Во дворце царило шумное веселье. Смех, звон бокалов, звуки арфы — каждый уголок был пронизан ликующим гулом празднества. Король Леандро, собрав узкий круг верных подданных, давал пир в честь победы над сартами — восточными варварами. Победы, больше похожей на поражение, забравшей жизни огромного числа жителей Давей.

Стоя за колонной в галерее, за всем происходящим наблюдала женщина.

Ей было около тридцати, но изуродованное шрамами лицо излучало усталость, не свойственную даже дряхлым старухам. Глаза походили на иссохшую пустыню, в их глубине таился мрак. Невидимая, словно призрак, она смотрела на ликующих стервятников.

Её грубые пальцы впивались в холодный камень. Простая шерстяная ткань поношенного серого платья висела на нескладной худой фигуре, как мешок.

Алита Дагмара — «соломенная королева», год назад вернувшаяся из десятилетнего заточения в женском монастыре Блаженной Илии, — с ужасом наблюдала за происходящим в банкетном зале.

Там, в центре всеобщего внимания, находилась та, кого она меньше всего ожидала увидеть, — её сводная сестра. На первой красавице Давей, Элизе Дагмара, было белоснежное платье из дорогой парчи. А рядом, как охраняющая её тень, стоял пока ещё муж Алиты — король Леандро.

Его рука властно обнимала Элизу за талию. Жест слишком интимный для простых зятя и свояченицы.

Свою жену, законную дочь виконта Дагмара, этот мужчина долгих одиннадцать лет держал взаперти: сначала в захолустном монастыре, затем в отдалённых покоях дворца. А на плод измены смотрел с такой трепетной нежностью, какой Алита никогда в нём не замечала.

Никаких сомнений — эти двое обманщиков уже давно находились в близких отношениях.

До чего же она была слепа…

Ненависть, похожая на яд, разъедала женщину изнутри, пока она смотрела, как некогда любимый муж что-то шептал на ухо её некогда любимой сводной сестре, а та заливалась в ответ фальшивым кокетливым смехом.

— Ваше величество, просим тост, — обратился к Элизе, как уже к полноправной королеве, один из молодых министров.

Леандро кивнул. Его довольный взгляд заскользил по залу и на мгновение задержался на ведущем в галерею тёмном проёме. В глазах блеснул холод. Алита замерла, но не отвернулась. Заметив на его губах насмешливую улыбку, женщина гордо задрала подбородок.

Ну и что, что она нарушила приказ и покинула покои? Что он ей сделает? Убьёт? Так ей давно опостылела такая жизнь.

Развернувшись, она направилась к выходу из дворца, собираясь прогуляться по королевскому саду. Но не успела сделать и пары шагов, как её окружила стража. Командовала ими Элиза. На лице сестры сияла торжественная улыбка.

— Схватите её и отведите вглубь сада, — приказала она стражникам. — Король желает завершить праздник… принеся небесам жертву. Давей давно пора избавиться от опозоренной королевы.

Алиту схватили под руки. Она не сопротивлялась. Что толку? Её тело было истощено издевательствами и голодом. Только разум оставался цел, но много ли от него толку?

Как и было велено, её выволокли в центр сада, где уже установили столб, вокруг которого были сложены ветки, щепки и тонкие сучья.

Те несколько придворных, что ещё недавно веселились в банкетном зале, сейчас с любопытством смотрели на жуткую картину. Их разгорячённые лица были искажены уродливыми гримасами.

Алиту привязали к столбу. Сухое дерево впилось в спину сквозь ткань платья. Рядом раздался звонкий шёпот Элизы:

— Ты правда думала, что Леандро любил тебя, такую уродину? Для того чтобы занять трон, ему нужна была за спиной сила Южной армии, которую возглавлял твой дед по материнской линии, а после него — твой родной дядя. Только поэтому он и женился на тебе, мерзкой страшиле. А потом, сразу после свадьбы, с моей помощью, разнёс по стране слух о твоей измене с конюхом. Пока ты мерзла и голодала в монастыре, я занимала твоё место, помогая твоему мужу добывать корону. Сейчас и трон, и обе армии Давей в руках Леандро. Уже завтра я стану его королевой. А ты… умрёшь. Так же жалко, как до этого умерли твоя немощная мать со всей её семьёй и твой брат.

Алите впервые за долгое время изменила выдержка. Тело дрогнуло, словно его пронзила ударившая с неба молния.

Они убили всех её родных, а она ничего не подозревала, придумывая бессмысленные оправдания. Мать отравилась несвежими морепродуктами, на брата Финна напали разбойники, а род легендарного генерала Ховарда Боше, её деда по матери, взбунтовался против заключения любимой внучки в монастыре и предал страну.

Живым и здоровым из этой истории вышел только ее отец — виконт Дагмара, мачеха и она… сводная сестра — семейка предателей.

Алита горько усмехнулась.

Обвинение в прелюбодеянии тоже было частью их заговора. Но мягкая и доверчивая по своей природе, она слишком поздно это поняла.

— Народ любил тебя, Алита, — звонко воскликнула Элиза, обращаясь к присутствующим. — Но измену не прощают. Давей нужна добродетельная королева. Этот огонь очистит твою душу.

Она поднесла факел к хворосту. Сухие прутья с треском вспыхнули.

— Прощай, сестра!

Быстро разгоравшийся огонь освещал её прекрасное, бесчеловечное лицо.

Первые языки пламени лизнули ноги Алиты. Боль, острая и всепоглощающая, пронзила всё её существо. Запах гари, палёных волос, собственной горящей плоти внезапно принёс ледяную ясность.

Она подняла голову, сквозь дым и жар впиваясь взглядом в стоявших рука об руку и наблюдавших за её агонией фигуры мужа и сводной сестры.

Из горла вместо крика вырвался тихий, хриплый звук:

— Клянусь пеплом моей матери и костями моего брата — в следующей жизни я заставлю вас заплатить кровью.

Зрачки женщины окрасились в багровый цвет, вобрав в себя отблески костра. Пламя взметнулось выше, поглощая тонкую фигуру.

Боль отступила, сменившись леденящим холодом. Последнее, что увидела Алита, — это бледное, вдруг исказившееся не то от страха, не то от ярости лицо Элизы.

Вскоре её сознание поглотила темнота.

Знакомый запах степного цветка ворвался в ноздри. Помнится, он намертво пропитал её девичью комнату в особняке виконта Дагмара. Аромат, который она не чувствовала с восемнадцати лет.

Алита резко дёрнулась и открыла глаза.

Легкий летний ветерок, пробираясь сквозь щель приоткрытого окна, лениво шевелил полупрозрачные занавески. На стенах причудливо танцевали солнечные зайчики. Где-то вдали, из сада, доносилось щебетание птиц.

Над головой Алиты расстилался шелковый балдахин ярко-лилового оттенка. Он был щедро расшит замысловатыми золотыми узорами. Мягкие подушки под спиной и легкое покрывало были выдержаны в той же гамме.

Помнится, когда-то давно, по наивности, она считала пестрые, кричащие цвета воплощением роскоши. А сейчас понимала — абсолютная безвкусица.

Девушка медленно моргнула и растерянно огляделась.

Комната даже отдаленно не напоминала ни аскетичную монастырскую келью с ее сырыми каменными стенами, ни вечно погруженные в полумрак безжизненные покои дворца.

Это был ее родной дом — особняк виконта Дагмара. Узнаваемый до мельчайшей трещинки на потолочной лепнине.

Но как она здесь оказалась? И почему ничего не изменилось? Словно это место застыло во времени, навсегда оставшись таким же, каким было одиннадцать лет назад.

С губ Алиты сорвался сдавленный стон. Сердце бешено забилось, словно попавшая в силки птица. Его отчаянный, лихорадочный ритм гулко отдавался в висках.

Она рывком села на кровати. Пальцы вцепились в мягкую ткань простыни. Взгляд, еще слегка мутный, упал на собственные руки. Девушка судорожно сглотнула.

Неужели они принадлежат ей?

Тонкие, белые, гладкие, как фарфор, с изящными запястьями и аккуратными овальными ноготками. На них не было ни шрамов, ни ожогов, ни грубых мозолей, оставленных годами тяжелого труда в монастыре. Это были руки истинной аристократки, не знавшей ничего, кроме неги. Руки, которые должны были принадлежать кому-то другому.

Прежде чем Алита успела что-то осмыслить, входная дверь распахнулась, и в комнату, легко ступая по ковру, вошла молодая круглолицая девушка. В руках она держала деревянный поднос с чайником, от которого через носик к потолку поднимался горячий пар.

— Мисс Алита! — раздался ее встревоженный и до боли знакомый голос. Голос, который, как думала Алита, она больше никогда не услышит. — О, Небеса, вы наконец-то очнулись! Я так боялась!

Алита резко повернула голову. Дыхание перехватило, застряв в горле ледяным комом. Перед ней стояла ее горничная. Живая. С румянцем во все щеки и большими, полными искреннего волнения глазами.

Милли Ковальцки. Ее Милли.

Воспоминания нахлынули волной, сметая все преграды.

Перед глазами вдруг встала картина: эту самую молодую и невинную девушку по приказу тогда еще наследного принца Леандро Редгрейва королевские стражники грубо волокут по пыльной мостовой… на казнь.

Ложное обвинение — пособничество королеве, якобы изменившей супругу с главным конюхом в первую же брачную ночь — стало для Милли смертным приговором. Ее обезглавили на городской площади перед потешавшейся толпой. Но даже глядя в глаза палачу, она не предала свою хозяйку, крича о ее невиновности до самого конца.

Узнав о ее смерти, уже сосланная в монастырь Алита рыдала до изнеможения. Сердце девушки разрывалось от чудовищной несправедливости, ведь её лишили последнего родного человека.

А сейчас… Милли стояла перед ней. Цветущая, молодая… живая!

Глаза Алиты мгновенно наполнились слезами. Она не могла произнести ни слова, лишь смотрела на горничную, не в силах оторвать взгляд.

— Мисс, что с вами? — испуганно прошептала Милли, протягивая ей белоснежный платок. — Не плачьте, прошу вас! Вам больно? Голова кружится? Я сейчас же позову лекаря!

— Не нужно… — с трудом выдавила из себя Алита и крепко схватила девушку за руку. Она боялась, что та исчезнет, растворится в воздухе, как мираж. — Не уходи, Милли… Никуда не уходи.

— Мисс, не тревожьтесь, я здесь и никуда не денусь, — тихим, убаюкивающим голосом принялась успокаивать ее горничная. — Как вы себя чувствуете? Голова не болит? Вы помните, что вчера произошло? Мисс Элиза сказала, что вы поскользнулись на мокром полу, упали и так сильно ударились о кухонный стол, что потеряли сознание. Лекарь заверил, что опасности для жизни нет, но велел соблюдать полный покой. Так что умоляю, не двигайтесь резко, просто полежите…

Она продолжала говорить, но Алита уже не слушала. Ощущая под пальцами тепло ее кожи и биение пульса, девушка начала понимать, что все происходящее — не сон или предсмертный бред. Это реальность.

Неужели Небеса услышали ее данную на костре отчаянную клятву и решили подарить ей… второй шанс?

Несмотря на то что прошло уже много лет, Алита помнила ту историю с падением и ударом головой о стол. Это событие произошло во время празднования ее восемнадцатилетия.

Элиза вместе со своей кузиной со стороны матери — Вивиан Стоун — предложила сестре сходить на кухню проверить готовность блюд. Стоило Алите первой переступить порог, как ее толкнули в спину. Пол был мокрым. Не удержавшись, девушка полетела вперед, прямо на кухонный стол. Что было дальше, ей на следующий день рассказала Милли.

Горничная даже осторожно предположила, что в падении хозяйки, возможно, замешана кузина мисс Элизы. Уж больно странный у нее взгляд. Алита тогда списала догадки Милли на живое воображение. А сейчас поражалась, какой же глупой и недальновидной она была.

Разумеется, это было дело рук Вивиан. При посторонних она вела себя мило, называла Алиту лучшей подругой. Но, стоило им остаться наедине, как она всегда норовила ее толкнуть и тут же найти себе оправдание. И что самое печальное, Алита ей верила. Даже когда по вине Вивиан ее лицо превратилось в кровавое месиво, девушка списала случившееся на трагичный несчастный случай.

«Смешно», — горько усмехнулась Алита.

Как ей было не закончить жизнь на костре, если жила одной лишь иллюзией, верила в откровенную чушь, видела не людей, а их маски?

Естественно, без вмешательства Элизы здесь тоже не обошлось. С чего бы Вивиан, дочери обычного торговца, приходящегося родным братом мачехе Алиты, испытывать к абсолютно незнакомой девушке такую сильную ненависть? Буквально жаждать ее крови?

Это значит лишь одно — ее долго и упорно настраивали против законной дочери виконта Дагмара. И все ради того, чтобы чужими руками убрать несчастную со своего пути.

Жаль, что осознание настигло ее так поздно. Чтобы увидеть истинные лица окружавших, ей даже пришлось умереть. Но Небеса подарили второй шанс, а значит еще есть возможность исправить ошибки.

Продолжая молча поглаживать запястье горничной, Алита задумчиво прикрыла глаза.

Что известно на данный момент?

Вчера ей исполнилось восемнадцать. Тот самый день рождения, после которого ее жизнь покатилась в бездну.

Мать восемь лет как мертва. Доказательств, что ее отравила мачеха, — если последняя не признается лично — нет. Даже то, что виконт, наплевав на траур, женился на Хлое через месяц после похорон, а их общей дочери Элизе на тот момент было двенадцать — наглядное подтверждение измены — не послужит веским доводом в королевском суде. Значит, это дело нужно на время отложить. Пусть враг пока ни о чем не подозревает.

Следующий — Финн, ее родной старший брат, который сейчас служит в Южной армии под командованием их дяди со стороны матери — генерала Уинстона Боше.

Восемь лет назад Финну только исполнилось шестнадцать. Смерть матери и предательство отца подкосили молодого и гордого юношу. Не желая жить в одном доме с предателем — каким в его глазах стал виконт — Финн попрощался с сестрой и ночью сбежал в солдатский лагерь, расположенный на окраине столицы.

Когда их отец отыскал его, было уже поздно. Границу атаковали варвары. Полк, к которому приписали Финна, отправился на войну.

С тех пор брат так и не вернулся домой. Связывался только с сестрой. Писал ей почти каждую неделю. Присоединившись к армии обычным солдатом, за восемь лет он дослужился до правой руки генерала.

Алита очень любила Финна и гордилась его победами. Тем больнее ей было услышать о его бесславной кончине. Возвращаясь наконец домой, брат с небольшим отрядом столкнулся в лесу с бандой воров. Те вырезали людей Финна подчистую, а его самого привязали к дереву, снесли голову, а все тело утыкали стрелами.

Разве так поступают обычные воры? Больше похоже на дело рук наемников. Но тогда Алита всецело доверяла виконту. Если он сказал, что действовали разбойники, значит, так оно и было. Кому придет в голову подозревать в таком жестоком злодеянии родню?

Финн был единственным наследником отца… Ровно до того момента, как вскоре после его смерти мачеха родила сына.

Брат погиб через месяц после того, как Алите исполнилось восемнадцать. Очевидно, Хлоя уже беременна.

Через месяц… Значит, Финн еще жив и его можно спасти.

Осознав это, Алита не смогла сдержать эмоций. Руки задрожали, глаза покраснели, сердце пропустило удар.

Заметив странное состояние хозяйки, горничная взволнованно воскликнула:

— Мисс, вам плохо?

— Все хорошо, — твердо выдохнула Алита. — Помоги мне подняться.

В ее обычно мягком голосе прозвучали незнакомые стальные нотки, но, почувствовав их, Милли почему-то впервые за очень долгое время испытала настоящее спокойствие.

Девушка вгляделась в лицо хозяйки. Оно, как всегда, поражало своей неземной красотой, но не демонстрировало ни уныния, ни страха. Глаза еще немного красноваты, но в их ясно-синей глубине отражались безмятежность и накопленная мудрость, обычно присущая людям старым, имеющим за спиной немалый опыт.

Что произошло с мисс Алитой, пока она находилась без сознания? Некогда тихая и покорная хозяйка вдруг так сильно изменилась.

Милли не знала, что доверчивой, мягкосердечной девушки больше нет. Она сгорела в огне. Ее использовали, а затем растоптали и убили. То, что возродилось из пепла, — ее полная противоположность: холодная, расчётливая и безжалостная, пылающая ненавистью к тем, кто отнял у нее все.

Не решаясь спорить, горничная помогла хозяйке сначала опустить ноги на пол, а затем встать в полный рост. Похлопав Милли по плечу, Алита освободилась от ее хватки и, преодолевая слабость, самостоятельно направилась к трюмо.

Голова после падения еще немного кружилась, из-за чего шаг был нетвердым. Встав напротив зеркала, девушка подняла голову и… замерла.

Отразившееся лицо было еще немного бледным, но с уже намечающимся легким румянцем на нежных щеках, и до того восхитительным, что Алита не сразу поверила увиденному.

Ее унаследованную от матери хрупкую красоту не портила даже тонкая белая повязка на лбу, скрывающая небольшую рану после падения. Огромные, цвета весеннего неба глаза обрамляли длинные черные ресницы. Мягко изогнутые брови, высокие скулы, прямой, изящный нос и пухлые, сочные, как спелая вишня, губы. Волосы — густые, волнистые, спадающие до самой талии, нежно-розового цвета. И самое главное — ни следа багровых выпуклых шрамов, что столько времени были ее проклятием.

Одиннадцать лет Алита избегала зеркал, не желая видеть свое изуродованное лицо. За это время она даже забыла, как раньше выглядела. В прошлой жизни сводная сестра по праву считалась первой красавицей Давей, но, если сравнивать их сейчас, она Алите даже в подметки не годилась.

В юности девушка не обращала внимания на собственную внешность, считая ее чем-то само собой разумеющимся. Но не Элиза. Видимо, именно ее зависть стала причиной последующего несчастья, виновницей которого официально считалась Вивиан.

— Госпожа, не переживайте, — раздался за спиной успокаивающий голос Милли. — Шрама не останется. Я нанесла хорошую мазь. Выменяла ее у столичного лекаря на серебряный браслет, что вы мне подарили.

— Даже если останется, ничего страшного, — холодно улыбнулась своему отражению Алита.

Она действительно не переживала о своей внешности. То, с чем ей еще предстоит столкнуться, в любой момент может стоить ей жизни. По сравнению с этим все остальное — мелочи.

Рефлекторным движением — отточенным за десять лет изучения лекарского дела в монастыре Блаженной Илии под руководством матери-настоятельницы Анны — Алита коснулась ладонью области сердца и закрыла глаза. Прислушалась. Стук был ровным, сильным, полным жизни. Ритм говорил о перенесенном стрессе, легкой анемии, но в целом с организмом все было в порядке.

В прошлой жизни, ближе к свадьбе с наследным принцем, Алита стала чувствовать себя плохо. На нее внезапно начала накатывать усталость и сонливость. Все приглашенные в особняк виконта лекари как один утверждали, что с девушкой все в порядке. Причина ее состояния в простом волнении. По окончании свадебной церемонии, перед самой брачной ночью, Алите стало плохо, и она упала в обморок. Очнулась в одной ночной рубашке на конюшне. Рядом, на соломе, беспробудно спал главный конюх. Девушка даже испугаться не успела, как внутрь ввалилась толпа дворцовых слуг…

Позже, когда она попала в монастырь, мать-настоятельница, обследовав Алиту, обнаружила в ее организме остатки яда «Забвение». Он не убивает сразу, но сильно изнашивает тело. Обычно отравленные им люди не доживают до сорока лет.

Алита сделала глубокий вдох, прогоняя мрачные воспоминания. С Леандро они пока не знакомы, значит, мачеха еще не начала действовать.

Милли с недоумением следила за действиями хозяйки, но отвлекать не решалась. Ждала новых приказов. Вдруг снаружи послышались легкие, быстрые шаги и веселый, звенящий, как колокольчик, смех.

Входная дверь без стука и спроса с шумом распахнулась. На пороге застыли две фигуры. Вся сияющая от самодовольства красавица Элиза Дагмара была одета в платье нежно-желтого цвета. Рядом с ней, с видом хозяйки разглядывая комнату Алиты, стояла кузина ее сводной сестры — Вивиан.

— Алита, ты уже встала? — до приторности сладким голосом поинтересовалась Элиза. Ее блестящие глаза скользнули по стоящей у трюмо девушке быстрым, оценивающим взглядом. — Мы с матушкой так о тебе переживали. Бедняжка, это падение… просто ужас. Я уже приказала наказать кухарку, пролившую воду на пол.

— Я же говорила, что ничего серьезного, — заливисто рассмеялась Вивиан. — Смотри, Алита не в постели, значит, никаких тяжелых травм у нее нет. Вы с тетушкой так перепугались из-за какого-то пустяка.

Алита медленно отвернулась от зеркала. Продолжая хранить молчание, она внимательно оглядела гостей. На Вивиан её взгляд задержался чуть дольше. В глубине синих глаз мелькнула холодная насмешка. Почувствовав странную тревогу, кузина Элизы нервно опустила голову. Затем сама же себя одернула.

Неужели она испугалась этой немощной девицы? Вот ещё! Одно слово её тетушки — и это мерзкое отродье будет у них с Элизой в ногах валяться, умоляя о прощении. Большего она не заслуживала.

— Действительно, пустяк, — наконец заговорила Алита, расплывшись в обворожительной улыбке, и с невинным видом продолжила. — Однако в тот момент мне на мгновение показалось, что кто-то толкнул меня в спину. Вы обе как раз стояли позади. Не видели, кто бы это мог быть?

Игнорируя Вивиан, девушка устремила вопросительный взгляд на Элизу. В воздухе повисла напряжённая тишина.

Та, прежняя Алита Дагмара, скорее бы язык себе откусила, чем бросилась с обвинениями. Даже если бы точно знала виновника, проглотила бы обиду. Ведомая и доверчивая, она больше всего на свете ненавидела ссоры.

Но эта, новая, возродившаяся из мёртвых, подобных недостатков не имела. И пусть её вопрос на первый взгляд казался простодушным, истинный его смысл был всем предельно ясен: это было прямое обвинение.

Элиза первая пришла в себя. Её глаза тут же наполнились крупными слезами, а изящная рука с кружевным платком прижалась к груди.

— Сестрёнка, неужели ты думаешь… что это мы? — голос Элизы дрогнул от обиды. — Пусть между нами нет кровных уз, я, мама и Вивиан любим тебя как родную. Как бы мы могли причинить тебе вред?

Алита усмехнулась про себя. Действительно, настоящая артистка.

Помучив их ещё немного многозначительным молчанием, девушка надела маску доверчивой и робкой дурочки.

— Разумеется, я так не думаю, — продолжая улыбаться, заверила она сестру и даже слегка опустила плечи, изображая смущение. — Наверное, мне просто показалось. Вы же знаете, я немного неуклюжая…

— Хорошо, что сама это признаёшь, — презрительно фыркнула Вивиан и высокомерно задрала голову. — Никто не виноват, что ты не смотришь под ноги. В следующий раз будь внимательнее.

Глаза Элизы мгновенно высохли, а на лице расцвела слащавая улыбка.

— Сестра, раз с тобой ничего страшного не случилось, не хочешь прогуляться до пруда? Свежий воздух поможет тебе окончательно прийти в себя. Солнце сегодня такое жаркое, а от воды веет приятной прохладой. Отец сделал для меня бумажный кораблик. Можем вместе его пустить.

Упомянув виконта, Элиза украдкой взглянула на Алиту, проверяя, задели ли сестру её слова.

Ради родной дочери Юлиан Дагмара пальцем не шевелил, зато с приёмной пылинки сдувал и носил на руках.

Поначалу слуги недоумевали, что творится в голове у виконта, но потом привыкли и сами перешли на сторону двух новых членов семьи Дагмара. Алиту за хозяйку больше не считали, её слова игнорировали, относились как к пустому месту. А стоило девушке пожаловаться отцу или мачехе, сама же оставалась виноватой.

Подобное отношение сильно её обижало, заставляя из кожи вон лезть, лишь бы выслужиться перед роднёй. Недолюбленному ребёнку любое доброе слово казалось благодатью. Именно так ею и управляла Хлоя: в лицо улыбалась и хвалила, а за спиной строила козни.

Лишь попав в монастырь, Алита узнала истинную причину подобного поведения отца. Никакого погибшего на войне мужа у мачехи никогда не было. Элиза была родной дочерью Юлиана, который, будучи женат на матери Алиты, завёл себе любовницу. А потом вместе с этой любовницей отравил жену.

Признать заведённого на стороне ребёнка — значит навсегда заклеймить его незаконнорожденным. Юлиан Дагмара слишком сильно любил Элизу и никогда бы на подобное не пошёл.

В прошлой жизни эта тайна умерла вместе с Алитой. В этой — она собиралась предать её огласке. Не сейчас. Всему своё время. Нынешней Алите было глубоко плевать на отношение к ней виконта. В душе она давно отреклась от него как от отца. Единственной её семьёй были брат и родня со стороны матери.

Именно поэтому слова Элизы о бумажном кораблике её не задели. Лицо девушки оставалось совершенно спокойным, на нём не дрогнул ни один мускул. Но в душе поднялась буря, порождённая внезапными воспоминаниями.

Пруд. Блестящая на солнце вода. Острые, как лезвия, камни на берегу. Невыносимая боль. Заливающая лицо кровь. Полный торжества взгляд Вивиан…

Неужели это должно случиться сегодня?

Выходит, в прошлой жизни её изувечили на следующий день после дня рождения. А накануне произошёл «несчастный случай» на кухне, породивший слухи о её неуклюжести. Именно он подготовил благодатную почву для будущей «случайности».

Как там сказала Вивиан: «Никто не виноват, что ты не смотришь под ноги»?

В комнате вдруг резко похолодало. Алита внезапно осознала — всё повторялось с пугающей точностью.

В прошлом «забота» этих двух сестёр стоила ей внешности, близких, в конце концов — собственной жизни. Тронутая их вниманием, она с радостью шагнула в ловко расставленную ловушку. Но больше никаких ошибок. Теперь она — охотник, а они — её законная добыча.

Алита медленно, с достоинством, присущим истинной аристократке, кивнула. На её губах играла лёгкая улыбка. Взгляд был немного смущённым, но ясным. Ни Элиза, ни Вивиан понятия не имели, что скрывали его глубины.

Растроганно прижав руку к груди, Алита покачала головой.

— Спасибо за приглашение, сестра. Вы с матушкой всегда так заботитесь обо мне. Чем я только это заслужила? Ты абсолютно права, я так долго сижу в комнате, что даже стало тяжело дышать. Прогулка на свежем воздухе — прекрасная идея. Единственное, дайте мне с Вивиан некоторое время, чтобы переодеться.

— Конечно, мы подождём! — обрадованно защебетала Элиза.

Она сделала шаг к Алите, пытаясь заключить ту в объятия, но девушка резко отступила, притворившись, что не заметила порыва. Однако смущающая ситуация ни на сколько не поколебала широкую улыбку Элизы. Лишь челюсть немного свело от неестественно сжатых зубов.

Знание, что вскоре ждёт эту дворняжку, немного поумерило её злость. Больше никто из благородных девиц Давей не станет сравнивать эту выскочку с Элизой Дагмара.

— Мы подождём тебя в гостиной. Не торопись, — с притворной веселостью помахав сестре, Элиза схватила Вивиан под локоть и зашагала к выходу.

Когда дверь за непрошеными гостями наконец закрылась, в комнате воцарилась гнетущая тишина, которую тут же нарушил тревожный, прерывистый шёпот Милли:

— Мисс Алита, может… может, вам лучше не идти? — неуверенно предложила она. — Вы только очнулись. Лекарь сказал, что вам нужен покой, никаких волнений и физических нагрузок…

Алита медленно приблизилась к шкафу из красного дерева. Открыла его, прошлась безразличным взглядом по висевшим в нём платьям. Почти все они были безвкусными, кричащих оттенков. К тому же совсем не новыми, купленными на жалкие крохи, что ежемесячно выдавала ей мачеха, около двух-трёх лет назад.

У одних подол не доставал до щиколоток, у других были короткие рукава. С шикарными нарядами Элизы, из лучших ателье столицы, разумеется, не сравнится.

В конце концов выбор пал на синее платье с рукавами-фонариками и пышной юбкой. Именно его она надела в прошлый раз.

Пусть всё пока идёт, как шло. Изменениям будет подлежать лишь финал.

— Милли, похоже, тебя ещё что-то беспокоит? — мягко, почти небрежно спросила Алита, передавая горничной выбранный наряд и вставая к ней спиной. — Это же просто прогулка. О каких волнениях может идти речь?

— У меня нехорошее предчувствие, мисс Алита, — после небольшой паузы всё же выдохнула Милли. — Я… я не доверяю мисс Вивиан. Она всегда так странно на вас смотрит. Очень похоже на… ненависть. Это немного пугает. Простите, что скрывала. Вы так мило с ней общались, я не знала, как вам сказать.

Алита обернулась. На её нежных губах играла лёгкая, почти невидимая усмешка.

— Ты тоже это заметила? — негромко спросила она. Как ни странно, в её голосе слышалась не грусть, а мрачное удовлетворение. — В следующий раз, если что-то почувствуешь, — не скрывай, говори прямо. Я всегда тебя выслушаю.

Милли так энергично закивала, что её светлые локоны затряслись, а щёки покраснели от волнения.

— Может, сошлётесь на головную боль и останетесь в комнате? Боюсь, как бы чего не вышло. Мисс Элиза так настаивала, — выпалила она. — Слишком сладко улыбалась. Как будто… заманивала в силок. Пожалуйста, не ходите, мисс!

Алита снова отвернулась, позволяя горничной её переодеть, и закрыла глаза.

— Невозможно вечно прятаться, Милли. Когда-то нужно атаковать.

Закончив одевать хозяйку, горничная приступила к прическе. Белую повязку решено было снять. Выменянная у лекаря мазь оказалась и вправду чудесной: оставшаяся после удара о стол небольшая рана успела слегка затянуться. К тому же ее удачно скрыла длинная челка.

— Милли, мне будет нужна твоя помощь.

— Разумеется. Что прикажете, мисс?

Алита приблизилась к рабочему столу, взяла перо, быстро что-то написала на клочке бумаги и сунула его в руки горничной.

— Поезжай сейчас же вот по этому адресу. На двери будет вывеска «Аптека Олсенов». Встреться с хозяином. Скажи, что его ожидает «пациентка с хронической мигренью». Ей срочно нужна его консультация. Если потребует оплату вперед, отдай ему мой серебряный гребень — тот, что с перламутровой ручкой. И вели, пусть поторопится. Запомнила?

— Да-да. Но, мисс… — растерянно прошептала Милли, сжимая в ладони бумагу с адресом. — Этот лекарь… он не из тех, кого обычно приглашает виконтесса.

— Именно потому он мне и нужен, — слегка приподняла уголки губ Алита. — И еще… подай мне мою шляпу. Ту, что с черной вуалью. Полагаю, сегодня она мне пригодится.

Милли быстро исполнила поручение. Уже через минуту Алита примеряла перед зеркалом старомодный головной убор с широкими полями, что когда-то принадлежал ее матери.

— Но вы же просто идете в сад, зачем вуаль? — действия хозяйки все больше и больше загоняли горничную в тупик. — Солнце не такое уж и яркое. А если из-за раны, то ее совсем не видно.

— Солнце бывает обманчиво, — загадочно ответила Алита, поправляя вуаль. — Оно может ослепить тебя в самый неподходящий момент.

Завершив все приготовления, Милли убежала исполнять приказ хозяйки, а Алита направилась в гостиную в одиночестве.

Там ее поджидала целая делегация. Помимо Элизы и Вивиан, а также кучки их служанок, в дубовом кресле, словно королева на троне, с прямой спиной восседала мачеха Алиты — Хлоя Дагмара.

Несмотря на возраст — ей недавно исполнилось сорок, — женщина была невероятно красива. Ни единой морщинки или седого волоска. Увидев ее издалека, можно было легко принять за ровесницу дочери: те же пышные белые локоны, нежные розовые губы, блестящие зеленые глаза.

Одета она сегодня была в изысканное платье цвета спелой сливы. На лице играла мягкая улыбка. Увидев Алиту, Хлоя промокнула платочком абсолютно сухие глаза.

— Бедное мое дитя, подойди поближе, дай матушке на тебя взглянуть.

Голос мачехи не источал столько сладости, сколько голос ее дочери. Всего было в меру. Игра — безупречная, без малейшей искусственности. Достаточно умная, эта женщина также прекрасно умела контролировать взгляд: в нем ощущались забота и внимание. Что уж там посторонние — сама Алита, не знай она правды, обязательно заглотила бы наживку, приняв ее доброе отношение за чистую монету.

Сейчас же девушка, вместо того чтобы броситься в распахнутые объятия, осталась стоять на месте. Изображая смущение, Алита слегка опустила голову, украдкой разглядывая своего самого коварного противника.

Мачеха не смогла скрыть легкого удивления и чуть приподняла брови, но быстро взяла себя в руки, сделав вид, что не обратила внимания на странное поведение падчерицы.

— Как ты себя чувствуешь, милая? Я так волновалась, всю ночь места себе не находила, — снова прикрыв платком глаза, Хлоя издала приглушенный всхлип.

На обращенных к ней лицах служанок читалась неподдельная жалость. В то время как, поглядывая на Алиту, они едва сдерживали злость. Как можно вести себя столь холодно с мачехой, когда та так искренне заливается слезами?

Никому из них даже в голову не пришло, что это — как по нотам разыгранный спектакль. Любящая мать, узнав о несчастье, случившемся с дочерью, провела бы ночь у ее кровати. А Хлоя в комнату падчерицы даже не заглянула.

Таких мелочей было много. В прошлой жизни, привыкнув ко всеобщему безразличию, Алита их даже не замечала. Сейчас же они с упорной настойчивостью бросались ей в глаза.

— Матушка, прошу, не плачьте, — прикусив дрожащую нижнюю губу, принялась успокаивать ее Алита. — Я знала, что вы будете переживать, и ждала вашу личную горничную Софи, чтобы передать, что со мной все в порядке. К сожалению, она так и не заглянула. Видимо, была очень сильно занята.

В помещении повисла оглушающая тишина. Жалость в глазах присутствующих сменилась удивлением. В них застыл немой вопрос: действительно, раз виконтесса так волнуется, почему не навестила падчерицу или не отправила человека, чтобы узнать о ее состоянии?

Заметив в глубине ярких, блестящих глаз падчерицы легкую насмешку, виконтесса опешила. Но в следующий миг улыбка Алиты вновь стала такой же наивной и безобидной, как раньше. Хлоя поспешила успокоить себя: перед ней всего лишь невежественная восемнадцатилетняя девчонка, с чего бы ей, взрослой и умной женщине, так волноваться? Грустно вздохнув, она в очередной раз промокнула платком красные из-за постоянного трения глаза.

Из всех присутствующих только Алита стояла достаточно близко, чтобы заметить, как мачеха шевельнула пальцами в непонятном жесте. В то же мгновение стоящая рядом с ней горничная бросилась на колени.

— Мадам, прошу простить. Вы дали мне поручение навестить мисс Алиту, но я не успела его исполнить. Ночью пришла весть, что серьезно заболел мой отец. Помните, я вам говорила? Просила разрешения ненадолго отлучиться?

Будто бы что-то припоминая, Хлоя медленно кивнула.

— Конечно, моя добрая Софи, как я могла об этом забыть? Твой отец… он пошел на поправку?

— Все благодаря вашим молитвам, мадам, — низко поклонилась хозяйке горничная.

В ее глазах отражался испуг, но уголки губ заметно подрагивали, давая понять, что на самом деле девица не чувствовала никакого страха. Вся эта постановка разыгрывалась лишь с одной целью — поскорее вывести небольшое пятнышко с безупречной репутации виконтессы.

— Поднимись, Софи. Это действительно хорошая новость, — улыбнулась ей Хлоя. — Причина твоей забывчивости достаточно веская, нам с Алитой не в чем тебя винить. Согласна, милая?

— Вы абсолютно правы, матушка, — вежливо улыбнулась мачехе Алита. — Родители — превыше всего.

Хлоя махнула рукой, позволяя горничной отступить, и окинула падчерицу полным нежной грусти взглядом.

— Я слышала от Элизы, что вы хотите прогуляться к пруду. Прошу, будь осторожна, дитя мое. Смотри внимательно, куда ступаешь. То, что случилось вчера, пусть послужит тебе уроком. Нельзя быть такой неуклюжей…

Она произнесла это достаточно громко, чтобы дошло до всех находящихся в помещении служанок. Те принялись переглядываться, понимающе ухмыляясь. Мол, младшая мисс — настоящая катастрофа, с ней вечно что-то случается.

— Но при чем здесь моя неуклюжесть, матушка? — в ясных глазах Алиты читалось недоумение. Говорила она тихо, но слова почему-то звучали как раскатистый гром. — Разве дело не в кухарке, пролившей воду на пол? Сестра сообщила, что ее уже наказали. Неужели сестра… врет?

Будто сама ужаснувшись сказанному, Алита испуганно прижала ладонь к губам. Но слов обратно не вернуть, ведь они прозвучали. Если виконтесса начнет сейчас все отрицать, пытаясь перед роковым падением заранее обезопасить себя от любых обвинений, доказав всем неповоротливость и неловкость падчерицы, то подставит под удар собственную дочь, сделав ее в глазах других лгуньей.

Улыбка Хлои слегка дрогнула, став очевидно вымученной.

— Конечно, это правда, — крепко сжав зубы, процедила она. — Все виновные уже наказаны.

— Благодарю, матушка, — изобразила умиление Алита. — Вы с сестрой всегда так заботитесь о моем благополучии. Что бы я без вас делала?

В глазах виконтессы мелькнула досада. Если специально не приглядываться, даже не заметно. Но разве стала бы она тем, кем стала, не умей брать чувства под контроль?

— Разумеется, милая, — с мягкой улыбкой протянула она. — Ты же наша младшенькая, как нам тебя не любить? Ладно, что-то я устала. Элиза, Вивиан, присматривайте за Алитой. Она еще не отошла после вчерашнего удара. Вдруг закружится голова?

С этими словами Хлоя поднялась с кресла и удалилась в сопровождении большей части слуг.

Летний сад, разбитый на заднем дворе особняка виконта Дагмара, благоухал розами и жасмином. Воздух здесь был густым и теплым. Пчелы лениво гудели в цветочных клумбах. Элиза и Вивиан, в сопровождении своих горничных, шли впереди. Их нарочито веселый смех разносился далеко вперед.

Алита немного отставала. На спутниц девушка внимания не обращала, с невозмутимым достоинством делая вид, что любуется красотами природы.

Ее широкополая черная шляпа с длинной вуалью резко контрастировала со цветом платья, напоминая траурный наряд. Две сестры, обменявшись насмешливыми взглядами, промолчали, списав странный вид Алиты на ее отвратительный вкус.

Наконец они дошли до места. Гладкая водная поверхность пруда, по которой скользила стая уток, искрилась на солнце. Чуть в отдалении находился тот самый рукотворный каменистый утес.

Стоило скользнуть по нему мимолетным взглядом, как сердце Алиты пропустило удар.

Девушки некоторое время кормили уток, бросая в воду хлебные крошки. Но Вивиан и Элизе это занятие очень быстро наскучило. Весь их вид источал нетерпение. Если сводная сестра еще как-то пыталась его сдерживать, то её кузина даже не заморачивалась.

Она переминалась с ноги на ногу, её пальцы то и дело тянулись поправить несуществующие складки на платье, а взгляд постоянно скользил в сторону утёса, нависавшего над усеянным острыми камнями берегом.

Казалось, она мысленно проигрывала предстоящую сцену, от чего её лицо растягивалось в кровожадной улыбке. Алита искренне недоумевала: до какой степени она была слепа, раз путала откровенную ненависть с дружелюбием?

Пока девушка удивлялась про себя, пустым взглядом скользя по глади воды, она чуть не пропустила, когда к ней обратились.

— Вы меня звали? — улыбнувшись, спросила она.

— Алита, составь Вивиан компанию. Она хочет забраться на тот утёс, — сводная сестра ткнула пальцем в сторону рукотворного выступа. — Слуги говорят, с него открывается чудесный вид на весь сад.

Еще одна мелкая деталь в характере Элизы, которую раньше Алита не замечала, — привычка всё решать за неё. Ни вопрос, хочет ли она, ни просьба «пожалуйста». «Составь компанию» — почти приказ, подлежащий немедленному исполнению, словно ей оказана великая честь.

— А как же ты, сестра? — невинно захлопала глазами Алита.

Элиза тут же всплеснула руками, сделав испуганное лицо.

— О, нет! Я не могу! Ни за что не полезу! — воскликнула она, отойдя от девушек на пару шагов, словно они в любой момент могли схватить её за руки и потащить наверх. — Я до смерти боюсь высоты! У меня сразу начинает кружиться голова. Вивиан, помнишь тот раз, когда в особняке твоего отца я чуть не упала с лестницы? Лучше я останусь здесь, на твердой земле. А вы идите. Потом расскажете, так ли красив вид, как все говорят.

Её отказ был до того театральным и неестественным, что Алита едва сдержала усмешку. Элиза, которая обожала демонстрировать свою ловкость, танцуя на балах или прогуливаясь верхом, — и вдруг испугалась искусственного утёса? Ложь была настолько очевидной, что, казалось, её можно было коснуться пальцами.

— Алита, но ты же ничего не боишься? — легко подхватила слова кузины Вивиан. — Составь мне компанию, а Элиза со слугами пусть наблюдают за нами.

Алита посмотрела на утёс, затем на оживлённые лица сводной сестры и ее кузины. В их глазах горели одинаковые огоньки — смесь предвкушения и жестокости.

Похоже, время пришло.

— Хорошо, пошли, — после небольшой, но томительной для некоторых из присутствующих паузы наконец согласилась она и, поправив шляпу, направилась вслед за Вивиан.

Та легко взбиралась по камням, прокладывая им путь. Алита же шла медленно, тщательно выбирая, куда ступить. Её пальцы с усердием впивались в шершавый, влажный мох. Сердце билось ровно и спокойно.

Оставшись в окружении их с Вивиан личных горничных, Элиза наконец перестала сдерживать торжествующую улыбку. Она отошла в тень раскидистой ивы, откуда открывался вид на подход к утёсу, но не было видно самой его дальней стороны.

Девушка испытывала приятное волнение.

Ещё немного, и эта надоедливая идиотка, столько лет затмевавшая её своей красотой, навсегда её лишится. А возможно, и вовсе исчезнет с её пути.

«Ползи, ползи, глупая муха, прямо в паутину», — мысленно злорадствовала Элиза, наблюдая, как две фигуры скрываются за массивной каменной глыбой.

Она представляла, как уже скоро раздастся отчаянный крик. Короткое мгновение — и на острых камнях будет лежать окровавленная, обезображенная Алита. Несчастный случай. Вчерашний удар о стол не остался без последствий. Закружилась голова… Все скажут именно так.

А если даже и станут кого-то винить, то точно не её. Прости, Вивиан.

И действительно… Пронзительный женский крик разорвал воздух. За ним последовал второй. И всё резко смолкло.

Изобразив полное ужаса лицо, Элиза выбежала на открытое пространство и замахала руками. Затем начала кричать что есть мочи, обращаясь к застывшим в ошеломлении горничным:

— Алита! Алита упала с утёса! Бегите скорее! Вытаскивайте её!

Её сердце в это время трепетало от восторга: «Получилось! Получилось!»

Перепуганные горничные бросились вперёд.

Ветер на вершине утёса дул сильнее. Проникая, казалось, до самых костей, он со свистом трепал лёгкое платье Алиты. Обняв себя руками, девушка стояла посреди небольшой каменной площадки — хрупкая, неподвижная, словно высеченная из мрамора статуя. Вуаль на её шляпе плотно облепляла безупречное лицо.

Смерив её спину злым взглядом, Вивиан подхватила пальцами тяжёлый подол юбки и шагнула к самому краю. Исходящее от неё напряжение было почти осязаемым.

— Не будь трусихой, Алита! — с дерзким вызовом в голосе бросила она через плечо. — Подойди ближе. Отсюда весь сад как на ладони. Невероятное зрелище. Взгляни сама.

Холодно усмехнувшись про себя, Алита, будто нехотя, сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как под тонкими подошвами ботинок скользят мелкие камешки.

Остановившись рядом с Вивиан, плечом к плечу, она тихо ахнула — будто и вправду очарована открывшимся пейзажем. Снаружи Алита казалась спокойной и расслабленной. Но внутри всё её тело было натянуто, как готовая в любой миг сорваться тетива.

Дыхание стоящей рядом Вивиан вдруг сделалось учащённым. Ещё секунда — и её липкая, влажная от пота ладонь впечаталась бы в спину Алиты, отправляя ту в роковой полёт…

В прошлой жизни этот вероломный толчок закончился для Алиты печально. Рухнув на острые камни, девушка чудом выжила, но несколько дней не приходила в сознание. А когда очнулась и увидела в зеркале своё навсегда изуродованное лицо, оцепенела от ужаса и ещё месяц не разговаривала.

Теперь же всё было иначе. Её разум, закалённый годами лишений и ежедневных монастырских практик, был ясен и холоден, как ледяная пустыня. Алита среагировала мгновенно. Когда пальцы Вивиан почти коснулись её, плавным, почти танцующим шагом девушка сместилась в сторону.

Воздух разрезал сдавленный вскрик. Нападавшая, потеряв равновесие, лихорадочно замахала руками и исчезла за краем утёса.

Алита стиснула зубы. Пришёл её черёд.

Она закричала — не менее пронзительный, полный ужаса крик должен был услышать каждый на берегу. Затем, цепляясь за скользкие из-за влажного мха камни, начала спускаться вниз — к тому месту, где неподвижно лежала Вивиан.

Когда до цели осталось немного, Алита нарочно оступилась и рухнула на колени. Шумно выдохнув от боли, она провела ладонями по острому, шершавому выступу, чувствуя, как из рассечённой кожи по рукам течёт горячая кровь.

Голова закружилась, мир поплыл перед глазами, но она не позволила себе остановиться. Сорвав с себя шляпу, Алита положила её рядом, подняла окровавленные ладони и размазала алое месиво по лицу. Затем легла на землю рядом с Вивиан и закрыла глаза.

Сквозь шум ветра до неё донеслись торопливые шаги — кто-то уже бежал к ним.

Испуганных горничных подгоняли резкие окрики Элизы.

— Быстрее! Чего застыли! — срываясь на возбуждённый визг, кричала она. — Бегите! Спасайте Алиту!

Девушки бросились вниз по тропе, но, добежав до подножия утёса, застыли, словно вкопанные. Открывшаяся их глазам картина была поистине жуткой: Вивиан с Алитой обе лежали без чувств. Первая — лицом в песке, под её головой медленно растекалась густая лужа. Вторая — на спине, с красным пятном вместо лица.

— Мисс Алита! О, Небеса, мисс Вивиан! — завопили они и бросились врассыпную, словно стая перепуганных овец.

— Сейчас же велите дворецкому, чтобы отправил за лекарем. И предупредите матушку! — приказала спешащая за ними Элиза.

Подол её юбки цеплялся за колючие ветки, ботинки утопали в песке, но Элиза не сбавляла шага, пока не добралась до места падения. Только увидев две неподвижные фигуры, она удовлетворённо вздохнула.

Её взгляд задержался на бледной, с лицом, полностью залитым кровью Алите. Губы Элизы изогнулись в злой усмешке.

«Так ей и надо, этой идиотке. Получила по заслугам».

На Вивиан она даже не обратила внимания, лишь раздражённо поморщилась.

«Глупая гусыня. Ничего не может сделать как следует. Сама виновата».

Внезапно из-за деревьев показалась Милли. Горничная бежала так быстро, что едва могла перевести дыхание. Увидев, в каком состоянии находится её хозяйка, она резко остановилась, а потом рухнула перед ней на колени.

— Мисс Алита! — в крике девушки звучал чистый, неподдельный ужас. — Что с вами? Небеса, сколько крови!

Шевельнув рукой, Алита издала слабый вздох.

— Милли, — едва слышным шёпотом произнесла она.

Услышав, горничная от облегчения едва не лишилась чувств.

— Мисс Алита, как вы? — дрожащим голосом воскликнула Милли. — Столько крови… Что у вас болит?

— Наклонись, — тихо произнесла Алита.

Милли поспешно подчинилась. Со стороны это выглядело так, будто служанка, стоя на коленях, оплакивала мертвую хозяйку. Элиза, стоявшая чуть поодаль, брезговала подходить ближе к месту происшествия. Она лишь нетерпеливо ждала дворецкого, бросая косые взгляды на Алиту и её горничную. Увидев, в каком плачевном состоянии та находилась, Элиза быстро отвернулась — чтобы никто не заметил довольную искорку в её глазах.

— Со мной всё в порядке, — одними губами сказала Алита. — Но никто не должен об этом знать.

Милли, всхлипнув для правдоподобия, кивнула.

— Скоро придут слуги с носилками. Я сделаю вид, что потеряла сознание. Спрячь моё лицо под шляпой, чтобы никто в особняке его не видел. И вели отнести меня в мою комнату. Всё поняла?

— Мисс… а если нас остановят люди мадам?

— Не остановят, — губы Алиты дрогнули в холодной усмешке. На перепачканном кровью лице она выглядела довольно пугающе. Милли невольно поежилась, не узнавая свою хозяйку. — Сейчас матушка будет занята своей племянницей. Ко мне она тоже заявится… но позже.

— Хорошо, мисс. Я всё сделаю. Не волнуйтесь, — шёпотом заверила Алиту горничная.

В этот момент вдалеке послышались крики — приближались слуги, посланные старшим дворецким. Они осторожно уложили на носилки обеих находящихся без сознания девушек и понесли их в дом.

В особняке началась суматоха. Как и предсказывала Алита, всё внимание досталось Вивиан — её отнесли в гостевые покои, куда тут же вызвали двух служивших при виконте лекарей.

Про Алиту все благополучно забыли. Воспользовавшись этим, Милли от лица хозяйки велела слугам отнести Алиту в её комнату и проводить туда же прибывшего какое-то время назад человека из столичной аптеки.

Когда пожилой мужчина вошёл в женскую спальню, он застал довольно странную картину. В помещении находилось две девушки. Одна — с ног до головы перепачканная кровью — сидела на краю кровати. Её перевязанные ладони спокойно лежали на коленях. Вторая — горничная — как раз заканчивала перевязывать ей голову полосками льняной ткани. Из-под повязки виднелись только синие, как замерзшее озеро, глаза.

Плотно прикрыв за собой входную дверь, мужчина в скромном, но чистом белом плаще растерянно замер.

— Господин Олсен, — поприветствовала его кивком головы Алита. — Вы как раз вовремя. Проходите и присаживайтесь. Мне понадобится ваша помощь.

Витор Олсен — хозяин «Аптеки Олсенов» — занял предложенный Милли стул у кровати. Он знал, что особняк, в который его сегодня пригласили, принадлежит виконту Дагмара. Но кто эта девушка, что так властно здесь распоряжается?

Неужели та самая младшая дочь, умершая мать которой происходила из рода старого генерала Боше? Об этой девчонке по столице ходили скандальные слухи. Мол, она прекрасна, как фея, но при этом нелюдимая невежа и скандалистка…

Лекарь Олсен огляделся. Судя по тому, что рядом всего одна горничная, а кругом царит безвкусица — эти характеристики недалеки от правды.

Мужчина расслабился и выдохнул. Чего ему бояться какую-то вздорную выскочку? Но ссориться с виконтом не хотелось, к тому же приём уже оплачен. Кажется, дело связано с хронической мигренью. Что может быть проще? Выпишет рецепт на отвар из корня оленьего щитовника — и можно уходить.

— Мисс Дагмара, вам повезло, — с самодовольной ноткой в голосе произнёс лекарь, откинувшись на спинку стула. — Я знаю одно превосходное средство от головных болей.

— Не утруждайте себя, господин Олсен, — перебила его Алита ровным, холодным тоном. — О чудесных свойствах корня оленьего щитовника я осведомлена не хуже вас.

Девушка сделала короткую паузу, наслаждаясь видом несколько опешившего от её слов мужчины. Затем спокойно добавила:

— Мигрень — лишь предлог. На самом деле я пригласила вас, чтобы вы официально и при свидетелях подтвердили, что при падении я, помимо нескольких незначительных переломов, получила серьёзные повреждения кожи лица. От шрамов избавиться невозможно. Теперь я навсегда останусь изуродована. Все запомнили?

Лицо лекаря вытянулось, как груша.

— Вы хотите, чтобы вас осмотрел… я? — с трудом справившись с удивлением, уточнил он. — Разве в особняке виконта не служат постоянные лекари, мисс Дагмара?

— Вы меня не поняли, господин Олсен, — с мягкой улыбкой ответила ему Алита. — Меня не нужно осматривать. Просто выдайте заключение, когда вас о нем спросят.

Мужчина так резко вскочил со стула, словно его стегнули плетью. Морщинистое лицо покраснело от злости.

— Мисс, за кого вы меня принимаете? — брызжа слюной, сотрясал он в воздухе кулаками. — Думаете, ваше происхождение дает вам право так себя вести? Это же откровенная клевета! Подлог! В Давей любая профессиональная деятельность находится под пристальным вниманием королевских служб. Хотите обмануть самого короля? Мой врачебный долг и незапятнанная честь требуют сейчас же заявить об измене!

— Незапятнанная честь? — запрокинув голову, весело рассмеялась Алита. — И это у человека, который покрывает убийцу собственного сына? Неужели господин Олсен желает, чтобы король узнал о его маленькой тайне? О том, как ваш младший сын из-за наследства убил единокровного старшего брата. О том, как вы, желая спасти его и доброе имя вашей семьи, списали случившееся на нападение разбойников? По-моему, это и есть настоящая измена, за которую даже могут казнить. Как думаете, господин Олсен?

С каждым ее словом лицо мужчины становилось все белее, пока не сделалось почти прозрачным. Он беспомощно отступил и поспешно оперся спиной о стену, боясь, как бы ноги не подкосились. В голове билась только одна мысль: «Откуда она все знает, ведь не было никаких свидетелей?»

На самом деле все просто. Этой тайной через год младший сын лекаря поделится со своим лучшим другом во время одной из попоек в роскошном борделе. Тот начнет его шантажировать. А как денежный поток иссякнет, доложит обо всем в надзорный магистрат. Дело прогремит на весь Давей. За обман короны сына господина Олсена казнят, а его самого со всей семьей сошлют на северную границу.

— Это все ложь! — просипел мужчина. В его глазах читался животный ужас.

— Ложь или нет, вам лучше знать, — невинно улыбнулась ему Алита. — Ну как, господин Олсен? Вы готовы поступиться своим врачебным долгом и незапятнанной честью? Или мне отправить горничную в надзорный магистрат? Решайте скорее, я тороплюсь.

В комнате повисла оглушительная тишина.

Витор Олсен смотрел в бездонные глаза спокойно сидящей напротив него юной девушки. Казалось, они его гипнотизировали. Сейчас, с обвязанной белыми лентами головой, она предстала перед ним жутким чудовищем, желающим вытянуть из него душу.

Внезапно дверь в комнату с грохотом распахнулась и ударилась о стену. Лекарь испуганно вздрогнул. На пороге застыла зловещая фигура взбешённой виконтессы, за спиной которой стояла заплаканная Элиза и целая толпа служанок.

— Алита Дагмара! — зло прошипела мачеха и ткнула в падчерицу указательным пальцем. — Ты… ты убийца! Бессердечная тварь! Вивиан только что пришла в себя и все нам рассказала! Ты посмела подло столкнуть ее с утеса! В ее теле не осталось ни одной целой косточки, а лицо навечно изуродовано. Что эта бедная девочка сделала, что ты так ее ненавидишь?

Мысленно усмехнувшись, Алита медленно поднялась с кровати, демонстрируя присутствующим свое скрытое повязкой лицо, окровавленные руки и испачканное платье. Служанки испуганно отпрянули, в то время как сама виконтесса растерянно захлопала глазами.

Ей не успели доложить о том, что Алита тоже упала со скалы. И о ее ранах она ничего не знала. Услышав только одну точку зрения, Хлоя тут же взбесилась и ринулась расправляться с падчерицей.

— Вивиан… действительно сказала, что это я ее толкнула? — со слезами на глазах обиженно протянула девушка. — Как вы могли ей поверить, матушка? Это все ее вина. Позвала полюбоваться видом с утеса, а затем ударила меня в спину. Потом, видимо, не удержалась и тоже полетела вниз. Как вы можете меня обвинять? Только поглядите, что она со мной сделала?

— Ложь! Бессовестная ложь! — закричала не желающая отступать виконтесса. Такая удача упала ей в руки — шанс быстро расправиться с этой глупой мерзавкой. Как она может его упустить? — Откуда мне знать, как сильно ты ранена? Может, это всего лишь царапины? Сними сейчас же эту дурацкую повязку и докажи, если не врешь!

— У Вивиан вы тоже просили доказательств, матушка? — дрожащим голосом воскликнула Алита. — Почему ее слово ценнее моего? Это я — настоящая жертва.

— Алита, сестренка, не перечь матушке, — раздался из-за спины Хлои полный притворных слез голос ее драгоценной дочери. — Бедняжка Вивиан лучше всех к тебе относилась. За что ты так с ней?

В комнате повисла тишина — густая, почти осязаемая. Все присутствующие затаили дыхание, ожидая развязки. Впервые виконтесса позволила себе так открыто выступить против законной дочери мужа. Показав настоящее отношение — без притворной учтивости и холодных улыбок — она ясно дала понять, что больше не боится стоящего за спиной девушки генеральского рода Боше.

Со стороны могло показаться, будто Хлоя Дагмара просто не выдержала: страдания любимой племянницы лишили женщину самообладания, и она сорвалась. Единицы, включая саму Алиту, знали правду. Виконтессе было плевать на всех, кроме собственной дочери и их с ней благополучия.

Состояние Вивиан стало для нее лишь удобным предлогом выставить падчерицу жестокой убийцей, чтобы в дальнейшем было легче от нее избавиться.

Девчонка уже восемь лет мозолила глаза, постоянно напоминая Хлое о ее второстепенной роли в жизни виконта Дагмара. Вынужденная скрываться любовница, родившая без брака падшая женщина. Одно случайное слово — и её так долго лелеемой репутации придет конец.

Холодный взгляд Алиты скользнул по продолжавшей тихонько всхлипывать сводной сестре. Девушка мысленно усмехнулась.

До чего же двуличная змея. Она специально, еще на месте происшествия, продемонстрировала Элизе свое испачканное кровью лицо, чтобы убедить в серьезности ее ранений. Но та не сказала своей матушке ни слова. Наоборот — подначивала ее сорвать с падчерицы лечебные повязки. И все ради одного: еще раз насладиться ее уродством.

— Сестра не видела, что произошло, но уже вынесла мне приговор? — невинно захлопала глазами Алита.

Элиза резко замолчала. Признать слова Алиты — значило выставить себя предвзятой. В личной перепалке она могла позволить себе многое, но сейчас в комнате находился посторонний — похоже, лекарь. Стоит ему сказать хоть слово, по столице разлетятся слухи: приемная дочь виконта Дагмара притесняет свою младшую сестру.

Выйдя из-за спины матери, Элиза сделала несколько изящных шагов и остановилась напротив Алиты.

— Бедная младшая сестрица… вся в крови… — с притворным сочувствием вздохнула она. — Позволь, я помогу тебе сменить эту ужасную тряпку. Она такая грязная, тебе нужно обработать раны…

Элиза потянулась к лицу Алиты. Ее пальцы с длинными ногтями напоминали острые когти хищной птицы. Намереваясь грубо сорвать с нее повязку, девушка была уверена: даже если шрамы сестры незначительные, любое неловкое движение может помешать их заживлению, и эта мерзавка навсегда останется обезображенной.

Алита не отпрянула, но её взгляд стал ещё холоднее, почти ледяным.

Под повязкой — лишь засохшие, тёмные разводы крови, которые при ближайшем рассмотрении будут выглядеть неестественно. Стоит приглядеться — и все станет ясно…

Внезапно между девушками вклинился пожилой мужчина. Закрыв своей спиной Алиту, он яростно замахал руками.

— Мисс Дагмара! — твердо окликнул он Элизу. — Прошу вас, не трогайте наложенную мной повязку, иначе у вашей сестры вновь откроются раны, а это всё равно что подписать ей смертный приговор!

Искаженное злобой лицо виконтессы выглядело сейчас поистине страшным.

— А ты еще кто такой? — Она смерила лекаря взглядом, в котором смешались ярость и презрение. — Какой-то нищий старик смеет кричать на дочь виконта Дагмара в ее собственном доме? Такому, как ты, подобает лечить только уличных крыс. Приказываю сейчас же вышвырнуть его вон!

— Нищий старик? — в зычном крике Витора Олсена послышались долго сдерживаемая обида и гнев за все унижения. — Как вы смеете так со мной обращаться? Да вы знаете, кто я?..

Хлоя, широко распахнув глаза, застыла посреди комнаты. Собиравшиеся выгнать лекаря служанки невольно попятились. Никто из них никогда не слышал, чтобы кто-то так кричал на виконтессу. Элиза отпрянула, испуганно прикрыв рот тонкой ручкой. Даже Милли взволнованно прижалась спиной к стене.

Единственной, кого забавляло разыгравшееся представление, была Алита. Сев на край кровати, девушка, несмотря на окружавшие ее кровь и грязь, напоминала занявшую трон королеву. На ее губах играла легкая улыбка.

— Простите мою оплошность. Совсем забыла представить. Перед вами господин Олсен — владелец лучшей столичной аптеки… А также личный консультант по здоровью его величества, — Алита сделала крошечную, но убийственную паузу, давая своим словам проникнуть в сознание каждого. — Матушка, боюсь, если его величество король Лукас узнает, что вы сравнили его с уличной крысой, он будет очень недоволен.

Время будто остановилось. Шум резко стих. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли.

Служанки, будь у них такая возможность, с радостью бы нашли в полу щель, чтобы в ней спрятаться. Сердце Элизы тревожно забилось. Рот виконтессы беззвучно открывался и закрывался, делая ее похожей на выброшенную на берег рыбу. Все ядовитые слова, что готовы были сорваться с ее языка, вдруг разбились о выстроенную Алитой неприступную стену.

Оскорбить самого короля — немыслимый проступок, грозящий наказанием для всей семьи. Если срочно не сгладить ситуацию, последствия могут быть непредсказуемыми.

Понимая это, Хлоя сделала медленный вдох. Напряжение в ее теле постепенно спало. Лицо, ещё секунду назад искажённое гримасой ярости, разгладилось. В направленном на господина Олсена взгляде читалось кроткое смирение. Голос сделался тихим, учтивым:

— Простите, господин Олсен. В нашем доме только что случилось трагическое происшествие. Я была вне себя от волнения. Домашние лекари сказали, что моя племянница после падения с утеса навсегда останется обезображенной. Она рыдает и обвиняет во всем мою падчерицу… Я невольно сорвалась, — взяв протянутый горничной платок, виконтесса приложила его к вспотевшему лбу. Затем перевела взгляд на Алиту. В её глазах светилась наигранная забота. — Милая, я не собиралась срывать с тебя повязку, лишь хотела понять, насколько серьезны твои раны, чтобы потом отчитаться перед братом. Ты же знаешь, Вивиан, моя племянница — его единственная дочь…

— Матушка, господин Олсен уже меня осмотрел и озвучил вам диагноз, — полным обиды голосом протянула девушка. — Или вы сомневаетесь в компетенции человека, которому доверяет здоровье сам король?

— Конечно, нет! — поспешно отозвалась Хлоя и тут же обратила к лекарю полный мольбы взгляд. — Раз Алита так серьёзно пострадала, я, разумеется, не буду настаивать и мешать вашему лечению. Прошу, успокойте меня, господин Олсен: скажите… с ее лицом все будет в порядке? Не останется никаких… последствий? Мне необходимо доложить виконту…

«Будто отца это хоть немного волнует», — фыркнула про себя Алита.

Витор Олсен, все еще бледный от пережитого возмущения, но уже взявший себя в руки, тяжело выдохнул.

— К сожалению, мадам Дагмара, прогноз не утешительный, — мужчина печально нахмурился, играя свою роль. — Раны мисс… довольно глубокие. Ручаться за то, что шрамов не останется, я не могу.

Виконтесса прижала руку ко лбу и пошатнулась. Стоявшая за ней горничная поспешила подхватить хозяйку под локоть, чтобы не дать ей упасть. Элизе до талантов матери было далеко. Как она ни пыталась, ей не удалось скрыть от цепкого взгляда Алиты на мгновение вспыхнувшую в ее глазах дикую радость.

Превратить сестру в уродливое ничтожество. Разве не об этом она мечтала?

— Как это ужасно… — промокая платком покрасневшие глаза, всхлипнула Хлоя. — Чем особняк виконта Дагмара так прогневал Небеса, что они послали нам сегодня такие тяжкие испытания? Прошу вас, господин Олсен, сделайте все возможное, чтобы вернуть моей падчерице утраченную красоту…

— Я сделал все, что в моих силах, мадам Дагмара, — с серьезным видом покачал головой лекарь. — Дальнейшее в руках Небес.

— Значит, вы уже закончили? — уточнила Хлоя. — Тогда, господин Олсен, не сочтите за труд взглянуть также на мою племянницу, мисс Вивиан Стоун? Я очень беспокоюсь о ней.

— Разумеется, мадам, — кивнул лекарь, внутри радуясь, что странный спектакль подходит к концу.

— Алита, милая, отдыхай, — сдержанно обратилась к девушке виконтесса. — Мы больше не будем тебе мешать.

Словно и не было между ними никакого конфликта, Алита мило улыбнулась.

— Благодарю, матушка.

Когда за виконтессой и ее свитой закрылась дверь, в комнате снова остались лишь Алита и ее верная горничная. Отделившись от стены, Милли заперла дверь на замок и наполнила стоявший на столе таз теплой водой. Затем усадила хозяйку перед трюмо, сняла с ее головы повязку и начала смывать с лица бурые разводы. Под ними открывалась чистая, невредимая кожа.

