– Ты предал меня! – Я смотрю на фотографию отца, где он держит еще совсем маленькую меня на руках.

Мне хочется бросить рамку об стену, чтобы стекло разлетелось на сотни осколков. Как и мое сердце. Но вместо этого я глажу его. Холодное. Словно в комнате минусовая температура. Как мы с ним похожи. «Одно лицо» – так все друзья семьи говорят. Светлые волосы, зеленые глаза. Только вот морщинок у него много из-за стресса на работе.

Слез больше нет. Я выплакала их в тот страшный день, когда отец оставил меня. А я совсем не готова быть в этом мире без него. Я чувствую себя маленьким беззащитным ребенком, а не девушкой, которая была почти готова войти во взрослую жизнь. Кто научит меня жить, правильно поступать, принимать решения? Точно не мама. Ей, кроме выдуманных миров, ничего не интересно. Я уверена, что после непродолжительного траура она напишет новую книгу, где дракон героически погибнет, сражаясь за сердце прекрасной женщины. Не понимаю, почему отец так сильно ее любит. Точнее, любил. На первом месте у нее всегда стоят ее истории, а не мы. И теперь мне одной придется с этим как-то мириться и жить. Как минимум, пока я не поступлю в колледж.

Это день врезался в память навсегда. Интуиция стучала как громкие колеса поезда, и я не могла уснуть. Каждая смена отца доводила до дрожи. Я переживала и мечтала, чтобы он выбрал другую работу. Но он хотел помогать людям. Спасать жизни. А мне было нужно, чтобы он просто был рядом… И если бы не его доброта, он не вышел бы в патруль за своего коллегу.

Стук в дверь. Дрожь пробежала по всему телу. Я уже понимала, чувствовала плохое, но продолжала надеяться.

Звук шагов. Мама вышла из кухни, насвистывая какую-то мелодию. Слишком радостную для такого вечера.

Я вышла из своей комнаты. На цыпочках спустилась по лестнице, пряча шаги за шумом дождя за окном.

– Карлос? – спросила мама с удивлением. – Майк на работе.

На пороге стоял вымокший до нитки друг отца, офицер Рамирез.

– Я знаю, Рейчел… Можно? Я должен был сказать тебе это сам…

Офицер Рамирез зашел в дом, оставляя мокрые следы на блестящем полу.

– Что-то с Майком? – голос мамы дрогнул.

Я навострила весь слух, шепча молитву, собранную из всех слов, которые когда-либо слышала.

– Где Айрис?

– Спит, – ответила мама, как обычно не зная, что со мной происходит.

– Пойдем на кухню.

– Нет, говори! – Я выглянула из-за угла и увидела, как мама одергивает руку Карлоса.

– Майк погиб…

Мой крик мог бы разбить стекла.

В памяти остались шепот мамы, когда она пыталась меня успокоить. Сильные руки офицера Рамиреза, когда он нес меня обратно в комнату. Врач, который сделал мне укол успокоительного. Беспокойный сон и мокрая от слез подушка.

Мой мир рухнул, так и не успев окрепнуть.

Я забралась на кровать и взяла плюшевого Спанч Боба, которого папа выиграл в тире на День отца. Даже за десять лет объятий он не потерял своей свежести. За окном серое небо, а где-то там и он.

Неожиданно по стеклам забарабанил дождь. Капли стали стучать в такт моему сердцу – быстро и резко. Я закрыла глаза… И вот мне не пятнадцать, а снова семь. Жаль, но этот Спанч Боб, такой мягкий, уже не может мне помочь. Он не может справиться с кошмаром. Потому что кошмар стал реальностью.

Сегодня именно этот день – день поминок отца. Он погиб три недели назад, защищая город и свое «маленькое солнышко», как он любил говорить.

Я знаю, мама хочет, чтобы я спустилась на поминки, поздоровалась с друзьями и коллегами отца, но у меня нет никаких сил. Я не хочу говорить ни с ними, ни с бабушкой и дедом, ни с ней, которая за эти недели отдалилась от меня еще сильнее.

Не могу с ним попрощаться.

Мама вошла в комнату тихо, держа в руках тарелку с яичными сэндвичами и клубничным «Несквиком», словно я действительно первоклашка. Ее лицо было уставшим, глаза – красными от слез. Может, я слишком груба с ней?

– Айрис, – мягко сказала мама и села рядом со мной на кровать. – Пожалуйста, спустись вниз. Все ждут тебя. Тебе нужно попрощаться с папой.

Я отвернулась к окну. Дождь так же резко перестал идти. Летом он всегда непредсказуем.

– Мама… Я не могу. Мне так больно видеть их там… – мой голос дрожал. – Живыми…

Она вздохнула и взяла меня за руку. Теплая. Мама легонька сжала ладонь и посмотрела мне в глаза.

– Я понимаю, милая. Но папа хотел бы видеть тебя там. Он бы хотел знать, что ты его помнишь и любишь. Пожалуйста… ради него. Будь сильной, как он тебя учил.

Я закрыла глаза, попытавшись представить лица всех собравшихся, и тяжело вздохнула. Даже в доме, наполненном людьми, я чувствую себя одинокой и покинутой. Как я могу спуститься и попрощаться с ним? Со своим другом, героем… отцом. Если я это сделаю, то буду помнить только прощание. А я хочу запомнить его улыбку – добрую, способную развеять все страхи.

– Хорошо… – тихо прошептала я и, собрав все силы, поднялась с кровати.

Мама улыбнулась сквозь слезы и чмокнула меня в макушку.

– Спасибо, мое маленькое солнышко. Бабушке с дедушкой сейчас нужна твоя поддержка. Побудь с ними рядом.

От этих слов стало еще больнее. Мне захотелось закричать, чтобы она не смела меня так называть, но я справилась с эмоциями и изобразила что-то наподобие улыбки.

Я так и не прикоснулась к «Несквику». Теперь не смогу воспринимать любимый напиток. Он уже не согревает.

Мама взяла меня за руку, и мы вышли из комнаты. Наш дом всегда был светлым и ярким. А сейчас кажется мрачным. Светлые стены уже не создают ощущение уюта. Домашние растения кажутся завядшими. Желтые кресла в гостиной не вызывают улыбки. Абстрактные картины на стенах смотрятся глупыми.

Мы вышли на задний двор, где собрались все, кому отец был дорог, – друзья, соседи, коллеги. От земли приятно пахло свежей травой. Барбекю. Именно так решили вспомнить отца и проститься с ним.

Все с жалостью смотрели на меня, и если бы не рука мамы в моей руке, я бросилась бы прочь. Мне нужно было уйти, чувствовать ветер в волосах, боль в легких и слезинки в глазах. Мне хочется бежать вперед, оставив позади все. Все, что причинило мне боль.

Я медленно, под скрип кед о гравий, подошла к столу, где стояла фотография отца. На ней он был в форме и с улыбкой. Молодой, красивый и счастливый. Смогу ли я его запомнить таким?

Все гости разбились на группы, тихо обсуждая отца. Офицер Рамирез кусал губы. Сержант Грей старался шутить. Соседка, мисс Край, нервно дергала волосы. Друзья успокаивали маму. Я стояла в одиночестве.

Стол был завален угощениями, которые в обычный день вызывают аппетит, а теперь казались лишенными смысла. Красивые сэндвичи с жареным беконом, который все еще шкворчит. Виноград с сыром, пронзенный, как и моя душа, острой шпажкой. И удушающий аромат свежезаваренного кофе смешивался с приторным запахом копченого мяса. Но мне кусок в горло не лез. Не могла я спокойно сидеть на стуле и жевать булочку.

– Мам… – тихо позвала я.

Нам все-таки нужно держаться вместе.

Мама подошла ко мне и обняла. Крепко-крепко. Как в детстве. Давно она так не делала. И предательская слеза потекла по щеке. По маме я тоже соскучилась.

– Ты сегодня очень красивая… – прошептала она.

– Ты тоже… – равнодушно ответила я.

Но это правда. Светлые волосы локонами спадали ей на плечи. Черное платье подчеркивало острые скулы. А бусы из жемчуга делали ее шею еще тоньше. Грация, недопустимая в такой день.

Я оглянулась на фотографию отца еще раз. И в мыслях пролетели такие простые и значимые моменты – прогулки, игры, смех, разговоры о будущем, поддержка, объятия…

Пап, буду скучать.

Неожиданно кто-то позвал меня по имени:

– Айрис! – это был офицер Рамирез.

Я отошла от мамы и робкими шагами подошла к папиному другу.

– Айрис, уделишь минутку? – его голос дрогнул. – Мне нужно с тобой поговорить.

Я молча кивнула.

– Это очень сложный момент для тебя, Айрис. И ты можешь подумать, что я тебя не понимаю, но я тоже терял близких. Терял друзей, терял родственников. Это больно. – растерянно начал говорить офицер Рамирез. – И легче не станет. Никогда. Ты просто научишься с этим жить. Но твой отец… Он герой для каждого из нас. И он хотел бы видеть тебя сильной девочкой. Он очень тебя любит.

– Любил… – больше я ничего не смогла сказать.

– Будь сильной. И береги маму. Он этого хотел бы.

– Я знаю… Просто… Это так тяжело…

Офицер Рамирез с растерянной нежностью улыбнулся и обнял меня.

– Айрис, дорогая, я понимаю тебя. И понимал с самого твоего рождения. Ты копия своего отца. Поэтому покажи ему, что ты сильная и не раскиснешь! И сегодня мы тут собрались не грустить, а вспомнить добрым словом нашего Майкла.

– Я не такая сильная, как он…

– Думаешь, твой отец никогда не был слабым? Тебе было года три, мы с ним должны были патрулировать самый злачный район Нью-Йорка, и знаешь, о чем он думал? Он думал о том, что днем ты упала и рассекла колено. Ему было так страшно за тебя. Но представь, ты не плакала! Ты успокаивала своего папу, чтобы он не переживал. И чтобы он успокоился, ты поделилась с ним пакетиком мармеладных мишек… Вот такой ты была! Утром он заставил меня заехать с ним в магазин, и видит Бог, он скупил все виды мармелада там. Кстати, за это он еще получил от Рейчел.

Я улыбнулась и вспомнила свой шрам на левой коленке. Точно! Было такое. История офицера Рамиреза придала мне силы, и я почувствовала в душе уголек, который способен превратиться в настоящий огонь чувств.

Офицер протянул мне сэндвич, который я проглотила с невероятной скоростью – голод подал знак. Дождавшись, когда я дожую, ко мне подошла мама:

– Скажешь несколько слов?

Я глубоко вздохнула и посмотрел на всех гостей. В их взглядах читалась любовь. Сильная, сильная, сильная.

– Пап! – Я подняла глаза к небу. – Я знаю, что ты всегда будешь рядом. Я люблю тебя.

Бабушка крепко держала за руку дедушку. Не только у меня огромная потеря. За это время они постарели. Нет задора в глазах, который делал их молодыми. Обмякшие лица, опущенные плечи. Замызганный платок, насквозь пропитанный слезами, вертелся в руках бабушки. Ушла прежняя прыткость ее жестов. А дедушка вообще двигался как в замедленной съемке.

Сама не заметив как, я оказалась в их теплых объятиях. Они пахли дурацким барбекю, но мне было все равно. Мы не так часто казались родными. Иногда так хотелось больше близости с ними, несмотря на вечные нотации. Объятия сжали меня крепче.

Вот бы так стоять вечность.

Постепенно гости начали расходиться, на прощание целуя нас с мамой. Что ж, пап, я постараюсь быть сильной. Ради тебя.

Мы с мамой остались вдвоем.

– Мы вернемся к нормальной жизни когда-нибудь? – спросила я.

– А она была у нас? – Мама хмыкнула.

– Он бы этого хотел.

– Со временем вернемся. Но для начала ее надо поменять… – Мама открыла дверь и пропустила меня в дом.

Если бы я знала, что это будет последний шаг в прошлое… Будущее наступает. И оно мне точно не понравится. Но разве что-то может быть хуже, чем сейчас?..

…И хочу только одного – достичь дна, чтобы расшибиться. Мои волосы путаются от потока ветра и мешают открыть глаза. Но я знаю, что все равно ничего не увижу. И в этом нет смысла. Темнота меня уже поглотила. Я найду спокойствие только в самом низу.

– Проклятие! – мамин вскрик и резкое виляние машины разбудили меня. – Прости, дорогая, чуть зайца не сбили.

Неудивительно. Я уверена, что в этом богом забытом Фоггилейке[1] природу, к сожалению, не затронула цивилизация. Возможно, наша машина будет первой в городе.

Мы уже который час ехали по нескончаемому шоссе среди непроглядного леса. Он давил на меня со всех окон машины. Мрак, как черная дыра, поглощал нас на скорости. «Прекрасная» дорога из прошлого в будущее. Из яркого прошлого в туманное будущее. Оставив позади все, к чему я привыкла, что я люблю. Оставив свои мечты, как Спанч Боба, который все еще лежит на моей прошлой кровати. Надеюсь, он порадует кого-то.

Я прибавила звук в наушниках, чтобы переключиться и не заплакать. Грустный бит бил по ушам, застилая собой мир вокруг. Но воспоминания слишком сильны, чтобы так просто исчезнуть под любимую песню. Разве можно так с подростком?

Мама, конечно же, не думала о моем комфорте. Плевать, что я потеряла отца. Этого ей было мало. Теперь я потеряла еще и друзей, школу и родной дом. Ей без разницы, где жить. Хоть на Луне. Ее книги печатают, с редактором они общаются по телефону и электронной почте. А я? Разве бывает дружба на расстоянии? Уверена, что через несколько дней меня исключат из общего чата. И будут правы. Чем я смогу делиться из этого богом забытого городка?

За окнами машины мелькали деревья, которые прятали среди себя темноту. Мне тоже хотелось зайти в нее. Темноты можно не бояться, в ней легко спрятать свою боль.

Мама начала махать мне рукой. Я сняла наушники. Что ей от меня нужно? Что еще она хочет у меня забрать?

– Дорогая, посмотри, как тут красиво! – Мама указала пальцем налево, где разлилось озеро.

Оно и правда было красивым. Окутанным белым воздушным молоком. Даже немного сказочным. Наверное, оно дарило местным жителям спокойствие. Вода серебрилась под светом фонарей, завлекая коснуться кончиками пальцев холодных волн.

– Угу. – Я мысленно вернулась в салон машины и снова заткнула уши музыкой. Пока я не была готова ее простить.

Чтобы скоротать остаток пути, я решила поспать, но машина через некоторое время остановилась. Мы вышли. Передо мной стоит он – ДОМ. Наш новый дом. Громадина.

Старое окруженное лесом здание в два этажа, которое не потеряло своей красоты. Когда-то оно точно было светлым, но сейчас пугает. Дом был мрачный. Папа никогда не выбрал бы нам такой.

Не верю, что он сможет по-настоящему стать моим. Есть в нем что-то отталкивающее. Кажется, что вот-вот на нас выскочит огромный паук или стая летучих мышей.

Мама глубоко вдохнула:

– А воздух! Чувствуешь? Чистый!

– Угу.

– Айрис… Мы не можем общаться только звуками.

– Воздух и правда чистый, – выдавила я из себя.

– И озеро рядом, – мама не оставляла попыток разговорить меня.

– И озеро рядом, – повторила я.

– Ладно, пойдем в дом. Вещи уже привезли. Я попросила, чтобы твои поставили наверху. Если не понравится комната, выберешь любую.

– Угу.

Я понимала, что поступаю нечестно по отношению к маме, но ничего сделать с собой не могла. Мне было плохо! И я хотела обратно. Неужели так сложно изобрести машину времени?

Внутри дом оказался еще мрачнее, чем снаружи. Мама купила его с мебелью, поэтому нас встретила пыль на белых простынях, покрывавших все вокруг. Кажется, дом только и ждал того, чтобы мы освободили его от плена и вдохнули жизнь.

На первом этаже были на удивление свежая кухня с островом посередине, она казалась чужеродной всему этому дому. Кухня плавно соединялась с гостиной, в которой главным был явно диван, большой, несуразный, но с виду точно мягкий. А кресла по бокам добавляли ему серьезности. Гостевая ванная комната и кладовка для всякого хлама оказались совершенно стандартными. Обои зеленого цвета на первом этаже придавали обстановке насмешливости, и казалось, что до нас тут жили кузнечики или семейство зеленых огров.

Второй этаж был чуть уютнее – две спальни с розовыми обоями и две ванные комнаты. Этот этаж ничем не выделялся, будто его скопировали с фото из каталога. Лишь затоптанный ковер красовался в коридоре, как бы говоря, что этот этаж очень любили. Ванные мы с мамой сразу поделили между собой. Хоть о чем-то мы не спорили. В моей ванной комнате есть все необходимое для жизни, а больше мне не нужно.

Мама позвала меня в свою новую комнату. Я толкнула приоткрытую деревянную дверь с золотой ручкой, которая даже не скрипнула. Большая кровать, гардероб и туалетный столик. В ее стиле. Все слишком стандартно и идеально. Как и в их бывшей спальне с отцом – все просто, только для сна.

– Мило, – бросила я и пошла во вторую комнату.

Ничего. Только кровать, торшер с бахромой и комод. Мне совсем не хочется в ней оставаться. Что-то отталкивает меня в ней. Черт! Моих вещей тут нет!

– Ма-а-м! – крикнула я. – Мои вещи потеряли!

Мама вбежала в комнату и в панике стала оглядываться, параллельно разыскивая в сумке телефон.

– Странно, риелтор говорил, что все комнаты готовы…

– Видимо, про меня забыли.

Я вышла и, нашарив выключатель, зажгла свет в коридоре.

– Ой!

В углу была небольшая лестница наверх.

Я медленно наступила на первую ступеньку – «скрип». Музыкальная, но крепкая. Уже с уверенностью я поднялась и толкнула дверь. А вот моя комната, если верить коробкам с моим именем, которое я написала черным маркером.

– Айрис?! – раздался голос мамы. – Не могу дозвониться до риелтора.

Я услышала скрип за спиной.

– Вот об этой комнате я не знала. Но не соврали – она наверху. Как тебе? – Мама устало улыбнулась.

Не могу делать ей еще больнее.

– Нормально, – кивнула я. – Останусь тут.

Комната была вполне пригодна для жизни. В ней было все, что может понадобиться подростку. Большая кровать, которая шире моей прежней, письменный стол, два шкафа с резными дверцами и, кажется, большое овальное зеркало, единственный предмет в комнате, прикрытый белой простыней. Сейчас мне большего и не нужно.

– Надо приготовить что-то на ужин, – неожиданно сказала мама. – Доедем до магазина?

– А давай закажем пиццу? И если телик внизу работает, то посмотрим фильм.

Может быть, чистый воздух на меня так действует, но я решила постараться наладить наши с мамой отношения. Так хотел бы папа.

Будем честны, отложить на завтра то, что можно сделать сегодня, – невероятно приятно. Так мы с мамой и поступили – сняли простыни только с дивана и телевизора, заказав «самую пышную пиццу в городе» (хотя это единственная пиццерия в Фоггилейке, поэтому выбора у нас и не было, даже если бы у них была пицца на тонком тесте, которое я не люблю).

Кола щекотала нос, в бортиках пиццы был сыр, а по телику шло шоу «Если свекровь – монстр». Этот городок точно был машиной времени, о которой я просила. Нас перекинуло лет на двадцать назад. Но мама впервые после ухода папы искренне улыбалась, а я почти перестала жалеть себя. «Фоггилейк – Айрис» – 1:0 в пользу спокойствия.

– Ну кошмар! – прыснула я, когда герой стал описывать глаза Дженнифер Лопез.

– Почему? – Мама с удивлением уставилась на меня.

– Разве возможно, чтобы парень вот так описывал цвет глаз девушки? – пояснила я.

– Дорогая, когда мужчина влюбляется… Хм… Еще не время для таких разговоров. – Мама улыбнулась. – В пятнадцать рановато думать о мальчиках.

– Предлагаешь отложить до двадцати одного? – пошутила я. Хотя после первой неудачной попытки отношений с одноклассником в мои ближайшие планы не входила романтика.

– Хотя бы до восемнадцати. – Мама засмеялась и взъерошила мне волосы рукой.

– Так что там с мужчинами, которые влюбляются?

– Когда мужчина влюбляется, то он любит тебя всю. Да, он может не заметить новую прическу или маникюр, но цвет глаз или шрамик над коленом – всегда увидит и запомнит. И поцелует… Поэтому выбирай того, кто сможет описать твои глаза.

Я откусила большой кусок пиццы. Да, пока я не была готова разговаривать с мамой о парнях.

– Надеюсь, что в школе ты быстро освоишься, – мама чувствует мою неловкость и переводит тему.

Вот черт! Новая школа. Надо бы перечитать «Гарри Поттера», может, там есть заклинание невидимости?

– Волнуешься? – вырывает меня из задумчивости мамин голос.

– Не знаю. – Это был честный ответ. Я правда не знала, что испытываю. И могу ли испытывать чувства.

– Я поговорила с директором, поэтому никаких вопросов от учителей не будет.

Прекрасно! Теперь меня будут провожать печальные взгляды. Мама становится мамой и вмешивается в мою жизнь. Только этого мне сейчас и не хватало.

– Я уверена, что школа тебе понравится. Она очень милая.

– Угу…

– И директор Спарк тоже очень милый.

– Угу…

– И мне кажется, нам тут будет хорошо…

– Угу.

– И…

– Мам! Я пойду к себе, устала после дороги.

И я поднялась в свою комнату, так и не узнав, чем закончится история со свекровью.

Нам еще много предстоит с мамой пройти, но пока мне не нравится, что она только мешает мне жить. Надеюсь, она не вступит в родительский комитет. Я просто хочу жить, как подросток-невидимка. Хотя бы до колледжа… А что потом?

Пап! Как ты мне нужен! У меня слишком много вопросов…

Из коробки с вещами я достала свои духи и распылила в комнате. Конечно, запах старости и одиночества они не убрали, но если закрыть глаза, то можно представить, что я дома, в своей старой комнате.

Я включила в наушниках Чаппелл Рон и легла на кровать. Ни одного сообщения для меня в чате Shade Room[2]. Даже не спросили, как мы доехали. И это после стольких лет дружбы?

Но девушка может делать первый шаг. При условии, что это ей надо.

А мне очень хочется посмеяться, посплетничать, поговорить… Почувствовать себя живой.

Я подняла телефон над лицом и написала сообщение:

И чат замолчал. Виви, которая болтает без остановки, не смогла найти даже несколько слов для меня. А как же наши мечты, что мы поступим в один колледж?

Первая моя потеря после папы – Джастин. Мы расстались сразу, как только он узнал, что мы переезжаем. Зачем я вру самой себе. Не «расстались», а бросил. Придурок. К счастью, я не поддалась его уговорам. Как чувствовала, что для полного сближения еще слишком рано.

А теперь еще одна потеря. И что мне с этим всем делать?

– Айрис! – крик мамы разбудил меня. – Ты спишь?

Нет, просто лежу с закрытыми глазами. Что еще можно делать в… Вот черт! Девять утра!

– Уже нет! – Я села на кровати и подтянула носки повыше.

Холодно. За окном еще царила тишина, лишь капли дождя барабанили по стеклу. Кажется, солнце не особо любит Фоггилейк. Я подошла к окну и посмотрела на озеро, над которым навис светлый туман. Нет, городскому здесь не место.

Тишина пугала и давила.

В нашем новом доме было немного странно – старый двухэтажный особняк казался одновременно уютным и загадочным. А в воздухе витала легкая грусть, словно стены хранили сотни историй, о которых я пока ничего не знала. Даже аромат духов, которыми я вчера попрыскала, выветрился, оставив сладковатый вкус сожаления на вещах.

Мама заглянула в комнату. Выглядела она уставшей. Но в глазах читалось тепло.

– Пойдем позавтракаем? – предложила она, и мой живот радостно отозвался.

Завтрак – мой любимый прием пищи. Во-первых, полезно. Во-вторых, не вредит фигуре. В-третьих, можно без зазрения совести есть сладкое и соленое вместе. Идеально.

Мы спустились на кухню, где мама уже сняла с мебели простыни и успела стереть пыль. На круглом столе стояли тарелки с рисовой кашей, остатками вчерашней пиццы и две кружки – для мамы с кофе, для меня с чаем.

– Надо съездить в магазин, – немного стесняясь, сказала она.

Ей еще предстоит научиться быть мамой. Проявлять заботу, закупать продукты, успокаивать… Что там еще должны делать хорошие мамы? А мне предстояло научиться быть маминой дочкой. Что в эти обязанности входит, я пока тоже не знала. Может быть, позволять маме накручивать мне волосы?

Завтрак прошел в тишине. Не могу сказать, что мне это не понравилось, но неловкость чувствовалась.

Я принюхалась. На кухне пахло не только кофе, старой древесиной, но и краской. Запахом нового начала и давно прошедших лет.

– Мы будем что-то красить? – спросила я, сморщив нос.

– Да, нашла в гараже краску. – Мама указала на несколько банок, стоявших в углу. – Хочу обновить кухню, пока ты будешь в школе.

– Окна тоже не мешает покрасить, – заметила я. – Могу тебе помочь.

Мама расплылась в улыбке. А во мне забрезжила надежда, что мы сможем, что у нас получится сблизиться по-настоящему.

– Пойдем посмотрим твою комнату? – спросила мама, улыбаясь мне с надеждой в глазах.

Я кивнула и взяла швабру, чтобы убрать в комнате. Мы поднялись по скрипучей лестнице на чердак. Мрачно. Коробки, пыль, мало мебели. Атмосфера забвения и воспоминаний. Интересно, в этой комнате были счастливы?

Кому раньше принадлежала эта комната? Явно не девушке. Она была просторная, с высоким потолком и небольшим окном на скошенной крыше, через которое тонким лучом проникает свет. Но мне подходила.

Я движением фокусника сдернула со старинного зеркала простыню. Резная рама, тонкий слой пыли и потускневшее стекло. Я посмотрела на свое отражение. Оно показывает меня настоящей – блеклой и невзрачной. Все свои яркие эмоции я похоронила вместе с отцом.

Белая простыня красиво легла на пол, как шелковый платок. Я скомкала ее и положила в пластиковый мешок. Надо будет выбросить.

Я подошла еще ближе к зеркалу и стала изучать себя. В отражении было что-то загадочное: лицо молодой девушки с большими уставшими глазами, в которых читалась тоска, спутанными от долгой поездки волосами, нелепая рождественская пижама… Не такие, как я, должны в него смотреться. В нем должны отражаться дивы, собирающиеся на бал. Мне стало невыносимо грустно от мысли, что это зеркало хранит не только мое отражение.

Мама заметила мой взгляд и тихо сказала:

– Оно похоже на старинное. Прошлые владельцы решили его не забирать.

– Почему?

– Я просто попросила оставить максимум мебели, чтобы нам не заезжать в совсем пустой дом, – с беззаботностью ответила мама.

– Оно мрачное… – Я провела пальцем по раме.

– Говорят, оно умеет показывать не только настоящее… Иногда можно увидеть то, что было давно, или даже то, что еще не случилось. БУ!

Мама резко щекотнула меня по ребрам. Я взвизгнула от смеха.

– Ма-а-м! Прекрати!

– Надеюсь, ты не думаешь, что мы купили дом с привидениями?

– Мне разве десять лет?

– Я иногда забываю, что ты уже не ребенок, а взрослая девушка.

Я вздохнула и повернулась к маме:

– А что, если оно покажет мне что-то плохое?

Мама мягко улыбнулась:

– Я же пошутила… Не бойся.

– А вдруг! – Мне хотелось капризничать, как маленькому ребенку. Вскочить на ноги и громко топать и плакать или упасть на пол и бить руками.

– Тогда просто запомни: прошлое – это часть нас. А будущее… оно еще впереди. И там точно все будет прекрасно. Если мы сейчас вместе к нему подготовимся. – И мама всучила мне влажную тряпку.

И мы взялись за работу: вытирать пыль, мыть полы, развешивать вещи, расставлять книги. Через час комната стала уже похожей на жилую. На кровати бежевый пушистый плед, на стене плакаты Coldplay, на письменном столе книги и школьные принадлежности. Жить можно.

Мы с мамой по-турецки сели на кровать и открыли старый альбом с фотографиями, который случайно попал в одну из моих коробок. Его страницы были пожелтевшими от времени, а на них много черно-белых слегка потемневших фотографий.

– Давно его не открывала, – шепотом сказала мама, стараясь не спугнуть момент сближения. – Посмотри на эти снимки… Это вся наша семья. Так странно: их жизни давно прошли… Но их лица все еще живы в этих кадрах. И в наших сердцах.

Я осторожно начала листать страницы альбома. Там были фотографии бабушки и дедушки по линии мамы в молодости, ее сестра и брат, совсем молодые родители. Папа. Счастливый. Папа и мама на пороге нашего дома в день покупки. Мама на презентации своего дебютного романа. Я совсем крохотная. И все такие радостные. Пылающие жизнью.

На одной из фотографий я увидела женщину с такими же глазами, как у меня сейчас, – с легкой тоской внутри. Никогда не обращала на эту фотографию внимания.

Мама с нежностью провела ладонью по фотографии, а я сильнее к ней прижалась.

– Кто это? – спросила я.

– Это твоя прабабушка… Она умерла много лет назад, когда я была совсем маленькой. Но ее взгляд всегда был таким: немного печальным. И даже таинственным, будто она знала то, что никто не знал.

– Мы похожи…

– Да? – Мама внимательно посмотрела на фотографию. – Точно! Обе красавицы.

Это были не просто фотографии, а маленькие окошки в прошлое. Внутри меня растекалось тепло. Многих я не знала, но почему-то любила. Я дотронулась пальцами до фотографии отца в смешной кепке с Микки Маусом. Пап, я тебя не забуду. Обещаю.

Мама взяла мою руку:

– Знаешь, в книгах мы принимаем утрату как должное, не столь сильно переживаем за героев. Но именно герои книг учат, что прошлое живет внутри нас. Нити судьбы незаметно соединяют нас. Предки оставили свои следы в наших судьбах. И даже если их не их знаем лично, их история все равно важна. Каждый человек приносит в род что-то значимое. – Мама сильнее сжала мою руку. – И папа… Он останется с нами навсегда. Он будет нас оберегать.

– А боль когда-нибудь пройдет? – Я положила голову маме на плечо.

– Нет. Боль никогда не проходит, но ты научишься с ней жить.

Я обняла маму и снова взглянула в зеркало. И мне показалось, что в нем что-то мелькнуло. Нечто большее, чем игра воображения, – на меня кто-то смотрел сквозь стекло, пространство и века.

Время остановилось. Мне был необходим этот теплый разговор с мамой. Прошлое, будущее, история. Все туманно, но среди этой мглы точно был свет. Осталось только его почувствовать.

Кажется, я даже вижу, как пылинка в медленном танце ложится на пол. Легкая дрожь пробежала по телу. Может быть, я схожу с ума, но этот дом точно хранит много тайн. Но вдруг именно он поможет найти ответы на мои вопросы о себе самой?

Дождь закончился, небо медленно заливалось розоватым цветом заката, а внутри продолжала расти тихая грусть. О людях, которых уже нет рядом. Они оставляют след в нашей жизни. Как следы на песке, что смываются морской волной. Но даже когда они исчезают, их тепло остается в нашей памяти навсегда.

Может быть, наша память и есть надежда на лучшее?

Весь день прошел как будто во сне. Мы убирали в доме вместе с мамой, аккуратно протирали пыль со старой мебели, вешали картины, расставляли посуду, смеялись. На время забыли о прошлом. Жили в настоящем. Хоть это бывает трудно для человека. Чаще всего мы мечтаем о будущем или грустим о прошлом. А настоящее проскальзывает мимо, как солнечный зайчик.

Дом казался огромным для нас двоих. Каждый его сантиметр хранил свою историю. Скрипучие половицы под ногами и небольшие трещины на стенах напоминали о былых годах. Окна с облезлой краской на рамах пропускали мягкий свет после дождливой серости.

Мама иногда поглядывала на меня с тревогой, а я старалась храбриться и подмигивала ей в ответ. Кто-то из нас точно должен быть взрослым.

– Риелтор говорил, что этот дом был семейным гнездом очень долгое время. Он хранит в себе много счастливых воспоминаний. – Мама пыталась убедить меня в правильности ее выбора. Или себя.

Я не сказала ни слова, мне хотелось понять больше о месте, где мы поселились. Почему теперь оно казалось особенным? И что пробуждало во мне такие сильные чувства?

Мне хотелось побольше расспросить маму о прошлых жильцах, но я не решилась. Не хочу заставлять ее врать. Она и так старалась создать комфортную атмосферу, чтобы мы не чувствовали одиночества.

Когда вечер вошел в свои права и окутал улицу темнотой, мы решили прогуляться вокруг дома – там за забором был небольшой садик со старой яблоней и цветущими кустиками. Ветер тихо шевелил ветви деревьев. Казалось, что вся природа стала ранимой. С яблони опадали листочки, цветы на кустах закрывали свои бутоны, готовясь ко сну.

Мама зажгла уличный свет, испугав синюю бабочку, вспорхнувшую с цветка.

– Красивая… – шепнула я.

– Моя мама всегда говорила, что бабочки – это послания тех, кто ушел от нас. Напоминание о любви.

– Мам… Не начинай.

Мне опять захотелось плакать. Я понимала, что мама сможет окунуться в свой выдуманный книжный мир, но что делать мне?

Когда мы шли по тропинке, мама вдруг остановилась и посмотрела на дом, который постепенно окутывала темнота:

– Он какой-то необычный. Я не заметила этого при покупке. Что-то особенное связано с ним и его историей. Уверена, мы будем тут счастливы.

Я осмотрелась вокруг. Ничего необычного. Зеленая трава под ногами, запах свежести после дождя, тихий шелест листьев…

Но вдруг мама права? Вдруг именно тут моя судьба и мое место?

Внутри начала появляться тревога. Смогу ли я вернуться к нормальной жизни? Найти друзей, искренне смеяться и быть счастливой? Хочу снова встретить себя прежнюю.

Спокойной ночи, дом!

Я лежу на кровати и пытаюсь прогнать волнение. Первый день в новой школе. Что может случиться? Да все!

Надо составить список, чтобы быть готовой.

Буллинг:

1. Внешность.

Вариант реальный. Но за что?

Я подошла к зеркалу. Нет, за внешность буллить точно не будут. Миловидным блондинкам повезло. Даже если они выглядят грустно. В этом есть свой шарм, и Мэрилин Монро тому доказательство.

2. Новенькая.

Скорее всего, за это может достаться. В маленьких городках не любят приезжих.

3. Успеваемость.

За это еще над кем-то издеваются?

4. Социальный статус.

Нет, мама сказала, что предупредила директора об отце…

5. Конкуренция.

Хм-м-м… Выделяться не буду.

Раз ни один пункт не подходит, то и переживать не за что.

Я зашла в ванную, умылась и завязала тугой пучок. В такой день лучше без косметики. Плюс этой школы был в том, что можно не носить форму. Поэтому я надела джинсы, кроссовки и большую серую толстовку. Было в ней что-то комфортное.

Придирчиво осмотрев себя, я все-таки вернулась в ванную – немного туши не повредит.

– Айрис! – Мама всплеснула руками, когда я спустилась вниз. – Неужели ничего красивого не нашлось? Первый день в школе, а пойдешь как…

– Как подросток? – Я хмыкнула. – Мам, все так ходят.

– Ладно, не буду спорить. Давай быстро позавтракаем, и я тебя отвезу.

– Угум! – кивнула я и принялась за хлопья.

Я забралась на заднее сиденье и включила музыку в наушниках. Мне нужно побыть одной, перевести дух. К счастью, мама это понимала и не заставляла разговаривать.

Мимо проносились деревья и озеро с туманом. Мрачно, холодно, загадочно. Так легко почувствовать себя героиней лиричного музыкального клипа.

«Я разбила свою машину, въехав в мост… мне нравится это» – саундтрек совсем не подходил к нашей поездке, но мне нравилось это – ощущение свободы.

Хотелось продолжать ехать, высунуться в окно, кричать. Дышать полной грудью. Выпустить свою боль. И чтобы дорога не заканчивалась.

Но не в этот раз.

– Мы приехали. – Мама притормозила на парковке у школы. – С тобой сходить?

– Мам, десятый класс! – Я сняла наушники. – Как-нибудь сама справлюсь.

И, не попрощавшись, выскочила из машины. Не хватало, чтобы меня увидели обнимающейся с мамочкой перед уроками.

Здание школы было слишком красивым для Фоггилейка и выглядело, словно случайно выросло посреди густого леса, наступающего со всех сторон. Чересчур внушительное, совсем не подходящее для этого города. Неужели тут столько школьников? Большие окна отражали утреннее солнце, так и манили заглянуть в них и узнать чью-то тайну.

Я направилась ко входу мимо школьников, которые совсем не обращали на меня внимания. Я все-таки стала невидимкой.

Массивная входная дверь из темного дерева с позолоченными ручками – я дернула ее на себя, и она с приветственным скрипом на удивление легко поддалась.

В коридорах пахло свежим ремонтом и спокойствием. Школа ждала, когда в нее войдут и доверят свои секреты.

– Мисс Рейн! Добро пожаловать. – Я вздрогнула, когда моего плеча легонько коснулась чья-то рука. – Меня зовут мистер Смит, я заместитель директора.

Сверху вниз на меня смотрел высокий мужчина средних лет с проседью в темных волосах. А яркие зеленые глаза говорили, что где-то внутри него прячется молодой парень. Бордовый пуловер, серые брюки и надетая через плечо сумка – классический набор зама.

Было бы классно, если бы фамилия директора тоже была Смит, а не Спарк: «Мистер и миссис Смит. Миссия – школа».

Я улыбнулась своей шутке, что зам, видимо, принял за проявление воспитанности:

– Добрый день, мистер Смит.

– Пойдем, покажу, где тут что. Нельзя опаздывать на первый урок в новой школе.

Мистер Смит быстрым шагом пошел по коридорам. Шкафчики, столовая, спортзал, администрация, медпункт, класс английского, информатики, химии… Кем я хочу стать? Какие предметы люблю? Внеклассные занятия? Книги? Музыка? Успеваемость? Спорт? Учебники – забери, положи, не потеряй. Библиотека. Тетради. Учителя.

От его вопросов и болтовни у меня разболелась голова. Если в Фоггилейке все такие разговорчивые, то нам нужно будет переехать.

– А вот и класс литературы. – Замдиректора подвел меня к кабинету. – Дальше сама справишься?

– Угум…

– Вот и молодец. – И, развернувшись, он так же резко направился по коридору. – Надеюсь, никаких проблем не будет. Мы их тут не любим. Чао!

Я сжала виски пальцами и сделала три глубоких вдоха. Нужно успокоиться.

– Давай! – шепнула я, толкнув дверь.

Класс был забит людьми. Все разговоры, как пчелиный гул, роились вокруг школьных каникул, вечеринок и поездок.

Как я ни старалась, но незаметно проскочить в конец класса у меня не получилось. Кто-то мне кивал, некоторые лениво махали руками, а самые активные говорили: «Привет!» Да, буллинг тут не в почете. Минус одна проблема.

Я села около окна и открыла учебник по предмету «Язык и литература». Будет сложный год. И интересный.

– Так-так-так! Всем привет! – В класс ворвался мужчина лет пятидесяти с усами. На нем был пиджак с футболкой и джинсы с кедами. Похож на преподавателя гуманитарных дисциплин. Они все одинаковые – творческие, забавные и добрые.

– Привет, мистер Фокс! – крикнул кто-то из класса.

– Этот курс у нас нацелен на развитие критического мышления. Будем учиться анализировать текст и выражать письменно свои мысли и чувства. Точнее, я это уже умею делать, а вам еще предстоит научиться.

– Мистер Фокс, я умею писать, – сказал какой-то здоровяк.

Футболисты тоже везде одинаковые.

– Это здорово, Джонни. Но те сообщения, которые ты пишешь девчонкам, никак нельзя назвать «выражением мыслей». Уверен, в те моменты ты думаешь не головой.

Я хихикнула. Еще один плюс в копилочку мистера Фокса – сарказм.

– Кстати, с нами новенькая, мне сказали. – Он обвел взглядом класс. – А вот и ты! Айрис Рейн. Приехала к нам из Нью-Йорка. Вам задача: уважать и ценить. И не опозорить наш город. Добро пожаловать. А теперь за работу!

В ответ я помахала рукой, как английская королева из своей машины, и мы погрузились в мир текстов Хемингуэя.

Во время ланча я вышла из столовой на улицу. Черт, свободный столик только около урн. Нет, до такого я не позволю себе опуститься. Была не была. Я прошла мимо одноклассников и села на каменное ограждение у лестницы. Думаю, на сегодня я уже наговорилась с ними. Биологичка слишком активная, заставила работать в паре с Люком, забавным мальчишкой, на голову ниже меня ростом. Но я не хочу заводить тут друзей. Я ничего не хочу.

Вру.

Я надела наушники и открыла чат с бывшими подругами. Тишина. Я хочу, чтобы они написали. Я хочу опять смеяться. Я хочу вместе тусить вечерами. Неужели я всегда была третьей лишней?

– Это разве нормально? – раздался чей-то голос сквозь музыку.

– Что? – Я сняла наушники.

Ко мне подсела девушка с копной черных волос и яркими блестками на глазах.

– Спрашиваю, это разве нормально?

– Что – «нормально»? – Я не могла понять, чего хочет незнакомка.

– Есть в одиночестве, – она кивнула в сторону моего ланча из яблока и банана.

– А что плохого в одиночестве?

– Дай подумать… СКУ-КА!

– Но мне совсем не скучно.

– А я Габи. Габи Ривьера. Мне нравится твой стиль. Такой… спокойный.

– Спасибо! Я Айрис Рейн. Мне твой стиль тоже нравится, – похвалила я ее образ. И там было что похвалить: джинсы расшиты камнями, кроп-топ и рубашка из лоскутков, в которую можно спрятать ее целиком. – Такой яркий.

– Приходится сиять. – Габи улыбнулась. – А то тут слишком серо.

– Ага, я заметила.

– А что вас занесло сюда? Кризис, кого-то убили или скрываетесь от мафии? – Габи внимательно всмотрелась в мое бледное лицо, задержав взгляд на глазах. – Не, родители решили, что тебе нужен свежий воздух!

– Папа умер, мама решилась на перемены…

– Прости! – Габи резко дернулась, чтобы обнять меня, а я от неожиданности уронила яблоко, которое покатилось куда-то к деревьям.

