Теплое дыхание касается моих висков, спускается на губы. Волоски на руках встают дыбом, и я в шоке распахиваю веки. Тону в янтарном омуте глаз незнакомца, склонившегося надо мной. Демон, он же проклятый дракон. Только они обладают настолько примечательным цветом радужки. Смуглая кожа, точеные скулы, непослушная прядь смоляных волос, упавшая на лоб — он один из тех, кто похитил меня!

— Что вы делаете?!

Резкий всплеск магии расходится ослепительной вспышкой вокруг меня. Мужчину отшвыривает в сторону. Я слышу грохот и треск ломаемой мебели.

— Ой! — вскрикиваю в испуге и резко поднимаюсь на кровати.

Отползаю в угол и ошалело оглядываюсь. Как только свечение затухает, делаю сразу два вывода. Я не узнаю этой комнаты, не понимаю где я. Но оценить богатое убранство обстановки успеваю. Не казематы, что уже хорошо.

Настороженно слежу за мужчиной, поднимающимся с поверженного дивана, а сама прислушиваюсь к себе. Моя магия никогда не обладала физическим воздействием. Я альва Света и мой удел визуальные иллюзии, игра со светом. Но чтобы отталкивать кого-то — это что-то новенькое.

— Что ж, так доброго утра мне еще никто не желал, — ироничная улыбка касается чувственных губ проклятого дракона.

— А я говорил, наша принцесса с характером, — в дверях, которые не видны с кровати, появляется еще один участник моего похищения.

Заложив руки в карманы серых брюк, он проходит в комнату. Белая рубашка на нём расстёгнута на несколько пуговиц, а рукава кителя, накинутого поверх, закатаны до локтя. Высокий альва, его пепельный волосы ниспадают до плеч, а в алых глазах гуляют ехидные искры. Мне знакомо лицо парня. Дейдар Валейт. С его сестрой я бок о бок провела шесть лет моей жизни. Лери была одной из моих лучших подруг. В памяти резкой вспышкой проносится картинка: свадьба моей обожаемой Кары и ее истинного Рейварда. Событие, которое должно было объединить два некогда враждующих народа. Я вижу, как ректор драконьей академии начинает поздравительную речь, а затем все будто с катушек слетает. Драка бывшей невесты Рейва с ручным мотыльком Кары, дыхание открывшегося за моей спиной портала. И ледяной испуг в глазах Лери, бросившейся к брату. В ушах до сих пор звучит ее упрек:

— Ты обещал, что никто не пострадает!

Получается Лери все знала? Была заодно?

— Какие мысли омрачают столь прелестную головку? — бархатный голос заставляет меня вынырнуть из воспоминаний.

Дракон стоит совсем близко, но попыток приблизиться больше не предпринимает. Улучив момент, я позволяю себе рассмотреть его чуть лучше. Он старше меня, наверное, лет на десять точно. Черные брюки, такая же черная рубашка и, как неудивительно, черный не то камзол, не то китель. Вышивка в виде роз и драконьих крыльев украшает рукава. На плечах, делая их еще более массивными, нашиты металлические эполеты.

Он пугает меня, но в то же время странным образом притягивает взгляд. Особенно эти янтарные, светящиеся глаза. Они будто в самую душу смотрят.

— Потрудитесь объяснить, что происходит? — чопорно поджав губы, прошу я. — И представьтесь, пожалуйста.

Вопрос незнакомца сознательно игнорирую. Раз меня не заточили в тюрьму, а расположили с комфортом, значит я им для чего-то нужна. А это путь к переговорам.

— Итан Райнхарт, — учтиво склонив голову, отвечает дракон.

— И вы?

— Ректор академии Драгрис, шестой генерал регента Аммиталя, Око знаний самого императора Аштара! — явно паясничая, представляет своего компаньона брат Лери.

— Дейдар, — слегка угрожающе цедит этот Итан. — Будь чуточку серьезней. Ты пугаешь нашу гостью.

Они снова смотрят на меня, явно ожидая какой-то реакции. А я теряюсь. Теряюсь, но стараюсь не подавать виду. Эту привычку вбили мне с детства. Наследнице Владыки Алерата не к лицу терять выдержку. Я должна быть спокойной в любой ситуации.

Только вот не получается! Первый шок прошел, а с ним и вся моя показная храбрость. В душе еще теплится надежда, что я смогу сбежать. Или друзья придут на помощь. Но интуиция молчит, явно не желая приносить мне плохих вестей.

— Вы нисколько меня не пугаете, — слегка вздернув подбородок, храбрюсь я.

Хотя руки сами собой нервно сжимают подол платья. Янтарное, расшитое камнями и золотой нитью, оно было предназначено для праздника. А сейчас я надеюсь, что меня не будут в нем хоронить.

— Я не боюсь, — повторяюсь, ловя в этих словах спокойствие. — Мне интересно, зачем вы меня похитили? И где я?

Мужчины переглядываются. Дейдар пожимает плечами, уступая слово своему старшему товарищу.

— Ваше Высочество, вы находитесь в академии Драгрис. Вашей жизни ничего не угрожает. О цели я рассказать не уполномочен. Поэтому приглашаю пройти с нами.

Взгляд янтарных глаз прожигает меня насквозь. Мне чудится в них и холодное равнодушие и обжигающий интерес. Такое бывает? Как могут сочетаться настолько разные эмоции?

— Вы же понимаете, что за мной придут? — тихо уточняю я. — Отец не оставит без внимания похищение родной дочери.

На мгновение мне кажется, что в глазах мелькает сочувствие. Но с чего бы?

— Прошу, пройдемте с нами, — Итан игнорирует мой выпад.

— Куда?

— На ритуальное жертвоприношение! У-у-у, — завывая, гримасничает альва, но тут же осекается, стоит дракону бросить на него тяжелый взгляд. — Да, Неведомый, шучу я. Вы такие серьезные, что я скоро позеленею от скуки.

— Знаешь, сложно веселиться, когда тебя похищают со свадьбы лучшей подруги, — кривлю губы я.

— Самое интересное ты там уже увидела, — фыркает Дейдар, складывая руки на груди. — Драка лисы и мотылька была фееричной, согласись?

— Так это ты всё подстроил? — в шоке распахиваю глаза.

— Ну а кто же, — он переводит на меня ироничный взгляд. — В общем, принцесса, это все лирика и отступление от сути. Забудь о своей обычной жизни, забудь о друзьях. Они, кстати, все живы, можешь не переживать. Тебе путь домой закрыт.

— Почему?

Не плакать! Не плакать! Миррали, ты не плакала в самые тяжелые моменты. Позволяла себя слабость только в присутствии подруг. А эти двое мне совершенно точно не друзья. Держим лицо, Мирра!

— Потому что теперь вы дома, Ваше Высочество, — отвечает Итан.

В два шага оказывается рядом с кроватью, отчего я снова забиваюсь в угол.

— Не стоит меня бояться, звёздочка, — дракон чуть склоняется, протягивая ко мне открытую ладонь.

В этом его «звездочка» столько пугающей нежности, что я невольно замираю, во все глаза глядя на странного дракона. Или демона. Я запуталась!

— Итан, — зовет Дейдар. — Осторожнее.

Не понимаю, от чего предостерегает его альва, но губы драконьего генерала на мгновенье недовольно кривятся. А уже в следующую секунду он снова смотрит на меня с вежливой доброжелательностью.

— Вам не причинят вреда, обещаю, — почему-то шепотом заверяет меня он.

И я странным образом верю ему. Как дурочка верю. Не иначе этот проклятый дракон использовал против меня знаменитое демоническое принуждение. Вкладываю руку в протянутую ладонь, а сама прислушиваюсь к себе.

И тут меня ждет новое открытие. Моя магия больше меня не жжет! Магические каналы, которые у альв открыты, и сила течет по ним свободно, в моем случае с детства заблокированы. Я всю жизнь мучилась от того, что моя магия не имела выхода, не сливалась с окружающим миром. Но сейчас… Но сейчас во мне блаженный покой.

— Что-то не так? — обеспокоенно интересуется Итан.

А я понимаю, что уже добрые полминуты сижу на кровати, держась за руку мужчины.

— Нет, — слишком резко отвечаю я и вскакиваю. — То есть не знаю. Давайте потом? Ведите меня куда вы там хотели? Я хочу поскорее разобраться с целью моего похищения.

Мужчины переглядываются, и Итан подставляет мне локоть. Дейдар выходит первым, громко распахивая дверь и напевая какую-то задорную мелодию.

За порогом оказывается обычный коридор со множеством дверей. Я пристально изучаю обстановку, пытаясь в голове составить карту. Возможно, у меня получится сбежать, и тогда только собственная память поможет ориентироваться в этих коридорах и поворотах. А их много!

За огромными окнами раннее утро, и свет восходящего солнца освещает наш путь, смешиваясь с огнями магических лампадок.

— Это женское крыло, — прерывает молчание Итан. — Здесь живут студентки всех курсов. В Драгрисе несколько иная форма обучения, нежели в родной для вас Пацифаль. Наши студенты выбирают интересующие их предметы и посещают соответствующие лекции и практики. В конце обучения их ждет диплом с рекомендованными специализациями.

— Зачем вы всё это мне рассказываете? — оторвавшись от изучения окружения, я в удивлении смотрю на моего провожатого.

— Вам предстоит здесь учиться, вы должны понимать, что вас ждет, — равнодушно пожимает плечами Райнхарт.

Застываю на месте, не в силах совладать с удивлением. Учиться?

— Это очень оригинальный способ приглашать на учебу по обмену, — скрываю изумление за сарказмом.

— На официальные запросы ваш отец не реагировал, — в тон мне отвечает Итан.

Наши взгляды встречаются, я ощущаю странное волнение, поднимающееся, кажется, из глубины магического резерва. Будто бы моя сила откликается на вызов, бросаемый этим странным драконом.

Вижу, как зрачок Итана сначала сужается в вертикальную полосу, а потом резким импульсом заполняет собой радужку. Кажется, даже сам воздух между нами начинает искрить от витающей в воздухе магии.

— А мы, может быть, мечтали о том, чтобы такая избранная студентка составила нам компанию! — Дейдар вклинивается между нами, разрывая этот пугающий контакт.

Моргнув, я отвожу взгляд и не замечаю, с каким раздражением дракон смотрит на альву. Но что-то в словах Дейдара царапает меня. Какая-то горькая усмешка.

Мы продолжаем движение в полной тишине. И пока сопровождающие меня мужчины обмениваются только им понятными взглядами, я пытаюсь понять — что же такого сказал альва?

Очередной поворот приводит нас к высоким дверям, распахнув которые мы оказываемся на широкой галерее, опоясывающей огромный зал.

— Дейдар, почему ты назвал меня избранной? — наконец-то задаю терзающий ум вопрос, пока меня подводят к высокой балюстраде.

Только вот если ответ и был, то я его не услышала. Все потому, что снова впадаю в шок от увиденного. Внизу, посреди зала обнаруживается огромный, постоянно меняющий цвет, кристалл. Его магия расходится физически ощутимыми импульсами. Она прокатывается по помещению, просачивается в тело и приносит чувство блаженства. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько отдохнувшей.

В шоке осматриваюсь и замечаю, что на галереях, расположенных ярусами ниже, собрались небольшие группки форменно одетых незнакомцев. Девушки, парни — альвы Крови, рогатые низшие и янтароглазые высшие демоны. Их около сотни и все они пристально следят за мной.

Моей руки, лежащей на периллах, касается ладонь Итана. Он взглядом просит меня спускаться ниже. Туда, где находится этот пугающий и в то же время приносящий умиротворение кристалл.

В полной тишине перебираем ступени, оставляя за собой площадку за площадкой. Когда достигаем подножия демонической реликвии, я почти беру себя в руки. В конце концов, у каждого народа Арсиса есть подобные святыни. Именно от них мы черпаем наши магические силы. Подумаешь, меня всего лишь привели в самое сердце демонической империи. Все же будет хорошо, да?

Самовнушение работает ровно до тех пор, пока с обратной стороны кристалла не появляется тот, кем пугают детей в нашем королевстве. Я видела его портрет в папином кабинете. Врага надо знать в лицо. Вот и сейчас сразу узнаю Аммиталя. Его называют демоническим императором, но никто не знает, кем он является на самом деле. Высокий мужчина, его голову венчают рога. Пепельные с серебром волосы обрамляют узкое лицо с острыми скулами и пухлыми губами. Янтарно-красные глаза сверкают легкой усмешкой, когда демонический император склоняет голову в учтивом приветствии.

— Добро пожаловать в Драгрис, Ваше Высочество, — произносит Аммиталь. — Надеюсь теперь ничто не помешает вам исполнить предначертанное богами.

— Предначертанное? — уточняю я, хоть и тихо, но твердо.

Даже успеваю порадоваться, что удается скрыть предательскую дрожь. Но следующие же слова императора рвут мою выдержку в клочья.

— Конечно, — с издевательской благосклонностью отвечает он. — Вы моя невеста и это был решено еще до вашего рождения.

Долгие несколько минут ничего не происходит. Аммиталь, одетый в просторную одежду с широкими рукавами, с любопытством гипнотизирующей змеи разглядывает моё лицо. В ушах эхом звучит это его «решено до вашего рождения». Кем решено? Отцом?

Кровь отливает от лица, ноги слабеют. Неужели папа снова решил воспользоваться мной, как разменной монетой? Внезапно чувствую, как Итан сжимает мою ладонь.

— Не выказывайте страх. Слабость. Они только этого и ждут.

С трудом отрываю взгляд от лица императора и перевожу его на стоящего рядом ректора. Он еле заметно ведет головой, указывая на собравшуюся вокруг публику. И я только сейчас понимаю, какое напряжение витает в воздухе. Они все чего-то ждут!

— Хо…, — закашливаюсь и тут же мысленно ругаю себя за такой промах. Я должна быть сильной. Я в логове врага. И пока не подоспела помощь — мне надо держаться. — Хотелось бы знать условия договоренностей. Я так понимаю, отец совсем недавно заключил с вами союз? Просто я не в курсе новых реалий.

Конечно, не в курсе. Папа последний месяц успешно избегал общения со мной. Пока я училась в Илларии и вместе с друзьями раскрывала тайны прошлого двух народов, отец занимался делами на фронте и ими же прикрывался от многочисленных вопросов с моей стороны. А, оказывается, всё это время вел переговоры с демонами?

Но зачем тогда вероломно меня похищать?

— Как мне нравится эта мордашка, — с восхищением произносит Аммиталь, ловя эмоции на моем лице. — Такая живая мимика, столько искреннего негодования. Нет, моя милая невеста. Никаких договоренностей с Владыкой у нас нет. Последние попытки их достичь мы оставили около двадцати лет назад.

Он снова смотрит мне прямо в глаза и будто бы говорит — ну, догадайся.

— Война с демонами примерно столько же и идет, — произношу я одеревеневшими губами. Сглатываю и радуюсь, что получается сделать это незаметно. — Вы все это время пытались добраться до меня?

— Моя ж ты лапочка, — император чуть ли не в ладоши хлопает от радости. — Умненькая у меня невеста, верно, Итан?

Взгляд, которым Аммиталь награждает своего генерала, далек от довольного. Кажется, правителю не очень нравится внимание Райнхарта к моей персоне.

— Безусловно, — отвечает ему Итан и отступает в сторону.

А меня окутывает новой волной паники. Почему-то мне хочется, чтобы он был рядом. Удивительно, но его присутствие создает иллюзию безопасности. Я в логове врага, но рядом с этим странным драконом не всё так страшно.

Неосознанно обхватываю себя руками за плечи, но тут же одёргиваю саму себя. Не выказывать слабости, Мирра! Вспоминаю моих друзей. Вечно спорящая, но такая искренняя Кара. Саркастичная язва Лери. Они всегда приходили мне на помощь. И я сделаю все, чтобы вернуться к ним.

— Но зачем? — спрашиваю, чувствуя внутри необъяснимый подъем сил. Я справлюсь. Во что бы то ни стало. — Зачем я вам?

Аммиталь склоняет голову и прищуривает глаза. Он каким-то образом чувствует, что я больше не испытываю страха. И ему это не нравится.

— Чтобы ты наконец-то исполнила свое предназначение, милая, — император отходит в сторону и широким взмахом руки указывает на пульсирующий магией кристалл. — Подарила моему народу свободу. Ты что-нибудь слышала о происхождении проклятых драконов?

— Вы хотели сказать — демонов? — переняв манеру Аммиталя, я смотрит на него с легким прищуром.

— Мы предпочитаем изначальное название, — фыркает тот и протягивает ладонь, приглашая подняться на возвышение. — Демонами нас начали называть совершенно безосновательно.

Подобрав платье, я принимаю поданную руку. Встаю рядом с императором.

— Мы не чудовища, — продолжает он. — Разве можно называть монстрами тех, кто просто борется за свою жизнь? Неужели все эти юноши и девушки не заслуживают жить? — Аммиталь разводит руками, будто обхватывает всех собравшихся на галереях студентов. Отмечаю, что император обожает театральные жесты. И это еще один тревожный звоночек. Надо быть настороже.

— Любое существо заслуживает жизни, если при этом не отбирает чужую, — спокойно отвечаю я.

Мой взгляд вскользь касается Итана, но я успеваю заметить мимолетное одобрение в его глазах.

— Моя милая наивная невеста. А если выбора нет? — Аммиталь возвращает себе мое внимание.

Берет меня за ладони, разворачивая так, чтобы мы смотрели друг на друга.

— Значит нужно искать путь, который не принесет никому боли.

— Мы его нашли, — с легкой улыбкой произносит император. — Ты наш путь, Миррали. Та самая Искра, что обещана богами — вашими и нашими.

— Искра? — переспрашиваю, хотя интуитивно понимаю — ничего хорошего это звание мне не сулит.

— Что ты знаешь о происхождении проклятых драконов? — вместо ответа спрашивает Аммиталь и бросает лукавый взгляд мне за спину.

Машинально оборачиваюсь и замечаю, что зрителей стало больше. Парни, девушки — они все прильнули к перилам, словно хотят оказаться рядом. Слышать все, о чем говорим мы с их правителем. Замечаю на руках студенток странных существ. Разные — пушистые и не очень, с милыми мордашками — их объединяет наличие небольших рожек и крылышек. У кого-то кожистые, у кого-то перистые. Не могу понять, что за животные, в Алерате таких не водится.

— Так что вы знаете о нашем происхождении? — напоминает о себе император.

— Вам все три версии рассказывать? — не удерживаюсь от легкой иронии.

Еще несколько месяцев назад я, как и другие студенты родной мне Пацифаль, была уверена в том, что демонов породили драконы. Их неуместная жажда власти и магии, которую чешуйчатым дарит мой народ, привела к появлению демонов. И каково же было мое удивление, когда в драконьей академии Илларии мы столкнулись с иной версией. Якобы это альвы свели с ума драконов, заставив их превратиться в демонов.

Но правда оказалась опустошающей. Оба наших народа оказались виновны в ужасном ритуале, породившем новый народ. И не демоны они вовсе, а проклятые драконы.

— А какая версия болезненней? — ухмыляется Аммиталь. — Почему-то мне кажется, что в нашем случае самая неприятная история и будет верной.

Император замолкает и выжидающе смотрит на меня. А я понимаю, что легко не будет. Все ждут моего ответа. И, возможно, от него зависит, как меня примут местные. Учитывая мое положение, нужно набрать очки в свою пользу. Расположить студентов к себе. Вдруг мне кто-нибудь поможет?

— Согласно версии Мартина Брюгвера…

— Какая прелесть, Итан! — перебивает меня Аммиталь, его алые глаза вспыхивают янтарными искрами. — Они докопались до сути.

— Это делает честь Её Высочеству, — холодно отмечает Райнхарт, при этом даже не шелохнувшись.

А взгляд, которым он меня удостаивает, говорит совершенно обратное его словам. Будто он сомневается в моих умственных способностях. И это неожиданно цепляет. Непонятная обида грызет душу, я старательно отбрасываю ее куда подальше. В конце концов, с чего я решила, что Итан будет на моей стороне? Проявил человечность и учтивость и все, поплыла, Мирра? Как там сказал Дейдар? Шестой генерал и ректор Драгриса? Этот дракон совершенно точно мне не союзник.

Но почему же так обидно-то?

Скольжу взглядом, возвращаясь к императору и успеваю заметить, как братец Лери очень быстро прикладывает палец к губам. Словно призывает меня молчать.

Не поняла. Меня же просят рассказать происхождение демонов. Как сделать это молча?

— Раз ты знакома с теорией магистра Брюгвера, то знаешь и о том, что наш далекий предок, аметистовый дракон Аштар, — Аммиталь делает шаг назад, встает вплотную к кристаллу. И я понимаю, что от меня ничего и не ждут. Император не даст мне рассказать что-то, что может пойти вразрез с принятой в Демастате историей. — И его прекрасная жена Камалисс из альв Жизни проводили объединяющий ритуал. Император желал соединить в себе силы всех драконов — от алмазных до адуляровых. Долгожданное единение всех магических стихий, чтобы достичь так нужного нашим народам мира.

Голос Аммиталя возвышается, кажется, он звучит отовсюду, отдается будоражащей вибрацией в теле. Словно под гипнозом, я слушаю его речь с восторгом и с каждым словом будто влюбляюсь в мужчину передо мной. Он великолепен. И пускай что-то в его словах неприятно царапает, разве может столь прекрасный дракон врать?

— Но Камалисс предала мужа. Спуталась с алмазным драконом, нарушила печать ритуала и унесла вместе с собой Искру, — с горечью произносит Аммиталь. — Искру, которая должна была закрепить объединенную силу в магическом резерве Аштара. Камалисс обрекла своего истинного на ужасную участь — погибать без магической подпитки извне. Выбрав между властью и любовью, альва Жизни своими руками создала нас, проклятых драконов.

С галерей доносится осуждающий ропот. И вот тут меня что-то встряхивает. Не предавала Камалисс. Изначально благой ритуал пошел не по плану, свел с ума Аштара. Когда это поняла альва Жизни, она решила пойти против мужа. Обратилась за помощью к одному из алмазных драконов, потомок которого теперь правит империей Валестия.

Все эти размышления помогают мне прийти к еще одному выводу. Аммиталь использует демоническое влияние. Тот самый флёр, которые заставит любого поверить в слова проклятого дракона. Стать его марионеткой. Так вот как он действует!

Резко оборачиваюсь к Итану и вместо ожидаемого холодного пренебрежения встречаю в его глазах тревогу. Всего несколько секунд он смотрит на меня так, будто просит не дергаться. Не возмущаться, быть кроткой. Эти мысли вспышками проносятся в голове. И я не понимаю — мои ли они, или это Райнхарт непостижимым образом так со мной общается?

— Но ведь всё было не совсем так, — я повышаю голос так, чтобы слышали все.

Встречаю удивление в глазах Аммиталя, который очевидно не ожидал моей непокорности. Да я сама, если говорить начистоту, в шоке. Меня всю жизнь учили проявлять такт и уважение, говорить тихо и не проявлять бурных эмоций. А сейчас… Здесь будто сама атмосфера подталкивает меня к бунту. Требует, чтобы я перестала душить собственное «я».

— А как было? — справившись с изумлением, уточняет император.

Говорит спокойно, но я четко слышу угрозу. Будь на моем месте Кара — взорвалась бы и высказала все, что думаю. Но я не она. И даже с учетом непонятного раздрая в душе я должна думать наперед.

— Знаете, бабушка моей подруги частенько говорила одну интересную фразу, — подобрав подол платья, я поднимаюсь выше, встаю рядом с Аммиталем. — Мудрое сердце правду не скроет.

Отдаю инициативу в руки императора. Если я влезу со своим видением истории — меня здесь не примут. Поднимут на смех. Это очевидно. Но я достаточно хорошо демонстрирую Аммиталю, что лучше бы ему сказать правду. Раз им нужна эта пресловутая Искра, и она зависит от меня — пускай идет навстречу. Пускай сам рассказывает подданым о некоторых нюансах в истории Камалисс и Аштара.

— Вы знаете, а ведь наша драгоценная гостья права, — прекрасно поняв мой посыл, Аммиталь ухмыляется, но в его глазах я вижу проблеск уважения. — Во всей этой истории есть некая недосказанность. — Император разворачивается к своей пастве, по-другому назвать присутствующих я не могу. — И раз мы делаем шаг к новой жизни, раз строим иное будущее для вас, наши дети, я хочу раскрыть для вас главную тайну древней легенды. Камалисс была беременна от Аштара. Той самой Искрой был их долгожданный ребенок.

Словно в ответ на его слова, кристалл за нашими спинами выпускает особенно сильный импульс магии. Он наполняет магический резерв так, что кажется еще чуть-чуть — и я начну светиться, как гирлянда.

— Счастье было близко, — продолжает Аммиталь, снова играя голосом. Снова распространяя вокруг свой флер. Только в этот раз я не поддаюсь этому воздействию. — Но наш предок совершил ошибку. Доверился не тому дракону. Рауфор Маврилик, алмазный дракон, обманул как Аштара, так и драгоценную Камалисс. Стравил их, заставив альву поверить в то, что ее возлюбленный превратился в чудовище. Битва была долгой, но в итоге Аштар пал, попав в искусно расставленную ловушку.

Я ушам своим не верю. Конечно, часть правды в словах Аммиталя есть. Но он все равно вывернул всё так, что проклятые драконы в этой истории выглядят жертвами.

Делаю шаг, чтобы спуститься с пьедестала, как в этот момент что-то внутри кристалла с оглушительным грохотом шевелится. А в следующее мгновение в глянцевую грань врезается черная драконья лапа. У меня волосы дыбом встают от этой картины. Я всматриваюсь вглубь кристалла, но не вижу обладателя конечности.

По галереям проходится гомон, в котором я слышу крики восхищения. Студенты в восторге от явления, которое напугало меня до икоты.

— Как видите, наш предок подтверждает мои слова, — возвышенным голосом произносит Аммиталь.

Слышу шорох одежды, а затем ощущаю присутствие императора за спиной. Он стоит так близко, что его дыхание касается моей шеи.

— Что вы хотите от меня? — не удается скрыть дрожь. Она пробивается в голосе, выказывая мою уязвимость.

Но у меня просто не остается моральных сил. Я слишком оглушена как похищением, так и увиденным. В кристалле демонов скрыт целый дракон?!

— Ты дитя Аштара, Миррали. Ты несешь Искру, которой так не хватает нашему народу, — тихо произносит Аммиталь, но я уверена — все в этом зале слышат его слова. — Рауфор заключил нашего правителя в кристалл, оставил на вечные муки. И только ты можешь разрушить эту клетку. Завершить ритуал и снять с моего народа проклятье. Верни Искру Аштару и сделай нас совершенными, излечи от необходимости забирать чужие жизни.

С каждым словом, произнесенным императором, мое сердце стучит всё чаще. Под конец его речи оно и вовсе стучит где-то в горле. Значит этого они хотят? Просто освободить своего древнего правителя и жить со всеми в мире? Он меня за дурочку держит?

— Звучит сомнительно, но ладно, — отвечаю я.

Разворачиваюсь к Аммиталю и в первую секунду теряюсь. Он стоит так близко, что наши дыхания смешиваются. Только если в присутствии Итана я ощущала какое-то странное томление, то сейчас мне хочется сбежать. Лишь усилием воли удерживаю себя на месте.

— Что нужно сделать? — храбро спрашиваю я. — Коснуться кристалла?

Протягиваю руку назад и по расширившимся от испуга глазам императора понимаю, что действую вразрез с его планом.

— Погодите! — это уже возглас Итана.

Но уже поздно. Я не рассчитала расстояние до реликвии. И мои пальцы касаются ее гладкой грани.

Все тело пронзает тысячи молний. Они разбегаются по телу ошеломляющим разрядом, прожигают магические каналы. Я дергаюсь от боли, хочу убрать руку, но у меня ничего не получается. Пальцы, как приклеенные, зафиксированы на кристальной грани. Вокруг поднимается шум, кто-то отталкивает Аммиталя, но в следующий момент меня будто вытесняет из тела. Сознание застывает, а перед глазами пролетает странное видение. Темноволосая девушка, молодая и прекрасная, зависает передо мной. Ее невесомые одежды развеваются под действием неосязаемого ветра. Бирюзовые глаза, в которых танцует золотистая пыльца, смотрят на меня с горькой надеждой.

— Сердце, — шепчет она. Касается моей груди и поднимает на меня уставший взгляд. — Впусти в сердце.

Видение меркнет так же быстро, как и пришло. А я обнаруживаю себя сидящей на коленях Итана. Устроившись на ступенях к постаменту, он с тревогой осматривает меня. Ощупывает запястья, касается висков и, кажется, совсем не замечает, что я изучаю его самого. Хмурая морщинка пересекает его лоб и мне хочется поднять руку, чтобы разгладить её. Звуки прорываются ровно в тот момент, когда янтарные глаза Итана впиваются в мои. Вокруг гомон, крики страха и, как ни странно, предвкушения. А я вижу и слышу только ректора. Его расширившиеся зрачки, его учащенное дыхание.

— Видите! Она жива! — с трудом различаю голос императора.

Настолько поглощена нашим с ректором безмолвным общением. Дурацкое сердце совсем не хочет слушаться — прыгает, замирает в сладком томлении и снова отправляется исполнять странный танец. Нечто похожее, я чувствовала, когда еще в академии мне понравился сокурсник. Но не могу же я влюбиться в похитителя?!

Дурацкой сердце! И дурацкая сердечная ритмика!

— Отпустите меня, — тихо прошу, прежде чем встать с колен Итана.

В последнее мгновение замечаю в его глазах сожаление. Будто он и не против наших посиделок. Но не успеваю переварить это наблюдение, меня за плечи обхватывает Аммиталь.

— Она истинная Искра! — объявляет император. — Никого ранее кристалл не оставлял в живых! Кому еще нужны доказательства?

В зале повисает молчание — единодушное, ожидающее. Среди студентов я замечаю новые действующие лица. Богато одетые мужчины и женщины, судя по глазам — все из высшей касты.

— Дабы ритуал состоялся, нам остался еще один шаг! Далила! — Аммиталь зовет кого-то, всё это время скрывающегося за кристаллом. — Внеси дар.

В установившей тишине шорох одежды кажется громогласным. К нам выходит ошеломляюще красивая девушка. Черноволосая, с пухлыми губами и пугающими, но одновременно притягивающими взгляд, глазами. Они желтые, с вертикальным, как у змеи, зрачком. И это просто не оставляет выбора. На нее хочется смотреть.

Под сотнями взглядов девушка плывет к нам с вызывающей зависть грацией. Я не лишена изящества, но эта незнакомка заставляет меня чувствовать себя неуклюжей и угловатой. Это чувство усиливается, когда она, ни на кого не глядя, присаживается перед Аммиталем и подает ему свою ношу — стеклянный ларец с черным яйцом внутри. Все движения девушки настолько плавные, что кажется она плывет в пространстве.

— Традиционный дар любого проклятого дракона для своей нареченной — яйцо фракиса, — тем временем произносит император.

Он открывает крышку сундучка и достает подарок. Далила плавно выпрямляется и бросает на меня косой взгляд. В котором, я клянусь, сквозит не то злоба, не то пренебрежение. Что ж, спасибо, буду знать — в этой стороне мне помощников не сыскать.

— Фракисы несут в себе силу рода, — произносит Аммиталь, вроде как для меня, но говорит громко, чтобы слышали все присутствующие. Очевидно, это тоже часть представления. — Когда Аштар создал первых высших, каждому из своих последователей он даровал фракс, частицу магического кристалла.

Держа на руках яйцо, император направляется ко мне. Я в панике оглядываюсь на Итана, который с невозмутимым видом смотрит куда-то в сторону. Ищу поддержки у Дейдара, но тот и вовсе пропал из виду, смешавшись с подступившей толпой.

— Как только в роде высшего дракона появляется наследник, фракс создает вот такое яйцо, — Аммиталь протягивает ко мне дар. — Через них мы находим своих истинных, тех, чья магия созвучна нашей. Тех, кто будет всю жизнь рядом, подарит нам сильных наследников. Прими же мой фракис, Миррали Ди-Амориас, наследная принцесса Алерата и Истинная Искра империи Демастат.

Я в шоке смотрю на императора и не смею шелохнуться. Я его истинная?! Да не может быть! Сердце в присутствии Аммиталя, конечно, ёкает, но скорее истерично, чем влюбленно.

— Бери яйцо, — шипит император.

Скорее машинально, чем искренне того желая, я тяну руку. Но останавливаюсь на полпути.

— Иначе королевству не жить, — обещает Аммиталь.

И я по глазам его вижу, что это не пустая угроза. В янтарно-красных глазах столько злости, что я хватаю яйцо и прижимаю к себе. Твердые, угольно черные чешуйки на его поверхности врезаются в кожу рук, заставляя поморщиться. Но в следующее мгновение я понимаю, что все снова смотрят на меня. И взгляды эти полны недоумения.

— Итан, что происходит? — тихо интересуется Аммиталь, наконец-то переключая внимания с меня на своего генерала. — Почему фракис не отозвался?

Итан молниеносно оказывается возле меня. Осторожно, я бы даже сказала, нежно перехватывает у меня яйцо. Рассматривает его, потом мои ладони. Я ощущаю невесомое касание магии. Не лечебной. Не могу понять какой. Словно что-то впилось в мои магические каналы. Это не неприятно, просто странно.

— Возможно принцесса еще недостаточно впитала энергии Аштара, — делает предположение Итан, возвращая мне яйцо. — Ее каналы недостаточно перестроились. Сами понимаете, провести двадцать два года вдали от родного источника — чудо, что Миррали вовсе выжила без подпитки от Аштара.

Я не совсем понимаю, о чем говорит ректор. Но отчетливо осознаю, что представление Аммиталя пошло не по плану. Вокруг снова поднимается гомон. Взбудораженный, все обсуждают произошедшее. Урывками слышу слова о каком-то шансе. А еще замечаю, что Далила, отошедшая к кристаллу, смотрит на меня с триумфом. Она-то как раз очень довольна, что это странное яйцо не отреагировало на меня.

— Тишина!

По залу проходит волна давящей магии. Она отзывается болью в груди, но в отличии от остальных присутствующих, тут же припавших на колено, я остаюсь стоять ровно. Как, впрочем, и Итан. Но и ректор вскоре следует примеру императорских подданых. Только почему-то мне кажется, что его послушание притворное.

— Как подсказал мой дорогой лорд Райнхарт, инициация откладывается, — возвещает Аммиталь. В его голосе умиротворение, звучащая вразрез с тем давлением, которое он оказывает на присутствующих. — Моей драгоценной Миррали требуется адаптация. Дадим нашей Искре немного времени и окажем ей достойный прием, — почему-то на этих словах я вздрагиваю. Но Аммиталь на меня не смотрит. Он выходит вперед, воздевает руки и торжественно произносит: — Возлюбленные мои подданные, осталось совсем немного и скоро мы будем свободны.

Ему отвечает одобрительный гул. Магия императора стихает, драконы поднимаются с колен и начинают расходиться. Аммиталь как-то резко оказывается рядом и, схватив за подбородок, заставляет заглянуть ему в глаза.

— Постарайся адаптироваться, моя дорогая принцесса, — шипит император. — Через неделю мы попробуем снова. И лучше бы тебе открыться мне.

— Недели может быть мало, — вставляет подошедший Итан. — Ваше Величество, вы сами понимаете, что ее каналы слишком долго были заблокированы. По-другому она бы не выжила в Алерате. Эти блоки за неделю не спадут.

Аммиталь в раздражении сжимает губы, смотрит то на меня, то на ректора и наконец-то цедит:

— Отведи ее в спальню. Потом поднимись ко мне.

Больше не говоря ни слова, он разворачивается. Кивает Далиле и уходит к лестнице, которая располагается с обратной стороны кристалла.

— Пойдёмте, Ваше Высочество, — Итан трогает меня за локоть. — Вам нужно отдохнуть.

Я киваю и только сейчас, спохватившись, приподнимаю яйцо. Кажется, за время нашего контакта оно нагрелось.

— А с этим что делать?

— Оставить его себе. Оно теперь ваше и только в ваших силах заставить его проклюнуться. — Итан тянет меня обратно, в сторону женского крыла. — Миррали, я обязан вас предупредить.

— О чем?

Ректор не отвечает. Всю дорогу до комнаты, теперь официально ставшей моей, мы идем молча. Чувствую себя потерянной и опустошенной. Да еще и магические резерв беснуется, принося в душу еще больше раздрая. Сила во мне будто сходит с ума, пытаясь вырваться наружу и в то же время остаться внутри.

— То, что фракис Аммиталя не откликнулся — плохой знак для императора, — шепотом произносит Итан, когда мы наконец-то доходим до спальни. — Сейчас каждый высший дракон будет хотеть тебя себе.

Он открывает дверь, и заставляет переступить порог. Пребывая в растерянности от его слов, я не сразу разворачиваюсь к нему.

— Даже вы? — спрашиваю и тут же прикусываю язык.

Это должно было остаться только моими мыслями!

Итан не отвечает. Просто закрывает за собой дверь, лишь в последнюю секунду награждая меня весьма говорящим взглядом.

Взглядом, от которого волоски на загривке встают дыбом, а по телу бежит неконтролируемая дрожь. И нет, это не испуг. Это возбуждение!

— Мамочка! — выдыхаю я, прижав к себе яйцо и сползая спиной по двери.

Это же надо так похититься!

Итан Райнхарт

Вдох. Длинный выдох. И снова вдох. Благословенная Камалисс, как вернуть разум в равновесие? Как не думать об этой маленькой звездочке?

Отмеряю шагами ступени, направляясь в покои императора. А в голове вспышками проносятся воспоминания. Первый взгляд на Миррали и словно удар под дых. Она настолько невероятна в своей беззащитности. Маленькая, хрупкая и такая потерянная. Стояла там, глядя на наш отвлекающий маневр в виде драки княжны и какой-то живности. И совсем не понимала, что сейчас ее жизнь развернется на сто восемьдесят градусов.

Станет совсем иной.

Предполагал ли я, что и моя жизнь тоже разделится на «до» и «после»? Конечно. Но совершенно точно не ожидал, что это будет настолько непредсказуемо. Изначально весь план разрабатывался с целью возврата Искры в империю, проведения ритуала и освобождения нашего народа от энергетической зависимости. Никто не знает, что проклятые драконы на грани вымирания. Никто не знает, что девушек, способных родить здоровое потомство, с каждым годом становится все меньше.

У нас просто нет выбора, нам приходится бороться за собственное существование. Потому я и поддержал решение Аммиталя напасть на Алерат, свершить пророчество. Я даже выторговал у собственной совести индульгенцию, закрыв глаза на потери среди альв и драконов.

Но когда увидел янтарные глаза Миррали, ощутил ее магию — понял, что всё бесповоротно изменилось. Никто в империи не ощущается так сладко, так желанно. Ни одна драконица — высшая или низшая — не приковывает к себе взгляд. Не заставляет ежесекундно одергивать себя, чтобы не прикоснуться к ней.

Миррали и впрямь особенная. Наша Искра.

Как устоять и отдать принцессу в лапы императора, когда давно усмиренный зверь поднимает голову, грозя сорвать все оковы разума? Мы не простые драконы, живущие со своим зверем в гармонии. Нет. Наше проклятие в том и заключается, что единожды обернувшись не каждый способен вернуть человеческий облик. А кому это удается, навсегда остается в полутрансформе — с рогами и крыльями. Кто-то и вовсе рождается уже таким. Низшим.

В раздумьях я прохожу площадку, ведущую к Детинцу. Здесь живет наше будущее — дочери высших драконов. Аммиталь под предлогом безопасности собирает их под своим крылом. С тем же умыслом императорский дворец был превращен в академию Драгрис. Мало того, что молодняк находится в постоянном контакте со Светочем и не нуждается в подпитке, так еще и Аммиталь следит за перспективными кадрами.

Неясная тень заставляет меня остановиться. Кто-то из обитателей Детинца собрался на прогулку. А насколько я помню, сейчас у девочек по расписанию медитации.

Делаю шаг вверх по лестнице и замираю в ожидании нарушителя. И оказываюсь прав, когда мимо меня шмыгает неясная тень в красном с золотом платье. Хватаю крошку за капюшон и приподнимаю.

— Ай! Дядя! — брыкается Лейла. — Отпусти!

Мелкая плутовка умудряется меня лягнуть, но я даже вида не показываю. Много чести.

— И не подумаю, юная леди, — строго выговариваю малышке, которой на днях исполнилось десять лет. Ставлю ее на ступени и строго гляжу в янтарные с золотом глаза. — Куда собралась?

Лейла складывает руки на груди, сдувает со лба упрямый локон черных волос, выбившийся из форменного пучка. И, выпятив нижнюю губу, обиженно смотрит на меня. А я в который раз убеждаюсь, как она похожа на мою сестру. Юника погибла вместе с мужем и моими родителями, когда альвы напали на приграничный город. Уничтожили распределяющую магию вышку и тем самым обрекли весь город на смерть. Таким образом мы с Лейлой остались друг у друга одни. И теперь ближе этой егозы у меня никого нет.

— Дядя, — с важным видом начинает малышка. — Мне срочно нужно в библиотеку. Тётка Агация требует доклад по фракисам.

— В библиотеке Детинца есть нужные тебе книги, — прищуриваюсь, давая Лейле понять, что уловка не сработала.

— Ну дя-я-я-дя-я-я, — начинает канючить она. — Ну-у-у, я же должна посмотреть эту вашу Искру! Представляешь, какой я буду крутой?! Никто из девчонок ее еще не видел, а я — да! Правда, что фракис императора на нее не откликнулся?

Закатываю глаза, понимая, что слухи ползут со скоростью взмаха драконьего крыла. Если весть об инциденте доползла уже даже до Детинца, то к вечеру все высшие рода будут в курсе. Не скажу, что сильно переживаю за Аммиталя и его репутацию. Напротив, мне хочется, чтобы император провалился в своей затее.

Нет, в данном случае я переживаю за Миррали. Связь с Аммиталем худо-бедно ее бы обезопасила. А сейчас… Бедняжке нужно усилить охрану.

— Откуда сведения? — заговорщицки подмигиваю Лейле, зная, как ей нравится чувствовать собственную важность.

— Тётка Агация трепалась с кем-то из служанок Цветника, и та сказала, что Далила сказала…

— Так, стоп, понял, — в раздражении тру переносицу и взмахиваю ладонью, останавливая поток слов. — Мог бы и сам догадаться, кто разносит слухи.

— А это слухи? Или правда? — хитро прищуривается Лейла, копируя меня.

— Скажем так, официальная информация поступит позже, — с улыбкой отвечаю я.

Подталкиваю племянницу обратно, к дверям Детинца. Надо будет проверить запирающие чары, уж больно легко Лейла их прошла.

— Ну вот так всегда! — дуется мелочь, упирается ногами в пол, но на самом пороге резко оборачивается и спрашивает с максимальной серьезностью во взгляде: — А эта Искра… Она красивая?

Зависаю, не зная, как ответить Лейле.

— Очень, — решаю быть искренним. С племянницей я могу позволить себе подобную роскошь. — Миррали необыкновенная.

Сам не замечаю, как чувственно выходит это признание.

— Хана Далиле, — с каким-то мстительным удовлетворением произносит Лейла.

Стремительно целует меня в щеку и через секунду уже летит по главному коридору Детинца. Тру место поцелуя и в задумчивости смотрю вслед малышке. Далиле, как правильно выразилась Лейла, действительно хана. Аммиталь не отпустит Миррали и время власти любимой фаворитки неуклонно близится к концу. Выдержит ли принцесса козни, которые, несомненно, уже строит главная Змея двора?

Вот где интрига.

Поднимаюсь выше. Мимо шмыгают работники из числа простых людей. От подпитки они защищены специальными артефактами, но я все равно каждый раз удивляюсь — как люди не боятся работать у нас?

Хотя, о чем это я? Деньги лечат любые страхи.

Минуя ярус Цветника, направляюсь выше. По пути достаю плоскую коробочку почтовика, чтобы отправить сообщение Дейдару.

«Пригляди за Миррали».

«Уже на месте», — прилетает лаконичное.

С удивлением ощущаю вспышку ревности. Я не давал указания следить за принцессой. Порой инициативность Дейдара злит, но сейчас мое раздражение имеет совсем другое основание. Я не хочу, чтобы эти двое проводили время наедине.

«Я надеюсь ты позвал с собой Айрис? Миррали понадобится форма и экскурсия по академии», — пишу, старательно игнорируя приступ ревности.

На самом деле я сам хотел показать Драгрис принцессе. Но уступлю это задание Дейдару, лишь бы они не сидели вдвоем в одной комнате. Моё доверие к альве Крови безгранично, но…

Но не в случае с Миррали.

«Айрис занята. И я тоже», — прилетает в ответ.

И вот тут я уже не могу себя сдержать. Почтовик с жалобным хрустом разваливается в моих руках.

— Кто же так вывел из себя моего наиболее уравновешенного генерала? — ехидный голос Аммиталя заставляет меня вздрогнуть.

Поднимаю взгляд и только сейчас соображаю, что стою в круглом зале совещаний. Пока переписывался с Дейдаром не заметил, как дошел до цели.

И сейчас меня сверлят сразу семь пар глаз. Император собрал всех приближенных. И не все из присутствующих мои друзья. Особенно Далила, чье любопытствующее лицо выглядывает из-за спинки кресла Аммиталя.

— Ничего особенного. Небольшая путаница в расписании уроков Детинца и первого курса.

Быстро беру себя в руки и с невозмутимым видом сажусь на отведенное для меня место. Прямо напротив Аммиталя. Кивком здороваюсь с остальными генералами. Нас шестеро и каждый заведует определенным направлением в жизни империи. И я рад, что в дела академии мало кто из них вмешивается. Чего не скажешь про казначейство и армию. Лорд Ферг и лорд Расмус вечно устраивают склоки между собой. Надеюсь, совещание и в этот раз будет посвящено этим двоим. А не маленькой звездочке, которая сейчас находится в лапах моего заместителя. С трудом сдерживаюсь, чтобы не переломить ещё и пишущее стило, любезно поданное мне секретарем императора. Я не должен ее ревновать, я вообще не должен думать в ее сторону!

— Что ж, раз все собрались, попрошу начать доклады.

Аммиталь, удобно устроившись в кресле, больше напоминающем трон, ведет взглядом по комнате. Выбирает первого, на ком захочет спустить гнев. То, что император зол понятно каждому присутствующему. Иначе мы бы не получили столько высокие посты.

— Лорд Расмус, как дела на границах? Как поживают наши драгоценные соседи?

Хоть император и спрашивает моего соседа, взгляд его замирает на мне. И понятно почему. Похищая Миррали, мы оставили противникам предупреждение: война окончена, но, если полезут на нашу территорию, получат соответствующий ответ. Это не было согласовано с Аммиталем, он недоволен. И мне остается только уповать на сообразительность наших врагов. Лучше бы им послушаться.

— Боевые столкновения окончены, — поднявшись, докладывает лорд Расмус. Берет бумаги со стола и принимается зачитывать: — По донесениям с линии фронта известно, что войска союзников отведены. Полагаю, Владыка Алерата и император Валестии приняли наши условия…

— Но не принц Армониан, — перебивает его лорд Грайдер.

Я вижу, как краснеет Расмус и испытываю сожаление. Хочется поддержать товарища, но против ближника императора мне нечего сказать. Грайдер единственный альва Крови, добившийся поста генерала. Его предки стали первыми альвами, которые прошли обращение и встали на нашу сторону. Первые альвы Крови. И лучшие наши шпионы.

— Что с Армонианом? — вздыхаю я, перетягивая внимания со старика Расмуса. — Мальчишка не смирился?

— Его сложно в этом винить, — чуть ли не нараспев произносит Аммиталь. — На его бы месте я и сам сделал бы все возможное, чтобы принцесса стала моей. Как и все присутствующие, верно? Мне уже стоит волноваться?

В голосе императора сквозит ирония, но никто из нас не обманывается. Аммиталь угрожает. И совещание это скорее всего собрано именно для предупреждения.

— Я говорил вам, что не стоит проводить церемонию инициации прилюдно, — произношу я. Да, мои слова совсем не гладят императора по чешуйкам, но свое место я получил не за умение подлизываться. И император это знает. — Не было стопроцентной гарантии, что магия Миррали сразу откликнется на призыв фракиса. Или, наоборот. То, что сейчас происходит — это следствие вашего поступка.

Хочется сказать — самонадеянности, но у меня всего одна жизнь. И в мои планы не входит ее немедленное завершение.

— А что конкретно сейчас происходит? — склонив голову набок и впившись в меня взглядом, спрашивает Аммиталь.

Атмосфера в зале сгущается. Остальные генералы даже от стола отодвигаются. Замечаю, как по рукам Далилы скользят золотистые искры. Аммиталь осознанно или нет, но тянет из фаворитки магию. А значит готовится к удару.

Похоже я всё-таки переусердствовал с честностью. Кошусь на моих коллег. Мне надо знать, когда Аммиталь пустит силу в ход. Потому что сам я не знаю, когда и как должен среагировать. С десяти лет у меня пропала чувствительность к воздействию императора. Я просто перестал ему подчиняться. И, слава Камалисс, первыми эту особенность отметили мои родители. Они-то и научили меня подыгрывать остальным, не выдавая своей особенности.

Аммиталь, явно недовольный моей заминкой, всё-таки пользуется магией. Я ощущаю ее как повышение давления. Голова начинает слегка побаливать, но судя по побледневшим лицам остальных — император не мелочится. А значит пора отвечать.

— Сейчас на Миррали будет охотится каждый высший, — произношу я.

Стараюсь звучать подавленно, облизываю пересохшие губы. Далила, как взявшая след ищейка, впивается в меня взглядом. Неудивительно, что Аммиталь держит ее подле себя. Помимо подпитки, она еще и отлично читает окружающих. Сколько людей уже расстались с головой по её наводке — не счесть.

— Однако вряд ли кто-то из глав родов рискнет предложить Миррали свой фракис, — продолжаю я, для вида морщась, будто бы борюсь с оказываемым влиянием.

— Но? — прищуривается Аммиталь.

— Я не могу сказать того же о молодняке, — выдыхаю я.

— Пф-ф-ф, — фыркает император и по залу проходит волна облегченных вздохов. — Нашел из-за чего переживать.

Генералы расслабляются, Расмус лезет за платком, чтобы вытереть выступившую испарину.

— Никто в здравом уме не пойдет против императора, — явно пытаясь потешить самолюбие Аммиталя, гнусавит лорд Ферг.

— Это точно, — вторит ему генерал Тролл, глава министерства справедливости.

В ответ я лишь криво улыбаюсь. Вроде как и поддерживаю, но остаюсь при своем мнении. На самом деле все вокруг прекрасно понимают, что впервые за несколько сотен лет авторитет Аммиталя пошатнулся. Его власть всегда считалась непререкаемой. Он единственный кто вернул после обращения в зверя человеческую форму и сохранил при этом дар высшего дракона. Не зря же императора считают потомком Аштара.

Но именно сегодня, когда Искра не заставила фракис проклюнуться, слухи о том, что Аммиталь незаконный ставленник Аштара зазвучали с новой силой. И император это прекрасно понимает.

— Продолжим совещание, — благодушно хлопает в ладони Аммиталь. — Лорд Тролл, что у нас с законом о легализации браков с людьми?

Беседа перетекает во вполне мирное русло. Меня доклады не касаются, слушаю вполуха. Мысли мои тут же улетают на несколько этажей вниз. В женское крыло. Почему Дейдар написал, что он занят? Чем он там так занят?! Чем больше думаю, тем больше начинаю злиться. Понимаю, что ситуация выходит из-под контроля, когда возле моей ладони, лежащей на столе, в воздух приподнимается стило.

Замечаю это не только я. Далила касается запястья Аммиталя и тот тут же переводит взгляд на меня. Как, впрочем, и его ближник, лорд Грейдар.

— Так, на сегодня закончим, — император встает так резко, что не закончивший доклад лорд Ферг закашливается. — Отчеты подайте секретарю. Лорд Райнхарт, вы останьтесь. Есть вопросы по обучению Миррали.

Пока остальные поднимаются с явным облегчением на лицах, я послушно сижу на своем месте. Последним зал совета покидает лорд Расмус. Старик с сочувствием пожимает мое плечо и через несколько секунд захлопывает за собой дверь.

— Ну а теперь рассказывай, кого мне стоит рассматривать в качестве соперников?

Аммиталь не ходит вокруг да около и сразу же бьет в цель. Медлю с ответом, оценивая и навострившую уши Далилу и Грайдера, держащего в руках стило.

— Весь старший курс, — пожимаю плечами. — Но не думаю, что хоть у кого-то из них есть шансы. Согласно пророчеству, Искра пробудит фракис только истинного наследника Аштара. А такой в империи один. Вы.

Аммиталь в ответ молчит. Его задумчивый взгляд скользит по кристальным колоннам, поддерживающим свод зала. И чудится мне в этом молчании неуверенность. Неужели все домыслы верны и не зря Аммиталя за глаза называют регентом? Что если истинный наследник давно погиб?

— Ладно, — взмахивает руками император. Кивает ближнику, который тут же принимается складывать разложенные бумаги по папкам. — Раз кандидатур нет, будем присматривать за всеми разом. Вечером я отбываю на северную границу, нужно усилить завесу. Хоть алератцы и валейстийцы и отвели войска, но защиту снимать рано.

— Как долго вас не будет? — учтиво интересуюсь я.

— Уже планируешь, как будешь плясать вокруг Миррали? — с иронией произносит Аммиталь.

Он поднимается с места и поворачивается спиной к Далиле, которая принимается развязывать пояс на его парадной мантии. Ловлю на себе изучающий взгляд Грайдера. Как и всегда при общении с императором, мне приходится тщательно подбирать слова. Сейчас же это приходится делать особенно аккуратно, потому что и ближник, и Далила явно ждут моих промашек.

— Скорее составляю план ее теоретических и практических занятий, — обтекаемо отвечаю я.

— Минимум, — тут же приказывает Аммиталь. — Историю Демастата, религию и домашний уклад. Большего моей жене знать не нужно. Осторожнее!

Последнее предназначается Далиле. Фаворитка, уязвленная словами императора, слишком сильно дергает завязку мантии, отчего та отлетает с «мясом».

— Далила, свет души моей, тебе нужно отдохнуть, — вроде ласково, но с угрозой произносит Аммиталь. — Грайдер, проводите ее до Цветника.

— Но…, — пытается возразить Далила и тут же осекается, стоит императору на нее взглянуть.

В молчании парочка покидает зал совещаний. Я жду, пока Аммиталь продолжит. А император не спешит. Снимает мантию, под которой у него оказывается обычный костюм. Разминая плечи и потягиваясь, он направляется ко мне. Встает вплотную. Мы одного роста и давить на меня габаритами у него не получается.

— Я вернусь через неделю. Две — максимум. Миррали должна быть готова. Ясно?

— Что будет, если ее магия не проснется? — спрашиваю я, ощущая внутри ледяное спокойствие.

Меня странным образом не волнует та опасность, которая сейчас исходит от императора. Я вообще не переживаю, что каким-то образом не выполню приказ Аммиталя. С удивлением осознаю, что все мои волнения сейчас связаны только с похищенной мною звездочкой. А еще меня бесит отведенная ей роль. Жена императора!

— Лучше тебе сделать всё, чтобы фракис проклюнулся, — цедит Аммиталь. — Иди. Увидимся у Светоча.

Смотрю прямо в янтарные с кровью глаза императора. Никогда раньше я не бросал ему такого прямого вызова и судя по непонимающе изогнувшейся брови Аммиталя — он тоже.

— Как прикажете, — чеканю я и стремительно разворачиваюсь.

Те несколько шагов до двери даются мне с трудом. Что-то внутри меня бунтует, хочет открыто выступить против императора. Я знаю, что нам нужен ритуал, что наш народ изнывает под тяжестью проклятья. Но что-то гложет меня. Слишком все просто. Слишком сказочно звучит. Не может же простое единение Искры со Светочем разом исцелить всех проклятых драконов?

Я боюсь, что Аммиталь не озвучил полную цену за такое чудо.

Но мне не остается ничего, кроме как подчиниться. Пока. Так будет безопаснее не только для Миррали, но и для Лейлы. Император знает, как держать подданных в узде. У каждого из нас есть свои мотивы следовать его приказам.

