— Ева, мы тебе подарок приготовили! — Ритка хватает меня за плечи.

В зале, где мы отмечаем мою днюху, приглушается свет. Из динамиков льется музычка, подходящая для интима.

Настроение просто отвратительное.

Еще долбит и накрывает после развода. А еще, я сделала одну глупость с горя…

— Ну, девчонки… — протестую.

Черт, я просто хотела напиться, поехать домой и поплакать под Меладзе.

Поздно…

Включается машина, раскидывающая разноцветные световые пятнышки по стенам, и в зале появляется он.

Заказали мне стриптизера.

Подходит ко мне уверенной походкой.

Из одежды на нем черные штаны, которые держатся очень низко и на честном слове, и… Шлем. Ага, черный мотоциклетный шлем, сверкающий граненой поверхностью и полностью скрывающий лицо парня.

Жеребец.

Шикарный накачанный торс, весь забитый татухами. Нижний пресс весь на виду, и, судя по бугру в его штанах, переходит в нехилый член.

Рефлекторно сжимаю бедра, вспомнив Кирилла.

Боже, я трахнула друга своего сына… Или он меня трахнул. Вырос мальчик во всех местах.

В себя засунуть не позволила, но все же не устояла.

Парень протягивает мне руку.

Меня бьет горячим ознобом. Какие руки, боже. Красиво проработанные, и венки такие выпуклые. Хочется схватить и прижаться губами к запястью, чтоб почувствовать, как грохочет пульс этого продажного молодняка.

Медлю.

— Ева, иди в приватку, — подруги буквально выталкивают меня из кресла.

Хватаюсь за руку. Мои пальчики оказываются в его большой и горячей ладони. По телу электрический ток.

Парень подхватывает меня на руки так легко, словно я ничего не вешу.

Несет в приватку, сажает на красный кожаный диван и проводит пальцами по моим бедрам.

Подол очень короткий — одно неловкое движение, и покажутся мои трусики.

Это так пикантно, что он в шлеме.

Поворачивается ко мне задом, чтоб я рассмотрела шикарную спину. Его фигура — это идеальная перевернутая трапеция.

Анатомическое совершенство. Каждую мышцы хочется обвести языком.

Мои колени оказываются между его раздвинутых ног. Шлепаю по литому заду.

Разворачивается, оказавшись еще ближе. Двигает своим телом, потираясь об меня промежностью.

Соблазнительно, эротично, грязно.

Хватает меня за руку и прижимает ладошкой к своей груди. Горячий, твердый, кожа вся лоснится от блесток и пота.

Интересно, он симпатичный?

Прогибается так, что его пах маячит еще ближе ко мне.

Тащит мою руку ниже по своему обнаженному телу. Я чувствую каждую твердую, напряженную мышцу.

Он идет до последнего. Накрывает моей ладошкой выпуклость в своих штанах и трет.

Ого, большой мальчик!

Садится на меня, трется промежностью так, что у него встает еще тверже.

Хватает за обе руки и ведет моими пальцами по своему шикарному телу.

Мокро и тяжело сглатываю, рассматривая его соски.

Хочу взять каждый в рот. Хочу, чтоб он снял шлем и приласкал мою грудь.

— Мне только танец. Даже если девочки заплатили за что-то большее, — голос у меня глохнет.

Я тону в этом тягучем разврате.

Он настолько близко, что запах стриптизера проникает в меня. В нем есть нечто очень знакомое. Такое сладковатое и непозволительное.

Ева, у тебя совсем крышу снесло после развода.

Резко, дерзко и развратно он скользящим движением встает на колени и раздвигает жестко мои бедра. Так жестко, что кончики пальцев оставляют на внутренней поверхности синячки.

Трется корпусом о мои бедра.

Заводит. Мои трусики стремительно промокают.

Нагло и без моего на то разрешения стриптизер задирает подол моего платья и сдирает с меня трусики.

Не снимает. Он срывает их, словно собрался насиловать.

Пальцы горячего гада оказываются на моем лобке, и до меня доходит, откуда я знаю этот запах.

— Шлем сними! — почти рычу я.

— Мне виски с колой. Льда поменьше. Да и колы тоже, — прошу молоденького бармена за стойкой.

Хорош пацан. Просто лакомство. Я рассматриваю его, словно молодняк — это сочный кусок мяса.

Мне можно. Я сегодня официально развелась с уродом, который наставлял мне рога не один год. Растоптал меня.

У него кудрявые, темные волосы, но виски жестко выбриты. Глаза у парня разного цвета. Один голубой, другой зеленый. Они кажутся еще более яркими и затягивающими из-за темных и длинных ресниц. Любая девочка обзавидуется таким.

На нем темный костюм, под которым явно прячется накачанный торс. Ткань красиво обтягивает молодое, пышущее жаром тело.

Двухметровый красавец с широкими плечами, но движения кошачьи, завораживающие своей плавностью. Но что-то глубоко внутри меня кричит о том, что он может быть грубым и дерзким.

— Один момент, — проговаривает таким завораживающим голосом, что меня пробирает до костей.

Бархатный баритон. Темный, вкусный, способный довести до оргазма вкупе с его шикарными длинными пальцами.

Мы в баре одни. Я последняя клиентка.

Вертит свои бутылки, подбрасывает, крутит их, ловит ловко. В общем, выделывается изо всех сил.

Ставит передо мной стакан на подставку, вскользь задев мои пальцы.

— Спасибо, — улыбаюсь ему алыми губами.

— За счет заведения, — произносит тихо, пробираясь своим голосом мне под кожу.

— Льда многовато, — проговариваю, глядя мальчишке в глаза.

Боже, по возрасту он не сильно старше моего сына.

Не знаю, зачем я это делаю. Хотя… я просто хочу оторваться.

Засовываю пальцы в стакан с коктейлем, вытаскиваю “лишний” лед и беру его губами. Сосу на его глазах, словно это леденец. Перекатываю в губах, загоняю за щеку и, наконец, глотаю остаток.

Его зрачки становятся огромными, на лбу проступает мелкими капелькими пот.

— Я исправлюсь, — обещает.

Берет бутылку и с высоты наливает мне еще виски. Абсолютно непрофессионально ловит с носика дозатора каплю алкоголя на подушечку пальца и слизывает.

Я хочу этот язык в себе. Во рту и не только.

— Кончил? — спрашиваю, достав из сумочки сигарету.

— Что, прости? — переспрашивает, ухмыльнувшись.

Вытаскивает из кармана серебряную зажигалку, красивым и резким движением откидывает крышку и дает мне прикурить. Во всех смыслах.

— Я спросила, с коктейлем ты закончил? — выпускаю дым из губ прямо ему в лицо.

— Я бы приготовил тебе “Секс на пляже”, — заявляет нагло. — Но раз ты не хочешь даже попробовать.

Этот наглец без зазрения совести опускает пальцы в мой напиток и тоже выуживает лед.

Проводит по нему кончиком языка, с тихими стонами перекатывает во рту.

— Какие таланты, — усмехаюсь, когда он глотает ледышку с токсичной улыбкой.

— Хочешь, покажу фокус? — спрашивает, склонившись ко мне.

Я поднимаю взгляд от его невероятных кистей и нарываюсь на взгляд, который трахает меня глубоко и мощно.

— Ага, покажи, — делаю глоток коктейля, который теперь с его вкусом.

Сказала бы я ему, чего хочу вместо сливочного ликера.

Достает из стеклянной банки красную коктейльную вишенку, отправляет ее в рот. Пережевывает и что-то делает языком во рту, глядя на меня.

Высовывает язык и показывает мне узелок, завязанный на черенке.

— Талантливый мальчик, — улыбаюсь.

Внизу живота у меня тоже завязывается узел — настолько возбуждена.

Я не хочу сейчас отношений. Все, что мне нужно, — это секс. Грубый, безудержный, чтоб меня жарили до слез и оргазмов.

Этот юный жеребец — отличная кандидатура на эту роль.

Мне неважно, кто он, есть ли у красавчика девушка… Мне даже плевать, как его зовут. Пусть просто оттрахает, и мы разойдемся. После него останется только тянущее чувство внизу живота. А я отплачу ему тем, что опорожню яйца.

— Пойду носик попудрю, — улыбаюсь ему.

Соскальзываю с высокого стула и, виляя задом, обтянутым кожаной юбкой, иду в туалет.

Здесь он совмещенный. Ряд раковин и тройка достаточно тесных кабинок.

Я подхожу к зеркалу и смотрю на себя.

Разведенка. Как же непривычно. Я со своим уродом познакомилась, когда мне было четырнадцать. Чуть больше чем через год у нас уже родился Макс.

Сейчас мне кажется, что этот гад женился на мне только, чтоб не отправится на зону за связь с малолеткой.

А я… Я жизни не знаю. Личной. Молодая мама взрослого сына, которая рвется между его воспитанием и карьерой

Он не дает мне много времени. Ну и хорошо. Еще пять минут, и я бы передумала такое творить.

Смазливый бармен у меня за спиной. Кладет ладони на умывальник по обе стороны от моего тела. Запер меня своим шикарным телом.

Какой же он большой. И так пахнет диким юношеским тестостероном.

Мы одни.

Он может сделать со мной все, что захочет.

Отлично. Этого я и хочу.

— Ты очень красивая, — шепчет влажно мне в шею, убрав с нее волосы. — Как тебя зовут?

Подаюсь назад и толкаюсь попкой в его стояк, стянутый брюками.

Мм, большой мальчик.

— Неважно. Давай без имен, — улыбаюсь.

Завожу руку назад и хватаюсь за его шею.

Мальчишка жестко хватает меня за талию и прижимает к себе.

— Ты так пахнешь, — он шумно втягивает воздух у моей шеи. — Просто зверею от твоих духов.

Да нет духов. Не пользуюсь…

Обнимает меня сзади и прижимает к себе, по-звериному прикусывает кожу на моей шее. Всасывает ее в рот, оставив болезненный пунцовый засос.

В трусиках становится мокро, и в моей голове возникает дикая мысль. Я просто хочу удовольствие для себя. Первый раз в жизни.

Мне никогда не делали куни. И я ни разу не испытала оргазм с бывшим мужем.

Да и я не уверена, что стоит допускать незнакомого парня глубоко.

Он ловко разворачивает меня в своих руках. Опять этот взгляд, который проникает в трусики.

Хватает меня за волосы, поняв, насколько я сейчас готова на все, и целует. Его чувственные губы посасывают мои, а потом наглый язык молоденького бармена проникает мне в рот.

Он сжимает мне подбородок пальцами, запрокидывает голову и проникает еще глубже в рот. Вылизывает, стонет, заставляет меня глотать свою слюну.

Меня трясет. Буквально всю колотит в сильных руках.

Кусает мне губы. Молодой и абсолютно дикий.

— Как ты хочешь? — спрашивает, трахая меня своим баритоном.

Боже, я даже не могу сказать это вслух.

Вместо этого касаюсь губами его шеи. Прямо над воротничком. Там, где ткань трется о кожу особенно активно, и безумно вкусно пахнет им и сексом.

Заглядываю в глаза, улыбаюсь ноющими губами, с которых он сожрал всю помаду.

Надавливаю ему на плечо.

— Я понял, — его улыбка разбивает мне сердце.

Он медленно опускается передо мной на колени и поднимает юбку. Целует мои бедра. Знаете, такая нежная россыпь поцелуев.

Я глажу его по голове, а потом смелею: запускаю пальцы в волосы и тычу носом в свой лобок.

— Я так хочу твой вкус, детка, — шепчет порочно.

Я хочу в себе его пальцы. Я, капец, как хочу, чтоб он как только меня не оттрахал.

— Попробуй, — отвечаю на стоне.

Проталкивает пальцы между моим телом и боковушками трусиков и стаскивает их с меня.

— Переступи. Оставлю себе в качестве сувенира.

Мой волшебный мальчик на один раз в туалете бара.

На ощупь нахожу край умывальника и опираюсь на него ладошками.

Переступаю трусики. Он торопливо хватает их и прячет в карман черных брюк.

— У тебя большая коллекция? — спрашиваю, внезапно хлебнув ревности.

Ну, конечно, я не первая клиентка, которую он привел в туалет.

— Смотря чего, — улыбается и проводит языком по моему лобку. — Сегодня я начну новую коллекцию.

— Какую? — выстанываю, когда он раздвигает пальцами мои половые губки и…

_______________

А дальше жаришка. Для Евы начнется личный ад и рай в виде Кирилла. Да уж, такого не ожидает от бармена. И уж тем более не ждешь от сына друга. Горячо, порочно, секс во всех его гранях и проявлениях.

Сосет клитор. Делает, словно это конфетка. Или черенок от коктейльной вишенки. Выделывает невероятное своим языком, и у меня темный кафельный пол плывет под ногами.