– Ничего страшного!

– Так, я тебя расстроила, уронила твой обед… Если можно считать это обедом! Значит, после школы с меня пицца!

– Спасибо, не стоит! За мной мама приедет…

– Дай сюда! – Габи схватила мой телефон. – Это мой номер. Спишемся!

– Бести?[3] – Я засмеялась.

– А ты разве успела встретить кого-то лучше? – Габи вскочила и направилась в сторону школы. – У меня химия. А ты на математику не опаздывай.

Что это было? Ураган по имени Габи? Надеюсь, это не принесет в мою жизнь еще больше разрушений.

Я посмотрела в телефон. «Бести» – почему-то это слово очень согревает.

– Ты выглядишь довольной. – Мама посмотрела на меня в зеркало заднего вида.

– Все прошло нормально, – я даже не соврала. Для первого дня в школе все действительно идеально.

– Лучше прошлой школы?

– Мам, не говори ерунды.

И всю обратную дорогу мы ехали молча. Ну почему я не могу управлять своим настроением? И языком.

Мама времени зря не теряла. На террасе появились два плетеных кресла и кофейный столик, на котором красовалась небольшая ваза с полевыми цветочками.

– И это еще не все! Смотри!

Мама отбежала от меня и выкатила из-за угла велосипед. Когда-то он был ярко-розовым, а сейчас, к моему счастью, краска облупилась, и он стал похож на почти нормальный велосипед.

– Я его не купила. – Мама засмущалась и потрогала бантик, который привязала к рулю. – Он в гараже стоял. Но я его помыла.

– Он классный! – Я чмокнула маму в щеку. Может быть, велосипед поможет мне хоть ненадолго возвратиться в прошлое.

– Если он неудобный, поищем магазин, где можно купить новый. Да и я с радостью буду возить тебя в школу.

«Ага, пока не сядешь писать новую книгу».

– Мам, он вообще отличный! – Я позвонила в колокольчик. – Тут до школы все равно близко. Спасибо!

Мама посмотрела на меня с благодарностью, хоть и понимала, что я опять могу стать резкой, как последние недели.

– Тогда бежим ужинать!

– Если это не хлопья, то это будет лучший ужин!

Дом сиял чистотой, а на кухне вкусно пахло чем-то печеным. Я вдохнула аромат. А жизнь-то налаживается!

Я кинула рюкзак на кресло, помыла руки и села за стол. Картофельная запеканка. Идеальное завершение дня.

Отложив несчастный учебник биологии и с грустью взглянув на телефон, я взяла «Рассвет жатвы». Не уверена, что в моем состоянии нужно читать антиутопии, но к романтике меня сейчас не тянет.

Но стоило мне погрузиться в любимый мир «Голодных игр», как телефон призывно мигнул.

Это точно ураган! Записала себя в мои лучшие подруги. Решила, где мы завтра встречаемся. Очень странная. Нужно быть с ней аккуратней. Вдруг это местная сумасшедшая?

С другой стороны, почему бы и не пустить все на самотек? Иногда нужно, чтобы за тебя все решения принимал кто-то другой.

– Ты уверена, что готова? – Мама почему-то стала тревожиться, хоть и сама нашла этот велосипед.

– Конечно! – ответила я и, не сдержавшись, поддела ее: – А тебе не надо работать?

По уровню аккуратности маминого пучка на голове можно было понять ее стадию готовности к работе. Сейчас некоторые прядки неаккуратно выбивались из резинки, а это значит, что она уже села продумывать план новой рукописи. А пишет она всегда сначала от руки, поэтому, задумавшись, чешет шариковой ручкой волосы и портит прическу.

– Ты карту изучила? – Мама чуть ли не тыкнула мне в нос телефоном.

– Угум! – кивнула я. – И вот на этом повороте меня встретит Габи.

– Габи? Кто это?

– Девчонка из школы.

– Может, пригласишь ее на обед?

– А может, я не буду сразу пугать нового человека?

Мама тяжело вздохнула, а я сразу за ней. Хочу, чтобы все было как раньше!

Я крутила педали и ехала в сторону школы. Утром уже немного прохладней, поэтому я надела папину джинсовку, которая на несколько размеров больше моего. Но в ней было так комфортно. И безопасно.

До нужного поворота я добралась по пустой дороге, только один раз мне посигналил желтый школьный автобус. Нет, пока я не готова ехать с кучей детей в замкнутом пространстве.

Габи я заметила еще издалека. Ее розовый шлем был виден из космоса, как и блестки на глазах, которых стало еще больше, чем накануне.

– Конечно, спешить не надо, я с радостью подожду тебя у темного леса! – Габи заулыбалась, когда я остановилась около нее.

– Прости! Давно я столько не крутила педали.

– Да я шучу! Мне кажется, у нас самый спокойный городок во всей стране.

– Неужели ничего не происходит?

– А что тут может произойти? Все друг друга знают. – Габи пожала плечами, не сбавляя ход. Приходилось прикладывать усилия, чтобы мой старенький велосипед поспевал за ней.

– А выглядит мрачным.

– Фоггилейк? – Габи подняла бровь, и блестящая звездочка на веке смешно потянулась за ней.

– Угум!

– Мне кажется, Нью-Йорк опаснее.

С этим я не могла поспорить. Поэтому ничего не ответила.

– Но всякие легенды про наш город ходят…

– Какие?

– Расскажу, если пообещаешь, что не уедешь от нас! – Габи засмеялась, а у меня по телу пробежали мурашки.

– Знаешь, мою маму сейчас ничего не заставит переехать…

От физической нагрузки у меня на лбу выступил пот. Надо попросить новый велосипед.

– Ты точна готова ее услышать? – Габи повернулась ко мне.

– Конечно! – От волнения у меня еще и ладони вспотели.

– Тогда на обеде!

– Это нечестно! – воскликнула я. – Ты предлагаешь мне ждать несколько часов?

– Ты же понимаешь, что хорошей легенде нужно настояться? Как пирогу.

– Габи! Ну ты и…

– Вредина? – Габи засмеялась и сильнее закрутила педали.

– Я бы сказала по-другому! – крикнула я вслед новой подруге и поднажала под неодобрительный скрип старых шин.

Дожидаться перемены на обед было невыносимо. Все мои мысли были заняты легендой, которую может рассказать Габи. Но она даже ни разу не заикнулась о ней. Вдруг она и есть местная сумасшедшая? Разве может человек так заинтриговать другого и как ни в чем не бывало слушать учителей? Лично у меня все слова преподавателей пролетали мимо ушей.

Но наконец-то пришло время перерыва. Я схватила Габи за руку и потащила на улицу, с трудом удерживая поднос в свободной руке.

– Рассказывай! – выдохнула я.

– Так-так-так, кажется, кто-то очень любопытный!

– Габи, если ты думаешь, что я не могу ударить, то ты крепко ошибаешься! – Я уже была готова вцепиться руками ей в горло.

– А я владею карате! Ха! – Габи смешно вскинула руки.

Несуразность ее движений и яркого образа смешила: я улыбнулась, хоть и постаралась сохранить серьезное выражение лица.

– Ладно, слушай. – сжалилась она. – Признаюсь, просто мне захотелось немного поиздеваться.

И тихим голосом Габи начала свой рассказ:

Я сидела с открытым ртом. Нет, про Нью-Йорк тоже ходит много легенд, но все они связаны с грабителями, мусором или модельным бизнесом. Но такое?!

– И ты во все это веришь? – спросила я, когда Габи закончила рассказывать легенду.

– А почему нет? – Она пожала плечами, открыла зеркальце и немного поправила макияж.

– Но никто и никогда никаких духов леса не видел.

– Вроде нет, – Габи рассмеялась. – Но ты бы видела свое лицо! Ладно, пойдем на урок. А то мистер Галлахер не простит опоздания.

– Пойдем, – ответила я растерянно.

– И позволь себе верить в то, что хочешь.

Я сидела в кресле на террасе с большим стаканом газировки. Мама уже в своем мире. Интересно, что она пишет? Конечно, фэнтези. В этом ей равных нет. Об этом говорят тиражи ее книг. А если бы она согласилась ходить по интервью, то вообще стала бы настоящей звездой – красивая, остроумная, талантливая. Но в книжном мире ей нравится только одно – писать книги. Возможно, так она пытается сбежать от реальности. Жаль, что я так не могу.

Одиночество соленой морской волной накрыло меня с новой силой. Я скучаю! Дико. Болезненно. Нестерпимо. По прошлой жизни, по друзьям, по смеху. По папе.

В Shade Room тишина. Ноль сообщений. Они меня бросили. Или я их? Своим переездом. Тем, что не настояла остаться. Но разве это было в моих силах? Имела ли я право бороться с мамой?

«Выйти из чата» – одна кнопка, чтобы положить конец прошлой дружбе. И я ее нажала.

Еще ни одна подруга в моей жизни не принимала решения так быстро.

Я заскочила в дом и поднялась на второй этаж к комнате, где мама организовала себе кабинет. Из-за двери негромко играла музыка. А я все не могла понять, как это может не отвлекать писательницу.

– Мам. – Я постучала и приоткрыла дверь. – Я прогуляюсь с Габи?

– Который час? – Мама посмотрела на меня отрешенным взглядом.

– Семь вечера.

– Конечно… Аккуратней! – это было сказано уже на автомате, мама задвигала ручкой по листу в блокноте.

Будь я сложным подростком, с легкостью бы вила из нее веревки. Но я… Просто вышла на улицу и стала ждать Габи. И увидев вдалеке розовый шлем, я села на велосипед и поехала к ней навстречу.

– А тебя родители заставляют шлем носить? – я не удержалась и подшутила над новой подругой.

– Я сама, – надулась Габи. – Это вообще-то безопасность!

Ага, безопасность и скукота.

– Но он тебе идет.

– Спасибо! Подарю тебе на день рождения. Кстати, когда он у тебя?

– Первого октября. Будет шестнадцать. Но машина мне не светит.

– Да тут комфортнее на великах. Кстати, у меня третьего августа. Получается, я старше. Не отставай!

И Габи с легкостью сорвалась с места. Хоть до озера совсем недалеко, но я устала – старый велосипед был не готов к тропинкам, веткам и камням.

От озера исходил аромат свежести и прохлады, как от нового постельного белья у бабушки. Удивительно, но темный лес не казался опасным. Он выглядел суровым, но спокойным.

Мы подъехали к причалу, оставили велосипеды и подошли к его краю. Габи села свесив ноги, я последовала ее примеру. Закатное солнце пробивалось через легкий туман. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Умиротворение. Легкость. Тишина.

– Летом тут куча людей, может быть громко, – предупредила Габи. – Но в другое время года тут прекрасно.

– Так красиво, что сложно не поверить в ту легенду…

– Ага. – Габи кивнула и сняла шлем. – Но это все ерунда. Никаких духов леса я не видела. Но, может, они выйдут к тебе…

Габи произнесла последнюю фразу жутким голосом, как из фильма ужасов.

– Знаешь, духов я не боюсь.

– А чего ты боишься?

Я посмотрела на спокойное озеро и лес, на улыбающуюся Габи и поняла, что должна рассказать. Все. Поделиться болью.

– Чего я боюсь? Себя…

Слова лились из меня водопадом. Я рассказала про папу, поделилась переживаниями о маме. О предательстве подруг и страхе будущего. Габи слушала и молчала. А потом обняла, не проронив ни слова. Моя голова лежала у нее на плече, а я смотрела вдаль. И тихонько плакала.

Может быть, настоящим друзьям и не нужны слова?

Я села с ноутбуком в своей комнате, окруженная тишиной и теплым светом от настольной лампы. Почему-то мысль о легенде меня никак не отпускала. Кажется, Фоггилейк не может быть обычным провинциальным городком. Я чувствую, что деревья, улочки, люди и старые дома хранят секреты.

Я вбила название в поисковой строке – ничего интересного, только стандартная информация о городе, фотографии озера и леса, улицы, школа. Это все не то!

«Фоггилейк легенды» – пустота. Только обрывки истории, которую рассказала Габи. Несколько сайтов о ней говорят, но она меняется на каждом из них.

«Фоггилейк дом у озера» – фотографии нашего дома, объявление о продаже.

Скукота. Хотя в таких живописных пейзажах могли бы скрываться как минимум вампиры.

Угораздило маму выбрать дом там, где единственное развлечение – осенняя ярмарка.

Я захлопнула ноутбук и подошла к зеркалу. Глаза на усталом лице были еще немного опухшими от слез.

Стараясь не оставлять отпечатков, я дотронулась до своего отражения.

– Здесь есть тайна? Или мне только кажется?

Но ответом была давящая тишина и мое отражение.

Наверное, ответы всегда есть внутри нас. Нужно только их найти. Это и есть самая главная тайна человека – раскрыть себе свои секреты.

Старый дом скрипит, даже когда нет ветра. Я ходила по комнате, пытаясь собраться с мыслями, а в голове словно бушевал настоящий шторм. Учеба проходила плавно, в школе мне нравилось, с Габи складывались прекрасные отношения. Но внутри меня жила тревога. И этот дом… Он должен был подарить ощущение новой жизни, а казался пустым и холодным. Хоть мама и постаралась привести его в порядок. На окнах висели новые занавески, пахло свежей краской и моющими средствами. Но все это не помогало мне отогнать плохие мысли о нем…

Думаю, многие могли бы сказать, что он уютный. Если не обращать внимания на некоторые стены, покрытые трещинами, как лицо старого человека морщинами. Дом все еще не стал нашим. И я просыпаюсь от ночных кошмаров и слез. От чувства, что кто-то смотрит за мной. Наблюдает из темноты комнаты. Подглядывает в маленькое окно. Подходит к кровати.

Страх. Липкий и противный. Как упавший на землю леденец. Даже ароматические свечи не могут вывести его из моей комнаты. В какой-то момент я была готова переехать во вторую спальню рядом с мамой, но не смогла. Ее отрешенное лицо и взлохмаченные волосы пугали немного больше, чем выдуманный монстр в темноте. Если женщина начала творить, то ей ни до чего нет дела. А если эта женщина моя мама, то ей и не до меня. Единственная радость – обед всегда вкусный и горячий. Папа не хотел бы, чтобы «его девочки ходили голодными».

Темнеет тут намного раньше. Это Нью-Йорк никогда не спит. Фоггилейк затихает, как только солнце садится за озеро. Я открыла окно и прислушалась – нет, по шуму города я не скучаю. Он мне больше не нужен. Оказывается, к спокойствию привыкаешь слишком быстро. Ветер, который качает ветви старых деревьев, далекое пение птичек и стрекотание кузнечиков стали мне намного ближе. Черт, скоро и я надену велосипедный шлем.

Я захлопнула створку и открыла ноутбук. Видимо, теперь я входила в тот один процент подростков, которые вечер пятницы проводят дома. Скучно. Банально.

Свеча с ароматом французской пекарни приятно потрескивала, и я решила окончательно утопить себя в жалости. Если человек не плачет от классического фильма «Дом у озера» – у него нет сердца. А я все еще могла чувствовать. Пусть только и боль.

Слезы большими горошинами стекали по лицу, и я представляла себя героиней этого фильма. Только наш дом другой, и мне некого спасать. Кроме себя самой.

– Айрис… —

раздался неожиданный шепот, и я задержала дыхание.

– Айрис…

Я вытерла лицо салфеткой и поставила фильм на паузу. Каждый волосок на руках встал дыбом, а по коже порхали мурашки-бабочки.

– Мама! – я собрала все силы, боясь пошевелиться, поэтому лепетала шепотом. В ответ тишина.

Может быть, я сошла с ума? Просто накрутила себя переживаниями, и моя нервная система не выдержала.

– Айрис…

Шепот становился громче. Я оглядела комнату. Зеркало?

Я вскочила с кровати и подбежала к нему.

– Папа? Пап! Это ты?

Зеркало молчало, показывая меня и комнату.

– Пап, я тебя слышу, – тихо сказала я.

Сердце забилось с невероятной силой, наполняя меня теплом. Я легла на пол и свернулась калачиком. Голос был тихий и спокойный, как летний ветерок ранним утром.

– Айрис…

Я зажмурилась и сильнее притянула колени к груди. Внутри меня все стало сжиматься от страха и надежды. Может же быть такое, что папа ко мне вернулся в виде духа? Или это мое больное воображение?

Экран ноутбука погас, и меня накрыло темнотой. Я села и повернулась к зеркалу. Что я ожидала там увидеть? Папу? Привидение? Монстра? Но в отражении была только я. Испуганная и заплаканная.

Нужен воздух.

Я решила выйти на улицу, чтобы привести себя в чувство. Тихо спустившись по лестнице, чтобы ни одна ступенька не скрипнула, я приоткрыла дверь в мамину комнату. Пишет. Я не решилась ее пугать. Не хочу пока тревожить своим сумасшествием. Придет время, она сама его увидит. Когда я, например, надену велосипедный шлем и буду разговаривать в тишине с зеркалом.

На улице уже немного похолодало, что пошло мне на пользу. Я включила фонарик на телефоне и снова пошла к озеру. Над ним висел туман, неестественный, как вата в детском театре кукол.

Я остановилась у воды. Тишина. Только шум волн о берег и мои мысли. Я посмотрела на озеро и попыталась понять: это реальность? Со мной действительно кто-то пытался заговорить? Может быть, это часть моего страха… Моя собственная тьма.

Как тьма этого леса, которая окружает меня. Только тьмой мы и похожи. Всем остальным – нет. Лес спокойный, от него веет уверенностью и силой. Я слабая и неуверенная. Мне нужна защита.

Что со мной вообще не так? Как вернуть ту Айрис, которая улыбалась и шутила? Которая строила планы на будущее, мечтала о любви, хотела новую одежду и косметику. Как я умудрилась превратиться в пятнадцатилетнюю пенсионерку?

Я хочу так мало – просто жить обычной подростковой жизнью. Но если я не могу?

– Кто я? – В воду полетел маленький камешек. – Что мне делать? – Я встала и запустила в озеро небольшой плоский камень, который поскакал по воде как лягушка. Этому трюку меня научил папа.

Но ответы я не получила.

Деревья медленно махали мне ветвями, будто подбадривая. Я шла по тропинке к дому и вдыхала аромат начала осени. Некоторые листочки уже меняли свой цвет с зеленого на оранжевый и бордовый. Они могли себе это позволить, в следующем году они снова будут яркими, будут любить жизнь. Я не такая. Если сейчас не разберусь с собой, то в следующем году что со мной будет? Что будет с мамой? И памятью о папе…

– Ты где ходишь?

Мама выскочила из дома, как только я подошла к крыльцу.

– Ходила прогуляться, – буркнула я.

– А почему ничего не сказала? Я же волнуюсь!

– Ты работала. А если сильно волнуешься, то можно было позвонить. – Я помахала телефоном.

– Что-то я не подумала… Пойдем что-нибудь перекусим? – мама спросила меня так, как раньше спрашивала папу, когда хотела, чтобы он сделал что-то легкое и вкусное.

А мне не хочется подниматься к себе. Лучше побыть с мамой. Пусть хоть ненадолго вернется иллюзия нормальной семьи.

Я вскрыла банку зеленого горошка и высыпала его в тарелки. Потом намазала хлеб арахисовым маслом и положила сверху кусочки сыра и ветчины. Немного подумав, добавила в тарелки чипсы. А в стаканы налила виноградный сок. Получилось вполне красиво.

– О чем пишешь? – спросила я и поставила тарелки на стол.

Мама поправила волосы и перестегнула пуговицы на клетчатой рубашке, чтобы они попадали в правильные петли. Теперь она стала похожа на стандартную маму.

– Ой, такое!.. – Мама впилась зубами в сэндвич. – История любви! Будет любовный треугольник – юная ведьма, одногруппник и ректор академии.

Где-то я такое уже слышала, но вслух этого не произнесла.

– Звучит интересно. – Я улыбнулась. – А драконы будут?

– А куда без них? – мама не пропустила мой насмешливый тон. – Однажды я уговорю тебя почитать такие книги. Поверь, потом оторваться не сможешь.

– Верю! – Я попыталась зацепить вилкой горошинку, а та, не желая умирать во рту, резко выскочила из тарелки и укатилась куда-то на пол.

Мы с мамой переглянулись и громко засмеялись. То ли от стресса, то ли от неловкости. Но мне это помогло. Я перестала думать о зеркале и голосе.

Выкинув горошинку в урну, я села поближе к маме и стала слушать ее рассказ о новой книге. Вот бы она всегда была такой: счастливой, с горящими глазами и улыбающейся.

Мама уже спала. А я никак не решалась подняться к себе в комнату. Сидела перед телевизором в гостиной и смотрела странное кулинарное шоу, где дети пытаются делать торты. Вру. Они их делали. Но не поверю, что сами. Потому что я в их возрасте просто играла с куклами Братц.

Но любопытство – сильная эмоция. Я решила подняться. Мне было необходимо удостовериться в реальности голоса. Или в своем помутнении рассудка.

Я уже почти открыла дверь в свою комнату, но развернулась и пошла в спальню к маме. Я не знала, чего ожидать от зеркала. Может, оно меня убьет. Хотелось, чтобы последним, что я увижу, была мама.

Она спала как ребенок, подложив ладони под голову. Нежная.

– Я тебя люблю, – сорвалось с губ.

В моей комнате было темно. Я стояла в проеме двери, не решаясь сделать шаг. И только щелкнув переключателем, чтобы свет наполнил всю комнату, я смогла войти, плотно прикрыв дверь за собой.

Я дотронулась до зеркала. Холодное.

– Пап… – прошептала я. – Ты тут?

Зеркало оставалось безмолвным.

– Кто ты? Тут есть кто-то? – Я надеялась, что мне ответят. – Не молчи! Скажи что-нибудь! Я тут!

Но зеркало не реагировало. Только показывало меня – истеричную и взволнованную.

– Пожалуйста… Ответь! – взмолилась я.

Но кажется, молчало не только зеркало. Ощущение, что даже за окном ничего не двигалось. Пропали ветер, птицы, насекомые.

– Ах так!

Я достала из шкафа белую простыню и накинула на зеркало. Молчишь?! Так молчи.

Смогу ли я уснуть теперь в этой комнате? Переодевшись в пижаму, я забралась на кровать, оставив свет включенным. Но сколько мне сидеть? Когда тайна этого голоса раскроется?

– Не на ту напал! – Я вскочила на ноги, и, спрыг-нув с кровати, бросилась к зеркалу. – Вот так!

Я сорвала простыню. И посмотрела в зеркало. Самой себе в глаза.

– Говори! – почти в голос закричала я. – Говори немедленно!

Тишина давила с огромной силой. Мне уже начало казаться, что я оглохла, а органы сжались до размеров изюма.

– Вот так?!

Я обернулась, чтобы найти в комнате что-то тяжелее, чем можно будет разбить зеркало. А вот и оно! На столе стоит свеча в бетонной подставке.

– Если ты не заговоришь, я тебя разобью! – Я замахнулась и выждала секунды две.

– Айрис…

Голос расплылся по комнате, заполняя собой все пространство.

– Ага! Ты реальный! – Я ликовала, что не сошла с ума. – Кто ты? Пап?

Но голос не отвечал.

– Пап, если это ты, то ответь, – взмолилась я.

– Айрис…

Конечно, это был не папа. Я ощутила разочарование. Что-то внутри меня подсказывало – это не он. Голос пытался пробиться из темноты, разрывая тишину. Но он не родной. Он пугал меня. Он успокаивал меня. Его тембр вызывал дрожь и тревогу. Я терялась в догадках: он хочет испугать меня или успокоить? Или сказать что-то важное? Может быть, легенда города реальна? Страх и надежда сковали мне руки, я застыла в темноте. Холодный пот тонкой струйкой пробежал по спине.

Это мрак.

Я слышу его или чувствую?

– Айрис…

Голос умолк. Я закрыла зеркало простыней и спустилась в гостиную. Уснуть в своей комнате я точно не смогу.

Что мне теперь делать дальше? Неизвестно, смогу ли я справиться с этой тайной одна. Но докопаться до истины мне точно надо. Я же дочь честного полицейского, который любил свою работу. Он жил правдой. Я же не могу иначе! Бросить это все – предать память отца.

Во мне смешивались страх и надежда. Я нашла что-то важное. И не успокоюсь, пока не пойму, что именно. Интуиция или предчувствие?

Ночь или стресс – не знаю, что подействовало, – но я уснула, укутавшись цветастым пледом в квадратик. Этот плед связала моя бабушка, и с ним я чувствовала себя защищенной.

А это чувство мне было очень необходимо. Защита. Очень простое слово. Невероятно сложное в исполнении. И самое необходимое – с самого рождения и до конца… до конца жизни. Мы все хотим чувствовать себя в безопасности. Защита – это не только о безопасности тела, это и об эмоциях, психике, об ощущении спокойствия. Это чувство, что рядом есть тот, кто всегда готов прийти на помощь, кто дарит внутренний покой. Без него мы становимся уязвимыми, теряем уверенность и спокойствие. Именно поэтому мне очень хотелось найти эту опору. Но кто ей мог стать? Кто способен вернуть меня самой себе?

Я погрузилась в сон. И в нем я босая бежала к озеру, сопровождаемая тихим шепотом, повторяющим мое имя. И как только холодная вода коснулась моих ног, я остановилась, не в силах пошевелиться. Айрис! Айрис! Айрис! Птицы срываются в небо с деревьев, подхватывая мое имя.

Скорее бы рассвет!

– Ты почему тут спишь? – сквозь сон я услышала мамин голос.

– Привет, – вяло отозвалась я. Голова трещала так сильно, что складывалось впечатление – еще секунда, и она разлетится на тысячи осколков. – Уснула перед теликом.

– Вся в отца. – Мама ласково провела рукой по моим волосам. – Иди умываться и приходи завтракать.

Я зашла в ванную комнату и выкрутила холодную воду на полную. Набрав в ладони, охладила лицо. Это был кошмарный сон или настоящая реальность?

Голос, произносящий мое имя, вцепился, как пластырь, который сложно оторвать от раны на разбитом колене. Я продолжала его чувствовать.

Чтобы отогнать все мысли, я встала под душ и опять включила холодную воду. Озноб и стучащие друг о друга зубы помогли избавиться от навязчивых мыслей.

Я замотала волосы в полотенце и спустилась на кухню. Пахнет свежим кофе, спокойствием и уютом. Мама с наслаждением пьет бодрящий напиток вприкуску с песочным печеньем и пармезаном. Для меня она приготовила овсяную кашу с клубникой и стакан апельсинового сока.

– А я спала как убитая, – радостно сообщила мама.

«Убитая». Да это я чуть не умерла от страха!

– Я тоже. Вполне удобный диван.

– Чем займемся в выходные? – Мама явно в приподнятом настроении.

Неожиданный вопрос.

– А тебе не надо работать?

– Если честно, сроки поджимают. Редактор уже пишет три раза в день, очень ждет рукопись.

– Тогда работай. – Я пожала плечами.

– А ты?

– А я встречусь с Габи, покатаемся по округе.

Мама задумалась, медленно жуя печенье. Что же она выберет: выдуманный книжный мир или реальный с дочерью.

– Если ты не хочешь съездить в центр, то я поработаю. Но городок, кстати, очень милый.

Так и знала! Работа важнее.

Я постаралась оценить свои чувства. Что испытываю: сожаление или облегчение? Немного покопавшись в себе, поняла, что облегчение. Пусть работает. Пока не время погружать маму в свои эмоциональные проблемы.

– Мам, а ты веришь в призраков? – вопрос вылетел из моего рта быстрее, чем я его произнесла мысленно.

– Айрис! – Мама бросила печенье в блюдце. – Только не говори, что ты видела призрака!

Мама так искренне засмеялась, что отбила у меня желание ей что-либо рассказывать.

– Если да, то мы собираем вещи и переезжаем! Я не хочу вести себя как глупая домохозяйка из фильмов ужасов.

– Да брось. – Я изобразила улыбку. – Просто перед сном смотрела дурацкое шоу.

Мама внимательно на меня смотрела, пытаясь понять, вру я или нет. Когда-то она любила сериал, где какой-то психолог определял такое по мимике человека… И она поверила в свои способности. Но раскусить меня мог только папа, хотя я ему и не врала.

– Ты точно ничего не хочешь рассказать?

– Мам! – Я закатила глаза.

– Ты же понимаешь, что можешь доверить мне что угодно?

Ага, так все родители говорят. А потом используют правду против тебя. Спасибо, я об этом наслышана.

– Понимаю! – кивнула я. – Мне просто нужно меньше смотреть телик.

Мама осталась довольна этим ответом.

– Тогда я пойду созвонюсь с редактором, нам нужно обсудить обложку. Хотят заранее запустить рекламу… – сказала она, погружаясь в свои мысли. – Буду у себя. Люблю.

Я «поймала» мамин воздушный поцелуй и прижала его к сердцу. Жест, который я использовала только с папой.

Пап, я помню.

Пока мама что-то активно обсуждала по телефону, я накинула куртку и вышла на террасу. Осень незаметно забирала у лета права, а оно и не сопротивлялось. Все больше деревьев меняло цвет. К моему дню рождения весь этот лес, кроме сосен, станет медным и уютным, как вязаный шерстяной шарф.

Повертев телефон в руках, я так и не придумала, какой запрос сделать в поисковике, чтобы найти ответ на свой единственный вопрос. «Признаки сумасшествия» или «голос из зеркала»? В этом нет смысла, что ни спроси – напишет, что у тебя смертельная болезнь. Даже если тебе больно от оторванного заусенца. В игре с интернетом я заранее проиграла.

Надо встретиться с Габи. Какая-нибудь ее забавная история точно поможет переключиться. А может… может, ей все рассказать? Я ничем не рискую. Даже если она откажется со мной общаться.

Зачем она это напомнила, я не стала уточнять, ведь она прожужжала мне все уши рассказами о своем доме.

Я зашла в дом и подошла к маме, которая все еще разговаривала со своим редактором. Играть в шарады мне не очень хорошо удается, поэтому мама не поняла, что я пыталась ей жестами объяснить. Выход нашелся быстро: я разблокировала телефон и написала в заметках: «Еду гулять с Габи. Скоро вернусь».

Мама одобрительно кивнула. И чтобы не дать ей времени передумать, я сразу вышла из дома и села на велосипед. Кажется, он не ожидал от меня такой прыткости – неодобрительный скрип раздавался на всю округу. Но меня подгонял страх. Страх, что я оставила маму одну дома.

Может, стоит развернуться?

В супермаркете я задумчиво бродила вдоль полок. Что принято приносить в гости? С бывшими подругами такой проблемы не было, мы общались с самого детства. А что купить сейчас? Фрукты, сладости?

Я остановилась напротив стеллажа с кексами. Лучший вариант.

– Как вам? – ко мне обратилась пожилая женщина, которая с трудом остановила переполненную тележку.

– Выглядят аппетитно, – растерянно ответила я.

– Берите эти, самые вкусные! – Она указала на кексы с розовой шапочкой. – Клубничные. Но вообще я про наш Фоггилейк спрашиваю.

– А-а-а, – протянула я. – Нравится.

– Вас редко видно в городе.

– Мама работает из дома, а я пока не привыкла выбираться в центр одна.

– Вам тут понравится. – И после паузы: – Надеюсь. Передавайте привет дому.

И на удивление легко развернув тележку, покатила ее к полкам с консервами.

«Передавайте привет дому», – эхом звучало у меня в голове. Неужели она там была? Вполне возможно. Прошлые жильцы были стариками. Она точно их знала.

Что-то в этой женщине было не то. Во взгляде. В нем был страх. И беспокойство.

Может, это не я схожу с ума, а весь этот городок свихнулся? От тумана, от темноты леса, от отсутствия скорости жизни.

Дом с красной крышей я нашла быстро: приметила его еще в прошлый раз, когда мама забрала меня из школы и мы ездили за продуктами.

Поднявшись по трем ступенькам, я постучала в дверь. Но никто не открыл. Я приложила голову к двери – какие-то крики. Наверное, пришла не вовремя. Надо валить. Не думаю, что Габи хотела бы, чтобы ее новая подруга стала свидетелем семейного скандала.

– Привет! – Дверь неожиданно открылась, и я чуть не уронила коробку с кексами. На пороге стояла улыбающаяся Габи. – Заходи!

– Я не вовремя? – шепотом спросила я, глазами показывая в сторону криков.

– А? А! Ахах! – Габи рассмеялась. – Это наше нормальное общение. Ма-а-ам! Ко мне подруга пришла! Да заходи ты!

Габи втянула меня в дом в тот момент, когда из кухни вышла красивая молодая женщина. Длинные черные волосы, футболка, джинсы, выгодно подчеркивавшие фигуру, и массивные украшения – серьги, браслеты, колье. Похожа на киноактрису.

– Привет, дорогуша! – Она протянула руку, бренча браслетами. – Габриэль много о тебе рассказывала. Просто без остановки! Айрис то, Айрис это, Айрис такая! Очень рада тебя видеть. Ты и правда красивая!

Миссис Ривьера говорила с такой скоростью, будто стреляла из автомата. И умудрялась при этом улыбаться.

– Дорогой! Тут подруга Габи пришла! О мой бог! С кексами! Сейчас будем пить чай.

– Мам! Дай нам поговорить. – Габи попыталась остановить маму, но это было невозможно!

– Тише! – Миссис Ривьера показала дочери указательный палец. – Дорогой! Может, ты уже обратишь внимание на свою жену, дочь и ее подругу?!

Ее голос за секунду заполнял весь дом.

– Да иду я! Или ты хочешь, чтобы подруга нашей дочери видела меня в халате?

– Тебя видели все соседи и без него! – она не осталась в долгу и добавила мне: – Прошлым летом он решил, что можно загорать на заднем дворе без всего! Айрис! Это нормально? Твои родители так делают?

– Мам. – Габи дернула ее за руку, краснея от стыда.

– Прости, дорогая… Я просто слишком эмоциональна.

– Добрый день! – наконец-то появился мистер Ривьера.

Высокий красивый мужчина с проседью в темных волосах. Интересно, он выходит когда-нибудь из спортзала? Теперь понятно, почему жена против, чтобы он загорал на заднем дворе. Уверена, что все возрастные соседки строят ему глазки.

– Добрый день! – Я набрала воздух в легкие и крикнула: – Очень рада с вами познакомиться.

– Идем, мы собираемся перекусить. – Мистер Ривьера взял коробку, которую я по-прежнему держала в вытянутой руке.

Несмотря на огромное количество еды на столе, кухня сверкала от чистоты. Даже у нас не так чисто, а мы живем вдвоем.

– Угощайся! – Миссис Ривьера поставила передо мной тарелку и красивую фарфоровую чашку для чая, хотя у всех остальных были просто кружки с дурацкими надписями: «лучшая дочь», «босс семьи» и «классическая мама» с частицей «не» перед словом «классическая», которая была написана как будто красным лаком для ногтей.

И начался шумный обед. Родители Габи говорили, смеялись, спрашивали нас с ней о чем-то, не давали ответить, ругались, мирились, подкладывали все больше вкусностей, подливали чай. И вот когда я уже не могла двигаться от количества съеденного, нас отпустили в комнату Габи.

Ее комната была похожа на домик Барби. Будто в ней разорвало розового единорога.

– Не обращай внимания. – Подруга махнула рукой. – Раньше любила все девчачье.

– Раньше? – Я хихикнула. – Блестки говорят об обратном.

– Еще одно слово, и я оставлю тебя на ужин! – Для усиления эффекта Габи запустила в меня одного из плюшевых медведей, которые сидели на ее кровати.

Я с ловкостью гандболиста поймала игрушку и прижала к себе.

– Выкладывай! – Габи села к зеркалу, чтобы поправить макияж.

– Что? – не поняла я.

– Не верю, что ты просто так решила встретиться. Выползти из своей безопасной норки. Хочешь? – Она протянула мне тени.

– Давай.

Я села напротив подруги и закрыла глаза:

– Можешь рисовать мне новое лицо, но только выслушай и не смейся.

Габи начала колдовать с кремами и кисточками, а я без лишних вступлений задала главный вопрос:

– Ты веришь в призраков?

– Ай, я латиноамериканка! Конечно верю. Мама каждый ужин готовит вместе с духом бабушки. Точнее, говорит, что ее любимая бабуля помогает готовить. А бабуля уже лет двадцать как отправилась навещать своих предков.

– Кажется, в моем доме призрак…

И я описала ей события той ночи. Габи ни разу меня не перебила, сосредоточенно нанося макияж и изредка с опаской поглядывая на меня.

– Не хотела тебя пугать, но про ваш дом раньше ходили странные слухи. Готово! – Габи с удовлетворением посмотрела на меня и повернула к зеркалу. – Неудивительно, что там появился призрак.

Давно я себя не видела такой яркой, блестящей и красивой. А именно: когда мы с подругами сбежали на вечеринку к парню из нашей школы. Ужасная была тусовка. Виви, которая перебрала пива, испортила не один куст с розами и свое шифоновое платье. Знатно ей тогда досталось от родителей.

– А что за слухи? – В который раз по мне пробежали мурашки. Этот город все больше меня пугает.

– Ничего суперинтересного. Просто говорят, что он несчастливый. Я особо и не вдавалась в подробности. Поговорю с мамой.

– Может, не надо с мамой? – робко спросила я.

– Ты что? Если и идти за сплетнями, то только к ней и ее подружкам. Они для этого дела даже собрали свой книжный клуб. Не уверена, что там хоть что-то читают. Их набор – «Маргарита» и сплетни. Но если что-то слышали о призраке, то она точно расскажет.

– Я сегодня еще встретила странную женщину. Она передала привет дому.

– Эм… Знаешь, Фоггилейк – старый городок. И тут много людей с причудами. Может, эта женщина дружила с прошлыми владельцами? Ладно, что-нибудь придумаем!

– Что?

– Есть у меня одна идейка. Я сегодня ночую у тебя.

– Хорошо… – Я с облегчением выдохнула. Мне очень этого хотелось, но я стеснялась предложить. – Мне надо обсудить это с мамой.

– Отлично! Я тогда обсужу это со своими, а ты со своей, окей?

– Согласна.

Габи проводила меня на улицу и подошла к моему велосипеду. Я была уверена, что его обязательно украдут, потому что бросила его на лужайке перед домом. В Нью-Йорке он точно не пролежал бы в одиночестве больше двадцати минут.

– Все будет хорошо! – Габи неожиданно меня обняла. – И помни: ты красотка!

В носу защипало. Только этого мне сейчас не хватало – расплакаться от комплимента. И чтобы Габи не увидела моих красных глаз, я молча села на велосипед и поехала к дому.

Смерть, переезд, призрак дома… Не слишком ли много для одной пятнадцатилетней девушки?

Как только я зашла домой, меня встретила радостная мама.

– Ночевка с подругой! Я так рада!

– Откуда ты знаешь? – кажется, даже мой шок был в шоке.

– Мне позвонила миссис Ривьера. Милая, но очень громкая женщина. И настойчивая. Узнала мой номер у директора Смита.

– Да, мама Габи… – Но мама не дала договорить.

– И завтра мы с ней идем выпить кофе. Так что не только у тебя появилась новая подруга. Трунь! – Она тыкнула указательным пальцем мне в кончик носа. – Закажу пиццу. И кстати – классный мейк!

Мама с какой-то легкостью или воодушевлением ушла в гостиную.

Взрослым тоже нужны друзья.

Одной мне было страшно возвращаться в свою комнату, поэтому я пошла вслед за мамой и мы в обнимку продолжили смотреть «Реальных домохозяек».

– Нет, я не могу тобой налюбоваться! – Мама всплеснула руками, глядя на Габи. Обещала уйти к себе, но уже жевала четвертый кусок пиццы. – Образ просто отпад. Так еще говорят?

– Да, говорят, – влезла я в непрерывный поток комплиментов. – Но только старушки.

– Айрис!

– Мама!

– Девчонки! – Габи своим смехом вернула нас с мамой в реальность. – Спасибо, миссис Рейн. Я теперь вижу, в кого Айрис такая красивая.

– Вообще-то, она точная копия своего отца. Но все равно спасибо. Надеюсь, ты правильно повлияешь на нее, и я чаще буду видеть макияж на этом прекрасном личике. – Она взяла меня за подбородок и немного покрутила. – Как же прекрасно, что в современном мире девушки стали поддерживать друг друга и делать комплименты.

– Буду стараться!

– Все, красотки, я пойду к себе.

Мама ушла в комнату, чмокнув меня в щеку. Наверное, ей кажется, что я возвращаюсь к себе прежней, перестаю быть невидимкой, и это вызывает такие приливы нежности.

Ошибаешься, мама: макияж и улыбка – это маска. Неужели не знаешь про эту женскую суперспособность?

– Пока мы не занялись твоим призраком, расскажи, был ли у тебя парень? – Габи с мольбой посмотрела на меня. – У меня миллион лет не было девчачьих разговоров.

– Был. – Я вздохнула, вспомнив своего первого и пока единственного парня. – Мой одноклассник. Но мы расстались перед нашим переездом.

– Почему?

– Потому что все парни придурки.

– А вот тут согласна! Мой ушел к моей же подружке. И я лишилась в один день их обоих. Ник и Сара, видела их в школе? Вечно жмутся у шкафчиков.

– Видела. Не расстраивайся, видимо, ему нравятся пустоголовые куклы.

– С кривыми ногами!

– С кривыми ногами! – подтвердила я.

Мы засмеялись и «чокнулись» кусочками пиццы.

– Ты определилась с внеклассным клубом? – спросила она меня. – В понедельник нужно дать ответ.

– Главное, чтобы мне не пришлось носить спортивный лифчик.

– Тогда давай ко мне в драматический.

– Только не это. Ненавижу сцену. Думаю о клубе журналистики и медиа.

– О да… Там есть один старшеклассник… Прости, но думать ты сможешь только о его татуировках.

– Габи! Да ты развратница!

– Нет, я просто живая женщина!

Этого я уже не смогла выдержать и засмеялась в голос.

– Уиджи? Ты свихнулась? – Я в панике отбросила доску для спиритических сеансов, которую Габи достала из рюкзака.

– А у тебя есть еще идеи? – Подруга от обиды надула губы. – Если есть, то делись.

– Нету. – Я обреченно склонила голову.

– Вот и не спорь со старшими. – Габи улыбнулась и высыпала из рюкзака еще и свечи.

– Ты решила сжечь дом? Сразу избавиться и от призрака, и от меня?

– Не порти вайб! А лучше помоги.