В размышлениях я иду, сам не понимая куда. Машинально отвечаю на приветствия попадающихся навстречу преподавателей и студентов. Осознаю, что ноги сами собой принесли меня обратно, к комнате Миррали только когда вижу очень странную картину.

Дверь ее спальни распахнута, а на пороге застыла сама принцесса. В ее руках блестит темно-синее яйцо, а в глазах полнейшее недоумение. Зато на лице стоящего рядом Дерека Расмуса, сына боевого генерала, сияет триумф.

— Что тут происходит?! — рявкаю я, хватая поганца за шкирку.

Миррали Ди-Амориас

— Мамочка! — выдыхаю я, прижав к себе яйцо и сползая спиной по двери.

— Ну скорее уж «папочка», но я надеюсь, мне это звание не скоро грозит.

Взвизгнув, я подпрыгиваю и во все глаза смотрю на Дейдара. Альва, вальяжно развалившись на кровати, наблюдает за мной с ехидным прищуром алых глаз.

— А что, простите, вы тут делаете? — справившись с волнением, я задираю подбородок и еще сильнее прижимаю к себе фракис. Он мне на самом деле и даром не нужен, но здорово помогает скрыть дрожь в руках. — Лорд, э-э-э, господин? — хочу продолжить выговор, но не понимаю, как обращаться к Дейдару.

Смотрю на вторженца, а он и не думает мне помогать. Лишь садится на кровати и спускает свои длинные ноги на пол. Упирается локтями в бедра и пристраивает подбородок на скрещенные ладони.

— Дейдар, — строго зову его.

— Дар, — произносит он. — И прошу, давай без официоза. Насколько я помню, тебя вполне устраивает обращение на «ты». А я и вовсе за.

Вместо ответа я прохожу к рабочему столу, размещенному у окна. За простыми действиями прячу свою неуверенность. На «ты» я только с близкими друзьями, к которым этот паршивец никоим образом не относится. Но в то же время, интуиция подсказывает мне, что если с кем и заводить здесь дружбу, так это с ним.

И Итаном.

Одно воспоминание о ректоре заставляет щеки вспыхнуть. А потому я отворачиваюсь к окну и принимаюсь искать место, где расположить подарок императора.

— Я ничего о тебе не знаю, чтобы так легко переходить на «ты», — произношу я, выдвигая ящики стола.

Где-то ведь можно хранить этот проклятый фракис?

— Это легко исправить! — в голосе Дара слышится пугающий энтузиазм. Легкое дуновение ветра подсказывает мне, что он оказывается совсем рядом. Встает за спиной. Разворачиваюсь и выставляю между нами яйцо, которое альва под мои округлившиеся глаза перехватывает и принимается перекидывать из руки в руку.

— Меня зовут Дейдар Валейт, я брат-близнец твоей подруги Полери Валейт. Будучи в утробе матери мы попали под демонический выброс и получили некоторые отклонения. Полери может не только управлять снами, как любая альва Ночи, но и вкладывать людям в головы определенные идеи. Достаточно, чтобы жертва услышала ее голос.

Он шагает по комнате, продолжая жонглировать яйцом.

— Ты что делаешь? Отдай! — следую за ним. — Тебе нельзя его трогать!

— Ой, да брось ты, — фыркает поганец, уворачиваясь от меня. — Драконы носятся с этими яйцами не хуже куриц. Ерунда всё это. Не во фракисах счастье.

В его словах слышится легкая обида, пока мне не понятная. Но торможу я не из-за этого. До меня доходят слова Дара о способностях его сестры.

— Так это Лери? — от шока мысли разбегаются, я никак не могу сформулировать новый вопрос. — Лери была кукловодом, подстроившим мое похищение?

— Нет, это не Лери, — Дар останавливает рядом, вкладывает в мои руки фракис. — Но лучше я тебе всё покажу.

В следующее мгновение он касается моих висков, и я словно куда-то улетаю. Слышу падение яйца из моих безвольно опустившихся рук. Сознание меркнет, а когда я снова могу видеть — передо мной палата в лекарне Илларии. Сердце заходится в тоске, когда я нахожу взглядом моих подруг. Кару и Лери. Помимо них в комнате находится кто-то еще. Я не вижу, лишь ощущаю чудовищное давление силы. Кто-то удерживает сознание Дейдара, допрашивая его по поводу моего похищения. Альва не сопротивляется, рассказывает почти все, как есть. Берет вину за преступление на себя, полностью выгораживая сестру. Находясь в сцепке с сознанием Дара, я чувствую — не лжет. Лери действительно не могла предупредить нас о готовящемся похищении.

Дейдар врет лишь в одном. Даже не врет, а умалчивает — о моем предназначении. О том, что я должна пройти через ритуал. Сам разговор слышу плохо, полностью сосредоточенная на подругах. Лери без сознания, но интуитивно понимаю, что с ней все хорошо. Кара же, как и всегда, в ярости и готова броситься на призрак Дейдара.

И без того туманная картинка начинает мигать и гаснуть, сменяясь видом выделенных мне покоев. Моргнув, я внезапно осознаю, что по щекам текут слезы. Я в раздрае. Одновременно рада, что увидела девочек, что с ними все хорошо. И самое главное — что никто из них меня не предавал. Но в то же время, душу рвет от того, что я не могу быть с ними. И что они сейчас будут волноваться за меня.

Вот если бы можно было с ними поговорить!

— Я могу с ними связаться? — не то спрашиваю, не то требую у Дара.

Альва выглядит бледнее обычного, а его глаза становятся совсем багряного цвета. Он несколько заторможенно качает головой, а затем и вовсе отшатывается от меня.

— Тогда зачем ты мне это показал? — Раздражение захлестывает душу. — Нравится играть чужими чувствами?

Я злюсь на этого странного альву, но в то же время внутри шевелится жалость. Пока мы были в сцепке я будто коснулась его души — замороженной, тоскующей и болезненной. Я знаю, что детство у него с Лери было далеко от радужного. Дара, получившего метку «пожирающий», сдали в лечебницу и отлучили от сестры, которая худо-бедно помогала ему сохранять магический баланс. Совсем неудивительно, что альва закрылся в себе. Ожесточился.

Но я-то ведь ему ничего плохого не сделала.

— Дар, пожалуйста, — прошу я, хватая альву за руку. — Помоги мне хотя бы сказать им, что со мной все хорошо. Чтобы они не натворили дел.

— Я не рыцарь в сияющих доспехах, чтобы помогать девам в беде, — глухо рычит в ответ Дар. — Отойди, пока хуже не стало. Я не могу сейчас это контролировать.

Он опускает взгляд на мою руку, сжимающую его запястье. Я с тихим писком отпрыгиваю в сторону, когда вижу, как по моим магическим каналам проходят потоки силы. Они проскальзывают по предплечьям Дара, впитываются в кожу, расходясь под ней солнечными искрами.

— Этого не может быть! — в шоке вскрикиваю я, прижимая ладони ко рту. — Мои каналы… Они же заблокированы. Я же не могу формировать привязку.

— А это и не привязка, — Дар, вид которого становится более здоровым, с любопытством разглядывает продолжающую сиять руку. — Это, милая принцесса, действие того самого проклятья. Я тобой отобедал.

Я не успеваю ничего сказать в ответ. Шок настолько силен, что в голове пустынные колючки катаются. Да еще и странные ощущения внутри резерва. Мне не плохо. Наоборот, будто вечный перегруз магией, который сопровождал меня всю жизнь, наконец-то нашел выход. Я настолько сосредотачиваюсь на собственных ощущениях, что не замечаю, как хлопает дверь.

— Ах ты кобелина!

В следующий же момент на Дейдара налетает миниатюрный светловолосый ураган. Девушка, судя по форменной юбке и пиджаку — студентка, колотит опешившего альву и костерит его так, что у меня щеки краснеют.

— Мало того, что принцессу напугал, — слышу я сквозь кряхтение. — Так еще и подпитался от другой! Я тебе такое устрою!

Девушка принимается гонять Дара по комнате, а тот и рад стараться. Я впервые вижу на его лице искреннюю улыбку и радость. Вместо того, чтобы как-то сгладить ситуацию, альва выдает:

— Дорогая, это не то, что ты подумала!

— Ах так?! — еще больше вспыхивает незнакомка. — Да я тебе! Да я…

Она останавливается на середине комнаты и пытается отдышаться. А я улучаю момент, чтобы наконец рассмотреть демоницу. Или всё же правильнее драконицу. Невысокого роста, чуть выше меня, она обладает изящной фигуркой, чью тонкую талию еще больше подчеркивает черный с золотом китель. Голубые глаза смотрят на Дара с недоверчивым прищуром. Но что больше всего притягивает мой взгляд — так это маленькие золотистые рожки на ее голове. Получается, незнакомка из низшей касты?

В руках девушка держит перекинутый ворох одежды, которым она снова со всей силы лупит зазевавшегося Дара.

— Подойди еще ко мне! Всё, эта лавочка закрыта! Ищи себе другую пару, Дейдар Валейт!

— Ну-у-у-у, Айрис, ну солнышко моё, — резко меняется в настроении Дар, подлетая к девушке и стискивая ее в объятиях. — Ну какая подпитка? Ну серьезно. Это случайно вышло. Ее Высочество просто еще не умеет контролировать свои потоки. Она ж как младенец сейчас. Направо и налево расшвыривается магией. Да ты сама пощупай.

Внимательно слушая этих двоих, я совсем не ожидаю, что на меня уставятся две пары глаз. Алые умоляют подыграть. Голубые — смотрят изучающе, но я могу поклясться, эта Айрис та еще ехидна. И обида ее напускная.

Не зная, что от меня ждут, я делаю шаг назад и спотыкаюсь о валяющийся на полу фракис. Нелепо взмахиваю руками и заваливаюсь на кровать.

— Принцесса! — вскрикивает Айрис и первой бросается мне на помощь. — Простите, я совсем не хотела вас напугать.

— Да ты и не напугала, — растерянно отвечаю я, сама не замечая, что сразу перешла на «ты». — Просто валяются тут всякие…, — наклоняюсь, чтобы поднять злополучное яйцо, — артефакты.

По установившейся тишине понимаю, что ляпнула что-то не то. Дейдар выглядит так, будто вот-вот заржет, а Айрис… Несколько ошарашенно оскорбленной.

— Похоже моя очередь просить прощения, — лепечу я.

И для успокоения устраиваю фракис на подушку. Даже взбиваю её, чтобы выказать уважение. Перевожу взгляд на драконицу и вопросительно приподнимаю брови.

— Вам абсолютно не за что извиняться, — воодушевленно произносит Айрис. Кладет рядом со мной стопку одежды, в которой я узнаю форму. Не черную с золотом, а оранжево-зеленую, но такую расцветку я видела на других студентах. — Ваше Высочество, вам сейчас все простительно. Вы не знаете наших традиций и устоев. Но я буду рада, если смогу стать вашим проводником.

— Вообще-то, Итан попросил меня заняться экскурсией, — отодвигая подругу, произносит Дар.

— Я тебя одного не пущу. Сам сказал — Ее Высочество фонит энергией не хуже Светоча. — Айрис отпихивает альву и тянет ко мне ладонь. — Разрешите?

Я неуверенно смотрю на нее, затем на Дара, который кивает. И я тяну руку к Айрис. Вряд ли она сделает мне плохо. Драконица с каким-то трепетом берет мою ладонь в свою и в тот же миг я чувствую ток магии в каналах. Чувствую, как мягким теплом разгорается резерв.

Золотистые нити оплетают наши с Айрис руки, освещая нас слабым сиянием. Блики играют на сосредоточенном лице девушки. Я настолько очарована моментом и ощущениями, что не замечаю, как Дар снова бледнеет, а его глаза багровеют.

— Мне надо разыскать Итана, — доносится сдавленный голос альвы. — Айрис, займи пока принцессу. Я скоро вернусь.

Мы одновременно поднимаем головы и провожаем взглядами спину Дара.

— Что это с ним? — тихо спрашиваю я, возвращаясь к изучению клубка нитей, оплетающих наши с Айрис руки. — И что с нами?

— Альвам Крови, даже если они сыты, тяжело рядом с открытым источником магии. А ты открытая. Да еще и обмениваешься со мной. Какая бы стальная выдержка у Дара ни была, он предпочел не рисковать.

Айрис приподнимает руку, шевелит пальцами, развеивая одну из нитей на сотни искорок.

— Красиво, — завороженно произношу я. — А это не опасно? Это не привязка?

— Что ты, — улыбается девушка. — У нас нет этих дурацких привязок. Парни, конечно, подпитываются от нас, но между собой девушки только обмениваются энергией. Вот сейчас, например, я просто считываю твое состояние. Ты же наша. Хоть и отчасти, но в тебе течет кровь высшей драконицы. Поэтому тебе истощение не грозит…

— Значит альвы Света действительно потомки Камалисс и Аштара? — следя за тающими искрами, я внезапно для себя ощущаю умиротворение.

Наконец-то можно говорить начистоту. Наконец-то можно получить ответы на прямые вопросы. Мой отец, Владыка Алерата, их в свое время мне не дал. Более того, он старательно избегал общения со мной.

— Ну да, — кивает Айрис и внезапно хихикает: — Очень сильно разбавленные потомки. Но не волнуйся, твое происхождение рано или поздно даст о себе знать. И фракис императора обязательно проклюнется. Я тебе даже больше скажу. Судя по магическому потенциалу, — она кивает на наши сомкнутые ладони, — силы в тебе столько, что Аммиталю и Цветник больше не потребуется.

— Что? — хмурюсь я, совершенно упуская еще один царапнувший меня момент.

Почему Айрис сделала акцент на моем происхождении?

— Цветник, — повторяет девушка. Окончательно разрывает наш контакт и подходит к брошенной на кровати форме. — Там живут фаворитки Его Величества. С его мощью нужна регулярная подпитка. Да не абы какая. А только от высших родов.

Она раскладывает на постели рубашку, кладет поверх клетчатую жилетку и шелковый платок. Затем приходит черёд короткой юбки в мелкую складку. И только в этот момент Айрис замечает полный шок на моем лице.

— Вот блин, ты ведь ничего о подпитке не знаешь, да?

— Вообще-то да! — киваю я. — Точнее тебе не понравится то, что я знаю.

— Дай угадаю. Мы — демоны и чудовища, которым для жизни нужно осушать магический резерв жертв? А альвам Крови еще и из физической оболочки все соки вытягивают?

— Что-то типа того, — округлив глаза, подтверждаю я. — Хочешь сказать всё не так?

— Пу-пу-пу, — выдыхает Айрис и усаживается на кровать. Поправляет разложенный комплект и продолжает, смотря на меня с внезапной серьезностью в голубых глазах: — Скажем так, для устрашения врагов всё, что я перечислила — правда.

— А по факту?

— А по факту мы не демоны. И очень не любим, когда нас так называют, — в ее голосе ощущается нажим, отчего я понимаю, что этот пункт стоит зарубить себе на носу. Если я, конечно, планирую найти в Драгрис союзников. — Мы драконы. Проклятые, да. Но все же драконы. Нас делят на высших и низших. Высшие обладают магий подавления сознания и обращения. Альвы под их влиянием становятся альвами Крови, драконы — низшими. Редкие представители высших еще и телекинезом обладают. Но для использования этих даров, мужчинам нужна подпитка. Видишь ли, когда ритуал был нарушен, резерв Аштара был поврежден. И с тех пор, последователи императора не могут удерживать в себе магию. Она утекает из их резерва, требуя регулярной подпитки. Чем мощнее резерв, тем больше нужна подпитка. Поэтому у Аммиталя есть Цветник, куда наши высшие рода с удовольствием отдают своих наследниц.

— Ты говоришь только о мужчинах. А высшие драконицы лишены таких способностей? — осторожно спрашиваю я, оставив при себе негодование по поводу судьбы фавориток.

— Ха-х, если бы, — с легким хохотком отвечает Айрис. — Нет, наш удел — рожать сильных наследников и подпитывать мужа. Это если повезет, — она берет слово в кавычки, — выйти замуж за высшего. Низшие в такой частой подпитке не нуждаются.

— А почему? — спрашиваю уже на автомате.

Голова пухнет от объема информации. В академии Пацифаль, в которой я провела пять лет, про наших врагов говорили скупо. Точнее мне вообще не говорили. Адептам боевого факультета, конечно, рассказывали. Я же, как и положено королевской наследнице, изучала искусство и дипломатию. Про истинную природу демонов, а именно — что они проклятые драконы — я узнала совсем недавно. И оказывается это еще не все. Надо было всё-таки не картины писать, когда Кара и Рейв готовили доклад по демонам, а учебник читать!

— Что? — встрепенувшись уточняет Айрис. Видимо драконица и сама в свои мысли нырнула.

— Почему низшим не нужна частая подпитка?

— Видишь ли, рога и крылья у них не просто так. Это следствие обращения в зверя. Низшие частично черпают силу из драконьей ипостаси. Ценой такого симбиоза стали физические изменения.

— То есть я правильно поняла, у проклятых драконов атакующей магией обладают только мужчины высшей касты? Низшие, что женщины, что мужчины — просто физически мощные? И им не нужна подпитка от живых существ?

— Как много вопросов, — вздыхает Айрис. — Вообще, тебе все объяснят на лекциях, — и видя мое вмиг помрачневшее лицо, драконица добавляет: — Но давай, пока ты переодеваешься в форму, я тебе коротко объясню. Так сказать, по верхам? У нас просто не так много времени. У меня скоро практика по управлению потоками, а тебе еще экскурсию провести надо.

— Да-да, конечно!

Мелко трясу головой, принимая ее план и вскакиваю с кровати. Айрис отходит к двери и стоя спиной, начинает рассказ:

— Итак, драконы низшей касты. Физически сильные, с потрясающей регенерацией. Составляют ядро императорской армии. Как мужчины, так и женщины. Именно поэтому многие нас так и представляют. Рогатыми и с крыльями.

Пока Айрис говорит, я снимаю платье. Шелковая ткань оказывается местами порванным. С грустью провожу ладонью по янтарным каплям, которыми богато вышит лиф и рукава. Еще вчера я отмечала самое важное событие в жизни друзей, а уже сегодня пытаюсь влиться в жизнь некогда враждебного народа.

— Так как низшие прошли обращение в зверя и слились с ним магическим резервом, они не могут использовать способности высших. Дракону не подвластно ни ментальное подавление, ни телекинез. Зато и жажды они не испытывают. Впрочем, как и девушки высшей касты. Ты ведь не чувствуешь потребности кого-то опустошить?

Айрис слегка поворачивает голову в мою сторону, а я застываю с наполовину надетой юбкой.

— Да вроде бы нет. Наоборот, я впервые в жизни ощущаю свободный ток магии. Она больше не выжигает меня.

О том, как я чуть не опустошила подругу, когда та попыталась разблокировать мои каналы, решаю умолчать. Мне до сих пор стыдно.

— Правильно, — кивает Айрис. Закладывает руки за спину и принимается покачиваться с носка на пятку. Словно ожидание дается ей с трудом. — Сейчас ты купаешься в энергии Аштара, которую излучает Светоч. Она же очистила твои каналы. Прелесть высших в том, что мы можем питать кого угодно без угрозы здоровью. Поэтому за дочерями высших родов открывается самая настоящая охота. Каждый претендент дарит свой фракис и когда тот проклевывается — отбор заканчивается. Считается, что только в истинных парах яйцо пробуждается. Фракис, вышедший из него, будет всегда оберегать свою подопечную. Подпитывать ее магией, даже когда рядом не будет Обелисков.

Айрис говорит так, будто вся эта информация — сама собой разумеющаяся. А у меня голова начинает болеть. Хочется задать еще сотню уточняющих вопросов. Остается только выбрать, какой из них задать первым?

— Ты сказала, что фракис пробуждается в истинных парах? — осторожно уточняю я, застегивая пуговицы на рубашке и берясь за жилетку. — Получается мы с Аммиталем друг другу не подходим?

— Это не факт. Ты слишком долгое время провела за пределами Демастата, чтобы так резко установить контакт, — отмахивается Айрис. — Ну это я так думаю. Задашь этот вопрос ректору, он в энергообменах более сведущ.

— Ага, — растерянно соглашаюсь я.

Напоминание об Итане еще больше сбивает меня с толку. Мне одновременно и боязно снова с ним увидеться, и в то же время дико этого хочется. Завязываю галстук из шелкового платка и выдыхаю:

— Я всё.

— Отлично! — восклицает Айрис, поворачиваясь ко мне. — Успеваем посетить Питомник.

Мой взгляд останавливается на ее рожках, в голове сразу вспыхивает вопрос, который я не решаюсь озвучить. Но этого и не нужно. Айрис понимает все без слов.

— Да, я из высший касты, хоть и обладаю этими красавцами, — с легкой горечью усмехается. — Выверт природы, у двух высших драконов родилась дочка с признаками низшей касты. Но, знаешь, мне это даже на руку.

Айрис подмигивает мне и, схватившись за ручку двери, ждет, пока я подойду к ней.

— Почему?

— Не приходится отбиваться от сотни придурков, так и норовящих подкатить ко мне яйца, — с довольной улыбкой отвечает она, распахивая дверь и пропуская меня вперед.

Еще не переварив ее слова, я делаю шаг вперед и впечатываюсь в чье-то крепкое тело.

— Привет! — огорошивает меня триумфальный рев, а в руки впихивают что-то округлое и чешуйчатое.

Опускаю взгляд сначала на тускло сияющий сапфировый фракис, а подарком оказывается именно он. Потом смотрю на нахала, губы которого изгибаются в довольной улыбке. Высокий дракон и не думает отступать, а в его янтарных глазах искрится радость. Темные волосы, волнами обрамляют узкое лицо, в левом ухе замечаю одинокую сережку. Судя по черной с золотом форме, передо мной один из студентов.

Не успеваю и слова сказать, как невесть откуда появляется Итан. Хватает незнакомца за воротник кителя и так встряхивает, что я слышу жалобный треск ткани.

— Что тут происходит? — от угрозы, звучащей в голосе ректора даже я втягиваю голову в плечи.

Итан переводит бешеный взгляд на фракис в моих руках, и мне резко хочется выбросить подарок.

Я тут вообще ни при чем!

— Дерек! Ты совсем страх потерял? Ты к кому яйцо своё подкатываешь?! — в коридор вылетает Айрис, и, оттесняя меня, тычет пальцем в болтающего в ректорской хватке парня.

— Не к тебе, вот ты и бесишься, — оскаливается парнишка, становясь при этом демонически обаятельным.

— Студент Расмус, потрудитесь объясниться! — встряхивает его Итан.

— А поставьте меня на землю, господин ректор. Я тяжело соображаю, когда мои ноги не касаются пола. Заземлиться надо бы.

— Вот расскажу о твоей выходке отцу или императору, тебя мигом не только заземлят, но и в нее же укатают, — цедит Итан, сурово зыркая на Дерека.

И тот, хоть ненадолго, но серьезнеет.

— Вы же так не сделаете, да? Тем более, что фракис не проклюнулся, — парнишка кивает на яйцо в моих руках.

— Он не откликнулся, но и вернуть его теперь не представляется возможным. Ты хоть понимаешь, какой опасности подверг свою семью? — Итан и не думает менять гнев на милость.

И судя по ещё больше побледневшему лицу нахала, тот наконец-то проникается всей серьёзностью ситуации.

— Мой отец боевой генерал. Не станет же Аммиталь ссориться с военными? — Дерек не то утверждает, не то пытается защититься.

— А ты сам как думаешь?

— Ну, нет, — нервная улыбка касается губ Дерека. Он бросает на нас просящий о поддержке взгляд, но я копирую Айрис и смотрю на парня с негодованием. — Ну, нет же. Слушайте, а давайте сделаем вид, что я ничего не дарил? А? Ваше Высочество? Вам же оно не нужно?

— Это так не работает, — грубо обрывает его Итан. — Мало того, что ты сейчас оскорбил принцессу. Даже дважды. Сначала, когда преподнес фракис без должного уважения и церемоний, так ещё и требуешь его обратно. Но даже не в этом дело. Яйцо считывает женскую энергию, которая первой его коснулась. И теперь, пока Миррали не установит связь с императором, как его истинная пара, твой фракис не откликнется на другую. Ты сам себя загнал в ловушку. Тебе отец не объяснял, почему к фракису наследника может прикасаться только его будущая жена? Почему так тщательно подбираются кандидатки?

— Объяснял, — опустив голову, бубнит Дерек.

— И?

— Бла-бла-бла, — кривляется нахал и умоляюще смотрит на Итана. — Господин ректор, ну скучно же. Я решил рискнуть. Раз императору удача не улыбнулась, вдруг я — пара прекрасной Миррали?

Он окидывает меня восхищённым взглядом, а на его губах появляется обаятельная улыбка. В памяти вспышкой проносится картинка знакомства с Армонианом, наследным принцем Валестии. Именно его женой я должна была стать. Только вот похоже не судьба. Между нами с Армом не возник тот самый сказочный "дзинь", от которого в животе порхают романтичные бабочки. Симпатия была, но, сейчас, глядя на Дерека, я понимаю, что не смогла бы полюбить принца. Слишком мы разные. Я не могу так безрассудно поступать. Меня с детства учили сначала думать, потом действовать.

— Ясно всё с тобой, экспериментатор, — чуть успокоившись, произносит Итан.

Его взгляд останавливается на мне, и в этот момент, могу поклясться, в животе что-то взбудоражено екает. Пресловутые бабочки шевелятся?! Не успеваю осознать этот момент, как взгляд янтарных глаз двигается дальше. Заметив кого-то за моей спиной, Итан хмурится и отдает приказ стоящей рядом драконице:

— Айрис, знаю, у тебя сейчас практика по магпотокам, но будь любезна, отведи Дерека в Питомник. Магистр Лорес давно жаловалась, что ей не хватает рук для уборки отходного материала.

Лицо Дерека в тот же миг передёргивается то ли от страха, то ли в отвращении.

— Лорд Райнхарт, ну это перебор! — возражает нахал, но тут же отсекается, стоит Итана бросить на него тяжёлый взгляд.

Да и у меня самой мимолётом пролетает желание забраться во фракис и спрятаться там от такой версии ректора.

— Перебор — это следовать своим мальчишеским желаниям быть первым. Не думать о том, к чему могут привести твои поступки и какой опасности могут подвергнуть твою семью. Напомни, сколько лет твоей сестре? Как скоро ее заберут в Цветник?

Дерек, который поначалу хорохорится, окончательно сникает. Мне даже на мгновение становится его жаль.

— Отработка, так отработка, — обреченно вздыхает он. Бросает виноватый взгляд на меня и просит: — Как найдете свою пару, верните пожалуйста.

— Её пара известна из пророчества, — чеканит Итан, и мне хочется его осадить.

Какая муха укусила ректора? Он не показался мне таким жестоким и резким. Словно после совещания у императора, Итана подменили.

— Конечно, — с улыбкой заверяю я Дерека, желая хоть как-то смягчить грубость ректора. Всё-таки этот шалопай ничего катастрофического не сделал.

И сама не замечаю, как неосознанно прижимаю яйцо к себе. В отличии от фракиса императора от этого кругляша идёт какое-то умиротворяющее тепло.

Моё движение не остаётся без внимания. Дерек вспыхивает так, будто в его сердце с новой силой загорается надежда. Итан только глаза закатывает и машет Айрис рукой.

— Пошли, мамкин подкатыватель фракисов, — драконица тут же пихает нахала в плечо, подталкивая на выход из женского крыла. — Это ж надо додуматься, Дерек!

— А может быть я впервые в жизни влюбился!

В последний момент Дерек оглядывается и подмигивает мне. Качаю головой, понимая, что этот парень не исправим. А когда в коридоре повисает тишина, неловко ежусь под испытующим взглядом Итана.

— Что?

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, а что?

— Да вот, — дёрнув подбородком, он указывает на яйцо в моих руках. — Точно ничего не хочешь сказать?

— А? — растерявшись, я отстраняю от себя фракис и принимаюсь его разглядывать. — Да вроде бы нечего говорить. Он просто теплый.

Поднимаю взгляд и понимаю, что Итан меня разглядывает. Весьма откровенно, надо сказать. Так Рейвард смотрел на Кару. Словно дай ему волю, и он, как дракон из сказок, утащит тебя в свою пещеру и не отпустит.

— Теплый? — поняв, что я застукала его, уточняет ректор. — Больше ничего? Магия не откликается?

Послушно прислушиваюсь к себе, отмечая, что кроме непривычного свободного тока силы больше никаких изменений нет.

— Не-а, — тяну я и для пущей убедительности отрицательно качаю головой.

— Отлично, — с явным облегчением выдыхает Итан и снова смотрит куда-то мне за спину.

Уже собираюсь повернуться, чтобы понять, кто так ворует его внимание, как ректор мягко подталкивает меня к двери в спальню.

— Попрошу тебя спрятать фракис Дерека и никому не показывать. Расмус, конечно, оболтус, но абсолютно безобидный парень. Не за чем портить ему и его семье жизнь.

— Да я и не собиралась, — растерянно отвечаю я, внезапно ощущая сухость в горле.

А все проклятая рука Итана, которая огнем обжигает мою талию.

— Ты, возможно, нет. А вон тем акулам пера надо откуда-то брать скандалы для академической газеты.

Скашиваю взгляд и наконец-то понимаю, кто же так отвлекал ректора. В самом конце коридора из-за массивных колон то и дело появляются две любопытствующие рогатые головы. Девушки активно строчат записи в блокнот, но при этом делают вид, что нашим с Итаном разговором не интересуются.

— Положи яйцо в комнате, я запечатаю дверь и пойдем на экскурсию, — произносит Итан, обдавая теплым дыханием мое ухо.

И запуская лавину мурашек по позвоночнику. Они взбудораженной ватагой проносятся по спине и разбегаются по телу разве что не вопя — хозяйке нравится!

Шестеро, только не это! К чему эти романтические мысли, когда я в логове врага?

— Хорошо, — скованно киваю и на ватных ногах захожу в спальню.

Не нахожу ничего лучше, кроме как стащить на пол подушку с императорским фракисом и положив к нему нового товарища, запихнуть импровизированную лежанку под кровать.

Вот, теперь им там скучно не будет.

— Я готова! — поспешно возвращаюсь в коридор, на ходу отбрасывая копну волос за спину.

Итан, кажется, за время моего отсутствия успевает погрузиться в себя. Он машинально прослеживает мой жест, янтарные глаза всего на секунду вспыхивают практически неоновым огнем.

— Хорошо, идем, — встряхивается он и галантно подставляет мне руку. — Что бы ты хотела увидеть в первую очередь?

Этот вопрос сбивает меня с толку. Что я хочу посмотреть в месте, о котором ничего не знаю?

— Удиви меня? — произношу я и понимаю, что выходит это чуточку игриво.

А еще что мы абсолютно спокойно перешли на «ты». И ни я, ни Итан этого не заметили.

— Звучит, как вызов, — ректор дергает уголком губ и решительно направляется на выход из крыла.

Мы проходим мимо стенографирующих студенток, которые тут же прячут свои записи в сумки.

— Лероуз, Авриль, сходите в библиотеку. Смотритель Тораш просил помочь ему в архивном отделе, — как бы между прочим бросает Итан и по вытянувшимся в расстройстве лицам, я понимаю, что задание не из приятных.

— А ты не облегчаешь мне жизнь, да? — констатирую я, провожая спины сплетниц. — Они ж решат, что их из-за меня наказали. И придумают какой-нибудь поганый слух.

— Они сделают так в любом случае, Миррали, — спокойно отвечает Итан. — Сейчас, по крайней мере, их яд выльется в сплетни обо мне, а не тебе. И меня это полностью устраивает.

Покинув спальное крыло, мы оказываемся в оживленном коридоре. Мимо то и дело проходят студенты, различающиеся цветом формы. Кручу головой, завороженно разглядывая удивительную архитектуру Драгрис. Огромные панорамные окна, через которые видно заходящее солнце. Каменные стены перемежаются деревянными ставками, увитыми диковинными растениями, которых я даже у себя на родине не видела. Странные пульсирующие цветки, напоминающие медуз Лазурного моря. Такие же прозрачные и переливающие радужными бликами.

— Почему у меня ощущение, что мы движемся по кругу? — спрашиваю я.

— Потому что отчасти так и есть, — лаконично отвечает Итан. — Драгрис — это огромная башня, построенная вокруг Светоча. Точнее кристалла, в котором заточен наш император Аштар. Академия входит в состав императорского дворца, поэтому не удивляйся, если увидишь в коридорах помпезно одетых драконов. Аристократия иногда спускается к нам.

— С инспекцией? — хитро улыбаюсь я.

— Они называют это благотворительными прогулками. Вроде как знакомятся с нашими нуждами, а затем оказывают помощь, — криво ухмыляется Итан, явно довольный моей прозорливостью.

Но разговор дальше не клеится, мы идем в молчании. Я-то и дело ловлю на себе любопытные взгляды от разных группок студентов, и чтобы как-то отвлечься задаю первый пришедший в голову вопрос:

— А почему у всех разные цвета формы? Черные вон и фасоном отличаются.

— Это старший курс, — поясняет ректор. — Как я и говорил раньше, у нас нет разделения на факультеты. Они сами-то, конечно, существуют, но вот деление студентов происходит именно по годам обучения.

— И что означает мой оранжево-зеленый цвет? — вскидываю бровь. — Разве я не должна ходить в стильном черно-золотом.

— Ты у нас желторотик, звездочка, — снисходительно заявляет Итан. — Первый курс.

— Что? Да почему?!

— А много ли ты знаешь о Демастате и Драгрис? — откровенно подтрунивает ректор.

— О-о-о, меня не плохо просветили! — фыркаю я, одновременно радуясь, что в проклятой академии могу спокойно выражать эмоции. Без оглядки на этикет и статус. — Айрис рассказал мне об особенностях высших и низших драконов. О роли высших дракониц. О том, что, как и альвы, они для мужчин вашей касты запасной резерв магии, не нуждающийся в подпитке…

Мой энергичный спич заканчивается в тот момент, когда я вижу, как одна из студенток — совершенно точно высшая драконица — подходит к панели с цветком. Девушка прикладывает руку к растению и тот сжимается, жухнет на глазах. Радужные нити устремляются от цветка к студентке, окутывают ее сиянием и проникают под кожу. Все происходит за доли секунд, а затем драконица отходит от панели. На ее лице сияет блаженная улыбка, а по тому, как остальные не обращают внимания на произошедшее, я понимаю — подобное тут в порядке вещей.

— А-а-а, это что? — в шоке тяну я.

— А говорила, что тебя достаточно проинформировали, — хмыкает Итан. — Видимо Айрис не уточнила, что высшие драконицы хоть и самодостаточны, но магическая подпитка им изредка все же нужна. Закон равновесия для всех един. Энергия не берется из ниоткуда и в никуда не уходит. Без фракиса от мужа высшим драконицам приходится брать эту подпитку, как и всем остальным — от окружения. Не часто. Обычно — после повышенных нагрузок.

— Цветы?

— Не только, — уклончиво отвечает Итан и у меня внутри резко холодеет.

Не стоит забываться, Миррали. Ты среди тех, кто живет за счет чужой жизненной силы. И пускай тот же Итан вызывает незнакомый ранее трепет в душе, он все же — проклятый. Он тоже питается чем-то. Или кем-то.

Мысль о том, что у ректора есть пара внезапно острой иглой пронзает сердце. Мне почему-то обидно. И эгоистично хочется, чтобы у него никого не было.

— Миррали, не стоит думать об этом, — вкрадчиво произносит ректор, пристально следя за эмоциями на моем лице. — Я не горжусь нашим образом жизни, но и скрывать его не стану. Сейчас мы такие какие есть. В твоих силах исправить это. Помочь нам перестать уничтожать все вокруг.

Он тянет меня дальше, а я только сейчас понимаю, что мы стояли на месте. Итан давал мне время переварить увиденное.

— Уничтожать? — непонимающе спрашиваю я.

Чувствую себя глупой пичужкой, но ничего с собой поделать не могу. Каждое прикосновение к обыденной жизни проклятых драконов выбивает меня из равновесия.

— Я тебе чуть позже покажу, — снова уклоняется от прямого ответа ректор. — А пока давай пройдемся по твоему обучению. Его Величество дал строгие указания. Поэтому у тебя в программе есть основы истории Демастата, наши традиции и правила этикета.

— И? — удивленно вскидываю бровь я. — Это все?

— Он посчитал это достаточным.

— А я нет, — резко вздернув подбородок, я с вызовом смотрю на Итана. — Ты говорил, что ваши студенты сами выбирают предметы для изучения.

— Говорил, — легко соглашается ректор.

— Тогда я желаю расширить перечень наук! Если уж Аммиталь так хочет, чтобы я завершила ритуал, пускай идет мне навстречу.

Смотрю на оппонента со всей свирепостью, которую могу найти в душе. Пускай поймет, что я не отступлюсь. И судя по глазам ректора, моя настойчивость его впечатляет.

— Хорошо, — внезапно ухмыляется Итан. — Но есть один нюанс.

— Какой?

— Я не могу подвергать моих преподавателей риску быть наказанными за ослушание. Поэтому выбранным тобой предметам учить тебя буду я. Готова терпеть мое общество? Могу заверить, как преподаватель я невыносим.

Он испытующие смотрит на меня. Будто дает мне выбор, но подсказывает — надо отказаться. Я знаю, как на моем месте поступила бы Кара, моя бедовая подруга. А как поступлю я? Бросаться в омут с головой нельзя, надо действовать осмотрительно. Могу ли я доверять Итану, учитывая все те странности, что происходят между нами?

Растерявшись, замолкаю и в молчании мы делаем несколько шагов. Заворачиваем в очередной коридор и тут мне в живот влетает маленький черноволосый снаряд.

— Ой, — выдыхаю я, чуть отстраняя от себя девчушку. А та и не думает отлипать от меня, обхватывает талию руками. — Ты не пострадала?

— Лейла! — возмущенно выговаривает Итан, но малышка не обращает на него внимания.

Смотрит на меня с откровенным восторгом в янтарных глазах. Мне даже становится неловко от такой теплой встречи. Но затем меня цепляет очень знакомая схожесть черт между девчушкой и Итаном. Неужели дочь? По возрасту подходит.

— Лейла Райнхарт, немедленно вернись на урок!

От мыслей меня отвлекает суровый окрик с другого конца коридора. Поднимаю взгляд и обнаруживаю спешащую к нам рогатую женщину. Крылья за ее спиной выглядят серым плащом, цвет которого гармонично сочетается с седыми волосами драконицы. Крупную фигуру скрывает просторное одеяние темно-коричневого цвета.

— Простите, господин ректор, не успела ее поймать, — извиняющеся тянет работница, подойдя к нам. — Лейла сегодня весь день какая-то заведенная. Даже медитации не помогают.

— Я просто хотела увидеть Искру! — воодушевленно произносит Лейла, еще сильнее прижимаясь ко мне. — Ты такая красивая!

Щеки неконтролируемо вспыхивают. Сколько раз я слышала подобные комплименты, но из уст Лейлы эта похвала как-то по-особенному приятна. В груди разливается тепло, будто там разгорается солнышко. Золотистые нити проступают под моей кожей, поток энергии устремляется к малышке. Я не успеваю отпрянуть, как моя магия касается Лейлы.

— Ва-а-а-у, — завороженно выдыхает малышка, а ее глаза вспыхивают янтарными искрами. — Спасибо!

— Я-а-а, — в легкой панике тяну я, поднимая взгляд на Итана. Его лицо каменеет, отчего разливающееся внутри тепло гаснет, будто задутый огонек свечи. — Я не специально. Честно.

— Лейла, вернись на урок, — не ответив мне, произносит ректор.

В его голосе нет привычной мягкости, и это не на шутку пугает меня. Видимо не только меня, потому что малышка тут же отходит в сторону, опасливо косясь на мужчину. Пришедшая вслед за ней работница хватает Лейлу за плечо, но та и не думает возмущаться.

— Тётка Агация, присмотрите сегодня за ней. Если с резервом будет что-то не так, сообщите сразу. Безотлагательно, — сурово просит Итан и, дождавшись, когда драконица кивнет, берет меня за руку и тащит вперед.

Причем именно тащит, откровенно наплевав на то, что у нас экскурсия. И что вокруг очень много любопытствующих глаз.

— Итан, я правда не хотела. Да я даже не поняла, что произошло, — чувствуя вину, пытаюсь оправдаться я. — С твоей дочерью все будет хорошо?

Ректор совершенно точно не вникает в мой лепет, потому что прежде чем ответить мы успеваем пройти еще несколько стремительно пролетевших метров. Останавливаемся только зайдя в небольшое помещение, потолок и пол которого пронизывает стеклянная труба.

— Дочерью? — во взгляде Итана сквозит непонимание. А потом он позволяет себе скупую улыбку. — Нет, Лейла моя племянница.

Его слова ненадолго прогоняют тревогу из сердца. Внутри загорается неуместная радость от того, что возможно у ректора нет семьи. Усилием воли гашу эту эмоцию. Мне не стоит привязываться к Итану, ведь в моих планах первым пунктом значится возвращение домой. Выполнить ритуал и вернуться в Алерат.

— Моя магия могла навредить вашей племяннице? — любопытствую я, наблюдая за тем, как ректор открывает стеклянную перегородку трубы.

— Лейла сирота, — не оборачиваясь отвечает Итан. — Резерв детей очень зависит от родителей. Скажем так, он связан с матерью. У Лейлы эта связь разорвана, а потому она очень чувствительна к стороннему воздействию. Понимаешь к чему я клоню?

— Э-э-э, — пытаясь собрать мысли, я снова превращаюсь в словесного инвалида. — Я поделилась с Лейлой энергией и теперь она привяжется ко мне?

— Умница, — кивает Итан. Заходит в трубу и подает мне руку. — Она может начать воспринимать тебя, как собственную маму. Не психологически, а энергетически. И это вряд ли понравится Его Величеству.

— Шестеро, Итан, я не знала! — хватаюсь за голову, понимая, какие проблемы может принести мой спонтанный выплеск энергии. Аммиталь совершенно точно не из тех, кто щадит детей, если они стоят на его пути. — Прости, пожалуйста!

— Ты все правильно сказала — ты не знала, — спокойно отвечает ректор и снова манит меня к себе. — Иди сюда.

В полной прострации я делаю шаг к нему. И теряюсь еще больше, когда за моей спиной закрывается стеклянная дверца, а вокруг талии смыкаются крепкие объятия. Кажется, от близости к Итану я даже забываю, как дышать. Но в сложившейся ситуации есть несомненный плюс. Тревоги за Лейлу отходят на задний план.

— Но теперь мы, в первую очередь, займемся управлением магическими потоками, — склонив голову, доверительно сообщает Итан. — В моем расписании не так много свободного времени, чтобы отгонять от тебя каждого, кому понравится твоя магия.

Его дыхание касается волос. А я вот свое снова задерживаю. Под моими ладонями, крепко прижатыми к мощной груди, учащенно бьется сердце. И я не могу понять — это мое так оглушает, или ректор тоже взволнован?

— А вам она нравится? — зажмурившись от собственной смелости, спрашиваю я.

Ответом мне становится прерывистый вздох и тихое: «Держись». Не успеваю уточнить за что именно держаться, как пол под нами исчезает. Взвизгнув, я вцепляюсь в широкие плечи Итана и в панике смотрю ему в глаза. И захлебываюсь от негодования, когда вижу мальчишескую улыбку на губах ректора. Ему нравится мой испуг! И нравится то, как я хватаюсь за него.

— Полетели, — произносит он.

И мы действительно взлетаем. Подчиняясь неведомой силе, стремимся куда-то наверх. Глаза ректора разгораются демоническим огнем. Кожу покалывает от окутывающего нас магического вихря. Я уже открываю рот, чтобы спросить, куда нас несет, как мир вокруг меняется.

Нас выносит на открытую площадку на вершине башни. Подлетев на несколько метров в небо, мы мягко планируем вниз. Я судорожно прижимаю разлетающуюся юбку к бедрам и успокаиваюсь только когда ноги касаются каменного пола.

— Что это было? — спрашиваю я у довольно улыбающегося Итана.

Если у меня до сих пор сердце стучит где-то в горле, то ректор, кажется, вполне удовлетворен произведенным впечатлением.

— Кинетик-труба, — бросает Итан, проходя мимо и утягивая меня с собой к парапету. — Усиливает способности высших драконов к телекинезу и позволяет летать без крыльев. Очень удобно. Драгрис окутан сетью таких труб.

— И зачем мы здесь? — спрашиваю я.

Ветер швыряет мои волосы в лицо и я, пытаясь справиться с их копной, отвлекаюсь от окружающей картинки.

— Для этого.

Итан подталкивает меня к зубцам башни, а сам встает за моей спиной. Не прижимается, но меня окутывает теплом его присутствия. Да и противный ветер, будто испугавшись массивной фигуры ректора, отступает, оставляя меня в покое.

Отвожу последние прядки за уши и замираю. Потому что мир вокруг вызывает крайне противоречивые чувства. Труба вынесла нас на одну из самых высоких башен Драгриса. Выше только центральная. Я узнаю ее по Светочу, прошивающему здание насквозь. Итан не врал. Драгрис и впрямь почти круглый. К нему, через мосты-переходы, стыкуется несколько десятков зданий помельче. Одни из них каменные, другие со стеклянными крышами. Я вижу множество драконов, гуляющих по мостам. Вижу странные вышки, испускающие ощутимые магические импульсы.

— Это Обелиски, — заметив направление моего взгляда, поясняет Итан. — Они транслируют магию Аштара и подпитывают простое население Демастата. Чтобы снизить нагрузку на окружающий мир, Обелиски устанавливают на любой захваченной территории.

— Тогда зачем вам в принципе подпитка, если у вас есть эти вышки? — спрашиваю я, рассматривая обстановку вокруг.

Что-то не нравится мне в этой картинке. Со стороны Драгрис кажется наполненным жизнью, но что-то не складывается.

— Обелиски — лишь тень Светоча. Высшие драконы всё равно вынуждены время от времени брать дополнительную силу из окружения. Да и количество вышек ограничено. Сердечники для них мы берем в святилище Камалисс, позже я провожу тебя туда.

— Вы поклоняетесь той, что по вашим легендам обрекла ваш народ на вечные муки? — я слегка поворачиваюсь, заглядывая в лицо Итана.

В лучах заходящего солнца его черты кажутся еще более острыми, словно из камня высеченными. Но меня это странным образом завораживает. От ректора идет ощущение надежности и, похоже, это то, чего мне всегда не хватало.

— Не все верят в официальную версию, — криво улыбается Итан и кивком просит меня смотреть вниз. — Ничего не настораживает?

Мгновение я молчу, давая себе возможность переварить слова ректора. Значит и в Демастате есть свои заговорщики?

— Есть что-то, но понять не могу, — отвечаю на вопрос Итана, вглядываясь в стремительно темнеющие улочки-мосты.

— Посмотри в перспективе.

— Почему не сказать прямо? — не удерживаюсь от сарказма.

— Гораздо приятнее самому разгадать загадку.

Выдохнув и мысленно поругавшись с ректором, я делаю так, как он просит. И спустя долгие несколько минут я понимаю, что не так. Природа вокруг Драгрис мертва. Деревья тянут в небо иссушенные ветки, пожухшая трава стелется по полю на северной стороне. В воздухе не видно ни единой птицы. Уверена, в лесу живности тоже нет. И эта безжизненность резко контрастирует с жизнью внутри Драгрис. Выглядит как пир во время чумы.

— Мы уничтожаем все, к чему прикасаемся, — холодно констатирует Итан, прекрасно поняв причины моего подавленного молчания. — А высшие драконы тем более. Мы не можем жить без подпитки и даже энергии Светоча нам мало. Девушки нашей касты — единственное спасение, но их рождается все меньше. Чтобы выжить, мы вынуждены захватывать все новые территории. Но даже не это страшно, Миррали. Страшно то, что все больше драконов не видит в этом ничего ужасного.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Чтобы ты не обольщалась. Нас не зря называют демонами. Если я хорошо отношусь к тебе, это не означает, что все такие. Я понимаю, что ты хочешь домой, Миррали. Что тебе не нужны ни мы, ни наши проблемы. Но ты тут. Ты можешь спасти тысячи хороших драконов. Таких как Айрис, Дерек и моя Лейла. И чтобы противостоять императору тебе нужны козыри. Ты должна представлять ценность. А для этого научиться управлять магическими потоками, заставить его фракис пробудиться. И только после этого, имея возможность завершить ритуал, что-то требовать от императора. Пока ты для него просто игрушка с большим магическим потенциалом. Если ты не та самая Искра, то тебя ждет Цветник. Станешь одной из десятка его персональных цветочков. А я очень не хочу тебе такой судьбы, звёздочка.

Обернувшись, я смотрю прямо в глаза Итана. Встречаю взгляд, эмоции в котором не поддаются объяснению. На меня так никто и никогда не смотрел. Там и тепло, и желание защитить, и полное бессилие. Я тону в этой открытости и бесконечно благодарна Итану за такую искренность.

— Будь осторожна, звёздочка, — произносит ректор, прежде чем сделать шаг назад.

Мне хочется возмутиться, потребовать, чтобы он вернулся назад. Но шум внизу привлекает мое внимание. Заглянув за зубцы, я обнаруживаю перед парадным входом Драгрис целую делегацию. Помпезно разодетые аристократы, облаченные в тяжелые доспехи низшие драконы и Аммиталь, как глава всей этой шайки. Перед императором открывается портал, в который ныряют закованные в броню бойцы. Из-под козырька к Аммиталю бросается та самая Далила. И разве что на голову императору не лезет. Почему-то эта картина вызывает отвращение.

Будто поняв, что на него смотрят, Аммиталь вскидывает голову. Безошибочно находит меня и в этот же момент его губы изгибаются в снисходительной улыбке. Не зная, что от меня ждут, я всего лишь киваю в ответ.

Прежде чем отправится в портал, Аммиталь шлет мне воздушный поцелуй. Все присутствующие вскидывают головы, следя за моей реакцией. И мне каким-то чудом удается сохранить доброжелательное выражение на лице, а не шарахнуться в сторону.

— Теперь придворные будут знать, что ты проявила уважение и проводила императора в его поход, — тихо произносит Итан.

— Судя по присутствию Далилы, я на ответное уважение могу не рассчитывать? — хмыкаю я.

Мой вопрос остается без ответа. Но мне это и не важно. Сам факт того, что императора нет в академии, дарит мне чувство свободы. У меня появилось время, чтобы придумать, как выбраться из сложившейся ситуации. А самое главное понять, как выполнить свою часть ритуала.

Перед глазами вспыхивает воспоминание. Момент, когда я коснулась Светоча. Лицо явившейся в видении незнакомки и ее слова:

— Впусти их в сердце.

Она о проклятых драконах? Но как впустить в сердце чудовищ?!

— Миррали! Миррали, мы опаздываем!

Громкий стук в дверь и совсем не вежливый ор поднимает меня с кровати. Веду по комнате осоловелым взглядом, не сразу понимая, где я нахожусь. И почему Кара проснулась раньше меня. И почему я вообще сплю отдельно.

Только через несколько тупительных моментов я осознаю, что за дверьми не Кара. Да и я не в Пацифаль, где и делила спальню с двумя подругами.

Не скажу, что реальность обрушивается на меня ледяным потоком. Нет. Мне просто немного грустно, что вчерашний день не оказался сном. Странно, всего за сутки пребывания в Драгрис я успела чуточку смириться с ситуацией. Впрочем, ничего удивительного. И отец, и братья всегда говорили мне, что главный талант королевских персон — умение приспосабливаться к изменениям обстоятельств. И самое главное, чтобы эти самые изменения сыграли тебе на руку. Вот и мне надо так сделать. Обратить ситуацию в мою пользу.

Сонно потягиваясь, я надеваю халат и направляюсь к двери. И уже через секунду оказываюсь снесенной влетевшей в спальню Айрис.

— А ну быстро собирайся. Сейчас на завтрак, потом на вводную лекцию по теологической доктрине Демастата.

Драконица как-то очень резво оббегает периметр, даже умудряется проверить ванную, которая здесь находится в отдельной комнатушке.

— Порядок, можешь умыться.

— Э-э-э, ты думаешь кто-то мог проникнуть в закрытую спальню и спрятаться у меня в ванной? — ошарашенно интересуюсь я.

— С нашими ополоумевшими от близости Искры парнями я ничему не удивлюсь, — хмыкает Айрис и кивком поторапливает меня провести утренние процедуры. — Поэтому в спальне, по возможности, компанию тебе буду составлять я. Вне ее к нам будет присоединяться Дейдар.

— Ого, — наигранно восхищаюсь я. Ополаскиваю лицо и выглядываю в спальню. — Обязанности быть моей нянькой сбагрили на вас?

— Миррали, ты же знаешь, у господина ректора много дел помимо сопровождения драгоценной Искры, — ехидно изогнув бровь, отвечает драконица.

— Конечно-конечно, — вспыхнув от смущения, я приступаю к чистке зубов.

Требовать от Итана постоянно присутствия рядом сама по себе бредовая идея. Он не обязан держать меня за ручку и везде водить, как маленькую. Но в противовес доводам разума в груди разгорается легкая обида и тоска. Мне с ним спокойно. И хочется вернуть это чувство.

Мои размышления прерывает стук в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — настороженно интересуется Айрис и, не дожидаясь моего ответа, выглядывает наружу. — Тут коробка какая-то!

— Это Итан! — промыв рот, кричу я. — В смысле он книги обещал прислать.

Вчера, когда ректор довел меня до спальни, он довольно сухо попрощался со мной и попросил ознакомиться с теорией по магпотокам. Практикой мы должны будем заняться со дня на день.

В голову лезут всякие непотребные мысли, а потому я резко встряхиваюсь, выгоняя этот горячечный бред. Энергия Аштара, которая разливается по Драгрис, как-то странно воздействует на меня. И это пугает. Тяжело контролировать себя, тяжело сохранять хладнокровие и ясность ума. Особенно в присутствии Итана.

— Что-то легкая коробка для книг, — тем не менее пыхтя, произносит Айрис и ставит ношу на стол.

Завязываю волосы в хвост и подхожу ближе. В этот момент дверь снова распахивается, являя сонное лицо Дейдара. Сердце пропускает удар, когда я узнаю в этом выражении его сестру. Лери тоже любительница поспать и с утра выглядит точь-в-точь, как ее братец.

— Не спалось? — ехидно уточняю я, не глядя раскрывая коробку и опуская в нее руку.

— Время моего эффективного существования не совпадает с вашим, птички ранние. Я дитя ночи, так-то, — фыркает альва и тут же осекается. — Мирра, все в порядке?

— Не-а, — растерянно тяну я, боясь заглянуть в коробку.

Потому что там не книги! Вот ни разу не книги!

Под рукой отчетливо ощущается прохладная чешуя. Кончики пальцев покалывает, будто меня грозовыми разрядами кусает. В панике гляжу на Айрис и слова вымолвить не могу. Не хочу смотреть в коробку. Не хочу знать, отозвался ли очередной фракис на мою силу.

— Да что там такое?! — в удивленном голосе драконицы слышатся нотки раздражения.

Она делает шаг ближе и уже собирается сунуть любопытную мордочку в коробку, как ее опережает Дар. Оттесняет Айрис и сам достает яйцо. Я судорожно выдыхаю, понимая, что фракис не проклюнулся. Черная чешуя с золотистыми прожилками абсолютно безжизненна.

— Аштар нам помоги, они действительно не собираются оставлять тебя в покое, — ошарашенно выдыхает Айрис.

— А ты думала будет по-другому? — мрачно интересуется Дар, пристально разглядывая фракис. — Судя по окрасу, это постарался наследничек нашего третьего генерала, главы казначейства. Максимус Ферг. Видимо решил утереть нос Дереку, не зря же их отцы вечно собачатся.

— Я могу вернуть фракис? — в досаде прикрываю глаза и тру переносицу. Мало проблем, так меня еще и в войну между двумя высшими родами пытаются втянуть.

— Ты ж его коснулась? — хмыкает Дар.

— Ну да.

— Вот и прячь его к остальным, — альва с усилием всовывает яйцо мне в руки. — И никому ни слова. Максимус и сам поймет, что его попытка не удалась. А я скажу Итану. Пора делать внушение. Иначе тебя яйцами закидают.

