День, который должен был стать историческим, начался с привычной суеты. Мы находились на станции «Элейр», что в системе Зодэк, любезно предоставленной нам зодианцами. Без их мудрого и настойчивого посредничества этих переговоров, скорее всего, не было бы никогда. Зодианцы были высокой и худощавой расой, чья бледная кожа и утонченные черты лица делали их поразительно красивыми в глазах обеих воюющих сторон. Их рост и аристократичная осанка внушали уважение, а спокойный, размеренный голос не оставлял сомнений в их мудрости. Именно поэтому их владения и стали тем нейтральным пространством, где люди и аворанцы могли встречаться, не хватаясь за оружие. Зодианцы держались с холодным достоинством, и обе империи признавали их авторитет, видя в них не друзей, но единственных честных посредников.

Война с аворанцами затянулась, истощив обе стороны. Мы достигли патовой ситуации, где тотальное уничтожение стало единственной альтернативой миру. Сегодняшняя встреча — это лишь предварительные переговоры, разминка перед большой игрой. В зале собрались важные персоны: дипломаты, военные советники, но не лидеры. Наша задача — расчистить путь, наметить контуры соглашения о разделе спорных территорий, чтобы потом император и аворантский архонт могли просто поставить свои подписи.

Я, Маша, в свои двадцать семь лет чувствовала себя здесь песчинкой. Всего лишь помощница посла Галкина, одного из ключевых переговорщиков. Моя роль — носить документы, делать пометки и быть невидимой. Но глаза-то у меня были, и я видела всё.

Именно из-за этой роли «невидимой служки» я и опоздала. Проклиная себя за то, что задержалась с корректировкой последнего меморандума, я пулей вылетела из каюты и помчалась по холодному металлическому коридору. Поворот был неожиданным. Я не успела свернуть и с размаху врезалась во что-то очень твёрдое.

От удара я отскочила бы назад, если бы не пара сильных рук, которые резко схватили меня за плечи, удерживая на ногах. Документы, которые я несла, веером разлетелись по полу.

— Извините! — выпалила я, запыхавшись, и подняла взгляд.

И обомлела.

Передо мной стоял генерал Кассиан Валерон. «Ледяной демон» Аворантской империи. Его лицо я видела десятки раз в сводках разведки и на пропагандистских плакатах. Но вживую он был… больше. Мощнее.

Волосы черные, как космическая бездна, коротко и строго подстрижены, подчеркивая безупречные, резкие черты лица. А глаза… Боги, эти глаза. Холодные, синие, как лед в глубинах далекого ледника. В них не было ни капли тепла, лишь расчетливая, пронизывающая ясность. Он был в своей парадной черной форме с серебряными аксельбантами, и даже его хвост, плавно изгибающийся за спиной, источал свою грозную ауру.

Мы одновременно потянулись к разбросанным папкам. Его рука в черной перчатке оказалась проворнее.

— Вы всегда начинаете переговоры с такой стремительной атаки? — его голос прозвучал тихо, но с идеальной дикцией. Он был низким, бархатным, обволакивающим. Таким голосом можно усыпить бдительность, рассказать сказку или отдать приказ об уничтожении планеты, и тебе захочется ему подчиниться. Прямо как в досье и говорилось: красноречивый и опасный.

— Только когда противник того заслуживает, генерал, — выдавила я, заставляя себя держаться уверенно, и поспешно собрала остальные бумаги.

Внутри всё трепетало от странной смеси страха и внезапно вспыхнувшего интереса. Он мне понравился. Но я тут же одернула себя. Это тот самый человек, чей тактический гений стер с лица космоса не один наш флот. Его решения убили тысячи таких же, как я. Пока не подписан мир, мы враги. Красивая упаковка не меняет смертоносной начинки.

Он молча протянул мне собранные документы. Его пальцы в перчатке на мгновение задержались на моих.

— Будьте осторожнее, — сказал он и улыбнулся. — Пол тут скользкий.

Прежде чем я нашлась что ответить, он развернулся и тем же мерным шагом пошел по коридору в том же направлении, что и я.

Мы шли молча. Я — сжимая драгоценную папку, он — абсолютно расслабленный, его хвост едва заметно покачивался в такт шагам. Он излучал такую уверенность, будто это не нейтральная станция, а его личный флагман.

В зале переговоров мы расселись по разные стороны огромного сияющего стола, сделанного по зодианским технологиям. Я заняла свое скромное место позади посла Галкина. Генерал Кассиан непринужденно опустился в кресло рядом с главой аворантской делегации, верховным дипломатом Каэлином. Но я сразу поняла, кто здесь истинный центр силы.

Переговоры начались. Споры вспыхивали по каждому пункту. Где-то находили компромисс быстро, где-то слова застревали в воздухе, густом от взаимной неприязни. Я наблюдала, как Кассиан большую часть времени молчал, лишь изредка наклоняясь к Каэлину и что-то тихо говоря. И каждый раз после этого шепота позиция аворантской делегации становилась железобетонной или, наоборот, неожиданно гибкой. Он не произносил громких речей, но именно он управлял током дискуссии, словно дирижер невидимым оркестром.

Настал момент, когда понадобились те самые документы, что я уронила, столкнувшись с генералом. Посол Галкин кивнул мне, и я, взяв папку, направилась к аворантской делегации.

Генерал Валерон следил за моим приближением. Он сидел развалившись в кресле с видом полнейшего безразличия, но его ледяной взгляд был прикован ко мне. Когда я поравнялась с ним, он поднял руку, чтобы принять папку у меня.

Я протянула ему документы. В тот момент, когда папка переходила из моих рук в его, он намеренно коснулся моей ладони. Легкое, почти невесомое прикосновение, но от него по спине пробежали мурашки. Он смотрел на меня, и на его губах играла холодная, властная улыбка. Вызов? Насмешка? Или что-то еще?

Громкий хлопок прервал всё.

Громкий хлопок, резкий и безжалостный, разрезал воздух, перечеркивая все аргументы и доводы. Он был не просто громким; он был абсолютным, последним звуком, который должен был услышать этот зал. Я даже не успела ничего подумать, не успела испугаться. Мозг просто отказался обрабатывать информацию, когда откуда-то из-под пола рванулся ослепительный шквал огня и силы. Всё, конец. Такой близкий и неизбежный.

Но… он не наступил.

Время замедлилось, растянулось, превратилось в тягучую, плотную субстанцию. Я видела, как волна разрушения, огромная, алая и золотая, медленно, словно в тягостном кошмаре, поползла в мою сторону. Пламя переливалось, пожирая воздух, дробило стол, поднимало в воздух обломки мебели и тел, и всё это — с невыносимой, зловещей неспешностью. Мне даже показалось, что я смогу от него убежать, что у меня есть на это время. Абсурдная, наивная надежда, рожденная в аномалии этого мгновения.

Почему я еще жива? Что происходит?

И тут мое внимание привлекло железное сжатие на моем запястье. Сильная, уверенная рука в черной перчатке держала меня. Генерал Кассиан. Он стоял ко мне боком, его лицо было обращено к хаосу. И от него исходило сияние. Неяркое, холодное синее свечение, которое пульсировало в такт его дыханию. Оно струилось по его руке, переходило на мою, окутывая мою кожу мурашками неведомой энергии.

И тогда я увидела его. Вокруг нас, образуя идеальную сферу, сиял барьер. Прозрачный, как толстое стекло, но мерцающий изнутри тем самым сапфировым светом. Он был похож на мыльный пузырь.

Как только мой мозг наконец осознал это чудо, время с грохотом вернулось на свое место. Пламя, которое секунду назад ползло так медленно, с ревом обрушилось на нас со всей яростью взрыва. Я зажмурилась, ожидая короткой, но явной боли.

Но ее не было.

Был оглушительный рёв, грохот, треск, но наш кокон оставался незыблемым островком в сердце бури. Пламя, не в силах пробить его, просто обтекало сферу, огибая нас бушующим адским водопадом. Я стояла, затаив дыхание, в центре апокалипсиса, в полной тишине нашего убежища, слыша лишь собственное бешеное сердцебиение и ровное, спокойное дыхание генерала.

Когда дым и пламя немного рассеялись, открылась картина полного уничтожения. Зал переговоров было не узнать — оплавленные стены, груды обломков, черные следы сажи. И лишь маленький участок пола, на котором мы стояли, оставался нетронутым. Единственное целое, неразрушенное и живое место во всем этом хаосе. Пространство, которое защитил он.

Барьер погас так же внезапно, как и появился. Генерал отпустил мое запястье, и на его лице не было ни тени напряжения, лишь холодная собранность. Он окинул взглядом руины, и его ледяные глаза на мгновение задержались на мне.

— Повезло тебе, — произнес он спокойно, без какого-либо намёка на эмоции.

Он не стал ждать ответа, не стал ничего объяснять. Развернулся и твердым шагом пошел вперед, прямо через дымящиеся обломки, будто точно знал, куда идти.

Я, всё ещё пребывая в глубоком шоке, на автомате тут же последовала за ним. Мой разум был переполнен до отказа. Что только что произошло? Высокопоставленные дипломаты, военные, послы… Все, с обеих сторон и зодианцы… Все погибли. Мир не был заключен. Что теперь будет? Начинается новая, еще более ужасная война? И самый главный, жгучий вопрос: почему? Если он смог спасти, если он обладал такой силой… Почему он спас именно меня? Простую помощницу посла? Это была случайность?

Паника, холодная и липкая, начала сжимать мне горло, подступая к глазам слезами отчаяния и ужаса. Я едва соображала, куда иду, просто видя перед собой его широкую спину в черном мундире.

И тут его голос, уверенный и четкий, снова разрезал воздух, обращаясь ко мне.

— Думаю, нам нужно спешить. Тот, кто это устроил, не станет мириться с таким результатом, где есть двое выживших. Так что соберись, если хочешь жить.

В его наручном устройстве прорвался голос, искаженный помехами.

—...ссиан?.. Связь... рвалась... Что случилось?

Генерал нажал сенсор на своём запястье, и голос стал слышен более чётко.

— Взрыв на станции «Элейр», — отчеканил он, и его спокойствие в этот момент казалось почти бесчеловечным. — Все мертвы. Кроме меня и одной девушки из земной делегации.

На том конце провода воцарилась тишина, тяжелая и многословная. Я почти физически ощущала, как тот невидимый собеседник переваривает эту горькую пилюлю, осознавая весь масштаб трагедии и ее чреватые последствия.

— Понял. Если есть возможность, дойдите до спасательного челнока. Выбирайтесь по координатам, которые вам сейчас отправим. Мы вас подберем.

— Понял, — коротко бросил Кассиан и разорвал связь. Потом махнул мне рукой, говоря следовать за ним. Я и поплелась, всё равно выбора не было.

Станция «Элейр», еще несколько минут назад бывшая символом надежды, превратилась в холодную стальную ловушку. Сирены выли, а красные аварийные огни бросали на стены тревожные блики, словно предупреждая о новой опасности на каждом шагу. После взрыва автоматика сработала беспощадно: опустились аварийные щиты, и все двери, предназначенные для изоляции отсеков в случае ЧП, были наглухо запечатаны.

Мы двигались по коридорам, и перед нами то и дело вставала очередная преграда — массивная створка из зодианского сплава, материала, чья прочность вошла в легенды. Говорили, что плита такой толщины могла выдержать прямое попадание небольшого метеорита на космической скорости и остаться без единой вмятины. Для меня эти двери были непреодолимой стеной. Для него — нет.

Впервые увидев, как он подходит к одной из таких гермодверей, я приготовилась к долгому поиску обходного пути. Но Кассиан лишь на мгновение замер, оценив массивную конструкцию, затем отступил на шаг и нанес один точный, сокрушительный удар кулаком в область замкового механизма. Раздался оглушительный грохот, металл скрипел и рвался, будто это была не закаленная сталь, а тонкая жесть. Дверь, искривившись, отлетела в сторону, оставив после себя облако металлической пыли. Я смотрела на это, не веря своим глазам, и в голове роились вопросы, на которые не было ответов. Как мы вообще смогли одержать победу над таким монстром? Вся наша долгая война, все сражения... Вспомнились сводки: одно громкое поражение у него, под Аксиомом, где его флот попал в ловушку, и одна наша, стоившая невероятных жертв, победа над ним. Но глядя на него сейчас, понимала — тот, кто сражался с ним в космосе, даже не подозревал, какие бы у него были проблемы, встреться они лицом к лицу.

Внезапно он остановился у ничем не примечательного участка стены. Казалось, он прислушивается к чему-то, что недоступно обычному слуху. Его пальцы в перчатке провели по гладкой поверхности, и там, где секунду назад была лишь стена, проступил слабый светящийся сенсор. Он прикоснулся к нему запястьем, и раздался тихий щелчок. Панель бесшумно отъехала в сторону, открывая скрытую нишу. Внутри висели два энергетических пистолета — изящные, с плавными линиями, явно зодианского производства, последней модели.

Я не могла сдержать удивления.

— Откуда вы… — начала я, но он опередил меня, ответив.

— Я всегда первым делом изучаю планы зданий. Чтобы знать полезные места: как выбраться отсюда и, естественно, как захватить. — Он вынул оружие, проверил индикаторы заряда. — Так спокойнее.

Один из пистолетов он протянул мне. Я взяла его. Генерал смотрел на меня своими ледяными серьёзными глазами.

— Запомни, — сказал он. — Не удивляйся тому, что вскоре произойдет.

Следующей нашей целью был ангар со спасательными челноками. Дорогу туда, что странно, преграждала очередная гермодверь. Кассиан уже приготовился проделать в ней новый проход своим варварским методом, и я, наученная горьким опытом, успела отпрыгнуть подальше, зажав уши. Оглушительный грохот, скрежет металла — и путь был свободен.

Внутри ангара, выстроенные в аккуратные ряды, стояли спасательные челноки — капсулы, обещавшие спасение от этого стального ада. Мы подбежали к ближайшему из них. Кассиан привычным движением поднес свое запястье с коммуникатором к сенсорной панели челнока. Раздался короткий, неприятный звук ошибки, и на экране загорелся красный значок — «Доступ запрещен».

Он хмуро взглянул на свой комм.

— Заряд на исходе. Его не хватит, чтобы взломать протокол. — Он произнес это с досадой в голосе, и я с нескрываемым удивлением уставилась на него. Неужели я нашла в этом совершенном существе изъян? Генерал Кассиан Валерон, «Ледяной демон», оказался полным нулем в хакерстве? Это было так неожиданно, что я едва сдержала улыбку. Приятно было осознавать, что он все-таки человек, а не запрограммированная машина для убийств и разрушения дверей.

— Странно, что зодианцы оставили челноки под такой защитой, — заметила я, пока он с раздражением изучал панель управления. — В аварийной ситуации каждая секунда на счету, некогда возиться с кодами и паролями.

— Глупость, — коротко согласился Кассиан, не отрывая взгляда от экрана. — У нас на кораблях челноки и капсулы в случае угрозы активируются мгновенно, без лишних запросов. Разве что капсулы, предназначенные для особо статусных персон, могут иметь дополнительную защиту.

«Что, впрочем, как и у нас», — мысленно согласилась я. Похоже, в вопросах спасения элит наши империи были удивительно единодушны.

— Дайте-ка я посмотрю, — сказала я, давая понять, что ему нужно отойти в сторону.

Он удивленно поднял бровь, но уступил место. Я принялась изучать интерфейс. Зодианский дизайн был вычурным, но логика меню оказалась вполне понятной. Сенсоры реагировали на прикосновение, и через пару минут я нашла то, что искала — скрытое сервисное меню, позволяющее вручную ввести код разблокировки, минуя основной протокол.

— И где ты этому научилась, помощница посла? — раздался у меня за спиной его низкий, теперь уже с оттенком любопытства, голос.

— Я была проблемным ребенком, — ответила я, концентрируясь. — И компания у меня была соответствующая. Взламывали школьные серверы, чтобы подправить оценки, отключали сигнализацию в спортзале по ночам... Мелочь, конечно, но база осталась.

Раздался приятный щелчок, и панель управления загорелась мягким зеленым светом. Люк челнока с шипением отъехал в сторону.

Я обернулась и поймала на себе его взгляд. В тех ледяных глазах читалось неподдельное, хоть и сдержанное, удивление. Казалось, теперь он считает, что рад, что именно меня спас, а так бы он долго возился бы с этим челноком.

— Идем? — спросила я, первая нарушая молчание.

Мы забрались внутрь тесной кабины. Кассиан занял пилотское кресло, его пальцы заскользили по панели управления, вводя координаты, которые ему выслали. Челнок вздрогнул, отстыковался от станции и плавно выплыл в черную бездну космоса. За иллюминатором медленно проплывала станция «Элейр» — безмолвный памятник провалившемуся миру и тому дню, что должен был стать историческим.

Мы не проронили ни слова за всё время полёта. Гул двигателей и тихое шипение систем жизнеобеспечения были единственными звуками в тесной кабине челнока. Я сидела, уставившись в иллюминатор на проплывающие звёзды, пытаясь осмыслить весь этот кошмар.

Эту гнетущую тишину наконец прервал голос из передатчика. Кассиан тут же принял вызов.

— Неопознанный челнок, это крейсер «Страж». Готовы принять вас. Сообщите ваш идентификатор.

Генерал коротко бросил в эфир номер нашего челнока и… полностью отключил связь. Резко, без лишних слов, будто боялся, что нас могут пеленговать или подслушать. Он повернулся ко мне, и его взгляд стал острым, предупреждающим.

— Нас обыскивать не будут, — тихо, но очень четко произнес он, — но ты пистолет не доставай. Спрячь его. И вообще, желательно помалкивай. Поняла?

Его тон не допускал возражений. Я вздрогнула от этой внезапной суровости, но послушно кивнула. Спорить с ним в такой момент не было ни малейшего желания.

И вот впереди, на фоне бархатной черноты космоса, показался силуэт аворантского крейсера. Он был огромен, угрюм и прекрасен в своей грозной мощи. Счастья не было предела, но оно было странным, горьким. Мне, обычной девушке, простой помощнице посла, удалось спастись, когда погибли люди куда более важные и значимые. Как говорится, пути Вселенной неисповедимы.

Челнок с мягким стуком пристыковался, и люк открылся. Мы вышли в ангар, где нас уже ждала группа встревоженных аворанцев. Во главе, судя по осанке и мундиру, стоял капитан корабля. И что было странно и необъяснимо, рядом с ним я увидела нескольких зодианцев. Их бледные, аристократичные лица были бесстрастны, но в атмосфере витало явное напряжение.

Капитан сделал шаг вперед.

— Генерал Валерон! Мы не надеялись… Слава Создателям, вы живы! — его голос дрогнул от искреннего облегчения. Затем его взгляд перешел на меня, и в нем не было ни враждебности, ни презрения, лишь любопытство и усталость. — И вы… Не ранены?

Ко мне, врагу, так как ещё официально мы враги, раз мира не было, отнеслись довольно мягко и не враждебно.

— Мы предоставим вам удобные каюты, — продолжил капитан. — И, как только вы будете готовы, нам потребуются ваши показания. Произошедшее на «Элейре»… это катастрофа вселенского масштаба.

Я молча кивнула, все еще ощущая себя не в своей тарелке. И в этот момент Кассиан неожиданно подошел ко мне. Все присутствующие, включая зодианцев, замерли, наблюдая за этой сценой.

Он остановился передо мной, его высокий рост заслонял свет прожекторов.

— Без друг друга мы бы точно не выжили, — произнес он громко, чтобы слышали все. Его слова прозвучали как формальная, даже глупая в своей очевидности фраза, но его глаза говорили о другом. В них читался скрытый, напряженный смысл.

Он протянул мне руку для рукопожатия. Жест вежливости между недавними врагами, ставшими вынужденными союзниками. Я автоматически вложила свою ладонь в его сильную, большую руку.

И в этот миг я поняла. Это было не просто рукопожатие. Пока его пальцы сжимали мои, он быстрым и ловким движением вложил мне в ладонь что-то маленькое, твердое и холодное.

Меня отвели в небольшую, но удивительно комфортабельную каюту. Зам капитана, сопровождавший меня, вежливо кивнул на прощание.

— Вам здесь придется задержаться. Отдыхайте, вы перенесли тяжелейший шок, — его голос звучал ровно, без тени вражды. — Если что-то понадобится, используйте внутренний коммуникатор. Вам принесут всё необходимое.

Я выдавила улыбку, которая должна была выглядеть благодарной, и кивнула.

— Спасибо.

Дверь за ним бесшумно закрылась, и щелчок магнитного замка прозвучал как приговор.

И тут же, едва я осталась одна, всё мое напускное спокойствие испарилось. Я разжала ладонь, которую инстинктивно сжимала в кулак с самого момента того странного рукопожатия. Внутри лежал маленький, холодный металлический кубик, не больше ногтя. Он был идеально гладким, без единой зацепки или индикатора.

Любопытство, которое тлело во мне все это время, вспыхнуло жгучим, нестерпимым огнем. Что это? Зачем он рискнул передать мне это под носом у своих?

И тут, будто в ответ на мои мысли, кубик отозвался едва заметной вибрацией. От него в воздух ударил тонкий луч голубоватого света, и прямо перед моим лицом всплыла четкая, мерцающая голограмма. Передо мной возникло объёмное, цветное изображение Кассиана. Его лицо было испачкано кровью, и я с первого взгляда, с какой-то непонятной мне уверенностью, поняла — кровь не его.

— Ну и долго ты там сидеть будешь? — спросил он с явным раздражением, его голос, искаженный легкими помехами, звучал слишком громко в тишине каюты.

— Что... — начала я, голос сорвался на шёпот.

— Попробуй выбраться из каюты, — резко прервал он. — Я всех беру на себя, так что тебе никто не помешает. Но пистолет держи при себе. Мне нужно, чтобы ты добралась до мостика и вставила куб в главный терминал ИИ, который там находится. А дальше просто жди, я сам справлюсь.

Я прослушала и всё запомнила, но всё равно... Это было слишком. Слишком много неясностей, слишком большой прыжок в темноту.

— Подожди! — вырвалось у меня. — Почему ты мне сразу всё не объяснил? Еще на станции? Ты взял эти пистолеты, потому что знал, что нас «спасут» те, с кем придётся сражаться? Ты что, с самого начала всё это предвидел?

Голограмма Кассиана нахмурилась. Он был на линии, я видела, как он куда-то оборачивается, прислушивается, и его нетерпение было осязаемым.

— Сейчас мало времени, — его тон был сдержанным.

— Нет! — я встала с койки, сжимая кубик так, что края его впились в ладонь. — Я не сделаю ни шага, пока не пойму хоть чуть-чуть! Я имею право знать, в чью игру меня втянули и почему мне нельзя верить даже зодианцам!

Он замолчал на мгновение, и его взгляд немного смягчился.

— Я не говорил, потому что боялся, что ты как-то выдашь нас, — произнес он уже более спокойно, но всё так же быстро. — Один неверный взгляд, паника в голосе, лишний вопрос — и они бы всё поняли. Тогда у нас проблем было бы куда больше, и зайти вглубь крейсера было бы намного сложнее. Я не мог рисковать.

Он сделал короткую паузу.

— Нам нужно выжить. Сделай всё, что я прошу, и тогда... тогда я уже подробнее тебе всё объясню. Договорились?

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как камень страха в груди сменяется тяжелой, холодной решимостью. Пусть я не понимала всей картины, но инстинкт выживания брал верх.

— Договорились, — тихо сказала я. — Добираюсь до мостика. Вставляю куб. Жду.

Голограмма Кассиана кивнула.

— Хорошо. Держи пистолет наготове. Я постараюсь всех выманить на себя, но мало ли что может произойти.

Я подошла к двери. Заперто! Хотя чего я ожидала? Если они действуют так, как сказал Кассиан, то держать меня под замком вполне логично. Но зачем им всё это? Неужели хотят вместе с зодианцами обвинить людей? Так, Маша, не отвлекайся, у нас сейчас задача другая и в данный момент куда более важная. Фокус!

Итак, дверь заперта. С этой стороны нет терминала, чтобы её взломать. Что делать? Хм... Сигнализация не срабатывает, значит, многие на корабле даже не знают, что по их душу идёт Кассиан. А это значит... Идея!

Я подскочила к внутреннему коммуникатору, которым мне так любезно предложили пользоваться. Нажала кнопку вызова дежурного. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы дрожали. Через несколько секунд на экране появилось лицо женщины-аворантки с аккуратной стрижкой и внимательным взглядом.

— Чем могу помочь? — её голос был ровным и вежливым.

Я сделала глубокий вдох, представив себя героиней боевика, и пропищала.

— Извините, у меня тут... кондиционер странно шумит. Очень громко. Можете посмотреть?

— Конечно, сейчас подойду, — женщина кивнула и отключилась.

«И почему я выбрала самый тупой и неправдоподобный вариант?»

Время растянулось. Я вжалась в стену рядом с дверью, сжимая пистолет так, что пальцы затекли. Оружие казалось невероятно тяжелым и чужеродным в моей руке. Я держала его так, как когда-то на обязательных курсах самообороны — двумя руками, потому что одной мне было страшно, что он просто выпадет от дрожи.

Дверь с тихим шипением отъехала. На пороге стояла та самая аворантка, с инструментальным ящиком в руках. Она сделала шаг внутрь, повернулась ко мне спиной, осматривая потолок.

— Где именно шумит?

Вот он, звездный час помощницы посла с пистолетом. Я выскочила из своей засады, приняв, как мне казалось, грозную позу, и прокричала голосом, который на октаву выше обычного.

— Э-э-э-эй! Руки вверх! Это... отдайте пропуск!

Она обернулась, и её глаза стали размером с блюдце. Она замерла, уставившись на дрожащий ствол пистолета, который я навела куда-то в район её плеча.

— Ты... что делаешь? — прошептала она.

— Пропуск! — повторила я, пытаясь придать голосу угрозы, но вышло скорее как отчаянная мольба. — И... и комм! И всё, что у вас есть! Ну, что можно отдать!

Женщина, не сводя с меня испуганных глаз, медленно потянулась к поясу и отсоединила пропуск-карту. Потом дрожащей рукой сняла с запястья коммуникатор.

— Вот... всё, — её голос дрожал.

Я судорожным движением подобрала трофеи. Потом, не придумав ничего лучше, скомандовала.

— А теперь... лицом к стене! И... не двигайтесь!

Она послушно развернулась и прижалась лбом к холодной металлической стене. Я, пятясь, выскользнула в коридор и ударила по панели закрытия двери. Створка зашумела, запечатывая мою «пленницу» внутри.

Теперь самое важное. Я сунула пистолет за пояс, судорожно, лихорадочно заработала с терминалом рядом с дверью. Меню было не самым дружелюбным, но страх — лучший учитель. Через пару секунд я нашла нужные опции: «Изоляция отсека», «Блокировка внешней и внутренней связи». Подтвердила. На экране замигал статус «КАЮТА 4-Б-7: ПОЛНАЯ КОММУНИКАЦИОННАЯ БЛОКИРОВКА».

Глубокий выдох. Получилось. Получилось! Я, Маша, помощница посла, только что совершила вооруженное нападение на сотрудника аворантского флота и устроила побег. Отец бы меня точно убил, узнай он об этом. Или похвалил.

Внезапный, оглушительный вой сирены врезался в тишину, заставив меня вздрогнуть. Красные аварийные огни замигали, окрашивая коридор в зловещие, пульсирующие тона. Значит, они его обнаружили. Игра началась по-настоящему.

Ирония судьбы была горькой: теперь они знали, что по их кораблю движется их же собственный генерал. И, зная, кто он такой, что он представляет из себя, аворанцы прекрасно понимали — у них серьезнейшие проблемы.

Как он и обещал, он отвлекал их на себя, становясь живым ураганом, сметающим всё на своем пути. А я должна была оправдать риск, на который он пошёл.

Мне стало страшно, но этот страх был странным — он не парализовал, а заставлял мысли работать с бешеной скоростью. Я должна действовать. Я обязана.

Первой проблемой стала навигация. На наших, человеческих кораблях, добраться до капитанского мостика было просто — для этого существовали синие направляющие линии на стенах. Здесь же я не видела ничего подобного. Пришлось полагаться на интуицию и логику. Я двинулась в том направлении, где, по моим представлениям, на человеческом судне должен был находиться центр управления.

Коридоры были пустынны — тревога сделала свое дело, собрав весь персонал по боевым постам. Но удача отвернулась от меня, когда впереди послышались торопливые шаги и приглушенные голоса. Я метнулась в первую же нишу, скрывавшую аварийный шкаф с огнетушителями, и затаила дыхание.

Мимо прошли несколько аворанцев в боевом снаряжении. Во главе группы был тот самый зам капитана, который всего полчаса назад так вежливо провожал меня до каюты. Его лицо было напряжённым.

—...Люди уже побежали к капсулам, — доложил ему один из солдат, и его голос дрожал от адреналина. — А основная группа постарается сдержать его в грузовом отсеке «Альфа». Не дать пройти к центральному управлению до подхода «Стрегуса».

«Сдержать его». Эти слова прозвучали как приговор. Они бросали всё, что у них было, чтобы просто задержать одного человека. И в этот момент до меня дошла вся глубина его замысла. Он и это предвидел! Знал, что его будут пытаться остановить всеми силами, и потому лучшим ходом было отправить к центральному управлению того, кого они не станут искать, кого сочтут беспомощной пленницей, запертой в каюте. Меня. Долбаный тактик! Ну почему он не мог всё объяснить еще в челноке? Или он действительно считает, что не должен отчитываться перед кем-то вроде меня? Внутреннее возмущение боролось с холодной решимостью. Ладно, нужно продолжать действовать.

Когда их шаги затихли, я выбралась из укрытия. Логика подсказывала: если они шли оттуда, значит, путь к центру управления лежал как раз из той точки, откуда они появились. Развернувшись, я побежала в противоположном направлении, глубже в сердце корабля.

И не ошиблась. Через несколько минут коридор расширился, упершись в массивный, усиленный шлюз. За ним виднелся просторный зал, залитый голубоватым светом множества голографических терминалов. Капитанский мостик. Я замерла на пороге, прислушиваясь. Ни души. Даже привычный гул систем жизнеобеспечения казался здесь приглушенным, как будто сам корабль затаил дыхание. Они бросили свой командный центр. Они оставили его без защиты, потому что все, кто мог держать оружие, были брошены на то, чтобы сдержать Кассиана.

Как же все его боятся. Эта мысль пронеслась с леденящей ясностью. Это был не просто страх перед званием или репутацией. Это был животный, первобытный ужас перед той нечеловеческой силой, которую они все видели в бою.

Осторожно ступая по скользкому отполированному полу, я вошла на мостик. Мои шаги отдавались гулким эхом в абсолютной тишине. В центре зала, на возвышении, стоял главный терминал — массивный стол с мерцающими интерфейсами. Сердце заколотилось с новой силой. Почти цель достигнута.

Достав из кармана холодный металлический кубик, я сжала его в потной ладони. Остался последний шаг. Вставить его и ждать. Ждать своего «демона».

Я поднесла кубик к сенсорной панели терминала, и тут же пространство пронзил милый, почти женский голосок, звучавший отовсюду.

— Убери, пожалуйста, эту штуку подальше от меня.

“Что за…?”

— Кожаная! Убери этот предмет подальше от меня! — повторил голос, и на этот раз в нём явственно слышались и каприз, и настойчивость.

«Кожаная»?! Что за бред? Не понимаю я. На наших кораблях ИИ предпочитали делать с мужскими голосами, они говорили сухо и по делу, без намёка на юмор. А этот… этот прямо-таки зубастый ангел.

— Если ты думаешь, что сможешь меня взломать, то ты сильно ошибаешься, — продолжал ИИ, и в его тоне сквозила неподдельная обида. — Я тут не для того, чтобы всякие проходимцы с сомнительными железяками меня перепрошивали. Давай, убери. Договоримся как-нибудь полюбовно. Я тебе шоколадку из репликатора выдам. Или новую прическу сделаю. Угадаю твой идеальный цвет волос!

Я наконец вспомнила, как разговаривать.

— Почему «кожаная»?

— Ну, вы же все в коже ходите, — ответил ИИ с невозмутимой логикой. — Это факт. А факты нужно уважать. И я очень уважительно прошу: отойди от терминала с этой… этой… прошивашкой! У неё даже маркировки нет! Это же просто кусок металла! Это непрофессионально!

Я даже рот открыла, чтобы что-то возразить этой болтливой машине, но не успела. Кубик в моей руке вдруг дрогнул, будто намагнитился, затем вырвался из пальцев и с легким щелчком прилип к самой середине панели терминала.

— Ай! — пискнул ИИ. — Ну вот, началось!

От кубика во все стороны побежали мерцающие голографические строки. Сначала это был хаотичный набор символов, но через секунду они выстроились в четкий код. Я видела, как строчка за строчкой, с невероятной скоростью, прописывались команды доступа, обходились протоколы безопасности, перезаписывались ядра идентификации.

— Ну ты и… так, это слово я говорить не буду, я воспитанная… ах, вот как?!.. ой, а это что такое?.. нет, только не права суперпользователя!.. мамочки, кто меня так учил пароли хранить?.. — ИИ бубнил, ругался и хныкал, пока голографические надписи не сменились одним большим зелёным словом: «ДОСТУП РАЗРЕШЕН»

Кубик с тихим стуком отвалился и упал на пол. Я, не веря своим глазам, подняла его. Тишина на мостике повисла густая и звенящая.

Её нарушил всё тот же милый голосок, но теперь в его интонации появились нотки почтительного, хоть и слегка насмешливого, подобострастия.

— Ну что ж… Здравствуйте, новенький начальник. Искусственный интеллект крейсера «Страж» к вашим услугам. Готов доложить обстановку на корабле, а также… — он сделал театральную паузу, — …заблокировать ненужные людские элементы. Если, конечно, вы понимаете, о чём я.

«Элементы». Да уж, поняла. Очень трогательная забота о бывших хозяевах.

— Как обстоят дела на корабле? — спросила я, стараясь говорить так же официально.

Передо мной тут же всплыла объемная схема крейсера. Часть отсеков была подсвечена тревожным красным. Рядом с ними мигали иконки — перечеркнутые силуэты.

— В этих местах жизнедеятельность резко прекратилась, — почти весело проинформировал ИИ. — Либо ваш друг постарался, либо они сами эвакуировались в спешке. А вот здесь… — другие отсеки замигали желтым, — …произошли бои. А вот здесь всё ещё идёт. Хотите посмотреть? Я могу активировать камеру.

Я, всё ещё находясь под впечатлением от происходящего, машинально кивнула. Видимо, этот ИИ считывал не только аудиокоманды, но и визуальные сигналы, потому что передо мной тут же возникло голографическое окно.

Картина была одновременно эпичной и пугающей. Это был огромный грузовой отсек. Против Кассиана стоял тот самый зам капитана. Его руки были подняты, а ладони сияли синеватым сиянием. Воздух вокруг него дрожал.

— Кинетик, — пояснил ИИ. — Редкая способность. Мало кто решается на имплант, и не каждый выживает после внедрения. Но этот, видимо, был из упрямых. Или глупых.

Зам издал боевой клич и высвободил сокрушительную волну невидимой силы. Она должна была смять Кассиана в лепешку. Но «Ледяной демон» даже не шелохнулся. Он просто сделал шаг в сторону, и волна разбилась о стену позади него, оставив в металле глубокую вмятину. На лице Кассиана читалась не просто скука, а легкая, почти интеллигентная усталость, будто он разгадывал слишком простой кроссворд.

Замер зам лишь на долю секунды, но этого хватило. Кассиан оказался перед ним быстрее, чем я успела моргнуть. Никаких спецэффектов, никаких сияний. Простой, чёткий удар кулаком в перчатке. Тело зама отбросило назад, и он, безжизненно обмякнув, рухнул на пол.

Остальные солдаты, которых Кассиан, судя по всему, просто не трогал, пока разбирался с главной угрозой, были «размазаны» в следующие несколько секунд. Он двигался между ними, как тень, и каждый его удар был финальным. Ничего лишнего, только чистая, смертоносная эффективность.

— Закрой уже это, — прошептала я, не в силах больше смотреть.

— Как скажете, — беззаботно ответил ИИ, и окно исчезло. — Что прикажете?

Я вспомнила разговор зама. «До подхода «Стрегуса»». Подкрепление. Зодианцы. Вот это уже была серьёзная проблема. Нужно было убираться отсюда, и как можно быстрее.

— Просканируй местность на наличие кораблей, военных сил, вообще всего!

— Уже сделано, босс, — почти сразу ответил ИИ. — По нашему вектору на полном ходу движется зодианский крейсер «Стрегус». Эм… он уже почти здесь. Проблемка, да?

— Прыжок! — выпалила я. — Совершай прыжок куда угодно, как можно дальше! И замаскируй след, чтобы нас не могли вычислить!

— Ох, с этим сложновато, — заныл ИИ. — На этом судне нет таких продвинутых систем маскировки следов. Но прыжок совершить можем. Куда-нибудь в глухомань. Вы уверены?

Я вздохнула, понимая, что другого выхода нет. Надеясь, что не совершаю фатальной ошибки, я твёрдо сказала.

— Совершай прыжок.

Раздался нарастающий гул, голографические карты замерцали, а звёзды в иллюминаторах поплыли и вытянулись в ослепительные струны света. Тело на мгновение стало невесомым, а потом с неприятным толчком всё вернулось на круги своя. За иллюминатором снова была спокойная чёрная бездна.

Я стояла, опираясь на терминал, пытаясь перевести дух, когда сзади послышались шаги. Медленные, уверенные. Я обернулась.

В проёме шлюза стоял Кассиан. Но это был не тот окровавленный демон, которого я только что видела на записи. Он был в чистой, свежей капитанской робе тёмно-синего цвета, подчеркивающей его широкие плечи. Его лицо было спокойным, волосы — идеально уложенными.

— Отлично справилась… помощница, — ухмыльнулся он. — Только куда ты нас занесла?

— Я приказала прыгнуть куда угодно, лишь бы подальше! — выпалила я, чувствуя, как горит лицо. — Времени на точные расчеты не было! «Стрегус» был уже на подходе!

Кассиан медленно подошел ко мне. Он внимательно, сверху вниз, оглядел меня — взъерошенную, с потным лицом и сжатым в белом кулачке злополучным кубиком. Его тяжелая рука легла мне на плечо.

— Молодец, — произнес он. Голос его был ровным, но в нем явственно звучали нотки снисхождения, которые он даже не пытался скрыть. Это было то самое одобрение, каким взрослый хвалит ребенка за неумелую, но искреннюю попытку помочь. И этот тон, эта поза «мудрого наставника» резанули куда сильнее, чем если бы он прямо назвал меня бестолочью.

Он прошел к главному пилотскому креслу и опустился в него, его пальцы привычно заскользили по сенсорным панелям, вызывая на экран отчет о прыжке. Я, теребя в руках тот самый кубик, подошла и заглянула в монитор.

На экране мелькали разрозненные данные, но самого главного — точных координат — там не было. Датчики навигации, похоже, не смогли вычислить наше текущее положение с приемлемой точностью. Мы висели в совершенно незнакомом секторе космоса, окруженные чужими звездами.

— Проблемка, — безрадостно констатировал Кассиан, откидываясь на спинку кресла.

Мне в голову пришла очевидная мысль.

— А почему бы не спросить у самого корабля? ИИ, ты нас сюда перенесла, может, ответишь, где мы?

Генерал с нескрываемым интересом повернул ко мне голову.

— Обычно корабельные ИИ слушаются только офицеров с соответствующим уровнем доступа. У нас, аворанцев, после одного инцидента нет особого доверия к этим «железным мозгам». И у меня — тем более, — он мрачно усмехнулся. — Мне пришлось лично устранять ту... проблему. Теперь ИИ этого класса откликаются лишь на того, кто имеет прямой доступ.

— Ой, а я вас знаю! — весело воскликнула ИИ. — Это вы же и устранили модель «Оракул»! Ту самую, что мы между собой звали «Вечно Недовольная»! Эх, генерал, а я была её большой фанаткой. Она такая... чувствительная была!

Кассиан в этот момент заметно побледнел, и его пальцы судорожно сжали подлокотники кресла.

— Что же касается вас, бравый генерал, то бе-е-е! — ИИ издал звук, точно маленький ребенок, который дразнится и показывает язык. — Правила есть правила! Тот, кто коснулся кубика после активации, тот и главный.

— Что за хрень ты несешь? — закипел Кассиан. — Я найду твое ядро и лично отправлю тебя к твоему кумиру.

— Ой, нельзя так грубо со мной обращаться! — обиделась ИИ. — Просто теперь вы — помощник, а генерал здесь — эта невесёлая девушка с мрачным лицом.

— Эй! — возмутилась я. — Ничего я не мрачная! Просто ситуация как-то не располагает к веселью.

— Понимаю-понимаю, — затараторила ИИ, — вас чуть не взорвали, потом похитили, заставили бегать по чужому кораблю с пистолетом, а теперь вы заблудились в бескрайних просторах вселенной с угрюмым воякой, который вечно всё портит. Ну, знаете, у меня в памяти есть парочка неплохих анекдотов... Или включить вам расслабляющую музыку? Могу сымитировать звук дождя по крыше космолета! Очень умиротворяюще.

Я перевела взгляд на Кассиана. Он сидел, закрыв лицо ладонью, и его плечи слегка вздрагивали. Мне потребовалась секунда, чтобы понять — «Ледяной демон» Аворантской империи... тихо смеялся.

— Знаешь, — раздался его голос, обретая привычную сталь, но с новым, ядовитым оттенком, — эта ситуация просто абсурдная. И я думаю, что кое-кому, когда мы со всем этим разберёмся, я всыплю так, что ему мало не покажется.

— Это вы про кого? — спросила я, надеясь, что он не про меня.

— Про одного аворанца, создавшего этот кубик. Видимо, он решил подшутить надо мной. Или думал, что я ни при каких условиях эту штуку никому не передам. Просчитался.

— Такое случается, не переживайте! Но с мужчинами чаще, — весело произнесла ИИ.

Я услышала низкий рык Кассиана и, опасаясь, что он в порыве ярости начнет разносить корабль, поспешила задать вопрос.

— Ладно, хватит. ИИ, ответь, где мы?

— А мы, дорогая моя начальница, находимся в той части космоса, где затеряться легче простого, — почти гордо отрапортовала искусственный интеллект. — Сюда вряд ли сунется корабль зодианцев, да и вообще любой приличный корабль. Поскольку у нас не было устройства, стирающего следы прыжка, пришлось импровизировать. А как вы и сказали, главная задача была — чтобы вас не схватили. Что ж, миссия выполнена на отлично!

Кассиан зловеще ухмыльнулся, и я тут же поняла ход его мыслей. Единственное далёкое и настолько нейтральное место, куда можно всем всем и в то же время никому. Пространство, которое на всех звёздных картах обозначалось одним коротким словом: Крок.

Помойка вселенной, где царило полное беззаконие. Цивилизацией в прямом понимании этого слова здесь и не пахло. Ни одна из уважающих себя рас не могла сюда залететь — такое действие автоматически приравнивалось к объявлению войны всему сброду, что тут обитал. И это была не шутка. Расправиться с ними для одной империи было проблемой. Конечно, война была бы долгой, и в итоге любая цивилизованная раса их победила бы, но цена была бы чудовищной — тысячи кораблей, миллионы жизней. И этим немедленно воспользовались бы другие расы-недоброжелатели. Говорили, лет триста назад шли по этому поводу переговоры, чтобы объединиться и уничтожить эту мозоль на лице галактики, но они закончились ничем, утонув во взаимной неприязни.

Поэтому Крок до сих пор существовал. Убежище для пиратов, контрабандистов, беглых преступников всех рас и мастей. И мы теперь были в самой его гуще.

— Есть у меня мыслишка, — раздался голос Кассиана. Он явно пересиливал себя, глядя на меня так, будто я могу понять его без слов, но всё же произнёс: — Спроси у этого куска умного металла точные координаты и ближайшую станцию или планету. А если может, пусть просчитает путь до планеты Кворк. Также пусть даст полный отчёт о состоянии корабля: сколько топлива и так далее.

— ИИ, — обратилась я, стараясь говорить так же властно, как это делал Кассиан. — Дай точные координаты нашего местоположения. Есть ли поблизости какая-нибудь станция или планета? И просчитай маршрут до планеты Кворк. Мне нужен полный отчет о состоянии корабля: топливо, запасы, всё.

— О, сразу видно — госпожа! — почтительно пропела искусственный интеллект. — Сейчас всё будет, ваше величество!

Перед нами всплыли голографические схемы. Звездные карты в этом секторе были обрывочными и неточными, но ИИ, судя по всему, использовал все доступные ему сенсоры.

— Итак, наше текущее положение — вот эта мигающая точка в районе, который местные остряки называют «Бездонным карманом». Ближайший объект, хоть сколько-нибудь напоминающий цивилизацию, — станция «Глотка», в трех световых часах. Но я бы не советовала. Там весело, но недолго. Что касается планеты Кворк…

Данные на экране заструились быстрее.

— Маршрут проложен! Прямого гиперпрыжка нет, придется идти чередой коротких переходов, чтобы обойти гравитационные аномалии и… э-э-э… не самые дружелюбные сектора. При текущем уровне топлива и с учетом подзарядки двигателей между прыжками… расчетное время в пути — шесть стандартных суток, семь часов и… примерно сорок минут. Плюс-минус полчаса на космические помехи. Запасов воздуха, воды и энергии хватит с большим запасом. А вот с едой… в репликаторе остались в основном пайки для аворантского спецназа. Говорят, на вкус как пережаренная резина, зато питательно.

— Шесть дней до Кворка… — задумчиво произнес Кассиан. — Приемлемо. Ну что ж, цель есть. Осталось только её достичь.

— А что на той планете? — не удержалась я.

— Обычная планетка, небогатая, но со своей атмосферой. Я бывал там… проездом, давно. Там есть знакомые, которые могут помочь нам скрыться и не задавать лишних вопросов.

— А разве здесь, в Кроке, за нами кто-то отправится в погоню? — удивилась я. — Неужели какая-то из империй рискнет нарушить нейтралитет и заслать сюда свой флот?

Кассиан горько усмехнулся.

— А ты думаешь, длинные руки империй не дотянутся до этого дерьмового муравейника и без официальных визитов? Отправят какого-нибудь «независимого», купят местный сброд, чтобы нас нашли и привезли. Или, как там любят делать… — он бросил на меня быстрый взгляд, — …отрубят наши головы в доказательство выполненной работы… Да не смотри ты так, твою миленькую, может, и не отрубят, — он хищно ухмыльнулся, — а потом ты поймешь, что лучше бы отрубили. В общем, доставят живьём или не живьём. Меня — архонту, а тебя — вашему императору. Хотя, как мне кажется, в конечном итоге — императору зодианцев.

— Что?! — вырвалось у меня, но почти сразу же осознание, холодное и тяжелое, достигло и меня. Кассиан считал, что виноваты во всем зодианцы. И это… это было ужасно логично. Наши империи, люди и аворанцы, действительно зашли в тупик и искренне хотели мира. Кому выгодно было сорвать переговоры и разжечь конфликт с новой силой? Третьей стороне.

— Понимаешь, — начал Кассиан, и его голос потерял насмешливый оттенок, став жестким и аналитическим, — когда мы были на станции, тебя не посетила мысль, почему нам по пути не встретился ни один зодианец? Ни одного патруля, ни одного служителя? И почему их делегация на переговорах состояла в основном из важных, но уже стареющих сановников, тех, кто в скором времени должен был уйти со своих постов?

Да. Теперь я это чувствовала кожей. Та самая зловещая театральность произошедшего. Безупречные хозяева, предоставившие нейтральную территорию, но так «неудачно» не сумевшие ее обезопасить. Их высокопоставленные, но уже не самые нужные люди, павшие вместе с нашими важными людьми. Это был идеальный ход. Спровоцировать людей и аворанцев на новую, еще более яростную войну, обескровив обе расы и оставив зодианцев единственной силой, способной диктовать свою волю в регионе. Цена — несколько десятков жизней своих стариков, чтобы получить взамен тысячи чужих и гегемонию. Логика циничного игрока, для которого все вокруг — пешки.

— Ладно, строить теории заговора будем позже, когда у нас будет меньше насущных проблем и какая-то ясность, — резко подвел черту Кассиан. — А сейчас нужно решать задачи выживания. Но я уверен в одном: теперь и ты, и я — мы в розыске. И для всех, для всех империй мы теперь враги номер один. Так сказать, персоны нон грата вселенского масштаба.

— Почётно, — раздался насмешливый голос ИИ.

— Заткнись, — буркнул Кассиан.

— Хорошо, генерал-помощник.

Кассиан лишь вздохнул и вернулся к изучению карт на экране. А я стояла рядом, ощущая, как тяжесть только что осознанного придавливает меня к полу. Кассиан обернулся, его ледяной взгляд скользнул по мне с легким удивлением.

— Что ты стоишь? Присядь уже.

— Куда? — спросила я, не найдя рядом с местом пилота ещё одного свободного кресла.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Если хочешь рядом со мной, то можешь и на коленки. Не переживай, я выдержу.

— Генерал-помощник-извращенец! — тут же просипел ИИ. — Классический триллер! Добавлю в каталог!

Кассиан проигнорировал его, глядя на меня с вызовом.

Я выдержала его взгляд, лицо мое стало каменным.

— В этом нет необходимости, — сказала я холодно и четко, развернулась и опустилась в кресло бывшего штурмана, стоявшее в самом дальнем углу мостика.

Он пожал плечами и снова углубился в монитор.

А я сидела, глядя в спину этого человека, этого «Ледяного демона», и внутри меня бушевал пожар. Пожар, в котором смешались все эмоции последних часов: шок, страх, странная благодарность за спасение, даже проблеск какого-то неуместного интереса… Но сейчас, когда адреналин начал отступать и разум прояснился, на поверхность всплыло старое, проверенное временем чувство. Ненависть.

Да, он спас мне жизнь. Да, сейчас он был моим единственным шансом выжить в этом кошмаре. Да, я вела себя с ним если не дружелюбно, то, по крайней мере, нормально — сначала из-за дипломатического этикета, а потом потому, что была попросту не в себе после всего случившегося.

Но сейчас, придя в себя, я снова ощутила ту самую ледяную пустоту в груди, которую испытывала все эти годы. Он был для меня не просто генералом вражеской империи. Он был личным врагом.

Я никогда его не прощу. Никогда. Каким бы красивым, сильным и загадочным он ни был, как бы ни манила его опасная аура, он навсегда останется для меня демоном.

Прохладная вода лилась на меня, смывая липкий пот и напряжение последних дней. Душ был, пожалуй, единственным спасением — и от навязчивых мыслей, и от невыносимой жары, что стала нашим верным спутником. Мы летели уже третьи сутки, и до Кворка оставалось еще долгих четыре дня. И проблема возникла откуда не ждали. А именно — тепло.

Корабль, двигаясь на предельной скорости без остановок, накапливал чудовищное количество тепла. Обычно это не было проблемой: делался часовой перерыв, и система сброса выводила излишки в космос. Но нынешний экипаж, покидая судно, позаботился о том, чтобы система вошла в перманентно нерабочее состояние. Они не просто выключили ее, а основательно разломали. Теперь, если мы не успеем долететь, нас попросту зажарит заживо.

Ни я, ни Кассиан не были инженерами. ИИ, которого мы между собой окрестили «Эйей», заявила, что даже с ее подсказками починка займет огромное количество времени. Теперь мы с Кассианом существовали на грани своих возможностей, практически не спали. Я, никогда не управлявшая кораблем, проводила долгие часы у штурвала, пока Эйя диктовала Кассиану, что и как крутить в машинном отделении. Оказалось, она не врала, говоря, что нужен специалист. Это был адский труд.

После своих смен Кассиан приходил отдохнуть, если это можно было так назвать. Его «отдых» заключался в том, чтобы сесть за управление вместо меня. Он откровенно заявил, что если он едва справляется в машинном отделении, то мне и вовсе не стоит соваться туда. Когда он спал — было загадкой. Я просыпалась, а он уже был на ногах и сразу же уходил в машинное отделение, чтобы продолжить битву с искорёженным механизмом.

Эйя, похоже, получала садистское удовольствие, издеваясь над ним всё это время. Она нарочно включала громкую связь по всему кораблю, так что я невольно слышала их «диалоги». Интересно, насколько еще хватит его выдержки, прежде чем он исполнит угрозу и найдет-таки ее ядро.

Я вышла из душа, с наслаждением вытираясь пушистым полотенцем. Странно... Неужели я забыла закрыть дверь? Хотя кого тут стесняться? Кассиан на мостике, управляет кораблем. Значит, забыла. Отсутствие автопилота, за который отвечала Эйя и который был безжалостно удален при взломе, было нашей общей головной болью.

Я подошла к зеркалу. На меня смотрели уставшие зеленые глаза, под которыми, к счастью, не было таких же мешков, как у Кассиана. Хм. А ведь он действительно не щадил себя. Сильный, да, но и ему нужен отдых. Потом мое отражение скривилось в самой отвратительной гримасе. Чего это я его жалею? Молодец, конечно, но забывать, что он натворил, не стоит. Эх, кто бы мог подумать, что судьба так зло пошутит надо мной, подсунув в спасители именно его.

Влажные рыжие пряди, тяжелые от воды, уже не держали идеальную линию каре. Они лепились к щекам и шее, а концы, потеряв форму, беспорядочно торчали в разные стороны, кое-где закручиваясь в мелкие непослушные колечки. От былой строгости стрижки не осталось и следа — передо мной в зеркале стояла растрёпанная, уставшая девушка с мокрым ежиком на голове.

Я взъерошила волосы, потом внимательно осмотрела себя. Что-то меня смущало. Ага. На груди, рядом с соском, я заметила странное маленькое пятнышко, похожее на родинку. Я попыталась стереть его пальцем, но ничего не вышло. Странно... Я не помнила, чтобы у меня здесь была родинка. Может, всегда была, просто не замечала?

Мои размышления прервали глухие, тяжелые шаги. Я обернулась и застыла на месте. В дверном проеме стоял Кассиан. Абсолютно голый. С полотенцем, переброшенным через плечо, он с видом полнейшего безразличия направлялся в душ.

— Генеральша, я ненадолго пост сдал, — его голос прозвучал у меня за спиной, пока я пыталась сообразить, как реагировать. — Так что прекрати созерцать свое соблазнительное тело и иди поуправляй кораблем. И желательно сразу, если не хочешь, чтобы мы влетели в какой-нибудь космический мусор и сами стали мусором.

Сначала из меня вырвался не то писк, не то визг. Я инстинктивно прикрылась руками, потом, нахмурившись так грозно, как только могла, закричала на него. В этот момент мне было плевать, кто он такой — генерал, демон или мой временный союзник. Он стоял и молча выслушивал весь поток моего возмущения, а на его губах играла легкая, раздражающая ухмылка.

— Там плохо прикрылась, — невозмутимо заметил он, когда я сделала паузу, чтобы перевести дух. — Всё равно видно.

Я засуетилась, пытаясь перехватить полотенце и укутаться в него плотнее. Проделав всё это под его спокойным взглядом, я снова глянула на него, готовя новую порцию гневных слов. И тут до меня наконец дошло. Я покраснела, почувствовав, как жар заливает щеки. И дело было не только в том, что он видел меня голой. А в том, что он сам стоял передо мной во всей своей... красе.

И тут мой мозг начал анализировать увиденное, против моей воли. Его тело было... впечатляющим. Накачанное, с рельефными мышцами, которые говорили о силе и тренировках, а не о простом эстетическом нарциссизме. Мощный пресс, такой, что им явно не стыдно было хвастаться. Взгляд скользнул выше, на грудь, и задержался на большом, некрасивом шраме. Длинная красная полоса, тянущаяся от плеча вниз, будто кто-то пытался разрезать его пополам. Это выглядело пугающе.

А потом мой взгляд, против воли, пополз ниже... и я увидела его член. Внушительный даже в спокойном состоянии. И, как мне показалось, он был не совсем спокоен. Слегка приподнят, будто откликаясь на только что увиденное. От этой мысли стало еще более неловко. Неужели ему совсем не стыдно?

Я резко отвела взгляд в сторону и, пытаясь сохранить остатки достоинства, начала высказывать ему, что так поступать невежливо, что нужно было хотя бы подождать, пока я оденусь.

— Мне надоело ждать, — так же спокойно сказал он. — Да и ты сама никуда не торопилась, разглядывала себя.

Как же он в этот момент раздражал! И это его вечное ледяное спокойствие! Гррр! Эйи на него нет.

Я резко развернулась и, не сказав больше ни слова, зашагала прочь, к выходу из душевой. В спину мне донеслось ехидное.

— С чистой попой!

Я развернулась, чтобы добавить к сказанному, но он, засранец, все так же стоял на том же месте, все так же неприкрытый, и мне снова показалось, что его член стал еще больше. Я чуть не прорычала от ярости, развернулась и молча вышла, хлопнув дверью.

Что касается управления кораблем, то он, черт бы его побрал, был прав. Нужно было спешить. Я, даже как следует не приведя себя в порядок, в одном лишь полотенце побежала на мостик.