Мы стали расставлять по комнате свечи. Атмосфера сразу стала тяжелой, будто нас давили невидимым прессом.

– А про дом что-нибудь узнала? – с надеждой на ответ «нет» спросила я.

– Если честно, вообще ничего. Это была прямо-таки фамильная усадьба, которая передавалась по наследству. Последней тут жила пожилая пара, но мама их плохо помнит. Они ни с кем не общались, затворниками жили.

– А почему?

– Какая-то личная трагедия.

– А слухи?

– Да вот единственные слухи, которые распускали дети того времени, были про то, что эти старички сами боялись детей… Бред какой-то. Ничего интересного.

– Уже неплохо! – Мне действительно от этого ответа стало чуть легче.

Значит, призрак не связан с домом. Тогда получается, что он связан со мной… Папа?

Мы зажгли свечи и выключили свет. Комната постепенно наполнялась теплом от огня. Мне стало жарко, но от волнения. Я сняла худи и села на пол напротив Габи, которая уже положила маленькую деревянную планку с окошком на доску Уиджи.

– Надо открыть зеркало, – шепотом сказала она.

– Не могу, – призналась я.

– Если призрак живет в нем, то вдруг мы его увидим?! Мы для этого и собрались здесь.

Я встала и медленно сняла простыню. Ничего страшного в зеркале не отразилось, кроме Габи с выпученными от волнения глазами, комнаты, освещенной теплым огнем свечей, и совершенно бледной меня.

– Идешь?

Я пулей бросилась к Габи. Умирать – так вместе.

Мы положили указательные пальцы на планшетку, и я спросила:

– Кто вопросы задавать будет?

– Твой призрак, ты и спрашивай.

– Спасибо, дорогая подруга!

– О, ты уже считаешь меня подругой. Я довольна! – Габи улыбнулась и подмигнула, разрядив сгущающуюся обстановку.

– А кем ты еще можешь быть? Ты не сказала, что я сумасшедшая…

– Может, и я сумасшедшая! – Габи хихикнула. – Ладно, гоу!

Я глубоко вдохнула. Три, два, раз…

– Ты здесь? С нами? – Мой голос дрогнул.

Мы с Габи замерли в ожидании движения.

– Ты хочешь нам что-нибудь сказать? Назови свое имя.

Ожидание ответа пугало даже больше, чем если бы планшетка задвигалась.

– Тебе нужна я?

На совсем краткую секунду мне показалось, что моего пальца что-то коснулось, но планшетка так и не сдвинулась с места.

– Ответь, ты тут? – Я повернула голову и посмотрела в зеркало.

– Отвечу я, – неожиданно произнесла Габи, а я вскрикнула. – Тут нечего ловить.

– Согласна!

Я с облегчением выдохнула. Нет призрака – нет проблем. И так со всем: нет парня – нет проблем. Нет друзей – нет проблем… Только капелька одиночества есть. Но и это можно пережить.

– Зато хорошая новость – у вас в доме нет призрака!

– И плохая новость – я свихнулась.

– Не-а! Я серьезно. Я почитала одну статью какого-то лондонского психолога, женщины, и она говорит, что после таких эмоциональных травм мозг пытается сказать человеку, что он должен нормально функционировать. Не забывать о себе. Жить, а не погружаться в свои печальные эмоции.

– А ты не могла это сразу сказать?

– Чтобы лишится возможности ночевки у подруги с попыткой вызвать призрака? Я что, дура?

– Нет! Ты не дура. Ты лучший человек на свете!

И я бросилась обнимать Габи. Ура! Со мной все в порядке. А со своими эмоциональными травмами я как-нибудь справлюсь. Тем более, я не одна. У меня есть Габи.

Мы переоделись в пижамы, потушили свечи, насыпали целую миску острых чипсов и включили второй сезон «Эйфории». Если соберусь замуж, то только за Джейкоба Элорди.

– Ты вылитая Сидни Суини! – вскрикнула Габи с набитым ртом.

– Да ну, брось! – Хорошо, что в комнате темно и Габи не видит, как я покраснела от смущения.

– Твой Джастин был похож на Элорди? Скажи да!

– Он больше был похож на Зендею!

Если бы мы в доме были одни, то точно смеялись бы в голос, но пришлось сдерживаться, чтобы не разбудить маму.

На третьей серии мы стали засыпать, поэтому я закрыла ноутбук, и мы легли под одеяла.

– Спишь? – через некоторое время спросила Габи.

– Нет.

– А почему?

– Думаю, – через пару секунд ответила я.

– О призраке?

– Нет…

– А о чем?

– О том, что моя подруга не дает мне спать.

– Ты точно сумасшедшая.

– Как и ты, – прошептала я.

– Как и я, – согласилась Габи.

Наверное, впервые за долгое время я уснула легко и без кошмаров.

– Скрип…

Только мышей не хватало.

– Скрип…

Или это не мыши?

– Скрип…

Это доска!

Я открыла глаза и медленно встала с кровати. Доску с пола мы не убрали, но я точно помню, что планшетка лежала рядом. А сейчас она была на букве «Р».

Еще секунда, и планшетка сдвинулась на букву «И».

Кровь застыла. Голос пропал.

Это сон.

Я не могу закричать.

Буква «С».

Призрак есть. Он написал мое имя.

– Габи! Габи! Очнись! – я тормошила подругу. – Призрак!

– Что? Где я?

– Да у меня!

– Боже, Айрис, что случилось?

– Призрак написал мое имя…

Интересно, может ли блондинка поседеть почти в шестнадцать лет?

– Не может быть! – Габи склонилась над доской. – Может, мы забыли убрать планшетку?

– Может, это моя прабабушка? Мама показывала ее фото в альбоме… – неожиданно предположила я.

– И у бабули был мужской голос? – резонно заметила Габи.

– Это был шепот… Не уверена, что он мужской…

– Тогда логичнее, чтобы призрак бабули пришел к твоей маме.

– Я не знаю, что думать.

– А знаешь что? – Габи впихнула доску в рюкзак. – Пошло оно все к черту.

– В смысле?

– Просто забей! Выкинь зеркало и живи спокойно.

Самая простая мысль, которая почему-то не пришла мне в голову. Если я его случайно разобью, то и маме не придется ничего объяснять.

Вот есть один минус – все мое нутро сопротивляется этой мысли. Мне необходимо докопаться до правды. Даже если ценой будет мой рассудок.

– Я постараюсь, – мне пришлось соврать.

– И я уверена, что, пока мы тушили свечи, тогда и подвинули планшетку случайно. И что это за призрак, который отвечает, какой кошмар, в семь утра? Ночью он что делал? Спал?

– Ты права. – Я выдавила улыбку. – Но я уже не усну.

– О да, я тоже. Пойдем поищем еду.

Мы привели себя в порядок и тихонько спустились на кухню. Вид Габи без тонны косметики удивлял. Если при полном макияже она выглядела на шестнадцать, то с чистым лицом не больше чем на тринадцать. Стало понятно, почему блестки у нее заканчивались быстрее, чем зерна в кофемашине мистера Фокса.

Я взболтала яйца с молоком и сделала омлет с тостами. Кофе заварить мне Габи не дала. Она спокойно хозяйничала на кухне в поиске каких-то специй.

– Супер! – довольная Габи поставила две кружки на стол. – Немного гвоздики, и все, ты пропадешь.

– Я вообще к кофе равнодушна.

– Ты попробуй! Это по папиному рецепту. – Габи прикусила язык и с сожалением посмотрела на меня.

– Приступим. – Я сделала глоток сладкого напитка с ароматной специей. – Реально вкусно!

– А то! Я пока ничему плохому тебя не научила. Кстати! Не у тебя одной что-то потустороннее случалось…

– Что ты имеешь в виду? – настороженно спросила я.

– Слушай, однажды, несколько лет назад, на уроке рисования у нас было задание – нарисовать свою семью. Я сделала это и потом принесла листок домой, положила на обеденный стол. А он пропал…

– Так, может, ты его потеряла? Или забыла в школе? – История Габи мне показалась глупой, совсем не такой серьезной, как моя.

– Если бы! Я обыскала весь дом. Остался только подвал. Я зажгла свет, медленно спустилась вниз… И прямо в центре лежал мой рисунок. Я схватила его и со всех ног бросилась наверх. И знаешь, что меня остановило? Холодный ветер, который подул мне в спину!

– Из окна?

– Да дай мне договорить! – Габи повысила голос. – Окно в подвале было закрыто. Вот так. Мне кажется, что в каждом доме живет дух, который его защищает.

– И ты рассказываешь мне только сейчас эту историю?

– Я не виновата, что раньше не вспомнила ее. И, видимо, дух вашего дома чуть более контактный.

Кажется, история Габи меня немного успокоила. Во всяком случае, у меня пропало тревожное чувство.

Но надолго ли?

Весь день прошел как в сказке, даже мама отложила свою рукопись, чтобы побыть с нами. Мы смеялись, ели, снова смеялись и опять ели. Мне не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Но время движется со своей скоростью, совсем не думая о желании людей.

Постепенно стало смеркаться, и Габи засобиралась домой, отказавшись от того, чтобы мы с мамой довезли ее на машине.

– Я каждый сантиметр Фоггилейка проехала на велосипеде. Меня тут все знают. Ну, почти. Не переживайте, миссис Рейн. И спасибо за гостеприимство. Вы классные. Обе. В следующий раз ночуем у меня.

Мама обняла Габи как свою лучшую подругу.

– И не переживай, – прошептала она мне, когда прощалась со мной. – Уверена, что больше ничего не будет. И запомни – это твоя комната, твой дом. Ты главная.

– Буду повторять себе это!

– Встречаемся завтра на повороте! – Габи застегнула шлем и поехала вперед, махая нам рукой.

– Смотрю я на вас – взрослые девушки, даже уже мудрые не по годам. А иногда вижу детей, которых хочется оберегать. Наверное, ты для меня всегда останешься крошкой.

Я чмокнула маму в щеку. Сегодня она помогла мне отвлечься от странных мыслей, от страхов, от неизвестности. А теперь мне надо подняться наверх, чтобы убедиться, что и я могу сделать ее жизнь безопасной.

Главная. Я главная. Главная. Главная.

Произнося про себя эту мантру, я поднялась наверх. Главная. Главная. Главная. Главная…

И чтобы доказать себе это, сняла простыню с зеркала. Ничего. Ни голоса, ни какого-то движения в зеркале. Даже холодного ветра нет, как в истории Габи.

Наверное, это правда и дух дома просто хотел со мной познакомиться.

Я не только главная, я еще и смелая – решила не закрывать зеркало. Нельзя показывать свой страх. Папа говорил: даже если ты беззащитная девушка, покажи врагу, что ты акула и готова его порвать. Всегда бей первой.

Бить ничего я не стала, а просто легла в кровать и укрылась одеялом. Если не высплюсь, то завтра опять буду клевать носом. Математик этого не простит.

Сон никак не приходил, я просто ворочалась, пытаясь найти позу поудобнее.

Нет. Это какой-то бред. Больше не могу. Я села и взяла телефон.

«Дома появился призрак» – вбила я в поисковой строке Google.

– Неприятные запахи;

– Странные сны;

– Двигаются предметы;

– Перепады настроения;

– Кошки и собаки начинают вести себя необычно;

– Шумы;

– В доме становится слишком холодно или жарко.

Мне подходят перепады настроения. И с натяжкой можно отнести движение предметов. Ерунда.

«Как справиться с призраком в доме» – новый запрос.

– Постарайтесь максимально сохранять спокойствие и не паниковать.

Легко сказать! Я уже накрутила себя до предела.

– Уточните у призрака, для чего он пришел. Поговорите с ним.

Я это и пытаюсь сделать! Камон! Мой оказался не из болтливых.

– Изучите свой дом. Что вы видите в нем паранормального?

Голос. Хм. Не так уж и много, да, глупый интернет?!

– Не бойтесь обратиться за помощью. С призраками могут работать экстрасенсы, церковнослужители и парапсихологи.

Нет-нет-нет. Пока я не готова пугать маму каким-нибудь экстрасенсом с бубном.

– Не бросайте эту проблему. Изучите до конца.

А можно нормальный совет в стиле Габи? Забейте на призрака и живите счастливо.

Я захлопнула ноутбук. Полночь. Надо спать. И я почти решилась отбросить все мысли о мистике, переключиться на учебу, но… Но по комнате пробежал холодок.

– Нет! – Я подошла к зеркалу и сорвала простыню. – Что ты хочешь?!

Я готова поклясться, но в зеркале промелькнула тень. Не за мной. В самом зеркале.

Испуг. Удивление. Я отшатнулась и закрыла лицо руками. Страх. Опустошение.

Сквозь пальцы я посмотрела в зеркало. Движение продолжалось.

– Айрис… Открой глаза…

Я словно под гипнозом опустила руки и посмотрела в зеркало. Моего отражения нет.

Стекло стало матовым. Как полупрозрачный пакет.

– Айрис…

На нем появилось очертание руки. С той стороны.

– Дотронься.

Я не смогла отказать. Протягиваю руку, ожидая, что стекло будет холодным. Но дотронувшись, я чувствую только тепло.

– Кто ты? – спросила я.

– Я не знаю…

Как ток по коже. Я резко отдернула руку.

– Зачем ты пришел?

– Я не знаю…

Я всмотрелась в зеркало, и тень стала вырисовываться в человека. Но его было не разглядеть, словно смотришь в воду.

– Я тебя не обижу.

Могла ли я довериться призраку из зеркала?

– Почему я тебя не вижу?

– Еще не время…

Его голос такой успокаивающий, что я даже не заметила, как прошел страх. Мне хотелось говорить с ним. Узнать о нем больше.

– Ты сможешь мне рассказать?

– Я пытаюсь.

– Как ты появился?

Но вместо ответа с зеркала спала пелена, и я вновь увидела свое отражение. Он пропал.

Находиться в комнате я не могу. Как спать, если знаешь, что из зеркала за тобой кто-то наблюдает? Придется перейти в гостиную.

Есть несколько важных моментов. Я в своем уме. У меня есть колоссальная поддержка в лице Габи. Если верить призраку, то он не причинит мне вреда.

А еще осталось понять, для чего он вообще появился в этом зеркале и что ему от меня нужно.

Когда я смотрю какие-нибудь фильмы про призраков, то там всегда показывают, что с их появлением вокруг все замерзает или изо рта идет пар. А от моего призрака тепло. Пусть это немного странно, но это успокаивает. Дает надежду.

И если верить своему зрению, это призрак молодого человека… Может быть, он умер в этом доме?

Нужно сходить в библиотеку. Если в интернете нет никакой информации, то точно в каких-то газетах… Раньше же печатали некрологи.

И понять нужно все быстрее. Не могу же я постоянно спать в гостиной. Сейчас я поняла, что уже люблю свою комнату. Габи наполнила ее энергией дружбы.

– Ты хотя бы спала? – спросила Габи утром, когда мы встретились, чтобы поехать в школу.

– Спала как убитая. – Я цокнула языком.

– Чувство юмора на месте. – Габи удовлетворенно улыбнулась. – Но выглядишь ты на четверочку.

– Спасибо за поддержку! – Я не сбавляя ход оторвала от дерева веточку и кинула в подругу. – Простите, что мне приходится разгадывать тайну призрака вместо всех этих девчачьих штучек.

На самом деле я была согласна с подругой. Утреннее отражение в зеркале меня напугало если не сильнее, то на уровне с призраком. Даже мама предложила положить патчи под глаза, чтобы «никто в школе не подумал, что мать тебя мучает». От них я с благодарностью отказалась, но решила нанести на ресницы немного туши, чтобы не быть похожей на оживший труп.

– У меня есть идея. Нам надо сходить в библиотеку и почитать какие-нибудь старые книги или газеты. Может, сможем найти что-то про призрака из зеркала. – поделилась я своим предположением.

– Далеко ходить не надо. Наша библиотека в школе. И ты там ничего не найдешь. – Ответ Габи меня расстроил.

– Этого не может быть! В городе нет библиотеки? – Я не поверила своим ушам.

– Три тысячи жителей. Теперь три тысячи два. Зачем нам вторая библиотека?

– Ну, книги почитать, к учебе подготовиться…

– Для учебы есть инет. – Габи вздохнула. – Но есть библиотека в Сайлентбруке.

– У них нет школы, но есть библиотека… Это какой-то дурдом.

– И тебе в нем предстоит жить. – Мы притормозили у школы. – И не забудь записаться на внеклассные занятия. Я знаю, кто нам может помочь.

– С чем?

– С призраком твоим.

– Мисс Рейн, вы с нами? – голос мистера Фокса вырвал меня из мыслей, как ночной звонок телефона. – Если вы неважно себя чувствуете, то можете идти домой. Я напишу разрешение.

– Все в порядке. Спасибо!

– Тогда за работу. Тест сам себя не напишет.

Весь день я бегала между классами как на автопилоте, отвечала на вопросы, читала эссе, но так и не успела обсудить с Габи, кто нам может помочь в деле с призраком. И наконец-то мы смогли выдохнуть и поговорить, сидя у кабинета замдиректора.

Если верить Габи, то нам как-то мог помочь Маттео – чувак, который записывал подкаст о необычных происшествиях и по совместительству тот парень, чьи татуировки так ей нравились. Она с ним никогда не говорила, потому что он угрюмый, неразговорчивый и какой-то опасный.

– Ты хочешь, чтобы он помог разобраться с призраком, или тебе нужен был повод, чтобы подкатить к нему?

– Подкатить я могу к любому. Хоть он и классный, но не в моем вкусе. Люблю повыше.

Мы так громко рассмеялись, что на нас шикнула секретарь.

– Мисс Рейн, вы соизволили до меня дойти. Да еще и с подругой. – Мистер Смит выглянул из своего кабинета. – Заходите, девочки.

– Ой, я группа поддержки. Подожду тут. – Габи замахала руками. – Удачки!

Я пошла к кабинету, сложив за спиной ладонь в кулак, оставив только средний палец, как «привет» для подруги.

– Мисс Рейн! – но голос секретарши утих, как только я захлопнула дверь кабинета.

На столе у замдиректора был полнейший порядок – все стоит ровно, по линии. Даже две ручки и карандаш ровно лежали рядом.

Интересно, кто у него изображен на фотографии, которая стоит в коричневой рамке?

– Вы выбрали себе внеклассное занятие? – без лишних предисловий спросил мистер Смит.

– Да! Я хочу вступить в клуб журналистики и медиа.

После рассказа Габи о Маттео я все больше была уверена, что мне нужно в этот клуб.

– Нет. Выбирайте любой другой. Вот чирлидеры нам нужны. – Замдиректора замотал головой из стороны в сторону. – Литературный клуб. Театральный. Но только не в этот.

– Почему? – я выпучила на него глаза.

– Потому что, простите меня, все хотят быть блогерами. А журналистика и медиа – это совсем иное. На этих занятиях студентам помогают развивать коммуникационные навыки, критически мыслить, рассказывают о важности роли СМИ не только в политической жизни, но и в жизни каждого гражданина. Айрис, этот курс для проактивных, а не для тех, кто хочет заниматься липсинком перед камерой.

– Мистер Смит, это все звучит как оскорбление.

– Я не пытаюсь вас оскорбить! Что вы! Я просто хочу донести до вас, что это сложный курс.

– Я готова, – с твердостью в голосе ответила я. – Прыгать в спортзале я не могу.

– Но там уже нет мест…

– Мистер Смит, поймите, этого хотел бы мой отец… – эти слова вырвались из моего рта, хоть я не хотела этого произносить. Но если врать, то до самого конца. – Я ему обещала…

– Мисс Рейн, я не могу. Профессор Белл не одобрит, что я вне ее ведома выйду за пределы списка, так сказать.

– Давайте я с ней обсужу это?

Не знаю, стоит ли вообще за это место бороться, но спортивный интерес взял верх.

Замдиректора посмотрел на рамочку, и мне стало все понятно.

– Я уверена, что профессор Белл сделает исключение. Говорят, что она очень чуткая и внимательная.

Щеки мистера Смита покраснели, а уголки губ дернулись в секундной улыбке.

– Ладно. Возьмите у секретаря памятку.

– Спасибо вам огромное! – Я вскочила с места и пошла к двери, но замдиректора меня остановил.

– Думаю, профессор Белл будет рада, если у вашей мамы получится прийти к нам, чтобы дать интервью для школьной газеты.

– Я поняла. Постараюсь договориться.

Да, бесплатный сыр может быть только в мышеловке. Как мне теперь убедить маму на школьное интервью, если она отказала даже ток-шоу Келли Кларксон? Черт! Призрак, Габи и маленькая надежда, что какой-то парень сможет помочь, – вот рецепт того, чтобы я начала всем врать.

– За ваш жест я бы отстранила вас от занятий. – Секретарша посмотрела на меня снизу вверх, поправив большие очки в роговой оправе. Кажется, эта школу построили вокруг нее.

– Прошу прощения, он предназначался ей.

– Я никогда не пойму манеру общения молодежи… – секретарь начала читать нотации, но мне совершенно не хотелось ее слушать.

– А можно памятку для курса журналистики и медиа? – я перебила ее, не желая выслушивать весь ее спич.

Не ответив, она порылась в своих папках и положила на стойку листок.

Габи вырвала у меня листок:

– Ты уверена, что хочешь пойти туда?

– А разве не ты настаивала?

– Не будем вдаваться в подробности. Но работы у тебя теперь прибавится.

Я впихнула листок в рюкзак. Да. О спокойной жизни можно забыть. Как минимум пока я не придумаю, как избавиться от призрака.

Мы подошли к классу, где проходят внеклассные занятия по журналистике.

– А ты на свои не опоздаешь? – спросила я Габи.

– Мне нужно взглянуть на него одним глазком, – резонно заметила подруга. – И как ты его узнаешь, если я его не покажу.

– А что, все из этой группы с татуировками?

– Да, тебе тоже придется набить. На лбу. – И Габи дернула дверь. – Всем привет!

Я вздохнула, поправила рюкзак на плече и посмотрела на часы. Уже три часа дня. Впереди два часа нужных тем. Сама виновата.

Габи творческая и яркая, уверена, она и на этом курсе справилась бы. А вот внутри меня смешались волнение и любопытство. Во-первых, внеклассные занятия помогут при поступлении в колледж. Во-вторых, мне тоже интересно посмотреть на этого загадочного красавчика, на которого пускает слюни половина школы.

И попробовать себя в настоящей серьезной журналистике вполне неплохо. А то, что имел в виду замдиректора Смит, совсем не для меня. Я с приезда в Фоггилейк не запостила ни одной фотографии.

– Вас в театральном кружке научили опаздывать, мисс Ривьера? – профессор Белл вздернула бровь.

Я уставилась на профессора, забыв поздороваться. Ей около сорока лет, афрокудряшки, зеленый костюм – юбка и пиджак, белая рубашка. Ее образ подчеркивает статус профессора. Она выглядела как стальной клинок – сильная, утонченная, холодная, красивая.

А глаза… Темные, серьезные, с небольшими узорами морщинок вокруг. В таких глазах скрывается тайна, которую никто не узнает. Кроме мистера Смита.

Голос, спокойный и сбивающий с ног, заполнил весь кабинет:

– Если вы планируете молчать, то вам лучше найти другое занятие, мисс…

– Рейн. Айрис Рейн. – Я сглотнула и сделала шаг вперед.

– Проходите. Габриэль, а вас не потеряет мистер Такер?

– Я его предупредила, – пискнула Габи. – Решила поддержать подругу.

– Если мисс Рейн так необходима поддержка, то оставайтесь.

Мы сели с Габи в конце класса, чтобы никому не мешать. Профессор Белл вызвала двух студентов, которые начали дебаты на тему «Право на личную жизнь». Я с трудом пыталась вслушиваться, потому что Габи меня отвлекала болтовней.

– Вот черт, его нет, зря приперлись! – шептала она, почти не шевеля губами.

– Теперь придется торчать тут.

– Профессор бешеная. Я ее боюсь. От нее вечно веет холодом. Не удивлюсь, если она по ночам ловит детей.

– А дети Фоггилейка спокойно разгуливают ночью? – подколола я Габи.

– Да иди ты!

Чем больше я смотрела на профессора, тем больше понимала, что холодность – это всего лишь ее маска. Скорее всего, вечерами она заваривает сладкий чай или какао, укрывается пледом и смотрит, например, любимый канал мистера Смита «Дискавери». Или шоу, как ветеринар спасает животных.

– Если звезда, то извини, это личный выбор – твоя жизнь будет на виду!

– Но человек готов делиться творчеством, а не рассказами о сексе со своим фитнес-тренером.

Дебаты становились все громче. Один из участников, Алекс, уже раскраснелся до такой степени, что мне захотелось принести ему воды. Ему надо стать адвокатом. Таких честных и правильных журналистов не любят.

Неожиданный стук в дверь остановил дебаты. Чем сразу воспользовался Алекс – схватил со стола бутылку минералки и жадно отпил. Он явно собирается сегодня выйти из класса победителем.

– Это он… – шепнула Габи мне в самое ухо.

Впервые за эти недели я его увидела. Его сложно было не заметить. Высокий, темные волосы взъерошены, белая футболка обтягивает пресс и накачанные бицепсы. А по рукам раскиданы татуировки разного размера – бабочки, звезды, цветы, череп, самолет, волны, кит… Его хотелось разглядывать, изучать.

– Прошу прощения за опоздание. – Маттео бросил на свободную парту свою кожаную куртку и рюкзак.

– Мистер Фиори, еще одно опоздание – и вам придется перейти на курс к мисс Ривьера. – Профессор Белл кивнула в нашу сторону.

Маттео задержал взгляд на нас примерно на две секунды.

– Дыши, – шепнула Габи. – И рот закрой.

Черт! Мой рот действительно был открыт, и я с громким стуком зубов его захлопнула.

– Тебе не светит.

– Что?

– Не что, а кто! Маттео Фиори одиночка. Столько девчонок были готовы на многое, если ты понимаешь, о чем я, чтобы он обратил на них внимание. Но он держится.

– Он ни с кем не встречался? – спросила я. – Это уже подозрительно.

– Встречался. С девушкой из Сайлентбрука. Но она с родителями куда-то переехала.

– Печально… – сказала я, уже не веря самой себе.

– Ага, прям вижу, как ты грустишь по этому поводу, – хихикнула Габи. – Помни, он нам нужен, чтобы помочь разгадать тайну.

– Помню.

– Но если ты сможешь затащить его к себе на чердак…

– Я тебя сейчас ударю! – кажется, мое лицо стало похоже по цвету на Алекса. И я двинула Габи локтем по ребрам. – Мне вообще не до отношений!

Оставшуюся часть занятия я не могла думать о журналистике, газетах, телевидении и текстах. Все мои мысли крутились вокруг него. Кажется, я могла прожечь в спине Маттео две дырки, потому что оторвать от него взгляд было невозможно.

Он специально играет мышцами? По сравнению с ним Джастин похож… Похож… Даже не знаю, с кем сравнить. Джастин сильно проигрывает.

Мы с Габи стояли около черного пикапа Маттео, потому что он задержался с профессором Белл, чтобы обсудить выпуск своего подкаста. Наверное, со стороны выглядим как две малявки с велосипедами, которые ждут своего кумира.

– Мы как две дуры, – сказала я. – Кажется, на нас все глазеют.

– А тебе не плевать?

– Плевать, – ответила я и отвела взгляд от группы девушек, которые неодобрительно смотрели в нашу сторону.

Наконец-то Маттео вышел из школы и медленно пошел в нашу сторону, точнее – к своей машине.

Я могла поклясться, что время замедлилось. Он шел как в рекламе, медленно надевая куртку и поправляя волосы.

– Закрой рот, – снова попросила Габи.

Что со мной такое? Он завораживает меня.

– Пытаюсь!

Маттео подошел с невозмутимым видом, будто привык, что возле его машины постоянно трутся девчонки.

– Привет! – поздоровался он, сверкнув белозубой улыбкой.

– Привет! – первой заговорила Габи. – Я Габи, а это Айрис.

Я не смогла ничего произнести, потому что у меня пересохло горло. Только кивнула, поддерживая подругу.

– И что вам надо? – это прозвучало грубо, зато я смогла прийти в себя.

– Вообще-то, нам нужна твоя помощь, – смогла сказать я. – Но если ты не готов, то и не надо! Пойдем, Габи.

– Ты точно не с театрального курса? – Маттео схватил меня за руку.

– С театрального я, – Габи попыталась разрядить обстановку. – Мы правда пришли к тебе за помощью.

Маттео отпустил мою руку, от чего я испытала сожаление. И как бы я ни старалась, тепло его ладони пропало от дуновения сентябрьского ветра.

– Если ты поклянешься, что это останется между нами тремя, – подытожила Габи.

– Если вы никого не завалили и мне не придется перевозить труп в багажнике.

– Нет, все намного хуже…

Габи начала рассказывать, дополняя мою историю новыми подробностями – скрипы, мрачный голос, мороз по комнате, завядшие цветы… Я не остановила подругу, потому что… не могла сама перестать разглядывать Маттео. Мне уже не важно, что она рассказывает.

– Звучит как хрень, – сказал он, когда Габи закончила рассказ. – Но что нужно от меня?

Я посмотрела на Габи. Мы действительно не обсудили, какую помощь хотим от него. Что может сделать парень с подкастом? Рассказать эту историю своим подписчикам? Спасибо, обойдусь.

Но Габи так легко не сдается:

– Ты в призраках разбираешься намного лучше. Может, поможешь найти инфу о нем? Как избавиться? Или хотя бы направишь нас в нужную сторону.

– Я подумаю. – Маттео сел в свой пикап. – Напиши свой номер.

Он протянул мне телефон. Трясущимися пальцами я с трудом попадала по цифрам. Соберись!

Мы сели на велосипеды и отъехали от машины, оглушая скрипом моих колес весь двор школы. Маттео хмыкнул и закинул сигарету в рот. Фу. Как с ним можно целоваться?

– Он разобьет тебе сердце, – произнесла Габи тихо, но я ее услышала даже через скрип своего велосипеда.

Мы ехали по пустынной дороге, подгоняемые садившимся за горизонт солнцем. Его лучи играли, слепили и дарили надежду на лучшее.

– Или я ему, – это единственное, что я смогла ответить.

Габи, оказывается, очень проницательная. От нее не скрыть эмоции.

– Ты была похожа на французского бульдога, – подруга ударила пальцем по звонку.

– Ты нормальная? – Я хотела обидеться на Габи, но ее заливистый смех не оставил мне выбора.

– Я – да! А вот у тебя слюни почти достали земли. Но ты теперь меня понимаешь?

– Понимаю, – согласилась я.

– Но я буду рядом, – ее голос звучал уверенно, и я понимала, что она не сомневается. – Он нам поможет, ты немного пострадаешь, а потом встретишь своего единственного.

– Может, мне нужен не один?! – пошутила я.

– Тебе? – Габи посмотрела на меня, приподняв свой шлем. – Я уже слишком хорошо тебя знаю. Уверена, что у тебя еще лет с двенадцати собран свадебный плейлист.

Вот блин, а она права. У меня даже есть альбом с вырезками из Vogue для оформления главного дня в жизни. И Маттео, конечно, не подходит… Но он так здорово смотрелся бы в костюме от «Ив Сен-Лоран»…

– Но чем он нам поможет? – я решила перевести тему.

– Не знаю, – честно ответила Габи и остановилась на повороте. – Но он хоть как-то разбирается в мистике. Люди слушают его подкаст.

– Ладно, проверим!

– Напиши, что дома происходит…

– Конечно!

И вдруг мне стало очень страшно. Я знала о призраке и просто так оставила маму одну в большом пустом доме. Кажется, с трагедией я приобрела не очень приятное качество – эгоизм.

– Пока! – вместе попрощались мы, и я надавила на педали. Если с мамой что-то случится, то я себе этого никогда не прощу.

Все мои страхи оказались ложными. Мама как ни в чем не бывало хозяйничала на кухне. И даже с уложенными волосами, благодаря видеозвонку из издательства. Напевала какую-то поп-песенку и раскладывала по тарелкам аппетитную лазанью. Я даже не заметила из-за всего стресса, что очень голодная.

Но первым делом я сбегала к себе в комнату и изучила все вокруг – вещи остались на прежних местах. Приоткрыв зеркало, задержав дыхание, я тоже ничего не увидела. Призрака нет.

Могло же со мной произойти чудо и он испарился сам по себе? Ну пожалуйста! Если так случится, то обещаю, я брошу есть чипсы!

– Тебе не страшно одной в доме? – как бы мимоходом спросила я, запивая лазанью холодным томатным соком с перцем.

– Если честно, то тут идеально для меня. Тишина, нет соседей, нет звука машин. Я наслаждаюсь пространством. И сегодня работала на улице. – Мама с блаженством потянулась, но резко добавила, словно вспомнила, что не должна радоваться таким изменениям: – Но очень скучаю по нашему прошлому дому. А по городской жизни – нет.

– И даже не страшно? Ничего не пугает?

– Пугает…

– Что? – внутри меня все сжалось в маленький комок.

– Что ты не помоешь посуду после ужина!

– Ма-а-а-м! – Все мои страхи сразу отпали. Какое счастье, что этот призрак является только мне.

Мы немного посидели над домашкой по биологии, и я почти уговорила маму на интервью в школе. Она обещала подумать. Что ж, может, после маленького школьного интервью она войдет во вкус и дальше будет соглашаться на предложения своего редактора? И потом мы переедем в Лос-Анджелес…

Размечталась! Это так и останется несбывшимся желанием.

Вот только где-то очень глубоко, среди всех своих мыслей и чувств, я нашла ма-а-ленькое желание – остаться тут. С красивой природой. Мамой и Габи. И даже призраком…

Спать на диване в гостиной у меня больше не осталось сил, поэтому я смело вернулась в комнату и развернула зеркало к стене. Оно с трудом поддалось, но я не хотела ложиться в кровать, зная, что этот призрак может видеть меня. Но нотка сожаления прозвучала – динь! – мне грустно, что от зеркала не было тепла…

Я села на кровать, включила в наушниках музыку и совершила то, что делают все брошенные девушки, – полезла изучать социальные сети Джастина и подруг.

Этот худощавый засранец постил фотки с некогда прыщавой Мэй Риди, выскочкой из параллельного класса. Удачи им.

А подруги на тусовке у кого-то в доме с бассейном. Интересно, кто их пригласил?

Вот бы сейчас на тусовку. Музыка, разговоры, флирт.

Нет, моя пижама совсем не для этих мыслей.

Я почти выронила телефон из рук. В комнате стало сразу жарко, и сначала я открыла окно, втянула ноздрями прохладный воздух, а только потом вернулась к телефону. Откуда у него мой номер? Неужели Габи?

Он ничего не ответил, а я как дура продолжила пялиться в экран в надежде, что Маттео что-то еще напишет. Но через некоторое время дисплей телефона погас, и я просто продолжила смотреть на свое отражение. Он беспокоится обо мне или его заинтересовал призрак?

Я сделала музыку погромче и обняла подушку. Никогда меня не привлекали такие, как он. Высокомерные бунтари. Нет, мне нравятся воспитанные и скромные. Кто не будет курить на школьной парковке. Но Маттео… Он глубже, чем хочет казаться.

И он мне совсем не пара. Ему уже почти восемнадцать. Последний учебный год, и, если ему повезет, он уедет в колледж. И он явно не из тех, кто будет хранить верность…

– Айрис…

Я почувствовала голос.

– Айрис…

Неужели он общается со мной мыслями?

– Айрис… Иди ко мне…

Я выключила музыку и подошла к зеркалу. Так я накачаю руки, если постоянно буду его ворочать.

– Айрис, я рад тебя видеть, – призрак стал виден немного лучше. Казалось, он мой ровесник.

Я провела рукой по зеркалу в надежде, что пелена пропадет, но ничего не изменилось.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спросила я, глядя в размытое лицо.

– Не знаю…

– Как тебя зовут?

– Не знаю…

– Ты хоть что-то знаешь? – с раздражением сказала я.

Чувство, что я его знаю и он не причинит мне вреда, обволакивало, как и его мягкий голос.

– Я буду называть имена, если ты у знаешь свое, то скажи… Джек, Адам, Ноа, Кен, Остин, Кэл, Крис… – я перебирала имена, но призрак никак не реагировал. – Эзра?

– Да… – прошептал парень. – Я чувствую тепло. Спасибо!

– Ты понимаешь, что ты призрак?

– Да. – Он еле заметно кивнул.

– Но ты не понимаешь, как оказался в зеркале?

– Нет…

– Ты опасен?

– Нет, я светлый призрак, – успокоил он.

– А ты всегда видишь меня? Даже если зеркало закрыто?

– Я вижу тебя только тогда, когда ты сама этого хочешь…

И он пропал. Я даже ничего не успела ему сказать. И что мне с этим делать?

Вернувшись на кровать, я не отрываясь смотрела на зеркало, которое опять спрятала за белой тканью.

Эзра… Какое красивое имя. Он добрый, я это знала. И одинокий, как и я. Глупо, но чувствовала, что мы похожи. Два человека, только в разных мирах.

А вдруг есть способ вернуть его в реальность?

– Да ладно?! Написал! – Габи вгрызлась зубами в сэндвич.

Мы опять вышли пообедать на улицу. Голова гудела от занятий, домашних заданий и мыслей об Эзре.

Утром в школу меня подвезла мама, потому что ей нужно было поехать в город, и из-за этого Габи вся извелась. А мне хотелось немного помучить подругу.

Габи с нетерпением в глазах смотрела на меня.

– Ага. – Я невинно захлопала глазами, словно в этих сообщениях от Маттео было что-то личное и интригующее.

– Я тебя сейчас ударю! – начала вскипать Габи.

– Да ладно, успокойся. Он просто написал, что обещает помочь.

– А призрак?

– Молчит.

Я постаралась сделать непринужденный вид. Вранье само вырвалось, хоть я и не планировала лгать подруге. Или хотела?

Но пока мне нужно было сохранить в секрете свои эмоции. Так мне будет спокойнее. Эзра не причинил бы мне неприятностей, я это знала. С ним я чувствовала себя уже спокойно. Мне казалось, мы с ним похожи – два одиноких человека. Точнее, одинокий человек и призрак.

Но у меня теплилась надежда, что с помощью Габи и Маттео мы найдем путь, чтобы его освободить. Он же как-то попал в это зеркало. Проклятие, магия, легенда – что-то из этого. Он знает, что он светлый, и у меня нет оснований ему не верить. Маме дома спокойно и комфортно, Эзра появляется, когда я сама этого хочу… и только для меня.

Это же правда?

– Ты со мной? – Габи защелкала пальцами перед моим лицом. – Боже, Айрис, ты сама уже начинаешь напоминать мне призрака.

– Знаешь, я бы не отказалась стать призраком. Так не придется изучать анатомию на моделях.

– Радуйся, что много лет назад запретили издевательства над животными, и нам не приходится резать живых лягушек.

– Ты хочешь, чтобы мой обед вышел наружу? – К горлу подкатил комок.

– Если ты не занимаешься спортом и не используешь два пальца, то откуда у тебя такая фигура?

– Габи, какая же ты дура! – Я закатила глаза. – Идем на биологию.

– Смотри, Маттео! – Габи дернула меня за рукав джинсовки.

Маттео был во всем черном, что еще сильнее подчеркивало его мускулы. Странно, что он не играет в футбол или баскетбол. Такие парни любят выбрасывать адреналин на спортивных площадках, а не зарывшись в журналистские расследования.

Он прошел мимо, даже не посмотрев в нашу сторону. И это меня, кажется, задело даже больше, чем то, что он подошел к компании ребят, которые громко обсуждали какую-то вечеринку. Да, разница в один класс, а мы для них пустое место. Козлы.

Я взяла учебники в руки и пошла с высоко поднятой головой. Можешь не помогать, если тебе даже стыдно с нами поздороваться.

– Привет, Айрис! – спокойным тоном сказал он, когда я была уже на пару шагов дальше него.

Под громкое улюлюканье его дружков я оглянулась:

– Привет! – максимально нейтрально произнесла я и, качнув хвостом, пошла дальше. Надеюсь, Габи где-то рядом, потому что от волнения у меня пелена перед глазами.

Габи коснулась рукой моего плеча и зашептала:

– Вы играете в какую-то игру?

– С чего ты взяла?

– Твое «привет» можно добавлять в коктейли вместо льда. У меня даже мурашки пробежали. Точно ничего не случилось?

– Нет, – ответила я.

К счастью, мы зашли в класс, и Габи пришлось отложить расспросы. Но вот учительница биологии была вдвойне активна – вопросы сыпались один за другим. Кажется, я даже вспотела. Зато она отбила все мысли о Маттео. И Эзре.

Бах! Дверца моего шкафчика захлопнулась с невероятной силой. Я вскрикнула, отскочив от него.

– Привет, куколка.

Передо мной стояла чирлидерша Бритни, которая была в компании с Маттео. Как обычно, в форме. Кажется, за все время в школе я так и не видела ее в обычной одежде. Единственный вопрос, который у меня появляется при виде чирлидерш: когда женщины начнут бороться с сексуализацией своих спортивных образов?

Но если признаться, синяя форма с белыми полосками Бритни очень шла. Смуглая кожа, карие глаза, пухлые губы и высокий хвост. Бритни завораживала. Мы с ней были Инь и Ян, только никакого единства не образовывали.

Что там было в моем списке? Буллинг? А вот и он.

– Если ты думаешь, что новеньким все можно, то ты ошибаешься. – Бритни облокотилась на шкафчик.

– Я не понимаю, о чем ты… – В голове проносятся моменты из школьных дней, но я не могла выцепить тот, который мог ее стриггерить.

– Маттео. Он мой.

– Я на него и не претендую! – А вот тут, возможно, я соврала.

– Тогда и не надо за ним бегать.

– Послушай, Бритни. – Я уже начала злиться. – Во-первых, я ни за кем не бегаю. Во-вторых, шла бы ты и дальше светить своими… талантами.

– А ты, оказывается, стерва. Еще раз увижу вас рядом…

Но Бритни не успела договорить, к нам подскочила Габи:

– Бритни! Тебя выпустили из спортзала?

– Что? – Чирлидерша опешила от такой наглости.

– Ничего! Мужская раздевалка открыта, экскурсия начинается! Беги.

На это Бритни уже ничего не смогла ответить. Резко развернувшись и задев меня волосами, она поскакала к своим подружкам, которые ждали ее недалеко от шкафчиков.

– Что это было?