— А может так лучше? — подает голос Айрис и, поймав мой удивленный взгляд, продолжает: — Что? Вдруг Аммиталь действительно не твой истинный? Пускай парни несут фракисы, какой-нибудь да проклюнется.

— И вызовет междоусобную войну в Демастате, — качает головой Дар. — Нет, Айрис. Пока парни к ней фракисы подкатывают, Аммиталь их по углам придушит. Это надо пресекать уже сейчас.

Пока эти двое обсуждают планы действий, я опускаюсь на колени у кровати и вытягиваю подушку с остальными яйцами. Ловлю потрясенный взгляд Айрис и спешу оправдаться:

— А что такого? У нас в Алерате это одна из главных традиций! — несу первую пришедшую в голову чушь.

Уж лучше все спихнуть на загадочные альвийские обычаи, чем проявить неуважение. Айрис к этому похоже очень чувствительна. Краем глаза отмечаю, как Дар скрывает улыбку, прикрыв рот ладонью. Да и вообще, выглядит так, будто с трудом сдерживает смех.

— Вы храните яйца под кроватями? — недоверчиво интересуется драконица.

— Нет, мы храним там самые дорогие сердцу вещи, — с чувством отвечаю я, стараясь, чтобы предательская улыбка не прорвалась наружу. Я должна быть серьезной!

— Хм, — задумчиво тянет Айрис. Бросает косой взгляд на Дара, который со щенячьей преданностью в глазах поспешно кивает, подтверждая мой бред: — Хотя, знаешь, очень удобно. Наверное, я тоже приобщусь к этой вашей традиции.

— Будешь хранить под кроватью свои бесконечные талмуды и конспекты? — поддевает её Дар. — Боюсь, тогда тебе понадобится стремянка, чтобы забраться в постель.

— Попрошу Дерека подкинуть меня телекинезом! — огрызается Айрис, а я замечаю, как алые глаза Дара вспыхивают раздражением.

Та-а-ак, это уже что-то интересное. Присматриваюсь к альве, который вмиг теряет желание подкалывать драконицу. Да и Айрис замолкает. И в этой неловкой тишине особенно звонко звучит голос Лейлы:

— Ой, а это фракисы, да? А почему их так много? У императора сразу три яйца?!

Замираем все трое. Если взгляд Айрис, гуляющий от меня к Дару, излучает беспокойство и растерянность, то вот в глазах альва скачут демонические искры. Дар с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. В который раз за сегодняшнее утро.

— Нет, милая, у Его Величества…, — запинаюсь, понимая, что всё, что я сейчас могу сказать — двусмысленная дичь. Прокашливаюсь и решаю зайти с другой стороны: — Лейла, это сувенир, — приподнимаю яйцо и даже перебрасываю его из руки в руку, дабы показывать его малую ценность. — У меня на родине принято делать копии дорогих сердцу вещей.

— А зачем? — интересуется девочка, а ее глаза вспыхивают неподдельным интересом.

— Чтобы уберечь настоящий подарок от кражи или повреждений, — приходит мне на помощь Дар.

Айрис же смотрит на нас с откровенным скепсисом. Могу биться об заклад, в ее умненькой головке уже возникли вопросы к придуманной мной традиции хранения сокровищ под кроватью.

— У вас очень удобные обычаи, — тут же подтверждает мои мысли драконица.

— Ты хотела сказать эффективные, — поправляет ее Дар и, подойдя ближе к Айрис, вытаскивает из ее сумки пару перчаток. — Держи.

Перебрасывает их мне. Я еле успеваю их перехватить и с недоумением смотрю на альва.

— Это изолирующие перчатки для работы в Питомнике. Всегда носи их вне комнаты, — поясняет он и, бросив многозначительный взгляд на Лейлу, дополняет: — Обезопасишь себя от поклонников.

— Ага, — киваю в ответ.

Кладу яйцо на стол и поспешно натягиваю перчатки. Лейла, молчаливо разглядывающая фракис, подается к нему вперед и чуть не носом утыкается в его чешуйчатую поверхность.

— Лейла! — в испуге вскрикиваю я, отмечая, что остальные тоже дернулись к ней.

— А из чего эти копии сделаны? — как ни в чем ни бывало поворачивается к нам девочка.

— Чешуйки вылупившихся фракисов, — тут же отвечает Айрис. — Я как раз ходила их собирать в Питомник.

— Да-а-а? — подозрительно сощуривается Лейла, окидывая нас очень уж похожим на дядюшкин взгляд. — А не врете ли вы мне, господа, взрослые?

— Что-о-о? — в наигранной обиде восклицаю я, моля всех шестерых богов, чтобы моего опыта жизни при дворе хватило убедить малышку в искренности моего негодования. — Лейла, детка, эта традиция священа для Алерата. Подделки должны быть сделаны из того же материала, что и оригинал!

— Правда? — девчушка улыбается от уха до уха и тут выдает то, чего я никак не ожидала: — А ты расскажешь мне еще о ваших обычаях? Тетка Агация задала нам рассказ по культуре Алерата, а в книжках одна скука! Мне с ними никогда первое место в рейтинге не занять.

Она натурально куксится, выпячивает нижнюю губу, будто вот-вот расплачется. Делает все, чтобы показать, как для нее важно это первое место. И я покупаюсь. Порывисто обнимаю малышку, вполне искренне заверяя:

— Конечно, я помогу тебе. Даже не сомневайся!

— Круто! — Лейла восклицает так, будто и не было в ней печали. Стоящий за ее спиной Дар закатывает глаза, а я понимаю, что меня обвели вокруг пальца: — Тогда я завтра к тебе загляну завтра? С утра? Напишем рассказ вместе?

Лейла, крутанувшись в моих объятиях, отбегает к двери, будто боится, что я передумаю.

— У нее завтра с утра лекции, — сложив руки на груди, отвечает за меня Айрис. Причем смотрит на малышку так, чтобы та сразу поняла — драконице ее финты нипочем. — И послезавтра тоже.

— Тогда вечером! Завтра! — отмахивается Лейла и вылетает из спальни.

Не успеваю я и рта открыть, чтобы уточнить у ребят что это вообще было, как снаружи доносится громкий «Ой!» и какая-то возня. Дверь снова распахивается, являя нам хмурого Итана, который за воротник держит надувшуюся Лейлу. В другой руке ректора обнаруживаются уже знакомые мне изолирующие перчатки.

— Что она уже натворила? — устало спрашивает Итан, бросая многозначительный взгляд на мои руки.

— Это не я! — тут же начинает отпираться мелкая. Выворачивается в руках дяди и, состроив бровки домиком, тараторит: — Это ей Дар дал. Я только попросила помощи с домашней работой. А еще у них тут подделки на фракисы, представляешь, дядя? А можно мне такой же? Фелика позеленеет от злости! Ни у кого из девочек фракиса нет, а у меня будет!

— Какие подделки? — Итан из всего щебета племянницы вычленяет самое главное.

Обводит комнату мрачным взглядом и, пересчитав количество яйц, вдыхает и протяжно выдыхает. Будто собирает все хладнокровие, на какое способен.

— Кто? — тихо уточняет он у Дара.

В его голосе звучат такие нотки, что и я, и Лейла с Айрис — мы все неосознанно втягиваем голову в плечи.

— Максимус Ферг, но не ручаюсь, — спокойно отвечает альва.

Итан снова с шумом втягивает воздух, мой взгляд сам собой прикипает к нервно бьющейся венке на его шее. Понимая, что краснею, поспешно отвожу глаза, делая вид что просто разглядываю образ ректора. Хотя ничего нового в черном кителе, брюках и белой рубашке не нахожу. А надо! Мне надо отвлечься от Итана. Иначе мысли сами собой начинают переходить запретную грань, где мне становится интересно, а как господин ректор целуется?

Шестеро, что со мной?!

— Так, вы трое, — Итан пригвождает меня и Айрис тяжелым взглядом. Мягко подталкивает к нам Лейлу: — Марш на завтрак. Затем на лекции. Больше никуда. Лейла, тетка Агация ждет тебя в столовой. Айрис, побудь сегодня с Миррали. Я сообщу твоим преподавателям. После занятий в комнату. Ни с кем не разговаривать, ни у кого ничего не брать. Даже если это невинная бумажка. Ясно?

В янтарных глазах ректора бушует огонь. И мне становится обидно, потому что я-то ни в чем не виновата. Он обещал мне учебники, их-то я в коробке и ждала.

— Дар, собери парней в демонстрационной, — сквозь зубы выдыхает Итан, разворачиваясь к выходу. Кладет принесенные перчатки на стол и бросает через плечо: — Носить только вне комнаты, иначе заряд артефакта истощится слишком быстро. И по закону подлости в самый неподходящий момент.

— Я ее уже предупредил, — ворчит альва, шагая следом за ректором.

— И про то, что перчатки не панацея тоже? — я впервые слышу, чтобы Итан буквально рычал. — Что они могут не сработать с ней?

— Ой, уймитесь, господин ректор, — взмахивает руками Дар, уже переступая порог. — С нашей Искрой всё будет в порядке.

Ответа Итана я не слышу. А очень хотелось бы. А еще хотелось бы выбежать следом и высказать все, что я думаю об этом заносчивом типе. Это надо же так — ни слова не сказать, а меня виноватой выставить!

— У вашего ректора какое-то раздвоение личности? — спрашиваю я и надеюсь, что мой голос звучит достаточно равнодушно.

Устраиваю фракисы на подушке и присаживаюсь перед кроватью, чтобы запихать их на уже привычное место.

— Почему? — приподняв бровь, переспрашивает Айрис.

— Вчера он был сама любезность, сегодня — эталон суровости и строгости.

— А, привыкай, — отмахивается драконица и, приобняв внимательно слушающую наш разговор Лейлу, направляет малышку к выходу. — Сегодня Итан как раз-таки обычный. А вчера его твое прибытие, видимо, из колеи выбило.

— Неправда! — возмущается Лейла. — Дядя не строгий, дядя справедливый, — она заглядывает мне в глаза, когда я равняюсь с ними. — Он иногда только ругается, но он хороший. Честно-честно!

Айрис, хохотнув, открывает дверь и выглядывает в коридор. Проверяет обстановку. Убедившись, что мне не грозит очередной яйцедаритель, взмахом ладони приглашает последовать за ней.

— Я верю, что твой дядя самый лучший, просто немного обескуражена его сегодняшним хмурым видом, — мягко улыбаюсь Лейле.

Мы выходим в коридор и провожаемые взглядами снующих туда-сюда студенток идем за Айрис. Драконица, как заправский разведчик, проверяет свободен ли путь и только потом зовет нас дальше. Не скажу, что меня радует такая манера путешествия, но выбора, как я понимаю, сейчас нет.

— Дядя хмурится, потому что в академии слишком много змей, — доверительно шепчет мне Лейла. — Я правда не понимаю, откуда они взялись. В Питомнике мы их не держим. С пустошей наползли?

— Наверно, — грустно улыбаюсь девочке и машинально поглаживаю ее по голове.

Лейла, наивная и добрая малышка, еще не понимает, о каких змеях говорит Итан.

— Но ты не переживай, — продолжает щебетать малышка, пока мы продолжаем наш путь до столовой. — Дядя у меня сильный, он всех змей переловит!

Ловлю на себе вопросительный взгляд Айрис, и взмахом ладони успокаиваю драконицу. Та останавливается у открытых настежь высоких дверей. Из помещения за ними доносится разноголосый гомон, сопровождаемый вспышками хохота. А еще оттуда пахнет выпечкой, что очень радует мой невовремя заурчавший желудок.

— Мы пришли, — напутствует меня Айрис. — Ничего не бойся, не волнуйся, держись меня и все будет в порядке.

— Ты так говоришь, будто мы в военный поход выдвигаемся, — нервно хихикнув, отвечаю я.

Но сделав шаг вперед и зайдя в просторный зал столовой я понимаю, что недалека от истины. Ведь первая, с кем я сталкиваюсь взглядом, оказывается Далила. И почему-то мне кажется, она тут главная гадюка.

— Искра снизошла до трапезы в кругу простых смертных? — в установившейся тишине голос Далилы звучит особенно издевательски.

Часть студенток, а в столовой оказываются только девушки, поддерживают ее глумливыми хохотками. Кто-то же отводит глаза, а кто-то смотрит на меня с жалостью.

Никак не отвечая, я веду безучастным взглядом по сторонам. Мне надо выиграть время, хотя бы несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Судя по разноцветной форме, здесь присутствуют ученицы всех курсов. Отдельный, шестой стол, занят девочками разных возрастов. Они все одеты в форменные платья, как и у Лейлы. Во главе этой «младшей группы» обнаруживается несколько женщин из низших драконов чем-то похожих на ту самую тетку Агацию, которая вчера бегала за малышкой. Саму наставницу я нахожу отходящей от общего стола с выставленными блюдами.

Слышу судорожный вздох Айрис за спиной. Лейла жмется к моей ноге, будто ищет у меня защиты. И это удивительным образом воодушевляет меня. Я не буду кроткой Миррали. Я дам отпор. Но сделаю это в своем стиле.

— Доброе утро, — начинаю я с максимальной доброжелательностью. Внутри вспыхивает злорадное удовлетворение, когда змеиные глаза Далилы чуть из орбит не выпрыгивают от удивления. — Меня зовут Миррали Ди-Амориас. И совершенно неважно кто я, потому что в отличии от моей подруги, — делаю кивок в сторону Далилы, которая моментально покрывается красными пятнами, — Я не разделяю людей на простых смертных и элиту. До недавнего времени мне не было известно о проклятии, нависшем над вашим народом. Но я сделаю все от меня зависящее, чтобы снять его.

Внимательно считываю реакцию публики. Я сделала упреждающий удар, назвав Далилу подругой. Таким образом продемонстрировала, что не имею злого умысла к ней. Её же саму выставила в нелучшем свете. Ведь какой надо быть тварью, чтобы подставлять друга?

И судя по шепоткам в зале, моя цель достигнута. По крайней мере слушают меня теперь с большим интересом, и никто не позволяет себе ехидных ухмылочек.

— Да зачем тебе это, принцесса? — летит насмешливое со стороны компании Далилы.

— Просто потому, что я знаю, каково это — хотеть жить, — не задумавшись ни на секунду, отвечаю я. Вспоминаю слова Дара и понимаю, что мне близка их боль. — Запертая во мне магия проклятых драконов медленно убивала меня. И только оказавшись в Демастате я почувствовала облегчение. Не буду говорить высокопарных слов, раздавать обещаний. Я этого не умею и мне это претит. Всё, что могу сказать — я постараюсь. А вам уже самим решать — принимать меня или нет.

Бесконечно долгое мгновение в столовой висит потрясенное молчание. Почему именно потрясенное я понимаю по лицам присутствующих. Большая часть тех, кто занимал колеблющуюся сторону, сейчас смотрят на меня с ошеломлением в глазах. Но по мере того, как эта эмоция уступает место уважению, по столовой прокатываются редкие хлопки.

Они не переходят в громогласные овации, но и пренебрежения в глазах окружающих я больше не вижу.

— Молодец, — шепчет мне в спину Айрис. — Смогла обыграть Далилу. Только не расслабляйся. Идем за стол.

Как ни странно, больше меня никто ни о чем не спрашивает. Почти все возвращаются к прерванному завтраку и беседам. Лейла, последний раз прижавшись к моей ладони, убегает за стол к остальным девочкам. И подружки встречают ее восторженными криками и расспросами.

— Она точно станет самым популярным ребенком в Детинце, — хмыкает Айрис, провожая ее улыбкой.

— С ее характером — это было неизбежно, — пожимаю плечами.

— Откуда ты знаешь? — драконица, подведя меня к столу первого курса, внимательно смотрит мне в глаза.

Пока усаживаюсь в нескольких метрах от группки студенток, успеваю задуматься. А действительно откуда? Откуда у меня такая уверенность, ведь Лейлу я знаю не больше суток.

— Просто чувствую.

— Хорошая интуиция, подруга, — тихое шипение из-за спины драконицы заставляет Айрис вздрогнуть, а волосы на моем загривке встать дыбом. — Пускай она и впредь помогает тебе выборе близких друзей.

Далила стоит практически вплотную к нам. За ее спиной я вижу тех самых журналисток, которые вчера активно конспектировали происходящий у моей комнаты бедлам. Переглянувшись, две эти «крысы» пера подают фаворитке мятый лист.

— Вот, — тычет в меня Далила, заставляя взять протянутый лист. — Раз уж мы с тобой подруги, ознакомься. Набросок завтрашней статьи.

Еще не до конца понимая, что происходит, опускаю глаза. И впиваюсь в ровные строчки. Надо отдать должное, подчерк у этих сплетниц идеальный. А вот к тексту у меня большие претензии. Хотя бы потому, что сердце с каждым прочитанным словом, взрывается негодованием и неверием.

— Что там? — тихо спрашивает Айрис, стараясь влезть между мной и Далилой.

Но фаворитка и не думает отодвигаться.

— Владыка Алерата покинул свой пост, — по-змеиному шипя, произносит Далила. — Объявил дочь бастардом, рожденным его женой от демона. Дочь, которая предала родной народ и сбежала в демоническую империю. А еще…, — ее голос понижается до заговорщицких ноток, — еще ходят слухи, что Миррали никакая не Искра. А банальная фракисовая шлюха. Берет у всех и никому ничего не обещает.

— Ах ты с…., — в возмущении шипит Айрис и даже дергает рукой, будто хочет отвесить фаворитке оплеуху.

— Стой, — останавливаю подругу, хватая ту за запястье. Вокруг нас снова устанавливается кокон тишины, а окружающие студентки разве что друг на друга не лезут, чтобы расслышать наш разговор. — Не опускайся до уровня подзаборных сплетниц.

— Мы может и сплетницы, — великодушно соглашается Далила. — Но ты же должна понимать, что в каждом слухе есть доля правды. Вот и сама решай, какая из этих новостей — правда.

Она самодовольно вздергивает подбородок и, махнув своим приспешницам, гордо проходит мимо.

— Альвы Света уже не так святы, правда, милая? — цедит она напоследок, демонстративно задевая мое плечо.

А я остаюсь стоять, ошеломленно сжимая листок в руках. Далила только что сама признала, что вторая часть новости — бред. Не только для меня, но и для подслушивающих ушек. Но удар от этого еще болезненнее. Рожденная альвой Света, я росла в святой уверенности, что мы хорошие. Мы априори несем тепло, свет… Любовь…

А то, что сделал отец далеко от этих понятий. Он отказался от меня…

— Миррали, не бери в голову. Далила мастерица плести интриги и придумывать сказки. Мне кажется, именно за эти заслуги ее император и терпит. Ну это помимо, — Айрис запинается. Я поднимаю на нее пустой взгляд и отмечаю, что драконица густо краснеет. — Ну ты поняла, да?

Заторможенно киваю, потому что мои мысли сейчас совсем в другом месте. В Летнем Дворце Алерата. Рядом с отцом. Зачем он так со мной? Я что правда бастард? Но из нас троих я похожа на отца больше моих братьев. Внешностью и Вендал и Серандил пошли в мать, альву Ночи. Меня же всегда называли маленькой копией Владыки.

И я бастард?

Чувствую, как начинают дрожать губы, а потому резко беру себя в руки. Не здесь. Нельзя мне давать слабину на глазах публики.

— Мирра? — настороженно заглядывает мне в лицо Айрис. — Ты что правда ей поверила?

— Нет, конечно, нет, — с легкой улыбкой отвечаю я, оглядываясь и с удовлетворением отмечая, что до меня больше никому нет дела. Не получив заявленного скандала, остальные девчонки возвращаются к своей болтовне. — Мы кушать будем?

— А ты хочешь?

— Честно? Аппетита нет.

— Это плохо, — искренне печалится Айрис. — Может всё-таки хоть немного поешь?

— Нет, — твердо говорю я, для себя понимая, что мне нужно поговорить с Итаном. — Айрис, мы можем пойти на лекции? И по пути как-нибудь случайно пересечься с ректором?

С секунду драконица непонимающе смотрит на меня, а затем широко улыбается:

— Я знаю, где его сейчас искать! Молодец, мне эта идея давно в голову приходила, но от меня отмахивались, как от мухи. А вот к тебе лорд Райнхарт должен прислушаться.

Айрис решительно направляется к выходу. Я едва успеваю за ней и, уже пересекая порог, оборачиваюсь, чтобы махнуть рукой Лейле. Малышка смотрит мне вслед с неподдельной тоской, и мне на миг хочется остаться рядом с ней.

Но если за маленькой егозой присмотрят наставницы, то вот целеустремленно прущую вперед Айрис надо остановить мне. Хотя бы потому, что я не понимаю, на что она намекала.

— Айрис, что ты имела в виду?

Догоняю драконицу уже в конце коридора, который плавно переходит в открытую анфиладу, обрамляющую просторный зал под прозрачным куполом.

— Да пора закрывать этот кружок самодеятельности. Лорд Райнхарт хотел как лучше, когда позволил девочкам создать академическую газету. А в итоге она превратилась в рассадник слухов и травли.

— А-а-а, — тяну я, не отводя взгляда от подруги. Краем глаза замечаю какое-то сборище в зале, но сейчас все мое внимание направленно на драконицу. — То есть мне надо пожаловаться Итану?

— Ну да, — твердо кивает Айрис и тут же смущается. — А ты не поэтому его ищешь?

— Нет, — с мягкой улыбкой отвечаю я. — Это не мои методы. Мне просто надо поговорить с Итаном. Дело в том, что часть статьи про моего отца может быть правдой. Горькой для меня, но все же правдой.

— А, ой!

— Ага, — с грустью киваю я.

Айрис ничего не говорит, берет меня за ладонь и участливо пожимает. Под кожей драконицы мелькает янтарный огонек, и внезапно я ощущаю прилив тепла. Будто меня обняли. В сердце вспыхивает благодарность за такую молчаливую поддержку со стороны Айрис.

И какие же все-таки удивительные эти проклятые драконы. Наши враги, разрушители мира и судеб… Но и среди них есть те, кто готов прийти на помощь, когда тебе плохо.

А мне плохо. Чем дольше я не получаю ответов на мои вопросы, тем больше обида на отца переплавляется в гнев. В злость. А там и до ненависти недалеко. А я не хочу ненавидеть того, кто воспитал меня.

— Пойдем? — пристально глядя в мои глаза, уточняет Айрис. — Парни вон там.

Она взмахом руки указывает на сборище по центру зала.

Сглотнув, я киваю. Может быть сейчас мне удастся получить хоть часть ответов на вопросы, которые мучили меня с детства? Кто я — я знала всегда. Альва Света с заблокированными магическими каналами. Может быть, весь секрет в моих родителях?

— … в ваших же интересах прекратить преследование принцессы, — доносится до нас с Айрис голос Итана.

Вместе с тем по залу прокатывается ощутимая волна давящей магии. Через арки анфилады я вижу, как клонят головы парни. Несколько десятков студентов разных курсов. И все как один смиренно слушают ректора.

Вместе с Айрис останавливаюсь у одной из колонн и продолжаю подсматривать за воспитательным процессом. Рядом с Итаном находится и Дар, который пристально следит за драконами. Словно пытается найти того, кто следующим предпримет попытку подарить мне фракис. Хотя достаточно одного взгляда на ректора, чтобы оставить эту затею. Магия Итана плывет в воздухе, стелется у его ног, приподнимает края кителя и развевает его волосы. Янтарные глаза горят жутким огнем, что еще больше добавляет ему демонического флёра.

Но мне не страшно. Да и давления на психику я не ощущаю. Мне не хочется припасть на колено и подобострастно слушать ректора. Если магия Итана на меня и действует, то выражается лишь в чувстве восхищения и странном томлении, идущем из глубины души. Но почему-то мне кажется, что все эти эмоции — мои собственные, не вызванные принуждением.

— Все высшие так умеют? — шепотом спрашиваю я.

— Нет, — стиснув зубы, отвечает драконица. — Только очень сильные. Как правило — главы родов.

Бросаю косой взгляд на подругу и понимаю, что она-то как раз попала под пресс магии Итана. И говорит, преодолевая приказ ректора молчать.

— Почему я могу противостоять его принуждению?

— Альва? — предполагает Айрис.

— Не думаю, — качаю головой и подбородком указываю на Дейдара. — Он тоже молчит и с места не двигается.

— Он альва Крови.

Драконица выдыхает ответ сквозь зубы, и я понимаю, что пока процесс внушения не закончится, её лучше не расспрашивать. Просто потому, что это издевательство над ней. Айрис же силы тратит на то, чтобы противостоять магии ректора. Да и ее ответ многое объясняет. В магических каналах альв Крови течет сила проклятых драконов, а значит и принуждение высших драконов на них действует.

У меня, как у обычной альвы, получается есть иммунитет? И все мои чувства к Итану действительно мои?

Осознав этот момент, я возвращаю шокированный взгляд к ректору. А тот, будто почувствовав это, безошибочно находит меня. Его глаза в тот же момент гаснут, по лицу разливается бледность. Кажется, еще мгновение и Итан пошатнется. Но проходит секунда-другая, ректор смотрит на меня не моргая, а потом и вовсе отводит взгляд.

— На сегодня все, — чуть хрипло произносит Итан, обращаясь к студентам. — Я надеюсь, что вы все уяснили приказ. Никаких интриг, никаких склок, дуэлей и подстав. Ни в отношении друг друга, ни по отношению к принцессе. Прекратите…

— Подкатывать яйца! — выдает Дейдар, чем вызывает взрыв смеха.

— Господин Валейт, я ведь не посмотрю на то, что ты куратор старшего курса, отправлю на отработку, — беззлобно отмечает Итан, бросая на альву многозначительный взгляд.

— Ради снижения градуса напряжения я готов пойти на такую жертву, — Дар отвешивает театральный поклон, чем вызывает новую волну хохота.

— Шут, — бросает ректор. На его губах играет улыбка, что ясно дает понять — альва резвится, пока ему это разрешено.

В зале поднимается шум, когда студенты принимаются расходиться. Нас с Айрис замечают, но ничего больше пары косых взглядов мы не получаем. То ли внушение сработало, то ли при Итане парни опасаются проявлять активность.

Среди уходящих драконов замечаю и Дерека, который отвечает мне бесшабашной улыбкой. И что-то мне подсказывает, сынок генерала не теряет надежду на проклевывание фракиса.

— Что случилось? Почему вы не на завтраке? — холод, скользящий в голосе Итана, заставляет меня поежиться.

Поспешно отвожу взгляд от уходящих парней и внимательно всматриваюсь в стоящего передо мной ректора. Черты лица заострились, под глазами залегли тени. Он будто и в самом деле стал другим. Не тем, кто вчера поддержал меня и вселил уверенность в то, что я справлюсь. Это не может не тревожить.

— Так что произошло? — не дождавшись ответа, повторяет вопрос Итан и отвечает на мой пристальный взгляд недовольным поднятием брови. — Если меню не устраивает, обратитесь к завхозу. У меня полно других дел.

Меня окатывает волной раздражения. Я ничем не заслужила такого обращения!

— Вот! — первой отмирает Айрис и, выдернув из моей руки листок с набросками статьи Далилы, отдает его Итану. — Наш главред перешла все грани дозволенного.

Прежде чем погрузиться в чтение, ректор награждает и меня, и теперь уже и драконицу, усталым взглядом. Словно мы к нему не с серьезным вопросом пришли, а просим пуговки на академической форме заменить на перламутровые.

Хочется съязвить, но я лишь сжимаю кулаки, выплескивая собственное раздражение через вдавливание ногтей в ладонь. Мне нужно остаться с Итаном наедине и расспросить его о моем отце. Можно было бы и Дара попытать, но я ему настолько не доверяю. Уж слишком долго он плел интриги, чтобы привести меня в Драгрис. А Итан… Почему-то мне кажется, что он не станет мне врать. И что все это пренебрежение и недовольство, которые он демонстрирует с утра — всего лишь маска.

— М-да-а-а, — вздыхает ректор, когда дочитывает очерк до конца. Крепко сжимает переносицу двумя пальцами и, выдохнув, роняет: — Пойдем.

Берет меня за локоть и с силой тащит за собой.

— Итан? — доносится до нас встревоженный окрик Дара. — Не стоит!

— Потом, — огрызается ректор, продолжая идти вперед.

Я не успеваю и слова сказать, как мы оказываемся в коридоре. Видимо, лекции еще не начались, потому что нас встречает бурный поток студентов. Бедные ученики, завидев приближающегося ректора, тут же вжимаются в стены и провожают нас удивленными взглядами. А я только через пару метров приноравливаюсь к быстрой походке Итана и выравниваю с ним шаг.

— Можно меня не тащить, я и сама бы пошла, — тихо замечаю я.

Не возмущаюсь, потому что интуитивно чувствую — с драконом что-то не то. Не во мне дело.

— Помолчи, — только и бросает в ответ Итан.

А потом скользит по мне извиняющимся взглядом, чем подтверждает мои догадки.

— Лорд Райнхарт! — окликают нас из бокового коридора.

Тихо зашипев, ректор чуть ли не отпрыгивает от меня. Синхронно поворачиваемся на встречу зовущему. И едва я сталкиваюсь с алыми глазами альвы Крови, как мороз прошибает меня насквозь. В отличии от Дейдара этот мужчина не скрывает своей тяжелой ауры. Я буквально кожей чувствую — от незнакомца надо держаться подальше.

— Лорд Грейдер, — здоровается Итан и чуть отступив в сторону, представляет меня: — Принцесса Миррали Ди-Амориас.

— Брось, Итан, я прекрасно знаю, как выглядит наша Искра, — с улыбкой, от которой меня передергивает, тянет этот странный лорд.

Не знаю почему, но альва вызывает у меня чувство отторжения. Будто передо мной, пусть и богато и со вкусом одетая, но пиявка. Один его плотоядный взгляд чего стоит. Бр-р-р!

Мужчина делает шаг ко мне, и, взяв за запястье, оставляет поцелуй на внутренней стороне. Там, где сейчас нервно бьются венки. По магическим каналам выстреливают алые искры, заставляющие меня ошарашенно приоткрыть рот. Это настолько выбивает из равновесия, что я не контролирую своих действий: вырываю руку и жмусь к Итану в поисках поддержки.

— Артемаль, ты пугаешь нашу гостью, — сурово произносит ректор и, к моему удивлению, отступает от меня. — Она не знакома с нашими традициями.

— Простите великодушно, — неискренне улыбается лорд Грайдер. — Я просто хотел выразить максимальное восхищение красотой юной принцессы. И проявить должное почтение.

Всего несколько мгновений мужчины общаются только взглядами, а затем Итан устало выдыхает и произносит:

— Миррали, обмен энергией между высшими драконами и альвами Крови — это часть этикета. Лорд Грайдер не хотел тебя обидеть. Но, — на этом моменте голос ректора приобретает угрожающие оттенки, — учитывая твой статус и наличие у тебя жениха, подобное действие может посчитаться оскорбительным.

— Но ведь прекрасная Искра не станет злиться на ближника Его Величества? — Артемаль, хоть и старается удерживать на лице благодушное выражение, но слегка бледнеет.

— Ближника? — шепотом уточняю я, чуть повернув голову и бросив на ректора вопросительный взгляд.

— Тень, — одними губами отвечает Итан.

Я понятливо киваю. У папы тоже есть свои Тени и даже целое Теневое братство. Наши лучшие бойцы и разведчики. Получается передо мной сейчас второе по опасности лицо Демастата? И он побаивается Итана?

Странно…

— Лорд Грайдер, я рада с вами познакомиться, — выступаю вперед и, плавно взмахнув руками, изображаю движение крыльев бабочки. — По нашим традициям я только что пожелала вам доброго здравия и хорошего пути.

— Хорошего пути? — теряется мужчина.

— У альв долгое время не было своего уголка в этом мире, — с готовностью поясняю я и стараюсь не улыбаться. Ведь несу полную околесицу. — До того, как у моего народа появился Алерат, мы были вынуждены скитаться по континенту. Поэтому пожелание «Доброго пути» считается у нас священным. А самое главное — от всего сердца.

Какое-то время лорд Грайдер смотрит на меня так, будто пытается выискать подвох. Но я не первый день при дворе, мне удается сохранить доброжелательное выражение — как лица, так и глаз.

— Польщен, — наконец-то произносит Артемаль и, видимо, решив больше со мной не связываться, переводит взгляд на Итана. — Куда вы так стремительно шли? Проблемы?

— Хочу показать принцессе галерею родов, — спокойно отвечает ректор.

А вот глаза ближника тут же подозрительно сощуриваются.

— Зачем?

— Одна особа решила проявить инициативу, — Итан выходит вперед и всовывает в руки лорда Грайдера многострадальный клочок бумаги с домыслами Далилы. — Император дал распоряжение окружить Миррали заботой и показать, как мы ей рады. Но у фаворитки, очевидно, свои планы.

Ничего не понимающий Артемаль разворачивает бумагу и быстро пробегается по строчкам. Лицо мужчины каменеет, глаза вспыхивают негодованием.

— Я разберусь, — чеканит ближник, подняв на меня взгляд. Потом смотрит на ректора и кивает ему: — Не смею вас более задерживать.

— Благодарю, — пропеваю я и повторяю взмах ладонями.

Знаю, что это фарс, но хочется!

А когда лорд Грайдер отходит от нас достаточно далеко, до меня доносится тихий смех Итана:

— Еще никто его так изящно в дальнее пешее не отправлял.

— Что? Ты о чем? — оборачиваюсь к ректору. — Это правда такая традиция!

— Конечно-конечно, — продолжает посмеиваться Итан. — Между тобой и подружками?

— Да такой обычай правда есть! А то, что ему пять минут отроду — это уже не настолько важный нюанс! — хитро улыбаюсь, встречая такую же ухмылку ректора.

Правда через секунду он снова становится серьезным. И, кажется, тени под его глазами стали еще глубже.

— Тебе плохо? — встревоженно интересуюсь я.

Не осознавая, тяну к нему руку, но Итан отшатывается и взмахом головы предлагает продолжить путь.

— Пойдем, мы уже почти пришли.

Понимаю, что не должна, но все равно чувствую укол обиды.

— Не бери в голову, — будто почувствовав меня, добавляет ректор и, сделав шаг дальше по коридору, ждет пока я последую за ним. — Миррали, я хотел тебя предупредить.

— Я слушаю.

— Нисколько не умаляю твоей изобретательности и остроумия, но тебе не стоит забывать, что лорд Грайдер — альва Крови. Тебе повезло, что он урожденный кровник, а не обращенный.

— Ой, — только и выдыхаю я, понимая, как своей глупой выдумкой могла обострить ситуацию.

— Артемаль знаком с традициями Алерата только по разведданным.

— Я поняла, — поспешно киваю, чувствуя, как от стыда горят щеки. — Просто…

— Просто ты воспринимаешь нас всех, как чужаков, — перебивает меня Итан. — Это нормально, Миррали. Но впредь помни, что не все странности твоего поведения или шуточки можно списать на особенности быта альв.

— Хорошо, — опускаю взгляд в пол и дальше иду молча.

— И не обольщайся насчет лорда Грайдера. Он тебе не друг и все его разборки с Далилой — всего лишь пыль в глаза.

— Я поняла, — всё так же понуро отвечаю.

Хочется добавить, что не настолько я уж и наивна, чтобы поверить словам Артемаля, но продолжаю молчать. Эта ситуация лишний раз показывает, что Драгрис для меня — место полное опасностей и врагов. Краем глаза замечаю, как поднимается рука Итана, будто он хочет меня обнять. Но этого так и не происходит. Напротив, ректор ускоряется, ныряя в неприметный проход. Следую за ним и сразу же оцениваю смену обстановки. Коридор, а точнее спуск, оказывается прорубленной в скальной породе шахтой. Мы спускаемся по узкой винтовой лестнице, и чем ниже опускаемся, тем больше золотистых искр появляется в воздухе.

— Итан? — зову я, когда ректор уходит слишком далеко, а бесконечные витки вводят меня в подобие транса. Кажется, я буду вечность тут спускаться.

— Иди сюда.

Вместе с ответом передо мной возникает крепкая ладонь ректора, которая утягивает меня за очередной поворот. Не успеваю и слова сказать, как от восхищения у меня дыхание сбивается.

Мы оказываемся в огромной пещере. Весь её пол испещрен маленькими прудами, через которые перекинуты ажурные мостки. В воздухе плывет ненавязчивая мелодия, отзывающая в душе восторженным трепетом. Но самым удивительным оказывается огромный кристалл, свисающий с потолка. Мерцающий золотистым огнем, он словно бы дышит. Энергия, впитывающаяся под кожу, расходится от него импульсами. Я будто в другую реальность выпадаю, ощущая эйфорию и счастье.

— Что это, Итан? — с восторгом осматриваясь, тихо спрашиваю я.

И натыкаюсь на полный голода взгляд темно-янтарных глаз. Они больше не горят и это пугает еще больше.

— Итан?

— Ты сейчас такая красивая, — отвечает ректор хриплым голосом, вибрации которого отзываются внутри волной тепла и томления.

Он делает шаг ко мне и в холодном янтаре его глаз я вижу отражение себя. Я свечусь! Все мое тело излучает мягкое золотистое сияние. Волосы, всегда имеющие оттенок меда, стали золотыми и развеваются, будто в пещере гуляет сквозняк.

— Что происходит?

Я ничего не понимаю, но почему-то не делаю шага назад. Странная реакция Итана не пугает. Наоборот, мне хочется, чтобы он коснулся меня. Вижу же, что и он этого хочет. Сердце сбивается с ритма, губы пересыхают, и я машинально облизываю их. Зрачки в глазах ректора резко расширяются, топя тьмой янтарь радужки. И мне все равно не страшно. Внутри словно нить к нему тянется. К нему, в его объятия.

Резерв наполняется энергией, которая расплескивается вокруг. Я вижу ее отчетливо, как тогда, когда Кара пыталась меня вылечить, а по итогу накачала магией по самые ушки. Итан тянет ко мне руку, моя магия почти касается его, но уже в следующее мгновение оседает сгоревшими искрами. А все потому, что рядом раздается вежливое покашливание.

— Лорд Райнхарт?

Мы оба вздрагиваем. Резко оборачиваемся к темноволосой незнакомке, появившейся перед нами неизвестно откуда. Хотя сейчас я бы и приход императора не заметила бы. Нервно сглотнув, скашиваю взгляд на Итана. Тот выглядит потерянным. На лбу замечаю испарину и вот это уже не на шутку пугает.

— Итан, что с тобой? — состояние ректора отмечает и незнакомка.

Одетая в просторное белое платье с золотым шитьем, которое опоясывает талию, она разглядывает Итана с искренней тревогой в янтарных глазах. Высшая драконица и ее внимательность к ректору неожиданно вызывает во мне глухое раздражение. Не будь я альвой, решила бы, что это драконьи инстинкты «Моё, не отдам!» просыпаются.

— Все в порядке, Лираника, — спокойно отвечает Итан. — Просто поистратился во время воспитательной беседы со студентами.

И тут меня осеняет. Точно! Ведь там, в холле, ректор использовал принуждение к очень большой группе драконов. Конечно, его резервуар серьезно опустел и теперь я для него лакомый кусочек живительной подпитки. Неудивительно, что Итан от меня шарахается!

— Вы хотите получить благословение Камалисс? — склонив голову на бок, интересуется стоящая перед нами женщина.

— Нет-нет, — поспешно отвечает ректор. — Я хотел бы показать Миррали галерею родов. Она…

— Дочь Литы, я поняла. Обещанная Искра, — кивает Лираника с будничным видом, а у меня мозг взрывается.

Какая Лита? Какая дочь? Мою маму звали Аламея!

Мечусь совершенно ошалелым взглядом между этими двумя. Требую ответов, но ни странная женщина, ни Итан не спешат мне их давать.

— Я все равно принесу слезу Камалисс, — не обращая на меня внимания, произносит Лираника и смотрит только на ректора. — Ты сколько угодно можешь гордиться своей выдержкой, но рядом с Искрой даже твоя железная воля может дать слабину.

— Как скажешь, — соглашается Итан, резко выдыхая. Он чуть опускает голову, будто собирается сделать шаг вперед и спрашивает: — Пропустишь?

Лираника молча отступает в сторону, открывая путь дальше, к мосткам, над которыми свисает удивительный кристалл. Ректор первым ступает по покрытым мягким мхом перекладинам и, оглянувшись, подает мне руку.

Внутри еще бушуют отголоски магической бури, резерв переполнен, а эмоции скачут от негодования до паники. Я не понимаю, что происходит, почему я так реагирую на разлитую в воздухе силу. Не понимаю, о чем говорили эти двое. А потому молча смотрю на протянутую мне ладонь.

— Миррали, тебе нечего бояться, — с мягкой улыбкой произносит Лираника. — В святилище ты в безопасности. Камалисс не даст навредить своим дочерям.

— Ага, — это всё, на что я сейчас способна.

Потому что слова женщины никак не проясняют хаос в моей голове. Но руку Итану я подаю. Он здесь единственный, кому я доверяю безоговорочно. Возможно, потом пожалею, но сейчас просто следую зову интуиции.

В полном молчании мы проходим один мост за другим. Оказавшись на самом крупном островке, прямо под кристаллом, я задираю голову, чтобы рассмотреть его. И понимаю, что это, должно быть, обратная сторона Светоча. Того самого, что прошивает здание Драгрис и в котором заключен Аштар.

— Итан… — начинаю я и испуганно замолкаю.

А все потому, что мне чудится рука, коснувшаяся грани кристалла изнутри. Призрачная, тонкая, но совершенно точно принадлежащая женщине.

— Ты что-то увидела, девочка? — тихо спрашивает Лираника, которая идет следом за мной.

— А? — вздрагиваю и отрываю взгляд от кристалла. — Показалось…

Успеваю заметить, как обмениваются улыбками Итан и Лираника. А затем женщина просто уходит, сворачивая на очередной мостик. Не расспрашивает и не дает возможности мне самой уточнить, что же я увидела.

— Кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — теряя терпение, я с обидой смотрю на Итана. — Кто она?

— Лираника — служительница культа Камалисс. Ее послушница и дочерь, — вздохнув, поясняет ректор. Мягко тянет за ладонь, предлагая идти дальше. — В Демастате не все поклоняются Аштару. Некоторые драконы уверены, что проклятье должна снять та, кто его наложила. Камалисс. И согласно этому же верованию, она заключена здесь.

Итан дергает головой, указывая на висящий над нами кристалл.

Мы пересекаем очередной островок и приближаемся к широкой галерее на противоположной стороне пещеры. Отсюда я вижу несколько десятков портретов и зажжённых около них лампадок.

— Но…, — тяну я, хотя мой взгляд по-прежнему прикован к громадине на потолке. — Разве это не Светоч? Разве в нем не заточен Аштар?

— Светоч, — подтверждает Итан. — Но так же, как между Аштаром и Камалисс произошел разлад, так и кристалл внутри не един. Верхняя половина излучает магию, нужную для подпитки всех живущих в Драгрисе драконов.

— А нижняя?

К этому моменту мы добираемся до цели. Ректор оборачивается ко мне, и я отмечаю, что с каждой минутой Итан становится всё бледнее.

— Почему ты не восстанавливаешься? — встревоженно спрашиваю я, начисто забыв о предыдущем вопросе. — Вокруг нас же течет сила Аштара.

— Её недостаточно для мгновенного восстановления моего резерва, — отмахивается Итан и шагает под тень анфилады.

— Я ведь могу подпитать тебя, — решительно произношу я, снимая перчатки с рук.

— Мужа своего подпитывать будешь! — огрызается ректор, вводя меня в ступор своей резкостью. Заметив, мою реакцию, Итан слегка смягчается: — Миррали, не провоцируй, пожалуйста. Одни только боги знают, как мне хочется к тебе прикоснуться, ощутить ток твоей магии. Но это лишь потому, что ты — Искра. Тебя хотят все. А вот принадлежать ты можешь только Аммиталю.

Его слова лезвием меча проходят по сердцу. Значит все его взгляды и особое отношение лишь потому, что во мне течет особая магия? Его тянет ко мне только потому, что я для высших драконов «вкусная»?

— Я-а, — голос слегка срывается, но я тут же беру себя в руки, — тебя поняла, Итан. Больше не буду.

Опустив голову, подхожу к нему ближе и замираю рядом. Подчеркнуто не касаюсь ректора, но и не шарахаюсь в сторону. Делаю все, чтобы он не подумал, будто его слова задели меня.

Только вот Итана этот цирк не обманывает.

— Миррали, не обижайся, — с мягкостью произносит он, награждая меня теплой улыбкой. — Для меня было бы честью получить подпитку от тебя, но… — резко вздохнув, он проводит рукой по волосам. — Не важно. Ты невеста Аммиталя, и я всегда об этом помню.

— Я тоже.

С секунду Итан молчит, пытливо вглядываясь в мое лицо. Потом кивком указывает на перчатки в моих руках, словно просит их снова надеть.

— Это место, как я уже говорил — святилище Камалисс, — ректор обводит пещеру взглядом, пока я выполняю его просьбу. — Нижняя часть кристалла время от времени крошится, роняя в озера осколки. Слезы Камалисс. Именно их мы используем в качестве сердечников для Обелисков. Те самые вышки, поддерживающие жизнь в городах Демастата.

Киваю, показывая, что усвоила информацию. Итан разворачивается и ступает по коридору анфилады. В каждом ее арочном своде нас встречают портреты девушек, высших дракониц. Одетые в белые одежды с золотой вышивкой, они провожают нас полными умиротворения взглядами.

— Как ты уже знаешь, наши женщины — самое драгоценное, что есть у империи. Перед тобой те, кто отказался войти в Цветник императора. Дочери всех высших родов. Они стали послушницами Камалисс и всю жизнь заботились о святилище.

Слушаю Итана вполуха, не понимая к чему он ведет. Мы медленно продвигаемся вперед и, когда доходим почти до самого конца, я замираю, глядя на очередную «дочерь» Камалисс.

— Знаешь кто это?

Слова Итана долетают будто издалека. Всё мое внимание сосредоточено на красивой девушке, чьи грустные янтарные глаза смотрят на меня с портрета. Тонкие черты лица, чуть пухлые губы и черные волосы, уложенные косой вокруг головы. Я определенно ее знаю.

— Лита, — отвечаю шепотом. — Моя няня.

А внутри холод разливается. Я уже интуитивно знаю, что скажет Итан. Знаю и противлюсь этому. Потому что не может быть! Этого просто не может быть!

— Ты ведь уже поняла, да, Миррали? — тихо поизносит ректор. Встает позади меня, не касается, но у меня четкое ощущение, что он меня обнимает. Дарит поддержку. — Это твоя мама. Настоящая.

Не знаю, чего ждет Итан, но я молчу. Просто слова не могу вымолвить. Молчу и вовсе глаза разглядываю ту, что провела со мной первые годы моей жизни. Я смутно помню маму, еще хуже помню няню Литу. В памяти вспыхивают совсем обрывочные фрагменты, где черноволосая девушка с яркой улыбкой на губах подбрасывает меня воздух. Я хохочу и чувствую безграничное счастье. Рядом мама, а впереди только безбедное будущее.

Так казалось тогда.

— Но как? — я все еще не верю.

На последних морально-волевых усилиях пытаюсь отрицать то, что очевидно.

— Аммиталю нужна была Искра. Она могла родиться только от альвы Света. Император не первый раз подсылал к твоим родным своих шпионов. Изначальной целью была твоя тетя, но она нашла истинного среди драконов Валестии. А потом и вовсе погибла от рук заговорщиков. Тогда Аммиталь решил действовать через твоего отца. Я не знаю точной истории, но поговаривают, что Лита оказалась его истинной. Потому-то ты несешь Искру, как ребенок истинной связи.

Я слышу и даже понимаю, о чем он говорит. И не касайся его рассказ конкретно меня, может быть даже вежливо кивнула. Но каждое слово Итана вскрывает мои старые раны. Вскрывают воспоминания, запертые в самые дальние чуланы памяти.

— Я их убила, — шепчу, чувствуя мокрые дорожки на щеках. — Потеряла контроль над силами и сожгла поместье. Мама и Лита погибли в том пожаре.

— Все было не так, — дыхание Итана касается моих волос, и я замираю, как мышка перед котом. — Тот взрыв устроила Лита. Спасала тебя от наших разведчиков. Она любила тебя и твоего отца больше жизни и с радостью отдала ее за то, чтобы ты никогда не оказалась в Демастате.

— Зачем ты мне это говоришь?

Слова даются мне тяжело. Хочется разрыдаться, отпустить себя, начать истерить. Но выдержка и привычка держат меня в стальных рукавицах. Не позволяют проявить слабость даже при Итане.

— Чтобы ты знала правду. Ты действительно бастард, но твоим отцом является Альгераль. И он никогда не отказывался от тебя. Напротив, всеми силами старался уберечь тебя. Даже в Валестию отправил в надежде, что Аммиталь до тебя не доберется.

— Но… мама?

— Мы все делаем ошибки, — спокойно произносит Итан, а меня аж передергивает от будничности его тона. — Никто из нас не свят, Миррали. И чем больше ответственности на человеке, тем большую цену он платит за свои грехи. Я не защищаю твоего отца, но в чем-то его понимаю.

— И в чем же? — как ни стараюсь, а яд просачивается в мой голос.

Мне больно слышать, что отец изменил маме. Больно осознавать, что каждый раз глядя на меня, она видела во мне плод предательства.

— Ради любви мы готовы поступиться своими принципами, — произносит Итан.

И вроде бы он говорит об отце, а мне чудится какой-то двойной смысл в словах ректора. Чувствую движение за спиной, а когда оборачиваюсь, понимаю, что Итан ушел. Воспользовался очередным мостком и сейчас направляется к ожидающей его на соседнем островке Лиранике.

Возвращаюсь взглядом к портрету, как оказывается, моей матери. Долго всматриваюсь в ее лицо, всё больше находя между нами схожие черты.

— Ты меня любила, да? — шепотом спрашиваю я, протягивая руку и касаясь полотна.

Ответа нет, но в глубине души что-то екает. Будто фантомом меня охватывает чувство тепла и уюта. Может я брежу, но мне кажется, что здесь, в святилище Камалисс, это моя настоящая мама отвечает мне.

Не знаю, сколько времени провожу рядом с портретом. Но за это время лихорадочный бег мыслей, вал обвинений, которые я мечтаю бросить в лицо отцу — вся эта буря утихает. Я словно выговорилась, не произнеся при этом ни слова. Смотрю на портрет той, которая дала мне жизнь, и чувствую, как внутри растет уверенность. Справлюсь. Обязательно справлюсь.

— Я буду приходить, — даю обещание, которое несомненно сдержу.

Поворачиваюсь к пещере и, наблюдая за тем, как Лираника прикладывает к голове Итана сверкающий золотом камень, размышляю о моем будущем. С прошлым наконец-то стало ясно. Нет, вопросы всё еще есть, но теперь многие пятна поблекли. Да и не так уж это все важно. В конце концов, прошлое остается прошлым и ни мне, ни отцу его не исправить.

Зато в моих силах изменить будущее.

Мой взгляд останавливается на ректоре, который отвечает мне улыбкой. Итан выглядит на порядок лучше, янтарные глаза снова излучают тот самый манящий свет. И как в наивной сказке, у меня перехватывает дыхание. Все неясные эмоции и чувства, которые до этого сквозили внутри, оформляются в четкую мысль. В моем будущем нет места Аммиталю, оно занято другим.

Миррали, да ты влюбилась!

Прохладный ветер ласкает лицо, пока я пытаюсь сосредоточиться на рисунке. Нахмурив брови, старательно зарисовываю движения Айрис и группы девушек. Они тренируются на открытой площадке внизу, в то время как я сижу на парапете небольшого балкончика и усиленно притворяюсь элементом декора. Закатное солнце рисует красивые тени на стенах Драгрис, и мои руки сами собой потянулись к блокноту. Так происходит всегда, когда нервы берут надо мной верх. Мне нужно рисовать. Хоть в чем-то находить покой.

С посещения святилища прошло четыре дня. Всё мое время под завязку загружено лекциями и общением с Айрис и Даром. Но самое главное, за всё прошедшее время не произошло ни одной маломальской подставы. Даже выпуск академической газеты обошелся без скандальной статьи Далилы.

И вот это затишье как раз-таки не может не настораживать. Фракисы мне больше не подкидывают, хотя интерес со стороны драконов я замечаю. Далила и ее подружки тоже странным образом от меня отцепились. Подозрительно до зуда на подкорке сознания.

Выцепляю взглядом темноволосую голову фаворитки Аммиталя. Она тоже тут, движется с вызывающей зависть грацией и тщательно вычерчивает в воздухе золотистые линии. Меня же до практики по контролю магических потоков не допускают. Остается только наблюдать со стороны.

— Скучаешь?

Голос Дейдара, раздавшийся над ухом, закономерно заставляет меня вздрогнуть. Я даже заваливаюсь набок, отчего альва спешит схватить меня за локоть.

— Хорош подкрадываться, — бурчу я, закрывая блокнот и убирая пишущее стило в сумку.

— И не думал. Просто ты настолько погрузилась в свои картинки, что будь я непослушным драконом, уже подкинул бы свой фракис тебе в сумку, — Дар встает напротив меня и подмигивает.

А я только глаза закатываю. Все прошедшие дни Айрис и Дар старательно оберегали меня от посягательств со стороны драконов. И мне бы радоваться постоянной компании, да только вот отсутствие Итана всё портит. Конечно, у него полно его ректорских дел, но эгоистичная часть меня всё чаще требует подняться к нему в кабинет. Неважно по какому поводу — но подняться и спросить, где его демоны носят?! Он мне уроки задолжал, ведь магпотокам меня не учат именно по его распоряжению!

— Ты сопишь как маленький бурундук, — отмечает Дар, пристально наблюдая за мной. — Кто-то достал? Дерек или Максимус?

— Что? Нет! Эти двое только и делают, что дерутся между собой, когда меня видят.

Встаю с парапета и, нервно одернув жилетку, устремляю взгляд к садящемуся за лесом солнцу. Сознательно не смотрю на Дара, потому что уверена — ему хватит проницательности, чтобы понять, кто является причиной моего плохого настроения.

— Итан? — бьет в точку этот интриган.

— С чего ты решил? — дергаю плечом, вцепляясь в ремешок сумки.

И вроде бы Дар на нашей стороне, не скрывает своей неприязни к императору. Но я все еще не могу довериться альве. Он обманул сестру, воспользовался ее способностями и безграничной любовью. Неужели Дар ждет, что я буду с ним откровенничать?

— Ну я ж не слепой, — хмыкает альва и, подойдя вплотную, всовывает мне в руку клочок бумаги. — А вообще, ты тут кое-что обронила.

Вскидываю на него непонимающий взгляд и пока Дар отвлекается на тренировку девушек, разворачиваю листок. И моментально вспыхиваю от стыда. С мятого клочка на меня смотрят суровые глаза ректора. Нарисованные моей рукой черты его лица кажутся нереальными. Слишком далекими от прототипа. Я дико психовала, пытаясь хоть немного приблизиться к оригиналу. Но у меня ничего не получилось, потому рисунок и скомкала. Только видимо он выпал из сумки.

— Это не мое, — с деланным безразличием произношу я, аккуратно запихивая клочок в карман юбки.

— О да, у нас же так много студенток, рисующих своего ректора, да? — подкалывает меня Дар.

— С чего ты решил, что это Итан? Вообще не похож.

Опираюсь локтями о парапет и нарочито расслабленно наблюдаю за завершением тренировки. Преподаватель, старенький дракон, передвигающийся при помощи трости, собирает учениц вокруг себя и дает им последние наставления.

— В том-то и дело, что очень похож, Миррали, — Дар разворачивается ко мне лицом.

Скосив на него глаза, я понимаю, что время шуток прошло. Уж больно серьезен альва.

— Ну значит у кого-то талант к рисованию, — продолжаю отпираться.

— Миррали, я тебя до спальни проводить пришел, а не отчитывать. Ну потеряла ты рисунок и Неведомый с ним. У Итана действительно полно воздыхательниц, которые наверняка рисуют его лицо в своих секретных блокнотиках.

Закусываю нижнюю губу, чтобы Дар не услышал, как в приступе ревности скрипят мои зубы. Чем дольше я не вижу ректора, тем сильнее это чувство. И тем больше я злюсь сама на себя. Ведь Итан ясно дал понять, что не испытывает ко мне ничего, кроме тяги, обусловленной Искрой.

