Настя

— …нот э фуу-уул… — тяну, подпевая старине Майклу и в такт покачивая бедрами, пока протираю капучинатор.

За спиной хмыкает напарник Максим.

Игнорирую его короткий смешок. Он ржет надо мной, потому что я так и не осилила слова песни, которая крутится в нашей кофейне с начала весны, и кроме «фу-у-ул» и вздохов Джорджа, я ни черта не знаю.

Ну и ладно, зато у меня голос приятный.

За спиной тренькает дверной колокольчик, оповещающий о новом посетителе. Я не дергаюсь и не тороплюсь обернуться, ведь за кассой сейчас Максим, а у меня небольшой перерыв.

— Настя! Пс-с! На-асть! — зовет меня Макс.

Я делаю вид, будто не слышу.

Мои законные две минуты отдыха! Меня нет!

— Зуева! Там этот… твой пришел, — не унимается напарник, на что я резко оборачиваюсь.

Замираю с грязной тряпкой в руке и зачарованно смотрю на мужчину, отирающего подошвы кроссовок о коврик. Он проводит по рукавам тонкой куртки ладонями, словно стряхивает капли дождя, осаждающего вторые сутки Северную столицу.

Его движения уверенные и завораживающие. Мои глаза прилипают к спортивной фигуре. И не только мои. Как только этот мужчина вошел, внимание всех присутствующих прилипло к нему, ведь на него невозможно не смотреть. Черт возьми, просто невозможно! Мужчины, женщины, дети… Все, абсолютно все смотрят на него, и я каждый раз ревную.

И как я сразу не почувствовала его присутствие? Пространство кофейни моментально наполнилось влажной свежестью и запахом спелых мандаринов. Именно так этот мужчина пахнет! Не знаю, как называется его парфюм, но мне по вкусу.

Не обращая внимания на прикованные к нему взгляды, он неторопливо шагает к стойке, за которой работаем я и Максим. Держится ровно. Так, будто ничего особенного не происходит. Словно он привык к такому вниманию. Может, он известный артист или, скажем, знаменитый спортсмен? Он высокий и атлетически шикарно сложен. Брюнет с легкой щетиной и умопомрачительными ямочками на щеках. Я сама видела! Когда он улыбается, они украшают его скулы и сводят с ума не только меня, но и, кажется, Максима!

Кроме того, что он широкоплечий статный красавчик, я знаю о нем практически всё! Я работаю продавцом-кассиром в кофейне «Сытый лис» второй год. Примерно столько же этот парень-мечта заходит к нам после утренней пробежки. Он берет капучино с одним стиком сахара. Всегда. Пару раз я попыталась подсунуть ему шоколадный маффин, но он не брал. Никогда. Не знаю, что с маффинами не так. Они очень вкусные, тем не менее у моего красавчика каждый раз кривилось лицо, когда я предлагала ему десерт.

Он очень дисциплинированный и систематичный, а на его безымянном пальце нет обручального кольца. Я в курсе, что это ни о чем не говорит, но я ни разу не видела его с девушкой. По выходным он частенько завтракает у нас. Тоже один. И мое влюбленное сердце подсказывает, что его сердце свободно. Для меня!

Он живет здесь. В элитном жилом комплексе, на территории которого на первом этаже новостройки располагается наша кофейня. Он ездит на черном БМВ. Однажды после работы вечером я видела, как припарковавшись, он вышел из машины и щелкнул сигналкой. Тоже один.

Хоть я и не знаю, как его зовут, я чувствую, что мы идеальная пара! Ему на вид около тридцати, мне — двадцать три. Идеальнее некуда! Жаль, что он пока об этом не знает.

— Доброе утро! — подлетев к кассе и оттолкнув бедром Макса, я натягиваю на лицо свою самую обворожительную улыбку, предназначенную исключительно для него. — Капучино с одной ложкой сахара?

«Моя идеальная вторая половинка» поднимает глаза от телефона, в котором копался, пока шел, и смотрит на меня. Его красных пухлых губ касается доброжелательная улыбка, и я растекаюсь. Как глупая дурочка таю от этих дьявольских ямочек, что кошмарно ему подходят.

— Привет. Спасибо, — кивает он, не переставая улыбаться.

Мамочки, мамочки, кажется, мне понадобятся сменные трусы!

У меня начинают потряхивать руки, когда пытаюсь выдернуть термостакан из стопки.

— Настя…

Я поворачиваю голову на голос Максима с готовностью зрительно послать его на три буквы, чтобы не смел отрывать меня от созерцания своей идеальной половины, но мой напарник подает мне какие-то замаскированные сигналы, и я расшифровываю их только тогда, когда обжигаюсь.

— Ай! Блин! — отскакиваю от кофемашины, едва удерживая стакан, переполненный взбитой горячей пеной. — Черт, — бормочу.

— Осторожнее. Обожглась? — за спиной звучит обеспокоенный голос мужчины, по которому я иссыхаю, изнываю, изнемогаю и прочее.

Ну каков, а! Заботливый!

Чтобы не взвыть от боли и досады, закусываю щеку изнутри и разворачиваюсь к источнику моего воздыхания. Небрежно махнув рукой, отвечаю:

— Все в порядке. Бывает. Не беспокойтесь… — отмахиваюсь, чувствуя, как щиплет место ожога.

— Лучше подержи руку под холодной водой, — советует идеальный мужчина.

И меня озаряет — мы перешли на «ты»? Кажется, сегодняшний день станет одним из лучших в моей жизни, даже несмотря на то, что на «ты» перешел только он!

Под закатанные глаза напарника и его насмешки, я делаю так, как посоветовал мой мужчина — пару секунду держу рукой под холодной водой и при этом не перестаю улыбаться. После чего переполненная эмоциями я беру черный маркер.

— Для кого подписать? — улыбаюсь, демонстрируя стаканчик, на котором собираюсь написать послание своему принцу. Ну и узнать, наконец, его имя.

Понятия не имею, почему не сделала этого раньше…

— Для Руслана, — посмеиваясь, отзывается идеалити.

О, Боже… всё же мне потребуются сменные трусы.

Ну конечно! Конечно, у такого мужчины просто не могло быть иного имени. Русла-а-а-а-ан!

Жаль, что я не Людмила.

Вывожу на стаканчике — хорошего дня, Руслан! А пальцы сами собой под именем рисуют сердечко.

Ну и ладно!

Вручаю напиток самому потрясающему мужчине на свете и получаю от него порцию благодарности:

— Спасибо. Всего доброго!

— И вам! — желаю в ответ.

Я смотрю ему вслед. Он уходит не обернувшись, оставляя после себя шлейф аромата настоящего мужчины, который, увы, никогда не станет моим.

Грустно улыбаюсь и затапливаю стойку виртуальными слезами.

— Слюни подбери, — фыркает Максим.

Или слюнями, да.

В кармане джинсов вибрирует телефон. Достав, смотрю на имя звонящего, и это моя сестра Анька.

Прикрыв динамик рукой, мимикой сообщаю Максиму, что отойду на минутку. Он понимающе кивает и показывает поднятый вверх большой палец.

По пути в комнату для персонала принимаю вызов:

— Привет, Ань.

— Привет, клон! — Хихикает в трубку моя сестра-близняшка.

— У меня всего минута, — сообщаю ей. — Уложишься?

— Это будет зависеть от тебя, — говорит Анюта, когда вхожу в подсобку.

Сажусь на стул и вытягиваю гудящие ноги.

— Мне не нравится начало этого разговора, — предупреждаю.

— А ты сядь, — советует сестра.

— Уже, — со вздохом оповещаю и утыкаюсь затылком в стену, прикрыв глаза, — слушаю внимательно.

Посопев в трубку несколько секунд, за которые я успеваю вздремнуть, Анюта сообщает:

— Мне нужна твоя помощь.

— Какая?

— Завтра.

— Какая помощь, Ань?

— Ты же любишь свою родную сестру? — начинает издалека. — Ведь мы всегда выручали друг друга. Вчера, к примеру, ты одевала мою боди…

— Ань, — перебиваю, — во-первых, боди — средний род, во-вторых, не одевала, а надевала. И в-третьих, говори прямо, что ты от меня хочешь.

Сестра шумно дышит в трубку.

— Ань, тридцать секунд… — начинаю терять терпение.

— Ой всё! Короче, мне нужно, чтобы ты завтра подменила меня на работе, — залповой очередью выпаливает близняшка.

Я резко распахиваю глаза и выпрямляюсь.

— Что? Подменила тебя на работе? Ты в своем уме? — шокировано уточняю я, но это бесполезное занятие, ведь и так понятно, что нет.

— А чё такова? — фыркает Анька. — Никто даже не узнает.

С этим не спорю. Мы — однояйцевые и похожи как две капли воды. Пока обе молчим. Но стоит Анюте открыть рот — спутать нас невозможно. А насчет «че такова»… может, и не «че такова», если бы моя сестра не работала в интим-салоне. А так:

— Нет, — отрезаю решительно. — Это даже не обсуждается.

Я собираюсь положить трубку и закончить этот бессмысленный разговор.

— Ну На-асть, — канючит Анюта, — ну почему ты такая? Разве ты не хочешь, чтобы твоя родная сестра устроила свою личную жизнь? Тогда я съеду, а тебе останется в распоряжение наша квартира! — Ох, ну конечно, наша съемная однокомнатная угловая каморка с тараканами! Супер! — Олежа позвал меня завтра в гости к родителям. Хочет нас познакомить! Ты представляешь? — тем временем продолжает сестра. — Представляешь, какой это для меня шанс? Я что, просто так окучивала его три недели? — распинается Анька.

Вообще-то, мы приехали в Питер из пригорода, чтобы устроить свои жизни, но способы, судя по всему, у нас разные. Анька хочет выйти замуж за обеспеченного мужчину. На эту вакансию за полтора года Олежа — уже пятый претендент, так что да — он действительно ее шанс. Ну а я… Я хочу обеспечивать себя сама. Вот так. Скучно, неромантично, глупо — как скажет Анюта.

— Почему бы тебе не поменяться с напарницей? — предлагаю оптимальный вариант.

— Шутишь? — снова фыркает Аня. — Какой дурак захочет подменять в субботу?

— Отлично, — теперь уже хмыкаю я. — Значит, по-твоему, я дура?

— Ой, ну что ты в самом деле! Я не это хотела сказать! Насть, ну правда… мне очень-очень нужно попасть к Олежику домой и очаровать его маму! Тебе ничего не придется делать! Просто потусить пару часов с резиновыми членами.

— Сколько? — округляю глаза.

— Всего пару часов! С семи до девяти!

Два часа своего законного выходного провести в логове разврата?

— Нет, Ань, даже не уговаривай, — категорично отрезаю я.

— Какая же ты вредная, — бесится сестра, — и в кого ты такая?

— Аня…

— Ну, Насть! Ну тебе ничего не придется там делать. Посидишь, в телефоне полазишь…

— А если кто-нибудь придет? Я что буду говорить? Да я даже ассортиментом этого… — запинаюсь, — этого места не владею!

— Да кто там придет в выходной вечером? Не смеши мои тапочки. Самое тухлое время! Все, что хотели, уже заранее купили! Ну, может, забегут какие-нибудь подростки чисто поржать. Или извращенцы какие…

— Извращенцы? — испуганно переспрашиваю я.

— Да шучу я, — хохочет в трубку Анюта. — Никого там не будет. Клянусь!

Тяжко вздохнув, сообщаю:

— Ладно, Ань, мой перерыв уже закончился.

— Ты обещаешь подумать?

— Вечером дома поговорим.

— Ура! — радостно взвизгивает сестра. — Спасибо! Ты моя самая любимая сестренка!

— У тебя других нет, — закатываю глаза. — И я еще ничего не ответила! — говорю в трубку, но в ней уже тихо…

Поверь не могу, что я делаю это!

Что поддалась уговорам Анюты, и сейчас стою перед лестницей. Приподнявшись на носочки, заглядываю вниз, чтобы убедиться, насколько далеко убегают ступеньки.

Лестница вниз. Как символично. Прямо как в ад. Логово разврата находится в подвальном помещении, всё закономерно.

Черно-красная вывеска «Штучки- Дрючки» дополняют картину.

Так, Насть, пару часов в этом притоне, и ты свободна!

Коротко выдохнув, спускаюсь по лестнице.

Собираюсь взяться за дверную ручку, но вовремя спохватываюсь и натягиваю рукав на ладонь. Ну нафиг. Понятия не имею, кто сюда захаживает, а я где-то читала, что существуют такие ЗПП, что передаются через касания.

Открываю дверь. Внутри темновато, это ожидаемо, но все равно напрягает.

Над головой тренькает колокольчик. Я поднимаю голову и разглядываю этот колокольчик — член, болтающийся между яичек-бубенцов.

Да уж! Оригинально…

Вздыхаю.

Два часа, Настя!

Взгляд тут же упирается в вывеску прямо на входе «За каким х… ем вы сюда пришли?».

— Матерь Божья… — самопроизвольно шевелятся мои губы и, решив, что упоминать Божью матерь в подобном месте — кощунство, затыкаю себе рот.

Тем не менее, это же надо, как уместен здесь этот вопрос.

На полу красная ковровая дорожка, убегающая вперед, то есть вглубь салона. Разуваться, что ли, надо?

Стены черные.

Тусклые плафоны под потолком едва освещают этот подвал. Ставлю сотку, будучи уверенной, что тут ни раз кто-нибудь ломал ноги.

Интересно, такая мрачная обстановка должна вызывать какие-то эмоции, реакции, к чему-то побуждать? Лично мне пока хочется лишь обоссаться. От страха.

— Ну наконец-то! — взвизгивает непонятно откуда взявшаяся Анюта. — Ты где ходишь? Я уже опаздываю… — сетует она и хватает меня за руку.

Тянет вглубь салона.

К слову, в самом салоне гораздо светлее.

— Так, там касса, — инструктирует Анька, махнув рукой на тумбу, — это всё ты знаешь, сама за кассой стоишь. Вон там — подсобка и там же туалет, — указывает на шторку, за которой, судя по всему, и находится перечисленное. — Можешь там бросить верхнюю одежду. Такс… Что еще… — сестра задумывается. — А! Вспомнила! — она снимает с себя именной бейджик и вручает его мне. — Это на всякий случай.

— Какой случай? — взволнованно интересуюсь я. — Ты же сказала, сюда никто не придет.

— Да не придет, конечно! Но всякое же бывает, мало ли… — пожимает она плечами.

— Вот не надо мне твоего «мало ли», — фыркаю я и всё же креплю бейдж на рубашку.

— Ой, да не душни. Всё будет нормально, — заверяет сестра с оптимизмом, который я не разделяю. — Ну всё, осматривайся, ознакамливайся с товаром! Просвещайся, так сказать! А в качестве компенсации можешь выбрать себе что захочешь! Я оплачу! — хихикает Аня.

— Да Боже упаси, — морщусь я.

— А что? — оскорбляется Анюта. — Это естественно. А что естественно, как мы знаем, то не без оргазма! — хохочет она и уносится по коридору. — Я ушла! И кстати, входная дверь плохо закрывается, — голос сестры становится все отдаленнее и отдаленнее, — её нужно сначала на себя, потом от себя и два раза…

— Что-что два раза? — уточняю я, но вместо ответа слышу, как звякают яички-бубенчики.

Ну всё, вот я и осталась одна в царстве… членов.

Ладно…

Два. Часа. Да?

«Пф-ф-ф. Легко, Настя!» — пытаюсь себя подбодрить.