— Как они могли так грубо с вами разговаривать, мисс? — шептала про себя горничная, с отвращением глядя на грязную воду. — А мисс Элиза, мне показалось, даже обрадовалась, услышав о вашем увечье.

— Пусть наслаждаются, — безразличным тоном ответила Алита, глядя на своё отражение в зеркале. — Чем громче их ликование сейчас, тем горше будет разочарование потом. Они сами выроют себе яму — мы лишь немного их в нее подтолкнём.

— Мадам объявила, что её племяннице требуется восстановить здоровье в уединении, — тихо доложила Милли, поправляя складки на занавеске. — Сегодня на рассвете мисс Вивиан посадили в старый экипаж с зашторенными окнами. Говорят, отъезд сопровождался громким скандалом, криками и битьём посуды. Жуть…

Расположившись у окна, где она медленно попивала чай, Алита перевернула страницу лежащей на её коленях книги.

Неделя, прошедшая со злополучной прогулки к пруду, выдалась на удивление спокойной. В особняке виконта Дагмара царила мирная атмосфера. Единственным человеком, который, лишь вчера встав на ноги, тут же захотел её нарушить, была племянница её мачехи.

Вивиан предприняла попытку прорваться в комнату Алиты. Не останови её запертая изнутри дверь, их противостояние вылилось бы в нешуточную потасовку. Видимо, не желая разбираться с последствиями, которые ей непременно устроил бы генеральский дом Боше, виконтесса решила кардинально избавиться от проблемы.

Губы Алиты приподнялись в лёгкой усмешке.

— Мисс, как вы думаете, куда её отправили? — с любопытством в голосе поинтересовалась горничная.

Её хозяйка равнодушно пожала плечами.

— В какой-нибудь из загородных домов моего отца.

— Неужели? — удивлённо захлопала глазами Милли. — С ней рядом были только старая экономка и личная горничная. Для загородного дома не слишком ли это мало?

— Главным козырем мисс Вивиан в глазах её отца и тётки была её миловидная внешность, — сделав глоток чая, медленно произнесла Алита. — Лишившись её, она стала им не нужна. И в свет не вывести, и замуж выгодно не отдать. Ещё и характер взрывной, а ума — с горошину. К чему моей мачехе лишние заботы? «Выздоровление в уединении» — всего лишь красивая замена слова «ссылка».

Алита не произнесла их, но слова повисли в воздухе. Не стой за её плечами родня со стороны матери, её участь была бы намного хуже.

Все эти семь долгих дней Алита не выходила за пределы своей комнаты. Внешне — примерная выздоравливающая девица из благородной семьи. Она часами сидела у окна за дубовым столиком, пила чай и читала одолженные из отцовской библиотеки книги.

Однако её мысли занимали куда более приземлённые и опасные вещи: окончательно утвердиться в своих планах, определить порядок будущих действий и, что важнее всего, позволить врагам расслабиться. Пусть думают, что она сломлена, напугана и покорно ждёт своей участи.

— Милли, у тебя получилось отправить письмо дедушке? — оторвавшись от чтения, уточнила Алита.

Первоочередной её задачей было наладить отношения с семьёй покойной матери.

Девушка мысленно перебирала редкие, всё более короткие визиты в дом генерала Боше. Как её когда-то горячие объятия становились всё более церемонными, как свет в глазах бабушки тускнел, а всегда баловавший её дед смотрел на внучку с недоумением и обидой. Уже пару лет все их общение состояло только в обмене подарками на дни рождения.

Лишь попав в монастырь, Алита осознала, до чего же глупой она была. Вместо того чтобы поддерживать единственных оставшихся у неё родных людей, она прислушивалась к ядовитым речам мачехи, всячески настраивающей падчерицу против «грозного» деда и «властной» бабки.

Благо, сейчас ещё не всё потеряно. Она больше не станет никого слушать. И надеяться тоже будет только на себя.

Восстановить эти мосты было жизненно необходимо. И дело не только в семейных узах. Чтобы спасти себя и Финна, ей нужен был стоящий за спиной крепкий, могущественный род.

Услышав вопрос хозяйки, Милли заметно растерялась.

— Мисс, я виновата, — смиренно опустив голову, призналась она. — Я пыталась связаться с садовником, чтобы попросить его передать послание в дом генерала, но… Мадам поставила служанок у входа. Без её личного разрешения прислугу на улицу не выпускают. Только в сопровождении хозяев. А чтобы подкупить хоть кого-то, у нас… не осталось ни денег, ни ценных вещей.

Последнюю фразу Милли произнесла виноватым шёпотом, словно это была её личная оплошность.

Алита мысленно усмехнулась.

Мачеха так боится реакции генерала Боше на увечья, полученные в особняке виконта Дагмара любимой внучкой, что попросту решила ему ничего пока не сообщать. А для надёжности поставила охрану. В прошлый раз всё было точно так же…

Алита медленно скользнула взглядом по скудному гардеробу и стоящей на стуле пустой шкатулке, в которой когда-то лежали купленные еще при матери драгоценности. Ничего не осталось. С приходом в особняк виконта Дагмара мачехи ежемесячные расходы были урезаны до минимума, чтобы хватало только на самые необходимые нужды.

Оставленное матерью наследство — шесть доходных лавок — тоже попало в цепкие руки Хлои. Когда Алите было всего десять, та обманным путем уговорила юную, доверчивую девочку подписать бумаги о передаче управления.

«Ты ещё так молода, милая. Не нужно обременять себя скучными цифрами. Я всё улажу».

С тех пор вся выручка оседала в карманах новой жены отца и её дочери. Алите же сообщалось, что лавки терпят убытки, которые приходится покрывать за счёт денег виконта Дагмара.

Попросить содержания у дедушки та, оставшаяся в прошлом, Алита не смела, боясь навлечь на себя гнев отца. «Законная дочь побирается по родне?» Разойдись подобные слухи, и весь род потонет в позоре. Таким образом, генерал Боше понятия не имел о бедственном положении, в котором находилась его родная внучка.

Вот и приходилось Алите носить одежду, на которую даже дочери торговцев без слёз не взглянули бы. А чтобы хоть как-то поднять качество ткани, девушка обменивала имеющиеся у неё драгоценности. Но всему приходит конец.

В прошлой жизни Алита, боясь насмешек, почти не выходила из дома. От полного затворничества её спас брак с наследным принцем Леандро Редгрейвом. Впрочем, разве можно назвать это «спасением»? Ведь именно их союз и стал причиной её скорой смерти.

Потребовать обратно своё наследство пока невозможно. Нужны были веские доказательства обмана. Но чтобы их добыть, как ни крути, требовались деньги. Золото во все времена открывало любые двери и развязывало любые языки.

Внезапно в памяти девушки, будто молния, вспыхнуло воспоминание. Задумчивый взгляд упал на стоящий в углу старый сундук.

— Милли, — обратилась Алита к горничной. — Принеси мне шкатулку из материнского сундука. Ту, что спрятана под днищем.

Глаза горничной округлились от ужаса.

— Но, мисс… вы же сами говорили, что эта вещь дорога вам как память о вашей покойной матушке? Даже не позволяли прикасаться…

Действительно, для той, наивной и доброй Алиты, это было важно. Сейчас же сентиментальности в ней не осталось. Сгинула в огне.

— Принеси, — мягко, но не допуская возражений, повторила Алита. — Какой толк её хранить? Если меня убьют, в гроб со мной её точно не положат. А так… сослужит свою службу. Думаю, мама была бы не против.

Последнюю фразу девушка произнесла шёпотом, глядя в пустоту. Её мать, Сигрит Дагмара, была хорошим, но слабым человеком. За что и поплатилась. Она бы точно не хотела, чтобы её дети повторили её судьбу.

Милли, безмолвно кивнув, направилась к сундуку. Закончив копаться в хранившихся там старых вещах, она вернулась, неся в руках небольшую шкатулку из чёрного дерева. На её крышке искусным мастером был вырезан изящный лавр — фамильная эмблема дома Боше.

Ключ был спрятан в одном из шкафчиков стола. Открыв шкатулку, Алита положила её перед собой. Внутри, на бархатном ложе, лежало изысканное, хоть и совсем не новое, ювелирное изделие: золотая брошь в виде головы льва, украшенная тёмно-красным гранатом. На обратной стороне броши находилась крошечная, но отчётливая королевская печать.

Эту вещь матери на её совершеннолетие преподнесла королева-мать. Поводом для подарка были заслуги генерала Боше перед короной.

— Мисс, вы хотите её заложить? — с трепетом в голосе уточнила Милли. — Но на ней же королевская печать. Ни один ломбард не осмелится принять такую вещь.

— Значит, пойдём туда, где осмелятся, — невозмутимо ответила ей Алита, закрывая шкатулку. — Моя вуаль готова?

— Да, мисс, портниха недавно принесла.

Милли поспешила к комоду, извлекла оттуда аккуратный свёрток и передала его хозяйке. Внутри лежала вуаль из плотного белого шёлка. Она полностью закрывала лицо — начиналась от середины лба и доходила до ключиц. Открытыми оставались лишь синие, как замёрзшее озеро, кошачьи глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами.

Глядя на своё отражение, Алита вспомнила слова матери-настоятельницы Анны из монастыря Блаженной Илии:

«Твоя красота, дитя, была твоим проклятием. Для одних — угроза, для других — искушение. Именно она во многом стала причиной той ненависти, что погубила тебя».

Тогда Алита не придала значения её словам. Теперь же понимала их с мучительной ясностью. Её красота была грозным оружием, но пока она слаба и уязвима, это оружие было направлено против неё самой. Его следовало спрятать. Скрыть до той поры, пока не появятся силы себя защитить.

В тронном зале царила торжественная тишина. На возвышении, в кресле из черного дерева и слоновой кости, с врожденным величием восседал король Лукас Редгрейв.

Напротив него в два ряда, почтительно склонив головы, выстроились придворные — военные в украшенных орденами парадных мундирах и гражданские чиновники в бархатных камзолах.

Настроение у короля было до того отличным, что на губах блуждала редкая улыбка. С утра пришли радостные вести: Северная армия, находившаяся под командованием его младшего брата принца Нэйта Редгрейва, наголову разбила вторгшихся нортов — северных варваров. Случилось это несколько дней назад. Принц прибыл в столицу лично, чтобы предоставить доклад.

— Думаю, было бы неплохо устроить торжественный прием в честь наших доблестных воинов, — слегка хриплый голос короля уверенно заполнил пространство зала. — Где-то через неделю. Пусть королева всё подготовит. Что скажете, господа?

Среди военных тут же раздались одобрительные крики. Гражданские чиновники тоже поддержали. Король давно не был столь весел. Затяжная война с нортами, доставшаяся ему в наследство от покойного отца, стала настоящей головной болью для Давей. 

Теперь, когда угроза с севера если не уничтожена полностью, то стала до крайности незначительной, появился, наконец, повод для радости.

— И ещё, — медленно протянул король. — Всё командование Северной армии проявило себя безупречно. Они заслуживают отдельных наград. Нэйт, придется тебе посетить прием…

У подножия трона, с правой стороны, находилось удобное кресло, по особому указу уже много лет принадлежавшее лениво развалившемуся в нем молодому мужчине. Он единственный во всем дворце имел право сидеть в присутствии монаршей персоны.

На Нэйте Редгрейве, младшем брате короля, были строгий генеральский мундир белого цвета и сапоги из черной лакированной кожи. Никаких лишних украшений, лишь внушительный меч с золотым эфесом — оружие, уже много лет внушавшее ужас всем внешним и внутренним врагам Давей.

Его красивое лицо с правильными, словно высеченными из мрамора чертами, было совершенно бесстрастным. Холодный взгляд красных глаз равнодушно скользил по залу.

В мужчине не чувствовалось ни капли смирения или почтительности к венценосному брату. Однако каждый в зале знал — отношения между этими двумя, вопреки большой разнице в возрасте и всем дворцовым интригам, оставались на удивление близкими и доверительными.

— Я недостоин таких почестей, ваше величество. Я лишь выполнял свой долг.

В голосе принца не звучало ни тени заискивания или робости, но короля это, казалось, только позабавило.

— Не скромничай, Нэйт. В этот раз я намерен щедро тебя вознаградить. Как ты смотришь на новый особняк в центре столицы, а к нему — парочку хорошеньких фрейлин из дворца? Или, может, лучше сразу тебя женить? Возраст вполне подходящий…

— Ваше величество, это награда или наказание? — идеальные губы изогнулись в ленивой усмешке. — Благодарю за заботу. Но я не намерен обременять себя брачными узами.

Король громко рассмеялся. Ему нравилось ставить своего всегда невозмутимого брата в неловкое положение.

— Упрям, как всегда. Ладно. Значит, придумаем что-то другое.

Чиновники переглянулись — на лицах одних читалось откровенное удовольствие, на других — едва сдерживаемая досада.

«Кровавый демон», как этого принца прозвали в народе, был одновременно лакомой добычей и костью в горле для многих присутствующих. Отдать за него свою дочь и породниться с родом Редгрейв — тайное желание любого благородного дома.

Но наследный принц — незаконнорожденный, однако признанный старший сын Лукаса Редгрейва — Леандро тайно выступал против своего дяди, ведь Нэйт поддерживал в притязаниях на престол своего второго по старшинству — законного — племянника. Восемнадцатилетний Кассиан Редгрейв был сыном королевы и, как и дядя, увлекался военным делом.

Сейчас король благоволит Нэйту. Однако большинство чиновников сомневалось: отдашь за него свою дочь, и что потом? Как долго после смерти короля проживет его младший брат?

Нэйту недавно исполнилось двадцать четыре — совсем молод по меркам аристократии, но уже прославленный военачальник.

Когда восемь лет назад сарты — восточные варвары — прорвали границу и устремились в сердце Давей, шестнадцатилетний принц, ко всеобщему изумлению, публично потребовал у брата-короля разрешения отправиться на фронт.

Против воли большинства министров он принес клятву верности в тронном зале и отбыл с войском. А затем в первой же битве одержал победу — сарты были отброшены к своим равнинам, а их силы основательно подорвались.

Молодой герой, сведущий в стратегии и политике, с ясным умом, благородного происхождения и невероятно привлекательный внешне — он давно стал заветной мечтой всех столичных девиц. Однако сам к женским чарам оставался равнодушен.

Непредсказуемый, саркастичный и жестокий, Нэйт предпочитал тяготы войны прелестям личной жизни.

Юлиан Дагмара стоял в плотной толпе придворной знати. С каждым сказанным королем словом, восхвалявшим заслуги своего младшего брата, взгляд виконта становился всё мрачнее.

Украдкой, стараясь не привлекать лишнего внимания, мужчина повернул голову в сторону своего покровителя и единственной надежды на будущее величие — наследного принца. Леандро Редгрейв занимал своё место в первых рядах и не отрывал внимательного взгляда от отца.

Виконт был не просто одним из чинов, а лидером придворной партии, всесторонне поддерживавшей старшего сына короля. А нынешние публичные похвалы в адрес принца Нэйта — превосходящего его противника, поддерживающего младшего отпрыска — не могли не вызывать глухого раздражения в их стане. Ведь это был не просто жест признания, а тонкий, но чёткий политический маневр, перекраивающий расклад сил при дворе.

Восседавший на троне король едва заметно улыбался, сохраняя невозмутимое спокойствие. Однако его проницательные глаза непринуждённо отмечали малейшее изменение в выражении лиц своих подданных.

Сказав ещё несколько ничего не значащих формальных фраз, он небрежным движением руки дал понять, что аудиенция официально окончена. Замерший у подножия трона статс-секретарь склонился в глубоком церемониальном поклоне и громко провозгласил:

— Его величество изволит удалиться!

Тишину сменил нарастающий гул голосов. Придворные, словно потревоженный муравейник, начали медленно расходиться, разбиваясь на связанные общими интересами группы.

Уже на улице, проходя мимо принца Нэйта, виконт Дагмара намеренно замедлил шаг, пока не остановился. Заискивающе улыбнувшись, он склонился в подчеркнуто вежливом, отточенном годами поклоне.

— Ваше высочество, позвольте поблагодарить вас, нашего спасителя, — произнес он приторным голосом. — Давей в надёжных руках.

Нэйт скользнул по нему быстрым, холодным взглядом. Подоспевший оруженосец накинул ему на плечи алый, словно пропитанный кровью, плащ.

— При чём здесь я? — лениво заметил он после небольшой паузы. — Эта победа добыта кровью солдат Северной армии. Или виконт Дагмара о них забыл?

Не удосужившись выслушать ответ, принц резко развернулся и направился к конюшням. Наткнувшись на стену вежливого высокомерия, Юлиан Дагмара закипел от удушающей смеси досады и унижения.

Проводив полным ненависти взглядом удаляющуюся статную фигуру, он злобно заскрипел зубами.

— Выскочка… Молокосос… — прошипел он себе под нос. — Ещё толком бороды нет, а уже такой дерзкий! Кем он себя вообразил?

Внезапно на плечо виконта легла тяжёлая ладонь. На губах наследного принца Леандро Редгрейва играла ободряющая улыбка, не достигшая, однако, его глаз.

— Не стоит так переживать, виконт Дагмара, — произнёс он полным фальшивого утешения голосом. — Мой дядя излишне скромен.

Юлиан поспешно обернулся, мгновенно сменив маску ярости на подобострастное выражение, и залебезил перед покровителем:

— Ваше высочество, разве кто-то может сравниться с вами? — поспешно зашептал он. — Вы — подлинная опора трона, тот самый нерушимый столп, на котором держится вся мощь Давей. Когда вы взойдёте на престол, даже его высочеству принцу Нэйту, со всеми его заслугами, придётся считаться с вашим мнением. Все эти награды, торжественные приёмы… Лишь пыль в глаза, чтобы ослепить недальновидных.

Леандро сухо усмехнулся в ответ. Прищурившись, он устремил неприязненный взгляд в сторону угла, за которым скрылся принц Нэйт.

— Мой дядя с такой лёгкостью отмахнулся от королевской благодарности, — тихо, так, чтобы слышал только виконт, произнёс наследный принц. — Неужели считает, что победы на поле боя дают ему право игнорировать правила двора?

— Высокомерие ослепляет его, ваше высочество, — тут же подхватил Юлиан Дагмара, чувствуя, как гнев сменяется сладостью предвкушения. — Но каждая стена, сколь бы высокой она ни была, имеет свои трещины. Даже у принца Нэйта когда-нибудь найдётся слабое место.

Леандро медленно кивнул, его пальцы бессознательно сжали рукоять церемониального кинжала у пояса.

— Слабое место… — задумчиво протянул он. — Звучит интересно.

У задних дверей особняка Алите и ее горничной преградили дорогу две внушительного вида старухи. Девушка сразу их узнала. Это были Марта и Бесс — старшие служанки, лично приставленные Хлоей следить за «безопасностью и покоем» младшей дочери виконта Дагмара.

— Куда это вы собрались, мисс Алита? — сиплым голосом проскрипела Марта, скрестив руки на массивной груди. — Вам бы покой соблюдать. Лекарь велел не беспокоить раны.

Говорила она вроде бы вежливо, но глаза нахально скользнули по скрытому вуалью лицу хозяйки. Лишь поймав её потемневший взгляд, старуха натянула улыбку.

— Да-да, — тут же подхватила Бесс. В ее голосе звенела откровенная насмешка. — Мадам приказала, чтобы вы без ее личного разрешения никуда не отлучались. Волнения вам вредны.

Обе старшие служанки не боялись Алиту. За годы жизни под одной крышей у них сложилось о ней стойкое впечатление как о глупой и безропотной девчонке. Еще до прихода в особняк виконтесса ясно дала понять: их истинные хозяйки — только она и ее дочь Элиза. Больше никому здесь они не должны подчиняться.

Алита почувствовала, как за ее спиной напряглась Милли.

— Уйдите с дороги, мисс собирается на прогулку, — выступила вперед горничная. — Лекарь рекомендовал ей часто бывать на свежем воздухе.

— Не выдумывай, — фыркнула Марта, даже не удостоив девушку взглядом. — Возвращайтесь обратно. Мадам — хозяйка этого дома. Ее приказы не обсуждаются.

Их тон не оставлял никаких сомнений — эти старухи наслаждались своей властью над бесправной и изувеченной девушкой. Видя, как безразлично к ней относится сам виконт, служанки были уверены, что бы ни случилось — они останутся безнаказанными.

Милли сделала еще один шаг вперед, ее щеки покраснели от возмущения.

— Как вы смеете так разговаривать с законной дочерью виконта Дагмара?! Пропустите немедленно!

Бесс язвительно рассмеялась.

— Законная дочь виконта? С этой тряпкой на лице на людях показываться должно быть стыдно. Сидели бы у себя в комнате, мисс, не позорили бы род.

Слова, словно отравленные иглы, впивались в Алиту, но не находили отклика. Такими пустяками ее было уже не пронять. Девушка медленно выпрямилась. Ее хрупкая фигура вдруг наполнилась скрытой силой. На служанок упал ее холодный, оценивающий взгляд.

— Простые слуги смеют преграждать путь хозяйке? Еще и вслух обсуждают ее внешность? — ее голос звучал спокойно, но с такой металлической твердостью, что у обеих женщин невольно вытянулись лица. — Вот, значит, чему вас учит виконтесса?

— Нам отдали приказ, мы его выполняем, — нахмурилась Бесс, пытаясь сохранить остатки самообладания.

— Вы, кажется, забыли, с кем разговариваете, — едва заметно усмехнулась Алита. — Забыли, чья кровь течет в моих жилах. Интересно, понравится ли моему деду, генералу Боше, что его единственную внучку держат в заточении, как преступницу, и при этом нагло оскорбляет собственная прислуга. Смахивает на настоящий мятеж.

Имя «Боше», да еще и в сочетании со словом «мятеж» прозвучало, как удар хлыста. Марта резко побледнела, а Бесс беспокойно заерзала.

— Мы ничего подобного… — залепетали обе. — Так велела мадам…

— Велела? — холодно рассмеялась Алита. — А вы уверены, что моя мачеха обладает достаточным влиянием, чтобы спасти вас от гнева генерала? Как по мне, первыми, на кого она укажет пальцем, чтобы оправдать себя, будете вы — две отбившиеся от рук служанки.

— Тут и двадцати палок будет мало, а больше вы не выдержите, — смело подхватила ее слова Милли.

Обе старухи затряслись и разом отпрянули к стене, прижимаясь спинами к прохладному камню.

— Мисс, мы ни в чем не виноваты. Это все мадам…

— Мы сейчас выйдем за ворота, — голос Алиты опустился до шепота, от которого по коже служанок побежали мурашки. — Если вы посмеете доложить об этом мачехе или попытаетесь мне помешать, то мой дед узнает, как две уличные крысы издеваются над его внучкой и держат ее взаперти, попирая память его покойной дочери. Поверьте, тогда вас уже никто не спасет. Даже ваша драгоценная «мадам».

Воздух, казалось, застыл. Было слышно, как тяжело дышит Марта и как стучат зубы у Бесс. Их наглое самодовольство испарилось без следа, сменившись животным страхом.

Обе были мелкими сошками, и Алита блестяще сыграла на их главном страхе — страхе перед силой, которая была неизмеримо выше их понимания.

Все знали, что бывшего генерала Южной армии поддерживал сам король. Какой бы хитрой ни была виконтесса, реши он их наказать, она не сможет ничего сделать.

— Мы… мы ничего не скажем, мисс, — просипела Марта, опуская голову.

— Разумеется, нет! — тут же заискивающе подхватила Бесс. — Просто… прогуляйтесь, мисс. Подышите воздухом. Мы… мы вас не видели.

Алита медленно кивнула, всем своим видом показывая, что принимает их капитуляцию как нечто само собой разумеющееся. Не удостоив их больше взглядом, она вместе с горничной направилась к стоянке экипажей.

Глядя ей в спину, дрожащие от страха старухи не находили себе места. Куда подевалась та глупая и зажатая девчонка, которую они знали? Что за бес в нее сегодня вселился?

В Давэй все знали: «Восток столицы — беден, Запад — богат, Юг — знатен, Север — опасен». Эту фразу когда-то обронил странствующий монах еще при старом короле.

Звучала она несколько преувеличенно, но доля правды в ней имелась: примыкавшие к диким землям восточные и северные районы столицы и впрямь не могли похвастаться ни богатством, ни спокойной жизнью. Зато юг был излюбленным местом столичной знати.

Здесь кипела жизнь, находилось множество увеселительных заведений на любой вкус. Даже самые чопорные аристократы не гнушались заглянуть, чтобы весело провести время в изысканном чайном доме под звуки арфы.

Напротив одного из таких домов располагался небольшой ломбард. Вывеска над входом гласила: «Красная лисица». Место было не простое. Внутри суетился пожилой приказчик, а на втором этаже, за изящной балюстрадой, находилась галерея, с которой открывался отличный вид на шумную улицу.

— Отличное место, — довольно заметил младший принц Кассиан Редгрейв, лениво потягивая янтарный напиток из хрустального бокала. Его светло-карие глаза могли бы свести с ума любого, принадлежи они женщине. — Я бы даже сказал — лучшее в столице.

Спускавшиеся до пола шелковые занавески колыхались от сквозняка. За ними сидели две прекрасные девушки, сосредоточенно перебирающие струны арфы.

Напротив принца находилось два кресла, и оба были заняты. В том, что справа, сидел молодой мужчина в синем камзоле — Малори Ивинг. Он приходился принцу двоюродным дядей и носил титул герцога.

Проглотив кусочек дичи, мужчина недовольно сверкнул глазами:

— Мое заведение не для бездельников, Кассиан. Чего ты тут каждый день торчишь? Ешь, пьешь и ни единой монеты еще не заплатил. Принц Давэй, и вдруг — попрошайка. От смеха умереть можно!

Кассиан капризно выпятил нижнюю губу:

— Двоюродный дядя, хватит жаловаться. Пусть хоть не официально, но ты чуть ли не богатейший человек в стране. Подумаешь, немного поем за твой счет — не обеднеешь, — парень кивнул в сторону их третьего собеседника. — Дядя Нэйт тоже здесь, но ему, почему-то, ты ничего не говоришь.

Герцог медленно перевел взгляд на своего недавно вернувшегося с войны кузена. Лениво развалившись в кресле, принц Нэйт, не обращая внимания на родственников, изучал улицу под ними.

— Он внес свою долю в казну заведения. А ты — нет, — Малори смерил двоюродного племянника насмешливым взглядом. — Может, взять тебя на работу в «Красную лисицу»? С твоей внешностью уже через день здесь соберутся все знатные столичные девицы.

— Хочешь, чтобы отец-король сломал мне ноги? — Кассиан ненавидел, когда начинали обсуждать его внешность, но перед толстокожими дядями был бессилен. Однако, взглянув на Нэйта, усмехнулся. Его злость все же нашла выход. — Дядя Нэйт, ты чего уставился вниз? Высмотрел какую-то красавицу? Могу передать отцу-королю, чтобы посылал сватов.

Красные, как кровавый закат, глаза Нэйта были прикованы к остановившемуся у входа в ломбард старому экипажу.

Кучер натянул поводья. Через мгновение на улицу вышли две девицы. Молодая горничная выскочила первой и подала руку хозяйке. Невысокая стройная девушка в приличном, но далеко не роскошном бежевом платье, чье лицо скрывала плотная белая вуаль, ступила на мостовую с грацией королевы, прижимая к груди узел из старых тряпок.

Успевший подойти поближе Кассиан заметил ее и удивленно приподнял бровь, совсем забыв о недавней перепалке.

— Двоюродный дядя, вы что, в своем ломбарде все подряд скупаете? Я думал, только редкие драгоценности?

Герцог Ивинг тоже приподнялся и взглянул вниз. Оценив входящих в его ломбард девушек, он беспечно пожал плечами.

— Наш главный принцип — вещь должна быть редкой. А в каком виде она предстанет — не столь важно. Драгоценность или нет — вопрос второй.

— Странно, — пробормотал Кассиан. — Откуда у этой скромно одетой девицы редкие вещи? Может, ошиблась дверью?

Малори задумчиво прищурился и покачал головой.

— «Красная лисица» — не то место, куда можно зайти по ошибке. Запомни, Кассиан, чем скромнее внешний вид, тем ценнее может оказаться ноша. Истинное богатство не любит выставления напоказ.

Кассиан хотел было фыркнуть, но вдруг заметил, как в обычно равнодушных глазах дяди Нэйта, чей взгляд продолжал изучать то, что происходило внизу, на мгновение вспыхнул интерес.

Выйдя из экипажа, Алита на мгновение задержалась на тротуаре, позволив взгляду скользнуть по фасадам, пока не нашла нужную вывеску. Ровные буквы «Красная лисица» вызвали у нее легкую волну удовлетворения. Девушка тихо вздохнула с облегчением. Моуи Старз, старый садовник из монастыря Блаженной Илии, не обманул.

Когда-то этому суровому мужчине из-за застарелой, гноящейся раны грозила ампутация ноги, и лишь умение Алиты смогло спасти конечность. На этой почве они неплохо сдружились — «соломенная королева» и бывший наемник, избравший на склоне лет путь спокойствия и уединения. Он поведал ей множество занятных историй. Одна из них была как раз об этом ломбарде.

По словам Моуи, заведение принадлежало кузену самого короля Лукаса — молодому герцогу Ивингу. Тот унаследовал от своего отца не только титул, но и страсть к коллекционированию всевозможных диковин. Не гнушался даже товаром с Черных рынков.

Прежде чем переступить порог, Алита замерла, рефлекторно поправляя складки юбки. Ее пальцы скользнули по ткани, нащупывая твердость пристегнутого к бедру небольшого кинжала. Подарок старшего брата, много лет пылившийся на дне материнского сундука, теперь обретал новый смысл. Оружие так бы и истлело в забвении, если бы Небеса не даровали ей второй шанс.

У прилавка их встретил приказчик — седовласый старец с аккуратной бородкой. При виде двух вошедших девушек — скрывающей лицо хозяйки и ее горничной — он не выказал ни тени высокомерия. Напротив, предложил чай, а получив отказ, вежливо поинтересовался:

— Чем могу служить, мисс? Желаете что-то оценить?

В блестящих глазах Алиты мелькнуло молчаливое одобрение. Столичные торговцы были народом прожженным, мастерами считывать статус по одежке. Сегодня она намеренно выбрала самое простое платье. В любом другом месте на нее, юную и небогато одетую, посмотрели бы с презрением. Но этот старик был предельно обходителен. Не зря «Красная лисица» — среди сотен других столичных ломбардов — по-настоящему процветала.

— Благодарю вас, господин, — медленно протянула Алита. — У меня с собой одна выдающаяся вещица. Не могли бы вы взглянуть?

Небольшое помещение было отделено от основного зала плотной занавеской. У входа неподвижно, будто статуя, стоял стражник — обычная мера предосторожности для таких мест, призванная дать посетителям чувство защищенности, а недоброжелателям — понять, что сюда лучше не соваться.

Девушка передала горничной узел с вещами. Развязав его, Милли вытащила на свет шкатулку из черного дерева. Вскоре ее содержимое предстало глазам приказчика.

— Золотая брошь? — скептически приподнял он седые брови. — Мисс, что это значит? Вы решили подшутить над стариком? Золотом в наше время никого не удивить.

Алита с легкой улыбкой покачала головой:

— Господин, вы не узнали эту вещь?

Приказчик нахмурился. Он и впрямь не видел перед собой ничего ценного. Более того, брошь выглядела до неприличия просто. Проработав долгие годы в «Красной лисице», старик повидал несметное количество подлинных сокровищ, и взгляд у него был наметан. Сначала, видя осторожность, с которой юная девушка несла тряпичный узел, он предположил, что внутри скрыто нечто диковинное. Но реальность, увы, разочаровала.

Приказчик снова заглянул в шкатулку, убедился, что перед ним не скрытый клад, и раздраженно заметил:

— Да будь я хоть трижды знаком с этим предметом, редким он от этого не станет! — проворчал он. — Если у вас нет ничего другого, прошу, обратитесь в другой ломбард. Нас подобные вещицы не интересуют.

Вперед выступила Милли:

— Господин приказчик, если вы так просто отпустите мою хозяйку, боюсь, ваш хозяин будет вами недоволен.

Старик снова взглянул на Алиту. Невысокого роста, хрупкого сложения и с лицом, надежно скрытым плотной вуалью — видно только глаза. Но в них царила такая непоколебимая невозмутимость, словно она владела не скромной брошью, а ключом от королевской сокровищницы.

В душе старика, вопреки голосу разума, зашевелилось сомнение.

— Вы утверждаете, что этот предмет… действительно ценен? — переспросил он.

— Уверяю вас, господин, — мягко ответила Алита.

Достав из шкатулки брошь в виде головы льва, девушка перевернула ее и продемонстрировала приказчику старую королевскую печать, принадлежащую основателям королевского рода Редгрейв. Затем захлопнула шкатулку и ткнула пальцем в изображенную на крышке фамильную эмблему генеральского дома Боше.

Старик опешил, пораженно захлопав глазами.

Пальцы приказчика, только что с раздражением постукивавшие по прилавку, непроизвольно задрожали. Он наклонился, почти касаясь носом броши, словно боялся поверить собственным глазам.

«Да это же… действительно скрытый клад», — мгновенно пронеслось в его голове.

Стиль, манера исполнения, материал — ничего из перечисленного не имело большого значения. Только старая королевская печать. Вещице, без малого, пять сотен лет. Она принадлежала эпохе основания Давэй. Тем самым временам, когда простой люд, генералы и короли — все были братьями по оружию.

Если герцог Ивинг узнает, что он, старый дурак, чуть не упустил бесценное сокровище, — головы не сносить. Благо, девушка оказалась решительной и настойчивой.

— Мисс… прошу прощения за мою… недальновидность, — после небольшой паузы произнес внезапно осипшим голосом приказчик и вытер платком выступивший на лбу холодный пот. — Вы правы, вещь определенно имеет ценность. Скажите, откуда она у вас?

— Господин, неужели вы не узнали эмблему на шкатулке? — улыбнувшись, уточнила Алита.

— Генеральский дом Боше, — откашлявшись, ответил приказчик.

Он снова прошелся взглядом по девушке в вуали. Все знали, в роду Боше, кроме стариков, имелся лишь наследник, текущий генерал Южной армии — Уинстон Боше. Еще не женат. Детей тоже не имеет. Если только…

Поговаривали, у старого генерала когда-то была дочь, выданная замуж за виконта Дагмара. Она умерла много лет назад. Без матери осталось двое детей.

Может ли это быть его внучка? Вполне.

— Брошь — часть моего наследства, — подтвердила его догадки Алита.

Старик удивился.

Что же могло произойти в особняке виконта, что его дочь решилась на продажу такой редкой вещицы? Виконт Дагмара был на хорошем счету у самого короля. В скандалах не замечен. Разорение тоже не грозило. Не иначе — внутренние проблемы.

Придя к такому выводу, приказчик не стал вдаваться в подробности.

— Сколько вы за нее хотите?

— Цену назовите вы, — спокойно ответила Алита.

Старик снова уставился на брошь. Он знал: какую бы цифру ни назвал — все будет мало. Но стоящей перед ним девушке, кажется, срочно нужны деньги. Ломбардов, что согласились бы принять отмеченное королевской печатью изделие, в столице — по пальцам пересчитать. И «Красная лисица» среди них на первом месте.

— Тысяча золотых бумаг, — после длительных раздумий озвучил он наконец цену.

Алита мысленно удивилась. Брошь, разумеется, стоит намного дороже, но озвученная приказчиком сумма тоже немаленькая. Изначально она рассчитывала на меньшее.

— Я согласна на пятьсот золотых бумаг, — медленно протянула она. — Остальное… оплатите слухом.

Глаза старика стали размером с блюдца. Наблюдавшая за ним Алита, внутренне усмехнулась.

«Красная лисица» была не просто ломбардом — это также подпольная служба по распространению слухов. Их можно было как продать, так и купить. Моуи Старз сам какое-то время работал здесь, передавая в народ нужную для герцога информацию. С помощью этого рычага кузен короля умело управлял настроениями при дворе.

Приказчик испуганно огляделся, прежде чем понизить голос до едва слышимого шепота:

— Каким слухом?

— Не волнуйтесь, господин, — заверила его Алита. — Ничего серьезного. Так… одна невинная сплетня о том, что виконтесса Хлоя Дагмара — не такая уж и добрая вдова, какой желает казаться. А возможно, и вовсе не вдова… Как-то подозрительно быстро после смерти первой жены виконта они с дочерью вошли в новую семью. Еще и присвоила себе наследство, оставленное покойной матерью её падчерицы — внучки старого генерала Боше. Теперь эта бедняжка живет в нищете, почти в заточении.

Слова девушки помогли всем нитям в голове приказчика сойтись в единый узел. Стала ясна причина ее прихода, а также обстоятельства, этому способствовавшие.

Он на мгновение задумался, затем медленно кивнул.

— Договорились.

Слух был пустяковый, но если его грамотно пустить в свет, появится готовая пища для пересудов. А связь с домом генерала Боше придаст еще больший вес.

Старик достал из сейфа мешочек с золотыми бумагами и отсчитал нужную сумму. А когда наклонился, чтобы положить его обратно, с верхнего этажа вдруг донеслись приглушенные женские крики. Раздался звук опрокидываемой мебели и быстрые, тяжелые шаги.

Воздух в ломбарде сгустился в одно мгновение. Ведущая на второй этаж дверь с грохотом распахнулась, и в помещение ворвались несколько вооруженных мечами мужчин в черных одеждах.

Движения нападавших были слаженными и молниеносными. Вслед за ними в зал со второго этажа высыпались многочисленные гости ломбарда. Завязался бой. Послышался лязг металла и предсмертные крики. В хаосе приказчик выронил мешочек с золотыми бумагами и быстро спрятался за стойку. Шкатулка с брошью полетела на пол. Алита инстинктивно рванула за ней, но Милли успела схватить ее за руку.

— Бежим, мисс!

Девушки бросились к выходу, но путь к нему был отрезан. Один из нападавших, заметив их, обнажил меч, преграждая дорогу. В его глазах Алита не увидела ни злобы, ни любопытства — лишь холодный расчет: свидетелей нужно убрать.

Споткнувшись, Алита полетела в сторону, ударилась о стену — и та внезапно поглотила ее. Потайная дверь, приведенная в движение скрытым механизмом, едва успела приоткрыться, как тут же захлопнулась, отсекая ее от кошмара снаружи. Девушка оказалась в полумраке тесной кладовой.

Грубая ладонь с неожиданной силой зажала ей рот, в то время как вторая рука обвилась вокруг ее талии, прижимая так крепко, что дыхание перехватило. Все ее тело сковали железные объятия незнакомца. Мысли с лихорадочной скоростью пронеслись в голове.

Кто-то стоял здесь и ждал? Но чего?

Алита вздрогнула и инстинктивно ткнула в стиснувшую ее талию ладонь острой шпилькой, которую во время побега успела вытянуть из прически. А когда та разжалась, не теряя ни секунды, задрала юбку и выхватила из плотно обхватывающих бедро ножен изогнутый кинжал.

Однако воспользоваться им не успела. К ее спине вдруг прижался твердый, холодный предмет, и тело мгновенно окаменело. Тишина в кладовой сделалась оглушительной. Алита замерла, понимая: стоит руке незнакомца дрогнуть — и она снова умрет.

В ее синих глазах отчаяние боролось с гневом. Небеса подарили ей шанс отомстить, а она, едва начав свой путь, вот-вот его утратит.

— Мисс, мисс! — донесся сквозь дверь приглушенный голос ее горничной.

В щели у пола, откуда в кладовую проникал тусклый свет, мелькнул край черного плаща. Сердце девушки сжалось от страха. Горечь подступила к горлу. Только бы с Милли все было в порядке.

Вскоре крики стихли. Тяжелые шаги начали удаляться. Но Алита оставалась неподвижной. Ее тело было напряжено, как натянутая тетива. У виска чувствовалось ровное, спокойное мужское дыхание.

Выждав еще некоторое время, она резко дернулась вперед, создав между своей спиной и оружием незнакомца немного пространства. Затем тихо, сквозь все еще зажатый рот, начала шипеть. Хватка немного ослабла. Алита наконец-то смогла заговорить:

— Они ушли. Вы можете меня отпустить. Я не стану кричать.

Ей послышался тихий, насмешливый выдох прямо в ухо. За ним раздался низкий хриплый голос:

— Лучше я тебя убью.

Никакого волнения — лишь холодная угроза.

От злости и унижения у Алиты покраснели щеки. Собравшись с силами, она быстро повернулась и уперлась острием кинжала в грудь незнакомца. Они стояли так близко друг к другу, что можно было почувствовать исходящее от его тела тепло.

— Вам лучше отпустить меня, господин. Лезвие этого кинжала смазано «Жалом кошмаров», — невозмутимо солгала Алита. — Знаете, как он действует? Один укол — и вы погрузитесь в долгий, беспокойный сон. Думается мне, те люди в черном пришли по вашу душу. Они еще близко. Интересно, вы им нужны живой… или мертвый?

Рука, что еще некоторое время назад зажимала рот девушки, тут же крепко обхватила ее гибкую талию. В тишине кладовой раздался тихий смех, полный ледяной ярости и насмешки:

— Ну, попробуй.

Алита поняла — перед ней был сильный и опасный противник. К тому же, судя по властным ноткам в низком голосе, привыкший повелевать. Резкая боль в боку, куда сейчас прижимался его клинок, не оставила сомнений: он не шутит и действительно хочет ее убить.

Одно его движение — и она навеки закроет глаза, даже не успев открыть рот.

Ее рука, сжимавшая рукоять кинжала, предательски задрожала. В голове от напряжения и страха помутилось. Чтобы прийти в себя, Алита не колеблясь ткнула острием в собственную ладонь.

Пронзившая тело жгучая боль заставила Алиту вздрогнуть, но прогнала панику, вернула ясность мысли и помогла взять под контроль все лишние эмоции. Пытаясь остановить кровь, девушка сжала раненую ладонь в кулак.

— Так яда не было? — хмыкнул ей в ухо незнакомец.

Одна его рука по-прежнему удерживала её в крепких объятиях, не давая отстраниться и взглянуть в лицо, в то время как другая, с зажатым в ней клинком, поднялась и коснулась острым лезвием скрывающей лицо шелковой вуали Алиты.

— Всего лишь мера предосторожности, — как можно спокойнее ответила она.

Голос ровный, дыхание глубокое. Ощущая даже сквозь ткань леденящий кожу холод, девушка старалась не двигаться и даже не моргать.

— Считаешь, тебе больше нечего опасаться? — растягивая слова, произнес мужчина.

— Мой дедушка — старый генерал Боше, — выдохнула Алита, разжимая пальцы.

Ее кинжал с глухим стуком упал на пол — молчаливый жест, предлагавший заключить перемирие.

— Если вам что-то нужно, господин, я сделаю все возможное, чтобы помочь. Но если я умру, дедушка с бабушкой и виконт Дагмара — мой отец — непременно бросят все силы, чтобы отомстить. Они сметут с лица земли всех, кто к этому причастен.

Смысл слов девушки был предельно ясен: пусть сейчас она бессильна, но её гибель не останется без ответа.

Мужчина слегка отстранился и прищурился, с интересом разглядывая её сжатую в кулак раненую ладонь. Хрупкая с виду девица демонстрировала поразительную решимость…

Он видел многих, кто был жесток к другим, но редко встречал тех, кто без колебаний причинял боль себе. Формально эта девица демонстрировала слабость, но в словах и поступках не уступала ни пяди… Не имей он сейчас полного контроля, она, того гляди, сама бы вонзила в него кинжал и даже глазом не моргнула.

Значит, внучка старого генерала Боше? Интересно…

Почувствовав в его хватке легкое колебание, Алита поспешила закрепить успех:

— Я не хочу ничего знать о ваших делах. Да и вы сами, полагаю, не желаете быть узнанным, — её голос звучал удивительно спокойно, будто они беседовали за чаем, а не угрожали друг другу оружием в тесной кладовой. — Мои обстоятельства вас, господин, тоже не касаются. Так почему бы не довериться друг другу? Это будет выгодно нам обоим.

На мгновение ей показалось, что у неё получилось до него достучаться. Хватка на талии ослабла. Лезвие клинка перестало касаться её щеки. Однако в следующий момент мужчина дал понять, что этот видимый контроль — не более чем иллюзия. Схватив за запястье, он резко развернул её к себе спиной. По руке девушки прокатилась новая волна боли. Не удерживай он её, Алита уже бы рухнула на колени.

Она инстинктивно зажмурилась, ожидая смертельного удара, но его не последовало. Вместо этого над её ухом прозвучал все тот же ледяной голос:

— Исчезни.

Приведённый в движение невидимым механизмом, потайной проём распахнулся. Сильный толчок в спину — и девушка вылетела из кладовой.

— Только после того, как заберу свои деньги, — раздражённо выдохнула Алита.

За спиной послышался короткий смешок. Она едва не упала, споткнувшись о тело на каменном полу. Мертвец был не один. Девушка тревожным взглядом обвела зал, боясь увидеть знакомое лицо. И с облегчением выдохнула — все погибшие были мужчинами. Судя по одежде, двое — посетители и трое — нападавшие в чёрном. Живых в помещении не осталось.

Бросившись к прилавку, Алита подняла все ещё лежавший там мешочек с золотыми билетами. Быстро отсчитав нужную сумму, она положила её в карман и выбежала на улицу.

Едва запыхавшаяся девушка с красным пятном на рукаве отошла от ломбарда на несколько шагов, как ей навстречу кинулась перепуганная до полусмерти горничная.

— Мисс, мисс… хвала Небесам, вы живы!

Девушки обнялись. Затем, поддерживая друг друга, быстрым шагом направились к стоянке экипажей. С минуты на минуту в «Красную лисицу» должен был нагрянуть надзорный магистрат. В этот момент лучше быть как можно дальше.

Проводив спину девушки задумчивым взглядом, незнакомец, спокойно перешагивая через тела, приблизился к прилавку. Его внимание привлекла лежащая на полу маленькая шкатулка из черного дерева. Подняв её, он открыл крышку — внутри лежала золотая брошь, украшенная темно-красным гранатом.

Мужчина повертел украшение в пальцах, пока не разглядел на обратной стороне крошечную королевскую печать. Его губы тронула холодная усмешка.

Из-за ширмы показался дрожащий от страха приказчик.

— Где младший принц? — не поднимая головы, лениво протянул мужчина.

— С-с-стражи увели его во дворец, ваше высочество, — заикаясь, ответил старик.

— Это она принесла?

Он не произнес имени, но приказчик был не из глупых, сразу понял, о ком речь.

— Д-д-да.

— Передай от меня герцогу Ивингу благодарность за подарок, — красные глаза мужчины на мгновение потемнели.

Вернув брошь в шкатулку, он убрал её в карман.

Экипаж, мерно покачиваясь на неровных булыжниках мостовой, свернул с шумного проспекта в тихий переулок. Алита наблюдала, как за окном медленно проплывают знакомые дома. Этот путь она проделывала бессчётное количество раз в обеих своих жизнях — и в той, полной наивных надежд, и в этой, пропитанной горечью знаний о будущем.

Лёгкий стук колёс отбивал ритм её тягостных размышлений. В потайном кармане платья лежали золотые бумаги. Для девушки каждая из них была будущим союзником, молчаливым свидетелем, шагом к спасению Финна и низвержению тех, кто отнял у неё всё.

— Мисс Алита, — нарушила долгое молчание Милли. Её глаза блестели от смеси страха и волнения. — Вы… вы знаете, что там произошло? Я так испугалась, когда нас разлучили. Думала, что вы… думала, вас…

Договорить у неё не получилось — внезапно сжавшееся горло подвело.

Алита не стала рассказывать горничной о случившемся в тесной кладовке. Слишком опасным выглядел тот незнакомец. Явно не из простых. Безопаснее о нём вообще никогда не вспоминать.

Она придумала, что ударилась о стену и ненадолго потеряла сознание. А нападавшие, видимо решив, что она мертва, прошли мимо. Объяснение выглядело правдоподобным. Придраться было не к чему.

— Полагаю, это было ограбление, — пожала плечами Алита. — Надзорный магистрат во всём разберётся.

Однако сама она в этом очень сильно сомневалась. Ломбард принадлежал герцогу Ивингу. Фигура он крупная, влиятельная, в политике — весомая. Люди в чёрном действовали слишком уж слажено, хладнокровно, с профессиональным мастерством. Либо солдаты, либо наёмники. Кто бы ни был их целью, этот человек находился на втором этаже.

Тот самый незнакомец? Вполне возможно…

Проехав поворот на парадную улицу с её величественными особняками, Алита отдала тихий приказ кучеру:

— Останови здесь.

Экипаж послушно замедлил ход. В поле зрения показались массивные, увитые плющом ворота и верхние этажи внушительного здания — родового гнезда старого генерала Боше.

Сердце Алиты сжалось от щемящей боли — за этими стенами находились её родные, отношения с которыми были отравлены годами ядовитой клеветы Хлои.

— Всё в порядке, мисс? — встревоженно уставилась на хозяйку Милли.

Алита молча кивнула. Затем достала из кармана аккуратно сложенный конверт с адресованным дедушке и бабушке письмом и протянула его горничной.

— Передай стражникам у ворот, — тихо распорядилась она. — Скажи, что от меня.

Как бы Алите ни хотелось проделать эти несколько шагов самой, это было невозможно.

Если мачеха узнает, что падчерица обратилась к деду по материнской линии с жалобами на притеснения, это станет для неё идеальным козырем. Она немедленно представит всё как капризы избалованной, неблагодарной девчонки, которая ради прихоти порочит честь отца.

Нет, этот путь был гибельным. Родные должны увидеть всё своими глазами: украденное материнское наследство, покушение на жизнь, отношение слуг… Только тогда в предстоящем противостоянии с виконтом Дагмара на их стороне будет сила. Дело слишком громкое. Может дойти до короля.

Письмо быстро исчезло в складках скромного передника Милли. Молча кивнув, та бесшумно выскользнула наружу и скрылась за углом. Вернулась так же незаметно. Экипаж снова тронулся с места и через четверть часа остановился у особняка виконта Дагмара.

У задних дверей Алиту и её горничную встретили те же самые две старухи. Однако в этот раз проблем создавать не стали. Молча поклонились и отвели глаза, всем своим видом показывая: ничего не вижу, ничего не знаю.

Стоило девушке вернуться в свои покои и с помощью горничной переодеться в домашнее платье, как в дверь постучали. На пороге стояли несколько служанок. Каждая держала в руках по рулону ткани. Цвета слепили безвкусной яркостью: ядовито-розовый, кричаще-зелёный, пронзительно-золотой.

Впереди, с мягкой улыбкой на красивом лице, стояла её сводная сестра Элиза. Окинув внимательным взглядом плотную вуаль, скрывающую лицо Алиты, она не смогла сдержать ехидного блеска в глазах.

— Алита, только взгляни! — голос Элизы звенел, как колокольчик. — Отец сообщил, что скоро во дворце состоится первый за много лет торжественный прием. Мама заказала новые ткани для платьев. Я подумала, что моя любимая сестрёнка должна выбрать первой.

Алита молча отступила, пропуская служанок в свои покои. Вскоре все рулоны тканей заняли место на ее столе. Элиза застыла рядом, с нетерпением ожидая, какой вульгарный оттенок выберет ее сестра на этот раз.

Чем уродливее получится платье, тем проще будет выставить ее посмешищем на королевском приёме. Тогда все лавры достанутся ей, Элизе Дагмара, а не жалкой уродине, которой повезло родиться внучкой старого генерала Боше.

Алита медленно, с притворным любопытством, окинула взглядом это буйство красок.

— Сестра, а других, более мягких цветов в швейной мастерской не нашлось? — с неловкими паузами между слов поинтересовалась она. — Уж больно все ярко…

— Но это же самые модные цвета сезона! — с наигранным возмущением воскликнула Элиза.

«Так вот как они привили ей этот ужасающий вкус, — поняла Алита. — Просто не оставили выбора».

Виконтесса действовала намеренно — год за годом подсовывая ей именно такие ткани, настойчиво рассказывая сказки о «модных цветах». Тонкая, продуманная стратегия: воспитать дурной вкус, сделать из падчерицы посмешище, закрепив за ней образ нелепой девицы. На фоне этого кричащего безобразия собственная, одетая с безупречной элегантностью дочь выглядела бы ещё изысканнее.

Таким образом, даже не прибегая к грубым запретам, мачеха методично лишала ее шанса быть всерьёз воспринятой в свете. Отсекала любую возможность составить достойную партию или завести полезные знакомства. Все это время под маской заботы она просто создавала для Элизы идеальный фон.

— Говоришь, из этих тканей нам с тобой сошьют платья для королевского приема? — как бы между делом поинтересовалась Алита, пока ее пальцы нежно скользили по тканям.

— Именно так, — поспешно закивала Элиза. — Там будут присутствовать все знатные дома Давей. Наша семья не может позволить себе выглядеть недостойно.

Она резко замолчала, давая словам просочиться в сознание сестры.

— Скажи, Элиза, а какой из этих цветов нравится тебе больше всего? — с преувеличенным интересом спросила Алита.

Кончик пальца Элизы коснулся самого вызывающего, ядовито-розового рулона.

— Вот этот.

Алита вздохнула, печально покачав головой. Весь ее вид буквально кричал о том, что ей хочется ответить, но девушка будто бы не решалась.

— Ты уверена? — наконец уточнила она.

Элиза на мгновение смутилась, ее внутренний восторг поутих, уступая место лёгкому раздражению.

— В чем дело, сестра?

— Просто я забыла, что вы с матушкой приехали из глухой провинции, — с лёгкой жалостью в голосе произнесла Алита. — И хотя уже восемь лет живёте в столице, вам так и не довелось побывать во дворце.

— При чём здесь это? — сквозь зубы процедила Элиза, теряя самообладание.

Удар пришелся точно в цель. В отличие от сводной сестры, Алита дважды переступала порог королевского дворца: первый раз еще ребенком, вместе с матерью, на приеме у королевы-матери, второй — сопровождая деда во время его награждения. Для Алиты дворец оставался местом живых, хоть и призрачных, воспоминаний. Для Элизы же он был недостижимой мечтой — отец никогда не находил повода представить обществу свою старшую дочь. Предстоящий приём она воспринимала как шанс заявить о себе, выпадающий раз в жизни.

— Дело в знании дворцового этикета, — принялась терпеливо пояснять ей Алита. — Любые яркие цвета во дворце считаются страшной безвкусицей, сестра. Придворные дамы из старых, уважаемых родов предпочитают благородные пастельные оттенки: цвета утреннего неба, чайной розы, морской пены. Яркость уместна на карнавале или в театре, но не на королевском приёме. Тебя просто не станут воспринимать всерьёз. Будут смеяться за спиной. Очень странно, что в швейной мастерской, откуда эти ткани, об этом не предупредили. На месте матушки я бы задумалась: не пытаются ли они намеренно опозорить род Дагмара? Стоило бы разобраться, а заказ передать в другую швейную мастерскую.

Её слова, облечённые в форму заботы, были утончённым издевательством. Алита прекрасно знала: для Элизы и её матери ткани подобраны безупречно. Опозорить планировали лишь её одну — нелюбимую дочь.

Но кто осмелится сказать об этом ей в лицо?

Элиза побледнела. Её пальцы судорожно сжали юбку платья. В глазах вспыхнуло унижение, быстро сменившееся холодной ненавистью. Она поняла: Алита не просто даёт совет — она безжалостно обнажила их с матерью хитрость, превратив коварный замысел в потенциальный скандал.

Что стало с той глупой девчонкой, покорно пляшущей под их с матерью дудку? Откуда в ней эти метаморфозы? Раньше обвести Алиту вокруг пальца было проще простого — та казалась воплощённой наивностью, совсем без хитрости. Не то что сейчас…

— Благодарю за заботу, сестра, — все же сумела выдавить из себя улыбку Элиза. — Я непременно посоветуюсь с матушкой. Пусть велит расследовать эту мастерскую. А тебе предоставим новый выбор. Подожди немного.

Она сделала едва заметный знак служанкам, и те, подхватив рулоны, поспешили к выходу.

В кабинете генерала Боше царила умиротворенная тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием ножек старого стула. Сам Ховард Боше бесцельно перебирал бумаги с донесениями от сына — сосредоточиться на них не получалось. Отрешенный взгляд старика угрюмо скользил по дубовой столешнице.

Внезапно из коридора донеслись быстрые шаги. Дверь распахнулась. В кабинет ворвалась госпожа Флоренс — жена генерала. За ней вошел старый дворецкий, в руках он держал поднос с распечатанным конвертом.

— Дорогой! — взволнованно воскликнула седая женщина. — Страж только что принес письмо от Алиты.

Услышав имя внучки, Ховард Боше резко выпрямился на стуле. 

— От Алиты? — внезапно охрипшим голосом недоверчиво переспросил он.

Госпожа Флоренс всхлипнула в платок и кивнула дворецкому. Тот молча приблизился к столу и положил перед генералом поднос. Затем поклонился и вышел за дверь, оставив супругов наедине.

Старик протянул руку к конверту, его пальцы заметно дрожали.

Последнее письмо, что они получили от внучки, пришло ровно три года назад. Сухое, почти равнодушное. Оно принесло чете Боше немало боли.

Сначала старый генерал с женой получали вежливые, но холодные отказы на их приглашения, переданные через горничных. Затем — сообщения от самого виконта Дагмара о том, что его дочь «привязалась к новой мачехе» и «не желает бередить старые раны, воспоминаниями о покойной матери». Их последняя попытка визита закончилась унизительным известием, что «юная леди нездорова и не может их принять». После этого их с Алитой общение, по желанию последней, постепенно сошло на нет.

Несмотря на прошедшее время, боль от отвержения ощущалась все так же остро. Мало того, что не уберегли единственную дочь, еще и внучку потеряли.

— Я же говорила, ей просто нужно было повзрослеть, — с теплящейся надеждой во взгляде тихо произнесла госпожа Флоренс.

Муж ничего ей не ответив, вскрыл конверт, вытащил исписанный лист бумаги и начал читать.

С первых же строк его лицо, привыкшее к суровой сдержанности, стало меняться. Разгладились морщины, губы плотно сжались, глаза покраснели.

«Дорогие бабушка и дедушка,

Простите вашу внучку. После смерти мамы и отъезда Финна моё сердце окаменело от боли. Мне казалось, что, оттолкнув всех, я защищу себя от новых ран. Я была глупой и наивной, слушая неверных людей. И в итоге потеряла своих близких.

Но я хочу, чтобы вы знали — я люблю вас. Всегда любила и буду. Вы — моя единственная настоящая семья.

Всегда ваша, Алита»

Дочитав письмо, генерал уронил его на стол. Старое сердце колотилось в груди, как перед боем.

— Ховард, нам нужно срочно ее навестить, — сквозь слезы выдохнула госпожа Флоренс. — Что это за «неверные люди», которых она слушала? Уж не мачеха ли? Надо во всем разобраться. Если эта вульгарная женщина обижала нашу Алиту, я ее не пощажу.

Голос генерала прозвучал глухо:

— Что-то здесь не так, Флоренс.

Поднявшись со стула, он принялся измерять шагами кабинет.

— Это письмо… слишком уж оно отчаянное. Но Юлиан еще недавно уверял меня, что с Алитой все в порядке. Что живет она хорошо, в прекрасных отношениях с мачехой и сводной сестрой. Неужели этот негодяй посмел мне лгать?

Вопрос повис в воздухе, сгущая и без того тягостную атмосферу. Мысль о том, что их зять мог обманывать их все эти годы, была невыносимой. Выходило, они сами не без вины, раз поверили его словам и оставили беспомощного ребенка в самом центре змеиного клубка.

— Лгал он или нет, мы обязаны это выяснить, — решительно заявила госпожа Флоренс, вытирая слезы. Ее помутневший от горя взгляд сделался острым и пронзительным. — Я не позволю, чтобы над нашей внучкой издевались. Я… я напишу им. Скажу, что приеду.

— Уже поздно для визитов, — резко оборвал ее муж.

— Тогда завтра, с утра, — не сдавалась она.

— Хорошо. Но если там что-то не так, твое письмо их только предупредит, все успеют скрыть. Или снова заявят, что Алита больна и не может тебя принять. Езжай так. Скажи, что проезжала мимо и решила навестить внучку. А если попытаются тебя выпроводить, отправь за мной слугу. — Генерал приблизился к жене и вложил ей в ладонь смятый листок. — А им покажи это письмо и потребуй объяснений.

Сжав в руке лист бумаги, госпожа Флоренс твердо кивнула.

— Поняла.

Проводив служанок Элизы, Милли, воспользовавшись моментом, пока хозяйка отдыхала у окна, принялась за уборку. Смахивая пыль с трюмо, она открыла нижний ящик. Заглянула внутрь и ахнула. Тонкая кисточка из птичьих перьев выскользнула у нее из рук и упала на ковер.

— Мисс Алита, — взволнованно позвала хозяйку горничная. — Кольцо… обручальное кольцо вашей матушки… то самое, с рубином в форме хризантемы… Его нет на месте! Оно пропало! Коробочка открыта, а в ней пусто.

Алита медленно обернулась. Ее освещенное закатными лучами лицо оставалось невозмутимым, и только в уголках губ притаилась легкая усмешка, лишенная всякой теплоты.

— Не волнуйся ты так, — спокойно произнесла она. — Сама же знаешь, оно не имело никакой ценности.

— Но кто мог забраться в ваши покои? — растерянно захлопала глазами Милли.

— Сегодня здесь собралась такая толпа. Разве могло обойтись без «происшествия»? — усмехнулась Алита. — Моя милая сестра определенно что-то задумала…

Пришло время ужина. Залитый мягким светом канделябров обеденный зал встретил Алиту удушающей атмосферой показной идиллии. За длинным столом из темного дуба сидели трое: на почетном месте во главе — виконт Юлиан Дагмара, справа от него — Хлоя, слева — Элиза.

Впервые с момента перерождения Алита увидела отца. За всю неделю, что девушка «приходила в себя» после падения с утеса, виконт так ни разу ее не навестил. Лишь в первый день отправил личного слугу взглянуть на ее раны. Увидев повязку на лице, тот, долго не задерживаясь, удалился. Сегодня ее «постельный режим» подошел к концу. Пришло время спуститься к ужину.

Элиза что-то оживленно рассказывала, мачеха заливалась смехом, отец тоже не сдерживал улыбки. Однако стоило Алите приблизиться, как их разговор резко оборвался. В зале повисла настороженная тишина. Будто она — посторонняя, одним своим присутствием нарушившая семейную гармонию. В прошлой жизни эта показная холодность отца причиняла девушке сильную душевную боль. В этой же ей было все равно.

Алита склонила голову:

— Отец, матушка.

Скользнув взглядом по вуали, что скрывала лицо дочери, виконт, не сдержавшись, поморщился. Когда-то девчонка, превзойдя даже собственную мать, была невероятно красива. Он даже строил планы выдать ее замуж в королевскую семью, чтобы тем самым упрочить свое положение. Но теперь, получив увечья, ее ценность скатилась на самое дно.

Глупая, уродливая — словно насмешка над родом Дагмара. Если бы не генеральский дом Боше, виконт уже бы от нее избавился. Такая дочь ему была не нужна.

Виконтесса, прикрыв рот платочком, легко рассмеялась:

— Алита, милая, как хорошо, что тебе стало лучше. Садись скорее. Отец так по тебе скучал. Все ждал, когда ты наконец спустишься.

Говорила она вроде вежливо, но в словах сквозил упрек: мол, ленивая дочь заставила родителей ждать; еще и высокомерная — даже не извинилась.

Алита с наигранным недоумением взглянула на мачеху.

— Отец так рано спустился к ужину? Странно… разве он не начинается ровно в восемь? — девушка повернулась к стоящей рядом горничной. — Милли, если ты ошиблась со временем, я тебя накажу!

Ее верная горничная была девушкой смышленой и мгновенно поняла намек.

— Мисс, я не ошиблась. Сейчас ровно восемь, — ответила она и ткнула пальцем в маятник на стене.

Алита шумно выдохнула, будто бы от облегчения, и улыбнулась:

— Ах, значит, отец просто спустился раньше обычного. А я уж испугалась…

Слова ее прозвучали легко и непринужденно. Но не для всех.

Идея начать ужин на полчаса раньше обычного принадлежала Хлое. Это она заставила спуститься мужа и дочь. А Алиту, понятное дело, «забыли» предупредить. И все ради того, чтобы она опоздала и прослыла бездельницей, пренебрегающей семейными устоями.

Кто же знал, что эта девчонка парой легких фраз сведет весь замысел на нет. Она ведь и вправду пришла точно ко времени, как положено. Успевший было воспылать гневом виконт заметно сник и бросил раздраженный взгляд на жену.

Виконтесса внутренне сжалась, но поспешно натянула на лицо улыбку:

— Что ж, раз все в сборе, давайте продолжим ужин.

Ужин проходил в тягостном молчании. Когда подошло время десерта, личная горничная виконтессы — Софи — принесла серебряный поднос, на котором лежало несколько пирожных в форме кроликов, покрытых нежно-розовой глазурью, и поставила его в центре стола.

Необычное угощение сразу привлекло всеобщее внимание. Заметив любопытные взгляды, Софи с улыбкой обратилась к виконтессе:

— Наш повар придумал новое лакомство. Внутри — ягодно-шоколадная начинка. Вкус, говорит, изумительный. Но не рискнул делать много — вдруг не понравится. Мадам, попробуйте.

— И вправду немного, — покачала головой Хлоя. — Я не большой любитель сладкого, его милости оно запрещено по настоянию лекарей, так что пусть попробуют девочки.

Алита мельком взглянула на Элизу и заметила лёгкую самодовольную ухмылку на её лице. Сердце девушки сжалось от дурного предчувствия. Но, подумав, что при таком количестве свидетелей мать с дочерью вряд ли станут чудить, решила, что ей просто мнится.

Пирожное на тарелку Алиты положила служанка, в то время как Элизу угостил сам виконт. Глядя на его нежную, отеческую улыбку, Алита поспешно опустила глаза, скрывая мелькнувшее в них отвращение.

В зале находилось две его дочери, но признавал он лишь одну — рождённую вне брака, от любовницы. Алиту вовсе не удостаивал взглядом. А если кто-то упоминал её имя, делал вид, что его это не касается.

