Когда Арина увидела, что выиграла Небельхорн Трофи, оставив чисто откатавших Марину Соколовскую и Линду Флоркевич позади, ощутила безмерную радость. Ура! Свершилось! Она радостно захлопала в ладоши и обняла Владислава Сергеевича.

— Люда, какая радость! Поздравляю от всей души! — сказал растроганный Левковцев и в ответ обнял ученицу. — Хорошо поработали!

Арина посмотрела на стоявшие и аплодировавшие ей трибуны, на фигуристов и тренеров, стоявших у бортика, тоже смотревших на неё и аплодировавших, и неожиданно, как всегда это с ней бывало, расплакалась. Почему Зачем? Прижав ладони к лицу, почувствовала, как побежали слёзы. Сколько всего пройдено: постановки программ, начало сезона, упорные тренировки, сборы, контрольные прокаты, неудачно исполненные прыжки, болезненные падения, и вот, наконец, всё кончилось хорошим апофеозом. Однако всё-таки надо взять себя в руки: это всего лишь самый первый старт, вдобавок не самый значимый. Этак можно легко забыться и почивать на старых лаврах.

Арина не первый год в спорте, поэтому прекрасно знала, что не просто так фигуристы и тренеры стояли у бортика и смотрели на её победный прокат. Наверняка запоминали, подмечая новые находки и положения. Отмечали каждую мелочь. Потом её прокат окажется разобран по косточкам, чтобы найти ту самую «кремлёвскую» таблетку спорта, которая позволила ей сегодня быть первой, и рассматривать её будут с привязкой к судейским решениям и оценкам. Нечего даже сомневаться, что многие фигуристки что-то почерпнут из её арсенала уже к следующим соревнованиям.

Левковцев протянул Арине салфетку и отошёл от неё: сейчас рядом с ней на лавку сел вальяжный, импозантно одетый мужик, в костюме, белоснежной сорочке с галстуком-бабочкой. В руках у него был массивный микрофон с проводом, идущим куда-то вдаль. В это время работники на арене начали растягивать красные ковровые дорожки и вытаскивать на лёд пьедестал почёта. Приближалось награждение. Но сначала должно было состояться интервью с победительницей, традиционное на Небельхорне. Правда, во времена Арины, в 21 веке, интервью брали у всех медалисток, а сейчас почему-то только у неё. Наверное, изменился регламент этого официального мероприятия.

К Арине подошла переводчица Тамара Флоте, однако Арина махнула рукой, показывая, что не нужно. Английский она знала на прекрасном уровне.

— Люда, меня звать Адам Вернер, и хочу тебя поздравить от всей души за великолепную и даже восхитительную победу на турнире Небельхорн Трофи 1986, — по-английски сказал Адам Вернер и поднёс микрофон к губам Арины. — Может быть, вопрос банальный, но что ты сейчас чувствуешь?

— Я сейчас чувствую радость, — объяснила Арина, слегка наклонившись к микрофону. — И какое-то недоверие, мне кажется, я сейчас нахожусь во сне, это всё происходит не со мной. Я выиграла первый турнир во взрослом разряде, как это вообще возможно? Мне до сих пор в это не верится.

Раздались громкие аплодисменты болельщиков, перемежаемые криками восторга.

— Скажи, пожалуйста, а как ты сама оцениваешь своё выступление?

Адам Вернер выжидающе посмотрел на Арину, а она вдруг ощутила — не знает, что сказать. С одной стороны, прокат получился великолепный, и добавлять к нему абсолютно нечего, осталось только держаться на таком же уровне всю оставшуюся часть сезона. Она не допустила ни одной ошибки за две программы. Но неужели это её предел? Во всяком случае, нужно немного напустить тумана...

— Знаете, мне трудно о себе говорить, но я думаю что моё выступление получилось хорошим, однако, никогда нет предела для совершенства. Я думаю, можно улучшить этот прокат, хотя бы, в плане артистичности.

Раздались громкие аплодисменты зрителей. Им казалось невероятным: они только что видели практически шедевры, но Хмельницкая при этом говорит, что ещё может улучшиться! Хотя, в основном, это был посыл, конечно же, для конкуренток — Арина как бы говорила, что не собирается останавливаться на этом результате и будет идти вперёд, а другие пусть будут в роли догоняющих. Арина даже сейчас сражалась и воевала за свое место под солнцем, выкраивая каждое слово!

— Твой ответ очень достойный, — признался Адам Вернер. — Тогда задам тебе, может быть, более откровенный вопрос. Скажи, пожалуйста, какие цели ты ставишь на свой первый взрослый сезон?

Естественно, реальные цели у Арины были самые важные: стать чемпионкой СССР или, как минимум, занять второе место на национальном чемпионате, чтобы со стопроцентной гарантией попасть в состав сборной по фигурному катанию. Потом поехать на чемпионат мира и войти в призовую тройку, чтобы заработать квоты для страны на Олимпиаду, которая уже начинала понемногу накатывать на фигурно-катательный мир. Кстати, ещё неизвестно, на каком турнире будет проходить квалификация на Калгари-88. Вполне возможно, что как раз на этом чемпионате мира. Однако, естественно, Арина не могла откровенно ответить на такой важный вопрос, поэтому ответила уклончиво:

— Я буду шлифовать свои программы и подгонять их до идеала, буду стараться показывать более уверенное катание, в моих планах больше тренироваться и во всём слушаться своего тренера. А также постараюсь не прогуливать тренировки.

Сказала она с лёгкой улыбкой, особенно про тренера, поэтому Левковцев рассмеялся и первый захлопал в ладоши. За ним это подхватил весь зал.

— Сегодня мы видели в твоём исполнении достаточно редко встречающиеся прыжки — тройной лутц, тройной флип, тройной риттбергер, который ты прошлый сезон ещё не прыгала, а также каскады с ними, особенно каскад тройной лутц — тройной риттбергер, который, похоже, не делает вообще никто в мире, — сказал Адам Вернер. — Скажи, пожалуйста, кто и как подвёл тебя к этим прыжкам, как ты вообще их тренировала?

— Тренировали мы их вместе с моим тренером, Владиславом Сергеевичем Левковцевым, — ответила Арина, обернулась и помахала рукой тренеру. — Он меня таскал на удочке, мы много раз пробовали, сначала не получилось, потом стало плохо получаться, потом хорошо. Но я хочу сказать, что прыжки эти мне дались с большим трудом, особенно тройной риттбергер и каскад с тройным риттбергером. Я много падала, все бёдра были в синяках. Это очень сложно.

По трибунам разнёсся сочувственный вздох и громкие аплодисменты. Зрители жалели Арину!

— Но также мы видели сегодня уникальный прыжок, который исполняют только мужчины: тройной аксель от японской фигуристки Мидори Ито. Скажи, пожалуйста, в твоих планах есть учить тройной аксель?

Арина внутренне усмехнулась. Ага, так она и будет сдавать вам свои планы. На самом деле, естественно, она хотела выучить тройной аксель. Но только к нужному моменту. Она была уверена, что чемпионат СССР она пройдёт и с таким прыжковым набором, разве что Соколовская с Малининой могут вмешаться в борьбу за золото. Но тройной аксель к чемпионату мира будет нужен безусловно. Тогда уже надо будет нарабатывать себе репутацию на олимпийский сезон. Но, естественно, говорить об этом не стоило.

— Пока в моих планах нет намерения учить другие прыжки, — решительно заявила Арина. — Мне хватит и такого прыжкового набора. Сейчас самое главное для меня — чистые и стабильные прокаты.

— Скажи, пожалуйста, Люда, а как ты себя чувствовала перед стартом? Волнение присутствовало?

— По-разному чувствовала, — объяснила Арина. — Многое присутствовало. Сначала волновалась, потом поймала спокойствие, потом опять нахлынул адреналин, когда увидела хорошие прокаты Линды Флоркевич и Марины Соколовской.

— И как же ты справлялась с этим?

— Мне помог мой тренер, Владислав Сергеевич, — посмеялась Арина. — Он очень хорошо настраивает на прокат, особенно когда считает секунды или бьёт по ногам.

Зрители на трибунах опять рассмеялись и громко зааплодировали.

— Ну а сейчас, напоследок, задам тебе, пожалуй что, последние вопросы, — сказал Адам Вернер. — Скажи, пожалуйста, тебе понравилось в Оберстдорфе? И какой подарок ты бы хотела получить от немецких болельщиков?

— В Оберстдорфе мне очень понравилось! — заявила Арина. — Приезжая сюда попадаешь как будто в сказку... Очень знаковое место. А насчёт подарка... Я бы хотела красивое платье дирндль, оно мне очень нравится.

Трибуны зааплодировали, застучали ногами и восторженно закричали. Похоже, сейчас, будь у болельщиков эти самые дирндли, они бы целыми тоннами повалились на лёд. Вдобавок своей второй фразой Хмельницкая словно сказала, что уже второй раз приехала сюда. Хорошо, что никто не заметил эту оговорку, а если и заметили, то сочли, что фигуристка неважно владеет английским языком.

Конечно, Арина Стольникова приезжала сюда второй раз, и впечатления у неё были одинаковые.

— Ну хорошо, спасибо тебе большое за всё, — сказал Адам Вернер. — На этом интервью объявляется законченным.

Трибуны опять взорвались восторженными криками и аплодисментами, но через пару секунд ожил информатор.

— Дамы и господа, сейчас состоится церемония награждения в мужском одиночном катании.

Раздались громкие аплодисменты, ободряющие крики, и внимание трибун переключилась на мужчин, которые сейчас ждали начала церемонии награждения у калитки выхода на лёд, около служебного коридора. Люда вгляделась: там стояли Александр Фадеев вместе со Станиславом Жуком и Мариной Соколовской, которые все вместе о чём-то разговаривали. Арина вдруг ощутила лёгкое чувство зависти: Соколиха занимается в топовой группе, где абсолютно все чемпионы: и женщины, и мужчины, и парники, и танцоры! Вот, она сейчас стоит и абсолютно спокойно разговаривает со взрослым чемпионом СССР и чемпионом мира.

Рядом с Фадеевым переминались двое фигуристов, один из них блондин в белой рубахе с перьями, второй более высокий, черноволосый, в чёрной рубахе с множеством стразов. Кто такие, она не знала, сколько ни вглядывалась в их лица.

Заиграл гимн ISU. Примерно через 20 секунд музыка перестала играть и ожил информатор.

— Дамы и господа, начинаем церемонию награждения в мужском одиночном катании. Встречайте. Третье место занял представитель Канады, Курт Браунинг.

Заиграла медленная фокстротовая музыка, и на лёд выехал тот самый высокий черноволосый фигурист, на которого Арина обратила внимание. Кстати, имя это было ей очень хорошо знакомо в двадцать первом веке, кажется, этот фигурист был чем-то знаменит, однако чем именно, сейчас она вспомнить не могла.

Курт Браунинг под медленный мотив описал несколько крутых дуг, обеими руками благоларя аплодирующие трибуны, подъехал к пьедесталу почёта и забрался на третье место.

— Второе место занял Эрик Ларсон, Соединённые Штаты Америки, — сказал информатор.

Этого фигуриста Арина точно не знала, ни в своём времени, ни в этом. Невысокого роста коренастый светловолосый паренёк в белой перистой рубахе, поднятыми руками приветствуя зрителей, проехал по широкой дуге под начавшее негромко играть «Лебединое озеро», подкатил к Курту Браунингу, обнял его и поднялся на вторую ступень пьедестала почёта.

— И наконец, первое место, победитель Небельхорн Трофи 1986 года, Александр Фадеев, Советский Союз, — сказал информатор.

Александр Фадеев в белой русской рубахе, расшитой листьями и цветами малины, и в красном кушаке, под заигравшую «Калинку-малинку», выехал в центр арены, шутливо станцевал несколько раз, положив руки на пояс, ударил ладонями по бёдрам и покатил к пьедесталу почёта, притормозил, сначала пожал руку Курту Браунингу, потом Эрику Ларсону, и после этого забрался на высшую ступень пьедестала почёта.

В это время на лёд по красной ковровой дорожке вышли шестеро девушек, причём шли они строго по росту и по возрасту, от велика до мала. Одеты были в разноцветные дирндли, которые так хотели заполучить Арина и Соколовская. Самой старшей и самой высокой девушке было лет 20, она держала в обеих руках довольно увесистый кубок, сверкающий серебром. Кубок, похоже, был тяжёлый: стоял на мраморном постаменте, имел две ручки по краям и какую-то надпись посередине. Неужели это настоящее серебро? За этой девушкой шли три девочки-подростка, примерно 13-14 лет. У них в руках были какие-то интересные сувениры, отсюда Арина не могла рассмотреть, что это такое, кажется, что-то сделанное из мрамора и хрусталя. Следом шли три совсем зелёные девчонки, лет по 9-10. У них в руках были маленькие подносы, на которых лежали медали с сине-белыми лентами, выполненными в цветах флага Баварии.

— Церемонию награждения проводят господин Эрих Райфшнайдер, спортивный директор Федерации фигурного катания Германии, господин Норберт Шрамм, директор ледовой арены Eissportzentrum Oberstdorf, и госпожа Мириам Зиглер, старшая судья соревнований, — сказал информатор.

Зрители встретили это объявление умеренными аплодисментами.

На арену друг за другом по красной ковровой дорожке вышли ответственные лица. Райфшнайдер взял у высокой девушки самый главный трофей: кубок, подошёл к Фадееву, пожал ему руку и вручил кубок. Судя по тому, как Фадеев прижал его к себе, было видно, что кубок весит немало. Вручив кубок, Райфшнайдер отошёл в сторону. Потом подошёл Норберт Шрамм. Он стал по очереди брать у каждой девчонки интересную штуку из хрусталя и мрамора, подходил сначала к Фадееву, потом к другим фигуристам, жал им руку, что-то говорил, наверное, поздравлял. Когда вручил трофеи, отошёл в сторону.

Самая последняя подошла Мириам Зиглер, старшая судья соревнований, одетая в чёрный брючный костюм. Она сначала взяла золотую медаль, подошла к Фадееву, надела ему на шею, пожала руку, потом взяла серебряную медаль, подошла к американцу, надела медаль, поздравила и пожала руку, и то же самое проделала с канадцем.

Неожиданно вышли ещё три девчонки, возрастом ещё меньше, чем прежние, этим было вообще лет по 6-7, тоже в разноцветных дирндлях. В руках у них были маленькие, очень красивые букеты цветов. Мириам Зиглер начала брать букеты по одному, вручила сначала канадцев, потом американцу, потом Александру Фадееву.

Потом довольная встала рядом с ним. Похоже, все подарки розданы.

— Звучит гимн Советского Союза! — сказал информатор.

Мощно и раскатисто, на всю арену, заиграл гимн Советского Союза.

Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь

Да здравствует созданный волей народов

Единый, могучий Советский Союз!

Фадеев начал подпевать ему, и точно так же задвигали губами члены советской делегации. У правой стены, за правым коротким бортом, вверх поползли три громадных стяга, поднимаемые на верёвках: красный флаг СССР в центре, звёздно-полосатый флаг США слева и красно-белый флаг Канады справа, зрители начали громко кричать и аплодировать. Телекамеры стали снимать всех троих фигуристов на фоне флагов, но Арина даже отсюда видела, что картинка смотрелась великолепно.

Потом на арену начали выходить журналисты, осторожно располагаться, кому где удобнее, и начали фотографировать победителя и призёров. Фотографировали сначала вместе со спортивными чиновниками, потом отдельно. Потом Александр Фадеев позвал американца и канадца к себе на первую ступень пьедестала, и встали все втроём в обнимку, хотя Арина видела, что парням, державшим такие объёмные подарки, совсем неудобно.

После того как журналисты закончили фотографировать, фигуристы с призами в руках исполнили круг почёта по арене, останавливались перед трибунами, начинавшими громко аплодировать и восторженно кричать, показывали восхищённым трибунам трофеи, ехали дальше, останавливались через 10 метров, и повторяли то же самое, в общем, наслаждались славой. Описав полностью круг вокруг арены, победители покатили к выходу со льда.

Ещё когда фигуристы сошли с пьедестала и начали исполнять круг почёта, Арина покинула кисс-энд-край, где уютно расположившись на скамейке, наблюдала эту картину, и направилась к калитке выхода со льда. Сейчас предстояло ей наслаждаться своей славой...

Трибуны замерли в предвкушении увлекательного. У калитки уже стояли Линда Флоркевич, Марина Соколовская и Арина. Стояли взволнованные, хотя изо всех сил старались не показать на лице никаких эмоций, но они так и рвались наружу.

Подошёл директор спортивной арены господин Норберт Шрамм, солидный мужчина средних лет в чёрном костюме.

— Девушки, правила выхода для награждения такие: сначала выходит фигуристка, занявшая третье место, приветствует зрителей, делая круг почёта, становится на пьедестал, потом выходит фигуристка, занявшая второе место, точно так же делает круг почёта и становится на пьедестал. И последний выходит фигуристка, занявшая первое место. Делает круг почёта и становится на первое место. Желательно улыбаться и приветствовать зрителей. И самое главное, проявляйте спортивную вежливость — поздравляйте друг друга, зрители это любят.

Фигуристки внимательно выслушали уважаемого господина и согласно кивнули головами.

Заиграл гимн ISU. Через 20 секунд перестал играть, и раздались громкие аплодисменты.

— Дамы и господа, и вот наконец-то настала последняя часть нашего мероприятия, запланированного на сегодня: церемония награждения у женщин, — сказал информатор. — А теперь встречайте! Участница, занявшая третье место: Линда Флоркевич, Канада!

Линда, в своём чудесном чёрном платье с белыми манжетами и воротником, похожая на тонкую изящную кошечку, на голове налобная повязка с кошачьими ушами, под мелодичную музыку мюзикла «Кошки» очень плавно покатила к центру арены, делая скребущие движения руками, похожими на кошачьи, остановилась лицом к правой трибуне, сделала очень изящный пируэт, высоко подняв стройную ногу в аттитюде, и, махая руками и посылая воздушные поцелуи трибунам, покатила к пьедесталу, где встала на третье место. Зрители наградили фигуристку активными аплодисментами и криками восторга.

— Красавица! Ты гений! — кричали зрители на всех языках. Кто-то даже по-русски кричал!

— Участница, занявшая второе место: Марина Соколовская, Советский Союз! — сказал информатор.

Это объявление также было встречено очень громкими криками восторга и аплодисментами. Марина, белая, яркая, в своём великолепном платье света морской волны, стремительными перебежками покатила к центру арены, очень красиво развела руки в стороны и описала на льду тюльпан на правом коньке. Трибуны взорвались от восторга при виде этого перфоманса из произвольной программы.

Даааа... Насколько Арина поняла, кажется, Маринка внесла в фигурное катание что-то новое в виде писанины на льду, по крайней мере, Арина не помнила, чтобы кто-то делал нечто подобное в 21 веке. Даже нет сомнений, что юные фигуристы и фигуристки всего мира, естественно, смотревшие эти соревнования, сразу же возьмут к себе в арсенал этот трюк. Уже в этом сезоне на всех юниорских стартах будут очерчивать разные символы, вплетая их в постановки. Но всё же... Откуда Соколовская взяла этот трюк?

Потом Соколовская сделала движение, словно подняла цветок со льда и бросила в воздух. Трибуны снова взорвались криками и очень активными аплодисментами. Соколовская производила очень сильное впечатление своей тонкой фигуркой и какой-то белой энергией, бьющей от неё.

Белозубо улыбаясь, и активно махая руками, Марина покатила к пьедесталу. Подъехала к Линде Флоркевич, обняла её и потом взошла на второе место.

— И наконец, участница, занявшая первое место, чемпионка Небельхорн Трофи 1986 года в женском одиночном катании, Людмила Хмельницкая, Советский Союз! — очень пафосно сказал информатор.

Вот здесь уже началась настоящая вакханалия. Трибуны взорвались просто бешеными аплодисментами, криками, визгом, стучанием ногами по полу. Такая реакция была не напрасна: Люда в своём интервью показала себя очень честным, порядочным, искренним человеком, за которого хочется болеть и переживать. А ведь кроме этого она ещё и талантливая красивая фигуристка!

При виде того, как девчонки исполняют какие-то элементы из своей программы, Арина поняла, что они решили отступить от намеченного регламента — по крайней мере, мужики никакие элементы не исполняли, ехали к пьедесталу простыми дугами. Ну что ж, придётся подхватить почин...

Под медленный томный напев балета «Египетские ночи» Арина изящными перебежками покатила к центру арены, обеими руками приветствуя зрителей и радостно улыбаясь. В своём чёрно-золотистом платье, развевающимися распущенными чёрными волосами, макияжем, напоминающим египетские фрески, она походила на богиню ночи и любви, внезапно выпавшую из тумана безвременья. Очень сильное впечатление производила она на зрителей, которые восхищённо закричали и зааплодировали.

Доехав до центра катка, Арина тройкой стала на ход вперёд и прыгнула двойной аксель. Прыгнула фирменно, с оттяжечкой, с не очень стремительной круткой, но при этом с очень рёберным приземлением в красивую арабеску. Проехав в арабеске пару метров, плавно поводя руками, Арина взмахнула стройной длинной левой ногой и сделала очень красивую собачку. Трибуны взорвались от восторга.

Потом, кланяясь в разные стороны, и помахав руками, подкатила к пьедесталу, обняла сначала Линду Флоркевич, потом Соколовскую, и забралась на верхнюю ступень. Она первая! Арина от радости прыгнула несколько раз на ступени и почувствовала как под ней заскрипели доски. Нужно быть осторожной! Не хватало ещё развалить такую конструкцию на глазах у всех! Вот смеху-то было бы!

По красной дорожке снова вышел целый ряд девчонок, от самой высокой, двадцатилетней, до самых низких, возрастом 5-6 лет. Это были те же самые девчонки, по-видимому, местные фигуристки, которые участвовали в награждении мужчин. Выстроившись по росту у пьедестала, они стали ждать ответственных лиц. У самой старшей в руках был большой серебристый кубок в виде амфоры с ручками, стоявшей на мраморной подставке, у тех что помладше, кому было 13-14 лет, в руках красивые сувениры. Сейчас наконец-то Алина разглядела что это такое: на квадратной чёрной мраморной подставке возвышался макет горы Небельхорн, сделанный из прозрачного горного хрусталя. Занятная вещица!

У девчонок помладше, тех кому 9-10 лет, на подносах лежали медали с бело-синими ленточками, а самые маленькие, которые сейчас вышли вместе со всеми, держали в руках маленькие букеты разноцветных хризантем в прозрачной плёнке.

— Церемонию награждения проводят господин Эрих Райфшнайдер, спортивный директор Федерации фигурного катания Германии, господин Норберт Шрамм, директор ледовой арены Eissportzentrum Oberstdorf, и госпожа Мириам Зиглер, старшая судья соревнований, — сказал информатор. Трибуны громки зааплодировали.

На арену вышли Эрих Райфшнайдер, Норберт Шрамм и Мириам Зиглер. Руководитель немецкой федерации взял у самой старшей девушки большой кубок, подошёл к Арине и подал прямо в руки. Для того чтобы его взять, пришлось немного наклониться. Взяв кубок, Арина сразу же подумала что он тяжеловатый, килограмма четыре, не меньше!

— Люда, искренне рад, что лично познакомился с тобой, и имею честь пожать тебе руку, — сказал Эрих Райфшнайдер. — Ты главное украшение этого турнира. Никогда не видел такого сплава техники и артистизма. У тебя очень большое будущее!

— Спасибо большое! — смущённо сказала Арина, держа обеими руками кубок и думая, как бы его не уронить: кубок реально был тяжёлый, а ведь ещё нужно принять другие призы!

Эрих Райфшнайдер отошёл в сторону, и фигуристок начал поздравлять Норберт Шрамм. Сначала он подошёл и отдал приз Линде Флоркевич, поблагодарив её за великолепное выступление и за прекрасные программы, которые вызывают восторг у всех, кто их видит. Потом подошёл к Марине Соколовской, пожал ей руку и отдал приз, сказав, что всегда рад видеть советских фигуристок, которые являются эталоном фигурного катания для всего мира. А уж Соколовская-то, по его словам, вообще, самый топ. Маринка смущённо приняла подарок и поблагодарила директора спортивной арены.

В последнюю очередь Норберт Шрамм подошёл к Арине, в руках у него был третий хрустальный макет Небельхорна.

— Люда, очень восхищён твоими выступлениями, и очень рад, что вживую увидел твои прокаты, — сказал директор спортивной арены. — У тебя громадный талант. Держи этот сувенир, пусть он навсегда напоминает тебе о тех минутах счастья, которые ты подарила нам. Ты по праву заслужила этот приз.

Норберт Шрамм подал Арине хрустальный макет Небельхорна.

— Спасибо огромное, мне очень приятно слышать ваши слова, — растроганно сказала Арина, взяла приз и пожала руку Норберта Шрамма. Вручив приз, чиновник отошёл в сторону, влево от трибуны.

Арина посмотрела на приз. Тяжёлый. Блин, да он весит минимум килограмм! А может и больше, килограмма полтора!