Обвожу взглядом стеклянные витрины вдоль чёрных стен, стараясь ни на одном товаре особо не задерживаться и не думать о практическом применении, к примеру, во-о-он того ядерно-розового резинового кулака. Или вот этой шипастой булавы…

Но это практически невозможно!

И, если что делают с кулаком, я еще смутно представляю, хоть и краснею при этом до состояния астраханского помидора, то булава ломает мой мозг окончательно.

Есть какой-то особый БДСМ для любителей средневековья?

Воображение тут же накидывает пару диких картинок. Зажимаю руками уши, будто мне их кто-то нашептывает. Нет. Стоп. Я не хочу это знать!

Да и вообще… Может, это всего лишь сувенирная продукция. Хотя не удивлюсь, если окажется, что завсегдатаи этого магазина способны найти практическое применение любому сувениру.

Кошусь на огромный фикус в углу с подозрением. Может, я просто и о нем чего-то не знаю?

«Ну, ты и ханжа!» — звучит в голове нараспев Анюткиным голосом. — «Тебе точно двадцать три, а не девяносто?».

Со вздохом признаю, что воображаемая Анюта в чем-то права.

Я действительно далека от этого эротического силиконового разнообразия всех цветов радуги. И, может быть, даже зря…

Мой скромный интимный опыт с бывшим парнем не предполагал никаких изысков, а скорее напоминал специфический спринтерский забег, где партнер уже, запыхавшись и вспотев, финишировал, а ты даже не стартовала.

Но Костик бы жутко обиделся, если бы я хотя бы намекнула на… Кошусь на симпатичного вибро-пингвинчика с желтой бабочкой и, порозовев от мысли, для чего его используют девушки, рвано вздыхаю.

Нет, он бы такого питомца точно не одобрил.

Костик вообще был очень мнительный и нервный. Любое замечание воспринимал как оскорбление. Начинал орать, стоило попытаться о чем-то серьезном поговорить. Например, о том, что он, не работая, занимал у меня деньги. Или сломал мне дверцу холодильника и так и не починил. С ним приходилось за каждым словом следить.

Когда мне хватило решимости сказать, что мы расстаемся, он устроил пятичасовую истерику. Плакал и угрожал. Я до сих пор покрываюсь испариной, вспоминая. Потом еще пару месяцев ходил ко мне в кофейню и, усевшись на барный стул и потягивая одинарный американо, злобно и обиженно смотрел по сорок минут.

Это были самые ужасные минуты в течение всего рабочего дня, во время которых мне хотелось притвориться вторым капучинатором.

Слава Богу, что достаточно скоро жмотство Костика перекрыло обиду и страстное желание меня вернуть. Так что к нам в кофейню он ходить перестал, посчитав, наверное, сколько за два месяца потратил на американо.

Прогнав из головы мысли о недостойном бывшем, я делаю шажок к витрине с членами, твердо намереваясь расширить свои сексуальные горизонты.

Колени трусливо подкашиваются. Щеки начинают болезненно гореть, и жар с лица стремительно сползает на шею.

Сглатываю.

Так, и что тут у нас?

Кхм…

Ну-у-у… вот этот салатовый очень даже милый. Толстый, но не пугающий. Такой… По сравнению с жутким гигантским фиолетовым соседом, можно сказать, даже интеллигентный. Доброжелательный. Вон, как головка изогнута… будто кланяется. И… Ой, все. Сдаюсь!

Да, я ханжа. Я даже у Костика так и не рассмотрела — смущалась. Да и, честно сказать, особо не на что было смотреть.

Тряхнув головой, я миную витрину с членами всех возможных размеров и цветов, и захожу в подсобку. Здесь царит густой полумрак, пахнет пылью и картоном. Все завалено коробками, рисунки на которых смущают гораздо меньше, чем реальные образцы на витринах. В углу небольшой умывальник, у двери погребенная под куртками вешалка и маленький табурет.

Повесив сумку на вешалку, присаживаюсь на стул, упираюсь локтями в колени, подпираю одной ладонью щеку, в то время как второй рукой достаю из кармана телефон. Смахиваю блокировку. Залезаю в ленту соцсети, бездумно ее листая.

Да, именно так и именно здесь я планирую провести ближайшие два часа. Если, конечно, повезет.

Но мне не везет! Ведь буквально через минуту в глубине коридора хлопает металлическая дверь, а затем весело и тревожно начинают звенеть колокольчики — мужские бубенцы.

Мысленно выругавшись на сестру, обещавшую, что никого не будет, я подскакиваю с табурета.

От чёрных стен коридора глухим эхом отлетает звук приближающихся тяжелых шагов.

Пригладив волосы, собранные в небрежный пучок, я выскальзываю из подсобки. У прилавка меня уже ждет мужчина лет тридцати пяти на вид. Невысокий, но раскаченный до состояния идеального квадрата. На фоне раздутых плеч, обтянутых трещащей по швам толстовкой, его лысая голова кажется непропорционально маленькой, а стекла очков в стильной оправе пугающе бликуют в тусклом освещении салона. Дополняет картину черный непрозрачный пакет в его левой руке.

Страдальчески выдыхаю, ощущая, как потеют ладони. Если бы меня попросили описать маньяка, этот незнакомец вполне бы подошел.

А здесь есть тревожная кнопка? Шагнув к кассе и нацепив на лицо дежурную улыбку, шарю рукой под столешницей.

Кажется, нет…

— Ну здравствуй, Анечка… — тем времен недобро и многообещающе сипит мужик, смотря на меня сквозь бликующие очки.

Боже, он еще и сестру знает? Постоянный клиент? Или просто имя прочитал на бейдже? Непроизвольно его поправляю на груди.

— Здравствуйте, — настороженно лопочу.

— Догадываешься, зачем пришел? — с угрозой интересуется посетитель. Делает шаг, становясь впритык к прилавку, и подозрительно щурится. — Так побледнела, аж на себя не похожа. В прошлый раз веселая такая была, румяная… Значит, догадываешься, — делает вывод он.

А я только глазами хлопаю, отшатываясь от него.

— Нет, поясните, — слабым голосом предлагаю.

— А что тут пояснять? Жизнь мне испортила, профи херова! — вдруг зло выплевывает дядька и с размаху швыряет черный пакет на стол, заставляя меня подпрыгнуть от испуга на добрый метр. — На вот, забирай! Возврат оформляй!

— К-к-какой возврат? — кошусь на пакет как на ядовитую змею. — Мы возвраты не принимаем, — на автомате вспоминаю обрывки рассказов сестры о ее работе.

— Нет уж! Ты забери! — мужчина, стремительно принимающий бордовый оттенок, лезет в пакет и достает оттуда здоровенный, очень натуральный на вид член с двумя странными отростками по бокам — поменьше и побольше. — Забери-забери! Советчица! — размахивает бежевым агрегатом как мечом у моего носа. — Не переживай, я с мылом помыл!

Э-э-э, то есть он уже б/у?!

Мне становится дурно.

Отлетаю от прилавка, испугавшись, что в какой-то момент мне реально по носу этим членом прилетит.

— Н-не могу, — запальчиво тараторю, — не принимаем мы возврат! Вам должны были сказать! И при вас проверить все ли работает, так что извините… И уберите его, пожалуйста, от прилавка! Негигиенично же!

— Работает- работает, еще как работает! — басит мужик, совершенно меня не слушая. — Вот! — хмурясь, нажимает какую-то кнопочку под массивной резиновой мошонкой, и член, к моему ужасу, оживает, начиная напоминать заводящуюся электродрель. — Во-от, смотри, как работает! А какой ты там режим моей жене нахваливала? Этот, да?! — он жмет еще раз, и силиконовый монстр взвывает на тонких частотах, разгоняясь, а потом, вибрируя, и вовсе кружит по замысловатой дуге. — Молодец, Анечка! Нахвалила! Показала! Так показала, что мне Машка третью неделю не дает! Куда уж мне до такого! Возврат оформляй!

Выкрикнув это, мужик в сердцах запускает в меня жужжащим силиконовым фаллосом.

Ойкнув, в последний момент успеваю уклониться от интимного снаряда, который, врезавшись в стену, падает на пол и судорожно дергается у моих ног, как выброшенная на сушу рыба. Смотрю на несчастный орган с острой жалостью. Вот за что мужик так с ни в чем не повинным тружеником- аппаратом?!

А в следующую секунду до меня вдруг доходит — я ведь в подвале. Одна! И тревожной кнопки тут нет, да и кто ко мне успеет?!

Мамочки.

Как Анюта работает тут вообще?!

Мне становится по-настоящему страшно. Сглатываю кисловатую от липкой паники слюну, и сдержанно улыбаюсь возмущенному посетителю.

— Может, вам что-то другое приобрести? — ласково предлагаю. — Заинтересовать жену… Но такое, чтобы и самому… кхм… нравилось, — лепечу.

— Спасибо, хватит с меня экспериментов. Возврат оформляй, Анечка. Не надо мне тут зубы заговаривать. Двадцать восемь тысяч с тебя и компенсация, — цедит мужик, упираясь в прилавок кулаками.

Сколько?! У меня отвисает челюсть.

Кошусь на дергающийся на полу член совсем другим взглядом. Тоже мне, элитный агрегат… А я еще его жалела!

Затем перевожу беспомощный взор на покупателя. Пару тысяч я бы и сама ему заплатила, лишь бы ушел, но лишней тридцатки у меня нет.

— Не могу, ну правда не могу. Давайте я вам книгу жалоб дам, оставьте там свой номер. Может, директор наш передумает, — придумываю на ходу.

Дядька тяжело вздыхает, буравя меня налитыми кровью глазами.

— Девочка, ты мне предлагаешь всё это другому мужику рассказать? Поплакаться? — интересуется тихо, но ядовито.

— Ну а как еще, — развожу руками.

Дядька поправляет на носу сползающие очки, открывает рот, чтобы продолжить нашу увлекательную беседу, но тут снова весело звенят гениталии- бубенцы у входной двери.

Кто-то пришел.

Шумно выдыхаю, не в силах скрыть облегчение, но через секунду снова напрягаюсь — вдруг еще один такой же оскорбленный покупатель? Что я с ними двумя буду делать?

Ну, Анюта, ну держись… Убью! Если сама выживу.

Однако вопреки моим страхам замечаю, как дядька в очках недовольно скукоживается и будто бы становится меньше. Судя по всему не хочет ругаться при посторонних.

— Ладно, Анечка, член пока отдай, и я пойду, — он косится на коридор в ожидании нового посетителя.

— А книгу жалоб? Будете писать? — интересуюсь.

— Я тебе не писатель. Член давай, — ворчит.

— Хорошо, — беру его черный пакет, валяющийся на прилавке, и, обмотав им руки, ловлю прыгающий по полу член.

Он возмущенно трепыхается, словно не желает возвращаться в дом к такому суровому хозяину. В чем-то я его понимаю.

— Прошу, — отдаю мужику танцующий и жужжащий пакет.

— Анна, я еще зайду, — грозит мне пальцем дядька.

Я с готовностью активно киваю. Пусть заходит, только уже без меня.

— До свидания, — вежливо бормочу, переключая внимание на нового посетителя, только что вступившего в маленький торговый зал.

И замираю в шоке.

Нет. Не. Может. Быть.

Я моргаю.

Моргаю еще раз.

Но реальность жестока, и картинка не желает меняться.

К моему прилавку приближается тот самый идеальный Руслан.

Раньше, читая в так любимых мною любовных романах про поджимающиеся пальчики на ногах, я всегда закатывала глаза.

Ну вот что это за реакция?!

Будто героиня не любовь свою увидела, а на ежа наступила. Да и в половине моей обуви пальцы на ногах не так-то легко поджать чисто физически. Но именно сейчас я чувствую, как делаю именно это. Правда поджимается у меня вообще все: пальцы на ногах, пальцы на руках, попа, живот и даже шея стремится врасти в плечи.

Это же он — мужчина моей мечты! Вот он идет… Приближается. На нем темные джинсы, темная толстовка, поверх которой надета утеплённая жилетка. Я смотрю на него — он так близко. Как в сказке! Разве я могла мечтать о том, чтобы встретиться с ним где-то кроме кофейни? И уж тем более в таком развратном и неоднозначном месте?! Это насмешка судьбы, ее смачный поджопник!

Что он подумает обо мне?

Что о нем подумаю я?

Мой идеалити посещает такие места… Горькая правда… Истина, которая махом сбивает над его головой нимб, которым я его наградила.

Мысли лихорадочно мечутся в голове и вперед выскакивает та, что советует спрятаться под прилавок, пока стремительно теряющий баллы идеальный Руслан во все глаза провожает слегка удивленным и немного заинтригованным взглядом мужика с вибрирующим черным пакетом. Его тяжелые шаги становятся все глуше, а затем железная дверь хлопает с таким грохотом, что стекла витрин жалобно звякают в ответ.

Может, Руслан хотя бы не узнает меня? Но когда он поворачивается ко мне и выгибает темную бровь, вежливо улыбнувшись, я понимаю — узнал.

Я мигом перекрашиваюсь в бордовый, а ханжа во мне впадает в полуобморочное состояние.

— Какой-то у вас клиент… неудовлетворенный, — произносит Руслан бархатистым низким голосом, в котором отчетливо улавливается ирония, — вы что-то ему сделали?

Если я буду молчать, я сойду за манекен?

Но Руслан так смотрит, будто видит меня насквозь, и мне приходится отозваться:

— Продала его жене силиконовый член, который оказался лучше, чем его настоящий, — едва слышно бормочу от охватившей робости.

Пару раз моргнув, мой идеал, который, как оказалось, посещает совсем не идеальные места, расплывается в уже настоящей улыбке, являя мне и миру умопомрачительные глубокие ямочки на щеках, и я, скрипя душой, снова накидываю ему те баллы, которые забрала.

— Действительно жестокое преступление! — усмехается, после чего говорит уже серьезно. — Привет! Кажется… мы знакомы? — его глаза носятся по моему лицу, потом опускаются на бейдж и ловят удивление. — Кофейня. В трех кварталах отсюда… — уточняет слегка растерянно.

Я ни за что не признаюсь, что мы знакомы! Мне стыдно! Я бы в жизни сюда работать не пошла. Я на витрины-то смотрю, закрыв глаза. И да, я в курсе, что любая работа — не стыдно, но мне сейчас именно стыдно!

— «Сытый лис»… — подтверждаю, стараясь звучать непринужденно, — да. Там моя сестра работает. Мы близняшки. Однояйцевые, — тараторю пулеметной очередью. — То есть из одного яйца. Как из ларца… — нервно улыбаюсь.

Господи, что я несу? Зачем я вываливаю эту совершенно ненужную информацию?

— Забавно… — смотря на меня в упор, произносит Руслан, но он не выглядит восхищенным историей. Он смотрит на меня с интересом. На мои лицо, шею, снова лицо… Мне становится жарко! Горячо там, где касался его взгляд. — Значит, Аня?

— На… — собираюсь поправить на свои имя, но вовремя спохватываюсь, — …а-а-Аня, — убедительно киваю. Потом еще раз. И еще. — Аня, — наигранно весело щелкаю пальцами, — я Аня, а сестра Настя. Да. Та и есть. Я Аня, а она Настя. А я Аня. И мы разные, да. Настя очень правильная. И воспитанная, и вежливая, и хозяйственная, а Аня… — небрежно машу рукой, — она… то есть я… в общем… я Аня, — заканчиваю речь слабоумной.

Ну и дура.

Какой стыд. Позорище.