Аппетита у девушки и так почти не было: за весь ужин она съела всего пару ложек куриного супа. Больше не лезло. Но пирожное её заинтересовало. Однако не своим привлекательным видом. Сквозь сладкие нотки шоколада от него тянулся едва уловимый горьковатый запах лесной кислицы.

Это был не яд. Всего лишь трава, которую лекари часто использовали как слабительное. Её отваром лечили отравления. Никакой реальной опасности для жизни или здоровья она не представляла. Вызывала только лёгкое несварение и урчание в желудке.

Но зачем её добавили в пирожное?

Элиза, поблагодарив отца, первой потянулась к десерту.

— Ммм, как вкусно оно пахнет! — с игривым хихиканьем она отломила кусочек и отправила его в рот.

Не прошло и минуты, как по залу разнёсся пронзительный крик. Элиза схватилась за живот и с грохотом опрокинула свой стул. Затем упала на пол и с громким рыданием начала кричать:

— Ай, как больно! Мама, мне так плохо! Всё горит внутри! Я умираю!

Алита нахмурилась. Виконт застыл в ошеломлении. И только мачеха отреагировала мгновенно. Выскочила из-за стола и с душераздирающим воплем бросилась к дочери.

— Элиза, милая, что с тобой? Живот болит? Говори скорее!

— Пирожное! — захлёбываясь слезами, выкрикнула Элиза, указывая дрожащим пальцем на поднос. — Оно… оно отравлено! Кто-то хочет меня убить!

В обеденном зале повисла гнетущая тишина, которую быстро разорвал оглушительный рёв виконта Дагмара. Он вскочил со стула и с такой силой ударил кулаком по столу, что зазвенели бокалы.

— Отравление в моём доме? Кто посмел? Немедленно вызовите лекаря! И повара приведите… этого негодяя!

Среди перепуганной прислуги поднялась паника. В зале началось столпотворение, крики, беготня. Алита осталась сидеть на своём месте, с ледяным спокойствием наблюдая за разворачивающимся фарсом.

Задержав взгляд на Элизе, она заметила, как та, зажмурившись, тихонько дёрнула мать за край одежды. Лицо Хлои было в слезах, но уголки губ на мгновение чуть приподнялись.

В прошлой жизни ничего подобного не происходило, поэтому текущие события стали для Алиты неожиданностью. Видимо, их спровоцировала провалившаяся задумка с тканями. Но мачеха со сводной сестрой быстро придумали новую ловушку. Сейчас главное — выяснить, в чём она заключается…

Первым в обеденный зал прибыл личный лекарь виконтессы, пятидесятилетний лысый мужчина с загнутыми на кончиках длинными усами — господин Шеврон.

С показной озабоченностью он склонился над корчащейся и стонущей Элизой, приложил ладонь к её груди и закрыл глаза.

— Мисс действительно отравлена, — вскоре провозгласил он трагическим голосом.

Едва лекарь умолк, как в зал под руки ввели повара. Дородный, некогда уверенный в себе старик теперь был сам на себя не похож. Побледневший и трясущийся от страха, он рухнул перед виконтом на колени.

— Ваша милость, прошу пощады! Клянусь своей жизнью, я невиновен!

— Невиновен?! — побагровел от ярости Юлиан Дагмара. — Моя дочь умирает от твоего угощения! Признавайся, мерзавец, кто тебя подкупил?

Повар замотал головой. Его полный ужаса взгляд заметался по сторонам и вскоре остановился на Алите. Мелькнувшая в его глазах растерянность, быстро сменившаяся немой мольбой о помощи, была громче любых словесных обвинений.

Странные действия мужчины стали для виконтессы сигналом. Лицо женщины мгновенно потемнело от гнева, рука поднялась, дрожащий палец указал прямо на Алиту, хотя слова были обращены к повару.

— Почему ты на нее так смотришь? — закричала Хлоя. — Это она тебя подкупила?

— Н-н-нет, мадам, — не очень убедительно затрясся от страха мужчина.

— Точно, она, — все не унималась мачеха. — Ваша милость, только взгляните на Алиту. Элиза корчится в муках, а эта девчонка абсолютно спокойна. Разве так ведет себя любящая сестра?

— Мама, не нужно… — слабым, прерывистым голосом вступилась за Алиту Элиза. — Не может быть, чтобы сестра… Она же всегда так добра ко мне… Наверное, это просто несчастный случай, недоразумение… Да, мы недавно поссорились из-за Вивиан, но это уже в прошлом. Алита ведь почти не выходит из своей комнаты… Все время читает какие-то странные книги… про травы… Повар явно что-то перепутал…

В зале повисла оглушающая тишина.

Ссора, затворничество, книги про травы — её «защита» была хуже любого обвинения. Все взгляды присутствующих — виконта, слуг, лекаря — кто с ненавистью, кто с подозрением, кто с осуждением, устремились на Алиту. Но пока доказательств не было, говорить что-то ей в лицо никто не спешил.

— Обыскать его! Немедленно! — вдруг прогремел виконт, указывая на трясущегося повара.

Двое слуг, отделившись от толпы, приблизились к мужчине. Тот почти не сопротивлялся, позволяя им лазить в своих карманах. Вскоре один из них с торжественным видом поднял вверх маленький бархатный мешочек и принялся им трясти.

— Ваша милость! Ваша милость! Смотрите, что я нашел!

Виконт вышел из-за стола, приблизился к нему, выхватил мешочек, развязал шнурок и с силой вытряхнул содержимое. На пол посыпалась пригоршня золотых бумаг… Последним упало кольцо с необычным рубином в форме хризантемы. То самое, что, как было известно всем в особняке, когда-то принадлежало Сигрит Дагмара, матери Алиты.

Все ахнули. Доказательства были настолько очевидны, что не оставляли места для сомнений: покалеченная и озлобившаяся падчерица, снедаемая черной завистью к своей прекрасной и любимой родителями сводной сестре, подкупила жалкого повара, отдав ему деньги и бесценную память о покойной матери, чтобы подло извести свою невинную соперницу.

Единственная, кто еще оставался на стороне Алиты, была напуганная до дрожи в ногах Милли. Она не стала прятаться, а смело вышла и встала впереди своей хозяйки, заслоняя ее от чужих глаз.

Атмосфера в обеденном зале накалилась до предела. Казалось, достаточно искры — и воздух воспламенится. Юлиан Дагмара поднял на младшую дочь полный ярости и брезгливости взгляд.

— Так и будешь молчать? — взревел он. — Ничего не хочешь сказать в свое оправдание? Признаешь, наконец, свою вину? Подлая мерзавка! Отдала кольцо своей матери, чтобы погубить мою дочь!

Сохранявшая до этого момента полную невозмутимость Алита поднялась. Ее движения были до того плавными, исполненными королевского достоинства, что даже виконта заставили прикусить язык.

— Отец, как вы можете вот так просто ставить клеймо отравительницы на своей законной дочери, даже не выслушав ее? — спокойным тихим голосом поинтересовалась девушка, однако ее отчетливо услышали даже в самом отдаленном углу зала. — На основании одного странного мешочка в руках постороннего человека вы уже готовы меня растоптать. В суде надзорного магистрата даже самому страшному убийце дают адвоката и шанс оправдаться. Вы же хотите лишить меня этого.

— Если есть, что сказать, говори! — после небольшой паузы бросил Юлиан Дагмара и вернулся на свое место во главе стола.

Виконт не достиг бы высот при дворе и не добился бы расположения короля, будь он глупым простаком, которого легко обвести вокруг пальца. Все происходящее казалось ему подозрительным и странным. Он даже догадывался, что здесь не обошлось без вмешательства его жены и старшей дочери. Но выводить их на чистую воду, разумеется, не собирался. Выбирая между нелюбимой младшей дочерью и обожаемой старшей — предпочтение Юлиана Дагмара было очевидным.

Однако в зале находилось много посторонних, а за спиной Алиты стоял генеральский род Боше. Лишить ее слова в свою защиту и сразу приступить к наказанию означало навлечь на себя большие неприятности.

Он решил позволить ей объясниться, ведь все доказательства налицо, ей точно не выкрутиться.

Алита кивнула горничной. Милли тут же подняла всё еще лежавшее на полу кольцо и вручила его хозяйке. Та взвесила «доказательство» на ладони и принялась внимательно изучать его под светом ближайшей свечи. Уголок её губ на мгновение приподнялся в холодной усмешке.

— Отец, вы хорошо помните обручальное кольцо, что дарили моей матери? — подняв на виконта невинный взгляд, поинтересовалась девушка.

— Разумеется, — гневно бросил Юлиан Дагмара. — Как я могу его не узнать?

— Чистое золото, с темным, как спелая вишня, рубином, — Алита сделала небольшую паузу, позволяя словам достигнуть сознания отца, заставить его на мгновение откинуть злость и обратиться к памяти. — Верно я говорю?

Виконт задумчиво прищурился.

— Верно.

— Прекрасное было кольцо. Я часто разглядывала его на пальце матушки. До сих пор помню, как камень играл на солнце, — тихо вздохнула Алита.

Девушка внезапно подбросила кольцо, что держала в руке. Оно упало на стол и со звоном покатилось к тому месту, где сидел виконт. Замерло прямо у его тарелки. «Рубин», не выдержав второго удара, лопнул и рассыпался мелкой крошкой.

— А это, — с презрением в голосе продолжила Алита, — позолота и дешевое стекло. Подделка.

По залу прокатился приглушенный гул.

Виконтесса, до этого момента наблюдавшая за разворачивающейся драмой с торжествующим видом, вдруг резко побледнела. Её словно окатили ледяной водой. Даже Элиза тут же прекратила стонать и с ужасом уставилась на отца.

— Выходит, твоя мать носила подделку! — поспешно воскликнула Хлоя. Отступать было не в её характере. Раз уж задумала уничтожить сегодня эту мерзавку, пойдет до конца. — А ты, не зная об этом, подкупила с её помощью повара!

Алита и не думала спорить или возмущаться. Даже наоборот, слова мачехи играли ей только на руку. Повернувшись к ней лицом, она с наигранным изумлением захлопала ресницами.

— Матушка, вы хотите сказать, отец настолько скуп, что подарил невесте, дочери генерала Боше, на собственную свадьбу стеклянную дешевку? — слова девушки были обращены к виконтессе, но предназначались они исключительно виконту.

Осознание собственной чудовищной ошибки ударило по Хлое с такой силой, что она пошатнулась, как от пощёчины. Женщина открыла рот, но никакие слова уже не могли исправить сказанного. Она посмела усомниться в репутации мужа. Прилюдно. Как такое простить?

Лицо Юлиана Дагмара, и до того искажённое гневом, претерпело странную метаморфозу. Ярость никуда не делась, но её вектор сместился. Удар по гордости и статусу оказался для него болезненнее любых подозрений в адрес любимых жены и дочери.

— Дерзость! — ударив кулаком по столу, рявкнул он, глядя на Хлою.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Никто не смел и слова вымолвить.

— Я дарил твоей матери настоящее кольцо, — тяжело перевёл дух виконт, повернувшись к Алите. — Где оно?

Девушка потупила взгляд, делая вид, что смущена и пристыжена. Изображая покорность, которую от неё всегда ждали.

— Отец, вынуждена признать… Его у меня нет. Я заложила его ещё год назад.

По залу снова пронёсся гул.

— Алита, не смей врать отцу! — снова выступила вперёд Хлоя, надеясь своим рвением заслужить прощение мужа.

Девушка медленно, с показной нерешительностью, взглянула на виконта.

— У меня имеется расписка из ломбарда. Я просила управляющего никому не продавать его два года, чтобы иметь возможность выкупить его за тройную цену. Как закончим здесь, велю Милли принести расписку в кабинет отца.

Виконт, багровый от унижения и гнева, сжал в кулаки дрожащие ладони.

Сначала его опозорила жена, назвав скупцом. Теперь дочь заложила фамильную драгоценность. Из-за интриг Хлои и Элизы об этом стало известно всей прислуге, а значит — всему свету. Как ему на них не злиться?

Не поднимая глаз от пола, Алита холодно усмехнулась про себя.

Лучше признаться в этом мелком, с точки зрения аристократии, проступке, чем быть осуждённой за попытку отравления собственной сестры.

Год назад Милли серьезно заболела. Мачеха отказалась оплачивать лекаря и лекарства, сообщив через свою горничную, что в доме нет лишних денег. Тогда ещё наивная и глупая Алита, отчаявшись, заложила материнское кольцо. На оставшиеся после покупки нужных снадобий и трав деньги она на всякий случай заказала подмастерью ювелира сделать копию из позолоты и стекла. Вот та и пригодилась.

— Как ты посмела?! — так громко взревел виконт, что, казалось, с потолка посыплется штукатурка.

Все в зале вздрогнули, кроме Алиты. Девушка продолжала спокойно стоять на месте, глядя в пол.

— Почему ты заложила обручальное кольцо своей матери?

Разумеется, она не собиралась рассказывать ему о бедственном положении, в котором находилась ее горничная. Зная характер виконта, этот «дешевый» отец, пытаясь переложить ответственность, навесил бы на бедняжку всех собак. Побил бы палками или, угрожая надзорным магистратом, приказал бы вернуть долг. А если бы та, в конце концов, осталась жива, выгнал бы из особняка. Ничего из перечисленного Алиту не устраивало.

— Отец, я сделала это в том числе и ради вас, — тихо вздохнула девушка. — Тех двадцати пяти серебряных бумаг, что я получаю каждый месяц, не хватает на достойные вашей дочери наряды. А больше матушка не дает, ссылаясь на отсутствие денег. В нашем особняке бывает много гостей. Мне пришлось заложить кольцо, чтобы не позорить нашу фамилию своим внешним видом.

В зале воцарилась звенящая тишина. Взгляды присутствующих скользнули с Алиты в ее опрятном, но старом платье с короткими для ее фигуры рукавами — на Элизу, приемную дочь, чей сшитый по последней моде наряд мог вызвать зависть даже у принцесс.

Двадцать пять серебряных бумаг! Даже чернорабочие в особняке Дагмара получали больше, чем законная дочь. Несчастной изувеченной девушке приходилось закладывать материнское наследство, чтобы просто одеться. Узнай об этом свет — виконту ни за что не отмыться. Слава скупого скряги будет преследовать его всю жизнь.

Кровь отхлынула от лица Юлиана Дагмара. Мужчина покачнулся на стуле и схватился за сердце. Гнев, который нельзя было прилюдно излить на Алиту, требовал новой жертвы.

— Двадцать пять серебряных бумаг? — Он с такой злостью уставился на виконтессу, что та попятилась к стене. — Это что за насмешка? Я выделяю на ваши гардеробы достаточно, чтобы никто не нуждался! Куда всё девается, мадам?

Застигнутая врасплох мачеха мгновенно разразилась слезами. Алите они даже показались вполне настоящими.

— Ваша милость, все выделенное вами уходит на содержание дома! Цены постоянно растут… Множество неотложных расходов…

— Взгляните, во что одета Алита, а во что — Элиза! Это, по-вашему, равные условия, мадам? — рявкнул виконт.

— Но… на наряды Элизы я трачу собственные сбережения…

Мощный кулак с силой обрушился на столешницу, прерывая ее сбивчивые оправдания.

Внутренними расходами всегда ведала жена. Юлиан Дагмара не вникал в эти мелочи, переложив все обязанности по сверке счетов на своего управляющего. Разумеется, виконт знал, что ни о каком равенстве между дочерьми и речи быть не может. Окажись они с женой наедине, он бы и разговора такого заводить не стал.

Но теперь внутренние дела его дома были грубо выставлены напоказ при посторонних. Не вступиться за законную дочь — пусть лишь для видимости — означало навеки опозорить свое имя.

— С сегодняшнего дня, мадам, ежемесячные выплаты дочерям увеличиваются вчетверо, до одной золотой бумаги! — прогремел на весь зал его зычный голос. — Обеим предоставить равные условия! Если шьете платье Элизе, шьете и для Алиты. Я всё сказал!

Казалось, конфликт достиг апогея и был мгновенно улажен. Но Алита понимала — это далеко не конец. Так и вышло: закончив с женой, виконт снова повернулся к ней.

— Если ты заложила настоящее кольцо в ломбард, то откуда взялась эта подделка? — с подозрением во взгляде спросил он.

Улыбка девушки под скрывающей лицо вуалью стала мрачной.

— Не имею никакого представления, отец, — невозмутимо пожала она плечами. — Видимо, кто-то так сильно хотел меня подставить, что, не найдя настоящего кольца, решил: я его потеряла. Вот и придумал использовать подделку. Как считаете, кому это выгодно?

Взгляды присутствующих, как по команде, обратились к Элизе.

Логика была неумолима. Единственный человек, для которого устранение законной дочери виконта сулило реальные выгоды, — это его приёмная дочь. Избавившись от «помехи», она стала бы главной наследницей знатного дома. А с таким положением, даже не будучи чистокровной аристократкой, можно было всерьез рассчитывать на место жены в королевской семье.

Пронзительный вопль разорвал затянувшуюся тишину. Виконтесса бросилась вперёд, заслоняя собой дочь, будто щитом.

— Элизу только что отравили, а ты смеешь бросать на неё тень подозрения? — закричала она, вцепившись полным ненависти взглядом в Алиту.

— Матушка, я не смею, — с легкой дрожью в голосе замотала головой падчерица, искусно изображая шок от столь чудовищного предположения. — Я всего лишь задалась вопросом. При чём здесь сестра? Что же до самого отравления… мне кажется, здесь тоже не всё так однозначно.

Девушка кивнула своей горничной. Милли приблизилась к столу, взяла с блюда нетронутое пирожное и передала его хозяйке. Та поводила лакомством перед лицом, будто пытаясь сквозь вуаль уловить аромат. Затем повернулась к лежащей на полу Элизе.

— Старшая сестра, тебе всё ещё плохо? Может, позвать другого лекаря?

— Мне… мне уже лучше, — с трудом выдавила Элиза.

Слишком увлёкшись наблюдением за непредсказуемыми поворотами в их тщательно продуманном с матерью плане, девушка забыла о своей роли. Стоны и судороги давно прекратились. Если сейчас соврёт, что умирает, никто ей не поверит. Лишь вызовет ещё больше подозрений.

— Выходит, яд был не смертельным, — задумчиво протянула Алита.

— Какая разница, смертельный или нет? — воскликнула виконтесса, стараясь своим авторитетом задавить любые доводы падчерицы. — Может, кому-то просто захотелось посмотреть, как моя дочь мучается от боли? Или у отравы имеются другие побочные эффекты? Всё это ещё предстоит выяснить.

— Сестра, какие именно симптомы у тебя были? — словно не замечая выпадов мачехи, мягко спросила Алита.

— Р-резь в животе, сильная боль… тошнота, — быстро сориентировавшись, принялась сочинять Элиза.

— Как интересно… — с наивным удивлением захлопала глазами Алита и повернулась к лекарю. — Господин Шеврон, не могли бы вы подойти?

Сердце мужчины вдруг сжалось от дурного предчувствия. Но ослушаться дочь виконта, в особняке которого он служил не первый год, он не смел. Сделав несколько шагов вперёд, лекарь склонил голову.

— Вы что-то хотели, мисс?

Алита аккуратно разломила пирожное пополам и протянула ему одну из половинок.

— Господин Шеврон, вам не кажется, что за сладким запахом начинки скрывается ещё один, чуть резковатый и горьковатый? Будьте так добры, понюхайте, подтвердите мои слова.

Лекарь взял пирожное, поднёс его к носу и вдохнул.

— Я… я не чувствую ничего необычного, мисс, — произнёс он уклончиво, бросая косой взгляд на виконтессу. — Простое пирожное…

— Вы действительно так считаете? — удивлённо приподняла брови Алита. — Я полагала, что тонкое обоняние — необходимое качество для любого сведущего в травах лекаря. Видимо, я ошибалась. А ведь я отчётливо различаю запах лесной кислицы.

Услышав её слова, господин Шеврон заметно побледнел. Откуда этой девчонке известно название столь редкой травы? В Давей её выращивали лишь монахи и лекари. Но прежде чем он смог оправиться и найти достойный ответ, мужчину ждал новый удар.

— Чтобы развеять все сомнения, — продолжила Алита, — я передам пирожное для проверки господину Олсену. Вы помните его, матушка? Личный лекарь его величества. Говорят, его обоняние безупречно. Он ни за что не станет скрывать правду… какой бы неудобной она ни была.

Хлоя резко побледнела, в то время как щёки Элизы залил густой румянец. Виконт, всё ещё не до конца понимая суть происходящего, мрачно хмурился, но вмешиваться не решался. Любая его попытка замять скандал была бы тут же истолкована как желание выгородить жену и любимую дочь.

Впрочем, даже если этот королевский лекарь обнаружит в пирожных ту самую траву, что упоминает Алита, какая разница? Горький и резкий запах недвусмысленно указывал на отраву. Иначе зачем бы повару добавлять нечто столь несъедобное в десерт?

Имя королевского лекаря подействовало на господина Шеврона как хлёсткая пощёчина. Согласие передать дело в руки этого неизвестного господина Олсена подвергнет сомнению его собственный профессионализм.

Одно лишь подозрение в некомпетентности означало бы немедленный крах его карьеры, потерю тёплого местечка в доме виконта и всеобщее презрение. Глаза мужчины забегали по залу, а лицо покрылось мелкими каплями пота.

Смущённый и напуганный, он снова наклонился к остаткам пирожного и преувеличенно втянул носом воздух, стараясь выиграть время.

Алита притворилась, что не заметила нарочито демонстративных действий лекаря.

— Господин Шеврон, будьте так добры, передайте моей горничной вашу половину пирожного. Для будущей проверки важен каждый кусочек.

— Нет, нет, постойте! — поспешно воскликнул заерзавший на месте мужчина. — Кажется, я что-то чую… Да, совершенно точно! Вы абсолютно правы, мисс Дагмара. Это действительно лесная кислица! У меня нет ни малейших сомнений!

Его слова заставили виконтессу и её дочь судорожно сглотнуть. Они не ожидали, что эта невежественная затворница окажется столь осведомлённой в лекарственных травах. Хлоя инстинктивно выпрямила спину, ладони Элизы вспотели. Однако в их глазах, помимо сжимавшей сердце тревоги, всё еще читалась непоколебимая уверенность. Пусть эта девчонка и сумела их удивить, ей всё равно не выпутаться.

Усмехнувшись про себя, Алита продолжила загонять лекаря в угол.

— Прекрасно, господин Шеврон. Я ни на мгновение не сомневалась в вашем профессионализме. А теперь… просветите же нас всех, в каких случаях применяют эту траву?

Присутствующие затаили дыхание. Для них сегодняшнее происшествие было сравнимо с увлекательным театральным представлением, где каждый акт превосходил предыдущий по накалу страстей и всё разворачивалось с головокружительной скоростью.

— Это… это обычное слабительное, — опустив голову, выдавил из себя мужчина. — Его назначают при расстройствах желудка.

— То есть это не отрава, а совсем даже наоборот? — продолжила мягко подталкивать его в нужном ей направлении Алита.

— Л-л-лекарство, да.

Не дав мужчине опомниться, она продолжила наступление.

— А какие ощущения вызывает его применение?

— Иногда лёгкий… дискомфорт в желудке…

— А сильную боль, резь в животе, тошноту?

— Н-нет.

Стоило продолжавшему дрожать лекарю беспомощно покачать головой, Алита тихонько вздохнула.

— Однако моей сестре так плохо, — с тревогой в голосе заметила она. — Как вы это объясните, господин Шеврон?

— Я… я не знаю, — растерянно пожал плечами лекарь.

— А вот я, кажется, догадываюсь, — твёрдо заявила Алита, поворачиваясь к виконту. — Отец, полагаю, дело вовсе не в пирожных. Всё это больше похоже на хорошо спланированный заговор с целью опорочить мое имя. Прошу вас, немедленно вызвать представителей надзорного магистрата и передать им этого повара…

Девушка кивнула на забытого всеми мужчину, который всё это время стоял на коленях, с интересом наблюдая за разворачивающимися событиями. До этого времени повар не испытывал особого страха. Виконтесса, вручая ему мешочек с «уликами», клятвенно заверила, что впереди его ждёт только светлое будущее. Но стоило дочери виконта упомянуть надзорный магистрат, как всё его тело охватила мелкая дрожь.

— Говорят, у них есть тысячи способов добиться правды, — холодно усмехнулась девушка. — Пусть выяснят, кто передал ему мешочек с кольцом и подговорил устроить этот фарс.

Надзорный магистрат, допросы, пытки… Стоило падчерице замолчать, как виконтесса резко вскочила. Её лицо побелело, став почти прозрачным.

— Нет! Это… это всё-таки пирожные! — голос женщины сорвался на визг. — Видимо, у Элизы аллергия на эту траву! Да, да, именно аллергия! — она устремила суровый взгляд на лекаря. — Господин Шеврон, подтвердите, ведь такое бывает? Внезапная, сильная аллергия?

Лекарь, понимая, что оказался между двух огней, беспомощно кивнул.

— Да… — прошептал он. — Аллергические реакции… бывают… непредсказуемы.

— Значит, это аллергия, — поспешно, почти с облегчением, подвёл черту Юлиан Дагмара, отчаянно пытаясь прекратить этот угрожающий его репутации скандал. — Всё ясно — это несчастный случай.

Однако Алита не собиралась так легко выпускать эту троицу из своих рук.

— Отец, что-то здесь всё равно не сходится, — негромко возразила она. — Кто подкупил повара поддельным кольцом? Зачем он добавил лесную кислицу в пирожные? Кто-то знал, что у сестры аллергия, и специально её отравил, чтобы подозрение пало на меня? Думаю, без надзорного магистрата нам не обойтись. Пусть они тщательно во всём разберутся.

— Я уже во всём разобрался! — окинул дочь раздражённым взглядом виконт. — Кольцо — обычная дешёвая побрякушка. Оно не имеет никакого отношения к тому, что носила твоя мать, и к тебе тоже. А повару — двадцать палок за халатность и использование посторонних трав на кухне! А сейчас… у меня пропал аппетит. Ужин окончен.

Слова виконта прозвучали как окончательный приговор. Хлоя и Элиза впервые за долгий вечер перевели дух. От сердца мгновенно отлегло. Даже дышать стало легче. Единственным, кто не мог разделить с ними это облегчение, остался повар. Застыв в оцепенении, он был не в силах осознать произошедшее.

Еще недавно ему сулили безбедную старость, а теперь… Двадцать палок. Разве после такого можно выжить?

Опомнился мужчина только, когда к нему приблизились двое крепких слуг. Едва те взяли его под руки, повар встрепенулся, начал вырываться и бессвязно кричать:

— Я не виновен… Это не я… Меня заставили… Это все викон…

Договорить ему, разумеется, не дали — засунули в рот кляп, оглушили кулаком по голове и потащили бесчувственное тело к выходу.

Вскоре обеденный зал опустел. Первым его покинул виконт. За ним поспешили жена и дочь. Бросив на обеих раздражённый взгляд, Юлиан Дагмара холодно фыркнул, показывая свое ими недовольство, и свернул в другую сторону.

Алита со своей горничной уходили последними. Лицо девушки не выражало ни торжества, ни печали. Она знала: отец хоть и был изначально не в курсе сегодняшнего замысла мачехи и Элизы, потом все прекрасно понял. Он видел их ложь, видел попытку ее подставить, и даже разозлился — ведь их разоблачение бросало тень на репутацию семьи. Однако наказывать публично не собирался. Козлом отпущения стал повар.

Впрочем, он тоже не святой и по уши увяз в этой истории. Но двадцать палок для уже немолодого, полного человека — это смертный приговор.

Слуги исполнят наказание, а позже скажут, что преступник сбежал. Затем ночью тайком вынесут из дома его изуродованное палками тело и похоронят неподалёку от семейного кладбища. Вот она, цена молчания и поддержания фасада благополучия рода Дагмара.

Она выиграла сегодняшнюю битву, обратив коварство врагов против них самих. Но, поднимаясь по лестнице в свою комнату, Алита не чувствовала радости. Лишь холодную тяжесть на сердце.

Сможет ли она, идя по дороге мести, уберечь жизни родных и близких?

А сохранить свою?

Вряд ли небеса подарят ей еще и третий шанс.

Девушка горько усмехнулась.

Нельзя возлагать надежды на «потом». Нужно брать от этой жизни все, что в прошлой у нее отобрали.

Вынырнув из невеселых мыслей, Алита осознала, что сидит перед зеркалом, а верная Милли осторожно распускает ее розовые локоны, избавляя от шпилек. Умиротворяющая картина.

Выражение лица девушки заметно смягчилось.

— Милли, если бы сегодня на месте повара оказалась я… — тихо произнесла она.

— Мисс Алита, не говорите так! — обычно спокойное лицо горничной исказилось от паники. — Я бы ни за что этого не допустила. Не тревожьтесь.

Алита покачала головой.

— Если я когда-нибудь окажусь в подобной ситуации, ты должна верить, что я способна себя защитить. Ни в коем случае не смей вмешиваться и брать вину на себя. Я ценю твою преданность, но не намерена обменивать её на твою жизнь… Иначе до конца своих дней не смогу спокойно спать. Ты меня поняла?

Милли и так пережила не лучший вечер. Стоя в обеденном зале, она, дрожа от страха, все это время молила небеса о защите. Представив на мгновение, что хозяйка не смогла бы оправдаться, она не на шутку всполошилась.

— Мисс Алита, я даже думать о таком не хочу. С вами ничего не случится. Я всегда буду рядом. Ну… пока не придет время вам выходить замуж.

Запрокинув голову, Алита весело рассмеялась.

— Боюсь, тогда нам суждено состариться вместе. В этой жизни замужество не входит в мои планы.

Увидев, как на лице хозяйки расцветает улыбка, Милли вздохнула с облегчением. Она и сама толком не понимала, почему из-за их короткого разговора её накрыло таким сильным волнением. Показалось, будто мисс Алита… прощается с ней?

— Любовь нельзя запланировать, — продолжила настаивать она. — Такая красивая и умная девушка, как вы, мисс, непременно встретит достойного человека.

Алита не стала продолжать тему, понимая, что горничную не переубедить.

Достойный человек… В прошлой жизни она считала таким Леандро. Больше рисковать ей не хотелось.

— Закончишь с волосами, сходи на кухню, узнай последние новости, — после небольшой паузы велела девушка.

Милли вернулась с кухни довольно быстро, неся в руках несколько аккуратно свернутых рулонов ткани. На сей раз — ни следа былой безвкусицы: все оттенки были спокойными и благородными — нежно-лавандовый, цвет морской волны и кремовый. Какой ни выбрать — идеально подойдет.

— Мадам передала через свою горничную, — доложила девушка, раскладывая ткани на столе перед Алитой. — Просит вас выбрать то, что приглянется, и поскорее отправить в швейную мастерскую. Королевский прием уже послезавтра, нужно успеть сшить платье.

Разглядывая подношение, Алита не смогла сдержать легкой усмешки. В прошлой жизни на этот прием она не попала. Выбрала один из тех вульгарных цветов, что подсунула ей Элиза. А когда готовое платье увидел на изуродованной дочери отец, мгновенно пришел в ярость, назвал ее балаганным шутом и, не слушая оправданий, запер в спальных покоях на месяц.

В этот раз мачехе и сводной сестре не удалось провернуть тот же трюк. Конечно, они могли бы потянуть время, а потом сообщить, что мастерская не успела закончить в срок, но сегодняшний скандал заставил их пойти на уступки. Пришлось подсуетиться, чтобы сгладить неприятное впечатление.

Алита провела пальцами по мягкому и прохладному шелку. В ее глазах мелькнуло удовлетворение. Мачеха решила продемонстрировать показное раскаяние. Однако обе они понимали — это лишь ширма, за которой скрывалась все та же непримиримая ненависть.

— Вот этот, нежно-лавандовый, — кивнула она на выбранный рулон. — Отвези его в швейную мастерскую. Только не в ту, что обслуживает наш особняк. Вот адрес. Говорят, там работает одна очень скромная, но невероятно талантливая швея.

Девушка протянула Милли заранее подготовленный клочок бумаги с адресом пока неизвестной в столице мастерской. В прошлой жизни Алиты ее хозяйка — госпожа Конф — прославилась внезапно, сшив дочери министра финансов наряд на свадьбу.

Секрет был не столько в крое или в качестве ткани, сколько в затейливой вышивке, которую позже никто не смог повторить. Цены на ее платья выросли в десятки раз. Позволить их себе могли лишь самые состоятельные семьи.

— Поезжай лично, — добавила Алита. — Остальные рулоны тоже прихвати, пусть используют. У меня не так много платьев, думаю, матушка будет не против. Как все уладишь, попроси о встрече с хозяйкой. Узнай, не продает ли она мастерскую. Если да, готова ли остаться при ней управляющей. Все поняла?

— Так точно, мисс, — кивнула Милли, затем добавила, недоумевая: — Но зачем вам эта швея?

— Слышала, у нее большое будущее, — мягко улыбнулась ей Алита. — Она нам еще пригодится.

Милли удивленно приподняла брови, но, привыкшая к странным на первый взгляд распоряжениям хозяйки, кивнула и спрятала записку в карман.

— Есть еще новости? — спросила Алита, отходя от стола.

— В основном болтают о случившемся в обеденном зале. Оказывается, повара наняла сама виконтесса. Его милость обвинил ее в неумении разбираться в людях и посадил под домашний арест. Самого повара, говорят, заперли в сарае у заднего выхода. У его милости разболелась голова, он лег спать пораньше, поэтому порку перенесли на утро.

Алита спокойно кивнула. Выражение ее лица оставалось таким же невозмутимым. Все шло согласно ее плану. Уже завтра по столице поползут пущенные ломбардом слухи, и к ним мгновенно присоединятся новые — еще больше закапывающие репутацию Хлои в землю.

Не зря в народе говорят: что знает десять человек — знает сотня, что знает сотня — знают все.

— Это еще не все, мисс Алита. Мисс Элиза из-за своей «болезни» теперь пользуется особым расположением. Ей назначили дорогие лекарства, и непрерывным потоком носят в покои редкие деликатесы. А про вас все забыли. Это несправедливо.

Милли пылала негодованием. Щеки ее раскраснелись, а ладони сжались в кулаки.

— Все видели, что она притворялась! — воскликнула девушка. — Почему ей все сходит с рук? В конце концов, вы — единственная законнорожденная дочь его милости!

Алита слушала ее, глядя в окно на опускающиеся над столицей сумерки. Уголки ее губ тронула легкая, безрадостная усмешка.

— Законнорожденная — да, но единственная ли? — задумчиво произнесла она.

Милли застыла на месте. Это предположение объясняло и поведение виконта, и его отношение к мадам и ее дочери, которую в свете считали приемной. Все нестыковки, лишенные логики моменты вдруг сложились в ее сознании в единую картину.

Это опасное знание могло стоить им с хозяйкой жизни.

Девушка вздрогнула.

— Мисс, а вам не страшно? — шепотом спросила она.

— Какой смысл бояться? — беспечно пожала плечами Алита. — Думаешь, увидев мой страх, они меня пожалеют?

На следующий день Алита проснулась с первыми лучами солнца. Неспешно поднявшись с кровати, она подошла к окну и распахнула его настежь. В комнату мгновенно ворвался поток свежего воздуха. Полупрозрачные занавески затрепетали.

В дверь раздался едва слышный стук. В приоткрывшуюся щель просунулось круглое лицо горничной, прижимавшей к груди поднос с завтраком.

— Доброе утро, мисс! Вам стоит подкрепиться, — мягко напомнила Милли, заметив задумчивый взгляд хозяйки.

Та кивнула. Вскоре на столе появилась чашка ароматного чая и тарелка с теплыми круассанами.

— Милли, распорядись сегодня же заменить в моей спальне балдахин, — сделав первый глоток, велела ей Алита. — И подушки, и постельное белье. Убери все яркое. Если будут спрашивать, скажи, что от этих цветов у меня резь в глазах и болит голова. Пусть заменят на спокойные, постельные тона.

— Мисс, — растерянно взглянула на нее горничная. — Боюсь, мадам, как всегда, откажет, сославшись на нехватку средств.

Уголки губ Алиты приподнялись в холодной усмешке.

— Не беспокойся, на этот раз не откажет, — уверенно заявила она. — Стоит ей встретиться с бабушкой, как деньги непременно найдутся.

— Мисс, вы же еще вчера отправили письмо в дом генерала Боше, — вздохнув, тихо напомнила хозяйке Милли. — Почему же они до сих пор не приехали?

— Время было неподходящее, — принялась терпеливо объяснять ей Алита. — Мачеха легко могла бы отказаться от встречи, сославшись на нездоровье или поздний час. Сказала бы, что я уже сплю, и бабушка ничего не смогла бы сделать. Но она обязательно приедет. Уже очень скоро…

Алита хорошо знала характер бабушки — прочитав письмо, госпожа Боше не станет дожидаться официального приглашения от особняка Дагмара. Она явится нежданно, чтобы застать виконтессу врасплох и увидеть все своими глазами, без прикрас.

Уже сегодня Алита собиралась приступить к распутыванию тщательно запутанного мачехой узла. И начнет она с ключевого элемента ее будущей свободы — материнского наследства.

В прошлой жизни, после королевского приема, где Элиза своей красотой и кротким нравом сразила наповал всех аристократок, подыскивающих идеальную партию для своих сыновей и внуков, случилось то, чего раньше не происходило — Хлою наконец приняли в свете.

Изначально у нее с этим не складывалось. Слишком рано после смерти первой жены виконта Дагмара она вошла в его дом. Поторопилась. На нее смотрели с подозрением, называли выскочкой. Однако после королевского приема все забылось и сплетни утихли.

В настоящем Алита поклялась себе — Хлоя Дагмара ни за что не добьется задуманного.

Внезапно в дверь постучали. В комнату вошла пожилая служанка из свиты виконтессы. Стоило ей задержать взгляд на сидящей за столом Алите, как в глубине глаз мелькнуло плохо скрываемое презрение.

— Мисс Алита, — сухо обратилась она. — Мадам требует вас к себе. Немедленно.

— Еще так рано, мисс не успела позавтракать, — нахмурилась Милли. — Неужели это дело не может немного подождать?

— Прибыла бабушка мисс Алиты, госпожа Боше, — едва ли не выплюнула имя жены генерала старая служанка. — Если мисс не желает ее видеть, я так и передам.

Алита медленно улыбнулась.

— Передайте мадам, что я скоро буду. Мне нужно немного времени, чтобы переодеться.

Когда дверь за служанкой закрылась, Алита неспешно сделала еще один глоток из чашки.

— Милли, приготовь мне одно из старых платьев. Выбери с короткими рукавами и потертым подолом. Чем ярче — тем лучше.

Горничная с недоумением взглянула на хозяйку.

— Мисс… вы уверены?

— Абсолютно, — на губах Алиты играла легкая улыбка, но в синих глазах отражался лед. — Бабушка должна знать, как хорошо мне живется в этом доме. Как заботятся обо мне отец и мачеха. Как ухожена и обласкана законная дочь виконта Дагмара. Мой внешний вид будет красноречивее любых слов.

Милли, наконец, поняла замысел хозяйки. Решительно кивнув, она направилась к гардеробу.

Уже на выходе Алита дала горничной еще одно распоряжение:

— Когда проводишь меня в гостиную, скажи, что я забыла в комнате платок. Незаметно прокрадись к заднему выходу и выпусти повара из сарая. Но так, чтобы он тебя не видел.

На этот раз Милли не стала задавать лишних вопросов. Что бы ни задумала ее хозяйка, значит, так надо.

В просторной гостиной, в главном кресле, окруженная служанками, восседала виконтесса. С правой стороны, в кресле поменьше, расположилась ее дочь — Элиза. На чуть порозовевшем лице последней не было заметно ни следа вчерашнего недомогания.

Обе были одеты в одинаковые нежно-голубые наряды из дорогой ткани, а их лица озаряли обращенные к Алите приветливые улыбки. Однако единственная, на кого смотрела сама девушка, — была ее бабушка.

Сердце Алиты сжалось от щемящей тоски. Как же долго они не виделись… В прошлой жизни, обманутая и изуродованная, она скрывалась не только от всего света, но и от самых близких людей. Увы, это их не спасло.

Флоренс Боше, несмотря на седину в волосах и прожитые годы, выглядела почти ровесницей виконтессы. Гордо выпрямившись посреди гостиной, она излучала едва сдерживаемое волнение и направленный на хозяйку дома холодный гнев.

Однако стоило женщине увидеть внучку, как вся ее собранность мгновенно испарилась. Глаза покраснели, губы задрожали.

— Алита, дитя мое! — воскликнула госпожа Боше дрожащим голосом, стремительно подошла к девушке и прижала ее к себе.

— Бабушка, я так по тебе скучала, — не в силах сдержать собственных слез, тихо прошептала Алита. — Простите меня с дедушкой, пожалуйста. Я очень перед вами виновата.

— Забудь, родная, — так же тихо ответила ей бабушка. — Главное, что с тобой все в порядке…

Госпожа Боше внезапно запнулась. Слегка отстранившись, она с беспокойством уставилась на скрытое белой вуалью лицо внучки.

— Что это? Почему на тебе вуаль?

— Бабушка, я упала и поранила лицо, — как можно мягче объяснила ей Алита.

— Ты… ранена? — ее слова все равно заставили женщину резко побледнеть. Не дожидаясь ответа, она резко повернулась к виконтессе. — Это из-за вас моя внучка пострадала? Где лекарь? Позовите немедленно!

Хлоя Дагмара продолжала улыбаться, но в глазах мелькнула паника.

— Дорогая госпожа Боше, прошу вас, успокойтесь! Я все объясню. Несколько дней назад девочки, вместе с моей племянницей, гуляли по саду. Они баловались, забрались на утес и… произошел несчастный случай. Вивиан, бедняжка, пострадала больше всех. Но я все равно ее наказала — отправила в загородное имение. Пусть поживет в тишине, поучится смирению. Что касается Алиты… королевский лекарь заверил нас, что ее раны не опасны. Однако… — она заметно замялась. — Шрамы, похоже, останутся у девочки на всю жизнь.

Рассказ виконтессы был безупречен — ни к чему не придраться. Сама Хлоя представала совершенно непричастной, пострадала не только Алита, был приглашен королевский лекарь, а виновную даже наказали. Однако Флоренс Боше все равно трясло от возмущения. Алита, пытаясь ее успокоить, нежно погладила бабушку по спине.

— Не волнуйся, — мягким голосом увещевала она. — Уже ничего не болит. А шрамы — это пустяк.

В конце концов, женщина притихла. Время назад не повернуть, случившееся не исправить. Требовать более сурового наказания для той девушки, которая и так пострадала больше всех, она не могла. А со шрамами или без — это все равно ее любимая внучка. Главное, что Алита жива.

— Я найду для тебя самого лучшего лекаря, милая, — с нежностью в голосе пообещала женщина. — Говорите, несчастье случилось несколько дней назад, мадам, — холодно добавила она, обращаясь уже к виконтессе. — Почему же нам с генералом ничего не сообщили?

— Примите мои искренние извинения, госпожа Боше. Это все — моя вина, — тяжело вздохнув, опустила голову Хлоя. — В доме царил такой переполох, все было вверх дном. Я так переживала, что ночей не спала. Как раз сегодня собиралась отправить вам весточку… Как хорошо, что вы сами заглянули…

Пока бабушка была поглощена разговором с виконтессой, Алита слегка отстранилась и потянулась, демонстрируя короткие рукава своего старого, ядовито-зеленого наряда.

Сначала госпожа Боше скользнула по нему рассеянным взглядом — она была слишком взволнована первой за три года встречей с внучкой. Но, немного успокоившись, присмотрелась внимательнее.

Цвет — отвратительный, ткань натянута на плечах, рукава короткие, из-под подола выглядывают щиколотки. Верх неприличия. И в этом ходит законная дочь виконта?

Стоило перевести взгляд на жавшуюся к матери-виконтессе приемную дочь и оценить дорогой материал из которого было сшито ее платье, в глазах Флоренс Боше мелькнул лед.

— Алита, что это на тебе надето? — медленно произнесла госпожа Боше, чувствуя, как от нахлынувшей злости перехватывает дыхание.

— Бабушка, тебе нравится мое платье? — с сияющими глазами спросила Алита, искусно изображая жаждущую одобрения наивную девушку. Даже привстала на носочки, отчего и без того короткий подол задрался еще выше. — Ему уже несколько лет, но старшая сестра говорит, что этот цвет сейчас в моде. Я специально оделась понаряднее к твоему приходу.

Услышав свое имя, Элиза невольно вздрогнула. Внутри нее нарастала тревога.

Что эта мерзавка еще задумала?

Платье и впрямь сшили из добротной ткани, пусть она местами и лоснилась от долгой носки. Но фасон давно и безнадежно устарел. К тому же впору оно было щуплому подростку, а не восемнадцатилетней девушке, чье тело уже обрело женственные формы.

«Не может быть, чтобы виконтесса с дочерью этого не видели. А значит, намеренно вводили внучку в заблуждение, преследуя какие-то свои гнусные цели», — пронеслось в голове жены генерала.

Атмосфера в гостиной стала напряженной. Воздух сгустился, как перед грозой.

— Цвет в моде? — обычно спокойный голос Флоренс Боше внезапно зазвенел, как натянутая струна. В нем смешались негодование и возмущение. — Прости, милая, но я не могу молчать, видя, как тебя обманывают. Это платье уже старое и тебе совершенно не подходит.

Ее взгляд скользнул с застывшей в смущении Алиты на Элизу, одетую в изысканный наряд из тончайшего голубого батиста. Контраст был настолько разительным, настолько унизительным для законной дочери виконта Дагмара, что не требовалось дополнительных слов. Всем и так все было предельно ясно.

— Так вот как вы все эти годы заботились о моей внучке, мадам? — с горькой усмешкой произнесла госпожа Боше, переведя ледяной взгляд на виконтессу. В ее глазах полыхало запоздалое прозрение. — Неужели дом виконта настолько обеднел, что не может достойно содержать законную дочь? Зато приемную носят на руках, отдавая ей все самое лучшее? Почему Алита вынуждена ходить в обносках, которые ей уже не по размеру? Хотите, чтобы на фоне вашей драгоценной дочери она выглядела посмешищем? Неудивительно, что к ней до сих пор не посватался ни один достойный молодой человек. Кто захочет связать свою жизнь с девушкой, которую ее же семья ни во что не ставит?

Виконтесса отшатнулась, как от пощечины. Пойди такие слухи в свете, первым под удар попадет доброе имя Элизы. Тогда о выгодном браке для нее можно будет напрочь забыть.

— Нет, госпожа Боше, вы все не так поняли! — залепетала Хлоя, мысленно осыпая падчерицу проклятиями и лихорадочно ища хоть какую-то соломинку, за которую можно было бы ухватиться. — Это был выбор самой Алиты, я просто не вмешивалась!

Но женщина, повернувшись к внучке, ее уже не слушала.

— Дитя мое, — тихо сказала она. — Почему ты молчала все эти годы? Если бы мы с твоим дедушкой знали, как тяжело тебе здесь живется, сразу бы забрали к себе.

Алита опустила глаза в пол. Длинные ресницы дрогнули, создавая идеальный образ запуганной жертвы, смирившейся со своей участью.

— Матушка говорит, что благородные девушки должны быть скромными и не гнаться за богатыми нарядами, — прошептала она еле слышно. В мелодичном голосе слышалась покорность, словно Алита изо всех сил пыталась защитить мачеху. — Главное — это красота души.

Ее слова заставили Хлою с облегчением выдохнуть.

Хоть на что-то хватило мозгов у этой мелкой дряни. Додуматься только — выйти к бабке в ужасном платье еще и хвастаться им. Невежественная дура, не могла найти наряд получше?

— Почему же все поучения виконтессы касаются только тебя? — с язвительной усмешкой взглянула на Элизу госпожа Боше. — Видимо, для ее родной дочери красота души далеко не на первом месте.

Мысленно все для себя решив, женщина выпрямилась во весь свой невысокий рост. В ее величественной осанке проступила вся железная воля хозяйки прославленного рода.

— Как же глупы мы были с генералом, доверившись вам. В доме Дагмара законную дочь изувечили, заставляют ходить в рваном тряпье, которое даже черновые служанки сочли бы неприличным. Хорошо, раз моя внучка вам с виконтом в тягость, я сегодня же обращусь в министерство ритуалов и традиций и потребую официальной опеки над ней.

Краска мгновенно сошла с лица виконтессы, оставив его мертвенно-бледным. Сердце бешено заколотилось. Подобное обвинение — это не просто удар по репутации, а окончательное ее уничтожение. Публичный скандал, разорванная в клочья честь, позор на весь род…

Юлиан простит ей что угодно, но только не это.

Все доказательства были налицо, и чтобы исправить ситуацию, требовалось срочно принять меры. Виконтессе не оставалось ничего иного, как признать хотя бы часть обвинений.

— Вы правы, госпожа Боше, это моя ошибка, — скрипя зубами, выдавила она. — Я… я была слишком снисходительна к Алите. Доверилась ее вкусу, полагая, что так ей будет только лучше, — не упустила она возможности переложить львиную долю ответственности на падчерицу. — Уверяю вас, этого больше не повторится. Вчера я уже отправила девочке несколько рулонов присланной из дворца отборной ткани. Сегодня поступит новая партия. Скоро ей полностью обновят гардероб.

Сидевшая рядом с матерью Элиза все это время смотрела на госпожу Боше и Алиту с напускным безразличием, слегка смягченным нежной улыбкой. Но стоило ей узнать, что у младшей сестры скоро появятся новые наряды, как глаза мгновенно налились кровью. Взыграла зависть.

Ткани из дворца? За что этой уродине столько внимания? Пусть бы и дальше ходила в своих жалких обносках.

Нахмурившись, будто у нее отняли любимую игрушку, она скрестила руки на груди.

— Всё действительно так? — спросила Алиту госпожа Боше.

Та покорно кивнула, не поднимая глаз.

— Да, бабушка, — тихо подтвердила девушка. — Завтра королевский прием. Матушка передала мне новую ткань, я уже распорядилась отнести ее в швейную мастерскую.

Слова Алиты, казалось бы, не противоречили объяснениям мачехи. Но, упомянув королевский прием, она начисто перечеркнула все ее добрые намерения. Разумеется, виконтессе пришлось раскошелиться — не отправлять же падчерицу во дворец в старом тряпье? Но не будь такого важного повода, сделала бы она то же самое? Ответ был очевиден.

— Вот видите, госпожа Боше! — поспешно воскликнула Хлоя, пытаясь сгладить колкое замечание падчерицы. — Уверяю вас, на приеме Алита будет выглядеть прекрасно! С этого дня все лучшие наряды, все украшения — всё будет принадлежать ей!

Алита мысленно усмехнулась.

Виконтесса была поистине сильным противником. Она легко отступала, когда видела, что не победить. Умело прогибалась, чувствуя настоящую угрозу. Естественно, ее обещания ничего не стоили. Когда бабушка успокоится и покинет особняк, всё в доме виконта Дагмара вернется к прежнему порядку.

Алита мягко потянула госпожу Боше за рукав.

— Бабушка, не волнуйся так. Матушка обязательно обо мне позаботится. Лучше взгляни сюда. Я подготовила для тебя маленький подарок, — утешительно произнесла она и снова опустила глаза, делая вид, что смущается. — Только прошу, не сочти его жалким. К сожалению, моего ежемесячного содержания не хватило, чтобы купить что-то по-настоящему достойное.

Девушка подозвала к себе Милли. Горничная достала из складок формы завернутый в платок предмет и передала его хозяйке. Это оказалась довольно изящная деревянная заколка для волос. Резьба была тонкой, узор — сложным и красивым, но материал выглядел просто и дешево.

— Бабушка, посмотри, точно такую же ты дарила маме на свадьбу. Только та была из серебра. К сожалению, два года назад мне пришлось ее заложить. Но я хорошо запомнила узор и велела сделать похожую. Прими ее в память о маме…

В гостиной повисла мертвая тишина. Сжимавшие заколку пальцы госпожи Боше заметно побелели. Сердце в груди виконтессы сжалось от дурного предчувствия. Элиза, ощущая нарастающее напряжение, поспешно вскочила и спряталась за спину матери.

— Какое, говоришь, у тебя ежемесячное содержание? — медленно, холодным голосом протянула жена генерала, глядя на Алиту.

Виконтесса облизала внезапно пересохшие губы и хотела уже вмешаться, но падчерица ее опередила.

— До вчерашнего дня было двадцать пять серебряных бумаг, — честно и так легко ответила Алита, будто не считала эту смешную сумму чем-то странным.

— Сколько? — не веря своим ушам, выдохнула госпожа Боше.

— Не беспокойся, бабушка, отец вчера увеличил наше со старшей сестрой содержание до одной золотой бумаги. Больше мне не придется закладывать мамины украшения…

— Мисс Алита, вы бы и не смогли, — шепотом возразила ей Милли и грустно вздохнула. — У нас больше ничего не осталось.

Под полным неистовой ярости взглядом госпожи Боше Хлоя вдруг вздрогнула, почувствовав, что задыхается.

— Мадам, это как понимать? — ледяным тоном поинтересовалась жена генерала, едва сдерживая дикий порыв сорваться с места и вцепиться виконтессе в лицо. — Почему моя внучка должна выживать на ваше позорное содержание, имея оставленные в наследство от матери шесть доходных лавок? Я лично в свое время переписала их на Сигрит. Каждая приносила не меньше тысячи золотых бумаг в год. Куда же делись все эти деньги?

Озвученная бабушкой сумма потрясла даже Алиту, хотя на ее лице это никак не отразилось. Девушка продолжила стоять, невинно хлопая глазами… в глубине которых клубилась тьма.

Сколько же денег за прошедшие восемь лет успела присвоить мачеха? Неудивительно, что они с Элизой так отчаянно стремились от нее избавиться. Эти лавки — настоящее сокровище, а случись Алите выйти замуж, наследство по закону должно было уйти вместе с ней.

Девушка мысленно усмехнулась, дав себе слово, что не успокоится, пока не заставит этих двоих вернуть все — до последней медной монеты.

Прежде чем виконтесса успела найтись с ответом, Алита подняла на бабушку удивленный взгляд.

— Тысяча золотых бумаг? — приложила она ладонь к груди с видом искреннего изумления. — Неужели так много? А матушка говорила, что от тех лавок одни убытки, которые приходится покрывать из семейной казны.

— Матушка? — все больше закипая, процедила госпожа Боше. — Какое отношение она имеет к твоему наследству? Еще при Сигрит я приставила к этим лавкам своего личного управляющего. При твоей покойной матери дела он вел превосходно, с чего вдруг появились убытки?

Алита печально вздохнула и опустила глаза.

— Это все матушкина забота обо мне, — принялась тихо объяснять девушка, делая вид, что отчаянно защищает мачеху перед бабушкой. — Когда восемь лет назад она вошла в семью, отец поручил ей вести все домашние дела. Матушка посетовала, что я слишком мала, чтобы обременять себя скучными цифрами. Сказала, у нее и так много хлопот, ничего страшного, если к ним прибавятся мои лавки. Помню только, что подписала какие-то бумаги… О судьбе управляющего мне ничего не известно. Вам лучше спросить об этом у матушки…

Хлоя походила на застывшую в кресле мумию. Ее будто покрытое воском лицо приобрело землистый оттенок. Как бы она ни пыталась открыть рот и что-то сказать, из горла вырывались лишь бессвязные хрипы.

Почему старуха явилась к ним без предупреждения с утра пораньше? С чего это ничтожная выскочка встретила ее как родную? Разве их отношения, благодаря ее кропотливым усилиям, не скатились в пропасть? Зачем понадобилось вручать этот жалкий подарок? И каким образом разговор зашёл о наследстве?

Застигнутая врасплох, виконтесса не успела подготовить убедительных оправданий. Но одно она знала твёрдо — ни единой лавки падчерица обратно не получит. Они теперь принадлежат ей, а со временем станут частью приданого Элизы.

— Спросить у матушки, говоришь? — громкий голос госпожи Боше заполнил все пространство гостиной. — У человека, что присвоил себе твое наследство? Что она может мне сказать?

Обвинения женщины вызвали у Хлои такую ярость, что даже страх перед влиянием генерала отступил на второй план.

— Госпожа Боше, — ответила она не менее громко. — Вы в моем доме. Прошу соблюдать приличия. Вы не имеете права без доказательств бросаться такими обвинениями. Ваш управляющий сбежал с деньгами восемь лет назад. Я не стала поднимать шум, чтобы не трепать имя вашей покойной дочери. Пожалела маленькую девочку, взвалила на себя лишние заботы. И вот так вы меня сейчас благодарите? Эти лавки действительно приносят нам одни убытки, которые виконту приходится покрывать из собственных средств. Если не верите, я сейчас же распоряжусь доставить в ваш особняк все счетные книги.

В глазах Алиты мелькнул холодный блеск.

Девушка не сомневалась, что у мачехи найдутся «убедительные доказательства» в виде поддельных счетных книг — тех самых, что она не раз показывала маленькой Алите, с притворной грустью в глазах объясняя, почему ее наследство не приносит дохода.

Документы были составлены умелой рукой. Сгодились бы даже для предъявления в надзорный магистрат. Именно поэтому Алита сразу отвергла мысль о жалобе в королевский суд.

Нет, здесь требовался куда более тонкий подход…

Проворачивая весь этот сценарий, мачеха упустила главное — ее падчерица больше не та наивная простушка, какой была в прошлой жизни. За то, что по праву принадлежало ей в этой, она собиралась биться до победного конца.

— Бабушка, не волнуйся ты так, — принялась успокаивать госпожу Боше внучка. — Зачем матушке нас обманывать? Я недавно проезжала мимо одной из маминых лавок, той, что торгует дорогим парфюмом. Раньше она называлась «Ароматы Сигрид», а сейчас — «Ароматы Стоун». Стал бы новый управляющий менять название, если бы дела шли хорошо? Кстати, знакомая фамилия, — сделала вид, что задумалась, девушка. — Кажется, такую же носит матушкин брат.

В прошлом виконтесса преуспела. Убыточные, по документам, лавки она в тайне продала своей родне. Те сменили названия, а затем вернули их ей обратно. Так наследство Алиты превратилось в наследство ее сводной сестры. Все будущие доходы с них Элиза впоследствии тратила на нужды своего любовника — наследного принца Леандро, чем сильно поспособствовала его восхождению на трон.

В настоящем Алита поклялась себе, что умрет, но не позволит этой омерзительной парочке жить хорошо.

Слова девушки стали неожиданностью не только для ее бабушки, но и для виконтессы. Согласно бумагам, подписанным Алитой восемь лет назад, все лавки формально все еще принадлежали Хлое. Однако давно уже перешли в управление ее брата. Об одной из них и шла сейчас речь.

Хлоя мысленно проклинала родню за такую оплошность. Как они могли додуматься указать в названии собственную фамилию? Это же явная улика!

Словно что-то для себя решив, госпожа Боше медленно выдохнула и с холодным презрением взглянула на виконтессу.

— Говорите, не заявили о вороватом управляющем потому, что не хотели трепать имя моей дочери, мадам? — с легкой усмешкой произнесла она. — Ничего страшного. Полагаю, Сигрид была бы только рада видеть, как торжествует справедливость по отношению к Алите.

Виконтесса насторожилась. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Что вы имеете в виду, госпожа Боше?

— Я сейчас же вернусь домой и попрошу генерала лично явиться в надзорный магистрат и подать официальную жалобу на господина Тинтина. Копать они умеют хорошо. Если он жив — его быстро найдут и все выяснят. А заодно проверят счета лавок. Узнают, какое отношение к ним имеет «некий» господин Стоун.

— А если этого управляющего не найдут? — вызывающе бросила виконтесса.

— Если не найдут, значит, он мертв… Боюсь, в этом случае, мадам, некоторых подозрений особняку виконта Дагмара не избежать.

Алита тихо выдохнула с облегчением. Все ее сегодняшние действия были направлены на то, чтобы постепенно подвести бабушку к этим словам. Сама она их произнести не могла — они не возымели бы и сотой доли такой силы.

— Как вы смеете мне угрожать? — вскочив с кресла, воскликнула Хлоя. — Я… я пожалуюсь королю!

По всем признакам, сдаваться она не собиралась. Оно и понятно — кто в здравом уме добровольно отпустит гусыню, несущую золотые яйца? Без этого наследства шансы ее дочери подняться высоко — а возможно, даже войти в королевскую семью — были равны нулю.

Внезапно дверь в гостиную распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся слуга.

— Мадам, беда! Кто-то открыл дверь в сарай, и повар… повар сбежал!

Пока Хлоя, прижав ладонь к груди, пыталась прийти в себя, жена генерала, нахмурившись, шепотом спросила у внучки:

— Что происходит? Какой еще повар?

— Вон тот, — с легкой улыбкой ткнула Алита пальцем за спину согнувшегося пополам слуги.

В дверном проеме возникли двое внушительных стражей, приставленных к госпоже Боше лично генералом. В особняк их не пустили, пришлось остаться ждать у выхода, рядом с экипажем. Заметив крадущегося к воротам подозрительного мужчину, они схватили его и, не придумав ничего лучше, привели к своей хозяйке.

— Пожалуйста, не убивайте меня! Я все скажу! — закричал повар, упав на колени. Его покрасневшие после бессонной ночи глаза, заметались по гостиной. Увидев, как много людей здесь собралось, он мгновенно просветлел и указал на виконтессу. — Это она… мадам… Она заставила меня добавить в пирожные отраву и сказать, что это дело рук мисс Алиты.

И без того расшатанные нервы виконтессы подверглись еще большему испытанию. Находясь на грани неподдельного обморока, она пошатнулась. Стоявшая рядом Элиза успела подхватить мать под локоть. На лице девушки читалась настоящая тревога.

С момента появления этой противной старухи все пошло наперекосяк. Их с матерью интриги и козни против Алиты всплывали одна за другой. Даже до вчерашней истории с поваром дошло. Если правда откроется, их, без сомнения, будут ждать серьезные неприятности.

— Что ты несешь, негодяй? — воскликнула Элиза, пытаясь своим криком заглушить причитания повара. — Как смеешь обвинять мою мать? Эй, слуги, немедленно схватить его и выпороть на конюшне!

Алита едва сдержала усмешку. Ее сводная сестра сейчас напоминала загнанного в угол зверя, готового растерзать любого, лишь бы замести следы. Но прежде чем слуги успели двинуться с места и исполнить ее приказ, вмешалась госпожа Боше.

— Этого человека задержали мои люди. А значит, сейчас он находится под моей охраной, — произнесла она тихим, но полным скрытой ярости голосом. — И я не отпущу его, пока не выясню, что все это значит.

Она сделала паузу, мрачно взглянув на Хлою. Та выглядела до того жалко, что казалось, вот-вот рухнет. Осознав, что ни виконтесса, ни ее дочь ничего не скажут, жена генерала повернулась к внучке.

— Алита, милая, будь добра, расскажи мне, что произошло. О чем говорит этот человек? Кто, как и зачем пытался обвинить тебя в отравлении?

Алита опустила голову, изображая смущение.

— Все случилось вчера вечером, бабушка. За ужином старшей сестре вдруг стало плохо. Матушка заподозрила, что в пирожные добавили яд. Отец велел привести повара. В его кармане нашли деньги и поддельное кольцо, похожее на то, что когда-то носила мама. Матушка… предположила, что он действовал по моему приказу. Но все оказалось ошибкой. Настоящее кольцо я давно заложила. У меня осталась расписка из ломбарда. А семейный лекарь подтвердил, что в пирожных была лесная кислица. Это не яд, а лекарственное растение, которое используют при отравлениях. Тех симптомов, что проявились у Элизы, от него быть не может. Скорее всего, у сестры была аллергия. Отец приговорил повара к наказанию, а он, выходит, сбежал и теперь говорит… такое. Я… я не знаю, что и думать. Разве матушка могла так подло со мной поступить? Зачем?

Алита говорила кратко и четко, расставляя смысловые акценты именно там, где это было нужно. Формально ее слова были образцом почтительного отношения к старшей. Она вроде как оправдывала мачеху, списывая случившееся на цепочку трагических недоразумений. Но если вдуматься и сопоставить их с обвинениями повара, картина вырисовывалась иная. Куда более страшная.

Как Хлоя ни пыталась заткнуть ей рот взглядом, Алита делала вид, что не замечает. Каждое ее якобы оправдывающее мачеху слово на самом деле вбивало гвоздь в крышку ее гроба.

Госпожа Боше слушала внучку, не шелохнувшись. Чем дольше та говорила, тем суровее и холоднее становилось ее лицо. А когда Алита закончила, в комнате повисла мертвая тишина.

— Чего вы добивались, мадам? — наконец произнесла женщина, глядя на едва дышащую от страха виконтессу. С каждым словом ее голос набирал силу. — Подбили дочь изобразить отравление. Устроили спектакль с подброшенными «уликами». Были готовы выпороть до полусмерти слугу, который, как я теперь понимаю, просто исполнял ваш приказ. Вы хотели привлечь мою внучку к ответственности за откровенную клевету? Измарать ее имя в грязи? Поставить на нее клеймо преступницы?

Она сделала короткую паузу.

— Сложив это с тем, что я сегодня узнала, могу сделать лишь один очевидный вывод, мадам. Моя внучка мешает вам жить. Вы со своей дочерью желаете избавить род Дагмара от неудобной законной наследницы раз и навсегда.

— Но… это была аллергия, — попыталась оправдаться виконтесса, хотя в голове у нее не было ни одного убедительного довода.

Госпожа Боше издала презрительный смешок.

— Думаете, это нельзя проверить? Я сейчас же, вместе с этим поваром, отправлюсь во дворец и потребую тщательного разбирательства с привлечением королевских лекарей. Когда правда откроется, ни вам, ни вашей дочери, ни самому виконту Дагмара будет уже не отмыться. Я позабочусь о том, чтобы весь Давей узнал, как в этом доме обращаются с внучкой генерала Боше. Как ее обкрадывают, как на нее клевещут, как держат в нищете и страхе. Ваш путь в высший свет закончился, не успев начаться. Запомните мои слова.

