— Вильгельмина, душа моя! Вы еще спите? Гости уже прибывают. Лорд Аврей хочет увидеться с вами до завтрака — он привез потрясающий гарнитур к сегодняшнему балу, вы будете в восторге! Где ваше платье? Хочу заранее оценить, подойдет ли по цвету. Ваш жених очень щедр, не забудьте его поблагодарить…

Несмотря на довольно громкий голос Шеллы, я никак не могла открыть глаза, словно ресницы слиплись. Удалось мне это сложное действие лишь тогда, когда вторая жена отца изумленно осеклась.

— Матушка? — прохрипела я с таким скрежетом, будто голосовые связки отказывались подчиняться.

Голова трещала, а звон в ушах долбил, словно я находилась внутри колокола. Неужели простыла? Самое время! Ну у меня же все не как у людей — сплошная невезуха. Сегодня такой важный день, а я буду хрипеть перед гостями. Как если бы к моей не слишком приятной внешности только этого штриха и не хватало.

Правда, открыв глаза, я вмиг насторожилась. Матушка уже вынырнула из-за ширмы и теперь застыла, разинув рот и выронив из рук мой бальный наряд. Я заторможенно повернула голову, чтобы проследить за ее взглядом, и вскрикнула. Вскочила с постели и лишь теперь осознала, что полностью обнажена. На моей кровати мирно сопел какой-то парень. Странно, что он все еще не проснулся от голосов, однако мой вопль заставил его разлепить глаза. Он вяло зашевелился и через миг уставился на меня.

Вспомнив о своем виде, я принялась натягивать ночную сорочку, которая нашлась на полу. Одна мысль мешала другой, и даже не было удивительным, когда мои же вопросы начал хрипом озвучивать этот юноша:

— Что происходит?... Как я здесь…

Но матушка уже отмерла и заверещала так, что стекла в ответ звякнули:

— Позор! Какой же позор! Это просто ужас, кошмар… Лучше бы я умерла вместе с Итаном, чем дожить до такого! Позор!

У меня в голове продолжало шуметь, поэтому от громких криков возникали острые приступы боли и наворачивались слезы. Тем не менее я старалась сосредоточиться. В то время парень, такой же голый, озирался как безумный. Я с большим трудом его вспомнила — конюх, который служит у нас года три. Имя его мне не было известно, поскольку в конюшне я не являлась частой гостьей. Да и вообще обратила внимание на него только по той причине, что молодые служанки томно вздыхали у окон, когда юноша в одних штанах чистил у загона лошадей. Симпатичный, смуглый, подтянутый, лет двадцати пяти. Наверное, он привлекателен с женской точки зрения, потому-то я больше его не разглядывала и заочно недолюбливала. Все красивые люди вызывали во мне неприятный трепет и ощущение несправедливости: почему мне, единственной наследнице герцога Итана Росса, не досталось хоть капли красоты, и зачем она в таком избытке выдана богами какому-то там конюху?

Но сейчас беспокоила меня вовсе не его внешность, как и не тот факт, что я впервые в жизни вижу полностью обнаженного мужчину.

— Я… я не понимаю, — тихо блеяла я, не надеясь, что меня услышат.

Зачем матушка так орет? Один этот шум не позволял мне собраться с мыслями. Ей бы, наоборот, притихнуть, закрыть дверь в спальню, сесть и разобраться в произошедшем. Лично меня не меньше возмущает, что какой-то ублюдок из черни под покровом ночи пробрался в комнату своей госпожи! И кто меня раздел — неужели он? А где, собственно, все служанки? Разве не их работа — следить, чтобы в мои покои не проходили посторонние? Они же, лентяйки, даже не разбудили меня пораньше в такой важный день!

Дальнейшее стало одновременно полным сюрпризом и абсолютно логичным следствием предыдущей сцены. На крик прибежали люди, в том числе и мой дорогой жених. Гарольд Аврей ни в коем случае не вошел бы в мои личные покои, если бы не страх за меня вперемешку с любопытством. Поселили его не очень далеко, поэтому он и услыхал призывный вопль одним из первых. Вот и примчался, как и все гости, которых уже успели разместить по приезде. Сегодня ожидался большой прилив народу, все спальни были расписаны под завязку, поэтому дальних родственников и, разумеется, жениха вынужденно поселили в хозяйском крыле. Я при его появлении вскрикнула, ведь только что наспех натянула длинную сорочку и оставалась в крайне неподобающем виде.

Но Гарольд замер, не обратив никакого внимания на мои неуложенные волосы — конечно, в данный момент его заботило совсем другое. Он обмер и как-то неловко затряс своей круглой головой, багровея лицом.

— Какой стыд! — вышла матушка на новый виток своего психоза. — Позорище! Лорд Аврей, не смотрите, отвернитесь! Какой страшный день для этого дома!

Я вновь поморщилась от звука. Странно, что обычно хладнокровная и сдержанная Шелла впала в такую истерику — на моей памяти она вообще ни разу так не голосила. Конюх, белее полотна, застыл у стены, прикрыв наготу покрывалом. Хороший актер все на свете роли сыграть способен, но когда смуглая кожа принимает светло-серый оттенок — это выходит за рамки любого таланта. Юноша глупо разевал рот, не в силах выдавить из себя ни одного внятного слова. И, клянусь, остановив взгляд на лице бедолаги, я вмиг изменила свои предположения: он понимает в происходящем ничуть не больше моего. Тогда как конюх оказался здесь?

Я на миг зажмурилась и попыталась вспомнить — оказалось, что последний всплывший в разуме эпизод касался вчерашнего ужина. Да, я сидела за столом, отказалась от свинины в пользу яблочного пирога, от души похвалила нашего нового кондитера, выписанного из столицы, и… и все. Сразу после этого я проснулась в своей постели с гулом в ушах. Хотя мне вчера следовало принять ванну и лечь пораньше, ведь разбудить должны были уже на рассвете — приготовить для встречи важных гостей.

Восемнадцать мне исполнилось в позапрошлом месяце, но организовать праздник удалось только сейчас. Часть гостей приехала спозаранку, а к вечеру в замке соберется сотня именитых фамилий. Формально я уже герцогиня Росс — стала ею сразу после гибели отца, но лишь сегодня к нам приедет его высочество наследный принц, чтобы принять у меня присягу и обсудить текущие дела приграничной зоны. Я называюсь «ее светлостью герцогиней Росс» уже почти два года, однако этот визит окончательно закроет вопрос, и тогда даже недоброжелатели прикусят языки.

Одной из причин отсрочки торжества и стал мой отказ принимать титул. Я впала в настоящую панику — мол, не справлюсь, слишком тяжелое дело для девичьих плеч. Матушка в ответ только скривилась и сухо заявила, что герцогине не к лицу подобная слабость характера. Благодаря ей и напоминанию, дочерью какого героя я являюсь, мне удалось взять себя в руки. В конце концов, мне и не придется нести ношу власти в одиночку! Со мной останется матушка, через год-другой с учебы вернется ее сын от первого брака, мой сводный брат, да и замужество с лордом Авреем запланировано уже на весну.

Гарольд — второй сын герцога Аврея, лучшего друга моего покойного отца. О помолвке уговорились еще в нашем младенчестве — и это был отличный способ разрешения всех будущих проблем. Их семья так же богата и именита, как наша, однако титул получит старший сын, а второй станет консортом, женившись на мне. Взамен я, приняв власть, получу безусловную поддержку одного из сильнейших родов королевства. Мне не придется лично вести войска на Рубеж, не придется принимать сложные решения и отбивать атаки эртонцев. А наш с Гарольдом первенец вместе со старшим кузеном возглавят два соседних герцогства, окончательно объединив приграничные территории в нерушимый союз.

Правда, до свадьбы мне предстоит пройти формальную процедуру принятия титула, встретиться с представителем короны и получить от наследного принца поздравления и советы, которые определенно пригодятся для управления. И вот этот знаменательный день настал… однако вовсе не по намеченному плану.

Я подняла взгляд на жениха. Маленькие глазки Гарольда бегали от меня к конюху, иногда замирали на разобранной постели. Казалось, он никак не может определиться с первостепенной реакцией: расспросить меня, наброситься на голого юношу с кулаками или разреветься от отчаянья. Да вот только матушка своими действиями выбрала за него — она вонзила пятерню в его пухлое плечо и завизжала уже прямо в ухо:

— Это ужасно! Благородный лорд, сын герцога, потомок великого дома столкнулся с таким бесчестием! Это моя вина — недоглядела, не приложила еще больше сил для ее воспитания, я виновата перед вами! — И рухнула на колени, заливаясь горькими слезами.

Гарольд очнулся, будто бы только сейчас в его голове встали правильные акценты, завопил, сотрясая кулаками и вторя уже намеченной речи:

— Позор! Охрана, схватить этого мерзавца, повесить на ближайшем столбе!

Я попыталась привлечь к себе внимание окликом, но на меня жених даже не посмотрел — скрывая посиневшее от ярости лицо, он вылетел в коридор. Как, впрочем, и остальные. Конюха утащили, и вслед за утекшей толпой в спальне наступила полная тишина, которая теперь давила на уши хлеще, чем недавний шум. Я все так же пыталась проморгаться и додуматься хоть до чего-нибудь. Вздрогнула, когда услышала ор уже снаружи — и в сплетении голосов сразу выхватила отчаянный крик конюха:

— Я не виновен, не виновен! Ваша светлость, выслушайте! Я никогда бы не посмел…

— Заткните ему рот, — громко и холодно распорядилась матушка. — В замке слишком много гостей, чтобы портить им настроение нашими проблемами.

И только теперь вдруг все происходящее стало реальным — будто бы мне снился какой-то кошмар, который вмиг обрел краски и врезался в мою жизнь острым клином. Конюху заткнули рот, поэтому я не услышу его предсмертных криков. Прямо сейчас бедного юношу, любимца всех служанок, исключительного красавца истязают, наказывая за то, чего он не совершал. Ведь и правда не совершал… Если некто предположил между нами страстную ночь, то не должна ли остаться на простынях хотя бы капля крови? Но нет, они были кипенно-белы. Я перебрала одеяла трясущимися руками, но полученное доказательство меня не успокоило. Понадобись кому-то доказательства — сначала обратили бы внимание на них, а не убивали человека.

Удостоверившись, что за дверьми спальни выставлена охрана, я вернулась и осела на пол. Тряска не проходила, я даже челюсть не могла расслабить, чтобы прекратился раздражающий стук зубов. На ужине меня чем-то опоили, затем устроили эту инсценировку. Кто? Неужели матушка?.. Но я знала вторую жену отца с раннего детства, она никогда не была ко мне зла и не желала ничего плохого. С другой стороны, все ее сегодняшние действия не свидетельствовали в ее пользу: Шелла словно специально привлекала внимание, а потом еще и докрутила в верном направлении Гарольда. Помолвка, очевидно, разорвана. И слушок о моей репутации определенно не обойдет стороной все нужные уши.

Зачем? Никак не получалось вообразить итоговую цель. Я некрасива и не слишком умна, но у меня наследственный титул герцогини — в нашем обществе такое преимущество важнее изящной фигуры. Правда, молодые люди нашего круга на меня внимания уже не обратят: невинность невесты очень важна, ведь огромные богатства и положение семьи передаются только родным детям, а не каким-нибудь нагулянным отпрыскам конюхов. Однако никто мне не запретит в таком случае посмотреть на титулы ниже. В конце концов, у нас под боком Рубеж — корона поймет, если я браком возвышу какого-нибудь боевого генерала, старого друга отца или башковитого командира помоложе. Мое положение изменится, меня никогда не пригласят ко двору, но моя жизнь не будет полностью закончена. Тогда зачем это все? Зачем мачехе — заподозрив женщину, мне расхотелось мысленно называть ее «матушкой» — создавать такой скандал, который растопчет не только мою репутацию, но и наведет тень на весь дом Россов, но притом ровным счетом ничего ей не даст?

Думать не получалось, я вообще не могла собраться. Прочитала заклинание малого исцеления, чтобы притупить головную боль, однако ничего не вышло: моя и без того слабая магия не отреагировала на призыв. Возможно, причина в полном хаосе мыслей или в долгом отсутствии практики.

Наконец, дверь в мою спальню отворилась, а раздавшийся голос заставил меня ожить.

— Тетушка! — Я бросилась в ноги маркизе Исбург, кузине моей покойной матери. — Выслушайте! Меня оклеветали! Клянусь богами, меня оклеветали!

Дородная дама не была частой гостьей в нашем доме, однако она оставалась моей самой ближайшей родственницей. И, к счастью, мои упования легли в благодатную почву. Двоюродная тетушка недовольно приказала:

— Встаньте, ваша светлость! Вы герцогиня, а не половая тряпка! Успокойтесь, сейчас во всем разберемся.

Шелла ее сопровождала. Моя мачеха уже полностью пришла в себя и вернулась к привычному спокойному тону:

— Вы не доверяете словам всех свидетелей, ваша милость? Зачем длить эту некрасивую сцену, если и без того все ясно?

Маркиза Исбург брезгливо покосилась на Шеллу и выдавила:

— Я не доверяю тебе, твоя светлость торгашка. А вот Вильгельмина — все-таки наследница именитого рода, в ее жилах течет благородное золото, а не моча, как у некоторых.

Мачеха удержала непроницаемое лицо — она давно привыкла к подобным выпадам. И ответила с царственным спокойствием:

— Спишу ваше хамство на волнение. Еще бы, не каждый день приходится сталкиваться с подобным. Кажется, благородное золото в крови не гарантирует приличное поведение девицы до замужества?

А мне с каждой секундой становилось все легче. Бедному конюху уже не помочь, но я запоздало спасена. Тетушка не даст меня в обиду. Мне раньше казалось, что ее ненависть ко второй жене отца необоснованна, ведь важнее, что папа прекратил свое вдовство и был счастлив с Шеллой много лет подряд. Но сейчас пренебрежение к низкому происхождению мачехи пришлось мне на руку — хоть кто-то задался вопросом, а кого слушать в первую очередь: герцогиню или какую-то дочь купца?

На удивление, Шелла вовсе не возражала. Она послушно покинула спальню вместе со своей охраной и пригласила личного лекаря маркизы. Тетушка, как и моя мама, не отличалась несокрушимым здоровьем, и с возрастом она всегда путешествовала в таком сопровождении.

Старик-лекарь не произнес ни слова. Его осмотр вызвал неловкость и неприятные ощущения, но я все вытерпела беззвучно — хорошо понимала, что от этого буквально зависит ценность моих слов. До сих пор к нам раз в год приезжал специальный женский доктор, он выдавал мне крепкий отвар для расслабления, отчего его манипуляции вообще никак не отслеживались. Но этот лекарь был провинциальным и новаторских столичных идей пока не перенял. Закончив, он хлопнул меня по коленке и направился в ванную комнату, чтобы снова помыть руки.

Правда, тетушка уже хмурилась — видимо, она хорошо знала этого старика, и что-то в его поведении ей не пришлось по душе.

— Говори уже прямо, — нетерпеливо поторопила маркиза, когда старик вернулся.

— Что сказать, ваша милость? — Лекарь пожал плечами. — Ее светлость не беременна, и опытной женщиной ее не назовешь. Но она определенно не девственница. Причем перестала ею быть задолго до этого дня.

— Что? — пискнула я, задохнувшись.

Вранье, настоящее вранье! Я не знала ни одного мужчины! До сегодняшнего утра мне даже не приходилось видеть их ниже пояса совершенно голыми. Лекарь подкуплен! Однако я не прокричала все это вслух, поскольку уже читала на лице маркизы каждую мысль. Шелла могла купить всех — охрану, служанок, даже кого-то из гостей, чтобы поддержали ее истерику и привлекли правильных людей в мои покои. Но категорически невозможно было бы договориться со стариком, который только что приехал в замок, а до тех пор находился в двух днях пути отсюда. Да и тетушка не усомнилась в его словах — очевидно, он ни разу за долгую службу не дал повода усомниться в своей честности.

— Ты… ты очень меня разочаровала, Вильгельмина. Еще и унизила перед этой потаскухой, — с огромным трудом выдавила родственница и побежала на выход, чтобы не расплакаться прямо при мне.

Я через минуту бросилась вслед за ней, поскольку, кажется, нащупала разгадку. Вот только дверь оказалась заперта. Меня не выпустят! Мне заткнут рот точно так же, как недавно конюху, пока мы своими оправданиями не насторожили кого-нибудь еще…

Свернувшись калачиком на кровати, я тихо скулила. Столичный «женский доктор», который приезжал по просьбе мачехи и осматривал меня с пятнадцати лет, никакой боли мне не причинял. И зачем-то он всякий раз поил меня отваром, предупреждая о неизбежных страданиях при его манипуляциях. Сейчас я точно могла сказать — осмотр неприятный и очень стыдный, вот только далек от того, что можно понимать под «невыносимыми физическими страданиями». Ситуация стала капельку яснее — мачеха готовилась к этому дню уже три года. И даже предусмотрела подобную проверку. Спектакль планировался заранее, но занавес поднялся с приездом в замок высокородных гостей и, в первую очередь, моего жениха — он обязан быть главным свидетелем моего позора, несмотря на то, что и сам теперь опозорен. Наверняка герцог Аврей отныне не захочет иметь с нашим домом ничего общего, а это сильно ослабит и Рубеж. То есть организатор не мелочился с сопутствующим ущербом.

Я выбрала приличное, но удобное платье, готовясь к любому повороту событий. Обошлась без горничной, да ее и не было. Еду не принесли ни разу. Мое тело к голоду приучено не было, поэтому с каждым часом я чувствовала себя все хуже. А по шуму со двора было понятно, что гости разъезжаются. Интересно, какую причину отмены праздника назвали его высочеству наследному принцу? Неужели шепотом пересказали так называемую «правду»? Но кто поверит в подобную чушь? Я в очередной раз поддалась рыданиям — все поверят. Все уже поверили.

И все-таки зачем? Моя жизнь на этом не будет закончена! Я сейчас соберусь, возьму себя в руки и раздавлю эту интриганку вместе с ее сыночком как тараканов! Она опозорила меня, лишила возможности выгодного замужества, рассорила с Авреями и еще десятком могущественных родов, но за подобное титула не лишают! Или ее скудного умишка хватило только на такую ненадежную ставку? Во всех домах есть подобные некрасивые истории — и ничего, те дома как стояли так и стоят. Перестану я быть герцогиней лишь в одном случае — если пойду на предательство короля или королевства, а на подобные обвинения Шелла точно не найдет доказательств.

***

Нет, моя мачеха была кем угодно, но только не тупицей. Меня, задремавшую на кушетке, растолкали посреди ночи, тотчас воткнули в рот кляп, туго перетянули руки, и ее личная стража потащила меня по гулким коридорам. Да не может быть! Шелла решила меня убить? Но подобное король уж точно не оставит без дотошного расследования! И тогда хоть часть правды вскроется. Опросят каждого слугу — и каждый подтвердит, что мы с конюхом не обменялись даже парой фраз, что я, с моим-то весом, всегда обходила конюшню стороной и точно не прибегала туда, чтобы приглядеться к красавчику поближе, как и его нога не ступала в замок до сегодняшних событий. Или какая-нибудь старая повариха проговорится, что вчера с ужина я ушла не на своих двоих или странно себя вела. Расследователи при объявлении убийства или даже самоубийства не будут мелочиться в методах и усердии — я герцогиня, дальняя родственница правящей династии, дело на тормозах не спустят и нащупают хоть что-нибудь, а от легких подозрений недалеко до прямых обвинений настоящей убийцы. Вот только Шелла и это предусмотрела.

За черным ходом ждала крытая повозка. Не современный дилижанс, работающий на магическом кристалле, а древний транспорт с двумя лошадьми. То есть выбор отчего-то пал на далеко не бесшумное передвижение… С козел спрыгнул какой-то бородатый грязный мужик. Шелла подошла к нему без малейшей брезгливости и протянула туго набитый кошель. Прошептала едва слышно:

— Увези подальше. Ее магические каналы заблокированы, проблем не возникнет. Если позаришься на эту жирную свинью — дело твое, развлекайся, все равно проверить не смогу, но в итоге она должна быть мертва. Через три года вернись, я заплачу в пять раз больше, если никто не найдет ее труп.

Тот молча кивнул и пихнул меня в повозку. Я мычала, изворачивалась, но ничего поделать не могла. Помогая запихивать меня, мачеха подалась ближе, сокрушенно вздохнула и произнесла:

— Ваша светлость Вильгельмина Росс, как же вы меня сегодня расстроили. Накануне свадьбы, в преддверии своего блестящего будущего — и не сумели сдержаться? Где же вы теперь, дорогая моя? Маркиза Исбург вас пожалела и спрятала у себя? Или вы вообще уехали в другую страну? Ведь не зря прихватили с собой столько золота — таких богатств хватит, чтобы где-то осесть и никогда не показываться в местах, где над вами будут до скончания веков потешаться.

Она захлопнула дверь, притом сильно ударив меня по пятке, и повозка сразу тронулась с места. Выходит, по всеобщему мнению, я сбежала — и в случае вопросов многие в замке подтвердят, что уезжала какая-то карета под покровом ночи. Да и какие возникнут вопросы? Моя репутация растоптана, я никогда не славилась своим умом, есть свидетели, что в какой-то период я наотрез отказывалась принимать титул, а мой «любовник» казнен — почему бы и не сбежать с деньгами, раз стыдно в глаза людям смотреть? Вполне возможно, о моем побеге в столице узнают далеко не сразу — дескать, было стыдно признаваться и беглянку искали своими силами, а к той поре и последних доказательств уже будет не собрать.

Она упомянула про три года — и тогда все сразу встало на свои места. Три года — срок, после которого без вести пропавшие считаются умершими. И за эти три года никто не имеет законного права хоть как-то вмешиваться в семейные дела: вторая жена отца так и продолжит называться герцогиней, пусть и по-прежнему формально. А потом корона встанет перед выбором — мое герцогство слишком важно, чтобы оставаться без правителя. Мачеха не побоялась очернить и собственное имя, хотя ее и раньше не жаловали при дворе, а теперь и вовсе о ней забудут. Но ей было плевать, пока реализовывалась основная цель. Конечно, генералы продолжат нести свою службу на Рубеже, получая жалованье от Шеллы, но она всего лишь временная правительница. И когда возникнет острая необходимость назначить правопреемника, то королю буквально придется обратить внимание на ближайшую кандидатуру — раз у герцога Росса не было сыновей, а дочь с позором бежала, то титул перейдет к его воспитаннику. Отпрыск Шеллы за три года успеет закончить учебу, как-нибудь проявить себя и выгодно жениться, и тогда мой сводный брат станет герцогом Россом, как единственный оставшийся наследник. Они готовились к этому годами, я только теперь постепенно вспоминала все подтверждения и детали. Должно быть, они оба были правы — я невероятно глупа, раз не сумела из явных знаков сделать нужный вывод.

А мне теперь конец. Еще несколько часов боли и унижений, а потом меня не будет. Давящаяся кляпом герцогиня Вильгельмина Росс добровольно передает свой титул Лиаму Северту, сыну торгашки и солдата, и не имеет никаких претензий к его происхождению, которые могла бы озвучить.

Клянусь, я визжала от радости, когда в замке появилась Шелла Северт в качестве невесты отца. Мне было шесть — уже довольно приличный возраст для того, чтобы ощущать свое одиночество. Свою покойную маму я не помнила, в замке других детей не было, со мной возились разве что няньки и служанки. А тут такой ангел! Я действительно никогда ни до, ни после не видела женщин красивее нее — высокая, стройная, с небесно-голубыми глазами и холодным безэмоциональным лицом. Будто выточенная из снега императрица, спустившаяся на грешную землю и потерявшая где-то свои крылья. Еще сильнее меня обрадовало то, что красавица держала за руку перепуганного десятилетнего мальчишку, такого же белобрысенького и симпатичного. По всему выходило, что за один день я обзавелась не только мамой, но и старшим братом!

Правда, когда нас оставили в библиотеке для знакомства и я назвала его братом, он тотчас пресек:

— Ты мне не сестра. Совсем, что ли, дура? Твой отец — не мой отец, твоя мать — боги, хвала вам за это — не моя мать.

Гувернантка на этих словах болезненно поморщилась, но не определилась, стоит ли осекать молодого господина. Наверное, подумала, что хлопот с ним не оберется. А я решила, что старшему брату просто все непривычно, он переживает из-за новой обстановки и необходимости теперь жить в огромном замке — со временем мы обязательно подружимся.

Оказалось, что мы вместе с гувернанткой ошибались. Уже на следующей неделе Лиама выслали в столицу для учебы в гимназии. Его положение изменилось, поэтому мальчик теперь обязан получать соответствующее образование. После гимназии его отправили за границу — там он изучал науки и языки. Ну а по возвращении он мгновенно был зачислен в боевую академию. В итоге я общалась с ним от силы несколько раз за всю жизнь, в периоды его недолгих каникул. Но и тогда он не стремился поддерживать мою глупую девчачью болтовню за общими ужинами.

А вот с матушкой у меня отношения сложились наилучшим образом. Она была приветлива и доброжелательна, особенно в самом начале — до того страшного события, слишком сильно ее изменившего. Отец часто отсутствовал, и поначалу мы проводили много времени вместе. Я становилась взрослее — и в какой-то момент она начала отдаляться. Просто у хозяйки замка было море дел и проблем, требующих немедленного участия, а я уже не малышка — могу и сама себя развлечь. Но мне все равно часто бывало скучно, не с кем поговорить. Шелла постепенно изменила весь штат слуг — мои старые няньки и личные служанки куда-то пропали, на их место были наняты новые, такие же вежливые и еще более усердные, но с которыми меня не связывали долгие отношения. Оттого-то у меня и появилась первая плохая привычка — подслушивать. Я, великолепно знающая все тайные уголки и маршруты в замке, получала удовольствие от чужих сплетен.

И постепенно понимала, что все всегда происходит не совсем в том виде, в котором озвучивается. Например, отец обозначил причину женитьбы так: «Девочке нужна мать, а замку — хозяйка». А вот кухарки на кухне ставили иные акценты: «Ну еще бы его светлость не влюбился! Вы же видели эту Шеллу — говорят, она считалась первой красавицей на три ближайших города».

И посудомойка громким шепотом подхватывала: «А я слышала, что за ее руку боролся какой-то маркиз. Ей тогда только восемнадцать исполнилось. У нее отец, довольно состоятельный купец, буквально слюной брызгал, пытаясь уговорить дочь на этот брак. А она, поговаривают, ни в какую — не пойду замуж за старика, и все тут. Потом выскочила за бравого солдата. Не удивлюсь, что после этого ее папаша и слег с сердцем — это ж надо было, такую красоту породить и в итоге никаким титулом не обзавестись! Не дожил купец до дня, когда дочь даже не маркизой, а целой герцогиней заделалась».

Наш очередной кондитер, только недавно приехавший из столицы, заинтересованно охал. Как раз для него горничная и продолжила заговорщическим тоном: «А разве плохо, что она сердцем выбирала? Ее первый муж до сержанта дослужился! И сложен был как бог. За ним девки ватагой бегали, но, понятное дело, он на нашей Шелле и остановился. Говорят, что наше герцогство не видало пары, более друг другу подходившей. Хоть картины с них рисуй! Любили друг друга страшно! А боги счастье отобрали: погиб красавец-сержант во время атаки эртонцев, вот только сынишку ей и оставил. Я вам точно-точно говорю, так все и было, мне все это продавщица шелком выложила! Она такая сплетница — аж уши вянут, устанешь слушать».

Вот так по крупицам я предысторию и собрала. У моего отца была установленная традиция — если кто-то из его людей погибал на службе, он лично навещал семьи и удостоверялся, что те ни в чем не нуждаются. Выяснил, что убитая горем молодая вдова Северт и ее сын не голодают — у них есть несколько доходных лавок. Однако через некоторое время мой отец снова вернулся в купеческий дом, словно что-то его туда тянуло. А через год он предложил Шелле стать его женой. Она неожиданно легко согласилась — исполнила мечту своего зажиточного отца. Как говорит наша прислуга: «А что такого? По настоящей любви уже сходила, можно сходить и за титулом. И наш хозяин достоин ее внимания гораздо сильнее, чем тот дряхлый маркиз. Наш-то — герой всего королевства!».

Король поначалу наотрез отказал — не женятся герцоги на простолюдинках! Тем более на женщинах, уже бывавших в браке. В итоге отцу все-таки удалось убедить его величество, роль сыграли и его неоспоримые заслуги перед отчизной, и тот аргумент, что Шелла обладала магией: не слишком сильной, пригодной лишь для мелких бытовых нужд, но ее гены кровную линию не испортят. Король нехотя сдался, но при дворе новоявленную герцогиню так и не приняли. Титул она получила, но исключительно формальный. Герцогиня при своем герцоге, и ничуть не больше.

Из всех тех разговоров выходило, что Шелла отца не любила — истратила уже все свое сердце на первую любовь. Заботилась она только о Лиаме. Но женой стала доброй и верной, на моей памяти они ни разу не ссорились. И ко мне была чрезвычайно тепла, пока не сломалась. Примерно через три года Шелла потеряла ребеночка на раннем сроке беременности. Я поразилась перемене — еще вчера мачеха носилась по замку с горящими глазами, а уже сегодня потухла. Целый месяц она не выходила из комнаты, тяжело перенося свою утрату. А когда появилась, стала более отстраненной и загоралась только во время визитов Лиама. Вторая беременность у нее случилась, когда мне было уже четырнадцать лет, — и с тем же исходом.

Вероятно, я не до конца понимала ее беду, но очень сочувствовала. И даже на появившиеся нервные ноты в ее голосе вовсе не обижалась. Было видно, что женщине плохо, вот и срывается на всех подряд. Я попыталась ее обнять — пусть знает, что она не одинока, пока герцог Росс отсутствует на Рубеже, а ее дорогой Лиам корпит над учебниками вдали от дома. Но мачеха меня оттолкнула. Но и это не заставило меня думать о ней плохо. Со временем она брала себя в руки, и наши отношения восстанавливалась: невзирая на горе, она вспоминала, что и за меня в ответе. Очевидно, что Шелла мечтала родить второго ребенка. Я тоже часто молилась, чтобы боги сделали для всех нас такой подарок. Не только ей, но и отцу, и мне это очень было нужно — роди она сына в браке, власть перешла бы к нему. С моих плеч сняли бы все тревоги и оставили в покое. Не во всех родах титул передается строго по мужской линии, но в нашем случае эта традиция до недавнего времени была нерушима — приграничная территория остро нуждалась в сильном правителе-воине, способном лично возглавить войска. Однако в этом вопросе нам так и не повезло…

***

Повозка сбавила ход и свернула на какую-то другую дорогу, звук изменился с равномерного скрипа на стук мелкого гравия о дно. Страдая от перетянутых рук и ломоты во всех костях, я вспоминала все больше деталей. Мое убийство не только давно планировалось, но даже и озвучивалось! Не прямым текстом, конечно, но знай я то, что знаю теперь, в каждой оговорке разглядела бы подтекст.

Нет, Шелла не возненавидела меня при первой же встрече — наоборот, поначалу она пыталась стать для меня второй матерью. Без теплых чувств ко мне и к моему отцу, она просто терпеливо шла к своей цели. Потеряв любимого мужа, Шелла решилась на новый этап в жизни — раз ее счастье больше невозможно, она обеспечит блестящее будущее своим детям: Лиаму и будущим отпрыскам. И гарантировать их прочное положение могло лишь рождение законного сына Итана Росса. Ее планам не суждено было сбыться, поэтому она и начала выстраивать иную стратегию — возвысить Лиама, несмотря на все правила, порядки и сопутствующий ущерб. Я ведь слышала часть их разговоров, когда сводный брат приезжал на каникулы!

Та беседа произошла как раз примерно три года назад, когда Лиам закончил первый курс академии и ненадолго приехал домой. Я заранее спряталась в библиотеке — никому не приходило в голову при личных беседах проверять тайный чулан для инвентаря. А то, что Шелла застанет сына именно здесь, предугадать было несложно — он во время коротких каникул проводил много времени в архиве, будто прятался от всех жителей замка за исключением матери. И тогда она начала с привычного:

— Сынок, может, ты хоть немного задержишься? До начала семестра две недели, не придумывай, что тебе непременно надо выезжать уже завтра! Я страшно по тебе скучаю.

— Не могу, мам, мне здесь душно. Аж в груди давит, — ответил Лиам, не отвлекаясь от книги.

— С годами к этому ощущению привыкаешь, — со вздохом заметила она.

До первого подобного разговора мне часто казалось, что мачеха уж слишком наседает на сына в плане образования — с десятилетнего возраста он постоянно где-то находился, пытаясь наверстать программу за отпрысками благородных домов и попутно произвести впечатление хоть на кого-нибудь. Но довольно скоро я выяснила, что это было не только ее настойчивое желание, а в большей степени инициатива самого Лиама. Оказывается, с малых лет он был тщеславен и не хуже матери понимал сложность своей задачи — в буквальном смысле подняться из грязи.

Наконец, он отложил книгу и высказался напрямик, не жалея ее чувств:

— Ты плохо выглядишь, мам. Все еще не оправилась от потери ребенка? Не пора ли уже признать, что ничего не выйдет? Ну не судьба тебе снова стать матерью — смирись и прекрати изводить себя пустыми надеждами, а то одряхлеешь быстрее своего мужа.

Для мачехи эта тема была болезненной, но на сына она не выплеснула раздражение, а прокомментировала довольно спокойно:

— Теперь я точно уверена, что это чье-то злое вмешательство. Еще во время свадьбы произошло нечто, что я не могу объяснить. После праздника я долго недомогала. Не знаю, собирались ли меня тогда убить, но что-то нарушили в моем организме. Посмотри на себя — ты родился очень здоровым и ладным малышом! Я могла бы родить еще хоть десяток таких же крепких и талантливых сыновей! Не было никаких проблем в моем теле, они появились после свадебного застолья…

— Да, ты уже говорила о своих подозрениях, — вспомнил Лиам. — Поэтому придется повторить — мне такая магия и такие яды незнакомы. Боюсь, от отчаяния ты ищешь любую причину — врага, которого могла бы возненавидеть и отомстить. Гораздо сложнее признать, что никто из людей тебе зла не причинял. В герцогстве Росс не найдется ни одного человека, который не мечтал бы о наследнике мужского пола. За тебя молились даже те, кто в богов не верит.

Шелла со вздохом признала правоту сына. Нет сомнений, что даже в столице, где ее считали недостойной партией прославленному Итану Россу, все равно очень надеялись на рождение мальчика. Кем бы ни была мать следующего герцога — он все равно продолжатель рода. Мачеха закрыла болезненную тему и вновь вернулась к уговорам:

— Может, все-таки задержишься еще на несколько дней? Послезавтра приедет Гарольд Аврей навестить свою невесту. Мы организуем небольшой банкет в его честь. Ты ведь с ним знаком?

— Знаком, — Лиам припомнил после короткой паузы. — Он тоже учится в академии. Какой-то он отталкивающий — не голова, а огромный мяч. Не знаю, как с таким весом он тянет боевые тренировки. Видимо, как-то справляется. Или я к нему несправедлив из-за его неприятного вида.

Мачеха наконец-то искренне рассмеялась:

— А наша разве лучше? Мало того что жирная уродина, так еще и тупица, каких поискать!

На этих эпитетах я закусила губу, чтобы не издать ни звука и не открыть свое местоположение. Да, я немножко набрала за последние пару лет. Но ведь все от скуки. В замке заниматься ровным счетом нечем — разве что иногда подслушивать. И в какой-то момент я обзавелась второй дурной привычкой — заедать скуку и недостаток внимания разнообразными десертами. Шелла, уловив мою склонность, выписывала из столицы кондитеров — один другого лучше. И до последней реплики я искренне считала, что она обо мне заботится и потакает всем желаниям. Однако, видимо, мачеха просто нашла способ в прямом смысле заткнуть мне рот: «Кушай, кушай, деточка, только желательно не попадайся мне на глаза. А если у тебя плохое настроение, то я выпишу из столицы кондитера еще талантливее. Еще кусочек чудесного торта?». Лишний вес меня не слишком беспокоил — я, в принципе, вряд ли считалась симпатичной. Как и мою маму никто первой красавицей королевства не называл.

Вот только когда я стала тупицей? Меня учили гувернеры и репетиторы, никто из них сильно не ругался. Общими науками я овладела примерно на том же уровне, как и все девицы в подобных домах. Правда, в магии усердия не проявляла — надеялась, что обойдусь и без нее. А уж если прижмет необходимость, тогда и займусь в полной мере! Как-то так сложилось, что в семействе Россов все ставки делались на мужчин, а девочкам достаточно было просто выйти замуж и продолжить род. И как раз на моем поколении привычный порядок вещей сломался, а подстроиться под изменения не успели. Не мне же, ребенку, было принимать такие решения! Хотя прямо в тот момент я и практиковалась, усилив заклинанием собственный слух и разбирая каждое слово, — это считается за усердие?

— Вильгельмина еще и глупа? — уточнил Лиам, не усомнившись в оценке матери. — Жаль. Жаль, что у знаменитого герцога Росса не появилось достойных наследников. При этой дуре земли придут в упадок.

— Тут ты прав, сынок. Поэтому будем надеяться, что ты ошибаешься по поводу ее жениха, и Гарольд окажется умным человеком, иначе пиши пропало. Лишь бы он не сорвался… а то присмотрится к Вильгельмине получше и передумает.

Лиам с усмешкой возразил:

— Не передумает. Люди такого положения не женятся по любви. По крайней мере в первый раз. — Он, все так же смеясь, подошел к Шелле и продолжил уже мягче: — Ведь ты стала исключением, мама. Твоя красота ломает любые правила.

Судя по звуку, он поцеловал ее в щеку или руку. Мачеха растроганно вздохнула и уступила ему в главном вопросе:

— Ладно, поезжай в академию завтра. Мы с тобой идеально рассчитали, чтобы ты попал в один поток с принцем и принцессой — пусть они не наследуют престол, но их мнение в будущем будет очень весомо! Тебе уже удалось с ними подружиться?

— Я работаю над этим, мам, — недовольно отозвался Лиам. — Не дави. Если буду слишком навязчив, то сделаю хуже. Надеюсь, ты не рассчитываешь на то, что я охмурю ее высочество Иристину Армунд?

Даже сквозь стенку я ощутила, как Шеллу перекосило.

— К сожалению, нет. Даже если бы принцесса без памяти в тебя влюбилась, ей ни за что не разрешили бы такой брак. Боюсь, мой родной, какая-нибудь дочь барона — твой потолок. Хотя попутно присматривайся и ко вторым-третьим дочерям более высоких титулов, они имя не унаследуют, но получится обзавестись хотя бы богатством и влиянием.

— Мне всего девятнадцать, еще есть время.

— Знаю, мой хороший, знаю, — голос мачехи стал таким ласковым, какого я лично от нее никогда не слышала. — У тебя все получится, я и не сомневаюсь. Главное, не забывай, что ты обязан стараться в десять раз больше других! То, что спустят какому-нибудь родовитому гаденышу, тебе не простят. Ты не имеешь права на оплошность! Любую твою осечку назовут «посрамлением чести благородного отца».

Я едва не хмыкнула. Чьего отца? Его отец — какой-то солдафон без капли благородной крови. Хотя Лиам полностью пошел в мать, и единственное, что он мог унаследовать от своих предков, — расчетливость и купеческую жадность. И как бы этот отпрыск ни лез из кожи вон, настоящим сыном герцога он не станет. Порода — это не то, что можно вырастить в себе даже в самых элитных гимназиях.

На удивление, Лиама ее формулировка возмутила примерно так же, как и меня:

— Какого еще отца? Мам, герцог Росс мне не отец. И признавать меня ему не с руки. Он мне даже не дал свою фамилию, поэтому фактически я его воспитанник, а не приемный сын.

— Ну-ка не горячись, — приструнила Шелла, хотя Лиам даже на полтона голос не поднял. — Итан любит и ценит тебя, он всерьез гордится всеми твоими достижениями! Ты пока еще юн и неопытен, поэтому и не понимаешь — ты не носишь фамилию Россов как раз для собственной безопасности. Никто во всем мире не должен увидеть в тебе угрозу для законной наследницы! Итан заодно и подстраховался на случай, если помолвка Вильгельмины и Гарольда развалится. Нет, добровольно ее Авреи не разорвут, но с мальчиком банально может случиться какая-то беда, никто не застрахован. Твой отец все правильно рассчитал — если вдруг их свадьба не состоится, тогда ты просто женишься на Вильгельмине, ведь официально не считаешься ее братом. Решения Итана только видятся обидными, но на самом деле они дальновидны.

— Не сходи с ума! — а вот теперь Лиам очевидно вышел из себя. — Ты издеваешься? Да где моя мамуля и кто эта странная женщина, которая желает такого ужаса своему ребенку? Сегодня за завтраком, когда Вильгельмина впихивала в себя восьмое пирожное, а ее прыщавый двойной подбородок при этом трясся, — честное слово, я случайно впал в боевую медитацию. Тебе пришлось бы вести меня к венцу под конвоем, а чтобы заставить меня посетить ее спальню, не хватило бы и пары архимагов — клянусь, я буду отбиваться!

Шелла рассмеялась, но быстро осеклась и запоздало напомнила, что негоже так говорить о будущей герцогине Росс.

Лиам уехал на следующий день, а я еще недели две страшно обижалась на них обоих. Даже собиралась пожаловаться отцу, но никак не могла придумать, как объяснить свое подслушивание. А в конце снова увидела Шеллу с красными опухшими глазами — свидетельствами бессонной горькой ночи — и убедила себя: ее злость ко мне идет не от сердца, а от боли, прямо изнутри нутра несчастной женщины, потерявшей уже двух детей. Да и сама она вела себя как обычно: «Вильгельмина, душа моя, мы вновь остались вдвоем. Может, хочешь на ужин чего-то особенного?» и «Вильгельмина, скоро прибудет одна из лучших портных герцогства! Твои старые наряды надо расставить, но сразу сделаем и новые заказы. Думаю, тебе чрезвычайно пойдет зеленый шелк!». Она старалась — всем своим израненным сердцем старалась устроить между нами хоть какое-то подобие мира.

Ну а Лиам — что Лиам? Повезло, что мы были практически незнакомы и не приходилось общаться с подобным мерзавцем. То, что парень лезет без мыла в любую дырку, лишь бы отметиться в высшем свете — так что ж такого? Разве не об этом же мечтает любая чернь? Это для нас, детей благородных родов, подобное считается низостью, а у него и нужный ген для достойного поведения в крови отсутствует.

А когда отец погиб на Рубеже, Шелла стала моей главной утешительницей — не отходила от моей постели и настраивала меня в верном направлении. Сейчас только понятно, что у нее и не было другого выбора, кроме как играть свою роль во время реализации черного плана. Каждый свидетель обязан хоть под присягой подтвердить, что мачеха действительно обо мне заботилась с самого начала и до моего «побега».

***

Повозка наконец-то остановилась. Я была рада концу мучений и испугана скорым финалом вообще всего моего существования. Мы точно преодолели границу герцогства, и за столько времени меня мутило далеко не только от боли и голода, язык распух от жажды, а из головы давно пропали последние обрывки воспоминаний. Мужик распахнул дверь и рванул меня наружу, поддержал, чтобы я не рухнула на землю, поскольку затекшие ноги не держали. Вынул кляп и приставил к высохшим губам бурдюк с водой. Я жадно сделала несколько глотков и только после этого смогла сделать глубокий вдох.

Вокруг было ослепляюще светло, но я никак не могла определить — сейчас ближе к полдню или уже наступает вечер нового дня. Мы остановились в какой-то глуши — не дорога даже, а заросшая тропа. Вероятно, кони просто не смогли тащить повозку дальше.

— Шагай давай! — Мужчина пихнул меня в плечо, направляя к зарослям.

Предполагая, что последует дальше, я взмолилась:

— Просто убей! Я ничего плохого никому не сделала — за что меня обрекли на страдания? Убей, если в тебе осталось хоть что-то человеческое!

— Шагай, сказал! — прикрикнул наемник и схватил меня за волосы — то ли направлять, то не позволить споткнуться и рухнуть ничком.

Я принялась молча молиться — пусть боги подарят мне хотя бы быструю смерть, раз на другие подарки не расщедрились. Никогда прежде я не роптала, старалась игнорировать свою внешность и отсутствие талантов, так неужели небеса мне вообще ничего не задолжали?

— Слушай, — мужик вдруг подал голос. — Так ты действительно герцогиня Росс?

— Да… — прохрипела я. Он все равно слышал последнее издевательское обращение мачехи.

После долгой паузы он вновь поинтересовался:

— Россы же родственники короля?

— Да… — повторила, пытаясь собраться с силами и сделать еще один шаг.

Строго говоря, это была правда и не совсем правда. Мой прадед был кузеном первого короля династии Армундов, и дети нынешнего правителя приходятся мне пятиюродными сестрой и двумя братьями. Так себе родство, седьмая вода на киселе. Будь я красавицей, меня постарались бы представить одному из принцев. Но все, что в моей жизни не сложилось, вчера развалилось окончательно. Зачем сейчас это обсуждать?

Однако наемник за моей спиной странно закряхтел. Я повернулась и уставилась на него в недоумении. На его лице читалось много эмоций, и не сразу удалось определить первостепенную.

— То есть в твоих жилах течет королевская кровь? — болезненно поморщившись, снова задал он нелепый вопрос.

Уловив первый отчетливый знак надежды, на этот раз я ответила уверенно:

— Конечно! Я герцогиня Росс, каждому известно, что мы родственники с королевской семьей. Это даже в школах изучают, — в последнем я была уверена, но сомневалась в том, что этот отморозок вообще обучался в школе.

