— Где твоя мама? — спрашиваю пацана.

Я успел перехватить его в последний момент. Малой лихо разогнался на самокате. Мчал так, что еще немного — выехал бы прямо на дорогу, где машины вовсю носятся.

Теперь самокат на земле рядом валяется. А пацана я подхватываю на руки.

Он сам ошалел от всего по ходу. Перепугался, что настолько сильно разогнался и не мог тормозить. Смотрит на меня. Опешивший. Испуганный. Моргает. Глазища у него огромные. Синие-синие. И такие знакомые. Очень необычный цвет.

Смотрю на него — что-то царапает внутри.

Лицо у этого ребенка тоже до боли знакомое.

+++

Я уезжал на время. Хотел сменить обстановку, отвлечься. Вернулся в город вчера вечером. Дела появились. Такие дела, где требуется личное присутствие.

Для начала нужно было пересечься с одним старым знакомым, забрать у него документы. Через посредников такие бумаги не передают.

Мы подъезжаем к центральному парку практически одновременно.

— Здравствуй, — говорит Каримов. — Все как договаривались.

Передает мне папку.

— Понял, спасибо.

— Надолго вернулся? — спрашивает он.

— Нет.

Задерживаться здесь не собираюсь. Нет смысла. Даже в свой дом не поехал. Отель снял. Слишком много воспоминаний лишних. А я переключиться хочу. Чтобы ничего не цепляло. Полностью выдрать из памяти.

Но туго с этим пока. Не отпускает.

— Другу помочь надо, — говорю.

У нас сотрудничество нарисовалось. Долгосрочное. После того, как я ему с одной проблемой помог.

Обмениваемся еще парой фраз и расходимся. Дел по горло у каждого.

Сам задерживаюсь возле тачки. Телефон достаю. Надо сделать срочный перевод. Отправляю деньги, убираю мобильный в карман. И перехватываю боковым зрением движение рядом.

Пацан на самокате. Малой. Несется, пиздец. Разогнался так, что по ходу притормозить не может.

А впереди проезжая часть. Там на полной скорости машины мчатся.

Действую чисто на рефлексе. Реакция у меня молниеносная. Годы тренировок. Поэтому перехватываю малого. Прямо с его же самоката снимаю.

Очень вовремя. Еще немного — вылетел бы на дорогу.

Самокат рядом грохается. А я пацана на руках держу.

— Где твоя мама? — спрашиваю.

Молчит. Перепуганный.

А больше я вопрос не повторяю. Подвисаю, глядя в его глаза. Синие. До боли знакомые. Да и лицо у него… знакомое. Смутно угадываются те самые черты, которые хрен знает когда из памяти стереть смогу.

Еще одна секунда — женский голос по нервам бьет.

— Богдан!

Пацан оживает.

— Мама, — выдает, поворачиваясь на голос.

Хмурится, снова глянув на меня. Дергаться начинает. С рук моих спрыгнуть пытается.

Отпускаю его.

— Богдан… — опять этот голос.

По живому.

Оборачиваюсь.

ОНА.

Подбегает к пацану. Раскрасневшаяся. Запыхавшаяся. В объятья сгребает, приседая рядом с ним. Целует. Взволнованно ощупывает, не повредил ли тот чего. Обнимает. Прижимает к себе.

А я смотрю и охреневаю. Вот это встреча. В первый же день.

— Сколько раз я тебе говорила? Нельзя. Нельзя, понимаешь? — бормочет она, с трудом переводит дыхание. — Нельзя так разгоняться. Всегда будь рядом. Богдан…

Отрывается от сына.

— Спасибо вам большое, — начинает скороговоркой благодарить.

Поднимает взгляд. И замолкает резко. Застывает, увидев меня.

— Здравствуй, Варя, — говорю.

Заторможенно кивает.

Глаза у нее… синие-синие. Огромные. Как у ее малого. Один в один. Да и так похож он на мать очень сильно.

— Как ты? Как дела?

— Нормально, — выдает глухо.

Выпрямляется. Дышит тяжело, нервно. За сына перепугалась. Ну это понятно. А еще она как-то странно накрывает живот ладонью.

Ей плохо?

— Давай подвезу вас, — говорю.

— Нет, нет, — бормочет. — Не нужно. Я… такси уже едет. Вот! Приехало…

Выпаливает, махнув рукой в сторону припарковавшейся рядом машины. Самокат ставит. Сына хватает.

И быстрее в тачку.

Напоследок оборачивается.

— Спасибо, Джамал.

Даже улыбку выдавливает.

Киваю. Провожаю взглядом единственную женщину, с которой хотел построить серьезные отношения. Но не был готов принять ее ребенка.

Время идет, а я так и не могу выбросить ее из головы.

Тянет дико. Просто охуеть. Сейчас особенно четко это осознаю.

Но главный сюрприз ждет впереди. Я еще не знаю, что она скрыла, что беременна от меня.

— Не скажешь ему ничего? — спрашивает Крис.

— Нет, конечно, — качаю головой. — Ты что?

Джамалу мой сын не нужен. А если он узнает про мою беременность, даже не знаю, как отреагирует. Думать об этом не хочу.

Серьезные отношения не для него. Помню.

— А если он сам узнает? — выдает подруга, внимательно глядя на меня.

Не узнает.

Надеюсь.

Сегодня у меня чуть сердце не остановилось. Дважды.

Сначала, когда Богдан на самокате разогнался так, что догнать не могла. Если бы не Джамал, он бы прямо под машины выехал.

Жуть. До сих пор не могу успокоиться.

Видела, как Богдана перехватил какой-то мужчина. Буквально за пару секунд. Еще бы чуть-чуть…

Даже мысль эту заканчивать не хочу.

И сейчас сердце колотится, когда память живо подбрасывает кадры этого тревожного момента.

Вот только, подбегая к человеку, который спас моего сына, я и подумать не могла, кого увижу.

Он же спиной стоял. Подхватил Богдана на руки.

— Богдан! — выпалила.

Мужчина отпустил сына. Тот сразу ко мне. А я к нему. Сперва обцеловала всего, ощупала, чтобы убедиться, что ничего не повредил. Потом начала благодарить. Взгляд подняла и обомлела.

ОН.

Запнулась в момент. Все мысли сразу врассыпную.

Он же уехал. Именно поэтому я спокойно в город вернулась. Работу нужно искать. В деревне работы нет. А у меня дети…

Я думала, ничего страшного не будет. Просто нужно избегать его заведений. Тогда точно никак не пересечемся.

И тут будто назло. Как насмешка судьбы.

Хорошо, что беременность пока не видно. Совсем немного я округлилась. Незаметно. Однако как же он на меня посмотрел.

Джамал заметил мое состояние? Предложил подвезти. Но кажется, не понял? Да, точно не понял, иначе дальше бы по-другому разговор пошел. Так легко бы меня не отпустил.

— Варь, ты меня слышишь? — спрашивает Крис.

Слегка за плечо меня встряхивает.

— Извини, задумалась.

— Ну да, — кивает подруга. — Есть о чем подумать. Ты просто представь, какая у него реакция будет, если он выяснит, что ты скрыла.

— А если не выяснит? Эта встреча случайная была. Может мы больше не увидимся.

Недавно столкнулась с одной женщиной из ресторана. Мы вместе работали раньше. Она обмолвилась, что Горец в другую страну переехал.

Но надеяться на это сильно не стоит. Может то просто сплетня была?

Вернулся же. Вот.

— Смотри сама, — замечает Крис и, понимая, что лучше перевести тему, спрашивает про работу: — Почту смотрела? Ответил кто-нибудь?

— Пока нет.

Один вариант мне подвернулся. Вакансия официантки в ночном клубе. Зарплата высокая. График хороший. Заведение серьезное. Но там будет тяжело. Работа на ногах, а я беременна.

Однако выбирать не приходится. Деньги хорошие. На первое время подойдет.

Конечно, постараюсь найти работу по специальности. Но опыта у меня нет. И диплом с отличием не особенно помогает.

— Почему бы тебе не обратиться к кому-то из бывших однокурсниц? — предлагает Крис. — Вдруг кто-нибудь поможет?

Думала об этом. Но все те, с кем я немного общаюсь, работают в серьезных компаниях, уже с определенным стажем. Немного продвинулись по службе. Зачем им нужен сотрудник без опыта работы? Да еще и беременная.

Мне бы какой-нибудь вариант вроде «удаленки».

Время поджимает. Понимаю это. Нужно что-то решать.

А тут еще и Байсаров.

Всколыхнулось все. Снова на нервах.

— Решила в этот клуб пойти? — спрашивает Кристина, заметив листовку у меня на столе.

— Попробую. Другого варианта пока нет.

Искать продолжу.

Хорошо, что жуткий токсикоз прошел. Иначе бы совсем тяжело было. Еще раз проверяю почту. Ничего нового. Если не считать уведомление о том, что на следующей неделе у меня скрининг. Нужно проверить, как растет малыш.

Первые несколько смен проходят спокойно.

Заведение высокого уровня. Охрана следит за порядком. В клубе действует фейс-контроль.

Но вскоре понимаю: есть гости, которые могут позволить себе лишнее, ведь уверены, что могут получить все. А если прибавить алкоголь, то их и вовсе несет.

И не всегда охранники успевают отреагировать.

Пока терпимо. Как временная подработка подойдет. Стараюсь найти что-нибудь другое. Каждый день рассылаю резюме. В одном месте назначают тестовое задание, выполняю все, но ответа от них нет.

Надеюсь, что последняя смена на этой неделе пройдет ровно. Настраиваю себя, что осталось немного. Собраться и отработать.

Вот только все идет наперекосяк.

Забираю очередной заказ, чтобы вынести в тот зал, где сегодня работаю, и случайно слышу обрывки разговора двух других официантов.

— Даже Горец приехал, — бросает один из них.

И я невольно застываю. Судорожно сжимаю поднос.

— Серьезно? — протягивает второй.

— Сам видел, он с боссом наверх ушел. Говорю тебе, не просто так здесь все сегодня собираются. Давно такого количества «випов» не помню.

— И чего?

— Ну не знаю, что-то намечается…

— Долго еще языками трепать будете? — обрывает разговор вдруг возникший рядом администратор. — Работать, работать. Живо!

Эти двое разбегаются, а я так и стою застывшая.

— Тебе плохо? — спрашивает администратор, повернувшись ко мне.

Отрицательно мотаю головой.

— Ну тогда тоже поживее, — кивает. — За работу.

Джамал здесь. Только этого не хватало.

Но… он ушел куда-то наверх. Так сказали. Однако это не значит, что он там задержится. Это вообще ничего не значит.

Байсаров в клубе. Мы можем столкнуться в любой момент.

Мелькает мысль прямо сейчас все бросить и уйти. Но я заставляю себя собраться.

В клубе полно людей. Начало вечера. Дальше будет еще больше. И официанток много. Вип-зону обслуживает отдельный персонал. Новичков туда не берут.

Тогда какие шансы у нас пересечься?

Очень высокие.

Понимаю это, когда Джамал буквально проходит за моей спиной. Как раз выставляю заказ на столик, когда слышу его голос позади.

— Так решай, блядь! — рявкает. — Похуй мне, как ты это сделаешь. Результат нужен.

Везет, что он меня не замечает. Проходит вперед.

А дальше я стараюсь сделать все возможное, чтобы не попасться ему на глаза. Отмечаю, куда он идет. Держусь подальше оттуда.

В какой-то момент вижу рядом с ним хозяина заведения. Они говорят о чем-то, задерживаются в главном зале.

Вот бы они поскорее вернулись наверх. Даже несмотря на количество людей вокруг, опасаюсь столкновения.

— Боссом залюбовалась? — бросает мне на ухо одна из официанток.

Понимаю, что и правда как будто подвисла, и все выглядит двусмысленно. Джамал усаживается, а хозяин клуба стоит, разговаривает по телефону.

Потому девушка не замечает, кого именно рассматриваю.

— Извини, мне нужно идти, — выдаю.

— Слушай, — она задерживает меня за руку. — Руслан Черный с такими как мы не мутит. Ну… с обычными официантками. Да и говорят, девушка у него теперь есть.

Руслан Черный и есть наш босс. Хозяин этого клуба.

— А вот Горец, — вдруг продолжает она заговорщическим тоном, пониже склоняясь ко мне. — Он тоже не по простым девчонкам. Но ты красивая очень. Может и выгорит. Он ни одну красивую девку не пропускает.

Интересная слава про Джамала идет.

Ничего нового.

Стараюсь на работе сосредоточиться. Однако и в сторону поглядываю. Чтобы держаться как можно дальше от Байсарова.

Немного перевожу дыхание, когда он вместе с Черным все же поднимается наверх.

— А ну задержись, — доносится протяжный голос.

А в следующий момент тяжелая рука опускается на мои плечи. Толкает ближе к барной стойке.

— Ну чего? Молодец. Заценил, как ты передо мной жопой вертишь. Туда-сюда. Круги нарезаешь.

Запах алкоголя бьет в лицо.

Какой-то здоровый мужик зажимает меня.

Пробую убрать от себя его руки. Понимаю, что говорить с ним бесполезно. Глаза мутные.

Отчаянно озираюсь в поисках охранников. Но как назло никого нет поблизости. А этот урод распускает руки.

Бью его по ладоням.

— Пустите…

— Ты что ломаешься? — рычит он. — Я заплачу.

Свет падает на его лицо. Становится особенно жутко. Взгляд у него совсем осоловевший.

Судорожно дергаюсь в его захвате.

— Кончай это! — бросает подонок.

Кричу. Зову на помощь.

Но урод зажимает мне рот ладонью.

— Баблом не обижу, — цедит, нависая надо мной. — Ты слышала? Это с виду я жесткий. Отъебу нежно.

Меня передергивает от омерзения.

Вырываюсь изо всех сил. Наконец, умудряюсь укусить его за руку, да так что взвывает и отпускает меня.

— Блядская сука! — орет. — Ах ты…

Пробую отскочить от него. Сразу же. Но он ногу выставляет, чтобы далеко не ушла. К волосам моим тянется.

Стараюсь увернуться.

А потом… это вдруг больше не требуется.

Сначала замираю, опешив от происходящего. Но после тороплюсь отойти подальше.

Какой-то человек приходит мне на помощь.

Высокий. Крупный. Он будто бы совсем без труда перехватывает руку напавшего на меня мерзавца. Выкручивает. Заваливает его лицом на барную стойку.

Зажмуриваюсь. Стараюсь быстрее исчезнуть.

Этот человек пугает не меньше, чем урод, который меня зажимал. Хоть и помогает. Он точно зверь.

Жуткое ощущение.

Выхожу из зала. Проскальзываю в подсобку.

Нет. Хватит с меня. Больше тут не выдержу. Если в прошлые раз мне то охранники помогали, то просто спокойные смены выдавались.

Сегодня все один к одному. Плохо.

Только проработав здесь немного, понимаю, что «випы», самые уважаемые здесь гости, тесно связаны с криминалом.

Об этом не говорят. Но это чувствуется.

Не могу здесь работать беременная.

Помедлив и слегка успокоившись, иду к администратору. Объясняю, что мне срочно нужно уехать. Личные проблемы.

— Тогда ты ничего не получишь за прошлые смены, — бросает холодно.

— Хорошо…

Никакие деньги не стоят того, чтобы тут задержаться еще.

Слишком опасно становится. Особенно сегодня. Что-то не то. И более опытные официанты это сразу подметили.

— Подставляешь ты нас, — резко замечает администратор. — Не видишь, какая толпа? Зашиваемся.

— Извините, я…

— Отнесешь этот заказ наверх — и можешь быть свободна.

— Наверх?

— Что непонятного?

— Там другая команда работает.

— Не парь мне мозги, — отмахивается. — Хочешь получить от нас такую характеристику, что тебя потом и поломойкой не возьмут?

Наверх. Туда, где Джамал.

От этого уже холод по коже идет.

— Первая дверь, как поднимешься. Справа. Там влюбленная парочка уединилась. Никаких вип-гостей. Справишься как-то.

Если бы я знала, чем закончится поход наверх, меньше всего волновалась бы насчет характеристики, которую мне дадут.

Черный собирает всех. Не для того, чтобы в покер сыграть. И плевать, что мы усаживаемся за стол, что я раздаю карты каждому.

Крысу надо вычислить. Слишком много дерьма завертелось. Кто-то точно инфу сливает.

И по ходу Черный уже понимает, за кем косяк. Чем дальше игра идет, тем четче сам подмечаю, кто здесь палится.

Эльдар.

Держится он хорошо. По лицу нихуя не прочитать. Но взгляд выдает. Глаза у него охренеть, как бегают.

А еще он на других свалить все хочет. Прямо видно, как старается.

Нутром чую. Замазан он. И крепко.

Охренеть. Сам с этим уродом несколько проектов провел. Напрямую.

Если бы Эльдар не палился, то я бы на Дикого поставил.

Но он среди нас — чужак. Крысой быть не может. Никаких общих дел с ним никто не ведет.

Дикий недавно из тюряги вышел. Там тоже дело нечисто. Хер знает, как ему удалось амнистию для себя выбить.

Пожизненный срок был. В самую жесткую тюрьму страны его отправили. В «Яму». За бойню в ночном клубе. Семь лет назад. И вот на волю вышел.

У Черного с ним свои счеты есть. Кровный долг.

Вот уж кому доверия нет, так это Дикому. Он же совсем без резьбы. Охуеть, что в «Картеле» тогда устроил.

И вдруг — на свободе.

Не нравится он мне. Нет ему никакого доверия.

С хера Черный его здесь принимает?

Я бы сам этого урода нахрен отсюда выставил. Он и до «Ямы» отмороженным был. А после той тюряги нормальным остаться нельзя.

Но сегодня фарт на его стороне. Не его башку рубить будут.

Приходит момент вскрывать карты.

Эльдара аж перекашивает, когда он свою комбинацию видит. Смотрит на Черного. Потом — на меня. И снова вниз. На карты перед собой.

Везет ему. Чего не радуется?

— Так раз в жизни везет, — выдает Эльдар наконец.

Старается роль держать.

Ну да. У него «флеш-рояль». Высшая комбинация. Вот только здесь и сейчас он понимает, что получает черную метку.

— Пей, — говорит ему Черный.

Кивает на бутылку, которую сам же Эльдар нам сегодня принес.

Жадный сучара. А тут вдруг — коллекционный подгон. Открыл, разливать начал.

Но никто из нас к его пойлу не притронулся.

— Что? — бормочет Эльдар, под дебила косит.

— Пей, — рявкает Черный.

Эльдар лыбу давит. Время тянет. Даже начинает какой-то пустой треп разводить.

Но он же понял. Заметил, что никто не пьет его бухло.

— Руслан…

Карты собрать хочет.

Опять что-то мямлит. Дрожит. Не выходит у него под контроль себя взять. Но теперь похер.

Эльдар руку над столом заносит.

Черный вбивает нож. Прибивает руку Эльдара. Будто гвоздем. Один удар. Холодно. Четко. И Эльдар истошно орет.

— Говори, — требует Черный.

Поднимается. Игральный стол обходит. Нависает над крысой, хватает ублюдка за глотку.

— Говори, блять, — рычит. — Сам! Ну давай.

— Руслан, я… — хрипит Эльдар. — Прости, бес попутал…

Дальше городит разную хероту.

Оправдывается. Пробует опять вину на других скинуть. Кого угодно замазать готов, лишь бы себя из дерьма вытащить.

Черный затыкает его поганый рот. Врезает ему, чтобы наконец-то заглох.

— Эльдар ко мне приходил, — заявляет Дикий. — Дважды.

— Чего хотел? — выдает Черный.

— Показания против тебя, — отвечает. — Не для ментов.

— Когда?

— Три года назад. Хотел бойню в «Картеле» на тебя повесить. Убеждал меня, что так терять нечего. А если новую версию кому надо выдам, то будет шанс выйти на волю.

— Врет! — вопит Эльдар. — Кому ты веришь? Этому психу? Да он резню в «Картеле» устроил. Там никого в живых не осталось. Врет он все, Руслан. Я тебе клянусь. Не ходил я к нему в тюрягу. Не было такого!

— Не было? — мрачнеет Черный.

— Не было, — кивает. — Кого ты слушаешь?

Кровь на пол сплевывает.

Опять херню разводит.

— Ну не было так не было.

Черный его обрывает.

Берет бутылку. Ту самую. От Эльдара. Ему же в глотку алкоголь заливает. Пусть сам до дна пьет то, чем нас напоить хотел.

Нехер с крысой дальше дела выяснять.

Ему одна дорога теперь. В пекло.

Эльдар мычит. Стонет. Башкой вертеть пытается. Но Черный его держит крепко. Крыса давится собственной отравой.

Реагирую на щелчок замка.

Тупо рефлекс.

Смотрю, как дверь вдруг распахивается. На пороге застывает девчонка с подносом.

Блядь.

Будто прикладом по затылку врезает.

Там не просто девчонка. Моя. Варвара.

И ей отлично видно, чем занят Черный. Как держит Эльдара, как заливает ему ядовитое пойло в глотку. Как тот ублюдок истекает кровью.

Картина пиздец.

Варя замирает.

Бледнеет. Ее глаза расширяются. Губы дрожат. И поднос, зажатый в тонких пальцах, теперь ходуном ходит. Посуда позвякивает.

Я даже не думаю.

Действую на автомате.

Меня будто вздергивает. В момент. Живо. К ней. Закрыть всю ту пиздецкую картину, которая ей здесь открылась.

— Я разберусь, — чеканю.

Даю понять, что сам все под контроль возьму.

Нехуй остальным вмешиваться.

За руку ее хватаю. В коридор рывком утягиваю. Подальше от места казни. Ногой дверь захлопываю. Поднос ее — на хер.

Как же Варю трясет. Всю колотит.

Обнимаю. К себе вплотную притягиваю. Сам не замечаю, как выходит, что в ее затылок утыкаюсь. Шумно воздух втягиваю.

Как это разгребать?

Решу.

А пока главное — успокоить.

На руки подхватываю. Крепче к себе прижимаю. Дальше — на выход из клуба. В свою тачку. Нам теперь дохера о чем поговорить нужно.

Беру поднос и поднимаюсь наверх.

Там меня останавливают охранники.

— Куда? — раздается вопрос.

— Заказ принести, — отвечаю ровно.

— Кто тебя направил?

— Администратор.

Один из охранников слегка подается вперед, внимательно изучает содержимое подноса, а после кивает:

— Иди.

Собираюсь подойти к той двери, которую прежде указал администратор. В самом начале коридора.

— Нет, дальше надо.

Охранники указывают в другую сторону. Нужно пройти еще вперед.

Позади доносится резкий голос:

— Вы почему до сих пор здесь торчите? Внизу нужны. А ты давай, поживее, на лестницу.

Не знаю, почему меня направляют в тот кабинет. Либо смена меняется и происходит путаница, либо охранники решают, что это заказ их босса.

Администратор же направил.

Не важно.

Главное, что открываю дверь и…

Никакой влюбленной пары в комнате нет.

Я будто попадаю в другую реальность.

Хозяин клуба душит какого-то человека. Так мне сперва кажется. Завалил его на стол, сдавил шею.

Уже потом выхватываю детали.

Залитое кровью лицо. Алкоголь, льющийся в горло. Рука, которая будто прибита ножом к столу.

Кадр за кадром. Картина становится четче.

Невольно моргаю, будто надеюсь развеять это. Но ничего из увиденного не пропадает.

Все внутри обрывается. Холодеет.

Растерянно замечаю людей вокруг. Они сидят вокруг стола, спокойно наблюдают за происходящим. Словно ничего необычного тут нет.

Они как массовка.

Мелькает надежда, что это все… случайность. Я чего-то не понимаю. А может прямо сейчас тут снимают остросюжетный фильм.

Вот. Точно. Сейчас раздастся голос режиссера.

Стоп. Снято.

Но никакого «стоп» не настпупают.

Вижу, как все смотрят на распахнутую дверь. На меня, застывшую в проеме. Чувствую тяжелые взгляды кожей.

Хозяин клуба тоже поворачивается.

Лицо у него… страшное. Взгляд ледяной. Какой-то затуманенный.

Мужчина, которого он держит за горло, мучительно стонет. И у меня сердце сжимается. От ужаса, от шока.

Вот, что такое оказаться не в то время. Не в том месте.

Тянет броситься назад. Прочь отсюда. Как можно скорее. А дальше останется только молиться, чтобы никто меня не нашел.

Лихорадочные мысли проносятся в голове за считанные секунды.

Но тело цепенеет. Совсем не слушается.

Еще один миг — передо мной будто скала вырастает. Мрачная тень накрывает. Высокая массивная фигура оказывается вплотную.

Сжимаюсь.

А после различаю до боли знакомое лицо.

Джамал.

— Я разберусь, — хрипло заявляет он.

Хватает меня за плечи и выволакивает прочь. Сгребает за руки, за талию. Как-то всю будто укутывает. Движения резкие, почти грубые. Но есть что-то такое в его прикосновения, от чего веет уверенностью, спокойствием.

И это ощущение словно передается мне. Совсем немного. Однако теперь и так хватает. Нужно хоть слегка поумерить раздрай эмоций внутри.

Едва успеваю за его размашистыми шагами. Спотыкаюсь.

Тогда он в момент подхватывает меня на руки. Так и выносит из клуба. На улицу, к машине.

Смотрю на свои дрожащие руки.

Чего-то не хватает, но…

Поднос. Куда-то поднос делся, однако совершенно не помню — куда. И дорогу на выход плохо помню.

Джамал усаживает меня на сиденье, пристегивает.

Когда машина трогается с места, сдавленно выдыхаю. И после с трудом втягиваю воздух.

Такое впечатление, будто увидев ту кошмарную сцену, не дышала. До этой секунды. Воздух ледяным комом забился в легких.

— Я все решу, Варя, — твердо говорит Джамал. — Будешь жить у меня. За вещами заедем.

Он поворачивается ко мне.

— Адрес прежний?

Рассеянно киваю.

Да, адрес у меня за это время не поменялся.

С трудом перевожу дыхание. Механически кладу ладони на бедра. Вижу, как мелко подрагивают пальцы. Дрожь унять никак не получается. Обнимаю себя руками.

Перед глазами яркими всполохами мелькают кадры той жуткой сцены. До сих пор не могу осознать происшедшее. Пока лишь одно понимаю четко: как же сильно я влипла.

Что теперь будет?

В голове ни единой мысли. Вся в раздрае. В каком-то абсолютно разорванном состоянии. Потерянная. Не понимаю, как себя собрать.

Нужно успокоиться. Нужно…

Машина останавливается.

Где?

Настолько выбита из колеи сейчас, что даже не сразу узнаю свой собственный подъезд. И как сюда доехали тоже не замечаю. Время пролетает быстро.

— Пойдем, — говорит Джамал.

Поворачиваюсь, смотрю на него.

— Вещи твои собрать надо, — прибавляет он.

— Зачем? — спрашиваю и сама свой собственный голос не узнаю, так надтреснуто звучит.

— Забираю тебя, — выдает. — К себе.

— Меня?

— Ну да.

Повисает пауза.

Он смотрит на меня так, будто правда ничего не понимает. А он и не понимает. Без «будто».

— Нет, — говорю. — Я не могу.

— Что ты не можешь?

— Не могу поехать с тобой.

Хмуро сводит брови. Мрачнеет.

— Не понял, — выдает наконец. — Как — не можешь? Это вопрос твоей жизни. Безопасности, блять. Ты мне мозги не еби. Собралась — и едем.

— Я не одна, — говорю. — У меня сын.

Даже в том напряженном состоянии, в котором сейчас нахожусь, замечаю, как он меняется в лице. Слегка.

— Я помню, — бросает. — Ну так и твоего пацана заберем. В чем вопрос? Бери, что вам надо на первое время. Остальное куплю.

Я плохо представляю, как выруливать из того переплета, в который этой ночью случайно попала. Если нужно переезжать к Байсарову на какое-то время — перееду.

Но может есть какой-то другой способ? Нужно попытаться. Хотя бы спросить.

— Как ты это себе представляешь? — спрашиваю. — Поднять ребенка посреди ночи. Отвезти в чужой дом. И вообще… это ребенок, Джамал. Маленький мальчик. На какой срок ты нас… приглашаешь? И что будет потом? Может быть, можно как-то по-другому решить? Ты же разбираешься в этом. Пожалуйста, придумай что-нибудь.

На следующий день мне звонит Наташа.

— Привет, Варь, как ты?

— Нормально, — роняю в ответ. — А ты?

— Хорошо, хотя сосед мне тут такое устроил… — протягивает она. — Но все решается.

— Что случилось, Наташ?

Ловлю себя на том, что в прошлый раз даже толком не поинтересовалась, как дела у подруги. Сразу про работу спрашивать начала.

— Затопили меня. Сильно. Скандал был жуткий. Мне же теперь ремонт нужен, а сосед наотрез отказался. Но, Варь, это не важно, правда. Конечно, я сначала сильно переживала, не думала, что…

— Стой, раз у тебя такое сейчас, то ко мне приезжай, — предлагаю. — У меня пока поживешь. Ремонт же может затянуться. Как ты там будешь?

— Я пока у Кати живу, не волнуйся, — говорит она. — Ее знакомый очень быстро мне помог все решить. Он и тебе поможет по работе. Повезло. Сейчас сброшу номер.

Секунда — и мой телефон вибрирует.

А сердце бешено колотится.

Работа? Уже?

— Вот, отправила, — выдает Наташа. — Проверь. Пришло?

— Да, — роняю.

Пальцы нервно подрагивают, когда жму на сообщение.

— Звони туда прямо сейчас, — продолжает подруга. — Скажи, что ты… ой, минутку.

Слышу, что Наташу кто-то зовет.

Она отвлекается ненадолго. И снова обращается ко мне.

— В общем, Варь, запиши, — говорит. — Дикий.

— Дикий? — невольно переспрашиваю.

— Да, Дикий, — отвечает Наташа. — Это его фамилия. Дикий Демьян Александрович. Позвони, скажи, что ты по поводу работы. Он обещал подобрать достойную вакансию.

Не верится.

Даже застываю немного.

— Спасибо, Наташ, я тебе очень благодарна, — замечаю и чувствую, как от подступивших эмоций слезы наворачиваются на глаза.

Накатывает на меня.

— Эй, Варь, ты чего? Ты там плачешь, что ли?

— Нет, просто… ну знаешь, я не думала, что получится. Еще и так быстро. Я… я просто, — нервно смеюсь. — У меня сейчас такое состояние, что… настроение часто меняется.

— Варь, все хорошо, успокойся, пожалуйста.

— Слушай, а он знает, — запинаюсь. — Про беременность? Обычно в такой период никто на работу не берет и…

— Не переживай, Катя ему объяснила.

Еще немного говорим. А после прощаемся.

Смотрю на телефон. Нужно скорее звонить.

Гудки тянутся и тянутся.

Наконец, отвечает секретарь. Выдает стандартный текст приветствия, который у меня в голове не держится. Слишком сильно волнуюсь:

— Я по поводу работы. Демьян Александрович обещал помочь, — говорю то, что мне сказала выдать Наташа. — Я от Кати. Он знает.

Повисает короткая пауза.

— Да, разумеется, — слышится ответ. — Варвара Вячеславовна? Кузнецова?

Мои данные Катя уже передала.

— Мы с вами свяжемся, — продолжает секретарь. — В ближайшее время. Ожидайте, пожалуйста, я вам перезвоню.

— Хорошо, спасибо большое.

Настраиваю себя на то, что это может затянуться. Наташа бегло объяснила, чем именно компания Дикого занимается, какой там размах.

До сих пор не верится, что меня туда действительно примут.

Но я верю Наташе.

Завтра истекает срок, который мне дал Джамал. Понимаю, что придется к нему переехать. Скорее всего. На некоторое время.

А если выйду на работу…

Рано загадывать. Сейчас я еще даже не устроилась.

Не жду, что со мной свяжутся завтра. Однако именно это и происходит.

— Добрый день, Варвара Вячеславовна, мы подобрали вакансию. Вам будет удобно сегодня подъехать?

— Да, конечно, — отвечаю, не думая.

— Возьмите, пожалуйста, все документы, — секретарь перечисляет. — Я сейчас список отправлю, чтобы ничего не забыли. В обед сможете приехать? Демьян Александрович хочет лично с вами пообщаться. Детали вакансии сейчас вам тоже отправлю.

Меня настолько переполняет эйфория, что даже просматривая подробное описание вакансии, не сразу отмечаю тревожные звоночки.

А они есть.

Когда радость немного отходит, начинаю задумываться.

Странно же это все. Нет? Во-первых, человек такого уровня как этот Дикий не проводит встречи с такими сотрудниками как я. Не на должность же топ-менеджера устраиваюсь.

Он глава компании. Его время дорого стоит.

Но Катя его хорошая знакомая. Так сказала Наташа. И сама Наташа его знает. Он ей уже помог.

Ладно, наверное, из-за того кошмара в ночном клубе я уже вся на нервах и потому везде ищу подвох.

Однако сама вакансия тоже выглядит необычно.

Зарплата выше, чем полагается при таких обязанностях. Сильно выше.

Я же просмотрела множество вакансий за последнее время. Примерно понимаю уровень.

Останавливаю себя.

Это же мои подруги договаривались. О чем я волнуюсь? Проблемы быть не должно. Сейчас важно себя показать хорошо. Как профессионала.

Горько усмехаюсь.

Ну да — профессионал. Без опыта.

Мне нужно собраться. Нужно как-то справиться. Обязанности, указанные в описании вакансии, не пугают. Понимаю, что придется работать много. Но я готова.

— Гарантии, — невольно повторяю за ним, нервно прочищаю горло. — Я бы хотела уточнить.

— Все просто, — заключает Дикий. — Ты под моей личной защитой. Извини, сейчас нет времени больше говорить. Тебе мой секретарь все подробности расскажет.

— Хорошо, — киваю. — Спасибо.

Документ пока подписывать не тороплюсь.

Дикий провожает меня на выход из кабинета.

— Введи ее в курс дела, — бросает секретарю. — Оформляем на полный пакет. Встречи на сегодня отменяй. Без переносов. До нового распоряжения.

Он звонит кому-то на ходу. Вскоре скрывается за одной из стеклянных дверей, ведущих в приемную.

— Варвара Вячеславовна, присаживайтесь, — говорит секретарь. — У нас есть несколько корпоративных квартир. Тут совсем рядом с офисом. В новом жилом комплексе. Планировка там примерно одинаковая.

— Подождите, — непонимающе смотрю на нее. — Квартира?

— Демьян Александрович вам еще не сообщал?

— Об этом нет.

— Он отметил, что для вас потребуются усиленные меры безопасности. Потому было бы лучше, если бы вы согласились переехать в новый комплекс. Там у нашей компании полный контроль. К тому же, у вас маленький ребенок. Верно?

Растерянно киваю.

— Поверьте, здесь прекрасная инфраструктура, — улыбается секретарь. — Много зелени. Детская площадка. А еще — садик. Туда бронь на год вперед, но мы договоримся. Если вы не против.

— Подождите, я… — запинаюсь. — Это слишком быстро.

— Не волнуйтесь, — заявляет секретарь. — Все входит в социальный пакет. От вас первый месяц никаких расходов не потребуется. Жилье мы оплачиваем. А оплата за детский сад будет вычитаться из заработной платы. И если вам что-то дополнительно потребуется, это можно согласовать.

Звучит слишком сказочно, чтобы быть правдой.

— Правда, сейчас, когда Демьян Александрович уехал, какие-то вопросы могут занять больше времени…

Мне тяжело сосредоточиться на словах секретаря.

В мыслях полный раздрай.

— Вы уже подписали документы? — доносится будто издалека.

— Нет, подождите, пожалуйста, — сглатываю. — Хочу еще раз внимательно все прочитать.

Изучаю контракт страница за страницей. Ничего подозрительного не обнаруживаю, как не пытаюсь.

Все выглядит вполне стандартно. Если не считать нереально щедрые бонусы вроде квартиры.

Дикий знает моих подруг. Катю — давно. Так он сказал. Но не помню, чтобы хоть раз слышала от нее про него. Вот только…

Демьян.

А ведь так звали парня, за которого Катя собиралась выйти замуж, когда мы еще учились в универе.

Холодом окатывает, когда вспоминаю, чем там все закончилось.

Но теперь становится понятно, почему Дикий помогает. Он не просто знает Катю. И еще понятно, чем таким тяжелым мрачным от него веет.

— Какие-то проблемы? — спрашивает секретарь. — Вопросы?

— Нет, — отвечаю наконец. — Все понятно.

Ставлю подпись на договоре.

Вечером звонит Джамал.

— Я уехал, — говорит. — Но своим людям распоряжения отдал. Тебя и твоего сына отвезут ко мне. Завтра утром буду в городе.

Крепче сжимаю телефон.

— Варя? — зовет.

— Не нужно, — выдаю.

— Что — не нужно?

— Извини за беспокойство. Не нужно нас никуда отвозить, — отвечаю. — Проблема решилась. Я нашла работу и сама переезжаю. Еще раз извини, сейчас мне не очень удобного говорить. Вещи собираю.

— Чего? — от того как звучит его голос мурашки по спине бегут.

Резкий тон, рычащий, отрывистый.

— Извини, я занята.

Отключаюсь. Но чувствую, что Джамал так просто не отступит.

Занята она.

Чего, блять?

Сжимаю телефон. Смотрю на погасший экран. Подвисаю от того, как наш разговор прошел.

Что это за херня?

Работу она нашла. Переезжает. Куда?

Короче, нельзя было из города уезжать. Даже на несколько дней. Вон какую активность она развернуть успела.

Варя такая. Да.

И как лихо меня отшила. Вещи она собирает. Занята. У нее там уже свои какие-то планы выстроились.

Нет. Не пройдет номер.

Первый порыв — набрать ее снова. Объяснить. Так, чтобы все поняла. Хорошо поняла. Как мне надо.

Но потом себя торможу.

Зачем впустую трепаться?

Вернусь обратно, тогда и поговорим. Здесь личное присутствие нужно. Иначе не прокатит.

Забирать и увозить. Самому. Силой — если потребуется. Хреново представляю, как это с ребенком проворачивать. По ситуации разберусь.

А пока нужно выяснить, что там за дела такие. Где Варя работу нашла. И с хера ли вдруг переезжать собралась.

Отдаю распоряжения помощнику. Пусть выясняет.

Я дела дожимаю. Дохуя дерьма разгребать из-за Дикого. Как же не вовремя он из тюряги вышел.

У нас с Черным без него головняка хватало. Теперь так вообще повалило. Одно за другим.

Напрягает меня Дикий. Давно уже. Еще в первые разы, когда мы пересекались. Он мне сразу не понравился. До того, как бойню в клубе устроил.

И как он на свободу вышел? После такого. Пожизненный срок ему сняли. За какие заслуги?

Семь лет назад он все потерял. Полная конфискация.

С чего бы сейчас у него оказалась под контролем целая корпорация?

Крышует его кто-то. Мощно. Наверху.

Нечисто здесь. Копнуть надо.

Но сейчас главное свои вопросы закрыть. Дикий не должен ничего против нас получить.

— Босс, — помощник откашливается. — Я вам отчет отправил. Вся информация уже на почте.

— Отчет?

— Да, — кивает. — По Варваре Вячеславовне.

Открываю письмо.

Охуеваю.

Даже несколько раз перечитывать приходится. Так сильно по башке кровь бьет. Челюсти стискиваются. Кулаки аж печет.

Дикий. Вот сучара.

Стоило мне свалить. Ненадолго. Сразу к моей Варе полез.

Так вот она к кому на работу устраивается. И ладно бы только работа. Тут еще и переезд. Новая корпоративная квартира.

Ну ясно куда все идет.

Отвлекает телефонный звонок.

— Да, — рявкаю.

— Что по нашим вопросам? — спрашивает Черный.

— Решаю.

— Завтра вернешься?

Хотел бы. Но блять…

— Завтра — нет, — говорю. — Тут еще не все закрыл. Дня два надо.

— Понял, — выдает Черный. — Моя охрана кое-что интересное на камерах приметила. В тот вечер.

— Что?

— Я тебе отправил.

Приходит видео по нашему закрытому каналу.

Врубаю.

— Смотришь? — интересуется Черный.

— Сейчас.

Одна секунда — ярость слепит.

Какой-то урод к моей Варе пристает. Под барной стойкой зажимает. Она выворачивается. А он уебок ее схватить пытается. Не успевает.

Дикий. Опять он!

Скручивает того урода, пока Варя в толпе скрывается. Врезает ему, а сам в сторону смотрит. В ее сторону.

Значит, в клубе приметил. Сразу залип. Еще до того, как он в кабинет Черного случайно зашла.

Ну тут понятно. Как не приметить?

Охуенная она у меня. Сразу взгляд цепляет.

— Ты зачем это отправил? — спрашиваю.

— Твоя женщина, Джамал, — замечает Черный. — Но она к Дикому на работу пошла. В его квартире жить будет.

— Руслан, — обрываю.

— Да?

— Она — моя, — отрезаю. — Ясно?

— Да ясно, успокойся.

Даю понять, что обсуждать больше нечего.

А эту хуету разгребу. Так просто не оставлю.

Первый день работы проходит очень волнительно. Вся на нервах. Сосредоточиться тяжело.

Еще и в мыслях путается совершенно ненужное:

«Ну куда ты лезешь? Какой тебе еще офис? Столько лет официанткой проработала. А теперь вдруг карьеру строить решила?»

Гоню все это прочь.

Понимаю, что придется тяжело. После универа я никогда не работала по своей специальности. Бывало, читала какие-то статьи. Мельком. Но это еще давно. А потом совсем не до того стало.

Вот только если ничего не делать, то ничего в моей жизни не поменяется.

Важно хотя бы попробовать. Действовать. Конечно, я буду стараться. Не хочу подвести Катю. Все-таки она за меня поручилась.

Но если вдруг что-то не сложится…

Вот когда «не сложится», тогда и буду дальше решать.

Секретарь Дикого очень мне помогает. Вводит в курс дела, объясняет ключевые задачи, которыми нужно заняться.

На меня обрушивается такой поток информации, что рабочий день пролетает как один час. Кажется, едва моргнуть успеваю.

Потом все тоже насыщенно. Но я начинаю втягиваться.

И вот, стоя в толпе людей возле лифта, ловлю себя на том, что мне здесь нравится.

Казалось бы, не так много времени прошло. Однако меня уже затягивает. И силы на все находятся, и несколько вопросов умудряюсь решить так, что коллеги довольны.

Ошибки тоже есть. Например, вчера так глупо…

— Здравствуй, Варвара, — раздается низкий голос.

Поворачиваюсь, невольно прижимаю папку к груди.

Дикий.

Он останавливается передо мной.

— Здравствуйте, Демьян Александрович, — отвечаю, кивнув.

— Тебе наверх? — интересуется он.

— Да, — прочищаю горло. — В отдел маркетинга.

— Пойдем, — говорит он. — На моем лифте.

Все-таки есть в нем что-то такое, что сразу вызывает напряжение. Что-то во взгляде, в манере держаться. Во всем.

А это его предложение заставляет меня лихорадочно соображать, как бы вежливо отказаться.

— Спасибо за предложение, — замечаю.

Уже знаю, что тот лифт, которым пользуется Дикий предназначен для ограниченного круга людей. Помимо него самого.

— Но скоро обычный лифт приедет, — прибавляю, немного помедлив.

— А зачем тебе там толкаться?

Он хмурится. Слегка кивает на толпу людей, которые ждут лифт. Утром тут часто битком. Хотя работает сразу несколько кабин.

— Вон сколько народу, — выдает Дикий.

— Нет, почему…

Начинаю и замолкаю, глядя в сторону.

Взгляд будто случайно соскальзывает — меня будто льдом окатывает. А после кипятком обдает.

Джамал. Здесь. Уверенно направляется сюда. Уже замечает меня. Пока на расстоянии, но еще минута и все.

Я чувствовала, что он так просто меня не отпустит. Захочет все прояснить.

Но сейчас я к этому совсем не готова.

Просто цепенею.

Не знаю, что делать.

— Поехали, — будто издалека доносится голос Дикого.

Перевожу взгляд на него.

— Хорошо, — роняю.

Иду за ним. Невольно ускоряю шаг, будто чувствуя, как спину жжет пристальный взгляд. Между лопатками буквально искрит.

Дикий приглашает меня пройти в кабину первой — не медлю ни мгновения.

— Как тебе у нас работается? — спрашивает он.

А я вопрос отмечаю лишь фоном. Мысли о другом.

Вот бы кабина поскорее тронулась.

