всем королевстве не было места, где можно было бы укрыться от него. Он никогда бы не отпустил нас на свободу. Он выследил бы нас, сам или с помощью своей армии, и не остановился бы, пока не вернул бы нас.

Пока не заполучил бы ее.

Он так сильно хотел власти.

— Хантир? — раздался сзади знакомый женский голос. Глаза Хантир расширились, когда ее взгляд упал на посетительницу. Я повернулся, чтобы посмотреть, кто это, но обнаружил…

— Войлер.

Глава 5

Хантир

— Богиня свыше. — Я сорвалась с места прежде, чем успела остановить себя: высокий деревянный табурет едва не опрокинулся, пока я бежала к ней.

Войлер.

— Я думала, ты мертва! — выкрикнула я. Я притянула ее к себе, прижимая ее хрупкое тело к груди. Она обняла меня в ответ так же неистово, смеясь и наполовину плача от облегчения.

— Я тоже думала, что ты мертва! Что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказалась? То есть, я думала, что я единственная, кто выжил!

Я отстранилась, чтобы взглянуть на подругу. Каким-то образом она выглядела даже лучше, чем в Мойре — словно Мойра высасывала из нее жизнь, а теперь она наконец была свободна. Ее черные волосы больше не были заплетены в косы, а спадали на плечи свободными волнами.

— Я здесь с ним. — Я обернулась и указала на Вульфа, который все так же лениво сидел на своем барном стуле. Внимание Войлер переключилось на него, и я не упустила того, как ее взгляд скользнул по его плечам.

— Его крылья… они…

— Это долгая история, — перебила я. — Расскажи о себе. Как ты здесь оказалась? Как выжила?

— Я думала, что умерла, — начала она, понизив голос. — Во всяком случае, я должна была быть мертва. После Трансцендента меня не должно было здесь быть, но я очнулась внутри Золотого города. Конечно, я была в полном замешательстве, когда только пришла в себя. Здесь все совсем не так, как нам рассказывали.

— Да, — вздохнула я. — Здесь ужасно.

— Я бродила среди зданий, отбиваясь от жаждущих, сколько могла, пока не нашла их. — Она обернулась и посмотрела на небольшую группу людей, стягивающихся к столу у двери. У некоторых были ангельские крылья, у некоторых — нет. Заостренные уши подсказали мне, что среди них были и фейри. — Они приняли меня, защитили. С тех пор я живу с ними.

— Я видела, как погибла Ашлани. И Лэнсон. Хотя, полагаю, все, что мы там видели, было испытанием. Трудно поверить во что-то из того, что произошло на самом деле. Я тоже умерла. То есть, по-настоящему. — Последнее слово прозвучало едва слышно, будто я сама до сих пор не могла в это поверить.

Она протянула руки и снова обняла меня.

— Ты сейчас здесь, — прошептала она мне на ухо. — По какой-то причине ты справилась. Ты выжила. Это все, что имеет значение.

— Но почему мы? Почему мы выжили, когда все остальные погибли?

Она пожала плечами.

— Наверное, Эра еще не закончила с нами. Но, по крайней мере, остальные обрели покой в смерти. Им не пришлось просыпаться в этом кошмаре.

— Послушай, Войлер. — Я подошла к ней еще ближе и понизила голос, чтобы нас больше никто не услышал. — Мне нужно поговорить с тобой. Здесь явно происходит что-то ужасное. Я пытаюсь разобраться во всем этом, но мне бы очень пригодился друг, тот, кому я могу доверять.

— Конечно, — улыбнулась она. — Если тебе что-то понадобится, я здесь. Вульф недостаточно дружелюбен для тебя, я так понимаю? — Ее взгляд метнулся мне за спину.

Я оглянулась через плечо: Вульф все еще свирепо смотрел на нас, поднося кружку эля к губам.

— Он когда-нибудь был дружелюбен? — пошутила я. Сейчас было не время и не место рассказывать Войлер обо всем. Я все еще не была уверена, кому можно доверять. Половина людей в этой таверне могла передавать информацию непосредственно Асмодею. Друг Вульфа казался достаточно милым, но я понятия не имела, где лежит его верность.

— Не все здесь так, как кажется. — Она положила свою руку на мою и переплела наши пальцы. Это было странное проявление привязанности, которого я от нее никогда не видела. В Мойре она была гораздо более замкнутой, очень сдержанной. Я удивилась еще больше, когда она притянула меня к себе и обхватила обеими руками, крепко обняв и уткнувшись лицом в мои черные волосы.

— Я знаю, что они с тобой делают, — прошептала она. Я не подала виду, обхватив ее руками и демонстрируя такую же привязанность к своей старой подруге. — Ты не одна, Хантир. У тебя здесь есть союзники, и мы не позволим ему использовать тебя. Просто держись.

Я ничего не сказала, просто стояла и обнимала ее еще несколько секунд, прежде чем она медленно отстранилась.

— Приятно было снова тебя увидеть. — Она вежливо улыбнулась. — Будь осторожна, Хантир.

Я еще раз сжала ее, прежде чем она отвернулась, улыбаясь так же непринужденно.

— И ты тоже.

Мой взгляд не отрывался от ее фигуры, пока она возвращалась к своим друзьям. Я здесь не одна. Кто эти люди, которых она нашла? Очевидно, она попала в совершенно другую группу друзей. Неужели она действительно знала, что я — Королева Крови? Знала ли она о планах Асмодея захватить Скарлату? Она пила свой эль, смеясь и толкаясь плечами с одним из мужчин за столом.

За все месяцы, что мы провели вместе в Мойре, я никогда не видела ее такой. Такой расслабленной. Такой естественной.

— Ты пялишься, — сказал Вульф у меня за спиной.

— Отвали. — Я оторвалась от созерцания и вернулась к своему столу, впервые с момента встречи с Войлер обратив внимание на Вульфа. — Ты знал, что она здесь? Ты знал, что она выжила?

Он пожал плечами.

— Я подозревал. Но не было возможности узнать наверняка. Я был немного занят здесь.

— Я не могу в это поверить. Войлер выжила! Кто еще выжил и бродит по Золотому городу?

Вульф оглянулся через плечо на людей, с которыми подружилась Войлер. Он задержал взгляд на них, прежде чем ответить:

— Неизвестно, но я могу гарантировать, что выжить после Трансцендента было наименьшей из их проблем. Эти улицы кишат вампирами, Хантир. Да еще и жаждущими. Войлер повезло, что она их нашла.

— Как это возможно? Никто не может попасть в Золотой город, не пройдя через Мойру, а тут жаждущие?

Его подбородок опустился.

— Он впускает их.

Я мысленно повторила эти слова, чтобы убедиться, что расслышала его правильно.

— Он пускает жаждущих в Золотой город? Это не имеет никакого смысла.

— Моему отцу все равно, в безопасности люди, живущие здесь, или нет. По его мнению, ты выживешь, если ты достаточно силен. Для него это шаг к власти. Держи людей слабыми, и никто не будет оспаривать твое правление. Он процветает в хаосе, не говоря уже о его глубокой привязанности к вампирам.

Моя голова пошла кругом. Весь смысл Золотого города заключался в том, чтобы не пускать вампиров. Предполагалось, что это безопасное пространство, роскошное место для элиты, где можно жить в комфорте.

Но это? Это было не лучше, чем жизнь в Мидгрейве. Даже хуже. По крайней мере, в Мидгрейве у меня была иллюзия свободы.

— Пекло, — пробормотала я. — Не могу понять, ненавидит он вампиров или любит их.

— Он любит разрушения, которые они приносят. Ему нравится, что Скарлата когда-то была самым могущественным королевством на свете. Ему нравится, что если бы он мог контролировать их, если бы он мог использовать жаждущих для распространения еще большего хаоса, он мог бы захватить весь мир.

Весь гребаный мир. Я поднесла кружку к губам и сделала большой глоток золотистой жидкости. Как все так запуталось? Как мы сюда попали? Вульф молча сидел рядом со мной. Мне ничего так не хотелось, как выжать из него все соки за то, что он был частью всего этого, за то, что позволил такому священному месту полностью разрушиться.

Но от него исходила какая-то тяжесть, когда мы оба сидели здесь, упиваясь правдой. Казалось, вернуть свет сюда почти невозможно. Столько зла, столько ненависти таилось в этом месте, и все это породил его отец. Тот самый отец, который заставил его обратиться в вампира, который отрезал ему крылья.

Я говорила слишком много. Я знала, что так и есть. Должно быть, это эль смягчил меня, заставил забыть о тех ужасных вещах, в которых он тоже был виновен.

Я все еще ненавидела его. Я послала ему еще один грозный взгляд, чтобы доказать это. Но я не могла отрицать того факта, что ему было здесь комфортно. Он был частью моей прежней жизни, от которой я не могла полностью избавиться.

— Твои мысли громкие, — сказал он. — И эмоции тоже.

Я снова посмотрела на него и обнаружила, что он смотрит на меня с такой свирепостью, что у меня внутри все сжалось.

— Эта чертова связь раздражает. Если бы я знала, что ты будешь чувствовать мои эмоции вечно, я бы дважды подумала о…

— О чем? О том, чтобы спасти свою жизнь во время Трансцендента? Мы бы погибли там, Хантир. Мы сделали то, что должны были сделать, чтобы выжить.

— Не делай вид, что связь со мной не идет тебе на пользу, Вульф. — Я снова отпила, чувствуя, как начинает действовать пузырящаяся жидкость. — Я слышала, что твой отец говорил обо мне. Ты действительно собираешься использовать мою силу против меня? Забрать ее себе? Как только он узнает, что у меня действительно есть сила, он воспользуется тобой, чтобы выкачать ее полностью.

— Ты же знаешь, я никогда этого не сделаю. — Он опустил голову, взгляд стал серьезным. — Мой отец хочет многого, Хантир. Я не собираюсь давать ему то, что он хочет.

— Но ведь до сих пор ты это делал, не так ли? Ты доставил меня сюда, прямо к нему. И чего тебе это стоило? Твоих крыльев? Меня — кем бы я ни была для тебя? Сколько еще ты позволишь ему забрать?

Его пальцы крепко сжали кружку.

— Он и так уже забрал слишком много. Ты даже не представляешь.

Несколько минут прошло в молчании. Я оглядела комнату, наблюдая за друзьями Вульфа, которые пили, смеялись и рассказывали истории. Все они выглядели такими надежными. Такими доброжелательными. И друзья Войлер тоже. Это заставило меня усомниться в том, что я знала о Вульфе. Если эти люди доверяли ему….

Нет. Я не могла снова довериться ему, не имея больше информации, не убедившись, что он действительно преследует мои интересы.

Я подвинулась на своем месте, чтобы мы больше не соприкасались руками. Я не хотела чувствовать, что меня тянет к нему, чувствовать себя с ним в безопасности. Не хотела опираться на него в поисках поддержки. Он желал, чтобы я снова доверилась ему, но я не могла понять, на чьей он стороне. Зачем тащить меня сюда, чтобы в последнюю секунду бросить вызов его отцу? Зачем держать меня в плену, но скрывать мою магию?

Когда я снова обратила на него взгляд, он уже смотрел на меня.

— Потанцуй со мной.

Я чуть не выплюнула свой напиток.

— Прости?

Откуда-то извне в комнату полилась музыка. Как я поняла, она играла несколько минут, но теперь некоторые из посетителей танцевали, покачиваясь, расслабляясь под музыку.

Музыка. У меня защемило в груди. Музыка казалась таким нормальным явлением, а в этом чужом, убогом месте? Я приветствовала все нормальное.

— Всего один танец, Охотница. Хоть немного повеселись со мной сегодня. Это сделает возвращение в замок более легким. Я в долгу перед тобой. — Он встал со своего места и обошел стол, чтобы взять меня за обе руки.

— Ни в коем случае. Я не хочу танцевать с тобой, — возразила я. — То, что мы здесь разговариваем, не означает, что я преодолела свою глубокую, неистребимую ненависть к тебе. — Но когда он стоял так близко, я чувствовала мягкие нотки сосны, которые исходили от его кожи. Я могла различить свежий запах мыла на его чистой льняной рубашке.

— Хватит лгать, принцесса, — прошептал он, приблизившись настолько, что его дыхание щекотало мне ухо. — Притворись, что между нами нет ничего из этого дерьма, хотя бы на минуту, и потанцуй со мной. Или так, или мы вернемся в мою комнату, и ты сможешь попрощаться с этой небольшой экскурсией. Кто знает, когда тебя снова выпустят из этого замка? Это могут быть недели. Месяцы. — Он щелкнул языком для пущего эффекта.

— Ты мудак. — Я отпихнула его руки.

Но его было не так легко переубедить:

— Может, я и мудак, но луна высоко, а музыка заразительна. Один танец, а потом мы уйдем.

Я не должна была этого делать. Я знала, что это плохая идея, что я дала бы ему слишком много, но мне так хотелось перестать бороться, перестать чувствовать столько ненависти, предательства и боли. Мне хотелось забыть обо всем, что он сделал; поверьте, мне хотелось. Горечь в моей груди начала поглощать меня целиком, заставляя забыть о том, что я могу чувствовать что-то, кроме темноты.

Один танец.

А потом все закончится, и я смогу вернуться к угрозам смерти даже за то, что он посмотрел в мою сторону. Не успела я подумать и секунды, как вложила свою руку в его и позволила ему поднять меня на ноги.

Он ничего не ответил, но я почувствовала, как в наших узах вспыхнуло удовлетворение. Он отвел меня на несколько футов в сторону и притянул ближе, положив руку мне на бедро.

Я позволила ему вести меня, позволила положить мои руки ему на плечи и начать двигаться в такт.

Его дыхание коснулось моей щеки, когда он прошептал:

— Это напоминает мне Мойру, когда мне пришлось смотреть, как ты танцуешь с Лэнсоном, и изо всех сил стараться не прикончить его на месте.

Воспоминание нахлынуло на меня, и я из последних сил старалась не вздрогнуть.

— Стоило это сделать. Это избавило бы нас обоих от лишней боли.

Он покачал головой, и я почувствовала, как под моими ладонями перекатываются его мышцы.

— Нет, потому что в ту ночь, когда он обидел тебя, ты наконец-то начала смотреть на меня как на союзника.

Точно.

— Тоже не самое лучшее решение с моей стороны.

— Брось, Охотница. Ты доверяла мне. Мы были отличной командой.

Мы были отличной командой. Именно это и было самым паршивым. Наши тренировки, наши сражения… все было так, словно он стал моим продолжением. Он знал мой следующий шаг раньше меня и исполнял его в десять раз лучше, чем могла я. Он был так похож на меня, и в то же время так отличался в тех вещах, которые имели значение. По крайней мере, именно в это он заставил меня поверить. Я все еще пыталась собрать воедино осколки и понять, что было правдой, а что — ложью. Что из этого он выдумал лишь для того, чтобы заставить меня влюбиться?

— Не напоминай мне об этом, — вздохнула я. Я подняла подбородок и посмотрела в его ярко-голубые глаза. — Посмотри, куда это нас привело.

— Ты должна снова начать мне доверять, Охотница. — Его ладони на моей талии буквально обжигали. Они излучали тепло, которое растекалось по всему телу, заставляя меня болезненно ощущать каждый дюйм соприкосновения наших тел. — Я знаю, что ты этого не хочешь, но я пытаюсь помочь тебе. Почувствуй это через наши узы. Почувствуй, что все, чего я хочу — это защитить тебя.

Я резко вдохнула, когда он обрушил на меня поток своих эмоций. Это чувство было теплым, хищным и острым — казалось, он и впрямь готов прикончить любого, кто посмеет причинить мне боль. Я мгновенно возвела щиты, блокируя эти чувства прежде, чем позволила бы себе снова обмануться.

— Неважно, что ты чувствуешь, Вульф. Важно лишь то, что ты делаешь.

Мы оба были пьяны. Ни один из нас не принимал в расчет логику, не тогда, когда мы находились так близко, наши тела покачивались в такт музыке.

— Тогда скажи мне, что делать, — прошептал он. Наклонившись, он провел губами по моему уху, заставив меня вздрогнуть. — Скажи, что сделать, чтобы ты снова смогла мне доверять.

— Нет…

— Не говори так, Охотница. Не говори мне, что ничего нет.

— Я не знаю, Вульф, понимаешь? Меня всю жизнь учили никому не доверять. Ты знал это. Лорд позаботился о том, чтобы я была защищена от всех и вся, а потом появился ты, и ты…

— Что?

— Ты прекрасно знаешь, что натворил. — Мой голос дрогнул, и я сильнее вцепилась в его плечи; он ответил тем же, сжав мою талию. — Ты заставил меня привязаться к тебе так, как я ни к кому и никогда не привязывалась, и это чуть не стоило мне жизни.

— Клянусь тебе, Охотница, я вытащу нас из этого.

Моя грудь тяжело вздымалась, и я позволила ему притянуть меня еще ближе.

— Как? Твой отец убьет меня, если я не буду делать то, что он хочет.

Его глаза искали мой взгляд. Отчаянные. Жаждущие.

— Мне нужно время. Но клянусь собственной жизнью — я что-нибудь придумаю.

Я смотрела на Вульфа, и этот проклятый эль заставлял меня забыть обо всех причинах, по которым я должна была его ненавидеть. С этими темными волосами и электрическими глазами ему было слишком легко. Слишком, черт возьми, легко заставлять меня забывать о боли, агонии и предательстве.

Но теперь мое сердце защищала стена — щит, который, я была уверена, уже никогда не опущу.

Я была должна себе хотя бы это.

— Я хочу домой, — прошептала я.

Его ладонь скользнула вверх по талии к моему лицу, едва касаясь щеки.

— Я знаю.

В горле встал ком. Слезы, которые, как я думала, были похоронены глубоко-глубоко внутри, начали подступать. Я так чертовски устала. Устала быть сильной. Устала от предательств. Устала от боли.

Я подалась вперед и уткнулась головой в грудь Вульфа, пока он продолжал плавно вести меня в танце под неспешную музыку. Он обнял меня, крепко прижимая к себе.

Честно говоря, я бы простояла так всю ночь. А то и дни напролет. Потому что, как бы сильно я это ни ненавидела, в этих руках я все еще находила крошечный осколок безопасности.

Снаружи кто-то закричал. Вульф напрягся и перестал танцевать; я подняла лицо от его груди и обернулась к двери.

— Что…

— Вы! — В паб ворвался Джессайя. — Я вас двоих повсюду ищу! О чем вы только думали? Он убьет вас, если узнает, что ты привел ее сюда!

В пабе все замерли, уставившись на нас. Даже Войлер смотрела на нас широко распахнутыми глазами.

— Ничего страшного не случилось, Джессайя, — вздохнул Вульф. Он повернулся к брату, но крепко переплел свои пальцы с моими. — Здесь никто и слова не скажет. Мы тут в безопасности.

— А как насчет нее? — Он даже не взглянул на меня, произнося эти слова. — Ты серьезно решил, что притащить ее сюда — хорошая идея?

Я опустила взгляд в пол, не решаясь встретиться с ним глазами. Вульф понизил голос и, увлекая меня за собой, остановился в двух шагах от брата.

— Выбирай выражения, брат.

— Ну конечно, — бросил тот. — Ты без проблем выводишь Королеву Крови на публику, но пока никто не знает, кто она на самом деле, она в безопасности, верно? Скажи мне, брат, а что если бы они узнали? Не так уж трудно догадаться, почему отец так помешан на ней. Она — его заветное оружие. Здесь каждый представляет для нее угрозу.

Они говорили приглушенно, но это было слишком… слишком открыто, слишком опасно.

— Давайте просто уйдем, — вздохнула я. — Вы устраиваете сцену. Мы и так собирались уходить.

Братья посмотрели на меня. Черт, у них обоих в глазах было одинаковое беспокойство. Я понимала, почему это так волнует Вульфа, но Джессайя?

Я не была до конца уверена, что могу ему доверять. Он может любить Вульфа, но до сих пор он оставался верен отцу.

— Идем, — бросил Джессайя, разворачиваясь. — Вам повезло, что вас нашел я. Любой другой из людей отца без раздумий запер бы ее обратно в подземелье.

Да уж, повезло. Я взглянула на Вульфа, но он не встретился со мной взглядом, уводя меня из паба на темные, пустынные улицы.

Глава 6

Вульф

Я лежал на полу в своей спальне и слушал тихое биение ее сердца. Она заснула час назад, завернувшись в мягкое постельное белье моей кровати. Я также чувствовал ее запах. Едва уловимый аромат моего мыла доносился с ее безупречной кожи.

Сосна и сладкая, сладкая вишня.

Это была моя личная форма пытки — оставаться так близко к ней, не имея возможности прикоснуться к ней. Не имея возможности поцеловать ее губы, заключить ее в свои объятия.

И все же сегодняшняя ночь была шагом в правильном направлении. Она наконец-то посмотрела на меня без отвращения и ненависти. Скорее всего, это был эль, но все же. Я скучал по тому, как она улыбалась, как загорались ее глаза.

Я услышал шаги, приближающиеся из коридора снаружи.

Я тут же поднялся, стараясь не издать ни звука, и бросился к двери, ожидая. Шаги становились все ближе, ближе, ближе, пока не остановились прямо перед моей дверью.

Я дернул дверную ручку и распахнул дверь прежде, чем мой посетитель успел постучать.

Лусеяр стоял передо мной, держа руку на бедре и подняв подбородок.

— Тебя вызывает твой отец, — сказал он.

— Прямо сейчас? — прошептал я. Я оглянулся, чтобы убедиться, что Хантир все еще крепко спит. — А как же она?

— Оставь ее здесь, — настаивал он. — Он хочет поговорить только с тобой и твоим братом.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, но я кивнул, прежде чем схватить рубашку и выскользнуть в коридор.

Джессайя вышел из своей комнаты в то же время. Он явно только что проснулся, его золотистые волосы были в беспорядке, а рубашка в складках.

Он никак не мог знать, где мы были сегодня вечером. Если бы он хоть на секунду заподозрил, что я водил Хантир в тот паб, он бы заковал меня в кандалы.

Для Асмодея не было ничего необычного в том, чтобы вызывать нас подобным образом. Он был хаотичен и не имел представления о расписании, но обычно это означало, что у него появилась новая идея — хорошая или плохая. Я до сих пор помню, как он вызвал меня, чтобы сказать, что я отправлюсь в Мойру, чтобы найти девушку, которая положит конец всему.

Брат ободряюще кивнул мне. Он часто так делал, и чем старше я становился, тем больше понимал, почему. Он ведь не мог меня защитить. Во всяком случае, не от нашего отца.

Мы оба молча двинулись по коридору вслед за Лусеяром. Каждый шаг, который я делал в сторону от нее, казался мне неправильным. Я ненавидел оставлять ее одну; даже в подземельях я ненавидел это.

— Что ему нужно на этот раз? — спросил я, как только мы удалились от спален.

Лусеяр оглянулся через плечо. Он не был плохим парнем. Он угодил в эту ловушку с Асмодеем, как и все остальные. Но он был готов на все, чтобы защитить себя, и это включало причинение вреда любому из нас.

В том числе и отрезать мои чертовы крылья.

— Скоро узнаешь, — сказал он со вздохом.

Отлично. Мы шли вслепую.

Отец был тем, кто велел нам наблюдать за Золотым городом. Если бы нас кто-нибудь увидел, у меня было бы отличное оправдание для прогулки по городу с Хантир. Но было что-то еще. Я чувствовал это.

— Сюда. — Лусеяр повернулся к двери, ведущей в сады. Вернее, в мертвые сады. — Он ждет вас обоих.

Он подождал у двери, пока мы с Джессайей не вошли. Когда-то это место было красивым и пышным. Зелень покрывала каждый камень в этом саду. Но вот уже много лет ни одно растение не осмеливалось здесь цвести. Я не винил их. Смерть и разложение были гораздо уместнее.

Отец сидел на каменной скамье посреди увядших лоз и черных роз и ждал.

— Вот и вы двое, — сказал он. — Наконец-то. Нам нужно многое обсудить.

— Сейчас середина ночи, — добавил я, и Джессайя бросил на меня предостерегающий взгляд, проходя вперед.

— Да, и именно поэтому я вызвал вас обоих сюда. Мне трудно спать по ночам, зная, что королева кровавого королевства в моих руках, и все же я по-прежнему не могу ее контролировать.

— Я бы сказал, что на самом деле у тебя все под контролем. Она все еще здесь.

Вспышка его магии пронеслась по воздуху, заставив мою грудь инстинктивно напрячься.

— Не испытывай меня, мальчик. Я без колебаний возьму то, что принадлежит мне, независимо от того, кто стоит у меня на пути.

— И она стоит на твоем пути? — добавил Джессайя.

Асмодей протяжно вздохнул.

— Если она не хочет нам помочь, тогда да.

Мы с Джессайей переглянулись.

— Она приходит в себя. Мне нужно больше времени, чтобы вернуть ее доверие. — И чтобы придумать, как увезти нас обоих далеко-далеко отсюда.

— Время — это как раз то, чего у нас нет, — возразил он. — Совсем скоро она станет зрелым вампиром. Если мои источники не лгут, через несколько дней ей исполнится двадцать пять.

— Твои источники? — Я подался вперед. — Кто твои источники?

— Это тебя не касается, — сказал он. — Но это не будет иметь значения, если она станет слишком могущественной, чтобы ее контролировать, поэтому у меня есть новый план.

Я скрестил руки на груди и попытался выровнять дыхание.

Новый план? Это не могло быть хорошо, черт возьми.

— Хантир выйдет замуж за одного из моих сыновей. Один из вас станет королем кровавого королевства через брак. Тогда все будет в наших руках.

На секунду воцарилась тишина. Я мог бы поклясться, что вороны перестали каркать вдалеке.

А потом мы оба спросили:

— Что?

Он поднял голову и посмотрел на нас впервые с тех пор, как мы вошли.

— Один из вас женится на Хантир. Мне все равно, кто именно, но церемония состоится в день равноденствия.

Я тяжело вздохнул, отгоняя от себя абсолютное заблуждение, жертвой которого стал мой отец. Брак? Как будто это что-то даст; как будто это позволит ему как-то сблизиться с Хантир.

— Это невозможно, — твердил я. Паника закралась в мое тело и сковала мой голос. — Как женитьба на ней может дать нам больше контроля? Никто даже не знает, что она — Королева Крови!

— Узнают, — сказал он. — Мы объявим об этом после того, как все будет сделано. Мы соберем вампиров и отстроим Скарлату один за другим, под руководством нашей семьи.

Гребаное пекло. У него был послужной список безумных, хаотичных идей, но эта превзошла их все.

— Она никогда не согласится на это, — подтолкнул я. Джессайя стоял со скрещенными руками и закрытым ртом, но я практически чувствовал, как в его голове разгораются споры.

— Она согласится, или умрет, — настаивал он. — А когда она полностью освоится со своим вампирским наследием, она с большей готовностью примет свою роль их королевы.

Это было так, так неправильно. Хантир ни за что не согласится на это. Она уже ясно дала понять, что скорее умрет, чем поможет ему. Брак по принуждению? Богиня свыше, мы собирались лишить ее всех остатков свободы.

— Вы свободны, — приказал он. — Присматривайте за ней. Я буду готовиться к равноденствию. У вас есть восемь недель.

Восемь гребаных недель. У меня было восемь недель, чтобы придумать, как нам избежать этой участи, как остановить Асмодея, пока он не опьянел от собственной власти.

Если еще не было слишком поздно.

— Пойдем, — прошептал Джессайя, поворачиваясь. Отец снова вернулся к тому, чтобы притвориться, что нас здесь нет, что мы даже не стоим перед ним.

Новая волна ненависти захлестнула меня. Ему никогда не было дела до Хантир, это было очевидно. Все, что его интересовало, — это власть, которую она могла ему дать. Но чтобы вот так открыто использовать ее?

— Продолжай идти, — прошептала Джессайя, легонько толкнув меня в плечо. Как только мы оказались за дверью, Лусеяр проскользнул внутрь и закрыл ее, оставив нас с Джессайей одних в темном коридоре. — Ты что, жаждешь смерти? — спросил он. — Ты же знаешь, что лучше не задавать ему подобных вопросов!

— Это гребаное безумие! — Я сжал кулаки, ища, по чему бы ударить, чтобы выплеснуть злость. — Он хочет выдать ее замуж, как будто она ничто! А что потом? Он посадит ее под замок и заставит нас править вампирами?

— Подумай об этом, ладно? Если она тебе действительно дорога, вот как ты обеспечишь ее безопасность. Ты женишься на ней, удовлетворишь эту вспышку мании величия, а потом вы вдвоем сможете придумать план. Хорошо?

Я перестал вышагивать и покачал головой:

— Она никогда не выйдет за меня замуж, Джессайя.

— Когда я нашел вас в пабе сегодня вечером, все выглядело совсем не так. Если это или смерть, думаю, она…

— Ты не знаешь ее так, как я. — Я тяжело вдохнул. — Говорю тебе, этого никогда не случится.

— Хорошо, — вздохнул он. — Тогда я сделаю это.

Я прижал его к стене, прежде чем он успел сделать следующий вдох.

— Ты точно не сделаешь этого, — прорычал я.

Он поднял руки в знак капитуляции.

— Ладно, ладно, успокойся! Я всего лишь пытаюсь найти способ вытащить нас всех отсюда живыми, Вульф. Думай своей чертовой головой!

Все было так запущено.

— Я не могу думать об этом прямо сейчас, — вздохнул я. — Если она станет вампиром на следующей гребаной неделе, я буду беспокоиться об этом в первую очередь. Держи рот на замке насчет брака, ладно? Это только разозлит ее еще больше. Мне нужно время.

— Время? — Его смех был угрожающим. — У тебя есть восемь недель, брат. Удачи тебе.

Я привел Хантир на небольшую, заросшую поляну за главным замком Золотого города. Здесь было уединенно, укромно, но это также давало ей возможность отдохнуть от удушающих стен ее заточения.

— Важно, чтобы ты не растеряла то, чему научилась в Мойре. Твоя магия будет становиться сильнее по мере перехода.

Она даже не смотрела мне в глаза. В последнее время ее взгляд был таким — пустым, холодным, словно она мысленно была где-то в другом месте, а не здесь.

Я не винил ее, но если она хотела стать сильнее — достаточно сильной, чтобы защитить себя, — ей нужно было бороться.

— Охотница, — позвал я, мягко опуская руку ей на плечо.

Она перевела взгляд на меня и оттолкнула мою руку.

— Я слышала тебя.

Сомневаюсь, но я все же продолжил:

— Начнем с того, что кажется самым простым. Природная магия, все, что ты можешь призвать.

Она стояла, скрестив руки на груди, словно обнимая саму себя. Сегодня на улице было не холодно, но на ней была одна из моих длинных туник, в которой она практически тонула. На ногах — те же грязные черные ботинки, которые она всегда носила, и, хотя они разваливались, они напоминали мне прежнюю Хантир. Бойца.

— Я ничего не чувствую, — сказала она, бездумно пиная носком ботинка маленький камешек. — В любом случае, смысла нет. Если я позволю своей силе расти, он выжмет ее из меня еще быстрее.

— Это неправда. — Я шагнул вперед, но сохранил спокойствие в голосе, когда надавил. — Ты должна уметь защитить себя, особенно здесь. Не думай о том, что это для него. Думай о том, что это для тебя.

Она закатила глаза, но, по крайней мере, наконец-то посмотрела на меня.

— Хорошо. Но если только моя магия не превратится в какую-нибудь разрушающую мир сущность, я не уверена, что она мне здесь поможет.

Ладно, я проигнорировал это замечание. Хантир даже не подозревала, насколько могущественной ей суждено стать. Она была Королевой Крови, наследницей трона Скарлаты.

Если то, что я почувствовал в ее крови, было правдой, то она действительно могла обладать силой разрушать миры.

О чем мой отец никогда не должен узнать.

— Начни с чего-то незначительного. Простого.

Она закрыла глаза и сделала вдох — единственный признак того, что она пытается призвать магию. Через наши узы я почувствовал шевеление в животе: моя собственная магия реагировала на ее силу.

Ее глаза резко распахнулись.

— Прекрати это.

— Я ничего не делаю.

— Делаешь. Я это чувствую.

Я опустил голову, чтобы скрыть улыбку.

— Моя магия чувствует твою через связь. Обещаю, я ничего не делаю специально.

Она закатила глаза и фыркнула:

— Это отвлекает. Если хочешь, чтобы я использовала свою магию, спрячь свою подальше.

Хоть мне и хотелось напомнить ей, что весь смысл уз заключается в обмене магией, я промолчал. В последнее время я вообще о многом помалкивал.

Она меня за это чертовски возненавидит.

— Ладно. — Я поднял ладони и отступил на шаг, давая ей пространство. — Я ее уберу. Попробуй еще раз.

Я притворился, что не слышу, как она бормочет ругательства. Она закрыла глаза и сосредоточенно нахмурила темные брови, пытаясь призвать магию.

Вокруг нас поднялся ветер, небо становилось все темнее и темнее. Я подавил свою силу в груди, когда она отреагировала на ее. Черт возьми, она была так чертовски сильна и даже не подозревала об этом. Она отрезала себя, задвинула свою магию, чтобы быть в безопасности. Чтобы быть защищенной, невидимой.

Мне было знакомо это чувство.

— Перестань сдерживаться, — приказал я.

Она фыркнула в ответ, но вытянула руки перед собой, когда вокруг нас закружился ветер. Даже бесплодные растения вокруг нас отреагировали на нее, лианы потянулись к ней.

— Я не сдерживаюсь.

— Сдерживаешься. Ты знаешь, что сдерживаешься.

Ее глаза распахнулись, руки опустились по бокам. Ветер стих, растения замерли.

— Может быть, это потому, что мне небезопасно применять здесь свою магию. Откуда мне знать, что ты не пытаешься обучить меня, чтобы я была готова к встрече с твоим отцом, когда он потребует мою магию?

Богиня свыше. Она меня в могилу сведет, так или иначе.

— Я не могу заставить тебя доверять мне, Охотница, но я не знаю, как еще убедить тебя, что я пытаюсь помочь. Твоя сила будет расти. Ты станешь очень, очень сильной. В Мойре ты едва прикоснулась к своим способностям — и чуть не сожгла все дотла. Так что, если ты предпочитаешь окончательно потерять контроль и лишиться возможности призывать магию по собственной воле — что ж, милости прошу.

Она метнула в меня взгляд, острый, как кинжал.

— Я бы с радостью потеряла контроль. И вас всех прихватила бы с собой на тот свет.

Я шагнул вперед.

— Ты бы хотела, чтобы тебе так повезло. — Я ждал от нее ответа, но его не последовало. Тогда я продолжил Разозлись, Охотница. Будь полностью в ярости. Пусть это подпитывает тебя, пусть это наполняет каждую твою косточку, пока ты тренируешься. Но тренируйся. Пользуйся своей магией. Стань сильной. — Я сделал еще один шаг вперед и почувствовал запах пота, блестящего на ее коже. — Стань неудержимой.

Хантир не доверяла мне, и это было нормально. С этим можно было смириться. Но сейчас я безмолвно умолял ее понять меня, почувствовать, как важно, чтобы она научилась полностью контролировать свои нынешние способности, чтобы я мог вытащить нас обоих отсюда при первой же возможности.

По милости богини свыше, что-то из сказанного мной, видимо, зацепило, потому что Хантир сделала еще один глубокий вдох, расставила ноги в очередной стойке и снова призвала свою магию.

И снова.

И снова.

Несмотря на то что мы оба чувствовали, как крепнет ее магия, мы не проронили ни слова. Я гонял ее час, затем второй. Хантир больше не сопротивлялась и не спорила, пока я помогал ей вытягивать все больше и больше ее дара.

Хорошо.

Если она готова сражаться, у нас есть шанс. Если она готова быть в ярости, возможно, мы выберемся отсюда живыми.

Глава 7

Хантир

— Ты должна что-нибудь съесть, — настаивал он, пододвигая суп ближе. Я обхватила живот руками, молясь, чтобы боль утихла, но все было бесполезно.

Это продолжалось уже несколько дней. Сначала нахлынула волна тошноты, невозможность удержать в себе хоть какую-то еду, а теперь меня воротило абсолютно от всего.

Я была больна — вероятно, подцепила какую-то заразу в тех мерзких подземельях, но Вульф продолжал твердить, что я превращаюсь в вампира. Я отказывалась в это верить. Отказывалась верить, что это уже происходит.

— Оставь меня в покое, — возразила я. — Все будет нормально, мне просто нужно несколько дней.

— Лучше не станет, — отрезал он. — Ты пропускаешь тренировки уже пять дней. Ты просто отрицаешь очевидное.

Я приподнялась на его кровати и метнула в него испепеляющий взгляд.

— Я ничего не отрицаю, Вульф. Ты можешь оставить меня в покое хотя бы на одну чертову минуту, чтобы я могла отдохнуть?

Это стало нашей рутиной. Вульф приносил еду, а когда я не могла к ней прикоснуться, он настаивал, что мне нужна кровь. Но я ни за что не стала бы пить кровь добровольно. От одной мысли об этом меня тошнило сильнее, чем от вида этой похлебки.

— Ладно, — сказал он. — Как знаешь. Но завтра вечером мой отец устраивает в твою честь прием, и тебе придется несладко, если ты даже стоять прямо не сможешь.

Это привлекло мое внимание.

— Что ты сейчас сказал?

— Завтра твой день рождения, Охотница. Будет праздник. — Он встал и подошел к двери, небрежно прислонившись к ней и скрестив руки на груди. Даже без крыльев он выглядел как самодовольный мерзавец.

— Я не хочу ничего праздновать, — простонала я. — И откуда он вообще знает, когда у меня день рождения?

— Он — архангел. Видимо, у него свои методы. — Вульф посмотрел на меня еще секунду, прежде чем выйти и оставить меня наедине с моими мучениями.

Остаток дня я пыталась — безуспешно — игнорировать тошноту, разрушавшую мое тело. Я определенно сходила с ума. Я едва могла выпрямиться, не согнувшись пополам и не вцепившись в собственный живот.

Неужели я буду чувствовать себя так каждый день, пока не выпью крови? А что, если я выпью ее и превращусь в одно из этих чудовищ? Что, если я не смогу себя контролировать и убью кого-нибудь?

Соберись, Хантир, черт возьми. Ты не найдешь выход отсюда, если будешь только страдать.

К тому же, суп, который принес Вульф, выглядел не так уж плохо. Задержав дыхание, я взяла миску и впихнула в рот ложку, пока не передумала.

И еще одну.

И еще.

На третьей ложке я едва не запустила миской через всю комнату. На этом пока все.

Я заставила себя встать с кровати и подошла к двери. Прижала к ней ухо, выжидая.

Последние несколько дней я только этим и занималась. Вульф думал, что я слишком слаба, чтобы даже стоять, и по большей части он был прав.

Но он идиот, если решил, что я буду смирно лежать и покорно ждать своей гибели.

Прошла минута, затем другая. В коридоре не было слышно ни голосов, ни шагов.

Путь свободен.

Я натянула черные ботинки и набила сумку, найденную в шкафу Вульфа, остатками хлеба, который прятала последние пару дней. От его запаха тот несчастный суп едва не полез обратно, но я сдержалась. Мне нужна будет энергия, даже если от аромата еды меня воротит.

Сегодня я сваливаю отсюда нахрен.

Я на цыпочках вернулась к двери, еще раз убедилась, что снаружи никого, и взялась за ручку.

Поворот.

Не заперто. Они и вправду решили, что я слабая, жалкая девчонка, которая будет сидеть на месте и принимать судьбу. Асмодей совсем меня не знает, да?

Я высунула голову в коридор, оглядываясь по сторонам в густых тенях. Солнце уже начало садиться, что позволяло моим глазам фейри видеть ровно столько, сколько нужно для побега в темноте.

Мы пришли слева. Слева были подземелья и остальная часть замка. Скорее всего, там же находились Вульф, Асмодей и Джессайя. Поэтому я повернула направо, в коридор, который становился все уже и уже. Окон здесь не было, так что я скользила рукой по каменной стене, уходя все дальше от тюрьмы в спальне Вульфа.

В самом конце коридора, скрытая в тени, обнаружилась винтовая лестница — узкая настолько, что я едва пролезла. Я начала спускаться.

Адреналин, пульсирующий в венах, заставил меня почти забыть о мучительном голоде. Сердце колотилось, каждое чувство было на пределе.

Ботинки не издали ни звука, когда я преодолела последние ступени и выглянула наружу.

Выход вел прямо на улицу.

Насколько же они глупы? Держать меня в комнате так близко к улице, без охраны и даже без замка на двери?

Я набросила капюшон плаща и, убедившись, что на улице никого нет, шагнула в ночь.

Из-за возвышающихся зданий света почти не было, но это меня не остановило. Я не знала, сколько еще шансов на побег у меня будет. Вульф всегда был где-то рядом, а если не он, то этот громила-ангел — Люсеяр — стоял на часах.

Это мог быть мой единственный чертов шанс.

У меня не было четкого плана. Точнее, план был один: убраться от этого места как можно дальше. У Войлер были хорошие друзья. Может, если я буду вести себя достаточно тихо, я смогу ее найти. Она поможет мне. Возможно, она даже знает способ выбраться из этого проклятого места.

Я не могла вернуться в Мойру — об этом не могло быть и речи, — но я могла хотя бы дать знать Лорду и Рамми, что я в порядке.

А потом я бы скрылась в лесу. Мне всегда нравился лес. Там было бы мирно. Тихо.

Улицы напоминали лабиринт, но я не замедляла шаг и не колебалась. Шла вперед, ставя одну ногу перед другой. Воздух был жутко неподвижен. Ни одно животное не выло на луну. Ни голосов. Ни смеха. Ни музыки.

Только… тишина. Такая, что заставляла оглядываться через каждые три шага.

Я потянулась к бедру, где обычно висел кинжал, но там было пусто. Старая привычка заставила меня осознать, насколько я уязвима без оружия.

Но я не могла позволить страху остановить меня. Больше нет.

Замок скрылся за поворотами улиц. Я пыталась запомнить каждую дорожку, каждое странное здание или уникальную отметину на камнях, попадавшиеся в темноте. Вскоре дома стали ниже, узкие улочки расширились, вокруг стало больше пустого пространства.

Я куда-то выбираюсь. Иди дальше.

Я свернула за очередной угол и со всего размаху врезалась в чье-то массивное тело.

— Какого хре…

Я осеклась, осознав, что передо мной не человек. Это был вампир. По его глазам я сразу поняла — это жаждущий, и он только что наткнулся на теплое тело, полное крови.

Черт.

Я попятилась, снова хватаясь за несуществующее оружие.

Я могла бы бежать. Возможно, он не такой быстрый, как остальные. Я могла бы попытаться драться — я неплохо владела рукопашным боем, — но этот вампир был огромным, больше большинства из них.

Я начала отступать за угол, тем же путем, которым пришла.

— Все хорошо, — сказала я монстру. — Просто развернись. В другой стороне полно свежих тел.

Кого я обманывала? Они не понимали слов. Они вообще ничего не понимали, кроме своей вечной жажды крови.

Из его горла вырвалось приглушенное рычание. Я почувствовала запах гнили и разложения еще до того, как его глаза сузились, зафиксировавшись на мне.

Проклятье.

Я развернулась и припустила со всей скоростью, на которую была способна. Мне было плевать, бегу ли я обратно в город, плевать, куда я попаду — лишь бы подальше от этого зверя.

Он был быстр, но далеко не так ловок, как я. Я слышала каждый его тяжелый шаг за спиной, пока маневрировала между пустыми домами.

Где, черт возьми, все люди?

— Помощь нужна? — спросил мужской голос, когда я, задыхаясь, вылетела за очередной поворот.

Стоп. Я знала этот голос.

Я резко затормозила, прячась за полуразрушенной стеной сразу за углом.

— Если ты не хочешь, чтобы я стала ужином для вампира, то да, помощь бы не помешала! — крикнула я.

Джессайя вышел из тени; его белые крылья тускло светились в лунном свете. Меч уже был обнажен, и он перехватил тварь в тот самый момент, когда она была готова вцепиться в меня своими гнилыми пальцами.

Я подавила рвотный позыв: Джессайя одним точным движением снес голову монстру, успев отступить прежде, чем туша коснулась его.

И все закончилось. Я присела на корточки, упершись дрожащими руками в колени и жадно хватая ртом воздух.

Это было слишком, черт возьми, близко. Недели в плену ослабили меня сильнее, чем я думала.

— Спасибо, — выдохнула я. — Он почти прикончил меня.

Джессайя цыкнул, вытирая меч о брюки перед тем, как убрать его в ножны. Я наблюдала за его шагами, не меняя позы.

— И каков был план, Хантир? Сбежать в лес и жить там долго и счастливо?

Да.

— Ну… в целом да.

Я буквально чувствовала исходящее от него неодобрение. Подождав еще немного, я встала и встретилась с ним взглядом.

— А ты ожидал, что я буду просто сидеть в той комнате и ждать, пока твой отец меня прикончит?

— Он не собирается тебя убивать.

— Убьет, если я не дам ему то, что он хочет. Мы оба это знаем.

Джессайя огляделся по сторонам, прежде чем подойти ближе. Когда он злился, то был гораздо больше похож на Вульфа. Тот же мускул на его челюсти напрягся, когда он скрестил руки на груди.

— Насколько же ты тупоголовая, если не видишь, что Вульф пытается тебе помочь? Все, что ты делаешь, — это усложняешь ему жизнь. Хочешь вернуться в подземелье? Это все? Потому что, как только Асмодей узнает, что ты сбежала, ты окажешься именно там. Вульф взял на себя ответственность за тебя, Хантир. Неужели ты предпочтешь холодный, гниющий пол подвала замка теплой постели и горячей еде?

Я удивленно моргнула. Конечно, я предпочла бы остаться в комнате Вульфа, а не в подземелье, но как он мог не видеть, как отчаянно я хочу выбраться из этого?

— Я не могу, — заикаясь, пробормотала я, делая шаг назад. — Я не могу вернуться туда, Джессайя. Я сгнию в той комнате. — Горло снова обожгло, на глаза навернулись слезы. Еще одна волна тошноты накатила на меня, когда в воздухе повеяло свежей кровью мертвого вампира. — Ты не можешь вернуть меня туда.

— Ты же знаешь, у меня нет выбора, — вздохнул он со скучающим видом. — Я могу держать рот на замке, но ты должна вернуться.

— Почему? — надавила я. — Почему тебя так волнует, останусь я или уйду, а? Что тебе за это будет?

Он вскинул голову к небу и порочно улыбнулся. Это был первый раз, когда я видела у Джессайи подобный жест. Обычно он был светлее Вульфа. Добрее. Мягче. Он был хорошим.

Но когда его глаза снова встретились с моими, в них была только злость.

— Что мне за это будет? Как насчет того, что я уже видел, как мой брат страдает из-за тебя? Из-за тебя он отправился в Мойру. Из-за тебя ему подрезали крылья. Ты знаешь, что это значит для ангела, Хантир? Знаешь ли ты, как сильно он сейчас страдает?

У меня перехватило дыхание.

— Если ты хочешь, чтобы я извинилась за все это, то зря тратишь время. Я не виновата, что Вульф втянул меня в эту катастрофу.

— Нет, не виновата, но и Вульф не виноват. Асмодей добьется своего независимо от того, будет ли Вульф помогать тебе или нет. Поверь мне, мой брат может строить из себя высокомерного засранца, но ему не все равно. Он заботится о тебе, слишком сильно для своего собственного блага. Это опасно, и это рискованно. Если бы мой отец был достаточно умен, чтобы хоть на секунду обратить на тебя внимание, он бы увидел, как Вульф смотрит на тебя.

Моя грудь сжалась.

— Да, но он предал меня.

— Правда? — Джессайя шагнула ближе, и я отступила назад, прижавшись к кирпичной стене позади меня. — Он предал тебя или сделал все, что в его силах, чтобы ты была в безопасности?

У меня голова шла кругом. Ни хрена не похоже, что он пытался меня уберечь. В Мойре было столько моментов, когда он мог сказать мне правду, мог сказать мне…

Волна боли ударила меня в живот. Я обхватила себя руками и подавила стон.

— Не говоря уже о том, что он пытается помочь тебе стать вампиром, а ты отшиваешь его при каждом удобном случае.

— Я не готова, — пробурчала я.

— Тогда готовься. Вульф — единственный, кто знает, через что ты проходишь. Получи от него помощь или умри, Хантир. Я устал играть в эти игры.

Он потянулся вперед, намереваясь схватить меня за руку, но я отпрянула.

— Подожди. — Я сделала несколько успокаивающих вдохов и прижалась к стене. — Я хочу вернуться в Мидгрейв, хотя бы на несколько часов. Если ты позволишь мне это сделать, я охотно пойду с тобой. Больше не буду сбегать.

Джессайя рассмеялся.

— Ты думаешь, Асмодей выпустит тебя отсюда? Не просто так из Золотого города почти невозможно выбраться.

— Почти, но не невозможно. Ты знаешь дорогу.

Его челюсть сжалась.

— Нет, это слишком рискованно. Не получится.

— Просто подумай об этом, Джессайя, — настаивала я. — Если я снова сбегу и меня убьет вампир, то наказание за меня понесете вы с Вульфом. Помоги мне в одном деле, и я клянусь, что помогу тебе.

Он внимательно посмотрел на меня. Джессайя был умен, расчетлив, и это было рискованно.

Но я не могла сидеть и ждать, пока меня разыграют, как какую-то карту в игре.

— Полет до Мидгрейва займет несколько часов, — начал он. — Они заметят твое отсутствие, особенно Вульф.

Я выругалась под нос.

— Тогда мы полетим, когда он отвлечется. Не обязательно сегодня. Я могу подождать. Но если ты пообещаешь отвести меня туда, как только сможешь, я соглашусь с планами Асмодея.

Он склонил голову набок.

— Ты ведь не представляешь, что Асмодей запланировал для тебя?

Я представляла себе несколько вещей.

— Я умная девочка, Джессайя. Могу догадаться.

Его грудь вздымалась и опускалась в нескольких дюймах от меня. Он смотрел на меня так, словно пытался решить, можно ли мне доверять или нет, словно пытался расшифровать код во всей моей лжи.

Но правда? Правда заключалась в том, что я не лгала. Если бы я смогла вернуться домой и сообщить Лорду и Рамми, что со мной все в порядке, я смогла бы смириться с этой участью. Даже смириться со своей смертью.

— Хорошо, — сказал он через некоторое время, разжимая руки и засовывая их в карманы. — Но не упоминай об этом ни слова, пока все не прояснится. И перестань бороться с Вульфом. Он чертов идиот, когда дело касается тебя.

Я не обратила внимания на то, как сжалось у меня в груди от его слов. Может, я ему и небезразлична, но это не имело значения. Все, что он сделал со мной, все, о чем он мне лгал…

Если я хотела выжить, я не могла ему доверять. Только не снова.

Я совершала эту ошибку слишком много раз.

— Договорились.

Глава 8

Вульф

Мой отец обожал пышные приемы. Когда я был моложе, я их тоже любил. Это давало мне повод сбежать на время, тайком попивать вино и эль и пробовать лучшие деликатесы со всего королевства.

Но теперь? Меня тошнило от вида этого порочного, злого архангела и его ближайших соратников, которые праздновали и пили так, будто у них не было никаких забот, будто не они были единственными виновниками того, что по всему Ваэхатису гибли и голодали люди.

Я дал Хантир время подготовиться в одиночестве. Отец, разумеется, потребовал, чтобы она надела определенное платье, сшитое специально для этого случая. Из его узницы в темнице она превратилась в ценный трофей в его замке.

Как же, черт возьми, символично.

Конечно, все это было лишь очередной уловкой в его больных, извращенных играх. Ему было плевать на день рождения Хантир. И уж точно ему было плевать на то, чтобы она чувствовала себя особенной в этот вечер.

Все это было ради него. Он надеялся что-то получить от этого вечера, и каждый нерв в моем теле напрягался при мысли о том, что именно это может быть.

Я дважды постучал в дверь своей спальни. Обычно я не утруждал себя стуком, но сегодня все было иначе. Хантир не просто гнила там внутри, дожидаясь, пока я принесу миску супа, чтобы она могла снова кричать и спорить.

Когда она не ответила, я приоткрыл дверь.

— Хантир?

Я нашел ее в дверях ванной: она смотрела на себя в зеркало. На ней было золотое платье в пол, рукава которого представляли собой длинные нити ниспадающих драгоценных камней. Большая часть спины была открыта, обнажая оставшиеся там шрамы. Волосы были уложены наверх, открывая шею и нежную кожу плеч.

— Я не хочу этого делать, — произнесла она едва слышным шепотом.

Я вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Подойдя ближе, я остановился позади нее, чтобы встретиться с ней взглядом в отражении.

— Нас таких двое.

Она усмехнулась.

— Не притворяйся, что мы в одинаковом положении, Вульф.

— Я вовсе не притворяюсь. Я тоже не хочу, чтобы ты через это проходила.

Она поправила бретельки платья. Черт, она была так прекрасна. Я подошел еще ближе, не в силах сдержаться, и поднял руку, чтобы проследить пальцем по одному из шрамов на ее правом плече.

Она вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась.

— Я защищу тебя сегодня, Охотница, несмотря ни на что.

Она горько улыбнулась зеркалу.

— Как бы мне хотелось в это верить.

У меня все внутри упало. Конечно, она не могла в это верить. После всего, что я сделал, как она могла ожидать от меня защиты?

— А если ничего не поможет, там будет много вина, — добавил я, игнорируя ее колкое замечание.

— Как ты думаешь, что ему нужно от меня сегодня? Зачем все эти хлопоты? — Она повернулась ко мне, задев своим плечом мое. — Он мог бы с тем же успехом держать меня под замком, пока мои силы не проявятся полностью.

— Думаю, он понял, что держать тебя в темнице было плохой идеей, поэтому делает все возможное, чтобы качнуть маятник в другую сторону. Думаю, он попытается произвести на тебя впечатление, попытается перетянуть на свою сторону.

— Как будто это когда-нибудь сработает.

— Я знаю тебя, Охотница. Но ты должна играть по умному. — Я перестал улыбаться и приподнял ее подбородок пальцем, заставляя ее по-настоящему меня выслушать. — Он не позволит тебе опозорить его сегодня.

— И как же я могу опозорить архангела? — Она прерывисто вздохнула, широко распахнув глаза.

— Идя наперекор ему. Выступая против него. Поверь мне, как бы сильно ты его ни ненавидела, ты должна быть осторожна. — Не перечь ему. Не будь той сексуальной, упрямой и сильной женщиной, которой ты являешься. — Он хочет обладать всей властью. Абсолютно всей. Если он хотя бы на секунду заподозрит, что у тебя есть хоть какая-то почва под ногами, он…

— Я поняла, — прервала она меня, вырываясь. Запах ее кожи окутал меня, когда она отошла в другой конец комнаты. — Держать рот на замке и делать то, что он говорит. Знаешь ли, у меня есть опыт общения с властными мужчинами.

Я сжал кулаки.

— От этого мне не легче.

Она взглянула на меня через плечо. Я ждал какого-нибудь замечания о том, что она не обязана заботиться о моем самочувствии, или очередной шпильки, но она лишь мягко улыбнулась — на ее лице промелькнуло нечто, похожее на жалость.

— Давай просто покончим с этим, а потом придумаем, как нам из всего этого выбраться, хорошо?

Я кивнул.

— Да, хорошо.

Она направилась к двери, но я остановил ее.

— Подожди.

Ее огромные идеальные глаза уставились на меня в ожидании.

— Что такое?

Я медленно подошел к ней, не торопясь сокращая расстояние между нами.

— Сегодня твой день рождения, — начал я.

Она закатила глаза.

— Пожалуйста, не напоминай. Меня впервые за долгое время не тошнит, и я не хочу все испортить.

— Сегодня твой день рождения, — повторил я, игнорируя ее возражения. — Я хочу тебе кое-что подарить.

Она внимательно следила за моим приближением, пока я не оказался в шаге от нее. Этот чертов запах вишни. Она была почти неотразима, и я ненавидел тот факт, что мой отец собирается выставлять ее сегодня перед двором как свою собственность.

Хантир была не из тех, кого можно удержать в клетке. Она была дикой, свободной. Неукротимой.

Видя ее в таком свете, я чувствовал, как чья-то рука сжимает мое сердце. Я знал, каково это — быть насильно втянутым в этот мир, быть подчиненным его воле. Здесь не было свободы. Не было независимости.

Пока мы не найдем выход.

— Вот. — Я достал из-за пояса кинжал — Веном. С тех пор как Асмодей утащил ее в темницу, она ни разу о нем не спрашивала.

Она ахнула, увидев металл.

— Что… как ты…

— Он был у меня в сохранности все это время. Я хотел отдать его тебе раньше, но боялся, что Асмодей обыщет твои вещи. Но я подумал, что сегодня подходящий вечер, чтобы вернуть его, не согласна?

Слезы навернулись на ее глаза, когда она переводила взгляд с меня на кинжал.

— Не могу поверить, — прошептала она, всхлипнув от смеха. — Я думала, он потерян навсегда! Была уверена, что он его уничтожил.

— Я бы никогда этого не допустил.

Это прозвучало драматично — такое громкое заявление из-за оружия, но мы оба знали, что Веном был гораздо большим, чем просто кинжалом. Он был напоминанием о доме, о том, откуда Хантир родом, о том, как много поставлено на карту.

Напоминанием о том, что нужно жить.

Ее пальцы коснулись моих.

— Я не знаю, что сказать, Вульф. Спасибо.

Одинокая слезинка скатилась по ее подведенным глазам, и я быстро смахнул ее большим пальцем.

— С днем рождения, Охотница.

— Поможешь мне спрятать его под платьем? — Ее голос внезапно зазвучал с большей надеждой, чем я слышал за последние недели.

Я не смог сдержать смех.

— Обещай мне, что не бросишься кромсать Асмодея при первой же возможности. Ты ведь знаешь, что его этим не убить?

Она повернулась к ванной.

— Попробовать не помешает.

Она оперлась руками о столешницу, ожидая меня. Я вальяжно последовал за ней, любуясь каждым дюймом ее красоты, прежде чем поднять руки и начать расшнуровывать ее изящный корсаж.

Все мое тело загудело от прикосновения к ее коже. Близость к ней всегда действовала на меня именно так: заставляла сердце биться чаще, а все чувства фокусироваться только на ней.

Медленно, шнурок за шнурком, я освобождал ее платье.

Я старался сосредоточиться на деле, не позволяя взгляду блуждать по ее груди, которая обнажалась все сильнее по мере того, как я распускал шнуровку.

Она хранила молчание.

Лишь когда я расшнуровал ее платье до самой талии, я наконец взглянул в зеркало и обнаружил, что она смотрит на меня в ответ. Через наши узы меня захлестнула волна эмоций. В последние несколько дней мне редко удавалось уловить хотя бы намек на то, что она чувствует.

Но сейчас она словно открыла шлюзы, больше не прячась за стенами, которые сама же и возвела.

Я судорожно вдохнул, когда по мне ударила сладкая тоска и вожделение. Я провел пальцем вниз по ее обнаженному позвоночнику, ощущая это еще острее.

— Охотница, — прошептал я, и мои глаза невольно закрылись.

Она резко развернулась ко мне, все еще опираясь на столешницу, но теперь глядя мне прямо в глаза.

— Зачем ты это сделал? — спросила она.

Сквозь похоть, тоску и желание, идущие через узы, прорвалось нечто иное, подобно звону разбитого стекла. Это была боль. Обида. Но не физическая. Эта боль была глубже, темнее — из тех, что не видны глазу.

И это было в десять раз хуже.

— Сделал что? — Я всматривался в ее глаза, пытаясь отыскать ее настоящую за внезапно набежавшими тенями на ее лице.

— Ты сам знаешь. Не заставляй меня повторять.

Почему я предал ее? Причинил боль? Сдал ее? Сказал, что люблю, а потом отказался от своих слов?

— Я думал, что как только выполню поручение отца, я верну свои белые крылья. Я думал, он позволит мне хотя бы это в награду за то, что я вернулся из Мойры вместе с тобой. Я был наивен тогда — и я еще не встретил тебя.

Она ждала, широко распахнув глаза.

— Ты сделал все это ради крыльев?

Я поднял руку и провел указательным пальцем по ее челюсти. Она чуть больше наклонила голову, открывая мне доступ и на мгновение прикрыв глаза.

— Я не лгал в том, что сказал раньше. Пусть он забирает мои крылья хоть десять раз подряд, если это поможет сохранить тебе жизнь. Все это — договор с ним, план по твоему возвращению — было до того, как я узнал тебя. До того, как я влюбился. До того, как у меня появилась причина сражаться за нечто большее.

Она открыла глаза, блестящие от свежих слез.

— А теперь? Он забирает твои крылья, а ты просто сидишь и смотришь?

— Я жду подходящего момента, — ответил я. — Мое время придет, Охотница, и клянусь Богиней свыше, я положу этому конец.

Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания.

— Я не хочу снова страдать. Я больше не вынесу.

— Я знаю.

— Мне страшно снова тебе верить.

Между нами повисла тяжелая пауза.

— Я знаю.

Ее взгляд упал на мои губы, и на одну мучительную, безупречную секунду мне показалось, что она меня поцелует. Но острый кинжал боли снова пронзил нашу связь — суровая реальность того, что именно ей приходится жить с последствиями моих поступков.

Я сделал гораздо больше, чем просто предал ее.

Я был ничуть не лучше того мужчины, который когда-то оставил на ее теле те шрамы.

Она отвернулась к зеркалу прежде, чем я успел совершить какую-нибудь глупость — например, провести большим пальцем по ее пухлым губам или уткнуться носом в шею, вдыхая ее опьяняющий аромат.

— Положи его сюда, — сказала она, указывая на боковую часть корсажа. Она крепко прижимала переднюю часть платья к себе, пока я пристраивал металл к ее коже.

— Ты уверена? — спросил я. — Если кто-то заметит оружие, это плохо кончится.

Она уставилась на собственное отражение в зеркале; ее глаза остекленели, когда она ответила:

— Острые клинки и еще более острые зубы. Разве не ты меня этому научил?

Я не ответил — не доверял самому себе. Пекло, когда я стал таким мягким? Когда позволил этой женщине забраться в самую глубь моей груди и поселиться там, согревая мое ледяное сердце изнутри?

Это не имело значения. Я закончил шнуровать ее платье — хотя мы оба знали, что она могла бы справиться сама — и повел ее к двери.

Хантир навсегда завладела моим сердцем, даже если она никогда не примет этот дар.

Глава 9

Хантир

Несмотря на мрачный, бесцветный замок, в котором жил Асмодей, он знал, как устроить грандиозную вечеринку. Цветов по-прежнему не хватало, но по периметру бального зала выстроились большие заостренные черные произведения искусства, создавая вокруг толпы устрашающую и одновременно прекрасную стену.

— Вот вы где, — воскликнул Джессайя, выходя вперед из толпы. — Я уже начал думать, что вы двое сбежали.

Бицепс Вульфа напрягся под моей хваткой.

— И пропустили отличную вечеринку?

Они с Джессайей оба улыбнулись, но я начала улавливать небольшие различия в их поведении на публике, как будто они всю жизнь создавали вторую личность, которая обеспечивала бы им выживание перед отцом.

Мой желудок сжался, подрагивая. Нервы, сказала я себе, а не постоянный голод, с которым я то и дело боролась.

Джессайя повернулся ко мне и протянул руку. Я вложила свою ладонь в его, но была удивлена, когда он притянул мою руку к своим губам и нежно поцеловал костяшки пальцев.

— С днем рождения, Хантир, — прошептал он сквозь густые ресницы.

Я могла бы поклясться, что услышала рычание Вульфа, но Джессайя лишь рассмеялся, увидев, как я покраснела, и отпустил мою руку. Очаровательный ублюдок.

— Отец ждет вас обоих, — предупредил он. И добавил, понизив голос так, чтобы слышали только мы двое И он много пьет. Не выпускай ее из виду.

Вульф кивнул и повел меня дальше в комнату. Мерцающие лампочки освещали потолок на высоте не менее двух этажей над нами, создавая едва заметное свечение среди толпы. Я огляделась по сторонам, отмечая легкое сверкание великолепных нарядов всех присутствующих.

Это действительно было шоу.

— Кто все эти люди? — шепотом спросила я у Вульфа.

— В основном ангелы, некоторые фейри. Это те, кто поддерживает моего отца, либо потому, что он дает им деньги, либо потому, что он позволяет им продолжать совершать преступления и вести себя плохо здесь, в Золотом городе. Здесь никому нельзя доверять, Хантир, ни единому человеку.

— И тебе в том числе?

Он слегка усмехнулся, но наклонился и прошептал мне на ухо:

— Осторожнее, Охотница.

Толпа расступилась, когда мы разошлись, но не из-за меня. Никто даже не потрудился посмотреть на меня. Все взгляды были прикованы к Вульфу, когда мы проходили мимо. Даже без крыльев он был силой. Хищником. Лидером.

И эти люди завидовали ему. Я видела это в их глазах — жадность, жажду власти.

Неудивительно, что они были готовы выполнить любой приказ Асмодея.

Мы медленно вальсировали сквозь толпу, проходя мимо группы музыкантов, которые наполняли зал приятной мелодией.

Знали ли все эти люди, что Асмодей — злобный ублюдок? Или они жили в неведении, притворяясь, что все в порядке? Притворяясь, что тьма не охватила весь мир из-за него?

Это вызывало еще большую тошноту, чем мысль о глотании крови.

— Помни, о чем мы говорили, — прошептал Вульф. Я вздрогнула, когда его дыхание коснулось моей щеки. — Теперь ты играешь в их игру. Ты не сможешь победить, если не будешь играть по их правилам.

— Как я могу забыть? На кону моя чертова жизнь.

Я почувствовала, как он подавил один из своих высокомерных смешков, пока мы пробирались к передней части толпы. Массивный деревянный стол занимал почти всю длину бального зала. На нем стояли черные бокалы с вином и черно-золотые тарелки с едой. Это было грандиозно; я не могла поверить, что такая роскошь вообще существует.

Неужели так выглядел весь город до того, как Асмодей все испортил?

— А, вот и вы. — Асмодей оторвался от женщины-ангела и подошел к нам. Вульф расправил плечи и вздернул подбородок. Я сделала то же самое, но крепче вцепилась в его бицепс. — Наслаждаешься вечеринкой?

Я заставила себя встретить его холодный, тревожный взгляд.

— Это неописуемо. — Моя улыбка отняла всю энергию, которая у меня оставалась.

— Да, не так ли? — Когда он улыбнулся, на его зубах блеснуло красное вино, которое он явно пил. Я еще крепче вцепилась в Вульфа, чтобы не дать себе отступить. — Садись, садись. Теперь, когда ты здесь, мы начнем пир!

Он повернулся к толпе людей, заполнивших бальный зал.

— Всем сесть! — Вместе со словами из его рта полетела слюна. — Наш почетный гость здесь! Наконец-то праздник может начаться!

Асмодей повернулся и провел нас во главу стола. Мы прошли к задней стенке, и Вульф выдвинул стул рядом с Джессайей.

— Для тебя, Охотница, — прошептал он. Я покраснела от его знойного голоса, но кивнула, садясь. По крайней мере, рядом со мной сидел Джессайя, а не совершенно незнакомый человек.

