— Скажите, вы случайно не Глеб Портнягин?

Оглянулся на голос. У самой бровки алел только что, видать, приостановившийся кабриолет с откинутым верхом. За рулём восседала крупная пепельная блондинка в тёмных очках.

— Случайностей не бывает, — холодно отозвался Глеб любимой фразой старого колдуна Ефрема Нехорошева.

— Значит, не ошиблась. — Дама кивнула. — У меня к вам разговор.

— Как-нибудь позже, — сказал Портнягин. — Сейчас я иду по вызову.

— Ну так давайте я вас подвезу. А поговорим по дороге.

Ученик колдуна подумал и согласился. Просто из любопытства. Пепельные блондинки в алых кабриолетах не снимали его на проспекте ещё ни разу.

— Понимаете, — начала она, стоило машине тронуться. — Позавчера я приобрела «Алхимпром»…

— Зачем? — поразился Глеб. Насколько он знал, предприятие было давно перепрофилировано, превращено в ликёро-водочный завод, после чего безжалостно удавлено конкурентами. Любопытно, что название так и не сменили — просто переосмыслили.

— Ну… — Дама несколько замялась. — Во что-то ж деньги вкладывать надо… Вам, кстати, куда?

— На Божемойку.

Кабриолет свернул с проспекта Нострадамуса на проспект Парацельса.

— Но раз приобрела, то что-то с этим надо делать… — с чувством продолжала она. — Вы согласны?

Портнягин был согласен.

— Понимаете… Хотелось бы вернуть производство в прежнее русло, заняться не алкоголем — чем-то более высоким, мистическим. Но сама я во всей этой алхимии, честно сказать, ни бум-бум… А ветераны поувольнялись, поразъехались… повымерли…

— Хотите предложить мне какую-то должность? — галантно осведомился Глеб.

— Да.

— Какую же?

— Директора.

Всё-таки поперхнулся.

— Мне вас рекомендовали, — пояснила она.

— И кто, если не секрет?

— Вообще-то секрет, но… Некий Игнат Фастунов. Вы что-нибудь слышали о нём?

— Так… краем уха… — уклончиво ответил Портнягин.

А сам подумал: «Встречу — морду набью!»

— Для начала, — тем временем излагала она, — мне бы хотелось возобновить работу цеха трансмутации. Понимаете, меня всегда интересовал сам процесс изготовления золота из свинца… Ну вы понимаете…

Чего ж не понять! Кого он только, этот процесс, не интересовал: от Генриха Шестого до Рудольфа Второго, не говоря уже об Августе Саксонском… Правда, отлить золото из свинца удавалось далеко не каждому из них.

— Тогда сверните направо, — попросил Портнягин. — И ещё раз направо. Приехали. Большое вам спасибо!

— Так что вы решили?

Он уже стоял на тротуаре, придерживая открытую дверцу.

— Знаете… Мне надо посоветоваться с учителем.

— Вы ещё учитесь? — всполошилась она.

— Колдуны учатся всю жизнь, — веско изронил Глеб.

С порога обрадовать наставника историей о том, как его воспитанник едва не возглавил солидную фирму, — увы, не вышло. Старый колдун Ефрем Нехорошев разбирался с очередным посетителем.

Редкий случай: речь шла о политических взглядах. Обычно маститый чародей сразу же указывал общественным деятелям на дверь, но одно дело политик, и совсем другое — жертва политики. Та же, если вдуматься, порча.

— Ну вот как это? — с отчаянием вопрошал несчастный. Был он одутловат, мешковат, расплывчат. — Пока трезвый, веду себя правильно. Кричат на стадионе «Баклужино, вперёд!» — и я с ними. Услышу что-нибудь непатриотическое — убить готов. А чуть выпью — куда что девается? Играть ни фига не умеем, администрацию разгонять пора… Вот не поверите — власть иногда хочется свергнуть!

— Бывает, бывает… — кивал колдун. — Помню, лет двадцать назад поскользнулся поп на гололёде, ударился головой. И отшибло у него память за все крайние годы — аж по 1991-й включительно. А он, ты понимаешь, при советской-то власти был преподаватель научного атеизма… Во где ужас, прикинь!

— Но я же ни обо что головой не бился!

— Это верно, у тебя случай иной… И странный… Водка обычно патриотические чувства только усиливает. Вот сам подумай: кто поёт народные песни в трезвом виде? Одни артисты… Ну так у них работа такая!

Заскучавший Портнягин бросил наплечную сумку в угол, передвинул свободную табуретку, сел. Обратите внимание: передвинул! По-другому — никак. Если сядешь, не передвинувши, удачи не видать. Самая точная примета.

— Зубами пощёлкай! — внезапно приказал колдун.

— Зачем? — опешил клиент.

— Сказано тебе: пощёлкай!

Растерялся, пощёлкал. Ефрем всмотрелся в неровный оскал, хмыкнул.

— Да нет, тут дело в другом… — пробормотал он.

Смысл происходящего был Глебу отчасти ясен. В ряде случаев политическая ориентация сильно зависит от прикуса. И много ещё от чего. Один биолог-антисемит попытался вывести вирус, избирательно поражающий евреев. И что ж вы думаете! Был за это пойман скинхедами и сильно побит. Они ведь почему головы-то бреют? Потому что все сплошь брюнетисты и кучерявы.

— Что пьёшь?

— Это… как?