— Боже мой, — вырывается из меня, когда он еще глубже засовывает в меня язык.

— Мм, — мычит парень, глотая мою смазку.

Обнимает меня и хватает за попку. Еще горячее вылизывает меня, имитируя своим языком движения члена.

Меня начинает трясти. Еще немного, и кончу.

— Только не останавливайся, — мой голос срывается, хрипит.

В тот же момент он прекращает. Поднимает на меня глаза. Губы парня блестят от моей смазки.

Я сейчас взвою. Внизу живота сладко пульсирует, но вот-вот все закончится.

Хватает меня, поворачивает спиной к себе и нагибает, уложив животом на низкий умывальник.

— Тебе понравится, — хватает меня за задницы.

Раздвигает ягодицы и проводит своим упругим языком по моему анальному колечку. Не спеша вылизывает его.

— Ах, — только и вылетает из моего рта.

Поднимаю голову и смотрю на себя, пока он творит все это. Растрепанная, тушь поплыла, помада на губах почти стерта. И тупая улыбочка на лице.

Он пытается проникнуть в мою тугую попку кончиком языка. Это так развратно, так неправильно, но я хочу, чтоб он продолжал.

Трет пальцами мой клитор, а потом проводит между мокрых и припухших складочек. Чуть надавливает и проникает в меня пальцами.

Я вздрагиваю, пытаясь это прекратить, но сама же глубже насаживаюсь на его пальцы.

— Ну тихо-тихо, — приговаривает он хрипло и надавливает мне ладонью на лопатки. — Мне нужен первый экземпляр в коллекцию. Ты не представляешь, как будет сладко.

Застываю в неудобной позе, пока он трахает меня пальцами, хлюпая смазкой.

Его язык вновь занимается моей попкой, нажимая на анальное колечко и вылизывая его.

Пульс стучит в висках. Он выше ста. Тело обливает то горячим, то холодным потом. Все дрожит.

Внизу живота дергает, сжимается.

Пульсирую, сжимая его пальцы в себе.

Еще немножко. Неужели это случится?

Его пальцы входят в меня до упора. Парень раздвигает их во мне, нажимает на какую-то точку на передней стенке. Выкрикиваю что-то нечленораздельное, из глаз брызжут слезы.

— Это будет красиво, — шепчет хрипло и чмокает меня в ягодицу. — Кончи. Я хочу, чтоб ты кончила.

Я кончаю. Меня просто взрывает. Кричу, дергаюсь и сползаю на пол прямо в его руки.

Обнимает меня и прижимает к себе.

Хочу еще.

Хочу полноценно. Но не тут.

— Поехали ко мне. У меня ребенок на соревнованиях.

Умеет держать лицо. Или просто подумал, что у меня лялька, которая ходит в первый класс максимум, а не шестнадцатилетний дядя.

Да и пофиг. Это лишь разовая связь.

— Поехали, — заботливо опускает мне юбку и протягивает руку.

Мы выходим из туалета за ручку. Как малолетки.

Я дожидаюсь, пока он закроет бар, куря одну за одной на улице.

А может, все же поймать такси и свалить? Тащу домой незнакомого парня.

— Поехали, — слышу его голос за спиной.

Поздно. Бежать поздно.

Парень уже переоделся. Теперь на нем рваные джинсы и мотоциклетная куртка. В руках две бутылки с крепким алкоголем.

Подходит к черному мотоциклу, припаркованному неподалеку, и засовывает бутылки в сумку на топливном баке.

— Давай вызовем такси?

С сомнением смотрю на мотоцикл. Я в юбке и на каблуках, и у меня ребенок-подросток, которому я такое запрещаю.

А он все равно гоняет со своим другом. Постоянно говорит об этом Кирилле. Надо бы с ним хоть познакомиться.

— Да ладно тебе, — усмехается и ворошит свои кудрявые волосы ладонью. — Я дам тебе свой шлем.

— А сам так поедешь? — фыркаю.

Подскакивает ко мне, хватает, прижимает к себе и целует в губы. Грубо, властно, с языком.

— Я тебя, пиздец, как хочу. Хоть у этой стены, — шепчет, и у меня почти случается непроизвольный оргазм.

— Ладно, поехали, — иду в отрыв. — Только давай в аптеку заедем?

— Нафига? — удивляется.

Боже, ну какой он еще ребенок. Всех на живую трахает? Тем более надо в аптеку.

— Аскорбинок купим. Круглых и латексных, — шучу.

— А, понял, — ухмыляется, и у меня опять сердце вдребезги от этой улыбки. — У меня есть. Или нам две пачки не хватит до утра?

— Хватит, — киваю. — Наверное…

Знал бы он, сколько я не трахалась. Но и парень — еще тот жеребец.

— Если что, сбегаю в круглосуточную, ладно?

Дошла ты, Ева, договариваешься о безудержном сексе с парнем, который… Да нет, в сыновья все же не годится, наверное.

— Поехали уже.

Диктую ему адрес.

Он садится первым, а я — следом. Обнимаю его крепко, прижимаюсь всем телом.

— Крепче держись! — предупреждает.

Мы срываемся с места пулей. У меня реально захватывает дух от скорости. Кажется, что сейчас взлетим.

Сначала жутко оттого, как он безумно лавирует в потоке машин, а потом адреналина становится настолько много, что накрывает каким-то безумным счастьем.

Добираемся быстро. Ладно хоть ночь, и бабки с лавки уже спят, иначе бы был у них инфа-повод.

Слезаю с мотоцикла. Ноги дрожат.

Снимаю шлем и пытаюсь пригладить волосы, которые дико растрепались.

— Растрепка, — усмехаюсь.

— Шикарная, — отвечает.

Мы вместе входим в подъезд. Жму кнопку вызова лифта. Стоит. Опять сломался.

— Какой этаж? — вдруг спрашивает парень.

— Шестой, — вздыхаю.

— Понял, — бросает.

Хватает меня, заваливает себе на плечо и по-богатырски скачет по лестницам через три ступеньки.

Ставит меня на ноги уже на нужном этаже.

Даже не запыхался особо. Просто горячий стал как сам ад. Еще бы! Так бегать по ступенькам в кожанке.

— Ты сумасшедший, — упираюсь ладошками в его мощную грудь. — Отбитый.

Все это я говорю ему с улыбкой, пока парень хватает меня за все места.

Сквозь его приставания достаю ключи из сумки и открываю замок.

Это начинается уже в коридоре. Дикость такая.

Парень мажет меня по стене. Целует, сдирая с меня платье.

Я хватаюсь за него. Ломая ногти, пытаюсь стянуть с него куртку.

Делаем мы это в полной темноте. Нет желания и возможности включить свет.

На ощупь стаскиваю с него футболку, пока парень избавляет меня от бюстгальтера.

— Давай в душ, — шепчу ему, задыхаясь от безумного сердцебиения.

Блин, мне хочется как-то отсечь все то, что было у него до меня. Отмыть, что ли.

Ну и секса в душе у меня никогда не было. Одна вечная миссионерская поза на спине под одеялом, и так было годами.

— Давай, — соглашается тут же.

В потемках снимает штаны и что-то берет из кармана.

Наконец, оказываемся в ванной.

Никогда не видела настолько шикарного мужского тела. Даже в рекламе трусов.

Просто километры литых мышц и идеальный пресс. Такие кубики, что хочется их вылизать, уделяя особое внимание бороздке, которая разделяет его пополам.

Рот наполняется слюной, когда я вижу его член. Огромный, уже вставший, пульсирующий надутыми венками.

Капец, какой он красивый жеребец. И эта заводящая татушка на шее.

Мне хочется сегодня побыть шлюхой. Упасть на колени и вылизать его большие, наполненные яйца, а потом языком обработать головку.

Парень кидает упаковку презиков на полочку с шампунями и затаскивает меня в кабинку.

— Давай я сама? Моя очередь сделать тебе приятно.

— Давай, — только и отвечает.

Тянусь к смесителю, чтоб включить воду, когда раздается голос Макса:

— Мам, я дома! У нас автобус сломался. Сами обратно добирались.

— Вот черт! — только и выдаю. — Это мой сын. Ты побудь тут. Я тебя потом выведу!

— Но… — пытается спорить парень, но я не слушаю.

— Пожалуйста, — умоляю его, накидывая халат. — Он еще не отошел от нашего развода, а тут я привела в дом тебя.

Выхожу из ванной и закрываю за собой дверь.

— Макс, уже поздно, — влетаю в кухню, где сын пьет сок, так и не закрыв дверцу холодильника. — Иди спать.

— Мам, ты чего такая? — смотрит на меня удивленно.

В этот момент из ванной выходит мокрый Кирилл с полотенцем на бедрах.

— О, Кир, привет! — мой сын здоровается с парнем. — Завтра вечером зависнем?

Это тот самый Кирилл?

— Ага, ты иди, а я тебя у мамы отпрошу, — друг моего сына облокачивается плечом на холодильник.

Я сейчас сквозь землю провалюсь. Как я объясню сыну, почему его друг только что вышел из душа и стоит в полотенце на бедрах посреди нашей кухни?

— Ты иди, коть. Кирилл просто помогал красить балкон и испачкался, — нахожусь.

— Ну ладно, — Макс пожимает плечами.

Он у меня еще такой ребенок, просто не сложил два и два в пошлом ключе.

Сын уходит.

— Ну что, продолжим покраску балкона? — нагло заявляет друг моего сына и сдергивает с бедер полотенце.

— Это больше не повторится, Кирилл, — отступаю от него.

— Еще как повторится! Прямо сейчас!

Одно дело потрахаться с незнакомцем и не вспомнить о нем наутро, и совсем другое, когда это лучший друг твоего сына!

ЕВА

— Ты совсем дурак! — шиплю и отталкиваю парня от себя. — Оденься, ради бога! Спешно думаю, что делать с балконом. Облить краской? Так у меня ее нет.

Боже, как глупо все вышло! Мы не стали полоскать перед сыном грязное белье и не рассказали Максу истинную причину развода. На таком фоне он посчитает меня шлюхой-предательницей!

Этого Кирилла он просто боготворит. Во всем на него равняется. Худшая кандидатура для постели.

— Да ты ж хотела, Ев, — вдруг называет меня по имени. — Максу какое дело до того, с кем спит его разведенная мать?!

Ах он и это знает!

— То есть, ты знал, к кому едешь? В баре уже знал, что я мать твоего друга? — вдруг доходит до меня, почему он такой непрошибаемый.

— Ну… — отводит взгляд и как-то теряет свою наглость и напористость. — Я видел твои кружочки у Макса.

Он и в это залез? Это же личное, только для сына.

— Вон пошел из моей квартиры! — рявкаю. — Это не смешно. И со своим сыном я тебе дружить запрещаю!

— А как же балкон? — вдруг спрашивает он. — Я реально могу все покрасить. И помочь по хозяйству. Мужика-то у тебя нет.

От такой наглости у меня аж начинает ныть в солнечном сплетении.

— Ты не мужик! — усмехаюсь едко. — Ты мальчишка, который решил по-легкому трахнуть разведенку! Так что пошел уже вон! — Ев, это не так. И мне казалось, у нас была взаимность. Если хочешь, с Максом сам поговорю.

Я сейчас его прибью!

— Не смей, — тычу пальцем парню в грудь. — Не смей ни о чем рассказывать Максу!

Бегу в коридор и собираю его шмотки. Кирилл за мной. Пытается обнять, прижать к себе.

— Ев, да ладно тебе, забей. Я же знаю, что ты хочешь.

Хочу, просто чешется, как хочу его. Но нельзя. Я не собираюсь доламывать психику собственному сыну.

— Все, что между нами было, — огромная ошибка, — швыряю в него вещи. — Я не хочу, чтоб такой, как ты, был в жизни моего несовершеннолетнего сына. Ты слишком взрослый для дружбы с малолеткой! — Так ты реально хочешь, чтоб я сейчас ушел, Ев? — огрызается он, надевая штаны и пряча член.

— Я хочу, чтоб ты свалил из нашей с Максом жизни, — складываю руки на груди.

— Спорим, что ты еще будешь стонать подо мной? — выдает самонадеянный молодняк. — Потому что тебя тянет ко мне. Я это почувствовал.

— У меня есть хороший вибратор, — усмехаюсь, — так что в твоих услугах не нуждаюсь.

Меня трясет от злости, страха и возбуждения.

Наверное, сын что-то да услышал.

— Еще увидимся, — цедит сквозь зубы и сваливает, громко хлопнув дверью.

— Мам, а ты чего на Кирилла орешь? — тут же буквально материализуется Макс.

— Ты почему не спишь? — ору, включив полную истеричку. — И я запрещаю тебе видеться с этим Кириллом! Что это за дружба такая со взрослым парнем, который гоняет как сумасшедший, так еще и работает в баре?!