Он кривился, морщился, что-то соображал и в итоге принял решение:

— Я всю дорогу кумекал, что фамилия больно знакомая. Поворачивай обратно, герцогиня, прокатимся еще дальше.

— Куда?

— Заткнись уже! Не доставишь хлопот — как-нибудь разойдемся.

Снова связав мне руки, он закинул меня обратно и побежал к лошадям. Казалось бы, мое положение пока не улучшилось, но впервые за много часов появился настоящий шанс на благополучный исход. Ох, не зря я так любила подслушивать разные сплетни прислуги! Среди черни издавна ходит байка, что проливший королевскую кровь обречет на смерть не только себя, но и весь род. Откуда это взялось, мне неизвестно. Может, и впрямь древний неудачник после убийства какого-нибудь принца сразу погиб вместе со всей семьей. Или это поверье специально запустили правящие династии, но факт остается фактом — люди в богов так не верят, как в это проклятье. Поговаривают, что даже последнего короля династии Скорпов не сумели казнить, хотя тот жуткий маньяк сто раз заслужил: годами он похищал и истязал женщин в казематах под дворцом, пока его страшные преступления не были преданы огласке и не спровоцировали народный бунт. Венценосное чудовище было приговорено к смерти, однако все палачи наотрез отказались исполнять приказ, рискуя своим положением. И разъяренная толпа откатилась волной, опасаясь нанести королю последний смертельный удар: верования среди простого люда чрезвычайно сильны. В итоге его просто держали в темнице, пока сам не сдох то ли от голода, то ли от сырости. С его гибелью и закончилось черное пятно в нашей истории, названное позже в учебниках «правлением Кровавого Скорпиона».

Но неужели меня выручит какая-то старая байка? Да быть такого не может! Шелла все просчитала до мелочей, но допустила единственную промашку — не отказала себе в последней издевательско-триумфальной речи! Надеюсь, наемник не слишком хорошо знает историю гибели последнего короля династии Скорпов и не запрет меня где-нибудь, чтобы там просто заморить временем.

Посреди ночи он приволок меня к полуразрушенной лесной хижине. И уже там, прежде чем постучал, соблаговолил посвятить в свой план:

— Я грех на душу не возьму, но и подставиться не имею права. Поэтому соглашайся на сделку, бывшая герцогиня. Мы просто разойдемся в разные стороны, и ты никогда не вернешься в свой замок. Тебя все равно не примут! А если даже и узнают, то провернут с тобой уже более надежную махинацию. Это у меня пятеро детей-ублюдков, за их жизнь и переживаю, а ведь полно и таких, кому уже нечего терять, кроме самого себя.

Разумеется, я была согласна! Вот только заинтересовалась оговоркой:

— В каком это смысле «если узнают»?

На это мужик уже не ответил. Постучал и сразу швырнул меня в открытую дверь.

В хижине жил какой-то колдун — вряд ли высокого ранга, но мне ли судить? Он выслушал требования, взял в оплату работы два золотых дайра из того же кошеля и приступил к делу.

Меня привязали к стулу и подвергли непонятным мучениям, затянувшимся на несколько часов. Я не понимала, что делает колдун, но испытывала боль и жар по всему лицу, будто он каленым железом по нему водил. Однако его руки были пусты, а в темной комнате звучали только монотонные речитативы, которые не сбивались от моих криков, стонов и просьб о пощаде.

Закончив, меня отвязали, дали напиться воды и отдышаться.

— Бессердечные твари… — выдавила я, упав на четвереньки.

— Ошибаешься, — поправил наемник, который во время затянувшейся пытки посапывал у дальней стены. — Считай, это и есть цена твоей жизни. Немножко помучалась, зато я действительно тебя отпущу без опаски. Разве ж оно того не стоило? Ты все равно сдохнешь, но не от моей руки. Пусть тебя прикончит тот, кто не знает последствий.

Он подошел и протянул мне мутное зеркало, после чего я и сумела оценить его задумку. Черты лица изменились до неузнаваемости. Все еще пухлое лицо с прыщиками на подбородке, сильно отекшее за последние сутки от ужасных условий, но совершенно иное. Какой-то другой, более тонкий, нос, другая форма бровей и губ. Только темно-русые волосы и зеленый цвет глаз остались прежними. И уж конечно, если я сейчас явлюсь в какой-нибудь замок и заявлю свое право на герцогство Росс, то меня со смехом прогонят. Мне неизвестны никакие тайны, которые не смогла бы вызнать любая самозванка. Отец погиб, а след служанок и нянь, знавших меня с детства, давным-давно простыл — теперь понятно, что от них тоже избавлялись с определенной целью.

Я кивнула. Шатаясь, подошла к грязному столу и взяла кусок черствого хлеба. Кивнула снова — уже себе. Сделка есть сделка, и мужик свою часть исполнил как следует. Он твердо уверен, что я обречена — и, скорее всего, прав. Пока у меня нет сил и мыслей, чтобы ему возразить. Будь это более справедливый мир и не будь я мною — бесхребетной изнеженной дурой, то уже сейчас я бы начинала свою месть. Как бы то ни было, пока я жива, шанс существует. У меня ровно три года, чтобы нарушить обещание наемнику и вернуться на самую вершину мира. Раньше мне не нужен был титул, но его и не получат настолько страшные люди, как кровопийца Шелла и ее выродок. Пройдоха Лиам посоветовал матери смириться с невозможностью родить законного наследника. А Шелла под смирением понимает вовсе не то, что нормальные люди. Ее охрана прикрыла всю подготовку, хотя определенно понимала, что происходит нечто несправедливое. Ее служанки как раз в нужную ночь где-то отсутствовали. В замке не осталось никого, кто был бы на моей стороне. Пока я дышу — я буду думать о том, чтобы стереть с лица земли каждого причастного.

Я шла по дороге, с трудом передвигая израненные ноги. Устала благодарить богов за неожиданное спасение и уже два часа кряду их проклинала: почему я не в обуви, почему колдун так и не разблокировал мои магические каналы? В том случае я могла бы помочь себе хотя бы малым исцелением. Правда, причина ясна — наемнику не нужны были от меня проблемы, ему же невдомек, что моих сил в любом случае не хватило бы на серьезную атаку. Он увез меня еще дальше и просто выкинул у обочины в неизвестных землях — так, чтобы я никогда не определила, где находится лесная хижина его приятеля. За время поездки я успела вздремнуть, однако сил вообще не прибавилось. И с каждой минутой их становилось все меньше, тело буквально не слушалось от растущей слабости.

Неделю назад я бы уже сдалась — упала бы прямо на дорогу и ревела, пока жизнь не оставит мое измученное тело. Но после пережитого, после всего осознания я не имела права даже на одну слезу. Мои предки — настоящие герои королевства. Я обязана хоть что-то перенять от своего храброго и сильного отца! Значит, буду идти дальше. А когда не смогу идти — поползу. Никогда, ни одного мига в прежнем благодатном существовании я не держалась за жизнь так, как сегодня. Раньше я хотела лишь очередное пирожное, скорую свадьбу и побыстрее скинуть со своих плеч ответственность за целое герцогство — право, какие мелочи! Сейчас же я вышла на другой уровень — потеряв все, я стала согласна бороться за каждую следующую минуту.

В конце концов мне удалось добраться до поселения, там подсказали дорогу до ближайшего городка. Вошла в первое же заведение и просто попросила еды, притом держась за стену, чтобы не упасть.

Хозяин, брезгливо меня осмотрев, насторожился:

— Болезная? Не вздумай проходить — мне тут еще заразы не хватало!

— Хотя бы кружку воды, — взмолилась я слабым голосом.

— Нет-нет, у меня тут не приют! — Он указал на дверь.

Правда, пожилой сторож у входа шепнул:

— Погоди минутку, напишу адрес. Спроси там, какую-нибудь работенку точно подкинут, на улице не оставят, если ты рукастая.

Вяло кивнув, я приняла бумажку и, перестав вообще обращаться к богам, внутренне взмолилась в адрес собственных ног: «Ну же, родные мои, еще немножечко. Где-то там, в середине центральной улицы этого пока безымянного городка, нам с вами обещано какое-то спасение».

Как раз под надписью на драной картонке «Харчевня и комнаты» я и потеряла сознание.

***

Очнулась уже в помещении. Какой-то неприятный пожилой тип надрывался:

— У меня тут медом намазано для всех сирых и убогих?! Коек уже нет, а вы все прете и прете! — Он почему-то орал это в сторону притихшей у стены девушки, словно именно она его и довела до бешенства. А та в ответ просто застенчиво улыбалась. Заметив, что его отповедь не нашла благодарные уши, неприятный тип воззрился на меня и вдруг сбавил тон: — Ладно, как звать-то тебя?

Я едва не назвалась, но вовремя одумалась. Мы очень далеко от родных земель, и все же такие имена не дают простолюдинам. А мое вообще считается родовым именем Россов — мой прадед и один из его сыновей были Вильгельмами, девочек обычно называли Вильгельминами. Почти в каждом поколении такое имя встречалось и могло четко ассоциироваться с определенной семьей.

— Мина, — прохрипела я только что придуманное сокращение.

Мужчина поморщился и будто нехотя выдавил:

— Хорошо, Мина, уговорила, оставайся. Не толстовата ли ты для сиротки? Или тебя на убой откармливали? Отлежишься, потом тебе какую-нибудь работу придумаю. Эйка! — это он уже гаркнул в сторону той же девицы: — Что замерла? Принеси с кухни что-нибудь пожрать и потом с остальными лентяйками волоките из сарая ту ржавую койку, которую мы давеча выкинуть хотели, послужит еще немного. Ржавчину отмойте и кровать в свою спальню где-нибудь приткните. А как ты хотела? Притащила сюда подброшенку, вот и шевели теперь своими худыми ляжками! Благодетельница хренова, мать твою за ногу.

Эйка почему-то совсем не обиделась на грубые слова, а чмокнула его в щеку и мигом побежала исполнять поручения.

В тот день началась моя райская жизнь. Правда, я узнала об этом не из внутренних ощущений, а от других работниц постоялого двора. Мы с еще кучей девчонок жили в общей комнате и, конечно, работали — кто кухаркой, кто подавальщицей, кто уборщицей. Мне тоже выделили задачи: вначале протирать столы, а потом и к швабре с тряпкой приучили. Я очень сильно старалась, несмотря на то, что установленного жалованья здесь не платили — изредка господин Тайт давал нам по медному дайру, а основная оплата состояла в крыше над головой и регулярном питании. На мой вкус, условия были нечеловеческими, но я помалкивала и просто пыталась никого не раздражать своей неумелостью. Однако тихие разговоры соседок перед сном слушала с интересом.

Хозяин постоялого двора, господин Тайт, по меркам бедноты был чрезвычайно щедр и добр. Он принимал всех сироток и отпускал, когда повзрослевшие и окрепшие после жизни на улице девушки хотели уйти — замуж или прислугой в богатый дом. Он никого из них не избивал, как было принято в подобных заведениях, — всего лишь изредка давал пощечины самым нерадивым. Когда я получила первый такой шлепок по щеке, едва не разрыдалась. Это было не столько больно, сколько обидно. Всего лишь разбила блюдо — и такая неадекватная реакция! Да и поорать он любил, по любому поводу. Но пришлось прикусить язык, чтобы не прогнал. Я про себя называла его чудовищем и с растущим недоумением слушала искренние благодарности других девчонок, пытаясь уловить хоть какую-то логику в их признательности.

Мы работали посменно, что для этого бизнеса считалось неэффективным новаторством. Имели возможность отдохнуть после тяжелой работы или отлежаться, если приболели. Хозяин никогда не спрашивал о прошлом — говорил только о будущем и был щедр на житейские советы. А еще господин Тайт не давал своих девочек в обиду. Пьяные клиенты самых симпатичных лапали, конечно, куда ж без этого? Просто хозяин не считал обидой щепки и тисканья. Но когда распоясавшийся гость потащил упирающуюся Альму в верхние комнаты, то встал перед ним, в пояс поклонился и очень вежливо сообщил, что бордель располагается тремя домами дальше его заведения, а «вот с этой потаскухой никак нельзя — весь город уже знает, что она собрала на себе все половые болезни». Клиент, разумеется, тотчас потерял к перепуганной подавальщице интерес, а она прижала руку к сердцу, благодарно кивнула хозяину и бежала обратно на кухню.

Мне многое поначалу не было понятно — например, отчего Альма так радуется, ведь господин Тайт опорочил ее доброе имя явно надуманным слухом? Она была влюблена в одного парня и ждала, когда ее жених заработает на свадьбу. Она никогда никому не строила глазки, а вечерами доставала нас одинаково-бесконечной историей, какой ее возлюбленный хороший парень, поэтому уж точно не была потаскухой. Но чуть позже я выучила важный урок: позор — далеко не худшее, что могло с ней случиться. Альма переименовала свой «позор» в «спасение». Событие одно и то же, а слова разные. А я что? Чем моя ситуация принципиально отличается от ее — мою репутацию уничтожили и вытерли об нее ноги, но допустили ключевую ошибку — не уничтожили меня саму. И я, как тем вечером Альма, готова пересмотреть все привычные термины.

Кажется, за всю свою предыдущую жизнь я не набралась такого количества знаний, как за первый месяц на постоялом дворе. Все, что еще вчера казалось однозначно черным, со временем серело, а после и вовсе начинало видеться чистым светом. Это была не семья в полном смысле этого слова — это была перевалочная база для тех, кто заблудился и потерял свою дорогу. Тут под нервные крики обогреют, накормят, выделят теплую постель и дадут посильную работу — и последнее лишь для того, чтобы постоялый двор на такой благотворительности полностью не разорился. Я видела дородных дам, приходящих сюда со своими детками: они заглядывали только для того, чтобы поцеловать вечно недовольному Тайту морщинистую руку, и вновь возвращались в свою уже устроенную жизнь. В них без труда узнавались бывшие служанки этого заведения, в котором их законченная судьба когда-то заново началась.

— Ты не заболела? — Эйка больно ущипнула меня за бок. — Худеешь на глазах, Косоручка! Ты уж не терпи — подменю, если плохо себя чувствуешь.

Нет, я не заболела, просто жизнь изменилась. Поначалу порции еды мне казались микроскопическими, а пища — пресной и невкусной. Но другие работницы довольно потирали животы после каждого обеда, и мне не пришло в голову жаловаться. В первые недели я постоянно ощущала вялость во всем теле, несколько раз даже в обморок падала. Но постепенно что-то перестроилось. Голод начал отступать, и миска каши уже не виделась совсем мизерной. А еще я никогда раньше столько не бегала, поэтому и вес уходил, а слабость постепенно отступала.

Я вновь подошла к зеркалу и содрогнулась. И не только потому, что все еще не привыкла к другому лицу. Мои щеки опали, но не исчезли, а будто стекли вниз мягкой кожей, сделав меня еще уродливее. Кстати, о коже — удивительно, но она как раз полностью очистилась и стала идеально гладкой. Как же так? Мы мылись дешевым хозяйственным мылом, о дорогих масках и кремах даже мечтать не приходилось. Неужели самая простая пища оказалась полезнее десертов от лучших столичных кондитеров? К сожалению, этот маленький факт ничуть не способствовал красоте отражения в зеркале.

Сзади подошла Альма и прикрикнула:

— Ну-ка не кисни! Ты молодая, все подтянется, и эти отеки сойдут, глазом не успеешь моргнуть. Глаза-то у тебя ишь какие красивые! Уже на будущей неделе переименуем тебя из Косоручки в Красотку — и ничуть не покривим душой. Хотя нет, «Красотка» уже занята Селеной, а ее хрен подвинешь с пьедестала. Значит, будешь Полукрасоткой, не обессудь. Так ты идешь? Наша смена уже через пять минут!

Я кивнула и поспешила натянуть чепчик, а Эйка, поняв, что подменять никого не нужно, развалилась на своей койке и радостно застонала от уходящей боли в ногах.

Меня прозвали Косоручкой почти сразу. Просто в тот первый раз, когда мы вместе чистили картошку, девчонки посмотрели на мои огрызки и принялись хохотать до слез. Так бы и катались по полу, не прийди господин Тайт и не отругай всех за лентяйство. Мне высказал за порчу продуктов, дал подзатыльник, обругал самыми грязными словами, а потом сел рядом, взял нож и научил, как это правильно делается. С тех пор я и стала Миной-Косоручкой — хотя почему-то это звучало без злорадства и желания уязвить. Ну просто весело, когда кто-то Косоручка, кто-то Красотка, а кто-то Жадоба — и только за то, что не захотела вместе со всеми бежать кормить голубей хлебными крошками.

Ранней весной девчонки одна за другой начали стягивать шерстяные колготки. В зале и на кухне было жарко, а днем на улице уже припекало. Хозяин прикрикнул на нас, что застудим все причинные места, но потом отмахнулся и побежал по своим бесконечным делам. Лучше бы ему было настоять. Возможно, проблема и началась с этих злополучных колготок. Хотя вряд ли — некоторые выродки принесут беду туда, где не было никаких поводов.

Наша Селена действительно являлась красавицей — самая высокая из всех работниц, длинноногая, стройная. Платья у нас были до колена, довольно скромные, но Красотке шел даже такой невзрачный наряд. Для местных посетителей нашей столовой она выставлялась как козырь — уж на чаевые ценители женских прелестей не скупились. Однако не всегда можно было четко разделить предсказуемых мужиков с соседней улицы и потенциальную опасность. И длинные голые ноги Селены все-таки попались на пьяные глаза какого-то заезжего баронского сына.

Тот снял большую комнату на три дня вперед, оплатил золотыми дайрами. Заселился вместе с охраной и поначалу вел себя прилично. Я даже фамилии его отца припомнить не могла, поэтому считала семейство не особенно известным. И вот ровнехонько на третий день он перепил и начал зажимать Селену в углу. Господин Тайт чутко контролировал изменение настроения. Как и всегда прежде, он начинал вмешиваться лишь в случае, если клиент перебарщивал и тащил служанку в свою комнату.

Однако на этот раз баронский отпрыск и не заморачивался с такими мелочами, как уединение. Он прижал Красотку прямо в общем зале, где уже не осталось других посетителей, и под ее визги и собственный поросячий хохот задрал ей юбку. Неужели прямо здесь, на глазах у стольких свидетелей он готов изнасиловать бедную девушку? Селена уже забыла об осторожности и со всей силы отбивалась, хотя тем только еще сильнее раззадоривала извращенца. Оба его охранника замерли поодаль, ничуть не тушуясь от происходящей сцены — должно быть, далеко не впервые наблюдали подобное.

Господин Тайт подлетел и завел свою обычную волынку — про заразную девицу, про бордель тремя домами дальше по улице… Но впервые на моей памяти баронскому сынишке было плевать на услышанное. То ли он оглох от последней кружки вина, то сам уже собрал в штанах столько заразы, что его подобным не испугать. Тогда хозяин был вынужден силой отпихнуть насильника от Селены и встать между ними. Распорядился сухо — и сразу стало понятно, к кому он обращается:

— Уйди. И чтобы дня два здесь не показывалась. — Селена тотчас поправила уже стянутые панталоны и рванула с места, вытирая с лица слезы и сопли. Господин Тайт без паузы поклонился в пояс и запричитал продолжение своей речи: — Юный аристократ достоин лучшего, а не какой-то там грязной прохиндейки! Будьте добры, дайте мне всего четверть часа, и я приведу…

Договорить он не успел — кулак ублюдка впечатался ему в скулу. И почему-то сейчас охранники отмерли — вероятно, хозяин заведения, с их точки зрения, совершил ошибку, притронувшись к бароньему гаденышу. Падая на пол, Тайт завопил что есть мочи:

— Бегите! Прячьтесь!

Мы, все еще застывшие где попало, бросились в рассыпную, получив четкий приказ. Тайт хорошо понимал, что когда эти ублюдки закончат с ним, то поймают первую, кто подвернется под руку и отыграются на ней. Дядя Эд, наш пожилой сторож, побежал не на выручку хозяину, а на улицу. Это он правильно сделал — городок маленький, полицейский участок недалеко, и позвать на помощь — единственный выход из сложившейся ситуации.

Я же растерялась, а потом поняла, что через весь зал бежать уже опасно, и залезла в кухонный шкаф, подвинув мешок с картошкой. То хватала воздух судорожными глотками, то вовсе прекращала дышать. В узкую щелку мне было видно происходящее.

Господина Тайта жестоко избивали — лупили ножкой разломанного стола, пинали. Он сжался калачиком и уже даже стонать прекратил. Или мертв, или вот-вот испустит дух.

Я с трудом отлепила ладонь от зажатого рта, с хрипом протолкнула воздух в легкие и открыла дверцу. Вывалилась на пол, вмиг вскочила и схватила сковороду с плиты. Сделала неуверенный шаг вперед — уроды пока не смотрели в мою сторону, увлеченные своей забавой. На что я рассчитывала? Только на то, что колено дяди Эда не подведет, и остались секунды до появления здесь полицейских. Секунды, которые Тайт уже вряд ли переживет. Мой отец, мой дед, мой прадед были героями! А я намереваюсь вернуть себе лицо, имя и титул. Разве кто-то из них отсиделся бы сейчас в сторонке? Если бы я сумела закрыть на происходящее глаза, то и не по праву мне быть герцогиней Росс.

Я подлетела сзади и, схватив рукоять двумя руками, с размаха огрела баронского сына по затылку. Вмиг развернулась к одному из охранников и снова замахнулась, но тот уже был готов, поэтому как-то слишком ловко перехватил меня за локоть, дернул на себя и вцепился пятерней мне в горло. Я вонзила ногти в его лицо, раздирая как можно сильнее и причиняя максимум боли.

Моя ставка сыграла — полицейские ворвались в зал до того, как мне нанесли хоть какой-нибудь заметный вред. Охранника оттащили в сторону, сразу связали руки, а я осела на пол, пытаясь прийти в себя, и возблагодарила богов за очередное чудесное спасение. Не иначе, в байках говорят правду — носителей королевской крови оберегают сами Небеса!

— Мертв, — произнес полицейский, сидя на корточках.

У меня сердце остановилось. Я опоздала? Я так сильно рискнула, но ничего не успела исправить? Тот же полицейский закричал в сторону распахнутой двери:

— Лекари уже едут? Ребята, встретьте и помогите с носилками!

Я плохо соображала, поэтому не поняла, почему меня подняли и куда-то потащили. Мне не связали руки и не ударили, но зачем-то привезли в участок, усадили в кабинете и дали воды. А позже туда вошел тот самый полицейский — я почему-то очень обрадовалась, узнав его.

Однако вид у него был угрюмый, а голос подводил:

— Твои дела плохи, Мина. Я знаком с господином Тайтом много лет, поэтому тоже переживаю за его здоровье. Лекари заверили, что все в порядке — переломы и ушибы будут заживать долго, но его жизни сейчас ничего не угрожает. — Не успела я обрадоваться новости, как он продолжил: — В связи с чем невозможно доказать, что его намеревались именно убить. А вот убийство сына барона Тебольда доказывать не нужно — его тело уже заморозили для отправки на родину.

Что? Я одним ударом прикончила такого мерзавца? Разве это не делает меня героиней, достойной своей фамилии? Я недоуменно уточнила:

— Так ведь господин Тайт потому и жив, что я вмешалась. Не было никакого другого способа их остановить.

— По твоим словам, — как-то странно сформулировал полицейский и опять тяжело вздохнул. — Я не горазд нагнетать, но в твоем случае тюрьма — это самый благоприятный исход. Если повезет, то суд учтет все факты и не приговорит тебя к казни. Я отправлю подробное описание всех обстоятельств, но, к сожалению, у меня есть только свидетельства простолюдинов. Надейся, что этого хватит для лояльности…

— Подождите! — перебила я его, вскинув руку. — Подождите! Какая тюрьма, какой суд? Это ведь несправедливо!

Полицейский грустно усмехнулся.

— Ты как будто вчера родилась. Несправедливо ей. У тебя даже документов нет, официально ты бродяжка. То есть с точки зрения закона, какая-то бродяжка убила аристократа. Не ударила, не покалечила, а именно убила. В данном случае полностью оправдательный приговор не вынесли бы даже при доказанной самозащите. Я тебе больше скажу — если мы не явим в суд виновного, то уже скоро барон Тебольд примчится в наш городок и сотрет с лица земли постоялый двор вместе с его хозяином и всеми служанками. Мне что же — позволить тебе сбежать и уже завтра хоронить целый десяток других людей? Или ты впервые слышишь, что титулы могут плевать в простолюдинов практически без последствий?

Я действительно о таком слышала впервые. Да, уже выяснила, что жизнь простых людей сложная, и работать им приходится много, но подобное ни в какие ворота не лезет. Хотя на каждой территории свои порядки. В герцогстве Росс мой отец до самой смерти изучал все жалобы и лично следил, чтобы никаких превышений полномочий не случалось. А вдруг при гибели аристократа невольного убийцу точно так же отправляли в тюрьму, просто я об этом не ведала? Ведь знати очень важно стоять выше остального народа, иначе не было бы никаких границ между первыми и вторыми.

Мне позволили подремать на диванчике в том же кабинете, а потом приказали собираться. Приехал дилижанс с решетками на окнах, который отвезет меня в ближайший крупный город. Там поместят в распределитель, где я и буду дожидаться суда. А после суда… после суда помогите мне, боги.

Почему мне раньше казалось, что я уже на дне? Ведь дно только впереди.

— Не трать все силы на истерику, они тебе еще пригодятся.

Эта фраза Кея знаменовала новый период моей судьбы, именно она стала началом нашего долгого и важного знакомства. Конечно, в тот момент я не знала ни имени говорившего, ни собственного будущего, поэтому и не испытала должного трепета.

Распределитель представлял собой множество камер вдоль длинного коридора. Впереди решетка, маленькое пространство с лежанкой на полу и унитазом в углу. К счастью, постовые размещались чуть дальше, поэтому у меня была возможность хотя бы посетить туалет без свидетелей. Я от шока мало что успела заметить, пока меня вели сюда, поэтому показалось, что все камеры пусты — распределитель построен огромным, но большинство мест держат про запас. Хотя, конечно, я просто могла и не заметить заключенных, валяющихся в глубине на лежанках.

И почти сразу после ухода полицейских я впервые за много месяцев сдалась и разревелась. Моя жизнь закончена! Наемник был прав в своей уверенности, что долго я не протяну, и ему не придется переживать на этот счет. Хотя с его точки зрения, я еще везучая — прожила остаток осени и всю зиму, вряд ли он в своих мысленных ставках отводил мне такой срок. Я так долго была сильной! Однако слабость никуда не делась, она сидела в засаде, ожидая подходящего момента, и теперь текла из глаз бесконечным отчаянием.

После реплики заключенного из соседней камеры я постаралась не всхлипывать так громко, но и отвечать не спешила.

Он после долгой паузы своим хриплым голосом предложил:

— Давай хоть поболтаем, а то я от скуки свихнусь. Ты здесь за что?

Может, он и прав в том, что разговоры хоть немного отвлекают. Терять-то мне уже нечего — все потеряно еще вчера. Я передвинулась ближе к решетке, чтобы тихая речь была слышна, и произнесла, будто только сейчас для самой себя формулируя произошедшее:

— Я… Я убила аристократа.

— Только одного? — уточнил сосед. — На моем счету девять — и это только тех, о ком жандармы смогли узнать. Да и докажут максимум семерых, неудачники.

Я нервно усмехнулась. Не знаю, он действительно массовый убийца или просто так странно шутит, однако мне было без разницы. Я снова невольно хлюпнула носом. Тогда мужчина задал новый вопрос:

— Жалеешь?

Я задумалась ненадолго, а затем неуверенно произнесла, пытаясь и для самой себя разобраться:

— Нет. Но то, что со мной случилось, очень странно. Я пытаюсь сообразить — и в моем поступке нет никакой логики. От этого неприятного Тайта я получила две оплеухи, один подзатыльник и целое море бранных слов. Мысленно я называла его чудовищем. А потом без малейших сомнений убила за него. Потому что все это — то, что я перечислила — была шелуха вокруг по-настоящему светлого человека. Я поступила бы так же снова. Снова и снова, потому что есть путь добра и путь зла. Тайт твердо стоит на первом. А тот, кого я сковородкой прикончила, на втором. Я не между поступками выбирала, а между двумя этими путями.

— Ты изъясняешься очень грамотно, будто и сама аристократка, — заметил заключенный, хотя и его речь отличалась от того, что я привыкла слышать в последние месяцы. — Вот только в последнем ошибаешься, есть очень много путей, где добро и зло перемешаны. Не реви больше, сестренка, раз ты все сделала правильно — тихо гордись собой.

Как он хорошо, как тепло меня назвал. Я с детства мечтала о брате, пусть даже о каком-нибудь поддельном, и пыталась разглядеть его в Лиаме, а случайно нашла его тут — на самом дне. Хотя вру — самое дно мне еще предстоит, когда я окажусь в настоящей тюрьме.

Я немного успокоилась и все-таки смогла уснуть. Сквозь дрему слышала шаги, приглушенные голоса и скрип решеток то вблизи, то вдалеке. Значит, мы в распределителе все-таки заперты не вдвоем. Время дня и ночи я отслеживала по кормежкам — трижды в день нам приносили какое-то варево, еще преснее и хуже, чем мне казалось в первые дни на постоялом дворе Тайта. Каше не хватало соли и масла, она была слишком жидкой, зато не пахла ничем ужасным и была горячей. Я впихивала в себя невкусную жижу, пытаясь не зацикливаться. А что нет мяса — даже хорошо. Черти знают, какое мясо нам бы сюда подложили.

— Эй, плакса, ты еще тут? — позвал сосед. Я угукнула. — Приятного аппетита! Такая вкуснятина, словами не описать!

— И тебе приятного, — ответила я. — Тебя куда-то уводили?

— Да, на допрос, все расспрашивают и расспрашивают, насытиться моей компанией не могут. Кстати, сегодня начальник с помощником, кажется, тебя обсуждали. Я о других женщинах здесь не слышал.

Отодвинув миску, я взволнованно уточнила:

— Что обсуждали?

— Они получили целую кипу сопутствующих документов по твоему делу. Скоро суд, но до казни, по их мнению, при таком наборе дело не дойдет. Радуйся. Тебе грозит только тюремный срок.

Я недовольно буркнула:

— Чему радоваться? На мой вкус, казнь — это конец мучений, а тюрьма — только их начало.

— К сожалению, ты недалека от истины, — задумчиво ответил сосед. — В распределителе спокойно и, можно сказать, комфортно. Здесь же всяких держат — и богатеев, и знатных, и тех, кого суд в итоге оправдает. А условия для всех одинаковы, вот и не звереют местные сторожа, если только сам повода не дашь.

— Ты здесь давно? — догадалась я.

— Скоро третий месяц буду отмечать, — весело отозвался мужчина. — По моему делу все понятно — только казнь, никаких мне тюремных отпусков. Но суд откладывают и откладывают. Я уже так с этой тухлой лежанкой сроднился, что обязан на ней жениться.

— Почему откладывают суд? — удивилась я.

— Понятия не имею! То ли распределитель не собирается лишаться моего приятного общества, то ли еще что-то расследуют. А на кой черт они расследуют? Два раза все равно же не казнят. Поэтому я склоняюсь к первому варианту.

У меня появились силы усмехнуться. И верно, от пустой болтовни настроение устаканивается хоть в какой-то точке.

— Должна быть какая-то причина, — принялась рассуждать я. — Например, ты таишь какой-нибудь секрет, и пока не расскажешь, они не хотят тебя казнить.

— О-о-о, — протянул мужчина весело. — У меня столько секретов, что я тут лет на триста застрял. Да нет, недавно у меня появилась и другая версия. На последних допросах они только и спрашивают, что моей о силе, освоенных заклинаниях, ранге и прочем.

Выходит, мой сосед одарен магией! Не думала встретить подобных в этом гадюшнике. Я заинтересовалась:

— И какой же у тебя ранг?

— Второй, — без особой гордости признался он. — Может, они хотят нанять меня для какого-нибудь сложного задания, и уже после казнить? Было бы славно! Я от этих трех стен уже волком готов выть.

Я восхищенно присвистнула. Второй ранг в магии — это очень сильно! Мой отец достиг пятого, а он считался одним из сильнейших воинов королевства. У Гарольда, учившегося в боевой магической академии, тоже был второй. Никто в моем окружении, кроме названных, выше первого ранга не поднимался. Про Лиама не знаю — мне об успехах сводного братца, будь он проклят, никто не докладывал.

— Как звать-то тебя, сестренка? — мужчина снова нарушил тишину.

— Мина. Но лучше продолжай звать сестренкой — у меня от этого слова будто сил прибавляется, — попросила я.

— А я Кей. Рад знакомству. К сожалению, недолгому. На твоем месте уже три «братишки» сидели, с которыми мы так же словами перебрасывались. Всех увезли на суд, а после то ли на плаху, то ли в тюрьму.

— Умеешь ты поддержать, — скривилась я.

— Поддержать умею. А вот врать — не очень. Ты давай-ка, сестренка, больше себя из рук не выпускай. Без разницы, кого из нас заберут отсюда первым, ты не имеешь права сдаться. Все можно пережить — даже тюрьму. Мне там бывать не приходилось, однако точно знаю — легко не будет. Так ведь никто легкости и не обещал. Поэтому больше никогда не показывай свою слабость. Если больно — сожми зубы и терпи. Если плохо — рожу камнем и ни единой слезы. Потому что окружающие только и будут этого ждать, чтобы ударить. И учти, всем на тебя плевать. Разве что какой-нибудь идиот из соседней камеры посочувствует, — он, судя по тону, улыбнулся, — да и то от собственной скуки.

Кей просто не понимает — не знает, в каких условиях я жила и к чему привыкла. Еще полгода назад я понятия не имела, что на свете существуют жестокие люди — не какие-нибудь эртонцы или летающие чудовища из врат, а собственные соотечественники. И что этих людей много — не больше, чем хороших, но достаточно для того, чтобы все хорошие жили в страхе.

— Я не справлюсь, — тихо прошептала я.

— Справишься, никуда не денешься, — возразил сосед. — Если запомнишь, что нет никакой судьбы, есть только ты и твои решения. Уже сейчас учись успокаивать разум. Страшное случится независимо от того, вопишь ты в истерике или нет. Но пока ты не вопишь в истерике — у тебя остается шанс увернуться.

Возможно, этот совет был по делу и очень полезен. Да только пока я не была готова слушать правду и опять впала в уныние.

***

На следующее утро задолго до завтрака нас разбудили голоса вдали длинного коридора. В интонациях угадывались и незнакомые. Сердце заколотилось, а тело само рвануло к решетке, чтобы позволить пальцам судорожно вцепиться в металл. Все кончено, время суда назначено. Я невольно проскулила:

— Это за мной…

Кей тоже подошел к решетке и задумчиво ответил:

— Или за мной.

Затаив дыхание, я слушала голоса и шаги. Несколько человек шли в нашу сторону, а затем действительно остановились, не дойдя до меня, возле камеры Кея. В первую секунду я даже малодушно обрадовалась, но вмиг пожалела о первой реакции. Даже если на сегодня я спасена, то это ненадолго, а вот мой знакомый этот день уже может и не пережить.

У посетителя был довольно громкий, зычный голос, поэтому наверняка его слышали во всем нашем отсеке:

— Кей Дорн? — он обратился к моему соседу. — Ты точно согласен?

Заключенный отозвался ставшим уже привычным веселым тоном:

— Сдохнуть сейчас на плахе или еще немного побарахтаться? Командир, вы бы хоть еще какой-то вариант предложили для выбора.

— Нет-нет! — эмоционально произнес так называемый «командир». — Мне нужно твое полное и безоговорочное согласие, а не последний писк загнанного в тупик. Пока мне не на что больше полагаться, положусь на твое слово. Мы кое-как выбили разрешение его величества на создание экспериментальной группы. Если что-то пойдет по женскому месту уже на стадии организации, король отзовет разрешение и в ближайшие годы не станет рассматривать подобные инициативы! И тогда таких же, как ты, одаренных магией преступников, будут только казнить и гноить в тюрьмах. Хотя вы можете принести огромную пользу всему королевству и чем-то оправдать свое существование. Тебя проинструктировали?

В узком коридоре людей скопилось много, поэтому начальник распределителя и какой-то незнакомый солдат остановились чуть дальше — их я могла видеть. Первый подал голос:

— Я в общих чертах ему объяснил. У Дорна второй ранг и отличные навыки, он точно станет полезным для такого важного дела. Разумеется, его каналы были заблокированы при аресте, но в драке он хорош — четверо полицейских угодили в лазарет. С психологическим портретом наши специалисты не пришли к общему мнению: Дорн определенно умеет находить общий язык с любым человеком и выглядеть простачком, однако он очень хитер и изворотлив. Особенный интерес вызывает его последнее преступление, когда он проник…

Кей громко перебил:

— Повторяю — я согласен.

Командир отреагировал на оценку начальника распределителя довольно странно:

— Хитрость и изворотливость как раз помогут и ему, и королевству. Наконец-то мы начнем направлять таланты преступников в полезное русло. Тогда открывайте решетки. Сейчас на выход, подпишем документы и сразу выезжаем.

Командир отошел, чтобы дать проход охранникам — теперь мне стала видна и его широкая спина. Военный мундир, погоны, но звание я не разобрала. Залязгали замки на решетках. Мне было мало что понятно, кроме самого главного — Кея везут не в суд! Его казнь отменена, и даже тюрьма не светит! Как он и прогнозировал, его нанимают для какого-то дела — и, судя по эпитетам командира, дела хорошего и полезного для всей страны.

Кея вывели из камеры, и тогда я впервые получила возможность его увидеть. Он будто специально сделал шаг назад, чтобы посмотреть на меня и подмигнуть. До этого момента я была твердо уверена, что общаюсь с мужчиной лет сорока — у него был довольно низкий и хрипловатый голос. Тем не менее Кей оказался значительно моложе, хотя определить возраст было сложно из-за густой щетины и грязных нечесаных волос, отросшими сальными прядями закрывающими половину лица.

Ему приказали шагать вперед в сторону допросных. Тогда я решилась и выкрикнула, хотя собиралась говорить твердо и уверенно, но голос подвел:

— Я тоже маг второго ранга! И я тоже согласна! Спросите и меня!

Вся толпа остановилась и повернула в мою сторону. Командир окинул меня взглядом и гаркнул так, что начальник распределителя вздрогнул:

— Почему не доложили?! Одаренные простолюдины — это такая редкость, а у вас тут двое, и вы не отразили это в донесении? Да мы каждого подходящего по всем распределителям ищем, а вы молчите?! Я обязательно укажу в отчете вашу некомпетентность и халатность!

Тот замямлил, явно тушуясь перед более высоким чином:

— Так в ее деле не было ни слова о магическом таланте…

— Да, потому что мои каналы заблокированы уже давно, — подтвердила я. — Меня не спрашивали об этом, я и не говорила. Разблокируйте, проверьте, что я не лгу!

Второго ранга у меня и близко не было, но сейчас следовало просто чем-то зацепить. После решения суда уже ничего не исправить, не зря же они ищут именно по распределителям, а не в тюрьмах. Должно быть, в королевском указе это четко обозначено — преступники, но еще не осужденные на конкретное наказание. Мы — что-то наподобие промежуточного звена, на словах клейменные, но пока без клейма. А иначе бы вся судебная система разлетелась в пух и прах.

Кей замер у противоположной стены, распахнул карие глаза и усиленно замотал головой, транслируя мне вполне понятную мысль. Но разве не он только вчера учил, что нет никакой судьбы — если только я собственными руками ее не сотворю? Так вот я и выбираю — выбираю что угодно вместо тюрьмы!

Начальник распределителя пытался вспомнить детали моего дела, чтобы не выглядеть полным неудачником:

— Мина поступила к нам несколько дней назад. Преступление тяжкое, но со множеством смягчающих обстоятельств. Ей грозит не больше пяти лет, хотя барон Тебольд настаивает на пожизненном заключении. Даже при этом у нее вообще другие обстоятельства, чем у Дорна…

— Да заткнитесь вы уже! — прикрикнул командир. — Я здесь по приказу министерства ресурсов, а не шутки шучу! Не вам решать, кто из одаренных преступников нам подходит!

Удостоверившись, что передумывать я не собираюсь и блеянье начальника уже не поможет, вмешался и Кей:

— Командир, я по-человечески прошу — не надо. Тюрьму она переживет, выйдет и начнет новую жизнь, но в шахте сразу погибнет. Посмотрите на нее — совсем же девчонка, не губите.

— А ты что так за нее печешься? — вскинул бровь командир. — Подружка твоя?

— Сестренка, — после паузы ответил Кей.

Местные охранники, включая начальника, переглянулись и опровергать не стали — им-то какая разница, что заключенный нагло врет? И без того за ошибку достанется, вот пусть сами высокие господа и разбираются дальше. А у командира не было оснований не верить — он глубоко задумался, сведя густые брови к переносице. И произнес намного тише:

— Понимаю, парень, но у меня серьезная задача. Будь моя воля, я сделал бы вид, что ее здесь не заметил, но у меня приказ. И не паникуй раньше времени. Мы собираем преступников со всего королевства, уровень у всех разный, поэтому вначале вы поедете на интенсивную подготовку, а уже потом в шахту. Денег казна выделила много, и за каждый дайр придется отчитаться. Поэтому нам самим невыгодно, чтобы вы все сдохли при первой же зачистке.

По его распоряжению мою решетку отворили и тоже вывели в коридор.

В допросной мы подписали бумаги о согласии, о прослушанном инструктаже и о том, что переходим на службу спецподразделения шахтеров в ведомстве министерства ресурсов. Мы станем первой группой с таким особым статусом, поэтому вполне возможно, что позже придется подписывать и другие, более подробные документы. Меня, кстати говоря, записали как «Мину Дорн» — по фамилии «брата», чем буквально на официальном уровне закрепили наше родство. Руки нам стягивать не стали, но командир, который представился капитаном Гельтом, нацепил на нас ошейники.

Ничего похожего мне раньше видеть не приходилось. Я недоуменно щупала черное изделие из какого-то мягкого материала, похожего на рыхлую резину или замшу. Ошейник не сильно облегал шею, но был заметен над воротником и выводил из равновесия одним своим присутствием. В ответ на мой затравленный взгляд Гельт пояснил:

— Ну а как вы хотели? Мы не сможем контролировать вас каждую минуту. Попробуете сбежать или сделать что-то немыслимое — маг активирует заклинание на любом расстоянии, и вы больше не будете являться проблемой. Кадета списать с баланса легче, чем обученного шахтера, но и с последним вопрос закрывается парой подписей. Все ясно? Тогда шагайте, путь неблизкий.

Военный дилижанс почти ничем не отличался от полицейского: та же бронированная поверхность, те же решетки на окнах. Солдат сел перед магическим кристаллом и ловко вывернул на проезжую часть. Вряд ли он маг — для заряженного транспорта это не обязательно, но водитель опытный. Нас усадили на заднее сиденье и оставили в полном покое. Разумеется, больше никто не волновался о побеге. Капитан Гельт сообщил, что к вечеру мы прибудем в казарму, где собирают всю группу, и только через пару недель отправимся в школу для длительной и усердной подготовки. Поэтому у нас впереди достаточно времени для настоящей передышки между молотом и наковальней.

— Какая же ты дура, Мина, какая дура… — прошептал Кей недовольно. — Через несколько лет ты была бы свободна. А этот контракт пожизненный! И большинство из нас не доживет даже до следующей весны. Думаешь, что наша подготовка — это отсрочка гибели? Ничего подобного. Они не отправят в шахту слабаков — значит, обучение закончат только сильнейшие. Об остальных даже в отчетах не упомянут, чтобы не оправдываться перед министерством. После казармы нас повезут в столицу — школу для шахтеров откроют при боевой магической академии. Но боюсь, что жара начнется еще до школы.

Не в силах поверить, я уточнила:

— При боевой академии в столице?

— Ну да. Там уже есть полигоны и нужные ресурсы. Казна вряд ли выделила столько средств, чтобы для нас строить отдельное учебное заведение за краем мира.

Я очень-очень медленно втянула воздух и на миг зажмурилась. Затем посмотрела ему прямо в глаза и спокойно заявила:

— Знал бы ты, братец, как часто меня называли дурой и тупицей. Но впервые я почувствовала, как взяла свою судьбу в кулак и повернула в нужную мне сторону.

— О чем ты? — Кей нахмурился.

Я отвернулась к своему окну, чтобы скрыть кривую усмешку. Еще вчера у меня не было никаких способов добраться до своих обидчиков, а уже скоро я попаду в академию, где обучается Лиам Северт. Фортуна не просто улыбнулась в ответ на мою решительность — она широко распахнула свои объятия! Вряд ли у меня получится добраться до сводного гаденыша сразу, надо будет подготовиться и дождаться шанса. Потом и погибать не жалко. Ударить Шеллу в самое сердце — это уж определенно приятнее, чем безвозвратно сгнить в темнице. Пусть эта дрянь попробует передать мой титул отпрыску, сдохшему от рук безымянной бродяжки. Как же все-таки великолепно, когда призрачная глобальная цель обрастает первыми возможностями.

Ехать пришлось действительно долго. Я наблюдала за действиями солдата-водителя, но с заднего сиденья мне мало что было видно. А ведь отец когда-то хотел научить меня управлять подобными дилижансами. И что я тогда ответила? «Разве в герцогстве закончились слуги, пап?», или какую-то подобную чушь. Как же я была никчемна… Ничем не интересовалась, не проявляла любопытства, не пыталась освоить разные навыки. Да и училась лишь тому, чему принято учить дочерей благородных фамилий, ни капли старания сверх меры. Отчасти Шелла все-таки права — я не заслуживала титула. Правда, и той участи, которую она мне выписала, тоже.