Вот бы…

Фух.

С трудом дыхание перевожу. Назад смотреть опасаюсь. Створки кабины прозрачные, наверняка, будет видно Джамала.

— Варвара? — окликает Дикий.

— Все нормально, — выдаю. — Спасибо.

А сама снова холодею.

Вряд ли Джамал в холле остановится.

Он не уйдет отсюда, пока меня не найдет.

— Никто не достает? — вдруг спрашивает Дикий.

Невольно вздрагиваю от такого вопроса. Перевожу взгляд на него.

— Простите? — выдаю.

— Ну как у вас там в отделе, — небрежно бросает он, пожимает плечами, так и не сводя с меня взгляда. — Может пристает кто. Или еще какая… хм, дискриминация.

Молча смотрю на него.

— Ты говори, если что, — продолжает он. — Я разберусь.

— Нет, — качаю головой. — Все в порядке.

Наш короткий разговор немного разряжает обстановку.

— Смотри, — замечает Дикий. — Если проблемы начнутся, сразу мне сообщай. Решу вопрос.

— У нас хороший коллектив, — говорю как есть. — Не думаю, что могут быть какие-то проблемы.

Работаю недолго, но пока кажется, что все хорошо. Не ощущаю напряжения. Наоборот, все держатся очень приветливо.

— А я не только про работу, — заявляет Дикий.

— Но…

— Ты подруга Кати, — прибавляет он. — А значит, помогу. Что надо — решу.

Вот как.

Решит.

Это он сейчас про Джамала?

Возможно. Тоже заметил его там внизу. И заметил, как я отреагировала. Наверное, нельзя было не заметить.

Даже не знаю, что теперь сказать. К счастью, Дикий сам переводит тему.

— Слышал, вам новый заказ пришел, — говорит. — Проблемный клиент.

— Да, — киваю. — Но вчера контракт подписал.

— Всем доволен?

— Нет, — веду головой и помимо воли улыбаюсь, просто слишком ярко в памяти всплывает тот разговор. — Он сказал, что у него нет выхода. Другие компании совсем безнадежные.

— Бедняга, — хмыкает Дикий.

— Что он вчера устроил…

Увлекаюсь и сама не замечаю, как черту перехожу.

Нельзя же так людей обсуждать. Еще и с начальником.

Глупо выходит.

— Извините, — говорю. — Нельзя такое говорить. Он же наш клиент.

— Можно, — усмехается Дикий. — Босс разрешил.

Повисает короткая пауза.

— Давай, — выдает Дикий. — Хочу понять, чем закончилось.

Рассказываю до конца.

История и правда забавная.

Дикий смеется. И я тоже.

Тем временем, лифт останавливается. Створки разъезжаются в разные стороны.

Поворачиваюсь и застываю.

Теперь не до веселья.

Джамал возвышается в проеме.

Он напряжен. Прямо вибрирует. От него буквально волнами ярость исходит. Ощущаю его взвинченность физически. И сама еще сильнее напрягаюсь, словно мне это чувство тоже передается.

Хотя внешне он держится ровно. Уверенная поза. В какой-то степени даже расслабленная. Только это обманчиво.

Его руки заложены в карманы брюк. Голова слегка склонена к плечу. Но я считываю всю его звериную дикость. Скрытую. И считываю то, что он в любой момент готов к броску.

— Здравствуй, — говорит Дикий.

Перевожу на него взгляд.

Еще один хищник.

Сейчас складывается пугающее впечатление, будто я в клетке. Между двумя крупными и опасными животными. Достаточно искры — они схлестнуться.

— Разговор есть, — хрипло заявляет Джамал.

За считанные секунды воздух в кабине лифта электризуется.

Смотрю то на Байсарова, то на Дикого.

Страшно. Хотя казалось бы, ничего не происходит.

— Поговорим, — отвечает Дикий.

Судорожно сжимаю папку. Выскальзываю из лифта, пользуясь тем, что сейчас никто не смотрит в мою сторону.

— Хорошего дня, — летит мне в спину от Дикого.

Оборачиваюсь, нервно кивнув, бормочу:

— И вам тоже.

Больше назад не смотрю. Не важно, как сильно жжет затылок тяжелый взгляд. Ускоряя шаг, чтобы быстрее скрыться.

Только бы они действительно просто поговорили.

Сначала вижу Варю. Сразу ее хрупкую фигуру взглядом выхватываю среди толпы. Шагаю вперед.

А потом кровь в башку бьет.

Дикий.

Тоже здесь.

Рядом с моей Варей отирается. Рассказывает ей что-то. Еще и смотрит так… да я, блять, ему уже все кости переломать готов. Просто за то, что он рядом с ней. Стоит. Дышит. Пялится, сука.

Какого хрена?

Еще и утягивает ее в лифт. До того, как подхожу.

Ну пиздец.

По лестнице наверх поднимаюсь, за кабиной слежу. На каком этаже тормознет. Там и встречу.

Кулаки сами собой сжимаются. Пальцы аж печет. Внутри острая потребность нарастает. Врезать Дикому. Раскатать. И похер на свидетелей. На все похер.

С хера ли он к моей женщине лезет?

Встаю перед лифтом. Створки кабины разъезжаются.

Ну надо же.

Как мило они общаются. Смеются.

Зубы от этой милоты сводит. А еще изнутри прямо кислота разъедает. Со мной же Варя так не смеялась. Напряженная вся была. Взвинченная. Вечно на нерве. А с этим уебком вон какая. Аж светится.

Весело ей?

Ну уже не особо. Видит меня. Бледнеет. И губы дергаются. Теперь не в улыбке. Понимает, к чему идет. Чувствует.

Ничего. С ней еще успею поговорить. Когда остыну.

Сначала — Дикий.

— Здравствуй, — выдает он.

— Разговор есть, — бросаю.

— Поговорим.

Варя выскальзывает из лифта. А этот уебок так к ней взглядом и липнет. Никак не отстанет. Даже напоследок умудряется кинуть:

— Хорошего дня.

Совсем берега потерял, смотрю.

Ну сейчас я ему объясню, что к чему.

Шагаю в лифт.

Он жмет кнопку.

Дальше едем. Выше.

— У меня встреча, — говорит.

— Подождет.

Дикий что-то бросает в ответ.

Но я не слушаю.

За Варварой слежу. Жадно.

Соскучился.

Похуй, что злой на нее. За работу эту. За смешки с Диким.

Нравится мне ее глазами вести. По коридору. Пока могу, взглядом жру. А когда она исчезает из виду, злоба с новой силой ошпаривает.

Слепит ярость.

Дикий явно попутал. Охренел сучара. Думает, раз из тюряги вышел, так ему везде фартить будет.

Прикидываю, как бы его случайно не грохнуть. Удар у меня такой, что… ну хоть какой расклад, а гасить этого уебка нельзя.

Мне проблемы не нужны.

Да и Варе не понравится. У нас без того напряг есть.

Так что надо сдержаться.

Сперва пояснить. Четко. Если не поймет, тогда донесу иначе. Кулаками, блять, в его башку суть вопроса вобью.

Раз по-хорошему не понимает.

Получит то, на что нарывается.

Лифт тормозит.

— Пойдем, — говорю.

Заходим в кабинет к Дикому.

— Ты должен ее уволить.

Сразу к делу.

— Сегодня, — отрезаю. — Ты понял?

— Нет, не понял, — выдает уебок на полном серьезе. — Варвара Вячеславовна хороший специалист. Перспективный. Мне такие ценные кадры всегда нужны. И потом, в ее обстоятельствах…

Значит, он и про Варины обстоятельства знает.

Про ребенка.

Все просечь успел.

— Дикий, — шагаю к нему. — Забудь про мою женщину. Нехуй на нее слюной капать.

— Твоя женщина, — повторяет ровно. — А она об этом в курсе?

— В курсе.

— Не похоже.

— А ты с хуя ли решаешь?

— Она на меня работает.

— Больше нет, — обрываю. — Либо ты прямо сейчас сам ее увольняешь. Либо я тебя, блять, уволю. И Черный не остановит.

— Охуел? — рявкает Дикий.

— Нет, — скалюсь. — Это ты охуел мою женщину трогать.

Наступает на меня.

Я — на него.

Окидываю взглядом кабинет. На автомате. Здесь есть, где развернуться.

Но аккуратно надо.

Раньше бы хуй что меня тормознуло. А сейчас понимаю, что не хочу Варю расстраивать. Даже если вижу, что она сама по полной нарывается.

Много чего накопилось. За сегодня так вообще.

На пределе я.

Дикий удачно подворачивается.

На него ярость выплесну. А потом с Варей говорить буду. Нечего ей рядом с другими мужиками отираться.

Моя она. Что непонятного-то?

Воздух раскален.

Ну все.

Пора оторваться. Дикого в реальность вернуть. А то совсем зарвался.

Звук открываемой двери отвлекает. Но я не оборачиваюсь. Дикого под прицелом держу.

Стук каблуков. Ближе и ближе. Осторожное покашливание.

— Демьян Александрович, — женский голос обращается к Дикому. — Извините, но вас в приемной ожидают. Ваша прошлая встреча затянулась, поэтому…

Она замолкает.

Повисает напряженная пауза.

— Позвольте предложить вам кофе, — выдает, наконец.

По ходу это уже мне.

Но я так на Дикого и смотрю.

— Реши вопрос, — отрезаю. — Или я сам решу.

Взглядом ему даю понять, что в следующий раз наш разговор так просто не закончится.

Сегодня Дикому повезло.

Но любому фарту предел есть.

Выхожу из его кабинета.

Теперь Варю надо найти.

Спускаюсь на тот этаж, где взглядом ее по коридору провожал. Иду на рефлексе. Чую, рядом она. Здесь. Совсем близко.

Так и выходит.

Поворачиваю за угол. Останавливаюсь в проеме.

Дверь распахнута настежь. Мне открывается охуительная картина. Даже подвисаю, глядя на этот пиздец.

Моя Варя в окружении мужиков.

Какие-то уебки вокруг нее. Пялятся, рассказывают что-то. Ну и конечно, взглядами облизывают. Слюни пускают. Сучье.

Настолько охреневаю, что даже ничего не делаю.

Просто стою и смотрю перед собой.

Красивая она. Нежная, тонкая, манкая. И такая, что прямо тянет сгрести в объять, сжать. Никуда и никогда не выпускать.

А еще — идет ей этот офисный прикид. Строго. Скромно. Однако у меня от одного взгляда на то, как юбка ее задницу и ноги обтягивает, сразу кровь в башку бьет.

И не только в башку.

Забыл, когда последний раз трахался. С ней хочу.

Кроет в момент.

Запах ее чувствую. Вкус. Ощущение шелковистой кожи под моими пальцами. Дрожь тела. Изнутри.

Как же сладко она кончала. Как билась подо мной.

Выставить бы всех этих уебков на хер из кабинета. Дверь закрыть. Завалить мою Варю прямо на этот стол. Разложить…

Она поворачивается, слегка ведет головой. И наконец, замечает меня. Сразу в лице меняется, застывает.

Бесит уже эта ее реакция.

А как она хотела? Думала, просто уйду?

Смотрю на нее. В упор.

Она подхватывает папку со стола. Что-то бросает этим своим уебкам. После торопливо направляется ко мне.

Правильно. Ну наконец до нее доходит.

Шагаю в сторону.

Она выходит в коридор.

— Уходи, пожалуйста.

Нет. Смотрю, нихуя до нее не дошло.

— Джамал, — нервно сглатывает, губы поджимает, а после помедлив, дальше выпаливает. — Ты мне работать мешаешь.

Ты тоже.

Стояк каменный.

— Зачем ты пришел? — выдает. — Пойми, пожалуйста, для меня важна эта работа. Впервые я так…

Ну все. Заебало.

— У меня работать будешь, — обрываю. — В чем проблем?

— Кем?

— Найдем кем.

— У тебя все так просто, — заявляет она.

С какой-то затаенной горечью.

Не нравится мне совсем.

— Да, просто, нехер тебе рядом с Диким крутиться, — бросаю.

— Что? — хмурится. — Да мы с ним даже не встречаемся здесь.

— Видел я, как вы «не встречались», — киваю. — Весело тебе с ним? И с этими уебками? Что у тебя? Развлекают?

— Джамал, прекрати, — глаза прикрывает, головой ведет. — Ты можешь хоть раз…

— Что? — рявкаю.

Она снова на меня смотрит. Так смотрит, что теперь и не выдать ей ничего. Не приложить.

Умеет она смотреть. Так, чтобы кровь сворачивало.

— Я здесь счастлива, — говорит. — Впервые чувствую себя на своем месте. Мне нравится эта работа. Нравится делать отчеты. Понимаешь? Пожалуйста, хватит меня преследовать. У тебя своя жизнь. У меня — своя.

Вот это блять она разошлась.

По-хорошему, ее бы сейчас за волосы отсюда выволочь. Ладно, через плечо перебросить. Вынести. И в тачку.

Но вижу, так не пройдет.

Мне союзник нужен. Серьезный. Тот, кто на Варю реально повлиять может. Один чую, не вывезу.

Уже знаю, кто это будет.

В садик Варя точно придет. Пацана забирать надо. Значит, здесь и пересечемся. А пока выхожу из тачки, прикидываю, как бы с ним контакт наладить.

Первая наша встреча вышла не очень.

Увидел мелкого — и охренел.

Вторая лучше, конечно. Помог. Вовремя выдернул с того самоката. Ну это уже что-то.

Только мало. Развить надо.

Мне Варя нужна. Я все решил. Значит, и с ее малым надо общий язык найти.

На самотек пускать нельзя. Слишком много мужиков возле моей женщины вертится. Без того дохрена времени потерял впустую.

Ладно. К делу.

Прохожу по дорожке вперед. Осматриваюсь. Куча детей кругом. Несколько разных площадок. Мелочь повсюду носится. Играют, по горкам лазят.

Никогда столько мелкоты в одном месте не видел. Но я в таких местах раньше и не бывал. Ничего, разберемся.

Резкий возглас заставляет повернуться.

Вижу два пацана на одного налетели. Толкают. Он по ходу младше их. Ниже ростом. Мельче. Одному он отпор дает. Второму не успевает.

Это понятно. Опыта мало. Да и судя по тому, как держится, на борьбу он не ходит.

Шагаю туда. Хватаю тех двоих. Одного — за ворот свитера. Другого — за капюшон. Оттягиваю назад.

— Вы чего? — спрашиваю. — Двое на одного?

Подвисают, глядя на меня. Рты поразевали. Глазами хлопают.

— Нельзя так, — говорю. — Понятно?

Заторможенно кивают.

А я на мелкого смотрю.

О! Так это ж мой. Варин мелкий.

Вот ведь как нас опять вместе свело.

Замечаю у него на щеке ссадины. Перевожу взгляд на тех двоих, которых держу. Они свою вину чуют. Сразу. Начинают что-то бормотать.

— Вы кто такой? — доносится женский голос.

Рядом появляется какая-то тетка. По ходу воспитательница. Видно, что дети ее знают.

— Я по делу пришел, — говорю. — Смотрю, эти двое на него вместе набросились. А вы куда смотрите? Вы же должны за детьми следить.

— Да у меня их тут двадцать человек, — вздыхает. — Попробуй только за всеми уследить. Только отвернешься — и вот.

Отпускаю тех двоих.

Воспитательница их отчитывает, а после снова на меня переключается.

— Вы за Богданом? — хмурится.

По ходу проверяет меня.

— Да, мы вместе с Богданом Варвару Вячеславовну подождем, — говорю и к пацану поворачиваюсь. — Да, Богдан? Подождем маму?

Тот кивает.

Воспитательница кивает, отходит, уводя мелкоту за собой, но на меня так и поглядывает.

Скоро Варя должна прийти.

Но еще время есть.

Опускаюсь перед малым. На одно колено встаю.

— Удар у тебя хороший, — говорю. — От природы. Но тренироваться тоже надо. Ты где-нибудь занимаешься?

Отрицательно мотает головой.

— Часто эти двое тебя достают?

— Нет, — выдает хмуро, качает головой. — Только Павлик. А этот… первый раз.

— Понял, — киваю. — Хочешь, научу тебя так, чтобы и с двумя мог справляться? Обоих уложить.

Смотрит на меня внимательно и бросает:

— Да.

— А сейчас хочешь что-нибудь покажу? Такой прием, который ты сразу сможешь повторить.

— Хочу, — выдает.

Но показать ничего не успеваю.

Слышу Варин голос. Поворачиваюсь.

Она здоровается с воспитательницей. Меня уже заприметила. Вскоре подходит ближе.

— Ты что здесь делаешь? — спрашивает взволнованно. — Зачем ты сюда пришел?

Берет малого за руку. Забирает его ближе к себе.

— Тебя ждал, — говорю. — Заметил, как двое других пацанов его достают.

Она смотрит на мелкого. Замечает ссадины.

— Богдаша, — хмурится, гладит малого по голове. — Опять этот Павлик?

— Все хорошо, мам, — выдает тот. — Дядя помог.

На меня смотрит.

— А когда ты мне покажешь? — спрашивает. — Сегодня?

— Да, — говорю. — Без проблем.

Взгляд на Варю перевожу.

— Что ты ему покажешь? — роняет она.

Уже вся напряженная.

— Как постоять за себя.

— Что? — головой ведет. — Ты будешь учить моего ребенка драться?

— Пацанам это надо.

— Нет, не надо. Я против, а это все… знаешь, я сама разберусь.

— Вижу, как ты разбираешься.

Выразительно на ссадину смотрю.

— Не мешай, Варь, — снова на нее взгляд поднимаю. — Или ты хочешь, чтобы на него все время так нападали?

Молчит. Еще сильнее хмурится.

— Я из него еще чемпиона сделаю, — добавляю.

— Мам? — подает голос Богдан.

Варя смотрит на сына. Вот оно. Работает. Прямо вижу, как она смягчается. Особенно когда он выдает:

— Можно? Да?

Медлит она. Тянет. Но все кивает.

— Можно, только не сегодня. В другой раз.

— Почему? — это мы с мелким в один момент выдаем.

— Нам домой нужно ехать, — растерянно замечает Варя, будто сама подвисает от нашей синхронной реакции.

— Вместе поедем, — говорю. — Я вас отвезу.

Провожу с малым больше часа.

Варе это явно не нравится. Вижу, какая она взвинченная, напряженная. Старается в стороне держаться. Наблюдает за нами. Но от меня сразу отгораживается.

Заметно, ради мелкого терпит.

Работает моя идея. На то и расчет.

Богдан нормальный пацан. Считай, сразу ладим. Удар у него от природы неплохой. Схватывает быстро. Конечно, многое ставить надо. Тренировать. Однако чую, прогресс будет. Хороший.

— Богдаша, за стол пора, — выдает Варя.

И взглядом намекает, что мне тоже пора. Не за стол. На выход. Выразительно так смотрит.

— Идем кушать, — выдает малой, поворачиваясь ко мне.

Как же она в лице меняется от этих слов.

Ладно. Сбавлю немного. Давить тоже нельзя. Варя на это плохо реагирует. А мне надо, чтобы расслабилась, доверилась снова.

— В другой раз, — говорю Богдану. — Сейчас мне уже ехать надо.

Тот кивает. Но даже как будто расстраивается немного.

Варя это подмечает, и сама тоже мрачнеет.

— Скоро увидимся, — обещаю малому.

Руки жмем на прощание.

Варя идет меня провожать. Открывает дверь, и я невольно залипаю на ее охренительной фигуре. Кофта слегка распахивается, видно пышную грудь, живот.

Она слегка округлилась. Дико сексуальная сейчас. Ей все идет.

Поворачивается, ловит мой взгляд. Как назло сразу кофту запахивает, руками себя обнимает. Опять закрывается от меня.

— Ну все, — говорит, непроизвольно кивая на дверь. — Спасибо тебе.

— До встречи, — улыбаюсь.

И эта встреча намечается уже завтра.

Приезжаю так, чтобы она как раз после работы вернулась. Охрана внизу напрягает. Видно, Дикий постарался.

Но я все равно прохожу. Хер кто меня на пути к моей женщине задержит.

Варя открывает дверь и застывает. Ее брови невольно приподнимаются вверх. Рот нервно дергается.

Напряглась опять. Ну ничего. Привыкнет.

— Ты, — сглатывает. — Зачем ты приехал?

— Дела есть.

— Извини, у меня много работы, — качает головой. — На дом взяла документы, чтобы разобрать. Очень занята.

— А я не к тебе, — отвечаю просто.

— Но…

— Я к Богдану, — выдаю и мягко ее за талию обхватываю, подталкиваю в сторону, чтобы дальше пройти.

Через порог. В коридор.

Варя задевает сумку на тумбе. И та с грохотом летит на пол. Оттуда вылетает папка, рассыпаются бумаги.

Мы вдвоем приседаем и склоняемся над ними, начиная собирать.

— Не нужно, я сама, — бормочет Варя, поспешно все укладывая обратно в папку.

Замечаю, как дрожат ее пальцы.

Что это за бумаги?

Какие-то странные снимки. Бланки, похожие на результаты анализов. Подхватываю один. Да это анализ крови и есть. Развернутый.

Варя болеет?

Беру другой лист. Зависаю, глядя на текст в самом верху. Несколько раз перечитываю.

Беременность. Двойня.

Что это?

Перевожу взгляд вперед.

Варя застывшая. Бледная. Глаза сверкают. Губы дрожат. Смотрит на меня, не моргая.

Вот почему она округлилась.

Блядь.

Как я сразу не понял?

Варя беременна.

Накатывает, пиздец. Даже не знаю, что на такое сказать. Сам еще до конца не осознал.

Но перемыкает мощно.

На автомате сжимаю лист в кулаке.

— Ты беременна?

Охреневаю.

— Ты почему ничего не сказала? — выдаю жестко. — Ты что… ты вообще нихуя говорить не собиралась?

Она молчит.

А меня аж взрывает.

До конца осознать еще не могу. Но нутро прямо режет.

Значит, если бы сейчас, вот недавно, мы не встретились, я бы вообще никогда нихера не узнал.

Так?

Ну да, блядь.

Если бы я в страну не вернулся. Если бы не все эти гребаные дела здесь. Если бы нас не столкнуло несколько раз.

Я бы даже не понял, что у меня ребенок есть.

Дети.

Там же двойня.

Охуительный, сука, расклад.

— Я как дебил за тобой в деревню примчал, — сквозь зубы цежу. — А ты мне ни единого, блять, слова тогда не выдала.

— Я не знала, — замечает тихо. — Тогда я еще не знала. Но…

— А после почему не сказала? — обрываю.

Она как-то меняется после этого моего вопроса. Как-то неуловимо. Будто собирается вся.

— А что бы это поменяло? — сама меня спрашивает.

В глаза смотрит.

Ну пиздец.

— Да все, — говорю. — Я бы тебя так просто не отступил. Другой разговор бы у нас был.

— Нет, — головой качает. — Ты мне все четко дал понять.

— Что? — с трудом рык подавляю. — Что я тебе понять дал?

— Дети тебе не нужны.

— Это мои дети, — чеканю. — Мои!

— И мои тоже, — ровно выдает она. — И еще один ребенок у меня есть. Только мой.

— Да блядь, — начинаю и замолкаю.

Малой в коридор выходит.

Смотрю на него. Ладонью по затылку прохожусь. Понимаю, что пока он тут, разговор придется отложить.

— Привет, — говорит мне мелкий и немного хмурится, глядя на меня: — Ты в порядке?

Задаёт такой взрослый вопрос.

— В порядке, — киваю. — Привет.

Я охренеть в каком «не порядке».

— Богдан, — прибавляю. — Ты можешь на кухню пойти? Найди там что-то вкусное. Конфету или еще чего. Можешь там посидеть? Нам с мамой нужно поговорить о серьезных делах.

— А ты почему командуешь? — вдруг выдает Варя, поджав губы. — У себя дома будешь командовать. А тут нечего. Богдаша, пойдем. Я приготовлю.

Берет малого за руку.

— Нам поговорить надо, — бросаю.

— Поговорим, — отвечает хмуро.

С мелким на кухне разбирается, потом снова выходит в коридор.

— Вещи собирай, — говорю.

Вопросительно приподнимает брови.

Чему она, блять, так удивляется?

— Давай, давай, собирай все, — повторяю. — Или тебе помочь?

— Не буду я ничего собирать.

— Ну значит, без вещей переезжаешь, — отрезаю. — Вы вдвоем ко мне едете. Поняла? Сегодня. Сейчас. Вот он доест, и тогда…

— Нет, — отвечает спокойно, в глаза смотрит. — Никуда мы не поедем. Мы здесь нормально устроились.

— Чего? — кривлюсь.

— Ты же видишь, — нервно плечами ведет. — Хорошая квартира. Спасибо нашему руководству.

Лихо Дикий ее в оборот взял.

А про беременность знает?

Вот уебок.

Его что, нихера не тормозит?

Моя женщина. Беременная. Живет на квартире чужого мужика. На него же работает. Ну ебануться просто.

— Ты беременна от меня, — говорю. — Забыла?

Хочу сказать иначе.

И вообще, с ней бы не говорить уже. За волосы схватить. И в тачку. Ладно, через плечо перебросить. Но так-то не катит ни один из вариантов.

Беременна она.

Нельзя грубо.

И похуй, что чем дальше, тем сильнее мне ее придушить охота. Или хотя бы встряхнуть. Взять за плечи и трясти, пока не очнется, пока не вылетит вся эта ебень у нее из головы.

— Ты поэтому меня так доводишь? — вдруг спрашивает она. — Потому что я беременна?

— Я — довожу?

— Ну а кто еще? Ты.

Кулаки сжимаю.

Башка дымится.

— И чем это я тебя довожу? — цежу.

— А ты не замечаешь? — головой ведет. — Пока ты не вернулся в город, я спокойно жила.

— Да ладно, — скалюсь. — Видел я это твое «спокойно». И как ты вляпалась тоже видел. Нашла куда устроиться. В ночной клуб.

— Мне нужны были деньги.

— Да я бы тебе все дал.

— Не твои, Джамал, — судорожно выдыхает. — Мы не вместе. И вместе никогда не будем. Да, у нас будут дети. Нужно как-то договариваться. Но жить в одном доме нам точно не надо.

Херню несет.

Сама по ходу не понимает.

Договариваться. О чем?! Моя она. И дети — мои. Как еще нам жить, если не вместе?

Я тебе, блять, договорюсь…

Перемыкает. Но вслух не произношу. Держу себя из последних сил.

Если бы не малой за стенкой. Если бы не ее беременность.

Пиздец бы ей был. Даже не знаю, что бы делал…

А вообще, нихуя бы ей не было. Засела дрянь глубоко. Тянет к ней бешено. И плевать, что ведет себя как последняя сука. Моя она.

— Ладно, — киваю. — Как скажешь.

Кайф наблюдать, когда Варя в лице меняется. Смотрит на меня так, будто не верит собственным ушам.

Подозрительно легко для нее все складывается.

Так? Ну да.

Она же не знает, чего мне стоит выдать сейчас именно эти слова. Как сам себе на глотку наступаю, пока их говорю. Как собственное нутро давлю, под контроль беру. Похуй, что коротит, в башке искрит. На все, сука, похуй.

Иначе бы хотел. Но расклад такой, что иначе нельзя. Руки у меня связаны.

Ничего. Никуда она от меня не денется. Теперь так точно.

Недолго ей осталось работать на Дикого. Одной жить. Однако надо сделать все ловко. Четко. Так, чтобы она сама не поняла, когда и как все по-моему вышло.

Знаю, давить на нее нельзя. Обратная реакция будет.

Да, блять, еще никто и никогда настолько резво от меня не уматывал. Помню же, как добивался ее. Как свою линию гнул.

И взял, что хотел.

Но проебался.

Второй раз такой ошибки не будет.

По-настоящему Варю возьму. Навсегда.

— Мы еще вернемся к этому разговору, — обещаю ей ровно, и слегка помедлив, прибавляю: — Потом.

Время не уточняю.

Пусть будет сюрпризом.

Она, блять, даже не представляет, насколько быстро наступит это «потом» и как именно.

— Ну я пошел, — киваю.

Варя такая опешившая сейчас, что даже растерянно выдает:

— Хорошо.

Может радуется, что так быстро отделалась. Легким испугом. Но это нихуя не конец.

Чую, мне пар выпустить нужно. Башку прочистить. Переключиться.

Поехал бы в подпольный клуб. Там на ринге всегда кто-то для спарринга есть. Только дел на сегодня дохера намечено.

Поэтому просто наворачиваю несколько лишних кругов на тачке. Времени в обрез. Особенно с учетом нового плана.

Кое-что подготовить надо.

Работа идет тяжело. Все мысли сейчас про Джамала. Злюсь на себя за то, что постоянно отвлекаюсь.

Но как иначе? До сих пор не могу отойти от его сегодняшней выходки. Привез чемодан, заселился. Понятно уже, что так просто Байсарова не выгнать. Он решил жить с нами, значит, так и сделает.

Горец от своего не отступит.

Это я давно поняла.

Ладно. Что теперь делать? Обратиться к Дикому? Он же предлагал помощь прежде. Вот, можно сказать ему.

Но… если так посудить, Джамал же ничего плохого не делает. А еще он помог Богдану. Тренирует его. И сыночку нравится.

Сердце болезненно сжимается.

Я же понимаю, что не могу заменить ребенку отца. Вижу, как он смотрит, когда других детей из садика забирает папа. Обычно мамы приходят. Но разное же бывает.

Бывало, сын спрашивает о своем отце. Конечно, стараюсь его отвлечь, как-то переключить.

Родному отцу мой Богдаша не нужен.

А теперь замечаю, как он тянется к Джамалу. Всего пара встреч, но у моего сыночка глаза горят, когда тот рядом появляется.

Ему нужно мужское общение.

Я этого дать не смогу.

Взять хотя бы эти стычки в садике. Понимаю же, что сын и правда должен уметь постоять за себя. И Джамал может ему в этом помочь.

Не знаю, что думать. Как правильно поступить? Оказываюсь в каком-то тупике.

Самое главное для себя — сократить любые контакты с Байсаровым до минимума. Но пока я об этом размышляла, он просто взял и переехал к нам жить.

Нет, сейчас не буду к Дикому обращаться.

Может быть потом?

Мысли спутываются, и я понимаю, что так дело не пойдет. Еще не хватало сейчас по работе проект запороть.

Надо сосредоточиться.

Не сразу, но получается. Через время отношу материалы в отдел маркетинга и возвращаюсь обратно в кабинет.

— Варя, тебя тут искали, — говорит коллега. — Какой-то мужчина приходил. Спрашивал.

Джамал?

В голове мелькает единственная догадка.

— Высокий такой, — продолжает она. — Темноволосый.

Ну да. Кроме Джамала никто приходить не мог. Однако он если ищет, то находит.

Не понимаю только, зачем ему…

— Ой, вон он! — показывает куда-то за мою спину. — В коридоре.

Поворачиваюсь и застываю.

— Здравствуй, Варя, — говорит мой бывший муж.

Улыбается.

Поджимаю губы. Иду к нему, давая понять, что нам лучше отойти подальше от этого кабинета.

— Классная работа, — замечает Слава. — Этот твой… Горец помог?

Мрачно смотрит на меня.

— Зачем ты пришел? — спрашиваю.

— Увидеть тебя хотел, — пожимает плечами. — Давно обещал. Вот, приехал. А что, я не могу к своей жене зайти?

— Мы давно в разводе.

— А я согласия на этот развод не давал, — заявляет Слава. — Ты сама документы подала.

— Прекрати, пожалуйста. Не нужно больше…

— Нет, Варя, — обрывает он резко. — Ты, наверное, не поняла. Я вернулся. К тебе и к сыну.

— Что? — его слова после всего, что у нас раньше было, кажутся настолько абсурдными. — Надолго?

— Навсегда.

— Ясно, — киваю.

У моего бывшего «навсегда» может меняться несколько раз на день. В зависимости от настроения. Поэтому то, что он говорит сейчас, кажется очередным импульсивным решением.

Помню же, как было в прошлом.

— Я серьезно, Варя, — твердо заявляет он. — Не знаю, что у тебя с Горцем. Но ты не можешь лишить ребенка отца. Особенно из-за какого-то постороннего мужика. Богдан — мой сын. Поэтому я…

— Что-то ты совсем не интересовался Богданом все эти годы, — замечаю ровно, спокойно встречаю его взгляд.

— Почему? — жмет плечами. — Интересовался. Но ты сама не хотела, чтобы мы встречались.

— Конечно, не хотела, — киваю. — Ты же вспоминал про сына раз в год.

— Неправда, — выдает мрачно.

— Два раза? — качаю головой. — Ты понимаешь, что ребенок — не игрушка? Нельзя видеться с сыном, только когда у тебя вдруг появится такая прихоть. Ты либо есть в его жизни, либо нет. И судя по тому, как ты вел себя все это время, ты свой выбор давно сделал.

— А нечего прошлое ворошить, — отрезает бывший. — Давай, по-хорошему договариваться, Варя.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет, — выдает. — Но сама подумай, у твоего Горца репутация сомнительная. Все эти связи в криминальном мире. В суде это можно по-разному представить.

— В суде?

— Слушай, до крайности доводить не хочу, — Слава даже как будто немного тушуется, когда переспрашиваю. — Но я намерен добиваться встреч с сыном. Поэтому мы либо нормально все решим, либо придется подключить адвокатов. А ты знаешь, какие у моей семьи адвокаты.

Знаю. Семья у Славы очень не простая.

Однако теперь и я в другом положении. Хорошая квартира, хорошая работа. Все-таки должность в компании Дикого выглядит намного престижнее, чем подработка официанткой в ночном клубе.

Только настроение бывшего мне совсем не нравится.

Нет, он и раньше бывало угрожал, но обычно в пьяном виде, звонил, нес всякие гадости. До личных встреч доходило редко. А сейчас Слава трезвый и выглядит действительно серьезным.

— Давай не будем до такого доводить, — продолжает он. — Я хочу заново все начать, Варь. С тобой. С Богданом. Так просто вас не отдам.

— Я беременна, — говорю.

— Что? — слегка усмехается. — Шутишь?

Откладываю папку на ближайшую тумбу. Так, что становится виден слегка округлившийся живот.

— Ну может ты набрала пару килограммов, — протягивает он и в глаза мои смотрит, усмехаться перестает. — Ладно, понял.

Бывший ведет головой. Растирает переносицу двумя пальцами.

— От кого? — вдруг спрашивает. — От Горца?

Молчу.

— А что же он тебя замуж не берет? — бросает Слава, прищуриваясь. — Что, ничего серьезного не предлагает?

— Тебе лучше уйти, — замечаю.

— Нет, никуда я уходить не собираюсь, — цедит он неожиданно жестко. — Не думай, что в этот раз так легко от меня избавишься. Беременна или нет. Это не важно.

— У меня двойня будет, — говорю.

— И что? — вскидывается. — Дети меня не пугают. Один у нас уже есть. Вот еще двое будет. Значит, так тому и быть. Или ты думала, испугаюсь?

Реакция Славы ставит меня в тупик. Рассказывая ему про беременность, была уверена, что такая новость его в момент отпугнет. А он хоть и удивился, но сдаваться не стал. Даже наоборот. Такое чувство, будто его это все еще сильнее подстегнуло.

Бывший продолжает:

— Не знаю, что у тебя с этим Горцем за отношения. Но это и не важно. Я не вижу кольца у тебя на пальце, а значит, ничего у вас нет. Ну чего он тянет? Зачем тебе мужик, который ничего решить не может?

— Уходи, пожалуйста, — говорю ровно. — Мне нужно работать.

— Уйду, — кивает. — Вечером тебя буду ждать. Когда ты заканчиваешь? Приеду.

Смотрю на него и не узнаю. Слава настроен решительно. В нем как будто что-то поменялось. Больше решительности, твердости, даже какой-то жесткости.

Это и пугает, и напрягает.

Что на него нашло? Не пойму.

— Давай поедем вместе Богдана из сада заберем, — добавляет он. — Заеду за тобой и вместе…

— Нет, — говорю. — Не надо никого забирать. Ни меня, ни Богдана.

— Варя, знаю, у нас разное с тобой бывало. Пока мы были женаты, я вел себя как дебил. Косяков за мной полно.

— Давай не будем это тут обсуждать, — выдаю, невольно качнув головой. — Не время и не место.

— Понял, я просто хочу, чтобы ты тоже меня поняла, — заявляет бывший. — Я серьезно настроен. С гулянками завязал. Сейчас работаю в компании отца. Это только начало. Будет больше.

Раньше отец Славы отказывался брать его на работу. Принципиально. Ему было проще денег перевести, чем устраивать сына в свою компанию.

Что же так резко поменялось?

Ладно, сейчас об этом думать некогда. У меня и правда много работы.

— Извини, я не могу сейчас все это обсуждать, — говорю и подхватываю папку, прижимаю к груди.

— Значит, вечером.

— Нет, давай я тебе сама позвоню, позже, — стараюсь выиграть время.

Но бывший явно с таким предложением не согласен. По глазам заметно, по выражению лица. Пусть Слава и молчит, но похоже, от идеи встречать меня после работы не откажется.

— Иди, — говорит наконец. — Не отвлекаю.

Работы хватает, но переключиться до конца не могу. В мыслях то и дело всплывает странный разговор с бывшим.

Он и раньше иногда объявлялся. Однако не настолько активно. И вообще — не так.

Тревога пульсирует внутри. Не идут из головы его слова про суд. Конечно, бывший это все будто вскользь выдал. Но у меня отпечаталось.

Сейчас я, конечно, в лучшем положении, чем хотя бы месяц назад. Вот только у семьи Славы достаточно связей, чтобы надавить на нужные рычаги.

Хотя все эти годы его родители не объявлялись. Их будто вовсе не интересовал собственный внук. Они не признавали меня. Изначально. Видимо, потому и моего ребенка признавать не хотели.

Невольно перевожу дыхание, когда выхожу и не замечаю ни Славы, ни Джамала.

А вот и мое такси.

Иду к машине.

— Варь, постой! — голос бывшего вынуждает застыть.

Поворачиваюсь и вижу, как Слава шагает ко мне.

— Пойдем, — говорит. — Я на другой стороне припарковался.

— Нет, — качаю головой. — Не получится.

— Что — не получится?

— Я же тебе…

Тут будто рык раздается, заставляя меня замолчать.

— Ты какого хрена рядом с моей женщиной отираешься?

Джамал за считанные секунды оказывается вплотную ко мне. Вид у него заведенный. Аж искрит.

Ну просто пиздец.

Как будто мало Дикого, который на Варю слюной капает. Так еще и бывший муженек нарисовался.

Этот сучара тут какого хрена забыл?

Еще и смотрит так. Нагло. Совсем охуел.

Надвигаюсь на него.

— А с чего ты взял, что Варя твоя? — выдает уебок.

Втащить бы ему. Сразу. Да так, чтобы костей не собрал. Но я прямо чувствую напряженный взгляд. Ее. На себе. Потому приходится ярость давить.

Если раскатаю ублюдка, как он сам нарывается, то Варе это не понравится. Даже если вырублю его. Успокою, так скажем. Ей это тоже не зайдет.

Руки связаны. Но это пока. При ней.

— У тебя с ногами как? — спрашиваю.

Хмурится.

— Нормально, — брякает, наконец.

— Ничего не беспокоит? — уточняю.

— Хм, нет.

Вижу по взгляду, что догонять начинает. Не до конца, конечно, но процесс пошел. Это хорошо.

— Шел бы ты отсюда, — говорю. — По-хорошему.

Я бы ему, конечно, иначе сказал. Не словами даже. Ускорение бы придал, чтобы проваливал, пока кости целы.

— А чего я… — очередную херню зарядить хочет.

— Иди, — обрываю, в глаза ему смотрю. — Пока ходить можешь.

— Это угроза?

— Совет.

— Тогда я вам тоже совет дам, — кивает. — Не надо вставать между мной и моей женой. У нас ребенок есть. Вы мешаете воссоединению семьи.

Ну надо же как завернул.

— Это когда она твоей женой успела стать? — вплотную к нему шагаю.

— Еще не успела, — выдает и пятится немного. — Но станет. Мы с Варей еще можем все исправить.

Мы, блять.

Охуеть.

— Слава, что ты говоришь? — выпаливает Варя.

— А что? — вскидывается уебок. — Или ты с ним хочешь быть? Он тебе даже ничего серьезного не предлагает. А я готов тебя в жены взять. Снова. И детей твоих как родных приму. Не вижу проблемы.

Ну чего? Круто придумал. Охуенно просто. Женится на моей женщине. Моих детей примет.

За горло его беру. Слегка. Прихватываю.

А он как-то сразу дергается. Хрипит.

— Джамал, — выдает Варя. — Джамал, пожалуйста.

За руку мою хватается.

— Нормально все, — говорю. — Сейчас он успокоится.

— Успокоился уже, — бормочет она. — Пусти его, пожалуйста. Не надо. Ты слышишь? Слышишь меня?

Нервно повышает голос. Крепче меня сжимает.

Отрезвляет.

И взгляд ее, и голос.

Отпускаю уебка.

Тот закашливается. Хуйню какую-то бормочет. А я только на Варю смотрю. Не нравится мне ее вид. Напряженная, взвинченная.

Чего так из-за этого гондона дергается?

— Варь, — начинаю.

— Никогда так больше не делай, — выпаливает она. — Никогда!

Да не сделал я ничего. Так, слегка уебана этого помял. В чем, блять, проблема-то?

Меня всю трясет. Как будто без того мало проблем сейчас, так Джамал еще со Славой схлестнулся. Прямо перед офисом. Считай, у всех на виду. И ладно бы только это. Вообще, вся ситуация чего стоит.

Смотрю то на Байсарова, то на своего бывшего. Понятно, что про меня ни один из них не задумывается. Их только свои личные интересы волнуют.

А я будто между двух огней оказываюсь. И прекращать никто из них ничего не намерен. Наоборот, еще сильнее расходятся.

— Не думай, что так просто от меня избавишься, — бросает Слава. — Вижу, как ты проблемы решать привык. Здесь не тот случай.

— Шел бы отсюда, — цедит Джамал.

— Не на того напал.

— Ты мне еще угрожать будешь? — протягивает мрачно.

— Это факт, — заявляет бывший. — Я пока адвокатов своих не подключал. Но уже понимаю, что…

Рядом притормаживает машина. Опускается стекло.

Дикий.

Похоже, сцена выглядит настолько безобразной, что привлекает внимание моего начальника. Замечаю, как он проходится взглядом по Джамалу и по Славе, которые сейчас ничего и никого вокруг не замечают. После переводит выразительный взгляд на меня.

— Помощь нужна? — спрашивает.

— Да, — киваю, нервно смотрю на часы. — Мне надо сына из садика забирать.

— Тогда поехали, — говорит и открывает дверцу. — Подвезу.

Джамал ко мне шагает. Даже про Славу забывает.

— Никуда ты с ним не поедешь, — чеканит. — Сам тебя отвезу.

— Нет, — качаю головой. — Зачем? Ты же занят. Вот и не отвлекайся.

— Варя…

— А это кто такой? — хмуро бросает Слава. — Не понял, ты еще одного ухажера завела?

— Что ты несешь? — срываюсь.

— А что я должен думать? Это так ты моего сына воспитываешь? — взвивается бывшей. — Куча мужиков рядом с тобой выплясывают?

— Рот закрой, — рявкает Джамал, поворачиваясь к нему. — Тебе никто не спрашивал.

— Ты кто такой, чтобы мне указывать?

— Сейчас я тебе объясню, кто я.

Опять друг над другом нависают.

А у меня все внутри переворачивается от волнения.

Но время не ждет. Богдана забирать пора. А тут чувствую, еще надолго все выяснение затянется.

Усаживаюсь в машину к Дикому.

Пока эти двое снова заняты друг другом, Дикий выезжает на дорогу.

— Варвара, — замечает он. — Ты можешь на меня рассчитывать. Все, что я тебе говорил, остается в силе.

Растерянно киваю.

— Спасибо, — роняю тихо.

— Мне охрана дома доложила, что Джамал к тебе с чемоданом заехал, — прибавляет Дикий.

Это ненадолго. Вернусь — выселю его сразу.

Хватит с меня.

А если он сам уезжать не захочет, то придется обратиться к Дикому. Он ясно дает понять, что вмешается, если попрошу.

Забираю Богдана из садика. Дикий ждет нас, отвозит до дома. Там мне в глаза сразу бросается внедорожник Джамала.

— Мой номер у тебя есть, — замечает Дикий.

Тоже смотрит в сторону машины.

— Да, спасибо большое.