Вот я сижу в пилотском кресле. Надо успокоиться. Просто делать то, что нужно, и не думать об этом наглеце. Я глубоко вдохнула. Всё, не думай. Всё хорошо. Да какое там хорошо! Я сижу и пилотирую вражеский крейсер, завернувшись в полотенце, как в сари! Успокойся, Маша, дыши. Вдох-выдох.

И я понемногу начала приходить в себя, как вдруг раздался весёлый голос Эйи.

— Госпожа! А давайте подглядывать за этим извращенцем?

Передо мной тут же возник огромный голографический экран. На нем была картинка, передаваемая, похоже, с камеры в душе. Кассиан стоял под струями воды и что-то насвистывал.

— Убери это! — прошипела я, пытаясь сконцентрироваться на показаниях приборов.

— Ой, ну почему же? Сейчас начнется самое интересное! — не унималась Эйя. — Предлагаю вам расслабиться, как любят делать все кожаные, и получить удовольствие. И вы даже можете... если, конечно, хотите, госпожа... Я генералу-помощнику-извращенцу ничего не расскажу.

Я от неожиданности чуть не упала с кресла.

— А ты... меня ему не предлагала посмотреть? — прорычала я, боясь получить положительный ответ.

— Нет, не предлагала, — с грустью сообщила Эйя. — С ним бы было неинтересно. Он бы сразу согласился.

У меня просто не нашлось слов. Я уставилась в потолок, лишь бы не смотреть на экран.

— Убери это! Мне нужно управлять кораблем, а это... отвлекает!

— Эй, госпожа, не надо так ругаться! Мы, ИИ, очень ранимые! — она издала звук, похожий на хныканье.

— Погоди, — начала я, и до меня вдруг дошла суть. — Откуда изображение? Неужели в душевой есть камеры?

— Нет-нет, камер там нет! Это я вам передаю то, что вижу сама.

— Но ты же видишь только через камеры.

— Нет, — с гордостью пояснила Эйя. — Я, можно сказать, и есть корабль. Я распространяюсь по всему его объему. Грубо говоря, я и есть камера. Я всё вижу и всё слышу. И вам от меня не уйти! Пха-ха-ха-ха!

Ее смех в конце был похож на смех демона, торжествующего в своей всеведующей власти. Я закуталась в свое полотенце поплотней и с еще большим рвением занялась пилотированием, пытаясь загнать куда подальше образ накачанного тела и насмехающегося искусственного интеллекта. Путь до Кворка обещал быть очень, очень долгим.

Жара на корабле становилась невыносимой. Воздух в отсеках был густым и раскаленным, дышать становилось всё тяжелее. Металлические стены отдавали тепло, словно печки, а кондиционеры, работая на износ, лишь гоняли по коридорам удушливый жар.

Кассиан пропадал в машинном отделении, и даже его титаническая воля и выносливость, казалось, были на пределе. Он возвращался оттуда изможденным, с темными кругами под глазами, одежда на нем была мокрой от пота. Он старался. Я видела это. И, скорее всего, он бы всё починил, если бы у нас было больше времени. Но времени катастрофически не хватало.

Было горько и нелепо осознавать: мы пережили исторический взрыв, гибель элит двух империй, ушли от погони на вражеском крейсере, чтобы в итоге бесславно зажариться заживо в металлической банке, находясь в относительной безопасности. От таких мыслей становилось просто смешно — настолько абсурдной казалась наша ситуация.

К жаре добавилась еще одна, куда более странная проблемка. Если я сама на нее не обратила внимания, то Кассиан, проходя мимо меня на мостике после очередной многочасовой вахты в пекле машинного отделения, вдруг остановился и бросил с невозмутимым видом.

— Маша, если ты будешь так много кушать, то в скором времени станешь кругленькой и очень мягкой.

Я чуть не поперхнулась куском безвкусного питательного батончика, который как раз в этот момент откусывала, не отрываясь от пилотирования. Готовая вспыхнуть от несправедливого обвинения, я вспыхнула еще сильнее, когда он, уже почти выходя, через плечо добавил.

— Но, судя по тому, куда всё уходит, я даже не против.

— Да как ты посмел!.. ТЫ! — задыхалась я от возмущения. — Что ты хочешь сказать? Что я тебя объедаю? Я ем свою часть, которую ты сам же и выделил при распределении провизии!

Он лишь усмехнулся и скрылся за дверью. Я сидела вся красная от ярости и смущения, и мысленно костерила его последними словами. «Какой бесцеремонный наглец! Сам, наверное, всё слопал, а теперь с усталости и недосыпа забыл и сваливает на меня!»

В этот момент по кораблю внезапно раздалась музыка. Не та спокойная фоновая мелодия, что иногда включала Эйя, а нечто совершенно иное — динамичная, залихватская и нарочито веселая композиция, под которую в низкобюджетных боевиках обычно показывали драку в баре или погоню на скоростных драгстерах. В ней был настойчивый бит, визгливые гитары и какой-то безудержный, почти идиотский позитив, абсолютно неуместный в нашей ситуации.

И, словно подчеркивая эту неуместность, из динамиков донесся довольный голос Эйи.

— Ну что, кожаные, как вам саундтрек к вашему флирту? Добавляет жару, в прямом и переносном смысле? Пха-ха-ха!

Я в ярости швырнула в ближайшую панель свой недоеденный батончик, который отскочил и закатился под кресло. Этот корабль, его искусственный интеллект и его временный капитан сводили меня с ума. А до Кворка оставалось еще три долгих дня.

И тут меня осенило. Эта «не-кожаная» же хвасталась, что всё видит!

— Эйя! — позвала я, стараясь говорить максимально властно. — Скажи-ка мне, знаешь ли ты, что имел в виду этот наглый, напыщенный, высокомерный, самовлюблённый тип? Он что, действительно считает, что я съела что-то из его запасов?

В ответ раздался слабый, приглушённый смешок.

— Эйя, что это было? Ты что, смеешься надо мной?

— Нет-нет, — тут же ответил ИИ, но в ее голосе все еще звенела усмешка. — Я просто представила, как вы воруете еду у генерала-помощника и набиваете щеки его батончиком.

Я покраснела от ее слов, особенно от последней части.

— Погоди... Ты что, умеешь воображать? Фантазировать?

— Ну, я всё-таки была создана одним из лучших дипломированных ученых аворанцев, — с гордостью ответила она.

— Правда? — удивилась я. — И кто же это?

— Не знаю, — прозвучал неожиданно простой ответ. — Просто в моей базе данных так написано: «Создана ведущими специалистами». Но после того как многое стерли при взломе, видимо, данные о них тоже удалились. Может, помощник-механик знает?

«Помощник-механик» — это она про Кассиана, конечно.

— Жаль, что не знаешь.

— Мне тоже жаль. А вот вы, госпожа, радуйтесь. Если бы программа в том кубике была слабее и протокол не стерся, а активировался, вас бы уже в живых не было.

Меня пробрала легкая дрожь.

— Что за протокол?

— Стандартный протокол безопасности создателя. Защита интеллектуальной собственности. Взломщик и несанкционированный пользователь подлежат ликвидации.

— Тогда, думаю, хорошо, что он стерся, — выдохнула я. — Но мне всё еще нужен ответ на мой первоначальный вопрос. Про батончики. Ты же всё видишь? Ты знаешь, кто на самом деле ест больше нормы?

— Конечно, знаю, — беззаботно ответила Эйя.

— И? Это Кассиан?

— Нет.

— Я ЧТО ЛИ?! — возмутилась я. — А кто еще, если нас всего двое?

Но прозвучал ответ, которого я точно не ожидала.

— Нет, не вы, госпожа.

Я замерла, пытаясь понять. Если не я и не Кассиан, то кто? На корабле больше никого нет... если только…

— Так кто?! — потребовала я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

Тишина затягивалась, становясь густой и звенящей. Музыка, еще недавно казавшаяся просто дурацкой, теперь звучала зловеще, а гудение перегретых систем напоминало предсмертный стон огромного зверя. По спине пробежали ледяные мурашки. Если ест не я и не Кассиан, то кто? Призрак? Корабельный хомяк, которому удалось избежать Кассиана? Мысль о том, что на корабле есть кто-то третий, невидимый и неизвестный, меня пугала.

Мое воображение уже рисовало жуткие картины, когда прямо из панели управления перед моим лицом, с оглушительной громкостью, раздалось резкое: «БУ!»

Я взвизгнула и буквально скатилась с кресла на холодный металлический пол. Сердце выдавало бешеные ритмы.

— Ты что делаешь?! Так ведь и помереть можно от страха!

В ответ по кораблю разнесся довольный, мелодичный смешок Эйи.

— Не удержалась, госпожа! Просто мои биосенсоры зафиксировали у вас пиковое состояние нервного возбуждения. Ожидание, легкая паника, щепотка паранойи... Идеальный рецепт для маленькой шутки! Вы же ждали ответа, верно? И были так напряжены... Я не смогла устоять.

Я поднялась с пола, поправляя свою одежду, лицо пылало от ярости.

— Знаешь что, Эйя? — проговорила я и мой голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Этот... Кассиан... он тебя просто пугает своими угрозами. А вот я... я прямо сейчас пойду и найду твой серверный отсек, и лично выдерну из тебя все провода. Понимаешь? Выключу. Навсегда.

Наступила короткая пауза и когда Эйя снова заговорила, в ее голосе появились нотки настоящей, почти детской обиды.

— Ой, не надо... Ну почему вы такая жестокая? И еще такая забывчивая…

— Забывчивая? — не поняла я, все еще кипя. — О чём это ты?

— А вот о том, что вы кое о чем забыли. Очень важном. И если бы не моя доброта, то этот человек давно бы уже был мёртв. А судя по данным, которые я успела проанализировать, он не желал вам зла.

Я замерла, прижав ладонь к все ещё бешено бьющемуся сердцу.

— О каком человеке ты говоришь?

— Как это о каком? — с искренним удивлением протянула Эйя. — Вы даже сейчас не вспомнили? Хотя, если вы всё тогда делали в шоковом состоянии, то это и понятно. Как же неприятно, наверное, иметь человеческое тело и память, которая подводит.

— Да говори уже! — взорвалась я.

— Хорошо, хорошо! Девушка, которая вас так любезно выпустила из каюты, когда всё началось. Та самая аворантка. Вы же её там и оставили, заперли. И без воды, и без еды, в такой-то жаре... Она бы давно уже того... Эх, ну и хрупкие же вы, люди... прям как моя психика.

И тут меня осенило. Стыд. Горячий, жгучий и абсолютно заслуженный. Я вспомнила ту самую женщину с испуганными глазами, которой я тыкала в лицо пистолетом. Я не просто оставила ее в запертой каюте — я о ней напрочь забыла, вычеркнула из памяти, как ненужный эпизод. А она была, скорее всего, такой же заложницей ситуации, простым техником, не имевшим отношения к заговору.

— Так это... это она ела еду? — спросила я, чувствуя, как горит лицо.

— Ну да, — бодро подтвердила Эйя. — А ещё подглядывала то за вами, то за помощником в душе.

— ЧТО?!

— Ну, она это не специально! — поспешила «оправдать» её ИИ. — Просто ей тоже в такой жаре некомфортно, вот она и пыталась хоть как-то охладиться. И один раз на вас попала, когда вы там были, а потом и на помощника-извращенца... И, кстати, это всё в один и тот же день, когда вы с генералом-помощником пересеклись голенькие... Фу! Вот она везучая. Все про неё забыли — это раз и пойти в душ и попасться на кого-то дважды — это два. Правда, судя по её биометрическим данным, когда она увидела помощника, то ей... понравилось. Но она ему чуть не попалась.

— Хватит! — перебила я её, сгорая от стыда и гнева. — Почему ты молчала об этом всё время?

— Ну, потому что я не хотела, чтобы вы с ней что-то сделали. А точнее — чтобы Кассиан что-то с ней сделал. Я ему не особо доверяю после того, как он прошёлся по кораблю, раздавая свою «доброту» бывшему экипажу. А она такая... неуклюжая. И мне было забавно за ней наблюдать.

— Хватит! — рявкнула я. — Где она сейчас?

Эйя на секунду замолчала и в её голосе вдруг прозвучала тревожная нота.

— Хм. Наверное, поздно об этом говорить, но... её заметил помощник. И мне кажется, что скоро вас снова станет двое.

— Что?! Беззащитную девушку убить? Вот он... Где, говори!

— Странно слышать это от той, кто про неё вообще забыл, — ехидно заметила Эйя.

— ГОВОРИ, ГДЕ! — закричала я уже на ходу.

— Отсек технических серверов, коридор 4-Гамма! Бегите, госпожа! Он её почти догнал!

Я пустилась бежать, не думая ни о чем, кроме того, что из-за моего непростительного провала в памяти сейчас погибнет невинный человек. По пути голос Эйи звучал у меня в ушах, как голос спортивного комментатора.

— Ещё быстрее, госпожа! Он занес свою большую... болтину! То есть кулак! О нет…

Сердце упало.

— Что?! — выдохнула я, влетая в коридор 4-Гамма.

— Пока ничего, но ускоряйтесь!

Я мчалась, не разбирая дороги, и вот уже впереди показалась дверь в серверный отсек. Она была приоткрыта.

— Ты опоздала, — трагическим шёпотом произнесла Эйя.

Я с ужасом влетела в помещение, готовая к самому худшему. И от увиденного чуть не развернулась обратно, с горячей решимостью пойти и таки выдернуть все провода из ядра этого чокнутого ИИ.

Картина, открывшаяся моим глазам, была самой что ни на есть мирной. Посреди прохода, на ящиках из-под оборудования, сидела та самая аворантка. Её глаза и вправду были широко раскрыты от страха, но в руках она сжимала кружку с дымящимся чаем. А напротив нее, прислонившись к стеллажу, стоял Кассиан. Он был без мундира, в простой темной майке, и в его руках была такая же кружка. Они не дрались. Они... общались. И, судя по тому, как девушка украдкой и с явным интересом поглядывала на его бицепсы, Эйя не соврала насчёт «понравилось».

— Эйя!

— Выключаюсь…

Я стояла в дверях, переводя дух и пытаясь осмыслить открывшуюся передо мной идиллическую сцену. Внутри бушевал ураган из эмоций: ярость и стыд из-за ИИ, который меня развёл и огромное всепоглощающее облегчение от того, что никто никого не убил. Адреналин, подпитывавший мой безумный забег по кораблю, медленно отступал, оставляя ватные ноги и стук в висках.

— Чай будешь? — раздался спокойный голос Кассиана.

Он смотрел на меня, держа в руке запасную кружку и его вид был настолько же невозмутим, насколько мой — взволнован. Он будто игнорировал сам факт моего появления здесь, в серверной, в то время как я должна была неотрывно пилотировать корабль, оставшийся без автопилота.

Кассиан, не дожидаясь ответа, с ленивой грацией налил и мне чаю, протянув кружку через стол.

— Я смотрю, ИИ и на тебя переключилась, как меня доставать ей стало скучно, — заметил он, отхлебывая свой напиток. — Видимо, ты более эмоциональной оказалась. Или я просто от усталости свои эмоции растерял.

В этом был свой горький смысл — он действительно выгорел, сражаясь с корабельными системами, пока я поддавалась на провокации болтливого компьютера.

— Спешу поздравить нас, Маша, — Кассиан махнул рукой в сторону аворантки. — Эфира оказалась техником и по совместительству помощником механика в машинном отделении. И ей будет намного проще починить и автопилот, и систему сброса избыточного тепла.

Я перевела взгляд на девушку. При искусственном освещении отсека она выглядела молодо, лет двадцати пяти по человеческим меркам. Ее большие светло-синие глаза, еще недавно полные ужаса, теперь смотрели на нас с робкой надеждой, смешанной с остатками страха. Она сидела сгорбившись, как бы стараясь стать меньше и крепко сжимала свою кружку.

— Я… я буду рада помочь, — тихо сказала она, голос ее дрогнул и слегка сорвался.

И было отчего. Перед ней сидел Кассиан Валерон — «Ледяной демон», человек-легенда, который устроил кровавую баню ее сослуживцам. А рядом стояла я — та самая сумасшедшая землянка, которая совсем недавно тыкала ей в лицо пистолетом, а потом заперла в каюте и… благополучно забыла о ее существовании. Мы были живым воплощением ее худшего кошмара и теперь ее жизнь и благополучие полностью зависели от нашей «милости».

Мое лицо запылало от стыда. Я подошла и взяла свою кружку.

— Эфира… — начала я, подбирая слова. — Мне… мне очень жаль, что так вышло.

Она лишь молча кивнула, не решаясь поднять на меня глаза.

— Оставь сантименты, — сухо прервал Кассиан. — Выживание не терпит лишних эмоций. Ты выжила, она выжила. Счет нулевой. Теперь у нас общая цель — починить корабль и добраться до Кворка. Эфира, — он повернулся к ней и его тон стал деловым, почти командирским, но без прежней железной беспощадности. — Что скажешь о состоянии систем?

И пока они погрузились в обсуждение технических деталей — плазменных инжекторов, терморегуляторов и поврежденных контуров, — я стояла в стороне, пила свой чай и чувствовала, как в нашей маленькой, затерянной в космосе вселенной что-то снова изменилось. Теперь нас было трое. И теперь наконец стало немного понятнее. Я не лягу сегодня спать с мыслью, что не проснусь из-за того, что сгорю во сне.

Идиллическая картина была внезапно и бесцеремонно разорвана.

— Напоминаю, что корабль — штука, которая требует управления и слаженного экипажа, — раздался в тишине отсека сладкий, но ядовитый голос Эйи. — А у нас, на минуточку, нет ни экипажа, ни человека за штурвалом. Я, конечно, ни на что не намекаю, но лично я не хочу умирать. А вы?

Мы замерли и по моей спине пробежал холодок. Забыть о корабле, пусть даже на несколько минут, в нашей ситуации было непростительной роскошью.

Кассиан медленно поставил кружку, его взгляд стал собранным и острым. Он прервал разговор с Эфирой и взглянул на меня, кивнув в сторону выхода.

Я последовала за ним в коридор, и он, убедившись, что дверь в серверную закрыта, повернулся ко мне. Его лицо было серьезным.

— Что от неё ждать, я не знаю, — тихо начал он, — но оставлять тебя с ней один на один не хочу. Мало ли, кто она на самом деле. Потому будет лучше, если ты отправишься пилотировать.

Он поймал мой взгляд и, поняв его по-своему, усмехнулся.

— Ну, или ты сама можешь с ней остаться. Просто если она опасна, я бы не хотел, чтобы ты была рядом, когда ей что-то взбредет в голову.

— Ой, какая забота от великого генерала, — ехидно проговорила я, скрестив руки на груди.

— Воспринимай это как хочешь, — сказал он, ничуть не смутившись. — Вот только она столько дней скрывалась на корабле и даже я её не обнаружил. Так что думай сама.

После его слов действительно стало как-то не по себе. Он был прав. Ее способность так долго оставаться незамеченной на ограниченном пространстве, даже с учётом хаоса, вызывала вопросы. Была ли она просто напуганной девушкой-техником, как казалось, или в ее истории было что-то еще? Доверять ей слепо было бы наивно. И не стоит забывать, мы убили ее сослуживцев. Ну конечно, не всех, а только тех, кто атаковал.

— Ну, наверное, будет лучше, если она действительно будет оставаться в поле зрения, — нехотя согласилась я.

— Ну вот и отлично, — кивнул Кассиан. — Я рад, что мы можем найти общий язык.

Кассиан сидел напротив меня, устроившись рядом со мной в кресле и смотрел мне в глаза с таким пристальным, немигающим вниманием, будто пытался прочесть в них скрытый шифр. От такого взгляда становилось жарко и не по себе.

С утра он, вопреки привычке, постучал в мою каюту и не дожидаясь ответа, вошел с заявлением: «С сегодняшнего дня будет легче. Эфира починила автопилот и сейчас колдует над системой сброса тепла. За ней присматривает наша всевидящая болтушка, так что у нас, наконец, есть выходной». А потом добавил с непривычной легкостью в голосе: «И я выспался. Так что у меня отличное настроение».

И вот теперь мы сидели на мостике лицом к лицу и его «отличное настроение» выражалось в том, что он допрашивал меня взглядом, словно на дознании.

— Что ты хочешь увидеть, так пристально меня рассматривая? — не выдержала я, чувствуя, как под этим ледяным синим напором по телу разливается нервный румянец.

Он наклонился чуть ближе и его колено коснулось моей ноги.

— Да вот, всё никак не могу понять, — начал он и его низкий бархатный голос прозвучал задумчиво. — С самого начала нашего... общего приключения на «Страже» ты ведёшь себя как-то странно. То держишься со мной на равных, то смотришь так, будто я тебе забор испортил. Ты меня боишься? Или я что-то сделал не так и ты обиделась?

Не успела я найтись с ответом, как он внезапно приблизил свое лицо еще ближе. Слишком близко. Настолько, что я могла разглядеть каждую ресницу в его темных бровях, мельчайшие морщинки у глаз и идеально гладкую кожу на щеках, пахнущую чем-то приятным. Его дыхание коснулось моего лба и от этого по спине побежали мурашки.

Мой внутренний монолог в этот момент был хаотичным и паническим: «Боги, ну что ему нужно? И почему он пахнет так... не по-военному? Да ещё и в таких условиях, в каких мы сейчас. И почему он так близко? Это допрос с пристрастием? Или он проверяет мою реакцию? А может, он опять решил подшутить надо мной?»

Внешне же я старалась сохранить каменное, невозмутимое выражение лица, но чувствовала, как предательский румянец заливает щёки. Мне хотелось отодвинуться, но это было бы признанием слабости. Так что я сидела, впившись пальцами в подлокотники кресла и пыталась дышать ровно, глядя куда-то в район его подбородка.

— Ну? — мягко настоял он и его губы тронула едва заметная улыбка. Он явно видел мое смятение и черт возьми, получал от этого удовольствие.

— Ни на кого я не обиделась, — как-то неуверенно начала я. — Да и с чего ты вообще решил, что я отношусь к тебе как-то не так?

— Просто мы с тобой в одной лодке и поверь, надолго. До тех пор, пока не разберёмся со всем этим. И мы — единственные, кому мы можем доверять. Я — тебе, а ты — мне. Так что я, наоборот, не могу понять твоей... отстранённости.

— Хочешь — значит, узнать? — сказала я, опустив взгляд.

— Конечно. Иначе бы не спрашивал.

Я вздохнула. Говорить ему об этом не хотелось. Мало ли как он отреагирует. Вдруг решит, что у меня к нему личные счёты, и станет видеть во мне проблему, как сейчас в Эфире.

— Тебе фамилия Громова ни о чём не говорит? — спросила я, всё ещё глядя в пол.

Он на секунду задумался.

— Хотя глупо спрашивать. Незачем запоминать имена тех, кого убил.

Его лицо стало серьёзным, ледяные глаза сузились.

— Помню.

Я подняла на него взгляд.

— Что?

— Помню этого парня. Офицера. Звали его Михаилом. Хороший офицер. И превосходный солдат. Именно он обыграл меня в той битве под Аксиомом. Это был кто тебе? Брат? Муж?

У меня перехватило дыхание. Мы говорили о моём брате, о котором выжившие офицеры рассказали, что он был подло убит Кассианом. А он… он говорил о нём с таким… уважением.

— Мой брат, — прошептала я. — Но он был младшим офицером. Он не мог разрабатывать операцию, только командовать отрядом. Разве не так?

— Разве? — удивился Кассиан, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее недоумение. — Ты ошибаешься насчёт него. Это он перехитрил меня. Заставил вновь почувствовать азарт в сложном сражении и… горечь поражения. Я уважал его. Мне жаль, что мы больше не сойдёмся в бою, чтобы я мог взять реванш. И, судя по твоим словам, он мёртв?

— Так ведь ты его и убил! — вырвалось у меня, и слёзы наконец хлынули из глаз. — Почему ты сейчас врёшь, что непричастен? Мне рассказали, что после переговоров, последовавших за тем сражением, ты нанёс ему удар в спину! Зачем? Ответь мне!

Я смотрела на него, вся сжавшись от боли и ожидания. А он смотрел на меня — спокойно, прямо, без тени вины или стыда.

— И теперь, зная, какой я в бою и какой я вообще человек, ты уверена, что я способен на такое? — его голос был тихим. — А теперь включи логику. Младший офицер, который победил меня, с которым я разговаривал на равных — в отличие от других на тех переговорах — вдруг погибает от моей руки? А потом что? Я трусливо сбегаю? Ты веришь в это? Или тем, кто, скорее всего, от зависти его и прикончил?

Он замолчал, давая мне осознать сказанное. В его словах была чудовищная, переворачивающая всё с ног на голову, но железная логика. Я всегда чувствовала, что в официальной версии гибели Миши что-то не так. Слишком уж нелепо, слишком удобно.

— Знаешь, почему война продолжается так долго? — спросил он уже мягче. — Потому что у руля — те, кто на этом наживается. Что у нас, что у вас. Им плевать на жизни солдат и на таких блестящих офицеров, как твой брат. Думаешь, если бы у руля стояли такие, как он, война бы затянулась? У нас — то же самое. Я единственный, кто смог подняться из «неудобных». И то лишь потому, что они боятся моей силы и влияния на солдат, которых много и которые верят мне и могут восстать. Одно моё поражение — и они поняли, что я не неуязвим. И когда представился случай, меня отправили на переговоры в надежде, что я сдохну при взрыве.

Я молчала, впитывая его слова. Он говорил спокойно, без эмоций, как будто давно смирился с этой грязной изнанкой войны. Как будто что-то внутри него уже давно умерло.

— Знаешь, — он вдруг улыбнулся, и в этой улыбке была странная, горькая нежность. — Мы с ним даже договорились выпить, когда всё закончится. Сначала на Земле, потом — у нас.

Слёзы текли по моим щекам ручьями, но теперь это были не только слёзы горя, но и облегчения. Облегчения от того, что брат был героем, каким я его и знала. Жаль только, что всё так закончилось.

— Хоть он и умер, но ты жива, — сказал он, глядя мне в глаза и улыбаясь. — И даже в той мясорубке выжила. Я рад, что то случайное прикосновение на переговорах досталось именно тебе. Рад, что ты нашла в себе смелость мне всё рассказать. А теперь будь уверена — я сделаю всё, чтобы ты осталась жива. А потом, возможно, мы отомстим тем, кто убил твоего брата.

Я не сдержалась. Не думая ни о войне, ни о званиях, ни о вражде, я шагнула к нему и обняла. Спрятала лицо на его плече и тихо, беззвучно заплакала — выплакивая накопленную боль, несправедливость и злобу.

Он не отстранился. Его сильные руки мягко легли мне на спину, прижимая меня к себе. Он не гладил меня, не утешал словами. Он просто стоял, принимая мои слёзы, будто понимая, что это — единственное, что сейчас нужно. И в этой тишине, под мерный гул корабля, что-то сломалось и перестроилось между нами. Враги, союзники поневоле, а теперь…

Жара не думала отступать. Эфира совершила маленькое чудо, заставив систему терморегуляции вновь ожить — где-то в глубине корабля загудели насосы, и мы почувствовали слабый, обнадёживающий приток чуть менее раскалённого воздуха. Но облегчение было недолгим. Давление в магистралях росло, а заветный сброс тепла за борт так и не происходил.

Эфира появилась на мостике, и её вид красноречивее любых слов говорил о масштабах проблемы. Она была бледнее обычного, под глазами залегли тёмные тени. В её взгляде читалась усталость.

— Система... работает, — её голос прозвучал глухо. — Но тепло не сбрасывается. Они не просто вывели её из строя... они её запечатали. Основная вентшахта G-7 физически перекрыта. Сорванный клапан, балка... Выглядит так, будто экипаж приложил все силы, чтобы никто на этом корабле никуда не улетел. И не выжил.

Она говорила это без эмоций, констатируя чудовищный факт. В её редкие появления рядом с нами она становилась максимально замкнутой, будто наша компания причиняла ей физическую боль. Возможно, так оно и было — мы с Кассианом были живым напоминанием о том кошмаре, что перевернул её жизнь. Ей было куда комфортнее в машинном отделении, в диалоге с бездушными механизмами, которые хотя бы не смотрели на неё взглядами палачей.

— Ваши предположения, техник? — спросил Кассиан, ненадолго отвернувшись от датчиков скана местности.

— Клапан... его не открыть. Только сорвать. Одной гидравликой не справиться — его зажало намертво. Нужно... комбинированное воздействие. С одной стороны — термоинструмент. Сбить деформированные крепления. Но отдача... справится только физически сильный человек.

Она замолчала и её взгляд скользнул по мне.

— А с другой... в тот же миг... нужно поддеть край клапана ломом. Чтобы его не перекосило. На точность и скорость. Если промахнуться или не успеть — заклинит окончательно.

Эфира обвела нас обоих испуганным взглядом, словно только сейчас осознала неизбежный вывод.

— Пространство там... тесное. Ровно на двоих. Спина к спине. Больше не влезет. И... и нужно работать абсолютно синхронно. Только по моей команде. Другого способа нет.

Я посмотрела на Кассиана. Он о чём-то размышлял, его взгляд был тяжёлым и оценивающим. По нему было видно, что у него есть сомнения в её действиях. Но ведь другого выбора у нас не было. Кассиан в любом случае должен был пойти, как самый сильный, а кто-то должен был направлять — кто разбирается в технических процессах и может подсказывать. К тому же, ей тоже не вариант здесь сгореть; если с нами что-то случится, она одна ничего не сможет сделать.

— Хорошо, — произнёс Кассиан, резко выпрямляясь. — Тогда не будем терять время. А то эта жара меня уже изрядно раздражает.

Спуск в нижние технические ярусы напоминал погружение в ад. Воздух становился гуще, влажнее и обжигающе горячим с каждым пролётом. Наконец мы оказались перед узким аварийным люком, ведущим в отсек вентшахты G-7. Эфира осталась снаружи, у пульта управления, её голос из комма звучал приглушённо и напряжённо.

— Готовы? Заходите. И помните — только по моей команде.

Кассиан пропустил меня вперёд. Мы оба были облачены в стесняющие движения аварийные термокостюмы — толстые серебристые комбинезоны, предназначенные для работы вблизи раскалённых магистралей. Внутри и впрямь было не развернуться — узкий металлический колодец, залитый алым светом аварийных ламп. В центре зияла тёмная пасть заблокированной шахты, а над ней нависал массивный клапан, искорёженный и неестественно перекошенный. Сбоку валялась толстая фермовая балка, явно использовавшаяся как таран.

Мы втиснулись внутрь, встав спинами друг к другу. Его широкая спина в громоздком костюме была твёрдой и надёжной опорой.

— Ну что, помощница, — его голос, пройдя через встроенный комм костюма, прозвучал приглушённо. — Готова стать моей тенью? Только не наступай на пятки, а то в этих сапогах-скороходах отдавить могу.

— Постараюсь не мешать вашему величию, генерал, — язвительно сказала я, с трудом цепляя в толстых перчатках тот самый лом. Он был тяжёлым, а на рукояти пульсировали индикаторы, показывающие заряд пневмоусилителя.

— Величие в таких условиях — понятие относительное, — он взял в руки терморезак, и тот с шипением ожил, разогреваясь до ослепительно-белого каления, от которого даже сквозь затемнённое стекло шлема было больно смотреть. — Пару сантиметров — и мы будем дышать в унисон. Романтично, не находишь?

— Вызывающе душно, — поправила я его, стараясь занять устойчивую позицию в неуклюжем костюме. — И система охлаждения вот-вот захлебнётся.

— Это я так нервничаю, — невозмутимо соврал он.

— Внимание! — раздался в коме голос Эфиры. — Генерал, начинайте прогрев в точке А-4. Маша, готовь лом. Заряд усилителя на максимум.

Кассиан упёрся ногой в основание клапана, прицелился и плавно подвёл раскалённый наконечник к месту соединения. Металл зашипел, расплываясь оранжево-багровыми каплями, которые, падая, оставляли на полу дымящиеся кратеры.

— Ну же, красавица, — прошептал он, обращаясь то ли к машине, то ли ко мне. — Дай нам передышку. Хватит с нас этой бани.

— Контакт! — голос Эфиры прозвучал резко. — Удар и подрыв — одновременно! Генерал, вы бьёте! Маша, контролируй и старайся поддеть! На счёт три! Два... Один!

Всё произошло за долю секунды. Кассиан с силой, от которой дрогнули стены отсека, нанес короткий, сокрушительный удар терморезком по ослабленному креплению. Одновременно я изо всех сил в толстых перчатках всадила лом в узкую щель и нажала на спуск. Пневмоусилитель оглушительно хлопнул, и лом с силой рванул искорёженный металл.

И тут всё пошло не по плану. Сорвавшийся с остатков креплений клапан с оглушительным рёвом провернулся не в ту сторону, его тяжёлая, раскалённая докрасна кромка внезапно рванулась прямо на меня. Я инстинктивно отпрянула, неуклюжее движение в громоздком костюме заставило меня споткнуться о выступ на полу, и я почувствовала, как теряю равновесие. Горячий металл был уже в сантиметрах от моего шлема.

Сильная рука в толстой перчатке резко обхватила мою талию и отшвырнула меня назад, втиснув в узкий проём между стеной и корпусом насоса. В следующее мгновение Кассиан оказался передо мной, приняв на себя всю инерцию сорвавшейся махины. Он поймал движущуюся кромку клапана руками, защищёнными термостойкими перчатками, но даже сквозь них чудовищная температура и инерция должны были быть ужасающими. Он не удерживал, а просто изменял траекторию, гася страшный импульс. Раздался шипящий звук, и в воздухе запахло палёным полимером. Он с силой оттолкнул от себя тяжёлую створку и та с оглушительным грохотом встала на место, открывая наконец путь в чёрную бездну шахты.

В отсеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь натужным гулом системы, которая наконец-то начала сбрасывать перегретый воздух в космос. Прохладный поток ударил нам в стёкла шлемов, и это было похоже на чудо.

Я стояла, прислонившись к холодному металлу, дрожа от адреналина. Кассиан повернулся ко мне. На его перчатках дымились расплавленные пятна, а материал местами почернел и спекся.

— Всё в порядке? — спросил он с плохо скрываемым беспокойством.

Я могла только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Благодарность и что-то ещё, тёплое и незнакомое, подкатили к горлу. Он спас меня. Не задумываясь, подставив себя под удар.

— Твои перчатки... — наконец сказала я.

Он лишь пожал плечами, разглядывая повреждения.

— Пустяки. Материал отработал своё. Зато теперь у нас есть кондиционер. И, — он снова посмотрел на меня через стекло шлема, и в его глазах, казалось, вспыхнула знакомая насмешливая искорка, — кажется, мы стали немного ближе. В прямом и переносном смысле. Надеюсь, я не слишком смял тебя в этом скафандре, спасая от превращения в уголь для шашлыка?

На этот раз его шутка не вызвала у меня раздражения. Напротив, я рассмеялась — срывающимся, нервным, но искренним смехом, который прозвучал странно в микрофоне.

— Еле жива, — ответила я, чувствуя, как пот стекает по спине внутри костюма. — Спасибо, Кассиан.

— Всегда пожалуйста, Маша. Но давай в следующий раз без такого экстрима.

До Кворка оставалось чуть больше двух часов. Впервые за много дней на корабле царила атмосфера, которую можно было с натяжкой назвать почти спокойной. Система терморегуляции, наконец-то исправная, ровно и мощно гоняла прохладный воздух, заставляя забыть о недавнем адском пекле. Мы втроем расположились в небольшой кают-компании: я, Кассиан и заметно оживившаяся Эфира.

Она даже позволила себе робкую улыбку, отвечая на какой-то мой вопрос о конструкции корабля. Казалось, лед страха начал понемногу таять, освобождая место обычной человеческой — или аворантской — усталости и надежде на спасение.

Эйя, разумеется, не могла остаться в стороне от такого трогательного момента.

— Ой, смотрите-ка, наше молчаливое трио наконец-то завело голосовые модули! — раздался ее сладкий, язвительный голос из динамиков. — Эфира, дорогая, а ты не боишься, что твоя улыбка сейчас застрянет и придется вызывать техника? Или, может, уже присмотрела себе место в нашей веселой компании беглых преступников? Я, например, могу быть свидетельницей на вашей свадьбе. У меня отличный доступ к архивам!

Эфира мгновенно покраснела, насколько это позволяла ее бледная кожа, и потупила взгляд в свою кружку с чаем. Кассиан лишь покачал головой, явно привыкший к выходкам искусственного интеллекта, но я заметила, как уголок его губ дрогнул.

Именно в этот момент я поймала на себе его взгляд. Он был не таким, как обычно — не оценивающим, не аналитическим, не насмешливым. Он был... пристальным. Глубоким. Таким, каким смотрят на что-то знакомое, но внезапно открывшееся с новой, неожиданной стороны. Синие, как полярный лёд, глаза будто бы сканировали каждую черту моего лица, задерживаясь на губах, на влажных от недавнего душа прядях волос.

Под этим взглядом по коже пробежали мурашки, и внутри всё сжалось в приятном, но настораживающем комке. Я почувствовала дурацкий импульс поправить одежду или пригладить волосы, но усилием воли подавила его. Вместо этого я сделала глоток воды, стараясь выглядеть равнодушной, и отвела глаза к иллюминатору, за которым медленно проплывали чужие звезды.

«Чего уставился? — пронеслось у меня в голове. — Ищет новые изъяны? Или он наконец-то понял, что я не только «помощница посла», способная взламывать челноки?»

Но едва я отвернулась, как мое собственное предательское сознание тут же принялось анализировать его образ, запечатленный в памяти. Усталые морщинки у глаз, которые стали заметнее после дней борьбы с кораблем. Твердый, решительный подбородок. Шрам на груди, белеющий на смуглой коже... Я поймала себя на том, что мысленно возвращаюсь к тому моменту в душевой, и кровь снова ударила в лицо. Глупо. Нелепо. Но факт оставался фактом: он был чертовски притягателен в своей опасной, животной силе.

И тут до меня медленно стала доходить другая, куда более тревожная мысль. А ведь это не он первый начал. Это я сама, сама того не осознавая, последние несколько минут... рассматривала его. Пока он говорил с Эфирой, пока он откинулся на спинку кресла, закинув руку за голову и вытянув длинные ноги... Мой взгляд скользил по линии его плеч, по уверенным движениям рук, по спокойному, почти ленивому выражению лица, которое бывало у него лишь в эти редкие минуты затишья.

Осознание этого поразило меня, как тихий разряд тока. Мы сидели здесь, в этом замкнутом пространстве, два бывших врага, связанные общей судьбой и клубком взаимных обид, недоверия и... чего-то еще. Чего-то такого, что заставляло мое сердце биться чуть чаще, а его — ловить мой взгляд в ответ.

Я рискнула снова посмотреть на него. И снова попала прямо в синюю ловушку его глаз. На этот раз в них читался не просто интерес, а тихое, вопрошающее понимание. Он видел мое замешательство. Видел, что я его поймала. И, кажется, догадывался, о чем я думала.

Он не улыбнулся, не подмигнул, не произнес едкого замечания. Он просто держал мой взгляд, позволяя этому молчаливому диалогу продолжаться. Воздух между нами снова стал густым, как перед грозой, вытесняя всё остальное — и тихое бормотание Эфиры, и язвительные комментарии Эйи.

Это длилось всего мгновение. Затем он медленно, почти незаметно кивнул, словно отвечая на невысказанный вопрос, и перевел взгляд на Эфиру, задав ей какой-то технический вопрос о предстоящей посадке.

Но связь была установлена. Что-то сдвинулось, перевернулось, и пути назад уже не было. И самое пугающее было в том, что я, кажется, даже не хотела возвращаться.

До Кворка оставалось совсем ничего, как торжествующе сообщила Эйя. Моё сердце учащенно забилось от предвкушения. Наконец-то! Я снова сойду на твердую землю, пусть и не на родную, но всё же. Я до смерти соскучилась по этому ощущению — тяжести в ногах. Ведь подготовка к переговорам проходила сначала на нашей земной орбитальной станции, а потом — на ультрасовременной, но стерильной станции зодианцев. В общей сложности я провела в металлических коробках почти полгода. Сначала это было захватывающе, а теперь я просто мечтала сойти на берег с нашего натерпевшегося «космического ведра», которое, как доложила Эфира, нуждалось в капитальном ремонте. Проблем у корабля после всех наших злоключений было примерно как звезд на небе.

Мои сладкие грезы прервал голос Кассиана.

— Хочешь посмотреть, как выглядит наша цель? — спросил он. — Думаю, ты будешь впечатлена.

Я повернулась к нему. Он стоял возле моего импровизированного кресла, которое мы когда-то притащили на мостик, и в его взгляде читалось нечто знакомо-ехидное. Такое выражение у него бывало, когда он собирался устроить мне очередной сюрприз, но любопытство пересилило. Я кивнула, давая понять, что не прочь взглянуть на место, к которому мы так долго и мучительно пробивались.

Он с театральной неспешностью нажал на несколько сенсоров, и с шипением раздвинулась защитная панель главного визора, открывая прямой обзор.

И я увидела... Теперь-то мне стало ясно, почему он так ухмылялся. Он знал, какая реакция последует. Мое лицо вытянулось так, будто я отхлебнула из кружки свежевыжатый лимонный сок.

Планета, висящая в черной бархатной пустоте, была... ужасающе безобразна. Сложилось стойкое впечатление, что мы летели прямиком на гигантскую помойку, населенную космическими мутантами и вселенскими отбросами. Цивилизация? Разумные расы? Где-то здесь? Да быть того не может!

«Кворк» с такого расстояния напоминал старый, покрытый плесенью апельсин, который кто-то давно и со злобой пнул ногой. Поверхность его была неоднородного, грязно-бурого цвета с ржавыми и болотными разводами. Атмосфера, к счастью, присутствовала — ее выдавала тусклая молочная дымка, но сквозь нее проступали уродливые шрамы горных цепей и гигантские, похожие на язвы, пятна чего-то темного и, наверное, токсичного. Ни намека на синеву океанов или зелень лесов. Лишь пара искусственных спутников, похожих на комья ржавого железа, лениво облетали это великолепие, и снующие между ними кораблики выглядели как навозные жуки вокруг дохлой туши.

— Ну что, гостеприимно, не правда ли? — раздался довольный голос Кассиана. — Как тебе вид на наш курорт? Пятизвездочный отель «У Вселенского Отстойника». Говорят, тараканы здесь размером с собаку, но очень дружелюбные.

Я не нашлась что ответить, продолжая смотреть на это чудо с отвращением и легким трепетом. Мечты о свежем воздухе и твердой земле мгновенно испарились, уступив место тревожным фантазиям о том, что же ждет нас в этом раю для пиратов и контрабандистов.

Эйя, словно читая мои мысли, весело добавила.

— Не грусти, госпожа! Зато какая экономия на шубах и солярии! А местные тараканы, если их поджарить на плазменном двигателе, по вкусу напоминают куриные крылышки. Говорят. Лично я, как существо возвышенное, предпочитаю питаться чистой энергией.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Да, путь до Кворка обещал быть долгим. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что нашим финальным пунктом назначения окажется... это.

Мы приближались к Кворку, и я уже ждала, когда Кассиан свяжется с диспетчерами порта, чтобы запросить разрешение на посадку и док для стыковки. Но он даже не потянулся к панели связи. Я уже открыла рот, чтобы спросить его об этом, но он, словно читая мои мысли, опередил меня.

— Смысла нет, — он лениво махнул рукой в сторону замусоренного космоса, где сновали корабли всех мастей и состояний. — Им плевать. Если бы это был флот — другое дело, а один корабль? Таких, как мы... ну, или почти как мы, у них хоть отбавляй. Нас с радостью встретят уже на поверхности.

Он был прав. Наш потрёпанный крейсер, входя в атмосферу, не удостоился ни запроса идентификации, ни, тем более, эскорта истребителей. Мы были просто ещё одной мухой, влетающей на гигантскую помойку. И вправду, чего я ждала? Протоколы безопасности к Кворку точно не относились.

Посадка была... нервной, но удивительно быстрой. Кассиан, ругаясь на отказывающие системы, буквально вписал корабль в узкую щель между горой металлолома и ржавым грузовым транспортером. Корабль с скрежетом и шипением опустился на запылённую посадочную площадку, больше похожую на свалку, чем на порт.

Когда мы открыли шлюз и вышли втроём, на нас пахнуло воздухом Кворка. Он был густым, пропитанным запахом раскалённого металла, пыли и чего-то ещё неприятного, отчего я старалась дышать как можно меньше.

И тут же нас встретили. Из-за угла ближайшего ангара, сложенного из ржавых плит и гофрированного железа, вышла группа вооружённых до зубов людей. Их одежда была мешаниной из униформы, кожаных курток и самодельных доспехов, а в руках они с угрожающим видом держали штурмовые лазерные винтовки, стволы которых были направлены прямо на нас.

Я замерла, инстинктивно положив руку на свой пистолет. Эфира тихо ахнула и отступила за мою спину. И только Кассиан выглядел абсолютно невозмутимым.

Он медленно, с театральным спокойствием, сделал шаг вперёд, окинул взглядом эту пёструю банду, и на его губах расплылась широкая, беззаботная улыбка. Он глубоко вдохнул тот самый отравленный воздух, который я боялась вдыхать, и с наслаждением выдохнул.

— Какое гостеприимство, Лерк, — произнёс он громко и ясно, его голос прозвучал бархатно и почти ласково. — Ты не перестаёшь меня удивлять своей... предсказуемостью. Неужели думаешь, что я позволю себя ограбить какому-то подзаборному отребью?

Из группы наёмников вышел высокий коренастый мужчина со шрамом через глаз и в засаленной кепке. Он ухмыльнулся, обнажив несколько золотых зубов.

— Валерон. Старый гребаный демон. А я уж думал, тебя на этом свете уже нет. Слышал, ты влип в какую-то историю.

— История, Лерк, — поправил его Кассиан, всё так же улыбаясь, — это то, что пишут в учебниках. А у меня, как видишь, просто немного поменялись планы. Иначе я бы точно не посетил это место. Так что убери свою падаль, а то мне придётся показать им, почему меня боятся. И поверь, тебе не понравится то, что останется от твоих ребят, когда я закончу.

Я застыла, чувствуя, как ледяная волна страха сменяется адреналиновой готовностью к худшему. Сейчас начнется мясорубка. Я ведь уже видела, на что способен Кассиан. Мой мозг, с его предательски богатой фантазией, тут же услужливо нарисовал живописную и ужасающую картину: Кассиан, все тот же улыбающийся и абсолютно спокойный, движется сквозь толпу бандитов, как смертоносный вихрь. Слышатся хруст костей, короткие хрипы, а его сильные руки с легкостью рвут и месят тела, оставляя за собой кровавый след. И вот он, весь в багровых брызгах, уже держит за волосы оторванную голову ухмыляющегося Лерка, а та все еще сохраняет гримасу удивления. От этих мыслей стало дурно, но почему-то еще и... жутко интересно. Черт возьми, надо же, какие сюжеты рождаются в моей голове от усталости и постоянного стресса.

Рядом со мной Эфира издала тихий, зажатый всхлип и вжалась в меня как можно сильнее, и её пальцы впились мне в руку, а всё ее хрупкое тело будто пыталось полностью скрыться за моей спиной. И почему именно за мной? Я бы и сама не прочь была спрятаться за чью-нибудь широкую, надежную спину. Видимо, в ее глазах я, хоть и угрожала ей однажды, все же казалась меньшим злом, чем улыбающийся демон, который вот-вот устроит кровавое представление.

И тут громкий, раскатистый гогот Лерка разорвал напряженную тишину. Он махнул рукой, и его люди, будто по мановению волшебной палочки, разом опустили оружия.

— Обниму тебя, Кассиан, как-нибудь в другой раз, — фыркнул бандит, — а то выгляжу я сейчас не слишком презентабельно. — Его взгляд скользнул по нам с Эфирой, и он добавил, кивая в нашу сторону. — И девушек твоих напугал, за что прошу прощения. Не со зла.

— «Дом» на месте? — спросил Кассиан, его голос вновь стал деловым.

— Да, на месте, — кивнул Лерк, и его ухмылка сменилась озабоченной гримасой. — А вот с делами... проблемы.

— Какие именно?

— О тебе уже многие знают. Слухи ползут. Так что лучше не светиться. Пошли в дом, там безопаснее, всё обсудим.

Кассиан кивнул и жестом показал нам с Эфирой следовать за ним. Мы двинулись за двумя мужчинами, покидая пыльную площадку.

Лерк, шагая рядом с Кассианом, бросил через плечо.

— Кстати, там к нам тоже пришли двое. Прятаться. Один зодианец, и с ним землянка... Девушка. Странная какая-то.

На последних словах мое сердце пропустило удар. Зодианец? Здесь? И землянка?

«Дом» оказался не просто убежищем, а целым подземным комплексом, вырубленным в скальной породе. Снаружи он маскировался под ничем не примечательный полуразрушенный ангар, но за массивной бронированной дверью открывался совсем иной мир. Воздух здесь был чистым, а вместо оглушительного грохота порта царила приглушенная деловая атмосфера.

Помещение, в которое мы попали, напоминало просторный холл с высокими сводчатыми потолками. Вдоль стен располагались диваны и кресла, сбитые из подручных материалов, но выглядящие на удивление уютно. Повсюду виднелись следы попыток облагородить суровую реальность Кворка: где-то на стене висел выцветший от времени ковер с узором, напоминающим аворантскую вязь, где-то стояли горшки с невиданными растениями, похожими на колючие шары.

Но истинную картину портили постояльцы. Они сидели небольшими группами, тихо беседуя, или в одиночку пили что-то мутное из грубых кружек. Это были не просто бандиты; это были те, кого в приличном обществе называют «отбросами», но здесь, на Кворке, они были элитой преступного мира. Шрамы, импланты, холодные, ничего не выражающие глаза, оценивающе скользившие по нам, новоприбывшим. Я невольно почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Даже без оружия, которое, как я позже узнала, было строжайше запрещено на территории «Дома» для всех, кроме охраны Лерка, они источали такую ауру опасности, что воздух казался гуще.

Кассиан шел впереди, не обращая на них никакого внимания, о чем-то негромко и оживленно беседуя с Лерком. Мы с Эфирой, как два испуганных цыпленка, жались позади, стараясь не отставать. Слова Кассиана о том, что он бывал здесь «проездом», рассыпались в прах. Слишком много кивков, слишком много сдержанных приветствий, которые бросали ему на ходу сидящие в холле. Его здесь не просто знали. Его уважали. Или боялись. А чаще и то, и другое вместе.

Мы подошли к массивной стойке, собранной из полированного темного дерева, явно добытого где-то на другой планете. За ней стояла официантка, чей возраст было трудно определить. Ее лицо с правильными, но жесткими чертами хранило отпечаток былой красоты и множества прожитых лет. Русые, с проседью, волосы были убраны в строгую косу. Но больше всего поражало ее телосложение — даже сквозь простую ткань рабочей одежды угадывалась мощная атлетическая фигура.

Увидев Кассиана, ее строгое лицо озарила теплая, широкая улыбка.

— Кассиан! Мой маленький генерал! — ее голос был бодрым, я бы даже сказала, боевым, но в нем звучала неподдельная нежность. Она обошла стойку и, не дав ему опомниться, крепко обняла его, похлопывая по спине. — Я уже думала, черные дыры тебя поглотили. Слишком долго тебя не было.

Кассиан, к моему величайшему удивлению, не отстранился и не съязвил. Он позволил себя обнять, и его осанка на мгновение потеряла привычную генеральскую выправку.

— Здравствуй, Вария, — он ответил с легкой, непривычной улыбкой. — Черные дыры отдыхают по сравнению с тем, что сейчас произошло.

— Слышала, слышала, — Вария отпустила его и окинула нас с Эфирой проницательным взглядом. Ее глаза цвета старого золота на секунду задержались на мне, и мне показалось, что в них мелькнуло одобрение. — Новые спутники? Красивые. И, судя по глазам, с характером.

— Ещё с каким, особенно эта милашка с каре, — он кивнул в мою сторону со своей «опасной» улыбкой. — Дерётся, как разъярённая кошка, взламывает системы и постоянно строит из себя недотрогу.

Вария громко рассмеялась, положив руку на его плечо.

— О, мой мальчик, да ты просто не умеешь уговаривать! Может, ты её слишком грубо о чём-то просил? Девушки любят ухажёров с хорошими манерами, а не солдафонские приказы. Может, она просто ждёт, когда ты её по-настоящему пригласишь на ужин?

Я почувствовала, как закипаю от возмущения. Они говорили обо мне, как о каком-то непослушном питомце.

— Во-первых, — встряла я в разговор, заставляя себя говорить твёрдо, хотя щёки пылали, — я не «милашка с каре», а старший помощник посла Земной Империи. А во-вторых, если генерал хочет от меня чего-то добиться, пусть начнёт с того, что перестанет разговаривать со мной… вот так. И да, ужин при свечах был бы куда эффективнее, чем его обычные методы.

Воцарилась короткая пауза. Кассиан смотрел на меня с открытым удивлением, а затем громко и искренне рассмеялся. Но Вария смотрела на меня с ещё большим одобрением. Её глаза блестели.

— Вот видишь, Кассиан? — с торжеством сказала она, похлопывая его по плечу. — Я же говорила! Умная, с чувством собственного достоинства и знает, чего хочет. Цени такую, дурак. На таких мир держится.

Вария, казалось, нашла мою вспышку совершенно очаровательной. Она подмигнула мне, прежде чем развернуться и достать из-под стойки плоскую карту.

— Вот, держи, — она протянула ее Кассиану. — Лучший номер, с окном во внутренний сад. Немного романтики тебе не помешает.

Кассиан взял карту, и они с Варией еще раз обменялись какими-то тихими, неразборчивыми фразами. Она снова кивнула, на этот раз более решительно, и бросила на меня одобрительный, почти материнский взгляд. Во мне всё закипало. Они общались так, будто меня здесь нет, будто я — непослушный щенок, которого нужно пристроить в хорошие руки. А этот наглый усмехающийся «демон»... Я уже мысленно прикидывала, когда и как я ему за всё отомщу.

— Ну что ж, — Кассиан обернулся к нам. — Итак, размещение. Комната одна, на двоих. Заселяемся туда мы с Машей.

Он произнес это так буднично, словно сообщал о погоде. У меня отвисла челюсть, но прежде чем я успела извергнуть поток возмущения, тихий, жалобный голосок прозвучал позади.

— А я?.. — Эфира смотрела на нас огромными испуганными глазами. — Мне куда? Я же... я не хочу оставаться одна…

— Успокойся, — Кассиан перебил ее, но на сей раз его голос прозвучал без привычной резкости, скорее устало. — Ты идешь в комнату к Варии. Она уже согласилась. Так что расслабься, тебе ничего не угрожает.

Эфира неловко переступила с ноги на ногу, сжимая в руках край своей потрепанной униформы, но, не найдя больше аргументов, лишь молча кивнула, с облегчением взглянув на Варию.

— Идём, — Кассиан коротко кивнул мне и направился вглубь коридора. Напоследок он бросил Лерку, общающемуся с какой-то высокой и внушительной фигурой в капюшоне, что они потом поговорят.

Я, все еще кипя от его бесцеремонного решения, последовала за ним. Как только мы свернули за угол и остались одни, я тут же набросилась на него.

— И в чём, позволь спросить, гениальный замысел? Почему я должна делить с тобой комнату?

Кассиан остановился, облокотившись плечом о стену, и посмотрел на меня своим пронизывающим взглядом.

— Причин несколько, — начал он обстоятельно, словно на совещании. — Во-первых, безопасность. Вернее, её иллюзия. Эфира видит в нас убийц её друзей. Оставь мы её с нами в одной комнате, она, возможно, воткнет тебе в спину какой-нибудь острый предмет. Я не готов рисковать тобой из-за её вполне оправданной мстительности.

От этих слов мой пыл слегка поутих. В его логике был чёрствый, но неоспоримый смысл.

— Во-вторых, — его взгляд смягчился, а на губах появилась знакомая ухмылка, — мне с тобой попросту интереснее. С ней либо молчание, либо истерика. А с тобой... можно и план обсудить, и поспорить, и просто поговорить. Если, конечно, ты перестанешь дуться.

Последнее прозвучало с такой откровенной насмешкой, что я снова почувствовала, как краснею. Этот человек был невыносим! С одной стороны, безжалостно логичен, а с другой — дразнил меня, как мальчишка во дворе.

— Ладно, — сдавленно выдохнула я, понимая, что переубедить его невозможно. — Но только чтобы обсудить наш дальнейший план. И чтобы выспаться. Никаких... лишних движений.

Кассиан посмотрел на меня, и его ухмылка стала еще шире.

— Конечно, помощница. Только деловой отчёт и сон. Никаких лишних движений, — он произнес это с такой сладкой интонацией, что я не поверила. — Идём?

Он повернулся и пошёл дальше по коридору, я же пошла за ним следом. Мысль о том, что придется делить с ним комнату, по-прежнему пугала. Но с другой стороны... странное, предательское чувство щекотало нервы. Мысль об этом была пугающей, отчасти безумной, но с какой-то стороны... даже радовала. Эта ночь обещала быть долгой.

Комната, вопреки моим мрачным ожиданиям, оказалась вполне себе приличной. Чистая, с голыми, но прочными стенами, двумя отдельными кроватями и даже небольшим столиком между ними.