Вульф занял место справа от меня, поставив барьер между мной и главой стола, где сидел Асмодей. Лусеяр и еще один ангел, которого я видела раньше, сидели напротив нас, не удосужившись даже взглянуть в нашу сторону.

Я сидела молча, наблюдая, как остальные гости стекаются к массивному столу. Даже если бы я попыталась, я не смогла бы увидеть их всех: стол был слишком велик, чтобы за ним можно было разговаривать.

— Внимание всем! — Асмодей поднялся на ноги, когда все расселись по местам. — Я хотел бы поблагодарить всех за то, что пришли поприветствовать наших особых гостей. Видите ли, Хантир — не просто фейри, пережившая Мойру.

Начало с большой речи обо мне. Отлично. Оба брата неловко сдвинулись рядом со мной.

— Нет, Хантир — это кое-кто особенный. — Его змеиные глаза остановились на мне, и в комнате воцарилась жуткая тишина. — Хантир — только наполовину фейри. Разве не так? Наполовину фейри, а наполовину что-то другое. Наполовину что-то могущественное.

Этого не может быть. Я потерла ладонями бедра и постаралась сохранить спокойствие. Зачем ему объявлять об этом здесь? Почему именно сейчас? У меня все еще не было никаких усиленных способностей, ничего, что могло бы доказать, что я действительно являюсь Королевой Крови.

— Хинтирайна Фуллмалл Гаверула, королева империи Скарлата.

Воцарилась тишина.

Затем в комнате разразился хаос. Мужчины за столом начали кричать, спрашивая Асмодея, действительно ли это правда и что я здесь делаю.

— Скарлата пала! — крикнул кто-то. — Что вы собираетесь с ней делать? Убейте Королеву Крови! Убейте Королеву Крови!

На меня снова накатила волна тошноты, и я опасалась, что на этот раз она не имеет ничего общего с муками голода.

— Хватит! — сказал Асмодей. — Нет никакой необходимости убивать Королеву Крови! Не сейчас, когда она здесь, в нашем королевстве, и готова отдать нам свою силу.

Еще одна волна мужчин разразилась вопросами. Я попыталась отвлечься от всего этого, сосредоточиться на дыхании, на том, чтобы поднять чашу с вином и сделать один маленький глоток.

Моя рука дрожала. Я чуть не уронила бокал.

Рука Вульфа скользнула к моему колену, легонько сжала его и замерла.

— Как я планирую получить эту силу? — Асмодей продолжил свою речь, сделав паузу, чтобы отпить еще вина, и чуть не упал, когда вставал. — Ну, это несложно. Я не слепой. Я знаю, что она сама по себе представляет для нас опасность, и поэтому планирую изменить ситуацию. Хантирайна выйдет замуж за одного из моих сыновей, и наши кровные линии навсегда сольются воедино!

Какого. Хрена.

Я снова и снова прокручивала в голове эти слова, проверяя, не упустила ли чего-нибудь. Конечно, я неправильно его поняла. Наверняка он говорил несерьезно.

— Верно, мальчики? — спросил Асмодей. Вино перелилось через край его кубка и расплескалось по столу.

Я перевела взгляд на Вульфа, затем на Джессайю. Оба сидели, и на их лицах ясно читалось чувство вины.

— Ты знал об этом? — прошипела я Вульфу. — Ты знал, что он собирается заставить меня выйти замуж?

Вульф попытался взять меня за руку, но я отдернула ее.

— Не трогай меня, — огрызнулась я. — Хоть раз скажи мне гребаную правду, Вульф. Как давно ты знаешь?

Он не мог встретить мой взгляд.

— Недолго.

Это было невероятно. Все, что было до этого, о помощи мне? Об игре? Все это было ради того, чтобы он мог жениться на мне, забрать всю силу, которую я могла предложить, и доставить ее прямо к своему отцу.

Снова предав меня.

Я поднялась из-за стола, отчаянно пытаясь освободиться от самой себя и вообще от всех в этом проклятом замке. Я отползла от тесного обеденного стола, но споткнулась о длинное платье и рухнула на руки и колени. Асмодей рассмеялся. Вульф и Джессайя в одно мгновение оказались рядом со мной и подняли меня за локти.

— Оставьте меня в покое! — прошипела я.

Смех только усилился, причем не только со стороны Асмодея, но и со стороны всех присутствующих в бальном зале. Они дразнили меня. Наслаждались этой чертовой неразберихой, которая была моей жизнью.

Асмодей за моей спиной хмыкнул.

— Ты не рассказал Королеве Крови о дне ее будущей свадьбы? — сказал он сквозь приступ смеха. — Что ж, позвольте мне первым поздравить нашу прекрасную кровавую невесту.

Он подошел ко мне, оба брата по-прежнему стояли по бокам от меня. Веселая улыбка исчезла с его губ, когда он объявил:

— Ты выйдешь замуж за одного из моих сыновей. Мне все равно, кого ты выберешь, но в день равноденствия ты выйдешь замуж. Моя семья будет править королевством крови, а я перестрою Скарлату в свое королевство верных, смертоносных воинов.

Я поморщилась от этих слов. «Играй по их правилам», — говорил Вульф. А сам тем временем знал обо всем. Знал и даже не подумал меня предупредить.

К щекам прилила кровь — от унижения, ненависти, от всего сразу. Я больше не могла это контролировать, не могла сдерживать волну яростной жажды разрушения, которая переполняла каждое мое чувство.

К горлу подступила тошнота. Я уже какое-то время подавляла голод, но весь этот шквал эмоций, весь этот жар в теле только усиливали его. Я судорожно, со всхлипом, вдохнула воздух и попыталась разгладить свое теперь уже измятое платье. Мне нужно было… мне нужно было…

— Пойдем со мной, — прошептал Вульф.

— К черту! Я никуда с тобой не пойду, — я снова тяжело глотнула воздух.

— Я возьму ее. — Джессайя шагнул ко мне, протягивая руку.

Я вложила свою руку в его. Он тоже был частью этого, но, по крайней мере, он не был Вульфом. По крайней мере, он не лгал мне прямо в лицо. Снова.

— Только через мой труп, мать твою, — прорычал Вульф, его глаза засверкали. Он обхватил меня за бицепс и оттащил от брата, прежде чем я успела запротестовать.

Затем мы двинулись в путь, хотя я осознавала лишь часть происходящего, пока Вульф тащил меня через комнату, наполненную песнопениями, смехом и насмешками.

Как это могло произойти? И почему меня это так сильно волновало?

Всхлип пронесся по моему телу, когда Вульф распахнул двери в коридор. Он протащил меня еще несколько шагов, мои ноги едва касались пола, пока он вел нас в более уединенную часть замка, где я больше не могла слышать больных ангелов и фейри.

Слезы уже текли по моим щекам, когда Вульф остановился и отпустил меня.

— Позволь мне объяснить, Охотница.

— Объяснить? — Я икнула, испустив еще один жалкий вздох. — Что именно объяснить? Как ты обещал мне сбежать, хотя все это время знал, что мне придется выйти замуж за одного из вас?

Он подошел ближе, протягивая руку, как будто собирался дотронуться до меня. Я отпрянула, увидев, как в его глазах промелькнула обида.

— Все не так, и ты это знаешь. Он совсем недавно рассказал нам о своих планах выдать тебя замуж. Клянусь тебе, я знаю об этом всего несколько дней.

— Я, блядь, должна была узнать об этом первой! — Я истерически рыдала, не в силах сдержать эмоции. Я прижалась к стене, проводя руками по мокрому лицу и волосам. — Я не могу этого сделать. Я не могу, блядь, этого сделать.

— Ты можешь. Ты можешь, потому что должна, слышишь? Ты должна это сделать.

— Я не хочу сейчас с тобой разговаривать. Я даже смотреть на тебя не хочу.

— Я клянусь тебе, я вытащу нас из этого.

— Как ты думаешь, что он сделает, когда мы поженимся? — Я моргнула сквозь слезы и посмотрела на него. Теперь он стоял, уперев руки в бока, его грудь поднималась и опускалась при каждом быстром вдохе. — Как ты думаешь, что он собирается делать после свадьбы? Он будет контролировать меня всю оставшуюся жизнь, Вульф. И вы с Джессайей ему в этом помогаете!

Он понизил голос:

— Мы ему не помогаем.

— Но ты с радостью женишься на мне, чтобы угодить ему? Ты с радостью будешь выполнять его приказы, когда тебе это выгодно, не так ли?

— Неужели это так ужасно, Хантир? — надавил он. — Из всего, что с тобой случилось, из всего, через что ты прошла, именно это вызывает у тебя наибольшее отвращение? Неужели это так плохо, что тебе придется выйти за меня замуж, чтобы выжить? Потому что так оно и есть, Хантир. Женитьба на мне или смерть. Но я вижу, как сильно тебя коробит это решение.

— Я никогда не выйду за тебя. Ты… — У меня перехватило дыхание. — Ты предавал меня снова, снова и снова. Каждый раз, когда я думаю, что могу доверять тебе, ты… — Я даже не смогла закончить предложение. Слезы захлестнули меня, это была смесь плача и истерики. — Если я должна выйти замуж, я выберу его.

Вокруг нас гудело электричество, и я отчетливо ощущала, как бьется мое собственное сердце, как воздух наполняется звуками моих прерывистых вдохов.

Вульф вскинул подбородок и тихо рассмеялся.

Он двигался слишком быстро. Он бросился вперед и, схватив меня за руку, потянул к двери. Я попыталась высвободиться, но это было бесполезно. Вульф двигался с силой, смешанной с гневом и вожделением, и я ощущала все эти легкомысленные эмоции через нашу чертову связь, пока он продолжал тащить меня в глубину коридора.

— Отпусти меня, — потребовала я.

Он только снова рассмеялся, но еще менее весело, чем в прошлый раз. Его пальцы впивались в меня так, что я была уверена, что на них останутся синяки, а потом он развернул меня и толкнул к стене.

— Ты думаешь, я позволю тебе выйти замуж за моего брата? Для тебя это игра, Охотница? Это одна из твоих уловок?

Его глаза сверкнули молнией, когда он зарычал. Я попыталась отпрянуть в сторону, еще глубже вжаться в стену, но бежать было некуда. Он разжал хватку на моей руке и прижал меня к себе.

— Мне все равно, что ты думаешь, — пробормотала я дрожащим голосом. — Я не выйду за тебя замуж.

— Значит, ты скорее разделишь постель с ним? Ты настолько меня ненавидишь?

Воздух между нами сгустился, почти искрясь. У меня перехватило дыхание, когда я впилась взглядом в его глаза, ища ответ. Да, я ненавидела его. Ненавидела за предательство. И я не собиралась сидеть сложа руки и подыгрывать его планам без боя.

— Да, ненавижу. Я выйду за первого встречного, прежде чем снова доверю тебе свою жизнь.

Что-то темное промелькнуло в его взгляде, а в следующую секунду он наклонился и взвалил меня себе на плечо.

— Вульф! — закричала я. — Поставь меня!

Он даже не замешкался, стремительно шагая в сторону наших спален. Его шаги были яростными и тяжелыми, сильная рука крепко впилась в заднюю часть моих бедер. Через несколько секунд он ударом ноги распахнул дверь своей комнаты и затащил меня внутрь. Запах хвои и дыма окутал нас мгновенно — его запах.

— Черт возьми, Вульф! Что ты творишь?

Он опустил меня, точнее — почти без усилий швырнул спиной на дверь.

— Ты забываешься, Охотница. — Он мерил комнату шагами, резкими движениями запуская руки в свои вечно растрепанные волосы.

— О чем это я забываю?

Он остановился, глядя на меня; его грудь тяжело вздымалась.

— Ты забываешь, что ты — моя. Никто другой не получит тебя, даже если ты меня ненавидишь.

Он это серьезно? Неужели он действительно не понимает, что у него нет права голоса?

— Если твой отец заставит меня выйти замуж, это будешь не ты. Тебе меня больше не контролировать. Не теперь.

Он медленно двинулся на меня и уперся обеими руками в дверь по бокам от моей головы.

— Он не прикоснется к тебе, Хантир. Черт возьми, ненавидь меня сколько влезет, но я не собираюсь смотреть, как ты выходишь за моего брата.

— Почему нет? — Я склонила голову набок, слезы все еще бежали по щекам. — Неужели потому, что я тебе так дорога?

Он ответил сквозь стиснутые зубы:

— Да.

Я рассмеялась, и Вульф заметно вздрогнул от этого звука.

— Ты чертов лжец, Вульф.

— Ты выйдешь за меня.

— Ни за что на свете.

— Ради этого я готов пойти даже на принуждение, Охотница. Ты еще не видела меня в приступе собственничества. — Интенсивность в его голосе заставила меня содрогнуться.

— Можешь тащить меня к алтарю сколько угодно, Вульф, но клятву верности я принесу твоему брату.

Без предупреждения он обхватил мою шею руками и припал к моим губам в яростном, порывистом поцелуе. Это было жестко, агрессивно, в этом поцелуе смешались гнев, зависть, похоть и насилие. Он прижался ко мне всем телом, вжимая в дверь.

Не знаю, что, черт возьми, на меня нашло, но я ответила на поцелуй с такой же злостью. Я прикусила его нижнюю губу, но он лишь зарычал и стал целовать еще неистовее, слегка сдавливая мою шею, пока я обхватывала руками его талию.

Тонкая ткань платья никак не могла скрыть предательство моего собственного тела. Одной рукой он удерживал меня за шею у двери, а вторая скользнула вверх по разрезу платья к ноющему средоточию моих бедер.

— Мой брат так же тебя трогает, Охотница? — Его пальцы дразнили меня сквозь ткань белья, а затем он просунул палец под край и просто разорвал их.

Я ахнула от прикосновения прохладного воздуха к моей влажной коже, но Вульф лишь одобрительно зарычал, чувствуя, как сильно я в нем нуждаюсь.

Он не спеша и глубоко целовал меня, пока один его палец погружался внутрь. Черт, он был мне нужен. Нужен прямо сейчас. Я боролась с желанием податься бедрами навстречу его руке, но борьба становилась почти невозможной. Ноги дрожали, когда его большой палец начал описывать круги по самой чувствительной точке.

— Отвечай, — потребовал он мне в губы. — Мой брат так тебя трогает? — Он добавил второй палец, толкаясь глубже, пока я окончательно не обмякла в его руках.

— Нет, — мои глаза прикрылись. — Нет, не так.

— Хорошая девочка.

Прежде чем я успела окончательно рассыпаться в его руках, он опустился передо мной на колени, закинул одну мою ногу себе на плечо и обдал жаром своего дыхания. Но он не остановился. Он удерживал меня у двери, пока его язык неистово терзал мое тело, вырывая его имя из моих легких прежде, чем я успевала этому воспротивиться.

Он лишь удовлетворенно промычал, двигаясь все жестче и быстрее, пока меня не начало трясти. Я была готова сказать что угодно ради этой разрядки, которую мог дать только он. Богиня, помоги мне. Вульф не останавливался, пока оргазм не сокрушил мое тело, и даже тогда он удерживал меня у двери, пока не насытился мной сполна.

Медленно он позволил моей ноге соскользнуть со своего плеча. Медленно поднялся, чтобы снова посмотреть мне в глаза.

— Никто другой не имеет права касаться тебя, Хантир. Уясни это своей упрямой головой. Потому что, если ради спасения жизни тебе придется выйти за кого-то, пока я не вытащу нас из этого дерьма, этим «кем-то» буду я.

И он стремительно вышел, оставив меня раздавленной в тени спальни — с распухшими губами, мокрым лицом и немым вопросом: «Что это, черт возьми, сейчас было?».

Глава 10

Вульф

Свет застыл в моей ладони. Оставшись один в темной тени пустующего крыла замка, я сделал долгий вдох, наблюдая за тем, как движется и мерцает моя сила на коже.

Я так много времени проводил, подавляя весь свой потенциал, и мне было приятно прийти сюда и позволить ему вытечь из меня, как лишней энергии.

Моя магия росла. Я не хотел признавать, что пребывание рядом с Хантир влияет на мою силу, но это было правдой. Я заметил это в Мойре, и с тех пор, как мы соединились во время Трансцендента, это было неоспоримо.

Растущая сила Хантир меняла и меня, вот почему мне нужна была помощь.

Я успокоил свои чувства и позволил ушам сосредоточиться на окружающем меня замке, убеждаясь, что ни одно живое существо не находится в этом крыле замка. Мои колени больно ударились о каменный пол, когда я откинул голову назад.

Для любого другого человека я, несомненно, выглядел бы садистом, и это еще до того, что произошло дальше.

Я вытащил небольшой кинжал, который хранил в ножнах у бедра, и порезал ладонь. Я даже не вздрогнул, когда кровь заструилась по ней, капая на пол.

Кап.

Кап.

Кап.

По крайней мере, в чем-то Мойра была права: кровопускание — самый быстрый способ получить доступ к самым глубоким резервуарам магии.

Но для меня это был еще один способ получить доступ к чему-то другому. С тех пор как отец пожертвовал моей душой, я мог разговаривать с самой Эрой. Иногда она приходила ко мне во снах, но в этот раз мне нужно было поговорить с ней на моих условиях. Я был достаточно терпелив.

Я закрыл глаза и позволил своей магии заиграть вокруг пролитой крови.

А потом я стал ждать.

Я не знал, почему чувствую эту связь с Эрой. Я знал только, что все это происходит по какой-то причине, по причине, за которую она держала меня в напряжении, но так и не раскрыла.

Меня уже тошнило от ожидания ее следующего шага.

Плотно закрыв глаза, я почувствовал, как вокруг меня бурлит сила. Сначала медленно, но с каждой секундой все сильнее, пока воздух в комнате не превратился в водоворот магии, света и силы.

Эра отвечала на мой зов.

Я увидел ее в глубине своего сознания еще до того, как она что-то сказала. Так она всегда являлась мне — всегда в моем сознании, никогда во плоти, и именно поэтому я так скептически относился к тому, что ей на самом деле от меня нужно.

— Ты вызываешь меня, мальчик? — спросила она. Ее слова были мягче меда, но в глубине моего сознания зашевелилась сила, которой, как я знал, она обладала.

Это была богиня Ваэхатиса. Она была могущественнее любого существа на свете, включая моего отца.

— Да, вызываю. Мне нужно знать, что ты задумала. Чего ты хочешь от меня? Чего ты хочешь от нее? Раньше я был не против оставаться в неведении, но теперь все изменилось. Она больше ничего не сможет вынести. — Слова вырвались из меня с отчаянной силой.

Эра прояснилась в моем сознании, дымка силы исчезла, когда она шагнула вперед.

— Все происходит так, как и должно происходить.

Она всегда говорила загадками и полуправдой. Раньше меня это устраивало, но теперь мне требовалось нечто большее.

Эра легко читала мои мысли, подслушивая их еще до того, как я успевал заговорить.

— Ты беспокоишься за девушку.

— Да, беспокоюсь. Она думает, что я ее предаю.

— Единственный способ спасти ее и всех, кого ты любишь, — тщательно следовать моим приказам. Твой отец — могущественный человек, который уже долгие годы отравляет это место. Чтобы достичь настоящего мира, требуется терпение, Вульф.

Я сделал долгий вдох. Спорить с могущественной богиней было, скорее всего, не лучшей идеей, но это все равно не помогало мне.

Мне нужно было понять, почему. Почему Эра хотела использовать меня в качестве пешки? Почему она хотела, чтобы я защищал Хантир, оставался здесь с отцом?

— Всему свое время, дитя. — Ее голос медленно затихал, и изображение ее идеального лица в моем сознании начало расплываться. — Вы с девочкой оба намного, намного сильнее, чем думаете. Вы оба нужны мне. Не сдавайтесь, когда мы так близки.

— Так близки к чему?

Но не имело значения, сколько еще крови я пролил, сколько взывал к ней. Эра, богиня Ваэхатиса, исчезла.

— Она отказывается выходить за тебя замуж, не так ли? — поддразнил Джессайя. Прошло два дня, два дня, в течение которых она избегала моей спальни любой ценой, задерживалась за дверью, боясь войти.

Ей нужно было время, чтобы смириться с этим. Как только она поймет, что у нее нет другого выхода, она согласится.

Но это была лишь одна из наших проблем. Жажда Хантир становилась все сильнее. Она держала нашу связь закрытой, как могла, но время от времени я чувствовал, как боль разрушает все ее тело.

Голод. Это был другой тип боли, не такой, как от ножевых ранений или других физических травм. Это было что-то тупое и неизбежное, что-то, что медленно мучило тебя, пока ты не терял рассудок.

Ей нужно было кормиться, и скоро. В конце концов она дойдет до того момента, когда не сможет больше отказываться, когда ее тело будет нуждаться в крови, чтобы выжить. Кормление — это только начало.

Контроль над питанием, новый прилив магии, новая сила, скорость и способности вампира — вся ее реальность изменится, и все это в то время, когда мы будем управляться с Асмодеем и всем остальным, чего он хотел.

— Она придет в себя, — добавил я. Мой отец лениво вошел в комнату, его длинный белый халат развевался за ним.

Однако дразнящая улыбка не сходила с его лица.

— Проблемы в раю, сынок?

Мое лицо разгорелось. Да, проблемы были. К ним добавилось еще и новое неприятное осложнение — вкус Хантир все еще оставался на моем языке, впечатываясь в память.

— Скоро все наладится.

— Хорошо, — сказал он. — Потому что мне нужно кое-что от тебя. От вас обоих, вообще-то.

Джессайя заерзал на своем стуле напротив меня за столом для завтрака.

— Что происходит?

— Скарлата все еще кишит вампирами, но я планирую отправить туда некоторых из наших, чтобы начать восстановление, пока наша Королева Крови еще только вступает в свои права.

— Ты хочешь, чтобы мы отправились в Скарлату? — подтолкнул я. — Разве это не опасно?

— Да, опасно, но вы возьмете ее с собой.

Взять Хантир с собой в Скарлату?

— Что именно ты хочешь, чтобы мы там делали? — спросил Джессайя. — Обследовали территорию?

— Мне нужно иметь представление о том, что там осталось — здания, которые еще стоят, все, кто там живет, кто в здравом уме, оставшиеся фейри в округе, все, что угодно.

Я наклонился вперед.

— А ты не можешь послать туда кого-нибудь из своих людей? Хантир слаба, так как не питается. Она не переживет нападения, если мы встретим жаждущих в пути.

Отец выдвинул стул и сел, откинувшись на спинку и задумчиво поглаживая подбородок.

— Нет. Это будет твое королевство, которым ты будешь править, сын. Один из вас, во всяком случае. — Еще одна дразнящая улыбка. — Возьми ее с собой. Возможно, это тот последний стимул, который ей нужен, чтобы завершить свое превращение и стать той, кем она была рождена быть.

— Когда? — спросил Джессайя.

— Начинайте собирать вещи, — сказал он. — Вам придется взять лошадей, поскольку крылья есть только у одного из вас. — И снова в его словах не было ни капли вины. Было бы неплохо, если бы он хотя бы признал, что виноват в том, что у меня нет крыльев, но для этого ему должно быть не все равно. — Вы отправитесь в путь к сумеркам. Конный переход займет три дня, так что вам нужно выдвигаться как можно скорее.

— Значит, только мы трое? — Я не знал, испытываю ли облегчение или раздражение от того, что он не посылает с нами ни одного стражника. Путешествие было опасным, но если время и научило меня чему-то, так это тому, что у моего отца всегда был скрытый мотив. Он постоянно испытывал нас, проверял на прочность.

И этот случай не был исключением.

Холодный взгляд отца встретился с моим.

— Сомневаешься в задании, сынок?

Я покачал головой, отталкиваясь от стола для завтрака.

— Нет. Мы отправимся в путь на рассвете.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — спросила Хантир. — Ты хочешь, чтобы я три дня путешествовала с тобой и Джессайей по территории вампиров?

Я оставался возле двери, не желая рисковать и приближаться к ней. Я думал о нашем поцелуе каждую чертову минуту каждого дня с тех пор, как он произошел. Это было импульсивно, безрассудно и глупо, но она действительно поцеловала меня в ответ.

Что-то в ней все еще заботилось обо мне, если это вообще можно так назвать. Что-то в ней хотело меня, по крайней мере, настолько, чтобы поцеловать в ответ.

И это была вся надежда, в которой я нуждался.

— У нас нет выбора, Охотница. Кроме того, ты всю жизнь выслеживала и убивала их. Мы будем в полной безопасности.

— А Джессайя? Он не против ворваться на территорию вампиров?

— Он хорошо владеет мечом. Это не будет проблемой.

Она откинулась на кровать и застонала. Я почувствовал, как очередная волна ее голода угрожает нашей связи.

— Тебе нужно поесть, Охотница. В таком состоянии ты не переживешь путешествие, и мы оба это знаем.

— Я не голодна. — Она прикрыла глаза рукой, защищаясь от солнца.

— Я говорю не о еде.

Она замерла, на секунду застыв, прежде чем поднять голову и снова посмотреть на меня.

— Мне не нужна кровь.

— Нужна, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Ты не можешь вечно бегать от своей тяги. Так они управляют тобой. Так ты становишься одной из жаждущих.

— Я никогда не стану одной из них.

— Согласен, поэтому тебе нужно покормиться сейчас. — Я рискнул и шагнул ближе, медленно переставляя одну ногу за другой, пока не оказался у края кровати. — Я могу помочь тебе, ты же знаешь.

— Мне не нужна твоя помощь.

Я подошел еще ближе, двигаясь к той стороне кровати, где лежала она.

— Я предлагаю не только свою помощь.

Я держал обе руки сцепленными за спиной, но ее взгляд снова остановился на мне. Она поняла, что я имел в виду. Если ей нужна моя кровь, она может ее получить. Вся она принадлежала ей, весь я принадлежал ей.

— Спасибо, я лучше умру от голода, чем буду кормиться тобой. — Она одарила меня нахальной улыбкой «не разговаривай со мной, черт возьми» и перевернулась на другой бок в постели.

— Как хочешь, — сказал я, отступая. — Но в таком случае, я бы дал тебе еще два дня. Ты будешь продолжать страдать, пока не покормишься.

— Страдания — не чуждое мне понятие, Вульф. Думаю, со мной все будет в порядке.

Я сжал челюсти, заставляя свой гнев утихнуть.

— Мы отправимся на рассвете. Будь готова к этому времени. И не делай глупостей. Лусеяр будет ждать тебя за дверью до тех пор.

Она пробормотала что-то вроде «пошел ты», но я уже направлялся к выходу.

Следующие три дня будут хуже любого испытания в Мойре, хуже Трансцендента, даже хуже всего этого.

Но моя цель не менялась. Сохранить жизнь Хантир. Это всегда было моей целью, и скоро она станет чертовски трудновыполнимой.

Глава 11

Хантир

Я знала, что должен быть другой путь в Золотой город и из него. В семинарии Мойры нас заставляли верить, что единственный путь — через Трансцендент. Но Вульф покинул его. Ангелы не могли навсегда застрять в этом городе. Должен был быть другой путь.

И хотя я видела, как трудно будет каким-то образом перебраться через эту проклятую стену, она охранялась. Наклонив голову к небу, я прищурилась, разглядывая горстку солдат, патрулировавших вершину возвышающегося строения.

Как будто кто-то мог подобраться так близко. Я бы не удивилась, если бы Асмодей с помощью своей магии воздвиг невидимую стену еще выше, чем камень, и убил бы любого, кто осмелился бы войти.

И все же. Вульф выбрался наружу. Другие наверняка уходили, если им позволяли. Отсюда был другой выход.

И я вот-вот увижу его.

Но чего я никак не ожидала, так это туннелей.

Гребаных туннелей.

Не было ни магического пути, ни зловещего маршрута через стену, ни лестницы, по которой можно было бы перелезть через возвышающееся строение.

— Это здесь? — спросила я, когда мы оказались на задворках Золотого города, в нескольких футах от его края. — Это то, что поможет нам выбраться отсюда?

Вульф опустился перед нами на колени, оттаскивая большой камень от входа. Для любого другого человека он выглядел как часть каменной дороги, которая вела через весь город. Но когда он открыл вход, я увидела, что на самом деле скрывается под ним. Длинный, темный, подземный ход.

— После тебя, — сказал Джессайя сзади.

Я заколебалась.

— В чем тут хитрость? В чем подвох?

— Никакого подвоха, — ответил Вульф. Его лицо было непроницаемым. Серьезным. — Эти туннели ведут под стену.

Я все еще не могла заставить себя пошевелиться. В голове крутились мысли, пытаясь найти очевидный изъян в этой логике.

— Ты ведь шутишь, да?

— Вовсе нет, Охотница. — Вульф выпрямился и спустился в проем, приземлившись на дно и пригнувшись, чтобы посмотреть на меня. — Ты идешь? Или предпочитаешь остаться здесь?

Гнев захлестнул мои чувства.

— Ты хочешь сказать, что нам пришлось умереть, чтобы попасть сюда в первый раз, когда здесь были чертовы туннели, которые могли бы привести нас внутрь?

Джессайя неловко сдвинулся за моей спиной, но я не сводила глаз с Вульфа. Его челюсть напряглась, ноздри раздувались. Конечно, он пытался придумать какую-то ложь, какую-то историю, чтобы скрыть все это.

— Все не так просто, — сказал он. — И сейчас у нас нет времени на объяснения. — Он повернулся и начал спускаться в темный проход.

Я прыгнула вслед за ним, и воздух мгновенно остыл, когда я маневрировала своим телом. Я могла стоять в полный рост, но Вульф сгорбился, чтобы не удариться головой.

— Ты так просто не отделаешься, — крикнула я. — Почему мы должны были умереть? Почему мы не могли воспользоваться ими в первый раз? Черт возьми, Вульф! Ты тоже умер!

Я полубежала, стараясь поспевать за его длинными шагами, но он мгновенно остановился, повернувшись ко мне лицом так быстро, что я чуть не врезалась ему в грудь.

— Потому что это не входило в план, Хантир. — Дыхание Вульфа ударило мне в лицо, его грудь тяжело вздымалась. Джессайя поправлял камень над входом в туннель, отсекая солнечный свет, который мог бы проникнуть внутрь. — План состоял в том, чтобы умереть. План состоял в том, чтобы довериться Эре, ясно? Кроме того, мы не смогли бы найти туннель снаружи без посторонней помощи.

Он повернулся, чтобы продолжить путь, но я схватила его за бицепс и заставила остановиться.

— Какой план? План Асмодея?

— Нет. — Мое зрение становилось все лучше. Даже в темноте я видела, как взгляд Вульфа скользнул через мое плечо к Джессайи, прежде чем он подобрал следующие слова. — Эра сказала мне, ясно? Она сказала мне, что мы должны пройти Трансцендент, как и все остальные. И мы прошли. И мы оба все еще живы, так что нет смысла обсуждать это сейчас.

Когда он снова вывернулся из моей хватки, я не стала его останавливать.

В голове крутилась информация, я пыталась разложить слова Вульфа по полочкам.

— Даже не думай, что сможешь пройти через эти туннели без нас, — добавил Джессайя у меня за спиной. Наконец я заставила себя продолжать идти. Прошла всего минута или две, прежде чем мы достигли другого конца.

— И почему же?

Вульф толкнул выход над нашими головами. Внутрь хлынул солнечный свет, а следом за ним — буйный аромат свежего воздуха.

— Посмотри сама, — ответил Джессайя.

Я проигнорировала протянутую руку Вульфа и выползла из туннеля, щурясь, пока мои глаза привыкали к свету. Поднявшись на ноги, я вытерла грязные руки о штаны, а затем осмотрела все вокруг.

Джессайя был прав. Мы были не просто в лесу, на свободе от Золотого города. Мы стояли всего в нескольких футах от массивной, возвышающейся стены, а перед нами возвышалось небольшое деревянное здание, похожее на конюшню.

— Добро пожаловать в конюшни, — сказал Вульф, подойдя ко мне.

Все выглядело так обычно, словно это здание существовало здесь десятилетиями в тишине леса.

— Как это возможно? — спросила я. Одна из лошадей свободно паслась в траве в нескольких футах от нас.

Ни один из них не ответил. Вместо этого они повернулись к двери конюшни, которая медленно открылась, и к нам шагнула фигура в плаще.

Никто не произнес ни слова, пока мужчина приближался.

Но потом он остановился в нескольких футах от нас и на мгновение замер, прежде чем снять плащ. Он был на несколько десятков лет старше нас. Длинная седая борода свисала на его лицо, а загорелая кожа морщилась вокруг лица, когда он хмурился, не двигаясь с места.

— Я не верю своим чертовым глазам.

Мое сердце остановилось, адреналин хлынул в конечности волной неизвестности. Я была готова к бою. Я была готова достать Венома и приготовиться к атаке.

Но Джессайя шагнул вперед, в два стремительных шага сократив расстояние между ними, и обнял мужчину.

К моему удивлению, мужчина обнял его в ответ.

— Сколько лет прошло, Гриффит! — поприветствовал Джессайя, отстраняясь и позволяя Вульфу подойти и так же тепло поприветствовать мужчину. — Я не знал, будешь ли ты еще здесь!

— Конечно, я все еще здесь, — ответил Гриффит. — Кто еще позаботится о том, чтобы эти красавицы выжили?

Вульф молчал, но я чувствовала, как маленькая струйка радости просачивается сквозь нашу связь. Кем бы ни был для них этот человек, он был важен.

Я неловко стояла, пока все трое воссоединялись.

Мужчина — Гриффит — сделал паузу, заметив, что у Вульфа нет крыльев.

— Я слышал шепот, но сам не хотел в это верить. — Воздух затих. Казалось, даже птицы перестали щебетать.

— Не беспокойся обо мне, старик, — ответил Вульф с улыбкой. — Я все равно скучал по этим лошадям. Кому нужны крылья, когда есть четвероногие существа, готовые доставить тебя куда угодно, верно?

Наступила тишина. Джессайя опустил взгляд на собственные ноги и засунул руки в карманы. Я боролась с желанием сделать то же самое.

Но в конце концов Гриффит улыбнулся.

— Чертовски верно, сынок. Давайте-ка, ребята, подберем вам самых лучших животных, которые у нас есть.

Гриффит подмигнул мне — единственное признание моего существования — и повернул в сторону конюшни. Джессайя быстро последовал за ним, но Вульф задержался, ожидая меня. По его умоляющему взгляду я поняла, что он не хочет, чтобы я задавала какие-либо вопросы.

И хотя я все еще была взбешена и растеряна, я промолчала.

Вульф вошел следом за мной, держа дверь конюшни открытой, пока я не оказалась внутри. Она была небольшой, но аккуратной. У Гриффита было собственное жилое пространство в углу, заваленное одеялами, подушками и фонарями. У лошадей были отдельные стойла внутри здания, каждое из которых казалось чистым и просторным. Было видно, что он очень заботится об этих лошадях, что для него это больше, чем просто работа.

Гриффит мне уже нравился.

— Вульф, ты все еще помнишь о здешних веревках? — спросил Гриффит, подойдя к концу конюшни.

— Конечно, помню, — ответил Вульф.

— Хорошо. Поможешь своей подруге освоиться. Я отведу твоего брата к одной из новых кобыл снаружи. Встретимся там, когда будешь готов.

Их разговор был таким фамильярным, как будто они знали друг друга много лет. Гриффит больше ничего не сказал, открыл дальнюю дверь в конюшню и вывел Джессайю на улицу.

Здесь должно было быть не меньше десяти лошадей. То, что они так долго находились под защитой одного человека…

— Мы под защитой Золотого города, — негромко сказал Вульф. Он занялся тем, что поприветствовал лошадей в стойлах вокруг нас. — Здесь жаждущих не могут никого тронуть. Никто не попадет сюда, пока Гриффит не снимет магию с этого места. — Он ответил на мои невысказанные вопросы, даже не взглянув на меня.

— Гриффит управляет магией стены?

Вульф пожал плечами.

— Только до этих конюшен. Туннели ведут сюда, и Гриффит может выпустить нас отсюда. Но единственный путь назад тоже лежит через него.

Я молчала, пока Вульф проводил рукой по носу прекрасной белой лошади. Он хорошо с ними ладил. Он тихонько шептал им, приветствуя каждую из трех лошадей в конюшне, и наконец открыл дверь стойла одной из них.

— Вот, — сказал он. — Эта для тебя. Она спокойная, но быстрая. — Он подвел красивую лошадь к тому месту, где стояла я. Что-то в ее глазах говорило о силе. Уверенности.

Эта лошадь была воином.

— Ты раньше ездила верхом? — Вульф смотрел на меня с высокомерным и веселым видом, пока я подходил к большому животному.

Она дыхнула мне в лицо, когда я протянула руку и взяла ее свободные поводья.

— Да, — соврала я.

— Хорошо, — сказал Вульф. — А я-то думал, что ты никогда раньше не ездила верхом — учитывая, что ты выросла в Мидгрейве, — и что ради твоей же безопасности тебе придется ехать со мной. Но, похоже, я ошибался.

— Ты очень сильно ошибался. — Я провела ладонью по длинной белой шее лошади. Она была настоящей красавицей. Пекло, как же мне хотелось, чтобы в Мидгрейве нам повезло иметь лошадей. Но там никто не смог бы их прокормить — не говоря уже о том, чтобы защитить. — Мне не понадобится твоя помощь. Как и твои нравоучения, если на то пошло.

Вульф улыбнулся мне в тени конюшни и прислонился к деревянной стене, скрестив руки на груди.

— Вот и отлично. — Он усмехнулся так, будто знал, что я лгу, но я не собиралась доставлять ему такое удовольствие. — Прыгай в седло. Джессайя будет ждать тебя у входа.

В смысле, ну Вульф же это делает. Насколько это вообще может быть сложно?

Я подошла к лошади, переместив руку с мягкого шелковистого меха на толстое седло. Просто подтянись и запрыгни. Все будет не так уж плохо.

Да, я очень, очень ошибалась насчет лошадей. Как только я ухватилась за седло и приподнялась, массивная красавица подо мной зашевелилась. Она сделала несколько шагов вперед, потом назад, а когда я натянула поводья, пытаясь справиться с управлением, она взбрыкнула, оторвав две передние конечности от земли и отправив меня кувырком назад. Я приземлилась на тонкую кучку сена, но этого оказалось недостаточно, чтобы смягчить мое падение.

— Дерьмо, — пробормотала я себе под нос, пытаясь заставить воздух вернуться в легкие.

— Черт возьми, Хантир. — Вульф мгновенно оказался рядом со мной, прижимая руки к моей голове, плечам, туловищу. — Ты в порядке?

Я заставила себя улыбнуться.

— Что? Никаких ехидных замечаний о том, что я не умею ездить верхом?

Его брови нахмурились, когда я вздрогнула. В спине, сразу за ребрами, вспыхнула стреляющая боль. Я дернулась, но Вульф уже был там, осматривая больное место. Через несколько секунд он выдернул из раны небольшой кусок дерева.

Я чуть не ударила его по лицу.

— Черт возьми, Вульф! Ты мог бы предупредить меня!

— Ты могла бы просто сказать, что на самом деле не умеешь ездить верхом. Ты хоть понимаешь, насколько это может быть опасно? Особенно в трехдневном путешествии! Пекло, ты могла погибнуть, пытаясь оседлать ее!

— Звучит куда лучше, чем ехать с тобой три дня подряд.

Резкий всплеск эмоций захлестнул нашу связь, прежде чем Вульф закрыл окно между нами. Я поняла, что он редко скрывает от меня свои эмоции. Сначала я думала, что это потому, что он хочет, чтобы я почувствовала, как ему жаль, но теперь он стал скрывать все больше и больше.

— Пойдем, — сказал он, вставая. — Мы перевяжем тебя, прежде чем отправимся в путь. Последнее, что тебе нужно, — это инфекция из конюшни.

Я позволила ему поднять меня, но от меня не ускользнуло, как он избегал моего взгляда, когда повел меня в заднюю часть конюшни и начал рыться в запасных медицинских принадлежностях.

Чем больше шагов я делала, тем сильнее саднила рана на ребрах.

— Подними рубашку, — приказал он, в его голосе было больше раздражения, чем чего-либо еще. Я сделала, как было велено, и задрала свою облегающую черную тунику чуть выше раны.

Его челюсть сжалась, когда он изучал ее.

— Будет больно, — предупредил он.

Он не солгал. Я зашипела от боли, когда он залил рану спиртом, прижал ее чистой салфеткой и вытер насухо.

Я старалась не вздрагивать при каждом прикосновении, пока он вытаскивал каждый маленький кусочек сена.

— Прости, — пробормотал он так тихо, что я едва его услышала.

— Ты не можешь просто исцелить меня своей магией? Разве это не было бы быстрее?

Он замолчал, глаза его расширились.

— Не говори здесь таких вещей. Это небезопасно.

— Что небезопасно?

Его голос был едва слышен, когда он прошептал:

— Я не владею магией исцеления, Хантир. Я никогда раньше не исцелял.

Ложь легко слетела с его языка. От торжественного тона его голоса у меня по рукам побежали мурашки. Он мог исцелять, я видела это.

Но раны от отрубленных крыльев заживали неделями. По какой-то причине он серьезно относился к сохранению своей магии в тайне.

Он наклонился, пристально глядя на мою рану, и подул на кожу. Его дыхание приносило облегчение от жгучей боли, а теплые ладони на моих бедрах удерживали меня неподвижно.

Я не могла контролировать реакцию своего тела на него — мурашки, покрывавшие меня, волну потребности. Слишком поздно я закрепила щит на нашей связи, чтобы он не узнал, что я чувствую.

Но если он и заметил, то ничего не сказал. Он работал молча, в конце концов отстранившись и закрепив повязку на моем торсе. Я все еще мучительно ощущала прикосновение его костяшек пальцев, когда он опускал мою рубашку.

— Вот так, — вздохнул он. — Завтра будет болеть, но, по крайней мере, все будет чисто. А теперь пошли. Джессайя ждет. — Он умчался, а я поплелась за ним через конюшню.

Лошадь Вульфа сильно отличалась от моей. Животное не было белым и женственным, как моя лошадь. Нет, лошадь Вульфа была тенью, гладкой, черной и невероятно массивной.

— Вот дерьмо, — пробормотала я, когда Вульф подвел нас к нему. — Это животное просто огромное.

Вульф наконец улыбнулся, и мне стало противно от того, как сдавило мою грудь.

— Самая большая лошадь, которая у нас есть. Она у меня с детства. Я давно на ней не ездил, потому что с моими крыльями в этом не было особой необходимости.

Чувство вины обожгло меня изнутри. Черт, я не должна его жалеть. Это он меня предал. Он сам во всем виноват.

И все же я опустила взгляд, когда он посмотрел в мою сторону.

— Помочь забраться?

Я медленно подошла к богу животных, чтобы дать ему возможность привыкнуть к моему присутствию.

— Я… — Я глубоко вздохнула. — Да.

Могу поклясться, что через связь я почувствовала что-то еще — что-то похожее на облегчение.

— Давай, Охотница. Поднимайся.

Седло было слишком высоко, чтобы я могла забраться в него сама. Вульф опустился на колени и обхватил меня за ногу, а я, опираясь на его плечи, забралась на спину лошади. Даже в прохладном утреннем воздухе я ощущала тепло через его рубашку, чувствовала, как его тело соприкасается с моим, когда перекидывала ногу через животное.

Вульф тут же отступил назад и схватил поводья.

— Хорошо, — пробормотал он, обращаясь скорее к лошади, чем ко мне. Затем он подошел и взобрался в седло прямо за мной, как будто это не потребовало от него никаких усилий. Если не считать того, что его бедра соприкасались с моими, он держался от меня как можно дальше.

Мне было все равно. На самом деле, мне это нравилось. Пекло, я не хотела ехать с Вульфом, но знала, что ему требуется гораздо больше усилий, чтобы держаться от меня подальше в этом маленьком седле.

Вульф вывел животное из конюшни на утренний свет, где нас ждал Джессайя на своей коричневой лошади.

— А вот и вы. Я уже начал думать, что вы уехали без меня.

— Конечно, нет, — пошутил Вульф, его грудь едва коснулась моей спины, когда лошадь остановилась. — Ты понадобишься нам, чтобы накормить жаждущих, если на нас нападут по дороге в Скарлату.

— Очень смешно, — сухо ответил он. Гриффит закончил закреплять седельные сумки на спине лошади Джессайи. — Надеюсь, вы оба поели, потому что я ни за что не позволю вам пить мою кровь, если мы будем там голодать.

— Как будто ты сможешь меня остановить. — Вибрация от смеха Вульфа пронеслась по моему телу.

— Вы оба готовы? — спросил Гриффит, вставая между нами. — У вас есть все необходимое?

— Мы готовы, — ответили они в унисон.

Гриффит кивнул, но я видела, что на его лице отразилось беспокойство. Он заботился об этих двоих. Ему было небезразлично, что с ними случится.

— Хорошо, — ответил он. — Будьте осторожны там. Увидимся, когда вернетесь.

А затем он махнул рукой в сторону леса. Я ни черта не видела, но могла почувствовать. Небольшой участок того невидимого защитного щита, который окружал всю стену Золотого города, звал нас, тянул вперед.

— Всегда рад, Гриффит. — Вульф пустил нашу лошадь рысью, и мы помчались к лесу. Внезапная скорость лошади заставила мое тело прижаться к ней, но Вульф оставался в идеальном положении, легко обхватывая мое тело поводьями.

Джессайя догнал нас через несколько секунд, его белые ангельские крылья развевались по обе стороны от его коричневой лошади.

А потом мы тронулись в путь. Лошадь бежала несколько минут, но в конце концов замедлила ход. Я обернулась, чтобы заглянуть Вульфу через плечо, но конюшни, которая только что была там, уже не было, ее скрыла густая магия, защищавшая весь город.

Я молчала, пока мы отъезжали от стены, углубляясь в густой, пышный лес, отделявший нас от руин империи Скарлата.

Проходили часы. Мои ноги болели от рыси лошади, а тело кричало, когда я пыталась отстраниться от Вульфа. В конце концов я позволила своему телу расслабиться в его, как бы он ни старался держаться от меня подальше. Но он, казалось, не возражал. Он просто вел нас по прямой тропинке в лесу, солнце пробивалось сквозь кроны деревьев над головой, а птицы щебетали при нашем появлении.

После целого дня езды по лесу я должна была признать, что это был приятный контраст с абсолютным подземельем Золотого города. Я то и дело задирала голову и смотрела на высокие деревья. Они расслабляли меня. Завораживали.

Это напомнило мне лес дома, в Мидгрейве. Тишина, если не считать общества всего остального, что жило здесь в мире. Зеленые пышные кусты покрывали территорию вокруг нашей тропы. Я представила, каково это — соскользнуть с лошади, убежать, жить здесь вечно.

— Ты улыбаешься, — сказал Вульф. Это был первый раз, когда он заговорил со мной с тех пор, как мы выехали.

Я откашлялась и устремила взгляд вперед, чтобы Вульф не мог видеть моего лица.

— Я просто думаю.

— О том, чтобы убить меня? — В его голосе наконец-то появился тот дразнящий тон, по которому я даже не подозревала, что скучала.

— Кажется, это решило бы многие мои проблемы.

Его рот приблизился к моему уху, и он прошептал:

— Осторожно, Охотница.

Дрожь пробрала меня до костей. Я убедилась, что наша связь полностью закрыта, но так близко к нему было трудно разделить себя и свои эмоции.

Словно по команде, голод забурлил в моем желудке. Я сгорбилась, застонав от боли.

— Гребаное пекло, — пробормотала я.

— Джессайя, подожди! — крикнул Вульф, и лошадь Джессайи мгновенно остановилась, попятившись к нам.

— Я в порядке. — За этими словами последовала еще одна волна голода, еще один стон, который я не смогла сдержать. Богиня, так вот что чувствуют вампиры, когда голодны? Действительно ли это моя вампирская жажда?

Последние несколько дней она то появлялась, то исчезала. Я с удовольствием игнорировала ее, особенно когда все еще не была готова признать, что я одна из них, одна из тех существ, которых всю свою жизнь убивала.

Насколько все это может быть запутанным?

— Нет, ты не в порядке, — вздохнул Вульф. Он соскользнул с седла и, схватив меня за талию, усадил на землю. — Тебе нужно покормиться, Хантир. И как можно скорее.

— Дай мне, черт возьми, одну минуту. — Я попыталась выпрямиться, но тут же снова согнулась пополам, обхватив себя руками за талию, словно это могло мне помочь, словно это могло унять боль, грозившую разорвать меня на части.

— Тебе нужна не минута. Тебе нужно покормиться.

Джессайя соскользнул со своей лошади.

— Возможно, это подходящее место для ночлега. Вам двоим явно есть что обсудить. — Он повел обеих лошадей через лес, теряясь в зеленой листве.

Руки Вульфа были на мне, он нависал надо мной, ища способ помочь.

Но он не мог мне помочь, только не так.

— Я не буду пить кровь, — сказала я, прежде чем он успел возразить. — Я не готова, Вульф.

Его лицо исказилось от жалости.

— Ты никогда не будешь готова. Никто не готов, особенно тот, кто только недавно узнал, что он вампир.

— Наполовину вампир, — поправила я.

— Точно. Наполовину вампир.

Я сделала несколько глубоких вдохов, желая, чтобы голод прошел, и наконец заставила себя встать. Этот голод, эта злая штука внутри меня, не станет тем, что сломает меня. Я не позволю ему стать тем, что поставит меня на колени после всего пережитого.

— Ты можешь быть не готова, — добавил Вульф, — но твое тело готово. — Он провел рукой по моей шее и погладил большим пальцем скулу.

У меня перехватило дыхание.

— Мне нужно больше времени.

Глаза Вульфа смягчились, когда он наклонил голову в сторону.

— Время — это то, чего у нас нет. — Над нами сияла луна, давая нам совсем немного света в жутко темном лесу — ровно столько, чтобы увидеть, как Вульф убирает руку от меня и вынимает клинок из-за бедра.

Затем он порезал себе предплечье.

— Однажды ты предложила мне свою кровь, когда я больше всего в ней нуждался. Считай, что я возвращаю тебе долг.

Глава 12

Вульф

Она уже отступала, но даже когда она покачала головой и выставила руки между нами в качестве барьера, я увидел это в ее глазах.

Голод. Желание. Потребность.

Я слишком хорошо знал это чувство. Я также знал, какое отвращение вызовет оно у нее, как сильно она будет ненавидеть себя, когда это произойдет в первый раз.

Стыд, ненависть. Это было неизбежно. Но по крайней мере я мог помочь ей справиться с этим. Я мог провести ее через это.

— Прислушивайся к своему телу, Хантир.

— Отойди от меня. — Ее слова были лишь вздохом, и как только ветерок прошелся по моей капающей крови и приласкал ее черные вьющиеся волосы, она перестала отступать.

Ее темные зрачки расширились.

— Я могу тебе помочь.

Я шагнул вперед, и между нами осталось всего несколько дюймов, когда я выставил вперед свое кровоточащее предплечье.

— Вульф, — умоляюще выдохнула она. — Пожалуйста.

— Что «пожалуйста»? — спросил я. — Пожалуйста, остановись? Пожалуйста, уйди? Пожалуйста, очисти рану и оставь меня голодать и страдать? — Ее дыхание сбилось. — Ты забываешь, что я чувствую это, — я положил ладонь ей на живот. — Я чувствую этот голод, Хантир, даже если ты изо всех сил пытаешься скрыть его от меня.

— Вульф, — повторила она, переводя взгляд с меня на кровь.

В ее глазах заблестели слезы, наворачиваясь на красные ободки.

— Позволь мне помочь тебе, Охотница.

Ее глаза закрылись, и я наблюдал, как она сделала долгий, болезненный вдох. Когда она открыла глаза, борьбы уже не было.

— Хорошо, — вздохнула она.

Ее руки потянулись к моему предплечью, но в последнюю секунду я отдернул их.

— Мне нужно от тебя только одно.

— Что? — Ее глаза расширились в панике.

— Выходи за меня замуж, — потребовал я. — Скажи, что будешь моей, и ты сможешь взять все это.

Она хныкнула, и от одного этого звука я чуть не упал на колени.

— Я не выйду за тебя замуж, — возразила она.

Я отступил на шаг, забирая с собой кровь, и щелкнул языком.

— Все еще такая упрямая. Ладно, тогда тебе придется найти Джессайю, чтобы он помог тебе, хотя он, возможно, не так охотно согласится.

Я хотел отвернуться, но она остановила меня, положив руку мне на бицепс.

— Подожди.

Молчание затягивалось, давя тяжелее любого груза.

— Да, Охотница?

— Я сделаю это.

— Мне нужно услышать больше. — Кровь стекала по моему локтю, падая на лесную землю под нами. — Мне нужно услышать, как ты это скажешь.

— Я согласна выйти за тебя замуж. — Она выплюнула слова как можно быстрее. — Я согласна.

Я не мог сдержать улыбку, которая расплылась по моему лицу, и удовлетворение, которое охватило мое тело при этих словах. Да, все это было вынужденно, но эти слова…

Хантир будет моей. Не Джессайи, не моего отца. Моей.

— Видишь? — поддразнил я, держа предплечье между нами. — Неужели это было так сложно?

— Ты все такой же большой засранец, как и раньше. Как я… — Она сделала паузу и смущенно отвела взгляд.

Свободной рукой я погладил ее по затылку, мягко подталкивая ее вперед.

— Ты знаешь, как. Доверься своим пламенным инстинктам.

Я опустил руку к ее шее, чувствуя учащенный пульс, когда провел большим пальцем по вене.

Черт, Хантир была так совершенна. Все в ней, даже та ее часть, которую она так ненавидела, которой так отчаянно пыталась избежать, было идеально. Наблюдая как ее рот скользит все ближе и ближе к крови на моем предплечье…

Я был в большой, большой беде.

Сначала ее губы коснулись моего запястья, едва задев единственную дорожку капающей крови. Это был легкий, как прикосновение перышка, поцелуй, но я все равно резко втянул воздух.

Волна желания прокатилась по мне, и я позволил Хантир почувствовать это через нашу связь, позволил ей почувствовать, как сильно я хочу, чтобы она выпила.

Она снова поцеловала мое запястье, яростнее, чем в первый раз, увереннее. Она целовала меня снова и снова, пока ее язык не высунулся и не заскользил по моей коже.

Мой член запульсировал в брюках, и я сдержал стон. Затем она надавила на меня, одной рукой прижимая мое предплечье ко рту, а другой направляя меня к ближайшему дереву. Она слизывала капающую кровь, пока ее не осталось, а затем сделала паузу.

— Ну как? — прохрипел я. — Как оно?

Ее грудь поднималась и опускалась от частых вдохов, а затем ее дикие глаза встретились с моими.

— Ты хочешь почувствовать?

Ее эмоции нахлынули на меня: восторг, удовольствие, желание. Но под всем этим скрывалось то же темное, ползучее существо, что таилось во мне, спящий зверь, который выходил наружу только в такие моменты.

— Охотница, — задыхаясь, прошептал я, но она уже тянула мое предплечье обратно к своему рту, чтобы я мог почувствовать и это, пока ее собственное удовольствие не смешалось с моим.

Ее зубы коснулись моей кожи, но она колебалась.

— Все в порядке. — Я обхватил ее свободной рукой за талию и притянул к себе, пока она не оказалась вровень с моим телом. — Все хорошо.

Она застонала, когда из ее зубов показались клыки. Появление клыков не было болезненным, но при каждом кормлении ее рту требовалось время, чтобы приспособиться.

— Я не позволю тебе потерять контроль, Охотница. Кормись.

И тогда она принялась за дело.

Ее зубы впились в мою кожу с приятным щелчком, и она держала эту связь открытой, чтобы я мог отвлечься на волну эйфории внутри нее. Я почти не замечал боли, не замечал крови, которую она брала, когда ее рот двигался на мне.

— Черт, — простонал я. Волна похоти захлестнула и ее, яростная и неконтролируемая. Она скользнула между моих ног, вжимаясь в мою длину и заставляя меня откинуть голову на кору дерева. — Ты пытаешься убить меня, да?

Она продолжала пить, и я позволил ей. Я позволял ей брать, брать и брать, пока голод не утих, пока зверь внутри не уполз обратно в глубокую, темную нору, откуда он вылез.

Мне не нужно было говорить ей, чтобы она остановилась. Она отстранилась, выпустив мое предплечье. Я поднял большой палец, чтобы смахнуть капельку крови с ее нижней губы, но быстро опустил его.

К черту.

Мои губы яростно и беззастенчиво впились в ее. Сначала она напряглась, но быстро обвила руками мою шею, прижимаясь ко мне всем телом. Я почувствовал вкус собственной крови на ее губах и постарался облизать их дочиста, стирая с ее рта все до последней капли.

— Ты чертовски совершенна, Хантир, — пробормотал я ей в губы. Ее грудь вздымалась, но она притянула мое лицо к своему, целуя меня так же жадно, как я целовал ее. Мне было все равно, что это значит. Мне было все равно, простит ли она меня, изменит ли это что-нибудь.

Я был просто счастлив находиться здесь, в объятиях моей злой Охотницы.

— Вы двое закончили? — Хантир вскрикнула от удивления и отшатнулась от меня при звуке голоса Джессайи. — Потому что я хочу немного поспать, пока нас всех не убили вампиры. Хотя я рад, что не буду тем, от кого Хантир будет кормиться во сне.

Его слова были шуткой, но я заметил, как Хантир поднесла палец к губам.

Кайф от кормления был эйфорическим, но крах мог погубить тебя.

Тогда-то и приходило осознание всего этого.

— О, Богиня свыше.

— Не надо, — сказал я, делая шаг вперед. Хантир отпрянула от меня, как от огня. — Не смей чувствовать себя виноватой. Ты решила проблему голода. Вот и все. Можешь даже не думать об этом несколько дней.

Она не могла смотреть на меня. Она отстранилась от связи, полностью закрывшись от меня.

— Хантир, — прошептал я.

Ее голос дрогнул, когда она ответила:

— Я в порядке. Мне просто нужно немного поспать.

Джессайя занялся своим спальным местом, и Хантир сделала то же самое.

Чувство вины захлестнуло меня. Должен ли я был позволить Хантир кормиться от кого-то другого? Нет, от одной этой мысли меня чуть не стошнило.

Она могла ненавидеть меня. Она могла выйти за меня замуж по принуждению. Она могла кормиться от меня только потому, что была близка к голодной смерти, но она никогда не стала бы кормиться от кого-то другого.

Делало ли это меня собственником? Безумным? Помешанным? Мне было плевать. Все, что меня волновало, — это Хантир, стоящая там с моей кровью, капающей с ее губ.

Глава 13

Хантир

После случившегося я никак не могла уснуть. Мое сердце так сильно колотилось в груди, что я знала, что Вульф это слышит. И Джессайя тоже, хотя он крепко спал на своей подстилке в нескольких футах от меня.

Вульф дежурил первым, за что я была ему отчасти благодарна: по крайней мере, это означало, что он находится на другом конце поляны, а не спит рядом со мной.

Но это также означало, что он был там, в темноте, и наблюдал за мной своими полуангельскими глазами. Каждая клеточка моего тела гудела от новой энергии, от осознания его присутствия, от волнения.

Я закрыла глаза и принялась считать в обратном порядке, пытаясь заставить себя уснуть.

Пытаясь заставить себя не прислушиваться к дыханию Вульфа на расстоянии, пытаясь заставить себя не обращаться к нашей связи и не узнавать, о чем он думает, что чувствует.

Черт возьми, Хантир. Ты знаешь, что он чувствует. Если тот поцелуй был хоть каким-то намеком…

Я перевернулась на толстом одеяле и провела рукой по лицу, глубоко вдыхая прохладу.

Время шло, хотя я потеряла счет часам. Я снова и снова пыталась и терпела неудачу, но все было бесполезно. Мое бешено колотящееся сердце не замедлялось. Учащенное дыхание не успокаивалось.

— Если ты собираешься ворочаться, то можешь и подежурить. — Голос Вульфа пронесся по воздуху, гладкий, как дуновение ветерка.

Один взгляд на Джессайю сказал мне, что он все еще крепко спит. Его крылья каскадом сомкнулись вокруг него, отгораживая от остального мира, пока он тихонько похрапывал.

Это было бы чертовски здорово прямо сейчас.

Я поднялась на ноги и бросилась в сторону Вульфа, обхватив руками живот, чтобы защититься от прохладного ночного ветерка. Он сидел у ствола дерева рядом с тропой и точил кинжалом случайный кусок дерева. Он не остановился, когда я подошла, и ни на секунду не отвлекся от своего занятия.

— Как твоя рука? — Я неловко стояла в нескольких футах от него, не зная, что делать с собой, не уверенная, что безопасно подходить к нему ближе.

Он замер, выронив теперь уже сильно заостренную палку.

— Моя рука — это не то, о чем я беспокоюсь.

Я сделала еще один шаг и остановилась.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

— Нет, нужно, — не задумываясь, ответил он.

Я сократила расстояние между нами и села рядом с ним, прислонившись спиной к той же шершавой коре. Его плечо мягко коснулось моего, и никто из нас не отстранился.

— Ну, я не знаю, почему. Я могу о себе позаботиться.

Его смех был тихим, но я почувствовала, как его плечи вздрагивают рядом со мной. Я посмотрела ему в глаза.

— Что?

— Думаешь, я этого не знаю, Охотница? Ты злобная, жестокая штучка. Я знаю, что ты прекрасно можешь о себе позаботиться.

— Тогда к чему этот спектакль? Что за… — Я махнула рукой между нами. — Зачем все это?

— Это? — спросил он, поворачиваясь ко мне лицом. Под луной и звездами его глаза почти светились. Он был всего в нескольких дюймах от моих губ, так близко, что я чувствовала его дыхание, когда он говорил. — Ты имеешь в виду, что я делюсь с тобой своей кровью?

— Это, а потом еще и поцелуй.

Ухмылка исчезла с его лица. У меня свело живот.

— Я не должен был этого делать, — прошептал он. — Прости.

Я прикусила нижнюю губу.

— Я заговорила об этом не для того, чтобы ты извинился. Я заговорила об этом, потому что… потому что я запуталась. — Я подтянула колени к груди, обхватила руками голени и прижалась к ним лбом, делая долгий успокаивающий вдох. — Почему все это так чертовски сложно.

Вульф не отреагировал язвительным комментарием, как я ожидала. Он просто прислонился головой к коре и повертел в руках свой кинжал.

— Я не знаю.

Я подняла голову. Может быть, из-за того, что его голос слегка надломился, а может, из-за того, что он озабоченно наморщил брови, сосредоточившись на своих руках, но я не могла удержаться от того, чтобы не протянуть руку и не откинуть назад его густые темные волосы. Они так отросли с момента нашего знакомства. Теперь они спадали волнами, длины было почти достаточно, чтобы заправить их за уши.

Сначала он замер, а затем слегка подался навстречу моему прикосновению, стиснув челюсти.

— Ты сейчас многое чувствуешь, — прошептал он. — Чувства, возникающие при кормлении, могут быть немного сексуальными.

— И всегда так? Даже с другими?

Его глаза метнулись к моим в темноте.

— Нет, Охотница. Не всегда.

— А когда ты кормился от меня? — Мои щеки запылали от жара. — Ты тоже это чувствовал?

Он улыбнулся.

— Ты спрашиваешь, понравилось ли мне это?

— Наверное, да.

— Да, Охотница. Мне понравилось. Я наслаждался каждым проклятым богиней моментом.

В груди что-то оборвалось. Живот свело. Я не хотела ссориться с Вульфом. Больше нет. Не после всего.

Я имею в виду, черт возьми, я так много потеряла. Но и он тоже.

На глаза навернулись слезы. Я не знала, почему, но не могла их остановить. Я не могла даже начать контролировать их, когда они полились по моим щекам, стекая по подбородку во внезапном порыве. Вульф ничего не сказал; он молча сидел рядом со мной, пока я плакала и плакала.

Я даже не была уверена, почему плачу.

— Вульф, — произнесла я, хотя на середине имени голос сорвался в рыдание. — Мне правда очень жаль твои крылья. Я никогда не хотела… то есть, если бы я знала, что он…

Он резко развернулся всем телом ко мне и притянул к себе, обнимая и слегка покачивая нас из стороны в сторону.

— Тс-с, — прошептал он. — Даже не думай об этом, Охотница. В потере моих крыльев нет твоей вины, хорошо?

Его голос тоже дрогнул, и я готова была поклясться, что в его глазах блеснули слезы, но, возможно, мне это просто показалось.

— Если бы я просто дала твоему отцу то, чего он хотел… если бы я доверяла тебе…

— Не надо. — Он перестал покачивать меня и развернул к себе так, чтобы видеть мое лицо, обхватив мой подбородок обеими ладонями. — Даже не смей уступать ему. Мне плевать, что еще он у меня заберет; не сдавайся ему. Ты меня понимаешь?

Слезы хлынули с новой силой.

— Как? Как ты позволяешь ему так контролировать тебя?

Тень пробежала по его лицу.

— Жизнь, полная ненависти, заставляет совершать безумные поступки, Охотница. Сейчас он может забирать что угодно, но я работаю ради целой жизни на свободе — жизни, которую он не сможет у меня отнять.

— Скажи мне как. — Я сжала руки Вульфа в своих. — Скажи мне, как ты собираешься его остановить.

Я видела внутреннюю борьбу в его глазах: он решал, стоит ли мне говорить.

— Ты и так рискуешь слишком многим. Я не стану подвергать тебя еще большей опасности.

— Мне плевать, чем я рискую. Я хочу помочь тебе. Я не могу… я не могу продолжать так жить, не зная, кому верить и что вообще происходит. Я в ловушке этой жизни, Вульф. Я заперта в ней, я не могу выбраться, и мне, черт возьми, страшно.

Он снова притянул меня к себе и направил так, чтобы я прижалась спиной к его груди, устроившись между его коленей.

— Я знаю, что ты не хочешь мне верить, — пробормотал он, уткнувшись в мои спутанные волосы. — Я знаю, что предал тебя. Знаю, что разбил твое гребаное сердце, и поверь, мое в тот день тоже разбилось. Но я больше никогда не причиню тебе боли, Хантир. Этот брак, эта поездка, это королевство, в которое мы направляемся… Асмодей злой и могущественный. Сейчас он может заставлять нас делать что угодно, словно мы его марионетки, но когда это королевство восстанет, когда все изменится, когда люди увидят в тебе ту могущественную, неукротимую королеву, которой ты являешься — тебе не смогут отказать. Никто, и уж точно не мой отец.

Холодок пробежал по моей спине. На этот раз не от ночной прохлады, а от первобытной силы его слов. То, что он говорил… это было…

— Но тебе не нужно думать обо всем этом прямо сейчас, — продолжил он. — Я и так заставил тебя пройти через многое. Единственное, чего я хочу — чтобы ты осталась жива. Потому что я могу сражаться. Я могу планировать, могу лизать задницы и быть пешкой в этой игре, но без тебя? — Его голос прервался. — Без тебя все это не имеет значения. Без тебя мне плевать, что будет со мной или с этим королевством.

Я прижала руку ко рту, подавляя всхлип. Все было так запутано, так неправильно. Как мы дошли до этого? Я была вампиром, черт возьми. Как я могла так низко пасть?

Я откинулась назад, опираясь на Вульфа, наслаждаясь его теплом. В этот миг мне было все равно, что я должна его ненавидеть. Мне было наплевать на все. Вообще на все.

Следующий день прошел так же спокойно, как и первый. К счастью, обошлось без безумной жажды крови, без поводов кормиться от Вульфа и без нападений вампиров в лесу.