Выхожу и сыночка забираю.

— Идем, Богдаш, — говорю.

Затылок будто огнем обдает. Невольно провожу ладонью по волосам, растираю макушку.

А после смотрю вверх. Отсюда ничего не видно. Но я помню, что окна моей квартиры выходят во двор. Те, что на кухне.

Каким образом Джамал достал ключи и прошел — вопрос риторический. Он если что-то решил, то уже не отступит от своего.

Но сейчас не тот случай.

Поднимаемся на лифте. Когда створки разъезжаются в разные стороны, сразу замечаю, что дверь квартиры открыта. Еще секунда — на пороге показывается Джамал.

— Привет! — выдает Богдан и улыбается ему.

— Привет, — кивает. — Ты как?

— Хорошо.

— Падлик не доставал? — внимательно на Богдана смотрит.

— Ну… пробовал, — говорит уклончиво, и на меня поглядывает. — Мам, я просто прием показал. Ничего не было.

Ну конечно.

Проходим в квартиру.

Первым делом накрываю сыну ужин.

— А ты? — спрашивает Богдан. — И… он?

На Джамала смотрит.

— Нам поговорить надо, — склоняюсь и целую сына в щеку. — Ты кушай, Богдаша, скоро приду.

Очень постараюсь — «скоро».

Надеюсь, все пройдет быстро.

Иду в спальню. Джамал за мной.

— Ничего сказать не хочешь? — спрашивает он отрывисто. — Так и будешь все время молчать?

— Нет, почему? — нервно пожимаю плечами. — Очень много тебе бы сказала, но ребенок рядом. Поэтому просто давай.

Беру его чемодан за ручку. Подталкивают ногой к выходу.

— Забирай это, — говорю. — Здесь ты жить не будешь. У тебя свой дом есть.

— Чего? — оскаливается. — Схуяли…

— А ну замолчи, — обрываю его. — Не хватало еще, чтобы Богдан этой твоей грязи наслушался.

— Ладно, — кивает, сцепив зубы. — Ты чего решила, что я так просто возьму и уеду?

— Ну хорошо, сейчас вызову охрану. Что мне нужно сделать, чтобы ты наконец-то понял? Полицию? Кто-нибудь тебя отсюда выведет, раз сам уходить не хочешь.

— Это что, — кривится. — Твой бывший?

— Что? — удивленно смотрю на него. — А Слава здесь причем?

— Ну да, — кивает как-то яростно. — Слава.

Приподнимаю брови.

— Как нежно ты его называешь, — цедит Джамал. — Это меня ты выпереть куда подальше хочешь. А он — Слава.

— Ты что несешь?

— Увидела его и поплыла? — рявкает.

А у меня теперь и слов нет.

Ну это уже совсем бред какой-то. Даже сказать в ответ нечего.

— Как этот уебок рядом нарисовался, так все, — чеканит мрачно. — Или ты думаешь, я не понял, почему ты его защищала? Прямо собой закрыла. Лишь бы не тронул мразоту. А то, что этот урод тебе нервы трепал, угрожал. Так об этом в момент забыла.

Молчу.

— Теперь он на тебе жениться собрался, — выдает с раздражением. — Моих детей принять хочет. Ну охуеть, блядь.

— А что тебя настолько сильно удивляет? — спокойно встречаю разъяренный потемневший взгляд. — Хватит оскорблять моего бывшего мужа. Он отец Богдана. И каким бы Слава не был, как бы он себя в прошлом не вел, но он женился на мне. Сразу. Еще до того, как я сама про свою беременность узнала. Поэтому нет ничего странного, что сейчас он это предлагает снова.

Молча смотрю на нее. Как могу ярость давлю. Не хочу сорваться. Нельзя. Особенно сейчас.

И она беременная. Без того на взводе вся. Взвинченная. И малой считай, в соседней комнате. Не время и не место.

Разговор не туда идет. Сука, все одно к одному.

Утром нормально все шло. Гладко. А теперь полный пиздец разыгрался. Благодаря этому уебку. Ее бывшему.

Ладно. С ним потом разберусь. Сейчас главное — Варя.

— Уходи, — говорит она. — Пожалуйста. Ты меня слышишь?

Слышу, блять.

— Джамал?

Хер знает, что тут сказать.

Нет, я бы дохуя сказал. Но только чую, ей ничего не зайдет. Так что выжидаю. Забиваю гнев глубже. И злобу. И все хуевое, что на волю рвется. Пресекаю на корню.

Наговорились, блядь. Достаточно.

— Прошу тебя, уходи, — повторяет. — Я очень устала сегодня. А завтра мне снова на работу.

Ей у меня работать надо. Тогда бы не уставала. Нормальный бы график сделал. Не было бы никаких вопросов. А так хер пойми на кого работает.

Дикий тоже Варю взглядом облизывает. Еще и какого-то хера влез сегодня. Надо же, как удачно. Будто специально подгадал. Пока я с уебком разбирался.

— Джамал, пожалуйста, — выдает она. — У меня больше нет сил с тобой это все выяснять.

И так ее голос звучит, что сразу понятно: давить нельзя. Еще хуже сделаю. Чутье врубается.

Ну охуеть просто.

Придется валить.

— Завтра заеду, — говорю.

— Нет, я же…

— К Богдану.

Иду на кухню. С мелким прощаюсь.

— Ты уходишь? — спрашивает он.

И даже как будто расстраивается.

Смотрю на Варю, которая сейчас застывает в проеме. Выглядит она так, будто не прочь огреть меня чем-то тяжелым. Не знает, что эти ее слова, то, как она выпирает меня отсюда, короче, все это огревает хлеще некуда.

— Надо ехать, — говорю. — Работа.

— А завтра тренировка будет? — спрашивает пацан.

— Будет, — киваю.

И по затылку его прохожусь ладонью.

— Ну все, — говорю. — За мамой приглядывай.

А то рядом с ней дохера уебков отирается.

Глаз да глаз нужен реально.

Выхожу. Изнутри аж продирает.

Нет, с Диким давно пора разобраться. Нихуя мне эта ее работа там не нравится. У меня будет работать. Тогда никаких проблем.

А тут еще этот гребаный Слава.

Хер ли он из Америки обратно притащился?

Ладно, скоро уедет. Лично его провожу.

Первым делом для завтрашнего визита готовлюсь.

Косяк свой понял. Исправлю.

Верно она меня насчет свадьбы пнула.

Сам не додумался. Не учел. Мне-то похуй на штамп в паспорте, на все эти формальности. Но ей важно. Сейчас надо все закрепить официально.

Моя она и так. По факту. Реально. Скоро будет — еще на бумаге. По всем долбанным правилам.

Заезжаю в ювелирный.

Хреново в этом разбираюсь.

Смотрю один вариант. Другой. Что-то все не то.

Для моей Вари самое лучшее кольцо надо найти.

— У нас есть особенная серия, — говорит консультант. — Эксклюзив. В наличии пока нет. Еще не доставили. Но вот эта коллекция на видео.

Врубает на большом экране.

Мелькают новые варианты. Все опять не то. Хер знает, но как-то не выделяется ничего.

А потом вдруг — вот оно!

Да. То, что искал.

Камни крупные. Сияют. А само кольцо нежное, изящное. Как моя Варя. Ей пойдет.

— Стоп, — говорю. — Это беру.

— У вас отличный вкус. Самая дорогая модель из обручальной коллекции. Хорошо, в следующем месяце как раз получим ее и сможем…

— Нет, — обрываю. — Так не пойдет. Ждать некогда.

— Можем оформить раннюю доставку. К примеру, через неделю, — начинает консультант.

— На завтра, — чеканю.

— Боюсь, мы не…

— Кольцо нужно на завтра.

Достаю карту.

— Сколько?

— Полагаю, мы сможем договориться, — наконец выдает консультант, называет сумму.

Ну все.

Представляю, как Варя обрадуется, когда увидит. Когда надену это кольцо ей на палец. Так все проблемы решим. Все вопросы закроем.

Конечно, я понимала, что так просто Джамал меня в покое не оставит. Когда он вышел за дверь с чемоданом, даже выдохнуть не получилось. Уже тогда было ясно, что нужно быть настороже. Слишком легко он согласился уйти. Даже подозрительно.

И вот на следующий день мы сталкиваемся снова. Когда совсем не жду. Так быстро — не жду.

Он приезжает в офис. После обеда. Как раз никого нет. Коллеги на собрании. В кабинете остаюсь одна.

Спокойно просматриваю документы, готовлю свой отчет за неделю. Как дверь вдруг распахивается, на пороге Байсаров.

Вскидываю взгляд и застываю.

Он прикрывает дверь. Проходит дальше. Прямо к моему столу. Берет один из ближайших стульев за спинку, разворачивает, приставляя ближе. Еще пара секунд и Джамал уверенно усаживается напротив.

Стараюсь перевести дыхание. Держать себя в руках. Хотя одно лишь его появление расшатывает, выбивает почву из-под ног.

Мне бы еще немного времени. Успокоиться, обдумать все. И вообще.

Но он такого шанса не дает. Давит и давит. Теперь, оказавшись рядом с ним, чувствую, как пальцы начинают мелко подрагивать.

— Джамал, пожалуйста, — выдаю наконец. — Я на работе. Давай в другой раз поговорим. Сейчас…

— А я ненадолго, — обрывает.

Мои брови невольно ползут вверх.

Да? Что-то теперь еще сильнее становится не по себе.

— Варь, я тебя услышал, — продолжает, в глаза смотрит. — Понял. За мной косяк есть. Но я это решил исправить.

Даже так?

Хорошо бы, конечно.

Однако уже то, как он появляется, как ведет себя, четко показывает, что с пониманием все еще очень непросто.

— Что ты понял? — спрашиваю.

— Все.

Только теперь замечаю небольшой бумажный пакет у него в руках. Потому что он ставит его на стол передо мной.

Известный ювелирный бренд. Узнаю сразу.

Затылок тяжелеет. Невольно растираю голову ладонью.

— Джамал, я…

— Посмотри, — говорит Байсаров.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Не думаю, что…

— Варь, ну ты чего?

— Джамал, прошу, я на работе. Занята.

Мыслей нет. Хочу, чтобы он просто ушел. Когда-нибудь потом все выясним, а пока у меня не хватает сил.

Но ему этого никак не объяснить.

Он достает из пакета коробку, обитую кожей. Она довольно крупная. Надеюсь, там просто драгоценности.

Нет.

Джамал открывает коробку, протягивает мне.

— Варя, — говорит хрипло. — Ты будешь моей женой.

Это и близко не звучит как вопрос.

Утверждение. Твердое. Уверенное.

Интересно, что он уже все решил. Даже теперь, после всего, ставит меня перед фактом.

— Что? — вылетает на автомате.

— Ты выходишь за меня замуж, — продолжает Байсаров. — Богдана усыновлю. Уже отдал распоряжения своим адвокатам. Документы готовят.

Он берет меня за руку. Хочет сам надеть кольцо. И сначала я так подвисаю, что даже ничего не делаю.

Лишь в последний момент дергаюсь. Вырываю руку. Будто ошпариваюсь об его пальцы.

— Подожди, — замечаю, прочищаю горло.

Мотаю головой, будто надеюсь прояснить сознание.

— А с чего ты взял, что я соглашусь? — выдаю.

— Чего? — сводит брови.

Смотрит на меня с таким видом, словно не расслышал.

— Варь, решено все, — заявляет. — Не волнуйся. Свадьбу на этой неделе сыграем. Не вижу резона тянуть.

Смотрю на него.

Слов нет.

Он что, правда не понимает? Вот… настолько?

Ну да.

Другого объяснения нет.

— Джамал, — говорю. — Я не хочу за тебя замуж.

Зря, конечно, я про гормоны сказал. Но понимаю это слишком поздно. То, что вылетело, назад не вернуть.

Варю такой никогда не видел. От ее реакции на первое время вообще тупо подвис.

Ну пиздец реально. Прямо взбеленилась вся.

За секунды вспыхивает. Будто от единственной искры.

Раз — и в меня летит коробка с кольцом. Только на рефлексе успеваю отклониться и перехватить, чтобы в глаз не попала.

— Ты чего? — выдаю.

— Ничего! — выпаливает она.

Подскакивает так, что ее кресло на колесах отъезжает куда-то в сторону, в гулким звуком врезается в соседнюю тумбу.

Но Варя туда даже не смотрит. Все внимание на меня. Глаза горят, аж искрит от нее. Губы нервно подрагивают. Вена на шее напрягается, пульсирует.

— Варь, — начинаю.

— Уходи! — рукой взмахивает, четко на дверь указывает. — Все. Хватит с меня. Уходи сейчас же!

— Кольцо…

Она мне и слово сказать не дает.

— Кольцо свое засунь в… карман! — заявляет резко.

Да что, блять, такое на нее нашло?

Раздраженная. Заведенная вся. Даже какая-то… злая. Она у меня вообще не такая.

Охренеть.

Если сейчас такое. Когда у нее живот совсем небольшой, едва видно. То, как дальше тогда будет?

Ладно. Надо вывезти. Период тяжелый. Но это сейчас. Потом же отпустит. Как только родит. Надеюсь, что отпустит. Иначе останется только пиздануться.

У нее и раньше характер хуевый был. Норовистый. А теперь так и вовсе до предела усугубило.

Она взвивается вся. Снова рукой взмахивает.

— Уходи! — чуть ли не кричит.

А после головой качает, уже куда-то в сторону смотрит.

— Да что же это такое, — приглушенно бормочет.

Судорожно дыхание переводит и снова взгляд вбивает в меня. Прямо за глотку берет.

— Сколько еще ты будешь надо мной издеваться?

— Да с хера ли я издеваюсь?! — тут уже и меня взрывает. — Я тебе замуж предлагаю. А ты истерику закатываешь. На пустом месте.

Молчит. Но глазами такие молния метает, что даже воздух вокруг как будто разрядами идет. Электризуется все.

— Ты когда меня в покое оставишь? — выдает она.

Я бы ей сказал. Дохуя всего на ум приходит. Аж разрывает от потребности все ей выдать.

Но лучше даже не говорить. Делать.

В охапку ее сгрести. Вынести из этого блядского офиса. В тачку затолкать. И домой увезти. К себе.

Пускай привыкает.

Мелкого перевезу. Организую все.

А ее в таком состоянии выпускать нельзя. Пускай посидит. Пускай успокоиться. Когда дойдет, что покой у нее теперь будет исключительно рядом со мной, тогда и поговорим. А до того момента нехуй шляться.

Смотрю, затянула ее свободная жизнь. Не туда затянула явно.

И я уже шагаю вперед. К ней. Инстинкт врубается. Схватить. Забрать. Прочь отсюда. В свою берлогу.

Но тут вижу, как она живот ладонью накрывает. Глаза слегка прикрывает. Шагает в сторону, на стул тяжело опускается.

— Варь, ну ты чего? — спрашиваю.

Уже рядом с ней. Присаживаюсь перед ее стулом. Ладонью накрываю колени, слегка поглаживаю.

— Так… — выдает.

Руку мою сбрасывает, отталкивает в момент, будто ей мои прикосновения не вытерпеть.

Ну охуительно.

— Ты меня до чего довести хочешь? — говорит и в глаза смотрит. — До чего, Джамал? Скажи.

— Да не хочу я тебя доводить, — выдаю. — Ты откуда это все берешь?

Головой мотает.

— Что мне сделать, чтобы ты ушел?

Молчу.

— Что? — спрашивает громче.

Я бы ей не уступал. Не уходил бы никуда. Но вид у нее такой, что кажется, без вариантов.

Не нравится мне ее взгляд. И то, какая бледная. На нерве вся.

— Тебе плохо, — говорю. — Как я уйду?

— Мне от тебя плохо! — заявляет. — Неужели не понимаешь? Не видишь, как действуешь?

Поворачиваюсь на звук открываемой двери.

Баба какая-то на пороге. Папку сжимает, очки поправляет.

— Варя, — роняет. — Я документы принесла.

Варя молчит.

— Тебе плохо? Ты бледная вся, — продолжает.

Ответа нет.

— Давай окно открою, — выдает, бросается дальше в кабинет. — Может, скорую вызвать? Первые месяцы самые опасные и…

— Нормально все.

Снова взгляд на меня. Четкий.

— Будет нормально, — говорит. — Скоро.

— Ну ты смотри, но я бы…

Баба продолжает стрекотать.

А я поднимаюсь.

— Мы еще к этому разговору вернемся, — говорю, сжимая коробку с кольцом в кулаке.

Выхожу. По лестнице вниз спускаюсь. Лифт не катит. Надо размяться. И вообще, лучше бы сейчас в зал. На спарринг. С кем угодно.

На выходе сталкиваюсь с Диким.

Тот меня прямо перед дверью поджидает.

— Ты совсем охренел? — спрашивает.

Поворачиваюсь к нему.

— Долго ты еще Варвару доставать будешь? — выдает этот уебок дальше.

Ну ебануться.

— И нехуй в мой офис таскаться, — чеканит. — Здесь не проходной двор. Я распоряжения охране отдал. Больше тебя сюда никто не пустит.

— Ты кто такой, чтобы указывать мне, как вести себя с женой? — цежу сквозь зубы, с трудом подавляю ярость.

— Какая она тебе жена? — не унимается.

— Такая! — отрезаю. — Нехуй на мое слюни пускать.

— Варвара моя сотрудница, — заряжает мне этот урод. — Нечего ее дергать. От работы отвлекать.

Сотрудница. Да, блять.

Ну это ненадолго.

Процесс уже запущен. Ко мне перейдет. Сама не заметит как. По-моему все выйдет. Как и всегда.

— Ты не видишь, что мешаешь ей? — продолжает Дикий по мозгам ездить. — Настроение портишь.

Охуеть какой заботливый босс.

— Я тебе сказал, — выдаю. — Не лезь.

— Это ты не лезь, — чеканит. — Здесь тебе не проходной двор. Охрана уже предупреждена.

— Думаешь, кто-то может меня не пустить? — спрашиваю, шагая вперед. — К моей жене?

Наступаем друг на друга.

Напряг давно есть. Аж коротит. Накопилось много чего. Давно пора выплеснуть. Вот и момент подворачивается.

— Она в курсе, что ты на ней женился? — зубы скалит.

— В курсе, — цежу.

— Что-то не похоже.

Звонок мобильного.

Сука, до чего же не вовремя.

Достаю телефон из кармана.

Черный.

А дальше будто по заказу все. К Дикому какая-то делегация подходит. Китайцы или японцы. Хер разберет. Один из них начинает стрекотать по-английски.

Обмениваемся взглядами.

Ладно. Опять отложить придется.

— Да, — принимаю вызов.

Наблюдаю, как Дикий отходит вместе с делегацией. Скрывается за дверью.

Подмечаю, что охрана меня пасет.

Ну пускай.

Никакая охрана мне пройти не помешает, если захочу. Но вряд ли такая потребность возникнет.

Варю к себе переведу.

Хочет она или нет — не важно.

— Поговорить надо, Джамал, — говорит Черный.

— Сегодня?

— Вопросы такие, что не ждут.

— Вечером заеду.

— Лучше сейчас.

Смотрю на часы. Прикидываю график.

Мне еще мелкого тренировать.

Да, от встреч с Богданом отказываться не намерен. Как бы Варя истерики не закатывала, а дела с малым пускать на самотек нельзя.

— Скоро буду, — выдаю и отключаюсь.

Догадываюсь, о чем разговор пойдет.

И мне это уже не нравится.

Черный с другого начинает. Вопросов у нас и правда много. Нужно вторую крысу в команде найти.

Первого предателя вычислить не проблема. Однако второй гораздо серьезнее и опаснее. Кто-то из нас. Самый близкий. Кто-то вплотную подобрался и важную информацию врагу сливает.

Так что нам есть, что обсудить. И это не для телефонного разговора. Надо чтобы без «прослушки». А сейчас период такой, что ни один канал связи не окажется надежно защищен. Поэтому встречаемся лично.

По одной теме проходимся. По другой.

Наконец, следует то, чего ждал.

— По поводу этой девушки, — выдает Черный, внимательно на меня смотрит. — Официантки.

Молча его взгляд встречаю.

— Она на Дикого работает. Живет на его квартире, — замечает он. — Я понял, что у вас там своя история. Но то, как складывается ситуация сейчас. Сам знаешь. Не время для риска.

— Мы женимся, — говорю.

— Чего? — хмурится.

— Она беременна от меня, Руслан, — чеканю. — У нас не просто «история». У нас все давно и надолго. А Дикий не в свое дело влез. Но я этот вопрос решу.

— Открытый конфликт тоже не нужен.

— Знаю.

— Ну тогда решай, — кивает.

— Решаю.

Ясно, что Черный не хочет давать Дикому козыри. Нигде и ни в чем. Хоть они начинают сотрудничать, надо держаться настороже.

За Диким кто-то стоит. Серьезный.

Разбираемся.

Наша беседа идет дальше.

А когда расходимся, то первым делом набираю одного из своих помощников. По главному вопросу контроль держать надо. По переходу Вари ко мне.

На следующий день начинаю выяснять, какие возможности есть в компании для удаленной работы. В моем случае. Потому что как я поняла, многое зависит от занимаемой должности.

— Не думаю, что вам есть смысл работать удаленно, — замечает специалист, бегло просмотрев файл с моим делом.

— Но мне казалось, такая возможность есть, — замечаю осторожно.

— Вы правы, только зачем ею пользоваться? — он слегка улыбается. — Видимо, вы не в курсе. Демьян Александрович оставил четкие указания.

И правда — впервые слышу.

— Вот, смотрите, — начинает пояснять детали. — Вы уже через три недели можете уйти в декрет. А дальше будете получать выплаты каждый месяц. И расчет включает три года декрета.

— Подождите, — качаю головой, посмотрев на цифры. — Здесь какая-то ошибка. Суммы слишком высокие. Даже больше, чем моя зарплата.

— Все верно, — говорит специалист. — Это распоряжение Демьяна Александровича. На весь период декрета.

Зависаю, пытаясь переварить эту информацию.

— Потому не вижу смысла вам заниматься какими-то делами удаленно. Финансово вы ничего от этого не выиграете. Тогда зачем?

— Для опыта, — выдаю. — И вообще, мне бы хотелось работать.

Я привыкла, что все время занята. Делаю что-то. Особенно теперь, здесь, когда занимаюсь тем, для чего готовилась в универе.

Это будто глоток свежего воздуха.

Конечно, когда родятся близнецы мне будет не до этого. Особенно первое время. Да и после…

Пока плохо представляю, как совмещать все.

К тому же, непонятно, насколько спокойно будет протекать моя беременность дальше.

В начале было совсем тяжело. Постоянно тошнило. Сейчас наоборот — большую часть времени чувствую себя хорошо несмотря на весь навалившийся стресс. Но все это может очень быстро поменяться снова.

— Работать? — повторяет специалист как будто бы даже с недоумением от моих слов.

— Да, — киваю.

Мне в любом случае нужно будет вернуться к работе после декрета. А если не вернусь, то сколько всего упущу? Потом уже нельзя будет наверстать.

— Я уточню у Демьяна Александровича, но не думаю, что он сразу распорядился назначить вам именно такие условия без причины.

Вижу, как специалист делает пометку в блокноте. А потом он снова смотрит на меня и улыбается:

— Вообще, я думал, вы решите уйти в декрет раньше. Такая возможность тоже предусмотрена. Можно согласовать. Даже не знаю, кто бы поступил иначе. Ведь вы ничего не теряете по выплатам. Скорее наоборот.

— Уточните, пожалуйста.

— Хорошо.

— У меня есть еще один вопрос.

— Конечно. Что вы хотите узнать?

— Я получила предложение вести проект удаленно. В другой компании. Могу ли я заключить с ними контракт или это считается конфликтом интересов?

— Простите, вы хотите вторую работу? Сейчас?

— Они совсем в другой сфере. Давайте поясню.

Коротко рассказываю ему насчет той компании, о которой узнала от Кристины. Чем именно они занимаются.

Пока говорю все это, четко понимаю — у меня интерес есть. И мотивация. Хотелось бы совмещать. Но конечно, сейчас работа тут в приоритете. Иначе и быть не может с учетом того, сколько всего Дикий сделал для меня. Принял на такую серьезную должность без малейшего опыта.

— Можете работать, — заключает специалист. — Если вам это интересно и по времени складывается, то никаких препятствий не вижу. У нас слишком разные сферы, чтобы мог возникнуть конфликт интересов.

Обсудив еще несколько моментов, возвращаюсь обратно в кабинет. Мой перерыв как раз подходит к концу. Успею быстро перекусить и…

Прохожу и задерживаюсь у порога, заметив массивную высокую фигуру у окна.

Тут пусто. Коллеги еще не успели вернуться после обеда.

Первая моя реакция — Джамал.

Но это лишь доля секунды. Быстро понимаю, что это не Байсаров.

Человек оборачивается, глядя на меня. И теперь я застываю уже по другой причине. Потому что узнаю.

— Здравствуй, — ледяным тоном бросает Славин отец.

— Здравствуйте, — отвечаю, прочистив горло.

Что он здесь делает? Зачем пришел?

Внутри сразу закручивается тревога.

Он никогда внуком не интересовался. Видел его только до нашего со Славой развода. И не похоже было, чтобы Богдан этого человека интересовал.

Он всегда холоден. Отстранен. Всегда занят работой.

Меньше всего могла ждать, будто придет ко мне. Еще и сюда, на работу. Хотя лучше сюда, когда рядом Богдана нет.

— Что это за странная история со свадьбой? — спрашивает он.

Хмурится, делает шаг в мою сторону.

Невольно сжимаю дверь.

Какая еще свадьба?

Перед глазами мелькает моя вчерашняя ссора с Джамалом. То кольцо, которое он мне приволок, будто по указке.

Невольно морщусь.

— Ты зачем опять моему сыну голову дуришь? — спрашивает резко.

— Мы со Славой не общаемся.

— Да ну? — протягивает с недоброй усмешкой. — Тогда почему он к тебе приехал? Сорвался из Америки. Бросил там все. Что это за дела?

— Вы это у него спросите, — говорю ровно. — Мы ничего не обсуждали.

Он мрачнеет. Еще ближе подходит.

— А ты теперь наглее стала, чем раньше, — заявляет, качнув головой, и в следующий момент его взгляд падает на мой округлившийся живот.

Невольно закрываюсь, накрыв себя ладонью.

Рефлекторный жест. Бесконтрольный.

Мне совсем не нравится, как этот человек на меня смотрит.

— Послушай меня, — чеканит он. — Второй раз этот номер у тебя больше не пройдет. Ясно? Мой сын никогда не женится на девке, которая еще и беременна от другого мужика.

— Вы можете быть спокойны, — отвечаю ровно. — Я не собираюсь замуж.

Но не похоже, будто мои слова действуют на него успокаивающе. Скорее уж наоборот. В его глазах мелькает совсем недоброе выражение. И я невольно делаю шаг назад, желая инстинктивно отгородиться.

— В прошлый раз тоже не собиралась? — спрашивает и в его голосе сочится яд. — Но как-то так вышло, что ты стала частью нашей семьи.

Кажется, он до сих пор не может мне этого простить. Родители Славы всегда выступали против нашего брака. Но бывший не слушал никого.

Видимо, и теперь он стоит на своем.

Не знаю, что на него нашло, что он отцу наговорил, что тот даже на работу ко мне пришел. Не знаю и знать не хочу.

Однако конфликт мне здесь не нужен. Хватит визитов Джамала.

Надо как-то аккуратно все это закончить. Стараюсь действовать спокойно и дипломатично.

— Извините, у нас не приветствуются личные разговоры на рабочем месте, поэтому вам лучше уйти.

И опять он переменяется в лице. В еще худшую сторону. У него теперь даже как будто мускул на щеке дергается.

Создается впечатление, словно каждая новая моя фраза лишь сильнее заводит и злит его.

Но он берет эмоции под контроль. Это чувствуется по тому, как он каменеет, и говорит более прохладным тоном.

— Предлагаю договориться.

Делает шаг ближе.

Сильнее сжимаю дверь.

— Сколько ты хочешь? — спрашивает он.

— Что?

Невольно качаю головой.

В этот момент вовсе теряю нить разговора.

О чем он?

— Сколько ты хочешь, чтобы навсегда оставить в покое моего сына? — чеканит отец Славы. — Ты знаешь, денег у меня достаточно. Говори цену. Заплачу.

Какой же бред.

Оторопело смотрю на него. Не нахожу больше никаких слов. Потому что понимаю, объяснять ему бесполезно.

Он не слушает совершенно.

— Уходите, пожалуйста, — выдаю, наконец.

— Тебе нужно время подумать? — выдает он, сузив глаза. — Хорошо. Время у тебя есть.

— Нет, мне ничего не нужно. Ни время, ни ваши деньги. Уходите, пожалуйста, и больше не надо ничего…

— Тебе лучше договориться со мной по-хорошему. Как я предложил. Иначе, — он усмехается, и эта усмешка выглядит ледяной, от нее даже мороз по коже прокатывается. — Будут серьезные последствия.

Только угроз от него мне сейчас не хватало.

Эмоции разгораются внутри.

— Да не хочу я выходить замуж за вашего сына. Не хочу! — повышаю голос, надеясь, что хотя бы так до него достучусь. — Не претендую я ни на что. Не надо мне ничего ни от вас, ни от вашей семьи. Просто оставьте меня в покое. Больше здесь не появляйтесь.

Замолкаю. Тяжело перевожу сбившееся дыхание.

На несколько секунд, пока Славин отец продолжает молчать, мне кажется, он все понял, но эта иллюзия развеивается в следующий момент.

— Надо было сразу с тобой все решать, — заявляет. — Моему сыну не нужны беспородные дворняжки. Он дурак. Не понимает этого. А такие как ты…

Он морщится.

— Рвань, — цедит презрительно. — Вам бы только плодиться.

Заторможенно осознаю его слова.

Становится дурно. И тошно. А еще внутри такая буря поднимается, что я совсем не могу себя контролировать.

Он подходит ближе.

Наверное, собирается пройти мимо. Выйти. И самое разумное сейчас — молчать. Пусть уходит. Пусть…

Не важно, что он несет. Не важно, что собственного внука назвал…

Не важно и все. С такими людьми слишком опасно конфликтовать. И лучше бы держаться подальше.

Но у меня не получается. Он так на моего ребенка…

Залепляю ему пощечину. Звонкую. Сильную. Еще и так выходит, что ногтями проезжаюсь по лицу. Расцарапываю до крови.

На эмоциях это выходит. Бесконтрольно.

Он застывает. Проводит ладонью по щеке, смотрит на свои пальцы со следами крови, а после переводит взгляд.

— Ах ты тварь, — бросает сквозь зубы.

Замахивается.

Но тут будто из ниоткуда появляется охрана. Скручивают его за считанные секунды. Заламывают ему руки за спину, нагибают.

— Ублюдки! Вы хоть понимаете, с кем дело…

Славиного отца выводят.

А один из охранников задерживается рядом со мной.

— Все в порядке? — спрашивает.

Киваю.

— Извините за доставленные неудобства, — замечает он. — Больше этот человек в офисе не появится. У нас были распоряжения насчет другого.

— Спасибо, — только и могу проронить в ответ.

Вовремя они здесь оказались.

А мне надо быть осторожнее.

Уже через время до меня доходит полная суть фраз охранника. Распоряжения насчет кого-то. Видимо, речь про Джамала.

Вероятно, Дикий отдал приказ его больше не пропускать в офис.

Только главная опасность от совсем другого человека исходит. После встречи с отцом Славы мне становится по-настоящему страшно.

Сегодня все обошлось. А дальше?

Остаток дня проходит в напряжении, когда вечером раздается звонок в дверь, и я вижу на пороге Джамала, у меня даже нет сил с ним говорить.

— Зачем ты пришел? — спрашиваю устало.

Он в лице меняется, глядя на меня.

— Ты почему такая? — выдает, шагая ближе.

— Какая? — повторяю рассеянно.

Неужели настолько плохо выгляжу?

Голова раскалывается. Но это фоновая усталость, стресс. А потом я пытаюсь повернуться к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, однако пол ускользает из-под ног. Сама не понимаю, как теряю равновесие. Вообще, словно уплываю, куда-то проваливаюсь.

Темнеет.

Последнее, что успеваю ощутить — горячие сильные руки, обхватывающие мое тело. А дальше — пустота.

Хватаю Варю.

А самого холодом окатывает.

Бледная она. Очень. Сама на себя не похожа.

Губами к ее лбу прижимаюсь. Кожа ледяная. Это разве нормально? Не думаю, блять.

На руки подхватываю, отношу на диван.

Впервые такое, что нихера не соображаю, как дальше поступать. Прямо выбивает меня.

Тут еще и мелкий выходит. Глаза распахивает. Смотрит на Варю, потом на меня. Вид у него немного испуганный.

— Все нормально, — говорю. — Мама… устала.

Пацан молчит, а меня будто током бьет.

Сука, чего я жду? В «скорую» надо звонить. Набираю туда.

— Женщине плохо, — говорю. — Беременная. Потеряла сознание. Холодная, бледная.

Они какие-то тупые вопросы задают. Уточняют что-то.

Хер ли языком впустую трепать? Пусть едут живее.

— Быстрее, — подгоняю. — Выезжайте.

А они дальше мозги ебут.

Есть ли кровотечение у нее. Еще какую-то хуйню заряжают. Про лихорадку, судороги.

Рявкаю на них. Сам не помню что. Но вообще, я сдерживаюсь. Мелкий же рядом. Его пугать нельзя.

А то если вдруг чего, Варя мне таких пиздюлей пропишет, что кольцо летящее в мою рожу херней покажется.

Да, Варь?

Лишь бы очнулась.

Снова смотрю на нее.

Непривычно такой видеть. Будто и вовсе не она. Такая маленькая, нежная, хрупкая. Беззащитная.

Бесит, конечно, когда она голос повышает, когда мозги ебать начинает. Но теперь понимаю, что лучше так. Пускай. Все лучше, чем это. Как сейчас.

Короче, со «скорой» разбираюсь. Потом своим звоню. Всех подключаю. Нам не просто бригада скорой помощи нужна. Нам клиника требуется. Самая лучшая. Так, чтобы все на высшем уровне.

Мелкого переключить пытаюсь. Отвлечь.

Вроде выходит.

Но потом заваливается команда «скорой» и пацан снова пугается. Подвисает. На руки его подхватываю.

— Сейчас вместе с мамой поедем, — говорю.

Так и делаем.

Варю забирают медики, а мы с Богданом выезжаем следом.

Хорошо, что в больнице детская комната есть. Даже не знал, что такие бывают. Но там хоть малого можно оставить.

Мне же надо с врачом говорить. Вдвоем.

— Извините, кем вы приходитесь Варваре Александровне? — спрашивает доктор.

— Муж.

Он переводит взгляд на бумаги, которые держит. Хмурится. После снова на меня смотрит.

— Странно, здесь отмечено, что вы в разводе.

— Второй муж, — цежу.

— Да? Но…

— Как она? — спрашиваю.

— Такой информацией мы делимся только с близкими родственниками, поэтому я должен уточнить.

Пиздит и пиздит.

Ну жесть.

А Варя еще замуж за меня не хочет. Вдруг чего, так я даже узнать про нее ничего нормально не смогу.

Но это бред, конечно.

Я хлопаю врача по плечу. По-приятельски. Предлагаю отойти в сторону и поясняю, что к чему.

— Не успели мы еще отношения оформить, — говорю. — Официально. Но она моя женщина. И беременна моими детьми.

Он, конечно, еще что-то занудное мне выдать пытается. О правилах, о порядках. Но деньги решают вопрос окончательно.

— Вашей… будущей супруге уже лучше, — выдает доктор. — Не беспокойтесь. Вскоре сможете с ней увидеться. Мы сейчас закончим с анализами, и тогда вас пригласят.

— Что это было? — спрашиваю.

— Необходимо больше времени, чтобы я дал вам более полный ответ. А пока могу лишь сказать, что на данный момент угрозы нет. Беременность протекает нормально. Однако подобные случаи могут быть результатом стресса, сильного нервного напряжения.

Охуенно, блядь. Получается, это я ее так довел? Увидела меня — и отъехала в обморок.

— А что надо делать? — выдаю. — Ну чтобы больше такого не было?

— Важен отдых, спокойствие.

Да уж. Херово. Когда я рядом, спокойствия у Вари никакого.

Надо нам формат отношений менять. Поживее.

Врач отходит, а я дальше думаю.

Вообще, что-то не то. Не чисто здесь. Когда я пришел, Варя уже какая-то не такая была. Уставшая, вымотанная. Напряженная. Да я же сам сразу это подметил.

Дикий по работе загрузил?

Нет, вряд ли. Он же знает, что она беременная. Доводить не будет. Скорее наоборот. Сомнительно, чтобы там на работе проблемы были.

Тогда что?

На ум приходит только ее долбоеб. Ну тот. Бывший.

Набираю помощника. Выясняю.

Нет, этот уебок в офис не приходил. Домой тоже. За ним мои люди приглядывают.

Звонки тоже пробиваю. Держу под контролем телефон Вари. Там тоже ничего не отметилось.

Что-то я упускаю, а что — не соображу.

Пробить бы еще сам офис. Но там все под контролем Дикого. А тот не лох. Просто так моим людям у себя шарить не позволит.

Ладно. Разберусь еще с этим.

Прохаживаюсь по коридору. Проверяю, как там Богдан в детской комнате.

— Мама проснулась? — спрашивает пацан.

— Да, — говорю. — Скоро тебя к ней отведу.

Он кивает. Хмурый. Ну понятно. Он как Варя, сразу все чует. Ему нелегко напиздеть и от сути подальше увести.

Ко мне медсестра подходит. Приглашает в палату.

Захожу, а Варя сразу вскидывается:

— Где Богдан?

— Здесь, — говорю.

— Как — здесь? — выдает рассеянно.

— Тут хорошая детская комната, — поясняю. — Не волнуйся. За ним приглядывают.

Беру стул, разворачиваю и приставляю рядом с ее кушеткой. Усаживаюсь, смотрю на нее.

— Варь, давай поговорим.

— Не сейчас, Джамал, — качает головой и морщится. — Пожалуйста, в другой раз.

— Да ты не поняла, — замечаю. — Давить не буду.

— А это тогда что, по-твоему?

— Тебе от меня плохо? — спрашиваю прямо.

— Джамал, прошу тебя… — слегка прикрывает глаза.

— Хорош, Варь, я услышал.

По затылку ладонью проезжаюсь.

Четко она все подмечает. Факт.

Но я тоже по фактам пройдусь. Ключевое она должна знать. Сейчас быстро все объясню.

— Понимаешь, я не хочу, чтобы тебе было плохо, — говорю, в глаза ее смотрю. — Но хочу, чтобы ты со мной была.

Она молчит.

— Как это лучше сделать? — спрашиваю.

— Дай мне немного времени, — наконец, отвечает Варя. — Давай не сейчас все это... Хорошо?

— Ладно, давай, — киваю. — Когда все обсудим? Завтра пойдет?

Чую, надо быстрее железо ковать. Сильно много времени давать ей на размышления тоже нельзя. Лишнего надумает. Накрутит себя. Нахер это?

Пусть поскорее ответ дает. Разобраться надо.

— Джамал, пожалуйста, — она выразительно смотрит на меня, обнимает себя руками.

— Да понял я, Варь, — говорю. — Понял. Не тороплю. Но я должен знать, что у нас дальше намечается.

— Обещал же не давить.

— Не давлю.

И так сдерживаю себя, как могу. Всю волю прикладываю, чтобы резьбу не сорвало.

— Пусть меня хотя бы из больницы выпишут, — говорит она. — Врач сказал, что хочет еще несколько дней понаблюдать.

— Хорошо, — киваю. — Пусть наблюдают.

Вообще, я по разговору с врачом иначе все понял. Думал, быстрее Варю отпустят. Еще что-то проверят и выпишут. А тут смотрю, нихера.

Ну вообще так даже лучше. Пусть реально под присмотром задержится.

Только Варя не согласна.

— Что хорошо? — бросает она как будто бы даже с раздражением. — Мне Богдана одного бросить? Пока я здесь, за ним даже присмотреть некому.

Теперь на меня ноль внимания. По сторонам поглядывает. Растерянная. Будто ищет что-то. И совсем тихо выдает:

— Кристина утром уехала. Но вообще позвонить ей надо. Или с кем-то еще договориться… иначе Богдана оставить не с кем.

— Стоп. В смысле — не с кем? А я? — с трудом реальную реакцию на ее слова подавляю, стараюсь спокойно прозвучать. — Я за ним посмотрю. Не волнуйся.

— Ты? — выдает она и будто подвисает.

— Мы нормально общаемся. Забыла? Сама видела. А тебе лучше здесь задержаться, раз врач так считает нужным. Пускай наблюдают за тобой.

— А ты значит Богдана заберешь?

— Да, — выдаю. — Не вижу проблемы.

Напрягается вся. Не нравится ей эта моя идея. Но мне тоже дохуя чего не по вкусу.

— Моя сумка, — замечает задумчиво, и просит: — Подай, пожалуйста. Мне телефон нужен. Он там.

— Зачем?

— Позвонить.

— И что это за такой срочный звонок?

— Попробую с кем-то договориться, чтобы за Богдашей присмотрели.

— А я, по-твоему, не справлюсь?

— Джамал…

— Не вывезу?

— Ты просто не знаешь, о чем говоришь.

— Мы с ним хорошо сошлись, Варь. Ты же видела. Так что — не накручивай. Пускай пацан у меня поживет, пока ты здесь.

— Джамал, ты не понимаешь. Ребенка кормить нужно. Готовить ему. В садик отвозить и забирать. Заниматься. Как ты с этим будешь справляться?

Видно, что она нервничает. Сильно. Не доверяет мне.

Ну так-то правильно, конечно. Я сам себе не доверяю, когда рядом с ней нахожусь.

Тянет меня к Варе. Дико тянет. И бороться с этой тягой не собираюсь.

— Справлюсь, не волнуйся ты так, — говорю твердо. — Как-нибудь разберусь. Если вопросы будут, тебе позвоню. Давно мне учиться пора. У нас же еще двое на подходе.

Напрягается она. Заметно. И хоть вслух ничего не говорит, по выражению ее лица вся суть сразу читается.

— Не надо ничего выдумывать. Договариваться. Не наводи суету. И не напрягай людей. Сам с Богданом время проведу.

— А работа твоя?

— Не помешает.

В больнице она задерживаться не хочет. Но против решения врача тоже не пойдет.

Значит, с Богданом остаётся не так много вариантов.

Даю ей сумку, телефон. Ну пускай звонит. Кому она там хочет? Вот пусть пробует договориться.

А я уже пишу сообщение своему помощнику, отдаю распоряжение детскую комнату в доме готовить.

Как бы она не договорилась, а мелкий ко мне поедет при любом раскладе.

— Джамал Умарович, — тут же набирает мне помощник. — Тут еще информация для вас появилась. Возможно, это важно.

— Что за информация?

Чем дольше слушаю, тем сильнее чутье обостряется.

— Думаю, вы должны знать, — замечает и переходит к главному.

Оказывается, сегодня к Варе на работу отец ее уебка заглядывал. Ну этого. Славика, блять.

В офис заходил. Пробыл около получаса.

Хрен знает, на какой этаж он поднимался и сколько там задержался.

Но есть еще кое-что. Вывели этого типа охранники. Проследили, чтобы свалил.

Он злющий был. Недоволен чем-то.

Уже чую недоброе.

Нет, хер знает почему он к Дикому в офис приезжал. Может дела общие есть. Может вопросы какие-то. Этого у моих людей еще пробить не получилось. Время потребуется, чтобы выяснить, есть ли там общие дела.

Однако напрягает меня, что он вообще там был.

Заканчиваю разговор. Отдаю необходимые распоряжения. Возвращаюсь к Варе.

Она грустная. Сосредоточенная. Телефон сжимает, листает в телефоне что-то.

— Ну чего? — спрашиваю. — Договорилась?

— Нет, — хмурится.

— Значит, решено. Богдан ко мне поедет.

— Завтра вечером Кристина вернётся. Она его заберёт.

Не спорю. Пускай думает, что так будет.

Зачем ее лишний раз волновать?

Но насчет подозрительных визитов в ее офис надо бы сразу прояснить.

— Варь, мне тут сказали, отец твоего бывшего заходил, — перехожу прямо к делу. — Чего хотел?

Замирает. Чувствую, как она напрягается. Медлит, но все-таки отвечает:

— Да, — говорит. — Заходил. Он считает, я хочу снова замуж за Славу выйти.