Уверена, он и в кофейне больше не появится. Будет держаться подальше от невменяемой семейки, однако вопреки моим ожиданиям Руслан удивляет:

— Понятно, — чешет пальцем под носом, и мне кажется, будто под этим движением скрывается ироничная улыбка. — Передавайте привет… Насте? — звучит как вопрос.

— Хорошо, — киваю я. — Передам. А от кого?

— От Руслана, — улыбается он. — Ань, а подберите мне женщину, — внезапно огорошивает меня просьбой, как-то резко съехав к тому, ради чего, судя по всему, сюда пришел…

Уставившись на него, моргаю. Мои губы онемели, и мне едва удается переспросить:

— Женщину?

— Простите, — усмехается мужчина, — силиконовую или резиновую… какие сейчас в моде?

От запредельного смущения сначала бросает в жар, а потом в липкий холод, разливающийся слабостью по всему телу. Пытаюсь понять, не ослышалась ли я. В моем идеальном мире таким, как Руслан, нужна только одна женщина. Настоящая! Такая, как я, например!

А не… фу-у-у-у!

На секунду представляю его в самый момент пользования товаром — ничего не могу с собой поделать. Мама всегда говорила, что у меня слишком буйная фантазия.

Как так? Зачем?! С такой внешностью, с такой харизмой и… Эх…

Набранные баллы дождем осыпаются с моего идеалити и с хрустом разбиваются около его трекерных ботинок.

— Что-то случилось? — комментирует вопросом мое замешательство этот оказывается-извращенец, выгнув свою идеальную темную бровь,

— Н-нет… — отзываюсь растерянно. — Подскажите, вам… — судорожно роюсь в закромах своих скудных познаний о данной продукции, — вам всю… кхм… «женщину» или будет достаточно основной ее рабочей части? — по ощущениям мое лицо при этом становится бордовым, а кожа норовит сгореть.

— Давайте не будем ни в чем себе отказывать, — заговорщически подмигивает Руслан и, расплывшись в дьявольской улыбке, облокачивается на прилавок, подаваясь ближе ко мне. — Анна, хочу целую, натуралистичную, с впечатляющими выпуклостями и функционирующими впуклостями женщину.

— Ой, это дорого, — бормочу я, про себя добавляя «наверно», потому что я без понятия на самом деле, сколько стоит такая дама, и есть ли она в ассортименте вообще.

— Не переживайте, к «дорого» я морально готов, — заверяет меня Руслан.

Киваю, лихорадочно шаря глазами по салону. Я даже не представляю, как и где эту «женщину» искать!

На идеального Руслана внутри закипает злость.

Нельзя, что ли, по-человечески? По старинке?!

Вот никогда не поверю, что ему сложно девушку найти. Да взять хотя бы меня…!

Пока мысленно распекаю мужчину на все лады, напарываюсь взглядом на идиотскую надувную куклу в пыльном углу рядом с фикусом. Судя по выцветшему бежевому окрасу, поставили ее там, когда цветок в полтора метра вышиной был еще дохленький семечкой.

Вид у куклы слегка жутковатый. Потрепанный. Между ног алеет красная выбоина, украшенная по периметру черными каракулями, какие обычно дети в тетрадях рисуют, левая шарообразная грудь немного сдулась, а напечатанное азиатское лицо широко открывает рот, словно хочет тебя проглотить. Я не представляю, что должно произойти с человеком, чтобы он хотел поиметь вот это, но кто же их знает — этих извращенцев.

— Как вам вот такой вариант? — тяжело вздохнув, показываю рукой на надувную «красавицу».

Руслан оборачивается и склоняет голову набок, оценивая предложенный экземпляр.

— Я, конечно, во многом за классику, Ань, — тянет он медленно, — но в данном вопросе хотелось бы что-то более… технологичное. Силиконовых у вас нет? — с надеждой смотрит на меня.

Надо же, как разбирается! Силиконовую ему подавай!

Где ж ее в этом адском месте искать?

— Я сейчас посмотрю на складе, — вежливо улыбаюсь и ретируюсь в подсобку.

Прикрыв за собой дверь, судорожно набираю сестру. Во-первых, чтобы её проклясть, а, во-вторых, пусть расскажет, где у них тут «женщины» лежат.

Но Аня не берет трубку. Ответом мне служат лишь длинные унылые гудки. Черт!

Ну погоди, сестренка, я тебе «твою боди» на одно место натяну, когда встретимся!

Торопливо начинаю рассматривать и перебирать гору складирующихся здесь коробок в поисках хоть чего-то подобного.

— Ань, проблемы? У меня время поджимает… — окликает меня из торгового зала Руслан.

«Ты гляди, как его припекло! Прямо не терпится!» — раздраженно возмущаюсь про себя.

— Сейчас-сейчас! — вслух отзываюсь. — Подскажите, пожалуйста, может, есть какие-то предпочтения? — заговариваю зубы.

— Хм… Пожалуй, лучше, чтобы брюнетка, — задумчиво сообщает Руслан. — Можно грудь не очень большую… Ну, как ваша.

Что?! Я даже на миг искать перестаю. Застываю. Ему нравится моя грудь? И волосы? Я, вообще-то, тоже брюнетка! И свободна! А он…

Никогда не пойму этих мужиков!

— А нижние «девяносто» какие? — ядовито интересуюсь. Ничего с собой поделать не могу.

— Рабочие, — усмехается Руслан, и я заливаюсь стыдливой краской.

Не собираюсь уточнять, что он имеет в виду. Извращуга. Кошмар!

— Ань, давайте уже хоть что-нибудь! — умоляет тем временем мой изнывающий от нетерпения клиент.

Как раз в тот момент, когда я, наконец, напарываюсь на большую коробку с нарисованной на ней удивительно реалистичной темноволосой куклой. «Рост 160 см, вес 19 кг, 95-55-95. Реалистичная грудь, металлический каркас, прочный силикон», — гордо сообщают мне надписи на коробке.

А я подвисаю, чувствуя сосущую под ложечкой внезапную тоску. Потому что она удивительно красивая, эта кукла. Я даже не знала, что они бывают такие. И Руслан предпочтет её, а не меня. И я сама ему её продам…

Эх, даже кусок силикона тебя обогнал, Настя!

— Анна, вы там живы?! — с легким раздражением в голосе кричит мне из торгового зала Руслан.

Вздрагиваю и хватаю тяжеленную коробку.

— Да, уже иду! Нашла!

Руслан встречает меня прямо на входе в торговый зал, и я благодарю его, когда он забирает у меня коробку и доносит её до прилавка.

Силиконовая дамочка, хоть и худая, но вместе с наполнителем и самой коробкой весит прилично.

Когда встаю на свое рабочее место, замечаю, как мужчина разглядывает изображение куклы на коробке.

Фыркнув про себя, интересуюсь:

— Ну как? Подойдет?

— Да, вполне, — отзывается и не выглядит при этом восхищенным.

— Отлично, — сухо произношу. — Проверять товар будем?

На этот вопрос Руслан приободряется, с улыбкой отвечая:

— Обязательно! Вдруг, у нее лысина или в комплекте отсутствует вот эта деталь, — указывает пальцем на изображение «женщины», точнее на ободок в виде плюшевых сердечек на ее волосах.

Ты смотри-ка, каков эстет!

Мысленно закатываю глаза.

Рядом с какими-то буклетами нахожу канцелярский нож. Режу по линии клейкой ленты, которой склеена коробка. Как только раскидываю по разные стороны картонные отвороты, мне хочется перекреститься. Потому что «женщина», точнее девушка, выглядит как настоящая! Настоящая, заживо погребенная! С открытыми глазами и в целлофане.

О, Господи!

— Проверяйте, — холодно произношу я, и пока меня не стошнило, подношу датчик к штрих-коду, чтобы узнать стоимость этого мертвеца.

Краем глаза замечаю, как, отодвинув пакет, в который завернута кукла, Руслан несильно дергает дамочку за прядь темных волос, будто тестирует, чтобы во время утех ненароком не лишить ее волос. Удовлетворившись результатом, продолжает диагностику, и край моего глаза дергается, когда его пальцы отодвигают микроскопически трусики, а взгляд ныряет под них. Он что, проверяет — всё ли в том месте на месте?

Увожу дергающийся глаз подальше от греха. На монитор. И тут у меня падает челюсть, а глаза и вовсе норовят выскочить.

Это бездушное, холодное тело стоит семьдесят косарей! Семьдесят!

Да это… это два месяца аренды моей квартиры! Или моя полуторамесячная зарплата со всеми чаевыми! Или… Да почти все в моей скромной жизни дешевле этого силиконового мастурбатора в человеческий рост!

От возмущения и обиды давлюсь воздухом. Семьдесят штук отдать за куклу? Мужчина, возьмите меня! Я хотя бы готовить умею… А еще после помоюсь сама!

— Всё отлично! — возвращает меня в реальность голос Руслана. Реальность, где самый красивый, сексуальный и обаятельный мужчина из тех, кто мне встречался, готов выложить семьдесят косарей за силиконовую бабу!

Мой мир перестал быть прежним.

— П-пробиваем? — дрожит мой голос.

— Да, Анна, будьте так добры, — позволяет с барского плеча убийца розовых пуделей у меня в голове.

— С вас семьдесят тысяч триста рублей… — медленно произношу, надеясь на то, что каждая последующая цифра отпугнет его, и он, наконец, поймет, что я дешевле!

Однако… Руслан коротко усмехается и открывает банковское приложение.

Мне приходится поставить на нем крест.

Не моргнув глазом, с его карты списывается необходимая сумма, а у меня жаба в груди громко орет и плачет.

— Оплачено, — жалким тоном констатирую я.

— Ага. Анна, а есть какая-то упаковка? Ну знаете, оберточная бумага или что-то такое. Чтобы прикрыть красоту и не идти так по улице, — Руслан шарит взглядом по столешнице, будто высматривает упаковочную бумагу.

Хмыкаю.

Нет уж, даже искать не буду. Пусть несет ответственность за свой выбор в пользу резиновых женщин гордо и прилюдно!

— Нет, — с чувством удовлетворения отвечаю я. — Могу только скотчем обвязать, — предлагаю.

— Жаль, — опечаливается Руслан. — Ну ладно, сгодится и так. За семьдесят тысяч-то… — усмехается.

Сощуриваюсь. Это что, он сейчас наш салон в скупердяйстве обвинил?

Вот, Зуева, пожалуйста, два часа нахождения здесь — и ты уже это место своим называешь! Защищаешь!

Тьфу ты!

Ничего не ответив, смотрю на Руслана, как он устраивает коробку подмышкой.

— Спасибо, Анна, за помощь и профессиональный подход к такому щекотливому делу, — подмигивает. — До свидания…

Грустно улыбнувшись в ответ, киваю.

Смотрю вслед мужчине, по которому сходила с ума целый год. Улыбалась ему, варила самый вкусный кофе и предлагала самые свежие маффины. А он выбрал бессердечную, безэмоциональную красотку-куклу… Горькая правда жизни.

Так тошно на душе делается, хоть вой.

Слушаю его шаги, которые становятся глуше, а потом…

— Анна! — кричит Руслан в конце темного прохода. — Дверь не открывается…

В смысле?

Я вытягиваюсь, прислушиваясь к звукам — скрип металлической двери, толчки и постукивания.

— Анна, подозреваю, требуется ваша помощь! — зовет меня Руслан.

Выскакиваю из-за кассы. Когда подбегаю к мужчине, он, оперев коробку к стене, пытается справиться с входной дверью, дергая ту сначала на себя, потом от себя.

— Что случилось? — взволнованно уточняю я.

— Сам хочу понять, — задумчиво произносит Руслан. — Кажется, заклинило.

И меня озаряет. Анюта что-то такое говорила перед уходом. Что-то с дверью… Два раза на себя… черт, не помню!

Но как же?

Вспоминаю недовольного клиента с вибратором, когда, уходя, он шандарахнул дверью так, что стекла звенели. Вот же козел, да что б ему жена действительно больше никогда не давала!

— И часто такое? — тем временем спрашивает Руслан, кивнув на вклинившее металлическое полотно.

Поджав губы, я кручу головой.

Суетливо лезу в карман за телефоном. Набираю Аню, но она снова не берет трубку…

Липкая паника растекается по телу. Набираю сестру еще и еще. Телефон едва не выскальзывает из рук — так вспотели ладони, но ответа нет. Глухо как в танке.

Руслан смотрит чуть исподлобья — напряженно и выжидающе. Под его взглядом мне хочется скукожиться или хотя бы прыгнуть в коробку к его чертовой кукле.

Бросив попытки дозвониться, дергаю ручку входной двери, налегаю на нее плечом, пытаюсь приподнять, снова дергаю.

Что там Аня кричала, уходя? Сначала на себя, потом от себя…

Бесполезно! Стоит намертво. Еще и прочная такая, металлическая. Мы словно заперты в сейфе!

— Вы не знаете, как открыть эту дверь, — медленно не спрашивает, а утверждает мой потускневший из-за своих извращенских пристрастий идеалити.

Тяжело вздыхаю, смотря на него виновато.

— Начальница говорила, что было такое пару раз, — бормочу. — Но при мне ни разу! Вот звоню ей, чтобы сказала, как открыть, но она пока не берет. Но возьмёт! — заверяю хмуро взирающего на меня мужчину.

Под его пристальным взглядом строчу сестре гневную СМС.

Я. Ее. Убью! Вот правда!

Хоть бы трубку брала. Сообщение доставлено, но остается непрочитанным. Мне хочется плакать!

В это время у Руслана звонит телефон. Он раздраженно трет лоб, смотря на экран, прежде чем ответить.

— Здаров, Мишань… — говорит в трубку, постукивая пальцами по коробке с куклой, пока я рядом переминаюсь с ноги на ногу и невольно подслушиваю, потому что из динамиков телефона Руслана льется оглушающий коктейль из музыки, мужского хмельного баса и фонового смеха. Кажется, кому-то на той стороне вызова гораздо веселее, чем нам. — Да, знаю, что опаздываю, — оправдывается Руслан перед неизвестным мне Мишаней, — но у меня тут… непредвиденные обстоятельства, — и с неожиданной злостью пинает металлическую дверь так, что я вздрагиваю. — Ну уж всё не выпьете, — смеется он в трубку. — Зато шикарный подарок с меня… В качестве извинений… Ты оценишь… Да… Давай…

Идеалити завершает разговор, а я завороженно хлопаю ресницами, наблюдая удивительную картину, как все его плюсики снова светящимися звёздами взлетают над темноволосой головой и выстраиваются в сияющую корону.

Божечки, так он не для себя куклу купил, да?

Для какого-то Мишани такой дорогущий подарок?

Какой щедрый и с чувством юмора мужчина!

А я знала. Знала, что в нем не могла ошибиться!

Идеальный…

— Какие успехи? Не объявилась ваша начальница? — интересуется мой кумир с досадой. — Может, проще и быстрее будет вызвать МЧС?

Хлопаю глазами, разглядывая его и не сразу вникая в смысл вопроса.

А когда вникаю, мигом покрываюсь испариной. Это же они дверь выломают? А потом документы начнут оформлять и вскроется Анькина афера — что ее вообще тут не было!

Ну уж нет! Это я хочу убить сестру, а, значит, у нее не должно быть повода убить меня!

— Не надо МЧС! — тараторю запальчиво. — У меня начальница очень ответственная и организованная. Вот увидите, сейчас обязательно перезвонит и расскажет, как открыть, — обещаю то, в чем сама не уверена. — А иначе… — тяжко вздыхаю, — иначе меня могут уволить, если спасатели дверь снесут. Давайте лучше подождем. Пожа-а-алуйста! — умоляю своего идеалити.