У задней двери гостиной, в полумраке коридора, прислонившись к холодной стене, стоял виконт Юлиан Дагмара. Он слышал всё — каждое слово. Сбивчивый рассказ Алиты особенно привлёк его внимание. Виконт не мог понять, что стало с его жалкой и наивной дочерью. Откуда в ней такое красноречие: и вчера за ужином, и сегодня? Она специально накручивает свою бабку, или ему только кажется?

Однако стоило мужчине услышать угрозы госпожи Боше, как все посторонние мысли вылетели у него из головы. Юлиан Дагмара резко побледнел. Даже в ушах зазвенело.

Глупость. Чудовищная глупость.

Он мысленно проклинал Хлою. Не за жадность — её он мог понять. Он проклинал жену за тупость, за беспомощность, за то, что она попалась в ловушку, как последняя дура, вытащив на белый свет все свои грязные махинации.

Она не просто присвоила наследство первой жены, но и устроила цирк, который теперь угрожал погубить всё, чего он, Юлиан Дагмара, добивался годами: положение при дворе, доверие наследного принца, будущее всего рода Дагмара.

Да, он сам, как опекун Алиты, передал её наследство в управление Хлое, доверяя её деловой хватке. Разумеется, он знал о планах жены оставить лавки в наследство Элизе. В конце концов, Алита не станет поднимать шум, ведь всегда была такой же неприхотливой, как и её мать.

Но Хлое стало этого мало — она задумала избавиться от падчерицы. И, разумеется, провалилась. С треском, раз об этом стало известно старухе Боше.

Теперь ему придётся выбирать между позорным скандалом и возможностью сохранить хотя бы видимость репутации. Без жертвы здесь определённо не обойтись.

С этими мыслями виконт распрямил плечи, стёр с лица все эмоции, оставив лишь маску суровой решимости, и толкнул дверь в приёмную гостиную.

Госпожа Боше встретила его с мрачным лицом.

— Ваша милость, — с холодной учтивостью склонила она голову, в то же время прожигая мужчину презрительным взглядом. — Как хорошо, что вы здесь. Прошу, ответьте: знали ли вы, что ваша супруга не только не заботится о моей внучке, но и присвоила себе её наследство, а также пыталась очернить Алиту в глазах людей, едва не заклеймив её отравительницей? Таковы порядки в особняке Дагмара? Притеснение законной дочери в угоду новой жене?

Флоренс Боше было нечего терять. Она изливала на голову зятя всю грязь, свидетельницей которой сегодня стала. Его репутация её не волновала. Даже если он ни в чём не замешан, сам факт его равнодушия по отношению к Алите — очевиден.

Бледный, как привидение, виконт молча смерил едва стоящую на ногах Хлою полным убийственной ярости взглядом. Естественно, он всё знал, но теперь, когда правда всплыла наружу, ни признавать её, ни молчать было нельзя.

Мысленно потешаясь над этим «дешёвым» отцом, Алита без особого интереса ждала его выступления. Она уже знала, чем всё закончится.

— Госпожа Боше, вина целиком лежит на мне, — тяжело выдохнув, опустил он голову. — Я был слишком занят делами королевского двора и упустил из виду, что происходит в моём собственном доме.

Виконт действовал, как настоящий придворный, как будто признавал обвинения, но при этом ловко снимал с себя прямую ответственность.

— Виконтесса довольно опытна в управлении внутренними делами. Зная об этом, я позволил ей распоряжаться наследством Алиты. Но она, по доверчивости, поручила управление лавками своему брату, господину Стоуну. Кто же мог предположить, что этот негодяй осмелится присвоить их себе? Даже названия сменил. К счастью, продать он их ещё не успел. Я сейчас же велю своим слугам гнать его в шею. А документы на собственность будут возвращены Алите. Девочке уже восемнадцать — не дело ей отдавать управление наследством посторонним. С сегодняшнего дня она будет управлять лавками сама.

Как ни жаль было виконту расставаться с этой золотой жилой, другого выхода у него не имелось. Вину с себя он снял, даже с Хлои частично, сделав козлом отпущения её родного брата. Предъявить этому идиоту чета Боше всё равно ничего не могла. Лавки ещё не проданы. Прямых доказательств воровства у них нет. Даже в счетных книгах одни убытки. А смена названия… Подумаешь, пустяк. Надзорный магистрат такими мелочами не занимается.

Едва виконт озвучил свое решение, как паника в глазах его жены сменилась глубоким потрясением. Для Элизы слова отца тоже были совершенной неожиданностью. Мать с детства внушала ей, что эти шесть доходных лавок в будущем станут основой ее благополучия, а теперь их возвращают этой ничтожной мерзавке Алите. На гладком лбу девушки проступили две угрюмые морщины, исказившие идеальные черты ее лица.

— Но, Юлиан… — попыталась возразить Хлоя.

— Слуги! — поспешно прервал ее виконт, опасаясь, как бы эта глупая женщина не наговорила лишнего. — Мадам плохо себя чувствует. Немедленно проводите ее в покои. Пока ей не станет лучше, выходить запрещено.

Все присутствующие прекрасно понимали, что под этими словами подразумевал виконт — негласный домашний арест. И, конечно, открыто озвучить это решение его вынудило присутствие госпожи Боше.

Мало того, что из-за этой парочки — бабки и ее внучки — собственная дочь лишилась богатого наследства, так еще и ее саму опозорили на всю столицу. Жгучий стыд накрыл Хлою с головой. Больше всего на свете ей хотелось излить переполнявшую ее злость и слепящую глаза ярость на жену генерала. Если бы не стоящий рядом со старухой муж, она без колебаний вцепилась бы длинными ногтями ей в лицо.

Наблюдая за мучениями виконтессы, Алита испытывала холодное удовлетворение. Девушка понимала, что надолго в заточении мачеху держать не станут. Все, что сейчас происходило, — лишь пущенная отцом пыль в глаза. Стоит бабушке выйти за дверь, Хлоя снова возьмется за свое. Однако главное, ради чего Алита раздувала весь этот скандал, она уже получила.

— Не так быстро, ваша милость, — остановила уводящих виконтессу слуг госпожа Боше и кивнула на все еще валяющегося у ее ног повара. — Вам не кажется, что вы кое о чем забыли? Считаете, что домашний арест — достаточное наказание для женщины, замыслившей погубить вашу законную дочь? Если бы то кольцо, что нашли у повара, не оказалось подделкой, а у Алиты не нашлось бы доказательств в виде расписки из ломбарда, что бы ее ждало? Думаете, после такого я могу оставить свою внучку в вашем доме? А случайным ли было ее падение? Кажется, в этой истории тоже замешана девица по фамилии Стоун? Один раз может быть нечаянно, два — уже подозрительно, а три — не оставляет никаких сомнений.

— Госпожа Боше, я прошу вас, не ищите злой умысел там, где его нет, — нахмурился виконт. — Я признаю, что из-за занятости при дворе слишком доверился жене. Она женщина добрая и Алиту никогда не притесняла, но чересчур полагается на слуг и родню. Неудивительно, что кто-то решил этим воспользоваться. Но больше ни я, ни она этой ошибки не допустим. Алита уже получила свое наследство обратно. Я также обещаю, что в кратчайшие сроки прикажу выкупить из ломбардов все драгоценности ее матери, что девочка успела заложить. А также увеличу ее ежемесячное содержание до ста золотых бумаг. В этом доме больше никто не посмеет ее обидеть — я лично за этим прослежу.

Озвученная виконтом внушительная — даже по меркам самых богатых домов — сумма ежемесячного содержания заставила слуг открыть от изумления рты, виконтессу вздрогнуть, а ее дочь вцепиться пальцами в спинку кресла, чтобы не потерять сознание. Однако госпожу Боше это решение не удовлетворило.

— Похвальная инициатива, ваша милость, — холодно произнесла она. — Но не слишком ли поздно? Как я уже говорила, свою внучку я в этом доме больше не оставлю. Сегодня же мы с генералом обратимся в министерство ритуалов и традиций…

Как бы Юлиану Дагмара не хотелось избавиться от оставленной ему первой женой обузы, согласиться со словами старухи означало бы навсегда похоронить свою карьеру. Если по столице поползут слухи о том, что его вторая жена своими кознями вынудила его законную дочь сбежать к родне со стороны матери, его репутация будет разорвана в клочья. А значит, допустить этого никак нельзя.

Мужчина вынужденно вздохнул и заметно смягчил выражение лица.

— Госпожа Боше, прошу, поймите — этим решением вы лишь навредите моей дочери. Ее честь — это честь всего рода Дагмара. Если эта история выйдет на поверхность, в первую очередь пострадает она. Мы с мадам люди взрослые. Даже если наши имена изваляют в грязи, мы это переживем. Но Алита… что о ней скажут люди? Назовут сбежавшей из родного дома непочтительной дочерью? Сделают вывод, что особняк Дагмара не собирается ее поддерживать? Девочке уже восемнадцать, самое время подумать о замужестве. А какая уважаемая семья захочет взять в дом взбалмошную невесту с отвернувшейся от нее семьей?

Виконту несколькими словами удалось извратить ситуацию так, будто случись в столице скандал из‑за побега законной дочери рода Дагмара к её родне со стороны матери, вина всецело ляжет на неё саму.

Алита не удивилась его логике. Подобный исход был вполне ожидаем. На что ещё мог давить загнанный в угол «дешевый» отец? Кроме будущих проблем с выгодным замужеством и принятием в свете, никаких карт в его руках не осталось.

Разумеется, девушка могла бы парой фраз разбить все его доводы, но не стала. Блистать в свете, как и выходить замуж в этой жизни, она не собиралась. Время, отмеренное ей Небесами, Алита намеревалась посвятить спасению близких и собственной мести. Прятаться за спинами бабушки и дедушки в её планы не входило. В прошлом они и свои‑то жизни сберечь не смогли.

Военные трактаты гласят, чтобы знать своего врага и следить за каждым его действием, нужно находиться к нему как можно ближе. Да и к бывшему мужу иначе как через виконта не подступиться. К тому же открытым оставался вопрос о судьбе её родного брата…

Время его возвращения близилось. Пока никто не знал, где он служит, какой дорогой и когда поедет домой. Но в прошлом мачехе каким‑то образом удалось получить весть первой и отправить навстречу Финну отряд наёмников, лишивших его жизни. В этой — Алита поклялась сделать всё, чтобы не допустить повторения той трагедии.

— Не пытайтесь меня запугать, ваша милость, — судя по тону, сдаваться госпожа Боше не собиралась. — Алита добрая и трудолюбивая девочка. За громким именем и богатством она не гонится. Найти ей пусть и не высокородного, но достойного мужа не составит труда, учитывая, что род Боше всегда будет стоять за её спиной.

Видя, что его угрозы не имеют на эту непробиваемую старуху никакого действия, Юлиан Дагмара внутри кипел от ярости. Но как бы ему ни хотелось выставить тещу за дверь особняка, сделать этого он не мог. Во‑первых, перед ним стояла не какая‑то нищенка, а жена старого генерала Боше, чей сын сейчас возглавляет вторую по величине — Южную армию. А во‑вторых, сделай он то, чего так желает, — разразится буря таких масштабов, что всё грязное бельё рода Дагмара мгновенно станет достоянием общественности.

Нет, действовать нужно было осторожно. И если не выходит с бабкой, можно ещё обратиться к дочери. Всё же прямого конфликта у них не было. Выступать против него у девчонки не хватит смелости. В конце концов, он её отец.

— Алита, милая, — с заискивающей улыбкой обратился он к девушке. — Я понимаю, что причинил тебе боль, уделяя слишком мало внимания из‑за своей постоянной занятости. Но больше этого не повторится. С этого дня никто не посмеет обижать тебя, посягать на твоё наследство и порочить твоё имя. Ведь ты — моя единственная законная дочь.

Услышав его последние слова, Элиза резко побледнела. Её ладони сжались в кулаки. А в обращённом на младшую сестру взгляде мелькнула лютая ненависть. Но никто, кроме Алиты, этого не заметил.

Виконт, между тем, продолжал свой слезный спектакль.

— После смерти твоей матери у меня осталась только ты. Прошу, пожалей отца. Если переедешь к бабушке с дедушкой, как я буду жить?

Внутренне посмеявшись над его доводами — даже мать приплёл, до которой ему никогда не было дела, — Алита всё же воспользовалась возможностью сломить решимость бабушки.

Схватив её за рукав платья, девушка подняла на женщину умоляющий взгляд.

— Бабушка, отец прав. Я единственная законная дочь рода Дагмара. Этот особняк — мой родной дом. Если навсегда покину его, то предам память всех своих предков. И в глазах света буду выглядеть дерзкой и неблагодарной.

— Но твоя мачеха… — нахмурилась госпожа Боше.

— …уже поняла свою ошибку, — мягко перебила её Алита и успокаивающе погладила по тыльной стороне ладони. — Она больше не будет так слепо доверять своей родне и слугам. Правда, матушка?

Хлое и хотелось бы послать эту мелкую выскочку куда подальше, но, поймав на себе ледяной взгляд мужа, была вынуждена кивнуть.

— Вот видишь, — продолжила Алита, обращаясь к бабушке. — Я уже взрослая и теперь, с позволения отца, буду сама заниматься собственным наследством. А значит, мне часто придётся выезжать из дома. По дороге я всегда смогу заезжать к вам с дедушкой. И вы навещайте меня почаще. Я больше не хочу с вами надолго расставаться.

Госпожа Боше с болью в глазах взглянула на внучку.

— Алита, ты слишком мягкая и доверчивая. Вдруг с тобой что‑то случится в этом доме, а мы с дедушкой не сможем тебе помочь?

Девушка сделала вид, что задумалась. В следующее мгновение её глаза загорелись ярким светом, словно её внезапно осенило.

— Бабушка, если вы так волнуетесь, почему бы вам не взять его с собой? — она указала пальцем на всё ещё стоящего на коленях повара. — Конечно, я сомневаюсь, что его показания когда‑нибудь вам понадобятся — отец и матушка действительно обо мне заботятся, а всё случившееся было лишь странным недоразумением. Но у вас в руках появится надёжная гарантия. Так вам с дедушкой будет намного спокойнее. Хорошо я придумала, отец?

В конечном итоге именно последний довод и сыграл решающую роль. Виконт не мог возражать и требовать оставить свидетеля, не вызвав новых подозрений у старухи. Как бы он ни злился, пришлось ответить согласием.

Флоренс Боше, скрепя сердце, смирилась и позволила Алите остаться в особняке. Однако предупредила, что будет часто ее навещать, и пригрозила зятю стереть род Дагмара с лица земли, если с головы внучки упадет хоть один волосок.

Повара забрали с собой стражи старого генерала Боше. Тот не сопротивлялся, понимая, что, если останется, до вечера не доживет. Хлою заперли в её покоях. Впрочем, учитывая, что уже завтра должен состояться королевский прием, всем было ясно — долго она там не просидит.

Ближе к вечеру от отца прибыл слуга с документами на наследство, счетными книгами, а также выкупленными драгоценностями, принадлежавшими матери Алиты. Единственное, чего не хватало, — это броши, которую девушка заложила в ломбарде «Красная лисица». Управляющий сообщил людям виконта, что вещица была утеряна во время недавнего ограбления.

Алите этот ответ показался странным: ведь убегая из ломбарда, она видела оставленную на стойке шкатулку. Но вдаваться в подробности не стала. Поблагодарив отца, девушка погрузилась в изучение счетных книг. Все до одной оказались поддельными, но и в них нашлись кое-какие несостыковки. Закончила она ближе к полуночи и сразу легла спать.

На следующее утро Милли разбудила хозяйку гораздо раньше обычного. Увидев, что солнце еще не взошло, Алита снова спряталась под одеяло.

— Почему так рано? — недовольно протянула она.

— Мисс, неужели вы забыли, что сегодня королевский прием? Все в доме уже встали и вовсю готовятся к выезду. Я еще пожалела вас — вы вчера так поздно легли — дала немного выспаться.

Все еще сонная, Алита протерла глаза.

— Мы же не на смотр невест собираемся, что там готовиться? Умылся, оделся — и в путь…

— Не говорите так, мисс, — не сдавалась Милли. — Королевский прием — дело серьезное. Там соберутся все знатные люди столицы. Чем вам не смотр женихов и невест? Вы давно не выходили в свет. Вам нужно постараться оставить о себе хорошее впечатление. Если понравитесь самой королеве, кто знает — вдруг она подберет вам достойную партию?

Соображения горничной заставили Алиту беззаботно рассмеяться. Мысли о замужестве казались ей абсурдными. Обжегшись однажды, больше она такой ошибки повторять не собиралась. Её нынешняя жизнь — дорога в один конец, ведущая к неизбежной гибели. Но даже понимая это, девушка не собиралась с неё сворачивать, решив забрать с собой как можно больше тех, кто предал её в прошлом.

Впрочем, связи при дворе и впрямь могли пригодиться. Понимая это, Алита приняла сидячее положение и сладко потянулась.

— Что там с платьем?

— От госпожи Конф уже прибыл посыльный. К сожалению, сроки были слишком сжатыми, сшить наряд из переданной вами ткани они не успели. Зато у них нашлось готовое, как раз по вашим меркам. Я уже посмотрела, мисс — ткань намного дороже, крой необычный. Оно идеально подходит для визита во дворец.

— А что по другому моему поручению? — спросила Алита, мало интересуясь нарядом.

— В прошлый раз мне не удалось встретиться с госпожой Конф лично, — честно призналась Милли. — Но я передала ваш вопрос через её управляющую. Девушка, которая привезла платье, также передала ответное письмо. Я не вскрывала.

Горничная достала из передника серый конверт и протянула Алите. Вскрыв его, девушка внимательно вчиталась в ровные строчки. По окончании на её губах играла довольная улыбка.

— Мисс, неужели госпожа Конф согласилась продать мастерскую?

— И не только, — спрятав письмо в закрывающемся на ключ ящичке стола, ответила Алита. — Оказывается, её дочь выходит замуж. Госпоже Конф срочно нужны деньги. Просит она немало — семьсот злотых бумаг. Зато готова не только продать мастерскую, но и остаться при ней управляющей.

— Но откуда у вас такие деньги? — удивленно всплеснула руками Милли.

— Ты права, пока их у меня нет, — пожала плечами Алита. — От продажи броши осталось пятьсот золотых бумаг. Остальное придется вытащить из лавок, что завещала мне мать. Как раз завтра этим и займусь.

Натаскав воды, Милли помогла хозяйке умыться и усадила ее перед зеркалом. Все еще сонная, Алита с трудом держалась прямо. В отражении на нее смотрело лицо удивительной, почти неземной красоты. Розовые локоны свободно струились по плечам и спине. Пропустив несколько прядей сквозь пальцы, горничная задумалась.

— Мисс, госпожа Конф, узнав о ваших… «шрамах», велела своим мастерицам сшить к платью специальную вуаль. Она намного легче той, что вы носите обычно, и скрывает только нижнюю часть лица, оставляя открытыми лоб и глаза. К ней бы идеально подошла модная нынче среди молодых девушек прическа «Зимняя нимфа».

— Не слишком ли это легкомысленно? — улыбнулась Алита. — Все же королевский прием устраивается в честь победы Давэй над нортами. А не ради каких-то там танцулек и песенок. Что там за вуаль, дай я посмотрю.

Милли не обманула. Подаренная госпожой Конф вуаль весила легче перышка. Но при этом была достаточно плотной, чтобы не просвечивать. Нежно-розового цвета. В уголках серебряными нитями были вышиты распустившиеся камелии. Те самые, что в прошлом вознесли швейную мастерскую госпожи Конф на пьедестал.

— Действительно красивый подарок, — кивнула Алита. — И с прической заморачиваться не нужно — вуаль все равно оттянет все внимание на себя. Сделай «корону» из косы и оставь несколько свободных прядей.

— Как-то уж слишком просто, — посетовала горничная, однако спорить не стала и тут же принялась за дело. — У дверей мисс Элизы, говорят, со вчерашнего вечера толпятся модистки с нарядами, горничные бегают с новыми украшениями и косметикой. К вам же ни одного человека не прислали.

— Какая разница? — беспечно отмахнулась от ее слов Алита. — Даже если бы прислали, я бы отправила его обратно. Мне и твоей помощи достаточно. А что касается Элизы — чем тщательнее нарядится она, тем проще нужно выглядеть мне. Их с матушкой задача — блеснуть при дворе, а для этого нужно затмить законную дочь. Вот мы им и поможем.

— Но зачем помогать? — все еще недоумевая, нахмурилась Милли.

— Во дворце мало по-настоящему глупых людей. Такие там попросту не выживают, — принялась терпеливо объяснять ей Алита. — Пустить им пыль в глаза не так просто, как думают матушка с Элизой. Можно легко перейти грань.

В глазах горничной блеснул огонек понимания.

— Мисс, вы правы. Я и забыла, что это их первый визит во дворец. Только те, кто в жизни мало что видел, могут так за него цепляться. Отдает, простите, дурновкусием.

Откинув голову, Алита тихо рассмеялась.

— Милли, какие дерзкие слова. Все же мадам — хозяйка в особняке Дагмара. Услышит — велит наказать тебя палками.

— Моя хозяйка — только вы, мисс Алита. А люди, что желают вам зла, — мои враги.

Коснувшись ладони горничной, Алита слегка ее сжала, этим жестом выражая молчаливую благодарность. Милли и в прошлой жизни была одной из немногих, кто остался ей верен. К сожалению, тогда она не смогла ее защитить.

Закончив с прической, Милли закрепила вуаль и взглянула на свое творение. Хозяйка обладала поистине безупречным вкусом. Прическа невероятно ей шла. Она открывала гладкий лоб и большие, блестящие глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Настоящая фарфоровая куколка: невинная, живая, прелестная. Вуаль добавляла образу мистической таинственности, заставляя думать не о шрамах, а о том, не скрывается ли под ней невероятная красавица? К тому же она вызывала у окружающих сочувствие к девушке. Что тоже в ее обстоятельствах было не лишним.

Алита отнюдь не горела желанием идти на прием. Но одним из объектов ее мести был бывший муж — ныне наследный принц Леандро Редгрейв. Ее цель — во что бы то ни стало помешать воплощению его коварных планов. А для этого требовалось понять, на каком этапе он находится сейчас. Какова расстановка сил при дворе? И что самое главное — есть ли у него там влиятельные противники?

В прошлой жизни она совершенно не интересовалась подобными вопросами, о чём очень теперь жалела.

После прически настала очередь платья.

Пусть Алита и не стремилась выделиться, идти во дворец в чем попало тоже было нельзя. Нежно-розовое платье с теми же вышитыми серебряными нитями камелиями, что и на вуали, которое прислала ей госпожа Конф, было изысканным и довольно необычным по крою. Но и кричащим его никто бы не назвал.

С кожей белой как снег, окруженная нежно-розовым цветом, Алита походила на спустившуюся с небес фею — легкую и бесплотную, словно облако. Коснись — и она растворится в воздухе.

Увидев ее такой, Милли не смогла скрыть вспыхнувшего в ее глазах восхищения. Казалось, еще вчера ее хозяйка была маленькой, чересчур тихой и наивной девочкой. Сейчас же перед ней стояла величественная красавица, достойная будущего короля.

— До чего же вы прекрасны, мисс Алита. Пусть наряд и не самый роскошный, да и прическа простая, но раз зацепишься взглядом — глаз не оторвать.

Рассмеявшись в ответ на ее льстивые речи, Алита кивнула на дверь.

— Пошли, посмотрим, как там матушка со старшей сестрой. Готова поспорить, обе сейчас в жуткой панике.

— В панике? — удивленно приподняв брови, переспросила Милли. — Но почему?

— По городу еще вчера поползли слухи, — с холодной усмешкой сообщила ей Алита. — Сейчас они как раз должны были докатиться до нашего особняка.

Приблизившись к покоям виконтессы, Алита с Милли остановились у входной двери. Ещё не переступив порог, они услышали доносящиеся изнутри голоса: резкий, принадлежавший мачехе, и взволнованный — её личной горничной Софи.

— Мадам, уже весь город судачит… Я, по вашему приказу, наведалась в швейную мастерскую за заказом для мисс Элизы и услышала, как две покупательницы обсуждали последние слухи. Как на вас только не клеветали… Мол, вы присвоили себе наследство мисс Алиты, ущемляете её, держите в заточении. И, возможно, даже…

— Что «возможно»? — нетерпеливо прикрикнула на неё Хлоя.

— Возможно… — нерешительно продолжила горничная. — Как-то повлияли на преждевременную кончину первой виконтессы Дагмара.

— Кто посмел?! — голос Хлои стал таким пронзительным, что даже подслушивающие за дверью девушки невольно поморщились. — Неужели эта старуха наплевала на все договорённости и решила извалять моё имя в грязи? А о том, что её внучке тоже может пострадать, она не подумала?

Послышался звук бьющегося стекла — Хлоя пнула напольную вазу, — а за ним вскрик не успевшей увернуться от осколков Софи.

— Мадам, я сомневаюсь, что этот слух пошёл от госпожи Боше, — плаксивым голосом протянула горничная. — Говорят, ему не меньше двух дней. А госпожа Боше узнала обо всём только вчера.

— Тогда кто? — топнула ногой виконтесса. — Алита?

— Мадам, мисс после падения с утёса не покидала свои покои. А её личная горничная всё время при ней. Полагаю, это кто-то из домашних слуг. Но их так много, что найти виновника почти невозможно.

— Мне плевать, возможно, или нет, — сквозь зубы процедила Хлоя. — Приказываю тебе немедленно заняться поисками. И предупреди Элизу. Если слух уже распространился, значит, на королевском приёме наверняка поднимут эту тему. Моя девочка должна быть готова ко всему.

— Будет исполнено, мадам.

Не дожидаясь, когда их с Милли поймают на подслушивании, Алита, сделав вид, что только что пришла, постучала в дверь. Открыли ей не сразу.

У стоявшей на пороге Софи волосы были слегка растрёпаны, а на шее виднелся свежий порез — след от недавней встречи с осколком разбитой вазы.

— Мисс? — ошеломлённо прошептала она, во все глаза разглядывая возникшее перед ней воздушное видение. Пришлось даже отвесить себе мысленную пощёчину, чтобы поскорее прийти в себя. — Мадам ещё не успела подготовиться к королевскому приёму, вам лучше…

Не дослушав её, Алита гордо подняла голову и вошла в комнату.

— Доброе утро, матушка.

Хлоя как раз прихорашивалась перед зеркалом. Услышав голос падчерицы, она вздрогнула и обернулась. Её взгляд скользнул по скромному, но изысканному нежно-розовому наряду Алиты. К неприязни в её глазах добавилась едва уловимая досада — девчонка, даже несмотря на скрывающую большую часть её изуродованного лица вуаль, выглядела чудо как хороша.

— А ты сегодня ранняя пташка, милая, — натянуто улыбнулась виконтесса, прежде чем бросить полный ярости взгляд в сторону продолжавшей стоять у двери Софи. — Мой наряд слишком прост, подай бриллиантовую диадему, которую его милость подарил мне на годовщину нашей свадьбы.

Прост?

Алита окинула мачеху быстрым взглядом. В глубине её глаз на мгновение мелькнула холодная усмешка.

На виконтессе было платье из тяжёлого фиолетового бархата, всё расшитое золотом. Поверх — усыпанная голубым жемчугом накидка из красной парчи. Шея, уши, запястья — всё в бриллиантах, сапфирах и изумрудах.

Выглядела она, несомненно, ярко. Однако в глазах Алиты весь исходящий от неё блеск сливался в одно ослепительное, вульгарное пятно.

Уголки губ Алиты под вуалью дрогнули в лёгкой усмешке, но голос прозвучал мягко и невинно:

— Матушка, вы сегодня ослепительны. Однако… не слишком ли пышен ваш наряд для приёма?

Хлоя была в восторге от своего внешнего вида, поэтому замечание падчерицы слегка её задело. Женщина нахмурилась, но, отметив скромное платье Алиты и полное отсутствие на ней украшений, мгновенно успокоилась.

Завидует, бедняжка, вот и язвит.

— Это не просто приём, а королевский приём, милая, — снисходительно пояснила она. — Если одеться слишком просто, можно опозорить весь род Дагмара в глазах высшего света.

Алита презрительно фыркнула про себя.

Честь всего рода Дагмара будет защищать какая-то выскочка, в прошлом любовница её отца? Цирк, да и только.

— Вы выглядите более чем достойно, матушка, — сладко произнесла она вслух. — Гордое имя нашего рода благодаря вам определённо будет сегодня на слуху.

Своим замечанием Алита лишь обезопасила себя. Если мачеха желает стать посмешищем — это её личное дело. Когда виконт начнёт разбираться, никто не сможет переложить на неё вину.

За спиной девушки внезапно раздался мелодичный, чуть кокетливый голос Элизы.

— А как тебе мой наряд, младшая сестра?

Алита медленно обернулась и, слегка прищурившись, прошлась оценивающим взглядом по стоящей в дверном проеме старшей сестре.

В ее памяти образ Элизы был несколько размытым. Самое яркое воспоминание — день собственной смерти: Элиза в белоснежном платье подносит факел к хворосту и, улыбаясь, говорит: «Прощай, сестра».

Казалось, этот кошмарный эпизод отпечатался в душе Алиты навсегда.

Сейчас же девушка понимала: в прошлой жизни, наивно доверяя окружающим ее людям, она видела в старшей сестре верную подругу. Всегда улыбчивая и милая в общении, Элиза никогда не стремилась выделиться, оттеняя свою красоту скромными одеждами, чтобы привлекать к себе меньше внимания.

Если бы не знания, полученные в прошлой жизни, Алита и сейчас могла бы обмануться ее искусной игрой.

Одета Элиза была гораздо проще, чем ее мать, но выглядела при этом не так невинно, как Алита. Девушка была на два года старше. Фигура — соблазнительные формы, тонкая талия — уже полностью сформировалась. И подобранный наряд из темно-серого шелка, с искусной вышивкой на груди в виде розовых лепестков, идеально подчеркивал все ее достоинства.

Светлые волосы Элиза собрала в небрежный узел, удерживаемый одной-единственной шпилькой из белого золота, которую украшал внушительный бриллиант. Несколько непослушных прядей выбились из прически и теперь мягко обрамляли ее красивое лицо. На шее — нить перламутрового жемчуга, в ушах — серебряные серьги-кольца.

Алита мысленно признала: Элиза выглядела безупречно. Не зря в прошлой жизни она привлекла внимание наследного принца Леандро.

— Старшая сестра, ты необыкновенно хороша, — после небольшой паузы ответила девушка, пряча под вуалью холодную усмешку.

— Ты слишком любезна, — мелодично рассмеялась Элиза.

Быстро окинув взглядом наряд Алиты, она не смогла скрыть мелькнувшего в глазах завистливого огонька. Пусть ее собственное платье и сидело на ней идеально, но ни его крой, ни вышивка не были чем-то особенным. Зато платье младшей сестры было настоящим произведением искусства.

Серебряные камелии на нежно-розовом фоне казались сотканными из лунного света. На груди ткань лежала ровными волнами, но под ней обхватывала талию, будто мягкий и податливый доспех. Облегающие до локтей рукава ниже разрывались и ниспадали широкими, легкими язычками, мягко плывущими за каждым движением рук Алиты.

Впрочем, несмотря на новизну деталей, наряд выглядел на удивление сдержанно, а вуаль полностью скрывала некогда поразительное в своей красоте лицо. Зависть в глазах Элизы быстро уступила место самодовольству.

— Ты тоже очень мило выглядишь, младшая сестра.

— С тобой мне никогда не сравниться, — сладко протянула Алита.

Элиза осталась вполне довольна ее ответом. Даже Хлоя, позабыв обо всех неприятностях, одобрительно кивнула. Весь ее вид излучал внутреннее удовлетворение.

Согласно протоколу, королевские приемы начинались ближе к вечеру. Однако дамам из знатных семей надлежало прибыть к обеду. Королева устраивала чаепитие в главном дворцовом саду, после которого молодых девушек ждала прогулка среди цветов и возможность пообщаться друг с другом в неформальной обстановке.

Время поджимало, пора было выходить. Хлоя приблизилась к дочери, чтобы еще раз окинуть ее взглядом.

— Как же хороша твоя шпилька, милая, — покачала она головой. — Если не ошибаюсь, этот редкий бриллиант-хамелеон подарил тебе его милость?

— Да, он называется «Улыбка рассвета», — с готовностью ответила ей Элиза. — Отец купил его у странствующего купца. Тот рассказывал, что когда-то этот камень принадлежал свергнутой иностранной принцессе.

Алита холодно усмехнулась про себя, вспомнив истинную историю этого бриллианта.

Он действительно принадлежал одному странствующему купцу. Десять лет назад тот посетил особняк Дагмара. Виконтессой тогда была мать Алиты. Она присмотрела камень для дочери, но виконт отказался от покупки, сославшись на слишком высокую цену. А теперь эта редкая и дорогая вещица украшала голову Элизы. «Удивительное совпадение», ясно говорившее о ее истинном месте в сердце отца.

— Отец и правда так любит старшую сестру, что можно позавидовать, — с наигранным восхищением вздохнула Алита.

— Он и к тебе хорошо относится, — улыбнулась ей Элиза.

— Разумеется, все же я — его единственная законнорожденная дочь, — с притворной искренностью во взгляде кивнула Алита.

На слове «законнорожденная» девушка сделала особое ударение. И, как и ожидала, лица мачехи и сводной сестры мгновенно потемнели. Происхождение было их самым уязвимым местом, вот Алита и била точно в цель.

Виконтесса с усилием сохранила улыбку:

— Довольно пустых разговоров. Нам уже пора.

У ворот особняка, ожидавших отправления во дворец хозяек и их личных горничных, ждал роскошный экипаж, запряженный четверкой резвых лошадей. Виконтесса с дочерью сразу направились к нему. Алита же остановилась на полпути и кивком головы велела Милли позвать отвечавшего за фамильный транспорт слугу.

— К вашим услугам, мисс, — поклонился девушке пятнадцатилетний паренек.

— Распорядись подать еще одну карету.

Услышавшая ее слова мачеха застыла на месте.

— Милая, зачем тебе еще одна? У нас не так много вещей.

— Матушка, вшестером в одном экипаже будет слишком тесно, — спокойно ответила ей Алита, кивая на их с Элизой личных горничных. — У меня с утра болит голова, боюсь, как бы в душном пространстве не стало еще хуже.

Услышав ее слова, Хлоя нахмурилась. Ей и самой не хотелось делить карету с этой наглой девчонкой, но по городу уже поползли порочащие её слухи. Позволить Алите ехать отдельно — значило подлить масла в огонь.

— Путь недолгий, ты сможешь немного потерпеть, — строго взглянула на нее мачеха. — Подготовка еще одной кареты займет слишком много времени. Мы можем опоздать.

Поскольку визит падчерицы в ее покои помешал Хлое вовремя предупредить дочь о неприятных слухах, Элиза не поняла её настойчивости. Ей, напротив, идея ехать отдельно показалась отличной. Чем меньше они с этой выскочкой будут пересекаться — тем лучше.

Девушка уже устроилась в карете. Высунувшись из окна, она капризно поджала губы.

— Мама, если младшая сестра хочет ехать отдельно — пусть едет. Вот только единственный достойный экипаж забрал отец, когда отправился к портному. Еще две кареты сломаны. Осталась только та, что используют слуги, отправляясь по делам — она всегда наготове. Если Алита не хочет ехать с нами, пусть берёт её.

— Немыслимо! — едва не поперхнулась от возмущения Хлоя.

Если падчерица покажется на дороге в старом экипаже для слуг, в то время как они с Элизой будут ехать в новеньком и роскошном, молва растерзает их обеих на куски.

Видя её реакцию, Алита жалобно вздохнула.

— А мне идея старшей сестры кажется прекрасной. Карета для слуг пусть и выглядит скромно, но вполне удобна. А значит, мне не грозит разболеться перед самым началом королевского приема и тем самым опозорить вас, матушка.

— Дочь его милости не поедет во дворец в карете для прислуги. Я все сказала, — сурово оборвала ее Хлоя.

Она потянулась, чтобы схватить падчерицу под локоть. Однако едва не потеряла равновесие, когда девушка ловко увернулась, отойдя в сторону.

— Неужели я, законная дочь виконта Дагмара, не могу распоряжаться в собственном доме? Что мне до чужих пересудов? Разве матушка не считает, что мое здоровье важнее? Что скажут мои дедушка с бабушкой, если об этом станет известно?

Последствия визита госпожи Боше в их особняк были все еще свежи в памяти виконтессы. Она пребывала в бешенстве, но, скрипнув зубами, была вынуждена уступить.

Эту мелкую гадину, похоже, не переспорить. Однако вместо того чтобы позволить ей ехать в экипаже для слуг, виконтесса выделила Алите свою собственную двухколесную карету. Небольшую по размерам, но достаточно роскошную, чтобы ни у кого снаружи язык не повернулся сказать, что она — Хлоя Дагмара — притесняет собственную падчерицу.

— Матушка, не стойте на холоде. Садитесь в карету, — дожидаясь, когда слуги подгонят к воротам еще один экипаж, заботливо предложила Алита. — Вы так легко одеты, еще простудитесь. Тогда отец еще долго не выпустит вас из покоев.

Заметно напрягшись, Хлоя метнула в сторону падчерицы угрюмый взгляд. Затем, стиснув до посинения ладонь личной горничной, молча взобралась в экипаж. С удивлением разглядывая мрачное лицо матери, Элиза негромко спросила:

— Мама, какая тебе разница, если она хочет ехать отдельно? Мне так даже лучше. Видеть эту уродину не хочу.

— Замолчи! — резко перебила её виконтесса таким свирепым тоном, что Элиза вздрогнула и тут же отодвинулась в самый угол.

Тем временем слуги подали Алите легкую двухколесную карету — недавний подарок виконта Дагмара жене. Едва они с Милли устроились внутри, кучер подстегнул лошадей.

Вся эта история с экипажами, конечно, была затеяна Алитой нарочно. Теперь, когда сплетни, пущенные ломбардом «Красная лисица», у всех на устах, от мачехи и сводной сестры лучше держаться подальше.

И действительно, стоило этим двоим выехать за ворота, как прохожие принялись без стеснения тыкать пальцем в экипаж со знакомым гербом и громко переговариваться:

— Это та самая вторая виконтесса Дагмара, что, говорят, сжила со свету первую? 

— Ага, а потом отобрала все наследство у законной дочери и передала его своей. 

— А я еще слышала, она держит бедняжку взаперти, как заключенную.

Сидя в роскошной карете, Хлоя вкратце пересказала дочери распространившиеся сплетни. Слыша все происходящее снаружи, багровая от злости Элиза так крепко сжимала пальцы в кулаки, что даже костяшки побелели.

Её безупречный план блеснуть на королевском приеме начал трещать по швам уже на пороге дома. А что будет ждать их во дворце?

Проклятая девчонка, все из-за нее. Ну ничего, она обязательно отомстит.

Сидя в стремительно отдалявшейся от особняка карете, виконтесса скручивала в руках носовой платок, мысленно представляя на его месте шею Алиты.

— Мерзкая дрянь! — выплюнула она с презрением.

Из-за её желания ехать в разных экипажах ходящие по столице слухи обрели видимое подтверждение. Каждый косой взгляд прохожих, каждое их перешёптывание было для виконтессы как удар кинжалом в грудь.

Все их с дочерью надежды на этот день искалеченная уродина умудрилась испортить одним своим капризом.

Хлоя закрыла глаза, пытаясь подавить бушующую в её груди злость. Перед внутренним взором пронеслись унылые картины её детства.

Второй после старшего брата ребёнок в семье мелкого торговца тканями и его набожной жены. Дом — тесный, денег вечно не хватало.

Уродившись настоящей красавицей, она не знала недостатка в поклонниках. Заглядывались даже деловые партнёры отца — все как на подбор толстые и уродливые старики. Хлою ждала незавидная участь стать пешкой в руках мужчин, но судьба самым неожиданным образом свела её с Юлианом Дагмара.

Девятнадцатилетняя девушка, относившая клиенту заказанные ткани, едва не попала под несущуюся во весь опор карету. Сидевший в ней молодой, красивый и состоятельный аристократ воспылал страстью к прекрасной незнакомке с первого взгляда и тут же бросился на помощь.

В такой ситуации как ей, свежей и невинной, было устоять? Даже наличие у него жены не смогло помешать их стремительному, тайному роману.

Когда родилась Элиза, мир для Хлои перевернулся. Она слишком хорошо понимала, что ожидает её дочь в будущем. Ярлык «незаконнорождённой», презрительные взгляды, снисходительные улыбки, брак с таким же, как она, побочным отпрыском какого-нибудь дома или — что ещё хуже — участь содержанки. Жить в тени, вечно извиняясь за своё существование.

Сейчас она понимала: такая же судьба ждала бы и её саму, если бы не цепкий характер и… внезапная кончина Сигрит Дагмара.

В тот день, когда Хлоя впервые взяла на руки крошечную Элизу, она поклялась себе: её девочка проживёт иную жизнь. Она сделает всё, чтобы смыть с неё клеймо незаконнорождённой и превратить в единственную наследницу рода Дагмара, достойную лучшей партии в Давей.

Однако всё шло не так гладко, как ей мечталось. Сначала виконт не позволял ей приблизиться к жене, опасаясь реакции генерала Боше. Отступил лишь когда старик ушел в отставку. Затем Хлое пришлось столкнуться с сопротивлением упрямого в своей чопорности света, не желавшего принимать в свои ряды дочь мелкого торговца. Кроме того, у виконта имелось двое законных наследников.

От старшего пасынка ей удалось избавиться почти без усилий. Если он ещё не сгинул на войне, Хлоя верила, что найдёт возможность его устранить. Избавляться же от младшей падчерицы слишком явно было нельзя — это несомненно привлекло бы внимание генеральского рода Боше. К счастью, Алита всегда была удобной и послушной марионеткой.

Но в последние дни эту девчонку словно подменили. Она демонстрировала дерзость и расчётливость, на которые раньше была не способна. Что это, возраст или влияние её бабки?

Им с дочерью наконец-то выпал шанс попасть во дворец. Хлоя уже почти верила, что сумеет пробиться в круг знатных дам, открыв Элизе дорогу в блестящее будущее. Но тут появились проклятые слухи…

Все эти дамы и раньше тщательно обходили её стороной, встречали холодными кивками или вовсе делали вид, что не замечают. А теперь? Плюнут в лицо при встрече или демонстративно повернутся спинами?

Алита — эта мелкая тварь — одним ловким ходом отстранилась от них, как от прокажённых, выставив на посмешище.

Чем больше Хлоя думала об этом, тем сильнее её разъедала ядовитая злоба. В её обычно спокойных глазах мелькнула жёсткая, безжалостная искра. Случайно взглянув на сидящую рядом дочь, она вдруг задумалась.

С каждым днём Элиза становилась всё краше и краше, расцветая как редкий цветок. Ни один мужчина не устоит перед желанием защитить, приласкать… обладать ею. На королевском приёме должны присутствовать молодые люди из самых влиятельных домов. Что, если один — а лучше сразу несколько толковых, чтобы было из кого выбрать — обратят на неё внимание?

Холодный разум резко оборвал сладкие грёзы Хлои. Пока у Элизы статус приёмной дочери, для всех этих юношей она годится разве что в фаворитки, в мимолётное увлечение. В жёны они возьмут только чистую аристократку с безупречной родословной.

От этого проклятого статуса нужно избавиться. И раз уж Алита решила выступить против них, пусть не жалуется…

Голос виконтессы внезапно стал тихим и нежным:

— Элиза, милая, послушай, что я скажу…

Выйдя из кареты, Алита ступила на белую каменную дорожку, ведущую к королевскому дворцу. Уже после пары шагов ее накрыла волна воспоминаний — резких, неприятных, вытаскивающих на поверхность уродливую правду об этом месте.

Дыхание перехватило. Сердце, подгоняемое паникой, застучало, как бешеное. Мир перед глазами поплыл. Чтобы вернуть контроль, девушке пришлось сделать глубокий вдох, мысленно сосчитать до десяти и тряхнуть головой.

В воздухе стоял густой и сладковатый запах цветов из соседних садов: лилии, жасмин, гортензии. А также хрустящей под ногами влажной листвы. Впереди, за кружевом зеленых крон, возвышался дворец. И хотя пространства вокруг было в избытке, от его подавляющего масштаба на душе становилось тесно.

Гигантские мраморные колонны, блестящие на солнце стекла, опоясывающие фасад позолоченные барельефы со сценами из истории королевского рода Редгрейв. Победы, милости, величие — все это было высечено с такой тщательностью, словно камню приказали навеки их запомнить.

У парадной лестницы Алиту уже поджидали дворцовая служанка и мачеха со старшей сестрой. Две последние изо всех сил старались держаться с подобающей знатным дамам степенностью, но их внутреннее состояние выдавало их с головой. Виконтесса выглядела неестественно скованой и двигалась, будто каменная статуя. Элиза же, напротив, была слишком порывиста; её глаза жадно бегали по сторонам, поглощая окружающее великолепие.

Взгляд девушки буквально прилип ко дворцу с его сверкающими на солнце шпилями, золотыми перилами парадной лестницы, массивными дверями из черного дерева и слоновой кости. На её красивом лице читалась смесь алчности и ошеломления.

Раньше Элиза считала, что особняк Дагмара с его роскошными садами, высокими потолками, старинными гобеленами и серебряной посудой — уже предел богатства и почета. Именно потому она так рвалась занять место Алиты, присвоить себе её титул, стать единственной наследницей рода. Казалось, стоит только отодвинуть эту «законную» дочь — и весь мир будет принадлежать ей.

Но по сравнению с королевским дворцом — это было каплей в море, жалкой пародией на истинное могущество.

В сердце Элизы, под слоем зависти и злости, вдруг родилась новая, всепоглощающая одержимость. Вот она — ее заветная мечта. Когда-нибудь она войдёт в этот дворец не как гостья, а как настоящая хозяйка. Выйдет замуж за будущего короля и заживет здесь, среди этой немыслимой роскоши. Её дети станут наследниками трона. А ее слово будет законом для каждого жителя Давей.

Стоило уловить жадный блеск в глазах сводной сестры, как улыбка Алиты под вуалью сделалась холодной и насмешливой. Для нее этот дворец походил на каменный склеп, где трон был усеян шипами из козней и интриг, а вся радость медленно умирала в тишине роскошных покоев.

Совсем не то место, где хотелось бы жить.

Молодая дворцовая служанка повела всех троих через парадные двери. Алита неспешно скользила взглядом по сторонам. Внутри ничего не изменилось.

Та же лепнина на стенах, те же серебряные подсвечники в виде драконьих когтей. Знакомые картины в тяжёлых рамах нависали над Алитой, как призраки. В прошлой жизни она — наивная, полная пустых надежд невеста — шла этим же путем, по выложенному черно-белой плиткой коридору.

Горло сжалось от заполнившего легкие фантомного запаха дыма. В висках застучало. Девушка на мгновение остановилась, едва не споткнувшись о собственную юбку.

— Мисс Алита? — встревоженно поддержала её под руку Милли.

— Все в порядке, — тихо выдохнула девушка, успокаивая и себя, и горничную. — Просто вдруг стало душно.

— Алита, не отставай, — раздражённо бросила Хлоя, проходя мимо.

Вскоре служанка вывела их из полумрака коридоров через многочисленные повороты и внутренние дворы ко входу в главный дворцовый сад.

Его красота поражала воображение: целые рощи вечнозелёных растений, искусственные ручьи и горки, мраморные скульптуры, а в центре, под большим куполом, были накрыты длинные столы, ломящиеся от изысканных угощений. Здесь уже собрались десятки знатных дам — взрослых и юных — своими нарядами и украшениями напоминавшие стайку редких птиц, чьи болтовня и смех сливались в праздничный гул.

— Прибыла виконтесса Дагмара с дочерьми! — громко объявила служанка, склонившись в почтительном поклоне.

Голоса постепенно стихли, сменившись заинтересованным шепотом. Десятки пар глаз устремились на новоприбывших — оценивающие, любопытные, некоторые — откровенно насмешливые.

Алита подняла взгляд. На небольшом возвышении, в обитых тёмно-бордовым бархатом креслах, сидели две женщины: королева-мать — вдова покойного короля — и нынешняя королева.

Единственная встреча с ними произошла у Алиты в прошлой жизни, на её свадьбе с наследным принцем Леандро. Обе женщины вели себя приветливо, а под конец даже щедро ее наградили. На следующее утро Алита очнулась в конюшне, была обвинена в измене и сослана в монастырь. Больше они не виделись.

На тот момент, когда она вернулась из заточения — постаревшая, измученная, надеющаяся найти хоть каплю справедливости — королева-мать была поражена неизлечимым недугом и не выходила из своих покоев, король уже умер от внезапной болезни сердца, а королева, не выдержав разлуки, вскоре последовала за ним.

Такова была официальная версия. Однако Алита ни на мгновение не сомневалась: их убил Леандро. Убрал, как и всех, кто вставал на его пути.

Пальцы под складками нежно-розового платья сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Боль была острой, отрезвляющей. Но в глазах Алиты расцвела мягкая улыбка — та самая, которую от неё ждали.

Вслед за мачехой и старшей сестрой она сделала шаг вперёд и изящно поклонилась.

— Желаем здоровья и долголетия её величеству королеве и её величеству королеве-матери, — прозвучал хор их голосов, в котором чистый и звонкий голос Алиты странно контрастировал с восторженно-заискивающими голосами Хлои и Элизы.

Губы королевы-матери сложились в лёгкую улыбку, но её проницательный взгляд внимательно скользил по ослепительным драгоценностям Хлои, безупречному наряду Элизы и наконец остановился на вуали, скрывавшей лицо Алиты.

Подняв руку, она поманила к себе стоявших чуть впереди девушек.

— Подойдите ближе, юные особы, дайте мне на вас взглянуть.

Алита с Элизой сделали несколько шагов вперёд. В саду воцарилась напряжённая тишина — все ждали продолжения.

— Что это, дитя? — спросила королева-мать у Алиты, кивнув на её вуаль. — Сегодня во дворце большой праздник, зачем тебе скрывать лицо?

Алита опустила глаза, изображая смущение. Перед ней сидела женщина, чья жизнь была пропитана интригами, а значит, обмануть её было невероятно сложно. Лучше говорить правду… ту, в которую все верили.

— Ваше величество, в нашем доме произошёл несчастный случай. Я упала со скалы и травмировала лицо. Вуаль — лишь попытка не омрачать праздник своими уродливыми шрамами и не наводить тоску на гостей.

Королева-мать покачала головой. В её глазах мелькнуло что-то похожее на искреннюю жалость.

— Бедное дитя… — протянула она и кивнула стоявшей за спиной служанке — немолодой женщине с каменным лицом и безупречной осанкой.

Та молча приняла от другой служанки небольшой золотой ларец, открыла крышку и передала его королеве-матери. Внутри, на бархатной подушечке, лежали серебряные серьги в форме капель. Изысканные в своей простоте, они походили на замёрзшие слёзы.

— Прими мой дар, послушное дитя, — улыбнулась королева-мать, протягивая ларец Алите. — Ты пришлась мне по душе. Это твоя награда.

Негласные правила дворца гласили: непринятие дара — это прямое оскорбление королевской милости. Алита, сохраняя видимость глубокого смущения и благодарности, склонила голову в почтительном поклоне.

— Благодарю вас, ваше величество. Ваша щедрость не знает границ, — приняв ларец, она передала его стоявшей за спиной Милли. Обхватив подарок обеими руками, горничная поспешно прижала его к груди.

Наблюдая за этой сценой, Элиза не могла стоять спокойно. Всё её тело излучало напряжение.

Она — Элиза Дагмара — красивее, обаятельнее, умеет нравиться. Так с какой стати королевская благосклонность досталась этой уродливой дряни?

Элиза уставилась на ларец в руках Милли так, будто хотела прожечь в нём взглядом дыру. Несправедливость грызла её изнутри. В сердце полыхнула дикая, неконтролируемая злость, от которой закипела кровь.

Решив, что нужно действовать, она выступила вперёд и пропела сладким, как мёд, голоском:

— Приветствую её величество королеву и её величество королеву-мать. Желаю вам здравия и много лет жизни.

Голос у неё и без того был приятным, мелодичным, а сейчас она нарочно смягчила его ещё сильнее. Он ласкал слух, словно тёплый летний ветерок. Окружавшие их дамы повернули головы. Внимание, до этого прикованное к Алите, мгновенно переметнулось на Элизу, оценивая её красоту, наряд и манеры.

Королева-мать тоже перевела на неё взгляд. Однако её мудрые глаза изучали Элизу без единого намёка на то добродушие, что светилось в них ещё недавно.

— Ты та самая приёмная дочь виконта Дагмара? — спокойно поинтересовалась она.

У Элизы от неожиданности перехватило дыхание.

Она ужасно стыдилась своего происхождения и не переносила, когда о нём заходила речь. А тут об этом заговорила сама королева-мать — да ещё при всей столичной знати.

Удушающая волна стыда и обиды накатила на девушку. Но солгать было невозможно. В конце концов она стиснула зубы так, что заболела челюсть, и выдавила:

— Да, ваше величество.

Этого оказалось достаточно. Тут же все любопытствующие дамы сделались холодными и отстранёнными. Их скрытые сомнения оформились в чёткий и безжалостный вывод: сколь красива ни была бы эта девица, для их сыновей она не подходит.

Пусть одета она скромно, но говорит с липкой и заискивающей нежностью, словно девка из борделя. Где только научилась таким уловкам? Не сравнить с законной дочерью. Та — словно фарфоровая куколка: спокойная, мягкая, держится ровно и достойно, не пытаясь никого впечатлить.

«Наверное, от матери набралась», — пронеслось в мыслях у многих.

Тяжёлые и осуждающие взгляды метнулись в сторону виконтессы. Та стояла чуть поодаль и пыталась сохранить безмятежное выражение лица.

Королева-мать равнодушно бросила, глядя куда-то поверх головы Элизы:

— Понятно.

И на этом всё. Ни дальнейших вопросов, ни интереса. Лишь холодная, вежливая отстранённость.

Элиза едва сдержала порыв развернуться и убежать. Склонившись в неловком поклоне, она отступила назад, к матери. Девушка не понимала, что именно произошло, но почувствовала резкую перемену в воздухе.

Почему королева-мать не проявила ни малейшего желания её наградить или даже просто продолжить разговор?

Злость и обида болезненно распирали грудь. Не зная истинной причины, Элиза, разумеется, списала всю вину на Алиту.

Собравшиеся в саду дамы и юные девушки, немного пошептавшись о произошедшем, постепенно вернулись к своим беседам. Смех, разговоры о моде, обмен новостями — всё выглядело так, словно ничего не нарушало уютную праздничную атмосферу.

К прогуливающейся вдоль кустов гортензии Алите подошла девушка её возраста. На ней было нарядное платье цвета незабудки, волосы собраны в небрежный пучок. Миловидное лицо украшала застенчивая улыбка.

— Поздравляю, мисс Дагмара, — негромко сказала она. — Королева-мать сегодня больше никого не выделяла. Вы счастливица.

Фиона Кремор. Алита узнала её сразу, хотя до этого они виделись лишь мельком. Отец Фионы — помощник министра войны — как-то заезжал в особняк виконта Дагмара и захватил с собой дочь. Девушки толком не разговаривали. Так, обменялись поклонами и улыбками.

Господин Кремор занимал почётную, но не самую влиятельную должность. В прошлой жизни с ним случилась беда: он чем-то разгневал короля, был разжалован и сослан на границу. Фиону, лишённую денег и положения, в спешке выдали замуж за молодого купца. Не прошло и двух лет, как девушка умерла при родах. Позже поползли тёмные слухи, будто в её смерти была виновата любовница ее мужа…

Алита на тот момент находилась в монастыре и деталей не знала.

— Благодарю, мисс Кремор, — мягко ответила она. — Мне и правда повезло.

Фиона улыбнулась ещё шире. В её живых глазах появился заинтересованный блеск.

— Называйте меня, пожалуйста, Фиона. У меня тут, кроме матушки, почти нет знакомых. Не хотите прогуляться вместе? — предложила она и тут же виновато замялась. — Надеюсь, я не слишком навязчива? Отец всегда жалуется, что мой язык опережает разум.

Она произнесла это с такой милой непосредственностью, что Алита невольно рассмеялась.

— Почему бы и нет, — согласилась она. — Мне тоже будет приятно.

Пока они прогуливались, тихо обсуждая цветы, погоду и гостей, Фиона мысленно изучала свою новую знакомую. Была у неё такая способность — читать людей.

Алита Дагмара на первый взгляд казалась милой и наивной. Но под этой маской скрывался довольно холодный и расчетливый характер. Изредка в её голосе проскальзывали циничные нотки, а в глазах блестела сталь. Однако с людьми, которые относились к ней по-доброму, девушка была довольно мягка, из чего Фиона сделала вывод, что хотела бы иметь такую подругу.

Внезапно их лёгкий разговор перебил тягучий, как растопленный сахар, голос:

— Младшая сестра так увлечена беседой, что совсем забыла обо мне.

Сказано это было достаточно громко, чтобы могли услышать все окружающие. Алита внутренне вздохнула. Элиза и правда была мастером устраивать спектакли в самый неподходящий момент.

Будто не замечая хмурого взгляда младшей сестры, Элиза подошла ближе и попыталась взять её под руку. Однако Алита была быстрее и успела отступить.

— Младшая сестра, — капризно надула губы Элиза. — Когда мы дома, ты не выходишь из своей комнаты. Я тебя почти не вижу. Сегодня выбрались вместе, думала, поговорим по душам. А ты снова меня избегаешь. Скажи, что я сделала не так?

Фиона чуть заметно поморщилась.

Что это за намёки? Будто Алита задирает нос, чуждается семьи и игнорирует сводную сестру? Говорить такое вслух при стольких дамах — идеальный способ выставить девушку бесчувственной, трудной в общении и жестокой к родным. Разве это правильно?

И действительно, направленные на Алиту взгляды стоящих неподалёку женщин сделались подозрительными. Впрочем, её это не сильно взволновало. Таков уж свет: люди охотно верят грязным слухам и обидным намёкам, но редко — собственным глазам.

Стоило ей показать хоть тень раздражения — её тут же сочтут мелочной, а то и злобной. У всех этих дам скучная, однообразная жизнь, поэтому они особенно жадны до чужих семейных драм — лишь бы было о чём посплетничать за чашкой чая.

Грустно вздохнув, Алита изобразила жалобный взгляд.

— Старшая сестра, зачем ты так говоришь? С тех пор как моя мама ушла из жизни, я всё время грущу, вот и стараюсь лишний раз не выходить, чтобы своим унылым видом не портить никому настроение. На самом деле я сама каждый день ждала, что ты придёшь ко мне поболтать, развеять мою тоску… Но, видно, у тебя слишком много своих забот — не до меня, глупой.

Элиза застыла на месте. Её красивое лицо мгновенно залилось густым румянцем. Она открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов.

Слова Алиты были предельно ясны: она уединялась в своих покоях не из прихоти или высокомерия. Девушка горевала об умершей матери — значит, она добра, ранима и привязана к семье. В отличие от Элизы, которая за все время даже не удосужилась навестить младшую сестру…

От стоявших поблизости женщин повеяло холодом. Законнорождённая дочь в трауре, а приемная даже не проявила сестринской заботы. Налицо полное отсутствие сердечности и воспитания.

Тут многие вспомнили про возникшие недавно слухи о том, что новая виконтесса Дагмара притесняет свою падчерицу: отобрала её наследство, держит взаперти. А возможно, даже стала причиной смерти своей предшественницы…

Последнее было особенно любопытно. Тяжёлые, осуждающие взгляды обратились к стоявшей неподалёку Хлое. Одна из пожилых дам — известная своей прямотой и неуязвимым положением двоюродная тётка короля, герцогиня Тормут — выступила вперёд.

— Мадам Дагмара, если я не ошибаюсь, вы — вторая по счёту супруга виконта? — спросила она с лёгким пренебрежением в голосе.

Хлое показалось, что земля уходит из-под ног. 

— Так и есть, ваша светлость… — тихо ответила она.

— Прошло уже восемь лет, но до сих пор поговаривают, что вы вошли в его дом слишком поспешно. Не прошёл даже полный срок траура, — продолжила герцогиня, в глазах которой светился холодный интерес. — Развейте же наши сомнения. Вы были знакомы с виконтом Дагмара… задолго до того, как он стал вдовцом?

Намёк был прозрачен, как стекло: виконтессу Дагмара открыто назвали любовницей. Все без исключения окружавшие её женщины, словно по команде, отступили на шаг.

Лицо Хлои стало белее бумаги.

— Нет, что вы! Мы… мы познакомились в день похорон первой супруги его милости. Виконт был в отчаянии, ему предстояло срочно отбыть по делам короны, и он… он нуждался в поддержке. Всё получилось так стремительно… — Она лепетала заранее заготовленную ложь, но голос всё равно дрожал, выдавая сидевший глубоко страх.

— Ещё говорят, вы отобрали наследство у законной дочери, — бросил кто-то из толпы насмешливым голосом. — Это правда?

— Ложь! — возмущённо воскликнула Хлоя. — Спросите у самой Алиты или у госпожи Боше! Всё это — беспочвенные наветы!

Взоры присутствующих устремились на Алиту. Сохраняя полное спокойствие, девушка кивнула.

— Матушка говорит правду. Я вчера действительно получила на руки все бумаги, касающиеся наследства моей матери, — послушно ответила она.

— Только вчера? — раздался чей-то сдержанный смешок.

В благородных домах дочерей обучали ведению дел с ранних лет. Внутрисемейные процессы, торговые лавки, счета — всё ложилось на их хрупкие плечи. Когда деньги не главное, на первый план выходят личностные качества. Чем хозяйственнее девушка, тем быстрее и выгоднее она выйдет замуж.

Взглянув на опущенные ресницы и хрупкую фигурку Алиты в скромном, но достойном платье, присутствовавшие на приёме матери дочерей невольно прониклись жалостью. Такая юная — и уже без матери, зато в лапах хитрой и расчётливой мачехи. Как её не пожалеть?

А в направленных на виконтессу взглядах, наоборот, читалось открытое раздражение. Почувствовав, что её вот-вот растерзают, та поспешно позвала к себе Элизу и, бормоча извинения, скрылась в глубине сада, подальше от осуждающих глаз.

Фиона наклонилась к Алите и шёпотом, который слышали лишь они одни, сказала:

— Ваша сестра — совсем не простушка. Её слова были откровенной попыткой очернить вас, мисс Дагмара.

Алита беспечно пожала плечами. В её глазах мелькнула холодная искра.

— Шуты на ярмарке тоже кривляются, чтобы привлечь внимание. Стоит ли с ними считаться, мисс Кремор?

Фиона весело рассмеялась.

— Я же просила вас — зовите меня просто Фиона.

— Тогда и вы зовите меня Алитой, — улыбнулась ей девушка.

— Алита, мне нравится твой ум и острый язык, — честно призналась ей Фиона. — Давай будем… дружить?

На этот раз улыбка Алиты коснулась глаз, сделав взгляд теплее.

— Давай.

Главный королевский сад — который без сомнений мог называться сказочным — был поистине огромен. Его наполняли множество ярких деревьев, кустарников и цветов, чьи ароматы разносились повсюду. Даже самые искушённые из дам были очарованы его видом.

Официально королевский приём должен был начаться с заходом солнца. В ожидании этого часа королева предложила приглашённым на её чаепитие дамам приятно провести время, прогуливаясь и общаясь.

Одна общая процессия двигалась за монаршими особами. Те, кто был знаком друг с другом, собирались в небольшие группы. Остальные, пользуясь случаем, обменивались улыбками и парой фраз. Так и завязывались новые полезные знакомства.

Если мужские дела вершились за дубовыми столами кабинетов или трапезных залов, то женские — на подобных чаепитиях, в разговорах о доме, семье, детях и нарядах. Дружба между знатными дамами редко бывала бескорыстной. В одном доме подрастала дочь на выданье, в другом — сын, достигший брачного возраста. Несколько вопросов о происхождении, воспитании — и вот уже сложился удачный союз, укрепляющий позиции обеих семей.

Прогуливаясь по саду, Алита время от времени искала глазами сводную сестру. Элиза, оправившись от унижения, уже вовсю заискивала перед группой, которую возглавляла красивая девушка в роскошном платье, ничем не уступавшем наряду самой королевы.

Расплывшись в сияющей улыбке, Элиза что-то рассказывала ей. У девушки был гордый, надменный вид — она кивала с холодной вежливостью, явно привыкшая к подобному вниманию. Похоже, это была не просто богатая наследница, а кто-то из королевской родни. Однако Алита, как ни пыталась, не могла вспомнить, чтобы видела это лицо в своей прошлой жизни.

Почувствовав на себе взгляд младшей сестры, Элиза обернулась. Её улыбка из заискивающей сделалась торжествующей. Мол, смотри, с кем я общаюсь. Алита, мысленно усмехнувшись, отвернулась. Действия сводной сестры казались ей смешными и жалкими одновременно.

Чем тут, в самом деле, гордиться? Тем, что удалось подольститься к какой-то важной девице?

Впрочем, умению находить подход к людям Элизе стоило бы ещё поучиться у матери. Виконтесса, похоже, сумела каким-то невероятным образом вывернуться из недавней скандальной истории со слухами и теперь оживлённо болтала с небольшой группой дам.

Вот уж действительно — женщина с тысячью лицами. Так быстро сгладила их недовольство, что её — пусть и с некоторой опаской — уже начали принимать в круг. Для Алиты это был плохой знак.

Элиза не отходила от надменной девицы и изредка бросала в сторону Алиты и Фионы колючие взгляды. Даже гадать не нужно — наверняка уже плетёт какие-то интриги, что-то нашептывая на ухо своей новой «подруге».

Остановить это сейчас невозможно. Элиза была мстительной и упрямой. А тут подряд — дар королевы-матери, публичный провал и сокрушительный урон, какой Алита нанесла её самолюбию и репутации. Она это просто так не оставит и обязательно будет мстить.

Прошло не так много времени. Мимо Алиты с Фионой проходила дворцовая служанка с серебряным кувшином, в котором плескался освежающий напиток. Неловко оступившись, девушка взмахнула руками, и розоватые брызги полетели прямо на платье Алиты.