Потом подошла старший судья соревнований Мириам Зиглер. Сначала она повесила бронзовую медаль на шею Линды Флоркевич, пожала ей руку и коротко поблагодарила за выступление. Потом повесила серебряную медаль на шею Соколовской, сказав ей, что очень благодарна за выступление. С Ариной она была чуть-чуть помногословнее.

Повесив на шею золотую медаль, Мириам Зиглер пожала ей руку и на миг задержала в своей руке.

— Люда, хочу тебе сказать: у тебя просто эталонная техника фигурного катания, — с восторгом сказала старшая судья. — Желаю тебе всего самого лучшего и большой спортивной судьбы.

— Спасибо большое, — смущённо ответила Арина.

«Блин, сейчас руки оторвутся», — подумала почти в то же самое время. Может, поставить кубок на пьедестал, рядом с собой? Так сейчас будет играть гимн, и получится как-то некрасиво, если кубок будет стоять у неё в ногах. Нет! Путь боли нужно пройти до конца!

Мириам Зиглер вручила каждой медалистке по букету и встала рядом, по правую сторону от победительниц.

— А сейчас звучит гимн Советского Союза! — сказал информатор.

Громко зазвучал гимн Советского Союза:

Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь

Да здравствует созданный волей народов

Единый, могучий Советский Союз!

Арина невольно почувствовала призыв к патриотизму и начала тоже подпевать в такт музыки. Естественно, живя здесь, она уже выучила наизусть гимн своей страны и сейчас могла его напеть. Соколовская рядом точно пела, так как было слышно её тонкий голосок.

Алина не видела, но сейчас за их спинами поползли вверх поднимаемые на верёвках флаги. Два красных флага Советского Союза и флаг Канады. Советские в центре и слева. Первое и второе место в женском одиночном разряде! Было ли такое когда-нибудь в истории фигурного катания? Вопрос интересный!

Когда флаги были подняты, гимн перестал играть, и по ковровой дорожке на арену вышли фотокорреспонденты. У всех у них были качественные камеры с длинными объективами, и фотографировать пришлось с порядочного расстояния, выходя на скользкий лёд. Некоторые сели на задницу и даже легли на льду в поисках хорошего ракурса. Стрекотание фотокамер и вспышки в течение 5 минут продолжались практически непрерывно. Потом журналисты покинули арену.

Фигуристки сошли с пьедестала и покатили по арене, держа в руках призы и показывая их восторженным зрителям. У Люды уже не было сил поднять такой громадный кубок, поэтому она просто держала его обеими руками, прижав к груди, вдобавок прижимая к кубку макет Небельхорна. Оказывается, бывает и такая ерунда. В 21 веке Арине такой кубок не дарили: кажется, было три небольших хрустальных кубка, одинаковых по размеру, но с табличками, сделанными из разного металла: у первого места из золота, у второго из серебра, у третьего из бронзы.

Восторженные трибуны громко аплодировали и громко кричали. Люди понимали, что вот сейчас уже всё, спортивный праздник закончился. Закончились эти чудесные 3 дня, которые дарили яркие эмоции и в течение которых зрители проникались вкусом и духом борьбы, духом больших побед и больших поражений...

— На этом, уважаемые дамы и господа, соревновательная часть нашего турнира объявляется законченной, — объявил информатор. — Напоминаю, что завтра, в 16:00 состоятся показательные выступления фигуристов, на которых вы увидите много интересного и нового. Благодарю за то, что вы приехали к нам и делили с нами эти чудесные мгновения спорта. Всем спасибо и до свидания.

Арина во главе фигуристок, подкатила к калитке, где её встретил Левковцев, и сразу же забрал кубок.

— Блин, как ты удержала? — удивился тренер. — Он килограммов пять, наверное, весит.

Левковцев сразу же положил кубок в спортивную сумку, где лежали вещи Арины, забрал у неё макет Небельхорна, и протянул олимпийку и бутылку с водой. Марина Соколовская и Линда Флоркевич тоже подошли к своим тренерам.

— Уважаемые девушки, — к тёплой компании подошёл Эрих Райфшнайдер. — Сейчас, через 20 минут в пресс-центре состоится большая пресс-конференция. Прошу присутствовать.

Арина согласно кивнула головой и хлебнула воды из бутылки. Потом взяла у Левковцева кроссовки, сумку и направилась в раздевалку, чтобы снять коньки. Она чувствовала, что уже не сможет сидеть или ходить в них...

Однако просто так арену покинуть невозможно! Пока троица медалисток направлялась в раздевалку, со всех сторон их сопровождали телеоператоры, снимавшие каждое движение, фотокорреспонденты. Фигуристы и фигуристки, тренеры, стоящие по обе стороны, улыбались, протягивали руки, поздравляли. Особенно усердствовали японские телеоператоры, которые привыкли снимать буквально каждый чих фигуристок. Арина дежурно улыбалась всем, говорила по-английски: «Спасибо, я очень благодарна, спасибо, я очень благодарна».

Откуда-то из начала служебного коридора, где он выходил в общий сектор, слышались громкие голоса фанатов, умоляющих об автографе. Впереди и позади фигуристок следовали Федотов с Быстровым и, как могли, расчищали дорогу, но народу было очень много, и это удавалось с трудом.

Зайдя в раздевалку, фигуристки наконец-то избавились от толпы, и с облегчением вздохнули. На короткое время удалось уединиться.

— Это какое-то безумие, — недовольно сказала Соколовская.

— Привыкай выступать за границей, — рассмеялась Арина. — Нас здесь очень любят.

Арина не стала терять время напрасно, сняла соревновательные платье, колготки, аккуратно сложила всё в пакеты и положила в шкафчик, там же оставила полученные призы в спортивной сумке. Надела кроссовки, тренировочный костюм, повесила на шею медаль и посмотрела на подружек. Они тоже переоделись в тренировочные костюмы, платья сейчас не стоило комкать, в них кататься еще целый сезон.

Друг за дружкой фигуристки отправились на пресс-конференцию, которая могла стать очень жаркой...

... В Советском Союзе послестартовое интервью с Людмилой Хмельницкой и церемонию награждения тоже показывали, причём без всякой цензуры и вырезания кадров для экономии времени. Так как показывали трансляцию не в прямом эфире, примерно с отставанием в час, переводчик успел перевести задаваемые вопросы и ответы, и телекомментатору осталось только зачитывать их.

Дарья Леонидовна и Александр Тимофеевич с большим удивлением смотрели на то, как их дочь бегло говорит по-английски, а также на то, какие грамотные, взвешенные ответы она даёт на поставленные вопросы.

— Ничего себе! Как хорошо Люся по-английски говорит! — удивился Александр Тимофеевич. — Даже не подозревал.

— Как же ты не подозревал? — возразила Дарья Леонидовна. — Сколько она перевела инструкций к телевизору, видеомагнитофону, бытовой технике? Она английским владеет очень хорошо. Вон, даже разговаривает без переводчика.

— Слушай, Даша, а тебе не кажется это удивительным? Она же ещё год назад два слова связать не могла. Иногда двоечки проскакивали.

Александр Тимофеевич с удивлением посмотрел на жену. Дарья Леонидовна тут же посмотрела на него, в ответ пожав плечами.

— Сейчас я не могу это объяснить, — объявила Дарья Леонидовна. — Лишь только тем, что Люда изменилась и стала упорно заниматься собой. Заметь, по учёбе к ней вопросов нет.

Александр Тимофеевич скептически покачал головой и усмехнулся про себя. Уж он-то знал, что просто так ничего в жизни не появляется...

На эту пресс-конференцию пришла масса народу, причём столько, сколько никогда не приходило ни на одну здешнюю пресс-конференцию. Собрались представители всех известнейших печатных изданий и телевизионных каналов. Арина, когда зашла в пресс-центр, удивилась: 100 мест, находящихся здесь, оказались заполнены все. Неужели такое внимание к соревнованиям?

В президиуме сидели господин Норберт Шрамм и переводчица Тамара Флоте.

Когда фигуристки вошли в пресс-центр, все находящиеся журналисты зааплодировали и встали со своих мест, приветствуя призёрок турнира. Арина встала перед президиумом, рядом с ней расположились Соколовская и Линда Флоркевич. Все подняли свои медали, улыбнулись и подождали примерно с минуту, пока журналисты не сделают множество снимков. После этого поднялись в президиум и расселись точно так, как стояли на пьедестале почёта: Арина в центре, Марина Соколовская слева от неё, Линда Флоркевич справа. Перед каждой стояло по микрофону.

— Здравствуйте, дорогие дамы и господа, — сказал Норберт Шрамм. — Объявляю пресс-конференцию, посвящённую окончанию турнира в женском одиночном катании, открытой. Сейчас расскажу о регламенте. Если кто-то хочет задать вопрос, поднимаете руку. Я указываю на вас, вы поднимаетесь с места, называете своё имя, фамилию, название издания или телеканала, а потом задаёте вопрос. Вопрос следует задавать в лаконичной форме и сразу сообщать, кому он адресуется. Запрещается задавать вопросы на политические, религиозные и другие провокационные темы. Помните, что вы разговариваете с подростками. Давайте будем профессионалами. Ну а сейчас начнём.

Едва Норберт Шрамм сказал, что пресс-конференция началась, сразу возник лес рук среди находящихся здесь публики. Алина увидела уже знакомых Ирину Тен и Габриэлу Рубио, сидевших по соседству, причём в первом ряду. Так как женщины они были яркие, то Норберт Шрамм первыми заметил их и указал ручкой в Ирину Тен.

— Спасибо, меня зовут Ирина Тен, я специальный корреспондент газеты «Советский спорт», — сказала советская журналистка, поднявшись с места. — Хотела бы задать вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, скажи пожалуйста, что ты сейчас чувствуешь? Ты одержала очень яркую, значимую победу на своём первом взрослом соревновании.

— Я ещё до конца не пришла в себя. Я до сих пор не верю, что в компании таких известных мастеровитых профессиональных фигуристок стала первой, — призналась Арина, попутно подумав про себя, что Ирина не смогла уйти от стандартных вопросов. Арине точно такой же вопрос задавали сразу же после объявления оценок. И ответ выдала точно такой же.

— Скажи пожалуйста, а ты рассчитывала на такой результат?

— Я предполагала, что он возможен, — призналась Арина. — Для того чтобы он стал реальным, мне нужно было взять себя в руки и выдать чистый прокат. У меня это получилось.

Ирина ещё что-то хотела спросить, но Норберт Шрамм отрицательно покачал головой: журналистов было много, и задать вопросы хотели все. Он указал ручкой в Габриэлу Рубио. Журналистка поднялась с места.

— Габриэла Рубио, газета Le Figaro. Во-первых, девчонки, я хочу поздравить всех вас за тот праздник спорта, что вы устроили для нас, и поздравить за медали, которые вы завоевали в упорной борьбе. Я хотела бы задать вопрос Линде Флоркевич. Линда, скажи, пожалуйста, ты довольна своим результатом? Довольна своим третьим местом?

— Конечно, я довольна своим местом, — радостно улыбнулась канадская фигуристка. — Честно скажу, я даже не мечтала о том, что выиграю бронзовую медаль. Я только сейчас осознала это. Я на своём первом старте, в своём первом взрослом сезоне стала третьей на «Небельхорн Трофи»! Йоу! Это же так круто!

— Хотела бы задать тебе ещё один вопрос. Я ещё с прошлого сезона заметила, что у тебя штучные, артистичные и очень яркие программы. Мне кажется, ты говорила, что ставишь программы вместе с мамой, которая артистка Цирка дю Солей. Нынешние программы ты тоже поставила с её участием?

— Пусть это будет тайной, — звонко рассмеялась Линда Флоркевич. — А то я сейчас расскажу, потом нас другие фигуристы замучают просьбами поставить им какие-нибудь программы.

Журналисты ответили на этот юморной ответ громкими аплодисментами и одобрительными возгласами. Габриэла Рубио захлопала в ладоши и одобрительно улыбнулась.

Норберт Шрамм указал ручкой в вальяжного мужика, одетого в клетчатый демисезонный костюм. Увидев, что указывают на него, журналист поднялся с места.

— Эдвард Смит, — представился он. — Газета The Guardian. Хочу задать вопрос Марине Соколовской. Марина, ты не могла бы рассказать подробно о содержании твоей произвольной программы? Лично я понял, что это нечто свежее, невесомое и летящее. А что конкретно она означает?

— Моя произвольная программа поставлена на музыку из детского советского фильма «Гостья из будущего», — заявила очень довольная вопросом Соколовская. — Это детский приключенческий фильм, и весь сюжет крутится вокруг дружбы, юности, лета, взгляда в будущее. В общем, вы всё правильно поняли. Это программа повествует о девушке, которая наслаждается своей юностью и мечтами о будущем.

— А скажите, пожалуйста, кто вас надоумил рисовать коньком фигурку цветка на льду?

— Это придумал мой тренер, Станислав Алексеевич Жук, — призналась Соколовская. — Причём придумал он это совершенно случайно. У меня не получался прыжок, который я начала тренировать: тройной флип. Тренер сказал, чтобы я немного успокоилась, потом продолжила. Я опустилась на колени на лёд и задумчиво принялась рисовать пальцем траекторию захода на прыжок. Тренер увидел это и хлопнул себя по лбу, сказав, что придумал очень хорошую вещь. Вот так получилось моё начало программы.

Раздались громкие аплодисменты собравшихся журналистов. Оказывается, как всегда, всё гениальное очень просто!

Норберт Шрамм указал ручкой на другого мужчину, сидевшего рядом с англичанином, в чёрном костюме и плаще.

— Дэнни Уилсон, The Wall Street Journal. Вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, ты сегодня продемонстрировала великолепный технический набор, сильнейший в мире и самый сильный в истории всего женского фигурного катания. При этом один каскад не исполнялся никогда до этого. Ты специально учила прыжковый набор именно в таком количестве? То есть, ты сразу решила поставить перед собой задачу максимум: уделать сходу всех соперниц?

— Если ставить вопрос так, то да, — улыбнулась Арина. — После прошлого чемпионата мира я поняла, что мои соперницы будут усиливаться, чтобы победить меня. Поэтому мы с тренером решили стать ещё лучше, чем были до этого.

Раздались громкие аплодисменты и восхищённые крики журналистов. Скромности Хмельницкой не занимать!

— Скажи, пожалуйста, — продолжил журналист, — значит ли это, что сейчас твои соперницы тоже будут усиливаться?

— Но это надо спросить у них, — рассмеялась Арина. — Однако даже если они будут усиливаться, я тоже найду чем ответить.

Под громкие аплодисменты журналист из американского журнала сел на своё место.

Норберт Шрамм указал ручкой на молодого парня в джинсовой куртке, сидевшего рядом с телеоператором. Увидев, что на него показал пресс-атташе, он поднялся с места.

— Дитрих Кёниг, телеканал Deutsche Welle, — представился журналист. — Вопрос Марине Соколовской. Марина, только тебя никто ещё не спрашивал. Довольна ли ты своим вторым местом?

— Конечно, я довольна вторым местом, — удивилась вопросу Соколовская. — Это мой первый взрослый сезон, начало карьеры. Всё ещё будет впереди. Я и не рассчитывала на первое место, я знала, что если Люда откатает чисто, бороться с ней будет очень сложно. Меня могла выручить только ошибка, допущенная ею. Но, как видите, ни одной ошибки она не допустила, и все места распределились справедливо. Тем более, заметьте, в произвольной программе мы пришли с ней в одни баллы, причём артистическую часть программы я выиграла у неё и получила лучшие баллы за весь турнир. Значит, здесь вопросов нет. Нужно усиливать короткую программу. Мне ещё есть куда расти.

— Я задам, может быть, немного провокационный вопрос, — коварно усмехнулся журналист. — Я немного знаком с советским фигурным катанием, так как тщательно наблюдаю за ним. Большой любитель, знаете ли... Я знаю, что вы до этого сезона тренировались с господином Левковцевым, который сейчас тренирует Людмилу Хмельницкую. Скажите, а сейчас вы сожалеете от того, что ушли от него к более прославленному тренеру?

— Никакого сожаления у меня нет, — недовольно нахмурилась Соколовская. — Я очень уважаю Владислава Сергеевича, он научил меня стоять на коньках, я у него тренировалась с 4-х лет, но в конце прошлого сезона я почувствовала, что у тренера много времени будет уходить на нас двоих, поэтому приняла предложение перейти в московскую школу фигурного катания.

Журналист согласно кивнул головой и сел на своё место.

Норберт Шрамм указал ручкой ещё на одного тележурналиста, сидевшего рядом с оператором. Это был пожилой мужчина в строгом чёрном костюме и синем галстуке. Увидев, что на него указали, он встал с места.

— Здравствуйте, меня зовут Альберт Уэльс, телекомпания BBC World News. Вопрос Людмиле Хмельницкая. Люда, когда трансляция показала тебя во время выставления оценок Марине Соколовской, у тебя был очень растерянный взгляд. Такое ощущение, словно ты боялась выходить на лёд. Как ты справилась с волнением?

— Меня тренер потряс за плечи и сказал, что нужно пойти и сделать на льду то, что я умею, — звонко рассмеялась Арина. — Это быстро привело меня в чувства.

Журналисты опять рассмеялись и зааплодировали. К ним присоединились и фигуристки.

— Скажи, пожалуйста, когда ты видела прокаты своих соперниц, Линды Флоркевич и Марины Соколовской, ты определяла по ходу этих просмотров, что тебе нужно сделать для того, чтобы обойти их? — спросил журналист. — Не было ли какого-нибудь запасного плана Б, на случай, если бы кто-то из них ошибся? Например, чтобы облегчить свою программу? Прыгнуть не 7, а, например, 5 или 6 тройных прыжков?

— Планы Б и В появляются только если именно я делаю ошибки, — призналась Арина. — Я видела, что мои соперницы откатали идеально, и мне нужно кататься точно так же, без малейшей ошибки. Это был план А, единственный и неповторимый.

И эти слова Людмилы Хмельницкой были встречены громкими аплодисментами. И вообще, с каждым комментарием, с каждым вопросом, заданным этой девушке, люди вокруг всё больше удивлялись. Казалось что отвечает матёрая авторитетная фигуристка, которая собаку съела на международных выступлениях и пресс-конференциях после них. То, что так грамотно отвечает пятнадцатилетняя дебютантка, практически впервые выехавшая за границу, казалось очень удивительным.

Норберт Шрамм указал ручкой на молодого парня в кожаной куртке, сидевшего в первом ряду.

— Здравствуйте прекрасные дамы, хочу ещё раз поздравить вас с успешным окончанием турнира. Я спортивный корреспондент газеты Bild Томас Блум. Хотел бы задать вопрос Марине Соколовской. Марина, у тебя очень разноплановые программы: короткая программа в абсолютно взрослом стиле. Ты там изображаешь такую женщину-вамп, которая знает о своей привлекательности для мужчин, и в то же время в произвольной программе катаешь юную девушку, ещё неискушённую в жизни, насколько я понимаю. Как тебе удаётся переключаться с одного образа на другой? Ты брала у кого-то уроки артистизма?

Журналисты, сидевшие в зале, и фигуристки, сидевшие за столом, зааплодировали от этого вопроса. Действительно, Соколовская в течение двух прокатов продемонстрировала две абсолютно разные ипостаси своего мастерства. И все они выглядели очень достоверно!

— Да, конечно, я брала уроки театрального мастерства. К нам на каток приходили артисты Большого театра и занимались с нами, — объяснила Соколовская. — Это были нечастые, но регулярные занятия, и, как видим, они пошли на пользу. Я научилась более активно подавать свои эмоции. А возможно, просто повзрослела и ощутила новый виток уровня мастерства.

— Спасибо за ваш ответ. Вопрос Людмиле Хмельницкой, — сказал это же самый журналист, не ставший больше задавать вопрос Марине. — Людмила, телеоператоры показали, что после своего победного проката ты заплакала. Скажи, пожалуйста, с чем были связаны эти слёзы? Ведь ты же победила?

— Просто захотела плакать и всё, — смущенно ответила Арина. — Наверное, каждая фигуристка и фигурист могут ответить на этот вопрос, потому что такая ситуация бывала с каждым. Когда спадает нервное напряжение, ты отпускаешь себя, эмоции, волнение. Всё это, которое ты таила глубоко внутри себя, неожиданно выплескивается наружу, и ты просто ничего не можешь сделать. Ну и конечно, по родителям соскучилась. Я уже больше недели живу практически одна.

Раздались сочувствующие голоса и громкие аплодисменты. Немецкий журналист одобрительно кивнул головой и поднял руки вверх, показывая, что вопросов больше не имеет. Норберт Шрамм указал ручкой на журналиста средних лет, сидевшего в пятом ряду и имевшего очень самоуверенный вид.

— Здравствуйте, меня зовут Вильям Тенесси, газета The New York Times, — поднявшись с места, представился журналист. — Вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, ты никогда не задумывалась зарегистрировать патент или товарный знак на повязку с кошачьими ушами, в которой ты исполняла обязательные фигуры? Где ты вообще её взяла?

— Ах, вы это разглядели! — рассмеялась Арина. — Нет, никаких товарных знаков я регистрировать не собираюсь. Эту повязку сшила мне мама по моей просьбе, потому что на катке бывает холодно, мёрзнет голова, а в вязаной шапке кататься не вариант. В принципе, у нас на катке все ходят с налобными повязками, у кого шире, у кого уже. Я решила, что будет весело, если к повязке пришить кошачьи уши. Но, видите, сейчас и у Марины есть такая повязка, и у Линды. Так что такая мода пошла в народ.

Соколовская и Линда весело рассмеялись, когда услышали ответ Арины, смех подхватили остальные журналисты.

— Вопрос Линде Флоркевич, — сказал этот же журналист. — Линда, по твоему виду казалось, что ты абсолютно не волнуешься. Ты не боялась выступать, зная, что у тебя в соперниках такие титулованные взрослые фигуристки и сильные советские спортсменки?

— Мои соперницы очень сильны, я знала это, и очень рада, что они выступили достойно, что я в такой компании не затерялась и показала очень хорошие прокаты. Конечно, волнение присутствовало. Особенно до обязательных фигур, — объяснила Линда. — Но потом, когда я выступила удачно, я поняла, что могу побороться за медаль, если хорошо выступлю в короткой и произвольной программе. В короткой программе ещё небольшое волнение было, но я с ним справилась, а в произвольной программе отпустила себя на все 100, откатала на эмоциях, с душой и работала на публику.

— А как ты считаешь, этот сезон будет интересным в женском одиночном катании, учитывая, что одновременно во взрослый разряд пришло столько много новых, очень сильных молодых спортсменок? — спросил тот же сам журналист.

— Я считаю, что этот сезон будет не просто интересным, а очень увлекательным за всю историю женского фигурного катания, — заявила Линда Флоркевич. — Сейчас появляется очень много сильных девочек, которые хотят кататься по-новому, осваивать более сложные прыжки и другие элементы. Нас всех ждёт прекрасная эпоха!

Раздались громкие приветственные, одобряющие крики и громкие аплодисменты. Руку поднял молодой длинноволосый журналист в кожаной куртке, и после того как Норберт Шрамм указал на него ручкой, встал с места.

— Антонио Черезано, миланское телевидение RAI TV, — представился журналист. — Люда, Марина, а вы не скажете, кто шил ваши платья для коротких программ? Я как человек, подробно освещавший миланские показы мод, могу сказать, что они сделаны в одном стиле.

Арина и Соколовская уставились друг на друга и одновременно засмеялись. Вот так и раскрыли секрет фирмы! Арина показала, чтоб Соколовская отвечала.

— Платья нам обеим шила моя мама, Соколовская Елизавета Константиновна, — заявила Марина. — Она большой мастер и обладает хорошей фантазией. Я очень благодарна ей за такую красоту.

— И я тоже благодарна! — заявила Арина и помахала рукой. — Елизавета Константиновна, вы лучшая!

Раздались удивлённые возгласы и громкие аплодисменты. У Соколовской мама такая мастеровитая швея! Удивительно!

Потом журналисты продолжили задавать вопросы. Представители газет, известных телеканалов спрашивали у каждой фигуристки то, что им казалось правильным. Присутствовали представители известнейших телекомпаний Asahi Shimbun, France 24, Sky News, Eurosport. Но вопросы в основном были однотипные, и фигуристки терпеливо отвечали на них во второй, третий, четвёртый и пятый раз.

Один из журналистов спросил Арину, что для неё лучше в спортивном плане: исполнить чистый прокат и откатиться на второе место, либо исполнить чистый прокат, допустить ошибку, но занять при этом первое место.

— Я думаю, при такой плотности результатов это маловероятно, — заявила Арина. — Мне кажется, даже одна ошибка в каждой из программ отбросила бы меня ниже, по меньшей мере на две позиции, вне зависимости от того, насколько чисто я отпрыгаю оставшиеся элементы.

Потом Норберт Шрамм заявил, что пресс-конференция, увы, завершена. Фигуристки устали, им требуется отдохнуть.