Руслан склоняет голову, уставившись на меня задумчивым взглядом, в котором будто бы на весах качаются «за» и «против».

Я замираю в ожидании…

— Ладно, Анна, давайте подождем, — наконец со вздохом сдаётся мой мужчина. — В конце концов не хотелось бы лишать столь милую девушку столь интересной работы, — его губы растягивает лукавая улыбка.

Лукавая и невероятно обворожительная.

— Спасибо! — млею я.

Подняв лицо, смотрю на своего кумира с затаенным дыханием. Блеск от потолочных ламп делает его карие глаза сияющими, и я свои не могу отвести от этого блеска.

Встряхнув рукой, мой коронованный лучшим из лучших смотрит на часы, украшающие запястье, и поджимает губы, вероятно, огорчившись увиденным.

— Опаздываете? — спрашиваю участливо.

Руслан поднимет лицо, и его взгляд врезается в мой. За ту секунду, в течение которой мы смотрим друг на друга, я успеваю испытать томительное волнение внизу живота.

Неожиданно я вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится эта ситуация, в которой мы находимся. Когда бы еще я оказалась наедине со своим идеалом?

Судя по всему, казнь Анюты переносится на неопределенный срок, ведь благодаря ей я сейчас стою в метре от мечты, и, будь я немного смелее, я бы могла протянуть руку и к ней прикоснуться. Прикоснуться к мечте!

— Уже опоздал, — на выдохе отвечает Руслан. — У моего друга сегодня что-то вроде мальчишника, только наоборот. Празднование развода.

— Празднование развода? — изумляюсь я.

Улыбнувшись и продемонстрировав мне великолепные ямочки на щеках, в мечтах — уже — мой мужчина поясняет:

— Да. И учитывая обстоятельства этого развода, сегодняшний мальчишник будет грандиознее, чем перед свадьбой, — рассеянно хмыкает Руслан себе под нос, будто говорит это только себе.

Его взгляд снова замирает на металлической двери, которую он вновь с досадой пинает.

— Все было настолько ужасно? — интересуюсь с максимальным участием, на которое способна. Хочется не только его отвлечь, но и продемонстрировать свои лучшие душевные качества.

— Вообще да. Бывшая моего друга спала с его отцом, а при разводе выгнала из квартиры и не хотела отдавать собаку. Насчет собаки Мишаня больше всего переживал. Но мы ее отбили, так что все хорошо… Пф-ф-ф, извините, что гружу вас ненужными подробностями, — Руслан, наконец, фокусирует на мне взгляд, ероша короткий ежик волос на затылке. — Обычно я не столь болтлив. Но здесь, наверное, обстановка располагает.

— Ой, ну что вы! Мне жутко интересно! — жарко заверяю я, а потом кошусь на коробку с куклой. — Значит, эта силиконовая леди не для вас? — спрашиваю, делая вид, что не слышала его телефонного разговора.

— Не в этот раз, — лукаво улыбается Руслан. — Я еще не настолько разочаровался в живых женщинах, — иронизирует он.

Идеальный! Идеальный мужчина с тонким чувством юмора! В голове проносятся слова Анюты: «Главное в мужчине — чувство юмора. А если он еще богат, свободен и не извращенец, то вообще уникальный экземпляр! Таких упускать нельзя!!!».

Так, что мы имеем?!

Руслан — не извращенец и с чувством юмора. Насчет обеспеченности тоже сомневаться не приходится. Осталось узнать про самый щекотливый и важный факт из его биографии, который не давал мне покоя.

— Наверно, ваша девушка не одобрила бы такую покупку? — прячу глаза и нервно кусаю губы в ожидании ответа.

У меня даже сердце замирает! Если сейчас окажется, что он несвободен, я прямо на месте умру!

— На данный момент я не в отношениях, — констатирует Руслан, а я не могу удержаться от счастливой улыбки, — но я не против, если моя партнерша будет готова к разному роду экспериментам. Если вдруг нам обоим этого захочется, — уточняет, наградив меня многозначительным взглядом, который я бы перевела, как «если вы понимаете, о чем я».

Эм. Улыбка сползает с моего лица, а вот бордовой краски на нем явно добавляется.

— Я вас понимаю, — тараторю смущенно, — я вот вообще не против. Тоже… Вообще! Обожаю эксперименты… Поэтому и работаю тут, чтобы в курсе экспериментов быть… Чуть что новое привезут — сразу пробую. Это вообще моя святая обязанность как консультанта. Надо же потом людям рассказать… Кхм, — откашливаюсь, уставившись на куклу, потому что лукавый, будто видящий меня насквозь взгляд Руслана становится очень тяжело выдерживать. — Кстати! — перевожу тему, — может, вам бы стоило взять даму подешевле? Ну раз это просто шутка. Такие деньги! Нерационально же, — предлагаю.

Я понимаю, что у богатых и шутки, и подарки соответствующие, но семьдесят косарей у меня до сих пор поперек горла стоят. Будто свои родимые отдала. Жалко! Вот были бы мы вместе, я бы костьми на кассе легла, но не дала так потратиться.

Руслан улыбается шире, наблюдая за мной, но тут его телефон требовательно пиликает, и он ныряет в него, так ничего и не ответив, а через секунду сует трубку в карман джинсов.

— Анна, — обращается ко мне, — как я понял, эта дверь с секретом. Но все же решение, как ее открыть, существует. Поможете? — кивает подбородком на металлическую махину.

Кошусь на нее как на крапиву, и почему-то не хочу, чтобы она открывалась. Не хочу и все.

— Конечно, — отзываюсь кисло и подхожу к двери.

— Давайте вы будете ее толкать, а я замок покручу. Только по моей команде, — предупреждает.

Я киваю и обхожу Руслана со спины. Встаю рядом. Настолько близко, что мое плечо касается его руки немного выше локтя. Этот невинный контакт натягивает мое тело до состояния тугой проволоки. Нос забивает мандариновый аромат, и мне приходится встряхнуть головой, чтобы расслышать вопрос:

— Готовы?

— Да, — отвечаю.

— На счет три… Раз, два, три!

Я толкаю чертову дверь со всей дури. Руслан сражается с замком, но все наши потуги бессмысленны — дверь встала намертво.

— Еще раз! — подбадривает мужчина, и я со стоном усилия давлю на дверь всем своим малогабаритным телом.

— Зараза, — ругается Руслан, саданув по металлическому полотну ладонью.

Разворачивается и утыкается в него затылком, тяжело дыша.

Я делаю то же самое.

Когда поворачиваю голову к своему идеалу, щеки взрываются — Руслан смотрит на меня.

Очерчивает круг моего лица и задерживает взгляд на губах, отчего бессознательно их облизываю. Он наблюдает за этим непроизвольным действием, и я вижу, как дергается его кадык.

Сглотнув, Руслан резко отворачивается и хрипловато спрашивает:

— Ваша… кхм… ответственная начальница не ответила?

Промаргиваюсь, выныривая из опутавшего меня смятения. Торопливо лезу в карман за телефоном. Анюта так и не просмотрела мои сообщения, и мне приходится виновато поджать губы и покачать головой.

Усмехнувшись, Руслан прикрывает глаза, а потом сползает по поверхности двери и усаживается на корточки.

— Однажды совсем мелким я закрылся на балконе, — неожиданно произносит он. Тембр его голоса очень низкий, вкрадчивые интонации шевелят волосы у меня на затылке. — Моя мать возилась на кухне, пока я должен был спать. А я не спал. Мне всегда было интересно, что находится в большом коричневом чемодане. Он стоял на лоджии, но им никто и никогда не пользовался. И вот, пока мать не видела, я проник на балкон. Пластиковая ручка каким-то образом повернулась, и я остался запертым изнутри.

По коже разбегаются холодящие мурашки. Отчего-то фантазия подкидывает изображение маленького кареглазого мальчика. В трусиках и маечке, босого и плачущего на холодном балконе.

Горло сковывает спазм.

Внезапно, меня охватывает пониманием, что пока я наслаждаюсь компанией своего идеала, он в это время проживает свой детский кошмар. Страх — оказаться запертым! Это ужасно…

Внешне смелый, сильный и основательный мужчина — внутри маленький мальчик, боящийся замкнутых пространств. Теперь, зная эту тайну, я люблю его еще больше! За то, что сумел открыться, поделиться историей. Не побоялся быть высмеянным незнакомкой! Мне хочется броситься к нему на шею и крепко обнять! Успокоить в том, что мы обязательно выберемся!

Я опускаюсь на корточки и легонько касаюсь плеча Руслана.

— Вам страшно? — спрашиваю мягко. — Не бойтесь. Давайте пого…

— Ань… — усмехается мой кумир, — я к тому, что, пока ждал, когда меня найдет мать, а нашла она меня минут через двадцать, я успел несколько раз сходить под себя. Надеюсь, здесь есть туалет? — уточняет, повернув ко мне лицо.

У меня открывается рот. Потом закрывается. Я, как дура, хлопаю глазами, переваривая все, что он сказал.

Господи, и почему я всегда романтизирую там, где и в помине романтикой не пахнет!

— Да, конечно, — сконфузившись, бормочу. — В подсобке зеленая дверь. Можете воспользоваться в любой момент…

— И, может, тогда перейдем на «ты»? Раз уж у нас такие откровения… — подмигивает мне Руслан.

— О, да! Конечно!

Растянув губы в лукавой улыбке, Руслан спрашивает:

— Позволишь уединиться? — Стреляет глазами в сторону подсобки, где находится уборная.

— Разумеется! — активно киваю я, краснея в сотый раз за этот вечер.

Определенно, не самый романтичный между нами момент. Но… Если подумать, это же так сближает! И полчаса не прошло, как мой идеалити уже признается в своих слабостях и озвучивает физические потребности!

— Проводишь? — уголок четко очерченных губ Руслана взмывает вверх, обозначая кривую, умопомрачительную улыбку. — Мне как-то неловко одному там хозяйничать. Все-таки вокруг товар…

— Ой, ну что вы… ой… ты! — поправляюсь. — Я вам… то есть тебе абсолютно доверяю.

У Руслана в ответ на мое заявление дергается щека, а улыбка на секунду превращается в гипсовую маску.

— Доверяй, но проверяй, — подмигивает он, и я окончательно тону в океане смущения.

Ну почему я так тороплю события? Я же все испорчу! Или, как бы сказала Анюта, «спугну»!

Вот вечно я так…

Чтобы не продолжать смотреть моему идеалити в глаза, семеню к подсобке, жестом приглашая следовать за мной.

— Вот здесь свет. Здесь умывальник, — запальчиво поясняю.

— Надеюсь, эта дверь так намертво не закрывается? — играет бровями Руслан, показательно осматривая хлипкое, окрашенное в зеленый фанерное полотно. — Не хотелось бы быть замурованным еще и тут.

— Если что, тут я сразу соглашусь на МЧС, — пламенно заверяю.

Мой идеалити удовлетворенно кивает, одаривая своим фирменным лукавым взглядом.

Не зная что еще сказать, я хлопаю себя по бедрам, переминаясь с ноги на ногу и заворожено смотря в его удивительные, кофейные с золотой крошкой глаза.

Замираем в моменте. Для меня таком чувственном, но…

Руслан, помедлив, чуть шатает дверь туалета, молча показывая мне, что она не закроется, пока я не отойду.

Господи, какой позор…

Резко отпрыгиваю подальше.

— И… И-извините, — просто заикаюсь, но лучше бы умерла.

— Анют, мы договорились на «ты», — подмигивает мне Руслан, после чего запирается в туалете.

А я так и стою напротив двери, хлопая глазами.

Что-что? Он сказал — Анют?

Кажется, я начинаю таять.

Но потом мне в голову приходит, что будет странно, когда Руслан выйдет из уборной, сделав все свои идеальные дела, а я до сих пор тут. Как караульный у Мавзолея. И потому я быстро ретируюсь обратно в торговый зал.

Поглядывая как вор на плотную штору, за которой скрывается подсобка, я достаю косметичку из сумки и проверяю — не осыпалась ли тушь, а затем подкрашиваю блеском губы и поправляю съехавший с макушки пучок.

Вздрагиваю, когда слышу звуки смыва, потом льющейся тонкой струйки из крана умывальника.

Руки моет… Божечки, какой молодец! Гигиеничный!

Не зная куда себя деть в ожидании появления Руслана, я присаживаюсь на раскладной стульчик у кассы. Влажными ладонями достаю из кармана телефон и вновь проверяю, прочитала ли сестра мое сообщение. По-прежнему не доставлено, и я делаю дежурный дозвон.

Если честно, испытываю тихую радость, слушая в динамике длинные гудки. Аня обязательно объявится в ближайшее время, в этом я не сомневаюсь. Но ее безалаберность дает мне такие драгоценные минуты рядом с этим человеком.

О, я осознаю, что наше общение ни к чему не приведет. Да он даже не понимает, кто я есть на самом деле. И все же находиться в его гипнотическом поле невероятно приятно.

А возможность выдать себя за другую позволяет беззастенчиво им любоваться. Как будто я пришла на концерт любимого певца и счастливо ору и подпеваю, совершенно не задумываясь, что обо мне кто-то подумает.

Реальная «Настя» никогда бы не позволила себе так откровенно пялиться на мужчину, но подменная «Аня» может легко!

— Что? Никак? — вздыхает Руслан, кивая на телефон у моего уха.

— Пока нет, — с наигранной досадой убираю трубку.

— Кхм… — Руслан устало растирает ладонями лицо и проходит в торговый зал.

От нечего делать подходит к одной из витрин. И с растущим интересом начинает ее осматривать.

А я в этот момент чувствую, как от жаркой неловкости выступает испарина на коже, потому что эта витрина со всякими женскими органами. Всякими, потому что изобилие цветов, форм и натуралистичности просто поражает воображение.

— И как, Ань? Покупают? — спрашивает Руслан, задумчиво почесывая короткую щетину на подбородке.

— Эм, ну да… — лепечу я, понятия не имея.

— А что пользуется наибольшей популярностью?

— Да все понемногу, — бормочу и, не в силах сдержаться, возмущенно кошусь на одну из силиконовых, очень натуральных промежностей. Вот же… Вокруг одни конкурентки! — А вам… кхм… тебе зачем такая информация? — перевожу подозрительный взгляд на Руслана.

И звездочки в его воображаемом нимбе начинают тут же тревожно мигать, грозясь снова осыпаться в любой момент.

Даже с куклой мне морально смириться было легче. У нее хоть голова есть! Так… человечнее, что ли.

Вопрос «а не извращенец ли он?» снова встает ребром.

— Да просто любопытно, — небрежно пожимает плечами Руслан и отходит от витрины, а я облегченно выдыхаю.

Мой идеалити…

— Ань, как думаешь, сколько нам еще тут торчать? — спрашивает тем временем Руслан, крутанув запястьем, чтобы посмотреть на наручные часы. — Мало того, что я уже везде, где мог, опоздал, так еще и есть хочется зверски, — признается, продолжая расхаживать по торговому залу и рассматривая витрины. — Я с утра не ел. Собирался в клубе с мужиками перехватить… а оно вон как… — сетует он. Тормозит у открытого прилавка с разными колбами, коробочками и пакетиками. — А это что? Шоколадный батончик?

Я подхожу к прилавку и смотрю на впечатляющий выбор всякого рода сладостей: здесь и драже, и конфетки, и шоколадные батончики… Беру первый попавшийся. С виду самый обычный: протеиновый или злаковый. На обертке изображен кокос, а все надписи на китайском.

— Да, батончик, — отвечаю уверенно. — С кокосом.