— Да уж не знаю, как! Стопками, стаканами…

— А-а… вон вы о чём… Первач пью. Водка-то вздорожала. Раньше хоть «Алхимпром» был…

При слове «Алхимпром» Портнягин насторожился. А Ефрем продолжал допрос:

— Гонишь сам?

— Сам…

— Змеевик как закручен? Вправо? Влево?

Заморгал, припоминая.

— В-в… влево.

— Тогда всё понятно. Как выпьешь, так тебя влево и ведёт. В самый что ни на есть в левый экстремизм. Короче, змеевичок закажи новый. Правой завёртки…

— Да я аппарат сам ладил.

— Тогда ещё проще. Сам сладил, сам переладишь…

— И что будет?

— То, что тебе надобно. Больше выпьешь — правее станешь. А старый-то змеевик, слышь, всё ж не выбрасывай. Вдруг пригодится! Ну там власть сменится или что…

Зная зловредный нрав Ефрема, Глеб Портнягин подумал даже: а стоит ли вообще рассказывать наставнику про сегодняшнюю встречу? Пепельная блондинка, алый кабриолет… Засмеёт ведь старикан, припозорит…

Потом устыдился собственной робости и всё-таки поведал, заранее готовый ко всем предстоящим уколам, подначкам и прочим измывательствам.

Старый колдун, однако, повёл себя несколько необычно. Поскрёб прозрачную свою бородёнку, насупился, что-то там про себя прикинул.

— Оклад какой положить грозилась? — озабоченно спросил он.

— А я спрашивал?

— Зря, — сокрушённо крякнул Ефрем. — Надо было спросить. А то наймёшься не глядя…

— Ты что, издеваешься? — вскипел Портнягин, но тут же сообразил: конечно, издевается. Как всегда.

— Ну а что… — задумчиво продолжал старый охальник. — По-моему, прямой смысл. Директор «Алхимпрома» — не шутка…

— Ага… — осклабился Глеб. — Золото гнать из свинца.

— Даже и не вздумай! Ишь, разлетелся: золото ему… из свинца!

— А почему нет?

— Потому что нерентабельно… Ты уж, Глебушка, давай этак… без резких движений. Станешь директором — гони себе спирт по старинке…

— Ну так хозяйке-то алхимию подавай!

— Это она не подумавши, — отмахнулся Ефрем. — Сгоряча.

— А змеевики в какую сторону закручивать? — съехидничал в свою очередь Портнягин.

— Смотря кто больше заплатит, — последовал рассудительный ответ. — Если левые, то влево. Если правые, то вправо… Или два цеха сразу запустить, чтобы, значит, и тем, и этим… Был такой учёный, Буравчик его фамилия… Вот он это всё оч-чень подробно растолковал. Закон в его честь назвали… Так что действуй, Глебушка, действуй. А там, глядишь, совладельцем станешь…

— Каким образом?

— Через загс, — невозмутимо отвечал умудрённый годами чародей. — А то: алхимия, алхимия… Она ж под тебя клинья подбивала! Не понял, что ли?

— А вот до хрена там! — запальчиво возразил ученик. — Это Игнашка Фастунов на меня её навёл!

— А-а… — понимающе протянул Ефрем. — Вон оно как… Стало быть, она на него на первого запала… А он, видать, забоялся… Но ты-то у нас не робкого десятка! Так что вперёд, Глебушка! Будешь разъезжать в алом… этом… как его?

— Кабриолете.

— Во-во! А там, глядишь, до олигарха дорастёшь…

— Достал ты меня, Ефрем! — признался в сердцах Портнягин.

— Значит, не по нраву тебе сладкая жизнь?

— Не по нраву!

— Лучше, значит, по вызовам бегать, старого хрена ублажать…

— Да уж лучше так!

— Тогда… — Колдун, закряхтев, привстал с табуретки, дотянулся до краешка стола, где белел обрывок бумаги с какими-то каракулями. — Вот тебе адрес — и дуй по вызову…

Глеб выхватил из морщинистой старческой лапки адрес, забрал из угла сумку и, гневно сопя, ринулся на выход. На пороге приостановился.

— Слушай, — сказал он, — а насчёт того, что нерентабельно… В смысле — золото из свинца… Это ты как, серьёзно?

— Серьёзней некуда, — вздохнул колдун. — Все алхимики на этом прогорали… Там же ещё пересчёт…

— И что? — не понял Глеб. — У свинца-то и у золота вес похожий.

Прыснул Ефрем.

— Так ведь пересчёт-то не по весу идёт, а по курсу. Скажем, взял ты на сто баксов свинца. И вышло из него золота — тоже на сто баксов. Ну и какой смысл, спрашивается?

Вновь оказавшись на проспекте, Портнягин долго не мог прийти в себя. Ну и денёк! Во-первых, Фастунов подставил. Бывший однокласник, почти коллега — в башке не укладывается! Во-вторых, мымра эта в алом кабриолете. Ишь ты, купить решила! Бабла у тебя не хватит Глеба купить! Да и Ефрем туда же со своими приколами! «До олигарха дорастёшь»! Ещё бы «до Президента» сказал!

Чтобы Глеб Портнягин да подался из подколдовков в директора? Пацаны бы точно не поняли.

Внезапно взгляд его упал на плотного румяного юношу по ту сторону проспекта. Глаза их встретились. При виде Глеба прохожий запаниковал — метнулся вправо, влево и наконец, решившись, кинулся к остановке.

— Куда? — взревел Портнягин. — Стоять! Игнат, падла! Всё равно ведь встречу!

Но тот уже нырнул в маршрутку.