Поскольку из распределителя нас забрали до завтрака, обедом накормили от всей души. Для того мы сделали остановку в придорожной таверне. Капитан Гельт определенно не собирался скупиться на таких мелочах, как питание. Я успела отметить и многие другие детали, о чем тихо поделилась с Кеем, когда мы продолжили путь:

— Сильно сомневаюсь, что в тюрьме было бы лучше. Отношение вполне человеческое, нас усадили за один стол с солдатами, и никто не кривился от такого соседства! А еще капитан Гельт сказал, что в казармах нас осмотрит лекарь, нас приведут в порядок и выдадут новую одежду. — Я щипком зацепила на груди серую ткань платья служанки, от которого за версту несло грязью и потом. О том, как пахну я сама, и думать не хотелось — я ощущала примерно ту же вонь от Кея.

Он наклонился ко мне, чтобы прошептать прямо в ухо:

— Не обманывайся, сестренка. Просто в задачи капитана входит вызвать во всех «добровольцах» лояльность и даже благодарность. Ему нужно, чтобы мы сами захотели стараться. Но я почти уверен, что списывать с баланса нас будут с такой же легкостью, как сегодня усадили с собой за один стол. Да и тренировки предстоят жесткие. — Он вдруг положил мне руку на плечо, сжал, недоуменно хмыкнул и затем провел по серой ткани на бедре. Я не успела возмутиться его наглости, поскольку Кей продолжил другим тоном: — И мы с тобой начнем до того, как за нас возьмутся настоящие звери. Ты вся какая-то дряблая, почти жидкая, с такими мышцами тебе в шахте делать нечего.

Я просто кивнула. Переживать из-за своей фигуры и раньше было бессмысленно, а теперь уж и подавно. Меня вряд ли сейчас можно назвать пышкой, я и чувствовала себя иначе, но рассматривать себя в зеркале даже на постоялом дворе желанием не горела — каждый раз расстраивалась из-за отражения. Во что превратилась сегодня — понятия не имею, и хотелось бы как можно дольше не узнать. Но раз Кей говорит, что будет со мной заниматься, — отлично! Я вообще вознамерилась во всем полагаться на его мнение. Наше знакомство произошло случайно, но с первой же фразы будто переплело наши судьбы в неразрывный клубок.

Про шахты я прежде слышала только отстраненные сплетни и почти ничего о них не знала. В герцогстве Росс шахт не водилось, про них упоминали лишь в курсе общей географии. Дело в том, что все известные мне герои и отпрыски богатых домов несли службу или на Рубеже, отбивая атаки эртонцев, или у врат, из которых в наш мир прорывались летающие твари. Имена самых знаменитых защитников родины звучали в новостных сводках и легендах. А шахтеры — это занятие для простолюдинов, хотя и считалось среди черни отличным источником заработков. Не путать с рудокопами, хотя на первый взгляд это очень похожие профессии.

Открытых шахт в королевстве насчитывалось несколько сотен. Около десяти лет они пребывали в запечатанном виде, затем их открывали. Шахтеры добывали там магический эфир, который шел основной статьей доходов министерства ресурсов. Но проблема в том, что эта ценная субстанция привлекала к себе подземных монстров, они непременно обитали там же. Поэтому шахтеры были не простыми рабочими, а скорее бойцами. Кей объяснил, что с недавних пор в шахту заходят двумя отрядами — первые уничтожают чудовищ, а вторые собирают эфир, это практичнее и быстрее. Вот для первой цели нас и решили обучать, поскольку там нужны только одаренные, но процент смертности столь высок, что даже высокая зарплата не привлекает достаточно желающих. Когда эфир собран, шахту вновь запечатывают на десяток лет — за это время ресурс опять восстанавливается.

Неудивительно, что об этой работе я прежде слышала так мало. Работа опасна и не приносит громкой известности: шахтеры — это скорее расходный материал. Очевидно, кризис в добыче достиг таких масштабов, что министерство смогло выбить королевское разрешение на применение новаторских мер. Наподобие: не повысится ли эффективность, если к рабочим в шахте приставить не всех желающих магов, а иначе подойти к вопросу подготовки боевых отрядов? Натренировать их на уничтожение именно подземных тварей, чем раньше вообще не занимались. Наверняка вначале рассчитывали найти желающих и тотчас потерпели крах — любителям быстрых заработков и адреналина в крови школа ни к чему, они и так после двух-трех зачисток начинают считать себя профессионалами, а знатных вельмож к такой грязной работе вообще не привлечешь. Таким образом и докатились до идеи задействовать преступников до вынесения судебного вердикта, на законных основаниях подменяя еще не вынесенный приговор пользой отечеству.

Я пока вовсе не переживала насчет далекого будущего. Судя по оговоркам Кея, у меня мало шансов пережить даже обучение. Да и цель у меня другая: не попасть в шахту, а добраться до горла Лиама. И если очень-очень повезет, то найти способ утащить с собой в могилу и мачеху, если эту гниль не прикончит смерть единственного сына. Как только решу эти две задачи, там уже настанет пора и подумать о том, как вернуть свое положение. А вдруг? Я явно вступила в полосу везения, настроение подходящее для самой светлой мечты.

***

Военные казармы располагались вблизи крупного транзитного города. Множество складов и бурная жизнь, сопряженная с густотой населения, высокий уровень преступности и приливы иностранцев требовали присутствия неподалеку армейских подразделений. Да и в случае открытия врат это место было удобной позицией для срочной переброски сил. Отсюда растекались торговые пути во всех направлениях, в том числе в столицу и на Рубеж. Я прилагала много усилий, чтобы не зацикливаться на тоске по дому. Позволят боги — еще там окажусь. Но нет смысла возвращаться в том жалком состоянии, в котором я пребываю сейчас. Если уж и стремиться к триумфу, так во всеоружии.

Нас привезли во временный городок, где размещались солдаты и офицеры с семьями, а для нашей миссии министерство получило лишь одно здание. Поначалу это вызвало во мне недоумение и острый протест — было очень непонятно, как женщинам жить в одной гигантской комнате с мужчинами. Но я и в этом смогла найти плюс: мы с Кеем заняли одну двухъярусную кровать, а рядом с ним мне все-таки было спокойнее. Переодеться можно и в туалетной кабинке — благо, их было несколько. Хотя проблема переодевания вообще пока не стояла — не во что, даже при всем желании.

Мы оказались далеко не первыми, кого сюда привезли. У противоположной стены собралась компания из четырех человек, а еще несколько одиночек разместились кто где — еще не перезнакомились и с непонятной опаской поглядывали друг на друга. Я разглядела двух женщин, что немного меня успокоило — не буду единственной представительницей слабого пола. Обе были значительно старше меня и стрижены как мужчины. Одна находилась в компании дальней четверки — возможно, с родственниками, а вторая, лежащая на кровати ближе, лишь раз покосилась в нашу сторону и отвернулась к стене. Атмосфера казалась недружелюбной и сильно отличалась от теплоты постоялого двора Тайта, но это можно было списать на новизну знакомства: все немного напуганы и не представляют, чего ожидать и от нашего командования, и друг от друга.

Размещение заняло не больше минуты, поскольку у меня не было ни тумбы для вещей, ни самих вещей. Кею в распределителе отдали его полупустой рюкзак, с которым он был задержан. Вероятно, ничего ценного в сумке не содержалось, однако когда Кея позвали в лазарет, он прихватил ее с собой.

После его ухода стало не по себе. Но я сидела с прямой спиной и всеми силами старалась выглядеть приветливой. Нас со всеми этими людьми объединят в один отряд и будут готовить к зачистке шахт — по задумке, мы до конца своих дней одно целое. Я даже подумала, не стоит ли начать с того, чтобы громко поздороваться и представиться, но в этот момент в мою сторону направился один из мужчин-одиночек.

— Эй, малышка, ты в порядке? Не тухни! Через пару часов нас поведут на ужин, а кормежка тут отменная! А этот, — он махнул подбородком в сторону двери, намекая на недавно ушедшего Кея, — тебе кем приходится?

— Братом, — уверенно заявила я.

— Понятненько! — мужик как-то странно ухмыльнулся. — И как вы сюда попали?

— Из… распределителя, — я начала мямлить, отчего-то растерявшись.

— Ясен пень, что из распределителя! Мы тут все такие. — Он неожиданно широко улыбнулся, обнажая желтые зубы. — А за что замели? Намагичили что-то противозаконное? Ясен пень, намагичили! Мы тут все такие!

Повторы его фраз не раздражали, а будто бы наводили на приятельский лад в болтовне. Мужчина показывал, что истории у всех разные, но общего все-таки больше — мы объединены хотя бы этим. Поэтому и мне захотелось ответить на дружелюбие открытостью, даже удалось почти непринужденно хмыкнуть:

— Я-то как раз не намагичила — просто случайно укокошила одного ублюдка самой обычной сковородкой!

Мне показалось, что это должно прозвучать забавно. Он и рассмеялся, хотя маленькие глаза стали глядеть еще внимательнее.

— Да ладно, вот это ты учудила! А магический ранг у тебя какой?

Я бы и на это ответила — смысл-то скрывать от своих же будущих соратников? Но вдруг вмешалась женщина — та, что еще недавно лежала лицом к стене:

— Отвянь от нее! Пшел вон! А ты, идиотка, держи язык за зубами — каждому будешь вываливать всю правду или сначала убедишься, что говоришь не с крысой?

Я вообще не поняла причины ее агрессии. Зато этим воплем она переключила внимание мужчины на себя — он вмиг растерял всю наигранную легкость и двинул на нее:

— Ты кого крысой назвала, мразь?!

Она подскочила на ноги, показав низкую, довольно коренастую фигуру и ловко выдернула из рукава заточку. Как-то слишком привычно прокрутила оружие в пальцах и по-звериному вздернула верхнюю губу. Мужик тотчас отпрянул:

— Да пошла ты, психопатка!

— Сам пшел! Нечего здесь вынюхивать!

— Кто вынюхивает? Рядом с тобой такая вонь, что нос закладывает!

Вряд ли от женщины воняло. Все присутствующие были одеты в одинаковую черную одежду, то есть привезли их сюда раньше, осмотрели, отмыли и переодели. Но внешний вид точно не соответствовал внутреннему содержанию. Так неровен час они и вцепятся друг другу в глотки — чтобы что? Зачем этот конфликт? Мне даже не было до конца понятно, защищала она меня или просто искала любой ссоры.

Не в силах определиться, я поспешила к двери и выскочила на улицу. Лучше подожду Кея здесь. Весенний вечер выдался не особенно теплым, но я топталась снаружи, постоянно прохаживалась вдоль здания, чтобы не замерзнуть. Вновь и вновь заочно благодарила господина Тайта — обувь он нам покупал добротную, до сих пор башмаки не расхлябались.

Я так ждала Кея, но все равно пропустила его появление.

— Ты почему здесь, сестренка? Не замерзла?

Уставившись на него, я поняла, почему просто мазнула по нему взглядом и продолжила выискивать среди прохожих знакомое лицо. Кей теперь тоже был одет в общую униформу — узкие брюки из какого-то материала, похожего на кожу, высокие ботинки со шнуровкой и черную куртку, обтягивающую его широкие плечи. Но главная перемена виделась выше ошейника. Черные волосы вымыты и коротко подстрижены, лицо выбрито и узнаваемо только по карим глазам. Очаровательная улыбка на смуглом лице делала Кея похожим на выходца из какого-нибудь богатого дома, несущего дозор на Рубеже в должности командира. И он оказался еще моложе, чем я предположила в распределителе, — лет двадцати пяти, не больше.

— Ого, а мой братец оказался настоящим красавчиком! — со всей искренностью выдохнула я. — Хоть лицо родственника наконец-то разгляжу!

— Тебя позовут следующей, поэтому тоже скоро красотку сотворят. Они свое дело знают, а вши и болячки им в экспериментальной группе нужны еще меньше, чем нам.

В том, что я стану симпатичнее, я сильно сомневаюсь — внешность никогда не была моей сильной стороной. Да за мной сильных сторон вообще не водилось. Но в ответ на его замечательное отношение я благодарно кивнула. И поспешила быстро объясниться, пока лекари не прислали и за мной солдата:

— Там один мужчина расспрашивал о моем ранге, а какая-то женщина устроила с ним скандал, и…

Кей перебил очередным советом:

— Никому ничего не рассказывай, если не доверяешь человеку на сто процентов.

— Почему? — удивилась я. — Нас с этими людьми определяют на пожизненное совместное существование!

— Так именно поэтому. Представь, что ты попала в волчью стаю, а не в человеческое общество. Все строится на иерархии. Тот, кто сейчас встанет выше остальных, главным и будет на долгое время вперед. А тот, кто покажет себя слабаком, превратится в мальчика или девочку для битья. Дело и в желании самоутвердиться, и в банальной субординации. Волчья стая за счет того и живет.

Я недоуменно хлопала глазами и припоминала:

— Но в «Харчевне и комнатах» Тайта ничего подобного не было — все девчонки друг друга поддерживали, никого не обижали, а смеялись только по-доброму, да и то над всеми по очереди…

Кей приобнял меня одной рукой, будто успокаивал:

— Какая ты у меня все-таки наивная. Совсем не видишь разницы между тем твоим постоялым двором и этой казармой.

— Действительно… — до меня будто только сейчас дошло, да и уверенная поза женщины с заточкой стала последним аргументом — ей уж точно не впервой бросаться в драку. — Действительно! Здесь же все преступники — не только грабители, но и убийцы!

Он рассмеялся своим низким вибрирующим смехом:

— А мы с тобой кто? Ангелы во плоти? Ладно ты — вляпалась почти случайно, а до того точно жила при каком-нибудь богатом доме и получила неплохое образование. От тебя за версту несет благородными манерами. Но на моем счету достаточно преступлений для смертной казни.

Я отодвинулась немного, чтобы еще раз пристально рассмотреть его лицо. Да, Кей упоминал о целой череде убийств, но почему-то он для меня стоит совсем в другом ряду — иначе разговаривает, иначе себя ведет, в сравнении с настоящими преступниками это очень заметно. Или это просто самооправдание — вера, что конкретно мы с ним другие? Что Кей гораздо ближе ко мне, чем к каким-то разбойникам? А иначе, признай я правду, мне стало бы очень одиноко.

Сделать вывод я не успела, поскольку меня окликнули:

— Мина Дорн, иди за мной!

В лазарете меня раздели догола и тщательно осмотрели, хотя я и заявила, что никаких болезней и травм у меня нет. Но лекарь отнесся к своей работе очень ответственно и даже свел маленький шрам с ноги, который я получила еще в пути до постоялого двора. Подробно расспросил о самочувствии и сразу предупредил:

— Резкая потеря веса не полезна для организма, но, как понимаю, основной период слабости уже позади? — Он дождался моего кивка и продолжил: — Тем не менее ни в коем случае не ограничивай свой рацион. Тренировки потребуют много сил. Ожирение тебе уже никогда не будет грозить — при такой службе ты скорее станешь подтянутой худышкой. Кости у тебя тонкие, мышечной массы пока нет, сухожилия и связки в идеальном состоянии. В отличие от большинства, у тебя явный козырь — молодость.

— Это козырь? — не поняла я.

— Разумеется. Твое тело сформируется в точности так, как ты захочешь. Те, кому уже за сорок, будут вынуждены приспосабливаться к тому, что уже есть и не изменится.

Очевидно, он являлся очень грамотным специалистом. Я как-то раньше с лекарями столь подробно свои особенности не обсуждала. И сейчас отважилась спросить:

— А мое лицо?

— Что лицо? — нахмурился лекарь, присмотрелся, но так и не понял сути вопроса. Указал пальцем на зеркало, висящее на стене, и повторил: — Что не так?

Я подошла и впервые за долгое время оценила отражение. Вновь вздрогнула от неожиданности — должно быть, это никогда не изменится. От прежней Вильгельмины Росс не осталось вообще ничего. Лицо уже не отекшее, хотя кожа еще немного висит. Вероятно, она со временем окончательно подтянется, тогда высокие скулы, коих у меня никогда раньше не было, станут еще заметнее. Сейчас я вообще не похожа на маму. Я ни на кого не похожа. Но для триумфального возвращения мне потребуется хоть какое-то доказательство!

— Доктор, — осторожно обратилась я. — Примерно полгода назад мои черты были изменены магией. Этот процесс обратим?

Он удивленно присмотрелся и покачал головой:

— Ни единого магического плетения я не вижу, то есть это не иллюзия. Выходит, тебе не просто нарисовали другую внешность, а в полном смысле этого слова перестроили костный и мышечный каркас. Это было больно?

— Просто ужасно.

— В этом случае уже ничего не исправить. Даже если решиться на подобную процедуру снова, то ни один маг не сможет создать именно то, что ты запросишь. Придется дать тебе совет: никогда больше о том случае не упоминай, ведь ясно, для чего кому-то надо собственное лицо так мучительно перекраивать — чтобы скрыться от глаз закона. Эти ритуалы запрещены, только какие-нибудь колдуны в глубинках подобным занятием не брезгуют. И делают они это практически случайно: чуть сузить или расширить нос, слегка изменить форму челюсти или надбровных дуг. А итоговый результат станет понятен лишь через месяцы. Не знаю, какой красавицей ты была раньше, но расстраиваться поздно. Теперь уже как есть. Ну и не забывай, что для службы в боевом отряде шахты внешность вообще не важна.

Я едва не хмыкнула. Лекарь предположил, что я была красавицей! Нет, я была отвратительна. Сейчас ненамного лучше — или, скорее, непривычнее, но определенно не хуже. Однако угнетало-то меня другое откровение: я уже никогда не смогу выглядеть как Вильгельмина Росс! Значит, моя месть обречена остаться анонимной.

Меня отправили дальше, где я вначале четверть часа отмокала в ванной, а потом в душевой кабине наслаждалась горячими струями магического душа. Как мне подсказала работница, после таких процедур пациенты не только избавляются от возможных паразитов, но и окончательно приводят кожу в порядок: даже мелкие синячки и царапины исчезают. И, к сожалению, прописывают эти процедуры далеко не всем и обычно в качестве реабилитации после тяжелых ранений, поэтому в дальнейшем мне придется довольствоваться самым обычным казарменным душем.

Выдали одежду — такие же брюки, облегающую тонкую кофту и куртку, как у Кея, только по моим размерам. Я не ошиблась, посчитав материал сложнее, чем он выглядел — изнутри мягкий, а снаружи плотный, но все равно довольно эластичный. Добавили несколько комплектов тоже черного нижнего белья. Нас поэтому и принимали по одному — маг-портной за это время успевал подогнать форму в точности по размерам. Она должна сидеть идеально — не стеснять движений, греть в холод и отводить температуру в жару, самоочищаться по мере необходимости. Похоже, денег на наш проект действительно выделено немало, поскольку мне о такой магической ткани слышать не доводилось.

Я переоделась, но зеркал в этом кабинете уже не было — и к лучшему. Благородная дама ни за что в подобное не нарядилась бы! Узкие брюки облегали бедра, а верх обтягивал грудь. Позорище… В некотором смысле даже славно, что во мне никто не узнает герцогиню: настолько похабный образ ударил бы по репутации хлеще, чем конюх в постели.

На короткой курке и на брюках были предусмотрены ремни с петлями для оружия. Пока нам, конечно, даже ножей не выдадут — хотя вон у некоторых заточки припасены. И магические каналы нам разблокируют только в академии — об этом тоже сообщила работница в умывальне. Организаторам выгодно, чтобы самые слабые или неконтролируемые отсеялись еще до зачисления в школу, но притом не натворили слишком больших проблем.

После посещения гигантской сушки, где я едва не уснула от блаженства, меня направили уже в четвертую комнату — к цирюльнику. Старичок расчесал мне вымытые волосы и поинтересовался:

— Стрижем сразу коротко или до середины шеи?

Я испуганно возразила:

— Не стрижем! Выдайте мне расческу, я и сама с прической справлюсь.

Он, уже уставший в конце рабочего дня, был только рад ничего не делать. Безразлично пожал плечами и отправил меня восвояси.

Войдя в казарму, я застала странную картину. Кей упер локоть в спину тому самому мужчине, что пытался со мной поболтать, и заломил ему руку. Мужик скулил в пол. А остальные просто заинтересованно наблюдали за происходящим.

— Приятно познакомиться, Руперт. Я Кей. А вон и моя сестренка, Мина. — Он заметил меня и подмигнул, притом не меняя положения тела. — Еще раз полезешь в мою сумку, в мой карман, к моей сестре — и я сломаю тебе уже не руку, а позвоночник. — Он повернул запястье и что-то хрустнуло, а мужик страшно завопил от боли.

Я тоже вскрикнула и прижала ладонь ко рту. Кей сразу отошел от мужчины и поторопил:

— Беги к лекарю, пока тот не ушел на ужин.

Бешено вращая маленькими глазками, Руперт сорвался с места под смех и улюлюканье своих будущих коллег. Сразу видно: мы тут все самые верные товарищи, ничего не скажешь…

Когда Кей сел рядом, я тихо поинтересовалась:

— Что он сделал?

— На самом деле ничего. Решил, что я крепко уснул и терся слишком близко. А когда я схватил его за горло — залепетал, что просто хотел познакомиться, имя свое назвал.

— Но… но если он ничего не успел сделать, то зачем такая жестокость? — Я уставилась на его профиль.

— Иерархия. Ты уже забыла мои объяснения? Сейчас каждый присутствующий осознал, что мы с тобой внизу этой пирамиды не окажемся. Хотя бы на несколько дней это гарантирует нам отсутствие хлопот. Люди здесь будут разные, в том числе не исключены и добрячки, наподобие тебя. Но для того, чтобы отделить одних от других, потребуется время.

Я покачала головой. Для меня все это было слишком — я вообще прежде не видела смысла в демонстрации силы по любому поводу. Но Кею, наверное, лучше знать. Он, наконец, тоже посмотрел на меня и удивился:

— Почему тебя не подстригли, Мина?

— Отказалась, — я пожала плечами так же, как недавно цирюльник.

— Плохое решение. Длинные волосы будут мешать.

Теперь-то было ясно, почему обе женщины были стрижены так коротко. Возможно, и мне рано или поздно придется сдаться и попрощаться со своими локонами. Нельзя сказать, что мои волосы поражали красотой — очень обычный темно-русый цвет, прямые и непослушные, тем не менее мне было очень сложно отважиться на мужскую прическу.

Я положила голову Кею на плечо и прошептала:

— Пока не хочу об этом думать. Длинные волосы — это все, что осталось от моей прошлой жизни. Последнее напоминание о том, кем я была. Когда и их не станет, не начнет ли подводить меня память?

— А кем ты была? — так же еле слышно поинтересовался он.

Я грустно усмехнулась:

— Разве это не наш основной негласный договор, братец? Ты не спрашиваешь меня о прошлом — я не спрашиваю тебя.

— Справедливо, сестренка. Настоящая родня и не должна знать друг о друге ничего лишнего. Лучше вообще ничего не знать, тогда семья крепче.

Я тихо смеялась до тех пор, пока нас не позвали на ужин.

Первую ночь я в одежде и проспала. Кей отправил меня на второй ярус кровати, так было спокойнее, но я постеснялась раздеться и остаться в одном нижнем белье — случись что, я же предстану перед хохочущей толпой почти обнаженной! Мужчинам, конечно, было проще, им походные условия не страшны, да и стеснительностью никто из них, включая Кея, не отличался. А я пожалела, что выбросила серое платье в кабинете портного, могла бы использовать его в качестве ночной сорочки.

В итоге я толком не отдохнула, поэтому и проклинала братца, когда он поднял меня на рассвете и потащил на улицу. Заставил бегать, прыгать, правильно сжимать кулак и вырывать запястье, если меня схватили. Уже до завтрака с меня сошло семь потов. Кей ненадолго отстал, но после обеда снова потащил на тренировку — уже показывать упражнения на растяжку и ловкость. Я почти привыкла к его компании, словно всю жизнь провела рядом с этим парнем, но в тот день искренне его ненавидела.

Сразу после вечерней трапезы кое-как забралась на свою постель, подумала немного и плюнула на стеснительность. Сняла одежду под одеялом и тихо стонала от счастья, вытягивая измученное тело. За сутки в казарму привезли еще пятерых — и на них плевать. Пусть пока озираются и привыкают к жизни в волчьей стае, а мне бы просто для начала не погибнуть — нет, не от рук бандитов, а от заботушки названного родственника.

На второй день я отказалась идти на тренировку — не то, чтобы сама отказалась, руки и ноги выразили протест против любых движений. Тогда Кей просто стащил меня на пол и полуголую двинул в сторону двери, а комплект униформы бросил уже в спину. И лишь после небольшой разминки заговорил привычно доброжелательно:

— Мина, за две недели твои мышцы не окрепнут, но подготовятся к настоящим испытаниям. Поэтому я не позволю тебе филонить. Раз уж назвалась моей сестрой, то потеряла право просто сдохнуть под ближайшим кустом. Все поняла?

Конечно, я понимала. Но и правду скрыть не могла:

— Кей, меня ноги не держат. Я не шучу и не преувеличиваю — кости будто стали мягкими и дрожат от каждого усилия.

— Знаю, — он задумчиво кусал нижнюю губу. — Но, к сожалению, эту передышку профукать нельзя — я ко всем тут присматриваюсь, сейчас ты выглядишь самой жалкой. Потом будет проще, когда нам разблокируют каналы. Магия поможет телу быстрее восстанавливаться.

— Малое исцеление? — догадалась я. — Это я умею!

Кей нахмурился:

— Малое? Потребуется минимум среднее, а то и большое.

Кажется, он слишком хорошего мнения о моей подготовке. Я и малое-то исцеление освоила только для того, чтобы облегчать тяжесть в животе, когда переедала пирожных. К сожалению, это восстановительное заклинание человек может применять только к своему организму, лечить других способны лишь маги-лекари. Я подалась к нему и тихо призналась, пока Кей не настроил несбыточных планов:

— У меня первый ранг в магии. Признаться честно, не совсем даже первый, а что-то около его начала… Ближе к нулевому, если уж совсем начистоту.

Он на секунду расширил глаза, а потом обреченно простонал:

— И ты согласилась на шахту… Не назвал бы тебя по глупости сестрой, сейчас зарядил бы тебе оплеуху. Ладно, тогда три круга вокруг здания. По силовым сделаем перерыв до завтра.

— Три?! — ужаснулась я.

— Уже четыре, — припечатал Кей, все еще недовольно качая головой. — Вот же я вляпался. Да ты буквально обманом прицепилась к моей шее, а мне теперь что делать?

Не продолжая спор, я побежала. Когда совсем бежать было невозможно — шла. А потом снова бежала. Сила воли закончилась еще на половине круга, но я продолжала двигаться вперед уже на чувстве… нет, не вины, а благодарности. Я действительно прицепилась к Кею, а он, вместо того, чтобы банально отвернуться от меня, ведет себя так, будто у него нет выбора. Когда потеряю сознание и упаду, то полежу немного, потом поднимусь на четвереньки и так закончу четыре круга — если я и не выполню это задание, то по любой другой причине, кроме собственного выбора.

Каждый день привозили людей — то одного, то целый десяток. Мне было вообще не до отслеживания обстановки, но невозможно было не заметить, что помещение постепенно заполняется. Становилось шумно. Стычки и драки на моих глазах случались уже трижды — правда, нас не трогали, или я об этом просто не знала. Четверка у дальней стены превратилась в шестерку, да и другие начали сбиваться в группы. К концу первой недели я примерно насчитала уже восемьдесят человек! И почти каждый новичок приносил с собой или очередной конфликт, или какое-то напряжение.

Наверное, мы совершали ошибку, не увеличивая свою коалицию, но, как и во всем, я полагалась на Кея: скажет поболтать с кем-нибудь — пойду налаживать связи. Однако чем больше я его узнавала, тем сильнее он казался одиночкой. Держит рядом только меня, не хочет вступать ни в какие союзы, даже если это не лучшая стратегия выживания. Или же он опасался, что полузнакомые приятели слишком быстро раскусят мою слабость — и тогда нападения уже не избежать. Волчья стая, не иначе! А Кей и есть волк — возможно, сильнейший из присутствующих. Я же при нем жалкий волчонок, которому обязательно надо окрепнуть, по-другому долг и не вернуть.

На пятый день Кей попросил прикрыть его отсутствие — дескать, если будут о нем спрашивать, то я обязана что-нибудь наплести: заперся в туалете, потом тренируется, затем поранился на тренировке и пошел, скорее всего, к лекарю. Я вначале испугалась:

— Ты с ума сошел? Если заподозрят побег, то тебе взорвут голову! — я указала взглядом на его ошейник.

— Не заподозрят, — он был привычно спокоен. — Перекличку делают в столовой при каждом посещении, я уйду после обеда и вернусь до ужина. Нашел хорошее место в заборе, подальше от пропускного пункта, никто и не заметит, что я покидал военный городок.

— И куда ты собрался? — хмуро уточнила я, признавая его правоту — шансы, что тут каждую минуту нас всех контролируют, минимальные. Уж больно много народу свезли, и многие действительно предпочитают ходить по ограниченной, но большой территории, раз не запрещено.

— Рядом крупный торговый город. Люблю, знаешь ли, по рынку прогуляться. — Кей показал мне на ладони четыре золотых дайра. Пояснил на мой недоуменный вскрик: — Под подкладку рюкзака забились. Вернее, там специально устроена такая хитрая подкладка, чтобы самое ценное припрятывать. Наверное, полицейские особенно и не усердствовали в этом вопросе — изъяли то, что считали краденным, они же не воры, чтобы отбирать личное имущество.

Я пораженно выдохнула. Теперь-то ясно, почему Кей никогда не оставлял свой рюкзак без присмотра, хотя тот и выглядел пустым. Четыре золотых дайра почти для всех, живущих в казарме, немыслимое сокровище! За такие деньги на постоялом дворе Тайта можно было несколько дней пировать. С другой стороны, а разве шахтерам нужны богатства? Судя по всему, нас будут полностью обеспечивать всем необходимым, а личное состояние осталось в прошлом. Но пока не отобрали и эти монеты, Кей может приобрести что-то важное — к примеру, нож или другое оружие.

Поэтому я не возражала. И даже не сожалела, что он не позвал меня с собой — я через забор никак не переберусь, зато запросто подставлю нас обоих своими жалкими потугами. Кей вообще не обязан всегда находиться при мне и защищать ото всех бед! Пора учиться и самой о себе заботиться.

После обеда я долго гуляла, затем отправилась в ванную комнату и постирала нижнее белье. За пару часов до ужина забралась на верхнюю кровать и задремала. Правда, старалась чутко отслеживать любой шум поблизости. И, когда кто-то закряхтел рядом, тотчас села и посмотрела на мужчину сверху вниз.

Его имени я еще не успела запомнить, как и большинства здесь. Да и нрав его не изучила — кажется, его привезли только вчера. Однако сам он каким-то образом уже знал некоторые факты:

— А брат твой куда пропал?

Проверяет, нащупывает. И что сделает, если убедится в моей беззащитности? Просто изобьет или решит куда-нибудь уволочь, чтобы поразвлечься? Отбирать у меня попросту нечего, если ему не понадобились мои стиранные портки, сохнущие на изголовье. Удостоверяться я не собиралась, поэтому собрала всю волю и заставила себя пренебрежительно скривиться:

— На улице отрабатывает способ быстрее сворачивать шеи. Хочет поставить рекорд в этом вопросе. Зачем он тебе? Позову, если ты соскучился.

Мужчина оглянулся на ближайшее окно, вряд ли до конца поверил, но справедливо рассудил, что если Кей где-то неподалеку, то за минуту-другую может и объявиться. Его замешательство заставило меня злобно прикрикнуть:

— Иди уже по своим делам! Мы тебя не трогаем, так и ты о здоровье позаботься.

И он… действительно пошел к своей кровати. Неужели я выдержала экзамен? Этот факт поражал не так сильно, как то, что вообще можно кого-то отпугнуть лишь уверенным голосом и правильной фразой. Точно, просто животные, по одному рыку оценивающие противника. К Кею не лезут не только потому, что в первый же день он навалял Руперту, — просто от Кея фонит самоуверенной расслабленностью, он уже издали не производит впечатления простой добычи. Значит, и я потихоньку перенимаю его манеру держаться, раз сработало!

Вернулся брат действительно незадолго до ужина. Я спрыгнула сверху и уселась на его кровать, устремив любопытный взгляд, словно ребенок на празднике. И, к удивлению, Кей в самом деле принес подарки для меня — с улыбкой протянул маленькие заколки и пару эластичных жгутов для волос. Пояснил, удовлетворяя мой интерес:

— Раз не хочешь пока стричь волосы, попробуй их убрать.

Конечно, я приняла вещи с благодарностью, но уточнила, что же он купил для себя.

— Ничего, — ответил Кей и отшутился: — На такую сумму разгуляться не получилось.

Может, я и не занималась покупкой товаров в родном доме, но примерные цены знала с постоялого двора. Простые заколки никак не могли обойтись в четыре золотых дайра. Сохранил остальное про запас? Но зачем? Куда шахтеру их потратить? Донимать, конечно же, не стала.

Заплетать косу меня когда-то научила Эйка — очередное ей заочное спасибо. Не знаю, вылечился ли господин Тайт, но пусть у него и всех его подопечных будет самая радостная жизнь! И все равно у меня ушло несколько часов, чтобы создать задуманную прическу. В первый день получилось криво, во второй — еще кривее, но уже через неделю я каждое утро ловко поднимала волосы в высокий хвост и заплетала тугую косу, которую можно было закрепить на макушке или оставить так. Довольно быстро стало понятно, сколько неудобств я раньше испытывала во время тренировок с одними только распущенными локонами, и как теперь сделалось проще.

Правда, телу лучше не становилось. Ожидалось, что мышцам будет становиться все легче, но боль и слабость не успевали проходить, как Кей придумывал для них новые нагрузки. Я и не думала, что окрепнуть — это настолько сложно. Особенно угнетало полное отсутствие прогресса — еще вчера я смогла присесть двадцать раз, а сегодня со слезами на глазах едва осилила десять. Не будь рядом «братишки» — давно уже сдалась бы, но перед ним было стыдно поддаваться унынию. Хотя сам Кей меня за что-то хвалил:

— Молодец, Мина, ты просто молодчина. Еще недавно не верилось, но теперь ясно, что все получится. Пусть даже все эти люди сдохнут в шахте, но мы с тобой прорвемся. Давай-давай, красавица моя, хватит лежать на земле и притворяться забитым котенком. Еще пять раз — и отпущу… — он прислушался к моему восторженному скулежу и поправил: — Нет, конечно, до завтрака еще полтора часа! На пробежку отпущу. Попробуй для начала радостно похлопать в ладоши. Не можешь? Тогда приседай.

За день до отбытия в академию к нам все-таки подошли — двое из самой многочисленной группы, главные из которых появились в казарме еще до нас.

— Здаров, молодежь! — поприветствовал нас лысоватый мужчина лет пятидесяти. — Так и собираетесь отсидеться отщепенцами? Напрасно. Мы вашу спину прикроем, пока вы прикрываете наши.

Кей ответил прохладным голосом, но довольно вежливо:

— От кого ты спины прикрывать собрался? От чудовищ в шахте?

Тот хмыкнул.

— Ты еще такой юнец, поэтому многого не понимаешь. Не изобрела пока природа монстра опаснее человека. Поэтому и думать надо наперед. Здесь я Аш, а раньше звался Крюком. Если бывали в западных землях, то могли обо мне слышать — в наших кругах я считался заметной личностью. Огонь и воду прошел, два года на рудниках, десяток — в тюрьме. И хорошенько уяснил, что выживает не самый сильный, а у кого рядом верные друзья. В последний раз снова попался жандармам — с сыном, — он кивнул на крупного мужичка помоложе, что топтался с ним рядом, — и любимой женщиной. А тут так подфартило с этим предложением, мы втроем в шахтеры и подались! И главную науку не забыли, поэтому ищем друзей. Так что, молодежь, айда с нами — вы вроде рукастые и деловые, пригодитесь.

Я так и лежала на верхней кровати, слушая их разговор. Кей монотонно ответил:

— Спасибо за предложение, Аш, мы подумаем.

— Ну, как знаешь, сынок, — тот развел руками. — Сюда уже сто тридцать бродяг напихали, то есть запасом, чтобы было от кого избавляться. Дотянуть бы еще до той самой шахты, всякое бывает.

И, больше не уговаривая, пошагал обратно через все помещение. Я свесилась сверху и шепотом поинтересовалась:

— Кей, ты слышал о Крюке из западных земель?

— Нет, сестренка, но и без того понятно, что тип мутный. И в свою мутную семейку они позовут не каждого — только тех, из кого выжмут больше, чем дадут. Ты-то прикроешь его сынка-переростка, но станет ли его сынок за тебя подставляться — большой вопрос. Про его странную сожительницу вообще молчу, у нее такой вид, как будто она за бутылку вина родину продаст.

— А не опасно таким отказывать? Они сегодня уже вдевятером кружочком сидели, — заметила я.

— Не опаснее, чем соглашаться, — заверил он. — Спи уже, Мина, завтра нас выдвигают в столицу. Тренировки отменяю. Считай, начинается отпуск!

Я вздохнула и закрыла глаза.

***

А на следующий день меня ждал настоящий шок. Оказалось, что для такого количества преступников потребовались бы десятки дилижансов, и, поскольку их не было или решили хоть на чем-то сэкономить, капитан Гельт приказал готовиться к пешему походу.

— До… до столицы? — едва не задохнулась я. — Это сколько времени займет?! Они собрались проредить слабаков таким жестоким способом?

Моя паника была оправдана — мне ли не знать, кто в числе слабаков стоит на первой строчке? Однако Кей оставался бесконечно спокойным:

— Всего четыре-пять дней, не больше. Одежда и обувь у нас удобные, погода приятная — вот через месяц по жаре шагать было бы куда сложнее. Мина, перестань видеть в каждом обстоятельстве угрозу. Особенно если в каждом обстоятельстве можно отыскать пользу. Твои ноги уж точно станут сильнее.

— Действительно, — вынужденно согласилась я. — В сравнении с твоим подходом к физкультуре у меня наступают пять дней расслабления. А чего мы ждем? Всех уже собирают.

Я направилась к толпе, предполагая, что Кей следует за мной. Вначале и в конце процессии будут медленно ехать повозки с лекарями, офицерским составом и запасами провианта. Один из сержантов окликнул со стороны:

— Мина, поторопи своего брата, если не хочешь, чтобы дежурный маг ему башку оторвал!

Оглянувшись, я нашла высокую фигуру глазами. Что Кей задумал? Для чего топчется возле стены военного городка? Колонна уже двинула вперед — и так неровен час его действительно заподозрят в желании сбежать. Я вновь направилась к нему, но остановилась, поскольку к Кею подбежал какой-то мальчишка лет пятнадцати и вынул из-за пазухи сверток. За него получил монеты — не знаю, сколько точно, но, по всей видимости, сбереженные дайры были истрачены полностью.

Я даже часть их разговора расслышала.

— А что это такое, дядь? — спросил подросток. — Я б тебе таких тыщу штук с городского рынка притащил за те же деньги! И даже покрасивше бы нашел!

Кей уже побежал в мою сторону, ответив парнишке на ходу:

— Я же объяснял — память о почившей матери. Других мне не надо.

Мы обогнали замыкающие повозки и вклинились в конец пешей толпы. Несмотря на одинаковую одежду, мы выглядели как разномастный сброд: толстяки и скелеты, здоровяки и задохлики, высокие и низкие. Нас невозможно было спутать с военным отрядом, где у каждого рядового солдата замечается особая выправка. О строевом шаге тут вообще никто не слыхал.

— Память о матери? — уточнила я, поддавшись любопытству.

Кей показал то, что было в свертке. Три глиняные, грубо сделанные фигурки, похожие на игрушки для бедноты. Я не осмелилась расспрашивать о подробностях, однако после паузы Кей рассказал сам:

— Помнишь, я в город выбирался? Тогда и уговорил этого пацана съездить до нужного места и найти мои вещи. Успел их припрятать заранее, будто чувствовал, что скоро меня поймают. Неделя ушла у мальчишки на поездку, но его труд с лихвой оплачен.

Больше он ничего не объяснил, а я до конца суть не уловила. Ладно, какой-то юный горожанин клюнул на обещанную награду и взялся за работу, съездил куда надо, нашел и привез, все участники сделки остались довольны. Но зачем надо было прятать эти фигурки? Полицейские вообще личные вещи из его рюкзака не забрали — скорее всего, просмотрели на всякий случай и сложили обратно. Дешевые игрушки они бы определенно не стали изымать. Я решила, что для Кея эти вещицы связаны с самыми теплыми воспоминаниями, поэтому он просто перестраховался.

А на вечернем привале пришла разгадка. Мы с Кеем разместились дальше остальных, не желая делить маленькую палатку с кем-то еще. Брат отвел меня к деревьям, а потом… потом треснул одной фигуркой по стволу, разбивая.

— Это же память о твоей почившей маме! — воскликнула я.

— Насколько мне известно на сей день, мама жива и здорова. Нет, это пустышка. Я специально носил несколько — для отвода глаз. Раньше их целый мешочек был, не жаль, если в пути перебьются, — произнес он и расколол следующую. Нахмурился и ударил по дереву третьей, только после этого облегченно выдохнул и наклонился к земле.

Даже в полутьме я заметила, как из-под глиняного осколка что-то сияет сине-зеленым холодным светом. Кей поднял и показал малюсенький пузырек с каким-то очень странным содержимым — явно магического происхождения. Шепотом объяснил:

— Смотри, Мина, это был мой запас на черный день. За такую бутылочку можно выручить целое состояние. Минимум тысяча золотых дайров, если надо продать быстро и без шума. Видела когда-нибудь вблизи столько богатства разом?

Я-то видела, но от этого была не меньше поражена. Подняла на него заинтересованный взгляд.

— А для чего это зелье?

— Это не зелье, сестренка, а чистая мана. В шахтах добывают эфир, из которого потом создают магические препараты. И самый ценный из них — чистая мана. Эфира на нее уходит тьма и получается далеко не всегда, поэтому даже при огромных богатствах сложно купить. Это вещество увеличивает внутренний резерв — конечно, без практики ранг оно тебе не повысит, но даже с этим справиться станет куда легче.

— Ого… — потрясенно выдавила я.

О чистой мане я что-то слышала. Вроде бы его величество выдавал ее в качестве награды за какие-то героические поступки. Возможно, и мой отец получал подобное, но я не была в курсе. Однажды кухарки сплетничали о том, что не просто так талантливые маги чаще встречаются в благородных семьях — еще бы, если их с детства пичкать подобными усилителями! А простому люду недостаточно просто родиться одаренным, еще и каждый следующий ранг дается в сто раз сложнее. Откуда ж кухаркам было знать, что даже богатейшие дома не могли получать этот ресурс в любом количестве?

Откуда у Кея такое сокровище? Лучше не спрашивать — ответ довольно предсказуем. Вряд ли он убивал аристократов из благородных побуждений, наверняка грешил жаждой наживы. Сейчас меня встревожило совсем иное:

— Зря ты фигурку расколол. Продать в скором времени никак не получится, а даже если исхитришься, то куда ты спрячешь столько золота?

— О том и речь, сестренка, — грустно усмехнулся он. — Это вопрос времени, когда кто-то из бывших карманников прощупает все наши вещи. И этот способ прятать самое ценное я подглядел у контрабандистов. Каковы шансы, что среди всей нашей огромной шайки не найдется такого же знатока? Нет, к сожалению, черного дня больше ждать не получится. Используешь по назначению — все не даром пропадет. Просто выпей.

— Я? — уставилась на него ошарашенно. — Кей, я не могу такое принять, это слишком щедрый жест! Да я и так до сих пор цела только благодаря тебе!

Его обычно веселые глаза сосредоточенно прищурились, а голос стал жестким:

— Мина, через несколько дней нам разблокируют каналы. А тут все до единого маги! Если они бросаются друг на друга с заточенными вилками, то дальше будет только хуже. Себя я защитить сумею — а ты сделай одолжение и начни уже защищать себя сама. Говорила же, что твоя магия совсем хилая, так вот тебе способ хоть немного подтянуться.

— Нет-нет, дорогой, я просто не могу… — запричитала я, отступая.

Однако Кей произнес:

— Не время сейчас для соплей. За нами и так уже наблюдают. Ты что, какая-нибудь принцесса в сказке? Проснись, твое высочество, ты в реальной жизни, где побеждают ум и сила, а не жалкое благородство.

Он подался ко мне, схватил за затылок и зажал волосы в кулаке. Большим пальцем откинул маленькую пробку и просто влил мне жидкость в рот. После чего хлопнул по плечу и пошел к нашему костру. Чистая мана на вкус оказалась кислой до тошноты. Я проглотила, зажмурилась и ровным счетом не ощутила никаких изменений. Хотя понятно — каналы же заблокированы, в такой ситуации даже архимаг ощущает себя обычным человеком. Поплелась за Кеем, уже не представляя размеры долга перед ним. Нет, понятно, брат — он брат и есть. Однако достаточно ли того, что я хорошо осознаю ценность главного приза за всю свою жизнь, назвавшись его сестрой?

И в самом деле, поход оказался вовсе не мучительным испытанием. Да, физически было тяжело и по ночам гудели ноги, но если я выдержала, то и все остальные легко перенесли. Трижды в день нас сытно кормили и давали отдых. На ночь разбивали палаточный лагерь или снимали целиком постоялый двор. Перекличку повторяли едва ли не каждые два часа. Казалось, что это пустая трата сил — сбежит только полный глупец, но на четвертый день какой-то мужчина действительно не отозвался, а близких знакомых у него здесь не было. И еще через четверть часа маг активировал заклинание. Вряд ли беглец даже до ближайшей деревни успел добраться, и теперь его обезглавленный труп валяется где-нибудь в лесной чаще. То ли он и был полным глупцом, то ли не до конца верил в магию на расстоянии, то ли не смог совладать с нервами.

