— Эй, поварёнок! Долго я еще ждать буду? Скоро выступление мастера Шу начнется, а у меня с утра кроме воды, во рту ничего не было! — Голос говорившего был хрипловатым, и судя по виду, принадлежал человеку, который если и мылся, то только тогда, когда попадал под дождь. А избегал он его, судя по всему, тщательно.

Я моргнул, пытаясь стряхнуть с себя состояние ступора. Какой нахрен поварёнок? Я инженер программист по образованию! По крайней мере, второму, потому что о первом старался не вспоминать.

Что-то не так. Что-то чертовски не так!!!

Чтобы не сойти с ума, я сосредоточился на окружении. Единственное, что я мог сейчас выудить из головы, это буквально врезавшуюся в мозг картину приближающегося асфальта, по которому сейчас должны были расплескаться мои мозги. Если закрыть глаза, я мог пересчитать каждую щербинку и трещинку.

Но нет! Как только я их открывал, картина была совсем другая. Булыжная мостовая под ногами, а вместо осенней прохлады мегаполиса, воздух, теплый, и влажный, пропитанный густыми, незнакомыми ароматами. И сильнее всего ощущался запах пряностей и мясного бульона. Наверное, потому что источник находился совсем рядом.

Мои руки, замершие в поднятом положении, держали длинные бамбуковые палочки над доской для нарезки, уставленной кореньями и зеленью и часть из них, была в этих самых палочках зажата. Слева от меня стоял вок — глубокий, кованый, с потемневшим от многолетнего огня дном, но явно ухоженный. В нем шипела и дымилась лапша.

Это что выходит? Я её готовлю?

Небольшой стол передо мной был захламлен утварью: глиняные миски, стопкой чуть ли не до потолка навеса палатки, бамбуковые контейнеры с чем-то нарезанным, ножи разной формы, скалка, даже небольшой тесак. Справа булькал на жаровне котелок с наваристым бульоном, от которого шел умопомрачительный аромат. Уличная печь под воком тлела, излучая жар.

По улице мимо моей палатки спешил разношерстный народ: мужчины в странных поношенных халатах, женщины с корзинками, дети, снующие под ногами. Все куда-то торопились вниз по дороге, к шуму голосов и музыке, попутно выкрикивая что-то про выступление мастера Шу. Я стоял, словно истукан, пытаясь втиснуть в сознание эту картину, но всё никак не получалось. Палатка? Уличная еда? Судя по строениям и одеждам, это какой-то Древний Китай? Но тогда почему все вокруг выглядят как типичные среднеевропейцы? Где азиатские черты лица? Что мать его происходит? Это такой сон?

И вообще, где приближающийся асфальт, до сих пор стоящий перед глазами? Или я уже пораскинул мозгами и это галлюцинации?

— Лук добавить? — тем не менее, спросил я машинально, и мои руки, будто сами по себе, начали энергично мешать лапшу в воке.

— А как же! И яйцо вкрутую не забудь! — отозвался мужчина, стоявший перед прилавком. Он тряхнул головой, на которой волосы были туго стянуты в пучок на затылке. Лицо обветренное, но глаза веселые.

Руки действовали без моего сознательного участия. Палочки отложить, лук, имбирь, долька чеснока — на доску. Тесаком начал наносить быстрые и точные удары, превращающие их в мелкую крошку. Закинул в чашку рубленую зелень, посыпал крошкой из лука и имбиря, зачерпнул варево и щедро налил наваристого бульона.

Шипение в воке стало громче, аромат усилился в разы, заставив обернуться пару прохожих. Согласен, пахло вкусно.

Я наклонился, подбросил небольшую чурку в глиняную жаровню под воком — пламя взметнулось ярче. Рукавом грубой холщовой рубахи утер капли пота, выступившие на лбу.

Если бы я в своё время, после шараги, где учился на повара и до учёбы в универе на программиста, не отработал пять лет в общепите, специализируясь на азиатской кухне, то я бы уже паниковал, а так в принципе знал, что надо делать, хотя окружение было чертовски непривычным.

Сначала в чашку бросил подхваченные палочками овощи, затем из стоящего рядом чана с кипятком выловил порцию рисовой лапши, закинул туда же, и, сверху, как попросил клиент, положил очищенное яйцо вкрутую, разрезанное на две части, залил всё бульоном. Получившееся блюдо передал клиенту, всё ещё толком не понимая, что вокруг происходит.

— Приятного аппетита! — На автомате пожелал я.

Мужчина кивнул, странно на меня посмотрел, но принял миску. Взял пару бамбуковых палочек из стоящей рядом глиняной чаши. Отошел к краю дороги, пристроился на камне. Отхлебнул бульона, громко причмокнув и принялся за лапшу. Вид у него был довольный.

— Следующий! — На автомате крикнул я в пространство, и перед прилавком тут же возникла новая фигура — женщина в возрасте.

— Мне, как всегда, Ян. Только пожалуйста закинь новую лапшу в воду, — кивнула она на чан — знаешь, не люблю, когда ее переваривают, — произнесла женщина в халате черного и темно-красного цветов, кажется такой называется ханьфу и бывает мужской и женский. Волосы ее были убраны в сложную прическу на затылке и скреплены парой изящных шпилек. В уголках глаз залегли лучики морщин. Постоянная клиентка?

Будет смешно, если и фамилия та же, но переиначенная на китайский манер, как всё окружение, типо Ян Лан. А что, подходит. Ян на китайский переводится как солнце, а Волков, ну или волк переводится как Лан. Типичное в общем азиатское имя. Ладно, сон же… Примем правила игры. Мой мозг перед смертью решил подыграть мне, подсунув реалистично выглядящий бред? И это вместо проносящихся перед глазами воспоминаний? Впрочем, что там вспоминать? Детдом? Тоскливую жизнь? Невпечатляющие перспективы?

— Понял! — кивнул я, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной. — Будет в лучшем виде!

Пар клубился над воком, когда я выловил ситом порцию лапши из чана с кипятком. Две минуты — идеально. В раскаленный вок отправились кусочки темной, тонко нарезанной говядины, лапша, щедрая горсть рубленой зелени и специй, сам бульон и, конечно, еще одно яйцо.

— Спасибо, Ян! — женщина протянула мне три медных монеты с квадратными дырками посередине. Они со звоном упали в мой глиняный горшочек, стоявший рядом с разделочной доской. Там уже скопилась приличная горка.

— Приятного аппетита! — улыбнулся я ей в спину, уже принимая заказ от следующего в очереди. Работа затягивала, требовала полной концентрации. Руки двигались автоматически, оставляя время для раздумий. Впрочем, я принял правила игры — галлюцинация, так галлюцинация.

К тому моменту, когда гул толпы внизу слился в единый рев, сигнализируя о начале выступления, ажиотаж у моей палатки схлынул. Я смог наконец выпрямить спину, ощущая каждую мышцу, и вытереть пот со лба грязным подолом передника. С облегчением плюхнулся на каменный бордюр прямо за спиной, прислонившись к колесу моей передвижной тележки-кухни. Прохладный вечерний ветерок ласково обдувал разгоряченное лицо, трепал волосы… Волосы? Я машинально провел рукой по голове. Густые, черные, слегка вьющиеся, собранные, как я успел уже мельком заметить, по местной моде в небрежный пучок на затылке. Я же был лысым! Попытался подтянуть резинку, перевязать поаккуратнее. Не сразу получилось.

Так… Что вообще происходит в этой галлюцинации? И почему именно такой антураж? Вроде я особо никогда не фанател по восточной культуре. И опять же, почему лица не азиатские? Что за адова смесь?

Закатное солнце, садящееся за зубчатые вершины дальних гор, окрашивало все в золото и багрянец. И передо мной раскинулся огромный город в стиле древнего Китая. По крайней мере, я всегда представлял его именно таким. Каменные ступени, мощенные булыжником улицы, извивающиеся вверх и вниз по склону холма, на котором я находился. Прямо напротив — располагались кварталы домов с черепичными крышами, за высокими стенами, за которыми угадывались кроны деревьев — внутренние сады. Позади — попроще, небольшие, но крепкие с виду домики. Повсюду — деревья. Много деревьев. Сливы? Вишни?

Вверх по улице, уходящей в горы, виднелись пагоды — многоэтажные, изящные. А между семью горными пиками, соединяя их, висели тонкие, как паутина, подвесные мосты. Стук деревянных сандалий по мостовой почти стих. Теперь отчетливо доносился гул толпы, смех, возгласы и аплодисменты снизу. Выступление началось. А мне… мне нужно было понять, кто я, где я, и что делать с этой тележкой?

Ближайший осмотр не принес ясности. Только усиливающееся ощущение нереальности. И первая практическая мысль: как я выгляжу в этом сне? Оттолкав тележку чуть в сторону, к небольшому прудику с плавающими в нем яркими карпами, я наклонился над водой.

Отражение заставило сердце екнуть.

Вместо тридцатилетнего лысеющего тестировщика с вечными мешками под глазами от недосыпа и кофеиновой зависимости, из воды на меня смотрел я, только молодой. Это же моё юношеское лицо в возрасте лет пятнадцати, максимум шестнадцати. Только пара косметических отличий: кожа смуглая, загорелая, будто я целыми днями торчал под открытым небом, и чёрные, как смоль и небрежно обрезанные густые волосы.

И тут на меня накатило. Какая к чёрту галлюцинация? Слишком долго, слишком натурально. Я ущипнул себя за бедро и вскрикнул. Точно не сон и не предсмертные глюки. Волна тошноты от осознания чего-то непоправимого, что случилось со мной, накрыла с новой силой.

Я сидел, прислонившись к тележке, пытаясь перевести дух и собрать мысли в кучу, как вдруг гул толпы внизу взметнулся вверх, превратившись в оглушительный рев восторга. «Мастер Шу! Мастер Шу!» — скандировали сотни глоток. Я заметил, что все пялятся в небо, вскинул голову.

И замер.

Высоко над пагодами, разрезая багряное закатное небо, летел меч. Здоровенный, как доска сёрфера, сияющий холодным голубым сиянием, словно выкованный из арктического льда. От его гарды тянулся длинный, переливающийся шлейф, похожий на след реактивного самолета, но состоящий из сгустков чистой энергии. Но самое невероятное было не это. На самом клинке, точнее, на его широкой части, стоял человек. Не держался, не балансировал с трудом, а стоял так же естественно и непринужденно, как я только что стоял за своим воком.

Он парил. Легко, грациозно, как ласточка. Его одеяние — кристально белый ханьфу из струящегося шелка с широкими рукавами — развевалось на ветру, создавая иллюзию крыльев. Лица разглядеть не удалось, слишком высоко— только силуэт, исполненный нечеловеческого достоинства и мощи. Он пронесся над нашими головами с такой скоростью, что лишь мелькнул белоснежным призраком, прежде чем исчезнуть за кронами деревьев где-то ниже, прямо в эпицентре оваций.

Моя челюсть отвисла. Летающие мечи? Парящие в воздухе люди? Все мои рациональные объяснения: галлюцинации при агонии, массовый гипноз, теперь точно рассыпались в прах. Стоит признать, что я оказался неизвестно где и тут действовали другие законы. Физики? Магии?

Мне катастрофически не хватало знаний. Я застыл, гипнотизированный этим воплощением невозможного. Не понимаю, что тут происходит — но я разберусь со всем. Обязательно разберусь.

Из транса меня вырвал едва уловимый шорох у ног. Опустил взгляд.

— А можно лапши?.. — тонкий, слабый голосок прозвучал прямо у моих колен.

Я вздрогнул, отдернул руку и опустил взгляд ниже края прилавка. Оттуда на меня смотрели большие, темные, испуганные глаза. Мальчонка. Лет восьми, не больше. Одетый в нечто серое, бесформенное и грязное, больше похожее на мешковину, чем на одежду. Его худенькие ручонки с грязными ногтями цепко впились в край моей тележки, он едва доставал до столешницы подбородком.

— А можно… — повторил он жалобно, и в его взгляде читался такой голод, что у меня сжалось сердце.

Я наклонился, чтобы расслышать его шепот, и в этот момент краем глаза уловил движение в кустах за спиной мальчишки. Быстрое, смазанное.

Засада?

Чувства буквально завопили об опасности. Я резко обернулся, вглядываясь в сгущающиеся сумерки под сенью деревьев. Ничего. Тишина. Показалось?

Обернулся обратно к мальчишке. Его уже не было.

Исчез. Как сквозь землю провалился. А вместе с ним… Горшочек! Глиняный горшочек, куда падали медные монеты с квадратными дырками — весь мой сегодняшний заработок! Он стоял тут же, на углу стола, а теперь его место было пусто. Только тем, что я всё воспринимал как сон или галлюцинацию, можно обосновать мою безалаберность и пофигистическое отношение, ибо зачем во сне монеты? Но теперь-то, я понимал, что вокруг скорее всего реальность!

Внизу, на мостовой мелькнула маленькая фигурка. Босые пятки сверкали в последних лучах заката. Он несся вниз, к толпе, прижимая к груди мой горшок!

Праведный гнев, жгучий и слепой, ударил в голову. Черт возьми! Работал как проклятый весь вечер, кормил людей, а теперь последние гроши крадут! И еще на мечах летают! Адская смесь обиды, ярости и отчаяния переполнила меня.

— Стой! — заорал я хрипло, и рванул в погоню.

Она была безумной. Я лавировал сквозь уплотняющуюся толпу зевак, высматривающих в небе, вдруг летающий человек снова покажется и боялся на секунду потерять из виду серую, юркую тень. Мальчишка петлял как заяц, используя свою малый рост, проскальзывая между ног взрослых и уже убежал бы от меня, если бы не осторожничал, прижимая к груди горшочек с монетами, опасаясь его выронить. Ну, а я не мог догнать, потому что-то и дело натыкался на людей.

— Эй, осторожнее! — огрызнулся мужчина в поношенном, но добротном ханьфу, которого я чуть не сбил с ног.

— Простите! — бросил я на бегу, не оборачиваясь.

Проскочил мимо двух подвыпивших парней, от которых разило дешевым вином, они едва стояли, обнявшись и горланя песню.

Чуть не врезался в тележку конкурента — продавца пирожков на пару.

— Слепой, что ли? — крикнул он мне вслед.

Самый опасный момент, я едва увернулся от столкновения с девушкой невероятной, почти неестественной красоты. Она была в коротком, облегающем шелковом одеянии алого цвета, по которому золотом вышитый дракон извивался от бедра вверх. Ее ярко синие глаза метнули на меня презрительный взгляд, но она лишь грациозно отшатнулась, не проронив ни слова. Спутник красотки, высокий и суровый мужчина в темно-синем, с мечом у пояса, лишь нахмурился, положив руку на рукоять.

Я не останавливался. Догоню, гада! Всю душу вытрясу! Толпу проскочили. Узкие, кривые улочки попроще, между глинобитными домишками и заборами. Мальчишка знал местность, вилял между строениями. Я отчаянно пытался не отстать, чувствуя, как в боку колет, а дыхание сбивается. Мы выскочили на небольшую пустынную площадку, заваленную какими-то старыми бочками и хворостом. Мальчишка метнулся в темный проход между двумя сараями.

Рванул за ним и тут мир взорвался болью.

Сильный удар пришелся мне точно в челюсть. Что-то твердое, тяжелое, обернутое, кажется, тряпкой. Мгновенная вспышка белого света перед глазами.

Я услышал хруст, но не понял — то ли это мои зубы, то ли просто страшный звук удара в собственной голове. Земля ушла из-под ног. Я закрутился в воздухе, беспомощный, как тряпичная кукла, и тяжело рухнул на спину, подняв облако пыли. Звезды закружились в черном небе, сливаясь с искрами в глазах. Боль в челюсти была оглушительной, пульсирующей, отдаваясь в висках и зубах. Кровь, теплая и соленая, хлынула из разбитой губы и носа, заливая рот и горло, мешая дышать. Я попытался подняться на локти, но мир плыл и двоился.

— Гляньте-ка, что у него в шеньи, — прозвучал над моей головой ломающийся, наглый подростковый голос. Шеньи? Карманы?

Тени сгустились вокруг. Три, нет, четыре фигуры. Подростки, но не дети. Грубые, с ожесточенными лицами уличной шпаны. Один из них, самый коренастый, с тупым, жестоким лицом, нагнулся ко мне.

— Ничего путного, Сумо, — доложил он, обыскав мои карманы в куртке и штанах. Руки были грубыми, бесцеремонными. — Мусор один.

— Кенто, а в горшке-то? — спросил третий, и я услышал знакомый звон бронзовых монет о камень. Они вытряхнули содержимое моего горшочка и теперь пересчитывали добычу.

— Эй… отдайте… — попытался я прохрипеть, сплевывая кровь. — Мои деньги. Это все что есть.

Попытка подняться была мгновенно пресечена. Коренастый парень пнул меня ногой в бок. Боль снова пронзила тело, выгнув дугой. Вот же твари.

— А ну не дергайся! — зарычал Сумо, присаживаясь на корточки рядом. Его лицо было совсем близко. Тусклые, злые глаза без малейшего проблеска интеллекта. Костяшки на правой руке сбиты в кровь — видимо, о мою челюсть. А во рту — щербинка между передними зубами, и один боковой зуб сколот почти до десны. Коротко стриженная голова, торчащая щетиной. Совсем как у меня раньше…

— Тут… двадцать две… двадцать три… — пищал где-то сбоку тонкий голосок. Мелкий воришка, тот самый мальчишка, пересчитывал монеты. Видимо, со счетом у него были проблемы.

— Отвали, Шен, я сам! — отмахнулся от него Сумо. — Беги, забери телегу, пока её не слямзили и откати туда, куда говорили. Быстро! — Мальчишка юркнул в темноту. Сумо снова повернулся ко мне, его дыхание пахло луком и чем-то прогорклым. — Вот что, поварёнок. Слушай сюда и запоминай. Отныне ты платишь нам. За свою спокойную жизнь, за то, чтоб руки-ноги целы были и за право торговать. Ровно половину. Половину всего, что за день наторгуешь. А то, что в телеге — это на сегодня наша доля. Придется тебе завтра начинать с нуля. Считай штраф за то, что ты в первый раз не понял и не согласился на нормальную долю. — Он осклабился, обнажив сколотый зуб. — Хе-хе, повар-культиватор. Без крыши над головой и с пустым карманом. — И он залился хриплым, неприятным смехом. Его подручные тут же подхватили, зайдясь тявканьем, как стая шакалов.

Культиватор? Это что-то связанное с выращиванием растений? Слово мелькнуло, но смысл уловить не успел. Все внимание было на его словах. Рэкет. Самый натуральный. Но я зацепился за смысл. Опять — это значит не первый раз уже? У меня были с ними конфликты? И я отказался платить?

— Тележку… — прошептал я, пытаясь хоть что-то спасти. — Не трогайте мою тележку.

— Не дрейфь, — Сумо хлопнул меня по щеке, по больному месту. — Вернем тебе её целую и неповреждённую. Условия прежние: утром, как прокричат первые петухи, будем ждать тебя у колодца, в районе прохода к храму Пяти Гроз. — он уставился на моё лицо, выражающее лишь недоумение, — Забыл где? Найдешь. Не придешь, пеняй на себя. Понял?

Я кивнул, едва сдерживая ярость. Кивнул, потому что иного выхода не было. Они могли прикончить меня здесь и сейчас, как бродячую собаку. Что за идиотский сон? Когда там уже асфальт? Когда закончатся галлюцинации?

— А мы сработаемся, — Сумо встал, пыль с брюк отряхнул. — Все, сваливаем! Жирный кусок сегодня поймали!

И они растворились в сгущающихся сумерках так же быстро и бесшумно, как появились, оставив меня одного посреди пустыря. Разбитого, ограбленного, с пустыми карманами и адской болью во всем теле.

Я лежал, глотая воздух ртом, так как нос был полностью заложен запекшейся кровью, опухнув вдобавок. Боль пульсировала в висках, в челюсти, в боку. Содранные ладони горели. Но зато до меня наконец дошло, что я не сплю и не галлюцинирую. Другой мир? Я попаданец? Как в книжках? Вот только встретил он меня по-царски. Где блин фанфары и гарем?

Не знаю, сколько времени прошло. Сумерки окончательно сгустились в ночь. Вдоль улиц горели фонари — не электрические, конечно, а масляные или, может, с каким-то другим горючим, дававшие мягкий, теплый, колеблющийся свет. Я упустил момент, как их зажигали. Он был слабым, но хоть что-то. Вставать было тяжело, каждая мышца протестовала против моих действий.

Оперся на стену ближайшего сарая, скрипя зубами от боли, и медленно, как столетний старик, поднялся на ноги. Отряхнулся, пыль смешалась с кровью и потом, образовав грязную корку. Нужна помощь. Стража? Лекарь? Но где их искать в этом лабиринте? И главное, чем платить? Сначала тележка. Надо найти этот чертов колодец у храма Пяти Гроз. Знать бы ещё где сам храм.

Я замер, прислонившись к грубой древесине стены. Отсюда, с возвышения, открывался вид вниз, туда, где еще недавно бушевала толпа. Теперь там, в свете факелов и каких-то светящихся шаров, плывущих в воздухе, происходило что-то невероятное. Два силуэта в развевающихся одеждах: один в ослепительно белом, другой в темном, почти черном — сходились в поединке. Но не на земле. Они парили в воздухе, высоко над головами зрителей! Их мечи, вспыхивая голубым и багровым светом, выписывали в ночном небе сложнейшие узоры, оставляя за собой шлейфы чистой энергии. Они отталкивались от невидимых платформ, совершали немыслимые пируэты, их движения были какой-то смесью боевого искусства и высшей формы танца. Я видел старые китайские фильмы, где было что-то подобное, с прыжками по воздуху, но это были жалкие поделки с тем, что открывалось сейчас моему взору.

Шум толпы превратился в благоговейный гул. Я снова застыл, забыв о боли, о краже, о своем жалком положении. Это было… потрясающе. Гипнотизирующе.

И тут я почувствовал что-то странное. Тонкую, едва уловимую дрожь, идущую откуда-то снизу, по бедру, как будто прополз жук. Я опустил взгляд, и сердце бешено заколотилось.

Там, в пыли, у самых моих ног, словно выпал из штанины, лежал Кубик. Небольшой, будто игральный, но тяжелый на вид. Его грани были отполированы до зеркального блеска, он состоял из какого-то темного, почти черного металла, испещренного тончайшими серебристыми прожилками, образующими сложные, геометрически безупречные узоры. В некоторых местах на гранях виднелись крошечные, аккуратно впаянные пластины, похожие на микросхемы, и миниатюрные линзы.

Какая знакомая визуализация. Мой проект? Кубик-ассистент, над которым я корпел ночами в офисе Квантума? Вернее, его точная копия, пусть и раз в десять уменьшенная, что я проектировал в программе для трёхмерного моделирования. В отличие от того, что было там, здесь он выглядел завершенным. Как он попал сюда?

Рука, почти без моего ведома, уже тянулась вниз. Пальцы коснулись металла. Он был неожиданно… теплым. И слегка вибрировал.

В ту же секунду по руке пробежала легкая, щекочущая волна энергии, и перед глазами, как в интерфейсе дополненной реальности появилась надпись.

По носу в жизни получать приходилось, всё же детство в детдоме накладывало определённый отпечаток, но уж точно не так сильно. А тут, меня нокаутировал какой-то сопляк, едва достигший ростом до моих плеч, причём с такой силой, словно лошадь лягнула.

Я вновь взглянул на странный предмет у себя в руке, и инстинктивно осознал — нужно быстро прятать! Такую вещь однозначно нужно было хранить, как зеницу ока, не показывая ни единой живой душе.

Вот только куда? На нём не было никакой цепочки, карманы в одеянии были один смех — проще простого потерять небольшой предмет.

Впрочем, он избавил меня от размышлений и просто растёкся у меня по ладони в лужицу жидкого металла, и собрался уже на запястье в виде браслета, внешне совсем непримечательного, словно медного. Это ещё что за адаптивный жидкий металл? Такой функционал я точно не закладывал.

Я прижался спиной к шершавой, прохладной поверхности одной из стен. В голове зашевелилась странная мысль: как эти мелкие грабители его не разглядели? Ведь они, судя по всему, перебрали весь мой нехитрый скарб вдоль и поперек. Мозг вновь подметил вопиющую несостыковку, настойчиво притягивая мысли о полной нереальности происходящего. Но просыпаться я совсем не торопился, как бы ни старался себя в этом убедить.

Что же я в итоге имел? Почти ничерта. Я был полностью дезориентирован, изрядно замерз и дико хотел есть. Предательски ныла переносица и губа. Отдавая тупой болью в виски, кружилась голова и противно саднила стесанная в кровь ладонь. Надо было срочно о себе позаботиться. И заодно осмотреться получше, понять, куда же меня занесло.

Судя по всему, меня заманили в какой-то очень тесный и глухой переулок, и, черт возьми, это место до жути напоминало декорацию из низкобюджетного китайского фэнтези. Дома вокруг стояли преимущественно одноэтажные, приземистые, почти все обнесённые невысокими каменными заборами, поросшими влажным, скользким мхом. На темных камнях заборов были вырезаны какие-то замысловатые иероглифы, ни один из которых мне, увы, не был понятен. Крыши покрывала старая керамическая черепица. Все эти постройки образовывали замкнутый, тесный двор, напоминающий глубокий колодец, из которого, похоже, вел только один путь — тот, по которому я сюда и прибежал. Куда именно подевались мои грабители, разглядеть так и не вышло, они растворились бесследно.

Прямо посреди двора росло одинокое дерево — здоровенное, старое, но своими очертаниями больше похожее на гигантский колючий куст. Листья у него были мелкими и колючими, а среди ветвей алели яркие красные цветы, точь-в-точь как у дикой розы, только размером чуть крупнее. Рядом с этим странным деревом стояли два массивных каменных котла на трех толстых ножках. Я поначалу подумал, что это обычные жаровни для мяса, но, приглядевшись, увидел, что внутри лишь горстка серого пепла и несколько тонких палочек. Я их понюхал, уловив слабый аромат сандала, с мягким древесным запахом с тонким молочным оттенком.

На одном котле были искусно вырезаны сплетшиеся в клубок драконы, на другом — какие-то совершенно непонятные мне геометрические знаки и символы. Похоже, ставили их тут явно не для простого шашлыка, а для чего-то более важного и торжественного. Может, для каких-то местных ритуалов? Тогда почему во дворике колодце?

У дальней стены скромно стояла грубая лавка — просто три неструганные доски, сколоченные наспех и не слишком аккуратно. Сиденье сильно потемнело от времени, будто сто лет под проливными дождями мокло.

Пора было выбираться к людям, найти, где бы умыться, привести себя в порядок. И понять, наконец, что же тут, в этом месте, вообще творится.

Я вернулся к восходящей улице тем же путем, что и прибежал, и застал уже сворачивающееся представление и медленно разбредающихся по домам зевак. Выбираясь из толпы, я размышлял: смысл непонятных символов на стенах мне не ясен, но местную речь я, к своему удивлению, прекрасно понимал, да и окружающие, судя по всему, понимали меня без всяких проблем. А еще, одна местная горожанка в красивом, струящемся одеянии, назвала меня Ян, по моему старому имени. Хотя в интерфейсе кубика, ставшего браслетом — было написано «Ян Волков, и он же Ян Лан», так что это всё же имя, просто переиначенное на китайский лад. Мелькнула мысль о том, как это я вообще угадал с фамилией, но отбросил её подальше, сейчас не время и не место.

Придется выяснять с самых азов даже такие простые вещи, и постараться при этом не прослыть окончательным слабоумным. На самый крайний случай, всегда можно было сослаться на недавнее нападение и временную амнезию.

Хреново было то, что у меня не было памяти предыдущего владельца тела, в которое я попал. Он ведь не на пустом месте возник, у него была тележка, он был торговцем. А значит либо жил где-то неподалеку, либо какое-то время назад прибыл в город, успев слегка примелькаться и обзавестись неприятностями. И ещё один вопрос. Почему у него было моё же молодое лицо?

Решил для начала вернуться к тому месту, где я, собственно, и осознал себя в этом мире, — авось хоть что-то прояснится.

Я неспешно плелся вверх по узкой улочке, вместе с потоком праздношатающихся. Все они выглядели самыми обычными, простыми людьми, без этих фантастических фокусов, которые так лихо демонстрировали сражавшиеся в воздухе воины. На мое помятое лицо никто особо не обращал внимания, а я сам украдкой, исподлобья, всматривался в лица окружающих, чьи эмоции очень разнились: от отрешенной задумчивости до неподдельного восхищения. Кажется, то представление и впрямь удалось на славу.

Ожидаемо, на месте моей тележки не оказалось и следа. Ну сволочи настоящие… Так, где бы тут найти в этом мире какие-то подобия правоохранительных органов? Должно же было быть что-то такое, какая-то местная стража или хотя бы староста. Решил просто спросить у первого встречного — это был самый напрашивающийся и логичный способ познания.

— Уважаемый! — крикнул я, не зная, как здесь правильно обращаться к незнакомцам, еще не успел подслушать и усвоить местные нормы.

— Чего тебе? — На меня бросил взгляд смуглолицый дед, лет за шестьдесят, седой как лунь и сильно сгорбленный под тяжестью лет.

— А не подскажите, где тут можно какую стражу найти? — Я старался говорить как можно учтивее и дружелюбнее, но улыбаться с разбитым и опухшим лицом было решительно несподручно.

— В нашей Деревне Травников нет никакой стражи, — буркнул дед, — мы люди мирные, не от кого нам охраняться. — Он уже собрался уходить, делая вид, что совершенно не замечает моего плачевного состояния.

— А деревня-то большая? Мне бы к храму Пяти Гроз попасть, далековато будет? — Решил я спросить и об этом, раз уж старику было плевать на мои беды. Но хоть на прямые вопросы он отвечал.

— Э-э, да недалече, вон туда. — Он лениво вскинул сухую, жилистую руку и костлявым длинным пальцем ткнул в ранее замеченные мной островерхие пагоды на далеких пиках гор. — Там твой храм и находится. А ты чего, культивировать вздумал? — вдруг прищурился он.

Я не понял, что именно он имел в виду. Но в грязь лицом ударить было нельзя, оно и так все болело, хватит с него на сегодня унизительных падений.

— Э, нет… я просто торговец уличной едой, — пожал я плечами, поблагодарил дедушку, а тот, взглянув на меня и еще раз прищурив свои старческие глаза, поспешно удалился. Ну да, без тележки и с побитым лицом я выглядел как минимум очень подозрительно, сам бы постарался избежать общения с таким антисоциальным элементом.

Возле того места, где прежде стояла моя тележка, находился небольшой пруд. Я не знал, где искать фонтанчик или колодец, потому наспех умыл свое разбитое лицо прямо в нем. Благо, вода казалась кристально чистой, и просматривалась до самого дна без какой-либо мути и тины. Утеревшись мокрым рукавом, я ощутил, как все ссадины и раны щипят и ноют одновременно. Нужен был врач, а для него однозначно нужны деньги, и немалые. Вряд ли меня здесь станут лечить просто так, из милости. Хотя, руки у меня, вроде бы, из нужного места росли, если бы все пошло совсем уже скверно, можно было бы попробовать куда-нибудь на работу попроситься, глядишь, и пригодился бы кому-нибудь.

Мой живот предательски и громко отозвался на дразнящие запахи жареной рыбы, которые доносились из ближайшей лавки, буквально в двадцати метрах от меня. Вообще, этот мир, в котором я вдруг очутился, поражал своим шумом и обилием всего происходящего. Гул разрозненных разговоров, мелодичный звон колокольчиков, скрип несмазанных тележных колес, тихий плеск рыбы в садках, какие-то воинственные выкрики с придыханием — все это сливалось в один странный хаос. Все кругом казалось совсем нереалистичным, словно декорация, и лишь боль во всем теле возвращала меня к суровой действительности. Она была вполне натуральной и очень ощутимой.

Я чувствовал себя абсолютно растерянным. Не знал, что делать дальше и за что хвататься. Но нужен был сугубо прагматичный подход. Перво-наперво, нужно было озаботиться тем, что я буду есть сегодня и где лягу спать. Ноги сами, помимо моей воли, понесли меня к дымящейся лавке с аппетитно пахнущей жареной рыбой. Чтож… Это был не шикарный ресторан, и даже не открытая веранда, а простое, видавшее лучшие времена деревянное строение, одновременно служившее и домом торговцу, и уличной лавкой, почерневшее от времени и копоти, с бамбуковым навесом. Над низким входом болталась кривая вывеска — простая доска с корявыми иероглифами, нанесенными красной, выцветшей краской, и с грубо нарисованным карпом.

Под самым навесом располагалась открытая кухня: большой чугунный вок, вроде того, что был у меня, который шипел и брызгал раскаленным маслом на тлеющих углях. Запах дразнил и манил все сильнее, а во рту обильно собиралась слюна. По левую руку от повара стоял простой стол, уставленный большими тазами с водой, в которой плескалась свежая рыба. Тут были и серебристые карпы, и жирные усатые сомы. Поблизости стояло еще несколько глиняных мисочек с густыми соусами, и специями. Над самым прилавком качалась на ветру пара красных бумажных фонарей, отбрасывая неровные, теплые блики света. Все выглядело просто, даже бедно, но вокруг было не протолкнуться — очередь к продавцу выстроилась приличная, человек десять. Я скромно пристроился в самый ее конец, смутно надеясь, что меня хоть не прогонят сразу.

Торговец оказался мужиком лет пятидесяти, крепким и широким в кости. Звали его, похоже, Фэн, именно так к нему обращались почти все покупатели. Он был большой, с солидным пузом, что напористо выпирало из-под синего, засаленного на поясе кафтана, больше похожего на просмоленный корабельный канат. Лицо у него было красное, потное, обветренное, с редкой седой бородкой, а глаза — хитрые, пронзительные, точно у старого лиса. Рукава были закатаны по локоть, и руки были все покрыты налипшей, блестящей чешуей, а своим острым ножом он орудовал так лихо и быстро, будто с ним и родился.

Лишь однажды в жизни я видел подобное мастерство, когда к нам в ресторан приезжал именитый шеф-повар из Японии и показывал мастер-класс. Рыба под ножом Фэна потрошилась в мгновение ока. Голос у него был хриплый, от постоянных криков, но на удивление зычный и слышный на большом расстоянии.

— Свежак, налетай, пока горяченькая! — выкрикивал он, то громко смеясь с постоянными покупателями, то сердито ругаясь, если кто-то слишком медлил с выбором. Похоже, он знал здесь на этой улице буквально каждого. Но на меня, когда подошла наконец моя очередь, он посмотрел внимательно, даже пристально, не выказывая и капли радушия. В его взгляде читалось явное: «Бери свою рыбу и вали, бродяга, не задерживай остальных».

— Поглазеть пришел или заказывать будешь? — спросил он меня грубовато, навалившись своим пузом на липкий прилавок.

— Я бы рад, да денег нет, — честно признался я. — Может, найдется для меня какая работа? Хотя бы даже самая черная? — с последней надеждой произнёс я. Но Фэн, едва услышав знакомые мольбы попрошайки, тут же потерял ко мне всякий интерес. Ох, надо было мне так же поступить с тем мальцом. Как его там звали? Шен? Торговец выпрямился, вытер жирные руки о грязный передник, и рявкнул.

— Следующий!

За мной уже скопились люди и стоящий за мной в очереди человек, тут же, без лишних слов, шагнул вперёд к прилавку, звякнув медными монетами на шнурке. Что ж, попрошаек никто и нигде не любит.