— Не забываем, господа, завтра состоятся показательные выступления фигуристов, где, я уверен, они ещё раз покажут не только своё мастерство, но и высочайшую креативность. А сейчас давайте поприветствуем наших героинь и на этом завершим нашу встречу.

Журналисты встали, и дружно начали аплодировать. Арина, Линда и Марина тоже встали за своими столами и поддержали журналистов аплодисментами и радостными улыбками. Потом все стали выходить из пресс-центра.

— Девушки, сегодня по регламенту вы отдыхаете, набираетесь сил, — Норберт Шрамм обратился к фигуристкам. — Завтра утром в 10:00 состоится общее собрание а потом репетиция показательных выступлений. Просьба прийти с коньками и в тренировочных костюмах. Приходите сюда, в пресс-центр, где вас ознакомят с регламентом шоу. А сейчас до встречи, не забудьте забрать подарки, которые вас ждут в офисе охраны.

Фигуристки зааплодировали в ответ и стали выходить из пресс-центра. Действительно, подарки сейчас была самая животрепещущая тема...

После феерических произвольных программ подарков набросали ощутимо больше. У Арины и Соколовской набралось примерно по полтора мешка, и пришлось бы фигуристкам выходить из офиса охраны, волоча их за собой по полу, если бы не дядя Саша, который терпеливо дождался окончания пресс-конференции, сидя на последнем ряду в компании Левковцева, Жука и остальных членов советской делегации. Сообща утащили всё.

В офисе охраны сотрудники с большим удивлением уставились на мешки: у троих призёрок они были ощутимо больше, чем у других фигуристок.

— Интересно, как мы всё это домой повезём? — забеспокоилась Арина, когда сели в автобус.

— В багаже повезёте! — успокоил Шеховцов, сидевший в кресле рядом. — Федерация оплатит, нет проблем. Самое главное, смотрите чтобы в подарках не было чего-нибудь запрещённого, а то встрянем все вместе. Валюту, драгоценности, наркотики, алкоголь, оружие нельзя возить. Деньги и драгоценности нужно будет задекларировать. Причём валюту по приезду домой придётся сдать в кассу. Потом, после вычета налога, вам зачислят инвалютные рубли на счёт. Не вздумайте оставлять себе! Это подсудная статья. Драгоценности можно оставлять, и налог с них платить не надо, но ещё раз говорю: придётся и здесь, в Германии, в аэропорте заполнять декларацию, и у нас по прилёте в Москву тоже. Так что заранее говорите что у вас там будет.

— А что, разве могут даже и это подарить? — удивилась Соколовская. — Самое дорогое, что нам дарили, это парфюмерию, косметику на юниорском чемпионате мира, аудиокассеты и компакт-диски. Да и то диски только Люське кидали, мне только кассеты.

— Ты же сама понимаешь, что это за страна, — усмехнулся Шеховцов. — То, что для них кажется нормальным явлением, для нашего человека и для наших исполнительных органов ненормально. Так что заранее, если есть какое-то сомнение, лучше проконсультируйтесь с нами. Вам, кстати, сказали, что завтра к 10:00 нужно прибыть в пресс-центр? Состоится общее собрание перед показательными выступлениями, где дадут информацию по их регламенту, потом запланирована тренировка. Мне Владислав Сергеевич сказал, что вы подготовили тройной показательный номер с канадской спортсменкой. Я предполагаю, что там ничего неприличного не будет, от чего придётся за вас краснеть?

— Нет, всё будет хорошо, — тонким невинным голоском пропищала Арина и отвернулась к окну.

Шеховцов с подозрением уставился на неё, но ничего не стал говорить. Однако подозрение закралось. Помнил всё-таки их с Соколовской показательный номер на двоих, в коротких шортиках, которые по длине почти как трусы, и с голыми животами. Помнил, какой потом был скандал от ветеранов Уралмаша во время чемпионата Свердловской области, которым не понравились ни такие костюмы, ни содержание номера, и которые потом написали телегу в ЦК.

Соколовская, услышав о чём говорят Люська и Шеховцов, только усмехнулась и отвернулась в окно, чем вызвала у руководителя федерации ещё большее подозрение.

...Приехав в гостиницу, поблагодарили мужчин за то, что они помогли им донести подарки, и сразу же избавились от тренеров и японских корреспондентов, которые норовили чуть ли не в номер залезть. Японцы встретили советскую делегацию в гостинице, по-видимому, специально ожидали её и снимали полностью весь процесс: как входят фигуристки, как им затаскивают подарки, куда идут.

Первым делом подружки отправились в ресторан на ужин, потом вернулись в номер, по очереди сходили в душ, отдохнули и посвятили оставшееся до вечера время разбору подарков.

Сначала Арина внимательно рассмотрела подаренные призы от организаторов. Большой кубок выглядел как настоящий трофей! К чёрной мраморной подставке прикреплена табличка золотистого цвета с вытравленной надписью «Winner of the Nebelhorn Trophy 1986». На подставке большая серебристая амфора с двумя ручками по бокам. То ли серебряная, то ли посеребрённая, непонятно. Однако смотрелась она красиво и надёжно, как настоящее произведение искусства. По ручкам и по корпусу шли сложные узоры, похожие на следы лезвий на льду.

Призы, которые дарили всем, тоже смотрелись очень стильно и дорого. К чёрно-белой мраморной подставке с табличкой «Nebelhorn Trophy 1986» прикреплён макет горы Небельхорн, вырезанный из горного хрусталя. Свет загадочно играет внутри прозрачного камня.

— Поди, дорого стоит, — предположила Арина. — Тут одной только ручной работы очень много.

Соколовская пожала плечами — красивый сувенир ей очень понравился, смотрелся как настоящая драгоценность.

Медали тоже были очень красиво сделаны: золотые и серебряные кругляши с богатой чеканкой, на одной стороне вычеканена пара женских фигурных коньков, на другой стороне надпись «Небельхорн Трофи 1986». Вверху небольшая проушина, через которую пропущена бело-синяя тесёмка, чтобы носить медаль на шее.

— Очень хорошо, — уважительно сказала Арина, внимательно рассмотрев награды. — Долгая память будет.

Потом Арина подтащила свои мешки к кровати, уселась посередине и внимательно осмотрела их. Два больших чёрных матерчатых мешка, в которых возят почту, с подписанными табличками, приклеенными на боках... Во времена Арины мешки для подарков были большие, сделанные из прозрачного полиэтилена, в которых сразу всё видно: кому подарили, чего и сколько. Здесь же как мешок Деда Мороза, с неизвестностью внутри. Впрочем, это и прельщало...

Примерно 70 процентов всех подарков занимали, естественно, букеты цветов. Самых разных видов и размеров. Цветы были аккуратно упакованы в прозрачную хрустящую плёнку, так, чтобы от них не отлетели листья и лепестки при попадании на лёд. Арина аккуратно выкладывала букеты на пол. Подарки помещала на кровать и внимательно рассматривала. Попадались занятные вещицы! Например, в одном из пакетов было что-то тяжёлое и круглое, весом около 2 килограммов. Распаковав плёнку и вытащив из пакета, Арина увидела, что это кочан капусты. Реально! Кочан свежей капусты! Что он означает??? Какой-то символизм?

— Это что такое? — со смехом спросила она, показывая Соколовской свой подарок. — Нет, ну это же надо додуматься! Куда это? На кухню унести?

Марина рассмеялась в ответ и показала Людмиле кобру, сделанную в виде мягкой игрушки защитного цвета.

— А это что такое? — спросила Соколовская. — Это намёк на мою прошлогоднюю программу? Я змея что-ли?

Арина достала упакованный в плотную плёнку небольшой портрет себя в деревянной рамке из красного дерева. Арина на нём была изображена в прошлогоднем платье Жар-птицы, исполняющая заклон, взявшись обеими руками за лезвие. Чёрные, разлетающиеся во все стороны волосы, горящие огнём глаза, платье, словно источающее пламя. И всё это на фоне кривых погибельных деревьев.

— Ух ты, какая прелесть! — восхитилась Арина. — Я примерно так представляла либретто. А тут на обратной стороне написано по английски «от анонимного поклонника».

Соколовская, словно парируя Арине, вытащила и распаковала из плёнки небольшую куклу, сделанную из дерева в виде анимешной фигурки. Интересно, сейчас есть аниме? Куколка была с большими синими глазами, в платье Соколовской в программе «Время вперёд», но также были в комплекте и гимнастёрка с юбкой защитного цвета. Самое удивительное — на кукле можно было менять волосы, их было чуть ли не десяток, с самыми разными причёсками и разные по цвету: белые, чёрные, рыжие, с бантиками и налобными повязками.

— Вот так ни фига себе! — восхитилась Соколовская. — Ой, смотри, Люська, какая прелесть! Вот кто-то же заморочился!

Арина, конечно же, представляла, кто это заморочился, скорее всего, кто-то из японских болельщиц. Сама она вытащила из мешка небольшой пакет, распаковала его и... Блин, да что же это такое! Из розовой коробочки выпали тонкие, почти невесомые трусы и лифчик розового цвета. Почти прозрачные! Блин, мама убьёт за это, если увидит! Это же кажется, что-то из породы интимного белья!

— Ну-ка, ну-ка, что у тебя там? — рассмеялась Соколовская, увидев, что Арина смущённо хочет спрятать нижнее бельё. — Класс! Ну слушай, у нас такую вещь фиг найдешь! Блин, даже если её сама носить не будешь, можно продать, за 50 рублей, а то и за 100 рублей запросто! Эх, что тут у меня ещё есть? Мне разве подарят такие...

Соколовская распаковала совсем небольшой пакет, внутри которого была пузырчатая пластиковая упаковочная плёнка, внутри которой лежала гладкая блестящая чёрная коробка с надписью Rolex Lady Datejust. Марина распечатала коробку. Внутри, на белоснежной кожаной подложке, лежали женские золотые часы. Золотой браслет, золотые стрелки, золотой циферблат с чёрными чёрточками вместо цифр. Наверху показывается день недели, сбоку дата. По окружности вокруг циферблата ряд мельчайших камней, сверкающих как бриллианты. Блин... Так это есть бриллианты!

Соколовская с большим удивлением сняла часы с кожаной подложки, надела себе на руку и защёлкнула браслет. Красиво смотрится!

— Люська, как ты думаешь, это настоящее золото и камушки? — с наивностью спросила Марина.

Арина вздохнула: несмотря на то, что её отец был директор Уралвагонзавода, таких изделий у них, конечно же, не водилось. Естественно, часы были из настоящего золота, с настоящим золотым браслетом, с настоящими мелкими бриллиантами, идущими вокруг циферблата. Во времена Арины такие часы стоили 70-80.000 евро как минимум! Блин, да за такие часы убить могут! Это же Ролекс!

— Прячь их подальше и никому не показывай! — решительно заявила Арина. — Это всё настоящее. Видишь, как блестит!

Соколовская с большим недоверием уставилась на Арину, но последовала её совету. Сняла часы, аккуратно положила на подложку, закрыла коробку и поместила опять в упаковку.

Арина тут же достала пакет, в котором лежала коробка с надписью «Louis Vuitton». Коробка была не очень большого размера, внутри на бархате лежала небольшая плоская сумочка-клатч для вечера. Сумочка бежевого цвета, из тонкой замши, с ремешком, и на вид очень приличная. Как раз с такими ходят на приёмы, банкеты, и всякие мероприятия для селебрити. Наверняка стоит минимум 1000 баксов.

Потом Марина Соколовская достала пакет, в котором лежал короткий розовый топик до пупа с надписью «Mickey Mouse», изображением мышонка и небольшие, очень короткие шорты длиной до начала бедра.

— Вот это классно! — восхитилась Соколовская. — Мне прям нравится!

Затем Арина извлекла из мешка ещё один комплект нижнего белья, лежащий в подарочной упаковке. Он был белого цвета, с розовыми бантиками, от известного бренда Рrada и выглядел весьма элегантно. Увидев это, Марина не смогла сдержать смех.

— Люська! Тебя болельщики какой-то сексуально озабоченной считают! Ха-ха-ха! Ой, а это что такое?

Соколовская вытащила из плотной упаковки две чёрные деревянные лакированные палки, соединённые блестящей металлической цепью и связанные резинкой. Естественно, Арина сразу же опознала, что это нун-чаки для занятий восточными единоборствами, а конкретно — для ушу. Однако Соколовская, хотя и смотрела азиатские боевики, похоже, знаменитое оружие не узнала. Она вертела нун-чаки в руках, брякала цепочками и не понимала, что это такое.

— Чё это за параша? — с недоумением спросила Соколовская.

— Это лучше оставить здесь или отдать дяде Саше, — посоветовала Арина и тут же рассмеялась. — Блин, но это же надо додуматься такое дарить. Вообще, на что рассчитывают люди? Что ты будешь ходить и своих конкуренток, что ли, лупить ими?

Тут уже обе подружки заржали на весь номер так, что было слышно в коридоре.

— Интересно, почему люди дарят цветы? — спросила Соколовская, глядя на груду букетов на полу: ещё немного и их будет по пояс. — ведь ясно, что мы отсюда не сможем увезти столько букетов, они просто испортятся за несколько дней. Кстати, я заметила, что цветы больше всего бросали японские болельщицы, а всякие пакетики бросали европейцы, мужчины и женщины, мне кажется, в равных долях.

— Когда ты это успела разглядеть? — удивилась Арина. — Я с арены только выползти хотела побыстрее. Где тут рассматривать, кто что бросает...

— Я, конечно, не видела, кто их бросает именно мне, но сколько и чего бросали тебе, я заметила, — заявила Соколовская.

— Я тебе скажу так, — с большой важностью ответила Арина. — Дарить цветы это значит дарить красоту. Такая привычка в стиле японской культуры. Японцы ценят красоту недолговечную, отмирающую, которая приходит и уходит, и только остаётся в сердце, в памяти. Например, цветение сакуры, летние и зимние ландшафты в японских садах, перемены погоды, времени суток, ну и цветы входят в этот же список, так как они отмирают.

— Какая ты умная! — восхитилась Соколовская и тут же задумалась. — А что, если поставить что-нибудь японское? Какую-нибудь программу лирическую. Где бы вот только такие платья взять...

Пока Соколовская предавалась мечтам, Арина достала из пакета большую деревянную коробку, искусно сделанную из чёрного дерева, внутри красный бархат. Блин, да это же медальница! Для самых важных красивых медалей! Впереди на коробке прикреплена металлическая пластинка в виде фигуристки, исполняющей бильман. В фигурке определённо точно угадывался силуэт Хмельницкой. На обратной стороне надпись по-английски: «Привет из Америки!».

— Классная вещь! — похвалила Арина.

Потом Соколовская достала картину, на которой была изображена она сама в гимнастёрке и юбке защитного цвета. Марина стояла на тёмном фоне, раскинув руки в стороны и вздёрнув лицо вверх. Поза очень красивая и вдохновляющая. Картина написана кистью на холсте, свёрнута в трубочку и выглядела очень старомодно, так, словно её нарисовал какой-нибудь Микеланджело.

— Вот и мне портрет подарили! — с восхищением сказала Соколовская. — Сделаю для него рамку и повешу на стену в квартире.

Арина тут же достала из пакета лёгкий плед, правда, он был обычный, скорее всего, сделанный в Китае или Японии, потому что по чёрному фону шли азиатские узоры в виде цветов и несколько иероглифов.

Потом Соколовская достала несколько компакт-дисков, лежавших в разных упаковках, и несколько аудиокассет, тщательно упакованных, чтобы не разбиться при падении на лёд.

Арина вытащила красивый брелок для ключей, упакованный в плёнку, а также ювелирный набор из серебра: кулон на цепочке, серьги и браслет с вырезанными на нём атрибутами фигурного катания: коньками, снежинками, фигуристами, исполняющими элементы. Похоже, всё сделано на заказ. Вот и Арине попалась ювелирка, хотя, конечно, этот набор из серебра не шёл ни в какое сравнение с теми часами, которые подарили Соколовской.

Марина достала красивую записную книжку в красивой кожаной обложке, с трёхцветной ручкой. Класс!

Арина вытащила довольно объёмный набор импортной косметики фирмы Dior. Повертела его: выглядит очень прилично! Потом сразу же нашла несколько компакт-дисков и аудиокассет. Рассмотрела: всё хорошие группы, классика зарубежного рока. Deep Purple, Nazareth, The Status Quo, Pink Floyd, Motley Crew. На кассетах классическая и джазовая музыка.

— Во, а это что? — удивилась Соколовская и достала большую коробку с надписью Polaroid. В одном пакете с ней кассету с фотобумагой. По картинке, изображённой на коробке, было понятно, что это фотоаппарат. Правда, Арина в 21 веке не застала такой вид техники, но, похоже, Соколовская имела о нём понятие.

— Это же Polaroid! — крикнула она. — Ну как я не догадалась! Моментальная съёмка! Блин, да он стоит фиг знает сколько. Вот это классный подгон!

Арина порылась в самой глубине мешка и достала длинный узкий предмет, запакованный в упаковочную ленту плёнку. Когда распаковала, увидела чёрную коробочку, внутри которой лежал красивый женский браслет Mercury из белого золота, в виде массивной цепочки, со свисающей снежинкой и луной на тонкой цепочке. Класс! Стоит минимум 20 -30 тысяч баксов. Вот и у неё дорогая ювелирка попёрла!

Потом начала разбирать второй мешок, в котором лежали подарки, которые бросали на лёд после короткой программы, но в нём уже таких дорогих и интересных вещей не находилось. Лежали в основном цветы и мягкие игрушки. У Соколовской то же самое.

— Я не понимаю этой системы, — призналась она. — В произвольных мешках подарки дорогие, а в коротких мешках только игрушки и цветы.

— Ну, вариантов здесь несколько, — объяснила Арина. — Наверное, на произвольную программу приехали настоящие поклонники, дождались конца соревнований, посмотрели всё, прониклись, и тогда уже начали дарить. Либо подарили так, чтобы мы не думали о подарках, а катались до последнего. Кстати, как они твой фотоаппарат бросали на арену? Наверняка подали через борт цветочным девчонкам. Иначе он бы разбился.

— Этого я не знаю, — покачала головой Соколовская. — Странно, что ни одного дирндля нет.

— Ну, я после произвольной говорила в интервью, что хотела бы такой подарок от немецких болельщиков, — рассмеялась Арина. — Может быть, на показательных накидают.

Потом сложили цветы в один большой мешок, поставив его у входа, подарки разложили в другие мешки. Самые ценные подарки положили в большие спортивные сумки, с которыми приехали, менее ценные, в мешки. Сейчас, после того как распределили подарки по разным местам, можно было выйти в люди и заодно посмотреть, что там делают другие фигуристы, отнести цветы в ресторан. Время было 21 час вечера, ночная гостиничная жизнь только начиналась...

Решили идти на ужин и променад в спортивных костюмах, ведь придётся тащить мешок с цветами и капустой.

Арина открыла дверь, просунула голову в коридор, оценила окружающую обстановку, увидела, что никого нет, и махнула рукой Соколовской. Вдвоем вытащили мешок из номера и понесли его к ресторану, где волоком, а где и приподнимая над полом. У ресторана стояло множество ваз и ёмкостей с цветами, и все они были заняты, но специально для Хмельницкой и Соколовской были приготовлены ведра с водой. Немцы со своей педантичностью, похоже, рассчитали всё!

Арина помнила, как после чемпионата России 2021 года Зенитке какой-то безвестный поклонник подарил корзину с 1001 розой оригинального апельсинового цвета. В одиночку такую громадную штуку диаметром полтора метра принести было невозможно, поэтому из цветочного бутика розы привезли два доставщика. Сейчас Арина ощутила себя в её положении... Только пришлось тащить цветы самим.

Пристроив цветы на место, и положив кочан капусты между ними, подружки полюбовались на представленную композицию, а потом с чистой совестью отправились на ужин. Сейчас можно было себя не сдерживать! Соревнования позади, впереди только веселье!

Нисколько не ограничивая себя в еде, Арина положила в тарелку большой стейк, жареную на гриле франкфуртскую сосиску с сыром и на гарнир припущенные на пару овощи: брокколи, цветную капусту, болгарский перец, кукурузу, баклажаны, шампиньоны. Вдобавок взяла салат из томатов с моцареллой, шпинатом и стручковой фасолью. На десерт желе из ягод в розетке. Соколовская решила ограничиться рыбным меню: положила себе стейк из сёмги с гарниром из риса и фруктового микса. На гарнир Марина взяла большого размера ромовую бабу.

— Жрать так жрать! — сказала она, с жадностью глядя на блюда. — Это самое лучшее, что тут есть!

После сытного ужина прогулялись по гостинице. Везде, где только можно, увлекательно проводили время фигуристы, тренеры и представители национальных делегаций. Кто-то сидел в баре и ночном клубе на первом этаже, откуда доносилась громкая зажигательная музыка. Кто-то предпочитал проводить время за уютной беседой, за чашечкой кофе, сидя на диване в лаунжe. А кто-то... Опять играл на гитаре и пел песни!

На первом этаже, там же, где и раньше, собрались спортсмены и тренеры. Парень, который всегда вечерами пел песни Адриано Челентано, кажется, итальянский парник, сейчас также сидел на диване в чёрных штанах, красной расстёгнутой рубахе, по которой раскинулись длинные густые волосы, играл на гитаре и пел. Пел парень очень хорошо, голос прекрасно поставлен. Рядом танцевали парочки.

Подружки тут же заметили Линду Флоркевич в чёрном коротком платье. Канадская фигуристка сидела на диване в одиночестве и внимательно наблюдала за окружающей обстановкой. Арина подошла первая, присела рядом, Соколовская приземлилась с другого бока.

— Что интересного? — с любопытством спросила Арина.

— Сижу, музыку слушаю, — улыбнулась Линда. — Играет парень и поёт хорошо.

— Я тебя всё хотела спросить, ты с тренером живёшь? — спросила Соколовская.

— С тренером, — согласилась Линда. — Хотя мне всё равно, с кем жить. Могли бы поселить и с нашими девчонками, парницей и танцоршей, но они тоже почти такого же возраста, как моя тренер. Так что разницы никакой.

— Пойдём потанцуем? — предложила Арина.

Естественно, все согласились. Через несколько минут, когда парень запел другую песню, вся троица, встав в ряд, уже танцевала, стараясь делать синхронные движения. Картина любопытная: две высокие брюнетки, а между ними блондинка, на голову ниже. Причём танцуют все одинаково хорошо! Движения отточенные, отработанные долгими занятиями у хореографического станка. И раз — правая нога вперёд, руки вверх и переплетены между собой. И два — левая нога вперёд, согнута в колене, руки согнуты в локтях, перекрещены и касаются плеч. И три — поднялись на обе ноги, сделали резкий пируэт, раскинули руки в стороны и запрокинули головы вверх и назад.

— Смотрите, смотрите, как классно одиночницы трио танцуют! — крикнул кто-то из парней. — Какие они прекрасные!

Сразу же кто-то начал фотографировать, потом к нему присоединился другой человек. У третьего был Polaroid, и Соколовская внезапно обратила внимание, как этот человек пользуется фотоаппаратом. А пользовался он очень просто. Направил большой фотоаппарат объективом на всю троицу, нажал на кнопку, и снизу из прорези выехала белая фотография размером 9x12. Человек поймал фотографию, немного потряс её, и через пару минут проявился готовый снимок. Чудеса, да и только!

Примерно через 5 минут уже танцевали все! Линда, Арина и Марина сумели раскачать толпу фигуристов! Потом вперёд вышли два парня и начали танцевать нечто вроде чечётки, отбивая каблуками туфлей ритм на каменном полу. Танцевали очень мастерски, так, что заглядеться можно. Можно было предположить, что выучили чечётку, когда снимались дублёрами в каких-нибудь гангстерских фильмах 1920-х годов, когда чечётка была в моде.

Арина случайно посмотрела в сторону и увидела дядю Сашу Федотова в чёрном костюме и галстуке, который стоял рядом и внимательно слушал и наблюдал за тем, что происходит в лаунже. Второго человека, сотрудника КГБ, видно не было.

Арина вдруг подумала, что с Федотовым надо наладить диалог. Казался он человеком надёжным, и можно спросить о том, возможно ли задекларировать полученные от болельщиков ценности. Что-то у неё закралось сомнение, что часы Соколовской и свой браслет ей удастся беспрепятственно вывезти из Германии: стоили они не один десяток тысяч баксов. Конечно, придётся открываться перед человеком, но, к сожалению, больше она не видела никого, кто мог бы проконсультировать на эту тему. Не пойдёшь же к Левковцеву. Он наверняка скажет, что ничего не знает и всё надо решать с представителями федерации и комитета по физкультуре и спорту.

Однако сначала надо было поговорить на эту тему с Маринкой.

— Марина, отойди на пару минут, поговорить надо! — попросила Арина.

Соколовская с большим удивлением последовала за ней. Присели на диванчик, чуть поодаль от компании. Соколовская выжидательно посмотрела на Арину.

— Я думаю, у нас может не получиться вывезти драгоценности отсюда! — сразу взяла быка за рога Арина. — Стоят они очень много, и, скорее всего, на границе их затормозят и не пропустят даже с декларацией, либо надо будет уплатить какой-нибудь налог, а денег у нас нет. В общем, надо проконсультироваться.