– Не бери в голову. Давай будем считать ее местной сумасшедшей. Она уже миллион лет влюблена в Маттео. Еще со времен динозавров.

– А как ты поняла, что она по этому поводу пришла ко мне?

– Ты красивая – это ее бесит. Ты пообщалась с Маттео – это бесит ее еще сильнее.

– Слушай, он нам точно нужен? Может, мы как-то сами, без него?

– Не-а! Теперь он нам нужен еще сильнее!

– Габи! Ты Доктор Зло! Ты специально свела нас, чтобы позлить эту курицу?!

– Это приятный бонус. Кстати, уверена, если она останется без головы, то все равно продолжит бегать по спортивному залу.

Вот тебе и невидимка. Лишь поздоровалась с парнем, как чуть не получила от чирлидерши. Наверное, будет лучше, если я вообще отброшу все мысли о Маттео. Зачем он мне? Да и чирлидерши бешеные из-за постоянных диет.

Но стоило мне об этом подумать, как внутренний голос тихо, но настойчиво, начал шептать: нужен, нужен, нужен…

Почему он мне нужен? Я вообще не хочу каких-то отношений. У меня сейчас только одна задача – найти способ вытащить Эзру из этого зеркала. И мне думается, дело тут не в городской легенде.

Эзра… Стоит о нем подумать, как по телу разливается тепло, как вода, когда медленно погружаешься в ванну. Да, я еще не видела его лица полностью. Но имеет ли это значение, если я чувствую его душу?

Что вообще имеет значение?

Я удобно устроилась на терассе с ноутбуком, чтобы посмотреть интервью Майкла Джексона, которое он дал Опре Уинфри. Его считали знаковым по нескольким причинам: охват аудитории и откровенные признания певца. Статья выходила вполне интересной. Я понимала, что множество школьников и студентов у нас брали это интервью для своих докладов, эссе, статей, но вдруг профессор Белл услышит мой голос? Он же у меня есть?

А вот Эзра свой голос не подавал. Может, нужно было снять простыню с зеркала, но я все равно немного боялась. Быть в комнате и понимать, что за такой наблюдают… Я же не танцовщица на улице красных фонарей.

– Не помешаю? – Мама вышла с двумя пледами. – Холодает.

– Садись, я уже закончила.

– Дашь почитать?

Я протянула маме телефон, и несколько минут она просто внимательно читала мою статью.

– Знаешь, а это очень крепкая работа. Ты раскрыла и Джексона, и Уинфри. Показала их обычными людьми, а не профессионалами. Заметила их слабости. Молодец!

Я зарделась и спрятала телефон в карман джинсов. Мама не разбирается в воспитании, заботе, карьере, но она точно хороша в текстах. И комплимент от нее – высшая оценка для моей статьи.

– Думаю, я готова сходить к вам на интервью. – Мама улыбнулась и спрятала лицо под пледом. – Только обещай, что не будет никаких провокационных вопросов.

– Спаси-и-бо! – Я взвизгнула и подбежала к маме, чтобы обнять. – Обещать не могу. Но постараюсь, чтобы тебе было комфортно.

– Окей, это уже что-то. – Мама улыбнулась. – Кстати, почему ты так и не сняла простыню с зеркала? Если оно тебе не нравится, можем продать его или отдать куда-нибудь на благотворительность.

– Нет, нравится… – Я быстро пытаюсь придумать ложь, но у меня ничего не выходит.

– Если оно тебя пугает, то вспомни, что я рассказывала, когда мы только переехали. Бабушка, папа… Они всегда рядом с нами. Оберегают нас.

– Правда, все хорошо. Просто еще не привыкла к нему, – я попыталась отвертеться.

– Ты только скажи, и я избавлюсь от него в тот же день. – Мама воинственно сжала ладони в кулаки.

Надеюсь, Эзра не слышит этих слов. Но если он испугает маму, то я сама с легкостью с ним попрощаюсь.

– Эзра!

Я скинула с зеркала ткань и позвала призрака. Но ответом послужило мое отражение.

– Ты ушел от меня?

В зеркале только я. Одна. Одинокая. Растерянная. Ну же! Вернись ко мне!

– Хочешь, я не буду закрывать зеркало?

Как же комично я выглядела со стороны. Наверное, как в горячке. Только бы мама не зашла в комнату.

– Да и пошел ты!

Я снова закрыла зеркало, включила ночник и попыталась погрузиться в страшный мир Хеймитча.

– Стук…

Я вздрогнула. Откуда этот звук?

– Стук…

Словно маленький камешек ударялся об стекло.

– Стук…

Что-то билось об окно!

Я подскочила к окну и попыталась разглядеть хоть что-нибудь в темноте. Мужская фигура…

Пришлось прищуриться, чтобы сфокусировать зрение в темноте… Маттео! Как же я рада его видеть!

Быстро поменяв пижаму на футболку и спортивные штаны, я как можно тише, стараясь не скрипеть ступенями, спустилась на улицу.

– Ты что тут делаешь? – первым делом спросила я.

– У меня появилась одна идея, нужно проверить, – голос Маттео был спокойным, и это меня немного будоражило. В нем чувствовалась сила. Сила, которой я хотела подчиниться.

– А бить окна ты научился в глупом кино?

– Разве это не романтично? Идем!

Он неожиданно схватил меня за руку и повел прочь от дома. Мне захотелось взбунтоваться, что я не пойду с малознакомым парнем в темноту леса, но… Но мой мозг перестал соображать от его прикосновения. Я превратилась в пломбир, который тает на солнце. И было без разницы, что уже почти полночь, что мама будет волноваться, если проснется и увидит, что меня нет. Имело значение только то, что я шла за руку с Маттео Фирони. На зависть всяким Бритни.

– Куда ты меня тащишь?

– Провести эксперимент.

– Маттео! Мне холодно! – Я не была готова к ночной прогулке, поэтому даже не додумалась надеть куртку.

Он остановился, посмотрел на меня и стянул свою толстовку, обнажив живот. Даже в темноте я смогла разглядеть несколько кубиков. Кажется, уже не так и холодно. Даже жарко.

– Прости! – Он протянул руку, и я быстро надела его толстовку, которая неприятно пахла дымом сигарет и каким-то древесным парфюмом.

– А ты?

– В машине есть куртка. – Он снова взял меня за руку и потянул к припаркованному пикапу.

В темноте его машина казалась еще больше и мрачнее. Сколько историй мне рассказывал папа про девушек, которые садились в такие машины к малознакомым парням, но я не испытывала страха. Может быть, на меня влиял свежий воздух или интуиция просто молчала.

– Ой! – я вскрикнула, увидев, что в машине кто-то прыгнул. – Крыса!

– Ты какого мнения обо мне? – Маттео открыл дверь, и на меня уставился черный щенок длинношерстной таксы. – Это Мини.

Собака выскочила и сразу подбежала к хозяину, который наклонился и протянул ей руку. Лизнув его, она стала нюхать меня.

– Ты ей нравишься, – с радостью в голосе сказал Маттео.

– Она милая, – соврала я. Не люблю собак. Точнее, боюсь. – Но рядом с тобой я бы ожидала увидеть собаку побольше. Какую-нибудь бойцовскую.

– Может быть, внутри я романтик, не думала? – Маттео надел кожаную куртку и закурил. – Вперед, девчонки.

Мини поскакала вслед за хозяином, который широкими шагами двинулся к озеру. Если он меня сейчас утопит, то никто и не найдет тело среди этого тумана.

Мы оказались у деревянного причала, к которому была привязана старая лодка. Неужели стащил из рыбацкого домика?

– Стащил из рыбацкого домика, – сказал Маттео, будто прочитал мои мысли. – Но потом верну. Садись.

Первой в лодку запрыгнула Мини и по-хозяйски растянулась. Маттео галантно подал мне руку, помог забраться и сесть на скамью. Как только он взялся за весла, Мини прыгнула мне на колени.

– А это уже любовь! – довольный Маттео потушил окурок об лодку и положил в полупустую пачку. Такой простой жест, но характеризует его с лучшей стороны. Мне казалось, что такие, как он, не особо заботятся об окружающей среде. – Будешь?

Я взяла жвачку и погладила Мини, которая не сводила с меня глаз. Может быть, не всех собак стоит бояться? Эта вполне нормальная. Хоть и похожа на лохматую крысу.

– И в чем твой план? – спросила я. – Надеюсь, не скинуть меня в озеро? Я очень плохо плаваю.

– Идея, кстати, ничего… – Маттео изогнул бровь. – Но нам надо заглянуть в прошлое, настоящее и будущее.

– Что? Ты можешь не говорить загадками? – я уже начала беситься.

– А ты можешь позволить мне побыть немного вредным? Хотя бы на момент, пока я гребу этими гребаными веслами? – Наверное, любой другой эту фразу произнес бы с сарказмом и издевкой, но не Маттео. Он сказал это с улыбкой. И я просто замолчала.

Туман над озером скрыл все звезды. До середины озера не доносилось ни звука. Только горячее дыхание Мини говорило о том, что мы в реальности. Что все на самом деле. Мы слушали тишину, смотря друг другу в глаза.

– Ты же знаешь нашу легенду? – тихо спросил он.

– Да, Габи рассказывала, – тоже шепотом ответила я.

– Я почитал разные источники, мне кажется, тебе надо посмотреть в глубину озера… И если твой призрак связан с легендой, то мы получим ответ.

Вот какой у него эксперимент! А если меня утащат на дно? Если… Если… Если я умру?!

– Я буду держать тебя за руку. – Маттео снова прочитал мои мысли. – Через минуту полночь.

Он внимательно следил за секундной стрелкой на своих часах:

– Девять, восемь, семь… Пора!

Маттео крепко сжал мою руку, я зажмурилась и наклонилась над водой. Ну же! Открой глаза!

Ничего. Только вода и темнота, которая пугала. Ни призраков, ни звуков, ни очертаний. Я смотрела в глубину, надеясь, что ничего не произойдет. Но и надеясь получить ответы.

– Эксперимент провалился, – с сожалением сказал Маттео.

– Да. – Я вернулась в прежнее положение, пошатнув лодку.

– Аккуратней!

Маттео схватил меня, и наши лица оказались рядом. Запах ментола не скрывал аромата сигареты. Я испугалась своих мыслей и закрыла глаза.

Не знаю, сколько мы сидели обнявшись, стараясь сохранить равновесие старой лодки, но в какой-то момент я не почувствовала его дыхания. Только нежное прикосновение теплых губ. Мой рот приоткрылся ему навстречу, и наши языки коснулись друг друга.

Терпкий поцелуй вскружил голову, и меня бросило в жар. Еще секунда, и я прыгну в озеро, чтобы не сгореть от стыда и… желания.

Маттео запустил руку мне в волосы, и тело отозвалось мурашками. Черт! Он старше меня. Это неправильно. Но он же не студент, поэтому все нормально.

Рой мыслей в голове не давал принять решение. Мне хочется его оттолкнуть, хочется его прижать. Но я продолжаю неподвижно сидеть, поддаваясь его поцелую.

– Прости! – Маттео отпрянул от меня. – Это все луна.

– Ты оборотень? – пошутила я.

– Почти. – Он подмигнул. – Просто свет так красиво падал… Я не удержался.

– В следующий раз держи себя в руках. И во всем себя держи.

– Но я не заметил, что ты была против, – довольный Маттео взялся за весла.

– Греби давай!

Как нужно реагировать на неожиданный поцелуй? Наверное, любому другому я бы дала пощечину и скинула в озеро. Но не Маттео. Я уже в его власти. И он это знает.

– Я придумаю еще что-нибудь, – сказал он, когда мы подошли к моему дому.

– Как еще застать меня врасплох и поцеловать?

– И это тоже. Доброй ночи! – Он развернулся вслед за Мини, которая решила со мной не прощаться.

– И тебе! Ты забыл! – Я хотела снять толстовку.

– Оставь себе. Еще пригодится.

Вот же нахал. Я снова понюхала кофту. Надо постирать. Потом как-нибудь.

Я прыгнула в кровать, не снимая толстовку. Меня разрывало от эмоций, и от одной мысли о поцелуе покалывало в пальцах ног. Такого с Джастином я никогда не испытывала.

Мне хочется верить, что Маттео не воспользовался мной. Не хочу быть одной из. Но я и не уверена, что хочу быть его единственной. Просто все так идеально совпало. Это дурацкое озеро правда волшебное.

И как завтра быть в школе? Мы будем парой, и он будет водить меня на свидания? Будет забирать меня на своем пикапе? Что я скажу Габи?

Сколько вопросов. Ощущение, что Фоггилейк только из них и состоит. Никогда я не была такой сомневающейся и растерянной.

А вдруг он вообще не сделает больше шаг мне навстречу. Такое возможно. Ему мог не понравиться поцелуй или моя реакция. Или я могу стать очередной глупышкой, которая бросилась в его объятия по первому зову.

Не хватало только стать как Бритни – бегать и угрожать каждой девчонке, которая оказывается в поле зрения Маттео.

Но он такой, что мне хочется улыбаться. И, возможно, немного танцевать. А что меня может остановить? Только мысль, что я дура и адекватные так себя не ведут. Но разве честно заставлять себя не танцевать, когда ты чувствуешь прилив счастья от поцелуя с парнем? Может быть, он парень моей мечты!

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Не доводи меня до слез, когда я так красиво накрасилась…» Голос Сабрины Карпентер подхватил мое настроение, и я кружилась в танце, вдыхая аромат толстовки Маттео.

Дура, дура, дура… Но счастливая!

«Мы могли бы жить счастливо, если никто не узнает, что ты мой…» Уже не имеет значения, если мама зайдет в комнату. Сейчас самое важное – я и мои плавные движения. Могу думать только об этом.

– Айрис…

Я чувствую его голос. Совсем забыла, что в комнате могу быть не одна. Эзра. Мое сердце кольнуло сожаление. Танцую тут счастливая, когда он заперт в зеркале. Выключив музыку, я сняла наушники и открыла зеркало.

– Эзра… – у меня перехватило дыхание. Вот он. Почти полностью виден.

– Айрис! Я соскучился! – Эзра приложил руку к стеклу.

Я, не раздумывая ни секунды, повторила за ним. Тоже соскучилась. По его голосу. По шепоту. По тому, как он произносит мое имя. Медленно, словно выдыхая воздух, боясь спугнуть бабочку на цветке.

– Ой! – Эзра резко отдернул руку, и зеркало вновь стало холодным.

– Что случилось?

– Не знаю… Черная энергия… Я боюсь за тебя!

– Ты что-то чувствуешь? – Я осела на пол.

– Ты в опасности. – Эзра тоже сел, и наши лица оказались друг напротив друга. Если бы не эта чертова пелена, то я бы увидела его прекрасные черты, его глаза.

– Нет-нет, я просто пытаюсь разгадать тайну.

– Мою? – голос Эзра стал тише. – Это невозможно.

– Я в это не верю! Я справлюсь!

– Тебе кто-то помогает?

– Да! – Почему-то мне стало стыдно за свой поцелуй с Маттео.

– Он опасен. Я чувствую энергию. Она мрачная и темная.

Кому я могла верить? Призраку из зеркала. Живому парню, который потрясно целовался. Самой себе, которая запуталась во всех своих чувствах. Шикарный выбор.

– Поверь!

– Ты что, мой ангел-хранитель? Точнее, призрак-хранитель?

– Может быть. Просто будь со мной. Мы вместе найдем ответы. Верь.

– Как я могу тебе верить, если ты даже полностью мне не показываешься?

Я чувствовала, что Эзра начал давить на меня, и это стало раздражать. Мне нужно принимать решения самой, а не по чьей-то указке.

– Скоро придет время.

– Когда? Почему ты в этом так уверен?! Я увижу тебя? – Я тыкала в зеркало пальцем с каждым вопросом.

– Айрис, ты нетерпеливая.

– Да! Мне нужны ответы.

– Мне тоже. – Он снова прислонил руку. – Но мы их найдем вместе, если ты позволишь себе послушать меня.

И он исчез так же резко, как и появился. Бесит! Зачем он вообще в моей жизни? И кто он? Почему не призрак папы или прабабушки?!

Пап, как же я скучаю… Только ты смог бы разгадать эту тайну.

Как бы детектив начал свое расследование?

Сначала надо изучить легенды с зеркалом.

Самая популярная – английская городская легенда про призрака Кровавой Мэри. Если три раза произнести это имя, то появится ее дух и… Никаких больше «и». Человеку конец.

Может, стоит попробовать?

Нет! Только не перед этим зеркалом. Не хватает добавить к призраку Эзры еще и женщину, которая захочет меня убить.

И второе самое популярное явление – это зеркала-порталы для умерших. Но тогда бы пришел папа…

Черт! Ничего не клеится. Даже не стоит пробовать поступать в полицейскую академию. Первое дело развалилось в самом начале.

Я открыла форум, где люди делились своими историями о призраках, в надежде найти хоть что-то полезное, но лишь одна история-легенда меня зацепила. И это мог быть верный путь…

«В одном маленьком городке, который скрыт от всех глаз, жила милая девочка по имени Линда. И отличалась она своей любознательностью, добрым нравом и смелостью.

Но город был слишком маленьким, поэтому у Линды не было друзей. И чтобы ей было как-то веселей проводить время в компании своих куколок, Линда садилась перед большим зеркалом в гостиной и играла, поглядывая на свое отражение. Так у нее складывалось ощущение, что у нее есть подруга, с такими же красивыми и пышными бантами на тонких темных косичках.

Но вот однажды Линда заметила, что в зеркале отражается не только она с куклами, но и грустная девочка с большими глазами цвета летнего неба.

Линда была не из пугливых, поэтому стала еще больше времени проводить перед зеркалом, чтобы та девочка привыкла к ней и однажды заговорила. И Линда оказалась права. Девочка осмелилась, подошла к ней и тихо прошептала: «Ты можешь мне помочь?»

Джес, как звали девчушку из зеркала, рассказала, что много лет назад она жила в этом доме со своими родителями. А потом одним темным и холодным вечером она пропала и больше ничего не помнила. И теперь она застряла в этом зеркале. Но не знает, как найти освобождение.

Линда за ужином расспросила свою бабушку о прежних владельцах дома, и та поведала печальную историю… и самое интересное, что в доме сохранилась игрушка пропавшей девочки – деревянная фигурка принцессы на коне. Бабушка хотела ее выкинуть, но у нее не поднялась рука.

Линда попросила посмотреть эту игрушку и ночью, когда все спали, поставила у зеркала… Джес с благодарностью улыбнулась и прошептала "спасибо".

Утром Линда не нашла ни игрушку, ни отражение девочки… Так Джес и получила свое освобождение».

Можно ли доверять глупой истории из интернета, я не знала. Но это была хоть какая-то зацепка.

Только есть маленькое но: я не хотела, чтобы Эзра пропал. Он был нужен мне тут. Живой.

После школы мы поехали к Габи, ей нужно было выслушать мой рассказ о поцелуе без свидетелей, в спокойной обстановке (если можно так сказать о страстном общении ее родителей) и вприкуску с домашней пиццей с халапеньо, которую испекла ее мама. Даже призрак ее уже не так сильно интересовал, чему я очень обрадовалась. Совсем не хотелось признаваться, что начинаю испытывать к Эзре какие-то чувства. В этом я даже себе самой боялась признаться.

Почему это все так сложно?! Живой, мертвый… А какая я?

Но Габи не дала мне побыть наедине со своими мыслями.

– Реально?! Готовься, если Бритни узнает, то скажет всем, что ты от него чуть ли не залетела! – Габи так радовалась за наш поцелуй с Маттео, что, казалось, ее блестки на глазах стали сверкать еще сильнее.

– Это же не фильм о самых скучных американских подростках! Зачем ей распускать слухи? – возмутилась я.

– Ты не знаешь ее! Поверь, как только ей станет известно, что вы ночью катались на лодке на озере, то вся школа будет знать о вашем первом сексе.

– Габи! – Я выпучила глаза. – Никакого секса не было!

– Я-то знаю. В лодке неудобно. Но Бритни… Она слюни на него пускает с того самого момента, как научилась ходить.

– А как она об этом узнает? Я говорить не собираюсь.

– Мы с тобой промолчим. А уверена, что Маттео не захочет похвастаться новым трофеем? – От этого вопроса мне захотелось сжаться и превратиться в маленькую песчинку, которая затеряется на пляже перед озером.

– Я просто надеюсь, что он не полный придурок, – как можно тверже произнесла я и легла на кровать.

– Получается, вы встречаетесь?

– Габи, прекрати! – Я закрыла лицо подушкой. – Это случайный поцелуй. Случайный! Ночь, туман, романтика. Вот и нахлынули чувства!

– Ага! Лодка качнулась, и совершенно случайно его язык оказался у тебя во рту.

– Я тебя сейчас задуш-у-у! – простонала я.

– Но тебе хоть понравилось? – Габи потрясла мою ногу.

– Очень, – даже шепот прозвучал громко.

– Завидую тебе! Тоже хочу влюбиться! – мечтательно сказала Габи и легла рядом.

Мы лежали и молчали. И я была уверена, что Габи думала о романтике. О том, что однажды, совершенно случайно, она встретит парня своей мечты. Это будет как в кино. Даже как во французском кино. Теплая осень. Золотистые листья лежат на земле, Габи, конечно, немного грустная, идет по улице, и в наушниках у нее играет Людовико Эйнауди… В руках стакан с тыквенным латте. Навстречу быстрым шагом идет парень и врезается в нее, по всем законам жанра. Кофе проливается на одежду. О нет! Габи пытается найти в рюкзаке салфетки и быстро-быстро извиняется.

– Какая же я неловкая!

– Нет, это я засмотрелся в ваши невероятные глаза! Теперь я должен вам кофе.

И они медленно уходят вдаль. Стоп! Снято!

А как же я? Что я могу представить? Самый романтичный момент у меня случился с Маттео. Будет ли что-то еще подобное, даже не знаю. Меня невероятно тянет к Маттео. Мне хочется его узнать. За всей его грубостью скрывается кто-то нежный.

А еще Эзра. Он вообще из какого века? Он точно умеет любить. А мне сейчас необходимо, чтобы меня любили.

Смогу ли я сама полюбить?

Одного из них…

День бежал за днем. Закопавшись в учебе, я даже почти не обращала внимания, что Маттео никак не реагировал на меня в школе. Сказал, что очень занят своим новым выпуском подкаста. А я думала, ему просто не понравился поцелуй. Ну может идти в известном направлении. У меня есть Эзра.

И он был прекрасен. Словно сошел с афиши кино про принца. Я его видела почти полностью.

– Я не помню любви, – одним вечером сказал он, когда я, разложив подушки на полу, удобно устроилась перед зеркалом. – Но я знаю, что она прекрасна. И не может причинить боль.

– Может! Люди очень злые. Могут обидеть, предать, изменить… Натворить кучу всяких гадостей, – возмутилась я.

– Нет, это делает не любовь. Это делает человек. Любовь только окрыляет и дает силы. Ты поймешь, когда влюбишься.

– Откуда тебе это известно? Ты что-то вспомнил?

– Нет, я просто что-то начинаю испытывать… – Эзра стал исчезать, а я краснеть.

– Не смей исчезать! Ты всегда так поступаешь, когда наш разговор заходит в ту сторону, на которую ты не хочешь разговаривать!

– Айрис! С тобой я хочу разговаривать вечность.

Я засмущалась и зажмурила глаза, как когда-то от первого комплимента офицера Рамиреза. Такой высокий и сильный дядя сказал, что я самая чудесная девочка на свете. И спросил у отца, за что ему достался такой белокурый ангелочек.

– Тогда не исчезай!

– Я стараюсь. Но пока это не в моих силах.

– А что ты делаешь, когда меня нет? – мое любопытство взяло вверх.

– Ничего. Без тебя меня нет.

– Правда? – Я почему-то всхлипнула.

– Да, – Эзра сказал это с уверенностью в голосе и кивнул. – Без тебя пустота и печаль. Но как только я вижу тебя, мое сердце наполняется счастьем. И мне совершенно неважно, кем я был, что я делал или чего не сумел достичь. Рядом с тобой, даже через это проклятое зеркало, я становлюсь счастливым. И я хочу, чтобы ты тоже однажды испытала это счастье. Я не хочу видеть тебя печальной.

– Эзра… – у меня не нашлось слов, чтобы поддержать его искренность.

– Ты можешь рассказать мне, что за грусть гасит яркий огонь в твоих глазах?

Как в дурмане, я начала говорить и плакать. Я рассказала про папу – о своей самой большой боли. Поделилась, что мама хоть и стала ближе, но все еще витает в своих книжных мирах. Рассказала, что хоть Фоггилейк мне уже нравится, но я никак не могу стать своей. Как меня тянет назад, в мое прошлое. И что мне совсем не хочется будущего…

Только о Маттео я промолчала. Его я хочу держать в тайне. Пока сама не разберусь, что творится в моем сердце.

– Айрис! Если бы я только мог тебя обнять!

Эзра встал на колени и положил две руки на зеркало.

– Подойди ко мне.

Я подползла и повторила за ним.

– Почувствуй мое тепло, – прошептал он. – Я не дам тебя в обиду. Я хочу сделать тебя счастливой. Скоро мы все узнаем…

И все. Он опять пропал.

Бесит! Невероятно! Почему нельзя остаться со мной?! Поговорить!

Я ему открылась, мне нужно было это, но я хотела в ответ тоже признаний. Хоть каких-нибудь.

Но от его слов «я хочу сделать тебя счастливой» мой уголек тоски начал искриться, вызывая на лице глупую улыбку.

Еще один учебный день принес не очень приятные новости – девушкам дали задание нарисовать своим парням-баскетболистам плакаты в поддержку матча. И это меня сначала обрадовало, потому что парня-баскетболиста (да и вообще парня) у меня не наблюдалось, но потом замдиректора решил, что вообще все девушки из старших классов должны нарисовать плакаты.

В школе сложилась давняя традиция – ученики Фоггилейка играют против учеников из Сайлентбрука, которые учатся в местной школе. Габи сказала, что соревнования помогают парням справиться с накопившейся энергией, а не выплескивать ее в драках. Может быть, спорить не буду.

– Эх, а после матча все ходят на тусовку к озеру… – проговорила Габи мечтательно.

– А ты почему не ходишь?

– До этого меня считали малявкой, а сейчас никто не звал. А тебя?

– Да кто меня может позвать? – Я пожала плечами.

– Кто? Маттео!

– Не говори ерунды, он все дни ходит в своих мыслях и вообще не обращает на меня внимания.

– М-да… Ему бы тоже не помешало поиграть в баскетбол.

Я ничего не ответила, а постаралась аккуратнее обвести надпись: «ВПЕРЕД, ФОГГИЛЕЙК» маркером с блестками.

Мама накормила нас вкусным жарким, поэтому мы с подругой почти не могли двигаться, а легли с плакатами на полу моей комнаты.

– Не пугает тебя? – резко спросила Габи, оторвавшись от своего плаката «БАСКЕТБОЛ НАШЕ ВСЕ!».

– Нет, вполне симпатично получается, – хихикнула я.

– Иди ты! Ты же знаешь, про что я! – Подруга кинула в меня колпачок, угодив прямо в лоб, а потом указала на зеркало.

Мне очень захотелось рассказать про наше общение с Эзрой, но я прикусила язык. Еще не время. Как только я пойму, что могу вытащить Эзру… Тогда и открою правду.

– Нет, – как можно спокойнее сказала я. – Он редко появляется.

– Если Маттео ничего не придумает, то мы будем сами как-то искать инфу или разобьем его к чертовой бабушке.

Холодок пробежал по телу. Разбить зеркало я никому не позволю. Он мой. И мне решать, что с ним делать.

– Может, он и не появится больше, – сказала я, закрыв эту тему.

Наверное, Габи думает, что я немного сумасшедшая. А кто еще готов жить в комнате с призраком? Сумасшедшая или врунья. Не очень хочется, чтобы она считала меня одной из них. Но это лучше правды, которая запутывает еще сильнее.

– И хорошо бы! Тебе сейчас нужно думать о шестнадцатилетии, а не о призраках или чертовски сексуальных школьниках!

– Габи! Я тебя точно придушу!

– Не боишься, что мне это понравится?

Мы расхохотались и решили, что покончим с плакатами. Будем стараться, если у нас появятся парни-баскетболисты. А пока побудем ленивыми школьницами, которые не хотят напрягаться.

Нам совершенно не хотелось расходиться, но звонок миссис Ривьеры прервал наше веселье. Боюсь, к двадцати годам Габи оглохнет. Беспокойный «шепот» был слышен даже мне, хоть я для приличия отодвинулась подальше от подруги, чтобы она поговорила с мамой.

– Нет, по такой темноте я тебя не отпущу на велосипеде! – Моя мама спустилась к нам, когда мы с Габи были уже у входной двери. – Закидывай его в багажник. Айрис, куртку надевай.

Мы сели в машину и поехали под любимую песню Габи – Snow on the Beach, которую поют Тейлор Свифт и Лана Дель Рей.

Пустые дороги, темнота, яркие окна проносящихся мимо домов и нежный голос Габи, подпевающей «я летаю во сне, с полными карманами звезд»…

Я закрыла глаза, чтобы запомнить этот момент. Прекрасное всегда рядом. Стоит только позволить себе впустить его в свою жизнь. Счастье – как плед из лоскутков – ты творишь его сам.

Мама погладила меня по волосам.

– Я люблю тебя, – сказала она одними губами.

– А я тебя, – безмолвно прошептала я.

Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет…

– Не помешаю?

К нам подсел Маттео, а мы даже не успели развернуть плакаты. Спортивный зал был забит школьниками и их родителями.

– Ой, Айрис! Ты слышала какой-то звук? Как надоедливая муха!

– Я свинья, простите! Но я не просто так пропал. Я изучил все что возможно…

– А еще записал свой подкаст и домогался моей подруги! – перебила его Габи.

– За подкаст не буду извиняться. – Маттео улыбнулся и посмотрел на меня. – А за домогательства тем более. Это было прекрасно.

И он прав! От одного воспоминания о поцелуе у меня закололо в пальцах ног.

– Габи, прекрати! Так чего ты хотел? – одернула я подругу, которая почему-то злилась на него больше меня.

– Во-первых, хотел позвать вас после матча на тусовку к озеру.

– А во-вторых? – Габи решила сменить гнев на милость.

– Во-вторых, на днях мы поедем в сайлетбруковскую библиотеку. Нам откроют секретную секцию, где хранятся газетные статьи о паранормальных явлениях… Может, там что-то найдем?

– Как тебе это удалось? – Я от радости была готова его расцеловать! Вдруг смогу что-то найти для освобождения Эзры?

– Потом расскажу. Так что, поедете на озеро?

– Поедем. – Габи сжала губы.

– Тогда я вас подвезу.

И Маттео не прощаясь ушел к своим друзьям. А я почувствовала, что на меня кто-то смотрит. И точно. Бритни пыталась просверлить взглядом во мне дырки, готовясь к своему выступлению.

А что будет, если я покажу ей средний палец?

– Ты не забыла, что ты из Нью-Йорка? – спросила Габи, проследив за моим взглядом.

– Точно!

И я это сделала! Разворачивая плакат, показала этой стерве жест, который она заслужила уже давно.

Матч шел не на жизнь и не на смерть, а на кубок, где будет выгравировано название команды победителей. И нашей школе повезло – «Туманные лисы» победили, оставив позади «Диких рыб». Бритни радовалась победе так, что складывалось впечатление, будто парни победили лишь благодаря ее короткой юбке и двум помпонам. Но есть шанс, что один из них заберет на озере трофей покруче, чем просто кубок.

– Я тебе говорю, она залетит первой, – прошептала Габи, снова прочитав мои мысли.

– Ты говорила, что этот слух про меня распустят.

– Так то слух! А это реальность. Надеюсь, в медпункте еще остались презервативы.

Под наш собственный смех и шум толпы мы вывалились из здания школы. Что-то все-таки совершенно классное есть в жизни в маленьком городке.

– А где мой велик? – Я в растерянности оглядела парковку. – Кому понадобилось это старое розовое чудовище?

– Вот черт! – Габи обняла меня. – Не переживай, найдем.

– Подвезти?

Возле нас остановился Маттео на своем пикапе.

– У меня сперли велик! – сказала я, садясь на переднее сиденье.

– Фигово. Может, кому-то надоело слушать его скрип?

Маттео вышел из машины и помог Габи положить ее велосипед в багажник.

– Погнали? – спросил он.

– Погоним, но только если с моей музыкой. Прости, но «Металлику» я слушать не готова.

– И зачем я связался со Свифтис[4]? – Маттео подключил телефон Габи и со вздохом завел мотор.

А я бы не отказалась послушать что-нибудь из классического рока. Настроение было вполне себе отвязное. И плевать на этот велосипед. Будет повод побольше маме выходить из дома. Перерывы в творчестве необходимы.

Пока мы ехали, я по СМС получила от мамы разрешение сходить к озеру, но при условии, что не буду купаться (ага, в конце сентября), пить (это мне тоже не очень интересно) и, конечно же, если я буду аккуратна с парнями (мам, но роль местной «общительной» закрепилась за Бритни, за меня можно не переживать).

Постепенно темнело, и я все больше начинала переживать, что зря мы с Габи решили поехать к озеру. Нет, я не волнуюсь, что кто-то будет приставать: самое болезненное место у парней папа показал мне еще в детстве; просто темнота – она пугает и завораживает. Темнота забрала у меня самого близкого человека. И она же подарила мне Эзру.

Вот бы узнать, кто он на самом деле. Кто он или что?

Но Маттео… он тоже невероятный. Как сжимает сигарету, держа руку в открытом окне. Его серьезный взгляд, который я ловлю на себе. Слегка потрескавшиеся губы. И пальцы, которыми он отбивает ритм нелюбимой песни Тейлор Свифт. Завораживающая картина, которая еще сильнее меня запутывала. Вот же он, живой, стоит только протянуть руку – и он мой. Но дома ждет запертый в зеркале призрак. Как мне выбрать? И почему перед девушками всегда встает такой вопрос? Но тайна всегда манит. Как бы человек ни хотел обыденности.

Жизнь очень похожа на кино. Или кино на жизнь?

Мы остановились около стихийной парковки машин и велосипедов. Большинство ребят уже были на месте и кричали тосты за команду, чокаясь красными пластиковыми стаканчиками.

– Пунша? – кто-то протянул стакан мне и Маттео.

– Чувак, я за рулем, – отказался Маттео.

– А я не пью.

– Блесточка, но хоть ты составишь компанию? – Парень протянул Габи стакан, и, к моему удивлению, она его взяла.

– Живем один раз! – Кокетливо взяв стакан, Габи обворожительно улыбнулась парню. – Покажешь тут все?

– Это Ноа, – успокоил меня Маттео. – Можешь не переживать за подругу. Он отличный парень. Занимается плаванием, поэтому много не выпьет. И вообще культурный.

Я показала Габи пальцами, что слежу за ней. Пусть поразвлекается. Тем более, Ноа очень симпатичный. Уверена, что выслушаю еще не одну историю, как красиво смотрится его темная кожа во время плавания.

Вечеринка набрала обороты, и из машины заиграла клубная музыка. Пунш тек рекой, и мне становилось все страшнее от мыслей, что все может вылиться в какую-нибудь нехорошую ситуацию. Но неожиданно музыка стихла, и все стали сходиться к большому костру, который, скорее всего, виден даже от нашего дома.

– Это наша маленькая традиция, – шепнул Маттео.

Да, я уже поняла, что весь город пропитан традициями. И каждый день их становится все больше. Местные вообще не хотят жить будущим?

Вокруг костра на бревнах расселись школьники, поэтому мы с Маттео встали недалеко от всех, но так, чтобы видеть главную звезду этой вечеринки – Томаса, который держал в руках гитару. Все затихли, даже ночные птицы замерли в ожидании прекрасной мелодии. Ветер перестал качать деревья и костер, поэтому огонь красной стрелой взмывал вверх.

Габи, прижавшись к Ноа, посылает мне знаки, что это если не парень ее мечты, то почти именно тот, чью фотографию можно вклеить в альбом «Моя идеальная свадьба». Как я рада, что у нее все быстро. Если бы Маттео проявил себя. Или Эзра.

Я понимаю, почему девушки влюбляются в рок-музыкантов. Томас не обращал внимания на нас, он смотрел в глубину своего сердца, посвящая каждую строчку той, кто так и не ответила ему взаимностью. Нам он доверился, показал свою боль и любовь. Свою душу. Которая танцевала вместе с лепестками пламени костра.

Его тонкие пальцы перебирали гитарные струны. Каждый аккорд знал свою цель – сердца присутствующих. Эта песня делала нам больно. Она заставляла нас чувствовать себя счастливыми. Его голос просил только об одном… Любить.

Мне захотелось плакать, хитрые морозные мурашки бегали по коже, и чтобы как-то их унять, я протянула руки к костру. Может, его жар поможет мне согреться?

– Хочешь, я тебе спою? – пошутил Маттео и накинул мне на плечи свою куртку, а я укуталась в нее, как в самую уютную шаль.

– Это будет слишком ванильно, – хмыкаю я, но позволяю Маттео меня обнять.

Мы стоим, и я чувствую горячее дыхание, которое растворяется у меня в волосах. Этот момент я тоже хочу запомнить.

Пап, я могу быть счастливой?

Томас допел песню. Кажется, это было идеальное завершение моего пятнадцатилетия. Возможно, поцелуй сделал бы этот момент еще эффектнее, но мне и так хорошо. Тем более поцелуй есть у Габи. До чего же я рада! Может, именно с Ноа она перестанет носить свой велосипедный шлем?

– Прости! – Из задумчивости меня вырвал холодный пунш, который «случайно» разлила на меня Бритни. – По песку сложно ходить.

– Бритни! – сквозь зубы процедил Маттео.

Я чувствую, что он готов броситься на нее, но сдерживаю его за руку, которая уже сжалась в кулак от злости. Не хочется привлекать к себе внимание скандалом.

Бритни как ни в чем не бывало с ехидной улыбочкой отошла от нас.

– Мерзкая сучка. – Маттео сплюнул себе под ноги. – Ты в порядке?

– Да, спасибо! Только холодно и мокро. Хотя больше досталось твоей куртке.

– Давай я тебя отвезу домой?

– Ага, наверное, на сегодня хватит. Слишком много эмоций.

– Я на секунду.

Маттео подошел к Габи с Ноа и что-то серьезно ему сказал, тыкнув в грудь пальцем. Габи сияла и улыбалась мне во все свои тридцать два зуба.

– Он ее довезет. – Маттео вернулся ко мне, и мы пошли к его пикапу. – Ноа мало выпил, за подругу можешь не переживать.

Рыцари существуют. Он позаботился не только обо мне, но и о моей подруге. Мне это нравится.

Маттео достал из багажника велосипед Габи и оставил его около машины Ноа. Потом помог мне забраться в пикап, пока я судорожно представляла дальнейшее развитие событий.

– Уже придумала, чем займешься на день рождения? – Маттео прервал наше неловкое молчание.

– Ты знаешь про него? – удивилась я.

– Вообще-то, у каждого человека есть день рождения, в этом нет ничего удивительного. Но я заглянул в твои документы.

– Буду с мамой, не уверена, что я готова к шумной вечеринке. И друзей у меня пока нет. Только Габи. И ты.

– Призрак твой тебя не достает? – Маттео перевел тему на ту, которую мне сейчас не хотелось обсуждать.

– Знаешь, очень редко появляется. Думаю, скоро он совсем пропадет.

– Мы ему поможем с этим, не переживай!

И опять тишина. Наверное, наш поцелуй был преждевременным. Нужно было сначала узнать друг друга получше. Но мне все равно хочется, чтобы дорога не заканчивалась. Хочется ехать и ехать. Слушая дыхание и шепот ночи.

– Приехали! – Маттео остановился недалеко от дома.

– Угумс, – кивнула я, но осталась сидеть на своем месте, ожидая чего-то. Он же должен проявить себя! Не прокурил же все мозги.

– Честно, не хочу, чтобы вечер заканчивался.

– Я тоже…

– Мама будет переживать, если ты придешь попозже? – спросил он.

– Еще только десять, можем покататься. – Сердце в груди забилось с бешеной скоростью.

Чего он хочет? Чего хочу я?

Мне было страшно. Это самое глупое, что я когда-либо делала.

– У меня есть предложение получше, – прошептал Маттео.

Я закрыла глаза, ожидая поцелуя, но… Рыцари правда существуют.

– Посмотрим кино? – Маттео прикрепил телефон на приборную панель. – Спорим, ты его не видела?

– Надеюсь, это не ужасы? – Я постаралась изобразить из себя кокетку.

– Это лучше!

– Мультик?! – Я в шоке уставилась на экран телефона.

– Нет-нет, не обижай его! Это аниме! – Маттео, заигрывая, пихнул меня в бок. – «Унесенные призраками»! Это классика!

Стало ли мне стыдно, что я не видела этот фильм? Нет, конечно! Мне только исполняется шестнадцать. Впереди еще много всего, что я смогу посмотреть, послушать или почитать. Или не смогу.

– Смотрим?

Я кивнула и погрузилась в невероятное путешествие по фантастическому миру духов. Но что мне понравилось еще больше, так это то, как Маттео следил за моими эмоциями. А я? Я чувствовала себя главной героиней Тихиро, которая верит, что сможет получить надежду на спасение.

– Надеюсь, тебе понравился вечер? – спросил Маттео, проводив меня до двери.

Я увидела в окне спальни маму, поэтому решила, что просто зайду и не позволю ему себя целовать, если он сделает попытку.

– Не считая пропажи велосипеда и запаха пива, все было классно. Особенно мультик!

– Аниме!

– Мультик!

– Аниме!

– Му…

Но Маттео прекратил наш спор поцелуем.

– Провокаторша, – выдохнул он.

– Любитель старости!

– Спорить не буду, – сказал он и снова поцеловал.

Лучше бы он сказал, что между нами!

– Все, мне пора! – Я вырвалась из его рук.

– А то твоей маме неудобно подсматривать?

– Иди ты!

И, что совсем на меня не похоже, я встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. А потом заскочила в дом. И только в полной безопасности позволила себе улыбнуться, прислонившись к двери.

Звук мотора – Маттео уехал. А я, как героиня фильма Вуди Аллена, проскочила к себе в комнату. Как хорошо, что мама позволила мне побыть взрослой и самой принять решение перед дверью.

А на улице пошел дождь. Он смывал все следы шумной компании на пляже, скрывал туманом все секреты жителей города, успокаивал тех, кто страдает бессонницей.