Все было очень спокойно.

До поры до времени.

— Ты уверен, что мы движемся в правильном направлении? — спросила я. — Вы двое уже бывали здесь раньше?

— Чаще, чем мне хотелось бы признавать, — ответил Вульф у меня за спиной. — Эти тропы специально сделаны запутанными. Так безопаснее: жаждущие и прочие твари теряются на полпути между нашими королевствами.

Интересно. После вчерашнего поцелуя мне больше не хотелось отстраняться от Вульфа. Он тоже прислонился ко мне; любая обида, которую он таил вчера, давно испарилась.

Мы не обсуждали это. О крови мы тоже не говорили, как и Джессайя, за что я была ему благодарна.

Мне не нужно было лишний раз напоминать о том, что я — неоспоримый вампир. Я больше не могла это скрывать, не могла притворяться, что ничего не происходит. Все было по-настоящему. Это случалось со мной. И пути назад уже не было.

— Ты уже чувствуешь это? — спросил Вульф, и его дыхание коснулось моего уха.

Мои чувства обострились.

— Чувствую что?

— Прилив силы. То, как обостряются твои способности.

Я мысленно просканировала свое тело. Мои способности всегда были притуплены. Даже в Мойре я едва ощущала свою магию, если только не была в полном отчаянии. До сих пор это казалось чем-то второстепенным; использовать магию или даже думать о ней в доме архангела было бесполезно.

— Кажется, нет, — призналась я. — Чувствую себя точно так же.

Он тихо рассмеялся, и его широкая грудь вздрогнула у моих плеч.

— Сосредоточься здесь. — Он обвил меня рукой и прижал ладонь к моему животу. — Что ты чувствуешь?

Все мое тело сосредоточилось на его руке. — Я чувствую тебя.

Я не видела его лица, но почти кожей ощущала его ухмылку. Его пальцы сжались, сильнее прижимаясь ко мне. Большой палец коснулся ребер прямо под грудью, а мизинец скользнул к линии пояса брюк.

— Что еще ты чувствуешь?

Я сделала глубокий, успокаивающий вдох лесного воздуха и попыталась понять, ощущаю ли я что-то еще. Да, я чувствовала его. Его тепло, его присутствие, его самого. Но когда он начал медленно шевелить пальцами, сильнее надавливая на мое тело, я почувствовала кое-что еще. Что-то глубоко внутри шевельнулось — словно смесь азарта и адреналина в крошечном зернышке в самой глубине души.

— Вот это, — прошептал он. — Это пробуждается твоя сила, Охотница. С тех пор как ты покормилась, ты будешь становиться сильнее с каждым днем. Ты меняешься.

У меня перехватило дыхание. Он не убирал руку. Я знала, что сила вырастет, как только я приму кровь, как только завершу переход в вампира. Я заметила, как кровь Вульфа за ночь исцелила мои раны. Она пульсировала в моем теле новой волной мощи, и я только сейчас поняла, как отчаянно в этом нуждалась. Казалось, я наконец-то могу вздохнуть полной грудью, будто я наконец-то полна энергии.

Но все это было благодаря крови Вульфа. Меня все еще пугало то, что принесет пробуждение моей собственной магии.

— А что, если я не хочу меняться?

— Захочешь, — ответил он. — Особенно когда станешь достаточно сильной, чтобы призвать собственные крылья.

Крылья? Я обернулась, чтобы увидеть его лицо. В его глазах светилось дразнящее веселье.

— Ты шутишь? Думаешь, я смогу летать?

— Ты потомок самой могущественной вампирской династии. Есть куда более слабые вампиры, которые без проблем призывают крылья. Все, что для этого нужно — магия, которой ты уже обладаешь. Я ни секунды в этом не сомневаюсь.

Я не смогла сдержать улыбку, и смех невольно вырвался из груди. Полет. С крыльями я смогу улететь далеко-далеко отсюда. Я не буду рабом собственных ног, не буду привязана к лошадям или долгим дням в пути.

Я смогу вернуться домой.

Смогу отправиться в любую точку мира.

— Не радуйтесь раньше времени, — окликнул нас Джессайя, который явно подслушивал весь разговор. — Нам еще нужно пережить ближайшие несколько дней.

Его голос стал холодным, встревоженным.

— Что случилось? — спросила я.

Он покачал головой, всматриваясь в густые деревья на горизонте и придерживая лошадь.

— Не знаю, — ответил он. — Но мне здесь что-то не нравится.

Вульф тоже замедлил лошадь и мгновенно напрягся.

— Веном при тебе? — спросил он. Мне нравилось, что даже он называл кинжал по имени — скорее из уважения, чем из чего-то еще.

Я кивнула.

— Хорошо. — Его рука переместилась с моего живота на пояс, где в ножнах висел Веном. Он плавно вытащил кинжал и вложил его мне в руки.

Я взяла его без лишних вопросов.

Джессайя бесшумно спрыгнул с коня. Его белые перистые крылья были плотно прижаты к лопаткам, готовые в любой момент раскрыться для боя.

Вульф последовал его примеру, тихо спускаясь на землю.

Я осталась в седле, вглядываясь в окружающий нас лес. Джессайя был прав — что-то было не так. Птицы должны были щебетать, ветер должен был гнуть верхушки деревьев и шелестеть листвой.

Вместо этого воцарилась тишина. Жуткая, леденящая кровь тишина.

А затем я почувствовала запах: тот самый смрад, который преследовал меня в кошмарах с самого детства.

Жаждущие.

Глава 14

Хантир

Мы втроем остановились. Обе лошади почувствовали напряжение, ощутили близкую угрозу.

Я навострила уши, прислушиваясь к дальнейшим звукам опасности.

Жаждущие были смертельно опасны, да, но они не отличались скрытностью. Щелчок ветки справа от нас выдал их через секунду. Джессайя и Вульф уже натягивали поводья лошади на земле — не для того, чтобы убежать от кровососов, а для того, чтобы направиться к ним.

Всего несколько футов через густые деревья и кустарник, и мы настигли их. Их было трое. Они выглядели свежими, словно еще не успели погрязнуть в гниении, живя только ради вкуса крови.

Но тут мы услышали голос.

— Стойте! — крикнул кто-то. — Остановитесь! Пожалуйста!

Две лошади, а также Джессайя и Вульф, загородили собой трех жаждущих, но голос доносился откуда-то еще.

— Кто там? — крикнул Вульф. — Покажись!

Я инстинктивно покрепче обхватила его за талию. Кто может быть здесь с жаждущими? Кто будет их защищать?

Но чего мы никак не ожидали, так это появления из кустов девочки.

Джессайя направил меч на одну из тварей, подошедших слишком близко.

— Кто ты? — спросила я.

Девочка выглядела не старше двенадцати — голодная, очевидно, и также напуганная, но не из жаждущих.

— Просто остановитесь, — сказала она. — Не убивайте их, пожалуйста.

— Мы должны их убить, — объяснил Джессайя. — Иначе они убьют нас всех. Ты ведь понимаешь это, правда?

Девочка сделала шаг к жаждущим. Как, черт возьми, она еще жива? Как они еще не убили ее?

Девочка посмотрела на нас с храбрым видом.

— Клянусь вам, они не жаждущие. Еще вчера они были в порядке. Они просто больны. Они просто…

— Они не больны, — сказала я, понизив голос. — Они съели бы Джессайю прямо сейчас, если бы он опустил свой меч. А потом они съели бы нас и, возможно, съели бы тебя.

По ее перепачканному грязью лицу скатилась одна слезинка. Черт возьми, она выглядела такой усталой. Неужели она все это время следила за ними? Этого ведь не может быть? Я имею в виду, это…

— Как ты еще жива? — спросил Вульф, прежде чем я успела вмешаться. Он направил лошадь шагом в ее сторону, стараясь избегать трех жаждущих, которые теперь застыли — почти ошеломленные, словно в замешательстве, что им делать дальше. Я видела, как жаждущие практически переползали друг через друга, чтобы получить доступ к свежей крови.

Эти жаждущие казались более спокойными, не готовыми вгрызться в горло каждому из нас. За всю свою жизнь, что я убивала этих тварей, я никогда не видела ничего подобного.

— Как они тебя не убили? — снова спросил он, когда она не ответила.

Взгляд девочки метался между жаждущими и Вульфом, словно она ждала от них помощи.

В этот момент меня осенило.

— Это ее семья, — сказала я. — Она с ними, потому что они — ее семья.

Самый крупный из них — как я поняла, ее отец — в этот момент издал низкий рык и сделал шаг в сторону Джессайи. Острие его серебряного меча впилось в грудь существа, пока на поверхности не выступили капли крови.

— Скажи мне, что делать, — тихо пробормотал Джессайя. — Не могу сказать, что мне хочется убивать их у нее на глазах.

Я приготовилась сойти с лошади и утешить девочку, учитывая, что эти двое мужчин, скорее всего, не имели практики в решении деликатных вопросов, но Вульф опередил меня. Он медленно, неуверенно шагнул к ней. Он даже втянул голову в плечи, как будто пытался казаться меньше ростом, чтобы не напугать ее.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Глаза девочки округлились, она не отрываясь смотрела на Вульфа.

— Эбигейл.

— Эбигейл, — повторил Вульф. Я не видела его лица, но по голосу чувствовала, что он улыбается. — Твои родные очень больны, ты понимаешь?

Девочка кивнула.

— Хорошо. И от этой болезни нет лекарства. Твоя семья станет опасной, и если ты не покинешь их сейчас, они могут причинить тебе вред.

Эбигейл всхлипнула, но не отвела глаз от Вульфа. Храбрая, храбрая девочка. У меня сердце сжалось в груди от того, что кому-то столь юному приходится проходить через это. Я никогда не думала о жаждущих так — как о реальных людях, у которых есть семьи и любимые, как о монстрах, которые в конце концов нападают на собственных детей.

— Они не причинят мне вреда, — сказала она. — Мама никогда бы не сделала ничего подобного.

Мама подобралась слишком близко к моей ноге, и мне пришлось пнуть ее в плечо, чтобы она отступила. Ее глаза были уже впалыми пустотами в черепе. Любые оставшиеся частички ее души быстро исчезали по мере того, как она превращалась в одну из них.

В Мойре мы узнали, что вампиры превращаются в жаждущих, когда теряют контроль над жаждой крови, но это было особенно странно. Почему три члена семьи потеряли контроль одновременно?

— Эбигейл, — продолжил Вульф, — ты должна пойти с нами, если хочешь остаться в живых.

Трое жаждущих начали терять терпение. Они явственно ощущали запах крови, бурлящей в наших жилах, и, хотя им удавалось сохранять хоть малую толику сдержанности, они быстро теряли ее.

— Нам нужно идти. — Лошадь подо мной сделала шаг в сторону от монстров, словно тоже понимала, что времени у нас мало. — Сейчас же.

— Согласен, — добавил Джессайя. — Берем девочку и уходим.

— Нет, — закричала девочка. — Я не могу их бросить. Я не могу их бросить!

— Мне жаль, — сказал Вульф, подойдя к ней ближе, словно готов был похитить ее, чтобы сохранить ей жизнь. — Но ты должна.

Вместо того чтобы остаться на месте и позволить Вульфу подхватить ее, она пронеслась мимо него, катапультировалась и обхватила руками талию матери.

Черт.

Жаждущие теряли контроль. Может, она и продержалась так долго, но у нее было около пяти секунд, прежде чем они оторвут ее плоть от костей.

— Эбигейл! — крикнул Вульф.

Мать застыла на месте, обратив пустые глаза на дочь. Двое других тоже перестали двигаться. Один принюхался к воздуху.

Джессайя и Вульф не шевелились. Мы мало что могли сделать, наблюдая за ужасом, разыгравшимся перед нами.

Моя сила отреагировала раньше, чем я успела осознать ситуацию. В одну секунду мать смотрела на свою дочь с открытой пастью и зубами, направленными на плоть Эбигейл.

В следующую секунду моя магия катапультировалась вокруг них.

Трое жаждущих застыли. Не метафорически, а действительно застыли, словно их трупы превратились в статуи.

— Хантир, — окликнул Джессайя со своего коня, — ты делаешь это прямо сейчас?

— Понятия не имею, — честно ответила я.

— Никому не двигаться, — сказал Вульф. — Хантир, не смей, мать твою, прекращать то, что ты сейчас делаешь.

Так я и сделала. Я все еще не понимала, что происходит на самом деле. Я имею в виду, контролировала ли я это? Моя магия заставила жаждущих остановиться?

Это не имело значения. Важно было вытащить Эбигейл живой.

Вульф прокрался вперед, навстречу опасности, исходившей от замерших жаждущих, и схватил Эбигейл за руку, притянув ее к себе. Он подвел ее к лошади Джессайи и посадил в седло перед собой. Она больше не возражала. Она была достаточно умна, чтобы понять, что ее мать была в нескольких секундах от того, чтобы растерзать ее.

Как только Вульф снова уселся на лошадь позади меня, он сказал:

— Давайте убираться отсюда, пока нам не пришлось убивать их у нее на глазах.

Так мы и сделали. Я не ослабляла поток силы, покидающей мое тело, пока наши две лошади убегали от жаждущих, от родителей девочки, от зверства, свидетелем которого она едва не стала.

Только когда я убедилась, что мы далеко-далеко от них, я вернула свою магию обратно в себя и глубоко вздохнула, пока мое тело приспосабливалось к затраченной энергии.

Джессайя ехал впереди, но каждые несколько секунд оглядывался через плечо, словно ожидая, признаю ли я, что только что произошло.

— Это действительно была я, да? Моя магия сделала это?

— Ты — Королева Крови, Охотница. Я нисколько не сомневаюсь, что твоя сила способна на такое.

— Я даже не знаю, как это произошло. Я просто… просто хотела спасти ее. — Следующие несколько часов пути Эбигейл была поразительно тихой. Она не плакала. Она не просила повернуть назад, чтобы снова воссоединиться со своей семьей. Я даже забыла о ней, пока мы не сделали перерыв и я не увидела, как она слезает с лошади Джессайи.

Но она оставалась тихой. Спокойной.

Я была рада этому, потому что сама молча сходила с ума.

Даже на следующий день, когда мы в тишине ехали по лесу, мои мысли возвращались к тому, как моя магия заставила жаждущих замереть. Моя магия управляла ими. Асмодей ведь именно этого и хотел, верно? Он хотел, чтобы я контролировала их. Он хотел, чтобы я создала ему армию кровожадных монстров, которые не остановятся ни перед чем, чтобы разрушать, уничтожать, истреблять.

Дыхание Вульфа коснулось моего затылка, заставив вздрогнуть, и, наконец, отвлекло от мрачных мыслей.

— Ты паникуешь, — прошептал он. — Я чувствую это. — Он отвел нашу лошадь достаточно далеко, чтобы Джессайя и Эбигейл не могли нас услышать.

— Я бы не сказала, что паникую, — ответила я. — Просто осознаю, что могу быть способна на все, что хочет от меня твой отец.

— Я всегда знал, что ты способна, — возразил он. — Но это не значит, что мы будем подыгрывать его планам. С нами ты в безопасности, Охотница. Джессайя ничего не скажет, даю слово.

— Откуда ты знаешь? Вы двое — братья, но он, кажется, не ненавидит твоего отца так сильно, как ты. Он может быть более преданным.

Вульф тихо рассмеялся, и дрожь в его груди отдалась в моей спине.

— Я просто знаю, — ответил он. — Мало кто хочет видеть моего отца с еще большей властью, чем у него уже есть. Если ты доверяешь чему-то, доверься этому.

Вполне справедливо. Джессайя был хорошим человеком, даже несмотря на то, что являлся ребенком злого архангела. Но это ведь не его вина, не так ли? Мы не могли повлиять на то, кем решили стать наши родители. Мне с трудом верилось, что в Джессайи есть хоть капля зла. Сидеть сложа руки, пока его отец захватывает королевство за королевством?

Это было неправильно. Джессайя бы этого не потерпел.

Но я также знала, что доверие к другим не раз приводило меня к неприятностям. Теперь они знали, что в конечном итоге у меня больше силы, чем я показывала.

Мне придется быть очень, очень осторожной в дальнейшем.

Не доверяя никому, я, возможно, выберусь из этой передряги живой.

Глава 15

Вульф

Империя Скарлата была такой же жуткой и мрачной, какой я ее помнил. Казалось, солнце никогда не освещало это место: вечная облачность держала город в тусклых серых тонах. Подходящее обличье для королевства крови, королевства смерти.

С каждым шагом наших лошадей в груди все сильнее сдавливало. Наблюдать за разрушениями издалека — ничто по сравнению с руинами, мимо которых мы проезжали вплотную. Хантир, сидевшая впереди меня, напряглась, в молчании изучая окрестности.

Вампиров не было видно, но они притаились где-то там, в засаде. Королевство пало, это верно, но в тот день после войны ушли не все. Вампиры и жаждущие прятались в этих тенях, ведя тайную жизнь.

Я их не винил. Фейри устроили здесь настоящую бойню. Вампиры были вынуждены скрываться, все это время притворяясь мертвыми.

Черт, может, они и вправду все мертвы, особенно жаждущие.

— Мы отпустим их здесь, — прошептал я; мой голос прозвучал слишком громко в этой тишине. Я натянул поводья, останавливая коня. Джессайя сделал то же самое, сначала помогая Эбигейл спуститься, а затем отстегивая наши сумки.

— Что? — спросила Хантир. — Мы отпускаем лошадей?

— Им небезопасно оставаться здесь привязанными. Мы должны отпустить их, если хотим, чтобы они выжили. Они найдут дорогу обратно в Гриффит, не волнуйся. Всегда находят.

Я никак не мог унять тревогу, отразившуюся на ее точеных бледных чертах. И она была права. В этом королевстве нельзя даже оставить лошадь привязанной — к утру ты найдешь ее обескровленной.

Хантир придется быть осторожной. Нам всем придется.

Мы с Джессайей занялись разгрузкой, забрали у животных все необходимое, сняли сбрую и отправили их в путь. Это было не первое их путешествие в Скарлату и не последнее. Но смотреть, как они уходят рысцой в темноту леса, легче не становилось.

Я откашлялся и снова перевел взгляд на разрушенное королевство.

— Темнеет. Давайте доберемся до башни, пока солнце совсем не зашло.

Джессайя согласился. Он взял девочку за руку и пошел первым по разбитой брусчатке, которая теперь наполовину заросла высокой травой и зеленью, наступающей со стороны леса.

Однако через каждые несколько футов я замечал примятую траву и взрытую землю.

Мы здесь были не одни. Хантир шла на шаг впереди меня; Веном был обнажен, а ее пальцы побелели от того, как сильно она сжимала рукоять. Она была готова к нападению, всегда. Как бы мне это ни претило, ее неспособность доверять обстановке поможет ей здесь выжить.

Спустя несколько минут мы подошли к высокой башне, которая все еще возвышалась в этом проклятом месте. В ней было десять этажей, а может и больше. Во времена расцвета Скарлаты это было бы одно из самых маленьких зданий, но война уничтожила все, похоронив под собой каждый дом. Теперь это было одно из немногих уцелевших мест.

— Что мы будем с ней делать? — спросила Хантир, глядя на Эбигейл.

Проклятье. Здесь мне нужно быть очень осторожным. Хантир почти ничего не знала о том, что на самом деле происходит в Скарлате. Я все еще не был уверен, что она готова узнать правду.

— У меня есть план, — честно ответил я. — Здесь есть кое-кто, кто сможет о ней позаботиться.

Хантир чуть не споткнулась на ровном месте.

— Ты знаешь людей, которые здесь живут?

Я прищурился и перехватил ее за руку, заставляя остановиться. Джессайя и Эбигейл продолжали идти вперед, не замечая нашего разговора.

— Все сложно, но да. Я не могу рассказать тебе больше, чтобы не подвергать тебя опасности.

Она кивнула, все еще со скепсисом.

— Твой отец знает?

— Категорически нет, и пусть так и остается. — Я посмотрел в ее глубокие глаза, безмолвно умоляя понять все то, что я не договаривал. Да, я знал тех, кто живет в этих руинах. Нет, мой отец не знал.

И я скорее умру, чем позволю ему про них проведать.

— Хорошо, — сказала Хантир через несколько секунд, переводя взгляд на Джессайю и Эбигейл. — Главное, чтобы она была в безопасности.

— Ей здесь будет гораздо безопаснее, чем в Золотом городе. Думаю, мы оба это понимаем. — Мои слова прозвучали резко, но это была правда. Здесь она сможет быть среди своих, среди других вампиров, которые вырастят ее как родную и защитят. Дома же ее бы использовали до последней капли. Черт, я бы не удивился, если бы отец убил ее сразу, как только увидел.

Не проронив больше ни слова, мы последовали за остальными через завалы и руины. Я знал, куда они направляются — в то самое место, где мы с Джессайей всегда останавливались. Мы шли, пока не достигли основания самого высокого уцелевшего здания в Скарлате.

— Там есть кто-нибудь? — прошептала Хантир, задрав голову к небу.

— Уже нет, — ответил Джессайя, толкая дверь. — Они знают, что мы здесь. Они всегда знают, когда мы приходим.

— И они просто оставляют нас в покое?

Мы с братом обменялись взглядами. Если нам повезет — да, оставят. Иногда нам везло. В других случаях нас ждали неприятные сюрпризы.

— Не теряй бдительности, — только и сказал я. — Мы давно здесь не были.

Маленькая девочка была тихой, как тень, жалась к стене и не сводила своих широких невинных глаз со всего, что двигалось.

Умная девочка. У нее действительно есть шанс выжить.

Мы прошли через арочный проем к высокой узкой лестнице и начали подъем на верхний этаж — как и в каждый наш визит. Это было самое безопасное место, а заодно и отличный наблюдательный пункт, позволяющий увидеть, что изменилось в руинах. Оттуда можно было заметить любые восстановленные здания, скопления вампиров — что угодно.

Ступени скрипели под нашим весом, но мы продолжали путь. Один за другим, в полном молчании, мы преодолели все пролеты. Никто не проронил ни слова, пока мы не достигли верхнего этажа.

Джессайя толкнул и без того приоткрытую дверь, проскользнул внутрь с обнаженным мечом и лишь затем подал нам сигнал. В комнате никого не было. Я выдохнул воздух, который невольно задерживал, вошел следом за Хантир и запер за собой железную дверь.

Каждый раз, когда мы добирались до этой комнаты, она выглядела почти одинаково, но мелкие детали выдавали чье-то присутствие. Не фейри или ангелов, а именно вампиров. Мы понятия не имели, друзья они нам или враги, где они находятся в этом мире и чего хотят, но они бывали здесь: рылись в тех немногих пайках, что мы хранили, перебирали одежду и припасы, оставляя после себя шлейф смешанных запахов.

Верхний этаж был самым просторным во всей башне. Раньше здесь явно жил кто-то знатный — мебель была поистине роскошной. И дорогой. У большого окна в глубине комнаты стоял диван с золоченой отделкой. По бокам располагались две спальни, в каждой — широкая кровать и горы оставленной одежды.

Здесь была кухня с большим столом — нам всегда хватало места, — но водопровода здесь не было уже очень давно. Вот по нему я скучал.

Хантир расхаживала по периметру, осматривая мебель; она отодвинула рваную занавеску из белого кружева и выглянула в окно.

— Почему такое чувство, будто за нами наблюдают? — тихо спросила она, скорее у самой себя.

Мы с Джессайей бросили сумки и подошли к ней.

— Здесь всегда так кажется, — ответил он. — Кто бы там ни был, они знают о нас. Остается надеяться, что они достаточно умны, чтобы не лезть.

— Не верится, что родной отец посылает вас сюда.

Я прикусил язык. Конечно, посылает. Ему плевать, выживем мы или сдохнем. Все, что его волновало — это выполнение задания.

— Он нам доверяет, — сказал Джессайя. Вечно он подлизывается. — И он знает, что мы достаточно сильны, чтобы защитить себя, если что-то случится.

— И все же, — возразила она. — Он даже не отправил Люсеяра на помощь на случай атаки? Это безрассудно.

— Так же безрассудно, как отправить тебя в Мойру? — спросил я, и мой голос внезапно пропитался горечью, которой я сам от себя не ожидал.

Она резко обернулась ко мне, ее взгляд стал острым.

— Прошу прощения?

— Оставлю вас двоих разбираться с этим. Пойдем, Эбигейл. Я покажу тебе крутую комнату, где ты будешь сегодня спать. — Джессайя увел вконец измотанную девочку в одну из спален и закрыл дверь. Хантир шумно выдохнула.

— Ты не имеешь права говорить такие вещи. Ты понятия не имеешь, почему меня отправили в Мойру.

— А ты сама-то знаешь? — надавил я. — Разве причина отличается от той, по которой нас отправили сюда? Был ли Лорд чем-то лучше, чем…

— Да! — выплюнула она. — Лорд любил меня. Он действительно заботился о моем благополучии.

Я закатил глаза и отвернулся. Она все еще была так ослеплена, так наивна. Она действительно верила, что человек, который так ее ранил, мог ее любить.

Это не любовь.

Меня захлестнула ненависть — результат того, что я представил шрамы на ее спине и то, как они там появились.

— Перестань, — сказала она.

— Не могу. — Я не мог полностью закрыть нашу связь, не мог сдержать этот гнев и ненависть.

— Он заботился обо мне, Вульф. — Ее голос смягчился, я почувствовал, как она подходит сзади. — Он спас мне жизнь.

— Он причинил тебе боль.

Тяжелая пауза.

— Как и ты.

Я резко повернулся к ней. Она смотрела на меня из-под длинных черных ресниц.

— Охотница…

— Не извиняйся снова. Ничего не говори. — Она протянула руку, почти коснувшись меня, но тут же опустила ее. — Просто больше никогда не подпускай меня к себе так близко.

Я не ожидал этих слов. Они ударили наотмашь, буквально расколов мне грудную клетку.

— Но я хочу, чтобы ты была рядом, — признался я. — Ближе, чем когда-либо.

Ее челюсть сжалась. Она опустила глаза и отступила.

— Я не могу одновременно защищать себя и любить тебя. Не снова. Не после всего, что было.

— Тогда не надо. — Я сделал шаг вперед, потянувшись к ней. — Не отдавай мне свою любовь, Охотница. Дай мне что угодно. Дай мне хоть крошечную, чертову частичку себя. Отдай мне обрывки, все те части, которые ты сама в себе ненавидишь — мне плевать. Я приму все, что ты дашь, и этого всегда будет достаточно.

Ее глаза затуманились.

— Я и так отдала слишком много.

Хантир спала во второй спальне, Эбигейл — в первой. Джессайя на пару часов отключился на диване (его массивные белые крылья едва там помещались), но потом проснулся.

— Черт, брат, — простонал он, садясь. — Ты сидишь и смотришь, как я сплю? Это жутко даже для тебя.

я бросил в него яблоко, раздосадованный тем, что он поймал его, а не получил удар в грудь, как я планировал.

— Я не могу здесь спать. Никогда не мог. Ты же знаешь.

Он кивнул, откусил кусок яблока и погрузился в молчание вместе со мной.

Мы с Джессайей впервые попали сюда детьми, сразу после войны, уничтожившей Скарлату. Тогда Золотой город еще считался «добром», элитой, оплотом ценностей и защитником людей.

Так они говорили, по крайней мере. Так они трубили всем вокруг. Но именно они раздували этот массовый страх перед вампирами. Именно они распространяли слухи о том, что вампиры — монстры, неспособные сдерживать жажду.

Какая чушь. В моей жизни было лишь несколько моментов, когда я был настолько голоден, что терял контроль, и мне никогда не требовалось выпивать кого-то досуха. Пары глотков хватало, чтобы восстановить силы.

Вампиры не были монстрами. Не были угрозой обществу. Но Золотой город начал эту истерию, навязав всем мысль, что вампиров нужно истребить.

В этом была бездна иронии. Мой отец стоял за всей этой ложью, но спустя годы именно он превратил меня в одного из них — после того, как сам же поселил страх перед кровососами в умах каждого.

Вампиры во многом походили на фейри. У них даже была магия, как у фейри и ангелов, хоть она и встречалась редко.

А вот жаждущие…

Жаждущие до сих пор оставались для меня загадкой. В Мойре нас учили, что они появляются, когда вампир теряет контроль над жаждой, но мне было очень трудно в это поверить — особенно когда все встреченные мной вампиры обладали полным самоконтролем.

Даже местные вампиры, живущие в подполье, казалось, боялись жаждущих не меньше нашего.

Но я был вампиром лишь наполовину, и я им даже не родился. Истина где-то существовала, мне просто нужно было ее найти. Ходили слухи о лекарстве для жаждущих. После того, что я увидел сегодня с Эбигейл, я поставил под сомнение все. Им хватило рассудка, чтобы попытаться не убивать ее. Я никогда не встречал жаждущего, в котором была бы хоть капля сдержанности, но эти? А что, если Эбигейл права? Что, если это немощь, болезнь?

И что, если существует лекарство?

Мне нужно найти его раньше отца. Он сделает все, чтобы лекарство для жаждущих — если оно существует — никогда не было найдено. Ему нужно больше жаждущих, больше хаоса, больше разрушения. Он хотел, чтобы все остальные оставались слабыми и запуганными, дабы он мог возвышаться над ними.

— Ты хмуришься, — прервал мои мысли Джессайя, снова громко откусив яблоко.

Я вдохнул и отогнал эти думы.

— Просто размышляю о том, что мы видели в лесу. — Я кивнул в сторону спальни Эбигейл.

Джессайя кивнул.

— Она их остановила. Я думал, отец сошел с ума, полагая, что Хантир даст ему власть, к которой он стремится, но это? Это меняет все.

Тот комок в животе — тот самый, что не покидал меня с тех пор, как я увидел Хантир в той темнице, — стал еще больше.

— Он не должен узнать. Никто не должен знать, Джес.

— Я и слова не скажу, — ответил Джессайя, и я ему поверил. Это был не единственный секрет, который он хранил, и я был уверен, что не последний. — Но я очень надеюсь, что у тебя есть план, брат. Такой, который не закончится тем, что нас всех поимеют по полной.

Я откинул голову на спинку стула. План у меня был, да, но Джессайя о нем не знал. Никто не знал, кроме нескольких доверенных лиц, готовых умереть за это дело.

Я планировал это неделями. Чем меньше людей об этом знают, тем лучше.

— Я не задаю вопросов о том, что ты делаешь, когда мы приходим сюда, брат, и никогда не задавал. Но ты уверен, что Эбигейл будет в безопасности? Ты уверен, что им можно доверять?

Я ценил это в Джессайе. В первые годы наших визитов мы были на стороне отца. Мы убивали выживших. Докладывали о том, что видели. Мы прочесывали эти земли, следя за тем, чтобы никто не отстраивал это место заново.

Мы следили за тем, чтобы Скарлата оставалась павшей.

Но это было до того, как отец принес меня в жертву, до того, как он превратил меня в одного из них и сделал мои крылья черными.

Падших ангелов в Золотом городе не существовало. Как только ты падал — что случалось крайне редко — тебя изгоняли, лишая возможности жить среди элиты.

Меня от этого просто тошнило. Почему я стал падшим, в то время как жаждущие власти монстры вроде моего отца все еще расхаживали со своими чисто-белыми крыльями?

Почему я? Почему, черт возьми, я?

Наверное, это больше не имело значения. Мои крылья давно исчезли, как и любые доказательства того, что я был падшим.

Теперь я был никем. Вампир с каплей лишней магии. Магии, которую я изо всех сил старался держать в секрете.

Хантир знала, что я могу исцелять, но я еще в раннем детстве усвоил, что отец — не тот человек, которому можно доверять. Я видел, как он использовал и выбрасывал ангелов, обладавших гораздо меньшей магией.

Когда я очнулся вампиром, я почувствовал это. Это была искра внутри меня, которая со временем росла. Никто не знал. Никто не подозревал, даже когда молнии в моих глазах стали ярче. Все списывали это на мой нрав, на дикое отсутствие контроля над эмоциями. Я позволял им так думать. Но я чувствовал это. Я чувствовал, что мне дана эта дополнительная сила по какой-то причине.

Казалось, богиня хотела как-то компенсировать то, во что она меня превратила, забрав мои белые крылья.

И в тот день, когда я встретил Хантир в Мидгрейве, эта сила запела в моей груди, пробуждаясь к жизни, словно зверь, выходящий из спячки.

Когда мы вернулись в Скарлату вместе, уже после того, как я стал вампиром, все изменилось. Я больше не мог убивать их вслепую, и Джессайя тоже.

Прошли годы, прежде чем я заговорил с местными выжившими, и еще больше времени — прежде чем они действительно мне доверились. Но теперь, учитывая все, что мы запланировали, наше доверие было единственным, за что мы держались. Выжившие нуждались во мне, а я нуждался в них.

— Да, мы можем доверить им ее безопасность. Более того, они будут благодарны, что мы привезли ее сюда, а не потащили обратно домой.

Его ноздри раздулись, прежде чем он произнес:

— Все меняется, я чувствую это. Грядет что-то масштабное.

Волосы на моем затылке встали дыбом.

— Ты прав, брат. Что-то очень и очень масштабное. Если повезет, мы окажемся на правильной стороне в этой заварухе.

Глава 16

Хантир

В ту ночь мне снилась кровь Вульфа. И не в каком-то отвлеченно-приятном смысле. Нет, мне на самом деле снилось, что я могу выпить ее еще больше, что он лежит со мной в этой постели, предлагая тепло своих вен.

Я проснулась в поту, с пересохшим ртом, пытаясь взять себя в руки. Тусклое солнце уже заливало окна, разгоняя густую тьму в башне. Я заставила себя встать и попыталась пригладить волосы, прежде чем открыть дверь спальни.

— Доброе утро, солнышко, — пропел Джессайя из маленькой кухни, протягивая мне кусок вяленого мяса. Мой желудок сжался.

— Где Вульф? — Я оглядела пустые комнаты, изучая обстановку при дневном свете. — Где Эбигейл?

— Он отправился прогуляться по руинам, чтобы посмотреть, что там можно найти, и взял Эбигейл с собой. Здесь есть люди, которые о ней позаботятся.

Я сделала шаг вперед и взяла мясо.

— Он отдает ее случайным вампирам?

Джессайя отвел взгляд.

— Я бы не назвал их случайными, но да. Так ей будет безопаснее. Поверь мне.

Ясно. У меня было стойкое ощущение, что здесь происходит много такого, что и Джессайя, и Вульф от меня скрывают. Я их не винила. Все это место было слишком жутким и пропитанным тайнами.

— Значит, он знает местных? Многих? — Я прощупывала почву, ища любую зацепку, которая помогла бы сложить этот пазл у меня в голове.

— Я в это не лезу, и тебе не советую. Это дела Вульфа. Тебе безопаснее ничего не знать. — Он вернулся к перебиранию припасов, оставшихся на кухне.

— И он ушел один? Это безопасно?

Джессайя пожал плечами:

— Вульф может о себе позаботиться. К тому же, ему нужно было подкрепиться. Думаю, он предпочитает делать это в одиночку.

«Подкрепиться». В груди все сжалось от воспоминания о том, как Вульф вонзал в меня зубы, как он ласкал меня, как он прогонял боль своими губами и своим телом. Я невольно сжала бедра — тело предавало меня так, что я даже не могла начать это контролировать.

Я не хотела, чтобы Вульф питался мной, не после того, как он меня предал. Но тогда почему меня так бесило, что он может быть сейчас где-то там и пить кровь какой-то случайной девки? Я не хотела представлять его рот на чьей-то чужой шее, представлять стоны, которые наверняка срываются с их губ, пока он притягивает их к себе, высасывая жизнь из их вен и наполняя силой собственное тело.

— Ты в порядке? — спросил Джессайя, прерывая мои мысли. Я откашлялась и подошла к большому окну, глядя на тусклый дневной свет.

— Я в норме, — ответила я. — Просто не понимаю, зачем мы проделали такой путь, если Вульф собирается бросать нас здесь одних, пока сам делает всю грязную работу.

Джессайя громко вздохнул и подошел к окну, встав в паре футов от меня.

— Я подумал, что мы могли бы придумать что-нибудь другое, чтобы скоротать время.

Я резко повернулась к нему:

— Что-нибудь другое — это что?

На его лице заиграла медленная, озорная улыбка. Я начинала видеть другую сторону Джессайи — ту, что не была так зажата страхом перед отцом, не так беспокоилась о наказании или о том, как его воспримут ангелы при дворе.

— Мы совсем одни в этой огромной башне. Какое время может быть лучше, чем сейчас, чтобы научиться призывать крылья?

У меня отвисла челюсть, но все тело словно вспыхнуло от его слов, будто я втайне ждала этого момента всю свою жизнь.

— Ты шутишь? — спросила я. — Ты же не думаешь серьезно, что я смогу научиться призывать крылья за один день?

— А почему нет? — спросил он. — Рано или поздно тебе придется научиться, а Асмодея здесь нет, чтобы следить за каждым твоим шагом, как только ты снова начнешь пользоваться магией.

Я хмыкнула и отвернулась:

— У меня и в начале-то магии было немного.

Джессайя щелкнул языком.

— Это ты так думаешь, — сказал он. — Но ты наследница кровавого трона. В твоих венах течет очень могущественная кровь, Хантир. Не говоря уже о том, что произошло в лесу с жаждущими. Тебе пора начать искать доступ к собственной силе.

Я снова откусила мясо. Способность летать определенно была бы кстати, но неужели он серьезно? В Мойре я едва справлялась с элементарной магией крови, не спалив при этом всю школу. То, что случилось в лесу с жаждущими, было случайностью, чистым везением. Я никак не могла просто взять и вызывать крылья из ниоткуда.

— Я знаю, это кажется невозможным. — Голос Джессайи за моей спиной смягчился, шутливый тон исчез. — Но когда-то нужно попробовать. Позволь мне помочь тебе. Клянусь, я учитель получше, чем Вульф.

Это вызвало улыбку на моих губах. На самом деле Вульф был вовсе не плохим учителем, но сейчас явно был не лучший момент, чтобы об этом напоминать.

— В этом я не сомневаюсь.

— Отлично. — Он протянул руку, указывая на дверь. — Тогда за мной. Свежий воздух — это именно то, что нужно для твоего первого урока полетов.

Я быстро доела остатки еды, выходя из нашей резиденции. Однако вместо того, чтобы спускаться по лестнице, Джессайя повел нас дальше по коридору, туда, где маленькое разбитое окно вело на крышу.

— На крышу? — засомневалась я. — Здесь безопасно?

Джессайя хмыкнул, плотно прижав свои белые ангельские крылья к плечам, чтобы пролезть в окно.

— Что такое? — подразнил он. — Никогда не была на крыше?

Я прикусила щеку, чтобы не улыбнуться. Конечно, я бывала на крышах много раз. Мы с Рамми практически построили все наши отношения, валяясь на крышах, глядя на звезды и притворяясь, будто мы находимся в любом другом месте этого мира.

— Я просто говорю: если я упаду и разобьюсь, отвечать перед твоим отцом будешь ты.

Джессайя фыркнул:

— Умоляю. Я свалю все на Вульфа, и Асмодей поверит мне в ту же секунду.

Я притворно ахнула, драматично прижав руку к груди:

— Джессайя, может, злодей здесь на самом деле ты?

Мы оба рассмеялись, пока я пролезала в окно. Выпрямившись на другой стороне, я глубоко вдохнула свежий воздух.

— Ого, — вырвалось у меня. — Даже в руинах это место гораздо красивее Золотого города. Может, это именно то место, за право попасть в которое нам всем стоит сражаться.

Джессайя упер руки в бока, и мы оба стали смотреть на земли, окружавшие башню.

— Разве мы не за них и сражаемся?

У меня все внутри екнуло. Он был прав. Мы сражались за эти земли, и это было только начало. Если я соглашусь стать пешкой Асмодея в этой игре, мы станем непобедимыми.

Но что это будет значить для этого места? Стоя на крыше башни, я видела все королевство — точнее, то, что от него осталось. Огромные холмы окружали нас с трех сторон, оставляя лишь один путь — через лес, где не было крутых склонов. Это было трагически красиво: лозы захватывали рушащиеся каменные стены, укрывая старые руины пышной зеленью.

Где-то вдалеке защебетала птица, начиная свою мирную песню.

— Не похоже, чтобы здесь кто-то жил, — заметила я. Кроме нескольких едва расчищенных тропинок среди заросшего леса и обломков, не было ничего. Ни восстановленных домов. Ни поселений. Просто… ничего.

Джессайя помолчал несколько секунд, прежде чем ответить.

— Ты бы удивилась, узнав, как хорошо люди умеют прятаться, когда на кону их жизнь.

Я взглянула на него:

— Разве не наши жизни должны быть на кону?

На его лице промелькнуло нечто похожее на гнев.

— Вампиров убивали фейри, Хантир, а не ангелы. Фейри принесли войну в это королевство, они создали этот огромный разрыв между народами. Да, все боятся вампиров, но боятся не того вида. Нам стоит бояться власть имущих, а не вампиров.

Я покачала головой. Лорд рассказывал мне об этом, о войне и о том, как люди за пределами Золотого города были вынуждены защищаться.

— Фейри пришлось их истребить. Это был единственный способ заставить вампиров перестать убивать всех подряд.

Он повернулся ко мне:

— Ты правда в это веришь, Хантир? Жаждущие опасны, да, но как быть со всеми остальными вампирами, живущими в этом королевстве? Такими же, как ты? Такими же, как Вульф? Ты правда думаешь, что они способны бесконтрольно разрывать целые королевства на части просто ради свежей крови?

Жуткое чувство поползло по моей коже, впиваясь когтями в шею.

— Зачем фейри убивать местных вампиров, если те не создавали никаких проблем?

Губы Джессайи сжались в тонкую линию.

— Страх. Страх заставит даже самое здравомыслящее существо совершать безумства. Особенно ради выживания.

Легкий ветерок пронесся в воздухе, лаская кожу и бросив один из моих черных локонов мне на лицо. Когда-то в этом королевстве наверняка жили тысячи вампиров; каждый день они мирно занимались своими делами, внося свой вклад в процветание этого города.

Трудно было представить, как фейри захватывают власть, убивая их всех, вырезая целый вид, и ничто не может их остановить, а ангелы лишь послушно встают в строй, чтобы помочь.

— Я и не осознавала, что фейри настолько могущественны, — сказала я. — Похоже, у вампиров не было ни единого шанса.

Джессайя вытянул шею, глядя вниз, к подножию здания.

— Фейри сильны, это так, но самой большой властью обладают архангелы. Магия и кровь — вот что на самом деле имеет значение в этих краях, Хантир.

Очередной озноб пробежал по моему телу.

— А моя кровь? Моя магия?

Его глаза лихорадочно блеснули, когда он посмотрел на меня:

— Твоя кровь изменит мир.

— Ты даже не стараешься, — окликнул меня Джессайя с другого конца крыши. Я держала глаза закрытыми; уронив руки вдоль туловища, я издала долгий вздох.

— Я стараюсь! Я же говорила тебе, у меня нет сильной магии! Вульф может это подтвердить.

Он поднялся из своей расслабленной позы и направился ко мне.

— Вообще-то, магия у тебя сильная. Вульф подтверждал это много раз.

— Ну, значит, он не знает, о чем говорит. Я пользовалась магией всего несколько раз, и ни разу это не было под контролем. Она стала приносить пользу только после того, как мы с Вульфом… — Я осеклась, не договорив фразу.

— Связались узами? — закончил за меня Джессайя. Я выругалась под нос. — Мы все знаем. Это не такой уж большой секрет.

— И все же, — не отступала я. — Я этим не особо горжусь. Мы сделали то, что должны были сделать, чтобы выжить, но это было до того, как Вульф предал меня. Если бы я знала тогда то, что знаю сейчас, я бы, возможно, еще подумала.

Джессайя остановился в нескольких футах от меня.

— Все, что он делал, было ради того, чтобы ты осталась жива, Хантир. Мой брат — высокомерный придурок, но ты ему дорога. Его заботит твоя безопасность.

Я закатила глаза.

— Можно мы не будем об этом сейчас?

— Ладно, — сказал он. — Можем не говорить. Вместо этого призывай крылья.

Гнев затопил мои чувства. Я стояла на этой крыше уже несколько часов, пытаясь призвать эти проклятые крылья, и не чувствовала ничего — даже малейшего ощущения в спине.

— Я же сказала, я не могу. Может, я недостаточно сильна, чтобы иметь собственные крылья.

Джессайя сделал еще шаг, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Его белые крылья раскрылись по обе стороны, и я не смогла удержаться от того, чтобы не уставиться на них. Даже их размера и явной мощи было достаточно, чтобы понять, насколько он силен и как близок по происхождению к всемогущему архангелу.

— Почему ты так боишься? — спросил он, склонив голову набок.

— Я не боюсь, — огрызнулась я.

— Боишься. Ты сама блокируешь себя, не давая раскрыться полному потенциалу своей силы.

— Это нелепо. — Я отвернулась. — Единственное, что блокирует мой потенциал — это отсутствие этой самой силы.

Он шагнул ближе. Я инстинктивно попятилась, оказавшись еще ближе к краю крыши.

— Может, тебе просто нужно это почувствовать, — сказал он. — Может, небольшая мотивация заставит тебя выпустить силу на волю.

— Мотива… — Мои слова оборвались: Джессайя рванулся ко мне и вместе со мной ринулся с края крыши.

Крик зародился в моем горле, но как только башня исчезла из-под ног, Джессайя обхватил меня своими огромными руками и прижал к себе. Крепко. Я вцепилась в его плечи изо всех сил, зажмурив глаза.

Но мы не упали.

Ни на дюйм.

Несколько взмахов его мощных крыльев — и мы пошли выше, взмывая в небо.

Джессайя держал меня без усилий, обнимая за талию.

— Видишь? — подначил он. Я наконец оторвала голову от его плеча, осторожно выглядывая. — Вот чего тебе не хватало все это время. Вот от чего ты сама себя удерживаешь.

Он взмахивал крыльями снова и снова, подбрасывая нас еще ближе к темным облакам над королевством. Я полностью открыла глаза, впитывая вид раскинувшегося внизу леса и всю эту неописуемую красоту.

Смешок зародился в моем горле, прежде чем вырваться наружу и смешаться со свистом воздуха о перья Джессайи.

Я летала с Вульфом раньше, но это было другое. Это было окно в то, как может выглядеть мое будущее, в то, чего я могу достичь.

— Богиня свыше, — пробормотала я. — Это невероятно.

— Это тебя хоть немного мотивирует? — Джессайя перехватил меня поудобнее, прежде чем спикировать вниз, проносясь над самыми шпилями разрушенных зданий. У меня внутри все екнуло, и я снова рассмеялась, вцепившись в шею Джессайи.

— Возможно, — ответила я сквозь смех. — Но если ты меня уронишь, я тебя убью.

Я почувствовала, как в его груди отозвался смех.

— Если я тебя уроню, уверен, Вульф сделает это первым.

Воздух ласкал нас, целуя наши тела, пока Джессайя заставлял нас подниматься выше, опускаться ниже, кружить над кровавым королевством и пролетать сквозь руины. Прошло минут десять, а может и больше, прежде чем Джессайя наконец вернул нас на крышу башни.

Мои ноги подгибались, когда он опустил меня, но он убедился, что я твердо стою на ногах, прежде чем убрать руки с моей талии.

— В следующий раз полетишь сама.

Я встретилась с ним взглядом и улыбнулась — искренней улыбкой, в которой не было подколок, шуток или сарказма. С Джессайей я чувствовала, что в этом мире кому-то действительно есть до меня дело, а мне сейчас друг был нужен больше всего на свете.

Волосы на моем затылке встали дыбом. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять: Вульф вернулся.

— Какого черта вы двое тут творите? — Каждое слово было словно брошенный кинжал.

Джессайя мгновенно отстранился.

— Расслабься, брат. Я просто помогал Хантир учиться летать.

— Да уж, похоже, вы чертовски весело проводили время, летая над всем королевством! Ты хоть понимаешь, как это было опасно? Вы могли пострадать, Хантир могла погибнуть, Джессайя!

Вульф шел вперед, кипя от ярости. Его одежда была помятой и грязной, волосы — в беспорядке. Было видно, что он совсем не спал этой ночью. Он остановился в нескольких дюймах от брата, глядя на него как на врага.

— Мы были в полной безопасности, — вмешалась я.

— Ну да, — ответил Вульф, не глядя на меня. — У Джессайи же все было под контролем, верно?

Я вышла вперед и встала между братьями.

— Успокойся, Вульф. — Я положила руку ему на грудь и оттолкнула на шаг назад. — Что с тобой происходит? Почему ты так психуешь? Я просто пыталась пробудить свою магию.

— Я не хочу, чтобы ты летала с ним. — Его глаза все еще избегали моих.

Он это серьезно?

— И почему же? Думаешь, я сама не справлюсь?

— Это не имеет к тебе отношения, — ответил Джессайя. — У Вульфа тут проблемы с ревностью.

Челюсть Вульфа сжалась, и я снова надавила ему на грудь, чтобы он не прибил брата.

— Следи за тем, что скажешь дальше, — прошипел Вульф.

— А разве я не прав? — спросил Джессайя. — Переступи через себя, брат. Хантир нужен был кто-то, кто научит ее летать. Ты ожидал, что это будешь ты?

У меня самой все сжалось внутри, когда я увидела, как изменилось лицо Вульфа.

Но Джессайя продолжал давить:

— Не хочу тебя расстраивать, но ты не можешь ей помочь, Вульф. Не так, как ей нужно сейчас.

— Джессайя, — прошипела я, оборачиваясь. — Почему ты вдруг стал таким жестоким? Это был не тот Джессайя, которого я видела — не тот брат, который улыбался, смеялся и хотел мне помочь.

Он посмотрел на Вульфа яростным взглядом, нахмурив брови.

— Ты не так давно знаешь нашу семью, Хантир, но Вульф — вовсе не та жертва, которой он себя выставляет.

— Я не выставляю себя…

— Нет, выставляешь! «Бедный я, меня принесли в жертву богине», «бедный я, превратился в вампира», «отправили в Мойру». Бедный ты — избранный. Бедный ты — тот, кому достается все внимание, все таланты, все…

Вульф шагнул вперед и взревел:

— Мои крылья исчезли, их вырвали из моего чертова тела! Ты бы хотел такой судьбы, брат? Ты бы хотел быть тем, кого пытают, кого убивают, кем манипулируют, кто…

Злой, глухой смех разрезал воздух.

— Тебя хотя бы замечают. — Голос Джессайи упал, когда он начал уходить от разговора. — Я бы лучше стал вампиром, имел цель, имел чертово королевство, чем до конца жизни жить в невидимых тенях других.

— О чем ты говоришь? — спросил Вульф. — Ты в безопасности и под защитой в Золотом городе, Джессайя. Ты и твои идеальные белые крылья, твоя безупречная репутация.

Джессайя посмотрел себе под ноги.

— Знаешь, о чем мы с отцом говорили, пока тебя не было? Пока ты был в Мойре, пока ты был с Хантир все эти месяцы?

Вульф моргнул.

— Уверен, у отца не было недостатка в ужасных словах в мой адрес.

Джессайя сделал несколько шагов к разбитому окну, ведущему к лестнице.

— Не в ужасных словах, брат. Совсем не в ужасных.

Глава 17

Вульф

— Тебе не стоит так на него злиться, — начала Хантир. Я выждал, пока шаги Джессайи не стихли в глубине апартаментов и не щелкнул замок закрывшейся за ним двери.

— Я на него не злюсь. — Я отвернулся от нее и уставился на руины королевства. — Я в ярости.

— Из-за того, что он учил меня летать? — Она произнесла это так, будто сами слова звучали полным абсурдом.

— Да.

Она шумно вдохнула, подождала несколько секунд и подошла ко мне. Ее теплая ладонь легла мне на предплечье.

— Он просто пытался мне помочь, Вульф.

Я сжал челюсти, подавляя волну эмоций, которая грозила захлестнуть меня с головой. Я прекрасно, черт возьми, понимал, что Джессайя всего лишь хотел помочь Хантир. Это в его духе. Он помогает. Он поддерживает. Он заботится о людях и приглядывает за ними. Именно это он делал и для нее.

Но когда я поднял взгляд и увидел ее в его руках, увидел, как она смеется и прижимается к нему, будто у них нет ни единой заботы в мире… я едва не потерял контроль.

Мало того, что все утро я выслеживал остальных и передавал им Эбигейл, мне еще пришлось пить кровь оленя в лесу, чтобы сдержать жажду. Видеть Хантир с другим мужчиной — это было последнее, что мне сейчас требовалось.

— Это должен быть я. — Голос предал меня, слегка дрогнув. — Это я должен помогать тебе, а не он.

Легкий ветерок донес до меня ее аромат. Я глубоко вдохнул — гребаная вишня. В груди потяжелело, все мое тело реагировало на ее запах.

Она сделала шаг еще ближе, ни капли не облегчая мою задачу.

— Ты и так мне достаточно помог, — сказала она. — Даже слишком. — На этих словах она отвела взгляд и принялась разминать руки, слегка потягивая за каждый сустав.

— Я говорил тебе, что моя кровь — твоя, — напомнил я. — Я не бросаю слов на ветер.

— От этого не легче.

— А должно быть. Тебе никогда не придется кормиться от кого-то другого, Хантир. Никогда. — Теперь настала моя очередь отвернуться, сделать глубокий вдох и проглотить гнев и ревность, которые вспыхивали при одной мысли о том, что она пьет чью-то еще кровь.

— А ты, значит, пьешь?

Я резко вскинул на нее глаза.

— О чем ты?

— Где ты только что был? — Она закусила нижнюю губу. — Джессайя сказал, что ты ушел кормиться после того, как убедился, что Эбигейл в безопасности.

— Я вампир, Охотница. Мне нужно питаться.

Она несколько раз моргнула; воздух между нами наэлектризовался.

— И тебе не пришло в голову спросить меня? Не подумал, что я захочу отплатить тебе тем же?

Я не мог смотреть в ее глубокие миндалевидные глаза, слыша такой тон. Не тогда, когда я почти видел наворачивающиеся слезы, когда видел ту редкую уязвимость, которую она почти никогда мне больше не показывала.

— Я не хотел ставить тебя в такое положение, — честно ответил я. — После всего, что я совершил.

Снова пауза. Я не смотрел на Хантир, но чувствовал ее. Черт, я чувствовал ее каждой клеткой, будто в моей душе была карта каждого дюйма ее тела, будто я знал каждое ее движение еще до того, как она его совершит.

Будто она принадлежала мне.

— Ты мог бы хотя бы спросить.

Дыхание перехватило. Я отвернулся, чтобы она не заметила моей реакции. Черт. Я так отчаянно хотел, чтобы она меня простила, чтобы все это дерьмо осталось в прошлом. Я жаждал ее прощения, но никогда на него не рассчитывал. Я не был слеп и знал, какую боль ей причинил.

Разделить со мной кровь было самым сокровенным и уязвимым поступком в ее жизни, а я ее предал. Я бы никогда не посмел коснуться ее вен без разрешения. Я бы скорее сдох от голода; такая смерть была бы куда легче, чем жизнь с этим позором.

Но должен признать: ее ревность от мысли, что я пил кровь другой женщины, чертовски меня заводила.

— Джессайе не следовало тебе говорить. — Я сменил тему, расхаживая по периметру башни. — Я хотел вернуться до того, как ты заметишь мое отсутствие, но немного отвлекся при виде того, как вы двое выставляете наше присутствие напоказ посреди Кровавого королевства.

Я специально сделал голос резким, чтобы скрыть боль в груди.

— Он твой брат, Вульф, — вздохнула она. Ее голос смягчился так, как я не слышал со времен Мойры. — Я не думала, что ты будешь против.

Я подошел к краю крыши и сел, свесив ноги. Каждое мое чувство зафиксировало момент, когда Хантир сделала то же самое. Она придвинулась ближе, пока ее рука не коснулась моей.

— Он мой брат, — сказал я, — именно поэтому это так хреново.

Она тоже смотрела на горизонт, слегка болтая ногами в воздухе.

— Он, кажется, считает, что ты — любимчик в семье. Никогда бы не подумала.

Я выдавил смешок.

— Да, я бы тоже так не подумал. Мой отец меня ненавидит. Любой, у кого есть глаза, это видит. — В моих словах было слишком много яда, но я не мог остановиться. Джессайя ошибался. Какой отец обрекает собственного сына на участь вампира? Какой отец отрезает сыну крылья после того, как тот уже стал падшим?

В груди вскипела эмоция, которую я подавлял годами, еще с самого детства.

— Это несправедливо, — произнесла она.

Я резко повернулся к ней.

— Что именно?

Она пожала плечами.

— Все это.

Мы сидели так несколько минут: не разговаривая, почти не касаясь друг друга, созерцая окрестности ее будущего королевства.

— Все это будет твоим, — сказал я.

Она молчала так долго, что я засомневался, услышала ли она меня, но потом она тихо проговорила:

— Я этого не заслуживаю. Мне здесь не место.

Снова тишина.

Она думала, что ей здесь не место, но она не знала главного: именно она принадлежала этому миру больше всех остальных. Это были ее люди. Ее королевство. Ее руины.

Все это — все это рушащееся, трагическое величие — существовало ради нее.

— Идем со мной, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Я хочу тебе кое-что показать.

Я боролся с желанием взять ее за руку, обхватить за талию и прижать к себе как можно крепче, пока мы пробирались по улицам Империи Скарлата.

Все в этом месте заставляло меня быть начеку. Те, кому я передал Эбигейл, наверняка были не единственными выжившими здесь.

Мы с Хантир оба были вампирами, но для местных мы оставались чужаками. У них не было причин доверять нам, а у нас — им.

Впрочем, опасаться стоило не тех вампиров, что жили в тени. Опасаться стоило жаждущих — орд неконтролируемых убийц, способных напасть откуда угодно.

Мы шли несколько минут, пробираясь к окраине королевства.

— Держись ближе, — прошептал я, обернувшись. Она кивнула, держа руку у бедра, где висел Веном.

Когда мы дошли до катакомб, я остановился. Железные ворота были вырваны с петлями, открывая вход любому прохожему. Ступени вели под землю, заваленные сухими листьями, ветками и грязью. Если не знать, что здесь что-то есть, пройдешь мимо и не заметишь.

Но я знал. Я провел в этом месте долгие часы, познавая. Изучая. Ощущая.

Хантир заслуживала увидеть это. Это была часть ее самой. Всегда была.

— Сюда, — сказал я, отпинывая мусор в сторону. — Дай мне руку.

Она подчинилась, и я осторожно повел ее вниз по ступеням в небольшую подземную гробницу.

— Что это за место? — спросила она. Обычно здесь требовался фонарь, но в этот час солнце падало под нужным углом, прочерчивая для нас световую дорожку — ее хватало, чтобы разглядеть полукруглую комнату и массивный трон, стоящий внутри.

— Я и сам задавался этим вопросом, — признался я, — но полагаю, именно здесь королева пряталась во время войны.

Мои слова, казалось, не задели Хантир; она лишь вытянула шею, разглядывая крошащийся камень, стены и обломки.

— Ты имеешь в виду мою мать? — спросила она. — Здесь пряталась моя мать?

Я засунул руки в карманы и прислонился к стене у входа. Мой взгляд ловил каждое ее движение, скользил по ее телу, запоминая его.

— В конце концов, это ее трон. Но ее останков здесь нет, и это заставляет меня думать, что она была там, наверху, сражаясь вместе со своим народом до самого конца.

Хантир подошла к кованому трону. Он был черным, как ночь, и каким-то чудом на нем не было ни пылинки, хотя все вокруг буквально тонуло в ней. Она протянула руку и провела пальцем по длинному подлокотнику, ведя линию вверх к острому, похожему на решетку изголовью.

Это был трон Королевы Крови, скрытый здесь все эти годы.

— Твой отец знает об этом месте? — спросила она.

— Нет.

Она вскинула глаза на меня. В них читались шок, вопросы, сомнение.

— Почему ты не сказал ему? Уверена, он бы мечтал заполучить Кровавый трон в свою коллекцию.

Я пожал плечами, не отрывая от нее взгляда. Тем же вопросом я задавался годами.

— Это казалось неправильным. Трон не принадлежит ему.

Ее грудь часто вздымалась, лицо стало серьезным.

— Расскажи мне о ней еще, — попросила она. — Каким человеком была моя мать?

Богиня, ее глаза были полны такой надежды, такой невинности. Ей потребовались недели, чтобы просто принять факт своего вампиризма. Она прошла через многое, но ей еще столько предстояло узнать о себе самой.

— Я никогда не знал твою мать лично.

— Но ты слышал истории о Королеве Крови. — Это было утверждение, а не вопрос.

— Да, слышал.

Она шагнула ближе.

— Расскажи.

Я отвел взгляд, позволяя мыслям унестись в прошлое. Я слышал легенды о матери Хантир еще ребенком, сразу после окончания войны, когда ее объявили мертвой. Большую часть рассказывал отец, но до меня доходили и другие слухи. Шепотки на улицах. Почти легенды.

— Королева Крови была свирепейшим воином этих земель. Она была беспощадна — обученная убивать. Никто не мог выстоять против нее, даже король фейри.

Когда я снова посмотрел на Хантир, она стояла с широко распахнутыми глазами, сдвинув брови и затаив дыхание.

Я продолжил:

— Но она была защитницей своего народа. Смертоносная сила для врагов, она была матерью для всех, кто жил здесь. Она заботилась о слабых, защищала их. Я слышал истории о том, как она работала с жаждущими, пытаясь найти лекарство, стараясь не дать своим подданным потерять над собой контроль.

— Лекарство для жаждущих?

Я пожал плечами.

— Судя по тому, что я слышал, она искала способ. Она не могла смириться с тем, что кто-то, выросший в ее королевстве, становится одним из этих чудовищ. Это каждый раз убивало ее. В конце концов, это были ее люди. Могу представить, как невыносимо было на это смотреть.

Хантир сделала полшага вперед.

— Она нашла способ их вылечить?

— Насколько мне известно — нет. Но она была одной из немногих, кто хотя бы пытался.

Черт, над любым другим, кто заявил бы о возможности исцеления этих тварей, просто посмеялись бы. Мой отец уж точно бы об этом позаботился.

Ее взгляд метнулся к полу. Я оттолкнулся от стены и сократил расстояние между нами, приподняв ее подбородок пальцем.

— Королева Крови была жестокой и вероломной, Охотница, но она любила свой народ. Она была готова на все, чтобы защитить их, на все, чтобы объединить их.

— Фейри убили ее, — сказала она, и ее глаза наполнились слезами. — Твой брат говорил мне, что фейри вырезали всех вампиров, живших здесь, а не только жаждущих. Это была бойня.

Я откашлялся, чувствуя сухость в горле.

— Он прав.

— А я… — Она вырвалась, убирая мой палец от своего подбородка, и отвернулась, закрыв лицо руками. — Я всю жизнь занималась тем же самым.

— Эй. — Я шагнул за ней и развернул к себе, крепко сжав ее плечи. — Ты защищала свой город от жаждущих. Это другое, Охотница. Это не то же самое, что вырезать ни в чем не повинных людей просто от страха.

— Разве? Я убивала всех, на кого он указывал, Вульф. Всех. Были моменты, когда я даже… — Она осеклась, слезы брызнули из ее глаз.

— Я вижу тебя настоящую, Охотница. Тебе не нужно стыдиться меня. Тебе не нужно чувствовать вину за то, что осталось в прошлом. — Я сделал вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, от которого, казалось, вибрировали кости. — Тебе не нужно доказывать мне или кому-то еще, что ты хорошая. Я чувствую тебя. — Я скользнул правой рукой вниз к ее груди, ощущая тяжелый, частый стук. — Я чувствую это.

Я ждал, что она оттолкнет мою руку, но она этого не сделала. Мой большой палец коснулся ее кожи чуть выше выреза рубашки, и, клянусь, все мое тело отозвалось на это — словно разряд тока прошил меня от этого единственного прикосновения.

Хантир судорожно вздохнула.

— Я не хочу быть как они. — Слезинка скатилась по ее щеке. — И я не хочу быть как Асмодей.

— Ты ни капли на них не похожа. Ты меня понимаешь? — Моя рука переместилась с ее груди на шею, большой палец коснулся линии ее челюсти. — Ты — Королева Крови, моя яростная Охотница. Именно ты восстановишь это королевство. Не он. Не мой отец.

Она помедлила секунду, вглядываясь в глубину моих глаз, а затем внезапно разрушила момент резким смешком. Впрочем, она не отстранилась, сказав:

— Это и был твой план с самого начала, верно?

— Какой пла…

— Ты хочешь, чтобы я стала Королевой Крови и выступила против ангелов. Ты хочешь, чтобы я пошла против твоего отца.

Я уже приготовился защищаться, приготовился убеждать Хантир в том, что поступаю правильно, что делаю это ради ее защиты, но мне не пришлось.

Потому что Хантир сама сократила последние дюймы между нами и прыгнула ко мне в объятия, впиваясь в мои губы поцелуем прежде, чем я успел сделать следующий вдох.

Глава 18

Хантир

Вульф обхватил меня руками и прижал к своей груди, пока я целовала его. Я вцепилась в него, притягивая как можно ближе, пока наши губы сталкивались в отчаянном порыве. Он отвечал на поцелуй так же жадно, так же томительно. Так же яростно.

Я не знала, что именно изменилось, не знала, в какой момент начала воспринимать себя как одну из них, как одну из вампиров…

Но Вульф? У Вульфа все это время был план. Вульф с самого начала знал, во что нас втягивает. Вот почему я должна была выйти за него замуж, вот почему он не мог мне ничего рассказать. Он хотел, чтобы я стала Королевой Крови, да, но он не собирался отдавать власть отцу.

Вульф сжал мои бедра, впиваясь пальцами в кожу, пока его губы двигались на моих; его язык проникал внутрь, притягивая меня еще ближе и создавая дурманящее заклятие, которое я не в силах была разрушить.

Это. Это казалось правильным. Впервые за долгие чертовы месяцы что-то действительно приносило удовольствие. Я чувствовала это в груди, ощущала то счастье, которого мне не хватало так долго.

Вульф прервал поцелуй и отстранился.

— Ты уверена в этом? — спросил он с диким блеском в глазах.

Я ответила ему тем, что вцепилась в его волосы и снова потянула его голову к себе. Я уже какое-то время хотела простить Вульфа, но не могла перешагнуть через страх — страх, что он снова что-то скрывает, что он снова предаст меня.

Но это был Вульф. Каждой клеточкой своего существа я знала, что он хороший, что он мой, что он настоящий.

Вульф теснил меня назад, пока я не была вынуждена сесть на подлокотник железного трона. Он снова обхватил мою талию и приподнял, сдвигая назад, пока моя спина не коснулась холодного металла, а затем прикусил мою губу.

— Твое место здесь, Охотница, — пробормотал он мне в губы.

Я вцепилась в ворот его рубашки и притянула его сильнее, нуждаясь в тепле его тела.

— Наше место здесь, — прошептала я в ответ.

Грудь Вульфа отозвалась вибрацией, низкий рык сорвался с его губ, пока он продолжал целовать меня, поглощать меня.

Его руки сжали мои бедра, разводя их и освобождая место для себя, пока я обхватывала его ногами за талию. Его тело закрывало вход в гробницу, отсекая весь остальной мир. Существовал только он. Существовали только мы.

Горячая волна чувств поднялась в моей груди.