— С чем? — взмывают брови Руслана.

— Кокосовый, — поясняю и снова краснею.

— С кокосом я еще не пробовал. Оригинально, — усмехается он. — Ну давай попробуем. Пробей два.

Я встаю за кассу и пробиваю одну из шоколадок.

Я была уверена, что после стоимости «жэнщины» меня уже ничем не удивишь. Но когда я смотрю в монитор, и на нем черным по белому высвечивается тысяча двести рублей за один несчастный батончик, мне становится дурно. Правда это ничто по сравнению с тем, в какой я впадаю шок, следом прочитав наименование товара, который я пробила Руслану, — шоколад с сильнодействующим возбудителем.

Из меня непроизвольно вырывается вздох изумления, а потом я вскидываю руку, чтобы отобрать у Руслана жуткую сладость, но я даже не успеваю крикнуть «брось каку!», потому что вижу, как исчезает в идеальном рту большая часть шоколада… с сюрпризом.

Натужно сглатываю.

— Не, Анют, даже не пытайся претендовать, — по-своему расшифровывает Руслан, кивнув на кончик шоколадки, — это мой. А для тебя вон тот, — подбородком показывает на экземпляр в моих руках. — Что там с меня?

Я стою и не двигаюсь. Смотрю поочерёдно то на Руслана, то на батончик, от которого осталась одна обертка. В ужасе! В шоке! В панике, помноженной на интерес — что же теперь будет?

Боже, он съел шоколадку с возбудителем. Еще и с каким-то ядреным! Я и понятия не имела, что такое бывает.

С ног до головы меня заливает липкой слабостью. Ноги подкашиваются.

То есть он сейчас возбудится, да? Сильно? Очень сильно? Он ее всю съел! А ему плохо не станет?

Господи, господи, а если он умрет? Прямо здесь! От перевозбуждения! Вдруг, там какая-то дозировка есть? Может там надо по кусочку в течение месяца?! А Руслан съел весь… Или, может, у него проблемы с сердцем. Или с почками. Или с давлением. Или с членом… Да мало ли, с чем могут быть проблемы с виду у совершенно здорового человека! В общем, нельзя ему!

«Достаточно одной таблэтки…» — отчего-то всплывает в голове.

От паники ладони потеют.

— Ань, так сколько с меня? — обращает на себя внимание Руслан.

Смочив горло, сиплю:

— Две тысячи четыреста рублей… За два.

— Хм! — качнув головой, ухмыляется Руслан и открывает приложение. — За такие деньги я теперь должен не хотеть есть как минимум пару суток, — шутит он и прикладывает телефон к индикатору.

Мои руки дрожат. Ноги тоже. А в голове на полной скорости проносится мысль, что, возможно, ему действительно будет не до еды в ближайшее время.

— Ань, угощайся, — Руслан подталкивает ко мне заклятый батончик, и я кошусь на него как на ядовитое вещество.

Может, и правда съесть? Помрем вместе. Я и он. Почти романтично. Почти как Ромео и Джульетта.

Вскрытие покажет, что в крови у обоих был возбудитель. Уверена, о нас расскажут в новостях, и тогда моя бывшая подруга выкусит! Когда я уезжала из родного поселка, она сказала, что я сгину в Питере, потому что таких, как мы с сестрой что грязи, и Северная столица пережует нас и выплюнет. И никто про нас не узнает. А так… обо мне заговорят! И по телику покажут.

Жаль, конечно, я оплатила абонемент в фитнес-зал за три месяца. Интересно, сможет ли Анюта вернуть деньги, если предоставит мое свидетельство о смерти?

— Аня-я-я-я-я…

Мотнув головой смотрю на Руслана. Живой. Пока еще.

Мне становится душно.

Но он выглядит вполне себе довольным.

— Н-нет, спасибо, я не голодна… — отзываюсь слишком взволнованно. Даже подозрительно! — Может, воды?

Точно. И как я раньше не подумала. Промывание желудка не раз спасало нашего соседа этажом выше, когда он наглатывался таблеток, точнее глицина, если проигрывал на спортивных ставках.

— Буду благодарен, — соглашается Руслан с улыбкой.

Господи, эти очаровательные ямочки. Мне будет их не хватать. Если он все же преставится…

Пулей ныряю в подсобку. Там стоял кулер, я видела. Надеюсь, там вода без сюрпризов.

Набираю полный пластиковый стаканчик и несусь к своему идеалу.

Поблагодарив, забирает его у меня.

Про себя повторяю: «Пей до дна, пей до дна…!», пока смотрю, как Руслан опустошает стакан.

— Спасибо! — улыбается он счастливо.

Чувствую, как иглы вины вонзаются в тело. Они колют меня везде, и я уже начинаю подумывать, может, стоит ему признаться?

— А это что? — спрашивает Руслан, обернувшись ко мне. Он стоит у витрины, где лежат различные плетки, плети, розги и кнуты. — Анальный крюк, — зачитывает, слегка подавшись вперед. — Занятно. Он для кого?

Анальный крюк? Воображение подбрасывает не радужные картинки, когда смотрю на металлическую штуковину с изогнутым концом и круглым набалдашником с одной стороны и с внушительным кольцом с другой.

Это же… это же… больше напоминает аксессуар для пытки, нежели для получения удовольствия.

— Для… всех желающих, — мямлю я, понятия не имея, кого на этот крюк сажают.

Руслан бросает на меня странный взгляд. Такой подозрительный, что я вытягиваюсь в струну. Между лопаток стекает одинокая капелька пота при мысли о том, что его интерес ко мне и крюку обусловлен начавшим действовать возбудителем.

Господи, но мой идеалити не такой, да?!

Руслан отворачивается и продолжает исследовать наполнение витрины, а я чуть-чуть выдыхаю. Похоже, планов насадить меня на крюк и подвесить куда-нибудь к яйцам-бубенцам у входа у него пока нет.

— О! Здесь даже Дженга есть? — обращается ко мне мужчина, притормозив у витрины с настольными играми и буклетами. — Может, сыграем, чтобы время убить?

Убить? Он сказал — убить?

Всё, Настя, перестань в каждом слове искать подвох!

— Давайте, — мямлю вслух.

— Пробивай! — с энтузиазмом говорит мой сокамерник.

Стоимость Дженги тоже оказывается для меня близким к шоку сюрпризом — все-таки мой папа, слесарь пятого разряда, легко напилил бы брусочков и за триста рублей, а не за три косаря. Но с идеальных губ Руслана не сходит философская улыбка, когда он в очередной раз прикладывает карточку для оплаты.

Кажется, Анюта должна мне не только за подмену ее на смене, но и за перевыполненный план продаж, учитывая, сколько всего Руслан уже умудрился купить!

Правда надеюсь, что это его последняя покупка, и до какого-нибудь анального крюка дело так и не дойдет…

— Распаковываем? — бодро спрашивает Руслан и озирается по сторонам в поисках места, где бы нам с ним расположиться.

Вот с местом в салоне откровенно не очень. Есть раскладной стульчик у кассы, хлипкая табуретка в подсобке и ничего, хоть отдаленно напоминающего столик. Как вариант можно рассмотреть прилавок, но он высокий, так что тогда придется стоять.

— Мда, проблема, — Руслан задумчиво чешет затылок, а через секунду его карие глаза озорно вспыхивают. — Может, прямо на полу устроимся? Будет что-то вроде пикника. Это, конечно, не природа, — обводит салон многозначительным взглядом, — но тоже, так сказать, очень близко к естеству.

Я смущенно хихикаю и кидаюсь в подсобку на поиски хоть чего-то, что можно было бы постелить на пол. Не сидеть же на голом?

Мне везёт — нахожу целый спальный комплект. Старый пожелтевший матрас в полоску, подушку, байковое одеяло и даже с виду вполне чистое, аккуратно сложенное постельное белье. Смотрю на него с секунду задумчиво и решаю белье не брать. А то вдруг Руслан решит, что я его спать укладываю. Еще и батончик этот… Страшно, что поймет не так!

Выхожу из подсобки, нагруженная своей добычей. Руслан довольно присвистывает.

— Да у вас тут жить можно, Анют! Откуда такие богатства? — спрашивая, Руслан помогает мне расстелить матрас и одеяло прямо в центре торгового зала между витриной с членами по правую руку и плетками по левую.

— Так это… охранник ночевал, — бормочу, придумывая на ходу и понятия не имея, кому этот матрас принадлежит, — вот, оставил…

— М-м-м-м, — тянет Руслан, будто мой ответ его устроил, и усаживается по-турецки. — Ну что, открываем?

— Давай! — даю ему отмашку, сев напротив. — А хотите… хочешь чаю? — предлагаю, вспомнив, как видела в подсобке чьи-то кружки и пакетированный чай.

— А давай! Гулять так гулять! — соглашается Руслан, борясь с упаковкой Дженги.

Пока отмываю чьи-то чашки и вожусь с термоспотом в подсобке, слышу, как рвется скотч, шуршит картон, а затем и брусочки с глухим стуком вытряхиваются на матрас.

— Дженга тут у вас тоже специфическая… — доносится до меня смех Руслана из торгового зала.

— Что там такое? — испуганно спрашиваю, выходя с двумя кружками чая.

Надеюсь, хоть игра никаким возбудителем не опылена?! Я бы уже ничему не удивилась. Еще и за такую стоимость.

— Смотри, брусочки с сюрпризами, — вертит Руслан в руках деревянные кирпичики, — вернее, с заданиями, — хмурясь, выгибает бровь и читает надпись на одной из граней, — расскажи свою любимую сексуальную фантазию.

— О, Господи! — прикладываю я руки к губам.

— Или вот, — берет другой, — ответь честно на сокровенный вопрос.

— Нет, нам, пожалуйста, без вопросов, — твердо заявляю я, передавая Руслану чай.

— Ну, если не хочется отвечать на вопрос, то тут с другой стороны поза, — буднично сообщает Руслан.

— Какая еще «поза»? — не догоняю я.

— Разная, Ань. Есть вот, — берет еще брусочек, — «Лиана раскачивается на хоботе слона». Или вот… — берет следующий, пока у меня шокировано отвисает челюсть, — мартышка пожирает банан. Хм… — мужчина задумчиво смотрит на выжженную на деревянной грани развратную картинку, — думаю, в нашем с тобой случае подойдут вопросы. Все же мы не так давно знакомы для «пожирания банана». Да и в «хоботе слона» у меня, боюсь, хрустнет поясница.

Тяжело сглатываю обжигающий чай и закашливаюсь.

— Может, просто по старинке сыграем, а? — жалобно интересуюсь. — Без вопросов и без «хоботов»?

— По старинке в таком атмосферном месте — кощунство! — отметает мое трусливое предложение Руслан. — Давай, помогай лучше башню строить.

Я послушно начинаю складывать брусочки в башню, а Руслан в это время… Открывает второй батончик!

Моя рука вздрагивает.

— Точно не будешь? — в последний раз предлагает мне.

— Н-н-нет… Может, и тебе не стоит? — мямлю я, косясь на жуткое лакомство. — На ночь столько сладкого вредно…

— Переживу! — отмахивается Руслан. — Голодный как волк! — смеется и откусывает сразу больше половины.

«Хотелось бы верить, что переживет…» — думаю про себя, с тоской поглядывая на исчезающую в мужчине шоколадку.

— Так, ну что? Кто первый? — дожевывая, интересуется Руслан, когда башня полностью возведена.

— Давай ты, — предлагаю.

— Ладно. — Он аккуратно тянет один из брусочков ближе к верху.

Заламывая бровь, читает:

— Ответь на вопрос… Анют, задавай.

— Кхм… — тут я теряюсь.

Ну что я могу спросить у самого идеального мужчины?! Да много чего. Слишком много! Я все хочу о нем знать! И как теперь выбрать?! Судорожно пытаюсь сообразить, что для меня самое важное и в будущем сможет хоть как-то пригодиться.

И тут меня озаряет — фамилия. Точно!

Ведь тогда я смогу попробовать найти его в соцсетях. А еще на досуге придумать свою новую подпись…

— Какая у тебя фамилия? — с придыханием выдаю.

— Неожиданно, — расслабленно смеется Руслан.

— Ну вот… это первое, что пришло в голову, — покраснев, пожимаю плечами.

— Караваев, — улыбается. — Караваев Руслан Федорович.

Он называет фамилию, а у меня в голове что-то щелкает. Фамилия до боли знакомая. И инициалы.

Караваев Р.Ф.

Караваев…

— Ой, ты знаешь! Нам… кхм… вернее Насте, сестре моей, пирожные в кофейню поставляет какой-то Караваев. И тоже Р.Ф. Они еще смеются все время, что опять раздал им какой-то Караваев караваев. И что он Каравай всея РФ. Представляешь, такое совпадение?

— Это не совпадение. Это я тот самый ИП Караваев, который Р.Ф., — с непроницаемым лицом сообщает Руслан, а я мгновенно заливаюсь бордовым. Вот черт! Правда?! Так вот почему он никогда десерты не берёт. Обожрался уже, наверное…

— Смеются, значит… — мстительно щурится во время моих размышлений Руслан, — Ох, уж эта Настя… Придется на нее начальству нажаловаться…

Что?!

— Не надо! Она хорошая! Правда! Я ей скажу, и она больше не будет! — возражаю, молитвенно сложив руки.

Но Руслан грозно хмурится, поджав губы в тонкую линию. А потом, выдержав паузу, заразительно смеется.

— Да шучу я, Ань! Делать мне, что ли, больше нечего? Да и вообще ты не представляешь, сколько меня дразнили с самого детства. Ведь, что не день рождения, так все тянут «Каравай-каравай, кого хочешь выбирай». И меня первым в круг толкали к любой имениннице вместо подарка.

Участливо киваю, про себя думая, что я бы тоже от такого подарка не отказалась.

— А потом еще и бизнес оказался такой вот… хлебный, — продолжает Руслан, — видимо, судьба.

— Судьба, — эхом повторяю я.

— Ладно, — хлопает в ладоши Руслан, — тему с фамилией считаю раскрытой, — хмыкает Руслан и указывает мне на башню, — твоя очередь!

— Хорошо, — закусив губу, аккуратно вытягиваю брусочек из центра и, проигнорировав замысловатую позу на одной из сторон, читаю надпись на другой вслух. Начинаю громко и за здравие, а заканчиваю уже шепотом и за упокой, — в каком самом необычном месте у тебя был секс?

Мое лицо уже устало гореть за этот вечер! Но сейчас, помимо него, у меня вспыхивает всё и везде!

— Это… кхм… — прочищаю горло, — кому вопрос? — пищу я.

— Тебе! — улыбается Руслан с хитрым прищуром. Елозит на месте и с интересом ждет от меня ответа.

Блин…

Я напрягаю мозги. Понятия не имею, для чего делаю это. Что я пытаюсь вспомнить? Ну какое необычное место с Костиком? Пожалуй, единственное, это когда он привел меня в квартиру, которая досталась ему от бабушки. Вот кровать, на которой она умерла, и была тем самым необычным местом. Особенно после того, как сразу после интима Костя мне любезно об этом сообщил.

Но этим, наверное, Руслана Хлебонасущного не впечатлишь?

Я закусываю губу.

Что сказать? А сказать что-то надо, ведь Аня, за которую я себя выдаю, не ханжа. Тем более я уже позиционировала себя раскрепощенной и готовой к экспериментам.

Что же придумать?

— Ну-у-у-у-у… — тяну я, — наверное… — оттягиваю время… — в… море! — выдаю.

Господи, что я несу?! В каком море? Настя, окстись!

— В море? — изумляется Руслан.