Глупая, глупая Миррали.

— Принцесса, я просто хочу предостеречь тебя, — с сочувствием произносит Дар. — Если твою симпатию к ректору вижу я, скоро об этом догадается и Далила с лордом Грайдером. И поверь, императору они эту информацию донесут в тот же день. Понимаешь, чем это чревато?

Перед внутренним взором пролетает улыбчивое личико Лейлы. Да, Аммиталь найдет способ, как устранить конкурента. Даже если этот самый конкурент плевать хотел на мои чувства.

— Мне очень жаль, Миррали, — с искренней грустью, произносит Дар, касаясь моего плеча. — Но каждый из нас должен отыграть свою роль.

— Ты поэтому не признаешься в своих чувствах Айрис? — внезапно спрашиваю я, желая уйти от больной для меня темы.

— Что?

И без того бледный Дар еще большее белеет. Метает взгляд на стоящую внизу драконицу и, поняв, что тем самым подтвердил мои догадки, вздыхает:

— Да, Миррали. Каким бы полезным я ни стал для общества Демастата, получить личное счастье мне не дадут.

— Даже если сама Айрис будет не против?

— В мире высших драконов решают не чувства. Решает фракис, которого у меня нет, — Дар отталкивается от парапета и, подхватив меня под локоть, выводит с балкона.

— Тогда зачем отыгрывать роль, если она тебе претит? — чтобы смотреть в лицо альве, мне приходится задрать голову.

Видимо поднятая мною тема очень не нравится Дару. Путь до моей комнаты мы буквально пролетаем, я даже запыхаться умудряюсь. Хочется возмутиться, ведь в моих планах была встреча с Айрис. Но что-то в ауре альвы заставляет меня промолчать. Разбередила я его раны.

— Потому что моя роль может перевернуть расставленные фигуры, — остановившись у двери в мою спальню, наконец-то отвечает Дар. — Благодаря мне Аммиталь получил так желанную им Искру. Теперь твой черед выполнить предначертанное. Закончи ритуал, освободи драконов от проклятья. И тогда каждый сможет обрести свое счастье.

Потрясенно смотрю на него, наконец-то осознавая истинный мотив действий альвы.

— Это все из-за любви?

— Принцесса, ты удивишься, сколько поступков — великих в своей красоте или чудовищности — совершается из-за любви, — с горькой усмешкой на губах Дар распахивает дверь и вталкивает меня в комнату. — Хороших снов, Миррали. И не теряй больше рисунков. В академии не так много студентов с талантом к живописи.

— Х-хорошо, — ошарашенно отвечаю я и поспешно киваю: — Спасибо.

Причем благодарность моя приходится на закрытую дверь. Какое-то время я растерянно стою посреди спальни и прислушиваюсь к тому, что происходит за порогом. Мне нужна эта заминка, чтобы привести мысли в порядок. Уж больно глубокие слова сказал Дар. Сколько правды в этой его фразе про любовь.

Мой отец из любви к Лите изменил Аламее, которую я считала своей мамой. Из любви ко мне отказался выполнять требования проклятых драконов. И всё это привело сначала к гибели Литы, а затем и к масштабной войне с Демастатом.

Страшная сила эта любовь, раз она приносит столько разрушений. Может проще без нее? Я настолько впечатляюсь этим открытием, что даже доводы разума о том, что у любви есть и светлая сторона, остаются без внимания. История Кары и Рейва, безусловна, прекрасна. Они нашли друг друга, и боги даровали им истинную связь. Но уж слишком много ужасного несет это могущественное чувство. Любовь к власти заставила Аштара совершить извращенный ритуал, призванный наделить его контролем над всеми стихиями. А что в итоге? Ужасное проклятье народу Демастата и нарушенное магическое равновесие между альвами и драконами.

Поежившись, я усилием воли отгоняю плохие мысли. У меня полно дел. За четыре дня лекций я умудрилась нахватать заданий от преподавателей. Очерк об устройстве Цветника, небольшой доклад по истории родов высших драконов и самое неведомое для меня — особенности обитателей Питомника. В последнем я еще ни разу не была, поэтому делаю себе мысленную пометку, упросить Айрис сходить туда завтра.

Подхожу к рабочему столу и начинаю разгружать сумку. Сдвигаю в сторону наметки домашней работы, складываю в стопки учебники, которые всё-таки передал Итан. Выдвинув ящик в столе, смахиваю туда рисунки, которые успела набросать на досуге. Жаль, что в Демастате не развита живопись. У проклятых драконов даже нет разноцветных пишущих стило! А картины, украшающие коридоры Драгриса, привезены из других стран или написаны заезжими художниками. Не понимаю, в чем причина такого отношения к живописи, но мне очень не хватает возможности рисовать в полную силу.

Размышления о причудах проклятых драконов помогают отвлечься от мыслей об отце, оставленных друзьях и, наконец, об Итане. Взгляд сам собой соскальзывает под кровать. Ни один из спрятанных фракисов так и не соизволил проклюнуться. И это начинает тревожить. Вдруг я не так Искра, которую ждут проклятые драконы? Меня вовсе не радует участь стать очередным «цветком» в коллекции Аммиталя.

Отхожу от стола, намереваясь проверить свою подкроватную сокровищницу. И только присаживаюсь на колени, как со стороны двери доносится странный звук. Будто кто-то несмело скребется. Время уже позднее, кого Неведомый принёс?

Сердце против воли взлетает к горлу и совершается взволнованный кульбит. А вдруг?

Не замечаю, как оказываюсь у двери. И останавливаю себя лишь тогда, когда рука ложится на ручку. Время в Драгрис всё-таки научило меня осторожности.

— Кто там?

— Лейла! — слышится тихий голосок. — Пусти быстрей, а то меня поймают!

Ничего не понимая, я распахиваю дверь и ловлю завалившуюся внутрь малышку. Выглядит она взъерошенной и то и дело оглядывается назад. Красное форменное платье помято и в пыли, а в растрепанной косе я даже куски паутины замечаю. Лейла будто сквозь катакомбы ко мне прорывалась.

— Закрывай! — командует девчушка и, не дожидаясь моей реакции, сама захлопывает дверь.

Приваливается спиной к дверному полотну и с довольной улыбкой смотрит на меня. Только вот я ее веселья не разделяю.

— Лейла, — с укоризной смотрю на нее, даже руки в боки упираю, чтобы та прочувствовала мое настроение. — Ты опять убежала от наставницы?

Малышка в ответ улыбается еще шире и хватается обеими руками за ремешок перекинутой через плечо сумки. Причем судя по размерам последней — Лейла собралась ко мне переезжать.

— Лейла!

— Да не убегала я ни от кого, — взмахивает руками девчушка. И принимается приводить себя в порядок. — Мне завтра нужно доклад сдать, а тебя не поймать. Ты же вечно на лекциях или с этими двумя ходишь.

Она обиженно дует губки, глядя на меня исподлобья. И я не выдерживаю. Ну нельзя злиться на эту милую мордашку. Да еще, когда в глазах Лейлы светится искренняя мольба.

— Ну позязя! — канючит мелкая, складывая ладошки в молитвенном жесте. — Расскажи мне про ваши традиции, я все запишу и побегу обратно. До отбоя еще есть время!

Протяжно выдыхаю и делаю шаг в сторону, предлагая маленькой манипуляторше пройти дальше. Не у двери же разговор вести. Лейла тут же подпрыгивает и молниеносно оказывается у моего рабочего стола.

— Дядя знает, что ты здесь? — всё-таки уточняю я.

— Чем меньше дядя знает, тем крепче спит, — беззаботно отвечает Лейла и сует нос в мои заметки.

Меня тут же обдает волной паники, потому что среди вороха бумаг все еще лежат рисунки. И наброски с Итаном там тоже есть.

— Нельзя так о дяде. Он беспокоится о тебе, — произношу строго, а сама аккуратно отодвигаю девчушку от опасных улик.

Ничего плохого в рисунках нет, но интуиция подсказывает мне, что Лейла тут же донесет, кто является моим невольным натурщиком. И от одной этой мысли у меня щеки обдает жаром смущения. Не готова я признаваться в своей симпатии. Не готова.

— Да что со мной случится в академии? — отмахивается Лейла и без приглашения усаживается на стул.

Сумку продолжает прижимать к себе, чем снова привлекает мое внимание.

— Что там у тебя? — спрашиваю как бы между прочим. — Решила, если с докладом не выгорит, подашься в бега?

Подначиваю ее и внимательно слежу за эмоциями на лице крошки. Но Лейла будто меня и не слышит. Ее взгляд мечется со стола под кровать и останавливается на моем лице.

— Лейла? — непонимающе приподнимаю бровь. — Ты что правда, собралась сбежать?

Малышка в ответ вздрагивает и вопросительно смотрит на меня. Когда смысл моих слов доходит до нее, на ее губах появляется бесшабашная улыбка:

— Не-е-е-ет, зачем? Меня и тут неплохо кормят. А тетку Агацию всегда можно обвести вокруг пальца и заняться своими делами. Нет, в Драгрис мне нравится. А тебе?

У нее такой резкий переход, что я даже теряюсь по началу. Уж больно многогранный вопрос задала малышка.

— Нравится ли мне в Драгрис? — переспрашиваю я, выигрывая время.

Приваливаюсь бедром к столешнице и смотрю на гостью сверху вниз.

— Да! Нравится?

— А как ты сама думаешь? Может ли нравиться там, куда тебя привели силой? Где у тебя нет привычной обстановки и друзей.

— Но ты же вроде бы подружилась с Айрис и Даром, — растерянно тянет Лейла, и я понимаю, что перегнула.

Маленькая она еще для таких разговоров.

— Не бери в голову, милая, — произношу я, стараясь улыбкой смягчить резкость моих слов. — В целом Драгрис мне нравится. У вас… м-м-м… Занимательные обычаи, интересная система обучения и глубокая история. Надеюсь, когда с ритуалом будет покончено, я смогу познакомить моих друзей с вашей культурой. Да и в целом — наладить контакт между странами.

— Было бы здорово! — искренне восхищается Лейла. Наконец-то бахает сумкой на стол и оттуда доносится не то звон, не то скрежет. — А то я ни разу за пределы Драгриса не ездила. Возьмешь меня с собой?

— Если дядя разрешит, — машинально отвечаю я, косясь на вещи Лейлы. — А что там у тебя?

— Учебники, — не моргнув глазом, отвечает малышка.

— И?

Пытливо смотрю на нее, и та вздыхает, даже закатив при этом глаза.

— Он не готов.

— Кто?! — замираю я.

— Поддельный фракис, — признается Лейла.

Лезет в сумку и достает аккуратное яйцо насыщенно золотистого цвета. Его чешуйки сверкают, будто сделанные из желтого бриллианта. Это настолько завораживает, что я ловлю себя тянущейся к фракису.

— Я не успела его доделать, а оставлять в комнате не рискнула. Вдруг тетка Агация или девчонки полезут в мои вещи, — продолжает объяснять мелкая и в ее голосе слышится искреннее расстройство.

— А зачем ты его вообще делаешь?

— Ну как же? — она вскидывает на меня полные удивления глаза. — Ты же сама сказала. Это ваша традиция. Я хотела сделать тебе подарок.

— Мне? Но почему?

Лейла несколько тушуется, а затем и вовсе краснеет.

— Просто ты хорошая. И мне хотелось сделать тебе приятное. Мне некому делать подарки. Дядя от них отмахивается, а мамы с папой… — она замолкает, а у меня аж сердце щемит от боли и грусти за малышку. — Их нет. А мне хочется. Понимаешь? Просто поделиться теплом, которое вот тут.

Она свободной рукой тычет себе в грудь, чем вызывает у меня улыбку.

— Понимаю, солнышко, понимаю, — ласково касаюсь ее плеча, убираю выбившуюся из косы прядку за ухо.

— Тебе нравится? — тут же спрашивает Лейла, протягивая мне яйцо. — Похоже получается?

— Очень даже, — хвалю от души, принимая подарок.

И в тот же миг понимаю, что что-то не так. Фракис вспыхивает, бриллиантовые чешуйки нагреваются. Я чувствую бешеный ток магии — не только в моих каналах, но и в окружающей среде. Воздух наполняет неясный гул, который только нарастает. Паника захлестывает меня. Я волнуюсь, как бы этот магический выброс не повредил малышке. Перевожу встревоженный взгляд на Лейлу, а у нее лицо светится от ликования. Проказница и не думает пугаться!

И в этот момент дверь спальни распахивается, являя нам хмурого Итана.

— Миррали! — его глаза округляются, и он бросается ко мне.

Едва руки ректора касаются моих ладоней, сомкнутых вокруг фракиса, спальню заливает ярким светом. Энергия, импульсами выплескивающаяся из яйца, волной расходится вокруг нас. Наполняет тело эйфорией и чувством легкости. Только вот зрение никак не возвращается. Зато я слышу отчетливый хруст. И этот хруст исходит не от фракиса в наших с Итаном руках!

Четыре дня. Четыре дня мне удавалось избегать Миррали. Наблюдать за ней со стороны и не подвергать опасности. Лорд Грайдер не зря ест свою подпитку, он прекрасно понял, что меня тянет к принцессе. Его подозрения сквозят во всем — во вскользь брошенных фразах, в поступках, в контроле обучения Миррали.

Нельзя, чтобы Аммиталь узнал о конкурентах. Нельзя, чтобы принцесса хоть немного заинтересовалась кем-то другим. Ее магия должна принимать только императора, ведь Аммиталь единственный из нас может хоть какое-то время выдерживать мощь Светоча. А значит единственный, кто поддержит Миррали во время ритуала.

Я все это знаю, а потому держусь от принцессы в стороне. Держался. До сегодняшнего дня. Не выдержал и даже предлог придумал, чтобы прийти. Появилась у меня идея, как использовать ее рисунки, а что в итоге?

В итоге я стою в спальне принцессы и держу в руках проклюнувшийся фракис. Мой фракис.

Еле сдерживая гнев, бросаю взгляд на танцующую вокруг нас Лейлу. Паразитка умудрилась выкрасть яйцо из семейной молельни.

— Я так и думала, дядя! Так и думала! — торжествующе вопит мелочь.

А я вот осознать не могу, что мне с этим знанием теперь делать.

Смотрю на растерянную Миррали, щеки которой покрывает румянец смущения. Принцесса закусывает губу, а мне в грудь бьет теплом, от которого сердце щемит. Она слишком манит, слишком нереальная для меня. Мне нельзя испытывать к ней тех чувств, которые против всяких доводов разума заполняют мое сознание.

— Ой, — тихо шепчет Мирра, когда яйцо в наших руках окончательно осыпается бриллиантовыми чешуйками. — Это всё-таки он?

Опускаю взгляд на застенчиво смотрящего на нас золотистого дракончика. Янтарные глаза у него точь-в-точь, как у меня. А вот взгляд… Я будто на Миррали смотрю. Та же кротость, за которой прячется непокорный огонь.

— Р-рау! — протяжно зевает малыш и кокетливо стряхивает с мордочки остатки бриллиантовой крошки.

А меня осеняет!

— По-моему это она, — бормочу я, приглядываясь к фракису.

Дракончик в ответ только глаза закатывает, мол, вы сомневались?

— Девочка? Фракис-девочка?! — возбужденно вскрикивает Лейла и суется к нам.

И тут же с криком отшатывается, потому что новорожденной крошке явно не нравится посягательство на ее территорию.

— Лейла, не лезь. Ей надо привыкнуть и понять, кто несет угрозу, а кто нет.

— Это редкость? — прокашлявшись, уточняет Миррали. — Женский пол у фракисов?

Глаз на меня не поднимает, и я понимаю почему. Тоже ощущаю некую неловкость и не знаю, как себя сейчас вести. Ведь, если фракис проклюнулся… Значит Миррали моя истинная? В душе от этой мысли все переворачивается. Я не смею надеяться на такое счастье!

— Редкость, — кивнув, отвечаю просевшим от волнения голосом. — Как и ты, Миррали.

Принцесса наконец-то вскидывает глаза, и я утопаю в солнечном свете, настолько они сейчас светятся. Улыбка сама собой растягивает губы, ставлю чешуйки на хвосте моей фракис, что выгляжу сейчас как идиот. Возможно, влюбленный. Но все портит странное шуршание и писк, доносящийся из-под кровати.

— Миррали, что ты имела в виду, когда сказала, что это всё-таки он? — тихо уточняю я.

Но ответ на мой вопрос является сам собой. К нашим ногам черным ядром вылетает маленький антрацитовый дракончик. Причем делает это так, будто не особо и хотел выползать из убежища. Его явно кто-то выпихнул.

— Ой, — опешив, выдыхает Лейла и с ногами забирается на стул.

— Ой-е-ей, — вскрикивает Миррали, когда следом за дракончиком из-под кровати выползает нечто пушистое, с чешуйчатыми ножками и бараньими рогами на голове.

Крупные крылья украшают спинку необычного фракиса, а в глазках-пуговках читается такое воинственное выражение, что мне самому хочется залезть повыше. А то и мне прилетит от этих рогов.

Когда следом за этим двумя появляется четвертый фракис, оказывающийся милым лисенком с рожками и крылышками, я уже ничему не удивляюсь. Удивлятор сломался.

— Дядя, а разве такое возможно? — шокировано смотрит на меня Лейла.

Мы вдвоем наблюдаем, как фракисы подбираются к Миррале, а золотой дракончик на ее руках забавно фырчит и пытается их спугнуть.

— Итан? — испуганно тянет принцесса, ища во мне поддержку.

Гляжу в ее глаза и отчетливо понимаю — растерянность мне непозволительна. Девочка ждет от меня помощи. Поэтому оставлю шок на потом, в первую очередь сейчас важна сама Миррали.

— Как ты себя чувствуешь? — окончательно взяв себя в руки, я быстро подхожу к принцессе.

Ссаживаю с ее рук мою фракису, которая недовольно фыркает, но тут же смирнеет, стоит мне только взглянуть на золотистую мелочь. Деловито складывает лапки на груди и выжидающе смотрит на нас с принцессой. Остальные фракисы хоть и следят за мной с подозрением в глазах, но влезать не спешат. Уже хорошо. Малыши признали во мне главного.

От это мысли хочется закатить глаза. Камалисс, дожил, переживаю, справлюсь ли с фракисами!

Не дожидаясь ответа принцессы, ощупываю ее руки, пробегаюсь невесомыми касаниями вдоль предплечья к шее и прикладываю пальцы к ее вискам. Смотрю прямо в ее испуганные глаза. Чувствую, как дрожит ее тело в моих руках и от этого мой контроль трещит по швам. Внутри ворочается что-то давным-давно забытое. Животное. Опасное. То, что твердит — она твоя, забери, спрячь. Сглатываю и увожу взгляд, потому что читаю испуг в глазах принцессы. Я не хочу быть его причиной.

— Я-а-а, — ошарашенно тянет Миррали, покорно позволяя мне ее осмотреть.

И это снова бьет в самое сердце. Она никому не показывает своей слабости или беспомощности. Позволяет это себе только в моем присутствии. Настолько доверяет? Зря, девочка, я сейчас сам себе не доверяю.

— Что ты почувствовала, когда коснулась фракиса? — задаю наводящий вопрос, а сам отступаю.

Ее магические каналы в порядке. Полностью перестроились под магию Аштара. Видимо проклевывание яиц дало необходимый импульс и теперь Миррали готова выполнить ритуал.

Только вот я этого не хочу.

— Мне было щекотно, — отвечает Миррали, снова закусывая губу.

Это противозаконное действие, оно выводит меня из равновесия. Поспешно отхожу к Лейле и встаю за стулом, опустив руки на спинку. Негодница тут же вжимает голову в плечи, но с ней я разберусь позже. Сначала надо позаботиться о Мирре.

— Что-то еще? — уточняю я, следя за тем, как фракисы подбираются к хозяйке и пытаются забраться к ней на руки.

— Потоки магии, — задумавшись, произносит Миррали. — Ощущение тепла, солнца и…

— И?

— Счастья, эйфории…, — мямлит принцесса, густо краснея.

Ухмыляюсь, потому что прекрасно понимаю, с чего такая реакция. Возбуждение. Я его тоже ощутил, принцесса.

Прячась от зрительного контакта, Миррали приседает и сгребает довольно пищащих малышей в объятия. Черный дракончик умудряется цапнуть рогатого пушистика и тут же отвернуться с самым надменным видом. Понятно, этот точно вышел из яйца Аммиталя. Снобизм и высокомерие, видимо, передается через магическую связь.

Замираю, осознав весь масштаб трагедии. Император наверняка уже в курсе, что его фракис вылупился! И если с паршивцами Дереком и Максимусом я еще справлюсь, то вот удержать Аммиталя подальше от Миррали у меня не получится.

Мне нужно время! Отсрочка, которая позволит убедиться, что для принцессы ритуал безопасен. Что все пройдет по плану. Хотя с Миррали ничего не идет по плану, взять хотя бы этот фракисовый выводок!

— Итан? — принцесса склоняет голову и встревоженно смотрит на меня. — Все плохо? Так не должно было быть?

Ловлю на себе заинтересованный взгляд Лейлы и понимаю, что не смогу врать Мирре.

— Я не знаю, принцесса, — честно признаюсь я.

Тут же ловлю испуг в солнечных глазах. Фракисы на ее руках, да и золотая драконица тут же предостерегающе шипят, стараясь защитить хозяйку от неведомой угрозы.

— Не волнуйся, я разберусь, — заверяю Мирру и с удовлетворением отмечаю, что она мне верит. Успокаивается и, прерывисто выдохнув, посылает мне робкую улыбку.

Это просто невыносимо. Я за эту улыбку кого-угодно уничтожить готов! Даже императора!

— И что нам теперь делать? — поняв, что гроза миновала, спрашивает Лейла.

— Нам?

Выразительно выгибаю бровь, глядя на племянницу сверху вниз.

— Ну в смысле, вам? — тут же начинает юлить она. — Теперь же Миррали должна будет выбрать себе мужа? Да?

— Нет, — качаю головой, хотя мысль хорошая.

— А можно я тогда заберу себе одного фракиса? — продолжает трещать Лейла. Соскакивает со стула и подходит к принцессе. — Вот лисенок. Хорошенький такой!

Она протягивает руку к зверьку, и я не успеваю ее одернуть. Ну право же, Лейле ли не знать, как агрессивны новорожденные фракисы. Но лис и не думает огрызаться, благосклонно принимает ласку племяшки.

— Вот видишь, я ему нравлюсь! — самодовольно заявляет Лейла.

А я теряю терпение. Лимит ее вседозволенности закончился еще на моменте похищения моего фракиса.

— Лейла, отойди от принцессы, — строго говорю я, сам поражаясь той стали, что звучит в моем голосе.

Но с племяшкой только так и надо. Только так она начинает понимать, что время игр закончилось.

— Итан, зачем ты так? — огорченно произносит Миррали, провожая Лейлу печальным взглядом. — Я не против, пускай играет.

— Дело не в этом, — отрезаю я, доставая почтовик из внутреннего кармана камзола. Набираю сообщение Дару, чтобы пришел за Лейлой. — Будь у тебя один фракис — без проблем, играйтесь сколько хотите. Но сейчас их четыре, и я не знаю, на каком уровне твоя с ними магическая связка. Лейла может случайно перекинуть на себя кого-то из малышей.

Услышав это, малышка тут же прячется за мою спину и бросает на меня испуганные взгляды. То-то же.

— Сейчас Лейлу заберет Дар, а мы с тобой поговорим.

Беру племянницу за руку и подхожу к двери. Как раз в тот момент, когда в нее деликатно постукивают. Хорошо, что мой помощник околачивается неподалеку. Я даже знаю в какой из комнат, но предпочитаю не вмешиваться. Не раз говорил Дару, что пока проклятие не снято и законы не изменены, ему с Айрис ничего не светит. Но парень взрослый, сам за себя решает.

— Отведи в Детинец, — приоткрыв дверь, выталкиваю Лейлу в руки слегка растрепанного Дейдара. — Передай Агации, чтобы глаз с нее спускала, я приду позже.

— Понял, — ошеломленно произносит альва, хватая егозу за плечо. — Итан, а…

— И пускай Айрис зайдет к Миррали минут через двадцать. Принцессе нужна компания на ночь.

Не даю Дару и слова сказать, закрываю дверь. Меня трясет. И от поднимающегося из глубины души раздражения за переполох, устроенный племяшкой. И от волнения за Миррали, которую сейчас надо прикрыть от Аммиталя. Он наверняка же на пути в Драгрис.

— Итан?

Тихий голос принцессы заставляет меня вздрогнуть и стремительно развернуться. Успеваю заметить, как расширяются ее глаза по мере моего приближения. Но плевать, я должен быстро проинструктировать Миррали и пойти в святилище. Надеюсь, у Лираники есть ответы на мои вопросы.

— Присядь, — мягко предлагаю я, подводя принцессу к кровати.

Золотая драконица тут же спрыгивает на пол и семенит к хозяйке. Остальные фракисы затевают свару, пытаясь вытолкнуть друг друга из объятий Миррали.

— Всё плохо? — сокрушается принцесса.

— С чего ты решила?

Присаживаюсь на корточки у ее колен и внимательно всматриваюсь в лицо девочки. Безумно красивая: чистая нежная кожа, тонкие черты лица и эти оленьи глаза, которые сейчас как-то странно блестят. У меня дыхание перехватывает каждый раз, когда смотрю на нее. Как увидел первый раз в священном гроте Илларии, на свадьбе ее подруги — так и насмотреться не могу. И какая она всё-таки еще юная, совсем невинная. Но не моя. Чувствую, как внутри бьется драконья ипостась, утверждающая обратное. Не спорю, моя тяга к ней может быть обусловлена не только Искрой в ее крови. Но мои чувства ничто перед ее ролью в судьбе Демастата.

— Ты хмурый, — вскидывает глаза Миррали и, будто сама не осознавая своих действий, тянется рукой к моему лбу.

Нежно касается кожи, а меня словно разрядами прошибает. От затылка к паху. Опускаю голову, чтобы ненароком не бросится на Миррали. Даже челюсть стискиваю, пытаясь усмирить бурю внутри. А принцесса продолжает как ни в чем ни бывало:

— У тебя всегда морщинка появляется, когда ты зол или раздражен. Значит сейчас все идет не та-а-ак.

Последнее слово она тянет, будто пьяная. Вглядываюсь в ее глаза и понимаю, что меня насторожило. Малышка действительно опьянена. Зрачки расширены, на щеках румянец. Не обращая внимания на воюющих питомцев, она подается ко мне. Фракисы, недовольно шипя, сползают на кровать и принимаются гоняться друг за другом.

— Миррали, у тебя магическая передозировка, — говорю я, всерьез начиная беспокоиться о ее состоянии. — Ты обмениваешься сразу с четырьмя фракисами, один из которых императорский.

— И? — хихикает принцесса, спускаясь ко мне. Встает на колени и, снова закусив губу, пялится на меня. — Это же хорошо? Много энергии, больше сил для завершения ритуала.

Протягивает руку и касается воротничка моей рубашки. Перехватываю ладошку и под смех Миррали резко разворачиваю ее к себе спиной. Прижимаю к груди, обездвиживаю. Конечно, можно было бы просто отойти в сторону, поговорить на расстоянии. Но… Камалисс, можно мне немножечко персонального счастья? Миррали завтра о своем поведении и не вспомнит, а я урву себе минуты эйфории.

— Твои каналы полностью настроились на магию Аштара, — произношу, склонившись к уху принцессы.

Ловлю сладкую дрожь ее тела и еле сдерживаюсь, чтобы не впиться губами в шею Миррали. Борюсь с желанием провести дорожку из поцелуев до сладкого рта и выпить ее неровное дыхание. Картинка настолько яркая, что я ловлю себя в миллиметре от шеи Миррали. Похоже я переоценил свою выдержку.

Перевожу взгляд на затихших фракисов и сталкиваюсь с осуждающим взглядом золотистой драконицы. Ее янтарные глаза будто говорят мне: «Ну не при детях же!».

Действительно. С трудом беру себя в руки и разжимаю объятия. Но отодвинуться от Миррали — выше моих сил. Так и сидим: она ко мне спиной, между моих широко расставленных ног.

Отвожу руки назад и откидываюсь. Так легче. Дракон доволен близостью к принцессе, перестает рвать ментальные оковы. А я хоть немного прихожу в себя.

— Но сейчас в тебе слишком много магии, — откашлявшись, произношу я. — По привычке ты только берешь ее, а нужно еще и отдавать фракисам. Будь зверек один, это все произошло бы само собой. Но у тебя их четыре, нужно учиться делить.

— Ты поможешь? Можно я тебе отдам избыток? — Миррали стремительно разворачивается и, поддавшись вперед, нависает надо мной. Ее руки ложатся рядом с моими, а я отклоняюсь еще больше.

Не ожидал, что в спокойной принцессе столько огня и смелости. Да я в жизни в такой ситуации не оказывался, чтобы девушка зажимала меня на полу!

— Миррали, стой, — качаю головой и выровнявшись, пытаюсь отодвинуть принцессу.

Но какой там, она еще больше жмется ко мне.

— Итан, мне страшно, — признается она. — Меня качает на эмоциях. Я не могу понять, какое из чувств верное. Знаю только, что если не сделаю, меня сожжет.

— Что не сделаешь?

— Это?

Вопрос еще висит в воздухе, когда малышка робко целует меня. Прикосновение такое невинное, будто луч солнца оставил след на моих губах. Но этого достаточно, чтобы плотину моей выдержки прорвало. Хватаю девчушку за плечи и, завалив на спину, впиваюсь в ее губы. К Аштару всё, она слишком сладкая. Не могу отказаться, мне нужно ее целовать, нужно касаться, гладить. Нужно присвоить окончательно.

Миррали, будто не веря тому, что происходит, сначала не отвечает. Но спустя секунду активно включается в поцелуй, позволяет проникнуть языком в рот. И это окончательно выключает здравый рассудок. Она сама этого хочет! Я ей нужен!

Под тихий стон впиваюсь пальцами в ее бедра, веду рукой под форменную юбку. Принцесса не сопротивляется, напротив, сама лихорадочно зарывается в мои волосы, гладит шею. А затем и вовсе требовательно тянет камзол с плеч.

На секунду отрываюсь от ее губ, и даже эта секунда кажется пыткой. Я никогда никого в жизни так не хотел, как Миррали. Ее глаза горят лихорадочным огнем, магические каналы под кожей вспыхивают золотистыми искрами. Это невероятно красиво.

— Мирра-а-а, — на выдохе произношу я, снова склоняясь над ней.

И получаю мощный удар в скулу. Голова качается в сторону, сознание взрывается ворохом искр вперемешку с ослепляющей болью. Не успеваю прийти в себя, как новый удар приходится снизу, в живот. Заваливаюсь на бок, не понимая, что происходит. В голове все еще плывет, картинка перед глазами не фокусируется.

— Что вы делаете?!

Сквозь вату в ушах слышу визг Миррали и это отрезвляет лучше ледяного душа. Вскакиваю на ноги, и осматриваюсь в поисках источника неведомой угрозы.

Да так и застываю с открытым ртом, потому что принцесса на пару с золотой драконицей гоняет по комнате фракисы. Малыши с громким криками носятся от хозяйки, а пушистый рогатыш залезает на шкаф, откуда уже примеряется прыгнуть на меня.

Так вот кто меня в голову приложил. Засранец!

— А ну стоять! — рявкаю, отпуская свою силу.

По спальне прокатывается волна магии принуждения. Фракисы моментально замирают, жмутся к полу и тихонько скулят. Возможно перегнул, но не время миндальничать. Зверьки хоть и действовали из благих побуждений, защищая хозяйку, но должны понимать, кто тут главный.

— Итан, — шепчет Миррали, привлекая мое внимание.

Бледная, с погасшими глазами, он тянет ко мне руку и начинает заваливаться. Бросаюсь к ней, ощущая как не до конца погасшее возбуждение переплавляется в дикий страх. Моя сила ударила по принцессе, ведь она сейчас напрямую связана с фракисами.

— Тихо-тихо!

Подхватываю ее на руки и отношу к кровати. Ни один фракис и не думает возмущаться, молча ползут следом, забираясь на постель к хозяйке.

— Прости, Миррали, — шепчу я и не могу и слова больше вымолвить.

Горло спазмом сводит. Я совершил ошибку, позволил чувствам выйти из-под контроля. Чуть не обесчестил малышку. А потом еще и катком силы приложил.

— Всё в порядке, — слабо улыбается Миррали и даже делает попытку приподняться.

— Лежи, — прижимаю ее за плечо, с тревогой вглядываясь в лицо принцессы.

Стук в дверь напоминает мне о том, что у меня еще есть дела. А еще есть возможность оставить принцессу в покое и подумать.

— Господин ректор? — спрашивает Айрис, заглядывая в комнату.

Ее официальное обращение сигнализирует о том, что в коридоре есть еще кто-то.

— Заходи, — бросаю короткое и, поднявшись от кровати Миррали, напоследок сжимаю ее ладонь. — Мы поговорим позже, сейчас тебе надо отдохнуть.

Замечаю в глазах принцессы горечь и разочарование. Но ничего с собой поделать не могу. Мне надо привести мысли в порядок, найти ответы на вопросы. И унять бурю, что сносит все грани разумного в моей душе.

— Четыре фракиса, Айрис, — проходя мимо застывшей девушки, произношу я. — Объясни Мирре, как работает обмен магией.

— Как скажешь, Итан.

Что мне нравится в Айрис — так это ее чуткое понимание того, когда можно задавать вопросы, а когда надо просто выполнять приказ. Поэтому-то она староста выпускного курса.

Не оборачиваясь, покидаю спальню Миррали, чувствуя обиженный взгляд, которые прожигает мою спину. Или мне это чудится?

Но едва оказываюсь в коридоре, как все мысли о принцессе отходят на второй план. На подоконниках, как птички на ветке, сидят Дерек Расмус и Максимус Ферг. Видимо что-то в моем лице заставляет студентов нервно сглотнуть и переглянуться.

Довольно оскаливаюсь и киваю парням, чтобы следовали за мной.

— Что ж, подкатыватели фракисов, допрыгались. Теперь вместе будем разгребать последствия вашей инициативы.

Принцесса Миррали

Утро встречает меня жуткой головной болью. Со стоном поднимаюсь с подушек и, приложив ладони к горячему лбу, пытаюсь вспомнить, что же такого произошло вчера.

Фракисы!

Распахиваю глаза и обнаруживаю весь выводок мирно дремлющим на моей кровати. У меня под боком. Причем золотая дракоша лежит звездой, оттолкнув остальных подальше от моей груди. Вот ведь единоличница.

Веду осоловелым взглядом по комнате и тут меня накрывает волной паники и смущения. Я сама кинулась на Итана!

Я его поцеловала!

Вереница картинок, последовавшая следом, и вовсе заставляет меня спрятать голову под подушкой. Шестеро, какой стыд! Что он обо мне подумает?!

Фракисы, разбуженные моим маневром, сыпятся на пол и начинают возмущаться.

— Ты проснулась? — слышится сонный голос Айрис.

Приподнимаю край подушки и смотрю на заспанную мордашку подруги. Вчера, когда Итан поспешно сбежал, она осталась со мной. Провела небольшой мастер-класс по распределению магии между фракисами, да так и уснула на полу. Благо в шкафу обнаружились дополнительные подушки и одеяло, а ковер, выстилающий пол, оказался достаточно мягок.

— Ага, — поспешно киваю и снова прячусь под подушку.

Мне надо унять панику, которая накатывает новыми волнами. Вчера все казалось таким простым и легким, фракисы быстро подчинились мне. Особенное родство я почувствовала с золотой дракошей.

А сегодня на меня резко наваливается осознание произошедшего. И проклевывание сразу четырех яиц — наименьшая из моих проблем. Мне как теперь Итану в глаза смотреть?!

Эмоции закручиваются в бешеном танце из чувства вины и надежды. А вдруг… Вдруг я ему тоже не безразличная? Не из-за Искры… А потому что я — это я?

— Как ты себя чувствуешь? — прокашлявшись, интересуется Айрис.

Слышу, как она поднимается и тихо отчитывает копошащихся внизу фракисов.

— Хорошо, — пищу я, пытаясь совладать с эмоциями.

Они расшатаны, но первых шок уже прошел. Теперь надо определиться с линией поведения. Но, в первую очередь, понять — как ко всему случившемуся отнесется Итан.

— Тогда давай собираться, — спокойно произносит Айрис.

Слышу, как она проходит в ванную, гремит шкафчиками и включает воду.

— Надо спрятать зверьков до того, пока ректор не скажет, что с ними делать, — доносится ее голос.

— А есть какие-то варианты?

Сажусь на кровати и, поправив бретельки ночной сорочки, с замиранием сердца жду ответа подруги.

— Тебе честно? — в дверном проеме появляется голова драконицы.

— Хотелось бы.

— Понятия не имею. — Пожимает она плечами и возвращается к своему делу. — У меня есть инструкция к действиям, когда фракис один. Что делать с твоим детским садом ума не приложу.

— Но ведь это не плохо? — с тревогой интересуюсь я.

Перевожу взгляд на копошащуюся малышню, которая уже оккупировала кровать. Золотая дракоша, ткнувшись теплым носом мне в ладонь, просится на ручки, и я машинально забираю ее себе. Нет, остальных мне тоже хочется понежить, это чувство идет откуда-то изнутри, наполняет сердце теплом и желанием заботиться. Но все же, золотинка кажется мне какой-то особенной.

— Миррали, плохо это или разновидность нормы — скажет Итан.

Айрис выходит из ванной и приближается к нам. Выглядит драконица так, будто и не спала буквально десять минут назад. Собранная и как всегда деловитая.

— Поэтому собирайся и пойдем к ректору.

Мои щеки неконтролируемо вспыхивают огнем смущения, а черный дракончик в этот момент ощеривается, словно ему не нравятся мои эмоции. Ревнует что ли?

— Миррали? — Айрис подходит ближе и заглядывает мне в глаза. — Что-то не так? Ты не хочешь общаться с Итаном?

— Что? Нет, — стараюсь говорить ровно, хотя сердце от волнения десантируется в горло. — Просто…

— Ты в него влюбилась что ли? — ахает подруга, и мне остается только восхищаться ее прозорливостью.

— Не всё так однозначно.

— Поистине ответ дипломата, — хмыкает Айрис и, сложив руки на груди, продолжает: — Ни подтвердила, ни опровергла…

Резкий стук в дверь прерывает драконицу. Да даже не стук. Такое ощущение, что дверь пытаются снести с петель.

— Спрячь фракисы! — тут же бледнеет подруга и молнией оказывается у двери.

Я так же стремительно накрываю малышей одеялом и встаю с кровати. Как раз в тот момент, когда Айрис приоткрывает дверь.

— Дерек! — кричит Айрис, когда в проем пытается просунуться чернявая голова дракона. — Какого Аштара тебе тут надо?!

— Быстро прячьте малышню! — не обращая внимания на драконицу, приказывает парень. — Аммиталь идет!

Чувствую, как вместе с озвученной новостью меня окатывает ледяной волной страха. За сегодняшнее утро я слишком много качаюсь на эмоциональных качелях, поэтому на несколько минут впадаю в ступор. Не реагирую на разводимую Айрис суету.

А она мечется по комнате в поисках места, куда можно будет безопасно спрятать фракисы. Дерек, зависший на пороге, с нервной ухмылкой на лице следит за действиями драконицы.

— Ну чего там?

Вопрос и появившаяся следом за ним рыжеволосая голова Максимуса Ферга, заставляют меня вздрогнуть и в тот же миг включится в реальность. Во-первых, я в ночнушке, во-вторых, у нас тут толпа фракисов. В-третьих — император идет!

— Закройте дверь с той стороны! — рявкаю я на опешивших, но, тем не менее, послушно исчезнувших парней. — Айрис, не суетись!

— Что значит не суетись? — первый раз слышу в голосе подруги откровенную панику. Она с тоской закрывает очередной ящик — на этот раз рабочего стола — и с тревогой смотрит на меня: — Куда их прятать? Они же не будут сидеть смирно!

— Ты говорила, что они будут слушать меня? Так?

— Конечно, безоговорочно.

Мы вместе переводим взгляды на притихших фракисов. В глазах всех четверых читается вызов. Мол, слушать мы будем, но сделаем всё по-своему.

— Должны, — неуверенно произносит Айрис. — По идее. А-а-а-а, — она хватается за свои рожки и снова пускается в нервный забег по комнате, — был бы фракис один, послушание было бы стопроцентным. Но их четыре!

— Значит вероятность исполнения приказа один к четырем.

Прищурившись, я оглядываю малышню и понимаю, что теория вероятности в их случае будет работать против меня. Покусывая нижнюю губу, поднимаюсь с постели и обхожу спальню. Ванную, как убежище, отметаю сразу. Без контроля, фракисы устроят там пенную вечеринку, чем обязательно привлекут внимание Аммиталя. Взгляд сам собой останавливается на окне, за которым вовсю разгорается рассвет.

— Айрис, твоя комната далеко?

— Через одну от тебя? А что?

— Переправим фракисы к тебе, — уверенно произношу я, направляясь к окну.

— Так Аммиталь их в коридоре увидит. — Айрис совершенно точно не улавливает моей идеи.

— А их в коридоре и не будет. — Я распахиваю окно и на мгновение теряю решимость.

Уж слишком высоко и ветрено для моих малышей. Поток воздуха, проникший в спальню, дергает шторы и разбрасывает листы бумаги с рабочего стола.

— Отличная идея! — рядом оказывается Айрис и деловито осматривает узкий парапет вдоль окон.

— Думаешь? — спрашиваю я, сглатывая. — А я вот уже не так уверена.

— Да что им будет? — отмахивается драконица и возвращается в спальню, принимается гоняться за фракисами. — У них крылья.

— Маленькие, — отмечаю я.

Помогаю Айрис, тем более что малыши охотнее идут ко мне. Доверяют, еще не понимая, какой подвох их ждет.

— Они справятся, — воодушевленно произносит Айрис и ныряет головой под кровать.

Оттуда доносится недовольное ворчание, но подруга за лапу вытягивает черного дракончика. Поднимается и, сдув блондинистую прядь со лба, подает зверька мне.

— Уф, — выдыхает она. — Теперь дело за малым. Заставить их прошагать по парапету. А я их у себя в комнате приму. Черныша придется оставить. Император должен видеть свой фракис.

В этот момент в дверь тревожно стучат, сигнализируя о приближении угрозы.

— Быстро-быстро! — поторапливает меня драконица.

Подталкивает меня к окну, а я упираюсь. Внутри разрастается беспокойство о малышне. А еще я чувствую их страх. И самодовольство, излучаемое чернышом. Конечно, ему-то сейчас не надо совершать подвиг преодоления страха высоты.

— Все будет хорошо, милые, — склонив голову, шепчу в испуганно глядящие на меня мордочки. — Вам просто надо перебежать в спальню Айрис, а потом я вас заберу. Хорошо?

Мелочь переглядывается, и лисенок с золотинкой отрицательно покачивают головами. Один лишь боевой рогач пытается показать, что ему не страшно, но все равно с опаской жмется к моей груди.

— Ты можешь их заставить, — предлагает Айрис. — Как хозяйка. Через магию принуждения.

Ее слова вызывают во мне волну отторжения. Любой безрассудный поступок должен совершаться по доброй воле. Я, в конце концов, заставляю их жизнью рискнуть.

— Милые, я вас очень прошу, — высаживаю всех троих на подоконник. — Поймите, у нас нет выбора. Если Аммиталь вас увидит — нас разлучат. И могут пострадать хорошие люди. Ваши связные.

В комнате повисает тишина. Я глаз не свожу с фракисов, ловя их эмоции и умоляя довериться. В магическом резерве один за другим происходит мягкие импульсы. Золотистое сияние окутывает руки и протягивается к малышне, окружает их теплым ореолом. Где-то сзади возмущенно шипит черныш, которому не достается моей магии.

— Так все, — нервно вскрикивает Айрис, и я слышу, как она открывает дверь. — Жду их у себя. Давайте, ребята!

Хлопок закрывшейся двери будто запускает таймер. Первой отмирает золотинка. Она коротко кивает мне и осторожно перелезает через оконную раму. Следом за ней тут же несется пушистый рогач. Лисенок, на мордочке которого отчетливо читается «Я пожалею об этом», замыкает процессию.

В страхе за них я по пояс высовываюсь в окно. Ветер нещадно бьет меня в лицо, дергает за волосы и пробирается ворохом ледяных мурашек под шелк сорочки. Но все это меркнет под гнетом тревоги. Они должны справиться, должны.

Снова закусив губу, я наблюдаю за тем, как золотинка прижимается к парапету и ловкой ящеркой ползет по направлению к окну Айрис. Оно, к слову, уже распахнуто, и я вижу подругу, которая тянет руку навстречу ползущим фракисам.

Следом за золотинкой, встав на задние лапки и прижавшись спиной к стене, неуверенно шагает рогач. Такой боевой, когда дело касается моей защиты, он выглядит абсолютно беспомощным. Постоянно смотрит вниз и отводит взгляд, в котором я легко считываю нотки паники.

— Давай-давай, малыш, я в тебя верю! — подбадриваю его и даже в ладоши хлопаю.

Видимо, этого хватает для воодушевления. А может быть рогача простимулировал лис, который, беспардонно наступив на лапы пушистика, пролезает вперед и спокойно идет дальше.

В глазах рогача моментально вспыхивает мстительный огонь. Он хоть и продолжает прижиматься к стене, но гораздо охотнее начинает продвигаться дальше. В комнату к Айрис пушистик залетает вместе с лисенком. Точнее верхом на последнем. Успеваю услышать начало драки, когда за моей спиной хлопает дверь.

— Неожиданно, — елейный голос Аммиталя заставляет меня резко обернуться.

В его красноянтарных глазах сквозит удовлетворение и что-то очень опасное. Не сразу понимаю, что это очень похоже на похоть. И только сейчас понимаю, в каком виде предстала перед ним.

— Отвернитесь! — требую я, руками стараясь прикрыть и грудь, и бедра.

— Не стоит прятать себя от будущего мужа, — хмыкает император и проходит в центр комнаты.

Пока он осматривается, я боком крадусь к кровати и стягиваю с нее покрывало. Во все глаза рассматриваю Аммиталя. Одежда на нем помята и запылена, будто он сразу с дороги пришел ко мне. Под глазами отчетливо угадываются тени, а волосы лежат в беспорядке.

— Это он? — император подбородком указывает на черныша, который затихарился между подушек.

— Да, — коротко киваю я, окончательно укутавшись в одеяло. — Как видите, фракис проклюнулся. Можно приступать к ритуалу? Закончим на этом?

Смотрю прямо в прищуренные глаза императора и молю всех богов, чтобы он согласился. Я очень боюсь, что остальная малышня устроит разгром в спальне Айрис и это непременно привлечет внимание если не Аммиталя, то его свиты. А она, уверена, есть. Стоит за порогом и внимательно прислушивается к тому, что сейчас происходит в спальне.

— Хм, похвальное рвение, моя принцесса, — спустя минуту молчания произносит Аммиталь и подходит ближе.

Катастрофически близко. Вторгается в мои личные границы, и я почему-то даже возмутиться не могу. С ужасом осознаю, что я его боюсь. Причем страх этот не за себя. Если в первую нашу встречу во мне горело хоть какое-то подобие бесстрашия, то всего несколько дней в Драгрис и общения с его обитателями поселило в моем сердце тревогу за тех, кто каким-то образом отвоевали уголки в моем сердце. Сейчас любое моё слово может нанести вред Айрис, Дару, Лейле... Малышам фракисам... Итану...

Мысль о ректора особенно болезненно откликается внутри. Я и боюсь за него, и злюсь на него. Ведь в данный момент, когда я одна против императора, он нужен мне как никогда раньше.

Но Итана нет, а значит я должна бороться за себя и друзей в одиночку.

— Что? — смело бросаю в лицо Аммиталю.

Не хочу, чтобы он видел, как сильно меня нервирует его присутствие.

— Ритуал подождёт, — с кривой ухмылкой отвечает император, чем приводит меня в изумление. — Да, девочка моя, ритуал, как оказалось, можно ещё отложить. У нас появился один отвлекающий фактор в виде настырного драконьего принца. Представляешь, Армониан не угомонился. Пытается прорвать границы, спасти свою любимую принцессу от злого демона.

У меня дыхание перехватывает от этой новости. Арм! Зачем ты так?! Итан и Дар ясно дали понять, что любые попытки моего спасения развяжут новую войну.

Сердце, разогнавшись до невероятной скорости, пытается проломить ребра. Черныш, притихший с момента появления в спальне императора, издает предостерегающий "Р-рау" и подползает ко мне. Гневно смотрит на Аммиталя, чем вызывает у него ещё одну усмешку.

— Смотрю, вы подружились. Настолько, что фракис не знает своего места?

Император хватает черныша за рога, отчего тот жалобно пищит, но все равно пытается отбиться, царапая Аммиталя острыми коготками.

— Успокоился! — рявкает на малыша император, и по спальне проходит ощутимая волна магии принуждения.

Черныша будто в судорогах скручивает и меня тоже бьёт, встрыхивает внутренности.

— Оставьте его в покое! — воплю я и вскакиваю на ноги.

Плевать на одеяло, слетевшее с моей груди, плевать на мой вид. Сейчас для меня важнее спасти черныша из рук этого чудовища. Не контролируя себя, я бросаюсь вперёд, толкаю Аммиталя и чувствую, как в ответ на разлитую по комнате магию императора мой резерв выплескивает энергию Света. Мою родную магию, которой меня обучали с детства. Она мягким щитом окутывает фракис, а вот по Аммиталю проходит катком. Император отшатывается, будто я ему пощечину влепила.

— Ах ты сука! — моментально звереет тот и бросается уже на меня.

Хватает за волосы, вынуждая запрокинуть голову и давит магией. Да так сильно, что все мои попытки сопротивления приводят к лютой головной боли. Она взрывает мозг, и я, не сдерживаясь, издаю болезненный стон.

— Не забывайся Миррали, — шипит Аммиталь, а его красивое лицо сейчас больше походит на демоническую маску. — Ты нужна мне только для проведения ритуала. На этом твоя полезность заканчивается. Будешь послушной — сделаю тебя своей женой и отправлю жить в Закатный замок. Поверь, это лучший исход для тебя.

Уверена, в моих глазах сейчас столько ненависти, что будь она материальной — сожгла бы этого урода до пепла.

— А посмеешь все испортить, — Аммиталь приближает ко мне лицо, ласково проводит носом вдоль щеки, чем вызывает у меня дрожь омерзения. — И станешь главной звёздочкой в моем Цветнике. Знаешь, сколько моих соратников уже облизывается на такой экзотичный цветочек, как ты? Ты ведь девственница, Миррали?

Как только смысл его слов доходит до меня, тело тут же каменеет от ужаса. В шоке смотрю на императора и ничего не понимаю. Ведь...

— Ритуал не сможет произойти без моего добровольного согласия, — как ни стараюсь, а голос дрожит. — Ваши угрозы сейчас никак этому не способствуют. Даже если вы сейчас потащите меня к Светочу, я ничего не смогу поделать. Вы мне омерзительны!

— Да плевать, — хмыкает Аммиталь, отшвыривая меня к кровати так, будто я ничего не вешу. — Итан доложил, что твои каналы полностью перестроились. Этого достаточно для завершения ритуала.

В горле пересыхает. Он не мог. Итан не мог такого сказать, ведь это развязывает Аммиталю руки. Вручает меня ему. Итан, за что?

На глаза наворачиваются слезы, но я успеваю спрятать их, отвернувшись и украдкой вытерев о подушку. Черныш, подползает ко мне и с тоскливым фырчанием тычется мне в ладонь. Потерпи малыш, вот уйдет твой "папка" и мы поплачем.

— Тем не менее, лорд Райнхарт настаивает на дополнительных тренировках и времени для адаптации, — продолжает Аммиталь, сея в моей душе робкую надежду на то, что Итан все продумал наперед. — Впрочем, это мне на руку. Решу проблему с драконьим принцем.

Он подходит ближе, садится на постель и проводит ладонью по моей голой ноге. Меня снова передёргивает, но Аммиталь все понимает по-своему.

— Потерпи Миррали, после ритуала все у нас будет. Я сделаю тебя самой счастливой королевой, только будь послушной, — император сжимает мою щиколотку, и я уверена, там останутся синяки.

Слова о том, что я буду счастлива, если он подохнет в страшных муках, застревают в горле. Просто потому, что я знаю, к чему приведет моя несдержанность. Да и следующая фраза Аммиталя заставляет меня моментально подобраться и уставиться на императора:

— А сейчас я проверю правдивость некоторых слухов.

Аммиталь снова хватает черныша, который только и успевает жалобно рявкнуть.

— Что вы делаете?! — Тяну руки в попытке отобрать дракончика.

— Мне донесли, что ты тут не гнушалась принимать чужие фракисы, — верхняя губа Аммиталя дёргается в зверином оскале. — Мне фракисовая шлюха в жены не нужна.

— Я ничего не принимала, — заявляю я, самая поражаясь тому, как уверенно это выходит.

— Вот это мне сейчас фракис и подтвердит.

Аммиталь переводит взгляд своих жутких глаз на черныша, которого держит за шкирку прямо напротив лица. Красно-янтарная радужка вспыхивает, зрачок сужается в вертикальную щелку и по комнате снова расходится императорская магия.

— Сейчас ты мне все покажешь, малыш-ш-ш, — шипит Аммиталь. — Иначе твоей мамочке будет плохо.

Я замираю, чувствуя, что даже кровь в моих жилах застывает. Будто бы сердце мое превращается в камень и перестает качать живительную жидкость. Нет ни единого шанса, что дракончик сможет скрыть остальных малышей. У него нет ни мотива, ни, скорее всего, сил сопротивляться воле императора. А если я начну оказывать сопротивление — еще больше насторожу Аммиталя.

У себя в голове я мечусь в панике, не зная где искать помощи, кого просить заступиться за меня и тех, кто оказался втянут в эту ужасающую игру. Но внешне стараюсь остаться бесстрастной. Бросающий на меня косые взгляды император не должен заподозрить, в каком состоянии я сейчас нахожусь.

Чем дольше по комнате течет магия Аммиталя, тем сильнее я молюсь. Шестерым, даже Всеединому, в которого верят в драконьей Валестии. Но когда император в порыве гнева встряхивает черныша и что-то угрожающе ему шипит, я неожиданно для себя начинаю звать совсем другое божество.

«Камалисс, прошу тебя, помоги. Если ты действительно ведешь меня и желаешь добра этому народу — помоги сейчас!», — прикрыв глаза, умоляю я.

И не знаю, ответ ли это богини, или просто Аммиталь закончил, но атмосфера в спальне резко разряжается. Мне даже дышать легче становится. Распахиваю глаза, когда император отшвыривает мне на колени бедного дракончика. Тот выглядит безвольной тряпочкой, отчего в моей душе вспыхивает жалость наполовину с гневом. Как можно так относиться к собственной частичке?! Ведь фракисы связаны с обоими хозяевами, несут в себе их энергетику. По сути — магические дети!

— Ладно, — рявкает император, хотя на его лице написано крайнее недовольствие. Он порывисто поднимается и отряхивает руки. — Видимо мой ближник нюх потерял, раз верит всяким сплетням.

Я не совсем понимаю о чем он, но раз меня еще не тащат в Цветник, значит черныш каким-то образом смог укрыть сведения о его «братьях» и «сестре». Император поворачивается ко мне спиной и отходит к двери. А я прижимаю к себе слабо шевелящегося дракончика и шепчу ему: «Спасибо». Видимо малыш потратил все свои силы на сопротивление воле Аммиталя. Но я все восстановлю. Дайте только наедине остаться.

— Ритуал проведем, как только я вернусь, — открывая дверь, доводит до моего сведения император.

За порогом я вижу как лорда Грайдера, так и Далилу. А еще с десяток одетых в черное гвардейцев, которые стоят напротив Дерека, Максимуса и, неожиданно, Итана. Глаза последнего вспыхивают тревожной эмоцией, но тут же гаснут, оставляя после себя безэмоциональную пустошь. Будто ему абсолютно все равно, что происходит со мной.