— Ты думаешь, дядя Саша сможет сказать что-нибудь дельное? — недоверчиво спросила Соколовская. — Он же простой врач. Военный... Наверное...

Тут она вспомнила, как Федотов всюду сопровождал их в Москве, потом поехал в Свердловск отвозить подарки с Первенства СССР, причём на армейской машине и одетый в форму сержанта советской армии. И сразу подумала, что всё-таки ох как непрост дядя Саша. Можно его и спросить.

Федотов стоял чуть поодаль и наблюдал за танцующей и развлекающейся молодёжью. Какие мысли в этот момент пролетали в его голове, непонятно. Возможно, думал о том, как классно было бы вот так же, ни о чём не думая, сидеть, играть на гитаре, танцевать, переглядываясь с красивой девчонкой. Что он делал в таком возрасте? Дворец Амина штурмовал? Гонял басмачей по ущельям? Возможно, и такие мысли посещали майора Федотова. Когда увидел, что к нему подходят Хмельницкая и Соколовская, удивился, но виду не подал, понял, что они подошли не просто так.

— Здравствуйте, дядя Саша, — вежливо поздоровалась Арина.

— Здравствуйте, — поздоровалась Соколовская.

— Здравствуйте, девчонки, — улыбнулся Федотов. — Что-то спросить хотели?

— Я к вам с консультацией, — негромко сказала Арина. — Нам болельщики подарили очень ценные призы, часы, ювелирку. Я бы хотела спросить у вас, можно их провести через таможню или нет? Не отберут их?

Федотов внимательно посмотрел на Арину, потом перевёл взгляд на Соколовскую. Похоже, девчонки находятся в такой ситуации, что обратиться не к кому. Почему же они обратились к нему? Но если задуматься, к кому же ещё? В то время, когда возил и охранял их в Москве, наверняка они поняли, что он не простой человек, охранник генерала. Вдобавок, трудно представить, что охранник одновременно ещё и врач сборной. В общем, это был явный прокол. Но прокол ожидаемый. Рано или поздно Хмельницкая должна была догадаться, что он из спецслужб.

И тут мысли Федотова приняли совсем другой оборот. Он вдруг вспомнил про письмо, касающееся катастрофы на Чернобыльской АЭС, которое ему подбросили в Любляне на юниорском чемпионате мира. Пазл сложился. Только Хмельницкая могла подбросить это письмо. Недаром вокруг неё такая тряска. Ну что ж, дело становилось всё более неясным, но тем не менее, нужно двигаться как-то к его разрешению.

— Я думаю, всё нормально у вас будет, — сказал Федотов. — Не забывайте, что вещи, которые находятся на вас, считаются личными. Никто на них внимания не обратит. Если подарили часы или украшения, самые дорогие можете надеть на себя. Пустыми коробками от них можете обменяться и положить туда что-нибудь для виду. Самые дешёвые украшения напишете в декларацию. Заполняется она очень легко и быстро.

— Ой, спасибо большое, дядя Саша! Я знала, что вы настоящий мужчина! — засмеялась Арина, подошла к Федотову и в шутку обняла его.

— Спасибо, — поблагодарила Соколовская, улыбнулась и добавила: — Мне там какие-то люди палки для занятий восточными единоборствами бросили на арену. Я потом вам их отдам.

Подружки отправились продолжать веселье. Федотов остался стоять, размышляя над вновь открывшимися обстоятельствами. Конечно, он знал, что у таких красивых перспективных фигуристок наверняка много поклонников по всему миру, и некоторые из них будут дарить дорогие подарки. Ничего удивительного в этом не было. Но почему они в разрешении с вопросами о подарках обратились именно к нему, а не к своему тренеру или главе делегации? Похоже, доверяют ему больше.

Примерно через час участники тусовки начали расходиться. Отправились в номер и Арина с Мариной. Опять нахлынула усталость. Завтра предстоял последний рывок к завершению этого турнира...

...Ночь прошла спокойно. Утром встали, позавтракали и отправились на собрание. Приехали заблаговременно: фигуристов уже полон зал, а в президиуме ещё никого. Через 5 минут появились официальные лица: спортивный директор Федерации фигурного катания Германии Эрих Райфшнайдер, Норберт Шрамм, директор ледовой арены Eissportzentrum Oberstdorf, и старший судья соревнований Мириам Зиглер.

Официальные лица сегодня были одеты неофициально: в джинсы и рубашки с джемперами, словно подчёркивая, что официальная часть соревнований закончилась, предстоит веселье.

Собравшиеся фигуристы и тренеры при виде представителей принимающей стороны поприветствовали их весёлыми аплодисментами и бравурными выкриками.

Приветственно помахав руками, ответственные лица расположились в президиуме.

— Здравствуйте, дорогие друзья, — улыбнувшись сказал Эрих Райфшнайдер. — Объявляю собрание, посвящённое показательным выступлениям на Небельхорн Трофи 1986, открытым. Сейчас нам подробно нужно рассказать о том, как будет проходить это шоу. В гала-концерте принимают участие спортсмены, занявшие места с 1 по 5. То есть, в основном списке участников будут по пять мужчин, пять женщин, пять спортивных пар и пять танцевальных дуэтов, всего 20 номеров. После того как выступят первые 10 участников, состоится получасовой антракт и перерыв на заливку льда. После перерыва показательные выступления будут продолжены. Выходить на лёд спортсмены будут в порядке, обратном занятым местам: сначала те, кто занял пятые места, плотом четвёртые, третьи, вторые и в конце первые. Сначала спортивные пары, потом танцевальные дуэты, потом мужчины и самые последние женщины. Но в графике выступлений проведена небольшая корректировка: так как трое фигуристок: Людмила Хмельницкая, Марина Соколовская и Линда Флоркевич, решили исполнять тройной номер, то они будут выступать сразу после антракта, для того чтобы разогреть зрителей. В таком случае, Люда право на одиночное выступление в самом конце гала-концерта теряет. Завершать его будет чемпион среди мужчин, представитель СССР Александр Фадеев.

Присутствующие разразились аплодисментами. Арина и Соколовская, сидевшие рядом, переглянулись. Конечно, они рассчитывали завершать это выступление, но кто же им позволит, сразу троим спортсменкам, занять самый привлекательный слот в этом шоу, самый последний? Очевидно, организаторы согласились на тройной номер, но при этом поставили условие, чтобы все трое выступали в середине шоу.

— Сейчас поговорим о музыке и о костюмах, — продолжил Эрих Райфшнайдер. — Все вы взрослые люди, поэтому должны понимать, что музыка и костюмы не должны быть вызывающими и эротичными. Надеюсь на ваш здравый смысл и профессионализм. Музыкальное сопровождение должно быть длительностью не менее 2 минут и при этом не более 2,5 минут, то есть примерно равняться длительности короткой программы. Отдельно хочу сказать о содержании номеров: показательные номера на политические, религиозные, эротические темы запрещены. Наказание: дисквалификация спортсмена до конца сезона. Сейчас, после завершения собрания, вы подойдёте к господину Норберту Шрамму, ответственному за проведение показательных выступлений, и обсудите с ним вопрос о музыкальном и световом сопровождении, если у вас есть какие-то особые предпочтения и пожелания. Музыкальное сопровождение для вашего номера должно быть записано на аудиокассете, на вкладыше которой находятся название музыкальной композиции, позиция на ленте и длительность. Если кассета не поставлена на музыкальную композицию, просьба после собрания вместе с господином Норбертом Шраммом подойти вместе к звукорежиссёру, чтобы отрегулировать музыку. На этом по организации выступлений у меня всё. Теперь передаю слово господину Норберту Шрамму, директору ледовой арены Eissportzentrum Oberstdorf. Сейчас он расскажет о церемонии выхода на лёд и о церемонии окончания шоу.

— Здравствуйте, дамы и господа, я отвечаю за организационную часть показательных выступлений, — сказал Норберт Шрамм, сменивший костюм на белый джемпер и синие джинсы. — Церемония общего выхода на лёд предполагается простая. На арене будет играть живая музыка с тирольскими напевами йодль, с теми дамами и господами, которых вы видели в гостинице, и под неё вы, согласно списку выступления, будете выходить на лёд. После выхода необходимо сделать в центре какой-нибудь простой элемент и катить к правому короткому борту. Потом все вместе проедете вдоль бортов и направитесь на выход. Отдельно хочу обратиться к девушкам, приготовившим тройной номер. Ваш стартовый номер - 11.

Сейчас расскажу о реквизите. Если ваш номер предусматривает какой-либо реквизит: мебель, предметы одежды и прочее, прошу уточнять это заранее со мной. Если вы приходите на лёд с каким-либо реквизитом, то должны с ним же и уйти. Если вам нужна помощь в его доставке или удалении со льда, говорите заранее мне, либо договаривайтесь с вашими товарищами-фигуристами. После того как шоу будет закончено, состоится финальный выезд. Он тоже будет проходить как обычно. Выезжаем по одному, делаем какой-то элемент, встаём у правого короткого борт, потом оттуда разгоняемся шеренгой, проезжаем вдоль бортов и приветствуем зрителей. Потом становимся в центре в ряд для общего фотографирования. Можно поприветствовать зрителей общим поднятием рук. На этом всё. Если позднее появятся какие-либо мысли, пожелания, предложения, я готов их выслушать. Помните: сегодня весь день, до начала выступлений, я нахожусь на арене и готов к сотрудничеству. На этом общее собрание закончено. Прошу подходить для индивидуальных консультаций. Потом состоится тренировка общего выхода на лёд и завершения шоу.

Арина нашла взглядом Линду Флоркевич, Соколовскую и мотнула головой. Конечно, им требовалась консультация...

Отстояв небольшую очередь к столу, за которым сидел Норберт Шрамм, Арина передала ему кассеты с тремя фонограммами, которые ей дали Соколовская и Флоркевич.

— Сначала у нас выступает Линда Флоркевич, потом Марина Соколовская, а потом я, — объяснила Арина. — Наши номера идут один за другим. То есть заканчивается одна композиция, тут же начинается другая. Ничего миксовать не надо, разве что сделать плавные переходы. Это можно?

— Это можно, — согласился Норберт Шрамм. — Для этого даже не нужно отдельно ходить к звукорежиссёру. Я передам ваши кассеты и укажу то, что нужно сделать. Какие-то ещё пожелания? По свету? Реквизиту?

— И по свету тоже, — согласилась Арина. — Когда будет выступать Линда Флоркевич, желателен свет синего оттенка, когда Марина Соколовская — зелёного, а когда я — фиолетовый и розовый.

— У меня будет реквизит — чемодан на колёсиках! — заявила Линда. — Я выйду с ним, поставлю на лёд, потом поставлю у бортика, и в конце номера заберу с собой.

— Сейчас я всё запишу, — Норберт Шрамм записал пожелания Аины на бумажке и вложил её между кассетами. — Вы свободны. Сейчас будет тренировка общего выхода на лёд.

... Ледовая арена была чиста и пуста: на трибунах пара-тройка человек, наверное, журналисты с аккредитацией. Весь вечер и ночь уборщики наводили порядок, и сейчас спортивное сооружение было готово к новому наплыву зрителей.

Играла негромкая ритмичная музыка в стиле евродиско, у калитки выхода на лёд собрались спортсмены и тренеры. Арина окинула быстрым взглядом и нашла Левковцева. Тренер сразу же подозвал ученицу к себе.

— Как спалось? — поинтересовался Левковцев. — Как здоровье?

— Всё нормально, — заявила Арина и показала сумку с коньками. — Полностью готова к великим делам. Так же, как и мои... сотоварки по несчастью.

Через некоторое время подошёл Норберт Шрамм и похлопал в ладоши, призывая к вниманию.

— Ребята, надевайте коньки. Здесь стоят диванчики. У меня есть список, по которому будет производиться выход на лёд. Потом, если есть желание, зайдёте в пресс-центр, там на столе лежит стартовый лист на показательные, со стартовым номером и временем выступления каждого спортсмена. А сейчас будем действовать по такому алгоритму: я называю спортсмена или дуэт, вы выходите на арену, доезжаете до центра, делаете свой какой-нибудь коронный элемент, потом едете к правому короткому борту, становитесь вдоль него и приветствуете своих следующих по списку коллег. Когда все участники выступлений выйдут на лёд, становитесь в цепочку и катите вдоль борта против часовой стрелки, приветствуя зрителей. Проезжаете один круг, снова до правого короткого борта, и от него по центру арены возвращаетесь к калитке. На льду остаются только участники, занявшие пятое место в спортивных парах.

Девушки, исполняющие тройной номер! Минуточку внимания! На лёд вас будут вызывать по очереди. Сначала Флоркевич, потом Соколовскую, потом Хмельницкую. Интервалы на льду между вами будут совсем небольшими, в пределах 10 метров. Именно в таком порядке, как вы будете вызваны, выезжаете на лёд, подкатываете к центру арены, и там делаете какой-нибудь элемент, желательно параллельный: он будет смотреться намного выигрышнее, чем вы поодиночке будете делать разные элементы. Можете сейчас заранее договориться, какой именно элемент будете исполнять. А сейчас хочу предупредить всех: свет на арене будет концертный, тусклый, поэтому во избежание падения и травм слишком сложные элементы рекомендую не исполнять. Ну вот и всё. Сейчас дождёмся исполнителей народной музыки и начнём тренировку.

Исполнителей народной музыки пришлось ждать недолго. Одетые в национальную одежду пятеро мужчин и пятеро девушек, осторожно ступая, чтобы не поскользнуться, вышли на лёд и остановились в левой части арены, совсем недалеко от калитки. Девушки встали в ряд по правую сторону от калитки , мужчины по левую. Потом музыка, игравшая фоном, затихла, и запевала из числа мужчин завёл тирольское пение.

— По списку пошли! Лайза Кашли, Нил Кашли! — крикнул Норберт Шрамм и махнул рукой, показывая на лёд.

Спортивная пара из Великобритании, Лайза Кашли и Нил Кашли, занявшая пятое место, ступила на лёд, разогналась, быстрыми перебежками миновала тирольских певцов, докатила до центра арены, где ребята прыгнули парный двойной тулуп. Чисто! Прыжок вышел абсолютно параллельно, с выездом в красивую арабеску. Потом ребята подкатили к правому короткому борту, остановились у него и начали хлопать в ладоши. Арина с большим удивлением догадалась, что эти парники — брат и сестра, причём брат на голову выше сестры и старше возрастом года на три. Однако сходство просматривалось явное!

Потом по команде Норберта Шрамма на лёд выехала танцевальная пара Антония Бешерер и Фердинанд Бешерер из Германии, занявшая пятое место. Ребята красивыми дугами докатили до центра арены, и исполнили серию твизлов. На последней секции партнёршу качнуло, но она удержалась на ногах. Потом доехали до правого короткого борта, встали рядом с парниками и тоже принялись аплодировать в такт пению. Арина с ещё большим удивлением обнаружила, что и эти фигуристы — брат с сестрой, причём близнецы! Как две капли воды похожи друг на друга и даже рост одинаковый, примерно под 165 сантиметров. Вот как такое может быть? Арина хотела было поделиться этим занимательным фактом с Соколовской: вдруг та не обратила внимание на это чудо, но Марина оказалась не склонна рассуждать о пустом.

— Как выезжать будем? — спросила Соколовская у подружек. — Может, параллельный двойной аксель прыгнуть? Давайте доедем до центра арены, там разбежимся в разные стороны, например, Линда вправо, Люська влево, а я займу позицию по центру? Потом сделаем кораблик, из кораблика прыгнем двойной аксель, выезд сделаем в собачку.

Все были согласны и остановились на этом варианте.

Процедура выхода на лёд проходила достаточно быстро, и наконец Норберт Шрамм объявил:

— Линда Флоркевич!

Линда ступила на лёд и быстрыми перебежками покатила к центру арены.

—Марина Соколовская!

Соколовская вышла на лёд и покатила к центру арены.

— Людмила Хмельницкая!

Арина последняя ступила на лёд и покатила вслед за подружками, между певцами. В это время Флоркевич уже описала крутую дугу и подкатила к правому длинному борту примерно в средней части арены, Марина подъехала к центру, а вот Арине пришлось сложнее всех: она вышла на лёд последней, и пришлось потрудиться, чтобы догнать фигуристок. Подкатила к левому короткому борту, слегка затормозила и замедлила ход, посмотрела направо: сейчас они все находились почти на прямой линии.

— Поехали! Go-go-go! — крикнула Арина, сделала пару подсечек, набрала ход, потом встала в позицию «кораблик стоя», мощно махнула правой ногой сначала назад, потом вперёд и очень мягко, по-кошачьи, прыгнула двойной аксель. Чисто! Точно также чисто приземлились и остальные фигуристки. Выехав в очень короткую арабеску, махнула левой ногой от себя, продолжила выезд собачкой, и только тогда обратила внимание на девчонок: они в этот момент сделали то же самое. Конечно, некий рассинхрон присутствовал, так как никогда не тренировали на льду подобный параллельный элемент, но для показательных выступлений уровень исполнения был вполне хороший. Сразу же с этого места начав аплодировать, подружки подкатили к правому короткому борту, встали в ряд и начали смотреть, что будут исполнять другие фигуристы.

А исполняли много чего: парники, по традиции, делали кто параллельный прыжок, кто подкрут. Советская спортивная пара Елена Валова - Олег Васильев, занявшая первое место, исполнила одинарный выброс. Элемент был не очень сложный, и можно было без опаски исполнять его при концертном свете, но всё же некая острота присутствовала, поэтому можно было ожидать хорошей реакции зрителей. Советский танцевальный дуэт, ученики Станислава Жука Наталья Анненко и Генрих Сретенский, проехали красивой вращающейся поддержкой.

Удивил Александр Фадеев, прыгнувший с ходу тройной аксель, практически без подготовки. Единственный из мужчин! Остальные мужики берегли силы и нервы, прыгали кто двойной аксель, кто и вовсе двойной сальхов. Советский фигурист, чемпион мира, пошёл на риск и прыгнул триксель хорошо. Правда, самое главное: нужно было чисто исполнить этот прыжок на показательных, а это уже совсем другая задача...

После того как все фигуристы оказались на льду и выстроились в ряд вдоль правого короткого борта, стоявшие первым номером парники из Англии, занявшие пятое место, покатили вдоль бортов против часовой стрелки. Ехали и одновременно махали руками пустым трибунам. Сделав полный круг и вернувшись опять к правому короткому борту, ряд фигуристов начал вытягиваться в центре арены, к калитке выхода на лёд. Фигуристы один за другим доезжали до калитки и выходили со льда, располагаясь недалеко.

— Вот видите, ребята, всё хорошо получилось. Я очень доволен, вы большие молодцы, — одобрительно сказал Норберт Шрамм. — Теперь давайте потренируем последний, общий выход. Хотя можно его и не тренировать: дело в том, что финальный выход планируется точно такой же, как и вступительный, но будет отличаться только тем, что после того, как вы сделаете круг почёта вдоль арены, вы подъедете к центру, встанете там в ряд, максимально близко друг к другу, и поблагодарите зрителей. Можете, взявшись за руки, подъехать вплотную сначала к одной трибуне, поприветствовать зрителей, потом развернуться и покатить к противоположной трибуне, сделав там то же самое. Давайте остановимся на таком варианте.

Фигуристы сразу же начали тренировать финальный выход на лёд, и Арине, Линде и Марине пришлось второй раз прыгать параллельный двойной аксель. Получился он и в этот раз хорошо, никто не свалился, прыжок и выезд с него не запорол. А вот у Фадеева в этот раз были проблемы: опять сделал попытку прыгнуть тройной аксель, но в этот раз он не получился, и спортсмен свалился на лёд. Арина посмотрела в сторону Жука: на лице тренера читалось явное недовольство. Похоже, инициатива прыгать на общем выходе сложный прыжок принадлежала самому Фадееву. Наверное, Жук был против, зная, что в обстановке нервозности, когда на льду находятся все фигуристы, при скудном освещении, очень трудно чисто приземлить его. После сегодняшней тренировки могли состояться ещё какие-нибудь корректировки по этому поводу.

Как Норберт Шрамм и говорил, финальный общий выход от стартового отличался только тем, что фигуристы, после того как проехали круг почёта вдоль бортика, не стали возвращаться к калитке. Остановились в ряд в центре арены, начали махать обеими руками пустым трибунам, потом взяли друг друга за руки, покатили сначала к правой длинной трибуне, там, держась за руки, поклонились, разъединились и помахали руками, потом развернулись, снова взялись за руки, покатили к левой длинной трибуне, там остановились, поклонились, опять помахали воображаемым зрителям. Арина вдобавок послала воздушный поцелуй и сделала сердечко из двух рук. Стоявшие рядом фигуристы неожиданно обратили на это внимание. Американский фигурист, занявший второе место в соревнованиях мужчин, даже улыбнулся и показал большой палец и тут же сердечко из двух рук, показывая, что тоже перенимает такой перфоманс.

— Всё, ребята! — крикнул Норберт Шрамм. — Тренировка закончена! Вы огромные молодцы! Сейчас все свободные, жду вас к 16:00. Отдыхайте, набирайтесь сил, сегодня нас ждут великие дела.

Раздались громкие аплодисменты фигуристов, радостные возгласы и смех. Арина вышла со льда, надела чехлы на лезвия, прошла на самый крайний диванчик, стоявший в конце служебной зоны, сняла коньки, надела кроссовки. Потом освободила место для Линды и Марины.

Переобувшись, втроём направились в служебный коридор, а потом к выходу из спортивного комплекса. Тренеры последовали за ними. Автобус уже стоял на парковке, и осталось только сесть в него и отправиться в гостиницу. Арина посмотрела на часы: время 11:30, и ещё можно было неплохо пообедать, а потом провести время в номере, готовясь к показалкам.

Пока ехали в автобусе, Арина смотрела на окружающих спортсменов, тренеров и думала: интересно, как воспримут их номер зрители? И как вообще все воспримут её довольно откровенный костюм, особенно члены советской команды? Ведь получается, даже Левковцев не видел её в этом костюме, разве что смотрел рисунок, который нарисовала Анька... И он ему тоже не слишком-то понравился. Не понравился и родителям, которые с подозрением восприняли костюм, когда увидели его вживую на теле, а ведь они относительно молодые люди, которые должны быть в авангарде модных веяний... Что же подумают люди более традиционных взглядов? Впрочем, задумываться об этом было уже поздно...

... После обеда плотно занялись подготовкой к показательным: времени уже не оставалось ни на что. Люда вытащила из сумки свою шикарную коротенькую кожаную юбочку, жилетку, чёрные колготки, бейсболку и митенки чёрного цвета с кошачьими головами, вышитыми серебристым люрексом.

— Видела? — коварно спросила Арина, надела на голову бейсболку, на руки митенки и показала юбочку и жилетку.

— Прекрасно! — согласилась Соколовская. — Я эти перчатки у мамы видела. Кстати, я тебе посоветую ногти накрасить, раз ты в митенках будешь кататься.

Арина вынуждена была согласиться с таким предложением, да вот только одна беда: никакой лак не взяла.

— Держи! — усмехнулась Соколовская и бросила пузырёк импортного лака Арине на кровать. — С лаком будет лучше смотреться, тем более, я уверена, твои руки крупным планом покажут телеоператоры, если ты будешь какую-нибудь статичную позицию исполнять и вызовешь ими внимание.

Арина по-быстрому подпилила ногти и аккуратно накрасила их красным лаком, чего, признаться, в СССР ни разу ещё не делала. Пока занималась этим увлекательным делом, вполовину глаза смотрела, что готовит Соколовская. Как Марина коротко сказала, в качестве аудиодорожки она наделала себе микс саундтреков из фильма «Танцор диско». Там и «Джими-джими, аджа-аджа», и другие известные хиты. Костюм Марины был тоже оригинальный, похоже, поработали над ним хорошо. Чёрные обтягивающие брюки-стрейч с вышитыми серебром лампасами и серебристой цепочкой на поясе. Верхняя часть костюма сделана в виде короткого облегающего топа с оранжево-фиолетовыми вставками, обсыпанными блёстками и обшитыми серебристым люрексом. Розовая вставка широкой полосой заходит на правое плечо, как будто имитируя индийское сари. Спина и живот обнажённые, что даже для Арины было очень смелым. А как она думала? Неужели Арина всерьёз предположила, что она одна такая смелая, идущая поперёк системы, нетакуська?

Единственное, что портило облик Марины и смотрелось не в канве постановки, это её короткие светлые волосы, которые абсолютно не вязались с образом индийской танцовщицы. Впрочем, Соколовская нашлась и тут: повязала на голову невесомый шёлковый платок в виде налобной повязки, концы которого спадали на плечи, таким образом как бы подчеркнув, что катать она будет не классическую танцовщицу, а некую индийскую оторву-неформалку с крашеными белыми волосами, которая проводит праздно время на дискотеках и танцполах.