А ведь ещё каких-то несколько часов назад я мог легко раздобыть себе любой еды, какой только пожелаю, стоило лишь зайти в ближайший круглосуточный магазин и просто приложить карточку к терминалу. Ну, или заказать дрона доставщика. Вот так, из подающего надежды тестировщика инновационного софта, разрабатывающего собственную приблуду, я в мгновение ока превратился сначала в уличного торговца едой, а после и вовсе, в побитого, голодного бродягу без гроша в кармане.

И от этой горестной мысли я так приуныл, что почти не отходя от кассы, просто привалился на твердую мостовую, оперся спиной в шершавую стену уже закрывшегося соседнего заведения, и погрузился в пучину тяжелых, безысходных раздумий. Мысли мои были рваными, несвязными, и невероятно горестными. Как я вообще тут выживу? Мир то вокруг, судя по виду — средневековый. А значит всем плевать на всех, нет тут института прав человека. Если признаться самому себе честно, то и в окружающих лесах меня ждала неминуемая смерть, от диких зверей, хотя они, теоретически, могли и прокормить.

Правда где я, и где охота? Тем более, у меня даже завалящего ножа нет, что уж говорить о копье, луке или там топоре.

Будем честны — офисный планктон приучен выживать в джунглях, но с одним нюансом, эти джунгли должны быть каменные, и выживает он держа в одной руке смартфон, а в другой небольшой дипломат, а тут таких условий нет. Исходя из местного колорита, попрошайкам тут явно не рады, да и подавать-то было бы особо некому. Искать работу, просто стучась во все двери подряд? Неровен час, отметелят так же, как те пацаны, только уже взрослые мужики. Я схватился за пустой, сосущий живот, стараясь унять мучительный голод, и с тоской прикрыл глаза.

Но выживать-то как-то было надо. В любом случае, последняя надежда оставалась на то, что грабители не обманут и тележку все-таки вернут, хоть с этим еще как-то можно было бы жить. Я уже был готов согласиться завтра на их условия, на их мзду в размере половины дохода — и дело с концом.

— Так и будешь тут сидеть до самого утра? — внезапно раздался над самым моим ухом хриплый голос. Это был Фэн — торговец рыбой, который неведомым образом оказался прямо передо мной.

Я что, уснул? Совсем уже страх потерял, раз позволял себе вырубаться посреди незнакомой улицы. Посреди абсолютно неизвестного и потенциально очень опасного мира!

— А чего мне еще делать? — Ответил я вопросом на вопрос, уже не сильно надеясь на какой-то дельный и добрый совет.

Фэн неспешно вытирал свои налипшие руки застиранным серым полотенцем, глядя на меня с нескрываемой жалостью.

— Тебя как звать-то? — Не стал он отвечать на мой встречный вопрос. А я задумался, что же ему ответить, чтобы не выдать себя с головой.

— Ян, — сказал я после недолгих, но напряженных раздумий. Любая коммуникация, особенно конструктивная, могла немного улучшить мое плачевное положение.

— И как же ты тут оказался, болезный? Да еще и с таким разукрашенным лицом, — навис надо мной его бочкообразный силуэт, уперев руки в бока.

— Я торговец… коллега стало быть, но сегодня столкнулся с большими неприятностями, — честно ответил я, надеясь на понимание.

— Что такое «коллега»? — Вскинул одну кустистую седую бровь Фэн, явно услышав незнакомое слово.

— Это на нашем наречии, — быстро выкрутился я, почувствовав холодок страха. — Я издалека. Означает, что мы с вами делаем примерно одну и ту же работу.

— Южанин что-ли? Был у меня знакомец, у него проскакивали незнакомые словечки. Что ж… — шумно, со свистом выдохнул продавец, — «каллеки» не помочь — значит, гневить сами небеса. — исковеркал он слово, — Вставай-ка, давай. — скомандовал он властным, не терпящим возражений тоном, и я послушно поднялся по стеночке, чувствуя, как затекли ноги. Было сложно даже распрямиться, кажется, я и правда ненадолго уснул. Рыбная лавка его уже была закрыта, а народу на узких улочках почти не осталось, вся деревенька погружалась в глубокую, непроглядную темноту, едва разгоняемую светом редких фонарей и звенящую тишину.

— Коллеге, — поправил его я автоматически, но тоном беззлобным и скорее замученным.

— Да, точно, коллеге, — кивнул он и скрылся внутри своей будки на мгновение, чтобы вынести мне на обычном листе, вроде лопуха — большую, жирную, зажаренную до хрустящей корочки рыбину. Он протянул ее мне, и я почтительно принял дар, искренне поблагодарив за такой неожиданно щедрый подарок.

— Огромное спасибо вам! — мой живот отзывчиво и громко заурчал, но я не решался сразу начать есть, потому что лавочник, похоже, хотел сказать что-то еще, более важное.

— Меня зовут Фэн, я тут, можно сказать, всех знаю. Приходи завтра поутру, вместе придумаем, чего тебе с работой делать можно. И не шастай по ночам где ни попадя, не то завтра будешь еще сильней побит, — с видом бывалого знатока объяснил мне Фэн. — Тут у нас вся округа культивирует, от мала до велика, народ горячий.

Тут нужно было решаться. Сейчас или никогда. Я уже в который раз за этот бесконечный день слышал это странное слово.

— А что значит — культивировать? — осторожно спросил я, стараясь сделать вид, что просто не расслышал.

— Да откуда же ты такой дремучий-то взялся? — фыркнул Фэн. — Практика боевых искусств через постоянное совершенствование тела, разума и духа в стремлении к великому бессмертию, дубина ты этакая! Это здесь каждый малец с пеленок знает. Тут, в Деревне Травников, как раз расположена известная школа Парящего Меча, они ребятню с самого младого детства тренируют. И много по всему королевству других школ, неужто ты, торговец с юга, никогда с таким не сталкивался?

— Извините, — замялся я, лихорадочно думая, как же вырулить из этой щекотливой ситуации, ещё и королевство какое-то, но раз он думает, что я южанин, надо и придерживаться этой легенды, — я с самого дальнего юга, там у нас это по-другому называют — «совершенствованием»… — Надеюсь, это прозвучало достаточно убедительно и спасло мою вменяемость в его глазах.

— Странные вы, южане, и слова у вас странные, — покачал головой Фэн. — Ладно, не задерживаю, ешь да ложись куда-нибудь. А утром, сразу ко мне. Пойду я, завтра рано лавку открывать нужно.

Я вновь горячо поблагодарил его, и для себя твердо на ус намотал: люди тут в целом отзывчивые, но какие-то очень закрытые и недоверчивые. Спрашивать его сразу же и про ночлег не стал, посчитав это уже верхом наглости. Надо было знать и чувствовать меру. Ничего, переночую и так. На улице вроде тепло несмотря на то, что это был север относительно моей легенды. Сейчас лето?

Чёрт, как же не хватало информации об окружающем мире, а спрашивать чревато.

Больше мы не разговаривали. Подавший мне пищу Фэн развернулся и ушел, а я остался стоять с едой.

Посмотрел по сторонам, в поисках места где бы примоститься, и не найдя, уселся прямо на землю и уже не в силах терпеть, принялся есть. Вкус был поистине восхитительный! Хрустящая, золотистая корочка, сладковато-пряный привкус соуса, отлично пропекшееся нежное мясо почти без единой кости. Странно, ведь насколько я помнил, белая рыба должна была быть очень костлявой. Но то, что я ел, было умопомрачительно вкусно! Воистину — голод лучшая приправа.

Пока я вкушал свою первую за весь этот долгий день нормальную пищу, мои мысли зацепились за две важные вещи. Первая — сейчас бы после еды ещё кофейку, если уж тут застрял надолго. Правда, не факт, что оно вообще есть в этом мире. А вторая — мне следовало быть крайне осторожным со словами, значение которых можно было интерпретировать на местный лад, но которые могли меня с головой выдать. Не хватало еще, чтобы меня посчитали странным чужаком, несущим вздор на непонятном наречии. Прикончат ещё от греха подальше, подумав, что одержимый.

Меня также очень заинтересовали слова лавочника про культивацию. Это что же получалось, все кругом постоянно тренируются в боевых искусствах? Именно поэтому тот пацан был такой сильный? А Мастер Шу? Который летел на мече? Тоже культивировал? И можно так натренироваться, что получится летать на мече? Все эти духовные практики, энергия Ци, полировка нефритовых жезлов в далёких пещерах? Я хоть и не сильно увлекался подобным, но в современном мире просто невозможно оставаться вне контекста некой информации, так что всё же краем уха я о чём-то подобном был осведомлён.

Стоило навострить уши и внимательнее послушать, о чем судачат между собой местные, только вот незадача, глубокая ночь и отсутствие тех самых местных не давали это сделать. Ну а сейчас проблема стояла куда более явная и насущная. Надо было срочно найти, где бы переночевать, прийти в себя, отоспаться. От всех этих потрясений, свалившихся на мою бедную голову, меня уже начало вырубать прямо на ходу.

Долго идти в поисках уединения не пришлось, я прошмыгнул в узкую щель меж двумя глухими стенами торговых ларьков, оказавшись в похожем на колодец глухом дворике, очень смахивающим на то место, где мне изрядно досталось. Только внутренняя часть этого двора была совсем заброшенной и пустынной, ни окон, ни дверей, просто закуток.

Оглядевшись по сторонам, вернулся обратно на улицу, прошелся по ней, собрал ветки, мусор, пару обломков досок и сделал импровизированную постель. Примостившись на ней калачиком, я, мысленно молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы не отморозить себе почки, попытался хоть немного прикорнуть, смотря в невероятно яркое, усыпанное незнакомыми звездами ночное небо. Вот так постепенно сон и настиг меня…

А потом внезапно стало так тепло и уютно, что даже как-то странно и непривычно. А вскоре тепло сменилось на обжигающе горячее! Я широко раскрыл глаза, пытаясь осознать, что же вдруг произошло. Жгло прямо в груди, где я держал руки, причём не метафорически, а вполне натурально.

К моему удивлению, жар источал браслет, причём не оставляя ожога на запястье. Он вибрировал, как телефон, затем мелко и тревожно начал светиться, пока вся поверхность не покрылась проступившими из ниоткуда светящимися символами. Недоуменно, со страхом посмотрев на предмет, я через силу рискнул к нему притронуться правой рукой, и сделал крайне осторожное движение, будто пробовал рукой температуру утюга.

Несмотря на жар, терпимо, хоть и горячо.

Покрутил рукой так и эдак, всматриваясь в едва заметные, сложные рисунки и изящную каллиграфию, проступившую на его боках. Значение этих таинственных рисунков мне было неизвестно, ровно так же, как и всех прочих непонятных обозначений в этом новом мире. И что же мне теперь с ним делать?

Я попробовал его потереть, прилагая небольшое усилие, словно лампу с джином и покрутить на запястье. Получилось, но слегка иначе, чем я ожидал. Браслет плавно, почти бесшумно разошелся в сторону по каким-то скрытым диагональным линиям, отдавая чуть больше ровного света в мое совершенно темное убежище, и я с изумлением понял, что символы, будто выгравированные на невидимых осях, теперь парили в воздухе между раздвинувшихся частей этого загадочного устройства. Всамделишная голограмма! Вот это технологии!

Я случайно, дрогнувшей рукой, ткнул пальцем в один из них и вдруг осознал главное — то, что я внезапно понял написанное. Буквально прочел его.

То, что эта металлическая штуковина принадлежит моему реальному миру, сомнений не оставалось никаких. Её дизайн, слишком уж футуристический, кричаще выделялся на фоне всего, что я успел увидеть в этом месте — грубой, ручной работы.

Мой случайный тычок пальцем пришёлся точно в центр одного из парящих голографических символов, вызвав к жизни контекстное меню. Самый крупный и яркий из значков привлёк моё внимание прежде остальных. Логика подсказывала: с него и нужно начинать. И я не ошибся. Он-то и вывел меня прямиком в меню статуса. Моего статуса.

Информация, представленная там, повергла меня в лёгкий ступор. Помимо непонятных обозначений «стадий» и «уровней», которые звучали как термины из какой-то ролевой игры, главным образом меня смущала одна строчка: «Загрязнение тела», горящая красным светом, и потенциально максимальный уровень развития, обозначенный скромными цифрами — 1.7. Что бы это ни значило, цифра выглядела обидной, даже унизительно маленькой. Стало как-то не по себе.

Какие-то стадии и уровни. Получается, этот мир подчиняется строгим законам, которые вполне можно оцифровать и вывести некую статистику, или визуализировать свои текущие достижения. Для того, чтобы понять происходящее получше, я стал изучать функции, доступные мне в браслете.

Интерфейс, к моему удивлению, оказался на удивление интуитивным. Простым взмахом пальца по парящим символам я мог прокручивать меню. Некоторые значки были помечены маленькой иконкой замка. Я нажимал на них, но ничего не происходило. А те, что были мне доступны, я принялся методично исследовать. Каждый активированный знак погружал меня в более глубокие слои системы, выдавая новый, дополнительный круг символов.

Выходит, мое детище, по каким-то причинам, решило собраться здесь, приняв задуманный финальный вариант в виде браслета. Само собой, я не задумывал все эти функции, да и дизайн должен был всё же быть иным — более футуристичным, а не в виде потасканной полоски металла, охватывающей запястье. Главным образом отличалась и начинка, мой кубик-помощник не должен был раскрываться.

По тем функциям, что были мне доступны, я понажимал. Во-первых, я был прав, подсознательно догадавшись: мой текущий статус, а также потенциально доступный — критически мал. В возможном максимуме я увидел значение — 6.9.

Это получается, есть некие шесть ступеней, каждая из которых включает в себя ещё несколько? Как минимум семь в первой, доступных мне. Или их больше? Было бы проще, если бы было десять по десять стадий, всего сотня, но тут их скорее всего меньше. Неизвестное количество шагов к… к чему? К умению летать на мечах? Или к возвращению домой? От одной этой мысли по спине пробежали мурашки.

Ясно было одно — толком ничего не ясно. Я стал рыться дальше, листая меню с настойчивостью маньяка, и в одном из подразделов наткнулся на вкладку «Справка». Нажал на неё.

Загрязнение тела!

Статус чистоты: Критическое загрязнение

Очистка организма: прежде, чем встать на путь поглощения ци, необходимо полностью избавиться от токсинов, шлаков и примесей, отравляющих тело и дух практика

Рекомендации: принимайте алхимические пилюли Очищения, поглощайте чистую, не замутнённую скверной пищу, выгоняйте токсины через пот в изнурительных тренировках, практикуйте медитацию на свежем воздухе

В голове немедленно сформировалось два варианта. Первый: очищать я должен то, что пришло со мной из другого мира: всю химию, фастфуд, загрязнённый воздух мегаполиса. И тогда я полностью согласен с увиденной логикой, ведь питался я действительно чем попало и вёл сидячий, малоподвижный образ жизни. Второй вариант: очищать надо тело этого юного торговца лапшой. Но ведь и еду он, по идее, ел нормальную, деревенскую, да и двигался много, толкая свою мобильную кухню. Что же с ним было не так?

Впрочем, буду разбираться в процессе, а в эту менюшку буду поглядывать, отслеживая малейший прогресс. Если он вообще будет.

Для чего вообще существуют все эти стадии? Что они дают? Очевидно, что развитие и самосовершенствование — это хорошо, тут много ума не надо, но неужели можно достичь и того, что я видел вчера на площади? Летать на мечах?

Бредовая мысль. Уверен, если бы так было можно, тут бы пешком никто не передвигался. Или то какой-то экстраординарный случай? Или двигаться по этим стадиям чрезвычайно сложно? Или дорого? Или нужен особый талант? Хотя Фэн же ясно сказал, что вся округа, от мала до велика культивирует. Значит это не что-то такое, доступное лишь избранным. А раз так, то я со всем рано или поздно, но разберусь.

Мысли плавно перетекли к моим новообретённым недругам, решившим поживиться за счёт неудачливого продавца. Я снова задался вопросом, который глодал меня с прошлого вечера: почему меня так больно ударил, по сути, ребёнок? Щуплый пацаненок, а вложил в него такую силу, что мне до сих пор аукаются последствия. Значит, он тоже «совершенствуется». Культивирует, как вчера объяснил мне лавочник Фэн. Мне срочно надо тоже этому научиться. Если уж я не сумею вернуться в кратчайшие сроки домой, в этом странном мире мне потребуется что-то, чем я смогу хотя бы элементарно обороняться. Не поварешкой же отбиваться, стуча ей по лбу.

Сон как рукой сняло. Да и судя по подступающему мареву, совсем скоро на горизонте забрезжит рассвет. Я поднялся, размял затекшее тело от неудобной позы, в которой уснул. Холодно. Пока я растирал онемевшие руки, мозг лихорадочно подводил итоги этой безумной ночи.

Предмет, обнаруженный мной накануне, явно имел происхождение из моего, настоящего мира. Здесь он, по каким-то непостижимым причинам, преобразился, эволюционировал и теперь приоткрывал мне доступ к информации. Причём к информации структурированной, весьма понятной, систематизированной и сделанной с таким расчётом, чтобы даже полный чайник, каковым я и являлся, мог хоть как-то в ней разобраться. Это была моя единственная зацепка, мой козырь.

Какова вероятность, что подобные штуковины есть у всех окружающих? Как бы вызнать это и не прогореть на своём любопытстве? Смотреть всем на руки, а потом просить потереть браслет, одновременно крутя на запястье? Так меня первый же встречный просто огреет от греха подальше.

Вопросы вихрем крутились в голове, но я отогнал их. Пока что гораздо важнее было приберечь эту штуковину от посторонних глаз, да и к себе лишний раз не привлекать внимания. Я и так был здесь белой вороной.

Заблокированные функции я тоже просмотрел. Есть пиктограмма «воплощение», и я понятия не имею, что это может значить. Есть и «энциклопедия», и я бы многое отдал, чтобы она была не под замком. Итого, на данный момент мне доступна только базовая статус-информация, показывающая моё текущее, плачевное положение. Полезно, да не очень, ведь я не имел ни малейшего понятия, как исправить эту ситуацию!

С первыми криками петухов, прорвавшимися сквозь утреннюю тишину, я поспешно сложил браслет обратно в компактную, не привлекающую внимания форму. Есть такие у местных, или нет, свой показывать точно нельзя. Ну ношу я дешевый и потертый браслет на запястье, ну и чёрт с ним.

Скоро должен был прийти лавочник Фэн. Нужно было поговорить с ним и, если повезёт, бежать к горе, на подступы к храму Пяти Грез, в надежде отыскать свою тележку. Я лишь молился, что старик, которого я вчера попросил меня сориентировать, ничего не напутал с направлением и я не потрачу зря целые часы на дорогу в гору.

Ощупал свое лицо и посмотрел на руку. Губы все еще болят, отек под глазом сформировался, но не слишком большой. Нос, вроде бы, на месте, хотя тоже болит. Но ничего, заживет. Правда, видок у меня, наверное, так себе, а ведь я ещё вчера одного человека бомжом обозвал.

Чтобы не сидеть в этом сыром закутке, я протиснулся между домиками и выглянул на улицу. Несмотря на то, что солнце едва-едва вступало в свои права, деревня уже была полна бодрствующего люда. Хотя какая нафиг деревня, если тут даже на вид было чертовски много народу — скорее целый средневековый город, причём аномально большой.

Я даже со своего убежища видел его структуру. По сути, это был целый горный хребет, застроенный постройками самых разных видов, и разделённый на условные ярусы, причём изящные пагоды виднелись даже на самых верхушках. Там точно живут какие-нибудь богачи и скорее всего, умеющие летать на мечах, иначе мне сложно объяснить, как они вообще передвигаются по городу. Не спускаются же каждый раз с высоты, чтобы сходить в магазин за хлебушком?

Появился я в этом мире в одном из ярусов пониже, по ощущению, торговый и ремесленный. Ниже был ещё, но там скорее были самые натуральные трущобы.

Двигались проснувшиеся люди хаотично, что вполне соответствовало духу утренней суеты деревенского жителя. Они катали тяжёлые бочки, таскали вёдра с водой и корзины с продуктами, переносили камни, вязанки хвороста, груды глиняных горшков и прочую утварь, от одного вида которой у меня уже разбегались глаза. Я жадно вглядывался в толпу, но нигде не было видно ни одного человека, который бы занимался тем самым «культивированием». Это же, как в фильмах, верно? Надо посидеть в позе лотоса на фоне красивого водопада, сложить пальцы в причудливые мудры и почувствовать единение с природой? Здесь и сейчас такого не наблюдалось. Простой люд работал, не поднимая головы, погружённый в свои дневные заботы

Я снова задумался о злополучной надписи про загрязнение тела. А что, если понять это буквально? Без всяких мистических подтекстов? Я отступил обратно в тень, подальше от взоров мимо проходящих жителей, и украдкой, стыдливо, понюхал свою руку. М-да уж, определённо не ландыши. Как там было в меню? «Обнаружен критический уровень загрязнения тела токсинами!»? Чёрт, а как бы спросить-то поаккуратнее у кого-нибудь, где тут можно помыться? Боюсь, что, если разденусь догола и полезу во вчерашний пруд, из которого явно кто-то набирал воду — получу таких тумаков, что вчерашние покажутся ласковым поглаживанием.

— Учитель сегодня наконец-то позволит мне начать изучать трактат о закалке меридианов! Я вчера достиг начального уровня совершенствования стадии очищения тела! — донеслось до моего слуха откуда-то из-за ближайшего угла. Голос был юный, звонкий, полный неподдельной гордости.

Я осторожно выглянул и вслушался. Это же как раз та самая стадия из интерфейса браслета. Мой максимум развития! Цифра 1.7! Двое юных ребятишек болтали между собой, экспрессивно размахивая руками.

Я замер, затаив дыхание. И кто-то из них уже достиг того, что мне отмерено как финал?

— Я думал, ты и читать-то не умеешь, Гин, поэтому какая разница, что ты быстро культивируешь? Всё равно потом замедлишься, и я тебя запросто обгоню! — посмеялся второй парнишка, голосом чуть грубее.

Между ними тут же завязалась шуточная потасовка, и у меня буквально отвисла челюсть. Эти дети, лет десяти-одиннадцати от силы, двигались с абсолютно умопомрачительной скоростью! Их руки и ноги мелькали, обмениваясь лёгкими, на вид, шуточными ударами, которые, однако, свистели в воздухе. Кульминацией стало, когда один из них, лихо извернувшись, подхватил лежащий под ногами приличных размеров булыжник и запустил им в товарища.

Тот даже не сдвинулся с места. Вместо уворота, он встретил летящий камень прямым, коротким ударом кулака. Раздался негромкий, сухой хруст, и булыжник разлетелся в мелкую крошку и пыль.

Я неверяще протёр глаза, потом снова посмотрел на то место, где только что был камень. Это что вообще сейчас было? Магия? Иллюзия?

Первый парнишка ойкнул от неожиданности, воровато осмотрелся по сторонам, не заметил ли кто их шалости, и со смехом рванул прочь. Второй, также быстро окинув взглядом округу, бросился за товарищем, их смех быстро затих в лабиринте улочек.

Слова о культивации начали обретать некий смысл.

Стало быть, существует некий трактат, и вряд ли один. Вполне может статься так, что это какое-то руководство к действию, позволяющее делать из десятилетних мальчишек монстров, способных дробить кулаком камни. Едва я подумал о том, как бы такой раздобыть, как знакомое тепло вновь разлилось у меня на запястье. Браслет среагировал на мою мысль? Я в очередной раз шмыгнул в укрытие и крутанул браслет.

Он привычно раскрылся и на верхней грани устройства, которую было видно, был выгравирован символ, едва уловимо подсвеченный, будто слабой люминесценцией. Его смысл я однозначно понял.

Обнаружен ингредиент, положительно сказывающийся на чистоте тела.

Потенциальная полезность ограничена.

Дистанция: близко

— Эй, бродяга! Ты тут? — Услышал я знакомый голос. Фэн пришел, как и говорил.

Работать он начинает рано. Он меня не видел, но, полагаю, знает, куда я забрался, чтобы провести свою первую ночь в этом странном мире. Да и логично — куда бы я делся, без средств к существованию?

Я поспешно убедился, что моего сокровища не видно, потрогал его через ткань одеяния для успокоения и выглянул из своего временного убежища, стараясь придать лицу максимально почтительное и невинное выражение.

— Доброе утро, господин Фэн. — Поприветствовал я его, учтиво склонив голову. Я подсмотрел вчера, что люди тут так делают, когда обращаются к кому-то старшему или уважаемому. А он явно старше меня, да и после того, как накормил, как минимум достоин уважения.

— Хе, ну и рожа у тебя. Ничего, живой — и хорошо, — поржал надо мной бочкообразный лавочник. Кстати говоря, с ним действительно была бочка. Плотно закупоренная, здоровенная, которую он держал подмышкой так легко и непринуждённо, будто она была набита пухом. — Давай-ка ты мне, по существу, объяснишь, что с тобой вчера приключилось, а уж с работой потом придумаем чего.

Пока он говорил со мной, приготовления к рабочему дню в его рыбной лавке шли полным ходом. Он ловко расстелил и подвязал под козырьком бамбуковую циновку, внес бочку внутрь и, придержав её коленом, нанёс ловкий удар тыльной стороной ладони по деревянной крышке. Я видел, с какой силой и скоростью он это сделал, но бочка, ко всеобщему удивлению, не разлетелась на мелкую щепу. Крышка, поддавшись напору, выскочила из пазов, отскочила от стены и с грохотом упала на землю. Мужик силён, чёрт возьми. И бочка крепкая.

Промелькнула совершенно несвоевременная мысль: интересно, а кто сильнее, десятилетний пацан или этот здоровяк? Впрочем, сейчас не до неё. Мне нужно было срочно, прямо сейчас, на коленке, продумать свою легенду. С одной стороны, чем меньше я расскажу, тем мне будет спокойнее. Но не вызову ли я тем самым ещё большие подозрения? Вполне может быть. Активно шевеля мозгами, а на голодный желудок это давалось тяжело, я выдал на-гора первую пришедшую в голову версию:

— Я в Деревне Травников проездом, я… странствующий повар. Готовлю пищу, смотрю на страну и людей, изучаю местные рецепты. Но вчера подвергся нападению, какая-то мелкая банда украла мою тележку со всем скарбом. Одного из них, главного — звали Сумо, ещё два прихлебателя, Кенто и малец лет восьми по имени Шен. Были и ещё подростки, но их имен я не слышал.

Торговец, уже начавший было перекладывать скользкую, пахучую рыбу из бочки на прилавок, в тазы, замер, стоило мне упомянуть имя вчерашнего хама. Он медленно выпрямился и уставился на меня тяжёлым, испытующим взглядом.

— Сумо… Знаю я этого шалопая. Что побили тебя — вижу, красноречивее всяких слов. А ещё что-нибудь сказали? — Фэн почесал свою редкую, жидковатую бородку, и в его глазах мелькнуло что-то сложное.

— Сказали, что я должен буду им платить, если хочу здесь работать. А кто он такой? Вы не могли бы мне помочь? — выпалил я, почти как на духу. Скопившееся за ночь напряжение от несправедливости, паника от неизвестности и усталость оказались сильнее осторожности.

— Совсем уже от рук отбились, шельмецы… — Горестно, с каким-то даже отцовским разочарованием, покачал головой из стороны в сторону лавочник. — Ладно, слушай сюда, Ян. Задание для тебя будет. Отправляйся-ка к управителю рынка, Чжан Бо. У него забери воз с поленьями для коптильни. Скажешь, что от Фэн Сяогана, тебе отдадут что надо. А я пока попробую этих сорванцов по окрестностям поискать, поговорить по-свойски.

Торговец вытер жирные руки о грязную ветошь и принялся прикрывать лавку той же циновкой, словно собираясь уходить.

— Постойте, — остановил его я, — они же вчера сказали, что с первыми петухами моя тележка будет ждать меня у подножия храма Пяти Грёз. Может, мне сначала сходить за ней? А то вдруг украдут окончательно? Или разломают?

— Ты дурак, парень, или тебя вчера так сильно по башке ударили, что рассудок замутило? — вскинул руки в негодовании Фэн. — Небеса, ну почему же ты такой непонятливый! — сокрушался он, разводя руками. — Какой тебе храм Пяти Грёз⁈ Тебя там духовным давлением просто расплющит. — торговец смерил меня взглядом, — Ты уж извини, но скажу прямо. Лоб ты здоровый, уже лет шестнадцать как минимум, а выглядишь как дохляк. У вас там, на юге что, запрещено культивировать обычным смертным?

Я чуть не запаниковал, не понимая, что отвечать, но он избавил меня от этой необходимости, продолжив говорить.

— И вообще, тебе мало того, что уже получил от них? Иди давай, работай, и не действуй мне на нервы своей наивностью. Я разберусь.

Понимая, что сейчас нарвусь на еще одну грубость, всё же не удержался от вопроса.

— А где же мне этого самого Чжан Бо искать? — спросил я уже почти шёпотом, предвкушая новую порцию крепких словечек.

И не ошибся. Фэн сначала разразился тирадой, в которой красочно описал мою несообразительность. Но, немного выпустив пар, он всё же сжалился и объяснил, куда идти. Маршрут был неблизким: через площадь внизу улицы, в трущобы, затем налево, оттуда вверх на пригорок по каменной лестнице, минуя какую-то статую, и вглубь «колодца» из административных зданий. Получается, мне надо было спуститься с одного подножия горы и начать подъем к другой.

Я, глубоко вздохнув, мысленно попрощался с призрачной надеждой на лёгкое утро и принялся исполнять поручение. Хотя слова Фэна были и обидные, сквозь его ворчливую, грубоватую оболочку явно проглядывало желание помочь. Хороший он всё же мужик, хоть и своеобразный, с характером.

Но кем же ему тогда приходятся эти мелкие бандиты, раз он их знает и, судя по всему, не особо боится? Сплошные загадки. Я отряхнул свою потрёпанную одежду, попытался приосаниться, собрал непослушные волосы, перетянул их кожаным шнурком, и выдвинулся по указанной дороге. Надо будет как-то отплатить Фэну за его вовлечённость.

Ха… Смешно. Нищий оборванец, без гроша в кармане, собрался отплатить вполне уверенно стоящему на ногах человеку. Умора. Услышал бы в прошлой жизни, точно бы обхохотался.

Дорога только подтвердила мои вчерашние впечатления: деревня была просто огромной и, в сущности, своей, очень и очень бедной. По крайней мере, на нынешнем ярусе.

Только ближе к центру, до которого я добирался добрых полчаса, стали попадаться дома более-менее сносные, с целыми крышами и покрашенными ставнями. Всё остальное — сплошь рухлядь и развалины, непонятно как ещё державшиеся под напором ветра и времени. Прохудившиеся соломенные крыши, покосившиеся стены, заплесневелые плетёные ограды, порушенные, а затем кое-как сложенные каменные заборы и вездесущая, въедливая вонь немытых тел.

То самое загрязнение тела, которое мне нужно преодолеть? Улица, на которой я впервые осознал себя здесь, была пока что самым цивилизованным и приятным местом, что я видел, несмотря на все вчерашние приключения. Ну и ещё красиво выглядели здания на горе, настоящие дворцы.

— Я к господину Чжан Бо! Меня послал Фэн Сяоган! — выпалил я скороговоркой, почти запыхавшись, двум верзилам, охранявшим вход в тот самый «колодец» — комплекс зданий, обставленный значительно богаче своих соседей.

— Иди отсюда, приблуда. Не видишь, люди работают? — Лениво зевая, попытался отогнать меня один из стражников, мужик в грязной безрукавке, с руками, увитыми огромными, бугристыми мышцами. Он даже глаз не открыл, тоже мне работник.

— Погоди, Ло, — вмешался второй, чуть поменьше ростом, но тоже не подарок, — Парень сказал, что он от Фэна.

— А… — Гигант по имени Ло наконец-то лениво приоткрыл один глаз и окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом. — Парень, передай тогда этому старому шельмецу, чтобы налоговые таблички принёс, а то сроку у него — всего неделя осталась. А то опять забудет, как в прошлый раз и нам за ним бегать.

Я кивнул головой и прошёл внутрь открытых ворот, мимо двух здоровяков. Чёрт, да у меня всё тело обхватом как одна рука. На чём он так отожрался?

После недолгого пути к складам за администрацией, меня, под одобрительные усмешки охраны, впрягли в самую настоящую, допотопную деревянную телегу, доверху нагруженную поленьями. Я не мог сдвинуть её с места! Они издеваются? Напрягся так, что казалось сейчас глаза из орбит вылезут, телега заскрипела, но не поддалась. Охранник, с явным удовольствием наблюдающий за этой комедией, наконец, подошел и легким толчком придал ускорения. Дальше я покатил её уже сам, с трудом справляясь с инерцией. Да что тут, чёрт побери, вообще происходит?

Памятуя маршрут, я быстро понял, что извилистую лестницу, по которой я поднялся сюда, с этой проклятой телегой мне не преодолеть. Пришлось придумывать длинный, окольный путь, оттого моё возвращение обратно растянулось больше, чем на час. Солнце, давно взошедшее, несмотря на ранний час, уже шпарило беспощадно, без намёка на утреннюю прохладу. Я вспотел так, что куртка прилипла к спине. Ладони, не защищённые никакими перчатками, быстро покрылись кровавыми мозолями, я сорвал все засохшие корочки на пораненой вчера руке, и она снова сочилась сукровицей. Вдобавок, полностью выбился из сил. Волосы смялись и слиплись от пота, глаза щипало едким солёным потом, а конца и края этому мучительному пути видно не было.

Ещё и бесконечные перепады высот добавляли адских сложностей. Даже малейший подъём, градусов в пять, усложнял задачу, по ощущениям, десятикратно. Я упирался в оглобли всем телом, а телега, как живая, норовила откатиться назад. А если путь шёл под уклон, я только и успевал, что изо всех сил тормозить её, врезаясь пятками в пыльную землю, чтобы она не раздавила меня же или какого-нибудь зазевавшегося прохожего. Это был настоящий ад.

Несколько раз я думал, что всё, не справлюсь, когда телега останавливалась, а у меня не хватало сил ее снова толкнуть, но к моему удивлению, наблюдающие за моими мучениями прохожие сподмогли толкнуть, поговаривая о том, что Небеса разгневаются, если начинающему практику не помочь. Чёрт знает о чём это они, у меня просто не было сил даже думать, поэтому я лишь благодарно кивал головой.

Натерпелся я, кажется, за всю свою предыдущую жизнь.

С самочувствием загнанной до полусмерти лошади я наконец-то распряг эту проклятую телегу, закатив её сбоку от лавки Фэна. Я был бы полностью разбит морально и физически, если бы не два обстоятельства. Первое: моя передвижная лавка-тележка стояла на месте, прямо тут, возле стены, и выглядела почти целехонькой! По быстрым прикидкам я недосчитался топорика для рубки костей и нескольких деревянных мисок, но с этим можно было смириться. Главное, что каркас цел и колёса на месте.

И второе, самое главное: едва я остановился, переведя дух, на запястье вновь возникло знакомое тепло. Я украдкой, прикрываясь, взглянул на браслет. Едва светясь, прямо поверх полоски металла — висел символ, ткнув в который я обнаружил обнадёживающую надпись.

Прогресс очистки тела от токсинов — 0,0001 %

Это что же получается? Система геймификации, которую мы разрабатывали в Квантуме, тоже перенеслась вместе со мной в этот мир? Тяжело и усердно трудись и получай награду? Тогда, где классические характеристики? Сила, ловкость, интеллект там, и всё такое прочее? Получил опыт за убийство крыс, поднял уровни, прокачал характеристики и получил навыки? Всякие там огненные шары, молнии или телекинез. Нет такого? Или потом разблокируется? Ведь в браслете на многих непонятных мне значках стояли замочки.