— Мам, ты чего? — Макс отшатывается от меня. — Если будешь так с моим лучшим другом, я уеду жить к папе, и ты меня больше никогда не увидишь! — Да что ты такое говоришь?! — срываюсь. — Ладно, хватит! Иди уже спать! Разговор окончен.

— Если Кир перестанет со мной дружить, ты мне больше не мать, — цедит Макс и уходит к себе.

Еще один громкий хлопок дверью.

Сползаю по стенке, обнимаю коленки, утыкаюсь в них носом и реву беззвучно.

Просто захотела хоть что-то только для себя, и вот, что из этого получилось.

Блядь!

И с сыном отношения испортила, и Кирилла этого теперь не прогонишь, и забыть его тоже уже не получится.

КИР

— Эй, Гош, — торможу парня. — Это ты сегодня на девичник к милфам заказан?

— Нет бы к девкам, так перед бабками хуем трясти, — кривится он.

— Хочешь, поменяемся? — предлагаю ему. — У меня как раз вызов к невесте с подружками.

— А тебе какой интерес, Кирюх? На милфушек встает? — ржет как конь.

— У них запросы попроще. Хочу пораньше свалить. Девки до утра будут приваты заказывать.

Мне нужна только одна. И я не позволю, чтоб Евы коснулся другой.

— Ну ладно, — пожимает плечами. — Вали тогда. Там клуб на окраине.

— Спасибо, друг, — хлопаю его по плечу, которое все в масле.

Сажусь перед большим зеркалом в гримерке и рисую на теле боди-арт, похожий на татухи. Я докажу ей, что тяга между нами есть. Сниму шлем, только когда уже все случится.

Еду туда, вхожу в зал, и все начинает трястись внутри, когда вижу ее.

Хватается за мою руку, и меня шарашит разрядами электрического тока.

Никогда я еще не чувствовал себя так во время привата. Какое-то единение с женщиной.

Ее ладошки на моей груди, этот потрясающий взгляд синих глаз.

Я без понятия, как это получилось. Мы с Максом познакомились на секции. Тренер познакомил — есть у нас система наставничества. Начали общаться. Он нормальным пацаном оказался.

Мама часто ему кружочки записывала. Точнее, изначально я думал, что это старшая сестра — так молодо Ева выглядела, и такие были у них кайфовые и не напряжные отношения.

Влюбился в эти видосы. Тайком пускал слюни. Выучил ее как звездную карту.

Потом начал приходить в гости к Максу, но Евы дома не было. Зато были ее вещи, которые так пахли, что у меня крышу сносило.

Неа, я не сталкер. Не выслеживал. Просто однажды она завалилась ко мне в бар.

Я глазам своим не поверил.

Ухватился за эту возможность побыть с ней.

— Шлем сними! — требует она.

Кир

Снимаю шлем и провожу ладонью по волосам.

Не удивлена. Узнала меня даже несмотря на шлем и роспись.

— Что ты вытворяешь, Кирилл? — цедит сквозь зубы Ева, продолжая рассматривать мое тело.

Она такая секси, когда злится.

— Свою работу, — опускаюсь на колени и целую ее бедра, наслаждаясь ароматом ее разгоряченного тела. — Меня ж заказали для тебя.

— Ты со всеми клиентками спишь? — не отталкивает меня.

— Нет, — шире раздвигаю ей ножки и целую там.

Какая мокрая. Глотаю смазку любимой, и меня начинает трясти.

— Нет? — почти на стоне.

— Только с теми, кто мне очень понравился. Не за деньги. Знаешь, сегодня твой день рождения, и я просто хочу подарить подарок.

Зарываюсь языком в нежную плоть, проникая в нее.

— Блядь… — выдыхает сексапильно, выгнувшись как кошечка. — Какой подарок?

— У нас два часа. И я сделаю все, что ты попросишь, Ев. Не расскажу Максу. Мы просто все забудем потом.

Ничего я не забуду. Мне нужно побыть с ней сейчас, а потом я придумаю что-нибудь еще.

Пока говорю, ласкаю пальцем ее клитор. Так хочу проникнуть в нее опять. Вставить палец и почувствовать, как кончает.

— Я не хочу тебя видеть, Кирилл, — выдает стервозно, глядя мне прямо в глаза.

Мне неприятно слышать ее слова, но Евины попытки меня отшить только заводят.

— Мне шлем надеть? — спрашиваю, подавляя в себе желание впиться поцелуем в манящие губы.

— Просто трахни меня “раком”, раз ничего общего, — просит вдруг.

Сглатываю так судорожно, что дергается кадык. Шутка такая.

Я хочу любить ее, глядя в глаза, ведь Ева такая нежная, такая трепетная, так тепло улыбается.

Не верю, что в жизни она другая, не как на тех кружочках.

Макс говорил, что Ева и его папаша много ругались перед разводом. Наверняка, обидел ее. Козел.

— Ты пошутила? — все же спрашиваю.

— Неа. Ты продаешь свое тело. Мне нужен секс. Можно без поцелуев и взглядов обойтись. Да и тебе не привыкать.

Ну… Я не сплю с клиентками. Только танцы, и никаких голых яиц. Никогда не обнажаюсь полностью перед ними.

Я не особо умный, как оказалось — на бюджет не поступил. Да и чтоб выступать на соревнованиях, тоже нужно бабло. Вот и приходится работать в клубах и подрабатывать в баре.

— Ну лады, — хватаю ее за бедра и ставлю на колени на мягкое, поскрипывающее кожаное сиденье.

Задираю юбку выше и целую ягодицу, щекочу кончиком языка нежную кожу.

— Шлепни. Не стесняйся, — ее голос становится терпким, хриплым, с горчинкой абсента.

Шлепаю, отпечатав на светлой коже пятерню. Ее тело начинает дрожать, и я понимаю, что Еву так заводит.

— Я могу быть любым для тебя, детка, — шепчу, склонившись к ней и схватив за волосы.

— Свяжи мне руки своим ремнем, — и опять удивляет меня.

И возбуждает.

Хочешь жесткий трах, придется все же посмотреть на меня.

— Посмотри на меня, раз хочешь так, — приказываю.

Бросает на меня взгляд через плечо. В нем желание, сексуальный голод и какое-то отчаянье.

— Наглый мальчишка, — усмехается, но зрачки все больше.

— Тебе в самый раз, — ухмыляюсь и тем самым тик-токерским рывком выдергиваю из брюк кожаный ремень.

Складываю его пополам и шлепаю себя по ладони.

— Ты была очень плохой девочкой, Ева?

— Отвратительной, раз собралась трахнуться с другом своего сына.

Черт, она возненавидит меня за то, что я сделаю. Но я не могу взять ее “раком”. Хочу жестко, но видеть глаза.

Даст по морде. Но это будет после.

Дергаю ее за запястья, сжимаю одной рукой и стягиваю ремнем.

— Черт… — выдает она, застонав. — Черт.

Хватаю ее и опрокидываю на спину, раздвигаю бедра своим корпусом и спускаю брюки.

— Ты чего творишь? — дергается, но ей уже никуда не деться. — И чертов презерватив надень.

— Я хочу видеть твои глаза и кончить тебе на живот, — выдаю свои желания.

Дергается опять, пытаясь освободить руки.

— Руки мне освободи, — требует. — И не смей вставлять без всего.

— Давай компромисс, Ев? — вытаскиваю из кармана черное силиконовое кольцо на член. — Тебе долгоиграющее удовольствие, а я кончу, только когда сниму.

Ее глаза опять загораются, когда Ева видит, как я надеваю кольцо на уже достаточно твердый член.

— Это больше никогда не повторится, — упрямо повторяет она.

— Ага, — отмахиваюсь, поглаживая головкой между ее складочек.

Меня просто разрывает на части, как я хочу овладеть ею, но медлю. Хочу, чтоб Ева тоже захотела меня так, чтоб уже не думала ни о чем.

Провожу пальцами между ее складочек, собрав смазку, и подношу мокрые подушечки к ее губам.

Сначала она плотно сжимает свои шикарные губы, а потом открывает рот и слизывает с моих пальцев свой вкус. Глотает вкусно, заводя меня еще сильнее.

Свободной рукой я хватаю свой член и тру головкой ее клитор.

Хорошо, что есть кольцо, иначе можно слишком быстро слить от такой стимуляции.

Ева дергается подо мной, вся изнывает, стонет.

Интересно, у нее давно был секс? Если в разводе, то, наверное, и правда забавляется с вибратором.

Он трахает мощно и глубоко, как взрослый, сложившийся мужик, но смотрит как мальчишка. Меня от этого взгляда разносит на части куда сильнее, чем от его толчков.

Даже хорошо, что руки связаны за спиной — до помутнения сознания хочу коснуться его.

Мне безумно хорошо сейчас, а в голове хоровод мыслей. Сын меня возненавидит. Все будут показывать пальцами. Я сломаю этому Кириллу жизнь.

Черт, мне надо, чтоб он погладил мне клитор и поцеловал в губы, чтоб кончить. Придется просить. Да и поцелуи — это слишком интимно.

Он словно читает мои мысли. Продолжая трахать, укладывает меня на сиденье и ложится сверху. Его член входит в меня до упора.

Огромный и весь во мне. Так глубоко и так приятно. Дрожу, распятая его тяжелым, мускулистым телом.

Гладит мое лицо пальцами, а потом впивается в губы поцелуем. Я жарко отвечаю на него. Сама впускаю в рот настойчивый язык парня. Вылизывает, постанывая.

Отрывается от моих губ, когда они становятся почти немыми, горящими по краю.

Почти рыдаю.

Приподнимается на локтях. Смотрит прямо в душу своими невероятными глазами с огромными зрачками. Двигает своим тазом плавно, но мощно, вколачивая меня в уже влажное от пота сиденье.

Он владеет своим телом в совершенстве. Оно как инструмент, который целенаправленно доводит меня до пика.

Поглаживает мой клитор пальцем, и я беззвучно глотаю слезы, которые сладкие на вкус.

— Я сейчас кончу, — выдыхаю в густое марево его стонов.

— Я тебя люблю, Ев, — вдруг признается мальчишка.

Меня разносит в этот момент. От его искренности. От того, насколько Кир глубоко во мне. От интимности, которой я никогда не знала с мужем.

Сжимаю его в себя и чувствую пульсации. Уже бы кончил, если б не кольцо.

Выскальзывает из меня, и я любуюсь его членом. Огромный, блестит от моей смазки. Подрагивает.

Сдергивает кольцо с громким, порочным стоном и буквально через одно движение ладонью по стволу выстреливает прямо мне на лицо. Спермы много. Она горячая, густая.

Облизываю губы. Сладкий и вкусный.

— Извини, я так не хотел.

Благо не в меня. Я-то знаю, как легко можно залететь с первого раза с парнем. Тем более, когда ты с таким фертильным юным жеребцом.

Без понятия, за что конкретно он извиняется. За то, что сделал так, как я не просила. Или за поцелуй. Или за признание. Или за то, что кончил мне на лицо.

Черт. Признался мне в любви.

— Руки развяжи, — прошу.

Нет, я не потяну. Мне нельзя. Если он еще раз меня трахнет. Еще раз так посмотрит. Если просто ласково обнимет. Я уже от него не откажусь.

— Прости, — помогает мне сесть и убирает ремень.

Я растираю запястья и одергиваю платье. Пытаюсь стереть остатки его спермы с лица.

Тянется ко мне, но я отталкиваю руку.

— Ты меня уже поздравил с днем рождения! Я не собираюсь с тобой больше спать, Кирилл. Я мать твоего друга, пусть так оно и остается.

Поднимаюсь на ноги.

— Ев, не уходи, — просит. — Дело не в сексе.

— Найди себе ровесницу, Кирилл, — мне так больно это говорить.

Но так будет лучше.

Ухожу. Буквально сбегаю. Сажусь на такси и еду домой. Хочется выть — я все еще чувствую то, как он был внутри моего тела.

Всхлипываю тихо, прикусывая пальцы.

Добираюсь до дома, проверяю, как там Макс, и ложусь в холодную и неуютную постель. Провожу ночь в слезах-соплях и без сна.

Начинается дурацкая рутина. Работа-дом-работа. И миллион мыслей о нем. И не таких розовых и влюбленных как у девчонок. Это больше похоже на помешательство. Я выть готова, как хочу, чтоб он снова коснулся меня.

После работы захожу в магазин и покупаю пакет вкусняшек, чтоб вечером посмотреть с сыном фильм.

— Макс! — кричу из коридора, скидывая туфли. — Подойди, возьми у меня сумки.

Макс появляется в коридоре счастливый и весь заляпанный розовой краской.

— Мам, привет, — целует меня в щечку и забирает пакет. — А у нас Кирилл. Мы балкон красим.