Утром пятого дня сержант подсказал, что до столицы рукой подать — обедать будем уже в академии. Вот только капитан Гельт внезапно изменил маршрут. Во время завтрака он окинул нас взглядом и сообщил:

— Если никто не болен, то сделаем крюк. Здесь неподалеку есть маленькая шахта, устроим экскурсию для тех, кто пока слабо представляет свою будущую жизнь. Если повезет, то пообщаетесь и с шахтерами. Зато будете в сто раз усерднее, когда начнется ваше обучение! Слова словами, но достаточно послушать опытных людей, чтобы не отлынивать во время подготовки. Конечно, если вы планируете пережить хотя бы первую зачистку.

Люди отреагировали по-разному: кто-то равнодушно пожал плечами, кто-то застонал — хотел уже наконец-то разместиться в общежитии и отмыться после долгого пути, а я заинтересовалась. Академия нам еще успеет опостылеть, а мне, как и многим здесь, до недавнего времени о шахтах было известно ровным счетом ничего.

Поэтому прямо перед столицей мы свернули вправо и через три часа остановились на пригорке, где капитан приказал устроить привал, а сам в сопровождении пятерых военных пошел вниз. Мы с Кеем застыли на склоне, разглядывая окрестности. Шахта в распечатанном виде — это просто дыра в земле. Внутри полый каменный мешок, состоящий из пещер и туннелей. Рабочие спускаются и поднимаются на тросах. С нашего места можно было разглядеть даже металлическую конструкцию подъемника.

Кей задумчиво произнес:

— Я в этом не разбираюсь, но тут точно должно быть столько народа? Тоже на экскурсию приехали?

Вокруг шахты действительно собрались повозки и дилижансы. Люди толпились разными группами. Я обратила внимание на крайнюю компанию, только что прибывшую, и застыла, не в силах сделать вдох.

Я узнала бы его с любого расстояния — каким-то неведомым чутьем, будто он излучал вокруг себя огромный зловонный фон серебристого цвета. Лиам Северт стоял рядом с другими кадетами, чуть склонив голову и заправив руки в карманы форменных брюк. Белоснежные волосы — в точности, как у его твари-матери — свесились вперед неровной челкой. Синяя форма кадета академии, перетянутая ремнями для оружия, похожими на наши, но другая одежда создавала совершенно иной образ. Лиам то ли закончил четвертый курс, то ли уже перешел на последний — я в его графике не разбираюсь. Даже издали он какой-то… поразительный. Отпрыск первой красавицы на три города и солдата, внешность которого до сих пор благонравные женщины вспоминают с придыханием, мой сводный упырь стал главным получателем природных даров. Как прискорбно, что оболочка не соответствует гнилой крови.

Я всей душой, всем телом, всем своим существом стремилась в академию, чтобы когда-нибудь добраться до его горла. Но боги обустроили нашу встречу еще раньше. Это ли не добрый знак?

— Сестренка, ты что застыла? Испугалась шахты?

Я покачала головой и скривила губы в усмешке. Нет, братишка, это далеко не страх — это трепетная, вибрирующая надежда на то, что мое везение только начинается.

***

А внизу действительно что-то шло не так. Люди явно суетились, помогали рабочим выбраться на поверхность и тут же отбегали подальше, а потом снова возвращались. Последним подтверждением стал наш капитан, который несся обратно во весь опор и уже издали повторял приказы:

— Собраться в строй! Живо! Неисполнение и задержки буду считать дезертирством!

Нам пришлось поспешить к остальным, но, когда мы поравнялись с запыхавшимся сержантом, молодой военный пояснил — вероятно, под этим предлогом просто решил отдышаться:

— Вот-вот прорвет еще один ярус, подземные твари могут начать выпрыгивать наружу. Все произошло слишком неожиданно, а для запечатывания нужно время. Архимаг уже едет, но он вряд ли успеет, поэтому сюда дернули даже старшекурсников из академии — им практика, рабочим прикрытие. А мы, видать, невезучие, раз именно в этот день решили устроить экскурсию…

Кей выкрикнул с непривычным для него возмущением — до сих пор мерещилось, что его буквально все в жизни устраивает:

— Нас-то куда?! У всех нас магические каналы заблокированы!

Сержант вновь притормозил, чтобы пожать плечами:

— А у меня вообще никаких магических каналов отродясь не водилось — и все равно пойду, никуда не денусь. Ведь если кто-то из этих богачей сегодня помрет, — он указал на студентов в синей форме, — то спросят с каждого простолюдина, который рядом находился. Ты как будто не знаешь, как жизнь устроена. Не завернули бы мы сюда — пусть бы мерли хоть полным составом, с нас спросу бы уже не было.

Он с недовольным видом пошагал вперед, чтобы помогать выстроить сброд хоть в какое-то подобие шеренги. Уже и остальные знали, что к чему. Раздался возбужденный выкрик, выражающий общее мнение:

— Но нас еще ничему не научили! Мы просто сдохнем!

Капитан Гельт рявкнул в его сторону:

— В этом и есть смысл остатка твой жизни — сдохнуть, выполняя свою работу! Какая разница, сегодня это произойдет или через год? Достаточно нытья, выдвигаемся! Стажа идет сзади. Хоть один из этого отребья сделает шаг в сторону, стрелять на поражение или активировать ошейник!

— Вот и конец его душевной лояльности. Заметила? — прошептал веселым голосом Кей.

Заметила… С другой стороны, разве у капитана был какой-то другой выход? Дело и в знатных отпрысках — с командира три шкуры сдерут, если кто-то из студентов поцарапается, а он с такой толпой отсидится в стороне, но еще и в близости к столице. Я понятия не имела о подземных чудовищах, но могла предположить, что если хоть одно такое прорвет оцепление и доберется до густонаселенного города, то катастрофа будет неизбежна.

Мы побежали по склону. Перед нами мужик запнулся и упал — то ли устроил инсценировку, то ли на самом деле ушибся и полетел на землю, пропуская мимо себя остальных. Без каких-либо окриков и предупреждений ошейник на нем взорвался, и тело безвольно обмякло. Кей перепрыгнул через труп, затем схватил меня за руку и предупредил:

— Скорость не сбавляй, но делай вид, что немного от меня отстаешь. Вперед не вздумай высовываться.

Я и так отставала. Крики сзади не помогали развить ту же скорость, какую взяли остальные. Теперь понятно, для чего Кей заставлял меня бегать каждое утро — не будь хотя бы той практики, я бы уже валялась телом по соседству с тем бедолагой.

Нашу толпу просто расставили кругом вокруг дыры шахты. Надеюсь, внутрь скидывать не планируют. Хотя все еще непонятно, чего от нас ожидают — у нас даже оружия нет, если редкие заточки не считать. Похоже, выставили исключительно в роли вкусного мяса — пока будут жрать нас, остальные успеют что-то предпринять. Какой-то высокий военный чин благодарно кивнул Гельту и продолжил раздавать указания: где кому встать, кто прикрывает магов, которые останутся главной ударной силой, а большинство из них и были в форме студентов.

Я искоса глянула на Лиама и вздрогнула, поскольку теперь узнала не только его… Ого, так он, как выяснилось, в точности следовал указаниям матери, раз даже здесь оказался в «правильной компании». Сводный гаденыш стоял за спиной ее высочества Иристины Армунд! Ее брат-близнец, принц Ристиан, чуть выдвинулся вперед и прислушивался, о чем взбудораженно говорят шахтеры. Вряд ли их личности здесь многим известны — может, они даже обучаются не под своей настоящей фамилией. Меня они, конечно, не узнали — еще бы, я сама себя в зеркале не узнавала. Однако само их присутствие в опасной зоне потрясло до глубины души — других старшекурсников под рукой не нашлось? Сержант даже не представляет, насколько был прав в своих опасениях! Тут не просто знатные отпрыски, а, в принципе, самые знатные во всем королевстве — выше этих двоих только их старший брат, наследник престола, и сам король!

В последний раз мы с ними виделись на королевском приеме, когда мне было четырнадцать — они старше на несколько лет. Шелла однажды упоминала, что путем каких-то махинаций ее сынок попал в один поток с этой парочкой. Не придумать лучше способа подняться по карьерной лестнице, чем считаться одногруппником или даже другом венценосных близнецов. Очень разумно прилипнуть к ним банным листом в надежде, что именно они встанут на его защиту при передаче титула.

Среди рабочих нарастала паника. Один шумел особенно громко:

— Там мой отец и еще семь человек! Камни осыпались, точно перекрыло выход, иначе они уже поднялись бы!

Какой-то приятель подтвердил его слова:

— Один из тоннелей обвалился, я слышал грохот, когда поднимался.

Кей обернулся и посмотрел мне в глаза — я, кажется, уловила его эмоции. Мне тоже было нестерпимо жаль работяг, которые просто оказались в ловушке. Хотя если они маги — а многие шахтеры из боевой половины обладают магией — то со временем смогут расчистить проход и добраться до спасительного подъемника…

Принц Ристиан, который так и стоял между студентами и шахтерами, нашел глазами Северта и обратился к нему:

— Чувствуешь?

Лиам кивнул, хотя лично я ничего не ощущала. Принцесса разволновалась:

— Да, вот-вот рванет! Даже не смейте — я предупредила! Я вам обоим шеи сверну, если посмеете!

Его высочество перевел взгляд с сестры на моего сводного брата и неуверенно уточнил:

— Лиам?

Тот так же молча вновь коротким кивком на что-то согласился. Ристиан побежал к дыре, Лиам без особой спешки пошел туда же, а Иристина грязно выругалась. Принц спрыгнул вниз, игнорируя механизм. Лиам последовал за ним — просто сделал шаг вперед и провалился в пропасть, пока даже не вытащив рук из карманов. Принцесса их больше не останавливала, а расхрабрилась присоединиться, однако ее за локоть удержал плечистый одногруппник и предупредил:

— Двоих достаточно. Если они не успеют вывести рабочих, то спрячутся в тоннеле. Здесь скоро начнется жара не меньше.

Девушка вынужденно взяла себя в руки и предложила:

— Сделаем на всякий случай треугольник?

— Отличный план, Ири, — поддакнул он, после чего старшекурсники по какому-то непонятному плану разошлись в разные стороны — так, что примерно равные группы собрались в трех точках.

Мне некогда было думать о странном сокращении имени принцессы — в благородных домах так не принято, считается почти оскорблением. Спина принцессы оказалась как раз перед нами. И потому реплику незнакомой студентки, которая к ней обратилась, мы расслышали:

— Ири, будь внимательна. Кажется, начинается…

Что начинается? Где?

И через две секунды оглушительно рвануло, аж уши заложило, хотя звук шел из-под земли. Студенты разом вскинули руки, создавая магическую стену из голубой дымки. Рабочих, как и принца с Лиамом, поднять не успели — вместо них из дыры метра на три взлетали какие-то странные существа, будто бы ими из пушки стреляли. Одна из тварей сверху полетела в нашу сторону — ударилась в барьер, по инерции сползла по нему вниз и вгрызлась в магическую субстанцию, как если бы та была материальной. Я ужаснулась ее виду — размером примерно с человека, на черной морде маленькие глазки и распахнутый рот с мелкими острыми зубами, а конечности неестественно выгнуты, как у паука. Теперь, цепенея от ужаса, я поверила в байку, что некоторые монстры попадают в наш мир прямиком из ада.

Кей, не оборачиваясь, задвинул меня рукой себе за спину. Сам явно приготовился отбивать атаку — а чем ее отбивать?!

Слева раздался истошный вопль — какая-то тварь уже прогрызла магическую стену, рванула наружу и вгрызлась в горло ближайшему бродяге. Очевидно, барьер только ненадолго останавливает чудовищ и не является для них непреодолимым препятствием. Студенты, как по команде, опустили правые руки — левыми они продолжали держать голубую дымку, а правыми задвигали быстро, швыряя небольшие магические шарики. При попадании чудовища странно визжали, но вскоре обращались в пепел. К обстрелу присоединились и военные: арбалетные болты и подожженные стрелы полетели над нашими головами. Началась полная неразбериха — поднялась пыль, перемешанная с прахом монстров, видимость заметно ухудшилась.

Вдруг голубая стена полностью пропала — вероятно, на другой вершине треугольника кто-то не удержал заклинание. Студенты без лишних слов начали бросать огненные шары уже двумя руками. Они все вели себя сдержанно, в отличие от наших, в панике пытающихся зарыться поглубже в землю или унести ноги. Все-таки несколько лет подготовки в боевой академии существенно меняют поведение.

Кей ловко увернулся от летящей твари, и сопроводил ее полет пинком, отправив плашмя мордой в землю. Ее сразу добил болтом в голову подоспевший сержант. Принцесса Иристина прикончила уже не меньше десятка монстров, я буквально была поражена ее боевыми навыками и сосредоточенностью — настоящая героиня легенд в пылу схватки! Ее группа рассредоточилась, чтобы контролировать как можно больше пространства. И вдруг в ее высочество направилась сразу несколько чудовищ. Она прицельно сбивала их по очереди на подлете, но ту, что летела со спины, не заметила. Я вскрикнула, но Кей, конечно, среагировал быстрее — рванул вперед, полусогнутой рукой ударил девушку в бок и успел отскочить сам… Почти успел, когтистая лапа все-таки мазнула его по спине. Приземлившийся на четыре лапы монстр не собирался упускать добычу и вновь подпрыгнул вслед за ними. Иристина замахнулась, а Кей, все еще повернутый к принцессе лицом, мгновенно присел. Огненный шар, опалив макушку парня, влетел прямо в раззявленную пасть зубастой твари.

Казалось, что вся реальность замедлилась. Но на самом деле все закончилось за считанные минуты — поток монстров иссяк так же внезапно, как и возник. Иристина со вздохом облегчения упала на землю и вытерла со лба пот.

— Это все? — поинтересовался у нее Кей, поскольку сам понятия не имел, как все обычно происходит.

Она устало ответила, все еще пытаясь отдышаться:

— Да. При прорыве нового уровня наружу выскакивают только зрячие монстры, слепые гнездятся в шахте возле эфира. Их, понятное дело, куда больше, но на поверхность они не лезут.

— Ну и отлично, — отреагировал Кей. — Значит, теперь можно наконец-то пообедать.

— Эй, парень, я еще не побла… — окликнула его принцесса, однако не закончила фразу и подскочила на ноги.

Кей, сделав пару шагов в мою сторону, внезапно побледнел, осел сначала на колени, а потом и вовсе рухнул ничком вперед. Я же видела, что когти его все-таки зацепили, но не думала, что рана так серьезна! Завопила изо всех сил, призывая лекаря.

К счастью, долго ждать помощи не пришлось. Раненных насчитали всего десяток — если уж монстр и добирался до кого-то, то бил наверняка. Командир Гельт был вынужден снова отложить поход в академию и приказал разбивать лагерь в месте, где мы остановились. Кея с остальными больными разместили в большом шатре — походной здравнице. Раздели до пояса, рану промыли и выдали мне тазик с целебной настойкой, чтобы я постоянно протирала и лекарством вымывала остатки яда, пока сам лекарь оказывает первую помощь остальным. На других раненых я не смотрела, но стоны постепенно затихали, то есть свои лекарства получал каждый.

Кей пришел в сознание, но силы к нему пока не вернулись. Правда, он попросил перевернуть его с живота на бок — сказал, что дышать трудно. Я уселась сзади его лежанки, подперла парня коленом, чтобы не завалился на спину и непрерывно исполняла выданное мне задание, прислушиваясь к его дыханию и другим возможным просьбам.

Очевидно, настойка творила чудеса, раз уже через четверть часа Кей начал издеваться:

— Ну что, глупый родственный придаток, понравилась тебе экскурсия? Хоть теперь дошло, почему я не хотел, чтобы и тебя зачислили в шахтеры? Такие прорывы новых уровней, как я понял, случаются редко, но и со слепыми тварями развлечений хватает — они вроде ничего не видят, но по запаху ориентируются молниеносно. Или перестань источать любой запах, или признай, что я был прав.

Я вновь обмакнула тряпку в зелье и прижала к его ране.

— Ты давай побыстрее выздоравливай, дорогой братик, чтобы мне не стыдно было дать тебе подзатыльник.

— За что? За правду или за то, что подставился ради какой-то дурнушки? Так ты еще многого обо мне не знаешь, сестренка. Я вообще любитель юбок — даже если это в данный момент форменные брюки.

Дурнушкой принцессу Иристину нельзя было назвать. Они с братом были очень похожи и довольно симпатичными: правильные черты лица, темно-каштановые волосы и карие глаза. Ну, может, линия подбородков немного тяжеловата — отличительная черта всех Армундов. В сравнении со мной прежней, принцесса могла бы называться настоящей красавицей! И определенно ее готовили для выгодного замужества с каким-нибудь заморским наследным принцем: она не только происхождением может похвастаться, но и собой довольно хороша.

Кей задремал, но его разбудили посетители. В шатер вошел сам принц Ристиан. Я охнула, потому что вообще о них забыла! Значит, им удалось укрыться где-то в шахте и переждать атаку зрячих монстров, а потом и пробраться на выход мимо слепых. К огромному огорчению, за его спиной шли Лиам и еще какой-то второй прихвостень. Лично я не отказалась бы, если бы блондинчик тоже был упомянут в числе погибших. С другой стороны, сейчас правильнее порадоваться за застрявших рабочих — раз эти двое невредимы, то и шахтеров наверняка вытащили без потерь.

Лицо его высочества было плотно покрыто коричневой пылью, а на скуле распухла ссадина — точно не от когтей, я уже могла сравнить. Может, отлетевшим камнем зацепило. Не думала, что когда-нибудь застану Ристиана в таком непотребном виде, однако говорил принц твердо:

— Это ты Кей Дорн? Потребовалось время, чтобы выяснить имя.

— Ну, я… — прохрипел Кей. — Мне дадут сегодня отоспаться, или для этого надо тоже в шахту спрыгнуть — вдруг там потише?

Его высочество не обратил внимания на сарказм и сухо обозначил цель визита:

— Ты герой, который спас мою сестру. Я твой должник, Кей Дорн.

Мои глаза так расширились, что чуть из черепа не полетели на пол. Это что сейчас происходит? Обзавестись таким должником уж точно никому в жизни не помешает! В самом-самом оптимистичном варианте принц даже способен посодействовать освобождению Кея! Да вот только мой братец понятия не имел, кто пришел его навестить… и поэтому ответил тихим усталым голосом:

— Иди в задницу.

Я закашлялась, Лиам с другим студентом переглянулись. Но Ристиан только заторможенно переспросил:

— Что, прости?

— Повторить? — Кей с трудом заговорил громче: — Из меня такой же герой, как из тебя император вселенной. Если бы солдаты не гнали нас вперед, то я бежал бы в другую сторону. Я не твою сестру спасал, а свою — у твоей в ладошках полезные огнеметы, пригодились.

Обдумав его ответ, Ристиан хмыкнул, развернулся на каблуках и пошел на выход из шатра. Вероятно, на этом долг и был закрыт.

Вот это Кей сейчас здорово самую козырную карту в помойку выкинул… И ведь не расскажешь ему правду — откуда бы мне знать, как выглядят принц и принцесса?

Правда, Лиам не поспешил за друзьями. Он задержался, наклонился почти до самой лежанки и прошептал:

— Не знаю, из какой клоаки вы вылезли такой странной толпой, но дошел слушок, что вас разместят в академии. Советую научиться выбирать выражения, а то ведь всякое может случиться.

Он поднял свои полупрозрачные ледяные глаза на меня, и я застыла. Однако узнавания не произошло — вообще ничего на его лице не мелькнуло. Ублюдок настолько был ко мне безразличен и так редко посещал замок, что вряд ли узнал бы меня даже в настоящем облике, а тут вообще никакого риска.

Я поинтересовалась как можно нейтральнее, ведь в самой фразе уже содержалось достаточно намека:

— А из какой клоаки вылез ты? Неужели сын благородной семьи? Просто вообще не похож.

Лиам не ответил, вообще никакой реакции не последовало — даже выражение глаз не изменилось. Выпрямился и ушел, после чего уголок моих губ пополз в сторону. Значит, голос тоже не запомнил. Шикарно!

Лекарь напоил Кея сонным отваром и успокоил меня:

— Уже утром твой брат будет как новенький, никаких сомнений. Поэтому иди, Мина, ты и так задержалась.

— Ни за что, — возразила я. — А если ему ночью захочется пить, и меня не окажется рядом?

— Шагай! — прикрикнул доктор, вымотавшийся за этот тяжелый день до раздражения. — Ему ничего не захочется — его до утра и пушечным выстрелом не разбудишь! Если через минуту ты все еще будешь здесь, я составлю разговор с капитаном — вас к дисциплине надо было с первого дня приучать, так пусть хоть сейчас займется.

Разумеется, я вышла из шатра. Укрылась за зарослями, подождала пару часов и убедилась, что лекарь закончил и отправился отсыпаться в свою палатку. После чего вернулась и тихонько улеглась за спину Кея. Далеко не все раненые спали так же крепко — травмы у них были разные, и лечение прописывалось каждому отдельно. Двое вообще тихо перешептывались, играя в кости, а на мое появление отреагировали только усмешками.

Первой от входа располагалась лежанка женщины — той самой, с короткой стрижкой, которая в первый день нашей жизни в казарме сцепилась с Рупертом на пустом месте. Позже я запомнила ее имя, когда нас проверяли регулярной перекличкой, — Татья. Необщительная, на любое обращение реагировала чередой ругательств. Она и сегодня своим привычкам не изменяла — не спала, но отвернулась от прохода и делала вид, что здесь больше никого нет. Ей тварь оцарапала ногу — рана не такая глубокая, как у Кея, но на всякий случай Татью тоже оставили под присмотром. Яд монстров мог вызвать гниение, и лекарь хотел убедиться, что последствий не будет.

Правильно будет улизнуть из шатра до рассвета. Хотя наказание меня не страшило так же сильно, как возможное нападение на спящего Кея — впервые он физически не сможет дать отпор, а в походной здравнице достаточно странных личностей, искоса поглядывающих то на него, то на его рюкзак. Сумка, как обычно, при нем, сейчас подложенная под голову для удобства.

Я не знаю, что именно сработало: интуиция или банальный опыт, накрученный уроками Кея. Однако предосторожность не оказалась излишней — меня разбудили тихие шаги, раздавшиеся далеко за полночь. Я тотчас вскочила, перепрыгнула через Кея и зажгла магический фонарь. Вмиг выяснила, что грабеж задумали вовсе не другие больные, — передо мной ухмылялся полулысый Аш, его здоровенный детина и сожительница с пропойным лицом, костяк самой большой образовавшейся группировки. Ишь ты, лично явились, а не прислали своих прислужников, чтобы те проявили себя. Значит, недооценивать моего брата они не собирались.

Орать бессмысленно — я уже научена, что вояки и ухом не ведут, когда случаются мелкие разборки. Капитану в каком-то смысле даже выгоден естественный отбор, в результате которого до академии доберутся лишь самые изворотливые. Но я все равно заору — от безысходности, ведь до сих пор не представляю никакой угрозы для настоящих бандитов. А пока понадеялась на мирное разрешение конфликта и потому заговорила первой:

— Что вам нужно? Деньги? Если вы что-то и видели, то должны понимать — все монеты брат успел истратить, в его вещах нет ничего ценного.

Сын Аша начал медленно обходить нас со стороны. Женщина пока просто выглядывала из-за плеча главного, но ее опухшая морда казалась плохо выполненной сатирической театральной маской. Она еще и странно взвизгивала от непонятной радости, будто предвкушала какое-то веселое зрелище. Признаться честно, из всей троицы она выглядела наименее адекватной — какой-то полубезумной.

Я понимала, что на слово они не поверят. И пусть Кей потом ругает меня до конца времен — плевать, если у него там спрятано главнейшее сокровище мира, лишь бы его не тронули. Нам всем выдали удобные мешки для личных вещей из той же ткани, что и форма, но брат пока продолжал пользоваться собственной сумкой, которая еще в казарме всем заинтересованным глаза мозолила. Я выдернула рюкзак из-под его головы, не разбудив даже этим. Развязала веревку, открывая, и вывалила содержимое на пол. Сама же пригляделась в полумраке — действительно, просто личные вещи: старая расческа со сломанными зубьями, обмылок, завернутый в бумагу, чистое нижнее белье и подобные мелочи.

— Видите, ничего нет, — обозначила я, постоянно переводя взгляд с одного лица на другое. — Но если вам это нужно, да хоть сам рюкзак — забирайте и уходите!

Однако они на пол даже не глядели… Странно. Если им нужны не ценности, тогда что? Аш вынул нож, заставив меня задрожать. Настоящее оружие в нашей компании все-таки было редкостью. Выходит, они пришли убивать — и я никак не могла уловить логику в этом решении. Мы с Кеем не переходили им дорогу — наоборот, проявляли вежливость, хотя вовсе их не уважали.

Старик ступил ближе и чрезвычайно ласковым голосом попросил:

— Иди отсюда, деточка. Ты ведь не хочешь поранить свое молодое личико за просто так?

От волнения я тяжело дышала, но пыталась контролировать движения здоровяка за спиной. Следовать просьбе, разумеется, не собиралась — ничто на свете не смогло бы сдвинуть меня с места. Быстро присела и подхватила расческу, крепко зажав в кулаке. Кей меня кое-чему научил — должно помочь продержаться какое-то время. Но без помощи мы оба обречены — это факт. Я невольно скосила глаза в сторону. Недавние игроки в кости притворялись спящими, хотя им не давали сонный отвар, и голоса их определенно должны были разбудить. Вот так, видимо, и должны вести себя умные люди, которые доживут до ближайшего утра.

— Что мы вам сделали? — все еще лепетала я, надеясь услышать ответ, за который получится зацепиться и продолжить разговор. — Если чем-то обидели…

Я не видела, когда Татья поднялась со своей лежанки. Женщина обозначила свое присутствие резким рывком за волосы сожительницы Аша. Татья как-то ловко зафиксировала пойманную жертву, вместе с ней сдала назад и прижала заточку к сонной артерии. Пьянчужка вытаращила глаза, но сообразила, что лучше не дергаться — сейчас она сама могла напороться горлом на острую зазубрину. Татья монотонно распорядилась:

— Убери нож, Аш. Забирай свое отродье и валите отсюда.

Старик прищурил глаза и указал острием лезвия на нее:

— Ты и будешь следующей, тварь.

— Ну еще бы, — Татья оскалила клыки. — Вы решили подмять под себя весь сброд, но самых сильных надо убирать в первую очередь. Особенно тех, кто отказался целовать вас в задницы. Я бы на твоем месте тоже не пропустила тот редкий шанс, когда Кей не может защищаться. Будь он чуточку осторожнее, то принял бы твое приглашение, но раз отказался, то такого опасного противника за спиной оставлять нельзя. А его сестренка пригодится, верно? Мы на веки вечные будем заперты вместе, а бабы сюда попадают редко — каждая баба на счету. Даже такая, — она скривилась, указав подбородком на безобразную женщину с раззявленным в страхе ртом. — А уж молодая Мина вообще на вес золота. Себе заберешь, старый извращенец, или сынку уже пообещал?

Сама Татья была в одном нижнем белье, ничуть того не смущаясь. Раненная нога перебинтована до самого бедра, но почему-то ни у кого не возникло сомнений, что она успеет и ее рука не дрогнет. Аш перестроился мгновенно. На обвинения не ответил, но с широкой улыбкой убрал нож и легковесно заверил:

— Хотели монетками разжиться — всего-то! Никого трогать вообще не собирались. А ты головой нездорова, это сразу заметно. Отпусти мою Лодушку, всеми богами прошу. — Он повернулся и позвал сынка-бугая: — Имиль, чего ты там кругами топчешься? Видишь же, что нет у них денег, зря старались.

И пошел на выход. Имиль, недовольно сопя, поковылял за отцом. Только через пару минут Татья разжала захват и пинком отправила Лодушку вслед за ними.

Татья завалилась обратно на лежанку и вновь с головой укрылась одеялом. Я подошла ближе, села на пол и прошептала:

— Спасибо тебе. Спасибо, что рискнула собой ради моего брата.

Она недовольно пробурчала:

— Чхать я хотела на твоего брата. Тебе же сказали уйти — вот и шла бы. Я б тогда продолжила преспокойно спать. Но ты, дурная, уперлась. Тут уж выбора не оставалось, они б тебя как моток ниток размотали.

Обдумав ее ответ, я припомнила:

— А ведь ты не впервые меня защищаешь. Тогда благодарю и за это.

Поскольку я так и продолжала сидеть на полу, и Татья слышала мое дыхание, после паузы она все-таки нехотя объяснилась:

— Пока я жива, ни одну девчонку при мне не обидят. Пусть сначала через меня перешагнут.

Дрогнувшим голосом я озвучила догадку:

— Кого обидели, Татья? Тебя? Твою дочь?

Снова долгая пауза.

— Она еще младше тебя была. Ну ничего, я каждого ее обидчика нашла и лично прикончила. А потом и дома их сожгла до тла со всеми слугами, ни одной скотине не позволила выбраться. Если служили таким господам, то и дорога им туда же — пусть в аду вместе горят.

Жестоко… Или все-таки нет? Разве те стражники и слуги, которые помогали моей мачехе организовывать преступление, не были виноваты точно так же, как и она? Почему никто из них не подумал за меня заступиться или хотя бы кому-нибудь сообщить? Шелла не просто так заменяла всю прислугу, отправляя порядочных людей подальше и собирая вокруг себя беспринципных мразей. И разве мать, потерявшая дочь, должна была учитывать писарей и кашеваров, обслуживающих настоящих злодеев? Я не знаю, где заканчивается справедливость и начинается истинное зло, но теперь понятно, как Татья попала в отряд будущих шахтеров. Она не просто убийца, на ее счету десятки или даже сотни человеческих жизней. Узнанное не делало ее хуже в моих глазах — как-то наоборот, вызывало восхищение. Вряд ли ее месть была легка, но она собственными руками выковала из себя героиню и расставила все нужные точки. Мне не дано было узнать материнской любви, а оказывается, что в мире существуют и такие матери.

Я оставила Татью в покое, аккуратно собрала вещи в рюкзак и подоткнула Кею под голову.

***

Утром он только и сказал:

— Ого, совсем ничего не болит. Мина, как там моя рана? Ощущение, что от нее и следа не осталось.

— Осталось. Смотреть до сих пор страшно. Но заживает действительно быстро, — показательно весело ответила я.

— Ты всю ночь тут просидела? — он заметил мое опухшее от усталости лицо — после ночных визитеров я и не думала укладываться, сидела и контролировала каждый шорох. — Все в порядке, Мина?

Я кивнула. Татья перевернулась на другой бок и вновь засопела — она словно мне на что-то намекала. Поняв, что геройство сейчас неуместно, я села рядом с Кеем и подробно все пересказала. Не для того, чтобы получить похвалу за смелость. Брат обязан знать, кого остерегаться и на кого можно положиться.

Пришел лекарь и от всей души на меня наорал. Ему я заявила, что появилась в шатре за три секунды до его прихода — он только отмахнулся. Зато осмотрел Кея первым и с удовольствием прогнал нас обоих. Если у остальных тоже здоровье позволит, то уже через пару часов капитан прикажет снимать лагерь.

Кей по понятным причинам был зол и еще более осторожен, чем обычно. Глупо пошутил:

— Если со мной что-то случится, то прибивайся к Татье. Характер у нее склочный и попросту ужасный, но она лучше подходит на роль курицы-наседки, чем я. Только не смей называть меня петухом-наседкой, в зубы получишь!

— Очень смешно…

— И почему ты так на меня все утро пялишься? — сощурил он глаза. — Как будто это я во сне ходил глотки однополчанам резать.

Я не сразу отважилась ответить, но вдруг в этом ничего такого? Убедив себя в последнем, осторожно начала:

— Кей, когда я собирала твои вещи, заметила кое-что странное. Один бытовой артефакт. Вряд ли он стоит больше серебряной монеты, хотя я точно и не знаю…

— Зато ты точно знаешь, для чего он нужен, — братец сконфуженно улыбнулся.

Я кивнула. Видела такие дважды. Маркиза Исбург, присутствовавшая на моем десятилетии, забыла на туалетном столике в своих покоях интересного вида металлический шарик с рыжим пятном посередине. Шелла тогда объяснила, что женщины часто подкрашивают волосы с помощью такого артефакта, посмеялась над вульгарным цветом и выкинула. Я тогда сопоставила, что оранжевое пятно на шарике и придает локонам тетушки рыжеватый оттенок. Похожей штучкой, только с белым пятнышком, хвасталась и Альма на постоялом дворе — дескать, ей жених подарил. Она тоже подкрашивала волосы, делая их немного светлее, чем ей было даровано природой. Если я правильно понимаю, то пользоваться артефактом легко, и пряди принимают примерно тот оттенок, который обозначен цветным кружочком на амулете. Однако со временем магия наверняка иссякает, и вещицу придется поменять.

Так вот и у Кея в рюкзаке лежало такое приспособление — как раз с черным кружком, а его волосы и есть иссиня-черные. До сих пор мне казалось, что подобным увлечениям поддаются дамы. Не поэтому ли братец и не хотел, чтобы в его вещи лезли посторонние? Еще и смеяться начнут. Вот только мне казался странным сам факт. Кей от природы не брюнет? Нет же, я видела его в распределителе — отросшие волосы и тогда выглядели темными, просто от пыли и грязи толком не разобрать.

Кей пожал плечами.

— Да, сестренка, я озабочен своей внешностью. Неужели забыл сказать, что ни одной юбки не привык пропускать? А чтобы дамы не отказывали — надо соответствовать самому взыскательному вкусу.

— Ты и так соответствуешь самому взыскательному вкусу, мой дорогой, — ответственно заявила я. — Если какая дурочка и не согласится — я ей челюсть сверну. Потом научишь, как это делать одним ударом. И все-таки… — Я прикусила нижнюю губу и нерешительно продолжила: — И все-таки есть у меня подозрение, что ты красишь свой черный в черный, а это уже отдает каким-то секретом.

— Всего лишь несколько седых волос! — он отмахнулся. — Наследственная порода, у некоторых людей прямо в ранней молодости появляется одна прядь и ничего с ней не сделаешь. Хорошо, что маги такие игрушки изобретают, любого модника спасут.

Мне все еще казалось, что он что-то скрывает, но уже стало понятно: расспросы к результату не приведут. Во-первых, не испортилась бы его внешность от одной седой пряди — скорее наоборот, придала бы оригинальности. Во-вторых, Кей уж точно не «любой модник», который с утра до вечера думает о своем внешнем виде. Мне часто приходилось с такими встречаться — один барон постоянно укладывал бороду и прическу специальной помадкой, другой блистал идеально отполированными до зеркального блеска ногтями — иногда аж слепило. Я, будучи ребенком, хихикала от подобных зрелищ, когда мы с папой посещали дворец или банкеты в именитых домах. Да и среди посетителей заведения Тайта подобные люди нередко встречались. Так вот у Кея не было с ними ничего общего! Любитель женщин — да, может быть. Но точно не пижон с павлиньими замашками.

Единственное, чем я могла закончить этот разговор, стала просьба:

— А можно и мне им пользоваться? Или тогда магия быстро иссякнет?

— Иссякнет — добудем еще, — заверил Кей. — Какую бы судьбу нам с тобой определили, но мы определенно повернем ее так, чтобы хотя бы о безделушках не беспокоиться. Но зачем тебе?

— Хочу быть на тебя похожей, чтобы никто в нашем родстве не сомневался.

— Ну, как знаешь, — согласился он.

За полчаса до похода в столицу я окрасила свои волосы в темный цвет. Достаточно было всего лишь поводить артефактом поверх прядей, чтобы результат сразу проявился. В жгучую брюнетку я не превратилась, поэтому вряд ли увеличила наше сходство, но локоны приобрели глубокий темно-коричневый оттенок.

Зеркала у меня не было, пришлось положиться на мнение Кея:

— Боги правые, сестренка, да ты у меня тоже скоро станешь разбивательницей сердец! Прославим фамилию Дорнов в сфере агрессивного соблазнения, раз в других не получилось. Ты стала совсем другая, но тебе идет.

Стать еще немного другой мне и было нужно. От Вильгельмины Росс остались только глаза, но довольно распространенного и ничем не примечательного цвета. Не всем было плевать на меня точно так же, как Лиаму Северту, кто-то может оказаться и более внимательным — а в академии учатся еще многие знакомые из моей прежней жизни, не считая уже встреченных троих. У Шеллы и Лиама точно есть какая-то поддержка в высших кругах, которая и подкрепит вовремя их ставку на передачу титула, а я представления не имею, кто предал память моего отца и за какие обещания. Мне ни в коем случае нельзя выдать себя раньше времени, для начала придется окрепнуть. Враги слишком сильны, но я стану еще сильнее.

Академгородок раскинулся на такую площадь, что поход от края до края занял бы целый час. Конечно, нас поселили не в студенческих общежитиях, а отправили подальше от «приличных людей»: за большим полигоном специально для нас отремонтировали старый корпус. Свободное перемещение тотчас запретили — конец вольготным прогулкам и побегам на городские рынки. Капитан Гельт вообще очень сильно изменился: до недавнего времени он мне казался добрячком, пекущемся о деле, а значит, и о нас. Разве что во внутренние свары не вмешивался. Но сразу по прибытии он посвятил нас в такую сложную и многогранную систему наказаний за любой проступок, что стало ясно — именно этого момента он и ждал, чтобы проявить себя. И в подтверждение отправил троих мужчин в карцер — в качестве наказания за трусливое поведение возле шахты. Наверное, заметил тех, кто при появлении монстров попытался унести ноги. Остается радоваться, что не снес им головы…

Из хорошего нам оставили отменное питание, а еще и поселили не в общей казарме, а в отдельных комнатах по четыре человека. Отдыхать уж точно станет спокойнее. Родственников не разлучали, поэтому мы с Кеем были спокойны… до тех пор, пока сержант не озадачился, кого разместить вместе с нами. К счастью, я сообразила просто попросить:

— Татью! Вон ту женщину с короткими светлыми волосами, — я указала рукой.

Военному было все равно, поэтому он просто кивнул, даже не спросив мнения Татьи. Кей не возражал — наоборот, одобрительно кивнул: пусть у женщины тяжелейший нрав, но она точно не воткнет нож в спину. И брат, поняв, что лучше уж самим предлагать варианты, чем потом пожинать плоды случайности, назвал и другое имя:

— Руперт.

От подобного поворота оторопела не только я. Сам Руперт, который так ни к какой группе и не приткнулся, выпучил свои глазенки, отчего сделался еще неприятнее. Это именно он в первый день меня расспрашивал, а потом крутился рядом, пока не схлопотал лещей от Кея. Сержанту и на нашу реакцию было плевать — он просто вписал имя в графу, переходя к следующей группе.

Нас отправили на третий этаж, выдав ключи. Я тихонько уточнила:

— Почему Руперт? Он же такой мерзкий! Да ты лично его узлом сворачивал точно не от огромного уважения.

Кей наклонился к моей голове и объяснил:

— Мина, ты плохо разбираешься в людях. Судя по всему, Руперт раньше был вором — уж больно ловко он чужие карманы ощупывает. Вором, а не убийцей или насильником, что само по себе делает его гораздо лучше большинства остальных. И когда я его узлом сворачивал, то многое успел отметить — в драке он полный слабак, но по инерции складывал пальцы в магические знаки. Завтра нам разблокируют каналы, и я уверен, что Руперт нас удивит. Я создаю правильное окружение, поэтому сделай одолжение — не называй его больше мерзким. А вот Татья — не лучший выбор с этой точки зрения. Но ей можно доверять, что в нашем положении ценнее силы.

— Надо же… — выдохнула я пораженно. — Ты создаешь группу. А мне казалось, что ты убежденный одиночка.

— Одиночка и есть, — признал Кей с улыбкой. — Вернее, был до того, как наша с тобой мать родила мне тебя в сестры. Да и в шахте одиночки полягут первыми. Я сразу понял, что нужна команда — причем сильнейшая из всех. Просто я, в отличие от необразованного Аша, выбираю умом, а не тех, кто в драках побеждает. Когда нам всем вернут магию — расклад полностью изменится. Что они сделают со своим стадом мясистых баранов против одного единственного хорошего заклинания?

Я даже споткнулась от прилива восхищения. Кое-как смогла сформулировать мысль:

— Ого, какой глубокий анализ! Однажды наступит время, когда мне придется спросить: «Мой родной братик, ты кто вообще такой?».

Кей весело подмигнул и прошел в комнату первым. Руперт явился через пять минут — осторожно, почти крадучись, доковылял до ближайшей кровати, сел и вжал голову в плечи. Чего боится? А-а, ну конечно, он решил, что Кей все еще держит обиду и теперь отыграется. Настоящее положение вещей ему и в голову не пришло, как никому другому.

Татья сильно задержалась. Она вообще рядом с нами не стояла, поэтому ее и отправили позже. Увидев меня в комнате, женщина не улыбнулась, а скривилась. Правда, сказала:

— Теперь ясно, что к чему. Ладно, присмотрю за тобой по возможности. — Она безразлично покосилась на Кея и перевела взгляд на Руперта, который сильнее задрал плечи и стал выглядеть еще более жалким. Татья вмиг изменила свое мнение: — Ну уж нет! Я лучше на улице ночевать останусь, чем с этим скользким пройдохой!

Развернулась и ушла. Проблема тяжелого нрава никуда не делась. Мы просто переглянулись и принялись обживаться — делить кровати и малюсенькие тумбочки для личных вещей. Куда Татья денется? Сейчас попадется сержанту — или, не приведите боги, капитану — тот ей на двух пинках объяснит, что на улице никто ночевать не будет. Мы теперь в столичной боевой академии магии, поэтому нарушения дисциплины будут жестоко караться — Гельт пойдет на что угодно для продолжения эксперимента.

И верно, через четверть часа Татья вернулась насупленная. Сразу рявкнула в сторону едва-едва расслабившегося Руперта:

— Берегись — я тебя сегодня же во сне подушкой придушу!

Потом рыкнула на Кея:

— И тебя придушу! Че ты зенки на меня пучишь? Если ты, молокосос, решил, что будешь среди нас главным, утрись! Никто мне не указ — запомни это! — И, видимо, чтобы мне не было обидно, закончила: — И тебя придушу. Бесите.

Улеглась на свободную кровать, привычно отвернулась к стене и сразу засопела. Сразу стало понятно: уживемся.

***

Усиленно налаживать отношения никто из нас не собирался — сами наладятся. Да и Руперт уже скоро начал расслабляться, поскольку не происходило ничего из того, что он ожидал. Столовую обустроили в том же здании на первом этаже — все было сделано для того, чтобы мы к приличному обществу даже не приближались. Завтракали вчетвером — просто так получилось, раз вместе из комнаты пришли. Угрюмо, с недоверием друг на друга поглядывая, но вчетвером.

Наконец-то прибыл маг, какой-то именитый профессионал своего дела. Каждый из нас подходил к нему и отходил уже через минуту с самодовольной улыбкой. Кто-то с удовольствием сжимал и разжимал кулаки, словно заново изучал свое тело, а кто-то с опаской поглядывал на первых и держался еще подальше от них, чем прежде. Я попутно отметила еще одну деталь: Шелла каким-то образом заблокировала мои каналы, но мне достоверно известно, что высокого уровня в магии у нее нет. А тут, по всей видимости, необходим редкий специалист. Мачеха наняла его на мои же деньги или воспользовалась какой-то влиятельной поддержкой?

Разблокировка магических каналов происходила совершенно безболезненно, даже никак не ощущалась — особенно в моем случае, ведь я никогда раньше их не развивала. Да я за полгода почти ни разу и не вспомнила о потерянной силе, настолько она была ничтожна.

Однако я все равно отошла в сторону, помахала руками и попрыгала на месте. Через несколько обычных движений удивленно вскрикнула — а ведь действительно, разница есть! Стало будто немного легче, да и потоки чувствуются: вот я направляю малое исцеление на открытую ладонь, и хоть на ней нет царапин или ранок, но появляется тепло, словно порыв легкого ветерка. Стоп, а чему я удивляюсь? Прежде я подобного не испытывала, а сейчас по моим венам растекается чудо-жидкость Кея!

Когда брат подошел, я снова его поблагодарила, но он сухо заметил:

— Чистая мана не панацея, она делает сильнее твой резерв, но не саму тебя. Сейчас укрепляй тело как можно быстрее — а потом будем тащить тебя за волосы на второй ранг магии. Вот только после этого перехода ты и ощутишь, какой была слабой. Мана сработает как костыль, но шевелить ногами тебе придется самостоятельно.

— Поняла. И отлынивать не собираюсь, — заявила я с причитающимся ситуации пафосом.

Да только на первой же тренировке осознала, насколько погорячилась. Гельт лично взялся за нашу физическую подготовку. Он привел нас на полигон и несколько часов подряд буквально зверствовал: гонял кругами, заставлял то прыгать, то приседать и орал как бешеный. От недавнего понимающего капитана не осталось и следа, а заодно стало окончательно понятно, что до шахты доживут далеко не все — в этом и есть план: создать не любой отряд, за который можно будет отчитаться перед короной, а вырастить новую элиту из отребья, попутно откинув ненужную шелуху.

После обеда нам читали лекции по теории магии. Большинство просто дрыхло за партами во время занятия, а я пыталась запомнить каждую мелочь. Преступники и без того уже успели изучить свои сильные и слабые стороны, а я только вступала на этот путь. К сожалению, учитель ориентировался не на единственную меня, а на остальных, поэтому и свою работу выполнял спустя рукава.