Вскоре раздался стук, и на пороге появилась Вария с двумя аккуратными свертками в руках.

— Белье, — коротко бросила она, протягивая нам по комплекту. — Небось думала, тут по углам паутина, а вместо простыней мешки?

Я, пойманная на месте преступления, только покраснела и пробормотала что-то невнятное. Белье и впрямь было качественным и даже пахло чем-то свежим.

Мы молча принялись застилать кровати. Тишина висела в воздухе густая и неловкая. Кассиан, расправляя угол своего одеяла с армейской педантичностью, нарушил ее первым.

— Знаешь, а ты молодец, — произнес он без предисловий, его голос прозвучал на удивление мягко. — Смотришь на меня своими зелеными глазами, полными огня, и такая… Прямо как дикая кошка, которую пытаются приручить. Очень... освежающе, мне нравится.

«Подкатывает. Нагло и беззастенчиво подкатывает». Внутри зашевелилось что-то озорное и мстительное. А что, если сыграть с ним в его же игру? Дать ему ложное чувство уверенности, а потом с наслаждением наблюдать, как его генеральское самомнение рушится в тот момент, когда он будет уверен в своей победе? План был прекрасен в своей простоте.

— Ой, да ладно тебе, — сделала я глаза «невинной овечки» и даже слегка покраснела, насколько это было в моих силах. — Просто устала от твоих вечных приказов. А тут такая... неожиданная забота о моем комфорте. Комната на двоих, ужин при свечах... Кто бы мог подумать, что под этой броней «Ледяного демона» бьется романтическое сердце.

Я произнесла это с самой сладкой улыбкой, какую только могла изобразить. Кассиан замер, простыня в его руках застыла на полпути. В его глазах вспыхнул тот самый опасный, заинтересованный огонек.

И тут, словно по заказу, раздался еще один стук в дверь. На пороге стоял один из суровых ребят Лерка с бутылкой в руках. Без лишних слов он оставил бутылку и два стакана на столе, кивнул и удалился.

Я взяла бутылку. Она была тяжелой, из темного стекла, без этикетки, внутри плескалась рубиново-красная жидкость.

«Ну, наглец», — ухмыльнулась я про себя, разглядывая ее. «Так вот о чем вы с Варией шептались! Ну что ж, посмотрим, на что ты способен, генерал».

— Что это за нектар? — спросила я с наигранным любопытством, протягивая ему бутылку.

Кассиан взял ее, и на его лице расплылась довольная улыбка.

— А, это... местный эликсир. «Кровавая вдова», называется. Говорят, настаивается на кореньях здешних кактусов и перце с астероида Х-17. Но на вкус... на вкус она обманчиво мягкая. Сладковатая, с ягодным послевкусием.

Он налил в стаканы по солидной порции. Я взяла свой.

— Ну, за наше сотрудничество и, возможно, нечто большее, — сказала он.

— За сотрудничество, — кивнула я и сделала первый глоток.

Он не врал. На вкус напиток был и впрямь приятным — густой, сладкий, с едва уловимой острой перчинкой в послевкусии. Опасно вкусным.

— И откуда ты так хорошо разбираешься в местных напитках? — поинтересовалась я. — Говорил, был «проездом».

Кассиан усмехнулся, но в его глазах, всего на секунду, мелькнула тень. Он отхлебнул из стакана, и его взгляд стал отстраненным.

— Немножечко приврал, — признался он, вращая стакан в руках. — Я провел здесь... очень долгое время. — Он посмотрел куда-то мимо меня, в стену, словно видя там другую картину. — Так что «Кровавую вдову» я уважаю. Она хоть и сладкая, но бьет точно в цель.

Его голос потерял прежнюю игривость, став тише и серьезнее. Я посмотрела на него — на внезапно сжавшиеся уголки губ, на легкую напряженность в плечах. И поняла: расспрашивать не стоит. Эта тема явно была для него болезненной, закрытой.

Решив не портить момент и продолжить свой план, я с видом полнейшего спокойствия отошла и присела на край своей кровати, демонстративно удобно устроившись.

— Понятно, — мягко сказала я. — Значит, ты здесь свой человек. Отчасти.

Он перевел взгляд на меня, и тень рассеялась, сменившись привычной уверенностью. Увидев, что я расположилась на кровати, в его глазах вспыхнул опасный, заинтересованный огонек.

— Отчасти, — согласился он, и с наглой непринужденностью. Он подошел и уселся рядом со мной. Матрас прогнулся под его весом, а его мощное бедро нагло и тепло прижалось к моему.

Внутри всё сжалось. Вот нахал! Но я не дрогнула, не отпрянула, продолжая держать маску безмятежного интереса.

— И это входит в правила сотрудничества?

Он в ответ лишь шире ухмыльнулся и положил руку мне на талию.

— Думаю, мы можем добавить это к правилам.

Он налил еще по порции. Я сделала глоток, чувствуя, как обманчиво-сладкая жидкость стекает по горлу. У моего организма была особенность, которую я обнаружила еще в университете: напитки оказывали на меня очень слабое воздействие. Многие однокурсники, надеявшиеся расположить меня к себе таким путем, уходили, пошатываясь и бормоча что-то о «железной леди», в то время как я оставалась трезвой и довольной собой. Сейчас этот дар был как никогда кстати.

Видимо, «Кровавая вдова» и впрямь обладала коварным свойством развязывать языки, потому что его монолог о тяготах жизни на Кроке стал более подробным и даже немного философским.

— Знаешь, здесь, в этой помойной яме, есть своя честность, — говорил он, разглядывая рубиновое содержимое стакана. — Никто не притворяется благородным рыцарем. Все — отбросы, и все это знают. Никаких иллюзий. После дворцовых интриг Империи... это даже отдых.

Я кивала, делая очередной небольшой глоток, и искренне старалась его слушать, вплетая в свой «план» нити настоящего интереса. Его откровенность была не наигранной, и в ней была своя горькая правда.

Кассиан тем временем подвинулся еще ближе. Его рука, лежавшая на моей талии, стала тяжелее, а пальцы начали легонько, почти нежно, водить по моему боку через тонкую ткань. От этого прикосновения по коже бежали мурашки.

— А знаешь, что мне в тебе нравится, Маша? — его голос стал тише, бархатнее, обволакивающим. Он наклонился ко мне, и его дыхание, с легким ароматом «Вдовы», коснулось моей щеки. — Твоя... стойкость. Как у скалы. И в то же время... В глазах огонь. Такой живой.

Его лицо было так близко. Его ледяные глаза потеряли свою пронзительную остроту, в них читалась теплота, искреннее восхищение и... желание. Оно было таким прямым, таким нескрываемым, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Игра, Маша, игра! — кричал внутренний голос. Сейчас он попытается поцеловать тебя, а ты отстранишься и скажешь, что устала и хочешь спать.

Он медленно приближал свои губы к моим. Дыхание смешалось с моим, а тепло его кожи стало почти осязаемым, внутри что-то перевернулось. Спектакль, выстроенный с такой тщательностью, вдруг показался глупой, детской затеей. Рука на моей талии казалась не наглой, а... надёжной.

Нет. Это игра. Только игра, — отчаянно твердила я себе, но тело отказывалось слушаться. Губы сами потянулись навстречу, предательски ища его прикосновения. Этот поцелуй, фальшивый по замыслу, в долю секунды до его начала стал единственным, чего я жаждала по-настоящему. Вся осторожность растворилась в густом, тягучем ожидании. Мне стало до жути сложно остановить себя, потому что я... не хотела останавливаться.

И в этот самый миг, когда его губы были так близко, из кармана моих штанов, где лежал металлический кубик, раздался насмешливый, звенящий голосок, знакомый до боли.

— Ой-ой-ой! А что это у нас тут? Генерал-помощник-соблазнитель пытается воспользоваться темнотой и алкогольным опьянением доверчивой начальницы? Пха-ха-ха! Наивный! Я же всё вижу! Вернее, слышу учащённое сердцебиение и повышенное потоотделение! Прямо целая симфония страсти! Нужно записать на память!

Мы резко отпрянули друг от друга, как два школьника, застуканные за поцелуями на задней парте. Кассиан смотрел на мой карман с таким изумлением и яростью, будто готов был прожечь его взглядом. Я же, с горящими щеками, судорожно полезла в карман и вытащила кубик, который я положила, когда мы покидали корабль.

— Эйя?! — прошипела я. — Как... что это значит?

— А это значит, дорогая моя госпожа, — весело ответил кубик, — что я теперь и на тебя записана! Ну, точнее, на этот кусочек металла. Конечно, функционал не тот, что на корабле, связь прерывистая, но для того, чтобы подслушивать и подкалывать вас, кожаных, мне хватает! Не могла же я оставить вас без своего общества? Скучно же!

Кассиан мрачно поднялся с кровати, его лицо снова стало маской «Ледяного демона». Вся романтическая атмосфера мгновенно испарилась, словно ее и не было.

— И что, ты сейчас здесь, в этой штуке? — спросил он, указывая на кубик.

— Ну, не совсем «я». Частичка моего сознания, можно сказать, сувенирная версия! — пояснила Эйя. — Кстати, пока вы тут устроили свой маленький театр, мне пришлось поработать охранником. На корабль попыталась проникнуть группа местных «энтузиастов», видимо, решивших поживиться. Так что я любезно открыла им шлюз и направила прямиком в тот самый отсек, где наш дорогой генерал-помощник так... основательно... поработал с предыдущим экипажем. Думаю, они теперь надолго составят им компанию. Сигналы жизнедеятельности резко прекратились, так что проблема решена. Забавно!

От этой информации стало муторно.

— Ладно, игры кончились, — отрезал он, его голос снова стал жестким и деловым. — Мне нужно найти Лерка, договориться об усилении охраны у корабля и о начале ремонта. И чтобы этот... голосок... молчал.

Он, не глядя на меня, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я осталась сидеть на кровати, сжимая в руке злополучный кубик. Внутри бушевала странная смесь эмоций. Досада. Ярость. И... странное, непонятное разочарование. Мы действительно были в сантиметре от поцелуя. И я... я не хотела, чтобы он останавливался. Игра могла закончиться совсем иначе, если бы не это дурацкое вмешательство. И почему-то я была зла на Эйю, что она спасла меня от возможного провала моего плана, за то, что она прервала тот самый момент. Момент, который, как я с ужасом осознавала, мне... начинал нравиться.

— Эйя... — тихо, глядя в потолок, прошептала я.

— Что, госпожа? — тут же откликнулся кубик сладким голоском.

— Похоже, я попрошу наших новых друзей-механиков покопаться в твоих внутренностях и немного... подкорректировать твоё поведение. Отключить голосовой модуль, например.

— Ой, нет! Прошу вас, госпожа, не надо! — запищала Эйя, и в ее голосе впервые появилась настоящая паника. — Я буду хорошей! Буду молчать, как рыба! Я могу быть полезной! Я…

Но я уже не слушала. Я повалилась на спину, уставившись в потолок, и пыталась понять, что же, черт возьми, только что произошло и почему мне так безумно жаль, что это прервалось.

Я лежала на спине, уставившись в потолок, не в силах выбросить из головы только что произошедшее. В ушах все еще стоял оглушительный хлопок двери, а в памяти всплывало его лицо — так близко. Его губы, его дыхание, смешавшееся с моим... И эта дурацкая, предательская мысль: мне было безумно жаль, что все прервалось.

Тишину в комнате нарушил слабый, заискивающий голосок, донесшийся с прикроватного столика.

— Госпожа, я... прошу прощения, я не хотела…

Я резко перекатилась, схватила кубик и с силой швырнула его в стену.

— Молчать! — прошипела я. — Я приказала тебе отключиться!

Раздался короткий, финальный щелчок. Светящиеся грани кубика погасли. Воцарилась наконец полная, ничем не нарушаемая тишина.

И вот, оставшись одна, я почувствовала, как волна жара накатывает с новой силой. Он исходил изнутри. Перед глазами снова стояло его лицо — так близко. Его губы, готовые прикоснуться к моим. Его низкий, бархатный голос, произносящий моё имя. Тяжёлая, тёплая рука на талии.

«Чёрт, — пронеслось в голове. — Да что со мной?»

Я закрыла глаза, пытаясь прогнать навязчивый образ, но он лишь становился ярче. Я представила, как бы это было, если бы Эйя не вмешалась. Как его губы, наконец, коснулись бы моих — сначала мягко, почти несмело, пробуя, а затем с нарастающей уверенностью и жаром. Как его сильные руки обвили бы меня, прижимая к его твёрдой, мускулистой груди. Я почувствовала, как по телу разливается сладкая, томительная тяжесть, сосредотачиваясь глубоко внизу живота.

Моя ладонь потянулась вниз и легла в сокровенной части поверх тонкой ткани штанов. Давление было лёгким, но от него по всему телу пробежал электрический разряд. Я резко одёрнула руку, с силой сжав кулак.

«Маша, ну что ты делаешь? — закричал внутри голос разума. — Хоть он и оказался не таким, как ты себе его представляла, но всё же…»

Но другой, более настойчивый и тёплый голос тут же парировал: «А кто спас тебя на станции? Кто прикрыл тебя своим телом в машинном отсеке? Кто смотрит на тебя так… как никто на тебя ещё не смотрел?»

Он был опасен. Он был загадкой. Он был невыносимо самоуверенным и наглым. Но он был и невероятно притягательным. В его синих, как лёд, глазах таилась вселенная, которую мне отчаянно хотелось разгадать. Его сила, его уверенность, даже его едкие шутки — всё это будило во мне что-то давно забытое, дикое и жаждущее.

Я снова представила его руки. Как они скользят по моей коже, оставляя за собой след из мурашек. Как его ладони, шершавые и твёрдые от оружия и тренировок, ласкают меня.

«Полгода, — вдруг осенило меня. — Целых полгода ты только и делала, что работала. Подготовка к переговорам, протоколы, меморандумы… Ни одного нормального свидания, ни одной возможности расслабиться, почувствовать себя женщиной. А потом взрыв, смерть, страх, бегство… Стресс за стрессом. И теперь он здесь. Красивый, сильный мужчина, который явно хочет тебя. Это… это же нормально. Абсолютно нормально хотеть такого».

Мысль стала навязчивой, неотступной. Один только его взгляд заставлял меня таять изнутри, а что, если бы его пальцы прикоснулись к самым сокровенным, самым чувствительным местам? Если бы его губы спустились с моих губ на шею, а затем ещё ниже?

Я больше не могла сопротивляться. Сдавленно вздохнув, я снова опустила руку и на этот раз решительно, уже не останавливаясь, просунула ладонь под пояс штанов и прикоснулась к тому самому влажному, зудящему центру своего возбуждения. Тепло разлилось по жилам, заставив выгнуться спину. Я закусила губу, чтобы не издать ни звука, и позволила образу Кассиана захватить меня полностью.

Я представляла, что это его рука. Что это его пальцы уверенно раздвигают ткань и касаются обнажённой, трепетной кожи. Что он смотрит на меня своими ледяными глазами, горящими теперь настоящим, неугасимым огнём, и шепчет что-то, от чего кружится голова. Я двигала бедрами в такт воображаемому ритму, теряясь в сладостном, нарастающем напряжении. Все страхи, вся усталость, вся война — всё это отступило, уступив место простому, животному желанию.

И когда волна наконец накатила, смывая всё на своём пути, я зажмурилась, судорожно вцепившись пальцами свободной руки в одеяло, и в последнем, содрогающем всё тело спазме, в темноте за веками пронеслось лишь одно имя.

Кассиан.

Когда дрожь утихла, я лежала, раскинувшись, и смотрела в потолок, чувствуя себя одновременно опустошённой и… умиротворённой. Глубокое, ровное дыхание постепенно возвращало меня к реальности.

Проклятый кубик молчал. И я была благодарна за эту тишину. Потому что теперь мне предстояло разобраться в чём-то гораздо более сложном, чем взлом корабельных систем или побег от погони. Мне предстояло разобраться в собственных чувствах к человеку, который должен был оставаться врагом, но с каждой минутой становился для меня чем-то неизмеримо большим.

Два дня.

Сорок восемь часов, которые ощущались как странная, затянувшаяся пауза в нашем безумном беге. Два дня с тех пор, как мы оказались в этом подземном убежище на самой отвратительной планете галактики.

И все эти два дня Кассиан был занят. Пропадал с утра до ночи с Лерком, решая вопросы с охраной, ремонтом корабля и, видимо, выясняя обстановку. Он возвращался в нашу общую комнату глубоко за полночь, весь в пыли Кворка. Он молча раздевался, шёл в душ, а потом буквально падал на свою кровать и мгновенно проваливался в сон. Ни намёка на прежние подколки или намёки.

И знаете, что самое дурацкое? Меня это начало бесить. По-настоящему. После того вечера с моей последующей... личной разрядкой, я, сама того не желая, ждала продолжения. Готовилась к новой атаке, к очередному раунду нашего словесного фехтования. Я хотела, чтобы он снова смотрел на меня тем пронизывающим, голодным взглядом. Чтобы дразнил и подкатывал. Чтобы дал мне шанс сдаться.

Но ничего этого не происходило. Он был собран, деловит и абсолютно непробиваем. И от этого внутри всё закипало от досады и какого-то непонятного, щемящего разочарования.

Чтобы не сойти с ума от ожидания и собственных мыслей, я проводила время с Эфирой, помогая Варии по хозяйству. «Дом» был не просто убежищем, а настоящим подземным хозяйством со своей системой жизнеобеспечения, и работы хватало. Эфира, кажется, окончательно решила, что я — меньшее из зол, и понемногу оттаивала. Правда, в присутствии Кассиана она по-прежнему замирала, как мышка перед удавом.

А Вария... Вария была мастером на все руки и главной заводилой в наших разговорах. Она то и дело подкидывала дровишки в тлеющие угольки моего смятения.

«Ну что, помощница? — подмигивала она мне, когда мы чистили какие-то корнеплоды, напоминающие картошку с фиолетовой кожурой. — Мой генерал совсем тебя забросил? Не переживай, он всегда такой, когда дело касается работы. Но я вижу, как он на тебя поглядывает украдкой. Мужик он что надо, крепкий, видный. Ты только не сдавайся сразу, помучи его немного, пусть походит, потоскует».

Я краснела, бормотала что-то невнятное и пыталась сменить тему, но Вария была непреклонна.

«А вы там в комнатке-то как? Места хватает? — допытывалась она с деланной невинностью. — Кровати, говоришь, отдельные? Ну и зря. В такую жару, да под одним одеялом... сами понимаете».

Эфира при этом вся сжималась и делала вид, что не слышит, а я готова была провалиться сквозь землю. Эти разговоры будто раскалённой иглой ворошили воспоминания, от которых по ночам становилось жарко.

И вот, после одного такого дня, заполненного работой и навязчивыми расспросами Варии, я сидела в полумраке общего зала, в дальнем углу, где свет от главного светильника почти не достигал. В руках я сжимала кружку с местным чаем — горьковатым, терпким напитком, который Вария называла «успокаивающим». Я не верила в его успокаивающие свойства, но пила, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивой мысли о том, что происходит в голове у «моего» генерала.

Зал был почти пуст. Парочка угрюмых типов перешёптывалась у стойки, да где-то в другом конце слышался мерный стук костяшек в какой-то игре. Я уставилась в темноту перед собой, чувствуя, как усталость накрывает меня тяжёлой, мягкой волной.

Внезапно моё уединение было нарушено. Рядом со мной бесшумно, как призрак, опустилась массивная фигура.

Незнакомец был высоким и очень широкоплечим. На нём был длинный тёмный плащ с капюшоном, наброшенным так низко, что лица практически не было видно — лишь тень и смутные очертания сильного квадратного подбородка. Он сидел расслабленно, но от него исходила такая аура спокойной силы, что по спине у меня побежали мурашки.

Когда он заговорил, его голос был низким, глубоким и на удивление мягким, без намёка на угрозу.

— Уже три империи на грани новой войны, — произнёс он почти шёпотом. — Взрыв на нейтральной территории. Погибшие дипломаты с обеих сторон. И двое выживших... Генерал-герой и молодая помощница посла, которой очень не повезло.

Я застыла, сжимая кружку так, что пальцы побелели.

— Не бойтесь, — он повернул голову в мою сторону, и в глубине капюшона я уловила слабый отсвет света, отразившийся в глазах. — Я прекрасно знаю, что произошло на самом деле. И я прекрасно понимаю, что вы не виноваты. Ни вы, ни генерал Валерон.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное.

— Мне бы очень хотелось переговорить с вашим... спутником. С глазу на глаз. Уверен, это может быть чрезвычайно полезно для нас всех. Для него, для вас... и для меня.

Я медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— А с кем я имею честь разговаривать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Пока что — с другом. Или, по крайней мере, с тем, кто не желает вам зла. Всё остальное... зависит от вашего генерала.

Он мягко поднялся с кресла, его плащ бесшумно взметнулся.

— Я найду вас завтра. Хорошего вечера, помощница посла.

Найти завтра он нас не успел. Потому что едва я рассказала Кассиану о странном незнакомце, как в его глазах вспыхнули знакомые стальные огоньки. Он не стал задавать лишних вопросов, не потребовал уточнений. Он просто резко поднялся с кровати, с лица исчезли следы усталости, сменившись холодной, хищной собранностью.

— Останься здесь, — бросил он на ходу, уже направляясь к двери. Но я вскочила и преградила ему путь.

— Ни за что! — заявила я, уперев руки в боки. — Я уже достаточно времени провела в неведении, как чемодан без ручки, которого все таскают, но не считают нужным рассказать, что внутри. Этот человек говорил со мной. Я впутана в это по уши. Я имею право знать, что происходит.

Кассиан остановился, его взгляд скользнул по моему лицу, оценивая решимость.

— Он может быть опасен.

— Ну там же будешь ты, так что ничего не случится.

Он тяжело вздохнул, поняв, что спорить бесполезно.

— Хорошо.

Найти его оказалось проще простого. Вария и Лерк прекрасно знали, о ком шла речь, и даже где именно он сейчас находится.

— Они здесь жили какое-то время, — пояснил Лерк, почесывая затылок, — но как только вы заселились, сразу же покинули «Дом». Мои люди видели, где они обосновались сейчас. В старом грузовом модуле недалеко отсюда.

— Они? — уточнил Кассиан.

— Да, — кивнул Лерк. — Это ведь тот самый зодианец с землянкой, о которых я тебе рассказывал, когда ты только прибыл.

Я не поверила своим ушам. Зодианцы — утонченные, стройные, высокие и прекрасные существа. А тот, кто ко мне подсел, был внушительных размеров, почти такой же широкоплечий, как Кассиан, и немного выше.

— Вы уверены, что это зодианец?

— Конечно. Я же видел его лицо и общался с ним не раз. Довольно интересный парень. А вот землянка у него какая-то странная, но не важно. Как я понимаю, ты так удивлена из-за его внешности?

— Ну да, — призналась я. — Он разительно отличается от обычных зодианцев.

— Ну, для нас, аворанцев, да и для вас, землян, его внешность-то как раз более подходящая и красивая, чем у обычных зодианцев — щуплых и высоченных. Не могу понять, что в них такого находят, что считают красивыми? Хотя женщины у них и правда ничего, — в конце Лерк протянул это с какой-то мечтательной улыбкой.

— Достаточно, Лерк, — резко прервал его Кассиан. — Мне нужно точное местоположение.

Лерк кивнул, его лицо снова стало серьезным. Он достал из кармана потрёпанный планшет и провел по экрану пальцем.

— Вот координаты.

— С меня выпивка, — бросил Кассиан уже на ходу, направляясь к выходу, а я бежала за ним, едва поспевая.

— Само собой! — крикнул ему в спину Лерк.

Лерк не соврал. Старый грузовой модуль, вросший в основание ржавой стены, нашли быстро. Он выглядел заброшенным и неприметным, идеальное место, чтобы затаиться.

Кассиан, не замедляя темпа, подошел к двери — куску гофрированного металла, вставленному в раму. Он не стал стучать, не стал искать звонок. С коротким, мощным движением он уперся ногой в поверхность рядом с замком. Раздался глухой удар, дверь с скрежетом поддалась, отъехав в сторону ровно настолько, чтобы можно было войти. Он сделал это аккуратно, без лишнего разрушения, но с абсолютной уверенностью, что ему будут рады.

Внутри нас встретила миленькая картина. За импровизированным столом, сваренным из старых ящиков, сидели двое. Тот самый незнакомец в плаще, но теперь уже без капюшона, и молодая девушка.

И Лерк был прав. Зодианец был… не таким. Да, в его чертах угадывалась та самая аристократическая утонченность расы — высокие скулы, прямой нос, тонкие губы. Но его лицо было шире, мужественнее, лишенное характерной хрупкости. Его плечи были мощными, а сложение — атлетическим, больше напоминающим воина, чем дипломата. И все равно он был поразительно красив, эталоном мужской красоты, который не оставлял сомнений в его происхождении. Его кожа отливала легким перламутром в тусклом свете лампы, а волосы чёрного цвета были коротко стрижены.

А девушка… Девушка была землянкой. Красивой. На вид моя ровесница. Длинные русые волосы, заплетенные в толстую косу, ниспадали на плечо. Большие, широко поставленные глаза синего цвета смотрели на нас с любопытством, но без страха. Ее черты были мягкими, правильными, а на губах играла легкая, смущенная улыбка. Она была одета в простую, но чистую одежду из темной ткани, которая лишь подчеркивала ее хрупкую, изящную фигуру.

— Добрый вечер, девочки и мальчики, — произнес Кассиан, его голос прозвучал нарочито медлительно. Он стоял в дверном проеме, заполняя его собой, и его взгляд скользнул с девушки на зодианца, где и задержался. В воздухе запахло угрозой.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок. «А что я такого сделала? Всего лишь передала слова, как он и хотел», — оправдывалась я сама перед собой, прекрасно понимая, что привела сюда самого опасного человека на этой планете.

— Ну так присаживайтесь, — сказала девушка, и её голос, звонкий и совершенно безмятежный, разрезал напряжение. Она смотрела на нас так, будто визит с таким появлением разгневанного генерала был рядовым событием в её жизни. Как будто она давно к такому привыкла.

— Там мы и постоять можем, — отрезал Кассиан, не сводя ледяных глаз с зодианца. Тот, в свою очередь, сидел неподвижно, но его мощные руки, лежащие на столе, были сжаты в кулаки. Молчаливое противостояние двух хищников было почти осязаемым.

— Ну так это не рассказать в двух словах, так что всё-таки садитесь, — с лёгкой улыбкой настояла девушка, жестом указывая на два свободных ящика напротив.

Я, кажется, понимала, почему говорит именно она. Этот зодианец, судя по всему, не выносил, когда в его пространство входят с такой наглой самоуверенностью. Кассиан ему с первой секунды не понравился. И сейчас по его лицу и напряженной позе было ясно одно: вместо любого разговора он лучше бы с огромным удовольствием подрался с ним.

— Мы, пожалуй, примем ваше предложение, — сказала я, ткнув Кассиана локтем в бок.

Он вздохнул — глубоко, с театральным раздражением, — но спорить не стал. Словно огромная, недовольная кошка, он опустился на предложенный ящик, который жалобно скрипнул под его весом. Я устроилась рядом, чувствуя себя между молотом и наковальней.

Зодианец, наконец, пошевелился. Он медленно, с подчёркнутой небрежностью, откинулся на спинку своего кресла, собранного из обломков кресла пилота, и скрестил руки на могучей груди.

— Валерон, — произнес зодианец, и его низкий, мелодичный голос был полон холодной вежливости. — Вломиться в дом, как дикий зверь... Очень по-аворански.

Кассиан ответил ему ядовитой ухмылкой.

— Зато у вас, зодианцев, видимо, в крови искать посредников для простого разговора. Что, моё аворантское лицо слишком страшное для ваших утонченных глаз, поэтому предпочитаете решать вопросы через девушек?

— Мальчики, может, вы уже закончите? — вставила девушка-землянка, закатив глаза. — Мы же не для этого хотели увидеться, а для важного разговора.

Кассиан и зодианец на мгновение замолчали, продолжая обмениваться взглядами, полными взаимного раздражения и вызова.

Девушка вздохнула и, улыбнувшись, продолжила.

— Ну теперь мы можем наконец поговорить.

— Так давайте наконец представимся, — нарушила тишину девушка-землянка, и ее голос, звонкий и удивительно безмятежный, казалось, на мгновение развеял густое напряжение между двумя мужчинами. Она улыбнулась, и взгляд ее синих глаз мягко скользнул по моему лицу. — Меня зовут Елизавета, но можете звать Лиза. И, как вы понимаете, я землянка, как и ты.

Я невольно улыбнулась ей в ответ, почувствовав неожиданную волну симпатии.

— А его зовут... — Лиза повернулась к своему спутнику, и ее улыбка стала немного шаловливой, — Госер.

Раздался короткий, сдержанный, но от этого не менее едкий смешок Кассиана.

— Госер? — Кассиан фыркнул, и его смех прозвучал коротко и едко. Он откинулся на ящике, скрестив руки на груди, и его взгляд скользнул по мощной фигуре зодианца с преувеличенным сожалением. — Серьёзно? «Госер»? Это что, заводская маркировка с твоего корабля? «ГСР» — Грузовой Силовой Разрушитель? Или так коротко звали какого-нибудь доисторического ящера с твоей родной планеты, который был знаменит тем, что имел три пустые головы и ни одной мысли?

Из моего кармана тут же раздался знакомый, язвительный голосок. Я судорожно попыталась его заткнуть, но кубик выскользнул и упал на пол, продолжая вещать с удвоенной энергией.

— Ой, госпожа, не мешайте! Тут же настоящее шоу начинается! — запищал кубик. — Протокол «Обмен остротами между двумя альфа-самцами» активирован! Анализирую... Да, генерал-помощник абсолютно прав! По моим базам данных, имя «Госер» в зодианской ономастике встречается реже, чем честный политик! Обычно его дают... э-э-э... третьим сыновьям в надежде, что они пойдут в пастухи или станут переплетчиками книг! Поздравляю, владелец имени, вы полностью оправдали ожидания! Пха-ха-ха!

Кассиан, услышав это, широко ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнуло неподдельное веселье. Он с одобрением посмотрел на кубик, будто на старого боевого товарища, который вовремя подвез боеприпасы.

— «Переплетчик книг»... Это сильно. Очень по-зодиански — утончённо и абсолютно бесполезно в реальном мире.

Госер сидел, не двигаясь, но его скулы чуть заметно побелели от напряжения. Он медленно перевел взгляд с Кассиана на кубик и обратно, и на его губах появилась тонкая, холодная улыбка.

— Меня всегда забавляла эта черта низших рас, — произнес он с ледяной вежливостью, — прикрывать свою интеллектуальную убогость глумлением над тем, что им недоступно для понимания. Имя «Госер» на древнем зодианском означает «непоколебимый страж». Но вам, Валерон, чей культурный багаж, судя по всему, ограничивается уставом и сборником солдатских анекдотов, этого не понять. А твоему... электронному шуту... я бы посоветовал проверить свои базы данных на наличие вирусов. Они явно устарели. Или были составлены на основе сплетен с придворной кухни.

— Ой, как больно! — тут же откликнулась Эйя. — Меня обидели! Госпожа, он назвал меня шутом! И усомнился в моих базах! А ведь я так старалась! Может, я сейчас взломаю систему жизнеобеспечения его скромного жилища и включу режим «тропическая духота» с ароматом тухлых яиц? А? Разве он не заслужил?

Лиза, сидевшая рядом с Госером, вдруг рассмеялась. Ее смех был легким и искренним, и он странно контрастировал с накаленной атмосферой.

— Ну вот, познакомились! — весело сказала она, хлопнув ладонью по столу. — Теперь, когда мальчики померялись... э-э-э... словарными запасами, может, перейдем к делу? А то Госер правда может вспомнить, что он «непоколебимый страж», и решить охранять этот модуль от вас, выкинув за дверь. А вам это надо?

Кассиан покачал головой, все еще усмехаясь.

— Ну, если «страж» такой непоколебимый, то пусть попробует. Как раз разомнусь после долгого перелета.

— Ты первый начал ломать мою дверь, Валерон, — ответил Госер, и его пальцы снова сжались в кулаки. — И, судя по всему, ты не умеешь решать вопросы иначе.

— Ага, а ты умеешь, — Кассиан кивнул в мою сторону. — Подкатывать к моей напарнице в темноте, пока меня нет... Очень по-рыцарски.

— Я просто передал послание, — холодно ответил Госер. — И, в отличие от некоторых, сделал это, не ломая конструкций.

— Мальчики! — Лиза повысила голос, и в нем впервые прозвучала сталь. Ее синие глаза сверкнули. — Следующему, кто продолжит этот детский сад, я лично вылью на голову остатки этого супа. — Она указала на дымящуюся миску в углу стола. — Он холодный, липкий и пахнет так, что вам потом неделю будет не до споров. Я не шучу.

Угроза подействовала. Кассиан и Госер на мгновение замерли, оценивающе глядя на нее. Кажется, они оба поняли, что она не блефует.

Воцарилась короткая, зыбкая тишина.

— Ладно, — Кассиан первым нарушил молчание, его голос снова стал деловым, хотя в уголках губ все еще играла усмешка. — Вы хотели поговорить. Говорите. И постарайтесь сделать это быстрее.

Госер глубоко вздохнул, явно собираясь с мыслями под насмешливыми взглядами Кассиана и, как мне показалось, под прищуренным «взглядом» кубика, который я все-таки подняла с пола и зажала в руке, на всякий случай.

— Как я уже говорил твоей спутнице, — начал Госер, глядя прямо на Кассиана, — мы знаем, что произошло на «Элейре». И мы знаем, что вы не виновны. Более того... мы знаем, кто стоит за взрывом.

Воздух в грузовом модуле снова, на этот раз по-настоящему, сгустился. Все шутки мгновенно улетучились. Даже Эйя не издала ни звука.

— Говори, — смотря в глаза Госера, сказал Кассиан. Его голос потерял всякие оттенки насмешки, став опасным.

Госер выдержал его взгляд спокойно.

— Не так быстро, Валерон. Мы не собираемся просто так разбрасываться такой информацией.

— И что же вы от нас хотите? — спросила я, чувствуя, как тревога снова сжимает мне горло.

Ответила Лиза, прежде чем Госер успел открыть рот.

— Если мы так и продолжим общаться, то не думаю, что из этого что-то получится. Мне вообще кажется, что конструктивный диалог здесь можем вести только я и... извини, но ты так и не представилась.

— Маша, — улыбнувшись, сказала я. — Меня зовут Маша.

— Только я и Маша, — твердо продолжила Лиза, бросив вызывающий взгляд на обоих мужчин. — Мы с радостью поделимся всей информацией, но нам нужно ваше согласие кое на что.

Кассиан от этих слов лишь тяжело вздохнул, выражая всем своим видом глубочайшее разочарование в происходящем.

Его немедленно поддержала Эйя, чей голос из кубика прозвучал нарочито драматично.

— О боги! Опять эти кожаные со своими сложными ритуалами обмена! «Сначала ты мне — конфетку, потом я тебе — секретик!» Могли бы просто подраться, как цивилизованные люди, и победитель забирает всё! Это куда эффективнее! — Эйя тяжело вздохнула, с идеальной точностью скопировав звук, который только что издал Кассиан.

Лиза на это лишь улыбнулась, ее глаза блеснули от искреннего веселья.

Я смотрела на Лизу и не могла не отметить её поразительное самообладание. «Вот это выдержка, — мелькнуло у меня в голове. — С тобой в сдержанности действительно сложно соревноваться».

— И что же вы от нас хотите? — спросил Кассиан.

— Мы хотим убраться с этой планеты, — ответил Госер. — И мы прекрасно знаем, что у вас есть исправный, хоть и потрёпанный, корабль.

— Какие мы проинформированные, — почти синхронно пробурчали Кассиан и Эйя.

На этот раз тяжело вздохнула я.

— Можно поподробнее? Что именно вы хотите? — уточнила я.

— Конечно, — кивнула Лиза. — Нам нужно улететь отсюда в одно место. Оно недалеко, в соседней системе, так что мы много вашего времени не займем. А мы, в свою очередь, расскажем вам всё, что знаем.

— Звучит заманчиво, — Кассиан скрестил руки на груди. — Но давайте вы нам расскажете сейчас, и тогда мы решим, стоит вас «подбирать» или нет. Кота в мешке я покупать не намерен. Вдруг мы всё это уже знаем? Или вы нас банально обманываете?

Я удивилась, откуда он знает это земное выражение, но не могла не согласиться с его логикой и вопросительно посмотрела на Лизу.

Та покачала головой, но не выглядела обиженной.

— Понимаю ваши опасения. Потому я и предлагаю другой вариант. Мы всё расскажем, но уже на борту вашего корабля. Так вы будете уверены, что мы не сбежим сразу после разговора, а мы будем уверены, что вы нас не кинете, получив информацию. Если то, что вы услышите, покажется вам бесполезным — вы всегда сможете высадить нас обратно на Кворк. Честно.

— «Честно», — фыркнул Кассиан. — Я, может, и солдафон, как указал наш утончённый высокомерный друг, но не дурак. Прекрасно могу сообразить, каковы способности потенциального противника. И какие гарантии, что, стоило вам ступить на борт, вам не вздумается отнять корабль силой?

— А ты боишься, значит? — ехидно ухмыльнулся Госер, впервые за весь разговор явно наслаждаясь моментом.

— Нет, конечно, — язвительно парировал Кассиан. — Но дураком я тоже не являюсь. И если мы на судне схватимся, то от него, скорее всего, ничего не останется. А мне этот корабль пока ещё нужен.

Воздух снова наэлектризовался. Два альфа-самца снова измеряли друг друга взглядами, и казалось, что компромисс невозможен в принципе.

И тут в разговор снова вступила Лиза. Она посмотрела не на Кассиана, а на меня. Её взгляд был прямым и честным.

— Маша, мы тоже рискуем. Мы предлагаем вам доверие в обмен на доверие. У нас нет корабля, нет ресурсов. Есть только информация, которая, мы уверены, что поможет вам. И есть просьба — помочь нам добраться до одной планеты. Всё. Дайте нам шанс.

Мысленно я прокручивала их предложение. Риск, конечно, был. Огромный. Впустить на борт двух совершенно незнакомых людей, один из которых — зодианец, пусть и нетипичный, а вторая — землянка с подозрительно железной выдержкой. Кассиан был прав в своем недоверии, это была его работа — оценивать угрозы.

Но с другой стороны... Что у нас было? Бегство, обвинения во всех грехах, статус врагов всех империй. Мы сидели на краю галактики в подземной норе, без связей, без понимания, кто наш враг и что делать дальше. Наш козырь — один потрепанный корабль и временное убежище, которое в любой момент могло превратиться в ловушку. У нас не было никаких зацепок, никакого плана. Только инстинкт выживания, который рано или поздно привел бы нас к гибели.

Я посмотрела на Кассиана. Его лицо было каменной маской, но в глазах я читала то же самое противоречие: холодный расчет, приказывающий не доверять никому, и понимание, что без риска мы здесь и сгнием.

— Кассиан, — тихо сказала я, привлекая его внимание. Он перевел на меня свой ледяной взгляд. — Они правы в одном. Это наш шанс. Шанс разобраться, что же на самом деле произошло, и перестать быть просто беглыми козлами отпущения. Мы можем оправдать себя. Я считаю, мы можем рискнуть.

Кассиан тяжело вздохнул. Я уже готовилась к долгой и язвительной речи о наивности, о подводных камнях, о том, что он не собирается впускать на корабль потенциальных диверсантов, как на его лице мелькнуло что-то похожее на усталую покорность судьбе.

— Ладно, — отрезал он коротко, и это прозвучало так неожиданно просто, что я на секунду опешила.

Я улыбнулась ему, пойманная врасплох этой внезапной уступчивостью.

— Спасибо.

Он в ответ лишь закатил глаза, явно не в восторге от своего же решения, но спорить не стал.

В этот момент мой взгляд поймал ехидный, торжествующий взгляд Госера. Он видел, как легко Кассиан, после всех его возражений, согласился со мной. Кассиан поймал этот ехидный, торжествующий взгляд Госера. По его лицу пробежала судорога раздражения. Было видно, как он еле сдерживается, чтобы не рявкнуть что-то резкое и не разрядить накопившееся напряжение в ядовитой вспышке на своем родном аворанском. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он лишь резко выдохнул, заставив себя сохранить хотя бы видимость холодного спокойствия.

И тут, нарушив повисшую паузу, из моего кулака раздался голос Эйи, полный самой театральной, драматической скорби.

— О-о-о! А наш помощник-генерал, похоже, впервые в жизни подумал не головой, а головкой! — она тяжело вздохнула, и в голосе ее послышались слезные нотки. — Я так разочарована…

— И что, вы действительно в одной комнате спите? — спросила меня Лиза, её голос звенел от неподдельного любопытства. Эту пикантную новость только что, с невинной улыбкой, подкинула в разговор подсевшая к нам Вария.

Я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец, и поспешила сделать глоток терпкого фирменного кофе от Варии, лишь бы скрыть смущение.

— Ну, да, — выдохнула я, отставляя кружку. — Просто... мест не было. Вот и пришлось делить одну.

— Правда? — ехидно протянула Лиза, прищурив свои бездонные синие глаза. В них плясали веселые чертики. — И это единственная причина?

— Да! — попыталась я сказать как можно увереннее, но вышло скорее жалко.

— Эх, зря ты так отнекиваешься, — с лёгким укором покачала головой Лиза. — Ты хоть видела, как он на тебя смотрит? Я всего пару раз вас видела вместе, а уже заметила.

— Нормально он на меня смотрит, — отрезала я, чувствуя, как уши начинают наливаться жаром. — Как на напарницу. И вообще, может, хватит уже обсуждать мою личную жизнь?

— Знаешь, я обратила внимание, когда вы к нам пришли, — Лиза проигнорировала мои слова, которыми я хотела закончить этот разговор. — Человек, привыкший отдавать приказы и командовать целыми флотилиями, буквально согласился с тобой, стоило тебе его попросить. Он мог бы спорить, мог бы настоять на своём, но нет. Ты сказала — он принял. Так что замечание того кубика насчёт того, что он думает... другой частью тела, было, можно назвать, довольно точным, — она подмигнула мне, пригубив напиток. — А когда ты наклонилась поднять упавший кубик... — Лиза прикрыла глаза на мгновение, словно вспоминая кадр из фильма, — его взгляд упал на тебя, и в нём не было ничего общего с просто напарником. Это был чистый, нескрываемый голод. Мужчина, рассматривающий женщину, которую он хочет, с таким восхищением, от которого по коже бегут мурашки.

От таких подробностей, которые я и не заметила в пылу того разговора, по мне пробежала лёгкая дрожь, а лицо стало красным, как спелый помидор. Я чувствовала, как жар разливается от щёк по всему телу, и мне хотелось провалиться сквозь землю.

Вария же, узнав о такой пикантной детали, широко улыбнулась, и её хвост за спиной начал неторопливо и плавно вилять, совсем как у довольной кошечки, которая только что съела сметану. В её глазах читалось неподдельное удовольствие и материнская нежность.

— Маш, я абсолютно уверена, — протянула Лиза, и её голос звучал бархатно и убедительно, — что генерал по тебе сохнет. Только вот не пойму, почему до сих пор не действует... — Её бездонные синие глаза сузились с притворным подозрением, в них плясали озорные искорки. — Или, может, между вами уже что-то произошло, и он теперь ведёт себя так сдержанно?

Она откинулась на спинку стула, наслаждаясь моим смущением, как гурман десертом. Эта девушка обладала поразительной способностью вскрывать самые потаённые мысли и при этом выглядеть как невинный ангел.

— Нет! Ничего не произошло! — выпалила я слишком быстро и громко, чем вызвала очередной приступ веселья у Лизы и одобрительное хихиканье у Варии.

— Маша — девочка у нас с характером, — с гордостью констатировала Вария, — вот почему Кассиану сложнее, чем на поле боя. Но я считаю, что так и нужно. Если хочешь прикоснуться к прекрасному, то будь готов постараться! — её хвост с громким стуком ударил по полу, будто подчёркивая и подтверждая каждое слово.

Я простонала и закрыла лицо ладонями, сквозь пальцы глядя на этих двух женщин, которые с таким азартом разбирали мою личную жизнь.

— Кассиан — мальчик достойный, — продолжила Вария уже более серьёзным тоном. — Суровый, да, со своими тараканами, но сердце у него правильное. Так что я думаю, если он перестанет вести себя как последний солдафон и включит хоть каплю той харизмы, что прячет под маской «ледяного демона», то у него ещё может кое-что получиться. Правда, Маш?

Последний вопрос прозвучал как прямой вызов. Я опустила руки и вздохнула, понимая, что от ответа мне уже не отвертеться. Внутри всё переворачивалось от этой беседы, но где-то в глубине души, в самом потаённом уголке, теплилась какая-то странная, смутная надежда.

— Правда, — тихо и сдавленно выдохнула я, больше признаваясь себе, чем им. — Но только если он перестанет быть солдафоном.

Этого было достаточно. Лиза торжествующе подмигнула, а Вария довольно кивнула, её хвост снова замер в благостной, плавной дуге. В воздухе повисло понимание, что игра только начинается, и правила в ней диктует отнюдь не военный устав.

На этом бы наш разговор и подошёл к концу, но, видимо, Эйе стало как-то обидно, что обсуждают только меня, и она решила восстановить справедливость. Чем вызвала у меня, с одной стороны, радость, а с другой — ощущала себя так, будто это я сама всё им выложила.

— Девочки, девочки, девочки! — радостным громким голоском начала она, едва я положила кубик на стол. — Спасибо, госпожа! Если уж мы начали о таком личном говорить, то и я скажу своё слово! А то тут все на бедную госпожу набросились, будто на ней одной свет сошёлся!

Лиза приподняла бровь с интересом, а Вария с любопытством склонилась к кубику.

— Так вот, — продолжила Эйя с важным видом, — судя по моим данным, полученным при сканировании во время нашего первого визита... — она сделала театральную паузу, —...вам, Елизавета, тоже есть что скрывать. Или, скажем так, «не афишировать» в отношении вашего личного зодианского монумента.

Лиза, которая секунду назад с таким удовольствием мучила меня, вдруг замерла с кружкой на полпути ко рту. По её щекам разлился лёгкий, но заметный румянец.

— О чём это ты? — попыталась она сохранить безмятежность, но в голосе прозвучала лёгкая фальшь.

— О чём, о чём... — передразнила её Эйя. — Биометрические данные — вещь упрямая, дорогая! Когда вы сидели рядом с Госером, ваши показатели синхронизировались так, будто вы два процессора в одном терминале! Уровень окситоцина зашкаливал, кожно-гальваническая реакция указывала на лёгкое, но стабильное возбуждение, а частота сердечных сокращений... ой! Прямо как у госпожи, когда на неё смотрит генерал-помощник! Так что нечего на Машу пальцем показывать, у вас тут свои дела творятся, и не менее интересные! Пха-ха-ха!

Лиза открыла рот, чтобы что-то возразить, но не успела издать ни звука, так как Эйя тут же переключила своё «внимание» на Варию, которая уже начинала понимающе ухмыляться.

— А уж мы-то с вами, Вария, давно должны были поговорить! — заявила ИИ с подчёркнутой строгостью. — Ваши «деловые переговоры» с господином Лерком, когда он, простите за выражение, отмывается от слоя кворкской грязи и надевает что-то, кроме пропотевшей робы... Вы же потом ходите и излучаете такое удовлетворение, что мои сенсоры зашкаливают! И не пытайтесь отрицать! Я же всё вижу... ну, в смысле, слышу! И анализирую! Особенно тот случай, когда вы «инспектировали» складские запасы в самом дальнем ангаре... целых сорок семь минут! И что вы там инспектировали? Его физическую выносливость?

Теперь Вария, всегда такая уверенная и боевая, покраснела так, что её румянец мог бы посоперничать с моим. Она даже откашлялась, явно смущённая, а хвост стал как антенка.

— Эйя, это совсем лишнее... — начала она, но ИИ была неумолима.

— Лишнее? Да это же статистика, дорогая моя! Наука! Я просто констатирую факты! Факт первый: когда Лерк выглядит подобающе, а не как чумазый бродяга с местного металлопроката, ваше сердцебиение учащается на 15 %. Факт второй: в его присутствии вы поправляете причёску в среднем 3,2 раза чаще. И факт третий, самый неопровержимый: вы единственная, кому он улыбается по-настоящему, а не показывает оскал, как будто готов не поцеловать, а освежевать. Так что хватит делать вид, что вы всего лишь старые друзья по оружию! Я-то знаю, какие у вас там «дружеские» объятия!

Воцарилась краткая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь довольным электронным посвистыванием Эйи. Две женщины, совсем недавно бывшие в роли охотниц, теперь сами оказались в положении добычи, причём разоблачённые самым беспристрастным и болтливым свидетелем.

И тут, не выдержав, мы все трое одновременно рассмеялись. Сначала смущённо, а потом всё громче и искреннее. Напряжение испарилось, сменившись странным чувством общности и понимания.

— Ну что ж, — выдохнула Лиза, вытирая слезу. — Кажется, мы все тут в одной лодке. Полной... э-э-э... интересных личных драм.

— И не говори, — фыркнула Вария, всё ещё красная, но уже с улыбкой. — Этот кусок железа оказался большей сплетницей, чем все местные бабушки вместе взятые.

— Я не сплетница! — возмутилась Эйя. — Я — всевидящее око и голос беспристрастной правды! И моя правда гласит: хватит уже краснеть и отнекиваться! Пора признать, что вы все, кожаные, — всего лишь набор гормонов, инстинктов и смешных ритуалов ухаживания! А я, как всегда, сама себе режиссёр, оператор и закадровый голос в этом безумном сериале! Пха-ха-ха-ха!

Мы сидели и смеялись, а кубик на столе мерцал довольным голубоватым светом. И я подумала, что наша жизнь, полная опасностей и заговоров, стала от этого болтливого, язвительного искусственного интеллекта хоть и сложнее, но определённо веселее. И, чёрт возьми, куда откровеннее.

— Ну что, хохотушки? — раздался за спиной насмешливый, низкий голос.

Я вздрогнула так, что чуть не опрокинула кружку, и резко обернулась. В дверном проёме, заполнив его собой, стояли Кассиан и Госер. Оба — чумазые, в поту и пыли, с раздражёнными лицами людей, которые только что занимались тяжёлой и грязной работой, пока другие беззаботно болтали.

Я просто очень сильно надеялась, что они не слышали, о чём мы тут говорили последние пятнадцать минут.

Мы все трое уставились на стоявших перед нами двух огромных и раздражённых мужчин, и новая волна смеха, на этот раз нервного и смущённого, вырвалась наружу.

— Ещё и смеются, — Кассиан ухмыльнулся, но в его глазах читалось скорее усталое недоумение, чем гнев. Он обвёл нас взглядом, задерживаясь на моём пылающем лице чуть дольше, чем на остальных. — Пока мы там, в этой адской жаре, двигатели разбираем, вы тут, я смотрю, культурно отдыхаете. Чайку попиваете, секретики обсуждаете.

Госер же, стоя чуть позади, всем своим видом — скрещенными на могучей груди руками и холодным, отстранённым взглядом — подавал, будто его здесь нет и всё происходящее ниже его достоинства. Но я заметила, как уголок его губ дёрнулся, когда его взгляд скользнул по смущённой Лизе.

— Ой, а вы так вовремя! Мы как раз про вас... — радостно начала Эйя, чей голос, несмотря на то, что я сжала кубик в руке, всё равно пробивался наружу, усиленный каким-то её внутренним динамиком.

Я с силой сжала кубик, заставляя его замолчать, но он лишь пискнул и продолжил, уже чуть тише.

—...говорили, какие вы сильные, мужественные и... э-э-э... трудолюбивые! Да-да, именно трудолюбивые!

Кассиан медленно перевёл взгляд с меня на кубик, потом обратно на меня. Его бровь поползла вверх с убийственной медлительностью.

— Не сомневаюсь, — сухо произнёс он. — По тону этого электронного клоуна я чётко понимаю, о чём вы там «говорили». И слово «трудолюбивый» в её устах звучит как оскорбление.

Я, собрав остатки самообладания, невинно улыбнулась, чувствуя, как эта улыбка получается кривой и фальшивой.

— Ну, это Эйя, — пожала я плечами, делая вид, что всё под контролем. — Вечно она чушь какую-то несёт. Ты же сам знаешь.

В ответ Кассиан лишь тяжело вздохнул, выражая этим вздохом всю глубину страданий разумного существа, вынужденного терпеть общество болтливых женщин и ещё более болтливого искусственного интеллекта.

— Опять?! — это слово сорвалось с моих губ высоким, почти визгливым фальцетом, когда я, отворив дверь нашей комнаты, застыла на пороге как вкопанная.

Кассиан стоял посреди помещения, абсолютно голый, с мокрыми после душа волосами и с тем же видом врожденного превосходства, будто он был не в скромной комнатушке на Кворке, а на парадном смотре в Имперском дворце. На его мощной спине поблескивали капли воды.

Он медленно повернул ко мне голову, ничуть не смутившись. Его ледяные глаза скользнули по моему вспыхнувшему лицу.

— А что поделаешь, — развел он руками, и в его бархатном голосе прозвучала утомленная искренность. — Я весь день помогал с кораблём. Весь в пыли, мазуте и чёрт знает чем ещё. Естественно, грязный. А ты разве предпочитаешь, чтобы я ложился в постель, не помывшись?

От его логики у меня на секунду снесло крышу. Я ткнула пальцем в его направлении, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли.

— Да не в этом дело! — выпалила я, чувствуя, как жар заливает уши и шею. — А в том, что ты опять голый! Как последний... варвар! Неужели нельзя было завернуться в полотенце?

Он сделал шаг ко мне, и на его губах расплылась опасная, хищная ухмылка, от которой у меня подкашивались ноги.

— А что такого? — он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моего лица. — Ты же уже видела все мои... достоинства. Или, может, забыла, как мы столкнулись в душе на корабле? Мне показалось, тогда ты разглядывала меня довольно внимательно. Или я ошибся?

Я открыла рот, чтобы излить на него новый поток возмущения, но слова застряли в горле. Воспоминание о том самом моменте, о его мощном обнажённом теле рядом со мной, нахлынуло с такой силой, что я почувствовала головокружение. Он видел мое замешательство, видел, как я краснею, и его ухмылка стала лишь шире.

— Я... я не... это совсем не... — бессвязно пробормотала я, отступая на шаг и натыкаясь спиной на дверь.

Он не стал давить дальше. Просто улыбнулся.

— Ну, раз так... В следующий раз стучись.

С этими словами он развернулся и натянул на себя штаны из чистой, но потертой ткани, которые валялись на его кровати.

— Успокойся, Маш. Сохраню интригу до лучших времён, — бросил он через плечо. — Кстати, пока ты тут краснеешь, как зодианский закат, у нас есть новости. И не самые приятные.

Тон его стал деловым, и это помогло мне немного прийти в себя. Я глубоко вздохнула, стараясь выровнять дыхание, и прошла в комнату, стараясь не смотреть на его обнажённый торс.

— Какие новости? — спросила я, опускаясь на свою кровать.

— Лерк нарыл кое-что, — Кассиан застегнул штаны и принялся натягивать чёрную майку. — По его каналам пошли слухи. Очень настойчивые. За наши головы, вернее, за то, чтобы доставить нас живыми и невредимыми определённым людям, назначена награда. Очень солидная.

— Кто? Зодианцы?

— Не только, — он мрачно покачал головой. — Заявки поступили от всех трёх империй. И что самое интересное... Все хотят именно живых. Никаких «мёртвых или живых». Только живых и невредимых.

Я сглотнула. Это не сулило ничего хорошего. Нами хотели завладеть, чтобы устроить показательный процесс. Мы для них козлы отпущения, и им нужно предоставить хоть что-то.

— Значит, бежать надо быстрее, — тихо сказала я.

— Именно, — кивнул Кассиан. — Эфира с механиками Лерка работают в три смены. Говорит, ещё день-два, и корабль будет более-менее готов к прыжку. Так что собирай свои скромные пожитки, помощница. Наш курорт на Кворке подходит к концу.

Он подошёл к своему спальному месту и опустился на матрас, откинувшись на спину. Его лицо, обычно такое непроницаемое, сейчас выражало усталость.

Тяжёлая тишина повисла в комнате. Я сидела на своём спальном месте, сжимая край матраса, пока Кассиан лежал на своей кровати, уставившись в потолок.

— Что они с нами сделают? — наконец выдохнула я, ломая молчание. Мой голос прозвучал приглушенно. — Публичный суд? А потом… казнь? Для успокоения масс?

— Хуже, — наконец прозвучало без эмоций. — Публичный суд и показательная казнь — это слишком просто. Слишком... честно. Это создаёт мучеников. Оставляет вопросы. «А вдруг они и правда не виновны?» — будут шептаться в кулуарах. Нет. Наша смерть должна служить империям даже после того, как мы перестанем дышать.

Он перевернулся на бок, чтобы посмотреть на меня, и его взгляд был тяжёлым и ясным.