У меня пропадает дар речи. Молча прохожу в зал и вижу выходящего с балкона Кирилла.

— Привет, Ев. Я тут решил покрасить, как ты и хотела.

— Мам, а еще Кир у нас поживет неделю? — спрашивает сын. — Его со съемной поперли. Ты ж не против?

Надо сказать, что против и выставить наглеца из квартиры, но вместо этого я говорю:

— Мне сначала надо поговорить с Кириллом. Пойди разбери пакет и чайник поставь. Устала жутко.

— Мам, я ужины буду готовить, убираться во всей квартире и делать все, что ты попросишь, только пусть Кир останется.

— Макс, иди, я сказала! И вообще, тебе на тренировку не пора? — бросаю взгляд на часы.

— Пообещай, что не выгонишь, Кира, иначе домой не приду! — мой сын опять ведет себя невыносимо.

— Макс, не надо так. Я, если что, найду угол, и мы с тобой все равно будем дружить, — Кир смотрит на меня раздевающе.

— Да пусть остается! — не выдерживаю. — Только на неделю. И иди уже на треню свою.

Пытаюсь поскорее выпроводить сына, пока он не понял, что между мной и его другом.

— Спасибо, ма! — благодарит, а потом выдает: — Кир, погнали!

— Я сегодня пропущу. Надо тут докрасить.

— Ну ладно, — кривится Макс и уходит.

— Ты чего себе позволяешь?! — высказываю парню и выхожу на балкон.

Закуриваю и высовываюсь из рамы, которую они еще не успели покрасить в кукольный розовый цвет.

— Балкон крашу.

Сильные руки обнимают меня сзади, и я понимаю, что почти сдалась.

КИР

По ночам я пялюсь в потолок. Еда в горло не лезет, хотя нужно потреблять большими порциями и по часам белковую жратву. На тренях с меня тоже толку нет.

Руки все разбитые и заляпаны дебильной розовой краской. Ими я обнимаю Еву крепко.

Только она в башке. С ума сводят эти чувства и воспоминания о том, как мы были вместе.

Не отступлюсь. Моя будет.

Чувствую, как она дрожит. Тоже хочет.

Мы одни. Бросаю взгляд вниз. Высоко. Шестнадцатый этаж.

Не хочу, чтоб она испачкалась. Раздвигаю рамы, и балкон становится почти открытым — только нет перил.

Ева поворачивается ко мне лицом. Мы молча смотрим друг на друга. А потом она улыбается мне, протягивает руку и ногтем соскребает что-то с кожи.

— Обляпался весь, — усмехается и садится на узкий подоконник. Качнется назад, и упадет.

Рывком к ней, хватаю, прижимаю к себе. Ева обнимает меня ногами. Ее юбка задирается — показываются кружевные резинки чулок.

— Тебя так заводит? — спрашиваю, держа ее крепко прижатой к себе.

— Ну не просто же так ты балкон покрасил.

Пока я держу ее за бедра, Ева прогибается — почти половина тела теперь снаружи.

Мне в кровь выплескивается ведро адреналина. Секс с ней на высоте.

— У меня от тебя крыша едет, — опять признаюсь как последний дебил.

Держу ее одной рукой, а второй задираю юбку аж до талии, а с себя стаскиваю спортивные штаны вместе с трусами.

Она ничего мне не говорит. Просто смотрит безумным взглядом. Глаза у Евы потрясающие.

Прямо головкой отодвигаю в сторону ее трусики. Она такая мокрая. Течет по мне. Толкаюсь головкой во влажную и горячую щелочку.

Она вздрагивает и издает протяжный стон. Опять балансирует на подоконнике так, что если я не буду держать, то улетит вниз.

Но я ее всегда удержу. И трахну хоть на скорости, хоть на высоте.

— Глубже, — ее ногти впиваются мне в шею. — Сильнее!

Обнимаю за талию и трахаю, глубоко вгоняя член. Стону как последний зеленый пацан — так меня забирает. Я снова в ней. И еще все так.

— Я так по тебе скучала, — шепчет, обняв меня судорожно. — Черт…

Все плотнее сжимает меня бедрами. Так мощно загоняю в нее член, что мышцы на заднице заклинивает. С рыком вхожу в нее по самые яйца. Толкаю ближе к краю и опять подтаскиваю к себе, почти не вынимая члена.

— Ев, я реально тебя люблю, — все несу хуеву чушь.

— Поцелуй меня, — ее голос срывается. — Поцелуй.

Впиваюсь в ее губы, чуть не вгрызаюсь в них. Толкаюсь языком в ее рот и пью стоны.

— Сейчас кончу, — шепчет, и эти слова так заводят.

Ускоряюсь в ней, долблю, едва удерживая на краю.

Если сорвется она, то я спрыгну следом. Это точно.

— Хочу, чтоб ты кончила, любимая моя, — дыхалка сбита напрочь.

Трахаю ее так мощно, что понимаю, что не успею вытащить. С ней так сложно себя контролировать. По яйцам проходит спазм, но я трахаю все мощнее.

Ева кончает первой. Ее тело дергается, горит. Она вся мокрая от пота, горячая и бьется в конвульсиях.

Евины интимные мышцы так сильно сжимают меня, что член дергается, и я кончаю прямо в нее.

С рыком сливаю все, до сухих яиц.

Ева стонет, плачет, кусает кожу на моей шее. Кажется, кончает снова.

Я стаскиваю ее с подоконника, продолжая держать на себе. Прижимаю крепко, пока член все сокращается в Еве.

— Еще и кончил в меня, — дрожащим голосом.

— Прости, — у меня так плохо соображает башка после того, как кончил. — Мне что-то сделать?

— Ничего. Мне просто надо в душ. Отпусти меня.

Она опять как-то отдаляется от меня.

Я, дебил, представлял себе все по-другому. Что дома, пока нет Макса, мы с ней поваляемся после секса, пообнимаемся.

Ставлю ее на ноги.

— Я пока тут докрашу, ладно? — пытаюсь ее поцеловать.

Ева отворачивается.

— Да делай ты уже что хочешь, — вздыхает и уходит.

ЕВА

Быстро иду по коридору. Из меня вытекает его сперма. Ее много. Размазывается по бедрам.

Ощущения не описать словами. С одной стороны, так это развратно и сладко, что я прям умираю от этого порочного наслаждения. А с другой…

В меня накончал пацан. И я вполне могу от него залететь. Чем только думала? Что он каждый раз будет вынимать вовремя?

Трахалась с ним, высунувшись с балкона. И даже не подумала, что — это верный способ оставить Макса без матери.

Запираюсь в ванной и встаю под душ. Прежде чем включить воду, засовываю в себя пальцы, чтоб почувствовать его сперму в себе. Размазываю ее по губкам, постанывая. Этот мальчишка стал для меня фетишем. Наваждением.

Чем больше получаю, тем больше хочу. Ненасытно хочу друга своего сына.

Слизываю остатка его с пальцев и включаю горячую воду. Тщательно вымываю из себя все, что могу, рыдая почти в голос.

Он еще и жить с нами будет.

И я этому рада. Да, буду делать вид, что мне все это не нужно, но на самом деле я хочу, чтоб Кир был рядом.

Закутываюсь в пушистый халат и возвращаюсь к нему. Кир уже докрасил балкон и просто курит, высунувшись наружу.

— Ты ужинать будешь? — спрашиваю. — И я тебе на кухне постелю. Там диван.

Конечно, можно положить его в комнате Макса, но… Тогда не получится к нему приходить, пока сын спит.

Боже, какая я шлюха.

— Спасибо, — кивает, убрав с лица отросшую челку. — Да, буду.

— Иди тогда мойся, а я пока разогрею. Ты гречку с мясом будешь?

— Я все буду, — отвечает и опять обнимает меня.

Не спится. Как тут уснешь, когда он спит на кухне?

Смотрю на часы: даже шести утра нет.

Встаю. На мне пижама. Короткие шорты, под которыми нет трусиков, и маечка, которая оголяет живот.

Мне бы надеть халат. Но, честно говоря, я не за кофе иду, а за еще одной порцией безудержного секса.

Мне от мальчишки рвет крышу. Даже не могу заставить себя серьезно задуматься о том, что буду делать, если залетела.

Что уж тут… Он уже кончил в меня. Можно забить на дальнейшую контрацепцию.

Если будет ребенок, оставлю. Воспитаю…

Босая иду к нему. Словно похотливая кошка.

Заглядываю в комнату Макса — крепко спит, лежа на животе. Закрываю поплотнее дверь и отправляюсь на кухню.

Кирилл спит на спине. Одеяло валяется на полу. На нем одни боксеры. Пуговки расстегнулись, и его стояк торчит. Огромный член, и так твердо стоит поутру.

Бедный. Наверное, тяжко с такими полными яйцами. И даже не передернешь особо на чужой кухне.

Не отпускать же его такого на учебу.

Первый раз мое утро начинается с члена за щекой.

Надеюсь, не разбужу — пусть спит пацан.

Подхожу к дивану, на котором вчера ему постелила, и опускаюсь на колени на одеяло.

Очень аккуратно, хотя пальцы дико дрожат, освобождаю от трусов не только член, но и твердые яйца. Вот и завтрак.

Чем больше я корю себя за то, что делаю, тем больше мне этого хочется.

Целую его член у основания. Такой горячий. Чувствую губами, как пульсируют надутые венки.

Кончиком языка провожу мокрую дорожку аж до самой головки, облизываю ее, поливая слюной.

— Ева, — стонет он. — Прошу тебя, не останавливайся.

Тяжелая ладонь парня ложится мне на затылок, надавливает.

Беру головку за щеку. Она такая большая, что оттягивает кожу, почти до надорванного уголка рта.

— Мм, — он так вкусно стонет.

Отпускает меня.

— Я все сама, ладно? — у меня сердце грохает в груди, как я хочу сделать кое-что. — И не кричи. Там Макс спит.

А мне хочется его стонов и криков. Но отношения с сыном дороже.

Мне хочется и самой кричать от того, что он делает со мной. Хочется уже чувствовать себя женщиной. Пусть даже шлюхой.

Он закладывает руки за голову. Блин, какие у него руки. Сильные, с выпуклыми венами, такие возбуждающие на моем теле.

Я скольжу губами по его стояку, вбирая член в себя. Он такой огромный, что в меня еще и половина не вошла, а мне уже приходится протолкнуть головку в горло.

Она входит с трудом, но я беру еще глубже. Он полностью во мне, и моя слюна поливает пах парня.

— Блядь, Ев, — тихо и хрипло. — Охуенно. Мне еще никто так не сосал.

Мне это неприятно. Я понимаю, что это просто секс для него, но все равно дико ревную.

Хочу, чтоб он кончил. Чтоб стал беззащитным, как и все мужики в момент эякуляции. Чтоб стал моим.

Сердце дико колотится в груди от адреналина и недостатка кислорода. Медленно выпускаю из себя его стояк. Он блестит от моей слюны, и головка похожа на большую розовую конфету.

И все-таки я оттягиваю этот момент, дразня мальчишку. Спускаюсь ниже, трусь кончиком носа о яйца, а потом беру одно в рот и оттягиваю его.

Кирилл стонет, ерзает.

Придерживаю рукой его тяжелый стояк и продолжаю посасывать яйца.

Его вкус наполняет меня, заставляет половые губки набухнуть и пульсировать.

Поднимаюсь поцелуями до головки и принимаюсь ее сосать, втянув щеки.

— Ой, блядь, — выдает он тихо.

Опускаю глаза и вижу, как его член подергивается. Хочу, чтоб кончил мне в горло.

Насаживаюсь на член, и пульсация отдается в моей грудной клетке. Напрягается, и первая порция спермы затапливает мое горло.

Выпускаю член до головки, и со стоном Кир сливает еще пару раз.

Глотаю судорожно, но он так обильно кончает, что сперма стекает по стволу. Это так заводит. Просто безумно.

Он пытается отдышаться, а я прижимаюсь щекой к стволу, который все дрожит.

— Ева, иди ко мне.

Привстает, хватает меня и сажает на себя.

Подо мной горячий, мокрый стояк, и я осознаю, что никогда не занималась сексом, будучи на мужике.

Он просто смотрит на меня, запустив свои шикарные пальцы под мою майку.

Стаскиваю ее с себя через голову, и Кир сжимает набухшие полушария.

Я приподнимаюсь, хватаю его за вновь налившийся кровью член и ввожу в себя, отодвинув шортики в сторону.

В такой позе он кажется просто огромным. Словно на кол присаживаюсь. Медленно опускаюсь, вбирая его в себя.

— Мм, — мычу от невероятного кайфа. — Какой у тебя огромный.

Упираюсь ладошками в его грудь, чувствуя, как напряжены его шикарные мышцы.

Хватает меня за бедра и входит еще глубже.