Сама в шоке, ага.

— Д-да, — киваю я. — Держась за матрас…

Руслан бросает короткий взгляд на матрас, на котором мы сидим, а потом смотрит на меня.

— Надувной матрас, — спешу уточнить я и с ног до головы заливаюсь краской.

— Действительно необычно, — восхищенно комментирует мою ложь Караваев. — И, наверно, требует приличной сноровки и опыта, — задумчиво добавляет, почесывая бровь и явно пытаясь представить то, что я даже вообразить в реальности не смогу. — А там как? Ну… ногами до дна доставали?

Он серьезно? Решил технические вопросы сейчас уточнить?

— Да так… — отзываюсь уклончиво. — А у тебя? — хлопаю ресницами, в надежде сбить его с толку.

И получается! Руслан перестает пытаться осмыслить, как это возможно, и переключается на себя:

— А у меня в экскурсионном автобусе, — откровенничает он. — С бывшей женой, — уточняет следом.

С бывшей женой?

Мой идеальный мужчина был женат?

Мои глаза округляются. Эта новость как-то странно оседает в груди. Словно я ревную.

— Ты… был женат? — спрашиваю вкрадчиво.

— Да. Целых три года, — улыбается с какой-то грустью. Отводит взгляд в сторону, а потом возвращает его ко мне. — Этот брак был по молодости и глупости. В силу возраста мы с бывшей спутали страсть с настоящими чувствами. Первые полгода после свадьбы мы только и делали, что занимались сексом. Позже оказалось, что для семьи этого недостаточно. Но вести быт мы оказались не готовы. Да и возраст… друзья, вечеринки… Она мне изменила, а потом потребовала развод, потому что хотела гулять и свободы. Я сделал так, как она просила…

О, Боже…

Мое влюбленное сердце сейчас разорвется на части.

Я пытаюсь сглотнуть подкативший к горлу горький ком.

Руслан Караваев… какой же ты… ну какой ты хороший!

И какая дура его бывшая жена! Вот я бы… я… я бы никогда не смогла изменить такому мужчине! Ну почему жизнь — такая несправедливость?

Наверное, именно это стало причиной его одиночества? Такая драма. Предательство любимой… Теперь понятно, почему он сторонится серьёзных отношений.

— Руслан, мне так жаль, — ведомая потребностью хоть как-то поддержать любовь всей своей жизни, я беру Руслана за руку и сжимаю её.

Он опускает взгляд и смотрит на наши сцепленные руки. Его ладонь такая горячая, такая большая… Неожиданно, мою голову наполняют непрошеные фантазии. Эти сильные мужские руки… ладони, которые месят тесто… Сжимают его, а потом разминают… мнут, мнут, мнут…

О, господи, как жарко!

Руслан поднимает глаза, а потом они опускаются на мои губы.

Мне душно. И жарко в своей коже! То, как он смотрит на меня… Неужели на моем лице бегущей строкой изображено все, о чем только что подумала?

— Это было давно. Все нормально, Ань, — сипит Руслан, не выпуская моей руки. Не нормально! Когда наши ладони так интимно соединены! — Извини, что грузанул вообще не по теме… Ань, — неожиданно он выдергивает ладонь из моей и забрасывает себе за шею. Растирая её, крутит головой по сторонам, — что-то душно стало. Тебе не жарко?

Я замираю.

На его лбу замечаю легкую испарину. Щеки раскраснелись.

— Жарко, — подтверждаю, чтобы отвести от себя подозрение.

Мамочки… это… это с ним уже начинается? То самое, да?

Втягиваю голову в плечи, следя за тем, как Руслан снимает с себя жилетку и бросает ту на рядом стоящий стул.

— Так лучше, — с улыбкой говорит. — Теперь моя очередь?

Заторможенно киваю и не перестаю за ним следить, боясь пропустить новые симптомы.

Караваев с легкостью извлекает брусочек. Смотрит на надпись с секунду, а потом, встряхнув головой, зачитывает:

— Раздеться до двух вещей…

Что?

— В смысле — снять с себя две вещи или чтобы на мне осталось всего две вещи? — уточняет Руслан, вскинув на меня взгляд.

Ну-у-у-у-у… по мне, так второй вариант предпочтительнее, но… не станет же он в самом деле раздеваться?

Пожимаю плечами, оставляя ему возможность сделать выбор самостоятельно.

— Окей, — непринужденно отзывается Руслан и вскакивает с матраса так резво, что я не успеваю удивиться тому, что он так быстро согласился выполнить довольно откровенное задание.

Я поджимаю пальчики на ногах, глядя на то, как Хлебонасущный снимает с себя толстовку и остаётся в джинсах и футболке.

В моей голове сам собой начинает чувственно хрипеть Джо Кокер, выводя бессмертные:

Baby, take off your coat, real slow. (Детка, скинь-ка пальто, медленно)

Baby, take off your shoes. I'll take off your shoes. (И обувь снимай, я тебе помогу, давай.)

Baby, take off your dress. Yes, yes, yes… (Платье брось вот туда, да, да, да.)

(“You Can Leave Your Hat On”, Joe Cocker)

Я бы многое сейчас отдала за то, чтобы включить эту песню в реальности и сделать момент окончательно незабываемым, но природная стеснительность мне не дает.

Непроизвольно обмахиваюсь. И правда, пекло тут какое-то…

Когда Руслан берется за края футболки, мое сердце ускоряется в ритме, ведь я уже вижу круглый пупочек и сексуальные кубики на его сногсшибательном прессе. Мама дорогая! У него пресс. Самый настоящий! Шесть идеальных кирпичиков!

Я сглатываю.

Руслан улыбается, и эта улыбка… она самодовольная. Уверена, он понимает, какой фурор производит на меня.

Мужские пальцы касаются пуговицы на джинсах.

— Мне продолжать? — Руслан выгибает бровь.

Что?

Он в своем уме?

«Разумеется!» — ору я про себя.

— На тебе должно остаться две вещи, — стараюсь выглядеть невозмутимо.

Он снимает джинсы! Выпрыгивает из них как из куста с крапивой.

Из меня вырывается вздох, ведь он остается в трусах и носках, один из которых тут же стягивает.

— Ну все. Две вещи: трусы и носок, — констатирует Руслан, пока я завороженно разгуливаю его по шикарному спортивному телу глазами. — Твоя очередь, Анют.

Руслан возвращается на свое место и садится напротив по-турецки. Мой взгляд воровато стреляет прямо ему между ног. Он в белых боксерах. И в этих боксерах очерчивается явно не сосиска в тесте, хотя по форме очень похоже…

О, Господи.

Чувствую себя жуткой извращенкой, что смотрю прямо туда, потому поднимаю глаза выше и пялюсь на выемку мужского пупка. Никогда не думала, что эта часть тела тоже может быть настолько захватывающей, если принадлежит правильному человеку.

— Ань, давай уже, — подбадривает Руслан насмешливым и одновременно странно хриплым голосом.

Или это у меня в ушах от прилива крови так шумит?!

Он про что вообще? Про очередь? Какую?!

«Твоя… очередь…» — тупо повторяю про себя его слова, медленно и с чувством облизывая взглядом мужской торс от пупка и выше. Идеальный… Нет. Идеально-сексуальный… Божечки!

Я раньше читала в любовных романах про мокрые трусики и каждый раз закатывала глаза, надеясь, что это просто художественное преувеличение, а не недержание мочи у героини в достаточно юном возрасте. Но сейчас я чувствую, как между моих ног постыдно полыхает, а белье и правда подозрительно влажное…

Надо же.

Сделав над собой нечеловеческое усилие, отрываюсь от созерцания грудной клетки Руслана, покрытой короткой темной порослью, и поднимаю глаза на его лицо.

Встречаемся взглядами.

Так о чем он там?

Очередь… Очередь… Надо раздеться, да?

Я как-то так сразу не готова…

В его карих глазах плещется ожидание и нетерпеливый интерес. А я чувствую себя той самой героиней любовного романа. Беспомощной и счастливой обладательницей тела, способного предать меня на каждом шагу. В полной прострации тихонечко вздыхаю и, скрестив руки, медленно тяну футболку вверх, смотря своему идеалити в глаза.

У него по крепкой шее проезжается кадык. Зрачки расширяются.

— Анют, Дженга, — хрипит.

О, че-е-ерт!

Дженга, очередь!

Ужас, как стыдно!

— Да жарко просто, — бормочу, жмурясь до слез, — но я потерплю. Все нормально.

Кидаюсь тянуть брусок, но пальцы так дрожат, что чудом не заваливаю всю башню. Спасает то, что мы только начали играть, и она еще достаточно крепкая.

Сжимаю дощечку в ладони, а по телу так и бродят жаркие волны, напоминающие приливы. И в голову мне закрадывается догадка, что и чай был не самый простой. Пакетики незнакомые, все на китайском. От этих мыслей испарина выступает на коже.

Если меня так от одного чая повело, то что же с моим идеалити?!

Кошусь на Руслана, а он кивает на брусок.

— Читай давай, — улыбается.

А у самого взгляд пьяный. Красные возбужденные пятна украшают лицо и шею. И кончики ушей заметно горят. Мощная грудная клетка вздымается быстро и опадает глубоко. Рука будто случайно прикрывает пах. Смуглая кожа блестит испариной, и от него будто жар расходится облаком.

Ой-й-й…. Кошмар! Лишь бы не инфаркт!

У моего дедушки, когда от сердца помер, тоже уши от прилива крови фиолетовые были.

Сглотнув, читаю задание.

— Сделайте массаж той части тела, которую считаете у другого игрока… с-самой к-красивой, — я даже заикаюсь под конец.

Руслан издает нервный смешок.

— Вот это я удачно разделся, — бормочет.

Поднимаю на него беспомощный взгляд, отрываясь от бруска. Молчим, уставившись друг на друга. И воздух словно потрескивает и одновременно плотнеет.

— Ну, какую часть тела подставлять? — он вроде бы насмешливо это говорит, как общался и до этого, но карие глаза смотрят хмельно и пристально, невольно создавая подтекст. От которого сама пьянею.

— Эм… Знаешь, у тебя красивая голова, — прочищаю сухое горло.

— Голова? — Руслан выгибает бровь.

— Да, сделаю тебе массаж головы, не против?

— Только «за». Как мне сесть?

— Так и сиди! — я вскакиваю с матраса и юркаю за прилавок.

Приношу оттуда раскладной стул. Ставлю его за спиной Руслана и сажусь, широко расставив ноги. Так, что бедрами «обнимаю» его плечи. В его поле жарко. Я чувствую запах его кожи. Солоноватый, пряный, очень мужской.

— Все, я готов, — сипло сообщает Руслан, и голос его кажется более низким и грудным, чем обычно.

Вытираю потные ладошки о джинсы и, затаив дыхание, дотрагиваюсь до его волос. Токи кусачими мурашками прошивают до самого плеча от первого же прикосновения.

Ноготками несмело царапаю кожу головы. У него типичная мужская прическа- короткий ёжик на затылке и у висков, который так приятно колет подушечки пальцев, и густая, мягкая челка на макушке. Глажу более длинные волосы, испытывая настоящий тактильный кайф.

И, похоже, не я одна, потому что Руслан удовлетворенно выдыхает, и его плечи заметно опускаются, расслабляясь. Готова поклясться, что в этот момент он закрыл глаза.

И меня это раскрепощает — то, что ему нравятся мои касания.

Смелея с каждой секундой, глажу его голову, ероша пальцами волосы и продавливая точки за ушами, на висках и затылке. Наклоняюсь и дую на макушку головы. И глажу, глажу, глажу круговыми движениями без конца, впадая в странный чувственный транс. Руслан урчит как огромный кот, и в какой-то момент откидывает голову назад, устраивая ее между моих ног и подставляя рукам лицо.

Его затылок горячий. Он давит мне на низ живота, отчего там тоже будто раскаляется все.

Вижу запрокинутое ко мне мужское лицо. Брови вразлет. Закрытые глаза, тонкие веки, ресницы, нос правильной формы, вздрагивающие ноздри, будто он ко мне принюхивается, расслабленные губы в чувственном изгибе и твердая линия подбородка с проступающей темной щетиной.

Для меня Руслан действительно идеален, просто невероятно красив.

С охватившим трепетом веду пальчиками по его бровям, разглаживая волоски, касаюсь носа, поглаживаю подбородок, скулы, черчу по морщинкам на лбу в попытке их стереть. Так тянет поцеловать каждую, что во рту собирается слюна, а голова чуть-чуть кружится.

Не верится, что мы в реальности сейчас. Замирая внутри, легонько касаюсь его губ. И шокировано выдыхаю, когда Руслан вдруг ловит мои пальцы ртом и, резко открыв глаза, впивается в меня совершенно черным, пьяным взглядом.

Этот полный неприкрытой похоти взгляд пугает меня гораздо больше, чем то, что он всасывает в рот мои пальцы, пошло облизывая их языком.

Я рвано выдыхаю и отшатываюсь. Сердце колотится в горле. От внутреннего жара и смятения я, кажется, прямо сейчас взорвусь.

— Я все. Твоя очередь, — пищу не своим голосом, вскакивая со стула.

На ватных ногах огибаю мужчину и сажусь на свое прежнее место напротив него, делая вид, что только что ничего не произошло.

Я чувствую на себе взгляд Руслана. Смотрю куда угодно, только не на него.

Надо прекращать эту игру! Заканчивать! Пока она окончательно не лишила нас обоих рассудка.

Руслан, кажется, неосознанно выталкивает из башни брусок.

«Это будет последний!» — обещаю себе.

— Найди любую вещицу, спрятанную на теле одного из игроков, завязанными (или закрытыми) глазами… — зачитывает задание Караваев Р.Ф.

Что?

Я поднимаю глаза, и наши с Русланом взгляды, как два лазерных луча, скрещиваются.

Сглатываю в то время, как мой напарник по игре нервно проводит ладонью по взмокшей шее. Его грудь блестит. По ней рассыпались бисеринки пота. На лбу Руслана испарина, будто у него температура.

— Задания всё жарче и жарче… — комментирует он.

Да здесь, в этом подвальном помещении, уже всё полыхает, не только задания!

— Ну-уу… мы можем не…

— Какой предмет ты будешь прятать? — перебивает меня Руслан, давая понять, что игра продолжается.

Что ж… Может, так даже лучше. Человек хоть как-то отвлекается от прироста в трусах, которые с каждой секундой топорщатся все сильнее и сильнее.

— Я… буду прятать… — кручу головой по сторонам и цепляюсь за коробку на кассе с яркой, привлекающей надписью. Пре-зер-ва-тив…

— Презерватив? — спрашивает Руслан.

Что? Я сказала это вслух?

— Д-да… квадратик презерватива, — понуро отвечаю я.

Ну что теперь, сама виновата. С другой стороны, уж легче спрятать маленький пакетик, чем, скажем, анальную пробку. Место, куда бы я могла ее спрятать, на ум приходит только одно, и я скукоживаюсь в комок от своих разнузданных мыслей.

Руслан подозрительно сводит бедра вместе и елозит на матрасе.

— Кхм… — хрипло откашливается, — хорошо. Мне нужно закрыть глаза, пока ты будешь прятать, или выйти?

Я закусываю губу, размышляя.

— Может, лучше завяжем? — предлагаю, глазами стрельнув на полку для любителей БДСМ. Там разные плетки, наручники и повязки на глаза — розовые, красные, черные и даже… с изображением выпученных глаз! Не знаю, от удовольствия ли или от боли, но, видимо, именно так их видит тот участник процесса, кто без повязки.