И что за уровни развития? Что такое воплощение? В голове смутно витали воспоминания о том, что это что-то восточное, но хоть убей — никогда не интересовался йогой и прочей эзотерикой, избегая как чёрт ладана. А от этих китайских премудростей, вроде «полируй свой нефритовый жезл в тёмной пещере, чтобы достичь возвышения» — всегда хотелось только смеяться.

Досмеялся блин — оказавшись чёрт знает где.

Фэн, закончив с очередным покупателем, тяжело переступил с ноги на ногу и уставился сначала на меня, потом на телегу с дровами, затем снова на меня. Его брови поползли вверх, к макушке, обнажая лоб, испещренный глубокими морщинами.

— Ну и видок у тебя. Словно не ты телегу волок, а тебя самого всю дорогу тащили, да еще по каменистому оврагу, — хрипло рассмеялся он. А затем подошёл, легонько, одной рукой ухватился за оглоблю и закатил её во двор так, словно она была совсем пустая.

Чёрт, да что тут за силачи сплошные? Или это я дохляк? Хотя вчера, когда смотрел в отражение, вроде всё нормально было — обычный юноша с обычным телосложением. Не толстый и не болезненно худой.

— Всё нормально, — выдохнул я, с трудом разгибая спину и делая шаг к своей лавке. — Спасибо Вам, господин Фэн, что вернули мою тележку. А то я бы пошёл к этому храму и даже не знаю, что бы там произошло.

Фэн махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Да брось. Говорил же — нечего тебе было там делать, обычным людям на стадии смертных там придёт конец. Не помрёшь конечно, но приятного будет мало. Эти шалопаи только и ждут, чтобы кто-то попался на их удочку. — Он подошел ближе, разглядывая моё детище. — Ничего, вроде цела. — Он провёл пальцем по глубокой царапине на столешнице, хмыкнул задумчиво, и его лицо стало серьезным. — Насчет Сумо… Видел я твоего обидчика и немного поговорил с ним.

Я молча кивнул, понимая, что сейчас может последовать нечто важное. То, что прольет свет на моих обидчиков.

Фэн вздохнул, понизив голос, хотя на улице сейчас, кроме нас, никого не было.

— Парень он, в общем-то, нормальный, только несчастливый. Лет пять назад его, ещё пацаненка, приняли в школу Парящего Меча. Родители его едва собрали сумму для вступительного взноса. Талант, говорили, у него был, хотя как по мне, ничего особого, но другим видней.

Он помолчал, пару секунд, но всё же продолжил.

— А потом его выгнали с позором, не отучился и года. Даже во внутренний круг не перешёл.

— А за что? — Не удержался я от вопроса.

— Уличили в воровстве, у своих же, у других учеников. Украл несколько бутылочек с эликсирами для очистки тела, пару свитков с базовыми техниками дыхания и медитации… Мелочь, по большому счету, но в Школе с этим строго. Подорвал доверие и его вышвырнули взашей. Родители от него отреклись, позор такой на семью навлек. Запретили даже являться на порог дома. С тех пор он и болтается здесь, в деревне, в родное село вернуться не может. Собрал вокруг себя таких же отбросов, не нашедших своего места. Взрослых трогать боится — те хоть и не культиваторы, но силой не обделены, да и связями какими-никакими обладают. А вот молодежь… подростков, юношей… тех, кто послабее духом, тех и доит. Обкладывает налогом.

— Но зачем? — не удержался я. — Если он уже не в Школе, зачем ему деньги? Просто на жизнь?

Фэн хмыкнул.

— Жизнь? Какая у него здесь жизнь? Он одержим одной мыслью. Копит монеты, сдирая последнее с таких же, как ты. Ходит слух, что он хочет собрать достаточно, чтобы подкупить кого-то из низших надзирателей или управителей Школы. Верит, что его могут взять обратно, если сделать достаточно жирный подарок. Глупец. Таких, как он, там презирают, но он слеп в своей навязчивой идее.

Теперь многое вставало на свои места. Его презрительная усмешка, когда он назвал меня «поваром-культиватором». Почему кстати, если как я понял, моё бывшее тело ничем таким не занималось? Или он прибыл в деревню Травников именно для поступления? Но в любом случае, для павшего ученика престижной школы я был никем. Ничтожеством, с которого можно легко и безнаказанно собирать дань для его безумной цели.

— Так что, парень, — Фэн хлопнул меня по плечу, и я едва удержался на ногах. — теперь этот малолетний шакал будет следить за тобой.

На душе стало мерзко и тяжело. Вот же попал из огня да в полымя.

— Что же мне теперь делать? — прозвучал мой вопрос.

— Работать, обрастать связями — ответил мне Фэн. — Или смириться и платить, другого выхода нет.

— Может бежать?

— А Куда? — коротко хохотнул он, словно наслаждаясь моментом. — Из деревни если уходить, то только в горы, а там встречаются такие звери, что и культиваторам со школы порой не по зубам. — он обвёл руками вокруг, показывая на горные хребты, окружающие поселение.

Острые горные пики, не застроенные пагодами, действительно выглядели неприступно, а подножия гор, ниже даже трущоб, по которым я только что шёл и вовсе были словно затянуты туманом, и получается, чтобы выбраться отсюда, придётся спускаться в молочную взвесь. В общем, та ещё перспектива.

— А следующий караван до города будет нескоро, так что ты тут застрял. — тем временем продолжил Фэн. Он указал большим пальцем за себя, вглубь своей лавки, наконец сжалившись. — Но не переживай. Я нашел выход. Дровница у меня есть. Там крыша течет, мыши бегают, но спать можно. Можешь там жить за помощь по хозяйству. Чистка рыбы, дрова наколоть, воду принести. Работа тяжелая, но ты сам, если мне не изменяет память, просился в подсобные рабочие.

— Так, а толку? — С горечью произнёс я. — Этот малолетний культиватор и сюда может прийти.

— Не придёт. Я ему сказал, что ты теперь у меня помощником работаешь и под моей защитой. Так что, пока ты тут — всё будет нормально.

— И… он согласился?

— Не то, чтобы согласился. Спорил, зубы скалил. Гадёныш мелкий. Попробовал даже шикнуть, но получил оплеуху. — Фэн хитро прищурился. — Куда ему до меня. В общем, работаешь тут помощником по хозяйству, а по вечерам можешь свою лапшу продавать. А как освоишься, на ноги встанешь, уже будешь сам решать, что и как делать. Уезжать из деревни, или тут осваиваться.

Я кивнул. Это было лучше, на что я мог надеяться. Угроза, конечно, никуда не делась, но по крайней мере я получил передышку. Может хоть пойму, что тут вообще происходит. Да и выгода торговца рыбой понятна — считай получил работника за понюшку табака.

— Спасибо, господин Фэн. Я не подведу.

Благодарность, которая нахлынула на меня, была такой острой, что я не нашел слов. Я только склонился в самом почтительном поклоне, на какой был способен, чувствуя, как ноет спина и горят ссадины.

— Ну, ты это… Встань, — буркнул Фэн, смущенно отводя взгляд. — Не люблю, когда перед мной гнутся. Иди, тележку свою загони за дом, к колодцу, а потом за работу. Дел — выше крыши.

Кивнув, я подошел к тележке. В первую очередь необходимо произвести инвентаризацию. Хотя, учитывая, что я и так не знал, что там было, скорее разобраться с наследством.

В первую очередь, логично, что была сама тележка. Деревянная, прочная, с большими колёсами для бездорожья. В ней имелся встроенный очаг на угле, немного которого я нашел в отсеке под, собственно, самим очагом. Большой медный котёл, в котором вчера кипел бульон и варилась лапша. Откидной прилавок, навес от дождя и несколько стеллажей и ящиков для хранения ингредиентов и посуды. Вот их я стал осматривать более внимательно.

Длинные бамбуковые щипцы для вылавливания лапши, несколько острых ножей разного размера (для нарезки мяса, овощей и зелени), ещё один топорик, как тот, что пропал, только похуже качеством, старый и затупленный, разделочная доска, черпак для бульона, совок для того, чтобы точно отмерять порции сухой лапши, целая связка деревянных палочек для еды, десяток мисок и небольшой отдельный ящичек для специй. Которых, к слову, практически не было: так, жалкие остатки сушёного имбиря, немного душистого перца и сушёных грибов. Чёртовы вымогатели выкинули? Или так и было раньше, и предыдущий владелец тела просто не озаботился об их пополнении?

По краям тележки было закреплено две бочки, одна с пресной водой, вторая пустая, судя по виду — для отходов и ящик для грязной посуды. Если я правильно понимаю, что и как устроено, то я должен набирать где-то чистую воду, пусть даже и в небольшом озерце, где умывался, и его же использовать для споласкивания грязных чашек, совсем как индусы на Земле. Антисанитария, конечно, жуткая, теперь у меня появилась теория, откуда у меня в статусе загрязнение тела. Если так питаться, то скорее удивительно, почему я ещё жив.

Из ингредиентов нашел запас сушёной лапши. Основа основ любой лапшичной. Целый мешок классической плоской лапши, находился в ещё одном отсеке тележки. Я приподнял его в руках, ориентировочно килограмм двадцать — практически полный.

В том же отсеке, закреплённом поверху, чтобы избежать света, обнаружил в керамических баночках соевый соус, устричный соус, уксус, кунжутное масло и немного острого масла с хлопьями перца.

А вот скоропортящихся продуктов нашел жалкие остатки. Хотя я отчётливо помнил, что в тележке были целые пучки зелёного лука, кинза, шпинат, ростки бамбука и сои, свежий имбирь с чесноком. Про мясо и говорить нечего, целый шмат, вместе с костями и хрящями, из которых варился наваристый бульон — пропал. Явно эти оглоеды сожрали, а что не вместилось в их бездонные желудки — просто выбросили.

Впрочем, всё не так ужасно, как могло бы быть. Всё, что мне нужно, это заработать пару медяков, выполняя подсобную работу у Фэна, купить на рынке немного зелени и мяса и я буду снова готов начать торговлю. Так, глядишь, положение моё и выправится. По крайней мере, у меня будет что есть и мне не придётся выпрашивать подачки у торговца.

Вообще, если так посмотреть по сравнению со вчерашним днём, жизнь начала налаживаться. У меня появилась крыша над головой, возможность заработка и еда. И даже перспективы в саморазвитии, пусть и очень отдалённые. Раз уж со мной в новый мир перенеслась система геймификации, позволяющая развиваться тяжёлым трудом, то всё, что мне нужно — это лишь время.

Тем более, я отчётливо помнил рекомендацию. Принимать алхимические пилюли Очищения, поглощать чистую, не замутнённую скверной пищу, выгонять токсины через пот в изнурительных тренировках, и практиковать медитацию на свежем воздухе. А ведь ещё как раз перед тем, как Фэн позвал меня, было ещё одно оповещение. О том, что обнаружен ингредиент, положительно сказывающийся на чистоте тела. Вот хохма то будет, если это окажется обычное мыло.

А затем, продолжая инспекцию, я обнаружил небольшой тайник. Маленький и плоский отсек, совершенно невидимый снаружи, закреплённый к крышке отсека с углём. Чувствуя предвкушение, открыл его, сняв небольшой запор и обнаружил заначку с монетами. Круглыми, медными, с квадратной дыркой посередине. Ну конечно же! Какой идиот будет хранить все деньги в горшочке? Предыдущий владелец тела явно не был полным кретином, в отличие от меня вчерашнего и позаботился о заначке.

Я судорожно пересчитал монеты. Сорок семь штук. Много это или мало? Из головы почему-то вообще вылетело, сколько мне вчера платили за тарелку лапши. Впрочем, я думал, что это сон и не обращал внимание, сколько их там кидают в горшок и кидают ли вообще, слишком озабоченный собственными мыслями.

— Ян, ну где ты там застрял? — Раздался зычный голос торговца рыбой.

Я воровато осмотрелся по сторонам, быстро покидал всё, что достал, обратно на тележку, снова засунул монеты в тайник и крикнул, подхватывая её за ручки. Потом разберусь с финансами.

— Иду!

Закатил её за дом, к колодцу, поставил, для надежности подпер колесо камнем, чтобы не укатилась и пошел на голос.

— На вот, держи. — Фэн протягивал мне лепёшку на очередном листе лопуха, на которой лежал сразу десяток мелких рыбёшек, не больше мизинца каждая, зажаренные до хрустящей корочки. В принципе, что ещё ожидать от торговца рыбой, не стейка же? — Поди не ел ничего со вчерашнего вечера?

Сглатывая голодную слюну, я кивнул, бережно принял еду, сразу же откусил кусок, захватив пару рыбёшек. Вкус был просто божественный, и я, жуя, ответил с набитым ртом.

— Маковой росинки во рту не было.

— Жуй, жуй, глотай, — добродушно усмехнулся здоровяк, а затем вдумчиво осмотрел меня, — Мда уж… Погорячился я, пожалуй, с тем, что у меня полно работы для тебя. Тяжести таскать явно не сможешь, еле телегу то дотащил. Отправить тебя воду набирать, так ты пока пару вёдер дотащишь, уже вечер будет. Знаешь-ка что… — он зашёл в дом и вышел оттуда, держа в руках обычную метлу. — Вот, наводи порядок, да за лавкой присматривай, пока я до реки схожу. Как закончишь, дрова с телеги разгрузи.

Я осмотрелся вокруг, дожёвывая еду. Дворниками тут и не пахло, каждый житель был ответственен за свой участок. Местные жители, с восходом солнца уже навели порядок, и лишь территория перед домом Фэна оставалась неприбранной. Впрочем, это только в том случае, если считать за не прибранность несколько скомканных листьев лопуха, да чуть-чуть рыбных костей. Ну и комья грязи от обуви нерях. И где они только нашли её? Тут же всё замощено камнем. Наверняка это снизу, с трущоб притащили, там и дома похуже и грязь я встречал.

В общем, торговец явно хотел меня просто чем-то озадачить, чтобы я не сидел без дела, пока он за водой пошел.

Мужчина легко подхватил две пустые бочки, каждая литров на сто и взгромоздив их на плечи, быстрым шагом отправился в сторону, противоположную уже знакомому мною прудику. Неподалёку действительно есть река? Хотя, для такого огромного города, без централизованного водопровода — это просто необходимость. В древности так вообще, города возникали только возле крупных источников воды. Это маленькая деревенька может себе позволить обходиться выкопанными колодцами, да и то, случись обмеление или уход воды, и она вымрет. А тут, несмотря на название «Деревня Травников» — она больше похожа на целый мегаполис. Тут навскидку пару сотен тысяч жителей есть. Хотя… Я критическим взглядом окинул город, эти горные пики опоясанные террасами с постройками, мысленно прикинул расстояние, пригорье, всё утыканное домишками, а ведь есть ещё и трущобы. В общем, не удивлюсь, если тут и целый миллион жителей будет. Где только столько еды на всех берут?

Подметая улицу, я смотрел в спину уходящему мужчине, перекатывая в голове мысли об увиденных непонятках, на время отложив несостыковки с количеством жителей и вернувшись к более насущным делам, а именно феномену культивации.

Нет, я, конечно, уже был свидетелем аномальной силы некоторых местных, но он что, действительно планировал нести на плечах двести килограмм? Плюс вес бочек? Мужик то он, конечно, здоровый, но не настолько.

Я схватился за волосы, отчего метла со стуком упала на мощёную мостовую. Что за безумие? Подростки, разбивающие в пыль летящие булыжники, взрослые мужчины, таскающие на плече пару сотен килограмм. И как вишенка на торте — загадочные культиваторы, летающие на мечах в воздухе. Ещё и сражающиеся при этом.

Но стенаниями делу не помочь, поэтому я всё же сумел взять себя в руки и вернулся к метле в моих руках. Вот тоже, совсем неказистое орудие. Грубый черенок с привязанными бечёвкой прутьями. Хорошо хоть, отполированный, не хватало ещё заноз нацеплять. Моё орудие на ближайшее время.

Взяв его руки, неуклюже перехватил, и шаркнул по брусчатке. Раз, второй, третий. И выругался. Как вообще этими ветками можно подметать? Они же пропускают всё мимо себя. Мне бы ещё лом выдали для подметания, тогда бы точно, словно снова в армии оказался, став бесправным духом. Впрочем, примерно так оно и было. Никакого паспорта я у себя в одежде не нашел, нахожусь в новом коллективе, правил которого не знаю. Действительно новая жизнь. Просто мечта.

А ведь если быть честным, я иногда думал о том, что было бы забавным попасть в другой мир. Только вот в таких думах всегда всё хорошо и радужно, и точно не мечтаешь оказаться в теле нищего крестьянина, вынужденного копать землю от зари до зари. Ну, или избитого торговца лапшой.

Перехватив метёлку чуть по-другому, наклонил её и стал шоркать по земле, стараясь задеть большим количеством прутьев. Эх… мне бы сейчас современный робот пылесос. Запустил его, обрисовал область, и он сам ползает, убираясь, пока я отдыхаю.

Но, к сожалению, все бытовые удобства, начиная от тёплого сортира и заканчивая вызовом дрона доставщика с едой, и такси, остались в прошлом.

Закончив с подметанием, собрал то, что кое-как смёл в кучку, завернул всё в лопух, оставшийся от лепёшки с рыбой, нашел старую, слегка рассохшуюся бочку с мусором на заднем дворе и выкинул в неё. Что там у нас следующее по плану? Дрова? Ну это легкотня. Тело у меня молодое, без болей в спине от постоянного сидения за компьютером. Делов то, бери больше — кидай дальше.

И как же я ошибался. Чёртовых дров было много, они были тяжёлые и я, и так уставший после того, как тащил эту телегу — выдохся уже через десяток минут.

Может стоит просто взять свою тележку и поехать отсюда, куда подальше? Нет, торговец, конечно, говорил, что за воротами опасно и надо ждать какой-то караван, но может он слегка приукрашивал? Как-то же моё тело сюда добралось? Ну туман и туман, может он рассеется к обеду и там откроется широкий тракт, вроде римского, по которому можно легко и быстро путешествовать.

А что, заначка есть, немного ингредиентов тоже, купить мясо и можно снова торговать лапшой, не надрывая спину на заднем дворике совершенно постороннего мне по сути человека. Работа, конечно, тоже не из лёгких, лично мне ненавистная, из-за того, что напоминала о нищем детдомовском прошлом, из которого я с трудом выбрался, но по крайней мере мне знакомая. Да и занимает несколько часов в день, в обед и вечером. Накормил людей, откатил тележку к реке, помыл посуду и готов к следующему дню.

На наторгованные деньги закупил припасов на рынке и всё. Ну может ещё заплатил налоги — не думаю, что местные упускают такой замечательный способ легального отъема денег.

Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Нет, так делать точно нельзя. Фэн не оставил меня в беде, хотя ничего мне не был должен. Он, мало того, что накормил меня вчера и сегодня, так ещё и вернул мою тележку, отбив её у малолетних вымогателей. Ещё предоставил кров, пусть и неказистый и защиту. Отплатить за такое чёрной неблагодарностью, бросив ту же лавку без присмотра — будет очень плохим поступком. А я всё же старался жить, по совести. Мне это конечно иногда выходило боком, в той, прошлой жизни, когда этим старались пользоваться все, кому не лень, пытаясь вытянуть из меня обещание о помощи и тут ситуация была другая, тут мне помогли первому.

Да и где гарантия, что меня по пути не перехватит эта банда шалопаев, снова отобрав тележку и оставив без средств к существованию? Тогда я разом окажусь в гораздо более худшем положении чем сейчас. И что тогда делать? Наниматься в батраки? В средневековом обществе, приблуды вроде меня, без роду и племени, никому не нужны. На них только рады поживиться, давая самую тяжелую работу за миску пустого супа. Так и ноги протянуть недолго.

Воровать? Тоже плохая идея. Характер у меня не тот, да и поймают же как пить дать. Ещё глядишь, руки отрубят.

Я весь передёрнулся, живо представив картину. Ну уж нет, путь криминалитета, точно не мой путь. Между воровством и пусть и тяжёлой, но честной работой — я выберу второй вариант.

Вот и выходит, что путей, по которым мне сейчас можно пойти — совсем немного.

Приняв решение, что на добро следует отплачивать добром, снова принялся за работу. Методичное по сути дело. Снял с тележки чурку, отнёс в сарай. Хотя опять, чего это я занимаюсь двойной работой?

Я отступил на шаг в сторону, критически осматриваясь. Я инженер программист по образованию или так, погулять вышел? Всё что можно оптимизировать, снизив затраты сил, нужно оптимизировать.

Если подкатить тележку ближе к дровнице, то можно залезть к дровам и просто закидывать их один за другим. Хотя тогда они будут валяться грудой, а ведь мне там ещё нужно себе организовать место для сна. Нет, наверное, тогда лучше подкатить её, взять пару чурок покрупнее, сделав основание под ноги и перекладывать стоя.

Всё, задача сформирована, решение принято и поставлено самому себе, так как подчинённых на горизонте не наблюдается. А значит можно выполнять.

Так стало чуть удобней. Приходилось, конечно, периодически залезать на телегу, чтобы перекинуть дрова поближе, но всё равно никакого сравнения с тем, что я делал раньше. И тем не менее, мне всё равно казалось, что я разгружаю дрова не так. Но тут уж ничего не поделать, опыта деревенской жизни у меня не было. Рос то в детдоме, своих родителей не знал, бабушек или дедушек, проживающих в деревнях тоже, не было, и некому было обучать меня таким премудростям.

Конечно, если бы я знал о том, что попаду в средневековый мир, то озаботился изучением информации о том, как можно быстро разбогатеть, но чего нет, того нет. Хотя вернуться к этой идее можно будет чуток позднее, как разберусь, как и что тут устроено. Колесо конечно не изобрету, потому что оно уже есть, но может получиться воссоздать что-то мне хорошо знакомое, наподобие банальных скрепок, но отсутствующее тут.

Правда для тех же скрепок нужен ещё соответствующий документооборот в обществе, сами по себе они никому не нужны. Да и опять же, а вдруг проволока тут стоит бешеных денег? В средневековье из неё делали кольчуги, и расходовать на дурацкие скреплялки для бумаги — расточительство. Для каждого изобретения своё время.

Опять же, я уткнулся в то, что ничего толком не знаю об окружающем меня мире. Может тут вообще, высокотехнологичное общество, а окружающий меня антураж только из-за того, что я в деревне людей, отрицающих прогресс. Как какие-нибудь амиши в Америке, живущие только за счёт ручного труда. Они тоже, насколько я знаю, любители селиться в труднодоступной местности, и горный хребет отлично укладывается в эту версию. Из этой теории правда выбивается странная сверхсила людей и летающий мастер Шу на мече, да и…

Из раздумий о том, как можно быстро и с минимальными усилиями разбогатеть, меня вырвал мерзкий, и такой знакомый голос подростка.

— Ну что поварёнок… Спрятался и думал, что мы тебя не найдем? Вот ты и попался.

Я лихорадочно размышлял, что делать, потому что единственный путь к отступлению мне перекрыли. На входе стоял чёртов Сумо с прихлебателями, и сам подросток подкидывал на ладони булыжник. Держа в памяти, с какой силой точно такой же булыжник метнул недавно совсем, по сути, ещё ребёнок, это было сродни пистолету.

Я же даже увернуться не успею!

— Что молчишь? Язык проглотил?

Сумо хрипло засмеялся и ему тут же вторили его подельники.

— Да он поди в штаны напрудил, не иначе.

— Ага… Или боится пошевелиться.

— Давайте ему уже наваляем и пойдём поищем чо пожрать. У меня желудок к позвоночнику прилип уже.

Самый мелкий, если мне не изменяет память, его звали Шен, пока меня отвлекали разговорами, крался вдоль забора, думая, что я его не замечаю. Хочет что-то украсть у торговца? Замышляет гадость в мою сторону? Или планирует ударить в спину?

Я сделал несколько шагов назад, упёрся в телегу и резко развернувшись, схватил бревно поухватистей. Тяжёлое, таким если по голове приложить, мало не покажется. Как минимум сотрясение, а как максимум проломленный череп, и да здравствует реинкарнация, ну или во что тут верят местные.

Шен, внезапно завидев оружие в моих руках, замер и сделал пару шагов назад.

— Я не понял, — Сумо враз стал серьёзнее. — Ты что, внезапно отрастил причиндалы? Помнится мне, в нашу первую встречу ты был не такой храбрый. Только лепетал о том, что мечтаешь попасть в секту, что-то о дружбе во всём мире и что ты все братья. Тьфу! — парень сплюнул сквозь щербинку в зубах на мостовую.

Вот значит как. Мысли лихорадочно проносились в моей голове. Получается первая встреча закончилась так неудачно именно из-за того, что моё тело ненароком обмолвилось о своей мечте, а для подростка это как красная тряпка для быка. Конечно же, раз его выгнали, он теперь ненавидит всех, кто хотя бы в теории может поступить. Руки то коротки нападать на действующих учеников, за них есть кому вступиться. А учитывая, что у меня нет покровителей в виде влиятельной семьи, или даже взрослых (а сам я сейчас на такого не тяну), то он и прицепился как банный лист. Живое напоминание о том, что он лишился.

— Проваливай отсюда! — я выкрикнул, взмахнув поленом и сделал шаг вперёд. — Мне кажется, мастер Фэн явно дал понять, что тебе тут ничего не светит. Я не буду тебе платить.

Лицо Сумо скривилось в ярости. Чёрт, да он же буквально одержим! Псих какой-то! Я на таких имбецилов в своё время насмотрелся. Тяжёлые подростки, брошенные своей семьёй в детдоме, были точь-в-точь, как он. Так же сбивались в банды, занимались мелкими грабежами и как правило плохо заканчивали, потому что правоохранительные органы не зря ели свой хлеб. Вот только тут я что-то стражников не наблюдаю. Единственные, кого можно было бы отнести к подобным, это два здоровяка охранника у управителя рынка, Чжан Бо. Может наверху, на склонах гор, на более богатых ярусах стража и есть, но внизу все были предоставлены сами себе.

— Да мне плевать на Фэна! И на всех плевать! Я тут самый главный, и я решаю, кто и как будет жить, кто и сколько должен мне денег. Район подо мной ходит! Я выбью из тебя всё дерьмо!

Он резко замахнулся и бросил булыжник.

Нет, всё же десятилетки двигались во много раз быстрее него. Там камень летел словно пущенный из пращи, а тут я даже успел среагировать и встретить его встречным ударом бревна, словно заправский бейсболист. Отбил, но не как мяч, конечно, а просто сбил полёт, хоть удар и отдался болью мне в ладони и запястья.

Зашипев от боли, уронил бревно, и затряс руками.

Мелкий, за которым я перестал следить, бросился на меня сбоку, то ли планируя схватить за ногу, то ли что-то ещё, но я отскочил назад и сопроводил его затрещиной, отчего он покатился по земле и тут же заревел, размазывая слёзы. Сопляк!

Я же тем временем рывком добежал до своей телеги, схватил пару ножей и развернулся, выставив их перед собой, готовый дороже продать свою жизнь. Больше я не собирался терпеть. Это в первый день я был шокирован происходящим и потому толком не соображал, что делаю, но теперь я готов драться за свою жизнь и своё добро. Я им покажу, что круче, секта Парящего меча в которой он не доучился, или уроки выживания в детдоме, которые мне преподала жизнь.

— Да я вам щас гланды через задницу повытаскиваю! Кровью у меня харкать будете дальше, чем видите!

Но это уже было лишним. Конфликт закончился толком не начавшись, потому что Фэн Сяоган успел вернулся и сейчас держал за ухо Сумо и Кенто. Два других подельника, завидев подмогу, тем более такую внушительную, задали стрекача, бросив своих товарищей.

— Кто это тут главный? — начал спрашивать торговец, чуток наклоняясь к подростку, — Под кем говоришь, ходит район? Ты кажись в бандиты решил переквалифицироваться? Из неудачливого воришки в главаря банды? Мне стоит дать весточку главе гильдии в Нижнем о новом выскочке, решившим стать ему конкурентом?

— Нет, нет! Я пошутил. Отпусти! Больно!

Сумо извивался, стараясь высвободиться из цепких рук торговца, но Фэн держал его на совесть. Ухо у парня аж посинело. Второму, Кенто, повезло чуть больше, он не дёргался, стоически терпя и лишь из глаз у него лились крупные слёзы.

Фэн, не обращая на крики мальцов внимания, продолжал.

— Как скоро тебя найдут с перерезанной глоткой, как думаешь? Или ты считаешь, что если вступил на средний уровень формирования стадии очищения тела, то тебе всё дозволено? Так спешу огорчить, таких практиков как ты, пруд пруди даже среди обычных торговцев. Ты малец, кажется, слегка зарвался, начав думать, что тебе всё дозволено. Позволь я тебе объясню раз и навсегда. Тебя не прибили только потому, что имеют уважение к твоим родителям, очень хорошим людям, но всему приходит конец, и нашему терпению тоже.

Сумо, сопяя от обиды и злости, внимательно слушал, буквально повиснув на руке торговца и скорчившись как креветка, тогда как торговец продолжил вколачивать в него науку.

— Если я ещё раз увижу тебя неподалеку, если ты вылезешь из трущоб или попытаешься подойти к моему работнику, то пеняй на себя. Ухом не отделаешься. Ты уже достаточно попил крови с людей… Понимаешь к чему я клоню?

Беспризорник молчал и Фэн ещё сильнее крутанул ухо.

— Ай-ай-ай! Да понял я, понял…

— Вот раз понял, то и проваливай.

Торговец наконец отпустил многострадальные уши обоих подростков, к этому времени уже начинающее своим цветом и формой напоминать перезревшие сливы, сигнализируя о переломах хрящиков и цыкнул в сторону пробегающего мимо к выходу Шена. Малец, от испуга вскрикнул, запнулся и снова покатился по брусчатке, а на его штанах расплылось мокрое пятно.

Надо же, какая бурная реакция. Впрочем, поделом ему, будет знать, как воровать у честных торговцев монеты.

А ещё эти оговорки о том, что Фэн Сяоган может вот так запросто отправить весточку каким-то бандитам. Ох непростой человек дал мне приют и надо держать ухо востро.

Больше не обращая внимания на троицу беспризорников, бегущих за своими подельниками, которые практически добрались до конца улицы, торговец подошёл к бочкам с водой, которые оставил у входа и закинул себе на плечи, сначала одну, затем присев для удобства и вторую. Причём не выказал ни малейших признаков того, что ему тяжело.

— А у тебя есть дух воина, парень, — бросил он мне, мимоходом, ведь я так и стоял, держа перед собой два ножа, — может и выйдет толк в культивировании.

А ведь в тот момент я и правда был готов пустить их в ход. Причём против кого? Подростков? Хотя, о чём это я, сейчас они мои ровесники, причём сбившиеся в банды. А это как известно, самые опасные звери, не видящие границ и способные забить любого до смерти.

Неловко выпрямившись, я убрал ножи обратно в тележку, поднял брошенное бревно, аккуратно сложил в дровницу и подобрав камень, переложил к углу. Закончив наводить порядок, подошёл к Фэну, который уже примерялся к тому, чтобы открывать свою лавку. Время подходило к полудню и скоро должны были потянуться люди, желающие отобедать свежеприготовленной рыбой.

Вот кстати вопрос, а рыбу он где берёт? Нет, понятно, что в реке, но не сам же ловит. Кто-то должен её разносить? И, насколько я знаю, обычно это делают с утра. Может я просто проспал всё? Он же сходил, забрал где-то мою тележку, пока я бессовестно дрых.

— Спасибо за помощь, — я коротко поблагодарил, снова поклонившись, — если бы вы не вернулись так вовремя, думаю, пролилась бы кровь.

Фэн хмыкнул, заходя в дом и оттуда послышался его гулкий голос.

— Пустое. Тогда бы его точно поймали, да продали на пилюли, и он это знает. Начинающие практики, не способные постоять за себя и не имеющие покровителей всегда в цене. Поэтому, пока Сумо держит себя в рамках, он считается хоть и паршивой овцой в стаде, но своей овцой. Как только переступит границу, за него никто не вступится, и даже скорей пошлют весточку кому надо. У нас, на Нижнем ярусе, по-другому никак.

Вопросы вырвались у меня вперёд разума, и я выпалил их прежде, чем осознал, что вообще спрашиваю.

— Продадут на пилюли? Что это вообще значит?

Торговец подозрительно посмотрел на меня, но всё же соизволил ответить.

— У вас там на юге что, совсем благословенные места? Нет тёмных культиваторов?

Каждое его слово вызывало у меня ещё больше вопросов, но я благоразумно сдерживался, чтобы не выдать своё полное незнание.

— Даже не слышал о таком.

— Кхм… — Фэн погладил свою редкую бородку, осматривая меня с ног до головы. — Странные вы всё-таки, южане, но да ладно. Тёмная культивация, это очень лёгкий путь к возвышению, хоть и опасный. Знай себе, лови практиков, да перерабатывай на пилюли. Правда, могут тебя самого поймать и переработать, и никто не осудит, поэтому нужно быть сильным.

— А процесс переработки? — я, затаив дыхание, спросил явно осведомлённого человека, — что это такое?

На удивление, он ответил.

— Я знаю о нескольких путях, но самый распространённый в наших краях, это когда берёшь особый рунный котёл, наполняешь его чистым спиртом, закидываешь туда практика, желательного ещё живого или на крайний случай убитого совсем недавно, и сутки вывариваешь. Там ещё какие-то тонкости есть, но я никогда подобным не интересовался и тебе не советую. Знаю лишь, что в итоге получается концентрированная энергия Ци, крови и плоти, которую алхимическими способами объединяют в небольшой шарик, обычно красного цвета. Она позволяет быстро восстановить силы или увеличить количество Ци, но вызывает сильное загрязнение разума. — Торговец качнул головой, словно вспоминая что-то совсем для себя неприятное и повторил. — В общем, тёмное это дело. Не советую идти таким путём. А если увидишь практика с пилюлями кроваво-красного цвета, опасайся их.

Я стоял шокированный его словами. Что вообще за дикость? Что за переработка людей на какие-то пилюли. Это что, таким путём надо следовать, чтобы научиться летать на мечах или разбивать камни в мелкую пыль?

Он заметил мои метания и переживания и снова хмыкнул в бороду.

— Ну как пить дать дикарь. Такое ощущение, что у южан тишь да благодать. Податься что-ли в ваши края на старости лет? А что, найти крохотное село, на пару тысяч душ, захватить и стать там главным. Красота же… Юные селянки, греющие постель. — Фэн даже зажмурился на секунду.

— И неужели это вот так просто повсеместно происходит? — я всё ещё не мог поверить в услышанное.

Торговец, слегка уставший от разговора, начал собирать прилавок, ловко приставляя доски и формируя рабочую поверхность. Достал котелки и кивнул мне на дровницу.

— Принеси парочку поленьев, скоро уже обед, нужно же готовить еду. Некогда попусту болтать, монеты сами себя не заработают.

Я быстро сбегал к дровнице, заодно проверив, как там моя тележка, но вроде всё было нормально. Шен не успел добраться до неё и что-нибудь испортить. Она стояла родимая, и ждала своего часа, когда я тоже начну готовить. Промелькнула мысль, что нужно сбегать на рынок, да купить немного костей для варки мясного бульона. Лапша и специи есть, а с наваром проблема. И яйца! Не забыть про яйца.

Отдал брёвна торговцу и замер, ожидая, пока он ответит на мой вопрос. Но тот словно не спешил. Поставил принесённую мною чурку вертикально, а затем попросту рубанул раскрытой ладонью, как топором.

И у меня натурально отвисла челюсть.