Вульф замер.

— Ты чувствуешь это?

Мое дыхание эхом отозвалось на его вопрос:

— Чувствую что?

Прошла секунда.

Затем еще одна.

— Это твоя сила, Охотница.

Он улыбнулся мне, но больше не целовал. Я попыталась сосредоточиться на том, о чем он говорил, на раскаленном топливе, которое горело внутри меня, пульсируя от возбуждения.

Я не выдержала и тоже улыбнулась.

— Как думаешь, я смогу призвать крылья с этой силой?

Вульф вскинул бровь.

— А что мешает тебе попробовать?

Я оттолкнула его одной рукой, концентрируясь на этом приливе мощи, на тех ощущениях, о которых Джессайя говорил мне раньше. Мы были в недрах руин, глубоко в Кровавом королевстве, в окружении возможных врагов, но я не чувствовала себя настолько «дома» уже очень-очень давно.

Я поддалась этой силе, позволила ей окутать мое тело, позволила ей пульсировать.

А затем сосредоточилась на своей спине, на ощущении крыльев, на магии.

Я закрыла глаза, не зная, чего ожидать. Черт, а каково это вообще — когда растут крылья? Но я ощущала присутствие Вульфа. Чувствовала его рядом, узнавала его собственную силу через наши узы, которая реагировала на меня, будто пытаясь помочь.

— Охотница, — позвал он спустя минуту.

Я открыла глаза.

— Что?

Ему не нужно было отвечать. Его глаза расширились, и он отступил на шаг.

Только увидев массивные кожистые черные крылья, раскинувшиеся за моими плечами, я осознала, что произошло. Крылья.

Я действительно призвала свои собственные вампирские крылья.

— Охренеть, — выдохнула я и рассмеялась. — Просто охренеть!

Вульф тоже рассмеялся, и на его лице отразилась искренняя радость.

— Ты чертовски великолепна, — прошептал он.

В тот момент я была с ним согласна. Я едва могла в это поверить. В спине появилось странное ощущение наполненности, но в остальном они казались совершенно естественными, будто они должны были быть там всегда, будто мне было предначертано их иметь.

Это было чертовски круто.

— И что это значит? — спросила я. — Значит ли это, что я могу летать?

Улыбка не сходила с лица Вульфа.

— Давай ты сначала опробуешь их пару раз здесь, прежде чем катапультироваться со здания вместе с Джессайей?

— Принято, — парировала я. — Думаю, тебе придется вернуть свои крылья, чтобы ты мог научить меня летать и при этом не исходить ревностью.

Вульф выдавил смешок, но затем его улыбка погасла.

— Что такое? — спросила я. — Должен же быть способ их вернуть? Я имею в виду, ты мог бы их исцелить или, не знаю, использовать магию, чтобы…

— Все не так просто, — перебил он. Его голос оставался легким, будто он пытался скрыть свои истинные чувства. Но даже в хаосе пробуждения крыльев я чувствовала его. Настоящего его. Того, кто был до глубины души разочарован тем, что не он будет учить меня летать.

— Почему нет?

— Мои крылья не были отсечены при обычных обстоятельствах. Конечно, ангелы, потерявшие крылья из-за травмы или в бою, могут пойти к целителю и попытаться отрастить их заново. Магия помогает, разумеется, но это… — Он отвернулся от меня.

— Не смей. — Я схватила его за бицепс и заставила повернуться. — Не закрывайся от меня.

— Я не закрываюсь. Просто не хочу больше твоей жалости.

Когда он снова попытался отвести взгляд, я зашла с другой стороны, чтобы встретиться с ним глазами.

— Жалости? — переспросила я. — Ты думаешь, я жалею тебя, Вульф?

Его глаза искали что-то в моих, тусклые молнии в его зрачках вспыхнули эмоциями. Он не ответил, просто стоял, плотно сжав челюсти.

— То, что я чувствую к тебе, Вульф, — это не жалость. Это… это…

— Это что?

— Это вина. — Слова вырвались из меня, будто больше не могли оставаться внутри. — Я чувствую вину. Чувствую стыд. Я чувствую чертову ненависть к тебе, к себе и ко всему этому.

Он моргнул, но не пошевелился. Я стояла перед ним, тяжело дыша, с горящим горлом.

— Ты чувствуешь вину? — спросил он.

Да.

— Каждый чертов день.

— Ты чувствуешь вину? — Он сделал полшага ближе. — Тебе не за что чувствовать себя виноватой, Охотница. Не ты все разрушила. Не ты…

— Разве не из-за меня ты лишился крыльев?

— Мой отец — причина, по которой у меня нет крыльев.

— Из-за меня ты был вынужден всю жизнь жить как слуга своего отца. Все это было ради этого. — Я развела руки в стороны, расправляя свои новые крылья так широко, как только могла. — Этого он хочет? Потому что, черт возьми, Вульф, у меня велик соблазн просто отдать ему это, чтобы ты мог вернуть свою жизнь назад.

Его взгляд потемнел.

— Не говори так.

— Я не хочу этого говорить. Черт, я не хочу так думать, Вульф, но это правда! У меня не получается!

— Что не получается?

Я хотела ответить, но осеклась. Сделала долгий, успокаивающий вдох и отвела глаза, прежде чем произнести:

— У меня не получается притворяться, что мне на тебя плевать.

Вульф осторожно сократил расстояние между нами и медленно поднял руки к моему подбородку, заставляя меня посмотреть ему в глаза.

— Повтори это.

Я прикусила язык. Я и так уже наговорила слишком много лишнего.

— Я тебя ненавижу, — выдохнула я. Очевидная ложь.

Он улыбнулся, глядя на мои губы.

— Моя яростная, неистовая Охотница. — Он приблизил свои губы к моим — на расстояние дыхания, но не касаясь. Он не поцеловал меня, просто дразнил, вглядываясь в меня так, словно видел впервые, словно впервые держал меня в руках. — Я и не думал, что ты когда-нибудь снова позволишь себе чувствовать что-то ко мне.

Его голос дрогнул. Мое сердце сжалось.

— Я не хотела, — выдохнула я. — Только не после всего этого. Я думала, что больше никогда не позволю себе доверять кому-то, а уж тем более тебе.

Через наши узы прошла лишь слабая тень боли, но я положила руки ему на талию и почувствовала, как ее накрывает волна чего-то иного.

— Я тебя не заслуживаю, — прошептал он — те же слова, что он шептал мне в нашу первую ночь в Золотом городе, еще до встречи с его отцом. До крыльев. До всего. — Но я с радостью проведу остаток жизни, заглаживая свою вину перед тобой.

Я думала, он собирается меня поцеловать, но он остановился и ухмыльнулся.

— А теперь обернись. — Он отступил назад, и мне мгновенно стало не хватать тепла его тела. — У тебя много восхитительных черт, Охотница, но эти… — Он тихо присвистнул, осматривая мои крылья. — Эти впечатляют.

Я повернулась лицом к стене, чтобы он мог их рассмотреть. Они были совсем не похожи на крылья Вульфа. Его ангельские крылья были мощными и мускулистыми, но при этом мягкими и ласковыми.

Нет, эти крылья были острыми. В них не было ничего мягкого или ласкающего. Я чувствовала, как сквозь них течет моя сила, и на выдохе заставила эту мощь выплеснуться наружу, расправляя крылья еще шире, пока не почувствовала натяжение в основании позвоночника.

Пальцы Вульфа скользнули по поясу моих брюк, заигрывая с краем рубашки. Я судорожно вздохнула, когда его вторая рука легла на кончик моего левого крыла.

Это было ощущение, которого я никогда прежде не испытывала. Каждое прикосновение его руки приводило мои нервы в неистовство. Сами крылья не обладали большой чувствительностью, но они были чутки к его касаниям, словно были созданы только для него.

— Дай мне почувствовать то же, что чувствуешь ты, — прошептал он. Я мгновенно поняла, что он имеет в виду. Я опустила ментальные щиты наших уз, пропуская это тонкое ощущение через связь.

Вульф тихо рассмеялся.

— А теперь я покажу тебе, как ты мучила меня все те разы моими собственными крыльями.

— Как я… — я осеклась, когда правая рука Вульфа скользнула мне под рубашку со спины. Его ладонь поднялась вверх между лопатками, едва касаясь оснований крыльев.

Жар тут же скопился между моих бедер.

Затем он надавил — слегка, направляя меня вперед, пока я не уперлась руками в стену для поддержки.

— Вот так, девочка, — прошептал он.

А затем он сорвал с меня рубашку целиком.

Я ахнула, порываясь обернуться к нему, но он крепко удерживал руку на моей спине.

— Дай мне посмотреть на тебя в таком виде, — сказал он, и его дыхание защекотало мне затылок. — Дай мне увидеть, насколько ты, черт возьми, сильная.

Низкий рокот в его голосе заставил все мое тело покрыться мурашками. Я стояла перед ним в одной лишь тонкой нагрудной повязке, которая почти ничего не скрывала.

Но тела Вульфа было достаточно, чтобы полностью закрыть меня. Прохладный ветерок исчез, когда Вульф положил обе руки мне на затылок, окутывая своим теплом. А затем, очень медленно, он провел этими горячими ладонями вниз по моей обнаженной спине.

— Вульф, — предупредила я, сжимая бедра. — Ты меня дразнишь. — Его пальцы едва коснулись оснований моих крыльев, посылая вспышки жара по всему телу.

— Да, — тихо усмехнулся он. — Именно так. А ты побудешь хорошей маленькой Охотницей и позволишь мне это.

Слова застряли в горле, когда Вульф сжал мою спину. Его ладони были такими огромными, что кончики пальцев почти касались боков моей груди, пока он массировал меня, разминая мышцы и накрывая своим жаром.

Я даже не поняла, что застонала, пока дыхание смеющегося Вульфа не коснулось моего обнаженного плеча.

— Крылья могут быть очень чувствительными, — поддразнил он. Чтобы доказать свои слова, он провел пальцами по их нежной поверхности. Я вздрогнула, но он не остановился. Он провел руками до самого верха, а затем обратно вниз. — Они особенно чувствительны к легким касаниям, вроде ветра.

И он подул на них, заставив каждую мышцу моей спины напрячься.

Но его руки снова были на мне, прижимая к стене, удерживая на месте, пока я дрожала в его хватке.

— Я не помню, чтобы мучила тебя настолько сильно, — вздохнула я. — Я не трогала твои крылья.

У меня перехватило дыхание, когда его губы коснулись моего плеча, нежно целуя, прежде чем спуститься ниже по спине.

Я не видела собственных крыльев, но была уверена, что они напряглись и плотно прижались.

— Вульф, — простонала я.

Он не останавливался. Он водил руками по всей длине моих крыльев, теперь уже полностью массируя их, оглаживая ладонями.

— Да, Охотница?

Он снова коснулся самого низа моей спины, а затем провел пальцами до основания шеи.

— Ты же знаешь, что испортил мою рубашку, — удалось пробормотать мне.

Я не видела его, но чувствовала, как он стаскивает со своего тела собственную грязную рубашку.

— На, — сказал он. Я повернулась к нему и увидела его — полуобнаженного в слабом луче света. — Возьми.

Я не стала прикрываться, потянувшись за протянутой рубашкой, но он в последний момент отдернул руку.

— Серьезно? — спросила я. — Хочешь, чтобы я бегала здесь топлес?

Его взгляд скользнул по всему моему телу.

— Возможно.

— Ладно, — сказала я, уперев руки в бока. — Пусть будет по-твоему. Я пойду к Джессайе в таком виде.

Я направилась к выходу из пещеры, но не успела сделать и двух шагов, как Вульф сзади набросил мне рубашку на голову.

Я споткнулась, но быстро выпрямилась и натянула ее, расправляя крылья под тканью.

— Что? — поддразнила я. — Передумал?

Когда мои глаза встретились с его, я вздрогнула. В них таилось что-то голодное, порочное и собственническое. За все время, что мы провели вместе, было легко забыть, насколько он на самом деле опасный хищник.

— Я единственный, кто имеет право видеть тебя такой, — прорычал он. — Только я.

Я открыла рот, чтобы ответить или в шутку поспорить, но взгляд Вульфа внезапно метнулся к чему-то у меня за спиной. Он был без рубашки, но меч по-прежнему висел на поясе, всегда наготове.

Тот взгляд, которым он смотрел на нечто позади меня, заставил мою руку саму потянуться к Веному.

Мое тело мгновенно отозвалось, адреналин запульсировал в венах, слух обострился. Даже несмотря на новую волну силы, управляющую крыльями, я искала подсказки у Вульфа.

Он наблюдал за кем-то за моей спиной. Раздался хруст ветки, затем еще один.

Я резко развернулась, выхватывая Веном из ножен и поднимая руку, готовая к бою.

Но нас встретили не кинжалы и насилие. Перед нами стояла группа мужчин и женщин, все в черном, у каждого половина лица была измазана красной краской.

— Что вы здесь делаете? — спросил мужчина, стоявший впереди группы.

Вульф шагнул вперед, собственнически положив руку мне на плечо.

— Мы здесь только с визитом. Мы не причиним вреда.

Я выпрямилась, стараясь как можно эффектнее расправить крылья, пока группа оценивала меня, изучая мои новые крылья, мой кинжал, всю меня целиком. Пекло, казалось, они смотрят прямо мне в душу.

— Не ты, — подала голос женщина в глубине группы. — Она.

Я открыла рот, чтобы защититься, но Вульф слегка сжал мой затылок.

— Вы знаете, почему она здесь.

Группа перед нами — сплошь вампиры — просто стояла и наблюдала. Ни один не потянулся за оружием. Ни один даже не выглядел так, будто собирается защищаться.

— Мы готовы, — сказал мужчина впереди. — Мы ждали этого месяцами.

— Мы венчаемся в день летнего солнцестояния, — ответил Вульф. Я резко повернулась к нему, гадая, что за чертовщина происходит и откуда он вдруг знает этих случайных вампиров. Неужели это те самые, что забрали Эбигейл? — Полагаю, мой отец явится сюда во всеоружии через день или два.

Говорил Вульф, но все взгляды по-прежнему были прикованы ко мне. Я не решалась заговорить, не решалась пошевелиться.

— Она действительно так сильна, как ты говоришь? — спросил мужчина впереди.

Вульф мягко улыбнулся, поглаживая большим пальцем мой затылок, прежде чем ответить:

— Она даже сильнее, чем мы могли мечтать.

Дыхание перехватило. Мне хотелось развернуться, убежать, закричать. Почему они так говорят обо мне? И кто, черт возьми, эти люди?

Вампиры, да. Те самые, что живут здесь в подполье, как я начала догадываться.

Те, за которыми Вульфа послали шпионить.

От этой мысли меня накрыла тревога. Я не знала, кому верить. Вульф играл на две стороны. Это было не просто тайное свидание. Это было нечто большее, чем противостояние козлу-отцу Вульфа.

Это было восстание против архангела.

Все мысли оборвались, когда женщина в конце группы опустилась на одно колено. За ней последовала другая. Затем еще одна — пока вся группа перед нами не склонилась в поклоне.

— Что происходит? — спросила я.

Вульф наклонился и прошептал мне на ухо:

— Да здравствует Королева Крови.

Вульф повел меня обратно к башне, вверх по массивной лестнице на верхний этаж, в покои, где нас ждал Джессайя. Он даже не взглянул на нас, когда мы вошли, продолжая изучать потолок. Он развалился на диване, расслабленно раскинув по обе стороны свои белые ангельские крылья.

При виде этой картины у меня сжалось сердце. Вульф раньше любил сидеть точно так же, и его черные крылья были силой, с которой невозможно было не считаться.

— Мы вернулись, — объявила я. Вульф прошел прямо мимо меня в комнату, где я спала прошлую ночь.

Очевидно, с Джессайей он разговаривать не собирался.

Но тот, казалось, ничего не заметил или просто не придал значения. Его глаза расширились, когда он наконец повернулся ко мне.

— Ну надо же, — пропел он. — Кто-то наконец-то научился хоть немного контролировать свою магию?

— Не знаю, — я вытолкнула силу наружу, используя все остатки контроля, чтобы расправить крылья. — Может, ты мне скажешь?

Он улыбнулся и вскочил с дивана, уставившись на мои крылья с разинутым ртом.

— Богиня, — выдохнул он. — Они огромные. Это чертовски впечатляюще для вампира, Хантир, даже для твоего происхождения. — Он отошел в сторону, чтобы рассмотреть их полностью, одобрительно и медленно кивая. — Я не видел таких крыльев фейри уже много лет. Твоя магия… она должна быть невероятно сильной.

— Ощущения потрясающие, — вздохнула я. — Все кажется таким естественным, будто у меня должны были быть крылья все это чертово время.

Он слегка улыбнулся.

— Это бы сильно облегчило тебе жизнь, а? — Его лицо медленно помрачнело, и мимолетный образ жизнерадостного Джессайи начал испаряться.

Им обоим было больно. Я это знала. Не нужно быть гением, чтобы понять: их отец знатно покалечил их обоих. И все же, хоть Джессайя и не был подонком, он не имел права нападать на Вульфа так, как делал это раньше.

— Даже не говори этого, — прервал он мои мысли.

— Я и не собиралась ничего говорить!

— Собиралась. У тебя на лице все написано. — Он отвернулся и снова плюхнулся на диван.

Я уперла руку в бок.

— И что же, позволь спросить, я планировала сказать?

Джессайя поудобнее устроился на подушках, прежде чем ответить писклявым голосом:

— «Ты поступил как последний козел со своим братом, Джессайя. Тебе стоит извиниться. Несправедливо говорить такие вещи, и так далее, и так далее».

Я отступила на шаг.

— Похоже, тебя мучает совесть. Может, это твое сердце велит тебе извиниться. Не знаю, как ты, а я бы не стала вставать на пути у судьбы… — Мои слова оборвались, когда он запустил в меня пыльной подушкой. Я быстро увернулась и нырнула в свою спальню, захлопнув за собой дверь.

Атмосфера в комнате изменилась мгновенно.

— Тебе не обязательно его игнорировать, — сказала я. Вульф лежал на спине, поджидая меня на кровати. Я скинула грязные ботинки, отстегнула кинжал от пояса и легла рядом с ним на живот.

Снаружи солнце все еще стояло высоко, а я была совершенно измотана. С тех пор как Асмодей меня похитил, я почти ничего не делала. Путешествие, исследование руин, крылья… Новая волна усталости накрыла меня тяжело и неумолимо.

— Я его не игнорирую, — прошептал Вульф, стараясь говорить так тихо, чтобы слышала только я. — Я просто не уверен, что смогу удержаться и не воткнуть меч ему в голени в следующий раз, когда он откроет рот.

— Ага, — ответила я. — Значит, игнорируешь.

Я позволила глазам закрыться всего на секунду. Веки были тяжелыми, утягивая меня все глубже и глубже в усталость.

— Убери крылья, — сказал он. — Так ты быстрее восполнишь запас магии.

Я чувствовала, как сила внутри меня начинает мерцать, будто я вычерпала колодец магии в самой глубине души. Убрать. Как будто это, черт возьми, так просто. Я чувствовала себя взвинченной и разбитой; последнее, что я сейчас ощущала — это контроль над эмоциями.

— Сюда. — Рука Вульфа легла мне на спину поверх его просторной рубашки, накрывая основания обоих крыльев. — Расслабься здесь.

Я выдохнула и попыталась расслабить мышцы в том месте, где он касался меня. Это было трудно — его прикосновения всегда действовали на меня слишком сильно.

— Они просто прячутся там, — прошептала я. — Они ждут.

Прошло несколько мгновений.

— Они ждут тебя.

Я сделала еще один вдох и позволила плечам опуститься.

— Они знают, что я не могу им помочь? — От этих слов в горле запершило. Они смотрели на меня с такой надеждой, преклоняя колени, будто я действительно смогу их спасти, будто я действительно смогу восстановить их королевство.

Его рука начала описывать мягкие, успокаивающие круги по моей спине.

— Глубокий вдох, Охотница. Притяни свою силу обратно.

Я сделала так, как он велел, стараясь стянуть все к центру. Я сосредоточилась на нитях силы, наводнивших мое тело, и одну за другой представляла, как они уползают обратно к сердцу, отступая.

— Как я вообще могу им помочь? — продолжала я. — Я даже собственные чертовы крылья не контролирую.

Его рука сделала еще один круг и замерла.

— Ты слишком недооцениваешь себя.

Я не поняла, о чем он, пока не открыла глаза и не увидела лишь пустую комнату там, где секунду назад были огромные крылья.

Пекло.

— Я даже не почувствовала, как это произошло.

— Это хорошо, — сказал он. — Значит, это происходит естественно.

— Если бы у меня были годы тренировок, годы, чтобы отточить магию, практиковаться с кровью, может быть, я бы и смогла…

— Тебе не нужны годы. Ты идеальна именно такая, какая есть.

Я повернула голову на подушке, чтобы видеть его. Он уже смотрел на меня — пристально, его темный взгляд прослеживал то место на моей спине, где только что были крылья.

— Они будут сражаться за нас, верно? — спросила я.

Его челюсть сжалась.

— Не за нас. С нами.

— Он знает? — Я кивнула в сторону двери спальни. — Он знает, что ты задумал вместе с ними?

Вульф снова опустил взгляд.

— Для него безопаснее не знать. Но я уверен, что когда придет время, он выберет правильную сторону.

Сон пришел мгновенно.

Рука Вульфа так и не покинула мою спину.

Глава 19

Вульф

— Миссия прошла без происшествий, — солгал я, стараясь говорить как можно более скучающим тоном. Лусеяр и Асмодей сидели на другом конце длинного стола; оба требовали ответов на вопросы, на которые мы с Джессайей не могли ответить.

Все та же чертова рутина.

— Вы не видели никого в Скарлате?

Я пожал плечами.

— Это место заросло лесом. В руинах нет никаких признаков жизни. Там было тихо.

Лусеяр упорно смотрел куда угодно, только не на меня. До сих пор. Но Асмодей буравил меня взглядом лишнюю секунду, прежде чем перевести его на моего брата.

— И ты с этим согласен?

Джессайя откинулся на спинку стула. Даже после долгого пути домой он выглядел уверенным и собранным. Черт, он был таким искусным лжецом, что я невольно задавался вопросом: о чем еще он лгал в своей жизни?

— Согласен, — добавил Джессайя. — Мы разведали руины всего королевства и окрестности. Никаких следов, даже жаждущих. Должно быть, они ушли.

Асмодей постучал пальцем по подбородку.

— Они где-то там. Если их нет в Скарлате, значит, они в другом месте, ждут нас.

Я глубоко вдохнул и шумно выдохнул.

Его взгляд мгновенно метнулся ко мне. — Прошу прощения, сын — мы тебе надоедаем?

Я закатил глаза.

— Я просто измотан дорогой, и у меня есть дела поважнее, чем стоять здесь и в сотый раз повторять, что поездка была скучной.

Он обдумывал мои слова. Это было рискованно, но обычно ему проще было меня прогнать, чем терпеть мой характер постоянно.

— Ладно, — отрезал он. — Тебе в любом случае нужно готовиться к свадьбе. Скоро равноденствие, и до этого времени я хочу знать о силе Хантир все. Выясни, на что она способна. Мое терпение на исходе. Полагаю, с тобой она будет более откровенна, чем с кем-то из моих людей, кто станет выбивать из нее информацию силой.

Краем глаза я заметил, как Джессайя напрягся.

— Если ты не начнешь показывать мне ее способности, я буду вынужден добыть информацию другим способом. Ясно?

Я кивнул, прикусив язык и сжав кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони.

— Ясно.

— И что это, черт возьми, должно значить? — спросила Хантир. — Мне показать ему свои крылья? Пустить кровь и сжечь все к чертям, как я чуть не сделала в Мойре? Или превратить еще пачку жаждущих в статуи, когда мы будем на грани смерти?

— Теперь ты повзрослела как вампир, — объяснил я. — Твоя магия будет намного сильнее, чем была в Мойре.

— Отлично, — пробормотала она. — Как будто тогда это не было до жути страшно.

— Ты же призвала крылья, верно? — Я оттолкнулся от двери. — Это была магия, к которой у тебя не было доступа, пока ты не выпила мою кровь.

Она помедлила.

— Ты, должно быть, очень высокого мнения о своей крови.

Я сделал еще шаг к ней.

— Это могла быть чья угодно кровь. Но это была моя, потому что она всегда будет принадлежать мне.

— Разве это честно? — Ее большие круглые глаза смотрели на меня снизу вверх — она сидела на краю кровати. — Ты пьешь кровь других людей. Я уверена, ты пил у многих.

Вспышка собственничества обожгла меня изнутри.

— Это было другое. Ты не знала, кто я такой; я не мог питаться тобой, чтобы выжить.

— А сейчас? — Ее ухмылка исчезла. — С тех пор как мы прибыли в Золотой город, ты питаешься. И уж точно не мной.

Я сжал кулаки и напомнил себе дышать. Черт, даже мысли о ее крови превращали мои чувства в неистовый вихрь.

— Ты бы предпочла, чтобы я питался тобой? — Воздух в комнате загустел от напряжения. — Ты хочешь, чтобы именно твоя кровь поддерживала во мне жизнь, Охотница?

В ее глазах промелькнул похотливый блеск, но она моргнула и откашлялась.

— Я не знаю, что думать. Больше нет.

Боль уколола в грудь. Я отступил назад.

Я знал, что таков будет ответ. Я ранил ее слишком сильно; я слишком сильно предал ее доверие. То, что произошло между нами в Скарлате… поцелуи… все это… ничего не изменило.

Потому что я никогда не смогу вернуться в прошлое и забрать назад свои слова, свои поступки, то, как я ее использовал. Я не смогу вернуться и все исправить.

Я сделал еще шаг назад, увеличивая дистанцию.

— Вот именно, — пробормотал я. — Моя кровь в твоем распоряжении в любой момент, когда тебе понадобится, Охотница. — Я не мог смотреть на нее, произнося это. — Но тебе не придется беспокоиться о том, у кого я пью кровь, пока это не ты.

Я потянулся к нашим узам, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию. И получил легчайший шепот — словно аромат, принесенный ветром. Скорбь.

— В любом случае, — начал я снова, — нам нужно продолжить тренировки. Мы должны показать Асмодею хоть что-то, так что лучше спланировать это сейчас, чем оказаться застигнутыми врасплох в равноденствие.

Я повернулся и потянулся к дверной ручке.

— Погоди, — начала она, — ты имеешь в виду прямо сейчас?

— У нас есть всего несколько недель, чтобы найти истинную силу в твоей крови. Время — это роскошь, которой у нас нет. Иди за мной, Охотница.

К моему удивлению, она последовала за мной без споров. Возможно, она поняла, насколько все серьезно, как мало у нас времени, чтобы взять ее магию под контроль, прежде чем Асмодей возьмет дело в свои руки. И на этот раз я не сдерживался. Я гнал Хантир так далеко, как она позволяла — и ментально, и физически.

Что-то в воздухе изменилось. Легкость, шутки — все это осталось в прошлом.

Теперь дело было не только в нас. Это были уже не просто Хантир и я, не наши конфликты или ее борьба за выживание.

Другие рассчитывали на то, что она выживет. Другие ждали, что она нанесет ответный удар.

Глава 20

Хантир

Мы с Вульфом тренировались вместе еще в Мойре, но тогда все было иначе. Теперь в нем словно пробудилось нечто первобытное; казалось, все то время, что мы провели в академии, он сдерживал свою истинную мощь.

Первые несколько дней я по утрам едва могла подняться с кровати. Вульф не только изматывал мое тело, то и дело вставляя уроки тактической подготовки, он каждый божий день выпивал мою магию досуха.

Мне казалось, моя магия должна расти. Я думала, что в моей крови, в моих способностях есть нечто особенное.

Но чувствовала я себя, честно говоря, совсем не так.

— Мне нужен перерыв, — выдохнула я. Я согнулась и уперлась руками в колени, пытаясь удержаться на ногах. — Черт, я не помню, чтобы это было так тяжело.

— Это потому, что в Мойре ты едва касалась своей магии. То, чему тебя там учили, — это даже не основы.

— Серьезно? — Я убрала с лица прядь темных волос и посмотрела на него снизу вверх. — В моей памяти все осталось иначе.

Вульф усмехнулся, уперев руки в потные бока.

— Я ненавидел находиться там и смотреть, как ты мучаешься, пытаясь выучить их уроки. Они сами едва понимали, о чем говорят.

Я сделала еще несколько глубоких вдохов, наконец восстанавливая дыхание.

— Как? Как Мойра вообще может существовать, когда по ту сторону Трансцендента нас ждет вот это? Неужели они не понимают, что отправляют всех на верную смерть?

Вульф пожал плечами.

— Они доверяют архангелам. Одно это — пожалуй, самое опасное, что может сделать человек.

— Поосторожнее, — предупредила я. — Никогда не знаешь, кто может подслушивать.

Вульф шагнул ближе, его глаза потемнели.

— Я всегда прекрасно знаю, кто может подслушивать.

Я знала, каково это — расти в месте, где небезопасно. Знала, каково это — оглядываться через плечо на каждом чертовом шагу.

— Должно быть, тебе было нелегко здесь жить, будучи вампиром.

Он опустил голову, и его мысли унеслись куда-то, куда я не могла последовать за ним.

— Это было одиноко. Сбивало с толку. Мой отец уже привел вампиров в это королевство, но ничто не могло подготовить меня к тому, что произойдет, когда он принесет меня в жертву богине.

У меня перехватило дыхание.

— Как Эра могла это допустить? Как богиня позволила ему превратить тебя в вампира?

Вульф покачал головой.

— Она говорила со мной в тот день. Сначала я думал, что это сон, но потом… — Он замолчал, откашлялся и продолжил: — Она сказала, что со временем я все пойму, и что она делает то, что должно быть сделано.

Эти слова заставили меня замереть.

— Странно, — пробормотала я.

— Что странного?

— Она сказала мне нечто похожее во время Трансцендента, после того как мы оба… после того, как я подумала, что мы оба погибли.

Мне не очень-то хотелось признаваться ему, что Эра велела мне остаться с ним, особенно учитывая, каким дерьмом обернулось все, что произошло потом.

— Интересно, не это ли она имела в виду, — продолжил Вульф. — Твоя кровь может все изменить, Хантир. Твоя сила может все изменить.

Я вспомнила отрывки из книг, оставленных в спальне Вульфа.

— Я читала об этом. О ком-то могущественном, чья кровь может покончить с жаждущими. То, что ты говорил о моей матери, искавшей лекарство, а теперь это… — Я уставилась на Вульфа, ожидая хоть какой-то реакции, но лишь плотно сжатые челюсти выдавали, что он меня слышит. — Это ведь я, верно? Твой отец думает, что я — та самая, кто на все это способен. Кто может ими управлять.

Вульф не ответил. Ему и не нужно было.

— Он ошибается, — продолжила я, и мой голос лишь слегка дрогнул. — Ты же знаешь, что он ошибается, Вульф.

— Нет, не знаю. — Его глаза встретились с моими, подернутые голодным блеском. — То, что я почувствовал в твоей крови… я никогда не пробовал ничего подобного, Хантир. В тебе есть нечто особенное. Черт, да посмотри на свои крылья. Когда ты в последний раз видела у кого-то такие крылья?

Я напряглась.

— Мы оба знаем, что произошло, когда жаждущие напали на нас в лесу. Я это видела. Джессайя видел.

— Это была случайность. Черт, да кто знает, была ли это вообще моя сила? Ты сам говорил, что это нужно держать в секрете, Вульф. Ты сам так настаивал на том, чтобы защитить эту тайну!

Я его не понимала! Секунду назад он клянется хранить в тайне то, что мы видели в Скарлате, а в следующую — хочет меня использовать.

— Обстоятельства изменились, Хантир. Нам нужно подготовиться и показать ему, на что ты способна, пока он не потерял терпение.

— Ты шутишь? Я не могу показывать ему свою магию, Вульф! Не после того, что он может со мной сделать!

— У нас нет выбора. Если силу из тебя не вытяну я, это сделает кто-то другой.

— Выбор есть всегда! — В моем голосе зазвучали эмоции. — Это уже чересчур, Вульф. Я выйду за тебя. Я притворюсь, что я на его стороне, но я не покажу ему свою силу. Он будет меня использовать. Он заставит меня… Пекло, я даже не знаю, что он сделает с моей магией, когда узнает правду!

Я почувствовала присутствие архангела прежде, чем увидела его. Он вошел в комнату за спиной Вульфа.

А затем раздались медленные аплодисменты Асмодея.

Вульф напрягся, бросив на меня предостерегающий взгляд.

— Отличная работа, сын, — произнес Асмодей. — Кажется, ты знаешь кое-что, чем еще не успел со мной поделиться. Хочешь исправиться? Или это сделать мне?

Осанка Вульфа мгновенно изменилась.

— Я планировал рассказать тебе, — сказал он, — как только она будет готова.

Что, черт возьми, происходит?

— Я знал, что ты — та, кого я искал. — Он шагнул вперед и встал рядом с Вульфом, его мерзкие глаза скользнули по моему телу. Я изо всех сил старалась не опускать подбородок, хотя все внутри молило меня сжаться и спрятаться от его взгляда. — Мне просто нужно было подтверждение.

— Вы ничего не сможете доказать, — выплюнула я.

— Возможно, — надавил Асмодей. — Но мой сын, кажется, считает, что тебя стоит защищать, а это значит, ты действительно сильна.

Я не смела смотреть на Вульфа. Это была совсем другая его версия — не та, что я видела в Скарлате. Делал ли он это, чтобы защитить меня? К черту! К черту такую защиту! Все это стало гораздо серьезнее, чем просто отношения между ним и мной.

Скарлата изменила все.

— У меня на тебя грандиозные планы, Хантирайна. Великие, могущественные дела.

Я ничего не ответила, продолжая сверлить его взглядом, хотя паника уже начала скрестись в груди, грозя захватить все тело.

— На сегодня достаточно, — объявил Асмодей. — Возвращайся в свою комнату и отдыхай, Хантирайна. С тем, что нам предстоит, силы тебе понадобятся.

Я не раздумывала ни секунды. Я протиснулась мимо них обоих и бросилась обратно в спальню Вульфа, радуясь, что он не пошел следом.

Неужели таков был его план с самого начала? Заставить меня довериться ему, чтобы потом привести прямо в лапы Асмодея? Знал ли он, что Асмодей подслушивает нас?

Слезы катились по лицу, пока я бежала в комнату и с грохотом захлопывала за собой дверь.

Никому не доверяй.

Какого хрена я все время об этом забываю?

Глава 21

Вульф

Я с опаской постучал в дверь Джессайи. Рассудив, что помириться с братом будет куда проще, чем с Хантир. К тому же ей нужно было время и пространство, чтобы остыть после того, что произошло сегодня.

Джессайя открыл уже через пару секунд и отошел в сторону, пропуская меня.

— Не против, если я немного здесь отсижусь? — спросил я.

Его лицо тут же смягчилось. Он закрыл за мной дверь, пока я проходил внутрь.

— Я так понимаю, она не в восторге от того, что пришлось показывать магию?

— Мягко говоря.

— Ты сказал ей, что это ради ее безопасности? Кто знает, что бы он с ней сделал, если бы ты не дал ему ничего. Ты поступил правильно, брат.

Я сел на край его кровати.

— Ну, теперь она официально на меня в ярости.

— А ты можешь ее винить? — спросил он. — Ее предавали снова и снова. Возможно, она и хочет тебе доверять, но на кону ее жизнь. Если она хоть на секунду заподозрит, что у тебя есть иные намерения, она тут же закроется.

Тут он был прав.

— Ненавижу ссориться с ней. Все было намного проще, когда…

— Когда она думала, что ты всего лишь падший ангел? Когда думала, что она всего лишь фейри? — Джессайя усмехнулся. — Разве не лучше, чтобы она знала тебя настоящего и ненавидела за это, чем любила фальшивую версию?

— Тебе легко говорить.

Джессайя глубоко вздохнул.

— После всего, что ты с ней сделал, она все равно была готова простить тебя. Снова довериться. Попробовать. Это о многом говорит, брат, даже если мы все еще действуем под гнетом Асмодея и его жажды власти.

Я подумал о том, чтобы рассказать ему, что происходит на самом деле. О плане, который я вынашивал, чтобы положить конец безумию Асмодея. Но Джессайя был лоялен, и прямо сейчас я не был уверен, насколько его преданность принадлежит мне, а насколько — нашему отцу.

— Послушай, — начал я, неловко переступив с ноги на ногу. — Мне нужна услуга.

Его губы тронула улыбка.

— Это будет интересно.

— Мне нужно, чтобы ты научил Хантир летать. Теперь она может призывать крылья и становится сильнее с каждым днем. Ей просто нужно, чтобы кто-то поднялся в небо вместе с ней, и мы оба знаем, что это не могу быть я.

Я отвел взгляд прежде, чем успел увидеть шок в золотистых глазах Джессайи.

— У меня сложилось впечатление, что ты не хочешь подпускать меня к Хантир и на пушечный выстрел, особенно если речь идет о полетах.

— Обстоятельства изменились.

— Что именно изменилось? Потому что я знаю, что ты все еще любишь ее, если ты об этом.

Я проигнорировал его замечание и запустил руку в спутанные волосы.

— Я понял, что был неправ. Ей нужно научиться летать. Это лучший способ обезопасить ее. Я не могу ее научить, но ты — можешь. Это важнее меня и моих эгоистичных желаний оставить ее только себе.

Он внимательно на меня посмотрел.

— В Золотом городе полно других, кто мог бы ее научить. Это не обязательно должен быть я, брат. Многие фейри и ангелы были бы более чем счастливы…

— Это должен быть ты, — перебил я. — Я не доверяю ей больше никому.

— Но ты доверяешь мне?

Я наконец посмотрел на него.

— Конечно я доверяю тебе, идиот ты этакий. Ты единственный во всем этом королевстве, кому я доверяю, кроме Хантир.

— Ну, тогда тебе стоит кое-что знать.

Я замер.

— Что такое?

Джессайя неловко заерзал, рассматривая комнату, лишь бы не смотреть на меня.

— Несколько недель назад я поймал Хантир, когда она пыталась улизнуть в город. Я, конечно, вернул ее обратно, но немного отчитал за то, что она так жестока с тобой. Она сказала, что согласится выйти за тебя и будет следовать нашим планам, если я пообещаю отвезти ее домой на одну ночь.

Я переваривал его слова очень, очень медленно.

— Ты шутишь?

Мой брат всплеснул руками.

— Я согласился только для того, чтобы заставить ее вернуться в замок. Я никогда не собирался везти ее туда, тем более не сказав тебе.

Черт. Мидгрейв был очень далеко. Полет туда занял бы часы, и это если бы ей вообще удалось выбраться из Золотого города живой, что уже было задачей не из легких.

— Исключено, — отрезал я. — Визит Хантир в Мидгрейв, даже на одну ночь — это худшее, что она может сделать сейчас.

— Согласен, — невинно отозвался Джессайя. — Я просто хотел рассказать об этом теперь, когда мы вроде как доверяем друг другу и все такое.

Я закатил глаза. То, что Хантир попросила Джессайю об этом… Честно говоря, я ожидал, что она попытается сбежать еще давным-давно. Я не злился на нее за это, но этого нельзя было допустить, если мы хотели сохранить ей жизнь.

В воздухе повисла долгая тишина.

— Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось, — произнес он. Шутки исчезли из его голоса. Он говорил серьезно.

— Я знаю. Просто держи руки при себе, ладно? Она может и не понимать, как у нас все обстоит, но больше никто не имеет права на нее претендовать. — Я лишь наполовину шутил.

— Не беспокойся, брат, — Джессайя хлопнул меня по плечу. — Мои романтические интересы лежат совсем в другой стороне. Даже если бы это было не так, я вижу, как Хантир смотрит на тебя. Не говоря уже о том, что она в ярости на тебя через день.

— Что? И это по-твоему хороший знак?

Джессайя тихо рассмеялся.

— О да. Это очень хороший знак.

Весь день я старался не заходить в спальню. Я пробежался по Золотому городу, осторожно обходя жаждущих, и в полном одиночестве пообедал в столовой, намеренно растягивая время. Хантир сегодня не захочет со мной разговаривать, только не после того, что случилось.

Но она должна понять, что все это — ради ее защиты. Мы ведем долгую игру. Мы не сможем победить зло, если будем мертвы.

Это игра компромиссов: показать Асмодею часть ее силы, чтобы он был доволен, и выгадать время для планирования следующего шага.

Почему она не может этого понять?

Я возвращался к себе в начале первого ночи, когда почувствовал вспышку эмоций Хантир через наши узы. Я как раз проходил по длинному коридору мимо пустых тренировочных залов; моя спальня была слишком далеко, чтобы чувствовать ее так остро.

Я обернулся.

Хантир была близко.

Я шел бесшумно, удерживая щиты нашей связи. Я не хотел, чтобы она знала о моем приближении. Если она искала уединения, я не хотел ей мешать. Я просто хотел убедиться, что она в безопасности.

К тому же, это было на нее не похоже — тайком бродить по замку в одиночку. Она почти не выходила из нашей комнаты.

Внезапно я почувствовал прилив разочарования в груди. Оно было теплым и интенсивным, как и все эмоции Хантир. Но я все больше привыкал к ним. Ее чувства, мои — они смешивались воедино, и без этого слияния я чувствовал себя не в своей тарелке. Мне были нужны обе грани, чтобы снова чувствовать себя целым, нормальным.

В коридоре становилось все темнее. Я навострил уши, но не слышал никого поблизости. Только чувствовал Хантир.

А потом я ее услышал. Едва уловимое кряхтение, тихие стоны разочарования.

Неужели она тренируется здесь внизу?

Я выверял каждый шаг, приближаясь к дверному проему тренировочного зала. Темнота помогла мне остаться незамеченным, когда я заглянул внутрь.

Хантир тренировалась. По ее телу катился пот, черная туника — моя черная туника — прилипла к ней, когда она опустилась на колени на пол.

Она вытянула руки перед собой, снова, и снова, и снова призывая крошечное пламя.

Я хотел было войти, но вовремя остановился.

Хантир не просто тренировалась, не просто потела от напряжения.

Она плакала. Ее лицо слегка повернулось, лунный свет заливал темную комнату и отражался на мокрой коже.

Черт. Грудь сдавило, и мне пришлось напомнить себе держать узы закрытыми.

Это не были тихие или мирные слезы. Это были яростные слезы, злые. Они сотрясали ее тело, разрушали ее магию.

Она опустила руки, содрогаясь от рыданий, затем снова подняла их, сделав решительный вдох, и еще раз призвала пламя. Что именно она пыталась сделать, я не понимал.

Но было ясно одно: она считала, что терпит неудачу.

— Проклятье! — почти выкрикнула она приглушенным шепотом. Она снова опустила руки и окончательно сникла, обхватив себя за плечи.

И тогда появились ее крылья.

Они раскрылись мгновенно, вероятно, в ответ на ее эмоции. Сначала она даже не заметила их, продолжая плакать, сжавшись на полу. Но когда все же осознала их присутствие, она замерла.

Сделала вдох.

А затем подняла голову.

В лунном свете было видно, как дернулся ее кадык, когда она всхлипнула сквозь слезы.

— Почему? — прошептала она. — Я так чертовски устала. Почему это всегда должна быть я? Я не хочу больше сражаться. Я ничего этого не хочу. — Ее веки дрогнули и закрылись, но она так и осталась сидеть — на коленях, с поникшими за спиной крыльями и слезами, капающими с подбородка. — Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне.

Я никогда не считал Хантир натурой, склонной к молитвам, но здесь? На коленях? Она молила о помощи.

О передышке.

Я с силой вонзил ногти в ладони, заставляя себя выйти из комнаты. Хантир сильна, я знаю это лучше всех, но у каждого есть свой предел.

Неужели она наконец достигла своего?

Я пошел обратно по коридору к своей спальне. Я держал щиты наглухо закрытыми. Я не знал, что просочится через них, если я расслаблюсь хоть на секунду.

Я думал, что знаю, что такое боль, но вид такой Хантир открыл мне совершенно новое определение этого слова.

Прежде чем я успел себя остановить, я уже колотил в дверь Джессайи.

Тук, тук, тук. Я подождал пару секунд и снова занес кулак. Тук, тук, тук.

— Джессайя! — позвал я. — Я знаю, что ты там! Мне нужно поговорить с тобой! Сейчас же!

Когда я собрался постучать снова, дверь распахнулась.

— Черт возьми, Вульф, что? Что могло быть настолько важным?

— Отвези ее домой, — сказал я.

Его лицо оставалось бесстрастным. — Что?

— Хантир просила тебя отвезти ее домой, в Мидгрейв. Я хочу, чтобы ты это сделал.

— Ты шутишь? — спросил он. — Ты серьезно хочешь, чтобы я тащил ее туда на ее новых крыльях?

— Завтра ты научишь ее летать. Она быстро учится, она справится. — В горле встал ком, но я сжал кулаки по швам.

Джессайя провел рукой по лицу.

— Тебе не кажется, что это опасно?

— Я прослежу, чтобы вас не поймали. Послезавтра, когда научишь ее пользоваться крыльями. Ждите захода солнца.

Я был готов к тому, что он начнет спорить, говорить мне, насколько безумен этот план. Но он просто моргнул и кивнул.

— С чего вдруг такая перемена?

— Она теряет надежду, — ответил я, отворачиваясь от Джессайи, чтобы не видеть его лица, когда произносил: — Возможно, это единственное, за что ей осталось держаться.

Глава 22

Хантир

Я кралась по темным коридорам этого проклятого замка, стараясь не встретить ни единой души на пути к спальне Вульфа.

Я часами изнуряла себя тренировками, пока не выбилась из сил, и этих часов хватило, чтобы понять: мне никогда не стать такой сильной, какой я должна быть.

Чертова королева. Лидер. Вампир. Я не справлюсь с этими ролями. Я не смогу вести людей к свободе, не смогу возродить мертвое королевство из пепла.

Это не про меня.

Все эти люди — все, кто на меня рассчитывает — они ошибаются. Они зря в меня верят.

Магия сотрясала мои кости, грохотала внутри, но я никак не могла ее обуздать. Не так, как мне того хотелось.

Я хотела стать лучше. Правда, черт возьми, хотела. Но я чувствовала себя такой слабой. Такой бессильной. Такой никчемной.

Я не королева. И не спасительница.

И чем скорее все это поймут, тем лучше.

Вульф спал спиной ко мне, когда я вошла в спальню, и я была за это благодарна. Мне не нужно было, чтобы он изучал каждую эмоцию на моем лице, не нужны были его расспросы о моем взмокшем теле или раскрасневшейся коже.

Я просто хотела покоя.

Я сбросила ботинки и уже направилась к двери ванной, когда Вульф произнес:

— Завтра утром Джессайя научит тебя летать. Не опаздывай.

— Что? — переспросила я. — Я думала, ты…

— Я передумал, — отрезал он. — Ты заслуживаешь того, чтобы уметь летать. Он тебя научит.

Он не обернулся и не посмотрел на меня, просто позволил мне уйти в ванную без лишних слов.

Если бы я не чувствовала себя такой опустошенной, я бы, наверное, даже обрадовалась.

Мы с Джессайей неловко стояли на крыше заброшенного здания на окраине Золотого города. Солнце уже полностью взошло, но место все равно казалось мрачным и призрачным.

— Это не кажется безопасным, — заметила я.

Прохладный ветерок коснулся моей кожи.

— Потому что это и есть небезопасно, и это еще одна причина, по которой тебе нужно научиться летать.

— Разве я не должна учиться сражаться? Чтобы защитить себя и свой народ?

Джессайя взмахнул собственными крыльями.

— Если ты окажешься в гуще битвы, иногда именно тебе придется оценивать преимущество, видеть то, чего не видят твои слабые солдаты без крыльев. Лишь немногие вампиры и фейри обладают магией, достаточно сильной для крыльев, Хантир. У тебя есть дар. И ты должна научиться им пользоваться.

В груди потяжелело. Я ненавидела его за то, что он прав. И ненавидела то, что я совсем не хотела этих крыльев. Я не хотела нести это бремя.

Но это не решало проблему. Эти крылья были моими, как бы сильно я ни мечтала от них избавиться, как бы часто ни плакала перед богиней.

— Ладно, — сдалась я. — Что дальше?

— Ну, — Джессайя мягко улыбнулся, — призывать их ты уже умеешь. Это самое сложное. А теперь — сделаем так.

Мне следовало ожидать подвоха, но Джессайя резко рванулся вперед, подхватил меня за талию и швырнул нас обоих в воздух.

Вот только на этот раз у меня были крылья.

— Пробуй! — крикнул он. Его хватка ослабла, но он не отпускал меня совсем, пока я хлопала тяжелыми кожаными полотнами, которые теперь были частью моего тела.

Это оказалось гораздо труднее, чем выглядело со стороны. Мое тело казалось слишком тяжелым, крылья двигались не в такт. Не прошло и нескольких секунд, как мы начали снижаться к городу.

— Джессайя! — закричала я — точнее, взвизгнула.

— Я держу тебя. — Его руки сжались на моей талии, едва не выбивая дух, когда он впился в мой живот. Его собственные крылья мощно взметнулись, снова отправляя нас в небо. — Делай это вместе со мной. Представь, что летишь одна.

— Все не так! Ощущения неправильные!

— Правильными они не станут, пока ты не привыкнешь. Представь, что ты ребенок, который учится ходить.

Я проглотила волну раздражения и сделала то, что он просил: начала ритмично работать крыльями, подстраиваясь под его темп.

Вскоре наши движения стали синхронными. Мы парили в небе, но у меня не было времени беспокоиться о высоте или о том, как быстро я умру, если рухну на землю.

Черт, а может ли вампир разбиться насмерть? Вампиров убить гораздо сложнее, чем фейри. Их тела выдерживают больше, могут пережить то, что…

— Сосредоточься, Хантир! Сейчас я тебя отпущу.

— Нет!

— Я буду рядом, — пообещал он. Его руки начали медленно разжиматься, и паника заползла мне в грудь. — Ничего не меняй. Я не дам тебе упасть.

Сейчас или никогда.

Руки Джессайи окончательно покинули мое тело.

И вот — я, черт возьми, летела сама.

Я наполовину ожидала, что камнем рухну в руины внизу, но когда крылья действительно удержали мое тело в воздухе, я разразилась смехом.

Это. Это было все, о чем я могла мечтать. Это была свобода.

Джессайя радостно закричал за моей спиной, но я едва слышала его из-за собственного смеха. Радость забурлила в моей груди — чувство, которое стало для меня чужим.

Хотела ли я эти крылья? Хотела ли я это бремя? Хотела ли быть самой могущественной наследницей Кровавого трона? Определенно нет.

Но ради этого ощущения свободы оно того стоило. Наконец-то у меня появилось нечто, за что можно было зацепиться.

— У тебя получается! — крикнул Джессайя откуда-то сверху.

Я взмахивала крыльями снова и снова, взмывая все выше в небо. Внизу я видела стены Золотого города, усиленные караулом и оружием, которого я никогда раньше не видела. Я поспешила развернуться, прежде чем мы подлетели слишком близко. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня подстрелили в небе в мой первый же день полетов.

Впрочем, когда ты в таком восторге, об опасности думается с трудом.

Остаток дня прошел в том же духе. Я летала, пока спина не начала буквально кричать от боли, делала короткие перерывы, чтобы прийти в себя, и тут же возвращалась в небо. Я изучала пределы возможностей своих крыльев и изматывала тело до предела; к тому времени, как солнце начало клониться к горизонту, я могла лишь тяжело дышать, едва не рухнув на крышу от усталости.

— Ладно, ладно, — произнес Джессайя, стоя над моим распростертым телом, пока я лежала на спине. — Думаю, мы можем считать этот первый день уроков полета успешным.

Я улыбнулась, все еще не в силах ответить из-за одышки.

Он подошел и сел рядом, откинувшись назад на руки и вытянув ноги перед собой.

— Вульф будет в восторге от твоих успехов, — начал он.

У-у-ух. Я весь день честно старалась не думать о Вульфе. Каждое такое воспоминание вызывало у меня гребаную эмоциональную встряску. Пекло, я не понимала ни его самого, ни его мотивов. Сначала он хотел помочь мне спасти вампиров, а теперь требует, чтобы я продемонстрировала его отцу свою силу?

Когда я не ответила, Джессайя продолжил:

— Ты же знаешь, он делает все это, чтобы помочь тебе. Все, что он предпринимает — ради твоей безопасности.

— Что-то это совсем не похоже на заботу, — выплюнула я.

— Наш отец пригрозил снова пытать тебя, если мы ему ничего не продемонстрируем. Вульф скорее умрет, чем позволит этим людям снова коснуться тебя, Хантир. Решение показать Асмодею малую часть твоей силы было компромиссом.

Ну, черт. И почему Вульф сам об этом не сказал? Он мог бы начать с чего-то вроде: «Эй, Охотница, мой отец причинит тебе боль, если мы не дадим ему хоть что-то, так что давай поработаем вместе и решим, что именно мы ему откроем».

Вместо этого он позволил мне верить, что у него есть скрытые мотивы для завоевания доверия отца.

Снова.

— Твой брат может быть редкостным козлом, — ответила я. — Трудно доверять ему, когда он меняет направление каждые пять минут.

— У него всегда есть план. Он всегда думает о высшем благе. Я могу не знать всех деталей, но обещаю тебе — ему можно доверять. Он делает все возможное, чтобы вытащить тебя из этого, даже если мы не знаем подробностей.

Чувство вины снова начало подкрадываться ко мне, но я отпихнула его в сторону. Мне не в чем было себя винить. Вульф не должен удивляться тому, что я снова ждала от него предательства.

Даже если на этот раз у него были свои причины.

Мы лежали на крыше еще несколько минут, наблюдая, как солнце садится, и на город опускаются сумерки. Я начинала все лучше понимать Джессайю, понимать, что он за человек. Он был предан брату, даже когда не имел ни малейшего представления о том, что Вульф для нас задумал.

И Джессайя был умен, расчетлив. У него наверняка были на то свои причины.

— Идем, — сказал Джессайя через пару минут, вытирая пот тыльной стороной руки и протягивая мне ладонь, чтобы помочь подняться. — Мы заслужили выпивку после такого.

Глава 23

Вульф

Второй эль пился куда легче первого, а третий пошел еще лучше. Я позволял этой горькой жидкости течь в горло кружку за кружкой. Воздух начинал прогреваться, и эта выпивка была именно тем, что мне сейчас требовалось.

— Поосторожнее, — предупредила трактирщица. — Я не собираюсь тащить тебя на себе через весь город обратно в замок.

— Да кому сдался этот чертов замок? — пробормотал я. — Никто и не заметит, если я сегодня там не появлюсь.

Она поставила предо мной свежую порцию.

— Может и так, но нам только не хватало лишних ангелов, рыскающих тут повсюду.

Тяжелая рука опустилась мне на плечо.

— Дальше я его забираю. — Натан уселся на соседний стул. — Мне все равно нужно кое-что обсудить со старым другом.

Я повернулся к нему, собрав все силы, чтобы выдавить улыбку.

— Натан, — поприветствовал я его. — Разве ты не должен сейчас планировать гибель мира?

Он рассмеялся, но посмотрел на меня очень внимательно.

— Даже я заслуживаю стаканчик холодного эля время от времени.

Я поднял кружку в знак приветствия.

— Вот это я понимаю.

Мы оба пили, погрузившись в негромкий гул голосов, наполнявший паб. Мои чувства благостно притупились, и я наконец начал ощущать то расслабление, за которым пришел сюда сегодня.

Ах, великая сила пары кружек эля.

— Выглядишь обеспокоенным, — начал он. Он наклонился ближе и понизил голос: — Поговаривают, тебя недавно посылали в Скарлату. Есть новости, о которых нам стоит знать?

В обычной ситуации я бы немедленно его заткнул. Публичное место — не лучший вариант для обсуждения Кровавого королевства. Здесь нигде не было безопасно говорить о таких вещах.

Но я устал. Я был издерган. И мне чертовски надоело хранить секреты.

— Мы пробыли там день или два, — ответил я. — Все как обычно.

Он ждал продолжения, но даже он понимал, что многого я сказать не могу. Гул в пабе стал тише.

Когда я промолчал, Натан добавил:

— Слышал также, что намечается праздник.

— Праздник?

Широкая, глупая ухмылка расплылась на его смуглом лице.

— Ты женишься! — Он разразился смехом, и, видит бог, ему почти удалось заставить меня забыть, что в этой ситуации плохого.

Да, я женился.

Если бы только при других обстоятельствах.

— Так и есть, — подтвердил я. Я чокнулся своей кружкой о его, когда он ее протянул. — Через несколько дней я стану женатым человеком.

— Должно быть, это особенная девушка, раз ей удалось приковать к себе самого Вульфа Джаспера.

Я хотел улыбнуться, но в груди заныло при этой мысли.

— Да, — пробормотал я. — Да, она особенная. Более особенная, чем кто-либо может себе представить.

Я не сказал ему, как мне страшно. Не сказал, что я на грани того, чтобы окончательно сорваться.

Нет, я позволил ему купить мне еще выпивки, позволил еще пару раз хлопнуть меня по плечу, позволил ему травить байки о нашем прошлом, чтобы заглушить мысли в моей голове.

Не знаю, сколько прошло времени, но солнце больше не просвечивало сквозь кусок ткани, который мы называли дверью. Разговоров вокруг становилось все меньше. Речь Натана начала заплетаться, и я был уверен, что он пьян не меньше моего.

На самом деле, когда он начал толкать меня локтем в ребра, я подумал, что он просто сваливается со стула.

— Вульф, гляди.

Комната расплылась перед глазами, когда я поднял взгляд на вход.

Сердце ушло в пятки.

Хантир шла впереди Джессайи; глаза расширены, волосы в беспорядке. Она окинула взглядом зал — в котором оставалось всего две-три компании, — пока ее взор не остановился на мне.

Она замерла.

Улыбка исчезла с ее лица.

Я едва заметил, как Натан отошел от меня, чтобы поприветствовать моего брата. Все мое внимание было приковано к Хантир.

Она стояла неподвижно еще несколько секунд, прежде чем наконец сделать шаг в мою сторону.

Затем еще один.

Ее крылья теперь были скрыты. И слава богу, потому что в этой таверне все бы пали на колени при виде этого великолепия. Она подошла ко мне, и я глубоко вдохнул ее запах.

Ветер и вишня.

Чертовски зависим от этого запаха.

— Не ожидала увидеть тебя здесь, — сказала она. Она встала у барной стойки рядом с моим высоким стулом, ее рука едва касалась моей.

— Как прошел полет? — спросил я. Может, она забыла, что злится на меня. Может, по милости богини, она поймет, почему нам так важно было заставить Асмодея поверить в его победу.

Она посмотрела на свои руки, краснея.

А затем улыбнулась.

Она пыталась это скрыть, кусала губы и втягивала щеки, но это было бесполезно. Улыбка озарила все ее лицо и коснулась этих идеальных глаз.

— Это было невероятно, — ее голос сорвался на шепот. — Никогда не думала, что испытаю нечто подобное. Я чувствовала себя такой… такой свободной.

Слава богине и элю за то, что мои чувства притупились.

— Я помню эти мгновения, — признался я. — Полет может быть самым освобождающим чувством в мире.

Ее глаза наконец встретились с моими, улыбка угасла.

— Прости, мне не следовало этого говорить, ведь ты… — Ей не нужно было заканчивать фразу.

— Не надо, — прошептал я. Я развернулся на стуле и расставил ноги так, чтобы она оказалась между моих колен. К моему удивлению, она не отстранилась. — Тебе не нужно ничего от меня скрывать. Я хочу знать все.

— И все же, — прошептала она. — И так плохо, что ты изначально не хотел, чтобы Джессайя меня учил.

Она снова попыталась отвернуться, но я ее остановил. Я протянул руку и потянул за выбившийся локон ее черных вьющихся волос. Растрепанные ветром, дикие. Мне они нравились такими.

Она мне нравилась такой.

— Вульф. — Ее глаза заискрились. Мне нравилось, когда они так делали. — Ты пьян?

— Да. А ты — прекрасна.

Она судорожно вздохнула.

— На нас смотрят.

Она хотела было обернуться, чтобы посмотреть, бог весть на кого еще, но я перехватил ее за подбородок.

— Ты только что провела целый день в объятиях другого мужчины. Не смей смотреть ни на кого другого. — Мой голос стал слишком низким, слишком властным, но мне было плевать. — Смотри только на меня.

Чертов эль. Он делал меня безрассудным. Или это была она. У нее был такой талант — заставлять меня забывать об этом проклятом городе.

— Поосторожнее, — поддразнила она, наклоняясь ближе. Черт, она что, тоже пьяна? — Ты звучишь так, будто ревнуешь.

— Я ревную. — Я обхватил ее за талию одной рукой и прижал к себе. — Я ревную к любому, кто получает хотя бы крупицу твоего времени. Оно должно принадлежать мне. Все.

— Что именно?

— Все твое время. Оно все должно быть со мной. Я не могу, мать твою, соображать здраво, когда ты с кем-то другим.

— Поэтому ты здесь? Напиваешься в пабе?

Я изучал ее лицо. Идеальное. Острое. Сильное.

— Я здесь, потому что думал, что ты улетишь домой, и не думал, что ты захочешь со мной разговаривать.

По крайней мере, это была правда.

Дразнящая улыбка исчезла.

— Я ошибся? — надавил я.

Прошло несколько мучительных секунд. Я слышал, как сердце колотится в ушах.

— Нет, — ответила она. — Нет, ты не ошибся. Я тоже не была уверена, что хочу с тобой говорить.

Внутри все похолодело.

— Я хотел извиниться перед тобой…

— Не надо. — Она положила руку мне на грудь. — Не утруждайся, ладно? Хватит извинений. Хватит всего этого.

Я попытался дотянуться до наших уз, но ничего не почувствовал. Она возвела стены, полностью закрыв связь.

— Ты заслуживаешь объяснений.

— Нет. — Ее взгляд стал жестким. — Я заслуживаю верности. Я заслуживаю того, чтобы меня никогда не предавали и не били в спину.

Я боролся с желанием притянуть ее еще ближе.

— Что сделано, то сделано, — прошептала она. — Твой отец — твой отец. Я думала, мы оба ненавидим его одинаково, но я вижу, что в тебе еще жива преданность ему.

Рычание, вырвавшееся из моей груди, удивило нас обоих.

— Во мне нет никакой «живой преданности».

— Правда? — Она положила обе руки мне на плечи. Пекло, как давно она не касалась меня так. А может, это опять говорил эль. — Ведь ты просто тренировал меня в магии, чтобы потом передать информацию ему, верно?

— Я не собирался рассказывать ему все.

— Но ты собирался сказать ему, что у меня есть магия.

— Он не дурак, Хантир. Он и так знает, что у тебя есть магия. Он просто хотел, чтобы я выманил ее из тебя, а не выбивал пытками, ясно? Так было менее болезненно для нас обоих.

Она закинула голову и тихо рассмеялась.

— Для нас обоих? Ты и понятия не имеешь, Вульф.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — я притянул ее ближе, пока она не уперлась в меня. Я обхватил ее руками за спину, крепко удерживая. — Хочешь, чтобы я сказал ему, что ты не идешь на контакт? Что ты ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы помогать ему? Что в твоих жилах нет ни капли магии, и ты вовсе не та могущественная наследница Кровавого королевства, которой он тебя считает?

Ее взгляд метнулся к моим губам.

— Это было бы полезно, да. По крайней мере, он бы не заставлял меня…

— Нет, заставлял бы. Он принуждал бы тебя ко всему, как делает это сейчас. Только сейчас он хотя бы дает тебе иллюзию некой свободы. И эта иллюзия не продлится долго, если он не будет удовлетворен результатами, Охотница.

Ее челюсти сжались.

— Не называй меня так.

— Почему нет? Это то, кто ты есть. Моя порочная, неистовая охотница.

— Я не твоя. Ни в каком смысле.

Она попыталась отстраниться, но я лишь крепче сжал объятия. Она с коротким вздохом снова прижалась к моей груди.

— Ты для меня — все, Охотница. И нравится тебе это или нет, ты станешь моей женой.

На ее лице промелькнула эмоция, которую я не смог прочесть.

— Только потому, что нас заставляют вступить в этот брак.

— И все же. Если тебе приходится выходить замуж, я рад, что это буду я.

Она покачала головой.

— С тем же успехом это мог быть Джессайя.

— Не говори так. Не смей произносить чужих имен, когда ты в моих объятиях, Охотница. Только мое имя. — Я придвинулся так, что между нашими губами остался лишь вздох. — Только я.

Я потянулся к ней через наши узы, но не почувствовал ничего. Пекло, я бы все отдал, чтобы узнать, о чем она думала в тот момент. Хотела ли она меня так же, как я ее? Чувствовала ли она тот крошечный участок кожи на спине, которого касались мои пальцы? Или я был единственным, кто сходил с ума от каждого ее прикосновения?

— Перестань так на меня смотреть, — сказала она.

— Я всегда так на тебя смотрю.

— Я знаю, и это становится проблемой.

— Проблемой для кого, Охотница?

— Ты пьян.

Когда она отстранилась на этот раз, я позволил ей это, хотя где-то глубоко внутри мне до безумия хотелось закинуть ее на плечо и унести отсюда.

— Почти нет.

Хантир только успела повернуться обратно к бару, когда снаружи кто-то закричал.

Кровь застыла в моих жилах. Ничто в мире не могло бы протрезвить меня быстрее.

Дерьмо.

Они здесь.

Глава 24

Хантир

— Что это было? — спросила я, глядя на Джессайю и друга Вульфа, которые стояли у входа в бар.

Вульф уже вскакивал со стула, пытаясь заслонить меня собой. Через секунду в моей руке уже был Веном — инстинкты полыхнули во мне с неистовой силой.

Джессайя вскинул руку. Музыка и разговоры в пабе стихли. Никто не двигался. Никто не произносил ни слова.

— Хантир, — предостерег Вульф у меня за спиной, сжимая мой локоть. — Оставайся здесь.

— Что происходит?

Джессайя выхватил меч из-за пояса и переглянулся с Вульфом.

— Вампиры, — ответил Вульф. Он попытался встать передо мной, но я его не пустила.

Снаружи, где-то между зданиями, эхом отозвался еще один крик.

— Что вы собираетесь делать?

Вульф, кажется, протрезвел довольно быстро; когда он посмотрел на меня, его брови сошлись на переносице в немом конфликте.

— То же, чем ты занималась всю свою жизнь, Охотница.

Черт. Я знала, что в Золотом городе небезопасно, но до этого видела лишь малую долю доказательств. Вот какова здесь реальность — люди живут в постоянном страхе.

— Это жаждущие? — спросила я. — Ведь это они, верно?

— Богиня свыше, я на это надеюсь.

В глазах Вульфа мелькнула тьма, прежде чем он отошел от барной стойки и крадучись направился к выходу. Джессайя и друг Вульфа последовали за ним.

Вульф собирался убивать собственных сородичей? У меня внутри все сжалось от этой мысли. Я ненавидела себя за то, что сомневаюсь. Ненавидела то, что мне вообще не все равно.

Этим я занималась всю свою жизнь, отрицать это было глупо. Но зная то, что я знаю теперь, стала бы я делать это снова? Даже к жаждущим — тем, кто не раз пытался меня убить, — в моем сердце теперь теплилась какая-то странная жалость.