Но у меня оставалось еще одно дело. Есть тот, по кому я очень соскучилась.

Я приняла душ, чтобы смыть с себя пунш, усталость и глупую улыбку. Не знаю, чего я ожидала от Маттео в машине, но случившееся – идеально. Думаю, так и можно узнать человека: по тому, что он смотрит и читает. Понять его страхи и нужды. Как он может любить.

А Маттео может любить трогательно и заботливо. Папа бы точно его одобрил. Любой другой парень из этой школы или прошлой воспользовался бы ситуацией. Даже Джастин. А Маттео…

Но что делать, если я смогу спасти Эзру? Кого я оставлю в качестве друга?

Стоило мне об этом подумать, как я почувствовала его голос. Теплый, волнительный, необходимый.

– Айрис…

Голос из глубины. Голос, у которого не было прошлого. Голос, который появлялся только для меня.

– Айрис…

Я бросилась к зеркалу и скинула простыню. Ой! От удивления мои ноги непроизвольно сделали несколько шагов назад. Эзра тут.

– Я почти полностью тебя вижу, – в растерянности проговорила я.

– Правда? Я рад. Значит, подходит время.

– Время чего?

– Айрис, – нежно произнес он. – Если бы я знал… Я только чувствую. И делюсь с тобой этим. И сейчас я все сильнее чувствую тебя.

Я не могла оторвать от Эзры взгляд. Наша связь усиливалась. Он почти полностью материализовался. У меня было одно желание – подбежать и потрясти его, как полароидный снимок, чтобы он проявился полностью.

– Я хочу узнать о тебе, – признаюсь я.

– Милая Айрис… Мне бы тоже хотелось, чтобы ты знала обо мне всю правду. Но ее не знаю даже я. Мне кажется, я навечно заключен в этом зеркале.

– Я найду способ тебя вытащить. Но для начала мне надо понять, как ты попал туда.

– Тебе грустно?

Я задумалась. Стоило мне вернуться в свою комнату, как мое настроение стало хуже… Наверное, дом давит. Хочу обратно к себе. Или хотя бы на озеро, где пели прекрасную песню…

Я чувствовала, что из глаз текут слезы, но не могла пошевелиться, чтобы их смахнуть. Мне все-таки сегодня спели. И это не ванильно. Песня проникала в каждую мою клеточку, растекалась по всему организму. Она входила в мою ДНК, мы становились единым целым.

– Айрис, ты моя птичка… – его бархатный голос заполнил комнату и мою душу.

– Откуда эта песня? – всхлипнула я.

– Это колыбельная, мне пела ее мама перед сном. – Эзра улыбнулся уголками губ.

– Так ты что-то помнишь? – Я была готова запрыгать от радости. Если он вспоминает свое детство, то постепенно он вспомнит и все остальное. И тогда я смогу ему помочь. И помочь себе.

– Я вспоминаю что-то, только когда ты рядом. Подойди ко мне поближе, – попросил он.

На почти негнущихся ногах я подошла к зеркалу и приложила руки.

– Айрис! Ты меня не послушала! Я чувствую темноту и опасность. Избавься от него. – Лицо Эзры стало злым и обеспокоенным.

– Эзра… Это мой друг, – я попыталась оправдаться, – он поможет разгадать твою тайну.

– Он захочет уничтожить. Разрушить все, – в его голосе слышалось раздражение, которое я списала на беспокойство.

– Нет! – моя жалкая попытка сопротивления.

– Айрис, я переживаю за тебя. – Эзра коснулся моей ладони. – Я не прощу себе, если не смогу тебя защитить. Ты моя птичка. А сейчас тебе пора спать. Завтра важный день.

И он растворился, оставив меня смотреть на заплаканное отражение в зеркале.

Я закрыла зеркало и легла в кровать. Что мне делать? Кому я могу довериться? Только папа смог бы мне помочь. Сама я не справляюсь.

Незаметно я погрузилась в беспокойный сон. Сминала одеяло, кричала в подушку: мне снилось, что я маленькая птичка, которая летает в огне, обжигая свои хрупкие крылья. И моя песня была зовом о помощи. Хоть кто-нибудь, помогите мне!

Может быть, моя судьба – сгореть в огне?

– С днем рождения тебя…

Мамин голос прорывается сквозь сон.

– Ужасная лестница!

Я еще полностью не проснулась, поэтому не могу узнать женский голос.

– С днем рождения тебя-я-я! – мама продолжает петь.

– Тут можно убиться!

– Потерпи немного! – мужской голос.

– С днем рождения, дорогая Айрис! – мама пытается допеть песню.

– Я же говорила, что она спит!

– Сейчас разбудим!

– С днем рождения тебя-я-я!

Этого не может быть! Мои бабушка и дедушка!

Я открыла глаза, и сон стал реальностью. Это правда! Ура!

– С днем рождения, милая! – Мама с извиняющимся выражением лица протянула небольшой торт с шестнадцатью свечами.

– Дорогая, задувай! Маме тяжело!

Вот о чем я забыла – мама и бабушка терпеть не могли друг друга. Бабушка – за то, что в ее понимании мама никогда не была настоящей женой, которая пылинки сдувает с ее сына. Мама – потому что бабушка всегда пыталась влезть в их отношения с папой. Единственное, что как-то примиряет маму с бабушкой, – я.

– Давай, смелее! – Еще секунда, и бабушка задует свечи сама.

Я закрыла глаза и постаралась заглянуть внутрь своих чувств и желаний. Что я могу загадать? Даже если будет миллион свечей, они не вернут мне папу…

Хочу… Хочу… Хочу заново научиться жить!

Фух! И свечи потухли.

– А теперь завтракать! Рейчел, а комнаты лучше не нашлось? Какая-то конура. И это! – Бабушка сорвала простыню с зеркала. – Уже давно пора снять.

– Милая, спускайся вниз. Мы тебя ждем. – Мама пропустила комментарий бабушки мимо ушей. За столько лет она научилась ее вообще не слышать.

– Пять минут, и я буду готова! – пообещала я.

Как только дедушка с бабушкой закончили меня обнимать, я закрыла за ними дверь и подошла к зеркалу.

– Эзра, если ты меня слышишь… Я не буду закрывать зеркало, но, пожалуйста, не показывайся на глаза моим родственникам.

– Айрис…

Этого было достаточно.

– Спасибо! – шепнула я и бросилась в ванную комнату. Надолго маму с бабушкой лучше не оставлять. Нам не нужна еще одна смерть.

Когда я спустилась, мама накрывала на стол. Я подошла к ней и обняла. Сейчас поддержка нужна ей как никому. Она промолчала, повернулась ко мне и поцеловала в макушку. Сегодня нам не нужны слова.

Папа очень ждал моего шестнадцатилетия. Он обещал вечеринку. Уверена, что на мои sweet sixteen[5] я получила бы ключи от машины. Да, не новой, но своей. А сейчас я даже не хочу отмечать этот праздник. И можно ли засчитать за вечеринку компанию мамы, бабушки и дедушки?

Мне стало так себя жалко, что я с трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться. В телефоне поздравления только от родственников. Бывшие друзья остались в прошлом. Я недостойна даже маленького эмодзи.

– Где они? – тихо спросила я маму.

– Вышли на улицу. – Мама кивнула в сторону входной двери. – Иди к ним, я тут закончу. Сегодня ты должна отдыхать.

Я на цыпочках подошла к двери, чтобы подслушать, какое настроение у бабушки. Нужно понять, к чему готовиться и как отбивать все нападки на маму.

– Слышишь? Полная тишина. Нет машин, людей, утреннего мусоровоза, спортсменов, бегущих под окнами… – произнесла бабушка с наслаждением.

– Да, задница мира, – буркнул дедушка. – В которой теперь живет наша внучка.

– Зато свежий воздух, – бабушка пыталась защитить Фоггилейк.

– Мне кажется, на табличке при въезде был слоган «Проезжайте мимо».

– А что ты предлагаешь? – голос бабушки стал громче.

– Я? Перевезти их обратно в Нью-Йорк!

Только не это. Я уже не готова возвращаться.

– Да прекрати! Ты же знаешь Рейчел! Если она что-то решила, то не поддастся ни на какие манипуляции или разговоры.

Дедушка громко стукнул по креслу, но промолчал.

– И как мы будем жить в одном доме? Она меня ненавидит, – продолжила бабушка.

– В этом ты сама виновата. А я переживаю за Айрис. Ты же видишь, какая она бледная и уставшая. Этот свежий воздух не идет ей на пользу.

– Она грустит…

– Как и мы! Нам тоже его не хватает.

– Как и мы… – тихо повторила бабушка. И я почувствовала, что сейчас она заплачет. Нужно выходить.

Почему взрослые такие глупые? Из поколения в поколение их учат замалчивать свои переживания. Поделитесь ими! И тогда мир, который состоит даже из одной небольшой семьи, станет светлее и добрее. Зачем проявлять заботу через язвительность? Ведь любовью можно сказать намного больше.

Столько времени мама с бабушкой потеряли, и его уже не вернуть. И папа никогда не узнает, что бабушка на самом деле любит маму. Пусть своей, немного странной и обидной, но любовью.

– Хватит подслушивать! – мама шикнула на меня. – Иди, задобри мне этого дракона.

– Мам, так и погибали юные девы…

– Не всегда! Иногда за маской дракона скрывается прекрасный принц.

– А у нас бабушка!

Мы с мамой тихо засмеялись, и когда я немного отдышалась, то вышла на улицу.

– Посиди с нами, – попросил дедушка.

Я села рядом и положила голову ему на плечо. Он все такой же мягкий. Дедушка погладил меня по голове, и если сильно зажмуриться, то можно было вспомнить, как он в детстве делал то же самое, укладывая меня спать.

– Жил-был маленький лягушонок… – неожиданно дедушка начал рассказывать мою любимую сказку, которую он читал перед сном еще моему папе.

Мы сидим втроем и думаем только о том, что прошлое никогда не вернется. И эта грусть заполняет души. Главное, оставить место для настоящего. Оно может быть светлым, ярким, печальным, красивым. Оно разное. И в этом его прелесть.

Утро прошло в спокойствии, без потерь, если можно так сказать. Наверное, меланхоличное настроение дедушки передалось и остальным, поэтому за завтраком мы почти не разговаривали. Но ближе к обеду, когда старички отдохнули после дороги и набрались сил, пришел новый этап расспросов. Мама, стараясь не сорваться, отвечала односложно или движением головы. Надеюсь, бабушка с дедушкой однажды поймут, что уход папы – не только их потеря. Это и наша с мамой потеря. Мы тоже лишились большой части своей души, которая согревала нас даже в самый дождливый день. Кроме того дня, когда дождь играл прощальную мелодию.

– Айрис! Ну хоть ты поддержи нас! – воскликнул дедушка, когда мама в третий раз четко ответила «нет» на предложение вернуться в Нью-Йорк.

– Деда, мы строим свою жизнь тут. Сейчас не время заниматься переездом, – ответила я и увидела, как мама с облегчением выдохнула.

Два на два. Кто-то в этом споре победит. И это будем мы с мамой. Что меня ждет там? Вечный надзор бабушки и дедушки, нервная мама и подруги, которые забыли обо мне за считаные часы.

Но я не знаю, что меня ждет тут. Маттео. К чему мы идем? Габи. Наша дружба на время учебы? Эзра. Смогу ли я его спасти?

Почему никто не может мне ответить на вопросы? Я запуталась. Меня давят эти стены, расспросы, неопределенность. Хочется уйти в лес и пропасть. Жить первобытной жизнью, собирать ягоды, спать на деревьях.

– Айрис, ты с нами? – Бабушка потрясла меня за плечо.

Пока с вами.

– Конечно, просто задумалась, – улыбнулась я.

– О мальчиках? – Бабушка заговорщицки подмигнула.

– Ей еще рано думать об этом! – дедушка процедил сквозь зубы, подтверждая мои мысли – с ними жить не получится.

– Разве? Помнится, в мои шестнадцать ты возил меня смотреть кино под открытым небом… – Бабушка закатила глаза.

– Тогда время было другое. Сейчас если девушку ведут смотреть кино, то ожидают немного другого, чем невинного поцелуя.

Я с трудом сдержала смех. Маттео похож на моего деда? Романтик, который показывает девушкам кино, не ожидая продолжения?

– Вообще-то, я задумалась о подарках! – я решила прервать спор о парнях, пока он не зашел слишком далеко. – Кажется, это самый главный день рождения! Не так ли?

– Поверь, дорогая. – Бабушка положила ладонь на мою руку. – После двадцати одного жизнь заиграет яркими красками.

– Так, ну все! – мама не выдержала. – Что можно после двадцати одного, Айрис еще узнает. Подарки мы планировали подарить в ресторане вечером. Я забронировала столик в местном рыбном…

– Если я не отправлюсь после их блюд к сыну, то это будет уже победа! – бабушка поддела маму.

Всевышние силы! Дайте маме сил и терпения, чтобы не посадить в машину родственников и не отправить их в озеро.

– Я думаю, вы всех нас переживете, – прошептала мама, но бабушка сделала вид, что не услышала этой колкости.

– Здорово! – Я постаралась изобразить радость.

– Если честно, у меня были другие планы на тебя сегодня, но что поделать? Некоторые любят сюрпризы.

Мама не осталась в долгу и бросила ответный камень в бабушку.

– Это тебе от нас с папой.

Она поставила на стол бирюзовую коробочку. У меня остановилось дыхание. Украшения, как почти каждая девчонка моего возраста, я люблю и совершенно не ожидала получить что-то от самого известного ювелирного бренда.

– Папа, конечно же, подарил бы и машину… Но тут она тебе пока не так нужна. И шестнадцать – особенная дата, когда мир открывается. Для этого тебе нужно открыть свое сердце.

Я трясущимися руками развязала ленту и открыла коробочку. В ней оказалась серебряная цепочка и подвеска в виде сердца с небольшим бриллиантом.

– Мам, это невероятно! Спасибо!

– Это выбрал папа. Он сказал, что у тебя чистое сердце, поэтому ни секунды не сомневался в выборе.

Пап! Спасибо! Жаль, что ты не знаешь, что мое сердце темнеет от тумана…

Я бросилась к маме на шею уже не пряча слез. Sweet sixteen для родителей еще важнее, чем для подростка. Папа сказал бы, что его маленькая девочка выросла. И сегодня мама вышла из своего фэнтезийного мира, чтобы поздравить меня. Сколько дней рождения она была отрешенной? Но сегодня мы объединены потерей, праздником и любовью.

– Нашу открытку тоже почитай! – бабушка не дала насладиться моментом.

«Дорогая Айрис! С днем рождения!»

Что сказать? Очень лаконичное поздравление. Я сделала вид, что не вижу деньги, а только бегаю глазами по строчке.

– Там и деньги! – шепнула бабушка.

– Ой, спасибо большое! – Я сделала удивленное лицо. Каждый год они не изменяют себе. Кажется, лет с семи я стала на все праздники получать от них деньги.

– Купи себе что-нибудь модное! И подлиннее! – Бабушка тыкнула в мой кроп-топ. – Думаю, зимы тут холодные.

А правда, на что я тут могу потратить деньги? Одежда, книги… Можно и подкопить.

– Спасибо, бабуль и дедуль! – Я обняла их по очереди, чмокнув в щеки.

– Нам не пора собираться в ресторан? – занервничал дедушка. – Не хочется, чтобы наш столик отдали кому-нибудь другому.

– Ты думаешь, в этой ды… в этом городе так часто ходят по ресторанам? – съязвила бабушка. А я сжала мамину руку – потерпеть еще день, потом они уедут.

Мама глубоко вздохнула, досчитав до пяти, и ответила так, что мне в ту же секунду захотелось или провалиться сквозь землю, или застрять с Эзрой в зеркале. Но только не находиться тут, потому что молнии, которые летают между этими женщинами, опасны для жизни. И для дома, который, кажется, стал скрипеть еще больше.

– Знаете, нам с Айрис собраться дело двух минут. А вы можете начинать наносить тон и пудру. Это займет побольше времени.

Это выстрел на поражение. Бабушка сдалась, закатив глаза. А дед с легкой улыбкой подмигнул маме.

Что творится в голове у этих взрослых? Или после тридцати человек перестает взрослеть?

Звонок в дверь. Мы с мамой остановились на лестнице, дедушка отвернулся от телевизора, бабушка перестала мыть стакан. Мы никого не ждали. И этот звук болью раздался в сердцах. Как стук в ту ночь.

– Вы кого-то ждете? – спросила бабушка.

– Нет. – Мама покачала головой. – Наверное, кто-то из соседей.

Дедушка подтянул рукава своей клетчатой рубашки и пошел открывать дверь. Он резко ее дернул, и в дом ворвались воздушные шарики.

– Ничего не вижу из-за них! – раздался голос Габи, а вслед за ним появились и ее руки, которые пытались пропихнуть шарики дальше в дом. Дедушка отступил.

Я сбежала по лестнице и помогла подруге втащить это резиновое безумие. Ой…

На пороге оказалась не только Габи, но и Маттео.

– С днем рождения! – хором прокричали они.

Мама с бабушкой подошли к нам и с любопытством разглядывали Маттео, который оделся во все черное. Габи поцеловала меня в щеку, оставив часть своих блесток у меня на лице, а Маттео скромно приобнял.

– Добрый вечер! – так же хором поздоровались они.

– Айрис, может, ты представишь своих друзей? – Бабушка продолжала с недоверием рассматривать Маттео. Уверена, образ Габи ей тоже не близок.

– Да! Габи Ривьера – моя одноклассница и подруга. Маттео Фирони – мой… эм… друг, и еще мы вместе занимаемся в журналистском клубе.

– Надеюсь, только этим. – Дедушка с силой сжал руку Маттео.

– Миссис Рейн, мистер Рейн, миссис Рейн! Мы бы хотели похитить Айрис на этот вечер. В нашей пиццерии скидка в день рождения. Просим прощения, мы не думали, что у вас семейная вечеринка! – Маттео галантно протянул маме букет ирисов, которые все время держал в руке. – Это вам! С праздником.

Мама раскраснелась как юная девчонка, впервые получившая цветы.

– Спасибо! А знаете? Езжайте! Поешьте пиццу. Зачем в шестнадцать лет отмечать день рождения с родственниками?

– Мам? – Я выразительно на нее посмотрела. – А вы?

– А что? Мы отлично проведем время в рыбном ресторане!

– Ой, там вкусные рыбные палочки! – подала голос Габи и, посмотрев на бабушку, добавила: – Таких в Нью-Йорке нет, серьезно.

– Делайте что хотите! – Бабушка махнула рукой и вернулась к мытью стакана.

– Мам… – Я не могла понять, она серьезно отпускала меня или хотела сделать крутой вид перед моими друзьями.

– Айрис, переодевайся и иди в пиццерию. Скажи, что круче: провести вечер с друзьями или с вечно спорящими родственниками?

А это хороший аргумент! Я взяла подарочный пакет Габи и пулей поднялась к себе в комнату.

Эзра молчал. Ушел. От этого мне стало немного грустно, но я решила не придавать значения своим чувствам. Сейчас главное – вырваться из дома и хоть немного проветрить голову.

Подарок от Габи меня удивил. Во-первых, я ничего не ждала. Во-вторых, если бы я думала, что подруга мне подарит, то это был бы какой-нибудь браслет из бисера. Но меня ждал серый кардиган свободного кроя. Как я люблю! К нему я надела белую футболку, черную кожаную юбку, белые гольфы и черные высокие ботинки на толстой подошве. Серебристый кулон с бриллиантиком очень красиво дополнил образ. А волосы решила распустить. И кожа головы сказала мне за это спасибо. Я с наслаждением помассировала голову и немного встряхнула прядки, которые крупными локонами легли на плечи. Жаль, что уже осень, без куртки не выйти. Сверху я надела кожаную куртку и осталась совершенно довольна собой.

Я подошла к зеркалу и повертелась перед ним, совсем как раньше. Когда я могла наслаждаться жизнью.

Эзра, жаль, что ты меня сейчас не видишь.

Сбежав вниз, я с удовольствием отметила, что у всех открылись рты. А вы что думали, я могу быть только в спортивном? Мне шестнадцать! И почему-то мне стало легче дышать, когда я вышла из комнаты.

– Я угадала! Тебе очень идет! – взвизгнула Габи и бросилась меня обнимать.

– Кстати, не хочешь посмотреть на мой подарок? – спросил Маттео и открыл входную дверь.

На терассе стоял новенький блестящий велосипед, и его серебристая краска очень красиво переливалась под бликами заходящего солнца.

– Маттео, я не могу его принять. Это очень дорогой подарок. – Я замахала руками.

– Айрис, я знал, что ты так скажешь. – Маттео, хмыкнув, взял меня за руку и подвел к велосипеду. – Это твой велик, просто я его отремонтировал и покрасил. А то надоело слушать скрип на весь Фоггилейк.

– Ах ты! – Я легонько хлопнула его по плечу. – Я же испугалась!

– Примешь? – Он посмотрел на меня своим умопомрачительным взглядом, от которого защекотало в животе. Кажется, просыпались бабочки.

– Приму! – Мне пришлось отпустить его руку, чтобы подвинуть велосипед.

Я так и не могла разобраться, что между нами. Мы изучали друг друга, прощупывали, пытались понять. Никакой спешки. И мне это нравилось?

– Нам одну пепперони, одну гавайскую и одну вегетарианскую с халапеньо, – Маттео озвучил заказ уставшей официантке, медленно жующей жвачку. – Два молочных коктейля, красивые которые, и «Белый коготь».

Ей настолько было лень, что она даже не спросила документы у Маттео.

– Простите, что сделал выбор за вас, но я тут перепробовал все. Это лучший выбор.

Пиццерия «Шоссе 63» хоть и выглядела обшарпанной, но пользовалась бешеной популярностью у местных. Наверное, секрет в семье Флорес, которая из поколения в поколение держала это местечко, передавая секрет соуса для пиццы. На стенах пиццерии были развешаны фотографии всех поколений семьи, которые в ней работали. Красные диванчики уже потеряли свою яркость, а изображения пицц и повара с большими усами нуждались в обновлении. Но это никак не повлияло на количество посетителей. Все места были заняты. Песни Ареты Франклин, которые тихо доносились из динамиков, добавляли этому местечку атмосферы. Думаю, в Нью-Йорке эту пиццерию быстро бы закрыли, но в Фоггилейке совсем другие стандарты – главное, чтобы было вкусно. А если хочется красоты, то можно выйти на улицу. Лучше, чем природа, человек все равно ничего не сотворит.

– Айрис, выкладывай правду, что происходит с ризраком? – спросил Маттео, когда мы прикончили по три куска пиццы.

Я испугалась: неужели он что-то знает про Эзру?

– Что ты имеешь в виду? – я спросила максимально спокойно.

– Он появляется? Мучает тебя?

– Или вы уже сдружились? – хихикнула Габи.

– Я так быстро с людьми не схожусь. – Я покачала головой и попыталась перевести тему: – Кстати, где Ноа?

– Ты думаешь, я его сразу посвящаю во все, что связано с моей подругой?!

– Так, о парнях вы поговорите наедине. – Маттео с серьезным видом посмотрел на меня, и по его бровям я поняла, что сейчас не до шуток.

– Да, он появляется. Но ненадолго. В доме ничего не происходит. Просто зовет меня.

– Может быть, нам забрать у тебя зеркало? – предложил Маттео.

– Я не хочу проснуться мертвой! – Габи закрыла лицо руками.

Маттео, улыбнувшись, выразительно посмотрел на Габи и поднял бровь.

– «Коготь» пью я, а накрыло тебя.

– Ой, да ты понимаешь, про что я!

– Я просто пытаюсь понять: Айрис, тебе нужна помощь? Просто если бы меня донимал призрак, я бы не был таким спокойным.

– Конечно, ей нужна твоя помощь! – Габи сказала это так громко, что парочка за соседним столом обратила на нас внимание.

Я запуталась окончательно! Когда я дома, то хочу быть с Эзрой, разговаривать с ним, чувствовать. Но стоит оказаться рядом с Маттео, мое сердце начинает биться сильнее, ладони потеют и в голове только мысли о поцелуе. Что со мной творится? Как ответить ему на вопрос? Мне нужна помощь, это точно. Но я не хочу, чтобы Эзра пропал. Он становится моей частью, продолжением меня. Эзра – не воображаемое отражение в зеркале. Он настоящий. Живой. И мне нужна помощь друзей, чтобы доказать это. Доказать это себе.

– Да! Мне нужна помощь, – кивнула я.

– Тогда так! Я же говорил, что мы поедем в библиотеку. Завтра нас пустят в архив. Там попробуем раздобыть какую-нибудь информацию.

– Завтра? – Теперь мне нужно придумать, что наврать родственникам, чтобы вырваться от них в воскресенье.

– Да, утром смотаемся в Сайлентбрук, чтобы вечером изгнать этого призрака, если что-то найдем в бумагах.

– У нас гостят бабушка с дедушкой…

– Черт, перенесем изгнание на понедельник.

– Почему ты так уверен, что мы что-то найдем? – Габи попыталась вернуть Маттео в нашу реальность.

– Предчувствие. – Маттео пожал плечами. – Нам повезло, что я немного разбираюсь в призраках…

– Да! Последний выпуск подкаста шикарный! – перебила его Габи.

– Спасибо. Но вернемся к нашему зеркалу… Айрис, слушай внимательно…

У призраков есть несколько уровней: низший, средний, высший и самый высокий.

На первом уровне все просто – этот призрак ничего не понимает и повторяет одно и то же действие, например кричит в полночь или скидывает книгу с полки. И свое существование они не осознают.

Средний. Это самый частый призрак, которого встречают люди. Он понимает, общается. Это может быть призрак умершего, который не может освободиться из-за незавершенного дела. Такой призрак может и помогать, и причинять вред.

Высший уровень. Он очень опасный. Это мстительные духи. И я очень надеюсь, что это не он. Тогда нам будет сложно… Так вот, ими движет месть, желание убить.

Самый высший. Он демонический. Если в твоем зеркале он, то предлагаю спалить Фоггилейк. Может, так у нас получится спасти тебя. Да и всех нас. Они связаны с магией. Но ты, если я не ошибаюсь, не ведьма.

Что скажешь, Айрис? Кто у тебя живет в зеркале, кроме твоего отражения?

– Надо подумать…

Как ответить на этот вопрос? Эзра точно среднего уровня. Не верю, что он опасный. Не верю. Не верю. Не верю?

– Думаю, он что-то между низшим и средним, – ответила я. Это же не вранье.

– Слушайте! А давайте сегодня просто отметим день рождения? Без разговоров о призраках, смерти, легендах? – неожиданно возмутилась Габи.

– Согласна! Не хочу думать о призраке! Хочу узнать все подробности твоего романа с Ноа!

– Тогда мне понадобится еще стакан!

И наконец-то мы были просто тремя молодыми людьми, которые смеялись, разговаривали о парне, в которого слишком быстро влюбилась подруга, и наслаждались вкусной пиццей.

А я поняла, что все еще стесняюсь Маттео. И как я решилась на поцелуй? Это все волшебная река и пьянящий туман над озером.

Вот бы повторить.

Я зашла в пустой дом – видимо, рыбный ресторан оказался совсем неплох, раз бабушка решила задержаться. Но стоило мне подняться в свою комнату, как настроение поползло вниз, как на градуснике с температурой. Опять одна.

Быстро переодевшись в домашнюю одежду, я подошла к зеркалу и обомлела.

– Я так долго тебя ждал!

Эзра виден весь! Я могу разглядеть его лицо, глаза и каждую светлую волосинку.

– С днем рождения, Айрис! – прошептал он и улыбнулся.

– Как ты узнал?

– Почувствовал. Я же говорил тебе, что надо подождать. Ты прекрасна. Почему ты грустишь в такой день?

– Не знаю, Эзра… – Я готова расплакаться. – Может, потому что я осталась одна?

– Со мной ты никогда не будешь чувствовать себя одинокой. Дай мне свою руку.

Я дотронулась до зеркала, и мне стало спокойнее. Эзра прав. С ним я не одинока.

– Как ты думаешь, сколько тебе лет? – почему-то спросила я. Не хочу, чтобы он оказался младше.

– Мне кажется, семнадцать. Я помню торт и свечи… Видишь, только рядом с тобой я могу что-то вспоминать. Ты даришь мне жизнь.

– Воспоминания, – поправила я его.

– Жизнь и состоит из воспоминаний. Хороших, плохих, грустных и радостных.

– Ты теперь всегда будешь… четким?

– Надеюсь на это. – Эзра улыбнулся. – Хочу, чтобы ты видела меня настоящим. Расскажи мне о себе. Я хочу знать все. Все твои воспоминания.

– Это будет грустная история. Но если ты готов, то слушай…

И я начала ему рассказывать о своей прошлой жизни. Детство, школа, родители, друзья. Как грустно, но жизнь можно пересказать за вечер.

А потом я уснула. И сон снова был беспокойный. Рваный. Пугающий. Кошмарный. Но сквозь весь этот ужас я почувствовала, что в комнату вошла мама и, погладив ладонью по щеке, поцеловала.

– Спокойной ночи, моя взрослая малютка.

– Да, нам надо ехать в библиотеку, чтобы закончить проект по истории! – буркнула я. Настроения после тяжелого сна не было совсем.

– Но мы завтра утром уезжаем! – бабушка расстроилась, но я же не могу сказать ей правду.

– Ба, мы быстро! – пообещала я.

– А говорят, в интернете есть все! А школьникам все равно приходится ходить в библиотеки!

Ох, жаль, но то, что мне надо, можно найти только в старых книгах. В тех, где еще не врали. Я уже сбилась с счета, сколько проверила сайтов и блогов, чтобы хоть на миллиметр приблизиться к разгадке тайны Эзры. И мое предчувствие говорило, что это последний шанс. Я хотела опустить руки и просто жить в комнате с говорящим зеркалом. С прекрасным говорящим зеркалом.

Мое настроение немного поднялось, когда я съела кусок черничного пирога, запив его большой кружкой кофе, и когда я вспомнила Эзру. Язык не поворачивался назвать его призраком. Он человек. Красивый, умный, добрый. Разговор с ним успокаивал душу. Все мои переживания, кажется, вчера улеглись. Может быть, не полностью, но я четко понимала, что осталась не одна со своими проблемами.

– Ты плохо спала, дорогая? – окликнул меня дедушка обеспокоенным голосом. – Ты не заболела? А то юбка, знаешь ли, вчера была не совсем осенняя.

– Все в порядке! – Мне пришлось улыбнуться и пропустить комментарий про юбку. – Немного переживаю из-за проекта. А вот и ребята!

На улице раздался автомобильный гудок, и я бросилась к выходу. Мам, прости, но и сегодня тебе придется развлекать родственников без меня.

– Всех целую! – Я схватила свой рюкзак, накинула на спортивный костюм бомбер, послала воздушный поцелуй и захлопнула дверь.

На терассе я на секунду остановилась, пораженная красотой. Деревья живые и волшебные. Как за ночь они могут так себя украсить? Вокруг меня стоял красивый лес из зеленых, красных, коричневых и оранжевых листьев. И этот туман над озером. Осень в Нью-Йорке тоже красивая, но только в Центральном парке или в сериале «Нетфликса». Тут же все наоборот – красота везде!

Я вздохнула. Воздух стал полностью осенний, свежий и ароматный. Все точно будет хорошо. И столбик моего настроения резко пополз вверх.

– И долго мы будем стоять? – Габи опустила стекло и выглянула из машины. – Сегодня решила не наряжаться?

– Бегу! А смысл?

Я быстрым шагом подошла к машине и села спереди.

– Понятно, шлюшки важнее подружки! – возмутилась подруга.

– Габи! – Я в шоке от шутки уставилась на Маттео, который залился смехом.

– Габи, если бы я раньше знал, что ты такая…

– И что? Подкатил бы? Ты не в моем вкусе!

– Не подкатил бы, но подружился бы точно!

– Я и не такое еще могу! – гордо заявила она.

– Кошмар! Вы ужасны! – Я засмеялась и ойкнула: – Мини!

Собака, спрыгнув с заднего сиденья, начала проситься ко мне.

– Она соскучилась, – тепло произнес Маттео.

– Все, заводи уже! – в нетерпении поторопила его Габи.

Маттео завел мотор, поспорил с Габи о музыке (опять Тейлор) и, обреченно выкрутив руль, съехал с дорожки.

А мне было все равно, кто будет петь нам в дороге. Мини, принюхавшись, уснула у меня на коленях.

Навигатор сообщил, что до Сайлентбрука ехать тридцать минут. А мне хочется еще дольше. Шоссе разрывало красивый лес, аккуратно занимая территорию для людей, не беспокоя всех жителей, которые там обитают. Но было ощущение, что в темноте, прячась за красивыми видами, в этом лесу существовала еще какая-то тайна. Другая жизнь, из легенд, которую лучше не беспокоить.

Габи с Маттео активно продолжали спорить, пытаясь понять, кто смотрится лучше без футболок – пловцы или баскетболисты. Для Маттео это игра, чтобы подразнить Габи, а для нее этот спор – чтобы доказать, что именно ее пловец самый сексуальный парень во всей школе.

А я молчу, с трепетом поглаживая Мини, чувствуя удары ее маленького сердечка, в котором скрывается целый океан любви. Почему маленькое существо может любить весь мир, отдавая себя полностью, без остатка, а человеку вечно что-то надо. Нужно заставлять себя любить мир. Однажды это войдет в привычку, тогда можно будет по-настоящему радоваться рассветам, ярким звездам, тишине или шумным водопадам.

И я решила начать с этого момента. Если не сейчас, то когда? С понедельника, который вечно переносится на неделю, месяц, год?

– Нет, самые красивые – это парни в клубе биологии! – без приветствия ворвалась я в спор.

– Может, мне надеть очки? – Маттео повернул ко мне голову и приподнял бровь.

– А я согласна, очки – очень сексуальный элемент. Они показывают, что у парня есть мозг, которым он может еще и правильно пользоваться! – закивала Габи, придвинувшись к нашим креслам.

– Тогда мне надо подумать. – Маттео взъерошил свои волосы. – Может, вместо библиотеки в оптику?

– Ты и так красивый, – сжалилась я.

– Ладно, этот спор может длиться вечность! Давайте согласимся, что самые красивые едут в этой машине? – предложила Габи.

– Особенно вот это лохматое чудо. – Я почесала Мини за ушами под одобрительный храп. – Которая едет в библиотеку. А нас с ней пустят?

– Да, – кивнул Маттео. – Моя мама – заведующая библиотекой.

Не помню, говорила мне Габи это или нет, тогда мне Маттео был не так интересен. Но знакомство с его мамой пугало.

Я попыталась отогнать от себя противные мысли. Он же везет меня не представлять маме как свою девушку. Маттео точно скажет, что нам нужна информация для доклада или его подкаста. А мы с Габи просто у него на подхвате. Что-то же он наплетет маме, не скажет же правду? Но мне так хочется ей понравиться…

Сайлентбрук был почти копией Фоггилейка, только без озера. Невысокие уютные дома, кофейни, лес и вместо школы – старинное здание библиотеки.

– Знаешь легенду, почему два похожих города разделены? – спросил Маттео.

– Откуда? – Я пожала плечами. – Но надеюсь, это что-то интересное, а не просто политика.

– Это связано с любовью и трагедией! – влезла Габи.

– Да. Говорят, первая семья основателей Фоггилейка потеряла свою дочь в лесу. И они безумно страдали и переживали за нее, поэтому, чтобы дать шанс ей на спасение, они переселили часть жителей города дальше, в надежде, что их дочь выйдет с той стороны леса. И именно поэтому школа есть только в Фоггилейке. Они верили, что если у их дочери будет новая семья, то ее обязательно привезут учиться. Вот так. И жители наших городов верны этой легенде: школьники Сайлентбрука уже много-много лет ездят учиться в Фоггилейк.

– Это очень грустная легенда… – вздохнула я.

– Думаю, Айрис, веселые легенды не передавались бы поколениями, – Маттео произнес это по-доброму, будто объясняя маленькому ребенку. – Приехали!

– Наконец-то! А то мое мягкое место уже стало на ощупь как грецкий орех! – Габи первой выскочила из машины.

– Думаю, Ноа с радостью тебе все размял бы! – подшутил Маттео.

– Еще одно такое предложение, и твой зад познакомится с моим коленом, – отшутилась Габи.

– Опасная штучка!

Смеясь, мы ввалились в библиотеку. Нас накрыло прохладой и тишиной. Даже Мини постаралась не издавать звуков, спрятав нос мне под бомбер.

Обожаю библиотеки, хоть и очень редко в них бываю. Эзра прав, именно из воспоминаний и состоит жизнь. Авторы, поэты, музыканты продолжают жить в своих произведениях, вдохновляя каждый день людей на творчество, открытия, признания в любви.

Запах книжной пыли успокаивал, мне захотелось сесть в каком-нибудь углу и, укутавшись в плед, почитать книгу. Да, я шестнадцатилетняя бабуля, которая вместо тусовки предпочтет вечер с книгой и горячий шоколад.

– Добрый день! – к нам вышла высокая темноволосая женщина с острыми чертами лица. Даже для работы в библиотеке на ней был слишком строгий костюм.

– Мам, познакомься, это мои подруги – Айрис и Габриэль.

– Добрый день, миссис Фирони. – От ее пугающего вида мне захотелось сделать реверанс, но я сдержалась.

– Мисс, – поправила она. – Пойдемте в мой кабинет. Маттео, учти, с твоей собакой я сидеть не буду. И если она мне что-нибудь попортит, то…

– То ты выгонишь нас из дома, можешь не повторять!

– Именно так, – ничуть не смутившись, согласилась мисс Фирони. – Заходите.

Ее кабинет олицетворял собой порядок. Все располагалось ровно и аккуратно – стол, стулья, книги. Ручка параллельно блокноту. Стакан на специальном круглом подстаканнике. Ничего лишнего, все только по работе. Даже нет фотографий близких.

Бедный, бедный Маттео. Теперь я понимаю, почему он с татуировками. Ему хочется внести в свою жизнь хоть небольшую каплю хаоса. Потому что полный порядок – это неестественно. Он не может быть в природе человека. Идеальность – это видимость счастья. Только за этим скрывается множество слез, проблем и разбитых сердец.

Думаю, отец Маттео однажды сломил его маму. И теперь от некогда красивой женщины осталась только острая боль, которую она пытается скрыть за своей идеальностью.

– Почему я должна пустить вас в архив? – холодным голосом спросила мисс Фирони. И могу поклясться, в кабинете стало холодно.

– Мам, нам надо для проекта.

– Ты знаешь, я не принимаю твой подкаст. – Она посмотрела на сына, совершенно не меняясь в лице. – Если это для него, то нам больше не о чем говорить. Так что вам нужно в архиве?

Маттео сделал глубокий вдох, чтобы справиться с нервами. Да, он очень бережно к ней относится, раз терпит такое общение.

– Хочешь правду? Окей!

И Маттео, не спросив меня, вывалил, как продавец в рыбной лавке, всю правду про меня и моего призрака в зеркале, словно это была большая рыба. С неприятным душком.

– Айрис, это правда? – Мисс Фирони прожгла меня своим взглядом насквозь.

– Да, это правда. – Нет смысла оправдываться и что-то выдумывать.

– Маттео, ты думаешь, что в старых записях своего деда ты сможешь что-то найти?

– Я хочу хотя бы попытаться!

– Хорошо!

Мисс Фиорин достала из ящика связку ключей и, громыхая ими на всю библиотеку, пошла в дальний архив. Мы последовали за ней.

– Деда? – шепотом спросила я Маттео. – Серьезно?

– Тс-с-с! – Маттео приложил палец к губам. – Потом расскажу.

Мисс Фирони открыла дверь и включила свет. В нос ударил затхлый запах. Ощущение, что уже много месяцев сюда не заглядывали.

– Если вы справитесь быстро, то можете открыть окно.

Оказывается, у нее есть сердце.

Я спустила Мини с рук, и та радостно подбежала к ней. Но хладнокровия у мисс Фирони было больше, чем доброты.

– Развлекайтесь, ребятки. Надеюсь, Айрис, тебе это поможет.

И, развернувшись на своих невысоких каблуках, мисс Фиори захлопнула дверь. Маттео открыл окно и посадил Мини в кресло, чтобы малышка ничего не испортила.

– Да-а-а, Маттео, мама у тебя… мощная! – Габи покрутилась перед зеркалом, которое висело на двери.

– Я бы подобрал другое слово, но все-таки она моя мама.

– Хватит сантиментов! – прервала я. – Архив твоего деда? Что вообще это значит?

– Мой дед был, не знаю как назвать, охотником за призраками. Исследователем. Он всю жизнь посвятил этому. Поэтому моя бабушка от него и ушла. Мама не может ему этого простить. Она всю жизнь росла окруженная разговорами о мистике, понимаете? Он бросил это занятие, только когда я родился. И когда я увлекся той же темой… Это был грандиозный скандал.

– Он был сумасшедший? – не очень аккуратно спросила Габи.

– А разве есть полностью нормальные люди? Мы все немного сумасшедшие, когда чем-то увлечены.

– Давайте уже начнем поиски. По каким критериям будем отбирать?

– Вот на этом стеллаже все дневники деда. Будем искать все, что связано с зеркалами.

Работы нам предстоит много. Коробок десять точно придется перебрать. Жаль, что искусственный интеллект плохо ладит с рукописными текстами.

Искали мы в тишине, поочередно проверяя каждую коробку, папку, дневник и вырезку из газеты. НИ-ЧЕ-ГО! Ни одного упоминания о призраках в зеркалах. Неужели это мне так повезло? И кому-то из интернета с историей про призрака девочки в зеркале. Два человека в мире. Я и еще кто-то из прошлого.

Дед Маттео был реально увлеченным человеком. В его блокнотах нашлось большое количество заметок и интервью с разными людьми, которые встречали призрака.

Мне понравилась одна пометка «мечта», которую он ставил около записей о призраках, которых точно не было, – где человек просто мечтал увидеть свою погибшую под колесами фургончика с мороженым кошку и говорил, что чувствует, как кошка приходит его будить. Или очень грустные истории, где родители видят призрака своего ребенка, но их речь такая несвязная, что становится понятно – убитый горем родитель готов «намечтать» себе призрака.

– Есть! – воскликнула Габи и подняла вверх блокнот в кожаной обложке. – Слушай, твой дед не из сериала «Сверхъестественное»?