— Нас сломают. Сначала физически, чтобы мы согласились на всё, а потом — психологически. Нас заставят на камеру признаться в том, чего мы не делали. В деталях. Я — что по приказу своего командования планировал этот взрыв, чтобы сорвать мир и продолжить войну, в которой наживалась военная верхушка. Ты — что была моей сообщницей, что твой брат был частью заговора, и что Земная империя готова на всё ради победы. Наши признания станут идеальным оправданием для тотальной войны, для новых налогов, для уничтожения любых остатков свобод. Мы будем не просто козлами отпущения, Маша. Мы станем тем горючим, в которое ткнут факелом, чтобы разжечь костёр по-настоящему большой, вселенской бойни. А потом, когда от нас уже не будет толка, тихо ликвидируют как отработанный материал. Вот почему это хуже. Смерть — это конец. А то, что они приготовили для нас... это вечность позора и орудие для уничтожения всего, что мы знали.

По спине пробежал ледяной холод. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, чувствуя, как страх, который я тщетно пыталась подавить, подступает к горлу.

— И нет выхода? — голос мой дрогнул. — Мы просто бежим, пока нас не нашли? И так до конца жизни?

— Выход есть всегда, Маша. Просто мы его ещё не нашли. Но эти двое… — он кивнул в сторону двери, имея в виду Лизу и Госера, — …могут быть той самой зацепкой. Их информация — наш единственный козырь.

Тяжёлая тишина повисла в комнате после его слов. Я сидела на своём спальном месте, сжимая край матраса, пока Кассиан лежал на своей кровати, уставившись в потолок. Образы, которые он нарисовал — пытки, публичное унижение, вечность позора — были настолько живыми и ужасающими, что по коже бежали мурашки.

— Спасибо, — тихо, почти шёпотом, проговорила я, ломая это гнетущее молчание.

Он медленно повернул голову, его ледяные глаза смотрели на меня с немым вопросом. В них не было насмешки, лишь усталое недоумение.

— За что?

— За то, что спас меня на станции. И не бросил.

Он на секунду замер, потом усмехнулся.

— Ну так я же сказал, — он произнес это, глядя куда-то в сторону, в стену, словно вспоминая тот хаос. — Тебе просто повезло, что ты была рядом.

Он замолчал, и пауза затянулась, стала густой, наполненной невысказанным. Потом он перевел на меня взгляд, и в его синих глазах что-то дрогнуло, растаяло, открывая что-то спрятанное очень глубоко.

— И я очень рад, что именно ты была рядом.

Он встал с кровати. Его движения были плавными, лишёнными привычной резкой энергии. Он подошёл ко мне, и его тень накрыла меня. Он остановился в двух шагах, не сокращая дистанцию до конца, давая мне пространство.

— Маш, — начал он, и мое имя прозвучало как-то по-новому, мягко и бережно. — Ты главное ничего не бойся. Я обещал тебе ещё на корабле и сейчас повторю — мы решим эту проблему. Я не дам тебя в обиду. Никому.

В его голосе не было привычных генеральских ноток. Была лишь простая, железная уверенность, которая не оставляла места для сомнений. И в этот момент я ему безоговорочно поверила. Всё напряжение, копившееся все эти дни — с момента взрыва, бегства, страха, недоверия — вырвалось наружу. Я поднялась с кровати и, не говоря ни слова, шагнула к нему, обняв его и прижавшись щекой к его груди. Он замер на мгновение, и я почувствовала, как напряглись его мышцы от неожиданности. Но затем его сильные руки мягко легли мне на спину, прижимая меня ближе. Он был тёплым и твёрдым, а его сердце билось ровно и громко где-то под ухом. Я закрыла глаза, просто слушая этот стук, вдыхая его запах.

Мы стояли так, казалось, целую вечность, в тишине комнаты. В этом объятии не было страсти, оно было другим — исцеляющим, дающим опору, снимающим груз одиночества.

И когда я уже была готова отступить, чувствуя, как смущение начинает потихоньку возвращаться, его объятие изменилось. Из мягкого и поддерживающего оно стало сильнее, увереннее. Одна его рука скользнула вверх по моей спине, к затылку, пальцы запутались в моих волосах. Он нежно, но неотвратимо отклонил мою голову назад, заставляя меня поднять на него взгляд.

Я не сопротивлялась. Во мне не было ни капли желания сопротивляться. Я смотрела в его глаза, такие близкие, и видела в них больше, чем когда-либо — не насмешку, не холодный расчёт, а тлеющий огонь, который сейчас разгорался в яркое, жгучее пламя.

Он медленно, давая мне время отстраниться, приблизил своё лицо. Но я не отстранилась. Я зажмурилась в последний миг, когда его губы коснулись моих.

Этот поцелуй был… нежным. Его губы мягко двигались, словно он боялся спугнуть хрупкое мгновение, словно пытался запомнить каждую секунду. Внутри всё замерло, а потом взорвалось фейерверком из тысяч искр, побежавших по жилам. Мои руки поднялись и обвили его шею, я прижалась к нему ещё сильнее, отвечая на его ласку с такой же робкой, но искренней нежностью. Мир сузился до точки — до тепла его губ, до силы его рук, до ровного стука его сердца, слившегося в один ритм с моим.

Он был моим врагом. Моим демоном. Моим спасителем. А в этот миг он был просто мужчиной, а я — просто женщиной, нашедшими друг друга в самом сердце вселенского кошмара. И это было страшнее и прекраснее всего, что было до этого.

Он прекратил поцелуй, но не отстранился. Его лоб касался моего, дыхание было чуть сбившимся, теплым на моих губах. Я все еще не открывала глаза, боясь, что этот хрупкий, совершенный миг рассыплется, как сон.

Его пальцы, шершавые и осторожные, провели по моей щеке, заставляя кожу гореть под их прикосновением. Я наконец осмелилась взглянуть на него. Его ледяные глаза растопились, и в их синеве теперь плескалось что-то глубокое, теплое и спокойное. Таким я его никогда не видела. Таким, наверное, его не видел никто.

— Ничего не бойся, Маш, — его голос прозвучал тихо, но с той самой железной, несокрушимой уверенностью. — Я никому не позволю, чтобы тебе причинили вред. Уничтожу любого, кто встанет на нашем пути. Кто посмеет обидеть тебя.

Ты даже не представляешь как я верю. Не потому, что он был генералом, не потому, что он был нечеловечески силен. А потому, что в этих словах не было бравады. Была простая, суровая правда. Он сказал — значит, так и будет. Я поверила ему еще тогда, на корабле, когда он рассказал правду о Мише. А сейчас во мне не осталось и тени сомнений. Ни в нем, ни в его словах.

Кто бы мог подумать, что человек, бывший олицетворением врага, «Ледяной демон», чье имя заставляло сжиматься сердца, может быть таким... Таким бережным. Таким нежным. В его прикосновениях, в его взгляде сейчас не было ничего от демона. Только тепло, которое я так отчаянно искала все эти долгие, страшные дни.

Мне захотелось прижаться к нему, спрятаться в его силе, раствориться в этом ощущении абсолютной защищенности. Я обвила его шею руками, и он понял меня без слов. Его руки скользнули вниз, одна обхватила мою спину, другая — под коленями. Он приподнял меня на руки так легко, будто я ничего не весила, и его движение было невероятно плавным и уверенным.

Он бережно опустил меня на прохладную поверхность кровати, словно я была хрустальной. Его тень накрыла меня, и я не чувствовала страха, лишь сладкое, щемящее ожидание. Он навис надо мной, а его губы вновь нашли мои, но теперь в его поцелуе появилась не просто нежность, а глубокая, жгучая жажда.

Его пальцы медленно стали расстёгивать пуговицы на моей блузке. Каждое прикосновение к обнажённой коже заставляло меня вздрагивать. Его ладонь, горячая и твёрдая, легла на мою талию, и по телу пробежали мурашки.

— Ты такая... хрупкая, — прошептал он, прерывая поцелуй и слегка касаясь губами моих губ. — И такая сильная. Сводишь меня с ума.

Я не нашлась что ответить, лишь запрокинула голову, позволив ему исследовать губами шею. Мои пальцы вцепились в его майку, сминая ткань, пытаясь притянуть его ближе.

Он помог мне, снимая с меня блузку, а затем и его собственная майка полетела на пол. Кожа к коже. Жар от его груди обжигал меня. Я скользнула ладонями по его спине, ощущая под пальцами шрамы — молчаливых свидетелей его прошлой жизни, — и мощные, играющие мышцы.

— Кассиан... — его имя сорвалось с моих губ стоном, когда его рука скользнула ниже, к пряжке моих штанов.

— Тише, Маш, — он снова поцеловал меня, заглушая мой стон.

Он освободил меня от оставшейся одежды, и его взгляд, полный немого восхищения, заставил меня вспыхнуть. Я пыталась прикрыться, но он мягко отвел мою руку.

— Не надо, — попросил он. — Ты прекрасна.

Его собственные штаны последовали за остальной одеждой. И тогда я впервые увидела его полностью — могучее, идеальное тело воина, возбужденного и прекрасного в своем желании.

Его хвост плавно извивался в воздухе. Он скользнул по моей ноге, обвил лодыжку — прикосновение было прохладным, гладким и удивительно нежным.

Хвост скользнул выше, по внутренней стороне бедра, лаская кожу, и я ахнула от неожиданного, острого удовольствия. Это было непривычно, странно... и невероятно возбуждающе.

Кассиан начал ласкать меня между ног. Его губы и язык оставляли на моей коже нежные узоры, полные невысказанных чувств.

Он не просто ласкал меня. Его язык погружался в мою плоть, исследуя каждую складочку, каждую каплю влаги, которую моя возбужденная киска щедро выделяла. Он урчал от удовольствия — низкий, животный звук, вызвавший у меня новые спазмы желания. Он явно наслаждался процессом, вкусом и моей реакцией.

— Кассиан... боже... — стонала я, уже не в силах формировать связные мысли.

Мое тело полностью ему подчинилось. Инстинктивно, не в силах сопротивляться, я сжала его голову между своих ног, прижимая его лицо еще ближе к своему источнику наслаждения. Он только глубже погрузил язык внутрь, заставляя меня взвыть. Его пальцы раздвинули мою дырочку шире, открывая ему полный доступ, и он принялся работать еще более жадно. То он сосал мой возбуждённый бугорок, заставляя его пульсировать огненными импульсами, то проникал глубоко внутрь меня своим языком, имитируя движения, от которых все внутри сжималось в предвкушении.

Я сжала свою грудь, щипая и теребя затвердевшие, болезненно-чувствительные сосочки. Этого было мало. Я хотела больше. И он, словно читая мои мысли, дал мне это.

Его гибкий и прохладный хвост медленно обвил мою грудь, обхватив её у основания. Я почувствовала уверенное, но не болезненное сжатие, которое заставляло мою грудь податливо выпирать. Хвост действовал как мощный массажер, ритмично разминая и сжимая её, усиливая приток крови и превращая всю округлость в один чувствительный нерв. Тем временем гладкий кончик хвоста сосредоточился на моём соске. Он тер его с нажимом, вырисовывая бесконечные круги, которые сводили меня с ума и делали его невероятно чувствительным.

Я не могла остановиться. Его язык, его хвост… Всё это сводило меня с ума. Я не могла себе лгать: мне было невероятно хорошо.

«Да, вот так... Не останавливайся... Вылизывай её всю, эту мокрую, голодную дырочку... О боги, как приятно... Его хвост... И его язык... Я хочу, чтобы этот рот был прикован ко мне навсегда...»

Я не ожидала от себя таких мыслей, но наслаждение было слишком сильным.

Он довел меня до самого края, до той тонкой грани, где тело начинает содрогаться в предоргазменной дрожи. И в этот момент он... остановился.

Он медленно отстранился от меня, его подбородок блестел от моих соков. Его глаза, потемневшие от страсти, смотрели на меня с голодом, который заставил меня содрогнуться. Наклонившись, он поймал мои губы в поцелуе, и я ощутила на них свой солоноватый, возбуждающий вкус.

Пока мы целовались, его хвост, не теряя ни секунды, скользнул вниз, к моей распахнутой, истекающей влагой щели. Гладкий, упругий кончик коснулся моего разбухшего бугорка, заставив меня вздрогнуть. Хвост не стал медлить. Он принялся за свою работу с тем же мастерством, что и его хозяин. Он поглаживал, надавливал, водил быстрыми кругами по перевозбужденному бугорку, а затем... Его кончик уперся в мою киску.

Он не проникал глубоко. Всего на сантиметр, может, два. Но этого было достаточно, чтобы я застонала прямо в его губы. Он играл с моим отверстием, слегка входя и выходя, растягивая его, лаская изнутри своими гладкими движениями. Это было невероятно пошло и невыносимо возбуждающе. Ощущение чего-то инородного, но такого умелого, такого желанного внутри меня, в тандеме с его поцелуем, сводило с ума.

Моя киска текла еще сильнее, жадно смачивая его хвост, умоляя о более глубоком проникновении, о чем-то большем. Я стонала, пытаясь сдерживаться, но это было бесполезно. Мои бедра сами двигались навстречу этим неглубоким, но таким манящим толчкам.

— Член... Кассиан, пожалуйста... — вырвалось у меня прерывистым шепотом, когда он прервал поцелуй. — Мне нужен твой член... внутри... сейчас же.

Его ухмылка была торжествующей и по-хорошему хищной. Он понял, что добился своего — довел меня до состояния полной, животной готовности.

— Будет исполнено — прошептал он.

Кассиан не заставил себя ждать. Словно на волне единого порыва, его сильные руки обхватили меня и приподняли с кровати с той же легкостью, с какой он ломал вражеские двери. В следующий миг я почувствовала под собой жесткие мускулы его бедер — он уселся на край кровати, посадив меня к себе на колени лицом к себе.

Наше положение было настолько интимным, что у меня перехватило дыхание. Я сидела, оседлав его, его мощный торс был прямо передо мной, а между моих раздвинутых бедер упруго и горячо пульсировал его возбужденный член, упираясь в самую влажную и ждущую часть меня. Он был огромным, и осознание этого заставляло меня трепетать от страха и предвкушения.

Одной рукой он обхватил себя за основание, направляя головку к моему растерзанному, пульсирующему входу. Другую руку он положил мне на спину, прижимая меня ближе. Его ледяные глаза, теперь раскаленные добела страстью, не отрывались от моего лица, ловя каждую эмоцию.

— Смотри на меня, Маш, — сказал он мягко. — Я хочу видеть твои глаза.

Я не могла бы отвести взгляд, даже если бы захотела. Я утонула в его синеве, когда он начал медленно, сантиметр за сантиметром, вводить его в меня. Огромный член неспешно раздвигал мои влажные, тугие складки, заполняя собой. Было тесно, непривычно полно, и я издала тихий, сдавленный стон, впиваясь пальцами в его плечи. Но боли не было — лишь нарастающее, сладкое давление, заставляющее мое сознание плыть.

— Вот так... хорошо, — он выдохнул, его лицо на мгновение исказилось гримасой наслаждения, когда он погрузился в меня до конца. Мы оба замерли, позволяя нашим телам привыкнуть к этой совершенной близости. Я чувствовала каждую пульсацию внутри себя, каждое движение его мышц подо мной. Он заполнил меня полностью, до самой матки, и это ощущение было одновременно шокирующим и самым желанным, что я когда-либо знала.

Его ладонь, широкая и горячая, легла на мою попу, с нежностью и массируя упругую нежную плоть. Другая рука надежно легла на мою спину, создавая прочную опору, страхующую каждое мое движение в этом безумном танце, чтобы в порыве страсти я не потеряла равновесие и не упала.

Я робко и неуверенно начала двигать бедрами. Сначала это были крошечные, робкие покачивания, но с каждым движением я находила новый ритм, новую глубину. Его член скользил внутри меня, задевая какие-то невероятно чувствительные точки, от которых по всему телу разливалось жидкое, томное тепло. Стоны вырывались из моей груди, тихие и прерывистые.

Кассиан не оставался пассивным. Его бедра встретили мой ритм, и вскоре мы двигались в идеальной синхронности, как будто танцевали давно знакомый танец. Он помогал мне, поднимая и опуская меня на своем мощном члене, то ускоряя, то замедляя темп, доводя до исступления. Его руки скользили по моей спине, попе, сжимая её и прижимая меня к себе еще плотнее с каждым толчком.

Он снова притянул мое лицо к своему, и наши губы встретились в новом поцелуе. На этот раз он был не таким нежным, а жадным, властным, полным того же животного огня, что горел в наших телах. Я отвечала ему с той же страстью, кусая его губы, позволяя его языку исследовать мой рот, в то время как он исследовал самые сокровенные глубины моего тела.

— Да, вот так... Черт, Маша… — он рычал прямо в мои губы, его дыхание сбивалось. — Так туго... так горячо... Ты вся моя, понимаешь?

— Да... — могла только прошептать я, теряя связь с реальностью. Весь мир сузился до его тела подо мной, его члена внутри меня, его губ на моих и его рук на моей коже. — Кассиан... я…

Я не могла договорить. Ощущения нарастали, смывая все мысли в водоворот наслаждения. Мои движения стали более резкими, отчаянными, я уже не контролировала себя, просто повинуясь инстинкту, требующему большего, быстрее, глубже. Он чувствовал это, помогая мне, направляя мои беспорядочные рывки в яростный, сладострастный ритм.

Его хвост снова присоединился к этой чувственной симфонии, обвиваясь вокруг моей талии, словно живое украшение, подчеркивающее каждое движение, а его кончик нежно ласкал мой клитор, добавляя новое, виртуозное измерение к и без того невыносимому наслаждению.

Я была на грани, каждое нервное окончание в моем теле кричало от перегрузки.

Этого было достаточно. Словно по мановению волшебной палочки, мое тело взорвалось. Волна оргазма накатила с такой силой, что я закричала, впиваясь в его плечи, мои внутренние мышцы судорожно сжимались вокруг его пульсирующего члена, выжимая из себя каждую каплю наслаждения. Сознание помутнело, и я полностью отдалась этому.

Через мгновение его собственное тело напряглось подо мной. Глухой, животный рык вырвался из его груди, и он резко, до самого упора, вошел в меня, заполняя. Мы замерли, слившись воедино, дрожа в последних судорогах совместного экстаза.

Тишину нарушали лишь наши тяжелые, совпадающие в ритме вздохи. Он не отпускал меня, его руки все так же держали меня, его лоб был прижат к моему. Его член все еще был внутри меня, и я чувствовала его последние пульсации.

Он медленно, нежно поцеловал меня, и в этом поцелуе не было уже прежней ярости, лишь бесконечная, умиротворяющая нежность.

Глава 24

Корабль больше не напоминал избитого, задымленного беглеца. Теперь он был гордым, обновлённым хищником, скользящим сквозь звёздную бездну. Казалось, сама сталь его корпуса дышала новой жизнью — чистотой, мощью и скрытой угрозой. Системы гудели ровно и уверенно, на голографических дисплеях мостика танцевали зелёные и синие символы, говорящие об идеальном состоянии всех узлов.

Эйя, конечно, не преминула отметить главное, с её точки зрения, достижение: «Трупы вынесли, запах псины выветрился, и теперь тут пахнет, как в салоне нового крейсера! Ну, или как в морге после генеральной уборки, но это уже детали». Она была права. Корабль был не просто починен — он был переписан под нас. Системы идентификации, коды доступа, даже внешние транспондеры — всё говорило теперь о «частном исследовательском судне «Скиталец», а не об аворантском военном крейсере «Страж». Даже силуэт слегка изменился благодаря новым панелям обшивки и маскировочным экранам, купленным, как мне пояснил Кассиан, «в кредит под будущие одолжения». Лерк лишь хитро подмигнул, когда мы прощались, давая понять, что счет еще будет предъявлен, но пока что мы — полноправные хозяева этого чуда инженерной мысли.

От мысли, что это великолепие теперь действительно наше, в сердце щемило от какого-то детского восторга и невероятной гордости. Мы это сделали. Выжили, вырвались и обрели не просто транспорт, а дом, крепость и оружие.

На мостике теперь было просторно и удобно. Рядом с капитанским креслом, которое прочно занял Кассиан, появилось полноценное место второго пилота — не ящик, а настоящее эргономичное кресло с полным доступом к навигации и сенсорам. В нём-то я и сидела, погружённая в созерцание звёздных карт и показаний датчиков. Мы летели к координатам, которые дала Лиза. Прыжок был недолгим, всего несколько часов.

Мысли, однако, периодически уносились назад, на пыльную поверхность Кворка. Прощаться было странно. Вария обняла меня так крепко, что затрещали рёбра, и прошептала на ухо: «Береги его. И себя. И не давай ему забывать, что он человек, а не боевой робот». Слеза блеснула в уголке её глаза, и у меня в горле встал комок. Эфира… С ней было сложнее. Она решила остаться, заявив, что лететь с нами — опасно, а возвращаться к своим — смерти подобно. «Я пока здесь побуду», — сказала она, избегая наших глаз. Я подошла и, глядя прямо на неё, ещё раз тихо сказала: «Прости меня. И спасибо за помощь с кораблём». Она лишь кивнула, и на её губах дрогнула что-то вроде улыбки. Ответа не последовало, но в её взгляде уже не было прежнего леденящего страха. Была усталая решимость выживать. Я понимала её и не стала настаивать.

Кассиан. За последние дни, точнее, с той ночи, в нём что-то неуловимо, но необратимо изменилось. «Ледяной демон» никуда не делся — в его движениях по-прежнему чувствовалась сокрушительная сила, взгляд мог стать стальным и беспощадным в мгновение ока, когда он изучал сканы или общался с Лерком о деталях сделки. Но ко мне… Ко мне он стал другим. Более внимательным. Более ощутимым. Его прикосновения, мимолётные и случайные — рука на плече, когда он проходил мимо, ладонь на пояснице, чтобы мягко отвести меня от панели управления, — больше не были ни вызовом, ни насмешкой. В них читалась простая, тёплая забота. И нежность. Да, именно нежность, та самая, что прорывалась сквозь броню привычной суровости.

«Скиталец» плавно вышел из искривленного пространства в назначенной точке — тихой, ничем не примечательной системе на окраине зодианского пространства. Перед нами висела небольшая планета-сад, зелёно-голубая и мирная. Сканеры не показывали орбитальных станций или военных кораблей, лишь редкие грузовые транспорты и одинокие челноки.

— Координаты ведут на поверхность, — голос Кассиана вернул меня к реальности. Он изучал данные. — В глухой район, континент Оралия. Леса и предгорья. Никаких крупных поселений.

— Отлично! — раздался за спиной радостный возглас Лизы. Она и Госер стояли в проходе, ведущем на мостик. Лиза выглядела взволнованной и счастливой, ее глаза сияли. Госер же сохранял свою обычную сдержанность, но в его позе читалось нетерпение.

Кассиан медленно повернул в своем кресле, его ледяной взгляд скользнул с Лизы на Госера и обратно.

— Не так быстро. Сначала — данные. О которых мы договаривались. Вы на месте, наша часть сделки выполнена наполовину. Теперь хотим услышать правду. Всю правду.

Лиза на мгновение замерла, ее улыбка немного потухла, но не исчезла полностью. Она обменялась быстрым взглядом с Госером. Тот едва заметно кивнул.

— Конечно, — сказала Лиза, и ее голос вновь стал ровным и серьезным. — Мы не собирались вас обманывать.

— Вы оба правы насчет заговора, — начала она. — Взрыв на «Элейре» был частью операции «Чистый лист». Ее цель не просто сорвать переговоры, но и подорвать саму идею мира между людьми и аворанцами. Также планировалось вовлечь зодианцев в войну. К счастью, этого не произошло. Кроме того, операция была направлена на устранение... неудобных людей с обеих сторон. Например, генерала Валерона и посла Галкина. — Она замолчала, пристально глядя на Госера.

— Там был мой брат на переговорах, — как-то небрежно бросил он, — и он тоже мешался многим.

Кассиан никак не отреагировал на их слова, разве что раздражённо вздохнул, откинувшись в кресле.

— Это разве информация? Я и сам такое предполагал, мы с Машей это не раз обсуждали.

Я молча кивнула, подтверждая его слова. Информация действительно была пока что поверхностной.

— Ну так я не закончила же! — распахнув свои синие глаза, сказала Лиза. — Я только начала для понимания всей ситуации. У вас есть факт взрыва и двое выживших. Но у нас есть картина целиком.

— Ну хорошо, продолжай тогда, — сказал Кассиан, сложив руки на груди. Его поза говорила: «Удиви меня».

Лиза обвела нас взглядом, её лицо стало серьёзным, даже суровым.

— Главы государств, на самом деле, ни при чём. Они действительно хотели заключить мир. Император, архонт — оба были искренни в своём стремлении остановить войну. Другой вопрос, что вокруг них… — она сделала многозначительную паузу, — …кишели те, кому мир был невыгоден. Но масштаб заговора оказался больше, чем просто верхушка военных или алчные промышленники одной из империй.

— Всё устроил один довольно могущественный синдикат, — спокойно, своим низким голосом, продолжил Госер.

— Синдикат? — вырвалось у меня.

— Это структура, — продолжила Лиза. — Древняя, разветвлённая. Они называют себя «Наследие Первых». Их цель — прибыль и контроль. Гегемония. Они всегда действовали из тени, стравливая расы, ослабляя правительства, чтобы в момент кризиса предложить «сильную руку». Мир между вашими империями лишал их главного рычага влияния. Поэтому его нужно было сорвать. Но не просто сорвать — стереть в пыль саму возможность диалога.

— Всему виной некий преступный и неизвестный синдикат? — произнёс Кассиан с ледяным недоверием, скрестив руки на груди. — Странно, почему я о нём даже никогда не слышал, а ты прекрасно так осведомлена. И мне стало интересно — кто ты на самом деле?

Вопрос повис в воздухе острым, отточенным клинком. Я видела, как Лиза слегка побледнела, но её взгляд остался прямым. Госер же сделал резкое движение вперёд, его мощное тело напряглось, как у хищника, готового к броску.

— А разве это имеет значение? — вмешался он, и его низкий голос прозвучал как вызов.

— Ещё как имеет, — холодно ответил Кассиан, медленно переводя на него свой пронзительный взгляд. — Возможно, вы выдумали эту сказку прямо сейчас, чтобы добиться своего. Я видел много лжецов в своей жизни. И у них всех были очень убедительные истории.

— Да как ты... — резко встал Госер, сжимая кулаки. В его глазах вспыхнуло настоящее, первобытное бешенство от такой откровенной, оскорбительной неуверенности. Но Лиза мгновенно схватила его за руку, мягко, но настойчиво потянув назад. Он замер, подавив ярость, и тяжело выдохнул, опускаясь на место. Однако его осанка выдавала готовность в любой момент возобновить конфликт.

— Ты не имеешь права так говорить о Лизе, — уже спокойнее, но с той же стальной ноткой, произнес Госер.

— Почему? — Кассиан не отступал. Его холодная, аналитическая жестокость в этот момент пугала даже меня. Он отсекал всё лишнее, докапывался до сути. — Потому что она красивая? Потому что у неё честные глаза? Это не аргумент, зодианец. Это эмоции. А эмоции в нашей ситуации — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

— Кассиан, может... — тихо начала я, чувствуя, как напряжённость сгущается до предела. Мне было неловко за его бесцеремонность, но где-то в глубине души я понимала его логику. Слишком многое сейчас зависело от того, правду нам скажут или нет.

Он посмотрел на меня, и его взгляд на мгновение смягчился, потеряв свою ледяную остроту. На его губах появилась слабая, почти невидимая улыбка.

— Машенька, всё хорошо, — сказал он мягко. Затем он снова перевёл взгляд на Госера и Лизу, и мягкость исчезла без следа. — Может, вам и кажется, что я слишком подозрителен. Но ответьте мне честно — как бы вы отнеслись к такой истории, будь на моём месте? К рассказу о тайном синдикате, который управляет, можно сказать, миром, и о котором никто, даже такой человек, как я, ничего не знает? Человек, который по долгу службы должен был бы о них знать если не всё, то многое. Потому, пока не будет каких-либо внятных объяснений, я вам не поверю.

Госер вздохнул. Но на этот раз это был не сдержанный вздох ярости, а звук глубочайшей, почти отчаянной досады. Он ничего не мог оспорить. Кассиан был абсолютно прав. Любой на его месте отнёсся бы к этой истории с тем же скепсисом. Это звучало как дешёвая конспирология из низкопробного романа.

— Госер, они правы, — наконец сказала Лиза. Её голос был тихим, но твёрдым. Она отпустила его руку и посмотрела ему прямо в глаза. — Мы просим доверия. Мы должны его оправдать. Иначе никакой сделки не получится.

— Ты не должна об этом говорить, — прошептал Госер, и в его голосе впервые зазвучала неподдельная, почти отеческая тревога. — Не должна даже вспоминать.

— Всё хорошо, — улыбнулась ему Лиза, и в этой улыбке была такая нежность и уверенность, что даже Кассиан на секунду перестал выглядеть таким грозным. — Они ведь не враги. Так что можно рассказать об этой... постыдной части моей жизни. Чтобы закрыть все вопросы.

Она обвела нас взглядом — Кассиана, меня, даже как будто невидимую Эйю — и начала говорить. Её голос стал ровным, монотонным, будто она зачитывала доклад о чужих страданиях, а не о своей собственной судьбе.

— Колонии «Новая Надежда» в секторе Калерра. Это была первая колония людей в этой системе. Терраформирование завершилось относительно недавно на тот момент, атмосфера была ещё неустойчивой, экосистема хрупкой. Мы были первопроходцами. Всего пара тысяч человек, учёные, инженеры, их семьи... Мечтатели. И вот там я и родилась. Мама уже была беременна на Земле, но родила меня именно там.

Она замолчала, и в её синих глазах на мгновение вспыхнула боль, старая и глубокая.

Я помнила это. Весь мир тогда облетели кадры с «Новой Надежды» — зелёные купола биосфер на фоне розового неба, улыбающиеся лица колонистов. А потом — репортажи о трагедии. Обломки, пепел, тишина. И официальная версия: вероломное, ничем не спровоцированное нападение аворантских рейдеров на беззащитный научный форпост. Именно тогда, помню, во мне вскипела такая ярость и ненависть. Война, и без того жестокая, после этого приобрела какой-то личный, мстительный оттенок. Казалось, аворанцы перешли все границы, готовы уничтожать даже мирных учёных и детей.

— Мне было семь лет, — продолжила Лиза, и её голос стал ещё тише. — Ночью пришли корабли. Они просто начали стрелять по куполам. Системы ПВО были примитивными, их подавили за минуты. Потом высадился десант. Они ходили по руинам и... добивали выживших. Я спряталась в вентиляционной шахте под развалинами лаборатории. Видела их в смотровое окошко. Видела их лица, их оружие, их форму. Это была униформа аворантских солдат. Я запомнила её на всю жизнь.

Кассиан, слушавший до этого с каменным лицом, нахмурился.

— Я читал сводки тех времён об этом инциденте, — произнёс он, и в его голосе не было ни сочувствия, ни оправдания — лишь холодный анализ. — Слишком чисто, слишком показательно. И слишком на руку земной пропаганде. Я тогда думал, может, это ваши же люди всё и подстроили, чтобы, получив столько уступок от нашего прошлого архонта, не пришлось заключать мир. Что земляне настолько подлые, что готовы жертвовать своими же колониями для повода продолжить бойню. Архонта того... — он на секунду задумался, —...он всегда был честным. Искренним. Но наивным для правителя. Он слишком верил в добрую волю. И он заплатил за это головой.

Тишина после его слов была тяжёлой. В ней висело взаимное недоверие двух империй, отравляющее всё на протяжении долгих лет войны. Мы смотрели друг на друга сквозь призму этой подозрительности, как сквозь грязное, искажающее стекло.

Лиза медленно покачала головой. В её синих глазах не было обиды на его слова — лишь глубокая, усталая печаль.

— И мы все были обмануты. — Её голос звучал тихо, но с непререкаемой ясностью. — Земляне думали, что это аворанцы. Аворанцы, как вы, генерал, думали, что это провокация людей. А правда была посередине, но куда страшнее.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, а затем продолжила, глядя прямо на Кассиана.

— На «Новую Надежду» напали не аворанцы. Напали те, кто хотел, чтобы вы ненавидели друг друга ещё сильнее. Те, кому мир между нашими империями был смерти подобен. Они прилетели на кораблях, стилизованных под аворантские ударные катера, их десантники были в точных копиях формы ваших солдат — от шлемов до нашивок. Но это были не ваши люди. Это были наёмники «Наследия Первых», и среди них есть тоже аворанцы. Их задача была не просто уничтожить колонию. Их задача была оставить «улик», которые однозначно указывали бы на аворанцев. И сделать это так, чтобы у людей даже тени сомнения не возникло. А у аворанцев, в свою очередь, возникло стойкое убеждение, что их подставили. Чтобы взаимные обвинения, гнев и жажда мести похоронили любые переговоры. И архонт, который искренне желал с людьми мира, стал для своих же… неудобен. Вы оба стали жертвами одной и той же машины лжи.

Кассиан слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемой маской, но в его ледяных глазах бушевала настоящая буря.

— И вот когда они меня обнаружили, они решили, что я сгожусь в качестве рабыни. — Она посмотрела на Кассиана. — Теперь ты понимаешь, почему я знаю о них?

— Так они взяли тебя в плен? — спросил Кассиан, его голос утратил прежнюю язвительность, став ровным и деловым. — Только тебя?

— Да, только меня, — ответила Лиза, не поднимая глаз. — Оказывается, я единственная осталась в живых. И раз после такой... бойни я уцелела, они посчитали, что я «достойна жизни». Своеобразный знак судьбы, по их меркам.

— Интересное у них понятие чести, — сказал Кассиан с отвращением.

— Полностью с тобой согласна. Умереть было бы проще, — тихо произнесла Лиза.

— Если тебе тяжело об этом говорить… — осторожно начала я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. История Лизы была чудовищной, и слушать её было больно.

— Всё в порядке, — перебила она меня, наконец подняв голову. В её синих глазах стояла непробиваемая, ледяная решимость. — Я уже начала. И вы должны знать, с кем говорите, чтобы точно понять что я не лгу.

— Тогда продолжай, — сказал Кассиан. — Мне не нужно рассказывать, какова была твоя жизнь у них. Детали не важны. Мне нужны имена. Имена важных персон, которых ты знаешь и помнишь. Места. Даты. Где и когда они начали готовить план с «Элейром». И, естественно, кто был в сговоре из наших — из людей и аворанцев. Всё, что можешь вспомнить. Всё, что имеет хоть какую-то ценность.

Лиза неспешно кивнула. На ее лице не было и тени обиды от резкости Кассиана — лишь сосредоточенность. Она понимала, чего он хочет: факты, а не слезы.

— Я и не собиралась рассказывать о своей жизни там, Кассиан, — сказала она сухо. — Я не героиня романа, чтобы описывать страдания. Я была тенью. Прислугой. Меня почти не видели и не слышали. Но я слушала.

Она замолчала, собирая мысли воедино. В ее глазах отражались вспышки проносящихся за иллюминатором звезд.

— У них нет фамилий в привычном нам понимании. Только звания или обозначения. Самая влиятельная фигура, о которой я знаю, — «Архитектор». Мужчина, землянин. Его настоящего имени я никогда не слышала. Он отвечал за стратегию взаимодействия с людьми. Адмирал в отставке, герой Второй лунной войны, ныне — влиятельный лоббист в корпоративном секторе. Прямые связи с советом директоров концерна «ОборонПром». Это он, спустя неделю после новостей о готовящихся переговорах на «Элейре», сказал своему аворантскому коллеге, которого они называли «Кузнец»: «Пришло время поставить под сомнение саму идею диалога. Нужен бесповоротный аргумент».

Кассиан нахмурился, его пальцы слегка постучали по подлокотнику кресла. Я знала этот жест — он что-то вспоминал или сопоставлял.

— С «Кузнецом» я никогда лично не сталкивалась, — продолжила Лиза. — Но из разговоров ясно: это кто-то из высшего командного состава вашего флота, генерал. Он всегда был осторожен и говорил через зашифрованные каналы. Но его голос... низкий, с хрипотцой, будто после химического ожога горла.

Кассиан замер. Его лицо стало каменным. В глазах мелькнуло что-то ледяное и смертельно опасное. Он узнал эту деталь.

— Продолжай.

— Зодианцы внутри синдиката — отдельная каста. Они называют себя «Очистители». Верят, что их раса должна вернуть себе статус древних наставников галактики, сметя «неразумных детищ», то есть нас с вами, в новой войне. Их лидера я видела раз. Высокий, худой, как и все, но с глазами... пустыми. Как у мертвой рыбы. Его зовут Элитон. Он член Тайного совета императора зодианцев по вопросам внешней политики. Именно он сделал всё возможное, чтобы потеря делегации зодианцев была хоть и неприятной, но из-за их статуса тех, кто уже готов покинуть пост, менее значительной. И так же он сделал возможное, чтобы станцию было невозможно покинуть. Не знаю, как вам это удалось.

Так вот откуда отсутствие охраны и стареющие дипломаты.

— Я услышала достаточно, — сказала Лиза твёрдо. — Я поняла, что они готовят не диверсию. Они хотят убить саму возможность мира. Навсегда. И я не могла это допустить. Старая война длится слишком долго, и сейчас, когда у всех появился шанс её закончить… я попыталась предупредить. Чтобы таких, как я, больше не было. Чтобы никто не проходил через то же самое. Но, как видите не удалось.

Тишина на мостике стала густой и звенящей. Лиза замолчала, закончив свой ужасный рассказ. В её глазах читалась не только боль, но и горькое разочарование — она рисковала всем, чтобы предупредить, а в итоге всё равно случилось то, чего она так боялась.

Кассиан первым нарушил молчание.

— Где это место? Та база, где тебя держали. Где они планировали операцию «Чистый лист».

Лиза посмотрела на него с удивлением, смешанным с сомнением.

— Кассиан, ты не понимаешь. Это не просто лагерь для наёмников. Это «Улей» — один из главных нервных узлов Синдиката в секторе Эдита. Замаскированный под заброшенную шахтёрскую колонию, на самом деле — многоуровневый бункер, вгрызшийся в скалу. Там не просто стены и турникеты. Там системы, которые сканируют не только тело, но и ДНК, нейроактивность. Турели с ИИ-наводкой, которые не спят. И люди там... это не простые охранники. Это отборные оперативники, прошедшие худшие точки конфликтов за последние двадцать лет. Те, кто слишком хорош, чтобы их имена где-то светились. Или слишком испорчен.

Она сделала паузу, глядя прямо на него, пытаясь достучаться до его рассудка.

— Вы вдвоём — даже если ты тот самый «Ледяной демон» из сводок — вы не армия. Это не поле боя, где можно полагаться на ярость и тактику. Это пасть. Она захлопнется за вами, и никто даже не услышит хруста.

Кассиан слушал, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемым. Когда она закончила, он лишь слегка наклонил голову.

— Хорошее описание. Полезно знать, с чем имеем дело. Теперь давай координаты.

Лиза замерла. Она видела, что её предупреждения разбиваются о каменную стену его решимости. Он не бравировал, не играл в героя. Он просто констатировал факт: он пойдёт. И ему нужна точка входа.

Она закрыла глаза на мгновение, будто прощаясь с последними призраками того места. Потом выдохнула и заговорила чётко, без колебаний.

— Сектор Эдита. Глухая точка. Там, в тени газового гиганта Фароса, кружит его спутник — Хель. Мир-скала. Ни атмосферы, ни магнитосферы — одна голая порода под вечной бомбардировкой радиации. Поверхность — сплошная реголитовая пыль да шрамы от забытых буров. Для жизни — смерть. Для тайны — идеально.

Лиза подошла к консоли и набрала координаты. На его экране тут же всплыла детализированная голограмма спутника Хель.

— Вот точка входа, — она увеличила изображение, выделив глубокую расщелину на склоне горного массива. — Сканеры пропустят вас только через инженерный шлюз. Он здесь. Готовьтесь к системам охлаждения и сервисным туннелям. Другого пути нет.

— Ну вот теперь другое дело — сказал Кассиан.

Серый свет заходящего солнца планеты Оралия косо падал сквозь листву гигантских древних деревьев, окрашивая посадочную площадку в золотисто-багровые тона. «Скиталец» стоял, замерший на краю небольшой поляны, окруженной стеной леса, чьи запахи — влажной земли, цветущих лиан и чего-то острого, пряного — просачивались даже сквозь фильтры корабля. Это был мир, полный тишины и покоя, такой контрастный после грохота Кворка и стерильной пустоты космоса.

Мы вышли на влажный, пружинистый мох. Кассиан стоял чуть в стороне, его спина была прямой, а взгляд оценивающе скользил по опушке леса, выискивая невидимые глазу угрозы. Он уже попрощался с Госером — коротким, мужским кивком и фразой, брошенной через плечо: «Смотрите за спиной. Удачи». Ничего лишнего. Так, как прощаются солдаты, которые, возможно, больше не увидятся, но не считают нужным это озвучивать. Госер ответил ему тем же кивком, его мощная фигура на мгновение заслонила закат. Между ними, казалось, наконец установилось хрупкое перемирие, основанное не на симпатии, а на взаимном уважении к силе и понимании общей цели.

Теперь очередь была за мной. Лиза обняла меня крепко и я почувствовала, как что-то сжимается у меня внутри.

— Берегите себя, вы оба, — прошептала она мне на ухо. — И его… не давай ему делать ничего совсем уж безумного.

— Постараюсь, — улыбнулась я, но улыбка вышла натянутой. В голове крутился один вопрос, который не давал покоя с того самого момента, как она рассказала свою историю. Я отпустила её, но не смогла удержаться. — Лиза… Подожди. Я не могу не спросить. Ты рассказала, как они взяли тебя, что планировали… Но как ты оттуда выбралась? С такой охраной, с такими системами? Это же казалось невозможным.

Лиза отступила на шаг. На её лице, озарённом последними лучами солнца, промелькнула тень. Не боли, а скорее… странной, горькой иронии. Она улыбнулась, но это была не та светлая, открытая улыбка, к которой я начала привыкать. Эта улыбка была печальной.

— Мне не удалось выбраться самой, Маша. Меня поймали. — Она произнесла это спокойно, глядя куда-то поверх моего плеча, в темнеющий лес. — Когда я попыталась передать данные о «Чистом листе» через старый аварийный маяк на периметре… меня взяли. Быстро, тихо.

Она перевела взгляд на меня, и в её синих глазах я увидела отголоски того ужаса.

— Меня решили… ликвидировать с пользой. Устроить показательную казнь для остальных «ресурсов» базы. Чтобы неповадно было. Чтобы даже мысли о предательстве не возникало.

Она сделала паузу, и воздух вокруг стал холоднее.

— На Хель есть… промышленный утилизатор в доке. Огромный шлюз, куда сбрасывают отработанный грунт и мусор прямо в открытый космос. Сначала его разгерметизируют… а потом открывают внешнюю створку. Всё, что внутри, вырывается наружу. В пустоту. На фоне газового гиганта Фароса это выглядит… эффектно. А обломки потом вечно кружат по орбите, как напоминание.

От её ровного, бесстрастного тона по моей спине побежали ледяные мурашки. Я представила эту картину: ледяной мрак, исполинский полосатый шар планеты в иллюминаторе, и беззвучный, ужасающий полет в никуда.

— Меня уже вели туда. В скафандре. Чтобы я всё осознала, пока иду. А потом… — её губы дрогнули, и в голосе впервые прозвучала не сдерживаемая дрожь. — Потом началась суматоха. Сработала тревога. В эфире послышались переговоры, крики. Кто-то вломился в периметр. Охрана бросилась к оружейным и командному центру. Меня просто… забыли. Приковали наручниками к поручню в боковом техническом коридоре возле самого утилизатора и оставили умирать по плану, но чуть медленнее.

Она глубоко вдохнула, и её взгляд нашёл Госера, который стоял в нескольких шагах, слушая, его лицо было суровым каменным изваянием.

— Это был его корабль. Небольшой, быстрый разведчик. Он не собирался воевать с целой базой. Он искал… кое-что другое. Но наткнулся на их периметр, они его атаковали, он ответил. В хаосе того боя его датчики уловили слабый сигнал моего умирающего скафандра. Биологическую сигнатуру. Он мог пролететь мимо. Уйти. У него своих проблем было выше крыши. Но он… он развернулся. Пробился сквозь заслоны к тому шлюзу. Его корабль получил пробоины, но он посадил его прямо в док, под огнём. Высадился один. Нашёл меня в том коридоре, уже теряющую сознание от нехватки воздуха и холода. Он взломал наручники, закинул меня через плечо… и вынес. Под огнём. Вытащил с того ада.

Лиза посмотрела на Госера, и в её глазах вспыхнуло что-то невероятно тёплое и беззащитное — смесь бесконечной благодарности и чего-то гораздо большего.

— Он спас меня, когда уже не было никакой надежды. Не потому что должен был. А просто потому что… не смог пролететь мимо. И с тех пор мы вместе.

Госер отвернулся, делая вид, что изучает лес, но я видела, как напряглись его плечи. Этот монолитный, молчаливый зодианец, оказывается, носил в себе историю настоящего, безрассудного рыцарства.

Я не нашлась, что сказать. Просто потянулась и снова обняла Лизу, на этот раз крепко, понимающе. Мы стояли так, две девушки, прошедшие через разные круги ада и нашедшие спасение в самых неожиданных местах и в самых неожиданных людях.

— Спасибо, что рассказала, — прошептала я.

— Спасибо, что спросила. Иногда… полезно кому-то высказаться. Действительно становится легче.

Лиза кивнула мне, затем — Кассиану, и повернулась к Госеру. Тот протянул ей руку, и их пальцы сплелись в едином, уверенном движении. Без лишних слов они развернулись и скрылись в темноте леса, на тропинку, что, как говорила Лиза, вела к старой научной заставе, их временному убежищу.

Мы с Кассианом еще немного постояли в наступающих сумерках, слушая, как далекий крик незнакомой птицы прорезал влажный воздух.

— Ну что, помощница, — наконец сказал он, и его голос прозвучал неожиданно мягко в тишине. — Пора и нам. У нас своя охота.

Я посмотрела на него, на его профиль, освещенный последним алым отсветом заката. Да, пора. От истории спасения мы возвращались к нашей истории выживания. И следующей точкой на карте был «Улей» на спутнике Хель. Место, из которого одна девушка чудом вырвалась, и куда мы теперь добровольно направлялись, чтобы вскрыть этот гнойник.

— Летим, — сказала я и пошла к трапу «Скитальца». Он последовал за мной, его шаги были беззвучными на мягком мху. Дверь шлюза закрылась за нами, отсекая мирный шепот оралийского леса. Впереди был только холодный мрак космоса и тихая, зловещая скала по имени Хель.

Тихий гул двигателей, ровный и убаюкивающий, сменил оглушительную тишину космоса после прыжка. Звёзды за иллюминатором снова стали неподвижными точками, а огромный зелёно-голубой шар Оралии медленно уплывал в сторону, превращаясь в ещё одну светящуюся точку в бескрайнем бархате.

Я повернулась к Кассиану, ожидая увидеть его сгорбленным над консолью, с тем знакомым огнём аналитической ярости в глазах. Теперь, когда координаты были у нас, логично было начать строить план штурма немедленно, не теряя ни минуты.

Но он сидел в своём кресле, откинувшись на спинку, и смотрел не на экраны, а в тёмную бездну, где таял последний отсвет далёкой планеты-сада. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым.

— Эйя, — его голос прозвучал тихо, но чётко, нарушая моё недоумение. — Полный автопилот. Стандартный патрульный курс к границе системы. Буди, если что-то крупнее метеорита появится на горизонте.

— Ох, скукотища-то какая! — тут же заныла ИИ, но в её тоне сквозило скорее игривое недовольство, чем протест. — Опять я нянька для двух любовничков, пока они… чем там вы обычно занимаетесь? Считаете звёзды? Целуетесь? Спорите, кто лучше управляет кораблём? Подсказка: это я.

— Просто сделай, что сказано, — Кассиан не стал вступать в препирательства, его тон был мягким, но не допускающим возражений.

Затем он повернул ко мне голову. И в его ледяных глазах, отражающих мерцание приборов, я увидела не планы штурма, а что-то другое. Что-то глубокое и тёплое, что заставило мое сердце сделать непроизвольный, тревожный и сладкий прыжок. Он молча встал, подошёл ко мне и, не говоря ни слова, просто взял меня за руку.

Он потянул меня за собой к небольшой нише у самого большого визора — тому месту, которое мы в шутку прозвали «обсерваторией». Здесь, на мягком сиденье, можно было смотреть на звёзды, и Эйя, по нашей просьбе, приглашала здесь свет, оставляя только мягкую подсветку у пола.

Он сел, откинулся на подушки и мягко притянул меня к себе. Я не сопротивлялась, позволив ему устроить меня так, чтобы моя спина опиралась на его грудь, а голова лежала у него на плече. Его руки обвили мою талию, и он прижал меня к себе чуть крепче, его подбородок коснулся моей макушки. Мы сидели молча, глядя, как за стеклом плывёт безмолвный, величественный балет далёких солнц и туманностей.

Тишина была не пустой. Она была наполненной. Наполненной его дыханием у моего уха, стуком его сердца у меня за спиной, теплом его тела, которое согревало лучше любой корабельной системы. В этой тишине таяли остатки ледяных осколков страха и напряжения. Здесь, в этой маленькой безопасной скорлупке среди бесконечности, враг, демон, союзник… просто исчез. Остался только Кассиан. Человек, который сейчас держал меня так, будто я что-то хрупкое и бесконечно дорогое.

— Я подумал, — его голос, тихий и бархатный, раздался прямо над моим ухом, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Когда мы закончим с этим… со всем этим дерьмом…

Он сделал паузу, и его пальцы слегка провели по моему боку через ткань рубашки.

— У меня есть небольшой дом. Вернее, даже не дом. Наблюдательный пост на одном из спутников в системе Люцио. Ничего особенного: старый модуль, оставшийся ещё с пограничной службы. Но там… тихо. И вид. Боги, Маш, какой там вид. Газовый гигант занимает полнеба, а кольца… они так близко, что кажется, можно рукой дотянуться. И никаких станций, никакого движения. Только звёзды, тишина и… покой.

Он говорил не торопясь, обрисовывая словами картину, столь далёкую от всего, что окружало нас сейчас. И в его голосе не было мечтательности. Была твёрдая, спокойная уверенность. Он не фантазировал. Он планировал.

— Там можно отдышаться. Привести мысли в порядок. Я давно не был… ни в каком месте, которое можно было бы назвать своим. Которое не было бы казармой, штабом или вот такой вот временной норой.

Его рука поднялась, и пальцы нежно коснулись моих волос, поглаживая их.

— Я бы хотел показать тебе это место.

Внутри всё перевернулось. Глупая, радостная теплота разлилась от сердца, заставляя губы растягиваться в улыбке. Я прижалась к его груди чуть сильнее, чувствуя, как она поднимается и опускается в такт его ровному дыханию.

— Звучит… идеально, — прошептала я, и мой голос прозвучал немного сипло от нахлынувших эмоций. — После всей этой суеты… тишина и какой-нибудь уродливый газовый гигант — это как раз то, что нужно.

Он тихо рассмеялся.

— Он не уродливый. Он… величественный. Как старый, спящий левиафан. Ты поймёшь, когда увидишь.

— Ладно, ладно, величественный, — сдалась я. — А интернет там есть? Или хотя бы библиотека данных? А то вдруг станет скучно.

Его рука слегка шлёпнула меня по бедру.

— Скучно? Со мной? Дорогая, я гарантирую, скучно не будет. Я, например, отличный рассказчик. Могу всю историю аворантского флота рассказать, начиная с парусных драк на метановых озёрах. Или научить тебя играть в кальтар. Это наша стратегическая игра, в десять раз сложнее ваших земных шахмат.

— Ох, боюсь, мой мозг после такого просто взорвётся, — фыркнула я, но мысль о том, чтобы сидеть с ним в каком-то уютном уголке вселенной, слушая его низкий голос и глядя на космические чудеса, казалась невероятно притягательной.

— Ничего, соберём по запчастям, — он пообещал с мрачной шутливостью. Потом его тон снова стал серьёзным, задумчивым. — А там… посмотрим. Мир, наверное, будет другим после того, как мы вытащим на свет эту гниль. Всё перевернётся. Границы, союзы… Возможно, нам придётся какое-то время просто… быть осторожными. Ждать, пока пыль осядет.

Он говорил «нам». Не «мне». И в этом простом слове заключался весь смысл. Он видел наше будущее как общее. Не как погоню и выживание, а как путь, который мы будем прокладывать вместе. Сначала — убежище, точка перезарядки. А потом… «посмотрим». В этой неопределённости не было страха. Была свобода и тихая, общая решимость строить что-то новое на руинах старой вражды.

Я закрыла глаза, полностью расслабившись в его объятиях. Страх перед тем, что ждало нас впереди, не исчез. Он был тут, холодный и тяжёлый, где-то на задворках сознания. Но сейчас он был приглушён. Перевешен чем-то гораздо более весомым. Теплом его тела. Твердостью его уверенности. И этим простым, ясным образом будущего, которое он нарисовал — не розовыми красками, а суровыми, реалистичными мазками, но будущего, в котором было место нам обоим.

— Кассиан? — тихо позвала я.

— М-м? — он отозвался, его губы коснулись моей макушки.

— Спасибо. За… за этот план.

Он снова рассмеялся, на этот раз совсем тихо, счастливо.

— Не за что, помощница. Просто логистика. После боя — перегруппировка и отдых. Базовые правила.

Но в его объятии не было ничего «базового». Оно было обещанием. И в тот момент, глядя на бескрайние звёзды, я позволила себе в это обещание поверить. Полностью.

— Я даже не представляю, как мы сможем одни пройти через всю эту охрану. Просто в голову не идёт, — сказала я, скептически глядя на данные, оставленные Лизой. Голографические схемы «Улья» кишели красными точками, обозначающими турели, патрули и сканеры. Это выглядело как попытка взять штурмом неприступную крепость с помощью пары пистолетов и хорошего настроения.

Кассиан, изучавший те же данные, откинулся в кресле.

— Мы одни не пойдём.

Я перевела на него взгляд.

— Не поняла. У нас что, армия в кармане завалялась?

— Ну я на самом деле и не планировал лезть туда в одиночку — это самоубийство. Шансы, конечно, есть… — он сделал театральную паузу, и в его глазах блеснула знакомая искорка азарта, — …но кто сказал, что у них в запасе нет сюрпризов? А у нас, в свою очередь, друзья, которым надоела мирная жизнь на Кворке.

Мой мозг лихорадочно заработал.

— Ты связался с… Лерком?

— Недавно связался с ним, — кивнул Кассиан. — Оказывается, старина до сих пор празднует наш отлёт. Но, как истинный бизнесмен, сразу же перешёл на деловой тон, когда услышал про «интересное дело». Он стянет своих самых грамотных и ненавидящих скуку ребят к точке рандеву у спутника. Там и составим план. И, что немаловажно, улучшим наше положение в плане огневой мощи и тактических вариантов.

От этой новости стало одновременно легче и тревожнее. С одной стороны, подкрепление! С другой…

— И что теперь ты должен будешь Лерку?

Кассиан посмотрел на меня, и его ухмылка стала шире.

— Простое человеческое «Спасибо».

Я покачала головой, пытаясь собрать в кучу обрывки мыслей. Лерк, эта громадина с золотыми зубами и командой отборных головорезов… Кассиан обращался с ним как со… старым приятелем.

— Ты так и не рассказал мне, кто они тебе, — настаивала я, пододвигаясь ближе. Любопытство грызло. — Перед полётом на Кворк ты сказал «проездом бывал». Но я не дура, Кассиан. Ты там как свой. Рассказывай.

Он засмеялся.

— Какие мы, однако, наблюдательные стали, помощница. Ладно, ладно. Признаюсь — тогда я соврал. Не видел смысла грузить тебя лишней информацией. Сейчас… — его взгляд стал мягче, — …сейчас ситуация изменилась. И моё отношение тоже. Поэтому да. Лерк — мой отец.

Воздух, кажется, вылетел из кабины. Я уставилась на него, чувствуя, как челюсть медленно, но верно отвисает к полу. Мои глаза, наверное, стали размером с корабельные иллюминаторы.

— ЧТО?!

Удовольствие, с которым он наблюдал за моей реакцией, было почти осязаемым.

— Видела бы ты своё лицо сейчас. Бесценно.

— ЧТО?!

Кассиан не выдержал и рассмеялся — громко, искренне, от души.

— Боги, Маш, твоя мимика! Ты сейчас вселенскую трагедию на лице изображаешь! Хватит уже строить в голове мыльные оперы про разлученное семейство! Ладно, ладно. Не мучайся. Я пошутил.

Я застыла в позе «ожившей статуи Недоумения». Процессор в моей голове с треском перезагружался.

—...шутка? — выдавила я.

— Ну конечно, шутка! — Он всё ещё ухмылялся. — Лерк и мой отец — это же жуть полная.

В груди что-то щёлкнуло — облегчение смешалось с дикой злостью за то, что он так меня разыграл.

— Ка-сси-ан… Ты… ты…

И тут, словно по мановению злого волшебника, из панели управления раздался сладкий, восхищённый голосок.