Это все нервы. Я была абсолютно уверена, что это нервная дрожь в животе поднимается к груди, вызывая реакцию моей магии.

Вульф почувствовал это через наши узы и резко обернулся, поймав мой взгляд.

— Охотница, — прорычал он.

Комната вокруг нас замерла. Я точно знала, о чем он думает. Если я что-то предприму, если я хотя бы попытаюсь остановить этих тварей своей магией, все узнают правду.

Секрет будет раскрыт. Я подтвержу, что я именно та, кем они все так хотят меня видеть.

Из теней рядом со мной шагнула Войлер. Неужели она была здесь все это время?

Она подхватила меня под руку, крепко прижимаясь к моему боку, и прошептала:

— Это может быть проверка от Асмодея. Пусть они сами разберутся.

По телу пробежал озноб от шока. Войлер знала.

— Откуда ты…

Нас прервал очередной крик, на этот раз ближе.

Вульф снова переключил внимание на улицу и последовал за остальными за входную дверь.

— Она права, — бросил он, не оборачиваясь. — Оставайся здесь с Войлер. Насколько нам известно, он делает это, чтобы проверить твою силу.

Войлер стала единственным якорем, удерживающим меня внутри этого чертова паба, пока остальные выбегали наружу с обнаженными мечами.

— Этот больной ублюдок готов рискнуть невинными только ради того, чтобы заставить тебя использовать силу, — пробормотала она. — Каждый раз, когда я думаю, что не могу ненавидеть его сильнее, он доказывает, что я ошибаюсь.

Я во все глаза уставилась на нее, осознавая смысл ее слов.

— Сколько именно ты знаешь? — я едва шептала, помня о лишних ушах, хотя большинство посетителей были отвлечены тем, что скрывалось снаружи.

Она даже не посмотрела на меня, не сводя взгляда с двери и не выпуская моей руки.

— Я знаю достаточно, чтобы понимать: он пожалеет о каждой чертовой вещи, которую с тобой сделал. Мы заставим его заплатить.

Если бы мы не были на людях, я бы выпытала у нее больше, но интуиция подсказывала мне: пока лучше оставить это между нами.

Она знала гораздо больше, чем показывала.

Кто еще в этом пабе был «в теме»? Кто еще здесь действовал против Асмодея?

Знала ли она и о том, что случилось в Скарлате?

Через несколько секунд крики затихли, и звуки мечей, разрубающих плоть, прекратились.

Вульф, Джессайя и остальные вернулись. На их лбах не было ни капли пота. Пара жаждущих не чета группе обученных воинов, это я понимала. Если Асмодей действительно пытался выманить мою силу, ему придется постараться куда сильнее.

— Всего лишь пара отбившихся тварей, — пояснил Джессайя. — Ничего серьезного.

Все остальные, казалось, приняли это объяснение, но мое внимание было приковано к Вульфу. Он коротко и напряженно усмехнулся. Мы оба чувствовали правду — то, что жаждущие подобрались так близко к таверне, не было случайностью.

Барменша вернулась к обслуживанию, остальные посетители настороженно расходились по своим местам; мы все пытались делать вид, будто нас только что едва не растерзали монстры, рыщущие по улицам.

— Я бы сэкономила кучу времени в Мойре, если бы знала, что мы так отчаянно стремимся примкнуть именно к этому, — вздохнула Войлер.

Ее непринужденный тон немного разрядил обстановку, но у меня осталось слишком много вопросов. Например, почему Вульф так пристально следит за ней из другого конца зала? И почему она так много знает об Асмодее и его планах?

— Мне пора, — сказала она, отпуская мою руку и отходя в сторону. — Мы скоро поговорим, ладно?

Прежде чем я успела спросить, что ей известно, она исчезла.

Час спустя, после еще трех порций эля за счет Вульфа и Джессайи, мы направились обратно в замок.

Должна признать, легкое притупление чувств было именно тем, что мне требовалось, чтобы наконец хоть немного расслабиться. Даже Вульф, казалось, немного успокоился, что выглядело почти невозможным.

Впервые возникло ощущение, что мы на шаг впереди. Если Асмодей действительно пытался выманить мою силу, он проиграл.

Ситуация была под нашим контролем, и мы намеревались ее сохранить. Даже если мне придется показать Асмодею часть своей мощи, чтобы он отвязался, я сама выберу когда, где и сколько. Он не сможет выжать из меня все до капли, в этом я была уверена.

А теперь я еще и, черт возьми, умела летать. Я сама в это с трудом верила, но мои спутавшиеся кудри были приятным напоминанием о том, что всего несколько часов назад мы с Джессайей парили над этим проклятым замком.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Вульф, толкнув меня плечом.

— Ничему. Просто думаю о том, что было сегодня днем.

— Она была невероятна, брат. Прирожденная летунья. — Джессайя вышел вперед, возглавив наш путь по длинному коридору, ведущему к спальням.

Я повернулась к Вульфу, втайне ожидая, что он снова расстроится из-за того, что не смог к нам присоединиться. Но он просто смотрел на меня, сияя. Буквально сияя. Молнии в его глазах почти светились в темноте.

— Я ни на секунду в ней не сомневался.

В груди все затрепетало, к щекам прилила кровь. Черт. Лорд буквально отрекся бы от меня, узнай он, сколько раз я клялась себе никогда больше не доверять Вульфу.

И как легко я об этом забывала, когда он так на меня смотрел.

Джессайя, шедший впереди нас, резко остановился; улыбка мгновенно исчезла с лица Вульфа.

— Что за…

— Я хотел бы поговорить с нашей гостьей наедине.

Асмодей стоял в коридоре, наполовину скрытый тенями, если не считать его массивных крыльев, светившихся в темноте.

Джессайя замер, словно надеялся стать живым щитом между нами и им.

Вульф напрягся рядом со мной.

— Я не думаю, что это…

— Все в порядке. — Я улыбнулась Вульфу. — Со мной все будет хорошо.

Через наши узы я почувствовала вспышку его чистого отвращения — все те эмоции по отношению к отцу, которые он мастерски умел скрывать. Полагаю, в таком месте, как это, умение притворяться было залогом выживания.

Вульф подождал еще несколько секунд, прежде чем раздраженно выдохнуть и направиться в свою спальню, бросив на Джессайю взгляд, приказывающий ему сделать то же самое.

— Я буду ждать внутри, — бросил он.

Мы остались с Асмодеем одни в темном коридоре.

Я заставила свои руки разжаться и расслабленно опуститься по бокам. Асмодею что-то было от меня нужно. Я обладала всем, чего он желал, и он не собирался причинять мне вред — не тогда, когда он был так близок к получению всего, чего когда-либо хотел.

— Насыщенный выдался денек, я полагаю, — начал он, делая небрежный шаг в мою сторону. В пустом коридоре его голос отдавался эхом.

Я выдавила улыбку.

— По сравнению с сидением под замком в подземелье — пожалуй, да.

Его ухмылка заставила меня содрогнуться.

— Я хотел бы напомнить тебе, Хантирайна, что в этом королевстве не происходит ни единой вещи без моего ведома.

— Искренне надеюсь, что это не так.

— Это касается и твоих эскапад в небе с моим сыном, и того маленького заведения, где ты и твои друзья любите попивать эль.

Я сглотнула, не доверяя собственному голосу. То, что он знает о наших передвижениях, не было сюрпризом, но Вульф был уверен, что Асмодей не в курсе насчет таверны. Я не собиралась становиться той, кто подтвердит его подозрения.

— Ты умная девочка, — сказал он, подходя еще ближе. Между нами все еще было несколько футов, но мне пришлось подавить желание отступить. — Тебе плевать на собственную безопасность, это ты уже доказала. Но что насчет твоих друзей?

Я стиснула зубы, чтобы не поморщиться. Этот ублюдок серьезно угрожает Войлер?

— Что насчет них? — Он указал на двери спален позади себя.

— Чего ты от меня хочешь? — спросила я. — До сих пор я выполняла все. Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за одного из твоих сыновей — и я это делаю.

— Делаешь? — Он скрестил руки на груди. — Потому что я чувствую нечто в воздухе, Хантирайна. Я чувствую, что что-то грядет.

Я снова промолчала.

— Просто помни, — продолжил он, — на кону не только твоя жизнь и твоя свобода. Все, кого ты любишь, находятся в моей власти. Все. Тебе было бы очень мудро помнить об этом, прежде чем ты решишь совершить то, о чем можешь пожалеть.

Он сверлил меня взглядом еще несколько секунд, убеждаясь, что слова достигли цели, прежде чем уйти вглубь коридора, едва не задев мое плечо.

Святые угодники.

Только я подумала, что появилась тень надежды, как ее тут же вырвали с корнем. Наивно было полагать, что мы можем что-то предпринять втайне от Асмодея. Я подвергала всех опасности, даже просто помышляя о сопротивлении.

Первой открылась дверь Джессайи.

— Эй, — позвал он. — Ты в порядке?

Я кивнула; в горле пересохло.

— Хорошо, — ответил он. — Ты не должна позволять ему запугивать себя, Хантир. Не давай ему забраться тебе в голову и контролировать тебя страхом.

— Но он…

— Неважно, что он сказал. — Джессайя глубоко вздохнул, мельком взглянул на дверь Вульфа и добавил: — У нас был уговор. Думаю, пришло время отвезти тебя обратно в Мидгрейв.

Мое сердце на мгновение перестало биться.

— Ты серьезно?

Он пожал плечами.

— Если твои крылья выдержат полет.

— Выдержат! — слова сами сорвались с губ. — Клянусь, выдержат!

— Хорошо. Встретимся здесь завтра после захода солнца. Мы вернемся прежде, чем кто-либо что-то заметит.

И он скрылся в своей комнате без лишних слов.

Адреналин пульсировал в моих венах, но я сделала глубокий вдох, прежде чем войти к Вульфу. Он стоял в другом конце комнаты, его плечи были напряжены.

— Ненавижу его, — прошипел он.

— Правда? — поддразнила я. — А я и не догадалась.

— Я серьезно, Хантир. Ненавижу то, что он может нами командовать. Ненавижу, что мы застряли здесь, притворяясь, будто он владеет нами. Что он тебе сказал?

— Он видел, как я летала сегодня, — ответила я. — И высказал зловещую угрозу в адрес всех, кто мне дорог. Ничего нового.

Вульф выругался под нос и запустил руки в волосы.

— Мне так жаль, Охотница. Ты этого не заслуживаешь.

Я сбросила ботинки и направилась к кровати.

— Тебе не нужно извиняться за него. Я справлюсь, правда. Он хотел испытать меня сегодня и в ярости, что я не угодила прямо в его ловушку.

— Было глупо проводить столько времени в пабе. Рано или поздно он бы нас там нашел.

Я натянула одеяло Вульфа, поправляя мягкую подушку под шеей и наблюдая, как он меряет комнату шагами.

— Но у тебя ведь есть план, верно?

Он замер и повернулся ко мне.

— О да, Охотница. У меня есть план. А теперь спи. Твое тело будет разбитым после всех этих полетов.

Я не смогла даже дождаться, пока он ляжет рядом. Вульф был прав насчет изнеможения. Каждая клеточка моего тела жаждала сна, и после эля в пабе я была не в силах сопротивляться.

Глава 25

Хантир

Весь день я прождала Вульфа, боясь, что он вернется в спальню, застанет меня в момент побега с Джессайей и разрушит весь план.

Но этого не случилось.

Нервное напряжение нарастало по мере того, как сгущались сумерки, но ничто не могло помешать мне улететь домой. Ничто не могло лишить меня этого единственного шанса.

Вульф так и не появился, что позволило мне без труда натянуть свои старые ботинки и встретиться с Джессайей в коридоре.

Он уже ждал. Его куртка плотно облегала плечи; прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, он выглядел точь-в-точь как Вульф, только в его позе было куда меньше заносчивости. У него всегда было меньше этого самодовольства.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросила я, внезапно почувствовав, что нас вот-вот поймают.

— Нет. — Его голос эхом разнесся по узкому коридору. — Это определенно плохая идея. Но у нас был уговор, и я бы предпочел покончить с этим сейчас, пока все относительно спокойно.

Я кивнула.

— Клянусь, я не задержусь надолго. Мне только нужно увидеть кое-кого, и мы вернемся прежде, чем кто-то что-то заметит.

Лорд и Рамми. Если бы я только могла взглянуть на них, просто сказать им, что я жива… тогда я смогла бы довести этот чертов план до конца, зная, что они спокойны.

Сердце заныло в груди.

— Если поспешим, вернемся до рассвета, — сказал он, отталкиваясь от стены. — Но это будет рискованно. Иди за мной.

Я последовала за ним, пока он крался по темному коридору. Он спустился по ступеням маленькой потайной лестницы, стараясь не издавать ни звука своими ботинками. Я делала то же самое. Белые ангельские крылья Джессайи были плотно прижаты к лопаткам — только так его массивная фигура могла протиснуться сквозь нижнюю дверь.

Холодный воздух коснулся моей кожи, щекоча нервы.

Я уже потеряла надежду когда-нибудь вернуться домой. Даже после нашего разговора с Джессайей я не думала, что он действительно рискнет отвезти меня туда, но день за днем я убеждалась, что Джессайя — человек слова. Он был преданным и добрым, и если он заключил сделку, он ее исполнит.

Мы шли в тишине, но улица начала казаться знакомой, когда мы добрались до самых окраин Золотого города.

— Мы снова выбираемся через туннель? — прошептала я. — Разве Гриффит не доложит Асмодею, что мы ушли?

Он повернулся и посмотрел на меня, позволяя своим крыльям раскрыться веером.

— Прожив в этом месте достаточно долго, Хантир, начинаешь понимать кое-что о том, как работает верность.

Я сделала то же самое: призвала свои крылья и расправила их, готовясь к полету.

— От этих слов мне не легче.

Джессайя лишь тихо усмехнулся, когда мы нашли тот самый большой камень, закрывающий вход в туннель.

— Гриффит знает нас с Вульфом с самого детства. Временами он любил нас больше, чем наш собственный отец. Пока мы возвращаемся вовремя, он будет хранить наш секрет.

Я замерла, колеблясь у входа в туннель.

— Ты точно в этом уверен?

Улыбка Джессайи угасла.

— Я уверен, что Гриффит не доложит о нашем уходе, да. Но если ты сомневаешься, мы всегда можем повернуть назад. Путь неблизкий, и ты должна быть уверена.

— Нет, — перебила я его. — Я хочу лететь.

Я отбросила лишние мысли, спрыгнула в туннель и направилась к выходу на другом конце, где нас ждали Гриффит и конюшни. Джессайя был прав. Я была уверена. Это стоило риска.

Джессайя шел следом за мной; он потянулся вверх, чтобы толкнуть выходную дверь.

— Ты будешь мне должна за это, — прошептал он.

— А ты должен мне за то, что помогал удерживать меня в плену, так что пока мы в расчете.

Он закатил глаза, но я уже выбиралась наружу. Я присела в тени у выхода, поджидая его.

Здесь все выглядело совсем иначе, чем днем. Фонарь Гриффита внутри конюшни был единственным видимым источником света.

Но Гриффит уже не спал. Он ждал. Я вздрогнула от неожиданности, когда увидела его — он стоял, прислонившись к дереву справа от меня.

Джессайя встал рядом со мной, когда Гриффит шагнул вперед.

— Это опасно даже для тебя, — сказал он Джессайе.

— Мы знаем, что риск велик, — ответил тот. — Мы бы не пошли на это, если бы не крайняя необходимость.

В прошлый раз, когда мы забирали лошадей, Гриффит практически игнорировал меня, но не теперь. Он окинул меня пристальным взглядом; его тяжелые глаза, казалось, видели все мои секреты насквозь.

— Уходя, ты подвергаешь опасности нас всех, девочка, — произнес он. — На кону не только твоя жизнь. Но и моя. И Джессайи.

Я напряглась, расправив плечи. Мне надоело это слушать. Уходить вот так было эгоистично, но неужели они не видели, в каком положении я оказалась? Не понимали, как отчаянно мне это нужно?

— Я никогда больше не заговорю об этом и никогда больше не попрошу вас о подобном. — Я встретила его взгляд с той же решимостью. — Клянусь.

Гриффит смотрел на меня, казалось, целую вечность, но затем сглотнул и повернулся к Джессайе.

— Тогда поторапливайтесь. Чем скорее вернетесь, тем лучше.

Он развернулся и ушел в конюшни так, будто вообще не хотел иметь к этому отношения.

— Ты уверен, что все нормально? — прошептала я Джессайе.

— Все в порядке, он просто слишком заботливый. — Джессайя говорил так, будто в этом не было ничего особенного, но каждая клеточка моего тела вибрировала от нервов.

Гриффит был прав. На кону была не только моя жизнь. Своим уходом этой ночью я подставляла всех остальных.

И именно поэтому это было так важно.

Я молчала, пока Джессайя вел нас прочь от конюшен. В ту секунду, когда мы пересекли границу, я почувствовала защитную магию стены. Сам воздух словно изменился, наполнившись опасностью, которой мы теперь были открыты, но мне это нравилось.

Мы наконец-то снова были свободны.

— Держись как можно ниже, пока не отдалимся от стены. Потом наберем высоту.

Я кивнула, расправляя крылья и готовясь к прыжку. Деревья могли стать помехой, но впереди был просвет, достаточно широкий для нас обоих и размаха наших крыльев.

Джессайя еще раз кивнул мне, ободряюще улыбнулся и взмыл в воздух.

Я следовала прямо за ним, повторяя его движения, пока он вел нас все выше и выше. Прошло всего несколько минут, прежде чем последние огни Золотого города исчезли позади.

Я и не знала, что ангелы умеют летать так быстро. Мы не просто двигались сквозь воздух — мы неслись. Ветер ревел в ушах, когда мы пронзали ночное небо. Слава богине, что Джессайя знал дорогу, потому что я совершенно потеряла ориентацию. Луна, сиявшая над нами, была единственным светом, озарявшим верхушки деревьев.

Мы могли лететь час. А могли и три. Я потеряла счет времени, упиваясь чистым ночным воздухом.

Здесь, наверху, было спокойно.

Безопасно.

— Мы почти на месте, — произнес он наконец; его низкий голос легко перекрывал шум ветра. — Держись в тени. Увидишь только того, ради кого прилетела, и больше никого. Нам только не хватало, чтобы все жители Мидгрейва раструбили о том, что видели ангела в небе.

Справедливое замечание. Тем более что до появления Вульфа здесь никто бы и не поверил, что ангелы все еще существуют.

Когда мы начали снижаться, в поле зрения показался Мидгрейв — ветхий, полуразрушенный и изъеденный временем город. Джессайя вел нас вниз, пока мы оба не коснулись земли, издав лишь негромкий хруст сухих веток под ногами.

Я тут же обрела равновесие, убрала крылья и направилась к границе своего старого города.

Джессайя перехватил мою руку, заставляя обернуться к нему.

— Я серьезно, Хантир. Как только закончишь — мы улетаем.

Я никогда не слышала, чтобы он говорил так сурово, почти так… будто ему было страшно.

— Я знаю. — Я выдавила ободряющую улыбку. — Я всего на минуту.

Мне больше всего на свете хотелось со всех ног броситься к «Фантомам» и найти Лорда, но жилой блок Рамми был ближе. Я остановлюсь там сначала, поговорю с ней всего несколько минут, а потом пойду искать Лорда.

Улицы казались темнее, чем я помнила. Весь город спал; никто не осмеливался шататься по этим переулкам ночью. По крайней мере, если не хотел стать кормом для жаждущих.

Я шла бесшумно, почти бежала в тенях, пока мы приближались к дому Рамми. Джессайя следовал за мной, но держался на таком расстоянии, чтобы нас не увидели вместе, если только он сам того не захочет.

Он оказался куда более скрытным, чем я ожидала.

Когда мы подошли к зданию Рамми, я остановилась и повернулась к нему.

— Жди здесь, — сказала я. — Я вернусь через пару минут.

— Исключено, — возразил он. — Я не спущу с тебя глаз в этом месте, Хантир. Куда ты, туда и я.

Наверное, мне следовало этого ожидать. Он не собирался давать мне полную свободу действий в моем старом городе. Меньше всего ему хотелось объясняться перед Асмодеем, почему его Королева Крови бесследно исчезла.

Не могу сказать, что эта мысль не казалась мне заманчивой.

— Ладно, — сдалась я. — Но эти люди никогда не видели ангелов. Постарайся не выглядеть таким устрашающим.

Ухмылка на его лице определенно напомнила мне Вульфа.

— Я приложу все усилия.

Сердце забилось все быстрее и быстрее, пока я поднималась по лестнице к квартире Рамми. Я протянула руку к ручке, все еще с трудом веря, что я действительно здесь. Что я действительно дома. Впервые с тех пор, как я отправилась в Мойру, я вернулась туда, где мне было самое место.

Ее дверь была заперта. Кто бы сомневался.

— Позволь мне, — сказал Джессайя. Он шагнул вперед, вынимая из-за пояса крошечный нож размером не больше моей ладони. Он вставил кончик в щель, качнул всего секунду — и дверь поддалась.

Черт, а он хорош.

— Спасибо, — прошептала я, осторожно толкая дверь в темноту.

Мои глаза стали лучше видеть в темноте — я была уверена, что за это стоит благодарить мои новые вампирские черты.

Но кровать Рамми в центре комнаты была пуста.

Секунду спустя я почувствовала холодное лезвие у своего горла.

— Говори, кто ты такая, черт возьми, или сдохнешь прямо сейчас.

Я не успела ответить. Джессайя ворвался в комнату, прижимая Рамми и ее угрожающий клинок к стене прежде, чем я успела моргнуть.

— Рамми! — прошептала я. — Это я! Это Хантир!

Она перестала вырываться из рук массивного Джессайи; ее рот приоткрылся, и она прищурилась, пытаясь разглядеть меня в темноте.

— Ханти? — повторила она. — Твою мать! Я чуть тебя не прирезала!

Джессайя осторожно вынул нож из ее руки, прежде чем отпустить ее.

Я едва не оттолкнула его с дороги и заключила лучшую подругу в объятия.

Не знаю, сколько мы так простояли. Мне было все равно. Это чувство было настоящим. Одного этого момента хватит, чтобы дать мне сил пережить еще один проклятый месяц в Золотом городе. Одно это напоминало мне, ради чего я все еще сражаюсь, ради чего живу.

— Богиня, — выдохнула она, отстраняясь, чтобы рассмотреть меня. — Я думала, ты мертва. Мы все думали, что ты мертва.

— Ты так мало веришь в меня? — спросила я.

Она улыбнулась и наконец повернулась к Джессайе. И к его огромным ангельским крыльям.

— Святые угодники. Он… он…

— Он ангел. Да, они все еще существуют. В Золотом городе их еще больше. Джессайя помогает мне, — быстро объяснила я. — Он привез меня сюда, чтобы я могла поговорить с тобой, но я не остаюсь. Жаль, что у меня нет времени все объяснить, но я должна вернуться сегодня ночью.

Ее взгляд задержался на крыльях, а затем метнулся обратно к моим глазам.

— Ты возвращаешься? Почему?

— Все сложно, Рамми. Я не могу рассказать всего, но есть вещи, с которыми мне нужно разобраться, прежде чем я смогу вернуться.

Есть люди, которых мне нужно убить. Есть целый злой архангел, от которого мне нужно освободиться. Но я ничего этого ей не сказала. У нее и так хватало забот.

— Ты в порядке? — спросила она. — Ты выжила в Мойре? Добралась до Золотого города?

В ее голосе было столько надежды — и неудивительно. Она все еще считала Золотой город великим, волшебным местом, где я смогу жить идеальной роскошной жизнью после прохождения испытаний.

Поэтому я все равно улыбнулась и кивнула.

— Я выжила. Я добралась.

Она снова обняла меня. Крепко.

— Как ты? — спросила я. — Расскажи, как ты была все это время? Что здесь происходит?

Улыбка исчезла с ее лица. Она отвела взгляд, глядя в пол.

— Не знаю, Ханти. Все стало другим. Не могу объяснить, это просто чувство. Я все время на взводе; мы все такие. Словно мы все теперь боимся.

— Боитесь чего?

Она пожала плечами.

— Вампиров? Самих себя? Честно, не знаю, но чем дольше тебя нет, тем становится хуже.

Когда я не ответила, она добавила:

— Но я уверена, что просто паранойю. Мы все на нервах после последнего нападения.

— Были еще нападения с тех пор, как я ушла в Мойру?

— Только одно. «Фантомы» на этот раз с ними разобрались, но мы все ждем следующего.

Даже от одного упоминания «Фантомов» волоски на моем затылке встали дыбом.

Она мгновенно это уловила, ее взгляд смягчился.

— Его здесь нет.

Я напряглась.

— Что?

— Лорда здесь нет. Я видела, как вчера он ушел в лес с походным вещмешком. С тех пор я его не видела.

Внутри все оборвалось.

— Лорд ушел?

Черты лица Джессайи тоже смягчились. Он понятия не имел, кто такой Лорд, не знал, как много для меня значило снова увидеть его, сказать ему, что я выжила, что я попала в Золотый город и могу закончить то, что он начал, отправив меня туда.

— Может, он вернулся, а я пропустила, — предположила она. — Или ты могла бы остаться здесь со мной и подождать его.

— Не вариант, — вмешался Джессайя из тени. — У нас и так заканчивается время.

Он был причиной всего этого хаоса.

Он был причиной всего.

Я медленно отступила назад. Может, он вернулся. Может, прокрался обратно сегодня ночью, и Рамми не видела его прихода.

— Я должна проверить, — сказала я. — Должна увидеть сама.

Рамми протянула руку и сжала мое плечо.

— Я иду с тобой.

Джессайя, к моему удивлению, не стал препятствовать Рамми; мы скользнули обратно на темные улицы Мидгрейва и направились к штабу «Фантомов». Никто не проронил ни слова, пока мы приближались к входу в пещеру. Никто не заговорил, когда я вошла внутрь, навострив уши и пытаясь уловить хоть какой-то признак присутствия Лорда.

Но пещера была пуста. Здесь никого не было.

— Он может быть дома, — прошептала Рамми. — Есть последнее место, которое ты можешь проверить.

Я кивнула, немедленно направляясь к своему старому жилищу.

Рамми взяла меня под руку, когда мы подошли к обветшалому зданию. Я никогда не стеснялась своего дома — до этого момента, пока Джессайя не переступил порог, кишащий крысами, пригибаясь, чтобы его крылья прошли в дверь.

Дверь в комнату Лорда была не заперта, и я бесшумно толкнула ее.

Но комната была пуста. Его постель была заправлена. Лунный свет проникал в окно, обнажая то, как мало вещей на самом деле принадлежало Лорду.

Все исчезло.

Паника начала подступать к горлу. Я развернулась и бросилась к своей комнате, находившейся прямо над комнатой Лорда.

Дверь даже не была закрыта. Кто-то выломал ее, сломав ручку и оставив приоткрытой.

— Черт, — пробормотала я. Место превратилось в свалку — оно выглядело куда хуже, чем тот захудалый дом, в котором я выросла. Здесь кто-то был, здесь все перерыли, обыскали каждый дюйм.

Не то чтобы у меня здесь было что-то ценное. Мне было нечего терять.

— Ты жила здесь? — спросил Джессайя, оглядывая комнату.

Лицо вспыхнуло.

— Да. Сильно отличается от роскоши Золотого города, я знаю.

Но в лице Джессайи не было ни осуждения, ни брезгливости. Только глубокая, нескрываемая печаль.

— Мне так жаль, Ханти, — прошептала Рамми. — Я знаю, как сильно ты хотела его увидеть.

Я проглотила слезы. Я не буду плакать. Не здесь. И не из-за этого.

— Все в порядке, — солгала я. — По крайней мере, я увиделась с тобой.

Она положила руку мне на плечо.

— Я передам ему, что ты приходила. Скажу, что ты жива.

Я кивнула, не доверяя собственному голосу.

— Нам пора, — произнес Джессайя спустя несколько мгновений. — Мы и так слишком сильно рисковали, разгуливая через весь город.

Я больше не оглянулась на комнату, не взглянула на это жалкое подобие дома, которое оставляла позади. Потому что было неважно, насколько убогим оно казалось Джессайе, насколько отвратительным, небезопасным или непригодным для жизни.

Это был мой дом. Однажды я вернусь сюда — я поклялась в этом богине.

— Спасибо, Рамми. — Я привлекла ее к себе для последнего объятия. — Я вернусь. Обещаю тебе.

В глазах Рамми отражался лунный свет.

— Я знаю. Я верю.

Джессайя промолчал, лишь почтительно кивнул Рамми, когда мы направились к выходу. Она не задавала лишних вопросов: почему этот незнакомец-ангел привез меня сюда посреди ночи, почему я должна возвращаться, почему не могу остаться. Она была настоящим другом — человеком, который не допрашивает, а просто поддерживает, оставаясь единственной стабильной опорой в моей жизни.

— Я люблю тебя, Хант, — сказала она, когда Джессайя расправил крылья.

— И я тебя. — Мой голос дрогнул. — Береги себя. До скорого.

Слова казались тяжелыми, почти ложными, когда слетали с губ, но я не могла вынести мысли о том, что больше ее не увижу, что никогда не вернусь домой после всего этого.

Это был мой дом. Рамми была моим домом.

— Готова? — спросил Джессайя.

Я кивнула, призывая свои крылья всплеском магии. Нет, я никогда не буду готова. Ничто в мире не заставит меня добровольно вернуться в Золотой город.

Но Лорд будет знать, что я жива. Рамми знает.

И все же, пока мы летели сквозь ночное небо к нашей тюрьме, я позволила беззвучным слезам катиться по щекам.

Я буду сражаться за них. Я выживу ради них.

Что бы Асмодей ни заставлял меня делать тем временем.

Глава 26

Вульф

Я подавлял каждый чертов инстинкт в своем теле, велевший мне броситься за ними. Я смирился с отсутствием крыльев. Я принял это как данность, потому что любые другие мысли были бы пыткой.

Но знать, что Хантир там, с моим братом, летит через все королевство обратно в этот разваливающийся, мерзкий городишко Мидгрейв?

И знать, что она собирается увидеть его — того мужчину, который оставил шрамы на ее спине?

Это была особая форма пытки. Даже шрамы на моей собственной спине зудели, умоляя меня пуститься в погоню, взмыть в ночное небо и защитить ее любой ценой.

Мне не оставалось ничего, кроме как сидеть в постели, насквозь пропахшей ее ароматом, и ждать их возвращения.

Асмодей был полностью отвлечен — он засел в кабинете с Люсеяром, прикладываясь к бутылке. Я позаботился о том, чтобы им и в голову не пришло искать Хантир или Джессайю этой ночью, чтобы они могли выбраться и вернуться до того, как кто-то заметит их отсутствие.

Но солнце уже приближалось к горизонту. Время у них заканчивалось.

Я снова перевел взгляд на книгу в своих руках, пытаясь сосредоточиться хоть на чем-то. Это была та самая книга, которую читала Хантир; она загнула уголок страницы, чтобы отметить место. Я вчитывался в каждое слово.

Многое из этого я слышал еще в детстве. Я не читал именно эти книги, но помнил детали из историй, которые служанки рассказывали нам втайне от отца. Он, конечно, никогда не хотел, чтобы мы слышали подобное. Чем меньше мы знали, тем лучше — это была одна из его многочисленных тактик, чтобы держать нас в своей власти.

В книге говорилось об истории вампиров, но также и о жаждущих.

Жаждущие существовали веками, но никогда — в таком количестве. Книга объясняла их происхождение: первый вампир, потерявший контроль над жаждой крови, был проклят — в назидание всем остальным.

Но затем проклятие начало разрастаться.

Спустя несколько десятилетий уже не имело значения, сохраняешь ты контроль над жаждой или нет. Вампиры в абсолютно здравом уме оказывались под угрозой, и проклятие распространилось по королевству, как лесной пожар в долине.

Никто не был в безопасности.

И никто не будет, пока проклятие не будет разрушено.

Я перевернул страницу, ожидая прочесть больше о проклятии и о том, как его снять, но страница была вырвана.

Вырвана с корнем.

Ярость мгновенно затопила мои чувства. Я точно знал, кто мог это сделать. Если способ разрушить проклятие и исцелить жаждущих действительно существовал, мой отец позаботился бы о том, чтобы никто об этом не узнал.

Лживый, подлый ублюдок.

Я отшвырнул книгу и зашагал в ванную, меряя комнату шагами, пытаясь унять гнев.

Он хотел, чтобы мы были слабыми, и от этой мысли меня тошнило. Мне даже не нужно было спрашивать себя, способен ли он на такое. Я уже знал ответ. Тот, кто срезал крылья со спины собственного сына, способен на все.

Я скинул рубашку и повернулся к зеркалу, глядя через плечо на массивные, уродливые шрамы. В груди сдавило. Я не давал себе времени оплакивать крылья после того, как это случилось. Все, что меня волновало — это Хантир, то, как вытащить ее из того подземелья живой.

Это все еще было моей главной целью.

Если ради ее безопасности мне пришлось лишиться крыльев — пусть будет так. Я не врал: я бы сам срезал их, если бы это ее защитило.

Но сейчас, глядя в зеркало, я чувствовал ледяную дрожь отвращения. Мои черные крылья и так были плохи — аномалия, сигнал всем вокруг о моей ущербности. Но не иметь крыльев вовсе?

Глаза жгло, слезы подступали к покрасневшим векам. У меня не было времени жалеть себя.

Если бы я поддался этой боли, предательству и чертовой тоске, я бы уже не смог выкарабкаться.

Что такое ангел без крыльев?

Что такое монстр без зубов?

Я не заметил, как дверь спальни открылась, пока за моей спиной не раздался щелчок замка. Хантир стояла там, прижавшись спиной к стене, и внимательно наблюдала за мной.

Я откашлялся и вытер глаза, моля чертову богиню, чтобы она не успела заметить, как я пялился на собственное отражение. Я небрежно вышел из ванной, оглядывая ее с ног до головы. Она не была ранена — моя магия почувствовала бы это мгновенно. Но ее лицо было абсолютно непроницаемым.

— Где ты была? — спросил я. Я подошел к кровати и поднял книгу, которую читал, вертя ее в руках, лишь бы не смотреть на нее.

Я почувствовал, как она склонила голову набок, не сводя с меня глаз.

— Не притворяйся, будто не знал, — выдохнула она. — Джессайя никогда бы не вывез меня отсюда, не посоветовавшись с тобой.

Я напрягся, но промолчал, продолжая изучать книгу в руках.

— Все прошло нормально, — начала она. — Даже хорошо. Это было… — Сквозь наши узы просочилось нечто болезненно-сжатое. Этого было достаточно, чтобы я наконец поднял на нее взгляд. — Его там не было. Мы проделали весь этот путь, но Лорда там не оказалось.

— Черт, — пробормотал я. — Мне жаль, Охотница.

Она сделала шаг вперед, протягивая руки, словно собиралась коснуться меня.

— Не извиняйся. Это ты сделал все возможным, и я… — Она сглотнула, прежде чем продолжить. — Я не знаю, как благодарить тебя за это. Я знаю, чего тебе это стоило.

Я отвел взгляд, внезапно почувствовав себя крайне беззащитным перед моей неистовой Охотницей. Да, это чертовски меня убивало, но ничто не было важнее нее. Если ей требовалось несколько часов дома, чтобы выжить в этом кошмаре, это того стоило.

— Пустяки, — ответил я.

Воцарилось долгое молчание.

— Да, ну… все равно спасибо. — Она подождала еще несколько секунд, прежде чем направиться в ванную. — И, Вульф? — Она обернулась и посмотрела на меня через плечо.

— Да?

— Один мудрый человек однажды сказал мне: «То, что на твоей спине остались физические шрамы, еще не значит, что ты не можешь переписать свою историю».

Она скрылась в ванной прежде, чем я успел ответить, и я был чертовски благодарен ей за это — слезы снова подступили к глазам, когда я сел на край кровати.

Я сказал ей эти слова в Мойре, когда увидел шрамы на ее спине. Твою мать. Похоже, нам обоим предстояло переписывать свои истории.

Через несколько минут кровать прогнулась под весом тела Хантир, скользнувшей под одеяло. Она всегда так отчаянно старалась держаться от меня как можно дальше, но это никогда не имело значения. Каждое утро я просыпался с ее головой у себя на груди и переплетенными конечностями.

От этого мне было только труднее каждое утро выпутываться из ее объятий, не разбудив ее, но были определенные границы, которые я все еще не был готов переступить. Ей и так хватало борьбы с собственными чувствами. Я не планировал подливать масла в этот огонь.

Пока что я был готов принимать все, что она могла мне дать.

Даже если для меня это — настоящая пытка.

Глава 27

Хантир

Я проспала полтора дня, прежде чем наконец заставила себя выбраться из постели. Вульф приносил мне еду, но мысли о еде были последним, что меня заботило.

Свадьба — завтра. У нас официально закончилось время.

Я посмотрела на свое отражение, разглядывая копну спутанных кудрей и острые скулы на лице. У Вульфа был план, да, но казалось, будто Асмодей все равно получает все, что хочет.

Королева Крови выходит замуж за его сына.

— Ты нервничаешь. — Я вздрогнула от звука голоса Вульфа, раздавшегося из спальни у меня за спиной.

Я фыркнула и покачала головой. Конечно, я нервничала. Завтра меня насильно выдают замуж, и этот союз должен дать злобному архангелу власть над всем видом вампиров.

«Нервничаю» — это мягко сказано.

— Скорее уж я в ужасе, — призналась я. — Я всю жизнь училась убивать, училась защищать себя. Но это? Эта политическая неразбериха за пределами моих способностей. Я не знаю, как в этом ориентироваться.

Вульф небрежной походкой вошел в ванную и встал позади меня, пока я всматривалась в свое отражение, отчаянно пытаясь узнать человека перед собой.

— Как только это закончится, мы встанем на путь к свободе, хорошо? Как только завтрашний день останется позади, мы сможем наконец вздохнуть полной грудью.

— Ты кажешься очень уверенным в этом.

— Потому что так и есть. — Он стоял достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящий от его тела жар, но он не прикасался ко мне. Он просто замер рядом, и запах сосны и клена наполнил ванную комнату.

Моя способность чувствовать его запах, казалось, становилась все сильнее теперь, когда во мне пробудились вампирские чувства. Помимо обостренного обоняния, я стала быстрее. Сильнее. Моя магия становилась все мощнее, и мне становилось все легче ее контролировать. К тому же, я до сих пор не спалила весь замок дотла — что не было бы таким уж плохим исходом, но все же.

Я даже гордилась собой, хотя до сих пор пыталась переварить тот факт, что всю жизнь убивала вампиров, только чтобы узнать, что я — одна из них.

Я не хотела быть монстром. Я не хотела быть тем гнусным, сосущим кровь существом, о которых слышала в рассказах Лорда.

Я просто хотела… я просто хотела покоя.

— Я все думаю о Лорде. Думаю о том, почему он отправил меня сюда, чего он на самом деле от меня хочет.

Вульф замер.

— Откуда ты знаешь, что он вообще чего-то от тебя хотел? Что если он отправил тебя сюда, потому что считал, что ты заслуживаешь быть среди элиты?

В груди сдавило.

— Это было бы на него не похоже.

— Он ведь вырастил тебя, верно? Он практически твой отец. Почему бы ему не хотеть, чтобы ты выбралась из трущоб Мидгрейва?

Я опустила голову, наконец отводя взгляд от отражения, которое не узнавала.

— Он хотел, чтобы я была сильной и свирепой, чтобы я могла выжить вместе с ним. В Мидгрейве. Если бы он хотел, чтобы я ушла, он бы просто сказал мне об этом.

Вульф обдумал эти слова.

— Это нормально — скучать по нему. И даже нормально скучать по всей своей жизни в Мидгрейве.

— Я скучаю. — Черт, слова сорвались с губ прежде, чем я успела подумать. — Я скучаю по Лорду. Скучаю по той чертовой пекарне каждое утро. Я скучаю по… — Дыхание перехватило. — Я скучаю по всему этому.

Вульф наклонился ближе, заставляя волоски на моем затылке встать дыбом.

— Я скучаю по свободе.

— А была ли у тебя когда-нибудь настоящая свобода, Охотница? — Его дыхание коснулось моей обнаженной шеи. — Ты жила в тени, даже не зная, кто ты на самом деле.

— Это было лучше, чем вот так — быть вынужденной жить в этом замке с ним.

Глаза Вульфа потемнели.

— Я заглажу это перед тобой. Клянусь жизнью, совсем скоро ты будешь самой счастливой чертовой вампиршей во всем Ваэхатисе.

Я попыталась улыбнуться, но лицо казалось одеревеневшим. Счастье. Эта мысль казалась такой чуждой. Даже несправедливой. Почему я, из всех людей, заслуживаю счастья? Почему мне должен выпасть шанс на свободную, мирную жизнь?

Нет, с такими, как я, подобного не случается.

У меня было предназначение. У меня была судьба. Я была этой проклятой Королевой Крови.

Но когда Вульф положил руку мне на плечо, я на мгновение забыла обо всем этом.

Я придвинулась к нему.

— Никогда не думала, что выйду замуж, — произнесла я вслух. — Но если это необходимо, полагаю, я не совсем уж в ярости от того, что моим мужем будешь ты.

Его улыбка не коснулась глаз.

— Это музыка для моих ушей, Охотница.

Глава 28

Вульф

Хантир уснула еще до того, как луна поднялась высоко. Я ждал, прислушиваясь к успокаивающим звукам ее дыхания, пока не убедился, что она не проснется.

Она спала чертовски чутко — это я усвоил еще в Мойре.

В замке было тихо, пока я пробирался по пустым залам. В ночь перед празднованием равноденствия все, скорее всего, отдыхали и набирались сил. Празднества иногда длились три дня и три ночи напролет — со слишком большим количеством выпивки и танцев и очень коротким сном.

Именно это делало наш план хоть сколько-то осуществимым.

Я дошел до главного входа в замок и замер, пока не обнаруживая себя и не приближаясь к огромным дверям.

Сегодня я не собирался идти через Золотой город. Нет, мой путь лежал через подземные туннели.

Убедившись, что путь свободен, не слыша шагов или разговоров стражи снаружи, я нырнул вправо.

Здесь был небольшой коридор, которым почти никогда не пользовались. В старые добрые времена им ходили слуги архангелов — когда Золотой город действительно был домом для элиты фейри и ангелов Ваэхатиса. Но теперь слуг здесь осталось немного. Люсеяр был одним из немногих, кого отец допускал в свое присутствие, да и тот использовался в основном как телохранитель.

Теперь эти узкие темные переходы были заброшены, что делало их идеальными для моих целей.

Я шел легко и бесшумно; теперь, когда мои черные крылья больше не скребли по каменным стенам, передвигаться по туннелям стало гораздо проще. И все же все мои чувства были на пределе. Уши ловили малейший шорох в тишине, выискивая любую угрозу.

Сердце бешено колотилось. Я не из тех, кто легко поддается нервам, но это?

Речь шла не только обо мне. На кону была жизнь Хантир. Жизнь Джессайи.

Пекло, на кону было все королевство.

Потому что завтра, когда начнется равноденствие, когда Хантир приготовится дать мне клятву, а я — ей, это не будет просто свадьбой.

Восстание собиралось убить Асмодея.

Я пробирался все глубже и глубже в туннели, пока камень под ногами не сменился грязью и песком, пока воздух не стал сухим и неподвижным, а стены не покрылись паутиной и насекомыми.

— Долго же ты, — начал Натан. — Я уже начал думать, что ты передумал.

Я вошел в комнату, тускло освещенную фонарями, — ту самую, где мы с Натаном встречались с тех пор, как я вернулся из Мойры с Хантир.

Здесь было безопаснее, чем в пабе, безопаснее, чем в любом другом месте города с его лишними глазами. Определенно, это было единственное место, где можно было планировать нечто настолько чертовски идиотское.

— Передумал? — переспросил я. — Это единственный способ защитить королевство, Хантир, меня самого и каждого проклятого жителя Золотого города. Я не изменю своего решения, можешь быть в этом уверен.

Он буравил меня взглядом еще секунду, прежде чем кивнуть.

— Хорошо, потому что сегодня нам нужно обсудить еще очень многое.

— С твоей стороны все готово? — спросил я. — Повстанцы наготове?

Это звучало варварски, но пока мы с Натаном обсуждали самый безопасный способ лишить Асмодея власти, мы превратились именно в них.

В мятежников.

— Они готовы и полны решимости. Как только церемония будет в самом разгаре, мы дождемся момента, когда Асмодей отвлечется, и тогда — нападем.

— Хорошо. — Мой голос звучал твердо и непоколебимо. У Натана тоже, хотя я слышал, как часто забилось его сердце, стоило нам заговорить об атаке.

Мы потратили месяцы на планирование этого, выжидая подходящий момент, скрывая это от всех.

Пришло время действовать, иначе мы рискуем погибнуть прежде, чем нам представится другой шанс.

— А что насчет тебя? — спросил Натан. — Ты действительно готов убить собственного отца?

Я посмотрел ему прямо в глаза, чтобы он ясно меня понял, когда я произнес:

— Я был готов убить этого человека с того самого мгновения, как он положил на нее глаз.

Натан кивнул.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты точно знаешь: это действительно покончит с ним. Архангелов не так-то просто убить, и на то есть причины.

Натан отступил назад и принялся мерить шагами темную комнату. Оранжевый свет отбрасывал тени на его темное лицо; он задумался, крепко сжав руки на бедрах.

— Мои люди дошли до самых окраин Ваэхатиса в поисках ответа. Все наши источники говорят одно и то же. Магия Хантир в сочетании с ангельским мечом сделает свое дело.

Магия Хантир у нас была, но ангельский меч? Я знал только об одном существующем экземпляре, и владел им сам Люсеяр. Тот самый меч, который срезал крылья с моего тела. Как повстанцы планировали заполучить его, я понятия не имел.

— А если ты ошибаешься?

Он перестал мерить комнату шагами и посмотрел на меня.

— Если я ошибаюсь — мы все покойники. Но у нас уже не осталось других вариантов.

Следующие несколько минут мы провели в молчании. Натан продолжал расхаживать у дальней стены, а я прислонился к холодному камню, скрестив руки на груди. Да поможет нам богиня, если мы ошиблись.

Способы убить архангела были чем угодно, только не общеизвестным фактом. Большую часть жизни я вообще считал, что это невозможно. Они сильнее ангелов. Старше. Могущественнее. Но то, что вытворял мой отец, должно было быть прекращено. Это зло не могло больше существовать в этом мире, и я, черт возьми, не смог бы жить с собой, если бы позволил этому продолжаться.

— Защищай ее любой ценой, Натан, — произнес я спустя некоторое время. — Она — ключ ко всему этому. Она должна остаться в живых, несмотря ни на что.

Он повернулся ко мне; его взгляд был предельно серьезен.

— Она наша королева. Любой из нас с радостью отдаст за нее жизнь, Вульф. Можешь в этом не сомневаться.

Я прикусил щеку, чтобы сдержать поток угроз, вертевшихся на языке. Он обязан сохранить ей жизнь. Что бы ни случилось, добьемся мы успеха завтра или потерпим крах — Хантир будет жить.

Глава 29

Хантир

— Ты, должно быть, шутишь. — Я уставилась на платье — точнее, на его отсутствие — и моя челюсть медленно поползла вниз. — Это какая-то шутка.

— Обещаю, когда ты его наденешь, все будет не так уж плохо. — Вульф перенес платье на кровать и аккуратно расправил его.

— Тебе легко говорить. Не тебе же расхаживать здесь практически голышом.

Он ухмыльнулся:

— На мне тоже будет меньше одежды, чем обычно, если ты ищешь повод рассмотреть меня получше.

Я вздохнула:

— Сейчас вряд ли подходящее время для шуток.

— А может, как раз самое время. — Он сделал два шага ко мне, протянув руки, словно хотел коснуться меня, но вовремя остановился. — Традиции ангелов сильно отличаются от традиций фейри или даже вампиров. Эта свадьба будет… ну, по меньшей мере, уникальной.

— И надеть это чертово платье — обязательное требование? — Черт, я видела темный цвет простыней сквозь ткань.

— Если бы я мог все это остановить, Охотница, ты знаешь — я бы сделал это в мгновение ока. — От его смягчившегося тона у меня защемило в груди.

— Я знаю. Просто я, наверное, не готова к этому.

— Готова. — У меня перехватило дыхание, когда он потянулся и коснулся костяшкой пальца моей скулы. — Ты готова больше, чем сама думаешь. Ты пройдешь перед толпой пьяных людей, которые хотят только гулять и праздновать равноденствие, мы обменяемся парой слов перед моим отцом — и самая сложная часть останется позади.

— Звучит мучительно обыденно.

— Так и есть. — Он улыбнулся. — Это должно принести облегчение. В культуре вампиров, знаешь ли, они пьют кровь друг друга.

Мои глаза расширились, но он уже смеялся.

— Расслабься. Мой отец скорее вообще отменит свадьбу, чем поклонится вампирским обычаям.

— Кто знает, — добавила я. — Он бывает импульсивен. Что, если он решит убить нас обоих прямо у алтаря?

— Тогда у него не будет королевы и способа получить доступ к силе королевства крови.

Мое лицо помрачнело.

— Точно.

Джессайя толкнул дверь и заглянул внутрь.

— Брат? — позвал он. — Ты нужен в тронном зале.

Вульф взглянул на брата, кивнул и снова перевел взгляд на меня. Мягкая улыбка, которая мгновение назад играла на его губах, исчезла, сменившись жестким напряжением. Он выглядел взволнованным.

— Все в порядке? — спросила я.

Джессайя вышел, закрыв за собой дверь.

— Настолько, насколько это возможно в такой день, — ответил Вульф сквозь стиснутые зубы. — Я справлюсь. Постарайся немного расслабиться, пока будешь готовиться к равноденствию. Если бы здесь была хоть одна служанка, которой я доверяю, я бы прислал ее к тебе, но…

— Со мной все будет хорошо. Я справлюсь сама. Увидимся на церемонии.

Лицо Вульфа напряглось, он отступил на шаг.

— Верно, — сказал он. — Удачи, Охотница. Скоро все закончится.

Он развернулся и вышел за дверь, не проронив больше ни слова.

Дело было не только в выражении его лица или в напряженных плечах. Глубокое, растущее чувство тревоги в моем животе тоже подсказывало, что что-то не так.

Но я выходила замуж за Вульфа под надзором Асмодея. Само собой, что-то было не так.

У Вульфа был план. Я ведь могу ему доверять, верно? После всего, что было, я могу довериться этому. Могу верить, что он ненавидит своего отца так же сильно, как и я, и что он готов сделать все необходимое, чтобы защитить этих людей.

Я вернулась в ванную и включила горячую воду в фарфоровой купели.

Это казалось таким чертовски глупым — готовиться к событию, на котором меня заставляют присутствовать.

И что Асмодей вообще собирается со мной делать? Вульф просто пытался меня успокоить. Это не будет милая, скромная свадьба двух влюбленных.

Это чертов военный ритуал, а я в нем — ценный трофей.

Я скинула одежду, оставив ее кучей на полу, и шагнула в воду. Я воспользовалась мылом Вульфа, позволяя хвойному аромату окутать меня и проникнуть в сознание.

Все это происходит ради того, чтобы мы могли освободить жителей Золотого города и защитить вампиров от власти Асмодея.

Где он остановится? Кто-то вроде него не успокоится, пока не сожмет все королевство в своем кулаке, готовое исполнять любой его каприз.

Это ради них. Ради жителей Мидгрейва, которые слишком слабы, чтобы сражаться за себя. Ради тех, кого вырезали фейри, слишком сильно их боявшиеся.

Это ради того, чтобы у них тоже появился шанс на борьбу.

Оттерев тело до красноты, я принялась за волосы. Я окунула густые черные кудри в мыльную воду, пропуская их сквозь пальцы, пока они не стали хоть немного послушными.

Я даже не знала, почему мне не все равно. Я могла бы явиться туда грязной и закованной в цепи, и это ничего бы не изменило.

Эта свадьба не для меня и не для Вульфа. Она для него. Для Асмодея.

Я ждала, пока пар от горячей воды рассеется, а сама она остынет, и наконец выбралась наружу.

Дальше было это чертово платье.

Вы, должно быть, издеваетесь. Асмодей — больной, глубоко больной человек.

Я старалась не думать о других невестах, которые могли носить это до меня. Платье не было новым — это было очевидно по потрепанному подолу и обмякшей ткани.

Я вытерлась и шагнула в него, натянув на бедра и закрепив на груди.

Вот и все. У платья не было бретелек, что не казалось ни практичным, ни необходимым, и оно ниспадало до самого пола. Высокий разрез обнажал кожу левой ноги до самой середины бедра.

Сама ткань была ярко-вишневого цвета, но такая тонкая, что почти не оставляла простора для воображения. Каждый дюйм моего тела был задрапирован в красное и выставлен на всеобщее обозрение.

Замечательно. Просто блеск.

Я молилась богине, чтобы все на этом чертовом мероприятии были слишком пьяны, чтобы что-то заметить.

Открытые плечи резко выделялись на фоне яркого платья, придавая мне непривычную юность.

Мне не нравилось чувствовать себя уязвимой. Мне нравилось быть готовой. Собранной. Сильной. Я предпочитала носить все черное — тренировочную кожу, слои и еще раз слои одежды.

Не это.

Снаружи начали доноситься голоса, пока я заплетала волосы в косу вдоль спины, оставляя короткие кудряшки у лица свободными.

Асмодей хотел устроить чертово шоу из этого празднования равноденствия, и у меня было очень, очень нехорошее предчувствие, что именно это он и получит.

Глава 30

Вульф

Замок был полностью погружен в атмосферу праздника. Обычно равноденствие служило масштабным поводом для веселья, но в этом году — тем более. Добавьте к этому свадьбу, к тому же королевскую, и вы получите каждого работника Золотого города, сбивающегося с ног в приготовлениях.

Я заставлял себя не думать о Натане, о том, что сегодня все может пойти прахом, об опасности, в которой мы все окажемся в случае неудачи. Эти мысли никому бы не помогли.

Вместо этого я решительно зашагал через празднично украшенный тронный зал на поиски отца.

Но встретил меня не отец.

— Люсеяр, — констатировал я. — Ты просил меня зайти?

Я инстинктивно выпрямился, хотя и ненавидел себя за это. Люсеяр был не более чем правой рукой моего отца. В том, что ему пришлось срезать мои крылья, не было ничего личного; для него это была просто работа. Он не причинит мне вреда, пока не поступит новый приказ, хотя я вполне допускал, что такой приказ может быть отдан.

— Просил, — ответил он. Его голос был низким и резким. Я редко слышал, как он говорит, и уж точно никогда — так свободно. — Я хочу поговорить с тобой. Предупредить, если точнее. Твой отец не знает об этом разговоре, и будет лучше, если так оно и останется.

Я шагнул вперед, не сводя глаз с ангела.

— Допустим…

— Твой отец, каким бы опрометчивым он иногда ни казался, далеко не идиот, Вульф.

— Я в курсе. — Мое лицо оставалось беспристрастным.

— В самом деле? — Его тон стал острее, он подошел ближе, сократив расстояние между нами до пары шагов. — Потому что у меня очень нехорошее предчувствие насчет сегодняшней ночи, и я хочу предупредить: если ты или твоя нареченная сделаете что-либо, что поставит церемонию под угрозу, последствия будут тяжелыми.

Я открыл рот, чтобы солгать ему, убедить в том, что ничего не затевается, но он поднял руку, останавливая меня.

— Он позаботился о том, что если ты или Хантир решите пойти против этого брака, он сам заставит вас вступить в него. Ты понимаешь?

Заставит нас? Что еще он мог сделать, чтобы принудить нас? Мы и так были готовы повиноваться. Никто не тащил нас к алтарю силой. По крайней мере, физически.

— Не совсем, нет.

Люсеяр опустил руку и глубоко вздохнул. За те годы, что я знал этого человека, я почти никогда не видел беспокойства на его лице, и уж точно не в таком виде.

— Помолимся богине, чтобы тебе не пришлось это выяснять. Держи себя в руках, Вульф. Не пытайся ничего предпринять сегодня. Это будет гораздо хуже, чем лишение крыльев, я тебе обещаю.

Он стремительно вышел из тронного зала, задев мое плечо своим на ходу. В коридорах замка уже собирались толпы. Голоса ворвались в комнату, когда он открыл дверь, и затихли, когда она захлопнулась за ним.

Это был блеф.

Это должен был быть блеф.

Отец не мог сделать ничего, чтобы заставить нас отступить, отказаться от борьбы.

К тому же, он понятия не имел о нашем плане. Если бы знал, я был бы уже мертв.

Все в порядке. Все пройдет именно так, как мы с Натаном и задумали.

Страх вцепился в мою грудь, перехватывая дыхание, но я быстро подавил его.

Страшно или нет — Асмодей умрет.

Страшно или нет — сегодня ночью все изменится.

Глава 31

Хантир

Асмодей — вот кто постучал в мою дверь. Я ожидала увидеть Вульфа, Джессайю или буквально кого угодно, но нет. Архангел стоял у порога в своем парадном облачении. Было странно видеть ангела — архангела — таким собранным, таким… обыденным.

Он был во всем белом; ткань мягко драпировалась на плечах и вокруг тела, словно была создана специально для него. Его меч покоился в золотых ножнах, свисая с бедра и почти касаясь пола.

— Здравствуй, Хантирайна.

— Асмодей, — ответила я, не опуская подбородка и сохраняя сухой тон.

— Полагаю, ты останешься весьма довольна сегодняшними событиями. Равноденствие — это праздник, которого большинство наших людей ждет с нетерпением каждый год. Нам есть что праздновать, очень и очень многое.

Ну да, например, то, что ты надеешься обрести власть над целым заброшенным королевством и использовать ее в своих целях.

Я натянуто улыбнулась:

— Тогда пусть праздник начнется.

Его взгляд скользнул по мне, и я с трудом подавила дрожь. Он протянул мне руку, и я быстро взяла его под локоть, изо всех сил стараясь не выказать абсолютного отвращения от такой близости.

Я ненавидела Асмодея. Ненавидела все, чем он был и что олицетворял. Меня поражало, что такие мужчины, как Вульф и Джессайя, могли принадлежать к тому же роду.

— Ты выглядишь сияющей этим вечером. Уверен, Вульф оценит это платье.

Мерзость.

— Вы поистине великий отец. Должно быть, он ценит вашу заботу — то, что вы обеспечили его невесту красивым нарядом. Цепи и лохмотья тоже вполне подошли бы.

Он покачал голвой и цыкнул:

— Ну-ну, Хантир, не стоит язвить. Видишь ли, у меня есть для тебя сюрприз. Считай это свадебным подарком.

Мы продолжали идти, но кровь застыла в моих жилах.

— Свадебный подарок?

— Сюда, пожалуйста. — Он повел меня по другим коридорам, в которых я раньше не бывала. Темные залы замка были украшены сотнями, если не тысячами свечей, придававшими ночным теням мерцающее сияние.

В любой другой ситуации я сочла бы это прекрасным.

Сейчас же? Мне было не по себе.

Я сохраняла спокойствие и заставляла себя расслабиться, пока Асмодей толкал дверь и вводил меня внутрь. В голове проносились миллионы вариантов. Он ведь не убьет меня прямо сейчас, верно? Я нужна ему живой, чтобы весь этот спектакль состоялся. Возможно, это что-то простое, вроде украшений.

Он привел меня в пустую, тихую комнату, которую не стали украшать к празднику.

Мое сердце перестало биться.

Я не могла поверить своим гребаным глазам.

Лорд стоял в дальнем конце комнаты, глядя в маленькое зарешеченное окно.

Когда дверь за нашей спиной закрылась, он резко обернулся ко мне, и на его морщинистом лице играла редкая улыбка.

Глава 32

Вульф

С Хантир что-то было не так.

Сначала я подумал, что заболеваю, но быстро понял: эта растущая дыра в желудке принадлежала не мне, а ей. Ее эмоции хлынули через наши узы, мгновенно обостряя все мои чувства.

— Что случилось? — спросил Джессайя. Мы ждали у дверей, прямо перед залом собраний, где должна была состояться церемония.

Я оттолкнулся от стены, пытаясь точно определить, откуда исходит этот эмоциональный всплеск.

— Не знаю, — ответил я. — Но с Хантир что-то не так. Я это чувствую.

Джессайе не нужно было ничего объяснять. Он просто кивнул, понимая, как много она для меня значит и насколько важен сегодняшний день.

— Идем, — сказал он. — Ты проверь правое крыло, а я сбегаю к спальням — вдруг она еще там.

Я уже сорвался с места, следуя за тонкой нитью нашей связи через замок, стараясь подобраться к Хантир как можно ближе.

Она переживала настоящий торнадо эмоций: страх, предательство, надежду, облегчение.

Что, черт возьми, могло происходить прямо сейчас? Если только она не издевается надо мной, намеренно ослабив контроль над узами, чтобы поиграть в игры перед тем, как мы официально станем мужем и женой…

Но что-то глубоко в груди подсказывало мне, что это не тот случай.

Джессайя свернул в коридор и рванул к нашим комнатам, я же повернул налево — в пустой коридор, который даже не потрудились украсить к празднику.

— Ну же, Охотница, — пробормотал я под нос. — Где же ты?

Глава 33

Хантир

— Лорд, — выдохнула я, пока Асмодей отходил от меня, чтобы встать рядом с ним.

Я смотрела на чертового призрака.

Он выглядел так же, но все же иначе. Его зачесанные назад волосы были в беспорядке. Привычная черная одежда исчезла, сменившись белым нарядом, который до ужаса напоминал одеяние Асмодея.

Но он был здесь.

Я так долго тосковала по Лорду, что бы это ни значило. Он был моим домом. Человеком, который меня вырастил. Неважно, насколько ужасным Вульф считал его отношение ко мне — Лорд был для меня всем.

И теперь он наконец-то здесь.

— Мне жаль, что путь к тебе занял столько времени, — произнес он. — Я уже давно намеревался навестить тебя.

— Я не понимаю. — Я замерла у двери, боясь, что рухну на пол, если сделаю хоть шаг. — Как ты… что происходит? Как ты сюда попал?

Лорд и Асмодей обменялись взглядом, от которого меня едва не вывернуло.

Черт. Паника вползла в мою грудь, вытесняя любое облегчение, которое я почувствовала при виде Лорда.

Это неправильно. Его здесь быть не должно. Они не должны так смотреть друг на друга.

— Пожалуйста, пусть кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит.

Лорд сделал шаг вперед, сначала нерешительно, словно собираясь проявить ко мне нежность. Но затем он завел руки за спину, крепко сцепив пальцы, вскинул подбородок и откашлялся.

Ну конечно. Снова спектакль. Снова маска. Никогда — настоящий Лорд.

— Я хотел сказать тебе правду, Хантир, но мне нужно было, чтобы ты сначала многому научилась сама, прежде чем смогла бы по-настоящему все осознать.

Я сцепила руки в замок, чтобы они не дрожали.

— Осознать что?

Он глубоко вздохнул. Асмодей молча стоял в углу с самодовольной ухмылкой, за которую я возненавидела его сильнее, чем считала возможным.

— Я не случайно нашел тебя после войны, Хантир. Я знал, кем была твоя мать. Я знал, кто ты такая.

Меня сейчас стошнит.

— Ты знал, кто я, все это время. — Мой голос звучал чуждо. Не мой. Оглушенный.

Дверь за моей спиной распахнулась, и на пороге возник Вульф — ошеломленный, запыхавшийся, с диким взглядом, которым он мгновенно оценил обстановку.

— Что, во имя всех преисподних, здесь происходит? — выплюнул он.

— О, ты как раз вовремя, присоединяйся к нам, — подал голос Асмодей из глубины комнаты. — Хантир как раз заново знакомится с мужчиной, который ее вырастил. Какая радость! Воссоединение, которое стоит отпраздновать!

Вульф посмотрел на меня.

Затем на Лорда.

Затем снова на меня.

В его глазах вспыхнули молнии, и воцарился хаос.

Глава 34

Вульф

Я сорвался с места прежде, чем успел подумать. Прежде чем смог вздохнуть. Прежде чем сосредоточился.

Моя сила вспыхнула вокруг меня, став мощнее, чем за последние месяцы — ее подпитывали гнев, ненависть и смятение, вызванные видом этого человека.

Я понял, кто он такой, еще до того, как Асмодей открыл рот. То, как он смотрел на нее — как на свою собственность, и то, как Хантир смотрела на него — будто он только что вырвал ее сердце и раздавил в пыль…

Я бросился на это жалкое подобие мужчины; магия полыхала вокруг меня, заставляя воздух гудеть. Хантир закричала, когда я сбил его с ног, вцепившись пальцами в его горло. Мы оба рухнули, но он перекатился, подмяв меня под себя — мои еще не зажившие шрамы вжались в камень пола.

— Тебе стоит поучиться уважать гостей в собственном доме, мальчишка, — прошипел Лорд.

Я хмыкнул, чувствуя, как сила трещит в воздухе вокруг нас, и перевернул его, возвращая контроль.

— Что, черт возьми, ты знаешь об уважении? — Хантир что-то кричала, но я ничего не слышал из-за рева в ушах. — Только больной сукин сын мог так истязать женщину.

Лорд рассмеялся подо мной:

— Я сделал ее сильной. Я сделал ее той, кто она есть.

Я сжал руки сильнее, выбивая воздух из его легких. Я хотел, чтобы он сдох. Черт, я так долго ждал этого момента.

Но в висок ударила резкая боль. Я потерял концентрацию лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы Лорд оттолкнул меня и вскочил на ноги.

— Довольно, — вмешался Асмодей. Его рука была протянута в мою сторону; это он вызывал эту пронзительную боль в моей голове. — Может, мы обсудим все как взрослые зрелые люди? Или вы предпочитаете, чтобы мы сорвали все чертово празднование равноденствия?

Я не посмел упомянуть, что мне плевать на праздник. Как и Хантир.

Я поднялся на ноги и взглянул на нее, но она не смотрела на меня. На Лорда тоже. Ее взгляд застыл где-то между нами, блуждая в пустоте; глаза остекленели, а губы были слегка приоткрыты, пока она ловила воздух.

— Что он здесь делает? — спросил я. Я едва мог заставить себя смотреть на него. Я хотел заставить его страдать за каждый шрам на ее идеальной бледной коже. Хотел, чтобы он прочувствовал каждую каплю боли, которую ей причинил.

— Я пришел сюда, чтобы поддержать Хантир, — ответил Лорд.

— И как именно вы двое знакомы? — Я указал на пространство между Лордом и моим отцом.

Эмоции Хантир захлестнули наши узы — ее боль, ее чувство предательства, та тошнота, что скручивала ей желудок. Теперь все это принадлежало и мне, смешиваясь в неостановимую лавину.

Казалось, Хантир уже знала ответ.

— Послушай, — начал отец. — Лорд хотел убедиться, что Хантир будет под защитой.

— Чушь собачья, — выплюнул я, но отец вскинул руку и послал в мою сторону еще одну волну боли. Я слегка вздрогнул, но замолчал. Чертовы архангелы.

— Как я и говорил. Лорд обеспечивал безопасность Хантир с самого детства. Я послал ему весть, когда пришло время ей присоединиться к нам здесь, в Золотом городе.

— Ты знал, что я вампир? — голос Хантир едва просочился сквозь тишину. — Ты тренировал меня и лгал мне с самого детства?