Нет, я всякое видел в прошлой жизни, и выступления каратистов, ломающих даже кирпичи ребром ладони, но не деревянные же брёвна, тем более вдоль, а не поперёк.

Дерево раскололось по волокнам, а затем, Фэн, удивляя меня ещё больше, схватился за половинку руками, вонзив пальцы в волокна древесины и рванул в две стороны, разрывая её ещё на две части. Потом своими пальцами, которыми по всей видимости мог подковы в узлы завязывать, просто переломал остальное на удобные куски и побросал их в печь.

В голове сразу набатом начала бить мысль о том, а какой у него уровень развития. Больше, чем доступный мне максимум в условные 1.7 или нет? Как там было? Я напрягся и вспомнил.

Очень хотелось уединиться и тщательно изучить браслет, но, к сожалению, не было такой возможности. Её придется оставить под вечер. Сейчас лучше заняться тем, что поможет мне непосредственно в выживании. Тем более, мне было над чем поразмыслить, пока я направлялся к рынку.

Выходило так, что я попал. Конкретно так попал и даже не в сказку. Скорее в её тёмную версию.

Если обдумать слова Фэна, то выходило, что я хоть и нахожусь в деревне, но эта деревня скорее тянула на статус столицы целого региона. Об этом свидетельствовала его оговорка о том, что деревня собирает оброк с ближайших сёл, и что он был бы рад захватить себе в единоличное владение такое село, тысячи на две душ, да я и сам видел большое количество населения.

Да и о чём говорить, если достаточно вскинуть взгляд вверх и осмотреться, чтобы увидеть целых семь горных пиков, составляющих этот горный хребет, на отрогах которых и раскинулась так называемая деревня.

Вдобавок, они были поделены на воображаемые ярусы, застроенные различными постройками, начиная от самых настоящих дворцов и пагод на вершинах, соединённых ажурными висячими лестницами и заканчивая трущобами внизу, в долине. Её конечно с моего текущего места не было видно, но я о ней слышал и когда ходил за телегой с дровами к управителю рынка, сумел заметить краем глаза.

Я отвлекся от разглядывания красивых окрестностей и вернулся к думам про тяжесть бытия и уловленным несостыковкам. Мне явно не стоит обманываться добродушным видом Фэна и тем, что он помог мне. Я ему, конечно, благодарен, но это не повод наниматься к нему в вечное услужение.

Опять же, а эти его рассказы о том, что в случае беспорядков, внешние ученики секты, кто бы это ни был, вырежут не только причастных, но ещё пару сотен человек просто для острастки? А что стоил его рассказ про то, как из местных культиваторов варят какие-то пилюли? Жуть же садистская! Меня, наверное, ещё не убили только потому, что я ничем не отличаюсь от обычного человека и просто бесполезен для кого-либо.

Перспектива, конечно, удручающая и что с ней делать, пока непонятно. Я, конечно, пока ещё не понял, как именно тут культивируют, но с процессом разберусь. В своё время же разобрался как платить коммунальные платежи, так что и с этим справлюсь.

Но передо мной стоял главный вопрос. На всю оставшуюся жизнь оставаться слабаком и торговать лапшой, пусть и попробовав создать бизнес-империю или заработать кучу денег, или попробовать вступить на эту загадочную лестницу силы? Первый вариант теоретически безопасней, хоть и можно попасть под случайную раздачу, а вот второй звучит интересней. Картина того, как неизвестный мне мастер Шу летел на мече, прочно запала в память. Да и с другим незнакомцем он сражался более чем впечатляюще.

На их уровне думаю они медяки не считают и мусор ночами не собирают, чтобы прикорнуть на нём беспокойным сном. И опять же… Я же не просто так появился в этом мире? Ещё и мой кубик, ставший браслетом. Тоже, та ещё загадка, потому что его основной функционал был совсем другой: ехидный голосовой помощник с функцией фиксации достижений, а тут нечто совсем другое.

Я, крепко задумавшись, чуть не врезался в спину мужчине, но вовремя остановился, поднимая взгляд.

Где-то я его уже видел…

В памяти всплыла картина того, как я бежал за мальцом укравшем мои деньги и чуть не врезался в него. Только тогда он был с девушкой невероятной красоты. Впрочем, плевать. Видел и видел, я, между прочим, много с кем уже встречался. Нравится ему попадаться на моём пути, так это его проблемы.

Буркнув что-то невразумительно-извинительное, я ужом ввинтился в плотную толпу на рынке, сжимая в руке монеты, чтобы никто их не украл. Я взял меньше полвины, двадцать медяшек, чтобы оставался резерв на всякий случай. Подушка безопасности.

Рынок был огромен. Невероятное количество торговых рядов, заваленное разнообразной едой. В основном конечно растительного происхождения. Наверняка, мясные и рыбные отделы находятся в отдалении. Следуют правилам товарного соседства продуктов? Впрочем, почему бы и нет. Несмотря на то, что мир вокруг выглядит достаточно древним, люди в нём обитающие явно не дураки и эмпирическим путём выяснили, что рыба прекрасно впитывает запах от мяса, а зелень нельзя хранить ни с тем, ни с другим, ибо слишком быстро теряет свежесть.

Вокруг сновали туда-сюда носильщики с коромыслами на плечах, ловко лавируя между рядами. Толкались локтями покупатели, степенные и не очень, с корзинами, плетеными из ивняка. Где-то слева орало животное, которому, либо наступили на хвост, либо его прямо тут резали, и его вопли лишь добавляли какофонии в общий шум.

Первый же ряд с зеленью заставил меня замешкаться. Нет, лук и чеснок тут были, и они выглядели как обычно. Но вот дальше начиналось что-то странное. Я увидел корзину, полную ярко-синих, светящихся изнутри грибов, у них были длинные ножки и крохотные головки как у грибов эноке. И такое ощущение, словно рядом с ними был включен кондиционер на полную, потому что отчётливо отдавало холодком. Рядом с ними сидел тощий мужичок с жидкой бородёнкой и абсолютно отсутствующим взглядом, кутающийся в несколько слоёв ткани.

— Ледяные грибы! Ледяные грибы с Северных Склонов! — заученно завывал он, даже не глядя на прохожих. — Всего четыреста медяков за связку!

По виду там и сто граммов не было в этой связке. А затем до меня дошла цена. Цетыреста⁈ Я чуть не поперхнулся. У меня-то всего двадцать медяков. Если тут всё так дорого стоит, то я махом разорюсь! И сколько тогда стоит вся его корзина? И для кого товар предназначен?

Я быстро юркнул дальше, стараясь не пялиться слишком откровенно, но глаза разбегались. И чем больше я смотрел, тем больше удивлялся. Тут были как обычные продукты, так и полностью мне незнакомые. Но хоть одно успокоило. Нормальная и привычная для меня по виду еда, стоила не так дорого. Целую связку лука, по виду килограмма три весом, отдавали всего за одну медяшку.

Но дальше, больше. Я увидел стеклянные банки, в которых плавали какие-то корни, напоминающие толстых белых червей, и они шевелились. Продавец, толстый усатый дядька в дорогом халате, брезгливо кривился, глядя на проходящих мимо бедняков вроде меня.

— Корни Жизни, только что из трясины Мертвых Топей! — вещал он. — Для эликсиров укрепления тела! Если сварить с медом Красного Шершня — от начального уровня укрепления до среднего всего за месяц дойдёте!

Народ вокруг косился, но близко не подходил. Цена там явно была заоблачной. Но я услышал главное, он позволяет продвигаться по уровням. Начальный уровень укрепления — это 1.4, а средний — 1.5, как у Фэна.

Получается с помощью этих червяков можно стать таким же сильным как он? Ещё правда с добавкой мёда Красных Шершней, которые тоже надо где-то найти, и как-то пройти через остальные ступени.

Пробираясь дальше, я то и дело натыкался на странности. У одного прилавка продавали сушеных жуков размером с мою ладонь, с длинными усами, которые рекламировались как лучшая приманка для подводного дракона. Я даже не знал, что драконы бывают подводные и что их можно ловить. У другого и вовсе было что-то непонятное, больше похожее на постоянно пузырящуюся медузу, ползающую по внутренней поверхности стеклянного аквариума.

И что самое главное, браслет на руке постоянно тихонько вибрировал, словно я получал сообщения. Готов поставить что угодно, что он находил рядом необычные ингредиенты позволяющие развиваться. Правда не брал во внимание, что они кому-то принадлежали и за них нужно было платить.

Голова шла кругом. Мне было всё интересно, я всё хотел пощупать и потрогать, но мне нужны были кости. Самые обычные кости, желательно с небольшим количеством мяса. И яйца.

Я свернул в проулок между рядами, ориентируясь по запаху и понял, что попал куда нужно. Мясной ряд. Здесь было поменьше народу, но толчея тоже знатная. Прилавки ломились от туш: тут были и обычные свиньи, и какие-то длинноногие олени с ветвистыми рогами, и даже нечто, похожее на крокодила, только с перьями.

Я принялся высматривать, где можно взять кости подешевле. В голове крутились мысли о ценообразовании. Я всё-таки вспомнил, что за тарелку лапши вчера мне кинули три медяка. Значит, три медяка — это примерно стоимость сносного обеда. Килограмм костей должен стоить… Ну, допустим, медяка три? Плюс яйца. Яйца, должны быть дешевле. Судя по тому, что лук продавали целую связку за медяк, ток и за десяток яиц может тоже две, три монеты. Мне бы штук пару десятков яиц и кило костей, желательно с мясом, чтобы бульон наваристый был.

Мой взгляд упал на прилавок, где мужик в окровавленном фартуке ловко разделывал тушу кабана. Разделывал он её с такой лёгкостью, словно та была из масла, а не из плоти и костей. Его топор, широкий и тяжёлый, с лёгкостью рассёк позвоночник. Этот мясник явно тоже не прост.

Впрочем, Фэн же говорил, что в деревне полно народу культивирует.

— Хорошего вам дня уважаемый, — обратился я к нему, стараясь перекричать шум. — Кости почём?

Мясник, здоровенный детина с рыжей щетиной, глянул на меня сверху вниз. Взгляд у него был тяжёлый, но не злой, а скорее оценивающий. Он окинул взглядом мою одежду, потертую, но хотя бы чистую, задержался на моём лице, на ещё заметных синяках, и хмыкнул.

— Кости, говоришь? — пробасил он. — Мясные? Или так, на навар?

— Лучше мясные, — признался я. — Но денег мало.

— Сколько есть? — прямо спросил он, откладывая топор в сторону.

Я разжал кулак, показывая горсть медяков. Двадцать штук. Ведь если цена меня не устроит, я просто могу уйти. Не погонится же он за мной, размахивая топором? Тем более, я, сколько по сторонам не присматривался, видел лишь обычную дичь на прилавках, человечиной никто не торговал, так что риск был оправдан.

— Маловато, парень. — он задумался, почесал затылок огромной лапищей. — Ладно, — вдруг решил он. — Выручу я тебя. У меня как раз обрезки есть с утра. Не кости, а так, мослы, но мясо на них есть. И мозговая кость попадается. Бери все, что вон в той куче, за двенадцать медяков. — Он махнул рукой в сторону деревянного короба, где лежала груда неказистых, но вполне себе мясных обрезков и разрубленных позвонков. Выглядело не особо презентабельно, но для навара самое оно.

Я быстро прикинул. Двенадцать отдать за кости, остаётся восемь. Тем более, там явно больше кило и можно делать хороший, наваристый бульон. Нормально.

— Идёт! — обрадовался я. — Спасибо!

— Да не за что, — отмахнулся он, сгреб мои монеты, а затем просто, голой ручищей, зачерпнул из короба приличную кучу костей и переложил её в большой лист лопуха, который ловко свернул кулём. — Держи.

Я так смотрю тут особо не заморачиваются с пакетами, используя то, что даёт природа. С трудом принял этот куль, килограммов пять-шесть, не меньше. Тяжело, но терпимо. Теперь яйца.

— А яйца где тут продают? — спросил я напоследок.

— А вон там, за углом начинаются ряды, — мясник ткнул пальцем. — разберёшься.

Поблагодарив, я потащил свой куль дальше. Руки сразу же начинали затекать, кости были тяжёлыми, лопух неудобный, сочилась кровь и я вскоре весь изгваздался. Позарился на халяву блин…

За углом действительно было несколько торговцев яйцами. Ближе всего ко мне сидела старушка, маленькая, сморщенная, как печёное яблоко, в чёрном ханьфу и платке, из-под которого выбивались седые пряди. Перед ней стояло несколько плетёных корзин, доверху наполненных яйцами. Разными. Были обычные, с виду куриные, белые и коричневые. Были поменьше, какие-то пятнистые. А были и совсем крупные, размером с мою голову, тёмно-зелёные, с крапинками.

— Яйца! Яйца! — тоненько, но удивительно звонко, кричала старушка. — Есть простые, по медяку за десяток! Есть яйца болотной курицы, хороши для укрепления костей, всего по пятьдесят медяшек за штуку! Есть яйца скального грифа! Редкость! Цена договорная!

Я подошёл поближе, стараясь не уронить свой куль с костями. Простые яйца, вот что мне нужно. Никакие излишества сейчас мне не по карману. По десять за медяк, вообще отлично! Значит, смогу взять три и ещё деньги останутся. Не буду всё спускать.

— Мне пожалуйста три десятка.

Старушка взглянула на меня цепкими, совсем не старческими глазами.

— Ох, милок, — покачала она головой. — Столько не будет. Простые мои, считай, разобрали все. Осталось чуть, чуть, но могу предложить добавить вот эти. — Она указала на корзину с чуть более крупными, коричневыми яйцами. — Куры особые, кормлёные. Желток у них — во! — и она показала пальцами, какой большой желток.

— И сколько?

— Пять медяков.

Я замялся. Дороже, чем я планировал, но денег пока хватало. С другой стороны, если торговля попрёт, а яиц не хватит? Кто будет покупать лапшу без яйца?

— Ладно, беру. — решился я.

— А нести как будешь? — хитро взглянула она на меня, придирчиво окинув взглядом, и я почувствовал непреодолимое желание стукнуть себя по лбу.

Чёртова инерция мышления! Пошёл за покупками без ручной клади. Ну да, я же больше не дома и не смогу купить пакет в магазине. Тут же принято со своими котомками ходить! И что теперь делать? Тоже в лопух заворачивать? Так всё высыпется, а яйца товар хрупкий.

— Могу продать корзинку, — тут же предложила она, — всего три монеты.

Чёрт, не удивлюсь, если она подслушивала мой разговор с мясником и точно знала сколько у меня осталось. Но выбора не было, нужно обзаводиться скарбом, пусть и нехитрым. Тем более, в тележке, при инвентаризации, я корзинки не видел.

Я протянул ей монеты. Бабка, ловко, несмотря на возраст, пересчитала яйца, аккуратно переложила их в отдельную корзинку, по виду сплетённую из травы. Очень неказистую, но по крайней мере выполняющую свой функционал.

— Держи. Не перебей по дороге-то, — улыбнулась она напоследок.

Это она хорошо подметила. Кости норовили выскользнуть, и я клял себя последними словами, что пожадничал. Вот куда мне столько? Тут же нет холодильников, чтобы сохранять их. Потратил бы пару медяков и взял только то, что нужно.

Хотя, если приспособить те ледяные грибы, то продукты можно было бы охлаждать, только вот их зашкаливающая цена делала данную затею идиотской. Не думаю, что хоть кто-то в этом мире делал нечто подобное.

И кости на обратном пути я всё-таки выронил.

Дурацкий лопух порвался, прорезанный острым сколом. Я даже охнуть не успел, только почувствовал, как куль резко потерял в весе, и содержимое со стуком посыпалось на мощёную брусчатку. Кости запрыгали по камням, как домино, разлетаясь в стороны.

— Да твою же… — выдохнул я, но договорить не успел.

Откуда-то сбоку, из тени покосившегося сарая, вылетела серая тень. За ней вторая, третья. Свора бездомных псов, тощих, с впалыми боками и горящими голодными глазами. Они не лаяли, не рычали толком, просто неслись к внезапно появившейся добыче.

— А ну пошли вон! — заорал я, бросаясь вперёд.

Поздно. Первый пёс, здоровенный, с рваным ухом и свалявшейся шерстью, уже вцепился в мосол. Я успел схватить самый крупный обломок, бедренную кость, и с размаху огрел его по хребту.

— Получи, псина блохастая!

Пёс взвизгнул, выпустил кость и отскочил, обиженно тявкнув, но тут же на его место кинулись двое других. Я крутанулся на месте, размахивая своим импровизированным оружием как дубиной, пытаясь не подпустить их к остаткам моего будущего капитала. Краем глаза заметил, что ещё пара шавок уже подхватили немного костей и, крепко сжима их в пасти, улепётывают в переулок.

— Стоять! Верни, зараза! — Рявкнул я, кинувшись было за одним, но вовремя спохватился. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь и мою добычу просто растащат.

Вокруг, кстати, не было ни души. Народ здесь если и жил, то в окна лишний раз не выглядывал, услышав шум драки. Привыкли, наверное. Или просто им всё равно. Скорее второе.

Собаки, осознав, что от добычи их отделяю только я один, осмелели. Пёс с рваным ухом, которого я огрел, снова подобрался. Он скалил жёлтые клыки, рычал, роняя слюну с пасти и короткими наскоками пытался заставить меня сдвинуться с места.

— Ну давай, подойди, — процедил я сквозь зубы, перехватывая кость поудобнее.

И он, словно поняв, что я сказал, прыгнул. А я ударил. Целил в морду, но попал в плечо. Пёс кувыркнулся в пыли, взвизгнув уже по-настоящему, жалобно, тут же вскочил и, поджав хвост, рванул прочь. Видать, понял, что со мной связываться себе дороже.

Вот только пока я отвлёкся на драку, остальная стая налетела и лишила меня почти всего запаса.

Я снова заорал, пнул одного ногой под ребра, он отлетел, но тут же вернулся, выхватив из-под носа другую кость, на которой было больше всего мяса. Как назло, ещё и первая псина вернулась, пока я гонялся за остальными и в итоге, они все получили свой кусок добычи.

Похоже эта тактика у них уже отработана.

Всё. Тишина.

Я стоял посреди улочки, тяжело дыша, сжимая в руке бедренную кость, которой, собственно, и отбивался. Вокруг валялись куски рублёных рёбер, да рассыпавшиеся позвонки, которыми псы то-ли побрезговали, то-ли не успели стащить. Большую часть того, за что я только что выложил двенадцать медяков, уволокли эти хвостатые твари.

— Фуууу… — выдохнул я, чувствуя, как внутри закипает злость на себя, на этих собак и на дурацкий лопух, который меня подвёл.

Истину говорят: жадность фраера сгубила. В моём случае — скормила собакам.

Но, в принципе, всё было не так плохо. Мне по сути и не нужен был такой объём, это я просто по дурости пожадничал. Как говорится, на дурака не нужен нож, вот мне и впарили барахло втридорога, больше, чем уверен. В следующий раз нужно больше прицениваться и торговаться.

Я аккуратно поставил на землю корзину с яйцами, чудом уцелевшую в потасовке и которую я берёг от сильных размахиваний, и начал собирать кости обратно в порванный лист, проводя осмотр.

Рёбра дадут бульону сладость и мясной вкус, с позвонков выходит хороший навар, а внутри бедренной кости много костного мозга, придающего маслянистость. Надо только тщательно вымыть их от пыли и грязи. Впрочем, это дело несложное, всё равно нужно будет идти к реке за водой.

В идеале бы, конечно, перед варкой запечь их в духовке, чтобы получить ароматный бульон золотистого цвета, но это я опять фантазирую о несбыточном.

К чести, своей, оставшуюся дорогу до магазина торговца жареной рыбой я преодолел без приключений. Возможно, этому способствовала моя настороженность. Я озирался на каждую подворотню и кривой плетень, готовый вступить в неравный бой и грудью встать на защиту моего добра. Но это уже не потребовалось.

Фэн Сяоган бойко торговал, продолжая стоять у прилавка. Там стояла длинная очередь и он жарил уже сразу по несколько рыбин, делая всё так быстро и сноровисто, что меня оторопь взяла. Вот уж кто точно не испытывал недостатка в клиентах, да и так глупо бы точно не растерял кости. Скорее бы псы пошли на похлёбку.

Молча проследовал внутрь, к тележке, под быстрый взгляд торговца, который явно оценил мой слегка потрёпанный вид, сгрузил кости в бочонок из-под воды, поставил яйца во внутренний отсек тележки.

Воровато оглянувшись, и убедившись, что рядом никого нет и тем паче, никто не смотрит, крутанул браслет и ткнул в мерцающую пиктограмму, оказавшуюся самым обычным журналом событий.

Как я и думал, вибрация браслета была из-за попадания в некий радиус сканирования редких предметов, положительно сказывающихся в очистке организма и саморазвитии. Правда тупая железяка никак не учитывала тот факт, что у них был хозяин, который явно не обрадуется, если я попробую один из них забрать.

Вернув браслет в его обычное состояние, взял бочонок из-под воды, наполненный костями, поискал куда их можно будет сложить после очистки и таки нашел небольшую холщовую сумку, которую я при первой инвентаризации принял за обычную тряпку, такая она была грязная и потрёпанная. Надо её хоть как-то простирнуть, что за антисанитария вообще?

Всё так же молча, отправился в сторону, куда утром удалялся Фэн. Набирать воду в пруду с карпами я не собирался, хватит и того, что меня никто не прогнал, когда я умывался в нём.

Шёл я недолго, минут пятнадцать, с каждой минутой начиная думать, что заблудился, потому что дома снова начали ветшать тем больше, чем дальше я спускался ниже, удаляясь от торгового квартала. Да и встречающиеся люди вокруг выглядели беднее одетыми и злее, так и казалось, что каждый хочет меня ограбить. Правда, что с меня брать то? Пустой бочонок или кости?

Вдобавок, постоянно чудилось, что сейчас откуда-нибудь выскочит загадочный тёмный культиватор и утащит во двор-колодец, где мне прилетело в день появления и начнёт варить из меня пилюли. Там же как раз стояли каменные котлы с каким-то рунами. Может это было его логово?

Я даже невольно ускорил шаг, мучительно раздумывая, что может стоит повернуть обратно и просто попросить у торговца воды, он же целых две бочки принёс, с запасом. Мне то немного надо, литров двадцать максимум. Но врождённая гордость не позволила и вскоре я был вознаграждён за упорство. Сначала послышался шум воды, а затем я увидел и саму реку. Хотя скорее бурный горный поток, втиснутый в скалы.

К нему можно было спуститься по аккуратно вырубленным в камне ступеням, и я снова вздохнул, осознавая, что ведь потом ещё придётся тащиться обратно. Но вариантов не оставалось.

Я спустился к воде, выгрузил кости из бочонка, набрал в него немного воды, закинул их обратно и начал отмывать грязь и прилипшую пыль. Пара минут работы и справился. Вспомнил, что хотел ещё простирнуть мешок, да и глупо было бы забрасывать в него только что промытые кости и зайдя по колено в воду, опасаясь, что меня унесёт потоком, начал быстро его простирывать.

Браслет снова завибрировал, и я чуть не выронил мешок от неожиданности. Щас ещё окажется, что в воде рядом какая-нибудь опасная тварь, которая только и думает, как меня схарчить. Выбрался из реки, пятясь отошел на несколько метров, под тень скалы и уселся на пятую точку, задумчиво уставившись на воду.

Хотел уже было посмотреть, что за оповещение мне хотел показать браслет, как заметил, что мешок трепыхнулся. Пустой мешок!

Действуя так, словно он заминирован, аккуратно открыл горловину. Там трепыхалась небольшая рыбина с прозрачной плотью, сквозь которую было видно её скелет.

Я аккуратно потыкал её сначала веточкой, затем, убедившись, что она относительно безопасна — пальцем, взял её в руки, рассматривая подробнее. Интересная штука, таких на Земле точно не водилось. И что мне с ней делать? Выпустить обратно в реку?

Немного подумал, и решил, что разберусь с этим чуть позже. Активировал браслет, ткнул в пиктограмму и замер, неверяще перечитывая сообщение.

Обнаружен редкий ингредиент: рыба 2 ранга — Драконья Кость

Потенциальная полезность: ограничена из-за высокого уровня загрязнения тела пользователя и статуса смертного (0 ранг).

Я раз за разом перечитывал странное сообщение.

По виду, скелет рыбины действительно напоминал дракона в миниатюре, такого, длинного, китайского, виденного мною на фотках и парочке видео с фестивалей в Пекине. Но у меня сразу возникло множество вопросов. Рыба второго ранга? А я нулевого? А Фэн Сяогун был первого, пусть и ближе к концу? Тогда получается, что эта рыба способна прикончить меня за долю секунды? Способна разбивать камни ударом хвоста? Но я же жив и даже держал её в руках, и что-то она не была похожа на обладателя суперсилы.

Я ещё раз ткнул в пиктограмму о нахождении ингредиента и нашел там небольшую сноску, которых раньше явно не было. Это из-за того, что я прикоснулся к ней рукой?

Ответа на вопрос у меня в любом случае именно сейчас не было, поэтому я углубился в чтение. Там была инструкция с рекомендуемым вариантом приготовления относительного моего текущего уровня развития и статуса загрязнения, немного правда смущала надпись о том, что несоблюдение техники готовки приведет к летальному исходу. Я и так чуть не раскидал мозги по асфальту и не хотелось бы так рано обрывать новую жизнь.

Отбросил в сторону негативные мысли, решив просто быть осторожней и сосредоточился на чтении.

Основными ингредиентами в рыбе являлись мясо, содержащее концентрированную энергию Ци, заодно вызывающую у смертного гниение плоти при неправильном употреблении, затем кости отвечающие за укрепление скелета, и кровь.

Сам же рецепт выглядел не сильно сложным.

Для начала, в описании было сказано, что необходимо отделить мясо от костей с особой тщательностью, причём сами кости нельзя резать металлом, только раскалывать ударами камней, затем залить их холодной водой, довести до кипения и слить первую воду. Потом залить заново, добавить семь головок чеснока, проткнутого иглой, один острый перец, после которого необходимо было вываривать всё это четыре часа, превращая в студень.

Там было ещё много всего написано, но я уже просто пробегал глазами, отмечая главное. Кровь слить в отдельную глиняную посудину, просыпанную солью, добавить слабое рисовое вино, щепотку имбиря и затем взбивать бамбуковыми палочками до тех пор, пока смесь не перестанет сворачиваться. Само же мясо томить на пару над бульоном из костей, но только после того, как пройдёт первый час.

И для каждого действия была подробная инструкция.

Итогом должно было стать обычное с виду блюдо: рис, поверх которого ложилось распаренное мясо, всё это заливалось бульоном и добавлялось три капли крови. Скажем так, не самое необычное, что я видел из рецептов азиатской кухни. Вспомнить хотя бы летучих мышей, которых одно время было популярно есть жареными.

Я набрал воды в бочонок и выпустил туда рыбину. Выглядело жутковато, как будто оживший скелет плавает внутри неё. Затем собрал кости, засунул в мешок, приторочил бочку на спину за специальные тесёмки, крякнул от тяжести, и отправился обратно, попутно раздумывая над происходящим.

Получается, что мой браслет выступает в роли некоего помощника в готовке? Но я не хочу быть поваром! Я не для этого пять лет учился в институте и ломал мозги над высшей математикой. Мне бы что-нибудь другое, более интеллектуальное. Руны там древние вычерчивать или ещё что. С другой стороны, я не был полным дебилом и прекрасно осознавал, что играть надо с теми картами, что есть на руках и пока это выглядело так, словно у меня есть джокер в раздаче, который нужно правильно разыграть. Если придётся для этого поработать ножом, шинкуя продукты, то значит таков Путь.

Ещё и второго ранга рыбина эта покоя не давала. Явно стоит чертовски дорого, и я даже пожалел, что не зашёл в рыбные ряды. Может хотя бы увидел там нечто подобное и понимал, с чем вообще столкнулся. А то светящиеся грибы видел, корни в банке тоже, заметил даже пузырящихся медуз, и покрытых перьями крокодилов, а вот рыбу нет.

Конечно, в теории у меня было у кого спросить, что это за рыба, но я буду последним идиотом, если доверюсь человеку, которого знаю всего один день, пусть и помогшему мне и спасшему от неприятностей. Он, может и неосознанно, но явно дал мне понять, что за чужаков тут никто не вступится и что в этом мире превалирует право сильного. Отберёт рыбину и хорошо если просто не прибьёт. Так и на рынке, если я приду с таким сокровищем, то живым оттуда точно не уйду. Даже если удастся продать (хотя я не знаю за какую цену), то меня или ограбят, или стукнут по голове и бывай.

Так что сокровище надо приберечь.

И снова возвращаясь к браслету. Что же это за штуковина? Артефакт наподобие меча, на котором летал мастер Шу? Я хоть и не был фанатом азиатских книг, но обычное фэнтези читал запоем, и в игры играл, знаю про всяких избранных, попадающих в другие миры и как правило обладающих какой-нибудь вундервафлей, так что в голове всё потихоньку начало складываться в некую картину.

Во-первых, ранги. Я точно знаю, что у меня нулевой, первый у торговца рыбой и второй, как иронично — у самой рыбы. Раз этими рангами обладают люди, рыбы и предполагаю, что растения и звери, то логично, что предметы могут делиться на некие градации. Возможно, и кубик, собравшийся в браслет, какой-нибудь артефакт. Почему он изначально был в форме кубика? Принял знакомую мне форму, чтобы я не испугался? Подсознательная адаптация?

Чёрт… Слишком много безответных вопросов. Нужно будет всё-таки вечером углубиться в его изучение, возможно найду подсказки.

Во-вторых, в этом мире есть магия, и ли что-то чертовски на неё похожее. Учитывая подсказки браслета, это некая Ци. Всё что я сумел вспомнить об этом, что это нечто вроде внутренней энергии человека и одновременно с этим источник жизни во всей Вселенной. Тут же это явно существующий факт, с которым нельзя спорить. Хватит уже отрицать реальность и списывать всё на сон или галлюцинации. Не могут они так долго длиться по времени и проходить так ярко.

За раздумьями я как-то незаметно дошел обратно. Фэн уже закончил обслуживать посетителей, обеденный ажиотаж схлынул, и он теперь наводил приборку.

— А, вернулся, — он приветственно кивнул мне, — речку нашёл?

Я дотащил бочку, поставил её сбоку от тележки и выдохнул. Какое-то слабоватое мне досталось тело, чуть прошёлся и всё, устал. Вдобавок жутко хотелось есть, я же, по сути, только позавтракал одной лепёшкой, которую от щедрот барских отвалил торговец, а молодому растущему телу это на один зуб. Потом и вовсе, сражался как лев, героически отстаивая свои припасы. Проиграл, но это уже другая история.

— Чуть не заблудился, — честно признался я, — но я справился.

— Это хорошо, — а потом Фэн внезапно спросил, кивая чуть в сторону — Обедать будешь? Я тебе тут оставил немного.

Я даже растрогался от такой заботы. Может я просто себе надумал и преувеличиваю, а на самом деле он добрейшей души человек? Впрочем, следующие его слова поставили всё на своё место, разбив вдребезги мою веру в человечество.

— Вечером, как расторгуешься, расплатишься за еду. За вчерашнюю рыбу три медяка, за завтрак два и обед четыре. Итого девять.

Хорошо хоть жильё бесплатное. Правда за него приходится отрабатывать.

С выставленным долгом пришлось согласиться, всё же без еды мне не протянуть. Хотя вообще, надо переходить на собственное производство. У меня же есть запасы лапши, вот ей и питаться.

Уминая очередную рыбину, начал планировать что мне надо делать. Как уже было понятно, надо начать варить бульон для лапши. Но для этого нужно разобраться с водой, с дровами, и с освещением, вон уже солнце к закату клонится, смеркаться начнёт быстро. И главное, не спугнуть потенциальных клиентов. Кто захочет делать заказ у подозрительного у оборванца с разбитой мордой?

Я покосился на своё отражение в тёмной воде бочки. Я всё ещё иногда дергался от осознания того, что вижу своё же лицо, только молодое, но потихоньку начал привыкать. Синяк под глазом расплылся, губа распухла, но в целом вид уже не такой жуткий, как утром. Живой, и ладно. Всё равно тонального крема нет.

Фэн тем временем сгребал заработанные монеты в деревянный ящик.

— Торговать-то собираешься сегодня? — спросил он, не оборачиваясь. — Или так и будешь проедать мои припасы?

— Собираюсь, — ответил я, проглатывая последний кусок. — Сейчас подготовлю всё.

— Тогда тележку выкатывай вон туда, — он махнул рукой в сторону небольшого свободного пространства сбоку от своей лавки, ближе к проезжей части. — Место бойкое, народ мимо ходит. Только не вздумай мне клиентов перебивать! — он погрозил пальцем, но в глазах мелькнула усмешка. — Лапша и рыба, конечно, не конкуренты, но, если начнёшь моим покупателям своё впаривать, я разозлюсь.

— Понял, не дурак, — кивнул я, поднимаясь.

Первым делом нужно было решить вопрос с водой. Основные запасы у Фэна были, но просить у него если совесть и позволяла, то гордость нет. Я сам творец своего будущего.

Я подошёл к бочке, в которой плескалась моя неожиданная находка. Прозрачное тельце метнулось от стенки к стенке, когда тень упала на воду. Выглядело это жутковато, но я уже начал привыкать к местным странностям.

Осторожно, стараясь не расплескать и не дай бог не выплеснуть саму рыбину, я зачерпнул ковшом из бочки. Воды там было литров тридцать, не меньше, так что урон запасам будет невелик. Драконья Кость метнулась в сторону, явно недовольная вторжением, но быстро успокоилась.

Я перелил воду в большой медный котел, который нашёлся в тележке. Его я планировал использовать для бульона. Затем сходил к Фэну за парой поленьев, он наколол их с запасом, и часть лежала у входа. Попросил тоже в счёт долга, но торговец только рукой махнул.

Тележку я выкатил на указанное место. Процесс дался легче, чем утром с проклятой телегой дров, но всё равно пришлось попотеть. Колёса у моей передвижной кухни были широкими, деревянными, без амортизации, и каждый камешек на мостовой отдавался дрожью во всём теле. Но я справился, водрузил её на попа, зафиксировал колёса подпорками.

Теперь предстояло подготовиться к торговле.

В первую очередь разжечь огонь. Встроенный очаг был сконструирован хитро: внизу место для золы, сверху решётка под дрова или угли. Их я решил экономить, пока есть альтернатива. Я положил дерево в центр, обложил его мелкими щепками, которые настрогал ножом из чурбачка. Вот было бы гораздо проще, была бы у меня зажигалка. Но хорошо хоть, я был знаком принципом действия кресала, а то стоял бы и смотрел на него как баран на новые ворота, поэтому просто достал его, чиркнул об кремень. Раз, другой, третий. Искры высекались, но щепки не хотели загораться.

— Чёрт тебя дери, — выругался я шёпотом.

Я распушил трут, сложил щепки шалашиком, и, чиркнув кресалом ещё раз, наконец попал искрой прямо к сердцевине. Трут задымился, я осторожно подул. И о чудо! Тонкий язычок пламени лизнул щепу.

Дальше пошло веселее. Щепки занялись, пламя перекинулось на дерево. Я подкладывал ещё, раздувал, пока оно не загорелись ровным жаром. Сверху поставил котел с водой.

Пока вода грелась, занялся подготовкой ингредиентов. Кости тщательно промыл ещё раз, теперь уже чистой водой из бочки, сложил их в котел, туда же отправил пару головок чеснока, луковицу, какой-то корешок, похожий на сельдерей, и горсть сухих грибов — всё, что нашлось в тележке и пережило грабительские нападки Сумо и его прихлебателей. Насыпал соли, приправ добавил минимум, чтобы не перебить вкус.