— Лорд Райнхарт, проинструктируйте принцессу о дальнейших действиях, — просит Аммиталь, но мне чудятся в его словах какой-то подвох. — Она должна быть полностью готова к церемонии. Возможно, для лучшей подготовки ее каналов нам всё-таки стоит провести брачную ночь?

Я давлюсь воздухом, который застревает где-то в горле. Вот он подвох. Провокация. Мечусь взглядом с Далилы, у которой глаза так и светятся злорадством, на Итана, скулы которого побелели, так сильно он стискивает челюсть.

— Отец всегда говорил, что магия девственниц особенно мощна и вкусна, — голос Максимуса в повисшей тишине кажется громом. А его слова и вовсе производят взрыв.

— Что? — угрожающе шипит на него Аммиталь.

То ли возмущен нахальством рыжего дракона, то ли действительно не понял, к чему тот клонит.

— Мне кажется, что для успешного проведения ритуала, Миррали стоит остаться нетронутой, — пожимает плечами парень и переводит взгляд на Итана. — Но я могу ошибаться. Что скажет учитель?

— Я скажу, что твой отец прав, — холодно роняет Итан и стремительно шагает в мою сторону. Останавливается у императора и, приподняв бровь, спрашивает: — Позволите? Я проверю каналы Миррали.

Ожидаю, что Аммиталь воспротивится, но император удивляет. Отступает в сторону, пропуская ректора.

— Под нашим присмотром, лорд Райнхарт, — бросает он в спину Итана.

— Конечно.

Ректор приближается ко мне, а я неосознанно отползаю по кровати дальше. Не узнаю Итана. Он чужой. Особенно на контрасте после ночи и нашего с ним безумия. Ректор словно отдалился от меня, выстроил между нами стену, через которую не проникает ни единая эмоция.

Пугающая догадка пронзает разум. Он отказался от меня! Сделал окончательный выбор и отдал меня Аммиталю!

— Дай руку, — слышу будто сквозь вату.

Вскидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но понимаю, что образ Итана плывет. Я что, плачу?

— Руку, — холодно повторяет он, а меня словно пощечиной бьет.

От его тона, от его бесстрастности. Я доверилась Итану, впустила его себе под броню. А он…

Вместе с разочарованием в душе разгорается обида, из которой я охотно черпаю силы. Справившись с собой, молча выполняю приказ ректора. От его прикосновения под кожей разбегаются искры, а в животе ощущается то самое томление, из-за которого я вчера и позволила себе лишнего. Мое тело реагирует на Итана не так, как на Аммиталя. Император вызывает во мне животный ужас. А вот к ректору меня все еще тянет. И пускай во мне сейчас играют эмоции и моя обида иррациональна, но я ждала от Итана поддержки. Не открытой, не перечащей Аммиталю, но банальной теплоты во взгляде.

Но раз ректор для себя всё решил, то и я буду играть по правилам. Потому в глаза ему не смотрю, а уделяю внимание стоящим за дверью Дереку и Максимусу. Друзьями с «отцами» двух моих зверьков мы не стали, но выходку рыжего я оценила. Пусть она за гранью приличия, но на какое-то время обезопасила меня от посягательств со стороны как императора, так и его приспешников.

— Миррали, — тихо зовет Итан.

— М-м-м?

Глаза по-прежнему не поднимаю.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. Надо черныша подлечить.

— Поделишься с ним магией и будет как новенький, — хмыкает Итан, отпуская мою ладонь.

Потом резко присаживается у кровати на корточки, загораживая меня спиной.

— Ты что задумал? — тут же рычит Аммиталь.

— Стандартная проверка, Ваше Величество, — по лицу Итана скользит тень гнева, но голос его звучит ровно. — Я вижу синяки на щиколотках Миррали. Хочу убедиться, что это не следствие какого-либо сбоя в организме. Вы же знаете, как плотно энергоканалы связаны с физическим состоянием тела.

Ошарашенная словами Итана, я бросаю быстрый взгляд в сторону Аммиталя. Тот на меня не смотрит, пристально следит за действиями своего генерала.

— Мне начинает казаться, что ты проявляешь слишком много внимания к моей невесте, — произносит император.

А у меня волосы на загривке дыбом встают. Столько предостережения звучит в этих словах.

— Могу предложить пользоваться услугами штатного лекаря, но вы ведь хотели лучшего специалиста, не так ли? — Итан не удерживается и, слегка обернувшись, встречается с Аммиталем взглядами.

— Работай! — отрывисто командует тот и отворачивается к ближнику и Далиле.

Последняя тут же виснет у него на плече и начинает что-то нашептывать.

— Мирра, — снова тихо зовет меня Итан и под мою ладонь, лежащую на покрывале, проскальзывает лист черной бумаги.

— Что это?

В удивлении смотрю на ректора, моментально позабыв об обиде.

— Призови свет.

Его ответ не вносит никакой ясности, но видя напряжение на лице Итана, я послушно выполняю его просьбу. Родная магия скользит по каналам, вызывая свечение на кончиках пальцев. И черный цвет отступает, расходится от моих пальцев радужными всполохами. Но стоит убрать руку, как тьма тут же возвращается.

— Дар объяснит, — облегченно выдохнув, произносит Итан и поднимается. Оглядывается на маячащих на пороге зрителей и добавляет: — Все в порядке. Нужно время на восстановление резерва. И тренировки, как я и говорил. В остальном, противопоказаний к ритуалу я не вижу.

— Отлично, — в нетерпении взмахивает рукой Аммиталь, одновременно еще теснее притискивая к себе хихикающую Далилу. — Оставим мою невесту набираться сил.

Спальня настолько стремительно пустеет, что я не успеваю и слова сказать. И даже последний брошенный на меня взгляд Итана, в котором всего на мгновение проскальзывает то самое тепло и нежность, не помогает. Мне надо выговориться! Выговориться и понять, что происходит? Что мне делать дальше?!

До самого вечера меня не выпускают из комнаты. Я было сунулась за дверь, так там оказалась пара гвардейцев, которые деликатно запихали меня обратно. На возмущения и просьбы позвать хоть кого-нибудь проклятые драконы даже бровью не повели.

Хорошо, что хотя бы фракисов Айрис умудрилась принести в корзинке. Плохо, что она тут же убежала, ничего не объяснив.

— И вот что нам теперь делать? — обведя спальню грустным взглядом, спрашиваю у малышни, которая по второму кругу громит обстановку.

Фракисы, увлеченные игрой в догонялки, лишь на мгновение притормаживают и, переглянувшись, пожимают плечами. За день, проведенный с ними взаперти, я примерно поняла кто из них кому принадлежит. Упертый пушистый рогач определенно пошел в своего хозяина Дерека. Характером и тем, как он постоянно цепляет лисенка, который легко уходит от его нападок и вообще показывает себя как искусным манипулятором. Именно таким мне представляется рыжий Максимус.

— Нас вообще выпускать планируют? — задаю вопрос в пустоту.

Тишина прерывается продолжившейся возней фракисов. Один лишь черныш, который напитался моей магией, сыто посапывает на подушке. Золотинка же, то и дело бросая на меня обеспокоенные взгляды, присматривает за двумя оставшимися игрунками.

Сажусь прямо на ковер у кровати и, прикрыв лицо ладонями, с шумом вдыхаю. Мне нужно спокойствие. Нельзя допускать ни паники, ни ярости. Они туманят рассудок и подталкивают к необдуманным поступкам. Я себе такого позволить не могу.

Как ни стараюсь, а горестный всхлип всё-таки прорывается. Я так скучаю по друзьям. Они бы непременно придумали, как выбраться из сложившейся ситуации. Кара обязательно предложила бы какую-нибудь диверсию, а Лери с привычным ей сарказмом нашла бы в плане подруги сотню изъянов. И все равно бы вписалась в этот переполох. Да, без приключений не обошлось бы, но когда ты не один, когда у тебя мощная поддержка — все неприятности по плечу. А сейчас… Мне придется учиться обходиться без подруг.

Перед внутренним взором вспыхивает озорная улыбка Армониана. Мы не понравились друг другу при первой встрече. Я вообще посчитала его самовлюбленным придурком и зарвавшимся мальчишкой. Но потом драконий принц удивил и силой характера, и самоотверженностью. Только вот всё это не зародило в сердце влюбленности. Мы с Армом договорились быть хорошими партнёрами. Ради блага альв и драконов.

И сейчас ради моего спасения принц готов накликать на оба народа новую беду. Наши родители так много сделали, чтобы остановить войну с Демастатом, а теперь из-за меня, из-за упрямства одного обсидианового дракона всё полетит к Неведомому?

— Арм, зачем же ты так? Не надо… Я справлюсь. Я же сильная.

Снова всхлипываю и, подняв лицо к потолку, ребром ладоней размазываю выступившие слезы по горячей коже. Кажется у меня жар. То ли от нервного стресса, то ли от магической перегрузки. Малыши постоянно просят подпитки, и я не знаю, насколько меня еще хватит.

— Р-р-рау, — рычит золотинка, забираясь ко мне на руки.

— Что, малышка, утомили тебя эти кабанчики? — горько усмехаюсь я и поглаживаю теплые чешуйки на ее макушке.

Она закатывает глаза с четким посылом «И не говори!», а потом и вовсе зажмуривается, с удовольствием принимая ласку. Оставшиеся без зрительницы рогач и лисенок тоже подтягиваются, претендуя на мое внимание.

— Пора, наверное, дать вам имена? — Смотрю в умненькие глазки и получаю молчаливое согласие. — Может ты так и будешь Золотинкой? — приподняв чешуйчатую девочку в руках, спрашиваю я. — Тебе идет. Что скажите, парни?

Перевожу взгляд с задумавшейся дракошки на боевую парочку. Те начинают активно махать головами, выражая свое одобрение.

— Ну? — Снова смотрю на малышку в моих руках.

— Р-рау. — Она жеманно взмахивает лапкой, будто бы говоря: «Так и быть».

— Отлично, теперь ты, — перекладываю Золотинку на кровать и маню к себе рогача. — Ты у нас будешь… м-м-м… Рогач?

Судя по скривившейся мордочке и тому, как покатывается от смеха лисенок, пушистику совсем не нравится это прозвище.

— Хорошо, — теряюсь я и начинаю перечислять первые приходящие в голову ассоциации. — Пушистик? Бугай? Здоровяк?

С каждым новым именем зверек все больше мрачнеет. Ему ничего не нравится, а смешливое фырканье рыжика еще больше огорчает малыша.

— Не знаю, — искренне расстраиваюсь я.

Напрягаю фантазию, потому что не хочется обижать рогача. Он так самоотверженно защищает меня. Вспомнить хотя бы тот удар, который достался вчера Итану. Я думала, он сознание потеряет.

И тут-то меня осеняет. Когда я была маленькая, к моим братьям из Республики Квалион приезжал специалист по особой технике боя. Он обучал их необычным ударам с диковинными названиями. Помню, как я следила за их боями, как за какими-то представлениями. Жуткими по своей агрессивности, но такими завораживающими.

— Нокаут? — тщательно выговариваю я, надеясь, что память меня не подводит. Рогач заинтересованно поднимает голову, и я спешу объяснить: — Это название удара, который моментально отключает противника. Мне кажется, тебе подходит.

В глазах пушистика вспыхивает удовлетворение и злорадство, которое он адресует тут же притихшему лису.

— Решено?

— Фр-р-р, — доносится до меня довольное.

Нокаут разворачивается к отступающему лису и уже готовится прыгнуть на соперника, как в дверь кто-то стучит. Сердце, которое за сегодняшний день пробежало уже не один истеричный марафон, снова заходится от тревоги и волнения.

— Быстро!

Приподнимаю покрывало, чтобы зверьки смогли спрятаться под кроватью. Проворачивать фокус с окном у меня совершенно точно нет времени. Да и, как показало утро, Аммиталь не страдает тактичностью. Будь за порогом император, он бы уже вломился в спальню.

— Да-да! — кричу я, поднимаясь с пола и отряхиваясь.

Все то время, пока дверь открывается, мне кажется, что я не дышу. И только когда на пороге появляется рослая фигура Дара, а спальню заливает свет его ехидной улыбки — меня отпускает. Легкие с шумом наполняются воздухом, а кровь бросается к лицу.

Фу-у-ух.

К кровавому я уже привыкла. Еще не совсем доверяю, но привыкла. И есть надежда, что он не тот гонец, которого по обычаям предков надо прибить. За плохую новость.

— Принцесса, — вежливо кланяется Дар, бросая по сторонам хитрые взгляды.

Явно фракисы ищет. А я с любопытством разглядываю гостя. На нем привычный серый костюм из брюк и камзола, под которым выглядывает черная рубашка. Никаких украшений и элементов отличия. И этот образ, на самом деле, вызывает вопросы. Насколько я знаю, Дар — студент выпускного курса. А потому должен носить черное с золотом, как и Айрис. Но я ни разу не видела альва в форме.

— Что-то не так? — с легким беспокойством интересуется Дар. — Ты так смотришь, будто я вырядился в пижаму на летнем приеме у твоего отца.

— Не выдумывай, — отмахиваюсь от него и кивком приглашаю пройти к столу. — Просто интересно, откуда у тебя привилегия не носить форму? Потому что ты заместитель Итана? Тогда вопрос — как ты добился такой высоты?

— О-о-о, как много вопросов, — Дар с улыбкой покачивает головой и, приняв мое приглашение, усаживается на стул у рабочего стола. — Жаль только времени на них отвечать совсем нет.

Настроение, едва вывернувшее в плюс, стремительно катится к нулевой отметке.

— Меня не собираются выпускать до ритуала? — хмуро интересуюсь я.

— Нет, что ты, — хмыкает Дар. — Я как раз и пришел, чтобы сопроводить тебя куда ты захочешь.

— Серьезно? Без шуток? Я могу выходить?

Прищурившись, смотрю в хитрые глаза альва, не веря, что все так просто.

— Почему же меня раньше не выпускали?

— Приказ Аммиталя, основанный на словах Итана о необходимости твоего отдыха, — поясняет Дар.

И пока я перевариваю эту информацию, борясь с желанием взорваться, альва резко вздыхает и лезет во внутренний карман камзола. Достает небольшой сверток, сквозь ткань которого пробивается радужное сияние.

— Что это? — позабыв обо всех обидах и вопросах, спрашиваю я.

— Еда для твоих малышей. Итан сказал, что без дополнительной энергетической подпитки они тебя очень быстро укатают. Был бы фракис один….

— Да-да, все было бы проще, — перебиваю его я и взглядом прошу поторопиться. — Покажи, что там?

— Это плоды растений, выращенных под воздействием слез Камалисс в нашем Питомнике, — поясняет Дар, раскрывая сверток.

На его ладонях переливается россыпь диковинных ягод, несколько крупных яблок и персиков. Радужные блики гуляют под тонкой шкуркой, и я буквально кожей ощущаю, как от этого угощения веет чистой энергией. Покрывало у моих ног приподнимается, являя заинтересованные мордочки фракисов.

— Ага, вот вы где, — тепло улыбается Дар и протягивается малышам еду. — Приступайте, мелкие. И маму сегодня больше не дергайте. Ей магический резерв нужен полным.

— Что-то случилось? — с трудом оторвав взгляд от волшебного сияния, спрашиваю я.

— Ничего, — пожимает плечами Дар. — Все, как всегда: опасность грозит тебе на каждом углу.

— Да? А меня тут заверяют, что мне нечего боятся. Ну кроме того, что я могу стать постельной игрушкой Аммиталя. Но это же мелочи, да? Рядовая ситуация для Демастата?

Дар на меня не смотрит, лишь кривая улыбка на его губах говорит об отношении альвы ко всему происходящему. Мы замолкаем, наблюдая за тем, как фракисы уничтожают угощение. Даже спавший черныш присоединяется к пиршеству. В комнате повисает напряженная тишина. Будто Дар что-то хочет сказать, но то ли не решается, то ли думает — как все преподнести.

— У тебя есть шанс все изменить, — наконец-то тихо произносит он.

Вскидываю на него удивленный взгляд.

— Каким образом? Я ведь даже не знаю, как этот ваш ритуал проводить!

— Это известно лишь императору. Даже Итан, сколько ни рылся в древних свитках, не нашел ничего толкового, — Дар откидывается на спинку стула и принимается задумчиво стучать пальцами по столу.

— Так может и нет никакого ритуала?

Чувствую, как угомонившееся было раздражение снова набирает силу.

— Народу Демастата остается только верить своему правителю, — хмыкает альва.

— А ты ему веришь?

— А он не мой правитель.

Улыбка на губах Дара становится совсем уж ироничной. И мое раздражение переплавляется в тихое бешенство.

— Да-а-ар, — угрожающе тяну я. — Тебе не кажется, что ты вообще не даешь мне ответов?

— Умей сказать всё и одновременно ничего, — философски хмыкает альва и, с хрустом потянувшись, продолжает: — Первое, чему я научился, когда понял, что мы с сестрой изгои в нашем клане — это умению плести интриги. Если хочешь выжить, приходится быть полезным каждому. Но при этом оставаться независимым. Ввиду врожденной особенности, моей единственной слабостью была Лери и подпитка от нее. Сейчас я избавился и от этой бреши в моей броне. Но все еще завишу от воли Аммиталя. И раз для моей свободы нужно, чтобы ты закончила ритуал — я сделаю всё, чтобы это произошло.

Дар замолкает, а у меня мурашки по рукам бегут. Я не понимаю, враг он мне или нет. В алых глазах альвы читается холодная уверенность в своём намерении. Но я не верю, что он будет готов пожертвовать мною. Играться, использовать в собственных схемах — сколько угодно. Но не убивать. Иначе он не был бы братом Лери.

— Даже если ритуал убьет меня, Дар? — тихо спрашиваю я, впиваясь взглядом в его лицо.

На секунду в его глазах мелькает растерянность. Он будто и вовсе не предполагает такого исхода. Но уже через мгновение Дар встряхивается, явно пряча взгляд, и проводит рукой по пепельным волосам.

— Ерунду не говори, — бурчит он, разворачиваясь к столу. — Зачем императору твоя смерть? Ты ведь Искра, та, которую столько лет ждали проклятые драконы. — Дар говорит так, будто сам себя пытается убедить в озвученном. — Нет, Мирра, ты слишком ценна, чтобы сделать из тебя простую жертву. Да и Итан этого не допустит.

— Почему?

Я поднимаюсь и подхожу ближе, упираюсь бедром о столешницу. Внутри все перехватывает от желания узнать ответ на вопрос. Почему альва считает, что Итан вмешается, если мне будет что-то угрожать?

— Почему, Дар? — наклоняюсь к нему, пытаясь заглянуть в лицо альве.

— А это ты у лорда ректора поинтересуйся, — скалится Дар.

Он окончательно берёт себя в руки и превращается в того самого шута-разгильдяя, роль которого для него так привычна. Впрочем, при любом дворе такие кадры — самые опасные персонажи.

Я взглядом пытаюсь продавить его, но Дар уже успевает закрыться, а потому встречает мой натиск бесшабашной улыбкой.

— Но я здесь не только за тем, чтобы накормить твоих фракисов и защитить тебя от магического истощения, — взмахивает руками альва и принимается рыться в бумагах на столе. — Где подарок Итана?

— Дар!

— Миррали, всё, — холодно произносит альва, пресекая мои попытки вернуться к скользкой для него теме. — Все вопросы к ректору. Я тут тупо выполняю его поручение. Где бумага, которую он тебе передал?

Мне хочется зарычать от досады. В чем сложность рассказать всё и сразу? Я ведь не враг ему, я та, кто приведет его к цели. Зачем продолжать игру в недомолвки и увиливания?

— Не сопи, иначе лекарей вызову, — ехидничает Дар.

— Еще одно слово и лекарей вызовем тебе. Чтобы они твою головушку от последствий профилактических подзатыльников лечили, — огрызаюсь я и отодвигаю хихикающего альву от стола.

Вот как у него получается так переключать эмоции? Рубильник у него что ли в голове? Или это последствия детской травмы и обращения в альву Крови?

Резко вздыхаю, сосредотачиваюсь на текущей задаче.

— Вот.

Достаю из бокового ящика черный лист бумаги и подаю его Дару. Сопровождаю всё это вопросительным поднятием брови. Разговаривать с альвой резко расхотелось. Раз он у нас такой скрытный, то пускай объясняет зачем мне эта бумага и катится по своим интриганским делам. Я найду у кого раздобыть интересующую меня информацию. Та же Айрис наверняка осведомлена и об особом статусе Дара, и о сказках, которыми Аммиталь кормит своих подданых.

— Как работает эта бумага ты уже знаешь? — старательно игнорируя мое плохое настроение, уточняет Дар. — Отлично. Рисуй.

— Что? — давлюсь воздухом, в шоке глядя на альву.

Даже малыши фракисы на секунду отвлекаются от дележки оставшихся ягод и в недоумении смотрят на нас. Правда лисенок с чернышом успевают сориентироваться, и пока Золотинка с Нокаутом отвлечены, прячут парочку ягодок себе под хвосты.

— Ну я откуда знаю что, — пожимает плечами Дар и, поднявшись, уступает мне место. — Что-нибудь такое, что сподвигнет твоего Армониана перестать пытаться пробить завесу на границах. Ты представляешь, он ведь тоннель создал! Чисто на своих мощностях. Силен драконий принц, тут прям нечего сказать.

Буквально осев на стул, я с усилием тру лицо. Мой вопрос был о другом. Однако Дар сам того не ведая рассказал мне больше, чем я просила.

— Как мой рисунок, который я еще даже не знаю как создать, повлияет на Арма? — устало интересуюсь я.

— Я передам его через Таррика Эрто, — хитро подмигивает мне альва.

Упоминание имени отца сокурсника проходит разрядом молнии по моим венам. Таррика обвинили в предательстве и только позже мы выяснили, что он стал марионеткой в заговоре против союза альв и драконов. Стал пешкой в игре Дара.

— Я все еще могу связываться с ним через сновидения и внушать ему свою волю, — видя изумление на моем лице, поясняет Дар. — Таррика оправдали и освободили из-под стражи. Должности своей он, конечно, лишился, но поработать скрытым курьером всё еще способен.

Я поражаюсь той легкости, с которой Дар относится к подавлению чужой воли. К превращению окружающих в послушных куколок.

— Ой, не смотри ты на меня, как на чудовище, — отмахивается альва. — Я это и без тебя знаю. Но в отличии от некоторых, не пытаюсь прикинуться лучшей версией себя. Я с тобой честен. Цени.

— Ценю, — киваю я. — А еще думаю, когда тебе покажется не зазорным и меня «сломать»?

— Чтобы меня потом Итан на фарш пустил? — хмыкает Дар.

— То есть тебя только это пугает? А я думала, мы друзья, — поджимаю губы и утыкаюсь взглядом в лежащую передо мной бумагу.

— Ой вот только не надо манипулировать, — альва с силой отталкивается от спинки моего стула и принимается расхаживать по комнате. — Рисуй. Передадим послание твоему принцу пока не поздно. Иначе новой войны не миновать. А Аммиталь ее начнет. Даже ритуал отложит. И все это время ты будешь здесь, метаться в тревоге и бессилье.

Скрипнув зубами, я берусь за бумагу. Дар, каким бы гадом ни был, прав. Армониана надо остановить. Только вот как?

— Почему рисунок? Почему просто не написать письмо? — спрашиваю я, призывая родную магию.

Кончики пальцев начинают светиться, разгоняя черный цвет, в который окрашена бумага. Радужные разводы складываются в волны, а там, где я прижимаю руки к бумаге, остаются контуры ладоней.

— Письмо могут перехватить, — объясняет Дар, вставая позади меня. — Эта бумага, как ты уже поняла, имеет необычные свойства. Она впитывает магию альв Света, но тут же становится черной, стоит тебе прекратить воздействие. Однако, под определенным углом падения солнечных лучей всё меняется.

Альва берет меня за запястье и чуть выворачивает руку, отчего свет начинает свободно литься на бумагу. Ахаю, когда над листом вспыхивает только что проведенные мной волны и отпечатки ладоней. Они не просто изображены на бумаге, они будто приобретают объем, становясь почти реальными.

— Конечно, от настоящего солнца такого эффекта не добиться, — хмыкает Дар, отпуская меня. — Но и его света хватит, чтобы проявить твое послание. Если же наша затея провалится, и император каким-то образом перехватит письмо — он ничего не поймет. Даже если сообразит, как проявить картинку.

Смотрю, как угасает проекция, а в голове одна мысль пытается перегнать другую. Идея Дара или Итана, я уж не знаю, кому в голову пришел такой экстравагантный способ обмена посланиями, кажется самонадеянной.

— Почему вы думаете, что Аммиталь не догадается, как прочесть письмо?

— Фрактальная бумага очень редка, милая Миррали, — елейным голоском тянет Дар. — Скажем так — эксклюзив. А знаешь кто ее изобрел?

Молча качаю головой, хотя интуиция подсказывает, что ответ как-то связан со мной.

— Твой папочка общался с леди Литой при помощи фрактальных посланий. Он и придумал этот способ.

Альва замирает за моей спиной, а я смотрю строго перед собой. Внутри сумятица. Я не знаю, как справиться с этими чувствами, которые, сколько не запихиваю в дальний ящик подсознания, все равно вываливаются на меня. Мне нужно поговорить с отцом, ведь, как оказывается, я так мало о нем знаю. Но самое пугающее — я не знаю кто он. Злодей или все-таки герой? Его последние поступки говорят о первом, но маленькая девочка во мне не верит в это. Мой папа — любящий, заботливый и добрый… Да он даже братьям не уделял столько внимания, сколько мне. Ну не может он быть плохим!

Чувствую, что голова начинает раскалываться от переизбытка мыслей и эмоций. Резко отодвигаюсь от стола и поднимаюсь. Так же резко разворачиваюсь, почти утыкаясь в грудь Дара.

— Ты чего? — ошарашено интересуется он.

Фракисы тоже затихают, встревоженно переглядываясь между собой.

— Мне нужен перерыв. Да и не знаю я, какой рисунок может убедить Армониана отступить. Можно мне в святилище Камалисс? — спрашиваю я, чем еще больше сбиваю с толку Дара.

— Эм-м-м, полагаю, что да, — неуверенно произносит он, бросая взгляд на дверь. — Только должен предупредить: тебя теперь везде будут сопровождать гвардейцы императора.

Поджимаю губы. Что ж, этого и следовало ожидать. Аммиталь всерьез взялся за меня. А ещё, уверена, такое ужесточение условий пребывания — работа Далилы. Ей жизненно необходимо подловить меня на чем-то запретном.

— Ничего, мне не привыкать. — С деланным безразличием пожимаю плечами. — В Илларии меня тоже везде сопровождали бойцы Владыки.

— И где ты теперь, — ехидно ухмыляется Дар, четко уловив мой посыл.

Если уж лучшие воины моего отца не уберегли меня от похищения, то и стража императора не сможет нарушить мои планы. Особенно если в этих планах будет участвовать альва.

— Золотинка, остаешься за главную. — Присев на корточки, почесываю горлышко дракоше и окидываю строгим взглядом остальных фракисы: — А вы во всем ее слушайтесь. Не шумите, не деритесь. Покушайте и спать ложитесь. Учтите, если вас поймают — нам всем не жить.

На последних моих словах вся малышня втягивает головы в плечи и мелко-мелко кивают, давая понять, что все поняли и приняли. Довольная произведенным эффектом, поднимаюсь и шагаю к Дару, ожидающему меня у двери.

— Не слишком ли жестоко с «детьми»? — в наигранном шоке интересуется он. Хотя в его глазах проскальзывают ироничные искры.

— Хорошо замотивированный ребенок не станет совать пальцы в молниевый кристалл, не так ли? — подмигиваю ему и выхожу из спальни.

Стоит мне только переступить порог, как по бокам вырастают два громилы в черных доспехах. Мощные крылья за их спинами, внушительные рога и убийственное спокойствие в глазах драконов как-то сразу гасят мою уверенность в том, что их будет легко обвести вокруг пальца. Это не папенькины бойцы, относящиеся ко мне, как к дочери. Нынешняя охрана всем видом показывает, что намерена защитить меня от моих же собственных выходок.

— В святилище Камалисс, — надменно произносит Дар в ответ на молчаливый вопрос одного из стражей.

Тот, всё-так же молча кивает и подбородком указывает идти впереди.

— Они немые? — осторожно интересуюсь я, когда между мной с Даром и охраной появляется минимально возможная дистанция.

— Аммиталь этого бы очень хотел, — хмыкает альва, с деланным безразличием посматривая по сторонам. — Но Совет Низших встретил эту идею в штыки.

— Совет Низших? — переспрашиваю я, делая себе мысленную заметку узнать побольше о политическом строе Демастата.

— Ага, — зевнув, кивает Дар. — Официально вся власть у императора. При нем работает Совет Высших — шесть генералов, возглавляющие отведенные им ведомства. Помимо этого, есть Совет Низших драконов. Их выборные представители раз в месяц подают прошения и предложения Аммиталю. Император обязан выполнить хотя бы часть из них.

— Это официально. А по факту?

— А по факту Аммиталь чхать хотел на низших, — шепотом произносит Дар. — Но с лишением своей гвардии языков все-таки решил повременить. Как бы ни был силен наш император, его силы небезграничны. И подавить восстание низших ему даже при помощи всех высших драконов не удастся.

— О, как интересно, — задумчиво проговариваю я. — Значит не все в Демастате безоговорочно преданы Аммиталю?

Дар не отвечает, лишь награждает меня многозначительным взглядом. Оставшийся путь до святилища мы преодолеваем в полной тишине. Навстречу нам попадаются редкие студенты и работники академии, которые тут же уходят с нашего пути.

— Дальше сама, — произносит Дар, когда мы останавливаемся у знакомой винтовой лестницы. — И стража твоя тоже здесь подождет.

Он кивает на бугаев, замерших в нескольких метрах от нас.

— Э-э-э, а почему? — несколько растерянно интересуюсь я. — Не то чтобы я нуждалась в вашем присутствии. Напротив, хотела побыть в одиночестве. Но всё же, почему?

— Низшим драконам нет пути в святилище, — пожимает плечами альва. — Как, впрочем, и альвам Крови. Мы, видимо, совсем уж проклятые, раз местная святая нам не рада.

На его губах играет кривая улыбка, за которой Дар прячет горечь. Не осознавая, что творю, касаюсь его щеки в желании поддержать. Как же он похож на Лери. Та ведь точно так же прятала свою боль за сарказмом и едкими шутками.

— Ты хороший, Дар, — произношу я, глядя прямо в ошарашенные глаза альвы.

— Заблуждаешься, принцесса, — прищурившись, он отступает от меня, но я успеваю заметить растерянность на его лице. — Во мне уже давно нет ничего хорошего.

— Даже несмотря на это, я все равно тебе верю, Дар, — настаиваю на своем. — Как, вероятно, и Итан.

Мне до сих пор неведом характер их отношений, насколько они доверяют друг другу. Мои слова — по сути пробный шар. Попаду или нет?

— Ты же понимаешь, что цена твоей ошибки будет высока? Я ведь могу в любой момент предать тебя? — тихо спрашивает Дар, отступая еще на шаг. — Итан тот, кто помог мне выбраться из лечебницы, обратил меня. Я не могу навредить ему, даже если захочу. А вот ты…

— Да-да, всего лишь еще один рычаг, пешка в твоей игре, — криво улыбаюсь я. — Но я готова заплатить эту цену, Дар.

— Почему? — альва выглядит по-настоящему потрясенным.

Он будто не верит, что к нему могут так относиться, не требуя ничего взамен.

— Ты брат Лери. А Лери — моя подруга. Больше скажу, она мне почти как сестра. А значит и ты член моей семьи. Моего круга. А за своих я буду стоять до конца.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — качает головой Дар. Трет виски, явно нервничая. — Нельзя так глупо доверяться.

— Я верю сердцу, а оно тебя не боится.

— Ты верила Лери, а я использовал ее, чтобы привести тебя в Демастат.

— Ты привел меня к тем, кому нужна моя помощь. Меня не убили, не изнасиловали и не посадили на цепь, — я стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, хотя память услужливо подкидывает картинки с Аммиталем в моей спальне. Мне надо пробить стену внутри Дар. Он должен понять, что не один, должен научиться доверять кому-то еще. — Ты не сделал мне ничего плохого. И я уверена, что могу положиться на тебя.

Замолкаю и жду следующего хода Дара. А он молчит. И выглядит по-настоящему удивленным. Не старается играть, не демонстрирует мне заранее подготовленную эмоцию. Дар будто бы снял броню передо мной.

— Вот ты… — наконец-то улыбается альва и покачивает головой.

— Какая?

— Солнечная. Звезда. Не зря тебя Итан так называет. Уворачиваешься от тебя, твоего света, а он все равно даже в самое черное сердце пробивается.

Дар взъерошивает волосы, продолжая качать головой, будто сам себе не верит. Поднимает на меня взгляд алых глаз, в которых я впервые читаю нечто похожее на уважение. И, самое главное, я наконец-то вижу в них тепло.

— Иди, маленькая звёздочка, — альва подбородком указывает мне на проход в святилище.

Сам же делает шаг обратно, к стоящим позади него гвардейцам. Провожаю его взглядом и когда уже поворачиваюсь в нужном направлении, меня догоняют ошарашивающие слова:

— Миррали, а ведь Аммиталь еще ни разу не был в гостях у Камалисс.

— Что?

Оборачиваюсь и встречаюсь со льдом в глазах альва.

— Я никому об этом не говорил. Теперь это оружие есть и в твоих руках. Иди.

Он не дает сказать мне и слова, стремительно проходит мимо бойцов. А я остаюсь стоять, хорошо, что рот не раскрыв от шока. Хотя от полученных сведений голова снова начинает болеть. Я хотела, чтобы Дар мне доверился. Он сделал это. Мне бы радоваться, да вот не получается. Уж больно опасный секрет поведал мне альва. Как много драконов в курсе этой особенности их императора? Итан знает? А если это проверка, которую мне устроил Дар?

Шестеро, мне определенно нужен совет!

Святилище встречает меня тишиной и умиротворением. На мостках и островках не видно ни служительниц, ни посетителей. Поэтому я решаю в одиночку добраться до галереи родов. Не знаю почему, но что-то во мне говорит — именно здесь я найду ответы на некоторые мои вопросы.

По пещере снова плывет невесомая мелодия. Ее звучание словно прикосновение ласковой матери снимает горячку с моего разума. Мысленный поток сам собой приобретает спокойное течение. Уже не так страшно. Здесь, в обители Камалисс все, что происходило наверху, кажется не таким уж фатальным. Всё можно поправить, надо только успокоиться.

Вдыхаю прохладный воздух и делаю первый шаг по настилу мостка. Навстречу мне никто не выходит, потому дальше иду уже куда более уверенно. Когда добираюсь до центрального островка, над которым свисает кристалл, замечаю, что витающие по пещере золотистые искорки потихоньку кучкуются вокруг меня. Да и тело мое приобретает мягкое свечение.

— Это что такое? — в удивлении осматриваю руки.

Золотистое сияние лучами исходит от кожи, отражаясь в водной глади прудов и поднимаясь наверх, к кристаллу.

— Камалисс приветствует свою дочь, — раздается за моей спиной тихий шепот.

Молниеносно разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Лираникой. Позади нее стоят ещё несколько служительниц, чьи лица прячутся под накинутыми капюшонами. Мгновенно напрягаюсь, ожидая подвоха.

— Миррали, как я уже говорила, в святилище тебе никто не посмеет причинить вреда. Ты наша сестра, ты наше будущее, — ласково произносит Лираника, делая шаг вперёд и протягивая открытую ладонь.

Затравленно смотрю на ее руку и раздумываю, не уйти ли мне обратно в спальню. С одной стороны, я не ощущаю никакой угрозы. Напротив, в глазах стоящей передо мной женщины читается всеобъемлющая любовь и желание помочь. Но я настолько привыкла, что все вокруг играют в какие-то игры, что моя подозрительность не даёт довериться той, которую я вижу второй раз в жизни.

— Ты ведь пришла за ответами, да? — спрашивает Лираника, опуская руку.

Поворачивает голову к стоящим позади служительницам и кивком отпускает их.

— Откуда вы знаете?

— К Камалисс приходят либо за ответами, либо за помощью. И то, и другое она даёт с щедростью. Главное, чтобы твое сердце было чисто.

— А если нет?

— Тогда ты бы сюда не попала, — пожимает плечами Лираника, останавливаясь рядом со мной. — Ну что, пойдем?

— Куда? — в удивлении приподнимаю брови.

— За ответами, конечно, — светло улыбается женщина и берет меня под руку.

Тянет ровнехонько к галерее родов, хотя я не говорила о моем желании навестить портрет матери. Да я сама только сейчас окончательно поняла, что шла именно к ней.

Мы минуем центральный островок и сияние вокруг меня постепенно гаснет.

— В твоих каналах теперь течет магия Аштара и сила Камалисс, — видя с каким недоумением я рассматриваю гаснущее свечение, поясняет Лираника. — Потому и фракисы, связанные с тобой, пробудились.

— Но почему они все проклюнулись? Пробуждается ведь только тот зверёк, чей хозяин должен быть моим истинным?

Мы останавливаемся на входе в галерею, и служительница разворачивается ко мне лицом. Все с той же светлой улыбкой разглядывает меня, а потом, с лаской убирает выбившуюся прядь мне за ухо.

— Ты так похожа на Литу, мне аж не верится, — произносит она, заставляя моё сердце ухнуть вниз.

— Я похожа на отца, — скорее из вредности перечу я. Никак не могу до конца осознать факт того, что моя мать — проклятая драконица.

— Ты похожа на нее внутренним огнем, звёздочка. Лита точно также горела, ее свет окутывал всех, к ней тянулись. В том числе и Аммиталь.

Закашливаюсь, в шоке глядя на женщину.

— Что?! Император и моя мама?

— Не волнуйся. Лита отказалась становиться частью Цветника, а таких дракониц отправляют служить Камалисс. Мы не имеем права покидать эту пещеру, но зато не обязаны греть постель высшим драконам или развлекать императора.

— Но как же тогда мама оказалась в Алерате? Как познакомилась с отцом?

Умиротворение, которое навеивает это место, исчезает, как и не было его. Слова Лираники заставляют мысли в моей голове снова пуститься в лихорадочный бег.

— Она сама вызвалась на эту миссию. Чтобы спасти сестру, которая должна была попасть в Цветник.

— Сестру? — смотрю прямо в печальные глаза Лираники. — У меня есть тётя? И, наверное, бабушка с дедушкой?

Но служительница в ответ почему-то молчит, лишь грусть в ее глазах усиливается, когда она с сожалением качает головой.

— Аммиталь уничтожил род Калиур, когда Лита сбежала в Алерат, — роняет Лираника.

Делает шаг ко мне и мягко прикасается к моему плечу. Поглаживает в безмолвной поддержке, а я в шоке прислушиваюсь к собственным ощущениям. Нет, горечи или боли я не чувствую. Невозможно скорбеть по тем, кого не знаешь. Внутри лишь пепел сожаления и сочувствия от того, как ужасно обошёлся Аммиталь с семьёй моей мамы. И ведь в этом страхе живёт весь Демастат.

Чёрное сердце императора только что стало ещё чернее. И даже мой свет не сможет его исправить. Потому что я не хочу его исправлять. В этот момент понимаю, что не хочу спасения для Аммиталя. Надо узнать, в чем состоит ритуал и сделать все, чтобы император лишился своих сил.

— Ты как, Миррали? — участливо интересуется Лираника, четко улавливая изменения моего настроения.

— Я в порядке, — прочищаю горло. — Так что там с фракисам? Почему проклюнулись все четыре?

Лираника пытливо вглядывается в моё лицо, затем снова улыбается и отступает.

— Сильная Искра, это хорошо, — бормочет она себе под нос.

— Что?

— Ты ведь знаешь о привязках между альвами и драконами? — вместо ответа спрашивает она.

Молча киваю. В Илларии мы этой проблемы хлебнули сполна. Бедным драконам запретили использовать магию в нашем присутствии из-за опаски случайно сформировать связь. Она для не истинных пар губительна.

— И ты помнишь, что для ее формирования нужны три контакта? Душа, сердце, разум. Все это должно принять твоего партнёра, — склонив голову набок, произносит Лираника.

Снова киваю, потому что с недавних пор это прописная истина.

— Но ведь у проклятых драконов нет привязок, — всё-таки возражаю я.

— Так и ты не проклятый дракон, — хмыкает служительница. — В отличии от нас у тебя есть шанс выбрать своего истинного. Тот, кого примут твои сердце, душа и разум. А фракисы проклюнулись, отвечая на всплеск твоей магии.

— Но почему они раньше не пробуждались? Я столько раз фонтанировала магией!

— Значит тот раз был особенным. Возможно, произошла первая привязка. Прислушайся к себе, — подмигивает мне Лираника. — Что-то ведь в твоих мыслях, или душе, или сердце изменилось?

От услышанного застываю столбом. Изменилось? Да ещё как! Я чуть вашего ректора не изнасиловала! Но вслух свои умозаключения произносить не собираюсь. У меня до сих пор щеки от одного воспоминания вспыхивают.

— А... Э-э-э... — мнусь я, не зная как озвучить интересующий вопрос. — А тот, кого я выберу истинным — он должен что-то почувствовать?

— Если не дурак, то конечно, — лукаво улыбается Лираника. Поворачивает голову на раздавшийся со стороны входа в святилище шорох. — Только боюсь, что отмахнется он от этого знания. Мужчины слишком привержены чувству долга и больше доверяют разуму, а не зову сердца. Но в этом и есть их прелесть, да?

Непонимающе смотрю на служительницу. В чем тут прелесть-то?

— Они уравновешивают эмоциональность своей партнерши, — с тихим смешком поясняет Лираника и взмахом ладони предлагает мне пройти дальше. — Иди, Миррали, всё, что могла тебе рассказать — я сказала.

— Спасибо.

Меня только и хватает, что сухо поблагодарить служительницу. Она явно куда-то торопится и надоедать ей совсем не хочется. Тем более, что мне есть о чем подумать. И одиночество сейчас как нельзя кстати.

Прохожу по анфиладе, провожаемая немыми взглядами тех, кто когда-то посмел бросить вызов императору. Отказать ему и не стать очередным украшением его Цветника. Каждая из них заплатила свою цену за непокорность. Какова же будет моя?

Останавливаюсь у знакомого портрета. На меня смотрят янтарные глаза, в которых сейчас я действительно нахожу схожесть. У Аламеи были фиалковые глаза альвы Ночи и братьям достались и ее пепельные волосы. Я же всегда считала, что внешне полностью похожа на папу. Но сейчас вижу, что взгляд мне достался от биологической матери.

Внимательно разглядываю ту, которая подарила мне жизнь и отдала свою, чтобы защитить меня. Темные волосы, гордый разворот головы и удивительное сочетание мягкости и непокорности во взгляде. Моя мама была удивительной.

— Привет, — тихо произношу я, подходя ближе и касаясь портрета подрагивающими пальцами.

Пространство вокруг наполняет лишь тихий треск горящих свечей и мое частое дыхание. Непонятно почему, но я начинаю волноваться. В душе растет странный трепет, который в итоге накатывает слабостью. Не удержавшись на ногах, я оседаю на небольшое возвышение у портрета. И все так же не свожу глаз с Литы. С мамы. Чувствую, что так правильнее, что теперь это откликается в душе. Я принимаю ее как маму. И вместе с тем приходит и боль потери. В памяти воскресают картинки прошлого. Смазанные, в чем-то не четкие, но я внезапно для самой себя вижу все события того дня. И увиденное еще больше потрясает меня. Лита, объятая световыми кольцами, которые разрастаются с каждым новым витком. Чудовищная по своей силе магия заполняет мою детскую. Крики Аламеи, папиной жены. И подбирающиеся к нам низшие драконы.

Слышу просьбу позаботиться обо мне, а затем хрупкую фигурку Литы поглощает нестерпимая вспышка. Я успеваю выцепить ее взгляд — полный любви и нежности. А затем воспоминание схлопывается, как кадр в молниевом кристалле. Хлоп и вот перед моими глазами снова каменные стены святилища.

— Спасибо, мама, — шепчу я и понимаю, что по щекам текут слезы. Шмыгаю носом и поднимаюсь, чтобы смотреть в лицо портрету. — Ты попыталась. Прости, что я всё равно оказалась тут. Но обещаю, я всё исправлю. Пускай я простая альва Света, но сделаю всё, что в моих силах, чтобы больше никто из проклятых драконов не положил свою жизнь к ногам Аммиталя. Больше никто из народа Демастата не будет носить имя «Проклятых».

— Ты не простая альва Света, — низкий голос Итана, раздавшийся сбоку, заставляет меня подпрыгнуть.

Резко оборачиваюсь, встречаюсь взглядом с щемящей нежностью в глазах ректора и сразу отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел мои слёзы. Не хочу быть слабой даже в его присутствии.

— Будь я альвой Жизни, все было бы проще, — возражаю я.

Украдкой вытираю щеки и чувствую, как тело охватывает неконтролируемая дрожь. Все потому, что Итан подходит совсем близко. Замирает буквально в одном шаге от меня.

— Ты еще не поняла, Миррали? — склонив голову набок, спрашивает ректор. Его широкий лоб бороздит морщинка, выдавая его озадаченность.

— Что я должна понять?

— Свет — это жизнь. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. И важнее.

— О чём ты?

Мое недоумение настолько сильно, что я мигом забываю о желании провести время в одиночестве.

— Твои предки сделали всё, чтобы скрыть вашу истинную важность, Миррали, — объясняет Итан.

Протягивает ладонь и ласково стирает последнюю слезинку с моих ресниц. Щеки тут же опаляет румянец, но я стараюсь сосредоточиться на словах ректора. Не дать чувствам унести меня в омут эмоций.

— Альвы Жизни, безусловно, самый ценный дар. Их магия уникальна. Камалисс была альвой Жизни и вместе с Аштаром они породили еще более уникальный народ. Твоих предков. Тех, кто стал Владыками Алерата.

— Но…, — хочу поспорить, однако понимаю, что просто теряюсь.

Мне нечего возразить. Все, о чём говорит Итан идет в разрез с тем, что принято во всем королевстве. В нашей иерархии самыми-самыми всегда считались альвы Жизни, только затем альвы Света, чьи способности не казались чем-то удивительным. Ну блестим мы, ну создаем иллюзии. Нагревать еще можем. Что особенного?

И если бы не способность отца воздействовать на настроение окружающих, располагать к себе, внушая радость и легкую эйфорию, я бы не поверила словам Итана. Но чем, как не родством с Аштаром, можно объяснить этот интересный дар папы?

Мы действительно дети проклятого дракона и альвы Жизни. И мы еще сильнее, чем наши прародители?

— Если в каждой альве Света есть искра Жизни и магия Аштара, почему вам нужна именно я? Почему было нужно, чтобы родилась именно я? — впиваюсь взглядом в лицо Итана.

Ответь правду, пожалуйста. Я так устала от недоговорок и всеобщего вранья.

— Аммиталю нужна не ты, а ребенок альвы Света и высшего дракона. — Итан отходит от меня, встает у арки анфилады и устремляет взгляд на свисающий в центре пещеры кристалл. — За годы, прошедшие со времен изначального ритуала, магия Аштара в жилах альв Света ослабла. Тот же Альгераль, твой отец, уже не подходил бы для завершения ритуала. Нужно было обновление крови, дара Аштара в ней.

Итан замолкает, когда я подхожу к нему. Задумчиво следит за полетом золотистых искр, которые срываются с кристалла.

— А если бы родился мальчик? — спрашиваю я. — Что бы тогда делал Аммиталь? Ведь для завершения ритуала, как я понимаю, нужно мое с ним единение?

У меня язык не поворачивается откровенно сказать, что подразумевается под этим единением. Одна мысль о том, что я должна буду разделить ложе с императором, вызывает тошноту.

— Это очень хороший вопрос, Миррали, — не глядя на меня, отвечает Итан. — И до твоего появления я на этот нюанс внимания не обращал. У меня была цель — помочь Аммиталю освободить наш народ от проклятья. Я следовал за волей императора, не вникая в подробности.

— Что изменилось сейчас?

Задерживаю дыхание в ожидании ответа. Но Итан молчит, я лишь замечаю, как сильно сжаты его челюсти.

— Всё изменилось, — наконец произносит он, бросая на меня острый взгляд.

Он будто хочет сказать больше, но его что-то тормозит. Открываю рот, чтобы попытаться всё-таки разговорить его, но ректор опережает меня:

— Что-то не так с этим ритуалом, Миррали. И самое настораживающее как раз в том, что все подробности знает только Аммиталь. Нигде — ни в Демастате, ни в Илларии, ни в Алерате нет сведений о нем. Все уничтожено, подчищено. Я не смог ничего найти. И это злит. Потому что я не смогу защитить тебя, если не буду знать, от чего именно.

Сердце делает взволнованный кульбит, когда я понимаю, какие чувства стоят за этими словами Итана. Но стоит только глупой мышце воспылать надеждой, как разум выписывает мне отрезвляющую оплеуху. Это просто забота, Миррали. Забота о той, кто может принести спасение всему народу проклятых драконов. Итан же сам сказал, что готов для этого на всё.

— Я найду, — ректор резко разворачивается ко мне, и я вижу в его глазах лихорадочную уверенность. — Миррали, клянусь, я разыщу информацию о ритуале. Если надо будет — отправлюсь к людям, в Квалион. Говорят, у них еще сохранились древние фолианты.

— Почему для тебя это так важно? Я ведь просто инструмент, недостающий элемент, — с грустью произношу я.

Внутри разрастается разочарование. Не это я хочу слышать от Итана. Забота приятна, поддержка тоже. Но сердцу требуется другое. То, что назвать не могу, но уже видела. Между Рейвом и Карой, моими друзьями, обретшими истинную связь.

— Ты не инструмент, — Итан поддевает мой подбородок, с улыбкой и нежностью заглядывая в мои глаза.

Свет от кристалла и порхающие вокруг светляки пляшут танец света и тени на его лице, делаю его черты еще более выразительными. А янтарные глаза ректора начинают светиться еще больше. Утягивают в гипнотический водоворот.

— А кто я? Для тебя? — шепчу тихо, сама не веря тому, что говорю.

Нервно закусываю губу, чем тут же привлекаю вспыхнувший странной эмоцией взгляд Итана. Это пугает и одновременно посылает армию взбудораженных мурашек по всему телу.

Итан снова молчит, смотрит. Я вижу на его лице, в глазах бурю эмоций. Он будто сам с собой сражается. Его руки опускаются мне на плечи. Он с силой сжимает их, я не сдерживаюсь и болезненно морщусь. Заметив это, ректор тут же слегка отталкивает меня, отходит. На его лице появляется ошарашенное выражение. Он словно в себя приходит, выныривает из того водоворота, который сам для нас создал.

— Ты та, кого я похитил, — наконец-то произносит Итан. — И за кого несу ответственность. Когда я забирал тебя из Илларии, то вёл тебя не на убой. Если ритуал означает твою смерть — то он нам не нужен. Не такой ценой.

Вопрос «Почему?» застревает в моем горле. Бесполезно. Если бы Итан что-то чувствовал ко мне, он бы сказал. Я сделала много шагов, дала подсказки. Он не воспользовался. Значит то, что я чувствую к нему — не находит отклика в его душе. Я просто еще одна его студентка. Чуть более важная, чем все остальные.

— Что нам делать? — скрывая разочарование, отворачиваюсь к кристаллу.

Мне кажется, что и он, отвечая на мои эмоции, чуть гаснет, а мелодия, плывущая по пещере, приобретает грустную тональность.

— Тебе — учиться и не влипать в неприятности, — с легким смешком отвечает Итан, вставая за моей спиной.

Я напрягаюсь и одновременно злюсь на него. Неужели не понимает, как мне тяжело, когда он так близко?

— Ты не сможешь незаметно кормить все фракисы. Это слишком большая нагрузка на твой резерв, — тем временем продолжает Итан. — С завтрашнего дня вместе с ребятами начнешь посещать Питомник. Фракис Аммиталя может тебя сопровождать, а вот остальных придется запирать в комнате. Они послушные?

— Как и все дети, — равнодушно дергаю плечом и разворачиваюсь. — Но я справлюсь. Айрис с Даром, уверена, помогут.

Итан хмурится, замечая изменения в моем настроении.

— Дерек с Максимусом будут сопровождать тебя всюду.

— Ты им настолько доверяешь? — вскидываю удивленный взгляд.

— Парни, конечно, упрямцы и раздолбаи, но они хорошие. Дерек упертый, но достаточно сильный, чтобы защитить тебя от гвардии Аммиталя. Макс — хитер и изворотлив, лучше него в стратегии разбираемся только мы с Даром…

— А скромности тебе не занимать, — хмыкнув, я отхожу в сторону.

Разрываю неосязаемую связь между нами, покидаю поле его притяжения. Даже дышать становится легче. Мысли приходят в норму, а сердце успокаивается. Все правильно, Миррали, нечего печалиться. Так бывает, когда любишь только в одну сторону и не получаешь ответа.

— Я уеду на несколько дней, — повторяет Итан свой план.

Делает шаг ко мне, и я чувствую, как волоски на руках встают дыбом, а тахикардия усиливается. Шестеро, неужели так будет всегда? Что нужно сделать, чтобы меня перестало лихорадить в присутствии Итана?

— Ты уже придумала, что изобразишь для Арма? — спрашивает ректор, с тревогой заглядывая мне в лицо.

А мне хочется лишь закричать на него. Если не любишь, не мучай своей заботой и беспокойством!

— Да, придумала, — показательно холодно отвечаю я и оглядываюсь на портрет мамы.

В голове возникает картинка ее гибели. Эти кольца света я уже видела. Как видел и Арм. В день, когда Кара попыталась разблокировать мои магические каналы, меня точно так же закрутило силой. Я превратилась в магическую бомбу, и только чудо тогда спасло нас. Именно об этом и стоит напомнить Арму. Пускай знает — я могу за себя постоять. И одновременно поймет, что в случае его вмешательства хуже будет всем.

— Отлично, тогда поднимемся? — предлагает Итан. Он будто не замечает того раздрая, в котором пребывает моя душа, когда ректор находится рядом. — Я заберу рисунок и отправлю его уже в поездке. Так меньше шансов, что послание перехватят.

Замираю всего лишь на мгновение. Вспыхнувшая в сознании мысль приносит мимолетное облегчение, а потому я спешу огласить идею:

— Итан, а можно отправить письма девочкам? Хотя бы Каре? Я знаю, они тоже беспокоятся и могут натворить дел. Похлеще Армониана.

Ректор задумывается, с усилием трет переносицу и со вздохом кивает.

— Да, я думаю это можно устроить. Но не рисуй ничего такого, что может привязать послания к тебе.

— Я понимаю.

Склоняю голову в ожидании дальнейших его действий. В святилище снова повисает тишина. Даже звучащая прежде музыка затихает. Всё вокруг будто погасло, как и моя надежда, что я для Итана больше, чем подопечная. Ректор подходит ближе и осторожно касается моего локтя:

— Пойдем, звездочка, дел еще много, а времени совсем нет.

Я осторожно отстраняюсь от него, с каким-то темным удовлетворением отмечая удивление, мелькнувшее в янтарных глазах. Не понимает, почему веду себя так отстранённо? Ну и пусть. Итан не сказал ничего грубого, ничего обидного. Но и не предпринял ничего, чтобы боль не поселилась в моем сердце.

Прежде чем последовать за уходящим ректором, бросаю последний взгляд на портрет мамы. Она погибла, открыв сердце мужчине. Я такой ошибки не совершу. Мое счастье обязательно найдет меня, просто не здесь и не сейчас.

Тремя днями позднее

— Мирра, Мирра! — доносится разноголосое.

Останавливаюсь посреди коридора, под завязку забитого студентами. Выделенная Аммиталем стража на время занятий оставляет меня в покое, давая тем самым хоть минимальное ощущение свободы. Сейчас же в Драгрис большой перерыв, и я договорилась с Айрис и Даром, что это время мы посвятим посещению Питомника.

Только вот у моих других нянек, очевидно, иное мнение. Дерек с Максом идут ко мне с разных сторон, и я только успеваю вертеть головой, пытаясь вычислить кто из них подойдет быстрее. Заметив соперника, рыжий Макс опасно сощуривает глаза и прибавляет ходу. Дерек не уступает и подобно ледоколу разрезает толпу учащихся.