— Все это было ради твоей защиты. — Голос Лорда оставался ровным. Твердым. — Все, что я делал, было ради тебя, Хантир, чтобы ты выросла той могущественной королевой, какой мы все тебя видели.

Ее дыхание стало прерывистым, паническим.

— В чем был смысл всего этого? — Она сделала шаг, встав рядом со мной и наконец посмотрев Лорду в лицо. — Не проще ли было убить меня и забрать королевство себе?

Воздух в комнате словно сгустился.

— Ты — Королева Крови, — вставил Асмодей. — Никто не возродит королевство вампиров лучше тебя, дорогая.

— Не смей ее так называть, — прорычал я. — Вообще не смей с ней разговаривать.

Мой отец и Лорд переглянулись и рассмеялись. Рассмеялись.

— Ты знал об этом? — спросила меня Хантир. Новая волна боли пронзила мое нутро.

— Клянусь богиней, Хантир, я понятия не имел. Я бы никогда не допустил этого, если бы знал.

Она все еще не верила мне; я видел это в ее глазах. Ее предавали снова и снова. Даже Лорд — единственный мужчина, которому она доверяла свою жизнь — лгал ей все это чертово время.

Черт, как же я хотел его убить.

— Почему? — спросила она, снова повернувшись к Лорду. — Зачем тренировать меня убивать мой собственный вид? Вампиров? Ты что — ты…

— Я фейри, дитя, — отчеканил Лорд. Даже низкий, хриплый звук его голоса вызывал у меня тошноту. — Асмодей нашел меня еще до атаки, чтобы привести этот план в исполнение. Я был обученным охотником на вампиров еще до твоего рождения. Это сделало меня сильным. Это защитило Мидгрейв. Тебе тоже нужно было стать сильной.

— Нет. — Она пошатнулась, и я придержал ее, положив руку на спину. — Я не верю в это.

— Я понимаю, это трудно осознать, но…

— Ты должен был защищать меня! — Хантир дала волю своим проклятым эмоциям, вкладывая их в крик. — Ты был единственным человеком, которому я доверяла все!

Я продолжал держать руку на ее спине, поддерживая ее.

— Я и защищал тебя.

— Ты привел меня к этому! Это все твоя вина! Ты хоть представляешь, через что я прошла в Мойре? Ты хоть догадываешься, что мне пришлось вынести?

Лорд глубоко вздохнул. Черт, он не казался хоть сколько-нибудь огорченным тем, что женщина, которую он вырастил, была так раздавлена, или тем, что она раз за разом подвергалась смертельной опасности.

— Посмотри на себя сейчас. — Лорд шагнул вперед, и я сделал то же самое, становясь барьером между ним и Хантир. — Ты сильная. Ты могущественная. Ты наполовину вампир, наполовину фейри — более редкое существо, чем ты можешь вообразить. Большинство фейри не выживают после обращения в вампира, знаешь ли. Когда приходит время взрослеть и питаться кровью, они умирают от голода. Но ты… — Он оглядел ее с ног до головы, и я сжал кулаки, чтобы не прикончить его прямо здесь. — Ты сильнее их всех, Хантир, потому что ты королева вампиров. Ты снова объединишь их. Ты дашь им власть.

— Я дам власть ему, — она сплюнула в сторону Асмодея.

— Довольно этого балагана, — прервал их Асмодей. — Празднование начинается, и было бы грубо заставлять наших гостей ждать дольше.

Он направился к двери.

— Я хотел бы поговорить с Хантир наедине минуту, — позвал Лорд.

Хантир слегка привалилась ко мне.

— Категорически, блядь, нет, — прошипел я. Я обхватил Хантир за талию, прижимая ее к себе. Лорд подождал еще секунду, прежде чем вздохнуть и сдаться, в конце концов последовав за Асмодеем за дверь.

Я выждал несколько секунд, прежде чем повернуться и посмотреть Хантир в глаза.

— Какого. Черта?

Глава 35

Хантир

Люсеяр вел нас к парадному бальному залу. Он молчал. Я молчала. Вульф тоже не произнес ни слова, хотя его присутствие было единственным, что удерживало меня от падения в бездну.

Лорд работал на Асмодея. Он был с ним все это чертово время. Это звучало как злая, извращенная шутка, которой место в моих кошмарах, а не здесь, во плоти.

— Это скоро закончится, — произнес Люсеяр, не глядя на нас. — Не наделайте глупостей. — Предупреждение ангела поразило меня, но у меня не осталось сил на эмоции. Я превратилась в оболочку, в пустоту внутри собственного тела.

Чем ближе мы подходили к залу, тем громче становилось пространство вокруг. В воздухе плыли голоса, за ними следовала музыка, а затем — бешеное биение моего сердца, которое, я знала, было громче всего этого шума.

— Этого не может быть, — пробормотала я себе под нос.

Вульф остановился, когда мы дошли до массивных дверей. Он повернулся ко мне и обхватил мое лицо ладонями, заставляя посмотреть на него.

— Эй, — начал он. — Только не смей сейчас сдаваться, ладно? Ты сильнее любого из них. Ты, черт возьми, Королева Крови, и люди рассчитывают на то, что ты выживешь. Мой отец хочет выбить тебя из колеи. Он делает все это, чтобы добиться от тебя реакции. Не позволяй ему увидеть, как ты ломаешься.

Я была уже далеко за гранью надлома. Я была готова рассыпаться в прах. Тот факт, что Вульф терпел своего отца так долго, казался мне настоящим чудом. Этот человек был чистым злом, и единственным, кого я сейчас ненавидела сильнее него, был Лорд. Черт, я даже думать о нем сейчас не могла.

— Я не думаю, что справлюсь с этим, Вульф.

— Справишься, потому что обязана. — Его слова были резкими, но они пробили стену оцепенения и тумана, застилавшего мои чувства. — Ты слышишь меня, Охотница?

Тьма подступала к моему взору, лаская все тело, желая утянуть меня на дно, но Вульф был прав. Асмодей хотел показать мне, что он все контролирует, что он здесь главный.

Он хотел доказать, что управлял всей моей жизнью с самого детства, но я не собиралась позволять ему сломить меня. Я не позволю ему стать причиной моего окончательного краха, не после всего, что я сделала ему назло.

Я не доверяла своему голосу, поэтому просто кивнула в руках Вульфа, чувствуя, как волна облегчения проходит по его телу при этом жесте.

— Хорошо. — Вульф выпрямился, отпустив мое лицо и переплетя свои пальцы с моими. — Сосредоточься на мне. Не думай ни о ком другом. Я вытащу тебя из этого.

Я закрыла глаза и сделала долгий вдох, позволяя уверенности, идущей через узы Вульфа, каскадом пролиться по моему телу. Он нагнетал ее намеренно, я была уверена, но это все равно помогало. Его спокойная, решительная сущность омывала меня, пока я снова не открыла глаза.

— Ладно, — сказал Вульф Люсеяру, не отводя от меня взгляда. — Мы готовы.

Люсеяр положил тяжелую ладонь на дверь перед нами, помедлил, а затем распахнул ее.

Музыка и голоса смолкли в ту же секунду, как мы появились в поле зрения. Я мгновенно заметила Джессайю, ждавшего впереди, прямо рядом с Асмодеем.

И Лордом.

Я отвела от них взгляд и сосредоточилась на фигуре Джессайи впереди.

Одна нога перед другой. Я справлюсь.

Я, блядь, справлюсь.

Я должна.

Рука Вульфа ни разу не выпустила мою, пока нас вели вперед.

Кто-то шептался, когда мы проходили мимо, но я не смела терять концентрацию. Покончить с этим. Покончить с этим. Покончить с этим.

Вульф посылал через наши узы столько любви и покоя, сколько мог. Я знала, что это для меня, знала, что он делает это, чтобы помочь. Не могло быть такого, чтобы он сам не был в ужасе от произошедшего, от того, что Лорд здесь и заодно с Асмодеем — особенно если он не знал об этом заранее.

Шаг вперед. Голову выше.

Мы добрались до возвышения прежде, чем я почувствовала, что ноги вот-вот подогнутся.

— Приветствую всех! — объявил Асмодей, выходя вперед.

Вульф повернулся, и мы вдвоем предстали перед толпой; он крепко сжимал мою ладонь.

— Сегодня мы станем свидетелями союза столетия! Вульф Джаспер, сын архангела, вступает в брак с Хантирэйной Фулмалл Гаверулой, наследницей кровавого трона! Вместе они будут править Империей Скарлата! Они восстановят то, что было разорвано в клочья. Они построят эту мощь не в одиночестве, а вместе с нами! Со временем, дисциплиной и верностью короне все кровавое королевство склонится перед нами!

Толпа взорвалась криками, и я прикусила щеку, чтобы меня не вырвало.

Асмодей поднял руку, и наступила тишина.

— Да начнется традиционный брачный ритуал ангелов.

Он развернулся, встав лицом к нам с Вульфом.

— Сначала вы оба прольете кровь в знак вечности жизни.

Смотри на Вульфа. Смотри только на Вульфа.

Вульф сжал кинжал, проведя острым кончиком по центру своей ладони, а затем проделал то же самое с моей.

Кто-то вскрикнул в глубине зала, за этим последовали новые панические крики, но я едва слышала их. Я оцепенела, застыла. Я рассыпалась на части с каждой секундой.

Взгляд Вульфа оторвался от моего; его глаза расширились — единственный признак паники, пока крики распространялись все дальше.

Наконец я обернулась.

Воздух наполнился дымом, который вползал в бальный зал, подбираясь все ближе и ближе к нам.

— Что это? — спросил Вульф. — Откуда это?

Сердце ушло в пятки.

Огонь.

Замок горел. Казалось, дым шел из коридора, через который мы только что вошли, но другого выхода из парадного зала не было. Десятки фейри и ангелов, пришедших засвидетельствовать этот брак, впали в панику — они толкались, кричали, отчаянно ища выход.

Все произошло слишком быстро.

— Довольно! — взревел Асмодей, но его голос утонул в рокоте криков. — Довольно! Мы должны завершить церемонию!

— Замок горит! — закричал Вульф. — Нам нужно убираться отсюда!

Асмодей повернулся к нам, его лицо исказила ярость.

— Заканчивайте церемонию немедленно! Вы должны пожениться!

— Но это может быть на…

— Сейчас же!

Весь зал содрогнулся от мощи его голоса. Я вскрикнула от испуга, быстро переплетя свою окровавленную руку с рукой Вульфа. Я зажмурилась, концентрируясь на своей магии, призывая ее так, как учил меня Вульф.

Крики усилились. Теперь что-то кричал Люсеяр, перекрывая гул голосов. Это было похоже на слово «атака», но я быстро отогнала эту мысль.

На нас не могли напасть прямо во время чертовой свадьбы. Этого просто не могло происходить.

— Заканчивай! — крикнул Асмодей.

Вульф начал произносить слова на языке, которого я не понимала. Я открыла глаза и увидела, что он тяжело дышит, откинув голову назад и борясь за то, чтобы завершить начатое отцом.

Асмодею настолько был важен этот союз, что он готов был рискнуть оказаться запертым в горящем замке во время нападения? Он настолько сильно хотел нашего объединения?

Мои чувства обострились до предела, я слишком ясно осознавала абсолютный хаос вокруг нас.

Оглушительный грохот заставил Вульфа потерять концентрацию; мы вцепились друг в друга крепче, когда пол под ногами задрожал.

Неужели замок рушится?

Асмодей издал яростный рык — животный и ужасающий. Я думала, что видела этого человека в гневе, но это было нечто иное. Эта ярость была смешана с отчаянием, которое я едва могла постичь.

— Все готово?

— Готово! — прокричал в ответ Вульф. Теперь в его голосе звучала паника, и он вцепился в меня так, словно больше никогда не собирался отпускать. — Готово!

Вместо того чтобы бежать из бального зала вместе с остальной толпой, Асмодей повернулся к Лорду.

— Приведи девчонку сюда! — приказал он. — Живо!

Лорд быстро исчез в хаосе. Девчонку? О ком он мог так беспокоиться? Чертов замок горел!

— Мы выберемся отсюда, — прошептал мне Вульф. — Не волнуйся, Охотница. Я вытащу тебя из этого.

Джессайя тоже выкрикивал приказы — одни нам, другие остальным. Я поняла, что он пытается вывести всех прежде, чем мы погибнем.

С каждой секундой в зале становилось все жарче. Неужели ни у кого из этих могущественных созданий нет магии, чтобы потушить этот проклятый огонь? Казалось, хуже быть уже просто не может.

Очередной крик, на этот раз ближе. Знакомый.

я оглянулась и увидела Лорда, возвращающегося сквозь толпу; он прокладывал себе путь, толкаясь и работая локтями. Но он был не один.

Сердце ушло в пятки.

Рядом с ним, избитая и окровавленная, волочилась Рамми.

Глава 36

Вульф

Я не знал, кто эта девушка, но по тому, как кровь отлила от лица Хантир, догадаться было нетрудно. Паника ударила по мне через наши узы, а следом за ней — ярость Хантир.

— Хантир, — предупредил я, дернув ее за руку.

Вот что он имел в виду, когда говорил, что обеспечит наше послушание. Вот что мой отец планировал с самого начала.

— Это ловушка, Хантир. Не попадайся на нее.

— Рамми! — позвала она. Девушка — Рамми — тут же замерла, перестав сопротивляться хватке Лорда. Она была вся в грязи, на губе запеклась кровь. Одежда была поношенной и порванной по подолу. Каким бы ни был их путь сюда, он не был к ней добр. — Рамми!

Я сжал руку Хантир, чтобы она не бросилась к ним, но она вырывалась.

— Пусти меня! — кричала она. — Пусти меня, Вульф!

— Он делает это только для того, чтобы причинить тебе боль! — напомнил я ей.

— Мне плевать! Я ее не оставлю!

Асмодей встал между нами.

— Если хочешь, чтобы твоя подруга осталась в безопасности, ты пойдешь с нами.

Вдалеке с потолка бального зала рухнула пылающая колонна. Джессайя тоже замер, осознав масштаб происходящего.

Это не был случайный пожар. На нас напали.

Я смутно догадывался, что происходит, но Хантир была в неведении. Все, что она знала — это то, что нам предстоит сражаться за свои жизни, чтобы выбраться из этой заварухи.

Я снова перевел взгляд на девушку, которую Лорд по-прежнему крепко держал.

— Отпусти ее! — закричала Хантир.

— Пойдешь с нами, и с ней все будет в порядке! — крикнул Лорд.

Хантир переводила взгляд с нас на выход из зала, куда сейчас устремилось большинство присутствующих.

— Это ловушка, — прошептал я ей на ухо.

— Мне все равно. У меня нет выбора, Вульф. Они причинят ей боль.

Она открыла наши узы, наполняя меня ужасом и тревогой, которые вызывала у нее сама мысль о том, чтобы бросить подругу. Кем бы ни была эта девушка, она была важна для Хантир.

— Мы не можем ее оставить, — прошептала она.

Я заглянул в ее лицо; она глубоко вздохнула, стиснув челюсти.

— Ладно. — Я повернулся к Асмодею. — Давайте, блядь, убираться отсюда, пока это место не рухнуло нам на головы!

И мы двинулись. Джессайя и Люсеяр пошли с нами, увлекая нас к туннелю в задней части бального зала. Не все выберутся из этого огня. Дым был густым, почти невыносимым для дыхания. Слезы застилали глаза, размывая зрение.

Я бросился к подруге Хантир, но Лорд потащил ее впереди нас, не отпуская ни на секунду, пока следовал за Люсеяром через узкие темные туннели.

Асмодей шел за нами, а Джессайя догнал нас на первом повороте.

— Все целы? — спросил он. — Что там происходит? На нас напали?

Люсеяр не замедлял шаг ни на мгновение. Мы повернули направо, затем налево, затем снова направо.

— Куда мы идем? — спросил я, когда на вопрос Джессайи никто не ответил. — Куда вы нас ведете?

— В безопасное место, — ответил Люсеяр. — Туда, где на нас не нападают.

— Зачем кому-то нападать на нас здесь? — спросила Хантир. — Я думала, люди хотели этого союза!

Мы достигли конца туннеля, и Люсеяр остановился. Он развернулся так резко, что мы чуть не врезались друг в друга.

— А почему бы тебе не спросить об этом Вульфа? — Он толкнул люк над головой, открывавшийся на улицу. Солнце как раз садилось, так что света было достаточно.

Люсеяр выпрыгнул первым. Следом Лорд поднял Рамми, и она не сопротивлялась, пока Люсеяр вытягивал ее наверх.

— Давай, — сказал Лорд Хантир. — Я помогу тебе подняться.

— Вряд ли, — ответил я.

Джессайя шагнул вперед.

— Иди, — подтолкнул он Лорда. — Мы ей поможем. — Будь он проклят за то, что остается таким спокойным в подобной ситуации. Будьте вы все прокляты.

Это был наш единственный гребаный шанс сбежать.

Лорд выбрался из туннеля. Джессайя пошел следующим, а затем наклонился, чтобы подать Хантир руку. Я подхватил ее за талию, пока он тянул ее наверх.

Я уже собирался вылезти сам, когда на мой затылок легла рука.

— Это твоих рук дело? — спросил отец резким голосом. — Ты спланировал нападение на замок, чтобы попытаться сорвать свадьбу?

— Нет, — ответил я. — Я не дурак, отец. Я бы никогда не подверг Хантир такой опасности.

Он обдумывал мои слова секунду, пока я пытался подавить страх. Я вполне допускал, что отец может перерезать мне горло прямо сейчас за одну только мысль о моем участии в подобном.

Но он знал о моих узах с Хантир. Знал, что я сделаю все, чтобы ее защитить.

— Иди. — Он отпустил мою шею, и я выбрался наружу.

Хантир уже бросилась к Рамми и сжимала ее в объятиях. Лорд отступил на мгновение, пока они держали друг друга.

У меня в груди все сжалось. Они приволокли эту женщину сюда, чтобы гарантировать послушание Хантир. Почему жестокость отца до сих пор меня задевает — я и сам не знал. Я давно должен был перестать удивляться его поступкам.

И все же вид того, как они плачут вдвоем, вызывал у меня тошноту.

Они этого не заслужили. Ни одна из них, блядь, этого не заслужила, и я не был уверен, сколько еще Хантир сможет вынести.

— Ты в порядке? — спросила Хантир, отстранившись ровно настолько, чтобы осмотреть подругу.

— Я в порядке, — ответила Рамми. Она изо всех сил старалась успокоить Хантир, отмахиваясь от собственных ран. — Я просто так за тебя переживала. Я не знала, жива ты или мертва все это гребаное время.

Хантир улыбнулась. Настоящей улыбкой.

— Меня, как выяснилось, не так-то просто убить.

Черт. Я сделаю все, что потребуется, чтобы вытащить нас из этого.

— Что это было там, в зале? — спросил Джессайя. Он понизил голос и обращался только ко мне.

— Я не знаю, — ответил я, но бросил на него предостерегающий взгляд. Не сейчас.

Джессайя ничего не знал о нападении. Он ничего не знал ни о мятежниках, ни о том, что мы строили в королевстве крови.

Но он был моим братом, и Хантир была ему небезразлична.

Сейчас настало время проверить его лояльность на прочность. Правда откроется позже.

— Нам нужно продолжать движение. — Асмодей закрыл засов подземного туннеля. — Мы не знаем, кто идет за нами по пятам.

— Замок атакован, — подал голос Люсеяр, стоя в хвосте группы. — Разве мы не должны вернуться и дать отпор тем, кто за это в ответе?

Асмодей покачал головой.

— Если замок атакован, значит, им нужно только одно. И это «одно» сейчас находится в нашем распоряжении.

— Что? Хантир?

Асмодей посмотрел на Хантир.

Затем на меня.

— Королева Крови и ее король.

Глава 37

Хантир

Я могла справиться с собственной болью. Могла справиться со страхом, сковывавшим мое дрожащее тело. Могла вынести принудительный брак с одним из сыновей Асмодея. Пекло, я бы даже смирилась с ролью этой проклятой Королевы Крови, если бы того потребовали обстоятельства.

Но видеть, как Рамми — мою старейшую подругу — волочит по грязи мужчина, который предал меня сильнее всех в этом мире?

От этого меня буквально тошнило.

Я думала, что мои слабые места уже и так выставили напоказ, но, видимо, ошибалась. Потому что, как только я увидела Рамми, я поняла: я сделаю все, что угодно, чтобы защитить ее. И плевать мне на это чертово нападение на замок.

Я держала рот на замке, пока Люсеяр быстро вел нас через окрестные земли. Мы уже покинули город, но деревья вокруг стояли такой плотной стеной, что я не могла понять, находимся ли мы еще внутри периметра стен или уже за ними. Должно быть, под стенами были и другие туннели, не только те, что в конюшнях. Судя по всему, мы были снаружи.

Я попыталась подобраться ближе к Рамми, но Асмодей следил за тем, чтобы между нами сохранялась безопасная дистанция.

— Как только я буду уверен, что мы в безопасности и риск нападения миновал, вы сможете поговорить, — бросил он.

Боги, как же я его ненавидела. Ненавидела за то, что он притащил ее сюда, за то, что использовал ее как какой-то гребаный инструмент.

Рамми была сильной. Она была яростной, властной, и ее характер пугал почти каждого в Мидгрейве. Видеть ее в таком состоянии было невыносимо, это разбивало мне сердце. Но она все равно держалась мужественно. Это ее не сломило. Пока еще нет.

И это было еще одной причиной, по которой я не могла дать слабину. Рамми нужно было, чтобы я выжила. Ей нужно было, чтобы я боролась, и я собиралась сражаться за свою жизнь до последнего.

— Это место кажется знакомым, — прошептала я спустя некоторое время, достаточно тихо, чтобы услышал только Вульф.

Он огляделся, изучая деревья и узкую тропу, по которой мы шли. Затем его большие яркие глаза встретились с моими.

— Это путь к Империи Скарлата.

В его словах промелькнуло что-то похожее на страх, но я не позволила этому чувству овладеть мной. То, что Асмодей решил отправиться через лес к королевству крови без охраны, без лошадей и без еды, было сущим безумием. Значит, он действительно опасался нападения на замок — а это означало, что для него существовала реальная угроза.

Я отчаянно хотела поговорить с Вульфом наедине, спросить, знает ли он что-нибудь об атаке и кто мог за ней стоять, но я понимала: задавать такие вопросы, когда вокруг столько лишних ушей — плохая затея. И я была почти уверена, что могу угадать его ответы.

Так что мы продолжали идти. Мои ноги быстро устали. Я была совсем не в той одежде, чтобы совершать долгие переходы через лес. Черт возьми, без лошадей этот путь займет не один день. Но намеков на привал не было. Даже когда солнце скрылось за горизонтом и тьма поглотила тропу, окутав все вокруг, мы продолжали двигаться вперед. Мы шли и шли.

Рамми шагала впереди меня с прямой спиной. Лорд со временем переместился в начало группы, оставив Джессайю присматривать за Рамми, от чего мне сразу стало легче. Я не хотела, чтобы этот лживый ублюдок находился хоть на шаг ближе к ней. Я знала, какую боль Лорд причинял мне. Если он хоть пальцем тронет Рамми — он покойник.

Рука Вульфа легла мне на спину.

— Ты, должно быть, замерзла, — сказал он, прерывая мои мысли.

Я продолжала мерно шагать.

— Я в порядке.

Это была паршивая ложь. Прохладный ночной воздух быстро просачивался сквозь тонкую ткань моего платья. Подол волочился по земле, впитывая влагу и становясь тяжелее, чем нужно. Мои ноги уже были в мозолях, но тяжесть всей нашей ситуации помогала отвлечься от дискомфорта.

— Держи. — Вульф стянул через голову тунику. Под ней у него была тонкая майка, которой явно не хватало для тепла, но когда он протянул мне рубашку, я приняла ее.

— Спасибо, — пробормотала я. — Это будет долгий путь без нормальных припасов.

Рамми споткнулась впереди нас, чуть не рухнув на колени. Джессайя подхватил ее в последний момент и помог подняться.

— Мы не можем так продолжать! — объявил он. — Нам нужно сделать перерыв. Перегруппироваться. Этот путь и так опасен.

Люсеяр остановился и повернулся к Асмодею, ожидая приказа. Но когда я посмотрела на Асмодея, он сверлил взглядом меня — брови сдвинуты, глаза темные.

— Ладно, — выговорил он спустя несколько мгновений. — Остановимся здесь и отдохнем, но только на час. Чем быстрее мы доберемся до Скарлаты, тем лучше.

Вульф покачал голвой:

— Мы не в том состоянии, чтобы совершать такой переход пешком.

— Мы все переживали и худшее. Не согласен, сын? — Асмодей сделал шаг вперед, и я подавила желание встать между ними, чтобы заслонить Вульфа от этого изучающего взгляда отца.

Вульф лишь посмотрел прямо в глаза отцу.

— Полагаю, раз уж мы не все умеем летать, придется смириться.

В его словах не было эмоций. Только факты. Асмодей подождал еще секунду и улыбнулся. Безжалостный ублюдок. Он будет первым, кто пойдет на корм жаждущим.

— Лучше отдыхайте, — приказал он. — Впереди долгий путь.

Асмодей скрылся в кустах, обходя группу, чтобы переговорить с Люсеяром с глазу на глаз.

В воздухе повисло тяжелое, жуткое предчувствие. В прошлый раз путешествие тоже не было приятным, но у нас были лошади, и в лесу царило относительное спокойствие. Сейчас все было иначе. Казалось, за каждым нашим шагом следят.

— Здесь что-то не так, — сказала я Вульфу, не сводя глаз с Рамми.

Я попыталась сделать шаг к ней, но Лорд преградил мне путь.

— Ты слышала Асмодея, — сказал Лорд, прежде чем цыкнуть и покачать головой. — Я думал, я воспитал тебя лучше. Не подчиняешься приказам так скоро?

Огненная ярость захлестнула меня.

— Не разговаривай с ней, — бросил Вульф. — Мы посреди чертового леса. Разговор с Рамми — не такая уж угроза.

— Нет, не угроза, — ответил Лорд. — Но Хантир заслуживает наказания за свои поступки.

— Я? И что же именно я сделала такого, что требует наказания? — Я шагнула вперед, заслоняя собой Вульфа и наконец сталкиваясь с Лордом лицом к лицу; ярость во мне зашкаливала. — Я делала все, о чем ты просил, каждую гребаную вещь!

Он выглядел так, будто ему до смерти скучно слушать мои слова. Рамми за его спиной шевельнулась, но я не сводила глаз с Лорда.

— И все же ты продолжаешь меня разочаровывать. Не пытайся больше заговорить с Рамми. Это не закончится для тебя добром.

И после этого он тоже исчез в гуще деревьев.

Моя грудь тяжело вздымалась — вдох, выдох. Я чувствовала, как моя сила откликается на эмоции, ища выход, ища цель. Мне больше всего на свете хотелось направить ее всю в его сторону, дать ему понять, насколько я на самом деле сильна. Он больше не мог так со мной разговаривать. У него больше не было надо мной никакой чертовой власти.

И все же слезы жгли глаза. Джессайя оттеснил меня от Рамми, помогая ей сесть у подножия одного из деревьев прямо на нашем пути.

Руки Вульфа легли мне на плечи.

— Эй, — прошептал он. — Все будет хорошо.

— Как ты можешь такое говорить? Это… Пекло, это намного хуже, чем я могла представить, когда этот день начинался.

Он огляделся, проверяя, не слушает ли кто, а затем наклонился и поцеловал меня в щеку. Его губы медленно скользнули к моему уху, прежде чем он прошептал:

— У меня есть план.

Глава 38

Вульф

Это не было полной ложью, но я понимал: шансов на то, что мы все доберемся до королевства крови живыми, практически нет.

Мятежники наверняка уже идут по нашему следу. К этому времени они точно нашли тот туннель и теперь отслеживают каждый наш шаг. Именно они могли убить Асмодея. Я молил богиню, чтобы они поскорее оказались здесь и чтобы этот кошмар не продлился ни днем дольше.

Хантир прижималась ко мне, положив голову мне на грудь и прикрыв глаза. Ее ступни были покрыты мозолями. Тело била дрожь от холода, несмотря на лишний слой одежды. Мой отец — идиот, раз решил тащить нас за собой в таком виде. Мы могли бы подготовиться к этому переходу: собрать припасы, одежду, еду — хоть что-нибудь.

Каждый шорох листвы заставлял меня вздрагивать. Люсеяр не спал, неся вахту в нескольких футах от нас за густыми деревьями. В остальном же на поляне царила тишина.

Хантир расслабилась, когда Джессайя оказался рядом с Рамми, и за это я был ему благодарен. Мы бы ни за что не вытащили Хантир отсюда без ее подруги. Она бы не бросила ее. А теперь не брошу и я.

В лесу было темно даже для ангела. Слева от меня я видел призрачные силуэты остальных. Голова Джессайи откинулась на кору дерева всего в дюйме от Рамми. По крайней мере, на ней была кожаная куртка — этого достаточно, чтобы сохранить тепло.

Даже во сне Хантир вздрагивала. Она сбросила обувь и обхватила своими ногами мои, чтобы согреться. Я бы отдал ей собственные ботинки, если бы верил, что это поможет. Мозоли на ее пятках начали кровоточить. Ее новые силы со временем исцелят их, но это случится не раньше, чем нам придется снова идти.

Мы не могли продолжать в том же духе, когда ее тело уже было настолько измотано. Я скользнул рукой вниз по ее икре и остановился у щиколотки.

Никто не увидит. Никто не узнает. Все слишком заняты сном или прислушиваются к звукам леса. Хантир не выдержит еще один такой день. К тому же, я сам тратил слишком много сил на ежедневное движение. Наши узы были открыты на полную мощь, и я практически физически ощущал каждый ее болезненный шаг.

Ей не нужно было просить меня об исцелении. Она никогда этого не делала. И не сделала бы.

Я закрыл глаза и сосредоточился.

Я не часто занимался исцелением. Черт, с тех пор как я лечил Хантир в Мойре, прошли годы. В моем сознании всегда жил приказ: держать это в тайне от отца. Даже сейчас я напряженно прислушивался к любому шороху, любому признаку того, что он мог проснуться.

Тем не менее, Хантир была единственной, кто знал о моей способности. Она мягко зашевелилась, когда моя магия коснулась ее кожи, лаская тело. Ощущение, похожее на разряд электричества, прошло сквозь меня, пока магия врачевала ее — раньше такого никогда не случалось. Казалось, моя сила принадлежит ей, будто она узнала ее и жаждала помочь.

— Спи, — прошептал я ей в висок, когда она прижалась ко мне еще сильнее. — Спи, Охотница.

Следующий день прошел однообразно, если не считать того, что я был чертовски голоден. Мы шли молча, тишину нарушали лишь редкие жалобы или отрывистые приказы Асмодея идти быстрее.

Но знакомая тупая боль в животе росла. Она ощущалась в теле как камень на дне реки.

Мы с Хантир шли в самом хвосте, всего в паре футов за Рамми и Джессайей, пока остальные маршировали впереди. Утром она осмотрела свои ступни, но ничего не сказала, хотя и бросила на меня быстрый взгляд, подмигнув, прежде чем нам приказали продолжить путь.

— Прекрати это, — прошептала она, переступая через поваленное бревно на лесной тропе.

— Прекратить что?

— Прекрати думать о крови. Мне сейчас не нужно это отвлечение. — Она скрестила руки на груди, словно обнимая себя.

Я глубоко вздохнул.

— Прошло уже немало времени. Я не могу полностью контролировать этот голод, Охотница. Ты как никто другой должна это понимать.

Она бросила на меня косой взгляд.

— Если только ты не планируешь вонзить зубы в одного из них, — она кивнула в сторону начала группы, — лучше подумай о чем-нибудь другом.

Мы шли часами. Солнце поднялось в зенит, припекая нас с той неистовостью, которая в любой другой день была бы приятной. Но не сегодня.

— Остановимся здесь, наберем воды, — крикнул Асмодей, когда мы вышли к реке. — Всего пара минут, потом переходим и идем дальше.

Я тут же посмотрел на Хантир. Если со времен Мойры, когда она едва не утонула, ничего кардинально не изменилось, плавать она так и не умела. Но она лишь вскинула подбородок и сжала челюсти, метая молнии взглядом в Асмодея, который уже опустился на колени у кромки воды. Река была не слишком широкой, но бурной из-за дождей после недавнего шторма.

— Все будет хорошо, — прошептал я ей. — Джессайя перенесет тебя. Побереги крылья для того случая, когда они действительно понадобятся.

— Да уж, — прошептала она в ответ. — Ситуация — лучше не придумаешь.

Джессайя и Рамми опустились к воде в нескольких футах от нас — достаточно далеко от остальных, чтобы те не услышали наш разговор, если только не станут специально подслушивать. Хантир не сводила глаз с подруги. Ее взгляд сменился с ярости и ненависти на печаль. Доброту. Скорбь.

— Иди, — подтолкнул я ее. — Сейчас никто не смотрит. Сядь рядом с ней и сделай вид, что пьешь.

В глазах Хантир вспыхнул огонек непокорности.

— Ты уверен? — спросила она. — Ему не понравится, если он увидит нас за разговором.

Я кивнул.

— Что самое худшее он может тебе сделать? Он сам сказал, что ты нужна ему живой.

Она помедлила еще секунду, прежде чем кивнуть и быстро присесть рядом с подругой у реки. Оказавшись всего в паре футов от нее, она слегка повернула голову, чтобы заговорить, пока зачерпывала воду ладонями.

Они обе выглядели чертовски уставшими.

Мой отец заплатит за это. Все они заплатят.

Джессайя поднялся и небрежной походкой направился ко мне. Я прислонился плечом к дереву, изо всех сил стараясь выглядеть расслабленным. Скучающим. Словно события последнего дня меня ничуть не задели.

— Как ты держишься? — спросил он.

— Выживаю.

На Джессайе, по крайней мере, был меч, когда началось нападение. У него было хоть что-то для защиты. У меня же был только маленький кинжал, как и у Хантир.

Пекло, мы были катастрофически не готовы.

— А Хантир?

Он обернулся, чтобы взглянуть на нее. Она все еще тихо перешептывалась с подругой.

— А что Хантир?

— Она в порядке после всего этого? Нападение было неожиданным.

Я взвесил его слова, пытаясь найти в них хоть намек на обвинение, но не нашел ничего, кроме искренней обеспокоенности.

— Она уж точно не ожидала, что Рамми притащат сюда как живой залог. А Лорд… — я осекся, прежде чем гнев взял надо мной верх.

Джессайя внимательно посмотрел на меня.

— Я так понимаю, он не был добрым и любящим опекуном?

Я кашлянул, выдавив смешок.

— Что-то вроде того, ага.

Мы стояли у дерева, и между нами повисла волна невысказанных слов. Я хотел рассказать ему об атаке. Хотел рассказать о своем плане, о Хантир, обо всем. Но даже если бы я захотел, мы бы не смогли укрыться от Асмодея, Люсеяра и Лорда достаточно надолго. Они могли услышать каждое чертово слово, и этим я рисковать не собирался.

Скоро. Скоро он узнает правду, и я молил богиню, чтобы он оказался на моей стороне.

Мы простояли так еще несколько мгновений, пока в поле зрения не ворвался Лорд, вперив яростный взгляд в девушек.

— Что я говорил о неподчинении моим приказам?!

Глава 39

Хантир

От резкого окрика Лорда я мгновенно перенеслась обратно в Мидгрейв, в тот разваливающийся дом. Обратно в его власть.

Сколько раз я сдавалась? Сколько раз позволяла ему бить меня, позволяла выставлять меня слабой и никчемной?

Все произошло слишком быстро.

Рамми отпрянула, когда Лорд зашагал в мою сторону с занесенным кулаком.

Обычно я бы зажмурилась и сжалась. Я бы ждала наказания, которое Лорд сочтет заслуженным, потому что ему виднее. Он всегда знал, что мне нужно, он был тем, кто спас мне жизнь, кто вырастил меня по доброте душевной.

Но теперь все изменилось.

Я больше не видела в Лорде спасителя. Он был моим врагом. Он работал с ними — со злыми ангелами, которые развратили Золотой город и хотели захватить Империю Скарлата.

Нет. Я больше не стану это терпеть.

Лорд замахнулся, чтобы ударить меня, но я оказалась быстрее. Я выхватила Веном из ножен на бедре — спасибо длинному разрезу на платье — и полоснула его по голеням.

Он потерял равновесие и пошатнулся, но прежде чем он успел снова твердо встать на ноги, я рванула кинжал вверх, к его торсу.

И толкнула.

Брызнула кровь, и Лорд, оступившись, рухнул в бурлящую реку.

Чертов ублюдок. Ему слишком долго сходило с рук причинение мне боли.

Он вынырнул через секунду, хватая ртом воздух и воя от боли.

Асмодей и Люсеяр появились словно из ниоткуда.

— Что, во имя всех преисподних, здесь происходит?!

— Он напал на меня, — объяснила я; сердце бешено колотилось. — Мне пришлось защищаться.

Впервые в жизни я не позволила ему причинить мне вред.

Вульф дрожал от ярости, бросившись вперед. Река протащила Лорда на несколько футов вниз по течению, прежде чем он уцепился за край берега и выкарабкался наружу.

— Неблагодарная свинья! — выплюнул Лорд сквозь стиснутые зубы. — Я предупреждал, что будет, если тебя поймают за разговором с ней!

Лорд поднялся на ноги и посмотрел на Рамми, но Джессайя тут же сделал шаг в сторону, загораживая ее собой.

Ты, блядь, ее не тронешь.

— Мне надоели эти выходки, — произнес Асмодей. Запах крови Лорда наполнил воздух, но он не был ни аппетитным, ни приятным. Он был кислым, отталкивающим. Не знаю, было ли дело в моей ненависти или в том, что он действительно был настолько мерзким и злым существом, что даже его кровь была гнилой.

Рука Вульфа легла мне на спину.

— Ты в порядке?

— Со мной все хорошо.

Я оглянулась на Рамми — та смотрела на меня, плотно сжав челюсти, а ее глаза лихорадочно блестели.

Всего пара секунд разговора с ней успокоила мое сердце. Грязная одежда, избитое тело, изможденный дух — но она все еще была бойцом, той самой крутой и неостановимой Рамми, которую я знала в Мидгрейве.

Может, мы все-таки выберемся из этого дерьма.

— Привал окончен, — объявил Люсеяр. Он указал рукой на другой берег. — Продолжаем движение.

Из всей нашей группы крылья были у Асмодея, Люсеяра и Джессайи.

И у меня, но Асмодей только и ждал, когда я проявлю свою магию, и я не собиралась выпускать крылья у него на глазах. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Асмодей уже расправлял свои белые пернатые крылья, готовясь перелететь через поток. Люсеяр же окинул взглядом нашу группу.

— Я займусь ими, — объявил Джессайя прежде, чем Люсеяр успел сделать хоть шаг в мою сторону. — А ты позаботься об этом. — Он кивнул на Лорда, который был занят своими ранами.

Раны могли быть и похуже. Я могла бы вогнать клинок гораздо глубже.

— Ладно, — бросил Люсеяр. — Но пошевеливайся.

Первой была Рамми. Она нерешительно обхватила Джессайю за шею; он взмахнул крыльями раз, другой и перенес их через реку. Она издала приглушенный вскрик, когда они приземлились.

Как и все в Мидгрейве, она никогда не видела ангелов. До встречи с Джессайей. В тех трущобах не было магии, не было причин для ангелов или даже могущественных фейри задерживаться там. Черт, они вообще не знали, существуют ли еще ангелы.

Люсеяр и Лорд отправились следом, и, боги, было до безумия приятно видеть, как двое мужчин неуклюже пытаются ухватиться друг за друга, чтобы взлететь.

— Пообещай мне, что ты в порядке, — прошептал Вульф теперь, когда мы остались одни на этом берегу. Его руки легли мне на поясницу, а дыхание коснулось уха. — Пообещай мне, что мы через это пройдем.

Я прижалась к нему, наслаждаясь его прикосновением.

— Обещаю.

Мой гребаный муж. Моя жизнь. Моя вторая половинка. Свадьба могла быть частью планов Асмодея, но сейчас между нами все ощущалось иначе. Что-то изменилось. И дело было не только в церемонии — не только в словах, которые Вульф нараспев произносил, чтобы связать нас навечно.

Джессайя с глухим звуком приземлился на нашем берегу.

— Готовы? — спросил он, протягивая мне руку.

— Еще нет, — ответил за меня Вульф. Он развернул меня за бедра так быстро, что мне пришлось ухватиться за его плечи, чтобы устоять на ногах.

А затем он поцеловал меня. Грубо и неистово; его губы прижались к моим, передавая миллион обещаний, которые он никогда не смог бы произнести вслух. Это было обещание будущего, обещание того, что мы выживем. Обещание, что он все это исправит.

И, черт возьми, я ответила на поцелуй.

Это длилось всего пару секунд, но все мое тело словно стало легче. Я и не осознавала, как сильно мне это было нужно, как сильно я скучала по нам с Вульфом.

Он отстранился слишком рано.

— Будет о чем подумать, пока ты в его руках, — подразнил Вульф. — Ты моя жена. Не забывай об этом.

Я закатила глаза и, упершись в его грудь, оттолкнула его, после чего повернулась к Джессайе, который смотрел на нас с поднятой бровью.

— Ни слова, — приказала я.

Он примирительно поднял руки:

— Даже не помышлял об этом.

Я обхватила Джессайю за шею, он подхватил меня под колени, снова взмахнул крыльями и подбросил нас обоих в воздух.

Моя магия взывала ко мне, заставляя выпустить собственные крылья, но я подавила этот порыв. Мое тело жаждало полета. Сейчас для меня было самым естественным делом в мире — расправить крылья и взмыть в небо.

Но Асмодей был слишком близко и жаждал увидеть мою магию, и, честно говоря, Лорд тоже.

Перелет через реку занял всего несколько секунд.

Джессайя мягко приземлился и опустил меня на ноги прямо рядом с Рамми.

Люсеяр пытался помочь Лорду перевязать раны на голенях и торсе кусками ткани, оторванными от рубашки. Черт, он заслужил это. Он заслуживал гораздо, гораздо худшего. Он заслуживал того, чтобы его спину секли плетью снова и снова за любую малейшую ошибку или неудачу.

Сочтет ли он это своей неудачей? Будет ли он ненавидеть меня за то, кем я стала? За магию, которой я теперь владею?

Скорее всего. Я никогда не буду для него достаточно хороша.

Внезапно сердце ушло в пятки. В памяти вспыхнули обрывки детства: как Лорд заботился о мне. Как кормил. Как улыбался и даже иногда смеялся.

Но их быстро вытеснили бесконечные моменты жестокости. Пытки. Ненависть.

И убийства.

С моих рук капало так много чертовой крови. Я убивала, убивала и убивала по его приказу.

Я тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Я не могла вернуться в то состояние, не сейчас, когда на кону стояло так много.

Я коснулась плеча Рамми, поворачиваясь, чтобы посмотреть, как Джессайя летит обратно на тот берег.

Пекло, как же больно было видеть, что Вульф не может перелететь сам. Я знала: каждый раз, когда он смотрит, как Джессайя несет меня вместо него, он заново проживает боль от того, что его лишили крыльев.

Асмодей заплатит за то, что сделал с Вульфом. За все заплатит.

Рев реки заглушал слова, которыми перебрасывались братья.

— Поторапливайтесь! — закричал Асмодей.

Но братья проигнорировали его, уставившись в лес за своими спинами.

— Что это… — Мои слова оборвались, когда стрела пронзила воздух, пролетев над головами Вульфа и Джессайи и вонзившись в землю всего в паре шагов от моих ног.

Глава 40

Вульф

— Что это такое? — спросил Джессайя, когда мы оба пригнулись. Он раскрыл крылья, закрывая нас от града стрел, летевших с того берега реки. Все они миновали его крылья, но вонзились в землю слишком близко, заставив нас понервничать.

Моя магия запульсировала под кожей.

— Мятежники.

У меня не было времени отвечать на вопросы, не было времени объяснять Джессайе все то дерьмо, что произошло с того момента, как меня отправили в Мойру, и до сегодняшнего дня.

— Обнажи меч, — приказал я. — Нам нужно забрать Хантир и Рамми.

— Они шли за нами все это время? — спросил он, вынимая острый клинок из ножен на поясе. — Какого черта им нужно? Чего они хотят?

Я вытащил свой небольшой кинжал, ожидая, когда мятежники покажутся.

— Они хотят того же, чего и мы.

Даже сквозь рев реки я слышал крики отца. Один взгляд через плечо подтвердил: Хантир и Рамми не пострадали от первого залпа.

Они что, стреляют вслепую? Стрелы ложились опасно близко. Один неверный шаг — и Хантир могла бы погибнуть.

— Лети назад! — крикнул я Джессайе, шагая в сторону леса, прочь от реки. — Защищай их. Уворачивайся от стрел: твоя ангельская кровь не исцелит тебя, если одна из них попадет в цель. Я иду искать мятежников!

Джессайя схватил меня за руку и развернул, когда я попытался рвануть вперед. В его глазах царил хаос: смесь страха, адреналина и замешательства.

— Ты работаешь с ними?

Мой ответ ему не требовался.

— Защищай их, — повторил я. — Я найду тебя, когда все закончится.

Когда Асмодей будет мертв.

Его челюсть сжалась, взгляд метнулся между мной и теми, кто мог скрываться в густых зарослях леса.

Но в итоге он кивнул:

— Ценой моей гребаной жизни.

Я не стал оборачиваться, чтобы проверить, добрался ли Джессайя до берега в целости, не смотрел на реакцию Асмодея и Лусеяра.

Это был наш единственный чертов шанс закончить начатое до того, как мы достигнем Империи Скарлата.

Я бежал в лесную чащу так быстро, как только мог; ветки хлестали по телу, пока я продирался сквозь заросли.

— Натан! — позвал я. — Прекратить огонь!

Стрелы продолжали свистеть в воздухе. Прошло несколько секунд, я углублялся все дальше в лес, туда, откуда доносился звук спускаемых тетив.

Пока чье-то крепкое тело не врезалось в мое. Мы оба повалились на землю с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

— Какого х… — слова застряли в горле, когда надо мной возникло лицо Натана с застывшим в глазах взглядом воина.

— Рад видеть, что ты еще жив, — сказал Натан. Я спихнул его с себя, и мы оба вскочили на ноги.

— Это было чертовски безрассудно! Хантир могла пострадать!

— Мы пытаемся избавиться от него навсегда! Ты знал план, знал, на какой риск мы идем. С Хантир все в порядке, наши стрелки осторожны. А теперь хватай лук и помоги нам прижать их, пока они не сбежали!

Он попытался развернуться, но я схватил его за руку.

— Ваши стрелы слишком опасны! С ними Хантир и ее подруга Рамми. Асмодей наверняка использует их как живой щит, я в этом уверен.

Натан посмотрел в сторону берега. Отсюда мы едва могли различить фигуры на той стороне.

— У тебя есть оружие, чтобы убить его? — спросил я. — Ты уверен?

Натан обернулся:

— Войлер, иди сюда.

Из леса вышла Войлер — маленькая, но удивительно сильная фейри, которую я встретил в Мойре. Она пережила Трансцендент. Она пробралась в Золотой город, а теперь сражалась вместе с ними.

С мятежниками.

В руке она держала меч, который я узнал мгновенно. Он светился белой аурой, мерцая собственной магией.

Это был меч Лусеяра. Он был у него совсем недавно, он всегда носил его с собой. Должно быть, она украла его совсем недавно — он ни за что не продолжил бы путь без него.

— И это все? — спросил я. — Меч Лусеяра — это то, что убьет архангела?

Выражение лица Войлер было суровым. Уверенным. Непоколебимым. Именно это мне и требовалось от того, кто намерен убить архангела.

— Именно, — ответила она. — У нас есть всего несколько минут, прежде чем он поймет, что меч у нас. Подведи меня достаточно близко, чтобы я могла им воспользоваться, и все будет кончено.

Черт.

— Живее! — крикнул другой мятежник из-за деревьев. — Они убегают! У нас мало времени!

Конечно, они бежали. Мой отец всегда был гребаным трусом.

— Давай убьем этого ублюдка.

Глава 41

Хантир

— Где он? — закричала я на Джессайю, который уводил нас с Рамми вглубь леса, прочь от хаоса. — Почему ты не привел его с собой? — Я вырывалась, не желая уходить с этого проклятого берега.

Не без Вульфа.

— Не беспокойся о нем, — торопил Джессайя. — Он может о себе позаботиться. Им нужен не он.

— А кто им, черт возьми, нужен?

Пекло. Все сложилось в голове так быстро, кусочки пазла наконец встали на свои места.

Нападение на свадьбе. Это. Все было частью плана Вульфа.

Он работал с нападавшими, и они пришли, чтобы довести дело до конца.

Джессайя наблюдал за мной, пока я осознавала все это.

— Именно, — прошипел он. — Поэтому нам нужно увести вас двоих как можно дальше отсюда.

Асмодей, Лусеяр и Лорд спотыкаясь бежали впереди нас. Они кричали что-то о том, что стрелы опасны для ангелов, но я слышала лишь обрывки их слов — в группе царил хаос.

— Схватить ее! — крикнул кто-то. — Схватить Хантир!

Черт. Я посмотрела на Джессайю, затем на Рамми.

Вульф на другом берегу этой гребаной реки пытается придумать, как убить Асмодея, а Асмодею я нужна больше всего на свете.

Решение пришло мгновенно.

— Позаботься о ней, — сказала я Джессайе. Я поцеловала Рамми в щеку и со всех ног бросилась к воде.

Я подпрыгнула в воздух еще до того, как мои крылья полностью раскрылись.

Кто-то закричал позади. Возможно, это была Рамми.

Но как только мои пальцы коснулись холодной воды, крылья поймали поток ветра, подбрасывая меня вверх на фут, а затем еще выше.

Слава богине.

Перелетая середину реки, я увидела в лесу силуэт Вульфа. Он отвернулся от того, с кем разговаривал, и посмотрел на меня.

А затем он побежал.

Он был всего в нескольких шагах от меня, когда я приземлилась. Мои крылья задели высокую траву, когда я коснулась твердой земли.

— Какого черта ты творишь?! — закричал он.

— Ты думал, я позволю тебе делать это в одиночку? Ты совсем лишился рассудка, если решил, что я тебя брошу!

Через нашу связь я чувствовала эмоции Вульфа — сырые, нефильтрованные, как они есть. Гнев. Облегчение. Любовь.

— Нет времени спорить, — вмешался друг Вульфа, Натан.

Из леса позади него вышла Войлер.

— Войлер?

В руках она держала оружие, которое буквально вибрировало от энергии и магии. Это был меч Лусеяра — ангельский клинок практически излучал волшебство.

Она улыбнулась, приподняв его:

— Я пришла с подарками.

Я не смогла сдержать смех, заклокотавший в груди. Стрелы над головой перестали летать, но воздух все еще был пропитан хаосом. Из-за деревьев с криками появлялись мятежники. Те, у кого были крылья, взмывали в небо, направляясь на другой берег, остальные бросались в реку.

— Это действительно происходит? — спросила я.

Губы Вульфа искривились в хищной усмешке:

— О да, это происходит, Охотница.

Я кивнула, делая глубокий вдох, чтобы унять дрожь в нервах.

— Отлично. Что мне нужно делать?

— Ни за что, блядь, — спорил Вульф минуту спустя. — Это слишком опасно.

— Вся эта затея чертовски опасна! — возразила я. — Мы собираемся убить архангела! Нам нужна моя магия и этот меч. Нет времени сидеть и раздумывать, Вульф!

Натан прервал нас:

— Они уже уходят вглубь леса. Если мы хотим сделать это до того, как они исчезнут, нужно двигаться. Сейчас.

Вульф хотел смерти Асмодея так же сильно, как и я. Я знала, что это правда. Именно поэтому он был готов рискнуть всем, лишь бы подвести мятежников к нему.

— План сработает, — сказала Войлер, протягивая мне меч. — Это единственный способ подобраться к Асмодею достаточно близко и не быть убитыми на месте.

— К этому моменту он уже поймет, что мы работаем вместе, — заметил Вульф.

— Это неважно. Я нужна ему, чтобы получить власть над вампирами. Он не причинит мне вреда.

Челюсть Вульфа сжалась. Он знал, что я права. План был опасен, но все было опасно, пока Асмодей дышал. Я была готова рискнуть.

Я положила руку ему на грудь и почувствовала, как под моими пальцами бешено колотится его сердце.

— Мы выживем, ясно? Позволь мне сделать это для тебя. — Его брови сошлись на переносице. — Позволь сделать это для нас.

Прошло несколько секунд, хотя они показались часами.

— Ладно, — ответил он. — Но если тебе причинят боль хоть на секунду, я вмешаюсь.

Защитник, как и всегда.

— Идет.

И мы начали движение, переправляясь на другой берег реки, чтобы настигнуть архангела. Все остальные — включая Вульфа — пустились вплавь, но мои крылья уже были призваны и готовы к бою. Я быстро перелетела поток, не дожидаясь никого.

Впрочем, остальные уходили. Натан, Войлер и другие мятежники должны были продвигаться к Скарлате, чтобы подготовить местных вампиров. Наш план по убийству Асмодея был слишком опасен, чтобы они оставались рядом, особенно когда задействована моя магия.

В лесу против него должны были остаться только мы с Вульфом.

Для могущественного архангела Асмодей был комично медлителен. Деревья создавали слишком много препятствий, чтобы лететь на приличной скорости. Я была первой, кто его нагнал. Лорд уже бежал впереди них со всех ног, не желая дожидаться своей участи.

С ним я разберусь позже.

Я с глухим стуком приземлилась прямо перед Асмодеем.

Он тут же остановился, улыбаясь сквозь тяжелое дыхание.

— Пришла еще поиграть, Хантирайна? К сожалению, мне не интересно.

Он попытался пройти мимо, но я подняла руку.

— Стой. — Он замер. Лусеяр тоже. — Я могу помочь тебе. Я могу сделать так, чтобы мы оба получили желаемое.

Его глаза сузились.

— И с чего бы мне верить хоть единому твоему слову?

— Потому что я сделаю что угодно, чтобы спасти тех, кого люблю. — Это не было ложью до конца, что и делало слова убедительными. — Если я дам тебе то, что ты хочешь, ты отпустишь моих друзей? — Я подошла ближе, теперь нас разделяло всего пара шагов.

— Ты отдашь мне свою силу сейчас, после всего этого времени? — Он рассмеялся, и от этого звука я вздрогнула. — Ты очень умная девочка, Хантирайна. Всегда такой была.

В воздухе разлился холод.

— Вот почему мне будет так жаль тебя убивать.

Прежде чем я успела среагировать, сила Асмодея обрушилась на меня. Боль вспыхнула в самых глубинах моего сознания, парализуя меня, пока он заходил мне за спину. Одной рукой он вцепился мне в горло, а другой приставил клинок к груди.

К тому моменту, как его магия отпустила меня, нас догнал Вульф.

Он тяжело дышал, и на его лице не было ничего, кроме ярости.

— Убери свои гребаные руки от моей жены.

Лусеяр наконец шагнул вперед, направив кинжал в грудь Вульфу.

— Этот меч тебе не принадлежит, — прорычал он. — Кажется, я предупреждал тебя не делать глупостей.

Я застыла.

Асмодей держал меня перед собой как преграду, как живой щит для своего тела. Меня мутило от его близости, от самого присутствия этого монстра.

Отчаяние сочилось из каждой его поры.

— После всего, что я для вас сделал! — закричал он. — После всех жертв, принесенных ради того, чтобы вы вдвоем стояли у власти!

— Ты ничего для нас не сделал, — возразил Вульф. — Ты заставил нас действовать. Все, чего ты когда-либо хотел — это власть, и тебе было плевать, кто пострадает в процессе!

Асмодей снова рассмеялся у меня за спиной. Я зажмурилась, отсекая этот звук.

— Хантир — королева, черт возьми! Она создана для власти!

Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Никто не шевелил ни единым мускулом, даже Вульф.

— Она останется королевой, но будет править Скарлатой так, как и положено: с достоинством и верностью.

— И что ты знаешь о верности? — прошипел Асмодей. — Разве ты не предавал свою новоиспеченную жену снова и снова? Разве ты не лгал ей о том, почему вы встретились в Мойре и чего ты от нее хотел?

Рука Вульфа все еще крепко сжимала оружие для убийства ангелов. Он был готов к бою, готов покончить со всем этим.

— Это того не стоит, — прошептала я. Асмодей сильнее сжал мои плечи, и я не смогла сдержать стон боли.

Вульф яростно зарычал, Лусеяр напрягся.

— Какая опека, — цыкнул Асмодей. — Вижу, ты всегда был предан, — продолжил он. — Вот только никогда одному и тому же человеку. Ты правда думаешь, что эти мятежники защитят тебя? Веришь, что они пекутся о твоих интересах?

Я снова попыталась поймать его взгляд.

Посмотри на меня. Сосредоточься на мне.

Но его глаза были прикованы к Асмодею, ослепленные гневом, ненавистью и страхом.

— Что ж, мне жаль тебя расстраивать, — продолжал давить Асмодей, — но если ты хочешь убить собственного отца, тебе придется убить и ее.

Глава 42

Вульф

Каждая секунда, пока его руки касались ее тела, заставляла меня буквально закипать.

Она больше не была незнакомкой, за которой меня послали. Больше не была моей соседкой по комнате. Не была заданием моего отца.

Она была моей женой.

Это будет последний гребаный день, когда он смеет класть свои гнусные руки на то, что принадлежит мне.

Оружие в моей руке вибрировало, словно реагируя на мою ярость. Оно жаждало смерти Асмодея так же сильно, как и я. Оно было моим продолжением, воплощением моего сокровенного желания.

Лусеяр замер в нескольких дюймах от меня. Он оборонительно поднял кинжал, но он знал силу оружия, которое я держал.

Его кинжал — ничто по сравнению с этим массивным магическим клинком. Он сам — ничто без этого меча.

Четверо из нас застыли в этом противостоянии. Мы не выйдем из этого леса живыми в полном составе.

— Вульф, — прошептала Хантир, прежде чем Асмодей снова попытался заставить ее замолчать. В ее голосе было столько отчаяния, что я наконец оторвал взгляд от Асмодея и посмотрел на нее.

В ее чертах не было страха. Как не было и гнева.

Лишь решимость, которая разожгла пламя в моей душе.

Асмодей сжал ее горло так сильно, что она была вынуждена вцепиться ногтями в его запястье. Она напряглась всем телом, сопротивляясь ему, но ее палец указал на ее голову, коснувшись выбившейся пряди волос.

Мои мысли вспыхнули воспоминанием о Мойре. О кинжалах, которые я был вынужден метать в считанных дюймах от ее головы.

У меня был отличный прицел.

Я смогу сделать это снова.

Если Хантир обрушит на него свою магию в тот же миг, у нас появится шанс.

Все мое тело сотрясала дрожь от адреналина, ярости и чертовой решимости покончить с этой битвой здесь и сейчас.

Но Лусеяр стоял слишком близко ко мне. В ту секунду, когда я выпущу меч, его кинжал пронзит меня.

И все же. На чаше весов стояла моя жизнь или жизнь Хантир, и я бы выбирал ее каждый проклятый раз. Без колебаний.

— Все это не должно было закончиться так, — произнес я. — У этого безумия мог быть мирный финал.

— Ты чертов глупец, если веришь, что настоящий мир существует, сын. Я думал, что воспитал тебя лучше.

Я хмыкнул.

— Ты воспитал меня лжецом. Мошенником. Гребаным оружием. Но я не помогу тебе строить твою армию вампиров, отец. Не тогда, когда перед нами стоит истинная чистокровная королева. — Он открыл рот, чтобы ответить, но я перебил его: — Это ты сделал меня одним из них. Это ты превратил меня в вампира.

— Я сделал это ради нас!

— Ты сделал это ради себя! Кто превращает собственного сына в это? — Я широко развел руки. Лусеяр вздрогнул, когда я указал на свою спину без крыльев и на острые клыки, показавшиеся во рту.

— Я дам тебе еще один шанс, — все равно сказал Асмодей. — Иди со мной. Иди в Скарлату и займи свое место короля вампиров, или умри от руки Лусеяра.

Теперь настала моя очередь смеяться.

— В моих руках оружие, убивающее ангелов, и ты угрожаешь мне? Угрожаешь моей жизни?

Мой взгляд застыл на жене.

И я метнул этот чертов меч.

Глава 43

Хантир

Я молила богиню, чтобы меткость Вульфа не стала хуже со времен нашей жизни в Мойре. У него был единственный предмет, способный убить его отца — единственное, что могло нас спасти.

Мы обязаны были попробовать.

Я зажмурилась и влила в Асмодея столько магии, сколько смогла. По словам мятежников, для убийства архангела требовались и мои силы, и клинок. Поэтому я давила, давила и давила, выталкивая из себя каждую каплю мощи.

Я почувствовала, как отдача от удара отрикошетила по всему моему телу. Клинок вонзился точно над моим плечом, прямо в центр груди Асмодея.

Раздался рев боли.

Сначала Асмодея.

Затем — Вульфа.

Я открыла глаза и увидела, как Лусеяр выдергивает свой кинжал из спины Вульфа и бросается к нам.

Как только хватка на моем теле ослабла, я рванулась прочь. Асмодей рухнул на землю позади меня, а я почти поползла к Вульфу, который упал на колени в нескольких футах.

Мы, черт возьми, сделали это.

Он сделал это.

— Вульф, — выдохнула я. — Вульф, нам нужно уходить. Сейчас же.

Из раны, куда его ударил Лусеяр, хлестала кровь. Он отнял руки от раны, показывая мне ладони, залитые кровью, которая стекала с его пальцев.

Его лицо побледнело.

— Нет, — простонала я. — Нет, ты в порядке, Вульф. Давай же. Нам нужно идти.

Я попыталась закинуть его руку себе на плечи, чтобы поднять его, но он застонал от боли и еще глубже осел на лесную подстилку.

Богиня свыше, мы не для того прошли этот гребаный путь, чтобы потерять все сейчас. Я не для того зашла так далеко!

— Все хорошо, — прошептал Вульф, прислонившись ко мне. — Все хорошо, Хантир. Уходи.

Это привело меня в ярость.

— Ты совсем лишился рассудка, если думаешь, что я тебя брошу. — Я оглянулась через плечо: Асмодей лежал на земле, над ним склонился Лусеяр. Он вытащил магический клинок из груди Асмодея и убрал его в ножны на бедре.

Лусеяр убьет Вульфа за это. Он убьет нас всех.

— Ты можешь исцелиться? — спросила я, понизив голос. — Ты ведь заживишь это, верно? Ты будешь в порядке, Вульф, но если ты можешь исцелиться, это нужно сделать прямо сейчас.

Но кровь лилась, не выказывая признаков остановки. Кинжал Лусеяра проник глубоко в тело Вульфа, а мы все были истощены. Ангела трудно убить, даже если он наполовину вампир. Но на эту рану было страшно смотреть.

К тому же, мы путешествовали и сражались, не питаясь. У Вульфа и так был низкий запас крови еще до начала этой проклятой богами битвы. Его исцеление имело пределы.

— Не думаю, Охотница. — На его губах заиграла слабая улыбка. — Ты будешь в порядке. Тебе нужно идти. Найди Джессайю, он тебя защитит.

Я уже мотала головой.

— Не делай этого со мной, — прошептала я. — Ты не заставишь меня пройти через это снова, Вульф Джаспер. Не в этот раз. Я не потеряю тебя после всего, что было.

— Ты никогда меня не потеряешь, это я могу тебе обещать. — Ужас охватил меня, когда я увидела, как его глаза закрылись — всего на мгновение. Но когда он снова открыл их, он выглядел усталым.

Умиротворенным.

Я обхватила его голову руками и прижалась своим лбом к его. Кровь размазалась. Пот капал.

— Я не смогу без тебя.

Позади меня послышался шум мощных крыльев. Я услышала еще один глубокий рев боли, прежде чем Лусеяр взмыл в воздух, унося с собой Асмодея и магический меч. У меня все внутри оборвалось. Тело пронзило адреналином, пока мы смотрели, как эти двое исчезают в небесной вышине.

Они улетели. Они действительно, черт возьми, улетели.

— Ты видел это? — спросила я, почти смеясь в каком-то бреду. — Ты видишь, Вульф? Они ушли. — Мой голос сорвался, превратившись в писк. — Теперь только мы, ладно? Мы тебя вылечим, и через несколько дней будем в Скарлате.

Когда его веки снова дрогнули и закрылись, они больше не разомкнулись. Его голова отяжелела в моих руках, и все его тело обмякло.

Кровь продолжала течь.

Но я не собиралась сдаваться. Этот ужас — эта абсолютная паника — придали сил моим конечностям. Я выхватила Веном из ножен и полоснула себя по запястью.

Было время, когда я клялась, что Вульф больше никогда не будет пить мою кровь, что я вообще не позволю ни одному вампиру питаться мной. Не после всей боли, всего предательства.

Но видеть, как Вульф умирает? Это было бы самой глубокой раной из всех, самым жестоким предательством. Из этого не было бы возврата, не было бы возвращения в мир, в котором его нет.

— Пей, — прошептала я, прижимая окровавленное запястье к его губам. — Пей, Вульф. Тебе нужна кровь, чтобы исцелиться.

Несколько мучительных, ужасающих мгновений я думала, что он не станет пить. Думала, что, возможно, уже сказала ему свои последние слова. Что мы разделили наш последний миг, нашу последнюю победу. Я думала, что, может быть, после всего — после падения как ангела, после потери крыльев — он наконец закончил свою борьбу.

Но затем, очень медленно, его глаза приоткрылись.

Его язык скользнул наружу, нежно лизнув мою кожу.

— Она твоя, Вульф, — прошептала я. — Бери.

Все в моей груди сжалось, когда я увидела, как он приподнимается, подтягивая мою руку к своему рту. Его зубы коснулись меня — сначала осторожно, прежде чем пронзить кожу.

По телу пульсировал жар, но я была слишком напугана, чтобы поддаться ему. Пей, Вульф. Не смей, черт возьми, умирать здесь. И он пил. Он набрал в рот глоток моей крови и проглотил.

А потом остановился.

Он резко отстранился от моей руки.

— Я не могу, Хантир.

— О чем ты говоришь?

— Я не могу пить твою кровь после того, что я с тобой сделал.

Я вцепилась ему в затылок и практически силой притянула обратно к своей руке.

— Если ты сдохнешь прямо сейчас из-за того, что отказываешься пить кровь, которую я тебе предлагаю, я тебя никогда, блядь, не прощу, ясно?!

Сначала он сопротивлялся, все еще колеблясь.

Тогда я сделала единственное, что пришло мне в голову. Сбросив стены нашей связи, я направила в него столько эмоций, сколько смогла. Я передала ему весь тот абсолютный ужас, страх и любовь, которые чувствовала к нему в этот момент. Он не мог, черт возьми, умереть. Я бы никогда больше не оправилась, и он должен был это знать.

— Пей, — повторила я, задыхаясь. — Пожалуйста.

Что-то промелькнуло в его взгляде, прежде чем он снова вернулся к моему запястью, вонзая зубы в те же ранки и жадно приникая к ним.

На этот раз он не сдерживался. Ему нужна была кровь, и мы оба это знали; я чувствовала его глубинный голод через нашу связь. Нет, теперь это был уже не просто голод. Это был вопрос выживания.