— Простите, мисс, я не специально, — залепетала побледневшая служанка. — Не заметила камень и споткнулась.

— Ничего страшного, — ответила Алита, взглянув на испачканный подол.

— Её величество распорядилась подготовить сменные платья, — вдруг вспомнила служанка. — Позвольте, я провожу вас?

Алита знала: во дворце действительно существовала практика на случай подобных происшествий держать наготове сменные наряды для королевских особ и почётных гостей. Ходить в испачканном платье было неприлично. Кивнув, она обернулась к Фионе:

— Мне придётся ненадолго отлучиться.

— Конечно, — улыбнулась та. — Я подожду тебя здесь.

Краем глаза Алита заметила, как Элиза и её новая знакомая проводили её долгим взглядом. Девушке вдруг показалось, что в их глазах мелькнуло что-то тёмное. По спине пробежал лёгкий холодок.

«Они во дворце, под присмотром слуг и гостей. Открыто навредить Элиза не посмеет. Это было бы безумием. Нужно просто быть начеку, не терять бдительность», — мысленно успокоила себя Алита и в сопровождении всё ещё дрожащей служанки и своей горничной направилась к выходу из сада.

Алита с Милли неспешно следовали за семенящей впереди служанкой. Один коридор сменял другой, поворот за поворотом, лестницы, галереи — всё было так запутанно, словно они шли не по королевскому дворцу, а по причудливому лабиринту.

Алита прожила в этих стенах достаточно долго, чтобы помнить большинство путей. Ей было ясно: служанка специально вела их глухими тропами, где шанс встретить кого-либо равнялся нулю. А значит, никаких случайных свидетелей.

Слишком подозрительно. Но точно сказать, что задумали её недруги, пока невозможно. Всё, что ей оставалось, — быть настороже.

Во дворце ни у мачехи, ни у сводной сестры не было влиятельных связей. В открытую атаку они бы не пошли — это явная глупость. Чтобы навредить ей здесь, им нужно было чье-то покровительство.

Мысли Алиты невольно вернулись к той надменной девушке, что стояла рядом с Элизой — она определённо из богатой семьи, возможно, даже имеет родственную связь с королевским родом. Что же сказала ей сводная сестра, чтобы перетянуть на свою сторону и заставить участвовать в заговоре?

Разумеется, Алита могла вернуться обратно в сад. Но, во-первых, ходить до конца приёма в испачканном платье было бы верхом неприличия, а звать с собой Фиону означало втянуть её в неприятности. Во-вторых, устроившие это люди не отступили бы просто так. 

Пассивно ждать следующего удара в неизвестном месте и непонятной форме — хуже, чем контролируемо вступить в предсказуемую ловушку.

Алита мысленно усмехнулась.

Служанка наконец остановилась у дверей в одну из комнат. Достав из передника ключ, она открыла замок, впуская девушек внутрь.

— Мисс, мы пришли, — поспешно произнесла она, избегая встречаться с Алитой взглядом. — Пожалуйста, подождите здесь. Я схожу за сменным платьем.

— Остановись, — голос Алиты прозвучал тихо, но с такой неожиданной властностью, что служанка вздрогнула и замерла на месте. — Я знаю, что ты задумала. Если не хочешь неприятностей, ответь — кто должен сюда прийти?

Девушка что-то знала — а значит, её нужно разговорить. Милли, до этого ничего не подозревавшая, почувствовала, как душа ушла в пятки. Бросившись к двери, она поспешно захлопнула её перед носом служанки и прислонилась спиной, не давая пройти.

— Я… я не знаю, о чём вы, мисс, — девушка резко побледнела, её пальцы судорожно сжали край передника.

— Не лги мне. Мы на втором этаже, в мужском крыле, а значит, это покои одного из принцев. На то и расчёт, верно? Чтобы я, «заблудившись», оказалась здесь как раз к его возвращению.

— Нет, всё совсем не так, — лицо служанки исказил ужас.

На мгновение ей показалось, будто Алита — ведьма, умеющая читать мысли. Страх стал ещё сильнее, тело бросило в дрожь.

— Продолжишь отнекиваться — я сейчас же отведу тебя к королеве-матери, — спокойно произнесла Алита. — Ты слышала, я пришлась ей по душе. Она даже одарила меня при встрече. Тот, кто стоит за тобой, вряд ли сможет соперничать с ней в силе и влиянии. Даже если этот человек выйдет сухим из воды, ты — точно нет.

Ноги служанки подкосились, и девушка грузным мешком осела на пол.

Зачем она только согласилась исполнить просьбу? Лица этой мисс не видно, но глаза такие холодные, аж жуть берёт. Что если она её не пощадит?

— Я… я…

— У тебя только один шанс спастись — рассказать мне всё, что ты знаешь.

Алита прошлась взглядом по мужским покоям. Пастельные тона, дорогой шёлк, золотая вышивка на балдахине и оконных занавесках. Кто бы здесь ни жил, этот человек не кичился богатством, но и аскетом его не назвать. Неужели это её…

— Наследный принц Леандро, — наконец выдохнула служанка. — Это покои наследного принца Леандро.

…бывший муж?

В прошлой жизни, когда Алита вошла во дворец, их с Леандро как молодую супружескую пару поселили в почётное западное крыло — покои рядом с королевскими. Об этой комнате она ничего не знала, а ту, новую, украсили к свадьбе. На следующее утро её жизнь разделилась на «до» и «после». А вернувшись из монастыря, девушка снова попала в заточение.

Неудивительно, что вкусов бывшего мужа она не знала. Однако эта комната ему очень подходила. Он тоже был таким — ни намёка на душу, лишь демонстрация статуса и власти.

— Почему именно сюда? — приподняла она бровь.

— Наследный принц… он ненавидит, когда к нему вламываются без спроса. Даже служанку, что слишком долго прибирала в его покоях, заподозрил в нечестивых помыслах и приказал выпороть.

«Да уж», — подумала Алита. — «Если бы подобное случилось с ней, это был бы несмываемый позор».

— Кто приказал тебе привести меня сюда? — голос девушки стал острым, как лезвие. — Виконтесса? Моя старшая сестра?

Служанка, не прекращая дрожать, отрицательно качнула головой.

— Нет… Это… Это мисс Лорен.

Лорен. Такую же фамилию носил герцог, кузен королевы. И, кажется, у него была дочь. 

В прошлом её выдали замуж в соседнее королевство ещё до того, как Алита вошла во дворец. Они никогда не встречались. Но почему она помогает Элизе? Что та могла ей нашептать? Историю о злой и коварной падчерице, угнетающей бедную сводную сестру? Или что-то более весомое — например, намекнуть, что Алита представляет угрозу чьим-то интересам?

Внезапно с другой стороны двери послышались тяжёлые шаги. Не один человек. Мужские голоса. Кажется, их двое. Ещё немного — и они войдут.

В покоях повисла напряженная тишина. Глаза прижимавшейся к двери Милли стали размером с блюдца, а взгляд дико метался по сторонам. Дворцовая служанка, казалось, и вовсе готова была упасть в обморок. Замысел тех, кто втянул ее в это, развалился, и теперь она сама могла стать объектом гнева наследного принца.

И только одна Алита оставалась островком ледяного спокойствия. Осанка прямая. В ярко-синих глазах — лишь концентрация и расчёт.

С того самого мгновения, когда капля розового напитка коснулась ткани её платья, она знала — это начало спектакля. Сейчас подходил его второй акт.

Её холодный, оценивающий взгляд скользнул к узкой, почти невидимой двери.

За год жизни в заточении Алита успела неплохо изучить дворец. В памяти сохранилась каждая деталь, в особенности одна архитектурная причуда: по фасаду старого флигеля, где они сейчас находились, тянулась единая линия смежных балконов. Не для красоты, а как давно забытая мера безопасности на случай пожара.

Шаги за дверью стали громче. Вот-вот повернется ручка.

— Милли, — голос Алиты прозвучал негромко, но со стальными нотками, разрезающими паническую тишину. — Сейчас же, все вместе, выходим на балкон и проходим в соседние покои.

— М-мисс… — попыталась возразить горничная. — А если там кто-то есть?

— Когда мы проходили мимо, внутри не горел свет и не было слышно ни звука. Даже если там кто-то живет, сейчас этого человека внутри нет.

— Мисс права, те покои пустуют, — быстро закивала служанка, удивляясь познаниям этой странной девушки.

Даже она, проработав во дворце не первый год, не сразу вспомнила о смежном балконе. А эта мисс словно знала всё наперед и лишь ждала нужного момента, чтобы действовать.

Алита бесшумно распахнула дверь на балкон. Тёплый воздух ворвался в комнату, заиграв краями её вуали. Она жестом велела Милли и служанке пройти первыми. Пока они, дрожа, переступали через высокий порог, девушка прислушалась к мужским голосам.

— …Меня никто не видел, ваше высочество. Как вы и приказывали.

— Хорошо. Сейчас расскажешь мне все подробности и можешь идти.

Первый голос был Алите незнаком, но он звучал настолько подобострастно, что мог принадлежать только слуге. Второй же заставил кровь в жилах девушки застыть. Мелодичный баритон, искусно окрашенный лёгкой теплотой, способной обмануть кого угодно.

Леандро. Наследный принц. Это был он.

Что-то внутри оборвалось. В глазах Алиты вспыхнул огонь, а из самой глубины сердца штормовой волной поднялась сжигающая всё живое ненависть. Ладони сжались в кулаки. Пальцы зудели от желания вцепиться в красивое лицо бывшего мужа и разорвать его в клочья. Если бы было возможно, она бы зубами рвала его плоть. Такое сильное омерзение он в ней вызывал.

Закрыв за собой балконную дверь, Алита приложила указательный палец к губам, призывая стоящих за спиной девушек к молчанию. У неё появился внезапный шанс услышать тайны Леандро. Вдруг они смогут помочь ей его растоптать?

Ледяное решение созрело мгновенно.

— Милли, — шепотом обратилась она к горничной. — Выйди через соседние покои в коридор, пройди немного и дождись меня у лестницы, что ведёт в оранжерею.

— Но, мисс Алита… — в глазах горничной вспыхнула паника. — А как же вы?

— У меня осталось одно незаконченное дело, — так твердо ответила ей Алита, что возражать было немыслимо. Взгляд девушки остановился на служанке. — Вернись к своим обязанностям и запомни — мы с тобой разминулись у выхода из главного сада. Когда спросят, скажешь, что я слишком капризная и отказалась от твоей помощи. Если вдруг проговоришься, твои хозяева тебя не спасут.

— Д-да, мисс, — закивала служанка и, схватив Милли за руку, потащила её в соседние покои.

Вскоре они обе растворились в темноте. Алита осталась одна. Прижавшись к закрытой балконной двери, она присела на корточки и стала слушать. Сердце девушки билось ровно, но так громко, что казалось, будто бьют в барабан.

Когда дверь в покои закрылась, мужские голоса, к облегчению Алиты, сделались отчетливее.

— Ваше высочество, — голос слуги стал более заискивающим; видимо, новости, что он принёс, были не самыми приятными. — Прошлой ночью удалось наконец отыскать единственного уцелевшего в том инциденте. Надзорный магистрат рыщет по всей столице, ему пришлось затаиться. Дело, как мы и предполагали, провалилось. Цель ускользнула. Наши люди не справились.

— Неудивительно, — голос наследного принца оставался спокойным, но в нём появилась тонкая стальная нотка. — Расправиться с тем человеком при помощи горстки ни на что не годных наёмников? Зря я тебя послушал…

— Но ваше высочество, это были лучшие из воспитанных вами смертников, — растерялся слуга. — Тем более что по сообщениям там не должно было быть никакой охраны, кроме младшего принца и вашего двоюродного дяди — герцога.

— Как видишь, не всем сообщениям можно верить, Фостер, — фыркнул Леандро. — Мой дядя слишком хорош. Но это лишь подтверждает, что действовать нужно как можно скорее, пока он ещё больше не укрепился.

Алита затаила дыхание. Её мысли неслись с лихорадочной скоростью.

Единственный известный ей инцидент с привлечением смертников, надзорного магистрата и герцога Ивинга, двоюродного дяди Леандро, — было нападение на ломбард «Красная лисица». Неужели в то время там находился младший принц? Он и есть «цель»? Выходит, она, сама того не ведая, оказалась в эпицентре покушения, организованного её бывшим мужем?

В прошлой жизни младший принц Кассиан погиб через год после того, как её заточили в монастырь. Упал со скалы во время ночной охоты. Был сильный дождь, он оступился на мокрых камнях… Алите ещё тогда эта новость показалась странной.

Теперь последние сомнения исчезли. Это тоже было делом рук Леандро. Но зачем он действует так поспешно, ещё и привлекая смертников — самых отчаянных из наёмников? Младший принц Кассиан никогда не рассматривался как претендент на трон. Всё, что его увлекало, — это охота и женщины.

А может, дело не в нём, и в игре замешана ещё одна фигура, о которой она не знает?

— Ваше высочество, я всё же предлагаю на время затаиться, — взволнованно произнёс слуга. — Поспешность — дело такое… можно ненароком привлечь к себе лишнее внимание.

— У меня нет на это времени, — резко оборвал его наследный принц. — Как прошла встреча с генералом Вейландом? Старик он хитрый, за титул для своего сына и мать родную продаст.

— Я тоже так думал, ваше высочество, — устало вздохнул слуга. — Но оказывается, ваш дядя на днях отстранил его от всех дел. И вообще, провёл тотальную чистку в своих рядах. Тех, кто мог бы позариться на солидную награду, в его окружении больше не осталось. Теперь действовать против него можно только прямой силой.

Леандро задумчиво протянул:

— Прямая сила? Ты имеешь в виду Южную армию? К сожалению, генерал Боше — верный пёс, которого не купишь ни золотыми бумагами, ни обещаниями. Он подчиняется только моему отцу — королю.

— А почему бы вам не найти к нему более тонкий подход? — после небольшой паузы вдруг предложил слуга. — Говорят, у старого генерала есть внучка — достигшая брачного возраста законная дочь виконта Дагмара. Возможно, через неё?.. Правда, по слухам, с девушкой недавно произошёл несчастный случай. Всё лицо изуродовано шрамами, приходится носить то ли маску, то ли вуаль…

— Какая разница, цела она или изуродована? — прервал его полный циничной расчетливости бархатный голос Леандро. — Женщина — всего лишь инструмент. Её всегда можно убрать, когда она выполнит свою роль. Главное — тот, кто стоит за ней. Разузнай, как относится к этой своей внучке старый генерал Боше.

Его слова впивались в сердце Алиты, как ледяные иглы. Они в точности отражали то, что произошло с ней в прошлой жизни. Тот самый момент, та самая расстановка фигур на шахматной доске, которая в итоге определила её судьбу — брак, основанный на лжи, а затем бесславное устранение.

Она была всего лишь пешкой в его игре за власть. Но кто тот человек, что мешает Леандро и чья мощь сопоставима со всей Южной армией?

Ответ пришёл быстро: тот, кто держит в своих руках контроль над равной силой — Северной армией. Младший брат короля Лукаса — принц Нэйт.

В прошлой жизни их пути с Алитой не пересекались. Всё, что ей было о нём известно, — это слухи о его доблести на поле боя и красоте. На королевский приём, где чествовали победу его армии над нортами, девушка тогда не попала. Вскоре принц Нэйт вернулся на границу. Незадолго до гибели младшего принца Кассиана он умер от отравленной ядом стрелы. Король Лукас до самой своей смерти не оправился от этой потери. Он был полон решимости отомстить за брата, но не успел.

Между тем разговор наследного принца со слугой перетек к теме текущего приёма, обсуждались имена гостей. Алита поняла, что пора уходить. Всё, что ей было интересно, она уже услышала.

Однако прежде чем она смогла подняться и проскользнуть на соседний балкон, из густой тени прямо за ней вышла тёмная фигура. Крепкая мужская рука обхватила её за талию, прижав к твёрдому телу, а ладонь второй — плотно закрыла рот.

Сердце Алиты забилось с бешеной скоростью.

У самого уха — так близко, что горячее дыхание обжигало кожу сквозь вуаль — прозвучал шёпот. Низкий, хриплый, с отчётливой насмешкой. Слишком страшный в своей абсолютной узнаваемости.

— Снова ты? Преследуешь меня?

Парализовавшее Алиту изумление длилось всего мгновение, но оно показалось ей вечностью. В ушах загудело, сердце застыло, будто его сжали в ледяном кулаке. И только разум, отточенный годами медитативных практик в монастыре Блаженной Илии, продолжал работать с лихорадочной скоростью.

Он. Тот самый мужчина из тесной кладовки в «Красной лисице». Пусть Алита и не видела его лица, но этот голос и исходящая волнами аура — непереносимое сочетание смертельной угрозы и врождённого превосходства — казалось, врезались в ее память навсегда.

В голове мелькнула пугающая мысль: неужели это человек Леандро?

И тут же следом успокаивающая: вряд ли… Иначе что мешало ему присоединиться к тем смертникам в ломбарде? Скорее всего, он один из стражей младшего принца, на которого планировалось нападение. Но что он делает здесь? Как попал на балкон? Забрался по стене или прятался в соседней комнате?

Все эти вспыхнувшие разом вопросы Алита загнала обратно, вглубь своего сознания. Чем меньше она будет знать чужих тайн, тем дольше проживет.

От стоящего за ее спиной мужчины веяло холодом. Ни тени волнения, ни учащённого дыхания. Как будто обнаружение подслушивающей девушки рядом с покоями наследного принца было сущим пустяком, вроде назойливой мухи.

Однако эта его невозмутимость не успокаивала, а лишь усиливала тревогу. В ломбарде Алита действовала вслепую, делая ставку на то, что в пылу нападения незнакомцу будет не до нее. Но сейчас всё иначе — они во дворце, а ее действия выглядели более чем подозрительно.

Он мог сделать с ней что угодно: лишить жизни на месте, передать королевской страже или прямо в руки бывшему мужу. Еще неизвестно, что из этого хуже.

Они стояли слишком близко. Сквозь тонкую ткань платья и плотную шерсть мундира с царапающими спину металлическими пуговицами Алита чувствовала твёрдые мышцы. Ноздри уловили мужской запах — древесный, с едва уловимой горьковатой ноткой. Ее сердце, еще мгновение назад казавшееся остановившимся, заколотилось с бешеной скоростью.

Зажимавшая ей рот рука исчезла. Девушка глубоко вздохнула.

— Я вас даже не знаю, господин, — еле слышно прошептала она. — Зачем мне вас преследовать?

У самого уха раздался хриплый смешок. Резким, почти неуловимым движением Алиту развернули. Девушка потеряла опору. Мир покачнулся. Она инстинктивно вцепилась пальцами в грубую ткань мундира и удерживала, пока снова не почувствовала под ногами твёрдый пол.

Щеки девушки под вуалью запылали от злости и смущения — чувств, на которые, как ей казалось, она больше не способна. Собравшись с духом, Алита подняла голову, чтобы снова заговорить… и застыла, уставившись на будто высеченное из мрамора лицо.

Темные, красиво изогнутые брови, прямой нос, глаза цвета раскалённых углей. Один уголок идеально очерченных губ был приподнят в высокомерной насмешке. Черные пряди непослушно спадали на гладкий лоб.

Белый генеральский мундир — слегка помятый от её цепких пальцев — и внушительный меч в ножнах быстро прояснили для Алиты ситуацию: никакой это не страж.

Рядом с Леандро, походившего своей показной утончённостью на молодого ученого, грубая красота этого типа казалась хищной. Он напоминал дикого зверя. Всё в нём кричало о власти, силе и недосягаемой высоте. Явно кто-то из высшего военного командования.

Незнакомец также молча изучал скрытое вуалью лицо девушки. Его взгляд оказывал почти физическое давление. Любой другой давно опустил бы глаза. Алита не опустила.

— Понравился?

Заданный им вопрос был настолько неожиданным, прямым и лишённым всякого придворного лоска, что Алита, потеряв дар речи, рефлекторно кивнула. Затем, осознав, что сделала, резко замотала головой.

Саркастичная усмешка тронула губы мужчины. Его следующие, произнесенные хриплым шепотом слова, вызвали у девушки ледяной озноб.

— Так нечестно, мисс Дагмара. Ты можешь видеть мое лицо, а я твое — нет, — нечитаемый взгляд скользнул по её вуали. — Не волнуйся, меня не так легко испугать.

Прежде чем её мозг успел осознать угрозу, его рука метнулась вперёд. Пальцы зацепились за край вуали у виска и резко дёрнули вниз, обнажив лицо — гладкое, белое, с несравненно прекрасными, как у феи, чертами…

И без малейшего намёка на уродливые шрамы.

Нэйта было сложно удивить. Как военный, он видел горы трупов и реки крови; как член королевской семьи Редгрейв — с детства был окружён роскошью и прекраснейшими дамами Давей. Однако эта странная девчонка уже дважды выводила его из равновесия. Первый раз — в тёмной кладовке «Красной лисицы», когда она вместо того, чтобы слезно умолять о пощаде, проткнула себе руку кинжалом, а после — нагло шантажировала его. И второй — сейчас.

Под плотной вуалью скрывался настоящий бриллиант. Высокие скулы, чуть розоватые щёки, прямой изящный нос и пухлые, сочные, как спелая вишня, губы — в данный момент слегка поджатые, так как их обладательница едва скрывала кипящую в ней ярость.

Красные глаза Нэйта сузились и потемнели. Пока он изучал каждую её черточку с холодным, беспристрастным интересом — как ценитель разглядывает диковинный экспонат, — на балконе висела давящая тишина.

— Дочь виконта Дагмара, — наконец, медленно растягивая слова, произнёс он. — Та самая изувеченная бедняжка, заточённая злобной мачехой в своих покоях… Оказывается, не так уж и уродлива. — Мужчина сделал небольшую паузу. — Как интригующе. Это виконт не желает демонстрировать своё сокровище миру или твоя собственная затея? Хотя… о чём я говорю? У Юлиана Дагмара на подобное не хватило бы мозгов.

— Господин… — быстро придя в себя, выдохнула Алита.

Но договорить ей не дали. Продолжая одной рукой удерживать девушку за талию, другой Нэйт потянулся к выбившемуся из её причёски розовому локону и намотал его на палец.

— Знаешь, что бывает за обман короны? — насмешливо приподнял он правую бровь. — За намеренное распространение ложных сведений среди членов королевской семьи?

Сердце Алиты сжалось от дурного предчувствия, однако девушка не стала трусливо прятать взгляд, прямо глядя незнакомцу в глаза.

— Желаете прямо сейчас пройти в сад к её величеству королеве и рассказать о моей маленькой тайне? — её голос звучал ровно, в синих, как замёрзшее озеро, глазах пылал открытый вызов. — Не слишком ли это… мелочно для такого высокородного господина?

— А если я действительно мелочный? — Нэйт склонил голову набок, будто серьёзно над этим размышляя.

— Тогда я буду вынуждена поднять шум и выдвинуть встречные обвинения, — невинно захлопала глазами Алита.

— Было бы любопытно послушать.

— Во-первых, вместо того чтобы сражаться с убийцами и защищать младшего принца, как пристало доблестному командующему, вы предпочли отсидеться в потайной кладовке ломбарда. Должна заметить, выбранная вами тактика была довольно благоразумной. Ну, а во-вторых, заблудившись в коридорах дворца, я случайно зашла не в ту дверь и стала свидетельницей того, как вы, стоя на смежном балконе, подглядывали за наследным принцем. Полагаю, ему это очень не понравится.

— Это шантаж? — искренне заинтересовался Нэйт.

— Он самый, — мягко улыбнулась девушка.

Она откровенно блефовала и знала, что стоящему напротив мужчине об этом прекрасно известно. Оба её обвинения было до смешного легко опровергнуть. Буквально его слово против её. Но когда на руках нет козырей, приходится действовать отчаянно, в надежде, что другая сторона… сжалится? Смягчится?

Раздавшийся в вечерней тишине его хриплый смешок прозвучал для девушки как удар грома. За балконной дверью — в покоях наследного принца — на мгновение стихли все звуки. Затем послышались приближающиеся шаги.

Нэйт действовал незамедлительно. Подхватив Алиту на руки, он плавно скользнул к двери в соседние покои, толкнул её плечом, влетел внутрь и бесшумно закрыл за собой. Как раз в тот момент, когда ручка на той стороне начала поворачиваться.

Они снова очутились в темноте. Снова прижаты друг к другу. И снова гнетущую тишину нарушало лишь прерывистое дыхание Алиты. Капризы судьбы начинали её раздражать.

Первым делом девушка нашла взглядом входную дверь. Комната была роскошной, но явно нежилой. Позади — балкон, где её тут же обнаружит бывший муж, впереди — внушительная фигура незнакомца, удерживающего её в железных объятиях. Путь к отступлению отрезан.

— Ты довольно интересная особа, мисс Дагмар, — горячее дыхание мужчины обожгло кожу у её уха. — Слишком интересная… для собственного блага.

Произнеся эти странные слова, незнакомец выпустил Алиту из своей хватки так внезапно, что девушка едва удержалась на ногах. Взгляд его сделался таким же отстранённым, каким был в самом начале. А в раздавшемся голосе сквозил леденящий холод:

— Как же мне с тобой поступить, мисс Дагмара?

Снова спрятавшись за вуалью, как за забралом, Алита сделала глубокий вздох.

— Господин, похоже, наше общение не задалось с самого начала. — Несмотря на внутреннюю дрожь, голос девушки оставался ровным. — Я вас не знаю и, честно говоря, не имею никакого желания знать. Так что давайте договоримся полюбовно, как мы это сделали в ломбарде? Вы меня не видели, а я — вас…

— А если найдутся свидетели? — лениво протянул Нэйт.

— Всё проще, чем кажется, — не отступила Алита. — В королевском саду я случайно испачкала платье и в поисках комнаты для переодевания, о которой мне рассказала служанка, заблудилась в бесконечных коридорах дворца. Зашла не в ту дверь, поняла, что ошиблась, и поспешила вернуться обратно. Моя горничная и та самая служанка, разумеется, все подтвердят. Вам абсолютно не о чем беспокоиться.

Нэйт поднял взгляд к потолку, делая вид, что задумался.

— Но меня всё же беспокоит… — с преувеличенной тревогой в голосе протянул он, — как складно ты врешь.

Игнорируя его насмешки, Алита поправила складки юбки.

— Прошло уже много времени, мне пора идти. Матушка и старшая сестра, должно быть, уже хватились и подняли на ноги всех дворцовых служанок. Вы же не хотите стать участником скандала? Если вас увидят в королевском дворце наедине с незамужней благородной девушкой, ваше происхождение вас не спасет. Их величества непременно вмешаются и заставят вас жениться. Ведь всё случится на их территории, а значит, затронет их честь…

Девушка умело вплела в оправдание неприкрытую угрозу, надеясь, что обрисованные ею безрадостные перспективы помогут незнакомцу принять выгодное для неё решение. Только что вернувшийся с поля боя командующий вряд ли жаждет стать участником публичного скандала. И тем более, имея, несомненно, высокое происхождение, жениться непонятно на ком.

Нэйт какое-то время молча разглядывал смело уставившуюся на него девушку. В полумраке его глаза казались почти чёрными. Он будто пытался заглянуть ей в самую душу. Алите вдруг сделалось не по себе.

— Ты неплохо играешь, — наконец произнёс он спокойным голосом. — Но роль наивной овечки тебе не идёт. Под этой вуалью я вижу волчицу. Ещё юную, но уже с клыками.

Алита до боли прикусила нижнюю губу. Притворяться дальше было бесполезно, а после столь откровенного разоблачения — даже унизительно.

— Господин любит театр? — усмехнулась она. — Но на сегодняшний приём труппу, кажется, не приглашали.

Нэйт не ответил на её колкость. Его взгляд скользнул по грязным пятнам на подоле женского платья.

— Иди, — бесстрастно бросил он, теряя к ней всякий интерес, и махнул рукой, словно король, дающий понять, что аудиенция окончена.

Алита не поверила своим ушам. Неужели её вот так просто отпустят? И это после всех его язвительных намёков? Она-то уже приготовилась, что её под конвоем доставят в надзорный магистрат.

Девушка быстрым шагом направилась к двери, но, стоило взяться за ручку, как за спиной раздался низкий голос.

— Спустишься по лестнице на первый этаж. Повернёшь налево. В конце коридора увидишь жёлтую дверь. Она не заперта.

Резкий тон, словно бы этот незнакомец отдавал приказание слуге, вызвал у Алиты раздражение. Но, естественно, внешне это никак не проявилось. Молча кивнув, девушка выскользнула в полутемный коридор. Дождалась, когда щёлкнет замок, и на мгновение прислонилась спиной к стене, переводя сбившееся дыхание.

В это время в покоях, которые она только что покинула, вновь отворилась балконная дверь. Посреди комнаты материализовалась бесшумная тень. Человек в чёрном склонил перед принцем голову.

— Ваше высочество, горничная мисс Дагмара ожидает её внизу. Прикажете их убрать? — лишённым эмоций голосом поинтересовался страж.

Нэйт некоторое время не отрывал взгляда от окна, за которым начинал разливаться вечерний сумрак. Затем медленно покачал головой.

— Оставь.

Ответ принца заставил стража в чёрном замереть на месте — что для него было равносильно бурному проявлению эмоций.

— Но, ваше высочество, она слышала…

— Она слышала ровно столько, сколько и мы с тобой, Рейнар, — холодно оборвал его Нэйт. — И пришла сюда, судя по всему, по той же причине — узнать намерения моего дорогого племянника.

— Но он хочет на ней жениться… — растерянно развёл руками страж. — Вдруг она ради спасения собственной шкуры решит с ним объединиться? Пусть её отец — мелкая сошка, у неё есть дед, за спиной которого вся мощь Южной армии. Это нельзя недооценивать. Наследный принц может и задуматься…

Опасения Рейнара были небеспочвенны. В любой другой ситуации Нэйт поспешил бы устранить угрозу. Но стоило ему вспомнить, с какой лютой ненавистью девчонка смотрела на балконную дверь, за которой находился наследный принц, как внутри него зарождалось зудящее любопытство.

Это не просто злость. Нэйту приходилось видеть подобный взгляд у людей, вставших на путь кровной мести. Но чем мог так сильно задеть эту юную затворницу Леандро, что в её мудрых не по годам глазах ясно читалось желание вырвать ему сердце и тут же его съесть?

— Очень сомневаюсь. В её положении быть глупой — смертельно опасно, — губы Нэйта скривила невеселая усмешка. — А сдаётся мне, мисс Дагмара не так проста, как все привыкли думать. Возможно, она мне ещё пригодится.

В глазах правой руки принца — Рейнара — отразился глубокий скептицизм. Зачем его высочеству, командующему Северной армии, помощь ещё недавно игравшей в куклы девицы? Но спорить не стал. Если бы принц не заметил, как мисс Дагмара в обществе двух служанок направлялась в мужское крыло, и не последовал бы за ней, они не оказались бы на том балконе и не узнали бы, что в стенах королевского дворца зреет масштабный заговор.

— Ваше высочество, как вы и предполагали, нападение в «Красной лисице» было организовано наследным принцем. Все смертники — его люди. Целью были вы и, возможно, младший принц. Я только одного не понимаю — зачем ему это?

— После рождения Кассиана во дворце поползли слухи, что мой брат, возможно, пересмотрит указ о наследнике. Лукас ничего не комментирует. Но даже если это пустые разговоры, Леандро слишком амбициозен, чтобы так рисковать.

— Тогда нужно как можно скорее оповестить его величество, — сквозь зубы процедил Рейнар.

— Пока не стоит его тревожить. Доказательств у нас всё равно нет, — беспечно пожал плечами Нэйт. — К тому же ни я, ни Кассиан не пострадали. Срочно передай весть за городские стены — отряду «Теней». Пусть отправят несколько человек следить за Леандро. И приставь кого-нибудь толкового к Кассиану. Он самый уязвимый и самый… неосторожный. Если наследный принц задумает новый удар, полагаю, начнёт с него.

— Будет исполнено, ваше высочество, — резко вытянулся страж. — Я сейчас же отправлю посыльного.

— Нет, езжай сам, — холодно распорядился принц.

— Но как же вы? — нахмурился Рейнар. — Мы ещё не успели расставить всех своих людей во дворце. А у наследного принца их здесь, наверняка, немало?

Нэйт презрительно усмехнулся.

— Говоришь так, будто я изнеженная девица, неспособная без твоей помощи даже оторвать свою задницу от стула. Сейчас начнётся официальная часть приёма, мне придётся присутствовать, а тебе там делать нечего. Проваливай.

Рейнар неслышно вздохнул — высшая степень выражения неодобрения для человека его рода деятельности — и растворился в воздухе, будто его и не было.

Ноги сами несли Алиту вперёд. Сердце колотилось, как бешеное. Сбегая вниз по лестнице, девушка ощущала дурное предчувствие. И только увидев в отдалении бледную, как привидение, Милли, смогла перевести дух.

Уж больно холодный был взгляд у незнакомца, словно он мысленно оценивал её пользу. Что, скорее всего, так и было. И пусть ей удалось уйти невредимой, горничную этот тип мог и не пощадить.

В глазах Милли плескался ужас.

— Мисс! — бросившись к хозяйке, она схватила её за руки и принялась оглядывать с ног до головы. — С вами всё в порядке? Я думала… я боялась…

— Всё хорошо, — поспешила успокоить её Алита и потянула за собой вглубь коридора. — Скоро здесь появятся люди, нам лучше поспешить.

Незнакомец не обманул — в самом конце показалась незапертая ярко-жёлтая дверь. Внутри помещение было заставлено ширмами и громоздкими шкафами. В воздухе пахло лавандой и мятой. На вешалках аккуратно висели платья разных размеров и фасонов — та самая комната со сменными нарядами, о которой говорила служанка.

Быстро стащив с себя испачканное платье, Алита наспех выбрала одно из тех, что висело в ближайшем шкафу — простое, кремового оттенка, с вышитыми звёздами на подоле. По длине было самую малость великовато, но Милли с помощью широкого пояса удалось скрыть всё лишнее. Затем она подвела хозяйку к зеркалу и принялась колдовать над растрёпанными волосами. Алита воспользовалась этим временем, чтобы поправить вуаль.

Поймав в зеркале вопросительный взгляд горничной, девушка приложила палец к губам.

— Запомни — мы немного заблудились, и нас сюда проводила дворцовая служанка, лица которой мы не запомнили. Я переоделась, и всё. Больше ничего не было.

Понимая, что просто так мисс не стала бы её поучать и за этим явно скрывается какая-то тайна, Милли преданно кивнула.

Как и предполагалось, прошли они с Милли совсем немного, когда у подножия лестницы повстречали целую процессию: старшую сестру, её новую знакомую — дочь герцога Лорен — и окружавшую их свиту из нескольких знатных девиц.

Заметив Алиту, те почти бегом бросились навстречу, перерезав путь. Сомкнувшись в кольцо, они принялись удивлённо разглядывать целую и невредимую девушку.

— Почему тебя так долго не было? — с плохо скрываемым раздражением спросила Элиза, чей взгляд скользил по младшей сестре, выискивая в её облике изъяны. — Мы уже думали, ты потерялась.

Алита мысленно усмехнулась. Внешне это никак не сказалось, в её глазах отразилась лишь мягкая растерянность.

— Старшая сестра, как ты угадала? Мы с Милли действительно немного заблудились. К счастью, одна из дворцовых служанок помогла нам найти комнату для переодевания.

Она сделала лёгкий поворот, демонстрируя новое платье. Простое, но идеально подчёркивающее её тонкий стан.

Видя, что Элиза не находит слов, в разговор вступила девица Лорен.

— Ваша сестра везде вас искала, даже посылала людей. Как же вы умудрились проскочить мимо них? Дворец, конечно, большой, но не настолько же.

Её голос не скрывал холодного пренебрежения, а слова были пропитаны ядом. Окружавшие их девицы замерли в ожидании ответа. Алита медленно приподняла бровь.

— Дворец и вправду огромен, мисс Лорен, — в её направленном на девушку взгляде читалась лёгкая насмешка. — Заблудиться немудрено, особенно если ты здесь в первый раз. Вы со мной не согласны?

Говорила она вежливо, но в словах явственно звучал вызов.

Девица Лорен слегка нахмурилась от удивления, что её узнали, но быстро взяла себя в руки. В следующий момент в её глазах вспыхнула злость, подогреваемая уязвлённым самолюбием.

Алите её реакция показалась странной. Она её совсем не знала. Даже если та решила вступиться за Элизу, зачем смотреть на неё так, словно между ними кровная вражда? Неужели она что-то забыла?

Быстро порывшись в памяти, Алита окончательно убедилась: с этой мисс Лорен у неё в прошлом не было ни ссор, ни обид, ни даже повода пересечься.

Пока она раздумывала, девица Лорен снова заговорила. На этот раз в её голосе появились фальшиво-заботливые нотки:

— Дворец — не улица. Тут нельзя ходить где попало, иначе беды не оберёшься. Мисс Дагмара, вы ведь не столкнулись ни с какими… неприятностями?

Окружавшие их девицы повернулись к Алите. В их глазах читалось любопытство, смешанное с опаской. Девушка внутренне напряглась.

Сначала её пытались выставить бесцельно слоняющейся по дворцу невеждой, а теперь наводят на неё зловещие подозрения: а не видела ли она что-то, не предназначавшееся для её глаз?

Если подобные слухи дойдут до королевских особ, то достаточно одного сомнения — и она тут же станет для света нежелательной персоной. Нужно было срочно повернуть остриё меча против самих нападающих.

Под всеобщими пристальными взглядами Алита обижено вздохнула и с детской простодушностью сказала:

— Мисс Лорен, вы меня в чём-то подозреваете? Когда служанка облила меня соком, вы со старшей сестрой всё видели, слышали и знали, что я собираюсь сменить платье, но не предложили меня проводить. Зато стоило мне немного задержаться, как вы тут же бросились на поиски. А теперь задаёте странные вопросы, будто я в чём-то виновата. Лучше быть осторожными в своих словах и действиях — ведь другие могут подумать, что против меня готовился некий заговор.

Эффект был мгновенным. Все присутствующие тут же перевели взгляды с Алиты на Элизу и девицу Лорен. Действительно, всё выглядело очень подозрительно: поиски были слишком поспешными, а расспросы — слишком настойчивыми.

— Какая дерзость! — фыркнула девица Лорен, её порозовевшие щёки затряслись от гнева. — Вот ещё, кому-то делать нечего — строить козни против какой-то… — она запнулась, не найдя подходящего оскорбления, и резко махнула рукой. — Пройдёмте все в сад. Скоро начнётся официальный приём. Нечего здесь толпиться.

Её слова ясно давали понять, что разговор окончен. Остальные, переглянувшись, поспешили следом.

Элиза задержалась на мгновение, чтобы бросить на младшую сестру рассерженный взгляд. Её план провалился. Алита каким-то чудом умудрилась выкрутиться. Да ещё и такое красивое платье оттяпала. Зависть, острой иглой кольнув Элизу в самое сердце, заставила её стиснуть зубы. Развернувшись на каблуках, она побежала догонять свою новую покровительницу.

Когда Алита вместе с горничной вернулась в главный королевский сад, девица Лорен и её сопровождение, включая Элизу, отделившись от остальных, заняли один из столиков.

Виконтесса тоже была занята. Она изо всех сил преследовала знатных дам, ловя каждое их слово и не упуская ни единой возможности вставить свою реплику. Сейчас главной задачей Хлои было проложить Элизе путь наверх. Шанс попасть во дворец выпадал редко. Нужно было пользоваться моментом, не отвлекаясь на мелочи.

Единственной, кто искренне обрадовался возвращению Алиты, оказалась Фиона. Она быстро приблизилась и с тревогой в глазах сжала ее ладонь.

— Я так волновалась! Казалось, тебя не было целую вечность. Что случилось?

— Всё хорошо, — поспешила успокоить её Алита, тронутая заботой новой подруги. — Просто немного заблудилась. Королевский дворец — как лабиринт.

— Надо было мне пойти с тобой. Отец перед моим отъездом сюда говорил быть осторожной, — понизив голос, призналась Фиона. — За каждым углом здесь может скрываться чудовище.

Мысли Алиты невольно вернулись к красноглазому демону в генеральском мундире. Перед глазами всплыла картина, как он крутит на пальце её выбившийся из причёски локон. Щёки под вуалью мгновенно покраснели.

Раз он может так свободно разгуливать по мужской половине королевского дворца, значит, обладает достаточным влиянием. Лучше бы им больше не сталкиваться. Алите совсем не хотелось снова испытывать судьбу.

Время, отведённое на прогулку по саду и неспешное общение, пролетело незаметно. Едва гости успели оглянуться, как прозвучал мелодичный звон серебряного колокольчика. Королева поднялась со своего места и, обращаясь к присутствующим, ласково произнесла:

— Мои дорогие сестры, мне сообщили, что столы в банкетном зале уже накрыты. Пора занимать места.

Алита вместе с остальными благородными дамами направилась к выходу из сада. Приём проходил в самой большой и роскошной галерее дворца. Перед ней струилась чистая лента искусственного канала, похожая на живого серебряного дракона, усыпанного плавающими на поверхности свечами в стеклянных шарах.

По обеим сторонам каменных перил висели разноцветные фонари из тончайшего хрусталя — невиданно тонкая, ювелирная работа. Их тёплый свет разливался по залу, отражаясь в позолоте и мраморе. Дворцовые служанки в одинаковых платьях стояли у стен с подносами в руках, почтительно кланяясь каждому гостю.

Юные девушки из знатных семей, особенно те, кто был во дворце впервые, заметно волновались. Их глаза блестели от предвкушения, но, скованные строгими правилами приличия, они опускали взгляды, не решаясь открыто разглядывать уже сидевших в зале мужчин.

Фиона слегка толкнула Алиту локтем и наклонилась к её уху:

— Отец обмолвился, что этот приём по большей части организован в честь вернувшегося с победой младшего брата его величества — принца Нэйта. Ходят слухи, что он очень хорош собой. Правда, с репутацией… не всё в порядке. Его называют грубым, безжалостным, не считающимся ни с чьим мнением. Но это почему-то не мешает девицам пачками падать к его ногам… Ты в это веришь? Мне очень любопытно. Вот бы хоть одним глазком на него взглянуть!

Слова подруги заставили Алиту весело рассмеяться.

— На что там смотреть? Два глаза, нос и рот. Чем он отличается от других красивых мужчин? Смотри, сколько их здесь собралось.

Фиона с притворным возмущением надула губы.

— Как это чем? Его высочество — командующий Северной армии. Благодаря своему таланту он наголову разбил наших давних врагов. А ведь ему всего двадцать четыре года. Отец сказал, в Давей с ним никто не сравнится. Настоящий гений!

Алита внимательно взглянула на Фиону. Та говорила с таким искренним блеском в глазах, что девушка не удержалась и поддразнила:

— Ой-ой… Ты так хорошо его знаешь. Неужели успела влюбиться только по слухам? А если они врут, и он на самом деле страшен, как смерть?

Фиона остолбенела. Затем вспыхнула до корней волос и, разозлившись от стыда, толкнула подругу в плечо:

— Болтушка! Ни в кого я не влюбилась! — зашептала она. — И вообще, как можно так смело ругать королевскую особу?

У Алиты от смеха заслезились глаза.

Фиона так часто упоминала отца — помощника министра войны господина Кремора — что любой бы понял, с какой заботой тот к ней относится. Не просто любит и балует, но и делился всем, что знает сам, стараясь уберечь дочь от неприятностей. В этой их близости чувствовалась сердечная теплота, которой Алита была лишена после смерти матери. Разумеется, она искренне радовалась за подругу, но в глубине души невольно шевелилось лёгкое чувство зависти.

Не заметив мелькнувшей в глазах девушки грусти, Фиона оживлённо потянула Алиту за руку, снова понизив голос до шёпота:

— А ещё сегодня должен присутствовать наследник престола, принц Леандро. Он тоже невероятно красив. Около месяца назад его высочество приезжал в наш особняк по делам отца. Мне он показался доброжелательным, скромным и очень воспитанным. Настоящий благородный господин!

Под вуалью губы Алиты скривила горькая усмешка.

Для всего света Леандро и вправду казался идеальным принцем. Лишь она одна знала его тёмную сторону. В прошлой её жизни этот «благородный господин» предал короля, уничтожил всю свою семью, а собственную жену, которой до свадьбы клялся в вечной любви, отправил на костёр… пусть сам лично и не подносил факел.

Доброжелательный? Скромный?

Всё это вопиющая ложь — красивая маска, которую она мечтала с него сорвать…

Ярко-синие глаза девушки заволокло тенью. Ей пришлось опустить голову, чтобы Фиона ничего не заметила.

— Вроде ещё должен присутствовать молодой герцог Ивинг… — тем временем перечисляла подруга. — И младший принц Кассиан. Я видела их в гостевом дворе господина Жоклена, куда отец водил нас с матушкой праздновать годовщину их свадьбы. Его светлость довольно мужественный, а его высочество… Должна признать, от его вида дух захватывает. Красивее многих прекрасных дам. Я слышала, однажды он посетил столичный рынок, и там образовалась давка из желавших приблизиться к нему девиц. Не обошлось без пострадавших.

— Похоже, внешнее совершенство — фамильная черта рода Редгрейв, — пошутила Алита. — Вот же повезёт их будущим избранницам.

— Сомневаюсь, что мне бы хотелось, чтобы мой будущий муж был красивее меня, — задумчиво протянула Фиона. — От хитрых лисиц снаружи будет не избавиться.

Вскоре Алита с Фионой заняли специально отведённые им места за круглым столом, где уже собрались такие же юные девушки. По счастливому совпадению они оказались соседками. Напротив расположилась девица Лорен со своей свитой, справа от неё сидела Элиза.

В отличие от прошлой жизни, в этой Элиза терпела от Алиты одно поражение за другим и больше не могла носить маску любящей сестры. В её направленном на младшую сестру взгляде читалось явное раздражение. Губы были недовольно поджаты, ноздри раздувались, будто из них вот-вот повалит пар.

Почему-то даже со скрытым вуалью изуродованным лицом Алита на фоне всех остальных держалась как истинная королева. Осанка прямая, взгляд устремлён строго перед собой. С подругой она говорила едва слышным шёпотом, не стараясь привлечь к себе внимания. И абсолютно игнорировала сидящих неподалёку мужчин.

Элизе несколько раз хотелось громко её одернуть, чтобы посрамить перед присутствующими, но повода, как на зло, не находилось — даже самого крошечного. Алита вела себя безупречно.

А вскоре и с этой мыслью пришлось проститься. Музыка смолкла, и протяжный голос статс-секретаря возвестил:

— Его величество король прибыл!

Повернув голову вместе со всеми, Алита поднялась с места и увидела, как в зал торжественно входят несколько мужчин. Возглавлял их одетый в парадный тёмно-синий мундир король Лукас. Девушка мысленно отметила, что оказалась недалека от правды: мужчины рода Редгрейв и впрямь обладали внешним совершенством. Даже в свои сорок пять, с серебряными прядями в короткой бороде, его величество выглядел великолепно.

За ним, с учтивой улыбкой на губах, следовал наследный принц Леандро. Далее — молодой и жизнерадостный младший принц Кассиан, при виде которого с губ почти всех юных — и не только — девиц сорвался сдержанный вздох. Замыкали шествие двое: герцог Ивинг, который всю дорогу скучающе разглядывал свои ногти, и…

Сердце Алиты пропустило удар.

Стоило Алите увидеть лицо замыкавшего шествие мужчины — дыхание застряло в горле. Высокий, стройный, в расшитом золотыми нитями белом генеральском мундире. Чёрные, как смоль, волосы. И красные, будто раскалённый закат, глаза, которые сейчас лениво скользили по толпе гостей, не выражая ровным счётом ничего, кроме врождённого высокомерия.

Тот самый незнакомец из тёмной кладовки ломбарда «Красная лисица»… оказался младшим братом короля и командующим Северной армии, принцем Нэйтом Редгрейвом.

Алита невидяще уставилась ему в спину. Пальцы сжались до боли. Угрожать — да еще дважды! — человеку такого положения… это всё равно что подписать себе смертный приговор.

Почувствовав напряжение подруги, Фиона проследила за её взглядом и заметила, что та не отрывает глаз от принца Нэйта.

— Меня дразнила, а сама-то? — с насмешливыми нотками в голосе прошептала она. — От его высочества глаз оторвать не можешь. Неужели влюбилась? Будь осторожнее: вдруг твоя старшая сестра заметит и начнёт разносить сплетни по всему залу.

Алита вспыхнула под вуалью и уже хотела возразить, но внезапно осознала: Фиона не только посмеивается, но и проявляет заботу. Элиза и вправду с самого начала приёма следила за каждым её действием, дожидаясь повода раздуть скандал. А она сейчас действительно потеряла контроль — если кто-то, кроме подруги, заметит её пристальный взгляд, последствия будут малоприятными.

Девушка поспешно опустила голову и уставилась в тарелку. Фиона проглотила рвавшийся изо рта смешок и слегка толкнула Алиту в бок:

— Глупая, я же пошутила. Да ты хоть дыру в нем глазами просверли — ничего страшного. Все девицы в зале уже пол слюной закапали, и твоя старшая сестра в том числе. На тебя никто и внимания не обратит.

Алита удивлённо вскинула голову и внимательно огляделась. Подруга была права: почти все молодые девушки сидели с разрумянившимися щеками и смотрели на мужчин королевской семьи так, будто кроме них в зале никого не было. Даже сам король Лукас на фоне красоты и молодости своих сыновей и братьев сделался для них невидимым.

Алита невольно вспомнила недавние слова Фионы: «девицы пачками падают к его ногам». Нэйт не был самым прекрасным из принцев — от его красоты веяло холодом — но самым опасным… определённо.

Один только его ледяной взгляд мог заставить противника дрожать. И насчёт характера Фиона, как в воду смотрела: грубый, упрямый, безжалостный. Так откуда же столько девичьих восторгов?

Задумавшись, Алита, сама того не замечая, снова уставилась ему в спину. Словно почувствовав это, Нэйт слегка повернул голову. Хищный взгляд, скользнув по рядам, быстро нашёл её в толпе. Идеально очерченные губы принца дрогнули, сложившись в холодную усмешку. В красных глазах мелькнуло что-то тёмное и непонятное.

Девушка на мгновение окаменела, но тут же пришла в себя и, словно от этого зависела её жизнь, быстро отвела взгляд. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия.

С прибытием короля все гости стояли смирно. Рядом со столом, за которым сидели члены королевской семьи, находился ещё один — для ближайших подданых. Помимо виконта и виконтессы Дагмара, там же расположился её дедушка, генерал Боше. Бабушки с ним почему-то не было.

Его величество жестом велел садиться и вместе с мужчинами королевской крови занял своё почётное место рядом с королевой. Сразу после этого в зале воцарилась более сдержанная атмосфера. Недавняя оживлённость исчезла, будто её и не было. Знатные дамы невольно понизили голоса. Их движения стали подчёркнуто изящны, будто все разом вдруг вспомнили о заученных с детства правилах этикета.

Раскрасневшиеся юные девицы опускали взгляды, но всё равно то и дело посматривали на мужчин. Если бы не этот приём, у них не было бы возможности увидеть столько молодых людей разом. Те, кто уже знал о планах матерей, украдкой присматривали себе будущих мужей.

Алите всё происходящее казалось скучным спектаклем. Подняв голову, она заметила улыбающегося ей дедушку. На душе стало чуточку легче, и она под сенью вуали улыбнулась ему в ответ.

Но не успела эта улыбка коснуться глаз, как Алита поймала на себе чей-то пристальный взгляд. Проследив его источник, девушка удивлённо приподняла брови.

Младший принц Кассиан не любил излишнего внимания к своей персоне, а потому не имел ни малейшего желания тащиться на приём. Но отец-король с матерью-королевой не отставали. Настаивали, что он уже совершеннолетний и пора присмотреть себе будущую невесту, ведь сегодня во дворце соберутся все без исключения юные представительницы знатных домов.

К тому же этот приём был организован в честь дяди Нэйта, и пропустить его означало проявить неуважение. Вот и пришлось, скрепя сердце, согласиться.

Однако едва он уселся поудобнее, как почувствовал на себе несколько десятков женских взглядов — восхищённых, жадных, липких. Они словно тянули к нему свои невидимые руки и цеплялись, как плющ.

Кассиан ощущал себя куском жирного мяса, на которое «скромные и воспитанные» девицы из знатных домов смотрели, как голодные волчицы. Это вызывало в младшем принце одновременно сильное раздражение и брезгливое отвращение.

Он резко отвернулся, желая отгородиться от этого зрелища… и вдруг увидел девушку, чьё лицо скрывала плотная вуаль. Стоящая за её спиной горничная показалась ему очень знакомой. Кажется, это та самая парочка, что приезжала в «Красную лисицу» с узлом из старых тряпок… В тот самый день, когда на них с дядей напали неизвестные.

От неожиданности Кассиан на мгновение растерялся.

Кто она такая? Как её сюда занесло? И почему… уставилась в его сторону? Очередная прилипчивая поклонница?

Младший принц бросил на девушку колючий, полный презрения взгляд. Встретившись глазами с этим прекрасным, как сказочный фей, юношей, Алита нахмурилась.

Почему младший принц Кассиан так на неё уставился? Вроде бы они не знакомы…

Однако стоило девушке заметить, как окружающие её девицы томно вздыхают, бросая красноречивые взгляды в сторону принцев, всё стало ясно. Кассиан, видимо, принял её за одну из тех, кто на него заглядывается.

«Что за нарцисс?» — холодно усмехнулась про себя Алита.

Стоило признать, красотой младший принц и впрямь обладал редкостной — яркой, чарующей, неземной. Ни одной женщине с ним не сравниться. Вот кто по праву заслуживал звания первой красавицы Давей.

От одной его улыбки любая могла потерять голову. И судя по атмосфере в банкетном зале, так всё и происходило. Когда не встречаешь поражений на любовном фронте, самоуверенность вырастает до небес.

Однако Алита после жестоких уроков своей прошлой жизни твёрдо усвоила для себя одну непреложную истину: судить о человеке по внешности — величайшая глупость. Красивое лицо вовсе не значит, что внутри ничего не сгнило. Леандро казался мягким, утончённым, идеальным «благородным господином»… Даже когда с улыбкой наблюдал, как мучается в огне его жена.

Этот урок дался Алите слишком болезненно, сделав её особенно настороженной ко всему красивому и идеальному. Именно поэтому ослепительная внешность Кассиана — если не считать короткой вспышки эстетического удовольствия — никаких особых эмоций в ней не вызвала. Девушка с демонстративным равнодушием отвела взгляд.

Кассиан продолжал смотреть в её сторону и увидел, как девчонка на мгновение замерла и тут же отвернулась… Но перед этим ему вдруг показалось, что в её ярких глазах блеснула… насмешка?

«Наверное, показалось», — раздражённо решил младший принц. — «Всё же расстояние приличное».

— Дядя, — повернулся он к сидевшему рядом Нэйту. — Это же она, та самая девица из ломбарда, что привлекла твоё внимание?

Полный внезапного любопытства взгляд сидящего по левую руку от Нэйта герцога Ивинга тоже устремился к Алите.

— Действительно, — оживлённо закивал он, узнав в Милли сопровождавшую её горничную.

Нэйт, чьё лицо оставалось непроницаемой маской, ничего на их комментарии не ответил, так как в этот самый момент его старший брат, король Лукас, расплывшись в широкой улыбке, жестом призвал всех присутствующих к тишине.

— Нэйт, — переполненный искренней гордостью, обратился он к младшему брату. — Северная армия прославила Давей, нанеся тяжёлый удар по нашим давним врагам. Все отличившиеся уже получили свои награды. Остался только ты. Повелеваю даровать тебе сто тысяч золотых, шесть тысяч солён плодородной земли на юге, триста доходных торговых лавок в столице и новый дворец в самом её центре. Если желаешь чего-то ещё — только скажи, я исполню.

По рядам прошёл приглушённый гул. Многие присутствующие аристократы были искренне поражены. Принц Нэйт был ещё очень молод, а уже прославился как великий полководец, да ещё и получил такую щедрую награду. Как тут не завидовать?

Однако короля Лукаса их мнение не волновало совершенно. Младшего брата он считал талантливым военачальником. Пусть Нэйт ещё слишком молод, но он уже стал настоящей опорой трона и, что важнее, станет главной силой в руках будущего короля.

Повышать его в воинских званиях было уже некуда, оставалось лишь укреплять материальное положение, чтобы сделать лакомым кусочком в глазах света. Разумеется, все поняли, что под «попросить ещё» король прозрачно намекал на брак.

Лениво усмехнувшись, Нэйт почтительно склонил голову.

— Благодарю ваше величество за высочайшую милость, — произнёс он ровным, лишённым подобострастия голосом. — Я лишь исполнял свой долг перед короной и Давей. Не смею просить большего.

Зная упрямый характер младшего брата, король лишь отмахнулся:

— Времени для раздумий у тебя сколько хочешь, а пока отдыхай. Сегодня твой день.

У тех гостей, что входили в придворную партию наследного принца Леандро, после выступления короля лица сделались угрюмыми. Ничего хорошего подобное чествование их главного противника им не сулило. И дело даже не в наградах — куда хуже то, что на их глазах рождался новый народный герой.

Особенно остро отреагировал виконт Дагмара. Он продолжал сидеть с каменным лицом, но внутри кипел от глухого раздражения. Принц Нэйт — ещё вчерашний мальчишка, а уже любимец короля — был осыпан таким количеством милостей, которые иному вельможе за всю жизнь не снились. Каждая озвученная королем цифра — сто тысяч золотых, тысячи солён земли, сотни лавок — была пощечиной его амбициям. Это значило лишь одно: партия, поддерживающая младшего принца Кассиана, станет сильнее, а его собственная карьера, тесно связанная с наследным принцем Леандро, — сделается ещё более шаткой.

Узнай Алита о печалях отца, возможно, даже порадовалась бы. Но с той самой минуты, как Нэйт занял своё место, девушка старалась лишний раз не поднимать голову. Её мысли спутались в один колючий клубок.

Она предполагала, что мужчина из кладовки «Красной лисицы» — высокопоставленный военный, может, даже молодой генерал. Но и в страшном сне ей бы не приснилось, что это сам принц Нэйт — младший брат короля, живая легенда, грозный «Кровавый демон» Северной армии.

Теперь ситуация из щекотливой превратилась в откровенно катастрофическую. Кто во всём Давей не знал, что Нэйт с королем — не просто родные братья, а доверенные союзники, чьи узы нерушимы? А она оказалась там, где не должна была быть, видела то, чего не должна была видеть, слышала то, что не должна была слышать. От всего этого на расстоянии несло государственной тайной.

Разумеется, Нэйт встанет на сторону короля. А для неё, как для случайного свидетеля, всё может обернуться очень печально.

Впервые с того момента, как она очнулась в своём прошлом, Алита ощутила себя потерянной. Если бы она изначально знала, кто он такой, предпочла бы скорее быть замеченной Леандро, чем связываться с этим холодным и непредсказуемым принцем.

Гнев на собственную недальновидность и тревога за будущее смешались в её сердце.

Заметив, как побледнела подруга, Фиона коснулась её руки.

— Алита, ты правда… в него влюбилась? — еле слышно прошептала она. — Смотреть-то, конечно, можно, но ни о чём таком не думай. Его высочество сидит слишком высоко. Нам, простым девушкам, даже мечтать о нём не стоит.

В руках Нэйта Редгрейва была сосредоточена реальная власть — целая армия. Даже дочь герцога едва ли посмела бы строить иллюзии. Ровней ему могла бы считаться разве что иностранная принцесса.

Алита улыбнулась подруге и медленно покачала головой.

— Ни в кого я не влюбилась. Вот же, придумала нелепицу. Прекрати меня дразнить.

— Я не дразню, — надула губы Фиона. — Я о тебе беспокоюсь. Кажется, будто ты чем-то встревожена.

Её искренность заставила лёд в сердце Алиты дать небольшую трещину. В прошлой жизни Фиону выдали замуж за недостойного купца, ставшего причиной её ранней смерти. В этой… сможет ли Алита, зная, что грозит подруге, изменить её судьбу?

Если память её не подводит, до того, как отец Фионы, помощник министра войны господин Кремор, впадет в немилость, оставалось ещё около полугода. Учитывая её скудные силы и шаткое положение, чем она вообще может помочь?

— Я действительно немного встревожена, — после небольшой паузы ответила Алита. — Мой дедушка, старый генерал Боше, пришёл на приём без бабушки. Надеюсь, она здорова.

— Как начнётся развлекательная часть с танцами, подойди к нему и спроси, — поспешила успокоить её Фиона. — А пока расслабься и попробуй вот этот паштет. Повара во дворце — настоящие мастера своего дела. Даже в лучших гостиных домах такого не подают.

Алита кивнула и взяла с тарелки канапе с нежным паштетом из гусиной печени и трюфелей. Слегка приподняв вуаль — ровно настолько, чтобы можно было сделать укус — она вернула оставшееся на тарелку. Вкус оказался удивительно тонким и нежным. Девушка невольно приподняла брови.

— Это действительно очень вкусно.

— Ну что я говорила! — ликующе захлопала в ладоши Фиона.

Внезапно рядом с ними прозвучало презрительное фырканье:

— Так радоваться из-за какого-то куска хлеба? Вас что, голодом дома морят? Совсем никаких манер? Будто служанок из захолустного поместья впервые привели во дворец. Впрочем, о чём это я? Какое происхождение — такое и воспитание.

Подняв голову, Алита встретилась глазами с девицей Лорен. Та сидела на стуле настолько прямо, что казалось, будто к ее спине примотана невидимая рейка. В направленном на Алиту взгляде читалось откровенное презрение, а на губах играла ядовитая усмешка.

Алита мысленно усмехнулась. Эта племянница королевы выбрала ее своей мишенью с самого начала приема, но, не добившись желаемого, похоже, решила перейти в открытое наступление.

Среди всех молодых девиц за их столом мисс Лорен, несомненно, обладала самым высоким положением. В ответ на ее колкости окружающие либо робко опускали глаза, либо поддакивали с подобострастной улыбкой. Никто здесь не мог ей перечить. Когда обидчик прикрыт титулом, даже очевидная правота жертвы мгновенно превращается в ее вину.

Тут же, спеша подлить масла в разгорающееся пламя, с притворным смущением в голосе вмешалась Элиза:

— Мисс Лорен, умоляю вас, будьте снисходительнее… моя младшая сестра еще совсем юна. Она не частый гость на подобных мероприятиях, вот и… позволила себе излишнюю эмоциональность. Не судите слишком строго.

Со стороны могло показаться, что это обычная ситуация, когда старшая сестра защищает младшую. Но на деле в словах Элизы скрывался иной смысл. Мол, семья не считает Алиту достойной частого выхода в свет, оттого та и не обладает должным воспитанием.

Девице Лорен пришлись по душе слова Элизы. Ее взгляд стал еще более вызывающим.

— Ах, вот как? Ну, раз уж старшая сестра сама признает отсутствие должного воспитания у младшей, тогда мне и вовсе нечего добавить. Все и так ясно.

Алита молча слушала их, переводя взгляд с девицы Лорен на Элизу и обратно. В синих, как зимнее небо, глазах отражались безмятежность и спокойствие. Словно все их колкости — не более чем пыль, случайно осевшая на рукав ее платья. Не стоившая внимания мелочь.

Фиона уже собиралась решительно их осадить, но, увидев, как невозмутимо держится ее новая подруга, мгновенно сообразила. Молчание Алиты — не признак слабости. Это было спокойствие затаившегося в траве хищника. С интересом прикусив губу, она откинулась на спинку стула, готовая наблюдать за представлением.

Не выдержав пустого взгляда и молчаливого спокойствия Алиты, девица Лорен помрачнела и резко бросила:

— Почему вы молчите, мисс Дагмара? Или вам стыдно за собственное невежество?

Алита невинно склонила голову к плечу и недоумевающе захлопала ресницами.

— Мисс Лорен, сегодняшний прием был устроен по милости его величества короля и ее величества королевы, чтобы собрать под одной крышей всех верных подданных, — негромко произнесла она. Однако во внезапно наступившей тишине ее слова прозвучали вполне отчетливо. — Все здесь — от рассадки гостей до подачи блюд — было тщательно продумано и одобрено ее величеством королевой. Попробовав канапе, мы с мисс Кремор нашли его вкус превосходным и позволили себе смелость выразить восторг. Разве похвала искусству дворцовых поваров означает отсутствие манер? Или, по вашему мнению, мисс Лорен, нам следовало бы их обругать? Вы говорите, будто мы нарушили правила этикета. Насколько мне известно, эти правила гласят: смеяться негромко, есть неторопливо, сидеть прямо, говорить мягко, держаться с достоинством. Просветите же нас всех — какой из этих пунктов мы нарушили? Полагаю, ее величеству королеве тоже было бы интересно узнать…

Девица Лорен не ожидала, что эта жалкая полузатворница осмелится вступить с ней в словесную дуэль. Тем более при таком количестве свидетелей. В ее глазах вспыхнуло пламя бессильной ярости. В словах Алиты не было ни единого изъяна. Любое несогласие с ними было бы прямым вызовом королевской семье.

Придворная лиса в ней мгновенно оценила обстановку: вокруг слишком много глаз и ушей. Пришлось, скрепя сердце, проглотить обиду и, стиснув зубы, выдавить:

— Видимо, мне что-то не то послышалось.

За их столом воцарилась напряженная тишина. Сидевшая рядом свита невольно переглянулась. Эта странная девица из особняка виконта Дагмара, которую все считали жалкой и незначительной, оказалась вовсе не так проста. Уже второй раз за вечер она заставляет всемогущую Ребекку Лорен отступить. Недооценивать ее было большой ошибкой.

Никто из присутствующих даже не догадывался, каким трудом далась Алите её нынешняя выдержка. В прошлой жизни к ней, как к будущей жене наследного принца, приставили строгую — даже по меркам королевской семьи — наставницу, личную горничную королевы-матери, госпожу Боварте.

Та обучала Алиту дворцовому этикету, а за каждую провинность наказывала ударами розог по рукам. Из девушки лепили «идеальную» королеву. С её ладоней долгие месяцы не сходили синяки. И без того стройная, она сделалась худой, как тростинка. Ни отцу, ни тем более мачехе не было до этого никакого дела. Все прекратилось лишь тогда, когда наставнице стало не к чему придраться.