В отдельном котелке, поменьше, я поставил греться воду для лапши. Её нужно будет просто отварить, а потом обжаривать в воке с мясом, если бы оно было. Но чего нет, того нет. Были только кости. Значит, буду делать суп с лапшой. Тоже вариант.

Достал из тайника заначку с монетами. Было сорок семь штук. Потратил двадцать на кости и яйца, девять должен Фэну, оставалось восемнадцать. Крутиться как-то надо. Но главное — начать. Глаза боятся, руки делают.

Пока бульон закипал, я нарезал зелень. Кинза, зелёный лук, их оставалось совсем чуть-чуть, больше разбросанные по отсеку, которые воришки поленились собирать Надо будет завтра обязательно прикупить свежей. В принципе, если суп будет наваристым, можно и без зелени продавать. Но вид блюда — это половина успеха.

Внезапно раздался звук шагов, и я вздрогнул. Фэн, закончивший со своей лавкой, подошёл ко мне, сложив руки на груди. Он с интересом разглядывал мои приготовления.

— Неплохо, — хмыкнул он, кивая на котел. — А это что? — он указал на бочку, стоящую в тележке. — Зачем с собой воду таскаешь? У меня есть, сказал бы, налил.

— Привычка, — натянуто улыбнулся я, молясь, чтобы рыбина внутри не вздумала выпрыгнуть. — Не люблю быть должным по мелочам.

Фэн хмыкнул, но спорить не стал. Он подошёл ближе, заглянул в бочку. У меня сердце ушло в пятки. Я лихорадочно соображал, что сказать, если он увидит рыбу. Скажу, что поймал? А если это всё же редкий и дорогой вид, и он захочет долю? Или просто отберёт?

Но торговец жареной рыбой лишь скользнул взглядом по тёмной поверхности воды, ничего не заметил — рыбина затаилась на дне, прижавшись к ближней к нему стенке, и перевёл внимание на кости.

— Мослы, значит, взял, — проговорил он, почесывая бородку. — У Хун Тао? Хороший выбор, если денег мало. Мясник он толковый. Бульон из них знатный выйдет, только варить долго надо, часа три-четыре. Успеешь до вечера?

— Должен успеть, — ответил я, чувствуя, как напряжение отпускает. Понятия не имею как зовут мясника, и с чего он взял, что я у него закупился. Следил за мной? — Покрошу туда лапшу, зелени добавлю, яйцо, и пойдёт.

— А яйца где взял? — прищурился Фэн. — У старухи на рынке? У Шу Ин? Она та ещё проныра, цены ломит.

— Не знаю, такая сморщенная старушка. — ответил я. — Пять медяков за десяток.

Фэн присвистнул.

— Дороговато. В следующий раз к Фай Суну сходи, на восточной окраине. У него и дешевле, и куры здоровее. Но далеко топать, это да.

Он ещё немного постоял, наблюдая, как я помешиваю будущий бульон длинной ложкой, потом махнул рукой и ушёл в свою лавку. Оттуда донёсся стук, видимо, принялся готовиться к ужину. Похоже просто интересовался как коллега, желающий расширит свои знания в готовке, а не высматривал мои тайны.

Я перевёл дух. Пронесло.

Бульон тем временем начинал закипать. Я снял пену, выгреб немного дров, чтобы огонь был меньше и оставил томиться. Часа три у меня было в запасе. Самое время заняться тележкой всерьёз.

Я протёр прилавок, разложил миски и палочки, расставил баночки со специями. Нашёл даже небольшую дощечку, на которой углём были довольно криво нацарапаны иероглифы. Судя по всему, меню. Я, конечно, не понимал ни черта, но примерно догадался, что там написано. Наверняка: лапша с бульоном, лапша жареная и цены. Как вспомнил, с бульоном три медяка, как мне вчера кинули, а для второй у меня всё равно не было мяса.

Стемнело довольно быстро. Прошлись люди, зажигая масляные фонари, народ на улицах поредел, но не исчез совсем. Наоборот, появились новые лица: те, кто днём работал, а вечером вышел прогуляться, подышать воздухом, перекусить. Потянуло запахами еды из соседних лавок, там готовили кто что во что горазд: мясо, рыбу, в общем типичный азиатский рынок во всём его многообразии, и я со своей лапшой особо не выделялся. Я сглотнул слюну, но напомнил себе, что поел совсем недавно.

Бульон уже вовсю булькал, распространяя умопомрачительный аромат. Даже я, относительно недавно поевший, чувствовал, как желудок требует добавки. Что уж говорить о прохожих?

Вообще, насколько я знаю, в Азии даже на Земле была сильно развита культура употребления пищи во всякого рода закусочных и дома толком никто не готовил. Зачем, если вкусно и недорого можно поесть на улице? Заодно не надо заморачиваться с мытьём посуды. В общем, сплошные плюсы.

Первый клиент подошёл, когда я как раз проверял готовность костей. Жалкие кусочки мяса уже сами отделялись от них, бульон приобрел насыщенный, янтарный цвет.

— Эй, торговец! — окликнул меня мужчина в простой рабочей одежде, довольно потёртой, с узелком за плечами. — Готово уже? Лапша горячая есть?

— Есть, уважаемый! — отозвался я, внутренне ликуя. Первый покупатель! — Свежий бульон, с яйцом! Три медяка.

— Давай одну порцию, — кивнул он, протягивая монеты.

Я лихорадочно засуетился. Достал порцию сухой лапши, бросил в кипяток. Пока она варилась, налил в миску бульона, добавил щепотку зелени. Когда лапша сварилась, откинул на дуршлаг, переложил в миску. Сверху положил две половинки яйца, которые предусмотрительно сварил заранее, и щедрой рукой налил ещё бульона.

— Готово! Приятного аппетита!

Мужчина взял миску, принюхался, довольно крякнул и отошёл в сторону, присев на каменный выступ. Я с замиранием сердца следил, как он пробует. Он отхлебнул бульон, зажмурился на секунду, потом быстро заработал палочками.

Доел он быстро. Подошёл, вернул пустую миску и, к моему удивлению, бросил на прилавок ещё один медяк.

— Это было вкусно, парень. Держи от щедрот добавку. Но в следующий раз не жадничай, добавь лапши побольше.

Я чуть не подпрыгнул от радости. Добавка! Четвёртый медяк! Но главное, что клиенту понравилось.

Дальше покатилось как по маслу. Ко мне потянулись люди, и я с удивлением обнаружил, что к моей тележке даже выстроилась небольшая очередь, человек пять-шесть. Среди них была даже та дама, что в первый раз. Она опять назвала по имени и улыбнулась. Что нас с ней связывает?

Но сейчас было не время думать об этом, потому что я работал как заведённый. Лапша, бульон, яйцо, зелень. Лапша, бульон, яйцо, зелень. Руки двигались автоматически, как вчера, когда я очнулся за воком, только теперь я осознавал каждое движение, каждую деталь.

Вот вода закипела, надо добавить холодной, чтобы не переварилась, а тот бульон выкипает, следует подлить из котла и снова убавить жар. Кончается зелень, экономим, кладём чуть меньше.

Несколько человек оценили вкус и тоже подкинули чуть больше медяков.

Я даже не заметил, как наступила глубокая ночь. Народ вокруг поредел, фонари кое-где погасли, улица погрузилась в тишину, нарушаемую лишь отдалённым лаем собак да монотонным бульканьем котла. Теперь можно и самому поесть, как раз там лапши с бульоном осталось на одну порцию, пусть и большую.

Я протянул руку к корзине с яйцами, чтобы взять очередное, и нащупал пустоту. Корзина была пуста.

— Твою ж… — выдохнул я, останавливаясь.

Яйца кончились. Я машинально пересчитал в уме: было три десятка, клал в каждую миску, и арифметика простая, значит продал тридцать мисок.

Тридцать мисок лапши. Тридцать, минимум по три медяка, но многие, как первый, накидывали сверху. Сколько же я заработал?

Я оглянулся по сторонам, рядом никого не было. Даже Фэн, судя по всему, уже спал, в его лавке свет не горел. Я полез в горшочек, куда бросал монеты, на этот раз стоящий внутри отсека лавки, чтобы не украли. Высыпал всё на прилавок. Медяки тускло поблескивали в свете догорающего фонаря. Я принялся пересчитывать, собирая в башенки по десять штук.

Десять одинаковых кучек, и рядом ещё небольшая из трёх монет с квадратной дыркой, итого сто три медяка. Учитывая имеющийся запас, сто двадцать один.

— Ни хрена себе… — прошептал я, не веря своим глазам.

Сто три медяка за один вечер! Минус затраты на кости и яйца с корзиной, двадцатка, ещё минус девять долга Фэну. Итого чистыми — семьдесят четыре медяка. Правда, как чистыми, я же ещё не закупал зелень и сухую лапшу, и цен на них толком не знаю, может я вообще сработал в ноль или в минус.

Но в любом случае, для первого дня — просто отлично. Если так пойдёт и дальше, я быстро встану на ноги. Возможно, сегодняшний ажиотаж — случайность. Люди попробовали новое место, нового торговца, завтра может быть меньше, но, если готовить вкусно и не жадничать, клиенты вернутся.

Я аккуратно спрятал монеты в тайник. Уже солидная сумма, надо беречь.

Теперь оставалось решить, что делать завтра. Во-первых, пополнить запасы. Яйца — обязательно, и побольше, десятков пять. Взять зелень: лук, кинза, чеснок, может, ещё что-то. Мясо! Обязательно надо купить нормального мяса, не обрезки с костей. Хотя бы килограмм свинины или говядины, чтобы можно было делать жареную лапшу с мясом — добавка уже разнообразит меню и привлечёт больше клиентов.

Ещё нужна посуда. Мисок у меня было всего десяток, и сегодня я постоянно мыл их между порциями. Хорошо, что в тележке был ящик для грязной посуды и бочонок с водой для ополаскивания. Но завтра, если народу будет много, могу не успеть. Надо прикупить ещё несколько.

И специи. Соль, перец, соевый соус — они есть, но их маловато. У Фэна я видел какие-то тёмные пасты в горшочках, наверняка что-то вроде устричного или бобового соуса. Надо будет расспросить и купить.

План на завтра потихоньку вырисовывался: утром помочь Фэну, раз уж я у него живу, а потом на рынок. Закупиться всем необходимым. И, может, разузнать побольше про этот мир. Про ранги, про культивацию, про то, как обычному человеку вроде меня встать на этот путь. Потому что девяносто медяков — это, конечно, хорошо, но, судя по ценам на те же ледяные грибы или корни жизни, до настоящих денег мне ещё далеко. И опять же, не думаю, что на медяках можно разбогатеть. Ни за что не поверю, что ту же землю или дом покупают, принося с собой сотни килограммов медяков, нанизанных на нитки. Должно быть серебро, должно быть золото, может ещё что-то, о чём я ещё не знаю.

Я начал собираться. Потушил огонь в очаге, залил остатками воды из ковша — бережёного бог бережёт. Не хотелось бы потерять источник дохода. Перемыл миски и палочки, сполоснул котёл, убрал всё на место и наконец сел поесть.

Уплетал с таким удовольствием, что за ушами трещало. В кои то веки лягу спать сытым и довольным. Ещё и место для ночлега появилось, вообще красота.

Тележку закатил обратно за дом, к дровнице, и снова подпёр колесо камнем. Бочонок с рыбой решил забрать с собой в дровницу. Нечего ей тут стоять, мало ли кто ночью шляется. Поднял бочонок, где оставалось уже довольно мало воды, и отнёс внутрь.

Дровница оказалась именно тем, что говорил Фэн — сарайчик, заваленный поленьями, с дырявой крышей, сквозь которую проглядывали незнакомые мне звёзды, и с мышами, которые шуршали в углах, но для меня сейчас это был настоящий дворец. Во-первых, сухо, во-вторых, есть крыша над головой. И, в-третьих, не дует почти.

Я выбрал свободный угол, сгрёб щепки и опилки в кучу, соорудив подобие лежанки, сверху постелил куртку, которая служила мне и одеялом. Бочонок с рыбой поставил в изголовье, чтобы, не дай бог, не перевернуть во сне. Заодно, если кто-то сунется, сразу проснусь.

Лёг, прикрыл глаза, но сон не шёл. Слишком много впечатлений за день, и слишком много мыслей. Рука сама собой потянулась к браслету.

— Ну что, дружище, — прошептал я, глядя на металл. — Показывай, на что ты способен.

Я осторожно крутанул браслет на запястье. Он послушно разошёлся, и перед глазами, прямо в воздухе, засветились уже знакомые голографические символы.

Глава 8:

Из того, что заметил сразу, это увеличение циферок в прогрессе очистки тела от токсинов: там красовалась гордая пятёрка. Правда, к сожалению, не целых процентов, а десятитысячных, что слегка огорчало, потому что работал я сегодня очень много. Подметал, таскал телегу, разгружал дрова и даже два раза учувствовал в стычке, подравшись с собаками и чуть не схватившись насмерть с Сумо и его прихлебателями.

В остальном интерфейс браслета ни капельки не изменился, единственное я заметил, словно часть иероглифов, на которые я глядел, словно были мне знакомы, хотя я никогда ранее не изучал эти корявки. Воздействие браслета? Или куски памяти бывшего реципиента тела?

Хотя стоп! Я же читал рецепт несмотря на то, что он тоже был начертан иероглифами. Зашоренность мышления на фоне сильнейшей усталости? Впрочем плевать, мне же проще и, если не придётся изучать совершенно незнакомую письменность, сразу выдавая в себе чужака, мне же лучше.

Глава 9:

Торговля в этот вечер превзошла все мои ожидания. Если вчера народ просто пробовал новое место, проходя мимо, то сегодня они уже временами шли целенаправленно. Аромат жареного мяса и специй разносился по всей улице, и люди сворачивали с пути, чтобы выяснить, откуда это так вкусно пахнет.

Я едва успевал, работая на автомате: мясо на вок, лапша в кипяток, перевернуть, добавить соус, зелень, яйцо. Часть посетителей просила варёную лапшу с бульоном, из числа тех, кто хотел чего-то более сытного и наваристого, тогда как другие брали жареную, с мясом дикого кабана. Цену я поставил пять медяков за порцию жареной лапши, и, к моему удивлению, народ не торговался. Наоборот, несколько человек, распробовав, просили добавки или брали с собой, в специальные коробочки, которые Фэн надоумил меня сделать из плотных листьев лопуха, скреплённых маленькими щепочками, которые я настрогал из одного бревна.

Очередь не уменьшалась и меня уже несколько раз посетила мысль, что надо было ставить цену дороже, да и мяса покупать больше. Я мельком видел, как Фэн поглядывает в мою сторону, довольно улыбаясь в бороду. Его собственная торговля тоже шла бойко, но он то и дело бросал взгляды на мою тележку. Успех, кажется, грел ему душу не меньше, чем мне. Всё-таки он за меня ручался перед местными, и моя удача работала на его репутацию. У наших лавок даже по виду было больше народу, чем у остальных торговцев едой на улице.

А ещё, я постоянно думал о том, что за оповещения приходили во время еды, но не было ни единой секунды, чтобы это проверить. Любой, кто хоть когда-либо работал в общепите, знает, что кухня затягивает и время с утра до вечера часто просто спрессовывается, исчезая и в конце дня обнаруживаешь себя едва стоящим на ногах.

К концу дня, когда небо затянуло звёздами, я наконец обслужил последнего клиента. Усталость навалилась жуткая. Спина ныла, ноги гудели, а правая рука, которой я орудовал лопаткой и палочками, казалось, готова была отвалиться, но внутри я ощущал удовлетворение. Жизнь то потихоньку налаживалась. Я уже не тот оборванец, непонимающий что происходит вокруг. Нет, информации у меня, конечно, особо не прибавилось, но зато появилась уверенность в завтрашнем дне.

Я присел на выступ у края тележки, вытер пот со лба и принялся пересчитывать выручку. Горшочек с монетами заметно потяжелел. Даже навскидку там было никак не меньше двух сотен, но при тщательном осмотре оказалось, что я заработал целых двести семнадцать монет. Со вчерашним остатком вышло двести пятьдесят семь. Ещё не богатство, но уже что-то.

Вот тоже, забыл спросить торговца рыбой про курс обмена. Он же упоминал, что тут в ходу есть ещё и серебро, правда я его ни разу не видел. Тоже монеты?

— Молодец, Ян, — раздался голос Фэна, словно он почувствовал, что я о нём вспоминаю. Он подошёл, вытирая руки о фартук. — У тебя хорошо получается, настоящий талант. И про открытие ресторана, я если что, не шутил.

Я улыбнулся его неприкрытой хитрости. Это получается я буду работать, а он зарабатывать барыши? В принципе идея то здравая, только вот нет у меня желания всю новую жизнь посвящать готовке. Только не сейчас, когда я чуть приоткрыл краешек тайн нового мира. Уж я-то знаю, что такое открытие нового ресторана, спасибо, в своё время поучаствовал. Всё что заработал, только головную боль и чуть не надорвал спину.

— Спасибо Фэн. Без твоей помощи я бы ничего не добился. — я махнул рукой, понимая, что сгинул бы в попытке вернуть своё добро, или ютился сейчас в трущобах, конкурируя со стаей вчерашних псов за объедки. Это в случае, если бы они не захотели меня схарчить. — Насчет ресторана, конечно, подумаю, но не лежит у меня душа к этому.

Лучше как говорится, сразу расставить точки над И, чтобы он не строил иллюзии.

— Ладно тебе, — отмахнулся он. — Сам же говорил, что мы коллеги, — вспомнил он оброненное мною словечко, в очередной раз подтверждая, что память у него отличная.

Мы уже собирались сворачиваться, когда со стороны главной улицы послышались тяжёлые шаги и знакомые голоса. Я поднял голову и увидел двух здоровяков, которые вчера охраняли вход к управителю рынка, где я брал дрова. Одного звали Ло, а вот имя второго я тогда так и не сподобился узнать.

Они шли по направлению к нам, заходя по очереди в некоторые лавки по пути. Там слышался шум, иногда даже что-то вроде звуков короткой потасовки, а потом они продолжали шествовать дальше.

Выглядело это чертовски подозрительно и скорее напоминало картину выбивания долгов в стиле мафиози.

— Вечер добрый, Фэн Сяоган, — прогудел всё ещё безымянный для меня здоровяк, останавливаясь напротив лавки торговца рыбой. — Как поживаешь?

Фэн, который как раз собирался закрываться, вздохнул тяжело, и похоже даже начал сутулиться, а я с удивлением уставился на него. Он что, боится этих здоровяков? Человек, способный вскинуть на плечи пару сотен килограмм и даже не вспотеть при этом, опасается их? Или они ещё сильнее?

— Чего надо, Джао? Если опять про долг напомнить, так я помню. Неделя ещё есть.

— Да ты не тушуйся, — вмешался Ло, отодвигая товарища. Он перевёл взгляд на меня и мою тележку, прищурился. — Мы по другому поводу… По знакомцам прошлись, которые забыли, что надо вовремя платить по счетам, да до управителя слухи дошли, что кто-то торгует без лицензии. И как я вижу, они правдивы. Я что-то не припомню, чтобы этот малец получал добро.

Он тяжёлым взглядом уставился на меня, а у меня внутри всё похолодело. Вот оно. Я же как знал, что на торговлю по любому нужно какое-то официальное разрешение, но понадеялся на то, что прошлый владелец тела об этом позаботился. Да и Фэн, вчера, когда сказал выкатываться на место, ни словом о подобном не обмолвился. Вот же дурья башка!

Я открыл было рот, чтобы что-то ответить, хотя даже не представлял, что именно, но Фэн меня опередил. Он шагнул вперёд, загораживая меня своей массивной фигурой.

— Спокойно, парни. Это Ян Лан, сын моих давних знакомых. С юга приехал, погостить, да себя показать. Я за него ручаюсь. А что разрешения пока нет, так мы завтра же с утра к Чжан Бо подойдём, всё оформим как полагается.

Ло и Джао переглянулись каким-то нечитаемым взглядом.

— Ручаешься, значит, — протянул Ло. — Ну, допустим. Тебя мы давно знаем, платишь вовремя и в срок, но сам понимаешь, порядок есть порядок. Чжан Бо не любит, когда кто-то без спросу на его территории торгует. Может и оштрафовать, и имущество конфисковать. Сам понимаешь, чем это чревато.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Конфисковать имущество, значит остаться без всего. Тогда точно останется только идти в помощники к Фэну, и с мечтами о будущем можно будет попрощаться.

Торговец, однако, не растерялся. Он обернулся ко мне и, понизив голос, сказал.

— Ян, угости-ка уважаемых людей. Они сегодня тяжело работали, явно устали и проголодались.

Намёк я понял мгновенно. Взятка. Самая натуральная взятка, чтобы закрыть глаза на нарушение. Причём не деньгами, а едой, что в данном случае было даже лучше. И стражники сыты, и я не потратил монеты.

— Сейчас, — кивнул я и метнулся к тележке.

Работать пришлось быстро, но я старался не суетиться. Ло и Джао тем временем присели на лавку рядом с Фэном, который завёл с ними неторопливый разговор о том, как идут дела, что происходит на рынке, обсуждая общих знакомых. Я толком не прислушивался, занятый делом.

Я достал самые большие миски, какие у меня были, скорее даже салатницы, потому что таким здоровякам стандартные порции буквально на один укус. В каждой порции должно было быть всего и побольше. Для варёной лапши я налил бульона доверху, добавил по два яйца в каждое, щедро посыпал зеленью. Для жареной не пожалел мяса, плеснул соевого и устричного соуса, добавил острый перец.

Через десять минут четыре огромные миски дымились на прилавке.

— Готово, уважаемые! — объявил я, расставляя их перед стражниками.

Ло и Джао с видимым удовольствием принялись за еду, начав с жареной лапши и потом перейдя к бульону. Они ели молча, только палочки стучали. Фэн сидел рядом, довольно поглядывая то на них, то на меня. А я ждал вердикта.

— Ну как? — спросил он, когда их миски наполовину опустели. — Я когда первый раз попробовал, чуть язык не проглотил.

Ло оторвался от еды, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на меня с интересом.

— Слушай, парень. Ты где так готовить научился? Я в своей жизни много чего ел, в доме достопочтимого Чжан Бо хорошие повара, но такая лапша… — он покачал головой. — мне кажется и на верхних ярусах не подаётся.

— Да как-то само собой пришло, — скромно пожал я плечами.

— Секрет, значит, — хмыкнул Джао. — Ну, да ладно, чужие секреты мы уважаем и выпытывать не будем. Каждый мастер имеет на них право.

Они доели всё до последней лапшинки, выпили остатки бульона и наконец довольно улыбнулись.

— Ладно, Фэн, — сказал Ло, поднимаясь. — Уговорил. Не станем докладывать управителю, но, чтобы завтра же твой парень был у Чжан Бо с повинной. Пусть оформляет разрешение. Иначе в следующий раз не отвертится.

— Обязательно, — заверил его Фэн. — Сам приведу, познакомлю. Скажу, что Ян, сын моих старых друзей. Чжан Бо мужик справедливый, войдёт в положение.

— Ну-ну, — хмыкнул Джао. — Смотрите у меня. А за угощение спасибо. Давно так вкусно не ел.

Они развернулись и, переговариваясь, двинулись обратно в сторону административных зданий, иногда громогласно похохатывая. Я проводил их взглядом и только тогда перевёл дыхание.

— Пронесло, — выдохнул я.

— Пронесло, — согласился Фэн, а потом повысил голос на пол тона. — Но ты мне скажи, почему не озаботился разрешением? Неужели у вас на юге принято торговать где ни попадя и как ни попадя? О налогах поди не слышали? — он качнул головой, — точно дикие люди.

Я кивнул. Мне просто нечего было ответить. Я ведь думал об этом, но потом столько всего случилось и завертелось и всё просто вылетело из головы.

— Завтра пойдём к управителю, — продолжил Фэн. — Я давно знаком с Чжан Бо, считай с детства, так что он ко мне должен прислушаться. К нему если с уважением и без глупостей подойти, войдёт в положение. Если повезёт, то даже штраф платить не придётся.

— Понял, — ответил я, уже мысленно составляя план на завтра.

А я-то думал, что открыл золотую жилу и сейчас быстро разбогатею. Как бы не так, если не грабители, то официальные представители местной власти готовы запустить свою лапу в мой кошелёк. Все хотят толику монет от бедного повара.

Мы закончили с уборкой. Фэн ушёл в свою лавку, а я закатил тележку на место, подпёр колесо камнем и, прихватив бочонок с рыбой, отправился в свою дровницу.

Там, в темноте, при свете уличного фонаря, я наконец смог поужинать. Остатки лапши, жалкие крохи, оставшиеся после ужина двух здоровяков, пошли на ура. Я ел и чувствовал, как усталость понемногу отступает, сменяясь тупым, но приятным насыщением. Сейчас бы ещё сериал какой-нибудь включить, или видеострим игровой новинки, но чего нет, того нет.

И снова браслет едва ощутимо вибрировал. Снова и снова, словно нетерпеливый щенок, требующий внимания. Но я решил не отвлекаться. Сначала поем, потом приведу мысли в порядок, а уж потом буду разбираться с уведомлениями.

Когда с ужином было покончено, я отставил пустую миску в сторону, вытер палочки и прилёг на своё импровизированное ложе. В дровнице было тихо, только мыши изредка шуршали в углах, да ветер посвистывал в щелях крыши. Я крутанул браслет на запястье, раскрывая его содержимое.

Голографические символы засветились в темноте, отбрасывая призрачные блики на стены сарая, я сразу ткнул в пиктограмму статуса и чуть не подпрыгнул от увиденного.

Глава 10:

— Ах вы мерзкие уродцы! — в сердцах выругался я, проснувшись поутру от подозрительного шуршания и того, что меня задели лысым хвостом прямо по шее.

Проклятые твари совсем обнаглели, за ночь прогрызли дыру в моём мешке, где лежали остатки сухой лапши и пришлось перебирать её, вытряхивать мышиный помёт, и настроение с самого начала дня уже было не очень хорошее. И зачем я вчера вечером достал её с тележки, решив использовать вместо подушки? Вот же глупая привычка к комфорту!

— Ян! — раздался снаружи зычный голос Фэна, отвлекая меня от дела. — Поднимайся, хватит спать! К управителю идти надо, пока он с утра добрый!

Я, кряхтя как старый дед, и держась за спину, выполз из своего убежища, умылся ледяной водой из бочонка, чуть не задев ковшом беспокойно метающуюся из стороны в сторону рыбину, пригладил волосы и перетянул их кожаным шнурком. Видок, конечно, ещё тот, одежда мятая, ни разу не видела утюга, да ещё и нестиранная, но пока на грани приличия. Хотя помыться бы не мешало, я уже сам начал чувствовать лёгкий запашок.

Фэн уже поджидал меня у своей лавки, одетый в чистое, тёмно-синее ханьфу, с аккуратно расчёсанной редкой бородкой. Вид у него был непривычно серьёзный, даже торжественный.

— Запомни главное, — начал он, едва я приблизился. — Чжан Бо — человек старый, уважаемый и, что самое главное, облечённый властью. Одним словом, государственный служащий. Его слово здесь — закон. Если он скажет, что ты должен отдавать ему всю свою выручку до конца дней, ты будешь должен делать это. Если скажет, что твоя тележка отныне его — значит, его. Понял?

Я нахмурился, не понимая. Что это вообще за самодурство?

— То есть, прав у меня никаких?

Фэн усмехнулся, но как-то невесело.

— Права у тебя будут, когда ты станешь достаточно сильным или достаточно богатым, чтобы эти права отстоять. Ну, или, когда заведешь влиятельных покровителей. А пока ты никто, бесправный пришлый торговец без роду и племени. Поэтому слушай меня внимательно.

Он приблизился и понизил голос.

— Когда войдём, сразу кланяйся. Низко кланяйся, как перед статуей предка в храме. В глаза не смотри, смотри в пол. Говори тихо, смиренно. На все обвинения соглашайся, даже если они будут в том, что ты украл луну с неба и спрятал в своём котле. Понял?

— Понял, — буркнул я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

Кланяться, соглашаться, смотреть в пол… Чёрт возьми, я взрослый мужик в конце концов, хоть и теле юнца! Я привык решать вопросы если не на равных, то хотя бы с позиции уважения. А тут предлагают прогибаться как последнему холую.

Фэн, видимо, прочитал что-то по моему лицу, потому что его ладонь тяжело легла мне на плечо.

— Я понимаю, парень. Гордость — это хорошо. Гордость иногда помогает выжить. Но сейчас она тебя погубит. Чжан Бо — это не Сумо. Сумо, щенок, которого можно припугнуть или отлупить, тогда как Чжан Бо — старый волк, у которого есть клыки. И у него есть свора таких же волков, готовых порвать любого по одному его слову. Так что терпи. Проглоти свою гордость, перевари её и сделай вид, что она тебе вообще незнакома. Хотя бы на сегодня.

Я глубоко вздохнул, кивнул.

— Хорошо. Я понял.

— Вот и молодец, — Фэн хлопнул меня по плечу и направился в сторону административного квартала. — Пошли, время не ждёт.

Дорога до знакомого уже колодца из административных зданий заняла около получаса. Фэн шагал быстро, я едва поспевал за ним. В голове крутились мысли о том, как я буду кланяться и унижаться перед каким-то местным бюрократом, и от этого становилось мерзко на душе.

Но я же не на Земле, верно? Здесь другие правила. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, это я усвоил ещё в детдоме. Там тоже были свои законы, старшаки всегда правы, даже если ты ничего не сделал. И если ты пытался бороться с системой в одиночку, система тебя просто перемалывала. Я выжил там, потому что научился вовремя пригибаться и делать вид, что согласен, потом всё равно поступая наперекор, по-своему. Придётся вспомнить старые навыки.

У входа в административный комплекс уже толпился народ. Человек двадцать, не меньше, стояли в очереди, ведущей к массивным деревянным воротам, которые охраняли уже знакомые мне Ло и Джао. Выглядели стражники сегодня ещё более внушительно, чем вчера, при полном параде, в лёгких доспехах из тёмной кожи, с мечами у пояса.

Сегодня у управителя рынка приёмный день? Поэтому нам сказали прийти?

Очередь состояла из самого разного люда: мелкие торговцы с накладными в руках, какие-то крестьяне с узелками, пара тощих парней, нервно теребящих бумаги, и даже одна женщина в богатом ханьфу, которая явно была недовольна, что ей приходится стоять в общем потоке.

Фэн, не обращая внимания на очередь, уверенно направился прямо к воротам, минуя стоящих людей. Я замялся на секунду, но последовал за ним.

— Ло, Джао, с добрым утром, — кивнул Фэн стражникам. — Как ночь прошла? Все ли спокойно?

— Фэн Сяоган! — Ло расплылся в улыбке, заметив торговца. — И ты тут, парень! — он перевёл взгляд на меня и подмигнул. — Как там твоя лапша? Мы с Джао весь вечер вспоминали твою стряпню, так вкусно было, что аж слюни текли. Жди в гости, но на этот раз по нормальному, заплатим честь по чести. С людьми, которые так хорошо готовят, нужно дружить.

Я вежливо поклонился.

— Рад, что угодил, уважаемый. Заходите ещё, всегда свежее приготовлю. Для вас лучшие порции будут.

— Обязательно! — прогудел Джао. — А вы к управителю? Проходите, чего в очереди стоять. Чжан Бо как раз закончил завтракать, у него сейчас время для просителей. Лучше пройти сейчас, пока его не довели все эти просители.

Они посторонились, пропуская нас в ворота. И тут сзади раздался возмущённый голос.

— А это что ещё за дела⁈ Почему эти двое без очереди ломятся⁈ Я тут с ночи стою, а они только пришли и сразу проходят⁈

Я обернулся. Мужик, здоровенный, с красным лицом и бычьей шеей, в грязной рабочей одежде, выступал из толпы, потрясая какой-то бумагой. Он явно был из тех, кто привык решать вопросы кулаками и не терпел, когда его права ущемляли.

Ло и Джао переглянулись.

— Тихо, тихо, уважаемый, не стоит шуметь и раздражать управителя, — начал Ло примирительным тоном. — Эти люди направляются к управителю по особому делу.

— Плевать я хотел на ваши особые дела! — взревел мужик, делая шаг вперёд. — Закон для всех один! Я требую, чтобы они встали в очередь, как все! Или вы тут по знакомству своих пускаете, а простой народ пусть ждёт⁈

Джао вздохнул.

— Последний раз предупреждаю по-хорошему: уймись и жди своей очереди.

— Да пошли вы! — мужик рванулся вперёд, явно намереваясь прорваться к воротам. — Я к самому Чжан Бо пойду, я ему всё расскажу! У меня есть связи, поняли⁈ Я, между прочим, староста из селения Ясн…

Он не договорил.

Я даже не успел моргнуть. Только что мужик стоял в нескольких шагах от Ло, размахивая руками, а в следующую секунду он уже лежал на земле, а над ним возвышался Джао, спокойно отряхивающий руки. Ни звука удара, ни движения, которое можно было бы отследить. Просто был, и нет. Как будто кто-то вырезал кадр из реальности.

И самое страшное, что он не шевелился. Из разбитой головы, которой он приложился о булыжник, текла кровь, смешиваясь с пылью. Очередь замерла в полной тишине. Даже женщина в богатом ханьфу побледнела и сделала шаг назад, а у меня аж мурашки побежали по всему телу. Мужик то, похоже того… Его голову так перекосило набок, что у живых так шея не поворачивается. Да и вмятина на виске не добавляет здоровья.

— Я же предупреждал, — спокойно сказал Джао, обращаясь скорее к толпе, чем к мёртвому телу, которое всё равно не могло его больше услышать. — Не надо было лезть. Ло, убери этот мусор.

Ло кивнул, легко, словно мешок с тряпьём, подхватил тело за шиворот и отволок в сторону, за ворота, свистнул, рядом появились какие-то люди, и утащили его в неизвестном направлении.

А ведь я даже движения не увидел. Вообще. Вот мужик стоял, вот он лежит. Это какой-то запредельный уровень скорости, на котором я просто ничего не успел осознать. Теперь понятно, почему Фэн вчера их опасался, они явно гораздо сильнее его.

— Чего застыл? — Фэн дёрнул меня за рукав, будто ничего не произошло. — Идём.

Я заставил себя отвести взгляд от того места, где только что лежал мужик, и последовал за торговцем вглубь комплекса.

Мы прошли через внутренний двор, мимо каких-то складов и хозяйственных построек, и остановились у двухэтажного здания, сложенного из тёсаного камня. Вход охраняли ещё двое стражников, но они лишь кивнули Фэну и пропустили нас внутрь.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и оказались в длинном коридоре с несколькими дверями. Фэн уверенно направился к самой массивной, обитой тёмной кожей, и постучал.

— Войдите, — раздался глухой, недовольный голос.

Фэн толкнул дверь, и мы вошли.

Кабинет Чжан Бо оказался просторным, но сильно загромождённым. Вдоль стен тянулись стеллажи со свитками и книгами, в углу стоял массивный сейф, обитый металлическими полосами. Посередине огромный стол, заваленный бумагами, и за этим столом, откинувшись в кресле, обитом тканью с вышитыми драконами, восседал сам управитель рынка.

Чжан Бо был стар. Лет семидесяти, наверное, или даже больше. Сухое, морщинистое лицо, длинная седая борода, глаза маленькие, чёрные, и цепкие. Он был одет в дорогое, тёмно-зелёное ханьфу, расшитое серебряными нитями. На пальцах массивные перстни с камнями.

Но главное было не в этом. Главное, предметы, стоящие на полках за его спиной, под стеклянными колпаками.