Мимолетно успеваю отметить, насколько они разные. Мощный, высокий и темноволосый Дерек непрошибаемо уверен в себе и всегда полагается на грубую силу. Рыжеволосый Максимус на его фоне кажется более изящным, хотя и в его движениях угадывается тщательно скрываемая сила. Они абсолютно разные. И похожи только в одном — ведут себя, как и их фракисы. Соперничают друг с другом, регулярно устраивая драки. Не прав был Итан, когда говорил, что эти двое станут мне надежной опорой. Средством отвлечения — да, но никак не надежной стеной, какой казался мне ректор.

Мысль об Итане резко опускает настроение в ноль. После нашего разговора в святилище ректора я больше не видела. Он отбыл в тот же вечер, захватив мои рисунки для Арма и Кары. Дар утверждает, что с ним все в порядке. Итан находится в деловой поездке и ищет упоминания ритуала. А у меня все равно сердце не на месте. Хоть я и запретила себе думать о Итане, кроме как о наставнике, но не переживать за него просто не могу. В конце концов, если император узнает истинную цель своего генерала, могут пострадать невиновные люди. Малышка Лейла, Айрис, Дар…

— Сгинь, ржавчина! Видишь, Миррали не особо тебе рада, — первым до меня добирается Дерек и с вызовом смотрит на возвышающегося рядом Макса.

— А может это твое амбре так печалит нашу принцессу? — с ехидцей в голосе парирует рыжий дракон.

Они сдавливают меня с обеих сторон, напирая друг на друга. Я понимаю, что мы начинаем привлекать все больше внимания. Остальные студенты, которые до этого обходили нас, принимаются кучковаться поодаль и с жаром обсуждать происходящее. Вот только этого нам не хватало!

— Так, к твоему сведению, должны пахнуть настоящие мужчины, — тем временем рычит Дерек.

И я только сейчас обращаю внимание на его внешний вид. Под распахнутым кителем виднеется белая майка, а на могучей груди блестят капельки пота.

— Давненько тебя не было видно на тренировках, — продолжает скалиться Дерек. — Боишься, попорчу тебе личико и девчонки на тебя больше не посмотрят?

— Мне хватает силы интеллекта, чтобы уделывать тебя и вне поля боя, — фыркает Макс. — Судя по всему, для Миррали недостаточно простой игры мускул, клошара!

Я не знаю, что означает последнее слово, но судя по гневно вспыхнувшим глазам Дерека, это что-то очень обидное.

— Чего сказал?! — парня прорывает, и он буквально втискивает меня в тело Макса, так сильно напирая вперед.

— Эй! — возмущенно пискнув, я пытаюсь оттолкнуть парней друг от друга.

И дать себе возможность вздохнуть.

— Парни, вам бы номер в городе снять, а не тестостероном в коридоре мериться, — раздается откуда-то сбоку.

Воздух будто бы замирает, когда Дерек с Максом медленно поворачиваются к смельчаку. А мне ему спасибо хочется сказать, потому что эти двое выпускают меня из своих тисков.

— Малёк, ты совсем страх потерял? — угрожающе рычит Дерек, делая шаг в сторону.

Это дает мне возможность рассмотреть незнакомца. Высокий, пепельноволосый дракон, судя по форме — первого курса, как и я. В его янтарных глазах и иронично задранной брови читается столько самоуверенности, что её можно раздавать всем нуждающимся. И еще останется.

— Страх тут, как раз, не я потерял, а вы, — продолжает ехидничать парнишка. — Зажимать невесту императора — это не просто смело, это безрассудно смело!

И чудится мне в этих словах не насмешка, а здравое предупреждение. Оно же читается и во взгляде студента. То, что парень не ищет проблем, а просто пытается охладить пыл двух горячих парней, понимаю не только я. Взглянув на Макса, замечаю, что и до него дошла вся абсурдность и опасность устроенной ими сцены.

— А мне понравилось, пускай продолжают, — как подтверждение моим мыслям, с другой стороны раздается голос Далилы.

Она и парочка ее ручных журналисток без устали строчат в развернутые блокноты.

— Ой, нашли себе новость, — с деланным равнодушием, закатывает глаза Макс. — Я что первый раз подначиваю Расмуса? Ему просто мозгов не хватает достойно ответить!

— А тебе смелости — выйти со мной на тренировочный плац, — огрызается Дерек.

Но уже как-то без огонька. Понял, что пора сворачиваться постановку.

— Не боишься, что я тебя и там уделаю? — ехидно ухмыляется Макс, за что получает от меня удар локтем под ребра.

— Вот завтра и посмотрим! — оскаливается Дерек и, подмигнув мне, поднимает руки над головой, призывая к вниманию. — Все слышали? Завтра, на закате. Ждем всех. Мне нужны свидетели его позора.

Вокруг поднимается шум. Все собравшиеся принимаются делать ставки, которые, внезапно, начинает собирать тот самый «малёк».

Парни, пользуясь неразберихой, оттесняют меня дальше. Макс не упускает возможности прихватить меня за талию, за что немедленно получает укус от высунувшегося из сумки Черныша.

— Ау! Он что, все время там сидел? — недовольно бурчит рыжик, потирая ладонь и полосуя убийственным взглядом высокомерно задравшего нос дракончика.

— Я же должна демонстрировать свою лояльность императору, — хмыкаю я и прохожусь лаской по шипастой голове. — К тому же, малыш неплохо защищает меня от приставучих сокурсников.

— Кто к тебе пристает?! — тут же возмущается Дерек.

Мы останавливаемся чуть поодаль, у лестницы, которая ведет прямо к Питомнику. По другую сторону стена прерывается широкими проемами, ведущими в небольшой сад, куда и перемещается толпа студентов. Ажиотаж со ставками не утихает, к уже бывшим в коридоре учащимся присоединяются новые участники.

— А кто это? — Я подбородком указываю на вертящегося в центре первокурсника. — Для новичка он какой-то… Опытный что ли?

И Макс, и Дерек одновременно поворачивают головы в сторону толпы. Благо туда же направлен интерес Далилы и своры ее крыс пера.

— Талль-Маэль Руилак, — фыркает Макс, складывая руки на груди. — Никто точно не знает из какого он рода. Фамилия моим родичам неизвестна, но судя по документам и рекомендациям — какой-то упаднический род. С северных земель Демастата.

— Откуда ты столько про него знаешь? — кривится Дерек, явно недовольный тем, что он как раз о мальке не в курсе.

— Предпочитаю знать все и обо всех, — хмыкает в ответ рыжик и снова поворачивается ко мне. — Так кто тебя преследует, моя принцесса?

Я с трудом отрываю взгляд от Талль-Маэля, который крутится в окружившей его толпе с бесшабашной улыбкой на губах. Заметив мой интерес, парнишка подмигивает мне и возвращается к сбору ставок. Вроде бы обычный высший дракон — глаза и отсутствие крыльев с рогами тому доказательство. Но что-то не сходится. Он… Странный какой-то.

— Миррали! Эй! Драгрис вызывает принцессу Алерата! Вернись, а то мне придется еще и малька попрессовать, чтобы не отвлекал тебя, — Дерек щелкает пальцами перед моим лицом.

И тут же отшатывается, когда острые зубки Черныша с характерным «клац» схлопываются в опасной близости от рук дракона.

— Не надо никого прессовать, — раздраженно отвечаю я, отбрасывая копну волос за спину. — Меня фракисы защищают от любых поползновений.

— Фракисы? — непонимающе переглядываются парни.

— С тобой же только Черныш? — задумчиво произносит Макс. — Или?

Он с Дереком одновременно принимается оглядываться, ища свои фракисы.

— Да нет их тут. Зато спальню мою охраняют похлеще сторожевых псов и гвардейцев Аммиталя, — усмехнувшись, я глажу Черныша по горлышку.

Но едва улыбка сходит с моих губ, как по спине проходит волна холода. Будто что-то нехорошее происходит прямо в этот момент.

— Ты уверена? Что фракисы сидят в твоих покоях? — переспрашивает Макс, почему-то глядя мне за спину.

За те полминуты, которые я разворачиваюсь, успеваю понять, что спокойные дни закончились. Потому что прямо за мной стоит испуганная Лейла, изо всех сил прижимающая к груди Лиса. Фракиса Макса.

— Ух ты! — голос Далилы уже не вызывает раздражения. Кажется, ее присутствие становится мелодией, чье звучание предвещает новый виток моих неприятностей. — А чей этот лисенок? Неужто бесхозный? Ведь у Миррали уже есть фракис Его Величества.

Ее змеиные глаза впиваются в мое лицо, глядя испытующе и жадно. Девица ждет моего ответа, и, я кожей чувствую, моего поражения.

— Это мой Лис! — гордо выпаливает Лейла, с еще большим усердием прижимая к себе бедное создание.

Судя по выпученным глазам малыша, жить ему остается недолго. Дергаюсь было помочь рыжику, да только вовремя себя останавливаю. Никто не имеет права прикасаться к чужому фракису, кроме его хозяев. Дотронься я сейчас до рыжей шерстки, и у фаворитки сразу появятся неопровержимые доказательства того, что Черныш — не единственный мой фракис. Сейчас важно выпутаться из сложившейся ситуации, а уже потом выяснять, какого Неведомого Лейла таскает Лиса и вообще оказалась здесь?!

— Как твой? — шок на лице Далилы созвучен с эмоциями Макса, и, положа руку на сердце, приносит мне удовлетворение.

Не получилось состряпать горячую новость, верно, гадина?

— Мой! — звонко выкрикивает Лейла. — Есть какие-то сомнения?

Она угрожающе смотрит на императорскую фаворитку. Объятия девочки становятся еще сильнее, отчего Лис закатывает глаза.

— Быть такого не может, — выдыхает Далила.

На ее лице неверие смешивается с гневом в непредсказуемый коктейль. Взгляд мечется с Лейлы на меня, пробегается по парням и снова останавливается на мне. Гадюка по-прежнему ждет ответа.

— Почему же не может, — молчание прерывает Макс. Дракон делает шаг к малышке и осторожно забирает из ее рук беспомощно болтающегося фракиса. — Мне вот повезло породниться с лордом Райнхартом в столь юном для моей невесты возрасте.

— Немыслимо, — шепчет за спиной Далилы одна из ее приспешниц, с новой силой принимаясь за стенографирование нашего диалога. — Впервые в истории Демастата! Далила, это будет сенсация!

— Не та! — не выдерживает фаворитка и, резко развернувшись, пихает несчастную девушку в сторону. — Не та сенсация. Вон пошли, бесполезные! Ни одного задания на сто процентов выполнить не можете!

Далила резко осекается. В ее глазах мелькает испуг, будто в запале она сказала лишнего. И это занимательно. Сдается мне, появление Лейлы в компании фракиса — не простое стечение обстоятельств.

— Слушай, ну раз твои помощницы настолько бестолковые, то может быть мы тебе поможем? — вкрадчиво произносит Макс, надвигаясь на фаворитку. Он лениво поглаживает ожившего Лиса по загривку, но в глазах дракона сквозит холод. — Расскажешь, в чем дело?

По коридору отчетливо проходится волна магии принуждения. Я ощущаю ее поднявшимися дыбом волосками и откликнувшейся в резерве силой. Голову склонить не хочется, но я замечаю, как Дерек с усилием стискивает зубы. Видимо, Макс достаточно силен, чтобы воздействовать на других.

Шум в саду резко прекращается, когда студенты дружно оборачиваются к нам. Многие из них чуть склоняют головы, другие, испытывая дискомфорт, отходят в сторону. И только Талль-Маэль приближается к арочным сводам, чтобы услышать больше. Уверена, он и принуждения на себе не ощутил.

— Ты что?! Угрожаешь мне? — взвивается Далила под обращенными на нее взглядами. — Мне? Первой фаворитке его Величества?

Лицо драконицы резко приобретает пунцовый цвет. Пышная грудь ходуном ходит, а ноздри раздуваются так, будто она сейчас в животную ипостась обратится.

— Что ты, — успокаивающе вскидывает ладонь Макс. — И в мыслях не было. Но ты правильно отметила — ты всего лишь фаворитка. Пускай и первая. И неизвестно, насколько ты будешь нужна императору, когда ритуал завершится.

В коридоре повисает оглушающая тишина. Далила, как громом пораженная, хватает воздух открытым ртом и оглядывается, будто ищет поддержки. Только вот помощь не приходит. Ни от ее помощниц, ни от студентов. Видимо и те, и другие уже устали от напыщенности фаворитки и не против ее постановки на место.

— Ты пожалеешь, Ферг, — шипит Далила, взглядом испепеляя Макса. — Пускай твой папаша и генерал, но даже он не сможет защитить семью от, скажем, несчастных случаев.

Впервые я вижу, как Макс бледнеет. И это тревогой расползается в душе. Забота рыжего дракона приятна, но я не хочу, чтобы пострадал он или его близкие.

— Это официальная угроза? — делаю шаг вперед, переводя фокус внимания фаворитки на себя. — Ну же, Далила, если у тебя есть какие-то претензии, выскажи их уже наконец. А то ты знаешь, я ведь и додумать чего могу. Например, что ты хочешь свергнуть императора и для этого компрометируешь как его невесту, так и ближнее окружение. Как думаешь, чье расположение Аммиталю важнее — твое или мое? Чье желание он выполнит охотнее?

Драконица передо мной в который раз за наш разговор давится воздухом. Видимо привыкнув к тому, что обычно я ухожу от открытого скандала, она не ожидала подобного ответа. В ее глазах лихорадочный блеск, выдающий работу мысли. Но судя по тому, как затягивается молчание — крыть ей нечем.

— Чего стоите?! — наконец взрывается она, резко разворачиваясь на каблуках и гаркая в сторону притихших зрителей. — Нечего тут смотреть! Занимайтесь, чем занимались!

— Так мы и занимаемся, — с усмешкой отвечает Талль, который к этому моменту умудряется усесться на узкий парапет арочной окна. Подперев руку коленом, он с ехидным интересом наблюдает за Далилой. — Можно сказать в живую наблюдаем урок дворцового этикета и вежливого тыканья мордой в пол. Как вам практика, ребята? — Он оглядывается назад и получает волну довольного гула. — Видишь, нам все понравилось. Можно еще?

Парнишка переводит взгляд на меня, и я снова ловлю себя на каком-то знакомом ощущении. Уже очень знакомый оттенок глаз у него. Красный янтарь. Вроде и редкий цвет, но и соотнести сложно. Да и нужно ли заострять на этом внимание? Мне бы главную проблему решить…

— Боюсь, мне не платят за такую учебную нагрузку, — улыбнувшись, отвечаю я и замечаю, как парнишка наигранно расстраивается. — Но ты можешь попросить частные уроки у первой фаворитки Его Величества.

— Предпочитаю учиться у победителей, — подмигивает мне тот.

— А-а-а-а-р-р-р, — доносится со стороны Далилы.

Драконица уже не пытается казаться милой. Рычит, стискивает кулаки, но под предостерегающими взглядами парней, молчит. Не знаю, чем бы закончилась эта стычка, если бы с другого конца коридора не показались Айрис и Дар. И одного взгляда на лица парочек достаточно, чтобы понять — у нас очередные неприятности.

А мы еще с Лисом и Лейлой не разобрались.

— О, — появившихся ребят замечает и Далила. И то, что на ее лице расползается удовлетворенная улыбка, только подтверждает моё предположение. — Что ж, я умею принимать поражения, принцесса. Желаю вам хорошего вечера. Наслаждайтесь, пока можете. Ведь миг триумфа так краток и падать с высоты всегда неимоверно больно.

— Далила, забываешься! — шипит Дерек, дергаясь вперед.

Успеваю схватить его за руку и кивком головы указать на приближающихся Айрис и Дара. Слова фаворитки и ее завуалированная угроза не так волнуют меня. Да и опять-таки, Далила сделала себе только хуже. Сейчас я буду еще более осторожна в своих действиях, зная о возможной подставе.

— Что случилось? — спрашиваю я подошедшую Айрис, как только Далила скрывается за поворотом коридора.

Остальные студенты тоже покидают место стычки, даже любопытный Талль как-то уж очень быстро исчезает. Причем делает это едва Дар равняется с нами. Делаю себе мысленную засечку о странном поведении парнишки и тут же устало тру виски. Шестеро, в моей памяти уже не хватает страничек для всех важных заметок!

— Фракисы сбежали! — выпаливает Айрис, благо делая это шепотом.

Мы одновременно разворачиваемся к Лейле, которая с секунду смотрит на нас так, будто она и не при делах. А потом, поняв, что все шишки летят в ее сторону, резко надувает губы и бычится.

— Это не я!

— Но откуда тогда у тебя оказался Лис? — ласково интересуюсь я.

Взглядом прошу остальных не вмешиваться. С этой малышкой нельзя грубо, она закроется, и мы потеряем важного союзника.

— Он по коридору шастал, — выпятив нижнюю губу, с обидой произносит Лейла. Стреляет глазками в сгрудившихся над нами взрослых и доверительно шепчет мне на ушко: — Сам ко мне пошел, представляешь?

А сама косится на стоящего рядом Макса и внезапно заливается краской.

— По коридору? — эхом повторяю я, ошарашенно наблюдая за реакцией малышки. — Сам пришел?

— Ага, — с готовностью кивает Лейла. — Я же к тебе бежала, хотела вместе в Питомник пойти. А тут смотрю, Лис твой. Думаю, соскучился и тебя искать пошел. А фракисам же нельзя без хозяйки бегать, вот я его на себя и взяла. Неправильно, да? Ругаться будете?

Она с опаской посматривает на остальных, особенно тушуясь под взглядом Дара.

— Зачем же ругать, — хмыкает Макс, присаживаясь рядом. — Ты все сделала, как надо. Уберегла и Лиса, — он кивком указывает на притихшего в его руках рыжика, — и Миррали прикрыла.

На губах Лейлы тут же появляется счастливая улыбка, а из глаз исчезает затравленное выражение. Ровно до того времени, пока рот не раскрывает Дар.

— Это все, конечно, прекрасно. Но разве никому не интересно, почему привязанный фракис дался в руки другой драконице? — альва задумчиво трёт подбородок. — Лейла хоть и маленькая, но она такая же высшая, как и все остальные претендентки на место в Цветнике. Макс, ты ничего не хочешь нам рассказать?

— Если ты про тягу к своей паре, то малышку Лейлу я по-прежнему воспринимаю максимум, как сестренку, — дракон одаривает девочку ободряющей улыбкой, на что она почему-то насупливается. — Я же не извращенец какой. Хватит с нас и Аммиталя.

— Что? — поперхнувшись, спрашиваю я.

Жуткие мысли тут же лезут в голову, и я старательно блокирую их. Просто потому, что не готова еще и к подобным новостям об императоре.

— Ничего, — встревает в разговор Дерек. — Макс просто очень любит слухи и сплетни.

— Но они же не на пустом месте появляются, — вносит уточнение Дар.

Бросаю короткий взгляд на альву и понимаю, что говорит он это специально. Делает императора в моих глазах еще более мерзостным. Хотя, казалось бы, куда еще хуже?

— Пф-ф-ф, — фыркает черноволосый дракон. — Эти сплетни растут из факта существования Детинца. Аммиталь подбирает себе фавориток с детства, вот и пошли слухи, что…

— Всё! — восклицаю я, закрывая уши Лейле. — Я вас поняла. Не надо дальше. Давайте займемся поиском Золотинки и Нокаута.

— То есть то, что Лис принял Лейлу тебя не волнует? — как бы между прочим уточняет Макс.

И, кажется, делает это несколько обиженно. Лисёнок в его руках смотрит на меня с укором. Мол, ты совсем за нас не волнуешься? Уйдем ведь к другой!

— С теми странностями, которые меня окружают — это меньшая из зол. Сначала надо понять, как и куда сбежали остальные малыши.

Перевожу взгляд на Айрис, которая впервые выглядит настолько растерянной. Обычно староста выпускного курса всегда знает, что и как делать. А тут… Она будто испытывает вину за то, что фракисы сбежали.

— Айрис, не бери в голову, — пытаюсь успокоить драконицу. — Найдем мы малышню. Они у меня умеют прятаться. Я их порой в собственной спальне не сразу обнаруживаю.

На бледном лице девушки проступает подобие улыбки. Вот и ладно. Теряться и переживать будем, когда на это появится время. Например… Сразу после избавления Демастата от императора.

Эта мысль воодушевляет, потому я снова поворачиваюсь к племяннице Итана. Нашей единственной зацепке, которая может вывести на остальной мой зверинец.

— Лейла, скажи, а где ты нашла Лиса?

— Так это, — она хмурится, явно вспоминая момент встречи с фракисом. — Вроде бы на третьем этаже, возле северной выходной лестницы. Он вниз бежал, а как меня увидел — остановился.

— Питомник. — прищелкивает пальцами Айрис. — Эта лестница — кратчайший путь до Питомника. Видимо есть захотели, вот и рванули грабить вотчину госпожи Миракс.

— Отлично, — облегченно выдыхаю я. — Направление определили. Остался последний вопрос.

— Какой? — спрашивает Айрис уже на ходу.

Дар безапелляционно отодвигает Дерека, занимая место с другого моего бока. Лейла же устремляется вперед, что-то увлеченно рассказывая сопровождающему ее Максу. Вот за кого мое сердечко может быть спокойно хотя бы на данный момент, так это за маленькую егозу. Для нее всё, что сейчас происходит — лишь очередное приключение. Надо постараться, чтобы так оставалось, как можно дольше.

— Так какой вопрос? — повторяет Дар.

— Кто выпустил малышей, — спокойно отвечаю я. — Я помню, что дверь в спальню закрывала на замок. Насколько знаю, они во всех комнатах магические.

— О, тут как раз-таки ничего удивительного, — хмыкает Дерек, идущий спиной вперед. — У этой, — он хмурится, напряженно что-то вспоминая, — короче, у одной из подружек Далилы мать заведует хозяйственной частью Драгриса. У нее есть универсальный ключ от всех помещений. Я не утверждаю, но вполне возможно, она его у матери-то и стащила…

— Это объясняет вопли Далилы по поводу проваленного задания, — вздыхаю я. — Открыли дверь, чтобы фракисы разбежались и меня выдали.

— Только, видимо, их кто-то спугнул, раз они сами малышей не пригнали, как свидетельство твоей «измены» императору, — глядя в пол, добавляет Дар.

— И этот кто-то оказал мне услугу, — киваю я.

Остальной путь до Питомника мы проделываем, обсуждая завтрашний бой между Дереком и Максом. Айрис тут же пытается вразумить обоих драконов, а Дар интересуется, где ему можно сделать ставку. В общем делаем все, чтобы разбавить напряженную атмосферу.

Спустя минут двадцать мы покидаем стены Драгрис и по узкому стеклянному переходу направляемся к огромному куполу Питомника. Он очень похож на дендрарий в моей родной академии Пацифаль. Или инсектарий в Илларии. Такой же большой, стеклянный и сияющий внутренним светом. Непрошенные воспоминания о приключениях с подругами на секунду вызывают у меня приступ тоски. Но я сосредотачиваюсь на разговоре с Айрис и отгоняю грустные мысли. Пора уже смириться с тем, что как раньше уже не будет. Смириться и жить здесь и сейчас. Разгребать те проблемы, которые существуют на данный момент и учиться полагаться на новых друзей.

Когда перед нами распахиваются массивные двери пошатнувшееся было настроение моментально взлетает до небес. Все потому, что огромное пространство Питомника заполненно радужными бликами. В сгущающихся сумерках это зрелище смотрится еще более волшебным, завораживающим. Везде, куда ни глянь, виднеются разнообразные растения и кустарники. Единственное, что их роднит — это прозрачные, будто хрустальные, листья и лепестки. И вот как раз они-то и излучают этот удивительный свет.

По тропкам, которые бегут между клумб и грядок, то и дело шныряют странного вида животные. Тонконогие и с длинными хвостами, они похожи на каких-то грызунов. Их большие прозрачные уши тоже излучают радужные блики.

— Афоралы, — заметив мой интерес, поясняет Айрис. — Единственные животные после фракисов, которые способны подпитывать как нас, так и альв Крови. Они не устанавливают привязки и могут погибнуть от истощения, если вовремя не остановиться.

Замираю, рассматривая снующих тут и там зверьков. Кажется, я никогда не привыкну к тому, с какой легкостью проклятые драконы говорят об их энергетическом питании.

— Так, — Айрис, не обращая внимания на мой ступор, хлопает в ладоши и оглядывается. — Макс, Лейла, найдите госпожу Миракс и отвлеките ее любым возможным способом.

— Можно ее просто вырубить, — лаконично предлагает черноволосый дракон.

— Боги, Дерек, с женщинами надо изящнее, — подтрунивает над ним Макс и, переведя взгляд на Айрис, спокойно интересуется: — Усыпить?

— Достаточно просто вывести ее за пределы Питомника, — обрубает начинающуюся дискуссию Дар. — Идите. Чем быстрее мы выловим фракисы, тем меньше проблем будет у Миррали. А значит и у нас всех.

— А почему я должна идти с Максом? — густо краснея, возражает Лейла. — Я тоже хочу поучаствовать в охоте!

Мы на некоторое время замолкаем, удивленно переглядываясь между собой.

— Лейла, дело в том, что Лис уже пойман, — присаживаюсь на корточки перед малышкой. — Нокаут связан с Дереком, поэтому ловить его буду либо я, либо он. Насчет Золотинки думаю объяснять не имеет смысла, ты ведь и так все понимаешь?

Заглядываю в янтарные глаза в надежде увидеть понимание. Не хочется тратить время на уговоры, а силой заставлять Лейлу выполнять приказ — тем более.

— А-а-а, вот оно что, — малышка не обманывает моих ожиданий и поспешно кивает. — Конечно, тогда я составлю компанию Максу. Прослежу, чтобы он не напортачил с госпожой Миракс. А то знаешь, тетки в Детинце про нее всякое говорят. У нее ведь даже мужа нет!

Девочка округляет глаза, явно не понимая, что именно плохого в этом утверждении. Просто повторяет ранее услышанное.

— Ты простишь меня, если я не буду уточнять, что еще они говорят? — устало тяну я, не готовая к очередной порции слухов.

Вместо ответа Лейла снова кивает и, подойдя к Максу, берет его за руку и тянет куда-то вправо.

— Там домик смотрительницы, — поясняет мне Дар и бросает вслед уходящей парочке. — Выведите ее минут через пять, когда мы углубимся в Питомник.

Макс, не оборачиваясь, взмахивает рукой и снова возвращается к разговору с малышкой. Не уверена, что поступаю правильно, оставляя Лейлу с рыжим драконом, но выбора сейчас особо нет. Нам нужно разделиться, чтобы найти беглецов.

— Дерек, вы с Айрис берете на себя левые сектора Питомника, мы с Миррали прочешем правые. Если найдете Золотинку — гоните ее на нас, — командует Дар.

Выглядит невозмутимым, но я замечаю, как недовольно поджимает губы Айрис. Да и вообще, между этими двумя будто ледяной буран прошелся.

— Прекрасный план, — поджав губы, отвечает драконица. Показательно бодро хватает Дерека под руку и тянет в указанном Даром направлении. — Встречаемся здесь через полчаса. Поторопитесь.

Едва парочка скрывается среди хрустальных зарослей, я поворачиваюсь к альве и вопросительно задираю бровь:

— Ничего не хочешь рассказать?

— О чем?

— О вас с Айрис.

— О нас с Айрис нечего рассказывать, — на лице Дара непроницаемая маска. Даже обычно иронично искрящиеся глаза подернуты льдом равнодушия. — Пойдем, принцесса, пока твои фракисы не уничтожили весь запас провианта Драгриса.

Будучи девушкой понятливой, принимаю решение не лезть в душу Дару. За время знакомства с ним я уяснила простое правило — он откровенничает только тогда, когда ему это нужно. А потому вместо продолжения беседы просто прохожу мимо альвы и углубляюсь в отведенные для нас поисковые угодья.

Едва ноги касаются мягкой травы, и мы попадаем под тень разлапистых деревьев, магический резерв вспыхивает теплым огнем. Наполняется под завязку, в то время как листья окружающих растений начинают медленно угасать.

— Так, Миррали, у нас непредвиденная проблема, — доносится из-за спины встревоженный голос Дара.

— Я не знаю, как это контролировать, — оправдываюсь я, думая, что он имеет в виду истощение растений.

— Это не ты, это я.

Резко оборачиваюсь, отмечая, что глаза Дара горят кровавым огнем.

— Я немного оголодал, а тут слишком много дармовой силы, — поясняет он. — Придется поторопиться с прочесыванием территории.

— Ты можешь идти по дорожкам, а я поищу «в полях», — предлагаю я. — Тебе же легче себя контролировать вдали от источников подпитки. Верно?

На лице Дара застывает сомнение, но через несколько секунд он согласно кивает.

— Но, если столкнешься с чем-то опасным, немедленно зови меня. Хорошо?

— Да что тут страшного можно встретить? — фыркаю я, углубляясь в заросли. — Гриб переросток?

— Или его любители, — доносится до меня с легкой иронией в голосе.

Фыркаю и, тщательно взращивая в душе смелость, углубляюсь в заросли. Черныш, который возится в сумке, придает уверенности и спокойствия. Всё-таки я не одна. У меня есть целый карманный дракон!

Хоть Питомник и кажется ухоженным, чем дальше я ухожу, тем более диким становятся места. И… какими-то бесконечными. Странно, со стороны сад казался более компактным.

— Куда же вы ускакали, малыши? — произношу вслух, когда ноги сами выносят меня на очередную полянку. Открываю сумку и заглянув внутрь, спрашиваю у прикорнувшего Черныша: — Не хочешь помочь в поисках брата и сестры?

Дракончик открывает один глаз, затем фыркает и покачивает головой. При этом на его мордашке отчетливо читается: «С чего бы это? Мне и одному хорошо!».

— Ну и ладно, — злюсь я и принимаюсь оглядываться.

Вокруг тишина, откуда-то спереди доносится журчание воды. В кустах слышится возня и мимо то и дело скачут афоралы. На первый взгляд ничего опасного. Но у меня волосы встают дыбом от ощущения неведомой опасности.

В момент, когда я уже подумываю вернуться ближе к дорожкам под охрану Дара, впереди мелькает характерный золотистый блеск. Золотинка! Когда следом за драконицей отмечается и пушистый хвост Нокаута, во мне не остается и грамма сомнений.

Бросаюсь вперед, надеясь успеть перехватить малышей и вернуться к Дару. А то тягостное предчувствие никуда не уходит, а только растет.

— Золотинка! — тихо шипя, зову я. — Нокаут! Сюда!

Раньше малышам было достаточно услышать мой голос, чтобы отозваться. Но сейчас я остаюсь в одиночестве. Меня игнорируют!

— Ох и получит у меня кто-то по фракисовым попам! — беззлобно ругаюсь я, продолжая продираться через кустарники.

Из сумки доносится довольное урчание. Видимо Чернышу пришлась по душе прозвучавшая угроза.

Впереди намечается просвет между деревьев, а затем появляются и характерные блики, которые отражают стеклянные стены Питомника. Отлично, значит фракисы загнаны в ловушку и точно никуда не денутся. Рванут в разные стороны — поставлю световую завесу.

Но реальность ставит мой план вверх ногами. Стоит мне оказаться на прогалине, которая отделяет стену сада от деревьев, как я в страхе застываю.

Совсем рядом в том же ступоре замирают Золотинка с Нокаутом. Рогач при этом удерживает мелкого афорала, но даже не думает как-то на него покушаться.

А все потому, что за изогнутыми стеклами Питомника виднеются две фигуры. Далилы и лорда Грайдера. И то, как ближник императора держит фаворитку — схватив за шею — не оставляет сомнения в их тесном знакомстве.

— …тебе что было сказано делать? — доносится до меня шипение, от которого волосы дыбом встают.

— Я и так всё для этого делаю! — всхлипывает Далила.

Пытается вырваться, но лорд Грайдер с силой бьет ее спиной об стену питомника. Стекла жалобно звякают, а я оседаю на землю и тихо отползаю назад. Под защиту раскидистых крон. Не забываю за хвост оттянуть Золотинку, а Нокаут и сам, опомнившись, юркает мне под бок. Сумку с Чернышем закидываю на спину и молюсь всем Шестерым, чтобы дракончик не проявил недовольства. Не то нам крышка.

На таком расстоянии практически не слышно, о чем говорят эти двое, но и риск быть обнаруженной становится нулевым.

— Надо было сделать так, чтобы её все ненавидели, а ты что? — гнева в Грайдере столько, что альва еле держит себя в руках. — Все твои действия приводят только к росту ее популярности!

— Да что я могу сделать?! — взвивается Далила, снова предпринимая попытку вырваться из хватки мужчины. — Я всего лишь фаворитка. Мое влияние распространяется только на Цветник и остолопов, готовых верить слухам. Если Аммиталю так надо, чтобы ее ненавидели — пускай сам ее дискредитирует!

Новый удар о стенку, звон стекла и сказанное Далилой заставляет меня в ужасе прикрыть рот руками. То есть она все делает с позволения императора? Но… Я ведь нужна ему для ритуала, нужна с теплом и любовью в сердце. Не только я должна принять проклятых драконов, но и они меня.

А теперь что?!

— Рот закрой, подстилка! — рявкает Грайдер, судя по звуку швыряя Далилу на землю. — Ты никто и твоя роль — вовремя давать подпитку. Будешь зубы показывать — выбьем. Тебе и твоей семье. Поняла меня?

— Да-а-а, — раздается тихой рыдание. — Что… Что мне теперь делать?

У меня сердце сдавливает от творящейся жестокости. Закусываю костяшку сжатого в кулак указательного пальца. Мне нельзя себя выдавать. Нельзя заступаться за Далилу, хоть и очень хочется. Она выбрала сторону и все, чем я могу ей помочь — победить в противостоянии.

— Ничего, — судя по голосу, ближник берет себя в руки. — Всё, что нужно — я уже сделал. Его Величество на днях возвращается. К этому моменту с Миррали все должно стать ясно…

Раздавшийся рядом хруст заставляет меня подпрыгнуть лежа. Схватив фракисы, я мечусь вглубь зарослей, подальше от разговаривающей парочки. Да, не услышу финала их беседы, но зато сохраню инкогнито.

Правда долго оставаться в одиночестве мне не удается. Пятясь назад, я упираюсь в чьи-то ноги. А когда поднимаю взгляд, встречаюсь с горящим алым светом глазами Дара.

— Тебя долго не было, я пошел на разведку, — с трудом разжимая губы, цедит альва.

— Ты слышал? — игнорируя его состояние, спрашиваю я.

Поднимаюсь на ноги и, зажав фракисы подмышками, кое-как отряхиваю колени. Только потом хватаю Дара за руку и тяну обратно. Нам нужно как можно скорее покинуть пределы Питомника. Растения вокруг становятся все более серыми, и мы рискуем выдать наше здесь нахождение.

— Слышал, — выдыхает Дар, послушно переставляя ноги и следуя за мной.

— И что скажешь?

— Скажу, что командировка лорда Райнхарта подошла к концу.

Упоминание Итана развязывает нервный узел в моей душе. Пускай он не пускает меня в свое сердце, но его присутствие рядом всего дарит чувство безопасности. А судя по услышанному, мне без Итана не выкарабкаться.

— Хорошо, — киваю я скорее самой себе, чем в ответ на слова альвы.

Дальше мы идем в молчании, я лишь отмечаю, что угасание местной флоры остановилось. То ли Дар взял себя в руки, то ли пресытился. Фракисы тоже сидят молча, периодически бросая на меня виноватые взгляды. Решаю выговорить им за самоволку позднее.

В момент, когда мы возвращаемся на центральную дорожку, и я вижу в ее конце стоящих Айрис, Дерека и Макса с Лейлой, кажется, что мне всё по плечу. Диверсия Далилы не удалась, нам удалось разжиться информацией из стана врага.

Но стоит ребятам развернуться к нам, как я понимаю, что обещанная Грайдером неприятность уже началась. Дерек, делая шаг в сторону, открывает стоящую за ним невысокую женщину. Рогатая, с крыльями, она совершенно точно принадлежит к низшим драконам. И на ней лица нет, столько отчаяния светится в глазах незнакомки.

Сама не замечаю, как бросаю Дара и бегом направляюсь к друзьям. Они стоят молча, пялясь на то, что держит в руках драконица. Только подойдя ближе, я понимаю, что это афорал. Маленькое существо не просто серое, каким становится при отдаче магии. Оно черное. Мертвое.

— Что произошло?! — в шоке спрашиваю я.

Золотинка с Нокаутом от увиденного в панике забираются мне на голову. Черныш и вовсе зарывается поглубже в сумку.

— Теневая падучая, — со слезами на глазах произносит женщина. — Весь Питомник заражен.

— Как это произошло? — Я в недоумении перевожу взгляд с одного друга на другого. — Кто это сделал?

— Вы! — вдруг нервно восклицает, судя по всему, смотрительница.

Тычет пальцами в фракисы, мигом возвращая меня в реальность. Шестеро, на панике, я забыла их спрятать!

— Она началась с вашим появлением в Питомнике! — продолжает выговаривать драконица. — Фракисовая шлюха! Ты нарушила баланс и теперь мы все умрем от голода!

От голословного обвинения я даже дар речи теряю. В изумлении распахиваю рот и не знаю, чем парировать. Я не знаю, что это за падучая такая. Как она возникает, как ее лечат. Знаю лишь то, что удар ближника не просто опасный, а смертельно опасный.

И мне надо срочно чем-то отвечать!

В библиотеке холодно и пустынно. Устало потираю глаза и откладываю очередной темный лист с уже исчезающим рисунком. Надо будет отдать Дару, чтобы отправил по своим каналам. В этот раз я нарисовала башни Драгриса, подсвеченные огнем заходящего солнца. Картина получилась светлой, в отличии тьмы в моей душе. Тягостно, тревожно и тянет безнадегой. Я, возможно, впервые за время в этом так называемом плену по-настоящему не знаю, как быть.

Перевожу взгляд на Айрис. Драконица отрывается от очередного древнего трактата и смотрит на меня с легкой улыбкой. Пожалуй, ее оптимизм — единственное, что еще держит меня на плаву. Не дает сорваться в водоворот паники. А еще я очень жду возвращения Итана. Дар сказал, что он прибудет со дня на день.

— Всё хорошо? — спрашивает Дерек.

За длинным прямоугольным столом мы сидим втроём, обложенные десятками книг по истории Демастата. Есть среди них и биологические исследования, да только все без толку. Про теневую падучую известно крайне мало. Да даже ее источник не до конца понятен. За всю историю Демастата было зарегистрировано всего три вспышки теневой падучей. И все три приводили к вымиранию целых городов. Но что самое плохое для меня, так это то, что каждый раз падучая приходила после появления так называемых «фракисовых шлюх». Именно их подопечных и считают источниками болезни, осквернителями «слез Камалисс», которые подпитывают Обелиски.

— Ты серьезно думаешь, что «хорошо» подходит к нашей ситуации? — тихо выдыхаю я.

С грустной улыбкой откидываюсь на спинку стула и наблюдаю за тем, как три фракиса носятся по библиотечной секции. Больше не прячась в спальне, они активно ползают по книжным полкам и суют носы во многочисленные шкафы. Хмыкаю, когда Золотинка в очередной раз использует Черныша, как лестницу, и забирается по нему под потолок. Царящая вокруг тишина создает иллюзию спокойствия. Будто все хорошо… Будто Драгрис не стоит на пороге энергетического истощения. В котором все винят меня. Меня и четыре моих фракиса. Именно так, хотя о преданности Лиса уже можно поспорить.

— Да брось, Мирра. Раньше почему лечения не находили? Это потому, что у нас тебя не было! — с преувеличенной уверенностью заявляет Дерек, чем вызывает у меня новую улыбку.

Правда улыбка эта снова с привкусом горечи. Перевожу взгляд на дракона и отмечаю, что даже при всей его браваде, в янтарных глазах мелькает тревога. Не могу его винить. Я сама еле сдерживаюсь, чтобы не бросится в панический забег по академии. Решение не находится, а оно нужно!

Отвлекаюсь от грустных мыслей, сосредотачиваясь на синяке, который украшает левую скулу Дерека. Схватка между ним и Максом все же состоялась. И черноволосый дракон проиграл, хотя абсолютно все были уверены в его победе. Уже после оглашения результата, парень доверительно сообщил мне, что поддался. Не хотел ронять авторитет Макса в глазах маленькой Лейлы.

Макс и Лейла… Уже абсолютно всем в нашей компании становится понятно, что эти двое истинные. Она смотрит на него с обожанием, он — слишком активно играет роль старшего брата. Да, между ними разница в двенадцать лет, но воле богов все возрасты покорны. Надо только подождать, когда малышка подрастет.

Улыбаюсь, представляя реакцию Итана. Почему-то мне кажется, что Максу не сдобровать, уж очень дорога лорду Райнхарту его племянница.

— О, видишь, ты уже улыбаешься, — Дерек не теряет расположения духа. — Представляешь, как хорошо будет житься в родовом поместье Расмус? Тебе нравится купаться? У нас очень много прудов и озер. Даже с целебной грязью есть! Отец после боев сразу туда едет. Неделя на источниках — и как новенький!

Вот понимаю же, что болтает Дерек для того, чтобы отвлечь меня от горьких мыслей. А все равно удивленно смотрю на него.

— Причем тут твое родовое гнездо? — скрывая улыбку за ладонью, интересуюсь я.

— Ну как же, — на лице дракона появляется недоумение.

Весь его вид будто бы говорит: «Чего тут странного?».

— Дерек все еще надеется, что раз Лис выбрал себе другую хозяйку, то и Золотинка с Чернышем обретут истинных. Как ты понимаешь — с тобой никак не связанных, — не отрываясь от книги, уточняет Айрис и хмыкает: — Впрочем, делает он это абсолютно зря.

— Да почему?! — взрывается Дерек. — У меня есть все шансы! С Миррали все возможно и то, что у нее проклюнулись все подаренные фракисы вообще не показатель однозначной привязки. Магия Мирры подходит всем… — Дерек осекается и бросает на меня виноватый взгляд, — Ой… Мирра, я не это имел в виду!

— Всё в порядке, — спокойно отмахиваюсь, хотя слова Дерека задевают.

По-настоящему задевают. Ведь одно дело, когда меня за глаза называют фракисовой шлюхой. Когда эти шепотки остаются за спиной, оседают налетом на стенах Драгрис. Другое дело, когда так думают друзья. Да, немного иначе преподнося эту информацию, но для проклятых драконов я однозначно запятнана. Я та, чье появление накликало смертельную опасность на весь Драгрис. Та, кто готова делиться магией с каждым, давать подпитку сразу четырем мужчинам. Да меня саму от этих мыслей передёргивает!

— Миррали, я не думал, как это прозвучит, — расстроенно бубнит Дерек. — Прости меня.

— Не бери в голову, — тихо произношу я, не желая продолжать тему. — Главное не то, как это звучит, а то, что ты на самом деле думаешь. Ты тоже считаешь меня… этой?

Не могу произнести это оскорбление вслух. Достаточно того, что после разоблачения количества моих фракисов весь Драгрис ополчился против меня. Куда бы я ни пошла, меня везде преследуют презрительные взгляды. А иногда и подножки. Гвардейцы Аммиталя, как ни странно, даже не думают меня спасать. Хотя почему странно? Судя по словам лорда Грайдера — императору нужно, чтобы я страдала. Чтобы я падала в глазах окружающих.

И вопрос «Зачем?» сейчас настолько же важен, как и поиски лекарства от падучей.

— Ладно, это на самом деле не так важно.

Не дожидаясь ответа, я поднимаюсь. Со скрипом отодвигаю стул и, подхватив полностью черный лист, направляюсь к выходу. Фракисы, бросив свои изыскания, тут же бросаются за мной.

— Ты куда? — Айрис откладывает книгу и укоризненно смотрит на Дерека.

— Найду Дара, пускай отправит новое письмо, — взмахиваю листом и, распахнув дверь, со всего маха врезаюсь в чью-то грудь.

Знакомый запах моментально наполняет легкие, заставляя сердце сначала прыгнуть в приступе эйфории, а затем испуганно замереть.

— Добрый день, Миррали, — на мои плечи ложатся тяжелые ладони и легонько сжимают.

Мой взгляд гуляет по знакомому черному кителю со множеством металлических вставок и украшений. Поднимаю глаза, отмечая и расстегнутые пуговицы рубашки, и то, как дергается кадык на мощной шее. И только столкнувшись с теплым взглядом янтарных глаз, понимаю, что дрожу. Что все эти несколько секунд подспудно ожидаю, что меня оттолкнут.

Я на полном серьезе думала, что Итану будет противно меня касаться. Что и для него я запятнана.

— Добрый день, — шепчу дрогнувшим голосом.

И тут же ругаю сама себя. Ну как так можно? Почему рядом с ним я тут же теряю свой стержень? Почему превращаюсь в маленькую беззащитную девочку, которой нужна его защита?

Молчание затягивается. В глазах ректора появляются тревожные искры. Итан чуть отстраняет меня от себя и с беспокойством осматривает.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— А как я могу себя чувствовать, когда вся академия и население Драгриса считает меня виновной в этой вашей падучей? — не сдерживая сарказма, огрызаюсь я.

Понимаю, что прячу за этим свою слабость, но всё равно расстраиваюсь. Итан-то ничем не заслужил потока моего яда. Будь на его месте Армониан, мы бы уже сцепились. Драконий принц не упускал возможности сойтись в словесной пикировке.

Но ректор удивляет.

— Ты можешь позволить им и дальше так думать, — произносит Итан, пристально вглядываясь в мое лицо. — Какая разница, что говорят за твоей спиной? А можешь взять ситуацию в свои руки и перевернуть доску, сломав Аммиталю всю его игру.

— Да что я могу? — спрашиваю, а сама оглядываюсь на замерших за столом Айрис и Дерека.

Ребята не вмешиваются, только внимательно слушают наш с ректором разговор. Единственный шум, который хоть как-то разбавляет сгущающуюся тишину, издают суетящиеся фракисы. Золотинка пытается отогнать от нас с Итаном остальных малышей.

— Миррали, — ректор мягко поддевает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Я готов повторять это снова и снова: ты способна на многое. В твоих силах изменить не только наш народ, но и всех драконов. Как бы высокопарно это ни звучало, но не позволяй окружающей грязи погасить твой свет.

Мне кажется, что вокруг нас начинает клубиться сила. Магия, которая невидимыми нитями пытается связать нас. Окружающий мир меркнет, уходя на второй план. Я опять ощущаю то же самое притяжение, которое подтолкнуло меня на сумасбродный поступок поцеловать Итана. И судя по глазам ректора — он чувствует всё то же.

Мне до боли в пальцах хочется прикоснуться к нему. Ощутить жжение пробужденной магии, твердость его губ и силу объятий… Ведь всё это уже было между нами.

— Почему ты так веришь в меня? — шепчу и с упавшим сердцем отмечаю, что мой вопрос всё портит.

Итан с усилием прикрывает глаза, а когда открывает в них читается штиль. Магия вокруг нас успокаивается, и я понимаю, что момент упущен. Ректор, как и всегда, включает разум, отсекая все эмоции.

— Потому что ты наша звёздочка. По-другому я просто не могу, — с мягкой улыбкой отвечает Итан. Делает шаг назад и, склонив голову набок, зовет ребят: — Пойдёмте.

— Куда? — подрывается с места Айрис.

Ураганом захлопывает книги и расставляет их по полкам. Дерек не успевает даже подняться, как драконица уже заканчивает с уборкой.

— Будем исправлять ситуацию.

Итан подталкивает меня на выход. Одновременно подхватывает на руки Золотинку, отчего я в удивлении распахиваю рот. Он же так всем покажет, что связан со мной! Одно дело, когда все вокруг знают, что у меня много фракисов. Совершенно другое — когда они знают с кем именно я связана!

— Итан, — в шоке произношу я. — Ты ведь… Ты ведь себя под удар ставишь.

— Время прятаться закончилось, — отсекает ректор. — Уверен, Аммиталь и без этой показательной демонстрации прекрасно знает, с кем ты связана. Я делаю это, чтобы все вокруг знали — кидаясь грязью в тебя, они метят и в меня. А я никогда не оставлял оскорбления без ответа.

В его голосе столько угрозы, что у меня волосы на загривке дыбом встают. И одновременно с этим же, внутри разливается тепло благодарности. Итан готов разделить неприятности вместе со мной. Более того — готов подставить спину, чтобы оградить меня от новых нападок.

И это странным образом наполняет меня. Во мне растет уверенность. Она вытесняет то чувство безнадеги и собственной ничтожности, которое успело отравить мою душу. Я будто бы заново наполняюсь тем самым светом, к которому постоянно взывает ректор.

— Спасибо, — уже гораздо бодрее произношу я.

И, подхватив на руки Ченыша, выхожу из библиотеки. Пытаюсь поймать Нокаута, но его перехватывает Дерек. С нахальной улыбкой на лице показывает, что не только Итан готов разделить со мной участь изгоя.

— А как мы будем исправлять ситуацию? — подстраиваясь под размашистые шаги ректора, интересуется Айрис. — Падучая же неизлечима!

Мы проходим несколько метров, прежде чем Итан отвечает:

— Она была неизлечима, потому лекарство каждый раз уничтожали.

Его слова производят эффект взорванной шутихи. Папа частенько заказывал их из Конклава оборотней и устраивал праздники для обитателей дворца. И вот мы сейчас так же, как и подданные Алерата во время представлений, смотрим на Итана, раскрыв рты.

— Погодите-ка, но это противоречит логике, — первой приходит в себя Айрис. А я слежу за лицом ректора, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что он шутит. Или пытается внушить ложную надежду.

— Зачем уничтожать то, что спасает народ? — вторит драконице Дерек.

Мы настолько поражены словами Итана, что даже косые взгляды встречных обитателей Драгрис перестают беспокоить. Действительно, плевать что там кто подумает, когда тут такая тайна готова раскрыться!

— Это очень правильный вопрос, адепт Расмус, — спокойно кивает Итан, а на его губах появляется довольная улыбка.

Он вообще весь выглядит каким-то уж очень уравновешенным. Неужели его поездка увенчалась успехом, и теперь в наших руках секретные сведения о ритуале?

— Насколько мне стало известно, падучая всегда появлялась либо до, либо после появления обладательниц нескольких фракисов, — то, с какой элегантностью Итан заменяет мерзкое «шлюха» оседает теплом на душе. — Но эти явления всегда шли в паре. Всегда. А вот падучая уходила по-разному. Либо когда выкашивала поселение, в котором появлялась.

— Либо? — тихо спрашиваю я, интуитивно понимая, что второй вариант мне не понравится.

— Носительницу многих фракисов приносили в жертву, — отвечает Итан и делает это так буднично, будто меня эта информация никак не касается.

— Охр…, — потрясенно выдыхает Дерек, затыкаясь под суровым взглядом ректора.

Какое-то время мы идем в молчании, переваривая новость. Кусочки мозаики постепенно складываются в голове. Мотивация Аммиталя становится понятной, но часть его поступков всё же не находит объяснения.

— Значит императору нужно, чтобы Миррали была запятнана. Ведь принести в жертву мерзкую шлюху гораздо проще, нежели любимицу народа, — озвучивает мои мысли Айрис.

— Верно, — подтверждает Итан, заводя нас в башенку с кинетик-трубой.

— Не складывается, — качаю я головой. — Как тогда провести ритуал? Я ведь нужна ему для него. Да и откуда Аммиталь знал, что в Драгрис придет падучая? Конечно, можно подумать, что это лорд Грайдер каким-то образом вызвал болезнь. Но ведь никто во всем Демастате не знает причин ее возникновения.

— И это снова очень правильные вопросы, — кивает Итан, подзывая меня к себе взмахом руки.

Выполняю ее просьбу, даже не задумываясь. Чисто машинально. И густо краснею, когда ректор прижимает меня к себе. Что такого произошло в его поездке, раз Итан… Оттаял? Решился на действия? От непонимания происходящего я совсем теряюсь.

Как меня вести себя с таким новым Итаном?!

— Дерек, Айрис, спускайтесь первыми. Вас встретит Дар, — отдает команду ректор, не глядя на ребят.

Взгляд его янтарных глаз прикован ко мне и это вызывает дрожь в теле. Даже больше — тепло, пробужденное в груди, устремляется к низу живота, оседая и разжигая странное ощущение. Поле зрения сужается до лица Итана. Взгляд сам собой соскальзывает на его губы, которые ректор еще и приоткрывает. Он сам надсадно дышит, выдавая наше с ним эмоциональное единение. Прикрываю веки, когда Итан склоняется ко мне и полностью теряюсь в гуляющих по телу ощущениях. Это какое-то безумие, но впервые в жизни, я иду на него с радостью.

Черныш, будто понимая, что сейчас происходит что-то интимное, кусает меня за палец и недовольно бурчит. Золотинка тут же спрыгивает с плеч Итана и оба дракончика катятся кубарем, задавая друг другу трепку.

А меня окатывает отрезвляющей волной. Шестеро, я только что чуть не поцеловалась с Итаном на глазах Дерека и Айрис! В шоке отшатываюсь от ректора и оглядываюсь.

— Они уже внизу, — ухмыляется ректор на мою растерянность. — Нам тоже пора.

— Погоди, — торможу я. — Давай разъясним некоторые моменты?

— Давай, — легко соглашается Итан.

— Кто я для тебя?

— Моя нареченная. — оглушает ответом ректор. — Истинная, если уж на то пошло.

Кажется, шокирована не только я. Даже Золотинка с Чернышом затихают. Драконица, уложившая дракончика на лопатки, последний раз бьет его хвостом по морде и активно подползает поближе. Видимо тоже хочет посмотреть на то, как сошел с ума ее хозяин.

— Откуда такая уверенность? — прокашлявшись, уточняю я сиплым голосом. Приподнимаю руки, демонстрируя чистые запястья: — Метки же нет.

Хотя у самой сердечко отплясывает фееричный танец в три удара, одно счастливое замирание. Оказывается, осознание того, что твои чувства взаимны — это просто ураган эмоций!

— Видишь ли, — начинает Итан, улыбаясь так, что у меня пальцы ног поджимаются. — В своем путешествии я побывал в одной известной тебе Академии. Илларии. Не перебивай, — взмахивает рукой ректор, видя, как я оживляюсь. — Мне нужен был магистр Брюгвер и знания его брата. Арбан навел меня на мысль, что и падучая, и множество фракисов у драконицы — это звенья одной цепочки. Я не знаю, откуда приходит падучая, но совершенно точно этой информацией обладает Аммиталь. Более того, он знает, что её вызывает.

— Я не понимаю, — качаю головой, ощущая, что от напряжения, мозг готов вскипеть. — Зачем ему вызывать падучую, если моя смерть сорвет ритуал? Зачем тогда вся эта многолетняя махинация, чтобы родилась я? Зачем война, чтобы забрать меня?

— У меня нет ответов на все эти вопросы, Миррали, — отвечает Итан, подходя ближе и беря меня за руки. — У меня есть лишь предположение, что падучая — это неизбежное событие. И именно для того, чтобы нивелировать ее последствия — нужна ты. Возможно, это и есть тот ритуал. Ритуал излечения. Аммиталь не знает, как снять проклятие и твоя казнь развяжет ему руки. Обелит перед поддаными. Он пытался избавить нас от божественной кары, но твоя жизнь понадобилась, чтобы спасти народ от болезни.

Слушаю его, а у самой мысли нет-нет, да скатываются к чувствам. К ощущениям, к теплу, которое распространяется от наших сплетенных ладоней.

— Одно я знаю точно, — шепчет он голосом, от которого мурашки пробегают по позвоночнику, прошивая его разрядами молний. — Ничего у Аммиталя не получится. Я тебя ему не отдам.

Распахиваю глаза в удивлении и неверии. Спокойный, рациональный лорд Итан Райнхарт отдался чувствам? Пренебрег голосом разума?

— Почему? Тебя ведь ничто не обязывает, — не отрывая взгляда от его лица, я тону в янтаре его глаз.

— Я долго сопротивлялся доводам сердца. Разум твердил, что моя к тебе тяга — следствие пробуждения фракиса и присутствия Искры в твоих магических каналах. Но одна пожилая женщина поделилась со мной мудростью. Предварительно, правда, огрела сковородкой по голове, — улыбается Итан, но тут же становится серьезным. — Так вот, я намерен последовать ее совету.