— Вот так. — Я расслабилась рядом с ним и позволила ему брать все, что необходимо. Вульф всегда обладал невероятным самоконтролем, невероятной выдержкой.

Даже сейчас, в секундах от полной кровопотери, его жажда не пугала меня. Я не боялась, что он возьмет слишком много, что он высушит мои вены до последней капли. Правда заключалась в том, что с Вульфом я этого никогда не боялась.

Даже если бы он захотел выпить все до последней капли, я бы не стала его останавливать. Моя кровь принадлежала ему — каждая чертова унция.

Не прошло и минуты, как он отстранился. Кровотечение в его боку замедлилось — начали действовать исцеляющие свойства крови.

Слава богине.

Я не была уверена, что смогла бы выдержать еще хоть каплю паники в тот момент. Если бы это не сработало…

— Спасибо, — прошептал он тихо; его голос звучал так, будто он только что проснулся после десятилетнего сна. — Ты не обязана была этого делать, Хантир.

Я встретила его взгляд и ответила:

— Обязана. Мы оба это знаем.

Он улыбнулся и опустил голову. Он что, покраснел?

— Сработало, — сказала я. — Это, черт возьми, сработало, Вульф. Асмодей получил удар. — Я рукой приподняла его подбородок. Его уставшие глаза искали мои, и в них наконец-то промелькнули те искры, что вспыхивали там время от времени.

Красивый. Он был чертовски красив.

— Хорошо, — выдохнул он. — Потому что не думаю, что моего прицела хватит на то, чтобы повторить это снова.

Я легонько толкнула его в плечо, поднимаясь на ноги.

— Ты можешь идти? Я не уверена, что Лусеяр не вернется, чтобы прикончить нас обоих за то, что только что произошло.

С болезненным стоном он встал. Подняв руку, он осмотрел рану на боку.

Выглядела она уродливо, но кровь больше не хлестала. Она действительно затягивалась, слава гребаной богине.

— Как новенький, — поддразнил он. — Твоя кровь идеальна, Охотница. Просто идеальна.

Мы замерли, глядя друг на друга, запертые в этом магическом притяжении, от которого никто из нас не мог сбежать. Все вокруг исчезло — деревья, насилие, тяжесть проклятой войны, которую мы собирались развязать. Все это смыло волной.

Были только Вульф и я. Только мы двое, без всего того дерьма, что тянуло нас ко дну.

А затем я сделала шаг ближе — или, может, он, — нас тянуло друг к другу силой, которую мы не могли ни объяснить, ни контролировать.

Я знала, что все еще посылаю свои эмоции через связь: страх, ужас, любовь и возбуждение, но он делал то же самое. Он показывал мне свою любовь, чистую благодарность, всепоглощающую радость и свет.

Это был Вульф. Падший ангел, принесенный в жертву, чтобы стать вампиром. Тот, кто лишился крыльев ради меня. Кто убил собственного отца.

За ним следовало столько тьмы, но сейчас это была чистая любовь, чистый свет.

Нас разделяли считанные дюймы. Рука Вульфа поднялась, очерчивая линию моей шеи, челюсти, мочку уха.

— Тебе не нужно за меня беспокоиться. — Его дыхание коснулось моего виска. — Я больше не оставлю тебя в этой жизни. Тебе придется самой меня убить, если захочешь, чтобы я ушел.

Я прильнула к его ладони. Его большой палец коснулся моей скулы, смахивая слезу, появления которой я даже не заметила.

— Не искушай меня. Если ты снова откажешься от моей крови, когда будешь умирать, мне и правда может прийтись тебя убить.

Я приподняла подбородок, глядя на его губы.

Но его брови сошлись на переносице.

— Ты же знаешь, я никогда не хотел делать этого снова. Никогда не хотел забирать что-то у тебя, после всего прочего.

— Это было «до».

— До чего?

— До того, как я поняла, насколько все это было запутано. До того, как осознала, что у тебя не было выбора.

Он попытался отстраниться, но я перехватила его за запястье. Его взгляд упал в землю.

— У меня всегда есть выбор, Охотница. Всегда.

— Тогда выбери меня сейчас. Выбери эту жизнь.

Между нами повисла тишина. Вульф несколько мучительных мгновений смотрел в землю, прежде чем поднять свои электрические синие глаза на меня.

— Выбрать тебя?

Я ждала, не в силах вымолвить ни слова.

Он покачал головой, будто ошеломленный моими словами.

— Я буду выбирать тебя каждый гребаный день до конца этой жизни. И в следующей тоже. Нет ничего, чего бы я не сделал ради тебя, Охотница, нет никого, кого бы я не убил ради тебя. — Он снова притянул меня к себе и прижался лбом к моему лбу, добавив: — Я выбираю тебя навсегда.

Я поднялась на цыпочки и мягко поцеловала его, пробуя на вкус ту значимость, что теперь висела между нами.

Выбери меня.

Разве не этого я хотела все это время? Я хотела, чтобы кто-то любил меня. Защищал. Заботился. Я не хотела, чтобы меня любили просто ради удобства, а потом поворачивались спиной, когда становится трудно.

Лорд никогда не выбирал меня. Нет, он каждый чертов раз выбирал власть.

Я не думала, что Вульф тоже выбрал меня. Были времена, когда я ненавидела его сильнее всего на свете.

Но здесь? Сейчас? Я верила каждому его слову. Я чувствовала, как они струятся через нашу связующую нить горячим, обжигающим светом.

Он ответил на поцелуй — уверенно, но нежно, двигаясь осторожно. Его ладони скользнули к моей шее, удерживая меня. Мы оба были измазаны кровью. Она пачкала кожу и стекала по рукам, но мне было плевать.

Такими мы и были, верно? Два пропитанных кровью вампира, отчаянно цепляющихся за последний обрывок надежды.

Вульф слегка отстранился; мы оба тяжело дышали, пытаясь осознать произошедшее. Мои руки остались на его груди. Я держала его так, будто не хотела отпускать никогда, будто не могла представить жизнь без него.

И это было правдой, я осознала это. Я не хотела жить без Вульфа.

И это было чертовски пугающе.

— Нам пора идти, — сказала я. — Потребуется время, чтобы догнать остальных, а мятежники будут волноваться.

Он кивнул, его взгляд еще раз скользнул по моим губам, прежде чем он наконец отступил.

— Ты права. Нам не стоит быть здесь, когда Лусеяр вернется нас искать.

Вместе мы двинулись по узкой тропе: одежда насквозь пропитана кровью, губы распухли.

Наше королевство ждало нас.

Глава 44

Вульф

Прошли целые сутки, а мы все еще не догнали остальных. Я не беспокоился. То и дело я замечал их следы, а Джессайя давал о себе знать, оставляя нам знаки из сложенных камней или веток, указывающих направление.

Мы делали так еще в детстве — оставляли метки, понятные только нам двоим; наш собственный тайный язык, скрытый от Асмодея.

Я не мог думать о нем сейчас, не мог думать о том, что я, черт возьми, с ним сделал. Осознание ситуации могло обрушиться на меня в любой момент, и этот груз обещал быть невыносимо тяжелым.

Асмодей мертв из-за меня. Я убил собственного отца, и что самое худшее? Я даже не чувствовал раскаяния.

Будет ли Джессайя ненавидеть меня? В тот момент он вроде бы поддержал мой план, но о чем он думает сейчас? Мы отослали его вместе с Рамми и фактически заставили бежать. Когда он узнает, что произошло…

Я тряхнул головой. Джессайя поймет. Он должен понять.

Шаг Хантир замедлился. С такой скоростью мы их никогда не догоним, но я был измотан не меньше ее. Моя рана затягивалась благодаря ее крови, но я все еще чувствовал боль при каждом движении.

Пекло, одно лишь воспоминание о ее крови прогнало очередную волну жара по моим венам. Вишня и гребаное совершенство. Богиня свыше, я планировал больше никогда в жизни не пробовать ничего столь божественного, но когда я снова вкусил эту горячую жидкость из ее тела, меня буквально вытянуло из теней смерти.

— Прекрати это, — раздался голос Хантир у меня за спиной.

Я немедленно возвел ментальные щиты, чтобы она не могла чувствовать, что мои мысли вытворяют с моим телом.

— Поверь мне, Охотница, я пытаюсь. — Ну, в каком-то смысле пытаюсь. Думай о чем угодно другом. Думай о Джессайе. Об Асмодее. О том, в какой гребаной ярости будет Лусеяр, когда выследит нас, чтобы убить. Может быть, Хантир еще раз поделится со мной кровью перед тем, как я умру. Смерть была бы не так плоха с ее кровью на моих губах.

— Вульф, — предостерегающе произнесла она.

— Прости!

— Ты делаешь это нарочно?

Я тихо рассмеялся. Последние пару месяцев мы практически игнорировали то, что значит для нас эта связь, но после свадебной церемонии все стало куда интенсивнее. Теперь мы были связаны более чем одним способом, и мне становилось все труднее держать свои мысли и эмоции при себе.

— Разве это так плохо — то, что мне нравится вкус твоей восхитительной крови?

И тогда я почувствовал ее собственные эмоции — горячие и сладкие от моих слов.

Вместо ответа она опустила голову и буркнула:

— Просто иди дальше.

И я пошел. Мы шли и шли. Представляю, какое это было зрелище для любого случайного прохожего. Платье Хантир, в котором она была на свадьбе, разорвалось выше колен и лопнуло на спине. Моя туника, которую она надела, висела на ней мешком, перепачканная моей засохшей кровью и покрытая грязью.

Моя собственная рубашка превратилась в лохмотья. Штаны и ботинки потяжелели от крови — местами моей, местами чужой.

А нам предстояли еще дни пути.

И все же в воздухе витал аромат вишни.

И пахло это чертовски хорошо.

Я свернул направо, как только услышал нежное журчание ручья, стекающего с холма. Прошли часы, и кровь, покрывавшая наши тела, настолько высохла, что трескалась и осыпалась при каждом мучительном движении.

Ванна — это именно то, что мне было нужно.

Хантир, похоже, тоже, хотя она не выглядела такой воодушевленной, как я, когда мы пробирались к неглубокому потоку воды.

Я тут же упал на колени, зачерпнул пригоршню воды, смочил пересохший рот и вылил остаток себе на голову.

Быстро скинув ботинки, я скользнул в воду. Ох, это было потрясающе — почти так же хорошо, как пробовать кровь Хантир.

Вода оказалась глубже, чем я думал: когда я встал, она доходила мне почти до плеч.

Хантир нерешительно тоже опустилась на колени, попила, а затем села на берегу, наблюдая за мной.

— Что? — спросил я. — Залезай сюда, Охотница. Здесь чертовски здорово.

— Уверена, что так.

Она посмотрела на свои руки, поковыряла ногти, а затем пересела, чтобы просто опустить ноги в реку.

— Мне и здесь хорошо.

— Как бы не так.

В два счета я преодолел расстояние по воде и оказался рядом с ней. Я обхватил ее ноги под коленями и потянул. Сильно. Со вскриком она соскользнула с берега в воду.

Но я не дал ей отплыть далеко. Я обхватил ее за талию одной рукой и притянул к себе. Она резко вдохнула и вцепилась в меня, крепче обнимая за шею. На ее лице читалось раздражение, но я чувствовал, как она расслабляется, когда мы оба погрузились в текучую воду.

— Черт бы тебя побрал, Вульф, — пробормотала она себе под нос. — Только я решу, что к тебе можно привыкнуть…

Она смотрела на меня, находясь всего в нескольких дюймах; вода стекала с ее густых черных ресниц. Пекло, она была прекрасна, и единственное, что отделяло ее совершенное тело от моего — это очень, очень тонкий слой промокшей насквозь ткани.

Если она и знала, о чем я думаю, то не подала виду. Она откинулась назад в моих объятиях и окунула голову в воду, одной рукой пропуская пальцы сквозь густые кудри.

— В один из этих дней я научу тебя плавать, — прошептал я, наблюдая за ней. Я не смог бы оторвать от нее глаз, даже если бы очень постарался.

— Возможно, — ответила она. — Но сегодня точно не тот день. Я не уверена, что у меня хватит сил даже на то, чтобы дойти до Скарлаты.

Она обхватила мою талию ногами, скрестив лодыжки у меня за спиной. Я переместил руки, обхватив ее бедра и без усилий удерживая ее тело прижатым к себе, пока она умывалась в ручье.

Когда она выпрямилась, ее лицо было чистым. Кровь больше не покрывала ее идеальную бледную кожу. Я даже смог разглядеть едва заметные веснушки.

Она пристально смотрела на меня секунду, прежде чем плеснуть горстью воды мне в лицо.

— Вот, — сказала она, нежно растирая мою загрубевшую кожу, смывая большим пальцем грязь, копоть, кровь и следы насилия. Ее взгляд стал серьезным, она полностью сосредоточилась на деле.

Я наблюдал за ней, пока она мыла мне лицо, на мгновение закрывая глаза, когда она того требовала. Все мое тело обдало жаром, когда она пальцем стерла размазанную кровь с моей нижней губы. Затем она перешла к волосам. Ее пыточные, мать их, руки перебирали длинные пряди.

Я не знал, сколько прошло времени. Это могло быть десять минут. Могло быть два гребаных часа. Хантир расслабилась в моих руках, полностью доверяя мне, пока я удерживал ее в потоке реки.

В конце концов, мы оба стали чистыми. Вода больше не окрашивалась в красный, мои волосы больше не были тяжелыми от запекшейся грязи. Но мы все равно оставались в ручье.

— Мне стоит высушить эту одежду, — сказал я охрипшим голосом. Глаза Хантир были прикованы к моим губам, когда я говорил.

— Да, — согласилась она. — Это хорошая идея.

Она не улыбалась, не шутила. Она слегка поправила положение, чтобы ухватиться за край моей рубашки, удерживаясь на мне с помощью ног, пока стягивала ее через голову и бросала мокрую ткань на сухой берег.

Я потянулся вниз и расстегнул свои штаны, стаскивая их, не выпуская ее из рук. Я уже был чертовски возбужден просто от близости ее тела. Любой шанс скрыть это давно исчез. Я отбросил штаны на землю, следом полетело белье.

Хантир ничего не сказала.

Я замер в воде, когда она отклонилась назад — каждое ее движение было пропитано осторожностью — и стянула тунику через голову. То же самое она проделала с платьем, хотя оно и так уже сбилось у нее на талии. Она извернулась и сняла его, ее грудь прижалась ко мне, когда она отбросила платье сушиться.

Между нами остались только ее трусики.

Хантир сглотнула, и я проследил за каждым гребаным движением ее горла, завороженный ее красотой, едва контролируя себя.

— Мне стоит высушить и это тоже, — прошептала она.

— Это было бы разумно. — Никто из нас не пошевелился. Я, блядь, не смел.

Она откашлялась.

— Не хочешь помочь?

Богиня, будь милосердна.

В моей груди отозвалось низкое рычание — я не смог бы его сдержать, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я вынес нас на берег, мои глаза были прикованы к ней, ее — ко мне. Это ощущалось иначе. Интенсивнее. Хантир заставляла меня нервничать по-разному, но это было чем-то совершенно иного уровня.

Я ступил на землю и опустил ее, при этом она все еще сидела у меня на бедрах. Я зацепил указательными пальцами края этой «злодейской» ткани по бокам. С ее груди стекали капли воды, черные кудри так идеально рассыпались по плечам.

Она приподнялась на руках, пока я стягивал белье. Ее дыхание сбилось, когда воздух коснулся обнаженного тела. Я быстро отбросил ткань в сторону, на солнце, к остальной одежде.

Мы по-прежнему молчали. В этом не было нужды. Я чувствовал ее волнение, ее предвкушение, ее жажду.

Я медленно пододвинулся ближе, проводя ладонями по внешней стороне ее гладких бедер.

— Ты чертовски идеальна, Охотница, и ты вся моя.

Ее большие карие глаза смотрели на меня снизу вверх.

— Позволишь мне вымыть тебя? — спросил я.

Она заколебалась на секунду, прежде чем кивнуть, прикусив нижнюю губу. Такая застенчивая. Такая идеальная. Такая моя.

Я отступил назад в воду, чтобы видеть ее полностью. Я развел ее колени, раскрывая ее. Она сияла в лучах солнца. Она была настолько ослепительной, настолько невероятной. Контролировать себя рядом с ее кровью — это одно, но контролировать себя рядом с ее телом? Почти невозможно.

Я отстранился еще чуть дальше, приподнял ее левую ступню и начал нежно массировать, используя воду, чтобы смыть остатки грязи и крови, пока не осталась только чистая кожа.

Она застонала, когда я сильно нажал большими пальцами на свод стопы. Я провел пальцами по пяткам, залечивая магией оставшиеся там мозоли. Я вымыл и вторую ногу, не торопясь и постепенно поднимаясь к икрам. К тому моменту, когда я добрался до ее колен, она уже извивалась под моими прикосновениями.

Пекло, мне нравилось, как она на меня реагирует. Мне нравилось, что она едва может контролировать истинные желания своего тела. И именно я был тем, кто мог дать ей это. Тем, кто мог дать ей что угодно, заставить ее чувствовать наслаждение, которое она познает только от моей руки.

Или от моего рта.

Я погрузился в воду и поцеловал внутреннюю сторону ее колена. Я опустился еще глубже и закинул ее ногу себе на плечо, глядя на нее снизу вверх. Она действительно была богиней — ее бледное тело, полностью открытое моему взору, сверкало высыхающими каплями воды.

Она не пыталась спрятаться от меня, не пыталась прикрыться.

Она впилась взглядом в мои глаза, отклоняясь назад и опираясь на локти.

Я не смел смотреть на ее обнаженное лоно. Я знал: как только увижу это совершенство, все будет кончено. Мой член пульсировал в воде, когда я вернулся к ее внутренней стороне бедра. Я смывал остатки грязи пригоршнями воды, прежде чем покрыть ее влажную кожу поцелуями. Я целовал, посасывал и слегка прикусывал ее так, как мне того хотелось, одержимый ее вкусом, пока не услышал ее очередной стон.

— Вульф, — выдохнула она наконец. — Пожалуйста.

То, как она произнесла мое имя, заставило меня вздрогнуть всем телом.

Мои губы коснулись ее центра с электрическим разрядом — как будто наконец, впервые за эти чертовы недели, я давал нам обоим то, чего мы отчаянно жаждали.

Я жаждал этого сильнее, чем крови, сильнее, чем воды.

Я жаждал этого так, будто это было все, что мне когда-либо было нужно.

Вишня и совершенство. Я ошибся, когда сказал, что мог бы умереть счастливым с ее кровью на губах. Вот что мне было нужно. Вот что сделало бы меня по-настоящему счастливым покойником.

Она откинулась назад, выгибаясь над землей, пока я скользил языком внутри нее, полностью лаская ее и прижимая ее бедра к своим плечам. Я пил ее и пожирал, не в силах насытиться.

Пекло, насытиться было невозможно. Я мог бы пробовать ее неделями напролет и все равно не утолить жажду, но ведь было еще столько участков ее тела, которых я не касался, столько всего, чего я жаждал последние несколько недель.

Я еще раз лизнул ее самую суть, прежде чем подняться выше. Моя божественная Охотница вздрогнула, когда я спустил ее ноги со своих плеч и снова зафиксировал их вокруг своего торса, целуя ее живот и поднимаясь выше к груди.

— Не могу поверить, что мне так долго удавалось держаться от тебя подальше, Охотница. — Я навис над ней, накрывая ладонью одну из ее грудей. Все такая же пышная, такая идеальная. — Мне нужно касаться тебя каждую минуту каждого дня. Ты нужна мне больше, чем твоя кровь.

Она всхлипнула, когда я опустил голову и захватил сосок губами. Я дразнил ее зубами, заставляя снова и снова вздрагивать. Черт, мне это никогда не надоест.

Я снова погрузился в воду, пытаясь вернуть хоть каплю самообладания. Богиня свыше, она была мне нужна. Нужна в следующие пять чертовых секунд, иначе я просто умру, я был в этом уверен.

Но Хантир удивила меня: она соскользнула с берега вслед за мной в воду, обхватывая ногами мое обнаженное тело, как и раньше.

— Охотница, — простонал я, когда моя твердость запульсировала у самого входа в нее. — Ты ведешь очень опасную игру.

Ее серьезное, сосредоточенное лицо наконец озарилось улыбкой.

— А что, если я хочу поиграть?

Она потянулась вниз, просовывая руку между нашими телами и сжимая меня. Все мое тело задрожало, когда ее теплая, нежная ладонь обхватила мой ствол.

— Что, если я хочу, чтобы ты чувствовал все то же, что чувствую я? — Она качнула рукой вверх-вниз. — Что, если я хочу, чтобы ты стонал для меня так же, как я стону для тебя?

Богиня, прикончи меня прямо сейчас. Я запрокинул голову и закрыл глаза, тратя последние крохи энергии на то, чтобы не бросить ее на этот берег и не трахнуть.

— Смотри на меня, Вульф. Только на меня.

В памяти вспыхнули образы нашего первого раза. Смотри на меня, Охотница. Только на меня.

Я не лгал, когда говорил это. Я буду выбирать ее вечно. Каждый гребаный день. Всегда.

— Ты понятия не имеешь, как сильно мне хочется выкрикивать твое имя, — признался я. — Каждый раз, когда ты мне снишься, я просыпаюсь в страхе, что звал тебя во сне. Ты не представляешь, какой выдержки стоит быть так близко к тебе и не сжимать твое обнаженное тело в своих объятиях.

Она снова качнула рукой.

Я содрогнулся, прижимаясь к ней.

— Тогда покажи мне, как сильно ты меня хочешь, дорогой муж. — Она наклонилась и провела губами по моей челюсти, прежде чем слегка прикусить мочку уха.

Остатки самообладания мгновенно рассыпались в прах.

Глава 45

Хантир

Рычание рокотало в его груди, а за ним последовала озорная ухмылка, которая лишь на мгновение заставила меня пожалеть о своем требовании.

Но даже под палящим солнцем, даже когда все мое тело было открыто его взору, я хотела большего.

Голод в моем нутре не был жаждой еды или крови. Я просто хотела его.

Руки Вульфа на моих бедрах сжались сильнее, когда он пристроился у входа в меня. Он терял контроль, и мне это, черт возьми, нравилось. Мне нравилось видеть, как он теряет самообладание, как он распадается на части от каждого моего прикосновения.

Он был моим — для пытки, для того, чтобы разобрать его по кусочкам, и я хотела видеть его крах. Я осознала, что желала этого уже довольно давно.

Вульф начал медленно входить в меня, осторожно подстраивая мое тело под свое. Я держалась, крепко обхватив его шею руками, прижимаясь грудью к нему и позволяя ему двигать мной так, как ему было угодно.

Я резко вдохнула, когда он вошел полностью, наполняя меня так глубоко, что я чуть не потеряла сознание.

— Этого ты хочешь, дорогая жена? — спросил он. Наше дыхание смешивалось в крошечном пространстве между губами. Его слова слетали с губ прямо мне в рот. — Это то, что ты хочешь чувствовать?

Он скользнул моим телом вверх, затем снова вниз, снова рыча от этого ощущения.

Дыхание сбилось.

— Еще, — прошептала я. — Я хочу еще.

Вульф улыбнулся, кончики его губ коснулись моих. Вода стекала с моих волос ему на грудь, пока я смотрела на него, сжимая в объятиях.

Он начал двигаться быстрее.

Жестче.

Входя в меня идеально, без усилий направляя мои бедра, чтобы скользить внутрь и наружу в безупречном, контролируемом ритме.

Даже в воде я знала, что вся исхожу влагой из-за него. Так было еще до того, как мы добрались до этой чертовой реки, и он это знал.

Он чувствовал это на вкус.

— Еще, Вульф, — потребовала я, запрокидывая голову и впитывая наслаждение, которое растекалось по всему моему гребаному телу. Я хотела большего, хотела чувствовать его на себе везде, хотела касаться его, смотреть на него вне воды.

Он мгновенно понял, что я имела в виду. В два широких шага он вынес нас из воды, направляя наши обнаженные тела к ближайшему дереву. Он не давал мне разжать ноги на его талии, прижимая мою голую спину к коре.

— Я так долго хотел обладать тобой вот так, Охотница. И теперь ты моя жена. — Он прикусил мочку моего уха. — Теперь ты моя, и я больше никогда не выпущу тебя из виду.

Я застонала от удовольствия, когда он снова толкнулся в меня, заставляя мою спину тереться о грубую кору дерева. Я прижалась головой к стволу и отклонилась, чтобы посмотреть на Вульфа во всем его невероятном, великолепном блеске.

Пекло, я до безумия любила этого мужчину.

Он трахал меня так, словно это был наш первый раз, словно он годами изнывал без меня, словно никогда в жизни не чувствовал ничего столь приятного.

— Открой связь, — прошептала я. — Я хочу это чувствовать.

Он лишь слегка замедлился, его глаза приоткрылись и встретились с моими, прежде чем он сдвинул брови.

А затем он обрушил стены своей связи, позволяя всем эмоциям хлынуть потоком.

Я ахнула от неожиданности — не только от ощущения любви и света, переполнивших мое сердце, но и от этого желания. От тоски. От облегчения и покоя, которые он тоже чувствовал.

Это была не просто похоть. Не просто первобытная тяга, акт слияния наших тел. Он действительно желал этого уже давно, и не только моего тела.

Он хотел меня вот такой. Он хотел, чтобы я вот так отдала себя ему.

— Это то, что ты хочешь чувствовать? — спросил он, посылая еще больше любви, еще больше света, пока я не почувствовала, что моя грудь сейчас разорвется от эмоций. — Хочешь почувствовать, как я сжег бы весь этот мир ради тебя? — Он снова толкнулся в меня. — Хочешь почувствовать, насколько я одержим всем, что ты делаешь? Каждым твоим движением, Охотница?

Еще больше любви. Больше света. Больше силы.

— Потому что я позволю тебе чувствовать это каждый гребаный день до конца нашей жизни, если ты этого хочешь. Мое сердце бьется ради тебя. — Он наклонился и поцеловал мою шею, слегка засасывая кожу. Я простонала его имя громче, чем было безопасно посреди этого леса.

Вульф. Вульф. Вульф. Я потеряла дар речи, абсолютно ошеломленная этим захлестывающим потоком чувств.

Но мгновение спустя Вульф замер и отстранился.

— Скажи мне, что ты моя. — Я почувствовала это через связь — крошечную, ничтожную каплю страха, которая все еще тлела там. — Скажи мне, что ты не уйдешь, что отныне мы в этом вместе.

Я провела рукой по его лицу, по губам, по густым мокрым ресницам. О, Вульф. Неужели он правда думал, что я стала бы делать все это, проходить через этот гребаный адский путь, защищать его, позволять ему пить мою кровь, если бы я не была его? Если бы я не была с ним заодно?

Но я знала это чувство. Страх. Отчаяние от того, что ты можешь снова потерять все, что у тебя может ничего не остаться. Снова.

Я знала это слишком хорошо.

— Я твоя, — сказала я, и мой голос сорвался. Затем я обрушила собственные стены и позволила ему почувствовать любовь за каждым моим словом: — Я так глубоко и полностью твоя, Вульф. Я была твоей задолго до свадьбы, задолго до всего этого. Я никогда не переставала быть твоей, даже когда была в ярости, даже когда ненавидела тебя за предательство.

Он сглотнул.

— Я твоя, Вульф, и ничто этого не изменит.

Мои слова отперли что-то внутри него, дали тот финальный толчок, которого мы оба ждали. Его движения стали сильнее, грубее, когда он входил в меня и выходил, прижимая к этому дереву. Тени листьев ложились на нас причудливыми узорами, но когда мои глаза закрылись, когда я почувствовала пик оргазма, пронзающий мое тело, мне было плевать, где мы находимся и кто может быть рядом в этом лесу.

У меня был Вульф, и это было все, что мне, черт возьми, когда-либо было нужно.

Он простонал мое имя, когда тоже достиг пика, и мы оба, обессиленные, прижались друг к другу так, словно во всем мире имели значение только мы двое.

Я была его. Это было правдой, и это оставалось правдой дольше, чем мне хотелось признавать.

К тому времени, как мы добрались до Скарлаты, я уже не была уверена, что мои ноги вообще работают. Я словно плыла над пыльной тропой, едва живая.

Нам не встретились жаждущие, хвала богине. Если бы это случилось, мы бы ни за что на свете не смогли отбиться; у нас просто не осталось сил на самозащиту.

Даже после того, как он выпил моей крови, Вульфу было тяжело. Его шаги становились все короче и медленнее. Вчера он начал хромать, и я всерьез испугалась, что мне придется призывать крылья и нести нас обоих по воздуху остаток пути до Скарлаты.

Мы бы наверняка рухнули и разбились насмерть.

Но впереди показалось это полуразрушенное, пришедшее в упадок королевство, и я в облегчении прислонилась к Вульфу, когда мы вышли на открытое пространство Империи Скарлата.

Наше новое королевство.

Я увидела Войлер и остальных мятежников, которые ждали нас, но мое внимание тут же переключилось на две фигуры, бегущие нам навстречу. Рамми и Джессайя рванули к нам, как только мы сделали пару шагов по их земле. Я упала на колени, и Вульф тоже. Рамми оказалась передо мной и вцепилась в мои плечи.

Мы оба были живы.

Джессайя засыпал Вульфа вопросами, пока они осматривали друг друга.

— Чтобы ты больше никогда так не делала, сучка! — закричала Рамми, слегка ударив меня по плечу. — Ты напугала меня до чертиков! О чем ты думала? Тебя могли убить!

Вульф и Джессайя замолчали. Все повернулись ко мне.

Я была чертовски измотана. Рамми была права — то, что я сделала, было глупостью. Но я не могла сдержать улыбку, которая расплылась по моему лицу.

— Что? — спросила Рамми. — Почему ты так улыбаешься? Сработало? — Ее глаза метались между мной и Вульфом в ожидании подтверждения. — Вы убили его?

— Сработало, — ответила я. — Все получилось.

И тогда мы четверо рассмеялись вместе; мы с Вульфом едва не валились с ног, пока волна чистого облегчения накрывала нас.

Сработало. Все кончено. Главное препятствие на пути к нашей свободе исчезло.

— Но мы еще не в безопасности, — прервал нас Вульф. — Я не сомневаюсь, что люди моего отца нанесут ответный удар. Не он один жаждал власти для Золотого города. Они придут за нами. — Он посмотрел на меня. — Они придут за тобой.

— Значит, мы будем готовы. — Я сжала протянутую руку Рамми. — Мы будем готовы, когда бы они ни пришли.

Джессайя и Рамми переглянулись, а затем оба посмотрели на меня.

— Что? — спросила я.

— Мы хотим вам кое-что показать. Обоим.

Вульф шел позади меня, пока мы следовали за Джессайей сквозь руины. В этот раз Скарлата не пугала меня так сильно. Осыпающиеся серые стены, разросшаяся зелень королевства — теперь все это казалось странно знакомым. Здесь было уютно, словно я вернулась домой после долгого странствия.

— Когда Джессайя привел меня сюда несколько дней назад, я не поверила собственным глазам, — Рамми говорила с воодушевлением, которого я не слышала от нее… да, пожалуй, никогда. В Мидгрейве особо нечему было радоваться.

— Вы заставляете меня нервничать, — сказала я. — Скажите уже, куда мы идем.

Она широко улыбнулась, подхватив меня под локоть.

— Лучше увидишь сама.

Тело покалывало от волнения. Отчасти это было волнение Вульфа. Я чувствовала каждый дюйм его присутствия, пока он молча шел в двух шагах за нами, беспрекословно следуя за братом.

Мы подошли к части руин, скрытой за огромной каменной стеной. Похоже, когда-то это было центральное место сборов королевства. Я представила себе королеву — мою мать, — как она созывает здесь свой народ, чтобы говорить с ним. Чтобы править.

Мы обогнули край стены.

И у меня внутри все оборвалось.

Десятки… нет, сотни вампиров сидели и ждали.

И все они смотрели на меня.

Глава 46

Вульф

— Что все это значит? — спросила Хантир. — Кто эти люди?

Она стояла перед толпой, не шевелясь. Рамми и Джессайя тоже замерли, позволяя ей выйти вперед и осмотреть группу вампиров.

Некоторых я узнавал. С кем-то я годами выстраивал отношения. Другие были мне незнакомы. И все же я знал, зачем все они пришли. Я точно знал, куда нас вел Джессайя.

— Это Империя Скарлата, — ответил я у нее за спиной. — Это твое королевство. Они все собрались здесь ради тебя, своей королевы.

Хантир резко вдохнула.

— Что ты имеешь в виду под «собрались здесь ради меня»?

Джессайя наклонил голову:

— Когда я прибыл и обнаружил здесь десятки вампиров, признаюсь, я был потрясен. Но мой брат, похоже, большой мастер хранить секреты. — Его взгляд скользнул по мне с немым обещанием, что позже нам предстоит серьезный разговор. — Он работал над тем, чтобы восстановить утраченное, найти вампиров, которые рассеялись после войны.

— Это выжившие из Скарлаты? — Каждый вампир смотрел на нее в ответ, и я преисполнился гордости, когда они почтительно вскинули подбородки.

Это было ее королевство. Это был ее народ. Вампиры здесь ждали годами, ни на миг не теряя надежды, что истинная чистокровная королева еще жива.

Одна из женщин в первом ряду — с длинными рыжими волосами — встала.

— Мы здесь, чтобы сражаться за тебя, — объявила она, вынимая меч из ножен. — Мы здесь, чтобы вернуть то, что было потеряно.

Многие другие тоже поднялись, обнажая оружие. Кто-то был старше, кто-то совсем молод, почти ребенок. Но один за другим они вставали, заявляя о своей поддержке истинной королевы Империи Скарлата.

А затем, один за другим, они преклонили колено.

По толпе прошла волна тишины.

Я шагнул вперед, пока не почувствовал, что Хантир ощущает мое присутствие за спиной — подтверждение того, что я рядом. Я всегда буду рядом.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала Хантир. Рамми положила руку ей на плечо и улыбнулась.

— Тебе не нужно ничего говорить, — добавил Джессайя. — Просто знай, что ты не одна во всем этом. Мы все вместе.

— И пришло время готовиться, — вставил я.

— Готовиться к чему? — спросила Хантир.

Нас снова накрыла тишина, на этот раз более холодная. Яростная. Я смотрел в лица воинов, глядящих на нас. Каждому из них было что приобретать, за что сражаться и кого защищать.

— Готовиться к войне.

Я шел к костру с охапкой дров из леса, Джессайя молча следовал за мной. Мы занимались этим уже час: ходили туда-обратно, собирая хворост.

Молчание меня не беспокоило. Напротив, я наслаждался им. Хантир весь день общалась с Рамми и Войлер, но я следил за тем, чтобы она всегда оставалась в поле моего зрения. После того, через что мы прошли, я не собирался спускать с нее глаз.

Только когда я бросил третью кучу бревен рядом с ярким костром в руинах Скарлаты, Джессайя наконец откашлялся:

— Значит, его действительно больше нет?

Я посмотрел на брата, но его взгляд был прикован к тлеющим углям.

— Его нет, — ответил я. — Лусеяр улетел с его телом, но мы сделали это. Меч в сочетании с магией Хантир сработал.

Он безучастно кивнул. Я почувствовал укол вины, но тут же его подавил. Мой отец заставлял нас страдать. И не только нас. Он заставлял страдать целые виды. Он держал вампиров на коленях, уповая на его милость. Он развратил Золотой город, он предал доверие Эры.

Он заслужил смерть за то, что совершил.

— Спасибо. — Джессайя повернулся ко мне. Его глаза блестели в отсветах пламени. — Я понимаю, почему ты не рассказал мне о своем плане, но знай: я на твоей стороне, Вульф. Я поддерживаю тебя. То, что ты сделал, наверняка было непросто.

Я откашлялся и отвел взгляд. Хантир нашла меня глазами в толпе.

— Это было поразительно легко, когда я оценил масштаб риска.

Не знаю, сколько мы простояли в тишине, наблюдая за треском огня. Это была наша дань памяти. Наш способ попрощаться с пытками, которые мы терпели всю жизнь.

— Идем, — сказал Джессайя спустя какое-то время. — Выглядишь паршиво, тебе надо поесть.

— Ты всегда умел подбирать слова, брат. — Я проигнорировал стеснение в груди и последовал за ним к остальным. — Видимо, некоторые вещи никогда не меняются.

— Пора бы вам двоим присоединиться к нам, — объявила Рамми, протягивая мясо, поджаренное на огне. — Мы как раз говорили о вас.

— Неужели? — спросил я. — Можете быть уверены, ничто из услышанного вами не является правдой.

Рамми улыбнулась и кивнула в сторону Войлер.

— Она рассказывала, что ты практически сам спланировал все нападение, что ты готовил это месяцами.

Я напрягся, внезапно пожелав, чтобы мы с Хантир остались наедине и я мог объяснить ей все лично. Я много раз говорил ей, что у меня есть план, но она никогда не знала всей его глубины. Она не знала, что я тайно ускользал на встречи с Натаном, чтобы подготовить это восстание.

Джессайя толкнул меня локтем в плечо.

— Кое-что из этого правда, конечно. — Я взглянул на Хантир, ища признаки гнева, но в ответ через связь получил лишь вспышку ее веселья.

— Я бы не справился без Натана, Войлер и остальных, — я поспешил перевести внимание на других. — Как тебе вообще удалось забрать меч у Лусеяра? Он же с ним не расставался, сколько я себя помню.

Она пожала плечами. — Умение оставаться незамеченной — мой конек. Как только полетели стрелы, он стал открыт. Все были слишком заняты паникой, чтобы заметить, как я краду его оружие.

Все согласно кивнули.

— Весьма впечатляюще.

Она снова пожала плечами:

— Не так впечатляюще, как само убийство архангела.

Я снова встретился глазами с Хантир, и на этот раз она просто сияла от гордости. Ее истинные эмоции было не скрыть, как нельзя было отрицать и искреннюю благодарность, которая там теплилась.

— Смерть Асмодея — это не конец. Его люди придут за нами. Они попытаются забрать то, что мы здесь строим.

— Они могут сражаться сколько угодно, — произнесла Хантир, и от звука ее голоса мое сердце забилось чаще. — Но им не забрать то, что принадлежит нам.

Я отвел от нее взгляд только тогда, когда к нашей группе подошел пожилой вампир. Я узнал его мгновенно — я видел его в Скарлате годами. Он был одним из тех выживших, что остались здесь, чтобы сражаться.

— Ты выглядишь точь-в-точь как она, — пробормотал он. Хантир — вместе со всеми остальными — резко обернулась к старику.

— Простите? — переспросила она.

— Ты выглядишь точь-в-точь как твоя мать.

Глава 47

Хантир

Моя мать?

Я завороженно смотрела на этого незнакомца, ожидая, что кто-нибудь все объяснит.

— Простите, — вмешалась Рамми, — вы знали мать Хантир? Вы знали королеву?

Мужчина мягко улыбнулся и кивнул.

— Это было давно, но да. Я хорошо ее знал. Она была одной из самых сильных женщин, что я встречал. И храброй. В твоем возрасте она выглядела точно так же, как ты.

Осталось не так много выживших, которые прожили достаточно долго, чтобы помнить мою мать, особенно в пору ее юности. Мои руки задрожали от подступившего волнения, но я не позволила чувствам взять верх. Этот человек наверняка знал о моей матери больше, чем кто-либо другой здесь. Я слишком долго подавляла свои вопросы. Пришло время получить ответы.

— Вы можете рассказать мне о ней? — спросила я. — Какой она была?

Мужчина снова улыбнулся, его взгляд устремился вдаль, а мысли заплутали в воспоминаниях.

— Клаудия была очень сильной. Порой глупой, но она всегда защищала то, что правильно. Она была всем, в чем нуждалось это королевство. Она мечтала объединить всех, чтобы фейри и ангелы жили в мире. И она, и твой отец оба желали этого.

Казалось, даже огонь в костре притих, пока он говорил.

— Мой отец? — переспросила я. Я почувствовала, как кто-то подошел ближе, и наполовину ожидала, что это будет Вульф, но меня захлестнуло облегчение, когда рука Рамми скользнула в мою и сжала ладонь. — Он все еще жив?

Улыбка мужчины погасла.

— Нет. Твой отец был хорошим человеком. Он был могущественным фейри, который жил здесь с нами, доказывая, что фейри и вампиры действительно могут существовать вместе. Он сражался за твою мать до самой войны. И даже тогда он не прекращал борьбы.

Я молчала. Рамми снова сжала мою руку.

— Это очень похоже на саму Хантир.

— Мы все думали, что ты погибла на войне, — продолжил он. — Если бы кто-то из нас знал, что ты жива, мы бы бились за то, чтобы вернуть тебя. Мы бы сражались за тебя, Хантирайна.

— Просто Хантир, — поправила я. Его глаза расширились, и я мгновенно пожалела о поправке, но он не обиделся. Ни капли. В его взгляде светилась такая гордость, что у меня подкосились колени. Как мог кто-то, кто почти не знает меня, так сильно меня поддерживать?

— Я вижу их обоих в тебе, Хантир, — добавил он. — Они бы гордились тобой. Гордились бы всем, что ты делаешь, вступая в эту битву.

Я покачала головой.

— Меня не было так долго. Иногда это до сих пор кажется нереальным. Я чувствую себя такой оторванной от них.

Мужчина потянулся к моей свободной руке и мягко сжал ее своими ладонями.

— Посмотри вокруг, дитя. Посмотри на всех этих людей, которые любят тебя. Посмотри на тех, кто сражается за тебя. — Мое горло перехватило, но я огляделась, замечая сотни людей, рассредоточенных по Скарлате, сидящих у костров, делящих пищу. — Позволь этому месту вернуть тебе связь с ними, — сказал он. — Пусть оно напомнит тебе о том, кем ты рождена быть.

Мы с Рамми лежали на крыше, свесив ноги с края, — точь-в-точь как в те ночи в Мидгрейве. Облака, обычно застилавшие Скарлату днем, исчезли, открыв прекрасное море сверкающих звезд.

Я глубоко вдохнула, впитывая запах кожаной куртки Рамми и дыма от костров внизу.

— Я и не думала, что увижу тебя снова, — прошептала я.

В темноте она нашла мою руку и крепко сжала ее.

— Ой, да ладно. От меня не так-то просто избавиться, — пошутила она.

Я улыбнулась, но желудок сжало спазмом. Все слова исчезли при мысли о том, что я действительно могла ее потерять. Мое тело находилось в режиме боевой готовности с самого момента побега со свадьбы. Да и до этого тоже. Я долгое время пребывала в состоянии шока, все еще пытаясь осознать все, что произошло со мной. С нами.

Но я была жива. Рамми была жива. Вульф — каким-то чертовым чудом — тоже был жив. И, судя по всему, все павшее кровавое королевство тоже было живо.

— Эй, — позвала Рамми, поворачивая голову ко мне. — Только не раскисай сейчас, Хант. Ты так близка к свободе. Держись до конца, ладно?

Легкие словно сдавило кулаком.

— Я стараюсь, но, пекло, все это иногда кажется каким-то бредовым сном.

— Я даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти. Быть в плену у этого сумасшедшего ублюдка, пока ты превращалась в вампира? — Она выдохнула. — Тебе медаль положена. Серьезно.

— Сначала я думала, что они все посходили с ума. И только когда накатила жажда, я поверила, что действительно могу быть одной из них.

Прошло несколько мгновений тишины.

— Но ты ведь в порядке, да? — спросила она. Ее голос звучал так молодо, так уязвимо. Моя дерзкая и суровая подруга редко показывала свою мягкую сторону. — Я имею в виду, ты справляешься со всем этим? С тем, кто ты теперь?

Я зажмурилась. Я не могла смотреть на Рамми, не могла видеть страх и беспокойство, которые наверняка читались на ее лице. И на звезды смотреть не могла. Это были те же звезды, на которые мы смотрели в Мидгрейве, когда я была лишь жалкой фейри без капли магии.

— Я выживаю, — призналась я. — Вульф помогал мне через это пройти. Без него я бы… — я осеклась, прежде чем голос дрогнул, и сделала глубокий вдох, чтобы унять прилив эмоций. — Я справлюсь. Теперь эти люди рассчитывают на меня. Вот на чем я должна сосредоточиться. С остальным разберусь позже, когда они будут в безопасности.

Она снова сжала мою руку. Мы лежали так минуты — а может, и часы, — пока я наконец не спросила:

— Ты правда думаешь, что они бы гордились мной?

— Твои родители?

Я кивнула.

— Ни на секунду в этом не сомневаюсь.

— Я никогда особо не задумывалась, кем был мой отец. Я выросла с Лордом, и хотя знала, что он мне не родной, он ощущался как отец. На самом деле это такое облегчение — узнать, что мой настоящий отец не был монстром.

— Лорд был просто заразой, Хант. Тот факт, что ты выросла такой замечательной после всего, что он с тобой сотворил, — это чертово чудо. Ты дочь великих людей. Ты чертовски хороший человек, и я знаю, что оба твоих родителя сияли бы от гордости, увидь они тебя сейчас.

К глазам подступили слезы.

— Ты честно так считаешь?

Она придвинулась ближе, залезла в свою кожанку и выудила новую фляжку.

— Ну, вот этим они бы вряд ли гордились.

Пекло, как же я любила Рамми.

Следующий час мы провели, смеясь и болтая о жизни, передавая флягу друг другу и вспоминая наши посиделки в Мидгрейве. Мы обе прошли такой долгий путь. Пережили столько всего вместе. Я ненавидела тот факт, что Лорд притащил ее сюда как рычаг давления, но я была так чертовски счастлива, что она здесь, со мной.

Мы замолчали только тогда, когда услышали шорох на крыше позади нас.

— Думаешь, они и правда так спят? — прошептал Джессайя, хотя и недостаточно тихо.

— Меня бы это не удивило, — ответил Вульф. — Рамми такая же сумасшедшая, как и Хантир. Наверное, они каждую ночь так спали в Мидгрейве.

— Я вас слышу, придурки! — крикнула Рамми.

Я рассмеялась — искренним, настоящим смехом. Смехом, который заполнил все нутро. Смехом, за которым не прятались ужас, страх или горе.

— Без обид, — отозвался Вульф. — Можете вы двое хотя бы не спать, свесив половину тела с края крыши?

Мы с Рамми переглянулись и в унисон отползли на несколько футов назад. Вульф подошел к нам и бросил мне одеяло.

— Держи, — сказал он. — Сегодня мы все спим здесь.

Рамми быстро укрыла нас обеих плотной тканью. Вульф уселся в нескольких футах справа от меня, а Джессайя пристроился с другой стороны от Рамми.

— Они всегда такие приставучие? — прошептала Рамми.

Я едва не фыркнула:

— Вообще-то, да.

— Я предпочитаю термин «заботливые», — проворчал Вульф.

— Или «стойкие», — вставил Джессайя.

Мы с Рамми снова рассмеялись. Я знала, что эти двое не оставят нас в покое больше чем на пару минут, особенно когда мы полностью окружены вампирами. Но хотя это было опасно, хотя я всю свою чертову жизнь училась ненавидеть этих существ — и убивать их, — сейчас я чувствовала себя в безопасности. Большей, чем когда-либо в жизни.

Потому что, вампиры они или нет, это были наши люди. И люди Рамми. И Джессайи. И Вульфа.

Я теснее прижалась к боку Рамми, позволяя своему сердцу наполниться этим моментом.

Сегодня мы были в безопасности. Пусть даже на мгновение.

Солнце еще не успело полностью взойти, когда я открыла глаза.

Я больше не делила одеяло с Рамми; я перекатилась вправо и каким-то образом оказалась распростертой на груди Вульфа.

Его глаза были закрыты, но стоило мне попытаться осторожно отстраниться, как его рука на моей талии сжалась, удерживая меня.

— Не так быстро, жена, — пробормотал он, не открывая глаз. Я чувствовала каждую вибрацию его сонного голоса. — Я оставлю тебя здесь навсегда.

Рамми теперь владела одеялом единолично, хотя в итоге оказалась гораздо ближе к Джессайе, чем раньше.

— Солнце встает. — Я снова переключила внимание на Вульфа. — Нам пора вставать, пока остальные не начали просыпаться.

Он рычанием выразил протест и притянул меня еще ближе, утыкаясь носом в копну моих кудрей. Пекло, я могла бы оставаться так весь день. Недели. Месяцы. Быть здесь, на этой крыше с Рамми, Джессайей и Вульфом — это все, что мне было нужно. Люди, которые мне дороги, были в безопасности. И они были здесь. По крайней мере, сейчас.

Я пересилила себя и поднялась, игнорируя протестующий стон Вульфа. Мы были в безопасности, да, но это не продлится долго. Не без подготовки к бою.

Вульф последовал за мной с крыши вниз, к просыпающейся команде. Я сразу заметила Войлер, шептавшуюся с парой незнакомых мне женщин, и Натана, в котором я начинала узнавать одного из доверенных лидеров Вульфа в этом восстании.

— Проснись и пой! — поприветствовал нас Натан. — Хорошо спалось?

— Как убитый, — ответил Вульф у меня за спиной.

Войлер улыбнулась мне:

— Это хорошо, потому что впереди у нас насыщенный день.

И он не ошибся. Уже через час все были на ногах, вкалывая до седьмого пота, готовясь к тому, что каждый из нас чувствовал нутром.

Сначала мы подготовили бункер для необученных вампиров и детей. Их безопасность была приоритетом на случай атаки на Скарлату. Найти просторное полуподвальное помещение было несложно. Мы укрепили вход огромными камнями и перенесли запасы воды и провизии вглубь.

Затем мы занялись оружием. Вульф знакомился с другими солдатами, узнавал их историю и навыки, пока я с Рамми и Войлер помогала распределять снаряжение. У нас было немного, но среди выживших в Скарлате оказался кузнец, которому удалось создать приличный запас мечей и кинжалов.

У ангелов будет больше — гораздо больше, — но думать об этом было пустой тратой времени.

Около полудня Вульф отправил двух разведчиков в лес, чтобы отследить перемещение врага. Все начало казаться слишком реальным, будто мы просто сидим и ждем удара судьбы.

Но когда вечером я оглядела сидящих у костра, я не увидела страха. Не видела обреченности или ужаса. Огонь в центре руин полыхал достаточно ярко, чтобы освещать лица. Дети бегали вокруг, смеясь и крича. Группа мужчин — включая Вульфа — обменивалась военными историями справа от меня. Они делились мясом и внимательно слушали друг друга. Неважно, что не все были вампирами. Натан — фейри, Вульф — наполовину ангел, но они принимали друг друга полностью, понимая, что сражаются за одно и то же.

А рядом со мной на земле сидели Рамми и Войлер, перешептываясь об ужасах Золотого города. У них было много общего. Я почти не знала Войлер в Мойре, но была рада, что она здесь. С ней я чувствовала себя спокойно. Они обе не отходили от меня ни на шаг два дня, словно знали, что без них я окончательно рассыплюсь.

Я начала обретать здесь мир, чувствуя, что все так и должно быть. Что мы все на своем месте. Этот покой оставался со мной до тех пор, пока из леса не вернулись разведчики.

Вся группа затихла, когда двое мужчин, запыхавшись, пошатнулись у костра.

— Два дня, — пробормотал тот, что стоял справа. — У нас есть два дня, прежде чем они прибудут.

Глава 48

Хантир

Следующий день прошел в тишине. Большинство вампиров ушли к тому времени, как мы проснулись. Я заметила, что в ту ночь Джессайя спал совсем рядом с Рамми — точно так же, как Вульф спал рядом со мной. Вампиры набирались сил перед боем.

Эта мысль должна была напугать меня, учитывая, что мы были одними из немногих здесь, чьей кровью можно было питаться, но страха не было. Я полностью доверяла остальным, даже тем, кого еще не знала.

Вульф отвел меня к краю руин, чтобы дать мне подкрепиться. Я спорила с ним, настаивая, что я в порядке, но он чувствовал мой голод. Он знал, что моей магии это необходимо, если мы собираемся дать отпор. И из-за нашей связи это было нужно нам обоим.

— Остальные ведь питаются животными поблизости? — спросила я.

Вульф пожал плечами, закатывая рукав своей черной рубашки.

— Остальные — это не ты.

— И что это значит?

Вульф перестал возиться с рубашкой и посмотрел на меня.

— Это значит, что теперь ты моя жена, Охотница. Ты будешь пить мою кровь. Мне плевать, если ты возненавидишь меня за это. Мне плевать, если ты уедешь за тысячи миль. Только моя кровь будет питать тебя, понимаешь?

От яростной решимости в его голосе я замерла. Он был абсолютно серьезен, абсолютно одержим. Я сглотнула и кивнула:

— Ладно.

Он еще секунду сверлил меня потемневшими глазами, прежде чем улыбнуться:

— Хорошо. А теперь пей.

Мои вампирские клыки выдвинулись, но я сопротивлялась.

— Это как-то несправедливо.

— Что именно несправедливо? — Он сделал шаг ближе.

— То, что я пью твою кровь, а ты мою — нет.

Его глаза встретились с моими, он глубоко вздохнул.

— Я же сказал тебе, Охотница. Моя кровь — твоя. Вся.

Тогда я протянула свое запястье, засучив рукав. Я поняла, что приняла это решение давно. От мысли о том, что он будет пить чью-то еще кровь — животного, фейри или ангела, — мне становилось дурно. Он будет пить мою.

Его взгляд скользнул к моему запястью, затем снова к моим глазам.

— Ты не обязана делиться кровью со мной.

— Разве? — когда он не шелохнулся, я подошла ближе. — Ты мой муж, так же как я твоя жена. Ты предлагаешь мне свою кровь; я хочу предложить тебе свою. — Я остановилась в нескольких дюймах от него. — Так будет честно.

— Честности здесь не существует, Охотница. Я легко могу найти кровь у…

— Мою, — перебила я. — Ты будешь пить мою.

Я знала, почему он медлит. В первый раз, когда он пил из меня, я пошла против всего, во что меня учили верить. Я предала свои принципы и самоуважение. Я отдала все, чтобы он мог поесть. Почему? Потому что я любила его. Потому что доверяла ему полностью, хоть он и был вампиром.

Пекло, с тех пор столько всего изменилось. Вульф никогда бы не попросил меня об этом сам. Он бы никогда не поставил меня в положение, где мне пришлось бы снова переступать через себя. Но сейчас все было иначе. Вынужденно или нет, Вульф был моим мужем. Наши жизни были связаны. Вся эта боль и предательства имели смысл.

Вульф заботился обо мне больше, чем кто-либо другой. Мне потребовалось много времени, чтобы это увидеть, но Лорд никогда не любил меня. Лорд никогда не дорожил мной по-настоящему; его волновало лишь то, что я могу сделать как могущественная королева.

Глядя на стоящего передо мной Вульфа, я чувствовала, как в груди разливается тепло. Ему было плевать, королева я или нет. Плевать, фейри я, ангел или вампир. Он защищал бы меня в любом случае, кем бы я для него ни была. Его преданность мне была превыше всего.

Что-то собственническое и темное отозвалось в нем, тише, чем рычание.

— Если ты уверена, — добавил он. — Не могу сказать, что я не мечтал об этом вкусе, о том, каково это — снова чувствовать твою кровь на своих губах.

Жар скопился внизу живота.

— Так будет лучше. Нам обоим нужно быть сильными перед битвой.

Вульф прислонился к одной из невысоких каменных стен позади себя и притянул меня за бедра, так что я оказалась на нем верхом. Голод в его глазах передавался через нашу связь до тех пор, пока я не перестала отличать его чувства от своих.

Его взгляд скользнул к моим губам и потемнел; я поцеловала его без колебаний. Без чувства вины. Без лишних вопросов. Поцелуй был мягким и быстрым, но от него в животе все равно запорхали бабочки.

Вульф держал меня так, будто мое тело было создано специально для него. Я устроилась у него на коленях, мгновенно согреваясь от этой близости.

Он отстранился ровно настолько, чтобы спросить:

— Могу я попросить тебя об одном одолжении, Охотница?

Я прикусила его нижнюю губу.

— О чем угодно.

Он потянулся и указательным пальцем оттянул ворот своей рубашки.

— Укусишь меня здесь? Окажешь ли ты мне величайшую честь носить твою метку на моей коже, чтобы даже наши враги знали, кому я принадлежу? Чтобы даже ангелы знали, за кого я готов умереть?

Я не ожидала этого. Слезы мгновенно подступили к глазам, а дыхание перехватило. Я обхватила его лицо ладонями и прижалась своим лбом к его.

— Если ты этого хочешь, — начала я, тщетно пытаясь унять дрожь в голосе, — для меня не будет ничего желаннее.

На этот раз, когда он поцеловал меня, в нем не было нежности. Не было терпения. Он терзал мои губы, сплетаясь со мной языком и позволяя мне пробовать его на вкус, когда последние капли сдержанности испарились.

И я отвечала ему с такой же жаждой, с такой же нуждой. Жар в моем теле взревел, требуя большего.

Когда я потянулась, чтобы наклонить его голову в сторону, обнажая идеальную мускулистую шею, он легко подчинился. Его дыхание стало поверхностным, пока я целовала его ухо и вела губами по челюсти. Его кровь звала меня, притягивала, словно сирена в его венах. Я поцеловала его шею с яростной потребностью, прежде чем вонзить острые зубы в кожу.

Обычно след от укуса исчезает за считанные минуты благодаря нашей регенерации, но я почувствовала, как магия Вульфа пульсирует во мне — он намеренно блокировал исцеление этой раны. Эта метка останется, помечая нас обоих навсегда.

Вульф затвердел подо мной, явно ни капли не страдая от боли. Его кровь во рту была чертовски эйфорической. Я позаботилась о том, чтобы связь была полностью открыта, пока пила, позволяя ему чувствовать, как это на меня влияет. Кровь — это одно. Но вкус его силы? Она подслащивала кровь и покалывала все тело с каждым глотком.

Через несколько секунд я отстранилась. Вульф потянулся к моему запястью, но я остановила его, убирая волосы со своей шеи.

— Метка за метку, — выдохнула я. Я знала, что мои губы испачканы кровью, но мне было плевать. — Я хочу, чтобы они тоже знали, кому я принадлежу.

Он улыбнулся, его клыки уже выступили вперед.

— Моя нечестивая Охотница, — поддразнил он. — Мы оба знаем, что ты не принадлежишь никому.

Он потянулся поцеловать меня, но я придержала его. Улыбка сошла с его лица, когда я сказала:

— Мое сердце — твое, Вульф. Оно принадлежит тебе еще с Мойры. Пометь меня здесь. Я хочу, чтобы все остальные знали, что мы принадлежим друг другу.

Прошла секунда, и я подумала — вдруг он не станет этого делать? Вдруг я зашла слишком далеко? Он всегда был так осторожен с моими границами, даже когда я этого не хотела. Но тень сомнения исчезла мгновенно: Вульф припал к моей шее, терзая кожу губами, прежде чем укусить.

И тогда он начал пить.

Я почувствовала момент, когда он позволил себе расслабиться, забирая то, чего требовало его тело. Наша связь защищала нас; я знала, что он никогда не возьмет лишнего, потому что он чувствовал, как сильно я этого хотела. Как мне это было нужно.

Он пил из меня, я пила из него. Наши тела переплелись под палящим солнцем в руинах Скарлаты. Хвала богине, что мы были одни, потому что мгновение спустя, когда я потянулась между нашими телами и расстегнула его ремень, он согласно зарычал.

Это был туман из похоти, крови и страсти, но в моем сознании все было предельно ясно. Ничто и никогда не казалось настолько правильным.

Я спустила его брюки, он сделал то же самое со мной. Нас не заботило ничего, кроме этого момента. Я опустилась на него, ахнув от того, как он снова наполнил меня.

Его магия гудела внутри меня, смешиваясь с совершенством этого мига. Я подалась вперед и снова укусила его, глотая еще больше крови, двигаясь на нем с грубой, жадной потребностью.

— Черт, Охотница. — Он прильнул ко мне, слизывая капли моей крови. — Нет ничего идеальнее, чем этот самый миг.

Я простонала в знак согласия. Он притянул мое лицо к своему. Мы оба были измазаны кровью друг друга, но нам было все равно. Он вылизал мой рот дочисто, посасывая мой язык, чтобы распробовать вкус.

Оргазм накрыл меня слишком быстро — гремучая смесь из пульсирующего внутри Вульфа и его крови, обострившей мои чувства до предела. Он тоже содрогнулся в разрядке, крепко прижимая меня к себе.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Мы долго не шевелились, ожидая, пока дыхание придет в норму, а гул кровавой жажды утихнет.

Я села и откашлялась:

— Ну, я этого не планировала.

Вульф разжал объятия и помог мне поправить одежду. Я слезла с его колен, давая ему место подняться. Мое лицо горело, когда я огляделась по сторонам. Мы только что устроили безудержный вампирский секс на виду у всех посреди бела дня.

— Даже не думай об этом. — Вульф встал и обхватил мое лицо своими большими ладонями, заставляя смотреть на него. — Тебе не за что стыдиться, Охотница, потому что это было чертовски невероятно. — Он наклонился и запечатлел на моих губах влажный поцелуй. — И, возможно, ты мое спасение, потому что теперь я могу умереть счастливым человеком.

Я ахнула и шутливо ударила его. Уверенность Вульфа, его непоколебимость мгновенно успокоили меня. Он был прав: мне нечего стыдиться. Вульф — мой муж. Я так долго боролась с этим, но зачем? Ничто столь божественное не может быть неправильным.

— Тебе нельзя умирать, — возразила я. — Я уже один раз разозлилась на тебя за это. Мы дадим отпор этим ублюдкам и докажем всем, что вампиры заслуживают мирной жизни.

Он кивнул, соглашаясь, и снова потянулся за поцелуем, но вдруг замер, глядя куда-то вдаль. Каждая частичка моих обостренных чувств вспыхнула тревогой.

— Что? Что такое?

Вульф стоял с таким спокойствием и яростью, которые я видела у него лишь однажды. Это был облик воина. Солдата.

— Они идут.

Глава 49

Вульф

Воздух изменился. Ветер предупредил нас о нападавших за несколько минут до того, как я почувствовал это почвой — низкий гул лошадей вдали, трепет крыльев за мили отсюда.

Здесь не было места страху.

Не было места колебаниям.

Я потянулся к Хантир через связь, желая ощутить ее эмоции, но и в ней не было страха — только яростная, придающая сил решимость.

У нас был единственный вариант: победить. Победить и выжить. Победить не только ради нас самих, но и ради каждого, кто сейчас стоял с обнаженным оружием, готовый драться за нашу свободу. За наше будущее.

Они никогда не будут нами помыкать. Им никогда нас не истребить.

Асмодей думал, что заполучил «своего человека» внутри, когда принес мою душу в жертву Эре, когда превратил меня в этого полувампира, но он ошибался. Он понятия не имел, кому я буду предан после такого предательства. Он и не догадывался, что в итоге я найду себя здесь, среди этих «кровожадных монстров».

Что ж, они узнают, каким монстром я могу быть.

Все они узнают.

Я сжал меч твердыми руками.

Хантир была неподалеку, но, проклятье, каждый мой инстинкт требовал развернуться и броситься за ней.

Она была сильным бойцом. В конце концов, она всю жизнь училась убивать.

Но именно поэтому она должна была защищать остальных. Рамми, дети, женщины — все они были в глубине руин, прячась в бункере.

Нашей задачей было уберечь их. Нашей задачей было не подпустить этих злобных, жаждущих власти ублюдков даже близко к королевству.

Я посмотрел направо. Сотни вампиров — и мужчины, и женщины — выстроились вдоль деревьев. Они создали баррикаду из тел, готовясь растерзать любого, кто посмеет войти, любого, кто посмеет напасть.

Затем я посмотрел налево. Грудь распирало от гордости: там была та же картина — еще сотни вампиров с обнаженными мечами и оскаленными клыками, готовые защищать это королевство.

Они не собирались терять его во второй раз.

Я не собирался этого допустить.

Воздух сгустился от предвкушения, но не от страха. Никто не боялся.

Страх приходит, когда тебе есть что терять. А это? Мы? Мы сражались за шанс жить. За шанс построить дом. Шанс возродить королевство.

У нас еще не было королевства, которое можно потерять, и дома, которым можно дорожить — и именно это делало нас опасными.

Я приготовился, когда звуки приближающихся людей стали совсем отчетливыми. Они даже не пытались скрываться — слишком заносчивы. С магией ангелов они считали, что мы им не ровня.

Впереди показался первый фейри с поднятым мечом и боевым кличем на устах.

В долине вспыхнул хаос.

Насилие не было для меня в новинку. Я не вздрагивал перед сталью заточенного меча. Я не пасовал перед грубой силой воинов или могуществом ангелов.

Я тоже вырос, чтобы сражаться. У меня тоже был острый меч.

И благодаря отцу у меня тоже были острые зубы.

Зрение затуманилось, когда я пришел в движение; я маневрировал почти не думая, скашивая каждого противника, который бросался на нас. Инстинкты брали верх при каждом взмахе клинка, при каждом теле, поверженном моим кулаком.

Армия Золотого города состояла из фейри и ангелов. Они были сильны, да, но мы были в ярости.

Я ногой скинул тело со своего меча как раз перед тем, как справа на меня пошел крупный самец. Его лицо искажала лютая ненависть, он бежал на меня неуклюже, занеся меч и открыв корпус.

Мой клинок прошел сквозь его плоть как сквозь масло.

Снова и снова я косил врагов.

Снова и снова они продолжали наступать.

Я замер и отступил лишь тогда, когда почувствовал первую волну магии. Эта первая волна была лишь отвлечением внимания. Чтобы выманить нас.

Следом пойдут могущественные ангелы, и они не будут сражаться простым оружием и кулаками.

Они будут сражаться кровью. Магией. Самим воздухом.

Справа вспыхнула волна огня, разрезав нашу линию обороны надвое. Следом ударил жар, еще сильнее раскаляя и без того тяжелый воздух.

Но бой не прекращался. Наша сторона стояла крепко — живая стена против захватчиков.

Однако волосы на моем затылке встали дыбом.

Свободной рукой я заблокировал атаку слева, ожидая. Другой вампир прикончил моего оппонента за меня, пока я задирал голову к небу.

Крылья.

Пикируют прямо на нас.

У меня были считанные секунды, чтобы приготовиться, прежде чем вся мощь их насилия обрушилась на нас дождем. Я немедленно принялся за дело, целясь в первую очередь в ангелов.

Их трудно убить, я знал это лучше других. Если фейри гибнут от любой смертельной раны, то ангелы исцеляются слишком быстро. Им нужно нанести фатальное ранение, не оставляя ни единого шанса на восстановление.

Но сказать легче, чем сделать.

Слишком многие из наших падали. Слишком многие вампиры не выдерживали натиска ангелов.

Пекло.

Впервые с начала боя в сознание прокралась паника, но я тряхнул головой и продолжил сражаться. Я пробивался вперед, выцеливая самых сильных. Несколько нападавших начали просачиваться сквозь нашу линию обороны, но я не мог обернуться, не мог отступить. Мы должны были держать строй — это был единственный чертов способ защитить королевство.

Мой меч перестал свистеть, а мышцы отказались подчиняться, только когда я увидел его.

Нет, это невозможно. Это не…

— Здравствуй, сын.