Ну охуеть.

Уже и папаша этого уебка к Варе на работу приперся. Глаз да глаз. Так и сосватают, пока я с кольцами мотаться буду.

— Угрожал, — прибавляет Варя.

Тут реально охреневаю.

— Чего? — выдаю.

— Хочет, чтобы я Славу… бросила. Так понимаю. А я ведь не с ним, — качает головой. — Пыталась ему объяснить, но даже слушать не хотел. Гадостей мне наговорил.

Не нравится мне ее выражение лица, когда она это говорит.

— Варя, ты боишься отца своего бывшего? — спрашиваю прямо.

И тут ее лицо еще больше меняется. Понимаю, что попал в точку.

Пиздец. Ему — пиздец.

Еще не знаю, что там за бизнес у этого гондона, но скоро ему не до бизнеса станет. И вообще не до чего. Нехуй мою женщину дергать.

Появляется врач. Выставляет меня. Надо еще какие-то анализы взять.

— Богдаша, — выдает Варя вслед. — Пожалуйста, посмотри за ним.

— Мы скоро вместе к тебе зайдем, — обещаю.

Малой ведь тоже дергается. Переживает. Вот пообщаются, успокоятся, а потом я мелкого домой отвезу. К себе.

Стоп, вещи его еще собрать надо. У меня ничего детского нет.

Пока что тоже времени не теряю. Отправляю новое распоряжение помощникам. Встреча мне нужна. И срочно. С этим уебком.

Как там его?

Виктор Васильев.

Отец Вариного бывшего.

Разобраться с ним надо. И поскорее. Сегодня. Чтобы больше и не думал рядом с моей Варей ошиваться. А еще — пускай сынка своего заберет. В эту гребаную Америку отправит или где он там себе раньше торчал.

— И дела его проверьте, — прибавляю, обращаясь к помощнику. — Мне вся информация нужна. Полная картина.

Врач выходит из палаты.

— Можете заходить, — говорит. — Но лучше не задерживаться надолго. Вашей будущей супруге нужен отдых.

— Да, — говорю. — Мы быстро.

Мелкого прихватываю. Прохожу.

Отвлекает сообщение от помощника.

Там как раз про Васильева. Он в своем офисе будет. Важные встречи проводит. Конференция какая-то у него. Иностранные инвесторы приезжают.

Ну короче, время есть. Вот и место нашлось.

Досье займет больше времени. Предварительную информацию отправят ночью. А подробная только завтра будет.

Смотрю, как Варя с малым общается. Нежно. Как улыбается ему, по щеке ладонью проводит. И он прямо сияет рядом с ней. Сразу видно, больше не перепуганный.

Смотрю и еще сильнее злоба берет из-за урода, который нервы потрепал. Без того херни хватает. Еще это Васильев влез. Ну надо же. То сынок его мелькает. Теперь уже он сам.

Варя всего не расскажет.

Но ничего. Я сам, что надо, вытрясу.

— Ладно, Варь, — говорю, мелкого за плечо беру. — Нам ехать надо. Еще же вещи забирать. Богдан, знаешь, что тебе надо?

Малой хмурится. Размышляет.

— Я тебе сейчас список отправлю, — говорит Варя. — На телефон.

И как-то странно на меня смотрит.

— Чего? — спрашиваю.

Отрицательно головой мотает.

Ладно. Давить не буду. Не тот момент явно.

Однако она потом сама отвечает. Когда список мне передает.

— Удивилась, что ты про вещи подумал, — замечает. — Сам.

— А как иначе? — выдаю.

Крыть ей нечем. Или же просто решает промолчать.

Дальше мы с Богданом за вещами едем. Потом ко мне в дом. Выбираю нескольких горничных, чтобы за пацаном присмотрели.

Мне же поговорить надо. Серьезно пообщаться с Васильевым. Объяснить ему все доступно.

По ходу сдерживать себя придется.

Каким бы гондоном урод не был, что бы он там Варе не наговорил, но приходится дедом Богдану.

Так. Может вот и ответ? Угрожает Варе, что мелкого отберет?

Хер ему что мои адвокаты позволят. Лучших подключу. Ничего ему не светит. Но пробить надо все.

Смотрю, что мои люди успели нарыть.

Не похоже, чтобы там шла работа над судебным процессом, над опекунством. Ничего такого пока не обнаружили. Но еще рано судить наверняка.

— Босс, мы едем, — докладывает помощник. — Куда доставлять? В офис или к вам домой?

— В офис.

Нехер дом этим дерьмом марать.

— Босс, он тут… волнуется. Нервничает. Угрожать начал.

— Ну так успокойте, — говорю. — Без перегибов. Но чтобы дошло.

В офис приезжаю под вечер.

Сразу понимаю — мои недоработали. Видно, опасались излишне Васильева помять.

Он меня резво встречает. Даже слишком.

— Вы что себе позволяете? — выдает урод, как только переступаю порог кабинета. — Это похищение. Удержание человека против воли. У меня важные встречи назначены. Есть свидетели. Все дадут показания. По судам затаскаю. Сами не рады будете, что со мной связались.

— Сядь, — говорю.

— Что? — взвивается.

— Сел, — выдаю, шагая ближе. — Живо.

Тут вроде до него доходить начинает. Туговато. Но заметно, что процесс идет. Затыкается Васильев. Присаживается.

А я к столу, который стоит напротив, боком приваливаюсь.

— Это все будет, если ты выйдешь отсюда, — выдаю.

— Что? Ты сейчас о чем? То есть…

— Свидетели. Показания. Суды. Это все будет, если найдется, кому адвокатов нанимать. А если нет, то и дело закрыто.

— Вы мне угрожаете? — бросает раздраженно. — Запугать пытаетесь?

Молча смотрю на него.

Нет. Слишком тяжело до него доходит. Медленно. И похоже, совсем не так, как надо бы.

— Эта дрянь надоумила, да? — вдруг усмехается Васильев. — И чем же она тебя держит? Сынка моего окрутила в два счета. До сих пор ему башку дурит. Но ты-то постарше. Поумнее. Что в этой сучке нашел? Кстати, ты вообще уверен, что она от тебя залетела?

Он поднимается снова. Пальцем тычет.

— Ты бы проверил, прежде чем войну со мной начинать. Из-за какой-то тупой бабы. Я в свое время ДНК-тест делал. Но там да, полное попадание. От моего дебила сучка родила. Знала, от кого залетать. Хитрая девка. Только главное упустила. Нашей семье дворняжки не нужны.

Васильев только расходится. Заметно, что многое еще выдать хочет. Но ничего не выходит.

Впечатываю урода мордой в стол.

Перед этим еще под дых врезаю. И по печени. Еще немного добавляю. Сдерживаюсь, чтобы не до отключки. И чтобы удавить эту сучню сразу.

Дергается. Хрипит. Пачкает стол слюной и кровью.

За глотку гада держу.

— Где телефон? — спрашиваю.

Хуйню лопочет.

— Где? — рявкаю.

— В кармане, — стонет, закашливаясь.

Ослабляю захват. Слегка.

— Доставай, — говорю.

Медленно, но делает, что нужно.

— Варе звони, — выдаю.

Застывает.

Встряхиваю.

— Зачем? — бормочет.

— Извинишься. Искренне. От души. Чтобы я поверил.

Дергается снова. Тянет.

— Давай, звони, — цежу резко. — Пока зубы целы. Потом извиняться будет труднее.

Уебок лихорадочно жмет на экран своего мобильного. Клацает чего-то, а потом стонет:

— Номера нет.

Молча наблюдаю за ним.

— Не записан… — хрипит, нервно закашливается.

Ничего. Он у меня сейчас этот номер выучит, блять. Наизусть. До конца дней запомнит. Но звонить будет один раз. Здесь и сейчас. Под контролем.

— Я тебе продиктую.

Прежде чем к делу перейти, снова его башкой в стол впечатываю.

Орет как резаный.

— За что, — шипит после. — Я же все… я все сделаю! Все, что скажете. А с таким лицом… как я работать буду? Конференция. Партнеры.

Лопочет всякую херню.

Ну надо же.

За работу переживает.

За горло его хватаю. Сзади. Над столом приподнимаю.

Зажимается весь. Будто новую встречу своей морды со столешницей ожидает. Подрагивает.

— Это чтобы тебе лучше запоминалось, — выдаю.

Стонет.

— Варя говорила, что замуж за твоего сынка не собирается?

— Говорила.

— Объясняла тебе, что к чему?

— Да…

— Раз нормальным языком до тебя не доходит, то как тогда?

— Нет, я уже понял, — поспешно бормочет. — Все понял! Клянусь… Я больше никогда.

Конечно — никогда.

Его гнилым словам веры нет. Так что об этом «никогда» позабочусь сам. Но сейчас надо бы другой вопрос решить.

Отпускаю урода. Он теперь сам башкой стукается, потому что стоит разжать захват, растекается по столу будто слизень.

— Набирай.

Цифру за цифрой называю.

Торопливо набивает.

Громкую связь врубаю.

— Да, — слышится в динамике голос Вари.

И меня еще сильнее эту падаль размазать тянет. Без долгих разговоров. Просто нахер в землю забить.

Сколько ему? Еще пятидесяти нет. Высокий. Здоровый. Крепкий. И эта тварь на мою женщину пасть раззевает?

На беременную. Хрупкую. Уязвимую.

Нашел, сучара, с кем разборки устраивать.

Это сейчас он кровавыми соплями исходит, трясется от каждого звука. А ей что выдавал? Как прессовал, раз до такого состояния довел?

Мразота.

Накрываю его башку ладонью. Подгоняю.

— Варя, здравствуй, — выдавливает Васильев. — Извини, что беспокою тебя. Это… отец Славы.

В динамике молчание.

— Не хотел тебя отвлекать, но…

— Что вам нужно? — напряженно выдает она и дальше уже даже с какой-то болью: — Я же вам все сказала.

Встряхиваю уебка.

— Ничего не нужно! — выпаливает он. — Извини. Я вот… просто звоню, чтобы принести тебе свои глубочайшие извинения.

Ну нет.

Он реально считает, эта постная херня прокатит?

Как бы не так.

Вырубаю звук на телефоне, чтобы Варя ничего лишнего не услышала.

За глотку уебка беру. Сдавливаю.

— Скажешь, чтобы подождала. Минуту. Вежливо, — выдаю с расстановкой и снова его встряхиваю. — Понял?

— Д-да…

Аж зубы позвякивают.

Возвращаю звук.

— Варя, подожди минутку, пожалуйста. У меня тут… я сейчас. Быстро. Просто… не отключайся, ладно?

Опять динамик на мобильном Васильева отключаю, чтобы отсюда ничего слышно не было.

— Хуёво извиняешься, — говорю. — Это что вообще такое?

За ухо его беру.

— Без души, — прибавляю. — Будто под давлением.

— Нет, что вы, я…

Орет, когда ухо под моими пальцами щелкает.

— Чего ты опять сопли распустил? Не ори.

За второе ухо берусь.

Васильев прямо взвивается весь. За кисть мою цепляется. И чуть ли не рыдает сейчас.

— Хватит, пожалуйста, не надо, — стонет. — Что я людям скажу? Как покажусь… в таком виде?

Да похуй мне.

Раньше думать надо было. Когда к женщине моей пошел отношения выяснять. Паскуда.

— Скажешь, что спортом занимаешься, — говорю. — Боксом.

Второе ухо ему ломаю.

Визжит.

— Ну или можешь правду сказать, — добавляю. — Что женщине угрожал, запугивал. И от мужа ее потом отхватил пиздюлей.

За уши хватается. Ревет.

А с виду — мощный. Думал, покрепче держаться будет. Но это у него по ходу только против баб так.

— Короче, сейчас я опять врублю звук. Последний шанс даю. Чтобы извинился нормально. Убедительно. И чтобы после твоих извинений у Вари никакого страха не осталось.

— Да… да… сделаю.

Включаю динамик.

Ну теперь другое дело.

— Варенька, прости, — бормочет. — Отвлекли меня немного. Я сегодня резко с тобой общался. Сам не знаю, что нашло. Какой бес вселился. Но обещаю тебе, больше такого никогда не повторится. Ты меня слышишь?

— Слышу, — доносится от нее тихо и чуть растерянно.

— Я тебя не побеспокою. И со Славой поговорю, чтобы он тоже не надоедал тебе ни звонками, ни визитами.

Надо же.

Даже инициативу решил проявить.

Чую, конечно, с его сынком отдельно общаться придется. Борзый слишком. Не понял еще, что Варю навсегда потерял.

Но я объясню. Он поймет.

— Варя, ты же не… ты не боишься меня, да? Ну если вдруг я тебя сегодня по случайности напугал, ты меня прости. Не думал, что говорю. Понесло куда-то не туда.

Васильев пиздит и пиздит. Задушевно. Даже я заслушиваюсь.

— Все, Варенька? Хорошо?

— Хорошо, — говорит она.

Он опять рот открывает. Видно, дальше стрекотать собирается. Но я считаю, что уже хватит.

Достаточно Варя слушала эту гниду.

Отрубаю вызов.

— Свободен, — говорю.

Отпускаю уебка. Отхожу.

Тот отлипает от стола. Неуверенно. Дерганно. По сторонам осматривается. Суетливо свой телефон в карман прячет.

— Что непонятного? — спрашиваю и на дверь киваю: — Давай, уебывай.

Прочищает горло.

— Может быть, я могу еще что-нибудь сделать? — уточняет. — Как-то быть полезным.

— Я тебе уже сказал, что делать, — отрезаю. — Уебывай отсюда, пока ноги еще целы.

До вечера занимаюсь работой.

В офисе хватает дел, которые надо разгрести.

Но сейчас ключевое — довести до конца тему с Васильевым.

То, что он свалил отсюда, поджав хвост, еще нихуя не значит. Такого урода нужно добивать. Сразу. Да так, чтобы уже и не поднялся.

Вообще, было бы проще эту гниду грохнуть. И надежнее. Однако чую, Варя эти методы не одобрит. Да и я теперь иначе действую. Не то время.

Получаю полную информацию по его активам. Пробиваю темные схемы, которыми он пользуется. Есть за что его прижать.

Подмечаю, гад плотно связан с одним мутным типом, которого давно знаю.

Комаров. Крупный игрок на рынке недвижимости. Гораздо крупнее Васильева. Другой уровень активов.

У нас тоже пересечения бывали. Но общий проект мы закрыли в прошлом году. На том сотрудничество и закончилось.

Вижу, Комаров плотно работает с Васильевым. Несколько серьезных сделок у них проходило.

Если со стороны глянуть, то они едва пересекались. Но это — официально. А так — понятно, что сделки такого уровня с кем попало заключать не будут.

Уверен, если копнуть глубже, будет много связей через подрядчиков.

Так и выходит.

Изучаю последний материал, полученный от своего помощника. Все догадки подтверждаются.

Чую, Комаров через Васильева деньги отмывает. Конечно, таких «Васильевых» у него десяток наберется. Если не больше.

Но есть вероятность, что Комаров за своего подопечного встрянет.

Значит, так тому и быть. Разберемся. Это допустимый риск.

Вызываю помощника снова, отдаю распоряжения.

На часы смотрю — пора домой ехать. Варю завтра проведаю. Сейчас получаю отчет от своих людей из больницы.

Отдыхает она. По результатам обследования все показатели стабильны. Но врач ее еще на день в клинике задержит.

Хорошо, пускай наблюдают.

Рано утром сам к ней заеду. А пока надо с малым разобраться. Что-то забили мы с ним на тренировки. Непорядок. В этом деле строгий режим нужен.

Прикидываю по времени. Должны успеть.

Варя написала в девять вечера его надо укладывать. Вот как раз тренировку проведем, потом в душ и спать.

Но все идет не по плану.

— Мальчик отказывается есть, — заявляют мне дома.

— Чего?

— Не захотел ужинать, — руками разводят. — И до этого почти ничего из того, что мы предлагали не взял.

— А что была за еда?

Выслушиваю подробный отчет.

Вроде нормально все. Разные блюда. Выбор большой.

— Замкнутый он, на контакт не идет, — вздыхает нянька.

Хреновая нянька по ходу.

Со мной нормально общался.

Захожу в комнату. Мелкий в планшет уткнулся. Играет.

А у меня сразу бегущей строкой в мозгу очередное замечание от Вари — играть по часам. Ему зрение нельзя портить. И вообще, вредно.

Ну еще бы.

Присаживаюсь рядом с пацаном. На пол. На ковер. Смотрю на экран. Кадры мелькают так, что аж по глазам бьет.

И звук — натуральный пиздец. Орет так, что через пару секунд мне уже этот блядский планшет треснуть охота.

— Можно? — спрашиваю.

Малой на меня смотрит. Медлит, но кивает.

Отдает планшет.

Вырубаю.

— Ты не будешь играть? — хмурится он.

— Потом поиграю, — говорю. — Сейчас у меня к тебе разговор есть.

— Разговор?

— Да, — киваю.

Он молчит.

— Ты что из еды любишь? — спрашиваю. — Твоя мама отправила список. Тебе все это сегодня приготовили. А ты даже пробовать не стал.

— Не хотелось.

— Почему?

Отворачивается.

— Богдан, — зову. — Почему?

Головой мотает. Неопределенно.

— Мы так заниматься не сможем, — замечаю. — Какие тренировки, если ты голодный? Силы нужны.

— Да я… — морщится.

Плечами дергает.

— Чего? — спрашиваю.

— Маму жду.

Стоп.

Как я сразу не просек?

Он по Варя скучает. Переживает. Вот аппетита и нет.

В детях я разбираюсь хреново. Единственный опыт — это когда я сам был ребенком. Но вряд ли такой опыт стоит на Варином малом применять.

Пусть у него нормальное детство будет.

— Маму скоро выпишут, — говорю. — Завтра еще в больнице будет. А потом доктор собирается ее отпустить.

— Да? — смотрит на меня.

— Да, и знаешь, если ты ничего есть не будешь, то… нам обоим от мамы влетит.

Пытаюсь вспомнить, что Варя ему говорила, когда на кухню звала.

— Тогда мы домой поедем? — спрашивает мелкий.

— А ты домой хочешь?

— К маме хочу.

Ну понятно. Дом у него там, где мама. А тут вокруг все чужое.

Ладно. Как-то выясним это.

— Богдан, — говорю и наконец вспоминаю, что Варя ему выдавала: — Тебе покушать надо.

Молчит.

— Что будешь? — спрашиваю.

— А пицца есть?

Чемпионы такое не едят. Ты либо на спорте, либо…

Хотя похер.

Смотрю на пацана и понимаю, что нужен компромисс. Тренировка нахер идет, заказываем пиццу. Вместе едим.

Даже неплохо по вкусу.

Потом одна из тех нянек, которых я нанял, приходит. Укладывает малого. А я проверяю все позже. Уснул или нет. Прислушиваюсь.

Нормально. Сопит. Усталость берет свое.

На утро отвожу пацана в садик. А сам — к Варе. Вечером уже вместе с мелким заеду.

Захожу в палату.

— Ну как ты? — спрашиваю.

Чисто формальный вопрос. Так-то я все материалы уже получил. И анализы, и другие результаты обследований.

— Нормально, — отвечает Варя.

Внимательно на меня смотрит.

Подхожу к ней. Обнимаю за плечи. Целую в щеку. Не удерживаюсь от того, чтобы скользнуть пальцами по шее. Слегка.

И залипаю.

Хотелось бы конечно, иначе ее обнять. И поцеловать тоже. Не только в щеку. А как полагается.

Но лучше об этом не думать.

Сейчас нужно держать себя в руках. Не нервировать ее. Вроде контакт установили.

Поэтому беру стул, приставляю ближе к ее кровати. Усаживаюсь. Рассказываю, как Богдан вчера день провел, как я его отвез в сад.

Она слушает. Но такое чувство, будто и что-то свое в голове прокручивает. И это верное чувство, ведь вскоре выдает:

— Мне тут вчера бывший свекр звонил.

— Кто?

— Отец моего бывшего мужа.

— Вот как.

— Извинялся, — замечает она и слегка прищуривается: — Ты знаешь, на него это все совсем не похоже.

— Ну возраст такой, — говорю и за руку ее беру, переплетаю наши пальцы в замок. — Поумнел может. Не совсем… пропащий.

Она ничего не отвечает, но руку не отдергивает. Просто продолжает меня очень пристально изучать.

А я сам от ее глаз оторваться не могу. Не хочу. Пиздец омуты. Затягивают в момент. Глубокие. Синие-синие. Такие во всем мире только у нее одной.

За нутро берут.

— Странно это, — продолжает Варя, так и не сводя с меня взгляда. — Недавно он со мной совсем иначе общался. А тут вдруг… с чего бы ему свое мнение настолько резко менять?

Чую, не туда ветер дует.

Пора направление менять.

— Варь, — кривлюсь. — Да что о нем говорить? Ну видно понял, что маху дал. Вот и набрал тебя. Давай лучше другое обсудим. Реально важное.

— Это — что? — приподнимает бровь.

— Мы с Богданом классно вчера посидели. Пиццу взяли…

— Какую пиццу? — хмурится. — Ему острое нельзя. И сколько он этой пиццы съел?

Блять.

Ну с одной стороны хорошо, что про Васильева она забыла, но с пиццей у меня по ходу косяк.

Острая она была? Или хуй знает?

— Обычная пицца, — брякаю, наконец. — Нормально. Малой всего один кусок съел. Перед сном же много…

— Ты ему на ночь пиццу дал? — уточняет.

И сразу чую — опять не туда разговор идет.

— Немного, — говорю. — Так, пока болтали, по куску съели.

— По куску, значит?

— Ну да.

Вообще мы пиццу на двоих умяли. Ну я, понятное дело, больше. Сколько там в мелкого влезет.

— А еще он что ел? — спрашивает.

— Да так, — отвечаю уклончиво. — Разное.

— Например?

Нихуя.

Но ей этот ответ вряд ли зайдет.

— Всего не перечислить, — бросаю. — Мои там всякого наготовили. Он понемногу попробовал.

— Пиццу больше не надо, — говорит она. — Это у нас редко. По праздникам. Он борщ кушает. Сырники. Овощи можно запечь с мясом. Я же тебе подробный список отправляла.

Блять, точно. Список был.

— Варь, понял, так и будем питаться, — замечаю.

Опять пора нам тему менять.

— Ты мне другое скажи, — прибавляю. — Сама как? Что врачи говорят?

С врачами я уже сам пообщался. И люди мои под контролем ситуацию держат. Но чтобы отвлечь ее, немного переключить, вполне такая тема пойдет.

— Нормально, — замечает. — Завтра собираются выписывать.

— Утром?

— Днем.

— Понял, приеду.

— А Богдан…

— Он в садике будет, — говорю. — Мы его потом вместе заберем. И домой поедем.

— Домой?

— Да, — киваю. — Ко мне. К нам.

— Джамал…

— Дом большой, Варя, — обрываю. — Всем места хватит. Мы там даже не пересечемся, если не захочешь.

Взгляд у нее выразительный. Понимает, куда клоню. И как мы будем «не пересекаться».

Знает же, сейчас что угодно скажу, только бы ее продавить. Мягко. Приболтать, чтобы и сама не заметила.

— Там удобнее будет, — добавляю.

— Для всех.

— Твой дом за городом, а у Богдана садик… и на работу мне нужно.

На какую еще, блять, работу?!

Все волю прикладываю сейчас, чтобы ничего лишнего ей не выдать. А то прямо подмывает это сделать. Аж печет внутри, так печет...

Но я держусь. Рано. И момент не тот, и дергать ее нельзя.

Ладно, может, завтра это обсудим.

— И вообще, не лучшая идея, — замечает она дальше. — Давай потом это все обговорим.

— Давай.

Пока Варя все это мне выговаривает, я ее за руку держу. Медленно поглаживаю. Осторожно пальцами прохожусь. Сперва просто по запястью. Потом все выше и выше. До плеча.

По итогу последнее слово уже ей на ухо выдыхаю. Приобнимаю.

Она подвисает. Ощутимо напрягается, осознав, как близко я успел подобраться. Опять. И вроде бы невзначай. Она даже не замечает, как рядом оказываюсь. Практически вплотную.

Дыхание у нее сбивается. Взгляд мечется, в сторону соскальзывает. А после она пробует отодвинуться от меня. Смазанным движением, неуверенным.

Придерживаю ее. Склоняюсь. Лицом утыкаюсь в изгиб между тонкой шеей и хрупким плечом.

Застывает.

Но вскоре снова пробует отстраниться. Мягко отодвинуться от меня.

Ну чего? Хорошо же сидим.

Трусь щекой о нежную кожу.

Замирает. Больше не дергается.

Вот. Так другое дело. Гораздо лучше.

Пахнет она так, что дышу и понимаю: надышаться нельзя. Ароматная. Вкуснючая.

Слюной давлюсь. И всю похоть свою притушиваю.

Нельзя, блядь. Нельзя.

А потом вдруг открывается дверь.

Ну какого хера?

Медсестра. Виновато улыбается, лопочет чего-то. Тут Варя от меня и ускользает. Приходится ее все же отпустить.

На часы взгляд бросаю. Понимаю, что хоть как — ехать пора. Малого из садика забирать.

— За Богданом поеду, пора уже, — говорю Варе.

И прежде чем она успевает ответить, наклоняюсь и целую ее. В щеку. Как бы не было сильно искушение дальше губами проехаться, пресекаю порыв. Потом тяжелее будет оторваться.

Успею еще.

Завтра она уже со мной ночевать будет. В моем доме. Или в той ее гребаной квартире. Но я буду рядом.

Тогда и поцелуемся. Нормально.

Выхожу из палаты.

Надо бы у врача кое-что важное уточнить. Нахожу того доктора, который за Варю отвечает, вызываю пообщаться.

— Завтра можете забирать Варвару, — говорит он. — Ее состояние уже стабильно. Конечно, на будущее — стресс нужно полностью исключить.

Ну это я понял.

— А еще что нельзя? — спрашиваю.

— Никаких эмоциональных потрясений. Следите за тем, чтобы она не волновалась. Ей нужен покой.

— Ясно, — киваю. — А есть какие-то… хм, запреты, может?

— Ну по питанию и режиму дня она сама все знает. Молодец. С этим у нее проблем нет. Пусть придерживается того же графика. Ничего не меняем. Но двоих малышей вынашивать тяжело. Больше витаминов нужно. Прогулки на свежем воздухе.

Пиздит и пиздит. Но все не о том. Про еду мне рассказывает, про важность полноценного сна. Про то, что Варе полезно на море ездить. Подышать. Тем более, что тут недалеко.

— А можно ей… — начинаю.

Обычно у меня проблем с выражением мысли нет, но тут прямо перемыкает. Как бы выдать.

Тут нужно про Варино здоровье думать. Ее даже из больницы еще не выписали. А у меня в башке все об одном.

— Кушать можно все, — кивает врач. — Я же сказал.

И дальше не выкупает что к чему.

Ну пиздец просто.

— Я не про еду, — говорю, повышаю голос. — Ты что, не понял?

— А про что? — хмурится врач. — Вы можете нормально спросить?

— Да что тебе нормально? — раздражаюсь. — Ты что, не мужик? Что непонятного-то?

Молчит.

— Про секс спрашиваю, — добавляю. — Трахаться ей можно?

Кивает. Заторможенно.

— Да, можно, — говорит, наконец, прочистив горло. — Главная проблема у нее была в другом. Сейчас проблемы нет. Разумеется, стоит соблюдать некоторую осторожность. Без фанатизма. Аккуратнее. Но вообще, на таком сроке это даже полезно.

— О как.

— Помогает женщине расслабиться.

Ну вот и хорошо.

Одна польза, значит.

Осталось это Варе объяснить. Ну вот завтра как раз и займемся. И пусть только попробует чего возразить. Вон — считай, доктор прописал.

Значит, надо выполнять.

Будем расслабляться.

В назначенное время забираю Варю из больницы.

Она, конечно, напрягается, как только видит меня в дверях палаты. Слегка хмурится. Нервничает. Будто ждет, что опять давить буду. Но я опытом научен. Мягко с ней надо. Осторожно. Так, чтобы и сама не заметила, как все в итоге по-моему выйдет.

— Я уже такси вызвала, — говорит. — Скоро приедет.

— Я на сегодня твое такси, — выдаю ровно. — Собрала вещи? Это все?

На сумку ее киваю.

— Да, но ты не…

— Варь, давай не будем спорить по таким мелочам, — в момент пресекаю возражения. — Некогда. Сейчас заберем малого из сада. Отвезу вас. Куда? К себе в квартиру хочешь?

— Да, — роняет и как будто удивляется, когда сам такой вариант предлагаю.

— Хорошо, договорились, — замечаю. — Давай. Идем. А то мне еще на работу заехать надо. Там куча дел.

Знать о том, что все эти дела я уже давно порешал, ей совсем необязательно. Бросаю это, чтобы расслабилась. И даже в ту блядскую квартиру отвезти ее обещаю.

Пускай считает: раунд за ней. Но бой по итогу выиграю я.

Просто не все сразу.

В квартире она окажется в привычной обстановке. Это будет мне на руку. Там она закрутится в своих делах. Бдительность потеряет. А мое дело грамотно партию провести.

Здесь как в покере. Главное — невозмутимость. И как на ринге — в нужный момент атаковать. Когда противник отвлечется, даст слабину.

На ее территории она подвоха не ожидает. Даже когда насторожена. Думает, что может все контролировать. Да нихуя. Там ее будет проще взять.

А пока прибалтываю, чтобы и не думала про такси.

— Ну все, Варь, — говорю. — Не задерживай меня.

Сумку ее хватаю и на выход.

— Да где же я задерживаю? — выдает, ступая за мной. — Наоборот, говорю, как удобнее будет. Если я сама на такси доеду…

— Идем, — подгоняю.

Так ее не обнимаю. Не лезу. Лишний раз касаться не хочу. Рано еще. Нельзя спугнуть.

Без того замечаю, как она все пристально сечет.

Но когда до тачки моей доходим, сумку назад забрасываю. И уже там отрываюсь на полную. Подхватываю ее под ягодицы, усаживаю.

Она охает.

Ладонями по моим ладоням тут же прикладывает.

— Джамал! — выпаливает возмущенно.

— Чего? — отвечаю, погасив эмоции. — Не за талию же тебя хватать. Не за живот. Ну вот так. Осторожно.

Облапываю ее по полной. Грех такой момент не использовать. Она еще так округлилась. Во всех нужных местах.

Жадно воздух втягиваю. Взгляд на грудь падает. Прикрыто все. Но там есть на что посмотреть. А Варя будто почувствовала неладное, еще плотнее запахивается.

Но я то вижу. Дохера чего. А если не вижу, так в башке уже все дорисовал, докрутил.

Тут бы и у импотента встал.

Блять, на грани я.

Хуй знает, как держусь. Как заставляю себя убрать от нее руки. Обхожу тачку, за руль усаживаюсь. Стараюсь отвлечься. Все внимание на дорогу нацеливаю.

Вроде помогает.

За мелким заезжаем. Забираем. Потом к Варе домой.

— Спасибо, что подвез, — тут же начинает прощаться со мной.

Еще и сумку взять сама пытается.

— Нет, — говорю. — Куда тебе тяжести? Еще и после больницы.

Наверх поднимаемся все вместе.

Там Варя хочет опять меня спровадить, но малой вмешивается.

— А тренировка будет? — спрашивает. — Вчера не было.

— Будет, конечно.

По затылку его треплю.

Ай ты молодец. Хороший пацан.

— Какая тренировка? — хлопает глазами Варя. — Ты же собирался по делам ехать.

— Да, — протягиваю, для вида на часы взгляд бросаю. — Но можно и по телефону их порешать.

А дальше как завертится.

У Вари своих забот полно. И на кухне, и так. Поэтому она переключается и уже даже не пробует меня выставить.

Да и когда?

Ужин. Тренировка. Потом я дела по телефону решаю. Краем глаза замечаю, как Варя несколько раз пытается момент поймать. Но не прокатывает ничего. У меня расчет четкий.

Она по квартире мотается. То с мелким чего, то на работу свою отвлекается, почту смотрит.

Короче, не до меня ей.

Время тяну.

Она малого укладывает. Проходит мимо комнаты, где по телефону говорю. Медлит, наблюдая, и дальше идет.

Вымоталась. Решает меня не отвлекать.

Тут я разговор и сворачиваю. Прислушиваюсь.

Варя в душ идет. Потом укладывается. Здесь все легко различить. Одна стенка нас разделяет.

Еще выжидаю.

Пусть задремлет.

Опять на время смотрю.

Вот. Теперь можно.

Осторожно захожу в ее спальню. Раздеваюсь. К ней в кровать укладываюсь. Аккуратно, тихо, чтобы ненароком не разбудить.

Ну теперь можно и к предписаниям врача приступить.

Жадно втягиваю ее запах.

Блять, до чего же охуительно она пахнет.

Мягко подталкиваю Варю, поворачиваю на бок, прижимаюсь сзади. Грудь ее ладонями накрываю. К плечу губами прижимаюсь. Целую. Ласкаю. Упиваюсь тем, какая у нее нежная кожа. Прямо бархатная. Шелковая. И как же она вся охренительно ощущается под моими ладонями.

Горячая. Ароматная. Спящая.

Варя слегка прогибается. Будто отвечает на мои касания. Ее сочная задница вжимается в мой одеревенеший хер.

Сам не знаю, откуда сила воли берется.

Чтобы не разрядиться в тот же момент. Не обкончать ее. Чтобы не вогнать хуй в податливое тело.

Медленно надо. Размеренно.

Знаю, блядь.

Так и делаю.

Разогреваю ее. Ласкаю везде. Сам от этого кайфую. Она слегка постанывает. Зависает в полусне. Но чувствуется может вынырнуть в любой момент.

Нельзя время терять.

Проникаю в нее. Неторопливо. Плавно. Вхожу до упора, отводя ее бедро в сторону. Крепче прижимаюсь. Накрываю ладонью округлый живот. И выше поднимаюсь, обхватываю грудь. Покрываю поцелуями заднюю сторону шеи, плечи. Везде пройтись губами хочу.

Толкаюсь вглубь.

Такая тугая. Разгоряченная. От того, как тесно ее внутренние мышцы обтягивают мой хер, меня аж пробивает.

Рык из груди рвется.

Тут чувствую, она вздрагивает. Сначала зависает. Видно, не может понять, что ей снится. Или это все наяву? А потом как дернется, как воскликнет:

— Джамал! — возмущенно, с негодованием. — Ты что?..

Сильнее дергается. Вся заходится.

Но я мягко удерживаю ее за бедра, не позволяя соскочить.

— Ч-ш-ш. Тихо, Варя, — выдаю. — Хватит брыкаться.

— Ты что делаешь? — шипит.

Толкаюсь вперед.

И она издает стон. Губы кусает, головой мотает. Заведенная вся. Возбужденная. Совсем в чувствах теряется. Пробует отбросить собственные эмоции, но я уже распилил так, что сразу ей не вынырнуть.

— Тише, — на ухо шепчу. — То, что надо делаю. Доктор прописал.

— Ты обнаглел… — произносит.

И тут же постанывает

Снова дергается. Но получается слабо.

Да и я крепко ее держу.

— Мы так не договаривались, — едва слышно произносит.

— Так это не я, — замечаю. — Инструкция такая. Назначение от врача.

Губы поджимает. Головой мотает. Вроде уплывает, но возвращается. Взгляд мой ловит и прищуривается.

— Тебе не стыдно? — бросает, задыхаясь. — Даже врача приплел. Не постеснялся.

— Варя, — говорю и смотрю на нее очень внушительно.

А сам плавно толкаюсь в нее. Продолжаю вырывать из ее груди прерывистые стоны.

— Все по-честному, — прибавляю. — Не веришь? Сама спроси.

Сдавленно всхлипывает.

Ее бедра ловят мой ритм. Тело отзывается.

— Твой доктор все четко сказал, — дальше ей нашептываю. — Секс полезен. Для твоего здоровья. Надо расслабляться.

— Чего? — морщится.

— Ты слышала, — добавляю. — Он мне не раз это повторил.

Подвисает.

Вот и хорошо.

По бедру ее поглаживаю. Снова толкаюсь.

Приглушенно постанывает.

— Джамал… — опять.

— Тише, Варь, не мешай, — говорю. — Расслабься. Считай, лекарство принимаешь.

Лекарство, значит.

Ну это уже совсем…

Нет, я сразу понимала, что Джамал не просто так в квартире задержался. Это все с самого начала подозрительно было. И то, как легко он «забыл» насчет собственного предложения о переезде в его дом. И то, как поспешно меня в машину отправил. А дальше вдруг резко поменял свои планы по работе. У нас остался. Сначала тренировка, потом звонки кому-то. Разговоры. И вот уже вроде отвлечь нельзя.

Он все рассчитал.

А я устала. Не было сил его выставлять за дверь. К тому же, ну вдруг и правда занят? Тон серьезный, вид мрачный. Серьезные вопросы решает. Неудобно отвлекать.

Уложила Богдашу. Сходила в душ. Прилегла. Практически сразу заснула. Стоило лишь сомкнуть глаза, как отключилась.

Утомилась все-таки за день. Давно в сон тянуло. Вот и расслабилась. Уже никакого подвоха не ожидала.

Стыдно признаться, но я ничего не почувствовала. Далеко не сразу очнулась от сонного забытья. Точнее… почувствовала слишком много. Остро. Сладко. Нежно. И это все оказалось настолько приятно, что просыпаться мне совсем не хотелось. Не хотелось этот дурман прерывать.

Вот я и зависла в полусне. В тягучей дремоте. И часть меня как будто даже понимала, что для сна это все как-то слишком. Да и не снятся мне такие сны. Слишком реалистичные. И разве может тело так разгореться от обычного сновидения? Полыхать. Изнывать. Трепетать. Чтобы дыхание напрочь сбилось. Чтобы мелкая знобящая дрожь охватила каждую клетку.

Нет, нет. Ну не бывает так!..

Жаркие поцелуи. Страстные объятья. Горячие ладони на груди. На животе. Касаются везде. Скользят, ласкают, поглаживают. Оставляют огненные отпечатки.

И даже находясь где-то на грани помутнения, четко осознаю, что это все не какой-то абстрактный образ из сна.

Это Джамал.

Его руки. Его мощное разгоряченное тело. Его запах. Терпкий, пряный. И его губы накрывают мое плечо, а ладони придвигают ближе. Вплотную. Не давая отодвинуться.

Но я и не пытаюсь.

Мне снится Джамал. И просыпаться от наваждения не хочется. Может и стоило бы вынырнуть, но я не хочу.

И вдруг меня еще сильнее обжигает, буквально подбрасывает.

Размашистый толчок. И в то же время плавный. Размеренный.

Раскаленный член проникает вглубь. Заполняет до предела. Вынуждает прогнуться и затрепетать еще сильнее.

Всхлипываю. Издаю гортанный стон, не в силах себя контролировать. Прогибаюсь сильнее, прижимаюсь спиной к крепкому телу, выкованному из литых мышц.

Позади раздается рык. Утробный. Звериный. Он проходит вибрацией и по мне самой. Сливается с новым мощным толчком напряженного члена внутри.

Этот звук отрезвляет. И мои ощущения, которые обостряются до предела. И вообще, меня будто окончательно вырывает из сверкающей темноты.

— Джамал! — выдаю, дернувшись.

А он даже слушать ничего не хочет. Гасит все мои протесты. Подавляет любое сопротивление.

Не ускользнуть. Не вырваться.

Сколько не пытаюсь — ничего не получается. Но пытаюсь я вяло. Слабо. Сама это понимаю. Вроде бы и осознаю, что нужно отстраниться, решительно от него отодвинуться. А на деле… лишь сильнее увязаю в омуте.

Джамал и врача приплетает. И называет все это безумие «лекарством». А моя воля словно плавится. Пробую вынырнуть. А не могу.

Не хочу даже.

Затягивает меня.

От его хриплого голоса. От тяжелого дыхания, которое опаляет затылок и шею. От того, как он зарывается лицом в мои волосы.

Стараюсь его оттолкнуть. Говорю что-то. Много говорю. Но в итоге срываюсь на шепот. И возражать вообще становится все труднее.

Как бороться, если сдаешься? Уступаешь. Утекаешь на самое дно раскаленной бездны чувств.

Горячие пальцы скользят по бедрам. Твердый член движется внутри. Обжигает сильнее с каждым новым толчком, с каждым новым движением.

И я совсем забываюсь. Разум затуманивается.

Позволяю Джамалу все. Отдаюсь этому пьянящему моменту. Лишь краем сознания понимаю, что потом пожалею, ведь станет еще труднее.

Но сейчас мне совсем не хочется думать. Разрешаю эмоциям вырваться на волю.

Утром просыпаюсь, а ее рядом нет. Прохожусь рукой по постели, сгребаю только край одеяла, подушку.

Пусто.

Блядь.

На спину переворачиваюсь. На часы смотрю.

И куда она сорвалась? В такую рань. Ей же высыпаться надо. Нормально. А мы ночью… ну короче, не до сна было.

Конечно, я обороты сбавил. Может и стоило лечение продолжить. Но решил не напирать.

Постепенно будем. Осторожно. Да и нельзя, чтобы она сильно выматывалась. А то, будь моя воля, вообще бы ее со своего члена не отпускал. Решил, утром еще продолжим.

Яйца ноют. Хер колом.

Утренний стояк сегодня просто дикий. Растравил аппетит. Разошелся. Был уверен, что как проснемся — зайдем на второй круг. Оторвемся.

Оторвались, сука.

Но тут я сам виноват. Расслабился. Так в сон отрубило, что даже не заметил, когда Варя от меня свалила.

Быстро же она. Ловко. Шустрая.

Поднимаюсь рывком. В душ иду. Там весь напряг сбрасываю. Холодной водой обмываюсь, чтобы быстрее отпустило.

Помогает. Но слабо.

Тянет меня к ней. Бешено. Так, что челюсти ломит и саднит.

Ладно. Не время. Привожу себя в порядок и выхожу. Слышу, Варя уже на кухне, посудой гремит вовсю.

Иду туда. Зависаю в проеме.

Малой здесь. Жует. Рот вареньем перепачкан. Увидев меня, пацан взмахивает рукой. И дальше блины точит.

Пахнет вкусно. Чем-то таким… из детства, что ли?

Хотя детство у меня было так себе. Но сейчас такое чувство, будто все хорошее оттуда всколыхнулось. На максимум.

Опираюсь плечом о дверной косяк. Наблюдаю за Варей. Просто взглядом ее сразу облапываю. Не могу удержаться.

Кайф.

Волосы подобраны. Заколоты на затылке. Тонкая шея видна. Так и тянет подойти, прижаться сзади, пройтись по ней губами.

Ни черта не делаю.

Не при малом же.

Ну может так-то и можно. Слегка. Подойти. Поцеловать. Наспех. Но это совсем не то. Обломно будет. Да и чую, что если вплотную к Варе окажусь, то уже не сдержусь.

Забиваю все эти порывы внутрь. Поглубже.

Выжду. Другой момент еще подвернется.

— Доброе утро, — говорю.

Она оборачивается. Мельком на меня смотрит.

— Доброе, — отвечает, легонько кивнув.

И снова все внимание уходит на сковородку.

Доля секунды. Но я успеваю заметить, как ее щеки розовеют. Видимо, на нее тоже что-то накатывает, раз так смущается.

Верное направление выбрал.

Теперь развивать надо.

Запах на кухне охренительный. И я залипаю на том, как Варя с блинами разбирается, как у нее выходит. Красиво, живо.

Жрать охота.

Тут она поворачивается к мелкому.

— Богдаша, когда ты успел?

Тот с последним блином расправляется.

— Мам, а можно еще?

— Можно, когда из садика придешь.

— Нет, ма, — недовольно мотает головой. — Щас. Давай. А? Ну мам?

— А это кто столько умял? — спрашивает Варя, банку с вареньем берет, на малого смотрит внимательно. — М-м?

— Там мало было.

— Мало? — приподнимает бровь.

— Я тоже ел, — говорю. — Вчера.

Варя переводит взгляд на меня.

— Вечером, — добавляю.

— Ты?

Ну вообще в меня это сладкое дерьмо силой не затолкнуть. Но откуда ей знать? Так что…

— А то! — выдаю.

— И что же это за варенье? — прищуривается.

Да кто разберет…

— Малиновое, — говорит пацан.

— Малиновое, — киваю.

Варя смотрит то на него, то на меня.

— Еще есть? — спрашиваю.

За стол усаживаюсь.

Мы с мелким переглядываемся. Без слов. И так друг друга понимаем. А Варе по ходу не заходит, как мы друг друга покрываем.