Вдобавок у Маринки были ещё дополнительные штучки для подчёркивания образа: множество разноцветных пластиковых колечек-браслетов, которые она хотела надеть на запястья перед номером, в раздевалке. Также имелись широкие браслеты из цветной ткани на бицепсы и чёрные перчатки из шифона, почти такие же, как у Арины, только с пальцами.

Когда собрали всю одежду, посмотрели на часы: времени оставалось совсем мало. Хватило лишь на то, чтобы немного передохнуть перед дорогой, а потом идти на автобус. Предстояло ехать покорять показалки на «Небельхорн Трофи 1986»...

Когда автобус подъехал на парковку перед ледовым спортивным центром, Арина сразу поняла, что на трибуне сегодня царит полный аншлаг. Автомобилями, микроавтобусами и полноразмерными автобусами опять были заняты все ближайшие места и подходящая к центру дорога. Наверное, на этом транспорте приехали зрители из близлежащих городов или даже из самого Мюнхена! Вдобавок к ледовой арене пешком подходили множество болельщиков, остановившихся в местных гостиницах. В руках у многих сумки и какие-то предметы, упакованные в ткань и плёнку, наверное, подарки и цветы.

У входного комплекса скопилось примерно около 100 человек, ожидавших фигуристов. После того как автобус остановился прямо у входа в ледовый центр, полицейские, как и вчера, встали живым коридором от автобуса до дверей. Народу было очень много: поклонники, фанаты. Уже с готовыми плакатами, сделанными вечером и ночью.

— Люда! Люда! Марина! Линда! Смотри на меня! Посмотри, пожалуйста, на меня! — неслось со всех сторон.

Фигуристки с сумками наперевес быстро пробежали между полицейскими, миновали пропускной пункт и направились в раздевалку. Члены советской делегации, а также уважаемые тренеры, товарищи Левковцев и Жук с большим удивлением смотрели на то, что творится вокруг. Для Соколовской и Линды Флоркевич такая суета тоже была крайне непривычна. А вот для Арины... Видела толпы фанатов и поболее, особенно на Олимпиаде в Корее и на чемпионате мира в Японии. Поэтому Арина, не глядя на стоявших вокруг журналистов с фото- и телекамерами наперевес, болельщиков, да и вообще на всех окружающих, прошла через них как ледокол через льды, ни с кем не разговаривая и не отвлекаясь ни на одну секунду.

Сейчас в раздевалке предстоял увлекательный квест: готовиться к показательным выступлениям, а точнее, к общему выходу. Конечно, в желаниях у неё было бы вообще до своего выступления не мелькать перед зрителями, чтобы сделать этакий сюрприз, нежданчик. Хорошо бы выскочить неожиданно, как раз перед своим выступлением, но, понятное дело, это невозможно: регламент есть регламент.

Арина довольно шустро, не обращая внимания ни на кого, переоделась в костюм для показательного. Сейчас, на её теле, он был шикарен и подчёркивал его красоту: чёрные колготки как нельзя лучше очерчивали длинные стройные ноги, короткая кожаная юбочка с двумя вырезами по бокам смотрелась очень стильно и показывала красоту бёдер, так же как и чёрная облегающая жилетка из плотной ткани, с острыми лацканами, идущими чуть не от пупа, акцентировала внимание на тонкости талии, хрупких плечах, и... Слегка неприличном декольте!

Посмотрела в зеркало: шикарно! Бифлекс светло-телесного цвета закрывал широкое декольте, но под ним отчётливо виднелись упругие округлости, выступавшие чуть не наполовину. В зеркале казалось, что это голая кожа. Длинные красивые белые руки очень красиво, на контрасте смотрелись на фоне костюма, особенно в сочетании с чёрными митенками, тонкими белыми кончиками пальцев, на которых ярко-красные ногти сразу же привлекали внимание. Правильно говорила Маринка! Осталось только сделать себе хороший макияж и причёску.

Арина накрасила глаза очень ярко, примерно так, как их красили в начале нулевых годов девчонки-эмо: жирно накрашенные чёрным верхние и нижние веки, чётко подведённые брови, ярко накрашенные губы. Чёрная капелька слезы под правым глазом.

Теперь следовало сделать что-нибудь с причёской. Она сразу решила, что будет кататься с распущенными волосами, чтобы подчеркнуть их пышность и шикарные локоны. При исполнении элементов они должны были просто летать над льдом. Но до поры до времени волосы должны быть скрыты под бейсболкой, поэтому Арина тщательно расчесала их, собрала на макушке в пучок и затянула резинкой, которую легко можно было снять и раскинуть волосы по плечам. Потом надела чёрную бейсболку и несколько раз сделала плавные красивые движения корпусом и руками.

Раздались громкие аплодисменты и восхищённые крики фигуристок, которые сейчас переодевались для показательных выступлений. А ведь это были сплошь взрослые, не обделённые опытом спортсменки! Они в открытую восхищались тем, какой вид придала себе победительница в женском разряде, вчерашняя юниорка.

Впрочем, остальные девчонки выглядели тоже шикарно. Примерно половина придали себе вид классический, надев красивые короткие платья с обилием рюшек и блестяшек. По-видимому, собирались катать романтическую или лирическую тему.

Арина с любопытством посмотрела на Линду Флоркевич и Марину Соколовскую. Соколовская тоже смотрелась отпадно в своих чёрных брюках стрейч, которые обтягивали её стройные ноги и слегка округлившиеся бёдра. На брюках сбоку были пришиты серебристые лампасы из люрекса, а на правом бедре вышит какой-то рисунок, похожий на рисунок листа. К поясу пришита цепочка серебристого цвета.

Верхний топ тоже был полуоткрытым, доставал всего до пупа, из-за чего ярко-белый живот Маринки, так же как спина, были голыми. Соколовская тоже накрасилась ярко. Как индианка, жирно подвела себе глаза, с длинными стрелками чуть не до ушей, а на лбу нарисовала большую красную точку. На запястья надела множество разноцветных пластиковых браслетов в виде колец, а на бицепсы — браслеты из ткани на крючках. Повязав на голову полупрозрачный шифоновый платок, концами опускавшийся на спину, Соколовская завершила свой наряд.

Линда Флоркевич оделась в брючный костюм лилового цвета. В нижней части это были лиловые брюки с серебристой вышивкой, в верхней части жилет, похожий на жилет Арины, с широким декольте, с бифлексом телесного цвета. На правой стороне жилета серебристой тканью вышита лавровая ветвь. На голову Линда надела небольшую лиловую шляпку с повязанным платком. Изображала она итальянскую туристку, приехавшую отдыхать на курорт, и музыкальной композицией была широко известная в Советском Союзе, да и во всём мире, песня «Феличита» дуэта Аль Бано и Ромины Пауэр, которая была тихо ненавидима рокерами СССР за сладкую попсовую слащавость.

Когда собрались, обратили внимание, что время прошло совершенно незаметно. Уже 15:50! Фигуристки, у которых костюмы были не столь сложные и макияж не столь тщательный, вышли уже минут 10-15 назад, и теперь самыми последними предстояло выходить Арине, Линде и Соколовской.

Арина осторожно открыла дверь в служебный коридор, в котором раздавались громкие голоса, и оценила окружающую обстановку: народу там было очень много, как и всегда. Потом решительно распахнула дверь, вышла в проём, положила правую руку на пояс, левой рукой коснулась бейсболки на голове, поставила правую ногу впереди себя, согнув в колене, а левую ногу отставив чуть в сторону. Поза была такая, в которых останавливаются манекенщицы при показах мод, что, естественно, вызвало громкие восхищённые крики и аплодисменты. Заблестели вспышки фотокамер.

— Браво! Браво! Великолепно! Шикарно! Гениально! — неслись возгласы со всех сторон.

Арина хотела ещё попозировать, но ощутила ощутимый толчок в спину: сзади, как морская волна на береговой камень, накатывала Соколовская, которая тоже жаждала чуточку внимания.

— Ну что ты тут встала! — недовольно пискнула Маринка и пролезла сбоку от Арины. Остановилась у стены, отставила правую ногу в сторону, положила обе руки под подбородок и качнула головой несколько раз, так, как делают индийские танцовщицы. И опять раздались восхищенные крики корреспондентов и присутствующих людей.

Линда Флоркевич лишь рассмеялась, увидев любопытный перфоманс, который устроили советские фигуристки. Она просто вышла из раздевалки, повернулась во все стороны, помахала всем руками и, неловко ступая на коньках, отправилась на арену. Вслед за ней пошли и Арина с Маринкой, оставляя позади восхищённых людей.

... Ещё на подходе к арене было слышно, как гудят зрители, несмотря на то, что играла музыка в стиле евродиско и временами информатор делал рекламные объявления на немецком и английском, расхваливая различные товары, от банковских продуктов до видеотехники.

Волонтёр при виде подошедших фигуристок отодвинул портьеру и пригласил внутрь, на арену. На арене царил полумрак, концертные светильники на потолке равномерно вспыхивали, меняя свет с красного на синий, потом на фиолетовый, а следом на зелёный. По льду бегали разноцветные круги. Поверху трибун, на балконах, горел местный свет, и было видно, как рассаживаются зрители, но трибуны уже были почти полные, подходили только отстающие.

Фигуристы с тренерами сконцентрировались у калитки выхода на лёд. Сейчас здесь стояли все участники показательных со своими тренерами, а также представители делегаций. Были естественно, и свои. Арина нашла взглядом Левковцева и подняла руку вверх, показывая, что всё нормально. Тренер с большим удивлением уставился на неё. Начали смотреть члены советской делегации, переводя взгляд с Арины на Соколовскую. Взгляды их казались сначала удивлёнными, а потом стали всё более растерянными, и наконец глава федерации рукой подозвал Арину к себе. Соколовская спряталась за чьей-то широкой спиной.

— Люда, я, честно говоря, удивлён, и скажу так, не по-доброму, — стесняясь смотреть на Арину, сказал Шеховцов. — Ты что, какой-то танец-кабаре будешь катать? Ты выглядишь неприлично! Тебе 15 лет!

— Эммм... Нет... — смущённо промямлила Арина. — У меня блюзовая композиция... И вообще, у нас так-то парный номер... Точнее, тройной... Вот...

Шеховцов хотел сказать что-то ещё, а также к его речи мог что-нибудь добавить товарищ Шмутко, подошедший поближе, но в это время ожил информатор и все принялись внимательно слушать. Внешний вид Хмельницкой и Соколовской отошёл на второй план.

— Уважаемые дамы и господа, вас приветствует Eissportzentrum Oberstdorf. Турнир по фигурному катанию «Небельхорн Трофи 1986» подошёл к завершению. Сейчас вы увидите показательные выступления лучших фигуристов этого соревнования. Мы уверены, что они принесут вам море положительных эмоций и подарят хорошее настроение. А сейчас встречайте участников выступлений!

Свет стал чуть поярче, но всё же оставался тусклым. Из служебного коридора быстро вышли исполнители йодля, парни и девушки в немецких национальных костюмах, осторожно ступили на лёд и расположились в два ряда примерно в пяти метрах у калитки, настроились, подождали пару секунд и начали громко петь. Зрители стали аплодировать в такт пению.

— Спортивная пара Лайза Кашли — Нил Кашли, Великобритания! Пятое место в парном катании! — пафосно сказал информатор.

Спортивная пара, брат и сестра Кашли, выехали на лёд, быстрыми перебежками набрали скорость, покатили к центру арены, где исполнили параллельный двойной тулуп. Приземлившись абсолютно синхронно в красивую арабеску, английские парники, аплодируя в такт зрителям, покатили к правому короткому борту, где остановились в правом углу. Им потом предстояло находиться во главе ряда фигуристов, едущего вдоль бортов.

— Танцевальный дуэт Антония Бешерер — Фердинанд Бешерер, Федеративная Республика Германия! Пятое место! — с надрывом крикнул информатор.

Появление близнецов Бешереров было встречено очень громкими аплодисментами и приветственными воплями. Земляки вышли! Всё-таки большая часть болельщиков была из разных частей ФРГ и частично Австрии, до которой тут всего ничего, 4 километра. Можно пешком дойти!

Близнецы Бешереры, одетые в почти одинаковые брючные костюмы с вышивками, вышли на лёд и покатили к центру арены, где исполнили запланированную серию красивых твиззлов, а потом поехали к правому короткому борту, у которого их ожидали брат с сестрой Кашли.

Глядя на удачно и красиво исполненные парами элементы, все фигуристы стали снимать чехлы с лезвий и подтягиваться к калитке. Общий выход начался...

Наконец дошла очередь и до раскованного юниорского тройничка, который привлёк к себе много внимания от коллег по цеху.

— Дамы и господа, сегодня будет продемонстрирован уникальный тройной номер в исполнении сразу трёх медалисток нашего соревнования. Итак, встречайте, Линда Флоркевич, третье место в соревнованиях женщин! — объявил информатор.

Линда ступила на лёд и быстрыми перебежками покатила к центру арены, приветствуя зрителей поднятыми руками. Встретили её очень активными аплодисментами. Линда чуть притормозила и стала ожидать остальных.

— Марина Соколовская, второй номер в соревнованиях женщин, — объявил информатор.

Марина ступила на лёд, сделала несколько красочных пируэтов, потом, как нож через масло, проехала между двумя рядами певцов и тоже покатила к центру арены.

— Людмила Хмельницкая, первое место в соревнованиях женщин! — более активно сказал информатор, и в ответ трибуны взорвались очень громкими аплодисментами.

Арина ступила на лёд, сделала несколько фонариков и покатила к центру арены, разворачиваясь в разные стороны и приветствуя зрителей. Доехав за 5 метров до затормозившей Соколовской, повернула влево, притормозила, увидев, что находится на одной линии с подружками. Потом все трое набрали скорость, встали в кораблик и прыгнули параллельно двойной аксель. Выехали в короткую арабеску, сделали синхронно «собачку» и покатили к правому короткому борту, поднятыми руками приветствуя тёмные трибуны. Всё вышло очень зрелищно, синхронно, и зрители ещё больше распалились, наградив дебютанток громкими аплодисментами. Доехав до канадских танцоров, подружки встали в ряд и стали наблюдать за происходящим, аплодируя и приветствуя зрителей, и выезжавших фигуристов.

Выступавший по графику за ними высокий черноволосый канадец Курт Браунинг, занявший третье место, одетый в розовую рубаху и штаны, ехал позади. Разогнавшись, прыгнул мощный тройной тулуп, выехав в красивую арабеску. Потом канадец подкатил к Арине, стоявшей крайней слева, и тоже принялся аплодировать.

Арине было очень любопытно, что будет исполнять Александр Фадеев. Неужели решится на тройной аксель? Однако Фадеев прыгнул только двойной аксель, похоже, голос разума возобладал, а может быть, и подействовало наставление Жука. Было бы очень печально завалиться на лёд прямо перед зрителями, которые пришли посмотреть на красочное шоу.

После того как все фигуристы вышли на лёд, действуя в соответствии со сценарием, который тренировали вчера, сразу покатили вдоль бортов против часовой стрелки, приветствуя зрителей. Описав полный круг вдоль бортов, доехали до правого короткого борта и не спеша поехали к калитке выхода со льда. По одному выходили, брали чехлы, протягиваемые тренерами, надевали на лезвия и расходились кто куда. Арина, предвидя лишние нотации от тренера и прочих, не став дожидаться Солковскую, моментом поскакала в раздевалку. Вот что значит продвигать авангардное искусство в отсталые массы! Когда идёшь первый, всегда приходится хитрить и страдать!

Впрочем, такая была не она одна: похоже, вопросы у ответственных лиц были и к Соколовской в связи с её голым животом и обнажённой спиной, по которой точно можно было утверждать что она без бюстгальтера. Мельком Арина посмотрела на Станислава Жука: он стоял и ехидно улыбался, похоже, ему тоже доставляло удовольствие потроллить руководство федерации и спортивной делегации в виде товарища Шмутко. Уж главный-то тренер ЦСКА должен был знать, какой костюм себе сшила Соколовская...

Придя в раздевалку и рассевшись на диванчике, подружки дружно рассмеялись.

— Ты видела, какие лица у них были? — смеясь, спросила Арина у Соколовской. — Всё, не пустят нас больше никуда.

— Ничего, — усмехнулась Соколовская. — Это у них культурный шок. Вскоре он пройдёт, особенно после того, как мы покажем свой номер. Или наоборот, разовьётся в паранойю.

Правда, для того чтобы показать этот номер, предстояло сидеть ещё, как минимум, час...

Пока в раздевалке ждали выступления, девчонки, участвующие в показательных, приходили и уходили. Дебби Томас в цветастом платье пришла очень довольная, с огромным букетом цветов, похоже, подаренных личным поклонником. Мидори Ито, по-видимому, очень любила чёрный цвет, так как платье для показательного номера у неё тоже было чёрное, с вставками из прозрачно-чёрного шифона. Пришла с большим букетом в руках и радостью на лице и в глазах. Потом настал перерыв — на арене объявили заливку льда.

— Пора, — Арина посмотрела на электронные часы на стене раздевалки и стала надевать коньки, которые она, естественно, снимала: не будешь же целый час сидеть в них. Соколовская и Линда последовали её примеру.

В коридоре во время антракта было тихо, но постепенно гул нарастал, словно собравшиеся там люди предчувствовали, что сейчас случится нечто очень интересное.

Арина отворила дверь и, как всегда первая, шагнула наружу. Сразу же защёлкали камеры, озарившие вспышками стены коридора. Арина показала язык двум журналистам, стоявшим рядом, зажмурила глаза, почувствовав, что мелькнула вспышка, помахала рукой и пошла дальше. Волонтёр открыл портьеру и троица вышла на каток. Первая — Арина, вторая — Соколовская, и третья — Линда Флоркевич с большим дорожным чемоданом на колёсиках, который она волочила за ручку.

На арене горел тусклый концертный свет, синий менялся на красный, потом на фиолетовый, фиолетовый на зеленый. На балконах горело местное освещение, но людей уже не было, они сидели на своих местах и ждали выступления первого стартового номера после антракта. У калитки выхода на лёд было темно, но видно всё. По-прежнему стояли спортсмены, тренеры, представители спортивных делегаций. Левковцев находился рядом с Жуком и Шеховцовым. Владислав Сергеевич подошёл к Арине. В глазах любопытство и лёгкая тревога.

— Как настроение? — к удивлению Арины, Левковцев не стал капать по мозгам. По-видимому, решил: чему быть, того не миновать.

— Всё хорошо! — улыбнулась Арина и показала большой палец. — Сейчас будет весело! Всё будет Феличита!

— Уважаемые дамы и господа, — сказал информатор. — Наше шоу продолжается. Сейчас вы увидите номер, исполняемый тремя фигуристками: Линдой Флоркевич, третье место в женском одиночном катании, Мариной Соколовской, второе место в женском одиночном катании и Людмилой Хмельницкой, чемпионкой Небельхорн Трофи 1986.

Зрители отреагировали бурными аплодисментами и приветственным свистом. Концертный свет понемногу начал гаситься и вскоре погас совсем. Ни единой лампочки не светило на арене, кроме тусклого местного освещения на балконах. Линда Флоркевич вышла на лёд и остановилась рядом с калиткой, держа правой рукой чемодан за ручку.

Минута тишины... Неожиданно три ярких белых прожектора сконцентрировались на ней. Разгорелся красный свет, по арене забегали белые круги. Сразу же заиграла ритмичная музыка в стиле италодиско 1980-х. Знаменитая и любимая в СССР «Феличита»! Запел мужской вокал.

Felicità È tenersi per mano, andare lontano, la felicità.

È il tuo sguardo innocente in mezzo alla gente, la felicità.

È restare vicini come bambini la felicità, Felicità.

Линда в лиловом брючном костюме, лиловой шляпке с повязанным на тулье шёлковым платком, изображая усталую итальянскую туристку, манерными модельными движениями красивых бёдер покатила к центру арены, волоча за собой чемодан. На полпути остановилась, поднесла руку к лицу, словно высматривая время на часах, потом оглянулась по сторонам, замахала рукой, как будто вызывая такси, и тут же разочарованно махнула рукой: такси уехало, не остановившись. Потом разочарованная фигуристка села прямо на чемодан, ухватила ручку и понуро повесила голову. Однако тут же, воспрянув, раскинула руки в стороны, сняла шляпу, бросила её в сторону бортика, туда же отпихнув чемодан, и начала прокат...

— La felicità, Felicità! — гремели динамики на всю арену мужским и женским голосом.

...Итальянская туристка Ромина приехала в крупный мегаполис! Решила сначала прогуляться, насладиться окрестностями, но время как-то быстро прошло, кафе закрылось, последнее такси уехало. Разочарованная девушка поставила чемодан на тротуар, села на него и начала грустить о своей нелёгкой доле. Одна в чужой стране, уже вечер, скоро, возможно, появятся какие-нибудь отморозки, и что делать? Остаётся только танцевать! Выбросить все проблемы из головы! Как-нибудь всё само собой образуется! И всё должно быть Феличита! Феличита!

Линда начала прокат очень мощно, что совсем не подходило к показательному номеру, но полностью соответствовало звучащей песне. Несколькими перебежками набрала ход, покатила к правому короткому борту, исполнила несколько крутых дуг и с хода прыгнула двойной аксель. Прыжок получился на контроле, но сделан хорошо, зрелищно, с хорошим выездом в собачку.

Махнув длинной стройной ногой, Линда сделала несколько пируэтов, вытянула руки вперёд, улыбнулась, как будто радуясь чему-то, встряхнула чёрными волосами и покатила дальше. Ехала она очень быстро, как может ехать высокая фигуристка, хорошо владеющая коньком и умеющая держаться на рёбрах при сильном стабильном прокате. Покатила к левому короткому борту, исполнила там прыжок во вращение. Начала вращаться в либеле, потом сменила положение на кольцо, а кольцо на бильман. Выехала несколькими пируэтами, покатила к центру арены, где, сделав несколько троек, прыгнула двойной сальхов. Тройным не стала рисковать в полутьме.

Потом проехала ласточкой, кантилевером, прыгнула горизонтальный шпагат, и под конец номера прыгнула двойной тулуп. Неожиданно музыка начала постепенно стихать, и фигуристка как будто застыла в недоумении. Свет опять упал до минимума.

...А итальянка-то оказалась не одна на вечереющих улицах мегаполиса! Что за ерунда? В рядом расположенном переулке внезапно... Заиграла диско-музыка! Причём она всё больше и больше набирала громкость! Нет! Такого не может быть! Итальянская туристка заглянула в переулок, а там, при тусклом свете зелёных светильников, висящих на старой кирпичной стене, видно что кто-то танцует, отбрасывая тёмные тени в зелёном свете. И танцует весьма интересно!

Вся картина отдавала каким-то сюрреализмом и невозможностью. Ну не может же в мегаполисе быть зелёных светильников! Но, тем не менее, они висели в этом переулке...

...Заиграла диско-музыка из индийского фильма. Она всё более набирала громкость и наконец стала очень громкой. Звучали барабаны и флейта. На арене загорелся зелёный свет, по льду забегали белые круги света. Из калитки буквально выпрыгнула Соколовская в чёрных брюках с лампасами серебристого люрекса, в топике до пупа и голой спиной и с шейным платком, завязанным на голове, с концами, спадающими на спину.

Соколовская быстрыми перебежками, активно работая руками, словно стуча по барабану в такт индийской музыке, покатила к Линде Флоркевич, остановилась рядом, сложила руки под подбородком и качнула головой из стороны в сторону, потом несколько раз качнула тазом, как делают индийские танцовщицы. Флоркевич развела руками, как будто показывая, что она ничего не знает, потом показала рукой на центр арены, катайся, мол. Покажи, что ты можешь! Сейчас на фигуристках сконцентрировались белые прожекторы, и было хорошо видно, что они делают.

Индийские барабаны и флейта сменились на саундтрек из фильма «Танцор диско».

— Джимми Джими аджа, аджа! Джимми Джимми, аджа, аджа!

Соколовская сделала пару мощных подсечек к центру арены, исполнила несколько зрелищных пируэтов, остановилась, потанцевала на месте, качнув руками из стороны в сторону в плавных аллонже, потом покатила к правому короткому борту, встала на ход назад и прыгнула двойной лутц. Прыжок достаточно сложный при слабом свете, но Марина пошла на него! Выехала в красивую арабеску, потом в собачку, и покатила к центру арены, где исполнила прыжок в либелу. Ехала она помедленнее, чем Линда, ей приходилось постоянно делать движения из индийских фильмов: работать тазом, исполняя движения в разные стороны, делать плавные движения руками. Иногда Марина останавливалась и делала вид, словно играет на ситаре, а потом на барабанах.

... Эта девушка из самой высшей касты! Мира — дочь самого богатого раджи в Индии! Но естественно, она давным-давно уже не живёт в своей стране, ей нравится Европа! Она полностью прониклась духом старого света! И приняла его культуру! Особенно танцы, ночные клубы и прочие прелести современной жизни! Но в то же время она соблюдает и традиционные ценности и очень любит индийские фильмы, а также музыку из них. Старается танцевать всюду, где только можно. Вот и сейчас, поссорившись с одним из своих бойфрендов, решила прогуляться по опасному ночному мегаполису, и найти приключений на свою пятую точку. Впрочем, она быстро бегает и может убежать от любой опасности. Правда, разве убежишь от самое главной опасности? От танца!