Руслан прослеживает за моим взглядом.

— Черную! — решительно сообщает, оценив имеющиеся варианты.

А жаль… вот та с выпученными глазами отлично сочетается с той выпуклостью у него в трусах.

Согласно киваю.

Встаю, замечая, как Руслан тянется к джинсам.

Одеться собирается?

— Сколько с меня? За повязку… — спрашивает, вытащив из кармана телефон.

Я наполняюсь надеждой. Маленькой, но приятной, что все-таки один из нас выберется отсюда в трезвом уме и здравии. И я согласна, чтобы это был он! Идеальный мужчина, который нужен этому несправедливому миру! Потому что я… я уже вообще не соображаю и не думаю ни о какой оплате!

— Тысяча рублей… — сообщаю, глядя на ценник.

Да он так разорится, честное слово! Штука за клочок ткани?!

— Может, ты просто закроешь глаза и не будешь подглядывать? — предлагаю с учетом новых обстоятельств.

— Пробивай! — дает отмашку Руслан Наищедрейший.

Тяжко вздохнув, пробиваю один презерватив и черную повязку. Закрадывается такое ощущение, что я уже план месячной выручки перевыполнила.

Руслан «завязывает глаза». Делает это сам, и я благодарна, что он избавил меня от контакта с ним, потому что впереди мне предстоит решить непростую задачу, как сделать последующих телесных контактов меньше, пряча на себе шелестящий квадратик.

Постукиваю пальцами по своему бедру.

Куда же спрятать?

На мне футболка и джинсы.

Смотрю на сидящего на матрасе Руслана. Мы договорились, что искать он будет сидя. Чтобы с завязанными глазами не грохнулся. Сидит, поджав под себя ноги, руки покоятся на бедрах.

Я закрываю ладонями рот, чтобы из меня не вырвался всхлип вперемешку с хохотом, ведь в одних трусах, носке и повязке он похож на сабмиссива, готового подчиняться. Ему осталось только выкрикнуть: «Накажи меня сладко!».

— Аня, ну ты где? — зовет меня Руслан, слегка пошарив рукой по воздуху.

Какой нетерпеливый сабмиссив!

Ну-ка, подставляй зад!

Хохотнув про себя, растерянно мечусь по себе глазами, отвечая:

— Иду! Никак не могла придумать, куда спрятать…

Может, в карман джинсов?

Черт!

Нервно хватаюсь за голову и прикусываю изнутри щеку. Нащупываю размотавшийся пучок волос — идеально!

У нас с сестрой от папы густые волосы. Спрятать в них маленьких пакетик оказывается проще простого!

Наскоро собираю пучок заново, спрятав внутрь маленький квадратик, и плотно перехватываю его резинкой.

Сажусь напротив Руслан в такой же, как у него позе.

— Ищи! — позволяю.

Судя по движению кадыка, Руслан крупно сглатывает. Его обнаженная грудь ходит ходуном, мышцы живота заметно каменеют, выразительные губы размыкаются, а черная повязка скрывает почти всю верхнюю половину лица — всё это вместе выглядит невероятно завораживающе.

У меня пересыхает в горле, когда Руслан медленно протягивает ко мне правую руку и касается пальцами лица. Он не видит меня, и это чувствуется по тому, как он ведет подушечками по моей коже, считывая черты наощупь.

Предмет… Какой предмет?

Кто-то еще о нем помнит?!

Мой идеальный мужчина словно слепой касаниями рисует для себя мой портрет. И это очень… очень интимно.

Закрываю глаза, поверхностно дыша. На теле все мелкие волоски дыбом встают от знобящих мурашек. Это самый чувственный момент в моей жизни, и я не хочу упустить ни мгновения.

Пытливые пальцы Руслана продолжают неспешно выводить обжигающие дорожки по моему лбу, бровям, носу. Повторяют линию скул и задерживаются на губах. Подушечка большого пальца мягко нажимает на нижнюю, и я послушно, словно в трансе, приоткрываю рот. Кончиком языка дотрагиваюсь до чужой кожи. Ее вкус смешивается со слюной. Я жмурюсь крепче, не слыша уже ничего, кроме собственного бешеного пульса, от которого качает все тело.

К правой руке Руслана присоединяется левая. Он обхватывает мою шею и чуть сжимает, беря в захват. Я ощущаю его горячее быстрое дыхание совсем близко. Кажется, он подался ко мне, но я не хочу раскрывать глаза и проверять.

Горячая ладонь перемещается со рта на мою шею, пока вторая соскальзывает ниже, гладя зону декольте над воротом футболки, а затем… опускается на грудь.

О, Господи!

Не сдержавшись, делаю рваный шумный вдох, когда мужская пятерня сжимает мою грудь сквозь футболку. На мне простой тонкий лифчик без пуш-апа, и я остро ощущаю, как напрягшийся сосок через ткань упирается в центр ладони Руслана. Спина деревенеет от напряжения, а вниз живота стекает обжигающая волна.

— Кажется не здесь, — сипло шепчет Руслан совсем близко от моего рта. Так близко, что каждый звук оседает на губах влажным вибрирующим облачком.

Чудом удерживаюсь от того, чтобы не качнуться вперед и не встретиться своими губами с его.

— Не здесь, — на грани слышимости отзываюсь я.

Мужская рука бесцеремонно перемещается с моей шеи на затылок и мягко массирует его, одновременно как бы фиксируя и не давая увернуться. А я и не собираюсь!

Я сейчас растаю, ощущая, как другая рука перемещается на вторую грудь и мягко её сжимает, словно случайно круговым движением теребя сквозь ткань острый сосок.

— И не здесь… — грудным шепотом сообщает Руслан мне в губы, и на секунду действительно касается их своими. Едва уловимое, но насквозь парализующее ощущение.

— Не здесь, — в прострации повторяю я, машинально слизывая его вкус с губы.

Левая рука Руслана спускается ниже, доходит до кромки футболки и пробирается под нее. Горячая ладонь ложится на мой голый живот и будто выжигает там клеймо.

Часто, шумно дышим. Я, кажется, умру сейчас от чувственного напряжения. Но ни за что не открою глаза!

— Не здесь, — хрипит Руслан, гладя мои ребра.

— Нет, — сглатываю я, а потом тонко всхлипываю, когда его рука опускается еще ниже, проходится по ширинке джинсов и вдавливается мне прямо в промежность. Это легко сделать, ведь я сижу перед ним по-турецки.

В шоке застываю. И одновременно плавлюсь. Тело ощущается податливым и безвольным. Только сердце сейчас выскочит из груди.

Слышу, как Руслан тянет воздух сквозь зубы, пока его рука вжимается мне между ног через плотную джинсовую ткань. У меня там будто лава. И вся закипевшая кровь взбесившимся пульсом колотится внизу живота, когда Руслан потирает шов джинсов между моих ног ребром ладони. Не удивлюсь, если ткань уже влажная. Мои лицо горит, но мне уже не до стыда. Мне просто очень-очень горячо.

— И не здесь? — севшим голосом интересуется Руслан.

— Н-нет, — на выдохе с трудом отвечаю.

— Кажется, я проиграл, — бормочет он, целуя меня.

Это будто первый поцелуй в моей жизни — настолько острые ощущения меня прошивают! Губы впиваются в губы, между зубов требовательно проскальзывает язык. Мужская ладонь на затылке удерживает крепко, не позволяя ни на миллиметр отшатнуться.

С тихим стоном сдаюсь. Обмякаю, льну к Руслану в ответ. За закрытыми глазами кружится темнота, вспыхивая бордовыми салютами. Дышим часто друг другу в рот, и все равно задыхаемся. Его жадные беспорядочные касания везде на моем теле, а мне хватает сил лишь обнять Руслана за шею, крепко притягивая к себе.

Я до сих пор не верю, что это со мной происходит в реальности.

При таких странных обстоятельствах, в таком неоднозначном месте, с таким идеальным мужчиной.

Да и непохоже это на реальность. Мне так и не хватает смелости открыть глаза. Кажется, что этим всё разрушу. Питаюсь лишь слепыми тактильными ощущениями. Зато их столько, что я буквально захлебываюсь в них. Голова кругом. Все так быстро и сумбурно. Жарко, душно, горячо…

Не успеваю ничего понять, как уже оказываюсь лежащей на матрасе, распластанная под мужским тяжелым телом. Кожа Руслана влажная и обжигает. И контакта с ней все больше по мере того, как одежды на мне становится все меньше. Руслан торопливо, рывками избавляет меня от нее.

Скомканная футболка летит в сторону, глухо щелкает застежка бюстгальтера. Оголенная грудь покрывается мурашками, соприкасаясь с прохладным воздухом, но его тут же сменяет жаркая влажность мужского рта. Руслан втягивает в себя мой сосок и чувствительно прикусывает самый кончик.

— А-а-ах! М-м-м… — я пищу задушено от тонкой, как игла, сладкой боли. Бедра инстинктивно выгибает, и я вжимаюсь в его пах.

Руслан целует грудь, нетерпеливо стягивая с меня джинсы. Сразу с бельем.

Мамочки… что? Что происходит?

Меня начинает колотить, но в то же время каждая клеточка томится в ожидании. Руслан на секунду поднимается с меня, но лишь для того, чтобы до конца протянуть джинсы по моим ногам. Всхлипнув, только сейчас распахиваю глаза и сразу напарываюсь на его совершенно поплывший взгляд. Повязки на Руслане больше нет и, возможно, уже давно.

— Где презерватив, Анют? — спрашивает глухо и требовательно.

Сглатываю.

Я… я так не могу! Это неприлично! Наверное… Что он обо мне подумает? Что о себе, в конце концов, подумаю я сама?! Это же… это… Но ведь другого шанса не будет? С ним… с идеальным мужчиной, в которого давно влюблена.

— З-здесь, — с трудом шевелю непослушными губами и распускаю пучок, доставая из волос квадратик из фольги.

— Вау, какая коварная, — дергает бровью Руслан, отбирая у меня защиту.

Устраивается сверху, накрывая мое тело своим. Кожа липнет к коже, дышать тяжело, язык Руслана пошло и требовательно таранит мой рот, а одна рука шарит между наших бедер, вслепую натягивая защиту на член, упирающийся мне во внутреннюю поверхность бедра. Пальчики на ногах и руках поджимаются. Я вся сжимаюсь в ожидании и опять крепко зажмуриваюсь.

Господи, прости меня, грешницу!

— О-о-ох! — из горла вырывается длинный грудной стон, когда чувствую первый плавный толчок.

От распирающих знойных ощущений под дрожащими веками закатываются глаза.

Плевать, буду грешить!

Уставший контролировать происходящее мой мозг будто отключается.

Обвиваю ногами мужские крепкие бедра, вцепляюсь в скользкие от пота плечи, дурея от того, как перекатываются напряженные мышцы под кожей. Со стонами на каждом выпаде подаюсь Руслану навстречу, вжимаясь с такой страстью, будто мечтаю стать с ним одним целым. Наши языки сплетаются в пошлом танце. Слух оглушают все ускоряющиеся шлепки.

— Тебе хорошо? Скажи! — неразборчиво шепчет Руслан, подхватывая мои ноги под коленями и из-за изменившегося угла входя глубже.

— Д-да…. Да-да-да! — чуть ли не плачу.

Вся нижняя часть тела немеет от распирающего давления. Мышцы тонко дрожат. Руслан двигается быстрее и быстрее, пока меня не вытягивает в струну под ним, а затем внизу живота происходит ядерный микровзрыв.

Перед глазами темнеет от нахлынувшей мощной волны наслаждения. С губ слетает неконтролируемый счастливый смех. Тело скручивает еще одной сладкой судорогой. И еще, и еще… Плаваю в них в полном неадеквате, с трудом улавливая, как Руслан догоняет меня. Несколько хаотичных глубоких толчков, и он со стоном валится сверху, накрывая собой.

Офигеть.

Мне хочется плакать и смеяться одновременно. Слезинки реально повисают на ресницах.

Я будто умерла и возродилась. Будто на Луну улетела. Будто…

— Ань, все хорошо? — хрипло интересуется Руслан, нехотя скатываясь с меня.

Устраивается на живот рядом и одной рукой подтягивает меня поближе к себе.

Обнимает, лениво улыбается, щурясь.

Незаметно смахиваю слезинку.

Хорошо? Нет! Это не «хорошо», ведь я на седьмом небе от счастья!

Мой идеалити. Смотрю на него и нежностью топит по самую макушку.

Ну и что, что наша близость больше не повторится. Это была лучшая ночь в моей жизни. Я запомню ее навсегда!

— Очень, — смущенно бормочу вслух, — а у тебя?

— Хм… У меня? — Руслан замолкает будто прислушивается к себе. — Знаешь, у меня, кажется, не очень, хоть это и немного странно.

— Почему? — спрашиваю оторопело, пока улыбка сама собой сползает с моего лица.

Ему что, не понравилось?!

Руслан, считывая мою реакцию, лукаво улыбается и ласково щелкает меня по носу.

— Потому что я жутко хочу еще, — шепчет мне ухо, снова подминая под себя.

Еще?

Он хочет меня еще?

Низ живота молниеносно наливается тянущей, волнующей тяжестью, и я закрываю глаза на то, что, вероятно, хочет Руслан не конкретно меня, а вообще… хочет. Под действием огромной дозы возбудителя… Я закрываю на это глаза, потому что, если прикоснуться к мечте возможно только таким способом, я ни в коем случае её не упущу.

Тянусь к влажным бордовым губам любимого мужчины и мелко вздрагиваю, когда с разницей в секунду наши с Русланом телефоны начинают настойчиво вопить.

Мужские губы захватываю мои, сминают их, ласкают… Мы оба старательно делаем вид, будто не слышим звонков, но они наперебой трезвонят, вынуждая Руслана замереть и не двигаться, а после хрипло произнести:

— Забей…

Я обвиваю его шею руками, льну теснее и пытаюсь не реагировать, но мой телефон не собирается сдаваться, и меня словно молнией ударяет — Анюта!

Резко отрываюсь от мужских губ. Руслан приподнимается на локтях, осоловело провожая глазами мои сумбурные движения, пока тянусь к своим джинсам. Выдергиваю звонящий телефон, и на экране вижу имя сестры.

Быстро смахиваю «ответить».

— Насть? Ну я же тебя предупреждала с этой дверью! — с разбегу начинает наезжать на меня Анюта, и, бросив взгляд на Руслана, мне приходится прикрыть ладонью динамик, потому что Анин визг слышно в другой вселенной. — От тебя миллион уведомлений, — продолжает бесстыжая, — думаешь, я сижу возле телефона? Мать Олежика такая стерва, ну ты представляешь? Устроила мне экзамен, гадюка! — в трубке ее голос разносится эхом. — Анечка, говорит, а как вы относитесь к Шопену? — кривляется, делая голос скрипучим. — Ну я и сказала, что обожаю этот ресторан. Там… эти, как их… долбанные слизняки-улитки вкусные! Черт бы их побрал! Помнишь, водил меня аристократ хренов — Вадик? Меня потом этими улитками гребаными тошнило… Так вот Шопен-то оказался не рестораном, а…

И я не выдерживаю:

— Ань! — рявкаю в трубку, но тут же прикусываю себя язык. — А-а-алло! Алло! — смотрю на Руслана, который гуляет по моему телу глазами.

— Насть, ты че? Не слышишь? Я говорю, Шопен мужиком оказался…

— Как-как дверь открыть? — перебиваю сестру и вспыхиваю, понимая, что стою я перед Караваевым в чем мать родила — абсолютно голая!