Но она больше ничего не говорит. Достает новую банку с вареньем, ставит на стол. Дальше блины жарит, отворачиваясь к плите.

А мы с малым даем друг другу «пять», хлопнув ладонями.

Вскоре Варя ставит перед нами тарелку. Горячее. Аж пар идет.

— Богдаша, только один, — говорит. — Еще один блин и все.

— Угу.

Уже жует. И про варенье не забывает.

— Джамал, — обращается ко мне Варя, банку ближе двигает. — Ты же хотел варенье?

— Хочу, — киваю.

Приходится легенду держать.

И как-то так выходит, что я один блин за другим жру. И даже варенье это заходит. Хотя сладкое не выношу. А это вкусное.

— Это откуда? — спрашиваю. — Ты сама делала?

— Мама моя.

Теща.

Надо бы нам познакомиться. И с тестем тоже. В прошлый раз когда у них в доме был, даже не увиделись.

Когда с Варей порешаю, этим вопросом займусь.

— Все, иначе опоздаем, — говорит Варя, обращаясь к сыну, вытирает ему рот салфеткой. — Собирай свой рюкзак.

Тот на блины смотрит.

— Все, — выразительно повторяет Варя. — Собираемся.

Вздыхает малой. Нехотя отодвигается от стола, соскальзывает со стула и… ну прямо плетется из кухни в свою комнату.

— Ты что делаешь? — спрашиваю, увидев, как она такси вызывает. — Зачем такси? Сам отвезу.

Взгляд на меня вскидывает.

— А ты, Варя, своими делами займись.

Вопросительно на меня смотрит.

— Вещи собирай, — говорю. — Вечером переезжаем.

— Что? — выдает и тут же головой качает. — Ну нет…

— Ну ладно.

Теперь в ее глазах еще больше удивления. От того, что я так легко уступаю. Надо этим чаще пользоваться, раз так.

Это ее из колеи выбивает.

— Тогда опять ночуем здесь, — заключаю.

— Нет, Джамал, хватит.

Что — хватит? Даже не начинал.

Поднимаюсь. Рывком ее к себе притягиваю. А она застывает, опешившая от такого резкого поворота.

— Варь, не спорь, — говорю. — И не нервничай. Сама же понимаешь. И помнишь, что доктор сказал?

Блять, как же охуительно она краснеет сейчас. Заливается вся. Щеки еще сильнее прежнего розовеют.

— Покой нужен, — продолжаю. — Отдых. А тут — что? Будем втроем жаться в этой квартире? Смысл тянуть?

Выслушиваю общий отчет секретаря. Внимание сразу цепляется за фамилию «Комаров».

— Стоп, — торможу, прежде чем перейти к остальным пунктам. — Чего он хочет?

— Звонил его помощник, запрашивает встречу.

— Детали?

— Пока минимум подробностей. Говорит, что Комаров сам все объяснит при встрече. Намечается интересный проект. Но даже сферу не называют.

Мутно. Даже слишком мутно.

Обычно идет общая информация. По ней все равно толком ничего нельзя определить, а здесь…

— Выгодный проект, Джамал Умарович, — продолжает секретарь. — Обещают значительную прибыль. Но для согласования необходимо лично встретиться.

Это понятно. Однако так дела не ведут. Создается ощущение, будто Комаров о другом поговорить хочет. А проект — предлог. Не настолько у нас много общих тем было, чтобы он реально мне серьезные предложения выдвигал.

С чего бы вдруг?

— Сегодня в обед предлагают, — замечает секретарь, проглядывая заметки. — Или завтра. Такое же время. С двенадцати до часу.

Вот. Разгар недели. У Комарова график давно наперед расписан. И он понимает, что у меня тоже похожая картина. Потому и предлагает обед.

Торопится.

— Завтра, — говорю.

Сегодня обед у меня уже занят. Это время собираюсь провести с Варей. Обед же дома проводят.

Ну вот.

Там, где она, и будет мой дом.

Знаю, что нельзя ей слишком много свободного времени давать. Без того много думает. Нехуй.

Пусть привыкает. Приучается.

Буду рядом. Всегда. И вообще, мы теперь семья. Никуда она от меня больше не денется. Поэтому обедать будем вместе.

Заодно переезд обсудим.

Но это позже, а пока…

Комаров.

Нет, я сразу чуял, куда все идет. Однако теперь вижу, дело еще быстрее развивается.

Такое нельзя списать на совпадение.

Только я с Васильевым разбираться начал, сразу возник Комаров. Предлагает встречу, проект.

Времени немного прошло.

Работу насчет того, чтобы выдавить Васильева отовсюду, я уже запустил, но для результатов рано. Даже для самых первых.

Значит, тот сам обратился за помощью. Помчал просить Комарова, чтобы прикрыл его. Понял: жареным пахнет.

Чего-то подобного я и ожидал. Даже проработал вероятные схемы действий для такого варианта развития событий.

Однако теперь надо коррективы внести. Сразу. Раз все ускорилось. Пойду на опережение.

Наездов не свою женщину не прощаю.

Пиздец Вариному тестю. Для нас двоих в этом городе слишком тесно. Да и в стране ему не место.

Пускай уебывает в свою блядскую Америку. У него там как раз гражданство есть. И сынка заодно прихватит.

Проходит всего несколько минут и раздается звонок в дверь.

Иду открывать.

— Охренеть как вкусно пахнет, — выдает Джамал, переступая порог, и улыбается, глядя на меня.

Одергиваю себя, чтобы не уплыть куда-то не туда. Потому что плыть начинаю сразу. От его взгляда, от голоса, даже от того тона, который сквозит сейчас.

Это все игра гормонов. Временно.

Так себя настраиваю. И стараюсь думать о чем-то отстраненном. О работе, например. Потому что там я одно задание еще не закрыла.

Вот на этом и сосредоточусь.

Как же лучше составить таблицу?

Размышляю об этом, механически выполняя различные действия на кухне. Пока Джамал разувается, моет руки. Наконец, слышу, как он заходит ко мне. Тяжелые шаги все ближе. Потому поворачиваюсь.

— Садись, — говорю, показывая на стул. — Что будешь? Борщ есть. Котлеты. Овощное рагу.

Он останавливается. Усаживается, но как-то нехотя. Будто я своим предложением сбиваю его план.

И вообще, взгляд такой, будто и оборачиваться мне не стоило. Тогда бы он меня врасплох застал.

— Все хочу, — говорит.

Но смотрит не на плиту, не на кастрюли. На меня. Прямо смотрит, давяще, и с такой жадностью, что…

Нет. Обрываю мысль, не желая разбираться с этим дальше.

— Тогда борщ, — киваю.

Наливаю тарелку, ставлю перед ним. Потом беру сковороду с рагу и кастрюлю с котлетами.

— Сам возьмешь, — добавляю.

— А ты куда? — хмурится.

— Надо кое-что по работе закончить, — пожимаю плечами. — Пока мысль не ушла.

— Варь, тебе бы поесть…

— А я перекусила.

Он еще сильнее сдвигает брови, потому я решаю поскорее выйти из кухни. Пока Джамал чего-нибудь еще не сообразил придумать.

Наивная. Знаю. Но в тот момент я и правда верю, будто смогу уйти.

— Задержись, — хрипло выдает Джамал.

Мягко перехватывает меня за талию и усаживает к себе на колени. Уверенный жест. Резкий, четкий.

— Ты что делаешь? — выпаливаю.

— Обедаю.

— Джамал…

— Так вкуснее, — замечает.

И уже ложкой орудует. Борщ пробует. Ест жадно. Со зверским аппетитом. И есть что-то завораживающее в его движениях.

— Чувствуешь? — спрашивает. — Как мне вкусно.

О да…

Чувствую — очень много. И от него. И от себя самой. Даже не думаешь, что может настолько сильно понравиться борщ. Хотя дело, конечно, не в еде.

Джамал возбужден. Очень. И я в полной мере ощущаю выразительную твердость, которая упирается в меня пониже поясницы.

— Ты бесстыжий, — выдаю.

— Я?

— Ты, ты, — повторяю. — Кто же еще?

Пробую ускользнуть, однако мое ерзание лишь усугубляет и без того пикантное положение.

— Не отвлекай, Варь, — говорит Джамал. — Доесть хочу.

— Знаешь, я тоже, — замечаю. — Так, пусти.

— Зачем?

— Тоже борща хочу.

— Ты же перекусила, — прищуривается, внимательно глядя на меня.

— Ну а теперь проголодалась снова, — плечами дергаю. — Все, пусти. Мне так неудобно.

— Давай сам за тобой поухаживаю.

Он поднимается, пересаживает меня на другой стул. Напротив. И наливает борщ в тарелку, ставит передо мной.

И правда хочется есть. Перекусила ведь наспех. Думала, встречу его и пойду заниматься работой дальше. Но куда там…

Джамал моментально рушит этот план.

Вскоре мы сидим за одним столом вместе. Вдвоем. Едим. И я ловлю себя на таких ощущениях, которые старательно запрещаю себе испытывать. Чтобы не обжечься снова.

Однако как можно убежать от правды? От того, что действительно чувствую?

Казалось бы, ярко светит солнце, вся кухня залита искристыми лучами. Но вместе с тем, наш обед ощущается сокровенно. Интимно. Словно особая нить близости протягивается между нами.

И мне так хорошо, спокойно рядом с ним. Не могу игнорировать. Не могу не замечать.

— Очень вкусно, — протягивает Джамал, очередную котлету, а я улыбаюсь.

— Хорошо, что тебе нравится, — киваю. — Сейчас подкрепился. Значит, с новыми силами на работу поедешь.

Интуитивно стараюсь выпроводить его быстрее. Несмотря на то, что мне также интуитивно хочется, чтобы он здесь все-таки задержался.

— Это да, — кивает. — Но сначала еще лечение.

— Лечение? — переспрашиваю.

— Ну да, — кивает и оставляет пустую тарелку. — То, что доктор прописал.

Его горячая ладонь уже на моем колене. Уверенно движется выше. По бедру. Забирается под юбку, задирая ткань. Не оставляет никаких иллюзий насчет того про какое именно «лечение» сейчас идет речь.

— Было уже лечение, — говорю. — Хватит.

Убираю его руку. Отодвигаю от себя.

Отпускает. Но ненадолго. Уже в следующий момент Джамал подается вперед. Другую ногу ладонью накрывает. От колена до бедра проходится. Заставляет вздрогнуть. Настолько его касание обжигающее, порывистое.

— Все, тебе на работу пора, — выпаливаю.

Поднимаюсь.

— Варь…

— И меня не отвлекай, пожалуйста, — добавляю, собираю тарелки со стола, ставлю в раковину. — Сейчас убрать нужно, а потом… тоже кое-что закончить по работе.

Мою посуду. Слышу, как он встает. Чувствую тяжелый взгляд на себе. Но не оборачиваюсь. Сосредоточенно занимаюсь тем, чем занимаюсь.

Нельзя отвлекаться. Нельзя смотреть на него.

Нельзя…

Забываю, что именно.

Ведь Джамал уверен: ему можно все. Горячие руки обвиваются вокруг моей талии, накрывают округлившийся живот. Мягко, нежно, вынуждая слегка поежиться от того, как волны мурашек прокатываются по всему телу.

— Джамал, прошу, — начинаю.

А он опять почву из-под ног выбивает.

Утыкается лицом в мою макушку. С шумом втягивает воздух. И разумные доводы вылетают из головы. Резко. Напрочь.

Близость Джамала действует одурманивающе.

Он разворачивает меня к себе. Несмотря на слабый протест. Пробую снова повернуться, тянусь, чтобы воду закрыть.

Опережает. Сам жмет на кран, обрывая поток. Удерживает меня так, чтобы мы оставались лицом к лицу.

Еще секунда — его губы накрывают мои.

Дыхание сбивается. Сердце подскакивает вверх. Заходится в учащенном ритме. Сама тянусь вперед. Сама обвиваю руками мощные плечи. Словно пробую на краю скалы удержаться.

Где-то вдалеке бьется мысль, что еще не поздно остановиться. Наверное. Но нет, поздно. Когда Джамал рядом. Вот так. Назад дороги нет. Если еще и были сомнения прежде, теперь убеждаюсь окончательно.

Он утягивает меня за собой. Увлекает все глубже. Заражает собственными эмоциями. Пропитывает, пронизывает. Гасит рефлекторное сопротивление.

Будто в бездну проваливаюсь.

Пробую вынырнуть — без шансов.

Джамал подхватывает меня за бедра, усаживает на ближайшую тумбу рядом с раковиной. Резко сдвигая все, что мешает, в сторону. Слышится бряцание и позвякивание посуды.

Атмосфера накаляется. Поцелуй становится жарче. Жестче. И я уже сама льну ближе. Сама не хочу, чтобы это оборвалось.

Осознаю происходящее смазанно. Реальность плывет. Растворяется в дымке.

Низ живота сводит сладкая судорога. Напряжение накапливается внутри, закручивается в тугую пульсирующую воронку.

Издаю стон. Глухой, сдавленный.

А Джамал не разрывает наш контакт ни на секунду. Выпивает все мои всхлипы с хищной жадностью.

Его пальцы забираются под кофту. И под кружево нижнего белья. Одна ладонь ласкает грудь, вторая оказывается между ног, выбивая остатки кислорода из легких.

Кажется, это хуже, чем ночью. Острее. Томительнее. Еще и при свете дня. Не скрыться, не убежать. Особенно от самой себя.

Возбужденный член прижимается к моему бедру. Юбка поднята до талии. Трудно понять, как все воедино сливается.

Готова сгореть от стыда. Хотела бы прекратить это. Сбежать. Но… ничего не получается. И больше того — даже не пытаюсь.

Невольно вздрагиваю.

— Я люблю тебя, Варя, — хрипло говорит Джамал.

И проникает в меня.

Сопротивляться бесполезно.

Каждое слово Джамала — запрещенный прием. Берет за живое. И действия тоже.

То, как он дотрагивается до меня. Нежно, бережно, до мурашек, до колючих судорог, от которых сладко тянет низ живота.

То, как толкается внутрь глубже. Плавно и в то же время настолько мощно, что забываю дышать.

Грудь перехватывает. От обжигающих эмоций. От накала, стремительно закручивающегося между нами. От того, как гулко колотится мое сердце, отбивая рваный ритм.

Его язык скользит по моему языку. Его возбужденный горячий член движется во мне. Размеренно. Будто пропечатывая изнутри. Проливая насквозь.

Все в такт. В едином ритме.

Наш пульс сливается. Рывки, делающие наши тела единым целым, нарастают. И поцелуй затягивает все глубже.

Его ладони на мне. Его ладони везде. Обходят плечи. Накрывают грудь. Движутся по спине. Перемещаются на бедра.

Разум подернут дымкой.

Нет, в этот момент совсем не думаю. Не соображаю. Даже не пытаюсь очнуться и сбросить сладкий морок. Слишком сильно заражаюсь чувствами, которыми буквально искрит от Джамала.

Он раскаленный. Мои пальцы обжигает жар его кожи. Но руки отдернуть не могу. Не хочу.

Напряжение разгорается. Дрожь пробегает по ногам, сводит мышцы тягучими спазмами. Внутренние мускулы ритмичном сокращаются.

Наши слияние ощущается острее. Жестче. Мы доходим до пика практически в один миг. А дальше — взрыв. Ослепительный, обесточивающий.

Перед глазами темнеет. Реальность расплывается и меркнет.

Джамал продолжает меня целовать. Его пальцы вплетаются в мои волосы, слегка сжимают пряди на затылке.

Без того трясет и мурашит.

Теперь — еще хлеще.

А потом мы просто остаемся в застывшей позе. Вжавшись друг в друга. И пульс стучит по вискам, дыхание напрочь сбито.

Утыкаюсь лицом в сгиб его шеи. А он — в мои волосы.

Дышим тяжело, шумно. И я понимаю, что не хочу отстраняться. Не хочу ничего анализировать.

Джамал не отпускает.

Бороться уже нет никакого желания.

Беспокойный ум замолкает. А чувства на его стороне. Все разом.

Звонит телефон. Вдалеке. Тревожно, назойливо.

— Черт, — мрачно бросает Джамал, недовольно кривится. — В коридоре оставил.

Нам приходится разорвать контакт.

Стараюсь игнорировать разочарование, которое тут же накатывает на меня сокрушительной волной.

Стараюсь объяснить себе, что это хорошо и на пользу. Что теперь я хотя бы смогу поразмыслить обо всем. Спокойно, ровно. Но… куда там.

Джамал вскоре возвращается на кухню, а я хоть и успеваю привести себя в нормальный вид, поправить одежду, все равно далеко не в порядке.

Эмоции спутываются окончательно.

— На работу поеду, — говорит Джамал. — Закончу там все. А в четыре за тобой заеду. Собирай чемоданы.

Молчу.

Как ему объяснить, что это плохая идея? Слишком быстро. И вообще — слишком.

— Бери самое необходимое, — добавляет. — То, что надо на первое время. А остальное купим.

Нет. Никак не объяснить.

Невозможно.

Джамал уже решил.

— Все равно нужны будут новые вещи, — замечает он, снова подходя ближе, проводит ладонью по моему животу. — Ты у нас растешь.

Казалось бы, самый обычный жест. Но в нем столько всего, что сердце сжимается сильнее. А его тон и хриплый голос добивают.

Протестовать против решений Джамала становится нереально.

— Короче, собирайся, Варь, — заключает он твердо. — Потом вместе за малым заедем. И домой.

Когда я понимаю, что все это плохая идея?

Трудно сказать. Наверное, сразу. В тот самый момент, когда впервые слышу предложение Джамала насчет переезда. Но я все равно соглашаюсь. Вот умеет он продавить свое решение. Ловко это все у него выходит. Напор сменяется обманчивой мягкостью. Жесткий прессинг чередуется с легкими уговорами. В итоге сама не замечаю, как поддаюсь и принимаю его условия.

Хотя ум подсказывает — пока рано. Подожди еще, приглядись. Однако видимо, это та ситуация, когда проще согласиться, чем что-то объяснять, если вдруг откажешься.

Вот вроде бы осознаю, идея переезда очень сомнительная. А все равно иду, собираю вещи. В первую очередь то, что нужно Богдаше. Его любимые игрушки. Одежду, которая ему сильнее всего нравится, будет нужна. Потом уже складываю в чемодан, что мне самой потребуется.

Кажется, просто устаю спорить, сопротивляться.

Пожалуй, и правда проще уступить Джамалу. Главное — собственное сердце беречь. И сыну объяснить, это временно.

Хотя уже тяжело будет.

Чувствую, как он привязался к Байсарову. Даже за тот короткий срок знакомства мой Богдаша успел сильно прикипеть.

Где-то в душе мне, конечно, хочется, чтобы все получилось. Очень. Невольно представляю, как может выглядеть жизнь, если мы с Джамалом будет и правда вместе. Большая семья. Веселая, счастливая. Перед глазами встает яркая картинка, но под сердцем что-то щемит. Сильно.

Тревожно. Не верится. Страшно ошибиться.

Мечта может разбиться. Больно ранить. Знаю. Помню. И хоть перед нашим прошлым расставанием я к чему-то такому и готовилась. Не видела у нас будущего. Горечь все равно накрыла.

Теперь все усложняется.

Я беременна от Джамала. И Богдаша к нему тянется. Узнает его с каждым новым днем все лучше.

Связь становится крепче. Разрывать ее будет труднее. Больнее. Тут совсем по живому выйдет.

Застываю, нервно закусив губу.

Почему сомневаюсь?

Просто я не уверена, что Байсарову нужны серьезные отношения. Он сам может пока еще этого не понимать. Поиграет в семью — и ему надоест.

То, что его тянет ко мне физически, еще ничего не значит. То, что сейчас он как будто окрылен новостью про мою беременность, тоже.

Понимаю, чем все может закончиться. Когда дойдет до реальности. Когда срок станет больше. Когда малыши появятся на свет. Маленькие дети всегда создают много хлопот. Иначе не будет.

А Джамал… вижу его во всем этом с трудом.

Нет, с Богданом у него получается. Но Богдаша старше. Есть свои сложности, однако это не то, что справляться с младенцем. С двумя. Особенно когда зубки режутся, когда малышу нездоровится. Когда капризничает. Бессонные ночи.

Так-то и Богдан может вести себя очень по-разному.

Джамал еще далеко не все видел. Чувствую, когда Байсаров попробует, когда прочувствует все, то его мысли насчет семейной жизни могут сильно поменяться.

Но выхода нет. Пока что у меня один вариант: согласиться и переехать к нему в дом вместе с сыном. А дальше — время покажет, расставит все по местам.

— Ты чего такая задумчивая, Варя? — спрашивает Джамал, когда мы уже в машине, и он усаживается за руль, после того, как забросил мои чемоданы в багажник. — Опять себя накручиваешь?

Настроение мое Байсаров улавливает.

Тут не поспорить.

— Надо лечение чаще проводить, — хрипло замечает он.

Лечение?..

Невольно поворачиваюсь и ловлю его взгляд. По горящим глазам сразу понимаю, куда клонит.

Ах вот про какое «лечение» идет речь.

— Не сейчас, — добавляет Джамал. — Вечером.

Ничего не отвечаю.

Тогда он включает музыку. Легкую, расслабляющую. И кажется, это совсем не похоже на то, что Байсаров сам привык слушать.

Вскоре мы подъезжаем к садику. Собираюсь выйти из машины, но Джамал не дает.

— Сиди, — говорит, придерживаясь меня ладонью за плечо. — Сам схожу.

— Да мне несложно.

— Зачем? — выдает. — Я быстро. Не волнуйся. Меня здесь уже знают.

Согласно киваю.

Спину начинает тянуть. Лучше пока и правда посидеть. Не стоит лишний раз напрягаться.

Проходит и правда совсем немного времени, как Джамал возвращается вместе с Богданом. Ведет его за руку. Вижу, как сыночек ему что-то оживленно говорит, показывает, размахивая ладошкой.

Губы сами собой растягиваются в улыбке. На сердце теплеет. Но тревога тоже никуда до конца не исчезает.

Возникает чувство, будто это все лишь затишье перед бурей.

— Ну чего? — спрашивает Джамал. — Нравится?

Богдан осматривается. Глаза широко распахнуты. Ему даже отвечать ничего не надо. По выражению лица все понятно.

Полный восторг.

Конечно, мы жили гораздо более скромно. Только недавно переехали в квартиру больше. Сыночек освоился. А теперь вдруг — дом Джамала. Даже на фоне нашего нового съемного жилья выглядит намного более впечатляюще.

Для Богдана это считай дворец.

К тому же, Джамал позаботился о деталях. Видимо, отдал отдельное распоряжение, чтобы тут все подготовили для ребенка.

Комната оформлена как детская. Идеальная детская.

В особняке холостяка ничего подобного быть не может.

— Очень, — наконец выдает Богдан.

Продолжает изучать новую комнату. Тут и большая кровать, и стеллажи с яркими игрушками. И коллекция машинок. Железная дорога. Разные конструкторы в упаковках.

Богдаша изучает все будто сокровища. Особенно ему нравится железная дорога.

Он просил такую купить. И я собиралась. Но в магазине «дорога» была поменьше. А тут… все с размахом.

И как Джамал угадал? Может, Богдан ему рассказывал?

— Слушай, ну как? — Байматов уже рядом со мной. — Нормально? Добавить чего или убрать?

Перевожу взгляд на него.

— Пойдет эта комната для мелкого?

— Да, пойдет, — невольно улыбаюсь. — Спасибо.

Джамал кивает.

— Хорошо, — говорит и продолжает. — А то в первый раз, когда его забрал, все быстро было. Некогда особо обставлять комнату. Но сейчас вроде порешали.

Вроде?..

Я сама бы хотела, чтобы у сына была такая комната.

Здесь все есть. И ему нравится. Нельзя не замечать восторг, который горит в его голубых глазах. Богдаша сияет. Затаив дыхание на все смотрит.

— А где мы тренироваться будем? — вдруг спрашивает Богдан, оборачиваясь.

— Здесь зал есть, — говорит Джамал. — Я тебе покажу.

Богдаша кивает, и снова переключает внимание на мчащийся по дороге поезд. Вагоны пробегают со звуком. Еще и светится все. Пар идет.

В общем, полный набор спецэффектов.

— Вау! — выдает сын, пробуя новый режим, для переключения на который достаточно нажать одну кнопку.

Железная дорога сразу же озаряется огнями. Ярче прежнего. И звуковое сопровождение меняется.

Богдаша буквально прилипает к столу, где все это установлено.

— Ты не волнуйся, — говорит Джамал. — Там в зале отдельный сектор сделали. Под наши тренировки. По безопасности вопросов нет.

— Хорошо, — отвечаю.

— Теперь ты выбирай, — вдруг замечает он.

— Что? — приподнимаю бровь в удивлении.

— Нашу комнату.

— Да я могу в любой остановиться, — замечаю. — Поближе к Богдану. Или прямо здесь.

Второй кровати здесь нет. Просторно вокруг. Можно было бы дополнительную поставить.

Хотя Богдану нравилось, что у него появилась отдельная комната. Это уже после нашего переезда в новую квартиру.

Но он иногда приходит и ко мне спать. Когда сам решит.

По глазам Джамала видно, что он тоже сам решил. Все.

Теперь аккуратно увлекает меня из комнаты в коридор.

— Не хочу оставлять Богдашу сейчас… — начинаю.

— А за ним присмотрят, — заявляет Джамал.

И рядом появляется женщина, которую он мне раньше представил, как одну из нянь. Она широко улыбается, кивая нам, и проходит в комнату.

Все складывается удачно. Для Байсарова.

— У меня здесь тоже комната есть, — говорит он хрипло. — Но так больше не пойдет. Нам нужна наша комната, Варь. Вот и давай. Решай, где будем.

Утром я решаю держать дистанцию от Джамала, а вечером выбираю спальню для нас. Вместе с ним. И все это за один день.

Даже не знаю, как так получается. И стоит ли мне чему-то вообще удивляться. Этот мужчина умудряется всегда все устроить на свой лад.

А еще — становится труднее ему противостоять.

Вот и сейчас собираюсь сделать все быстро. Проще выбрать первую попавшуюся по пути комнату. Но как бы не так.

Джамал устраивает мне экскурсию. Ловко запутывает.

— Пусть будет эта, — говорю, лишь только передо мной открывается первая дверь.

— Рано решать, Варь.

— Почему? Меня все устраивает.

— А где ты работать будешь? — спрашивает Джамал. — Здесь только спальня. Нет смежного кабинета. Удобно, когда рядом. Хотя может ты и права. Какая на хрен работа? Тебе напрягаться нельзя.

— Нет, знаешь, давай еще посмотрим.

Не готова я от работы отказываться. Тем более, мне нравится то, чем сейчас занимаюсь. Интересно, упускать то, чего повезло добиться, не хочу.

Мало ли как могут потом обстоятельства сложиться. Так чувствую опору. Хотя судя по хмурому взгляду Джамала, он со мной не согласен.

— Пойдем, — говорю.

Он кивает, ведет меня дальше, приобнимая за талию. И я автоматически кладу ладонь на его руку, чтобы отодвинуть от себя. По привычке.

Но почему-то не получается. Тепло чувствую. Мягкое, обволакивающее. И даже идти по коридору легче. Все-таки к вечеру вымоталась, усталость накатывает.

Нет ничего плохого в том, что Байсаров меня поддерживает.

Так и проходим дальше.

А потом он вдруг утыкается лицом в мою макушку, шумно втягивает воздух и хрипло заявляет:

— Почаще делай так, Варя.

Так?

Не сразу понимаю, о чем он.

Заторможенно соображаю.

Оу.

Я сама не замечаю, как его массивную кисть поглаживаю. Прохожусь пальцами по внешней стороне ладони, черчу узор за узором, не осознавая.

Кровь ударяет в лицо.

Теперь трудно понять, что смущает сильнее. То, что бессознательно тянусь к Джамалу и мне нравится к нему прикасаться. Или то, что даже отследив это, так и не могу от него оторваться.

Мозг рядом с ним плавится. И воля куда-то девается.

Байсаров показывает мне комнату за комнатой. Везде попадается нечто неподходящее.

— Кабинет здесь хороший, — говорит Джамал. — Но нет гардероба.

— Ничего, мне достаточно шкафа.

— А дети где будут? Тесновато. Тут не развернуться. Детскую тоже проблемно устроить.

Идем дальше.

— Вот тут отлично, — замечаю. — Места полно. Для всего.

— Окон мало. Надо светлее.

И дальше.

— Давай здесь, — предлагаю.

Окна в пол. Несколько больших смежных комнат. Тут на всех хватит места.

— Богдану его детская нравится, — задумчиво говорит Джамал. — Если он не захочет менять, то мы будем от него слишком далеко.

— Тогда идем обратно.

И так по кругу.

Под конец начинаю подозревать, что он меня специально закруживает. Использует подвернувшийся момент на полную.

Потому что идеальная спальня, где все есть, все уже рассчитано и предусмотрено, оказывается прямо напротив детской Богдана.

Приподнимаю бровь, глядя на Джамала.

— Интересно, почему мы сразу сюда не пришли?

— Так все посмотреть надо, — отвечает невозмутимо. — Оценить. Давай, Варь, проходи.

Аккуратно подталкивает меня вперед.

Дверь захлопывается позади.

— Ну мы выбрали, теперь можно…

Начинаю и поднимаю на него взгляд.

Байсаров разворачивает меня лицом к себе, так и не выпуская из горячего кольца своих рук ни на секунду.

Забываю, о чем собиралась сказать. Мысли разом уносит прочь из моей головы.

Его глаза сверкают. Кажется, эти искры передаются и мне. Ощущаю, как струятся огненные импульсы под кожей.

Жарко здесь. Слишком. И…

Дыхание сбивается.

Джамал целует меня, и я не нахожу сил от него отстраниться. Где-то на краю сознания вспыхивает смятение. Но это не отрезвляет ни капли. Затягивает меня. Все сильнее льну к раскаленному мускулистому телу.

Нужно прекратить это все.

Да. Нужно. Обязательно.

Просто… немного позже.

Наверное, тогда, когда у меня вообще получится отгородиться от Джамала, выставить его из своей жизни. Однако пока он не из моей реальности, не из моих мыслей не выходит. Так получается, что делает со мной абсолютно все, что захочет.

В очередной раз даю себе слово держаться. Думать трезво, рационально, оценивать все риски.

Но сейчас это сложно. Пожалуй, невозможно даже.

Потому как моргнуть не успеваю, а уже оказываюсь на спине. На постели, куда меня мягким толчком заваливает Джамал.

Ловко у него все это выходит.

Он падает первым сам. Заваливает меня сверху, аккуратно придерживая. А потом перекатывает, нависает сверху, опираясь на крепко стиснутые кулаки.

В этот момент его губы на несколько секунд отрываются от моих, и я успеваю перевести дыхание, немного протрезветь от поцелуев, которые на меня вдруг обрушились.

Верчу головой. Рассеянно, заторможенно. Немного выныриваю на поверхность. Успеваю глотнуть воздух. Но меня практически сразу затягивает обратно. Еще мощнее. Быстрее. Прямо ко дну.

И как здесь очнуться?

Особенно если совсем этого не хочется. По-настоящему — нет. И все разумные доводы меркнут, лишь стоит губам Джамала снова накрыть мои.

Трудно размышлять о чем-то, когда оказываешься в эпицентре шторма.

Пора привыкнуть, что если этот мужчина хочет, то варианта возразить ему у меня нет. Только принять правила игры.

Воля плавится. Мысли плывут.

Его язык переплетается с моим, вынуждая напрочь забыть про осторожность. И больше нет никаких «хорошо» и «плохо». Только этот момент.

Джамал отрывается от меня, только чтобы продолжить зацеловывать. Дальше. Ниже и ниже. Его рот проходится по шее, помечая кожу огненными касаниями. Перемещается на грудь. Захватывает в плен сосок, прикусывает. Пока горячая ладонь обхватывает другую грудь. Большой палец чертит узоры, заставляя прогнуться, податься навстречу его прикосновениям.

Стоп.

Это же…

Пропускаю миг, когда Джамал успел меня раздеть. Соображаю с трудом. Растерянно отмечаю, что верхняя часть моего платья спущена до талии, а нижняя вздернута до неприличия.

Но даже возмутиться не успеваю.

Губы Джамала уже на моем животе.

Лишь потрясенно охаю. Всхлипываю. Стараюсь ускользнуть. Однако ничего не выходит. Он уверенно накрывает мои колени ладонями, разводит в разные стороны.

Нижнего белья уже нет. Никаких преград на пути.

Горячее дыхание опаляет там, где нервы закручиваются в пылающий комок. Джамал касается меня, вырывая новые вскрики, выбивая полустоны, высекая искры внутри.

Не знаю, откуда берутся силы, чтобы слабо вести ногами, пробуя хоть немного отстраниться, и бормотать:

— Нет, нет, хватит.

Джамал все же отодвигается. Приподнимается, перемещаясь выше, снова нависает надо мной, пристально изучая.

— Почему — хватит? — спрашивает.

В его взгляде сквозит беспокойство. И почему-то у меня не получается солгать. Сболтнуть любую глупость, лишь бы…

— Потому что… — замолкаю.

Нечего сказать.

Ухмыляется.

— Ты всегда можешь меня отблагодарить, — замечает он, слегка прищурившись.

Мои брови ползут вверх.

Ответа не получаю.

Точнее…

Джамал снова целует мой живот. Постепенно движется ниже и ниже. А там — за считанные мгновения доводит до точки кипения, заставляя взорваться.

И лишь потом отпускает себя.

Поворачивает мое дрожащее, обмякшее тело набок, прижимается сзади, осторожно проникает, вынуждая снова простонать.

Его ладони на моей груди.

Он сам внутри. Глубоко. Горячо. Сокрушительно. Толкается вперед, будто проливая насквозь.

Больше не пытаюсь гасить свои стоны.

Почти отключаюсь от острых эмоций, которые меня охватывают.

Наверное, нужно очнуться, сбросить сладкий морок и наконец выбраться из постели, но…

У Джамала снова и снова находятся аргументы, чтобы меня задержать рядом.

И если честно, мне самой не хочется никуда от него ускользать. Только не сейчас, когда его горячие руки на моем теле, когда он сам снова прижимается темнее и не позволяет отодвинуться даже на миллиметр.

А меня и не тянет отстраняться. Наоборот. Сама все теснее льну к нему. Отклоняюсь назад, затылок упирается в широкую грудь. Литую, крепкую, будто свитую из железных мускулов.

Хорошо с ним. Отрицать нельзя. Думать о том, будто что-то может пойти не так, не хочу. Не буду. Вообще, подумаю позже. Слишком много сейчас внутри спутанных ощущений.

Немного остыну. Отойду. Тогда поразмыслю обо всем спокойно и трезво.

«А ты сама в это веришь?»

Внутренний голос словно посмеивается. И с ним трудно поспорить.

Близость Джамала действует на меня одурманивающее. Не важно, что собираюсь сделать, в итоге все равно выходит так, как хочет он.

Лучшее доказательство тому — я в его доме. В его постели. Рядом с ним.

Байсаров взялся за все так, что явно не намерен отступать от намеченного.

Тень мелькает внутри. Эмоции смешиваются сильнее.

А потом горячие губы прижимаются к моему плечу, прокладывают дорожку выше. По шее. К щеке.

Шумный вдох. Жаркий, отрывистый. И мурашки моментально рассыпаются по спине.

Хриплый голос будоражит:

— Что ты со мной делаешь, Варя?

— Что? — отзываюсь.

— Черт знает, — он как будто слегка усмехается или оскаливается. — Сам себя не узнаю.

Могу почувствовать это, потому что его рот прижимается к моей щеке. Жадно, голодно, будто и не было той ослепительной, с ума сводящей близости совсем недавно. Будто он не брал меня так, что нельзя сдержать всхлипы и стоны.

— Крепко держишь, — заключает Джамал. — Затягивает охренеть как.

— Не выражайся, пожалуйста, — замечаю. — Мы же говорили…

— А это не выражение. Факт.

Тут и не возразишь. Сама увязаю в моменте, который невольно хочется растянуть еще.

Но… сколько мы уже здесь?

Мне нужно к Богдаше. Нужно посмотреть, как он устроился в новой комнате. А еще ведь ужин.

Ворох этих мыслей, всколыхнувшийся в голове, помогает немного сбросить оцепенение.

— Ты куда? — спрашивает Джамал.

Лишь стоит мне попробовать из его рук выскользнуть.

— В душ, — отвечаю.

— Зачем?

— Надо в порядок себя привести.

Он поворачивает меня, мягко заваливая на спину и подминая под себя.

Больше ничего не говорит. Просто выразительно выгибает бровь.

Ну да. Зачем говорить, если и так понятно?

— Хочу увидеть Богдана. Ему ужинать пора. И вообще…

— Там есть кому об этом позаботиться.

— Джамал, — смотрю на него.

— Понял.

Он кивает. Отпускает меня. Но далеко уйти не успеваю, потому что через несколько секунд меня подхватывают на руки.

— Ай, ты что делаешь?

— В душ тебя несу. Сама же хотела.

— Да, но я…

— Что не так?

— Я сама могу принять душ.

Дверца ванной комнаты захлопывается. Слышится щелчок замка. И в следующий момент мы уже оказываемся в тесном пространстве душевой кабины.

Нет, если посудить по размеру, то кабина просторная. Даже очень. Вот только присутствие Джамала уже ощущается так, что мир вокруг сжимается. Под натиском его взгляда. Под напором, который исходит от одного его вида.

Теперь совсем не до купания будет. Надо ли говорить, что оказываюсь права?

Выбираемся из душа не скоро.

Телефон Джамала разрывается. Вибрирует, перемещаясь по столу.

Видимо, что-то срочное. Звонят раз за разом.

Он отрывается от меня, подхватывает мобильный и принимает вызов.

— Да, — бросает.

Застываю, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица. Мрачнеет, становится все более ожесточенным и в то же время сосредоточенным. Взгляд темнеет. Ощущение, будто вокруг резко холодает.

— Понял, — наконец, говорит он. — Дальше работайте. Разберитесь… найдите мне, кто это.

Короткая пауза. И Джамал отключается.

— Что-то случилось? — спрашиваю, подходя ближе к нему.

— Нет.

Невольно приподнимаю брови.

Он серьезно?

— Не бери в голову, Варя, — говорит Джамал и обнимает меня. — Это по работе.

Наверное, это должно меня успокоить. Но что-то под сердцем тревожно сжимается.

Кажется, Джамал не хочет выдавать мне правду. Будто ограждает от чего-то.

Или просто накручиваю себя на пустом месте? Лучше бы так.

На следующий день еду на встречу с Комаровым. В обед. Понимаю, что и этого типа нельзя исключать. Пока непонятно чего он вообще хочет. Но чую, должно быть связано с Вариным тестем.

Не просто так Васильев давно разные задачи для Комарова выполняет. Они повязаны. А значит, если тот уебок разноется, что ему пиздюлей прописали, то последует реакция.

Проект, который Комаров предлагает мне обсудить, скорее всего, лишь удобный предлог. Ну не может же он заявиться в мой офис и открыто прикрывать одну из своих шестерок. Вот и нашел вариант.

Знаю, Васильева тоже нельзя недооценивать. Статус у него есть. Ресурсы тоже. К тому же, не без причины Комаров с ним долгое время сотрудничает. Это для меня Варин тесть блядская гниль, а для Комарова он ценный кадр в его годами встраиваемой системе откатов.

Сразу прикидываю, как ровно и спокойно дать понять главную суть. Отступать я не намерен, идти на компромиссы тоже.

Васильева в этом городе не будет. И не будет вообще. Если он в ближайшее время не отгребет на хер. В Америку. Или куда там еще.

Похуй, в общем. Рядом с Варей эту тварь не потерплю. Таких уродов надо выдавливать сразу. Без обсуждений.

Однако ситуацию оцениваю трезво.

Одно дело валить одного Васильева. И другое — схлестнуться с Комаровым. Особенно сейчас. Когда все настолько остро. А у нас с Черным проблем дохера и больше.

Нужен грамотный подход. А я не мастер дипломатических манипуляций.

— Здравствуй, Джамал, — приветствует Комаров.

— Здравствуй.

Жмем руки. Усаживаемся за стол.

Первое время идет обсуждение заявленного проекта. Действительно перспективная тема.

Вот только понимаю, что без веской причины Комаров бы мне такой жирный куш предлагать не стал.

Хочет обменять это на мой нейтралитет по отношению к Васильеву? Не прокатит.

Каким бы выгодным не оказался проект, тут в принципе ничего не может прокатить. На кону Варя. Ее безопасность. И это мой единственный приоритет. Ключевой.

Встреча уже близится к финалу, а Комаров так ничего не вспоминает про Васильева. Говорим только про его проект. Без отвлечений.

Странно. Не клеится что-то. Уверен, у него дохрена вариантов, кому такое сотрудничество можно предложить.

Тогда в чем замес?

Время ограничено. Остается всего несколько минут, когда Комаров наконец замечает:

— Есть еще один вопрос.

Ну вот. Ожидаемо.

— Ты сильный игрок, Джамал, — замечает Комаров, откидываясь на спинку стула, внимательно смотрит на меня. — С каждым годом твой бизнес только растет. Ты укрепляешь свои позиции. Но сам понимаешь, что на определенный уровень без связей не выйти. Во всяком случае, в ближайшее время. Нужен другой круг общения. Тогда откроются совсем другие перспективы для твоего развития.

Молчу.

Что-то здесь не так. Все равно. Что-то это все слишком…

— Будь у тебя возможность, совершить квантовый скачок, неужели ты бы ею не воспользовался?

Да, блядь. Это слишком жирно как для одного лишь прикрытия задницы Васильева. Разбрасываться такими перспективами.

— Ну то есть, будь у тебя возможность, удвоить свой оборот. Утроить. И дальше выйти на новый рынок. Принципиально новый.

— Я знаю, что такое квантовый скачок, — говорю.

— Не сомневаюсь, — кивает Комаров. — Я вижу, ты готов. И то, чем сейчас занимаешься, это для тебя уже мелко.

— В чем заключается предложение?

— Ты придешь к значительным результатам в любом случае. Просто это займет время. Десять лет, а то и пятнадцать. Представь, как может сложиться жизнь, если такой этап пройти, хм, скажем, за месяц?

— Не думаю, что это реально.

— Ну как посмотреть, — протягивает Комаров. — Скажу тебе как есть Джамал. Для моих родственников открываются совсем другие горизонты. Для членов моей семьи тоже. Точно также все обстоит у моих приятелей. Семейные связи самые крепкие. Это на первом месте.

Теперь вообще нихуя не понимаю, каким боком тут примешался Васильев. Он точно не родня Комарову. Проверил.

— Логично, — говорю.

— Ты видный человек, Джамал. Еще и чемпион. Дочь моего друга обожает бокс. Можно сказать — твоя фанатка. Она влюбилась в тебя без памяти. А мой друг… он достаточно влиятельный и серьезный человек. Готов на многое, чтобы его дочь была счастлива. Поэтому, когда она объяснила ему, что будет счастлива только с тобой, даже возражать не стал. Он согласен, чтобы вы поженились. И уверен, ты понимаешь, что это для тебя значит. Другой уровень связей. Другие контракты. Серьезные проекты, до которых сейчас ты сам не дотянешься. Но в случае женитьбы…

Комаров выразительно разводит руками.

— Ты можешь получить все.

Чего, блядь?

Охуеваю от такого расклада.

Первая реакция — послать Комарова нахер. Вместе с его блядскими предложениями. Вторая тоже. И третья. Приходится всю волю сейчас приложить, чтобы сдержаться.

Штормит. Но это внутри.

Эмоции давлю. Рефлексы придушиваю. Внешне нихуя не показываю. Нельзя, сука. Нельзя. Теперь это не мой метод.

Раньше бы просто в морду ему дал. А сейчас даже кулаки не сжимаю, смотрю на Комарова молча. Спокойно, ровно, никаких лишних чувств.

Слишком быстро ответ дать — не вариант. Надо слова подобрать. Правильно. Этот тип на таком уровне, что без последствий его послать не выйдет. А у меня теперь — Варя. Семья. Защищать надо.

Короче, по уму это разруливать придется.

Без того кругом напряг.

Даже мелькает мысль — а что если та гребаная тачка, которая за Варей мотается, отправлена по приказу Комарова?

Бред. Не стал бы он таким заниматься. Информацию мог собрать, но вот так, исподтишка действовать бы не стал. Во всяком случае, не в начале.