– Не шути так, Габи! – Маттео улыбнулся. – Мы с ним пересмотрели все сезоны, которые успели выйти до его смерти. Знаешь, о такой жизни он и мечтал.

– Я бы, возможно, тоже не отказалась колесить по штатам с этими красавчиками!

Я покачала головой. Габи такая Габи. Легкая, воздушная, смелая. Она бы точно стала самой яркой охотницей. Только вот есть шанс, что вампиры бы переманили ее на свою сторону.

Мы склонились над блокнотом, пытаясь разобрать выцветшие чернильные строки. Я старалась не дышать, чтобы не спугнуть удачу.

– Твой дед реально был охотником на призраков?! Теперь понятно, почему ты такой, эм, увлеченный, – сказала Габи, поежившись.

– Знаете, я хочу поехать домой, – призналась я и взяла Мини на руки. Хочется погреться об нее. Почувствовать живое тепло.

– Айрис, не бойся! – Маттео подошел ко мне почти вплотную.

– Снимите себе номер. – Габи невинно захлопала ресницами. – Но если честно, то мне тоже хочется поскорее убраться отсюда.

Кажется, мы не были готовы к такой реальности. Если бы Эзра хотел меня убить, то у него для этого было уже много шансов. Ведь так?

– Да, давайте я вас отвезу. Простите. Я думал, будет больше пользы.

– Куда уж больше! – Габи первой выскочила из архива. – До этого момента я верила, что у подруги просто помешательство. А теперь твой дед смог доказать, что призраки, еще и убийцы, существуют! Думаю, на сегодня хватит новостей.

Обратно мы поехали в тишине. Разговаривать не хотелось. Мы не нашли способ помочь Эзре. Вот только во мне зародилось зерно сомнения – а такой ли он хороший, как я думаю?

Первой мы высадили Габи, а потом Маттео повез меня домой.

– Может, мы правда просто разобьем к чертям это зеркало? – спросил он.

– Нет, я хочу узнать всю правду.

– Думаешь, за этим призраком что-то скрывается?

– Не знаю, – честно ответила я. – Но очень хочу узнать.

– Ты же помнишь, что я рядом? Если станет страшно, то только позвони.

– И ты прилетишь ко мне на своем пикапе спасателя?

– Эта ласточка летать не умеет, но домчит до тебя быстро!

– Спасибо! Правда!

Я разбудила Мини и передала ее Маттео. А потом, набравшись смелости, поцеловала его в щеку.

– Я думал, что ты сегодня ко мне не вернешься, – сказал Эзра, когда я села на полу перед зеркалом.

– Мне хотелось найти выход, но ничего не получилось. – Я расстроилась еще сильнее, чем на обратной дороге из библиотеки.

– Это не имеет значения! – возразил Эзра.

– А что имеет? – Я всхлипнула.

– Что ты рядом со мной. Мне больше ничего не надо. Только твое тепло.

Тепло. А что мне надо от Эзры?

Спасение от одиночества?

После провала накануне я перестала верить, что есть какой-то шанс вытащить Эзру из зеркала. Он сказал, что в этом тоже есть плюс. Он не знает нашей эпохи, правил. Не знает себя. И я, как учитель младших классов, вчера ему рассказывала о современном мире. Это было очень смешно.

Его реакции на телефон и другие «чудеса» забавляла. Мне хотелось рассказать ему все, что я знаю. Поделиться секретами нашего мира. А он говорил, что спокойствие, которое он испытывает рядом со мной, важнее всего. Ему просто нужно найти путь к освобождению. Даже если оно будет в зеркальном мире. А я хочу, чтобы он был со мной.

Проснулась я опять с тяжелой головой и ощущением безысходности. Впервые за все время в Фоггилейке мне так сильно хотелось прогулять школу. Просто проваляться в кровати, спрятавшись под одеялом. Исчезнуть хоть на денек от всего мира и от себя. Жаль, что меня нельзя закрыть от мира простыней, как Эзру.

– У тебя все хорошо? – спросила мама, когда я спустилась к завтраку. – Выглядишь очень уставшей.

– Угу! – кивнула я. – Просто лень идти в школу.

– Знаешь, а я бы с радостью вернулась в школьные годы! Никаких проблем и обязательств! – Мама мечтательно зажмурила глаза.

– Может, тогда на химию вместо меня сходишь?

– Ой, мне ближе была литература! – Кажется, мама не поняла моего сарказма.

Понятно, мама со школьного возраста была мечтательной. Интересно, чем ее покорил такой земной папа? Или в отношениях всегда должны быть две противоположности?

Но я радовалась, что у мамы хорошее настроение, хоть это благодаря отъезду бабушки с дедушкой. По маме было видно, что она счастлива, – порхает по кухне, пританцовывая. А меня словно прибили к стулу. Мысли превращались в цемент, заполняя меня полностью. Надо было заставить себя выйти из дома.

И как бы мне ни хотелось спрятаться в кокон из простыней и мыслей, я вышла из дома и села на свой новый старый велосипед. И с каким же удовольствием я закрутила педали. Теперь птицы всей округи не будут в страхе разлетаться от скрипа колес. Велосипед ехал плавно и бесшумно, вызывая невероятное чувство свободы. В наушниках заиграла песня What’s Up группы 4 Not Blondes, и, поддаваясь порыву, я раскинула руки и закрыла глаза. Несколько секунд свободного полета. Легкий ветерок бил в лицо, а я мчала вперед, глубоко дыша грудью, наполняя легкие прохладным воздухом. Еще секунда, и я вернусь. Еще одна. Еще…

– И что это за птица? – спросила меня Габи, когда я подъехала к нашему перекрестку.

– Освободившийся попугай, – отшутилась я, не ожидая, что подруга увидит мою шалость.

– Надо тоже попробовать! Поехали!

– Ты серьезно?

– Да! А то получается, что я зря ношу этот шлем? – Габи постучала ладонью по своему шлему. – Чур, только ничего себе не ломать!

Какие же мы глупые! И под собственный смех мы поехали, не держась за рули. Габи протянула мне руку, которую я схватила с большим удовольствием. Наверное, только держась вместе, можно соблюсти баланс.

– Кстати, сегодня наша ежегодная ярмарка! – сказала Габи, когда мы зашли в школу и разбирали тетради в своих шкафчиках. – Вам с мамой очень надо там быть.

– Почему с мамой? – опешила я.

– Потому что я буду с родителями…

– И моя мама тебе нужна для… для чего?

– Айрис! Не тупи! – взмолилась Габи. – Чтобы наши родители где-то вместе общались!

– А ты бы в это время радовалась сахарной вате по имени Ноа? – подколола я подругу.

– Нет, он, скорее, шоколадное мороженое! – Габи немного покраснела. – Сахарная вата – это твой дружок.

– Не-а, дорогая. Он безе – твердый снаружи и мягкий внутри!

– Да ну тебя! Сладкого захотелось!

– Мне тоже!

Но звонок не позволил нам продолжить смеяться. Мистер Фокс, пробегая по коридору, нервно указал рукой в сторону класса. Эх, даже помечтать о сладеньком не дадут. Пойдем страдать вместе с Гамлетом. Быть или не быть? Как я тебя понимаю. Я тоже не знаю, смиряться мне со своей судьбой или бороться?

– И почему я согласилась поехать на эту ярмарку? – Мама оглядела центральную площадь Фоггилейка. – Все, конечно, красиво, особенно колесо обозрения, но мне немного не по себе.

Мама не любила большого скопления людей. И выходить в реальный мир. Но мне хотелось, чтобы она общалась со своими сверстниками, а не только со мной и персонажами своих историй.

На площади выставили небольшие шатры, где местные жители продавали различные вкусности – домашние соусы, варенье, шоколад. Мама остановилась у шатра с вязаными вещами и купила нам две пары носков. Возле прилавка, с любопытством рассматривая товар, стояла пожилая женщина, которую я встретила у супермаркета.

– Скоро похолодает, нам они точно пригодятся, – сказала мама.

– Это точно! Зимы у нас холодные. Довольны ли вы городом? – заговорила женщина.

– Да, город потрясающий! И такая природа. Мы очень довольны, да, Айрис?

– Точно! – кивнула я.

– Рейчел Рейн. – Мама протянула ей руку.

– Мисс Джонсон, – представилась та в ответ.

Старушка так внимательно на нас смотрела, что мне стало неуютно. Она точно что-то знает. Вот только нужно как-то вытащить из нее информацию.

Аромат печеных яблок, корицы и свежей выпечки кружил голову. Мне хотелось попробовать все. Я даже перестала думать о бесполезной поездке в библиотеку. Единственный ее плюс в том, что я теперь представляла, каким может стать в будущем Маттео, если еще сильнее увлечется всякими историями о призраках.

И стоило мне о нем только подумать, как он, в компании Ноа, возник рядом, держа в руках два корн-дога.

– Не скучаете? Добрый вечер, миссис Рейн. Это вам! – Он протянул нам с мамой палочки. – Это мой друг Ноа.

– Спасибо! Пока не скучаем. Приятно познакомиться. А вот и Габи с родителями! – Мама помахала рукой семье Ривьера.

Ноа совершенно не скрывал своей радости от встречи с Габи. Но, к ее счастью, родители были увлечены спором о вкусе томатного соуса.

– Всем привет! – поздоровалась миссис Ривьера. – Предлагаю бросить детей и пойти пробовать глинтвейн.

И не дождавшись маминого ответа, она взяла ее под руку и повела в сторону шатра с напитками. Но мама сильно и не сопротивлялась, только показала рукой, что надо нам созвониться. Уверена, такой яркий характер, как у миссис Ривьера, мама не пропустит – подарит его одной из подруг главной героини новой книги.

– Я бы тоже не отказалась от корн-дога! – Габи втянула носом воздух. – Где они продаются?

– Сейчас! – Ноа сорвался с места и побежал в сторону шатра с едой.

– Какой же он классный! – Габи посмотрела ему вслед.

– Заметь, ты это сказала после того, как он повернулся к тебе задом! – У Маттео было хорошее настроение, а это значило, что они с Габи будут подшучивать друг над другом, как часто делали на переменах.

– А я и не спорю. Это несомненный плюс пловцов! – тряхнув волосами, заметила Габи. – И сильные руки.

Ноа вернулся, держа в руках четыре корн-дога и четыре стакана с пуншем. Теперь придется прикончить целых два. Но я справлюсь с этим. В животе призывно заурчало, и я впилась зубами в горячее тесто. Кайф!

– Габи, кстати, а можно прийти к тебе на репетицию? – вопрос Ноа ввел меня в ступор. Что за репетиция? – А то Кейт прожужжала мне все уши, как ты классно поешь.

– Стоп! Стоп! У меня два вопроса: что за репетиция? Кто такая Кейт? – Я даже остановилась.

– Я забыла рассказать… – Лицо Габи стало красного цвета. – Наш кружок ставит мюзикл «Чикаго», и я там играю Велму Келли.

– А Кейт – моя младшая сестра, она помогает с декорациями и костюмами, – добавил Ноа.

– ТЫ ЗАБЫЛА РАССКАЗАТЬ? – Я от радости хотела наброситься на подругу. – Это же круто!

– Считаешь? – неуверенно уточнила Габи.

– Конечно! Привет! Это мюзикл «Чикаго»!

– Да, Габи, это реально очень прикольно! – поддержал меня Маттео.

– Спасибо! – Габи расплылась в улыбке. – Тогда приходите как-нибудь на репетицию.

Мы подошли к колесу обозрения как раз вовремя – я успела съесть второй корн-дог. Ненавижу высоту. Обожаю смотреть вверх. Высота пугает и манит. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь пережить полет на самолете.

– Готовы? – спросил Маттео.

– К чему? – Я сжалась, попытавшись превратиться в невидимку. – Я на это колесо смерти не залезу.

– Айрис! – Габи потрясла меня за плечи. – Ну со своими страхами надо бороться!

– Тебе страшно? – Маттео взял меня за руку. – Кабинки же закрытые. Решайся.

Он нервно посмотрел на часы, а потом легко потянул меня вперед:

– Доверься мне!

И я доверилась. Мы заскочили в кабинку и закрыли за собой дверь. Габи с Ноа сели в следующую.

– Открой глаза, – попросил Маттео.

– Не могу, – пропищала я.

– Я прошу, доверься.

Он чуть сильнее сжал мою руку. И я рискнула.

– Посмотри на звезды. Мне кажется, у нас они самые красивые.

Все небо было усыпано яркими и большими звездами, которые призывно переливались золотом. От высоты и красоты перехватывало дыхание, я отпустила правую руку, которой вцепилась в сиденье, и потрогала стекло в кабине.

– Три, два, один… – сказал Маттео, когда мы оказались на самом верху.

Небо вспыхнуло ярким фейерверком. Бах! Бах! Бах! На глаза навернулись слезы от всех чувств, которые на меня нахлынули. Страх перемешался со счастьем. Небо продолжало освещаться разноцветными красками, а я поняла, что поборола одну свою фобию. Может, Маттео именно тот, кто может спасти меня от самой себя?

– Посмотри на меня, – шепнул он мне на ухо.

Я повернулась, и наши носы соприкоснулись. Он легонько потер мой своим, и я ощутила себя маленьким котенком.

– Поцелуй меня, – тихо сказала я.

Дважды Маттео просить не пришлось. Его горячие губы накрыли мои. И я растаяла. А потом внутри меня все взорвалось, как фейерверк.

– Айрис, ты меня пугаешь, – сказал Эзра обеспокоенно.

– Почему? – Я испугалась.

– Ты вся светишься, но это обман темноты… Он тебя пленяет. Я боюсь потерять тебя.

– Эзра! Ты меня не потеряешь! Я пытаюсь найти выход… – возразила я.

– Боюсь, Айрис, что выхода никакого нет. Мне придется страдать, глядя, как тебя поглощает тьма. Будь осторожна.

Все мое прекрасное настроение улетучилось за секунду. О какой тьме и опасности говорит Эзра? Скорее всего, это просто ревность. И у него есть все основания меня ревновать.

И в эту самую секунду я поняла, что у меня сложился треугольник. Вот черт! Как самый популярный сюжет в книгах – героине нужно выбрать себе парня.

Только что делать мне, если один из них призрак, а второй потрясающе целуется?

Меня не покидало чувство, что мисс Джонсон что-то знает про дом и может помочь. Она слишком подозрительная. В ее взгляде читалось беспокойство. И я была уверена, что ее можно разговорить.

Единственное, я очень надеялась, что Эзра ей не являлся, когда она была молодой. От этой мысли сводило живот. Ревность и страх. Я не знала, как и Эзра, сколько лет он провел в этом зеркале.

Я представила, как Эзра появляется в зеркале старушки, и улыбнулась. Нет, призрак бы свел ее с ума. Мне тошнило даже от мысли, что я могу его с кем-то делить.

Мне пришлось открыть окно в комнате, чтобы впустить свежий воздух. Как же иногда хочется сказать: плохо, что мама не купила новый дом. В старых домах так мало воздуха, совершенно нечем дышать.

Надо поделиться своими мыслями с ребятами. Может, они знают мисс Джонсон и смогут ее расспросить?

Но пока я специально проснулась пораньше, чтобы успеть сделать все домашние задания. Очень жаль, что мне не достался призрак учителя химии. С этим предметом у меня реальные проблемы. А еще нужно написать эссе для клуба журналистики. И где найти на все время?

– И ты думаешь, что эта старушка что-то знает? – спросил меня Маттео, когда я поделилась с ним своими мыслями.

Мы сели рядом на обеде в столовой, я решила показать ему свое эссе для клуба, а потом подумала, что можно еще и посоветоваться по поводу мисс Джонсон.

– Она мне кажется подозрительной. Есть в ней, знаешь, что-то такое тайное. – Я склонилась поближе к Маттео, увидев, что Бритни не спускает с нас глаз. Получай!

– Слушай, в Фоггилейке почти все друг друга знают… Может, родители Габи с ней знакомы? Тогда мы могли бы через них как-то выведать инфу, – предположил Маттео, чрезвычайно довольный нашей близостью. – Я бы поговорил со своей матерью, но ты сама все видела.

– Мне не хочется посвящать еще и семейство Ривьера в свои проблемы.

– Наши, – отчеканил он.

– Что – наши? – не поняла я и на всякий случай отодвинулась от него.

– Наши проблемы.

И за секунду я расцвела, как бутон весеннего цветка. Неужели мне достался грин флаг? Да, мне дико приятно это слышать! «Наши». Ощущение, что скоро появится и «мы». Где носит эту Габи, когда она мне так нужна?! Уверена, что в такие моменты подруга должна быть свидетелем. Если у нас с Маттео ничего не получится, то она должна подтвердить, что это именно он идиот.

А вот и Габи. В окружении группы пловцов и за руку с Ноа. Хочется мне этого или нет, но в нашу игру вступает четвертый человек. И, наверное, сейчас самое время его посвятить во все.

– Всем привет! – Они сели к нам за стол, и Ноа спросил: – Не хотите вечером потусить в пиццерии?

– Кажется, мы сегодня поздно закончим… – Маттео постарался как можно мягче отказать.

Надо обсудить это с Габи. Я достала телефон и, немного выпучив глаза, посмотрела на подругу.

Но я не успела дописать сообщение, потому что Маттео положил мне на плечо свою руку. Кажется, мы хотим одного и того же – поделиться правдой.

– Слушай, Ноа, ты умеешь хранить секреты? – понизив голос, спросила я.

– Умею, но на запрещенку не соглашусь. Спортсменов всегда проверяют. – Ответ Ноа меня немного обидел, раз он позволил себе так подумать про меня, но я решила возмущение отложить на следующий раз.

– Чувак, тут дело посерьезнее, – прошептал Маттео заговорщически.

– Ноа, это важно! Дело вот в чем…

И мы, перебивая друг друга, рассказали ему всю правду. Точнее, ребята рассказали то, что знали, а я – то, что могла. Не касаясь нашего общения с Эзрой.

– Я бы сказал, что это бред, – начал Ноа, когда мы закончили рассказывать. – Но мы живем в Фоггилейке, городе, который пропитан легендами. И если вы уже столько всего сделали, но не нашли ответов… Может, просто все так и оставить? Или давайте вывезем это зеркало в лес и закопаем?

Почему все хотят избавиться от моего зеркала?! Оно мое! И призрак мой! Просто помогите мне его спасти. Я каждой своей клеточкой чувствую, что должна это сделать. Если я избавлюсь от зеркала, то никогда себе не прощу, что бросила Эзру в этом плену. Пусть там он и чувствует свободу и спокойствие. Здесь ему будет лучше.

– А на зеркало можно посмотреть? – спросил Ноа, и мы втроем переглянулись. Странно, что эта мысль нам не пришла раньше.

– Я его видела. Ничего. Красивое, старинное, большое. – К счастью, за меня ответила Габи. – Никаких сверхъестественных штучек…

– Кстати, что твоя мама сказала про слухи, которые ходят про наш дом? – вспомнила я обещание подруги.

– Удивишься, она вообще не поняла, про что я. Ничего про дом сказать не может, так как толком и не знала ту семью, которая раньше жила в нем. И клуб сплетен оказался совсем бесполезным.

– И ты слышишь голос и видишь очертания призрака? – уточнил Ноа.

– Да. – Я закивала.

– И больше ничего?

– Нет, он просто иногда что-то говорит. Сначала он меня пугал, сейчас меня просто разрывает от любопытства.

– Если твоя мама ничего толком не знает про дом, то нам нужен кто-то старше, кто застал прошлых жильцов молодыми, – Ноа продолжил развивать мысль.

– Тоже так думаю. – Я кивнула головой. – Как раз хотела рассказать про мисс Джонсон.

– О, это та немного сумасшедшая старушка? – спросил Ноа.

Я описала старушку, и Ноа радостно потер ладонями.

– Она знакома с моей бабушкой, соответственно, и меня знает. Давайте наведаемся к ней домой.

– А если она расскажет твоей, что ты приходил?

– И что? Я же могу, например, помочь донести ей покупки до дома, а по пути поговорить о том о сем?

– А мы? – Мне было нужно понимать весь план полностью.

– А вы со мной! Мы подкараулим ее у супермаркета и вместе проводим до дома.

– А почему ты уверен, что мы встретим ее?

– Айрис, сколько вопросов! По двум причинам: она немного странная, это первое. Каждый день она ходит за покупками, это второе. Мне бабушка рассказывала.

– Если ты так уверен…

– Уверен!

Нам пришлось закончить разговор и вернуться к школьной жизни. Да, у тебя может появиться призрак в доме, но это не означает, что получится забить на учебу. К сожалению.

Мы сидим в пикапе Маттео, как агенты ФБР, которые вот-вот готовы выскочить и обезвредить опасного международного преступника. Только наша цель – старушка.

И только мы с Ноа понимаем, кого ждем. А Маттео и Габи указывают на каждую женщину с вопросом «это она?».

– Ей лет сорок! – возмутилась я, когда Маттео показал в сторону женщины, которая вышла из супермаркета с двумя пакетами и медленно пошла в сторону своей машины.

– Может, в твоем понимании она уже все, отжила свое!

Я взяла пустую бутылку от колы и треснула его по голове.

– Женщины в любом возрасте прекрасны!

– А я разве спорю, драчунья?

– Вот она! – Ноа отвлек меня от рукоприкладства, обратив внимание на мисс Джонсон, которая зашла в магазин. – Я за ней, а вы подождите нас у выхода.

– Давай ее отвезем? – предложил Маттео.

– Тоже можно.

Ноа выскочил из машины и бросился в супермаркет. Минут через пятнадцать, которые показались вечностью, он наконец-то вышел с несколькими бутылками газировки и бумажным пакетом. Интересно, чем она каждый день закупается?

– Ребят, подвезем мисс Джонсон? – спросил Ноа, открыв дверь.

– Конечно!

Я вышла из машины, и мы с Ноа помогли ей сесть на переднее сиденье.

– Спасибо большое, – с трудом дыша, поблагодарила мисс Джонсон. – Ноги уже не те. Нам туда…

Она показывала Маттео дорогу, а я пыталась сообразить, как начать разговор о доме и призраке. Да и есть ли смысл, если ее считают сумасшедшей?

Поэтому мы всю дорогу слушали про ее кошек. Зато раскрыли тайну ее покупок – это корм для ее «деток».

И когда у меня уже опустились руки, она сама предложила нам зайти в дом, чтобы попить чай и поговорить.

– Я женщина одинокая, и мне общение иногда просто необходимо. Да и вижу по вашим глазам, что вы не просто так меня решили подвезти. Вы слишком молодые, поэтому ваши глаза еще не умеют врать. Это придет с возрастом.

– Нам правда хочется с вами поговорить… – призналась я и почувствовала облегчение. И так слишком много приходится врать.

– Но сначала чай!

Мы зашли в дом, где я ожидала увидеть кучу лотков, разбросанных пакетиков от кошачьего корма и неприятный запах. Но дом сверкал чистотой. Он был такой светлый и уютный, что я расслабилась и с удовольствием начала гладить четырех кошек, которые вышли встречать неожиданных гостей.

Мисс Джонсон отказалась от нашей с Габи помощи и пошла заваривать чай самостоятельно.

– Мне нужно побольше двигаться, – пояснила она.

Гостиная с белыми обоями в голубой цветочек, мягкая мебель в тон, статуэтки и полки с книгами. На одной из полок, где мурлыкала еще одна спящая кошка, я увидела мамину книгу. А старушка любит горяченькие романы!

– Ты хочешь поговорить о доме? – спросила мисс Джонсон, когда я доела последний кусочек бисквитного рулета.

– Откуда вы знаете? – опешила я.

– Твои глаза и при первой нашей встрече не соврали. Ты что-то чувствуешь?

Мы с ребятами договорились, чтобы не пугать старушку, не рассказывать ей все, а просто поделиться переживаниями. Не рассказать все – это же не вранье?

– Вы и правда очень чувствуете людей. Да, мне кажется, что с домом что-то не то. Я не могу объяснить. Просто, знаете, интуиция или предчувствие. Я беспокоюсь! Что-то в доме случалось?

– Это дом с великолепной историей. Не каждый может таким похвастаться. Вы с мамой знаете, что он принадлежал семейству Вуд. Он переходил из рук в руки. За ним ухаживали и его любили. Но в какой-то момент, когда я была совсем девчонкой, даже сложно представить сколько лет назад… А знаете, я была озорной, веселой, любопытной. Мне было все интересно. Я как маленькая мышка бегала по Фоггилейку… Ой, дорогая, ты же меня направляй! А то я буду просто рассказывать о себе! На чем я остановилась?

Мне захотелось сказать, что на самом начале, но я улыбнулась и ласково сказала:

– Вы хотели рассказать, что с домом что-то произошло, когда вы были маленькой девочкой.

– Точно! Тогда в доме жили старшие Вуды, не помню их имен. Муж и жена. И вот к ним приехала погостить как-то родственница со своей дочерью, которой лет пятнадцать было. Как же я засматривалась на ее платья, волосы! Настоящая кукла она была. Помню, все парни с ума сходили из-за нее! Дрались, ругались! Мой старший брат тоже в нее влюбился! А как не влюбиться? Рыжая копна волос и синие глаза, как летнее небо! Я мечтала быть как она…

Приехали они на все лето. И все было замечательно! Прогулки, чистое озеро, шумные компании, уютные посиделки. Родители отдыхали, девушка отдыхала. А меня мой брат таскал с собой. Но ближе к осени девушка все реже стала выходить из дома. Стала выглядеть серой и больной. А потом… В один день она просто пропала! Ее мать подняла весь город на уши! Ее искали в лесу, вызывали водолазов, которые ныряли в озеро… Не нашли. Убитая горем мать уехала. И знаете, что я вам скажу? Это дом! Он не принял ее.

– И что с ней сделал? – тихонько спросила Габи.

– Кто знает? Но я уверена, что ответ где-то в нем. Через какое-то время у семьи Вуд родился сын, а потом у него дочь… и та тоже заболела. Но ее перевезли в другой город и вылечили. А потом она вернулась уже взрослой девушкой. Но ее родители замкнулись, перестали общаться с соседями. Боялись, когда к их дому приходили дети… Уверена, они боялись, что дом может забрать здоровье и у незнакомых детей. Но они были прекрасными людьми. И продали дом вам не из-за страха, не чтобы избавиться от него. А просто так сложилась жизнь, что трагедия прошлых лет отразилась на всем роде.

– Но что мне делать?

– Или изучить дом, или оставить эту тайну. Но я уверена, что дом живой. Но как только почувствуешь, что заболеваешь, бери маму и уезжайте. Фоггилейк вообще не сильно любит новеньких…

И зачем мама выбрала этот дурацкий городок? Как далеко можно убежать, если ты убегаешь от себя?

Мисс Джонсон никак не пролила свет на мою историю, только сильнее напугала. Теперь я боюсь, что та рыжая девушка пропала из-за Эзры. Но может быть и такое, что весь дом кишит призраками.

Пап, мне очень нужна твоя помощь! Я запуталась. Это игра, где я вслепую пытаюсь нащупать ответы.

Мы попрощались со старушкой и вышли. Нужно побыть одной. Я отказалась, чтобы Маттео подвез меня домой. Он достал мой велосипед из багажника, и я в расстроенных чувствах покрутила педали, чувствуя спиной, что друзья стоят и смотрят мне вслед.

Ночь меня пугала. Я плохо спала. В открытое окно залетал холодный воздух, и я куталась в одеяло, чтобы согреться. Но этот холод помогал мне чувствовать себя живой.

Я позвала Эзру, и он пришел успокаивать меня, спеть колыбельную. И вместе с песней я провалилась в сон, который забрал силы.

Прошло несколько дней после разговора с мисс Джонсон, и я все еще чувствовала себя расстроенной из-за провального разговора. Мама заметила мое состояние и обеспокоенно крутилась вокруг. Как ей объяснить, что я проигрываю в игре, в гонке с самой собой и временем?

– Ты точно не заболела? – Мама положила ладонь мне на лоб. – Нет, температуры нет.

– Просто много занятий, – опять соврала я.

Мне стало неприятно, что я превращаюсь в лгунью. Цель оправдывает средства. Не знаю, правда это или нет. Но соврав маме, я решила ущипнуть себя за руку. Нужно приучить себя, что ложь равна боли.

– Хотела бы я сказать, что после школы будет проще, но это будет неправда. – Мама обняла меня со спины. – Чем я могу тебе помочь?

Дом на маму тоже влиял. Только на нее в лучшую сторону, в отличие от меня. За месяц жизни в Фоггилейке она стала выглядеть лучше и ярче. Свежее. Как при папе.

– Давай устроим вечер фильмов и вкусняшек? – Мама подложила мне в тарелку еще один блинчик с творогом.

– Согласна! – Я ущипнула себя еще раз.

Неужели старушка Джонсон была права и я начинаю заболевать от дома? Эта мысль ударила по моему телу, как гром в дерево летней ночью. Капля холодного пота пробежала по спине. Ну уж нет, дорогой дом! Так просто ты от меня не избавишься. Я докопаюсь до истины, даже если для этого мне придется врать всему свету.

Горячие струи обжигали кожу, пыталась смыть с себя весь накопившийся негатив, который тяжелым грузом лежал на моих плечах. Я не выдержала и заплакала, сидя в ванной. И мне ни капли не стыдно. Слез, даже если для них нет причины, нельзя стыдиться. Они маяки, которые появляются, чтобы сказать, что скоро все наладится.

Чувствую себя русалкой, которая запуталась в сетях. Только не могу позвать на помощь. У меня нет голоса. Я поменяла его на возможность видеть Эзру.

– Дорогая, ты не опоздаешь в школу? – Мама постучалась в ванную комнату, и я с облегчением перестала накручивать себя. А это я делаю профессионально. Если бы существовали соревнования по скорости накручивания собственных нервов, то… Я бы в них не участвовала, потому что слишком сильно разволновалась бы. А не прийти на эти соревнования и есть победа.

– Выхожу! – крикнула я и подошла к запотевшему зеркалу.

Я видела себя так же, как совсем недавно Эзру. Очертания лица, обрамленного мокрыми светлыми волосами. Розовые губы. А глаза не видны. Как легко стать призраком.

Я вытерла зеркало рукой, чтобы увидеть свое отражение. Так-то лучше. Я существую.

– Вот! Здоровый румяный вид. – Мама с удовольствием осмотрела меня, когда я вышла полностью собранная в школу. – Может, я тебя отвезу?

– Не нужно. – Я наконец-то искренне улыбнулась. – Тебя же рукопись ждет. А меня Габи.

– Какая же ты мудрая! Как я пропустила твое взросление?

– Не переживай, я его тоже пропустила. До вечера!

Я села на велосипед и с наслаждением рванула вперед. Хотелось мчаться, обгоняя свою тень. Ветер с нежностью играл с моими волосами, и я получала от этого удовольствие, подставляя лицо его свежести. Под колесами велосипеда шуршали желтые листья, будто разговаривали со мной. Воздух, который доносится из садов, пах свежими яблоками. Солнце пыталось прорваться через облака, чтобы подарить туманному городку еще немного тепла, перекрашивая небо в мягкие тона золотой осени. Мир замедлился, и только мое сердце билось с бешеной скоростью. И наконец-то все мои мысли улетели вслед за ветром.

– Ты собралась в космос? – спросила Габи, когда я затормозила около нее.

– В смысле? – не поняла я.

– В прямом, так мчалась, что я думала, еще секунды, и ты взлетишь!

– Знаешь, а я бы с радостью улетела в космос.

– И бросила меня одну с Ноа и Маттео?

– Эй, если ты положила глаз на Маттео, то убери его!

– А мне нравится твой подход. Вы сдвинулись с мертвой точки?

– Я пока не готова. – И это не вранье.

Габи посмотрела на меня с подозрением, но обошлась, на удивление, без комментариев.

После уроков Габи побежала на репетицию, а я с неохотой пошла в сторону класса на занятие по журналистике. Школьные занятия отвлекли меня от утренней истерики и ужасных мыслей, но к середине дня усталость новой волной накрыла меня – глаза предательски слипались после бессонной ночи.

– Стой! – Маттео схватил меня за руку, когда я потянулась к ручке двери. Я даже не услышала, как он подошел сзади.

– Маттео, ты хочешь меня убить? Становись в очередь из желающих. Кто так подкрадывается!

– Именно поэтому я и прошу не заходить. – Маттео продолжал держать мою руку, и я постепенно успокоилась. – Давай прогуляем.

Это не вопрос, не предложение. Он спокойным тоном говорит, что на занятие мы не пойдем. Но я не могу просто взять и подчиниться. Хоть и хочу.

Я собрала все свои силы и сделала попытку сопротивления:

– А как же профессор Белл?

– Думаешь, она сильно расстроится, если мы не придем?

– Не знаю, – пожала я плечами. – А вдруг будет что-то важное?

– Сегодняшняя тема: «Подкасты». При всем уважении, это я могу ее чему-то научить.

– А что ты хочешь? – Мои попытки слабели.

– Показать тебе кое-что! Когда утром я тебя увидел, понял, что нужно что-то делать.

– Маттео, прости, но я не хочу сейчас заниматься расследованием, поиском информации… Призрак! Дом! Я устала!

– Именно поэтому доверься мне. Бежим!

И мы побежали, нарушая тишину пустых коридоров своими шагами. Если замдиректора Смит увидит нас, то оставит в школе. Но мне плевать. Я так устала, что не хочу думать ни о чем. Эзра, школьные тесты, проклятие дома, отношения с Маттео. Я даже о папе думать не хочу. Впервые за все время в Фоггилейке я хочу думать о себе. Чего мне хочется? Что мне нужно?

И у меня был ответ. Мне нужно почувствовать себя свободной. И только когда весь мир остается за моей спиной, я чувствую освобождение. Жаль, что люди не умеют летать. Птицы – это свобода. И я сейчас почти взмывала вверх, когда бежала за Маттео, держа его теплую руку.

Мы выбежали на улицу, и только на парковке Маттео замедлил шаг.

– А где твой пикап? – спросила я, оглянувшись.

– Сегодня я немного на другом… – Маттео подмигнул мне и показал на черный блестящий мотоцикл, который красиво переливался золотом от солнца и деревьев, окружающих школу.

– Я никогда не ездила на мотоциклах…

– Сейчас мы это исправим! – Маттео отцепил шлем и протянул его мне.

– А ты? – Я впервые взяла в руки мотошлем. Тяжелый. И красивый.

– Обойдусь. – Маттео достал солнцезащитные очки. – Я буду аккуратен.

– Да ты настоящий бунтарь, – пошутила я.

– Не-а, – Маттео рассмеялся. – Просто иногда мне нужна свобода. А ты видела мою маму. Скорость позволяет мне уйти от обыденности и почувствовать жизнь.

Папа, наверное, никогда бы не позволил мне сесть на мотоцикл к парню без шлема. Но он оставил меня саму разбираться со своей жизнью. И мне придется учиться только на своих ошибках.

Я села и прижалась к крепкой спине Маттео, сильно сжав ему живот. Он нежно погладил меня по рукам, чтобы я ослабила хватку. Адреналин пробежал по моей крови. Я была готова сорваться с места, почувствовать всю мощь этого байка. Поймать свободу.

Громкий рев двигателя разорвал спокойный мир школьного двора. Мотоцикл показал, кто тут главный. Он не принимал слабаков.

Из-за шлема я почти ничего не слышала, но с удовольствием смотрела, как мы проносились сквозь улицы города. Ветер накидывался на меня с такой силой, что казалось, будто он правда хочет забрать у меня все мои черные мысли. Сердце забилось еще сильнее – от волнения и от такой близости с Маттео. Я чувствовала его мышцы и жар даже через кожаную куртку. Я позволила ему быть главным. И сейчас мы почти летели через Фоггилейк и время. Мир сузился до размеров мотоцикла и нашего дыхания в такт. Куда он меня вез, совершенно не имело значения. Я хотела мчаться вперед с этим первым чувством страха и нежного трепета. И черт побери! Как же я мечтала, чтобы это чувство длилось как можно дольше.

– Ты как? – спросил Маттео, когда мы остановились у какого-то здания.

– Это невероятно! У меня нет слов! Спасибо!

– Тут можно и без слов. – Маттео улыбнулся и показал пальцем на свою щеку.

Я встала на цыпочки и легонько чмокнула его. А потом, в неожиданном порыве, взъерошила его и так взлохмаченные от ветра волосы.

– Куда мы приехали?

– Сюрприз, который поможет тебе немного расслабить нервы.

– Если это какой-то тайский массаж, то я воздержусь!

– Я похож на того, кто привезет девушку на свидание в массажный салон?

Это свидание?!

Я смотрела на него и хлопала ресницами. Если бы я знала, что меня сегодня ждет свидание, то точно как-нибудь приоделась! Хотя рассекать на мотоцикле в юбке – так себе идея. А джинсы с худи и кожанкой были как нельзя к месту.

– А я не знаю пока, чего от тебя можно ожидать! – напала я в ответ.

– Теперь я точно уверен, что придумал именно то, что нужно!

Маттео толкнул дверь с табличкой «Destroy me», и мы спустились вниз по лестнице. Если меня тут убьют или сделают что-то похуже, то я сама виновата. Кто соглашается на свидание в подвале? Только дуры. Или Бритни.

Мы подошли ко второй двери, и Маттео нажал на кнопку звонка. Дверь в ту же секунду открылась. Что, мало мне адреналина от мотоцикла?

Я на непослушных ногах вошла вслед за Маттео. И ничего страшного! Стойка администратора и худощавый парень, почти полностью покрытый татуировками, с завязанными в пучок дредами.

– Здоро́во, чувак! – Он протянул руку Маттео, и они с громким хлопком поздоровались.

– Это Айрис! – представил меня Маттео. – Нам бы в пятую комнату.

– А не хотите в седьмую? – уточнил парень.

– Не, сейчас нужно выпустить пар.

Я стояла, теряясь в догадках. Выпустить пар, комнаты. Что меня там ждет?

– Окей, – парень достал из-за стойки коробку со строительными очками. – Оторвитесь там.

– Спасибо!

– Стой, я должен напомнить: нельзя курить, есть, пить, заниматься сексом и что-то еще. Да пофиг, прочитайте условия.

– Если этого нельзя, то зачем мы пришли? – Шутка сорвалась с моего языка, а я даже не успела подумать, как она звучит.

– Мне нравится твой подход, конечно, но в комнатах камеры. Помни, что я все увижу, – лениво ответил он. – Валите в пятую. Костюмы там.

Маттео взял две пары очков и повел меня по темному коридору. Удивительно, что с такой доверчивостью меня никто не увел раньше, заманив карамелькой или мороженым.

И как только мы зашли в комнату, я поняла, что нас ждет! Всегда мечтала побуянить. Мы надели защитные костюмы, каски и очки. И подошли к оружию. Биты, кувалды, ломы и молотки. И любым из этого я могу разбомбить шесть телевизоров, которые стоят друг на друге, два шкафа с посудой, несколько компьютеров и принтеров, огромное количество старых кассет и дисков. Комната разрушений. Идеальное свидание, чтобы привести мои нервы в порядок.

– Музыку твою или мою включим? – спросил Маттео.

– Думаю, мой плейлист к этому не подходит, – ответила я в нетерпении. У меня уже чесались руки схватить кувалду и раздолбать уже какой-нибудь телевизор.

Маттео поколдовал с телефоном и проводом, из больших колонок заиграли AC/DC. Крушить под них будет приятнее, чем под Сабрину.

– Только после дам!

Он помог мне поднять кувалду и подвел к шкафу с посудой. Музыка и желания захватили меня. И с первым же ударом я закричала, зажмурившись.

Понеслось! Мы не сдерживались, били и орали.

Бах!

Осколки тарелок разлетелись по комнате.

Тыщ!

Монитор телевизора развалился.

Бух!

Стол рассыпался на куски.

Треск!

Кассеты хрустнули.

Мы били и били. Кричали, смеялись, прыгали. Вся моя боль выходила с каждым ударом. С новым разбитым предметом мне становилось легче дышать. И когда в комнате не осталось ничего целого, мы сели на пол, и я положила голову Маттео на плечо. Хотелось его поблагодарить, но у меня не хватало сил даже на простое «спасибо». Он понял все без слов.

Когда-нибудь я смогу выбрать, честно.

Мы остановились недалеко от моего дома, чтобы мама не увидела в окно, что Маттео привез меня на мотоцикле.

– Ой, а велосипед?

Я только сейчас вспомнила, что в школу-то я приехала сама. И теперь мне придется объяснить как-то маме, что ей нужно отвезти меня утром, потому что домой я добралась… Как?

– Не думай, я разберусь.

И неожиданно он меня поцеловал. Страстно, горячо. Я безоговорочно поддалась, расслабляясь в его руках. Я хотела растаять вместе с ним. Превратиться в свежий ветерок, который летает между деревьев, пугая маленьких птичек.

– Знаешь, мисс Джонсон права. Нам надо изучить твой дом.

Я посмотрела на наш дом: он такой красивый в лучах заходящего солнца, что мне не хотелось верить в его проклятие. Надеюсь, у нас с мамой получится сделать дом по-настоящему своим.

Перед сном я закрыла зеркало и даже не позвала Эзру. Несмотря на сильную усталость в руках и ногах, я чувствовала себя отдохнувшей.

И наконец-то я уснула в спокойствии. Спасибо, Маттео. Это лучшее свидание. Хоть я и была на нем как бешеный монстр, разрушающий все на своем пути.

Я с наслаждением вытянулась в кровати. Мое настроение после свидания пришло в норму. С Эзрой мы не разговаривали. И я чувствовала небольшой укол совести. Но ночью мне было не до уютной болтовни с парнем-призраком. Я выбрала себя. Здоровый сон – путь к честной улыбке. И аппетиту.

Дом дышал тишиной. Мама спала. Значит, вчера работала и ночью. Скоро мир увидит ее новую историю. И тогда – помечтаю – она станет обычной мамой, а не писательницей. Но это только до того момента, пока снова не приступит к новой рукописи. Хотя новый формат наших отношений меня вполне устраивал. Даже минимальный контроль мне был не нужен. Особенно если учесть, что я разрывалась между парнем и призраком.

В холодильнике почти не осталось продуктов. Выбор для завтрака небольшой. Я взбила яйца с молоком и небольшой щепоткой лимонного перца, чтобы получился пышный омлет. На соседнюю сковороду закинула несколько тонких кусочков бекона и поджарила хлеб в тостере. А когда все было готово, я разложила завтрак по тарелкам, налила нам две большие чашки кофе и пошла будить маму.