Вызубрив наизусть не один трактат о благородном воспитании, Алита терпеть не могла все эти своды правил. Считала их клеткой для женщин. Но это сейчас… Тогда ей, глупой, казалось: стань она «безупречной», получит полное расположение родни Леандро и сможет стоять рядом с ним как равная, с гордо поднятой головой.

Конец этой истории оказался, увы, печальным.

Алита на мгновение прикрыла глаза, пытаясь спрятать мелькнувшую в них тьму. Вскоре они вновь отражали наивную простоту.

— В будущем, если вам что-то послышится, мисс Лорен, не торопитесь с выводами, — сладким голосом пропела она. — Сегодня это мы с мисс Кремор — две незначительные персоны. А завтра, может быть, кто-то более… существенный.

— Довольно пустых разговоров, мисс Дагмара.

Лицо Ребекки Лорен заметно помрачнело. Глаза сузились, щёки запылали румянцем. Она смотрела на Алиту так, будто желала испепелить её взглядом. Окружавшие её девицы сидели тихо, не смея произнести ни слова. Они боялись оказаться между молотом и наковальней.

Алита безразлично пожала плечами, словно интерес к происходящему у неё полностью иссяк. Внутри же девушка холодно усмехнулась.

Как и в больших аристократических домах, во дворце всюду имелись глаза и уши его хозяев. Даже, наверное, в ещё большем количестве. Незаметная служанка, доливающая сок, или юный лакей, замерший у колонны, могли оказаться тайными агентами короны.

Её слова были сказаны не для мисс Лорен и не для этих юных дурочек. Они — всего лишь камешек, брошенный в воду, чтобы по её глади разошлись круги.

Герцог Лорен обладал значительным влиянием. Сегодня его дочь публично «оскорбила» одобренное королевой угощение. А завтра, кто знает, может быть, и сам король перестанет что-то значить в её глазах?

Тени за стенами донесут этот эпизод до нужных людей — а дальше уже дело королевской четы, как они это истолкуют.

С древних времён правители отличались подозрительностью. Особенно когда дело касалось их авторитета и уважения к короне. Одно можно было сказать наверняка: герцогу Лорен в ближайшее время предстояло потрудиться, чтобы сгладить впечатление о выходке своей любимой дочери.

В стенах особняка виконта Дагмара Алита терпела и строила планы, с улыбкой играя роль наивной глупышки. Но здесь, на открытой арене, она не собиралась проявлять милосердие. Если кто-то решил выбрать её жертвой, она отплатит сполна.

Приём меж тем набирал обороты. Настроение гостей становилось всё более приподнятым, голоса — громче, манеры — раскованнее. Дамы веселились, мужчины обменивались тостами, молодые люди переглядывались украдкой — а порой и не очень. Словно они были не во дворце, а на юношеских гуляниях в день летнего солнцестояния, где взгляды говорили больше слов.

Алита, внешне безучастная, на самом деле внимательно наблюдала за залом. Её взгляд постоянно возвращался к главному столу, где среди шумной компании выделялся один мужчина — высокий, отстранённый, лениво потягивающий из кубка. Принц Нэйт.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, свободной рукой поигрывая кинжалом — Алите тот почему-то показался смутно знакомым. Пока девушка пыталась разглядеть вещицу, взгляд мужчины остановился… прямо на ней.

Сердце Алиты забилось быстрее, но она не отвернулась. В красных глазах Нэйта не было ни гнева, ни угрозы, лишь холодное любопытство, смешанное с чем-то ещё… что она не могла определить. Будто он наблюдал за интересным экспериментом или поведением редкого зверька.

Мужчина медленно отсалютовал ей своим кубком. Девушка замерла на мгновение, затем, движимая импульсом, который больше напоминал безумие, слегка кивнула. Губы Нэйта дрогнули в усмешке. Вскоре он отвернулся, чтобы ответить на что-то, сказанное сидевшим рядом герцогом Ивингом. Алита опустила глаза, чувствуя, как странная тревога разливается внутри неё.

Король Лукас жестом подал сигнал музыкантам. Музыка стала громче. Взяв под руку королеву, он вывел её в центр, таким образом объявляя начало танцев. По залу прокатился вздох оживления. Мужчины галантно склонялись перед дамами, те с притворной скромностью опускали глаза, принимая протянутые ладони. Первые пары выстроились в ряд, и вскоре помещение превратилось в яркую палитру кружащихся нарядов.

Извинившись перед Фионой, Алита, в сопровождении Милли, воспользовавшись моментом, направилась на поиски дедушки. Однако не успела сделать и пары шагов, как её окликнул звонкий мужской голос:

— Эй, незнакомка в вуали, я хочу пригласить тебя на танец.

Путь Алите преградил молодой юноша неземной красоты, при виде которого у девушек обычно сбивается дыхание. Высокий, стройный, с лицом, которому могли бы позавидовать даже самые прекрасные из фей. На груди его изысканного синего мундира золотыми нитями был вышит герб королевского дома Редгрейв.

Младший принц Кассиан.

Кто же еще? Только он мог в такой грубой манере обратиться к незнакомке. Вся его поза выражала скуку, надменность и спокойную уверенность, что уделить ему внимание — обязанность каждого в этом зале. Единственное, что выбивалось из этого образа, — светло-карие глаза, в глубине которых горело жгучее любопытство.

Алита на мгновение замерла, затем медленно склонила голову. Ее взгляд зацепился за стоявшую неподалёку Элизу. Та, заметив, кто именно пригласил на танец ее младшую сестру, не смогла скрыть раздражения и скрипела зубами от злости.

— Ваше высочество, — почтительно ответила Алита. — Вы оказываете мне великую честь. Однако я вынуждена отказаться. Несколько дней назад со мной произошел несчастный случай. Я еще не полностью оправилась и пока не могу позволить себе… чрезмерную активность.

Меньше всего Алите хотелось удовлетворять любопытство этого мальца. Они не знакомы. С чего он вообще решил пригласить на танец изувеченную девицу, когда вокруг столько жаждущих его внимания красавиц? Определенно, начнет задавать вопросы. А с его по-юношески развязным характером, может даже потребовать приподнять вуаль.

Кассиан уставился на девушку, не моргая. Ее ответ дошел до него не сразу. Младший принц привык, что мир идет ему навстречу. Его желания — не просьба, а порядок вещей. Дамы при дворе ловили его улыбки, юные девицы краснели и путались в словах от одного его взгляда. Но эта незнакомка посмела публично ему отказать?

Надменность на его лице сменилась недоумением, а после — холодным раздражением.

— Несчастный случай? — его взгляд с бестактным интересом скользнул по её вуали. — Это из-за него ты прячешь лицо? Странно… обычно девушки, которых я приглашаю на танец, находят в себе силы забыть о любых недугах.

Ощутив на себе десятки завистливых взглядов, Алита почувствовала, как похолодели кончики ее пальцев.

— Здоровье — не та вещь, которой можно пренебречь даже в угоду его высочеству, — прозвучало её вежливое, но твёрдое возражение.

Кассиан прищурился и, понизив голос до едва слышного шепота, наклонился ближе.

— Так заботишься о своем здоровье? Однако от недавней поездки в «Красную лисицу» не отказалась. Ты была там с узлом из тряпок, я тебя видел.

Сердце Алиты пропустило удар, однако внешне это никак не сказалось.

— Ваше высочество ошибается, — невозмутимо ответила девушка.

— Как же, — принц незаметно кивнул на стоящую за спиной хозяйки Милли. — Лицо твоей горничной, в отличие от твоего, вуаль не скрывает. Что ты хотела заложить? Какую-то фамильную драгоценность?

Алита отпрянула. В её глазах вспыхнуло холодное пламя.

— Это наше семейное дело и вашего высочества оно никак не касается.

Ее слова граничили с дерзостью, но как еще можно было разговаривать с этим игнорирующим всякую любезность принцем?

Кассиан резко откинул голову. Его щёки залились румянцем.

— Как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне?

— Даже королевская кровь не даёт вам права, ваше высочество, бесцеремонно вмешиваться в частные дела ваших подданных, — холодно парировала Алита.

— Это в чьи же дела я вмешиваюсь? Из какой ты семьи?

— Я дочь виконта Дагмара.

Кассиан нахмурился, вспоминая, что ему известно о детях Юлиана Дагмара. Вроде как у виконта имелся законный наследник, но уже несколько лет как тот исчез из столицы и больше о нем ничего не было слышно. А дочь…

— Та самая… приемная? — нахмурился Кассиан.

Он был наслышан о ее красоте и о том, с какой трепетностью к ней относится приемный отец. А вот о несчастном случае, что испортил ее внешность, ничего не знал.

— Нет, это другая, — вдруг раздался за их спинами низкий, хрипловатый голос. — Младшая. Законная.

От широкой колонны отделилась внушительная фигура. Выражение лица Нэйта Редгрейва было таким же бесстрастным, как мрамор за его спиной. Красные глаза, на мгновение скользнув по Алите, переместились на племянника. В их глубине мелькнули черные всполохи.

Стоявшая за спиной девушки Милли, ощутив напряжение хозяйки, приблизилась к ней вплотную и вцепилась пальцами в рукав платья. Ноги Алиты сделались ватными; показалось, будто пол под ними покачнулся.

Мало этому мужчине было поймать ее на подслушивании наследного принца, так еще он увидел, как она дерзит его младшему племяннику. После такого ничего хорошего ее точно не ждет.

Раздражение на лице Кассиана быстро сменилось удивлением.

— Дядя Нэйт! — в его голосе прозвучала неподдельная радость. Затем, вернувшись мыслями к прерванному разговору, младший принц нахмурился, переведя на Алиту внимательный взгляд. — Младшая дочь виконта Дагмара? Что-то не припоминаю. Никогда о ней не слышал.

Алита заставила себя пошевелиться. Опустившись в неглубоком поклоне, девушка негромко, но достаточно твердо произнесла:

— Ваши высочества… Покорнейше прошу меня простить, но мне необходимо удалиться. Я обещала своему дедушке, генералу Боше, составить ему компанию. Должно быть, он уже беспокоится.

Она специально озвучила имя старого генерала, пытаясь заранее отсечь любые возражения. Однако Кассиан, услышав знакомое имя, едва не подавился воздухом. Он всю жизнь почитал авторитет старика Боше, считая его лучшим командующим за всю историю Давей, слушал рассказы о его воинских доблестях, открыв рот. В его сердце лишь младший дядя мог сравниться — и то не во всем. А теперь оказывается, что по незнанию он нагрубил внучке величайшего из героев.

Отец-король, если узнает, без сомнений сломает ему ноги.

Юноша открыл было рот, пытаясь остановить девушку и расспросить подробнее.

— Хм.

Сорвавшийся с губ Нэйта хриплый выдох повис в воздухе тяжелее любого приказа. Прекрасное лицо младшего принца скривилось от недоумения, но рот он послушно закрыл.

Своего дядю Кассиан побаивался больше, чем отца. Здесь одними ногами было не отделаться. «Кровавый демон» отличался изощренным до безумия воображением, натренированным годами воинской службы.

Воспользовавшись их молчанием, Алита медленно развернулась и зашагала прочь, увлекая за собой едва переводящую дух Милли. Спину девушка держала прямо, чувствуя, как ее сверлят обжигающие взгляды.

Она успела скрыться в толпе придворных дам, когда раздался полный обиды голос Кассиана:

— Дядя Нэйт, почему ты так просто ее отпустил? Ты же слышал, как дерзко она со мной разговаривала?

Нэйт ответил не сразу. Прислонившись плечом к колонне, он скрестил руки на груди и смотрел вслед ушедшей девушке нечитаемым взглядом.

— Видимо, мой брат-король мало тебя порол, раз ты до сих пор ведешь себя, как капризный щенок, — произнес он наконец ровным, безэмоциональным голосом. Однако каждое слово впивалось в сердце Кассиана, как острая игла. — Оставь ее в покое. Эта дочь виконта Дагмара тебе не по зубам.

— Интригующая особа, — раздался рядом с ними насмешливый голос герцога Ивинга. — Отказала принцу, не расплывшись в оправданиях. Даже осадила его. И все это с таким… ледяным спокойствием. Нэйт, неужели даже тебе стало любопытно?

Кассиан закатил глаза.

— Дядя Нэйт не мог заинтересоваться этой девчонкой. Она же… — он мысленно выбрал самую уничижительную из причин. — Острая на язык ледышка. К тому же, наверняка, обезображена, раз носит вуаль.

Нэйт медленно повернул к нему голову. Взгляд его ничего не выражал, но Кассиан невольно отступил на шаг.

— Внешность — это всего лишь оболочка, — произнес он, растягивая слова. — Гораздо интереснее то, что скрывается под ней. Умение не согнуться, когда на тебя давят, ценится куда выше пустой красоты. Но ты, я смотрю, до этого знания еще не дорос. Иди, развлекайся. И постарайся больше никого не задирать.

Не желая выслушивать еще больше унизительных нравоучений, Кассиан поспешно закивал и удалился. Нэйт, не меняя позы, едва заметно кивнул в сторону тени, притаившейся у бархатной портьеры. Получив молчаливый приказ, Дейнар — брат-близнец Рейнара, приставленный в его отсутствие охранять принца — растворился в воздухе.

Герцог Ивинг приподнял бровь.

— Ты отправил личного стража наблюдать за девчонкой?

— Как ты правильно заметил, она… любопытная, — холодно усмехнулся Нэйт, глядя туда, где скрылась Алита. — А все любопытное — это либо угроза, либо ресурс. Пока не поймёшь, что именно, лучше держать в поле зрения.

Дейнар, следуя на почтительном расстоянии за стройной фигуркой в изящном кремовом платье, думал о том, как удивится, вернувшись, его брат.

Они служили принцу Нэйту долгие годы и повидали многое. Ни одна женщина — даже принцесса нортов, прекраснейшая Залина Фонтур, предлагавшая себя принцу в качестве трофея — ни разу не удостаивалась такого его внимания.

А эту он не только защитил от нападок племянника, но и приставил следить за ней личного стража.

Здесь точно что-то скрыто…

Чем ближе Алита подходила к столу, за которым сидел ее дедушка — старый генерал Боше, — тем тяжелее становилось у нее на сердце. Одиннадцать долгих лет она не видела его. Не слышала этого грубого, привыкшего отдавать команды голоса. Не чувствовала мозолистых рук, которые когда-то качали ее на коленях. Не ловила на себе его любящий взгляд.

Заметив приближавшуюся внучку, Ховард Боше поспешно поднялся из-за стола. Седые волосы, коротко подстриженная борода, ордена на груди, не сломленная годами выправка — все в нем говорило о славном военном прошлом.

Алита замерла, не дойдя буквально шаг. Все заранее отрепетированные слова застряли в горле. Лишь широко распахнутые глаза выражали всё, что было у нее на душе.

Увидев внучку так близко, старый генерал и сам вдруг застыл на месте. Его взгляд зацепился за ее вуаль. Суровое, изрезанное морщинами лицо старика дрогнуло. В глазах вспыхнули отголоски боли. На ресницах заблестела влага. Он быстро моргнул, сгоняя предательскую сырость.

— Алита… — сдавленный шепот сорвался с его губ.

Одного этого слова хватило, чтобы вся ее выдержка, весь холодный расчёт, всё напряжение последних дней хлынуло из девушки потоком горьких слез.

— Прости, дедушка, — выдохнула Алита, бросаясь в его распростертые объятия. — Прости…

Шагнув вперёд, Ховард Боше крепко прижал внучку к своей груди. Гладившая ее по розовым волосам ладонь мелко дрожала.

— Тише, милая. Тише, — бормотал он, уткнувшись подбородком в ее макушку. — Это мы с твоей бабушкой должны просить у тебя прощения…

Не договорив, Ховард Боше еще сильнее сжал Алиту в объятиях, будто боялся, что ее снова у него отнимут. Девушка закрыла глаза, вдыхая знакомый запах дерева и прогорклого жира, которым он любил натирать свой старый меч.

Люди вокруг бросали на них украдкой любопытные взгляды. Сидевший неподалёку Юлиан Дагмара презрительно фыркнул и отвернулся, показывая, как ему неинтересна эта «сентиментальная сцена». Хлоя вежливо улыбалась, но ее улыбка была до того натянутой, что в уголках глаз от напряжения собрались морщинки.

Не обращая внимания на посторонних, старый генерал ничего не заметил. Но от зорких глаз Алиты не укрылось ни одно их движение.

Наконец старик ослабил хватку и отодвинул внучку, чтобы получше разглядеть. Его взгляд снова упал на вуаль. В голове всплыл рассказ жены о жизни Алиты в особняке виконта Дагмара.

Генерал повернул голову, бросив тяжелый взгляд в сторону бывшего зятя.

— Алита, я клянусь, больше мы тебя одну не оставим, — отчеканил он каждое слово достаточно громко, чтобы быть услышанным сидевшими неподалеку гостями, включая отца его внучки. — У тебя есть я, твоя бабушка и твой дядя Уинстон. Помни: род Боше всегда будет стоять за твоей спиной.

Каждое его слово било, как молот. Алита кивнула, не в силах выдавить из себя ни звука.

— Присаживайся, милая, — генерал махнул рукой на пустующий стул рядом со своим — тот самый, что предназначался для его жены. — Бабушке, как вернулась из вашего особняка, нездоровится. Лекарь посоветовал больше отдыхать. Я велел ей остаться дома.

— Я завтра же приеду ее навестить, — заняв свободное место, тут же поспешила ответить Алита.

— Она будет рада, — кивнул старик, и его губы раздвинулись в мягкой улыбке. — Слышал, ты произвела впечатление на королеву-мать. Даже подарок от нее получила.

Девушка под вуалью смущенно улыбнулась и небрежно кивнула, словно говоря, что это просто удача. Старик Боше не стал развивать тему. Его волновало совсем другое. Он помолчал, переведя взгляд на кружащиеся по залу пары. На лбу проступило несколько глубоких морщин.

— О Финне… вестей всё нет? — спросил он шепотом.

Алита отрицательно мотнула головой.

— Он… иногда присылает письма, — так же тихо ответила она. — Без обратного адреса. Короткие. Буквально пара слов — жив, здоров. Просит ждать.

Генерал опустил голову. Казалось, на его широкие плечи свалилась внезапная тяжесть.

— Жив, здоров — это хорошо… Это пока самое главное, — произнес он, прежде чем сжал ладонь в кулак и уперся им в колено. — Что за горячая голова? Истинный Боше — упрямый, как мул. Почему не пришел ко мне? Твой дядя мог бы взять его под свое крыло. А теперь… Кто знает, где он и что с ним? Ни в одних списках не значится. Скорее всего, сменил имя. И все это из-за…

Генерал шумно выдохнул, полоснув бывшего зятя злым взглядом. Тот промолчал. Не в первый раз старик ссорился с ним из-за выходки этого непочтительного сына. Но, не в силах придумать оправдание, виконт молча глотал свой гнев.

Алита со старым генералом Боше ещё немного поговорили — о здоровье бабушки и о дяде Уинстоне, командующем Южной армией, который со дня на день должен был прибыть в столицу с докладом. Время, проведённое вместе с дедушкой, оказалось для девушки глотком свежего воздуха среди окружавшей её последние дни ядовитой атмосферы.

Лишь когда музыка окончательно стихла и гости снова начали занимать свои места, она, тепло попрощавшись со стариком, вернулась к своему столу. Увидев её, Фиона заметно выдохнула с облегчением.

— Тебя так долго не было, я уже начала волноваться, что ты опять потерялась.

На самом деле Фиона была одной из свидетельниц сцены, что устроил младший принц. Даже хотела вмешаться, прекрасно понимая, что толку от этого мало, зато проблемы семье будут обеспечены. Но её опередил внезапно появившийся принц Нэйт. Затем Алита скрылась в толпе. Фиона лишь надеялась, что подруга в целости и сохранности добралась до своего дедушки. Разглядеть их среди суетящейся прислуги и танцующих пар было невозможно.

Алита собиралась ответить подруге, как вдруг неподалёку раздался сладкий, как патока, голос Элизы:

— Младшая сестра, тебе лучше не уходить далеко. Королевский дворец — это не наш особняк, засмотришься по сторонам и снова потеряешься. А отцу и матушке придётся тебя искать. Такой будет позор…

Сидевшая рядом с ней девица Лорен, откинув голову, мелодично рассмеялась.

— А может, у твоей младшей сестры, Элиза, было тайное свидание? Вуаль — удобное прикрытие для разного рода… встреч.

Алита медленно повернула голову в их сторону. Её губы тронула ленивая улыбка.

— Говорят, кто чист сердцем — видит вокруг себя только хорошее, — нежным голосом произнесла она.

Ребекка моргнула. До неё не сразу дошли слова Алиты. Но стоило их немного обдумать, как щёки мгновенно залились густым румянцем.

Эта вздорная выскочка намекает, что она — племянница самой королевы — привыкла к тайным свиданиям, вот и другим их приписывает? Да как она смеет?

— Алита, как ты можешь оскорблять мисс Лорен? — тут же раздался полный притворной заботы голос Элизы. Однако в самом тоне сквозило откровенное злорадство. Она с нетерпением ждала момента, когда на ее младшую сестру обрушится гнев дочери герцога.

— Старшая мисс Дагмара, о каких оскорблениях вы говорите? — искренне недоумевая, протянула Фиона. — Мы все здесь не глухие и слышали Алиту. Она не называла имён и вообще не произнесла ни одного дурного слова. С чего вы взяли, что речь шла непременно о мисс Лорен?

Элиза поперхнулась, осознав, что поторопилась и слишком явно выказала своё желание подлить масла в огонь. Ребекка бросила на неё до того яростный взгляд, что девушка невольно дёрнулась на стуле.

Алита не стала тратить на них слова. Девице Лорен явно было что ей предъявить, но выяснять отношения сейчас у девушки не имелось ни времени, ни желания. Внутри её грызла другая, куда более серьёзная тревога.

Причина её отказа танцевать с младшим принцем Кассианом — не каприз, а страх перед его непредсказуемостью и настырностью. Ей даже пришлось его одернуть. Публично. А если он действительно затаит на неё злобу…

Алита тихонько вздохнула. Она не знала, как в будущем сложится борьба за трон: повторится ли история или, благодаря её вмешательству, пойдёт другим путём. Но одно понимала уже сейчас: ссориться с представителями королевского рода — смертельно опасно.

Её взгляд, против воли, устремился к главному столу. Принц Нэйт уже вернулся на своё место рядом с герцогом Ивингом и теперь сидел с отстранённым видом, словно все эти шумные гости для него не более чем назойливые мухи, а он сам — небесное существо, снизошедшее в мир смертных из скуки.

Приём шёл своим чередом, когда вдруг за главным столом кто-то ударил ложкой по серебряному кубку. В зале воцарилась оглушающая тишина. Поднявшись, наследный принц Леандро изящно поклонился королю.

— Отец, — почтительно произнёс он мягким, бархатистым голосом. — Я тоже желаю отдать должное дяде, принесшему нам великую победу, доказавшую всему миру силу Давей. Но чтобы сделать радость полной, хотелось бы дополнить эту силу изяществом. Я предлагаю устроить небольшое состязание. Всем давно известно, что девушки нашего королевства славятся не только красотой, но и талантами. А уж дочери благородных домов — в особенности. Почему бы тем, кто увлекается искусством каллиграфии, не показать своё умение? Их задачей будет дать голос нашей победе — написать её девиз. Всего несколько слов. А мы, в свою очередь, оценив остроту ума и талант, узнаем, в каком же доме воспитали блистательную жемчужину. И, разумеется, достойно её вознаградим.

Услышав предложение старшего сына, король Лукас широко улыбнулся. Он любил зрелища, но еще больше ему нравилось, когда его дети проявляли инициативу. Похоже, Леандро понимал, как отчаянно его отец-король желает женить младшего брата, вот и предложил устроить состязание, которое немало бы этому поспособствовало.

Нэйт мог бы поближе познакомиться с девушками из благородных семей — вдруг одна из них ему действительно приглянется? Лукас до боли в сердце мечтал видеть его счастливым.

— Отличная идея, сын мой! — радостно произнёс он, хлопая в ладоши. — Распорядись подготовить всё необходимое.

После этих одобрительных слов у присутствующих не осталось выбора. И те, кто боялся навлечь позор на своё имя, и те, кто считал любые соревнования между аристократами чем-то недостойным — не смели открыть рта. Возражать королю было немыслимо. Даже малейшая тень недовольства на лицах могла быть истолкована превратно.

Алита окинула зал быстрым взглядом. На лицах молодых девушек читалась смесь эмоций: радостное возбуждение, тайная гордость, нервное напряжение.

«Состязание талантов» на глазах у всего высшего света, включая самых завидных женихов Давей — уникальный шанс быть замеченной. Для дочерей из боковых ветвей или приемных, как Элиза — это единственная возможность одним махом изменить свою судьбу. А для законных наследниц — демонстрация манер, воспитания, всего того, что могло бы решить их будущее.

Взгляд кусавшей губы Элизы был приклеен к главному столу. Её глаза жадно цеплялись за фигуры наследного принца, его младшего брата, принца Нэйта и герцога Ивинга. Заметив это, Алита холодно усмехнулась.

Ни до одного из них ее сводная сестра не дотягивала по положению. Даже для того, чтобы занять место фаворитки, ей сначала нужно было доказать, что она вообще имеет право находиться с ними в одном помещении.

А вот девица Лорен выглядела так, будто уже примеряла на себя корону победительницы. Заметив взгляд Алиты, она не удержалась от колкости:

— Младшая мисс Дагмара, вы такая спокойная… Должно быть, у вас припасено что-то особенное? Готовитесь нас поразить?

Алита слегка удивилась, что дочь герцога, судя по сверлящему взгляду, считает её основной соперницей. Она же всего лишь нелюбимая дочь виконта, да ещё и «изувеченная». Кто будет ждать от такой фейерверка талантов? Да и у неё самой выставлять себя напоказ не было ни малейшего желания.

Ответ девушки прозвучал мягко и спокойно:

— Куда уж мне до вас, мисс Лорен. Это ведь вы славитесь по всей столице своим искусством каллиграфии. Не удивлюсь, если его высочество задумал это соревнование только чтобы полюбоваться на вашу работу.

Ребекка ещё не успела ничего ответить, как Элиза, почуяв возможность устроить Алите ловушку, с притворным восторгом вклинилась в их разговор:

— Алита, как ты можешь так себя унижать? У тебя же прекрасный почерк. Неужели ты стесняешься?

Её слова заставили лицо девицы Лорен мгновенно позеленеть от зависти и злости.

Как бы талантлива ни была эта жалкая девчонка, ей она всё равно не соперница. Смеет стоять на её пути к сердцу принца? Тогда пусть не жалуется, когда её раздавят на глазах у всего высшего света.

Ребекка презрительно скривила губы.

— Младшая мисс Дагмара, ваша сестра так вас расхваливает. Значит, мастерство у вас выдающееся. Наверное, хотите всех «приятно удивить»?

Разумеется, слова сводной сестры были наглой ложью. Писала Алита посредственно. Вряд ли Элиза об этом не знала. Единственное, что ей не было известно: в прошлой жизни, в монастыре Блаженной Илии, Алита годами переписывала священные книги, что помогло ей набить руку. Мазки стали увереннее, линии — чётче. Но это был не талант, а отточенное временем ремесло.

Алита взглянула на Элизу.

— Старшая сестра, как ты узнала, что у меня хороший почерк? — с наигранным удивлением спросила она и тут же печально вздохнула. — С тех пор как умерла моя мать, я не практиковалась с пером. Не до того было. Но тебя, похоже, слишком сильно интересуют мои дела, раз ты где-то разыскала старые работы?

Лицо Элизы сделалось белым, как бумага. Смысл слов Алиты был прозрачнее капли воды: «С какой целью ты суёшь свой нос туда, куда не следует?»

Видя её замешательство, Алита улыбнулась.

— В любом случае, я не собираюсь принимать участие в состязании. Здесь есть люди намного способнее, так зачем мне позорить особняк виконта Дагмара? Лучше уж проявлю скромность.

Откинувшись на спинку стула, девушка перевела взгляд на середину зала, где слуги уже начали расставлять высокие столы с пергаментами, перьями и чернилами.

— Дочери моих верных подданных, не стесняйтесь! — прогремел на весь зал зычный голос короля Лукаса. — Если у кого есть талант к каллиграфии — покажите его! Истинно одарённые будут щедро вознаграждены!

Ни Алита, ни Фиона в грядущем состязании принимать участие не собирались. Первая не желала выставлять себя на всеобщее обозрение, а у второй не имелось ни малейших способностей к искусству каллиграфии, что она с лёгкостью признавала.

— Мой почерк, — поделилась с подругой Фиона, — больше похож на следы курицы, которую окунули в чернила и пустили гулять по пергаменту. Отец как-то сказал, что мои письма разбирать сложнее, чем шифровки врагов.

Отсмеявшись, девушки принялись обсуждать планы на ближайшие дни. Фиона предложила посетить столичную ярмарку, где вот уже неделю каждый вечер давала представление бродячая труппа, слава о мастерстве которой гремела по всей округе.

Между тем в банкетном зале стоял шум и гам. Несмотря на горящие глаза и румянец возбуждения на щеках молодых девушек, никто из них не решался выступить, боясь показать себя невоспитанной, жаждущей внимания выскочкой. Все ждали, наблюдая, кто же осмелится сделать первый шаг.

Слово снова взял наследный принц.

— Отец, — произнёс он хорошо поставленным голосом, — я слышал, что дочь герцога Лорен особенно искусна в каллиграфии. Смею надеяться, она даст нам возможность насладиться сегодня своим талантом? Не так ли, мисс Лорен?

Взгляды всех присутствующих мгновенно устремились на Ребекку Лорен. Покраснев от смущения, она медленно поднялась с места и склонила голову.

— Ваше высочество слишком добр ко мне, — прозвучал на весь зал её мелодичный голос. — Я недостойна столь лестного звания, но если моё скромное умение сможет добавить хотя бы каплю веселья сегодняшнему приёму, я с радостью приму участие в состязании.

Она говорила с такой искусной смесью покорности и уверенности в себе, что даже у самых скептически настроенных дам в глазах мелькнуло одобрение. Вот она — образец благородной девицы: талантлива, но скромна, готова служить короне, не выпячивая свои умения.

Внимательно наблюдая за ней, Алита почувствовала, как в её голове будто щёлкнул замок тайной шкатулки: Ребекка Лорен влюблена в наследного принца.

Должно быть, как-то узнав об этом, Элиза, пытаясь выслужиться перед новой покровительницей, нашептала мисс Лорен, что её младшая сестра тоже питает к нему нежные чувства. Или метит в фаворитки? Ревнивая и гордая дочь герцога восприняла Алиту как угрозу. Пусть и незначительную, но её всё равно нужно устранить. Вот откуда эта внезапная неприязнь и желание унизить.

Ребекка грациозно прошествовала к середине зала. Приблизившись к столу распорядителя, она взяла перо и внесла своё имя в список, затем развернулась и безупречно поклонилась сначала королю с королевой, затем остальным принцам. Вся её фигура излучала уверенность и спокойствие, словно она ни на мгновение не сомневалась в своей победе.

Алита с холодной усмешкой наблюдала за её представлением. Мисс Лорен подготовилась основательно. Не просто так Леандро выдвинул её первой. Здесь явно присутствовала договорённость. Наследный принц, таким образом, оказывал знак внимания её могущественному отцу — герцогу Лорен. Старая, как мир, придворная игра.

Что самое печальное — её враги объединялись в один лагерь, в то время как у неё не было ни одного влиятельного сторонника.

Взгляд девушки машинально скользнул по главному столу, где, лениво откинувшись на стуле, сидела внушительная фигура в белом мундире.

Реальной силе, которую можно было бы привлечь на свою сторону, она угрожала кинжалом в тёмной каморке ломбарда и шантажировала тем, что поднимет шум на одном из балконов дворца. Не самый лучший фундамент для плодотворного союза.

Пример девицы Лорен оказался вдохновляющим. За ней потянулась вереница других девушек, желавших принять участие в состязании. У стола распорядителя даже образовалась небольшая очередь.

Внезапно в зале вновь раздался голос Ребекки. На этот раз он звучал чуть громче, намеренно привлекая всеобщее внимание.

— Ваше величество, у меня есть дерзкая просьба. Молю, не откажите.

В зале мгновенно стихли все разговоры. Гости замерли в недоумении, повернув головы к дочери герцога. Её уже почтили вниманием наследный принц и сам король. Что ещё она могла попросить?

Слегка удивившись, Лукас, тем не менее, благосклонно махнул рукой.

— Говори, дитя моё! Сегодня радостный день — все просьбы будут услышаны!

Сердце Алиты сжалось от дурного предчувствия, но не успела она как следует осмыслить его природу, как нежный голос девицы Лорен разнёсся по залу:

— Я слышала, что младшая дочь виконта Дагмара не только прекрасна, но и талантлива. Особенно искусна в каллиграфии. Её почерк, говорят, — невероятно хорош. Желая воспользоваться редкой возможностью, я хотела бы попросить вас… уговорить её принять участие в состязании. Для нас всех было бы честью посоревноваться со столь… одарённой особой.

Стоило Ребекке Лорен закончить свою речь, как её острый, словно лезвие ножа, взгляд метнулся через толпу гостей прямо к Алите. На губах дочери герцога расцвела откровенно вызывающая улыбка — какая бывает у охотника, загнавшего в угол дичь.

В зале на мгновение воцарилась тишина. Взгляды большинства присутствующих заметались по столам — каждый хотел увидеть девушку, которую так высоко оценила сама племянница королевы.

Алита до смерти матери была ещё ребенком, а после почти не выходила из дома. Друзей у неё не было. Так и вышло, что в представлении многих младшая мисс особняка виконта Дагмара была особой малоизвестной. А с закрытым вуалью лицом они тем более не могли её узнать.

Король Лукас не стал исключением и тоже проявил любопытство:

— Кто здесь младшая мисс Дагмара?

Алита не торопясь поднялась с места и поклонилась:

— Я — Алита Дагмара — приветствую ваше величество.

Взгляды присутствующих ощущались девушкой как физическое давление. Полный злорадства — Элизы. Оценивающий — наследного принца. Любопытный — Кассиана. Леденящий, нечитаемый — принца Нэйта. И многие другие. Все они были направлены на неё.

В глазах короля Лукаса плескался добродушный интерес. Он явно ожидал, как развернётся это маленькое представление.

— Мисс Лорен только что сказала, что твоё мастерство каллиграфии превосходно. Прими участие в состязании. Пусть и мы с придворными его оценим.

Мысли в голове Алиты проносились вихрем. Отказаться сейчас, после такой публичной «рекомендации», — значит оскорбить просьбу, косвенно поддержанную королём, и выставить себя трусихой. Согласиться? Значит, опозориться.

Ребекка была явно уверена в своей победе. Даже если Алита напишет что-то приличное, наследный принц найдёт к чему придраться и сделает это публично. Они определённо обо всём договорились заранее. После той похвалы, что обрушилась сейчас на голову Алиты, большинство окружающих смотрели на неё с подозрением, мысленно считая появившейся из ниоткуда выскочкой. Её поражение будет выглядеть в их глазах как справедливая попытка поставить её на место.

Логичным продолжением для бывшего мужа будет воспользоваться моментом и попытаться утешить всеми осмеянную бедняжку. Расположить её к себе. Через какое-то время «дружба перерастёт в любовь», последует предложение руки и сердца и… история повторится.

Проживать всё это снова Алита не собиралась. Медленно подняв голову, она встретилась взглядом с Ребеккой, в глазах которой лучилось плохо скрываемое торжество.

Хорошо, раз они хотят втянуть её в свои интриги, она не станет сопротивляться. Всего-то немного изменит правила…

Глубоко вздохнув, Алита направилась к центру зала, где у стола распорядителя толпились девушки. Она шла, глядя прямо перед собой, не обращая внимания на шёпот и любопытные взгляды. Её кремовое платье мягко подчеркивало изящную фигурку, вуаль скрывала лицо, но не прямую осанку и плавные движения, исполненные неожиданного достоинства, не уступавшего воспитанным при дворе девицам.

Гости затаили дыхание.

Алита остановилась на должном расстоянии от стола, за которым сидели король с королевой и королевой-матерью, и снова поклонилась. В глазах Лукаса мелькнуло одобрение.

— Ваше величество, — произнесла она удивительно чистым и спокойным голосом. — Не знаю, от кого мисс Лорен услышала о моём якобы «таланте», но я никогда не обучалась каллиграфии, и мой почерк весьма посредственен. Стоит вам его увидеть, это сразу станет явным… Но раз уж мне выпала честь быть упомянутой в вашем присутствии, я не смею отказываться и приму участие в состязании. Однако, с вашего позволения, хотела бы внести… небольшое предложение.

Её слова заставили гостей ахнуть от изумления. Ставить условия самому королю? Да кто такая эта девица? Разбалованная виконтом Дагмара дурочка, считающая, что ей всё позволено?

Ребекке хотелось рассмеяться от злорадства, но перед лицом всех присутствующих приходилось оставаться гордой и невозмутимой.

Элиза устроилась поудобнее, готовясь наслаждаться зрелищем. Её губы тронула победная улыбка, когда они с виконтессой обменялись понимающими взглядами. Теперь-то с Алитой покончено. Подумать только — посмела разгневать самого короля.

Лицо Юлиана Дагмара почернело от ярости. Сжимая под столом ладони в кулаки, он с ненавистью уставился на Алиту. Младшая дочь не вызывала у него никаких чувств. Он давно привык её игнорировать, считая пустым местом. Но теперь она посмела втянуть весь род Дагмара в неприятности. Почему только он не задушил её во младенчестве?

Ховард Боше гордо взирал на свою внучку, ни капли не сомневаясь в её разумности. Фиона в тревоге сжимала в ладони носовой платок. За её спиной стояла не менее взволнованная Милли.

Младший принц Кассиан смотрел на Алиту с недовольством и любопытством одновременно. Он гадал, то ли эта девчонка не знает меры, то ли у неё свои скрытые цели.

Заметив ленивую ухмылку на лице дяди Нэйта, он наклонился к нему ближе.

— Мне кажется, Ребекка намеренно втягивает в состязание эту девчонку? — Несмотря на капризный нрав, Кассиан вырос во дворце, а значит, имел врождённую интуицию на всё, что касалось интриг. — Непонятно только, зачем? Хочет усложнить ей жизнь?

Нэйт молча пожал плечами.

Ещё неизвестно, кто кому что усложнит.

Король Лукас не ожидал от этой еще совсем юной девушки подобного напора. Однако вместо того, чтобы разозлиться — на что многие присутствующие втайне надеялись — он заинтригованно приподнял бровь.

— Предложение? Какое же, дитя моё? — переспросил король, даже не пытаясь скрыть живое любопытство в своем скрипучем голосе.

Под вуалью губы Алиты тронула мягкая улыбка. Опустив голову набок, девушка с притворной невинностью захлопала глазами.

— Ваше величество, — прозвучал её спокойный голос, — само предложение его высочества насладиться искусством — прекрасно. Но для девушек выйти на середину зала и писать на глазах у всех, чтобы потом их работу публично оценивали, — испытание не из лёгких. От волнения может дрогнуть даже самая умелая рука, и тогда талант не раскроется в полной мере. А потом проигравшим придётся смотреть в глаза родным и гореть от стыда. Уверена, ваше величество не считает это правильным. Вот я и хочу предложить сделать состязание… безличным. Чтобы вы, ваше величество, смогли судить работы, не зная, чьей руке они принадлежат. В этом случае участницы смогут расслабиться, да и вам, осмелюсь предположить, будет интереснее.

Разумеется, Алита не обманывалась. Вполне возможно, Леандро и Ребекка заранее согласовали девиз, и победа в любом случае достанется дочери герцога Лорен. Но, к своему счастью, девушка не гналась за славой. Это предложение было направлено на то, чтобы избежать публичного осмеяния, ведь никто из судей не будет знать, какая из работ принадлежит именно ей.

Алита замолчала, дав словам осесть в тишине. Глаза всех без исключения толпившихся у стола распорядителя благородных девушек горели признательностью. Несмотря на то что эта девица в вуали — судя по заявлению Ребекки Лорен — была опасной соперницей, её предложение сильно упростило бы им жизнь, позволив сосредоточиться на искусстве, а не на посторонних взглядах.

И только Ребекка стояла посреди зала с лицом белым, как свежевыпавший снег. В её широко распахнутых от изумления глазах бушевала буря.

Неужели эта мерзавка о чём-то догадывается? Да нет, не может быть…

Спрятанные в складках платья ладони сжались в кулаки. Полный холодного презрения взгляд встретился с глазами Алиты. Та ответила ей насмешливым кивком. Фыркнув, девица Лорен повернулась лицом к главному столу.

Король Лукас задумчиво потёр подбородок.

— Вот так-так! — протянул он, серьёзно обдумывая слова младшей дочери виконта Дагмара. Но, не придя к однозначному решению, повернулся к тому, кто всю эту кашу с состязанием и заварил. — Предложение мисс Дагмара звучит интересно. Леандро, что скажешь?

Наследный принц, сохраняя на лице вежливую улыбку, слегка нахмурился.

— Ты прав, отец. Оно довольно… необычное, — произнёс он, взвешивая каждое слово. — Но несколько расходится с изначально заявленными правилами…

Алита мысленно усмехнулась.

Кто бы сомневался, что этот негодяй ни за что не станет так просто отказываться от своих планов. Однако договорить Леандро не смог. Его перебил ленивый смешок и раздавшийся вслед за ним холодный низкий голос:

— Разве эти правила высечены в граните, чтобы их нельзя было нарушать?

Красные глаза Нэйта были полуприкрыты, выражение лица — скучающим. Он всё так же полулежал на стуле, вытянув под столом длинные ноги и вращая в пальцах пустой серебряный кубок.

— Если нет, — продолжил он, не глядя ни на кого, — то почему бы не согласиться? Разбавим скучное перебирание имён и титулов попыткой угадать, кому принадлежит какая работа.

— Отец, я полностью согласен с дядей Нэйтом, — поспешно закивал младший принц Кассиан. — Это действительно было бы интереснее.

Леандро мысленно скрипнул зубами, но внешне на его лице это никак не отразилось. Понимая, что для отца-короля слово брата в любом вопросе решающее, он тут же кивнул.

— Мудрое замечание. Действительно, почему бы не добавить состязанию… живости?

— Значит, решено! — радостно захлопал в ладоши король Лукас и обратился к слугам. — Сегодняшнее соревнование будет проводиться обезличенно. Повелеваю устроить всё необходимое. И побыстрее…

Изменения в правилах состязания заставили слуг поломать голову над вопросом: как всё устроить. В конце концов было решено втайне присвоить каждой девушке личный номер, который она при сдаче работы должна будет указать в уголке пергамента. Также в центре зала установили складные ширмы, скрывающие высокие столы, но не самих участниц.

Когда всё было готово, двадцать три представительницы благородных родов Давей — включая Алиту — получили каждая по кисти из колонка и подошли к своим местам. Распорядитель перевернул песочные часы.

Алита неторопливо обмакнула кисть в тушь, давая волосяному пучку как следует пропитаться. В зале воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом женских платьев. Всего одна минута. Времени на долгие раздумья не было, да Алите оно и не требовалось.

Она не собиралась лить мёд в уши короля и военных генералов, прославлять мощь армии и высмеивать ужас врагов. Её девиз вобрал в себя то, что девушка на самом деле думала о победе, помня из прошлой жизни, как её страна при правлении Леандро, устав от бесконечных войн, медленно истекала кровью.

Стоя за соседним столом, девица Лорен на мгновение замерла. Её взгляд скользнул по Алите, в стройной осанке и в спокойном наклоне головы которой не было и тени волнения. В душе Ребекки шевельнулся червячок сомнения: а что, если эта паршивка и вправду что-то умеет? Вдруг Элиза её обманула?

Стоило этой мысли возникнуть, она тут же её отогнала.

Не может быть. Элиза, этот жалкий приёмыш, полностью зависит от её милости. Она бы не посмела. Алита Дагмара определённо посредственна. А её внешнее спокойствие — лишь бравада, последняя попытка сохранить лицо.

Ну и что, что правила изменили. Леандро знает её девиз и ни за что не даст ей проиграть. Их любовь проверена временем, и никакой выскочке тут не влезть.

Глубоко вздохнув, она заставила пальцы разжаться, взяла кисть и начала писать.

Не обращая ни на кого внимания, Алита вывела последний штрих, поставила в уголке номер, отложила кисть в сторону, скрутила пергамент в рулон и опустила руки. Когда все участницы закончили, две служанки молча подошли, собрали работы и отнесли их распорядителю. Тот, поклонившись, передал всю сложенную в корзине стопку королю Лукасу.

За главным столом стало оживлённо. Король разворачивал один свиток за другим, внимательно разглядывал, иногда что-то бормотал себе под нос, затем передавал сидевшим рядом принцам. На лицах наблюдавших за этим придворных читалось нетерпение и жгучее любопытство.

Что там написано? Кто займёт первое место? Чья работа сильнее всего тронет сердце правителя?

Когда свитки закончились, король Лукас внезапно обратился к младшему брату:

— Нэйт, всё же сегодня твой день. Будет правильно, если ты выберешь работу, что больше всего пришлась тебе по душе.

Сидевший неподалёку наследный принц, услышав слова отца, поджал губы. Мрачная тень мелькнула на его идеальном лице. Нэйт, особо не глядя на отложенные работы, протянул руку и небрежно ткнул пальцем в одну из них.

— Вот эта, — лениво протянул он.

Король развернул указанный свиток и удивлённо приподнял брови.

— Почему именно эта? Объясни, брат. Остальные воспевают доблесть воинов, мощь нашего оружия, гром победы. А здесь… — он прочёл про себя и нахмурился.

— Именно поэтому, — усмехнулся Нэйт. — Все участницы пишут о войне: «Слава победителям», «Враг повержен, честь сияет», «Армия Давей — наш щит». Скука. И только автор этой работы превозносит мир. А ведь ради него, если вдуматься, мы и воюем. Странно, что так мало людей из присутствующих это понимает.

Его слова повисли в воздухе, заставив как самого короля, так и многих гостей задуматься. Осознав, что инициатива ускользает, Леандро не выдержал и мягко заметил:

— Почерк, конечно, интересный… Волевой, размашистый. Но не слишком ли… грубо для благородной девицы? Не знай я, решил бы, что работа принадлежит мужчине.

— Ещё одна причина выбрать именно её, — отрезал Нэйт, даже не повернув головы в его сторону. — От всех этих правильных, вылизанных завитушек рябит в глазах. А тут — глоток свежего воздуха.

Больше спорить с ним никто не посмел. Король Лукас, довольный выбором брата, широко улыбнулся.

— Решено! Победитель определён! Распорядитель, огласи номер!

Почтительно склонившись, слуга взял свиток и громко объявил:

— Победившая работа под номером… шестнадцать!

Взгляды гостей заметались по залу.

Кто эта девушка под номером шестнадцать? И что именно она написала?

Распорядитель подозвал к себе двух служанок. Те аккуратно развернули свиток и, держа его за края, медленно понесли вдоль столов, давая гостям увидеть написанное.

По залу прокатилась волна разнородных звуков: восхищённые вздохи, удивлённое покашливание, недоверчивый шёпот. На белоснежном пергаменте было выведено всего три слова:

«Мир — трофей храбрых».

Почерк действительно был совсем не изящным — без завитушек и тонких росчерков, которыми славятся женские работы. От него веяло свободой, силой и уверенностью. Буквы были написаны четко и размашисто, как удары клинка. Однако в этой отнюдь не женственной работе была своя, особая, суровая красота.

— Вот что такое истинное искусство, — прошептал один из пожилых министров, славившийся своей коллекцией старинных манускриптов. — Говорить о том, о чём все молчат.

Одна из участниц состязания мельком бросила взгляд на бирку, что держала в руках её соседка. Увидев указанный на ней номер, она широко раскрыла глаза и неосознанно отступила. Все вокруг них мгновенно сообразили, в чём дело. Взоры, полные изумления, зависти и немой злобы, устремились на девушку в кремовом платье, чьё лицо скрывала вуаль.

Услышав из уст распорядителя свой номер, Алита почувствовала, как по спине ползёт озноб. Ей совсем не нравилась эта победа. Она принесла слишком много внимания, вырвавшего её из благодатной тени, откуда было удобнее наблюдать и действовать.

Но отступать было поздно. Пришлось сделать шаг вперёд и поклониться королю.

Лукас, разглядывая её уже по-новому, удивлённо покачал головой и рассмеялся.

— Мисс Лорен нас не обманула! — воскликнул он. — Дитя моё, ты действительно обладаешь ярким талантом!

Элизу, после первоначального оцепенения, переполняли обжигающая зависть и слепящая ненависть. Она следила за каждым восхищённым взглядом в сторону её младшей сестры — той, кого всегда считала жалкой серой мышью, занимающей её место.

Если бы она была законной дочерью виконта Дагмара, если бы у неё было такое воспитание и такая родня по материнской линии… эти похвалы и внимание принцев принадлежали бы ей!

Ребекка тоже ненавидела. До безумия, до бешенства. Чем дольше она смотрела на это спокойное, скрытое вуалью лицо, тем сильнее ей казалось, что Алита издевается над ней.

Обладая таким умением, она его скрывала. Изображала неуверенность, заставила её, племянницу королевы, поверить в лёгкую победу. Самолюбие дочери герцога, привыкшей с детства получать всё, что хочет, было публично растоптано. На глазах у короля, всего двора и наследного принца! В её сердце, где до сегодняшнего дня царила полная уверенность в собственном превосходстве, имя Алиты Дагмара было навеки внесено в список смертельных врагов.

Фиона, позабыв про всякий этикет, громко хлопала в ладоши. Её милое лицо сияло искренней радостью за подругу. Старый генерал Боше сидел, выпрямив спину, как на параде. Его седые усы подрагивали, а в глазах, влажных от сдерживаемых эмоций, горела непомерная гордость.

Наблюдая за лицами присутствующих, Алита мысленно вздохнула. Горькая улыбка тронула её губы под вуалью.

Люди видят только результат, выставленный на всеобщее обозрение. Кто разглядит за ним кровь, слёзы, годы одиночества и отчаяния?

В прошлой жизни, попав в монастырь Блаженной Илии, она замкнулась в себе и целыми днями сидела в каменной келье, уставившись в стену. Стоило наступить ночи — либо кошмары накатывали один за другим, либо сон совсем не шёл. Тогда она зажигала масляную лампу и писала письма мёртвым: матери, брату, дедушке, бабушке, дяде. Бессвязные, полные боли, отчаяния и вопросов, на которые не было ответов. Она делала это, чтобы не сойти с ума.

Заметив её странное поведение, мать-настоятельница Анна загрузила её работой — переписывать священные книги. А когда те закончились, в дело пошли медицинские трактаты. Описания лекарственных трав и болезней так увлекли девушку, что она с головой погрузилась в их изучение и немного ожила…

Принц Нэйт, ничем не выдавая своих мыслей, внимательно наблюдал за Алитой. От него не укрылась мелькнувшая в её глазах тень тоски и боли. Эта девчонка совершенно не соответствовала тому, как описывали её ходящие по столице слухи — нелюбимая отцом и обманутая мачехой забитая бедняжка, которую держат взаперти в собственном доме.

Говорят, почерк — зеркало души. По этим свободным, почти дерзким мазкам можно было прочесть её смелый и упрямый нрав. Какая ещё благородная девица пишет так, будто сражается на поле боя? У мисс Дагмара кругозор оказался шире, чем у всех её сверстниц вместе взятых. Даже пряча лицо, она умудрялась выделиться на общем фоне.

В её поведении, во взгляде, в этой странной смеси наигранной скромности и стальной внутренней решимости чувствовалась некая… нестыковка.

Что за тайну она скрывает под этой своей вуалью?

Выдержав паузу, Алита с почтительной улыбкой обратилась к королю Лукасу:

— Мой скромный девиз — лишь дань блистательной победе, которая была бы невозможна, не имей мы такого мудрого правителя, как ваше величество, и такого доблестного героя, как его высочество принц Нэйт. С вами Давей будет только процветать и становиться сильнее.

Донельзя довольный ее словами, король громко рассмеялся.

— Нэйт, слышишь? А ведь мисс Дагмара права! С тобой наше королевство и впрямь стало ещё сильнее!

В зале мгновенно сделалось оживлённо. Придворные, видя прекрасное настроение короля, тут же подхватили начатую младшей дочерью виконта тему и принялись восхвалять его величество и принца Нэйта. Алита облегчённо выдохнула.

Сегодняшний прием был устроен в честь военной победы. Нельзя подменять главное второстепенным, вроде состязания в каллиграфии среди благородных девиц. Её слова ловко вернули внимание гостей к основной теме вечера, а заодно… воздали должное принцу Нэйту. Всё же именно его выбор спас её от потенциального позора, который уготовили ей Ребекка и Леандро.

— Дитя мое, — прищурившись, вновь обратился к ней король Лукас. — Ты так уверенно ведёшь кисть. Кто был твоим учителем?

— Ваше величество, у меня не было специального учителя каллиграфии, — призналась девушка. — Просто мой дедушка, старый генерал Боше, часто рассказывал мне о своей службе на границе. Я слушала и… проникалась. Когда мне было десять, мой старший брат, также вдохновлённый этими рассказами, ушёл в армию. Не знаю, где он находится, но всё это время я писала ему письма и складывала в стол. С их помощью я желала утешить своё собственное сердце. Видимо, это занятие помогло мне набить руку. Сегодня я осмелилась продемонстрировать вам результат.

Девушка держалась с милой непосредственностью, но слова в предложения складывала очень уж умело, отчего казалась не наивной простушкой, а умной и скромной одновременно.

Король поднял кубок и отсалютовал Алите.

— Старый генерал Боше и впрямь был грозой наших врагов в своё время. Раз твой брат продолжает его дело, когда он вернётся, я достойно его вознагражу.

Сидящий неподалёку Юлиан Дагмара, услышав слова короля, сжал под столом кулаки. Он был в полной уверенности, что дочь в своём ответе непременно воздаст хвалу «воспитавшему её заботливому отцу». А эта мерзавка даже ни разу его не упомянула! Как ему теперь смотреть в глаза компаньонам, которые уже начали перешёптываться? Куда девать свою уязвлённую гордость?

— Благодарю, ваше величество, — с улыбкой снова поклонилась Алита. — Уверена, мой старший брат ни за что не подведёт ваше доверие.

Король про себя отметил, что девушка перед ним не дрожит, не лепечет, как многие её ровесницы, а отвечает спокойно и прямо. Либо у неё стальные нервы, либо она настолько чиста сердцем, что просто не ведает страха. И то и другое пришлось бы ему по душе.

— Да будет так, — кивнул Лукас и обвёл медленным взглядом притихший зал. — Объявляю свою волю! Мисс Алита Дагмара, проявив ум и талант, преподнесла короне достойный дар. Награждаю ее: десятью тысячами золотых бумаг из королевской казны, пятью сотнями солён земли в плодородной долине Энрик, правом на беспошлинную торговлю для одной из её лавок в столице сроком на пять лет, а также… — он на мгновение задумался, — набором лучших кистей из моей личной коллекции.

Пока на Алиту одна за другой сыпались награды, большинство находящихся в зале женщин едва могли усидеть на месте. Их переполняли зависть и бессильная злость. Удача этой никому неизвестной выскочки сорвалась сегодня с привязи, как дикий жеребец. Сначала её одарила королева-мать, а теперь и сам король! Настоящий кот в мешке. Никто не ожидал, а оно вон как получилось…

Ребекка до крови закусила нижнюю губу. Внутри неё бушевал настоящий шторм. Уже завтра история о сегодняшнем приёме и унизительном поражении дочери герцога Лорен разлетится по всей столице, и негласный титул «самой талантливой благородной девицы Давей», который она с гордостью носила, придётся с позором… уступить.

Алита, между тем, мысленно дивилась такой щедрости. В её душе нарастала тревога. Да, эти награды и внимание со стороны короля на какое-то время заставят её отца и мачеху держать себя в руках. Но они же сделают её мишенью для куда более серьёзных игроков. Уже сейчас девушка чувствовала на себе взгляды — не только завистливые, но и оценивающие, прикидывающие её будущую полезность. Она из категории «непримечательных» перешла в «интересные». А это в дворцовых стенах было куда опаснее открытой вражды.

— Благодарю ваше величество за неслыханную милость, — смущённо потупилась она и уже собралась было откланяться, чтобы вернуться на своё место, как вдруг король, хитро прищурившись, повернулся к своему младшему брату.

— Нэйт, раз уж твой взор выхватил из толпы эту жемчужину, твоя обязанность — её поощрить.

В зале воцарилась настороженная тишина. Взгляды всех присутствующих впились в Нэйта Редгрейва. Этот человек был олицетворением невозмутимости. Его имя связывали с незыблемым правилом: он никогда не выделял ни одну женщину.

Равнодушие принца к женским чарам и мольбам было известно так же, как его военные победы. Для него не существовало ни красоты, способной растопить лёд, ни запретных страстей, ради которых стоило бы играть в галантность. Сплетники шептались о возможной давней утрате, о клятве безбрачия, о холодной крови в жилах — но факт оставался фактом: он никогда и ни для кого не делал исключения.

А теперь брат-король предлагал принцу публично нарушить его железные принципы. Что же за этим последует?

Нэйт поднялся со стула и медленно прошёл несколько шагов, пока не остановился напротив Алиты.

— Ваше величество абсолютно прав, — произнёс он своим низким, хрипловатым голосом, услышав который многие сидящие в зале молодые девушки залились ярким румянцем. — Написанные мисс Дагмара слова пришлись мне по душе. А значит, будет неправильно с моей стороны оставить её без награды. Сегодня я невероятно щедр. Буквально отрываю от сердца…

Нэйт протянул руку к поясу. Пальцы на мгновение задержались на пряжке, а затем ловким движением расстегнули ножны. Вскоре в его ладони оказался… кинжал. Тот самый, что он не выпускал из рук весь приём.

Это был не боевой клинок, что обычно носили при себе воины, а простой, изогнутый, больше напоминавший женскую игрушку. По залу прошли удивлённые вздохи. Женщины ошеломлённо хлопали ресницами. В глазах мужчин недоумение смешалось с внезапным интересом. Дарить молодой незамужней девушке — да ещё и на официальном приёме — настоящее оружие… Это было неслыханно и нарушало все мыслимые и немыслимые правила этикета.

Что значили действия принца? Вызов обществу? Желание выделить эту девицу? Или грубая насмешка?

Когда взгляд Алиты упал на кинжал, внутри неё всё похолодело. Она мгновенно узнала подаренное братом оружие, выпавшее из её рук в тёмной кладовке ломбарда «Красная лисица». Не до конца зажившую рану на ее ладони внезапно обожгло огнем.

Убегая, она о нём забыла, а когда вспомнила, было уже поздно. Рассказ приказчику о том, где она скрывалась во время нападения наёмников, вряд ли помог бы ей в поисках. Зато мог привлечь излишнее внимание надзорного магистрата.

Алита легко смирилась с потерей. Но сейчас… ей преподносят её же собственную вещь как награду? Ещё и «отрывают от сердца»?

Девушке пришлось признать, что уловки этого принца были довольно изощрёнными.

В прошлый раз, в ломбарде, отбросив это оружие, она предлагала заключить перемирие. Сейчас он возвращает его ей. Что значит этот жест? Согласие?

Их глаза встретились. В прищуренном взгляде Нэйта читалось холодное любопытство, словно он с нетерпением ожидал её реакции. Алита заставила себя успокоиться. Под вуалью блеснула напряжённая улыбка.

— Покорнейше благодарю ваше высочество, — медленно произнесла она, и голос, к её собственному удивлению, не дрогнул. — За… столь необычный и памятный дар.

Пока наблюдавшие за этой сценой гости пытались разгадать её скрытый смысл, Алита, приняв кинжал, передала его стоявшей за её спиной Милли и спокойно вернулась к своему месту.

Едва она села, Фиона, забыв всю осторожность, схватила её за руку.

— Ты в порядке? — в глазах девушки горела смесь восхищения и тревоги. — Что это было? Кинжал? Довольно странная награда, ты не находишь? У меня чуть сердце от волнения не остановилось.

Алита в ответ слегка сжала её пальцы, давая понять, что всё под контролем, хотя внутри неё продолжала бушевать буря. Девушка украдкой оглядела зал, в котором стало заметно оживлённее. Тихие разговоры, оценивающие взгляды в её сторону.

Фигура «несчастной затворницы» внезапно обрела очертания, и весьма интригующие. «Скрытая жемчужина» — так её уже шёпотом окрестила добрая половина присутствующих.

Да, юна, обезображенное лицо скрыто вуалью… но разве это важно? Главное — союз с ней сулил не только поддержку виконта Дагмара и всей Южной армии Давей, возглавляемой родом Боше, но и… расположение принца Нэйта, чей жест, каким бы странным он ни был, говорил о том, что эта особа смогла привлечь к себе его внимание.

Сидя за главным столом, наследный принц Леандро, сохраняя на лице лёгкую улыбку, постучал ногтем по серебряному кубку. К нему тут же, словно выскользнув из мрака, приблизился мужчина, одетый в форму слуги.

— Узнай всё о мисс Алите Дагмара, — шёпотом, не меняя выражения лица, приказал принц. — Особенно о её отношениях с моим добрейшим дядюшкой.

Молча склонив голову, мужчина растворился среди колонн. В то же мгновение с балки под самым потолком бесшумно, как тень, спрыгнул другой человек — один из личных стражей Нэйта, Дейнар. Приставленный приглядывать за мисс Дагмара, он также следил за каждым, кто проявлял к ней интерес.

Посланник принца Леандро вызвал у Дейнара подозрения. И хотя прямого приказа не было, он решил проявить инициативу и отправился следом за ним.

Пока одни юные девицы пожирали Алиту завистливыми взглядами, другие, натасканные собственной родней, пытались набиться ей в подруги.

У стола, за которым сидела девушка, в какое-то время даже образовалась небольшая толкотня из желающих встать поближе к «главному открытию королевского приема». В основном они говорили о каллиграфии, обсуждая виды почерков и делясь именами известных преподавателей. Лишь скромная девушка в платье небесно-голубого цвета, застенчиво опустив глаза, слегка запинаясь, поинтересовалась:

— Прошу прощения, мисс Дагмара, платье, в котором вы прибыли на прием… то нежно-розовое… Я сразу обратила на него внимание. Оно было невероятным! Эти вышитые серебряными нитями камелии… Никогда ничего подобного не видела. Сейчас присмотрелась — на вашей вуали повторяется тот же рисунок… Не подскажете, кто вам все это сшил? Принимает ли этот человек новые заказы?

Окружающие их девушки мгновенно вспомнили наряд, в котором впервые увидели Алиту. Его фасон, вышивка и вправду были примечательными, веяло новизной. Если в столице появилась талантливая швея, они обязаны об этом знать. Вполне возможно, вскоре эта вышивка станет вершиной моды. А мода для девушек их возраста — дело довольно серьезное.

Помня, как в прошлой жизни внезапно прославилось имя госпожи Конф, Алита ожидала подобного вопроса и была к нему готова.

— Без ложной скромности должна признать, платье действительно великолепное, — согласилась она. — И дело не только в вышивке. Ткань подобрана настолько нежная, что ее почти не чувствуешь. Она ласкает кожу, как гусиное перо. — Алита грустно вздохнула и покачала головой. — Жаль, что оно было безвозвратно испорчено. Но я непременно закажу себе еще одно такое же. Тем более, что с некоторых пор… швейная мастерская, где управляющая — та самая швея, чью работу вы сегодня на мне видели, принадлежит мне.

Окружавшие ее девицы удивленно вздохнули. Эта младшая мисс Дагмара и впрямь довольно удачлива — отхватить, возможно, лучшую в столице швею. Пока они мысленно сравнивали сидящую рядом девушку с той самой «обиженной мачехой бедняжкой» из ходящих по столице слухов, Алита продолжила:

— В скором времени мастерская должна будет претерпеть некоторые изменения и переоткрыться под новым названием. Я планировала в честь этого устроить небольшое чаепитие для близких. Если желаете, могу прислать вам приглашение, мисс, — предложила она той самой девушке, что подняла тему. — Заодно оформите заказ.

— И мне, пожалуйста! 

— И мне! 

— И мне! — со всех сторон посыпались радостные просьбы.

Алита вежливо кивала, мысленно отмечая будущих клиенток. Даже афиши по городу развешивать не придется. Все эти юные девицы разнесут весть об открытии в мгновение ока.

Когда любопытные особы наконец вернулись на свои места, к столу, словно поджидая подходящего момента, тут же приблизился молодой слуга, держащий в руках золотой ларец. Поклонившись Алите, он почтительно произнёс:

— Мисс Дагмара, его высочество наследный принц Леандро тоже хотел бы преподнести вам награду. Это старинный манускрипт под названием «Военная стратегия», написанный рукой великого героя Давей — генерала Феликса Аята. Его высочество, узнав, как вас вдохновляют рассказы о войне, сразу вспомнил об этой редкой вещице. Где же еще ему место, как не в личной библиотеке такой благородной девушки, как вы.

Все сидящие за одним столом с Алитой, услышав его слова, ошеломленно замерли. Сама девушка внешне осталась спокойной, однако при упоминании имени наследного принца кровь мгновенно отхлынула от ее лица.

Она устремила взгляд к главному столу. Бывший муж, которого она весь вечер нарочно игнорировала, встретившись с Алитой глазами, тепло улыбнулся ей и кивнул.

Желудок девушки взбунтовался. К горлу тут же подкатила желчь. Ноздрей коснулся фантомный запах гари, прочно ассоциирующийся у нее с этим мужчиной.

Опустив голову, Алита с силой вцепилась пальцами в складки платья. Ей было прекрасно известно, чего этим жестом пытался добиться Леандро. Изначальный его план провалился, но он не растерялся и начал новую игру.

Принять этот дар означало подпустить его к себе слишком близко. Ошибок прошлого Алита повторять не собиралась. Но и отказывать будущему королю — прямой путь навлечь на себя неприятности. Тем более что вокруг столько свидетелей…

Не торопясь принимать из рук слуги ларец, Алита подняла голову и вежливо ему кивнула.