Хотя чем больше погружаюсь в анализ, тем отчетливее понимаю: до конца здесь ничего нельзя исключать.

— У меня жена беременная, — говорю.

— Жена?

Он слегка приподнимает бровь. Продолжает внимательно смотреть на меня. Даже как будто подвисает на этом ответе.

— Не слышал, чтобы ты женат был, — заключает, наконец.

— Официально документы еще не оформили, — кривлюсь. — Бюрократия. Да и уехать мне пришлось. Резко. Короче, одно к одному. Хочу подтянуть дела так, чтобы больше времени мог семье уделять.

— Я был уверен, ты человек свободный.

— Давно нет, — говорю.

— Вот как.

— У меня принцип — личную жизнь не светить.

— Ясно, — прохладно замечает Комаров. — Разумеется, женатому человеку я бы таких предложений делать не стал.

Чую, херово у меня с этой дипломатией выгорает. Комаров себя дебилом ощущает после моего ответа.

Охуеть какой это тонкий лед.

— Семья — главное, — говорю. — Для всех нас.

— Согласен, — хмуро бросает он.

А после отвлекается на то, что у него звонит телефон.

Сворачиваем встречу. Время вышло.

Хер знает, с чего мне такое «счастье» привалило. Что там у него за приятель, что за дочка. Какого хрена они мне такие щедрые предложения подкидывают?

Надо все это аккуратно пробить. Без лишнего шума. Держать под контролем.

Как только оказываюсь в своей тачке, отдаю нужные распоряжения. Заодно просматриваю, нет ли чего нового по слежке.

Н-да. По нулям. Предсказуемый результат — и это пока что очередное подтверждение моего изначального прогноза.

По дороге домой заезжаю к Черному.

— Нихуя, — говорит он, когда пересекаемся.

Это уже про крысу. Вторую гниду мы так и не вычислили. Тоже ничего нового. Ясно только, что слив идет через ближний круг. И под подозрением считай, каждый.

— Дикий вернулся? — спрашиваю.

— Нет.

— Что ты решил?

— Думаю.

От Дикого тоже предложение есть. Почти как с женитьбой. Прогнуться, чтобы выйти на новый уровень.

На одной чаше весов — кровная месть. У Черного с Диким свои расчеты. И не только с ним. На другой — полная амнистия по всем нашим спорным вопросам относительно нелегального бизнеса. Так все будет устроено, что больше никто не подкопается.

Потому что работать теперь будем с теми, кто копает. Сделка напрямую с той системой, которая наверху.

Еще недавно это казалось ключевой проблемой.

Теперь понимаю, что мне глубоко похер. И на систему, и на сделки. И на Дикого. Даже на ту гребаную крысу, которая у нас завелась.

Единственный приоритет — защитить мою Варю.

— Джамал, что по твоим каналам идет? Пробил?

— Да, здесь материал, — отдаю ему флешку. — Но там ничего дельного. Можешь помощникам дать. Просто для информации.

— Есть у меня план, как вычислить крысу, — замечает Черный. — Но ты должен кое-что сделать.

— Говори.

Тварь среди нас давно вычислить пора. И вычистить. А дальше уже можно про сделки наверху думать.

Решаю начать с главного. Ключевого даже. Поэтому когда вечером приезжаю домой, выжидаю нужный момент.

Варя укладывает Богдана спать. Выходит из детской. Тут я ее и перехватываю.

Дальше откладывать нельзя.

— Варя, хочу с тобой поговорить, — обращаюсь к ней. — Нужно назначить дату свадьбы. Давай уже этот вопрос решим. Чего тянуть? Куда еще?

Она застывает. Смотрит на меня так, будто не понимает. Оторопела как-то.

— Понимаю, резко все, но надо, — добавляю.

Нечего ждать. Тут при любом раскладе все определено. Ничего менять не собираюсь.

Моя она. Ну это и так понятно, конечно. Просто теперь надо еще чтобы официально это было отмечено. И как можно быстрее.

Мы сделаем все необходимые документы. В ближайшее время. Чтобы никто больше не лез. Даже и не думал встать между нами.

— Не понимаю, — наконец выдает она, рассеянно качает головой. — Ты так говоришь, будто…

— Чем скорее мы это сделаем, тем лучше, поверь, — убеждаю.

Сильно много времени и пространства для размышления ей лучше не оставлять. А то еще надумает хер знает чего. Для этого не то время сейчас.

— Что значит — скорее? — спрашивает она и хмурится.

Мне это все уже нихуя не нравится. Напряжение в ее взгляде. Тревога, звенящая в голосе.

Знаю, передавить тоже нельзя. Но блять, как тут иначе действовать?

— Да хорошо бы на этой неделе, — говорю ровно и внимательно наблюдаю за ее реакцией.

— На этой… ты сейчас серьезно?

— А что тебя смущает?

— Джамал, — нервно поджимает губы.

Молчит. Не отвечает мне.

— Ну чего? — спрашиваю. — Говори.

За талию ее обхватываю. Тяну следом за собой. В нашу спальню. Там спокойнее будет. Не будем же мы такое посреди коридора обсуждать.

— Варь, что? — взгляд ее ловлю. — В чем проблема? Ты не хочешь быть со мной?

— Дело не в этом, — отвечает тихо. — Но это я у тебя спросить хочу. Почему именно сейчас? Еще и такая срочность?

— Почему срочность? Я тебе давно замуж предлагал. Сразу.

Ресницами своими невозможными хлопает. Хмурится сильнее.

— Это были не просто слова. Если я что-то предлагаю, то это железно, обдуманно, — добавляю дальше. — И здесь не та ситуация, чтобы переиграть что-то. Отказаться от того, что наметил.

Она кажется, еще сильнее напрягается.

Да, блять, что же такое? Чем больше говорю, тем херовее эффект.

— Может я тогда слов нужных не подобрал, — замечаю. — Может не так выразил чего. Но факт от этого не меняется. Хочу быть с тобой. Не на год, не на два. Навсегда. И пусть у нас теперь все будет официально. Как положено.

— Ясно, — кивает она. — Но а почему так срочно тогда? На этой неделе? Может хотя бы через месяц? Обживемся немного.

Блядь. Как же мне объяснить.

— Ну что ты? — спрашиваю.

Прижимаю еще крепче.

— Ты стыдишься меня? — вдруг выпаливает она.

— Чего?

Охуеваю от такого вопроса.

— Ну ты хочешь так быстро жениться, потому что я с животом? — выдает, добивая меня.

Ну теперь у меня у самого ответа не находится. Вот умеет она приложить. Так, что пиздец.

— Ну я беременна, — продолжает она. — Это все очень заметно. Видимо, поэтому ты… нет, я просто не вижу другой причины для такой спешки. Тебе неловко, да? Ты наверное, стесняешься меня. Потому предлагаешь вот так? Быстро. По-тихому.

— С ума сошла? — бросаю. — Варя, ты что такое несёшь? Какой — стесняешься? Да я люблю тебя. И живот наш люблю.

Непроизвольно улыбаюсь.

— Твой живот, — прибавляю. — Можно даже сказать горжусь им.

Ослабляю объятья, только чтобы наклониться, прижаться губами к животу.

А потом снова над ней нависаю.

— Просто хочу чтобы быстрее уже, — выдаю. — Мы и так много времени потеряли. Мы уже считай семья. Пусть все знают. Не только ты, я, близкий круг. Вообще — все.

Не могу же я ей объяснить, что за угроза нарисовалась. Варе об этой херне точно ничего знать не надо. Она без того себя накручивает. Так что нехуй. Достаточно, блять.

— Про Богдана еще хотел поговорить, — добавляю. — Мои дети будут носить мою фамилию. Нашу. И Богдан тоже.

— Подожди, — ведет головой. — Ты хочешь усыновить Богдана?

— Да, — выдаю так, чтобы у нее и мысли возражать не возникало. — А что тебя удивляет? Сказал же — все мои дети будут носить мою фамилию. Логично же, Варь. Чтобы Богдан знал и привыкал. Да и по документам так удобнее. Что для поездок заграницу, для виз. Что так, если тут чего потребуется оформить.

Обнимаю ее. Притягиваю ближе. Само так выходит. И она ко мне прижимается. А я залипаю еще сильнее.

Все, как и должно быть. И будет — еще лучше. Все для этого сделаю.

Меня пугает, как быстро события развиваются.

Сначала этот разговор с Джамалом, где он полностью сбивает меня с толку тем, что собирается усыновить Богдана. Серьезное решение. Важное. И он так обо всем говорит, будто давно обдумал, другие варианты даже не рассматривает.

— Хорошо, — отвечаю тогда. — Но мне нужно время. Выбрать день. И вообще, как-то определится.

Джамал не напирает, не давит.

Это тоже меня подкупает. Реакция у него сейчас совсем другая, чем могла быть еще недавно.

Однако с другой стороны я сама все сильнее запутываюсь. Еще недавно даже переезжать к нему не собиралась, а теперь мы обсуждаем свадьбу, которая должна состояться в ближайшее время.

Голова кругом от настолько резких поворотов.

На следующее утро как по заказу — новый сюрприз.

— Варь, — обращается ко мне Джамал за завтраком. — Сегодня днем к тебе организатор свадеб приедет. Обсудите все. Пускай церемония будет на твой вкус.

Поднимаю взгляд и застываю.

— Я в этом не разбираюсь, — добавляет он, словно это единственная трудность, а больше вопросов и нет. — Доверяю тебе.

— Мы же еще дату не выбрали, — говорю.

— Так это можно хоть в последний момент сделать, — замечает Джамал. — Ты реши, какую церемонию хочешь, сколько гостей. Платье выбери. Место, где распишемся. Еще чего. В общем, с организатором обсудите.

— Как же можно решить насчет места, если даты нет? — качаю головой. — Думаю, это все заранее нужно. Выбрать место, договориться. Где-то может оказаться занято на ближайшее время.

— С этим я разберусь, — обещает. — Ты главное определись. Устроим церемонию там, где скажешь.

Еще несколько часов — и вот я, которая вообще не собиралась общаться с Джамалом, уже обсуждаю детали предстоящей церемонии с организатором. Потому что он убеждает меня — это логично. Заранее все решить, не затягивать.

Аргументы выглядят убедительно.

И как не стараюсь проанализировать ситуацию, не получается найти причины того, почему бы мне стоило отказаться.

Джамал настроен серьезно. Это чувствуется. И решение по поводу усыновления тоже взвешенное.

Вижу, что Богдаша к нему тянется. Они сближаются, находят общий язык. И уже сейчас у них есть свои темы для разговоров.

Все хорошо. Объективно — хорошо.

Тогда почему так тревожно? Никак не могу успокоиться. Может это временно. Иногда накатывает. Настроение часто меняется, гормоны шалят.

Просто мне кажется, что-то меняется.

Возможно, у Джамала проблемы на работе? Он стал дольше там задерживаться. Ему часто звонят.

Нет, раньше он тоже много времени проводил в офисе. И звонки, конечно, были. Его постоянно отвлекали. Понятно почему. Серьезный бизнес требует много внимания. Расслабляться нельзя.

И все равно что-то не то. Прямо чувствую это. Как будто… чего-то он мне не говорит.

Наверное, глупо так думать. Гоню от себя дурацкие мысли.

— Варвара Александровна? — зовет меня организатор свадеб. — Все в порядке?

И я понимаю, что значительную часть ее речи пропустила. Нырнула в свои мысли слишком глубоко.

— Да, — киваю. — Просто немного устала. Мы не могли бы продолжить завтра? Тем более, что у меня не получается выбрать место так быстро.

Она предложила столько вариантов, что глаза разбегаются. И каждый из них рассчитан на что-то пышное, роскошное. А я совсем не уверена, что хочу настолько громкую церемонию.

— Разумеется, — отвечает женщина. — Когда вам удобно, чтобы я приехала завтра? В какое время?

Договариваемся на следующую встречу.

А пока я решаю поехать к Джамалу.

Кажется, знаю, какая дата нужна. И хочу с ним поговорить. Скоро обед. Обычно он в это время едет домой. Поэтому сделаю сюрприз. Приеду к нему сама. Еще не представляю, какой сюрприз ждет меня саму.

— Джамал Умарович сейчас на совещании, — говорит мне секретарь, когда оказываюсь в приемной. — Еще примерно полчаса будет идти. Но я могу ему сообщить. Вы пока присядьте, подождите немного.

Девушка поднимается, а я качаю головой.

— Нет, не нужно его отвлекать, — говорю.

Она невольно приподнимает брови.

— Вы уверены?

— Да, — киваю. — Я здесь пока подожду. Если возможно.

— Конечно, вы присаживайтесь, — тут же с улыбкой замечает она, показывая на диван. — Хотите чай или кофе? Может быть, какие-нибудь легкие закуски? Могу из кафетерия принести. Или заказать вам что-то из ресторана? У нас есть отличный ресторан внизу.

Мне даже становится неловко.

— Нет, спасибо, — говорю.

— Точно? Я быстро…

— Ничего не нужно, я не голодна.

— Тогда воды?

— Да, благодарю.

Присаживаюсь на диван. Секретарь Джамала отлучается буквально на минуту, приносит бутылку минеральной воды на подносе, стакан. И я также замечаю несколько закусок. Орешки, оливки.

— Спасибо, не стоило, — выдаю.

— Да ну что вы, это мелочи, — она опять улыбается. — Если вам что-нибудь потребуется, вы, пожалуйста, скажите. Я об этом позабочусь.

Понимаю, что ей известно про меня. Хотя впервые приезжаю в офис к Джамалу. По дороге даже мелькнула мысль, что меня могут не пустить. Все-таки я здесь не работаю. Однако охранники на входе без малейших вопросов провели меня до лифта.

Стоп. Чему я удивляюсь? Вероятно, водитель, который меня отвозил, заранее сообщил, куда мы едем. Поэтому меня ожидали. Наверное, и Джамал знает, отдал какие-то распоряжения.

Вряд ли у меня получится сделать ему сюрприз.

— Что-то не так? — спрашивает секретарь, лишь стоит мне посмотреть по сторонам.

— Нет, просто, — запинаюсь. — Где здесь уборная?

— Рядом, прямо по коридору и направо, — отвечает она. — Давайте я вас проведу.

Вижу, что у нее много работы. Увесистая папка открыта. Когда я вошла, она перебрала документы с сосредоточенным видом.

— Не надо, — говорю. — Я найду.

— Ничего, мне не трудно…

— Не стоит, — улыбаюсь. — Правда.

Поднимаюсь. Выхожу. Чем больше срок, тем чаще тянет в туалет.

Уборную нахожу без проблем, но уже перед кабинкой вспоминаю, что забыла сумочку, а там есть кое-что такое, что мне потребуется.

Нужно вернуться.

Дверь приоткрыта, и я уже собираюсь пройти в приемную, как до меня доносятся слова секретаря Джамала:

— Слушай, Альбина, да она тебе в подметки не годится. Вот честно. Обычная деревенская девка. Не знаю, чем она босса зацепила. Разве что пузом поймала.

Застываю. Внутри холодеет. И я невольно кладу ладонь на живот.

Может быть, это конечно, не обо мне. Может быть, я зря…

— Правда не понимаю, почему Байсаров решил на ней жениться, — говорит секретарь. — Особенно когда у него есть ты. Обычно такие мужчины выбирают пару по своему уровню. А тут… даже не знаю. Баба с ребенком от другого. Зачем ему это? Женился бы на тебе, ему бы новые перспективы открылись. Дочка Белоцерковского. Это же своего рода класс. Порода. Твой отец бы его везде продвинул. Нет, у него и так дела хорошо идут. Это понятно. Но ваша семья на всю страну известна. Статус, связи. Кто откажется?

Поворачиваюсь. Невольно прислоняюсь спиной к стенке.

— Ну ты подожди, не спеши пороть горячку. Может, он еще передумает? Согласится?

Стоп.

Согласится — на что?

— Да я поняла, что прямо твой отец ему ничего не предлагал. Это было бы слишком. Но тот его друг. Он же нормально все объяснил?

В голове полный раздрай. Ничего не понимаю.

— Слушай, может пусть он еще с ним поговорит? Иначе скажет? Как-то более подробно? Нет. Байсаров точно не женат. Не знаю, почему он эту девку своей женой называет. Но у нее даже кольца на пальце нет.

Невольно перевожу глаза на свою руку.

— Точно тебе говорю. Видела. Вот она сейчас приехала. Ты бы видела. Одета так… хм, ну совсем обычно. И сама ничего особенного. А скоро ее разнесет. Видно, что она уже поправляется. Ты пойми, даже если сейчас Байсаров с ней, даже если реально на ней жениться, то это еще ничего не значит. У тебя все шансы есть. Устроишь встречу, когда она родит. Идеальный момент. После родов все долго восстанавливаются. Ну и представляешь, какой она будет? Ну так вот, а тут ты — красивая, стройная. Да он точно поведется. Не верю, что их брак долго продержится.

Мне бы уйти. Подальше отсюда. В горле уже встает противный ком. Но пока что я не могу сдвинуться с места. Будто примерзаю к полу.

— Или другой вариант, — прибавляет секретарь Джамала. — Сама с ней поговори. Объясни что к чему. Ну зачем она жизнь мужику портит? Чужой ребенок это ладно. Может ему реально плевать. Но бизнес… твой отец продвинет Байсарова по всем фронтам. А их брак все равно долго не продлится. Это всем очевидно. Только время его потратит. Вот ты и постарайся донести ей, чтобы сама от него ушла, чтобы не тянула его ко дну. Как тебе такая идея?

Просто отлично.

Нервно зажимаю рот ладонью.

Тошнота подкатывает к горлу, и я едва успеваю добраться до уборной, чтобы запереться в кабинке. Меня буквально выворачивает наизнанку. И не только физически.

Херня какая-то.

Варя приезжает в офис, пока я на совещании. А потом резко сваливает. Не больше получаса провела здесь. Резко уехала.

С водителем я и так на связи. Знаю, что она домой поехала. Но все равно напрягает эта ситуация. Здесь явно что-то не то.

— Почему мне сразу не доложили? — спрашиваю секретаря.

— Я собиралась, — бормочет та. — Варвара Александровна попросила этого не делать. Сказала, что подождет вас. Я предлагала, но…

— И почему она уехала?

— Не знаю.

Нихуя непонятно.

Ладно, сам выясню.

— Отмени все, что после обеда, — говорю.

— Хорошо, но…

— Что?

— Должны прийти новые контракты. Требуется ваша подпись.

— Значит, пусть мне сразу на дом все доставят. Там и подпишу.

— Будет сделано.

Собираюсь и выезжаю.

Может, ей к врачу надо? Плохо стало?

Нет, тогда бы в больницу поехала. Рисковать она не станет. Тянуть тоже. Особенно после того, что было.

Но чутье подсказывает дело нечисто. Не без причины Варя настолько неожиданно ко мне приехала, а потом сорвалась.

Подъезжаю, притормаживаю неподалеку от крыльца. Сразу замечаю ее. Она в одной из беседок. Выхожу. Иду к ней.

Бледная. Задумчивая. Видит меня и слегка дергает плечом, закусывает нижнюю губу.

Да. Точно. Что-то не то.

— Варь, ты как? — спрашиваю. — Все нормально?

— Да, — кивает. — Все хорошо.

Но по ее лицу заметно, что нихуя тут хорошего не наблюдается.

— Ты почему меня не дождалась на работе? Так резко уехала? — спрашиваю.

— Да просто… нездоровилось.

— Может врача вызвать надо?

— Нет, все уже в порядке.

— Понял.

Говорю это и присаживаюсь рядом с ней. Прямо чувствую, как она напряжена. Как нервничает. Как аж вибрирует. Натянута как струна. Как оголенный провод. Думает о чем-то своем. Мне ни слова не выдает.

— Ой, ты что делаешь, — выпаливает.

Когда мягко обнимаю ее, подхватываю и на колени к себе усаживаю, прижимаю крепче.

— Поговорить хочу.

— Джамал…

— Что случилось, Варь?

— Ничего.

Взгляд ее ловлю.

— Ничего? — приподнимаю бровь.

— Нет, — отвечает глухо.

— Скажи мне, в чем дело. Ты же знаешь, что можешь сказать мне все. Любой вопрос закрою. Любую проблему решу.

Молчит.

— Варя, я же вижу, — добавляю.

Бывший заебывает? Или свекр опять нарисовался? Не должен вроде. Он же не совсем отбитый. И не суицидник. Может с Богданом чего? Из сада звонили?

Да вроде нет.

Короче, хер знает.

— Варя, — повторяю мягко.

Обнимаю ее.

Губы кусает. Глаза у нее блестят.

— Ну ты чего?

Головой мотает, шмыгает носом.

— Накатило что-то, — выдает она наконец. — Это не связано. Просто…

— Что — просто?

— Я скажу, — кивает. — Только хочу, чтобы ты правильно понял. Наверное, в другой ситуации я бы промолчала. Но тут мне кажется, другого выхода нет. Все-таки этот человек довольно близок к тебе. А докладывает обо всем другим. Кто знает, как в будущем обернется ситуация. Сколько еще информации будет слито. И чем такое может закончиться.

С каждым словом понимаю все меньше. Что происходит, блять? Что за крыса у меня в офисе пригрелась и как Варя так быстро успела ее раскусить?

— Ты, конечно, сам принимай решение, — прибавляет она, медлит еще немного и наконец продолжает. — Я случайно услышала, как твоя секретарь общается с девушкой… отец которой предлагал тебе брак. На выгодных условиях. Личный разговор. Довольно много подробностей.

Охуеть расклад вырисовывается.

Такого поворота не ждал. Не представлял, что моя секретарша с дочкой Белоцерковского общается.

— Варь, — оскаливаюсь. — Да это все херня.

— Не знаю, Джамал, — задумчиво ведет головой. — Думаю, я должна была тебе это сказать. Они очень… доверительно общаются. А в остальном ты сам решай, как лучше поступить.

— Это ты сейчас о чем?

— Возможно, для твоего бизнеса. Для будущего, — поджимает губы, в глаза мне не смотрит. — Может, так и правда лучше.

Ну здесь она загибает. Конкретно так. Если бы сейчас беременна не была, она бы у меня сразу по заднице получила.

— Варя, сделаем вид, что я этой ерунды от тебя не слышал. Сам знаю, что для меня лучше. Потому и женюсь на тебе. А с бизнесом разберусь. И с будущим. Ты давай лучше мне объясни, почему в офис приехала.

На меня смотрит. Снова. Внимательно смотрит.

— А секретарь… — начинает.

— Нет ее больше. Ну уволена. Ты тему не переводи. Понятно же, что по делу ко мне приехала. Не просто так, да?

— Да, — выдыхает. — Хотела дату свадьбы обсудить.

— Вот, — прижимаю ее к груди, запускаю пальцы в ее волосы, склоняюсь ниже, жадно втягиваю охуительный аромат. — Молодец, Варенька. Очень правильный ход мыслей.

— Не уверена, что теперь хороший момент.

— Хороший, — говорю так, чтобы у нее даже тени сомнения не мелькало. — Давай дату выбирать. Ты моя поддержка. Опора. Жизнь! И я намерен все это официально закрепить.

Варя улыбается. Слабо, но улыбается.

Решаю закрепить успех. Подтвердить слова делом. Накрываю ее губы своим ртом. Жадно запечатываю, прежде чем она успевает запротестовать.

Вкусная она. Затягивает так, что не оторваться. Не отлипнуть от нее.

Сперва чувствую, как напрягается. Но это у нее сейчас больше рефлекс, чем реальное сопротивление. Знаю, как расслабить, как сделать так, чтобы улетела. Этого и добиваюсь. Переключить ее внимание надо. И поскорее. Подальше от всякой ненужной херни.

Притягиваю ее ближе. Крепче. Углубляю поцелуй. Запускаю пальцы в ее волосы. Ароматные, шелковистые. Чистый кайф их в кулаке сжимать.

Ласкаю. Обвожу ладонью грудь. Замечаю, что еще сильнее налилась. Тянет содрать с нее всю одежду, губами пройтись, как полагается. Везде. И начать с торчащих сосков. Каждый из них приласкать ртом. Подразнить языком.

Блять, да она даже не подозревает, насколько охуенная.

Но тут вдруг считываю новую вспышку напряжения.

Варя что-то протестующе стонет в мой рот. Потому приходится прерваться, отпустить ее.

— Джамал, — выдает. — Мы же на улице.

— И что?

— Люди вокруг. Нас увидеть могут.

Замечаю, как ее щеки розовеют.

Ничего себе. Она и правда смущается.

— Какие люди? — спрашиваю. — Думаешь, кто-то здесь рискнет за нами подглядывать?

— Могут и так увидеть, — замечает. — Случайно.

— Нет здесь никаких «случайно», Варя. Никто и глянуть в нашу сторону не рискнет, чтобы не мешать.

— Мне неловко, — говорит.

— А вот это другое дело.

На руки ее подхватываю.

— Ай, — вскрикивает. — Ну зачем? Я же… тяжелая теперь.

— Это где же ты тяжелая? — внимательно смотрю на нее.

А потом кружу.

— Ай, Джамал, — выдает и смеется.

Она утыкается лицом в мою шею. И все, о чем я сейчас могу думать, это каким же долбоебом я был, что ее упустил.

Ну пиздец. Хорошо хоть мы снова встретились. Очень вовремя.

— Я сильно набрала, — роняет, нижнюю губу закусывает.

— В нужных местах.

— Что?

Мой взгляд дает ей самый прямой ответ.

Ну реально не могу от ее груди оторваться. Залипаю, рассматривая. Вырез теперь совсем глубокий становится, после того, как я платье вниз с ее плеч стянул, пока мы целовались.

— Ой, — будто обжигается.

Начинает наряд поправлять.

— Ну зачем? — протягиваю с недовольством. — Всю красоту закрыла.

Смотрит на меня. Головой качает. И снова улыбается. Теперь уже свободнее, ярче. Расслабляется она рядом со мной.

Это хорошо.

Скоро я ее еще больше расслаблю.

Но еще одно дело есть, которое надо закончить.

Варя обхватывает меня за плечи, а я направляюсь в дом. Поднимаю ее наверх. В нашу спальню. Там на постель укладываю. Снова целую. Когда чувствую, как она становится податливее, плавится под моими ладонями, отрываюсь от ее губ.

— Раз дату мы выбрали, — говорю.

— Не выбрали, — мотает головой.

— Ну выберем, — отвечаю. — Но есть еще кое-что важное.

Ее брови приподнимаются.

А я достаю коробку с кольцом, вкладываю в ее пальцы.

— Джамал…

— Посмотри.

Открывает. Вижу, как расширяются ее глаза.

— Подожди, — на меня смотрит, потом на кольцо и снова на меня. — Это же другое кольцо. Тут камень такой… он же просто огромный. Джамал, это слишком.

— В самый раз.

— Но ты ведь другое кольцо покупал.

— Так тебе же не понравилось.

— Ну почему…

— Ты мне его в рожу швырнула, — хмыкаю. — Забыла?

Ее щеки теперь еще сильнее розовеют.

— Ну можешь и это швырнуть, — добавляю. — Тогда без кольца жениться будем. Хоть с ним, хоть без него. Ты моя.

Трудно спорить с Джамалом. Особенно если спорить совсем не хочется. Смотрю в его горящие глаза, четко ощущаю всю твердость намерений, которая от него исходит. Непоколебимость даже. И понимаю, что как бы я не бежала от правды, как бы не сопротивлялась, а за ним чувствую себя как за каменной стеной.

— Да, — вырывается у меня. — Твоя.

И губы сами собой складываются в улыбке. А на душе становится так хорошо, что даже страшно. Просто какие-то суеверия глупые просыпаются. Опасаюсь спугнуть хрупкое счастье.

Мне до сих пор не верится, что это все реальность.

— Моя, — заявляет Джамал.

Надевает кольцо на мой палец. И несмотря на крупный камень, от него исходит легкость. Никакой тяжести нет. Золотой ободок легко проскальзывает по коже. Слегка холодит, но это первые пару секунд. Быстро набирается тепла. Подходит идеально.

Но на кольцо я уже не смотрю. Хоть блеск острых граней и манит, невольно приковывает взгляд. Я опять тону в глазах Джамала.

— Мои, — заключает он.

Выпускает мою руку из своих пальцев, только чтобы провести ладонями по моему округлому животу. А после он прижимается губами.

Дыхание сбивается. От его осторожного нежного касания. От затаенной нежности, которая пронизывает каждый его жест.

Он трется щекой о мой живот. И никакая ткань не защищает от жара этого прикосновения. Мурашки разбегаются по телу. Устремляются к груди, разливаются по бедрам.

Накрываю его голову ладонями. Веду пальцами по коротко стриженным волосам. А он ведет шеей, подставляясь под мои касания, будто зверь ласкается, ластится.

Вскоре мое платье отлетает прочь. Вместе с нижним бельем. И Джамал переходит все существующие нормы приличия. Разом. Заставляет меня забыться, потеряться в острых ощущениях, в кипучих эмоциях.

Недавние переживания теперь кажутся далекими, размытыми, совсем бессмысленными.

Есть здесь и сейчас. Есть мы. И наши тени, отражающиеся на стенах в полумраке комнаты.

Шторы неплотно задернуты. Яркие лучи солнца проскальзывают в комнату, подсвечивая то бесстыдство, которое творится на кровати.

Джамал доводит меня до самого пика. А потом отстраняется на долю секунды просто чтобы переместиться выше, обнять меня крепче, переплести наши руки. Прижаться всем телом, чувствовать, как отбивается наш пульс в унисон.

Я целую его. Прижимаюсь губами к его рту. А потом к шее.

И мне хочется двинутся ниже. И еще ниже. Хочется дать ему то, что он так щедро дает всякий раз мне.

— Варя, ты… — его хриплый голос прокатывается обжигающей волной по моему телу.

Накрываю его возбужденную плоть ладонью. Обхватываю крепче. Прохожусь пальцами по жилистому стволу.

— Блять, Варя, — рычит Джамал. — Ты что творишь?

Вскоре рык становится еще резче. Утробнее. Ведь я склоняюсь над ним. Обхватываю его пульсирующую твердость губами.

Джамал издает отрывистый звук. Не то мое имя, не то стон с придыханием. А может и все вместе.

Полностью вобрать его не могу. Слишком крупный. Но я ласкаю его ладонью и губами. До тех пор, пока не наступает разрядка.

— Все, тормози, — выдает он неожиданно резко.

Отпускаю его. Невольно приподнимаю брови.

— В тебя хочу, — чеканит.

Поворачивает меня так, чтобы нам было удобнее. Мягко заставляет принять ту позу, в которой будет лучше всего.

Миг — сливаемся воедино.

Несколько коротких толчков — Джамал взрывается. Заполняет меня семенем. Запечатывает мой рот поцелуем.

Таю в его руках.

И мне все страшнее. Разве так бывает? Разве это реально?

Выбираем дату свадьбы. Решаем обойтись без пышного праздника. Хочется тихого счастья. Чтобы спокойно, душевно, тепло. Без необходимости проводить громкое официальное мероприятие.

Отметим все в кругу родственников, близких людей. Я приглашаю родителей, Кристину, еще нескольких подруг. Джамал — кого-то из своих друзей, с кем мне еще только предстоит познакомиться. В общем, соберемся небольшой компанией. Но сама церемония все равно будет красивой.

Джамал настаивает, чтобы я выбирала все по полной программе. Выездная роспись, живая музыка, все оформление из настоящих цветов. Увидев, в какую сумму все это обходится, становится не по себе.

Ну зачем же столько…

— Это вообще не вопрос, — уверенно произносит Джамал.

И спорить с ним тяжело. Потому что мне и самой хочется… чтобы красиво было и чтобы запомнилось. Чтобы фотографии остались. И вообще. Хочется увидеть себя в свадебном платье.

Когда я выходила замуж в первый раз, все было наспех. Хаотично. Про свадебное платье речи не шло. Мы же считай, тайно расписались.

Кольцо мне Слава купил слишком дорогое. Потом его родители долго не могли успокоиться. Были уверены, что я их сына «раскрутила». А я даже не знала тогда, что бывают такие драгоценности. Что это настоящие бриллианты. Что настолько заоблачные цены.

И если честно, мне в день свадьбы было совсем не до кольца. После росписи Слава повез меня отмечать в ресторан. И там напился так, что на ногах не держался. Вот уже тогда мне стоило насторожиться, но я была слишком наивной. Думала, это всего раз. Больше не повторится. Тем более, сам Слава так говорил.

Теперь, при подготовке к свадьбе с Джамалом, мои мысли невольно переносятся в прошлое. Само по себе выходит.

Не могу не вспомнить про бывшего мужа. И не могу не насторожиться.

Как-то резко Слава пропал. Может быть, его отец все же оказал влияние, вразумил. Ну или пригрозил ему чем-то. Например, лишением наследства. Вот только в последний раз когда мы виделись, бывший был настроен пугающе серьезно.

Наверное, мне не стоит лишний раз себя накручивать. Все тихо. Ну и хорошо.

Надеюсь, Слава снова уехал в Америку. Отвлекся на что-то и оставил свои безумные идеи вернуть наши отношения обратно.

До свадьбы остается всего несколько дней, когда я получаю звонок из клиники, в которой наблюдаюсь.

— Добрый день, Варвара Александровна, — говорит администратор. — Вы не могли бы к нам приехать в ближайшее время. Например, завтра. Или даже сегодня вечером. Если у вас есть возможность.

— Что-то случилось? — спрашиваю. — Что-то не так?

Хотя умом понимаю, ничего случиться не могло. Анализы я сдавала неделю назад. Все результаты хорошие. Никаких вопросов не возникло.

— Нет, не беспокойтесь, — говорит администратор. — Просто у вас поменялся врач. Игорь Борисович хотел бы встретиться с вами. Пообщаться. Провести плановый осмотр.

Так плановый осмотр был. Вот. Совсем недавно.

— Подождите, — замечаю. — Не понимаю. А почему поменялся врач?

— К сожалению, ваш прошлый врач покинул нас.

Она произносит эти так, будто…

— Господи, — невольно вырывается у меня.

— Нет, простите, я вероятно не совсем корректно выразилась. Он уволился. Очень неожиданно. И теперь нам необходимо перераспределить всех его пациентов между другими специалистами. Причем в кратчайшие сроки. Но вы не волнуйтесь, пожалуйста, Игорь Борисович прекрасный доктор. Многие мечтают к нему попасть. Вам повезло.

Мне и прошлый врач нравился. Очень внимательный, чуткий. Видно, что хорошо во всем разбирается.

Странно, что он так резко уволился. Но теперь ничего не поделать.

— Хорошо, — говорю. — Я могу подъехать сегодня.

— Да? Отлично. Тогда ожидаем вас.

Не вижу смысла тянуть с визитом.

Да и что-то снова тяжесть на душе. Неспокойно становится. Пусть и правда осмотрят меня еще раз. На всякий случай.

Сначала все идет хорошо. Знакомлюсь с новым врачом. Он задает несколько стандартных, скорее даже формальных вопросов. После медсестра берет кровь на анализ. И наконец, приходит черед сделать УЗИ.

Тут и начинаются странности.

Вообще, врач мне показался напряженным. Еще в первые моменты нашей встречи. Взгляд какой-то бегающий. Он смотрел то на меня, то в папку с документами, которые держал. Видимо, в мою медкарту.

Но я едва знаю этого человека, чтобы делать о нем какие-нибудь конкретные выводы. Может быть, он все время такой?

Однако то, как меняется его лицо, когда он проводит УЗИ, уже точно нельзя не заметить. Взгляд еще сильнее меняется. На лбу проступает пот. От него прямо фонит взвинченностью. Теперь уже не могу списывать все на собственную впечатлительность.

Здесь точно что-то не так.

— Что случилось? — спрашиваю и чувствую, как сердце предательски ухает вниз. — Какая-то проблема?

Он смотрит на меня. После на экран. Я тоже перевожу взгляд туда, но слабо что-то понимаю.

Врач нервно улыбается.

— Нам лучше все обсудить у меня в кабинете, — замечает он. — Давайте туда пройдем, расположимся поудобнее.

— Подождите, — приподнимаюсь, нервно качаю головой. — Я же вижу, что-то не то происходит. На прошлом обследовании все было в порядке. Никаких вопросов. Но сегодня…

— Варвара Александровна, не переживайте, пожалуйста, — он прочищает горло. — Дело несколько в… хм, другом. Сегодня ничего принципиально не поменялось, насколько я могу судить. Однако нам все равно необходимо кое-что серьезно обговорить.

— Да как же не переживать? У меня снова угроза выкидыша? — вопросы вылетают автоматически, и лишь уже после холодею изнутри, осознав, что именно сейчас произнесла.

Только не это. Только не…

Только бы с моими малышами все было в порядке.

Рефлекторно накрываю живот ладонью. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Ничего дурного не чувствую. Во всяком случае, чисто физически. Хотя теперь уже не уверена.

Кровь приливает к голове. По вискам ударяет болезненная пульсация. А низ живота начинает неприятно тянуть.

— Варвара Александровна, — врач выдавливает ободряющую улыбку, которая выглядит насквозь лживой. — Успокойтесь. Прошу вас. У вас нет никакой угрозы выкидыша.

— Тогда что не так? Почему вы мне просто прямо все не можете сказать?

— Есть ряд моментов, — он запинается. — Довольно спорных. В общем, вы не беспокойтесь. Пройдите в мой кабинет. Там поговорим.

Мне уже хочется поменять врача. Потому что этот человек совсем мне не нравится.

Жаль, что Игорь Борисович уволился. Не понимаю, почему. Он ничего мне не говорил, даже словом не обмолвился. Наоборот, было решено, что я буду рожать под его контролем.

Ладно. Разные бывают ситуации. В принципе он и не обязан предупреждать.

В кабинет своего нового врача иду на ватных ногах. Просто накатывает сильно. От всего этого.

Он вежливо предлагает мне чай или сок, какие-то закуски. А я так и не понимаю, что тут вообще происходит. Почему он тянет время? Что такого увидел на УЗИ?

— Давайте к делу, пожалуйста, — говорю. — Не хочу я ничего пить.

— Понимаете, — откашливается врач. — Игорь Борисович настолько резко ушел от нас не без причины. Конечно, с одной стороны я не должен вам этого говорить. Происшедшее ставит под удар репутацию клиники. Однако молчать в подобной ситуации тоже нельзя.

Теперь вообще ничего не понимаю.

А мой прошлый врач здесь причем? Ну то есть какое это имеет отношение к обследованию и…

— Он допустил несколько серьезных ошибок, — продолжает врач. — К сожалению, никто из нас не молодеет. Ну и сами знаете, возраст у Игоря Борисовича довольно преклонный. Пора было уйти на пенсию. И он бы мог отправиться туда достойно, однако до последнего хотел работать. Боюсь, самоуверенность сыграла с ним злую шутку. Самоуверенность в принципе опасная штука.

— Извините, но я ничего не понимаю, — мотаю головой. — Вы мне скажите, пожалуйста, что со мной? Что с моими детьми?

— Я как раз собирался это обозначить. К сожалению, с вами, Варвара Александровна, мой бывший коллега тоже серьезно ошибся.

Его слова еще сильнее меня запутывают.

В чем мой прошлый врач мог ошибиться? Мне же стало намного легче. Его назначения помогли. Да я сейчас больше переживаю, чем когда-либо прежде. И кажется, мне уже совсем дурно от всего происходящего.

— Вы же сами сказали, — нервно сглатываю. — Угрозы… нет.

— Верно, — кивает доктор. — Однако проблема заключается в другом.

Он поправляет очки, опять берется за документы.

— В последнее время Игоря Борисовича серьезно подводило зрение. К тому же, были и проблемы с памятью. В общем, он… перепутал некоторые бумаги. Результаты анализов. И не только. Поэтому сейчас мы объясняем тем нашим пациентам, которые пострадали, что именно произошло. Приносим извинения. Предлагаем помощь.

Вообще, Игорь Борисович не производил впечатление человека, у которого есть какие-то проблемы. С памятью или со зрением. Веселый, позитивный. И отзывы про него только хорошие. Да я сама к нему пришла по совету одной из своих подруг, которая тут рожала.

— Послушайте, — говорю. — Я никак не пострадала. Наоборот. Игорь Борисович мне сильно помог, когда я попала в клинику.

— Боюсь, вы пока не все знаете. Поверьте, мне тяжело вам такое сообщать, однако мы выявили серьезные патологии, которые Игорь Борисович, к сожалению, пропустил на УЗИ. Вообще, судя по тому, что я вижу в документах, он перепутал вас с другой пациенткой. Это ее дети здоровы. А ваши…

Мне тяжело сосредоточиться на том, что он произносит дальше.

В голове не укладывается. Какой-то бред.

— Нет, нет, — мотаю головой. — Я же приходила на все необходимые обследования. На скрининги. Все анализы сдавала. Ничего не было.

— Мне жаль, Варвара Александровна. Понимаю вас, ситуация тяжелая. И мне трудно подобрать слова, чтобы выразить мое негодование, однако вы должны понимать риски.

— Риски? — на автомате повторяю за ним.

— Выявлены отклонения. У обоих плодов. Я заказал несколько дополнительных тестов, однако судя по предыдущим анализам…

— Все было нормально, — выдаю сдавленно. — Никто мне ничего не говорил.

— Да, к сожалению, про генетические нарушения Юрий Борисович сообщил совсем другой пациентке.

— У моих детей, — сглотнуть не выходит. — Генетические нарушения?

— Да, — подтверждает врач. — И ситуация достаточно тяжелая. Разумеется, сейчас медицина шагнула далеко вперед. Есть разные виды поддерживающей терапии. Однако когда, как в вашем случае, речь идет о тяжелой инвалидности, вы должны взвесить все «за» и «против», прежде чем принимать окончательное решение.

— Как такое возможно? Ну то есть… у меня в роду никогда не было…

— Вероятно, вы просто не знаете всего. А еще проблемы могут быть и в роду вашего супруга. Но бывает, что у совершенно здоровых родителей, — он лишь выразительно разводит руками. — Иногда просто ничего нельзя сделать.

— Но вы сказали, — запинаюсь. — Есть какая-то терапия. Верно? Значит, есть шанс…

— Это скорее отсрочка. Не все готовы к подобному прибегнуть.

— В каком смысле?

— Сейчас трудно сказать наверняка, но даже если вы сумеете доносить детей, даже если роды пройдут благополучно, никаких гарантий вам никто не даст. Есть высокая вероятность того, что качество жизни ваших детей сильно пострадает.

— Что это значит?

— Возможно, они не смогут жить без аппаратов. Или же потребуется постоянный прием обезболивающих.

Картина все равно не складывается. Не могу поверить, что это реальность. Как врач мог допустить настолько серьезную ошибку? Перепутать пациентов. Еще и несколько раз. Я же не единожды у него была.

— Мы обязаны проинформировать вас, — продолжает доктор. — В таких случаях вы имеет право на медицинский аборт. Срок пока что позволяет его провести. Поэтому вам желательно принять решение в ближайшее время.

— Что? Аборт?

— Мне жаль, Варвара Александровна, — вздыхает он. — Ситуация, можно сказать, критичная. И дальше все будет развиваться непредсказуемо.

— Вы предлагаете мне, — дыхание перехватывает, и я не сразу нахожу в себе силу закончить фразу. — Убить моих детей?

— Я бы не называл это так. Бывает, вынужденная необходимость. Это именно такой случай. Процедура, которую мы предлагаем в подобных ситуациях, становится меньшей трагедией, чем… ну вы сами представьте, даже если все получится, то какая судьба будет у ваших детей? Какое качество жизни? Я мог бы обещать вам разное. Мог бы сказать верить в чудо. Просто деньги из вас вытягивать. Но я вам говорю правду. Риск слишком высок. Мы не предлагаем медицинский аборт всем подряд. Только по серьезным показаниям. Вы же это сами понимаете. Хотя решение, конечно, за вами, Варвара Александровна.

Аборт.

Значит, по его мнению, аборт на качество жизни не влияет? А я сама, как смогу дальше жить, если…

Нет, даже думать не хочу.

Повисает пауза.

Думаю обо всем, что услышала сейчас от нового врача. Пытаюсь информацию свести. Одно к одному. И не выходит. Ну никак.

Может быть я обманываю себя? Может быть я просто наивная дура?

Однако Игорь Борисович вызывал доверие. И я не представляю, как могла настолько ошибиться. Но…

— Что вы решили? — доносится голос доктора.

— Что?

— Аборт возможен только в ближайшие… — начинает он снова.

— Нет, — нервно мотаю головой. — Никакого аборта.