В ее комнате приятно пахло духами. На столе, среди разбросанных бумаг с записями, лежала фотография папы. Я взяла ее в руки и посмотрела ему в глаза. Нам часто не нужны были слова, чтобы общаться. У нас был язык жестов и взглядов, что немного расстраивало маму. И сейчас не было нужды говорить, чтобы передать, как я по нему скучаю. Он это знал.

– Я проспала? – Мама села на кровати и потерла глаза.

– Все нормально. – Я с трудом вернула фотографию на место.

– Не лишай меня возможности хоть иногда чувствовать себя хорошей матерью. Сейчас приготовлю завтрак.

– Не получится. – Я подала маме шелковый черный халат и строго сказала, подражая серьезным матерям из фильмов: – Завтрак уже на столе. Чисти зубы и спускайся вниз.

– Слушаюсь, мамочка! – Мама рассмеялась, продолжая тереть красные глаза.

Нет, вчера мама не только работала. Еще и плакала. Я повернулась к столу и еще раз посмотрела на листы: точно, на них остались высохшие следы слез.

– Я сегодня съезжу за продуктами, – пообещала мама, с удовольствием жуя омлет. – И встречусь с миссис Ривьера. Ты не против вечер провести без меня?

Отлично! У меня намечался один план, и мамино присутствие дома только помешает.

– Угу! Тогда мы с Габи побудем у нас.

– Идеально! Девчонки отрываются! – Мама потанцевала сидя на стуле, подняв руки вверх.

Нет, я ее никогда не пойму.

– Угу!

– Айрис, пожалуйста, не бросай велосипед на веранде. Убирай в гараж, – попросила мама, выглянув в окно. – Какой сегодня туманный день!

Я подскочила к окну и увидела свой велосипед! Маттео все-таки его привез. И не лень же ему было мотаться туда-сюда. Получается, он привез меня, съездил домой, а потом на пикапе поехал к школе, чтобы ночью привезти велик. Неужели я стою того, чтобы ради меня совершать такие поступки?

– Все, я поехала, если опоздаю, то Габи пошлет на мои поиски отряд полиции.

Я вышла из дома и поехала навстречу подруге. Густой туман обволакивал город, и я скользила сквозь него, как горячий нож через сливочное масло.

Погода предупреждала, что я на правильном пути, я это чувствовала. Этот туман пытался скрыть все секреты Фоггилейка, но у него не получится. Я дочь полицейского. После первого страха приходит желание победить.

Но кто мой соперник: город, дом или Эзра, который утешает меня почти каждый день, становясь все ближе?

– Я за! – кивнул Маттео, когда я рассказала им свою идею.

Единственное помещение в доме, которое мы с мамой не обследовали, – подвал. Там нет света, но она так и не вызвала электрика. Риелтор сказала, что в подвале осталась какая-то старая мебель от прошлых жильцов, но вдруг мы сможем еще что-то найти?

– Давайте, – кивнула Габи. – У нас будет куча времени. Моя мама твою просто так не отпустит.

– Старуха Джонсон, может, и спятила, но почему-то я ей верю, – продолжила я. – И тебе, Маттео. Если кажется, что нужно изучить дом, то нельзя медлить.

– Что-то произошло? – Маттео обеспокоенно взял меня за руку.

– Я ничего не пропустил? – К моему счастью, к нам подошел Ноа, и я оставила Маттео без ответа.

– Да. – Габи поцеловала своего парня в щеку. – Сегодня после школы мы едем к Айрис.

– Вечеринка или наша тайна?

– Это будет вечеринкой, если мы в подвале включим музыку. Но пока мне хочется посмотреть, что там хранится.

– Окей, без проблем. Пропущу одну тренировку. – Ноа с легкостью согласился. Уверена, ему больше нравится проводить время с Габи, чем разгадывать тайну, которая скрывается в многолетнем тумане озера.

– Тогда сделаем так. Мы с Ноа после школы заедем ко мне, возьмем фонарики, а вы, девчонки, поедете к Айрис. Но без нас не спускайтесь в подвал! – предложил Маттео. – Согласны?

– Да! – хором ответили мы.

Точно! Какая же я глупая. Разве можно что-то искать в подвале, где нет света?

А может быть, уже пора открыть все карты и показать Эзру своим друзьям?

Я посмотрела на Маттео, на его сосредоточенное лицо. Нет, этого он мне не простит. Если удастся вывести Эзру из зеркала, то тогда и придумаю какой-нибудь план.

Мы стояли в моей комнате, и Маттео с Ноа с большим любопытством осматривали зеркало. Трогали, подходили поближе, отходили подальше. Хорошо, что на вкус не попробовали. Я стояла в стороне, прижавшись к Габи, в надежде, что Эзра неожиданно не появится. Это будет шок для всех.

– Слушайте, ну зеркало как зеркало, – сказал Ноа, поковыряв деревянную раму ногтем. – Старое, да. Но не выглядит пугающим или мрачным. Думаю, твой призрак связан не с ним, а с домом. Зеркало лишь портал, чтобы разговаривать с тобой.

– Кстати, – отметил Маттео, задумавшись. – На нем есть инициалы «ЛШ». Вот, сзади. Возможно, оно даже не принадлежало семейству Вудов…

Я же почти сразу заметила, что дом меня немного пугает. Может, Ноа и прав – во всем виноват дом. Эзра просто его заложник. И нам надо найти, что с ним не так, тогда я смогу вытащить Эзру.

– Что, пойдем в подвал? – немного испуганно спросила Габи.

– Да! – Маттео достал из спортивной сумки четыре больших фонарика с ручками. – С ними можно не бояться, Габи.

– Со мной, кстати, тоже! – Ноа приобнял ее.

– Только не в моей комнате! – я замахала на друзей руками под общий хохот. – Все в подвал.

Мы спустились вниз и остановились около двери в подвал. На всякий случай я еще раз попыталась включить там свет. Темнота. Главное, не упасть в эту темноту. Не хочу свернуть себе шею и стать еще одним призраком этого дома.

Скрип лестницы, по которой мы спускались, громким криком уничтожал все спокойное, что было до первого шага в эту темноту. Мы, не сговариваясь, одновременно включили фонари, чтобы прогнать монстров, которых рисует воображение.

– Если вы с мамой захотите подзаработать, то можете устроить тут на вечер комнату для битья, – пошутил Маттео, осматривая подвал.

– Лучше я устроюсь официанткой в пиццерию, – отшутилась я.

– Какая-то гробница Тутанхамона. – Габи продолжала светить в каждый угол подвала.

Ощущение, что семья Вуд оставила нам все, что собирала много лет. Тумбы, светильники, ящики, кровать, коробки. За вечер перебрать мы все не успеем.

Я в растерянности посмотрела на Маттео. Может, это глупая задача?

– Давайте поделим подвал на четыре части, и каждый будет смотреть свою. Если ничего не находишь, переходишь к соседу, – предложил Маттео.

– Так будет проще, – кивнул Ноа.

Пока парни определяли зоны, чтобы нам с Габи было проще, мы с ней взялись за руки. В реальности изучение подвала оказалось страшнее, чем я представляла.

Мы разошлись по своим кускам. Мне достался большой шкаф, туалетный столик, тумбочка и кровать. Самая простая часть, где просто нужно открывать и выдвигать ящики.

Первым делом я проверила туалетный столик – пусто. Потом открыла тумбочку и на секунду обрадовалась белым листам. Но, к сожалению, это оказались просто квитанции.

Мы работали в тишине, методично двигая, открывая и перебирая. Всем хотелось, чтобы поиск закончился быстро и удачно.

Я распахнула шкаф, и на меня сразу набросился запах старых вещей и шариков от моли.

– Габи, ты мне нужна! – Я позвала подругу, чтобы она могла оценить все эти женские вещи, которые когда-то были в моде. – Парни, не пугайтесь. Просто куча женской одежды.

Подруга подлетела ко мне и, охая и вздыхая, стала перебирать находки.

– Это же пятидесятые! – Габи аккуратно стала доставать из шкафа вещи.

Владелица этого гардероба точно была модницей, хоть и жила в богом забытом Фоггилейке. Наверное, ее не очень любили.

Габи с особой осторожностью вынула два бархатных платья-халата, пышную юбку в цветочек, длинные перчатки и несколько приталенных жакетов.

– С этой красотой вам нужно что-то делать! Жаль, нет сумок. – У Габи горели глаза, как два дополнительных маленьких фонарика.

– Я так понимаю, что самое главное мы нашли? – сказал Ноа и щелкнул Габи по носу.

– Ничего ты не понимаешь, неандерталец! – Габи в ответ шлепнула его перчаткой. – Продолжаем поиски.

Мы с Габи проверили все вещи в шкафу, карманы и полочки – пустота.

– Маттео, помоги! – неожиданно попросил Ноа. – Тут сундук не открывается.

Маттео направился к Ноа, а мы вслед за ним. В сундуках всегда что-то интересное.

– Тут нужен ключ, – сказал Маттео.

– Реально, чувак? Я думал, это просто дырка для проветривания!

– Да, сарказмом тоже можно попробовать вскрыть, но лучше… – Маттео прошелся по подвалу и взял какую-то железную палку. – Айрис, ты не против, если мы немного попортим этот сундук?

– Я даже очень за!

Ноа держал сундук, а Маттео, как ломом, пытался приподнять дужку. Через несколько минут мучений и литров пота парней она поддалась и с глухим стуком откинулась назад.

Мы боялись заглянуть внутрь. Возможно, это наш последний шанс получить ответ. На удивление, первой заглянула Габи.

– Книги, – с разочарованием сказала она.

– Их надо перебрать, вдруг там есть какие-то письма.

– Может быть, – согласилась я с Маттео.

– Ноа, давай мы досмотрим остатки, а эти книжные блогеры пусть ковыряются в текстах.

И влюбленная парочка оставила нас вдвоем. Мы аккуратно доставали каждую книгу и медленно листали в надежде найти хоть что-то: письмо, записку или хотя бы карту с указанием места клада. Ну а что? Стать миллионершей в шестнадцать совсем неплохо. К нашему большому сожалению, большая часть книг была сгнившей, видимо, в какой-то год этот сундук промок насквозь. Может быть, из-за сильных дождей затопило подвал?

– Айрис, – почему-то шепотом сказал Маттео. – Чей-то дневник!

– Покажи!

Я аккуратно взяла блокнот в тканевой коричневой обложке и открыла на первой странице. На ней аккуратным красивым почерком было написано: «Дневник Веры Ланг».

– Все сюда!

Большинство страниц были слипшимися, с размытыми чернилами.

Я перевернула страницу и начала читать, когда ребята подошли и сели рядом. Это оказался дневник той девушки, которая пропала из этого дома. Я пробежалась глазами по строчкам, и мое тело сковал холод, как в жгучий обжигающий мороз. Даже в кончиках пальцах рук чувствовалось покалывание.

Я тихо стала зачитывать те моменты, которые остались нетронутыми.

Дальше читать было невозможно из-за поплывших чернил и некоторых склеенных страниц. Одно неловкое движение, и я порву то, что может стать разгадкой.

– М-да… – протянул Ноа. – Ничего не понятно. Или этот дневник – разгадка тайны, или просто записи девушки, которая сбилась с пути.

– Нам нужно его прочитать весь! – Я занервничала. Мое сердце подсказывало, что тут разгадка. Мороз сменился теплом. Мне стало горячо.

– Давай я попробую его расшифровать, – предложил Маттео.

– А ты сможешь? – недоверчиво спросила Габи.

– А ты думаешь, записывать мой подкаст – это легко? Там много подобной работенки.

– Зато мы точно знаем, кому принадлежат эти красивые вещи.

Да, мы раскрыли секрет шкафа в подвале. Гениальные сыщики. Нэнси Дрю и команда.

Было страшно доверить дневник Маттео. Не хочу, чтобы он узнал правду про Эзру раньше меня. Но тогда и не стоило врать.

Вранье – плохая штука. Оно может лишить тебя всего.

Ночь. Новый кошмар. Слезы. Тихий голос Эзры из зеркала с накинутой простыней, который меня успокаивал, шептал о чем-то хорошем и ласковом, пока я крутилась по кровати, мучаясь от страшных снов.

– Ты как? – тихо спросил Эзра, когда я проснулась. Вся мокрая от пота, опустошенная и с раскалывающейся от боли головой.

– Могло быть и лучше! Спасибо, – прошептала я, но каждое слово все равно громом взрывалось в голове. – Я слышала, что ты пытался меня успокоить. Но проснуться я не могла. Прости, мне надо в душ.

Я снова закрыла зеркало. Не хочу, чтобы он видел меня в таком потрепанном виде. Потом я открыла окно, чтобы впустить холодный воздух, а затем направилась в ванную комнату. Холодный душ – больше мне ничего не надо.

Даже не взглянув на себя в зеркало, я взяла зубную пасту со щеткой и встала под холодные струи воды. Очень надеюсь, что Маттео найдет хоть что-то полезное в этом дневнике. Хотя бы рецепт от головной боли.

После холодного душа я включила теплую воду и набрала ванну. Вода обволакивает, и тело расслабляется. Мне хочется спать, укутавшись в тепло. Но школа, школа, школа! Может, просто уйти жить в лес? И тогда не надо мучиться на занятиях.

Я насухо вытерлась и, намотав полотенце на голову, подошла к запотевшему зеркалу. Головная боль постепенно уходила, и я решила, что капля макияжа совсем не помешает. Распределив по лицу немного увлажняющего крема, я еще раз посмотрела в зеркало, которое постепенно становилось нормальным. Чтобы быстрее пропал пар, я включила холодную воду. Медленно горячий воздух стал остывать, и плотная пелена таяла, как рассеивающийся туман. Зеркало освобождалось от плена жары, капли тонкими струйками стекали вниз, наконец-то показывая меня. Испуганная, с синяками под глазами и совершенно потерянная. Ох, тут надо краситься по полной.

Если долго смотреть в зеркало, то, как я это сейчас знаю, в нем можно увидеть что-то еще. То, что ты никогда не представлял. Об этом же снято огромное количество фильмов. Но я, как завороженная, продолжала вглядываться в себя и в пространство за моей спиной. Я чувствую или действительно что-то вижу?

Движение за мной. Ах!

Я уронила в раковину баночку с кремом, и та сразу разбилась на крупные осколки.

Поборов страх, я продолжила всматриваться в свое отражение, стараясь заглянуть в саму глубь.

– Эзра? – с надеждой спросила я.

Неожиданно мои глаза поменяли в зеркале цвет. Карие, почти черные! Вместо моего лица на доли секунды появился кто-то другой.

Я закричала и выбежала из ванной комнаты. Что это было? Что?!

– Дорогая, что случилось? – Мама выскочила из своей комнаты, запахивая на ходу халат.

– Прости! Паук… – Мне ничего другого не пришло в голову. – И крем разбила.

– Боже, ты меня так испугала! Я подумала, что кто-то пробрался в дом…

Так и есть, мам, так и есть. Но кто это? Мне срочно нужен Эзра. Или Маттео с ответами.

– Иди собирайся. – Мама легонько направила меня к лестнице. – Я сделаю завтрак. Ты помнишь, что я сегодня приеду на интервью к вам в клуб?

Черт! Совсем об этом забыла. Придется весь вечер провести с мамой. И она будет говорить о книгах, витая в облаках.

Я забежала в свою комнату и первым делом сорвала простыню с зеркала. Полотенце упало на пол, и мокрые волосы неприятно прилипли к футболке, но это не имело значения. Я била ладонью в зеркало, пытаясь дозваться Эзры. Но он не появлялся. Мне страшно за него. Мне страшно за себя.

Кто еще живет в моих зеркалах?

И сейчас мне нужно было представить, что это просто от бессонницы, и спуститься вниз, изображая, что все хорошо. Будто я не умерла от страха только что.

– Айрис, у тебя все хорошо? – заботливо спросила миссис Уиллис, преподаватель истории. – Может, сходишь в медпункт?

– Все хорошо. – Я заставила себя улыбнуться, борясь со сном.

– Тогда продолжим… – Миссис Уиллис вернулась в начало класса, потеряв ко мне интерес.

Стоило мне на секунду закрыть глаза, как я провалилась в сон. Казалось, что я сплю вечность. Телу стало так хорошо и уютно, что я хотела свернуть толстовку и подложить ее себе под голову.

– Тушь смазалась, – шепнула Габи и протянула мне пудреницу.

Я проснулась и поняла, что даже не спала, а сидела с открытыми глазами. Обман мозга. Мое тело находилось в классе, а я – нет.

– Поправь, – настаивала подруга.

Медленно, чтобы не привлекать внимание учительницы, я открыла пудреницу и взглянула на себя. Да, тушь тонкой струйкой, вместе со слезинкой, оставила след на щеке.

Я взяла спонжик и аккуратно припудрила кожу, убирая след. Жаль, что пудрой не скрыть все переживания, которые уже проявились на лице.

– А-а-а! – заорала я, вскакивая с места.

Пудреница выпала из рук, и бежевый порошок мелкими звездами рассыпался по полу.

В этом маленьком круглом зеркальце появилось лицо незнакомки. Бледное, с темными глазами и волосами, которые как две капли похожи на мои. Почти точная моя копия, но с легким серым налетом мертвечины на лице.

Я бежала, сшибая парты. Не могла заставить себя остановиться. Или я находилась во сне, или сошла с ума.

Туалет, к моему большому счастью, был свободен. Я умыла лицо холодной водой, пытаясь не смотреть в зеркало. Но любопытство, подгоняемое страхом, заставило поднять голову… Только не это.

Шаг назад.

На зеркале появляются буквы.

Шаг назад.

Я знаю, что ты пишешь.

Шаг назад.

СМЕРТЬ

Шаг назад, и я забилась в кабинку, забравшись с ногами на крышку унитаза. Нет, нет, нет! Только не это!

Я пыталась руками остановить слезы, но они градом текли по моим щекам и ладоням. Что мне делать? И как теперь вернуться в класс после такого выступления?

– Айрис? – голос Габи как спасательный круг. Мне хотелось крикнуть ей, чтобы она бежала, спасалась, но я молчала. В тишине может быть спасение. Или погибель.

Тук.

Тук.

Тук.

Габи тихо стучалась в каждую кабинку. Я боялась пошевелиться и вызвать призрака. Но страх за подругу становился сильнее.

– Я тут!

– Ты мне откроешь?

– Нет!

– Почему? – Габи держала дверь.

– Потому что я не хочу выглядеть как дура.

– Хочешь секрет?

– Хочу! – Мне стало интересно.

– Мы все выглядим дураками, сидя на унитазе.

– Габи! – Я не смогла удержаться и рассмеялась. – Выхожу.

– Так, ну без косметики ты похожа на призрака, – сказала Габи, а по мне пробежали крупные мурашки. – Но умыться еще раз надо.

Не хочу умываться. Не хочу смотреться в зеркало. Не хочу еще раз увидеть глаза девушки, которая угрожает мне смертью.

– Давай приведем тебя в порядок.

Габи подошла к зеркалу и поправила прическу. Я смотрела на нее сквозь ресницы, потом медленно перевела взгляд на зеркало. Надпись пропала. Неужели мне привиделось?

– Ты права, надо умыться. – Я почувствовала себя немного увереннее. – Не хочу, чтобы Маттео меня видел такой.

– Стоп! Если парень не готов тебя видеть зареванной, то он тебе не нужен. Будь красивой ради себя.

И как в такой хрупкой девчонке помещается столько мудрых мыслей? Я кивнула ей, шмыгнув носом.

– Прости за пудру! – Я умылась и вытерла лицо бумажными полотенцами.

– Фигня! Ты скажешь, что случилось?

– Не поверишь… Просто всю ночь снились кошмары, голова не соображает. Вот и немного поистерила…

Я оказалась права, Габи не поверила. Но, как настоящая подруга, приняла мою ложь и повела на улицу. Миссис Уиллис точно не ждет нашего возвращения на урок.

До конца занятий я старалась не отсвечивать, чтобы никто из учителей не пытался задавать вопросы. Уверена, что большого желания меня спрашивать у них и не было. Кто захочет разговаривать с ученицей, которая прячет лицо под большим капюшоном толстовки?

Но наконец-то закончился последний урок. Габи пошла на репетицию, а мы с Маттео вышли на улицу, чтобы встретить маму.

Мы подошли к машине, и мама нас даже не заметила – сидела с закрытыми глазами и стучала пальцами по рулю.

– Миссис Рейн! – Маттео положил ладонь на стекло, но мама все равно испугалась и вскрикнула.

– Привет! – Она вышла из машины, и мы двинулись обратно к школе. – Потеряла счет времени. Переволновалась.

– Это нам нужно волноваться! – Маттео галантно придержал маме дверь. – Не так часто, знаете ли, к нам заезжают настоящие звезды.

– Не говори ерунды! – Мама покраснела от удовольствия.

– Я серьезно! Если зайдете в пиццерию, то вас обязательно сфоткают. Будете седьмой звездой, которая посетила Фоггилейк!

– А кто первые шесть?

Но Маттео не успел ответить – на бешеной скорости к нам подошла профессор Белл.

– Миссис Рейн, очень рада с вами познакомиться! Меня зовут…

Нарушая все границы личного пространства, профессор Белл взяла маму под руку и повела в маленькую студию для съемок интервью.

Мама выглядела испуганной и потерянной. Мне хотелось ее как-то приободрить, но после сегодняшнего стресса у меня совсем не было сил. Во мне боролись переживание и злость. Может быть, если бы мама раньше соглашалась на интервью, то сейчас бы так не дергалась? И, может, тогда бы в нашей семье все было хорошо?! Эта навязчивая мысль время от времени появлялась в моей голове, оставляя на языке привкус горечи.

– Айрис, не подашь мне зеркальце из сумки? – попросила мама после того, как ее усадили в кресло и познакомили с интервьюером – Розой Стюарт, девушкой из двенадцатого класса. Высокая, худая, со строгими чертами лица и короткой стрижкой, но такой обворожительной улыбкой, что ты сразу готов доверить ей все секреты. Думаю, мама сможет с ней расслабиться.

Я оледеневшими пальцами открыла мамину сумку, молясь, чтобы она ничего не увидела в зеркале. Она совершенно спокойно посмотрелась в него и, довольная собой, вернула мне.

Сила привычки – страшная вещь. На автомате я открыла зеркальце.

Зачем?

Этот крик раздался внутри меня. Я его сдержала, пытаясь сохранить лицо. А темные глаза в отражении с ехидством смотрели на меня.

– Мне нужно в туалет, – прошептала я максимально спокойно Маттео.

Скрипучий звук кроссовок об отполированный пол подгонял меня. Пустые коридоры пугали. Я бежала, но не понимала куда. Стоило мне повернуть голову, как в отражении стеклянных дверей классов появлялась эта девушка. Серая, молчаливая, пугающая. Она стояла в белом легком платье и не двигалась, но успевала за мной, как быстро я ни мчалась.

Страх может гнать человека вперед. Но страх за близких может придать силы. Я остановилась и натянула капюшон посильнее, чтобы не видеть отражений. Мне нужно вернуться. Куда я могу убежать? До машины, в которой несколько зеркал. До леса, который с каждым осенним днем становится мрачнее. А мама? Останется один на один с Розой, камерой и призраком?

У меня не оставалось выбора. Я должна была вернуться. Даже если это будет стоить моей жизни.

СМЕРТЬ

СМЕРТЬ

СМЕРТЬ

СМЕРТЬ

Это слово текло следом по всем отражающим поверхностям. Мне хотелось разбить все стекла. Устроить в школе погром. Уничтожить эту девушку, не потеряв себя. Спастись.

– Зря я, наверное, не соглашалась раньше на интервью, – сказала мама, аккуратно ведя машину. – Что-то в этом есть.

– Угум! – кивнула я, стараясь не смотреть в зеркала. И зачем в машине их так много?

Окрыленная своим удачным опытом интервью, мама не обращала внимания на мое состояние, что играло мне на руку.

Вот бы она сильнее жала на педаль газа. Мне нужно поговорить с Эзрой. Я хочу знать, кто та «милая мордашка», которая желает мне смерти.

Вместо ужина у мамы состоялся созвон с редактором, а у меня разговор с Эзрой.

– Ты клянешься, что не знаешь ее? – я почти накинулась на зеркало.

– Айрис, ты думаешь, у нас в зеркале сообщество призраков?

– А что мне думать? У меня не так много знакомых людей, которые живут в зеркалах! – Я обиженно надула губы.

– Я тебе говорил, что ты связалась с темнотой. Он и принес тебе опасность. Все должно быть иначе…

Эзра продолжал говорить со мной и успокаивать, а я думала о Маттео. Неужели это из-за него? Он так быстро меня очаровал, но я все равно его толком и не знаю. Может быть, проклят именно он, а не дом или Эзра?

Пап, что мне делать? Мне кажется, что все вокруг от меня что-то скрывают.

Я не знаю, что бы делала без Эзры. Он меня успокаивал, говорил со мной. А иногда большего и не надо – только диалог. Чтобы тебе сказали, что ты самая хорошая, а все вокруг плохие.

Благодаря нашим разговорам мы становились ближе друг к другу. Он читал мне стихи. Старые, красивые, не пошлые. В них только свет и любовь. Я была готова вечно его слушать. Он не знал ничего о нашем времени, но он знал все, что успокаивало меня. Его голос дурманил, обволакивал, и я как кошка щурила глаза, когда он говорил, что скучает по мне. Он был уверен, что я могу сделать его жизнь лучше. Я смеялась. Мне бы со своей сначала разобраться. Или хотя бы с новым призраком.

Эзра с печалью смотрел, а я водила пальцем по его ладони. Хотелось почувствовать ее настоящую. Пройти через это стекло. Обнять его.

– Если существую я, то существуют и другие, – сказал он.

– Но ты же человек! – возмутилась я и убрала руку от зеркала.

– Она тоже им когда-то была…

– С чего ты взял?

– Все призраки были людьми, – уверенно ответил он.

– Но зачем ей моя смерть?

– На это у меня нет ответа. – Эзра печально пожал плечами. – Избавься от темноты.

Что вообще есть темнота?

Ночь выдалась сложной. Мне снилось, что я блуждала по городу из зеркал. И в каждом зеркале я видела ее, готовую забрать мою жизнь. Смерть. Это слово кровью стекало по зеркалам. Я пыталась кричать, но звук не шел. Хотела побежать, но ноги не слушались.

Это не сон, это мучение.

Я зашла в ванную комнату и, не глядя в зеркало, включила холодную воду. Она обжигала кожу, но мне это нравилось. Так я чувствовала себя живой.

Волосы, липкие ото сна, я завязала в высокий пучок. И решилась посмотреть. Она. Мрачная и пугающая. Смотрела на меня. В мою душу. Призрак расправил ладонь, а потом резко сжал кулак. Я боролась с криком, но инстинктивно сжалась.

– Боже, Айрис, что с тобой?

Мама заглянула в ванную комнату, и мой страх исчез. Выдуманная боль испарилась, как пар.

– Можно я останусь дома? – спрашиваю я.

– Конечно! Ты все-таки заболела!

– Немного живот болит, – вру я.

– Что же делать…

Мама открыла шкафчик и порылась в аптечке.

– Так, вот, выпей таблетку. Вообще, мне кажется, что в такие сложные дни для женщин мы на законном уровне должны оставаться дома.

– Это точно…

А у меня очень сложные дни, мама права. Но если введут закон, что девушки, которых преследуют призраки, должны оставаться дома, то мир сойдет с ума. Или мужчины выйдут с пикетом, что температура 98,6 °F[6] является смертельно опасной для них.

– Мне нужно уехать на встречу в издательство. Ты справишься без меня? – В ее тоне чувствуется надежда, что я соглашусь. – Я рассказала вчера редактору про интервью… Она в ярости заставляет меня приехать на съемки для издательства.

Я одобрительно кивнула.

– Мне придется остаться в Нью-Йорке на сутки.

Это радовало еще больше.

– Ты справишься?

Одна точно нет. Но у меня есть Маттео, Габи и Эзра.

– Да, все будет хорошо!

Я чмокнула маму в щеку и поползла на диван в гостиной, изображая больную и грустную. Для правдоподобности нужно было взять шоколадку с кексом, но если бы я съела хоть кусок сладкого, то меня точно стошнило бы.

Как только за мамой закрылась дверь, я скинула с себя плед и включила телевизор. Эта девушка появилась на темном экране, доведя меня до икоты.

Она возникала везде. Заполняла собой все стеклянные поверхности. Все, где я могла отразиться.

Мне понадобилось разблокировать телефон. Но чтобы это сделать, сначала пришлось на него посмотреть. Черный экран. И на секунду наши глаза встретились. Я уже не понимала, кто в отражении, – я или она.

Щелк. Экран приветливо засвестился.

Заблокировав телефон, я кинула его на диван, куда-то среди подушек. Я не понимала, где могу чувствовать себя в безопасности, поэтому оделась и вышла на улицу. Холодный воздух пробирался под куртку и спортивные штаны, но мне было совершенно плевать на холод и гусиную кожу. На кону стояла моя жизнь. И мой разум.

Я поджала колени к груди, чтобы согреться и спрятаться от всего мира в кресле. Быстрей. Быстрей. Быстрей. Время тянулось как жевательная резинка, прилипшая к кроссовке. И наконец-то я услышала спасительный звук шин. Пикап Маттео резко затормозил у дорожки, ведущей к дому.

– Надеюсь, ты не во всем такой быстрый, – недовольно крикнула Габи, выпрыгивая из машины. – Твой парень пытался меня убить! Я даже не знала, что эти машины могут ездить так быстро.

– Габи, угомонись, – твердо произнес Маттео и наклонился ко мне. – Что случилось? Ты вся дрожишь…

– Давайте зайдем в дом, – взмолилась Габи.

Не уверена, что я хочу возвращаться туда, где в любую секунду могу встретить смерть.

– Ей нужен горячий чай.

У меня не осталось выбора. Мне нужно было согреться и рассказать им всю правду. Про девушку в отражениях. Я встала, держась за руку Маттео, и зашла в дом. В свое настоящее, где меня ждали тени.

Руки тряслись и не слушались. Страх и холод. Я села, уставившись в стол, боясь поднять голову, чтобы ненароком не увидеть ЕЕ.

Маттео аккуратно пододвинул мне чашку чая, который заварила Габи.

– Попей, – попросил он.

Я сделала глоток, и вместе с горячей жидкостью по моему телу расплылось тепло. Второй глоток уже привел меня в чувство. Маттео и Габи рядом, я в безопасности. И чтобы убедиться, я повернула голову к телевизору. Только плохое отражение меня и гостиной.

– Что случилось? – нервно спросила Габи. – Что-то с призраком? Мамой? Кстати, где она?

– Уехала в издательство… – почему-то я ответила только на этот вопрос. – Не знаю, с чего начать.

Мне пришлось немного подумать, чтобы собраться с мыслями. Полуправда – это полуложь?

– Как только мы нашли дневник, я почувствовала себя странно. Будто за мной кто-то наблюдает…

Мой рассказ был недолгим, но красочным. Пугающий взгляд девушки-призрака, кошмарные сны, истерики. Страх, как паук с длинными лапами, пробегающий у меня по спине, каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало. Бессилие, которое меня давит как железный пресс, до боли в костях.

– Думаю, это точно как-то связано с дневником, – после моего рассказа задумчиво произнес Маттео. – Но пока в нем нет ничего особенного. Как она гуляет с разными парнями, что приготовили на обед, одежда… Сплошная бытовуха.

– Это не бытовуха, – с грустью в голосе возразила Габи. – Это просто реальная жизнь.

– Я еще тут! – Я замахала рукой, переключая внимание на себя. – Что делать?

– Пойдем проводить эксперимент. – Маттео взял меня за руку. – Мы все вместе будем смотреть в зеркала.

– Ты уверен?

– У тебя есть еще предложения?

– Давайте уже покончим с этим, иначе я свихнусь! – Габи вскочила со своего места.

Мне было страшно. Детский страх, когда ты представляешь монстра под кроватью, накрыл холодной волной Тихого океана. Погода подстроилась под мое настроение, и дождь крупными каплями начал барабанить по окнам.

Мы очень медленно подошли к зеркалу в ванной комнате. Сначала в него смотрелась я, но кроме себя и окружения ничего не увидела.

Потом подошел Маттео. В отражении два наших лица – испуганное и сосредоточенное.

Затем к нам присоединилась Габи. Теперь отражались мы втроем. Испуг. Сосредоточенность. Растерянность.

Я старалась вглядеться. Не дыша. Ловила каждое движение глаз Маттео и Габи.

– Не-е-ет! – Мой крик утонул в шуме грозы за окном.

Если бы не крепкие объятия Маттео, то я точно бы расшиблась об ванну, поскользнувшись.

– Вы видели? – мой голос дрожал.

Я уткнулась носом в грудь Маттео и глубоко вдохнула его аромат.

– Если честно, ты испугала сильнее! – Габи продолжала смотреть в зеркало, близко пододвинув к нему лицо. – Айрис, мне кажется, тебе показалось из-за грозы. Какой-нибудь блик…

– Ты считаешь меня дурой? – возмутилась я.

– Нет, я считаю, что тебе просто нужно поспать, – деликатно ответила подруга.

Они мне не верили. Мне хотелось от бессилия разрыдаться, сидя на полу в ванной. Если они не видели эту девушку, то и Эзру могут не увидеть. А вдруг…

Эта страшная мысль пронзила сердце. А вдруг только я вижу призраков? Или еще хуже – призраки в моем воображении, и все, что мы пытались сделать, только трата времени.

– Я верю тебе, – шепнул мне на ухо Маттео, гладя по волосам. – Габи тоже.

– Верю! – подтвердила Габи. – Но я хочу проверить еще. Может, сходим посмотреть в зеркало в спальне?

– Нет, давайте пойдем вниз. Посмотришь в гостиной.

Мы спустились обратно на первый этаж, и Габи подошла к зеркалу у двери. Покрутилась, оценила еще раз свой макияж и джинсовый комбинезон. И совершенно спокойно отвернулась от зеркала.

– Не знаю, Айрис, но я ничего не вижу. Если хочешь, поехали ко мне, переночуем вместе.

– Нет, я останусь. Бежать из собственного дома? Не хочу.

– Может, тогда мы с тобой переночуем? – предложил Маттео.

– Я сегодня не могу, у меня завтра репетиция.

– Тогда давай я с тобой останусь? – спросил Маттео, а я в растерянности взглянула на Габи.

– Маттео, помоги мне сделать чай.

Он отошел, не дождавшись моего ответа. Габи включила чайник и под его шум, думая, что я не услышу, предупредила Маттео:

– Послушай меня, я вижу, что ты совсем другой. Но слухи есть слухи. Если ты обидишь ее, то учти – если играешь с огнем, обожжешься. Я тебе спокойно жить не дам. И никакой призрак из зеркала меня не остановит.

– Габи, она первый человек в моей жизни, кому я не хочу причинить боли.

– Этого достаточно! – Габи заварила три кружки чая.

Мы пили чай вприкуску с шоколадным печеньем и разговаривали о мюзикле Габи. Дождь отстукивал ритм All That Jazz, и я наконец-то чувствовала себя свободной. Открыть часть правды – это как сбросить несколько лишних фунтов.

– Ты выбрала фильм? – спросил Маттео, когда отвез Габи и вернулся ко мне. – На ужин пицца!

– Ты будешь отличным мужем, – пошутила я и прикусила язык. Я его еще не назвала своим парнем, но уже готова назвать мужем. Нет, я точно дурочка. – Фильм выбрала.

Я поставила две тарелки на чайный столик перед диваном и открыла на ноутбуке «Мысль о тебе». Хочется посмотреть на чужие романтичные проблемы. Своих же мне мало.

Сон теплым пледом укрыл меня, и я незаметно уснула на диване, положив голову на плечо Маттео. И ни одна подушка не смогла бы быть мягче…

Проснулась от какого-то пыхтения на полу. Вот только еще одного призрака мне не хватает. Медленно пришло понимание, что со мной ночевал Маттео. И я уснула у него на плече. Все тело ломило, но я все равно чувствовала себя отдохнувшей.

Маттео отжимался на полу без футболки. Его татуировки завораживали. Маленькие картинки, которые хочется рассматривать.

– Прости, не хотел тебя будить. Но ты выбрала не самую удобную позу для сна.

Он встал, чтобы взять майку, и я заметила внизу живота еще одну татуировку в виде полумесяца. Может, мне тоже сделать татушку?

– Мне надо умыться, – промямлила я, стараясь не смотреть на Маттео.

Я ощущала, что на лице остались отпечатки сна на его плече. Утро не лучшее время, чтобы показываться парню, который тебе нравится.

Медленно, стараясь не спугнуть приятное чувство в груди от происходящего, я направилась в гостевую ванную, чтобы привести себя в порядок. Маттео шел за мной. Я в непонимании обернулась.

– Не хочу оставлять тебя одну. Подожду у двери.

Мне не хотелось спорить. Я сама постеснялась бы его об этом попросить.

Первым зашел Маттео и посмотрел в зеркало. Никаких призраков. Я подметила, что раковина мокрая.

– Пришлось воспользоваться, – ничуть не стесняясь, сказал Маттео, перехватив мой взгляд. – И зубной пастой тоже. Что и тебе советую.

Пуньк. Он легонько щелкнул меня по носу и засмеялся. Я вытолкнула его из ванной, стараясь не расхохотаться, и захлопнула дверь.

– Ты не ушел?

– Куда я денусь, – его голос звучал где-то внизу. Наверное, он сел и прислонился к двери. Не самое лучшее решение, если мне придется убегать от убийцы.

С невероятной осторожностью, будто сейчас придется разминировать бомбу, я подошла к зеркалу. Если там и скрывался призрак, то только мое отражение с пухлым ото сна лицом.

Я выкрутила кран на полную мощь и с удовольствием умылась. Вода успокаивала, я перестала дрожать от страха, переключившись на дрожь от холода. Лучше так, чем фобия быть растерзанной призраком в своей собственной ванной комнате.

– Если бы я знал, что ты так долго, то принес бы себе сюда матрас, – пошутил Маттео, когда я вышла.

– Прошу прощения, но не привыкла умываться просто мылом, – и поддавшись его хорошему настроению, я тоже щелкнула его по носу. Пуньк.

– В школу пойдешь? – спросил Маттео с довольным лицом и стал похожим на кота, который нежится на солнце.

– А есть выбор? – Я равнодушно пожала плечами.

– Выбор есть всегда. Например, сейчас ты можешь поесть блинчики и получить от них удовольствие или не получить. Потому что повар из меня отвратный.

Кажется, даже мой шок в шоке. На столе стояла тарелка с пышными панкейками. Неровные, подгоревшие в некоторых местах, но такие аппетитные.

– Очень мужественные, – похвалила я, перетаскивая один панкейк себе в тарелку.

– Нам с отцом иногда приходится самостоятельно выкручиваться.

– Очень вкусно! – соврала я, пережевывая кусочек блина с шоколадной пастой.

В школу совсем не было желания идти, но остаться дома одной еще более неприятная мысль. Да и лишний прогул совсем не нужен. За окном продолжал лить дождь, пряча дом в темноте и серости. Если останусь одна, то погружусь в этот мрак, жалея себя.

– Пойду в школу, – приняла я решение. – Лучше побуду с вами.

– Если хочешь, я могу остаться с тобой тут. Только заеду за Мини.

– Мне не хочется проблем с твоей мамой.

В лице Маттео считывалось сожаление, но я ничего поделать с собой не могла. Мне не хотелось торопить события. У нас было всего одно настоящее свидание. А этого слишком мало, чтобы согласиться ночевать с парнем в доме без призрака девушки-убийцы.

Возвращаться в пустой дом не хотелось. Мама задерживалась в Нью-Йорке еще на сутки, и я не понимала, что испытываю из-за этого. Спокойствие, что она вдали от призраков? Раздражение, что мама снова выбрала книги, а не меня?

– Ты правда хочешь посмотреть на репетицию? – спросила Габи, немного смущаясь.

– А почему нет? Ноа же ходит следить за своей звездочкой!

– Да иди ты!

После всех уроков мы зашли в зал, и Габи выскочила к нам в костюме и коротком черном парике Велмы Келли.

– Только сидите как мыши! Ни писка! – зашикала она.

– Как всегда! – Ноа поцеловал ее в щеку. – Наконец-то вам выдали костюмы.

Если бы можно было описать неожиданное появление мистера Такера, то это было бы описанием из «Короля Льва», когда обезьяна-шаман показала Симбу. Все застыли с открытыми ртами, словно до этого его никогда не видели. Под светом прожекторов крупный мистер Такер смотрелся еще больше.

– Это же настоящая Рокси Харт!

Он подошел ко мне и придирчиво осмотрел. Я смущенно сделала шаг назад.

– Это мои друзья, они посмотрят тихонечко? – робко спросила Габи.

– Где же ты была раньше, дорогуша? – мистер Такер совершенно не обращал внимания на мою подругу, продолжая обращаться ко мне. – Такие печальные глаза… Как у олененка, у которого погибла не только вся семья, но и весь лес.

Я поежилась от этого сравнения. А он продолжил:

– Если эта пустышка… – он крикнул в сторону сцены. – Да-да, Линда, пустышка, которая забывает текст! Повторюсь, если она захочет уйти из мюзикла, то я тебя жду.

– Спасибо, – неуверенно ответила я.

– Ты береги ее, – сказал он Маттео, за которым я неловко попыталась спрятаться. – Такие бриллианты попадаются редко. Но на актрисе не женись. Они с легкостью разбивают сердца. А сейчас не мешайте! Все на сцену!

И, несмотря на свои габариты, мистер Такер запорхал в центр зала, чтобы ругать актеров.

– Начнем с прогона финальной сцены!

Голос из-за кулис:

– Дамы и господа! Впервые в школе Фоггилейка! Несравненные Рокси Харт и Велма Келли!

Габи и Линда в красивых белых шелковых халатах появились из темноты.

Вы можете жить своей жизнью.

Вы можете жить жизнью, которая нравится.

Можно выйти замуж за Гарри,

Но проводить время с Айком.

О, нет. Я героиня этого мюзикла. Целуюсь с Маттео, общаюсь с Эзрой. Передо мной сложный выбор. И почему никто за меня не может принять решение? Я словно стояла на перекрестке, где машины проносятся на бешеной скорости. Куда бы я ни пошла – везде опасность. Только красный свет.

– Ты нереальна! Я серьезно! – убеждала я Габи.