В одной из тёмных трущоб она неожиданно услышала как играет зажигательная Феличита и танцует высокая темноволосая итальянка в лиловом брючном костюме. Танцевала она прекрасно! Вот такой наглости Мира уже не могла оставить просто так! Индианка сразу же начала показывать, что она самая лучшая танцовщица в ночном мегаполисе! Не итальянка, а она! Мира порхала по всему переулку, в тусклым зелёном свете, делала прыжки, пируэты, очень активные и красивые движения, подчёркивающие красоту индийского танца. Но всё напрасно! Вот же стерва!

Упрямая итальянка подошла, иронично покачала головой, покачала пальцем из-за стороны в сторону, показывая что она в корне не согласна с превалирующей ролью индийской танцовщицы, и уже обе девушки хотели вступить в бурный спор, а возможно и в драку, как неожиданно...

Свет начал стихать, так же как индийская музыка. На арене воцарились темнота и тишина. С трибун не слышно ни звука, и в этой абсолютной тишине слышно, как кто-то едет по арене, тихонько рассекая лёд лезвиями коньков. Потом раздался резкий режущий звук, словно кто-то затормозил.

...Неожиданно зажёгся тусклый фиолетово-розовый свет. Посреди арены в свете трёх белых софитов стояла высокая красивая девушка в чёрных колготках, короткой чёрной кожаной юбке, чёрной жилетке с большим декольте, в котором отчётливо видно белые холмики.

Девушка стояла, расставив ноги на ширине плеч, раскинув руки в стороны и опустив голову. Из-за того, что на ней бейсболка, лица абсолютно не видать. Видно только красивую белую шею, длинные голые руки с митенками на кистях и белые кончики тонких пальцев с ногтями, крашенными ярким красным лаком.

Неспешно заиграла ударная установка, отбивая темп... Что это за новая напасть?

...Рамина и Мира уже хотели вцепиться друг другу в волосы, оспаривая, кто из них лучшая танцовщица, как неожиданно свет светильников на старой кирпичной стене дома сменился на фиолетово-розовый, между ними отворилась старая дверь, и выглянула эффектная девушка в чёрной кожаной юбке, чёрных колготках, чёрной жилетке и рукой сделала приглашающий жест. Изнутри лился фиолетово-розовый цвет и доносилась медленная блюзовая музыка. Удивлённые соперницы пошли вслед за девушкой. Будь что будет!

Внутри обстановка странная. Это точно какой-то солидный закрытый музыкальный клуб для ценителей редкой живой музыки! Горит тусклый фиолетово-розовый свет, не разгоняющий темноту, которая гнездится в углах помещения. Видно столики с тускло горящими светильниками в виде розовых свечей. За столиками сидят немногочисленные посетители, лица которых скрываются во тьме. В помещении то ли туман, то ли дым от сигарет, однако табачного запаха не чувствуется, в воздухе лишь запах лаванды и чего-то похожего на сандаловое дерево. Запах приятный и одновременно вызывающий щемящее чувство печали и какой-то утраты...

На небольшой сцене немногочисленный квинтет. Ударная установка, бас-гитара, электрогитара, клавишник и... саксофонистка. Она как две капли воды похожа на ту девушку, которая завела их сюда, только одета в тёмные обтягивающие кожаные джинсы, жилетку и большую шляпу, из-под которой на плечи падают длинные темные волосы. На лице девушки чёрные непроницаемые очки. Играет очень лирический блюз, под который так и хочется танцевать медленный томный танец. Вся атмосфера этого заведения способствует этому танцу. Девушка, которая пригласила уличных соперниц сюда, вышла на площадку перед сценой и начала медленный томный танец, демонстрируя всю красоту своего стройного тела.

...Арина подняла голову, выставила правое бедро в сторону, опёршись на зубец лезвия, одновременно подняла правую руку, согнутую в локте, до уровня глаз, потом переменила позицию, выставила левое бедро в сторону, опёршись о зубец лезвия, и подняла левую руку до уровня глаз, потом два раза повторила этот паттерн, до тех пор, пока звучала одна ударная установка, отбивающая такт.

Потом Арина сделала выпад, несколько пируэтов, эффектно подняв в аттитюде правую, идеально выпрямленную ногу в сторону, до уровня головы. Правая рука при этом вытянута вверх, а левая отставлена в сторону, пальцы с накрашенными красными ногтями изящно расставлены в стороны. Пируэты получились не быстрыми, но очень зрелищными.

После пируэтов Арина моухоком развернулась на ход вперёд, потом снова на ход назад, активно работая руками и корпусом, покатила к левому короткому борту, развернулась там на одноножной секции, сделав крюк-выкрюк, снова крюк, скобку и после этого покатила к центру арены, сделав несколько твизлов. Потом остановилась на короткое время в центре арены, лицом к Линде и Марине, заняв позицию ина-бауэр: правая нога согнута в колене и выставлена вперёд, левая нога лежит сзади на ребре конька, плечи выгнуты назад, руки раскинуты в стороны, голова откинута назад, а глаза смотрят в потолок. Потом Арина поднялась на обе ноги, сняла бейсболку, отбросила её в сторону, сразу же сняла резинку с пучка на затылке и одним изящным движением распустила свои шикарные волнистые волосы по тонким белым плечам. Несколько раз красиво встряхнула головой и сделала призывающие движения руками Линде и Марине. Однако вредные фигуристки отрицательно покачали головами, показывая, что не собираются включаться в танец. Вот же вреднюки!

... Андреа давно знала этот закрытый музыкальный клуб, почти с самого рождения: её отец уже много лет ночи напролёт играл здесь блюзы. Причём играл мастерски, экспромтом, мог исполнить любую мелодию, такую, которая находила отклик в сердце. Дочь пошла по его стопам. Она не только прекрасно играла на саксофоне, но и танцевала медленный изящные танцы, при виде которых зрителям казалось, словно они путешествуют по другим мирам, в обычное время закрытых от них. Неужели девчонка наконец-то овладела магией? Музыкальной магией? Ведь иногда казалось, словно в клубе две Андреа: одна играет на сцене на саксофоне, а другая танцует перед ней. Или это ему только кажется?

Андреа всегда была за мир, дружбу и жвачку, ведь там, где музыка, а тем более волшебная музыка, объединяющая всех людей, не может быть никаких драк и враждебности. Вот и сейчас она предотвратила драку между итальянкой и индианкой, позвала их посмотреть на свой танец, и, кажется, девчонки очаровались. Несмотря на то, что сейчас они не хотят включаться в него, Андреа знает, что этот танец для троих...

...Арина с распущенными волосами вышла из статичной позиции моухоком, проехала в кораблике и у правого короткого борта прыгнула двойной аксель. Чисто!

Выехала из акселя в «собачку», потом сделала несколько пируэтов, покатила к центру арены и там исполнила изящное вращение в заклоне.

Удивительно, но фигуристки, до этого скептически осмотревшие на неё, после того как Арина освободила волосы, покатили одновременно с ней к правому короткому борту, причём абсолютно так же, как делали на общем выходе, встали в ряд, проехали корабликом и прыгнули двойной аксель абсолютно синхронно с Ариной. Выехали после него точно такой же собачкой, и все трое одновременно исполнили вращение в заклоне.

Для того чтобы исполнить вращение синхронно, сложную позицию не принимали, стараясь, чтобы вращение смотрелось абсолютно параллельно. Просто подняли руки в овал над головой, слегка приподняли правые ноги, выгнули корпус вперёд, а плечи назад.

Исполнив вращение, Арина проехала очень крутыми и динамичными дугами до левой части арены, там опять развернулась несколькими одноножными шагами, исполнила пируэт, потом прыжок в шпагат, приземлилась после него на левую ногу, сделала несколько пируэтов и проехала кантилевером до правого короткого борта, где исполнила эффектный прыжок в либелу через бедуинский. Сначала вращалась в либеле, потом сменила позицию на кольцо, а кольцо на бильман. Сделав несколько пируэтов, вышла из вращения, и поехала в дорожке шагов.

...Мира и Ромина незаметно для себя вдруг ощутили, что у них пропала злость и нетерпимость по отношению друг к другу. Неужели это какая-то магия? Они вдруг ощутили, что вполне могут танцевать не только вдвоём, но даже втроём, с этой чудесной странной девушкой, которая сейчас танцевала медленный томный блюз посреди круга фиолетово-розового света.

Невзирая на противоречия, ранее одолевавшие их, девушки вошли в этот круг, встали в ровный треугольник и включились в танец. И хоть их танец не был абсолютно синхронным, параллельным, однако имел общий корень: корни дружбы и взаимопонимания...

...Естественно, фигуристки не могли за короткое время поставить абсолютно синхронный номер, да ещё и не на льду, поэтому Арина исполняла свою партию в средней части арены, а девчонки, стараясь не попадаться ей под конёк, по краям исполняли партии из своих программ: катались красивыми рёберными дугами, исполняли перепрыжки, пируэты, развороты. Однако всё внимание зрителей было естественно приковано к Арине, так как это был её номер. Девчонки здесь исполняли роль массовки.

Зазвучала активная саксофонная партия. Белые прожекторы концентрировались на Арине, при этом хорошо было видно её лицо. Тёмные сильно накрашенные глаза выражали печаль и тоску по чему-то неземному, утраченному или ещё не найденному. А может, найденному? Может, все вместе фигуристки нашли эту тайну, которая всегда была рядом? Эта тайна называется... Впрочем, тайна должна оставаться тайной...

Арина доехала до правого короткого борта, развернулась, сделав несколько твизлов по широкой дуге, потом проехала по крутой дуге кантиливером, следом за ним гидроблейдингом, потом опустилась на колени и сделала несколько твизлов на коленях, встала, сделала один выпад на правой ноге, потом выпад на левой ноге, опустилась на колено, и когда почувствовала, что настаёт кульминация и апофеоз музыкального сопровождения, опустилась на два колена, раскинула руки в стороны, проехала так несколько метров до ближнего длинного борта и, выгнувшись до самого льда, замерла в финальной позиции.

Линда и Марина осторожно подъехали к ней, опустились на колени, с двух сторон, обняли Арину, и положили головы ей на плечи. Финал. Музыка прекратила играть. Свет стал тускнеть, и тьма разлилась по ледовой арене...

Программы в фигурном катании вызывают разные реакции у зрителей. Есть программы с драйвом, с нервом, с эмоциями, откатанные, как говорят профессионалы, «на разрыв аорты». Спортсмен с каждой секундой, каждым движением заводит зрителей, и зал в ходе проката начинает аплодировать сначала чисто исполненным элементам, особенно прыжкам, потом начинает аплодировать непрерывно, заряжаясь энергией, исходящей от фигуриста, а под конец программы, как правило, когда фигурист исполняет финальное вращение, зрители уже стоят и стоя аплодируют, не в силах сидеть на местах, настолько они заряжены энергией.

А есть лирические и романтические программы, которые катаются вдохновлённо, красиво, возвышенно. Фигурист настолько погружается в либретто, выражая глубокие чувства: печаль, ностальгию по чему-то утраченному, тихую радость по приобретённому, что у многих зрителей из глубин памяти всплывают личные воспоминания, и всё это складывается в такую картину незримого счастья, что хочется лишь, едва слышно аплодируя, сидеть и молча, со слезами на глазах, внимать прекрасному прокату. В таких случаях иногда даже после удачно сделанных элементов не слышно аплодисментов, зрители стараются не упустить ничего: ни малейшего движения, жеста или выражения лица спортсмена. Фигурист катается в абсолютной тишине, но потом, в конце проката, когда он останавливается в финальной позе, зрители словно сбрасывают оковы очарования. Тишина взрывается бурными аплодисментами. Зрители в полном восторге встают со своих мест.

Прокат, который зрители только что увидели в Оберстдорфе на Eissportzentrum Oberstdorf, выбивался из общей колеи и не относился ни к одному из обычных прокатов. Когда зрители видели, как Линда Флоркевич катается под «Феличиту», они сидя аплодировали, почти непрерывно, ведь звучала каждому знакомая жизнеутверждающая итальянская песня. На глазах у некоторых появились слёзы, потому что с этой песней были связаны какие-то личные воспоминания юности, но в целом, впечатление было положительное и радостное. Люди с улыбкой смотрели за метаниями итальянки в незнакомом городе.

Потом вышла Соколовская, и заиграла музыка из фильма «Танцор диско», и не только всем знакомая «Джимми Джимми аджа-аджа», но и две другие мелодии, перетекающие одна в другую. Зрители начали более активно аплодировать, некоторые вставали со своих мест, не в силах усидеть и стараясь сорваться в танец, так как музыка была более энергичная и быстрая, побуждающая активно работать ногами, а не головой. Однако потом свет погас, в темноте на арену вышла Хмельницкая, зажёгся розово-фиолетовый свет, Люда сделала несколько движений, и со зрителями произошло какое-то преображение, похожее на проникновение в сказку или фантастическую книгу.

Звучала музыка Lily Was Here, но зрители не аплодировали, боясь спугнуть ламповость происходящего на льду. Стараясь больше увидеть, они молча, в полной тишине поднимались со своих мест и с удивлением и восторгом наблюдали за разворачивающимся под ними действом. Они видели как на льду катается высокая стройная брюнетка с шикарными волосами, словно богиня порхая по арене. Каждое движение отточено, каждое выражение лица служит лишь для одного — очаровать зрителя сказкой момента. Другие фигуристки, до этого номера показавшие свой талант, на фоне Хмельницкой служили как декорации, но декорации живые, движущиеся, и за которые тоже начинаешь переживать. Впечатление потрясающее...

В этом и была необычность программы с тремя фигуристками: она смотрелась очень универсально. В течение 8 минут фигуристки сумели задеть абсолютно все чувства зрителей в зале, среди которых мы находились люди с самыми разными характерами и взглядами на жизнь, а последняя часть постановки так вообще была ярким апофеозом и смогла очаровать абсолютно всех.

Потом музыка стихла, свет сначала погас, но тут же начал разгораться снова. Вскоре зажглось соревновательное освещение, что было сегодня впервые, не считая перерыва на антракт с заливкой льда. До этого участники показательных менялись в полутьме концертного света. Сейчас же светорежиссёр решил, чтобы все чётко увидели то, что сейчас происходит на ледовой арене. А происходили там удивительные вещи — у правого длинного борта на коленях стояли три фигуристки, обняв друг друга и словно демонстрируя дружбу, терпимость к музыкальным и прочим предпочтениям. В либретто программы значилась дружба. Две девушки, которые выражают совсем разные взгляды на жизнь, и которые даже из разных стран, сходятся во мнении, что всё вокруг надуманное, а самое главное в мире — дружба, доброта и преданность.

Трибуны стояли и молчали. Начали аплодировать только после того, как полностью зажегся яркий соревновательный свет. Вот тогда началась вакханалия. Громкие аплодисменты, восхищенные крики взорвали трибуны. На лёд полетели множество подарков и цветов. Столько, сколько никогда не дарят фигуристам, выступающим на показательных выступлениях, да ещё и в середине шоу. Цветочные дети россыпью бросились по льду собирать их.

Это выступление вполне достойно было закрывать сегодняшнее шоу, жаль, что организаторы не могли даже предположить, что оно вызовет такой отклик у зрителей. Да организаторы вообще не могли подумать, что юные фигуристки откатают так великолепно! Бывшие юниорки...

Директор ледовой арены Норберт Шрамм весь прокат стоял у бортика, восхищённо смотрел на фигуристок, и думал про себя, что совершил очень глупую ошибку, пожалуй что, самую серьёзную ошибку в своей карьере. Как вот сейчас продолжать выступление дальше, когда публика так заведена? Как она будет реагировать на другие номера, которые, вполне возможно, поставлены попроще, чем у этой троицы? Стоит это обсудить с Эрихом...

Арина, Люда и Марина взялись за руки, втроём поехали к центру арены, остановились, подняли руки, поприветствовали сначала одну трибуну, потом развернулись, точно так же поприветствовали другую трибуну. Арина прижала к груди сердечко, составленное из двух рук, и, глядя на неё, точно так же сложили сердечки Линда и Марина. После этого друг за дружкой покатили к выходу со льда, где их ждали восхищённые, аплодирующие фигуристы и тренеры.

Однако не успели они вступить на лёд, как стоящие трибуны начали свистеть, вызывая опять на бис. Норберт Шрамм развёл руками, встав у калитки и сделав жест в сторону арены.

— Исполните на бис что-нибудь, — попросил он.

Фигуристки согласно кивнули головами. Свет опять стал приглушённым, фиолетово-розовым. Заиграла музыка Lily Was Here. Прямо от калитки, разогнавшись, фигуристки, встав в кораблик, прыгнули параллельный двойной аксель, выехали в красивую арабеску и тут же сделали собачку, и в этот раз тоже абсолютно синхронно. Судя по всему, это стал их любимый параллельный элемент. Трибуны взорвались бешеными аплодисментами и восторженными криками.

— Господа, поприветствуем Людмилу Хмельницкую, Марину Соколовскую и Линду Флоркевич! — сказал информатор, и аплодисменты ещё более усилились.

Фигуристки остановились в центре арены, поклонились трибунам и покатили в направлении калитки. В этот раз соревновательный свет уже не зажигался: на лёд вступил Курт Браунинг в расшитых розовых рубашке и брюках, с напомаженными волосами. Тяжело сейчас придётся канадскому спортсмену: по новой раскачивать зал после таких великолепных прокатов.

...Если реакцию зрителей можно было описать точно и свести к единому знаменателю, который означал «великолепно и шедеврально», то реакция специалистов, профессионалов, стоявших у бортика, на прокат фигуристок, была разная. Большинство фигуристов и фигуристок откровенно завидовали только что выступившим конкурентам, неожиданно осознав, что если прокат не получился в ходе соревнований, то всегда можно снискать себе популярность именно в показательных выступлениях и таким образом запомниться всем.

Пример налицо: советские фигуристки и канадская фигуристка поставили штучные номера и получили великолепную, неожиданную реакцию трибун. А ведь могли бы и они сделать то же самое, если бы проявили побольше креативности. Однако, увы, многие фигуристы показательными выступлениями пренебрегали, считая, что сойдёт и так, стоит откатать какую-нибудь лирическую классику.

Тренеры и хореографы, наблюдавшие прокат, действовали как профессионалы: откладывали в уме, что в нынешних современных реалиях с приходом юных, более интересных фигуристок, придётся побольше работать с артистизмом и креативностью, иначе даже в показательных выступлениях можно остаться за бортом славы.

Станислав Алексеевич Жук прокат Марины Соколовской, конечно же, видел во время постановки, а тем более, во время контрольного проката перед выездом на соревнования. Он никогда бы не отпустил свою спортсменку на лёд без этого, да ещё за границу. Поставить показательный под индийскую музыку предложила ему сама Марина, и он сразу понял, что тема хорошая, номер поставили быстро, костюм Марина тоже выбирала сама, Жук, конечно, поморщился, увидев его на своей спортсменке, однако тут же решил, что пусть это будет своеобразным вызовом федерации, ну и естественно, показателем того, что он не закоснел, не забронзовел, а, как прежде, идёт в авангарде не только советского, но и мирового спорта.

Но Станислав Жук в первую очередь был тренером и увидел, как номер его фигуристки заиграл другими красками в кооперации с двумя другими номерами. Пожалуй, решение поставить индийскую программу было самым верным за последнее время. Сейчас поднимется такой шум, который, возможно, не будет смолкать весь сезон до самого конца.

Владислав Сергеевич Левковцев с большим любопытством смотрел на номер Флоркевич и Соколовской, и был вынужден признаться, что смотрятся они очень интересно, увлекательно и вызывают бурные чувства у зрителей. Левковцев даже на какой-то миг, на долю секунды, усомнился в своей ученице, подумав, что её номер будет проигрывать конкуренткам. Почему-то он ему показался печальным. Да, лирический, эмоциональный, но навевающий грусть.

Конечно, этому были определённые причины. Во-первых, видел он его всего один раз, во время постановки, когда катались на тренировочном катке ДЮСШОР, при обычном свете, да и Люда была в тренировочном костюме. Сейчас же, когда Люда надела костюм для показательных, при концертном свете, в присутствии множества зрителей, хорошей аудиосистеме, номер словно вырос, как гора из моря во время извержения вулкана. Номер и сам по себе единичный, штучный, который потенциально мог бы поднять зал, исполненный в тоскливом одиночестве, сейчас, с двумя другими номерами заиграл в полную силу, словно вобрав в себя катализаторы в виде Соколовской и Флоркевич. Сразу же пришло чувство какого-то недоверия, казалось, номер поставил не он, а совсем другой, более мастеровитый тренер или хореограф. Когда Люда Хмельницкая закончила свой прокат, на глаза Владислава Сергеевича навернулись слёзы, пришлось отворачиваться и вытирать их платком, настолько потряс его прокат своей же ученицы...

Товарищи Шеховцов и Шмутко как советские чиновники высокого уровня, были лишены романтических и лирических чувств, и прокат Соколовской и Хмельницкой оценивали с точки зрения того, как отреагируют товарищи наверху, особенно в отделе пропаганды ЦК КПСС. Конечно, нельзя сказать, что постановки не тронули их. Однако уважаемые товарищи старались замести глубокие чувства далеко под ковёр и посмотреть на происходящее с реальной точки зрения. А с реальной точки зрения что Соколовская, что Хмельницкая катались в довольно откровенных нарядах, при этом движения их были далеки от тех движений, которые должны демонстрировать девочки в 15 лет, да ещё вдобавок комсомолки и советские гражданки. По крайней мере, так они думали с высоты своих должностей. Но это только одна грань пирамиды. Другая грань — реакция зрителей. Если бы зрители возмущённо кричали и кидали на лёд гнилые помидоры, это одно дело, тут всё ясно, фигуристок нужно показательно пропесочить. Но зрители, наоборот, отреагировали очень ярко, восхищённо, прокаты фигуристок вызвали у них глубокие эмоции и восторг. Наверняка статьи об этом скоро заполнят всю международную прессу, и будет очень трудно объяснить руководящим товарищам, стоящим в иерархии выше, как получилось, что фигуристки катают неоднозначные в идеологическом плане программы, но при этом получают бешеную реакцию зрителей и завоёвывают большую популярность. Поэтому оба уважаемых человека были в полном недоумении и не знали, что сказать и что подумать, решив отпустить ситуацию в свободное русло.

Норберт Шрамм и Эрих Райфшнайдер ещё во время проката фигуристок начали переговариваться друг с другом, причём Норберт Шрамм, похоже, оправдывался перед шефом. Потом, по-видимому, придя к единому консенсусу, уважаемые господа прекратили разговаривать и начали смотреть на фигуристок, благодарящих зрителей за прокат. Естественно, от проката фигуристок у них впечатления были самые положительные, ответственным лицам было очень приятно видеть, когда на их родной арене бушуют такие эмоции, вызванные юными фигуристками...

... Арина первая подкатила к калитке и быстро осмотрела окрестности: на неё смотрело множество улыбающихся людей, машущих ей руками и улыбающихся. Несколько видеокамер блестели объективами в разных местах. Примерно с десяток раз блеснули фотовспышки.

— Браво! Какое великолепие! Это шедевр! — кричали фигуристы и тренеры. Ответственные лица держали себя более сдержанно.

У калитки стоял Левковцев. К этому времени эмоции его немного отпустили, и Владислав Сергеевич имел вид серьёзный и ответственный.

— Ну, Люда, блин... — не нашёлся что сказать Левковцев и приобнял ученицу, похлопав её по спине. — Вот это зажигалочка...

Тренер протянул Арине чехлы, помог надеть, поддержав за локоть, и хотел отвезти в раздевалку, но в это время подошли с разных сторон Валентин Игоревич Шеховцов, Виталий Николаевич Шмутко, Норберт Шрамм и Эрих Райфшнайдер.

— Люда, Марина, не могли бы вы обосновать... — хотел что-то сказать Шеховцов, но Эрих Райфшнайдер прервал его, погрозив пальцем.

— Позвольте, господа, я вас перебью, — строго сказал руководитель немецкой федерации фигурного катания.

— Хорошо, говорите, — сдался Шеховцов.

— Уважаемые дамы, мы с коллегами посовещались и решили предоставить вам возможность выступить ещё раз, после окончания показательных выступлений, в то время, когда должна выступать Людмила Хмельницкая, последним номером, — сказал Райфшнайдер. — Как вы на это посмотрите?

— Мы нормально на это посмотрим! — заверила Арина. — Всегда готовы выручить в трудную минуту.

Соколовская и Линда Флоркевич, которых тоже очень тепло встретили тренеры и поблагодарили за отличный прокат, согласились, что они выступят дополнительно, на бис, как раз перед финальным общим выходом..

— Это будет прекрасным завершением нашего сегодняшнего шоу! — заявил Эрих Райфшнайдер. — Хорошо, тогда, пожалуйста, никуда не уходите, можете скоротать время в раздевалке, в 18:20 вас позовут.