— Что она сказала?

— Туфта эти ваши мысли, лорд ректор, — явно цитируя услышанное, произносит Итан. — Если сердце говорит — твое, значит так и есть. А эти ваши метки такая необязательная вещь. Как эрекция у дедушки.

Стремительно закрываю пылающее лицо руками. Узнаю манеры Виреми Телль, бабули моей подруги Кары. Она никогда не церемонилась и говорила всё, как есть. Когда ей выгодно, конечно.

— Знаешь, Итан, можно было цитировать не дословно, — продолжая прятаться за ладошками, произношу я. — Я, конечно, люблю бабулю Виреми, но иногда ее фразочки заставляют хотеть спрятаться под землю.

— Зато ты отвлеклась, — с мягкостью произносит ректор и за запястья открывает мое лицо. — А теперь серьезно, Миррали. Я для себя все решил. А ты? Ты со мной? Я не буду навязываться, если в твоем сердце нет места для меня.

— Есть, — выдавливаю я, чувствуя, как от смущения снова багровею.

— Спасибо, — кажется, Итан выдыхает с облегчением. Моих губ касается мимолетный поцелуй. — Я официально попрошу твоей руки, когда мы решим проблему с падучей и Аммиталем.

— А мы решим? — нервно хихикнув, спрашиваю я.

— А куда мы денемся? — с улыбкой отвечает Итан.

Подхватывает меня за талию и вместе с собой затягивает в кинетик-трубу. Полет продолжается всего несколько секунд, за которые я не успеваю ни испугаться, ни засомневаться.

Но когда перед нами открывается вид на Питомник, сердце в панике бросается паковать чемоданы и заказывать билет в пятки. Все потому, что тут собралась вся академия. И кажется Цветник с Детинцем тоже.

Итан, что ты задумал?!

Хрупкое тело в моих руках дрожит. И дракон, которого я в последнее время ощущаю все больше, требует устранить угрозу для нашей пары. А то, что принцесса моя истинная — больше не вызывает у меня сомнений. Всё-таки поездка в Илларию было лучшим решением. Да, радости от встречи со мной никто из драконов не испытал. Местный ректор и вовсе собирался выдать меня императору Гарриарду, но всего один строгий взгляд неизвестной мне темнокожей альвы и суровый лорд Фрёист поплыл. Это потом я узнал, что Ривейла Осот — истинная ректора академии Илларии, но тогда испытал настоящий шок. Чтобы дракон прислушивался к словам альвы?

А сейчас, глядя в солнечные глаза моей маленькой принцессы, я прекрасно понимаю, почему. Слова старенькой леди Телль и ее живительная оплеуха сковородкой будто мне глаза открыли. Раньше я жил, не ощущая жизни. Делал то, что от меня требовалось. Заботился о тех, кого вверила мне судьба. Но это не жизнь. Я существовал. Я бродил во мраке. А потом зажглась она. Звездочка по имени Миррали.

И если сначала, я будто червь, боящийся света, пытался спрятать свои эмоции, убежать от своих же чувств, то сейчас я готов сгореть в ее свете. Лишь бы с ней. Рядом. Видеть ее улыбку, смеяться вместе с ней, оберегать от опасности и тревог. Потому что это — моя жизнь.

С трудом отвожу взгляд от бледного личика Миррали. Я не позволю Аммиталю забрать ее у меня. В Демастате давно назревали изменения. Не хватало одной всего лишь искры. Искры непокорности, которую и принесла с собой моя маленькая Миррали.

— Ничего не бойся, — шепчу я, целуя принцессу в макушку.

Дракон удовлетворенно порыкивает, когда Миррали густо краснеет. Она смущается, а меня нежностью топит. И плевать, что все вокруг видят. Даже не так — пускай все видят. Пускай все наконец-то поймут, что Миррали — не собственность императора. И что она не зло.

— Что ты делаешь? — испуганно пищит принцесса, озираясь по сторонам. — Все же смотрят. С осуждением. Ты же проблемы себе создаешь, Итан!

— Ты поверишь, если я скажу, что проблемы меня не волнуют? Справлюсь, — заверяю я.

Выступаю вперед, по пути кивая направившимся к нам Дару, Айрис и Дереку. Макс вместе с Лейлой и Лисом стоят поодаль. Только боги знают, сколько сил мне понадобилось, чтобы не прибить рыжего нахала. Хотя младший лорд Ферг еще сам не понимает, во что ввязался. Зато его отец, до сих пор колеблющийся в выборе стороны, теперь окончательно принял мое предложение. Из пяти генералов Аммиталя на моей стороне теперь самые влиятельные. Лорд Расмус и его армия и лорд Ферг с его казначейством. Из остальных наибольшую опасность для нас представляет ближник императора. Он возглавляет альв Крови, но с этим обещал помочь Дейдар. И я ему верю. Парень еще ни разу меня не подвел.

Обвожу взглядом собравшуюся толпу. Студенты, магистры, работники и даже простые жители Драгрис. Дар ответственно выполнил мое поручение, собрал как можно больше народа. Мне нужна публика, нужны те, кто разнесет весть о Миррали, как о спасительнице. Истинной и единственной.

Сейчас все лишь настороженно следят за нами, я вижу осуждение на многих лицах. Но уже к вечеру это изменится. Я уверен, как никогда. В противном случае придется прибегать к плану «Б» — бежать. Потому что, если мы с магистром Брюгвером сделали неверные выводы, в Демастате ни мне, ни моим сторонникам места не будет.

— Что ты собрался делать? — тихонечко шипит Миррали, затравленно оглядываясь.

Дрожит, цепляется за меня, но все равно держит осанку и старается не подавать виду, как же ей страшно. Моя маленькая храбрая звездочка.

— Не я. Ты, — расцепляю наши ладони и выхожу вперед. — Ты своей магией исцелишь падучую, показав, что никакое ты не несчастье.

— Итан, мы пробовали! — шепотом, в котором сквозит отчаяние, произносит принцесса.

— Мирра, давай честно, ты применяла свою родную магию, так? Но не подключала силу Аштара? Не применяла их симбиоз?

Оглядываюсь на мгновение и отмечаю, как Мирра озадаченно притормаживает. Переглядывается с Айрис, чем подсказывает, что вывод мой верный.

— Но я не знаю, как это делать, — растерянно произносит принцесса.

— Не надо знать, надо чувствовать и не бояться.

Отворачиваюсь и встречаюсь лицом к лицу с уважаемой публикой. Народ тут же замолкает. Молчание не просто звенящее, оно оглушающее. Развожу руки, демонстрируя мирные намерения. Магия во мне клубится, готовая в любой момент разойтись волной. Никто не сможет ослушаться меня.

Но в последний момент я понимаю, что не буду никого принуждать. Это методы Аммиталя. Сила и принуждение. Я же хочу, чтобы за мной последовали по доброй воле.

— Граждане Демастата! Студенты Драгрис, жители Цветника и обитатели Детинца. Я обращаюсь к вам, нашему будущему.

Медленно кружусь на месте, цепко считывая реакцию окружающих. Многие знают меня, моя репутация идеальна. И я надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы мне поверили. Ибо то, что я планирую сказать сравни святотатству. Государственная измена.

— Нас многие годы держали в неведении, — продолжаю я, черпая уверенность в стоящих позади соратниках. В Миррали, связь с которой ощущаю сейчас особенно сильно. — Внушали гнусные мысли и держали под пятой контроля. Уничтожали таких, как принцесса Миррали Ди-Амориас только за то, что они не такие, как мы. Только потому, что кто-то назвал их источником падучей.

Делаю ударение на «кто-то», четко обозначая того, кто все эти годы нам врал. Аммиталь и его предки. И народ вокруг прекрасно считывает мой посыл. Недовольный ропот поднимается с дальних рядов, подкатывается к центру толпы, выливаясь криками:

— Она — фракисовая шлюха!

— Должна умереть…

— Пускай сдохнет она…

— Блудница…

— Тварь!

Люди волнуются, я физически ощущаю их гнев и страх. Им нужна точка приложения их эмоций, чтобы удержаться от паники. Сейчас этим якорем является Миррали, но я планирую перенаправить народный гнев на истинного виновника всего происходящего.

— Вы ошибаетесь!

Я не повышаю голос, не вкладываю магию, но рычащие нотки, которые неведомо откуда берутся в моей интонации, заставляют всех отпрянуть. Только спустя секунду до меня доходит — это мой зверь. Тот, связь с которым все проклятые драконы старательно глушат. Именно он проявляет себя, показывая силу и единство. Помогает мне.

— Все носительницы многих фракисов были ложно обвинены! — произношу четко, чуть ли не по слогам чеканю. Мой голос прокатывается по замолкшей толпе. — Пробуждение фракисов — не следствие их порочности, гнилости души. Так наши фракисы реагируют на Искру в сердце Миррали и ее предшественниц. Они были лекарством, а не причиной. Их магия излечивала и без принесения в жертву. Но оболганные, запятнанные гнусными словами, они сами шли на плаху. Наши предки — вот кто истинные убийцы. Они забирали невинную жизнь, фантомно продлевая свою. А теперь я обращаюсь к вам, — снова делаю круг, вглядываясь в глаза каждого, до кого могу дотянуться взглядом. — Вы готовы забрать жизнь той, которая пришла снять с нас проклятье? Неужели вы настолько слепы, что не видите, как вас ведут на веревочке, указывая, кто плохой, а кто хороший? Мы сами напали на Алерат и Илларию. Мы те, кто развязал войну. Мы прикрываемся благими целями, не желая принять того, что сами являемся причиной гибели собственной страны. Имейте храбрость признать свои ошибки. Выберите то, что шепчет ваше сердце, а не отравленный чужой волей разум.

Замолкаю, ожидая реакции толпы. Дыхание чуть сбивается, я и не заметил, как говорил почти не дыша. Вкладывал всего себя в попытке достучаться до народа. Моего народа.

Если я всё верно рассчитал, они не поверят мне. Потребуют доказательств. И тогда-то мы и нанесем сокрушительный удар по пропаганде Аммиталя.

— Лорд Райнхарт, конечно, мастер слова и знаний, — тишину взрезает ледяной голос лорда Грайдера. — Но есть ли у нашего ректора доказательства? Если не Миррали, то что тогда является причиной начала эпидемии?

Толпа расступается, пропуская ближника императора. Замечаю, что альва подготовился: на нем доспехи, а к поясу приторочен меч. Да и среди публики то и дело мелькают черная броня гвардейцев Аммиталя. Значит есть риск открытого конфликта. Зверь внутри тут же вскидывается, готовый мобилизовать все ресурсы. Раньше такая его реакция пугала меня, заставляла проявить волю и усилить контроль. Но после поездки в Илларию я чувствую, что дракон мне не враг. Мы должны быть командой. Особенно когда на кону жизнь Миррали.

Принцесса, будто откликаясь на мои мысли, подходит ближе. Вкладывает дрожащую руку в мою ладонь, отчего все внутри сжимается от нежности и желания оградить звездочку от всей этой грязи.

Жест Миррали не остается незамеченным. По рядам зрителей снова разносится гул осуждения. В нас начинают тыкать пальцами, но я готов к этому. Представление продолжается.

Запускаю свободную руку во внутренний карман кителя и достаю оттуда бесценный дар Арбана Брюгвера. Артефакт, который хранился в его семье многие годы.

— Вот причина начала падучей, — раскрываю ладонь, являя зрителям темно-фиолетовые кристаллы.

Слезы Камалисс. Те, что питают наши Обелиски. Те, что дают нам жизнь. Осколки Светоча. С той лишь разницей, что подаренные мне кристаллы не излучают живительную энергию. Они сочатся гнилью.

Драконы Илларии не могли знать, что это. Арбан долгое время не знал, зачем брат хранил бесполезные кристаллы. Но я сразу всё понял. Просто потому, что почувствовал.

Едва окружающий народ ощущает то же, что и я, как передние ряды со вздохом ужаса напирают на задние.

— Вам нужны доказательства? — добавляю в голос агрессии, чтобы перехватить внимание зрителей. — Так вот они. Кто-то сознательно отравляет наш Светоч, из-за чего он и порождает подобную мерзость. И лишь Миррали способна излечить нашу святыню!

Разворачиваюсь к принцессе и протягиваю ей лежащие на раскрытой ладони кристаллы.

— Что ты делаешь, Итан?! — в шоке смотрит она на меня. — Я… Я не знаю как…

— Т-ш-ш, доверься мне, — прошу с легкой улыбкой. — Главное ничего не бойся.

— Как не бояться, когда моя сила может уничтожить здесь всё, — продолжает злиться Миррали, в её глазах появляется затравленное выражение. — Итан, я знаю о чем говорю. Моя сила — смертельна! Я чуть друзей своих не убила.

Она говорит шепотом, да и шум толпы заглушает слова принцессы. Но всё равно надо заканчивать этот поток признаний. Грайдер и Далила не зря приближаются к нам, могут услышать то, что для их ушей не предназначено.

— У тебя не было проводника, Миррали, — спокойно произношу я, раздаривая уверенные улыбки напирающей толпе. — Повторю ещё раз: всё будет хорошо.

По лицу принцессы вижу, что не помогают мои слова. Она все ещё встревожена, волнуется и от этого покусывает нижнюю губу. Движение, которое вызывает у меня вполне однозначную реакцию. Но сейчас мне как никогда нужен контроль. Время пойти на поводу у инстинктов ещё будет.

— Лорд Райнхарт, я требую объяснений, — подойдя вплотную, ближник Аммиталя награждает меня язвительным прищуром алых глаз.

Фаворитка же императора выглядит куда менее уверенной. Она вообще за время моего отсутствия как-то особенно подурнела. Далила всегда была яркой, выделяющейся среди девушек Цветника. Сейчас же передо мной стоит тень той драконицы. Побледневшая, с потускневшими глазами. И это странно, учитывая то, что Аммиталя нет в столице. С чего бы такие метаморфозы?

— Я предъявлю их вам, как только мы окажемся в Питомнике, — спокойно отвечаю Грайдеру и киваю в сторону ажурных ворот. — Миррали непременно продемонстрирует свои способности.

Удерживаюсь от того, чтобы не поморщиться, когда принцесса отдавливает мне ногу. О том, что своему мужчине нужно доверять безоговорочно мы еще поговорим, а сейчас нужно действовать.

— Прошу, — чуть поклонившись, приглашаю самых главных свидетелей пройти с нами.

Дар, Дерек и Айрис идут следом. Рыжую голову Макса нахожу в толпе, с тихим удовлетворением отмечая, что парень следует нашему плану. Он уводит Лейлу, подстраховывая меня на случай провала плана.

— Я не совсем понимаю, что же именно вы хотите нам показать, — тем временем спрашивает Грайдер. На его бледной шее нервно дергается вена, выдавая ближника с головой. — Неужели у вас появились какие-то сведения, которые противоречат нашим догматам?

— Всё увидите сами, — не удовлетворяю интерес альвы, чем поддерживаю его нервозность.

При входе в Питомник нас встречает госпожа Миракс. Одного взгляда на ее измученное лицо хватает, чтобы понять — она бьется за свое детище, не щадя ни себя, ни помощников.

— Госпожа, нам нужно попасть к Обелиску, — отвешивая вежливой поклон, прошу я.

На мгновение образ Миракс будто светлеет. Знаю, как ей приятно подобное обращение, ведь таким образом я показываю, что мы с ней ровня. А это из высших драконов мало кто демонстрирует.

— Лорд ректор, всё бесполезно, — всплескивает руками женщина и бросает неприязненный взгляд на Миррали. — А с ее присутствием, боюсь, все станет еще хуже.

— Не станет, поверьте.

— Но…

— Госпожа Миракс, я даю вам свое слово — через полчаса вы и забудете о падучей.

Обещание получается дать с таким жаром, что даже непреклонная смотрительница в изумлении замирает. Переводит растерянный взгляд на Грайдера с молчаливой Далилой, затем на заполняющую Питомник толпу. Видимо это окончательно впечатляет её.

— Хорошо, но я вас предупреждала.

Отмахиваюсь от её слов и, взяв Миррали за руку, целенаправленно устремляюсь к Обелиску. Внутри зудит предчувствие, что надо спешить. А нервно строчащий в почтовик Грайдер только убеждает меня в этом.

— Итан… — начинает принцесса, но я лишь сжимаю ее ладонь.

Не волнуйся я за нее, за ее честь, уже бы и к себе прижал и поцеловал, чтобы и не думала нервничать. Но пока нам нельзя.

Миррали оказывается девушкой понятливой. Затихает, но по дыханию надувшегося ежа, понимаю, что звездочка не совсем со мной согласна. Но ничего, переживу. Главное, чтобы она отвлеклась.

И с этим, на самом деле проблем нет. Обстановка внутри купола настолько изменилась, что я только и успеваю отмечать, как быстро прогрессирует падучая. Свет, что горел в хрустальных лепестках и листья, теперь погас. Питомник больше походит на мертвое стеклянное царство, нежели на сосредоточение жизни. И чем ближе мы подходим к Обелиску, тем темнее становится вокруг. Темнее и гадостнее внутри.

— Что вы планируете делать? — задает вопрос госпожа Миракс, когда мы достигаем платформы, а которой установлен Обелиск.

— Лечить, — лаконично отвечаю я.

Дожидаюсь, когда площадь заполняют зрители и дергаю Миррали за собой.

— Возражаю, — тут же вскидывается лорд Грайдер, бегло читая сообщение в почтовике.

Стоя к нему спиной, я не упускаю возможность закатить глаза. Ну конечно он будет против. Ведь наши действия, очевидно, противоречат чьей-то царственной воле.

— Надеюсь у лорда Грайдера есть железные аргументы?

Голос, заставляющий альву вздрогнуть, принадлежит лорду Расмусу. Отец Дерека выступает из толпы, как ледобойное судно. Седовласый генерал окружен собственной гвардией, от которой тут же отшатываются простые участники нашего представления. Ловлю спокойный взгляд Расмуса-старшего и легко киваю ему, принимая его поддержку. С противоположной стороны наступают люди Ферга. Самого лорда-казначея я среди публики не вижу, но оно и понятно. Отец Макса хоть и встал на нашу сторону, все же осторожничает. Недаром фракисом его сына стал лис, ох недаром.

— Аргумент у меня один, — побледнев, заявляет Грайдер. — Прежде, чем приступать к каким-либо экспериментам, нужно дождаться императора. Особенно, когда дело касается падучей. И, что более важно, когда дело касается этой…, — мерзавец тычет пальцем в Миррали, вызывая у меня приступ неконтролируемой ярости — фракисовой…, — Грайдер замечает гнев на моем лице, — кхм, блудницы!

— У нас нет времени ждать возвращения Его Величества, — отрезаю я, давя ненависть и попытки дракона перехватить контроль, — Тем более, что Аммиталь в свое время наделил меня полномочиями принимать решения, не советуясь с ним. Естественно, в критической обстановке. Как считаете, теневая падучая — достаточно критична?

В Питомнике повисает молчание. Народ обращает внимание к ближнику, который, поняв, что его загнали в угол, поджимает губы и нехотя кивает.

— Надеюсь вы знаете, что делаете, — пренебрежительно кидает Грайдер напоследок.

Делает шаг назад, желая слиться с толпой, но его с силой выталкивает Дерек. Почтовик, который ближник пытался засунуть во внутренний карман камзола, с глухим стуком падает на мощенную дорожку.

— Ой, какая досада, — оскаливается парень, когда устройство с хрустом ломается под его ногой. — Я такой неуклюжий!

— Я выставлю счет, — сквозь зубы отвечает альва и все-таки скрывается за рядами студентов.

А я только улыбку успеваю спрятать. Дерек, конечно, молодец, да только его выходка уже бесполезна. Грайдер наверняка уже успел доложить императору о бунте в Драгрис. А значит время идет на часы, максимум — сутки. Пока Аммиталь закончит с завесой на границах, пока соберет силы для открытия портала… Мы должны успеть!

— Миррали, — поворачиваюсь к нервно покусывающей губы принцессе. — Твой выход. Соберись и слушай мой голос, хорошо? Делай всё, как я скажу. Слышишь меня?

Ее взгляд, испуганно блуждающий по шепчущейся толпе, фокусируется на мне. В теплых карамельных глазах столько неуверенности, что я на долю секунды начинаю сомневаться в своей затее. Хорош же я, раз решил взгромоздить такую ответственность на хрупкую малышку. Тут и подготовленные драконицы не справились бы, не то что девчушка, едва познавшая свои силы.

Но Миррали как раз-таки не такая. Она сильная, я это знаю. Чувствую. Эта девушка способна удивить не только меня, но и всех окружающих.

— Хорошо, — сглотнув, кивает Миррали. И робко дополняет: — Что я должна делать?

Беру ее за ладонь и подвожу вплотную к Обелиску. Матовая поверхность башни излучает физически ощутимые импульсы. Если раньше, попадая под их действие, каждый проклятый дракон наполнялся силой, то сейчас все совсем иначе. Внутри разрастается воронка пустоты, будто резерв неуклонно иссушается. Энергия утекает, высасываемая больным Обелиском.

— Приложи руки, — командую я и оглядываюсь, кивком призывая Дерека подойти ближе.

Снимаю с себя Золотинку и усаживаю ее на плечи вздрогнувшей Миррали. Черныш и без моих слов прекрасно понимает, что от него ждут. Поспорив несколько мгновений с золотой дракошей, малыш занимает позицию у ног принцессы. Ворчит, бурчит, но все же не предпринимает попыток согнать Золотинку.

— Нокаута туда же, — распоряжаюсь я, подбородком указывая Дереку на пол.

К чести Расмуса-младшего, возмущаться он и не думает. Покорно устраивает рогача и отступает назад, присоединяясь к отцу и Айрис с Даром. Они выступают первой линией обороны, если вдруг все пойдет не по плану.

— А Лис? — тихо спрашивает Миррали, не отрывая ладоней от Обелиска.

Она вообще вся будто сама в монолит превратилась, настолько скована нервным напряжением.

— А Лис уже тут, — с легкой улыбкой отвечаю я.

Крылатый лисенок и впрямь показывается с другой стороны Обелиска. Гордо приподняв голову, зверек проходит мимо остальных замерших фракисов и усаживается между ними.

— Всё готово? — тихо интересуется Миррали.

Прежде чем ответить, я оглядываюсь. Собравшаяся публика переговаривается, наполняя Питомник гулом множества голосов. Но сейчас я не слышу осуждения. Все взбудоражены и наполнены надеждой. Словам Грайдера не удалось посеять сомнения в людях и это не может не радовать.

Теперь осталось не подвести их ожидания.

— Слушай внимательно, — склоняюсь к принцессе, замечая, как по ее телу проходит дрожь. — Ты всегда боялась использовать свою силу на полную мощь. Но сейчас именно та ситуация, когда можно. Ты должна отпустить все зажимы. Все, что когда-либо мешало тебе почувствовать свободу. В тебе течет кровь двух народов, прими же их дары.

— А если у меня не получится? — совсем тихо шепчет звездочка и шмыгает носом.

Она так доверчиво открывается мне, что я не удерживаюсь — касаюсь ее волос в невесомом поцелуе. Миррали крупно вздрагивает и порывисто вздыхает.

— У нас все получится. Помни это. Ты не одна, я с тобой. Я всегда буду рядом, — закрываю ее своей спиной и продолжаю. — Я сейчас отойду, а ты должна будешь призвать дар Света и вплести в него силу Аштара. Если…, — запинаюсь на мгновение, понимая, что нельзя и словом внести сумятицу в мысли Миррали, — Мы с магистром Арбаном пришли к выводу, что отравленные слезы Камалисс вместо отдачи энергии собирают ее. Как магические резервы проклятых драконов.

— Проклятое сердце отравляет все вокруг, — тихо произносит Миррали, по-прежнему с напряжением всматриваясь в поверхность Обелиска.

А я замираю. Насколько точно прозвучали слова принцессы.

— Откуда эта мысль, звездочка?

Она с секунду молчит, а потом, неуверенно поведя плечом, отвечает:

— Не знаю… В голову пришло. Такое ощущение, что Обелиск со мной говорит…

— Лорд Райнхарт, так нам ждать чудесного исцеления или же это какой-то фарс? — доносится до меня голосок Далилы.

Надо же, змея подыхает, но продолжает кусаться!

— Минуту, — не поворачиваясь, бросаю я. — Любое дело требует тщательной подготовки. Вы же не хотите побочных эффектов?

Ответом мне служит оглушительная тишина.

— Миррали, сосредоточься, — прошу принцессу. — Главное, ничего не бойся. Твоя задача — объединить оба дара и направить их силу на Обелиск. Искра в твоей магии очистит сердцевину башни и тем самым излечит от падучей.

— Точно?

Миррали слегка поворачивает ко мне голову, в ее глазах я ловлю неуверенность.

— Точно, — с жаром заявляю я.

А сам чувствую угрызения совести. Ведь ни я, ни магистр Арбан в этой теории не уверены. И, видимо, мои эмоции ловит Золотинка, которая закатывает глаза и фыркает. Щелкаю драконицу по носу и с неохотой отступаю от принцессы.

Будь моя воля, не отпускал бы ее. Провел бы ритуал бок о бок. Но я проклятый дракон и неизвестно, как объединенная сила Миррали ударит по мне. Если с Обелиском мы рискуем максимум разрушением башни, то со мной… Миррали может просто стереть меня с лица земли, а я пока не готов оставлять ее без моей защиты.

— Да помогут тебе Шестеро, — шепчу напоследок, обращаясь не к нашим божествам, а к тем, кто хранил принцессу всю её жизнь.

Миррали бросает на меня испуганный взгляд и, поймав мою улыбку, возвращается к Обелиску. Ее плечи расправляются, голова гордо вскидывается — весь ее образ говорит о силе и уверенности. Чего у звездочки не отнять, так это умения держать себя на людях. Стоит мне оставить одну, как она тут же становится той самой гордой и независимой Миррали, которую я похитил со свадьбы в Илларии.

— Нам стоит отойти? — доносится до меня чей-то взволнованный голос.

— Только если хотите дать принцессе побольше воздуха, — спокойно произношу я. — Нам совершенно ничего не грозит.

— Если она нас грохнет, я тебя и за чертогами Неведомого найду, — беззлобно бурчит Дар, чем вызывает у меня улыбку.

Вместо тревоги и волнения внутри царит странная благодать. Мне так умиротворенно никогда не было. Миррали справится, в этом нет сомнений. А если нет, то переживать будет уже некому. Так смысл дёргаться и переживать?

В Питомнике становится тихо настолько, что слышен шорох опадающих листьев. Фракисы, непонимающие что происходит, затевают очередную драку. И тут же с воплем цепляются за ноги Миррали, когда воздух вокруг нее взрывается от яркого света. Принцесса с громким криком раскидывает руки в стороны, испуская такой поток энергии, что мой резерв моментально заполняется до отказа. По оживлению, поднявшемуся позади, понимаю, что перепало не только мне. Горящие ярким янтарным огнем глаза Дерека и Айрис подтверждают мою догадку.

— Аштар! Она подчинила его магию, — шепчу про себя, с волнением ожидая следующего этапа.

Свет вокруг Миррали будто обретает плотность, скручиваясь в жгуты, которые кольцами крутятся вокруг хрупкой фигурки. А вот янтарное сияние, исходящее от тела принцессы, напротив, постепенно гаснет. Вижу, что звездочку начинает трясти и это плохо. Ей не хватает сил, чтобы сбалансировать оба дара. Света в ней все равно больше!

— Фракисы, — кричу я, надеясь, что Миррали меня услышит. — Призови их!

Мои слова поднимают новую волну гула среди собравшейся толпы. Отлично, пускай думают, что именно для этого и нужно такое количество фракисов — чтобы иметь возможность лечить!

Не знаю, услышала ли меня Миррали, но Золотинка совершенно точно да. С громким рыком, она хватается за голову принцессы и вспыхивает ярким сиянием. Следом присоединяются и остальные малыши. Янтарные всполохи поглощают одного фракиса за другим и, объединяясь, они полностью поглощают фигурку Миррали. Свет становится нестерпимым. Неизвестно откуда поднимается ветер, дующий в сторону Обелиска. Он закручивается вокруг башни, поднимая в воздух мелкие листья и каменную крошку. Я с трудом удерживаю глаза открытыми, но Миррали уже не вижу. Она сияет так, что прозвище «Звездочка» подходит к ней сейчас как нельзя лучше.

— Давай! Давай, девочка моя! — умоляю я, упорно следя за световыми вихрями. — У тебя все получится!

Ураган становится настолько мощным, что вырывает подгнившие деревья с корнем. Со стороны доносятся крики ужаса, кто-то даже пытается покинуть Питомник. Но сила ветра и сковывающей магии настолько огромна, что мы все замираем на месте.

А затем раздается грохот взрыва. Янтарное сияние наконец-то сплетается со световыми кольцами и ударяет в Обелиск. Его глянцевые грани вспыхивают сначала багровыми искрами, а затем, постепенно, начинают излучать родное всем проклятым драконом теплое сияние. Чужеродная, отравленная магия покидает башню, и вместе с тем уходит и чувство опустошения.

Но самое главное — Питомник оживает. Погибшие было растения снова набирают силу, расправляют хрустальные листья и сверкают так, что глаза режет.

Отовсюду раздаются крики ликования. Народ, буквально час назад готовый растерзать Миррали, заходится в приступе эйфории. Все обнимают друг друга, поздравляют так, будто это они одержали победу.

А я спешу к одиноко лежащей у подножья Обелиска фигурке. Фракисы облепили Миррали, из последних сил пытаясь поддержать хозяйку. А у меня сердце заходится в тревоге. Неужели я переоценил ее силу? Я же не…

Я же не убил ее собственными руками?!

От этой мысли все внутри холодеет и последние шаги я буквально лечу. Подхватываю принцессу и переворачиваю к себе лицом. Тихое дыхание поселяет в душе надежду, что она просто спит. Но бледное лицо и синяки под глазами пугают до вставших дыбом волос на затылке.

— Что с ней? — рядом возникает Дар.

— Не знаю, — огрызаюсь я, склоняясь над звездочкой ниже.

Прислушиваюсь к дыханию, сканирую тело на предмет каких-либо повреждений. Физически-то она цела, а вот магически? Бросив взгляд на ликующую толпу, убеждаюсь, что до нас нет никакого дела. Все упиваются разлившейся в воздухе энергией. Никто не обратит внимания, если я подключусь к каналам Миррали. Подпитаю её.

И едва я решаюсь на этот несколько сумасбродный и бросающий тень на принцессу поступок, как ее веки вздрагивают.

— Звездочка, — в облегчении выдыхаю я, с нежностью заглядывая в солнечные глаза. — Ты как?

Прежде чем ответить, она фокусирует на мне осоловелый взгляд. Переводит его на сгрудившихся рядом Дара, Айрис и Дерека. А потом задает самый странный вопрос:

— Я справилась?

— Боги, конечно, ты справилась! — со смехом отвечаю я, прижимая малышку к сердцу. — Мы тут чуть не поседели, а она переживает о том, справилась или нет!

— Я очень старалась, — слабо улыбается Миррали и предпринимает попытку сесть.

И в этот момент, громом среди ясного неба, доносятся громкие издевательские аплодисменты. Они перекрывают и восторженные крики, и мерный гул Обелиска. И я прекрасно понимаю, кто это так поздравляет нас с победой.

— Какое прекрасное зрелище, — змеиный голос Аммиталя взлетает под купол Питомника, моментально сея вокруг тишину.

Оглянувшись, нахожу фигуру императора. Я даже не удивляюсь, что он бросил абсолютно все, чтобы прибыть в столицу. Значит то, что происходит сейчас гораздо важнее защиты границ. Важнее страны.

Сталкиваюсь взглядом с Аммиталем. Его глаза стали еще более кровавыми, а кожа бледнее. С удивлением отмечаю, что император будто бы постарел, его волосы теперь не просто пепельные, а именно что седые. Но самым странным в его образе становится то, что он прячет руки в широких рукавах. Привычный для него жест, но сейчас он держит их сомкнутыми перед собой. Так, чтобы никто совершенно точно не увидел оголенных участков кожи.

— Что ж, раз демонстрация сил моей невесты прошла успешно и падучая излечена, значит уже завтра можно провести ритуал, — преувеличенно бодро заявляет Аммиталь, не отпуская моего взгляда. Он заявляет это в первую очередь мне. — Прошу моих генералов собраться в зале Совета. А остальных — поздравляю со скорым началом новой жизни!

Кто-то начинает хлопать, но очень быстро эти хлопки глохнут. Зрители больше не очаровываются Аммиталем, а тот почему-то не спешит применять магию. Но и без нее, император силен, ведь гвардия по-прежнему при нем.

— Нам пора паковать чемоданы? — тихо интересуется Дар.

— Ах да, — будто услышав его слова, оборачивается Аммиталь. — Лорд Райнхарт, доставьте Миррали в мои покои. Нам пора закрепить брачный договор.

Тишину в святилище нарушают только мои торопливые шаги и раздраженное дыхание. Итан убедил Аммиталя, что мне нужно подготовиться к брачной ночи, напитавшись силы в обители Камалисс. Правда в качестве залога пришлось отдать императору фракисы, но Итан заверил меня, что ничего с малышами не будет. И вроде бы прекрасно понимаю, что таким образом ректор хоть на время, но спрятал меня от загребущих рук Аммиталя. И всё же! Итан практически запер меня здесь, не дав ни помочь, ни поучаствовать в собственной судьбе. Ему, видите ли, виднее, как защитить меня! Еще и с Лираники взял обещание не выпускать меня отсюда.

Но я не маленькая девочка, я могу за себя постоять!

Фыркнув, останавливаюсь у портрета матери.

— Тебя тоже не спрашивали и все решали за тебя? — спрашиваю, глядя в янтарные глаза.

Игра теней создает впечатление, будто Лита смотрит на меня с сочувствием. А мне сейчас не это нужно. Я хочу действовать! Аммиталь желает закрепить брак, но ведь проклятие можно снять и без этого гнусного акта. Я смогла очистить Обелиск, значит мне под силу и с проклятьем справиться.

Ладони начинает покалывать от пребывающих сил. С удивлением смотрю на поднимающееся от рук марево с янтарными искрами. В голове возникает голос, который шептал мне во время изгнания падучей:

— Освободи… Прости… Отпусти…

Женщина. Уверена, это Камалисс. Она же приветствовала меня, когда я случайно коснулась Светоча в первый день пребывания в Драгрис. И чем больше я думаю над отрывками её посланий, тем больше убеждаюсь, что все вокруг — ложь. И ритуал, который так нужен императору, не для снятия проклятия.

Здесь что-то не так! Здесь однозначно всё не так!

— А-а-а-а, — раздраженно выдыхаю, вскидывая лицо к потолку. — Почему меня все время пытаются от всего оградить?

— Потому что любят?

Тихий голос Лираники заставляет меня вздрогнуть. Резко оборачиваюсь и обнаруживаю служительницу, замершую совсем рядом. В руках женщина держит небольшой поднос с двумя пиалами и чайничком. Судя по запаху, плывущему по галерее, Лираника решила угостить меня чем-то цветочным. И, могу поспорить, успокоительным.

— Я не уверена, но мне кажется любовь и контроль — несовместимые вещи?

Гнев и раздражение тут же, повинуясь привычке, отходят куда-то в глубину. Принцессе не пристало выказывать ярких эмоций. И даже при Лиранике я не могу расслабиться. Не настолько мы близки.

— Верно, — соглашается служительница и кивает мне на ступеньки у алькова, где висит портрет Литы. — Присядем? Извини за отсутствие удобств, но мы не ждали гостей так поздно.

— Может тогда и выпустите меня? — предлагаю я, но послушно направляюсь к Лиранике.

Мы устраиваемся на холодных ступеньках, но следующие же слова служительницы заставляют меня забыть о дискомфорте.

— Камалисс пробудилась.

Чай, который я уже успеваю отпить, идет у меня носом.

— Что?!

— Камалисс пробудилась, — повторяет Лираника и с мягкой улыбкой подает мне платок. — Это почувствовали все служительницы. Да и ты, наверняка, ощущаешь изменения тока энергии. Он собирается внутри Драгрис. Стягивается к Светочу.

Мой взгляд сам собой устремляется к висящему в центре пещеры кристаллу. Он действительно горит ярче. А золотистые искры, которые раньше летали повсюду, теперь кучкуются у сверкающих граней.

— Это плохо? — спрашиваю почему-то шепотом. — Это из-за меня?

Лираника в ответ хмыкает и, отпив напиток, какое-то время молчит.

— Мы не знаем, — наконец произносит служительница. — В хрониках есть упоминания подобного явления. И каждый раз оно совпадало с появлением таких как ты, Миррали. И с приходом падучей.

— Думаете Светоч тоже заражен?

По коже прокатывается холодок ужаса. Ведь если мои догадки верны, то следующий шаг предрешен.

— Думаете только жертва моих предшественниц смогла остановить отравление Светоча?

Я разворачиваюсь к Лиранике и с волнением жду ее ответа.

— Камалисс и Аштар были истинной парой, — пространно произносит служительница. — А любовь, если она настоящая, не может разрушать. Это созидание. Это чувство не требует жертв.

— Тогда что? Что сейчас происходит? — я хоть и выхожу из себя, но стараюсь говорить спокойно.

— Мне неизвестен ответ на твой вопрос, — устало выдыхает Лираника. — Я уже все глаза стерла о древние фолианты, в поисках решения. Или хотя бы пути к нему. Мы до сих пор не знаем, как в действительности Аштар попал в заключение Светоча.

— То есть вы не верите в то, что говорит Аммиталь и его предки?

— Императору верить, себя не уважать, — фыркает Лираника, чем искренне удивляет меня. Впервые она так откровенно выражает презрение к Его Величеству. — Нет, у этой истории определенно есть еще одно дно. Но мне до него не добраться. А вот тебе с Итаном — придется.

Она испытующе смотрит на меня, отчего я тушуюсь.

— Да я бы с радостью, да вот только меня от решения проблем устранили, — недовольно бурчу я, утыкаясь носом в пиалу с чаем.

— Мужчины, конечно, отличные стратеги и прирожденные руководители, да только вот без женщин-компасов им не обойтись, — Лираника протягивает руку и сжимает мою ладонь.

Дождавшись, когда я взгляну на нее, она, дернув подбородком, указывает мне за спину. Резко обернувшись, я замечаю, как каменная кладка в конце галереи приходит в движение. Осыпается, являя мне грязную мордашку Лейлы.

— Шестеро! — вскакиваю я, роняя пиалу и устремляясь к девчушке. — Ты как тут?

— Я — спасительница! — важно выдает малышка, окончательно вылезая из дыры.

Обернувшись, она с усилием вытягивает из лаза какой-то тюк и с грохотом роняет его на пол.

— Что это? — в шоке смотрю на гостью и оборачиваюсь к служительнице.

Вдруг она даст мне более внятный ответ.

— Драконы — крайне упертый народ, — произносит та, подходя ближе. — Особенно мужчины. И чтобы развернуть их на правильный путь порой приходится браться за рога. Понимаешь?

— Вы отпускаете меня? — начинает доходить до меня. — Но как же обещание Итану? Вам ничего за это не будет?

Лираника на мой взволнованный лепет только глаза закатывает.

— По факту, ты останешься в святилище, — до нас доносится голос Айрис, которая спустя секунду тоже протискивается в открывшийся проход.

И я не знаю, что удивляет меня больше — ее запыленный вид, ее форма первого курса или аккуратная косынка, которая покрывает голову.

— Вы что задумали? — настороженно спрашиваю я.

— Переодевайся, — отвечает мне подруга, протягивая притащенный Лейлой тюк. — Ты идешь к Итану, я остаюсь вместо тебя.

Айрис разводит руки, демонстрируя свой образ и теперь до меня доходит к чему весь этот маскарад.

— Но как же… — На мгновение оборачиваюсь к Лиранике.

— Я ж говорю, все глаза о фолианты стерла, зрение село, подмены не заметила, — с ухмылкой отвечает служительница, делая очередной глоток чая.

Зависаю на полминуты точно. Мысли в голове носятся взбудораженными стайками. Сердце лихорадочно качает кровь, разнося адреналин по мышцам. Всего десять минут назад мы чинно распивали чай со смотрительницей, а я злилась на Итана за самоуправство. А сейчас уже надо действовать. Или не надо?

— Нет-нет-нет, — видя сомнение на моем лице, взмахивает руками Айрис. — Я не для этого наряжалась в ненавистную форму первого курса и преодолевала страх замкнутого пространства, ползя по этой шахте. Быстро взяла себя в руки! У нас не так много времени.

— Времени для чего? — вскидываю глаза на драконицу, хотя сама уже развязываю тесемки мешка. — Айрис, я рада, что вы нашли способ вывести меня из святилища. Но я волнуюсь, что мы своими действиями можем все испортить.

— Да ничего мы не испортим! — возражает Лейла, вертясь вокруг меня. — Дядя без тебя не сможет принять правильное решение.

— А какое решение правильно? — спрашиваю я, задумчиво разглядывая комплект формы выпускного курса и ободок с золотистыми рожками.

Как у Айрис.

— То, при котором вы оба будете счастливы? — выдает Лейла. — А сейчас он опять думает только о других, забывая о собственных желаниях.

В немом удивлении поворачиваюсь к девчушке. Судя по изумлению на лице Айрис — она тоже не ожидала таких умных слов от десятилетки.

— Ты откуда такая мудрая? — хихикая, уточняю я.

И наконец-то берусь за одежду. В одном мои спасительницы правы — свою судьбу я буду вершить собственными руками.

— А это не я, — беззаботно отвечает Лейла, продолжая скакать по каменным плитам пола. — Это Макс с Даром. Они трепались, а я подслушала. И ведь они правы, дядя всегда заботится о других. Он даже жену себе так и не нашел, потому что ни одна кандидатка мне не понравилась! — Лейла кривится, в то время как меня опаляет вспышка ревности.

Нет, понятно, что Итан не служитель культов, чтобы придерживаться воздержания. Но знать, что у него были поклонницы и не только, оказывается тем еще испытанием. Не ожидая от себя такого приступа собственничества, я ненадолго выпадаю из реальности и пропускаю мимо ушей остальные слова Лейлы.

— … вот я и подумала, что тебя надо вызволять. А Айрис поддержала.

Лейла замирает около меня и, держа в руках ободок с рожками, предлагает помощь с его надеванием. Склоняю голову, позволяя девочке пристроить украшение так, как надо.

— Спасибо, — шепчу ей на ушко. — Я думаю, ты все правильно сделала.

Лейла польщенно краснеет и отступает на шаг, к стоящим рядом Айрис и Лиранике. Все трое скептически оглядывают меня, Айрис и вовсе недовольно хмурится.

— Волосы, конечно, выдают с головой. У меня больше светлых оттенков. Ты же медовая блондинка.

— Думаешь парни из стражи разбираются в оттенках блонда? — поддевает ее Лираника и, подойдя ко мне, с какой-то щемящей нежностью убирает прядку за ухо. — Беги, девочка, и да поможет тебе Камалисс. Пускай свет всех богов откроет тебе путь. Тебе и Итану.

С секунду вглядываюсь в глаза служительницы и чувствую, как внутри растет уверенность. У меня все получится. Хотя бы потому, что я не буду отсиживаться и предоставлять право решения другим. Я всю жизнь подчинялась чужой воле. И куда меня это привело? Нет, теперь я сама ответственна за мою жизнь.

— Хорошо, — киваю я и перевожу взгляд на Лейлу. — Я так понимаю, ты мой проводник? Мы идем к Светочу?

— Э-э-э, нет, — малышка в удивлении переглядывается с Айрис. — К дяде. А там уж вы обсудите план. К Светочу сейчас не попасть, Его Величество там тройное кольцо охраны выставил. Даже мой любимый лаз завалили! Представляешь?

— О как! — искренне удивляюсь я. — Значит Аммиталь не хочет, чтобы я приступала к ритуалу без него. Как интересно…

— Поэтому Итан и проводит скрытую эвакуацию. И я боюсь, что это может обернуться катастрофой, — шепотом произносит Айрис. Подходит ближе и подталкивает меня к лазу. — Поспеши, Миррали.

В ответ я только киваю. Время разговоров закончилось. Пора действовать.

Лейла, которая к этому моменту уже успела залезть в проход, высовывает свою пыльную мордашку и активно машет рукой.

— Иду-иду.

Бросаю последний взгляд на остающихся в святилище Айрис и Лиранику. Подруга смотрит на меня с уверенностью, а служительница — с надеждой. Что ж, не буду обманывать их ожиданий.

Нырнув в темный проход, какое-то время ползу на четвереньках. Благо высокие гольфы оберегают кожу от царапин. Тишину нарушает только мое сосредоточенное пыхтение да мурлыканье Лейлы. Девчушка беззаботно напевает неизвестную мне песенку и это странным образом разряжает обстановку.

— Нам долго ползти? И куда мы вообще? — спрашиваю я.

— Здесь недалеко, — не тормозя, отвечает Лейла. — Сейчас поднимемся наверх, там выйдем в коридор и быстро доберемся до выхода. А оттуда до городского особняка рукой подать. Только я тебя внутри тоже тайным коридором проведу, нам нужен эффект неожиданности.

Лаз приобретает уклон, по которому мы начинаем ползти вверх, цепляясь за удобные выемки.

— И для чего нам этот эффект нужен? — спрашиваю чисто чтобы поддержать беседу, потому что мозг мой занят перевариванием плана передвижений.

Мы как раз успеваем выбраться из какой-то отдушины и оказаться в закутке первого этажа академии, когда Лейла разворачивается и с самым невинным видом заявляет:

— Чтобы ты успела его поцеловать, конечно!

— Что? В смысле? Зачем? — запинаюсь я, чувствуя, как отчаянно краснею. — Кто тебя вообще на такое надоумил?!

— Да девочки в Детинце только и говорят, что истинность от поцелуев проявляется, — Лейла смотрит на меня со шкодной ухмылкой. — А разве не так?

— Ну-у-у, — мнусь я, не готовая разговаривать с малышкой на такую важную тему. — Истинность, Лейла, это в первую очередь любовь. Простым поцелуем это чувство не разбудить.

Ну не говорить же девчушке, что истинность легко выявить одним очень древним способом!

— Ой, не знаю, — пожимает плечами Лейла и, беря меня под руку, ведет в одном ей известном направлении. — Ты все усложняешь. Одного поцелуя достаточно, чтобы всё понять. Ну мне так кажется. Если тебе хочется кого-то поцеловать, значит он тебе не противен, да? А если не противен — значит нравится. Вот ты хочешь дядю поцеловать?

Болтовня Лейлы отвлекает меня от тревожного изучения обстановки. Коридоры Драгрис пустынны и только многочисленные патрули гвардейцев Аммиталя напоминают о непростой обстановке в академии.

— Принцесса? — Лейла дергает меня за руку и требовательно смотрит в глаза.

— Что? Прости, я отвлеклась.

— Ты дядю хочешь поцеловать?

Опешив на секунду, я сбиваюсь с шага, чем привлекаю внимание проходящих мимо стражников.

— Лейла, это очень личный вопрос, — тихо шепчу я, одаривая вымученной улыбкой гвардейцев.

— То есть дядя тебе не нравится? — тут же сникает Лейла и притормаживает.

— Нет-нет, — заверяю я ее, подталкивая в спину. — То есть, не знаю. Малышка, давай сегодня без сложных вопросов? У нас сейчас несколько другие проблемы.

— Одно другому не мешает, — расстроенно выдыхает Лейла, но послушно идет дальше. — Что тут сложного-то? Человек тебе нравится либо нет. Вот Макс мне нравится, я чуть-чуть подожду и обязательно его поцелую. Чтобы девочкам в Детинце не повадно было. А то все глаза об него стерли, как говорит служительница Лираника.

Слова девчушки заставляют мои брови ползти вверх, но я решаю в этот раз промолчать. Иначе мы так и не дойдем до цели. А судя по сгущающимся сумеркам за окном, очень скоро Аммиталь может поинтересоваться о самочувствии его невесты.

Будто уловив мое настроение, Лейла замолкает и дальнейший путь мы проводим в блаженной тишине. На выходе нас никто не останавливает и на самом деле это несколько тревожит меня. Уж слишком легко мы покидаем академию.

Улицы столицы и вовсе пролетают мимо смазанной лентой, настолько я сейчас сосредоточена на том, чтобы быстрее дойти до городского поместья Райнхартов. Я не успеваю как следует рассмотреть невысокий особняк, Лейла проводит меня на задний двор. Некогда здесь определенно был красивейший сад, но сейчас он зарос бурьяном и кустарником. Что играет нам на руку, ведь служит прекрасным прикрытием двум ползущим по земле диверсантам.

— Нам сюда, — шепчет Лейла, когда мы упираемся в стену дома.

Прижавшись, мы добираемся до неприметного крыльца. Дверь открывается с тихим скрипом, и мы попадаем в маленькую, но очень уютную кухоньку. Сейчас абсолютно пустую. Дальнейший наш путь лежит через один из широких арочных прохода. Но Лейла, сжав мою руку, заставляет притормозить. Девчушка к чему-то прислушивается, видимо выбирая момент, когда можно будет продолжить движение.

Я с интересом оглядываюсь, отмечая и чистоту, и множество кастрюлек и горшочков, из которых пахнет чем-то очень вкусным. Видимо Итан руководствуется принципом «Заговор заговором, а ужин по расписанию».

— Марфуша расстаралась, — бросает Лейла, замечая мой любопытный взгляд.

— Марфуша?

— Кухарка наша. Она из Конклава, оборотница, — кратко поясняет девчушка и снова тянет меня вперед. — Пойдем, я тебе покажу ход до дядюшкиного кабинета. По дому не пройти, сразу остановят.

Я молча следую за ней, но резко останавливаюсь, когда до нас доносится воинственный клич:

— Кто здесь?!

Лейла одним прыжком оказывается у противоположной стены коридора, бьет по лакированной панели и открывает тёмный проход вглубь дома. Я не успеваю и слова сказать, как оказываюсь запихнутой в тесную мглу.

— Иди вперёд. — Лейла с усилием закрывает за мной панель. — Там будет лестница, поднимешься и снова прямо до упора. Дальше по голосам ориентируйся!

Последнее, что я слышу, прежде чем испуганная мордашка девчушки скрывается из виду, становится ворчливый женский голос:

— Юная леди, вы опять таскаете еду? Прошлый раз лорд Райнхарт был крайне впечатлен муравьями в вашей комнате! Что дальше? Мышей приютите?

Не удержавшись от улыбки, я разворачиваюсь к дышащей затхлостью тьме. Хочется зажечь хотя бы маленький огонек, но не рискую. Мало ли, вдруг здесь есть какие-то сигналки, реагирующие на применение магии.

В итоге исполнять инструкции Лейлы мне приходится в полной темноте. Глаза, конечно, привыкают, но я все равно пару раз оступаюсь, а на лестнице и вовсе чуть не падаю. Но с горем пополам всё же добираюсь до второго этажа и продолжаю свое путешествие.

Буквально через несколько шагов понимаю, о чем говорила Лейла. Действительно, откуда-то спереди доносятся еле слышные голоса. Кто-то с кем-то спорит. В царящей в проходе тишине эти звуки кажутся потусторонним зовом, отчего у меня мурашки по коже высыпают.

— Спокойно, Миррали, мы почти у цели, — судорожно выдыхаю и продолжаю упорно идти вперед.

У какой цели и что я буду делать, когда доберусь до Итана — я еще не решила. Буду действовать по обстановке. Для начала, хотелось бы вообще узнать, что происходит и насколько всё плохо.

— … пускай Айрис выводит детей, — долетает до меня совершенно отчетливый голос ректора.

Застываю на месте, понимая, что он сейчас буквально за стеной, в которую я уперлась.

— Это бесполезно, — отвечает ему кто-то.

— Это решать не вам, лорд Расмус. Я принял всю ответственность на себя. Начинайте вывозить семьи из Драгрис. Айрис выведет Детинец скрытыми тоннелями. Студенты уже получили указание отбыть на практику и покидают академию малыми группами. Мы не должны привлекать внимание Аммиталя. Где он сейчас, кстати?

— Закрылся в Цветнике, — слышу голос Дара.

— Плохо, — скрип невидимой мне мебели сопровождает тяжелый выдох. — Значит фавориток мы вывести пока не сможем. Что с гвардией императора?

— Подкупили больше половины, — докладывает незнакомый мне мужчина. — Но остальные по-прежнему преданны Аммиталю.

— Подкуп — это не верность. На этих драконов рассчитывать нельзя, — устало произносит Итан. — Ладно, идите. Начинайте действовать.

— Итан… — слышу тревогу в голосе Дара.

— Идите, — рычит ректор. — Ждем действий императора и реагируем по факту. Сейчас нам надо обезопасить, как можно больше людей.

Больше никто ему не возражает. Скрип мебели и шум уходящих заговорщиков — все, что долетает до меня. А затем, после краткой минуты тишины, из комнаты доносится просто ужасающий грохот. Возникает ощущение, будто в комнате произошел взрыв. Причем магический, потому что его откат ощущается даже сквозь стены.

В испуге я начинаю молотить по каменной поверхности, не зная, как прорваться к Итану. Неизвестно, что стало причиной грохота, но боюсь, что с ректором что-то произошло. Вдруг Аммиталь уже до него добрался? Добрался до всех заговорщиков?

За стеной тем временем раздаются мужские голоса, слов из-за треска я не слышу и это пугает еще больше. Не знаю, как умудряюсь, но один из моих ударов достигает цели. С громким щелчком часть стены отходит в сторону, и я буквально вваливаюсь в просторное помещение. Нос тут же заполняет легкий запах гари, будто кто жег бумагу. Глаза ослепляет от яркого света и я, щурясь, пытаюсь найти Итана.

— Миррали? — раздается потрясенное. — Что ты тут делаешь?!

— Беру дракона за рога? — лепечу первую пришедшую в голову нелепость. Мои хорошие, обратим внимание на историю Марии Вельской:

— За что?!

Я в одно мгновение оказываюсь в его крепких руках. Он осторожно помогает мне подняться. Чувствую, с какой нежностью он касается меня и от этого сердце прыгает в счастливом танце. Чтобы я там про себя не думала, а сердце, эта глупая и одновременно самая мудрая мышца, уже давно знает, что я увязла в Итане Райнхарте. Это только разум все еще ищет аргументы против.

— Не важно, — отмахиваюсь я, оглядываясь по сторонам. — Итан, что тут произошло?

Оглядываясь, оценивая масштабы разрухи. Судя по обломкам мебели и разрушенным книжным шкафам — комната некогда служила или кабинетом, или библиотекой. Сейчас же тут полный бедлам. В воздухе летают обгоревшие кусочки листов, выдранных из книг, а на полу то тут, то там валяются деревянные обломки. Единственное, что остается целом — это камин, огонь в котором ласково потрескивает, приветствуя меня.

— На тебя совершили покушение? — в шоке спрашиваю я, устремляя взгляд на Итана.

Он по-прежнему держит меня за плечи, отчего по телу ползут приятные волны. Это отвлекает, уводит мысли в ненужном сейчас направлении.

— Если кто на меня и покушался, то только я сам, — с горькой усмешкой произносит Итан. Осматривает комнату и задумчиво добавляет: — Просто не сдержался.

Несколько мгновений он пребывает в своих размышлениях, а потом резко встряхивается и в глазах ректора появляется знакомое мне суровое выражение. Сейчас ругать будет!

— Миррали, что ты тут делаешь? Ты должна быть в святилище! Это единственное безопасное место для тебя!

Под конец тирады он даже встряхивает меня, отчего я болезненно морщусь. Видимо гнев до сих пор бурлит в Итане, раз он не рассчитывает физическую силу.

— Прости, — тут же извиняется он и, отпустив меня, делает шаг назад. Взмахами рук расчищает пространство и гасит загоревшиеся шторы и книги. — Так как ты здесь оказалась? Хотя не объясняй. Лейла?

— Повторюсь, это неважно, — насупившись, отвечаю я. — Я здесь для того, чтобы принимать участие в собственной судьбе. Тебе не кажется, что я имею на это право?