Мой отец — мой отец, который должен был быть мертв, — поприветствовал меня. Его лицо было измазано кровью. Меча у него не было. Он ему и не требовался. Когда он сделал шаг ко мне, мои колени задрожали.

— Удивлен меня видеть?

Глава 50

Хантир

В тесноте полуразрушенного подземного убежища слышались лишь дыхание и частый стук сердец. Никто не говорил. Никто не смел.

Но мы все это чувствовали — дрожь под ногами, обещание насилия, доносящееся сверху.

Громкий бум сотряс каменные стены. Мы с Рамми обменялись взглядами, но ничего не сказали. Она сжимала кинжал твердыми руками, и я тоже.

Еще несколько воинов стояли вместе с нами в передней части палаты. «Нам не придется пускать в ход эти мечи», — напомнила я себе, но если все же придется?

Никто не доберется до этих невинных. Никто.

Мое сердце наполнилось гордостью, когда я посмотрела на Рамми. Она повернулась, чтобы подбодрить женщину-вампира слева от нее. Пекло, в теле Рамми не было ни капли вампирской крови. Она была чистокровной фейри, той, кто по идее должен стоять против нас. А эти вампиры, согласно всему, во что нас учили верить, должны были бы сейчас рвать друг друга на части, чтобы вонзить клыки в ее вены.

И все же в этом святилище не было и шепота о подобных зверствах — только обещания командной работы. Семьи. Единства.

Мы убьем любого врага ради этих незнакомцев.

Я зажмурила глаза, когда земля снова содрогнулась. Там, наверху, должны сражаться сотни, если не тысячи, чтобы так сотрясать эту чертову почву. И не только мечами, но и магией.

Я не понаслышке знала, насколько могущественными могут быть некоторые ангелы, но эти вампиры тоже были искусны. Им не нужна магия, чтобы победить в бою. План сработает.

Он обязан сработать.

Я не позволяла своим мыслям блуждать вокруг Вульфа. Не могла. Даже просто представив его там, на передовой, я бы сорвалась за ним, чтобы защитить его. Мы должны были сражаться вместе, я знала это.

Но я также знала, что этим людям я нужна здесь.

Мы сражались вместе, просто в разных местах.

— Все будет хорошо, — произнесла Войлер справа от меня. — У этого королевства теперь есть за что бороться, что-то более сильное, чем жажда власти. — Ее голос был тише шепота, но слова отозвались гулом в моем черепе.

— Ненавижу не знать, что там происходит, — ответила я.

Она кивнула и повернулась к массивной закрытой двери.

— Богиня, помоги нам, — прошептала она. — Уничтожь наших врагов. Восстанови то, что благостно. — Небольшая группа людей вокруг нас обратила внимание на Войлер, когда она повторила: — Богиня, помоги нам. Уничтожь наших врагов. Восстанови то, что благостно.

Воин — мальчик не старше двенадцати лет — вскинул подбородок.

— Богиня, помоги нам, — повторил он вслед за ней. — Уничтожь наших врагов. Восстанови то, что благостно.

Богиня, помоги нам.

Богиня, помоги нам.

Богиня, помоги нам.

По моим рукам побежали мурашки, когда я осознала, что тоже повторяю эти слова, читаю эту молитву вместе со всеми остальными в бункере.

Земля содрогнулась. Звуки криков вдали проникли внутрь убежища.

Но мы продолжали скандировать.

Слова крепли, а наш дух воспарял.

Уничтожь наших врагов.

Звук шагов отозвался в камнях над нашими головами. Они здесь. Это началось.

Я крепче сжала кинжал.

Восстанови то, что благостно.

Когда первый звук ударов кулаков эхом отозвался в каменной двери, я повернулась к юному воину рядом со мной.

— Используй это, — сказала я, смыкая его пальцы на рукояти кинжала. — Если эта дверь откроется, ты бьешь любого, кто войдет. Понял?

Он кивнул.

Кто-то заплакал в глубине. Снова шаги. Снова дрожь. Снова насилие. Теперь это был лишь вопрос времени.

— Это ваше королевство! — крикнула я в толпу испуганных лиц. — Они не могут забрать то, что принадлежит нам!

Руки Войлер уже лежали на двери. Ей не нужно было говорить. Мы все думали об одном и том же. Оставаться здесь — значит ждать бойни. Наш единственный шанс — сражаться.

— Закрой эту дверь в ту же секунду, как мы выйдем! — крикнула я мальчику.

Войлер повернулась к нашей группе впереди — к тем из нас, кто поклялся защищать невинных — и сказала:

— Заставим этих ублюдков заплатить.

И она открыла дверь.

Мы вылетели наружу так быстро, как только могли, глаза привыкали к свету, пока мы высматривали окружавших нас врагов. Им не видать того, что принадлежит нам. Они не вырежут этих людей. Не в этот раз.

Никогда больше.

Я направила всю свою ярость в оружие: бежала, кромсала, убивала. Я не колебалась. Любой враг, который бросался на нас, любой, в чьих глазах читалось намерение причинить вред, — умрет.

Каждый до единого.

Войлер и Рамми прикрывали меня с флангов. Рамми училась на лету: она перерезала горло одному фейри, после чего нырнула под другого, используя преимущество снизу, чтобы распороть ему живот.

Она была прирожденным бойцом. Как и все мы.

Мы оттесняли врагов от двери, прочь от нашего убежища. Они наступали из леса и вливались в руины Скарлаты огромными толпами.

Но в воздухе не было страха. По крайней мере, с нашей стороны. Только решимость.

Только стойкость.

Им не забрать то, что принадлежит нам.

Не знаю, сколько прошло времени. Десять минут? Час? Мои мышцы не уставали. Мой клинок не дрогнул. Враг за врагом — мы выстояли. Фейри падали у наших ног. Ангелы гибли под нашими мечами.

На мгновение я оглядела королевство — насилие было повсюду.

И все же мое сердце наполнялось опасным количеством надежды. Мне следовало знать, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что это слишком просто.

Потому что, когда я почувствовала, как паника Вульфа захлестнула нашу связь всей его сутью, я замерла. Эта паника была подобна маяку, тянущему меня к нему. Я убедилась, что с Рамми и Войлер все в порядке, что они в безопасности.

И я рванула со всех ног в сторону леса.

Глава 51

Вульф

У меня не было слов, когда я оказался лицом к лицу с отцом.

Он должен был быть мертв. Мы убили его. Я сам видел, как тот проклятый меч рассек его тело.

Вокруг меня продолжало бушевать насилие, но я видел только его.

— Прекрати это безумие! — крикнул я ему. — Это не способ получить желаемое!

Отец зашелся в лающем смехе, запрокинув голову и широко раскрыв рот. Когда его взгляд снова упал на меня, в нем не было отцовской любви. Ни света. Ни радости. В нем застыло нечто пустое и злое.

— Для союзов уже поздновато, сын. Не согласен? — Он вскинул руки в мою сторону и высвободил свою мощь.

Никогда в жизни я не чувствовал на себе всей силы отца. Белый свет ослепил меня, стер все чувства, парализовал конечности. Я не осознавал, что упал на колени, пока сияние не погасло.

Силу архангела невозможно классифицировать. Это не магия крови и не природное чародейство. У нее нет границ.

Я прочувствовал крупицу этой истины каждой клеткой, когда боль сотрясла мое тело. Стиснув зубы, я вскинул подбородок. Если он собирается меня убить, пусть, черт возьми, смотрит мне в глаза.

— Ты не сможешь остановить то, что происходит, — произнес он, — хотя я восхищен твоим упрямством. Оглянись, сын. В твоем грандиозном плане не хватает одной важной детали.

— И какой же? — Мне не нужно было оглядываться, чтобы видеть бойню: падшие ангелы под началом моего отца захватывали все вокруг грубой силой.

Он подошел ближе:

— Истинной власти.

Я подавил желание отпрянуть от его испачканных кровью рук. Не из страха, а от осознания: вот так я и умру.

Это конец. Второго шанса не будет. У меня больше не будет возможности сражаться.

Впервые я ослабил контроль. Я позволил этой панике, этому отчаянию затопить мое тело, и моя сила отозвалась мощнее, чем когда-либо.

Моя магия. Моя кровь. Мой инстинкт.

Свет вспыхнул вновь, но на этот раз это был не всполох магии отца.

Это была моя магия.

Она расколола воздух и пронзила пространство. Я почувствовал удар в собственных костях, когда она достигла цели, обрушившись на отца всей мощью. Я не сдерживался, позволяя магии изливаться из меня потоком. Я обрушил ее на него, давая почувствовать, на что я способен на самом деле — на что я был способен все это время.

Я не останавливался, пока что-то острое не пронзило мой бок.

Лорд стоял в нескольких футах, все еще сжимая рукоять клинка, ушедшего глубоко в мое нутро.

Дерьмо.

— Теперь уже не такой гордый, а? — прошипел он.

Снова громыхнула молния. Вокруг падало все больше бойцов, все больше воинов гибло.

В тот миг я впервые по-настоящему начал терять надежду.

«Живи, Охотница», — подумал я. Она была нашей последней надеждой, единственной причиной продолжать путь. Без нее все это не имело смысла. Без нее мы — ничто.

Живи.

Глава 52

Хантир

Я бежала так быстро, как только могли нести ноги. Крылья сделали бы меня слишком легкой мишенью в той бойне, что развернулась на границе королевства.

Моего королевства.

Шаг за шагом, я приближалась к нему. На бегу я полосовала кинжалом немногих нападавших, но не останавливалась и не сворачивала. Вульф был в беде, и я ни перед чем не остановлюсь, чтобы добраться до него. Мои ботинки дробили камни и гравий, прежде чем коснуться земли и травы; я прорывалась туда, где, как я знала, начался бой — в лес, на передовую.

Я чувствовала, как наша связь крепнет по мере моего приближения, но в то же время она ускользала. Слабела — не из-за расстояния, а из-за него самого. Он угасал.

Ему было больно, и что пугало меня больше всего — ему было страшно.

— Вульф! — закричала я. — Ты где?

Сквозь деревья продирался хаос. Вдалеке полыхало пламя. Земля была усеяна телами.

Охотница.

Слово прозвучало не вслух, а в моей душе. В моих костях. Я замерла на месте и обернулась направо.

И тогда я увидела их.

Асмодей — я посмотрела дважды, чтобы убедиться, что это действительно он, — лежал неподвижно в нескольких футах, но это волновало меня меньше всего.

Лорд стоял над Вульфом, пронзив его торс мечом.

Ужас затопил мои чувства.

— Что ты наделал? — выдохнула я, бросаясь к ним. Вульф был еще жив, он стоял на коленях, но Лорд не выпускал оружия. Он вгонял его еще глубже в тело Вульфа, глядя на меня.

— Я делаю то, что должен, чтобы защитить тебя, — выплюнул он.

Я замерла на миг, осознавая чудовищность ситуации.

— Ты отнял у меня все! — прошипела я. — И этого я тебе забрать не позволю!

«Ярость» — слишком слабое слово для того, что излилось из меня в тот миг. Гнев, чувство предательства, неверие. Все годы боли, причиненной им, всплыли на поверхность, когда я бросилась в атаку с поднятым оружием. Раньше я колебалась, но теперь? После этого?

Вульф повалился вперед, с трудом удерживаясь на руках и коленях, пока Лорд отступал.

Я убью его за это.

Воинственный крик вырвался из моей груди, когда я прыгнула, целясь клинком прямо в сердце Лорда.

Но он не был глупцом. Он знал мой стиль боя лучше всех. Он предугадывал каждое движение до того, как я его совершала, каждый маневр — прежде чем я сама о нем задумывалась.

Он заблокировал мой удар одной рукой, а другой оттолкнул меня назад.

— Ты не хочешь этого делать, Хантир, — предупредил он. — Тебе не стоит со мной сражаться.

— Нет, — выдавила я, задыхаясь от эмоций, — стоит.

Я пробовала снова и снова, остро осознавая, что в нескольких футах от нас Вульф едва держится. Я нападала раз за разом, но Лорд продолжал блокировать меня.

Думай, Хантир. Каких движений он не знает? Чему ты научилась такому, о чем Лорд понятия не имеет?

Это должна быть магия. Единственный маневр, который Лорд не сможет предвидеть. В рукопашном бою он мастер, но магия?

Мне не нужно было окроплять землю кровью. Не нужно было предлагать свою кровь Богине, чтобы получить доступ к силе. Она была моей. Всегда была моей.

Когда знакомый прилив огня поднялся изнутри, я высвободила его, целясь прямо в Лорда.

Я не дрогнула, когда он закричал. Не дрогнула, когда вся моя жизнь пронеслась перед глазами: все эти порки, все страдания, все наказания. Все, чего он когда-либо хотел для меня — это боль. Раньше я была дурой, но теперь видела все ясно.

Моя сила давила, пока не достигла предела. Когда я отступила, у меня не осталось сомнений — Лорд мертв. Его тело — обугленное и неузнаваемое — с глухим стуком рухнуло на землю.

Я не медлила ни секунды. Мой взгляд упал на Вульфа, и я бросилась к нему.

— Вульф! — Я упала рядом с ним. — Вульф, ты в порядке?

Он сидел на пятках, обеими руками вцепившись в кинжал в своем торсе; он тянул его, а кровь текла сквозь пальцы.

— Пекло, — пробормотала я. — Ты теряешь слишком много крови. Ты не успеешь исцелиться.

Я оглядела поле боя. Сражение продолжалось, но враг слишком сильно вклинился в королевство, и Вульф это понимал.

— Ты должна закончить это, — пробормотал он. — Это должна быть ты.

— Не смей так говорить, — приказала я. — Я ничего не буду делать без тебя. Ты можешь встать?

Он кивнул, но лишь вскрикнул от боли, попытавшись подняться с колен. Сердце ушло в пятки. Вульф не только быстро слабел — Асмодей начал шевелиться.

— Это должна быть ты, — повторил он.

— Что? — Я лихорадочно смотрела на него, ища смысл в его словах. — Что — я? Я не справлюсь одна, Вульф!

— Ты должна убить его. Убей его и прекрати это.

— Мы уже пытались его убить! — Вдалеке раздались крики. Богиня, помоги нам, мы проигрывали эту проклятую войну. — Это не сработало.

— Это потому, что это была не ты. Это должна быть ты, Охотница. Ты — Королева Крови. У тебя есть магия, которая может покончить с ним.

— Я недостаточно сильна, — быстро ответила я. — Моя магия не идет ни в какое сравнение с его магией, Вульф.

Он сглотнул, его глаза почти закрылись.

— Вот почему ты заберешь и всю мою магию тоже.

— Нет. — Я затрясла головой прежде, чем он закончил фразу. — Нет, я этого не сделаю. Ты не выживешь.

— Никто из нас не выживет, пока он жив. Эта война закончится кровью, Охотница. На тебя все еще рассчитывает целое королевство.

Как мы, черт возьми, снова оказались в этой точке? Снова тот же момент, где Вульф жертвует собой ради меня? Меня тошнило от этого, тошнило от необходимости выбирать, от необходимости поступать «правильно».

Я не хотела поступать правильно, если Вульфа не будет рядом. Мне не нужно было королевство, если он не станет его частью. Проклятье.

— Я вижу этот взгляд в твоих глазах, — сказал он, мягко улыбнувшись.

— Какой взгляд?

— Взгляд, который появляется у тебя, когда ты собираешься сделать какую-нибудь несусветную глупость. Но я не позволю тебе, Хантир. Я не позволю тебе пытаться спасти меня.

Он слегка подался вперед и обхватил меня руками. Я была слишком отвлечена, чтобы заметить, как его рука скользнула к моему поясу, вытаскивая мой окровавленный кинжал из ножен. Он и так истекал кровью, но он глубоко полоснул себя по ладони прежде, чем я успела его остановить, прежде чем я вообще поняла, что происходит.

— Что ты…

Он схватил меня за руку и полоснул по моей ладони, после чего соединил наши руки вместе.

В нескольких футах Асмодей с трудом пытался сесть. Он привлек наше внимание стоном боли, сменившимся яростью.

— Теперь она твоя, — сказал Вульф. — Вся твоя.

Я пыталась отдернуть руку, но Вульф держал крепко. Я больше не чувствовала его магии, не чувствовала никакой части его самого. Он угасал слишком быстро, выскальзывал из моих рук, оставаясь в считанных секундах от…

— Вам никогда не победить! — закричал Асмодей. Я вздрогнула, выпрямляясь как могла и стараясь заслонить собой Вульфа от его отца.

— Ты должен был сдохнуть давным-давно. — Я снова посмотрела на Вульфа — его глаза закрылись, а тело обмякло на земле.

Нет, нет, нет.

— Не расстраивайся так, — произнес Асмодей. — Скоро вы снова будете вместе.

Я знала, что будет дальше. Знала, что последует за этим. Асмодей испепелит нас обоих своей мощью, прежде чем ударить по всему чертову королевству, подчинив вампиров и используя их как оружие в своем плане мирового господства. Он никогда не остановится. Эти люди никогда не узнают мира. Вульф никогда не узнает мира.

Вульф потянул за нашу связь, и я сосредоточилась на нем ровно настолько, чтобы почувствовать любовь, свет и надежду, исходящие от него. Он лежал здесь, истекая кровью и готовясь к смерти, вверяя судьбу мира в мои руки.

А его отец собирался все разрушить.

И тогда я сделала единственное, что пришло мне в голову — единственное, что давало шанс вытащить нас из этого дерьма.

Я выставила руку навстречу Асмодею и встретила его вспышку магии штормом своей собственной.

Со времен Мойры я почти не осознавала пределов своей силы. Я понятия не имела, что превращение в вампира на самом деле сделало со мной, с моей кровью, с моей магией. Но свет разбивался о свет, когда моя магия схлестнулась с его. Она остановила его вспышку света, заморозив ее прямо в воздухе.

Сила архангела.

Он закричал от ярости, но я не переставала обрушивать на него все, что у меня было.

«Это должна быть ты», — сказал Вульф.

Это безумие, этот абсолютный хаос, который Асмодей принес в этот мир, закончится прямо сейчас. Он заслужил заплатить за то, что совершил. Заслужил заплатить за то, через что заставил нас пройти. За то, через что он заставил пройти Вульфа.

Я не заботилась о том, сколько мощи обрушиваю на него, не беспокоилась о собственном здоровье или последствиях полного истощения. И когда мне показалось, что отдавать больше нечего, я почувствовала натяжение связи — импульс магии Вульфа, готовой занять место моей.

Готовой довести это чертово дело до конца.

Я опустила свободную руку на тело Вульфа и глубоко вздохнула, собирая силы, чтобы потянуть за собой все, что осталось в этой истончающейся нити нашей связи.

Крик вырвался из моего горла, когда меня наполнила электризующая мощь нерастраченной магии Вульфа. Я знала, что он силен — пекло, он ведь наполовину ангел, — но к такому подготовиться было невозможно. Магия Вульфа пронзила меня насквозь, подчиняя каждую мышцу, каждый инстинкт. Я бы не смогла сдержать этот поток, даже если бы захотела.

Вся эта магия — этот прекрасный, болезненный эликсир чистого насилия — пулей метнулась к Асмодею. Крик раздирал мне горло, терзал легкие, но я продолжала давить. Руки горели от питавшей меня чужой магии, но я не останавливалась.

Умри.

Умри.

Умри.

Умри за то, что ты с нами сделал. Умри за то, что отнял у меня. У него.

Боль разрывала меня на части, но я едва ее замечала. Я вливала в Асмодея все, что было у меня, все, что было у Вульфа.

Что-то хрустнуло глубоко внутри меня — звук, от которого оцепенело все тело, а магия оборвалась. Я мгновенно поняла, что это было. Поняла, что означает эта пустота.

Связь. Она лопнула.

Эта сила, способная убить архангела… теперь она вся была моей.

Я поднялась на дрожащих, ослабевших ногах, чтобы убедиться, что Асмодей действительно мертв, но не успела сделать и шага, как справа кто-то появился с поднятым мечом. Я не смогла бы шевельнуться, чтобы защитить себя, даже если бы захотела.

Но нападавший целился не в меня.

Нет, он метил прямо в Асмодея. Точнее, в то, что от него осталось.

Это был Лусеяр. Его белые крылья теперь были в крови, а на губах застыл яростный рев, когда он в последний раз обрушил меч на Асмодея.

Мы почувствовали, как в воздухе прошла рябь, словно спал груз, который давил на нас все это время.

Асмодей был мертв. Наконец-то мертв.

Чувствуя себя чужой в собственном теле, я посмотрела вниз на Вульфа. И мгновенно поняла: что-то не так. Я взяла слишком много; он отдал мне слишком много, проклятье, но у меня не было выбора. Мне пришлось забрать все, чтобы убить Асмодея.

Дыхание стало прерывистым.

Я упала на колени, положив обе ладони на грудь Вульфа, пытаясь нащупать хоть какой-то признак жизни.

Кто-то позади произнес мое имя.

Я искала и искала стук сердца, умоляя Вульфа открыть глаза.

Но Вульфа уже давно не было с нами.

Глава 53

Вульф

Большинство людей умирают лишь однажды. Одна последняя смерть, и всему конец.

Мне же так не повезло.

Первый раз я почувствовал это в ту ночь, когда отец превратил меня в вампира. Вампиры были рожденными существами, их не «обращали». Чтобы осуществить это, моему отцу требовалась жертва — кто-то, достойный такой трансформации.

Моя жизнь.

Это была быстрая смерть. Один из его людей вонзил кинжал мне в сердце, пока я лежал на каменном столе в его кабинете. Я едва почувствовал укол; спустя столько лет та боль казалась ничтожной.

Но последовавшая за ней тьма — вот что я запомнил. Я помнил, как тонул в ней, как боролся, пытаясь выплыть на поверхность, вдохнуть, но там не было воздуха. Только тени, черный эфир и пустота существования. Ничто.

Именно тогда появилась она — ее лицо стало маяком в темном вакууме моей смерти. Сначала я увидел ее сияющие глаза; ее сила каскадом обрушилась на меня, вытягивая из бесконечной ямы.

Ее глаза были полны печали.

— Твой отец принес тебя мне в жертву, дитя. Он просит, чтобы я вернула тебя вампиром. Ты осознаешь это?

Хотя я не был уверен, что она меня видит, я кивнул:

— Он ясно изложил свои намерения, да.

Она внимательно изучала меня, словно решая, стоит ли моя жизнь потраченных усилий.

— Ты пригодишься мне в будущем, дитя. Каким бы потерянным ты ни казался, как бы скверно все ни обернулось, ты мне понадобишься.

Она коснулась центра моего сердца. Вся тьма вокруг нас закружилась вслед за ее пальцем и устремилась в мою плоть.

— Понадоблюсь для чего?

Тени вливались в меня волнами, но я все еще не мог прочесть выражение ее лица. Ее глаза не изменились, но тьма, наполнявшая меня, стала болезненной. Яростной.

— Ты не можешь оставаться ангелом и стать вампиром, дитя. Ты — нечто среднее, ни здесь, ни там. — Еще больше силы потекло по моим венам. — Ты не поймешь этого сейчас. Возможно, даже не вспомнишь. Но когда придет день, ты все узнаешь.

Я едва мог говорить из-за боли, горевшей в груди, словно пожар.

— Узнаю что? О чем ты говоришь?

И на этом все. В тот день я проснулся вампиром, одержимым жаждой крови, с черными крыльями за спиной, которые заявляли всему миру о том, что произошло.

Но в этот раз все было иначе.

Никакой закрученной тьмы, никакой боли, никакого страха.

И никакой путаницы.

— Я мертв? — выдохнул я. — На этот раз по-настоящему?

Глаза Эры не были печальными; она стояла передо мной, и свет исходил от ее тела.

— Да, Вульф. Ты мертв.

Я не чувствовал страха перед тем, что будет дальше. Напротив, меня накрыла мощная волна покоя.

— Ты сделал все, о чем тебя просили, — сказала она, подходя ближе. — Благодаря тебе, благодаря жертвам, на которые ты пошел, появился призрачный шанс спасти тех, кого ты любишь.

— Это и был твой план с самого начала, верно? — В голове все сложилось в единую картину. Она стояла за всем этим: за моим превращением в вампира, за спасением Хантир в Мойре.

— Когда твой отец впервые попросил меня обратить тебя, дитя, я была полна скепсиса. Мне следовало пресечь это еще до того, как он стал слишком силен. Мои способности в этом измерении ограничены физическим миром, но в тот день, когда я встретила тебя, я поняла, что ты будешь мне полезен.

Я закрыл глаза, наслаждаясь тем, что все закончилось. Я устал сражаться.

— Ты сделала это? Ты положила всему конец?

— Потребовалась вся твоя сила, чтобы покончить с ним — твоя и той девушки вместе взятые. В тот день я наделила тебя достаточной мощью, чтобы ты смог убить его, но только в союзе с ее силой, и только когда ты будешь готов.

Пекло, это многое объясняло. Моя сила росла постепенно, и этот рост ускорился, когда я встретил Хантир.

Мои глаза распахнулись; покой испарился при мысли о ней.

— Хантир… она жива?

Эра улыбнулась. Ее спокойствие передалось и мне.

— Да, она жива.

Я глубоко выдохнул. Хорошо. Все это было ради нее — чтобы она выжила, чтобы наконец стала свободной. Я бы умирал каждый день, лишь бы она была в безопасности и вкусила свободу.

— Ты можешь быть в ладу со своим решением принести себя в жертву, дитя, но твоя работа еще не закончена.

— О чем ты?

— Я отправляю тебя обратно. Эта смерть была не твоим выбором, а моим — тем, что я потребовала от тебя ради великого замысла. Я дарую тебе еще одну жизнь в этом мире, Вульф, но мне кое-что от тебя нужно.

Хотя я не чувствовал своего тела, я вскинул подбородок.

— Ты возвращаешь меня назад?

Она взмахнула рукой, и передо мной промелькнули тысячи живых картин. Хантир, Джессайя и Рамми бегут через лес. Хантир падает на мое тело, неутешно рыдая. Черт. Она будет в бешенстве из-за того, что я взял и позволил себя убить.

Снова.

Но следующая картина — руины Скарлаты. Сотни, если не тысячи выживших вампиров перевязывают раны, обнимают друг друга, ищут поддержки.

— Ты нужен им, — настаивала она, и видения исчезли. — Ты нужен ей. Было время, когда весь Ваэхатис жил в мире, и империя Скарлата тоже. Было время, когда все мои создания сосуществовали вместе. Я видела твое сердце, мальчик, и видела ее сердце. Сейчас оно доброе, но без тебя этот свет угаснет.

Мне сдавило горло.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я возвращаю тебя к твоей жене, Вульф Джаспер. Только на этот раз у тебя будет все, что он у тебя отнял.

— Все, что он…

— И когда ты окажешься там, мне нужно, чтобы ты передал девушке послание.

Глава 54

Хантир

Я смутно осознала, что Рамми выкрикивает мое имя, а затем и Джессайя.

Я не шевелилась. Не была уверена, что смогу довериться собственному телу и оно не подведет, если я попробую встать. Время полностью исчезло, а зрение сузилось до неподвижного тела Вульфа и крови, которая теперь хлестала из его ран.

Порез на его руке не затягивался.

Ничего не заживало.

Он отдал мне всю свою чертову магию.

Слезы текли по моему лицу, но все, о чем я могла думать — это о том, что я хочу все отменить. Асмодея. Магию. Узы. Отменить все это и вернуть Вульфа.

— Хантир! — закричала Рамми. Она схватила меня за плечи и потянула назад. Джессайя подхватил меня под мышки и заставил подняться на ноги.

Его губы шевелились, но я не слышала слов. Только когда Рамми встала передо мной и начала трясти меня, я наконец поняла.

— Им нужно, чтобы ты сражалась! — кричала Рамми. — Они не остановятся, пока в Скарлате не останется выживших. Даже когда Асмодей мертв, они будут продолжать. Ты должна остановить их. Иди, Хантир! Пока все не погибло!

Пока все не погибло.

В глубине души я знала, что убийство Асмодея не положит всему конец. Все они хотели власти так же сильно, как и он. Эти воины десятилетиями жили под его властью, и каждый из них научился преследовать одну и ту же цель.

Жадность и голод.

Они все должны умереть.

На долю секунды я задумалась о том, чтобы сдаться. Лечь. Просто сделать, черт возьми, вдох.

Но в моей голове промелькнул голос Вульфа: «Это должна быть ты».

Если Вульфа действительно не стало — а в такой исход я даже не могла поверить — я могла хотя бы сделать это. По крайней мере, я могла закончить то, что он начал.

Словно в ответ, его магия защекотала мои вены.

Я не была уверена, была ли это та последняя капля его магии или гнев, вспыхнувший глубоко внутри при звуках все еще бушующей битвы, но мой взгляд остекленел.

Джессайя опустился рядом с Вульфом, зажимая его рану. Это не поможет.

Было уже слишком поздно.

Слишком поздно, чтобы хоть что-то спасти.

Я, блядь, не чувствовала этого. Узы — та легкая щекотка в самом центре сердца, напоминавшая мне, что я больше никогда не буду одинока. Она исчезла.

Сначала я пошла — медленными, мучительными шагами в сторону войны — но вскоре шаг перешел в трусцу, а затем в полноценный спринт.

Прежде чем я осознала это, каждая частица гнева от всего, что я потеряла, наполнила мое тело силой. Я неслась к схватке с кинжалом в руке, и магия пульсировала под моей кожей.

Небо над головой раскололось, когда я закричала от ярости, и магия хлынула из моего тела без намека на остановку.

К черту их. К черту их всех за то, что отняли у меня все. К черту их за то, что они хотели столько власти, за то, что им было мало того, что они уже разрушили.

Они были достаточно жадными, чтобы желать большего. Золотого города им было недостаточно.

Они хотели погубить все.

Я не знала, какая магия была моей, а какая — Вульфа. Я знала только, что больше не хочу ее. Никакой.

Поэтому я просто выпустила ее на волю.

Я позволила своей магии убить каждого из наших врагов. Ангел, фейри, вампир — не имело значения. Слезы, сопли и кровь размазались по моей коже; я вытерла глаза краем рукава, чтобы видеть, кто еще жив, кто еще поднял меч против моего народа.

Ради Вульфа. Я сделаю все это ради Вульфа.

Я убила каждого из них, прежде чем наконец замедлилась. Я обернулась на месте, проверяя, закончился ли бой.

Люди кричали и плакали, но я начала острее осознавать звук собственного дыхания. Это бесило меня до чертиков, потому что не я должна была остаться на ногах.

Я не хотела ничего из этого.

Это должен был быть он.

Я была в секундах от того, чтобы взорваться новой вспышкой магии и гнева, когда в поле зрения появился тот мальчик. Его губы шевелились, и я сделала глубокий вдох, чтобы унять шум крови в ушах, прежде чем посмотреть ему в глаза.

— Что? — спросила я.

— Все кончено, — сказал он, и в его высоком голосе звучала надежда. — Все кончено, Хантир. Ты сделала это.

Я огляделась еще раз. Слова звучали слишком хорошо, чтобы быть правдой, слишком сладко. Я не хотела сладости.

Я хотела больше жестокости. Больше драк. Больше разрушений. Это то, что они заслужили.

Но мальчик был прав. В королевстве больше не было атак, по улицам больше не ползали враги.

Только тела, лежащие на мостовых. Мертвые.

Все кончено.

Все кончено.

Все, блядь, кончено.

Ноги подогнулись. Всхлип вырвался из моей груди, когда я рухнула на землю, сдирая кожу на коленях.

Руки легли мне на плечи, приподнимая. Я стала призраком в собственном теле, едва осознающим реальность.

— Только не смей сейчас раскисать, — голос Войлер прорезал мой транс. — Держись, Хантир. — Она опустилась на колени передо мной, обхватив мое лицо ладонями и заставляя смотреть на нее, пока она осматривала мои раны.

— Он мертв. — Слова казались чужими. Пустыми. Правдивыми. Черт, каждая частица моей души знала, что это правда. Узы исчезли, разорвались окончательно. От Вульфа не осталось ни следа.

Она замерла, встретившись со мной взглядом.

— Я знаю.

— Я не смогу без него.

Я почувствовала присутствие Джессайи за спиной. Я не могла смотреть на него. Не могла смотреть ни на кого из них.

Это все моя вина. Это он спас их всех. Это он пожертвовал собой, он спасал меня снова и снова. Какого черта он должен был спасать меня? Во мне не было ни единой частички, заслуживающей спасения — не без него.

Почему он этого не понимал?

Горе пришло не так, как я ожидала.

— Вульф мертв. — Слова Джессайи разнеслись над собравшейся группой выживших.

В воздухе пронеслось несколько судорожных вдохов, вскриков, рыданий.

Но не от меня. Я была слишком пуста, слишком выжжена внутри, чтобы почувствовать хоть что-то.

Солнце вот-вот должно было показаться над горизонтом. Я сидела на пропитанной кровью земле Скарлаты в окружении яростных мужчин, раненых женщин и плачущих детей.

— Тебе нужно показаться лекарям, — сказала Войлер, заставляя мой взгляд сфокусироваться.

Шаги Джессайи приблизились сзади. Войлер посмотрела на него предостерегающе, но выражение ее лица тут же смягчилось.

Она отодвинулась, освобождая место Джессайе, чтобы он мог опуститься на колени передо мной. Его впалые, уставшие глаза были полны слез. Глубокая рана рассекала лицо, едва не задев глаз. Он протянул руки и взял мои ладони в свои.

— Мы справимся с этим, Хантир.

Его голос звучал так, будто он действительно в это верил, и это, черт возьми, разбивало сердце.

— Я не смогу без него, — повторила я. — Это он должен был выжить.

Челюсть Джессайи сжалась, он сделал долгий вдох, прикрыв глаза. Когда он снова посмотрел на меня, в его чертах появилось нечто похожее на решимость.

— Он хотел, чтобы ты закончила эту битву, и ты это сделала. Он хотел, чтобы ты стала Королевой Крови, и ты ею стала. Теперь он хочет, чтобы ты взяла на себя ответственность и подняла Империю Скарлата из пепла. Ты должна сделать это ради него, Хантир. Ты должна довести до конца то, что он начал.

Нет, нет, нет. Все это казалось слишком неправильным. Это был кошмар, и я должна была проснуться в любую гребаную минуту.

— Мне нужно пойти к нему. — Я использовала тело Джессайи как опору, чтобы подняться. Он встал вместе со мной, протягивая руки так, будто я могла рассыпаться в любой момент.

Вульф был для меня всем, но для Джессайи он был братом. Я даже не могла смотреть на него, зная, что я — причина, по которой его брат мертв.

Я устремила взгляд на лес. Мне нужно было увидеть его еще раз, нужно было коснуться его безжизненного тела и подтвердить в самой глубине души, что он никогда не вернется.

Мои ноги двигались сами собой, хотя я не понимала как. Джессайя шел по левую руку от меня, а Рамми быстро пристроилась справа, обхватив мою руку в знак солидарности.

Она ничего не говорила. В этом не было нужды.

Мы шли через лес. Остальные расступались перед нами, словно я могла вспыхнуть в любую секунду.

Возможно, так оно и было.

Мы шли, и шли, и шли. Я точно знала, куда мы направляемся.

Вот почему, когда мы добрались до места, где погиб Вульф — до той лесной прогалины, окруженной телами и кровью, — мы все замерли.

— Он был прямо здесь, — сказал Джессайя.

А затем случилось самое, блядь, пугающее из всего возможного. Я почувствовала надежду.

— Вульф! — Рамми отпустила меня и закружилась на месте.

Онемение отступило, когда надежда захватила меня, словно заразная болезнь.

Вульф. Вульф. Вульф.

Я повернулась к Джессайе с широко раскрытыми глазами. Рамми звала Вульфа где-то впереди, бегая кругами, будто он мог куда-то отползти.

Я не решалась произнести это вслух, и Джессайя тоже. Мы стояли, глядя друг на друга; наши сердца колотились так сильно, что я буквально слышала, как его сердце бьется в унисон с моим.

И тут мы услышали крики.

Это не были крики страха или ужаса. Не стоны боли или горя.

Это были вопли восторга. Смех.

Первой побежала Рамми, выкрикивая «Вульф!» снова и снова, а я рванула за ней.

Джессайя следовал по пятам, пока мы пробирались обратно к королевству.

Все собрались по ту сторону разрушенных стен, глядя в небо, наблюдая за чем-то, указывая пальцами.

Рамми ахнула, а я так крепко сжала ее руку, что, наверное, даже до крови.

Это был Вульф. Я узнала его мгновенно; облегчение затопило мое тело в ту же секунду, как я увидела его силуэт. Я бы узнала эти точеные плечи и широкую грудь где угодно, даже когда он летел по небу на массивных, сияющих золотых ангельских крыльях.

Я чуть не упала на колени при этом зрелище. По-настоящему золотые, они совсем не походили на его черные крылья, хотя и те были чертовски впечатляющими. Они не были похожи и на белые крылья остальных. Нет, это было нечто особенное — дар богини, призванный напомнить всем, через что он прошел и что он сделал для нас. У основания они все еще оставались черными, но огненные тона перьев отражали солнце, поднимающееся над горизонтом. Казалось, будто каждое черное шелковистое перышко было выщипано самой богиней, окунуто в море золотой магии и с божественной точностью прилажено к телу Вульфа.

Черный — потому что Вульф никогда не вернется к тому невинному ангелу, которым был когда-то.

И золотой — потому что он был нашим спасителем, тем, кто пожертвовал всем.

Раньше Вульф ненавидел свои черные крылья; они напоминали ему обо всем, чем он не являлся. Но эти? Эти были всем. Его лицо сияло, пока он сканировал толпу в поисках меня. С такими крыльями Вульф больше никогда не почувствует себя недостойным.

Я не могла представить ничего более совершенного.

Глава 55

Вульф

Как только я увидел Хантир в толпе внизу, я камнем бросился к земле. Она жива. Блядь, она жива.

Ничто не могло остановить меня: я катапультировался вниз, покрытый кровью, и приземлился на обе ноги прямо перед ней.

Она стояла с Рамми и Джессайей; все трое смотрели на меня с разинутыми ртами и широко открытыми глазами.

Я их не винил. У меня были чертовы золотые крылья.

— Ты жив, — констатировал Джессайя.

Я не сводил глаз с Хантир, отвечая:

— Так и есть, брат.

— Ты был мертв, — сказала Хантир. — Ты был мертв. Я осушила тебя. Я чувствовала твое тело.

Она замерла, словно не могла поверить, что это действительно я.

— Я действительно умер, — объяснил я. — Я был мертв. Так было нужно, Хантир. Мне нужно было умереть, чтобы ты забрала мою магию для убийства Асмодея. Это должна была быть ты. Только наши силы, объединенные на пике своей мощи, могли спасти нас всех.

— Как ты здесь оказался? — спросил Джессайя, сделав полшага вперед. — Как ты можешь быть жив прямо сейчас?

Я взглянул на него лишь на секунду, прежде чем снова перевести взгляд на Хантир. Я не мог смотреть на нее дольше этого мгновения.

— Эра вернула меня. Это все было частью плана; все должно было случиться именно так.

Трое стояли неподвижно, переваривая мои слова.

— Эра — богиня? — спросила Рамми, наконец закрыв свой разинутый рот. — Эра вернула тебя и наделила золотыми крыльями?

— Почему? — добавил Джессайя.

Я все еще смотрел на нее, пытаясь разгадать все эмоции, мелькающие на ее лице. Без наших уз я не мог их чувствовать. Я понятия не имел, о чем она думает сейчас, что творится в этой голове.

— Магия, которой я владел — это был ее дар в ту ночь, когда Асмодей принес меня в жертву. Она никогда не хотела, чтобы Золотой город превратился в это. Она не ожидала от моего отца такой жажды власти. Я знал, что у нее есть план на мой счет, но она предпочитала держать меня в неведении. Видимо, все это было ради того, чтобы мы оказались в этом самом моменте.

Никто не шевелился. Никто не говорил. Вес моих слов лег на каждого, наполняя воздух густым напряжением. Все это было планом Эры. Вся боль, все предательство, все страдания — все ради того, чтобы мы покончили с коррупцией и злом, процветавшими здесь. Чтобы мы стали теми, кем нам действительно суждено было быть.

Раньше я был в смятении, но не теперь. Сейчас я видел все чертовски ясно.

— Охотница. Скажи что-нибудь. Пожалуйста.

Ее дыхание сбилось, когда я протянул руку и коснулся ее предплечья. Она посмотрела на место, где соприкоснулась наша кожа, а затем снова мне в глаза, сдвинув брови.

— Пошел ты, — пробормотала она себе под нос.

— Чт…

— Да пошел ты! — Она шагнула вперед и сильно ударила меня кулаком в грудь. Когда она замахнулась, чтобы сделать это снова, я перехватил ее запястье и притянул к себе, заключая в объятия. Черт, она выглядела такой уставшей, вся в крови, поту и слезах.

— Пошел ты, — повторила она, но обмякла в моих руках. Ее голос сорвался, и слезы наконец потекли ручьем, намочив мою шею. — Пошел ты, Вульф.

— Поосторожнее, Охотница, — прошептал я ей в волосы, вдыхая запах крови и пота, смешанный с идеальным ароматом вишни. — Ты снова грубишь.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Чтобы ты больше никогда этого не делал. Слышишь? Никогда. Ты понимаешь меня, Вульф? Тебе больше нельзя умирать! Тебе нельзя так меня пугать!

Я обхватил ее лицо ладонями, стирая большими пальцами слезы с ее щек.

— Да, любовь моя. Я понимаю.

Ее руки легли мне на плечи. Она мягко похлопала меня, а затем вцепилась в мою рубашку обеими руками, будто не собиралась, блядь, больше никогда не отпускать.

А потом она рассмеялась.

Сначала смех был надтреснутым. Слабым. Но это был смех, наполненный страхом, изнеможением и облегчением. Затем пара смешков переросла в настоящий взрыв хохота, и прежде чем я осознал это, я тоже смеялся. И Джессайя. И Рамми. Мы все стояли среди тел и руин, мои золотые крылья распахнулись на фоне встающего солнца, и мы смеялись.

Потребовались часы, чтобы собрать тела павших, и еще больше времени, чтобы выкопать могилы, чтобы отдать дань уважения каждой потере, до самого последнего бойца.

Мы работали, пока каждый воин не был похоронен как подобает в лесу вокруг нас.

В воздухе витало что-то новое — нечто чуждое и неподвижное.

Хантир не отходила от меня весь день. Она отказалась идти к лекарям, но я смог исцелить ее, едва коснувшись. Моя магия теперь ощущалась иначе, с тех пор как я очнулся с этими чертовыми золотыми крыльями.

Только когда солнце село и выжившие собрались вокруг огромного костра в центре королевства, мы с Хантир наконец смогли поговорить наедине.

Она сидела на поваленном бревне рядом со мной, ее лицо светилось в отблесках пламени. Я накинул руку ей на плечо и притянул к себе.

— Расскажи мне, о чем ты думаешь, — прошептал я в ее спутанные кудри.

Она расслабилась, положив голову мне на грудь.

— Ты тот, кто умер и разорвал наши узы. Ты больше не имеешь права знать, о чем я думаю в любой момент времени.

Я издал низкое предупреждающее рычание, которое, я знал, она почувствует.

— И в чем же здесь веселье?

— Так веселее, — подразнила она. — Это значит, тебе придется гадать.

— Ладно. — Я провел пальцем по ее спине. — Ты думаешь о том, какое облегчение чувствуешь от того, что теперь свободна. Тебе все кажется нереальным. Ты не представляешь, что делать дальше. Ты вымотана.

Она подняла лицо к моему и ответила:

— Черт, а ты хорош. Может, узы все-таки уцелели.

Я вздохнул.

— Эх, если бы это было так. Мне не хватает постоянного ощущения тебя. Это стало моей второй натурой.

— Ну да, теперь ты не узнаешь, когда я на тебя злюсь.

Я улыбнулся, глядя на ее идеальные губы.

— У меня такое чувство, что ты мне об этом сообщишь.

Она хихикнула, и, черт возьми, я и не осознавал, как сильно скучал по этому звуку. Она снова прижалась ко мне, обхватив меня за талию. Наступила тишина, прерываемая только треском костра.

Спустя несколько минут я сказал:

— На этот раз он действительно ушел.

Ее рука легла мне на бедро и сжала его.

— Я знаю.

Прошло еще мгновение.

— Все действительно закончилось.

— Нет. — Она приподнялась и снова посмотрела на меня. — Дерьмо закончилось. Насилие закончилось. Война закончилась. А остальное? Остальное только начинается.

В ее глазах заблестели слезы. Я наклонился и крепко поцеловал ее, наслаждаясь ощущением ее близости. Мы оба были живы, оба были здесь, все еще дышали.

Но Хантир была права. Это было только начало.

Нас прервали Джессайя и Рамми, подсев на соседнее бревно. Они протянули нам обоим по куску жареного мяса с огня, и мой желудок заурчал при одном виде еды. Видит ад, мы действительно были истощены.

— Эти крылья — нечто особенное, — сказал Джессайя. — Полагаю, тебе будет трудновато затеряться в толпе.

— Что, эти старые побрякушки? — Я расправил крылья. Они были намного, намного больше моих прежних крыльев, но каким-то образом казались легкими, невесомыми. Золотые перья были шелковистыми на ощупь, и я позволил правому крылу скользнуть по плечу Хантир, отчего она вздрогнула. — Думаю, я смогу к ним привыкнуть.

— Я рад, что ты вернул свои крылья. — Тон Джессайи стал серьезным. — Если кто и заслуживает их, так это ты. Наш отец не имел права отбирать их с самого начала.

Мы сосредоточились на еде, и я проглотил кусок, прежде чем ответить:

— Спасибо, брат. За все.

Он покачал головой.

— Благодарность не нужна. Я бы сделал все это снова завтра, если бы пришлось.

— И все же. Ты не просил, чтобы тебя втягивали в этот беспорядок. Ты не просил, чтобы тебя забросили в королевство вампиров.

Он пожал плечами, откусывая мясо.

— Думаю, вампиры не такие уж и плохие. Просто не вздумай пить мою кровь, когда проголодаешься, ладно? Или кровь Рамми. Теперь мне приходится присматривать за ней.

Рамми покраснела, но обменялась многозначительным взглядом с Хантир.

— Думаю, здесь мы все будем в гораздо большей безопасности, чем когда-либо были в Мидгрейве, — сказала Хантир. — Теперь это наш дом.

— А ты — Королева Крови, — сказала Рамми, так и сияя от гордости. — То, как они смотрят на тебя — это невероятно. Будто они знают, что ты изменишь мир.

Хантир пожала плечами.

— Я сделала то, что сделал бы любой из них. Мне надоело, что власть имущие пользуются всеми остальными. Я всю жизнь прожила без контроля над своей судьбой, и теперь это изменится. Это изменится для всех нас.

Ее слова повисли в воздухе.

— Что будет, когда остальные узнают об этом? Что будет, когда другие фейри и ангелы поймут, что мы убили Асмодея? — спросил Джессайя.

— Мы расскажем им правду и предложим убежище всем вампирам, которые жили в тени, боясь показаться. Мы встретимся с фейри и ангелами, чтобы показать им: то, чему их учили — ложь. Вампиры — не кровожадные монстры, не способные к самоконтролю. Мы такие же, как они. Мы заслуживаем дом. Мы заслуживаем мира, так же как и они.

Я поцеловал ее в висок, наплевав на то, что Джессайя и Рамми сидят рядом.

— Я так, блядь, горжусь тобой, Охотница. Ты даже не представляешь.

Она обернулась и посмотрела на меня снизу вверх.

— Гордишься мной? Пекло, посмотри на себя, Вульф! Ты пожертвовал собой, чтобы спасти нас всех. Нас бы здесь не было, если бы не ты. Что бы там ни планировала Эра, она выбрала тебя не просто так.

Воспоминание о голосе Эры снова всплыло в моей памяти.

— Ах да, это напоминает мне… У нее есть послание для тебя.

Хантир выпрямилась, остальные тоже переключили все внимание на меня.

— У Эры есть послание для меня?

Я кивнул.

— Она хочет мира. Это все, чего она хотела с тех пор, как мой отец лишил эти земли покоя. Чтобы, так сказать, ускорить процесс, она рассказала мне, как остановить проклятие жаждущих.

Они все уставились на меня в ожидании, но я не сводил глаз с Хантир.

— Это я, верно? — прошептала она. — Я та, кто может их исцелить?

Я не смог сдержать улыбку.

— Твоя кровь по-прежнему остается тем единственным, что принесет мир этим землям. Через кровь — к жизни, Охотница. Через кровь — к жизни.

Глава 56

Хантир

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Вульф пронесся мимо меня в воздухе. Его золотые крылья почти ослепили меня, когда он едва не задел мое лицо.

— Тебе придется поднажать, Охотница!

Самовлюбленный мерзавец. Некоторые вещи действительно никогда не меняются. Я заработала крыльями сильнее и быстрее, взмывая ввысь рядом с ним и изгибаясь всем телом так, чтобы мы оказались лицом к лицу.

— Возможно, у тебя в этом больше практики, — начала я, — но у этих твоих великолепных крыльев есть один существенный изъян.

Он подлетел ближе, так что наши крылья почти соприкоснулись.

— Да неужели? Просвети меня, моя королева.

Пекло, я никогда не устану смотреть на него такого. Он буквально светился от счастья, пока мы парили в небе над нашим королевством. Его новые крылья быстро стали главной темой для обсуждения не только в Скарлате, но и во всем Ваэхатисе.

Вульф был тем самым величественным, могущественным мужчиной, который спас нас всех.

Раньше он ненавидел внимание. Он привык ходить по Золотому городу, опустив голову и вечно оставаясь в тени своего отца.

Но не здесь. Здесь дети визжали от восторга и бежали к нему навстречу, стоило ему войти в комнату. Здесь его золотые крылья были символом безопасности и защиты самой Богини.

Вернувшийся из мертвых и отмеченный золотом.

— Они чертовски огромные, тебе же во вред. Удачи угнаться с такими! — Я промчалась мимо него, взмывая еще выше, а затем сложила крылья и камнем бросилась вниз.

Вокруг зазвучал дерзкий смех Вульфа — он догнал меня без малейших усилий. Мы оба знали, что размер его крыльев был идеальным. Это были самые большие крылья, которые кто-либо когда-либо видел, и он управлял ими так, будто носил их всю жизнь.

Я затормозила в воздухе в нескольких футах над крышей нашего здания. Там нас уже ждала Рамми, махая рукой, чтобы привлечь мое внимание. Вульф приземлился следом. Мы мягко опустились на крышу — навык, в котором мне пришлось попрактиковаться несколько раз, прежде чем я его освоила.

— Посмотрите на вас, — сказала она. — Если бы я не знала, что вы, черт возьми, спасители этого места, я бы перепугалась до смерти.

Вульф вальяжно прошел вперед, задев своим крылом мое, от чего по моей спине пробежала дрожь.

— Может, мы и хотим напугать их всех до смерти, — пошутил он. — Тогда они будут держаться отсюда подальше.

— Не обращай на него внимания. — Я толкнула его в плечо. — Ты рано. Я не ждала тебя раньше завтрашнего дня.

Улыбка на ее лице росла с каждой секундой.

— Что? — спросила я. — В чем дело?

— Это сработало, — только и сказала она.

— Это… — Мое сердце замерло. — Сработало? Ты уверена?

Она едва сдерживала восторг, подпрыгивая на месте, как в детстве.

— Сработало, Хант! Мы отъехали на мили отсюда и не встретили ни одного жаждущего. Прошли месяцы с тех пор, как видели последнего. Я знаю, ты ждала какого-то важного знака или объявления, но вот это? — Она обвела руками наше королевство. — Это место в большей безопасности, чем когда-либо, и все благодаря тебе.

Вульф нарочито громко откашлялся рядом со мной.

— Ой, да помолчи ты, — фыркнула она. — Твое эго еще не выросло до размеров этих крыльев?

Пекло, как же я ее любила. Вульф изобразил на лице шок, но я была слишком сосредоточена на ее словах.

Когда Вульф сказал мне, что моя кровь — это лекарство для жаждущих, я отнеслась к этому скептически. Все это казалось слишком простым после того, насколько трудной была вся наша предыдущая жизнь.

Но несколько капель моей крови, пролитых на земли Скарлаты, и странное заклинание Вульфа на языке, на котором, я была уверена, говорила только Эра, — и дело было сделано.

Жаждущие действительно исцелились.

Это было огромным облегчением — знать, что нашему народу больше не нужно бояться болезни. Но еще большее спокойствие приносила мысль о том, что теперь все остальные изменят свое отношение к нам. Вампиры не были жаждущими крови, порочными животными, не способными контролировать свои инстинкты.

Мы были такими же, как фейри или ангелы, только куда круче и с некоторыми странностями в диете.

— Идемте, — поторопила Рамми. — Они ждут вас обоих внизу.

— Они… — Я взглянула на Вульфа, который выглядел таким же озадаченным. — Кто ждет? Рамми!

Но она уже уходила, сбегая по ступеням башни.

Я глубоко вздохнула, убирая крылья с помощью магии. К счастью, я все еще могла втягивать их по желанию. Вульфу же приходилось изгибаться и маневрировать своим телом — включая неисчезающие крылья — чтобы пролезть через чердачное окно на лестницу. Впрочем, я знала, что он не променял бы их ни на что на свете.

Я даже не пыталась сдержать смех, наблюдая за его попытками.

— Осторожнее, Охотница, — съязвил он. — Ты ведешь себя грубо.

Мы вместе спустились по лестнице, и ожидание в воздухе становилось все тяжелее по мере того, как мы приближались к выходу. Последние четыре месяца были настоящим вихрем событий. Скарлата буквально восставала из пепла. Помогало то, что так много вампиров были готовы помочь, но память о том дне жила в сознании каждого.

Теперь мы могли жить в мире благодаря жертвам многих, и никто не хотел снова видеть подобное насилие.

Я ступила на последнюю ступеньку и замерла, ожидая Вульфа. Его рука скользнула в мою — жест, к которому я очень привыкла, когда нам предстояло предстать перед нашим королевством.

И когда Вульф распахнул дверь, я едва не упала на колени.

— Директриса Кэтрин, — выдохнула я, глядя на ее высокую фигуру. — Командор Макантос.

Он стоял, выпрямившись, и выглядел куда счастливее, чем когда-либо в Мойре.

— Что вы здесь делаете?

Более того, они оба улыбались, что само по себе выглядело пугающе.

— Ваши друзья нанесли нам визит и все объяснили. — Командор Макантос шагнул вперед, беря мою свободную руку в свою, и добавил: — Я знал, что что-то не так. Мне следовало заговорить об этом раньше. Годами чутье подсказывало мне не отправлять больше никого в этот проклятый город.

Столько эмоций от него… Я привыкла, что он суровый мужик, кремень, который не терпит всякой чуши.

— Все и правда в порядке, — ответила я. — Все это было частью плана Эры. Никто не знал, что на самом деле творилось за теми стенами — никто и не мог знать.

— И все же, — добавила директриса Кэтрин. — Мы пришли сюда, чтобы сказать: мы гордимся тобой, Хантир. Ты превзошла все ожидания и спасла жизни тех, кто еще даже не родился. Ты изменила судьбу всего этого королевства.

Только не реви, Хантир. Не при директрисе и командоре.

— Для меня очень важно, что вы пришли, — ответила я. — Жаль, что я не смогла спасти больше людей.

Директриса Кэтрин склонила голову.

— Это бремя лежит не только на тебе.

Эти двое десятилетиями отправляли людей на смерть, толком ничего не зная о Золотом городе и о том, что в нем происходит. Асмодей мастерски заставлял окружающих верить в то, что было выгодно ему. Он виртуозно управлял людьми с помощью страха и магии.

Но не теперь.

— Вы останетесь? — спросил Вульф у меня за спиной. — У нас полно места. Мы будем более чем рады…

— Мы заглянули лишь проездом, — перебил его командор Макантос. — Вообще-то мы направляемся в Золотой город.

Я замерла, ошеломленная.

— В Золотой город?

Тут в поле зрения появилась Войлер вместе с еще несколькими людьми.

— Пришло время превратить этот город в место, которое действительно помогает другим. Мы думали сделать из него приют для всех, кому нужна крыша над головой, и для тех, кто хочет обучаться магии.

Да, я определенно сейчас расплачусь.

Рука Вульфа легла мне на плечо.

— Вы все уходите? — Их была небольшая группа, человек восемь, но за последние месяцы мы сблизились со всеми здесь.

— Если вы двое не против, конечно, — вставила Войлер. — Идея учить других магии принадлежала директрисе Кэтрин, а раз стена разрушена и все такое, я подумала, что это подходящее место.

Я даже не могла говорить. Эти люди — мои друзья — собирались построить гавань для тех, кто хочет учиться. Не только для элиты, а для всех. Дети. Странники. Семьи. Любой сможет прийти и познать пределы своих способностей.

Больше не было ни ограничений, ни стен, удерживающих нас взаперти.

— Ты ведь не против? — глаза Войлер расширились от паники.

— Да! Пекло, конечно, да! — Я отодвинула остальных, чтобы добраться до нее, крепко прижала к себе и не отпускала. — Я так чертовски горжусь тобой, Войлер. Ты спасла мне жизнь. Я никогда этого не забуду.

Когда она отстранилась, ее глаза блестели.

— Для меня это было честью. Я бы умерла за Королеву Крови, даже если во мне нет ни капли вампирской крови.

Я рассмеялась, хотя звук больше походил на неконтролируемый писк.

— Возвращайся поскорее, ладно? Я буду слишком сильно скучать, пока ты занята тем, что делишься мудростью со всем светом.

— Обязательно, — ответила она. — Обещаю.

— Присматривайте за ними, — сказала я директрисе и командору. — И постарайтесь быть хоть чуточку помягче со студентами. Не знаю, в курсе ли вы, но вы оба выглядите слегка устрашающе.

Никто из них не рассмеялся, но на лице директрисы промелькнуло подобие улыбки.

— Договорились, Хантир. Береги себя.

Группа развернулась и направилась по мощеной улице, ведущей к лесу. Нам удалось проложить небольшую тропу, чтобы путешествовать между королевствами стало гораздо проще.

Поэтому сейчас было идеальное время для их ухода.

Пусть даже смотреть, как они уходят, было паршиво.

— Пекло, если бы я знала, что ты такая плакса, я бы сказала им уходить не прощаясь. — В поле зрения снова появилась Рамми. На ней была куртка, которой раньше не было, и при виде нее у меня все внутри екнуло.

— Ты ведь тоже не уходишь?

— Нет! Черт возьми, нет, расслабься!

Я сделала долгий, дрожащий вдох.

— Хорошо, потому что я вряд ли смогла бы тебя отпустить. Ты застряла со мной навечно.

— Знаешь, мне даже нравится быть едва ли не единственной фейри среди вампиров. Это делает жизнь захватывающей.

— Ну да, — добавил Вульф сзади. — А то ведь раньше жизнь была совсем не захватывающей.

Глава 57

Вульф

Я знал, что жаждущие исцелены, задолго до того, как Рамми сказала об этом Хантир. Она и сама это знала, в глубине души. Я видел это по тому, как спокойнее она стала спать по ночам, по тому, как она искренне радовалась, когда у других наконец просыпалась первая вампирская жажда. Страх перед проклятием медленно рассеивался, но когда Рамми произнесла эти слова сегодня, и Хантир по-настоящему осознала это…

Я бы прошел через всю эту чертову войну снова, лишь бы подарить ей такое облегчение.

Хантир убежала с Рамми — скорее всего, снова пить дешевое спиртное на одной из старых крыш. Я не препятствовал их ночным посиделкам; по крайней мере, у Хантир теперь были крылья, чтобы поймать себя, если она когда-нибудь свалится с одной из этих чертовых крыш.

А вот Рамми была просто сумасшедшей.

Думаю, именно поэтому она так нравилась Джессайе.

Солнце уже село, но я направился к большому костру, освещавшему центр Скарлаты. Эти ночные костры начали жечь еще до войны, и традиция так и не прервалась. Было что-то утешительное в том, что у этих людей есть дом, куда можно приползти на ночь, дом, полный людей, которым ты не безразличен и которые всегда прикроют тебе спину.

Такие встречи были приятным напоминанием о том, что мы больше не одиноки. Они больше не одиноки.

Некоторые из вампиров были свидетелями еще той, самой первой войны. Именно они больше всего говорили в такие ночи, когда луна стояла высоко в небе, а молодые уши жаждали историй.

Но эти вампиры не говорили о насилии, не говорили о ненависти к тому, что фейри и ангелы сделали с ними много лет назад.

Они говорили только о любви. О прощении. О том, что нужно жить с открытым сердцем и нести радость по всем королевствам.

Эти люди пережили нечто гораздо более страшное, чем все, через что прошли мы, и все же они не затаили обиды. У них не было желания мстить за то, что у них отняли.

— Вы не злились на фейри за то, что они напали на вас? — спросил один из юных вампиров.

Пожилой мужчина поднял палец, призывая собравшуюся вокруг толпу к тишине.

— Сначала — да, я был очень зол. Но послушай меня, дитя: фейри напали на нас не потому, что они злые существа. Они вырезали это место не потому, что в их сердцах жила ненависть. — Я подошел ближе к огню, стараясь не шуметь, пока он продолжал: — Они напали на нас, потому что им было страшно. Они сделали то, что сделали, потому что у них тоже были семьи, которые нужно было защищать. Если бы мы поверили, что они — зло, если бы мы нанесли ответный удар и поступили с ними так же, сделало бы это нас хоть чуточку лучше?

Дети молчали.

— Сделало бы?

— Нет, — хором ответили дети.

— Верно. Вы любите их не потому, что они этого заслуживают, а потому, что они такие же, как мы — просто стараются изо всех сил выжить в этом мире. А мы все знаем, как тяжело это порой бывает.

По моим рукам пробежали мурашки. Черт, мне определенно нужно слушать этого человека почаще.

Кто-то дернул меня за рукав рубашки; я обернулся и увидел маленькую девочку, которая стояла рядом, восторженно уставившись на мои крылья.

Это была Эбигейл, та малышка, которую мы спасли в лесу.

— Вот, — сказала она, протягивая мне тарелку с едой. — Это вам.

Я опустился на одно колено и взял у нее еду.

— Мне? — переспросил я. — Это очень мило с твоей стороны, Эбигейл. Ты сама уже поужинала?

Она кивнула, сверкнув зубами в широкой улыбке.

— Да. Целых две тарелки съела.

— Две? — я притворно ахнул. — Не переживай. Я никому не скажу, если и ты не проболтаешься.

Она развернулась, чтобы убежать, но я ее остановил.

— Эй! Ты куда это собралась?

— Спать, — ответила она. — Мисс Пегги говорит, что если я буду много спать каждую ночь, то к твоему возрасту у меня вырастут собственные вампирские крылья!

— Так и сказала? Ну, тогда тебе лучше слушаться мисс Пегги. Беги.

Я проводил ее взглядом, пока она бежала по улице, и отвернулся лишь тогда, когда она скрылась в здании Пегги. Та стала здесь кем-то вроде воспитательницы. Мы все работали сообща, каждый вносил свой вклад в восстановление этого места.

Я окинул взглядом костер, глядя на улыбающиеся лица, и наконец позволил себе расслабиться.

— С ума сойти, правда? — раздался голос Джессайи за спиной. Он подошел и хлопнул меня по плечу.

— Ты о чем?

— О том, что мы всю жизнь провели в этом чертовом замке, но ни одно место не казалось мне домом больше, чем это.

Тут он был прав. Рядом с Асмодеем я всегда был на взводе. За мной всегда следили, меня использовали, мной манипулировали.

Но не здесь.

— Здесь хорошо. Странно, но хорошо.

Нависла тишина, но это была мирная, спокойная тишина. Мы с Джессайей стали близки как никогда. Он был моей правой рукой, тем, к кому я обращался по любому вопросу. И от мысли, что он тоже считает это место домом, в груди теплело от счастья.

— Тебе пора закругляться, — сказал он спустя какое-то время. — Я видел, как Рамми и Хантир пробирались по улицам минут десять назад. Еще пара таких ночных посиделок на крыше, и мне придется учить Рамми призывать собственные крылья.

Мое сердце екнуло при упоминании имени Хантир.

— Да, — сказал я, поворачиваясь к башне. — Удачи тебе в этом, брат.

Я ушел от костра, оставив остальных наслаждаться ужином и компанией. Мне нужно было вернуться домой к жене.

Я не спеша поднимался по лестнице на вершину башни. Мы восстановили многие из этих павших земель, но Хантир упорно настаивала на том, что жить мы должны именно здесь. Это был наш дом — на вершине того самого здания, с которого открывался вид на всю Скарлату.

И хотя вокруг были дома гораздо лучше, это место принадлежало только нам.

Формально наша связь оборвалась, когда я умер, когда Эра вернула меня и дала мне эти крылья. Это отличалось от первого раза, когда мы оба умерли во время Трансцендента — тогда связь осталась нетронутой. Она все еще была нам нужна. Эра все еще нуждалась в ней.

Мне больше не нужно было объединять нашу магию.

Но даже так я чувствовал Хантир в спальне; наша связь крепла с каждой ступенькой, пока я не преодолел последнюю и не толкнул дверь. Возможно, дело было в том, что теперь мы так часто делились друг с другом кровью. Пекло, может, это было чистой воды самовнушением, но магические узы больше не были нужны, чтобы связывать нас. Мы были едины: ее душа полностью переплелась с моей так, что я никогда не захотел бы этого изменить.

Она была моей, так же как я был ее. И ничто не могло этого поправить.

— Я уж думала, ты никогда не вернешься домой, — протянула она из спальни в глубине наших покоев.

В комнате было темно, но лунный свет, пробивавшийся сквозь большое стеклянное окно, освещал нежный изгиб ее тела, укутанного в простыни.

Ее обнаженного тела, стоит добавить.

Я и не заметил, как в моей груди рокочуще отозвался рык, пока Хантир не присела, широко открыв глаза. Ее крылья исчезли, открывая мне в лунном свете полный вид на мою жену. Я двинулся ближе, не спеша, вдыхая ее сладкий, манящий аромат.

Эти чертовы вишни.

— Я всегда буду возвращаться к тебе, — ответил я. — Если бы я знал, что это ждет меня в постели, я бы, черт возьми, вообще никуда не уходил.

И я лишь наполовину шутил.

Она улыбнулась и поерзала на кровати, пока я подходил ближе, расстегивая ремень и отбрасывая его в сторону. Следом я стянул через голову рубашку, ловя на себе взгляд Хантир, скользивший по моему торсу.

— Осторожнее, — промурлыкал я. — Ты пялишься, Охотница.

Она закатила глаза, но тут же выгнулась мне навстречу, когда я обхватил ее за талию и притянул к себе.

— Я уже говорила тебе, что ты бываешь невыносимо высокомерным и раздражающим?

— М-м-м, — я медленно поцеловал ее в шею. — Много-много раз. Но скажи мне это еще раз, пожалуйста. — Мои губы скользили по ее нежной коже, пока она не ахнула. — Обожаю, когда ты говоришь со мной так грязно.

— Ты высокомерен, — выдохнула она, и ее дыхание сбилось. — И упрям. — Я поцеловал ее сильнее. — И невероятно раздражающ.

Богиня свыше, ее тело было создано для меня.

Я замер в миллиметре от ее губ.

— И?

Она вздохнула, но еще плотнее прижалась обнаженной грудью к моей, потянувшись за поцелуем.

— И ты — мой.