— А-а-а-а… дверь… — спохватывается Анюта, — так её нужно сначала на себя, потом от себя и одновременно два раза замок влево прокрутить…

Пока сестра распинается, подхватываю с пола футболку и прижимаю к себе, улавливая звуки мелодии, доносящиеся из джинсов Руслана. Вскочив, он наклоняется, чтобы подобрать с пола штаны, а мои глаза прилипают к его идеальной, сногсшибательный заднице.

— … и обязательно крикнуть «ОМОН!», — продолжает Анька, — тогда и делать ничего не придётся, дверь сама откроется.

— Что крикнуть? — переспрашиваю, потеряв нить разговора.

— Да шучу я! — хохочет Анюта.

Боже! Убью!

— Еще раз… как открыть дверь? — уточняю.

И пока моя сестра доносит до меня информацию, какая я тугодумная, я слежу за мужчиной. Руслан поднимает трубку, и даже сквозь бесперебойный поток слов Ани, я слышу, как из его динамика доносится громкая музыка и несколько мужских голосов.

— Всё, заканчиваем разговор, — слышу звуки слива в трубке. Она что, из туалета мне звонит? — Мне еще надо про этого Жопена в википедии почитать. Не забудь выключить везде свет и опустить рольставни, — напутствует Анька и через секунду отключается.

Держа в одной руке телефон, а другой прижимая к себе футболку, смотрю на Руслана.

— … мужик, обижаешь, — доносятся до меня обрывки фраз из динамики его телефона, — Тоху уже вынесли. Он в накаты, Димон с блондинкой свалил, а ты где? — грязно ругается.

— Черт, Мишань, — Руслан растерянно проводит ладонью по волосам и неожиданно переводит взгляд на меня, отчего я резко отворачиваюсь, чтобы он не подумал, будто подслушиваю, — да тут… короче скоро приеду, — обещает.

Больше я не слушаю, да и не смогла бы, если бы захотела — в ушах долбит мой собственный пульс. Сердце оглушает и ноет.

Пока поспешно, суетливо одеваюсь, реальность все быстрее и быстрее возвращает меня с небес на землю. Напоминает, кто я и где.

Сейчас мы откроем дверь, и наши пути разойдутся. Неминуемо. Неотвратимо! Карета превратиться в тыкву, Аня — в Настю, а идеальный принц умчится в свой идеальный мир в обнимку с силиконовой женщиной…

Я уже чувствую, как волшебство теряет силы. Меня затапливает смущением и всепоглощающей тоской…

Оборачиваюсь в ответ на повисшую в салоне тишину.

Руслан одет в джинсы. Смотрит на меня задумчиво.

— Ань… — он делает шаг ко мне.

— Звонила начальница и сказала, как открыть дверь, — сообщаю, предотвращая попытки Руслана приблизиться ко мне. — Пойдем? — киваю в проход, ведущий к выходу.

Не дожидаясь мужчины, срываюсь к двери.

Большая коробка подпирает стену. Бубенчики над головой тихонько подрагивают от сквозняка. Я словно вернулась в тот момент, когда заперлась дверь, и мы с Русланом поставили время на паузу. Время, которое позволило мне дотронуться до мечты!

Шаги Руслана ближе и слышнее.

Я стараюсь не смотреть ему в лицо, хотя чувствую, как он ищет мой взгляд.

Борюсь с собой. Душу всхлипы и слезы, подступающие к глазам, а меня душит тоска.

Сообщаю Руслану процедуру нашего освобождения, и через несколько секунд нехитрых манипуляций, дверь открывается.

Грудь сжимает. А я сжимаю кулаки.

— Анют… — хрипит идеальный мужчина, — посмотри на меня, — вкрадчиво просит.

Я зажмуриваюсь, а потом все же поднимаю глаза.

Мужское лицо настолько серьезное, будто он испытывает прямо сейчас то же самое, что и я. Но этого ведь не может быть? Это моя сказка. Моя!

Я сама её сочинила! Ведь в жизни… в жизни Руслан больше года ходит к нам в кофейню и всё, что я удостаивалась — его умопомрачительные улыбки. Не более.

Настя никогда его не привлекала, да и смелая, раскрепощенная Анюта, коей сегодня я представилась, тоже вряд и смела на что-то надеяться, если бы не лошадиная доза возбудителя. Так что… это моя сказка.

— Что случилось? — Руслан вытягивает руку, которая стремится коснуться моего лица, но я отшатываюсь.

Не нужно касаний!

— Всё отлично. Всё… кхм, было супер. Мы… мы уже закрываемся, да и тебе… то есть вам… уже пора, — тараторю сумбурно.

Руслан хмурится. Вколачивается в мое лицо твёрдым, как таран, взглядом.

Шумно выдыхает.

— Мне и правда пора, но… я не хочу прощаться. Ань… — Руслан замолкает, будто собирается с мыслями, а затем усмехается, — Знаешь, может, еще увидимся? Сходим куда-нибудь, м? — он поспешно лезет в карман и достает телефон. — Давай свой номер. Сейчас разберусь там с мужиками, и… Извини, с собой не могу тебя взять, там сегодня женоненавистническая вечеринка, — криво улыбается, — ну, диктуй…

— Не надо, — неожиданно и для самой себя говорю я.

Сердце отчаянно колотится. Оно от счастья готово выпрыгнуть из груди ему прямо в руки. Идеальный мужчина просит у меня номер телефона? Разве я могла об этом мечтать?

Я готова растоптать свои предубеждения и все, что диктует голос разума, и буквально впихнуть ему свои цифры. Но… что потом?

Когда вскроется моя ложь? Когда он отоспится? Когда закончится действие возбудителя? Что будет потом?

У него был целый год заметить меня. Но он не видел в упор. И сейчас это лишь чертовы батончики, а не его настоящее желание. И скорее всего они будут еще действовать, когда он доберется до бара. Придет, поддастся искусственному возбуждению и без труда найдет другую «Аню». Я в этом уверена.

А я буду ждать его звонка, страдать и бесконечно на что-то надеяться. А еще улыбаться в кофейне, делая вид, будто между нами ничего не было.

Я не хочу так. Проще сразу обрубить. И, может быть, мне придется даже уволиться…

— Руслан, мы… отлично провели время. Но… продолжения не будет, — говорю ему, глядя в глаза. — Мне это не интересно.

Я вижу, как он меняется в лице. Желваки перекатываются на скулах. Напряжённая линия подбородка настолько твердая, что я слышу скрип его зубов.

— Я понял, — сипло произносит он и одаривает меня короткой неестественной улыбкой, которая скручивает мои внутренности в тугой узел. — Ладно. Всего доброго, Анют.

Руслан подхватывает коробку так, будто она ничего не весит и, дернув дверь и впустив поток холодного сырого воздуха, покидает салон.

Дверь со скрипом закрывается.

Тишина обрушивается на меня камнепадом.

Над головой снова взволнованно переливаются колокольчики.

Мои плечи падают, и я судорожно начинаю хватать носом и грудью воздух, понимая, что до этого момента не дышала.

Закрыв лицо ладонями, позволяю упасть в них первым каплям слез. После чего реву взахлеб…

Спустя три дня

Руслан

Настя

Без пятнадцати семь я стою у какой-то заводской проходной в промзоне на окраине города. Телефона Руслана у меня нет. Ничего нет, кроме адреса, который по количеству дополнительных букв и цифр в номере помещения больше напоминает шпионский код.

Смеркается…

Я зябко ежусь в своей коротенькой курточке, переминаясь с ноги на ногу на высоченных шпильках, одолженных у сестры. Я одета не по погоде, но моя цель — выглядеть красиво, а не комфортно чувствовать себя. Но сейчас, стоя на заводской проходной, когда кусачий ветер залетает под подол романтичного платья в цветочек и неприятно холодит бедра повыше резинки телесных чулок, я начинаю жалеть, что красота победила комфорт.

Я знала, что еду не в ресторан, но ведь Руслан позвал меня на свидание… было бы неуважительно прийти на него в тулупе и валенках.

Время близится к семи, и через турникеты тонкой струйкой просачиваются работяги. И буквально каждый второй из них считает своим долгом облизать меня заинтригованным взглядом, а каждый третий — присвистнуть и что-то сказать. Причем, чем больше седины в их волосах, тем свист активнее. Возможно, это связано с тем, что с возрастом люди глохнут, мне сложно сказать. Но считаю необходимым отойти подальше, чтобы так не провоцировать.

В носу неприятно жжет от подступающих слез. Во рту солоно. Вот он — вкус моего разочарования. Я так тщательно собиралась, летела сюда словно на крыльях. А Караваев просто подшутил? Эта такая месть за то, что обманула его и представилась сестрой?

О, как жестоко!

Но закономерно. Ведь не может быть настолько идеальных мужчин, насколько я идеализировала Караваева всея РФ.

Обнимаю себя за плечи, понурившись. Уныло гляжу под ноги, рассматривая носки туфелек. Еще минуту постою тут и пойду…

— Настя?

Сердце взволнованно подскакивает к горлу раньше, чем я поднимаю голову. Встречаемся с Русланом взглядами.

Нервная улыбка вздрагивает на моих губах, и, кажется, я не дышу.

Он стоит у поста охраны, широко расставив ноги и засунув руки в карманы брюк. На нем тонкая голубая рубашка, рукава закатаны до локтя, пара верхних пуговиц расстегнута. На полных губах такая знакомая мне лукавая улыбка. А теплый, с хитринкой взгляд прямо направлен на меня, заставляя внутренности сладко переворачиваться.

— П-привет, — шепчу, сгорая от счастья и взволнованности.

— Привет, — оглядывает меня с ног до головы, когда подхожу к нему. — Замерзла? — хмурится. — Извини, что заставил ждать…

— Нет! Не переживай, это я раньше приехала, — признаюсь чуть смущенно.

Руслан вскидывает руку и смотрит на часы, украшающие его крепкое запястье.

Кивнув, спрашивает:

— Паспорт есть?

“А зачем? В ЗАГС?” — с надеждой толкается мое глупенькое сердце.

— Н-нет, — бормочу.

— Мой косяк, надо было тебе сказать, — линия подбородка Руслана напрягается. Шумно выдохнув, он подходит к окошку охраны: — Андрюх, по дружбе, пропусти так, а? Мы на пару-тройку часов. Лично выведу.

— Да без вопросов, Руслан Фёдорович. Пусть девушка хотя бы имя и фамилию скажет, — просит охранник.

Я торопливо называюсь, и нас с Русланом пропускают через турникет. Но на улицу мы не выходим, а сразу сворачиваем к металлической двери слева. За ней оказывается темная крашеная лестница. Пахнет складом и чем-то нежилым.

— Нам на второй, — сообщает Руслан, беря меня за руку.

Его ладонь сухая и горячая. Он крепко сжимает мою кисть, запуская токи по руке до самого плеча.

У меня ноги ватные, с трудом преодолеваю лестницу. Не верится, что все наяву. Молчим. Я — потому, что не представляю что сказать. А Руслан выглядит так, будто ему никаких разговоров и не требуется.

Он поднимается первым по лестнице уверенным шагом и то и дело оборачивается и лукаво поглядывает на меня.

— Значит, Настя… — бросает он небрежно через плечо, когда преодолеваем первый пролет. — А зачем именем сестры представилась? Или у вас какой-то договорной междусобойчик?

— Что? Нет! Анюта впервые попросила меня подменить ее. А тут вы… ты, — оправдываюсь. — До субботы я даже никогда не была у нее на работе.

— А почему сразу мне не сказала?

— Ну-у… мне было неудобно, — пожимаю плечами.

— Ясно, — кивает Руслан, принимая ответ.

Его пальцы на миг сильнее сжимают мою руку, чем запускают новую жаркую волну мурашек по телу.

— А телефон почему не дала? — вопросительно выгибает бровь.

— Потому что соврала, — признаюсь, заливаясь краской. — Стыдно было, что вот… обманула… — мямлю. — Да и после… всего происходящего там, в магазине, — краснею, — неловко потом стало.

Руслан загадочно улыбается, а его взгляд такой горячий, что мое сердце трепещет.

— Руслан, а мы куда? — интересуюсь у него, оказавшись на втором этаже перед массивной дверью с кодовым замком.

Местом свидания окружающую обстановку не назовешь, но мне плевать, ведь мой идеальный мужчина потому и идеален, что непредсказуем.

Он набирает какую-то комбинацию цифр, после чего следует щелчок и дверь открывается.

— Прошу! — Руслан предоставляет возможность мне первой войти в помещение. И когда я делаю это, из меня вырывается восхищенное:

— Вау! Вот это да-а-а-а…

Сделав внутрь еще несколько шагов, я себя не сдерживаю, когда открываю рот и верчу головой по сторонам! Я словно в сказочную карамельную страну-мечту маленькой девочки попала! Ведь это… это самый настоящий кондитерский цех!

Я представляла наше свидание каким угодно, но почему-то не была готова к тому, что господин Караваев приведет меня в свое хлебобулочное царство. Никогда в подобных местах не была. В нос бьют ароматы сдобы, свежей выпечки, ванили, корицы и всего такого вкусного и сладкого, что я невольно облизываюсь! Бесконечные стальные стеллажи по углам забиты идеально одинаковыми тортами и пирожными. Все пронумеровано и подписано. Посредине огромного гулкого помещения расположилась сама кондитерская линия с блестящими металлическими цистернами, промышленными миксерами и различными станками, угадать назначение которых мне не хватает ни знаний, ни воображения.

Я почему-то представляла, что пекарня Руслана выглядит по-другому. Как большая уютная кухня, рассчитанная на пару-тройку поваров. Так что увиденные промышленные масштабы поражают.

— Знаешь, я думала, что ты сам тесто месишь, — краснея, признаюсь, на что Руслан смеется так задорно, что у него слезы выступают на глазах.

— Насть, у меня даже яичница пригорает, какое тесто?! — признается, отсмеявшись он. — По образованию я инженер-технолог, а по роду деятельности предприниматель. Моя задача организовать рабочий процесс так, чтобы другим было легко и приятно тесто мешать. А я бы смог с этого заработать. Пойдем, нам сюда.

И он, положив ладонь на мою поясницу, подталкивает меня к двери с табличкой «комната отдыха».

— Я уже успел побывать у тебя на двух работах, — произносит Руслан с коротким хохотком у меня за спиной. — Теперь моя очередь познакомить тебя с моей, — он распахивает передо мной дверь.

Несмело делаю шаг вперед и тонко охаю, приложив ладони к губам и озираясь по сторонам.

Бо-о-оже!

У меня сейчас слезы брызнут из глаз от умиления — большой овальный стол завален всеми возможными видами пирожных!

— Приглашаю на дегустацию! — торжественно сообщает Руслан, подходя к столу и беря из ведерка со льдом бутылку шампанского. — Надеюсь, ты любишь сладкое? — хмурится, откручивая пробку. — Извини, я не спросил. Но, если что, у нас есть капустный пирог и кулебяка…

— Не надо кулебяку. Очень… Очень люблю сладкое! — бормочу растроганно, подхожу к Руслану и встречаюсь с его лукавым прищуром.

Смотрим друг другу в глаза, когда выстреливает пробка шампанского. Вздрагиваем одновременно от резкого звука и смеемся. Кажется, я уже пьяна…!

Мой идеалити… И он смотрит так, будто я тоже идеальна для него…

Руслан разливает шампанское по тонким бокалам, а затем достает крафтовый пакет, стоящий на одном из стульев.

— Предлагаю продолжить, — подмигнув, он вдруг вытаскивает злополучную Дженгу из секс-шопа, — кажется, твой ход.