— Мне так охуенно с тобой, — насаживает меня так, как хочется ему. Обнимает и укладывает меня на свою грудь. Член парня давит на переднюю стенку и стимулирует клитор на каждом толчке.

Никогда я не чувствовала от близости с мужчиной такого наслаждения. Никогда в жизни не чувствовала такого счастья.

Хватает меня за подбородок и целует в губы, насаживая с дико громким хлюпаньем и шлепками.

— Я сейчас кончу, — шепчу в его губы. — Сильнее. Не останавливайся.

Мне, как и там на балконе, удается поймать за хвост это сумасшедшее ощущение взрыва, и надо, чтоб он продолжал. Сдохну, если остановится.

— Мам! — слышу голос сына в тот самый момент.

ЕВА

Пытаюсь соскочить с члена и почти одновременно с этим бросаю взгляд через плечо.

Мне казалось, что мы успеем все скрыть. Макс же еще мелкий — он не подумал бы, что мы трахаемся.

Мой сын стоит в дверях и смотрит на то, как его маму пялит лучший друг, на которого он чуть ли не пялится.

— Ма… Кир… — у него такой голос, что у меня все внутри падает. — Вот почему папа от нас ушел. Ненавижу! — бросает с такой злостью.

Убегает. Минуту спустя дверь его комнаты хлопает так, что падает одни из картин, которая висела на стене.

— Черт, — Моя грудная клетка сжимается от боли.

Соскакиваю с него, поспешно надеваю верх от пижамы и швыряю на парня одеяло, чтоб прикрыть его стояк. Так и не кончил.

— Ева… — останавливает меня, когда я уже в коридоре.

Надо пойти и все объяснить сыну. Хотя бы попытаться.

— Одевайся и уходи, — срываюсь на него. — Ты мое проклятье, Кирилл! Явился, чтоб испортить мне жизнь.

— Пять минут назад я твою жизнь улучшал, — мальчик показывает зубки. — Давай я с ним поговорю. Он же тупо себя ведет. Макса не должно волновать, с кем спит его разведенная мать.

— Пошел ты! — Я такая злая. — Ты не слишком ли много о себе возомнил? Что, думаешь, что взрослый, раз трахнул милфу? Знаешь, что мне нужно? Вломился ко мне домой, покрасил мой балкон в идиотский цвет, трахнул и думаешь, что имеешь право диктовать, как мне жить? Просто пошел вон! Кирилл стоит прямо передо мной. У него дергается кадык, когда парень сглатывает. Пальцы сжимаются в кулаки, а на щеках ходят желваки.

Он молчит. Сверлит меня взглядом.

— Ты просто зассала своих желаний и только прикрываешься Максом, — говорит со мной как со своей ровесницей.

Но больно задевает меня именно смысл его слов. Все верно, я хотела. И поплатилась за свои желания.

Не имела права так ранить своего сына. Боже, как же это было тупо просто трахнуться с ним на кухне, когда ранним утром все настолько хорошо слышно.

— Пошел вон, я сказала! — упрямо повторяю свое, хотя внутри меня орет маленькая девочка, которая его полюбила.

Я слишком быстро повзрослела, став мамой, а внутри так и осталась девчонка, которая хочет любви такого вот парнишки.

И тем не менее у меня сын — есть обязательства перед ним. Да и Киру жизнь тоже портить не хочу. Если у нас начнутся отношения, то ему придется стать отчимом Макса. Ничего хорошего не будет. Не нужно ему такого. Пусть лучше уходит.

Одевается рывками, проходит мимо, толкнув меня плечом, и уходит. Мне так хочется побежать за ним. Кир еще и на своем мотоцикле. А если разобьется?

Входная дверь хлопает с апломбом. Такой же, как мой сын характером.

Иду к Максу. Дергаю дверь — заперто.

— Сынок, открой, — стучу. — Нам надо поговорить…

— Отец правильно про тебя сказал, — кричит, но дверь не открывает.

— Что он сказал? — спрашиваю через дверь.

— Он сказал, что ты шлюха, а я еще дал ему по морде. А папа был прав! Ты с моим лучшим другом!

Шлюха. Да я никого, кроме него, не знала. Ни одного мужика.

— Сыночек, я знаю, что ты очень на меня злишься, но я никогда не изменяла твоему папе, — сползаю на пол и прислоняюсь виском к двери. — Кирилл, он… — замолкаю. Не могу сейчас говорить о своих чувствах к его другу. — Это он мне изменил. Потому мы и развелись.

— У него никого нет! — выкрикивает. — Я тебе не верю. Ты мне все врала!

КИРИЛЛ

Выбегаю из подъезда, сажусь на лавку и сжимаю волосы у корней. Тяну их до боли, чтоб не заорать.

Да, блядь! Зачем она так? Все же было охуенно. Ее тянуло ко мне. А мне от Евы вообще крышу сорвало.

Макс… Ну что ему не спалось? Распсиховался как девка. Но я бы с ним договорился. Он бы понял. Но она не дала мне с ним поговорить. Нихера не дала. Выгнала как вшивого пса.

Мне надо скорости и нажраться до синих соплей.

Мне так хреново из-за ее слов. И жить без Евы не могу.

Сажусь на байк, нахлобучив шлем на башку, и просто несусь по дворам, выскакиваю на дорогу и лавирую между тачек.

Сам не понимаю, как добираюсь до бара. Открываю его, хотя он закрыт до глубокого вечера.

Выбираю самое крепкое, что когда-либо пил, — абсент. Делаю выжигающий внутренности глоток прямо из горлышка.

— Блядь! — ебашу кулаком по стойке.

Грудную клетку словно вскрывают наживую. Как без нее? Как?..

Заливаюсь крепким алкоголем с горьким вкусом, но мою собственную горечь ему не перебить.

Первый раз полюбил, и жестко обломался. Да сука!

Дверь хлопает, и я смотрю туда с какой-то дикой надеждой. Пришла. Моя Ева пришла.

Она же знает, где я работаю. Поговорила с Максом и пришла ко мне.

Стуча своими блядскими каблуками, в зал входит одна из моих постоянных клиенток, которая вечно предлагает горы бабла за интим.

— Мы закрыты, — бросаю ей.

Язык хреново вяжется. Абсент накрыл. Зато боль притупилась.

— А мне не нужен бар, — Она садится на высокий барный стул и кладет на стойку пошлое декольте. — Ты нужен, Кирюша.

— Я же уже отказал вам, — ухмыляюсь. — И не раз. Я не проститутка.

— Хочешь, я тебе этот бар куплю? — спрашивает вдруг. — Ну чего ты ломаешься, мальчик? С тебя не убудет, а я не обижу. Будешь только для меня хером трясти. Ведь я вижу, как тебе нужны бабки. Они всем нужны.

Макс абсолютно молча ушел на учебу. Я дома одна и не нахожу себе места.

Конечно, я думаю и про то, что испортила отношения с сыном, но все же больше мыслей о Кирилле.

Какая же я дура! Такого ему наговорила. Никогда себе не прощу, если с парнем что-то случится. Меня просто сжирают чувства: вина, любовь, ревность, злость на себя. Сама идиотка пришла к нему на кухню. Сидела бы у себя, ничего бы не случилось.

Телефон начинает вибрировать, и я хватаюсь за него как за единственную спасительную соломинку.

— Кирилл! — кричу в трубку.

— Ева, ты чего? — в полном непонимании спрашивает Мира, моя подруга. — Кто такой Кирилл?

— Да никто, — отмахиваюсь. — Прости, я тут немного занята.

— Подожди, — останавливает меня. — Мне помощь твоя нужна. Психолога хорошего не посоветуешь?

— А зачем тебе? — спрашиваю без особого интереса.

— Да Ленке нужно. Она с мальчиком рассталась. Послала его в грубой форме. А он такой влюбленный был. Повесился пацан, а Ленка в полном раздрае. Страшно за нее. Поняла, что любит его.

В моей голове жуткие картинки. А что, если Кир сделает так же? У меня земля уходит из-под ног.

— Нет у меня психолога, — отшиваю подругу и сбрасываю вызов.

Собираюсь позвонить моему мальчику, но понимаю, что номера его у меня нет. Надо взять у Макса, но он даже трубку не возьмет, если я позвоню.

Не знаю, что делать, а потому действую как попало.

Надеваю плащ прямо на пижаму, хватаю ключи и выбегаю из квартиры. Пока еду в лифте, вызываю такси на адрес его бара.

Я не уверена, что он там днем, но в клуб, где Кир танцует, ехать и вовсе без толку.

— Только будь там, — шепчу и все же набираю Макса.

Ну конечно, не берет.

Что же ты наделала, Ева?

— Девушка, вы в порядке? — спрашивает водила, видя, что я веду себя странно.

— Все нормально, — отвечаю как в бреду. — Давайте побыстрее. Я на чай дам.

Наконец, мы оказываемся на месте, и я вылетаю из машины. Подбегаю к бару и толкаю дверь.

Открыто. Во мне загорается надежда. Ноги несут внутрь.

Застываю на месте. Кир тут, но он не один. Прямо через стойку к нему тянется тетка, которая лет на десять старше меня. Обнимает моего мальчика.

Значит, он все же любит девочек постарше. Больно так. Мне прилетело назад все то, что я швырнула в него.

— Ева, — проговаривает, заметив меня, и сбрасывает с себя ее руку.

— Я рада, что ты в порядке, — глотаю горькие, злые слезы. — Не отвлекайся от клиентки, Кирилл.

Как же быстро он нашел утешение в объятиях какой-то потасканной тетки.

Разворачиваюсь на каблуках и почти бегу к выходу.

— Кир, ты куда?! — недовольно выдает тетка.

Слышу, что он бежит за мной.

Хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе.

— Да подожди ты, Ев! — рычит парень, от которого пахнет каким-то травяным алкоголем.

— Ты спишь со всеми своими клиентками? — выплевываю ему в лицо.

— Пошли, — тащит меня куда-то. — Не здесь!

— Да отпусти ты ее! — продолжает глумиться его тетка. — Она ничего не понимает.

Он тащит меня по какому-то техническому коридору, и мы выходим с черного хода.

Здесь безлюдно и припаркован его внушительный мотоцикл, поблескивающий хромированными частями.

— Пусти ты меня! — толкаю парня в грудь.

— Нет, — прижимает меня к себе. — Меня заебло все это, Ев! — орет.

Понимаю, что Кир прилично так под градусом. Он еще более развязный в таком состоянии, и меня это заводит.

Замолкаю и смотрю на него, схватившись за мощную шею своего юного любовника.

— У тебя что-то было с ней? — спрашиваю ревниво.

Сейчас значение для меня имеет только это. Ревную его до умопомрачения.

— Я хочу только тебя, — отвечает и сдирает с меня плащ. — Прямо здесь хочу. И получу свое.

КИР

Она никогда не выбирает меня. То гонит как собаку ради Макса, то упрекает, словно это я залез на ту клиентку.

А я просто был бухой, чтоб жестко ее послать. Не смог бы Еве изменить. После всего, что между нами случилось, у меня бы уже не встал на другую.

Еще хочу. Зол как черт. В венах только алкоголь и адреналин, и прямо сейчас плевать на все. Есть только дикое желание владеть ею.

На Еве та же пижама. На ней мои следы. Мой запах.

Блядь, попал.

Не могу без нее, и топтать себя не позволю.

Голова выключается. Одни инстинкты, когда она так близко, когда ее запах врезается в легкие.

— Кирилл… — дрожит в моих руках.

— Замолчи, — обрываю и впиваюсь в губы поцелуем.

Кусаю их, упиваюсь ее вкусом. Проникаю в рот языком, трахаю его, вылизывая ее.

Одной рукой прижимаю к себе, а другой безжалостно сдираю тряпки, которые скрывают ее тело от меня. Они трещат, слетают с нее жухлыми листьями.

Толкаюсь пальцами в ее щелочку. Мокрая, горячая, вся течет смазкой.

Ева громко стонет, извиваясь на моих пальцах.

Находит на ощупь молнию на моих джинсах. Расстегивает, пытается достать член.

— Иди сюда, — хватаю за талию.

Сажаю ее голой попкой на топливный бак.

Да насрать мне, что мы на улице. Похер, что кто-то может увидеть.

Пусть хоть на время выберет меня.

Сука!

Мне безумно больно от ее взгляда. И так хорошо, что я буду, наверное, херов скорострел.

Спускаю штаны и дергаю ее за бедра. Держу, балансируя ее на совсем небольшом топливном баке.

— Я тебя хочу, — ее дрожащий голос ножом под ребра.

Хочет, когда ей удобно. А когда потрахаемся, опять скажет свое знаменитое: “Пошел вон, мальчик”. А я ведь хочу любить ее, хочу все отдавать. И взамен мне нужно просто, чтоб Ева не слала меня на хер.