Фигуристки улыбнулись, согласно кивнули головами и направились в раздевалку. Ну что ж, придётся катать показательный ещё раз, впрочем, это было им только в радость...

Товарищи Шеховцов и Шмутко, после того как услышали, что руководство немецкой федерации попросило фигуристок откатать показательный номер в конце выступлений ещё раз, что-то пенять Хмельницкой и Соколовской не решились, это выглядело бы очень странно. Конечно, можно будет взять объяснения у тренеров, но Шеховцов понимал, что Жук в курсе всего этого, и скорее всего, объяснений от него не дождёшься, а Левковцев... Он считался в Федерации фигурного катания авангардистом, шедшим по неизведанным дорожкам искусства и спорта. Одёргивать молодого тренера не имело смысла...

По традиции и исходя из технических возможностей показательные выступления фигуристов на Советский Союз транслировались с небольшим отставанием, примерно на час. В аппаратной на втором этаже Останкино работа шла по плану. Техники и видеоредакторы в Останкино, принимавшие сигнал со спутника Орбита-1, в начале трансляции сидели и зорко наблюдали за происходящим на льду, однако после заливки их бдительность слегка усыпилась. Да и что тут ожидать-то... Фигурным катанием они не интересовались, исполняли только свою работу. Вышла кататься Линда Флоркевич, откатала хорошо. Потом интерес вызвала Марина Соколовская, в первую очередь из-за имени. Советская! Её прокат смотрели уже с интересом и с лёгким удивлением, к концу программы нараставшим всё больше и больше и переходившим в тревогу.

— Может, прервать? — с опаской спросил видеоинженер, пожилой мужик в синем халате, сидевший в главном кресле за пультом. В его задачу входило прерывать трансляцию и монтировать видео, если оно как-либо противоречило правилам подачи в союзный эфир видеоматериалов из-за границы при трансляциях культурных и спортивных мероприятий. Например, если во время футбольного матча кто-либо из болельщиков кричал антисоветские лозунги, этот момент из видео вырезался.

Его напарник, более молодой, отрицательно покачал головой.

— Потом спросят, почему прервали, вдруг это можно показывать, — неуверенно ответил он.

Поэтому первую часть трансляции увидели все, но когда вышла кататься Людмила Хмельницкая, у видеоредактора в глазах появилось легко читаемое беспокойство.

— Нет, но это явная запрещёнка. У них сиськи видать! — более уверенно сказал он и поднёс руку к кнопке, которая отключала сигнал со спутника. Настал период обрезать сомнительное видео. Однако молодой схватил его за руку.

— Тише ты, Семёныч! — с опаской сказал он. — Ты слышал, кто эту трансляцию запросил? С должности хочешь слететь? Объяснительную писать?

— А... будь что будет, — откинулся в кресле видеоредактор, хотел отвернуться, но тем не менее всё равно уставился в экран. В фигуристке, которая сейчас каталась в фиолетово-розовом свете, было что-то притягательное, необъяснимое ничем...

...Борис Николаевич Ельцин, тоже смотрел показательные выступления и до этого момента смотрел их вполглаза.

— Нет, всё-таки мне больше соревнования нравятся, — заявил он, обращаясь к жене, находившейся рядом. — Там соперничество, оценки выставляют, попереживать можно понимашь.... А тут что? Как в театре.

— Так и смотри, как в театре, — откликнулась Наина Иосифовна и посмотрела в экран телевизора, где как раз вышла Марина Соколовская. — Смотри, это же наша!

— Наша, зовут Соколовская, — согласился Ельцин. — Они что, тройной номер, что ли, стали танцевать?

— Их же диктор объявил всех троих в одном номере.

— Значит, потом Хмельницкая должна быть, — утверждающим тоном согласился Ельцин.

Когда начала кататься Люда и розово-фиолетовая магия полилась с экрана импортного Шарпа, Ельцин во все глаза уставился в экран и, не дыша, досмотрел до конца программы. Потом одобрительно зааплодировал.

— Вот не знаю, есть же такие таланты, — признался Борис Николаевич. — Какое сильное впечатление она оставляет у зрителей. Ты посмотри, что там творится. А ведь там находятся наши геополитические противники, понимаешь, не советские люди же там сидят. А ты смотри, как они относятся к ним. Сколько подарков и цветов на лёд летит, как люди радуются. Какое счастье для них.

В это время операторы начали показывать огромное количество подарков и цветов, лежащих на льду, потом переключились на аплодирующие трибуны и крупным планом стали показывать лица людей, на многих из которых было видно слёзы.

— Даже плачут люди, — подивился Ельцин.

— Ну так надо встретить девчонок хорошо, в кремлёвском дворце, подарить им что-нибудь от государства и партии, — напомнила Наина Иосифовна. — Как прошлый раз.

— Не делается это так, — покачал головой Ельцин. — Меня и так Горбачёв сожрать хочет, постоянно докапывается. Я просто не смогу ни ему, ни Рыжкову обосновать какую-либо тёплую встречу в Кремле, а сам я их встретить не смогу так, как подобает, у меня полномочий нет от лица всего государства говорить. Это же всё-таки не чемпионат мира. Чемпионат мира — более статусные соревнования, можно как-то обосновать перед партией и государством визит в Кремлёвский дворец. А сейчас что? Это рядовой турнир, да ещё и самый первый в их карьере. Это один момент, а второй — надо всех спортсменов звать, иначе будет принижение их заслуг. Они ведь тоже с медалями. Люди скажут: почему этим можно, а нам нет? Неправильный это подход!

— И что ты будешь делать? — поинтересовалась Наина Иосифовна.

— Пусть Хмельницкую встретят хорошо в Екатинске, я дам указание товарищам, скажу также чтобы по пути домой полный приоритет был... — задумчиво сказал Ельцин. — Можно устроить трансляцию всех соревнований с участием что Соколовской, что Хмельницкой, это будет, я думаю, лучший подарок всем советским людям. А Соколовскую почествуем в масштабах Москвы. Устроим встречу с лучшими пионерами, комсомольцами. На первых порах пойдёт и так...

— Встреть ты их от себя, от московского горкома хотя бы, — неожиданно посоветовала жена. — Прилетят они, пошли людей, встреть и пусть на пару часов прямо в горком привезут. Поговори, поздравь. Вдруг у них какие-то пожелания есть, ещё что-то. Это же будущее нашей страны. Никто не заставляет тебя всех подряд звать. Примешь в кабинете у себя и поблагодаришь не на камеру, а от себя лично. И тебе хорошо, и им приятно.

— Посмотрим... — неопределённо откликнулся Ельцин. — Можно и премию небольшую дать.

Пожалуй что, это был самый лучший выход из сложившейся ситуации... Но самое удивительное крылось в деталях. По всему выходило так, что коммунистическая партия Советского союза, которая в глазах диссидентов и критиков была оплотом ретроградства и застоя, каким-то невероятным образом оказалась главным спонсором фигуристок, которые несли новые веяния в эту эпоху...

...Если у взрослых, рассудительных, более ответственных людей прокаты Хмельницкой, Соколовской и Флоркевич вызвали кое-какие опасения и противоречивые чувства, то у сопливой группы поддержки, заседавшей в пионерской комнате школы номер два на Рабочем посёлке на коллективном просмотре, их прокаты вызвали полный восторг! В первых рядах Анька!

Когда начал катать Линда, девчонки и мальчишки уже заинтересовались тем, что происходит на экране.

— Смотрите, смотрите! Феличита играет! — с восторгом сказала Малькова, поднялась с места и начала танцевать, отойдя немного в сторону и плавно качая бёдрами. — Феличита! На-на-на!

— Тише ты! — недовольно крикнула Анька, в свою очередь, навлёкшая на себя недовольство остальных присутствующих.

Соколовская вызвала настоящий восторг. А когда каталась Хмельницкая, группа поддержки замерла, наблюдая, как катается Люська, и даже не то, как она катается, скорее всего, ребят заинтересовал её внешний вид. В Люське было прекрасно всё! Какой шикарный внешний вид! Длинные стройные ноги, обтянутые чёрными импортными колготками, короткая кожаная юбочка и чёрная жилетка, как у какой-нибудь западной рок-звезды, белоснежные красивые длинные руки, шикарные волосы, разлетающиеся в разные стороны вокруг бледного породистого лица. А митенки???

— Смотрите, смотрите! — крикнула Анька и ткнула пальцем в экран, когда закончился прокат и девчонки начали кланяться, благодаря зрителей. — Смотрите, у Люськи перчатки без пальцев и ногти лаком накрашенные!

Удивлению школьников не было предела, что можно было объяснить. Это в 21 веке Арина в 14-16 лет могла ходить в школу с нарощенными ногтями длиной 3 сантиметра, и никому не было до этого дела. Здесь, в СССР 1986 года, девчонкам ногти отращивать и красить не разрешалось, отправляли сразу домой удалять непотребство, и присутствие лака на ногтях Хмельницкой смотрелось как признак взрослости, которая недоступна обычной школоте.

— Это я ей костюм нарисовала! — похвалилась Анька. — А ещё мы вместе ходили в Универбыт и там вместе заказывали эту юбку и жилетку! И меня там тётка похвалила! Сказала что я великий художник!

На неё с большим уважением посмотрели все присутствующие, сознавая, что это на самом деле так. Анька в их понимании вознеслась до небес, невзирая на баловный характер. А посторонний наблюдатель при виде реакции членов клуба поддержки на выступление Хмельницкой не сомневался бы, что в самом ближайшем времени среди молодёжи начнётся целая вакханалия по коротким кожаным юбкам, чёрным жилеткам, бейсболкам и перчаткам с обрезанными пальцами...

... Родители фигуристки Людмилы Хмельницкой, Дарья Леонидовна и Александр Тимофеевич, проводили уютный вечер за просмотром показательных выступлений.

Странное дело, невзирая на то, что их дочь являлась довольно известной фигуристкой, которая сейчас находилась в начале расцвета своей карьеры, у которой были уже болельщики во всём мире и городской фан-клуб, сами они фигурным катанием не увлекались и смотрели его только потому что этим видом спорта занимается Люська. Правил фигурного катания родители Хмельницкой не знали, какие соперницы будут у их дочери и какие ей грозят сложности на соревнованиях, тоже не знали. Если бы, например, Люда занималась балетом, с лёгкостью переключились бы на просмотр балета. А показательные выступления вообще считали театрализованным действом.

Однако, когда русский телекомментатор сказал, что сейчас советские фигуристки Людмила Хмельницкая и Марина Соколовская будут катать тройной номер с канадской фигуристкой Линдой Флоркевич, очень удивились.

— Это что ещё за новости? — с лёгкой тревогой спросила Дарья Леонидовна. — Зачем она это делает? Вдруг это как-то скажется на ней?

— Я думаю, там всё согласовано на самом высоком уровне! — уверенно ответил Александр Тимофеевич, но в его глазах полной уверенности не было, скорее, он только утешал жену. Сам отец Хмельницкой помнил, какой авангардный и вызывающий был у неё костюм, поэтому уже с каким-то беспокойством ожидал то, что будет дальше.

Материнское и отцовское сердце не подвело: когда они увидели свою дочь, порхающую по арене, то готовы были закрыть глаза от испанского стыда. Родители есть родители, ничего не поделать.

— Вот точно, говорила же я, что ничего хорошего из этого не выйдет! — с отчаянием сказала Дарья Леонидовна. — Полуголая катается. Её же сейчас засвистают и тухлыми яйцами закидают.

Однако, когда девчонки закончили кататься и операторы показали реакцию трибун, показали то, с какой любовью и восхищением зрители отреагировали на прокат фигуристок, мнение родителей неожиданно сменилось на диаметрально противоположное.

— А всё-таки смотри, как Люсю люди любят, — неожиданно сказал Александр Тимофеевич. — Ты смотри, многие со слезами на глазах стоят. Сколько ей цветов, подарков подарили. Это же какое-то чудо. И что мы так переживали? Костюм-то обычный, у нас наши певички в более откровенных ходят. А тут девчонка молодая, артистичная, зрители её любят.

— Ты хоть номер-то её записал на видеомагнитофон? — словно соглашаясь, ответила Дарья Леонидовна.

— Записал. Всё тут, — Александр Тимофеевич показал на шелестевший видеомагнитофон. — На счастье, записал. Останется на память.

— Эх, с этими деточками никаких нервов не хватит, — рассмеялась Дарья Леонидовна.

Александр Тимофеевич, обнял жену и согласно покачал головой. Люда продолжала удивлять с каждым разом всё больше и больше...

... Сами виновницы ярких эмоций, которые они вызвали у зрителей, ответственных лиц, группы поддержки, родителей, ничего не подозревая, сидели в раздевалке в ожидании финального выхода на лёд и делились впечатлениями о происходящем.

— Интересно, нам будет что-нибудь за этот номер? — смеясь, спросила Арина.

— Конечно будет, в тюрьму посадят, — усмехнулась Соколовская. — Мне тренер сказал, иногда полезно встряхнуть болото.

Линда Флоркевич улыбалась, слушая, что говорят советские фигуристки, которые из вежливости общались по-английски. Для неё казалось странным, что за обычные костюмы, в которых не было ничего неприличного, могут кого-то наказать.

Остальные фигуристки, участвующие в показательных и которые находились в раздевалке, подходили, поздравляли Линду, Арину и Марину, отмечая их необычные костюмы и саму концепцию тройного номера. Конечно, многим хотелось бы, наверное, тоже исполнить двойной или тройной номер, но против этого существовали неразрешимые проблемы, в первую очередь, отсутствие партнёрши. Всё-таки, фигурное катание — индивидуальный вид спорта... В случае с Ариной и Мариной совпало, что они одногруппницы, ровесницы, и вместе провели несколько соревнований. У других фигуристок таких положительных факторов, побуждающих творчеству, не существовало...

— Интересно, если организовать увлекательное шоу на льду, зрители у него будут? — неожиданно спросила Линда Флоркевич. — Не просто так откататься, а, например, с элементами цирка, с живой музыкой?

— Я думаю, что будут зрители! — заявила Арина. — Я, конечно, не знаю, какие ледовые шоу в этом времени есть, но, я думаю, красочное представление будет пользоваться успехом.

Конечно, Арина опять потеряла бдительность и сказала странную фразу о том, какие ледовые шоу в этом времени есть. Просто она опять задумалась, так как действительно не имела понятия, какие в 1986 году существуют ледовые шоу и есть ли они вообще. Однако на её оговорку внимание никто не обратил, Соколовская и Флоркевич восприняли её как обычую неточность речи.

— Неужели ты не знаешь? У нас в стране есть ледовый балет Игоря Бобрина, Ледовые миниатюры Тарасовой, — неожиданно возмутилась Соколовская. — Не знаю, какая там популярность, но если заниматься чем-то наподобие этого, нужно ставить более современные номера. Например, такой, как у нас.

Соколовская оказалась более осведомлённой, чем Арина, которая, естественно, просто не знала данные факты. Однако сейчас, когда Линда Флоркевич спросила о ледовых шоу, она вдруг задумалась, что было бы неплохо организовать зарубежное ледовое шоу из нескольких фигуристов и фигуристок, которое будет гастролировать, например, летом по всему миру. Так можно неплохо подняться финансово! Заняться чёсом!

...Потом мысли собрались в кучу, время прошло быстро, и, посмотрев на часы, висящие на стене в раздевалке, Арина увидела, что показывают они 18:15.

— Пора! — сказала она, обращаясь к Соколовской и Флоркевич, которые на время сняли коньки и сейчас принялись обратно их надевать.

Приготовившись и обновив макияж с причёсками, подружки вышли в коридор, где в этот момент уже никого не было, кроме двоих полицейских, наблюдавших за порядком и не пускавших сюда фанатов. Все журналисты сконцентрировались у бортиков на ледовой арене, ведь сейчас должен был состояться апофеоз соревнований: прокат чемпиона среди мужчин Александра Фадеева. Пока ещё никто не знал, что в конце показательных выступлений организаторы решили устроить выступление на бис так понравившегося зрителям девичьего трио.

Когда Арина вышла из служебного коридора, услышала, как на арене начала играть русская народная песня «Валенки-валенки, не подшиты, стареньки». Фадеев, в белой русской рубахе и красных штанах, с картузом на голове, на котором был прикреплён большой фальшивый цветок, улыбаясь, выехал из-за бортика и покатил к центру арены, откуда начал свой прокат.

Советский фигурист сделал расчёт на веселье и смех. Катался с дурашливым выражением на лице, исполнял много движений из русских народных танцев, что называется, играл лицом. Трибуны ободряюще кричали и аплодировали в такт музыке. Потом фигурист закончил программу и покатил к выходу с арены. Подарков ему бросили совсем мало, не шло ни в какое сравнение с тем, что набросали Флоркевич, Хмельницкой и Соколовской.

Фадеев сначала не вышел со льда и приготовился к общему выходу, который должен быть по регламенту, но информатор объявил совсем другое.

— Уважаемые дамы и господа! Руководство федерации фигурного катания Германии сделало для вас небольшой сюрприз. Сейчас вы увидите ещё один раз показательный номер в исполнении трёх фигуристок: Линды Флоркевич, Марины Соколовской и Людмилы Хмельницкой.

Трибуны на миг притихли, словно размышляя над услышанным, а потом зашлись одобрительными криками и громкими аплодисментами. Некоторые зрители, уже начавшие покидать места, неожиданно остановились на верхней галерее и в проходах, укоряя себя за преждевременный уход.

Свет понемногу начал гаснуть, и Линда Флоркевич вышла на лёд. Второй раз она чемодан брать не стала, решив откатать и так. И опять заиграла Феличита, и начались мытарства итальянской туристки в чужом городе. Потом к этим мытарствам подключилась индийская неформалка, дочь раджи, и соперничество на танцах чуть не переросло в драку, которую, в свою очередь, сгладила выехавшая последней на лёд любительница блюза, обладающая музыкальной фиолетово-розовой магией.

Второй раз зрители отреагировали на прокат троицы уже более сдержанно: сейчас они смотрели на прокаты фигуристок более вдумчиво, отмечая каждую деталь постановки. Поступали как гурманы, смакующие дорогое вино каждым глотком.

Когда девчонки закончили катать, трибуны опять встали, и это была лучшая награда из всех возможных для спортсмена...

Закончив выступление, все трое поднялись со льда, покатили к центру арены, встали в ряд, взялись за руки и поклонились сначала одной трибуне, потом другой. Зрители стоя аплодировали, размеренно хлопая в ладоши. Зажёгся яркий соревновательный свет.

Поблагодарив зрителей, фигуристки покатили к калитке, но со льда уходить не стали, так как предстоял финальный общий выход. Остановились в сторонке в ожидании своей очереди на выход.

— Дамы и господа, вот и подошёл к концу великолепный праздник спорта, который согревал нас целых три волшебных дня, — сказал информатор. — Сейчас мы официально заявляем, что «Небельхорн Трофи 1986» закончен. Так давайте поприветствуем наших героев, которые дарили нам радость, высокие чувства и сильные эмоции!

Трибуны взревели ещё громче, аплодисменты усилились. Заиграла негромкая танцевальная музыка. Потом информатор начал называть фигуристов в порядке выхода на лёд, и первыми выехали англичане брат и сестра Кашли, как и было положено по расписанию. За ними немецкий танцевальный дуэт — брат и сестра Бешереры.

Дождавшись своей очереди, поехали Линда, Арина и Марина. Сейчас они стояли на льду и могли сделать свой выезд ещё более синхронно. Разогнавшись прямо от калитки, фигуристки разделились, Линда Флоркевич покатила к правому длинному борту, Марина отправилась по центру, а Арина к левому длинному борту. Встав на одну линию, заняли позицию «кораблик» и прыгнули двойной аксель. Чисто приземлили его, выехали в арабеску, потом сделали собачку. Всё это сопровождалось бурными аплодисментами и восторженными криками.

Потом подъехали к правому короткому борту и заняли своё место в ряду ранее выехавших спортсменов. Когда все фигуристы выехали на лёд, встали в ряд и покатили против часовой стрелки вдоль бортов. К этому времени болельщики, кто хотел, подошли вплотную к бортику и протягивали руки, поднимали детей, чтобы они протянули руки, а фигуристы ехали и касались их, приветствуя зрителей. Старинный и очень трогательный обычай, когда люди могут коснуться рук своих любимцев. Всё это время те, кто сидели на трибунах, аплодировали и громко приветствовали спортсменов. У многих зрителей, особенно у женщин и детей, на глазах были слёзы, так грустно им было, что закончился великолепный праздник спорта.

Проехав полностью круг, фигуристы покатили к центру арены, остановились там, взяли друг друга за руки, поклонились, потом покатили в сторону правого длинного борта, остановились там, взялись за руки и поклонились все вместе. Трибуны ахнули от восторга, видя такое единение между спортсменами. Потом фигуристы развернулись, держась за руки, покатили к левому длинному борту, остановились напротив него, взявшись за руки, поклонились и потом поднятыми руками поблагодарили зрителей. После этого подъехали к центру арены, встали в ряд и начали приплясывать в такт музыке, хлопая в ладоши.

— На лёд приглашаются фотокорреспонденты для общего фото, — объявил информатор.

Осторожно ступая, на лёд стали выходить фотокорреспонденты, расставлять фигуристов, фотографировать их. Потом к фигуристам присоединились цветочные девочки, которые все три дня собирали подарки со льда, расфасовывали по мешкам, таскали эти мешки волоком в пункт охраны. Они тоже фотографировались с фигуристами и в общем фото и по отдельности. Потом присоединились певцы и певицы в народных германских костюмах, которые пели йодль. В конце к фигуристам подошли представители принимающей стороны: Норберт Шрамм, Эрих Райфшнайдер и старший судья Мириам Зиглер. И они тоже фотографировались со всеми спортсменами.

Зрители начали окончательно покидать свои места, понимая, что чудесный праздник спорта закончен. К калитке выхода со льда потянулись и спортсмены.

— Друзья! Сегодня в 20:00, в ресторане гостиницы состоится банкет, посвящённый окончанию «Небельхорн Трофи 1986»! — предупредил Эрих Райфшнайдер. — Просьба всем прийти.

Фигуристы ответили дружными аплодисментами и весёлым смехом. Что сейчас ощущали они? Естественно, чувства у всех были разные. Кто-то радовался, что сумел преодолеть себя и занять хотя бы пятое или шестое место, кто-то радовался даже бронзовой медали, кто-то думал уже о предстоящих следующих стартах, так как на этих стартах не получилось достичь намеченных целей. Мысли у всех спортсменов были разные, но историю назад не повернуть, турнир закончен, и результат на нём уже не изменить...

...Что чувствовала Арина в данный момент, когда привычно складывала в спортивную сумку свои вещи, стараясь ничего не забыть? Вопрос сложный. С одной стороны, радость от того, что она одержала победу на своём первом взрослом турнире, причём соперницы у неё были достойные. Вдобавок она знала, что спорт есть спорт, и если бы ей не повезло, вполне могла бы навалять, и пара ошибок откинули бы её с пьедестала. Значит, она сделала своё дело как надо, заслужила золото честным трудом, чистыми прокатами, без всяких подковёрных интриг и грибов.

С другой стороны, конечно же, присутствовала грусть. Вот и перевёрнута ещё одна веха её жизни в Советском Союзе. То, что было, осталось за ней, и все события, которые происходили до этой вехи, будут называться «до Небельхорна», а которые произойдут после, будут называться «после Небельхорна». Вдобавок она ни на шаг не приблизилась к разрешению своей загадки: почему она оказалась здесь, какая цель этого перемещения и как ей вернуться обратно. Иногда ей казалось, что по мере продвижения по этой вселенной, должны открыться какие-то знаки, которые будут свидетельствовать, что она находится на верном пути, к точке выхода из этой реальности, но пока ничего не ощущала. Или эти знаки остаются скрытыми от неё? Об этом можно было рассуждать долго и не прийти ни к какому выводу...

А вот что думала Соколовская, было ещё интереснее. Маринка с непроницаемым лицом поставила свою большую спортивную сумку на пол, положила туда коньки, брючный костюм, бутылку с водой, тренировочный костюм, кроссовки. Потом села на лавку и уставилась на Люську, которая, в свою очередь, собирала вещи.

Если Людмила терзалась вопросами более душевными, относящимися к нематериальному миру, то у Соколовской мысли были приближенными к бренной земле. Марина поняла, что Люду ей при существующем техническом контенте не одолеть.

Марина откатала на турнире прекрасно и не допустила ни одной ошибки. Если бы она обладала таким же прыжковым набором и таким же мастерством катания хотя бы год назад, и выйди она во взрослые, она бы стала чемпионкой Европы и чемпионкой мира, а сейчас... Очевидно, что если Хмельницкая будет кататься на таком уровне, обойти её будет невозможно. Люся мастерски поставила непреодолимый барьер между собой и другими фигуристками. Значит, чтобы преодолеть этот барьер, нужно усиливаться самой, иначе невозможно. Придётся к следующим стартам включать в свой прокат тройной флип, который они недавно начали напрыгивать в ЦСКА. Тогда преимущество Люськи сократится до минимума.