— Прошу, передайте его высочеству, что я искренне поражена и смущена его невероятной щедростью. «Военная стратегия» генерала Аята — это национальное достояние, реликвия, чья ценность измеряется не золотыми бумагами, а знаниями, которые она содержит. Иметь такую вещь в личном владении — непозволительная дерзость. Этот труд посвящён военной славе Давей, а потому его истинное место — не в моей библиотеке, а там, где он продолжит служить нашему королевству. Полагаю, его высочество будет не против передать его в дар министерству войны. Пусть будущие воины Давей учатся мудрости у великих предков. Прошу, разыщите среди гостей министра войны и передайте эту награду ему. А также поблагодарите его высочество за то, что он счёл меня достойной стать посредником в таком важном деле.

Слуга — впрочем, как и все присутствующие — явно не ожидал подобного ответа. Его глаза округлились, рот приоткрылся в немом изумлении. Он колебался, будто желая что-то сказать, но Алита уже демонстративно отвернулась к Фионе, сделав вид, что разговор окончен.

Простояв ещё немного, растерянный мужчина досадливо поморщился и направился на поиски министра войны.

Наблюдавший за этой сценой Леандро внешне остался безмятежен. Лишь его взгляд, обычно мягкий и улыбчивый, на мгновение помрачнел.

Сидевшая за одним столом с Алитой Элиза, чувствуя, как в груди бушует бессильная ярость, язвительно усмехнулась.

— Младшая сестра, вот это ты сегодня отличилась, — громко, чтобы слышали все вокруг, произнесла она. — Приём ещё даже не подошёл к концу, а тебя уже успели наградить её величество королева-мать, сам его величество и его высочество принц Нэйт. Его высочество принц Кассиан пригласил на танец. Даже его высочество наследный принц прислал подарок. Какая завидная удача.

Смысл её слов был предельно ясен: Алита специально выделялась, привлекая к себе внимание королевских особ, явно претендуя на место супруги одного из них.

Окружающие их юные девушки тут же начали бросать на Алиту недобрые взгляды. Оно и неудивительно — кому понравится, когда у них из-под носа пытаются увести самых завидных женихов королевства?

Полный ненависти взгляд Ребекки Лорен скользнул по «сопернице». Стоило заметить его, Алиту внезапно осенило: между дочерью герцога и Леандро не просто односторонняя привязанность, а, возможно, длительная любовная связь.

Теперь всё встало на свои места.

В прошлой её жизни наследный принц, намереваясь заручиться поддержкой королевы и герцога Лорен, сблизился с Ребеккой. А затем наметил себе новую цель, за спиной которой стояла более могущественная сила — вся Южная армия Давей. А ненужную Ребекку, не без его участия, быстро выдали замуж в соседнее королевство. Как же она, должно быть, страдала…

Хитроумию её бывшего мужа можно было только позавидовать. В конце концов, пройдясь по стольким головам, он добился успеха. И в этой жизни тоже ни за что не отступит. Будет придерживаться тех же методов. Однако она уже не та наивная, глупая девушка, однажды купившаяся на его сладкие речи…

Под вуалью уголки губ Алиты приподнялись в холодной усмешке. Длинные, как опахала, ресницы затрепетали. Голос сделался приторный, как сахарный сироп.

— Старшая сестра, ты преувеличиваешь. Сегодня в зале — парад невероятных красавиц. Кто я на их фоне? Вынужденная прятать за вуалью лицо, изуродованная девица, по счастливой случайности победившая в состязании? Члены королевской семьи — люди добрые. Меня просто пожалели. Будь на моём месте ты, сестра, уверена, тебя наградили бы не менее достойно.

Одной фразой Алита мягко отвела удар, принизив себя и напомнив всем о своей неприглядной внешности. Какой принц захочет связать себя брачными узами с настоящей уродиной? Её действительно просто пожалели. Для зависти и злости нет никаких причин.

Сидящие рядом девицы мгновенно успокоились и уже с состраданием начали поглядывать на Алиту. Элиза вспыхнула от бешенства. В словах младшей сестры ей слышалась явная насмешка. Она уже готова была устроить скандал, но, поймав на себе предостерегающий взгляд сидящей в отдалении матери, лишь стиснула зубы и впилась ногтями в ладони. Ненависть к Алите в её сердце разгорелась с новой силой.

Вскоре приём подошёл к концу. Милли сопровождала Алиту к выходу из дворца, где девушку ожидала двухколёсная карета, принадлежащая виконтессе Дагмара. Виконт задержался во дворце. Хлоя и Элиза уехали в числе первых, даже не думая дожидаться Алиту. Впрочем, девушку это только обрадовало. Она тепло попрощалась с Фионой, заранее договорившись о следующей встрече на ярмарке, и собралась уже поднять подол платья, чтобы встать на ступеньку, как вдруг за спиной раздался бархатный мужской голос.

— Мисс Дагмара, постойте…

Услышав знакомый голос, Алита внутренне содрогнулась. Ладонь, собиравшаяся опереться о руку горничной, застыла в воздухе. Девушка медленно обернулась.

Перед ней, освещённый факелами, развешенными вдоль дворцовых стен, стоял бывший муж — наследный принц Леандро. Поверх парадного мундира на его плечи был наброшен тёмно-синий плащ. Черты лица — безупречны, улыбка — как всегда обворожительна, а взгляд — ясен и полон участия.

Ни дать ни взять — благородный молодой мужчина, увидевший объект своего обожания. Уголки губ Алиты дрогнули под вуалью в злой усмешке, стоило ей представить, как долго он репетировал перед зеркалом эту роль.

Поспешно спрятав руки за спину, она с силой сжала их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Только эта острая боль помогала ей оставаться невозмутимой.

— Ваше высочество, — вежливо склонила голову Алита. — Чем могу быть вам полезна?

Леандро улыбнулся еще шире.

— Мисс Дагмара… вы питаете ко мне неприязнь? — спросил он нежно, с лёгкой, подкупающей грустинкой в голосе.

Алита заставила себя не отводить взгляд, хотя всё внутри кипело от желания дать ему пощёчину и уйти прочь.

— Какое странное предположение, — удивлённо приподняла она бровь. — С чего бы?

— Тогда почему вы приняли награды от моего отца-короля и дяди, но отказались принять мою? — спросил наследный принц и сделал шаг в сторону Алиты, встав к ней почти вплотную. — Даже сейчас, разговаривая со мной, вы немного напряжены. Внешне этого не видно, но я всегда был немного чувствительным…

Алита, не задумываясь, отступила и с холодным спокойствием произнесла:

— Если вашему высочеству есть что сказать, возможно, стоит выбрать более подходящее время и место. Уже поздно. Согласно правилам этикета, благородным девушкам не подобает вести беседы наедине с мужчиной.

Ошеломлённый её отпором, Леандро замер с открытым ртом.

Он привык, что женщины сами ищут его общества, ловят его взгляд, краснеют от одной его улыбки. Ещё во время состязания он ощутил исходящую от дочери виконта Дагмара странную, притягательную силу. Она внезапно привлекла его внимание, и дело было даже не в его скрытых мотивах. Подавшись примеру отца и дяди, принц преподнес ей одну из самых ценных вещиц в своей сокровищнице, намереваясь этим жестом показать свой к ней интерес. Но впервые в жизни получил отказ.

Разумеется, Леандро захотелось выяснить причину, вот он и решил её остановить. Но эта девчонка смотрела на него сейчас пустыми глазами, в которых не было ни страха, ни восхищения, ни даже обычного любопытства.

В зале, перед его отцом, она была милой, скромной, чуть растерянной. А теперь её словно подменили. Трудно было поверить, что за этой хрупкой фигуркой может скрываться такая холодная особа.

— Всё же я оказался прав, мисс Дагмара, — он запнулся, из-за чего в его голосе впервые прозвучала лёгкая досада. — Вы испытываете ко мне неприязнь.

Стоило этим словам слететь с его губ, как Леандро мысленно выругался. Зачем он это сказал? Вышло слишком эмоционально.

Алита склонила голову в почтительном поклоне.

— Ваше высочество, мы с вами не знакомы. С чего бы мне испытывать к вам неприязнь или, наоборот, расположение?

До чего же дерзкая эта младшая Дагмара. Откуда в ней столько смелости?

Лицо Леандро сделалось мрачным, а голос потерял часть бархатистости.

— Тогда ответьте, почему вы не приняли мою награду?

Понимая, что, пока не услышит ответ, наследный принц не отстанет, Алита невинно захлопала глазами.

— Его величество даровал мне деньги и землю, его высочество принц Нэйт — свой личный кинжал, вы же, ваше высочество, преподнесли настолько щедрую награду, что её ценность никак не измерить. Я всего лишь посчитала, что она должна служить всему королевству, а не пылиться в моей скромной библиотеке. Или ваше высочество считает, что воины Давей менее её достойны?

Стоило ей закончить, как Леандро мгновенно вспыхнул.

— Ты…

Его красивое лицо исказило плохо скрываемое раздражение. Эта девчонка была как мокрый круглый камень — всё время ускользала из его рук. Её слова формально безупречны, но каждое из них отдаляло её от него, выстраивая незримую стену.

Он уже собрался резко ей ответить в попытке разрушить её ледяную оболочку, как вдруг из темноты, прямо за спиной Алиты, материализовалась внушительная фигура.

В ночной тишине раздался низкий, хриплый голос:

— Леандро, так вот где ты прячешься, пока тебя ищет его величество король?

Алита обернулась. В шаге от нее стоял принц Нэйт — высокий, статный, обманчиво спокойный. В свете факелов его красные глаза казались почти черными. На красиво очерченных губах играла ленивая усмешка. Белый мундир едва угадывался под темным дорожным плащом.

Леандро сначала опешил, но быстро взял себя в руки. Мгновенно проглотив все вертевшиеся на языке слова, он улыбнулся, вернув себе прежнее обаяние.

— Дядя, скажешь тоже. Я просто встретил здесь мисс Дагмара и перекинулся с ней парой слов о прошедшем приеме.

Алита мысленно усмехнулась. В прошлой жизни она так и не поняла, до чего же скользок наследный принц, и, закрыв глаза, шагнула в ловко расставленную ловушку. Вот и сейчас его слова звучали так, словно они вели невинный светский разговор. Однако, если читать между строк, в них крылся прямой намек на довольно близкое знакомство.

— Об этом лучше доложи своему отцу-королю, — не меняя выражения лица, холодно бросил Нэйт. — Кажется, у него появились вопросы, касающиеся распределения средств на постройку дамбы на юге. Если память мне не изменяет, именно ты курируешь этот проект. Лучше не заставляй его ждать. Ты же знаешь, какой он в гневе.

Алита удивленно моргнула. Так открыто, при посторонних, пренебрежительным тоном угрожать наследному принцу — прямой намек, что его титул ни во что не ставят. И, судя по раздраженно поджатым губам, Леандро именно так это и воспринял.

Переведя взгляд с девушки на Нэйта и обратно, он вежливо улыбнулся:

— В таком случае мне стоит поторопиться. Мисс Дагмара, дядя, прошу меня простить.

Развернувшись, наследный принц широким шагом направился к воротам. В душе у него шевелилось подозрение: не связаны ли как-то его дядя и Алита Дагмара? Слишком уж вовремя тот появился.

Только когда Леандро скрылся в темноте, Алита смогла вздохнуть с облегчением. Один взгляд на бывшего мужа поднимал на поверхность глубоко похороненные в душе кошмарные воспоминания. Хорошо, что «подаренный» Нэйтом кинжал остался у Милли. Девушка сомневалась, что ей хватило бы силы воли не потянуться за ним.

Между тем мужчина за ее спиной так и не сдвинулся с места. Мысленно застонав, Алита изобразила вежливый поклон. Она чувствовала: этот напоминавший сытого хищника Редгрейв был опаснее всех ее врагов. Но он только что ее выручил… И пусть неясно зачем, лучше быть с ним любезной.

Стоило девушке встретиться с ним взглядом, как у нее сбилось дыхание. На мгновение вдруг показалось, что его красные, как у демона, глаза могут видеть все ее мысли.

В ломбарде и сегодня, в одной из комнат дворца, когда они оставались наедине, он был другим: холодным, высокомерным, с презрительной насмешкой в глазах, излучающий почти животную угрозу. А сейчас от всей его внушительной фигуры словно исходил некий странный интерес. И ей бы расслабиться, но стало только тревожнее.

Нахмурившись, Нэйт сухо спросил:

— И сколько ты собираешься на меня пялиться?

Алита мгновенно очнулась. Ее щеки под вуалью обожгло смущением. Впервые за две свои жизни она так откровенно разглядывала мужчину. Даже встретив «первого красавца Давей» — младшего принца Кассиана, — она не вела себя так жалко.

Собравшись, девушка поспешно опустила голову:

— Прошу прощения, ваше высочество, — приглушенным голосом произнесла она. — Если у вас нет ко мне дел, я пойду. Уже довольно поздно, карета ждет.

Притворяться невозмутимой Алите было лень. Перед этим человеком любые маски — пустая трата сил. Лучше быть честной: ей просто хочется поскорее сбежать.

В глазах Нэйта мелькнуло слабое удивление.

— Ты знакома с наследным принцем?

Алита твердо качнула головой:

— Нет, ваше высочество.

— Странно, — протянул он, внимательно ее изучая. — А он, кажется, думает иначе.

— Не имею представления, с чего бы его высочеству так думать, — уже с трудом контролируя раздражение, ответила Алита.

— А мне почему-то кажется, что имеешь, — усмехнулся Нэйт.

Девушка вспыхнула под вуалью, пронзив его злым взглядом. Почему этот человек разговаривает так, будто каждой фразой пытается ее уколоть? Устроил тут допрос, хотя сегодня, на балконе, был таким же свидетелем матримониальных замыслов Леандро, как и она.

Пока Алита раздумывала над ответом, принц медленно обвел взглядом пустынную местность. Лишь где-то вдалеке перекликались ночные стражи. Он сделал жест рукой — из густой тени, отбрасываемой дворцовой стеной, беззвучно отделилась темная фигура.

Мужчина в черном, внешне ничем не примечательный, склонил голову:

— Ваше высочество.

— Игры при дворе — не для новичков, мисс Дагмара, — даже не повернувшись к нему, снова заговорил Нэйт. — Мой племянник не на шутку заинтересовался тобой и нам обоим известно почему. Одного кинжала явно недостаточно. Я решил даровать тебе личного стража. Дейнар — один из лучших среди моих людей. Он будет твоей тенью, твоими глазами и ушами там, куда ты не можешь проникнуть сама. Ну и если тебе понадобится передать мне весть — обращайся к нему.

Всю дорогу в особняк виконта Дагмара Алита прокручивала в голове разговор с принцем Нэйтом.

По логике вещей этот мужчина должен был относиться к ней с подозрением. Она видела и слышала слишком много. Её внезапное появление на балконе выглядело как шпионаж. Её дед командовал Южной армией — силой, равной его собственной. Любой другой на его месте придумал бы способ убрать её: тихо, бесследно, чтобы не досталась его главному противнику.

Те, кто могут стать помехой в битве за престол, обычно долго не живут. А принц Нэйт с чего-то решил ей помочь, отдав в полное её распоряжение своего личного стража.

Мало того — позволил тому продолжить жить при дворцовых казармах, понимая, что виконту Дагмара об этом «подарке» лучше не знать. Дейнар не станет мозолить глаза, не будет путаться под ногами. Появится лишь тогда, когда ей это будет надо.

Поведение Нэйта было слишком странным, слишком… непредсказуемым — и оттого тревожащим.

Домой они с Милли вернулись глубокой ночью. В особняке все давно легли спать. Горничная проводила хозяйку в её покои, поспешно сняла с неё плащ, помогла переодеться и принесла горячую воду.

Уже лёжа в постели, Алита долго ворочалась, не в силах уснуть. В голову лезли обрывки воспоминаний из другой её жизни.

Пусть их с принцем Нэйтом пути в прошлом не пересекались — он был влиятельной фигурой из сводок и слухов.

О нём говорили, что он рано добился высот. Держал власть крепко, слыл холодным и безжалостным, но при этом пользовался любовью народа. Солдаты его обожали. Купцы уважали. Даже придворные, привыкшие точить зубы о любой авторитет, в его присутствии прикусывали языки.

А потом — внезапное известие о его ранении на границе. Кажется, вражеская стрела была отравлена ядом. Принц тяжело заболел. Король Лукас отправился к нему с целым отрядом лекарей, но противоядия они так и не нашли. Вроде бы принцесса нортов, славящаяся искусством врачевания, предлагала свою помощь в спасении. Но, поговаривали, назначенная ею цена — какой бы она ни была — оказалась слишком высока. Прошло совсем немного времени — и принц умер.

Сейчас, оглядываясь назад, Алита понимала: это выглядело ненормально. Слишком много тайн было скрыто в глубине. Почему он отказался? Разве жизнь не стоила всего? Что ему предложили — и что потребовали взамен?

Леандро в прошлой жизни не очень хорошо отзывался о своём дяде. Всегда сдержанно, всегда в рамках приличий, но стоило кому-то упомянуть имя Нэйта — в глазах наследного принца мелькала тень, которую он не успевал спрятать.

Вполне возможно, именно он приложил руку к его смерти. Или по крайней мере не сделал ничего, чтобы её предотвратить.

Алита сжала ладони в кулаки.

Даже если бы она изначально не вынашивала планов мести, внезапный интерес, который наследный принц проявил к ней на приёме, не дал бы ей уйти в тень. Он уже не отстанет. А принц Нэйт, как основной его противник, мог бы стать для неё прекрасным щитом — или мечом? А может, и тем и другим?

Стоит ли попытаться намекнуть ему? Предупредить о возможном развитии событий?

Но в его глазах она — всего лишь нелюдимая младшая дочь виконта Дагмара. Откуда ей знать такие вещи? Да и отношение к ней принца было непонятным, а это не слишком обнадеживало.

Закрыв глаза, Алита заставила себя выбросить всё лишнее из головы. Сейчас намного важнее не королевская семья и их интриги, а её положение в этом доме.

Мачеха и Элиза на данный момент — её основная проблема. После сегодняшнего приёма, когда она, затмив старшую сестру, оказалась на виду у всего двора, получила награды от королевы-матери, короля и его брата и публично отказалась от дара наследного принца, они больше не станут её терпеть.

Хлоя Дагмара, как в прошлой жизни, так и в этой, выжидала удобного момента, когда падчерица окончательно порвёт все узы с родом Боше, чтобы выдать её замуж как можно дальше от столицы и без выгоды для самой Алиты. Но теперь, когда отношения девушки с родней по материнской линии восстановились, и она привлекла внимание королевских особ, они со старшей сестрой не станут сидеть сложа руки. Неприятности последуют быстро. Возможно, уже завтра.

Эта мысль, вопреки ожиданию, не испугала. Глубоко вздохнув, Алита закрыла глаза и велела себе спать.

На следующее утро Алита вышла из своих покоев ровно в тот час, когда семье Дагмара полагалось спускаться к завтраку. Но все равно опоздала. Отец и Хлоя с Элизой уже сидели за столом в обеденном зале и, мило улыбаясь друг другу, что-то оживленно обсуждали.

Алита даже немного удивилась. Она не могла припомнить, чтобы в разговоре с ней голос Юлиана Дагмара был таким мягким и теплым. Он внимательно слушал и добродушно кивал в ответ на каждое слово Элизы. Его лицо выражало явное удовольствие.

Самой Алите от него обычно доставались лишь равнодушные взгляды, короткие кивки и вечное: «Уйди, не до тебя». В прошлой жизни такое его отношение заставляло девушку задаваться вопросом, почему отец ведет себя так, словно это она приемная дочь, а Элиза — родная. Теперь Алита знала ответ: Элиза — плод его тайной связи.

Если бы виконт Дагмара не любил власть и деньги больше всего на свете, он бы сразу женился на Хлое, а ее мать не попала бы в его сети и осталась жива.

Стоило только подумать об этом, как сердце Алиты сковало холодом.

Медленно приблизившись к столу, девушка склонила голову:

— Отец, матушка.

Юлиан Дагмара резко поднял взгляд. Нежность в его глазах мгновенно сменилась глухим раздражением.

— Почему так поздно? — резко бросил он. — Элиза спустилась намного раньше тебя и ждала, пока мы соберемся. Ты — законная дочь дома Дагмара, как можно быть такой ленивой?

Прежде чем Алита успела ответить, сидевшая справа от мужа Хлоя поспешила вмешаться в разговор.

— Ваша милость, не нужно быть с девочкой таким строгим? — мягко проворковала она. — Алита так отличилась на королевском приеме. Должно быть, устала. Подумаешь, поспала подольше — ничего страшного. Нам следует ее пожалеть.

Стоило Хлое закончить свою речь, как виконт вспомнил вчерашний позор. Получая почести и награды от короля, его неблагодарная дочь ни разу не упомянула собственного отца, давшего ей фамилию благодетеля, под чьей крышей она столько лет живет.

Выражение его лица стало ещё холоднее.

— Пфф, — фыркнул он, обращаясь к Алите. — Ничего особенного. Обычная каллиграфия, подумаешь. Не вздумай возомнить о себе слишком много.

Губы молча наблюдавшей за ними Элизы раздвинулись в победной улыбке. Хлоя тоже едва скрывала искрящееся в ее глазах веселье. И только Алита под грозным взглядом виконта оставалась все такой же спокойной.

— Я не смею, отец, — ровным голосом ответила она. — Вы, конечно, правы. Впредь я, как и старшая сестра, буду приходить заранее.

Услышавшие ее слова слуги переглянулись.

Законная дочь должна подстраиваться под приемную, а не под установленные правилами особняка Дагмара порядки? Узнай об этом в свете, о виконте поползут слухи как о нерадивом отце, принижающем собственное дитя и возвышающем постороннюю. Ничего хорошего это ему не принесет.

Быстрее всех то же самое осознала виконтесса. Натянув на лицо улыбку, она махнула Алите рукой.

— Дитя мое, это совсем ни к чему, его милость просто очень по тебе соскучился. Ему не терпелось тебя увидеть. Садись скорее рядом со мной, пора завтракать, а то все остынет.

Не став утруждать себя ответом, Алита заняла место справа от Хлои и придвинула к себе тарелку. Элиза, видя, что попытки матери унизить мерзкую девчонку не дали никаких результатов, решила приступить к собственному плану. Повернувшись ко все еще недовольно хмурящемуся виконту Дагмара, она расплылась в милой улыбке.

— Отец, у меня к вам будет одна маленькая просьба. Прошу, не откажите…

— Какая, дитя мое? — спросил виконт, с готовностью обращаясь к старшей дочери.

Элиза бросила быстрый взгляд на Алиту и с демонстративным смущением прикусила нижнюю губу.

— Вчерашняя работа младшей сестры произвела настоящий фурор при дворе. Должна заметить, она была поистине великолепна. И, разумеется, заслужила всех тех наград, которыми одарил ее его величество. Я до сих пор нахожусь под впечатлением и… хотела бы попросить Алиту дать мне несколько уроков каллиграфии. Я тоже хочу уметь так дивно писать.

Алита опустила ресницы, чтобы прикрыть мелькнувшие в глубине ее голубых глаз мрачные тени. Еще даже не успел рассеяться рассветный туман, а эти мать и дочь уже строят свои козни.

Виконт в ответ на просьбу Элизы беспечно махнул рукой.

— Да что тут сложного? Алита, у тебя все равно нет никаких дел. Значит, будешь обучать старшую сестру. Я не потерплю никаких возражений.

Выражение лица Юлиана Дагмара не оставляло никаких сомнений — его слова были не просьбой, а прямым приказом. Ликуя в душе, Элиза, изображая примерную дочь, сложила ладони на коленях, смиренно ожидая ответа младшей сестры.

Алита под вуалью улыбнулась так открыто, словно ей действительно сделали комплимент.

— Будет тебе, старшая сестра, — мягко ответила она, махнув рукой. — Сама же видела, мой почерк совсем не такой изящный, как у других благородных девушек. Мазки грубые, широкие. Некоторые гости на королевском приеме даже шептались, что он похож на мужской. Его величеству, скорее всего, понравился мой девиз. Подозреваю, на почерк он даже внимания не обратил. Ты и так превосходишь меня во всем. Если я начну тебя учить, то лишь выставлю себя на посмешище. Разве я могу так важничать? Лучше я сделаю тебе действительно стоящее предложение…

— Ты слишком себя принижаешь, — с показным теплом в голосе ответила ей Элиза. — О каком предложении идет речь?

Она, разумеется, не собиралась так просто принимать отказ и уже приготовилась давить на отца, но последняя фраза младшей сестры пробудила в ней любопытство. В конце концов, ничего не случится, если она просто её выслушает?

— На вчерашнем приеме мне довелось услышать новость о возвращении в столицу бывшей личной горничной ее величества королевы-матери — госпожи Боварте. Всем известно, что лучшей наставницы во всем Давей не сыскать. Она хороша не только в каллиграфии, но и в обучении иностранным языкам, дворцовому этикету, музицированию, танцам. По королевству даже ходит слух, что именно одна из ее учениц станет будущей королевой. Уверена, если отец поспешит лично пригласить ее к нам в особняк, госпожа Боварте ни за что не откажет. И уж наверняка обучит тебя, старшая сестра, гораздо лучше меня.

Для Элизы вся эта затея с обучением была всего лишь поводом в очередной раз поиздеваться над младшей сестрой. Показать ей ее место в их доме. Если по столице поползут слухи, что Алита обучает сводную сестру, ее приравняют к прислуге. Кто тогда вспомнит, что именно она — законная дочь виконта Дагмара?

Однако стоило Элизе услышать предложение младшей сестры, а в особенности упоминание будущей королевы, в ее глазах появился нездоровый блеск. Мысль стать воспитанницей личной горничной королевы-матери вдруг показалась ей до нелепости заманчивой.

— Так… так действительно будет лучше, — быстро произнесла она и хотела уже попросить отца срочно написать госпоже Боварте, как вдруг осеклась, поймав на себе предостерегающий взгляд матери.

Непрямой отказ Алиты поначалу вызвал у Хлои недовольство. Она привыкла, что падчерица безропотно исполняет любые их с виконтом повеления. Однако имя госпожи Боварте тоже привлекло ее внимание.

Алита не лгала. Бывшая личная горничная королевы-матери была фигурой значительной. Если Элиза станет ее ученицей, она сможет не только подняться на ступень выше многих благородных девиц, но и претендовать на брак с представителем одного из высокородных домов королевства: наследником маркиза или даже герцога.

На лице виконтессы расплылась тёплая, материнская улыбка, которая, впрочем, не коснулась ее глаз.

— Ваша милость, — обратилась она к мужу. — Признаться, мне бы не хотелось, чтобы Элиза каждый день надоедала Алите с уроками каллиграфии. У девочки и без того полно забот. Ей еще предстоит вникать в работу оставленных ей в наследство торговых лавок, а там все довольно неблагополучно. Разве мы с Элизой можем отнимать у нее столь драгоценное время? Давайте действительно пригласим к нам госпожу Боварте? Правда, не уверена, удастся ли ее уговорить… Ходит слух, она очень привередлива в выборе учениц.

Виконт, почувствовав в словах жены сомнение в его авторитете, недовольно нахмурился.

— Пустяки. Сейчас же велю слуге отнести ей мою визитную карточку. Она не посмеет отказать.

Добившись своего, Алита мысленно усмехнулась.

— Отец, дедушка вчера на приеме сообщил, что бабушка плохо себя чувствует. Я пообещала сегодня ее навестить. Позвольте удалиться?

Раздраженный одним ее видом, Юлиан Дагмар, не глядя на дочь, махнул рукой.

— Иди уже.

Так и не притронувшись к завтраку, Алита грациозно поднялась из-за стола, кивнула отцу и мачехе и, в сопровождении Милли, направилась к выходу.

Стоило девушкам скрыться за дверьми Алитиных покоев, как Милли не выдержала:

— Мисс, зачем вы только подсказали мисс Элизе такую хорошую идею? Всем известно, каким влиянием в столице обладает госпожа Боварте. Вы могли бы попросить его милость сделать её своей наставницей, а попросили за мисс Элизу… — Юная горничная от волнения сжала ладони в кулаки. — Она и так слишком часто задирает перед вами нос. А если станет ученицей госпожи Боварте — и вовсе возгордится. Даже его милость…

— Не возгордится, — мягким, но не терпящим возражений голосом перебила её хозяйка, которая, стоя перед открытым шкафом, выбирала платье для поездки в особняк генерала Боше.

Горничная мгновенно притихла, перевела дыхание и спросила уже шёпотом:

— Мисс Алита, вы что-то знаете?

— Скажем так, я кое-что слышала о характере госпожи Боварте. Она… довольно строгий учитель и не так терпима к своим ученицам, как многим кажется.

— Значит, вы предложили её мисс Элизе… — на этот раз в голосе Милли слышался чистый восторг.

— Именно так, — беспечно кивнула Алита. — Старшая сестра мечтает о блестящем будущем, о выгодном браке, о том, чтобы все смотрели на неё и восхищались. И вдруг появляется человек, который будет каждый день напоминать ей, что она недостаточно хороша. Будет придираться к каждой мелочи, критиковать её, высмеивать. Чем же тут гордиться?

У Милли от удивления глаза стали размером с блюдца.

— Ох, что тогда будет…

— А что может сделать избалованная девица, если её подвергнуть такому унижению? — холодно усмехнулась Алита. — Либо терпеть и учиться, копя в себе злость, либо взбунтоваться — и тогда госпожа Боварте гордо развернётся и уйдёт, а по столице поползут слухи, что приёмная дочь виконта Дагмара — вздорная, заносчивая и не блещет умом.

Милли восхищённо выдохнула:

— Мисс… вы такая умная! Я единственное не понимаю: откуда вы это всё знаете?

Алита в ответ весело рассмеялась. Не рассказывать же ей, как сама в прошлой жизни долгое время терпела рядом эту властную и требовательную особу. Стирала пальцы в кровь о струны арфы, нагруженная книгами, часами тренировала изящную походку, ночами зубрила правила королевского этикета, глотала слёзы, терпела побои. Но ей всё равно день за днём внушали, что она — никто и её удел — безропотно принимать любую участь, даже самую страшную.

Элиза мечтает о короне? Пусть для начала попробует вкусить жизнь, что ожидала бы её во дворце. А смирится ли она или взбрыкнёт — Алиту уже не волновало.

Пока девушка переодевалась в простое дорожное платье, её горничная собрала ее волосы в небрежный узел. Но не успели они выйти из комнаты, как в дверь раздался слабый стук. Снаружи стоял запыхавшийся лакей.

— Мисс Алита! — выпалил он, торопливо кланяясь. — К вам прибыли из дворца. С подарками от его величества.

Алита удивлённо приподняла бровь.

Из дворца? Так быстро? Она ожидала, что королевские дары доставят в особняк в ближайшие дни, но чтобы уже наутро после приёма? Кто так торопился?

— Где они? — спокойным голосом поинтересовалась она.

— В главном зале, мисс! — лакей переступил с ноги на ногу. — Его милость уже вышел встречать. Приказал вам немедленно явиться.

Милли тревожно взглянула на хозяйку. Алита же лишь поправила вуаль, прошла мимо взволнованного парня и медленно направилась к лестнице.

В главном зале действительно царило оживление. Его заполнили слуги, держащие в руках шесть внушительных сундуков, на крышках которых красовался герб королевского дома Редгрейв. Возглавлял их распорядитель — тот самый, что вчера оглашал результаты состязания.

Стоя спиной к Алите, он церемонно раскланивался с виконтом Дагмара, который, несмотря на внешнюю приветливость, заметно нервничал.

Слишком много внимания уделяет королевская семья его раздражающей младшей дочери. Мало ему влияния старика Боше. Если за её спиной встанет ещё и король — эта девчонка совсем зазнается.

Заметив Алиту, распорядитель просиял:

— А вот и сама виновница торжества! Мисс Дагмара, его величество велел доставить награды незамедлительно. Прошу, укажите путь к вашим покоям, я тотчас прикажу их там разместить.

Алита обвела взглядом сундуки, в которых лежали десять тысяч золотых бумаг, документы на владение пятью сотнями солён земли, подписанный его величеством приказ на право вести беспошлинную торговлю и кисти из его личной коллекции…

В её положении всё это было как нельзя кстати.

— Прошу следовать за мной, — с улыбкой, достигшей её ярких глаз, медленно произнесла девушка.

— Постойте! — вдруг раздался за спиной женский голос, и в зал с сияющей улыбкой впорхнула виконтесса Дагмара. — Алита, дорогая, твои покои такие скромные, всё просто не поместится. Лучше разместить королевские дары в общем хранилище. Там больше места.

Пусть голос мачехи звучал мягко и заботливо, Алита прекрасно видела, что скрывалось за ее улыбкой.

Единственный ключ от общего хранилища находился у виконта. Одалживал он его только жене. А значит, Хлоя в любой момент сможет «одолжить» часть денег или «случайно» потерять документы на землю. А королевские кисти — передать во «временное» пользование Элизе, когда та начнет учиться каллиграфии. И только попробуй возразить — назовут неблагодарной скрягой.

Виконт Дагмара, в ответ на слова жены, согласно кивнул:

— Разумное предложение. Твои покои, Алита, не подходят для хранения столь ценных вещей. Держать их в общем хранилище будет надёжнее.

Распорядитель нахмурился, переведя вопросительный взгляд на девушку. Формально он был обязан исполнить волю его величества короля Лукаса — вручить дары лично Алите Дагмара. А вопрос размещения оставался на усмотрение семьи.

Мысли в голове Алиты лихорадочно заметались.

Прямо отказать отцу — означало бросить ему открытый вызов. Виконт и так был не в духе после утренней сцены. Если она без веских причин прилюдно оспорит его решение, королевский слуга окажется меж двух огней. В конце концов, дары всё равно попадут в общее хранилище, однако в этом случае она больше никогда их не увидит.

Но если согласиться — признает право мачехи распоряжаться её имуществом.

— Матушка так внимательна, — прозвучал в наступившей тишине ее мелодичный голос. — Я тронута до глубины души…

Хлоя удовлетворённо усмехнулась, однако стоило Алите продолжить, как улыбка тут же сползла с её лица:

— Но боюсь, это будет затруднительно, — девушка повернулась лицом к распорядителю. — Насколько мне известно, среди отправленных его величеством даров присутствуют важные документы. Скажите, господин распорядитель, разве эти бумаги не требуют моего личного ознакомления и подписи?

Королевский слуга на мгновение задумался и кивнул:

— Совершенно верно, мисс Дагмара. Дарственная на земли и грамота на беспошлинную торговлю должны быть хорошо изучены и заверены вашей подписью в присутствии королевского нотариуса. Без этого они не вступят в законную силу.

— Вот видите, матушка, — с притворной грустью пожала она плечами. — Мне придётся провести с этими бумагами немало времени. А дёргать вас с отцом ради ключа и таскать их туда-сюда из общего хранилища неудобно — ещё потеряются или испортятся по дороге. Да и человеку его величества, когда он прибудет, придётся несколько дней ходить через весь особняк, только чтобы добраться до подвальных помещений. Неловко получится.

Виконт поджал губы. В словах дочери присутствовала логика. Королевский нотариус в их доме — это и честь, и ответственность. Если заставлять его петлять по коридорам в поисках документов, можно ненароком оскорбить его величество.

— К тому же, — словно между прочим добавила Алита, — кисти из коллекции его величества требуют особого ухода. Их нельзя держать в сырости или холоде. А в общем хранилище, насколько мне известно, с этим бывают проблемы.

Ее слова заставили виконтессу резко побледнеть.

Действительно, хранилище находилось в подвальном помещении. Понятное дело, что и сырость там присутствовала, и температура была ниже. Если королевские кисти из-за этого испортятся, род Дагмара не избежит наказания.

— Я… я просто хотела как лучше, — выдавила Хлоя, с трудом сохраняя на лице вымученную улыбку.

— О, я знаю, матушка. И бесконечно благодарна за вашу заботу, — ласково ответила ей Алита, наивно хлопая глазами. — Однако не понимаю, почему вы назвали мои покои скромными? Господин распорядитель может подумать, что законная дочь виконта Дагмара живёт в какой-то коморке. Я вполне способна разместить у себя все эти сундуки, и останется ещё много места. А насчёт безопасности… Они же все опечатаны. Да и разве кто-то в нашем доме посмеет покуситься на королевские дары? Страшнее провинности не придумать. Это же прямой путь на эшафот?

Последнюю фразу девушка произнесла шёпотом, испуганно хлопая глазами. У Юлиана Дагмара на лбу мгновенно выступил холодный пот. Он открыл и тут же закрыл рот. Возразить было нечего. Слова Алиты звучали разумно. Если продолжить настаивать на своём, это лишь вызовет у королевского слуги подозрения.

Распорядитель с явным облегчением кивнул:

— Превосходно. Прошу, ведите нас, мисс Дагмара.

— С вашего позволения, отец, — склонила голову Алита и, грациозно развернувшись, направилась к лестнице, уводя за собой вереницу слуг.

Карета уносила Алиту прочь от особняка виконта Дагмара. За окном проплывали черно-белые стены домов, спешащие по своим делам горожане, торговки с корзинами, полными фруктов и овощей. Сидевшая напротив Милли бережно прижимала к груди небольшую шкатулку, доверху набитую золотыми бумагами. Алита вытащила их из крайнего сундука, без колебаний сколупнув печать, едва за королевскими слугами закрылась дверь.

— Мисс, — не выдержав, шепотом заговорила горничная. — А что, если мадам, воспользовавшись вашим отсутствием, все же попробует вас ограбить?

— Не попробует, — спокойно ответила Алита, не отрывая взгляда от окна. — По крайней мере, не пока эти сундуки находятся у меня. Слишком много свидетелей, включая королевского распорядителя, видели, как сильно она заинтересована во врученных мне дарах. Если хоть одна золотая бумага пропадет, я устрою скандал, пригрозив донести слух до короля. Тогда матушке придется очень долго объясняться перед отцом. Она не настолько глупа, чтобы не знать, как сильно он дорожит своей репутацией.

Милли восхищенно вздохнула. С того самого дня, как ее хозяйка, поскользнувшись на мокром полу, ударилась головой, ее было не узнать. Наивная доверчивая девушка исчезла, уступив место той, от кого веяло холодной расчетливостью. И, странное дело, Милли это скорее радовало. Рядом с этой новой мисс Алитой она почему-то чувствовала себя в безопасности.

Особняк Боше встретил девушек тишиной и покоем. Внушительное здание из серого камня было отгорожено от шумной улицы увитой плющом высокой стеной. Ни вычурной лепнины, ни позолоты — сплошные строгие линии. Настоящий дом военного, где надежность ценят больше, чем показную роскошь.

Едва карета остановилась, как из-за ворот вышел пожилой страж, знавший Алиту еще маленькой девочкой. Однако из-за скрывавшей ее лицо вуали он не сразу осознал, кто перед ним.

— Томас! — помахала ему девушка.

— Мисс Алита? — обрадованно воскликнул страж и тут же бросился помогать ей спуститься. — Госпожа так ждала вас. Велела проводить к ней сразу же, как только вы появитесь.

— Как она себя чувствует? — нахмурившись, спросила Алита.

Томас замялся:

— Да вроде бы ничего… Лекарь вчера был, велел побольше лежать. Говорит, простуда от вечерней сырости. А госпожа наша — упрямая, все норовит делами заниматься. Может, хотя бы вы ее уговорите, мисс Алита?

Девушка тяжело вздохнула. Сколько она помнила, бабушка всегда была такой — деятельной, неутомимой, вечно в заботах. Даже болезнь не могла заставить ее сидеть на месте.

В гостиной их уже поджидали дворецкий и горничная Флоренс Боше — седовласая женщина средних лет с доброй улыбкой. Вежливо поприветствовав Алиту, она провела их с Милли в хозяйскую спальню.

— Госпожа, ваша внучка приехала, — произнесла она, приоткрывая дверь.

— Алита, дитя мое! — раздался из комнаты слабый, но полный радости голос. — Заходи скорее, не стой в дверях!

Флоренс Боше, вопреки ожиданию, не лежала в кровати, а, укутавшись в несколько шалей, сидела в кресле у окна. При виде внучки ее бледное, осунувшееся лицо озарила теплая улыбка.

— Бабушка, — быстро приблизившись к ней, Алита опустилась на колени рядом с креслом и взяла ее руки в свои. — Ну зачем ты встала? Тебе же велено лежать.

— Ах, глупости, — отмахнулась госпожа Боше и тут же закашлялась. — Просто простуда, ничего страшного. Отсижусь — и все пройдет. Зато какой сегодня радостный день. Сначала с границы вернулся твой дядя, а теперь и ты почтила нас, стариков, своим визитом. Разве я могу лежать?

Внимательно вглядевшись в ее лицо, Алита почувствовала, как сердце ее наполнилось тревогой. Сильная бледность, синева под глазами, одышка — это не было похоже на обычную простуду.

— Бабушка, — по-детски невинно подергала ее за рукав Алита. — Дома я прочла много медицинских трактатов и теперь обладаю кое-какими знаниями. Позволь мне послушать твое сердце?

Посчитав ее слова за юношеский каприз, госпожа Боше весело рассмеялась.

— Для тебя все что угодно, милая.

Не тратя времени, Алита приложила ладонь к левой стороне ее груди и закрыла глаза, прислушиваясь.

Сердце билось неровно, с перебоями, то замирая, то вдруг ускоряясь. Иногда между ударами проходило слишком много времени. Иногда они следовали один за другим.

Алита открыла глаза. Сомнений не осталось — у Флоренс Боше проблемы с сердцем. Те самые, что в прошлой жизни, усугубленные несправедливыми обвинениями, за несколько дней до казни свели ее в могилу.

— Что ты там услышала, дитя мое? — с легкой улыбкой нарушила тишину госпожа Боше. — Взгляд такой же серьезный, как у господина Ардо, нашего семейного лекаря.

— Бабушка, — Алита посмотрела ей прямо в глаза. В её взгляде было столько решимости, что улыбка на лице госпожи Боше погасла. — Я знаю, ты специально скрывала свой настоящий недуг, чтобы нас не тревожить. На самом деле у тебя не простуда, а болезнь сердца.

Госпожа Боше застыла на мгновение, а затем выдохнула — тяжело, обречённо, будто сбрасывая тягостную ношу.

— Откуда ты… — начала было она, но махнула рукой. — Впрочем, какая разница? Да, милая. Лекарь сказал мне об этом ещё полгода назад. Велел беречь себя, не волноваться, принимать снадобья. Я старалась. Но когда увидела, как к тебе относятся эти люди, что называют себя твоими родителями… — голос женщины дрогнул, в глазах вспыхнул гнев. — Сердце не выдержало. Я попросила господина Ардо сказать всем, что у меня обычная простуда. Не хотела, чтобы ты, твой дед и Уинстон тревожились. У вас и без моих старых болячек полно забот.

— Если бы я знала, — зубы Алиты сжались так, что на скулах выступили желваки. — Если бы я только знала, я бы ни за что не позволила тебе приезжать. Это… это моя вина.

— Глупости, — нахмурилась госпожа Боше. — Если кого и винить, то моё никудышное здоровье и твою так называемую семью. Как вспомню, через что тебе из-за них пришлось пройти, аж кровь в жилах закипает.

Она сжала кулаки и погрозила ими невидимому врагу, но тут же зашлась в кашле. Алита испуганно прижала ладони к её груди, боясь, как бы с сердцем не стало хуже.

— Бабушка, давай больше не будем об этом вспоминать, — мягко зашептала она, успокаивающе поглаживая женщину по руке. — Всё уже позади. Сейчас главное — твоё здоровье. Я хочу тебе помочь. Позволишь?

Госпожа Боше удивлённо замерла.

— Чем же ты можешь мне помочь, милая? — в голосе женщины звучало ласковое любопытство, с каким взрослые обычно слушают детские фантазии.

— Так вышло, что на днях я рылась в отцовской библиотеке и наткнулась там на редкий медицинский трактат, посвященный болезням сердца…

Алита мысленно перевела дух. Она почти не соврала. Просто библиотека та находилась не в особняке виконта Дагмара, а в монастыре Блаженной Илии. Тот трактат был настолько ветхим, что буквально рассыпался под пальцами. Потребовалось около месяца, чтобы переписать его от корки до корки.

— Потом он куда-то исчез, — продолжила девушка, осторожно подбирая слова. — Но я запомнила рецепт отвара из трав для укрепления сердца. Вдруг он тебе поможет, бабушка? Давай попробуем?

Госпожа Боше смотрела на внучку с удивлением и гордостью. Эта девочка — такая хрупкая с виду и мягкая в обхождении — говорила сейчас со спокойной уверенностью бывалого лекаря.

— Хорошо, милая, — кивнула она после короткой паузы. — Раз ты так веришь в своё средство, я попробую. Хуже всё равно не будет.

Лицо Алиты озарила сияющая улыбка. Не тратя времени, она обернулась к застывшей у дверей личной горничной госпожи Боше.

— Принесите, пожалуйста, лист бумаги и перо.

Женщина вопросительно взглянула на хозяйку. Та едва заметно кивнула.

Рецепт Алита действительно помнила наизусть. В том трактате он повторялся несколько раз, словно сама судьба вбивала его ей в память. Сердечник степной, корень твеи, цветы золототысячника. Пропорции — щепотка каждого на чашку кипятка. Настаивать сутки. Пить утром и вечером. Ничего сложного.

Закончив писать, она протянула лист горничной:

— Отправьте кого-нибудь на рынок. Пусть купят эти травы у проверенных торговцев. Единственное, с корнем твеи могут быть сложности. Если не найдёте, пошлите гонца в монастырь Блаженной Илии. Пусть обратится лично к матери-настоятельнице Анне. 

Горничная взяла лист, но на её лице явно читалось сомнение.

— Мисс Алита, — осторожно протянула она, — но господин Ардо таких трав не прописывал. Может, сначала посоветоваться с ним?

— Лекари не обладают абсолютными знаниями. При лечении они чаще используют те средства, к которым привыкли. Но это не значит, что других лекарств не существует. И потом, бабушка уже пообещала меня слушаться. Разве не так?

Глядя на внучку, Флоренс Боше не сдерживала улыбку. Когда только эта тихая девчонка научилась так искусно обходить возражения? Без крика, без давления — просто ставила перед фактом, и спорить становилось не о чем.

— Ступай, Зия, — махнула она рукой. — Делай, как велит Алита.

Почтительно склонив голову, женщина вышла из комнаты, унося с собой рецепт. Когда дверь за ней закрылась, госпожа Боше чуть крепче сжала ладонь внучки.

— Одного не пойму, — в её голосе звучало неподдельное любопытство. — С чего бы в личной библиотеке твоего отца взяться редкому медицинскому трактату? Сигрит всегда жаловалась, что его интересуют только книги по домоводству.

Алита внутренне напряглась. Сказать правду она не могла, но и лгать бабушке не хотелось. К счастью, разговор можно было увести в сторону.

— Наверное, случайно попало? — она невинно захлопала глазами, изображая полное неведение. — Бабушка, ты говорила, дядя Уинстон вернулся? Как он? Надолго в столицу?

Однако, прежде чем госпожа Боше успела ответить, в дверь постучали.

В покои бесшумно вошла миловидная девушка. Первое, что бросилось в глаза Алите, — копна ярко-красных вьющихся волос, собранных в небрежный узел. В руках она бережно несла поднос, на котором стояла дымящаяся кружка. Однако платье из дорогой парчи, мягко колышущееся при каждом ее движении, явно говорило о том, что перед ними не прислуга.

Алита вгляделась в ее лицо — острые скулы, точеный подбородок, зеленые глаза… Где-то она уже видела эти черты.

— Госпожа Боше, — мелодичным голосом воскликнула незнакомка. — Простите, что помешала вашему разговору, но вам пора пить лекарство. Господин Ардо строго наказал не пропускать ни одного приема. Чтобы не горчило, я добавила немного сахара. Попробуйте, пожалуйста!

Она поставила поднос на столик у кресла и, словно только сейчас заметив гостью, обернулась к Алите. На мгновение в ее зеленых глазах появилось оценивающее выражение, но тут же исчезло, сменившись лучезарной улыбкой.

— Ох, простите мою невоспитанность! — всплеснула она руками. — Вы, должно быть, внучка госпожи Боше? Она мне столько о вас рассказывала, что мне кажется, будто мы уже давно знакомы. Госпожа Боше, ну почему вы не предупредили, что мисс Дагмара почтит нас своим визитом? Я бы приготовила ей в подарок что-нибудь особенное!

Флоренс Боше довольно улыбнулась и приняла из рук девушки кружку.

— Ах, Мелори, милая, ты такая заботливая. Прости, что забыла тебя предупредить — все случилось так внезапно. Познакомься с моей внучкой — мисс Алитой Дагмара. А это, — повернулась она к Алите, — Мелори Гранд. Внучка полковника Гранда, адъютанта твоего дедушки. Две недели назад случилось страшное несчастье: полковник, его жена, единственный сын и невестка погибли в пожаре. Говорят, служанка уронила свечу. Мелори в тот вечер гостила у подруги, вот и спаслась. Бедняжка в одну ночь сделалась бездомной сиротой без средств на существование. Вспомнив о старой дружбе ее дедушки с твоим, она написала нам письмо. Ховард нашел ее в кишащем крысами гостином дворе, в жалких условиях, и привез в особняк. Она уже неделю живет у нас. Помогает по дому с таким усердием и теплотой. Настоящее золото!

Алита слушала, не сводя с девушки пристального взгляда. Мелори улыбалась открыто, приветливо, но что-то в ней настораживало. Они определенно виделись раньше. Но где и когда?

— Я так рада познакомиться с вами, мисс Дагмара, — тем временем щебетала девушка.

— Взаимно, госпожа Гранд, — не сводя с нее глаз, вежливо ответила Алита. — Спасибо вам за заботу о моей бабушке.

— О, что вы! — замахала она руками. — Это мне стоит благодарить. Я в неоплатном долгу у господина и госпожи Боше. Они столько для меня сделали.

Девушка говорила с таким пылом, что любой другой растрогался бы до слез. Но Алита, чем дольше смотрела на нее, тем сильнее ощущала, как внутри разрастается холод.

— Мелори каждый день меня балует, — вернув девушке пустую кружку, добавила госпожа Боше. — Без нее я бы, наверное, совсем заскучала.

— Госпожа, ну что вы, — смущенно рассмеялась девушка. — Я делаю так мало, а вы все равно меня хвалите. Лучше перестаньте, а то возомню о себе невесть что. Ладно, не буду вам мешать. На кухне ждут рецепт лимонного пирога моей мамы — я обещала поделиться. Как будет готово, принесу вам кусочек. Было приятно познакомиться, мисс Алита.

— Мне тоже, госпожа Гранд, — сдержанно кивнула ей Алита.

Подхватив поднос, девушка упорхнула так же стремительно, как и появилась, оставив после себя легкий аромат жасмина.

— Мелори Гранд, — прошептала Алита одними губами.

— Что, дитя мое? — не расслышав, переспросила госпожа Боше.

— Ничего, бабушка, — девушка заставила себя улыбнуться. — Просто задумалась. Ты говорила, вся семья мисс Гранд погибла в пожаре? Привлекался ли к расследованию надзорный магистрат?

— Какое там расследование? — удивилась госпожа Боше. — Это же несчастный случай. Да и к тому же виновница тоже погибла.

— Понимаю, — кивнула Алита. — У мисс Гранд незавидная судьба. Очень жаль, она производит приятное впечатление.

— Да, славная девочка, — согласилась госпожа Боше. — Всего на два года старше тебя, а уже столько пережила. Мы с твоим дедушкой к ней очень привязались. Сейчас, когда в особняке только мы вдвоем, этот ребенок скрашивает наши будни.

Заметив, что лицо Флоренс Боше стало еще белее, Алита нахмурилась.

— Бабушка, тебе нужно беречь силы, а значит — больше отдыхать, — она поспешно поднялась на ноги. — Я пока оставлю тебя. Пойду проведаю дедушку и дядю. Ты говорила, они в кабинете?

— Да, дитя мое, ступай, — медленно прикрыв глаза, улыбнулась госпожа Боше. — Я правда что-то устала.

Поправив на бабушке шаль и поцеловав ее в лоб, Алита в сопровождении Милли вышла из комнаты.

В коридоре было тихо. Тени от высоких окон затейливым узором ложились на каменный пол. Сделав несколько шагов, девушка внезапно пошатнулась и прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

Она вспомнила.

Картины из памяти, одна за другой, всплыли внезапно, выдернув Алиту из настоящего и швырнув в далекое прошлое.

Прием в честь дня рождения бабушки — тот самый, на который отец приволок ее силой, несмотря на желание спрятаться от всего мира — проводился за несколько дней до того, как пришла весть о смерти Финна.

Тогда Алита не носила вуаль. Все гости могли видеть её изуродованное багровыми рубцами лицо. Она всё время пряталась в углу банкетного зала. С родными держалась холодно, почти не разговаривала.

Девушке хотелось провалиться сквозь землю — каждый брошенный в её сторону взгляд обжигал, как пощёчина. Одни отворачивались с брезгливой гримасой, другие шептались за спиной, третьи смотрели с унизительной жалостью, что хуже любой насмешки.

В середине приема случилось то, что отвлекло внимание гостей от её персоны. Дядя Уинстон вышел вперёд и объявил о своей помолвке. Алита почти не слушала. В её подавленном состоянии ей было всё равно, что творится вокруг. Но взгляд машинально скользнул по стоящей рядом с дядей изящной фигуре и зацепился за ярко-красные волосы.

Лица невесты она не запомнила, только мрачный взгляд дяди Уинстона. Алита мельком подумала, что особой радости от предстоящей женитьбы он явно не испытывает. Но ей тогда было слишком плохо, чтобы переживать о чужих проблемах. Она ушла при первой же возможности. Вернулась в особняк, спряталась в своей комнате и проплакала до утра.

Следующий кадр отделяло от предыдущего долгих десять лет.

Алиту вернули из монастыря во дворец и по приказу Леандро заперли в самой дальней мрачной комнате. Окна были заколочены досками, слуги почти не появлялись, и единственным развлечением несчастной девушки было смотреть сквозь щели на раскинувшийся внизу главный сад.

Однажды она увидела там группу женщин. Они свободно прогуливались по дорожкам, смеялись, перешёптывались. Их окружала такая аура беззаботного счастья, что у Алиты от зависти защемило сердце.

Возглавляла процессию миловидная особа с ярко-красными волосами, чьё лицо вдруг показалось Алите смутно знакомым. Вскоре к ней подошёл Леандро. Алита не слышала, о чём они говорили, лишь видела, как он склонился к уху женщины, что-то прошептал, и та, запрокинув голову, рассмеялась. Громко, победно, словно весь мир лежал у её ног.

Тогда Алита решила, что перед ней всего лишь очередная любовница мужа — мало ли их мелькало при дворе? А сейчас со всей ясностью осознала: невеста дяди и эта красноволосая женщина — одно и то же лицо.

Мелори Гранд.

Девушка, чудом выжившая после пожара, уничтожившего всю её семью. Девушка, которую приютил род Боше, окружив заботой и теплом. Девушка, ставшая женой дяди Уинстона. Та самая, которую пощадили, когда всю семью её мужа обвинили в государственной измене и отправили на казнь. Она не просто осталась жива — она поселилась в королевском дворце, смеялась в обществе короля, носила роскошные платья и драгоценности.

Вся семья почётного адъютанта старого генерала Боше погибает в огне, а надзорный магистрат даже не появляется на месте. Дело замяли, не начав расследование. Кто в Давей обладает достаточной властью, чтобы это сделать? Кто мог заставить дознавательную службу закрыть на случившееся глаза?

Только достаточно влиятельный член королевского рода Редгрейв. Наследный принц.

Холодок пробежал по спине Алиты. Мысли лихорадочно заметались.

Это не могло быть случайностью.

Что, если именно Мелори Гранд помогла Леандро разрушить род Боше до основания? Каким-то образом принудила дядю к женитьбе, а затем выступила главным свидетелем на королевском суде против собственного мужа и всей его семьи?

Слово какого-то постороннего против прославленного генерала — ничто, пустой звук. Но слово близкой родственницы, той, кто жила с ним под одной крышей, делила трапезу и знала все семейные тайны, — достаточно весомо и могло решить всё.

Заметив странное состояние хозяйки, Милли бросилась к ней.

— Мисс Алита! — взволнованно воскликнула она, хватая девушку за руку. — Вам дурно? Кажется, вы вот-вот упадете… Может, присядете?

Алита глубоко вздохнула, заставляя сердце биться ровнее. Слабость — это роскошь, которую она не могла себе позволить. Особенно сейчас.

— Всё хорошо, — ответила она, сжимая ладонь горничной. — Просто задумалась. Пойдём к дедушке.

Они свернули в коридор, ведущий к кабинету, но не успели сделать и нескольких шагов, как за спиной раздался лёгкий перестук каблучков.

— Мисс Дагмара!

Алита медленно обернулась. По коридору, чуть запыхавшись от быстрой ходьбы, к ним спешила Мелори Гранд. Ее красные кудри выбились из небрежного узла и плясали вокруг миловидного лица. На губах играла ослепительная улыбка, словно она встретила свою лучшую подругу.

— Мисс Дагмара, какая удача, что я вас застала, — остановившись, она перевела дыхание. — Я думала, вы всё еще в покоях госпожи Боше. Хотела предупредить, что обед будет подан ровно через час.

— Бабушка утомилась, — ровным голосом ответила ей Алита. — Я оставила её отдыхать.

Мелори понимающе кивнула.

— Вы идёте к старому генералу? Позвольте, я вас провожу? — порывисто предложила она. — Я столько слышала о вас от госпожи Боше, что вы для меня теперь как родной человек. Ох, простите, если это прозвучало непочтительно. Мне просто очень хочется с вами поближе познакомиться, мисс Дагмара.

Её зеленые глаза смотрели на Алиту открыто и дружелюбно. Ладони были сложены на груди в умоляющем жесте. Отказать — значило бы проявить грубость. Впрочем, Алита и не собиралась. Ей тоже хотелось узнать, что скрывается за этой невинной маской.

— Буду рада компании, госпожа Гранд, — ответила Алита. Под плотной вуалью мелькнула тень холодной усмешки.

— О, вы так добры! — всплеснула руками девушка. — Умоляю, зовите меня просто Мелори. В конце концов, мы почти ровесницы, и я надеюсь — обязательно подружимся.

В её словах крылся тонкий намёк на желание сократить между ними дистанцию. Чтобы Алита, поддавшись порыву, тоже предложила оставить в стороне её титул дочери виконта. Однако девушка предпочла это проигнорировать. Слегка кивнув, она пошла вперёд.

Ничуть не смутившись, Мелори порхнула следом и щебетала всю дорогу без умолку — о том, как добры к ней старый генерал с женой, о том, как она благодарна им за доброту и как мечтает быть полезной.

Алита слушала и кивала, изредка вставляя ничего не значащие реплики. И внимательно наблюдала.

Мелори была красива, умна, хорошо воспитана. Она знала, как себя подать, когда улыбнуться, когда сделать участливое лицо или потупить взор, изображая скромность. Идеальная компаньонка для госпожи Боше или… невеста для дяди Уинстона.

— Я каждый день думаю о том, как же мне повезло, — тяжело вздохнула Мелори. — После всего, что со мной случилось… оказаться здесь, среди таких замечательных людей… Это настоящее чудо.

— Ваша семья погибла совсем недавно? — спросила Алита. — Две недели назад, если я не ошибаюсь?

Лицо Мелори омрачилось. Она опустила взгляд, теребя в пальцах кружевной платочек.

— Да, — голос дрогнул, стал тише. — Это было ужасно. Я до сих пор вижу кошмары. Всё время думаю: если бы я тогда осталась дома… было бы всё иначе? В одну ночь рухнул весь мой мир. Я прибежала наутро, а от нашего особняка остались одни головешки. И все… все внутри… мама, отец, бабушка с дедушкой…

Она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки.

— Простите. Мне не стоило…

— Бабушка сказала, вина за случившееся лежит на служанке, что уронила свечу, — словно не замечая её состояния, перебила Алита. — Так считает надзорный магистрат?

Мелори замерла. Всего на мгновение — однако оно не осталось незамеченным — маска дала трещину.

— Нет, надзорный магистрат не привлекали к расследованию, ведь это был несчастный случай, — ответила она после небольшой паузы. — Когда тело Кресии нашли среди обломков, в руке у неё был остаток подсвечника… Всё и так ясно.

Прежде чем Алита успела задать ещё один вопрос, Мелори опередила её, ловко перехватив инициативу.

— Мисс Алита… а почему вы носите вуаль? — в её голосе звучало почти детское любопытство. — Если вопрос вдруг показался вам бестактным, можете не отвечать. Просто… я столько слышала от госпожи Боше о вашей несравненной красоте, а вижу только ваши прекрасные глаза. Невольно стало интересно.

— Произошёл несчастный случай. На лице остались шрамы, — коротко ответила Алита. — Не хочу пугать людей своим непрезентабельным внешним видом.

— Ох, бедняжка! — Мелори сочувственно потянулась к её руке.

— Вам не стоит меня жалеть, — Алита мягко отступила, избежав прикосновения. — Внешность — это пустяк. Из нас двоих несчастнее — вы. В одночасье лишиться самых близких… Скажите, Мелори, неужели у вас совсем никого не осталось? Род Гранд настолько малочислен?

В печальном взгляде Мелори мелькнуло раздражение. Лишь на секунду. Не следи Алита так внимательно за её реакцией, определённо пропустила бы.

— Мы ни с кем из дальних родственников никогда не общались. Я осталась совсем одна. — Девушка подняла на Алиту влажные глаза. — Ваши бабушка с дедушкой, мисс Дагмара, для меня теперь — самые родные люди. Я всегда буду им благодарна.

— Это очень трогательно, — кивнула Алита. — А дядя Уинстон? Бабушка сказала, он сегодня вернулся с границы. Вы с ним уже встречались?

Щёки Мелори чуть порозовели, взгляд скользнул вниз, к узору на каменном полу.

— Встречались, только мельком, — ответила она. — Молодой господин прибыл поздно ночью, а наутро они со старым генералом сразу закрылись в кабинете. Я относила им завтрак.

— Это ваша первая встреча? — словно ведомая праздным любопытством, уточнила Алита.

— Третья, если я не ошибаюсь, — Мелори задумчиво прикусила губу, словно перебирая в памяти старые, дорогие сердцу воспоминания. — Старый генерал несколько раз навещал моего дедушку и брал с собой сына. Знаете, у меня никогда не было старшего брата, но если бы был… я бы хотела видеть его именно таким. Красивым, доблестным воином. Молодой господин Боше — настоящий герой Давей.

Последнюю фразу Мелори произнесла с мечтательными нотками в мелодичном голосе.

«Старший брат», — мысленно повторила Алита, и внутри неё всё похолодело.

В прошлой жизни дядя Уинстон женился на Мелори Гранд, и этот брак принёс всей его семье скорую погибель. Что же сподвигло его на это решение? Судя по мрачному выражению лица во время объявления помолвки, у дяди попросту не осталось выбора. Был ли то шантаж, компрометирующая ситуация или что-то иное?

— Дядя действительно на хорошем счету у его величества, — сказала она вслух, заставляя голос звучать ровно. — Я даже слышала, что его величество король подыскивает ему достойную невесту. Задача сложная. Не каждая может ею стать.

Заметив, как её спонтанные слова заставили стоящую напротив девушку побледнеть, в голубых глазах Алиты отразился лёд.

— Да, этого следовало ожидать, — Мелори сглотнула, с усилием возвращая голосу прежнюю мягкость. — Молодой господин — завидный жених… И возраст подходящий… Ох, мисс Дагмара, простите, это не совсем та тема, которую пристало обсуждать молодым незамужним девушкам.

Она запнулась, словно смутившись собственных слов.

— Вы правы, — кивнула Алита, пряча за вуалью усмешку. — Видимо, за короткое время нашего знакомства вы стали мне настолько близки, что я позволила себе забыться.

— Ох, совсем вылетело из головы! — будто её озарило, всплеснула руками Мелори. — Мне же нужно проверить, как там отвар для госпожи Боше. Боюсь, как бы на кухне всё не испортили. — Она виновато улыбнулась, склонив голову к плечу. — Вы не против, если я вас оставлю, мисс Дагмара?

— Конечно, идите, — вежливо ответила ей Алита. — Было очень приятно познакомиться поближе.

— Мне тоже! — просияла девушка. — До встречи за обедом!

Мелори упорхнула — лёгкая и воздушная, словно мотылёк — оставив после себя тонкий шлейф жасминового аромата. Алита ещё долго стояла на месте, невидящим взглядом уставившись ей вслед.

Нежная улыбка, дружелюбные искорки в глазах — само очарование. Не верить в ее искренность было почти невозможно. Неудивительно, что ей удалось обвести вокруг пальца даже такого осторожного и проницательного человека, как старый генерал.

Однако за этим милым фасадом скрывалось прогнившее до самого основания сердце. Ради сладких речей Леандро, ради обещаний безбедной жизни при дворе в лучах его «безграничной любви» Мелори не пощадила даже собственную семью. Что уж говорить о чужих? Не знай Алита, что ждёт её родных в будущем, тоже бы попалась на её удочку.

В прошлой жизни эта девушка пережила всех Боше. Смеялась в компании Леандро, пока её муж и его семья гнили в могилах…

Этого не должно повториться.

— Мисс, — тихо позвала хозяйку Милли, когда Мелори Гранд скрылась за поворотом. — Вы её в чём-то подозреваете?

Алита повернулась к горничной.

— Какое у тебя впечатление об этой девушке, Милли?

— Она… — нахмурив лоб, задумалась горничная. — Знаете, как те пирожные, что любит мисс Элиза. Такие приторно-сладкие, что аж зубы сводит.

Алита невольно улыбнулась такому точному сравнению.

— Ты права. Мелори Гранд — не та, за кого себя выдаёт. Впредь будь с ней осторожна.