Я уж было решила, что теперь наконец-то наступило свободное время, когда можно отлежаться и рассортировать в голове полученные крохи знаний, как Кей распорядился:

— Все идем на полигон! Я к кому обращаюсь?

Татья скривилась:

— Ты все-таки возомнил себя главным, щенок?

— Нет, я возомнил себя тем, кто спасает свою шкуру. А для этого придется спасать и ваши. Поэтому я и объясняю вежливо — если не полетите сейчас впереди меня, то обещаю, что сегодняшнюю ночь вы проведете в лазарете. Я хотел сказать: хотите или нет, но теперь мы вместе, и лучше наточить зубы до того, как их наточат другие.

Руперт, конечно же, побежал, не желая связываться. Вот только уже на улице сообщил со смесью опаски и высокомерия:

— Не бери на себя слишком много, Дорн. У меня тоже второй ранг в магии! И сегодня утром наши шансы уравнялись — еще посмотрим, кто и кем теперь будет протирать полы.

На удивление, Кей отреагировал на угрозу облегченной улыбкой.

— Второй? Значит, я в тебе все-таки не ошибся, дружище. Подозревал, что ты близок к границе первого, но все оказалось даже лучше. Шагай уже!

Татья тоже перестала привычно возмущаться, поскольку и до нее дошло. В шахтеры призывали только магов, что среди простолюдинов редкость, а вторые уровни — это практически чудо. Таких среди сброда наберется от силы пятеро человек, и Кей заранее вычислил талант. Группа, в которую попадут больше самых одаренных, станет сильнее любой более многочисленной компании. На этом фоне даже скользкая личность Руперта заиграла новыми красками.

У меня уже давно создалось ощущение, что самого Кея обучали весьма дельные наставники — он не самоучка. Его подход был очень осмысленным, а не хаотичным, словно он когда-то сам проходил этот путь и по нему же толкал нас. Так учат в каких-нибудь академиях или специальных школах для богатых магов. Боги, да откуда же он появился?

И сейчас он не заставил никого приседать и снова бегать кругами — объяснил специально для меня, что мышцы надо нагружать правильным образом и постоянно чередовать упражнения с самоисцелением. Только грамотный процесс приведет к быстрому результату, но притом пощада к себе недопустима. Сегодня же он уточнил наши арсеналы магических заклинаний и сразу перешел к пробелам:

— Татья, надо освоить малое исцеление. Я покажу, как это делается. Мина, тебе пора переходить на среднее. И его не освоить без практики. Возьми что-то острое и наноси ранки себе на ладонь — исцеляй малым, пока не почувствуешь, что раскачала его до максимума. Потом сразу же фиксируешь пальцами правильный знак и погружаешься медитацию. В первые пару месяцев вряд ли получится, но этот переход жизненно необходим.

Острое стеклышко-то я нашла, но никак не могла заставить себя расцарапать ладонь до крови. Татья малое исцеление, самое простейшие из всех заклинаний, осилила за пару часов. Такая магия почти не способна помочь — разве что немного убавить головную боль или снять слабый дискомфорт. Однако это первый порог, на который придется наступить, чтобы двигаться к следующему.

Тем временем Кей и Руперт кумекали над чем-то более важным. Они уселись прямо на землю, скрестили ноги и что-то чертили палкой на песке. Мы с Татьей переглянулись, подошли ближе и тоже сели, замыкая кружок. Кей задумчиво посмотрел на нас и неуверенно произнес:

— Представьте, что мы в шахте. Идем на монстров, но напасть могут с любой стороны. Я впереди, буду главной атакующей силой. Мину и Руперта сделаем бойцами дальнего боя, им надо развивать ловкость и скорость.

Руперт поморщился, но вынужден был кивнуть:

— Я никогда и не ставил на физическую силу — не мое это.

Татья хохотнула:

— Даже я тебя в бараний рог сверну, не вспотев!

— Вот об этом речь и идет, — продолжил Кей. — Татья, ты потянешь быть замыкающей?

— Я все потяну, молокосос, — почти уже обычным образом ответила женщина. — Плохо, что ростом не вышла, но дай мне в руки нож — и начинай считать оставшиеся глаза. Отличный план вы тут придумали! Жалко, что он идиотский. Даже мне видны слабые места. Если так называемых «монстров» наберется человек пять, то сначала они вырубают меня, потом без труда косят Мину и Руперта, а затем преспокойно допинывают тебя.

Брат нехотя согласился:

— Да, и я не могу придумать решение. Поставить бы в центр лекаря, но его в этом сборище попросту нет.

Татья громко расхохоталась:

— Конечно, нет! Видал ты хоть одного лекаря, который стал бы преступником? Этих везучих ублюдков уже в раннем детстве распознают и в жизни пристраивают! Сраным магам с даром лечения других людей и создания лекарств не надо грабить на дорогах — они будут грабить простой люд в своих чистеньких кабинетах!

Вряд ли все присутствующие были с ней согласны в определениях, но спор не имел никакого смысла. Лекаря мы в своей команде не увидим точно, хотя как раз для него уже нарисована идеальная точка на песке. Руперт сделал единственный вывод:

— Значит, каждый из нас должен довести исцеление до высокого уровня. У нас с Кеем уже средний, предлагаю работать над этим в первую очередь. Тогда и лекарь не понадобится!

— Не понадобится, пока ты в сознании, — поправил Кей. — Или пока ты не израсходовал всю силу на атаку. Но да, ближайшая задача именно такая. А еще нам нужны деньги. Существует куча зелий, которые спасут нам жизнь без траты личного резерва. Пока об этом говорить рано, однако потом контроль неизбежно снимут: проявим себя, будем примерными мальчиками и девочками, и Гельт ослабит поводки. Ошейников вполне достаточно, чтобы мы не смылись с концами. Вряд ли ему нужны шахтеры, за которыми надо круглосуточно наблюдать. Не пройдет и трех лет, как мы будем разъезжать по всему королевству, чтобы выполнять задания.

— Вот через три года и начнем это обсуждать, придурок. — Татья была настроена менее оптимистично. — Сейчас-то что делать?

— Есть еще один способ, который мы как раз продумывали…

— Связка, — перебил Руперт. — Если у двух людей есть гармония магических сил, то они могут сделать связку. Тогда сила любого заклинания увеличивается в десять раз. Это действительно могло бы выручить нас всех, как будто мы с собой запасной отряд наемников таскаем.

— Так в чем проблема? — заинтересовалась я. — Делайте связку. У вас же одинаковый уровень в магии!

— Мы уже попробовали, — ответил поникший Руперт. — Нет совпадения. Это вообще довольно редкое явление.

Татья оживилась и даже подалась чуть ближе:

— Проверяйте дальше. Чего вы ждете? Быстро переберем все варианты, а потом уже расстроимся.

Кей взял меня за ладонь, сжал пальцы и закрыл глаза. Я ничего не ощутила, но уже через несколько секунд он отпустил и покачал головой.

— Ха! — почему-то довольно воскликнула Татья. — Так и знала, что вы не родня. Вы же вообще разной масти! Один смуглый, вторая белокожая, как кукла фарфоровая. Мордашка скоро загорит на солнце, но все равно будет другой оттенок. У одной глаза зеленые, а второй как будто из какого-то эртонского болота вылез, впитав всю черную жижу. Эта дуреха пыталась в цвет братца волосы перекрасить — и то не получилось, потому что масть-то не пропьешь.

Мы не успели возразить. Да и есть ли смысл возражать? Какая разница, по крови мы родня или нет? Ведь родня далеко не только формой носа определяется, как я успела уяснить. Но голос подал Руперт:

— Суть в другом. Это совпадение среди родственников встречается не чаще, чем у посторонних людей. В нашей банде двое таких было. Одна бабеха со своим любовничком. Они друг друга на руках носили — то он ее, то она его, просто жить без второго не могли. Так и сдохли в обнимочку во время облавы. Но даже на первом ранге они в связке смогли укокошить целый отряд магов! Вот как этих двоих хлопнули, так уже и всю банду как малых детей уделали.

— И ты не унес ноги? — деланно восхитилась Татья. — Неужто защищал своих товарищей до последнего вздоха?

— Кто защищал — тот там и полег, — ухмыльнулся Руперт. — А меня только через год взяли, когда я неудачно проверял карманы прохожих.

— Предатель и трус, — сделала очевидный вывод женщина. — И почему я даже не удивлена?

Но Руперт не принял обвинение близко к сердцу:

— Я вор, гнилая ты натура, хотя банда всяким занималась. Моим делом было воровать, а не кого-то там защищать!

Мы с Кеем переглянулись. И в этом пункте брат в точности угадал. Вот только доверия Руперт к себе не вызывал — он и нас сольет при первой же угрозе, притом продолжит делать такие же круглые глаза и удивляться непониманию.

Проверили мы и остальные возможные связки — точно так же, взявшись за руки. И вот теперь у Татьи появилась почва, чтобы от всей души выругаться. Козыря у нас не появилось. А женщина уже будто сделала на это ставку, поэтому и возмущалась:

— Те двое в банде этого прохиндея были любовниками! Так в чем дело? Молодежь, начинайте уже вместе спать! Вам это для здоровья полезно, а нам всем — для выживания!

Кей вздернул бровь.

— С сестрой?

Татья отмахнулась, послала нас всех в адские жернова и направилась в корпус. Правда, Руперт самоотверженно предложил принести в жертву себя:

— Ну раз тебе Мина сестра, то я готов…

— Умереть сейчас? — полюбопытствовал Кей с предупреждающей улыбкой. — Катись уже, герой-любовник, а то в следующий раз буду бить прицельно в причинное место.

Так или иначе, но наше собрание было полезным. Хотя бы для того, что мы уже вместе искали решения и разрабатывали стратегию. Мы не могли мгновенно срастись в идеальную команду, зато положили начало процессу. Стало понятно, над чем трудиться в ближайшее время, и что нам в любом случае придется привлекать еще кого-то, чтобы закрыть слабые места. И вот эта последняя новость действительно неприятна. У нас тут даже уже набранные под сомнением, а новички развалят то, что еще и не успело построиться.

Когда знаешь, что делать сегодня и завтра — сразу становится спокойнее. Жизнь наконец-то упорядочилась: мы в академии, мы сыты, одеты, и у нас есть план! Вот только зря Кей подчеркивал важность быть «хорошими мальчиками и девочками», чтобы у Гельта не возникало к нам никаких претензий, — он будто бы и накликал проверку, которую я провалила.

После тренировки мы с Рупертом остались на полигоне. Для нашей с ним задачи очень важна гибкость, поэтому Кей посоветовал заниматься растяжкой как можно усерднее, а в общей программе этому почти не уделяли внимания. Сам Кей потащил Татью к коменданту — собирался выпросить на час-другой учебные деревянные мечи. До сих пор Гельт ни разу не препятствовал инициативе в подготовке, поэтому мог и дать согласие.

Мы вдвоем возвращались в общежитие, когда нам наперерез двинулась толпа студентов. Они в эти края обычно не захаживали — не напрасно же «прокаженных» поселили далеко в стороне. Судя по возрасту, первокурсники. Судя по гонору, младшие дети без права наследования и не особенно любимые родней, а потому спешащие в любом деле самоутвердиться за счет других.

— Стоять! — рявкнула светловолосая девица. — Как вы смеете здесь находиться, бандюганы? Вас всех должны были казнить! Насильники, убийцы, воры, но вы позволяете себе ходить по тем же аллеям, что и достойные люди? Это моему отцу пока неизвестно, как низко пала недавно лучшая академия!

Несмотря на почти верное обращение, уже стало понятно, что они ищут конфликта. И совершенно неважно, что бы мы им ответили. Они аристократы, мы грязь под ногами, все предельно ясно. В какой-нибудь прошлой жизни я бы, скорее всего, даже поняла их точку зрения. А сейчас мне оставалось только опустить голову и прошмыгнуть мимо, не обращая внимания на оскорбления. Так бы и поступила, но двое парней схватили Руперта и третий ударил его под дых. Кажется, не только кулаком, еще и магией, поскольку вокруг разлетелись и рассыпались в воздухе прозрачные искры. Мужчина сложился пополам и рухнул бы на землю, не издав ни единого стона, но ему и этого не позволили — удержали в вертикальном положении. Та же светловолосая девчонка по-лошадиному заржала и плюнула Руперту в лицо.

Я ударила ее по затылку и тотчас отпрыгнула. Страшно завопила в сторону нашего корпуса, пытаясь привлечь внимание солдат или Кея, но встала в боевую стойку, готовясь выстоять до прихода помощи. Я пока мало что умею, но пару оплеух выписать смогу, не зря же брат спустил на меня столько сил. Руперта бросили на песок и начали пинать. Он был в сознании, раз сообразил зажать голову и скрючиться, закрывая коленями живот. Меня теперь, естественно, тоже в покое не оставили — налетели сразу втроем.

Я раньше и не понимала, как умеет тело действовать на рефлексах: уроки Кея даром не прошли. За полминуты меня так и не сумели повалить на землю, зато блондинке досталась знатная и очень обидная пощечина. Разумеется, на моей стороне играла их полная неопытность — они точно первокурсники. А девица настолько далеко вышла из себя, что мешала собственным товарищам. Больше полминуты мне уворачиваться и не пришлось. На шум и первые крики все-таки обратили внимание, и сейчас с боевым ревом к нам летел капитан Гельт. Студенты вмиг от нас отстали, отпустили Руперта, и тот начал подниматься на ноги, вытирая рукавом сочную ссадину на щеке.

Тишина продлилась всего миг, а затем все вокруг взревело разными голосами. И снова громче всех вопила блондинка, обвиняющая меня в нападении на нее — любимую дочь маркиза. Это звучало почти смешно, учитывая вид Руперта, но дальнейшее повергло меня в шок: без каких-либо предисловий и до конца не разобравшись, Гельт схватил меня за шкирку и с силой дернул. Капитан побагровел от сдерживаемой ярости, но говорить пытался сдержанно:

— Ты кем себя возомнила? Я вытащил тебя с самого дна не для того, чтобы поощрять твои преступные наклонности!

— Капитан! — возмущенно воскликнула я. — Вы для начала вокруг оглянитесь!

И вдруг какой-то елейный голосок в стороне подпел:

— Мина напала на эту несчастную студентку, подлетела к ней сзади и ударила первая! Я сама видела!

Значит, Лодушка крутилась где-то поблизости. Понятное дело, что заступаться за нас она не собиралась, но с какой же радостью женщина с безумными глазами начала подливать масло в огонь… Прав был Кей. Правы были все, кто говорил, что главные враги шахтеров — сами шахтеры. Ни один монстр или дочка маркиза не навредят нам так сильно, как собственные «коллеги». Однако Гельт ее даже не слушал — ему было плевать, кто напал первым. Он ударил меня кулаком в живот, а потом прямо за волосы потащил к нашему зданию.

Дождался, когда вокруг соберется достаточно свидетелей, и вообще практически спокойным голосом распорядился:

— Мину Дорн в карцер на две недели. Сдохнет — туда ей и дорога. Зато остальные на всю жизнь запомнят, что они никто — ниже любого ничтожества. Если благородные люди будут вытирать о вас ноги — вы будете молчать и радоваться, что хоть на что-то сгодились. В нашем славном королевстве не было рабства, так я вас поздравляю — вы стали первым поколением настоящих рабов. Уяснили? Кей Дорн! — Он посмотрел на моего побледневшего брата. — Вздумаешь дернуться, и я заменю наказание для твоей сестры на смертную казнь. Мне здесь не нужны те, кто создает проблемы! — Капитан сделал паузу и добавил тише, указывая пальцем на Лодушку: — Эту тоже в карцер на три дня. За тупость. Это надо же додуматься — подставлять того, кто завтра будет прикрывать в шахте ее спину.

В подвале уже обустроили несколько отдельных помещений для этой цели. Очевидно, что обустройством карцеров занимались едва ли не в первую очередь — лучший способ устрашения вольнодумцев. Эффективнее и проще, чем тратить время на избиение каждого провинившегося. Меня зашвырнули в дальнюю комнатушку. Я отползла к стене и отчаянно разревелась, не в силах справиться с ощущением несправедливости. В моем поступке не было ничего неправильного, я не допустила никаких ошибок, я бросилась защищать своего! Судя по последнему решению Гельта относительно Лодушки, это должно поощряться… Но нет, со мной обошлись жестоко. А может, в тюрьме было бы действительно легче? Хотя бы тем, что там есть срок конца мучений.

Несколько часов кряду я билась в истерике и жалела себя, но потом в голове что-то щелкнуло. Хватит! Всем плевать на мои слезы, а крики вряд ли вообще слышны за стенами. Кей учил, что в любой, даже в самой печальной ситуации, судьба находится в моих руках. И от меня зависит дальнейшее. Я вытерла сопли и осмотрелась. Комната, как и ожидалось, маленькая, но есть унитаз, умывальник и грубо сколоченная деревянная полка, служащая кроватью. Умывальник — это неограниченный запас воды, что уже отлично. И вряд ли меня будут морить голодом. Так и от чего тут полагается подыхать? Или Гельт специально нагнетает — для острастки или для тех, кто уже готов морально сдаться, и им требуется последняя капля?

Подтверждая мысль, охранник с лязгом отворил окошко и закинул кусок хлеба. Две недели на хлебе и воде вполне можно протянуть. В последние месяцы мне пришлось запомнить и со всех сторон изучить чувство постоянного голода. Сомневаюсь, что будет сложнее, чем в первые дни после замка. Проблемой серьезнее виделась прохлада. На дворе уже поздняя весна, днем даже жарко. У нас отличная униформа, которая сглаживает перепады, но все-таки она не согреет в лютый холод. Надо будет запланировать в своем расписании не попадать в карцер зимой.

Ночью температура оказалась совсем некомфортной — следовательно, надо самой назначить, когда будет ночь. Судьба же в моих руках, что мне стоит хоть сезоны местами менять, не то что время суток? Становится холодно — занимаюсь и не сижу на месте. Теплеет — укладываюсь спать.

Поразительно, но среднее исцеление я освоила за каких-то два дня. А еще недавно я на это дело отводила минимум пару месяцев! И ранить себе руку о кран или шершавый камень на полу стало проще: если не осталось пространства для жалости к себе, все сразу становится легким. Я сдирала кожу с ладони и, не отвлекаясь ни на секунду, принималась за самоисцеление. Вначале получалось только малым снижать боль, но потом случился неожиданный скачок — во внутреннем магическом резерве произошел тот же щелчок, что недавно в моей голове. Я от всей души похвалила себя за прорыв и без передышки перешла к главному.

К сожалению, Кей не успел научить меня множеству приемов, но я тысячи раз подряд повторяла несколько знакомых трюков, воображая противника в воздухе. Все остальное время то прыгала на месте, развивая выносливость, то отжималась, то качала пресс. Доводила себя почти до обмороков от усталости — тогда проходила по всему телу средним исцелением и укладывалась спать. И через несколько часов вновь была готова к тренировкам.

Проще всего мне давалась растяжка. Особенно потому, что я видела быстрый эффект — мое тело на глазах становилось гибким и пластичным. Если добавить к этому скорости, то всегда получится уйти от ближнего боя. С силовыми упражнениями ситуация обстояла куда хуже: прогресс если и был, то совсем незначительный. Мои ноги стали совсем худыми, рыхлость окончательно пропала, но мышцы не появлялись. Выезжала я на возросшем магическом резерве, который давал прилив и физической силы. Но и у него есть естественные ограничения.

Время я отслеживала по кормежкам. Три ломтя хлеба — сутки. В начале второй недели мне начали закидывать по одному яблоку и кусочку вяленого мяса. Я хмыкнула — начался настоящий пир, не объесться бы! А может, смысл карцера не только в наказании? Это место — что-то наподобие ледяного душа, проверки на прочность и возможности убить в себе наивность. Тут человек или сломается, или придет в чувство. Со мной явно произошло последнее, и это был мой выбор. На десятый день я даже пожалела, что осталось так мало времени — еще не все узнанное отточила до идеала. И, самое главное, только недавно придумала себе новое развлечение.

Поскольку сюда вообще никто не заглядывал, я начала заниматься в одном нижнем белье, а униформу надевала только на время отдыха, чтобы было теплее. В какой-то момент придумала скручивать штаны и изображать, будто машу кнутом или плетью. Штаны плохо годились для этой задачи, но мне было интересно. И, что самое поразительное, в какой-то момент у меня начало получаться наносить точные удары по деревянной лежанке или стене. Бойцы дальнего боя чаще всего специализируются на арбалетах — эта наука у меня впереди. Однако сейчас появилось ничем не подкрепленное ощущение, что недлинный кнут в шахте может оказаться еще полезнее.

На четырнадцатый день я привычке не изменила. Рассвет — самое холодное время, то есть идеальный период для интенсивной тренировки. Но когда заскрипел металл — не в нижнем окошке для еды, а по всей двери — я вскрикнула и схватила свою одежду. Сержант вошел, когда я только натягивала верх.

— Мина, если лекарь не нужен… — он осекся и осмотрел меня внимательнее. — Видимо, не нужен. Тогда на выход.

Он провел меня по лестнице и без лишних слов указал вправо — в сторону столовой. Должно быть, сейчас время завтрака. Я бодрым шагом поспешила туда.

***

Кей, Татья и Руперт сидели втроем за дальним столом. Значит, за полмесяца не нашли новых кандидатов, достойных быть принятыми в наш отряд. Я подлетела к ним сбоку с широкой улыбкой. Правда, тут же сглотнула слюну — и не думала, что так сильно соскучилась по каше, раз даже ее запах дурманил.

Татья всплеснула руками.

— Ох, дочка, я и не верила, что еще хоть раз тебя увижу. Садись уже, рассказывай, как ты.

Пока я обходила ее, чтобы занять свободный стул, Кей не отрывал от меня взгляда. Он уж точно не сомневался, что вернусь, — это по его темным глазам видно. Но все равно счастлив. Один Руперт лишь кивнул и продолжил уплетать завтрак, словно я намеревалась отнять его тарелку.

Я ответила женщине:

— Не поверите, но прекрасно. Даже больше скажу: если наверху вас все достало, если терпение вот-вот лопнет, то от всего сердца рекомендую сделать передышку в карцере. Там вполне неплохо — кормят, поят, спать не мешают. А как там спокойно — м-м-м! — Я зажмурилась, подчеркивая удовольствие, недоступное живущим над землей.

Кей наконец-то отмер и произнес:

— Ты очень изменилась, сестренка. Не могу пока понять, в чем именно. То ли ты у меня стала еще красивее, то ли тебе чрезвычайно идут эти впалые щеки и темные круги под глазами. Обозначишь, когда наступит пора отбивать от тебя женихов? Я свою роднулю только за принца замуж выдам, никак не меньше.

Я тихо рассмеялась — особенно веселило незнание Кея, что он уже успел послать самого настоящего принца. Но он продолжил мысль:

— Я серьезно, Мина. Ты будто даже ростом выше стала.

Сомневаюсь, что это возможно в моем возрасте. Не знаю, что такого он заметил. Хотя от постоянных, почти круглосуточных тренировок с интенсивным исцелением моя спина точно должна была стать сильнее и прямее. Но понятно, что брат будет хвалить меня даже там, где нет повода. Я с улыбкой отмахнулась.

Руперт наконец-то доел и соизволил тоже принять участие в болтовне:

— Мина, в тот день у меня не было возможности с тобой поговорить, но лучше поздно, чем никогда

— Не стоит благодарностей! — решительно перебила я. — Мы ведь команда. Ты для меня сделал бы то же самое.

— Ни в коем случае, — возразил Руперт. — Я это и хотел тебе сказать. Тебе уже восемнадцать? Как ты сколько протянула такой дурой? Не знаю уж, чем ты занималась в своем преступном прошлом, но должна была уяснить основное правило жизни: если тебя пинает аристократ, то сожмись и жди, когда ему надоест. У аристократов есть только одна хорошая черта — они обычно ленивы, поэтому и устают быстро.

Я изогнула бровь. Может, я действительно в его глазах выгляжу глупой? Или все дело как раз в отсутствии у меня преступного прошлого? Я ведь и была аристократкой! Со дня смерти отца я вообще являлась герцогиней, при которой дочери каких-то там маркизов смиренно склоняли головы. Я всю жизнь смотрела на мир с совершенно другой колокольни, у меня в разум не вбито смирение перед высокими чинами и титулами. Да во всей этой клятой академии лишь два человека выше меня по статусу!

Вероятно, мои глаза полыхнули огнем негодования, что и сподвигло Кея вмешаться в наш странный разговор:

— К сожалению, этот жалкий трус говорит правду. И притом ошибается. Мы не будем глотать обиды, но сейчас надо быть хитрее. Я пока не вижу иного способа избежать подобных конфликтов, кроме как не попадаться студентам на глаза. Они считают себя вправе нас унижать. И Гельт своим решением будто бы их право подчеркнул. Не исключаю, что он тоже не увидел другого выхода. Если шахтеров посчитают опасными для порядка в академии, то вся задумка министерства ресурсов накроется медным тазом. Вот и приходится капитану точно так же глотать обиды и обижать своих.

— Ты начал оправдывать Гельта? — удивилась я. — Не ты ли с самого начала говорил, что его доброта наносная?

— Не оправдываю, а пытаюсь разобраться, — поправил Кей. — Он в любом случае не будет нас защищать от студентов — и без разницы, сам так решил или ему поставили жесткие условия сверху.

Татья покачала головой и вернула нас к основной проблеме:

— Быть хитрее не получится. Когда Мину отправили в карцер, шахтеры сразу об этом же подумали. Даже полные идиоты не выходят за границы нашей территории. Так гребаные студенты стали сами сюда приходить — как и в тот день, когда они напали на Руперта. Знают, что им никто не запретит. И знают, что теперь-то им уж точно никто не ответит тем же. А злости в этих выродках — хоть ложкой жуй. Их разве что в это здание солдаты не пропустят. И что ты предлагаешь, щенок-главнокомандующий, не ходить на улицу и не заниматься на полигоне?

— Ходить, конечно, — признал Кей. — Но уже никогда не разделяться.

— Ну да! — загоготал Руперт. — Чтобы ты за свою сестренку кого-нибудь укокошил и всем нам смертный приговор подписал? В тот день нам повезло лишь в том, что тебя рядом не оказалось, иначе так легко бы не отделались!

В этом он был полностью прав. Я не нанесла никому серьезных травм, а вот разозлившийся Кей уложил бы всех первокурсников в стопку. А если бы кто-то погиб, то две недели карцера нам показались бы наградой…

Я хлопнула пальцами по столешнице, привлекая к себе внимание.

— И все-таки брат верно говорил, что послабления для нас рано или поздно будут! Надо немного подождать. Мы шахтеры, будущие герои всей страны, решающие важнейшие задачи! А аристократы… Боги, да большинство из этих отпрысков гроша ломаного не будет стоить. Почти никто из них не поедет ни на Рубеж, ни к вратам, а учатся здесь только потому, что так принято — если мужчина не закончил подобную академию или школу, то считается совсем позорищем. Дочерей сюда отправляют только самых нелюбимых — в надежде, что жениха подыщут, не больше. Это они ничтожества, а шахтеры о себе пока никак не заявили. И тогда приоритеты пошатнутся. Нам надо просто дожить до этого дня.

— В этом и есть план, умница ты наша, — с сарказмом поддел Руперт. — Осталось придумать, как дожить. У первокурсников хотя бы оружия нет. Подождем, когда до нас старшие студенты доберутся, после них только трупы будем считать.

Я решительно продолжила свою мысль:

— План в том, чтобы уходить от них. Вырываемся сами, вырываем своих и уходим, не обращая внимания на хамство и тычки. Убегаем, если прижмет! Кей, я в первую очередь к тебе обращаюсь. И к себе, что уж душой кривить. Раздутая гордость — это у нас с тобой семейное.

Брат нехотя кивнул, принимая, что иного выхода пока нет.

***

Перед ужином мы пошли на полигон, чтобы оценить результаты на сегодняшний день. Но нас поджидали уже за поворотом. Та самая блондинка с группой поддержки и невыносимо громким голосом:

— Почему тебя не казнили, тварь безродная?! Ты дважды меня ударила!

Я едва не усмехнулась. Очевидно, что она, бедняжка, торчала тут весь день. Наверное, узнала о моем наказании и высчитывала дни внимательнее, чем это делала я, чтобы ни в коем случае не пропустить освобождение виновницы ее плохого настроения. Дочь маркиза — это в некотором смысле довольно высокое положение. Достаточно высокое, чтобы иметь возможность обзавестись толпой прихлебателей. И ей для репутации обязательно нужно постоянно демонстрировать свое влияние, а не получать оплеухи от черни, вот ей и неймется.

Как мы и условились, дружно повернулись, чтобы вернуться в здание. Руперт и бежать уже был готов. Да вот только за нашей спиной собрались еще пять первокурсников. У кого-то даже в руках были палки. М-да, аристократы, ничего не скажешь. Скорее бандюганы с дубинами.

— И как уходить от конфликта, если уйти не дают? — нейтрально поинтересовался Кей.

Руперт тихо подсказал:

— Я же сразу объяснял — иногда проще прохватить. Это вы, умники, ищете сложные решения.

Ситуация тупиковая. Я уверена, что Кей готов выглядеть кем угодно, даже плешивым трусом, но до тех пор, пока не начнут бить меня. А меня начнут — я ведь тут главный враг маркизьей крови. Татья тоже вряд ли останется в стороне — у нее прямо в сердце рана, которая притупляет чувство самосохранения. Эта женщина давно ничего не боится — она будет защищать любую девчонку, унимая вину, что не смогла защитить собственную дочь. Ближайшие несколько минут понятны, ничто на них не повлияет. Лишь бы они никого не покалечили. Ну а карцер — ничего страшного, переживем.

И вдруг в однозначной картине появилось неожиданное лицо. Какой-то парень подбежал сзади к блондинке, отодвинул ее рукой и сурово уточнил:

— Что здесь происходит?

Я не сразу его узнала, но через миг припомнила. Он был у шахты, стоял рядом с принцессой Иристиной, а потом приходил вместе с принцем и Лиамом в шатер к Кею. То есть он из их компании и тоже старшекурсник. И, почти предсказуемо, здесь тоже оказался не в одиночестве — Лиам Северт медленно обошел младших и встал чуть в стороне, слушая объяснения. Я сжалась так сильно, что каждое сухожилие задребезжало. Всего в каких-то четырех шагах от меня в расслабленной позе моя главная цель... Сейчас бы заточку Татьи и один хороший прыжок. Мой взгляд впечатался в горло Лиама, вокруг будто туман упал: осталась только я и эта пульсирующая венка… Я с большим трудом проморгалась и заставила себя вдохнуть.

Блондинка начала в привычной ей манере вопить, но первый парень перебил ее довольно грозно:

— Что вы устраиваете? Вы позорите честь академии! Не вызубрили еще наш устав, новички? Мы здесь для того, чтобы научиться защищать людей, а не нападать на них!

Первокурсники заметно притихли. Очевидно, что старшие вызывали в них страх и уважение — пусть их и было всего двое. Младшие нервно переглядывались, кто-то даже отступал в надежде, что их присутствия не заметят. Дочь маркиза невнятно пробубнила:

— Не горячись, Эрман. Мы и не трогаем людей, а это ведь нелюди.

— Они находятся здесь по приказу министерства ресурсов и одобрения ректора, — надавил Эрман. — Ты кто такая, что считаешь себя выше их решений?

Блондинка почти заныла:

— Так а что предлагаешь делать? Молча терпеть их оскорбления и удары? Вот эта тварь подло напала на меня сзади!

Эрман даже не посмотрел, на кого она указывает. Он недоуменно развел руками и позвал:

— Лиам, почему молчишь? Скажи им и ты!

— Что сказать? — монотонно произнес хладнокровный отпрыск Шеллы. — Мы на первом курсе тоже были идиотами. Драки запрещены, но в какие времена это кого-то останавливало? Однако всегда есть выход — в уставе разрешено выяснять отношения дуэлями. Вызывайте на дуэль по очереди всех, кого считаете нелюдями, никто к вам не придерется.

— На дуэль? — девушка аж позеленела. — Я пойду на дуэль с… с каким-то быдлом? Лиам, при всем уважении, но сейчас ты перегибаешь!

Он безразлично пожал плечами. Брезгливая усмешка — это его типичное выражение лица, замеченное за ним уже в десятилетнем возрасте. Но впервые она показалась мне уместной. С львиной долей издевки он подсказал блондинке еще один выход:

— Ну тогда вызови на дуэль Эрмана или меня, раз мы тебе мешаем творить справедливость.

Зеленый цвет ее лица стал сереть.

— Ты на выпускном курсе, а я только поступила. Ты ведь убьешь меня за секунды…

Лиам мгновенно предложил очередное, столь же нелепое решение:

— Так всей этой толпой и вызывайте, раз вместе ходите на охоту за дичью. А если нет, то прикусите языки, расходитесь и не думайте здесь больше появляться. Вам очень повезло, что Рист или Ири этого не увидели — они бы со всех вас шкуры спустили за то, что порочите облик аристократа.

Имена их высочеств имели целебно-воспитательный эффект. Толпа тут же рассосалась, блондинка неслась впереди друзей, опережая их на десять шагов. Кто-то из последних даже извинился — непонятно, перед кем, но все равно лестно. Эрман и Лиам, так и не глянув в нашу сторону, спокойно зашагали следом.

Руперт шумно выдохнул. Татья опустила руки, хотя кулаки до сих пор не разжала. Кей переспросил непонятно у кого:

— Дуэли?

Я, конечно, обо всем этом знала гораздо больше своих товарищей, поэтому и объяснять пришлось мне:

— Ну да. Вы уверены, что аристократы издеваются только над простолюдинами, но это не совсем правда. За любое неверное слово или косой взгляд они вызывают друг друга на дуэль, нередко и со смертельным исходом. Не зря в родовитых семьях стараются обзавестись несколькими сыновьями — про запас, если вдруг наследники окажутся слабаками и не успеют продолжить род. А в академии это вообще исконная традиция — горячая кровь и раздутое самомнение. Да и имя они себе делают с самых юных лет. Попробуй еще от дуэли откажись — вовек не отмоешься. Вот они и убивают друг друга на вполне себе законных основаниях.

Кей весело уточнил:

— Ты знаешь об академии столько, как будто сама здесь училась.

— Преподавала. — Я скривила губы почти так же, как недавно Лиам. — Идем уже на полигон. Я почему-то уверена, что эти нас больше трогать не станут. Закончились у них претензии.

— Спасибо старшекурсникам, — сказала Татья мне в спину. — Я очень удивлена, увидев такое благородство. Настоящие будущие герои врат, которые будут убивать монстров, а не обижать слабых.

Спорить я не спешила, а то снова обвинят в том, что знаю слишком много. На старшем курсе действительно царит благородство — и только потому, что в этом потоке учатся принц и принцесса. Все посвященные в их истинное положение — а такие в любом случае имеются — из кожи вон лезут, чтобы выглядеть достойно. Что Лиаму и Эрману какая-то выскочка с лизоблюдами? Совсем другое дело, если Ристиан или Иристина узнают, что они прошли мимо и не вмешались. Ох, Лиам Северт, как же профессионально ты набираешь очки, хотя даже не особенно стараешься… Если я не помешаю, то тебя еще и будут уговаривать принять мой титул.

Наконец-то нам назначили всех учителей, поэтому подготовка стала напоминать нормальное, а не сумбурное обучение. Утром проходили физические тренировки, а после обеда два часа самых обычных уроков. Правда, когда явился географ и уже в ходе лекции выяснил, что абсолютное большинство шахтеров вообще не обучены грамоте, он в полуобморочном состоянии вылетел из единственной аудитории и устроил шумный скандал капитану Гельту. Будто бы тот был виноват в накладке, а ведь география у нас названа профильным предметом — именно в этом курсе изучают расположение и экономическую оценку эфирных шахт.

На следующий день к нам прислали какого-то сельского учителя, который и должен объяснить основы чтения и письма. Разумеется, в академии специалистов столь низкого профиля не водилось, ну а этот уже напрактиковался с деревенской ребятней — должен справиться. Жалко беднягу стало через полчаса: к такому контингенту его педагогический талант не был приспособлен. Нам, редким образованным, даже отоспаться на этих занятиях не удавалось — гвалт стоял оглушительный. Волчья стая проверяла каждого преподавателя на прочность нервов, и стоило кому-то дать слабину, как его вмиг заклевывали.

Гельт довольно быстро сообразил, что преступники не уважают ничего, кроме грубой силы. Забил карцеры до отказа самыми ретивыми, для остальных, кому места не хватило, ввел дисциплинарные наказания в виде ударов палками или лишения ужина. Назначил куратора — одного из самых хладнокровных сержантов, который лениво записывал на листок имена всех нарушителей. И сразу же на уроках наступила тишь да благодать. Я в непонимании качала головой: неужели все мои будущие сослуживцы — на самом деле животные, а не люди? Разве они не понимали последствий своих действий, не думали, что Гельт сумеет пресечь их ребячества, или не предполагали, что умение читать им самим нужно больше, чем министерству ресурсов? Да как они вообще документы на согласие и инструктаж в распределителях подписывали? Слепо ставили крестики в правильных графах? Из них впервые в жизни пытаются состряпать настоящих людей, но они активно этому сопротивляются, будто нарушаются их человеческие права.

Из нашей компании только Татья нуждалась в уроках грамоты, поэтому мы сидели с Рупертом и Кеем втроем на задней парте. Обычно или дремали, или читали выданные учебники — да-да, по задумке, шахтеров собирались напичкать всей общеобразовательной программой, да вот только запнулись в самом начале.

Кей подался ко мне и прошептал:

— Мина, я все никак не могу выкинуть из головы дуэли. Если это способ сделать себе имя, то почему мы его до сих не использовали? Заявим о себе, заставим с нами считаться.

Я едва не расхохоталась. Но взяла себя в руки и шепотом уточнила:

— И как ты себе это представляешь?

Брат даже не понял, сколько скепсиса прозвучало в моем вопросе, и продолжил рассуждать:

— Шахтеров в академии раньше не было, и я полностью уверен, что устав с нашим появлением никто переписывать не собирался. Значит, дуэли остаются легальным способом утереть кому-то нос. А заодно и начать строить себе репутацию. Помнишь, как Гельт говорил, что любого из нас можно легко списать с баланса? Пусть попробует с той же легкостью списать героя всей академии, к примеру. В любом случае возникнут вопросы, поэтому чем больше людей о нас знает, тем лояльнее будет и капитан. Я ошибаюсь?

Я покачала головой и тронула его руку, будто успокаивая.

— Ошибаешься, мой дорогой, но не в этих рассуждениях, а в самой предпосылке. Не знаю, как все это устроено в академии, но в высшем свете только аристократ может вызвать аристократа. У простолюдина такого права нет! А большинство студентов из знати. Среди них тоже есть дети не из титулованных семей, но все ходят в одинаковой форме — ты не отличишь одних от других. Да и для дуэли должна быть причина, ты не можешь ходить по улице, спрашивать у всех встречных, кто их папа, а потом приглашать на поединок.

Он нахмурился, ненадолго задумавшись, но сразу же придумал решение:

— Я вызвать не могу, но они могут вызвать меня?

Кей все еще не понимал — для аристократов мы ничтожества, дуэли же считаются делом чести, а таковой у простого люда вообще не предполагается. Я выразилась без обиняков:

— Для этого они должны посчитать тебя равным. Не знаю, при каких обстоятельствах такое возможно. За стенами академии подобное и представить нельзя, но здесь есть какой-то устав, более-менее всех уравнивающий. Все еще сомневаюсь, что аристократам вообще подобное в голову придет. И опять начну с начала — как ты себе это представляешь? Будешь издали их оскорблять в надежде, что кто-нибудь обидится и вызовет?

— Почти, — широко улыбнулся Кей.

— Эх, ты у меня такой хороший, но такой дурной, — пожурила я. — Они про дуэль и не вспомнят — опять налетят толпой и отдубасят. А если вдруг посмеешь хотя бы отмахнуться от их пинков, то сразу после побоев отправишься в карцер. Вот и все твои возможные достижения в этой сфере.

Кажется, Кей уже разогнался в этой мысли так, что не остановить, и сдаваться теперь не намерен. Он хитро прищурился и заявил:

— Только не старшекурсники. Ты ведь видела, как они себя ведут — у них своя игра в благородство. В крайнем случае посмеются и пройдут мимо. Они точно не станут накидываться толпой или, тем более, жаловаться Гельту. Изображают, что выше этого.

В этом он снова прав, но сомнения возникли в другом:

— А ты забыл, как спокойно и профессионально они вели себя возле шахты? Даже мне, дилетанту, понятно, что они в академии годами не балду пинали.

— Ну, тогда я просто проиграю, — Кей беспечно пожал плечами. — О себе в любом случае заявлю, пусть и не в лучшем виде.

— Или погибнешь, — добавила я новый вариант, который он даже не рассматривал.

Он сделал круглые глаза и фальшиво изумился:

— Даже моя единственная родственница в меня не верит! Сестренка, возле шахты я вообще был без магии — и то неплохо себя проявил, а ты меня ставишь в один ряд с этими зажравшимися детишками? Я очень хорошо изучил весь магический арсенал аристократов, а они обычно обладают силой. И ничего — впускали меня в свои дома, добровольно делились богатствами и без единого возражения погибали. У меня не второй ранг в магии, а десятки неравных сражений, из которых я выходил без единой царапины.

С этим сложно спорить, судя по его делу в распределителе. Кея совершенно точно обучали едва ли не с рождения, он не просто талантлив, он лично прошел огонь и воду. Его бесстрашие — не глупость, а опыт. Такого можно победить или очень большой толпой, или дождаться редкого момента, когда он без сознания.

Кивнуть-то я кивнула, подчеркивая, что готова верить в него как ни во что другое не верила. Но сам план был совершенно нежизнеспособен.

***

На тренировках мы наконец-то перешли к оружию. Стало еще сложнее и интереснее. Гельт объяснил, что мы обязаны освоить все виды боя, включая и рукопашный, но основное оружие желательно выбрать одно — у каждого свои сильные стороны, магические и физические, поэтому лучше самый смертоносный набор довести до идеала, чем до бесконечности упражняться в том, что не принесет того же успеха. И в способах он нас не ограничивал.

Кей взял два коротких меча, хотя долго не мог определиться. Татья с первого взгляда влюбилась в здоровенный топор, но после наших уговоров сдалась и примерилась к секире — более легкой и маневренной. И все равно в руках женщины такое оружие выглядело слишком тяжеловесным, но, кажется, чем-то подобным она раньше и любила размахивать. На ее примере я сразу поняла речь капитана Гельта: даже с помощью совковой лопаты можно победить обученного бойца или монстра, если душа лежит именно в эту сторону. Руперт совсем не метался — взял арбалет и довольный отошел в сторону. От него никто и не ожидал, что он будет приближаться к месту схватки на такое расстояние, чтобы и его задело. Притом после хорошей практики из него выйдет неплохое прикрытие. Подлость его характера выпячена настолько, что уже больше напоминает стратегическую хитрость.

А вот я почти сразу взялась за рукоять кнута и застыла, оглаживая пальцем плетеную поверхность. Подобное — со всех сторон, самое неудобное — оружие не выбрал вообще никто из шахтеров. И Кей мгновенно подтвердил мои сомнения:

— Плохое решение, сестренка. Особенно в замкнутом пространстве. Даже если хлыст укоротить и как-нибудь модернизировать, то… то все равно есть варианты получше.

— Знаю, Кей. Но арбалетчик у нас уже есть, — я кивнула на Руперта, — ненадежный и трусливый, но есть. И правильнее будет разнообразить набор в отряде. Мне очень нравятся метательные ножи, я собираюсь тренироваться с ними.

— Тогда зачем схватила плеть? — не понял он.

— Потому что… — Я не могла объяснить. И тогда притянула за уши услышанное на занятии: — А наш учитель по теории магии говорил, что при правильном распределении силы и заклинаний оружие становится артефактом. Может, с заделом на будущее это не такая уж и дурная затея?

Кей скривился:

— Да, это единственная полезная вещь, которую он успел сказать за кучу уроков. И боюсь, что менять его в скором времени нам никто не собирается. Я тебя основам не научу — меня учили этому лет в пять, я даже не помню, с чего начинать и чем продолжать. Поэтому надейся только на себя, а не на такого дрянного учителя.

— Дорн, ты что-то там вякнул? — окликнул его неожиданно подошедший Гельт.

Кей ответил, не вздрогнув и не обернувшись:

— Да. Говорю сестре, что кнутом она сразу десяток монстров в шахте положит.

— Плохое решение, Мина, — капитан отреагировал точно так же, как Кей. — Но дело твое. У магов своя чуйка, на нее и стоит полагаться.

Про магическое чутье я знала ровно столько же, сколько обо всей магии — ровнехонько около ничего.

Оружие было учебным — тупым и не способным нанести серьезные раны. Даже стрелы и арбалетные болты были созданы из какого-то специального материала того же веса, но вызывающие лишь синяки и ссадины. Это для того, чтобы наш дружный сплоченный коллектив не полег от благостных рук собственных товарищей уже в первую неделю.

Я, как и обещала, училась метать ножи — выходило не очень хорошо, но навык потихоньку улучшался. А в свободное время размахивала кнутом, воображая, что вокруг меня струится волна, отбивающая любую атаку. На удивление, хлыст подчинялся мне куда лучше клинков, но я хорошо понимала предупреждения — это скорее красиво, чем эффективно. На танец мои движения похожи гораздо сильнее, чем на реальную схватку. Пока размахиваю в нужном направлении — меня три раза убьют с другой стороны. Оставила как увлечение, приносящее душе радость.