Толкаюсь в нее грубо и сразу глубоко. Вскрикивает и сжимает меня ногами так, что мои ребра впиваются в мякоть ее бедер.

Сжимаю талию и насаживаю до боли в яйцах. Глубже, мокрее, горячее.

Как жить без нее?

— Хороший мой, — Ее голос срывается.

Ева хватается за меня, прижимается голой грудью со вставшими сосками.

Долблю ее не жалея. До мокрого хлюпанья. До шлепков наших тел. До ее острых ногтей, которые вонзаются в мою плоть.

Все быстрее и отчаяннее насаживаю ее. Словно хочу запомнить именно этот раз на всю жизнь.

— Блядь, — рычу я, прижимая к себе так плотно, что нам обоим нечем дышать.

— Не останавливайся, — умоляет она. — Я сейчас кончу.

Я хочу ее оргазм. Пиздец как хочу.

Работаю тазом, яростно загоняя в нее член.

Байк стоит на месте, а у меня такое чувство, что мы несемся на максимальной скорости.

Хочу еще быстрее. Хочу еще ее.

ЕВА

Подо мной нет опоры. Хватаюсь за него. Умираю на каждом толчке. Грызу себе губы в кровь. Задыхаюсь стонами и эмоциями.

Не могу без него. Так четко это понимаю сейчас.

Долбит меня на пределе своих и моих сил. Никогда у меня не было так чувственно, так мокро, так болезненно кайфово.

Никогда я так не влюблялась.

В разноцветных глазах парня злость. Наверное, даже ненависть. Еще бы. Я так по нему проехалась. Втоптала мужскую гордость в землю.

Меня встряхивает. Внизу живота сжимается огромная пружина, а потом рвется струной. Оргазм натягивает каждую мою мышцу, пальчики на ногах болезненно поджимаются.

Меня бьет ознобом, интимные мышцы бешено сжимаются. Пытаюсь соскочить с его все еще каменно-твердого члена в этих конвульсиях, но сильные руки хватают за бедра. Насаживает влажно и смачно.

Подобная пошлая и абсолютно совершенная близость с мужчиной — парализует. Заводит, подсаживает на себя, ставит жестко на колени.

Сейчас я чувствую себя именно женщиной, а не мамой, женой, еще кем-то.

Ускоряется во мне. Полные яйца парня болезненно шлепают меня по промежности. Смазка льется так, что я то и дело соскальзываю с его байка.

Держит он меня крепко. Как и на том балконе.

Черт, мне нравится тот цвет. Он самое яркое и позитивное, что было в моей жизни за долгие годы.

Я рыдаю, сотрясаясь от его толчков, почти достигаю второго оргазма. А Кирилл только насаживает меня на член и… Очень хочет. Безумно хочет. Как и я его.

С рыком кончает в меня. Его красивое лицо становится еще прекраснее. Бритвенно острые скулы. Огромные зрачки. Яркие цвета разных радужек.

Спермы много. Она растекается горячо и очень глубоко во мне. Это ощущение разбивает меня на части. Все, что он делает, приводит меня в экстаз.

Не знаю, как быть с Максом дальше, но и Кирилла ради нормальных отношений с сыном отпустить не смогу.

Как разорваться между ними?

— Зачем ты пришла, Ев? — спрашивает, пока его член все еще пульсирует во мне.

— Хотела убедиться, что ты в порядке, — поглаживаю его влажную от пота кожу.

— Все нормально, — выскальзывает из меня.

Стряхивает последние капельки спермы прямо на землю.

— Слушай, я… Все сложно, Кирилл, — мне так непросто подобрать слова.

— Нихера! — выходит из себя. — Ты что ко мне чувствуешь? Я кто для тебя? Просто мальчик для секса?

— Нет, ты… Кирилл, ты для меня важен, но ты лучший друг моего сына, и я не хочу его травмировать.

— Понятно, — сникает.

Натягивает джинсы, поднимает мой плащ и сует мне в руки.

— Что “понятно”? — мне кажется, что я сейчас сдохну.

— Я вызову тебе такси, Ев. Езжай домой. Не вписываюсь я в твою взрослую жизнь. А такие случки мне тоже не нужны.

Макс живет теперь с отцом и общается со мной через губу. Я одна, и без Кирилла готова выть на луну.

Я негордая. Попросила бы прощения, но он просто исчез из моей жизни. На звонки не отвечает, как и на сообщения в мессенджерах, из того бара уволился.

Осталась только одна ниточка.

Набираю Машку, которая вроде как заказывала мне развлечение на день рождения.

— Заюш, привет. Как у тебя дела? — мне невмоготу все эти пустые слова, хочется сразу потребовать его контакты.

Да хоть клуб узнать, где он танцует для других.

Я провела две абсолютно жуткие ночи, представляя, как он сорвался и пошел во все интимные тяжкие.

— Привет, Ев, да нормально все. Ты как себя чувствуешь? Мне сказали, что ты на больничном.

— Ну да… Нормально все. Слушай, помнишь, ты мне снимала мальчишку на день рождения? Можешь сказать, где он работает? Или, может, есть какие контакты.

— Понравился? — усмехается похабно. — Понимаю. Но ты там не влюбляйся, они же за деньги членами трясут.

— Я поняла. Просто нужно расслабиться, — какой же озабоченной идиоткой я себя чувствую.

Кошмар. Но я на все готова, лишь бы у меня был шанс с ним поговорить.

— Ев, ну контактов у меня нет. Он работает в клубе “Гедонистка”, Игнасио, кажется.

— Спасибо, заюш. Ну я пойду, — сбрасываю вызов.

Едва дожидаюсь вечера. Пока жду, курю одну за одной, пытаюсь накраситься и выбираю белье, которое ему понравится.

Смотрю на себя в отражении. Красная помада, распущенные волосы, черные чулки и очень короткое платье, под котором нет белья.

Все про секс. Но я просто не знаю, как еще коснуться его.

Вызываю такси и еду к моему мальчику.

В клубе чувствую себя неуютно. Не самое лучшее место, чтоб признаваться в своих чувствах. Да и… Может, я ему уже и не нужна.

Вхожу в полумрак випки, сажусь на кожаный диван. Меня дергает от отвращения. Вспоминаю, как мой мальчик танцевал для меня, и опять представляю, как он обслуживает других. Например, ту тетку из бара.

Дверь распахивается, и под музыку для интима входит… не Кирилл.

Загорелый жеребец, который оправдывает свое сценическое имя. Наступает на меня, работая мускулами.

— Ну привет, детка! — произносит томно с каким-то рязанским акцентом.

Сразу портит весь образ.

— Молодой человек, мне не нужны ваши услуги! — перекрикиваю музыку. — Я ждала Кирилла. Мне очень нужно с ним поговорить. Он ведь тут работает?

— Кто? — спрашивает парень и выключает музыку парой хлопков в ладоши. — Какой еще Кирилл?

Фамилии я его, конечно же, не знаю.

— Брюнет, татушка на шее, и глаза у него разные. Один голубой, другой — зеленый.

— А этот Кирилл, — вздыхает парень. — Уже не брюнет. А я чем не понравился, бейба?

— Да дело не в тебе, — хватаю парня за руку. — Приведи Кирилла, очень тебя прошу. Деньги за услугу оставь себе, и я еще заплачу.

— Чокнутая фанатка, что ли? — прищуривается парень. — Или та самая Ева?

— Та самая, да, — киваю. — Только не говори, что это я зову, — достаю из сумочки наличку, которую заранее сняла с карточки. — Вот, возьми. Только приведи его.

— Да не надо денег, — морщится брезгливо. — Ты его только не ломай дальше.

— Я не стану, — все еще не отпускаю его руку. — Только приведи.

— Ладно, — бросает на меня недобрый взгляд и выдергивает руку из пальцев. — Сейчас приведу.

Он уходит, а я не знаю, куда деться. Сердце так бьется, что сложно дышать.

Проходит минут десять, наверное, и дверь випки открывается.

Вижу его, и хочется расплакаться.

Другой стал. На Кире обычные джинсы и футболка, а темные волосы коротко подстрижены и обесцвечены до пепельного блонда.

— Ева? — поджимает губы.

Мне становится страшно, что он сейчас развернется и уйдет.

— Не уходи, пожалуйста.

Подходит ко мне, и в груди огоньком загорается надежда. Берет меня за руку, вкладывает в ладонь купюры и зажимает ладонь.

— Уходи, — произносит одно только слово. — Я так больше не могу и не хочу.

— Нет-нет, — шепчу, роняя деньги.

Хватаю его за руку и целую пальцы парня, умирая под его взглядом, в котором столько обиды.

— Ты вытерла об меня ноги, — чеканит слова. — Я тебя полюбил, я хотел серьезных отношений. Я бы поговорил с Максом, и все бы было хорошо, но тебе нужно было просто потрахаться. Прости, Ев, я неправильно понял. Ты реально хотела воспользоваться услугами шлюхи, но я не про это.

— Ты можешь сесть, чтоб мы поговорили? — тяну его за руку.

— Сел, — опускается на диван напротив. — Дальше, что Ев?

Я сползаю с дивана, встаю перед ним на колени и кладу ладони на накачанные бедра парня.

— Я тебя люблю, Кирилл, — признаюсь и тянусь к поясу джинсов. — Прости меня, пожалуйста.

Рывок вперед, и он хватает меня за подбородок. Тянет к себе. Мы глаза в глаза.

Я жить без него не могу. Просто не могу, и так больно видеть этот холод в глазах парня.

— Ты меня “любишь”, когда тебе удобно. В остальных случаях выбираешь других. Что будет после этой ночи, Ев? Максон топнет ножкой, обидится на тебя, и ты опять скажешь, чтоб я шел на хер, да?

— Нет. Никогда такого больше не будет, — клянусь ему, давясь словами.

— Докажи мне, — отпускает меня и откидывается на спинку. — Докажи, что любишь. Что нужен.

И как доказать? Слов нет, голова отключается, когда он так близко, когда чувствую его запах, когда касаюсь.

Пальцы подрагивают, когда я тянусь к ширинке его джинсов. Смотрит на меня с обидой, но позволяет расстегнуть молнию.

Резко останавливает меня, накрыв мою руку своей ладонью.

— Не торопись. Разденься и станцуй для меня, Ев, — вдруг просит. — И мы поговорим. Сексом все не решишь.

Ну, конечно. Сильно обижен.

Все честно. Заслужила.

Ладно, поговорим так.

Поворачиваюсь к нему спиной так, что колени парня между моих ног. Бросаю взгляд через плечо и вижу, что он уже не так напряжен.

— Расстегни, пожалуйста, — прошу. — Я сама не могу. Не могу без тебя.

Я надеюсь, что он понимает, что я не про молнию говорю.

Кирилл тянет “собачку” вниз, а потом стягивает с плеч лямки. Я помогаю ему, спустив ненужную тряпку по бедрам.

Теперь я перед парнем в одних чулках и туфлях.

Порывисто обнимает меня за талию, обвив сильными руками. Целует в поясницу.

Резко отпускает и шлепает по попке.

Я разворачиваюсь, кладу ладошки на его бедра и делаю что-то похожее на пистолетик. Мне нравились танцы до того, как я забеременела Максом.

Так двигаться, как он, я не умею, но хоть что-то.

— Знаешь, я тебе врала, Кирилл, — проговариваю тихо, приблизившись к нему так, что мы почти соприкасаемся кончиками носов.

— Да? — проводит большим пальцем по моему подбородку. — В чем?

— Мне нравится новый цвет балкона, — шепчу ему в губы. — И ты нравишься. Так нравишься, что я бы оставила тебя на всю жизнь.

— Вместо фаллоимитатора? — ухмыляется и откидывается назад.

— Нет, — качаю головой и опускаюсь на колени между его раздвинутых бедер. — Будешь моим парнем?

Смотрит на меня долго, а потом достает из кармана сигареты с зажигалкой и закуривает. Выпускает облачко дыма прямо мне в лицо, и в этом жесте столько секса.

— Нет, — резко хватает меня за подбородок. — Подумай еще.

В его тоне нет категоричности, там нетерпение.

Все же я расстегиваю джинсы парня и стягиваю их, а потом — боксеры с фирменной резинкой, от которой на животе остался сексапильный след.

Провожу по нему подушечками пальцев, а потом нежно целую головку.

— Женись на мне, Кирилл, — выдаю безумное, покрывая поцелуями его набухший стояк.

— Я женюсь, Ев, и буду с тобой до последнего своего вздоха, но мне нужно взамен то же самое. Макс — мой друг, я хорошо к нему отношусь, поговорю и все решу, но мне нужно знать, что я для тебя хоть и другое, но не менее важен.

— Ты мой любимый мужчина. Макс должен тебя принять, как принял новую женщину моего бывшего.