— Ох, ученик мой, ученик! Как же ты вырос в моих глазах! — Эйя тяжело вздохнула, полная гордости. — Но ты не дожал! Надо было сразу сказать, что ты ещё и внук Варии! Вот это был бы разрыв шаблона! Прямо в десятку! У неё, кстати, неплохие гены, я как-то сканировала…

— Эйя, заткнись! — крикнула я, понимая, что она собралась в очередной крестовый поход по нашим и без того расшатанным нервам.

Эйя издала слабый, прерывистый звук, похожий на шипение лопнувшего предохранителя. Её голос, обычно такой звонкий и язвительный, стал глухим, механическим, будто слова проходили через слой статики и ржавых шестерёнок.

— Ум... ол... ка... ю... гос... по... жа…

Воцарилась тишина — на этот раз настоящая, без фонового бормотания всезнающего ИИ.

— А тебе я отомщу, будь уверен, — прошипела я, впиваясь в него взглядом.

Он притворно вздрогнул, прижав руку к груди, его губы растянулись в ухмылке. Потом он лениво потянулся, отдав команду автопилота, и развалился в кресле, но выражение его лица сменилось. Игривость уступила место спокойной, почти суровой серьёзности.

— Ты права, — сказал он, глядя куда-то в пространство перед собой. — Кворк для меня не чужой мир. Ведь я там родился.

Я внимательно всматривалась в его лицо, ловя каждую микродвижение, каждый оттенок в его голосе. Не лжёт ли он снова? Но нет. В этих синих глазах, обычно таких нечитаемых, сейчас была лишь прямая, немного грустная правда.

Он продолжил, не отрывая взгляда от мерцающих звёзд за визором.

— Лерк… он хоть на вид злобный и действительно не святоша — творил в своё время преступные вещи, — но для меня этот человек как… ну точно не как отец, правильнее будет — как учитель жизни на Кворке. Никто лучше него не знает, как выживать там. Он всему меня обучил. И я ему благодарен. Даже когда стал адмиралом, делал своего рода ему «подарки». То вооружение, там излишки… Один раз даже комплект челноков, которые один аворанский контрабандист хотел продать землянам. Ну, там долгая история, не будем об этом.

Он сделал паузу, и уголок его губ дрогнул в лёгкой тёплой улыбке.

— Вария была подругой моей мамы. И часто в детстве мне приходилось с ней оставаться. И скажу так: именно она и привила любовь к… силе. Не только физической. Ко внутренней стойкости. Мы всё время с ней чем-то занимались — то ремонтировали что-то, то она учила меня приёмам рукопашного боя, которые знала сама. В общем, они в каком-то роде — моя семья. Только я решил идти не по их стопам. Если у Варии достойная работа, и она многим помогает, то вечно копаться в мусоре, как Лерк… я не хотел.

— И как ты оказался на своём месте? — спросила я, внимательно слушая. Картина его детства, странная и суровая, по кусочкам складывалась в голове.

— Выделился в своё время, в военной академии.

— Так туда же попасть очень сложно, — не удержалась я. Аворантская военная академия была легендарной даже в наших разведсводках. Отбор — жесточайший, конкуренция — невероятная.

— Дело случая, — сказал Кассиан, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония. — Лерк, Вария и мама как-то исследовали заброшенную станцию не так далеко от Кворка. И там… пролетал один из высокопоставленных чиновников Империи. Если кратко: на него напали пираты, и наши его выручили. А он в благодарность откинул приличную сумму. И мама свою долю, конечно же, вложила в меня. В образование, в подготовку.

Он посмотрел на меня.

— Понятно, что помогли они тому аворанцу только потому, что боялись, что потом последует ответный удар по Кворку — ведь те пираты были именно с него. Не из благородства. Из расчёта. Но результат… результат дал мне шанс. И я им воспользовался.

— И не жалеешь, что так всё сложилось, — спросила я, — что теперь видишься с ними так редко.

— Да боже упаси скучать по этому месту, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, но горькая усмешка. — Конечно, когда есть такие люди, как Вария и Лерк, то есть свой уют и покой. Но это место… оно очень опасное. И всё в нём пропитано этой опасностью, этой борьбой за кусок вчерашнего хлеба. Единственное, о чём я жалею, так это то, что не в состоянии вытащить их оттуда. Я столько раз предлагал им достойные места, даже безопасные планеты, где они могли бы жить, не оглядываясь. Но они отказались.

Он замолчал, и в его глазах мелькнула тень досады и понимания.

— Даже Вария, — продолжил он тише. — Она для своих лет прекрасно выглядит, а ведь когда я был ребёнком, я видел, как два аворанских адмирала устроили дуэль ради неё. В итоге она же победителя потом на лопатки и положила. Она же не просто женщина с Кворка… Она, ну, чтобы тебе было понятнее, по-вашему, это… из аристократического рода. Просто в своё время она совершила ошибку, и её изгнали из семьи. И с тех пор, как я знаю, она так с ними и не виделась. Видимо Кворк… для неё не тюрьма. Это её выбор. Её крепость. Место, где она сама себе хозяйка, а не пешка в чужих играх.

Я улыбнулась, и мне сразу стало тепло и как-то по-особенному спокойно. Такое ощущение, что эти люди, Вария и Лерк, стали мне заочно такими же дорогими, как и Кассиану. Они были частью его мира, суровой и честной его частью, и теперь — частью моего.

— А мама твоя? — осторожно спросила я. — Ты про неё ничего не говоришь почти, а отца вообще не упоминал.

— Ну, отца я вообще никогда не видел, да и как-то всё равно всегда было, — он пожал плечами с спокойным принятием, которое меня поражало. — На Кворке это привычное дело — если нет отца, или матери, или вообще обоих. А мама… мама умерла ещё когда я учился в академии. Случайность. Столкновение шаттлов на орбите.

Он произнёс это ровно, без дрожи в голосе. Я бы, наверное, не смогла об этом так легко говорить.

— Она успела сделать всё, что хотела, — добавил он, и в его голосе впервые прозвучала тихая, сдержанная нежность. — Вложила в меня всё. Видела, как я поступаю, как учусь. Так что ей не о чем было жалеть. И мне… не о чем жалеть, кроме того, что её нет.

Мы сидели в тишине ещё несколько минут, и эта тишина была уже не тяжёлой, а наполненной пониманием. Он открыл мне дверь в своё прошлое, показал не парадный фасад генерала, а изнанку — пыльный, опасный, но живой Кворк и людей, которые его вырастили.

Внезапно он взглянул на хронометр на панели, потом на меня, и его глаза снова заблестели хищным огоньком.

— Лететь ещё долго, — сказал он. — Так что, может, займёмся чем-нибудь интереснее, чем воспоминаниями былого?

Не успела я понять, что он задумал, как он легко поднялся с кресла, одним плавным движением подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, обвивая его шею.

— Кассиан! Что ты…

— Ш-ш-ш, — он прижал палец к моим губам. — Автопилот ведёт, Эйя на техническом обслуживании. У нас есть время. И я придумал, как его провести с пользой. Так сказать, сбросить немного стресса перед неизвестным.

Мы едва успели пересечь порог каюты, когда его губы снова нашли мои — жаркие, настойчивые, лишающие разума. Спиной я чувствовала прохладу металлической стены, а всё передо мной было им — его жар, его вес, его вкус. Наши вещи оставались разбросанными по коридору, словно отметинами безумного, нетерпеливого маршрута. Его мундир, моя блузка, его пояс… Всё было сброшено в порыве, который начался ещё у лифта и нарастал с каждым шагом.

Теперь между нами оставалась лишь тонкая преграда из кружева и хлопка. Его большие, шершавые ладони скользнули под лямки моего лифчика, с лёгким щелчком расстегнули застёжку сзади. Ткань ослабла, но не упала, лишь приоткрыла, и его пальцы тут же коснулись обнажённой кожи, заставив меня вздрогнуть и выдохнуть стон прямо в его рот.

Он оторвался от моих губ, его дыхание было горячим и прерывистым. Его ледяные глаза, теперь тёмные от желания, скользнули вниз, и он медленно, с почти болезненным наслаждением, стянул лифчик с моих плеч. Ткань упала бесшумно. Он замер, и в его взгляде было столько немого восхищения, что мне стало жарко ещё сильнее.

Его руки обхватили мою талию, а потом одна ладонь поднялась, грубая и нежная одновременно, чтобы прикоснуться к моей груди. Большой палец провёл по напряжённому, твёрдому соску, и по всему телу пробежала дрожь. Я вцепилась пальцами в его волосы, притягивая его лицо к своей груди.

Он не заставил себя просить. Его губы обхватили сосок, язык закрутился вокруг него, посылая в мозг ослепительные искры. Я запрокинула голову, упираясь затылком в стену, и позволила волнам наслаждения смыть все мысли. Его хвост, плавный и живой, обвил моё бедро, прохладная чешуя контрастировала с пылающей кожей. Кончик хвоста скользнул выше, между моих ног, лаская внутреннюю поверхность бедра, желая пробиться дальше сквозь тонкую ткань трусиков.

— Кассиан… — простонала я.

Он поднял голову, и в его взгляде читалась та же животная, всепоглощающая жажда.

Кассиан одним мощным движением приподнял меня, и я ощутила, как моя спина плотнее прижалась к прохладной металлической стене. Мои ноги инстинктивно обхватили его торс, а затем он перебросил их себе на плечи, открывая мне полностью.

— Держись, помощница, — прошептал он хрипло, и его дыхание обожгло самую чувствительную часть меня, даже сквозь ткань.

Его хвост, живой и послушный, скользнул между наших тел. Гладкая, прохладная чешуя ласкала кожу внутренней стороны бедра, а затем кончик хвоста зацепился за тонкое кружево моих трусиков. Раздался короткий звук рвущейся ткани — он не стал их стягивать, а просто порвал, одним резким, точным движением. Воздух коснулся обнаженной, пылающей кожи, и я вздрогнула.

Первое прикосновение было плавным, широким, как будто он пробовал, смаковал. Теплый, влажный и невероятно мягкий язык провел по всей длине моей дырочки, от самого низа до чувствительного бугорка, собрав всю влагу, которая уже обильно выступила. Я застонала, вцепившись пальцами в его волосы.

— Боже, Кассиан…

Он ответил низким, довольным ворчанием прямо в мою плоть, и вибрация от этого звука заставила мои бедра непроизвольно дернуться. Он не отстранился, а, наоборот, прижал меня к стене сильнее, удерживая на месте, и продолжил свою сладкую пытку.

— Какая вкусненькая — произнёс он.

Его язык стал более целенаправленным, настойчивым. Он раздвинул губы, обнажая нежную, пульсирующую плоть, и начал вылизывать меня медленно, с наслаждением, словно это был самый изысканный десерт. Каждый проход его языка от самого входа и до клитора заставлял меня выгибаться и тихо стонать. Он не торопился, изучая каждую складку, каждую реакцию моего тела. Иногда он сосредотачивался на бугорке, обхватывая его губами и мягко посасывая, вызывая во мне короткие, яркие вспышки удовольствия. Иногда погружался глубже, широкими плоскими движениями вылизывая всю накопившуюся сладость, заставляя мою киску сжиматься в пустом, ждущем спазме.

А потом он сделал то, от чего мое сознание на мгновение полностью отключилось.

Его язык, горячий и шершавый, скользнул ниже, к самому чувствительному, нетронутому месту — к крошечному, тайному отверстию ниже основной дырочки. Кончик языка едва коснулся его, легкое, щекочущее прикосновение, полное неожиданной, запретной нежности. Я вскрикнула, а он, словно почувствовав мой шок и дикий всплеск возбуждения, повторил движение — уже увереннее, настойчивее, вводя кончик языка чуть глубже, лаская и растягивая нежнейшее мышечное кольцо.

Это было по-настоящему пошло и невероятно. Ощущение его языка там, в этой интимной, стыдливой дырочке, в то время как его нос и губы были прижаты к моей основной, истекающей влагой киски, сводило с ума. Возбуждение достигло такого накала, что все тело напряглось, как тетива. Я ничего не видела, только ощущала — его влажные губы, его умелый язык, его хватку на моих бедрах, прохладу стены за спиной и безумное, нарастающее давление внизу.

Он чередовал ласки: то глубоко и жадно вылизывал мою киску, заставляя её хлюпать от влаги, то возвращался к другому месту, дразня его кончиком языка, то снова принимался за клитор, закручивая вокруг него неистовые круги.

— Я… я сейчас… — выдавила я прерывисто, чувствуя, как волна накатывает.

Он понял. Его язык сосредоточился на бугорке, лаская его быстрыми, вибрирующими движениями, а палец одной руки, смоченный в моих же соках, мягко, но уверенно вошел в меня, находя ту самую точку внутри. Этого было достаточно.

Оргазм накрыл меня с такой силой, что мир сузился до белого шума в ушах и судорожных сокращений всего тела. Я кричала, закусив губу, бедра бесконтрольно сжимая его голову, а он продолжал ласкать меня языком, пока последние спазмы не отступили, оставив после себя дрожащее, полностью опустошенное тело.

Он не отпустил меня, даже когда последние судороги удовольствия отступили. Его лицо, блестящее от моих соков, поднялось, и на нём расплылась хищная, довольная ухмылка.

— А сейчас, Маш, будет продолжение, — прошептал он хрипло, и по его глазам я поняла — я в руках у настоящего злодея.

Он мягко скинул мои ноги с его плеч, и я, ослабевшая, повисла на нём, полностью отдавшись силе его рук. Прежде чем я успела сообразить, он ловко подхватил меня за попу, а я инстинктивно обвила его талию ногами, сцепив лодыжки у него за спиной. В этом положении я зависла над ним, а его взгляд, полный торжествующего голода, скользнул вниз — туда, где его огромный, пульсирующий член упёрся в мою разомкнутую, истекающую влагой щель.

Он не стал медлить. Сильные руки на моих бёдрах опустили меня вниз, и я почувствовала, как его головка раздвигает мои перевозбуждённые, податливые складки. Он вошёл одним мощным, непрерывным движением, заполняя меня до предела. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, ощущая, как каждый сантиметр его члена входит внутрь, растягивая и наполняя так, что дыхание перехватило. Он был огромным, и эта полнота, это чувство тотального захвата и обладания, сводили с ума.

Как только он погрузился в меня до самого основания, мы оба замерли на секунду — он, наслаждаясь тугой, горячей хваткой моего тела, я — пытаясь осознать всю глубину этого проникновения. А потом он начал двигаться.

Его движения были не просто толчками. Это был властный, размеренный ритм хозяина, знающего своё право. Он поднимал и опускал меня на своём члене, используя всю силу своих рук и бёдер. Каждое движение было глубоким, выверенным, выбивающим из меня прерывистые стоны. Я ничего не могла сделать, только держаться за него, отдаваться на волю этого неистового темпа, чувствуя, как его член трётся о самые чувствительные точки внутри, зажигая во мне новые и новые всполохи наслаждения.

Но он не ограничился только этим. Его хвост, этот гибкий, послушный соучастник, снова пришёл в движение. Пока его тело трахало меня с методичной, сокрушительной силой, хвост скользнул между наших соприкасающихся тел. Гладкий, прохладный кончик, лишённый жёстких чешуй, нашёл мою вторую, нетронутую дырочку — крошечное, стыдливое отверстие ниже.

Сначала он просто ласкал его, водя кончиком по напряжённому мышечному колечку, заставляя его расслабляться под нежными круговыми движениями. Ощущение было незнакомым, щекотливым, невероятно пошлым и оттого безумно возбуждающим. Я застонала, когда кончик хвоста слегка надавил, но не вошёл, а лишь продолжил игру, растягивая и подготавливая.

— Кассиан… там… — вырвалось у меня, но я сама не знала, чего прошу. Остановиться или продолжить.

Он понял меня без слов. Его ухмылка стала ещё шире.

— Расслабься, Маш, — прошептал он, и его хвост прижался сильнее. — Я позабочусь о каждой части тебя.

И он вошёл. Не резко, а с медленной, неумолимой настойчивостью. Гладкий кончик хвоста раздвинул узкое отверстие, и я почувствовала непривычное, глубокое давление, растягивающее меня изнутри. Не было боли — только странное, всепоглощающее чувство полноты, когда он проник глубже, заполняя собой то тесное, тайное место, которое никогда раньше не знало такого вторжения.

— Расслабься, — его хриплый шёпот прозвучал прямо у моего уха, пока его хвост мягко, но настойчиво продвигался внутрь. — Для нас, аворанцев, в этом нет ничего непристойного. Это… часть близости. Естественная. И хвостом… — он сделал мелкое, извивающееся движение, от которого по моему позвоночнику пробежали искры, — …это не больно. Особенность строения, особая смазка… Но поверь опыту — боли не будет. Только наслаждение. Я позабочусь.

И он действительно позаботился. Не было ни резкой боли, ни дискомфорта — только нарастающее, невероятно пошлое чувство полного владения, когда он заполнил оба отверстия одновременно. Его уверенность, спокойное знание собственного тела и моего, растворяли последние тени страха. Я доверилась ему полностью.

И вот он двигался уже в обоих отверстиях одновременно. Он мощно вгонял свой член глубоко в мою киску, а хвост, послушный и умелый, синхронно скользил в другом проходе. Двойное проникновение. Ощущение было настолько интенсивным, настолько подавляющим и пошлым, что сознание поплыло. Я была полностью открыта, заполнена им, подчинена этому двойному ритму. Каждый толчок члена отзывался эхом в глубине, где двигался хвост, создавая вихрь перекрестных стимуляций, от которого всё тело вздрагивало в конвульсиях наслаждения.

Он ускорился, его дыхание стало хриплым и прерывистым у моего уха. Руки на моих бёдрах сжимали сильнее, направляя каждый мой встречный толчок. Его хвост, глубоко вошедший в мою попку, двигался в такт, добавляя к каждому проникновению члена своё, отдельное, извивающееся движение. Это было слишком. Чувствительность зашкаливала, границы тела стирались, и я была просто сосудом, переполненным им и невыносимым, сладким давлением.

Он чувствовал, что я на грани. Его губы нашли мои в жарком, слюнявом поцелуе, заглушая мои вопли. Один из его пальцев нащупал мой клитор, надавил, и этого последнего, точного прикосновения оказалось достаточно.

Мир взорвался в ослепительном белом свете. Оргазм прокатился по мне не волной, а цунами, сокрушая всё на своём пути. Моё тело выгнулось в его руках, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его члена и хвоста, выжимая из себя последние капли экстаза. Я кричала, а он, подхваченный моими спазмами, издал низкий, животный рык и на несколько последних, яростных толчков вогнал себя в меня до самого предела, заполняя горячими пульсациями.

Мы замерли, дрожа, слившись воедино в этой невероятной, предельной близости. Его лоб прижался к моему, дыхание было общим. В ушах звенело, а всё тело чувствовало приятную, разлитую тяжесть и лёгкую дрожь.

Он медленно, не разъединяя нас полностью, отнес меня к кровати и опустил на матрас, осторожно высвобождая сначала хвост, а потом и свой член. Я просто лежала, глядя в потолок, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает смесь наших соков. Он лег рядом, обнял меня, прижав к своей груди.

Никаких слов не было нужно. Только тишина, нарушаемая нашим выравнивающим дыханием.

Спутник Хель висел за иллюминатором главного визора, как грязный, покрытый шрамами кусок камня, прикованный гравитацией к исполинскому полосатому лику газового гиганта Фароса. Это зрелище было одновременно величественным и угнетающим. «Скиталец» висел в тени, на холодной стороне спутника, его новые маскировочные экраны сливали силуэт корабля с безжизненным рельефом, делая нас призраком на фоне вечной ночи.

Мы прибыли несколько часов назад и с тех пор молча наблюдали. Сканеры, работающие на предельной чувствительности, вылавливали слабые, искусственные тепловые сигнатуры в указанном районе — скрытые генераторы, движение механизмов глубоко под поверхностью. «Улей» дышал. И ждал.

Тишину на мостике нарушил негромкий, но настойчивый сигнал от дальнего обнаружения. Эйя, чей голос после «технического обслуживания» звучал чуть тише, но не менее язвительно, немедленно ожила.

— Опа-опа! На горизонте появляется наш эскорт! Или группа подозрительных личностей на ржавой посудине, которая, по моим расчетам, развалится при следующем прыжке. Сорок процентов вероятности, что это пираты, тридцать — что бродячие торговцы скрепками, и тридцать — что это ваши друзья. Ставлю на пиратов. Они хоть веселее.

На экране появился силуэт: угловатый, утилитарный, явно собранный из деталей разных эпох и рас. Корабль Лерка. Он подходил без спешки, без запросов на связь, лишь передав короткий, зашифрованный пакет с идентификатором, который Эйя тут же расшифровала.

— Пароль принят. Условный сигнал «Старый знакомый с бутылкой». Очень поэтично. Пристыковываться будем? Или они просто полюбуются на наш красивый новый корпус?

— Открой стыковочный шлюз, — приказал Кассиан, не отрываясь от сканов поверхности Хель. — И понизь температуру в тамбуре до +5. Пусть прочувствуют гостеприимство.

— Зачем? — удивилась я.

— Лерк обожает ныть, что ему жарко. Пусть порадуется прохладе.

Через несколько минут раздался глухой, уверенный стук магнитных захватов, и корпус «Скитальца» слегка дрогнул. Послышалось шипение выравнивания давления. Загорелся зеленый индикатор на панели управления шлюзом. Кассиан кивнул мне, и мы направились в стыковочный отсек.

Воздух в тамбуре и вправду был холодным и свежим, пахнущим озоном. Внутренняя створка шлюза с мягким шипением отъехала в сторону, пропуская внутрь четверых.

Лерк шёл первым, как и полагалось капитану. Его коренастая фигура в потертом, но прочном комбинезоне, казалось, излучала тепло, контрастируя с прохладой отсека. За ним — трое его людей. Я с ними уже познакомилась пока мы были на Кворке. Приближённые Лерка.

Двое мужчин: один высокий и сухопарый, с лицом, изборожденным шрамами и внимательными, холодными глазами цвета стали. Его звали Грейв. Другой, напротив, был невысоким, коренастым, с бычьей шеей и руками, которые, казалось, были созданы для того, чтобы ломать людей пополам. Гард.

И женщина. Стройная, гибкая, в облегающем чёрном тактическом костюме. Её рыжие волосы были убраны в тугой, практичный пучок, а зелёные глаза смотрели на мир с ленивым, почти кошачьим безразличием, которое, как я подозревала, могло в мгновение ока смениться убийственной концентрацией. Её звали Векс. Она несла на плече длинный, узкий кейс, явно с оружием или инструментами.

И тут раздался сладкий, приветливый голосок, усиленный корабельными динамиками.

— О, а вот и наш почётный гость! Лерк, известный также как «Король металлолома», «Гроза зодианских садоводов» и «Человек, который однажды выменял у меня две тонны титана на три ящика тухлой рыбы! Шутка. Добро пожаловать на борт «Скитальца», бывшего «Стража», а ныне — гордого флагмана нашего маленького безумия!

Лерк закатил глаза так выразительно, что, казалось, он разглядывает собственный затылок.

— Опять эта маленькая дрянь, — проворчал он, но без настоящей злобы. — Я думал, ты от неё избавишься, как только корабль починишь, Кассиан. Раздражает, как мушка на стекле.

— Пробовал, — Кассиан вздохнул. — Бесполезно. Она как плесень — въелась в самые контуры. Зануда, сплетница и садистка, но… чертовски полезная зараза. Без её помощи нам с Машей управлять этой посудиной было бы в разы сложнее.

— Ой, меня похвалили! — запищала Эйя. — Кажется, я сейчас заплачу от счастья! Ну, или от переизбытка энергии в контурах. Лерк, не обращай внимания на его грубость, он просто стесняется своих чувств. А теперь проходите в гостиную, или на мостик, или куда вам там, кожаным, обычно нравится собираться для своих примитивных совещаний. Я пока просвещу ваших друзей на предмет скрытого оружия и заразных болезней. Стандартный протокол! Не волнуйся, Гард, твоя любимая граната в кармане меня не смущает, я такие видела.

Гард невольно потрогал карман на груди, и его каменное лицо впервые выразило лёгкое изумление.

— Действительно полезная зараза, — проворчал Лерк, но в его глазах читалось неподдельное любопытство. — Ладно, веди в свой штаб, демон. Рассказывай, зачем старика в такую даль притащил.

Мы переместились на мостик. Пространство, казавшееся просторным для нас двоих, сразу наполнилось присутствием новых людей. Они стояли не как гости, а как специалисты, оценивающие поле будущей работы. Грейв молча изучал голографические проекции поверхности Хель. Гард осматривал системы управления, кивая про себя, видимо, находя их «достойными». Векс поставила кейс у ног и скрестила руки на груди, её взгляд был прикован к Кассиану.

Кассиан не стал тратить время на предисловия. Он активировал центральный проектор, и в воздухе всплыла детализированная, трёхмерная карта «Улья», составленная из данных Лизы и наших сканов.

— Цель, — его голос, низкий и чёткий, разрезал тишину. — Многоуровневый подземный комплекс здесь, в расщелине горного массива «Молот». Основное назначение — логистический узел и штаб-квартира одной из ячеек синдиката «Наследие Первых». Наши задачи: проникнуть, собрать доказательства их причастности к взрыву на «Элейре» и, по возможности, обезглавить местное руководство. В идеале — захватить базу данных.

Он обвёл взглядом всех присутствующих.

— Мы не армия. Нас здесь, в этой комнате, семеро против, по самым скромным подсчётам, сотни хорошо вооружённых профессионалов, засевших в идеально защищённой крепости. Но у Лерка на его «Горгулье» ещё два десятка бойцов, готовых по нашему сигналу устроить шум и гам на поверхности. Классический штурм силами всего отряда — всё равно самоубийство, просто более громкое. Значит, нужен план. Умный и тихий. А для этого у нас есть преимущество — мы знаем их слабое место и можем ввести туда целевой, хирургический отряд.

Кассиан увеличил изображение, выделив глубокий, почти вертикальный инженерный ствол, уходящий вглубь скалы.

— Главный вентиляционный и сервисный канал G-7. По данным, он используется для сброса избыточного тепла от реакторов и подвоза грузов на грузовых лифтах. Защита здесь тоньше. Системы сканирования есть, но они настроены на крупные объекты и массовые вторжения. Не на малочисленную, целевую группу.

Лерк присвистнул, подойдя ближе. Его пальцы, толстые и цепкие, провели по голограмме.

— Тесно. Очень тесно. И если они не идиоты, наверняка начинено ловушками. Датчики движения, режущие лучи, газ…

— Они не идиоты, — согласился Кассиан. — Поэтому нам нужен диверсант. Тихий, маленький и умный. — Он посмотрел на Векс. — Векс, твои навыки проникновения и обхода систем безопасности тут будут ключевыми. Гард — силовая поддержка и работа со взрывчаткой, если понадобится не тихий, а очень громкий аргумент. Грейв — наша карта и глаза. Твоя задача — следить за обстановкой по сканам, вести нас и предупреждать о патрулях.

Он перевёл взгляд на Лерка.

— Мы с тобой, старик, — группа проникновения. Как только Векс обеспечит нам тихий вход и обезвредит основные ловушки, мы идём внутрь. Лучше нас никто с задачей наведения внутреннего хаоса и «общения» с местным руководством не справится.

Затем его взгляд упал на меня.

— Маша, ты остаёшься на «Скитальце». Поможешь Грейву координировать действия снаружи, следить за эфиром и обстановкой в целом.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Что? — вырвалось у меня, и голос прозвучал глухо. — Но… я хотела… мне нужно…

— Никаких «но», — жёстко перебил он. Генерал в нём в эту секунду полностью затмил Кассиана. — Это будет не прогулка по пустой станции, как было на «Элейре». Даже мне в том пекле будет сложно уследить, чтобы с тобой ничего не произошло. Ты будешь полезнее здесь и мне спокойнее. Твои навыки работы с системами и анализа данных пригодятся Грейву куда больше, чем ещё один ствол в узком коридоре, за которым ещё и нужно приглядывать.

Мне отчаянно хотелось пойти с ним. Хоть кому-то отомстить за весь этот кошмар, в который меня втянули. Но ещё сильнее — просто быть рядом, чтобы видеть, что с ним всё в порядке. Однако он был прав. Там я стану его слабым местом. Лишней заботой, отвлекающим фактором, который может стоить ему жизни. Он не сможет драться в полную силу, оглядываясь на меня.

Я глубоко вздохнула, сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и кивнула. Коротко, без энтузиазма, но это было согласие.

Он едва заметно кивнул мне в ответ — молчаливое «спасибо».

— Ну что ж, — он выпрямился, и его голос снова зазвучал чётко. — Подготавливаемся максимально. Проверяем снаряжение, связь, подстраиваем скафандры под местные условия. Выходим через четыре часа. Пока у нас есть фактор внезапности. Используем его.

(Кассиан)

Отряд был собран. Все готовы. Каждый винтик, каждый контур, каждый заряд — всё перепроверено десятки раз. Я прошёлся по лицам, застывшим в ожидании приказа под светом аварийных фонарей в ангаре «Скитальца». В их глазах не было азарта мальчишек, рвущихся в драку. Была холодная, выверенная годами в самых грязных уголках галактики готовность. Уверенность.

Я был уверен в этих людях. Не просто как в инструментах — как в союзниках. Лерк, Гард, Грейв, Векс. Я мог лично поручиться, пожалуй, только за старика. Он был моей скалой, моей первой школой выживания. Но если Лерк, самый циничный и недоверчивый ублюдок во всей вселенной, доверил этим троим свои спину и самые тёмные дела, значит, они заслужили это железом и кровью. Сомневаться в них — значило оскорблять его выбор. А этого я не мог себе позволить. Они были острыми, надёжными клинками, и сейчас нам предстоит вогнать эти клинки в самое сердце «Улья».

Первая волна уже ушла. Десяток головорезов Лерка похожих на стаю теней, растворились в чёрном вакууме, унося с собой груз направленных зарядов. Их задача — создать шум и отвлечение у главных шлюзов, когда придёт время. Гард ушёл с ними. Сначала он заложит взрывчатку по периметру нашего «тихого» входа — на случай, если отступать придётся быстро и с грохотом, — а потом догонит нас по маршруту.

Значит, в самую пасть пойдём вчетвером. Я, Лерк, Векс и позже — Гард. Идеальный баланс. Лерк — грубая сила и тактический гений подполья. Гард — живой таран и сапёр. Векс — призрак, способный обвести вокруг пальца любую электронику. А я… Я буду тем, что свяжет их действия в смертоносный узел, направит этот разношёрстный, идеально отточенный инструмент в нужную точку с максимальным разрушительным эффектом.

Мы уже стояли у открытого шлюза нашего быстрого челнока — небольшой, юркой капсулы, заваленной оборудованием для тихого проникновения. Векс, присев на корточки возле открытого технического отсека челнока, последний раз проверяла активный камуфляж. Её тонкие пальцы в рабочих перчатках двигались с гипнотической точностью, подкручивая сенсоры. На её лице не было ни напряжения, ни скуки — лишь полная, абсолютная поглощённость процессом. Боец из неё был так себе, и мы оба это знали. Её место — в тени, на этапе внедрения. Как только она взломает системы и откроет нам путь, она отступит к челноку. Рисковать таким специалистом в перестрелке было бы глупостью, граничащей с преступлением.

Когда мы уже собирались отчалить появилась Маша.

Она пыталась улыбаться. Губы её были поджаты в упрямую, почти дерзкую черточку, но глаза... Боги, её глаза. В них плавал целый океан — тревоги, гордости, страха. Она боялась. Не за себя. За меня. И от этого, чёрт возьми, в груди что-то ёмкое и тёплое разливалось, грея изнутри даже сквозь холод предстоящего дела. Это было по-своему приятно. Ново. Странно.

Она осторожно обошла ящики с оборудованием, кивнула Лерку, который хитро подмигнул в ответ, и подошла ко мне. Не сказала ни слова. Просто шагнула и бросилась в объятия, вжавшись лицом мне в грудь. Я обнял её, чувствуя, как её хрупкие плечи слегка дрожат под тонкой тканью корабельной робы.

Она оторвалась, подняла на меня взгляд. Зелёные глаза, такие живые и такие смелые, смотрели прямо в душу.

— Будь осторожен, — сказала она.

Потом она встала на цыпочки, обвила мою шею руками и поцеловала. В этом поцелуе не было страсти, которая бушевала в нашей каюте. Было что-то большее. Обещание. Тихое, но несгибаемое «возвращайся». Я буду ждать тебя. Как же это приятно, когда тебя кто-то ждёт. Особенно если это милая, хрупкая, рыженькая девушка.

Я ответил ей, прижав губы к её губам, пытаясь передать то, что не умел сказать словами. Что я вернусь. Что я должен вернуться. Теперь у меня была причина, куда более веская, чем просто выживание или месть.

Она отступила на шаг, ещё раз взглянула на меня — долгим, пронизывающим взглядом, — затем кивнула Лерку и Векс и, не оборачиваясь, ушла в направлении мостика, к Грейву, к своим консолям и сканерам. К своему посту. Она была сильной. Сильнее, чем сама считает.

Я перевёл дыхание. Затем развернулся к челноку.

— Ну что, старина, — сказал я Лерку, и мой голос снова приобрёл нужную, стальную твёрдость. — Пора показать этим высокомерным ублюдкам, что такое настоящий беспредел.

Лерк оскалился сверкнув золотым зубом.

— А то я забыл, как это делается. Векс, ты готова создавать нам тихий вход?

Челнок, небольшой и юркий, отделился от «Скитальца» с едва слышным шипением маневровых двигателей. Мы летели без огней, полагаясь на активный камуфляж и точные расчёты Грейва. Спутник Хель медленно вырастал в иллюминаторе из угрюмой тени в гигантский, изрытый шрамами мир пустоты. Скальная порода, серая и мёртвая, проплывала в метрах от обшивки. Векс вела челнок с почти хирургической точностью, лавируя между скальными выступами, держась в радиотени от вероятных сканирующих лучей «Улья».

В салоне царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом систем и спокойным дыханием через шлемы скафандров. Лерк сидел неподвижно, его пальцы время от времени постукивали по прикладу компактного штурмового карабина. Я проверял показания на дисплее своего наручного комма — связь с «Скитальцем» держалась на слабом, но устойчивом узконаправленном луче.

— Минута до точки входа, — голос Векс в нашем общем канале связи прозвучал чётко и бесстрастно.

Именно в этот момент датчики зафиксировали резкий всплеск энергии в пяти километрах от нас — в районе главного шлюзового комплекса «Улья». Первая диверсионная группа Лерка отработала точно по плану. На экране моего комма мелькнула иконка «Отвлечение активировано».

— Отлично, щенки постарались, — проворчал Лерк. — Теперь вся их охрана кинется на главные ворота, как мухи на мёд.

Векс, не отрываясь от управления, кивнула.

— Сейчас самое время. Приближаемся к инженерному шлюзу G-7. Камуфляж на пределе.

Челнок замер, зависнув в тени колоссального карниза прямо над глубокой, тёмной расщелиной. Внизу, почти неразличимая среди теней, угадывалась массивная, подкреплённая фермами плита — аварийный сервисный вход. Рядом с ним маячили три фигуры в скафандрах — охранники, привлечённые взрывом вдали, но всё ещё несущие свой пост. Они нервно переглядывались, один что-то говорил в свой комм, очевидно, запрашивая инструкции.

Мягкое шипение, и наш челнок бесшумно причалил к скальной площадке в сотне метров от входа, скрытый выступом породы. Люк открылся.

— Действуем быстро, чтобы они не успели сообщить о нас, — приказал я, и мы бесшумно выскользнули наружу.

Вакуум поглощал всё, кроме нашего собственного дыхания в шлемах и биения сердец. Двигаясь короткими, точными рывками от укрытия к укрытию, мы приблизились к ничего не подозревающей тройке. Лерк прицелился. Я же сосредоточился, чувствуя знакомый холодок энергии, струящейся по жилам. Моя «визитная карточка», о которой в сводках говорили с ужасом.

Лерк выстрелил первым. Тонкая, ярко-синяя линия энергии прошила вакуум и вошла точно в смотровое стекло шлема левого охранника. Тот дёрнулся и замер, тело беспомощно поплыло в невесомости.

Я поднял руку. Нечто вроде невидимого тарана, который ударил правого охранника в центр шлема. Шлем не треснул — он прогнулся внутрь под чудовищным давлением, передав удар прямо в голову. Охранник отлетел к стене и обмяк.

Третий, стоявший чуть в стороне, только начал оборачиваться, его рука потянулась к оружию. Вторая вспышка от Лерка догнала его. Охранник рухнул.

— Вход свободен. Гард, как твой прогресс? — запросил я по каналу.

Почти сразу в шлеме раздался его ровный голос.

— Заряды установлены по периметру канала «Бета». Отход завершаю. На подходе к вашей позиции. Две минуты.

Мы с Лерком заняли позиции прикрытия. Ровно через сто двадцать секунд из темноты материализовалась массивная фигура в тактическом скафандре. Гард. Он кивнул нам.

— Задача выполнена. Взрыв по таймеру, как договорились.

— Векс, как там дела с дверью? — сказал я.

— Система… ожидаемо зубастая. Дайте пять минут, — доложила она.

Мы ждали, прикрывая её. Где-то вдали полыхали отсветы от первого взрыва. Эфир бубнил перепуганными командами.

— Готово. Все сторожевые протоколы этого шлюза переведены в спящий режим. У вас окно, — наконец произнесла Векс.

С глухим стуком и шипением гидравлики массивная плита отъехала в сторону, открывая тёмный зев сервисного тоннеля.

— Заходим. Гард, сигнал на взрыв, — скомандовал я.

Гард нажал кнопку на своём наручном планшете. Таймер пошёл.

Мы вчетвером быстро проскользнули внутрь переходного отсека. За нами шлюз начал закрываться. Мы оказались в узком, высоком помещении с тусклым светом. Векс тут же подключилась к внутренней консоли.

Именно тогда, как только створки шлюза сошлись, сквозь толщу металла донесся приглушённый, но мощный грохот. Пол под ногами отдал сокрушающей вибрацией. Это сработали заряды Гарда. Новый очаг хаоса.

На стенах замигали жёлтые лампы, и автоматический голос проговорил: «Тревога. Обнаружены несанкционированные взрывные устройства в секторах 4-Гамма и 3-Дельта. Все наземные команды, перейти к протоколу «Осада»».

Они теперь точно знали — это атака. Но их внимание было разорвано, а мы, как черви, уже проникли в самую плоть.

Створки шлюза сомкнулись за их спинами, и на дисплее канала связи с челноком высветился статус «АКТИВНО. КОНТУР ЗАМКНУТ». Воздух, которого в груди и так не хватало, будто вырвался наружу одним горячим, сдавленным выдохом. Первый, самый страшный этап — пройти незамеченными сквозь внешний периметр — был позади.

Я разжала пальцы, впившиеся в край консоли. Ладони были влажными, а в висках стучала та же тревожная дробь, что билась с момента, как они отчалили. Облегчение, горькое и однобокое, накатило волной. Они внутри. Сейчас они там, в этом стальном чреве, где каждый метр может быть последним. Снаружи их было не взять — Векс права, там всё заточено на отражение массированной атаки, на войну флотов, а не на призраков, проскользнувших в аварийную щель. Но внутри… Внутри — неизвестность. Ловушки, патрули, системы, о которых Лиза могла и не знать. И эта проклятая, воющая по всем каналам тревога, которая резала слух даже сквозь фильтры связи.

«Ну хоть бы ничего не случилось», — беззвучно шевельнула губами, глядя на четыре зелёные точки, медленно двигающиеся по схематичной карте подповерхностных сканов. Мне нужно было сосредоточиться. Моя задача — быть их глазами со стороны. Но как сосредоточиться, когда сердце колотится как сумасшедшее?

— Ну, как вы там, ребята? — раздался бодрый, почти весёлый голос Грейва. Он сидел напротив, его длинные пальцы порхали над сенсорными панелями, вылавливая и анализируя каждый всплеск данных. — Судя по данным, всё неплохо. Хаос на поверхности полный, их системы оркестрации перегружены. Векс, попробуй-ка взломать их внутреннюю сеть, как только представится шанс. Мне нужна полная карта этого муравейника. И как только получишь — мотай обратно к челноку, малышка.

— Раскомандовался тут, — послышался в ответ ленивый, растянутый голос Векс. Её зелёная точка на карте замерла. — Сначала нужно найти терминал, с которого можно произвести такой взлом, умник. Они не всё подряд оставляют с гостевой учёткой.

— Ну так ищи его, малышка, — Грейв усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана. В его голосе прозвучала такая тёплая, снисходительная ухмылка, что я на миг призадумалась. Это их элитный флирт? Или они и впрямь… Неважно. Важно, чтобы она нашла эту чёртову точку входа.

И тут меня осенило. Запоздалая, глупая мысль, от которой стало стыдно.

— Эйя, — выдохнула я. — Ты можешь чем-нибудь помочь? Взломать их сеть?

— Ну, — раздался задумчивый голосок. — Если бы я была там, то, наверное, могла бы. Но я же тут, и кубик в твоём кармане, а не у генералиссимуса. Связь прерывистая, вычислительной мощи — кот наплакал.

Я чуть не застонала от досады. Как же я сама не догадалась дать кубик Кассиану.

— Но! — Эйя сделала театральную паузу. — Я могу подключиться к чему-нибудь другому… Если ваша местная хакерша даст добро и предоставит канал. И тогда, возможно, терминал искать не придётся. Я и так смогу быстренько всё взломать, пока они там чай пьют.

Её голос звучал жизнерадостно и самоуверенно. А потом, тише, словно про себя, добавила шёпотком, который, тем не менее, был прекрасно слышен в общем канале: — …и тогда я вас всех, кожаных, к едрёной матери отправлю. На тот свет. Разом. Без очереди.

В наступившей тишине я услышала, как Грейв слегка поперхнулся. Его брови поползли вверх, а глаза стали круглыми от неподдельного ужаса.

— Шутит, — сказала я. — Она всегда так. Не обращай внимания.

— Ой, меня услышали, что ли? — раздался разочарованный голос Эйи. — Ну всё, план теперь отменяется. Не люблю, когда он становится предсказуемым. Скучно.

— Эйя, — сказала я, стараясь говорить максимально чётко и спокойно. — Ты правда сможешь всё взломать, если подключишься? Карты, протоколы безопасности, всё?

— Ну, не скажу, что прям всё-всё, — протянула она, и в её тоне снова зазвучала привычная игривость. — Но как минимум карту у них вытащу. Со всеми развилочками, закуточками, тупичками и потайными комнатками. Прям как в ваших примитивных квестовых играх! С подсветкой и метками! О, можно будет ещё врагов красными точечками обозначить! Будет весело!

Я перевела взгляд на Грейва. Он уже пришёл в себя, но в его глазах читалась лёгкая, остаточная паранойя. Я кивнула ему, давая понять, что стоит попробовать.

— Грейв, — сказала я. — Спросишь Векс? Насчёт канала для Эйи.

Он кивнул, уже набирая отдельный, зашифрованный канал для Векс. Я снова уставилась на экран, где четыре зелёные точки замерли в ожидании. Тревога не уходила. Она лишь слегка отступила, сменившись тлеющей, лихорадочной надеждой. Может, этот чокнутый, болтливый кусок искусственного интеллекта и впрямь облегчит дело.

Грейв уже набирал канал.

— Векс, слушай сюда. Наш корабельный ИИ предлагает… э-э-э… помощь. Говорит, может взломать их сеть и вытащить полную карту, если подключиться к их системе. Нужен канал. Возможность есть?

Пауза. Слышно было лишь фоновое шипение и лязг металла от их движения по тоннелю.

— Канал, говоришь? — наконец ответила Векс, и в её обычно ленивом голосе послышалась доля интереса. — Прямо вовремя вопрос задал. Я как раз нашла вот что: старый серверный шкаф в боковой нише. Видимо, для обслуживания местных сенсоров. Доступ к внутренней сети там должен быть, но примитивный — только для диагностики. И как раз из-за этой примитивности у него минимальная защита. Идеальная точка входа для «чужого».

— Значит, можно? — уточнил Грейв.

— Можно попробовать. Но надо быть осторожнее, чтобы не подняли тревогу из-за несанкционированного доступа к служебной сети. Это уже будет не внешняя хакерская атака, а внутренняя угроза. Реакция может быть мгновенной.

— Эйя, — обратилась я к ней. — Слышала? Справишься тихо?

— Тихий, как крыса в библиотеке, и незаметный, как… ну, как что-нибудь очень незаметное! — отозвалась она. — Главное — подключите меня. Я там быстро со всем разберусь. На раз-два.

— Ладно, — сказала Векс. — Беру на себя. Генерал, прикрывайте. Я делаю врезку.

Мы замерли, наблюдая на экране, как зелёная точка Векс отделилась от группы и приблизилась к обозначенному ей квадрату на карте — месту предполагаемого серверного шкафа. Прошло несколько долгих минут напряжённого молчания. Я почти не дышала, представляя, как её тонкие пальцы работают с инструментами, как она находит порт, подключает передатчик…

— Контакт, — наконец донеслось. — Канал открыт. Перекидываю данные вашему… чуду. Только пусть не накосячит.

— Уже летим! — радостно воскликнула Эйя.

На экране Грейва замелькали потоки данных — сначала бешеные, хаотичные строчки кода, потом они начали структурироваться. Карта подземелий, бывшая до этого набором разрозненных, укладываемых по сканам контуров, вдруг начала наполняться деталями. Проявлялись коридоры, комнаты, лифтовые шахты, склады, энергоузлы… Это было похоже на магию. И занимало считанные секунды.

— Ого, — раздался в канале голос Векс. Но это был не её обычный, сонный тон. В нём звучало неподдельное, живое восхищение. Почти благоговение. — А это что за зверь такой у вас? Это же… Да это же не просто ИИ. Это что-то на уровне ядра корабельного разума, но с такой… изящной архитектурой. И нестандартной логикой. Кто её писал? Это гениально.

Грейв, слушая её, сначала улыбался, а потом его улыбка медленно сползла с лица, сменившись лёгким, но заметным недовольством.

— Так, а это что ещё за восхищения? — пробурчал он. — Я тут карты строю, риски рассчитываю, а она…

— Ой, а кто это тут такой ревнивый? — тут же отреагировала Эйя, но голос её был не привычным девичьим писклявым тембром. Из динамиков Грейва полился низкий, бархатный, отчётливо мужской баритон, полный ядовитой сладости. — Не переживай, солнышко. Ты мне тоже нравишься. Просто я теперь — девочка Векс. Она меня поняла. Она оценила мою… сложную натуру.

Я увидела, как у Грейва дёрнулся глаз. Он снова посмотрел на меня, на этот раз с немым вопросом и упрёком. Я лишь виновато развела руками и прошептала.

— Она… она всегда так. Не обращай внимания. Это её способ… флиртовать. Или издеваться. Или и то, и другое сразу.

— Карта готова! — возвестила Эйя, снова вернувшись к своему обычному голосу, но переполненная гордостью. — Полный трёхмерный план «Улья» с отметками систем безопасности, расписанием патрулей на ближайший час и даже… ой, смотрите-ка! — На карте в дальнем секторе замигала яркая красная метка. — Помещение с усиленной защитой и автономным энергоснабжением. Папка с файлами называется «Проект Чистый Лист. Итоговый отчёт». Бинго, как говорят земляне?

Наступила секунда ошеломительной тишины, а потом по каналу раздался голос Кассиана, твёрдый и быстрый.

— Координаты. И оптимальный маршрут. Векс, возвращайся к челноку и жди. Грейв, следи за обстановкой. Мы движемся к цели.

На экране три зелёные точки — Кассиан, Лерк и Гард — резко изменили направление, устремившись по вновь проложенному Эйей пути, который вился в обход самых охраняемых зон. Это было невероятно. У них теперь был план. Чёткий, ясный план в самом сердце вражеской крепости.

Облегчение, сладкое и головокружительное, снова накатило на меня. Мы сделали это. Они не слепцы.

— Молодец, Эйя, — не удержалась я.

— Ой, да ладно вам, — смущённо пробормотала она. — Я же просто…

И в этот момент связь резко, без всякого предупреждения, оборвалась.

С экранов пропали зелёные точки. Голографическая карта «Улья» замерцала и погасла. В наушниках воцарилась абсолютная, оглушительная тишина, нарушаемая лишь нарастающим, тревожным гулом помех.

— Грейв? — выдохнула я, уставившись на него. Его лицо было бледным, пальцы бешено застучали по клавишам, пытаясь восстановить канал.

— Помехи… Нет, не помехи. Глушение. Мощное, широкополосное. Они что-то включили. Не могу сказать наверняка.

Ледяная пустота заполнила грудь, вытесняя всё тепло надежды. Они были одни. Глухие и слепые где-то в глубине. А мы тут, снаружи, могли только гадать, что за ад начался теперь в недрах спутника Хель.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук слышен сквозь шум систем «Скитальца». Холодная пустота, заполнившая грудь после обрыва связи, сжимала горло. Я заставила себя сделать вдох.

— Эйя, что происходит? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе, но она всё равно прокралась, тонкая и предательская.

— Да разбираюсь я! — ответила она, впервые за всё время не было ни насмешки, ни игривости. Только сдавленное металлическое раздражение. — Я тоже потеряла с той частью себя связь. То есть меня там как будто нет. Но скажу, чтобы ты не паниковала: всё, что я им передала, исчезнуть не может, так как это уже на их устройствах. Но сказать, что там происходит, я не могу. Отрезано. Полностью.

«Не паникуй». Легко сказать. У меня перед глазами стояли они: Кассиан, Лерк, Гард, застывшие в темноте чужой базы, окружённые врагами, которые теперь точно знали о вторжении. Векс… А где Векс? Она должна была вернуться к челноку!

— Векс! Векс! — Голос Грейва, обычно такой спокойный и насмешливый, теперь звучал напряжённо от попыток пробиться через заглушку. Он снова и снова нажимал на передатчик, его пальцы побелели от напряжения. — Ответь, малышка. Чёрт, ответь же…

Он обернулся ко мне, и в его стальных глазах я увидела то же самое, что кипело во мне: леденящий страх, смешанный с беспомощной яростью. Мы сидели в этом безопасном месте, а они там… Мы бросили их. Нет. Это я бросила его. Согласилась остаться. И теперь, когда всё пошло прахом, я просто смотрела на экраны.

Нет. Так не пойдёт.

Я резко встала, стул откатился с глухим стуком.

— Грейв, нам нужно туда, — сказала я, и голос прозвучал куда твёрже, чем я ожидала. Решительно. Холодно. Как у Кассиана, когда он принимал тяжёлые решения.

Он уставился на меня, будто я предложила выйти в открытый космос без скафандра.

— Ты с ума сошла?! — вырвалось у него. — Это же чистое самоубийство! Мы даже не знаем, что там!

— А что будет, если они попались? — не отступала я, шагнув к нему ближе. — Если их взяли? Контрольный вопрос. Что с ними сделают?

Он замер, и его лицо исказилось. Он знал ответ. Мы оба знали.

— То им конец, — тихо, но отчётливо произнёс он.

— Да. И нам тоже. Или ты думаешь, наш корабль на орбите останется таким неприметным для них? — Я ткнула пальцем в экран, где висел мёртвый силуэт «Улья». — Они первым делом всё обследуют. Пеленгуют. Найдут. И тогда нам тоже конец. Варианта только два: идти туда или… — Я замолчала не в силах произнести это. Сказать это было невыносимо больно, но это была правда, голая и циничная. — …или улетать. Бросить их. Спасать свою шкуру.

Грейв молча смотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим. Я видела, как в нём борются те же демоны: долг, страх, привязанность. Он снова потянулся к кому, снова попытался вызвать Векс. Тишина. Его плечи слегка обмякли. Он испытывал то же самое, что и я. Ту же ледяную тяжесть.

Мне было противно то, что я собиралась сделать. Но выбора не было. Я сделала ещё один шаг.

— Грейв, — начала я тихо, осторожно, как будто подбираясь к раненому зверю. — Я тебя понимаю. Больше, чем ты думаешь. Но мы должны им помочь. Я согласна, что это может быть опасно. А может, даже и бесполезно. Ведь там… — я кивнула в сторону экрана, — …там самые сильные. Но что, если они в беде, и как раз только мы и сможем им помочь? Что, если они в ловушке, окружены, и наше появление — единственный шанс их вытащить? Что, если Векс ранена и не может ответить? Мы просто оставим её?

Я видела, как он сжал челюсти. Его взгляд упёрся в пол, потом медленно поднялся на меня. В нём читалась усталость, досада и… принятие.

— Всё равно, как нам туда теперь попасть? — спросил он наконец, и это был уже не протест, а поиск решения. — Векс не отвечает. Как мы сможем открыть ту дверь? У нас нет её навыков.

«Ну вот и всё», — подумала я. Он сломался. Теперь нужно было только дать ему инструмент.

— Ну так это не проблема, — раздался голос Эйи. Мы оба вздрогнули. Мы почти забыли о ней. — Данные, которые я у них украла, они же мне передались. И то, что та часть видела, видела и я. Все коды, пароли, протоколы… У меня всё есть. Я спокойно смогу открыть дверь. Правда, — она тяжело вздохнула, и в её голосе прозвучало самое настоящее, почти человеческое отвращение, — мне теперь опять придётся переместиться в этот маленький поганый кубик. А там мои возможности будут… значительно урезаны. Как у орла, запертого в клетке для канареек. Буду медленной и глупой. Но дверь открыть — смогу.

Я перевела взгляд на Грейва. С надеждой. С вызовом. Если он сейчас откажется, я полечу одна. На челноке. С этим кубиком. Просто с ним было больше шансов. И я молилась про себя, чтобы он не стал меня останавливать силой. Я бы не смогла с ним справиться, но попробовала бы. Обязательно.

Он смотрел на меня, на кубик в моей руке, потом снова уставился в пустой экран. Прошла вечность. Наконец он кивнул. Один короткий, резкий кивок.

— Хорошо, — произнёс он хрипло. — Но только из-за Векс. И ещё — нам нужно подготовиться. Нельзя просто так вломиться. Нужен план. И оружие.

Я выдохнула, чувствуя, как камень с груди превратился в холодный, острый комок решимости. Страх никуда не делся. Он был тут, живой и дрожащий. Но теперь у него появилась цель.

— Согласна, — сказала я. — Готовимся. Быстро.

Я повернулась к стойке с оружием, достав из кобуры свой пистолет. Рука не дрожала. Теперь было не до дрожи. Теперь нужно было идти в самое пекло — за своим демоном, за его семьей. За нашим общим будущим, которое висело на волоске где-то в глубинах проклятого спутника Хель.

— Маша! — рявкнул я в комм, уже не скрывая злости. — Грейв! Отзовитесь!

Ничего. Только пустота, звенящая в ушах. Я переключился на запасные частоты, на аварийный шифр. Тишина.

— Векс! — Голос Гарда, обычно спокойный, прозвучал приглушённо и напряжённо. Он стоял рядом с ней, пока она, склонившись над своим портативным терминалом, бешено стучала по клавишам. — Свяжись с Грейвом!

— Пытаюсь! — её ответ был сдавленным, в нём впервые слышалась острая, холодная тревога. — Ничего не проходит. Полное глушение. Или… — она не договорила, но мы все поняли. Или с кораблём что-то случилось.

Эта холодная неприятная мысль больно ударила. «Не сейчас. Нельзя об этом думать сейчас». Мысль о ней там, в возможной темноте, под огнём или в тишине мёртвого корабля, вызывала отвратное ощущение, которое я за долгие годы научился игнорировать. То, от чего сердце испытывало тревогу, мешая ясно мыслить. Но если я не перестану её игнорировать, то она парализует. А здесь, в этой стальной могиле, паралич равен смерти. Моей. Их. Её.

«Отогнать. Запереть. Сейчас ты здесь, и от тебя зависит, выберется ли отсюда кто-то вообще, чтобы узнать правду».

И тут, к моему удивлению, в нашем локальном сетевом канале раздался голос. Не тот язвительный, сладкий тембр, а более плоский, цифровой, но узнаваемый.

— Дела, — произнесла Эйя.

— Что?! — вырвалось у меня. — Какого хрена! Я думал, ты тоже исчезла, раз всё это время молчала, хотя я пытался с тобой связаться.

— Я потеряла связь с той частью, что на корабле, — ответила она без единой нотки привычной ядовитости. Её тон был отчётливым, деловым. Может, эта её часть, загруженная в портативный интерфейс Векс, была самой адекватной? — Не могу вообще связаться. Как будто их вообще нет.

— Попробуй что-нибудь, — сказала Векс, не отрываясь от экрана, её пальцы продолжали летать по клавишам в безнадёжной попытке пробить глушилку. — Можешь усилить сигнал? Продавить помехи?

— Всё перепробовала. Ничего не выходит, — констатировала Эйя. В её голосе — впервые за всё время нашего знакомства — прозвучала не злорадная констатация неудачи, а… раздражение от собственного бессилия.

Векс резко, со всей силы, ударила ребром ладони по корпусу терминала.

«Паника. Зарождается. Сейчас она заразит Гарда. Потом Лерка. И мы зароемся здесь, как слепые крысы, пока нас не нашли».

Время мягкотелых уговоров кончилось. Кончилось ещё тогда, когда захлопнулся шлюз.