— Имеешь, — внезапно признает Итан. Хотя в глазах его ни грамма согласия. — Но сейчас это абсолютно неважно. Ты в опасности и мой долг защитить тебя. Впрочем, то, что ты уже здесь — играет нам на руку. Будет проще вывезти тебя из столицы.

— Что?!

Я не просто удивляюсь. Я в самый настоящий ступор впадаю. Он что, вообще меня не слышит?

— Миррали. — Итан чуть смягчается и с нежностью, которая меня сейчас бесит, касается щеки. — То, что сегодня будет происходить в Драгрис касается только меня и Аммиталя. Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. Война — удел мужчин.

— Видимо ты забыл, что я из Алерата, — зло прищурив глаза, отвечаю я. — В моей стране мужчины и женщины встречают проблемы плечом к плечу. Я хоть и принцесса, но меня учили встречать опасность без страха. Да, может быть, я не знаю, что такое любовь, но что такое ответственность — с лихвой обучена.

Разворачиваюсь на пятках и бросаюсь к первой попавшей на глаза двери.

— Куда?! — доносится вслед.

— Если тебе неважно мое мнение, то я буду действовать без твоего согласия…

Я успеваю дернуть за ручку, когда дверь с грохотом захлопывается. Моей спины касается грудь Итана, а сама я оказываюсь пойманной в ловушку его рук.

— Миррали, для меня сейчас нет ничего более важного, чем ты, — шепотом, от которого у меня волоски на шее встают дыбом, произносит дракон. — Но именно поэтому я хочу оградить тебя от всего. Я не смогу жить, зная, что ты попала ему в руки. Что не смог тебя защитить.

— А мне как жить, если с тобой что-то случится? Я ведь могу помочь, Итан.

Не отрываясь, смотрю на деревянное полотно перед собой. Замерла, как пичужка в лапах кота. Сердце зашкаливает в ожидании ответа дракона. Если продолжит упорствовать, то я не останусь.

— Если мы истинные, то должны прислушиваться друг к другу, — разлепив непослушные губы, шепчу я. — Ты должен мне доверять. И верить в меня.

Разворачиваюсь в его руках и уверенно смотрю в потемневшие янтарные глаза. Раньше меня бы напугали те эмоции, которые я в них вижу. Жажда. Желание. Страсть. Но сейчас я хочу, чтобы Итан перестал себя контролировать. Я больше его не боюсь.

— Я верю в тебя.

Взгляд дракона прикован к моим губам. Вижу, как дергается его кадык, когда он сглатывает.

— Но без метки истинности у меня нет прав. Я не могу защищать тебя в полной мере. А потому тебе нужно уехать.

— Значит надо проявить метку, — смело заявляю я, хотя у самой от такого заявления тараканы в голове застывают.

Серьезно? Я сама это предлагаю?!

— Она должна была проявиться вместе с пробуждением фракиса.

Итан, сам того похоже не осознавая, склоняется ниже. Наши губы почти касаются друг друга, и я рвано выдыхаю. По телу проходит крупная дрожь, почувствовав которую, дракон отстраняется.

С видимой неохотой делает шаг назад, но я хватаю его за руку, не давая отдалиться.

— Но я не из вашего народа, со мной все не так.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что надо проверять старым способом.

Не давая ему опомниться, бросаюсь в атаку. Беру дракона за рога. Впиваюсь в губы неумелым поцелуем. Когда я говорила, что любви меня не учили — я не лукавила. Я не знаю как это — ни физически, ни эмоционально. И сейчас, с Итаном, я от теории сразу перехожу к практике.

— Миррали, стой! — Итан делает попытку остановить меня. — Ты понимаешь, что с огнем играешь?

— Ага!

И снова лезу с поцелуем. Дракон хватает меня за подбородок, фиксируя. А у меня слезы из глаз брызжут от обиды. Я! Сама! Ему себя предлагаю! А он!

— Если моя интуиция меня подводит, и мы не истинные, ты понимаешь, что я это так не оставлю? Ты выйдешь за меня замуж. Ты готова жить с нелюбимым человеком?

— Кто сказал, что с нелюбимым? — зло выдавливаю я.

И то, какое изменение в этот момент происходит с Итаном не на шутку меня пугает. Целый ураган эмоций пролетает в его глазах. От растерянности до восторга, который сметает желание.

— Ай! — вскрикиваю я, когда дракон подхватывает меня под попу и одним рывком приподнимает над полом. — Что ты делаешь?!

— Принимаю твое предложение!

Дверь, которую я только недавно пыталась открыть, распахивается с оглушающим грохотом. Итан уверенно вносит меня в новое помещение, и я тут же густо краснею. Не зная расположения комнат в доме, вместо коридора я ломилась в спальню ректора.

Пролетев расстояние до кровати, дракон под мой неуверенный смех сбрасывает меня на мягкие покрывала.

— Что, уже не такая смелая? — довольно урчит Итан, жадно глотая мои эмоции.

Которые я и не думаю скрывать. Потому что могу позволить себе быть перед ним открытой. И телом, и душой.

— Мне немного страшно, — киваю, а сама глаз не отвожу от его крепких рук.

Итан встает надо мной, уверенно снимая сначала камзол, потом берясь за пуговицы рубашки. А когда он обнажается по пояс, я и вовсе руками пылающее лицо прикрываю. Дальнейшее его разоблачение проходит без моего внимания.

— Ну же, моя маленькая принцесса, будь храброй до конца.

Кровать подо мной проседает под тяжестью веса, а уха касается опаляющее дыхание. Мурашки, спасающиеся от этого жара, бегут вниз. Цепляют нервные окончания, отчего живот наполняет сладкой тяжестью.

— Миррали, я не сделаю тебе плохо. Ну же, отомри.

Его шепот и поцелуи, которыми Итан покрывает шею, спускаясь ниже, будто какой-то механизм внутри запускают. Поднимаю руки и смело касаюсь его груди. Широкой, твердой и, кажется, раскаленной до предела. Этот жар проникает в меня, питает тот огонь, что разгорается во мне. Я смелею настолько, что открываю глаза и встречаю полный любви взгляд янтарных глаз. Этого чувства так много, что я ощущаю его кожей. Оно чувствуется во всех движениях дракона, в нежности, с которой он раздевает меня. Осторожно, медленно, будто дает мне шанс одуматься.

— Итан! — испуганно вскрикиваю я, когда он накрывает меня собой. Когда мы оказываемся близки кожа к коже. — Я…

Краснею. Не смотрю на всю храбрость, которую я пытаюсь выдать, сказать о девственности никак не получается.

— Я буду нежным, — заверяет меня дракон, а я замечаю отголосок самодовольства в его словах.

Нравится ему этот факт. Но не успеваю я возмутиться, как мои губы снова накрывает властный поцелуй. Неловко отвечаю, но с каждой секундой распаляюсь все больше и больше. И не замечаю, как включаюсь в эту будоражащую игру прикосновений. Трогаю его, глажу и сама получаю удовольствие от тихих стонов, которые издает мой мужчина. Ему нравится! Я ему нравлюсь!

Магия внутри начинает бесноваться. Требовать выхода. И ни на секунду не сомневаясь, я отпускаю её. Она мощным потоком течет от меня к дракону, окутывает нас светящимся коконом. Моя кожа искрится, высвечивая восторг в глазах Итана. Он покрывает поцелуями мою шею, спускается к груди, идет ниже. Чувств, ощущений, эмоций настолько много, что я не справляюсь. Просто растворяюсь в этом водовороте. Потому и сам момент острой боли я пропускаю. Лишь жжение и восторженное чувство наполненности.

— Все хорошо? — с тревогой спрашивает дракон.

Мне хочется прикрыть красное от смущения лицо руками. Даже тянусь ладошками, но в тот же момент резко останавливаюсь. На моих запястьях золотятся чешуйки метки.

— Всё хорошо, — киваю я, не скрывая улыбки и перевожу взгляд на Итана.

— Хорошо, — серьезно говорит он. — Я тебя люблю, Миррали.

И не дав мне ответить, снова терзает мои губы в поцелуе. Собственническом и одновременно нежном. Продолжает наш танец истинности, который в финале взрывает мое сознание вспышками счастья и эйфории.

Люблю… Я тоже…

Утро я встречаю сидя в кресле и сосредоточено выводя любимые черты на плотном черном листе. Солнце, чьи лучи пробираются сквозь неплотно прикрытые шторы, нахально ползут к кровати, на которой спит Итан. Лежа на животе и свесив одно руку, он выглядит сейчас таким спокойным, что я не удержалась. Хотела просто набросать эскиз, но как только нашла специальную бумагу, поняла, что хочу отправить послание подругам. Пускай знают: со мной всё хорошо. Я почему-то уверена, что Кара правильно поймет моё послание.

На секунду застываю, погружаясь в ощущения и воспоминания о прошедшей ночи. На мне рубашка Итана, в которой я тону. Меня окутывает его запах, который обволакивает и будоражит. А на запястьях золотятся призрачные чешуйки метки. Сама удивляюсь, как мне хватило решительности настоять на своём. Переступить грань. Мои учительницы были бы в шоке от того, как низко пала их ученица.

Но когда сердце наполненно верой в правильности действий, никакие вбитые с малых лет догматы не работают. Я просто знала, что Итан прав. Мы истинные. И теперь Аммиталю ничего не останется, кроме как оставить нас в покое.

— Я не понял, — из задумчивости меня выводит недовольное бурчание. Бескомпромиссные лучи сделали свое дело и разбудили моего дракона. — Ты почему не в постели?

Итан садится, беззастенчиво потягивается, демонстрируя мне не только великолепное телосложение, но и то, отчего я тут же стыдливо опускаю взгляд.

— Ты не мог бы одеться? — прошу, поспешно вставая и подходя к столу.

И послание запечатать успею, и смущение спрячу. Как-то я не готова еще к такому откровению, как голый мужчина.

— Ага, — слышу в ответ и рвано выдыхаю.

Кровать издает легкий скрип, когда Итан поднимается. Но вместо шума надеваемой одежды, до меня доносятся шаги. Уверенные и приближающиеся.

— Что ты делаешь?! — взвизгиваю я, когда оказываюсь в один момент подхваченной на руки.

— Возвращаю мою истинную на место, — бесшабашно улыбается Итан, уволакивая меня к постели.

И секунды не проходит, как меня сбрасывают в ворох подушек и одеял. А потом меня обволакивает особо концентрированный аромат моего дракона. И жар его тела.

— У нас нет времени! — со смехом бормочу я, прикрывая глаза ладонями.

— Для любви всегда есть время, — мурчит Итан, покрывая мои руки короткими поцелуями. Носом пытается развести плотно сомкнутые ладони. — Ну же, Миррали. Прекращай смущаться. Всё самое страшное было вчера.

Раскрываю пальцы и робко вглядываюсь в искрящиеся нежностью янтарные глаза. Не сразу понимаю, что зрачок почему-то вертикальный. Но как только во взгляде Итана появляются хулиганистые искры, сразу осознаю: дракон настроен на повторение.

— Итан, я серьезно. У нас заговор вообще-то!

Пытаюсь оттолкнуть его, но куда там. Не дракон, а скала какая-то. Неумолимый и не терпящий возражений, особенно когда у него непреодолимое желание доказать свою любовь.

— Не волнуйся. Время еще есть, — целует меня в щеку, прокладывает дорожку к уху, подцепляя зубами мочку и тем самым запуская искры мне под кожу. — Если бы в Драгрис произошло что-то критичное, Дар бы меня известил.

— Но Аммиталь может держать его в плену. — Я старательно борюсь с подступающим возбуждением. — Да мало ли что могло произойти, пока мы истинность подтверждали! —

Кручу головой, спасаясь от обжигающих поцелуев. Низ живота тяжелеет, а в голове поселяется настойчивая идея опрокинуть Итана и усесться сверху. Провести языком от шеи до груди и попробовать на вкус его кожу.

Сжимаю веки до танцующих искр и усилием воли выгоняю эту картинку из головы.

— Итан, возьми уже себя в руки. Ты меня пугаешь!

Дракон замирает. Я буквально ощущаю, каким напряжением звенят его мышцы. Медленно приподнявшись надо мной, Итан всматривается в мои глаза. Зрачок из вертикального постепенно становится обычным, круглым. И только сейчас до меня доходит, что это звериная часть Итана мешает ему мыслить здраво.

— Что происходит? — шепотом спрашиваю я, с тревогой всматриваясь в лицо Итана.

— Дракон, — цедит он, мотая головой из стороны в сторону. — Как с цепи сорвался. Пытается перехватить контроль.

Итан рывком поднимается и усаживается рядом. С усилием трет лицо. А меня как-то резко отпускает. Будто и не было этого нахлынувшего наваждения и желания самой оседлать моего истинного.

— Раньше такое бывало? — спрашиваю я.

Пристраиваюсь рядом и мягко касаюсь руки Итана. На его предплечьях тут же вспыхивают широкие полосы, словно солнечный свет пробивается среди туч.

— Когда я был подростком, — пожимает плечами дракон, рассматривая свою метку и проводя по ней пальцем. — Но тогда я загнал его в тиски контроля. Пробудился он только с твоим появлением. И с каждым днем становился всё сильнее. А сейчас и вовсе, как видишь, готов взять управление на себя.

— Это опасно?

Да, тема тревожная, но я не перестаю улыбаться. Тоже рассматриваю метку на руках Итана и ощущаю внутри дикое удовлетворение. Он мой. М-о-о-о-ой!

С минуту в спальне висит тяжелое молчание. Я даже начинаю беспокоиться, что Итан сейчас просто запрет меня в доме. Прав на это у него теперь гораздо больше.

— Как тебе уже известно, проклятые драконы оборачиваются с двумя видами последствий. Либо теряют рассудок и остаются зверьми. Либо теряют силу и становятся низшими. В обоих случаях я не смогу защищать тебя.

— Значит не будем провоцировать твоего дракона, пока не решим вопрос с Аммиталем. А там, может, и примирим вас. Драконы Валестии же спокойно контролируют обе ваших формы?

Итан поворачивает ко мне голову и долго смотрит в глаза. В его взгляде сейчас столько тяжелых раздумий, что внутри начинает разгораться пожар активности. Хочется сделать хоть что-то, чтобы хмурая морщинка на его лбу разгладилась. Чтобы Итан наконец-то начал делиться со мной всем, о чем думает.

— Миррали… — выдыхает он в тот момент, когда дверь в спальню с грохотом распахивается.

Даже не распахивается, а слетает с петель. Под мой громкий визг в комнату вваливается с десяток гвардейцев Аммиталя. Но самое страшное, что и сам император является следом. Вид правителя пугает даже больше его внезапного появления. Черные белки глаз, алая радужка, выступающие из-под верхней губы клыки — от идеальной красоты Аммиталя не осталось и следа. Удлинившиеся пальцы похожи на вымазанные в саже когти. Сейчас перед нами какой-то древний ужас во плоти, а не правитель Демастата. И компанию этому ночному кошмару составляет Далила.

Выглядит фаворитка не просто плохо, а жутко. До встающих на загривке волос. Судя по бессмысленному взгляду и стекающей из уголка губ слюны — Далила вообще не осознаёт, что происходит и где она находится. Драконица волочится за Аммиталем на цепи, а ее бледное, исхудавшее тело охватывает неясное марево, которое соединяет ее с императором. Да он просто постоянно тянет с фаворитки силы!

— Сидеть! — рявкает Аммиталь, едва Итан делает попытку вскочить.

И я с болью в сердце наблюдаю за тем, как мой любимый выполняет этот приказ. Да, с судорогой, с явным сопротивлением, но все же усаживается обратно на кровать.

Гнев придает сил, и магия из резерва тут же устремляется по каналам, зажигает их золотистым сиянием.

— Даже не думай! — взгляд пугающих глаз останавливается на мне. — Попытаешься призвать магию — я твоего истинного вмиг раскатаю. Его и всех, кто вам обоим дорог. Кивни, если уяснила.

Медленно исполняю его приказ, хотя взглядом готова испепелить гада.

— Умничка, — тут же оскаливается Аммиталь и, повернувшись к своим прихвостням, командует: — Этого, — кивок в сторону корчащегося в судороге Итана, — одеть и доставить к Светочу. Ты, — Аммиталь снова поворачивается ко мне, пробегает по мне и кривится, очевидно не оценив моего вида, — Идешь со мной.

— Куда? — позволяю себе вопрос.

— Исполнять свою роль, — император пытается выдать что-то вроде милой улыбочки, но опять выходит лишь жуткий оскал. — Вы, конечно, испортили мне триумф, но ничего. Даже порченной Искрой можно воспользоваться.

Стараюсь не выказать страха, но то, как нервно сглатываю, выдает меня с головой. Аммиталь плотоядно улыбается и направляется ко мне.

— Не тронь! — в этом крике Итана я слышу и боль, и отчаяние.

В груди взрывается гнев, но я лишь закусываю губу. Мы не знаем, что ждать от императора. И я не хочу, чтобы мои поступки, продиктованные эмоциями, навредили Итану. Я себе этого не прощу.

— Выведите уже его, — лениво бросает Аммиталь и, дернув за цепь фаворитку, встает вплотную ко мне. Его аура давит так сильно, что мне стоит огромных сил просто удерживаться на ногах. — Сейчас мы проследуем к Светочу, ты выполнишь своё предназначение.

Он замолкает, но я ведь чувствую, что это не всё. Стараюсь не отводить взгляда от жутких глаз. Не смотреть туда, где гвардейцы вытаскивают под руки Итана, который, невзирая на боль, пытается оказать сопротивление. Мне не дает сорваться мысль о том, что раз его не убили на месте, у нас есть шанс всё переиграть. Перехватить инициативу и победить императора.

— Потом вы нас отпустите? — старательно удерживая маску спокойствия, спрашиваю я.

А сама при этом отмечаю, как бредово вся эта картинка выглядит со стороны. Я в рубашке Итана, меня видели гвардейцы, Далила. Более компрометирующей ситуации не придумать. Даже если ритуал не смертелен, вряд ли Аммиталь допустит, чтобы я осталась в живых. Значит нужно искать лазейку в самом обряде.

— Конечно отпущу, — отвечает император, а голос его так и сочится сарказмом. — И тебя, и всех предателей. Надо отдать Итану должное — без его действий я бы ещё несколько лет этих заговорщиков выковыривал. А тут такая грядка разом.

Осознав всё им сказанное, я только ртом могу хлопать. Вот почему у Итана и его союзников всё так легко получалось. Аммиталю это просто было нужно. Выгодно.

— Я оденусь? — решаю перевести тему, потому что признавать поражение не хочется.

— Не имеет смысла, — отрезает Аммиталь, резко хватая меня за запястье и подтягивая к себе. Кожу в месте, где он касается меня, тут же обжигает ледяным холодом. Кажется, что император вытягивает из меня магию подобно темным магическим воронкам. — Мы перенесёмся в Драгрис порталом.

Аммиталь поворачивается к пошатывающейся Далиле. Я настолько сосредоточилась на нашем с императором разговоре, что совсем упустила из вида фаворитку. А та с каждой секундой выглядит все хуже. Белые губы, закатившиеся глаза — еще чуть-чуть и Цветник лишится своего главного украшения.

— Ты мне больше не нужна, — скривив красивые губы, Аммиталь ногой отпихивает девушку от себя.

Та падает плашмя и больше не двигается, отчего у меня к горлу подкатывает комок ужаса. Матерь, пускай она будет жива. Какой бы гадиной ни была Далила, сейчас мне хочется, чтобы он выжила.

Треск открывшегося портала отвлекает меня от созерцания лежащей фаворитки. С трудом перевожу взгляд на мерцающий магией проем и понимаю — я не хочу идти. Интуиция верещит, что там не просто опасно. Шаг туда — это прямой билет в один конец.

— Прошу, моя Искра. Или тебе приятнее — Звёздочка? — паясничая, приглашает Аммиталь и не дожидаясь моей реакции, просто дергает за собой.

Омывающее чувство холода и уже через мгновение я оказываюсь в том самом зале, с которого началась моя история в Демастате. Только сейчас здесь нет студентов, а в воздухе не висит атмосфера настороженного любопытства.

Сейчас в церемониальном зале бушует магическая буря! Прежде спокойный Светоч бьет разрядами во все стороны, а волны магии, поднимающие ураганный ветер, пытаются сбить меня с ног. Если б не крепкая рука Аммиталя, я бы давно лежала на полу.

— Что происходит?! — в шоке спрашиваю я.

Рубашку на мне треплет с такой силой, что кажется я вот-вот окажусь голой.

— То, что ты должна прекратить, — оскаливается император и с силой толкает меня к подножию Светоча. — Восстановить клетку. А потом, так и быть, я позволю тебе умереть.

Его слова бьют наотмашь. Даже в наполненном воем магии зале они производят оглушающий эффект. В шоке я оборачиваюсь к стремительно чернеющему Аммиталю. Его кожа покрывается чешуйками, а зрачки в глазах становятся вертикальными. Император и в росте прибавляет. Я с ужасом наблюдаю за тем, как из-под просторного одеяния появляются драконьи лапы.

— Я не буду этого делать, — губы не слушают меня, но я всё равно выговариваю слово за словом. Отползаю к ступеням и прикрываюсь рукой, в жалкой попытке скрыться от кошмарного чудовища.

— Бу-у-удешь, — тянет это нечто. — Иначе я уничтожу всё, что ты так любишь. Итан, его милая племянница Лейла. Мало? — он склоняется вниз, обдавая смрадным дыханием. — Тогда и чудесную Айрис пустим в расход. Ну и этот Дейдар с предателями Расмусом и Фергом тоже падут жертвой твоего упрямства. А может мне и к твоим подружкам в гости наведаться?

От страха, острой иглой вонзившейся в сердце, я отползаю еще дальше. Упираюсь спиной в ступеньки и неверяще смотрю в изменившееся до не узнавания лицо. От холеного красавца Аммиталя не осталось и следа. Передо мной была жуткая смесь дракона и человека. Самый настоящий демон.

— Что смотришь, маленькая звездочка? — император наклоняет голову под неестественным углом, вызывая у меня приступ тошноты. — Не нравится? За большую силу приходится платить. Но я нашел способ отсрочивать платежи. Конечно жаль, что для этого потребуется твоя жизнь, но ничего не поделаешь.

Он хватает меня когтистой лапой. Вскрикиваю от боли и неосознанно испускаю поток света. Кожа Аммиталя тут же сереет, а сам он взвывает.

— А ну прекрати! — рявкает на меня.

Встряхивает как куклу и швыряет к самому Светочу. Я не долетаю до взбесившейся святыни всего метра, но и этого хватает, чтобы ощутить всю мощь источаемой энергии. А еще я замечаю мои фракисы. Малыши сидят в клетках, установленных в углубления в полу вокруг кристалла. Углублений гораздо больше, чем клеток, но сейчас новый виток тревожности вызывает не это. Из всех зверят только Золотинка пытается вырваться из западни. Остальные будто спят, не реагируя ни на звуки, ни на шторм вокруг.

— Да, фракисов маловато, но будем работать с чем есть, — рычащий голос раздается буквально над ухом, заставляя меня шарахнуться к Золотинке. — Ты все испортила, Миррали. Почему ты родилась не моей истинной? А?

Я в изумлении смотрю на идущее за мной чудовище.

— А должна была?!

— Конечно, — уверенно кивает Аммиталь. — Все предыдущие ими и были.

— Предыдущие?!

Кажется, еще больше шокировать меня нельзя. Но стремительно изменяющемуся императору это удается.

— Фракисовые шлюхи, — хохочет Аммиталь, задрав голову. — Они все были моими истинными. Не должны, но были. Все вы, женщины, только и можете, что обещать. Прикидываться влюбленными, клясться в своих чувствах. А потом предавать. Вонзать нож в спину. Вот и мои истинные, подтверждая это правило, пробуждали фракисы других драконов. За что и поплатились, послужив мне. Отдав свою жизнь и продлив мою.

— Я ничего не понимаю, — жалко бормочу, предпринимая новую попытку уползти. — Как это возможно?!

— О, милое дитя, — хрипло смеется Аммиталь. Обрушивает свой хвост сбоку от меня, перекрывая путь к бегству. — До тебя еще не дошло? Я! Я тот, кто создал проклятых драконов! Меня предала эта тварь Камалисс, выбрав Аштара! Слабака, который повелся на мои слова о беспредельной власти и мощи. Это я провел тот самый ритуал. Он должен был создать новую версию дракона. Непобедимого в своей мощи. Никто не мог бы мне перечить, никто не смог бы и слова против сказать. Но эта тварь, — Аммиталь с чувством сплевывает в сторону Светоча, — вмешалась. Пришлось запирать их обоих в клетку.

Закрываю лицо руками в надежде выиграть драгоценные минуты. Мне катастрофически нужно время, чтобы переварить все то, что наговорил Аммиталь.

— Но откуда тогда проклятие? Или оно тоже ложь? — тихо спрашиваю я.

— О нет, оно существует. Проклятие — это я. — Император растягивает пасть в оскале. — Камалисс смогла меня «укусить» напоследок. Каким-то образом она поняла, что кристалл, который я строю вокруг них на время ритуала — не защита, а тюрьма. И в последний момент эта тварь ударила меня своей магией. Забрала что-то в моем резерве, сломала его. Только вот просчиталась альва. Изменение коснулось всех драконов. Тех, кто был с нами здесь, в храме Всеединого, ее сила обратила в проклятых драконов. Моих вечных рабов.

— А других? — спрашиваю я, по миллиметру сдвигаясь к Золотинке.

Не знаю почему, но кажется, доберись я до нее и противостоять Аммиталю будет проще.

— А остальных драконов Камалисс обрекла на привязки. Впрочем, как и свой народ.

— То есть из-за твоей жажды мести и власти, три народа столько времени ненавидят друг друга? А твои подданые вынуждены уничтожать все живое вокруг себя?

— Каюсь, — хохочет император и, склонившись надо мной, опускает лапу так, что дальнейшее мое передвижение бесполезно.

— Ты чудовище, — бросаю ему в морду.

— Что есть, то есть, — хмыкает Аммиталь и снова поднимает меня, донося на вытянутой лапе к Светочу. — Но поговорили и хватит. У меня не так много времени на болтовню. Прикасайся к кристаллу.

— Я могу хотя бы узнать зачем?

Перед моими глазами сверкающие грани, за которыми вижу мечущегося дракона. И ответ приходит сам собой. Аштар вместе с Камалисс питают Аммиталя. Он цедит из них жизненную силу, а я должна восстановить их тюрьму. Продлить период его диктатуры до того момента, когда не понадобится новая искра.

— Сдается мне, ты уже знаешь ответ. Ты же умненькая девочка, или Итан и в этом врал мне?

У меня нет ответа. Внутри агония от собственного бессилия. Я не могу сопротивляться, ведь в руках Аммиталя Итан и те, кто стал мне дорог. Не выполню волю императора, это чудовище хоть и сдохнет, но успеет уничтожить слишком многое. Погубить сотни жизней. Я не готова платить такую цену.

— Давай! — орёт на меня Аммиталь и, вздрогнув, я подчиняюсь.

Касаюсь Светоча, моментально ощущая бешенный огонь, хлынувший по моим каналам. Магии столько, что я не могу сдержаться, кричу. Кричу так, как никогда в жизни. Да и нет больше смысла демонстрировать выдержку, это последний мой крик.

Сквозь шум крови в ушах я слышу драконий рев и вопли фракисов. Но открыв глаза, ничего не вижу. Лишь слепящее марево и огромные световые кольца, которые окружают меня и Светоч. Потоки силы поднимают меня в воздух, врезаются в моё тело, терзают магические каналы. Это невыносимо больно, но я почему-то всё еще дышу. Всё еще пытаюсь бороться. Наверное потому, что ощущаю неясные нити энергии, которые стекаются ко мне с пяти сторон. Фракисы и… Итан? Он здесь?

Пытаюсь оторвать ладонь от светоча, но не могу. И что ещё хуже — магия, обрушившаяся на меня, берет верх. Всегда бывший бездонным, мой резерв не справляется. Не получается принять всю эту энергию. Она выжигает меня изнутри, наполняет болью каждую клеточку тела. Мой крик уже давно сорвался на сип, под носом мокро и я без удивления понимаю — это кровь. Вместе с ней из меня уходит и жизнь.

Перед глазами вспышками несутся картинки из прошлого. Отец, оберегающий меня от всех бед. Мама и Лита. Братья, которые всегда сторонились меня, но никогда не давали в обиду. Кара и Лери. Сердце щемит от каждого из образов. Чем ближе воспоминания к сегодняшнему дню, тем быстрее меняется их вереница. И тем чаще в них появляется Итан. Его улыбка, его ехидный прищур глаз. Его поцелуи и объятия.

В какой-то момент эти воспоминания обретают ощущения. Будто бы из картинок они становятся явью. И только, когда я слышу крик Дара: «Итан, ты погибнешь!», понимаю — это реальность.

Итан действительно меня обнимает! Я не вижу его, но чувствую, что это он.

— Я с тобой, моя Звёздочка! — хриплый и такой родной голос заставляет всё внутри встрепенуться.

Воспарить и обрести новое желание жить. Да и боль, окутавшая сознание и тело, как-то резко снижает интенсивность. Бушующая вокруг магия будто бы делится между мной и Итаном, давая нам обоим шанс выстоять.

— Давай, любимая, вместе, — шепот Итана вызывает во мне вспышку удивления. — Аммиталь ошибся, у нас есть шанс всё перевернуть.

Я не понимаю, что он хочет, но послушно следую тому зову, что вклинивается в сознание. Без сопротивления принимаю ту магию, что проходит через нас, а потом и добровольно отдаю всё, что исходит из моего резерва. Даже если это последнее, что я сделаю — мне не страшно. В объятиях Итана мне ничего не страшно.

Мне неведомо, сколько времени проходит. Но когда магия, текущая между нами и Светочем, наконец-то расходится вокруг ослепительными импульсами, я наконец-то обретаю возможность видеть. И прихожу в ужас, граничащий с восторгом. Надо мной, закрывая меня своими крыльями, завис огромный золотой дракон.

Не знаю как, но я общаюсь с Итаном в его звериной форме. Осознание этого вызывает новый приступ страха. Ради меня он обратился в дракона! Добровольно лишился силы, что для драконов всё равно что смерть. Я не успеваю и слова сказать, как громкий треск, а затем и грохот, отвлекает меня от рассматривания золотого дракона. Светоч идет трещинами, кое-где огромные куски отваливаются от его гладких граней. Внутри кристалла разрастается нестерпимый свет. И спустя секунду святыня взрывается ослепительной вспышкой. От лезвийный осколков, летящих во все стороны, меня снова спасают крылья дракона. А когда Итан опускает их, я вижу перед нами гигантского черного с лиловыми чешуйками дракона. На его спине восседает призрачная фигурка той самой темноволосой женщины, которая являлась мне в видениях. И только заметив ее, я понимаю, что не так с самим драконом. Он тоже призрачный. То и дело мерцая, существо задирает голову и издает чудовищный рев, от которого стены Драгрис ходят ходуном. Вместе с криком вокруг освободившегося дракона расходятся волны разрушительной магии. Сверху начинают сыпаться крупные обломки, намекая нам на скорое обрушение всего дворца.

— Нам пора, — сбоку раздается голос Дара, и я наконец-то вижу альву.

Весь в синяках и ссадинах, он пробирается к нам через завалы и указывает на огромный пробой в стене. Но я успеваю только кивнуть, когда освободившийся Аштар взмывает вверх и, зависнув в воздухе, поворачивается к груде из черных камней. Не сразу, но я все же признаю в этой куче тело Аммиталя. Тяжело опадающие ребра говорят о том, что жизнь всё еще теплится в императоре.

— Он… — запинаюсь я, потому что Аштар снова издает рев.

Вместе с нем вокруг парочки драконов образуется мощная магическая воронка. Бывший узник выкачивает магию из поверженного врага. Искры всех цветов радуги тянутся от Аммиталя к Аштару, окутывая его и сидящую на нем Камалисс светящимся коконом.

— Надо идти! Миррали! — доносится до меня крик Дара, но держащий меня Итан только крепче сжимает лапы.

— Поги…, — вой ветра уносит часть слова, но я понимаю, о чем нас предупреждает альва.

Но почему-то в душе нет страха. Я почему-то уверена, что смотрящая на меня Камалисс не причинит вреда. Ни мне, ни моему золотому дракону.

— Спасибо дитя, — раздается ответ на мои мысли. Голос Камалисс звонкой мелодией разносится под рушащимися сводами. — Мы свободны.

С последним звуком кокон разлетается на миллионы, миллиарды разноцветных нитей. Часть их взмывает вверх, другая кругами разлетается по залу, прошивая меня, Итана и стоящего позади Дара. Резерв тут же отвечает волной эйфории. Кажется, что сам мир вокруг начинает светиться от переизбытка магии.

В удивлении смотрю на поднимающихся все выше и выше бывших пленников. С каждым метром их образ бледнеет, а летящие во все стороны искры истлевают. Все это длится до тех пор, пока Аштар и Камалисс полностью не растворяются в небытии, оставляя нас в разрушенном церемониальном зале.

Тишина, заполнившая руины Драгрис, кажется оглушительной. Медленно, словно попала под действие заклятья, оборачиваюсь, страшась того, что могу увидеть.

Но уже через мгновение бросаюсь в распахнутые объятия моего Итана. Сердце заполняет благодарностью и счастьем. Я не понимаю, как ему удалось вернуться в человеческую форму. Но это сейчас и не важно. Он здесь, он со мной. А неспешно истлевающая туша черного дракона говорит о том, что мы победили.

Неделя спустя…

— Золотинка, за мной! — поторапливаю дракошу, придерживая для неё дверь.

— Доброе утро, госпожа, — приветствует меня пухленькая Марфуша, заставляя слегка покраснеть.

Нет, подобное отношение для меня норма, но именно от экономки Итана это обращение звучит как-то странно. Мне непривычно, что в этом доме я тоже теперь хозяйка.

— Доброе, — киваю я, спеша протиснуться мимо оборотницы к лестнице. — Итан наверху?

— Хозяин уже в кабинете с гостями, — докладывает экономка, кивая с важным видом. — Совещание собрать изволил! — А потом, резко поникнув, печально выдыхает: — А у меня столько еды на завтрак не наготовлено. Я только и успела, что фрукты подать, да напитки. Что прикажете делать, госпожа?

— Кто желает есть, может сделать это в городе, — взмахом ладони успокаиваю сердобольную Марфушу. — У нас не общественная столовая. Нам будет достаточно твоего сливового пирога. Его же ты каждый день печешь?

— Конечно, госпожа, — расплывается в улыбке оборотница. — Сейчас всё организую!

Она шустро скрывается в коридоре, который ведет на кухню, и по пути созывает своих помощниц. Провожаю ее легкой улыбкой и киваю Золотинке, приглашая малышку наконец-то продолжить путь. Приподняв подол длинного приталенного платья, спешно поднимаюсь по ступенькам.

Дом я покинула едва солнечные лучи коснулись моей подушки. Интуиция звала меня на почту. Именно сегодня, я была уверена, к нам должно было дойти письмо Армониана. Письмо, которое ответило бы на многие вопросы, оставшиеся после смерти Аммиталя. Из-за магического выброса от уничтоженного Светоча в Демастате не работали почтовики и молниевые кристаллы. Всем жителям временно пришлось вспоминать, как пользоваться старой доброй почтой.

Хотя многим сейчас было не до того. Ведь жизнь в империи изменилась. Как и сами ее обитатели. Проклятых драконов больше не существует. Нет ни низших, ни высших. Теперь Демастат населяет совсем другой народ. Золотые, серебряные и медные драконы. Над общим названием Итан и его совет всё еще думает.

Чем ближе я подхожу к кабинету, тем громче слышатся крики возмущения. По голосу узнаю лорда Ферга, казначея. Отец Макса каждый день находит повод для скандала. Еще бы, страна на распутье и вся тяжесть выбора нового вектора ложится на его бедное министерство. Опять-таки, по словам самого лорда.

— Доброе утро, — распахиваю дверь и мило улыбаюсь всем присутствующим.

Лорды Ферг и Расмус, как обычно, сидят напротив друг друга. У обоих на лицах желание растерзать оппонента, но я на этот счет совсем не переживаю. Первые дни пыталась их как-то разнять, но потом Итан объяснил, что эти старики драконятся всю жизнь. Игра у них такая — кто кого переорёт. А после свары эти двое, довольные каждый собой, всегда достигают компромисса. Так было раньше. Так будет и в этот раз, я уверена.

— Миррали! — Итан поднимается со своего места и идет в мою сторону, не скрывая восторженного взгляда.

Меня тут же окатывает волной тепла и обожания. Это зверь транслирует мне эмоции своей человеческой половины. Хотя Итан говорит, что и сам дракон души во мне не чает. Именно эта его любовь помогла им обоим противостоять магии Аммиталя и победить императора в бою. А потом и вернуться в человеческую форму. Правда последнее произошло, скорее всего, под действием магии Камалисс и Аштара. Ведь теперь все драконы Демастата вольны обращаться в зверя в любое время.

— Я не помешаю? — спрашиваю шепотом, когда Итан подходит в плотную.

Слышу фырканье Дара, который закатывает глаза. Они у него, к слову, больше не алые, а такие же как у сестры — фиалковые. Альвы Крови больше не нуждаются в подпитке. И самое главное — они обрели независимость от тех, кто обратил их.

— Мы уже закончили, — отвечает мне Итан, многозначительно оглядывая свой небольшой совет.

Бывшие генералы Аммиталя сохранили свои посты. Единственного, кого мы не досчитались — это лорд Грайдер. Ближника Аммиталя видели в Руаноре, северном порту Демастата. Поговаривают, альва отправился в Республику Квалион, которой управляют люди. Магов там не любят, а потому привыкшему к роскоши лорду придется основательно потрудиться, чтобы устроить новую жизнь.

— Господа, все свободны, — громко произносит Итан, подхватывая с пола Золотинку и беря меня за руку.

Наши пальцы переплетаются, а на запястьях вспыхивают метки. Кажется, я никогда не устану любоваться их сиянием.

Кабинет наполняется шумом отодвигаемой мебели и тихими переговорами мужчин. Последним выходит Дар. Альва останавливается на пороге и бросает на меня хитрый взгляд.

— Не забудь, у тебя сегодня примерка свадебного платья. Я больше не собираюсь прикрывать твой царственный зад от Айрис и Лейлы.

— Еще раз скажешь что-то в сторону ее пятой точки и тебе придется прикрывать свою, — недовольно рычит на него Итан.

— Всё-всё. — Дар в притворном ужасе вскидывает руки. — Не смею и слова молвить.

— Иди уже, — усмехается дракон и, когда за альвой закрывается дверь, с силой прижимает меня к себе: — А куда это ты сегодня сбежала, а, звёздочка?

Его дыхание опаляет висок, отчего по телу бежит сладкая дрожь. Я слишком хорошо знаю что происходит после появления в голосе Итана этих мурчащих ноток.

— Ау! — нарочито громко возмущается дракон, когда Золотинка пробирается между нами и отталкивает его. — Ты чего?

Дракоша с укоризной смотрит на Итана и, выставив лапку, покачивает указательным пальцем. Мол, держи себя в лапах, драконище.

— К твоему сведению, милая фракис, перед богами мы с твоей хозяйкой уже женаты. Да и в конце концов, я тоже твой хозяин.

На мордочке Золотинки появляется выражение «Да неужели?». Не сдерживаясь, начинаю смеяться. Я в последнее время делаю это часто, чем радую моего дракона. А когда счастлив он, я счастлива вдвойне.

— Ладно, ладно, — вторя мне, посмеивается Итан и тянет меня за собой. — Рассказывай, что ты узнала?

— С чего ты решил, что я что-то узнала? — прищуриваюсь, глядя в янтарные глаза.

Что у драконов Демастата осталось неизменным, так это цвет радужки.

— Ты последние дни вся не своя ходишь, а сейчас из тебя нетерпение разве что не выплескивается, — пожимает плечами Итан.

Дойдя до своего кресла, дракон устраивает меня на своих коленях. Золотинка, недовольно фыркнув, заползает на стол и принимается за исследование оставленных гостями чашек и блюд с фруктами. После снятия проклятия необходимость во фракисах, как средствах подпитки, пропала. Но сами яйца продолжают появляться в личных святилищах драконов. Итан предполагает, что теперь фракисы выполняют только одну функцию — поиск истинной пары. Что ж, в этом драконам Демастата повезло гораздо больше, чем их чешуйчатым собратьями из Валестии.

— Так что там? — выводит меня из задумчивости Итан.

Его рука скользит по моей ноге, комкая подол платья. Мне больше не надо носить форму, и я вернулась к одежде, которую привыкла носить во дворце. Тем более её приталенный фасон и летящие ткани так нравятся лорду Райнхарту.

— Вот, — достаю из маленькой сумочки помятый конверт. — Сегодня пришло!

Разглядывая гербовую печать, Итан хмурится. Ну да, я действовала в обход него. Но что поделать, если гордый дракон никак не хотел обращаться к соседям за помощью?

— Валестия? И с кем же ты там общалась?

Бросая на меня острый взгляд, дракон вскрывает печать и достает несколько листков бумаги: непосредственно письмо и, судя по цвету, какие-то официальные документы.

— Старый друг решил помочь нам с поиском ответов, которые мы в Демастате не нашли бы, — отвечаю я, в нетерпении ерзая на коленях Итана. Знаю, что провоцирую, но никак не могу усидеть на месте. — Что там?

Мы одновременно принимаемся за чтение. С минуту в кабинете слышится лишь довольное причмокивание Золотинки, которая достала свой любимый лимоград.

— Значит наш Аммиталь ранее был известен как Маэль Маврилик. Алмазный дракон, значит, — дочитав выписку из семейного архива, Итан откидывается на спинку и в задумчивости поглаживает подбородок. — Что ж, это многое объясняет. И то, каким образом ему удалось возвести такую клетку. И то, как он столько столетий поддерживал её целостность.

— Но зачем ему тогда нужны были искры? Он же стольких погубил! — оторвавшись от чтения, спрашиваю я.

Сплетаю руки вокруг шеи Итана и заглядываю в его глаза. Мы говорим на больную тему, но в объятиях дракона всё кажется каким-то далеким. Произошедшим не с нами.

— Любой резерв, даже искусственно раскачанный и регулярно наполняющийся чужими силами, рано или поздно изнашивается. Сдается мне, и падучая эта приходила именно от Аммиталя. От его загибающегося резерва. А Искры не только брали на себя поддержку клетки, но и лечили связанного с ними императора.

Мы замолкаем, а перед моими глазами проносятся последние минуты жизни Аммиталя. До того, как он обратился в дракона. Он ведь действительно выглядел как демон, весь почерневший и с алыми глазами.

— Единственное, что я никак не могу понять, — заговаривает Итан, глядя строго перед собой. Как всегда, когда уходит куда-то далеко в свои размышления, — так это почему предыдущие Искры восстанавливали клетку? Понятно, почему мы с тобой ее разрушили. Наша истинная связь помогла. Но ведь искра всегда остается искрой, она в любом случае должна была освободить Аштара и Камалисс.

Ответ на его вопрос приходит почти сразу. Кладу руку на грудь Итана, туда, где размеренно бьется его сердце и повторяю слова Камалисс:

— Проклятое сердце отравляет все вокруг.

Дракон встревоженно смотрит на меня, а затем взгляд его проясняется.

— Ну конечно! — Итан мягко бьет себя по лбу. — Отравленная магия Аммиталя извращала и искру! А из-за того, что император не разделял ритуал со своей истинной, она погибала от чудовищной нагрузки.

— Ты у меня такой умный, — склоняюсь, целуя дракона в уголок губ.

— Это сарказм? — приподнимает бровь Итан.

— Что ты, констатация факта, — еле сдерживая улыбку, целую его в нос.

— Миррали, — нарочито строго журит меня дракон. — Ты сейчас доиграешься.

— Не раньше, чем мы договорим, — шутливо пугаюсь я.

Хватаю приложенное к бумагам письмо и с преувеличенным интересом принимаюсь за чтение.

— Что там? — Итан дергает меня на себя, явно недовольный таким фокусом.

— Армониан передает привет и требует приглашение на свадьбу, — зачитываю я короткое послание. — А также выражает надежду, что несмотря на родство Аммиталя с правящей веткой драконов Валестии, между Демастатом и империей не будет разногласий.

От этих коротких строк внутри разливается тепло. Да, оно формальное, но в каждом слове ощущается фирменное ехидство драконьего принца. И откровенно говоря, я рада тому, что мы останемся друзьями.

— Ты чему там улыбаешься? — ревниво ворчит Итан, выхватывая у меня послание и переворачивая лист в поиске скрытого текста.

— Просто рада хоть какой-то весточке от друзей.

— Значит Армониан для тебя только друг? Не жалеешь, что ваша свадьба сорвалась? — прищуривается дракон, а до меня волной доходит недовольство зверя.

В удивлении смотрю на Итана. Это что за собственнические порывы?

— Знаешь, мне кажется, я поспешила с оценкой твоих умственных способностей, — поддеваю его, а сама сильнее обнимаю Итана за шею. — Серьезно, какие у тебя могут быть сомнения? Ты мой истинный. Но что более важно — я люблю тебя не по зову магии и судьбы, а всей душой и сердцем. Тебе мало?

— Мне всегда будет тебя мало, — бархатистым шепотом произносит дракон, притягивая к себе и впиваясь в мои губы.

Поддаюсь, послушно впуская его язык. Итан творит что-то невообразимое, отчего под кожей шипучими пузырьками рассыпаются мурашки. Низ живота тяжелеет, и в какой-то момент я обнаруживаю себя сидящей на драконе верхом. Его руки уже вовсю хозяйничают под юбкой, впиваясь в чувствительную кожу бёдер. И быть нам застуканными, если бы не грохот, раздавшийся из спальни.

Не сдержавшись, смеюсь прямо в губы Итана, который с недовольной гримасой на лице снимает меня с колен.

— Сколько еще он будет жить у нас? — Дракон проходит к двери и, распахнув ее, рычит. — Нокаут! А ну прекрати!

— Он тебя не послушается, — хихикая, я спешу на защиту моего бывшего фракиса. — Он сейчас никого кроме Дерека не слушает.

Магическая привязка к другим малышам пропала в момент снятия проклятия. Лис, ожидаемо, окончательно осел у Лейлы. Черныш несколько дней скитался неприкаянным, пока не наткнулся на Далилу, лежащую в лекарском крыле. Видимо у Аммиталя всё же были чувства к фаворитке, раз его фракис даже после смерти хозяина смог образовать связь с бедной девушкой.

И только Нокаут остался без привязки, что возвращало Дереку статус завидного жениха. Слава Шестерым, не моего.

— И что мы с ним будем делать? — прислонившись к косяку, Итан с тоской во взгляде разглядывает разгром, учиненный зверьком.

— Отдадим, как только Дерек вернется из командировки. Сам же отправил его в пограничные земли.

Прохожу в комнату и подхватываю рогача, который меланхолично пережевывает покрывала, содранные с кровати.

— Ну не самому же мне ехать было, — возражает Итан. Дождавшись, пока я подойду к нему, склоняет голову к притихшему Нокауту: — Ты в гостях, веди себя прилично.

Со стороны стола доносится ехидное фырканье Золотинки, что вызывает у меня улыбку.

— Судя по тому, как тебя слушают фракисы, дети у нас будут крайне балованные, — делюсь своим мнением, почесывая шею довольно урчащего Нокаута.

— Дети? — вскидывает бровь Итан, а в его глазах вспыхивает греющая душу радость.

— Конечно. Когда-нибудь они же будут? Если ты, конечно, хочешь.

— Хочу, — выдыхает Итан. Отбирает у меня недовольно рыкнувшего фракиса и опускает его на пол. — Очень хочу, Миррали. Но не сейчас. Сначала мы должны привести в порядок страну, чтобы у наших детей было светлое будущее. Подождешь?

— Тебя? — с улыбкой уточняю я и смеюсь, когда дракон за талию притягивает меня к себе. — Всегда, любимый!

И последние оставшиеся тревоги тают под натиском его поцелуя. Знакомые мурашки маршируют по телу, собираясь в сердце и взрываясь искрами любви. Той самой, что смогла победить самое страшное зло этого мира.

Полтора месяца спустя…

В просторной комнате, которую выделили для меня и моей свиты шумно. Кто-то постоянно хлопает дверьми, слышатся споры девочек и возня Золотинки с Лисом. Стоя возле большого зеркала, я запрокидываю голову и вглядываюсь в прозрачно голубое небо, которое виднеется сквозь сотни прорех в крыше. Свадьбу решили провести в разрушенном Драгрис, который отныне служит святилищем. Восстанавливать его не стали, лишь наложили заклинания, защищающие стены от дождя и снега.

Следя за проплывающими клочьями облаков, краем уха ловлю разговоры подруг. Кара и Лери уже здесь. Не передать словами, сколько счастья я испытала, когда увидела их на пороге нашего с Итаном дома. Мы всю предыдущую ночь не спали, обсуждая все, что произошло с каждой из нас за это время, прошедшее с момента моего похищения.

Кара глубоко беремена и, как предсказывает Лери, они с Рейвом ждут дочку. Оборачиваюсь и взглядом нахожу подругу. Она сидит рядом с мужем, который поглаживает ее по круглому животу и от этой картины в душе становится теплее. Моя сумасбродная подруга, вечно влезающая в споры, выглядит непривычно спокойной. Но мне нравится это изменение в ней. Думаю, из Кары получится отличная мама.

— Миррали, церемония скоро начнется, — шепотом сообщает Айрис, подходя ближе и вставая рядом. — Как ты?

— Я отлично, — пожимаю плечами.

— И совсем не нервничаешь?

— Нет повода, — спокойно отвечаю я, ведя взглядом по моим гостям. Встречаюсь с папой и легко улыбаюсь ему. — Здесь все мои близкие и они в полном здравии. Чего еще можно желать?

— Такое ощущение, будто замуж выхожу я, а не ты, — сварливо бубнит Айрис в сотый раз поправляя стеклярусные нити, которые обильно украшают юбку моего свадебного платья. — Это же такое важно событие! Изменение всей жизни.

— Знаешь, — поворачиваюсь к ней. — Самое главное изменение произошло со мной, когда я встретила Итана. И когда вместе с ним победила Аммиталя. Свадьба по сравнению с этим не кажется таким уж пугающим событием.

— Ладно, убедила, — хмыкает Айрис и, легонько кивнув в сторону моего папы, спрашивает: — У вас все нормально?

— Как ни странно, но да, — снова улыбаюсь я. — Мы поговорили. Очень долго. И на самом деле я на него не в обиде. Папа сам себя наказал, когда решил, что в праве утаивать от меня тайну моего происхождения. Но хорошо, что теперь между нами никаких секретов.

— Фух, — выдыхает Айрис, и я только сейчас понимаю, что она очень сильно переживает.

— Ты чего? — искренне удивляюсь я.

— Да знаешь, семейные разборки в мой план свадьбы никак не вписываются, — отвечаете драконица и тут же разворачивается, следя за пробегающей мимо Лейлой.

Девчушка играется с фракисами, которые местом своего укрытия почему-то выбрали объемную юбку платья Лери. Сама подруга сидит между Ноктисом Феллардом, который помогал ей в раскрытии заговорщиков в нашем родном королевстве, и Дейдаром. Парни сверлят друг друга недовольными взглядами, а Дар и вовсе старается перетянуть сестру к себе поближе.

— Похоже эти двое друг друга недолюбливают, — состроив недовольную гримасу, бормочет Айрис. — Я, с твоего позволения, пойду выручать Лери. А то они ее просто-напросто разорвут.

— Или драку учинят, — округляю глаза в нарочитом испуге, но судя по встревоженному лицу драконицы, делаю это зря.

Она итак на взводе.

Едва Айрис отходит от меня на пару шагов, как дверь распахивается, являя нам последнего гостя с моей стороны. Разговоры стихают, и тишину нарушает лишь звук шагов.

— Добрый вечер! — громко здоровается Армониан, одаривая всех присутствующих лучезарной улыбкой. — Простите за опоздание. Торопился, как мог.

Он стремительно пересекает комнату и, взяв меня за ладонь, оставляет на ней приветственный поцелуй.

— Ты как всегда обворожительна, Миррали.

— А ты по-прежнему галантен и очарователен, — киваю ему с легкой улыбкой.

В сердце складывается последняя деталька мозаики. Теперь картина моей идеальной свадьбы полна. Все те, кто мне дорог и стал таковым, разделят этот чудесный день вместе со мной. Разве может быть лучше?

— А где счастливый жених? — оглядывается Арм.

Отбрасывает отросшие до плеч волосы назад и поправляет и без того безупречно сидящий камзол. Будто нервничает перед встречей с моим Итаном.

— Решает последние вопросы с Серандилом, — отвечает ему отец. — Наши страны подписывают мирный договор.

— А-а-а, точно, — кивает драконий принц, и, заговорщицки подмигнув мне, добавляет: — Как быстро этот простой ректор завоевал симпатии стальных драконов и занял трон!

— Стальные драконы? — в удивлении приподнимаю брови. — Это ты про жителей Демастата?

— Ну а про кого же? Мне кажется, идеально подходит к их характерам и масти зверя.

Уже открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент Айрис громко хлопает в ладоши, привлекая внимание.

— Уважаемые гости, прошу проследовать в главный зал храма победившей любви, — нарочито пафосно просит драконица.

А я с трудом сдерживаюсь, чтобы не хихикнуть. Храм победившей любви, придумали же название! Но как сказал Армониан — очень даже подходит.

Комнату снова наполняет шум: скрип мебели, рычание фракисов и шелест одежды. Отхожу от зеркала, чтобы подойти к отцу. Но меня за запястье останавливает Арм.

— Что такое? — вот сейчас я впервые за вечер начинаю волноваться.

— Ничего страшного, Мирра, — улыбается принц, и мне чудится тоска в его голосе. А еще усталость. — Просто хочу вручить тебе подарок. И сказать спасибо. Потом, думаю, времени не будет.

Не дожидаясь моего ответа, он совершает обертывающее движение вокруг моей руки. С пола к нам поднимаются мельчайшие частички каменной пыли, которые, танцуя, слипаются в крупные кристаллы огранённого обсидиана. Всего мгновение и мое запястье оплетает красивейший браслет, тускло сверкающий в свете магических светильников.

— Теперь любой дракон может спокойно взаимодействовать с альвами, — произносит Арм, разглядывая свое творение. — Не боясь образовать рабскую привязку. Теперь все только по согласию.

— Правда? — выдавливаю я, чувствуя, как горло перехватывает от восторга.

— Вы не просто сняли проклятие с народа Демастата, но и излечили всех драконов, — кивает Арм. — Спасибо от имени империи Валестия.

В ответ я просто киваю. От подступивших слез радости слова произнести не могу. В душе такое облегчение, что мне кажется я упаду. Это лучший подарок на свадьбу. Знать, что все три страны теперь смогут жить в мире и спокойствии.

— А мне вы благодарность выразить не хотите? — суровый голос, раздавшийся от двери, заставляет меня вздрогнуть, а Арма отшатнуться.

— Ваше Величество, вы не должны видеть невесту до ее появления у алтаря! — тут же возмущается Айрис, пытаясь вытолкать Итана за дверь.

— Да я тут решил, что сам хочу вести мою истинную, — прищурившись, отвечает бывший лорд Райнхарт, а ныне император Демастата.

И если оставшиеся в комнате несколько бледнеют, то я только улыбаюсь. Потому что чувствую, Итан не злится. Возмущен, давит в себе ревность, но гнева в нем нет. Просто он тоже волнуется.

— Всё в порядке, Айрис, — успокаиваю подругу и прохожу к замершему в дверях Итану. Купаюсь в обожании и восторге, который щедро дарит его взгляд. — Мы вводим новую традицию. Истинные пары сами идут к алтарю. Доволен, любимый?

— Более чем, — улыбается он, вытягивая меня в коридор и захлопывая за нами дверь. — Наконец-то! Хотя бы минуту проведем вдвоём!

Впивается в мои губы голодным поцелуем и у меня даже мысли не возникает его прервать. Раз мы в храме победившей любви, то самое время отдать ей почесть. Ведь, в конце концов, любовь — единственное чувство, способное излечить или разрушить мир. В наших силах сделать так, чтобы оно созидало, зарождало в душах людей свет. И наша с Итаном история самое убедительное доказательство этой теоремы.