— Вы не спешите так, — замечает. — Подумайте еще. Несколько дней в запасе у вас точно есть.

— Стоп, пожалуйста, давайте больше не будем про аборт, — ощущение, будто горло сдавливает, но я делаю над собой усилие и продолжаю. — Вы уверены, что сейчас ошибки нет?

— Простите? — недоуменно поднимает брови.

— Ну если Игорь Борисович ошибся, то значит, и вы могли. Как мне понять, кто тут прав?

— Варвара Александровна, это же не шутки. У нас серьезная клиника. Да, Игорь Борисович нас серьезно подставил своей халатностью, однако же прежде, чем с вами общаться, мы тщательно изучили документы. Более того, я лично провел УЗИ. Разумеется, аппарат не покажет всего, но есть явные признаки отклонений.

— Покажите, — говорю. — Объясните мне, что это за признаки.

Хочу разобраться во всем. Хочу понять.

Но вскоре сильно об этом жалею. Потому что становится только хуже. Какие-то термины, диагнозы.

Затылок ноет. В ушах стоит гул. В один момент перестаю разбирать речь врача, перестаю понимать, что он вообще сейчас говорит.

Наверное, это не так плохо. Ведь мне уже дурно от обилия информации.

Он показывает мне результаты тестов, снимки УЗИ. Поясняет все. И каждое новое его пояснение сводится лишь к одному.

Шансов у моих детей мало.

Бывают разные виды генетических нарушений, но здесь все критично.

Когда врач снова заводит разговор про аборт, когда предлагает прямо, мои нервы попросту не выдерживают.

Поднимаюсь.

— Варвара Александровна…

Он порывается за мной. Но я взмахиваю рукой, прошу его не приближаться. Он что-то еще торопливо говорит.

Я уже берусь за ручку двери. Открываю.

— Вам нужно сообщить все вашему супругу.

Замираю. Потом медленно оборачиваюсь.

— Советую обсудить решение вместе, — добавляет врач. — По тому с чем я сталкивался на практике, могу сказать, что для матери такое решение принять тяжелее.

— Отцу, значит, проще?

— Не то чтобы…

Нет. Достаточно.

Вылетаю из клиники как ошпаренная. Прихватив документы. На выходе медсестра пытается что-то возразить, но я уже устала от этих разговоров. Необходимо оказаться в тишине. Спокойно все обдумать.

Пока лишь одно понимаю четко — никакой аборт я делать не собираюсь.

А Джамал…

Не знаю.

Конечно, мне хочется верить, что он меня поддержит. Но даже если нет, для меня ничего не изменится.

Аборта не будет. В любом случае.

Выхожу на улицу. Смотрю на ясное небо, на сияющее солнце. Еще недавно я бы порадовалась хорошей погоде, а теперь… внутри полный раздрай. Плохо понимаю, как собраться, как взять себя в руки. Как принять происходящее.

Сильно меня выбивает.

Но я же… справлюсь?

Не первый раз жизнь вот так по голове бьет. И не второй. Конечно, ничего похоже у меня в прошлом и близко не было.

Самое страшное — потерять ребенка.

Веду ладонями по животу.

Может вот откуда тревога? Что-то все же почувствовала? Что-то было не так и вот, теперь все прояснилось.

Глаза щиплет. Но я запрещаю себе плакать. Нельзя. Нужно как-то самой с собой договориться. Поплачу позже. А пока… мои дети и так под угрозой.

Я должна держаться. Должна быть сильной. Ради них. И я буду. Обещаю себе это.

Еще немного помедлив, сажусь в машину.

Надо поговорить с Джамалом. Рассказать ему все. И как бы он себя не повел, что бы не сказал и не сделал…

Поглаживаю живот. И себя успокаиваю, и малышей успокоить стараюсь.

Я справлюсь. Должна. Другого выхода у меня нет.

По дороге домой множество раз прокручиваю в голове, что именно скажу Джамалу, перебираю фразу за фразой. Представляю наш разговор в разных вариантах. Готовлюсь, настраиваюсь.

Вихрь мыслей ни на секунду не затихает, скорее даже набирает обороты. И странным образом, все это даже как будто помогает немного успокоиться. Собраться.

Во всяком случае, так мне кажется.

Даже выдыхаю. Слегка. Конечно, на грудь все равно до жути давит. И несколько раз приходится смахивать слезы. Запрокидывать голову назад. Зажмуриваюсь.

Ну как так?

Еще утром я буквально парила. Даже не верила, что все наконец будет хорошо. Что вот оно — наше счастье.

Любимый мужчина. Дети. Все, о чем мечтать не могла. Даже намного больше. Будто самые смелые фантазии оживают.

Один визит в клинику — мой мир разбит. Расколот на части. Еще врач этот новый. Такой неприятный тип.

Стараюсь не думать о нем. Не вспоминать то, что он мне говорил. Нет, нет. Не сейчас. Прогоняю мысли прочь.

Погрузившись в размышления, даже не сразу замечаю, когда машина заезжает во двор. Слишком рассеянная сейчас. Полностью растерянная.

Напрасно пробую выровнять дыхание. Ничего у меня не получается.

Водитель что-то говорит, а я не в силах его понять. Все фразы пролетают мимо. Слова словно бы рассыпаются в пепел.

Увидеть Джамала. Поговорить. Сказать все, что продумала по дороге. Хотя там и продумывать нечего. Просто надо… объяснить ему.

И дальше — он сам решит. Стоит ли нам продолжать отношения. Теперь.

Потому что для меня все в любом случае решено.

Теперь — его очередь.

Выхожу из машины. Будто в тумане иду. В ледяном вакууме.

Одна секунда. Две. Три. Наконец, сталкиваюсь с реальностью. И на практике это оказывается совершенно иначе, чем если сравнить с тем, что я так тщательно старалась выстроить по пунктам в голове.

Я сталкиваюсь с Джамалом внизу. Сразу.

Когда выхожу из машины, прохожу в дом. Он уже там. Внутри. В гостиной, беседует со своим помощником.

Кажется, отдает тому какие-то распоряжения. А потом видит меня. Делает жест, отправляя помощника, чтобы остаться со мной наедине.

Шагает вплотную ко мне.

— Варя, — его руки опускаются на мою талию. — Что такое? Что с тобой? А ну давай, присядь.

Бездумно киваю, продолжаю прижимать папку с медицинскими документами к груди. Вдруг понимаю, что не способна выдавить из себя ни единого слова.

Джамал продолжает спрашивать. В его глазах плещется тревога пополам с недоумением.

— Варь? — зовет он.

Должна сказать. Должна.

Но…

Впечатление, будто все те слова, которые приходили на ум, теперь точно превращаются в гранитные камни. Забивают грудь.

Ответить Джамалу физически не получается. Дышать и то выходит с трудом. Однако я все же делаю над собой усилие.

— Дети, — говорю.

— Что? — хмуро спрашивает Джамал. — Что случилось? Родная моя, да ты чего?

Слезы катятся по щекам. И смахивать бесполезно. Пытаюсь, конечно. Но они льют градом.

— Дети, — повторяю нервно. — Там… вот.

Он забирает у меня документы. Просматривает одну страницу за другой. А я зажимаю рот ладонью.

— Варь… Варя, — выдает.

Обнимает меня. Успокаивает. Целует мое лицо, собирая горькие слезы с моих щек. Старается успокоить.

— Я не буду делать аборт, — говорю. — Не смогу. Не… так что… нет.

— Да ты чего? Какой еще аборт?

Он разрывается между мной и документами. Сперва туда взгляд бросит, на листки и снимки, а после — снова на меня все внимание направляет.

И я понимаю, что мешаю ему все прочесть. Заставляю себя успокоиться. Хоть немного. Всю волю прикладываю. Однако меня трясет. Буквально разрывает всю.

Наверное, это откат идет.

В кабинете врача, в той клинике я еще могла держаться. А сейчас меня буквально размазывает от переполняющих эмоций.

— Дети… там… проблема.

Понимаю, что не могу заставить себя озвучить диагнозы. Слова путаются в голове. Но проблема не только в этом. Вообще, не могу сказать, что наши дети больны. Как будто до тех пор, пока сама не произнесу такое вслух, это еще не считается за реальность.

— Проблема? — повторяет Джамал за мной.

Опять переводит взгляд на папку, которую забрал у меня, пересматривает бумаги.

— Нихуя непонятно, — выдает наконец, хмуро сдвигая брови. — Что врач сказал? Нужно какое-то лечение?

Отрицательно качаю головой.

— Тогда что? — мрачнеет он.

— Врач предложил, — запинаюсь, превозмогаю вновь накатывающую истерику, стараюсь продолжить, но не выходит.

— Что он тебе наговорил? — спрашивает Джамал. — Что ты в таком состоянии. Не понял, Варя. Ты не переживай. Мы все решим. Другого врача найдем.

— Нет, — судорожно выдыхаю. — Не в том дело.

Растираю болезненно пульсирующие виски.

— Врач сказал, есть только один вариант.

— Какой?

— Аборт, — выдавливаю с таким трудом, что получается едва слышно, и после я уже громче продолжаю: — Но я не собираюсь этого делать. Нет. Этого не будет.

— Конечно, — бросает Джамал. — Что за херня? Нормальный мужик вроде был. Нормально я с ним общался.

— Нет, — качаю головой. — Тот уволился. Теперь у меня другой врач.

Все-таки стараюсь сосредоточиться. Нельзя мне так распускаться, расклеиваться. Дальше ведь легче не станет.

Поэтому я все же пытаюсь изо всех сил собраться и продолжить уже спокойнее. Объяснить Джамалу ситуацию.

Про ошибку прошлого врача. Про результаты обследования. Про анализы.

— Подожди, — он растирает переносицу пальцами. — Ты же проходила… все те… как называется?

— Скрининги.

— Ну вот.

— Врач перепутал документы, — нервно выдыхаю. — А теперь… ну вот все выяснилось. И в клинике говорят, что шансов мало. Что…

Нет. Я и правда физически не могу повторить все те фразы.

— Знаешь, Джамал, я для себя все решила, — говорю это.

И неожиданно мне становится легче. Как-то спокойнее. Будто бы в голове даже проясняться начинает понемногу.

— Я постараюсь сделать все, — прибавляю. — Все, что можно. Хочу, чтобы у детей был шанс. Я… попробую.

Зажмуриваюсь. Слезы все же опять подступают к глазам. Рыдания рвутся наружу.

— Но я понимаю, что это будет очень тяжело, — продолжаю. — Не все мужчины со здоровыми детьми справляются. Ну… это трудно. Когда дети маленькие, когда они плачут, капризничают.

— Варя, — выдает он.

Горячая ладонь сдавливают мою, дрожащую, похолодевшую от напряжения. Будто огнем обдает.

— Ты… ты просто знай, что я не буду тебя винить. Я все пойму. Ты должен это хорошо обдумать, Джамал. Надо ли тебе… ну готов ли ты так… это очень серьезно. И я не хочу… портить тебе жизнь.

Он вдруг хватает меня. Сгребает так, что все же распахиваю глаза. И сталкиваюсь с его полыхающим взглядом.

— Ты что за херню несешь? — рычит он. — Завязывай. Брось это. Ясно тебе, Варвара? Я от своих детей отказываться не намерен. Раз такое дело, то найду врачей. Лучшие клиники. Заграницу повезем. Или здесь что-то подберем. Да хрен знает. Может будет какое-нибудь экспериментальное лечение. Сейчас время такое. Наука быстро развивается. Может через год или два все эти ебучие диагнозы не будут такими критичными. Короче, разберемся.

— Джамал, — выдыхаю.

— Ты прости, что я так, — кривится. — Грубо. Но блять, Варь, неужели ты сама не понимаешь? Для тебя ничего не меняется. Так и для меня — тоже.

— Но это же, — осекаюсь. — Ну как ты представляешь?

— Так, — выдает твердо. — Деньги есть. Лечение найдем. Как-то с этим разберемся. Вместе. Это наши дети. Поняла меня? Закрыли тему.

Пробую еще что-то сказать. Но Джамал не позволяет.

Он целует меня. Зацеловывает так, что почти начинаю верить.

Мы справимся. Как-нибудь. Все будет нормально. Когда-нибудь. Но вообще, когда он рядом, когда настолько крепко обнимает меня, прижимает к горячей груди, когда чувствую дикий бой его сердце рядом со своим… разве могу я хоть на долю секунды сомневаться?

— Прорвемся, — хрипло говорит Джамал. — Без вариантов.

И его подавляющая, бескомпромиссная уверенность передается и мне. Пресекая любые страхи.

Он заставляет меня поверить. По-настоящему. В то, что все реально.

Джамал до такой степени окружает меня заботой, что ему как-то удается убрать мою тревожность. Не знаю, как он это делает. Однако моя расшатанность к вечеру немного проходит.

Даже накатывает умиротворение. Ощущение его подавляющего спокойствия передается и мне.

Даже если внутри снова вдруг вспыхивает что-то неприятное, Джамал умудряется все это погасить.

Просто потому что остается рядом. Не только в физическом смысле. Когда он обнимает меня, прижимает крепче, близость становится осязаемой. Но даже когда не прикасается, не ведет ладонями по плечам, по спине, не обдает кожу жаром своего тела, я все равно его ощущаю. Защиту. Поддержку. Будто за каменной стеной.

Ночью даже получается уснуть. Почти сразу, как моя голова касается подушки. Прикрываю глаза, проваливаюсь в уютную темноту.

На это раз между нами нет ничего из того, что обычно происходит, когда мы оказываемся в одной постели. Не тот момент.

Джамал обнимает меня. Мягко притягивает вплотную. Так что я укладываюсь, уткнувшись лицом в его широкую грудь. Засыпаю, ощущая тепло его тела, и то, как мерно, мощно бьется его сердце, словно каждый удар отзывается в моем собственном пульсе.

Мы будто настроены на одну волну. Отражаем друг друга.

Утром просыпаюсь, а Джамал до сих пор рядом. Похоже, совсем не торопится ехать на работу. Почувствовав, что я уже не сплю, он прижимается губами к моему затылку, целует, с шумом втягивая воздух. А после перекатывает меня на спину. Медленно, плавным движением. И начинает зацеловывать уже куда более интимно. Трется щекой о мою щеку, скользит ниже, покрывая поцелуями обнаженную шею, переходя на плечи.

Он останавливается ровно там, где нужно остановится. Слегка отстраняется, просто снова обнимает меня.

— Тебе, наверное, в офис нужно, — замечаю тихо.

На самом деле, мне совсем не хочется, чтобы он уезжал. Вообще, не хочется сейчас оставаться одной. Но у Джамала не та работа, которую можно было бы пропускать без последствий.

Чувствую, там не без проблем сейчас.

Все-таки не зря у него были «разборки» с моим боссом.

— Нужно, — выдает Джамал, слегка мрачнеет.

И это подтверждает всполохи моей интуиции.

— Но туда еще успею, — прибавляет он дальше.

Целует меня в губы. Нежно, долго, глубоко, скользит языком по моему языку так, будто желает полностью переключить меня, отбить тягу к тому, чтобы задавать вопросы.

И у него это получается.

Мы еще некоторое время лежим вот так. Просто обнявшись. И возникает полное ощущение того, что сейчас между нами гораздо больше, чем то бешенное притяжение, которое вспыхивает каждый раз, когда мы соприкасаемся.

Близость. Что-то неосязаемое. Улавливаемое на совсем другом уровне. Что-то пронизывающее каждую клетку. И пусть это нельзя ни увидеть, ни тронуть. Наши чувства ощущаются острее любой реальности.

Уже потом Джамал все же отпускает меня. Поднимается, начинает собираться на работу. Мы вместе завтракаем, собираю Богдана в садик.

Джамал его отвезет. Провожаю их обоих.

И сердце сжимается, когда смотрю, как отъезжает машина от парковки перед домом.

Ну почему так?

Очень странно.

Почему я совсем ничего не чувствовала? Никакого дурного предчувствия? Нет, тревога была, но это как будто бы совсем не касалось беременности.

Да я чувствую себя хорошо. Не считая того единственного момента, когда обстоятельства сложились так, что видимо, больше не выдержала.

Но в целом… нет ни тошноты, ни головной боли. Даже живот не тянет. Хотя, конечно, это еще не показатель здоровья моих малышей.

И все же мне кажется, должно было быть что-то.

— Я отдал распоряжения помощнику, — снова всплывают слова Джамала за завтраком. — Он выберет несколько клиник. Посмотрим, что скажут другие врачи. Нужно разобраться.

— Да, я сама хотела так, — кивнула я тогда. — Проверить все еще раз.

Теперь возвращаюсь в дом, прохожу в гостиную. Растерянно смотрю перед собой.

А зачем ждать? Пока помощник соберет что-то, пока составит график всех визитов.

Можно же прямо сейчас поехать в другую клинику.

Мне Кристина предлагала. В самом начале. Давала контакт своего доктора. Но тогда я уже записалась к Игорю Борисовичу, и этот доктор произвел приятное впечатление. До сих пор тяжело поверить, будто он допустил столько серьезных ошибок с разными пациентами.

Набираю подругу.

— Привет, Крис, — говорю. — Можешь записать меня к своему гинекологу? Я бы и сама позвонила туда. Ты же давала мне номер. Но… мне надо быстрее. Получится договориться?

— Конечно, Варь, сейчас ее наберу, — отвечает Крис. — А что случилось? У тебя такой напряженный голос. Все в порядке?

— Да, просто… мой врач уволился, — прочищаю горло. — Очень резко. И нужно найти кого-то другого.

Не могу заставить себя сказать правду. Пока точно не буду уверена. Пока не останется других вариантов.

Что-то внутри меня до сих пор отказывается верить словам того нового доктора. Сопротивляется безотчетно. Может это глупо. Может я просто отказываюсь принимать факты. Но… лучше бы все точно узнать.

Кристина перезванивает мне практически сразу, и вскоре я уже договариваюсь о поездке с тем водителем, которого оставил Джамал, на случай если мне вдруг потребуется куда-то поехать.

Дорога пролетает незаметно. Сильно волнуюсь. Вроде бы понятно, что ничего нового, скорее всего, не узнаю, а все равно сердце гулко колотится в груди.

Что если…

Даже думать про это опасаюсь. Просто надеюсь на удачу. До последнего. Но понимаю, что лучше не повышать ожидания. Возможно, просто прогноз у другого врача будет более оптимистичным.

Только бы обошлось без предложений насчет аборта.

Машина притормаживает на парковке возле клиники. Прошу водителя меня подождать, выхожу. Дальше ждет стандартная процедура: необходимо дать документы, заполнить несколько форм. Когда с этим покончено, оказываюсь в кабинете врача.

Приятная женщина. Она улыбается мне. Правда, пока просматривает те бумаги, которые я получила в своей клинике, несколько меняется в лице. Это почти не заметно. Просто доктор становится все более серьезной, сосредоточенной.

— Вас направляли на дополнительные тесты? — спрашивает она.

— Нет.

— Извините, но я не вполне понимаю, — хмурится доктор. — Когда Кристина мне сегодня позвонила, она даже словом не обмолвилась, что… у вас такая ситуация. Сказала, нужно провести стандартный осмотр.

Киваю.

— Когда вы узнали? Здесь только обследования за вчера. Но обычно подобные патологии выявляются на более раннем сроке. Вы не проходили обследования до этого момента?

— Проходила, — выдаю тихо. — Регулярно. Однако вчера врач сказал, что мои документы перепутали. Возникла ошибка. И… кажется, там должны быть еще анализы. Более ранние. Он мне вчера показывал.

— Нет, вот сами посмотрите.

Она поворачивает папку. Рассеянно перебираю документы. Мне казалось, я все вчера захватила со стола. И врач точно показывал больше бумаг, чем сейчас вижу в папке. Хотя вчера меня настолько сильно трясло. Могла забыть. Или он пока беседовал со мной, что-то отложил в сторону.

— Знаете, я вчера, — запинаюсь. — Наверное, не заметила. Не все забрала. Просто когда мне сказали… в общем, это был шок.

— Конечно, понимаю вас, — кивает она.

— Не могли бы вы провести осмотр? Извините, возможно, прозвучит глупо с моей стороны. Но я подумала, если была одна ошибка, если мне так сказали. «Врачебная ошибка». Может, и сейчас так? Ну может, мне не стоит доверять той клинике, где я наблюдалась?

Пытаюсь объяснить. Звучит путанно. И чувствую, как снова подступаю слезы. Душат меня. Накатывает по новому кругу.

— Все хорошо, Варвара Александровна, — замечает женщина, берет меня за руку, слегка сжимая. — Именно с этого я и собиралась начать. Мы проведем УЗИ, а после возьмем у вас кровь на анализ. С вашей клиникой действительно странная ситуация. Такие ошибки… ну допустим, анализы еще можно как-то перепутать. Иногда случается. Однако УЗИ же проводит врач, сам видит, что на экране. Такое невозможно пропустить.

— Моего врача уволили. Вроде бы из-за нескольких таких ошибок.

— Нескольких? — она удивленно приподнимает брови.

— Да, там были еще пациенты.

— Ладно, давайте пройдем в кабинет УЗИ. Посмотрим. Пожалуйста, следуйте за мной.

Начинается осмотр. И я невольно наблюдаю за врачом. За тем, как меняется выражение лица женщины. Как она внимательно смотрит на экран. Потом подхватывает снимки из моей прошлой клиники, будто сравнивает.

— Что там? — не выдерживаю. — Возможно, те отклонения не настолько серьезные, как мне говорили? Есть шанс? Пожалуйста, не молчите.

— Знаете, Варвара Александровна, я вообще ничего не понимаю, — говорит она, откладывая снимки.

— Что?

Врач разворачивает экран ко мне так, чтобы я могла видеть изображение. Но к сожалению, мало что там могу понять.

— Ваши дети в полном порядке, — замечает доктор. — Нет никаких отклонений. Конечно, нужно будет взять кровь, посмотреть анализы. Но из того, что я вижу… вам явно выдали совсем не ваши снимки.

— Не мои?

— Ваши близнецы здоровы. Здесь нет ничего из того, что вам там диагностировали.

— Вы… уверены? — срываюсь на шепот от волнения.

— Еще бы. Так что сейчас дайте мне, пожалуйста, номер своей клиники. Я бы хотела пообщаться с вашим врачом лично.

— Я… но я не понимаю… как же это?

— Вот и я не понимаю. До чего они вас довести могли. Не до чего хорошего. Как можно вообще такое говорить беременной? В то, что бывают подобные ошибки, не верю. Вы извините меня, конечно, Варвара Александровна, но это уже совсем бред.

— Подождите, — говорю.

Сейчас не до врачей. Не до клиники.

— Значит, мои дети… в порядке?

— Да, — кивает она и улыбается. — Здоровые малыши. Мальчик и девочка. Вот, сами посмотрите. Хорошие детки. Так что волноваться вам совершенно не о чем. А те снимки — явно чужие.

Облегчение накатывает не сразу.

Потому что сначала мне трудно поверить, будто это и правда все. Можно выдохнуть. Самое страшное не подтвердилось. Мои дети здоровы — и это главное.

Пружина внутри разжимается. Но далеко не сразу.

Задаю один вопрос за другим. Уточняю все. Уже опасаюсь снова обжечься, хочу убедиться наверняка. Чтобы больше никаких ошибок.

Хотя умом понимаю: ну не бывает таких случайностей. Не бывает совпадений. Уж слишком серьезно все выглядело.

И то, как врач настаивал на аборте, как приводил один аргумент за другим. И кто знает — может будь я настроена немного иначе. Может…

Нет. Даже думать страшно, на что у них был расчет.

Жутко это все осознавать, но я практически уверена, что за этим врачом стоят уже известные мне люди. И возможно, увольнение моего доктора тоже часть их плана.

Не могу не сопоставить факты. Не могу не слушать собственную интуицию. Все сходится один к одному. Нельзя игнорировать.

Сперва пребываю в смешанных чувствах. Тревога до конца не затихает. Радоваться мне страшно.

Врач очень хорошая. Успокаивает меня. Сама берет кровь на анализ. Еще раз просматривает документы. Новые снимки мне дает.

— Варя, все хорошо, малыши здоровы, — говорит она.

— Спасибо вам большое, — выдыхаю.

— Да мне-то за что? — улыбается.

По обратной дороге размышляю обо всем.

Забиваю в поисковик фамилию, которую слышала от секретаря Джамала.

Белоцерковский.

Нет, я и раньше что-то слышала. Кажется, еще в офисе у Дикого. Кто-то его упоминал.

Теперь просматриваю статьи. Фотографии. Снимков самого Белоцерковского мало. Однако я узнаю его дочь. Внешность у нее красивая, запоминающаяся. Мы однажды встречались. Джамал тогда проводил бой. Пригласил меня. И…

Наше столкновение там — не самая приятная история. Теперь тот эпизод отчетливо всплывает в памяти.

Кажется, и тогда эта девушка была со своим отцом.

Убираю телефон обратно в сумочку.

Мне трудно представить, что кто-то способен на такую подлость. Нет, понятно, что можно поливать меня грязью, строить разные козни.

Но такое…

Это же дети.

Дети!

Невинные. Еще нерожденные.

И это…

А что если я бы согласилась на аборт?

Нет, понятно, что я бы такой вариант даже рассматривать не стала. Но расчет же у них был именно на это. Что послушаю врача, пойду на поводу у него.

Ну или может, они рассчитывали, что Джамал откажется от свадьбы сам. И от меня откажется. И от наших детей.

Не важно.

Просто это все уже совсем за гранью.

Прикрываю глаза. Думаю дальше.

Когда расскажу всю правду Джамалу, он сопоставит факты еще быстрее, чем я. Намного быстрее. Он сразу поймет, что к чему и кто именно за всем этим стоит.

И что потом?

Джамал это просто так не оставит.

Белоцерковский серьезный бизнесмен. Состоятельный, влиятельный. И если что-то начнется, то… от одних мыслей об этом виски начинают наливаться тяжестью, неприятно пульсируют.

Надо подумать, как все сказать. Осторожно. Надо как-то попросить Джамала, чтобы он не…

Но если меня саму всю изнутри выкручивает от той мерзости, которую нам устроили, то как я могу просить Джамала сохранять спокойствие?

Все равно здесь нельзя рубить сгоряча. У нас же дети. Богдаша. И еще малыши скоро родятся. Если так посудить, то это же главное сейчас. Близнецы здоровы.

Вот только…

Как быть если семья Белоцерковских на том, что есть, не оставится? Если они до такого уже дошли, то предела нет. И кто знает, как будет дальше?

Время идет. А я не могу ничего решить. Нужно понять, что говорить Джамалу. Нужно как-то все сгладить.

Машина почти подъезжает к дому. Джамал мог вернуться из офиса. Скорее всего, он уже в гостиной. Обычно приезжает на обед. Сейчас как раз этот момент.

Надо срочно что-то сообразить.

Но…

Не понимаю, как сказать Джамалу все так, чтобы обошлось без последствий.

Знаю же его характер. Понимаю, какой он. И его реакцию на такие новости предсказать тоже можно. Вот этой реакции я и опасаюсь. Точнее того, что неминуемо последует за ней.

Он же не остановится. Будет разбираться с Белоцерковским.

И к чему это приведет?

У меня самой все внутри переворачивается.

А он… просто вижу, как Джамал относится ко мне. К нашим детям. Уговорить его не рубить сгоряча не получится. И даже думать про то, что может быть в ближайшем будущем, страшно.

Если он схлестнется с Белоцерковским. А он схлестнется.

Машина притормаживает. Заторможенно смотрю по сторонам. Замечаю внедорожник Джамала.

Водитель выходит, открывает мне дверцу, помогает выйти.

Даже в дом зайти не успеваю. Джамал встречает меня на пороге.

— Варь, — говорит, приближаясь и обнимая за талию. — Ты почему без меня поехала?

— Извини, так получилось, — невольно двигаю плечом.

Мысли вихрем закручиваются. Лихорадочно пытаюсь подобрать правильные слова.

— И почему именно в эту клинику? Мой помощник другие варианты подобрал. Мне кажется, лучше в центр поехать. Стоп. Что такое? Ты чего такая?

Он внимательно изучает мое лицо.

— Давай, рассказывай, — говорит Джамал. — Что тебе там наговорили? Варь, только мы еще в нормальных клиниках не были. Мне тут одно место советуют. Там для самых тяжелых случаев выход находят.

— Я тоже по совету поехала, — киваю. — Была у очень хорошего врача. Мне Крис про нее говорила. Еще раньше.

— Не нравится мне твой взгляд, — замечает Джамал. — Давай в дом пройдем, присядем. Обсудим все.

Он думает, мне сказали что-то плохое. А на самом деле — наоборот. Сейчас радоваться надо.

Но мне страшно.

Как подумаю про то, что может завертеться.

— Варя, — начинает он, когда мы вместе усаживаемся на диван.

Вернее, Джамал усаживает меня к себе на колени, прижимает крепче.

Кладу ладонь на его плечо.

— Я тебе все сейчас объясню, — говорю. — Пожалуйста. Только дай мне сначала слово.

— Какое слово?

— Пообещай, что не будешь ничего делать.

— Не понял, — хмурится сильнее. — Ты о чем?

— Скоро поймешь, — отвечаю. — Но сначала — дай обещание. Прошу тебя, Джамал. Я сейчас в таком состоянии. Ты же знаешь, нервничать мне нельзя.

Молчит. Его брови сходятся над переносицей.

— Ты чего загадками говоришь? — спрашивает он.

— Джамал, пожалуйста. Скажи, что ничего не сделаешь. Только после этого я смогу спокойно тебе рассказать.

— Не сделаю, Варя, хотя ни черта не понимаю, про что ты. Но мое слово и так всегда для тебя. Против не пойду.

— Значит… договорились? — уточняю, глядя в его потемневшие глаза.

— Да, — выдает, утвердительно качнув головой.

— Джамал, наши дети в порядке.

Говорю и у самой ком в горле. От волнения. Снова накатывает.

— Все эти анализы, которые мне дали в клиники, — запинаюсь. — В общем, все те снимки, результаты тестов… они не мои.

— Что?

— Ошибка.

Лицо Джамала каменеет, потому я стараюсь быстрее продолжить.

— Сегодня врач делала мне УЗИ. Мы долго говорили. Она не видит никаких причин для беспокойства. Наши дети абсолютно здоровы.

Показываю ему папку, где теперь действительно мои документы. Продолжаю говорить. Стараюсь звучать как можно ровнее, спокойнее, чтобы и ему это мое настроение передалось, чтобы его пропитать моим собственным состоянием.

Только бы не допустить взрыва. Только бы…

— Тогда что это было? — спрашивает Джамал. — В той клинике?

— Моя новая врач туда позвонит. Она сказала, разберется со всем и…

— С этим я сам разберусь.

— Джамал, — веду ладонью по его плечу.

Он мою руку перехватывает. Сжимает пальцы.

— Варя, ты не волнуйся. Нормально разберусь. По закону. Выясню. А то как-то одно к одному. Врача твоего уволили. Тебя передали какому-то… клоуну. Много ошибок у них. Вечно путают что-то.

— Ты же не веришь, да? — выдаю тихо.

Джамал приподнимает бровь.

— Не веришь, что это просто ошибка?

— Не особо, — признается честно.

— Джамал, ты обещал, — напоминаю. — Знаю, это ужасно. То, что пытались сделать. Но… главное же, что дети здоровы. Все хорошо. А если начнутся разборки. Ну зачем сейчас эти нервы? Пожалуйста, не надо ничего делать.

— Тихо, Варя, — мягко прерывает.

Подается вперед и целует мою ладонь.

— Я ничего делать не буду, — говорит хрипло. — Обещаю. Не волнуйся больше ни о чем. Вообще. Поняла?

Смотрит прямо. Обнимает меня.

Но…

Он ничего делать не будет. Лично. А другие? Его люди? Его приятели? У меня голова кругом идет. Ну как тут не волноваться.

— Чего ты, Варь? — спрашивает Джамал, вероятно, замечая, как от этого осознания резко меняется выражение моего лица.

— Думаю, ты понимаешь, — отвечаю тихо.

Он обнимает меня крепче. Целует в щеку, трется щетиной о мою шею. С шумом втягивает воздух, зарываясь лицом в мои волосы. Дышит тяжело, рвано.

Горячие мурашки разбегаются по моим плечам, по спине. От его прикосновений, от того, как он обжигает кожу, как делает глубокие вдохи.

Невольно ёжусь.

Хорошо мне с ним. Очень хорошо. Но тревожно.

Сердце нервно бьется в груди.

Джамал накрывает мой живот ладонью. Медленно поглаживает. А я накрываю его пальцы своими.

Так и сидим. Теряю счет времени. Не знаю, сколько проходит. Могу только надеяться, что мне хоть немного удается его успокоить.

Ситуация складывается сложная.

С одной стороны неизвестно, остановится ли Белоцерковский. Когда станет понятно, что план не сработал, когда это прояснится. Как он поступит дальше? Закончит на этом. Или… подготовит еще что-то. Даже страшно представлять.

Но с другой стороны — огромный риск. Начинать разборки с таким человеком. Это же не пройдет без последствий.

А Джамал начнет.

Чувствую его.

Как бы не хотелось мне верить, что смогу повлиять. Уж слишком легко он сейчас дает обещание, соглашается на все.

Понимаю. И делать что-то опасно. И не делать — тоже. Как ни крути, сколько ни размышляй, а результат один: приходишь в тупик.

Сначала радость накатила. От хороших новостей. Дети здоровы. Это самое главное.

Но также же осознаю, что будут сложности в другом. Угроза еще осталась.

Похоже, все только начинается.

Тревога закручивает под сердцем.

Джамал слегка отстраняется, словно чувствует.

— Варя, — выдает он.

В глаза смотрит.

— Говори, — добавляет.

— Ты слишком быстро согласился, — выдыхаю нервно. — Я же вижу. Ты… не оставишь это все так просто. И то, что они сделали… ужасные вещи. Но я тебя прошу. Подумай обо всем. Хорошо подумай.

Молчит.

— У нас дети скоро родятся, Джамал, — говорю и запинаюсь, потому что горло сводит от волнения. — Не хочу, чтобы было плохо. Чтобы начались проблемы. Чтобы ты во что-то…

— Варя, я тебе слово дал, — прерывает он.

Мою ладонь сжимает. Слегка, но ощутимо.

— Тебе не надо переживать, — заявляет твердо. — Обо всем позабочусь. Я не дебил. Понимаю, какая на мне теперь ответственность. Семья. Богдана воспитывать. Еще близнецы скоро родятся. Все это в голове держу.

Молча смотрю на него.

— Раньше я рубил сгоряча. Иногда даже не думал, — говорит Джамал. — Но сейчас совсем другой расклад. Другой уровень.

— Значит, ты… и правда не собираешься никому мстить? — спрашиваю тихо, слегка запнувшись.

— Нет, — отвечает. — Я защиту выстрою. А ты меньше про это все думай. Я разберусь. Сам разгребу. Не переживай. У тебя сейчас другая задача, Варя.

Приподнимаю брови.

— Свадьба, — он усмехается. — Или ты забыла?

Невольно закусываю губу.

Ну со всеми этими новостями. Как льдом окатило. А потом снова. Немного выдохнула — и опять.

— Думаю, надо по плану идти, — замечает. — Сделаем все, как собирались. На этих выходных. Так?

— Да, — рассеянно киваю.

Он запечатывает мой рот таким поцелуем, что больше не до мыслей. Тревога постепенно спадает. Приходят совсем другие эмоции.

Но если бы я только знала, что за план выстраивается в голове у Джамала, вряд ли бы смогла хоть немного расслабиться.

Всю волю прикладываю, чтобы гнев подавить. Ярость глубже забить. Злобу придушить. Притушить все лишние эмоции.

Похер, что за раздрай внутри, Варе это видеть не надо.

Нехер дергать. Не сейчас.

Без того ей достаточно нервов потрепали за эти дни. Чтобы она дальше переживала. Теперь уже обо мне. О возможных разборках. О том, как именно расквитаюсь с Белоцерковским. Как его гасить буду.

А я буду. Тут все давно решено. Еще с момента, когда он на святое для меня посягнул. На мою семью. На детей.

Пиздец уебку.

Не факт, конечно, что он лично этим дерьмом занимался. Скорее всего такая хуета ему бы в башку не пришла. Подмена медицинских карт, болезни эти.

Тут бабская тема. Чувствуется.

Но ресурс он подключал. За его счет весь этот блядский цирк разыграли. Так что здесь не важно кто эту хуйню изначально задумал. Лично Белоцерковский или его в край охуевшая дочка.

Один хер.

Но разобраться надо.

Без вариантов. Блядь. Да у меня сперва внутри такое поднимается, что зубами рвать готов. Каждого, сука. И прямо раздирает от дикой тяги — быстрее за все это взяться. Вот прямо сейчас, блять. Сходу. Разнести всех. В мясо.

Только я себя притормаживаю.

Сначала ради Вари.

Понимаю же, надо ее полностью успокоить. Надо сделать так, чтобы у нее и мысли не возникало, будто я могу мстить этой гребаной семье.

Сам себе не верю, когда ей всякую хуйню заливаю. Стараюсь, чтобы звучало убедительно. Однако по ее глазам замечаю — она подвох чует четко.

Изобразить спокойствие не выйдет. Не поведется. Слишком хорошо она меня считывает. Сразу все впитывает. Не провести.

Вот и приходится себя успокаивать. Силой. Принуждать, сука, к спокойствию. Ради Вари.

Так и делаю.

Вроде лучше идет.

А чтобы закрепить эффект — целую ее.

Переключить хочу. Полностью. Отвлечь так, чтобы никаких напряженных мыслей у нее в голове не мелькало.

И пока мой рот накрывает ее нежные губы, а язык толкается вглубь по ее языку. Глубоко. Жарко. Вкусно. Вот тут меня немного отпускает.

Трезвею. Пусть и не сразу. Пусть и знаю — ненадолго. Однако в башке проясняется.

Уже понимаю, что действовать надо с умом. Холодно.

Белоцерковский серьезный игрок. Его так просто не одолеть.

Нет, понятно, что проблем ему доставить могу. Хоть как-то да зацеплю. Но мне же не это требуется.

Задеть? Припугнуть?

Нет. Все хуйня. Здесь есть один путь — бить наверняка.

И если такого как Белоцерковский прижимать, то идти до конца. Чтобы он больше не поднялся.

Жесткий удар. Нокаут.

Даю себе время поразмыслить. Давлю природные рефлексы.

На сегодня все встречи после обеда отменяю. Провожу день с Варей. Сейчас главное — убедиться в том, что она в порядке.

Откат и ее накрывает. Чувствую.

Но я сделаю все, чтобы свадьба прошла на уровне. И чтобы больше ни одна падаль мою жену не затронула. И детей тоже.

Гасить Белоцерковского нужно. Только по-умному.

Если один на один с ним разбираться, то все затянется. А мне надо действовать быстро. На опережение.

Напарник нужен.

Черному доверяю как себе. Но подключить его не могу. Он сам в опасных разборках увяз. Дохуя чего разгребать надо.

Других в памяти перебираю. Никто не подходит.

Такую тему, вообще, далеко не каждому предложишь.

Я должен этого человека хорошо знать. Доверять ему. А в нашем мире хер кому доверие есть. Даже самый близкий может оказаться крысой. Ударить в спину.

Чего стоит недавняя история с Эльдаром.

Вторую крысу до сих пор не прижали.

Вот так выложишь кому-то план, а тебя сольют еще до того, как сделаешь первый ход.

Доверия — ключевой фактор.

Но есть и другие.

Это должен быть кто-то жесткий. С мощной бригадой и серьезным ресурсом. А еще — достаточно отмороженный, чтобы рискнуть в открытую схлестнуться с Белоцерковским.

Здесь и щелкает.

Только одного такого типа знаю.

Медведь.

Так его называют.

Он единственный, кто не стал переводить свой теневой бизнес на свет. За последние годы все мои знакомые старались легализоваться. Другие времена. Другие порядки. Криминал никуда не исчез, но принял совсем иную форму.

Одни приятели ушли в официальный бизнес. Акции, заводы, охранные агентства. Другие вообще — в политику.

Короче, каждый заботился о том, чтобы подчистить темные следы в прошлом. Каждый кроме него.

Медведя не трогают.

У него везде свои связи есть. И наверху, и на самом дне. Среди его знакомых и высокопоставленные чиновники, вхожие в кабинеты на любом уровне, и самые отпетые уголовники, причем такие, которые совсем без тормозов. Некоторых из них только что пристрелить. Как бешеных псов.

Медведю позволено больше, чем многим. Особый статус. Потому что он умеет решать такие проблемы, которые больше никто не решит. Особые методы у него. Нестандартный подход.

Он не раз выручал серьезных людей. Когда надо сделать по-настоящему грязную работу.

Мы знакомы через Айдарова. Напрямую редко пересекались. Если только в последнее время.

Но контакт есть.

Договариваюсь.

Знаю, что лучше бы мне самому этот вопрос решить. Так привык. Сам под контролем держу, сам за все отвечаю.

Но времени в обрез. Действовать нужно прямо сейчас. Любое промедление может слишком дорого обойтись.

Белоцерковского нужно гасить. Сразу.

И потому без Медведя в этом деле не обойтись.

Мы встречаемся на нейтральной территории. В его баре. Там, где не будет лишних ушей.

— Самира подстрелили, — замечает он, после того, как мы обмениваемся приветствиями.

— Блять, я же его предупреждал.

Звонил Айдарову. Говорил, что для него засаду готовят. Вот, на днях.

— Он все равно поехал, Джамал. Хотел с Арсеном разобраться.

— Так это Арсен?

— Доказательств нет, но чую, что он, — кривится. — Гнида. Лицом к лицу никогда не выйдет. Только исподтишка.

— Как Самир?

— В больнице.

Медведь ничего не говорит, но я и так понимаю, какие в нашем мире порядки. Эта информация за пределы комнаты выйти не должна.

— Пока Самир не вернется к работе, мы новые проекты не ведем, — говорит Медведь.

— Я не про такой проект хотел поговорить.

К нашим обычным делам это все не имеет никакого отношения.

— Отдельная тема, — выдаю. — Заказ для тебя.

— Что за тема?

— Надо одного типа прижать. По-настоящему. Нейтрализовать. Так, чтобы он всю свою власть потерял. Херня в том, что я напрямую действовать не могу.

Медведь хмурится.

— Кто это?

— Белоцерковский.

Прищуривается. Криво усмехается.

— Ты стебешься, Джамал? — спрашивает. — Или всерьез Белоцерковского завалить хочешь?

— Валить его нельзя. От такого поворота могут быть слишком непредсказуемые последствия. А мне нужно действовать наверняка. Без сюрпризов. Лишить его влияния, денег. Всего. Мне нужно все обрезать. В кратчайшие сроки.

— Сколько времени?

— До выходных. Меньше недели.

Медведь раздумывает о чем-то, а потом медленно качает головой.

— Ну нет. Не за пару дней, — говорит. — Слишком мало. Тут хотя бы месяц надо. А то и больше. Грохнуть его проще будет. Шум, конечно, нихуевый от такого расклада поднимется. Но это реальнее, чем за считанные дни такого типа прессануть. Ты подумай, Джамал. Если постараться, то можно успеть. Хотя бы неделю. Да, пожалуй, за неделю найду, кто его уберет. Смертник нужен. Обычные наемники с таким не свяжутся.

— Не вариант, — отрезаю.

— Тогда никак, — бросает. — Нереально это. Слишком серьезный уровень у Белоцерковского.

— Он на святое посягнул. На мою семью. На жену. На детей. Договариваться после такого бесполезно.

— Согласен, Джамал. Но другого пути нет. Мой подход ты знаешь. Врагов валить надо. Каждого гасить. Чтобы уже никогда не поднялись. Хотя тебя понимаю. В случае с Белоцерковским — это риск. Особенно раз у вас терки пошли. Будешь первым под подозрением. Менты заебут. А у тебя теперь семья.

— Тогда другой путь.

— Нет другого пути, — замечает мрачно. — Сказал же, нереально.

— Ну так потому я к тебе и обратился, — выдаю. — Ты именно такие задачи закрываешь.

— Пиздец, Джамал, — откидывается на спинку кресла, смотрит в потолок. — Ты хочешь, чтобы я тебе Белоцерковского нагнул. За день-два. Знаешь, за таким тебе лучше сразу на прием к президенту. Вот он точно справится. Кого угодно прижмет. А я…

Медведь замолкает.

— Блядь, — выдает резко. — Я понял, как это сделать.

На его лице возникает кривая ухмылка.

— Белоцерковский готовит заговор, — говорит Медведь. — Против президента. Как думаешь, что будет, если об этом узнают?