Браслет на моём запястье едва заметно, но настойчиво завибрировал. Я с трудом подавил желание крутануть его и посмотреть, что за оповещения приходят.

Под одним колпаком, на подушке лежал кинжал. Небольшой, изогнутый, с рукоятью, украшенной зелёными камнями. От него исходило слабое, едва уловимое свечение. Под другим — какая-то статуэтка, изображающая трёхлапую жабу на монетах. Тоже светилась, но другим, золотистым светом. Под третьим — свиток, перевязанный алой лентой. И даже сквозь стекло было видно, что поверхность свитка покрыта какими-то светящимися письменами, которые медленно, словно живые, перемещались по пергаменту. Были ещё и другие, но я опасался пристально вглядываться.

Артефакты. Самые настоящие артефакты.

Мой взгляд, видимо, всё же задержался на ценностях чуть дольше, чем следовало, потому что стражник, стоящий у двери — я его даже не заметил сначала, настолько он сливался с интерьером — кашлянул и шагнул вперёд.

— Глаза в пол, — прошипел он тихо, но угрожающе.

Я поспешно уставился себе под ноги.

Чжан Бо, однако, заметил мой интерес. Он усмехнулся, поглаживая бороду.

— Нравится? — спросил он скрипучим голосом. — Это моя коллекция защитных и атакующих артефактов. Если какой-нибудь глупец попытается проникнуть в мой дом ночью или, скажем, попробует украсть что-то со стола, они поднимут такую тревогу, что мало не покажется. А защитные формации, вплетённые в стены, превратят незадачливого воришку в кучку пепла быстрее, чем он успеет пикнуть.

Он сделал паузу и грозно добавил, глядя мне прямо в глаза:

— Так что даже не думай, мальчик.

Я сглотнул.

— Я и не думал, уважаемый Чжан Бо. Просто залюбовался. Красивые вещи.

— Красивые, — согласился управитель. — И очень дорогие. Но ты, я вижу, не за тем пришёл, чтобы на красоту любоваться. Фэн, — он перевёл взгляд на торговца. — Что пришёл? До крайнего срока уплаты долга у тебя ещё неделя. И кто это с тобой?

Фэн низко поклонился, почти до земли. Я поспешно повторил его движение, чувствуя, как напряглась спина.

— Уважаемый Чжан Бо, это Ян Лан, сын моих давних знакомых. С юга приехал, хочет у нас в деревне осесть, торговлей заняться. Лапшу он готовит, уличную. Да вот незадача — начал торговать, а разрешения не оформил. По глупости, по молодости. Я за него ручаюсь, он парень хороший, работящий.

Чжан Бо слушал, постукивая пальцем по столу. Лицо его не выражало ни злости, ни интереса. Просто усталая скука.

— Разрешения, значит, нет, — протянул он. — Торгует без спросу, да ещё на моей территории. Нарушает закон. А ты, Фэн, прикрываешь его.

— Уважаемый…

— Молчи, — оборвал его Чжан Бо и Фэн послушно замолк, склонившись в пол. — Я и так знаю, что ты скажешь… — он поморщился, прижав руку к животу. — Тьфу ты, опять живот крутит. Жена вчера накормила каким-то острым рагу, теперь вторые сутки мучаюсь. Несварение, сил нет.

Он тяжело вздохнул, помассировал живот и снова уставился на меня. Взгляд его стал ещё более недовольным.

— Значит, лапшу готовишь. А знаешь ли ты, мальчик, сколько желающих здесь продавать свою стряпню? Из окрестных селений сюда идут сотни людей! И все они сначала получают разрешение, все сначала платят пошлину, все стоят и ждут своей очереди к писарям. А ты просто взял и начал торговать. Как думаешь, справедливо это?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но Фэн дёрнул меня за рукав. Я вспомнил его наставления и поспешно склонил голову ещё ниже.

— Нет, уважаемый Чжан Бо. Это несправедливо. Я поступил неправильно, признаю. И готов понести наказание.

Чжан Бо хмыкнул, но взгляд его остался тяжёлым.

— Наказание, говоришь? — он снова поморщился, поглаживая живот. — Ладно, у меня и так настроение ни к чёрту из-за этого несварения, разбираться с тобой подробно нет желания. Штраф, один серебряный слиток. Сроку тебе, до конца недели, когда и Фэн свой долг принесёт. Не принесёшь — пеняй на себя. Тележку конфискую, а тебя самого отправлю в каменоломни, камни дробить, пока долг не отработаешь.

У меня внутри всё оборвалось.

Один серебряный слиток. Я даже не знал, сколько это в медяках. Но по тому, как Фэн побледнел и поник плечами, понял, сумма огромная.

— Уважаемый Чжан Бо, — начал Фэн. — Может, можно как-то…

— Я всё сказал, штраф один серебряный слиток, — отрезал управитель, снова хватаясь за живот. — И проваливайте оба, у меня от ваших рож ещё больше желудок крутит. Вон!

Стражник у двери шагнул вперёд, и нам ничего не оставалось, как поклониться и выйти.

На улице, уже за воротами административного комплекса, я наконец перевёл дух.

— Серебряный слиток, — выдохнул я. — Это вообще сколько?

Фэн посмотрел на меня с горькой усмешкой.

— Тысяча медяков, Ян. Это целая тысяча медяков. Ты столько за месяц заработаешь, если очень повезёт. А сроку у тебя до конца недели.

У меня ноги подкосились. Тысяча медяков! У меня сейчас двести пятьдесят семь. И это после двух удачных дней, которые могли быть и не такими удачными в будущем. Как я соберу тысячу за неделю?

— А если не найду монеты? — спросил я, хотя уже знал ответ. Мне же его только что озвучили.

— Тогда отправишься в каменоломни, — коротко ответил Фэн. — Сам же слышал, камни дробить. Там многие умирают через полгода-год. От непосильного труда, от болезней, от рук надсмотрщиков. Я слышал, там даже начинающих практиков держат, которые провинились, да и секта иногда своих наказывает, желая преподать урок. Обычному человеку оттуда живым не выйти.

Он тяжело вздохнул, похлопал меня по плечу.

— Ладно, парень. Я попробую поговорить с кем-нибудь, может, удастся занять у знакомых. Но не надейся слишком сильно. Сумма большая, у меня у самого долг висит, тоже до конца недели. Чжан Бо такого не прощает. Ты иди к лавке, а я пройдусь. Надо подумать, что делать.

Он развернулся и, сутулясь, побрёл в сторону. А я остался стоять посреди улицы, глядя ему вслед и чувствуя, как мир вокруг сжимается до размеров этой проклятой цифры.

Один серебряный слиток и он же тысяча медяков. Итого мне не хватает семьсот сорок три монеты.

Я вспомнил о рыбе в бочонке. Рыба второго ранга. Наверняка стоит гораздо больше тысячи. Может, продать её? Но кому? На рынке за неё дадут копейки, если вообще не ограбят по дороге. А если попытаться найти покупателя среди тех, кто разбирается в таких вещах… Где их искать? На верхних ярусах? Как туда попасть, меня туда и не пустят в таком виде.

И потом, если я продам рыбу, я лишусь шанса на нормальное развитие. Но если не продам, меня отправят в каменоломни, и никакого развития уже не будет вообще. Просто смерть, среди камней и таких же несчастных, как я.

Выбор, мать его.

Я побрёл обратно к лавке Фэна, сам не замечая дороги. Мысли путались, в голове было совершенно пусто. А потом, меня окликнули.

— Эй, поварёнок!

Я поднял голову. Из тени выступили двое. Подростки, лет по четырнадцать-пятнадцать. Двое прихлебателей Сумо, которые бросили его, когда Фэн крутил ему ухо. Один долговязый, с длинными руками и наглой рожей. Второй покрепче, коренастый, с тупыми глазками.

— Чего надо? — устало спросил я. Настроение было такое, что даже драться не хотелось.

— А то не знаешь? — осклабился долговязый. — Сумо сказал, что ты теперь под защитой Фэна, но торговец не везде с тобой ходит. А монетки у тебя, говорят, водятся. Вон и мешочек на поясе висит, и он не выглядит пустым.

Я машинально прикрыл мешочек рукой. Там было двести пятьдесят семь медяков — всё, что я заработал за два дня. Моя единственная надежда расплатиться с долгом. Я его взял то, чтобы сразу штраф выплатить, да разрешение получить, а оно вон как вышло.

— Не отдам, — сказал я тихо, но твёрдо.

— Чего? — переспросил коренастый, будто не расслышал.

— Я сказал, не отдам. Это мои деньги. Мне самому нужны.

Подростки переглянулись и расхохотались.

— Слышь, он говорит, не отдам! — заржал долговязый. — Да ты посмотри на себя, поварёнок! Ты же доходяга, каких свет не видывал, а нас двое. Отлупим тебя, да делов недолго. Так что не упорствуй!

Они шагнули вперёд, заходя с двух сторон и окружая меня. Я отступал, пока не упёрся спиной в стену какого-то сарая. Долговязый поигрывал обломком доски, коренастый просто сжимал кулаки.

— Давай по-хорошему, — сказал долговязый. — Отдай монеты, и иди себе дальше. Никто тебя бить не будет.

— Я сказал — не отдам, — повторил я, чувствуя, как внутри закипает злость.

Всё. Хватит. Меня били в первый день, меня хотели ограбить вчера, меня чуть не загрызли псы, меня унизили перед Чжан Бо, мне выписали штраф, который я не могу оплатить. И теперь эти щенки думают, что могут просто так подойти и забрать последнее?

Да пошли они.

— Ну, сам напросился, — осклабился долговязый и замахнулся доской.

Я не стал ждать. В детдоме нас учили: если драка неизбежна, бей первым. И бей так, чтобы противник не встал.

Я рванулся вперёд, уходя от удара доски, и врезал долговязому кулаком в челюсть. Удар вышел не ахти, это тело явно раньше если и дралось, то нечасто, и силы в нём толком не было, особенно после двух дней изматывающей работы. Но неожиданность сработала. Долговязый охнул, пошатнулся, выронил доску и схватился за лицо.

— Ах ты тварь! — заорал коренастый и бросился на меня.

Я встретил его броском в ноги, собираясь перебросить через себя, но не получилось. Он был тяжелее и устойчивее. Мы сцепились, покатились по земле. Он молотил меня кулаками по рёбрам, по лицу, я пытался закрываться и тоже бил куда попало — в живот, в бока, в голову, ругаясь на чём свет стоит. Но по очкам я явно побеждал, сказывался большой опыт драк, да и противника я не жалел, методично вколачивая в него кулаки и не обращая внимания на его вопли боли. Если понадобится, я ему глотку перегрызу!

Долговязый оправился и подскочил сзади, схватил меня за волосы, дёрнул голову назад. Коренастый, пользуясь моментом, врезал мне в солнечное сплетение. Воздух вышибло из лёгких, перед глазами поплыли круги.

— Держи его! — крикнул долговязый. — Сейчас я ему врежу как следует!

Я понимал, что, если они сейчас меня вырубят, то всё, конец истории. Деньги заберут, а без денег меня ждёт лишь каменоломня, а там и смерть маячит неподалёку. Надо было что-то делать, но сил почти не осталось.

Коренастый навалился сверху, прижимая меня к земле, а долговязый уже занёс ногу, чтобы пнуть по голове.

И вдруг долговязый заорал. Заорал так сильно, как орут от дикой, невыносимой боли. Пронзительно, на одной высокой ноте, захлёбываясь криком.

Я с трудом повернул голову и увидел, как он пытается оторвать от своей ноги пса. Знакомого мне пса, с рваным ухом, которого я вчера огрел костью. Пёс вцепился мёртвой хваткой чуть выше щиколотки, мотал головой, и из-под его зубов уже текла кровь.

— А-а-а! Убери его! Убери! — орал долговязый, пытаясь отпихнуть пса свободной ногой, но тот только сильнее рычал и рвал плоть.

Коренастый на секунду отвлёкся, и этого мне хватило. Я рванулся, высвободил руку, упёрся ей в землю и, собрав остатки сил, врезал ему лбом прямо в нос. Хруст, брызги крови, коренастый завалился набок, зажимая лицо руками. Будет знать наших, урод.

Я вскочил, шатаясь. В глазах темнело, голова гудела, бок ныл, губа снова была разбита. Но я стоял. А долговязый всё ещё орал, пытаясь стряхнуть пса, который его так и не отпускал. Он рычал, скалил жёлтые клыки, мотал башкой, и в его глазах горела такая злоба, что мне стало не по себе.

Долговязый наконец справился, схватил пса за шкирку и рванул от себя, лишаясь здоровенного шмата кожи, и хромая, попутно орошая всё кровью, бросился наутёк, периодически падая, но подхватываясь и снова убегая со всех сил. За ним тут же помчался коренастый, бросивший на меня ненавистный взгляд, а я замер, глядя на скалящего зубы пса, стелящейся походкой крадущегося ко мне.

Словно этого было мало, откуда-то вылезла остальные члены его стаи, и я сразу вспомнил слова мясника о том, что он планировал сообщить кому-то о безнадзорной стае, пока они кого-нибудь не сожрали с голоду.

И что-то мне подсказывает, что они меня вчера запомнили и теперь выбрали своей жертвой.

Глава 11:

Я стоял, чуть пригнувшись, и не сводил взора со спасшего меня пса. Тот, в свою очередь, смотрел на меня. Из его пасти на брусчатку, скрываясь крупными каплями, капала кровь человека, который только что бесславно удрал, так и не сумев забрать у меня деньги. Чёртов трус! Но проблема была не в нём, а в псе. Из углов пасти у него тянулась белая пена, сейчас розоватая из-за смешения с кровью.

И тут до меня дошло. Всё сложилось воедино. И внешний вид пса, и его поведение, и злоба.

Бешенство.

Я вспомнил историю из детства, от которой у меня мурашки пробегали в моменты, когда я думал, что это могло бы случиться со мной. Как-то раз собака покусала парня из детдома, который спал на соседней со мной койкой. Он подкармливал её тайком от воспитателей, она жила за территорией и в принципе была хороший, пока в один день не изменилась. Стала агрессивной, перестала есть, из пасти пошла пена, прям как у этого пса. Стала кидаться на всех подряд, никого не подпускала, боялась воды, вот и цапнула его. Хорошо, что воспитатели об этом вовремя прознали.

Приехала специальная служба, пса забрали и усыпили, а парень долго лечился. Нам потом объяснили, что это бешенство, что любой укус такой собаки, почти гарантированная смерть, если вовремя не сделать уколы. Ему повезло. Нам ещё потом целый документальный фильм показывали с последствиями укусов, и что становится с больным человеком. С тех пор у меня и появился страх заразиться бешенством.

А здесь, в этом мире, уколов нет. Парень, которого только что покусал этот пёс, обречён. Не сегодня, и даже не завтра, но через неделю-другую он начнёт задыхаться, бояться воды, сходить с ума и умрёт в страшных мучениях. Впрочем, плевать мне на него. Честно говоря, он сам виноват, его никто не заставлял на меня нападать и тем самым подставляться под укус, но проблема была в том, что пёс то никуда не делся и скалил пасть прямо напротив меня!

Он вёл себя странно. Словно боялся и одновременно хотел вцепиться. То пятился, то делал шаг вперёд.

А тут ещё его стая появилась, что было очень странно, потому что насколько я знал, здоровые животные боятся больных и не хотят находиться с ними в одном месте и обычно изгоняют. Но в отличие от пса с рваных ухом, у них не было никаких признаков бешенства. Хотя это тоже не показатель.

— Твою ж мать… — выдохнул я, лихорадочно оглядываясь.

Бежать? Куда? Они догонят в два счёта. Драться? Чем? Нож остался в тележке, я не взял его с собой. Впрочем, куда мне его было брать? На приём к управителю рынка? Чтобы меня сразу обвинили в покушении на убийство? С собой у меня был только мешочек с монетами, который я по-прежнему сжимал в руке, да, собственно, и всё. Даже камня не было, а нагибаться за ним, значит спровоцировать атаку.

Пёс сделал ещё шаг вперёд.

— Вот значит, как, — прошептал я, наконец осознавая, что ошибся, думая, что пёс меня защищает в благодарность за еду. Хотя какую еду, если я его костью по хребтине вчера огрел.

Пёс, наконец прыгнул, видимо устав сомневаться.

Времени думать не было. Я не успевал уклониться, не успевал отпрыгнуть. Оставалось только одно — бить.

Я и ударил.

Ударил ногой, вложив в этот удар всю злость, всю обиду, весь страх, накопившиеся за эти дни. Нога по дуге пошла снизу вверх, и носок моей стопы врезался псу прямо в челюсть.

Удар вышел чудовищным. Я даже не ожидал от себя такой силы. Тут скорее всего сыграл адреналин, но пса буквально подбросило в воздух. Он перевернулся, неестественно выгнув шею, и рухнул на землю.

Пёс заскулил, попытался встать, но задние лапы не слушались. Он волочил их за собой, пытаясь ползти ко мне, скаля окровавленную пасть и всё так же роняя пену.

Но остальные не отступили. Им было плевать на мой удар, они хотели крови. И, наверное, жрать. Плохо было то, что жрать хотели меня.

Свора налетела на меня всей массой. Я почувствовал, как чьи-то клыки вцепились в штанину, дёрнули, разрывая ткань. Другой пёс прыгнул на руку, но промахнулся и только порвал рукав. Третий вцепился в мешок с монетами, вырывая его из моих пальцев.

— Ах ты тварь! — заорал я, пинком отбрасывая ещё одного.

Мешок с монетами отлетел в сторону, медяки со звоном посыпались на мостовую. Я было рванулся за ними по глупости, но тут же на меня навалилось два пса. Повезло, что они пока не кусали, а лишь рвали одежду, пытались повалить, растащить внимание, классическая тактика охоты на крупную жертву. Один кусает за ногу, чтобы обездвижить, другие отвлекают, а вожак потом добивает.

Только вожака сейчас не было, он валялся в стороне, скуля и дёргая задними лапами, а я не хотел быть жертвой. Поэтому тактика и дала сбой.

Я молотил кулаками, пинал ногами, пытался стряхнуть с себя эту живую массу из шерсти, зубов и клыков. Кровь уже текла из нескольких царапин, оставленных когтями, одежда висела лохмотьями, но я не останавливался. Если упаду — меня загрызут. Разорвут на части прямо здесь, в этом переулке, и никто не придёт на помощь.

А потом неожиданно пришла помощь.

Я сначала даже не понял, что произошло, продолжая бестолково размахивать руками. Только что на мне висело два пса, вцепившиеся в одежду, которых я суматошно пытался отогнать, а в следующую секунду они просто разлетелись на куски. Кровавые ошмётки брызнули в стороны, забрызгали мою одежду, лицо, стены построек внутри.

Я замер, тяжело дыша, и поднял глаза.

Передо мной стояла фигура. Высокий мужчина в тёмно-синем ханьфу, с мечом у пояса, причём меч был ещё в ножнах. Он либо не обнажал его, либо уже спрятал. Мужчина стоял и смотрел на меня как на пустое место, а вокруг, на земле, валялись куски собачьих туш, разрубленные с такой чистотой, словно их резали лазером.

Я снова не видел движения. Вообще. Вот были псы, и вот их нет. Только кровавое месиво.

Мужчина развернулся и пошёл прочь, не промолвив ни слова. А я пытался вспомнить, где же я его видел.

Я лихорадочно перебирал в памяти события. День первый… Бег за Шеном, укравшим горшок с монетами… Я тогда чуть не врезался в какую-то пару, девушка невероятной красоты в алом ханьфу с золотым драконом, и мужчину рядом с ней, высокий, суровый, с рукой на рукояти меча… Это был он! А ещё вчера, когда я шёл на рынок, чуть не столкнулся с ним снова!

И вот, третья встреча, при которой он убрал помеху и отправился дальше по своим делам. Для него свора бешеных псов, даже не препятствие, а так, досадная мелочь, которую можно уничтожить, не замедляя шага. Не уверен даже, что он именно мне помогал, а не уничтожал собак по служебной прихоти. Может он из секты? Фэн же говорил, что они иногда патрулируют улицы.

— Спасибо!

Я крикнул в пустоту, не желая показаться неблагодарным, впрочем, не уверен, что он это услышал.

В итоге, я стоял посреди улицы, весь забрызганный собачьей кровью, с разорванной одеждой, с мешочком для монет, из которого по мостовой рассыпались медяки. Мимо проходили люди, косились, но не останавливались. Здесь, видимо, привыкли к такому зрелищу или просто не хотели связываться со странным парнем.

День явно не задался с самого утра. Сначала мыши погрызли лапшу, потом разговор с Чжан Бо, штраф в тысячу медяков, нападение прихлебателей Сумо, бешеный пёс со своей сворой, и теперь это.

Я тяжело опустился на корточки и начал собирать монеты. Руки дрожали от пережитого стресса, пальцы то и дело соскальзывали с медных кружочков, покрытых кровью и пылью. Некоторые закатились в щели между булыжниками, пришлось ковыряться ногтями.

Собрав всё, что увидел, пересчитал, отойдя чуть в сторону. Двести пятьдесят семь было, двести пятьдесят три нашёл. Четыре монеты пропали навсегда, закатились куда-то в сточную канаву или подхватил кто-то из прохожих, пока я стоял столбом. Мелочь, конечно, по сравнению с общим долгом, висящим на мне, но всё равно обидно.

Я поднялся, чувствуя, как ноет каждая мышца. Вся одежда в крови, в грязи, и порвана. Видок у меня сейчас, хуже, чем у привокзального бомжа, единственное что не воняю так же сильно. Я бы поостерёгся связываться с таким явно асоциальным элементом, а будучи на Земле и вовсе, предпочёл бы вызвать полицию.

— Так дальше нельзя, — сказал я вслух, сам не зная, к кому обращаюсь. — Надо приводить себя в порядок. Иначе меня стража заметёт просто за непотребный вид.

Я конечно её тут не видел, за исключением помогшего мне мужчины и стражников управителя рынка, но кто-то же должен следить за порядком?

Я побрёл по улице, сам не зная, куда иду. Явно не обратно к лавке Фэна, нечего там делать. Его там ещё явно нет. Мысли путались, но превалировала одна, буквально пульсируя в голове: надо найти место, где можно помыться. В нормальном, цивилизованном мире для этого есть общественные бани. Может, и здесь есть что-то подобное?

Первый же прохожий, которого я остановил, шарахнулся от меня как от чумного. Ожидаемая реакция.

— Уважаемый, — проговорил я, пытаясь говорить как можно более мирно. — Где тут можно помыться? Может купальни какие есть?

Мужик, мелкий, юркий, посмотрел на меня как на прокажённого, но, видимо, решил, что отвечать безопаснее, чем бежать.

— А тебе зачем? — спросил он подозрительно.

— Помыться, — терпеливо повторил я. — Видишь, в каком я виде. День тяжёлый выдался.

Мужик хмыкнул, окинул взглядом мои окровавленные лохмотья и, кажется, что-то понял. Или не понял, но решил не вникать. В любом случае, он ответил, указывая путь.

— Иди вниз по этой улице до развилки, потом направо, потом ещё раз направо. Там будет тупик, а в тупике общественные бани для простого люда. Цена — десять медяков за вход, если хочешь, чтобы подстригли и побрили, платишь ещё пять.

Я кивнул и, не прощаясь, пошёл в указанном направлении. Бриться мне было ещё рано, а вот мытьё жизненно необходимо. Прохожий наверняка ещё долго смотрел мне вслед, но я не оборачивался. Пусть, его проблемы.

Бани и правда нашлись в тупике, неприметное с виду здание, сложенное из серого камня, с низкой дверью и закопчёнными стёклами в маленьких окошках. Над входом висела вывеска с корявыми иероглифами, смысл которых я, к своему удивлению, осознал. Всё-таки я начал понимать местную письменность. Это хорошо, упрощает дело. При случае, в каменоломнях смогу сойти за грамотного и, если что, пристроюсь в тёплое местечко. Писарям же оно везде почёт и послабление? Тем более, счёт знаю. А ещё логарифмы, высшую математику и несколько языков программирования, но это явно никому тут не надо.

Я толкнул дверь и вошёл.

Внутри было жарко и влажно. В небольшой раздевалке стояли деревянные лавки, на крючках висели халаты довольно затрапезного вида, застиранные, но чистые. За стойкой сидел толстый лысый мужик с равнодушным лицом и перебирал какие-то бумажки.

— Десять медяков, — бросил он, даже не взглянув на меня.

Я отсчитал монеты, положил на стойку. Мужик сгрёб их в ящик, кивнул в сторону двери в глубине.

— Полотенце и халат на крючке. Вещи оставь здесь, никто не тронет. Вода горячая есть, ковши в углу. Мыло и мочалки там же.

Снял с себя всё, что осталось от одежды, аккуратно обтёр руки и аккуратно, стараясь не запачкать халат, с облегчением шагнул в парилку. Баня, это завседа хорошо. Очищает тело, очищает мысли и приводит всё в порядок. Как раз то место, которое мне жизненно необходимо.

Может ещё и моя старая идея сработает, что для повышения уровня очистки тела мне всего лишь надо помыться. Как раз и проверю.

Я осмотрелся. Ну… Это явно не та баня, к которой я привык на Земле. Никакого бассейна с ледяной водой, и никаких веников. Просто большое помещение с каменным полом, в центре которого стояли огромные чаны с горячей водой. В углу печь, от которой шёл жар. По стенам грубые деревянные скамьи, а на полу глиняные ковши.

Сел на скамью и сначала просто сидел несколько минут, чувствуя, как жар проникает в каждую клетку тела, наслаждаясь моментом. Если закрыть глаза, то можно даже представить, что я снова дома и всё это мне лишь приснилось. Что меня никто не пытался убить, ограбить, отправить в каменоломни. Впрочем, толку то отрицать реальность? Открыв глаза, взял ковш, зачерпнул воды, и начал смывать с себя кровь и грязь.

Грязная вода утекала в щели в полу, я менял воду снова и снова, тёрся мочалкой, намыливался мылом. Царапины от когтей псов щипали, но я не обращал на это внимания. Осмотрелся со всех сторон, но следов от укусов не обнаружил. Повезло.

Когда я наконец очистился и вышел в раздевалку, то почувствовал себя почти человеком. Мужик за стойкой глянул на меня, хмыкнул, кивнул на кучу моей одежды.

— Это ты собираешься обратно надевать? — спросил он скептически, слегка поморщившись при этом. Ну да, от неё стало пованивать, всё же несколько дней без мытья и ночёвки в сарае дали о себе знать.

Я посмотрел на то, что осталось от моей одежды. Кровавые пятна, разрывы, грязь. Мусор, а не одежда.

— Нет, — признался я. — Но другой у меня нет.

— Могу предложить, — мужик полез под стойку и вытащил потрёпанный, но чистый раздельный ханьфу, штаны и куртка, такие же, как носили простые горожане и практически ничем не отличающийся от того, что был у меня ранее. — Двадцать медяков. Одежда не новая, но чистая.

Я вздохнул. Двадцать медяков, очередные траты. Но выбора не было. По крайней мере, не буду вызывать у прохожих пристальное внимание.

— Беру конечно.

Я переоделся в чистое, старые лохмотья свернул в узел и выбросил в чан с мусором, стоящий у входа. Выходя, почувствовал себя заново родившимся. Тело чистое, одежда целая, голова ясная.

Свежий воздух ударил в лицо, и мысли в голове, наконец-то начали укладываться в порядок.

Итак, что мы имеем.

На мне висит долг — тысяча медяков, причём срок всего до конца недели. В кармане после всех трат осталось двести тридцать три медяка. Восемьсот шестьдесят семь не хватает.

Если продолжать торговать лапшой, то в теории, можно их заработать. В первые дни у меня же получалось зарабатывать больше сотни в день. Но возьмём негативный сценарий. По грубым подсчётам, с учетом стоимости товара, на это потребуется восемь или даже десять дней. Нельзя уповать на удачу. Только дело в том, что у меня нет столько времени, а есть шесть дней, если считать сегодняшний день. И торговать я скорее всего не могу, потому что разрешения у меня нет, и теперь любой стражник, увидев меня за прилавком, имеет полное право конфисковать тележку и отправить меня в каменоломни прямо сейчас.

Значит, легальный путь заработка закрыт.

Остаётся нелегальный. Но воровать? Нет, это не моё. Во-первых, поймают, руки отрубят. Я уже понял, что тут не особо церемонятся с теми, у кого нет прав. Там мужика, старосту какого-то села прибили только потому, что он посмел спорить с лицом, облечённым властью. Ну нафиг, мне такое не подходит. А, во-вторых, характер не тот. Я не вор, чёрт возьми! Всегда зарабатывал честно и держал слово, пусть и в ущерб себе.

Но есть ещё одна возможность. Браслет.

Он чувствует редкости, он может работать как компас, указывая на диковинки, на ингредиенты, на всё, что содержит ци. А такие вещи стоят денег. Много денег.

Вопрос в том, где их искать.

На рынке я уже видел светящиеся грибы, корни жизни, пузырящихся медуз. Но это всё, товар, который кто-то уже нашёл и выставил на продажу. Купить я их не могу, да и зачем, если мне нужны монеты. А вот найти самому… Это больше похоже на план.

Где растут такие вещи? Фэн говорил, что в определённых местах, где ци сгущается естественным образом, или на останках сильных зверей. В лесах за городом, внизу склонов в предгорье. Сами склоны гор, принадлежащие секте или богачам, не тронешь, там сразу набежит охрана. А вот внизу, в долине, куда обычные люди боятся соваться из-за духовных зверей и тумана… Там наверняка есть что-то ценное.

Рискованно, конечно. Духовные звери, это не бешеные псы. Если нападёт зверь даже первого ранга, меня порвут в клочья быстрее, чем я успею пикнуть. Я уже знаю, что они движутся быстрее, чем я успеваю заметить. Но другого выхода нет.

Нужно оружие. Хотя бы что-то, чем можно защищаться. Не то, чтобы для самозащиты, а скорее для успокоения нервов.

Я, мысленно перебирая свой нехитрый скарб, вспомнил про кухонный топорик, который лежал в тележке. Обычный, туповатый, но для рубки веток сойдёт. И нож, он пусть тоже кухонный, но длинный и острый. Не меч, конечно, но, если примотать к палке, получится подобие копья.

И сумка. Холщовая, прочная, чтобы собирать добычу.

План созревал на ходу. Сначала к Фэну, узнать, что он выяснил по поводу долга, и заодно предупредить, что я ухожу. Потом подготовка, и в лес. В каменоломни я точно не хочу.

Я развернулся и быстрым шагом направился к лавке торговца.

Он уже открылся, но торговля шла вяло, утренние часы были не самым бойким. Фэн сидел на лавке, мрачно глядя перед собой, и даже не сразу заметил меня.

— Фэн, — окликнул я.

Он поднял голову, окинул взглядом мою новую одежду, чистое лицо, и удивлённо приподнял бровь.

— О, а ты изменился. Помылся, что ли? Я уж думал, ты там с горя в речку сиганул, или решил сбежать, — усмехнулся он, но усмешка вышла невесёлой.

— Помылся, — подтвердил я, присаживаясь рядом. — Фэн, я насчёт долга хотел поговорить. Ты узнавал у знакомых? Сможет кто-нибудь мне помочь? Я отдам всё в кратчайшие сроки.

Фэн тяжело вздохнул, покачал головой.

— Узнавал, Ян. Обошёл всех, кого знал, но никто не даст. Не потому, что жадные, а потому что ты для них чужой. Я-то за тебя поручился, дело в том, что деньги дают только под залог. А у тебя сам понимаешь, ничего нет. Или ты готов продать тележку? Впрочем, кому она нужна? Тут у людей особо лишних монет нет, каждый выживает как может.

— Если не будет другого выхода, то придётся рассмотреть и такой вариант. Кстати! — я решил уточнить на всякий случай, решив подтвердить свои догадки, вдруг не придётся рисковать. — А я могу торговать лапшой?

— Нельзя, — Фэн покачал головой. — Чжан Бо узнает, и взбеленится хуже пущего за игнорирование его указа. У него глаза и уши везде. Там уже каменоломнями не отделаешься, вздёрнут и всё.

Я вздохнул.

— Я так и думал. Фэн, у меня есть одна идея. Я пойду искать деньги сам.

Фэн уставился на меня с подозрением.

— Куда? Воровать? Не советую, Ян. В деревне за воровство наказывают быстро и без суда.

— Не воровать, — успокоил я его. — Пойду в лес, сам же говорил, что там растут всякие редкости, которые можно продать.

Торговец буквально вскинулся.

— Ты с ума сошёл, парень? В лесу духовные звери! Даже я не рискну туда соваться без группы. Порвут как пить дать.

— Далеко не полезу— возразил я. — У меня же есть голова на плечах, буду держаться ближе к опушке. Может, повезёт найти что-нибудь. На рынке торговцам же я смогу если что, продать? Или тоже нужно получать для этого разрешение?

Фэн долго смотрел на меня, потом покачал головой.

— Безумец. Но выбора у тебя действительно нет. Ладно, — он махнул рукой. — Иди. Если что найдёшь, то я помогу тебе продать. И за тележкой твоей я присмотрю, никуда она не денется, если что, скажу, что ты к знакомым в соседнее село пошёл, искать деньги на уплату долга. Это не запрещено.

— Спасибо, Фэн, — искренне сказал я. — Ты хороший человек.

— Да уж, — хмыкнул он. — Ладно, иди уже, пока я не передумал и не начал тебя отговаривать.

— Спасибо.

— Иди уже, иди… — отмахнулся Фэн. — Удачи тебе, Ян. Возвращайся живым.

Я зашёл за дом, к своей тележке. Топорик, небольшой, с деревянной рукоятью, лежал на своём месте. Я сунул его за пояс, взял нож, обмотал холщовой сумкой и приладил на пояс. Взял кресало с огнивом, чтобы если что разжечь костёр.

Бочонок с водой стоял в дровнице. Рыбина затаилась внутри, вела себя вяло. Я задумался на секунду, брать или нет? С одной стороны, в лесу, где никого нет, я могу в теории её приготовить. Правда это мне никак не поможет, ну подниму я свой уровень очистки, монет то не прибавится. А вот если ничего не найду, то всегда смогу вернуться и попробовать её продать, чтобы выправить положение.

— Оставайся, — решил я, махнув рукой.

Фэн всё равно интереса не проявлял к моим вещам, так что не должен заглядывать в бочонок с водой. Я закрыл тележку, проверил, хорошо ли подпёрто колесо, и направился к главной дороге.

Нужно было спускаться вниз. Вверх, к горам, дорога вела к секте и к богатым кварталам, но туда меня не пустят. Оставался только один путь, вниз, в долину, где заканчивались последние убогие строения трущоб и начинался лес.

Я шёл и думал о том, что делаю. Это было безумие чистой воды. Смертник с топориком и ножом идёт в лес, где водятся твари, способные разорвать практика стадии очищения тела. Но другого выхода не было.

Выбор прост: рискнуть умереть сейчас, пытаясь что-то сделать, или умереть потом, медленно, в каменоломне, под ударами плёток надсмотрщиков. Или что они там делают.

Я выбрал сейчас.

Дома вокруг становились всё беднее и беднее, пока не превратились в жалкие лачуги, слепленные из глины и веток. Воняло здесь отвратительно, люди смотрели на меня волком, но не трогали, видимо, мой решительный вид с топором за поясом, не располагал к грабежу. Да и я, если честно, был уже готов убивать. Слишком уж меня в последние дни потрепала судьба, качая на качелях, то вознося вверх, то сбрасывая вниз.