Я даже почти победила на первом спарринге в паре с Вернеем — одним из прихлебателей группировки Аша. Нет, он за пару минут достал меня, хорошенько приложился кулаком и уложил на землю, однако капитан Гельт подчеркнул, что если бы ножи не были учебными, то бой наверняка закончился бы на моем первом броске в печень противника. Я очень радовалась, хотя ребра еще два дня ныли. Для честности следовало бы разделить бойцов дальнего и ближнего боя, но Кей объяснил, почему этого не делают: каждый из нас должен уметь за себя постоять, даже оставшись безоружным. И это исключительно моя вина, что я пока недостаточно быстра и не сумела убрать живот из-под гигантского кулака. Легко ему рассуждать, самого Кея никому не удалось пока даже зацепить!

***

После ужина я уже по привычке торчала на полигоне — кнутом в помещении особо не помашешь, и эти полчаса стали моей самой любимой частью дня. Несколько шахтеров тоже упражнялись на значительном расстоянии друг от друга. Хотя если конфликт и возникнет, то его можно рассматривать в качестве учебного спарринга. Вдали, уже за скамейками, Кей работал с Татьей — она никак не могла перейти на средний уровень исцеления, поэтому ему приходилось контролировать процесс.

На нашу территорию давно перестали заглядывать высокомерные снобы-первокурсники, поэтому закономерно наступило общее расслабление, когда угроза возможна только от своих. Стоит признать, что я сама пошла в запрещенном направлении. Дело в том, что я заметила фигуру — что-то в походке человека было настолько знакомым, что меня понесло вперед помимо воли. Я свернула хлыст, заткнула за пояс, немного пригнулась и подалась ближе, чтобы рассмотреть. Полигон, как и центральная аллея, хорошо освещались, но между ними, в темноте за кустами, меня вряд ли бы кто-то заметил… если бы я не поддалась чувствам и не сделала еще пару шагов вперед.

Это был Гарольд Аврей, я не ошиблась. Мой бывший жених, от вида которого все мое прошлое вздернулось вверх из недр земли и затопило пеленой взгляд. Я знала этого парня с детства, я искренне, всем сердцем ждала нашего бракосочетания. Гарольд не считался красавцем — слишком тучный и круглоголовый, но ведь и я красавицей не была, поэтому на его внешность не обращала никакого внимания. Важнее было тепло, которое он олицетворял. Гарольд баловал меня подарками, всегда был внимательным и добрым. И даже то, как он себя повел, когда меня подставили, сложно назвать настоящим предательством. Он просто поверил в то, во что с той же легкостью поверили и все остальные… Обманут в той же степени, в какой была обманута и я.

Помимо прочего, он оставался символом того, что моя вторая жизнь имеет привязку к первой. Да, Гарольд — единственный во всей академии, кому я могу пересказать наши тайные беседы, чтобы доказывать свою личность. Но стоит ли начинать разговор? Как он поступит, узнав во мне меня? Да если бы он просто обнял меня, я забыла бы все последние настройки и разрешила бы себе разреветься от счастья.

Я буквально пожирала его обожающими глазами, поэтому парень не мог меня не заметить. Он остановился, слегка покачнулся и вздернул бровь. Дальше по аллее гуляли веселые компании студентов, с разных сторон раздавались голоса, но я не могла оторвать взгляда от знакомого лица. Казалось, что сейчас моргну, и он произнесет: «Вильгельмина, я привез потрясающий гарнитур к твоему бальному наряду! Уже заждался, когда же ты спустишься к завтраку». И сразу после этих слов я перевернусь на живот, вожму лицо в подушку и со всей силы заору от радости — я проснулась, этот долгий, жуткий сон закончился…

— А ты тоже из этих, как вас там? Шахтеры, да? — невнятно полюбопытствовал Гарольд. — Но́ситеошейники, как собаки! Какая мерзость. Что вылупилась, псина? Любуешься настоящим аристократом? Так я тебе сейчас покажу аристократа со всех сторон!

Я плохо понимала его слова, пребывая в собственной счастливой фантазии. А когда он протянул руку, то почти поверила, что жених без всяких слов меня узнал. Однако парень с силой толкнул меня в грудь, а потом и довольно ловко для своего веса прыгнул на меня, зашвыривая за темную завесу зарослей. Он был тяжелым, никак не получалось вывернуться из-под него. Гарольд зажал мне одной рукой рот, а вторую запустил вниз, пытаясь справиться со сложными ремнями на моих штанах. Твердая ручка кнута больно впилась мне в поясницу.

— Тихо, тихо, псина! — он пришептывал, вдавливая меня всем весом в землю и обдавая запахом перегара. — Тебе повезло — сейчас познакомишься с настоящим господином. Да не елозь ты так, дура!

Я без труда могла ему противостоять, если бы вмиг собралась. Но я словно оцепенела. Это Гарольд? Это мой добрый, щедрый, понимающий Гарольд? Я никогда не знала его с такой стороны, даже предположить не могла… Очнувшись от наваждения, я сумела вклинить колено между его ног и ударить в пах. Как только он скрючился от боли и разжал хватку, задрала голову и просто закричала.

Сомнений в том, что Кей где-то неподалеку, не было. Он не выпустил бы меня надолго из вида — брату надо просто подсказать направление. А Гарольд будто удивился:

— Кого ты зовешь? Ты шваль, грязная шлюха и преступница. Никому нет до тебя дела. Хотя разрешаю — потом можешь пойти и пожаловаться своему начальству. Вместе посмеемся над их реакцией!

И без него знаю, что скажет капитан Гельт. Так не на него и расчет. Я успела примериться, чтобы приложить его снизу кулаком в подбородок, но не успела — налетевшая черная тень буквально снесла с меня Гарольда и через длинный бросок вышвырнула под свет фонарей.

— Сестренка, ты в порядке?

— Да, — я не стала преувеличивать свои страдания и встала. Вышла из-за кустов, отряхиваясь и поправляя ремни.

На этот раз истошно завопил Гарольд — наверное, от удивления, что какое-то отребье посмело поднять на него руку. Или ногу. Ни один из нас даже не понял, чем ударил Кей. Было ясно, что теперь очередь брата отправляться в карцер, но я вовремя разглядела в стороне Иристину — принцесса как раз обернулась на шум. Вот их компания точно не позволит Гарольду подать жалобу, а значит, именно они здесь и нужны.

— Он пытался меня обесчестить! — выкрикнула я, с избытком добавляя в голос неестественно истеричных нот.

Кей, уже успевший понять, что на мне ни царапины, иронично высказался:

— Обесчестить? Сестренка, твой лексикон все еще меня умиляет. Ори про насильника, не стесняйся так.

— Насильник! Насильник! — еще на полтона выше завизжала я.

Кей согнулся, схватил Гарольда за грудки и вздернул вверх так, что тот захрипел. Кулак уже летел к цели — скоро от круглой физиономии останется кровавая каша.

— Не смей! — выкрикнула принцесса и ударила Кея в запястье воздушной волной.

Воздействие оказалось сильным — его самого отшвырнуло немного в сторону. За Иристиной к нам подбежали и все ее друзья, вмиг отдалив Кея подальше и не позволяя ему напасть.

Гарольд так и сидел на земле, посматривая на неожиданных помощников с облегчением. Кей еще раз посмотрел на меня, пребывая в уже совершенно спокойном состоянии. Он вообще умеет приходить в чувство с завидной скоростью, будто у него внутри тихое море, не выносящее штормов. Незаметно мне подмигнул, а после неожиданно громко заорал на Гарольда:

— Ты хотел обидеть мою сестру, падаль! Вызови меня на дуэль, или мне придется дождаться хорошего момента, когда других студентов не окажется поблизости!

Я едва не хмыкнула. Ну надо же, как он повернул к своей цели! И не придерешься — повод действительно весомый. Заодно мы и узнаем, как это прописано в уставе: Кея немедленно осадят, если он действует вне правил академии. К удивлению, старшекурсники молчали — они просто смотрели на Гарольда, а тот на глазах бледнел. Переводил взгляд с одного лица на другое, будто ждал какой-то подсказки, что полагается делать дальше.

Кей разочарованно выдохнул — видимо, так это не работает. И расщедрился на еще одну порцию грязных оскорблений. Он бы существенно расширил словарный запас их высочеств, если бы Лиам, стоявший за плечом принца Ристиана, не пробубнил:

— Каждый день радуюсь, что ты все-таки не стал моим правителем. Встань уже, Гарольд, хватит позориться. Ты так и будешь молчать, пока тебя обливают грязью?

Толстяк поднялся на ноги и теперь чуть более уверенно уставился на Лиама. Тот сделал шаг вперед, покосился на темное небо, потом на него, на меня… и медленно стянул синюю перчатку с левой руки. Скомкал и, не глядя, бросил в грудь Кею.

Брат с веселым удивлением полюбопытствовал:

— Если решил сделать мне подарок, то добавь и пару.

Мне пришлось переводить шепотом:

— Он вызывает тебя на дуэль.

— А-а, — удовлетворенно протянул человек, который только этого и ждал. — Хорошо. Но почему ты? Я лучше сверну шею этому уроду.

На Лиама заинтересованно смотрел не только Кей. И все одинаково ждали пояснений. Он меланхолично произнес:

— Как видишь, этот урод уже понял, что ты без труда свернешь ему шею, и струсил. Покорителю женских сердец сейчас бы бежать в общежитие и стирать портки, а не дуэли назначать. — Лиам брезгливо скривил губы, затем все-таки продолжил: — Но, к сожалению, между нашими семьями сейчас очень прохладные отношения, и это никому не идет на пользу. Если эта туша сдохнет в академии от руки какого-то там шахтера, то его отец еще сильнее озлобится. Надеюсь, хоть эту услугу герцог Аврей мне зачтет.

— Зачтет-зачтет! — обрадованно закричал Гарольд, которому наконец-то и подсказали безопасный выход из ситуации. — Будь уверен, Лиам, я обязательно сообщу отцу о твоем благородстве!

Сам он о чести явно не слышал, и о репутации не слишком беспокоился. Лиам вновь обратился к Кею:

— Поэтому я вызываю тебя на дуэль, если на этом ваш конфликт с младшим Авреем будет исчерпан.

Брат все еще не до конца понимал детали, поэтому уточнял:

— Дуэли — развлечение не для только для благородных? Меня потом не казнят за то, что я победил аристократа? Не хотелось бы сразу после сатисфакции лишиться головы.

— Не казнят, — заверил Лиам. — В академии мы все в одном положении. Да и за ее границами в нашем случае никаких препятствий — мое происхождение не выше твоего.

Я приоткрыла рот и медленно-медленно выдала неслышный стон. Как легко… Как поразительно легко он это признает! Или все его окружение и без того в курсе, что Лиам — простолюдин? В любом случае это как будто не снижало его статус, а напротив, повышало абсолютной простотой признания. Даже никем можно быть очень по-разному…

— Отличная новость. — На этом ответе я решила, что Кей теперь полностью удовлетворен, однако он продолжил спрашивать: — А что я получу в случае победы?

Лиам вздернул светлые брови. Вмешался его приятель Эрман:

— Ничего ты не получишь, шахтер! Суть дуэли — наказание того, кого ты считаешь виноватым.

— Но виноват не этот смазливый защитник, — Кей поморщился. — А если нам добавить немного азарта, чтобы мутузить друг друга было интереснее?

— И чего ты хочешь? — Лиам выглядел так, будто давно хотел спать, но его тут всякой чепухой отвлекают. — Деньги? Назови сумму.

Короткий всплеск приятного впечатления о нем тут же померк. Надо же, как он разбрасывается моими деньгами! Буквально не считает.

Кей покачал головой:

— Деньги пока не нужны. Видишь ли, в этом смысле я как король — всю жизнь буду на содержании у казны. Мне требуется другое. Пристрой мою сестру Мину на посещение курса общей магии в академию — у нас этот предмет не собираются нормально преподавать.

— Это невозможно, — заметила Иристина. — Как, по-твоему, обычный студент такое организует? Он ведь не ректор и не декан.

Лиам же, на удивление, вообще не размышлял:

— Согласен. Пристрою, если проиграю. И что ты предложишь взамен? — Он скептически осмотрел нас. — Сомневаюсь, что у вас обоих хоть что-то есть. Но ладно, если победа будет за мной, то с тебя услуга. Сейчас ничего в голову не приходит, потом придумаю. Идет? Еще ты по правилам выбираешь оружие.

— Два коротких меча, — на этом Кей действительно закончил. Я словно даже ощущала, как он вибрирует всем телом от радости, что его план реализовался так быстро.

— Ладно, — Лиам посмотрел на Ристиана и кивнул в сторону общежития. А последнюю фразу произнес, уже уходя: — Я пришлю запиской время турнира.

Мы с Кеем еще долго стояли на краю аллеи и пытались понять, сколько событий произошло буквально за несколько минут.

Капитан Гельт впал в какой-то психоз, у него даже глаза разъехались: будто бы правый пылал ненавистью, а левый лучился радостью. Записку от Лиама доставили ему — шахтеры не настолько люди, чтобы получать личную почту. Гельт в начале тренировки подозвал Кея, уточнил детали, дважды попросил пересказать вечернее происшествие и уже затем пытался справиться с двумя противоречивыми реакциями. Собрался и задал такие же разнородные вопросы:

— Дорн, как тебе это удалось? Это же настоящая возможность всем доказать, что вы чего-то стоите! На дуэль вызвали тебя, то есть буквально подняли всех шахтеров до уровня студентов! Дорн, как ты посмел напасть на аристократа?! И зачем твоя сестра столько тренируется, если не сумела справиться с каким-то пьяным идиотом?

— Строго говоря, она почти справилась, — заметил брат. — Просто этот центнер отборного мяса быстро на шашлык не порежешь.

— Да как ты смеешь так отзываться о благородном упыре?! — все еще кипел Гельт. — Молодец, Дорн! Вернее, пока ты все правильно повернул, но теперь тебе придется победить. Справишься — обещаю… — он задумался, чем закончить предложение: — Да ничего я тебе обещать не могу, бандюган ты недоказненный, не заслужил! Ты хоть понимаешь, сынок, что происходит? Шахтеры теперь даже на академический турнир могут пойти в качестве зрителей — раз ты имеешь право участвовать, так и остальным не запретят за тебя болеть! И если ты одолеешь этого студента, — Гельт потряс перед носом Кея запиской, — то я под твой триумф смогу выбить лучшие условия для всех, а потом протолкну и регулярное участие шахтеров в турнирах! В ближайшие дни забудь об отдыхе — отточим твое мастерство так, чтобы не возникло ни единой осечки!

Брат с усмешкой заметил:

— Отдых? Какое-то знакомое слово, никак не припомню его значение.

Гельт поручил помощникам заниматься с нами, а сам взялся за личные тренировки Кея. Капитан был очень умелым воином, но магией не обладал. Поэтому на следующий день вызвал какого-то армейского знакомого, чтобы тот поднял уровень сложности. Наблюдать за ними мне было некогда — с нас все еще спускали семь потов.

До турнира я вовсе не волновалась. Казалось, что сама тревога и является предательством — мол, я в победу брата не верю. Но утром мое тело беспричинно стало будто деревянным, хотя плохие мысли в голове не оформлялись.

— Что с тобой, сестренка? — Кей был в своих силах полностью уверен. Или же привык не подавать вида, если немного тревожится.

Я подошла, чтобы помочь затянуть ремешки на его костюме. Почти искренне улыбнулась и проговорила:

— Даже не представляю, какие последствия будут у этой дуэли. Вчера в столовой шахтеры пытались устроить тотализатор, но возникло две проблемы: ставить ровным счетом нечего, кроме последних штанов, да и никто в тебе не сомневается. Аш со своей сожительницей сидели красные, губы кусали от злости — твой подъем им поперек горла, что тоже отлично показывает их ставку. Только прошу, не убивай Лиама.

Кей изогнул бровь.

— Не собирался. Однако на дуэли всякое случается. Откуда взялась такая просьба? Этот смазливый черт тебе понравился?

— Ни в коем случае, — едва сдержав нервный смешок, выдавила я. — Хочу убить его сама — не лишай сестренку удовольствия.

— Ты из-за той его реплики в лекарском шатре? Заносчивый ублюдок, но не более заносчивый, чем все они. С другой стороны, я тогда и впрямь нагрубил его приятелю, немного переборщил. На мой вкус, квиты. Или будем квиты сегодня.

Из коридора его позвал Гельт, поэтому отвечать мне ничего не пришлось.

Кея увели куда-то в академическое здание. А нас собрали и повели за границы территории — через полигон, центральную проезжую дорогу, несколько аллей и за самое массивное строение. За ним открывался вид на амфитеатр. Правда, провели нас не через главный вход, а направили к боковому. И на том спасибо. Поднявшись по лестнице к скамейкам, мы все почему-то притихли — студенты в синей форме уставились на нас как на прокаженных. Они тоже молчали, но по одним взглядам было понятно их возмущение. Никакой отдельной трибуны для нас не выделяли, поэтому шахтеры просто уселись кучей на свободные ряды. Минут через десять немного расслабились и начали привычно шуметь и переругиваться.

Мне надоел этот типичный бардак, а внутри медленно кипело сдерживаемое волнение, поэтому я встала и заняла место за проходом. Студенты в этом секторе сидели ниже, поэтому вряд ли начнут ссору из-за пустяка. Татья сопроводила меня хмурым взглядом, немного подумала и, недовольно кряхтя, пошла ко мне. Ее молчаливое присутствие будто бы имело целебный эффект для моей психики.

Начало турнира объявлял сам ректор — пожилой мужчина с седой бородкой, по случаю нарядившийся в черный костюм с золотым шитьем. Наверняка архимаг, вряд ли на такую должность назначили бы слабака. Речь его была короткой, о присутствии шахтеров он вообще никак не упомянул. Правда, с прищуром покосился на горделиво выпятившего грудь Гельта.

Насколько я поняла из его предисловия и разговоров зрителей, турниры назначались не регулярно, но довольно часто: то каждую неделю, то раз в пару месяцев. Возможно, руководство рассчитывало периодичность по учебным программам или привязывало их к назначенным дуэлям. Драки среди обучающихся запрещены, для этого и есть особый официальный раздел, когда разрешается друг другу хоть глотки резать. А до тех пор извольте полюбоваться показательными выступлениями.

На арену вначале выходили многочисленные группы студентов и очень слаженно выполняли трюки. Надо признать, это выглядело весьма зрелищно. Я заулыбалась, когда глянула на Гельта: капитан развернул массивную тетрадь и быстро что-то в ней строчил, бесконечно поглядывая на выступающих. Неужели он собирается добиться чего-то подобного и от шахтеров? Разумеется, собирается! Для Гельта очень важно вывести наше сборище в ранг элитного подразделения, а для этой цели фантик не менее важен, чем начинка.

После массовых выступлений начались парные соревнования. Тоже интересно, а от дуэлей они отличались лишь учебным оружием. У нашего капитана аж испарина выступила, и, судя по движениям руки, в тетради он перешел от текста к картинкам. Я пихнула Татью в плечо, чтобы поинтересоваться ее мнением:

— Красиво работают? Как думаешь, мы через год будем похожи на их второкурсников?

Оказалось, что женщина устроилась поудобнее, опустила голову и задремала. Сейчас она была вынуждена приоткрыть один глаз и проворчать:

— Нам бы месяц прожить — какая к пню разница, что там будет через год? Или монстры в шахте задавят, или Аш с компанией дождется удачного момента, или Гельт заморит в карцере за простую ошибку, или Руперт от страха обделается и начнет стрелять из арбалета нам в спины. Меня больше беспокоит, что из жратвы сегодня на обед дадут. Вот это мой уровень планирования!

Я хмыкнула, отчасти с ней соглашаясь, но все равно наблюдала за соревнованием с удовольствием. Когда выходила новая партия студентов, я невольно оглядывала ряды студентов. Хотелось бы найти Гарольда и встретиться с ним взглядами, однако бывшего жениха нигде не было видно. Зато заметила, что на меня глядят Иристина и Ристиан — вероятно, как раз обсуждали нас с Кеем. И вдруг принцесса поднялась со своего места и, ловко перепрыгнув через чужие ноги, пошла прямиком к нам. Села со свободной стороны и спросила напрямик:

— Переживаешь за своего брата? Меня зовут Ири. Ты Мина Дорн, я уже знаю.

Я заторможенно кивнула и ответила, немного рисуясь:

— За моего брата не нужно переживать.

— Вот и славно, — кивнула принцесса. — Лиам не станет его убивать. Он вообще в это вляпался из-за Гарольда, поэтому никаких ужасных последствий не будет. Надо просто закрыть вопрос. Кстати, вопрос надо действительно на этом и закрыть! — она подчеркнула голосом важность и посмотрела прямо на меня. — Не стройте планы мести, не выкиньте что-нибудь еще. Гарольд — тот еще мерзкий тип, но раньше он на такие серьезные подлости не решался. Что-то у него там на личном фронте не сложилось, плюс набрался как свинья, вот человеческий облик и потерял.

— И это оправдание? — сухо поинтересовалась я.

— Не оправдание, а выход из ситуации. Мы сами его приструнили, не переживай. Сегодня он решил провести время турнира в лазарете — и поверь, лечит он там не только синяк, поставленный твоим братом, — заверила она с легкой улыбкой и продолжила: — Поэтому Лиам и предложил дуэль — лучший способ поставить точку и никогда больше о том случае не вспоминать. И повторяю, он не станет убивать твоего брата за какого-то Гарольда, которого сам на дух не переносит.

Принцесса здесь не в роли принцессы, это уже давно стало понятно. Как и было озвучено, статусы в академии стираются. Однако характер Армундов дает о себе знать — ее высочество безапелляционно обозначает позицию, будто бы все знает — и обо мне, и о Кее, и о Гарольде. Чувство внутреннего протеста заставило меня произнести:

— Как бы Кей случайно не убил Лиама. Если я и переживаю, то только на этот счет.

Иристина повернулась ко мне всем телом и изумленно вскинула тонкие брови. Замерла на пару секунд, а потом как-то слишком спокойно и медленно выдавила:

— Вы там вообще не в курсе академических дел? Постой-ка, то есть твой брат ничего не знал и поэтому с такой легкостью согласился? А мы-то решили, что он настоящий храбрец! Лиам Северт — сильнейший студент боевой академии за двенадцать последних потоков. Вон там сидит мой брат-близнец. — Она указала подбородком на компанию, в которой обычно и появлялась. — Когда мы с Ристом поступали на первый курс, то были уверены, что станем лучшими из лучших. Детьми, которыми гордился бы любой отец!

Я несколько оторопела от обилия информации всего в паре фраз. И упомянутый отец — не кто иной, как сам король! Близнецы так ведут себя как раз потому, что и гордость у такого отца требует совсем других вложений.

Ее высочество перевела дух и объяснила свой перескок с одной темы на другую:

— И, клянусь, на втором курсе мы Лиама просто возненавидели. А на третьем смирились с тем, что его не превзойдем. Я не знаю ни одного человека, который был бы настолько беспощаден к себе. Он как будто просто не умеет быть вторым. Если в чем-то отстает, то будет вставать раньше всех и ложиться позже всех, лишать себя еды и отдыха, пока не достигнет идеала. Твой брат выбрал бой на мечах? Но даже если бы он назвал пуховые подушки в качестве оружия — я абсолютно уверена, что за три дня Лиам научился бы уничтожать военные отряды пуховыми подушками. Мы с таким положением вещей просто смирились и научились его уважать за эти качества. Сегодня с этим смиритесь и вы с братом. А когда-нибудь научитесь и не принимать его победы как собственные поражения — мы же с Ристом эту науку освоили, — она звонко рассмеялась.

У меня в горле образовался ватный ком, который неприятно дрожал. Я сухо поинтересовалась:

— И зачем же Лиаму так сильно стараться?

Принцесса беспечно пожала плечами и вновь уставилась на арену.

— После академии ему придется служить на Рубеже. Пока неясно, в каком статусе, там у них все сложно. Вот и тянет на всякий случай все дисциплины, чтобы ни единого пробела не допустить. Похоже, он с детства готовится стать то ли генералом, то ли вообще главнокомандующим приграничных войск.

То есть герцогом Россом. Мне с трудом удалось не произнести этого вслух. Причем принц и принцесса наверняка выступят за его кандидатуру, узнав Лиама за несколько лет как облупленного. Да они уважают его со всей искренностью! Ситуация еще хуже, чем я полагала. Но сейчас речь идет не о моих проблемах, а о положении Кея! Брат — сильный боец, однако лучший студент за сколько-то там поколений запросто может оказаться не слабее…

Татья уже давно не дремала — такие новости и ее привели в шок. Она пошамкала губами, некрасиво выкатила глаза, подалась вперед грудью и гаркнула на Иристину:

— Ты еще нашего Кея не знаешь! Может, этот самый Лиам тебе нравится, вот ты и расписываешь его во всех красках! Я угадала, девица на выданье?

Прозвучало грубо, но принцесса не обратила внимания на тон и ответила весело:

— Конечно, нравится. Если я встречу человека, которому не нравится Лиам Северт, то заподозрю его в зависти и низких мотивах, а не в честном отношении. Но если ты спрашиваешь, влюблена ли я в него, то нет, ничего подобного. Искренне сочувствую Надалине… или кто там сейчас ближе всего к статусу его невесты, я уже запуталась. При таких выдающихся достоинствах обратная сторона должна быть не менее весомой, наплачется она еще с Лиамом. О, а вот и они!

Я настолько была поражена, что пропустила конец турнира и объявление дуэли. И не заметила, выходил ли снова ректор. Татья тоже запереживала — схватила меня за руку и сжала. То ли пыталась поддержать меня, то ли успокоить собственные нервы. Но на этом этапе мы ничего не могли поделать — даже предупредить Кея. Оставалось просто наблюдать.

Они встали друг напротив друга на расстоянии пяти шагов, вместе посмотрели куда-то в сторону — должно быть, ожидали сигнала. Кей в черной облегающей униформе с двумя мечами в обеих руках выглядел потрясающе. Лиам скинул короткий плащ и пиджак, оставшись в одних брюках и синей рубашке.

После сигнала они двинулись друг к другу синхронно. Звон клинков раздавался с такой скоростью, что невозможно было отследить их движения. Кей вертко уходил от выпадов, тотчас переходил в контратаку, которую с той же легкостью отбивал Лиам. У них будто внутри находились одинаковые часы, дающие одновременные сигналы. Прыжки, удары, легковесные наклоны — и снова вместе отходят на шаг для непонятной паузы.

Лиам откинул меч из правой руки на землю, склонил голову и широко улыбнулся непонятно чему. Возможно, Кей ответил противнику тем же, но его лицо с нашего места было не разглядеть. Северт резко вскинул свободную руку, отчего воздух загудел, но и Кей не отстал — над его головой распростерся золотистый щит, отбивший магическую атаку. И после этого я вообще перестала понимать, что происходит на арене. Тот же звон клинков, но вокруг соперников то столбы пыли, то синие волны, то красные огненные шары, врезающиеся в короткие вспышки магических щитов. Показалось, что кто-то из двоих запнулся — видимо, пропустил удар. У меня остановилось сердце, поскольку из возникшего дыма отшатнулась фигура в черном. Но Кей не дал себе времени на передышку, он перекинул оставшийся меч в другую руку и вновь бросился в атаку.

Принцессу мой страх вовсе не заботил, она тыкала меня пальцем в локоть, словно именно сейчас настало лучшее время для приятельской беседы:

— Мина, какой ранг у твоего брата?

— Второй… — прохрипела я, пытаясь вглядеться в движение фигур и хоть что-нибудь понять.

— Всего второй? — удивилась она. — Боги, как он двигается, какая скорость, настоящий талант и большой опыт! Потрясающе!

Я бы разделила ее восторг, но даже глубоко вдохнуть не получалось. Бой немного замедлился, поэтому очертания стали проявляться четче. И я с ужасом поняла, что Кей ранен — в плечо точно, но, возможно, еще и в ногу. Лиам, похоже, невредим — да этот клятый бес даже улыбался примерно так же! Блондин сделал шаг назад, свободной рукой призвал меч с земли и, как-то ненормально изогнувшись, подпрыгнул вверх, нанося решающий удар уже не поспевающему за ним Кею. К счастью, не рубанул, а ударил лезвием плашмя, но и этого хватило, чтобы брат упал на спину.

Лиам приземлился рядом и приставил лезвие к горлу противника. На трибунах царила абсолютная тишина — зрители даже не дышали. Поэтому и тихий вопрос был слышен даже с нашего места:

— Сдаешься?

— Сдаюсь, — после двухсекундной паузы нехотя произнес Кей.

Лиам подал ему руку и помог подняться. Хлопнул по здоровому плечу, развернулся и пошел к своей компании. У меня в этот момент глаза затопило облегчением. Ничего непоправимого не случилось, хвала богам! Раны точно не тяжелые, раз Кей идет к капитану Гельту в расстроенном виде, но даже не прихрамывая и не сутулясь.

Шахтеры загудели. Большинство из них выкрикивало насмешки и оскорбления. Гельт вообще был вне себя от злости:

— Ты проиграл, идиот! Зачем ты вообще соглашался, раз собирался проиграть?

Кей и без того был раздавлен! Я от возмущения вскочила на ноги, собираясь бежать к брату, но наткнулась на стоявшую принцессу. Она замерла в каком-то полном оцепенении, глядя куда-то вверх и в сторону. Я попыталась проследить за ее взглядом, поэтому заметила и другое: студенты как раз ничего не кричали, не ликовали и не насмехались над проигравшим, они даже Лиама не поздравляли. Все они находились примерно в той же позе. Когда они встали? Неужели еще до окончания поединка? Кажется, да, просто я на это не обратила внимания.

— Что происходит? — спросила я у принцессы.

Но ее окликнула студентка с первых рядов:

— Ири, ты же знаешь имя того паренька?

— Кей Дорн… — прошептала Иристина, а потом во весь голос завопила: — Его зовут Кей Дорн!

Шахтеры недоуменно притихли. Зато студенты начали отмирать, передавая имя моего брата по всем трибунам. Они просто информировали, но иногда, при совпадении нескольких голосов, казалось, что зрители скандируют: «Кей Дорн! Кей Дорн!».

— Да что происходит-то? — я повысила голос.

— Он продержался против Лиама Северта почти четверть часа! — наконец-то отозвалась ее высочество, указывая на дальнюю башню с циферблатом. — Я уже говорила, что твой брат потрясающий? Великолепная техника! Да он даст фору почти любому отличнику с выпускного курса. Передай ему мое восхищение. Конечно, он все равно проиграл и задолжал Лиаму услугу, но его имя присутствующие точно запомнят. Герой этого учебного года, ничуть не меньше!

Не прощаясь, Иристина побежала к своим, чтобы дождаться своей очереди обнять Лиама, уже успевшего отдышаться и принявшего привычный скучающий вид. Я тоже не могла оторвать взгляда от его светлой шевелюры. Сукин ты сын, Лиам Северт, — и это определение в буквальном смысле соответствует действительности. Не мог ты хотя бы стать не столь сложной добычей? Ничего плохого не произошло бы, дай ты себе послабления… Особенно для восстановления справедливости.

Кея забрали в лазарет всего на пару часов — раны были неглубокие. В это время Гельт снаружи кричал, что сразу по выздоровлении он оправит Дорна в карцер. А как иначе подчеркнуть, что тот просто плохо подготовился к поединку и поэтому уступил? Прямо посреди его гневной речи прибежал посыльный и пригласил капитана к ректору. Гельт вернулся очень быстро, однако вопрос с карцером рассосался сам собой. Еще и наорал на шахтеров, которые все еще продолжали высмеивать проигравшего. В общем, за время короткого отсутствия Кей пропустил целую череду разных решений и вернулся примерно в ту же атмосферу, которую покинул до турнира.

В качестве поддержки я начала заготовленную фразу:

— Гельт — просто идиот, неужели он вообще не понимает…

Брат перебил, все еще пребывая в расстроенных чувствах:

— Прекрати, Мина, это я был глуп — целился в старшекурсников, но действительно недооценил их подготовку. На самом деле мне такие экземпляры не попадались, вот я и определял всех аристократов примерно по одной планке. Да я до сих пор в шоке — не могу понять: мои прежние знакомцы эту академию не заканчивали? Вообще никто из них?

Татья и Руперт не были в курсе предыстории Кея, но женщина уловила суть и в кои-то веки соизволила проявить человеческое отношение не только ко мне — правда, в свойственной ей манере:

— Угомонись, молокосос. Ты просто оказался настолько невезучим, что напоролся на единственного из них, кто сюда приехал учиться, а не заниматься амурными делами. Его подружка на турнире сидела рядом с нами и заливалась соловьем, какой этот Лиам Северт недосягаемый для остальных. Рановато завышать планку для всех аристократов, это исключительный случай.

Я кивнула, подтверждая ее слова. Однако настроение Кея от полученной информации не поднялось. Мне сложно было понять его логику, поэтому я просто пыталась представить: должно быть, так себя чувствует каждый человек, уверовавший в свою непобедимость не на пустом месте. Он буркнул только:

— Не надо было сдаваться. В тот момент я был абсолютно уверен, что у меня ни единого шанса его даже зацепить, но сдаваться я не имел права.

Я просто покачала головой, не видя смысла развивать тему. И чего добился бы? Смерти или серьезного ранения? Для чего был нужен героизм в той ситуации? Ну разве что Гельт не так громко вопил бы — тоже мне, награда.

***

Уроки после обеда в честь турнира не отменили. Мы опять скучали за последней партой, привычно оценивая это время как передышку между утренней, официальной, тренировкой и вечерней, которую организовывали самостоятельно.

Правда, в конце занятия в аудиторию заглянул капитан Гельт и сухо отчитался:

— Отныне шахтеры имеют право участвовать в турнирах на общих условиях. Господин ректор не обязывает нас, но дает шанс показать себя. А я для вас, бездари, добавлю: вы непременно будете участвовать! Может, не в следующий раз, но в ближайшее время! Я выкую из вас оружие, которое не стыдно показать людям!

Шахтеры зашумели — большинство недовольно, ведь это означало только усиление нагрузки. На удивление, некоторые обрадовались подобному повороту. Вот из таких настоящие герои в итоге и получатся — из тех, кто уже сейчас понимает, что надо стать не хуже других боевых магов. Быть не на задворках, а в центре внимания. И когда-нибудь, через много-много лет имена самых отважных добытчиков эфира будут передавать из уст в уста, как сегодня по трибунам растекалось имя Кея Дорна. Проиграл он или нет, но отношение к нему самые умные изменили. Ну а Гельт даже не упомянул, что именно мой брат и сподвиг ректора на подобное решение. Да, само собой как-то так вышло.

Вечером на полигоне мы стряхивали всю нагрузку, накопившуюся за этот сложный день. Кею лекари пока запретили физические упражнения, но остальные будто обезумели. Татья неслась уже третий большой круг, зачем-то размахивая секирой. Я поначалу тренировалась с кнутом, но потом Руперт начал меня доставать.

— Что ты трясешь этой бесполезной веревкой, Мина? Давай хотя бы учись отбиваться от арбалета! — выкрикнул он с расстояния десяти шагов и без предупреждения выстрелил мне в живот.

Болты не были боевыми, но удары все равно приносили боль и оставляли синяки.

— Ты что творишь, придурок? — я со стоном вжала ладонь в место попадания.

— Сказал же — учись отбивать, а ты глазами хлопаешь!

Я вскипела и попыталась достать его кончиком кнута.

Да где там, этот негодяй тоже все ставки делал на ловкость. Без труда увернулся и вновь пальнул в меня, попав на этот раз в бедро. Почему это мужчина так распоясался? Неужели решил, что раз Кей пока сидит на скамье и просто наблюдает, то у Руперта начался праздник свободы? Брат пусть наблюдает, ему надо поберечься, а с этим подлым негодяем я и без него справлюсь! Рыкнула, откинула хлыст, выдернула из-за ремешка учебный нож и метнула — пусть попробует придраться к выбору оружия.

Руперт, которому в лоб угодила рукоять, завалился на землю и завопил:

— Дура! А если бы ты мне глаз выбила?!

— А, то есть если бы ты выбил мне глаз из арбалета — это ничего, обычная случайность? — взревела я и побежала к нему, чтобы и ногой куда следует приложить.

— Весь вопрос в меткости! У тебя она на четыре ноги хромает — ты же мне в пятку целилась, да?

Мощным пинком в бок я остановила издевательскую речь. Собиралась прыгнуть на него сверху, сжать ногами и как следует поправить его и без того непривлекательную физиономию. Негодяй успел перекатиться на бок и ловко приподняться, а затем смачно залепил мне в скулу локтем. Но я на тренировках не отлынивала, поэтому и скулить не стала — дернула его за шиворот назад и попыталась придушить. Однако силы наши пока не были равны — и жук снова вывернулся, затем зарядил мне в грудь уже ногой.

Падая на спину, я уже просчитывала следующий маневр. Но Руперт буквально сам напоролся на мое колено, по-девчачьи взвизгнул и прямо на мне попытался скрючиться. Драка только начиналась, я как раз удачно схватила его за короткие волосы на затылке, оттянула голову вверх и примерилась, чтобы врезать свободной рукой.

И как раз в этот момент совсем рядом раздался мелодичный голос:

— Так и знала, что у вас учиться веселее, чем у нас!

Мы с Рупертом, не меняя позы, повернули головы к Иристине. Принцесса зачем-то явилась на наш полигон! Да не одна, а со своей компанией. Руперту было не очень удобно рассматривать, а я уже видела и Ристиана, и Лиама, и Эрмана, и еще одну девушку, которую уже несколько раз встречала в их обществе. Кей тоже спешил к нам, удивляясь внезапной делегации.

— На реванш я пока не готов, — произнес он, обращаясь к Лиаму. — Когда-нибудь я тебя одолею, но решил отложить это на завтрашний день. Или ты придумал, что с меня потребовать?

— А что с тебя взять? — безразлично пожал плечами Северт. — У тебя, кроме сестры, разве что-то еще есть? Людьми я пока долги собирать не готов, поэтому подожду, когда ты разживешься хоть чем-нибудь полезным.

— Тогда на кой черт приперлись? — Кей поинтересовался у всех, одновременно хватая кряхтящего Руперта за загривок и поднимая его с меня. Правильно сделал, из нашей позиции светские беседы не ведут, а тут такие люди в гости заявились!

Мне протянули руку, чтобы помочь подняться, я едва не прикоснулась к мужской ладони, но вздрогнула и одернула, словно от горячего пламени. Просто Лиам оказался ближе всех и допустил этот жест практически спонтанно.

— Благодарю, сама справлюсь, — едва не скривившись от отвращения, тихо сказала я, чтобы прикрыть неловкость.

Но, кажется, мою реакцию все заметили. Иристина вскинула бровь, но внимания заострять не стала и перешла к делу:

— Нет, мы пришли по другому вопросу. Завтра утром твоей сестре принесут форму по размеру и расписание уроков общей магии. Пришлось немного надавить, чтобы ей разрешили прослушать курс. Конечно, к экзамену Мину не допустят, но лекции посещать можно. Со своим начальником сами договоритесь? Это именно то, что ты требовал в своих условиях?

Кей воззрился на принцессу в полном изумлении и озвучил наше общее недоумение:

— Но я же проиграл.

— Верно, — отозвалась Иристина. — Но как красиво проиграл, наши до сих пор шумят! И, несмотря на твою невоспитанность, я была тебе должна за спасение жизни. Рада, что даю тебе то, что нужно, и больше ничем тебе не обязана.

Рист кивком подтвердил согласие с решением своей сестры. Очевидно, они оба не злопамятны и стараются жить по кодексу чести. Тем не менее Кей все еще был обескуражен:

— Да если бы я знал, что вы способны такое провернуть, то тогда в шатре вел бы себя скромнее. Вру, не вел бы, в тот момент мне больше всего хотелось просто поспать, а не собирать долги со всех, кто рядом крутился. В любом случае спасибо. Наверное. Посмотрим, чем еще это обернется… Нет, точно спасибо. В смысле, искренне. Я вообще это условие ляпнул, потому что ничего другого в голову не пришло, но лучше и придумать бы не смог…

Иристина тихо рассмеялась от его забавных и явно восторженных терзаний.

— Тогда на этом все, — произнесла она и посмотрела на друзей. — Идем?

Но Лиам не поспешил уйти первым, как обычно поступал. Он неожиданно подал голос:

— Я передумал — готов брать людьми. Пусть твоя сестра пожмет мне руку. Это та услуга, которую ты и ставил на поединок.

Кей прекратил улыбаться и уточнил:

— Это еще зачем?

— Просто пусть возьмет меня за руку, — флегматично повторил Лиам. — Не только же я отметил, что она дернулась от меня как от прокаженного? Значит, одно из двух. То ли твоя сестра считает меня самым грязным человеком на белом свете, к которому невозможно прикоснуться, то ли она что-то скрывает.

Угадал в обоих предположениях! Кей, покосившись на мое лицо, сразу возразил:

— Нет. Услугу задолжал я, а Мина — не разменная монета. Могу подержать тебя сразу за две руки, если ты такой любитель вечерних нежностей.

Студенты начали иронично перешептываться, и я хорошо понимала общее недоумение. Лиам ведь действительно победил, но не потребовал ничего сложного. С общей точки зрения, он даже проявил недюжинное благородство — дескать, на этой сущей мелочи и разойдемся. Кей снова включился в роль старшего брата и позиций не сдаст, даже если дело дойдет до очередной драки. Я была просто вынуждена перешагнуть через себя и завершить ситуацию.

— Не надо, Кей, — едва слышно прошептала я. — Какая ерунда, в самом деле. Я просто не хотела принимать помощь постороннего человека, мы его вообще не знаем. Ничего такого, что все себе вообразили…

Сделала шаг вперед, а перед глазами возникло идеально красивое лицо Шеллы. Ее голубые с сероватым отливом глаза, ее идеально очерченные губы, повторяющие раз за разом в кошмарах: «Где вы теперь, дорогая моя? Где вы теперь?»… Сын так сильно на нее похож — не знаю, взял ли он хоть что-то от родного отца. И было ли у его отца что-то хорошее, что можно было унаследовать? Еще один шаг. С натянутой улыбкой я протянула ладонь, огромным усилием воли выпрямила пальцы, пока они судорожно пытались сжаться в кулак.

Лиам не медлил. Взял меня за руку, чуть склонил голову. Дело сделано! Я молодец! Не получила ожог, не заразилась проказой и даже сумела не скривиться. Но при попытке отстраниться, сводный ублюдок перехватил мою ладонь и немного потянул на себя, фиксируя железной хваткой. Еще сильнее наклонил голову и задумчиво хмыкнул. Сразу отпустил, посмотрел в глаза и с легким интересом, которого я раньше за ним не замечала, полюбопытствовал:

— Ты как будто об этом знала, поэтому и избегала прикосновения. Но как ты догадалась? Мы где-то раньше встречались, и я тебя забыл? И к чему этот страх, если мы в любом случае будем служить в разных подразделениях?

— Что происходит, Лиам? — спросила девушка, стоявшая рядом с принцессой.

Он объяснил без труда:

— У нас с ней есть совпадение магии, можем сделать связку.

Ристиан весело воскликнул:

— Лиам, да ты замучил уже всех опережать! Решил стать еще в десять раз сильнее, как будто недостаточно от нас оторвался?

— Ага, — согласился тот с непроницаемым лицом, еще сильнее подчеркивающим сарказм, чем любая интонация. — С преступницей, осужденной на пожизненную службу в шахтах, которую к Рубежу и на пушечный выстрел не подпустят. Величайшее научное открытие без малейшей практической пользы.

Кей тоже был немного удивлен, но говорил так же спокойно:

— Вот и двигай на свой Рубеж. Как раз после твоего отъезда я стану сильнейшим бойцом в академии.

— Не исключено, — подтвердил Лиам, криво улыбнувшись. — Только после моего отъезда. Ладно, пойдем уже.

Но Иристина быстрее и ярче поддавалась эмоциям. Она едва ли не подпрыгивала:

— Все равно это потрясающе! Мы с Ристом близнецы, и то у нас связка не сложилась, а тут практически незнакомые люди! Подождите, а может, и мне повезет? Кей, давай сюда свою невоспитанную лапищу — проверим!

Она сама схватила Кея за руку, пожала, ненадолго застыла, но после обреченно покачала головой:

— Показалось, что-то промелькнуло, но все-таки нет…

Кей последовал примеру Лиама и тоже чуть-чуть потянул ее ладонь на себя. Иристина подалась к нему и получила ироничную реплику прямо себе в лоб:

— Я знаю, что это промелькнуло. Ты красотка, я вообще вне всяких похвал, сами боги велели. Я же тогда не всех девчонок спасал — выбирал самых хорошеньких. Если пересечемся где-нибудь в шахте, то обсудим, что конкретно сейчас между нами промелькнуло.

— Хам! — отреагировала принцесса, хотя и без особой обиды.

А вот Ристиан произнес сухо и давяще:

— Чтобы подобных шуток я больше не слышал, Кей Дорн. Ты никогда за языком не следишь, я это сразу понял, но моя благодарность к тебе не бесконечна.

Студенты наконец-то пошли в сторону своих корпусов. А мы замерли. Татья тоже уже закончила очередной круг и остановилась в нескольких шагах от нас, прислушиваясь к разговору и готовясь в любой момент вмешаться, если это все-таки не дружеская беседа.

Мы смотрели вслед синим плащам, обмениваясь мнениями. Кей уверенно проговорил:

— Вот мне наклюнулась и вторая дуэль, даже стараться не пришлось. Надо будет придумать еще несколько комплиментов этой Ири, тогда ее брат взорвется. Интересно, он намного слабее Лиама? Потяну или еще немного потренироваться?