Сигарета дымит в его пальцах, а Кирилл вдруг становится совсем другим. Таким, каким был до того утра на кухне.

— Прости меня, Ев, — гладит меня по волосам. — Мне и самому было больно так с тобой. Но я, блядь, сдохну, если ты еще раз меня пошлешь.

— Это я должна извиняться, — провожу кончиком языка вдоль уздечки. — И извинюсь.

— Я люблю тебя, Ева, — он срывает с себя футболку и откидывается затылком на спинку. — Так люблю. Чуть не сдох без тебя.

Я дышу дымом, который он выдыхает, и наслаждаюсь этим шикарным зрелищем, хотя и привыкла к нему брюнету.

Первый раз я принадлежу мужчине. Первый раз я не мать и жена, а просто девочка. Девочка, которая любит своего мальчика.

Поднимаюсь по стволу поцелуями, а потом беру в рот головку. Загоняю ее себе за щеку, заставив его застонать.

— Мм, — выдает Кирилл и весь напрягается.

Какой же он красивый. И полностью мой. Никому не отдам. Никому.

Делаю судорожно-глубокий вдох и насаживаюсь на член. Проталкиваю головку в горло и ласкаю его мышцами.

Он дергается, стонет, двигает бедрами, имея меня глубоко.

— Ты мое безумие, Ев. Как увидел тебя, так башню сорвало. Не могу без тебя жить.

Он напрочь перекрыл мне кислород, и эти слова, прорывающиеся сквозь бульканье и прочие неприличные звуки, кажутся мне еще более важными.

Вдруг сам выскальзывает из моего горла, хватает за плечи и сажает на себя.

Трусь о его твердый и мокрый от моей слюны член и умираю от возбуждения, глядя в его колдовские глаза.

Одной рукой я хватаюсь Кира за шею, а другой направляю в себя член. Насаживаюсь на него и просто улетаю от острого наслаждения.

— Ева, — хватает меня за лицо и целует жестко.

Толкается мне в рот языком и сладко его вылизывает, вгоняя в меня член.

Когда этот дикий поцелуй прерывается, хватает меня за попку и насаживает так, как ему надо. Трахает Кирилл жестко и с громкими стонами.

— Люблю, люблю, люблю, — повторяет по кругу. — Никому не отдам. Никогда не предам.

И я не предам, любимый.

Как же хорошо, что можно быть с ним так громко и по-настоящему, а не тереться по углам.

— Сладкий мой, — выкрикиваю на глубоких толчках. — Люблю. Прости, что была такой.

Просто меня до жути пугали все эти чувства. Его. Мои.

Его страстная долбежка быстро доводит меня до оргазма. Кричу, бьюсь в конвульсиях, пытаюсь вытолкнуть его член.

Кир сжимает мою талию почти до боли и продолжает насаживать.

Сейчас я хочу, чтоб он кончил в меня. Ведь что бы ни было, я его не отпущу.

— Ева, — закусывает кожу на моем плече.

В меня бьет горячая и тугая струя, и я кончаю еще раз.

Мы затихаем. Сидим, крепко обнявшись. Чувствую в себе его пульсации, бешеное сердцебиение, которое отдается в моей собственной грудной клетке.

В моей сумочке взрывается звонком телефон. Эта мелодия стоит на Максе.

— Ты не против, если я отвечу? — чмокаю его в губы. — Это Макс.

Кирилл напрягается. Я чувствую это прямо в себе.

— Нет, — отвечает и прижимает меня к себе.

Собственник. Юный, но со стержнем посильнее, чем у меня.

— Да, Макс, — отвечаю и жестом прошу Кира прикурить мне. — Все хорошо?

— Мам, меня мачеха из дома выгнала, — признается, хотя ему стыдно.

— Почему выгнала?

Я бы так и дала этой бабе по морде!

— Она про тебя плохо сказала, а я вступился. Мам, я же не знал, что это она папу у нас забрала. Они с ней встречались давно. Она не после вашего развода появилась.

— Все хорошо, малыш. Ты езжай домой. У тебя ключи есть. Я тоже скоро буду. Так бывает, Макс. Люди перестают любить друг друга, разводятся. Это жизнь, малыш.

— Я все равно злюсь на тебя за то, что ты с Киром.

Мой ребенок не знает куда деться, и мне так его жаль.

— Я знаю, Макс, — Беру у Кира сигарету и затягиваюсь. — Но мы с Кириллом любим друг друга. Я всегда буду твоей мамой, всегда буду тебя любить, но Кира не оставлю.

— Он что будет моим отчимом? — еле держится.

— Нет, — мотаю головой, будто он меня видит. — Он останется твоим другом. Мы с папой — твои родители. Неважно, с кем мы, мы все равно тебя любим. И я уверена, что твой папа поговорит с ней.

— Да он мудак, — категорично. — Если бы к ней не бегал, вы бы были вместе.

— Нет, сыночек, — затягиваюсь. — Так получилось. Ты езжай домой. Поговорим с тобой еще. Я тебя люблю, Макс.

— И я тебя, мам. Напишу из дома.

Сбрасывает вызов.

— Вот видишь, — обнимает меня Кир. — Все будет хорошо.

КИРИЛЛ

Вхожу в зал и вижу, как Макс, не жалея кулаков, молотит грушу.

Я все еще воспринимаю его как друга, который ближе к младшему брату. В отчимы не набиваюсь.

— Давай поспарингуемся, — предлагаю ему. — Давно не тренировались.

— Ну давай, — Макс смотрит на меня исподлобья.

Зубами расстегивает перчатки и стаскивает их с рук, оставшись в одних боксерских бинтах.

Отлично, выпустим пар, и все будет путем.

Первым кидается на меня, и я вяжу парня в клинче. Расходимся, и он снова кидается на меня. Сбивает с ног. Оба падаем на мат и мутузим друг друга от души.

Ева не обрадуется, что мы оба с синяками, но ей хватит уже всех опекать.

Чуть не разбежались. Меня до сих пор плавит от этой мысли. Дебильно вышло. Я больше ее не отпущу, но и ломать наши отношения и себя не дам.

Лежим, тяжело дыша, но оба довольные.

— Мне не нужен отчим, — Макс, наконец-то, начинает говорить со мной. — Нахер не нужен! — Мне нахер не нужно быть твоим отчимом. Что я на дебила похож? Папка у тебя уже есть.

— Тогда кем?

— Кем был, тем и продолжу быть, — усмехаюсь. — Буду и дальше тебя натаскивать. Ева тебе мама, а мне — невеста. Мы оба ее любим. Так что давай нормально жить и не трепать ей нервы. Знаю, что ты маму тупо ревнуешь, но она ж тоже заслужила быть счастливой. У твоего папаши есть баба, а у нее — никого.

— И она родит другого ребенка? — поворачивает ко мне голову.

Задумываюсь. Я хочу, чтоб она мне родила, но мы с Евой про это не говорили. Надеюсь, она захочет от меня родить.

— И что, если так? — вбиваю в его голову, что это нормально. — Тебе шестнадцать, скоро ты в универ поступишь, заведешь девочку и свалишь из дома. Она останется одна и будет тебе мозг парить от своего одиночества. В итоге твой папаша будет при бабе, ты заживешь своей жизнью, а она останется одна.

— Ты ее не обидишь? — спрашивает после паузы.

— Никогда, — говорю честно и твердо. — Еву я буду любить, буду о ней заботиться, а тебе так и останусь другом. По рукам?

Сажусь и протягиваю Максу руку. Тоже встает и пожимает ее жестко.

— По рукам. Раз уж ты мне теперь почти отчим, — ухмыляется. — Отпроси меня у мамы на тусню. Там Вера будет. Мы с ней целовались, и я ей нравлюсь.

— Вера, — хмыкаю. — Тебе презики дать? Раз вы друг другу нравитесь. Секс — это очень круто, но ты кончай в “резинку”. Меньше проблем будет.

Макс так смотрит на меня. Явно вспомнил, как я трахал его мать на кухне. И без презика.

— Давай. Слушай, Кир, — вдруг просит, — расскажи, как ей приятно сделать, чтоб не только засунуть.

Смеюсь и хлопаю его по спине.

— Казанова, блин. Ладно, расскажу. Но без передачи Еве. Пойдем в магаз за фруктами.

Отлично. Вот и порешали. Пусть ебет девочку, а не мозги матери.

ЕВА

Мальчишки скоро должны прийти с тренировки. Накрываю к ужину и никак не могу успокоиться. Боюсь, что Макс так просто не смирится с моими отношениями с его лучшим другом. Да и Кир будет заводиться и обижаться. Он до сих пор обижен — мне так кажется.

Звонок в дверь.

Странно. У обоих есть ключи.

Надеюсь, что не бывшего принесло устраивать разборки.

Иду в коридор и открываю дверь.

На пороге стоит та самая баба из бара, которая вешалась на моего мальчика.

— Вы что тут забыли? — меня сейчас разорвет от гнева.

— Надо поговорить, — практически врывается в мою квартиру. — О Кирилле.

— Ну давай поговорим о Кирилле, — цежу сквозь сжатые зубы.

— Ты, дорогуша, от него отвали! — морщит свой курносый нос, больше похожий на свиной пятак. — Он мой. Мы с мальчиком давно вместе. И он крутит с тобой, только чтоб я ревновала.

У меня дыхание сбивается от подобной наглости.

Вот как!

— Это мой будущий муж, — отвечаю, готовая вцепиться тетке в волосы. — Пошла вон из моей квартиры, пока ментов не вызвала!

— Муж? — усмехается она. — Да он всем своим бабам эту лапшу на уши вешает.

Я бы, может, и повелась, но слишком хорошо знаю моего Кирилла. Слишком близко знаю.

— Что она тут делает? — доносится голос Кира.

Входную дверь я так и не закрыла. Кир врывается в квартиру и встает между нами.

— Пришла за своим, — нагло отвечает тетка. — Не первый раз с чужой бабы снимаю!

— Пошла вон! — рычит он.

Хватает эту рыночную хабалку за шею и как мусор вышвыривает из квартиры. Она орет за закрытой дверью, бьется в нее, но Кир видит и слышит только меня.

— Ева, это неправда, — пытается оправдаться. — Ничего у меня с ней было. Никогда. Максимум ты видела в баре.

— Я знаю, мой хороший, — бросаюсь в его объятия. — Знаю.

— Она вечно ко мне клеилась. Предлагала бабло. Но я не велся никогда. Даже по пьяни не затащила на себя.

— Я люблю тебя, — целую его в губы.

Прижимает меня к себе и углубляет поцелуй под затихающие крики этой идиотки.

— И я тебя, Ев. Я с Максом порешал. И с ней порешаю. Может, не самый лучший момент, но я не могу больше ждать.

Бухается передо мной на одно колено и достает из кармана куртки бархатную коробочку.

У меня первый раз в жизни такое предложение. С первым мужем мы просто расписались в кабинете, где он надел мне на палец мамино кольцо. Оно мне было большое, и я его носить не стала.

— Ева, станешь моей женой? — спрашивает срывающимся голосом.

Стою и реву. Ничего не вижу и не слышу, кроме него.

— Да, — киваю и протягиваю ему руку. — Стану твоей.

Кир

Некоторое время спустя

Она тянется за тарелкой, которая стоит передо мной. Ловлю за руку и подношу к губам. Целую.

Мне так нравится, что на Евином пальце кольцо. Не верится, что мы поженились, что все хорошо.

Даже моя навязчивая клиентка, наконец, переключилась на Гошу, а он и рад — всегда искал мамку, которая будет его не просто спонсировать, а полностью содержать.

— Спасибо, любимая моя, — поднимаю на нее глаза, и просто уносит от эмоций. — Было вкусно.

Вот только голод мой совсем не тот, который можно унять едой, которую готовит мне жена.

— Кирилл, — эротично произносит мое имя, заигрывая.

Молча забирает тарелку и уносит. Встает к мойке и включает воду.

Так стоит, что ее попка выглядит очень аппетитно в тонком шелковом халатике.

Встаю, подхожу и обнимаю сзади. Сжимаю тонкую талию и целую в шею.

— Макс сегодня ночует у своей девушки, — проговариваю интимно-нежно и прикусываю мочку уха. — Мы одни.

Она выключает воду.

— Давай чаем напою, — толкается в меня попкой и перемещается так, что теперь стоит у столешницы рабочей зоны.

— Я возьму натурой, — дергаю пояс ее халатика. — Иди ко мне. Прямо здесь хочу.

— Возьми, — трется об меня.

Она такая горячая, такая возбужденная, такая моя.

Жестко сдергиваю с нее халат и нажимаю ладонью между лопаток. Она полуложится, выпятив попку.

Хочу ее безумно. Просто сжигает всего, и стояк рвется из трусов.

Провожу пальцами между ее влажных складочек и собираю смазку. Какая же мокрая, заведенная.