Я миновал последние строения и оказался на краю деревни. Тут даже не было никакой стены, просто домики кончались и начиналась дикая природа

Лес был странным. Деревья тянулись вверх, переплетались ветвями, создавая плотный полог, сквозь который с трудом пробивался свет. В воздухе висел туман, ещё сильнее затрудняя видимость. Опасно… Очень опасно даже на вид. Впрочем, какие у меня были варианты?

Я коротко выдохнул и шагнул под сень деревьев.

Глава 12:

Я сделал несколько осторожных шагов, стараясь ступать так, чтобы не издавать шума. Делал это в первую очередь потому, что тишина стояла такая, что звон в ушах стоял. Ни птиц, ни стрекотания насекомых. Очень подозрительно. Только моё собственное дыхание, которое почему-то казалось оглушительно громким. И мне очень не хотелось становиться демаскирующим фактором, о котором тут же узнают все обитатели леса.

— Нормально, всё нормально, — прошептал я себе под нос, успокаивая расшалившиеся нервишки. — Это просто лес. Обычный лес. Ну, почти обычный.

В ту же секунду справа, в кустах, что-то громко хрустнуло.

Я дёрнулся так, что едва не выпрыгнул из собственной шкуры. Топорик сам собой оказался в руке, сердце истошно заколотилось, а я замер, вглядываясь в заросли, готовый в любой момент или бежать со всех ног, или отмахиваться от неведомой твари.

Тишина.

Прошла минута, другая. Ничего не происходило. Я стоял, боясь пошевелиться, и чувствовал себя полным идиотом.

— Это была ветка, — сказал я вслух, стараясь успокоиться и бормоча что попадя. — Просто ветка сама упала с дерева. Да, точно. Ветка. Сила тяжести и всё такое. Ну и что, что тут мечи летают, а люди как чёртовые супергерои… Физику же никто не отменял.

Опустил топор, до боли в костяшках сжимая рукоять. Сделал ещё несколько шагов вперёд, и снова раздался хруст. В том же самом месте. И шорох.

Я подпрыгнул на месте, и едва не закричал от страха, когда из кустов выскочило нечто серое, мохнатое, размером с кошку. Оно мелькнуло между стволами и скрылось в подлеске, прежде чем я успел хоть что-то разглядеть.

Сердце колотилось как бешеное. Я стоял, тяжело дыша, и только через минуту до меня дошло, что это был заяц. Обычный заяц, которых я в своей жизни, вживую видел только в контактных зоопарках.

— Етить колотить, — выдохнул я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Такими темпами я тут скорее от каждого шороха в обморок грохнусь, чем меня какой-нибудь духовный зверь сожрёт.

Я прислонился спиной к ближайшему дереву, пытаясь отдышаться. Нужно было взять себя в руки. Если я продолжу в том же духе, то, или инфаркт заработаю, или действительно привлеку к себе внимание чем-нибудь, кому лучше меня не замечать.

— Ладно, — сказал я себе максимально строго, настраивая на рабочий лад. — Давай мыслить логически.

Я заставил себя проанализировать ситуацию. Фэн говорил, что духовные звери водятся в лесу. Но Фэн, практик стадии очищения тела, для него понятия опасно и смертельно относительны. Для него духовный зверь первого ранга это всего лишь угроза, а для меня уже гарантированная смерть. Да о чём говорить, для городского жителя, коим я и являюсь, любой зверь, даже обычный, не говоря уже о духовном — опасен.

Но, с другой стороны, у самого края леса, прямо за трущобами, наверняка не водятся монстры, способные уничтожить деревню. Иначе эти лачуги были бы давным-давно разрушены, а всех, кто там живёт, сожрали. Но нет, люди там жили, пусть и в ужасных условиях, но жили. Значит, непосредственной угрозы для жизни нет.

А если нет угрозы для жизни самых жалких смертных, то и для меня, по идее, тоже не должно быть. По крайней мере, сразу.

Я отлепился от дерева и осмотрелся уже более внимательно, стараясь подавить животный страх перед неизвестностью и природой, существующий в каждом городском жителе. В принципе, лес как лес. Не знал бы про опасности, даже и не подумал бы чего-то опасаться. Деревья, кусты, мох, папоротники. Местами валяются гнилые стволы, поросшие даже на вид знакомыми грибами. Обычный лес, хоть и выглядит немного по-другому, чем те, что я видел за городом.

Не висел бы на мне долг, то насобирал бы обычных грибов, чтобы добавить их в блюдо. Та же жареная лапша с грибами, чудо как хороша и уверен, что пошла бы на ура. Если выкручусь, то можно будет сходить, насобирать то, чем лес богат. Люди, торгующие на рынке ведь откуда-то их берут? Не всё же выращивают на огородах?

Но грибы, грибами, а главная проблема, беспокоившая меня, никуда не исчезала и заключалась в том, что я безоружен. Топорик, конечно, вещь хорошая, и против своры псов, парой часов раньше бы пригодился просто идеально, но против серьёзного противника моих размеров, особенно покрытого шерстью, он бесполезен. Нужно что-то, что позволит держать дистанцию. Например, копьё. Палка с острым наконечником, оружие максимально простое и не требующее сноровки, которым можно тыкать во врага, держа его на расстоянии. И главное, сделать его можно из подручных материалов, благо леса кругом полно.

Я огляделся в поисках подходящего дерева. Нужен прямой, достаточно тонкий, но крепкий ствол, примерно два с половиной, три метра длиной. Чтобы и идти удобно было, не цепляясь за всякое, и достать до противника, пока он до меня не добрался.

Вот оно. Метрах в десяти от тропы, чуть в стороне, росло молодое деревце. Ствол прямой, толщиной чуть меньше моей руки в запястье, без сучков в нижней части. То, что надо.

Я подошёл к нему, потрогал, оценивая. Я, конечно, не специалист по ботанике и понятия не имею, что это, может вообще на Земле таких видов не было, но выглядит крепким. Тяжёлое увесистое, таким можно и просто по черепушке приголубить, будет неплохо.

Достал топорик и начал рубить.

Работа оказалась не такой простой, как я думал. Кухонный топор не лучшее оружие для рубки дерева, живого, податливого, упругого и налитого соком. Пришлось изрядно попотеть, прежде чем ствол жалобно хрустнул и повалился набок, зацепившись ветвями за соседние деревья.

Я оттащил его на относительно свободное место и принялся за обработку. Топориком обрубил все сучки, стараясь делать это аккуратно, чтобы поверхность оставалась гладкой. Место выбрал посередине, потому что в основании дерева оно было толще, а чем ближе к макушке, тем сильнее утончалось, а мне нужно было плюс минус одинаковая толщина на всём древке. Место среза заострил, придав древку форму наконечника. Получилось кривовато, но в целом, остриё как остриё.

Достал нож, и принялся доводить наконечник до ума. Строгал, подравнивал, стараясь сделать его максимально острым. Через полчаса возни у меня в руках было вполне сносное копьё, с поправкой на примитивизм. Неровное, топорное, но какое есть. Его бы ещё обуглить на костре, но сейчас явно не время, разводить тут огонь.

Думал ещё закрепить на древке нож в виде острия, но как его не прикладывал, толком ничего не получалось. То ли руки у меня не из того места растут, то ли кухонный нож, не совсем то, что нужно. А ломать хороший инструмент, чтобы расклинить дерево и закрепить его там, у меня просто рука не поднималась. Любой человек, имеющий дело с кухней, знает, что найти хороший нож, лежащий в руке, очень сложное дело.

Впрочем, одна идея у меня есть и если по пути встретится каменный осколок, можно улучшить оружие, переведя его в категорию каменного века. Древние люди как-то справлялись, и я справлюсь.

Я взвесил копьё в руке. Тяжеловато, но терпимо. Главное, им можно ткнуть, отпугивая противника, всё остальное от лукавого.

С приятным чувством ложной защищённости я двинулся дальше вглубь леса, держа копьё наперевес и настороженно поглядывая по сторонам. Теперь каждый шорох уже не вызывал панического желания бежать, а заставлял лишь крепче сжимать древко и внимательнее всматриваться в заросли. Может ещё добычу какую поймаю и будет мясо на обед.

Через некоторое время я вышел на небольшую поляну. Трава на нём росла сочная, ярко-зелёная, в центре журчал ручеёк, перетекая через замшелые камни. Красиво, черт возьми. Прямо как в туристическом буклете. И подозрительно.

Я, наверное, полчаса высиживал, вслушиваясь в окружение, прежде чем решился выйти на открытое место, сам себе напоминая пугливого оленя. Всё ещё держась настороже, присел на корточки у ручья, набрал воды в ладонь, попробовал. Холодная, чистая. Вкуснее, чем из горной реки в деревне, в которой свои портки наверняка моет всё население от мала до велика. Набрал полную флягу и начал высматривать подходящий под мои цели камень. Это конечно не река, где такого добра полно, но и в нём может быть. Хотя вероятность не велика.

И тут краем глаза заметил движение. В кустах напротив, метрах в пятнадцати. Я замер, вглядываясь. Неужели духовный зверь?

Из зарослей вышла лань. Изящная, с большими влажными глазами и ветвистыми рожками. Она остановилась, повела ушами, принюхалась, посмотрела прямо на меня… и равнодушно отвернулась, принявшись щипать траву у ручья.

Я выдохнул. Лань. Просто лань. Даже не духовный зверь, судя по тому, что браслет не подавал признаков жизни. Обычное животное, каких полно в любом лесу.

И тут до меня дошёл весь абсурд ситуации.

Фэн, конечно, рассказывал про опасности леса, про духовных зверей, а я, как дурак, повёлся на эти страшилки и чуть не обделался от каждого шороха. Но если подумать логически, откуда у самого края леса, в двух шагах от человеческого жилья, взяться опасным тварям? Люди же тут постоянно шастают: кто за грибами, кто за ягодами, кто за дровами. Если бы тут водились монстры, они бы давно всех перебили или, наоборот, люди бы их истребили, пустив на шаурму.

А если не перебили, значит, их тут просто нет. По крайней мере, рядом с деревней.

Духовные звери, как я понял из разговоров, это существа, которые накапливают ци, становятся сильнее и опаснее. Они должны занимать свою экологическую нишу, как хищники в любом мире. Хищники не живут рядом с крупными поселениями людей, слишком шумно, слишком опасно, слишком много конкурентов. Они уходят вглубь, туда, где дичь и спокойствие.

Значит, мне, пока я держусь на окраине, ничего не грозит. Самое страшное, что тут можно встретить — это кабан, волк или медведь. Обычные, не духовные. С ними, конечно, тоже лучше не встречаться, но копьё в руках даёт неплохие шансы на выживание. Особенно если вовремя успеть залезть на дерево.

Я даже рассмеялся от облегчения. Надо же, как легко мозг поддаётся панике, когда не хватает информации. Стоило чуть-чуть подумать, проанализировать, и картина сразу прояснилась. Лес — это не обитель монстров, это просто место, где растут деревья. Место, где можно и нужно искать ценные ресурсы.

С этой успокаивающей мыслью я двинулся дальше, уже не таясь, но всё же сохраняя разумную осторожность. Копьё я, правда, не опускал, готовый если что, ткнуть в кого-нибудь.

Прошёл ещё минут двадцать, углубляясь в лес, но стараясь не терять ориентацию. Солнце, пробивающееся сквозь кроны, служило ориентиром, но я на всякий случай запоминал приметные деревья, чтобы потом не заблудиться, оставляя на них засечки топором.

Часто натыкался на грибы. Обычные, не светящиеся, похожие на подберёзовики и сыроежки. Браслет не вибрировал, значит, нулевой ранг, барахло. Вернее, не то, чтобы барахло, скорее нужная штука, считай бесплатные ингредиенты для готовки, но не сейчас. Ягоды тоже попадались — мелкие, тёмно-синие, напоминающие чернику по виду, пробовать я их не решился, не хватало ещё травануться. А какого-нибудь инвентаря, как в играх, у меня не было. Да и вообще, с тарой беда была.

— Ну и где тут редкости? — пробормотал я, оглядываясь, но всё бестолку.

Пришлось ещё долго идти, прежде чем браслет на запястье едва ощутимо завибрировал.

Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Вибрация была слабой, но отчётливой. Кодекс нашёл что-то! Я крутанул его на руке, раскрывая интерфейс. Перед глазами появилась голограмма, и я сразу ткнул в пульсирующий значок оповещения.

Глава 13:

Я испуганно подскочил, резко обернулся, вскидывая копьё, если конечно эту палку можно было так назвать, и лихорадочно всмотрелся в заросли за спиной.

Никого.

Сердце снова истошно заколотилось, я сделал пару шагов назад, в воду, всё ещё держа оружие наготове, и чуть не поскользнулся на мокрых камнях. Тишина. Только шелест крыльев от многочисленных стрекоз над водой, да где-то вдалеке птица перекликается.

— Да едрить твою налево… — выдохнул я, опуская копьё и чувствуя, как адреналин медленно отпускает. — Нервы ни к чёрту.

До опушки было приличное расстояние, и я не замечал, чтобы до этого артефакт реагировал так далеко, так что моя первоначальная мысль была явно неправильной. Но тогда, что вызвало у него такую реакцию?

Я покрутил и потёр браслет, открывая интерфейс. На голограмме пульсировал знакомый значок оповещения.

Глава 14:

Я осёкся на полуслове, едва мои слова слетели с губ. Дурак! Какой же я дурак! Стоило только почувствовать облегчение от того, что меня нашли в этом проклятом лесу, как мозг напрочь отключился, и язык заработал сам по себе. Мне ведь Фэн рассказывал, что тут даже знакомым доверять нельзя, не то, что случайным встречным в ночном лесу.

Пока я лихорадочно соображал, как бы сгладить, замять, перевести всё в шутку, стало поздно. Четверо охотников смотрели на меня теперь с совершенно другим выражением, чем минуту назад. Не как на незадачливого заблудившегося парня, а как на добычу, которая сама пришла в руки.

— И как? Нашёл что-нибудь интересное? — голос Цин Хая прозвучал слишком уж вкрадчиво, с этакой нехорошей ноткой.

— Да не, — я попытался изобразить разочарованное пожатие плечами, но получилось, наверное, жалко и неубедительно. — Нашел гриб Почан, но неправильно снял и он испортился. Выкинул по дороге. Потом ещё ходил, пока не заблудился, и вас не встретил.

— Гриб Почан значит, — протянул Джи Фен, который, судя по всему, был у них за старшего. — И где же рос этот гриб? Показал бы местечко. Мы, хоть и охотники, но в травах тоже понимаем, там, где он растёт, всегда можно найти ещё что-то ценное.

— Да уже и не вспомню, где, — соврал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя как соврал… Хоть убей, но не вспомню, где именно это было, иначе бы я не потерялся. Но главное, не в этом, неужели поверили и отстанут? — Тем более, я заблудился.

— А в сумке у тебя что? — Цин Хай кивнул на холщовый мешок, висящий у меня на плече. — Тяжёлая вроде. Не пустая.

— Там вода во фляге, — я прижал сумку к себе плотнее. — И припасы всякие. Лепешка там, рыба вяленая. Хотите, угощу? — я судорожно соображал, как выкрутиться, и ляпнул первое, что пришло в голову. Правда, что делать, если они согласятся, потому что у меня из всего названного, у меня была только вода.

Джи Фен шагнул ко мне. Шагнул так, что я не успел даже моргнуть. Просто мгновение назад он стоял в паре метров, и вот уже нависает надо мной, прожигая взглядом. И почему я не удивлён, что он тоже практик? Наверное потому, что нормальные люди в лес не ходят?

— Ты, парень, — сказал он негромко, но от этого голоса у меня мурашки побежали по спине. — Врёшь плохо. Очень плохо. Для человека, который заблудился и пол ночи на дереве просидел, слишком ты дерганый. Слишком сумку свою бережёшь. Так не бывает. Ещё и копьё такое интересное.

— В лесу опасно, — я попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, натянутой. — Тут же звери всякие, вот и сделал, чтоб защищаться.

— Защищаться, — повторил Цин Хай, стоящий сбоку и вдруг резко шагнул вперёд, выхватывая у меня из рук сумку.

— Эй! — заорал я, бросаясь к нему, но двое других охотников, Лин и Гуо, перегородили дорогу, уперев в грудь древки копий. — Верни! Это моё!

— Цыц, мелочь, — лениво бросил Лин, коренастый мужик с шрамом на щеке. — Стоять смирно, пока старшие разбираются.

Цин Хай тем временем запустил руку в мою сумку, покопался и вытащил Водяную иглу вместе с комом земли.

— Ого! — выдохнул он, поднимая растение повыше, чтобы все могли разглядеть. — Гляньте-ка, мужики! Да это же Водяная игла, первый ранг! И качество какое хорошее… Да за такую на рынке…

— Дай сюда, — Джи Фен вырвал растение из рук молодого охотника, повертел перед глазами, понюхал. Глаза его хищно сузились, на лице расплылась довольная, самодовольная ухмылка. — И правда она. Целая, не повреждённая, с хорошим корнем. Давненько я такой не видал. Похоже наша охота сегодня удалась.

— Это моё, — выдавил я, чувствуя, как внутри всё закипает от бессильной злобы. — Я нашёл. Вы не имеете права!

— Твоё? — Джи Фен перевёл на меня насмешливый взгляд. — Слышь, парень, а ты ничего не путаешь? Мы тебя в лесу ночью нашли, от волков спасли, можно сказать, жизнь тебе сохранили. А ты нам за это даже спасибо толком не сказал, ещё и предъявляешь что-то. Тем более, одно слово против четырёх. Я вот говорю, что это наше растение, и получается, ты лжёшь. Наговариваешь на честных охотников. Может головой где ударился? Не болит?

— Я сказал вам спасибо, — процедил я сквозь зубы. — И не просил меня спасать. Я бы и сам выбрался.

— Сам? — хохотнул Гуо, самый молчаливый из них, с грубым, обветренным лицом. — Сидел на дереве, трясся от страха как заяц, пока мы не подошли.

— А как же… — я запнулся, подбирая слова и решил пойти на отчаянный шаг. — А если я расскажу кому? В деревне? Про вас? Что вы грабите путников в лесу?

Они переглянулись. И этот взгляд мне совсем не понравился.

— Расскажешь, говоришь? — Джи Фен вздохнул, покачал головой. — Эх, парень, парень. Ну зачем ты так? Мы ж по-хорошему хотели. Ты нам растение, а мы тебе жизнь и все квиты. А ты вот угрожать вздумал.

— Я не угрожаю, я просто…

— Ты просто, — перебил он. — Ты просто сейчас пойдёшь с нами до самого края леса, мы тебя выведем на тропу, и разойдёмся. Ты забудешь, что нас видел. Забудешь, что у тебя что-то было. Понял?

Я кивнул, лихорадочно соображая. Шансов нет. Четверо против одного. Даже если я побегу, они меня догонят в два счёта. Надо соглашаться, а потом, когда выйдем к деревне, сразу к Фэну, а он пусть решает, может, сможет надавить на них через знакомых…

Я замолчал, только сжимал и разжимал кулаки, глядя на них с ненавистью. Цин Хай довольно ухмылялся, Лин и Гуо расслабились, убирая копья. Джи Фен, довольно поглаживая бороду, уже собирался отдать команду двигаться дальше, как вдруг замер.

— Погодите-ка, — проговорил он медленно, и в голосе его появилась какая-то новая, опасная нотка. — А ведь он нас видел. Всех. И знает, кто мы.

— И что? — не понял Цин Хай. — Подумаешь, видел. Скажет кому — не поверят. Мы люди известные, охотники. А он кто? Я его в деревне не видел.

— Дело не в том, поверят или нет, — Джи Фен покачал головой, и его глаза стали совсем холодными, стальными. — Дело в том, что он может рассказать. Малец прав. Слухи пойдут, а они нам ни к чему. Люди коситься начнут, если узнают, что мы у какого-то парня растение отобрали. Репутация — штука дорогая.

Он замолчал, и повисла такая зловещая тишина, что у меня внутри всё словно оборвалось. Ну не собираются же они меня убивать за растение? Глупость же несусветная.

— Джи Фен, может, не стоит? — неуверенно подал голос Лин, — Парень же вроде неглупый, поймёт, что в его интересах молча…

— Заткнись, — оборвал его бородатый, не оборачиваясь. — Не учи отца детей растить. Сделаем дело — и все при деле, никто не узнает. А лес большой, мало ли кто тут заплутал да сгинул.

Договорив, он замахнулся.

Время словно замедлилось. Я видел, как копьё описывает дугу, как наконечник летит прямо мне в грудь, как лица охотников сзади застыли в ожидании. И в этот момент звериный инстинкт выживания, сработал быстрее мысли. Слишком уж часто в последнее время меня пытались убить.

Я рванулся в сторону, падая на землю и перекатываясь, одновременно вскидывая своё самодельное копьё. Я даже не целился, просто махнул им, пытаясь хоть как-то защититься.

Каменный наконечник, кривой, топорный, но острый, как бритва, полоснул Джи Фена по лицу. Разорвал щеку от подбородка и практически до скулы, взрывая плоть. Брызнула кровь, тёмная, почти чёрная в свете факелов.

— А-а-а! — заорал охотник, отшатываясь, зажимая лицо руками. — Тварь неблагодарная! Падаль! Убейте его!

Я вскочил, понимая, что это конец. Что сейчас они навалятся всей толпой и прикончат меня, как бешеную собаку. У них копья наизготовку, глаза горят злобой, лица перекошены яростью. Хотя какой смысл им нападать толпой, мне то и одного хватит.

И тут из темноты, вылетело нечто огромное, тёмное, стремительное, как молния.

Оно ударило в Лина. Ударило с такой силой, что охотник, не успев даже вскрикнуть, просто исчез. Раздался жуткий хруст, брызги крови оросили ближайшие деревья, и тело, уже мёртвое, переломанное, отлетело метров на пять, врезалось в ствол и сползло бесформенным мешком.

— К оружию! — заорал Гуо, разворачиваясь с копьём. — Это железный барсук!

Я успел разглядеть тварь только мельком, в свете факелов, которые кто-то уронил в суматохе. Она была размером с огромную собаку, но гораздо шире, приземистее, с мощными, короткими лапами, вооружёнными огромными когтями. Шерсть тёмно-бурая, почти чёрная, на морде светлые полосы, действительно как у барсука, только пасть разинута, полная жёлтых, страшных клыков, и глаза горят красным, как раскалённые угли.

Действительно барсук. Только размером с телёнка и весом, наверное, килограммов под сто. И уже второй раз подряд животные нападают на тех, кто хочет причинить мне вред. Хотя о чём это я… Что пёс хотел меня сожрать, что этот барсук наверняка просто ждал в засаде, ожидая, пока я потеряю бдительность и спущусь с дерева. Просто подоспели охотники и он не мог решиться напасть до определённого момента, а когда я пустил кровь Джи Фену, не удержался, учуяв её.

Тварь, не останавливаясь, развернулась и прыгнула на Гуо. Тот успел ткнуть её копьём, остриё вошло в плечо зверя, но тому было плевать. Он просто смёл охотника массой, повалил на землю, и страшные челюсти сомкнулись на его горле. Хруст, бульканье, предсмертный хрип — и всё.

Цин Хай попытался отбежать, на ходу выхватывая стрелу, но барсук двигался быстрее. Один прыжок, и парень уже на земле, когти вспороли ему спину, разодрали одежду и плоть до позвоночника. Он даже закричать не успел, только выдохнул воздух со свистом и затих.

Джи Фен, с разорванной щекой, залитый кровью, понимая, что не успевает, бросил копьё и, выхватив нож, попытался ударить зверя в бок, пока тот возился с Цин Хаем. Но барсук, словно чувствуя опасность, резко развернулся, и удар ножа пришёлся ему в круп, лишь оцарапав шкуру. В ответ тварь махнула лапой, и когти пропороли охотнику живот.

Джи Фен охнул, выронил нож, схватился за страшную рану, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности, и рухнул на колени. Барсук, больше не обращая на него внимания, склонился над телом Цин Хая и принялся рвать плоть, чавкая, хрустя костями, урча от удовольствия.

Я стоял, вжавшись спиной в дерево, не в силах пошевелиться. Всё произошло за какие-то десять секунд. Три мёртвых охотника, четвёртый умирает в луже собственной крови, а тварь пожирает их, не обращая на меня никакого внимания.

Браслет на руке вибрировал, сигнализируя о присутствии духовного зверя, но мне было плевать. Я смотрел, как барсук отрывает руку Цин Хая, хрустит костями. Смотрел и не мог отвести взгляд. Ужас парализовал волю и мысли.

А потом я увидел свою холщовую сумку.

Она валялась на земле, в двух шагах от пирующего зверя, там, где Цин Хай его выронил, когда напала тварь. Найденное мною растение, водяная игла, выпало из мешка и лежало прямо на траве, в луже крови. Барсук, занятый трапезой, не обращал на него внимания.

Я не знаю, откуда взялись силы. Наверное, отчаяние и понимание, что если я сейчас не заберу своё, то всё было зря, и этот кошмарный день, и ночь на дереве, и смерть этих людей. Я медленно, бесконечно медленно, на полусогнутых, пятясь, двинулся в сторону.

Барсук поднял голову, посмотрел на меня своими красными глазищами, облизнулся окровавленной мордой и снова вернулся к еде. Я был ему неинтересен. Это потому, что во мне мяса мало?

Я добрался до сумки, наклонился, почти падая, схватил её вместе с растением, одним движением забросил растение внутрь, зажал сумку в руках и, не разгибаясь, не оборачиваясь, побежал.

Бежал, спотыкаясь о корни, падая, поднимаясь, снова падая. Ветки хлестали по лицу, царапали руки, рвали одежду. Лёгкие горели, сердце колотилось, как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. Я бежал в темноту, прочь от этого места, прочь от жуткого чавканья и хруста, прочь от смерти.

Сколько я так бежал, не знаю. Может, час, может, два. Потом силы кончились, я упал лицом в землю и лежал, тяжело дыша, чувствуя, как дрожит каждая мышца, как тело бьёт крупная дрожь.

Лежал до тех пор, пока не начало светать. Сверху, сквозь кроны деревьев пробивался серый, мутный свет, туман редел, открывая очертания стволов. Я поднял голову, огляделся. Всё ещё дурацкий лес.

И наконец мне в голову пришла запоздалая мысль, от которой я чуть не рассмеялся истерическим смехом. Деревня-то расположена на склонах гор! А горы, они высокие, их видно отовсюду. Нужно просто забраться повыше и осмотреться.

С трудом встав, я нашёл самое высокое дерево, какое смог, и полез. Пальцы дрожали, срывались, но упрямство и желание выжить гнали вверх. Ветка, ещё ветка, ещё. Я лез, пока не почувствовал, что ствол подо мной начинает опасно качаться, но я уже был наверху.

Ухватился покрепче, выглянул из-за кроны. И увидел то, что должен был заметить, если бы сделал это гораздо раньше. И не было бы крови, смертей и проблем.

Далеко-далеко, практически на горизонте, там, где небо уже начало светлеть, золотиться в лучах восходящего солнца, высились горные пики. Семь вершин, увенчанных изящными пагодами, соединённых ажурными мостами. Они купались в солнечном свете, сияли отблесками витражных окон. Было очень хорошо видно изящные крыши, и знакомые очертания храмов на горных пиках.

Я смотрел на них и чувствовал, как к глазам подступают слёзы. Жив. Я жив. И я знаю, куда идти.

Спустился с дерева и пошёл быстрым шагом, желая оказаться в такой родимой дровнице. Страх постепенно отпускал, сменяясь тупым, выматывающим опустошением. В голове было пусто, только одна мысль билась, как набат: дойти, дойти, дойти.

Через несколько часов, когда солнце уже поднялось высоко, я наконец вышел из леса. Передо мной раскинулись знакомые трущобы, мимо которых я вчера проходил, а за ними, выше по склону, виднелись более приличные дома, и где-то там, в торговом квартале, была лавка Фэна.

Я побрёл вверх, чувствуя себя ходячим мертвецом. Новенькая одежда превратилась в лохмотья, изодранные ветками и моими собственными падениями. Лицо, наверное, было в грязи и запёкшейся крови, руки саднили от царапин. Но сумку с добычей я сжимал крепко.

Фэн уже открыл лавку, но торговля, как и вчера утром, шла вяло. Он сидел на своей лавке, мрачно глядя перед собой, и даже не сразу заметил моё приближение.

— Фэн, — поздоровался я, останавливаясь перед ним.

Он поднял голову, взглянул на меня, и глаза его полезли на лоб.

— Великие Небеса! Ян! Ты чего это? — он вскочил, подхватил меня под руку, усадил на лавку. — Где тебя носило? Что случилось? Ты весь в крови!

— Это не моя, — выдохнул я, чувствуя, как подкашиваются ноги, и радуясь, что могу наконец сесть. — Фэн… я такое видел…

И я рассказал ему всё. Про то, как заблудился, как ночевал на дереве, как нашли меня охотники, как они отобрали растение, как Джи Фен хотел меня убить, и как на них напал барсук.

— Духовный зверь, — кивнул Фэн, когда я закончил. — Судя по описанию — Железный Барсук первого ранга. Твари опасные, живут в норах, выходят по ночам, плотоядные, и агрессивные. Охотникам не повезло, если бы они были поосторожней, если бы шумели, может, и пронесло бы. Или сумели бы дать отпор, если бы были готовы.

— А меня почему не тронул? — спросил я, всё ещё не веря своему счастью. — Я ж рядом стоял, он видел меня. Мог бы и меня схарчить.

— А ты ему неинтересен, — Фэн усмехнулся. — Ты ж смертный, Ян. В тебе ци почти нет. Зачем такому зверю на тебя силы тратить? Ты для него пустое место, кости, обтянутые кожей и ничем толком не отличаешься от лежащего на земле бревна. Вот если бы ты на него напал, то да, он бы тебя прикончил. В общем, тебе повезло. Тем более, рядом были охотники. Практики, все, как один, кто на начальном уровне, кто на среднем. Ци в них полно, мясо у них вкусное, насыщенное энергией.

— Получается, мне повезло, что я слабак.

— Повезло, — согласился Фэн. — Только не обольщайся. Не все духовные звери такие разборчивые. Иные и смертных жрут за милую душу, если голодны. Ладно, — он хлопнул себя по колену. — Показывай, что там у тебя.

Я разжал пальцы, положил на лавку сумку, осторожно вытряхнул содержимое. Водяная игла лежала на грубой древесине, её синие цветочки выглядели уже не такими красивыми, лепестки подвяли, стебли потеряли упругость, земля растряслась, обнажив корень, который местами пообламывался.

Фэн склонился, рассматривая растение.

— Ого! Водяная игла! Первый ранг, целая, с корнем. Хорошая добыча, Ян. Очень хорошая. Если бы не одно, но.

— Что? — я напрягся. — Я сделал что не так? — вроде ведь действовал согласно описанию в Кодексе. Неужели он содержит неправильную информацию?

— Собирал ты правильно, молодец, — Фэн покачал головой. — А вот хранил — нет. Видишь? — он ткнул пальцем в подвядшие листья. — Это же водное растение, ему влага нужна. Ты его сколько без воды в мешке таскал? Полночи? Да ещё и трясло тебя, падал, бежал. Сейчас она ещё годится для использования, но свойства уже не те. Если б ты её сразу после сбора в воду положил, да в прохладное место, ценнее б была в разы.

Я тяжело выдохнул. Неужели и эту добычу я угробил?

— И что теперь делать? — спросил я упавшим голосом.

— Продавать конечно, — Фэн пожал плечами. — Пока совсем не завяла. Но на рынок с ней соваться не будем. Там такие вещи только за бесценок уходят, да ещё и вопросы лишние задавать начнут. Тем более, на цветках кровь. Оно нам не надо. Лучше пойдём к одному моему знакомому, он держит алхимическую лавку. Он и цену настоящую даст, и лишнего не спросит. Я его давно знаю.

Я поднялся, чувствуя, как ноет каждая мышца. Фэн взглянул на меня критически.

— Только сначала умойся и переоденься, — добавил Фэн, брезгливо оглядывая меня. — В таком виде к алхимику идти нельзя. Подумает, что попрошайка, и дверь не откроет.

Я покорно пошёл к бочке с водой, набрал ковш, умылся. Холодная вода немного привела в чувство, смыла запёкшуюся кровь, грязь, пот. Правда, купленная вчера одежда тоже была уже не в лучшем виде, но тут вариантов не было. Пришлось просто отряхнуть её как мог.

Глава 15:

— Ты как, в порядке? — Фэн присел рядом, протянул мне флягу. — Держи, это тебе сейчас просто необходимо.

Я сделал глоток и поперхнулся, внутри было явно что-то горячительное.

— Нет, спасибо, — ответил я, протягивая ему обратно. Я и в прошлой жизни не любитель был выпить, не стоит и тут начинать. — Состояние отвратительное. Вроде и жив, и даже не ранен, но внутри такое ощущение, будто меня пожевали и выбросили.

— Это нормально, — Фэн хмыкнул, почесал бороду. — После первой близкой встречи со смертью многие так себя чувствуют. Я помню, когда меня в первый раз духовный зверь чуть не сожрал, я потом три дня трясся, даже ложку мимо рта проносил.

— Ты? — я недоверчиво посмотрел на него. Этого здоровяка, способного голыми руками рвать брёвна и таскать двухсотлитровые бочки, кто-то мог напугать?

— А то, — Фэн усмехнулся, но как-то невесело. — Я ж не сразу таким родился, тоже был смертным, не вступившим на путь практика. Только я не лапшу продавал, как ты, а с отцом рыбу ловил на реке. Вот там, на нас и напал камышовый кот. Страшная зверюга, решившая что мы забрели не туда, или просто решившая полакомиться нашим уловом. Кто знает. Меня тогда, так же, как и тебя, он просто не тронул, проигнорировал. А вот отца не стало…

Я промолчал. Что тут скажешь? У каждого своя трагедия, но он хотя бы знал своих родителей, а меня так и вовсе, в детстве бросили как ненужного.

— Ладно, — Фэн невесело хмыкнул и перевёл на меня взгляд. — Ты бы это, хоть привёл себя в порядок. Страшнее смерти выглядишь, — констатировал он. — Морда зелёная, под глазами круги, как у панды.

Я машинально потрогал своё лицо. Да уж, небось, зрелище то ещё даже несмотря на то, что перед походом к алхимику я умылся. Впрочем, что там того умывания было, лицо сполоснул и всё. Вспомнил про новую одежду, превратившуюся в лохмотья, и принял решение.

— Фэн, я к реке схожу. Приведу себя в порядок, одежду простирну. А то от меня уже, наверное, разит, как от той канавы. В баню не пойду, денег жалко.

— Да есть немного, — Фэн не стал деликатничать. — Иди, иди. Только в воду далеко не заходи, тут течение быстрое, унесёт.

— Не утону, — буркнул я, подхватил свою холщовую сумку, сунул туда оставшийся обмылок, захваченный мною из бани, и поплёлся вниз, к знакомой уже горной реке.

Спускаться пришлось долго, гораздо ниже того места, где обычно набирал воду. Хотелось найти уединённый закуток, где меня никто не увидит в чём мать родила. И, к моей удаче, такой нашёлся — небольшой скальный карман, куда можно было попасть, только пройдя по узкому выступу. Со стороны деревни его не было видно, а река здесь делала поворот, образуя тихую заводь с илистым дном, а не бурлящий поток. Наверняка тут любит отдыхать рыба, но сейчас мне не до её ловли. Да и удочки у меня нет. И опять же, не удивлюсь, если и на это нужно разрешение.