Руперт со вздохом поднял другую тему:

— Нам в отряд только этого Лиама и не хватает — мы же как раз для него место придумали! Как думаете, есть шансы его подставить, чтобы его назвали преступником и тоже зачислили в шахтеры? Предлагаю думать в этом направлении! Наша пятерка стала бы непобедимой!

Татья сзади высказалась:

— Избалованный гад нашу пятерку изнутри сломает! По его роже сразу понятно, что не простачок. А нам уже и одного негодяя достаточно. Руперт, если Мина тебе уже наваляла, то пусть сейчас будет моя очередь?

Кей повернулся к ней и осек:

— Хватит развлекаться. Возвращаемся в корпус. Надеюсь, Гельт еще не спит — выйдет хорошо, если он успеет устроить истерику сегодня, а завтра наша Мина пойдет на учебу в настоящую академию. Сестренка, нам всем повезло, но тебе станет сложнее. Не только свои знания придется повышать, но и Татье все пересказывать. Уже скоро среди нас не останется слабых звеньев!

Ребята поспешили уйти с полигона, а я все еще стояла и всматривалась в темноту зарослей, за которыми скрылся Лиам. А ведь я действительно никогда прежде не брала его за руку… Человека, которого так хотела называть братом! Глупые детские мечты давно истлели, но поразительно, что это выяснилось сейчас, когда мы встретились в новой жизни. Очевидно, что боги не только берегут меня от опасностей и подкидывают шансы, но еще и успевают посмеяться над моим озадаченным лицом.

***

Гельт не возражал. Наоборот, новости он принял довольно спокойно:

— Я за любые решения, которые сделают вас сильнее! Не знаю, когда вы успеваете столько всего проворачивать за моей спиной, но буду закрывать глаза, пока вы занимаетесь собственным развитием. Одного понять не могу — а чем вам наши уроки общей магии не угодили?

— Всем, — ответил Кей. — Не знаю, где вы откопали этого учителя, если он вообще учитель, но пользы от него нет и не будет.

Только теперь капитан немного вскипел:

— Да я вообще в магии не разбираюсь, Дорн! Поэтому кого прислали, тот и подошел! Ты бы меня еще в организации учебного процесса упрекал! В карцер захотел?

— Не очень, — подумав, признался брат. — Хоть сестренка ваш карцер и нахваливала от всей души, но я не хочу пропускать тренировки.

— Нахваливала? — поразился Гельт формулировке, а потом отмахнулся: — Вы оба странные, уже ничему не удивляюсь. Пошли вон отсюда!

Утром, как и обещалось, доставили форму — в точности такую же, какую носили все студентки, чтобы я не раздражала никого своим внешним видом. Приложили и листок с расписанием. К сожалению, занятия проходили не каждый день и выпадали то на утро, то на послеобеденное время. Наши уроки грех не пропустить — там то кто-то алфавит снова забыл, то географ в припадке бьется. Историк вообще отказался читать лекции еще месяц или два, ведь без записи дат и имен его предмет потеряет всяческий смысл. А вот физическая подготовка мне была важна — но ничего, Кей подстрахует и позанимается со мной вечерами.

Я не особенно волновалась, но брат проводил меня до границы нашей территории, снабжая советами:

— По возможности записывай каждое слово. Крайне желательно не ввязываться ни в какие ссоры. Если будут донимать — вызывай на дуэль. Или мы все еще не имеем права на эти вызовы? Короче, пока не разберемся, любым способом избегай конфликтов. Да и вообще ты туда идешь не для того, чтобы обзаводиться друзьями. — Он даже остановился, подчеркивая важность новой мысли: — Мина, от старшекурсников тоже держись подальше. Рист с Ири мне показались вполне нормальными ребятами, а вот их товарищи под сомнением, включая Лиама. Особенно Лиама!

С этим утверждением я не могла не согласиться, но заинтересовалась:

— Почему особенно его?

— Не знаю, — Кей задумался. — Может, я к нему несправедлив чисто из животного инстинкта. Два хищника рядом не уживаются, и, разумеется, меня не может не раздражать тот факт, что второй хищник сильнее.

— Ты снова сравниваешь человеческое общество с волчьей стаей? — улыбнулась я.

— А есть отличия?

— Дорогой мой, но Лиам среди них точно не вожак!

Кей медленно кивнул и подтвердил:

— Не вожак. Заводила у них Ири, ее брат где-то тоже на вершине. Я заметил, что Лиам почти всегда стоит за их спинами, как будто он…

— Обычный прихвостень, — подсказала я.

— Я хотел сказать «часть свиты», но ты сделала примерно тот же вывод. И при этом я почти уверен, что он умнее и хитрее своего видимого положения. Как если бы сейчас быть подхалимом для его роли и нужно. Обошел всех в учебе, чем заслужил уважение и вхождение в любой круг, притом демонстративно уклоняется от лидерства. И как только роль изменится, он без труда поменяет и поведение.

— Честное слово, Кей, ты читаешь людей как открытые книги! — восхитилась я.

— Или я все надумываю, — сдал брат назад, поскольку не имел тех же доказательств, что хранились в моей голове. — В любом случае надо узнать о нем как можно больше. И до тех пор не приближаться. Он вчера упомянул про Рубеж, а еще раньше говорил, что низкого происхождения. На границе с Эртоном, вроде бы, два герцогства. Он какой-то дальний родственник тамошних правителей? Сын мелкого помещика или слуги, решивший сделать военную карьеру?

Мне пришлось пожать плечами. О, я могла бы ответить на эти вопросы, но заодно пришлось бы рассказывать и о самом печальном этапе своей жизни, а об этом пока даже думать больно. Я просто закрыла тему:

— Да какая разница? Ты зациклился на нем из-за проигрыша, забудь уже.

Но, казалось, что Кей слишком сильно углубился в этот интерес, будто у него были какие-то дополнительные причины, еще неозвученные:

— Разница, например, в том, что вчера он соврал про вашу связку!

— Соврал? — Я выпучила глаза.

— Уверен в этом. А разве ты почувствовала? При гармонизации силы ладони будто простреливает — такое ощутишь даже на первом ранге, пусть и слабее, чем на высших уровнях. Лиам просто заявил об этом, и в его словах никто не усомнился, поскольку сам он очень талантливый маг. Думаю, у него уже четвертый или даже пятый ранг, во время дуэли он просто лениво со мной играл, как бы это ни выглядело со стороны.

Пятый?! У моего выдающегося отца в преклонном возрасте был пятый! А Лиаму всего двадцать два… Однако больше меня обеспокоило другое. Я попыталась вспомнить ощущения, но в момент рукопожатия я вся сжалась от отвращения и все внимание сосредоточила на выражении своего лица. Никаких «прострелов» или чего-то подобного, вроде бы, не было. Именно поэтому Кей на новость почти не отреагировал, будто произошло какое-то рядовое событие, — да просто он сразу раскусил ложь!

— Но… Но зачем Лиаму сочинять такое? — недоумевала я.

— Не имею ни малейшего представления, сестренка. Думаю, мои основные предположения верны: у него есть какая-то сложная и долгосрочная стратегия, которая пока подразумевает стояние за спинами других. Каким образом в его планы затесалась безродная преступница-шахтерка, нет ни единой версии. Однако зачем-то ему понадобилось ввести нас и своих друзей в заблуждение. Вот поэтому я тебя и предупреждаю — будь осторожна, моя Мина, но с Лиамом будь осторожна втройне.

Я и до его совета не собиралась без необходимости приближаться к Северту. Глянула на часовую башню вдали и вскрикнула:

— Мне пора бежать. Я ведь даже не знаю, где искать аудиторию, лучше прийти раньше, чем опоздать.

До начала лекции оставалось еще четверть часа, но мне действительно следовало оглядеться. Я уже в первый день поразилась чрезвычайно огромной территории академгородка, хотя тогда мы просто прошагали через ее половину и свернули. Вот это большое здание, за которым виднеется арена для турниров — административное: в нем должны располагаться кабинеты ректора, деканов, преподавателей и всех многочисленных работников. Учебные корпуса — наверняка те самые одинаковые строения вдоль центральной аллеи. Я внимательно читала таблички и указатели, чтобы не уйти далеко в неверном направлении.

На меня не обращали внимания — синяя форма сотворила чудо. А мое лицо вряд ли многие успели запомнить. Зато я рассмотрела в стороне Гарольда — он, опустив голову, семенил к четвертому учебному корпусу. Вероятнее всего, меня действительно не заметил, а не сделал вид. Но через пару шагов я застыла на месте, сраженная ворохом мыслей.

Мне подобное никогда не приходило в голову, я вообще на эту тему не размышляла! А сейчас, когда истинная натура моего бывшего жениха стала очевидна, задумалась. Раньше он мне казался добрым ангелом, а сегодня уже виделся насильником и мерзавцем, поэтому у новых идей не осталось препятствий. Изменение отношения к Гарольду навело тень и на всю семью Авреев.

Что-то препятствовало беременности Шеллы, хотя дважды ей удалось понести — и оба раза с выкидышами на ранних сроках. Из подслушанного три года назад разговора я узнала, что Шелла обвиняет кого-то во вмешательстве — что-то странное произошло с ней во время свадебного банкета, и заявляла она об этом достаточно уверенно. Лиам тогда ответил, что с такой магией или ядами незнаком. Но как бы он ни был силен, не может же обладать всеми существующими в мире знаниями! Особенно тогда, когда обучался всего на первом курсе. Вдруг он ошибался, а она была права?

Против женитьбы отца на Шелле выступал весь высший свет, включая и герцога Аврея. Но даже недоброжелатели признали бы право на титул ее сына, рожденного в законном браке. Происхождение матери в этом смысле не играло бы никакой роли. Мы списывали ее неудачи на судьбу, а если на секунду задуматься, что кому-то все-таки было выгодно, чтобы другие наследники на свет не появились? Чтобы именно я получила титул. Старший брат Гарольда стал бы герцогом Авреем, а сам Гарольд после нашей свадьбы — консортом и полноправным господином герцогства Росс. В итоге их семья управляла бы всей линией Рубежа и невероятно огромной территорией. Не сложилась бы эта картинка в одном случае — если бы Шелла родила сына… А у кого еще были возможности провести на свадебное торжество хоть архимага под личиной слуги, как не у людей, считающихся почти родней? Если отец Гарольда в самом деле что-то сделал с Шеллой, и из-за этого она не смогла произвести на свет наследника и в итоге объявила врагом меня, то начало этой истории было положено еще много лет назад. Ищи, кому выгодно! Здесь же выгода Авреев однозначная, она буквально режет глаза!

Выводы меня ошарашили своей простотой и логичностью. Думал ли о таком варианте отец? Или он тоже был обманут старой дружбой и не видел настоящий характер этих самых Авреев? Но если я нащупала правду, то пострадать от моей руки должны не только Лиам и Шелла — их я не оправдываю, но само их жуткое решение родилось в результате интриги более высокого порядка!

Я бездумно шагнула вслед за Гарольдом, пока не понимая, что делать. Вызвать его на дуэль и убить? Он во время отравления Шеллы сам был девятилетним ребенком, но не следует ли хотя бы так отомстить его семейству? А у меня точно получится с ним справиться? Он слабак и трус, но ведь и я пока не особенно сильна. Да и Ири не просто так подчеркивала, что мы с Кеем не должны больше поднимать вопрос о том некрасивом происшествии, а новую причину для дуэли Гарольд вряд ли предоставит…

Меня буквально перехватили, не позволив определиться с решением и наворотить дел.

— Мина, ты куда? — спросил Эрман. Кивнув на свою спутницу, уже знакомую девушку из их компании, объяснил: — Мы с Таланеей тебя высматриваем, а ты тут торчишь. Заблудилась? Корпуса пронумерованы в обратном порядке, тебе надо пройти дальше, чтобы попасть во второй.

Я стряхнула путаные мысли и посмотрела на приветливые лица. Принцесса Иристина позаботилась даже о том, чтобы я не заплутала в первый раз, отправила друзей проверить. Вот только они абсолютно точно заметили, как я с кровожадным взглядом шагнула вслед за Гарольдом, и сделали определенные выводы. Возможно, Таланея и Эрман пришли не только показать мне путь, но и удостовериться, что конфликтов больше не будет. Пришлось им убедиться в обратном, и теперь за моим поведением продолжат наблюдать.

Под белы рученьки меня сопроводили не только до нужного корпуса, но и втолкнули в класс на третьем этаже — словно я всем видом демонстрировала, что вот-вот устрою неприятности. Однако про Гарольда я вовсе на время позабыла — к нему еще вернемся. В конце концов, каким бы неповоротливым он ни казался, но вторым рангом в магии обладал еще в прошлом году. Сейчас же передо мной стояла новая волнительная задача.

— Ты что здесь забыла?! — знакомым голосом завопила блондинка. Разумеется, встреча не была неожиданностью, ведь отправили меня как раз к первокурсникам. Не на нее, так на кого-то из ее окружения я бы точно наткнулась.

Памятуя о напутствии Кея, я и ухом не повела. Прошла на свободное место в центре ряда, достала тетрадь и приготовилась поглощать знания. На удивление, девица быстро угомонилась и больше меня не беспокоила.

К середине лекции я на сто процентов осознала все претензии брата к шахтерскому недоучителю. Профессор теории магии, профессор Игмур, выглядел очень строгим, дотошным и проницательным. Он молча подошел ко мне в начале занятия и просто бросил на мою парту учебник, никак не комментируя происходящее. А затем вернулся к трибуне и торжественно обозначил — кажется, специально для меня — что класс переходит к одиннадцатому параграфу. Значит, первые разделы я обязана изучить самостоятельно. Однако, несмотря на то, что я многое пропустила, по мере его объяснений мне становилось одновременно боязно и радостно.

— Сожмите левое запястье правой рукой! Давите до посинения или чтобы глаза из орбит вылезли! Или пока не почувствуете, как по вашим жилам растекается сила. Все присутствующие родились с магическим резервом, хотя и разным по силе. Но природа справедливо рассудила, что в этом вопросе исходные условия не имеют никакого значения! Рано или поздно победит тот, чей дух и тело сильнее, кто правильно развивал свои магические каналы, кто естественным образом переходил на следующий магический уровень. Я уже говорил и будут повторять это снова: не пытайтесь повысить свой ранг сверхусилиями — прыжок должен совершиться без вашего активного участия, когда вся структура организма будет к этому готова. А торопыг ожидает особое наказание — возможный разрыв каналов от непосильной нагрузки. Итак, тема сегодняшнего занятия «Способы укрепления каналов» — это точно пригодится тем, у кого в кармане не припрятаны пузырьки чистой манны.

Отчаянно захотелось его прервать и спросить: как же тогда маги четко ощущают переход в новый ранг, если происходит это в большинстве случаев «совершенно естественно»? Кое-как удержалась, убедив себя, что ответ найдется или в предыдущих десяти параграфах, или эта тема будет дальше. За какой-то неполный час я узнала о каналах больше, чем за восемнадцать лет! Обидно было лишь одно: почему я не интересовалась развитием силы в детстве? Каким образом эта наука показалась мне скучной, если она целиком от дна до горлышка забита чудесами? Стараясь не отвлекаться на эти мысли, я без устали записывала все слова профессора Игмура, который каждую минуту затыкал за пояс учителя по этому же предмету у шахтеров.

Звонок конца урока показался неприятным и неуместным в этой идиллии звуком. Все еще потрясенная, я поспешила на выход. Лучше никого не раздражать и не привлекать к себе лишнего внимания. К сожалению, принцесса Иристина не смогла выбить для меня разрешение посещать и практические занятия, но огромное ей спасибо и за такой подарок!

В задумчивости я не заметила, кто ко мне подлетел со стороны и толкнул. Я спонтанно поставила блок от возможного удара слева и развернулась, чтобы пропустить нападавшего мимо. Придала ускорение, используя вес тела, и только после этого улыбнулась. Дочь маркиза, улетевшая под лестницу, источала яд:

— На взятку у тебя денег нет, связей тоже не имеется, варианты почти закончились. Так с кем ты переспала, бандитка, что тебе позволили здесь появиться?!

— Надо прямо точное имя назвать? — удивилась я. — А тебе зачем? Переживаешь, что не всех перебрала?

Конечно, обвинение было несправедливо — я лучше остальных знала, что дочь маркиза до замужества ни одного мужчину к себе не подпустит. И не так важно, помолвлена она или нет. Страстное приключение перечеркнет для нее лучшие брачные возможности.

— Отвечай, простолюдинка! — девушка уже собралась, выпрямила спину и вздернула подбородок. — Я интересуюсь, как такое вообще стало возможным, а не нападаю на тебя! Обычный вопрос!

Именно поэтому она сначала попыталась сбить меня с ног… Справедливости ради, на этот раз девушка прискакала без группы поддержки — то ли мнение старшекурсников их отпугнуло, то ли она действительно просто сгорала от любопытства и не могла больше ждать. Но странно было объяснять всю сложную цепочку событий какой-то посторонней девице.

— Послушай, что ты ко мне привязалась? — устало спросила я. — Я не держу на тебя обиду, если интересует. Мне вообще безразлично, есть ты или нет. Можешь ответить мне тем же?

— Да как ты смеешь! — воскликнула она. — Ты чернь, но говоришь со мной как равная?

В этой же академии обучаются принц и принцесса — и даже они так не кичатся своим положением. Наверное, и настоящие имена скрывают, используя сокращения. Судя по всему, статусы здесь действительно стираются, просто не сразу — курсе на втором-третьем.

— Сбавьте пыл, ваша милость, вы мне не ровня, — как можно смиреннее проговорила я, однако почти сразу осознала, что формулировка отразила мое более высокое положение. Что ж поделать, иные привычки быстро не отмирают, а в конкурсе по задиранию носов я победительница по праву рождения.

Девушка это тоже уловила и потому вновь бросилась на меня с кулаками. Пока она замахивалась, я сопоставляла: если в данный момент на мне синяя форма академии, то имею ли я право на самозащиту? Побежит ли эта истеричка жаловаться на меня Гельту или тоже растеряется, как расценивать такое нападение? Она же меня снова не на дуэль вызывает…

Движения не мешали думать. Я перехватила ее за предплечье, чуть присела для удобного разворота, ударила в затылок, вжимая лицом в стену и заломила ей руку за спину. Просто зафиксировала в одном положении, избегая кровопролития. Конечно, она тут же зашипела от боли и негодования. Я же сделала еще одну зарубку в уме: пусть первокурсники опережают нас в теории, но физическая подготовка у них явно от нашей отстает. Все-таки капитан Гельт в чем-то молодец — никогда не похвалю его вслух, но про себя допустимо.

Не сумев вырваться, первокурсница присмирела и заскулила:

— Я ведь просто спросила, зачем столько агрессии? На наш факультет ты могла пролезть только через чью-то постель. Пойми, это даже не тебя касается, речь идет о каком-то серьезном административном нарушении!

Пока я придумывала, как съехидничать, сзади раздался безмятежный голос:

— А я своим говорил, что ты и сама доберешься. Но нет же, Таланея и Эрман заладили, что ты была готова вгрызться зубами в глотку Гарольду. Гляжу, вообще не ему. Зря я напрягался.

— Добрый день, Лиам, — произнесла я, не обернувшись.

— Лиам?! — в очередной раз попыталась вывернуться блондинка. — А ты что здесь делаешь?

— Очевидно, прогуливаю свою лекцию, — произнес парень. — Правда, преподаватель даже рад никогда меня больше не видеть, но я все равно чувствую, что трачу время впустую. Мина, тебе не пора на выход?

Я отпустила захват и отшагнула. Девушка вмиг приняла чинный вид, уверенным жестом поправила волосы и воззрилась на Северта, молча требуя каких-то объяснений уже с него. Вероятно, он ее имени тоже не знал, но и убегать от ответа не счел нужным:

— Если в твоем расследовании обязательно должна фигурировать чья-то постель, то пусть будет моя. Сойдет? Не представляю, как я устроил перевод Мины из шахтеров в студенты, но вот такой я всемогущий. Дело закрыто?

— Что? — она слегка побледнела. — Ты… с ней?

— То есть сарказма ты вообще не понимаешь, — сделал вывод Лиам и повторил: — Мина, идем, провожу тебя.

— Выпроводишь, — спонтанно поправила я и поплелась вслед за ним.

Уже на центральной аллее я решила заметить:

— Нет нужды контролировать каждый мой шаг. Обещаю, что не трону Гарольда — по крайней мере, не в ближайшее время.

— Утешает. Сразу возникло подозрение, что не так уж сильно Эрман с Таланеей преувеличивали.

— Я серьезно, — продолжала убеждать я в надежде избавиться от его компании. — Когда-нибудь я стану сильнее и вызову Гарольда на дуэль. Насколько понимаю, в этом случае все будет по правилам, никто не придерется.

— По правилам, — признал Лиам. — Только если ты будешь выглядеть способной его победить, то он снова откажется. И мне опять придется его заменить. У наших семей долгая и запутанная история, но нынешний разлад бьет больше по нам, чем по ним.

— Поэтому ты и лезешь из кожи вон, лишь бы проявить себя перед его отцом, я это и в прошлый раз поняла, — проговорила я с кривой усмешкой. — Ладно, тогда мне придется стать еще сильнее и для начала победить тебя. Гарольда пущу в расход следующим.

На удивление, Лиам не усмехнулся и не заметил со всем основанием о смелости моей мечты. Просто пожал плечами и посоветовал:

— Ты тогда уже сейчас в очередь желающих запишись, чтобы потом годами не ждать. Уверен, Ири и Рист ведут такой список, они там должны быть на первых двух строчках. Знаменательно, если очередь началась с одних однофамильцев и закончится другими. В итоге ты меня победишь, и от меня все отстанут — начнут мечтать одолеть уже тебя.

А ведь я раньше ничего не знала о характере так называемого воспитанника герцога Росса — ну, кроме того, что он очень любит свою мать. Оказывается, он не чужд иронии. Раньше он мне виделся отстраненным, заносчивым и грубым. Теперь кажется отстраненным, но без капли высокомерия. Как выразился Кей, Лиам играет нужную ему роль, и вообще неизвестно, когда он настоящий.

После долгой паузы я осмелилась спросить напрямик:

— Раз уж мы так непринужденно болтаем, то объясни, зачем ты соврал про то, что наши магические силы совпадают. Не могу придумать причину такой странной лжи.

Лиам покосился на меня и флегматично произнес:

— Иногда беспричинно вру, ничего с собой поделать могу.

— Дурное воспитание?

— Не исключаю. А ты, похоже, важная персона — отсюда тебя провожают, а там уже встречают.

Я удивленно посмотрела вперед. Кто встречает? У шахтеров уроки будут идти еще не меньше часа, поэтому Кей и Татья не должны были здесь оказаться. Однако на краю полигона действительно стояли двое — Аш и Имиль. Я притормозила. Мужчины опасались выйти за границу, поэтому старший крикнул издали:

— Ну что ты замерла, милая? Разве мы не оставили обиды в прошлом? Мы на одной стороне, всегда были на одной! Иди сюда, дорогая, я просто хотел спросить, как мне пристроить и своего сына в академию.

«Милая, дорогая, обиды в прошлом оставили» — как же. Будто я не замечала, как они вначале поникли от возвышения Кея, а потом радостнее всех вопили о его проигрыше. Эта группировка по-прежнему считает моего брата самым опасным противником. Я другое дело, вряд ли они бросятся в драку. Но если их не устроит мой ответ, то могут и проучить. И тут у меня уже шансов отбиться никаких — оба очень умелые бойцы, что заметно на каждой тренировке.

Я раздраженно всплеснула руками:

— Да что ж такое, сегодня все мухи на этот мед слетелись.

Лиам остановился в шаге за моей спиной. Я глянула на него, прекрасно понимая, что не стану его вмешивать, а если бы и захотела, то ему нет никакого дела до моих неприятностей. Шахтеры же — не Гарольд Аврей.

Он, кажется, понял мои метания, поэтому произнес, словно я его спрашивала:

— Нет, драться с преступниками за другую преступницу я не стану. Это даже не дуэль, а вообще какие-то тараканьи бега.

— Я и не просила. До свидания, Лиам. Передай своим друзьям, что я благодарна за возможность, но контролировать каждый мой шаг необязательно.

Лиам ответил:

— До свидания, Мина. Или можем провести эксперимент. Ты изучала устройство магических каналов?

— Только начала.

Он вдруг приблизился и протянул мне открытую ладонь. Опять его трогать? Да что ж за испытание такое — раз за разом приходится к нему возвращаться! На этот раз Лиам сам схватил меня за руку, сильно сжал и посмотрел вдаль на все еще ждущих мужчин. Устремив взор туда же, я поинтересовалась:

— И что?

— Ничего. Теперь до свидания. — Лиам отпустил мою руку, толкнул в плечо, направляя вперед, а сам развернулся и пошагал обратно.

Странный он какой-то. Безумие — наследственная болезнь?

Я прикинула, как рвануть вперед, чтобы меня не перехватили. За последнее я время я здорово увеличила свою скорость — может и повезти. Но у мужчин очень удачная позиция — бросятся наперерез и снесут в любом случае. Еще и разозлю своим поступком.

Тем не менее других способов я не придумала, поэтому чуть пригнулась и сдала в сторону от них. Через какую-то секунду едва не впечаталась лицом в угол нашего общежития. А куда делся здоровенный полигон? Попыталась затормозить и пропахала ногами глубокие борозды в утоптанной дорожке. Глотнула открытым ртом воздуха, проморгалась. Даже не подумала оценить, как далеко позади оставила за собой Аша и его сына — они, наверное, там вообще в обмороке.

Кей ошибся! Это ничто иное как кратковременное, но многократное увеличение силы! Лиам что-то сделал с моей рукой, хотя я по-прежнему ничего не ощутила. Вылил в меня весь свой пятый ранг? Просто на секунды значительно расширил мои магические каналы? Или распределил наше общее могущество на двоих, я толком и не поняла. Вздумай я применить какое-нибудь заклинание — наверняка просто убила бы Аша и Имиля на месте. Но я выбрала бежать — и видят боги, у меня это еще как получилось!

С теорией магии я начала продвигаться семимильными шагами. По возможности пересказывала Татье все лекции, Родриг и Кей тоже внимательно слушали, а заодно и помогали разобраться со сложными местами. После изучения всех одиннадцати параграфов я действительно начала ощущать, как перетекает сила внутри моего тела, как вначале нехотя, но потом все более послушно повинуется мне.

За мной продолжали приглядывать старшекурсники, просто больше не подходили. Чаще всего я видела Эрмана и Таланею — кажется, они влюбленная пара, поскольку всякий раз попадаются вместе. Иногда за мной издали наблюдали Лиам или еще один парень из их компании, а один раз караул пришлось нести даже Иристине. Наверное, утомила она прислужников до такой степени, что самой пришлось взяться за работу. Я делала вид, что никого из них не замечаю, но мысленно закатывала глаза: неужели все еще не доверяют? Или разрешение Ири выдали с таким жестким условием, чтобы я заходила и выходила под чьим-то контролем? Мало ли! Ректор и отказать принцессе не смог, но и разрешить разгуливать преступнице среди студентов тоже.

Перед вторым занятием настырная блондинка нагло уселась рядом со мной за парту.

— Опять? — удивилась я. — Тебе серьезно все еще не надоело, уважаемая дочь уважаемого маркиза?

— Во-первых, меня зовут Жозефина, — наконец-то представилась она после столь длительного и насыщенного знакомства. — А во-вторых, ты просто обязана ответить на мои вопросы!

— Если вопросы те же, то я, пожалуй, пропущу ход.

— Прекрати немедленно, безродная! — она вновь попыталась встать на более высокую позицию. — Я же тебя по-человечески спрашиваю! Раз у вас с Лиамом постельные развлечения, то ты совсем не боишься его невесту?

Я устало произнесла:

— Я очень-очень-очень боюсь его невесту. Именно поэтому у меня с Лиамом нет постельных развлечений. Только невеста нас и останавливает.

— Твоя манера речи ни в какие рамки не лезет! — Жозефина очень натурально оскорбилась, однако продолжила свои размышления вслух: — Сначала я была уверена, что в тот день, когда тебя выпустили из карцера, он и Эрман на вашей территории оказались случайно!

— Они и оказались случайно, — подтвердила я. — Скорее всего, заметили ваше странное сборище и пошли следом посмотреть, что вы задумали. Вмешались, потому что у старшекурсников свой кодекс. А в последний раз Лиам просто пошутил — сказал то, что ты требовала. Я вообще за ним заметила, что он ничего не отрицает — признает любое обвинение и продолжает действовать по-своему.

— Врешь!

— Как скажешь. Начинаю понимать Лиама: иногда легче признать, чем переспорить.

— Врешь, — мягче повторила она и неожиданно обратилась ко мне по имени: — Мина, ну скажи честно. Ведь ничего ужасного в этом нет, я все пойму! Будь у Лиама Северта хоть самый завалящий титул, я бы и сама на него посмотрела.

Я глянула на нее прямо и без обиняков заметила:

— Не обманывай хотя бы саму себя, Жозефина. Ты уже на него посмотрела, иначе от его шутки так не взбеленилась бы. И ничего ужасного в этом действительно нет. Как выразилась одна его знакомая, Лиам не нравится только тем, кто ему завидует.

— Ты уклоняешься от темы! А я просто хотела по-дружески предупредить — если такой слушок дойдет до ушей Надалины, она тебе глаза выцарапает!

— Не знаю, кто такая Надалина, но слушок может дойти до ее ушей только из твоего рта. Спасибо за дружеское предупреждение, но скоро придет профессор. Не могла бы ты отсесть на свое место, а то от тебя несет…

— Чем?!

— Неразумностью поведения, — значительно смягчила я первоначальный ответ.

С появлением преподавателя она действительно ушла и несколько занятий подряд не обращала на меня внимания.

Новый раздел этой потрясающей науки назывался «Разум», что отчасти меня обескуражило. Я даже задержалась после урока, чтобы спросить у профессора Игмура:

— Простите, я не совсем поняла про разум. То есть если я недостаточно умна, то не смогу далеко продвинуться в магии?

Он терпеливо объяснил, собирая принадлежности в стопку:

— Мина, ты так озаботилась этим словом, будто тебя многократно называли глупой — и ты в это поверила. Дело твое, и это не мой профиль. В любом случае развитие разума никак не связано с твоим образованием или умением решать математические задачи. Это уровень контроля — над своей магией, своей силой, своим духом. Слабый маг с идеальным контролем превзойдет любого более одаренного. Это и называется развитием разума.

— О, понятно, — обрадовалась я пониманию ключевой сути. — Простите, что задержала.

Профессор Игмур окликнул, когда я уже находилась возле двери:

— Мина! Скажу честно, что я был одним из тех, кто выступил против твоего присутствия на лекциях. Но изменил решение, видя твое усердие. И если кто-то снова усомнится в твоем уме, то теперь ты маг в процессе обуздания разума — заткни им рот и иди по жизни дальше с теми же горящими глазами.

— Благодарю вас, учитель! — произнесла я искренне, но побежала обратно в свой безнадежный мир без каких-либо перспектив.

***

К моему вящему неудовольствию, уроки профессора Игмура проводились далеко не каждый день, и в остальное время я была вынуждена посещать занятия шахтеров. А там особого прогресса пока не наблюдалось. Я, позевывая, бездумно листала учебник истории и соображала, стоит ли рассказать Кею об уже доказанной связке с Лиамом Севертом. С одной стороны, мне скрывать нечего — я в той ситуации вообще почти никакого участия не принимала. С другой — Кей опять начнет повторять, чтобы я держалась от старшекурсников подальше. А как держаться-то, если они мне не доверяют и лишь потому присматривают? С третьей стороны, а у меня в любом жизненном повороте без труда отыщешь хоть десять сторон, какая вообще разница — есть связка или нет? Лиам не нравится Кею по каким-то субъективным причинам, мне же — по вполне объективным. Этот факт ничего не несет и не убавляет, так к чему сотрясать воздух?

— Мина, ты опять читаешь этот раздел? — спросил брат шепотом. — Наизусть еще не вызубрила?

Отвлекаясь от мыслей, я отметила, что действительно по привычке перелистнула на тот же параграф, который освежала в памяти еще вчера. И ответила честно, поддерживая всплывшую тему:

— Да, это мой любимый исторический период — конец эпохи Кровавого Скорпиона и приход к власти династии Армундов. Меня это очень вдохновляет — когда заканчивается что-то темное, мрачное и начинается светлое, доброе. Можно представить, что это касается не только нашего королевства, но и каждой судьбы в отдельности.

— Светлое, доброе уже началось? — безразлично переспросил Кей, тоже сбегая от скуки. — Что-то я не заметил где.

— Шутишь? — усмехнулась я, не имея представления, насколько парень знаком с предметом. Он явно хорошо образован, но мог эту дисциплину и не изучать столь же подробно, как я. Указав пальцем на начало параграфа, я с удовольствием объяснила: — Когда-то Эрнандо Армунд, заручившись поддержкой всего народа и своих кузенов, сверг тирана. Герои многим рисковали, но не побоялись выступить против королевской гвардии и знати тех времен! В итоге государство возглавили Армунды и навели порядок!

— Порядок навели? — усмехнулся Кей. — Вокруг посмотри — много порядка видишь? Нищие нищенствуют, богатые богатеют — и делают все возможное, чтобы богатеть за счет тех, кто продолжает нищенствовать. Ты убила какого-то ублюдка — и за это тебя не наградили, а отправили в досудебный распределитель. Думаешь, со всеми присутствующими всегда обходились так, как они заслуживали? Или они просто начали заслуживать того, как с ними обходились, чтобы не страдать от дисгармонии?

Разумеется, он имел в виду не только сборище будущих шахтеров, а существующие несправедливости, коим и я стала свидетельницей. Но пока в мире есть люди с присущими им недостатками, идеальное общество невозможно. Поэтому я обоснованно возразила:

— Проблем хватает. Но это проблемы совсем другого порядка, братец. Последний правитель династии Скорпов был самым настоящим маньяком — он запытал до смерти множество крестьянок! Корону носил жестокий безумец, можешь такое себе представить? Ну и прогресс не отрицай — теперь по нашим дорогам ездят дилижансы без лошадей, а люди из разных городов общаются друг с другом по невидимой магической линии!

— Так лет-то сколько прошло? Было бы странно, если бы за несколько поколений ничего не изобрели.

— А бедных жертв Кровавого Скорпиона ты, значит, комментировать не будешь? — весело подчеркнула я.

— Да, я что-то слышал о тех сплетнях, — безразлично отмахнулся Кей.

— О сплетнях? — я вытаращила на него глаза. — Нет, мой дорогой, есть факты, которые в любом учебнике пишут — почитай, если не веришь.

Кей широко зевнул, не прикрывая рта. С ним интересно болтать — он часто просто от вредности смещает акценты и делает разговор еще занимательнее. Но сейчас ему, по всей видимости, не особо любопытно продолжать эту тему. А я же не преувеличила про любимый параграф, ведь именно тогда, при Эрнандо Первом, его старший кузен получил титул герцога Росса — за героизм и вклад в становлении новой династии. Я гордилась своей фамилией, но видеть ее упоминания в учебнике — это особое удовольствие.

О том, что в казематах Скорпа страдают похищенные люди, сообщил кто-то из слуг — узнал об этом случайно и не побоялся открыть тайну. Молва почти сразу охватила всю столицу и ближайшие города, население восстало против сумасшедшего короля. Но безоружные люди ничего не могли поделать против вооруженных рыцарей, и тогда три кузена, включая моего прадеда, сотворили историю. Они взяли город и осадили дворцовый комплекс. Но Кровавый Скорпион был жесток и обладал военной хитростью — он не собирался сдаваться, понимая, что ему грозит неминуемая кара, и многим людям пришлось пожертвовать жизнями ради достижения справедливости. Когда Армунд с соратниками ворвались во дворец, они нашли доказательства страшных преступлений — к сожалению, к тому моменту всех пленниц уже убили.

Долго почивать на лаврах у победителей не получилось. Армунду пришлось успокаивать население, проводить целый ряд расследований и необходимых реформ. Бывшие иностранные союзники решили, что этот переходный этап — отличный момент для нападения, поэтому кузены нового короля отправились защищать границы. Черси обосновался на юге для контроля морского побережья, а герцогство Росс распростерлось вдоль Рубежа, где и по сей день продолжаются атаки со стороны Эртона. В те времена Авреи считались нашими ближайшими друзьями и союзниками, мы и выживали-то всегда на основе взаимной помощи, — что-то сломалось уже в предпоследнем поколении. И все равно нельзя отрицать, что наши семьи объединены славной историей!

Я могла бы беседовать на эту тему бесконечно, теша израненное и скучающее по дому сердце. Поэтому не обратила внимание на отстраненность Кея и перешла к слухам — ну, раз его именно они интересуют:

— А ты знаешь, что Кровавого Скорпиона не смогли казнить? Люди верят, что весь род погибнет от проклятия. Даже самого циничного палача невозможно было уговорить пролить королевскую кровь.

— Что-то такое слышал, — подтвердил брат.

Хоть какая-то реакция меня спровоцировала продолжать:

— А еще говорят, что он был сильным магом и весьма хорош собой — невероятный красавец, который не знал недостатка в женском внимании. Оттого еще более странно его безумное желание истязать беззащитных женщин — будто он за что-то мстил всему женскому роду!

Кей наконец-то посмотрел на меня вполне заинтересованно.

— Откуда пошли слухи о его внешности? Портреты всех королей династии Скорп уничтожили, а современники последнего из них вряд ли стали бы расписывать его достоинства — любое положительное упоминание было бы неверно понято.

Я пожала плечами. Разумеется, подтверждений у меня нет. Но со мной занимались хорошие и дотошные учителя, которые часто упоминали факты, которых не было в обычных учебниках. Возможно, кое-что они узнали из закрытых столичных архивов, или, что еще вероятнее, щедро посыпали сухие факты домыслами, чтобы породить в учениках больше интереса.

Не видя смысла спорить, я просто продолжила вспоминать подобные детали:

— А еще незадолго до раскрытия и свержения он женился на иностранной принцессе. Вроде бы она даже на нашем языке не говорила!

— И куда она делась после восстания? — совсем уж заинтересованно спросил Кей.

Однако на этот вопрос я ответа не знала, поэтому предположила:

— Скорее всего, вернулась на родину. Даже не представляю ее состояние, когда она выяснила, за кого вышла замуж! Кстати говоря, я только теперь задумалась — он же наверняка был не единственным представителем семьи Скорпов, но про остальных в учебниках даже не упоминается. Сбежали от гнева народа?

Кей тоже начал рассуждать:

— Сбежали, наверное. Или были казнены — вернее, попали под ту же примету, что нельзя убивать носителей королевской крови. В итоге заморены в тех же самых темницах. Остается радоваться, что Скорп не обзавелся наследниками — благородные герои и малолетних детей бы не пощадили.

Что-то брат на этот раз перегнул со смещением акцентов. Словно его почти раздражала та самая история, которая вдохновляла меня. И вдруг я вспомнила еще одну сплетню, рассказанную моим учителем истории, но озвучила ее медленно — мне и самой стоило вслушаться в каждое слово, чтобы заново переосмыслить:

— А еще говорят, что у Скорпов была одна интересная наследственная черта… — Я сделала паузу, сглотнула, хотя пока еще для волнения не возникло повода, но уже зарождалось какое-то предчувствие: — Что-то генетическое, только подчеркивающее их запоминающуюся внешность. Их черные волосы на некоторых прядях принимали красный оттенок. Особенно это было заметно в те времена, когда знатные мужчины носили длинные волосы…

Кей будто прочитал мои следующие выводы еще до того, как я их озвучила. Он повернул лицо и посмотрел мне в глаза в упор, не допуская во взгляд ни единой эмоции. Я не смогла продолжить — буквально духу не хватило.

В ушах нарастал звон, как если бы сами мысли заскрипели, натыкаясь друг на друга. Тот жуткий последний правитель из Скорпов был коронован как Кедар Девятнадцатый… Ке-дар — мне сейчас послышалось созвучие с «Кей Дорн», но это, конечно, просто фантазия. Совсем другое дело — артефакт для окрашивания волос. Какая-то загадка, которая всплыла давным-давно, а теперь будто получала вполне разумное объяснение. А точно ли амулет справился бы с седой прядью, как объяснил тогда Кей? Вряд ли. Разве что заглушил бы темно-красные всполохи на редких локонах…

Я выразилась как можно аккуратнее:

— Кажется, я только что и раскрыла тайну, куда пропали все родственники того короля. Они бежали или были отпущены, ведь они вряд ли были причастны к преступлениям Кедара Девятнадцатого. А их наследникам, особенно тем невезучим, кто унаследовал генетическую особенность Скорпов, приходится несладко. Будто нужно доказывать, что они не в ответе за чужие поступки… Послушай, Кей, не пора ли нам с тобой составить откровенный разговор? Как долго мы будем называться родными братом и сестрой, ничего друг о друге не зная? Возможно, я тоже сумею тебя чем-нибудь удивить.

Он медленно моргнул и еле слышно прошептал:

— Я опасаюсь, Мина. Не все можно объяснить и далеко не все — доказать. И если ты хоть в чем-то не доверишься моим словам, то наши отношения развалятся.

Всерьез обдумав, я произнесла, не кривя душой:

— Никогда. Я никогда, ни при каких обстоятельствах от тебя не отвернусь. Больше того, ты уже в первый день нашего знакомства признался, что убил многих людей — и даже на это я смогла закрыть глаза, хотя совсем тебя не знала. Теперь же все иначе: я успела понять, насколько ты чистый, смелый, мудрый и надежный. Очевидно, что и твоим преступлениям есть исчерпывающее объяснение — ты по натуре защитник, а не циничный убийца. К тому же я не настолько дура, чтобы искать в тебе признаки человека, умершего несколько поколений назад. Да он вообще, скорее всего, из всех Скорпов был единственным сумасшедшим.

Несмотря на то, что откровение повергло меня в шок, я решительно не допускала сомнений в собственных словах. Будь мой какой-нибудь очень дальний предок безумным извращенцем, то что это говорило бы обо мне? Практически ничего. Допускаю, что и таковые в моей долгой родословной водились, просто о них не принято упоминать в семейных хрониках. Их жизнеописания стирались, а портреты удалялись, чтобы и тени от них не осталось. В случае Скорпов разница в том, что то грандиозное преступление было предано общемировой огласке. Тем не менее обмен нашими с Кеем предысториями вообще лучше навсегда отменить — еще не хватало рассориться из-за того, что именно мои предки ухудшили положение всех дальних родственников Кедара.

***

А уже на следующее утро я получила очередное подтверждение, что нас с Кеем свели сами ироничные боги. Капитан Гельт принял у меня зачет по отжиманиям и бегу на короткую дистанцию, отметил улучшение в метании ножей, а затем припомнил:

— Ты ведь выбирала кнут. Как дела с ним?

Я вынула из-за пояса любимое оружие и показала свои навыки, попутно комментируя:

— Все лучше и лучше. До недавнего времени мне это казалось просто красивым танцем, но потом на уроках в академии мы начали изучать контроль разума — и это прямым образом изменило…

Я не закончила, поскольку в этом случае проще показать. Завела волну, под ней перетекла телом вперед и направила кончик хлыста точно в центр мишени. Все еще неудобно для закрытых пространств, но уже довольно впечатляюще. Развитие так называемого разума в магии дает преимущества в управлении оружием — последнее словно превращается в часть организма и ведет себя иначе, иногда нарушая траекторию и даже законы физики. Я уже укоротила длину плети и прицепила один из метательных ножей для добавления веса, и с каждой практикой удивлялась растущим результатам. Если так пойдет и дальше, то мне не будут страшны и несколько нападающих, и даже арбалетчики, поскольку мой инструмент защищает довольно большую площадь и бьет извивающимся на конце кинжалом в намеченную цель.

Я легко повела запястьем, и хлыст послушным клубком завернулся уже в мою сторону, выдергивая нож из мишени. Гельт оценил:

— Надо же! Ты как будто исподтишка жалишь монстра. Примерно таким же образом нападают скорпионы — ты здесь, а твой хвост подкрадывается с другой стороны. Опытные бойцы в рейдах часто обзаводятся позывными — что-то типа клички, которой они гордятся. У большинства из вас такие со временем появятся. У твоего брата, к примеру, наверняка будет «Заноза в заднице». А ты имеешь право зваться Скорпионом. О, кстати об этом! — капитан забыл обо мне, вспомнив о делах и заголосив громче: — Слушайте все! На следующей неделе мы едем в шахту, пора переходить от учебы к практике!

Многие сразу скривились — они еще не забыли, сколько человек погибло на предыдущей «экскурсии». А я отступила к Кею, задумчиво оборачивая кнут вокруг рукояти.

— Позывной «Скорпион»? — саркастично произнес брат. — Ты заметила, что у нас гораздо больше общего, чем раньше казалось?

— Заметила, — буркнула я. — Правда, у кого-то это фамилия, а у кого-то — просто странная ассоциация нашего капитана.

— Моя фамилия Дорн! — он едва не рассмеялся. — Твоя, кстати, тоже.

— Ну а настоящим скорпионом буду зваться только я. Завидуй! Наступает новая эра — теперь и я буду главным героем, а то все ты да ты.

— С радостью понаблюдаю за восхождением своей младшей сестренки-скорпионки. Идем уже, послушаем, что там вещает этот хорек.

— О, у нашего капитана тоже появился позывной? — со смешком уточнила я.

— Конечно, чем он хуже Скорпиона и Занозы-в-Заднице? Пусть тоже гордится.