— Вы думаете? — удивлённо захлопала глазами Милли. — Но она кажется такой безобидной…

— Даже самые безобидные вещи могут нести смертельную угрозу, — медленно протянула Алита и добавила едва слышным шёпотом: — Как вернёмся в особняк, свяжись с Дейнаром. Передай ему, что мне нужно знать всё о Мелори Гранд: с кем встречается, куда ходит, о чём говорит, кому пишет письма. Особенно если попытается приблизиться к моему дяде. Пусть найдёт людей следить за каждым её шагом.

— Будет сделано, мисс, — так же тихо ответила Милли.

В её глазах не было ни тени сомнения. Пусть горничная не знала всех деталей, но хозяйке доверяла безоговорочно. Если мисс Алита говорит, что эта девушка опасна — значит, так оно и есть.

В кабинете старого генерала Боше пахло деревом, бумагой и чернилами — тот самый запах, который Алита помнила с детства. За массивным столом сидел дедушка, а напротив него, в кожаном кресле, расположился высокий мужчина в военном мундире.

Стоило девушке переступить порог, как он мгновенно обернулся. Зрачки Алиты заметно расширились, стоило ей вглядеться в до боли знакомое лицо.

Дяде Уинстону было около тридцати — самый расцвет для мужчины. Высокий, статный, широкоплечий. Тёмно-синий мундир командующего Южной армией сидел на нём безупречно. Золотые эполеты поблёскивали в лучах солнца, что струились через распахнутое окно.

Они давно не виделись. Алита и забыла, как его внешность напоминала её собственную. Те же черты лица, тот же розовый оттенок волос. Только у дяди они были коротко стрижены. Впрочем, в сочетании с волевым подбородком и пронзительными серо-голубыми глазами цвет нисколько его не смягчал, а даже наоборот — придавал ещё более мужественный вид.

— Алита, дитя моё, — радостно прогудел старый генерал. — Проходи скорее. Поздоровайся со своим дядей.

— Алита? — резко поднявшись с кресла, Уинстон едва его не опрокинул. В его глазах вспыхнула такая неподдельная радость, что у девушки защипало в носу. — Неужели это ты?

Он шагнул к ней и замер, словно боясь спугнуть видение.

— Дядя Уинстон, — голос Алиты дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я очень рада… Мы так давно не виделись.

— Кажется, прошла целая вечность… — он осторожно, словно девушка была сделана из тончайшего хрусталя, обнял её за плечи. — Почему на тебе вуаль? Я даже тебя не узнал.

Алита махнула ресницами, прогоняя непрошеные слёзы. В прошлой жизни, слабая и ведомая мачехой, она отдалилась от семьи матери, так и не узнав, как сильно они все её любили.

— Вуаль — вынужденная необходимость, — попыталась объясниться она, занимая свободное кресло. — Произошёл несчастный случай…

Уинстон, не сводя с неё глаз, сел рядом. Выражение его лица мгновенно изменилось. Радость померкла, уступив место чему-то мрачному и опасному.

— Это дело рук твоего отца? — спросил он глухо. — Или… той женщины?

Зная, каким он бывает неистовым, когда дело касается близких, Алита потянулась вперёд. Мягко коснувшись его руки, она почувствовала, как напряжены его мышцы.

— Дядя, они тут ни при чём. Не нужно переживать. Всё не так плохо, как кажется на первый взгляд.

— Не так плохо? — Уинстон сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Ты носишь вуаль, чтобы спрятать искалеченное лицо, а говоришь — не так плохо? Я убью этого…

— Уинстон! — строго перебил разгорячённого сына старый генерал.

— Дядя, прошу тебя, выслушай, — с капризными нотками в голосе протянула Алита. Врать родным ей было сложнее всего, но сказать правду она не могла. Не сейчас, когда вокруг так много врагов. — Я никому ещё об этом не говорила, но… шрамы можно вылечить. Просто нужно время.

— Сколько? — резко спросил Уинстон.

— Сколько потребуется, — уклончиво ответила девушка, глядя ему прямо в глаза. — Прошу, не спрашивай больше. Просто поверь мне.

Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалась борьба между желанием немедленно мчаться в особняк виконта Дагмара и вершить правосудие и уважением к словам племянницы.

В конце концов мужчина медленно кивнул:

— Хорошо. Я подожду.

Мысленно вздохнув с облегчением, Алита поспешила сменить тему.

— Дядя, ты надолго вернулся? На границе стало спокойнее или доставляешь важное донесение его величеству?

Уинстон неожиданно смутился. Отвёл взгляд, кашлянул в кулак. Откинувшись на спинку кресла, его отец, старый генерал Боше, хрипло рассмеялся и хлопнул ладонью по столешнице.

— Чего уж там темнить? Скажи прямо — ты вернулся в столицу, чтобы поскорее найти себе невесту. Командующий Южной армией вошёл в возраст, когда пора обзаводиться семьёй. Даже его величество со мной согласен — не глядя подписал приказ. Твой дядя Уинстон, дитя моё, вернулся, чтобы познакомиться с потенциальными кандидатками на место твоей будущей тёти.

— Отец! — возмутился мужчина, краснея до корней своих розовых волос. — Алита ещё ребенок, а ты при ней такое говоришь!

— Какой она ребёнок? — отмахнулся старый генерал. — Моей внучке уже восемнадцать. Твоя сестра в ее возрасте уже все понимала…

Слушая их шутливые семейные препирательства, Алита чувствовала, как внутри нее, согревая окоченевшую душу, разливается тепло.

— Дядя, а уже есть кандидатки? — с лёгким любопытством в голосе спросила она.

— Ее величество присмотрела две кандидатуры, — нехотя признался Уинстон с таким выражением лица, словно речь шла о предстоящем сражении, а не о знакомстве с девушками. — Младшая дочь герцога Горзия и одна из племянниц маркиза Тримвора… Но я их даже не видел. Завтра еду во дворец на аудиенцию к его величеству. Полагаю, эти две особы тоже будут присутствовать…

Алита внимательно следила за дядей. Что-то в его тоне и в том, как он морщился, подсказывало ей, что вся эта затея с «кандидатками из дворца» ему глубоко неприятна.

— Дядя, а если бы ты выбирал сам? — осторожно спросила она. — Без оглядки на его величество?

Уинстон удивлённо приподнял бровь, но, прежде чем успел ответить, старый генерал Боше снова разразился хриплым смехом.

— О, дитя, ты одним ударом угодила в самое сердце! — он хитро прищурился, глядя на сына. — Скажи уже ей. Не велика тайна.

— Отец… — Уинстон нахмурился, но, встретив мягкий взгляд племянницы, тяжело вздохнул. — Ладно. Есть одна девушка. Единственная дочь нашего соседа, барона Рошфор. Её зовут Элен. Мы выросли вместе. Её отец — достойный человек, половину своей жизни отдавший Южной армии. Он учил меня владению мечом вплоть до того дня, когда я присоединился к войскам…

Алита замерла, боясь пропустить хоть слово. Её сердце бешено колотилось о грудную клетку.

— Восемь лет назад мы собирались пожениться, — продолжил Уинстон. В его голосе появились обычно не свойственные ему мягкие нотки. — Но прежде чем было объявлено о помолвке, мать Элен серьезно заболела. Парализованная, мадам Рошфор была прикована к постели, и как единственная любящая дочь, Элен всё время находилась при ней. Она перестала появляться на приемах, начала вести почти затворнический образ жизни. А вскоре прислала мне письмо о разрыве помолвки. Мол, не хочет губить мою молодость…

— И что же произошло? — спросила Алита, чувствуя, как от этой истории всё внутри неё переворачивается.

— Я отказался. Сказал, что буду её ждать, — невесело усмехнулся Уинстон. — Она вся в своего отца — упрямая. Если что вобьёт в голову, так просто не переубедишь. Все эти восемь лет она не ответила ни на одно моё письмо. А когда я возвращался в столицу, она, будто заранее зная об этом, уезжала с матерью в загородные имения. Мы так и не увиделись. Но недавно…

— Мать Элен умерла, — закончил за сына старый генерал Боше. — Месяц назад. Уинстон, как узнал, сразу направил послание его величеству — попросил разрешения вернуться. Причиной указал желание найти невесту. Король очень его ценит и с энтузиазмом поддержал идею. Даже попросил её величество подобрать несколько подходящих кандидатур.

Алита смотрела на дядю и видела то, чего не замечала в прошлой жизни. Он вовсе не был тем холодным воякой, каким всегда ей казался. Восемь лет хранить верность одной-единственной девушке, не зная наверняка, будут ли они вместе. На такое способен лишь глубоко любящий человек.

Однако счастливого конца у этой истории не случилось. Командующий Южной армией Уинстон Боше женился не на той, кого ждал долгих восемь лет. Значит, произошло нечто, сделавшее этот брак невозможным. Иначе зачем честному человеку, так долго ждавшему свою любимую, вдруг менять решение? Дядя Уинстон не из тех, кто предаёт. Выходит — его вынудили.

Самый простой способ заставить мужчину жениться — сделать так, чтобы он поверил, что между ним и другой женщиной что-то произошло…

Или сделать так, чтобы в это поверили все вокруг.

— Дядя, я очень надеюсь, что у вас с мисс Рошфор всё сложится хорошо, — искренне произнесла Алита.

Уинстон благодарно улыбнулся племяннице, но в его глазах мелькнула тень. Он явно сильно переживал и с трудом мог это скрыть.

— Дедушка, я сегодня познакомилась с госпожой Гранд, — легко сменила тему Алита.

— Очень милое создание, — кивнул старый генерал. — Старик Гранд долгое время был моим адъютантом. Хороший человек, честный. Как же несправедливо, что всё так вышло… Его внучка — добрая и старательная девочка. Нам с твоей бабушкой очень её жаль…

— Дядя, вы тоже с ней знакомы? — будто между прочим уточнила Алита.

— Почти нет, — ответил тот равнодушно. — Виделись пару раз мельком.

Девушка удовлетворённо кивнула. Всё как она и предполагала. Дядя Уинстон не испытывал к Мелори Гранд никаких чувств и не имел ни малейшего желания на ней жениться.

— Я понимаю, что это не моё дело, но… — Алита сделала небольшую паузу, будто раздумывая, стоит ли продолжать. — Несмотря на все обстоятельства, правильно ли, что незамужняя молодая девушка, у которой даже нет личной горничной, живёт под одной крышей с неженатым молодым мужчиной? Как отнесётся к этому мисс Рошфор? Не надумает ли лишнего?

Слова племянницы стали для Уинстона настоящим шоком. Он замер. Меж бровей образовалась глубокая складка. Голос сделался хриплым.

— Госпожа Гранд? Но она же… она же просто…

— Просто красивая незамужняя девушка без личной горничной, которая живет с тобой в одном доме, дядя, — мягко, но настойчиво перебила его Алита. — Мисс Рошфор может подумать всё что угодно. А даже если ты скажешь ей правду, это не избавит ее от волнений. Женское сердце — вещь хрупкая, легко ранимая. Не стоит понапрасну его тревожить.

В кабинете повисла тишина. Старый генерал Боше с сыном задумчиво смотрели на Алиту. В их глазах отражалось удивление и невольное уважение. Девочка в свои годы оказалась достаточно умна, чтобы указать на то, чего они, взрослые мужчины, не замечали.

Старый генерал медленно кивнул:

— Разумно. Очень разумно, дитя мое. Я и вправду не задумывался, как это всё выглядит со стороны.

— Я тоже… даже не подумал об этом… — эхом отозвался Уинстон, проводя ладонью по лицу. — Но что делать? Выставить госпожу Гранд за дверь? Она столько пережила и так преданно ухаживает за матушкой. Это будет неправильно.

— Это действительно неправильно, — легко согласилась Алита. — Всё же покойный полковник Гранд столько лет служил на благо Давей. Если выгнать его внучку за порог, свет этого не простит. Но госпожа Гранд уже довольно взрослая девушка. Не может же она всю жизнь быть на вашем попечении, дедушка? Как и любой другой на ее месте, ей уже пора подумать о замужестве. Выделите ей достойное приданое и пусть бабушка составит список кандидатов. А до этого времени ничего страшного, если она поживет в одном из ваших загородных домов.

— Отец, Алита права, — мгновенно подхватил ее слова Уинстон. — Если мы будем жить с госпожой Гранд под одной крышей, по столице могут поползти слухи. Мы с Элен не виделись восемь лет. Что, если, услышав их, она не согласится стать моей женой? К тому же это не дело, чтобы посторонний человек ухаживал за матушкой, когда в доме появится законная невестка. Госпожу Гранд необходимо отправить в загородный дом как можно скорее.

— Я согласен с вами, — задумчиво протянул его отец. — Но до дня рождения Флоренс осталось меньше двух недель. А всеми приготовлениями занимается Мелори. Если отослать ее сейчас, возникнет много трудностей. Все вопросы рухнут на плечи твоей матушки, а она и так едва держится на ногах. Я не хочу ее беспокоить. Лучше дождаться окончания приема и уже тогда сделать объявление. А пока… я сам поговорю с бароном Рошфор.

Уинстон молча уставился в стену. На его лице читалась борьба. Ему явно не нравилась мысль о том, что его будущая невеста может усомниться в его верности. С другой стороны, выселить из дома госпожу Гранд прямо сейчас было невозможно. Что же ему делать?

— Дядя, мне кажется, есть более легкий способ решить эту проблему, — мягким голосом прервала его мысли Алита. — Ты носишь звание командующего Южной армии. Только его величество знает об истинной цели твоего визита в столицу, а значит, никого не удивит, если на эти две недели ты поселишься в военных казармах. Я знаю, бабушка давно тебя не видела и воспротивится этому решению. Но я уверена: если объяснить ей ситуацию, она всё поймет.

Глядя на племянницу, Уинстон удивлённо моргнул. Затем перевёл вопросительный взгляд на отца. Тот, не пряча улыбки, согласно кивнул. Грудь старика распирала гордость за рассудительную не по годам внучку.

— Алита дело говорит, — сказал он. — Это решение действительно избавит вас с Мелори от сплетен. Твоя невеста — человек разумный, но мало ли что скажут люди?

— Отец, ты же знаешь, я…

— Знаю, — перебил генерал. — Но на чужие языки замков не навесить. Не стоит давать повод.

Уинстон тяжело вздохнул, но спорить не стал. Внутри него всё клокотало. Как бы ни хотелось ему подольше побыть с родителями, которых он не видел, казалось, целую вечность, оставаться в особняке было нельзя. Даже если Элен ему поверит, ходящие по городу грязные сплетни могут причинить ей боль.

— Хорошо, — твердо ответил он. — Я так и сделаю. Скажу, что срочные дела требуют моего постоянного присутствия в казармах. Поговорю с матушкой и сегодня же туда переберусь.

Алита мысленно выдохнула от облегчения. Это был только первый шаг — заронить сомнение. Мелори не сможет подобраться к дяде Уинстону, если они будут находиться в разных местах. А даже если попытается, он теперь будет начеку. А на бабушкином празднике… что ж, она сама будет следить за каждым её шагом. И ни за что не даст повториться истории.

В кабинете старого генерала Боше Алита задержалась ненадолго. Разговор о Финне не принёс ничего нового. Дедушка и дядя только хмурились да разводили руками — парень как сквозь землю провалился, поиски не давали результатов, хотя были задействованы все возможные каналы. Мужчин утешало одно: в списках погибших его имя тоже не значилось. Их проверяли ежедневно, а потому знали наверняка.

Алита слушала и кивала. Как бы ей ни хотелось, она не могла признаться родным, что её брат жив. Во-первых, не было никаких доказательств. А во-вторых, надолго ли? Сидеть сложа руки было сложно. Но только когда мачеха получит извещение, у неё появится надежда всё изменить. А до этого требовалось только ждать.

Стук в дверь прервал её тягостные раздумья. Служанка, почтительно склонив голову, доложила, что обед подан и госпожа Боше вместе с госпожой Гранд ожидают всех в обеденном зале.

Место во главе длинного стола ожидало хозяина особняка. По правую руку от него сидела бледная, но довольно оживлённая госпожа Боше. Рядом с ней, словно преданная дочь, устроилась Мелори Гранд. Рыжие кудри девушки были тщательно уложены, на губах играла нежная улыбка. При виде входящих она радостно воскликнула:

— Наконец-то! А я уже боялась, что обед совсем остынет. Госпожа Боше так ждала этого момента — вся семья в сборе! Садитесь скорее, прошу вас.

Алита заняла место справа от дяди, напротив Мелори. Та тут же принялась угощать всех пирогом, который испекли на кухне по рецепту её покойной матери. Голос девушки лился непрерывным ручьём, однако взгляд снова и снова останавливался на Уинстоне.

— Молодой господин, — обратилась она к нему мягким голосом. — Вы, должно быть, устали с дороги? Я распорядилась, чтобы в ваших покоях подготовили всё необходимое.

Уинстон поднял на неё взгляд. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Благодарю, — коротко ответил он и снова уткнулся в тарелку.

Мужчина не сказал ни слова о переезде в казармы, решив, что сначала должен поговорить об этом с матерью. Зная реакцию Флоренс Боше, делать это лучше не за столом.

Улыбка Мелори на мгновение увяла, но быстро вернулась на место, ещё более лучезарная, чем прежде.

— Молодой господин, мы все так рады вашему возвращению. Ваша матушка так по вам скучала. Вы надолго в столицу?

— Это не праздная поездка, поэтому точные сроки мне пока неизвестны, — ответил Уинстон, даже не взглянув на неё.

Чем больше задавала ему вопросов сидящая напротив девушка, тем угрюмее становился мужчина, всё больше и больше убеждаясь, что его племянница была права. Если он останется с госпожой Гранд под одной крышей — даже при условии, что будет держаться от неё как можно дальше, — её постоянные попытки обратить на себя его внимание рано или поздно наведут посторонних на неуместные мысли. Стоит поползти грязным слухам, ему ни за что не оправдаться…

Алита внимательно наблюдала за попытками Мелори втянуть дядю в разговор. Однако тот отвечал без желания, односложно. Вскоре девушка заметно сникла. В её зелёных глазах мелькнуло раздражение.

— Мелори, милая, передай мне, пожалуйста, соль, — мягко вмешалась Флоренс Боше, пытаясь сгладить неловкость, вызванную странным поведением сына.

— Конечно! — встрепенулась та.

Вскоре атмосфера за столом немного разрядилась. Старый генерал рассказывал последние новости при дворе. Его жена интересовалась здоровьем внучки и отношением к ней отца и мачехи. Мелори больше не пыталась заговорить, лишь изредка бросала на Уинстона задумчивые взгляды. Ей тоже показалась странной его внезапная холодность. Но никаких объяснений такому отношению она не находила.

Когда обед подошёл к концу, Алита попрощалась с родными, клятвенно заверив, что уже скоро навестит их снова. Флоренс Боше сильно огорчилась отъезду внучки, но ничего поделать не могла. Как бы сильно ей ни хотелось оставить девочку при себе, виконт Дагмара ни за что этого не позволит.

Алита наказала бабушке не пропускать приём выписанного ею отвара, поцеловала её в щеку, обняла дедушку и дядю, коротко кивнула госпоже Гранд и в сопровождении Милли вышла во двор. Там их уже ждал экипаж.

Услышав адрес, который хозяйка назвала кучеру, горничная сильно удивилась.

— Мисс, мы едем не в особняк виконта? — едва они устроились внутри, спросила она Алиту.

— Нет. Сначала в торговый квартал, — коротко ответила ей девушка. — Пора лично навестить госпожу Конф и завершить нашу сделку.

Милли понимающе кивнула.

— Мисс Алита, — понизила она голос до шёпота. — После ваших слов о госпоже Гранд я начала к ней присматриваться. И знаете… она действительно странная.

— Что именно показалось тебе странным? — приподняла бровь Алита.

— Она очень навязчивая, — нахмурилась Милли. — Всё время крутится возле вашей бабушки, старается угодить. Но при этом не отрывает глаз от молодого господина. Она кажется милой, заботливой… Но иногда в её глазах вспыхивает что-то недоброе. Если специально не приглядываться — даже не заметишь.

Алита молчала, давая горничной выговориться.

— Мисс, а не опасно ли оставлять её рядом с госпожой Боше? — голос Милли сделался ещё тише. — Вдруг она решится…

— Нет, — перебила её Алита. — Госпожа Гранд отвечает за кухню и лекарства. Случись что с бабушкой — она первая, на кого падёт подозрение. Я уверена, ей это прекрасно известно. Да и смерть бабушки ничего ей не даст. У неё другие планы.

Алита задумчиво уставилась на проплывающие в окне серые стены домов.

Осознав, что хозяйка больше ничего не скажет, Милли усмирила любопытство и не стала больше поднимать эту тему.

Какое-то время девушки ехали в тишине. За окном экипажа проплывали залитые полуденным солнцем улицы. Кое-где окна были украшены плетёными венками.

Алита, вдруг что-то вспомнив, заговорила:

— Милли, скоро же праздник середины лета, верно?

Удивившись внезапному вопросу, горничная сначала растерялась, но быстро подхватила:

— Да, мисс, через три дня. Вы обычно не выходите в этот день на улицу, вот я и не напоминала. А в этом году, говорят, за городом будет проходить большое праздничное представление… — Милли мечтательно вздохнула. — Я слышала, мисс Элиза со дня на день ожидает заказ из швейной мастерской — специально к празднику. Может, и вам купить новые наряды? Денег на это теперь более чем достаточно.

Алита слабо улыбнулась под вуалью, однако эта улыбка не коснулась её глаз.

— Не нужно. Для меня уже готовится подарок.

Милли не поняла её ответа, но допытываться не стала. Лишь заметила, что хозяйка будто погрузилась в тяжёлые воспоминания. В её синих глазах мелькнула боль, быстро сменившаяся ледяным равнодушием. Но ещё миг — и всё исчезло, взгляд девушки вновь сделался невозмутимым. Горничная опустила глаза, сделав вид, что ничего не заметила.

Алита же смотрела в окно невидящим взглядом. Перед её внутренним взором проносились картины прошлой жизни. Праздник середины лета — тот самый переломный момент, толкнувший её в объятия бывшего мужа.

Элизе захотелось посетить проходившее за стенами столицы представление. Мачеха с отцом настояли, чтобы Алита составила ей компанию. Как она ни сопротивлялась, пришлось ехать. Обратный путь лежал через лес. Карета сломалась. Стоило девушкам из неё выйти, как из-за деревьев выскочили разбойники. Несколько мужчин — грязные, оборванные, с ножами в руках. Элиза закричала и бросилась бежать. А Алиту схватили, изорвали платье, засунули кляп в рот, привязали к дереву и… просто оставили там.

В полном одиночестве, в тёмном лесу, чувствуя страх, холод и отчаяние, она уже простилась с жизнью. Но вдруг вдалеке замелькали факелы, послышались крики. Её нашли.

Сначала показались их домашние слуги. Затем выскочила мачеха и бросилась к ней со слезами на глазах. Как же Алита была ей тогда благодарна, как льнула, рыдая от облегчения. Тогда она даже не догадывалась, что именно эта женщина стояла за случившимся. Зато сейчас все было ясно как день. Не бойся Хлоя тщательного расследования, Алита ни за что не вышла бы из этой истории целой и невредимой.

Позже ей рассказывали, виконтесса сама, рискуя жизнью, повела слуг в лес искать падчерицу. Разбойников так и не нашли. Честь Алите удалось сохранить — о похищении законной дочери виконта Дагмара никто не узнал. Но с того дня девушка стала доверять Хлое безоговорочно. И когда через пару месяцев та начала нахваливать наследного принца Леандро, расписывать его добродетели и намекать на возможный брак, Алита даже не подумала сопротивляться.

Сколько зайцев убила Хлоя одной стрелой?

Она стяжала себе славу доброй, самоотверженной матери в глазах слуг. Завоевала полное доверие Алиты. Заимела в руках мощный рычаг давления на падчерицу, стоивший той одиннадцати лет страданий.

Хитрая змея.

Алита сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Острая боль привела её в чувство. В этой жизни всё будет иначе. Она знает будущее, и будет готова.

— Мы приехали, мисс, — прервала её невесёлые мысли Милли.

Карета остановилась напротив неприметной швейной мастерской. Двухэтажное здание было узким и так плотно вклинено между жилыми домами, что если не знать точного адреса, можно было легко его пропустить.

Покинув экипаж, хозяйка и горничная вошли внутрь. На пороге их встретил слуга — шустрый, вихрастый паренек лет двенадцати.

— Госпожа, мы сейчас закрыты, — заявил он звонким голосом, украдкой поглядывая на вуаль, скрывающую лицо Алиты.

— Мы не за покупками, — выступила вперёд Милли. — Не мог бы ты проводить мою хозяйку к госпоже Конф?

— Госпожа не говорила, что ждёт гостей, — нахмурился мальчишка. — Прошу, подождёте здесь, я у неё уточню.

Девушки не успели и слова сказать, как он метнулся к узкой лестнице и быстро скрылся на втором этаже. Алиту рассмешила его непосредственность. А вот её горничная, наоборот, недовольно нахмурилась, мысленно попеняв мальчишке на отсутствие манер. Впрочем, не прошло и минуты, как он вернулся обратно.

— Госпожа готова вас принять. Следуйте за мной.

Госпоже Конф было уже за пятьдесят, но назвать её пожилой язык не поворачивался. Высокая, с тонкой талией, которую не скрывал даже простой рабочий передник, она сохранила ту особенную женственность, что не подвластна годам.

Тёмные волосы, уложенные в аккуратный пучок, у висков тронула благородная седина, которая скорее красила, чем старила. Карие глаза — живые, с лукавыми искорками — с любопытством взирали на двух застывших в проёме девушек.

— Добрый день, с кем имею честь? — приветливо поинтересовалась она. 

Милли первой шагнула вперёд.

— Госпожа Конф, перед вами законная дочь виконта Дагмара — мисс Алита Дагмара.

— Думаю, вам знакомо моё имя, — подхватила Алита. — Я собираюсь приобрести вашу мастерскую.

Госпожа Конф удивлённо приподняла бровь. Взгляд её скользнул снизу вверх по скромному, но добротному дорожному платью гостьи и остановился на скрывавшей её лицо вуали.

— Вот как… — протянула она голосом, в котором отчётливо слышались тревожные нотки. — Признаться, я ожидала увидеть кого-то постарше. Проходите, мисс Дагмара, присаживайтесь.

Она указала на свободный стул, а сама опустилась на своё место за столом, доверху заваленным выкройками и образцами тканей.

— Я пришла лично, чтобы завершить нашу сделку, — Алита присела, оправила юбку и жестом подозвала Милли. Горничная поставила на стол небольшую шкатулку и отступила к двери. — Здесь семьсот золотых бумаг, как и было оговорено. Можете пересчитать.

Госпожа Конф открыла шкатулку, но даже не взглянула на содержимое. Её глаза были прикованы к лицу Алиты.

— Мисс Дагмара, я человек прямой, — сказала она после недолгого молчания. — Позвольте спросить: зачем дочери виконта, юной девушке из благородной семьи, понадобилось покупать мою скромную швейную мастерскую? Дело это хлопотное, прибыли почти нет, зато возни — через край.

— Я вижу у вашей мастерской большой потенциал, — спокойно ответила Алита.

Женщина горько усмехнулась:

— Потенциал? Я двадцать пять лет занимаюсь шитьём, мисс Дагмара. Если бы ваши слова были правдой, я бы уже давно разбогатела.

— Вы, госпожа Конф, смотрите на это со стороны швеи, а не дельца, — парировала Алита. — Я тоже человек прямой и скажу честно: вы — настоящий мастер, умеете создавать красоту, но не умеете её продавать.

Женщина нахмурилась, но в её глазах мелькнул интерес.

— И что же вы предлагаете?

— Я знаю, изначально мы с вами договаривались о том, что вы останетесь управляющей при мастерской, — заметила Алита. — Однако, хорошо подумав, я решила, что эта должность вас не достойна. Как насчёт того, чтобы стать моим равноправным партнёром? Как только я отобью свои вложения, переподпишем договор. Вы будете отвечать за качество работ, а я — за всё остальное. Согласны?

Госпожа Конф замерла. Её руки, ещё мгновение назад лежащие на столе, вцепились в край передника.

— Что? — женщина побледнела так сильно, что, казалось, вот-вот лишится чувств. — Но почему?

— Когда сеешь на своей земле, и жатва в радость, — с улыбкой во взгляде ответила девушка.

— Но, мисс, это всё равно… слишком щедро. Я не заслуживаю…

— Заслуживаете, — твёрдо сказала Алита. — Благодаря его величеству мастерская на пять лет освободится от уплаты пошлин. Никого увольнять я не собираюсь. Работы прибавится, придётся нанять ещё больше людей. Наша задача — превратить мастерскую в главную швейную лавку столицы.

Госпожа Конф слушала, приоткрыв рот.

— Я… я о таком и мечтать не смела, мисс Дагмара.

— Я предлагаю вам создать нечто новое, — продолжила Алита. — Настоящий салон, куда благородные дамы будут приходить не только за платьями, но и чтобы провести время, обсудить последние новости, показать себя. С уютными креслами, зеркалами в полный рост, отдельными примерочными. И чтобы при этом у вас оставалось пространство для работы.

Женщина сглотнула.

— Мисс, это… это потребует огромных вложений. Даже с вашими деньгами…

— Не переживайте, денежный вопрос я беру на себя, — перебила её Алита. — Поднимаясь к вам, я успела осмотреться, и у меня появилось несколько идей.

Девушка пододвинула к себе чистый лист бумаги, взяла перо и быстро набросала план.

— Вот здесь мы сделаем гостиную для приёмов. Тут — примерочные. А в глубине — комнаты для швей. В вашей повседневной работе ничего не изменится. На втором этаже остаются ваш кабинет и склад. Когда всё будет готово, устроим торжественное открытие.

Госпожа Конф некоторое время изучала рисунок. Затем уставилась на Алиту с таким изумлением, словно перед ней сидела не юная девушка, а умудрённый опытом купец, прошедший огонь и воду столичной торговой жизни.

Девушку её реакция немного позабавила, благо улыбку скрывала вуаль. На самом деле, все эти идеи в прошлой жизни были реализованы самой госпожой Конф, после того как ее мастерская прославилась на всю столицу. Алита их лишь немного доработала.

— Не считайте меня благодетельницей. Я полностью полагаюсь на ваш талант и трудолюбие. Это расчёт, а не милостыня.

Экипаж семьи Дагмара медленно отдалялся от торгового квартала. За окном сгущались сумерки. Дела были улажены наилучшим образом. После того как приглашенный нотариус заверил бумаги, Алита стала полноправной владелицей швейной мастерской.

Госпожа Конф пересчитывала семьсот золотых бумаг дрожащими руками. В ее глазах стояли слёзы. Женщина не могла поверить в своё счастье. Положение ее мастерской было шатким — она даже подумывала уволить швей и закрыться. А теперь мало того, что появились деньги для приданого единственной дочери, так ее еще и обещали сделать полноправным партнером. Без всяких вложений. О таком она раньше не смела и мечтать.

Когда обсуждали перепланировку мастерской, госпожа Конф упомянула, что её кузен занимается строительным делом. Золотые руки — такие в столице днём с огнём не сыщешь. Решили немедленно привлечь его к работам: расширить зал с готовыми платьями, увеличить число примерочных, пробить арку и многое другое.

Под конец заговорили о новом названии. Старое — «Платья от Конф» — более не годилось. Алита, не задумываясь, произнесла вслух то, что давно зрело в сердце:

— «Дом Сигрит».

Госпожа Конф удивлённо вскинула брови, но девушка не стала вдаваться в подробности. Лишь улыбнулась под вуалью и сказала, что с таким названием их салон привлечёт больше представительниц благородных семей.

На прощание управляющая поклонилась так низко, как не кланялась, наверное, ни одному благодетелю за всю жизнь. Уезжая из мастерской вместе с бумагами, Алита удовлетворённо отметила про себя, что первый камень в основание ее безбедного будущего наконец заложен. Деньги больше не станут проблемой. Можно будет полностью сосредоточиться на ее главной цели — мести тем, кто этого заслужил.

Вскоре экипаж въехал в ворота особняка виконта Дагмара. Порядком устав за день, Алита сразу поднялась в свои покои. Милли помогла ей переодеться и подала остатки раздобытого на кухне ужина. Оставшееся до сна время Алита посвятила размышлениям.

Праздник середины лета, поездка с Элизой за город, разбойники… 

Девушка прокручивала в голове каждую деталь прошлого, каждую ошибку, которую ни за что нельзя было повторять. План вырисовывался медленно, но в конце концов обрёл четкие очертания. Засыпала Алита с холодной улыбкой на губах.

Утро началось с неожиданного визита.

— Мисс Алита, к вам тётушка Остин, — доложила Милли, внося в комнату поднос с завтраком. — Говорит, по важному делу.

Алита удивлённо приподняла бровь.

Старшая служанка была в особняке виконта Дагмара фигурой особой. Она прислуживала ещё первой виконтессе, а после её смерти быстро переметнулась на сторону Хлои и долгие годы почти не появлялась в поле зрения Алиты, предпочитая держаться поближе к новым хозяевам.

— Пусть войдёт, — коротко бросила девушка, делая глоток чая.

В комнату вплыла полная женщина в накрахмаленном переднике. На лице её застыло выражение подчёркнутого почтения. Однако в глазах читалась снисходительность, с какой прислуга обычно смотрит на нелюбимых хозяевами детей.

— Доброе утро, мисс Алита, — улыбнулась она. — Через два дня праздник середины лета. В особняк пригласили швею. Она ожидает внизу, чтобы снять с вас мерки для нового платья. Мадам замолвила за вас словечко перед его милостью, и он дал своё дозволение.

Алита чуть заметно усмехнулась под вуалью.

Мачеха замолвила словечко? Интересно, с какой целью? Чтобы выставить напоказ свою «заботу» о падчерице? Или чтобы лишний раз подчеркнуть, что всё в особняке теперь зависит от неё?

— Спасибо, тётушка Остин, — ровно ответила Алита, отставляя чашку. — Матушка проявляет заботу — это похвально. Однако к сёстрам в нашем доме отношение должно быть равным. Потрудитесь проводить швею к Элизе. Всё же она старшая из нас, пусть с неё первой снимут мерки. Думаю, отец был бы со мной согласен.

Служанка на мгновение опешила. Она привыкла, что младшая дочь виконта не смеет перечить и молчаливо исполняет всё, что ей велят. А тут вдруг — такой спокойный и уверенный тон, больше похожий на распоряжение, чем на просьбу.

На лице тётушки Остин мелькнуло недовольство. Она не привыкла, чтобы ею командовали те, кого она считала пустым местом.

— Я всего лишь служанка, мисс Алита. Самовольничать не смею, — бросила она небрежно. — Моё дело — донести до вас милость виконта и виконтессы, а уж как вы распорядитесь…

Она замолчала, ожидая оправданий и извинений.

Алита даже головы не подняла. Тишина затягивалась. Тётушка Остин стояла перед ней, переминаясь с ноги на ногу. С каждой секундой уверенность женщины таяла. Она украдкой поглядывала на девушку — та сидела за столом, с невозмутимым спокойствием читая лежащую перед ней книгу. Служанке вдруг стало не по себе.

Алита подождала ещё некоторое время, давая ей прочувствовать всю неловкость положения, и лишь затем заговорила:

— Тётушка Остин, вам не стоит так скромничать. Как это у вас нет права голоса? Вы — правая рука моей матушки. Все в особняке знают, что без вас здесь ни одно дело не вершится.

Неожиданная похвала застала женщину врасплох. Она поневоле зарделась.

— Что вы, мисс Алита! Я, старая служанка, лишь по милости мадам…

— Вот именно, — перебила её Алита. В голосе девушки слышалась лёгкая усмешка. — Помнится, служа моей матери, вы частенько действовали самостоятельно. А сейчас, при новой хозяйке, даже права голоса не имеете. Счастливая же матушка — обзавестись такой преданной помощницей, что ради неё готова забыть о былом авторитете.

На тётушку Остин словно ушат ледяной воды вылили. С неё мгновенно слетела вся напыщенность. Глядя на сидящую перед ней девушку, она почувствовала, как внутри всё задрожало.

— Мисс Алита, я не знаю, с чего вы это взяли… Я такого не говорила…

— Какая же вы пугливая, тётушка Остин, — тихонько рассмеялась Алита и повернулась к стоящей рядом Милли. — Я всего лишь сказала, что у вас нет права голоса. Вы же сами об этом упомянули, я лишь повторила. А теперь спрашиваете, с чего я это взяла? Неровен час, люди подумают, что я, законная дочь виконта Дагмара, грубая невежда, которая придирается к прислуге. Если бы я не знала о вашем благородстве и преданности, решила бы, что вы нарочно меня компрометируете.

Милли мгновенно подхватила слова хозяйки:

— И не говорите! Чего доброго, решат, что тётушка Остин пришла сегодня сюда, чтобы погубить ваше доброе имя, мисс Алита!

На лбу у старшей служанки выступил холодный пот. Она внезапно осознала, что младшая дочь виконта Дагмара превратилась в серьёзного противника. Её взгляд гипнотизировал, скрывающая лицо вуаль добавляла загадочности, а от хрупкой фигурки веяло подавляющей силой.

Куда подевалась та тихая, забитая девочка, которой раньше можно было легко помыкать?

Внезапно раскрылась входная дверь и раздался нежный женский голос:

— Кто тут хочет погубить мою падчерицу?

Повернувшись, Алита увидела стоящую в проёме Хлою, за спиной которой виднелась стайка служанок. Поднявшись со стула, девушка поспешила её поприветствовать:

— Матушка, я счастлива, что вы почтили меня своим присутствием.

Почему-то каждый раз, слыша из уст Алиты слово «матушка», Хлое казалось, будто падчерица над ней насмехается. Однако демонстративно заботливая улыбка на её губах не дрогнула ни на мгновение. Сказывалась многолетняя выдержка, какой так не хватало её родной дочери.

— Я проходила мимо и услышала что-то о каких-то слухах. Кто тут хочет опорочить имя моей любимой падчерицы?

Вместо Алиты ответила Милли:

— Мадам, тётушка Остин, прикрываясь вашим именем, строит козни против мисс Алиты!

— Милли! — прикрикнула на неё хозяйка и обратилась к виконтессе с виноватым видом. — Это всего лишь недоразумение. Тётушка Остин — ваша ближайшая помощница. Стала бы она строить против меня козни? Отец бы этого точно не позволил, правда ведь?

Девушка грустно вздохнула. Со стороны казалось, что её сильно обидели, но она не смеет сказать правду.

Хлоя неловко кашлянула:

— Разумеется, мы с его милостью никому не позволим тебя обижать.

Хлоя нахмурилась. Если дело дойдёт до виконта, ей несдобровать. Хотя он и сам не жаловал эту свою дочь, но и заходить слишком далеко было нельзя.

Что успела натворить эта глупая служанка? Зачем впутала её, Хлои, имя?

Она сердито зыркнула на тётушку Остин. У той от страха сердце ушло в пятки. Привыкшая хозяйничать в особняке и безнаказанно хамить всем, кто ниже её по положению, она мгновенно вспыхнула гневом:

— Мадам, у меня и в мыслях такого не было!

Алита с деланным изумлением захлопала глазами:

— Тётушка, что с вами? Я же сказала матушке, что это не ваша вина, просто вышло недоразумение. Неужели вы хотите, чтобы я перед вами извинилась?

Чтобы хозяйка извинялась перед прислугой? Да где такое видано? Если об этом пойдёт слух, первым делом пострадает честь виконта Дагмара — и тогда он её точно не пощадит.

Прекрасно это понимая, служанка мигом прикусила язык, в мыслях поражаясь: когда эта мелкая девчонка вдруг стала такой хитрой?

Виконтесса перевела взгляд с Алиты на побледневшую старшую служанку и обратно. В воздухе повисло напряжение.

— Я так и не услышала, что произошло? — осведомилась она строгим тоном.

Алита печально вздохнула и потупилась, словно ей было мучительно стыдно за происходящее.

— Сущий пустяк, матушка, — мягким голосом ответила она. — Тётушка Остин сообщила, что в особняк прибыла швея, которой поручено снять с меня мерки и обсудить новый наряд к празднику середины лета. Я лишь предложила, чтобы первой она навестила Элизу. Все же сестра — старше, это было бы справедливо. Но тётушка почему-то воспротивилась. Я и не думала, что разница между законными и приемными детьми так существенна.

Не успела она закончить объяснять, как обе — и Хлоя, и старшая служанка — словно окаменели.

У тётушки Остин от страха на лбу выступила холодная испарина. Слова Алиты прозвучали так, будто она, старая служанка, посмела принизить Элизу. А учитывая, что та — родная дочь виконтессы, это неминуемо вызовет её гнев. И тогда ничего хорошего можно не ждать.

— Я никогда такого не говорила! — закричала тётушка Остин, позабыв про всякую осторожность. — Это неправда!

— Как это не говорили? — невинно хлопая глазами, вмешалась Милли. — Разве вы не отказались передать швее просьбу мисс Алиты первым делом заняться платьем мисс Элизы?

— Но… но я не это имела в виду! — Тётушка Остин уставилась умоляющим взглядом на виконтессу.

— Что-то у меня разболелась голова, — еле слышно выдохнула Алита, касаясь пальцами висков. — Пусть швея займётся Элизой. У меня в гардеробе есть несколько платьев. В день праздника я просто выберу одно из них.

Тётушка Остин побледнела еще сильнее.

— Мадам, клянусь вам…

— Довольно, — ледяным тоном прервала её виконтесса.

Хлоя была в ярости. Внутри неё всё кипело. Во-первых, эта безмозглая служанка посмела в присутствии этой мерзкой девчонки принизить её родную дочь. А во-вторых, её выстроенный с такой тщательностью план находился на грани срыва. Нужно срочно спасать ситуацию…

Она взглянула сначала на Алиту. Та стояла, опустив голову. От её хрупкой фигурки веяло такой покорностью судьбе, что любой посторонний непременно растрогался бы. Затем виконтесса сердито зыркнула на тётушку Остин.

— Ты забываешься, — процедила она сквозь зубы. — Моя дочь — старшая в этом доме. И если Алита проявила благородство, уступив ей очередь, твоё дело — молча повиноваться, а не рассуждать.

— Мадам, простите, я… Вы же сами велели…

— Пять палок, — громко объявила Хлоя.

Стоявшие за её спиной служанки мгновенно выступили вперёд и схватили тётушку Остин за руки. Та открыла рот, пытаясь что-то сказать, но ей тут же заткнули его платком и поволокли в коридор.

В комнате повисла тишина. Глубоко вдохнув, виконтесса расправила плечи, натянула на лицо привычную маску заботливой мачехи и повернулась к Алите.

— Не переживай, дитя моё, подобное больше не повторится, — ласково проворковала она. — Я сейчас же пошлю служанку в покои Элизы и велю ей первой спустилась на снятие мерок, а уж после позовут тебя. Выбери всё, что пожелаешь. Отказа я не приму…

Она сделала паузу и загадочно улыбнулась, будто вспомнила о чём-то приятном.

— Совсем вылетело из головы. Элиза сейчас в кабинете его милости. Из-за множества дел он не смог присоединиться к завтраку, она решила сама отнести ему кофе и тосты. Его милость так растрогался, что назвал её «любимой дочерью». Ну что за золотой ребенок? Вечно у неё сердце за всех болит…

Алита опустила глаза в пол, чтобы мачеха не заметила промелькнувшую в них усмешку.

Любимая дочь. Виконт при слугах смеет называть так дочь от любовницы, унижая тем самым законную наследницу. Это ли не пощёчина памяти её матери? Явное доказательство того, что справедливость в этом доме давно уже пустой звук.

— Элиза очень почтительна, — ровным голосом произнесла Алита. — Тётушка Остин сказала, что новое платье — полностью ваша заслуга. Матушка, вы так добры ко мне. Я даже не знаю, чем это заслужила.

Хлоя удовлетворённо кивнула, принимая её благодарность как должное.

— Будет тебе, дитя. Мы же семья, — улыбнулась она. — Ладно, я пойду, не буду тебя задерживать. Попрошу Элизу спуститься к швее.

Она выплыла из покоев Алиты, оставив после себя шлейф дорогих духов. Как только шаги стихли, Милли поспешила закрыть дверь и повернулась к хозяйке.

— Мисс, что это за история с новым платьем? — удивлённо зашептала она. — Виконтесса сегодня прямо сама щедрость. Никогда за ней такого не водилось.

— Это не щедрость, — отозвалась Алита, снимая вуаль и устало проводя рукой по лицу. — Чтобы их план сработал без осечек, им заранее нужно знать, во что я буду одета в день праздника. Но в эту игру могут играть двое. Подойди ближе, Милли, у меня будет для тебя задание…

Дни до праздника пролетели незаметно. Алита почти не покидала своих покоев, но и время не тратила понапрасну.

Доставшееся ей от матери наследство требовало самого пристального внимания. Три торговые лавки в столице, две в пригороде и небольшая мастерская по выделке кожи — всё это теперь принадлежало ей по закону.

Сигрид Дагмара, будучи женщиной предусмотрительной, хорошо понимала, как относится виконт к их дочери. Финну, как старшему сыну, доставались титул и все владения рода — огромное состояние, к которому Алита не имела бы доступа. Но мать не могла оставить девочку беззащитной. Эти шесть лавок, записанные на её имя ещё при жизни Сигрид, стали тем фундаментом, на котором Алита могла строить своё будущее, не оглядываясь на отца.

Первым делом девушка проверила счётные книги. Доходы в них таяли на глазах, а расходы росли. Создавалось впечатление, что всё вот-вот рухнет. Однако, объездив за день свои владения, она увидела совсем другую картину: торговля везде шла бойко, покупатели не переводились — работники едва успевали обслуживать всех желающих, — а товары постоянно пополнялись.

В ту же ночь Дейнар — бесшумный и невидимый — отправился выполнять поручение. К утру на столике в покоях Алиты лежали шесть толстых журналов — настоящие счётные книги, которые нанятые виконтессой управляющие прятали от настоящей хозяйки. Цифры в них говорили сами за себя: доход почти в десять раз превышал тот, что значился в поддельных отчётах.

Алита долго рассматривала аккуратные столбцы цифр, чувствуя, как внутри поднимается гнев. За годы обмана Хлоя высосала из этих лавок целое состояние. Не зря она сопротивлялась до последнего, не желая возвращать падчерице то, что по праву ей принадлежит.

— Дейнар, — не поворачивая головы, обратилась Алита к стоявшему в тени мужчине. — Пошли кого-нибудь с этими книгами в надзорный магистрат. Пусть как можно скорее арестуют всех управляющих.

Что произошло дальше, Алита узнала от Милли уже к вечеру. Управляющих взяли прямо в лавках, средь бела дня. Обыскали дома, нашли ещё больше доказательств, и теперь все шестеро сидели в темнице, дожидаясь суда.

Хлое их показания, разумеется, ничем не грозили — она была слишком осторожна, чтобы оставлять прямые улики. Но её люди лишились мест, а она сама — доступа к денежному потоку.

Лавки временно закрылись. Алита перерыла старые записи матери и отыскала имена тех, кто служил Сигрид Дагмара ещё до её смерти. Двое из них, ещё крепкие мужчины, согласились вернуться, едва узнав, что управление взяла в свои руки наследница покойной мадам. Остальные уже нашли работу в других местах.

Алите пришлось обратиться за помощью к дедушке. Поверенный в делах старого генерала Боше, опытный делец, действовал быстро. Уже на следующий день он нашёл четверых надёжных людей, готовых занять освободившиеся рабочие места.

Алита наконец вздохнула с облегчением. Лавки возобновили работу, торговля пошла своим чередом, а виконтесса лишилась не только денег, но и возможности следить за падчерицей через своих людей.

Наступил канун праздника середины лета.

Когда Сигрид Дагмара была ещё жива, в особняке в этот день всегда стоял шум и гам. Слуги суетились, готовя угощения, из кухни доносились дразнящие запахи пирогов и жареного мяса, а ночью запускали фейерверки.

Сейчас, вспоминая, Алите казалось, что её мать этим шумом пыталась перекрыть спрятанную в сердце печаль. После её смерти праздник превратился в ещё один обычный день. Ни суеты, ни пирогов, ни фейерверков.

Когда Алита спустилась к завтраку, в обеденном зале уже находились Хлоя с Элизой. Сидевший во главе стола Юлиан Дагмара, увидев младшую дочь, нахмурился и произнёс не терпящим возражений тоном:

— Завтра Элиза едет на праздничное представление за город. Поедешь вместе с ней.

Те же самые слова, та же интонация. Словно время повернуло вспять.

Алита медленно подняла голову. Мачеха смотрела на неё с подчёркнутым участием. Заметив, что падчерица не спешит отвечать, она добавила заботливым голосом:

— Мы с его милостью завтра будем заняты, а отпускать Элизу одну опасаемся. На этих праздничных представлениях обычно столько народа, что можно легко попасть в неприятности. Вот если бы ты согласилась составить сестре компанию и приглядела бы за ней, нам было бы куда спокойнее. Тем более, что швея сообщила — ваши с Элизой наряды уже готовы. Их доставят сегодня вечером.

Алита мысленно усмехнулась.

В прошлой жизни, едва виконт заикнулся об этом, она почувствовала себя нужной в его глазах и тотчас же согласилась. Даже обсуждала с Элизой, что лучше взять с собой, какую маску выбрать…

До чего же глупой она была.

— Матушка, я и представить не могла, до чего велик мой авторитет в ваших с отцом глазах, — восторженно протянула Алита, прижав к груди ладони. — Вы так уверены, что я смогу защитить старшую сестру от опасности, что даже не подумали о страже. Я чувствую себя героем!

Скрытый смысл, таившийся в этих невинных словах, привёл виконтессу в бешенство, но возразить ей было нечего. Действительно, с чего бы поручать восемнадцатилетней девушке охрану её старшей сестры, если имеется получающая за это жалование стража?

Пришлось умоляюще уставиться на виконта. Тот нахмурился ещё сильнее:

— Тебя никто не просит быть телохранителем, — отрезал он. — Я отправлю с вами двух стражников. Но Элиза — твоя старшая сестра. Вам нужно поддерживать друг друга. Мой приказ не обсуждается. Завтра утром выезжаете вместе.

Алита почтительно опустила голову, пряча мелькнувшую в глазах насмешку:

— Слушаюсь, отец.

Губы Элизы раздвинулись в торжествующей улыбке. В последнее время она, по совету матери, всячески льнула к виконту, выказывая заботу: подносила кофе, интересовалась делами, поддакивала в разговорах — и добилась немалых милостей. В том числе убедила его приказать Алите сопровождать её на праздничное представление.

Часы, проведённые в отцовском кабинете, сладкие улыбки и участливые вопросы — всё было не зря.

Виконтесса тоже выглядела довольной. Она явно считала, что всё идёт по плану. Ниточки по-прежнему в её руках, и куклы послушно дёргаются, стоит только потянуть.

Заняв своё место, Алита приступила к завтраку. Её лицо под вуалью выражало полное спокойствие.

Пусть пока радуются. Пусть мнят себя охотниками, загнавшими жертву в угол. Они ещё не знают, что в их спины уже нацелены стрелы.

На столицу опустились сумерки. Второй этаж ломбарда «Красная лисица» освещали фонари. Их неровный свет танцевал на стенах, рождая причудливые тени.

В просторной комнате с тяжёлыми шёлковыми портьерами царила расслабленная атмосфера. У дальней стены, за прозрачной занавеской, сидела полураздетая девица. Её пальцы легко касались струн арфы, извлекая нежную мелодию. Она то и дело бросала кокетливые взгляды в сторону стола, за которым расположились трое мужчин.

Младший принц Кассиан — неотразимый до неприличия — сидел, лениво вытянув ноги. По правую руку от него занимал место герцог Ивинг — благородный, статный, с тонкими чертами лица. А напротив, в тени, откинувшись на спинку стула, расположился принц Нэйт. В его облике не было ни капли изнеженности — только грубая, мужская красота, от которой веяло опасностью.

Кассиан постучал пальцем по столешнице, привлекая внимание дяди.

— В последние дни Леандро как-то подозрительно тих. Не к добру это, — задумчиво произнёс он. — Как думаешь, дядя Нэйт, не готовит ли он нам сюрприз?

Не отрывая взгляда от военного доклада, который держал в руках, Нэйт равнодушно, словно речь шла о погоде, обронил:

— Не забивай голову.

Герцог Ивинг с укором покачал головой.

— Нэйт, твой племянник — человек опасный. Только и думает, как бы от тебя избавиться. Даже недавнее дело с украденным зерном пытался на тебя повесить. Да, ты ловко вывернулся, король остался им недоволен. Но Леандро злопамятен. Удивлюсь, если не попытается отомстить.

Нэйт поднял глаза от бумаг и насмешливо приподнял бровь:

— Боишься?

Его кузен усмехнулся:

— Ты же рядом, чего мне бояться? Тем более не на меня же он нацелился…

— Он просто злится, что я не на его стороне, — Нэйт снова вернулся к докладу. — Я сам с этим разберусь. Не бери в голову.

Кассиан, которому успела наскучить серьёзная тема их разговора, встрепенулся:

— Дядя Нэйт, завтра праздник середины лета. За городом планируется представление. Двоюродный дядя попросил у отца-короля позволения взять меня с собой, и он согласился. Поехали вместе с нами? Говорят, в этом году готовят что-то грандиозное. Акробаты из восточных земель, знаменитые театральные труппы, ловкачи…

— Детские забавы, — коротко бросил Нэйт, даже не поднимая головы.

Герцог Ивинг хитро прищурился:

— А может, ты опасаешься, что твой брат-король воспользуется праздником, чтобы устроить для тебя смотрины невест?

Ни для кого не секрет, что король Лукас спал и видел, как бы поскорее женить своего младшего брата. Удивительное дело — чтобы монарх так пёкся о семейной жизни подданного. Однако Нэйта подобное внимание только раздражало. Он каждый раз ловко увиливал, ссылаясь на чрезмерную занятость.

Кассиан, весело хмыкнув, поддержал шутку:

— Двоюродный дядя прав. Дядя Нэйт, ты у нас герой девичьих грёз, вся столица только о тебе и вздыхает. Но как вернулся с границы, всё время пропадаешь в казармах. Встретиться с тобой сложнее, чем попасть на аудиенцию к отцу-королю.

Нэйт медленно отложил бумаги и уставился на племянника холодным взглядом.

— Тебе-то какое дело до моей личной жизни? — осведомился он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Кассиан слегка поёжился и смущённо потёр переносицу.

— Да не кипятись ты. Просто… не век же тебе одному быть? На празднике соберётся куча молодых девиц. Вдруг одной из них удастся растопить твоё ледяное сердце?

— Я не поеду, — отрезал Нэйт. — Мне и без того есть чем заняться.

Кассиан театрально вздохнул, покачивая головой:

— Интересно, какой же неописуемой красоты должна быть твоя будущая принцесса?

Нэйт прищурился, словно о чём-то задумался. Длинные пальцы легли на ножку кубка. Губы тронула едва заметная усмешка.

Лёгкое колыхание занавеси заставило всех троих обернуться. Из тени вышел мужчина, бесшумно приблизился к столу и поклонился. Скользнув по Дейнару медленным взглядом, Нэйт кивнул:

— Докладывай.

— Сегодня новостей немного, ваше высочество, — голос стража звучал ровно, без эмоций. — Мисс велели сопровождать старшую сестру за город, на праздничное представление. Она передала через горничную, что мои услуги ей завтра не потребуются. Однако у меня дурное предчувствие. Должен ли я ослушаться её приказа?

Красные глаза Нэйта потемнели, став почти чёрными.

— Не нужно, — после недолгого молчания произнёс он, лениво растягивая слова. — По счастливому совпадению, меня тоже пригласили на праздник. Я сам за ней присмотрю.

Кивнув, Дейнар исчез так же внезапно, как и появился. В комнате повисла тишина. Двое спутников Нэйта уставились на него так, словно у него внезапно выросла вторая голова.

— Прости, — медленно проговорил герцог Ивинг, откашлявшись. — Я не ослышался? Кровавый демон собирается на праздничное представление смотреть на акробатов и ловкачей?

— Говорят, в этом году готовят что-то грандиозное, — невозмутимо добавил Нэйт.

Алита проснулась на рассвете, когда первые лучи солнца за окном уже почти разогнали ночную мглу. Умывшись, она долго всматривалась в своё отражение в медном зеркале, пока горничная расчёсывала её длинные розовые волосы.

Сегодня было решено заплести их в две толстые косы и уложить короной. Причёска простая, но ей очень шла. К тому же ни одна прядь не должна была выбиться из-под маски, иначе на празднике, где главное правило — полная анонимность, её легко смогут узнать.

На туалетном столике лежали серёжки, подаренные четой Боше на десятый день рождения. Крупный жемчуг в обрамлении мелких самоцветов переливался в утреннем свете. Рядом покоилось жемчужное ожерелье — такое же изысканное и дорогое. Алита покачала головой и убрала их обратно в шкатулку. Слишком рискованно.

Милли удивлённо вскинула брови, но вопросов задавать не стала.

— Мисс, вот то самое платье, — кивнула она на раскрытый шкаф. — Принесли поздно, я не стала вас будить.

Алита едва заметно поморщилась, взглянув на наряд из своей прошлой жизни. Он был такого насыщенного красного оттенка, что в нём невозможно было остаться незамеченной. Фасон сам по себе был неплох: лиф с глубоким вырезом, пышная юбка, расшитая золотыми нитями. Но цвет… Слишком вызывающий. В столице такие оттенки предпочитали жёны торговцев и содержанки, но никак не благородные девицы. Однако на нём — через швею — настояла сама виконтесса.

В прошлом Алите нравились подобная безвкусица, поэтому она с радостью согласилась. Сейчас же девушка не стала отказываться уже по другой причине: ей хотелось, чтобы всё шло своим чередом.

Платье село идеально. Как и подобранная в тон накидка с капюшоном, и маска красношёрстной лисицы с узкими прорезями для глаз.

Праздник середины лета в Давэй всегда славился своей театральностью. Люди надевали маски настоящих и мифических зверей и до самой ночи гуляли в них по улицам. В стародавние времена предки верили, что выбранное животное передаёт человеку свою силу и мудрость. Но теперь это был лишь повод повеселиться и пофлиртовать, не опасаясь сплетен. Всё равно под маской никто никого не узнавал.

Для Милли подобрали маску волчицы — с острыми ушами и хищным оскалом. Она была насыщенного серого цвета, как и накидка, и рабочая форма. Закончив с приготовлениями, горничная взяла в руки дорожный саквояж с личными вещами хозяйки и последовала за ней к выходу.

Во дворе особняка их уже ждали. Хлоя с дочерью, в окружении служанок, стояли у запряжённого экипажа. Белое, как нетронутый снег, платье Элизы, расшитое серебряными нитями и мелким жемчугом, струилось мягкими складками, создавая эффект невесомости. Поверх него была наброшена лёгкая накидка. В руках девушка держала маску кролика с длинными ушками и россыпью страз вокруг глаз.

Алита невольно залюбовалась.

Как ни крути, сводная сестра была очень красива. Неудивительно, что в прошлой жизни Леандро положил на неё глаз. Интересно, когда именно произошло их близкое знакомство? Определённо ещё до их с Алитой свадьбы…

Заметив падчерицу, Хлоя прошлась по ней внимательным взглядом. На её губах расцвела удовлетворённая улыбка.

— Дитя моё, только взгляни, как тебе идёт этот цвет, — промурлыкала она сладким голосом. — Ты сегодня несравненная красавица.

— Мне тоже очень нравится, — ответила девушка. — Благодарю матушку за выбор.

Её мягкий голос заставил виконтессу насторожиться. Какое-то тревожное предчувствие шевельнулось в душе. Однако стоило Алите отвернуться и начать беззаботно разглядывать подготовленный для них экипаж, как она заметно расслабилась.

Это всего лишь глупая, наивная девчонка. Она не может ничего знать.

— Алита, милая, мне нужно дать несколько наставлений Элизе, а ты садись в экипаж, — поторопила её виконтесса. — Путь дальний, выезжайте пораньше, чтобы и вернуться засветло. Не задерживайтесь до темноты.

Алита кивнула и вместе с Милли первой села в просторную карету. Двое стражей, заменявших кучера, уже расположились на козлах. Милли бросила на них мимолётный взгляд, заняла своё место, наклонилась к Алите и зашептала прямо в ухо, прикрывая рот ладонью:

— Мисс, кажется, эти стражники прислуживают мадам, а не его милости. Я видела, как они сопровождали её на выездах.

Холодная усмешка тронула губы Алиты.

В прошлой жизни эти двое отборных воинов из особняка виконта Дагмара, с детства обученные владению мечом, не смогли справиться с кучкой праздных разбойников, которые дрались как попало, используя в основном ноги и кулаки. Теперь всё стало ясно. Их задача — не охрана, а лишь создание видимости.

Экипаж выехал за городские ворота и покатил по пыльной дороге. Плотная застройка столицы сменилась полями, перелесками, редкими деревушками. Ехали около двух часов. Время тянулось медленно, но Алита даже и не думала разбавлять скуку разговором со сводной сестрой. А чтобы и та не стала ей докучать, притворилась, что дремлет.

Наконец впереди показалось место для праздничных гуляний. Целый город из шатров раскинулся посреди огромного поля. Там же находились торговые ряды, театральные сцены и цирковые навесы. В воздухе пахло жареным мясом, пряностями, свежей выпечкой и сахарными леденцами. Людей было столько, что не протолкнуться. Все в масках и ярких нарядах, даже маленькие дети.

Экипаж остановился у деревянного частокола. Дальше ехать было некуда — дорогу перекрывала вереница таких же экипажей. Девушки спустились на землю. Для Алиты открывшееся зрелище было не в новинку. А вот Элиза и обе их горничные замерли с открытыми ртами.

На разбросанных по всему полю сценах творилось невероятное. В одном углу факиры завораживающе играли с огнём, выдыхая пламя и глотая горящие мечи. В другом — полуголые танцовщицы, с блестящими от масел телами, извивались в танце. В центре акробаты взлетали в воздух, перебрасывая друг друга через головы. Толпа ахала от восторга при каждом особенно рискованном трюке и громко рукоплескала.

Труппы играли пьесы: от романтических комедий до кровавых драм, дрессированные медведи ходили на задних лапах, лошади танцевали под музыку, а обезьянки в смешных костюмчиках кувыркались и строили зрителям рожицы. Тут же, рядом, зазывалы в ярких одеждах приглашали в шатёр посмотреть на «великана из дальних земель», «двухголового гнома» и «бородатую женщину». Воздух звенел от криков, музыки и смеха.

Оторвавшись наконец от небывалой картины, Элиза нетерпеливо огляделась.

— Алита, мне нужно отлучиться, — в её голосе звучало плохо скрываемое желание поскорее избавиться от спутницы. — Ещё на королевском приёме мы с мисс Лорен договорились о встрече. Полагаю, она уже меня ждёт. Прости, что тебя не приглашаю. Всё равно ваше с ней знакомство… несколько не задалось. Ты уж погуляй сама, посмотри представления. Встретимся, как солнце скроется за горизонтом. Здесь же, у экипажа.

Алита медленно повернулась в её сторону. Из-под лисьей маски на Элизу смотрели ярко-синие глаза, в глубине которых читалась явная насмешка.

— Старшая сестра, зачем же ты просила отца, чтобы я поехала с тобой, если мы с самого начала расстаёмся?

Элиза заметно смутилась.

— Отец ни за что не хотел отпускать меня одну, — быстро нашлась она с ответом. — Вот я и придумала этот предлог, чтобы он не волновался. Но разве ты в накладе? Посмотри кругом, сколько здесь всего интересного. Гуляй, веселись.

Даже не попрощавшись, Элиза подхватила юбки, развернулась и быстро затерялась в толпе. Алита проводила её спину со спрятанной под маской холодной усмешкой. Затем повернулась к Милли:

— Мне предложили гулять и веселиться. Как думаешь, с чего лучше начать?

— Мисс Алита, — смущённо опустила взгляд горничная. — Говорят, там бородатая женщина. Я никогда таких не видела. Может… взглянем?

Вскоре две девушки — в масках красношёрстной лисицы и серого волка — шагнули в пёструю толпу.

Элиза неслась вперёд, то и дело оглядываясь по сторонам в поисках Ребекки Лорен. Дочь герцога обещала быть в маске павлина, но сколько Элиза ни вглядывалась в мелькавшие вокруг личины, павлиньих перьев нигде не было видно.

Она так увлеклась поисками, что не заметила высокого мужчину в маске золотого льва. Столкновение вышло резким. Элиза покачнулась, её маска полетела на землю.

— Ах! — воскликнула она.

Мужчина оказался довольно ловким. Он успел подхватить маску кролика раньше, чем та коснулась земли, и протянул её девушке. Из-под прорезей на неё уставились чуть прищуренные зелёные глаза. Встретившись с ним взглядом, она почувствовала, как что-то дрогнуло в груди. Сердце забилось быстрее.

— Благодарю, господин, — выдохнула Элиза, чувствуя, как щёки заливает румянцем. — Я такая неловкая…

Мужчина молча кивнул, лениво отметив привлекательные черты незнакомки, и тут же отвернулся. Среди людской толпы мелькнула девушка в маске красношёрстной лисицы. В том самом платье, что так детально описывала ему в письме виконтесса Дагмара.

Позабыв обо всём, Леандро — а это был он — мысленно усмехнулся.

Перед глазами встала недавняя картина: холодный, отстранённый взгляд синих глаз, насмешка в ровном голосе: «Ваше высочество, мы с вами не знакомы».

Как она только посмела отказать наследному принцу Давей? Ни одна женщина прежде не позволяла себе подобного. Это задело его сильнее, чем он готов был признать.

Но ничего. Уже сегодня всё изменится.

План, который он так тщательно разработал, непременно сработает. Эта гордячка Алита Дагмара в конце концов будет принадлежать ему. Он укротит её, как укрощают дикую лошадь. Она на коленях будет умолять о его внимании.

Позабыв о застывшей напротив девушке с маской кролика в руках, Леандро развернулся и растворился в толпе.

Элиза некоторое время стояла на месте, словно под гипнозом глядя вслед исчезнувшему мужчине. В груди осталось неприятное, тянущее чувство. Тоска, которой не находилось объяснения.

Нити судьбы, уже однажды прописанной, в этот раз сплетались совсем иначе…

Конец!