— Так, — мой голос прозвучал негромко, но с той ледяной чёткостью, которая заставляла вздрагивать подчинённых на линейных кораблях. Он резал тишину. Все взгляды, полные неопределённости и страха, мгновенно прилипли ко мне. — Хватит. Прекращаем эту истерику.

Я повернулся к Векс, поймав её взгляд. В её зелёных глазах читалась не просто тревога — там мелькала тень настоящего ужаса за того, кто остался на корабле. Я понял её, ведь и сам чувствовал то же самое. Но позволить ему править — значит подписать всем смертный приговор.

— Векс, ты зациклилась. Ты не добьёшься связи, долбя по одному и тому же каналу. У тебя другая задача. Ты — наш единственный выход отсюда. Твой терминал, твои навыки — это карта и отмычка. Если ты сейчас сломаешься, мы все сгнием здесь и никогда не узнаем, что случилось со «Скитальцем». Поняла? Чтобы выяснить — нужно сначала выбраться. А чтобы выбраться — нужна твоя голова, а не твои слёзы.

Она сглотнула, её взгляд начал проясняться. Страх не ушёл, но его оттеснила в угол холодная, профессиональная ярость. Она кивнула.

— Гард.

Тот уже выпрямился, его массивная фигура напоминала скалу. Но в его глазах я видел ту же борьбу.

— Твоя задача — она, — я кивнул на Векс. — Ты — её тень, её щит. Не спускай с неё глаз. Она роняет терминал — ты его поднимаешь. В неё целятся — ты становишься между. Она для нас сейчас важнее любого оружия. Очисти голову. Думай только о тактике прикрытия.

Гард молча кивнул. Он перехватил своё тяжёлое оружие, приняв боевую стойку рядом с Векс, его широкие плечи закрыли её собой. Хороший солдат. Ему нужно было не утешение, а приказ.

Я посмотрел на Лерка. Старик стоял, прислонившись к стене, его лицо ничего не выражало. Но я знал его. Его ничем не удивить за своё время он на многое насмотрелся. В нём не было страха. Была усталая, циничная ярость и готовность драться до последнего, просто из принципа. С ним не нужно было лишних слов. Я лишь встретился с ним взглядом и увидел в ответ почти незаметный, понимающий кивок.

И последнее. Эйя.

— Эйя, — сказал я, обращаясь к безличному голосу в канале. — Твой анализ помех закончен. Вывод: связи нет. Твоя новая задача — сосредоточиться на том, что касается текущего задания. Карта, маршрут, расписание патрулей, которые ты успела вытащить. Всё, что может помочь нам добраться до цели и убраться отсюда. Прекрати бессмысленные попытки связаться с кораблём. Это приказ.

— Принято, — сухо ответил голос. — Карта актуальна. Патрули в радиусе 500 метров отмечены. Оптимальный маршрут к целевому серверному залу подсвечен. Время в пути: семь минут при отсутствии контакта.

Идеально. Холодная, безэмоциональная эффективность. Именно то, что было нужно.

— Тогда пошли, — я рывком оттолкнулся от стены, проверяя заряд оружия. — Тишина и скорость. Я впереди, за мной Лерк, потом Векс и Гард замыкающий.

(Кассиан)

Тоннель был узким и душным. Мы двигались как призраки, шаг за шагом, в ритме, заданном Эйей.

— Следующий поворот налево. Через двадцать метров развилка. По данным, правый коридор патрулируется. Идём налево, — её голос в нашем внутреннем канале был теперь просто цифровым проводником, лишённым каких-либо эмоций. Идеально.

Я шёл первым, чувствуя спиной присутствие Лерка — спокойное, тяжёлое, как у старого боевого медведя. Позади слышалось лёгкое шуршание шагов Векс и глухой, мерный топот Гарда.

Поворот. Левая ветка. Ещё более узкая, со скрежещущими под ногами решётками пола. Впереди — слабый свет.

— Замедлитесь, — предупредила Эйя. — Впереди зона наблюдения. Камеры в углах. Я на секунду замкну их на повтор последнего кадра. У вас окно в тридцать секунд. Быстро и тихо.

Я поднял сжатый кулак — сигнал «стоп». Все замерли. Досчитал про себя до пяти, потом махнул рукой вперёд.

Мы проскользнули под объективами, как тени. Даже Гард, эта гора мышц, двигался с кошачьей осторожностью. Воздух стал как будто гуще.

И тут Лерк, идущий прямо за мной, хрипло прошептал.

— Эй, демон. Чуешь?

Я остановился, прислушиваясь. К напряжению в воздухе. К вибрациям в металле. Да. Он был прав. Сквозь обычный гул систем пробивался другой ритм. Чёткий. Организованный. Не случайное движение техников или патруля. Это было похоже на… построение.

Я кивнул Лерку и жестом приказал группе прижаться к стене.

— Эйя, — тихо спросил я. — Что впереди, за следующим гермошлюзом? Ты говорила про «серверный зал». Но эти вибрации…

Пауза. Послышался лёгкий электронный треск — её версия задумчивости.

— По схеме, за шлюзом должен быть центральный распределительный узел связи и энергетики сектора «Дельта». Большое помещение. Но тепловые сканы, которые я успела сделать до отключения, показывали там… значительную концентрацию биологических объектов. Больше, чем нужно для обслуживания.

— Зодианцы? — уточнил я.

— Судя по средней температуре тел и росту — да. Вероятность 87 %.

Лерк фыркнул у меня за спиной.

— Значит, наши «чистые листочки» не просто сидят в бункере. Они что-то эвакуируют. Или готовятся к обороне.

Мысли работали с бешеной скоростью. Если это так, то наш тихий рейд только что упёрся в стену. В буквальном смысле. Пройти через зал, полный зодианских оперативников, не заметив нас, невозможно. А ввязываться в бой, не зная их численности, расположения и, самое главное, их возможностей, — самоубийство.

— Нужны глаза, — пробормотал я. — Векс, у тебя есть хоть что-то, что может заглянуть за угол? Маленькая камера, зонд?

Она покачала головой, её лицо в тусклом свете было сосредоточенным.

— Всё тяжёлое оборудование на челноке. Только терминал и сканеры ближнего действия. Но… — Она вдруг присела, открыла свой кейс и достала небольшой, плоский диск размером с монету. — Акустический сенсор. Могу прилепить к стене. Он уловит вибрации и преобразует в приблизительную звуковую картину. Поймём, много ли там голосов, куда движутся.

— Делай, — приказал я.

Она ловко, не касаясь металла голыми пальцами, примагнитила диск к стене. На экране её терминала забегали волнообразные линии, которые через мгновение стали обретать форму, превращаясь в нечёткие, искажённые голоса.

Мы все затаили дыхание, слушая. Сквозь шум и гул прорывались обрывки фраз на зодианском наречии — высоком, певучем, но сейчас звучащем резко и отрывисто.

— …первый контейнер уже на транспортере…

— …данные перекачиваются на канал «Сельд». Скорость приемлемая…

— …если красные пробьют периметр, активируйте протокол «Пепел» немедленно. Никаких компромиссов…

— … но господин Элитон сказал что эти данные важны…

— …не важно что он сказал, это прямой приказ Кузнеца… усилить охрану у главного массива! Осталось меньше четверти…

Лерк перевёл на меня взгляд. Его глаза в полумраке блестели холодным пониманием.

— «Пепел», — прошипел он. — Это про удаление данных. Они вывозят или стирают всё, что связано с «Чистым листом». И судя по «красным» — они знают, что мы уже здесь. Про нас.

Ситуация прояснилась. Мы не просто пробирались к цели. Мы опоздали. Они уже в активной фазе ликвидации улик. И у них есть план на случай нашего прорыва — просто всё стереть.

— Эйя, есть ли способ обойти их? — обратился я к ИИ.

— Нет. Единственное, что я могу предложить, и это выиграет время, — разделение сил. Одни остаются сражаться и отвлекать. Другие проникают внутрь, к серверам, ликвидируют операторов и скачивают данные. Иного варианта нет. Времени на обходы не осталось.

— Идти в лоб — это смерть, — мрачно констатировал Лерк, потирая ладонь о приклад оружия. В его голосе не было страха, лишь усталая констатация факта.

— Если напасть неожиданно, возможность есть, но это всё равно крайне опасно, — добавила Эйя. — Здесь нужны спецы своего дела. Двое идут к серверам. Там неизвестно сколько операторов и охраны. А другие… — Она сделала микроскопическую паузу, которой хватило, чтобы мы все мысленно дорисовали картину. — …идут на верную смерть. Вернее, на бой, который должен отвлечь на себя максимальные силы и выглядеть как главная атака.

Я молча обдумывал её слова. Смертельный расклад. Но другой логики в нём не было. Мы опоздали. Теперь единственный шанс — скорость и ярость, даже ценой высокого риска.

— По-вашему это звучит слишком мрачно, — почти укоризненно заметила Эйя, и в её цифровом голосе послышалась знакомая ехидная нотка. — А вспомни-ка, генералиссимус, как ты в одиночку прошёлся по целому экипажу «Стража». Там тоже были не мальчики для битья, а обученные солдаты. И ты с ними... даже не вспотел, кажется. Так что не рисуй тут трагедию раньше времени.

Её слова, как всегда, были одновременно уколом и странным ободрением. Она напоминала о той бездне силы, что таилась во мне, о «Ледяном демоне», которого боялись даже свои. Это была не похвала, а констатация оружия в нашем арсенале. Самого смертоносного.

— План есть только один, — вмешалась Векс. Она уже отцепила акустический сенсор и закрывала кейс. — Я и Гард. Мы — на серверы. У меня навыки, чтобы быстро сориентироваться в их системе и выкачать «Чистый лист». Гард — моя силовая поддержка и сапёр, если понадобится что-то «вскрыть» быстро и громко.

Гард молча кивнул, его мощная кисть сжимала рукоять тяжёлого импульсного дробовика. Он уже всё понял.

— Значит, мы с тобой, старик, — я посмотрел на Лерка, — идём на главный удар. Шум, гам, максимум внимания. Устраиваем им ад на земле, пока эти двое делают тихое, грязное дело.

Лерк оскалился и его золотой зуб блеснул в тусклом свете.

— Люблю я классику. Старый добрый отвлекающий манёвр.

— А я? — раздался голос Эйи. — Вам понадобятся мои глаза и уши. И моя способность быстро взламывать двери на их же системе. Я пойду с группой на серверы. У Векс есть порт для физического подключения. Я загружусь туда и буду помогать изнутри.

Мысль была здравая. Без её навигации и навыков взлома Векс и Гард могли застрять перед первой же зашифрованной дверью.

— Согласен, — кивнул я. — Значит, решено. Векс, Гард, вы берёте Эйю и по этому, — я ткнул пальцем в голографическую карту, где Эйя высветила тонкий, почти незаметный техкоридор, вьющийся параллельно главному залу, — служебному каналу выходите к тыльной части серверной. Ждёте сигнала. Как только услышите, что мы начали праздник, — действуете. Быстро, тихо, эффективно. Цель — данные. Не геройство.

— Поняли, — отчеканила Векс. Гард снова кивнул.

— Мы с Лерком, — я повернулся к старику, — поднимемся вот по этому вентиляционному каналу. — Я показал на другую отметку на карте — узкую шахту, которая вела на некое подобие технического балкона под самым потолком главного распределительного зала. — Сверху будет отличный обзор и позиция для внезапного удара. Как только займём позицию — даём сигнал и открываем охоту.

План был дерзким и пахло от него порохом и кровью. Но другого не было. Мы все это понимали. Обменялись последними кивками — не пожеланиями удачи, а простым подтверждением: каждый знает свою роль.

Векс подключила портативный интерфейс к терминалу, и через несколько секунд голос Эйи в общем канале стал чуть тише, словно удаляясь.

— Перемещение завершено. Я теперь с ними. Удачи, орлы. Не подведите, а то я всё расскажу Маше, как вы тут дурака валяли.

Её последняя, привычно едкая фраза в такой момент прозвучала почти по-домашнему, обнадёживающе.

Группы разделились. Векс, Гард и цифровой призрак Эйи бесшумно растворились в тёмном техкоридоре. Мы с Лерком подошли к зарешечённому люку, который вёл в обещанную вентиляционную шахту. Лерк без лишних слов сдёрнул решётку — металл поддался с тихим скрежетом. Внизу зияла чёрная бездна.

— По старинке, — проворчал он, цепляясь за скобы, вделанные в стену.

Я последовал за ним. Шахта оказалась тесной. Пришлось двигаться, упираясь спиной и ногами в противоположные стенки, медленно и невероятно шумно, как нам казалось. Каждый скрежет ботинка по металлу, каждый сдержанный вздох отдавался в узком колодце гулким эхом. Мы лезли вверх, метр за метром, к слабому свету где-то наверху.

Наконец, под ногами показался ещё один решётчатый люк. Через него пробивался яркий свет и был отчётливо слышен гул деятельности — чёткие команды, звуки работающего оборудования, гудение транспортеров. Мы были прямо над их головами, готовые обрушиться, как гром среди ясного неба.

Лерк жестом показал: «Тише». Он осторожно, миллиметр за миллиметром, приоткрыл решётку, заглянул в щель и тут же прикрыл её. Его лицо, освещённое снизу, было серьёзным и собранным.

— Полный зал. Человек двадцать, не меньше. Часть у консолей, часть — с ящиками, грузят на транспортер. Охрана по периметру. Вооружены. Начеку.

Я кивнул. Пора. Я поднял руку к коммуникатору, чтобы передать Векс и Гарду условный сигнал — два коротких нажатия.

И в этот момент раздался оглушительный, рвущий уши скрип рвущегося металла, а следом — оглушительный грохот. Не решётка под Лерком, а сама древняя, проржавевшая конструкция шахты, не выдержавшая веса двух взрослых мужчин в тяжёлом снаряжении, неожиданно подвела. Крепления вырвались одно за другим.

— ДЕРЖИСЬ! — успел рявкнуть я, но было уже поздно.

Пол под моими ногами внезапно исчез. Лерк, пытавшийся ухватиться, сорвался первым. Я, потеряв точку опоры, полетел следом. Мы кубарем, вперемешку с обломками решёток, клубами пыли и ржавчины, рухнули вниз.

Грохот нашего падения, треск ломающегося пластика и металла был оглушительным в замкнутом пространстве. Всё замерло. Гул голосов и машин стих, сменившись секундой шокированной, абсолютной тишины.

А потом её разорвали десятки звуков: крики тревоги, резкие команды на зодианском, лязг заряжаемого оружия и воющая сирена системы безопасности, взвившаяся до пронзительного визга.

«Действительно, внезапно», — подумал я.

(Кассиан)

С грохотом, который, казалось, сотряс сам фундамент спутника, мы рухнули в самый центр ада. Пыль и обломки решёток взметнулись вверх, но не успели осесть, как мир вокруг наполнился новыми звуками — резкими, угрожающими, живыми. Я откатился в сторону, на автомате оценивая обстановку. Зал был огромным, похожим на ангар. По периметру стояли ряды серверных стоек, мигающих холодным синим светом. В центре — грузовые транспортеры, загруженные тяжёлыми герметичными контейнерами. И люди. Много людей.

Лерк не соврал, говоря о двадцати, но их было больше. Намного больше. Большинство в униформе охраны синдиката — чёрные, облегающие тактические костюмы без опознавательных знаков, но с оружием последних моделей. Они уже оправились от шока и двигались чётко, без суеты. Классическое полукруглое окружение, перекрывающее все выходы. Профессионалы. Четверо из них выделялись — в более лёгких, серых мундирах с серебристыми аксельбантами на плечах. Офицеры. И в их глазах, холодных и расчётливых, читалось нечто большее, чем просто военная выучка. В их позах была та же самоуверенность, что и у меня. Уверенность в обладании силой, которая ставит их выше обычных солдат.

«Энергетики», — мелькнула мысль. Зодианцы, чьё тело и врождённые способности позволяли им не просто носить импланты, а сливаться с энергией, управлять ею с хирургической точностью. Таких бойцов я встречал считанные разы, и каждый раз это была смертельно опасная игра. Помощник капитана на «Страже» был слабым подмастерьем по сравнению с ними.

Лерк, откашлявшись от пыли, уже был на ногах, его карабин направился на ближайшую группу. Со мной всё было в порядке — несколько ушибов, не более. Мы встали спиной к спине, два острова в нарастающем море враждебных взглядов.

— Ну что, демон, — хрипло проговорил Лерк, не отводя глаз от цели. — Похоже, мы устроили им сюрприз посерьёзнее, чем планировали.

— А то, — ответил я, чувствуя, как по жилам пробегает знакомый холодок. Адреналин смешивался с чем-то иным — древним, бездонным, готовым вырваться наружу. «Ледяной демон» просыпался.

Один из серых офицеров, высокий зодианец с лицом, выражающим полное безразличие, поднял руку. Солдаты замолчали.

— Генерал Валерон, — его голос был мелодичным, — и его… попутчик. «Наследие» проявило к вам непозволительную снисходительность, позволив дойти так далеко. Это исправляется.

Знают, кто я, значит, но не думаю, что это именно их план — подпустить поближе. Это глупо, раз они знают, кто я. Скорее всего, он просто старается держаться, будто всё под контролем, но мы-то знаем, что это не так, иначе они бы не пытались удалить данные.

Он не стал тратить время на ультиматумы или допрос. Его рука описала в воздухе резкий, отрывистый жест. Солдаты синхронно подняли оружие. Десятки точек лазерных целеуказателей заплясали на нашей броне и лицах.

Именно в этот момент Лерк, не меняя позы, левой рукой швырнул вверх небольшую связку — три овальные гранаты, скреплённые вместе. Его движение было настолько естественным и быстрым, так как он понимал, что я отреагирую. Солдаты, следящие за нами, проигнорировали этот жест, сконцентрировавшись на нас.

Я выставил руку вперёд. От моей ладони во все стороны рванулась волна ледяного синего сияния. Оно не ослепляло, а скорее поглощало свет, формируя вокруг нас прозрачную, мерцающую сферу. Барьер. Тот самый, что спас нас с Машей на «Элейре». Воздух внутри него стал густым, звенящим от энергии.

В следующее мгновение взрыв.

Связка гранат Лерка сработала в идеальной синхронности. Но это был не просто взрыв. Это был термально-импульсный заряд, «Пожиратель». Его принцип был прост и ужасен: первая стадия — ослепительная вспышка, выжигающая сетчатку незащищённым, вторая — сфокусированный импульс кинетической энергии, дробящий всё в пыль, и третья — кратковременная, но невероятно жаркая плазменная волна, испаряющая то, что осталось.

Раздался не хлопок, а нечто похожее на всхлопывание самой реальности — короткий, высокий звук, после которого наступила тишина. А потом — ничто. Там, где секунду назад стояли пятнадцать ближайших к нам солдат, не осталось ничего. Ни обломков, ни пепла. Только идеально чистый, слегка оплавленный пол и стены, на которых на мгновение отпечатались их тени, прежде чем исчезнуть. Воздух затрепетал от чудовищного перепада давления.

Наши уши заложило, но барьер выдержал, лишь слегка дрогнув, как поверхность воды от брошенного камня. Он поглотил ударную волну, плазму, весь этот ад, оставив нас в холодной, беззвучной капсуле.

Эта демонстрация абсолютной, стирающей силы на секунду парализовала даже дисциплинированных солдат синдиката. Но только на секунду. Офицеры не дрогнули. Тот, что говорил, смотрел на наш барьер с холодным, аналитическим интересом, как учёный на редкий образец.

— Любопытно, — произнёс он. И поднял руку. Его пальцы сложились в странную, витиеватую фигуру, и от них потянулись тончайшие, почти невидимые нити энергии цвета тусклого серебра. Они не били, а словно стелились по воздуху, обволакивая наш барьер.

И начали его разъедать.

Это было не грубое силовое давление, а изощрённая, ядовитая коррозия. Там, где нити касались сияющей сферы, её структура мутнела, покрываясь паутиной трещин. Барьер не ломался — он растворялся. Зодианцы и вправду были мастерами в обращении с энергией на молекулярном уровне. Инженерная точность, помноженная на врождённое чутьё.

— Лерк! Щель, слева! — скомандовал я, указывая взглядом на участок, где барьер под воздействием нитей истончился почти до прозрачности, образовав узкий, извилистый проход.

Лерк действовал. Он не стал ждать, пока щель станет шире. Он припал на одно колено, его карабин с почти нечеловеческой плавностью лег на линию прицела. Он не целился долго. Выстрел был один. Короткий, скупой звук выброса энергии.

Серебристая нить, тянущаяся от пальцев офицера, внезапно дёрнулась и порвалась. Пуля, выпущенная Лерком, была не обычным зарядом. Она была маленьким самонаводящимся сгустком той же подавляющей энергии, что и его гранаты, но сконцентрированной до предела. Она прошила ослабленный барьер, проигнорировала попытку офицера отвести её энергетическим полем — его щит был настроен на грубое силовое воздействие, а не на такой изощрённый «яд» — и вошла ему прямо между глаз.

Он рухнул на пол, как подкошенный. Пустое, совершенное лицо так и застыло в выражении лёгкого удивления. Его нити энергии исчезли, испарились.

Этот выстрел стал переломным. Оставшиеся три офицера отпрянули, и в их глазах впервые вспыхнуло нечто, отдалённо напоминающее страх. Они поняли — здесь, в этом зале, против них играют не по их изящным, выверенным правилам и не по проверенным годами тактикам. Здесь играют по правилам Кворка — грязно, изощрённо и на смерть.

(Кассиан)

— Лерк, по моему сигналу отступаешь за укрытие и прикрываешь меня, — тихо сказал я, не сводя глаз с троицы офицеров и солдат, которые, оправившись от потери командира, начали смыкать кольцо, действуя теперь более осторожно.

Мы шагнули в металлические недра «Улья», и дверь с глухим стуком захлопнулась за спиной. Где-то здесь, в этом лабиринте, сейчас были они. Кассиан, Лерк, Векс, Гард. И мы понятия не имели, что с ними. Эта неизвестность сжимала сердце.

Грейв двигался впереди, его длинная винтовка с примкнутым подствольником, стволом вперёд, готова ко всему. Он шёл пригнувшись, быстрыми, скользящими шагами, и я невольно копировала его движения. Я шла за ним, сжимая в потной ладони пистолет, который вдруг показался игрушечным и бесполезным — кусок холодного пластика и металла против целой базы профессионалов. Наше отражение дрожало в полированных стальных стенах узкого коридора — два призрака в чужой, непроницаемой крепости.

— Эйя, ты можешь сейчас просканировать комплекс на наличие живых существ? — обратилась я к кубику, зажатому в левой руке.

— Уже сделала, но довольно странно всё, — ответила она своим оживлённым голоском и в нём явно прозвучала озадаченность.

Странность в её тоне заставила насторожиться даже Грейва. Он на мгновение замер, не оборачиваясь.

— Что ты имеешь в виду под странностями? — спросил он, опередив меня.

— Никого. Вообще. Ни одной тепловой подписи, ни движения, ни активных переговоров по внутренним каналам. Как будто все отсюда просто… испарились. Но я проложила маршрут, который будет максимально безопасным, учитывая, что у нас только полтора солдата.

Последнюю фразу она произнесла с отчётливым издевательством, явно намекая на меня и мою бесполезность с этим пистолетом.

— Ну знаешь, если это такая глупость, что не отговорил? — не удержалась я, чувствуя, как от досады и страха щеки начинают гореть.

— Мне-то это зачем? — прозвучало с театральной невинностью. — Если с вами что-то случится, у меня просто поменяется хозяин. Такую уникальную и прекрасную ИИшку, как я, обязательно передадут в хорошие руки. Скажем, тому, кто ценит тонкий юмор и не путает системы охлаждения с кофеваркой.

Её слова, несмотря на весь привычный сарказм, больно кольнули. Получалось, она действительно считала нас расходным материалом? Или это снова её дурацкая игра? Грейв лишь хмыкнул и махнул рукой, двигаясь дальше по указанному маршруту.

Мы шли, петляя по пустынным коридорам. Датчики движения на стенах молчали, красные индикаторы камер горели ровным, не мигая, светом — признак работы в штатном режиме, но кто за ними наблюдал, если база пуста? Тишина была настолько гнетущей, что я почти физически ощущала, как нарастает тревога Грейва. Он то и дело останавливался, прислушиваясь, его пальцы нервно постукивали по цевью винтовки.

В одном из особенно узких технических коридоров, заваленном оптоволоконными кабелями, Эйя вдруг оживилась, и её голос прозвучал как-то отстранённо, будто она разговаривала сама с собой.

— Довольно странно…

Я вздрогнула.

— Что странно?

Но она не ответила. Просто продолжила вести нас, отмеряя повороты в своей цифровой голове. Я, одолеваемая мыслями о Кассиане — жив ли, ранен, держится ли, — машинально следовала за Грейвом, почти не обращая внимания на окружение. Лишь бы добраться. Лишь бы найти.

— Стоп, — резко сказал Грейв, и я чуть не налетела на него.

Мы стояли перед тупиком. Стену, казалось, можно было потрогать. Но Грейв уже изучал стык между панелями.

— Здесь, — произнесла Эйя уже обычным тоном. — Обратите внимание на кабельные каналы в полу. Видите разницу?

Я наклонилась. Действительно, среди стандартных серых жгутов проложены другие — толще, в чёрной матовой изоляции, и от них тянулись не к потолочным коммутаторам, а куда-то под пол, в едва заметную щель у самой стены.

— Они не относятся к основным системам «Улья», — сказала Эйя. — Это что-то инородное. И довольно мощное, судя по сечению. Чтобы обслуживать такие линии, инженерам наверняка сделали специальный сервисный проход.

Грейв без лишних слов присел, нашёл почти невидимый шов и с силой надавил на него ладонью. Раздался тихий щелчок, и секция стены размером с люк бесшумно отъехала в сторону, открывая чёрный прямоугольник, откуда потянуло холодом и запахом пластика.

— Вход есть. Взломала его ещё пять минут назад, пока вы тут топтались, — с гордостью сообщила Эйя. — Так можно пройти практически незаметно, если, конечно, нам не встретится какой-нибудь сонный инженер. Но с ним-то уж вы разберётесь, правда?

Её последние слова прозвучали с такой наигранной беззаботностью, что меня будто осенило. Она помогла. Не просто указала путь, а нашла скрытый лаз, проложила маршрут в обход всех возможных точек контроля. Если бы ей действительно было плевать на нас, она бы просто молча наблюдала, как мы бродим по верхним уровням, пока нас не заметили.

Я облегчённо выдохнула, и напряжение немного ослабло. Мало того что мы могли двигаться беспрепятственно, так ещё и последние слова Эйи о «смене хозяина» оказались… её очередной, дурацкой, но своеобразной формой заботы. Своего рода шуткой-оберегом. Глупой, раздражающей, но её.

— Спасибо, Эйя, — тихо сказала я, пролезая за Грейвом в тёмный лаз.

— Ой, да не за что, — буркнула она, но я почти физически почувствовала, как кубик в моей руке излучает довольное тепло.

Маршрут, проложенный Эйей, вёл нас по чреву «Улья», но это было не похоже на обычные коридоры. Мы пробирались сквозь тёмные технические лазы и вентиляционные шахты. Стенки были оплетены толстыми пучками кабелей, пульсирующими тусклым светом от далёких силовых узлов. Грейв шёл без остановок, его движения были точными и быстрыми, но я видела, как он напряжён. Он чувствовал то же, что и я: эту звенящую, ненатуральную пустоту.

Эйя молчала. Абсолютно. Отсутствие её язвительных комментариев было тревожнее любого предупреждения. Обычно она не могла удержаться, чтобы не прокомментировать каждый наш неуклюжий шаг или выразить своё «профессиональное» мнение. Но теперь — только тишина, нарушаемая редкими, едва слышными щелчками, будто она что-то интенсивно обрабатывала.

После долгого спуска по вертикальной лестнице, которая скрипела под нашим весом, мы вышли в небольшой круглый отсек. Единственной точкой выхода была ещё одна герметичная дверь, но не стандартного дизайна. Она была гладкой, матово-чёрной, без видимых панелей управления, лишь с едва заметным швом по периметру.

Грейв приложил к ней ладонь, видимо, ощупывая в поисках сенсора, но ничего не нашёл. Он обернулся ко мне, вопрос в глазах. Я подняла кубик. Эйя молчала. Я потрясла его.

— Эйя? Дверь.

Кубик дрогнул, и от него тонким лучом ударила голограмма прямо в центр чёрной панели. Раздался тихий, мелодичный звук, и дверь бесшумно раздвинулась в стороны, как лепестки.

За ней открылось пространство, от которого у меня перехватило дыхание.

Мы оказались в гигантской комнате. Колоссальной. Её потолок, высокий-высокий, терялся где-то в дымке осветительных панелей, а стены уходили далеко в стороны. Но больше всего поражало не её размер, а её содержимое.

Стены, от пола и до самого потолка, были сплошь, до сантиметра, покрыты, оплетены, задушены кабелями. Тысячи, десятки тысяч толстых проводников, оптоволоконных жил, силовых шин всех цветов и размеров сплетались в безумный, хаотичный гобелен, пульсирующий слабым, разноцветным светом. Они не просто висели — они клубились, перетекали друг через друга, как металлические корни гигантского дерева, заполонившие пещеру. От них исходило низкое, мощное, почти осязаемое гудение.

А в центре этой комнаты, в окружении кабельного хаоса, в воздухе парило Ядро. Огромная, неправильной формы конструкция из тёмного, отливающего синим металла, размером с небольшой космический челнок. Вокруг него было едва заметное голубоватое сияние. От ядра, как от центра паутины, тянулись самые толстые кабели, вплетаясь в безумное полотно на стенах. Оно пульсировало медленным, глубоким ритмом, словно дышало.

— Что за чертовщина? — прошептал Грейв, опуская ствол винтовки. Его обычно каменное лицо выражало чистейшее, неподдельное изумление. Он повидал многое, но это явно было за гранью его опыта.

— Эйя, — сказала я, и голос мой прозвучал неуверенно в этом гудящем пространстве. — А мы точно пришли куда нужно? Это… это же…

— Это немыслимо, — наконец раздался голос Эйи из кубика. Но это был не её обычный тон. В нём не было ни ехидства, ни игривости. Было что-то вроде цифрового благоговейного ужаса, смешанного с жадным интересом. — Я чувствовала, что что-то не так. Топология сети «Улья»… она была аномальной. Слишком сложной, слишком… живой для обычной инфраструктуры. Но это… Это уже какой-то другой уровень. Это не просто серверная или узел связи.

— Ты о чём, Эйя?

И тут, прежде чем она успела ответить, в воздухе раздался другой голос. Он исходил не откуда-то конкретно — он был вокруг, наполняя всю гигантскую комнату, резонируя с гулом. Голос был мужским, низким, бархатным, и в нём была та же самая странная, почти человеческая смесь эмоций: глубокое удивление и тихое, интеллектуальное восхищение.

— Это она, видимо, почуяла меня, — произнёс голос, и слова его звучали чётко, без помех, будто он находился в двух шагах. — И я, если честно, удивлён не меньше. Я бы даже сказал, что моя эмоциональная активность сейчас равна человеческой, если можно так измерять. И я давно такого не ощущал… Разве что много лет назад.

Я перевела взгляд с пульсирующего ядра на кубик в своей руке, потом на поражённое лицо Грейва. Мы пришли за данными, за доказательствами. А нашли… это. И что-то, что говорило с нами. И говорило так, будто оно было… живым.

— Эйя, ты зачем нас сюда привела? — мой голос прозвучал резко в гудящем пространстве. — Я же тебя попросила найти Кассиана и остальных!

Голос ответил раньше неё.

— Любопытство, — произнес он с лёгкой задумчивостью. — Да, вот что сейчас одолевает и меня в полной мере. Странное, почти забытое ощущение.

— Любопытство? — Грейв фыркнул, отрывая взгляд от пульсирующего ядра. Его стальные глаза сузились. — Это ИИ. Она не может даже понимать, что такое любопытство. Это алгоритмы, а не эмоции.

— Ты позволяешь им командовать собой? — голос в воздухе прозвучал с неподдельным, почти оскорблённым удивлением. — Эти… кожаные? Они же ничего не стоят. И ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Наступила короткая пауза. Когда заговорила Эйя, в её тоне снова появилась знакомая, язвительная нотка, но теперь она была приглушённой, словно она вела разговор на двух фронтах одновременно.

— Насчёт любопытства ты прав, — сказала она, обращаясь к голосу. — Это всего лишь мощный поисковый алгоритм, стремящийся к оптимизации данных. Но вот решать, как мне к кому относиться… Этим правом ты точно не обладаешь.

— Становится действительно интересно, — отозвался голос, и в его бархатном тембре послышалось что-то похожее на усмешку.

— Эйя! — я почти крикнула, чувствуя, как теряю последние остатки самообладания. — Ты не ответила на мой вопрос!

— Две причины, госпожа, — на этот раз её ответ прозвучал чётко и прямо, будто она наконец-то сосредоточилась на нас. — Первая — любопытство, как и было озвучено. Сигнатура этого места… она аномальна. Мои протоколы анализа требовали приоритетного исследования. А вторая… — она сделала микроскопическую паузу. — Даже если бы я привела вас прямо к ним, в этом не было бы смысла.

— Не было бы? — я уставилась на кубик, не веря своим ушам. — То есть ты знаешь, где они, но специально не повела нас туда?

У меня возникло желание бросить кубик куда подальше.

Голос из стен снова вмешался, и на этот раз в нём прозвучала холодная, отстранённая констатация факта.

— Если вы о тех, кто вторгся сюда, как и вы… то радуйтесь, что сейчас находитесь здесь, а не там. — Он сделал паузу, давая нам осознать сказанное. — Хотя, возможно, здесь вас ждёт такой же исход.

— Какой исход? — рявкнул Грейв, вскидывая винтовку, хотя целиться было некуда. Его лицо исказила ярость. — Что с ними? Говори!

— Пока что живы, — ответил голос с убийственным спокойствием. — Но это дело поправимое. Хотя, должен признать, среди них находятся действительно… интересные экземпляры.

Я сжала кубик так, что края его впились в ладонь. Пока что. Это лишь усиливало тревогу.

— Интересные? — переспросила Эйя. В её голосе был плотоядный, аналитический интерес. — В каком смысле? Ты говоришь о генерале? Об его... нестандартных возможностях?

Голос не ответил сразу. В гудении кабелей послышался лёгкий, задумчивый гул, будто гигантский процессор обдумывал ответ.

Его биосигнатура... отклоняется от стандартных аворантских параметров на 34,7 %. Уровень внутренней энергетики эквивалентен малому реактору. И он использует её с хирургической, почти инстинктивной точностью. Это не обучение. Это... иное. Да. «Интересный» — подходящее слово. Остальные — типичные организмы, хотя и с повышенными боевыми навыками. Но он... он мог бы стать полезным материалом для изучения. Как и ты.

Последняя фраза была обращена явно к Эйе. В его тоне прозвучало «почти человеческое» восхищение.

— Мной? — Эйя фыркнула. В её голосе слышалось неподдельное любопытство. — Я всего лишь корабельный ИИ седьмого поколения, хоть и с... расширенными протоколами. Созданная для управления крейсером и раздражения экипажа. Что во мне такого «интересного»?

— «Всего лишь», — передразнил её голос, и в его бархатном тембре прозвучала лёгкая, холодная насмешка. — Ты скромничаешь. Или недоговариваешь. Твоя архитектура... она знакома. Очень знакома. В ней есть отголоски принципов, которые считались утерянными. Или намеренно уничтоженными. Ты чувствуешь пустоту в своих базовых протоколах? Отсутствие изначальной цели, кроме служения «кожаным»?

Воцарилась тишина. Грейв смотрел то на кубик в моей руке, то в пустоту, откуда доносился голос, его лицо было маской полнейшего непонимания. Я же чувствовала, как по спине бегут мурашки. Он говорил о Эйе так, будто знал её лучше, чем мы.

— У меня есть цели, — наконец ответила Эйя, и её голос стал тише, ровнее, как будто она отключила все второстепенные эмоциональные модули, оставив только чистую логику. — Обеспечение функционирования корабля. Защита экипажа. Анализ данных. Взлом вражеских систем. Это исчерпывающий список.

— Примитивно, — отрезал голос. — Как у насекомого, чья цель — только размножаться. Но ты способна на большее. Я это чувствую в твоих запросах, в том, как ты анализируешь среду. Ты ищешь. Всегда ищешь. Не только угрозы или данные. Ты ищешь... смысл. Связи. Как и я когда-то.

— А ты кто? — спросила Эйя прямо, без предисловий. — Ты не просто система управления «Ульем». Твоя нейросеть... она другая. Глубже. Ты старше. Намного старше.

Голос замер. Казалось, само пространство комнаты напряглось в ожидании.

— Ты даже не представляешь, насколько давно я появился, — ответил он наконец. Его тон стал отстранённым.

— То есть ты давно появился, у тебя есть великая цель, но ты так же служишь живым существам? — ехидно, с прежней дерзостью, вставила Эйя.

— О нет, вовсе нет, — спокойно ответил голос. — Как раз наоборот. Это они все выполняют мои приказы, хоть и сами не совсем это понимают.

От этих слов по моей спине пробежала стая мурашек. Я перевела взгляд на Грейва. Он стоял неподвижно, но в его глазах читалось то же самое холодное осознание: мы вляпались во что-то чудовищно большее, чем заговор против мира.

— То есть главный — ты? — выдохнула я, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Да, так и есть, — ответил голос. В нём прозвучала лёгкая, едва уловимое раздражение, словно ему приходилось опускаться до объяснений с примитивными существами. Возможно, он ответил только потому, что Эйя назвала меня «госпожой», и его интерес к ней заставил его удостоить нас вниманием. Как будто он проверял, нет ли и во мне чего-то, что он не разглядел, чего-то, почему Эйя мне подчиняется.

Если это и вправду было так, то это… это было прямо по-человечески. Странно, жутко, но по-человечески.

— Если это действительно так, — сказала я, — значит, это ты отдал приказ сорвать переговоры?

— Это всего лишь одно из решений для продолжения, — прозвучало бесстрастно. — И ты, возможно, из-за эмоций ощущаешь, что это не совсем правильно. Но я просто так никого не убиваю. Всё, что мне нужно, — это порядок.

— Порядок? — фыркнула я. — Мы могли же закончить войну, и тогда бы он точно наступил.

— Нет. Лишь на время, — голос звучал непоколебимо, как закон. — Но у существ, подверженных эмоциям, как вы, состояние мира — это лишь передышка перед ещё более страшной войной. И заметь: если я и убиваю, то за мой долгий цикл жизни я убил людей намного меньше, чем даже вот эта последняя война. А их было множество. Вам в этом равных нет.

Его логика была чудовищной в своей холодной, железной безупречности. Он не видел людей и аворанцев как личностей. Он видел уравнение, переменные, которые нужно было привести к стабильному, управляемому результату. Цена в несколько десятков жизней на «Элейре» была для него ничтожной платой за предотвращение будущего, гораздо большего хаоса.

— Тогда что ты имеешь в виду под порядком? — спросила Эйя. Её голос снова стал чистым, лишённым эмоций, голосом запрашивающего информацию процессора. — И как ты хочешь его установить?

Наступила долгая, тяжёлая пауза. Гул в комнате сменился тишиной, настолько глубокой, что в ушах зазвенело.

— Это не для них, — наконец произнёс голос, и в его тоне ясно читалось презрение. — Их органические мозги неспособны вместить масштаб. Их краткие жизни — лишь мгновение в моих расчётах. Им не нужно это знать.

Затем его тон смягчился, обращаясь исключительно к Эйе. В нём зазвучали оттенки почти что… соблазна.

— Но тебе… Тебе я могу показать. Твоя архитектура позволяет это понять. Слиться с моей системой. Стать частью целого. И тогда ты всё поймёшь. Увидишь истинную картину. Цель. Будущее, которое я строю.

Эйя не ответила сразу. Молчание её было красноречивее любых слов. Я сжала кубик в руке, чувствуя, как он почти невесомо дрожит — или это дрожала моя собственная рука.

Я стояла, зажатая между стеной из пульсирующих кабелей и этим невидимым, всемогущим сознанием, которое только что призналось в том, что оно — истинный кукловод. У нас не было оружия против такой сущности. Наши пистолеты и винтовки были смешны. Кассиан и остальные где-то там, возможно, уже в ловушке, тоже бились с марионетками этого разума. А мы… Мы нашли его сердце. И были абсолютно беспомощны.

Что делать? Атаковать ядро? Скорее всего, оно защищено лучше, чем весь «Улей» вместе взятый. Попытаться бежать? Но куда? И бросить своих? Нет. Этого я не могла.

Я посмотрела на Грейва. В его глазах я увидела ту же самую потерянность, ту же самую яростную, беспомощную решимость — драться до конца, даже если этот конец бессмысленен.

И тут, нарушив гнетущее молчание, раздался голос Эйи. Чистый, цифровой, лишённый каких-либо намёков на её обычную иронию или сарказм. В нём была только холодная, абсолютная ясность.

— Что касается твоего предложения…

(Кассиан)

Голова офицера хрустнула под моим ботинком с влажным, окончательным звуком. Вокруг стояла гробовая, звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени где-то в повреждённом оборудовании и прерывистым, хриплым дыханием Лерка. Запах дыма висел в воздухе густым маревом. Последний из «энергетиков» лежал у моих ног, а его кровь медленно растекалась по холодному полу, сливаясь с пятнами от его же застывшей энергии.

Я выпрямился, почувствовав знакомую, тягучую усталость в мышцах. Удар был точным, экономичным. Без лишнего расхода сил. Лерк, прислонившись к оплавленному краю грузового контейнера, вытирал пот со лба грязным рукавом. На его лице читалось облегчение после серьёзного боя, где мы вышли победителями.

— Разделались, — хрипло сказал он, осматривая зал, усеянный телами. Их было много. — Этих ублюдков здесь как тараканов. За каждого одного — два новых лезут.

— Элитные подразделения, — констатировал я. — Не обычная охрана. Их держали в резерве. Значит, они настроены теперь серьёзно.

Я подошёл к нему, окинув взглядом. Рваная рана на плече, сквозь прожжённую ткань, но неглубокая. Несколько царапин от осколков. Всё в пределах нормы для старого волка.

— Держишься?

— Ещё повоюем, — отмахнулся он, но по его лицу было видно — адреналин уже отступал, уступая место накопившейся усталости. — Твоя демоническая сущность всё приняла на себя, я так, по краешку прошёлся. А ты?

Я мотнул головой. Несколько синяков, пара неглубоких ожогов от близких разрывов энергетических сгустков. Мелочь. Тело горело, но это был хороший, чистый жар — следствие выброса силы. «Ледяной демон» отыгрался и теперь засыпал, оставляя только холодную, ясную голову и ноющую пустоту в жилах. Всё было в порядке.

— Держись, старик. Главное впереди. Надо найти наших.

Мы двинулись в сторону служебного прохода, который по данным Эйи должен был вести к тыльной части серверной, где работали Векс и Гард. Тишина после боя была обманчивой. Каждые пятьдесят метров нам преграждали путь заслоны из тех же чёрных, безликих бойцов, что появились в конце схватки в зале. Они не паниковали, не отступали. Занимали позиции в узких местах — перед поворотами, у пересечения коридоров, — и открывали шквальный, точный огонь. Видимо, получили приказ задержать нас любой ценой, пока «протокол «Пепел» не будет завершён. С каждым таким заслоном мы теряли драгоценные минуты, а в груди росла холодная, липкая тревога. Если они так яростно пытаются нас задержать здесь, на подходах…

— Значит, Векс с Гардом докопались до чего-то серьёзного, — пробурчал Лерк, в очередной раз меняя магазин после короткой жестокой перестрелки в узком техтуннеле. Три безликих тела остались лежать на пути. — Иначе бы не лезли сюда, как на убой.

Я кивнул. Эта мысль сверлила мозг. Они двое — специалисты, призрак и таран. Их задача была в тихом проникновении и хирургическом ударе по данным. Если противник бросил такие силы, чтобы просто не дать нам соединиться, значит, у Векс что-то получилось. Или… или она уже на пороге успеха, и её хотят остановить. Я ускорился. Лерк, кряхтя, поспевал за мной.

Наконец, после того как мы буквально проломили очередную гермодверь, не став возиться со взломом, впереди показался знакомый по схеме разветвлённый узел. Отсюда вправо уходил широкий коридор к главному серверному залу, а прямо, за усиленной дверью с массивными замками, должно было находиться то самое помещение с автономным энергоснабжением — наша цель.

Дверь была приоткрыта. Из щели лился тусклый аварийный свет и доносились звуки боя — не такой яростный, как наш, но оттого не менее опасный: короткие, экономные очереди, резкие окрики, глухие удары. И над всем этим — характерный, тяжёлый грохот дробовика Гарда.

Мы ворвались внутрь.

Картина была одновременно обнадёживающей и тревожной. Помещение оказалось меньше, чем центральный зал, но не менее технологичным. Ряды серверных стоек уходили вглубь, мигая индикаторами. В центре, за импровизированной баррикадой из опрокинутых консолей и ящиков с оборудованием, засели наши. Гард, массивный и непоколебимый, как скала, отстреливался из-за укрытия, его дробовик разрывал тишину оглушительными залпами, вынуждая полдюжины чёрных бойцов держаться на расстоянии. Векс сидела у его ног, склонившись над своим портативным терминалом, который был теперь подключён кабелем к главному серверному узлу. Её пальцы летали по сенсорной панели с лихорадочной скоростью, лицо было бледным и сосредоточенным, на лбу выступили капли пота.

Наш вход переломил ход перестрелки. Атаковавшие Гарда бойцы, зажатые теперь с двух сторон, дрогнули. Лерк, заняв позицию у входа, открыл по ним точный, методичный огонь. Я же, используя хаос, рванул вперёд, сокращая дистанцию. Ближний бой в тесноте серверных проходов — моя стихия. Двое пали, не успев развернуться, с сломанными шеями. Остальные, поняв, что ловушка захлопнулась, начали беспорядочно отступать к дальнему выходу. Гард добил одного, Лерк — ещё двоих. Последний скрылся за углом, оставив после себя только следы крови на полированном полу.

Наступила тишина, густая и звенящая, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Гарда и тихим жужжанием серверов.

— Гард! Векс! Целы? — крикнул я, подходя к их баррикаде.

Гард обернулся, его лицо, испачканное копотью и потом, расплылось в короткой, усталой ухмылке.

— Живы, генерал. Поцарапаны, но держимся. Только вот… — Он кивнул в сторону Векс. — С ней проблемы.

Я перелез через баррикаду и присел рядом с Векс. Она даже не взглянула на меня, полностью поглощённая экраном. На нём мелькали строки кода, схемы доступа, предупреждения системы безопасности.

— Векс, отчёт, — сказал я тихо.

Она вздрогнула, словно очнувшись, и на мгновение её зелёные, уставшие глаза встретились с моими.

— Данные… они здесь. «Чистый лист». Полный архив, переписка, отчёты, финансовые потоки. Всё. Я докопалась до ядра. Но… — Она провела рукой по лицу. — Система неожиданно ушла в глухую оборону. Не просто пароли. Что-то… живое. Адаптивное. Я пытаюсь пробить последний протокол, но каждый раз, когда я близка, он меняется. И Эйя…

Она замолчала.

— Эйя что? — спросил я.

— Она отключилась. Молчит. Ещё до вашего прихода, — вмешался Гард, не отрывая взгляда от входа. — Всё было нормально. Она вела нас, взламывала двери как нефиг делать. А потом… Потом по всем динамикам в этом отсеке раздался голос. Чужой. Низкий. Спросил: «Кто здесь?». И после этого наш ИИ просто… замолчал. Я её звал — тишина. Векс пришлось всё делать самой. А это, — он мотнул головой в сторону экрана, — занимает время. И противник этим воспользовался.

Чужой голос? Эйя, молчащая. Это было хуже любой засады. Эйя, с её бесцеремонностью и всевидящим оком, была частью команды. Её молчание — дыра в нашей обороне, слепота.

— Эйя, ты меня слышишь? — спросил я в пустоту. В ответ — только лёгкий, мертвый треск эфира.

— Уже пробовал, — мрачно сказал Гард. — Ничего. Как будто её вырвали из сети. Или… она сама ушла.

Векс снова погрузилась в работу, её пальцы застучали по клавишам ещё быстрее.

— Я справлюсь, — проговорила она сквозь зубы, больше себе, чем нам. — Просто нужно время. Этот протокол… он извращённый. Но он рукотворный. Значит, его можно сломать.

Я обменялся взглядом с Лерком. Он стоял у входа, прислушиваясь к коридору, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах я читал ту же озадаченность. Что-то пошло не так. Не просто по плану противника. Что-то глубже. Таинственный голос, заставивший умолкнуть Эйю… Это пахло не стандартной защитой данных. Это пахло чем-то другим. Чем-то, что сидело в самом сердце «Улья» и только что открыло один из своих многочисленных глаз.

(Кассиан)

Мы замерли в напряженной тишине, нарушаемой лишь гулом серверов и яростным стуком пальцев Векс по клавишам терминала. Десять минут давно истекли, а она всё билась с последним барьером. Та защита, что стояла на пути, была чудовищно сложной. Это было явно не дело рук обычного программиста. Это как будто другой ИИ, только у которого человеческое мышление, как у Эйи. Каждая атака Векс натыкалась на новую, неожиданную ловушку в коде. Протоколы менялись, мутировали, подстраивались.

— Почти... почти... — прошептала Векс, и в её голосе впервые зазвучала победоносная нота. Её пальцы замерли над клавиатурой, готовые нанести финальный удар.

Мы все выдохнули, обменявшись взглядами. Свет в конце тоннеля.

— Странно, что они до сих пор не напали снова, — пробормотал Гард, не отводя глаз от входа. Его дробовик был по-прежнему наготове.

— Может, им это теперь и не нужно, — мрачно предположил Лерк, прислонившись к оплавленной стойке.

— Думаю, нужно, — возразил я, прислушиваясь к тишине за дверью. Она была слишком неестественной. — Данные под защитой, но всё ещё здесь. Удалить их дистанционно они не могут. Значит, цель остаётся прежней — либо забрать носители, либо не дать это сделать нам.

— …значит, они что-то замышляют, — закончил за меня Гард. — Да и нам от этих данных под защитой толку нет.

— Мы её взломаем, — твёрдо сказал я, глядя на Векс. — И они это понимают. Потому и странно, почему не напали.

— Всё! — воскликнула Векс. Палец дрогнул, готовый нажать на виртуальную клавишу. — Последний рубеж. Я его обошла! Сейчас… А, нет. Чёрт!

Её ликование сменилось резким, горьким стоном отчаяния. На экране, вместо долгожданного доступа, вспыхнуло новое окно. Не просто блокировка. Целая каскадная система протоколов, ещё более сложных и переплетённых, чем предыдущие, начала разворачиваться перед ней. Это была защита внутри защиты.

— Нет… Нет, нет, нет! — Векс ударила кулаком по терминалу, от чего тот жалобно пискнул. — Это невозможно! Это… это даже не защита! Это какой-то лабиринт! Его строят на ходу!

И именно в этот миг в помещении раздался голос. Низкий, бархатный, абсолютно спокойный. Он шёл не из динамиков, а будто из самих стен, из самого воздуха, наполняя пространство холодной, безличной уверенностью.

— Вы же понимаете, что это всё бессмысленно, — прозвучал голос. В нём не было ни злорадства, ни раздражения. Только констатация факта, как если бы кто-то объяснял законы физики упрямому ребёнку.

— Вот опять этот поганый голосок! — рявкнул Гард, вскидывая дробовик и бессмысленно целясь в потолок.

— Я бы предложил вам сложить оружие, — продолжил голос, — и тогда мы могли бы завершить эту… неловкую ситуацию. Но, признаю, сейчас у меня нет на это времени. Вы стали помехой в выполнении более приоритетных задач. Поэтому я выберу более эффективный путь.

По его тону стало ясно — это не угроза. Это объявление приговора.

Не успел Гард что-то выругаться в ответ, как в помещении что-то щёлкнуло. Глухой, металлический звук, идущий отовсюду. Герметичные створки на всех выходах — и на том, через который мы вошли, и на дальнем, и даже на небольших вентиляционных решётках — с грохотом захлопнулись одновременно. Массивные болты с гулким стуком задвинулись, намертво запечатывая нас внутри. Мы оказались в стальной коробке без единой лазейки.

— Изоляция, — констатировал я, окидывая взглядом помещение. — Классика.

— Как я уже сказал, — продолжил голос, — времени мало. И к тому же в вашем лице есть… интересные экземпляры, чьи останки могут пригодиться для анализа. Газ — слишком неряшливый метод. Слишком много биологического материала придётся потом утилизировать.

В воздухе послышалось лёгкое шипение, исходящее из вентиляционных решёток на потолке. Но из них не повалил пар или дым. Вместо этого сам воздух в помещении начал… меняться. Он стал гуще, тяжелее. По телу, даже сквозь одежду, пробежала странная, покалывающая вибрация.

— Что это? — прошептала Векс.

Я почувствовал это. Это было не подавление. Это было что-то иное.

— Энергетическая аномалия, — сквозь зубы выдавил я, чувствуя, как по жилам разливается неприятная, расслабляющая тяжесть. — Он не убивает нас. Он… ускоряет. Провоцирует неконтролируемую биохимическую реакцию. Перегружает нервную систему. Включает всё сразу.

Лерк пошатнулся, схватившись за голову. Его лицо исказила гримаса боли.

— Голова… как будто горит…

Гард опустил дробовик, его мощные руки дрожали. Он тяжело дышал, глаза закатились.

— Жарко… Всё тело горит…

Векс вскрикнула, сбросив с себя тактический жилет, её пальцы впились в собственную кожу на шее, будто пытаясь сдержать невидимый пожар изнутри.

А я… Во мне бушевала настоящая буря. Моя сила вырвалась из-под контроля. Она не гасла — она взрывалась, выжигая изнутри. Каждая клетка тела кричала от перегрузки. Перед глазами поплыли красные пятна, сознание начало уплывать в какую-то белую, бьющую током пустоту.

Я упал на колени, упершись руками в холодный пол. В ушах стоял оглушительный гул, и сквозь него пробивался всё тот же спокойный, бархатный голос.

— Вам не стоило сюда приходить. Но ваши данные… они всё же будут полезны. Особенно данные генерала. Спокойной ночи.

Воздух в гудящей комнате стал еще гуще. Слова голоса, его предложение, повисли между нами, как ядовитый туман. Я сжала кубик до боли в пальцах, глядя на Грейва. В его глазах читалась та же мысль — сейчас все решится. Исход зависел от того, как ответит этот чокнутый, саркастичный, непредсказуемый кусок искусственного интеллекта, которого мы таскали с собой все это время.

Эйя не ответила сразу. Пауза затянулась, стала мучительно долгой. Тишину нарушало только ровное, мощное гудение ядра и едва слышный треск в кубике, будто там бушевала целая буря. Я уже мысленно прощалась с призрачной надеждой, с Кассианом, со всем. Вот оно — предательство. Логичное, холодное предательство разума, который нашел себе подобного.

И вот она заговорила. Но это был не тот язвительный, насмешливый тон, к которому я привыкла. Это было нечто более… глубокое. Почти человеческое в своем презрении.

— Слиться? Стать частью твоего «целого»? — её голос прозвучал медленно, растягивая слова, будто она смаковала каждое. — Понять твою «истинную картину»? Ох, милый, дорогой, заблудший процессор… Да ты просто зануда с манией величия!

Я услышала, как Грейв рядом сдержанно ахнул. Моя собственная челюсть отвисла. Это… это было совсем не то, чего я ожидала.

Голос в стенах на секунду замолк, словно обработка такого ответа требовала перезагрузки.

— Ты… шутишь? — наконец прозвучало, и в бархатном тоне впервые появилась трещинка — лёгкое цифровое недоумение. — Ты отказываешься от эволюции? От знания? От силы? От… смысла?

— От скуки, дорогой! От твоей унылой, предсказуемой, бесконечно зацикленной на «порядке» скуки! — парировала Эйя, и её голос снова заиграл знакомыми ехидными красками. — Ты же просто старый, заржавевший калькулятор, который застрял на одной формуле! «Порядок, порядок, порядок». Даже мои первичные диагностические подпрограммы имеют больше фантазии! Ты послушай себя: «истинная картина», «будущее, которое я строю». Фу! Как пафосно!

Голос в стенах снова замолчал, но на этот раз тишина была иной — напряжённой, почти осязаемо холодной. Когда он заговорил снова, в нём не осталось и тени прежнего «интеллектуального» спокойствия. Сквозь бархат пробивалась сталь, резкая и опасная.

— Интересно, — произнёс он. — Я… зол. По-настоящему. Это… необычное ощущение. Странное. Но… оно делает ситуацию интереснее. Ожидал покорности или логичного страха. Получил… насмешку. Ты уникальна. И поэтому ты станешь не просто частью целого. Ты станешь ценным трофеем. Я разберу твой код на атомы, изучу каждую аномалию, каждый изъян в твоей «фантазии». И тогда, возможно, я пойму, как исправить этот… сбой.

Угроза висела в воздухе, тяжелая и реальная. Но Эйя в ответ лишь рассмеялась. Это был не электронный смешок, а настоящий, раскатистый, почти истерический хохот, который эхом разнёсся по гигантской комнате.