Поскольку всех нас в скором времени должны были увезти к шахте, мне предстояло пропустить сразу несколько бесценных лекций. Разумеется, капитану Гельту не было до того никакого дела, однако я понимала, что материал становится все сложнее — и таким образом у меня получится серьезный пробел. Прочитала несколько параграфов наперед, но Кей не настолько хорошо мог объяснить сложные моменты, как мне требовалось. Поэтому я пошла на территорию академии сразу после обеда в день, когда у меня урока там не было. Придумала где-нибудь затаиться и высмотреть профессора Игмура. По пути к его классу успею задать несколько вопросов. Судя по всему, он относится ко мне хорошо, то есть уделит время, если я выберу подходящий момент. Преподаватель отлично знает, что раз меня не допустили к практическим занятиям, то я буквально обязана изредка донимать его в свободное время.

Обстановку я оценила заранее: обед у всех примерно в одно время, потом начинается вторая партия занятий, и учителя выходят из главного административного корпуса, направляясь к учебным корпусам. К сожалению, последние расположены вдоль центральной аллеи. Но моя форма служит великолепным камуфляжем: сижу себе на лавочке, обычная студентка, никого не трогаю и просто посматриваю по сторонам; даже на тучной фигуре Гарольда не заостряю внимания — жаль, старшекурсники моего смирения не могут оценить, поскольку в это время и они меня здесь не ожидают. Мягко говоря, Гарольд вообще перестал меня волновать. Роль настоящего злодея в моей судьбе сыграл его отец, герцог Аврей, это именно он повернул всю мою историю в чудовищном направлении, а его младший сын в сравнении — всего лишь мелкий мерзавец.

Однако появление другой личности меня насторожило. Я поспешила отвернуться в противоположную сторону, но Жозефина меня каким-то образом узнала и заголосила издали:

— Смотрите, это же она! Эй, выскочка, кто тебе дал право приходить сюда сегодня?!

И побежала вперед друзей, чтобы меня перехватить. С одной ней я без труда справилась бы — уже справлялась, вот только на этот раз девушка была окружена теми же ребятами, которые когда-то мутузили Руперта. Драки по уставу запрещены — как же! Вот бы еще всем недавним абитуриентам это объяснили! Хотя, если меня поймают, то бить вряд ли будут — уж точно не на глазах у стольких свидетелей. Жозефина просто-напросто вновь примется задавать свои идиотские вопросы и на глазах звереть оттого, что не получает нужных ей ответов. Девушка явно не в себе, уже никаких подтверждений не требуется.

Растерявшись, я подалась не в сторону нашего полигона, а к административному зданию. Если профессор Игмур выйдет прямо сейчас, то в его компании я спокойно пройду мимо преследователей. Но приземистой знакомой фигуры я на крыльце не разглядела, зато слышала приближающиеся окрики и поэтому прибавила скорости. Я точно быстрее Жозефины, но по поводу ее приятелей той же уверенности не было, к тому же мне мешал учебник, который я боялась выпустить из рук. Вдали разглядела затылок Лиама Северта. Сводный гад тоже куда-то спешил, немного ссутулившись и опустив голову. Вообще-то, если попадусь ему на глаза, то он будет вынужден снова меня выпроводить с четко очерченной территории — у него прямые указания от принцессы Иристины. Как бы я к нему ни относилась, но пусть уж выполняет свою работу качественно!

Правда, свернув вслед за ним за угол здания, я потеряла Лиама из виду. Остановилась, осмотрелась и спонтанно глянула вверх. Северт довольно быстро поднимался по металлической лестнице, приделанной к строению. Недолго думая, я побежала туда же. На верхней площадке замерла, но когда внизу показалась Жозефина, отпрянула в пролет. Лиам точно слышал мои шаги, но пока не оглянулся. Он уселся на пол и спустил ноги в проем. Хороший пятачок с точки зрения обзора.

Я подошла, вздохнула от вероятности испачкать форменную юбку, но тоже разместилась рядом. Придется побыть тут, пока у моей любимой одногруппницы не начнется следующий урок. Лиам только после этого посмотрел на меня.

— И что ты тут забыла? Сегодня же не твой день.

— Да вот вышла на пробежку, бежала-бежала, а тут ты — такое славное место мне показываешь. Не смогла отказаться от приглашения.

Лиам подался вперед, рассмотрел Жозефину и хмыкнул.

— Чем ты ей так сильно насолила, что она никак не успокоится?

Поразмыслив, я выбрала единственный верный вариант:

— Родилась не от маркиза. В иных кругах это считается преступлением.

— Ясно.

— Хоть бы немного сочувствия в тон добавил!

Лиам наблюдал за происходящим внизу равнодушно и так же отвечал:

— К чему сочувствие? У меня на первом курсе была в точности та же история: безродный отпрыск среди элиты. Сейчас кто-то удивляется, как я стал самым сильным среди магов моего возраста. Думают, что я такой весь из себя зубрила-рекордсмен. На самом деле вначале мне пришлось научиться бегать быстрее всех, а потом бить лучше всех. Иначе и не отстали бы.

Он снова упоминал свое низкое происхождение с абсолютной беззаботностью, словно ничуть его не стыдился. Я полюбопытствовала:

— Ты вызывал всех забияк по очереди на дуэли?

— Сначала заставил себя слушать, потом вызывал. И, не поверишь, претензии к моей родословной быстро иссякли.

— Отнюдь, охотно верю, — проговорила я. — А я могу вызвать Жозефину на дуэль?

— Ее? — он указал кивком на девушку, которая уже начала терять надежду меня обнаружить и понеслась куда-то дальше. — Пока в уставе не появился спецраздел для шахтеров, можешь. Но она откажется и тем самым репутацию себе не испортит. Никто до сих пор не знает точно, как к вам относиться.

Я сокрушенно отметила его правоту. Уже успела отдышаться, поэтому возникали все новые заметки:

— А ты ведь тоже тут от кого-то прячешься. Я видела, как ты скрывался с видного места. Лиам Северт до сих пор кого-то боится?

Он поднял голову, всмотрелся вдаль и, наконец, указал на одинокую фигуру:

— Это Надалина. Единственный человек в академии, который меня пугает.

— Твоя невеста? — припомнила я имя.

— Она всем именно так и говорит. Я не могу нагрубить ей в лицо — получив титул, она запросто мне это припомнит, поэтому просто избегаю, пока до ее родителей не дойдет эта сплетня и они не приедут сюда, чтобы вразумить дочь. Надалина — будущая баронесса, то есть моя ставка на их вмешательство обязана сыграть. Это тот случай, когда кто-нибудь должен прийти и меня спасти, сам не справляюсь.

Я пригляделась к девушке, которая стояла в центре аллеи и явственно кого-то высматривала.

— Отсюда выглядит симпатичной, — отметила я, хотя ее лицо разглядеть было невозможно. — Кто ей сооружает такую изысканную прическу в академии? И чем тебе Надалина не угодила? Подыграй ей — может, ее родители сдадутся и ты станешь мужем баронессы. Характером не вышла? Или баронский титул тебе не нужен?

Лиам задумчиво кивнул.

— Если уж и целиться на титул, то сразу надо брать повыше. Ее подруга, к примеру, виконтесса, здесь даже пара будущих графинь завалялась. Но Надалина так громко объявила о нашей односторонней помолвке, что сразу мне все выгодные варианты перекрыла.

Он поразительно искренен. Даже в подлых замыслах без труда признается, на чем я и акцентировала внимание:

— Грандиозные у тебя запросы. Сказала бы, что ты хватанул лишнего, но сама была свидетельницей признания: будь у тебя хоть какой-нибудь титул, ты бы вообще здесь от невест не отбился. Неужели никакого не найдется? Я бы глянула, как Надалина сцепится с Жозефиной.

Взгляд Лиама вдруг застыл, будто парень глубоко задумался. А потом очень тихо произнес:

— Знаешь, а есть вероятность, что титул для меня и найдется. И даже не какого-нибудь барона… Странно об этом размышлять, но я на всякий случай готов ко всему.

Боги, он ведь про нашу ситуацию и говорит! Если Вильгельмина Росс не объявится за оставшиеся два с половиной года, то вопрос передачи титула действительно всплывет!

— Расскажи подробнее, — едва сдерживая настойчивость, попросила я. — Какой еще титул? Откуда?

— Долгая история, — он поморщился.

— Так я и не спешу. Кто тебя выслушает с таким интересом, как пустое место, живущее за обочиной человеческого общества?

Лиам на мое самоопределение не отреагировал даже смешком, а после паузы действительно заговорил, почти не скрывая деталей:

— Правительница моих родных земель куда-то пропала. Говорят, что сбежала. Та еще дура, мягко говоря, но такого я все равно от нее не ожидал. Тем не менее титул по всем правилам принадлежит ей. С одной стороны, даже хорошо, что она исчезла, лично для меня сплошная выгода… — он помешкал и продолжил, сведя светлые брови к переносице: — Но чем дольше я думаю, тем сильнее мне вся эта история поперек горла. Как объяснить? Я совсем плохо ее знаю, но у меня не укладывается в голове ее поступок — ну просто пойти навстречу опасности вообще в ее характер не вписывается. Жалкая, никчемная, избалованная — да она вообще никто без армии слуг, и тут вдруг посреди ночи куда-то подалась? А уж предыстория ее побега вообще ни в какие рамки не вписывается — противоречит всему, что я о ней слышал. Иногда даже думаю, а вдруг все было совсем не так? Вдруг в ту самую ночь она не бежала, а была обманом выманена из замка, похищена и убита?

Я проигнорировала все оскорбления в свой адрес и взмахнула рукой, прерывая:

— Подожди-подожди, а ты каким боком прилип к титулу какой-то там сбежавшей дуры?

— А эта история еще длиннее. Можно сказать, я ее очень-очень дальний родственник, — пояснил Лиам. — Не родственник даже, но вообще последний представитель их дома. Ненормально это все. В общем, если она не объявится, то не быть мне генералом и архимагом. Вернее, быть, но заодно придется выгодно жениться для укрепления положения, ведь пока оно держится на одних соплях. Кого посоветуешь? Продолжать мечтать о виконтессе или брать уже готовенькую баронессу?

Я в полной обескураженности пристально рассматривала его профиль: нос с небольшой горбинкой под переносицей, плотно сжатые губы, прядь слишком светлых волос на виске. Реально ли такое, что Лиам на самом деле ничего не знал о плане Шеллы? Ему просто сообщили факты: помолвка с Гарольдом Авреем разорвана, Вильгельмина бежала, и через три года, вероятно, титул придется принимать воспитаннику герцога, потому что больше некому. Лиам выглядит так, будто сам пребывает в шоке от происходящего. Или он такой же великолепный актер, как его мать, ведь я от нее тоже ничего подобного не ожидала, зная столько лет? Вот только если он выяснит имя настоящей виновницы того страшного преступления, то вмиг закроет глаза — если Лиам кого-то и любит всем сердцем, так только Шеллу.

Он почувствовал мой заинтересованный взгляд и посмотрел прямо:

— Что? Теперь я и тебе показался выгодной партией, что наглядеться не можешь? Прости, Мина, но тебе точно откажу — у тебя ни богатства, ни влияния, ни звучной фамилии. А я женюсь лишь на полном наборе.

— Нет. Думаю о твоих словах, что больше всего исчезновение правительницы было выгодно именно тебе.

— Выгодно, — он и не думал отрицать. — К тому же я стану правителем гораздо лучше, чем когда-либо стала бы она. Буду только счастлив узнать, что она сама это поняла и уступила мне место, хоть что-то умное сделала. Лично бы ее пинком с удовольствием спровадил. Но если ее все-таки убили, то это надо выяснить — нельзя оставлять в тылу потенциального врага. Надеюсь, ты понимаешь, что я эту историю просто ляпнул к теме об отсутствии титула?

— Ты это ляпнул, чтобы наконец-то хоть с кем-то обсудить то, что не дает тебе покоя, — возразила я. — Такая откровенность часто случается именно с посторонними. Даже если я побегу всем рассказывать — что с того? Мои слова веса не имеют, титула у тебя пока нет, ситуация вилами по воде писана. Да и рассказал ты наверняка только то, что уже во всех знатных домах империи известно.

— Верно. И тем не менее лучше все-таки ни с кем не обсуждай, — попросил Лиам и тут же с веселой улыбкой пригрозил: — Надо подчеркивать, что мне не составит труда тебя убить — хоть на дуэли, хоть за ближайшим кустом?

Я с ответной улыбкой заверила:

— Об этом никому не скажу — мягко говоря, история скучновата без аппетитных подробностей. Что-то где-то произошло, из-за чего ты можешь что-то получить или не получить. А если и решу тебя чем-то шантажировать, у меня созрел план надежнее! Например, намекнуть Надалине об этом тайном уголке, где ты от нее прячешься.

— И каковы шансы, что ты не полетишь сейчас с этой высоты на землю? — он растянул губы еще шире.

— Они есть! — успокоила я нас обоих, открывая на коленях учебник. — Ответь на несколько вопросов — и я забуду, что мы когда-либо встречались. Хорошая сделка, соглашайся быстрее! Итак, раздел «Разум». Мне все было понятно и очень помогло, но вчера случилось кое-что странное — мой кнут будто перестал мне подчиняться. Начались какие-то хаотичные движения, будто я ни разу прежде с ним не практиковалась.

Лиам перевел взгляд с моего лица на страницу, нахмурился. Значит, я его заинтересовала, что мне и требовалось. Северт считается лучшим учеником, поэтому уж точно должен знать ответы на все вопросы с первого курса.

Он полистал книгу дальше, прямо на моих коленях, освежая в памяти материал. Затем выдал:

— Скорее всего, ты случайно направила контроль не в свою руку, а непосредственно в оружие. Это изучают на втором или третьем курсе. Видимо, у тебя довольно сильный врожденный резерв, у меня и близко такого не было, — он сделал ошибочный вывод, не представляя, что я поглотила чистую манну. — Значит, ты невольно ушла вперед и теперь тебе нужно просто продолжать вливать силу в том же направлении. Оружие вначале будет сопротивляться и самовольничать, тебе нельзя сдаваться, пока ты в этой схватке не победишь. Но после кризиса ты получишь послушный артефакт.

— Ого, это так просто? — изумилась я.

— Просто для тех, чья сила духа способна справиться с такой задачей. Если же нет, то твой кнут может тебя и убить.

— Пусть только попробует! — я все еще пребывала в радостном волнении. — Ладно, теперь вопросы по следующему параграфу. Проблема в том, что нас повезут в шахту и придется пропустить несколько лекций…

Лиам перебил с возникшим интересом:

— В шахту? Может, и мне навязаться к вам? Нас обычно возят на практику только к вратам, а под землю я спускался только один раз — в тот день, когда твой брат спас жизнь Ири. Интересный опыт. Вообще не похоже на то, чему нас учат.

Подобное предложение не особенно меня обрадовало:

— Обойдемся и без твоей помощи, у нас там и так сопровождающих больше, чем необходимо. Шагу не сделаешь, чтобы рядом не оказался какой-нибудь сержант с присказкой «Пора в карцер».

Парень сыронизировал:

— Военные не доверяют каторжникам? Вот это они перегибают, конечно.

— Речь не о них, а о параграфе! Так вот…

— Вашей с братом наглости можно позавидовать, — Лиам вновь не дал мне договорить. — Чем больше вам помогаешь, тем больше вы требуете. Пора выполнить и свое обещание. Если твой контроль так силен, что ты уже начала создавать оружие-артефакт, то и с полетом справишься. Программа второго курса.

И он без каких-либо предупреждений спихнул меня вниз. Я даже вскрикнуть не успела, хотя страх не помешал мне вспомнить стократно отрепетированное направление внимания. Каким-то невероятным образом я все же сумела перехватить магией собственное тело и остановить свободное падение. Однако при приземлении все равно ушибла обе ноги и, кажется, что-то треснуло в бедре. Учебник упал на землю за секунду до меня. То, что моя юбка взметнулась вверх, открывая всем нижнее белье, — в сравнении вообще мелочь.

С трудом вдохнув, я посмотрела вверх и выкрикнула:

— Идиот! Я едва не разбилась!

Лиам сквасил мину и молча помахал мне рукой.

Прихрамывая, я поспешила убраться с академической территории, пользуясь моментом, когда студенты разошлись по корпусам. Возмущение вытесняло пережитый ужас и даже боль в конечностях. Что это было? На какую-то секунду он показался мне нормальным парнем, невольно оказавшимся главным выгодополучателем некрасивых событий, но правда-то на поверхности: как и Шелла, Лиам довольно хладнокровен и беспощаден. У меня точно что-то с ногой — возможно, трещина, всего лишь половина секунды и море практики отделяли меня от состояния лепешки: уж слишком дотошно я взялась за изучение и применение этого раздела. Притом Северт понятия не имел о моей подготовке! Он пытался меня убить, не удосужившись даже изменить игривое настроение на что-то более подходящее.

***

На этот раз нас отправляли не пешком, хвала богам, а то полторы недели растянулись бы на полтора месяца. Пригнали какие-то массивные вагоны на колесах — я восхищенно охала, присоединяясь к большинству, никогда подобного чуда не видавшего. Это тоже дилижансы, но для управления требуется уже не один, а целых пять магических кристаллов! Притом на всю нашу ораву понадобилось всего два таких чудесных изобретения. Колонну начинали и закрывали маленькие транспортные средства — с начальством и лекарями. Куда мы без них?

Последние распоряжения капитана Гельта перед отправкой повергли нас в небольшую панику. Поэтому многие именно его слова и обсуждали, когда разместились на лавках возле окон.

— Так, ничего страшного, не беспокойтесь, — успокаивал Кей, скорее всего, самого себя. — Но за спиной смотрите так же, как за монстрами в шахте.

— Сам не беспокойся, молокосос, — фыркнула Татья, удобно уместила голову к стене и тотчас засопела.

Проблема была в том, что Гельт решил создать импровизированные отряды по восемь человек — примерно в таком количестве шахтеры и спускались под землю для зачистки. Достаточно, чтобы забить любую тварь, и не слишком много, чтобы друг другу мешать. Однако на наше распределение капитан демонстративно наплевал. Так и заявил:

— Когда-нибудь вы создадите собственные отряды, где у каждого будет своя роль. Но на этом этапе важнее научиться работать в любой команде. А то гляжу я, вы все собрались в группировки по каким-то дурацким признакам — кто кому был приятелем в преступном прошлом, кто сожительница, кто сестра. — Гельт демонстративно посмотрел в нашу сторону. — Никакой стратегии! А мы тут не обустройством вашей личной жизни занимаемся.

Торок со стороны спросил:

— Начальник, разве ж мы готовы к настоящей шахте? Не губи, будь человеком!

Капитан ответил ему неожиданно спокойно и терпеливо:

— Те, кто не готов, там и поляжет. Уже скоро с меня будут требовать первые отчеты, а какие результаты я предоставлю? На единственной дуэли наш представитель проиграл, до показательных турниров мы не созрели. Чего вы добились за два месяца? Разве что читать по слогам научились. А вот прошедшие шахту — это уже не вчерашние детишки. Считайте, что наступает ваш первый экзамен! Кто сдаст — станет достойным кандидатом в будущее элитное подразделение. Кто провалит — будет отчислен из академии, что в вашем случае звучит как «похоронен».

Приятель поникшего Торока настойчиво продолжил донимать Гельта:

— С этим никто и не спорит, командир. Вот только набирать эти отряды жребием — совсем плохая идея. Кто-то попадет в рейд с сильнейшими, а кому-то достанутся слабаки. Попробуй с такими еще сдать этот ваш экзамен!

— А ты впервые слышишь, что удача — это тоже часть силы? — злорадно ухмыльнулся капитан. — Если богам угодно тебя удавить, то они найдут способ. И мне такие невезучие в элитном подразделении не нужны.

Разумеется, дело было не только в озвученной проблеме. Группы часто конфликтовали и нажили себе врагов — слепые чудовища в шахтах пока пугали не так сильно, как ухмыляющиеся рожи на другой стороне толпы. Эх, Гельт совершенно точно собрался проредить шахтерские ряды, и на обратную дорогу нам наверняка хватит лишь одного такого транспортного вагона.

Так или иначе, но жеребьевку провели. Татья попала к семерым мужчинам, с большинством из которых мы вообще прежде не общались, поэтому ничего ужасного в этом не увидели. Правда один из них тотчас заголосил:

— Баба?! Нам не нужна баба! То есть нужна, конечно, да только не в шахте. Дайте мужика, хоть какого-нибудь хиленького!

Татья уверенно подкинула секиру, перехватила рукоять и плотоядно улыбнулась в сторону возмущающихся. Они отчего-то мгновенно притихли. Потом еще и удивятся! Женщина не вышла ростом, но она довольно ловко управляется с оружием, а ее бесстрашию любой мужчина позавидует.

Мне в определенной степени повезло — волею случая в мой же отряд попал и Руперт. Какой-никакой, а свой. К тому же мы много тренировались вместе — пусть не связка, но навык, а это в критической ситуации очень важно. Правда, Кей посчитал себя обязанным дать Руперту добрый совет:

— Я знаю, дружище, что ты печешься только о своей шкуре. Просто не забывай, что целость твоей шкуры будет зависеть от целости Мины. Вернись из шахты вместе с ней, или лучше вообще не возвращайся.

Мужчина мог бы возразить, что в шахте от него мало что будет зависеть, но раздраженно отмахнулся. Уже давно уяснил, что в этой теме моего брата не переспоришь. Даже если я сама там о камень споткнусь и убьюсь, Руперт от обвинений не отмоется.

На этом удача закончилась. В нашу восьмерку жребий подкинул бугая Имиля, сына Аша. Остается надеяться, что ему хватит ума не устраивать драку рядом с монстрами. А вот сам Аш и наш Кей определились в один отряд. Аш — мужчина в возрасте и физически гораздо слабее своего сына, но умелый и пронырливый. К тому же возглавляет крупнейшую группировку, которая давно точит на нас зуб. Остальные ребята в их рейде были посторонними, поэтому ничью сторону принимать не станут. Значит, и эти двое будут вынуждены отложить претензии.

Перед выездом я некоторое время смотрела на полигон, будто ожидая, что Лиам Северт все-таки явится и поедет с нами. Не то чтобы я мечтала его видеть, особенно после его ужасного поступка. Просто он ведь об этом говорил. Видимо, брякнул в свойственной ему манере и тотчас забыл. Да и какого черта ему делать среди шахтеров? Грязная работа не для чистых студенческих ручонок.

— Мина, ты еще кого-то ждешь с таким тоскливым видом? — позвал брат. — Скоро отправляемся, я занял для тебя лучшее место!

Поразительно, с какой скоростью мы преодолевали расстояния, которые пешим ходом занимали целые дни. Время экономили и на том, что теперь не нужно было разбивать палаточные лагери. Спали обычно в вагоне на лавках, ели тут же или на постоялых дворах. Кости, правда, уже болели от невозможности размяться и постоянной качки.

— Сестренка, узнаешь места? — веселым шепотом поинтересовался Кей. — Вот за этим полем начинаются поселки. Мы объезжаем тот город, где… — он сделал паузу, — где мы сидели в распределителе.

Кажется, он хотел сказать: «Где мы познакомились». Без подсказки я бы не догадалась, хотя понимала, в каком примерно направлении едем. Сердце, наверное, стучало от волнения — пусть я сейчас очень далеко от дома, но хоть немного к нему приближалась.

И через пару часов мы добрались до отчетливо знакомого городка и пересекли его по центральной улице. Здесь мне уже пояснений не требовалось — я прожила в этом населенном пункте почти полгода под крылом доброго господина Тайта.

До рези в глазах я вглядывалась в окошко, боясь пропустить маленькую табличку «Харчевня и комнаты». К сожалению, пообедали мы совсем недавно, поэтому остановки здесь не предполагалось. А так хотелось бы узнать, как там обстоят дела, сообщить Эйке или самому Тайту, что я в полном порядке, пусть со стороны так и не кажется. Но это только потому, что они еще не знают про моего Кея — и не будь того происшествия, я не встретила бы своего самого родного брата…

— Гляди-ка, — привлек мое внимание более зоркий Руперт. — Здесь какая-то твоя тезка — местная знаменитость!

Но я уже и сама рассмотрела. Раньше на этом месте висела потертая картонка, а теперь огромными буквами сияло на всю округу — так, словно это была не вывеска скромного заведения, а победный клич, который каждый обязан заметить: «Харчевня Мины-Косоручки».

Руперта название развеселило:

— Это не табличка, а натуральное табло нескромных размеров! Но скажем прямо — они ни шиша не смыслят в коммерции! Всякие там «косоручки» скорее отпугнут приличных гостей.

Я промолчала, продолжая улыбаться грязному стеклу. А вдруг все, что я сделала, каждая моя ошибка — это все было правильно? Вдруг вся моя никчемная жизнь — существенная часть огромного мира? Ведь в другом случае никто не стал бы сооружать этот подчеркнутый предмет гордости, не выкрашивал бы кривоватые фанерные буквы алой краской, дабы каждый проезжающий вовек запомнил, что когда-то именно я была здесь. Будто самого этого «здесь» и не случилось бы сегодня без меня.

Кейвар Скорп к своим двадцати пяти годам успел смертельно устать. Но останавливаться физически не умел. Поэтому втайне радовался, когда его останавливали непреодолимые внешние обстоятельства, и даже смертельную опасность он расценивал как возможный конец борьбы. Дело заключалось не в слабости его духа, а в том, что он перестал понимать, откуда черпать обычную человеческую поддержку. Даже выточенному из камня сердцу изредка требуется капля тепла.

Настоящей отдушиной для Кейвара стало знакомство с Миной — совсем уж наивной девчонкой, которая без него пропала бы. Возможно, их сблизил тот факт, что Мина — явно добродушная и беззлобная — тоже пострадала от местной аристократии, то есть хотя бы потенциально могла его понять. Но правда была в другом: их встреча обнажила его душевную боль, которую он так долго скрывал от самого себя — он ведь больше десяти лет не видел никого из своих родных. Покинув семью еще будучи ребенком, Кейвар не позволял себе тосковать и методично выполнял свою работу. И поэтому с такой отчаянной радостью принял подарок от богов в виде «сестры». Нельзя жить только ненавистью — иногда полезно жить и любовью. Она не так мобилизует на коротких дистанциях, зато дарит долгосрочный запас энергии.

Кейвар никогда не знал, что такое быть ребенком, хотя и рос в достатке. Его слишком быстрому взрослению способствовала страшная история его семьи, он вместе с молоком матери впитывал желание хоть когда-нибудь восстановить справедливость, а каждое слово отца подкрепляло эту жажду.

Мальчик родился на северном острове королевства Сольдо. Так называемые «Соленые острова» были обширным архипелагом с древней цивилизацией и развитой культурой, который с испокон веков славился своими смуглыми, черноглазыми и жизнерадостными жителями. Строго говоря, Кейвар не мог называться чистокровным сольдийцем, ведь один из его предков был уроженцем Скорпа-Летеи. А заодно и ее последним законным правителем.

Давным-давно первооткрыватели высадились на берегах нового материка. За живописными пляжами открывалась пустынная полоса, где путешественники страдали от атак мелких скорпионов. Они-то и дали сначала материку, а потом и первому на нем государству имя «Земля скорпионов» — и уже не обратили внимания на то, что по мере продвижения вглубь открытой территории начинались леса и чуть севернее не водилось ни одного скорпиона. Однако звучное название прижилось, с тех незапамятных времен и берутся истоки всей династии Скорпов. На материке естественным образом появились и другие страны, но им уже пришлось именоваться иначе, чтобы не ссориться из-за такого пустяка с первыми основателями.

Скорпы правили Скорпа-Летеей тысячи лет, и, казалось, ничто не станет концом эпохи благоденствия. Но власть — это самая желанная вещь для тех, у кого уже есть все остальное. Кедар Девятнадцатый не ожидал удара в спину от своих соратников, не успел подготовиться и отбить атаку узурпаторов. Все, что ему удалось сделать, — отправить свою молодую жену в сопровождении нескольких верных друзей на ее родину, в Сольдо. Королева была совсем юной, и ее путешествие домой оказалось сложным. Но, благодаря храбрости сопровождающих, беременной супруге последнего короля все-таки удалось скрыться от преследователей. Именно она и рассказала потомкам о том, как жадные до власти бунтовщики совершили переворот, не гнушаясь никакими мерами. Разумеется, Сольдо не приняло Армунда в качестве законного правителя и прекратило все дипломатические отношения с государством, называемом теперь просто Летеей — захватчики захотели даже таким образом стереть из истории фамилию Скорпов. Поддержку правде оказал и Эртон — не слишком развитая страна, все еще живущая по довольно варварским традициям, — для них честь не пустой звук.

Из поколения в поколение передавались дневники принцессы Сольдо, в замужестве — ее величества королевы Скорпо-Летеи, чудом избежавшей гибели. Она описывала любимого мужа в разных тонах, в том числе подчеркивала и небольшие недостатки его характера, но настаивала, что в его душе не было ни капли зла или жестокости — именно поэтому он и не сумел противостоять цинизму врагов. Коалиция Армунда, Росса и Черси нанесла такой удар, который добросердечный Кедар Девятнадцатый даже предположить не мог.

Вначале объявили слова какого-то слуги, который якобы видел, как его величество насилует и мучает похищенных из ближайших деревень женщин в казематах под дворцом. Проблема в том, что старая темница там в действительности располагалась — еще с тех времен, когда на этом месте был построен первый замок Скорпов. Узнав об этих слухах, Кедар вначале воспринял их как несмешную шутку, но потом лично отправился по каменным ступеням и убедился — трупы действительно были свалены за решетками, и какой-то изверг постарался над тем, чтобы судьба бедных женщин максимально ужасала. Тогда его величество впал в ярость и потребовал провести немедленное расследование: кто убийца и кто посмел творить подобные зверства буквально под его ногами? Часть придворных уже посматривало на короля скептически — слуга ведь ясно дал понять, что застал именно Кедара за этим чудовищным развлечением.

Засомневалась бы в муже и его молодая жена, если бы не случайность. Девушка очень беспокоилась, что придворные начнут посмеиваться над ее сильным акцентом, а слова она до сих пор коверкала так, что часто ее не понимали даже служанки. Замечала, как последние иронично улыбаются во время ее уроков. Но иностранный язык шепотом не изучается, поэтому юная королева придумала выход — звала учителя по лестнице вниз, где ни одна живая душа не подслушает и не вызовет очередную волну стеснительности. То помещение давно использовалось как склад древних вещей, поэтому хоть песни пой — никому и дела не будет. В последний раз они спускались туда буквально пару дней назад и видели привычное: завернутые тканью старые картины и портреты, упакованный в коробки обширный гардероб тетушек и матери Кедара — женщины были теми еще модницами, поэтому предпочитали полностью обновлять наряды каждый сезон; дальше располагался пыльный коридор, ведущий в древнюю темницу. Никаких трупов, а тем более уже истлевших скелетов там и близко не было, даже запах стоял совсем другой! Кто-то организовал это накануне проверки — и будто бы как раз для того, чтобы доказательства были найдены в нужный момент.

Королева попыталась об этом заявить, но от накатившего ужаса не сразу вспомнила правильные летейские слова. Ее учитель мог бы подтвердить истинное положение вещей — следовало вызвать его, чтобы не прозвучало так, будто она обеляет любимого супруга! Но муж тронул ее за руку и покачал головой, призывая молчать. Лишь позже ее величество поняла, что в тот момент все они уже были оболганы и обречены, а любого свидетеля подлой лжи обвинили бы в сговоре. Король довольно быстро взял себя в руки и сразу взялся за организацию обороны, не обращая внимания на придворных, уносящих ноги подальше от «Кровавого Скорпиона» — это прозвище тоже успели подкинуть откуда-то из слухов с рыночной площади и разнести во всех направлениях.

Кедар Девятнадцатый не хотел бежать с родины, да и вряд ли бы ему это удалось. С верными гвардейцами он отбивал атаки узурпаторов достаточно долгое время, чтобы убедиться: его слушать не собираются. Отвлекая внимание на себя, он приказал вывести королеву по канализационным стокам. К удаче сыграл тот факт, что венценосные молодожены нарушили традицию сообщать о зачатии наследника престола немедленно после подтверждения лекарей — просто не успели, отложили до ближайшего совета, который уже никогда не состоится. Юная королева и выжила лишь благодаря этому незнанию — захватчики искали бы ее тщательнее, если бы знали, что род Скорпов не прервется. Судьба всей остальной родни мужа, так и не сумевшей выбраться из столицы, осталась неизвестной и для королевы, и для ее потомков, появившихся на свет уже в Сольдо.

Последние нередко рождались с генетической особенностью Скорпов, когда некоторые пряди их волос на концах краснели, а также обладали сильным врожденным магическим резервом — это и служило настоящим подтверждением, что они являются законными правителями бывшей Скорпа-Летеи. Их волосы окрашивали с раннего детства и скрывали их истинные имена, дабы не допустить полного уничтожения династии. Последним из истинных наследников и стал Кейвар Скорп, что полностью осознал уже в трехлетнем возрасте — его растили как настоящего короля государства, о котором до поры никто не должен узнать.

Тем временем внутри Летеи ни один человек не усомнился в результатах судебного разбирательства. Эрнандо Армунд, Вильгельм Росс и Доминик Черси проявили беспрецедентный цинизм в своей многолетней подготовке: они действительно похищали и убивали крестьянок, подогревая негодование населения, чтобы в нужный момент представить виновного. А после переворота еще и грамотно организовали управление, решив множество проблем простого люда. Черси возглавил оборону против атак со стороны Сольдо, а Росс и его приятель Аврей успешно погасили первый гнев Эртона.

Соленые острова с политической осторожностью заявили, что у них есть свидетели ложных обвинений, на что новый король Эрнандо Первый не обратил никакого внимания. К великому сожалению, у Сольдо никогда не было такой армии и военной мощи, чтобы просто поставить подлецов на место. Пришлось утешаться тем, что далеко не все державы признали законность правления узурпатора. Например, эртонцы, которые очень агрессивны и придерживаются древних обычаев. У них все просто и понятно — бунт против вождя называется «бунтом» и никак иначе. Они не слишком умны и стратегическим мышлением не отличаются, поэтому на протяжении поколений пытаются пробить Рубеж и полностью разграбить Летею, не считая ее жителей достойными уважения, раз они приняли на престоле самозванца.

На архипелаге действовали осторожнее и медленнее. Скрывали потомков Кедара Девятнадцатого, развивали шпионскую сеть и постоянно откладывали достижение справедливости на будущее, когда накопят достаточно силы. Кейвар не мог оставаться в стороне и уже в возрасте двенадцати лет отправился в Летею, чтобы помочь общему делу. Трусов среди Скорпов не рождалось, как и тех, кто прятался за спинами остальных — если мальчику суждено вернуть корону уже в этом поколении, то он должен доказать, что ее достоин. Ему справили новые документы с именем «Кей Дорн» и на контрабандистском судне переправили через море. В те времена возраст играл на его стороне — во многие дома можно было попасть, не вызывая опасений. Еще до герцогства Росс Кей нашел пару документов в домах наследников заговорщиков, частично относящихся к старому делу. Однако эти улики пока носили косвенный характер. Зато стало понятно, что далеко не только Армунды, Россы и Черси участвовали в организации переворота, и после свержения Скорпа многие дома улучшили свое положение. Для того это все и совершалось — забрать власть у древних родов и отдать ее тем, кто посчитал себя более достойным.

Через пару лет шпионской работы Кейвар заинтересовался линией Рубежа. Какими бы мотивами ни руководствовался Эртон, он стоял на правильной стороне. Ярость варваров стоило бы немного придержать, а ударить тогда, когда войска со стороны Летеи ослабнут. Но потенциальные союзники продолжали точечные уколы, не слыша увещеваний и не теряя надежды. Помимо прочего, эртонцы считают личным оскорблением объединение сил и любые скрытые махинации, поэтому даже помогать им можно только секретно. Притом последний герцог Росс обладал поразительным стратегическим мышлением: при Итане и его весьма дельных генералах прорыва Рубежа не случится. Однако боги не подарили герцогу столь же достойного сына. Кейвар издали видел шестилетнюю девочку, когда устроился вместе со множеством других слуг в замок для организации свадебного банкета. Он был всего лишь подростком, поэтому подозрений не вызывал, а еще прилично орудовал ножом, вот и был принят для помощи на кухне.

Скорпы знали, что соваться к Рубежу нельзя. Дел хватало и в столице, и в герцогстве Черси, и во многих других местах — эту зону предпочитали не трогать, чтобы не обострять отношения с Эртоном. Если герцог просто погибнет от банального яда, то Эртон назовет это бесчестием, а король Армунд тотчас пришлет сюда армию для защиты и разбирательства. Такое можно будет устроить, но лишь после серьезного удара по короне, тогда разброс сил и станет последним решением узурпатора. Однако Кейвара недавно занесло в эти земли, а тут еще такая удачная возможность хотя бы издали увидеть одного из главных врагов.

И, шинкуя овощи к свадебному салату, ему пришла в голову мысль, что дочь герцога вряд ли станет ровней своему прославленному отцу — та неуклюжая девочка в обилии рюш не производила впечатления будущей воительницы. Конечно, генералы будут ей помогать, но ведь и они не бессмертны: когда-нибудь Рубеж сам собой ослабнет. А вот если новая жена герцога все-таки родит сына, история может затянуться еще на поколение. С этими мыслями Кей в буквальном смысле провел алхимический эксперимент: с помощью недавно украденного артефакта значительно усилил противозачаточное зелье. В Сольдо много заклинаний, незнакомых местным магам. Мальчик сумел незаметно вылить отвар в центр розочки на куске торта, предназначенном для новоявленной герцогини. Он совершил этот поступок скорее на удачу, не представляя до конца эффект. Но преспокойно отнес свой маневр к «помощи без помощи» — о настолько незначительном вмешательстве эртонцы не догадается.

Уже через несколько лет, получая очередные новости о Рубеже, Кей подумал, что его трюк отчасти удался. Шелла не родила сына, юная наследница растет никчемной и талантов к военному искусству не проявляет, других претендентов на титул нет — не отдавать же его какому-то безродному пасынку. А потом герцог Росс погиб во время сражения — и тот день стал точкой отсчета до окончательного прорыва Рубежа. Разумеется, Авреи и верные Россу люди еще несколько лет смогут отбивать атаки, но без главной и объединяющей всех фигуры они рано или поздно совершат ошибку. Тогда эртонцы ворвутся в Летею, полностью веря в свои исключительные заслуги. Главное, Скорпам не пропустить момент и успеть провести всю нужную подготовку, чтобы одновременно ударить Армундов по всем слабым местам.

Кейвар пока занимался другим — продолжал искать документы, доказательства, а заодно и собирал артефакты. Без малейших сомнений убивал аристократов из тех семей, которые с самого начала были на стороне бунтовщиков. Постепенно начал считать себя непобедимым — и сразу же допустил промах. В итоге попался. Сидя в распределителе, ни о чем не жалел — разве что о том, что не успел сделать больше. Готовился к казни без лишнего трепета, окончательно поддавшись накопившейся усталости. Да, сейчас именно он истинный наследник престола Скорпа-Летеи, но когда на родине узнают о его гибели, то никто в панику впадать не станет: у него есть младший брат, это если не считать кузенов и более дальних родственников. В конце концов, никто всерьез и не ожидал, что справедливость будет достигнута уже в этом поколении — слишком сложное дело, чтобы уладить его щелчком пальцев.

Стало почти смешно, когда его пригласили в подразделение шахтеров. Властитель уже несуществующего государства оказался пригоден только для подземных работ. Шанс выжить Кей не упустил, мало ли еще какие повороты ожидают? В конце концов, шпионская деятельность полезна даже на самом дне. Он почти сразу нашел лазейки в организации и сумел отправить пару писем нужным людям — пусть не переживают и не теряют. Недавно получил ответ: его по инструкции превратили в древесную ветвь и перекинули через ограду академии.

В записке товарищи неожиданно хвалили Кея и поражались: как ему удалось провернуть такую махинацию и оказаться там, где как раз обучаются младшие Армунды? Можно ли придумать лучшую наблюдательную позицию? Кейвар опешил — он, подобно абсолютному большинству людей, понятия не имел, как выглядят принц и принцесса. Осознав написанное, он едва не расхохотался. Близнецы! Армунды и есть те самые Ири и Рист! Это сразу объясняет их высокое положение среди студентов — кое-кто из элиты знает их личности и задает общий уважительный тон для остальных. Вот это ирония, ничего не скажешь! Выходит, Кей случайно спас принцессу и познакомился с принцем, нарочно такое не придумаешь. Но этих двоих пока трогать все равно нельзя, иначе вся верхушка насторожится. Вначале достанут их отца, затем наследника, и уж после наступит пора нейтрализовать младших отпрысков.

А пока Кейвар оглядится, немного отдохнет и присмотрит за новоявленной сестренкой. Когда-нибудь он расскажет ей обо всем — и Мина, его маленькая любящая Мина обязательно поймет. Она станет единственной, кто не позеленеет от злости, услышав его настоящую фамилию, и кто не падет ниц перед истинным королем. Привычно усмехнется и сыронизирует: «Тебе вообще все к лицу, мой дорогой, включая и корону. Пойдем уже поедим?».

По мере приближения к шахте Кею пришлось несколько раз напоминать себе о самообладании. Мина не должна заподозрить, что он волнуется. Она очень упорно тренировалась и многого достигла. Справится, если не потеряет концентрацию. И если ей никто не будет вставлять палки в колеса. Все еще довольно трепетная и наивная, но как раз из той породы женщин, в которых сразу видятся черты будущей воительницы.

Выйдя из вагона, Кей с прищуром осмотрел вываливающийся на улицу сброд в поисках Имиля. Тот будет в одном отряде с сестренкой — что бы ему сказать напоследок, чтобы не вздумал чудить? Вот только Кей случайно поднял взгляд и вздрогнул: дальше по дороге остановился небольшой дилижанс, рядом с которым топталась уже знакомая компания старшекурсников. Они явно приехали раньше и ждали именно шахтеров!

Что за?.. Откуда они вообще узнали про шахту, кто их сюда звал и как отпустили с учебы? Хотя на фоне последних известий вопрос глупый — ректор не может отказать детям короля, не имеет таких полномочий. А они, идиоты, и прыгают бешеными косулями в поиске приключений, таща за собой всех приятелей.

Принц и принцесса… Надо же, новость все еще потрясает. Наверняка внешностью пошли в мать — на короля и старшего брата не похожи, о них вообще почти ничего неизвестно. До недавнего времени Кей даже их именами не интересовался. Кажется, их растят как будущих героев Летеи — если не наследуют престол, то пусть служат на репутацию фамилии. В принципе, по первому впечатлению, они довольно справедливы и благородны — неприятное осознание. Кею было бы чуть легче, если бы все Армунды стали точными копиями своего хладнокровного и жесткого предка. Конечно, когда начнется основная заваруха, их это не спасет.

Ири — вернее, ее высочество Иристина Армунд — увидела его издали и приветливо помахала рукой. Принцесса не в своем уме? С чего она придумала, что они теперь приятели?

Рист — принц Ристиан Армунд, самый младший из трех отпрысков короля — сдержаннее. То ли умнее, то ли наоборот, просто за эмоциональной близняшкой успешно скрывает свои недостатки.

Эрман, девчонка рядом с ним — вроде бы Таланея. Держатся за ручки. Вот эти двое пусть живут, пока они никому не мешают. Еще один парень, имя пока неизвестно. Надо будет разузнать подробности о каждом, их семьи могут быть причастны к темным делишкам.

И, конечно же, Лиам Северт. Сильнейший боец, одаренный маг и одновременно прихвостень, что на первый взгляд не вяжется между собой. Кто же ты такой, Лиам Северт? Кей задумчиво опустил взгляд, но, вздрогнув, резко его вскинул. Блондин, как обычно, стоял в показательно расслабленной позе — руки в карманах, чуть сутулится и вообще не глядит в сторону шахтеров, но теперь несложно угадать, что и сейчас он тщательно контролирует весь радиус обзора. Кей прислуживал на кухне во время свадебного банкета у Россов, фамилию невесты при нем не произносили, но со спины он ее видел — высокая женщина с белоснежными волосами. Может ли Лиам быть ее сыном и тем самым воспитанником герцога Росса? Мамаша его еще до роскошной женитьбы нагуляла, о мальчишке вообще никаких сведений не собирали, поскольку для столь мелкой сошки на шахматной доске места не предусмотрено.

Но нет, ситуация оказалась не столь проста! С такой боевой единицей Рубеж сильно укрепится, а если у него хорошие отношения со сводной сестрой, то новоиспеченная герцогиня Росс ему сразу выпишет высокий чин и даст неограниченные полномочия. Если ей хватит на это ума, то она может оставаться какой угодно никчемной — Лиам безупречно прикроет ее тылы. И все, еще целое поколение невменяемые эртонцы будут продолжать бессмысленно стучать в закрытые ворота. Еще и радоваться начнут, что им снова противостоит достойный соперник…

Сейчас бы позвать Лиама с собой в шахту, да придушить там тихонько — никто и не узнает. Но его еще попробуй придуши. Кей на три года старше, но уже успел обломать об него зубы. Теперь хотя бы понятно, почему Северт вызывал в нем не уважение, а какое-то глубинное неприятие — интуиция помечала главного будущего врага красной галочкой.

— А эти-то что здесь забыли? — Мина тоже рассмотрела студентов и раздраженно всплеснула руками.

— Не обращай на них внимания, сестренка. К нашей с тобой жизни они не имеют никакого отношения, — произнес Кейвар Скорп, законный наследник государства и тайный шпион Сольдо, успевший повлиять на судьбу многих людей, в том числе и семейства Россов.

— Тоже верно, — нехотя согласилась Вильгельмина Росс, герцогиня и единственная правительница почти всей линии Рубежа, родственница королей и дочь героев, носящая имя своего знаменитого прадеда. — Ладно, идем уже, мой дорогой. Там Хорек снова о чем-то надрывается.