Мы вчетвером поехали ко мне домой после репетиции мюзикла, где Габи хоть и играла не главную роль, но точно являлась звездой. Подруга вся светилась изнутри. Розовые от комплиментов щеки, блеск в глазах и широкая улыбка.

– Но мистер Такер у вас, кхм, интересный, – Ноа сказал вслух то, что подумали все.

– Ему можно быть странным. Он гений. – Габи бросилась защищать преподавателя актерского мастерства. – И так чувствует музыку!

– Ладно, это все романтика. Ты лучше расскажи, что придумала? – попросил Маттео, стараясь как можно аккуратнее вести машину.

Дождь закрывал обзор: одно неловкое движение руля, и мы четверо тоже сможем стать призраками. Если Габи станет призраком школьной певицы и будет развлекаться, пугая начинающих актеров, то каким стану я? Серой плаксой, которая бродит вокруг туманного озера?

– Дай мне насладиться моментом! – требовательно воскликнула Габи. – И картошкой фри!

Габи достала из пакета коробочку горячего картофеля и с наслаждением положила себе в рот несколько кусочков.

– Ты нам оставь! – попросила я.

– Попробую!

Наконец-то мы доехали до дома и, накинув куртки на голову, побежали к двери. Не повезло только Габи, которая несла пакеты с едой.

– Я мокрая курица, но пакеты целы.

– Сейчас принесу полотенце.

Пересилив страх, я зашла в ванную комнату. Не ручаюсь за свое состояние, если в зеркале увижу это лицо. Но отражалась только я.

– Тебя только за смертью посылать, – рассмеялась Габи, вытирая волосы.

Мы разложили чизбургеры с картошкой и наггетсами по тарелкам и приступили к обеду. Из-за всех волнений в школе даже не успели перекусить.

– Рассказывай! – с набитым ртом попросила я Габи.

– Короче, я узнала у папы, что существуют ритуалы сна. Нам надо погрузить тебя в сон. И ты найдешь ответы.

– Так просто? – удивилась я.

– Айрис! Да, просто выспишься, попускаешь слюни на подушку и все свободны!

Я пропустила колкость подруги мимо ушей. И попыталась разобраться в том, что предстоит сделать. И это будет сложно.

– А если она попытается меня убить во сне?

– Это же не Фредди Крюгер. Просто кричи громче.

Спасибо.

Успокоила.

Габи положила мне у подушки листок бумаги с ручкой и свою пудреницу – для связи с призраком.

Потом зажгла вокруг кровати свечи и покапала лавандовым маслом, чтобы я успокоилась.

«Я хочу знать правду», – попросила она меня написать на листе.

– Ложись! Как только мы тебя разбудим, ты сразу записывай все, что вспомнишь. Если ритуал сработает, то призрак расскажет тебе всю правду о себе.

В комнате остался только теплый свет от свечей. Друзья сели на пол около кровати и слушали, как я дышу.

Я посмотрела на закрытое зеркало и мысленно обратилась к Эзре: «Пожалуйста, расскажи мне все».

Закрыв глаза, я сосредоточилась на медитации и желании наконец покончить с этим.

Мини спокойно сидит у меня на руках, а я медлю. Мне страшно зайти в зеркальный лабиринт, но я делаю этот шаг. Сотня Айрис двигается вместе со мной, но в разных направлениях. Я боюсь потерять себя среди них.

Каждый шаг сопровождается страхом – боюсь удариться о зеркало. Но каким-то невероятным чутьем я понимаю, куда мне идти. Я глажу Мини, чтобы самой успокоиться.

– Тут есть кто-нибудь? Эзра?

Мой голос эхом разносится по лабиринту. Эзра… Эзра… зря…

Я продолжаю идти. Лабиринт петляет, путает, мои отражения смешиваются, пересекаются.

– Ау!

– У… у… у-у-у… – передразнивает эхо.

Мои шаги становятся увереннее. Меня тянет какая-то сила, и я не думая поворачиваю в разные ходы. Я уверена, что не заблужусь. Вот она! Ее белое платьице промелькнуло среди зеркал.

– Стой! – кричу я, и Мини спрыгивает с моих рук и несется вперед.

Мне не страшно. Я бегу за ней. Девушка в белом платье появляется снова. Я вижу ее лицо. Она испугана. В ее глазах страх.

– Остановись!

Я ускоряюсь, чтобы поймать и Мини, и девушку. Но девушка оказывается быстрее. Она несется, и как только мне кажется, что вот-вот я схвачу ее за кончик белого платья, как она поворачивает, и я остаюсь ни с чем.

Громкий лай Мини подгоняет меня, и я успеваю схватить только собаку.

Тупик. Куда она пропала?

Страх.

Единственное, что я записала на листке.

– Она меня боится! – вырвалось у меня.

– Почему ты так думаешь? – Габи забралась ко мне на кровать, а парни остались на полу.

– Нам надо расшифровать дневник. И чем скорее, тем лучше, – вместо ответа заявила я.

Понимание, что призрак меня тоже боится, придало сил. И мне теперь нужно было выбрать еще одно: кто победит, я или она?

Я рассказала друзьям свой сон, который совершенно не пролил свет на эту ситуацию.

– Габи, останешься ночевать со мной?

Сейчас мне нужен обычный девчачий вечер с подругой. Интуиция подсказывала, что впереди будет бой. Между эмоциями и разумом.

С Габи мы ночевали в маминой спальне, потому что ей стало страшно в моей комнате с зеркалом после ритуала сна. Это даже было мне на руку. Почему-то я все меньше чувствовала себя комфортно в ней. Мой мозг подсказывал, что нужен перерыв в общении с Эзрой, но мое сердце тянулось к нему. Он же, наверное, переживает и скучает…

Я проснулась раньше подруги. Если ее дождь успокаивал, то меня раздражал. Кап-кап-кап. Как часы с кукушкой. Это же надоедает!

В зеркало в ванной я посмотрелась с осторожностью и, убедившись, что я одна, спокойно привела себя в порядок. Вполне неплохо.

Так тебе! Не на ту напала. Я, как и мой отец, просто не отступлю. Жаль, что мы с Габи никак не смогли объяснить мой сон. Лабиринт из зеркал, убегающая девушка и Мини… Что вообще нас связывает?

Я поднялась к себе в комнату, чтобы переодеться в черные джинсы и серый кардиган, который мне подарила Габи.

– Эзра, – тихо позвала я. – Ты тут?

Он шагнул вперед, и мое отражение пропало.

– Айрис! Ты в опасности. Прекрати попытки найти ее.

– Так ты знаешь, кто она?

Эзра задумался всего на пару секунд, но сомнение, как зимняя ночь, быстро поглотило меня.

– Я не знаю, как тебе помочь, дорогая Айрис… Мне больно. Мне страшно за тебя. Мне хочется разбить это зеркало между нами и спрятать тебя. Окутать безопасностью. Но ты меня не слушаешь.

Скрип лестницы прервал наш разговор. Габи проснулась и поднималась ко мне. Могу я в собственном доме поговорить со своим призраком в одиночестве?

– Ты с кем-то разговаривала? – спросила Габи, а потом шепотом спросила, увидев, что я сижу около зеркала. – С призраком?

– Сама с собой. Ты только посмотри на эти синяки под глазами! Похожа на зомби.

– Не буду спорить! – Габи села ко мне. – Вообще-то, тебе много досталось в последнее время. Но все наладится. Папа мне всегда говорит – Габи, подожди до зимы, снег скроет все проблемы.

– А весной они появятся снова?

– Айрис! И почему я с тобой дружу?! Ты даже самую успокаивающую меня фразу умудрилась испортить! – Габи звонко засмеялась.

– Я не специально! А дружишь ты со мной… Ну ты же видела остальных? Одна Бритни чего стоит!

– О да! Да и вообще половина Сайлентбрука очень странная. И нам бы уже пора выезжать в школу. Скоро там Маттео приедет?

Я посмотрела в телефон, непрочитанное сообщение от Маттео призывно мигало красным значком. Скоро приедет, конечно же, вместе с Ноа.

Мы спустились вниз и сели напротив окна, в тишине наблюдая за дождем. Маттео рассказал, что в Фоггилейке есть неделя дождей, когда заканчивается сезон местных яблок. А я даже не попробовала ни одного с дерева, которое за домом.

Неужели мне придется каждый год смотреть в эту серость, ощущая промозглость всеми клеточками кожи? Дождь – не лучший попутчик для грусти. Он дает жизнь природе, но смывает с каждой своей каплей с человека все светлое, что тот хранит в своей истерзанной печалями душе.

Звук сигнала машины встряхнул нас с Габи. Мы, как испуганные птички, вскочили со своих мест и пошли к выходу, выключив свет. Дом погрузился в спокойствие. Лишь только одна маленькая деталь пронзила мне сердце. На запотевшем окне появилась надпись: «Я заберу твоих близких».

Я зажала рот рукой, сдерживая крик. Ничего не закончилось. Она выходит на охоту. И в опасности теперь не только я, но и все, кто мне дорог.

Нужно было быстро принять решение – говорить об этом друзьям или попытаться справиться самой.

Эзра! Помоги мне. Прошу.

Я не могла говорить. Страх сковывал все мое тело, язык и разум. Я отвернулась к окну и смотрела на озеро, которое шло рябью от дождя. Жаль, что легенда города не сработала. Лучше быть какой-то избранной, чем рисковать людьми. Моя жизнь не так ценна, как мамина, Маттео или Габи. Они не заслужили страданий из-за меня.

Крик Габи заполнил машину, и я инстинктивно закрыла голову руками. В моем воображении перед нами появлялся грузовик, маленький ребенок, дерево, перебегающая дорогу кошка. Одна картинка аварии сменялась другой. Перед глазами не пролетает вся жизнь. Нет. Только одна мысль – Эзра так и останется в зеркале.

Чертыхаясь, Маттео попытался справиться с управлением на скользкой дороге, а я боялась поднять голову. Наконец-то Габи замолкла, в тот момент, когда машина, дернувшись, остановилась.

– Ты сошла с ума? – Маттео повернулся и заорал на совершенно бледную Габи, которая прижималась к Ноа.

Габи выскочила из машины, наклонилась и попрощалась с печеньем, которое мы ели на завтрак. Я выскочила вслед за ней, и, придерживая волосы, погладила по спине.

– Что случилось? – спросила я, уже зная ответ.

Мы мокли под дождем, обнявшись. Две испуганные девушки. Маттео с Ноа топтались возле нас, не понимая, как к нам подойти и что сказать.

– Вы совсем промокли.

Спокойный голос Маттео – это то, что нам сейчас было нужно. Габи вытерла лицо ладонями и, шмыгая носом, тихо произнесла «спасибо».

Мы сели в машину, и Маттео включил на полную мощь печку, чтобы мы могли согреться.

– Что случилось, Габи? – спросил он. – Ты так заорала, я чуть не умер.

– Это я чуть не умерла. – Габи продолжала всхлипывать. – Я в зеркале увидела девушку. Бледная, с черными глазами.

Маттео ударил по рулю со всей силы.

– Айрис, прости меня! – Габи коснулась моего плеча.

– За что?

– Я верила тебе, но не до конца… А теперь я убедилась. Что мне делать? Я умру?

– Я же пока жива! – Так себе успокоение.

– Пока… – тихо повторил Ноа и крепче обнял Габи.

– Ноа! – Маттео прорычал его имя, сжав зубы.

– Габи, давай отвезем тебя домой? – предложила я.

– Нет, нельзя. Мне надо в школу. У нас репетиция. Если я не появлюсь, то мистер Такер меня просто уничтожит.

– Давай я с ним поговорю? – предложил Ноа.

– И что скажешь? «Мистер Такер, у Габи глюки»? Так? – распсиховалась она. – Маттео, поехали в школу.

Ненавижу дождь. Ненавижу. Он опять принес боль. Как мне смотреть в глаза подруге? Я чувствовала себя виноватой. Эзра меня предупреждал – темнота поглотит. Почему я не послушала его?

Я хотела быть в Фоггилейке невидимкой, а стала той, кто навлекает беду на людей. За кем придет призрак после Габи? Мама, Маттео или Ноа? Может быть, явится к замдиректора Смит или к мисс Джонсон? Вдруг она решит уничтожить весь Фоггилейк?

Только вот зачем я ей? Как мы связаны?

Каждый день приносил множество вопросов. Мне уже пора завести дневник, чтобы их записывать.

– Я не вижу.

Мы с Габи стояли в школьном туалете и пытались привести себя в порядок, чтобы не пугать никого.

Бритни, сморщив нос, осмотрела нас с ног до головы и вышла из туалета, чтобы наверняка придумать новую сплетню про нас. Например, что мы бежали за машиной Маттео, чтобы он сжалился и подвез нас.

– Я боюсь.

Габи никак не могла решиться посмотреть на себя в зеркало.

– Ты хочешь пойти ненакрашенной?

Этого Габи себе позволить не могла. Она медленно повернулась и, сделав глубокий вдох, посмотрела в зеркало.

– Ее нет! – От радости она даже подпрыгнула.

– Не знаю, может, это просто призрак убитой школьницы? И она появляется раз в год?

– Не помню, чтобы у нас кого-то убивали… Но идея хорошая. Только почему никто об этом не рассказывает?

– По той же причине, что и мы. – Я улыбнулась. – Чтобы никто не принял нас за сумасшедших.

– Напомню, вы добровольно переехали в Фоггилейк. Вас уже считают сумасшедшими.

Настроение Габи улучшалось с каждой блесткой, появляющейся на веках. И от ее улыбки моя боль уходила. Наверное, мой приезд был нужен этому городку, чтобы всколыхнуть спокойный уклад жизни. Нам всем иногда нужны эмоциональные горки, чтобы понимать, насколько ты счастлив. А без печали это прекрасное чувство размывается, теряя яркие краски, в повседневности серых будней.

– Знаешь, я чувствую, что все будет хорошо. – Я снова обманула подругу. – Пойдем, нужно делать вид, что нам очень нравится учиться.

Несмотря на весь поток информации, которой нас загружали учителя, все мои мысли крутились только вокруг призраков, которыми я обрастаю. Нужно попросить преподавателя математики решить уравнение: сколько нужно призраков, чтобы одна девушка лишилась всего, что становится ей дорого?

Домой я поехала одна на школьном автобусе. Габи осталась на репетиции, Маттео пытался уговорить меня, чтобы он меня довез, но мне захотелось побыть одной.

Шум разновозрастных голосов успокаивал. Автобус дышал жизнью.

Я смотрела в окно, на деревья, которые медленно оставались за нами. Они тянули ко мне ветви, угрожали, хотели схватить.

Она. Я вижу ее среди деревьев. Эта девушка. Она начинает бежать, и ее белое платье цепляется за ветки, но ей все равно. Она бежит босыми ногами по грязи.

– Вы видите?! – Я вскочила с места и быстро зашагала к дверям, чтобы лучше ее разглядеть.

Никто на меня не реагировал, все продолжали разговаривать, а я, пытаясь удержаться на ногах, с трудом продвигалась вперед. Автобус набирал скорость, но она не отставала.

– Остановитесь! – кричу я водителю.

Мы ехали все быстрее, и девушка превратилась в белое пятно, которое не собиралось останавливаться.

– Помогите! – Я добираюсь до водителя, но там… пусто.

Автобус, набитый школьниками, несся на полной скорости, разрывая пространство, время и мое сознание. Она догнала нас. Хрупкая девушка в белом легком платье, которое, несмотря на грязь и дождь, продолжало быть чистым, стояла на дороге. Через секунду мы станем одним целым.

Она смотрела мне прямо в глаза. И я сдалась. Закрыла веки, ожидая удара.

– Эй! Проснись!

Кто-то тряс меня за плечо. Я повернула голову – за окном никого. Водитель на месте.

– Ты уснула. – Девушка с брекетами широко улыбалась. – Скоро твоя остановка.

– Спасибо, – ответила я и аккуратно встала.

Это все лишь дурной сон. Как и моя жизнь.

Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы папа меня разбудил, открыв шторы в моей спальне, и теплое солнце заполнило все пространство.

Дом, угрюмый и серый, встретил холодом. Для меня одной он слишком большой и страшный.

Мне хотелось прогнать эти чувства, поэтому я заварила большую кружку чая и пошла наверх. Хочу, чтобы Эзра мне спел. Мне нужен его голос. Мне нужен он.

Долгий разговор с Эзрой ни к чему не привел. Он говорил со мной печальным голосом, предупреждая об опасности. Он обещал, что может меня уберечь, и я почему-то ему верила. Но внутри меня прятался маленький огонек сомнения, который я старательно гасила.

Его колыбельная усыпляла, я заснула на полу около зеркала. «Представь, что я глажу твои волосы», – шепчет Эзра тихим голосом.

А глубокой ночью, вспотев от кошмаров и духоты, с трудом встала и открыла окно. Свежий воздух, как ураган Катрина, ворвался в комнату и мои легкие, разбрасывая по столу листы с домашним заданием.

Я спустилась вниз и легла на диван в гостиной. Прислушалась к себе – ничего. Пустота. Это подарок от моей неопределенности. Не можешь сделать выбор – потеряешь все.

Меня тянуло наверх, к Эзре. Но я сопротивлялась. Боялась раствориться в нем. Особенно сейчас, когда наш старый дом дышал тишиной.

Значит, во мне еще что-то осталось. Страх. Сильное чувство, которое может помочь сдвинуть все преграды на пути человека. Столько смелых и отчаянных поступков совершено из-за него. Вот и мне надо решиться. Всего лишь один разговор. Пан или пропал.

Остаток ночи я провела в состоянии где-то между сном и реальностью. Видения сменялись спокойствием, лицо Маттео – Эзрой, Габи поет и Габи плачет. Автобус врезается и продолжает движение.

В школу я поехала на велосипеде, не захотела встречаться с Маттео раньше времени. Дождь продолжал идти, но меня спасал красный дождевик. Я пряталась в него, как улитка в свой панцирь, набираясь сил, чтобы признаться друзьям во всем. Пробивала себе дорог сквозь ливень и темноту. Наверное, я заслужила эти страдания. Что такое промокнуть, когда на кону уже близкие люди, которые без раздумий пришли мне на помощь? Будь что будет, во мне не осталось никаких сил, чтобы скрывать этот клубок лжи, который у меня получился.

– Привет! – Маттео подошел ко мне с зонтом, когда я припарковала велосипед. – С тобой все хорошо?

– Да-да! – У меня тряслись руки, поэтому ну никак не получалось закрепить замок на велосипеде. Черт с ним, не до него сейчас.

– А так и не скажешь. Призраки вернулись? – спросил он и взял мою мокрую руку.

– Поговорим после уроков? – попросила я, вырвавшись из его цепких пальцев. – Мне пора бежать.

Я быстрым шагом зашла в школу, надеясь не попасться Габи на глаза. Мой телефон продолжал нагреваться от ее сообщений, но я ее игнорировала. К счастью, у нас сегодня не все уроки совпадают.

– Мисс Рейн, – меня окликнул профессор Белл. – Попросите маму проверить почту. Я отправила ей видео на согласование.

– Да, спасибо! Конечно. – Я дернулась в сторону, испугавшись.

Эта банальная просьба вывела меня из суматошного состояния. Я есть, существую. И мама есть. И друзья с учителями. Нужно выкарабкиваться из этого панциря к солнцу. Я скинула дождевик, открыла шкафчик, подобрала подходящую улыбку и пошла в класс.

Как говорил папа: «Даже проигрывать надо с улыбкой». А я чувствовала, что этот ход в моей игре будет проигрышным.

Мы вышли на крышу. Я, Маттео, Габи и Ноа. Самое безопасное место, если хочется спрятаться от посторонних глаз.

– Пошли вон, – рыкнул Маттео на младшеклассников, которые притаились под навесом. – Останетесь такими же мелкими, если продолжите курить.

– А тебе это не помешало вырасти, – посмеялась Габи.

– Я поздно начал, – ответил Маттео и зажег сигарету. – Когда дорос до 73 дюймов. А этим соплякам еще надо подрасти.

В голосе Маттео слышалось раздражение. И оно, конечно, не на тех, кто пытается почувствовать себя взрослыми и свободными без присмотра учителей. Он был раздражен на меня. На мое поведение, молчание. На мою холодность по отношению к нему.

И я его понимала. Ведь я совсем не герой, как мой отец. Обычная трусиха, которая пытается спасти парня, который застрял в плену зеркала.

Но в эту минуту, когда мы вчетвером стояли близко друг к другу, прячась от шумного ливня, мне нужно было стать сильной.

– Айрис, если ты сейчас же не расскажешь, зачем нас собрала на крыше, то я за себя не ручаюсь! Если еще кто-то меня начнет преследовать, то я свихнусь. – Габи в нетерпении потрясла меня за руку.

– Она продолжает тебя преследовать? – тихо спросила я, сдерживая слезы.

– Да… Я видела ее в отражении еще раз.

– Почему ты не сказала? – закричал Ноа.

– А что бы ты сделал? Запер бы меня в темном подвале?

– Просто был бы рядом. – Ноа прижал Габи, и в этот момент Маттео выразительно посмотрел на меня.

Знал бы он, как я хочу прижаться к его груди, чтобы он успокоил меня.

– Мне помогает бабушкина поговорка – «Злой дух уходит, когда звучит музыка». Я ее говорю и стучу по чему-нибудь деревянному.

Моя решительность постепенно уходила вместе с каплями дождя и их разговорами. Я совсем ненужный кусочек пазла в этой четверке.

Но Маттео меня уже хорошо знал и чувствовал. Он смотрел мне в глаза, но я их отводила, пытаясь мысленно собрать свой рассказ, который с самого утра уже повторяла в своих мыслях.

– Айрис, что ты хочешь нам рассказать? – Маттео шагнул ко мне, но я его остановила почти незаметным движением руки.

– Я хочу… Мне надо… – Слова путаются, только зря весь день репетировала. – Я должна признаться…

– Если сейчас ты скажешь, что все выдумала, то у нас будет проблемка с призраком какой-то девицы, которую вижу я. – Габи попыталась шутя разрядить обстановку, которая накалялась с каждой моей попыткой выдавить из себя хоть слово.

– Габи, – одернул ее Маттео. – Дай сказать.

Я с благодарностью посмотрела на него. Выбор сделан.

– Я вас обманула…

После этой фразы слова потекли из меня как крупные капли дождя по скошенной крыше.

Признаваться во вранье сложно. Мои щеки горели как два маяка. Как мне хотелось, чтобы мои слова потонули в шуме, но, как назло, это самое тихое место в школе.

Больше я ничего не скрывала. Ни Эзру, ни своего желания помочь ему, ни наши долгие разговоры. Лишь когда я рассказала о колыбельной, Маттео зажег еще одну сигарету. Мои сны, страхи, вранье – для Маттео не предательство. Только наши разговоры с Эзрой сделали ему больно.

Маттео вышел под дождь и набрал капли в ладони, умылся, и, ни слова не говоря, пошел к выходу с крыши.

– Это твой выбор. – Маттео остановился у дверей. – Но не мой.

Мне хотелось побежать за ним и закричать, что я не виновата! Это мой страх и одиночество! Но я продолжала стоять, будто мои ноги отлиты из цемента. Не могла пошевелиться.

– Айрис, – у Габи затряслись губы, – зачем ты так? Мы же хотели помочь.

– А теперь в опасности и твоя подруга! – Ноа добавил масла в огонь моей ненависти к себе. – Особенно перед таким важным событием! Габи, пойдем.

Ноа потянул Габи за руку, и та поддалась. Она посмотрела мне в глаза с таким презрением, что стало ясно – наша дружба закончилась, не успев окрепнуть. Бести больше нет. И Ноа неправ: никогда врать друзьям нельзя, а не только перед чем-то важным.

Никогда не думала, что смогу предать и причинить боль. Оказывается, я слишком плохо себя знала. Еще могу удивлять.

Сумерки спускались на город, медленно пряча дома и улицы, и я быстрее крутила педали, чтобы не встретить темноту по дороге. Слезы смешивались с дождем, и я уже не понимала, что у меня на лице. Я так быстро выбегала из школы, что забыла свой дождевик. Черт с ним! Плюс одна маленькая потеря в мою копилочку.

Дом встретил меня холодом. Я зажгла свет, поставила чайник и пошла в ванную, отогреваться и продолжать плакать.

Горячая вода успокаивала дрожь и мои нервы, я набрала воздух в легкие и погрузилась в ванну. Раз, Миссисипи. Два, Миссисипи. Три… Долго находиться под водой я не могла, но это помогало перестать думать хоть на время о Маттео и Габи.

Я надела мамин теплый халат, спустилась на кухню и залила клубничный «Несквик» кипятком. Мама по привычке продолжает его покупать, а я думала, что не смогу его больше пить. Еще раз себя удивила.

Звонок на ноутбуке прозвучал так громко, что я дернулась и облила стол напитком.

– Вот черт! – Я отряхнулась и подошла к ноутбуку.

Надеюсь, это не та дрянная девчонка-призрак научилась пользоваться современными технологиями. Но, к счастью, это была мама.

– Дорогая! Ты как? – спросила она с широкой улыбкой на лице.

Мама в гостиничном номере, неестественно белом и аккуратном.

– Нормально, – уклончиво ответила я. – А ты как?

– Ой, тут так все завертелось! Но завтра вечером я точно приеду. Ты там нормально питаешься?

– Конечно, нормально! – Я поднесла кружку к камере. – Видишь, какао пью.

– Просто ты очень печально выглядишь, я переживаю.

От мамы мое настроение не ускользнуло, хоть я и пыталась спрятаться за шрамами, которые сама на себе и оставила.

– Ты тоскуешь? Вы поругались с Маттео? – продолжила она.

– При чем тут он? – Мне захотелось захлопнуть ноутбук, но я постаралась изобразить безразличие.

– Тоска, Айрис, тоска в глазах… Зря я тебя оставила!

Тоска в глазах… Это как гром, который шумит за окном и врывается в мою память.

– Мам, расскажи мне про прабабушку, – попросила я.

– Зачем? – Мама настораживается.

– Просто нужно для семейного древа, проект по истории.

– Не думаю, что ее история тебе подойдет.

– Почему? Ты же говорила, что мы похожи!

– Да, но кроме внешности, у вас ничего общего. К сожалению, у нее печальная история. Не хочу даже погружать тебя в это!

– Мам. Мне нужно знать про нее все. ВСЕ.

– Айрис. – Мама заерзала на кресле. – Ладно. Твоя прабабушка была доброй, красивой, заботливой. Но, к сожалению, с депрессией в то время не умели работать.

– И что случилось дальше?

– Она решила, что прожила достаточно. – Мама хлопнула в ладоши. – Все, Айрис! Это не тот разговор, который я себе представляла. Хочешь, я тебе расскажу о встрече с издателями?

– Конечно, – я попыталась изобразить любопытство, но мое внимание было далеко от маминого рассказа.

Может быть, это какое-то семейное проклятие? Вдруг моя прабабушка тоже столкнулась с призраком? Как же все запутано!

Пап, если ты меня слышишь… подай знак!

Утро. Чертово утро. Даже солнце сквозь дождь пыталось пробиться своим медным лучом, который слепил глаза. Я так и уснула в гостиной. Хотя ночью чувствовала, что меня зовет Эзра, но не могла заставить себя встать с дивана. Пыталась забыться во сне. Надеялась, что проснусь в своем прежнем доме. Счастливой и беззаботной. Папа жарит сосиски на завтрак, мама пишет книгу, подруги пишут сообщения. Но реальность не меняется. Она такая, какой мы ее заслуживаем. И моя – с привкусом уныния, хандры и холодных капель, отстукивающих тихими падением слово ОДИНОЧЕСТВО.

Сколько мне с ним, с этим одиночеством, жить? Неделю, месяц, год. Или всю жизнь. Наш выбор – тяжелый путь среди громких голосов чужих ожиданий, и самое важное в нем – выбрать себя.

Но я потеряла себя в тот самый день, когда офицер Рамирез принес в наш дом самую страшную весть. Переезд, новый дом, школа, люди… Ничто не помогло мне найти себя, несмотря на некоторые моменты, которые яркими счастливыми вспышками салюта появлялись в моей жизни в Фоггилейке. Салют – секундная красота, которая приносит мимолетное счастье, умирая. И как бы я ни старалась, настоящую радость я больше не могу испытывать.

Тени прошлого смешивались со светом будущего, превращаясь в серое настоящее. Но мне так нужны еще цвета! Я хочу видеть весь спектр. И для этого мне нужно завершить игру. Сегодня школу прогуляю. Обещаю, последний раз.

– Эзра, нам нужно поговорить! – Я сорвала простыню с зеркала.

Мое отражение размыло, как в замедленной съемке, и передо мной появился тот, кто все это начал. Тот, кто мог бы дать мне все ответы. Если бы они у него были.

– Ты пришла! – его лицо озарил свет радости.

– Да, я хочу поговорить… Что меня ждет?

– Айрис, я не могу заглядывать в будущее.

– Я не про это. Если я уйду к тебе…

– Ты готова?

– Да, – говорю я, уже почти уверенная в своем выборе.

– Тебя – нет, нас – ждут спокойствие и счастье.

– А если я не решусь?

– Без тебя не будет и меня. Я просто растворюсь.

– Умрешь?

– Хуже, просто исчезну, словно меня и не было.

– Я хотела тебя спасти, вернуть в наш мир.

– И сейчас ты сможешь меня спасти, если сделаешь этот шаг.

– Я готова, но мне страшно.

Эзра внимательно на меня посмотрел, склонив голову набок. Мы сели друг напротив друга и замолчали. Он так ненавязчиво меня звал к себе в один из разговоров, что я сразу даже не задумалась о такой возможности быть с ним. Этого я же и хотела… С этого все и началось – с моей тяги к призраку, который мне поет.

– Друзья предают, оставляют. Любовь со временем стирается. От реальной жизни остается только горькое послевкусие того, что не успел.

– А мама?

– Мама… Думаю, она будет горевать, а потом напишет книгу. Я прав?

Я задумалась, прежде чем ответить. Могу ли так поступить с мамой? Бросить ее одну только для того, чтобы чувствовать себя счастливой.

– Но представь, что у тебя есть целая вечность. Вечность для себя. Для любви. И мне хотелось бы провести ее с тобой. – Эзра опустил глаза вниз, будто стесняясь своих слов. – Но если ты правда готова, то протяни руку. Тогда все получится.

Я заколебалась. Нет, не в своем решении уйти к Эзре. Я не хочу пропасть, просто вычеркнуть себя из реальной жизни.

– Мне нужно немного времени!

– Айрис, оно на исходе… Ты в опасности. Я смогу защитить тебя.

– Эзра, я сейчас!

Я сорвалась в мамину комнату. Там пахло ее духами. Творческий беспорядок на столе. Папина фотография. Я гладила холодное стекло, как тогда. Душа разрывалась. Мое решение правильное. Может быть, оно первое в моей жизни.

Я взяла пустой листок и начала писать. Это не прощальная записка. Просто мама должна знать, что со мной все хорошо. Что я продолжаю быть, но где-то в другом, спокойном месте.

Сейчас я чувствую себя уверенной как никогда. Но рука предательски дрогнула.

Этого не хватит, чтобы мама успокоилась. Но я хотела верить, что Габи поможет ей справиться.

Не знаю, всегда ли нужно быть честным с родителями или нет. Возможно, маме больше понравилось бы вранье, что я укатила с кем-нибудь на побережье Лос-Анджелеса. Но мой выбор – не врать. А просто жить, окруженной заботой Эзры.

Я положила листок маме на кровать, а сверху фотографию отца. Не получилось у нас нормальной семьи.

– Ты вернулась! – Эзра появился в зеркале, как только я вошла в душную комнату.

– Я же пообещала.

Из-за волнения мне совершенно нечем стало дышать, поэтому первым делом я открыла окно. Редкие капли холодными ударами упали мне на лицо. Что я творю?

Я повернулась к Эзре. Он смотрит на меня, растерянный, с надеждой в глазах. Назад дороги нет. Это поможет не только мне, но и обезопасит маму и ребят. Никто не достанется призраку девушки, которая так и осталась для нас загадкой.

– Подойдешь? – спросил Эзра.

Ноги отказывались меня слушаться. Шаг. Шаг. Еще один.

– Дотронься.

Я дотронулась до зеркала, но в этот раз не почувствовала тепла. Оно холодное.

– Ты точно готова?

– Да…

От волнения мои глаза закрылись сами. И медленно холод между нами начал таять. Моей ладони дотронулась его рука.

– Чувствуешь? – прошептал Эзра.

Его пальцы сплетались с моими. Я открыла глаза и увидела, что часть его руки тут, в моей комнате, а тело в зеркале. Если я его дерну, может, он весь перейдет ко мне.

– Не получится. – Он читал мои мысли. – Только в моем мире мы сможем быть.

Что мне осталось? Глубокий вдох и шаг в неизвестность. Я могу. Могу. Могу?

Громкий лай отвлек меня от мыслей, в комнату почти влетела Мини и вцепилась мне в джинсы.

– Мини? Что ты тут делаешь? – Я хотела наклониться к ней, но Эзра меня не отпускал.

– Шагай! – приказал он.

– Сто-о-ой! – с криком в комнату ворвался Маттео, а следом за ним Габи и Ноа.

– Что вы тут делаете? – Я сильнее вцепилась в руку Эзры. – Зачем пришли?

– Мы узнали правду, Айрис. Я расшифровал дневник. Он тебе врет.

– Эзра? Это правда?

– Я не могу тебе врать. Ты – моя жизнь.

В моей голове полная каша из мыслей. Кто мне врет?

– Айрис, закрой глаза, – попросила Габи, и я почему-то ее послушала. – Вспомни, ты мне рассказывала, что смотрела с мамой глупый фильм, и там девушка поняла, что парень ее любит, когда он описал цвет ее глаз. Спроси его.

– Какие у меня глаза? – спросила я.

– Голубые, как море… – тихо ответил Эзра.

– Они у тебя зеленые. А когда ты плачешь, то изумрудные. Но стоит тебе рассмеяться, как в них отражается золотом солнце, даже если на улице дождь. – Голос Маттео окутал меня теплом. Он прав, у меня зеленые глаза.

– Отпусти меня, – попросила я, но Эзра сильнее сжал руку.

– Я ошибся, но это ничего не значит!

– Он заодно с ней! В дневнике вся правда. – Маттео подошел ко мне поближе. – Айрис, это не любовь. Это дурман, которым они тебя окутали. Проклятие зеркала. Ты запуталась из-за них. Все это обман, понимаешь?

Лицо Эзры стало злым и пугающим. Его поймали на лжи.

– Эзра, это правда? Ты все время меня обманывал?

– Я не хотел, честно!

– Расскажи мне все! Перестань врать.

– Это было слишком давно…

Я влюбился в прекрасную и тихую Айлу. Это случилось много лет назад. Нам тогда было еще по пятнадцать лет. Наша любовь была тихой и нежной, как утренняя роса на зеленой траве. Мы мечтали о будущем. Но чистое счастье не может длиться вечность.

У Айлы была бабушка, которую боялся весь город, называя ведьмой. И в день своего шестнадцатилетия Айла разбила ее зеркало. Совершенно случайно. И это было не простое зеркало… Проклятие обрушилось на мою прекрасную Айлу. Она превратилось в отражение, запертое за холодным стеклом. Я забрал это зеркало себе, мучительно наблюдая за призраком любимой. И однажды я ушел в ее мрак. Но ее сердце уже не чувствовало любви. Оно запомнило злость и обиду. А мое – страдание. Но ее проклятие – это не только провести вечность в зеркалах. Это поиск той, с кем она сможет поменяться местами. И это бремя досталась мне. Со временем я потерял себя, страдая и мучаясь, пока искал девушку с чистым сердцем. Которая захочет уйти вслед за мной. Мы играли с каждой девушкой, как кошки, которые поймали маленького птенчика. За много лет мы так и не нашли ту, кто окажется той самой и чья семья, как и у Айлы, будет верить в призраков. Мы дурманили, обманывали, заставляли страдать. Комната каждой девушки превращалась в ее темницу, мучение.

А ты, Айрис, оказалась той, кто пришел с чистыми помыслами и открытым сердцем. Да, твоя прабабушка видела больше, чем другие люди. И вот мы дождались, когда тебе исполнится шестнадцать, как моей дорогой Айле, и начали свою игру…

Но они! Испортили все! И моей дорогой Айле пришлось выйти, чтобы пугать вас…

Наша любовь уже связывает нас злом. Это оказалось ловушкой, из которой больше нет выхода. Она слабее чистой любви. Забудь все мои слова. Открой сердце своим близким. Реальность – иллюзия. Лишь твое будущее важно.

А сейчас держи меня за руку, Айрис. Дай мне еще секунду насладиться настоящим теплом. И потом помоги мне уйти. Помоги нам.

В мою свободную ладонь легла металлическая фигурка кита, которая поддерживала книги на полке. Маттео отошел от меня, произнося одними губами: сделай это.

Я напоследок посмотрела в глаза Эзры. Как мне жаль его. Я совершенно не злюсь. Жалею. А жалость не самое прекрасное чувство!

Бах!

Зеркало разлетелось на куски, моя рука освободилась, снова почувствовав холод. Я резко наклоняюсь к Мини, чтобы защитить ее от осколков, совершенно не обращая внимания, что моя рука в порезах, с которых тонкими струйками стекает кровь.

Прежде чем упасть в обморок, я увидела, как две прекрасные синие бабочки вылетели в окно.

Я не видела, как Маттео перенес меня на кровать, а Габи заботливо перемотала раны. Я спала. Вдыхая чистый воздух.

И снилось мне, что я танцую на зеленом лугу, кружась вместе с синими бабочками, которые своими нежными крыльями пели песню о свободе и любви.

Улетаешь вновь от меня.

Это игра или судьба?

Вот бы крылья мне отрастить

И в небо за тобой воспарить.

– Надо купить тебе новое зеркало, – засмеялась мама, когда мы обе крутились и дурачились в ее спальне, собираясь на спектакль к Габи.

– Не хочу! Мне нравится так. – Я припудрилась, а потом повернулась к маме и дунула на кисточку. Маленькие пылинки разлетелись в разные стороны, как первые робкие снежинки.

– Попробуем стать нормальной семьей? – неожиданно спросила мама.

– Мы уже ей стали, – сказала я. И это была правда.

Я уже неделю живу без зеркала в комнате. И мне это нравится. Главная причина, конечно, в том, что больше нет призраков и ощущения смертельной опасности. И теперь наконец-то я чувствую, что моя комната дышит воздухом. Каждый мой сон спокойный и красочный. В нашем доме осталась только светлая грусть по папе и радость от ощущения новой жизни. Моя история только начинается. И я распишу ее только яркими красками, без серого и черного.

Мы выехали на спектакль, включив в машине саундтреки из мюзикла. Как сказала мама – чтобы настроиться.

Мелкий дождик не портил картину, а только радовал. Я посмотрела в зеркало, все еще с небольшой опаской, но увидела только деревья, которые провожали нас, окутывая наш дом красотой и ощущением безопасности.

– О чем думаешь? – спросила мама. – Твоя улыбка так и светится.

– О том, что зимой тут будет очень красиво.

– Не торопи время, насладись этой красивой и настоящей осенью. Даже не помню, чтобы Нью-Йорк был таким атмосферным.

Мама тихонько продолжила подпевать, а я с наслаждением смотреть в окно. Да, еще слишком рано думать о зиме. Подожду, когда последний осенний листок улетит с дерева, позволив снегу взять свое по праву. А сейчас – мама права – нужно пожить настоящим. Даже если я еще продолжаю стесняться смотреть Маттео и Габи в глаза. Но я верю, что смогу заново заслужить их доверие.

У школы нас ждали Маттео и Ноа с неоправданно большим букетом цветов. Но Габи оценит.

– Добрый день, миссис Рейн! – хором поздоровались парни.

– Привет, мальчики! Это для Габи?

– Да, – смущенно ответил Ноа.

– Ты принес Мини?! – вскрикнула я, когда из куртки Маттео выглянула ее мордочка.

– Ага, не хотелось оставлять ее одну, а все на работе.

– Какая хорошенькая! – Мама чмокнула Мини в нос и сразу получила ответный поцелуй.

– Моя спасительница! – сказала я и прикусила язык. – Спасла от пчелы.

Мы сели вместе с родителями Габи в третьем ряду. Мини, как настоящий шпион, свернулась у меня на коленях и тихо засопела. А мы погрузились в ревущие двадцатые с потрясающими песнями и танцами. Если Габи не получит однажды «Оскар», то в киноакадемии сидят одни глупцы.

«Все, что мне важно, – это любовь…»

Все машины по старой школьной традиции припарковались у озера. Был последний день сезона дождей. И дождь словно почувствовал, что все ждут, когда он прекратится. Сначала мелкие капли сменились на крупные, а потом и вовсе пропали.

– Это был прекрасный мюзикл! Спасибо мистеру Такеру и всем актерам! – Замдиректора Смит встал напротив нас. – Сейчас приедет фургончик с горячими напитками и хот-догами, а пока давайте поздравим друг друга с окончанием дождей.

– Сейчас будет красиво, – прошептал Маттео и отпустил Мини поиграть с белым шпицем по имени Медвежонок. – Смотри.

Я повернулась к озеру и обомлела от неожиданной красоты. Прямо посередине сияла двойная радуга, которая отражалась в озере и превращалась в круг.

– Это очень красиво… – Я прижалась к плечу Маттео.

– Фоггилейк еще удивит тебя, поверь. Ты как?

– Сейчас отлично. – Мне понравилось говорить правду.

– Знаешь, мне их даже немного жаль… Мы все мечтаем о хеппи-энде, но, к сожалению, он бывает не у всех. Для этого маленького счастливого финала кому-то нужна победа в соревнованиях, здоровье, деньги или чужая душа. А мне нужна ты.

– Даже после всего, что произошло?

Его ответ оказался громче слов – горячий и обжигающий счастьем губы. И наконец-то без привкуса сигарет, которые он бросил курить ради меня.

Это мог бы быть идеальный момент, чтобы забыть все плохое, что произошло со мной, если бы не звук полицейской сирены вдали.

– Вы слышали? – К нам через толпу пробралась Габи. – Пропала Зои Леви из Сайлентбрука.

– Маттео, мы же все остановили? – Я с надеждой посмотрела на него.

– Должны были…

Фоггилейк недолго наслаждался разноцветными красками: над озером медленно, как молочная пенка, расплывался туман. Оставалось только гадать, что ждет нас всех впереди.

Пап, ты же нам поможешь?