— Чего?

Нихуя не понимаю.

— Ты когда это пробить успел? — спрашиваю.

Только встретились. Только тему подняли. А Медведь уже успел такое нарыть? Да и верится в это слабо. Белоцерковскому нет никакого смысла ввязываться в нечто подобное. Он и так наверху. Бабло. Ресурсы. В чем резон воду мутить? Он же сам в системе работает. Бред.

— Не пробивал я ничего, — хмыкает Медведь. — И насколько могу судить, Белоцерковский бы в такое дерьмо не полез. Ну не сейчас так точно. Однако было бы неплохо его на этом поймать. Прессанули бы по полной. Мало не покажется.

— Стоп. Ты его так подставить хочешь? Выставить все, будто он решил заговор устроить?

— Ну да, — кивает. — Не вижу другого варианта его загасить.

— Допустим, — выдаю. — Но кто в это поверит? Времени в обрез. На пустом месте настолько серьезные обвинения не поднять.

— Команда у меня хорошая, — замечает Медведь. — Если дам распоряжения, то накрутят такого, что Белоцерковскому долго отмываться придется. И не факт, что он вообще выплывет. Уверен, там только начни рыть. Будет за что ухватить. А эти ребята…

Медведь выразительно смотрит наверх.

— Они копать умеют, — добавляет с мрачной усмешкой.

Медведь объясняет, как именно все можно устроить.

Есть много мелких групп, которые всякую херню мутят. Почти каждая из них давно стоит на учете. Под контролем. До определенного моменты никого не трогают. Накрывают, только если начинают резко обороты набирать. Ну или когда нужно кого-то сдать. Для эффектной статистики.

Они едва ли чем-то серьезным занимаются. В основном просто анонимные каналы в соц-сетях. Реального веса там ноль.

Нет, есть и раскрученные. Но их в разы меньше.

Белоцерковскому можно приписать целую сетку. Сделать его спонсором. Для этого хватит единственной транзакции с его стороны. Настоящей. Остальные уже можно «подставить».

— Честного человека обмануть нельзя, — выдает Медведь. — Но здесь не тот случай. Белоцерковский из тех, кто никогда не откажется от халявы. Он точно захочет получить «что-то» за «ничего». Тут его и прижмем.

По сути лишь это и требуется. Побудить его перевести деньги. Один раз. Причем даже незначительной суммы уже будет достаточно.

— Крипта, — говорит Медведь. — Сейчас на это все ведутся. Модная тема, чтобы лохов стричь. Белоцерковский — далеко не лох. Но и ему башку задурить можно. Направлю к нему одного подставного эксперта. Там мужик умелый. Лихо дожмет. И после этого транша начнем игру по-настоящему.

Беглый анализ данных позволяет выяснить, что Белоцерковский действительно интересовался криптовалютой. Теперь многие эту тему изучают.

Разумеется, он даже не представляет, какие последствия его будут ждать после первого перевода денег нашему «эксперту».

— Ну ты же сам понимаешь, — продолжает Медведь. — Когда за него крепко возьмутся, то многое всплывет. Кому-то откат не сделал, кому-то сделал, но часть бабла зажал. Кого-то кинул так, что тот и не подозревал. Теперь это все начнет всплывать. И под конец, даже если никаких доказательств заговора не найдут, его отымеют по полной. Будет за что. Таких всегда есть за что. Если удачно пройдет, то могут сыграть в показательную казнь.

Верно. Некоторых особо отличившихся персонажей могли «раскулачивать» чуть ли не в прямом эфире. Намеренно. Чтобы другим неповадно было.

В общем, рабочая схема. Счета Белоцерковского сразу же заморозят. Ему будет уже не до выяснения, кто именно его кинул. Тут бы выгрести. Похуй с какими потерями.

Ну а мне останется разобраться с клиникой.

Начну прямо сейчас. Отправлю своих людей пообщаться с тем врачом, который Варе херни наговорил. Совсем без реакции это оставлять нельзя. Никто не поверит, что я такое проглотил.

Пускай все выглядит так, будто наказал исполнителей и вопрос для себя на этом закрыл.

Но в реальности мы приготовим Белоцерковскому такой пиздец, после которого он уже никогда не оправится.

Медведь сечет. Зубами грызть будет. Свое всегда возьмет.

— Я бы хотела пригласить Катю на свадьбу, — говорю Джамалу. — Мы давно дружим. Она сильно мне помогла.

— Конечно, приглашай, — кивает он.

— Ты же понимаешь, что она не одна, — замечаю и внимательно наблюдаю за его реакцией.

Он спокоен.

В последнее время это всегда так. Настроение у него хорошее. Чувствуется. Это не игра, не попытка что-то скрыть и показать, будто дела идут лучше, чем есть на самом деле.

Такое впечатление, словно Джамал получает хорошие новости.

Нет, был один день, когда он оставался мрачен. И как не пробовал меня от всего оградить, что-то я все равно чувствовала. Но вот сейчас…

Я даже проверила, как там поживает Белоцерковский.

Ну «проверила» насколько могла в принципе что-то проверить о человеке такого уровня. Просмотрела новости в Интернете.

Мне высветилась свежая статья, что Белоцерковский вчера посетил благотворительное мероприятие, сделал щедрое пожертвование.

Если бы с ним что-то было не так, наверное, об этом бы хоть кто-то упомянул, но ничего тревожного я не обнаружила.

Боюсь, Джамал не оставит это все. И его хорошее расположение духа тревожит меня не меньше, чем тот день, когда он не мог от меня скрыть противоположное состояние.

Чувствую его. Кажется, наша связь только крепнет с каждым новым днем. И вот сейчас он удивляет меня снова.

— Понимаю, — говорит Джамал невозмутимо. — Пускай Дикий приходит.

Похоже, ему и на старые разборки теперь наплевать.

Дикого больше врагом не считает? Как все могло настолько резко поменяться? Или все дело в том, что разбирательство с Диким больше не в приоритете?

Есть другой враг. Гораздо более опасный и серьезный.

Вероятно, мои мысли отражаются в глазах.

Джамал усмехается и слегка приподнимает бровь.

— Что не так, Варь? — спрашивает.

— Ты легко соглашаешься, — невольно дергаю плечом. — На все. И вот даже Дикого готов пригласить, хотя в прошлую вашу встречу… да чуть не сцепились тогда. Я же помню, как вы друг на друга смотрели.

— Время прошло, — заключает невозмутимо. — У Дикого с Черным теперь общие дела есть.

Это же не ответ.

Но Джамал и сам все понимает. Поэтому пробует меня успокоить уже в следующий момент. Обнимает и привычным жестом перетягивает к себе на колени, прижимает крепче.

— Нет нам резона враждовать, — говорит он. — Сейчас выгоднее со всеми заключать сделки. Так влияние расширять. Это пацаны морды бьют. По молодости, по глупости. А взрослые люди вместе деньги зарабатывают.

Ну допустим, про Дикого он некоторое время ничего дурного не говорил. И как я в декрет официально ушла, так вообще вопросы возникать перестали.

Будто только моя работа у Дикого и не давала Джамалу покоя.

Но теперь напряжение спало.

Неужели с Белоцерковским тема тоже будет закрыта?

Джамал спокоен. Абсолютно. Разве был бы он настолько спокоен и уверен, если бы затевал что-то? Если бы планировал начать войну с настолько влиятельным противником?

До меня дошли новости о том, что с клиникой он «разобрался». И с тем врачом, который мне лгал. И со всеми, кто в этом участвовал.

Игорь Борисович на работу вернулся.

Справедливость восстановлена.

Значит, на этом Джамал остановится?

Может, я уже сама себя накручиваю на пустом месте. Скоро наша свадьба. Больше не хочу думать о плохом.

— На крючке, — криво усмехается Медведь.

План срабатывает на все сто. Четко.

Белоцерковский заглатывает наживку, потому что ему очень умело проезжаются по ушам. Знают, чем взять.

У Медведя разные спецы есть. Этот «эксперт» по криптовалюте понимает, как разводить надо. Не на пустом месте. Он такую видимость создает, что ни один из помощников Белоцерковского обман не просекает.

Ну а дальше — та самая транзакция.

Остается только подтасовать необходимые факты и сообщить обо всем куда надо.

За предателя берутся сразу.

Предателей никто не любит. Особенно на таком высоком уровне. Там будет достаточно малейшего подозрения, чтобы основательно взяться и встряхнуть. Причем так встряхнуть, что до конца дней в память врежется.

— Быстро они его, — сам охуеваю от того, насколько стремительно все теперь разворачивается.

— А ты как думал? — скалится Медведь.

Сейчас мы вместе смотрим по камерам на то, как в особняк Белоцерковского врывается отряд особого назначения.

Систему видеонаблюдения хакнули еще пару дней назад. Этим тоже занимался один из людей Медведя. Сегодня он свернет и подчистит, нельзя будет определить, что мы здесь побывали. Даже через экран.

Вроде и не по понятиям это. Подставлять. Но иначе этого уебка не завалить. Зря он мою семью тронул. Зря, блядь.

Тут дело даже не в мести. Хотя платить за такое надо. Расчет должен быть за все.

Но сука, чую, эту гниду иначе не успокоить. Не угомонить, блять.

А теперь вот — ему не до подкупа врачей, не до обмана беременных женщин. И хер он вообще кому-то в ближайшее время подгадит.

Прессуют его жестко.

Прямо сейчас наблюдаю, как урода кладут мордой в пол. Руки заламывают.

И его семью следом пакуют. Дочку. Бабу, с которой он живет. По досье помню. Не женат. Детей больше нет.

Замечаю еще какую-то девку. Темноволосую. Ну видно, еще одна его баба. Похуй, короче.

На часы смотрю.

Мне домой ехать пора.

— Блядь, — резко выдает Медведь, толкает своего спеца в плечо, в экран тычет. — А ну увеличь. Сделай на весь экран.

Замечаю, как он застывает, когда лицо брюнетки всплывает крупным планом на мониторе. Красивая. Молодая.

Как ее угораздило с этим старым уебком связаться?

Снова смотрю на Медведя.

Пиздец.

Что за херня?

Никогда его раньше таким не видел. Мрачный. Взвинченный. Челюсти сжимает. Кулаки стискивает.

— Сука, что она там делает? — цедит сквозь зубы.

— Да понятно что, — хмыкает его спец с кривой ухмылкой. — Обслуживает этого старикана.

— Ебало завали, — рычит Медведь.

За горло хакера хватает.

— Она не такая, — выдает резко. — Понял?

Встряхивает того. Жестко.

— Она нормальная, — добавляет и после вообще, как будто бы с гордостью заявляет: — Она вообще, врач!

Охренеть.

Медведь та еще циничная скотина. Чтобы он так про девушку отзывался…

Реально — охренеть.

— Ты куда? — спрашиваю, когда Медведь резко на выход направляется.

— Туда, — кивает в сторону экрана. — Забрать ее надо.

— И как ты собираешься это сделать?

— Да хуй знает, — отмахивается мрачно. — По дороге решу. Ей там не место. Она там по ошибке.

Вылетает за дверь.

Его спец только горло ощупывает и разводит руками. Видно, тоже охреневает от такого расклада.

Хм. По ошибке, значит.

Не думаю, что Белоцерковский к себе всех подряд пускает. И если девушка Медведя там, то… должна быть причина.

Ладно. Похер. Не мое это дело.

По ходу на каждого из нас найдется, такая, что за горло возьмет. Даже Медведя накрыло. Мощно, блять.

Ну удачи.

А мне к моей Варе пора.

До свадьбы остается всего один день. Крис приезжает ко мне, вместе мы должны закончить последние приготовления. Подруга помогает.

Большая часть работы, конечно, остается за свадебным организатором. Но многое все равно нужно согласовать, проконтролировать.

Казалось бы, приглашенных мало. Церемония пройдет для узкого круга людей. Только самые близкие будут. Однако подготовка в любом случае занимает время.

— Крис, ты как? — спрашиваю. — Все в порядке?

Замечаю, потухший взгляд. Непривычную подавленность. Обычно Крис веселая, энергичная, а сегодня потухшая.

— Да, Варь, все хорошо, — кивает подруга.

А я смотрю на нее и чувствую: нет, что-то не то. Знаю же, какая она обычно. И вот недавно вся сияла. Буквально на днях мы встречались. Крис рассказывала мне про новый проект. Ей, наконец, досталась серьезная роль. Пусть и второго плана, но это уже значительный прорыв.

Что могло так резко поменяться? Почему она в таком состоянии теперь?

— Крис, — обнимаю ее. — Я же вижу. Ты сегодня сама не своя.

— Да нормально, — уверенно говорит она и даже улыбается, заметно, что очень старается бодриться, но ей тяжело.

— Кристина, рассказывай, что случилось, — выразительно смотрю на нее.

Молчит, медлит, но все-таки выдает:

— Слушай, у тебя праздник. Свадьба. Потом это обсудим, ладно?

— Нет, не «ладно», — качаю головой. — Ты скажи, что случилось. Может быть я смогу помочь.

— Не хочу грузить. Давай сначала решим, что у нас…

Она пробует переключить меня на церемонию.

— Нет, — говорю. — Так не пойдет.

Кристина вздыхает.

— Варь, ну правда, это все такая ерунда.

— Не похоже.

— Глупости, честно.

Выразительно приподнимаю брови.

Подруга все же сдается.

— Не будет никакого кино, — говорит. — Проект поставили на паузу. Пока никто не знает, когда начнутся съемки, и вообще, начнутся ли. Ну понятно, что я готова ждать сколько потребуется, но актеры, которые были в главных ролях уже ищут новые проекты на замену. Даже если через пару месяцев нам повезет и что-то сдвинется с места, придется новых звезд искать. В общем, моя карьера снова в заморозке. Только это все реально ерунда, Варь. Нужно заниматься свадьбой. Времени считай, нет. Надо срочно…

— Подожди, — прерываю ее. — Почему все на паузе? Ты говорила, скоро начнутся съемки. Есть хороший спонсор.

— Ну… был спонсор, — грустно усмехается Крис. — Там такая история вышла. Просто жесть.

Вопросительно смотрю на нее.

— Наш проект должен был финансировать Белоцерковский. Известный олигарх и меценат. Там же фильм такой, что… для пиара. Большая реклама для бренда ювелирки, который его дочка держит. В общем, ему это выгодно.

— И что пошло не так?

От одной лишь этой фамилии становится не по себе.

— Посадили его, — говорит Крис.

— Что? — холодею сильнее. — Когда?

— Пару дней назад. Никто не знает, почему. Говорят, либо с налогами он что-то мутил, либо кому-то серьезному дорогу перешел. Хотя вообще, сложно даже представить, кто может быть круче Белоцерковского. Президент?

Крис пожимает плечами.

— Вообще, не понимаю, — продолжает. — Такой серьезный бизнесмен. Богатый, влиятельный. Неужели не мог нормально налоги оплатить?

И правда — странно получается.

Вот только мне кажется, проблема совсем не в уплате налогов. Тут что-то другое замешано.

Прямо чувствую, без Джамала не обошлось.

Решаю обсудить все прямо.

Вечером, когда мы с Джамалом оказываемся наедине в нашей спальне, и он привычным жестом притягивает меня к себе, намереваясь поцеловать, я от него отстраняюсь.

— Подожди, — говорю. — Нам надо серьезно поговорить.

Он слегка хмурится. Кивает.

— Давай.

Присаживается на диван, меня усаживает к себе на колени. Боком. Так, что вскоре наши взгляды снова встречаются.

Его ладони скользят по плечам. Едва дотрагиваясь, чертят узоры на кожи, и это сильно отвлекает, мешает сосредоточиться.

Джамал будто намеренно меня путает, причем с самого начала. Словно хочет отвлечь.

Решаю сразу перейти к делу.

Какой смысл тянуть?

— Ты же обещал, что не будешь ни во что влазить, — замечаю, глядя в его глаза. — А я сегодня узнала про Белоцерковского.

Он слегка напрягается. Виду, конечно, не показывает, и если бы я за это время не успела изучить его, если бы не чувствовала настолько хорошо, как сейчас, то могла бы пропустить это.

— Я его не трогал, — отвечает он ровно.

— Да? — уточняю, так и не отвожу взгляд.

— Варя, мы все обсудили тогда.

— Значит, это просто совпадение?

— Что именно?

— А ты не знаешь? — слегка прищуриваюсь.

— Расскажи.

Информация про Белоцерковского закрытая. Если бы не совпадение с тем, что Кристину это все затронуло, то я бы не скоро узнала, что произошло.

Где я могла посмотреть? Только в Интернете. Нет у меня настолько высокопоставленных знакомых.

А значит, Джамал рассчитывал, что я узнаю обо всем гораздо позже. Если вообще, узнаю.

Открыто о Белоцерковском сейчас ничего не напишут. И кто знает? Может быть, никакой информации еще долго не опубликуют.

После разговора с Кристиной я еще раз проверила несколько новостных сайтов. Про Белоцерковского ни единого слова. Хотя дело громкое.

— Я не знаю подробностей, Джамал, но он под арестом сейчас. Вероятно, идет расследование. Все его счета заморожены.

Никакого ответа.

— Ты так ничего и не скажешь? — спрашиваю, не выдержав.

— А что тут говорить, Варя? — выдает он. — Удачно все складывается. Но так бывает. Знаешь, как там? От судьбы не уйдешь.

— И получается, ты — судьба?

— Варь, — криво усмехается. — Ты не нервничай. Не волнуйся. Этот тип за решеткой. Все хорошо.

— А если он выйдет? Ну с его связями… наверное, такое вполне может произойти. Как тогда быть? Если он начнет выяснять, кто это все устроил? Выйдет на тебя?

Волнение нарастает внутри.

Однако Джамал крепко обнимает меня.

— Тише, Варя, тише, — заявляет и уверенно продолжает: — Если он и выйдет, то еще очень не скоро. Поверь. Ему будет не до разборок. Ему бы вообще свою жизнь защитить.

— Джамал…

— Все хорошо. Ты за него не волнуйся так.

— За него я не волнуюсь, — выпаливаю. — Но за тебя. За нас. Как тут быть спокойной?

— Варя, обещаю, все под контролем. От Белоцерковского никаких проблем точно не будет. Тема закрыта.

Тут в его глазах мелькает что-то. Какая-то тень.

И я невольно напрягаюсь сильнее.

— А от кого еще могут быть проблемы? — спрашиваю тихо.

— Ни от кого.

— Но ты так сказал, что…

— Варя, — говорит Джамал и прижимает меня к груди еще крепче. — Все будет хорошо. Завтра наша свадьба.

— Знаю, — киваю. — Просто у меня такое странное предчувствие. Будто сердце не на месте.

— Ну еще бы, — замечает он. — Столько всего было. Но это в прошлом. А дальше по плану только хорошее.

Смотрю на Джамала и понемногу успокаиваюсь.

Так хочется ему верить.

Наверное, и правда у меня тревога от стресса. От усталости. Волнение еще не прошло до конца. Считай, лишь недавно вся эта история закончилась.

Но теперь…

Кажется, теперь и правда можно выдохнуть с облегчением.

— Варя, — выдыхает Кристина, увидев меня. — Тебе надо на обложку журнала сниматься.

— Скажешь тоже, — качаю головой.

— Серьезно, — твердо произносит подруга. — Ты всегда красивая. Но сегодня особенно. Вся будто светишься изнутри.

— Хватит меня смущать, — смеюсь.

— Так это же правда, сама посмотри. Повезло Джамалу. У него самая красивая невеста.

Невольно поворачиваю голову. Взгляд падает на отражение в створках зеркального шкафа.

Меня уже полностью «собрали» к предстоящей церемонии. Макияж, прическа, наряд. Все готово.

Модель платья очень удачная. Выгодно подчеркивает фигуру, благодаря эффектному лифу, но при этом скрадывает заметно выпирающий животик. Хороший крой многое решает.

Невольно провожу пальцами по нежной шелковистой ткани, которая расшита жемчугом. Юбка не пышная. Но пышную я и не хотела. Ложится мягкими волнами. До пола. Позади небольшой шлейф, который Кристина уже подхватывает, чтобы помочь мне выйти.

Накрываю ладонями живот. Малыши еще не так сильно толкаются, но я могу их почувствовать.

Мои дети в порядке. Несмотря на то, что пришлось пережить совсем недавно. Несмотря на трудности, козни, стресс.

Все хорошо.

Вот только тревога до конца не уходит. Что-то неприятно сжимается и слегка пульсирует под ребрами. Волнение закручивается в солнечном сплетении. Не дает сделать вдох полной грудью.

Так странно.

Казалось бы, все позади.

Джамал спокоен. И вопрос Белоцерковского решен. Ему теперь не до нас.

Тогда что не так? Почему сердце не на месте?

Улыбаюсь своему отражению. Становится немного легче.

Нет, не позволю дурным мыслям испортить такой день. Не тот момент сейчас, чтобы расстраиваться.

Настраиваю себя.

Волнение постепенно рассеивается.

Наверное, часть меня просто до конца не верит, что теперь все действительно будет хорошо, что ничего не сорвется в последний момент. Слишком много событий произошло за прошедший месяц. Слишком много скачков от раздрая до счастья.

Но кажется, жизнь начинает налаживаться.

Мне радостно видеть, как Джамал находит общий язык с Богданом, как они вместе проводят время. Он заменяет ему отца, которого у моего сына до этого момента по сути и не было.

Славу такая ответственность всегда пугала.

Кстати, мой бывший снова пропал.

Надеюсь, вернется в Америку. А лучше бы — уже вернулся.

Он долго про нас не вспоминал, вот бы так и оставалось. Его «пьяные звонки» не считаю. На Славу иногда такое накатывает.

— Варь, ты готова? Идем? — спрашивает Кристина.

— Да, — киваю.

До церемонии остается совсем немного времени.

Наша свадьба будет в тесном семейном кругу. Здесь только самые близкие люди. Несколько друзей Джамала. Мои подруги. Моя семья.

Вообще, у Джамала тоже есть родственники, однако он с ними не общается. Когда его родители погибли, ему было около года. Мальчика отдали в детдом. Никто из многочисленной родни не захотел его к себе забрать.

— Тогда никто не знал, кем я стану, — замечает Джамал, когда у нас заходит разговор на эту тему. — Никто не думал, что я заработаю денег. Видела бы ты, как они оживились, когда узнали про мои гонорары на ринге. Сразу же начали звонить, приезжать в гости. А некоторые еще и укоряют, мол, оторвался я от родной земли, от своих корней. Как будто прежде им было до меня хоть какое-то дело.

На свадьбу никто из его родственников не приглашен.

Понимаю решение Джамала. Осторожно стараюсь выяснить, есть ли у него друзья детства. При одном лишь упоминании того периода он мрачнеет.

— Варь, у нас был такой детдом, что, — он кривится. — Даже вспоминать не хочу.

А мне и слова подобрать тяжело.

Мое детство было счастливым.

Пусть я не знала роскоши, какого-то богатства, но в деревне всего хватало. И в детстве мы просто счастливо носились повсюду. То на речку, то к пруду. Лазили по деревьям. Играли в «казаков-разбойников». Строили шалаши из старых пледов и тряпок.

Веселое время. И сейчас приятно вернуться туда.

Но я чувствую, у Джамала не самые приятные воспоминания.

— Был один хороший приятель, — замечает он, хмуро сводя брови. — Только сейчас он за решеткой. И даже будь на свободе, не думаю, что ты бы хотела видеть его у нас в доме.

— Ну я уже знаю, что многие твои приятели сидели.

— Ты про Черного? — кривится. — Да там херня была. Его считай, сразу выпустили на волю. За мошенничество пытались прижать, но тоже не вышло. Серьезного ему предъявить нечего.

Потому что о таком неизвестно. Или лучше сказать — доказательств нет. Ведь у меня перед глазами до сих пор стоит мрачная картина расправы над одним из предателей.

— Конечно, Дикий не твой приятель, но он побывал в самой жуткой тюрьме нашей страны, — говорю.

Впрочем, обвинения с Дикого сняты. Недавно вышел большой репортаж про ту историю. Про то, как именно его тогда подставили.

Но я же понимаю, дыма без огня не бывает.

Хотя для меня главное — реакция Кати. Она простила Демьяна, вернулась к нему. Они снова вместе. Потому и придут на нашу свадьбу. Здесь Джамал мне уступил. Сам бы он никогда не стал звать Дикого.

— По ходу только я в этой компании на зоне не был, — криво усмехается Джамал. — Но это скорее недоработка ментов.

— Не смешно, — хлопаю его ладонью по груди.

— Да ты чего, Варь? — ухмыляется шире, крепко притягивает меня к себе. — Это раньше было за что меня посадить. А теперь — все, поздно уже. Чисто.

— Ну смотри, — выдаю. — У тебя будет двое детей. Даже не думай куда-то влезть.

— Трое детей, Варя, — поправляет он. — У нас трое.

Закрепляет слова поцелуем.

Сейчас этот недавний разговор четко встает в памяти — и на душе сразу ощутимо теплеет.

Выхожу из дома.

Меня встречают родители. Богдаша бросается ко мне, протягивает руки. Обнимаю сыночка.

— Мама, мамочка, ты такая красивая, — говорит он. — Ты как в сказке. Мы в садике смотрели.

— Спасибо, мой родной.

— Очень красивая!

Слезы наворачиваются на глаза.

И момент такой, и гормоны шалят. Но плакать мне хочется не от печали, не от тяжести, а от того, что накрывает светом. Снаружи. Изнутри. Непривычное чувство.

В последнее время хватало стресса. А теперь — резкий переход. Вот и накатывает.

Церемония пройдет здесь. Рядом с домом Джамала. Тут есть небольшой пруд, через который проходит резной деревянный мостик. Вокруг выстроены беседки, увитые виноградом.

Очень уютное место. Особенно в это время года, когда все распускается и цветет.

Пространство вокруг пронизывают мягкие, золотистые лучи солнца. Дует легкий, приятный ветерок.

Арка, перед которой пройдет роспись, установлена возле самой кромки воды. Светлая, украшенная розами и пионами. Оформление выполнено в нежных, чуть приглушенных тонах. Красиво вписывается в общий пейзаж, сочетается с зелеными лужайками вокруг, с пышными кронами деревьев. Шелковые ленты, которыми обвита арка, слегка развеваются.

Широкая дорожка, выложенная диким камнем, ведет к пруду. К тому самому месту, где установлена арка. Она усыпана лепестками белых роз. По обе стороны от дорожки выставлены высокие кованые фонари. За стеклом уже полыхают свечи.

Это все и правда выглядит будто картинка из ожившей сказки.

Столы для гостей установлены в беседках. Светлые кружевные скатерти, фарфоровая посуда, хрустальные бокалы. Украшения из свежих цветов.

Играет струнный квартет. Исполняют современные песни в «классической» интерпретации. Звучит необычно.

Вокруг — свечи в стеклянных колбах. Уже можно представить, насколько атмосферно это будет смотреться на закате. И позже, когда солнце полностью скроется за горизонтом.

Я смотрю вперед. Вижу Джамала. Когда появляюсь тут, музыка слегка стихает, а потом начинается новый виток.

Он шагает ко мне. Я — к нему.

И в этот момент кажется, будто вокруг никого нет. Только мы вдвоем. Остальной мир словно затуманивается, рассеивается.

Я была бы счастлива и самой простой росписи. Без всех этих приготовлений, без эффектного оформления.

Но Джамал настаивал. Хотел создать для меня особенный момент. Вот только ничего уже не надо создавать. Все и так есть.

Кажется, рядом с ним иначе не бывает.

До сердца, до души.

Хватает одного взгляда. Одной улыбки. Единственного касания. И каждый раз ощущается будто чистая магия. Рядом с ним чувствую себя так, как никогда раньше ни с кем себя не чувствовала.

Вот и сейчас сердце колотится, бьется о ребра.

Джамал берет меня за руку, крепко сжимает. И глядя в его глаза, понимаю, что все будет хорошо. Иначе и быть не может. Он всегда найдет способ защитить нашу семью.

Я настолько взволнована сейчас, что едва различаю слова мужчины, который регистрирует наш брак.

Но часть слов все же долетает до сознания.

— В этот торжественный день мы собрались… вы теперь единое целое… вас связывает любовь… сильнее всего на свете.

Я так долго бежала от своих собственных чувств. Старалась закрыться от Джамала, от его напора.

А теперь…

Наконец, можно просто дышать. Быть его. Без страха, без боли, без горечи. С чистого листа. И до самого конца.

Сейчас трудно поверить, что когда-то я сама его прогнала. Не ощущала в нем той твердости, уверенности, которые четко считываю сейчас.

Наверное, надо тоже что-то сказать.

Кажется, свадебный распорядитель замолкает, повисает тишина. Или мое сердце слишком громко стучит, потому совсем перестаю разбирать слова.

Ком в горле. И опять глаза щиплет.

— Согласны ли вы быть вместе в горе и в радости? В здоровье и слабости? Согласны ли вы любить и поддерживать, выбирать друг друга каждый новый день?

— Да, — вырывается у нас ответ.

В один момент.

И мы не выдерживая, смеемся.

Похоже, сбиваем распорядителя, потому что дальнейшим текст у него уже не вяжется. Но он справляется. А вообще — какая разница? Нам уже совсем не до текста.

Джамал надевает кольцо на меня, а я на него. И мы сливаемся в поцелуе под одобрительные возгласы гостей.

— Отныне вы муж и жена, — объявляет распорядитель.

Но это где-то вдали. Фоново. А так — между нами искрит. Формальности завершены. На краю сознания вспыхивает мысль, что наверное, нельзя, неприлично так долго целоваться.

Но Джамал явно не намерен останавливаться. И его настроение передается мне.

Мы с трудом отрываемся друг от друга.

— Я хочу тебя украсть, — говорит Джамал. — Прямо сейчас.

— Обычно жену крадут у жениха, — смеюсь. — И делает это кто-то из гостей. Ну точно не он сам.

— Никто не рискнет, — оскаливается.

И я не могу удержаться от улыбки.

А Джамал снова целует меня. Каждым новым жестом будто повторяет «моя, моя, моя». Каждое его движение этим пронизано. От того, как язык скользит по моему языку, до широкой ладони, которая впечатывается между лопатками еще ближе меня притягивая.

Нас поздравляют. Дарят подарки. Много приятных слов звучит отовсюду.

— Повезло тебе, Джамал, — говорит Дикий.

— Знаю, — отвечает.

Мы с Катей рядом с ними. Она держит Демьяна за руку, а я прислоняюсь к Джамалу.

Чувствуется, эти двое совсем иначе бы общались. Но наше присутствие их сдерживает.

Напряжение закручивается, однако после ослабевает, не обнаруживая выхода. И мы с Катей обмениваемся понимающими взглядами.

Вражда продолжится. Скорее всего. Однако точно не здесь.

Время пролетает незаметно, наступает очередь танца.

Плавная мелодия разливается вокруг. Солнце уже начинает заходить. Но пространство озаряют горящие свечи, многочисленные гирлянды с яркими мерцающими лампочками. Они обвивают беседки, расползаются по столам, подсвечивая все.

Джамал обнимает меня. С такой нежностью, от которой щемит сердце. И смотрит так, что жар ударяет в лицо.

Мы медленно кружимся в танце. Не под музыку. Просто чувствуя друг друга. Улавливая собственный ритм, собственную волну.

Его прямой тяжелый взгляд будто признание. Крупные горячие ладони медленно скользят по моей спине. Живо ощущаются даже через плотную ткань наряда.

— Это, — начинаю и замолкаю, нервно улыбаюсь. — Мне просто до сих пор не верится. Кажется, все не по-настоящему.

— По-настоящему, Варя, — уверенно произносит Джамал. — Это вообще самое настоящее, из того, что у меня когда-то было.

— Люблю тебя, — выдыхаю тихо.

— Я люблю тебя больше, — отвечает он, склоняется ниже, и в следующую секунду чувствую, как улыбающиеся губы прижимается к моей шее. — И кстати, первая брачная ночь у нас тоже будет настоящей.

— А вашего мальчика уже забрали, — говорит она. — Вот, буквально полчаса назад.

Смотрю на эту бабу. Нихуя не понимаю.

Приехал забирать Богдана из садика. А его нет. Нигде. И эта тетка какую-то полную херню порет.

Новая она. Лицо незнакомое.

Отмечаю это фоном. И сразу к сути.

— Кто забрал? — спрашиваю.

— Отец, — выдает.

— Это я его отец, — чеканю. — Вы кому моего ребенка отдали?

Глазами луп-луп. Бледнеет. Уже чует пиздец.

И это, сука, реально пиздец. Полный.

— Подождите, но как же, — дальше херню бормочет.

— Он что, моим именем представился? — обрываю. — Джамалом Байсаровым назвался?

Ну без причины мелкого бы так просто не отдали. Уже прокручиваю в голове вероятную цепочку. Уебок представился мной. Эта дура здесь первый день работает. Видимо, намеренно просчитали, выждали такую смену и…

— Нет, он сказал совсем другое имя, — бормочет. — Показал документы. У него все было. Везде записано.

— Что за имя? — рявкаю.

— Я не… не помню, — выдавливает.

И как заревет.

Мрак.

Отдаю приказ помощнику. Пусть тут всех допрашивают, пусть инфу собирают. И камеры еще. Да, точно надо записи проверить.

Аж прошибает всего.

Сначала в эту херню просто не верится.

Неделя после нашей свадьбы прошла. Все ровно было.

Что за тварь так охуела?

Разве что Белоцерковский. Но я за ним приглядываю. Занят он. Сильно. Так занят, что ему точно не до меня. Не до нашей семьи. Ему бы выжить.

Однако списывать его со счетов не стоит.

— Проверить, — даю еще распоряжение.

Копать надо. Чем быстрее, тем лучше.

Что за гнида рискнула такое вытворить?

Если не Белоцерковский. В эту версию реально слабо верится. То кто тогда? Ни один из вариантов не подходит.

Единственное, что царапает. Та мутная тачка. Ездила за Варей, а после резко пропала. Мои люди так тогда ничего и не выяснили. Но по Белоцерковскому все промониторили. Не его машина. Вообще, неизвестно чья.

Телефон звонит. Достаю. Смотрю на экран.

Варя.

Будто чувствует.

Блять. Ей точно правду говорить нельзя. Без того нервы потрепали. Сейчас только не хватает сказать, что Богдана украли.

Молчать о таком тоже нельзя.

Да и считывает она меня на раз. Вон как быстро расколола в прошлый раз. Похлеще любого прокурора.

Ладно. Ответить надо.

— Вы уже едете? — спрашивает. — Забрал Богдашу?

— Да, едем, — выдаю. — Но это, Варь, мы задержимся.

— Почему?

По одному вопросу напряг ее чувствую. Да и не звонит она обычно в такое время. Знает, что как забираю малого из сада, так сразу домой еду.

По ходу предчувствие у нее врубается. Вот и набирает меня. Уточнить хочет, проверить.

— Мороженое поесть заедем, — говорю. — Я обещал. Слушай, Варь, тут связь сбоит. Давай позже наберу. Ты не волнуйся. К ужину будем.

— К ужину?

— Да, мы еще клуб должны посмотреть.

Она слышала, как мы с мелким это обсуждали. Ей идея совсем не понравилось. Думает, маленький он еще, чтобы в моем бойцовском клубе бывать. А там же самые разные секции есть. Для детей тоже.

Короче, пусть лучше думает, что я это скрываю. Все равно же сейчас она чует подвох. Так хотя бы понятно будет.

— Люблю тебя, — говорю. — Еще наберу.

— Люблю, — отвечает она.

А меня прямо корежит.

Врать ей приходится. Ради защиты. Но похер, все равно хуево это.

Ладно. Надо с делами разбираться, решать.

Смотрю перед собой. Разные версии в башке прокручиваю.

Тут меня и прошибает.

Отец забрал. Все документы были.

Бросаюсь вперед, опять к той бабе, которая мелкого другому мужику сегодня отдала.

— Как его звали? — спрашиваю. — Слава?

Застывает, а потом начинает нервно кивать.

— Да-да, — бормочет.

Ну теперь все, блять, понятно.

— Ищите, — говорю помощнику. — Проверьте аэропорты. Рейсы в Америку. И сразу мне доложите.

Находят быстро.

Центральный аэропорт.

До вылета еще несколько часов. Поэтому отдаю приказ наблюдать за этим уебком. Пока не трогать. Малого не пугать.

В таком возрасте вывезти ребенка без согласия матери нельзя.

Но видно, этот ублюдок все, что надо намутил. Бабло есть, связи его папаши тоже никуда не пропали.

Короче, сработал он четко.

Теперь понятно, что то за тачка была. Почему не нашли. По ходу какая-нибудь старая машина. На которой уебок несколько назад ездил. Наверное, в гараже стояла. Он заморачиваться не стал. Не менял документы. Вот она и не бьется по базам.

Цепь складывается. Четко.

Признаю — проебался. Пробивал крупных игроков. Включая отца этого блядского Славы. Но не его самого.

Он это один мутил. Вот и не было никаких следов. Да и не планировал он ничего особенного. Документы разве что подделал на выезд. И потом тупо заехал в сад, забрал Богдана и в аэропорт. Время не теряет.

Через год

— Повезло, что мама у нас в гостях, — выдает она, убирает телефон в сумочку, но заметно, что вся на нервах. — Вот я как чувствовала, что не надо сегодня никуда ехать. Сердце было не на месте.

— Варь, да нормально, не нервничай, — говорю. — Там же няньки еще. Справятся. Есть кому за детьми присмотреть.

Смотрит на меня. Напряженная. Задумчивая. И наконец, помедлив, продолжает дальше:

— Мне спокойнее, когда я рядом. Ну рано нам еще надолго уезжать, Джамал. Мало ли что.

— Мы в ресторан ездили. На час.

— Больше времени прошло.

— Нет, Варя.

— Ну ладно, — кивает, отворачивается, а потом вдруг снова на меня глаза переводит. — Ты звонил уже?

Выгибаю бровь.

— Ну ты собирался кого-то вызвать.

Тачка обломалась. Херня с двигателем. Заглох и все. Стоит колом. А я смотрю на жену. Пусть и взволнованную, но дико сексуальную. Что у меня тоже встает. Колом, блять.

Когда мы последний раз нормально трахались?

Еще до родов.

Потом Варя восстанавливалась. Понятно, что ей не до меня было. Пришлось самому справляться.

Наверное, я еще никогда столько не дрочил.

Глянул на жену — хер в момент вздергивается.

Она дергалась и переживала, что располнела, а как по мне, так ей даже лучше стало. Грудь налилась. И округлилась она в самых нужных местах.

Правда все это она сбросила быстро. После бессонных ночей. Пока мелких кормила, пока качала их на руках.

Не понимаю, чего она вообще парится.

Охуенная. Любой девке фору даст. И глядя на нее нельзя представить, что мама троих.

У нас только одна проблема есть.

У меня.

Заебался уже под холодным душем напряг сбрасывать.

Бывает, что зажимаю жену. Ловлю момент. Но это пиздец как редко. Да и то, кто-то да вмешивается.

Богдан активнее стал. В разы.

Двойняшки тоже прикурить дают. Еще похлеще малого.

Амин спокойный. Обычно. А вот Анна… ну характером дочка в мою Варю пошла. Не молчит. Бывает так заливается, что уши закладывает.

Иначе я это представлял.

Вроде и читал кое-что из Вариных книг, в Интернете смотрел. Готовился. Но многое стало сюрпризом.

Дети это хорошо.

Только выходных нет. Особенно когда малых двое, причем им пока нет и года. А еще один малой в первый класс идет. И там пацаны сразу себя ставить должны, территорию делить.

Богдан себя в обиду не дает. Драки у нас бывают.

Варе пытаюсь объяснить что к чему. И все это нормально. Только она не понимает.

— Джамал? — зовет меня. — Нам домой надо ехать. Ты сказал, сам машину не сделаешь. Надо вызывать кого-то.

Да, встали мы посреди глухой дороги. На подъезде в наш район.

— Варь, а давай не будем спешить, — говорю и смотрю на нее.

— В смысле?

— Ну мои быстро приедут. Ты же знаешь. Один звонок — и на месте. Минут пятнадцать ждать. Другую тачку нам пригонят, пересядем.

— Ну да, — кивает. — Позвони им, пожалуйста.

Поворачиваюсь к ней. Всем корпусом.

— У нас же сегодня свидание, — говорю. — И тачка сломалась — это считай, уважительная причина.

— Причина? — приподнимает брови. — Для чего?

— Задержаться.

— Джамал, ты…

— Давай задержимся, Варь. Ненадолго, — прищуриваюсь, внимательно наблюдая за ней. — Когда у нас еще такой случай подвернется?

Поджимает губы, но пока не отказывается. Если бы не хотела, сразу бы мне все выдала. Правильно?

Вижу, искры в ее глазах. А потом она все же качает головой и…

— Давай молодость вспомним, — говорю.

— Молодость? — смеется.

— Варя, — в глаза ей смотрю.

— Джамал… — выдыхает.

И до сих пор сомневается.

Но я умею убеждать.

Подаюсь вперед и целую ее. Так, чтобы даже и не думала сопротивляться. Жарко, остро, глубоко. С жадностью. Ощущая ее мелкую дрожь, ощущая то пламя, которое в ней разгорается.

Каждый поцелуй — такой. Охуенный.

Иногда нежнее, иногда жарче. Иногда коротко, едва мазнув губами. Иногда долго, влажно, до выжигания кислорода в легких.

Только одно неизменно. Ее охуенность.

Обхватываю Варю за талию, пересаживаю к себе, почти в тот же момент двигая сиденье, откидывая спинку назад. От ее губ не отрываюсь. Жадно ловлю приглушенный всхлип.

Теперь она сверху.

Но я хочу иначе. Взять ее. Покрыть. Целиком и полностью.

Блядь.

До чего же она вкусная.

Перемещаюсь. Переворачиваю ее. Раскладываю на своем сиденье, а сам нависаю сверху.

Так и целуемся. Как одержимые.

Возражать моя Варя не пытается. Тоже уступает порыву.

А я тяну ее платье выше. Стягиваю кружевное белье по бедрам, прячу в карман.

Накрываю грудь ладонями.

Нет, не то. Мало мне. Не хочу через ткань.

Лиф дергаю.

Вскрикивает, по рукам меня ладонями шлепает.

Да, понял я, понял. Осторожно. Не порву ничего.

Оголяю ее грудь, расстегиваю бюстгальтер. Наконец добираюсь до чувствительных сосков. Разрываю поцелуй, только чтобы спуститься ниже, взять их в рот. Ласкать, сдавливать, дразнить зубами, между губами перекатывать.

— Джамал, — выдает она сквозь стон.

А я ниже опускаюсь.

Времени в обрез. Все хочу. По полной.

Касаюсь ее рукой между ног. Так прикладываюсь, что первый оргазм обрушивается на нее практически сразу.

Накрывает Варю.

Подаюсь вперед. Всматриваюсь в ее лицо.

Кайф.

Глаза прикрыты. Сверкают. Ресницы подрагивают. Щеки красные. Губы распухшие.

Может и дольше задержимся.

Как пойдет.

Целую ее опять. Развожу бедра, расталкиваю шире. Почти жестко.

Вхожу в нее. Одним толчком. Ударяю вглубь.

Какая же она…

Раскаленная. Тугая. Обтягивает мой хер так плотно, что трудно поверить, будто рожала.

Пульсирует. Дрожит. Такая тесная, что я готов заполнить ее спермой до предела. С первого же рывка.

Но нет, рано, блять. Рано!

Одергиваю себя. Растягиваю процесс.

Толкаюсь сильнее. Резче. Беру ее мощно, на полную. До упора вламываюсь. Вонзаюсь в рваном ритме.

Крепче притягиваю к себе. Насаживаю на член. За бедра прижимаю. Обхватываю под ягодицами.

Острая тяга взять. Всю ее прочувствовать. Стиснуть до ломоты.

Но я контролирую напор. Сдерживаю собственный натиск. Так, чтобы мы вдвоем улетели.

Варю пропускаю вперед.

Мне ее наслаждение важнее собственного. Потому что когда ее мышцы вибрируют и судорожно сокращаются вокруг моего хера я будто сам по новому кругу отлетаю.

Накрывает меня.

И ее.

Нас обоих уносит. До темноты в глазах.

Она подхватывает мой ритм. Отвечает на отрывистый, размеренный темп.

Бедра вбиваются в бедра. Рефлексы обострены до максимума. Искрит.

Варя прогибается подо мной. Льнет плотнее, крепче обвивая руками мои плечи.

И наконец, я кончаю, заполняю ее семенем.