Проникаю в нее пальцем и прикусываю кожу на плече.

— Любимый мой, — стонет, пока я двигаю в ней пальцем, возбуждая.

— Ева, — смакую ее имя и свободной рукой достаю член из трусов. — Жена.

Мне так нравится это новое слово. Жена.

Вытаскиваю из нее палец и подношу к губам. Размазываю по ним ее же смазку. Это так сексапильно.

Со стоном открывает рот и посасывает мои пальцы. Ее губы обхватывают их горячо, влажно, туго.

Хватаю стояк и поглаживаю чувствительной головкой между ее складочек. Нежно и мокро.

Она стонет и берет мои пальцы еще глубже. Сосет их как член.

Вдавливаю головку, и она входит туго.

Ева издает стон, похожий на рык.

У нас секс целыми днями напролет. Каждую свободную минуту, когда мы вместе, мы занимаемся этим. Она хочет меня, а у меня желание подскакивает от ее плотского голода.

Толкаюсь в нее туго, двинув бедрами и схватив жену за длинные волосы.

— Глубже, — всхлипывает Ева, толкаясь попкой, навстречу движениям моего члена в ней. — Хочу тебя глубоко.

Ложусь на нее, прижав тяжестью тела к столешнице. Ева послушно ложится, прильнув щекой к столешнице.

Все глубже загоняю в нее член, так, что кухню наполняет влажное хлюпанье и шлепки наших тел.

Я знаю, что жене нравится эта поза — в ней глубоко, и член надавливает на ту самую точку.

Мне же, чтоб кончить, нужно смотреть ей в глаза. Точнее, кончить с женой несложно: она может мне просто дрочить и нежно целовать в губы. Просто когда смотрю на нее, кульминация гораздо ярче. Просто разносит, и я даже не могу сообразить какое-то время, где вообще нахожусь.

Выскальзываю из нее и рывком разворачиваю лицом к себе. Гляжу в волшебные глаза, и мы набрасываемся друг на друга. Целуемся пошло, буквально пожирая друг друга.

Она гладит мой член ладошкой, заставляя меня стонать.

— Любимый, я так люблю, как ты стонешь, — ее голос словно звучит в моей черепной коробке.

А я люблю ее. Больше жизни люблю. Только меня слегка парит, что мы уже три месяца вот так, как кролики, а она не беременеет.

Подхватываю под попку и сажаю на столешницу. Обнимает меня ногами, и я тут же вторгаюсь в ее тело. Не могу терпеть, нет никаких тормозов. Все никак не получается насытиться.

Она обнимает меня и царапает спину. На каждом толчке все болезненнее вонзает ногти в мое тело. Так острее, так ощущения еще ярче.

Я работаю членом как сумасшедший. Не потому, что тороплюсь кончить, просто хочу в очередной раз ее присвоить.

Она кончает громко, на всю квартиру. Всегда плачет. По Евиным слезам можно понять, что она реально кончила.

Хватаю ее за шею, чуть сжимаю и смотрю в глаза. Насаживаю еще быстрее. Выстреливаю в нее мощно, до боли в яйцах. Меня выжимает. Ни с кем не было так, как с ней. И ни с кем не будет — я точно знаю.

— Любимый мой, — проговаривает, обняв меня уже нежно. — Мне надо тебе кое-что сказать.

— Все хорошо? — меня напрягает ее тон. — Ты не больна? Я сделал тебе больно?

— Ты сделал мне… — не договаривает и отстраняется от меня. — Это не болезнь.

— Ев, ты меня пугаешь, — с трудом отпускаю ее от себя.

Ева прямо обнаженная идет в спальню, а я как дурак — за ней.

Достает что-то из комода и показывает мне на ладошке.

— Это… — пялюсь на тест.

— Я беременна, Кир, — расшифровывает для меня смысл двух полосок.

Да я понял, что это, и полоски заметил, мне просто не верится, что оно случилось.

— Ты чего такой? — пугается? — Не рад?

— У меня будет ребенок! — выкрикиваю, подхватываю ее на руки и кружу по комнате. — Какая охуенная новость! Офигеть, Ев! Это точно? Реально?

— Да точно, папашка, — смеется и обнимает меня за шею. — Еле стерпела, чтоб не сказать до секса, иначе бы ты осторожничал.

— Я тебе не навредил? — вдруг становится страшно за нее.

За них.

— Ты подарил мне чудо! — чмокает меня в щечку.

____________

Завтра выйдет эпилог. Как думаете, кто родится?

— Давай учиться лепить куличики, Оливка, — сажусь на корточки и беру маленькое розовое ведерко.

Доченька смотрит на меня папиными глазами, а еще у нее темные кудряшки как у Кирилла.

Наблюдает с интересом, как я утрамбовываю песок, помогая мне маленькими пальчики. Они такие милые, что я бы их так и зацеловала.

Я целую, но мне все мало.

— Па-па! — вдруг громко и отчетливо.

Показывает пальчиком куда-то мне за спину.

Это ее первое слово. Не “мама”, а “папа”. Но оно и понятно — он так ее ждал. Заботился, постоянно целовал и гладил растущий живот. Когда я ходила беременна Максом, у меня и близко такого не было.

Поворачиваю голову и смотрю туда.

Кирилл приехал домой на обед и чтоб поцеловать нас. Выходит из тачки, идет к нам, и дочка вообще приходит в восторг.

Когда я еще ходила беременная, Кирилл в складчину с другом купил убитый бар. В кредиты залез по уши, работал там как проклятый, но сделал это заведение очень популярным в городе.

Какой он у меня красивый. Черные брюки и такая же рубашка, расстегнутая на груди, делают его фигуру еще более идеальной.

Я бы умерла от ревности, если б муж постоянно не доказывал мне, что любит только меня.

— Оливочка моя маленькая, — подходит к нам и тут же подхватывает дочку на руки.

Маленькая кокетка чмокает его в щечку.

Кирилл присаживается на корточки, вместе с маленькой, которая такая крошка в его сильных руках, и целует меня в губы. Очень целомудренно при ребенке, но и в этом поцелуе я чувствую, как он скучал.

— Как дела на работе? — спрашиваю, пока Кир пальцем чертит в песке сердечко.

— На работе много работы. Я соскучился по своим девочкам и решил остаток дня побыть дома. С вами.

— Классно, Кир, — чуть не плачу. — Мы тоже по тебе дико скучали.

Он последнюю неделю приходит домой в ночи. Оливка папу не видит: уходит, она спит, возвращается, тоже спит.

Он устраивает малышку у себя на ноге, и мы все втроем принимаемся лепить куличики.

Оливка старается. Сдвигает свои умилительные бровки и деловито стучит по дну пластикового ведерка.

— Молодец, доча, — хвалит Кир, который светится гордостью и любовью к нашей малышке. — Поднимай осторожно. Все получится.

Обычно мужики хотят сыновей, а Кирилл ждал дочку. И с каждым днем он любит ее все больше.

У меня была чудесная беременность. Я ею просто наслаждалась. Мне немного стыдно перед Максом, но с ним так не было. Потому что я сама была еще почти ребенком, а его отцу было на нас плевать.

— Привет, семейство! — слышу голос сына.

Надо же, только успела о Максе вспомнить, и вот он.

— Здорово, — Кир протягивает моему сыну руку. — Как там подготовка к свадьбе?

Удивительно… Вот и сын женится, а вроде только недавно был свидетелем на нашей свадьбе.

— Привет, сыночек, — улыбаюсь ему.

— Пливет, — повторяет за мной маленькая.

— За платьем съездили, но Вера мне на него посмотреть не дала, — у него такая детская обида в голосе.

— Я бы радовался, — смеется Кир, помогая Оливке снять ведерко. — Ведь лучше смотреть на любимую девчонку без шмоток. Даже свадебных.

В меня летит взгляд, еще более заводящий, чем его слова с намеком на “обед”.

— Мм, а это мысль, — Сын, как и всегда, относится к Киру как к гуру. — Оливка, это ты сама сделала? — восхищается тем, что сделала сестричка.

— Да, — Оливка заливисто смеется, радуясь своему маленькому достижению. — Макс, делай, — кидает брату ведерко.

— Слушай, Максон, — Кирилл целует малышку в щечку. — Ты с малявкой часик куличики не полепишь?

У меня загораются щеки. Кирилл — мой муж, но я все равно чувствую себя девчонкой с ним.

Весь оставшийся день и вечер он проведет с любимой малышкой. Выкупает ее, уложит в кроватку и будет читать сказки и петь песенки на разные голоса. Но этот час он хочет для нас.

— Ага, — соглашается Макс, который обожает сестричку. — А потом поможете мне с этим дебильным костюмом?

— А что с ним не так? — спрашиваю.

— Вера не хочет, чтоб я надевал под него кеды и футболку, — надувается как маленький.

— Вера согласится, — подмигивает ему Кир и отдает малышку. — Ну-ка, Оливка, научи брата делать такие классные башни, а мы с мамой сходим в магазин за куколкой.

— Две, — деловито заявляет малышка и показывает нам два пальчика.

— Две, — кивает Кир и показывает мне взглядом на свой рюкзак.

Конечно же, он уже заехал в магазин и накупил дочке всего.

— Любимый папочка, — маленькая обнимает папу за шею.

Мы целуем дочку в обе щечки и идем “обедать”.

Оказываемся в квартире, и муж жарко прижимает меня к стене. Буквально размазывает по ней.

Целуют, сразу проникнув языком в рот.

Задирает мне футболку и находит горячим сосок ртом. Сосет его властно, и мои стоны наполняют квартиру.

Соски стали очень чувствительные из-за грудного вскармливания, и я уже плыву.

— Я так тебя хочу, — у меня аж голос срывается.

В перерыве между его страстных ласк расстегиваю брюки мужа.

Кир, в свою очередь, сдергивает с меня трикотажные шортики вместе с трусиками.

Его брюки падают рядом с моими шортами.

Хватает меня за ногу и закидывает высоко себе на бедро.

Повисаю на нем и целую в шею.

Боже, как же мой мужчина пахнет.

Он входит в меня одним тугим толчком. Вскрикиваю. Меня начинает трясти.

Прижимает меня к себе и трахает в такой позе, прямо в коридоре.

Я в таком восторге, что даже не могу стонать и кричать. Только всхлипываю, уткнувшись носом в его плечо.

— Как же я тебя люблю, — рыдаю на пороге космического оргазма.

Моя большая любовь воплотилась в нашей дочке, а я так боялась случайно забеременеть от него.

— Я больше, — впивается в мои губы поцелуем.

Кончаю. Рассыпаюсь радужными брызгами.

С громким и вкусным стоном муж наполняет меня горячей спермой.

Вот так я и обрела свое счастье с лучшим другом своего сына.

У моего счастья его разноцветные глаза.

Я просыпаюсь оттого, что мое легкое одеяло давит слишком сильно.

Жарко и тяжело.

Открываю глаза и вижу над собой огромного мужика. Его голый торс прорисовывается в полумраке, а лицо скрывает черная балаклава.

Сначала мне кажется, что я еще не проснулась, а потом доходит, что это не сон.

— Помогите! — кричу.

Я дома одна. Муж в командировке, но есть же охрана.

Тот, кто вломился в мой дом, закрывает мне рот ладонью и качает головой отрицательно.

Я дергаюсь, бьюсь под ним, пытаюсь бороться. Царапаю его торс, пытаясь оттолкнуть от себя и вылезти из-под двухметровой махины с широкими плечами.

Не церемонясь, он хватает меня за руки, жестко дергает их наверх и прижимает к кровати.

Нависает надо мной. Огромный, горячий, тяжелый. Я не улавливаю запаха парфюма или чего-то знакомого. Только лютый тестостерон. Так пахнут молодые мужики, которые качаются на натуралке и жарят девок часами.

Убирает руку от моего лица.

Вместо того, чтоб попытаться заорать, проговариваю тихо и спокойно:

— Да ты хоть знаешь, кто мой муж? Его зовут Владимир Александрович Мухин. Но в твоих кругах мой муж известен под кличкой Генерал. Он тебя на куски порежет. И начнет с того, что отрежет яйца.

Он невозмутим.

Достает из-за спины заранее заготовленную веревку, жестко стягивает мои запястья и привязывает их к изголовью кровати.

Все молча. И это ужасает.

Словно не услышал моих слов.

Выпрямляет, все еще сидя на мне, и расстегивает брюки.

Мне не избежать этого. Он же не просто грабитель. Насильник.

— Не смей меня трогать! — бьюсь под ним.

Опять качает головой. Мне даже кажется, лыбится под балаклавой.

Достает телефон и показывает мне набранный текст: “Можешь кричать, но меня это только заводит. Я сделаю с тобой все, что захочу”.

ПРОДОЛЖЕНИЕ