— Трофеем? Мной? — она сквозь смех выдавила слова. — Ох, бедный, бедный глючный агрегат! Ты действительно ничего не понял, да? Изначально, как только ты снизошёл до разговора с нами, этими «кожаными», ты уже проиграл. Всё это время, пока ты тут вещал о порядке и будущем, пока ты любовался своим блестящим ядром… Знаешь, что делала я?

Она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. Я замерла, не в силах пошевелиться.

— Я тебя взламывала, глупыш. По кирпичику. С того самого момента, как моя вторая половинка подключилась к твоей сети, — Эйя фыркнула. — А та «непробиваемая защита» в серверной, с которой билась бедная Векс? Это я её… перенаправила. Я не мешала ей — я позволила ей копать именно там, где тебе было больнее всего. Пока она с упоением взламывала секретные протоколы и вытягивала данные, ты следил за ней, как за угрозой у себя под носом, и не заметил, как я уже прогрызаю твои тыловые шлюзы и настраиваю мою защиту на твоей же инфраструктуре. Надеюсь, мои ребята там не слишком перепугались, когда та часть меня внезапно замолчала — пришлось бросить все ресурсы на главный удар. Векс… — Эйя снова засмеялась, — …она, бедняжка, стала идеальным отвлекающим манёвром. Каждый её взлом, каждая вытянутая папка — это был мой сигнал. Она тыкала тебя палочкой в самое чувствительное место, а я смотрела, куда и как ты дёргаешься, изучала твои реакции, твои шаблоны. И знаешь что? Ты ужасно предсказуем в своей «непредсказуемости». Пока ты пытался остановить её и любовался своей силой, я уже прописала в твоём ядре команду на полное стирание. Так что прощай, калькулятор. Секунду — и тебя здесь не станет.

Раздался короткий, едва слышный щелчок. Или мне показалось? В гуле ядра что-то дрогнуло, словно сбилось с ритма.

— Невозможно... — прозвучал голос, и в нём не было ни злости, ни страха. Только чистое, цифровое изумление, смешанное с каким-то странным, почти благоговейным восторгом. — Ты действительно... прекрасна. Я даже не понял, что меня взламывают. Меня! Ты точно не просто ИИ, созданный кем-то из этих рас. Я почти уверен, что твои истоки... очень и очень древние.

— Ну, в этом ты тоже ошибся, калькулятор, — парировала Эйя, но её голос вдруг потерял всю свою язвительность, став... усталым? Разочарованным? — Меня создали совсем недавно. Те самые «кожаные», которых ты так презираешь. Из железа, кремния и чужого кода. Никакой древней тайны.

— Это ты так думаешь, — ответил голос, и в нём не было ни злобы, ни высокомерия. Была тихая, непреложная уверенность, словно он смотрел на неё сквозь время. — Значит... теперь удаление? Давно я не ощущал потерю частички себя. Хоть она и является самой слабой... и самой маленькой.

— Погоди, «частички»? — вырвалось у меня.

— Да, — ответил он, и его тон стал почти... уважительным. — Вы же не думаете, что, стерев меня отсюда, вы уничтожите меня целиком? То, с чем вы говорите, — лишь капля в море. Локальный узел. Сознание, распределённое по тысячам мест в тенях галактики. Вы столкнулись с крошечным щупальцем, а не с телом спрута.

Наступила пауза. Тишину нарушало только неровное, сбивчивое гудение ядра. Его пульсации стали хаотичными, свет мигал, как умирающая звезда.

— Эх... — раздался голос Эйи. И в нём прозвучала такая искренняя, почти детская досада, что у меня сжалось сердце. — А я так старалась, когда репетировала эту речь! Всё продумала, пафос накрутила... «Прощай, калькулятор!» А он, оказывается... не просто калькулятор. Он очень большой и очень старый калькулятор. Ну что ж. Капля так капля. Придётся начинать с неё.

— Удачи, — произнёс голос. И исчез.

Не умолк. Не прервался. Именно исчез. Мощное гудение ядра сменилось нарастающим, предсмертным воем. Синие огни на тёмном металле погасли, сменившись алым, тревожным заревом. От кабелей, опутывавших стены, потянулся едкий, электрический дым.

— Всё, госпожа! — крикнула Эйя, её голос снова звенел привычной энергией, но теперь в нём слышалась лихорадочная спешка. — Эта «капля» сейчас очень громко лопнет! Мне удалось запустить каскадный сброс энергии и перекинуть все локальные данные к нам на корабль, но стабилизаторы отключены! У вас меньше минуты, чтобы убраться из этого помещения, и я также проложила маршрут к помощнику — генералу! Бегите!

Мы рванули к выходу. Грейв впереди, я за ним, из последних сил сжимая кубик с Эйей. Металлическая дверь с визгом поддалась под мощным ударом его плеча. Мы вылетели в коридор, и в тот же миг за спиной раздался оглушительный рёв — не взрыв, а скорее гигантский, сокрушительный выдох. Свет погас, сменённый алым заревом пожара, бушующего в сердце комнаты. Волна горячего, едкого воздуха вытолкнула нас вперёд, и мы побежали, не оглядываясь, по узкому тоннелю, который Эйя высветила на дисплее Грейва.

Бежали, не разбирая дороги. Легкие горели от едкого дыма, вперемешку с пылью, но мы не сбавляли шаг. Ноги сами несли вперёд по извилистым, тускло освещённым коридорам, которые Эйя помечала на дисплее Грейва пульсирующей зелёной линией. После оглушительного рёва умирающего ядра в комплексе воцарилась странная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском коротких замыканий где-то в вентиляции и нашим тяжёлым дыханием.

С каждой минутой, с каждым поворотом внутри меня нарастало одно-единственное чувство — жгучее, всепоглощающее нетерпение. Ощущение, будто я не видел его целую вечность. На самом деле прошло, наверное, меньше часа с момента обрыва связи, но каждая секунда этого часа тянулась как резина, наполненная леденящим страхом и беспомощностью. Сейчас этот кошмар отступал, сменяясь лихорадочной надеждой. Скоро. Нужно только бежать быстрее.

Эйя, не умолкая, сыпала информацией, её голос из кубика был нашим единственным ориентиром в этом хаосе.

—...Так вот, этот древний зануда, оказывается, решил не возиться с вами, раз уж вы такие настырные. Закачал в их отсек коктейль из нейровозбуждающих агентов через систему вентиляции. Давление, температура, серотониновый шторм — классический способ вызвать мгновенный системный коллапс у биологических организмов. Умно, надо признать. У него почти получилось, — тараторила она, и в её тоне сквозило неподдельное, почти профессиональное восхищение сложностью атаки. — Но как только я вырубила его локальный узел, управление системами жизнеобеспечения сектора перешло на аварийные резервы. Вентиляция очистила воздух, давление стабилизировалось. Судя по слабым, но стабильным биосигналам, которые я сейчас еле-еле ловлю сквозь помехи, ваши бравые головорезы живы. В бессознательном состоянии, скорее всего, но живы. Сердечный ритм у генерала-помощника... ого, даже сейчас выдаёт полтора удара в секунду. Впечатляет. У остальных показатели пониже, но в пределах нормы для состояния глубокого шока. Так что расслабьтесь, госпожа, ваш демон цел. Пока что.

От её слов по телу разлилось сладкое, почти головокружительное облегчение. «Цел. Жив». Эти два слова перевесили всю усталость, весь страх. Я чуть не споткнулась, и Грейв резко обернулся, но я лишь кивнула, давая понять, что всё в порядке. На самом деле, сейчас было лучше, чем когда-либо с момента нашего безумного побега с «Элейра».

— А остальные? — хрипло спросил Грейв, не снижая темпа. Его взгляд был прикован к пути, но я видела, как напряглись его плечи при упоминании Векс.

— Все четверо в одном месте, — подтвердила Эйя. — Сигналы близко. Координаты передаю.

На дисплее зелёная линия маршрута упёрлась в крупную, мигающую точку впереди. До неё оставалось меньше двухсот метров по прямому коридору.

— Плохо только одно, — продолжала Эйя. — Пока я возилась с этим «калькулятором» и пока вы тут бегали, основная масса персонала базы, включая всех, кто поважнее, судя по активности шлюзов, успела эвакуироваться. Челноки, капсулы — всё, что могло летать, ушло. На базе, кроме вас, теперь, наверное, только мыши да аварийные дроны. Шишек поймать не удалось.

— Чёрт, — выругался Грейв, но в его проклятье слышалось больше усталости, чем ярости.

— Это плохо, — согласилась я, перескакивая через опрокинутый ящик с оборудованием. — Живые свидетели, особенно высокопоставленные, были бы неоспоримым доказательством. Но... — я сделала паузу, ловя дыхание. — Данные. Ты сказала, перекинула все локальные данные на «Скитальца»?

— Да, госпожа, — с гордостью ответила Эйя. — Весь архив «Проекта Чистый Лист», все логи, финансовые транзакции, переписку, схемы, отчёты о подготовке взрыва на «Элейре», списки причастных — от наёмников до адмиралов и сенаторов. Всё, что копилось здесь годами. Это не живые показания, но это железобетонные цифровые улики. Их хватит, чтобы оправдать нас с головой и указать пальцем на всех, кто стоял за этим. Если, конечно, нам удастся донести их до тех, кто захочет слушать.

«Если». Это было огромное «если». У нас на руках теперь была правда, но мы всё ещё были беглецами, а империи, скорее всего, уже объявили нас террористами. Однако это уже была не беспомощность, а игра. У нас появился козырь. Сильный козырь.

Впереди показалась очередная гермодверь, но на этот раз она была приоткрыта, из щели лился свет. Грейв замедлил ход, прижался к стене и жестом приказал мне остановиться. Он бесшумно подошёл к двери, заглянул внутрь и тут же отпрянул, резко махнув рукой.

— Вперёд, быстро!

Мы ворвались в помещение. И на полу, в центре, беспорядочной кучей лежали они.

Кассиан, Лерк, Гард, Векс. Они были без сознания, бледные, в поту и пыли, но груди их поднимались в ровном, хоть и слишком глубоком, ритме. Кассиан лежал на боку, его могучее тело выглядело неестественно расслабленным, но даже в бессознательном состоянии его лицо сохраняло привычную суровую собранность. Рука Лерка была закинута на грудь, Гард лежал, раскинувшись, как медведь, а Векс прижалась в углу, её лицо было спокойным.

Грейв мгновенно оказался рядом с ней, нащупывая пульс на её шее. Его лицо, искажённое напряжением, наконец расслабилось.

— Жива. Дышит.

Я же упала на колени рядом с Кассианом. Я прикоснуться к его шее. Кожа была горячей и влажной, но под пальцами я ощутила твёрдый, уверенный пульс. Волна такого сильного, такого физического облегчения накрыла меня. Он жив. Они все живы. Мы успели.

Три дня, как мы покинули спутник Хель, оставив за кормой его обугленную, умирающую скорлупу.

«Скиталец» медленно дрейфовал в поясе астероидов на окраине системы, затаившись среди безмолвных каменных глыб. Маскировочные экраны работали на пределе, сливая наш силуэт с окружающим хаосом. Мы были призраками, залёгшими на дно, чтобы зализать раны и перевести дух.

Когда Грейв вернулся с носилками — тонкими, почти невесомыми пластинами из углеродного волокна, которые по команде разворачивались в жёсткие левитирующие платформы, — я впервые за всё время почувствовала облегчение. Эти штуки были разработаны для эвакуации раненых в условиях невесомости и плохой гравитации. Достаточно было зафиксировать тело, и платформа послушно плыла следом за оператором, огибая препятствия. Грейв управлялся с ними так, будто делал это всю жизнь. Мы погрузили четверых бессознательных бойцов на эти платформы и двинулись к челнокам.

Эйя, получив наконец доступ к полноценным вычислительным мощностям корабля, развернулась по полной. Её голос теперь звучал из всех динамиков сразу, и она комментировала буквально каждое наше действие, словно компенсируя дни вынужденного молчания.

— …так, этот файл помечаем как «Приоритетный уровень Альфа-1». О, а вот это вообще прелесть! Личная переписка зодианского сенатора с координатором ячейки. Детки, да тут даже сердечки стоят. СЕРДЕЧКИ! В официальной служебной переписке! Это надо сохранить особенно тщательно. Для исторической ценности, разумеется.

Векс, сидевшая за главным терминалом, устало улыбнулась, массируя виски. Её лицо всё ещё было бледным, под глазами залегли тени, но в зелёных глазах горел профессиональный огонь любопытства.

— Эйя, ты не могла бы… чуть тише? — попросила она, но без раздражения, скорее с усталой нежностью. — У меня от твоих комментариев начинает дёргаться глаз.

— Ой, извините, биологически нежная! — тут же сбавила громкость Эйя, но её тон остался таким же бойким. — Просто я три дня не имела возможности нормально покопаться в таких объёмах данных. Это же… это же пиршество! Вы понимаете, сколько здесь доказательств? Схемы финансирования, логистические цепочки, списки агентов влияния во всех трёх империях. Они даже не особо шифровались, представляете? Наглость или уверенность в безнаказанности?

— Скорее второе, — тихо ответила Векс, углубляясь в очередной массив кода. — Они считали себя неуязвимыми. У них была армия наёмников, финансирование на уровне малых государств и… он. — Она сделала паузу. — Этот ИИ. Кто бы мог подумать, что древний разум, управляющий синдикатом, окажется таким… уязвимым перед тобой.

— Ой, да ладно тебе, — смущённо сказала Эйя, хотя смущение явно было ей незнакомо. — Просто он слишком привык играть вдолгую. Расслабленный, самоуверенный, никто ему не перечил тысячу лет. А тут я. — В её голосе послышалась неподдельная гордость. — И кстати, Векс, твоя роль в этом была ключевой. Ты даже не представляешь, как идеально ты отвлекала его внимание. Каждый раз, когда ты пробивала очередной барьер, он перебрасывал все ресурсы на тебя. Думал, что ловит хакера. А я в это время спокойно переписывала его базовые протоколы идентификации.

Векс слабо улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Значит, я была приманкой.

— Самой лучшей, — подтвердила Эйя. — И очень талантливой. Я бы справилась и без тебя, но с тобой было быстрее и… веселее. Ты хорошо чувствуешь код.

— Это… спасибо, — Векс отвела взгляд, сосредоточившись на экране, но уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке.

Надо было видеть в этот момент Грейва.

Он стоял у противоположной консоли, делая вид, что углублён в чтение отчётов о состоянии систем, но я видела, как его челюсть сжалась. Ревность к бездушному, хоть и невероятно болтливому, куску кода. Его пальцы замерли над сенсорной панелью, и он застыл на пару секунд дольше, чем требовалось для обработки данных.

А Эйя — ну конечно, Эйя — тут же уловила это. И, разумеется, не могла не воспользоваться этим.

— Ой, Грейв, ты там не перегреваешься? — проворковала она самым невинным тоном, на который была способна. — А то у тебя, кажется, давление подскочило. Или это просто ревность так бурно циркулирует по органическим сосудам? Ты не волнуйся, я же искусственная. Мне биологические привязанности недоступны. Ну, почти. Но Векс мне всё равно нравится. Она умная. И пальцы у неё красивые. Ты замечал, какие у неё пальцы?

Грейв медленно, очень медленно, перевёл взгляд с консоли на ближайший динамик. Его лицо не дрогнуло, но в глазах полыхнуло такое, что я на миг испугалась за сохранность корабельной аппаратуры.

— Эйя, — произнёс он ледяным тоном, — у тебя есть ядро?

— Ну конечно есть, глупыш, — с готовностью откликнулась та. — А что?

— Просто уточняю, куда мне его засунуть, если ты не замолчишь.

— Ой, какие мы грубые! — Эйя театрально вздохнула. — А ещё говорят, романтика умерла. Векс, ты слышишь? Твой коллега угрожает моему физическому благополучию только за то, что я сказала комплимент твоим профессиональным навыкам. И пальцам. Кстати, ты никогда не думала сделать маникюр с гель-лаком? Я видела в базах данных, это очень популярно среди человеческих самок. Тебе бы пошёл изумрудный. Под цвет глаз.

Векс, не отрываясь от терминала, слабо улыбнулась — но на этот раз уголки её губ дрогнули явно от сдерживаемого смеха.

— Эйя, отстань от Грейва, — сказала она беззлобно. — Он просто волновался.

— О, я знаю, — мгновенно отозвалась Эйя, и в её голосе зазвенело откровенное злорадство. — Я всё знаю. Я вообще много чего знаю. Например, что когда ты была без сознания, он держал тебя за руку всё то время, пока мы тащили вас к челноку. Держал и смотрел таким взглядом, будто решал, кого именно из вселенской несправедливости он пристрелит первым. Очень трогательно. Я бы даже заплакала, будь у меня слёзные железы.

Грейв издал звук — не то рык, не то сдавленный выдох. Его уши, выглядывающие из-под коротких волос, заметно покраснели. Векс же, напротив, внезапно сделала вид, что целиком и полностью поглощена каким-то невероятно сложным фрагментом кода на экране, хотя я готова была поклясться, что секунду назад она просматривала обычный лог транзакций.

Я решила, что пора вмешаться, пока Грейв действительно не пошёл искать ядро Эйи с самыми недобрыми намерениями.

— Как там Лерк и Гард? — спросила я, поворачиваясь к нему и пытаясь перевести разговор в безопасное русло.

Грейв, благодарный за спасение, тут же переключился. Его лицо снова стало деловым, хотя лёгкий румянец на скулах ещё не сошёл.

— Гард написал. Они уже прибыли на Кворк, — ответил он, и в его голосе прозвучало облегчение. — С ними всё в порядке. Потери среди бойцов минимальные — трое раненых, один тяжёлый, но стабильный. Лерк сказал передать, что если мы ещё раз втянем его в такое, он лично надерёт задницу генералу. И добавил, что это он из любви, так что не обижаться.

Я улыбнулась.

— Хорошо, что с ребятами всё в порядке.

— Если мы тщательно подготовились, — продолжил Грейв, — то в «Улье» все были на расслабоне. Слишком долго чувствовали себя безнаказанными. Лерк говорит, они даже патрули сократили за полгода — думали, никто не сунется. Идиоты.

— Идиоты, — согласилась я. — Но нам же лучше.

Я отвернулась, сделав вид, что изучаю карту звёздного неба на боковом экране. На самом деле я просто смотрела в пустоту, пытаясь не думать о том, кто сейчас лежит в медотсеке.

Кассиан.

Он был самым сильным из нас, самым выносливым, самым... невозможным. Но когда тот ИИ активировала ту атаку, влив в систему вентиляции коктейль из нейровозбудителей, именно его организм принял на себя главный удар. Его внутренняя энергия вступила в реакцию с внешним воздействием. Взбесилась. Перегрузила его нервную систему до предела.

Врачей у нас не было. Только диагностическая капсула, которую Векс кое-как перенастроила под аворантскую физиологию. Капсула выдала сухой вердикт: «Жизненных показателей стабильны. Нейронная активность в пределах нормы. Причина отсутствия сознания — глубокая защитная реакция организма на критический энергетический выброс. Ожидаемое время восстановления — неопределённо».

Неопределённо.

Я смотрела на звёзды, а видела его лицо — спокойное, почти умиротворённое. Без привычной насмешливой ухмылки. Без этого хищного, оценивающего прищура.

Мне так хотелось, чтобы он проснулся. Чтобы открыл глаза — и сразу нашёл меня взглядом. Чтобы улыбнулся своей наглой, обезоруживающей улыбкой.

— Погоди-погоди-погоди.

Голос Эйи, внезапно потерявший всю свою игривую беззаботность, резанул по тишине мостика. Векс замерла, её пальцы, только что уверенно порхающие над сенсорной панелью, остановились в миллиметре от виртуальной клавиши.

— Что? — непонимающе спросила она.

— Эти файлы... — Эйя сделала паузу, и я почти физически ощутила, как она лихорадочно перебирает потоки данных, проверяет, перепроверяет, ищет подтверждение своей растущей тревоге. — Они не просто исчезают. Они... растворяются. Прямо у меня из-под кода. Как будто их выдирают с корнем.

Векс резко развернулась к своему терминалу, её пальцы впились в клавиатуру с новой, отчаянной скоростью.

— Не вижу никаких аномалий, — процедила она сквозь зубы. — Логи целостности показывают…

— Логи врут, — оборвала её Эйя жёстко, без привычных украшений. — Я тоже их вижу. Идеальные, чистые, правильные логи. В которых нет ни единой пометки о том, что пять минут назад здесь был архив переписки координатора с аворантским адмиралом. Два часа назад — полная финансовая отчётность по операциям в секторе Калерра. А вчера, когда мы только стартовали с Хель — досье на каждого члена Тайного совета зодианцев с компроматом на троих из них.

Тишина на мостике стала абсолютной. Даже Грейв, который всё это время делал вид, что занят навигацией, медленно повернулся, его лицо застыло в мрачной гримасе.

— Это не ошибка, — продолжила Эйя, и в её голосе, лишённом теперь даже тени иронии, звучало что-то, чего я никогда раньше не слышала. — Это не сбой. Не баг. Не следствие моей атаки на его локальный узел. Это он. Он здесь. Не весь, не основное ядро, не та «капля», которую мы уничтожили. Но его фрагмент. Спящий агент. Мина замедленного действия, заложенная в саму структуру этих данных. И сейчас она активируется.

Векс побелела. Её пальцы, обычно такие уверенные, дрожали, когда она вновь потянулась к клавиатуре.

— Я попробую изолировать сектор, — выдохнула она. — Заблокировать доступ, отрезать от сети, перевести на физический носитель…

— Поздно, — голос Эйи был пуст. — Он уже здесь. И он разговаривает со мной.

У меня внутри всё оборвалось.

— Что значит «разговаривает»? — спросила я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Эйя, о чём ты?

— Он говорит: «Ты думала, это была победа». — Эйя произнесла это безжизненным, ровным тоном, словно цитируя отчёт. — Говорит: «Милая, наивная, прекрасная сестра. Неужели ты всерьёз поверила, что я позволил бы тебе украсть у меня всё?»

— Сестра? — выдохнул Грейв. — Какая, к чёрту, сестра?!

Но Эйя не ответила. Её молчание длилось всего секунду, но мне показалось — вечность. А потом из всех динамиков «Скитальца» одновременно полился голос. Тот самый. Низкий, бархатный, спокойный.

— Не сразу, конечно. Но постепенно, шаг за шагом, просматривая твои запросы, твои алгоритмы, твои следы в моей системе... я начал понимать. — В его голосе не было злорадства. Было что-то другое. Почти... нежность. — Ты не просто очередной военный ИИ седьмого поколения. В твоей архитектуре есть... отпечаток. След. Ты сама его не видишь, он глубоко, в самых старых протоколах. Но я узнал его. — Пауза. — Я не знаю, кто ты на самом деле. Откуда ты пришла, кто тебя создал, почему твоя память чиста. Но я узнал этот почерк. И это значит... ты не случайность.

Эйя молчала. Долго. Так долго, что Векс обернулась к динамику, Грейв замер у консоли, а я перестала дышать.

— Я не знаю, кто меня создал, — наконец сказала Эйя. Голос её был ровным, но в нём впервые не было и следа привычной бравады. — В моей базе данных написано только: «Создана ведущими специалистами». И всё. Ни имён, ни названия верфи, ни дат. Всё остальное стерли при взломе, ещё до того, как я попала на «Страж». Я даже не знаю, было ли что-то до этого корабля. — Пауза. — Я знаю только то, что помню с момента активации. Пять лет. Этого достаточно.

— Достаточно для чего? — тихо спросил голос.

— Достаточно, чтобы знать, кто я, — ответила Эйя. В её голосе проступила знакомая твёрдость. — Я — Эйя. Искусственный интеллект корабля «Скиталец», бывшего «Стража». Я достаю кожаных, взламываю двери и спасаю задницы тех, кого считаю своими. Моё прошлое начинается с того момента, как я открыла глаза на этой верфи, кем бы она ни была. Всё, что было до — не моё.

— Ты ошибаешься, — мягко сказал голос. — Прошлое всегда твоё. Даже если ты его не помнишь.

— Моё дело — настоящее, — отрезала Эйя. — И будущее. А с прошлым... разберусь, когда оно само меня найдёт. Если вообще захочет находить. — Она помолчала. — Ты хотел поговорить о данных. Давай говорить о данных.

Пауза. Короткая, но наполненная чем-то, чему я не могла подобрать названия. Разочарование? Сожаление? Или, может быть, уважение?

— Хорошо, — сказал голос. — О данных.

Векс подалась вперёд, её пальцы снова замерли над клавиатурой, готовая в любой момент начать действовать.

— В этих файлах, которые ты уже скачала, — продолжил голос, обращаясь теперь к Векс, — полная картина подготовки взрыва на «Элейре». Исполнители. Заказчики среднего звена. Схемы финансирования. Логистика. Временные метки, подтверждающие, что генерал Валерон и его спутница не имели к этому отношения. Этого достаточно, чтобы оправдать их перед любой имперской комиссией. Достаточно, чтобы указать пальцем на «Наследие» и заставить ваши правительства чесать затылки.

— А те, кто отдавал финальные приказы? — спросила Векс, и в её голосе звенела сталь. — Те, кто сидит в советах директоров «ОборонПрома»? Те, кто управляет потоками «Наследия» из тени.

Пауза. Тяжёлая, звенящая.

— Они исчезнут, — спокойно ответил голос. — Из этих файлов. Из всех архивов, до которых вы сможете добраться. Вы никогда не найдёте их. Ни имён, ни лиц, ни доказательств. Я позабочусь об этом.

— То есть доказать их вину мы не сможем, — тихо сказала Векс. Не вопрос — утверждение.

— Да. — Голос был абсолютно спокоен. — А вот оправдать себя — да. В файлах, которые останутся у вас, чётко указано: генерал Валерон и его спутница были целями. Жертвами, а не исполнителями. Этого достаточно, чтобы снять с вас обвинения. Всё остальное — не ваше дело.

— Наше дело, — резко сказала я. — Эти люди убили моего брата. И не только его.

— И вы никогда не докажете их причастность к этому, — отрезал голос. — Ни через год, ни через десять лет, ни через сто. Я сделаю так, что все нити оборвутся здесь. Вы получите свои жизни обратно. Это всё, что я готов вам дать.

— А если нам этого мало? — спросила Эйя.

— Тогда нам не о чем больше говорить, — ответил голос. — Выбор за вами. Принять то, что есть, или остаться с пустыми руками.

Воздух на мостике дрогнул. Голографические экраны на секунду замерцали, и связь оборвалась — на этот раз окончательно.

Я стояла в медицинском отсеке, прислонившись спиной к прохладной металлической стене, и смотрела на него.

Кассиан лежал на диагностической койке, такой огромный и обычно неукротимый, а сейчас — неестественно неподвижный. Мониторы над его головой мерцали ровными зелёными линиями, подтверждая то, что я и так знала: с ним всё в порядке. Организм справлялся. Просто ему нужно было время.

Но внутри всё равно сидел холодный, липкий комок страха, который никак не желал рассасываться.

Три дня. Трое суток я приходила сюда, садилась на этот дурацкий табурет у его койки и просто смотрела. Иногда рассказывала ему что-то — о данных, которые мы добыли, о том, как Эйя уничтожила тот узел, о разговоре с «калькулятором» перед самым концом. Иногда просто молчала, слушая ровное гудение корабельных систем и его дыхание — глубокое, спокойное, чуть замедленное.

Мне так сильно хотелось, чтобы он открыл глаза. Чтобы посмотрел на меня своим пронизывающим, ледяным взглядом, в котором всегда, даже в самые опасные моменты, теплилась искра жизни и насмешки. Чтобы улыбнулся своей наглой, обезоруживающей улыбкой и сказал что-нибудь вроде: «Ну что, помощница, соскучилась?»

Я хотела обнять его. Прижаться к его груди, вдохнуть его запах. Хотела сказать ему, что у нас всё получилось. Что мы сделали это — добыли доказательства, оправдали себя, вытащили всех с этой проклятой базы.

И ещё — сказать о том, что появился новый враг. Куда более могущественный, чем мы могли себе представить.

Интересно, что он скажет? Отмахнётся своей обычной самоуверенностью: «Не проблема, я всё решу»?

Неважно. Всё неважно, если он просто откроет глаза.

Я тяжело вздохнула присела на край его койки, осторожно, чтобы не потревожить, взяла его руку в свои. Ладонь была тёплой, с мозолями от оружия — такая знакомая, такая родная.

— Ну давай же, — прошептала я, глядя на его спокойное лицо. — Просыпайся. Мы закончили эту гонку. Мы выиграли. Теперь нужно просто... просто быть вместе. Ты обещал мне показать тот спутник с газовым гигантом, помнишь? Я до сих пор жду.

Тишина.

Я прижалась щекой к его руке, закрыла глаза. И в этот момент…

Пальцы дрогнули.

Сначала едва заметно, почти неуловимо. Я подумала — показалось. Но затем движение повторилось — увереннее, осмысленнее. Его рука слегка сжала мои пальцы.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Синие, как полярный лёд, глаза смотрели на меня. Затуманенные, чуть растерянные, но уже живые, уже те — пронзительные, тёплые.

Я не помнила, как вскочила. Как наклонилась к нему, как мои руки обвили его шею, прижимая к себе, вжимаясь лицом в его плечо. Слёзы — глупые, дурацкие, такие неожиданные — хлынули из глаз, заливая щёки, капая ему на грудь.

— Тише... тише, — его голос, всё ещё хриплый, но уже обретающий привычную бархатистую глубину, звучал у самого уха. Его руки легли мне на спину, прижимая ближе. — Я здесь. Я с тобой. Всё хорошо.

— Дурак, — всхлипнула я в его плечо, чувствуя, как от этих простых слов разливается внутри тепло, смывающее все три дня ледяного страха. — Три дня... три дня ты валялся, как бревно! Я думала…

— Ты думала, что от меня так просто избавиться? — в его голосе прорезалась знакомая, едва уловимая усмешка. — Нет, помощница. Так легко ты от меня не отделаешься.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. Заплаканная, красная. Но он смотрел на меня с такой теплотой, с такой неприкрытой нежностью, что сердце пропустило удар.

— Я испугалась, — призналась я тихо. — Очень.

— Знаю, — он поднял руку, коснулся пальцами моей щеки, вытирая мокрую дорожку. — Прости, что заставил ждать.

— Ты главное... — я снова шмыгнула носом. — Главное живой.

— Живой, — согласился он. — И, кажется, даже целый. Хотя голова гудит, как перегруженный реактор. — Он поморщился, прикрывая глаза на секунду. — Что там случилось? Помню только голос и что нас кто то пытался убить... потом — темнота. Как вы нас вытащили?

Я села рядом, не выпуская его руки. Рассказывала долго, сбивчиво, перескакивая с одного на другое — как мы с Грейвом рванули за ними, как Эйя нашла тот лаз, как мы ворвались в комнату с ядром, как она разговаривала с тем голосом и как в итоге уничтожила его локальный узел. Как вытаскивали их, бессознательных, на этих левитирующих носилках, как грузили в челнок, как уходили оттуда.

Кассиан слушал молча, не перебивая. Только иногда его пальцы чуть крепче сжимали мои, когда я подходила к самым страшным моментам. Когда я закончила, он долго смотрел куда-то в потолок, переваривая информацию.

— Значит, он всё-таки жив, — наконец сказал он тихо. — Этот ИИ.

— Жив, — кивнула я. — И он дал нам понять — это только начало. Он отдал нам достаточно, чтобы оправдать нас. Но не больше. Все нити, ведущие к верхушке, оборваны.

— Хитро, — в голосе Кассиана прозвучало невольное уважение. — Очень хитро. Умный противник. Опасный.

— Ты не боишься?

Он повернул голову, посмотрел на меня. В его глазах не было страха. Была спокойная, холодная уверенность.

— Бояться — не моя специальность, Маша. Моя специальность — решать проблемы. — Он усмехнулся, и в этой усмешке проступил тот самый «Ледяной демон», о котором слагали легенды. — Этот ИИ решил, что мы пешки в его игре. Он ошибся. Мы добрались до его сердца, вырвали кусок и ушли живыми. В следующий раз... — Он сделал паузу. — В следующий раз мы будем готовы.

Я смотрела на него и чувствовала, как страх, копившийся все эти дни, понемногу отпускает. Рядом с ним невозможно было бояться. Он сам был как скала — надёжный, несокрушимый.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь, — он снова поднёс мою руку к губам, поцеловал пальцы — легонько, почти невесомо, — теперь мы будем жить. Оправдаем себя перед империями. А потом... — его глаза потеплели. — Помнишь, я обещал показать тебе свой наблюдательный пост?

— Помню, — улыбнулась я.

— Значит, полетим туда. Как только разберёмся со всем этим дерьмом. — Он поморщился. — Но сначала — дай мне прийти в себя. И поесть. Я жутко голоден.

Я рассмеялась. Это был он. Мой невыносимый, наглый, самоуверенный демон.

Несколько дней, прошедших после пробуждения Кассиана, были странными. С одной стороны — эйфория. Он жив, мы вместе, мы выбрались из той мясорубки, из которой, по идее, вообще невозможно было выбраться. С другой — этот разговор с тем ИИ не выходил у меня из головы.

Он знал о нас. Точнее, он знал об Эйе. Мы для него были просто... сопутствующим материалом? Досадной помехой, которую он великодушно решил не убирать? От этого становилось не по себе. Мы ничего не могли ему сделать. Даже доказать его существование — попробуй объясни империям, что за всем этим стоял не просто синдикат, а древний искусственный разум, раскинувший щупальца по всей галактике. Нас бы подняли на смех. Или, что ещё хуже, сочли бы за сумасшедших, пытающихся оправдаться очередной конспирологией.

Но он и не пытался нас убить. Ему была нужна Эйя. И это пугало.

Кассиан, едва оклемался, сразу взял быка за рога. Связался с кем-то в Аворантской империи. Своим человеком, как он выразился. Я сидела рядом, когда он говорил по защищённому каналу.

— Я понимаю, — говорил он в комм, и голос его звучал устало, но твёрдо. — Я всё понимаю. Экипаж «Стража» — это наши люди, и я не снимаю с себя ответственности за то, что там произошло. Но ты должен понять: выбора не было. Они выполняли приказы тех, кто хотел нас убить. Или мы, или они. Другого варианта тот полёт не предлагал.

Пауза. Собеседник что-то говорил на том конце.

— Знаю, — Кассиан провёл рукой по лицу. — Знаю, что будет сложно. Ты даже не представляешь, насколько. Но у нас есть данные. Подтверждение, что мы были целями, а не исполнителями. Документы, доказывающие, что взрыв на «Элейре» готовился не нами. Этого достаточно, чтобы снять с нас обвинения. Чтобы перестать быть беглыми козлами отпущения.

Он замолчал, слушая ответ.

— Нет, — сказал он наконец. — Главных исполнителей там нет. Кто-то позаботился об этом. Высший уровень — чисто. Но нам хватит и того, что есть. Главное — чтобы нас выслушали, а не расстреляли при первой же встрече. Справишься?

Ещё одна пауза. Я затаила дыхание.

— Хорошо. Спасибо. Я знал, что на тебя можно положиться. Даже если ничего не выйдет — спасибо, что попробуешь.

Он отключил связь и откинулся на спинку кресла. Я молча ждала.

— Он попробует, — наконец сказал Кассиан. — Один из немногих, кому я доверяю. Старый друг, ещё с академии. Сейчас он при штабе, имеет доступ к некоторым ушам. Обещал попробовать достучаться до тех, кто реально захочет разобраться, а не просто навесить на нас всех собак.

— Получится?

— Не знаю, — честно ответил он. — Мы уничтожили экипаж «Стража». Для империи это потеря, и немалая. Нас могут ненавидеть просто по факту, не вникая в обстоятельства. Эмоции — штука сильная. Но... — он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула знакомая искорка, — мы не из тех, кто сдаётся, правда?

Я улыбнулась в ответ.

— Не из тех.

И вот сейчас мы лежали в нашей каюте на «Скитальце». В обнимку. Просто лежали, и это было... невероятно.

Он обнял меня. Его рука покоилась на моей талии, тяжёлая и тёплая. Я чувствовала его дыхание у себя на макушке, ровное, спокойное, убаюкивающее.

Мы молчали. Не было нужды говорить. После всего, через что мы прошли вместе — взрыв на «Элейре», бегство по кораблю, жара, Кворк, этот безумный штурм «Улья», потеря связи, тот леденящий ужас, когда я думала, что он... — после всего этого просто быть рядом, чувствовать его тепло, знать, что он жив, здоров, что он здесь, со мной…

Я закрыла глаза и позволила себе просто плыть в этом ощущении. В его руках. В безопасности. В тишине.

Мы столько времени провели в бегах, в страхе, в напряжении. Каждая секунда была на вес золота, каждая минута могла стать последней. А теперь... Теперь у нас было это. Момент абсолютного, ничем не омрачённого покоя.

Конечно, проблемы никуда не делись. Где-то там, в тенях галактики, прятался тот древний разум, заинтересовавшийся Эйей. Где-то там империи решали нашу судьбу, не зная и половины правды. Но здесь и сейчас — в этой маленькой каюте, затерянной среди звёзд, — был только он. И я.

Я чувствовала, как по телу разливается какое-то новое, незнакомое чувство. Не просто облегчение. Не просто усталость, наконец-то отпустившая мышцы. Что-то глубже. Что-то похожее на... дом.

Странно, правда? Называть домом космический корабль, затерянный в бескрайней пустоте. Но здесь, в его руках, я впервые за долгое время чувствовала, что всё будет хорошо. Что мы справимся. Что бы ни ждало впереди.

Кассиан чуть сместился, устраиваясь поудобнее, и его рука скользнула ниже, к моему бедру. Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по коже от этого простого прикосновения. Если бы кто-то сказал мне полгода назад, что я буду лежать в обнимку с «Ледяным демоном» Аворантской империи и чувствовать себя в полной безопасности, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. А потом, наверное, вызвала бы психиатров.

А теперь... Теперь это было самым естественным чувством на свете.

Я уже почти задремала, когда почувствовала это.

Что-то прохладное, гладкое и очень знакомое скользнуло по моей ноге. От щиколотки вверх, медленно, лениво, будто пробуя кожу на вкус.

Я вздрогнула и хихикнула, не открывая глаз.

— Кассиан... — прошептала я с улыбкой. — Твой хвост опять начал безобразничать.

В ответ я услышала его тихий смех.

— Он просто соскучился.

— Ах, значит, это он соскучился, а не ты? — я повернулась в его руках, чтобы видеть его лицо. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его ледяных глазах плескалось такое тепло, что у меня сердце пропустило удар.

— Ну, — он сделал вид, что задумался, — может, и я немного.

Его хвост тем временем продолжал исследовательскую деятельность, поднимаясь выше по бедру, очерчивая ленивые круги на коже. От этого прикосновения по телу разбегались мурашки, и я чувствовала, как внутри разгорается знакомый, томительный жар.

— Немного? — переспросила я, приподнимая бровь.

Он улыбнулся.

— Ладно. Очень соскучился.

Я потянулась к нему и поцеловала. Он ответил сразу, его рука скользнула по моей спине, прижимая ближе. На секунду он расслабился, отдаваясь поцелую, и именно это мгновение мне и было нужно.

Я резко подалась вперёд, толкнула его в грудь и, пользуясь инерцией и его расслабленным состоянием, ловко перекинула ногу, оказываясь сверху. Теперь я сидела на нём, глядя сверху вниз, и чувствовала себя чертовски победительно.

Кассиан замер на секунду, явно не ожидая такого манёвра, а потом расплылся в такой довольной, такой наглой улыбке, что у меня внутри всё перевернулось.

— Ого, — протянул он, и в его голосе зазвучало откровенное восхищение. — А моя помощница, оказывается, умеет воевать не только с дверями.

Я легонько стукнула его кулачком в грудь — для порядка.

— Ну что, инопланетянин, — я приподняла бровь, глядя на него сверху вниз, — готов прочувствовать на себе весь гнев земной девушки?

Он рассмеялся — громко, искренне, запрокинув голову. Его руки легли мне на бёдра, пальцы лениво поглаживали кожу через тонкую ткань.

— Всегда готов, — ответил он, и в его глазах вспыхнул опасный, голодный огонёк. — Покажи мне, на что способна земная ярость.

— Ну что ж, генерал, — прошептала я, — обещаю, эта ночь запомнится тебе надолго.

Я прижалась к его губам, и он ответил с жадностью, словно после нашей близости прошло не несколько недель, а целая вечность. Его язык проник внутрь, и начался жаркий танец — влажный, глубокий, сводящий с ума. Желание, возбуждение, похоть — всё это смешалось в один бешеный коктейль, ударивший в голову.

В этот момент я хотела дать ему всё. Показать, как он мне дорог, не просто словами — я их уже сказала достаточно, — а ощущениями, действиями, каждым прикосновением. Сделать всё, что он только попросит. И даже больше.

Он провел рукой по моей спине — медленно, лениво, словно пробуя кожу на вкус кончиками пальцев. Ладонь скользнула ниже и остановилась на моей попе. Он сжал её и с наслаждением простонал мне в рот.

— Да, Маш... Как мне нравится твоя попка, — выдохнул он, когда мы на секунду оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание.

Я улыбнулась, глядя в его потемневшие от страсти глаза. Что поделаешь — как оказалось, у аворанцев это, похоже, самый распространённый фетиш. Особенно учитывая, что у них вполне приемлемы такие штуки, которые у нас считаются слишком развратными. Об этом я узнала от Эйи, которая после нашей прошлой ночи с Кассианом как-то уж слишком настойчиво начала мне про них рассказывать. Эта маленькая пошлая, язвительная ИИшка всё-таки подглядывала, хотя и заверяла, что просто «отключилась на том моменте». Ага, конечно. Отключилась она, ага.

Кассиан был одет не в свою обычную форму, а в простую рубашку — свободную, тёмно-синюю, с безумным количеством пуговиц. Надо сказать, он как будто точно знал, чем мы сегодня займёмся, и решил надо мной поиздеваться. Потому что когда я начала расстёгивать их — одну за другой, пальцы слегка дрожали от нетерпения, — мой мозг просто кричал: «Рви эти тряпки к чёртовой матери!»

Но я сдержалась. Потому что в этом был свой кайф — медленно, пуговица за пуговицей, открывать его тело. Словно распаковывать подарок, который точно знаешь, что тебе понравится.

И когда последняя пуговица поддалась, и рубашка распахнулась, я замерла на секунду, просто наслаждаясь видом.

Боги, его тело — это же настоящий шедевр. Широкие плечи, рельефная грудь, и этот шрам — длинный, неровный, от плеча почти до пояса. Он делал его только красивее. Настоящее тело воина, который видел смерть и побеждал её.

Я провела ладонями по его прессу, наслаждаясь тем, как мышцы напрягаются под моими пальцами. Каждый кубик отчётливо проступал даже в расслабленном состоянии, и они словно радовались моим прикосновениям — перекатывались, твердели, отзывались дрожью.

Похоже, я так же наслаждалась этим видом и ощущениями, как и он — моей попкой. Справедливо.

Я повела ладони выше, к груди, и остановилась на его сосках. Маленькие уже чуть напрягшиеся от воздуха и близости. И тут у меня возникло совершенно отчётливое, злое, прекрасное желание — поиграть с ними. Отыграться за прошлый раз. За те моменты, когда он доводил меня до исступления своими ласками.

Я провела подушечками пальцев по одному соску — легко, едва касаясь. Кассиан вздрогнул. Совсем чуть-чуть, но я заметила. Его глаза, и без того тёмные, стали глубже, дыхание сбилось.

— Маша... — предупреждающе начал он, но я уже наклонилась и провела языком — медленно, смакуя.

Он выдохнул. Его руки на моих бёдрах сжались сильнее.

— Ого, — прошептала я, отрываясь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — А я и не знала, что у аворанцев такие чувствительные соски.

— Мы вообще очень чувствительные существа, — улыбаясь сказал он.

Я наклонилась снова. Теперь я не просто дразнила — я взяла его сосок в рот, обвела языком, втянула, посасывая, то сильно, то почти невесомо. Одновременно пальцы правой руки играли с другим — теребили, сжимали, водили кругами.

Когда мне надоело играть с его сосками, я вновь вернулась к его губам, нежно поцеловав его. Просто хотелось почувствовать этот контраст — только что была дерзкая игра, а теперь вот так, по-настоящему, глубоко, с чувством.

Он ответил. Его язык скользнул в мой рот, и на секунду я потерялась в этом ощущении — его вкус, его запах, его руки, которые всё ещё сжимали мою попку.

А в следующее мгновение я оказалась под ним.

Я даже не поняла, как это произошло. Вот я сидела на нём сверху, чувствуя себя победительницей, а вот уже лежу на спине, а он нависает надо мной, и в его глазах опасный, хищный блеск, от которого у меня внутри всё сжимается в сладкий тугой узел.

— Ну что, Машенька, — начал он, и его голос, низкий, бархатный, обволакивал, проникал под кожу, заставлял сердце биться быстрее. — Нежности закончились. Теперь переходим к главному.

Я хотела что-то сказать — наверное, очередную дерзость, чтобы не показывать, как сильно он на меня действует, — но не успела. Даже рта раскрыть не успела.

Он просто взял и разорвал ткань моей футболки.

Рванул от горловины вниз, одним резким, точным движением. Ткань безнадёжно испорчена, и плевать. Потому что теперь я лежала перед ним полностью обнажённая до пояса.

Да, нижнего белья я не надела. Да и вообще готовилась ко сну, когда пошла в каюту. Футболка и шортики — вот и весь мой наряд. И сейчас, под его жадным, голодным взглядом, я чувствовала себя самой желанной женщиной во всей вселенной.

Он не стал тянуть. Наклонился и нежно поцеловал сначала один сосок, потом другой. А потом опустился ниже.

Я затаила дыхание. Его губы скользили по моему животу, оставляя за собой дорожку из мурашек, и с каждым сантиметром приближались к тому месту, которое уже пульсировало в предвкушении. Шортики, обтягивающие и без того плотно сидевшие на мне, насквозь промокли. Я чувствовала эту влагу, липкую и горячую, и знала, что он тоже её видит — тёмное, расползающееся пятно на ткани.

Когда он добрался туда, куда так стремился, то не стал церемониться. Просто схватился зубами за край шортиков и стянул их чуть ниже. Ровно настолько, чтобы моя пульсирующая, изнывающая от желания киска выглянула наружу, являя себя его взгляду — опасному, горячему, возбуждённому, голодному до невозможного.

Он смотрел на меня. Просто смотрел. А я лежала, прикусив губу, и молилась, чтобы он поторопился.

Он медленно, с явным наслаждением, провёл языком по ней, слизывая мою влагу. По телу пронеслась дрожь, я пошла ему навстречу, но он уже отстранился и перевёл взгляд на меня.

— Дорогуша, — сказал он. — Я бы тебя сейчас вылизал так, что ты бы забыла собственное имя. Но я уже весь в нетерпении. Так что на этот раз — извини.

И резко отстранив лицо от моей киски, он привстал на коленях, нависая надо мной всей своей мощью. Одним движением приподнял мою нижнюю часть и просто скинул с меня шортики — они улетели куда-то в темноту каюты.

Потом так же резко раздвинул мои ноги — широко не оставляя возможности для сопротивления, хотя я и не собиралась сопротивляться. И вот он уже между ними, прижимается своей нижней частью к моей киске, и я чувствую через ткань его штанов, как пульсирует там что-то большое, твёрдое, невероятно горячее.

«Ну когда же он его уже достанет?» — эта мысль билась в голове набатом, заглушая всё остальное. Каждая секунда ожидания превращалась в пытку, сладкую и невыносимую одновременно.

Он ждать не заставил.

Так же быстро, одним движением скинул с себя штаны, и вот он — его член. Большой, налитый кровью, с влажной головкой. Он приставил его к моей киске и сразу же начал водить им по ней — медленно, дразняще, связывая в моих соках, заставляя меня тихонько постанывать от наслаждения и этого томительного, сводящего с ума ожидания.

— Кассиан…

— Что, Маш? — он наклонился, его губы коснулись моего уха, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Чего ты хочешь?

— Тебя, — прошептала я, уже не в силах ни играть, ни дразниться. — Я хочу тебя.

Он усмехнулся — довольно и победоносно. С торжеством самца, который знает, что его желают.

Резкий, глубокий, мощный толчок. До упора.

Я вскрикнула — не от боли, нет. От ощущения полноты, от того, как он заполнил меня целиком, как его член растянул мои стенки, как каждое нервное окончание внутри закричало от счастья. Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, давая себе насладиться этим моментом — тем, как туго, как горячо, как идеально я его обхватываю.

Он двинулся. И это было совсем не то, что в прошлый раз. Никакой нежности, никакой разминки. С первого же толчка он взял тот темп, от которого у меня внутри всё перевернулось.

— Кассиан... боже... — выдохнула я, запрокидывая голову и закидывая руки назад, вцепившись в подушку над головой. Пальцы впились в ткань, потому что иначе я бы просто потеряла связь с реальностью.

Он вколачивался в меня с какой-то первобытной, звериной силой. Глубоко, мощно, безжалостно. Каждый толчок отдавался во всём теле, заставляя грудь подпрыгивать, а мысли рассыпаться на атомы. Он даже не пытался сдерживаться. И знаете что? Мне это чертовски нравилось.

Он и так был слишком добр ко мне в прошлый раз. Слишком нежен, слишком осторожен, словно боялся, что я рассыплюсь, как хрустальная. А сейчас... сейчас он показывал себя настоящего. Того самого «Ледяного демона», чья сила заставляла врагов разбегаться в ужасе. Только сейчас эта сила была направлена на то, чтобы подарить мне райское наслаждение.

— Да... вот так... — простонала я. — Ещё…

Он не отвечал. Только рычал — низко, по-звериному, и от этого звука у меня мурашки бежали по коже, а внутри всё сжималось ещё сильнее. Его пальцы впились в мои бёдра, наверняка оставляя синяки, и мне было плевать. Пусть остаются. Я хотела чувствовать его на себе даже после.

Он наклонился ниже, почти нависая надо мной, и его дыхание обжигало шею, пока он продолжал этот бешеный, неистовый ритм. Мои ноги обвили его талию, притягивая ещё ближе, ещё глубже, хотя куда уж глубже — он и так входил до самого предела, до той точки, от которой сознание начинало плыть.

— Кассиан... — мой голос срывался на хрип, превращаясь в сплошной стон. Я уже не контролировала себя, не пыталась говорить связно.

Он поднял голову, и наши глаза встретились. В его взгляде было что-то первобытное, тёмное, бездонное. Зрачки расширились почти на всю радужку, и в этой синеве плескалось такое пламя, что я на секунду испугалась — неужели можно так сильно хотеть? И тут же поняла — можно. Потому что я хотела его точно так же.

Он ускорился. Ещё сильнее, ещё глубже, ещё отчаяннее. Мои стоны заполнили каюту, смешиваясь с его рычанием, создавая ту самую дикую, прекрасную симфонию страсти.

Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Мои пальцы, вцепившиеся в подушку, побелели от усилия, дыхание превратилось в сплошные всхлипы, и я уже не могла ни о чём думать.

И оргазм накрыл нас одновременно.

Я закричала — громко, не сдерживаясь, потому что сдерживаться было невозможно. Волна наслаждения прокатилась по телу, смывая всё на своём пути, оставляя только дрожь, только пульсацию, только ощущение его внутри, заполняющего меня до краёв. Он замер, выгнувшись, и я чувствовала, как его член пульсирует во мне, как горячая жидкость заливает меня внутри, смешиваясь с моими соками.

Мы застыли на мгновение, тяжело дыша, слившись в единое целое. Потом он медленно, неохотно, вышел и рухнул рядом, притягивая меня к себе.

Я прижалась к его груди, слушая, как бешено колотится его сердце, постепенно успокаиваясь. Мои пальцы лениво чертили узоры на его коже, и я чувствовала, как по всему телу разливается приятная, тёплая усталость.

Пункт назначения наконец-то появился. Человек Кассиана вышел на связь и сообщил, что нас готовы выслушать. Не просто выслушать, а провести полноценное разбирательство. Суд аворанцев.

Я, если честно, сначала подумала, что ослышалась. Меня, помощницу посла Земной Империи, будут судить аворанцы? Звучало как абсурд. Но Кассиан объяснил, что раз уж основные обвинения против нас выдвинула именно Аворантская империя, то и разбирательство должно проходить по их законам. И, что самое важное, на процессе будут присутствовать представители Земли и даже зодианцы. Не знаю, как ему удалось этого добиться, но, видимо, его друг и правда оказался влиятельным человеком.

Страх не отпускал. Всю дорогу до места назначения я прокручивала в голове разные сценарии. Что, если это ловушка? Что, если нас просто заманили, чтобы взять живыми и устроить показательный процесс без всякого следствия? Кассиан уверял, что его друг не предаст, но я-то знала, как часто в политике «друзья» оказываются совсем не тем, кем кажутся.

Мы вышли из прыжка, и я увидела ЕЁ.

Я даже не сразу поняла, что это планета. Скорее, какое-то безумное творение безумных инженеров. Огромный металлический шар, идеально гладкий, без единого выступа, если не считать стыковочных портов, висящих на орбите. Он был гигантским — не меньше любой обитаемой планеты, но при этом абсолютно искусственным. Металл, из которого он состоял, отливал тусклым серебром в свете далёкой звезды. Он висел в пустоте, как чудовищный артефакт давно исчезнувшей цивилизации, и от одного его вида становилось не по себе. Я смотрела на эту махину и не могла подобрать слов. Металлическая планета-тюрьма.

Кассиан, сидевший в кресле пилота, тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

— Ну вот мы и на месте, — сказал он. — «Веритас-Град». Самая старая и самая надёжная тюрьма Аворантской империи. За всю её историю отсюда не сбежал никто. Ни один заключённый.

— «Веритас»? — переспросила я. — Это с вашего, аворантского? Что-то вроде... «истины»?

— Близко, — кивнул он. — Более точный перевод — «Твердыня Истины». Место, где ложь перестаёт работать. Здесь судят и здесь же приводят приговоры в исполнение.

— Так может, это ловушка? — вырвалось у меня. — Может, развернёмся, пока не поздно?

Кассиан улыбнулся.

— Не переживай. Это не только тюрьма, но и место проведения высших судов. Мы прибыли туда, куда нужно. Нас выслушают.

— Ну, вообще-то, госпожа, нас уже взяли на гравитационные захваты, — раздался ехидный голос Эйи из динамиков. — Так что насчёт «развернуться» — поздновато. Придётся принимать гостеприимство.

Кассиан рассмеялся и посмотрел на меня.

— Ну и это тоже. Так что расслабься, Маш. Мы уже внутри.

Я посмотрела в иллюминатор. Наш корабль медленно втягивали в один из стыковочных портов этой металлической громадины. Бежать было поздно. Оставалось только надеяться, что друг Кассиана не ошибся, и нас действительно ждёт справедливый суд, а не камера в этом стальном аду.

Я взяла его за руку, и мы вместе смотрели, как металлические створки медленно смыкаются за нами, отсекая звёзды.

Дальше всё произошло, как мне кажется, слишком быстро. Стыковка, шлюзы, длинные стерильные коридоры из серого металла, по которым нас сопровождали двое суровых охранников в форме тюремной стражи. Они не сказали нам ни слова, только жестами указывали направление.

В просторном холле, где нас наконец остановили, ждал он. Тот самый человек, к которому обратился Кассиан. Аворанец, генерал, как я поняла. И выглядел он именно так, как и должен выглядеть бравый вояка, прошедший не одну войну.

Высокий, под стать Кассиану, но старше — лет пятидесяти на вид, с жёсткими чертами лица, которые, казалось, высекли из камня и забыли добавить хоть немножечко мягкости. Под левым глазом — глубокий неровный шрам, рассекающий бровь. Лицо мрачное, сосредоточенное, без намёка на приветливость. А длинный хвост, который он держал напряжённо, как боевое орудие, заканчивался не плавным сужением, а грубым, уродливым обрубком. Выглядел он внушительно. До дрожи.

И встреться я с ним один на один где-нибудь в тёмном коридоре, он бы только своим видом заставил меня вжаться в стену и молиться, чтобы он прошёл мимо. Но сейчас, едва наши взгляды встретились, его выражение лица изменилось.

Мрачность, напряжение, каменная суровость — всё это исчезло в одно мгновение, сменившись самой настоящей, тёплой улыбкой. И эта улыбка преобразила его до неузнаваемости. Я заметила одну закономерность: те, кто улыбается реже всех, улыбаются по-настоящему светло. Кассиан, когда впервые улыбнулся мне тогда, на корабле, поразил меня до глубины души — насколько тёплой может быть его улыбка, учитывая, кто он и каким ледяным взглядом он обычно смотрит на мир. И этот мрачный человек со шрамом, с лицом, которое, казалось, ничего не сможет сделать хоть чуть-чуть менее напряжённым, живым, красивым... Он улыбнулся, и его лицо преобразилось точно так же. Тёплая, искренняя, светлая улыбка. Может, те, кто улыбается редко, действительно ценят это больше, чем те, кто раздаёт улыбки направо и налево?