Я потрогал воду и коротко выругался. Чуда не случилось, вода в реке была ледяная, спускающаяся с гор, и не прогревающаяся даже в самую жару. Но выбора не было. Стиснув зубы, чтобы не заорать в голос, я зашёл по пояс, окунулся с головой, намылился мылом и так же быстро смыл, растирая кожу ладонями до красноты. Холод пробирал до костей, дыхание перехватывало, но, когда я выскочил обратно на камни, почувствовал себя почти человеком. Не так, конечно, как после горячей парной, но тоже неплохо.

Одежду я прополоскал там же, в ледяной воде, яростно теребя ткань, пытаясь оттереть пятна крови и грязи. Не было у меня лишних двадцати медяков, да и одного не было. Получалось плохо, пятна не отстирывались, только бледнели, но хотя бы перестало вонять. Выкрутив свои жалкие лохмотья, я разложил их на больших валунах, хорошо прогретых за день солнцем. Сам же, чтобы не замёрзнуть окончательно, начал разминаться.

Приседал, махал руками, делал наклоны, чтобы разогнать кровь. Тело слушалось плохо, мышцы ныли после ночи на дереве и пешего похода через лес, но я заставлял себя двигаться. Не хватало ещё простудиться в этом мире, где антибиотиков отродясь не водилось, а лекари, судя по всему, скорее вгонят меня в долги и пустят на пилюли, чем бесплатно помогут.

Пока занимался этой своеобразной физкультурой, мысли снова вернулись к насущному. Деньги. Нужны деньги, и срочно. И вариантов, как их раздобыть, не так уж много.

Как вариант, можно было попробовать работу по найму. Но где? Что я умею? Таскать тяжести? Копать ямы? Охранять кого-то? Смешно, я и себя-то защитить не могу.

Но, может, есть какая-то опасная, но хорошо оплачиваемая работа, на которую соглашаются только отчаявшиеся? Я в прошлой жизни, пока искал себя, много чем занимался. И грузчиком работал, и курьером, и даже одно время в охране подрабатывал в супермаркете. Но здесь-то всё по-другому. Здесь опасность настоящая, это не заблудыга, ворующий бутылку спиртного в магазине, а твари, способные разорвать человека за секунду. Да и люди им под стать.

Вариант в принципе рабочий. Если просто сидеть и жалеть себя, то денег я не найду.

Одежда ещё не просохла, но ждать дольше было нельзя. Я натянул на себя слегка влажное ханьфу, критически осмотрел прорехи, поёжился, собрал свои нехитрые пожитки и пошел обратно. Фэн уже не раз помогал мне, и кого, как не его было спрашивать о жизни в городе.

Глава 16:

Я как стоял, так и сел прямо на грязную землю, тупо глядя на голографические символы, парящие перед глазами, и не верил тому, что видел. Этого просто не могло быть. Ну не могло, и всё тут.

Глава 17:

Проснулся без будильника, ещё затемно. Тело всё ещё болело, но в целом чувствовал я себя намного лучше, чем вчера. Фэн ещё спал, и я не стал дожидаться, пока он выйдет из дома, чтобы рассказать ему свой план да получить советы. Пустое это, со своими проблемами я должен справиться сам.

До ремесленного квартала было довольно далеко идти, а многие начинают работу спозоранку, поэтому лучше было не терять времени. Взял только с собой немного медяков, чтобы купить поесть, надеясь, что использовать их не придётся и я всё же смогу заработать достаточно, чтобы оплатить обед. По крайней мере, настроен я был решительно.

Ремесленный квартал располагался чуть выше торгового, на более пологом склоне горы, чем торговый, и тянулся вдоль реки. Здесь дома были добротнее, улицы шире, и как я и думал, мастерские уже были открыты, из них доносился стук молотов, визг пил и командные выкрики мастеров, перекликающихся с подмастерьями. Работа вовсю кипела.

Я немного постоял, собираясь с храбростью, и решительно направился к ближайшей кузнице. Зашёл во двор и увидел горн, возле которого стоял здоровенный мужик, голый по пояс. Он ритмично взмахивал молотом, а его помощник, парень такой же комплекции, работал ручными мехами, раздувая огонь.

— И чего они тут всё такие здоровые, — буркнул я тихонько себе под нос, подходя ближе и стараясь не мешать. Кузнец, заметив меня, нахмурился, остановился и уставился на меня.

— Чего надо, парень? — спросил он. — Если заказ хочешь сделать, то не сегодня, работы много, а если работу ищешь, то помощник мне не нужен.

— Нет, уважаемый, — я поклонился, стараясь, чтобы это выглядело естественно. — Я не за этим. Я… я хочу предложить вам одну идею.

— Идею? — кузнец уставился на меня с недоумением. — Какую ещё идею? Мне за идеи не платят. Либо говори чего надо, либо проваливай, у нас тут работы полно, нечего рассусоливать понапрасну.

— Я видел в других краях, — начал я быстро, пока не прогнали, — как кузнецы облегчают себе работу. Вместо того чтобы нанимать отдельного человека для мехов, как ваш помощник, они делают ножной привод. Меха те же, но приводятся в движение ногой. Садишься на скамью, ставишь ногу на педаль, и качаешь. А руки свободны для работы.

Я показал жестами, как это примерно работает. Кузнец слушал, и лицо его постепенно вытягивалось. Потом он вдруг расхохотался. Громко, заливисто, так что помощник удивлённо уставился на него.

— Ты, парень, видать, с перепою или с головой не дружишь! — пробасил он, утирая выступившие от смеха слёзы. — Ножные меха! А ты не подумал, что ноги устают не меньше рук? Что я, двумя ногами сразу качать буду? А если я встать захочу? А если мне молотом работать надо, а я ногой дрыгать буду — равновесие потеряю! Ерунда это, всё, пустая выдумка. Да и помощник у меня не только меха качает, а полноценно с металлом работает. Твои ножные меха так умеют? Смогут сковать хороший клинок? Нет? То-то же! Иди-ка ты отсюда, не мешай работать.

Он повернулся ко мне спиной и снова взялся за молот.

Я вздохнул. Первый блин комом. Но я не отчаялся. Кузнец, может, и не прав, может, просто не понял, но спорить бесполезно. Пошёл дальше, деревня большая и таких мастеров тут много. Если этот не видит своего счастья, то я облагодетельствую других, будет потом жалеть, что меня не послушал.

Но после пяти отказов подряд, понял, что дело гиблое. Кузнецы отказывались идти в ногу с прогрессом, либо сразу отказывая, либо говоря мне в чём я неправ. И вскоре я понял, в чём именно. Я совсем упустил из виду то, что тут многие жители были практиками разных уровней развития. Для такого человека не составляло труда работать день напролёт, практически не уставая.

А ведь я мог это предугадать, вспомнить хоть Фэна, таскающего на плечах сразу по две двухсотлитровые бочки с водой.

Я начал на ходу корректировать план, выбрасывая все идеи, где оптимизация заключалась в облегчении физического труда. Раз не надо, значит не надо. Взгляд упал на стоящую поотдаль гончарную мастерскую. Вот там как раз больше нужна точность и равномерность, чем сила! Тем более, и её владелец не выглядел силачом.

Пожилой мастер с морщинистым, как печёное яблоко лицом, сидел у гончарного круга. Как я и ожидал, тот был до жути примитивным — тяжёлый каменный диск на оси, который мастер раскручивал руками, то и дело отрываясь от лепки, чтобы подтолкнуть его. Работал он медленно, то и дело останавливаясь, но главное, в отличие от кузнеца, у него работа и была сидячая. То, что мне нужно!

Я подошёл, поздоровался, представился проезжим торговцем, интересующимся местными ремёслами. Мастер, обрадовавшись зрителю, начал рассказывать о своём деле, показывать горшки да миски, до боли знакомые на те, которые я купил на рынке.

— Уважаемый, — решился я, когда он сделал паузу. — А вы не пробовали ножной круг?

— Какой ещё ножной? — не понял он.

— Ну, вот смотрите, — начал объяснять я, помогая себе руками. — Делаете ось, внизу, на ней крепите тяжёлый каменный маховик, каменный, сверху ставите лёгкую площадку, на которую и добавляется глина. Садитесь на скамью и ногой раскручиваете маховик, при необходимости добавляя скорости. Руки всегда свободны для лепки и не нужно постоянно останавливаться.

Мастер сначала слушал с сомнением, потом в его глазах зажглось что-то похожее на интерес.

— А ну-ка, покажи ещё раз, — попросил он.

Я повторил, стараясь объяснить как можно подробнее, про подшипники, смазку и про балансировку.

— Хм… — мастер почесал затылок. — А ведь мысль-то здравая! Конструкция, конечно, сложная, мастеровой гад этакий, заломит цену, а кузнец за твои круглые шарики и вовсе запросит гору денег, но мне идея нравится. Годы уже не те, да и сил немного в руках, так что можно попробовать.

С тем, что силы в руках нет, это он конечно слукавил, потому что даже на вид, каменный круг весил чертовски много, и я его устал бы крутить через минуту, но кто я такой, чтобы спорить.

— Видел в других краях, — скромно ответил я. — У нас на юге, такие круги в каждой гончарне стоят. Работа идёт в три раза быстрее.

— В три раза? — глаза мастера загорелись ещё ярче. — Вот это да… Ладно, парень, спасибо за науку.

И на этом всё. Я что-то как-то не продумал один важный вопрос. Перед тем, как давать совет, стоило обговорить, что он платный. Но, с другой стороны, гончару идея понравилась, а так, как тут не одна мастерская, то буду считать, что я просто обкатал идею и в теории она вполне жизнеспособна.

Вдохновлённый, я двинулся дальше, прошёлся ещё по нескольким мастерским, но разговор начинал с того, что за сумму маленькую могу подсказать мастерам как улучшить их труд. Семеро гончаров меня прогнало, даже не став слушать, раскричавшись, что не сопляку вроде меня учить умудрённых сединами мастеров, а вот двое, в которых работали довольно молодые люди, меня всё же выслушали, и я разжился двумя десятками монет. Считай за час отработал свою одежду. Кто-то за те же деньги целый день тяжести таскает, спину надрывая.

А ведь у меня ещё не закончились идеи!

Затем я целенаправленно отправился на поиски тех, кто работает с деревом. Нашёл плотницкую мастерскую, там работали сразу трое человек: пожилой мужчина и двое крепких парней, по виду сыновья. Они строгали доски, пилили, сбивали ящики. Работа у них кипела, но, присмотревшись, я заметил, что много времени уходит на разметку и подгонку деталей.

Я подошёл, поздоровался. Плотник нехотя отвлёкся от работы.

— Чего надо, парень? Если работу ищешь, то подсобный рабочий нам конечно нужен, только платим мало, не больше тридцатки в день.

На удивление неплохая сумма, явно превышающая ту, что платят в трущобах, только тут проблема в том, что для того, чтобы выбраться со дна, нужно как минимум обладать приемлемым внешним видом и желанием работать, чего у коренных обитателей трущоб явно не хватало. Потому, наверное, они и вынуждены браться за самую тяжёлую и малооплачиваемую работу, а не пытают счастья на ярусах повыше.

— Нет, уважаемый, я не ищу работу, — снова завёл я свою шарманку. — Скорее наоборот, хочу вам помочь и облегчить труд. Я тут понаблюдал немного и могу кое-что подсказать за небольшое вознаграждение.

— Это как? — плотник удивился. — Я, между прочим, всю жизнь плотничаю, и отец мой был плотником, и дед и даже дети по стопам идут. Чему меня может научить такой малец?

Он начал заводиться, прямо как гончары, но я поспешил охладить его пыл и показал зажатые в кулаке монеты.

— Давайте так… Если у меня получится вас удивить, то вы мне платите как за день работы, а если нет, то я отдаю вам свои деньги.

Рискованно, конечно, ведь он может меня обмануть, но риск дело благородное, да и верил я в себя.

— А давай, — усмехнулся плотник, — показывай, чего удумал.

— Вот смотрите, — я огляделся, поднял щепку из-под ног, присел и прямо в пыли набросал схему. — Вы тратите много времени на разметку углов, когда нужно срезать доску под определённым углом. Чтобы ускорить работу и улучшить качество, есть одно приспособление, которое вы сами сможете сделать буквально за десять минут. Называется стусло.

— Стусло? — переспросил плотник. — Это ещё что такое? Первый раз слышу.

Я видел, что он с трудом сдерживается, чтобы не послать наглого подростка, но мои деньги мотивировали его тем, что могли стать его деньгами. Кто же от такого откажется за несколько минут пустопорожней болтовни?

— Лоток такой, деревянный, — я нарисовал прямоугольник. — В стенках прорезаете пазы под нужным углом. Вкладываете доску в лоток, пилите прямо в паз, и получаете идеальный угол. Больше не нужно тратить время на разметку и подгонку.

Плотник задумался, потом поднял с пола тоже щепку, сам дорисовал новый элемент на схеме в виде другой детали.

— А если угол другой нужен? Для вот такой штуки?

— Тогда можно сделать поворотную направляющую, — я на ходу придумывал, как это объяснить. — Но для начала и простые пазы под самые ходовые углы сойдут. Экономия времени огромная.

Плотник посмотрел на меня, потом на схему, потом снова на меня. В его глазах загорелся такой неподдельный интерес, что я понял, клиент у меня в руках.

— А ну, парни, бросьте всё! — скомандовал он сыновьям. — Давайте-ка попробуем смастерить эту штуку!

Его дети, недоумевая, но подчиняясь, бросили свои дела. Плотник, действуя по моим указаниям, быстро сколотил из досок примитивный лоток, прорезал в стенках пазы ножовкой под углом. Потом взял обрезок доски, вставил в лоток, приставил пилу к пазу и сделал распил.

Для меня, конечно, это было очевидно, что результат будет выше всяких похвал, но для плотника это было сровни чуду. Ровно и чисто.

— Вот это да! — выдохнул плотник, разглядывая результат. — А ведь работает! И быстро, и без изгибов! Слушай, парень, буду честен, удивил! — он схватил меня за плечо и тряхнул так, что у меня зубы лязгнули. — Спасибо тебе! Век не забуду!

Он сунул руку в карман, выгреб оттуда горсть медяков и, не считая, вложил мне в ладонь. Я мельком глянул, там было явно больше тридцати.

Я уже собрался было уходить, поблагодарив его, как он остановил меня.

— Постой, постой! — замахал он руками, — Ты ведь по другим мастерским пойдешь? Тоже им подсказать хочешь?

— Планировал, — честно признался я, — мне очень нужны деньги.

— Скажи мне, а ты сегодня уже ел? Не хочешь переговорить за чашечкой чая?

Как говорится, всё страньше и страньше. Очень подозрительно гостеприимный плотник, но, с другой стороны, чего я теряю? Явно ведь хочет о чём-то попросить, так что стоит его выслушать, вдруг что интересное.

Я кивнул, соглашаясь и он тут же развил бурную деятельность.

— Фу! Мао! Продолжайте работать, а нам нужно переговорить с уважаемым, — он перевёл на меня взгляд и я, поняв ошибку, представился.

— Меня зову Ян Лан, рад знакомству.

Плотник схватил меня за руку и затряс.

— Это мои сыновья Фу Лин и Мао Лин, а меня зовут Сан Лин. Но пойдём, пойдём. Сейчас крикну супругу, и она поставит нам чай.

День стремительно переставал быть томным.

Мужчина провёл меня в небольшую пристройку рядом с мастерской. Простая деревянная мебель, грубые лавки, стол, застеленный чистой скатертью. Из соседней комнаты тут же выплыла его жена, полная, краснощёкая женщина с добрым лицом, и, бросив на меня любопытный взгляд, молча поставила на стол чайник, две пиалы и тарелку с рисовыми колобками.

— Угощайся, Ян Лан, — Сан Лин придвинул ко мне угощение. — Какой серьёзный разговор на пустой желудок.

Я не стал отказываться. Рисовые колобки снаружи оказались пресноватыми, но зато с острой пастой внутри, и после вчерашних баоцзы шли на ура. Чай был горячим, чуть горьковатым, но бодрил не хуже кофе. Интересная замена… Может спросить сорт и где покупает? Я жевал и ждал, когда Сан Лин перейдёт к делу, впрочем, он не заставил себя долго ждать. Было видно, что его распирает какая-то идея.

— Слушай, Ян, — начал он, понизив голос и наклоняясь ко мне через стол. — Дело у меня к тебе есть. И дело серьёзное.

Я насторожился, но вида не подал. Просто кивнул, продолжая жевать.

— Ты вот с этим, со стуслом, — он мотнул головой в сторону мастерской, — такое мне показал, что я, старый дурак, всю жизнь проработал и не додумался. А ведь просто-то как! И быстро, и ровно, и без брака. Я сейчас прикинул: с такой штукой мои парни будут в два, а то и в три раза быстрее доски пилить. А это, сам понимаешь, — он хитро прищурился, — заказы быстрее выполнять, больше брать, цену можно будет и сбавить, чтоб конкурентов задавить, и всё равно в прибытке остаться.

Я слушал молча, уже начиная догадываться, куда он клонит.

— Так вот, — Сан Лин подался ещё ближе. — Ты, значит, по другим мастерским сейчас пойдёшь? Этой штукой со всеми поделишься? — он сделал паузу, давая мне возможность ответить.

Я пожал плечами.

— Планировал. Мне деньги нужны, уважаемый Сан Лин. Очень нужны. Долг большой висит перед управителем рынка Чжан Бо, до конца недели расплатиться надо. А вы сами видели — я не ворую, не граблю, я идеями торгую. Кому интересно, тот платит, кому нет, идёт лесом.

— Лесом? — переспросил он, не поняв выражения, но смысл уловил. — Это ты правильно говоришь, честно. Но я тебе так скажу, Ян. Ты, видать, парень не местный, порядков наших не знаешь. Если ты сейчас по всем мастерским разнесёшь свою придумку, то, во-первых, много не заработаешь. Ну дадут тебе по десятке-двадцатке, а во-вторых, — он понизил голос до шёпота, — конкуренты мои, соседи, обрадуются не меньше моего. И тогда я своего преимущества не получу. А я, понимаешь ли, давно мечтаю расшириться. Сыновья вон подрастают, им жениться пора, мне работники нужны, заказов много, а мы еле-еле тянем. Если мы будем работать быстрее всех, мы подомнём под себя половину заказов в нашем квартале! А если ты ещё что-нибудь знаешь, ещё какие хитрости… — он многозначительно замолчал, глядя на меня с надеждой.

Я отставил пустую пиалу и посмотрел на него в упор. Вот оно. Он хочет, чтобы я стал его личным консультантом. И это меняло дело.

— Я понимаю ваше желание, уважаемый Сан Лин, — сказал я медленно, взвешивая каждое слово. — Но вы поймите и моё положение. Мне нужны деньги. Сейчас. Сегодня. Если вы хотите, чтобы я держал язык за зубами и не разносил идеи по конкурентам, это одно. Но если вы хотите, чтобы я ещё и поделился с вами всеми знаниями, которые у меня есть, это уже совсем другой разговор.

Сан Лин слушал внимательно.

— Я мог бы попросить процент с вашей будущей прибыли, — продолжил я развивать мысль. — Скажем, небольшую долю от каждого заказа, который вы выполните быстрее или качественнее благодаря моим советам. Это было бы справедливо. Но, — я развёл руками, — проблема в том, что проценты — это дело далёкого будущего, а монеты мне нужно здесь и сейчас. Поэтому я предлагаю сделать по-другому. Вы платите мне сумму, которая покроет мой долг с небольшим запасом, а я, в свою очередь, даю вам слово, что не пойду к вашим конкурентам с тем, что вы уже видели, и, если у меня есть ещё что-то полезное для плотника, я расскажу вам это в первую очередь. И только вам.

Сан Лин тяжело вздохнул, почесал затылок. Глаза его бегали, видно было, что внутри идёт борьба между жадностью и коммерческой выгодой.

— А много ли ты ещё знаешь? — спросил он с сомнением. — Может, твоё стусло — это единственное, что ты подсмотрел в чужих краях, а больше и нет ничего? Я ж не могу рисковать своими деньгами, не зная, что получу взамен.

— Это резонно, — согласился я. — Давайте так. Я сейчас расскажу вам ещё пару идей. Просто в общих чертах, чтобы вы поняли, на что можно рассчитывать. Если вам понравится, тогда и поговорим о цене.

Плотник оживился, подался вперёд.

— Давай, рассказывай. Я слушаю.

Я откинулся на лавке, собираясь с мыслями. Вот и пригодилась работа на стройке, да знакомство с разными людьми.

— Есть такая вещь, — начал я, — называется струбцина. Ну, или попросту зажим. Вы когда две доски склеиваете или сколачиваете, вам же нужно, чтобы они плотно прилегали друг к другу, пока клей сохнет. Обычно вы, наверное, верёвками связываете или камнями придавливаете?

— Ну да, — кивнул Сан Лин. — А как же ещё?

— А представьте деревянную рамку с винтом. В рамку вставляете детали, закручиваете винт, и он их сжимает с нужным усилием. Можно сделать несколько таких, разных размеров. И никаких верёвок, никаких камней, которые могут сдвинуться.

Сан Лин слушал, и я видел, как в его глазах загорается понимание. Он представил, наверное, все те случаи, когда у него криво склеивались щиты или съезжали детали.

— А винт? Где ж я винт возьму такой? — сразу уловил он слабое место в идее.

— Можно заказать у кузнеца, — пожал я плечами. — Или самому вырезать из твёрдого дерева. Резьба, конечно, не такая прочная, но для многих работ сойдёт. А можно и не винт, а клин сделать. Простая деревянная рамка, в неё вставляете детали, а сбоку забиваете клин. Он распирает рамку и прижимает детали друг к другу. Тоже работает.

— Клин… — протянул плотник. — А ведь это проще пареной репы! И кузнеца не надо, и рамку любую можно сколотить под размер.

— Вот именно, — кивнул я. — Это первое. Второе. Про сушку дерева. Вы как сушите? Под навесом, да?

— Ну да, — кивнул плотник. — А как ещё?

— А если ветром надует, дождём намочит, или солнцем пересушит? Потом доски коробит, крутит, и половина в брак идёт.

Сан Лин вздохнул.

— Это да. Беда.

— А можно сделать специальную сушилку, закрытый сарай с печкой внутри и отверстиями для вентиляции. — Там тепло, сухо, и воздух циркулирует. Доски сохнут быстрее и равномернее, брака меньше.

— Ну, это сложно, — почесал затылок плотник. — Печку класть, сарай перестраивать… Но мысль здравая, надо будет обмозговать.

— Или проще, — я вспомнил ещё один способ. — Сделать пирамиду из досок, прокладывая между ними тонкие рейки, чтобы воздух проходил, и сверху навес от дождя. Тоже лучше, чем просто штабелем на земле.

Сан Лин кивал, запоминал, задавал вопросы. Я отвечал, стараясь не лезть в дебри, но объяснять доступно.

— Следующая идея. — продолжил я, — Вы доски как строгаете? Рубанком, от руки? А глазомер у всех разный, и рука дрогнуть может. Чтобы получить идеально ровную поверхность, нужно направляющую использовать. Берём ровную доску, длинную, которую предварительно вывели в ноль. Прижимам её струбцинами, про которые я чуть раньше рассказывал к заготовке параллельно тому краю, который надо обработать. И строгаем, упирая рубанок в эту направляющую. Она не даст рубанку уйти в сторону. Получается идеально ровная плоскость. А для того, чтобы сделать доски одинаковой толщины, нужен рейсмус.

— Это ещё что такое? Рейсмус? — повторил он очередное незнакомое слово.

— Ещё одна очень нужная для плотника штуковина. Две планки, одна неподвижная, вторая подвижная, с острой чертилкой. Выставляешь нужный размер, проводишь вдоль края доски, и чертилка оставляет линию, потом по этой линии строгаешь лишнее. И все доски получаются строго одинаковой толщины.

Сан Лин слушал, открыв рот. Потом вдруг хлопнул себя по лбу.

— Ах ты ж! Как же я сам не додумался? Ведь просто же! А ну, Фу Лин, Мао Лин, тащите сюда доски, будем пробовать!

Сыновья, которые всё это время делали вид, что работают, а на самом деле подслушивали, тут же подбежали. Началась суета: искали ровную доску, делали примитивные струбцины с расклинкой. Я сидел в сторонке, попивая чай и наблюдая, как трое мужиков, как дети, возятся с новым инструментом.

Через полчаса экспериментов Сан Лин уже вовсю орудовал рубанком, упирая его в направляющую, а сыновья приноравливались к рейсмусу, который соорудили из двух обрезков и острого гвоздя. Результат превзошёл ожидания: доски получались такими ровными, будто их на станке выстругивали. Но тут, пожалуй, была заслуга в том, что и сам плотник и сыновья его были весьма сильны, тоже видимо идя по пути практиков.

— Работает! — орал Сан Лин, размахивая идеально обработанной доской и чуть не задевая своих сыновей. — Ян Лан, ты гений! Ещё! Давай ещё!

— Погоди, — остановил я его. — Давай по порядку. Мы как договаривались? Я подтверждаю свою квалификацию, а ты платишь деньги и мы продолжаем.

— Да, да! — возбуждённо воскликнул он, — Всё, парень, ты меня убедил. Видать, в своё время у больших мастеров учился. Такие штуки, они ж целое состояние стоят!

Я скромно потупился, хотя внутри всё ликовало. Кажется, я нашёл золотую жилу. Не в прямом смысле, конечно, но как способ заработка.

— Значит, так, — Сан Лин деловито пододвинулся ближе. — Сколько тебе надо, говори прямо. Я человек простой, торговаться не люблю. Скажешь цену, и я скажу, потяну или нет.

Я выдохнул. Момент истины.

— Мне нужно пятьсот пятьдесят медяков, — чуть преувеличил я сумму, оставляя место для торга. Он, конечно, говорил, что торговаться не любит, но ведь и мне надо помимо штрафа, как-то дальше жить. Покупать право на работу. — Столько мне не хватает до уплаты долга управителю рынка. И плюс… — я замялся, но потом решил, что терять нечего, — плюс я должен ещё товарищу за помощь, впрочем, с ним я потом разберусь, как закрою долг.

— Пятьсот пятьдесят, — повторил Сан Лин, и лицо его вытянулось. — Это ж какие деньжищи. Ян, ты понимаешь, что это огромные деньги для простого плотника?

— Я понимаю, — сказал я твёрдо. — Но вы посчитайте, уважаемый Сан Лин. Сколько вы заработаете благодаря моим советам в ближайший месяц? Сколько заказов выполните быстрее и качественнее? Сколько новых заказов возьмёте, потому что сможете делать то, чего другие не умеют? Эти пятьсот пятьдесят монет окупятся вам очень быстро, а я даю слово, что не пойду с этими знаниями ни к кому другому в вашем квартале. Ваше преимущество останется при вас.

Плотник задумался. Он хмурил лоб, шевелил губами, видимо, что-то подсчитывая в уме. Я молчал, давая ему время. В конце концов, он вздохнул и развёл руками.

— Эх, была не была! — решился он. — Чувствую я, парень, что ты не обманываешь. И глаза у тебя честные, и говоришь дело. Ладно. Четыреста пятьдесят. Это всё, что я могу снять с оборота, не оставив семью без средств. Пойми, у меня расходы, материал закупать надо, сыновьям платить…

— Четыреста пятьдесят, — я покачал головой. — Уважаемый Сан Лин, вы только что говорили что не любите торговаться и строили планы, как подомнёте под себя всех соседей. Какие же это планы, если вы не можете найти какой-то сотни монет сверху? Не прибедняйтесь, я же вижу — мастерская у вас крепкая, заказы есть, сыновья помощники. Вы потратите эти деньги и даже не заметите. А я, если не расплачусь с долгом, пойду по миру. И тогда все мои знания уйдут вместе со мной. Никому не достанутся.

Сан Лин крякнул, почесал затылок ещё яростнее. Видно было, что мои слова попали в цель. Он реально прикидывал, сколько сможет заработать на моих идеях, и понимал, что пятьсот пятьдесят монет, это капля в море по сравнению с будущей выгодой.

— А если ты ещё что-то знаешь? — спросил он хитро. — Если я тебе заплачу, ты мне все свои секреты выложишь?

— Все, что касается плотницкого дела, — кивнул я. — Что вспомню. И даже чертежи нарисую по мере сил. Этого, я думаю, хватит, чтобы ваша мастерская стала лучшей в квартале.

Плотник крякнул, хлопнул ладонью по столу.

— По рукам! Пятьсот пятьдесят, как ты и сказал.

Он ненадолго отошел, вернулся с небольшим холщовым мешочком, из которого вытащил договоренную сумму. Было видно, что ему жалко расставаться с деньгами, но с другой стороны, это был его шанс на то, чтобы сделать качественный рывок в процессе деревообработки.

Я пересчитал, убрал деньги, мысленно выдохнув от осознания того, что моя главная проблема наконец решена.

— А сейчас давай, рассказывай дальше. — нетерпеливо произнёс Сан Лин, — Время есть, жена ещё обед приготовит, поедим как следует. А ты мне про все свои хитрости поведаешь.

И я начал рассказывать. До самого вечера мы просидели в его пристройке, я попутно чертил всё, что мог вспомнить. Про разметку, про виды пил и рубанков, про то, как точить инструмент, про соединения типа ласточкин хвост, благо как оказалось, обрывки хранимой в моей голове информации, легко вытаскивались из головы, что я списал на то, что в молодом теле и память лучше.

Плотник слушал, задавал вопросы, постоянно записывал сложные для себя моменты, его сыновья тоже постоянно были рядом, чтобы не упустить ни крупицы знаний. К вечеру я вымотался так, как не уставал ни разу, даже после суматошного бегства сквозь лес, да и плотник устал, но выглядел жутко довольным.

Сан Лин, проводив меня до дверей, ещё раз пожал руку.

— Запомни. Теперь ты завсегда уважаемый гость в моём доме. Буду рад видеть тебя в любое время.

— И вам тоже спасибо, — улыбнулся я. — Удачи, уважаемый Сан Лин. Думается мне, что скоро вы тут развернётесь и ваше имя будет знать каждый.

Я вышел из мастерской и побрёл в сторону лавки Фэна. Неужели всё наконец-то налаживается? Неужели я выкарабкался? У мня наконец есть деньги, чтобы закрыть долг Чжан Бо, даже с небольшим запасом.

Я почти бежал к знакомой лавке, предвкушая, как обрадую Фэна. Он-то уж точно порадуется за меня.

— Ты где пропадал целый день? — обеспокоенно спросил он, — Но вид у тебя подозрительно довольный.

— У меня получилось! — я сиял. — Я заработал достаточно денег и могу рассчитаться с Чжан Бо!

— Да ну! Тебе же ещё нужно было полсотни монет. Неужто ограбил кого?

— Не, — сразу открестился я, — всё честно заработал. В ремесленном квартале был, с людьми знакомился, и подсказывал им за деньги, как можно улучшить их труд. Сам же говорил, что я парень умный, вот я и решил поработать головой. У нас, у южан многое по-другому делают, вот у меня и вышло. Со стороны то видней.

— Вот и отлично, — Фэн искренне улыбнулся. — Завтра с утра тогда пойдём к управителю, закроем твой долг и получишь наконец разрешение, а там, глядишь, и торговлю наладишь, и мне может что тоже подскажешь. Может и ресторан откроем. — вновь завёл он старую шарманку.

— Спасибо, Фэн. Спокойной ночи.

Я зашёл в дровницу, чувствуя невероятный подъём. Впервые за последние дни я мог вздохнуть спокойно. Завтра последний рывок, и все проблемы позади. Ну, почти все.

Достал из-за пазухи кошель, пересчитал. Тысяча сто сорок шесть медяков. Чертовски внушительная сумма для человека, который ещё вчера был готов рисковать головой за жалкий полтинник.

Настроение было прекрасным. Я уже собирался ложиться, как вдруг вспомнил про рыбину. Надо проверить, как она там, покормить, воды подлить. Я осмотрелся, покрутил головой и внезапно осознал, что не вижу бочонок.

Его не было.

Сначала я подумал, что обознался, что в темноте просто не вижу. Зашарил руками по полу, обшарил все углы дровницы. Бочонка не было.

По моей спине пробежал холодок, я выскочил из сарая, подбежал к тележке. Может, я его туда переставил и забыл? Заглянул внутрь, обшарил все отсеки. Пусто.

Сердце заколотилось как бешеное. Где рыба? Где мой по-настоящему ценный трофей, ради сохранности которого я рисковал жизнью? Я же мог его продать в первый же день и ничего этого не было!

Я заметался по двору, заглядывая во все углы, под лавку, под навес. Бочонок исчез. Испарился. Как сквозь землю провалился.

Я попытался вспомнить, когда видел его в последний раз. Кажется, в день моего похода в лес. Утром, когда собирался, я точно его видел. Я тогда даже думал, брать или не брать рыбу с собой, чтобы приготовить, но решил не брать, оставил в дровнице. А потом столько всего случилось, я много раз чуть не помер и толком даже не вспоминал про рыбину. Слишком много событий, слишком много стресса. Я просто забыл о ней!

А теперь её нет.

Я ворвался в дом к Фэну, не думая о приличиях. Он уже разделся и собирался ложиться, но увидев моё перекошенное лицо, встревоженно вскочил.

— Ян? Что случилось? Ты чего в таком виде?

— Фэн! — выпалил я, едва переводя дух. — Бочонок! Мой бочонок, который в дровнице стоял, с водой! Его нет! Пропал!

— Какой бочонок? — не понял Фэн. — Ты о чём?

— С рыбой! — заорал я, понимая, что теряю контроль, но ничего не мог с собой поделать. — Там была рыба! Редкая рыбина! Я её в реке случайно поймал, и она у меня в бочонке жила, думал что если совсем подопрёт и не успею денег найти, то продам её! И теперь её нет! Украли!

Фэн уставился на меня так, будто у меня выросли рога.

— Поймал редкую рыбу в нашей реке? — переспросил он недоверчиво. Фэн нахмурился, почесал бороду. Видно было, что он переваривает информацию. — Постой, не кипятись, — наконец сказал он спокойно. — Давай думать. Когда ты её в последний раз видел?

— Утром, в день похода в лес, — ответил я, стараясь успокоиться. — Точно помню, бочонок стоял в дровнице, я ещё подумал, брать с собой или нет. А потом… потом всё завертелось и я только сегодня о ней вспомнил.

— Хм… — Фэн задумался. — Значит, пропажа могла случиться в любой день, начиная с того утра. А кто знал, что у тебя там что-то есть?

— Никто, — я покачал головой. — Я никому не говорил. Даже тебе.

— Вот именно, что даже мне, — задумчиво протянул Фэн. — Значит, если никто не знал, то это либо случайность, либо кто-то шарил по дровнице в поисках чего-то ценного. А что у тебя там ценного, кроме этой рыбы?

— Больше ничего, — я задумался. — Деньги я всегда с собой ношу.

— Деньги с собой, — повторил Фэн. — Хм… А ведь в день, когда ты пошёл в лес, рядом снова крутился Сумо со своей ватагой. Я как раз собирался выйти да надавать ему по шее, гляжу, а его уже и след простыл. Я тогда не придал значения, мало ли куда шпана подевалась.

— А если они за мной следили? — предположил я. — Видели, что я ухожу в лес, и решили проверить, что у меня в дровнице? И нашли бочонок?

Фэн покачал головой.

— Тогда беда. Он же был в секте, хоть и не доучился, а значит имеет представление о духовных животных и прекрасно осознаёт их ценность. — торговец внезапно помрачнел лицом. — и сдаётся мне, я догадываюсь, куда он мог с ней пойти.

Я сразу догадался, о чём он хочет мне сказать и закончил за него.

— Он же мечтает вернуться в секту и теперь, когда у него есть нечто ценное в руках, вполне может сделать подношение старейшие, надеясь, что его вернут. Верно?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.