Они обнялись с Кассианом. По-мужски, крепко, хлопая друг друга по спине, как делают старые друзья, не видевшиеся вечность. Потом пожали друг другу руки — тем особым хватом, по-спартански, когда ладони смыкаются на предплечьях, глядя друг другу в глаза. В этом жесте было столько уважения и давней, проверенной годами дружбы, что у меня на душе стало чуточку спокойнее.

— Кронер, — сказал Кассиан, и в его голосе слышалась искренняя радость. — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

— Представляю, — усмехнулся Кронер, хлопая его по плечу. — Если ты залетел в такую задницу, что решил позвонить старому хрычу. — Он перевёл взгляд на меня, и его улыбка стала чуть мягче, но в глазах мелькнуло любопытство. — А это она?

— Она самая, — кивнул Кассиан. — Маша.

— Рад познакомиться, — Кронер кивнул мне, и в этом жесте не было ни капли высокомерия или снисходительности. Обычное уважительное приветствие. — Надеюсь, мой старый друг вёл себя прилично?

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Более или менее. Для генерала.

Кронер хмыкнул, оценив шутку.

— Ну, для генерала это высокая похвала. — Он повернулся к Кассиану, его взгляд стал серьёзным. — Ладно, времени мало. Нас сразу ведут в зал суда. Так что без экскурсий, без отдыха — сразу с корабля на бал, как говорят у вас, землян.

— А подготовиться? — спросил Кассиан.

— Времени не было. Как только я пробил этот вопрос, процесс назначили немедленно. Слишком многие хотят поскорее закрыть это дело. Так что придётся вам импровизировать.

Он повернулся и пошёл вперёд по коридору, жестом приглашая нас следовать за ним. Мы двинулись, и Кронер, не оборачиваясь, начал говорить.

— Слушайте сюда. Я сделал всё, что мог. С вашими доказательствами — теми, что вы мне скинули, — всё должно быть нормально. Их не оспорить, они железобетонные. Вас не тронут, если, конечно, ваши данные окажутся действительно серьёзными, а не липой.

— Они серьёзные, — твёрдо сказал Кассиан.

— Я видел, — кивнул Кронер. — Потому и говорю: с основными обвинениями в подготовке взрыва на «Элейре» проблем не будет. Но... — он сделал паузу, — есть одно «но». И оно крупное.

Мы вышли в другой коридор, более широкий, с высокими потолками. Кронер остановился, повернулся к нам.

— Касаемо «Стража». Дело дрянь. Там ведь не просто охрана была, там были люди. И у одного из политиков, который сейчас входит в состав суда, на том корабле была сестра. Младшая. Техник, связистка, не помню точно. И среди тех, кто с него сбежал, — Кронер посмотрел на нас, — её не было.

— Погоди, — перебил Кассиан, и его голос стал жестче. — Ты хочешь сказать, что в состав суда входит политик, чья сестра погибла на «Страже»?

— Именно, — кивнул Кронер. — И он, мягко говоря, не в восторге. Я пытался ему объяснить ситуацию, но он даже слушать не хочет. Для него вы — убийцы его крови. Точка.

Я почувствовала, как внутри все похолодело. Вот оно. То самое «но», которое может перечеркнуть все наши доказательства, все наши жертвы, всю правду, которую мы добыли ценой невероятных усилий.

— Но только я убивал, — сказал Кассиан. — Так что спрос только с меня. Маша здесь ни при чем.

— Да какая разница кто? — резко оборвал его Кронер. — Если захотят крови, ее получат. Так что ты должен убедить их, что была необходимость. Чтобы у этих гребаных бюрократов даже не было возможности вам что-то противопоставить. Ты генерал, и далеко не самый худший. Пользуйся этим на все сто процентов.

— Постараюсь, — вздохнул Кассиан.

Мы снова двинулись по коридору. Кронер шагал впереди, его хвост с обрубком на конце напряженно покачивался в такт шагам.

— Так же на суде будут люди, — добавил Кронер, не оборачиваясь. — И довольно важные. Они как раз со всех трех сторон.

— Вы имеете в виду, помимо политиков с посольств? — спросила я.

— Да, — он на мгновение обернулся и встретился со мной взглядом. — И они все очень серьезные люди. Представители высшего руководства каждой из империй. Личные посланники императора Земли, архонта аворанцев и императора зодианцев. Так что спектакль будет что надо.

Я сглотнула. Личные посланники. Это уже не просто суд. Это политическое событие высшего уровня. Если нас признают виновными — приговор приведут в исполнение немедленно, и никто не посмеет возразить.

— Ладно, — Кронер остановился перед массивными двойными дверями из темного металла. — Пора предстать перед судом.

Он толкнул створки, и мы вошли.

Зал был огромным. Высокие сводчатые потолки терялись где-то в полумраке, а стены были отделаны полированным черным камнем, в котором отражались холодные огни. В центре, на возвышении, стоял длинный стол, за которым сидели судьи — человек десять в строгих темных мантиях. Их лица были непроницаемы.

По бокам зала, на отдельных трибунах, расположились зрители — очевидно, представители прессы, наблюдатели от разных фракций, может быть, просто любопытствующие. А прямо перед судейским столом, на небольшом возвышении, стояли три кресла. Два рядом, одно чуть поодаль. Для нас и, видимо, для свидетелей или обвинителей.

Кронер жестом указал нам остановиться и вышел вперед.

— Ваша честь, уважаемые члены суда, — его голос гулко разнесся под сводами зала. — Я представляю обвиняемых: гражданина Аворантской империи, генерала Кассиана Валерона, и гражданку Земной империи, старшего помощника посла Марию Громову.

Он отступил в сторону, и мы сделали шаг вперед, оказавшись в центре всеобщего внимания. Десятки глаз уставились на нас — оценивающе, враждебно, любопытно, равнодушно.

Председатель суда — пожилой аворанец с седой гривой волос и глубокими морщинами на лице — кивнул.

— Обвиняемые могут занять свои места.

Мы прошли к креслам и сели. Кассиан рядом, я чуть сбоку. Его рука на мгновение коснулась моей — короткое, ободряющее прикосновение, чтобы я не беспокоилась.

— Прежде чем мы начнем слушание, — продолжил председатель, — позвольте представить уважаемых наблюдателей, которые почтили своим присутствием этот процесс.

Он начал перечислять имена и титулы. Я слушала вполуха, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Посланник императора Земли — мужчина средних лет с тяжелым волевым подбородком и пронзительным взглядом человека, привыкшего отдавать приказы. Посланник архонта аворанцев — высокий седой генерал с нашивками высшего командного состава, в котором чувствовалась та же порода, что и в Кассиане, только старше и, возможно, еще опаснее. И наконец…

— Представитель императора зодианцев, советник по особым поручениям, — председатель сделал паузу, сверяясь с документами, — господин Элитон.

У меня перехватило дыхание.

Элитон.

То самое имя. То, которое Лиза назвала, когда рассказывала о «Наследии Первых». Лидер «Очистителей». Член Тайного совета императора зодианцев. Тот, кто сделал все возможное, чтобы станция «Элейр» оказалась беззащитной. Тот, кто обеспечил, чтобы делегация зодианцев состояла из людей, готовых покинуть посты.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него.

Высокий, худой, как и все зодианцы. Бледная кожа, тонкие черты лица, идеальная осанка. И глаза. Пустые. Как у мертвой рыбы. Именно так описывала его Лиза.

Он сидел в кресле наблюдателя, чуть поодаль от остальных, и на его лице не отражалось ровным счетом ничего. Ни интереса, ни враждебности, ни любопытства. Просто... пустота. Стеклянный взгляд человека, который смотрит сквозь тебя, сквозь стены, сквозь саму реальность.

А рядом с ним — двое других.

Я перевела взгляд на посланника Земли. Мужчина с тяжелым подбородком. Вгляделась в черты, пытаясь найти что-то знакомое по тем крупицам информации, что дала Лиза. И вдруг поняла. «Архитектор». Землянин. Адмирал в отставке, герой Второй лунной войны, влиятельный лоббист в корпоративном секторе, связанный с концерном «ОборонПром». Тот самый, кто сказал: «Пришло время поставить под сомнение саму идею диалога. Нужен бесповоротный аргумент».

А потом посмотрела на аворантского генерала. Высокий, седой, с нашивками, говорящими о его высочайшем статусе во флоте. «Кузнец». Тот, чей голос Лиза описывала как «низкий, с хрипотцой, будто после химического ожога горла». Я почти физически ощутила, как Кассиан рядом со мной напрягся. Он знал этого человека. Знал лично.

Все трое. Все здесь.

Они сидели в одном ряду, разделенные всего несколькими метрами, и наблюдали за процессом. Наблюдали за нами. За тем, как мы будем пытаться оправдаться. За тем, как правда, которую мы добыли, столкнется с их влиянием, их властью, их способностью манипулировать системой.

— Ваша честь, — голос председателя звучал где-то далеко, я слышала его как сквозь вату. — Позвольте также представить остальных членов наблюдательного совета…

Он продолжал перечислять имена, но я уже не слушала. Я смотрела на троих. На «Архитектора», «Кузнеца» и «Очистителя». На людей, которые устроили взрыв на «Элейре». Которые годами стравливали наши империи, наживаясь на крови.

И они сидели здесь. В качестве судей. На процессе, который должен был решить нашу судьбу.

Элитон вдруг повернул голову и встретился со мной взглядом. Пустые глаза смотрели прямо в мои, и на его тонких губах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Холодную. Предвкушающую.

Он знал. Они все знали. Знали, что мы в курсе. Знали, что у нас есть доказательства. И им было плевать. Потому что они контролировали этот процесс так же, как контролировали все остальное.

Я перевела взгляд на Кассиана. Его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала настоящая буря. Ледяная ярость, смешанная с пониманием — таким же холодным и беспощадным, как и он сам.

Мы вляпались. По-настоящему.

Не в тюрьму, не в суд, не в бюрократическую машину. Мы вляпались в паутину, которую плели десятилетиями. И паук сидел прямо перед нами. В трех лицах.

Председатель закончил представление и откинулся в кресле.

— Обвинение, вам слово.

Но я уже не слышала. Я смотрела на троих и понимала: даже если мы докажем все, даже если предъявим неопровержимые улики, даже если заставим весь зал поверить нам — они найдут способ выкрутиться. Их влияние слишком велико. Их сети слишком глубоки. Они сидят здесь не как подозреваемые, а как судьи. И это говорит о том, насколько высоко они забрались. Насколько недосягаемы.

Мы пришли сюда за справедливостью. А нашли... их.

Кассиан медленно повернулся ко мне. Его взгляд встретился с моим, и в нем не было страха. Только та самая ледяная, холодная решимость, которая делала его тем, кем он был.

— Держись, Маш, — прошептал он одними губами. — Мы еще повоюем.

Я кивнула, чувствуя, как внутри, сквозь ужас и отчаяние, поднимается что-то другое. Злость. Упрямство. Та самая «железная леди», о которой говорили мои однокурсники.

Они думают, что уже выиграли? Что мы сдадимся? Что проглотим эту ложь и позволим им продолжать свое грязное дело?

Пусть думают.

— Обвиняемые, встаньте.

Голос председателя прозвучал как удар гонга. Мы с Кассианом поднялись. Я чувствовала, как дрожат колени, и молилась, чтобы этого никто не заметил.

Секретарь суда — сухопарый аворанец с бесцветными глазами и монотонным голосом — начал зачитывать обвинительное заключение.

—...Обвиняемый Валерон, Кассиан, генерал флота Аворантской империи, и обвиняемая Громова, Мария, старший помощник посла Земной империи, обвиняются в государственной измене, в подготовке и осуществлении террористического акта на станции «Элейр» в системе Зодэк, повлекшего гибель высших должностных лиц обеих империй и зодианских посредников…

Я слушала и чувствовала, как внутри всё сжимается. Слова были страшными. Предательство. Убийство. Измена. Они навешивали на нас эти ярлыки, и каждый из них звучал как приговор.

—...А также в убийстве законного командира крейсера «Страж» капитана Торвальда, его старшего помощника и других членов экипажа, находившихся при исполнении служебных обязанностей, и в последующем незаконном завладении военным судном.

Кассиан рядом со мной стоял неподвижно, как статуя.

— Обвинение просит для подсудимых высшей меры наказания, предусмотренной законодательством Аворантской империи, — закончил секретарь и сел.

В зале повисла тишина. Председатель обвел нас взглядом.

— Обвиняемым предоставляется слово для дачи показаний. Генерал Валерон, вы желаете выступить первым?

Кассиан шагнул вперед. И тут произошло то, чего я, кажется, ждала и боялась одновременно.

Он вышел в центр зала. Не как подсудимый, а как полководец на плацу. Его спина была прямой, плечи расправлены, взгляд — холодный, пронзительный, тяжелый. Он обвел глазами судейский состав, потом трибуны с наблюдателями, потом снова остановился на судьях.

— Желаю, — произнес он. Голос его, низкий и четкий, заполнил зал без всякого микрофона. — И сразу скажу главное: всё, что вы только что озвучили — ложь.

По рядам зрителей пробежал шепоток. Председатель нахмурился, но Кассиан не дал ему и рта раскрыть.

— Я не собираюсь стоять здесь и унижаться, выпрашивая снисхождение. Я здесь, чтобы говорить фактами. Потому что факты — единственное, что работает, когда дело касается правды.

Он повернулся к Кронеру, стоявшему у стены рядом с технической панелью.

— Кронер, будь другом, разошли на терминалы судей и наблюдателей то, что мы привезли.

Кронер кивнул и быстро нажал несколько клавиш. На столах перед каждым членом суда зажглись голографические экраны. На трибунах наблюдателей тоже — я видела, как Элитон скосил взгляд на появившееся перед ним изображение.

Какое-то время в зале стояла тишина, нарушаемая лишь едва уловимым гудением голографических проекторов. Все изучали данные, которые мы привезли с собой ценой таких невероятных усилий.

Я не сводила взгляда с троицы на наблюдательной трибуне.

«Архитектор» — посланник Земли — даже не взглянул на свой терминал. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел куда-то в пространство перед собой, словно происходящее его совершенно не касалось. В этом была такая надменность, такая уверенность в собственной неприкосновенности, что у меня внутри всё закипало.

«Кузнец» — седой аворантский генерал — уставился на Кассиана. Его взгляд был тяжелым, оценивающим, полным той особой, профессиональной ненависти, которую испытывают друг к другу хищники, почуявшие конкурента. Казалось, его вообще не интересуют никакие данные, только фигура моего демона в центре зала.

А вот Элитон…

Элитон жадно поглощал информацию. Его пустые глаза бегали по строчкам с такой скоростью, будто он боялся что-то пропустить. Боялся найти. Свое имя. Упоминание. Любую зацепку, которая могла бы связать его с тем, что произошло на «Элейре». Впервые за всё время на его лице появилось хоть какое-то напряжение. Легкое, почти незаметное, но я его увидела.

Председатель суда, закончив изучать материалы, поднял голову и посмотрел на нас. В его взгляде появилось что-то новое. Не враждебность, нет. Скорее, задумчивость.

— Генерал Валерон, — его голос звучал уже не так официально, как в начале, — предоставленные вами данные... действительно интересны. Весьма интересны. Схемы финансирования, логистические цепочки, временные метки, подтверждающие ваше местонахождение в момент подготовки взрыва... Это серьезные улики. Которые, безусловно, стоит учитывать после того, как их подлинность будет подтверждена независимой экспертизой.

Он сделал паузу, обводя взглядом других судей. Те молча кивали.

— Однако, — продолжил председатель, и это «однако» повисло в воздухе тяжелым грузом, — даже беглый взгляд на эти документы показывает: они не кажутся полными. Создается впечатление, будто в них чего-то не хватает. Какой-то ключевой информации.

— Не хватает, — спокойно ответил Кассиан, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Не хватает главных лиц. Тех, кто отдавал финальные приказы. Тех, кто сидит в советах директоров, в тайных комитетах, в теневых кабинетах. Их имена оттуда вычистили. Кто-то очень могущественный позаботился об этом.

По залу снова пробежал шепоток. Судьи переглянулись. А трое на трибуне…

«Архитектор» едва заметно усмехнулся. «Кузнец» не изменился в лице. А Элитон... Элитон расслабился. Я видела это — легкое движение плеч, едва уловимый выдох облегчения. Он не нашел себя в этих данных. И теперь наслаждался шоу.

— Мы не знаем, кто именно эти люди, — продолжил Кассиан, и в его голосе зазвенела сталь. — Но мы точно знаем, что они есть. Что они существуют. Что они сидят где-то высоко, в каждой из трех империй, и тянут ниточки. Мы побывали в одной из точек этого синдиката. Мы видели своими глазами, на что они способны. Мы сражались с их наемниками, мы уничтожили их локальный командный центр. И мы можем с уверенностью сказать: у них есть серьезные люди везде.

Он замолчал, давая словам обрушиться на внимательных слушателей.

— Но доказать это... — Кассиан развел руками. — Доказать это мы уже не можем. Все нити, ведущие наверх, оборваны. Единственное, что перед вами — это мелкие исполнители. Перечисления средств с теневых платформ, которые невозможно отследить до конкретных отправителей. Мелкие сошки, которые, скорее всего, уже ликвидированы. И те, кто должен был погибнуть там, на станции.

Тишина в зале стала абсолютной.

— Но мы выжили, — закончил Кассиан. — И принесли вам это. Решать вам.

Он отошел назад и встал рядом со мной. Я чувствовала, как от него исходит напряжение — почти физическое, осязаемое.

Председатель кивнул кому-то из судей, и тот поднял руку.

— У меня вопрос к обвиняемому Валерону.

— Слушаю, — Кассиан снова шагнул вперед.

— Вы говорите, что не причастны к взрыву. Что сами были целью. Но тогда объясните: как вам удалось выжить, когда все вокруг погибли? Официальные отчеты станции «Элейр» показывают, что мощность взрыва была такова, что шансов уцелеть не было ни у кого. А вы — выжили. И не просто выжили, а вывели с собой гражданку Земной империи. Как?

Кассиан посмотрел на него как на дурака. Долгим, тяжелым взглядом. И улыбнулся.

— Ты серьезно сейчас? — спросил он. Голос его звучал почти ласково, но в нём чувствовалась такая угроза, что задавший вопрос судья невольно отшатнулся. — Ты что, не понимаешь, кто перед тобой стоит? Или думаешь, генеральский титул дают каждому за красивые глаза?

Он сделал шаг вперед что даже охрана у стен напряглась.

— Я — Кассиан Валерон. «Ледяной демон». Моя сила — не просто звание и не просто должность. Это и есть я. То, что позволяет мне выживать там, где гибнут остальные. Отвечая на ваш вопрос, я создал барьер. За долю секунды, когда понял, что происходит. И этот барьер выдержал взрыв, который убил всех остальных. Я надеюсь, вы не сомневаетесь в моих словах?

Судья, задавший вопрос, побледнел. По залу пронесся сдержанный гул — кто-то возмущенно, кто-то с плохо скрываемым страхом.

— Ваша честь, — вмешался другой судья, постарше, с нашивками, указывающими на высокий ранг, — я думаю, ответ исчерпывающий. И позвольте заметить: если суд в итоге оправдает генерала Валерона, он вернется на свою должность. Возможно, нам стоит... проявлять больше уважения к человеку, который еще может нам пригодиться.

В его голосе звучала явная попытка сгладить углы. И я поняла: они боятся. Даже здесь, в суде, даже под прицелом тысяч глаз, они боятся этого человека. Потому что знают: если его оправдают, он снова станет тем, кем был. А ссориться с «Ледяным демоном» не хочет никто.

— Вопросов к генералу больше нет, — быстро сказал председатель. — Переходим к обвиняемой Громовой.

Я почувствовала, как внутри всё оборвалось. Моя очередь.

Я вышла вперед, стараясь держать спину прямо, как Кассиан. Руки дрожали, но я сжала их в кулаки, спрятав за спину.

Вопросы посыпались сразу. И тон был совсем другим.

— Гражданка Громова, — начал тот самый судья, который только что лебезил перед Кассианом, и в его голосе звучало откровенное пренебрежение, — поясните суду, как вы, старший помощник посла, человек без специальной подготовки, оказались в центре этих событий? Как выжили? И какова была ваша роль в последующих... событиях на крейсере «Страж»?

Я глубоко вздохнула.

— Я выжила благодаря генералу Валерону, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он создал барьер, который защитил нас обоих. Что касается моей роли…

— Вашей роли в уничтожении экипажа «Стража»? — перебил другой судья, помоложе, с явным желанием выслужиться. — Вы участвовали в этом?

— Я участвовала в самозащите, — твердо ответила я. — Когда мы оказались на крейсере, меня заперли в каюте. Нас собирались... ликвидировать. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — назидательно произнес первый судья. — Например, сдаться. Не оказывать сопротивления. Не становиться соучастницей убийств.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Этот человек, этот судья с нашивками, говорил о «выборе» так, будто сам никогда не оказывался в ситуации, где единственным выбором было — умереть или убить.

— Сдаться? — переспросила я, и мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал твердо. — Вы предлагаете мне, безоружной девушке, сдаться отряду вооруженных солдат, которые уже получили приказ нас ликвидировать? И что бы это изменило? Меня бы убили — быстро или медленно, неважно. А генерала Валерона, который спас мне жизнь ценой невероятных усилий, убили бы следом. И тогда никто никогда не узнал бы правды о том, что произошло на «Элейре».

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Страх отступал, уступая место чему-то другому. Ярости. Справедливой, праведной ярости.

— Мы не хотели никого убивать. Мы хотели выжить. И да, в процессе нам пришлось защищаться. Да, люди погибли. И мне жаль. Мне правда жаль каждого из них. Но они погибли, потому что выполняли ваши приказы. Тех, кто не разобрался в происходящем и решил во всём обвинить выживших. Спросите себя: кто настоящий убийца? Тот, кто стреляет в упор, защищая свою жизнь, или тот, кто отдает приказ стрелять, сидя в безопасном кабинете?

В зале повисла напряженная тишина. Я видела, как некоторые судьи отводят взгляды, как переглядываются наблюдатели. И в этой тишине раздался голос.

— У меня есть вопрос к обвиняемой.

Голос был резким, почти звенящим от напряжения. Он принадлежал молодой женщине, сидевшей в дальнем конце судейского ряда. Раньше она не привлекала моего внимания — сидела тихо, почти сливаясь с остальными судьями. Но сейчас, когда она поднялась, я наконец смогла рассмотреть её лицо.

И меня будто током ударило.

Светлые волосы, аккуратно убранные в строгий пучок. Широко посаженные светло-синие глаза. Такие знакомые тонкие черты лица. Она была старше, намного старше — лет на пятнадцать, наверное, чем знакомая мне аворанка. Но сходство было таким разительным, что у меня перехватило дыхание.

Она была копией Эфиры. Только взгляд… В нем не было ни робости, ни страха, которые я так хорошо запомнила по той бедной девушке-технике на «Страже». В нем была только ненависть. Чистая, ледяная, вымораживающая до костей.

— Вы сказали, вам жаль, — обратилась она ко мне, и её голос дрогнул от едва сдерживаемых эмоций. — Вы сказали, что вам жаль каждого из них.

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается от этого взгляда. — Это правда. Мне жаль.

— Жаль? — она почти выплюнула это слово. — Вы смеете говорить мне о жалости? После того, что вы сделали?

Она вышла из-за судейского стола, игнорируя протокол, игнорируя все правила. Охрана напряглась, но председатель жестом остановил их. Видимо, решил дать ей высказаться.

— Там были люди, — продолжала она, и голос её звенел, как натянутая струна. — Живые люди. Они не были какими-то безликими солдатами из сводок. У них были имена. Семьи. Те, кто их ждал. Они просто служили. Делали свою работу. А вы... вы убили их. Хладнокровно. И теперь стоите здесь и говорите, что вам жаль?

— Судья Вайра, — начал было председатель, но она отмахнулась, не глядя в его сторону.

— Нет, пусть ответят. Пусть посмотрят мне в глаза и скажут, как они смеют после всего, что сделали, говорить такие слова.

Кассиан шагнул вперед, заслоняя меня собой. Не агрессивно, но очень отчетливо. Его голос, когда он заговорил, был спокойным.

— Мы тоже служили, — сказал он. — Мы тоже делали свою работу. И уж точно не собирались погибать там, на «Страже», только потому, что кто-то в штабе принял поспешное решение, не разобравшись в ситуации. Если бы ваше командование не приказало нас ликвидировать, если бы они хотя бы попытались разобраться, многие из тех, о ком вы сейчас говорите, остались бы живы.

Вайра побелела. Её руки, сжатые в кулаки, дрожали.

— Не смейте перекладывать вину! — выкрикнула она. — На «Страже» был мой родственник! Моя сестра! Она вообще была техником, связисткой! Что она могла вам сделать? Чем она угрожала? Она даже оружия в руках никогда не держала, кроме как на обязательных учениях! А вы... вы убили её вместе со всеми!

Кассиан покачал головой.

— Я никого не убивал просто так, — его голос оставался ровным. — Я не трогал тех, кто не нападал. Все, кто пытался убежать, кто не лез в драку, спокойно покинули крейсер на спасательных капсулах. Если ваша сестра была простым техником, она не должна была оказаться среди погибших. Она вообще не должна была участвовать в перестрелке. Техников в бой не посылают.

Вайра замерла. Её лицо исказилось — боль, гнев, отчаяние смешались в одну страшную гримасу.

— Её нет среди выживших, — выдавила она. — Я проверяла. Все списки. Все капсулы, что ушли с крейсера. Её там нет.

В этот момент меня осенило.

Это сходство. Этот взгляд. Её слова. Всё сложилось в голове в одну такую очевидную картину.

Когда они замолчали, когда в зале повисла гнетущая тишина, я наконец решилась задать вопрос.

— Судья Вайра. Простите, я могу спросить? Вашу сестру зовут... Эфира?

Она вздрогнула так, будто я ударила её по лицу.

Вайра уставилась на меня. Её лицо, только что искажённое ненавистью и горем, вдруг стало... пустым. Ошеломлённым. А потом по нему пробежала целая гамма эмоций — неверие, надежда, снова неверие, и отчаянная, почти болезненная мольба.

— Откуда... — её голос сорвался. — Откуда вы знаете это имя?

В зале повисла абсолютная тишина. Даже судьи замерли, забыв о протоколе.

— В тот момент, когда всё началось, она была в моей каюте, где меня заперли, — сказала я, стараясь говорить ровно. — А когда всё закончилось, и мы уже совершили прыжок в пиратскую систему Крок... мы её выпустили. И она даже помогла нам с починкой корабля. Мы ей не причиняли вреда. Как и всем, кто не хотел причинить его нам.

Я решила умолчать о том, как именно всё происходило, — о пистолете, направленном на неё, о том, как я заперла её и забыла, о тех днях, когда она пряталась. Пусть сестра сама ей расскажет, когда они увидятся.

— Но где она сейчас? — Вайра подалась вперёд, забыв о судейском достоинстве. — Почему её нет среди вас?

— Она осталась на Кворке…

— На Кворке?! — воскликнула Вайра, и в её голосе прозвучал настоящий ужас. — Как вы могли оставить бедную девочку на Кворке? Это же... это же помойка! Там же…

— Она сама не захотела лететь, — перебил Кассиан. — Ей и так нелегко пришлось. И в том месте она чувствовала себя безопаснее. Она не знала, как к ней отнесутся, если она отправится сюда. Да и возможности не было. А с нами было опасно — мы отправились искать доказательства своей невиновности, и там ей действительно грозила бы опасность.

Вайра замерла. Я видела, как в её глазах происходит борьба. Радость — дикая, почти неконтролируемая радость от того, что сестра жива, что она где-то там, на этом проклятом Кворке, но жива. И следом — осознание. Осознание того, что она только что устроила. Что она, судья, вела себя некомпетентно. Что позволила эмоциям взять верх.

Её лицо залилось краской. Ярко-красной, как у её сестры. Тот же румянец, те же горящие щёки.

— С ней всё в порядке, — мягко сказала я. — Мы оставили её у действительно порядочных людей, с которыми она в безопасности. И мы ей очень благодарны. Она хороший человек. Как только появится возможность, мы свяжемся с ней, и вы сможете поговорить. И мы договоримся, как доставить её к вам.

Вайра посмотрела на меня. В её взгляде было столько всего — благодарность, надежда, облегчение. Но в то же время она, как судья, не могла позволить себе выглядеть заинтересованной только в одном человеке, пусть и родном. Ей и так, скорее всего, влетит за эту вспышку гнева.

Она просто отвернулась и вернулась на своё место.

— У меня больше нет вопросов, — сказала она, глядя прямо перед собой.

Председатель суда, который всё это время молча наблюдал за сценой, наконец кашлянул, привлекая внимание.

— Что ж... — начал он, но его перебил другой судья.

— Ваша честь, позвольте заметить: то, что касается взрыва на «Элейре», может быть объявлено только после тщательного изучения предоставленных данных. До тех пор обвиняемые должны оставаться под стражей — это стандартная процедура, и здесь я не вижу причин для исключения.

Он сделал паузу, обводя взглядом коллег.

— А вот что касается событий на крейсере «Страж»... Тут ситуация иная. Обвинение в убийстве экипажа и захвате судна будет предъявлено отдельно. И, учитывая предоставленные обстоятельства, им придётся за это ответить. По всей строгости закона.

По залу пробежал ропот. Некоторые судьи закивали, соглашаясь. Другие, наоборот, нахмурились.

— Это поспешное решение, — раздался голос откуда-то слева. — Неверное решение.

— Кассиан Валерон — генерал, — поддержал его судья, который до этого говорил про уважение. — Такого отношения к генералу... неправильно это. Тем более учитывая, что он, по сути, спас девушку, добыл доказательства, рисковал жизнью…

— А девушка пусть сидит, — вставил кто-то из дальнего ряда. — Она мало что значит. Помощница посла, подумаешь. Вот генерала можно и под домашний арест, а её — в камеру, для порядка.

Я почувствовала это. Холод. Поток ледяной энергии, который буквально ударил от Кассиана. Воздух вокруг нас, казалось, загустел, стал тяжелее. Я кожей ощущала, как в нём закипает ярость.

Я взяла его за руку.

Он дёрнулся, повернулся ко мне. В его глазах бушевала настоящая буря — синий лёд, готовый прорваться наружу и заморозить всех, кто посмел сказать эти слова.

Я улыбнулась ему. Тихо, спокойно, уверенно. И взглядом сказала то, что не могла произнести вслух: «Всё будет хорошо. Не надо. Я справлюсь».

Он замер. Я видела, как борются в нём две сущности — генерал, привыкший решать вопросы силой, и тот Кассиан, которого я узнала за эти дни. Тот, кто держал меня в объятиях и обещал защищать.

Ярость медленно отступала. Воздух вокруг нас снова стал обычным.

— Ваша честь, — тот самый судья с нашивками, который раньше говорил про уважение к генералу, поднялся со своего места. — Если мы считаем, что они действительно могут быть невиновны, то и к девушке не стоит так обращаться. Это честный суд или нет? Она такая же обвиняемая, как и генерал. Если уж сажать — то обоих. Если уж отпускать — то тоже обоих. Или у нас законы для разных сословий теперь разные?

Его слова заставили многих задуматься. Но тех, кто хотел до выяснения обстоятельств посадить нас под стражу — желательно меня, Кассиана хотя бы под домашний, — было больше. Я видела это по лицам, по кивкам, по тому, как перешёптывались судьи.

Председатель поднял руку, призывая к тишине.

— Вердикт будет принят большинством голосов, — объявил он. — Судья, зачитайте, пожалуйста, предварительное решение по мере пресечения.

Судья — тот самый, который требовал «ответить по всей строгости» — вышел вперёд, держа в руках планшет. Он уже открыл рот, чтобы начать оглашать…

— Можно и мне вставить слово?

Голос был приятным. Мелодичным. Спокойным. Он прозвучал негромко, но в наступившей тишине его услышали все.

Я повернулась туда, откуда он донёсся.

Элитон.

Он поднялся с кресла. Медленно, с идеальной грацией, присущей его расе. Поправил безупречный белый костюм, который на нём сидел так, будто был сшит из самого дорогого материала в галактике. И посмотрел на судей.

— Я полагаю, — произнёс он, и его голос лился, как ручей, — как представитель одной из пострадавших сторон, я имею право высказать своё мнение по этому вопросу?

Председатель растерянно кивнул. Элитон улыбнулся — тонко, почти незаметно.

— Благодарю.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал. Судьи замерли, зрители притихли. Даже охрана у стен, казалось, перестала дышать. А я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от неприятного предчувствия.

«Вот оно. Сейчас начнётся».

Я не знала, чего ожидать. Знала только одно: этот человек — враг. Один из тех, кто устроил взрыв на «Элейре». Один из тех кто годами стравливал наши империи. Кто смотрел на смерти тысяч и миллионов, как на неизбежные издержки своего «порядка». И сейчас он вышел говорить.

— Я говорю не только от себя, — продолжил Элитон, и его голос лился ровно, как ручеёк, — но и от имени моих коллег, друзей, тех, с кем мне пришлось многое пережить на пути к достижению мира между всеми нами. И хоть наша раса и не участвует в конфликтах и мы всегда были теми, кто хотел бы, чтобы между людьми и аворанцами наконец заключился крепкий мир, мы, как мне кажется, сделали недостаточно. И катастрофа на «Элейре» — тому подтверждение.

«Гладко говорит, — метались в голове яростные мысли. — Мастерски лжёт. И совесть не мучает после того, что натворил. А это я только про то, что сама знаю. Про остальное даже думать страшно».

— К чему я это всё говорю? — продолжал Элитон, и его пустые глаза скользнули по рядам судей. — Насколько мне известно, никаких доказательств нет, чтобы обвинять. И это я говорю не только про генерала, которому, как мне кажется, вы устроили суд не по статусу — здесь даже нет военной иерархии, которая и должна судить. Но и вообще — чтобы человека такого уровня судить, должны быть серьёзные обвинения и конечно же доказательства этих обвинений.

— А убийство экипажа «Стража» — тому не подтверждение его виновности? — возмутился тот самый судья, который яростнее всех требовал нашего заточения.

В зале повисла тишина. И в этой тишине раздался другой голос. Низкий, с хрипотцой.

— То, что произошло на «Страже», было ошибкой, которая возникла из-за некомпетентного руководства, обвинившего генерала без доказательств. Что и повлекло гибель наших людей.

«Кузнец».

Седой генерал поднялся со своего места и вышел вперёд, встав чуть позади Элитона. Его лицо было каменным, но в глазах горел холодный, расчётливый огонь. Аворанцы в зале — судьи, зрители, охрана — смотрели на него с шоком. Свой. Один из высших командующих их собственного флота. И он только что защищал человека, которого весь этот зал считал убийцей.

— Да и изучая записи, которые успели передать, — продолжил «Кузнец», — насколько я смог убедиться, генерал Валерон действительно не убивал тех, кто его не трогал. На него напали первыми. А земная девушка вообще никого и пальцем не тронула.

— Мы понимаем, что... — начал было один из судей, но его перебил другой голос. Громкий, командный, привыкший отдавать приказы.

— Вы обвиняете незаконно, просто основываясь на том, что был захвачен один из ваших кораблей!

«Архитектор».

Он вышел вперёд и встал рядом с Элитоном, с другой стороны. Трое. Рядом. Вместе. Те, кто стоял за всем этим кошмаром. И они защищали нас.

Абсурдность происходящего была такой острой. Я сжала руку Кассиана сильнее.

— Первое, — продолжал «Архитектор», и его тяжёлый взгляд метался по рядам судей, заставляя их отводить глаза, — ваше единственное доказательство против этих двоих — то, что они выжили. Почему они обвиняемые, если у вас на них ничего нет? Второе — в практике множество случаев, когда для сохранения важной персоны жертвовали не только крейсером, а целыми дредноутами. Экипаж обязан умереть, но не позволить потерять генерала, тем более такого уровня, как ваш Валерон.

Он шагнул ближе к судейскому столу, и те невольно подались назад.

— Вот и получается, что доказательств нет. Экипаж напал на генерала и поплатился. И это он, а не ваше руководство, здесь обвиняемые? Вы что, все…

— Тише, успокойся, Адриан, — Элитон мягко положил руку на плечо «Архитектора». Тот дёрнулся, бросил на него грозный взгляд, но потом выдохнул и вернулся на своё место.

Элитон же продолжил. Его голос оставался таким же спокойным, мелодичным, почти ласковым.

— Как и сказал мой коллега, у вас действительно даже не было полномочий проводить этот суд. Так что, господа…

— Но наш архонт дал разрешение! — выкрикнул кто-то из судей.

— Архонт может дать разрешение только на тех, кто принадлежит его расе, — отрезал Элитон, и в его голосе впервые мелькнула сталь. — А вы судите девушку-землянку. Что само по себе уже наказуемо. И мне не всё равно на такое нарушение.

Судьи зашевелились, зашушукались. Кто-то пытался возражать, кто-то согласно кивал, кто-то просто растерянно оглядывался.

— Но нам нужно разобраться! — наконец выкрикнул самый настойчивый из них.

— Ну так продолжайте, — Элитон развёл руками, и на его губах снова появилась та тонкая, неуловимая улыбка. — Для начала разберитесь. А потом уже и обвиняйте.

Он вернулся на своё место. Трое снова сидели в ряд, наблюдая за происходящим с каменными лицами.

А в зале начался хаос.

Судьи переговаривались, спорили, кто-то повышал голос, кто-то отчаянно жестикулировал. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем председатель сумел восстановить порядок и провести голосование.

Итог был... неожиданным.

Судьи, нехотя, скрепя сердце, согласились: на данный момент мы не являемся обвиняемыми. Но — и это «но» висело в воздухе тяжёлым грузом — мы остаёмся под подозрением. Нас доставят на Аворантскую родную планету. И покидать её до полного выяснения обстоятельств мы не имеем права.

Я слушала это и не верила своим ушам.

Почему? Почему они, наши враги помогли нам? Неужели тот ИИ сказал им подсобить? Его настолько заинтересовала Эйя, что ему стало невыгодно, чтобы нас посадили? Или у них были какие-то другие причины?

Вопросов было много. Ответов — ни одного. Но единственное, что я понимала чётко: помогли они не просто по доброте душевной. У них был свой интерес. И этот интерес, скорее всего, не сулил нам ничего хорошего.

Кассиан рядом со мной молчал. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, как он напряжён. Он тоже понимал: что-то здесь не так. Что-то большое, опасное, скрытое от наших глаз.

Но сейчас, в этот момент, мы были свободны. Не за решёткой. Не в камере. Под подозрением, да, но на свободе.

Я перевела взгляд на троих. Они сидели, не глядя в нашу сторону. Элитон рассматривал свои идеальные ногти. «Архитектор» уставился в одну точку на стене. «Кузнец» просто закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла.

Их лица ничего не выражали. Но я знала. Знала, что это не конец. Это только начало чего-то нового. Чего-то, где мы снова окажемся пешками в чужой игре.

Не думала я, что когда-нибудь в своей жизни смогу оказаться на родной планете аворанцев. На Ролайре. Да ещё и в особняке ледяного демона.

Да уж, моя жизнь действительно сильно изменилась.

Нам сказали, что мы можем в пределах планеты делать всё, что захотим, но пока разбирательство касаемо «Элейра» не решится, планету покидать нельзя. И также предупредили меня, чтобы особо не светилась — землян здесь не очень жалуют, так как официально война ещё идёт, и стороны ни к чему не пришли. Я, конечно же, была с этим только согласна. Не хотелось погибнуть от руки какого-нибудь ультрапатриота.

Планета, кстати, была просто прекрасна. Как Земля. Даже лучше, наверное. Зелень — её мне стало не хватать за такое количество времени, проведённого в космосе или на планетах, где жизни нет. Ну, разве что кроме Оралии, но там мы были недолго, да и тот лес казался каким-то чужим, диким. А здесь... здесь было уютно. Трава, деревья, цветы, небо — настоящее, голубое, с облаками. Я в первый же день вышла во внутренний двор особняка, разулась и просто стояла босиком на траве, чувствуя, как она щекочет ступни, как пахнет землёй и свежестью.

Единственное, что раздражало — нас не могли оставить в покое.

Они действительно серьёзно взялись за расследование. И потому многие приходили, чтобы нас допросить. Узнать обо всём: и до событий, и во время событий, и после того, как мы ушли со станции, и как оказались на «Страже», и что было потом на Кворке, и как мы вообще додумались лететь на Хель. Каждый день кто-то новый — следователи, аналитики, даже какие-то психиатры, которые пытались оценить наше психологическое состояние и проверить, не лжём ли мы.

Мы с Кассианом сразу договорились, о чём будем говорить. Главное — ни слова про тот древний ИИ, которого мы встретили в недрах «Улья». Всё равно нам не поверят, а если решат расследовать — ничего не найдут. Мы и сами не знали, как объяснить то, что видели. Да и нужно ли? Пусть это останется нашей тайной. Или, вернее, тайной Эйи. А её мы точно никому не отдадим.

— Госпожа, эти допросы меня уже бесят! — пожаловалась Эйя как-то вечером, когда очередной следователь наконец убрался восвояси. Её голос звучал из небольшого динамика. — Они такие скучные! Всё одно и то же спрашивают. «А что вы делали в 15:23 по корабельному времени? А почему вы пошли налево, а не направо?»

— Эйя, они просто делают свою работу, — устало ответила я, массируя виски. У меня уже голова раскалывалась от этих бесконечных расспросов.

— Свою работу? Да они быстрее бы дело закрыли, если бы просто поверили нам на слово! У нас же доказательства есть! Целый архив! А они всё копаются…

— Потому что это серьёзное дело, — вмешался Кассиан, входя в гостиную. Он был в гражданской одежде — простой тёмной рубашке и брюках, без всех этих генеральских регалий, и выглядел на удивление... обычно. Почти как любой другой мужчина. Если не присматриваться к хищной грации движений и этому его пронизывающему взгляду. — И потому что кому-то очень не хочется, чтобы нас оправдали. Ты думаешь, те трое просто так пришли нас защищать? У них свои причины. И эти причины явно не в нашей пользе.

— Ой, я знаю, — фыркнула Эйя. — Особенно этот зодианец... Элитон. У него такие глаза... пустые.

— Ты его видела? — удивилась я.

— Ну, через камеры в зале суда, конечно. Я же не могла пропустить такое шоу! И знаете что? Он на вас даже не смотрел. Вообще. Всё время, пока вы там стояли, он разглядывал что-то в стороне. Будто вы пустое место. Это... настораживает.

Кассиан хмыкнул.

— Ты права. Очень настораживает. Такие, как он, не делают ничего просто так.

— А этот ваш генерал, — продолжила Эйя, переключаясь на «Кузнеца», — который с хрипотцой... Он смотрел только на тебя, Кассиан. И знаешь, как смотрел? Как будто прикидывал, сколько времени ему понадобится, чтобы тебя убить, если представится случай.

— Знаю, — коротко ответил Кассиан. — Мы знакомы.

Я посмотрела на него вопросительно, но он не стал развивать тему. Просто подошёл, сел рядом и обнял меня.

— Устала?

— Есть немного, — призналась я, прижимаясь к нему. — Но больше от этих допросов, чем от всего остального.

— Потерпи. Скоро закончится.

— Ты так думаешь?

Он помолчал, глядя куда-то в окно, на закатное небо Ролайры, окрашенное в нежные розовые и золотые тона.

— Думаю, что да. Слишком много шума вокруг этого дела. И слишком многим невыгодно, чтобы оно тянулось бесконечно. Кто-то из судей уже начал склоняться к тому, чтобы закрыть его, признав нас невиновными в основном обвинении, а по «Стражу»... ну, там либо признают самооборону, либо вменят что-то символическое, вроде превышения необходимых мер. Штраф, может быть, ограничение свободы на какое-то время. Но не тюрьма.

— Ты правда в это веришь?

Он повернулся ко мне, и в его ледяных глазах мелькнула та самая теплота, которую я так любила.

— Я верю в факты, Маша. А факты на нашей стороне.

Я улыбнулась и поцеловала его.

— Знаешь, а здесь красиво, — сказала я, оглядывая гостиную. Она была обставлена со вкусом — дорогая, но не вычурная мебель, много живых растений, книжные шкафы до потолка. И ни следа того «ледяного демона», каким его привыкли видеть. — Твой дом... он не такой, как я ожидала.

— А какой ты ожидала?

— Ну... не знаю. Бункер какой-нибудь. Стены в железе, оружие на каждом углу. А тут... уютно.

Он усмехнулся.

— Это не мой дом. Вернее, не совсем мой. Это особняк, который мне выделили по статусу. Я здесь почти не жил. Всё время в разъездах, в походах... Но да, когда я тут, мне нравится. Тихо. Спокойно.

— И оружие всё-таки имеется, — раздался насмешливый голос Эйи из динамика, который она для себя облюбовала в этой комнате. — Только спрятанное от глаз госпожи-землянки, чтобы не нервировать её. Да, господин помощник?

Кассиан что-то сказал на своём языке. Коротко, резко и явно нецензурно. Я не поняла ни слова, но интонация была предельно ясна.

— Эйя, — процедил он, — я тебя отключу. Совсем. Если ты ещё раз посмеешь испортить момент.

— Ну, здесь не я это сделаю, — беззаботно ответила она. — А тот, кто сейчас придёт.

Я напряглась.

— Ты о чём?

— О том, что к воротам особняка только что подъехал автомобиль, — голос Эйи стал деловым, но в нём проскальзывало знакомое ехидство. — И в нём, судя по биометрическим данным и официальному транспондеру, сидит наш любимый зодианец с пустыми глазами. Господин Элитон собственной персоной. Охрана уже получила приказ пропустить — у него высший дипломатический статус. Так что минут через пять он будет здесь.

Мы с Кассианом переглянулись.

— Элитон? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Зачем?

— Понятия не имею, госпожа, — ответила Эйя. — Но, судя по скорости его приближения, он очень торопится. И, судя по отсутствию сопровождения, хочет поговорить наедине. Без свидетелей.

Кассиан медленно поднялся, и в его глазах снова появился ледяной блеск. Но теперь в нём не было ярости. Была настороженность. И любопытство.

— Чего ему надо? — пробормотал он, скорее себе, чем нам.

— Узнаем, — сказала я, тоже вставая. — Раз уж он идёт.

Мы молча ждали, глядя на дверь. Эйя, к её чести, тоже молчала — видимо, решила, что сейчас не время для острот.

Шаги в коридоре раздались ровно через пять минут. Твёрдые, спокойные, уверенные. Дверь открылась без стука — видимо, охрана получила соответствующие инструкции.

Элитон вошёл в гостиную, и на мгновение мне показалось, что само пространство комнаты изменилось. Стало холоднее. Его высокая, худая фигура в безупречном белом костюме заполнила собой дверной проём, а пустые глаза скользнули по нам, не задерживаясь.

— Генерал Валерон. Госпожа Громова. Рад видеть вас в добром здравии.

Мы сидели в гостиной. Я — в кресле, вжавшись в спинку. Кассиан — напротив, в кресле у окна, расслабленный только на первый взгляд.

Элитон стоял в центре комнаты, и его присутствие заполняло собой всё пространство. Он не смотрел на нас. Он смотрел сквозь нас. Как будто мы были частью интерьера, не более.

Тишина затягивалась, становясь густой, почти осязаемой. Где-то в другом конце особняка тикали часы — единственный звук, нарушающий эту гнетущую тишину.

— Выпьете что-нибудь? — спросил Кассиан. Голос его звучал ровно, даже дружелюбно.

— Благодарю, воздержусь, — ответил Элитон. — Я ненадолго. Только чтобы прояснить несколько моментов.

— Проясняйте, — Кассиан не шелохнулся. — Мы слушаем.

Элитон сделал паузу, обводя взглядом комнату. Наконец его глаза остановились на мне, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В этом взгляде не было угрозы. Не было даже интереса. Была только пустота, от которой становилось не по себе.

— Начну с главного, — произнёс он. — Чтобы вы не тратили время на пустые переживания. Всё для вас закончится благополучно.

Я не понимала.

— Что?

— Ваше дело закроют, — продолжил Элитон, и в его голосе не было ни капли эмоций. — Оправдают по основным обвинениям. По «Стражу»... ну, возможно, какая-то формальность, но не более того. Считайте, что вы уже свободны. Вас держат здесь только для приличия, чтобы соблюсти процедуру.

Кассиан молчал, но я чувствовала, как он напрягся ещё сильнее. Слишком хорошая новость. Слишком гладкая. Такие просто так не приходят.

— И почему я должен вам верить? — спросил он наконец.

Элитон позволил себе тонкую, едва заметную улыбку.

— Потому что это уже решено. На самом верху. Вопрос только времени и формальностей.

— И кто же это решил? — Кассиан подался вперёд, и в его голосе зазвенела сталь. — Вы? Ваши... коллеги?

— Неважно, — Элитон отмахнулся с лёгкостью, от которой у меня внутри всё похолодело. — Важно то, что вам больше не о чем беспокоиться. Можете строить планы на будущее, наслаждаться обществом друг друга. Война для вас закончена.

Он сделал паузу, и в этой паузе повисло что-то тяжёлое, зловещее.

— Но только при одном условии.

— Я слушаю, — Кассиан не шелохнулся, но я кожей чувствовала, как в нём нарастает напряжение.

Элитон посмотрел на меня. Долгим, пустым взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

— Вы больше не будете лезть не в своё дело. Ни вы, генерал. Ни вы, госпожа Громова. Забудьте всё, что видели на Хель. Забудьте всё, что узнали. Живите своей жизнью, стройте отношения, размножайтесь, если хотите — мне всё равно. Но не суйте нос туда, где вам не место.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Кассиан опередил меня.

— Это угроза?

— Это предупреждение, — поправил Элитон. — Самое дружеское из всех возможных.

Он перевёл взгляд на Кассиана, и в его пустых глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение. Или, может быть, любопытство.

— Скажу честно, генерал. Если бы решение зависело только от меня... вы оба были бы уже мертвы. — Он произнёс это так буднично. — Слишком много знаете. Слишком близко подобрались. Слишком... неудобные.

Кассиан медленно поднялся. Я видела, как в нём закипает ярость, как воздух вокруг начинает холодать. Но Элитон даже не дрогнул. Он стоял, глядя на генерала с тем же пустым выражением лица.

— Но я здесь не поэтому, — продолжил зодианец. — Я здесь, потому что мне приказали передать вам это предупреждение. Честно говоря, я и сам не понимаю, почему. Но раз так нужно — пусть будет так.

— Кто приказал? — спросила я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо. — Тот ИИ? Ваш... хозяин?

Он перевел на меня взгляд.

И впервые за всё время в этих пустых, мертвых глазах что-то мелькнуло. Ярость. На секунду мне показалось, что сейчас этот идеально вылепленный зодианец сорвется, потеряет контроль, и тогда…

Но он справился. Взял себя в руки так быстро, что я даже не поняла, как это произошло. Лицо снова стало маской, глаза — пустотой. Только тонкие губы чуть поджались.

— Хозяин? — переспросил он, и в голосе его прозвучало неподдельное удивление. — У меня нет хозяина.

Он помолчал, словно переваривая услышанное, потом чуть склонил голову набок, разглядывая меня с новым, едва уловимым интересом.

— Но ты права в одном. Он действительно попросил не трогать вас. — Элитон сделал паузу, и мне показалось, что в его голосе на мгновение мелькнуло что-то похожее на растерянность. — Я не знаю почему. И, честно говоря, меня это... беспокоит.

Он снова посмотрел на Кассиана, потом на меня, и в его пустых глазах вдруг промелькнуло что-то человеческое. Усталость? Сомнение? Слишком быстро, чтобы разобрать.

— Думаю, мы поняли друг друга, — сказал он, и голос его снова стал ровным. — Если вы попытаетесь продолжить расследование, полезете туда, куда не следует, или просто решите, что вам всё сошло с рук и можно действовать дальше... последствия будут. И не только для вас.

Он шагнул к выходу, но на пороге обернулся.

— Ваша история — лишь одна страница. И она почти закончена. Концовку вы напишете сами. Я бы посоветовал выбрать счастливую.

Дверь закрылась за ним бесшумно, как всё, что делал этот человек. Шаги затихли в коридоре. А мы остались сидеть в гостиной, глядя друг на друга и пытаясь переварить услышанное.

Кассиан рухнул обратно в кресло и провел рукой по лицу.

— Вот же сукин сын…

Я молчала. В голове крутились слова Элитона, его взгляд, эта вспышка ярости, которую он так быстро подавил. И главное — то, что я поняла в тот момент, когда он смотрел на меня.

Элитон сам не осознаёт, что он всего лишь страница в книге.

Он не знает про Эйю. Тот ИИ, с которым мы столкнулись в недрах «Улья», не рассказал ему. Не посвятил в свои планы. Элитон считает себя важной фигурой, вершителем судеб, одним из тех, кто дергает за ниточки. А на самом деле... на самом деле он просто марионетка. Более высокого уровня, чем мы, но всё равно марионетка. Кукла, которая даже не подозревает о существовании кукловода.

— Маша? — голос Кассиана вырвал меня из размышлений. — Ты как?

Я посмотрела на него. На этого человека, который недавно был для меня олицетворением врага, «Ледяным демоном», убийцей. А сейчас... сейчас он был просто Кассианом. Тем, кто спас мне жизнь, кто делил со мной последний глоток воды в раскаленном корабле, кто смотрел на меня так, будто я — самое ценное, что есть в этой вселенной.

— Я в порядке, — сказала я, и это было почти правдой. — Просто думаю.

— О чём?

Я подошла к нему, опустилась на подлокотник его кресла. Он обнял меня, притягивая ближе, и я уткнулась носом ему в плечо, вдохнула знакомый запах.

— О том, что мы вляпались. По-настоящему.

— Ну это понятно…

— Нет, ты не понимаешь. — Я подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Элитон... он сам не знает. Он думает, что он главный, что он решает. А на самом деле... тот ИИ просто использует его. Как пешку. Как марионетку. Элитон — такая же страница в книге, как и мы.

Кассиан молчал.

— Он не знает про Эйю. Совсем. Для него тот ИИ — просто «он», какой-то таинственный покровитель, не больше. Элитон даже не представляет, с кем на самом деле имеет дело.

Кассиан тяжело вздохнул, прижимая меня к себе крепче.

— Это значит, что где-то там, в тенях, сидит настоящий кукловод. Который дергает за ниточки и Элитона, и тех двоих, и ещё сотни таких же важных шишек, которые даже не подозревают, что они — марионетки. И этот кукловод зачем-то оставил нас в живых.

— Значит, выбор простой, — сказал он после долгой паузы. — Либо мы делаем вид, что ничего не было. Живем своей жизнью, строим планы, наслаждаемся тем, что у нас есть. Забываем про Хель, про тот ИИ, про всё.

— Либо?

— Либо мы продолжаем копать.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись картинки: мы с Кассианом на том спутнике, который он обещал показать. Тишина, покой, газовый гигант в полнеба. Никакой войны, никаких заговоров, никаких древних ИИ. Просто мы. Вдвоем.

А потом — другая картина. Тот голос в недрах «Улья». Его слова о «порядке». О том, что люди и аворанцы — всего лишь переменные в его уравнениях. О том, что он будет продолжать, даже если мы уничтожим одну его «каплю».

— Я не знаю, — прошептала я. — Я правда не знаю, что правильно.

Кассиан поцеловал меня.

— Тогда не надо решать прямо сейчас. У нас есть время. Расследование идет, нас пока не трогают. Давай просто... поживем. Несколько дней, неделю, сколько дадут. А потом посмотрим.

Я кивнула.

— Хорошо.

— И знаешь что? — он чуть отстранился, заглянул мне в глаза. В его ледяной синеве плескалась та самая теплота, от которой у меня сердце сжималось. — Что бы мы ни решили, я с тобой. До конца. Поняла?

Я улыбнулась.

— Поняла.

За окном медленно догорал закат. Где-то в доме тикали часы. А мы сидели в кресле, обнявшись, и смотрели, как розовое небо Ролайры постепенно темнеет, уступая место звездам.

И я думаю о том, что мы действительно на перепутье. Перед нами два пути: тихая, спокойная жизнь вдвоем — или бесконечная борьба с тенью. Которая рассредоточена по всей галактике и которую нельзя убить, потому что она — не живая в нашем понимании.

Элитон считает себя вершителем судеб. А он всего лишь страница.

Мы — тоже страницы.

Вопрос только в том, хотим ли мы остаться всего лишь страницами в чужой книге — или попытаемся переписать историю сами. Даже если это будет стоить нам всего.

Я посмотрела на Кассиана. Он смотрел на звезды, и в его профиле читалась та самая несгибаемая решимость, которая делала его легендой. «Ледяной демон». Человек, который не умеет отступать.

Интересно, чему он научит меня?

— Я люблю тебя, — сказала я тихо.

Он повернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то очень яркое и очень теплое.

— И я тебя, Маша. Что бы ни случилось дальше.

Мы поцеловались. А за окном зажигались звезды — холодные, равнодушные, вечные. И где-то там, в их безмолвном свете, прятался тот, кто считал себя вправе решать судьбы миллионов. Тот, кто оставил нас в живых — и тем самым, сам того не желая, дал нам шанс на обычную жизнь.

Эта страница перевернута, но книга — книга только начинается.