Марина тут же негромко рассмеялась. Что за дичь: едва закончился этот турнир, который всё-таки получился для неё очень удачным, а она уже думает о следующем. Так не будет никакой личной жизни и никакого отдыха.

— Что смеёшься? — спросила Хмельницкая, внимательно посмотрев на подружку.

— Так... Шизофрения накрыла, — не стала вдаваться в подробности Марина. — Тебе не кажется, что мы становимся как роботы? Думаем только о соревнованиях, тренировках, программах?

— И что? — слегка улыбнулась Хмельницкая. — Это наша жизнь, давно пора к этому привыкнуть. А кому не хочется так жить: всегда можно повесить коньки на гвоздик, на самом видном месте.

— Ну уж нет, от меня ты этого не дождёшься! — рассмеялась Марина, подскочила к Люське и схватила её за бока, прижав к ящику и начав щекотать. На всю раздевалку раздался громкий визг, услышав который, засмеялись другие фигуристки. Вот ведь эти русские, чудят только в путь...

Собрав свои вещи и на несколько раз проверив, чтобы убедиться, что ничего не забыли, так как возвращаться сюда уже не придётся, подружки вышли из раздевалки в сопровождении Линды.

— Нужно забрать подарки, — напомнила Линда.

Ах, да... Подарки. Набросали их довольно приличное количество, но так как катали втроём, придётся делить на троих.

Естественно, помог, как всегда, дядя Саша. Федотов сидел в вестибюле, глядя на проходящих мимо болельщиков, и, похоже, ожидал именно Люду и Марину. Увидев их, обрадовался и помахал рукой.

— Девчонки, я вас жду! — сказал Федотов. — Подарки нужно забрать.

— А где тренеры, где все? — спросила удивлённая Арина. Для неё показалось удивительным, что нет Левковцева и Жука.

— Всех взрослых членов делегаций, тренеров, хореографов, врачей организаторы пригласили в бар, который находится здесь, на первом этаже, — усмехнулся Федотов. — Наверное, будут благодарить.

— А вы почему не пошли? — поинтересовалась Арина.

— А я не пью почти, — нашёлся что сказать Федотов. — Да и вас же надо встретить и проводить с мешком. Это уже традиция и отступать от неё не стоит.

Фигуристки звонко рассмеялись от слов дяди Саши. А ведь он прав: если много подарков, значит, выступили прекрасно, вызвали отклик у публики, и отступать от этой традиции не стоило...

Опять прошли в комнату охраны и забрали свой мешок, который стоял в гордом одиночестве, другие подарки фигуристы уже разобрали. В этот раз мешок тоже был почти полон. Взвалив его на плечо, Федотов пошёл вслед за фигуристками.

Естественно, героини сегодняшнего вечера, просто так не смогли бы покинуть арену. У выхода их терпеливо ждала толпа болельщиков. Парни, девушки, люди среднего возраста, пожилые люди, дети, человек 200 как минимум. Увидев выходящих спортсменок, радостно закричали и замахали руками.

— Люда! Марина! Линда! Уделите пару минут!

Деваться некуда, девчонки подошли к болельщикам, которых ограждала цепь полицейских, и начали расписываться в протягиваемых билетах, открытках, рекламных буклетах. Полицейские, видя, что всё проходит культурно, расступились, выстроили болельщиков в очередь, чтобы они имели возможность вплотную пообщаться с фигуристками.

— Какой великолепный у вас номер! Как ваша троица вместе смотрится потрясающе! А вы приедете сюда в следующий раз?

— Я не знаю пока, приедем или нет, — ответила Арина. — Что могу сказать со стопроцентной вероятностью, так это то, что мы приедем в Америку, в Бостон, через месяц.

Болельщики восторженно зааплодировали, раздались крики поддержки.

Примерно через 20 минут общение с болельщиками закончилось, подошёл трансферный автобус, и, помахав на прощание руками, вся троица расположилась в нём. Сразу же подошли уважаемые люди, тренеры и ответственные лица, похоже, пропустившие по стаканчику в баре ледового центра.

— Ну как, пообщались с болельщиками? — с интересом спросил Левковцев. Тренер был весел и активен. Похоже, понял, что с показательными всё хорошо закончилось.

— Да, всё хорошо, — согласилась Арина. — Не сказали, во сколько мы завтра уезжать будем?

— Прямо с утра, в 10:00, отправится автобус до Мюнхена, — заявил Левковцев. — Полетим рейсом «Аэрофлота» на 14:30. Так что заранее приготовьте подарки и то, что нужно декларировать. Вам, кстати, подарили что-нибудь ценное? Если да, эти вещи нужно сразу положить отдельно, чтобы на таможне предъявить.

— Предъявим, — неопределённо ответила Арина, уставившись в окно, где проплывали снеговые горы Небельхорна. Вот же ещё, подаренное и честно заработанное фиг вывезешь домой...

... Времени оставалось мало, скоро банкет, поэтому дядя Саша занёс мешок в номер и хотел уйти, но Арина его отозвала в сторонку.

— Я хотела бы у вас спросить, вы нам сказали, чтобы мы подаренные часы и драгоценности надели на себя, — тихонько сказала Арина. — А куда в таком случае, девать коробки от них?

— Коробки можете отдать мне, — заявил Федотов. — Пустые коробки никого не интересуют. Потом, по приезде домой, я вам обратно отдам. Сегодня сразу после банкета я зайду и заберу у вас пустые коробки.

— Ещё вот какой вопрос, Маринке какой-то фанатик бросил нунчаки, — смущённо сказала Арина. — Куда нам их девать, выкинуть?

— Нунчаки? — с лёгким удивлением спросил Федотов. — Откуда ты знаешь это слово?

— Да так... — затушевалась Арина. — То ли где-то в газете прочитала, то ли в журнале. Это такие деревянные штуки с цепочками.

— Ничего с ними здесь не сделать, — вздохнул Федотов. — Считаются они холодным оружием, и останется их только выбросить. Если хочешь, отдай сейчас мне. Я пристрою их к месту.

Арина согласно кивнула головой, вошла в номер, взяла у Маринки нунчаки, засунула их в пакет и отдала Федотову. Дядя Саша согласно кивнул головой и направился восвояси. Соколовская с Линдой сидели в номере и внимательно наблюдали за манипуляциями, которые совершала Арина. Потом Линда сказала что пойдёт к тебе в номер, готовиться к банкету.

— Приходи сегодня подарки делить! — напомнила Арина Линде. — Но мы ещё на банкете увидимся.

Едва Арина села на кровать передохнуть с дороги, как навалилась усталость. Всё-таки сегодня два раза откатали программу, один час сидели в раздевалке в ожидании своего выхода, потом ещё сидели один час в ожидании финального выхода. Голова уже гудела, как колокол, а ещё сильно хотелось есть.

Одна за другой сходили в душ, немного отдохнули и начали готовиться к банкету. Соколовская, как всегда, надела белую модную блузку с острым воротом и манжетами, джинсы-пирамиды с подворотами и белые кроссовки, Арина — чёрную плиссированную юбку до колена и белую блузку с комсомольским значком. На ногах — скромные чёрные колготки и туфли-лодочки на сплошной подошве. Тщательно расчесала волосы и посмотрела в зеркало: вид очень примерный! Как у девочки-припевочки! Никто бы даже не сказал, что всего пару часов назад она каталась во взрослой неформальной одежде. Косметику тоже не стала наносить обильно, едва тронула веки тенями и слегка подкрасила губы. Соколовская, наоборот, накрасилась ярко и вызывающе, по-молодёжному.

— Ты как будто на комсомольское собрание собираешься, — рассмеялась Маринка.

— Да, я ответственно отношусь к такого рода мероприятиям! — с важностью ответила Арина. — Большие дяди из нашей делегации посмотрят на меня и простят за моё вольнодумство.

— Кстати, как ты думаешь, почему Линда спросила про ледовое шоу? — неожиданно спросила Соколовская.

— Я думаю, ей понравилось то, что мы сегодня сделали, — подумав, ответила Арина. — Скорее всего, она хочет поставить нечто подобное, пригласив нас.

— Пригласив нас? — округлила глаза от удивления Соколовская. — Как это вообще возможно? Нас же не выпустят за границу просто так.

— Почему не выпустят... — неуверенно ответила Арина. — Можно поговорить с федерацией, написать в ЦК КПСС, в конце концов, Ельцину написать. Мы же не просто так выступали бы, зарабатывали бы деньги, валюту, а она нашей стране, я думаю, очень нужна. Во всяком случае, это всё решаемо. Нужно только выбрать время, когда мы сможем этим заниматься. Явно после того, как закончим соревноваться, после чемпионата мира. Либо возможные варианты, например, между чемпионатом СССР, чемпионатом Европы и чемпионатом мира.

— Нет, ты на полном серьёзе говоришь? — неожиданно рассмеялась Соколовская. — Ты уже на 100 процентов уверена, что попадёшь в сборную и поедешь за границу? Но даже не это удивительно. Такого никогда не было.

— Не было, значит, будет сейчас! — уверенно сказала Арина. — Вот пойдём на банкет и поговорим об этом с Линдой, что у неё на уме. Потому что если у нас будет цель, значит, мы будем идти к ней. А как — это уже другой вопрос...

Соколовская иронично покачала головой. Для неё всё это казалось большой фантастикой, не реализуемой в принципе...

Федотов шёл по коридору, нёс полученные от Хмельницкой нунчаки в пакете и думал, что с ними делать. Выкидывать не хотелось, и даже не потому, что жалко. Рассуждал он как разведчик и мыслил на ход вперёд. Здесь, в Оберстдорфе, никаких тайников с оружием не было, да и вообще территория была в этом смысле серой зоной, а ведь в будущем кто его знает, как всё может обернуться. Вдруг сюда придётся ехать через год, через два, через пять лет? Следовало сделать тайник.

Федотов прогулочной походкой вышел на улицу, свернул за последний хозяйственный корпус гостиницы и неспеша по тропинке направился в сторону горы. Пройдя 200 метров, попал в лес, по склону поднимающийся вверх. Почва здесь была каменистая, и можно было спрятать полученное оружие. Через короткое время Федотов нашёл груду замшелых камней, перевернул один и спрятал туда пакет с упакованными нунчаками. Потом внимательным взглядом окинул местность, как будто фотографируя её, причём откладывая в памяти изменения, которые могут произойти в течение нескольких лет, и точно таким же неторопливым шагом направился обратно, только пошёл не в сторону гостиницы, а по тропе отправился чуть в сторону, туда, где ходили туристы... Оттуда тоже можно было вернуться к гостинице...

... Тем временем подружки направились в ресторан гостиницы. У входа стояли два молодых человека в старинных ливреях и треуголках 18 века и с поклоном встречали гостей, вежливо приглашая войти внутрь. В ресторане звучала джазовая музыка. Квартет музыкантов — гитара, контрабас, саксофон и валторна — играли какую-то моментальную импровизацию, которая, тем не менее, выглядела вполне достойно.

Банкет предполагался в виде фуршета. Столы сдвинуты в сторону, к окнам, посередине освобождена большая площадка, которая грозила стать танцевальной. На столах расставлены обычные фуршетные блюда: салаты в маленьких розетках, канапе с рыбой, креветками и куриной грудкой на шпажках, тарталетки в корзинках с ветчиной, курицей, рыбой и сыром, десерт в виде муссов, желе, тирамису и жидкой яблочной карамели, свежие фрукты. Среди напитков — чай, кофе, минералка, кока-кола, лимонад и несколько видов вина и шампанского.

— А тут неплохо живут! — уверенно сказала Соколовская и как бы невзначай протянула руку к бокалу с шампанским, однако тут же услышала сбоку окрик.

— Марина, совесть имей!

— Станислав Алексеевич! — округлила глаза Соколовская и обернулась к тренеру. — Я минералку хотела взять вообще-то!

Жук, стоявший в компании советской делегации, ехидно посмотрел на неё и покачал головой. Тренер, в первую очередь, воспитатель!

Арина тем временем рассматривала окружающее пространство. Интересовали её, конечно же, не блюда, которых она отведала за свою жизнь множество, а люди. То, как они одеты, то, как они себя ведут. Ведь это были взрослые спортсмены, взрослые люди, которые, что называется, были сейчас законодателями мод в заграничном обществе.

Сразу обратила внимание что вариативность в одежде была небольшая. Почти все мужчины одеты в костюмы разных цветов, а если не в костюмы, то в брюки с белыми рубашками, двое были одеты в брюки и белые водолазки с воротом. Причёски почти у всех отличаются от обычных, широко распространённых в обществе. Несколько человек с длинными волосами, несколько с волосами средней длины, как у Горинского, до плеч.

Женщины и девушки почти все в длинных вечерних платьях, многим из них далеко за 20, особенно танцоршам и парницам. Однако были несколько девчонок в платьях и мини-юбках, как правило, более молодых. Соколовская выглядела как малолетка в своих джинсах и белой блузке. Арина, несмотря на юный возраст, выглядела как официальное лицо в своей чёрной плиссированной юбке до колен и белой блузке с комсомольским значком. Однако она чувствовала, что выглядит очень привлекательно за счёт необычности своей одежды. Похоже, она опять всех переиграла.

Музыка стихла. Вперёд вышел глава федерации фигурного катания Германии Эрих Райфшнайдер.

— Дорогие дамы и господа! Сказать честно, я очень волнуюсь, волнуюсь так, как не волновался никогда в жизни. Вы знаете, к нам сюда, в Германию, в Оберстдорф, международные соревнования приходят всего раз в год, и этот год мы живём в ожидании праздника, причём зная, что этот праздник проходит за 3 дня. Я встречал много фигуристов и провёл здесь много соревнований, но в таком великолепном составе провёл этот турнир впервые.

Раздались громкие аплодисменты и восторженные крики фигуристов и тренеров. Все с улыбками смотрели друг на друга блестящими изумлёнными глазами, словно только сейчас осознав это.

— В этом сезоне среди вас находятся очень сильные спортсмены, перед которыми ещё стоит многое сложных целей, и которым предстоит много великолепных выступлений и ярких побед! Поэтому я очень рад, что вживую увидел вас всех. А сейчас, дамы и господа, давайте поднимем бокалы за то, чтобы наша дружба никогда не прекращалась!

Уважаемые спортсмены и тренеры начали разбирать бокалы с вином. Арина с Соколовской под пристальным взглядом Левковцева и Жука взяли по стакану газировки. Потом все начали друг к другу подходить, чокаться, поздравлять с прокатами, желать здоровья и благодарить за хорошо проведённое время.

— Привет, очень рада с тобой познакомиться! — неожиданно к Арине подошла Дебби Томас. — Хочу поздравить с первым золотом во взрослых.

— Привет. Спасибо большое, — смущённо ответила Арина. — Ты тоже откаталась великолепно.

— Эх... Помню себя такой же молодой и дерзкой, — мечтательно улыбнулась американская фигуристка. — И мой дебют, кстати, тоже пришёлся на «Небельхорн». Я здесь уже в третий раз.

— И как ты выступила первый раз? — с любопытством спросила Арина.

— Тоже золото! — рассмеялась американская фигуристка. — И для этого пришлось прыгнуть всего два тройных прыжка за две программы. Сейчас с двумя тройными прыжками не войдёшь даже в десятку. У тебя очень приличный прыжковый набор, если сохранишь его на долгие годы, будет прекрасно.

Потом к Арине стали подходить другие фигуристки, и даже подошла Мидори Ито, восхитившись и поблагодарив Арину за два чудесных проката, а особенно за тройной показательный номер.

— Когда вы его успели поставить? — смущённо спросила японка.

— Не поверишь, успели мы его поставить всего за какие-то 10 минут. Да и то, на льду не тренировали, только на асфальте, — заявила Арина. — Это чистый экспромт.

Потом подошла Линда Флоркевич. Она выглядела очень здорово в своём чудесном коротком чёрном платье. Высокая стройная длинноногая брюнетка с тщательно уложенными волосами и вечерним макияжем, в туфельках на каблуках. На вид ей точно дашь на пару лет больше, и только по тому, как неловко ступает на шпильках, можно было понять, что это совсем юная девчонка, которая находится среди взрослых людей и старается выглядеть как взрослая.

Впрочем, Арина и сама была такая в своём времени. Всегда хотела выглядеть старше, взрослее, чтобы не затеряться среди взрослых, и чтобы всё сказанное ей воспринималось более весомо.

— Что-то вы совсем грустные, — улыбнулась Линда.

— Да... Я хотела тебя спросить, что ты имела в виду, сказав про ледовый балет? — неожиданно для себя самой сказала Арина.

— Я вдруг подумала, что если привлечь ещё несколько фигуристов и фигуристок, придумать хороший сюжет, то можно устроить неплохое ледовое шоу, в духе цирка Дю солей, только на льду, — призналась Линда. — Представь себе, если придумать хорошее либретто на более-менее современную тему, поставить шоу, хотя бы небольшое, продолжительностью не более часа, добавить хорошее освещение и, например, живой оркестр или группу. Я думаю, это было бы очень здорово.

— Над этим стоит подумать, — осторожно сказала Арина. — Но ты же понимаешь, что всем этим можно заниматься только после окончания сезона. Этот номер, что мы поставили, можно ещё более расширить за счёт кого-нибудь другого. На «Скейт Америка» мы поедем с тобой и Мариной и можем его там повторить, если, конечно, войдём в пятёрку. Хотя я опять же не о том...

— Она хочет сказать, что мы живём в закрытой стране, — неожиданно заявила Соколовская, прервав радужные мечты. — Мы не можем по своему желанию поехать за границу, чтобы что-нибудь поставить с тобой. У нас нет виз, нет денег, нет паспортов, мы не можем сами путешествовать по всему миру. Если только, как Люда говорит, подключить к этому государственные структуры. Вот что первым делом должна сказать Люда, а не кто поедет куда-то или не поедет.

Арина смущённо посмотрела на Линду виноватым взглядом и пожала плечами, показывая, что, в сущности, так-то Маринка права. Соколовская, будучи в своём стиле, высказала правду-матку без всякого миндальничанья. Рассуждать о ледовых шоу или о чём-то другом можно лишь в сферическом вакууме, чисто теоретически. Но всё-таки с чего-то же надо начинать.

— Давай обменяемся телефонными номерами и адресами, — заявила Арина. — А у тебя есть где ставить это шоу?

Сейчас она поняла, что задача встала перед ней во весь рост, ведь сначала нужно придумать либретто, распределить роли, причём написать так, чтобы в постановке угадывался какой-то смысл, желательно положительный и взывающий к человеческим качествам. Но этого мало, ведь потом нужно, чтобы был лёд, с этого начинается практическая работа и постановка шоу.

— Самое главное — ваше желание, — решительно заявила Линда. — Ведь спортивная карьера недолговечна, чем-то нужно заниматься потом, а мы занимаемся очень увлекательным делом, практически искусством.

— Мы согласны! — успокоила Арина. — Но с чего-то начинать надо, а я такой человек, который привык действовать по чёткому плану. Давай сделаем так: я считаю, что тот тройной номер, который мы недавно поставили, для будущего шоу не пойдёт. Это номер максимум, на этот сезон, да и то, если мы вместе будем присутствовать на соревнованиях. Нужно придумать что-нибудь свежее, оригинальное. Только так можно подняться вверх. Сейчас у нас есть месяц до Скейт Америка, мы все там будем втроём участвовать. И вот за этот месяц можно подумать, что именно можно поставить. За это время, за месяц я имею в виду, я попробую поговорить в федерации о наших планах. И во всяком случае, у нас уже будет ясность, стоит этим заниматься или нет.

Конечно, Арина практически витала в облаках, ведь то, что они решили воплотить, в Советском Союзе никто ещё не делал: ледовое шоу, да ещё в зарубежной дислокации. Кто бы разрешил бывшим юниоркам ездить за границу??? Хотя... Арине, выросшей в 21 веке, казалось странным, что для такой простой вещи могут быть какие-то преграды, ведь не оружием же они собрались торговать. Даже сейчас, зная, что СССР — закрытая страна, ей казалось, что всё возможно, стоит только хорошо попросить, у того же самого Шеховцова, либо, если не получится, то у Ельцина.

Соколовская при этом была более погружена в местную реальность, поэтому практически весь разговор Линды и Арины слушала с явно читаемым скептицизмом, стараясь не смотреть в глаза подружек и уставившись в пол. Марина при этом ехидно кривила уголок рта в полуухмылке и слегка качала головой, словно поражаясь такой детской наивности Люськи. Для Соколовской было понятно: для того, чтобы такие наполеоновские планы оказались осуществлены, необходимо одновременное сочетание несколько факторов, которые в их ситуации даже поодиночке очень труднопреодолимы.

Тем не менее, Арина была довольна, что она с Линдой находится на одной волне, во всяком случае, цель обозначена, осталось только добиваться её...

...Вечер протекал в тёплой, дружеской обстановке. Понемногу присутствующие раскрепостились, джазмены заиграли более активную, энергичную музыку. На танцполе появились первые танцующие люди.

Соколовская, тоже вкусившая свою долю славы и знакомств с местным бомондом, предложила Арине пойти потанцевать, и та уже хотела согласиться, как неожиданно к ним подошла Ирина Тен, тоже присутствующая здесь. С ней рядом, как хвостик, Габриэла Рубио. Обе журналистки одеты очень элегантно, соответствующе их статусу и возрасту, в красивые платья, на ногах туфли на каблучках.

— Какие люди! — улыбнулась Ирина Тен и протянула Арине бокал, чтобы чокнуться. — Хочу ещё раз поздравить с победой на этом турнире и не только с этим. Ваш номер великолепен.

— Спасибо большое, — вежливо ответила Арина.

— Люда, Марина, — Ирина посмотрела сразу на двух фигуристок, переводя взгляд с одной на другую. — А вы не могли бы дать нам эксклюзивное интервью, так сказать, по знакомству? Извините, конечно, я понимаю, что это очень неподобающий момент, но я займу вас от силы на 5 минут.

— Хорошо, — согласилась Арина. Она вдруг подумала что это может быть очень важным.

Соколовская ничего не ответила, лишь пожала плечами.

— Давайте расположимся в уголке, там нам никто не помешает, а Габриэла сейчас позовёт Линду Флоркевич, — предложила Ирина Тен.

— А вы как сюда попали? Тут же, кажется, только для фигуристов и тренеров? — неожиданно спросила Соколовская. Однако в тупик уважаемую журналистку ей поставить не удалось.

— Очень просто: взяли и пришли, внаглую, — звонко рассмеялась Ирина. — Неужели мы будем сидеть где-то поблизости, зная, что здесь находятся столько много прекрасных интересных людей? Ну, в крайнем случае, нас попробовали бы выставить, что маловероятно, тем не менее, сейчас мы очень рады, что находимся здесь.

Расположились в самом уголке обеденного зала, почти у входа, куда составили лишние столы и стулья. Когда расположились, Ирина начала разговор.

— В первую очередь разговор пойдёт о вашем показательном номере, это топ-тема для всех! — заявила журналистка. — Скажите пожалуйста, чья идея была поставить этот номер?

— Я уже не помню, чья это идея, — смущённо ответила Арина. — Но, кажется, моя. Мы с Мариной прошлый год танцевали, как вы помните, двойной номер, на музыку Боба Марли, я как-то вдруг неожиданно решила, что и в этом году мы можем объединить наши номера и сделать нечто новое, такое, которое запомнится многим людям, именно своей новизной и необычностью.

— Ответ хорош, — согласилась Ирина. — Ну тогда другой вопрос. Почему именно Линда Флоркевич?

— Ну это же очевидно, — неожиданно вмешалась Соколовская. — У неё такой же типаж, как у Люды, поэтому мы решили, чтобы две фигуристки были практически одинаковые: высокие стройные брюнетки. А между ними затесалась одна я — крошка блондинка.

Вся компания дружно рассмеялась, потому что Соколовская настолько потешно сказала метод выбора Линды, что это невозможно было пропустить без улыбки и смеха.

— Линда, вопрос тебе, — сказала Габриэла Рубио. — А как ты отреагировала на это предложение, когда услышала его первый раз?

— Я сочла это предложение очень достойным, — призналась Линда. — Так как я за любое движение, за любое творчество, я вообще не раздумывала. Едва Люда предложила мне сделать тройной номер, я сразу же согласилась, почувствовав за ним большой потенциал.

— Твоё мнение, как в Канаде отнесутся к тому, что ты катаешься с двумя советскими фигуристками? — сразу же задала второй вопрос Габриэла Рубио.

— Я думаю, по меньшей мере, никаких упреков не будет, — осторожно ответила Линда. — Спорт вне политики.

Это простой, но в то же время честный ответ прозвучал так резко, и попадал прямо в точку, что журналисткам осталось только развести руками.

— Люда, сейчас вопрос к тебе, — опять слово взяла Ирина Тен. — У тебя очень авангардный, я бы даже сказала, супермолодёжный костюм. Скажи, пожалуйста, кто его шил и кто придумал?

— Это вопрос очень интересный! — рассмеялась Арина. — Хочу вам признаться и сказать об одной великолепной девушке, которая придумала все мои костюмы, и соревновательные, и для показательных выступлений. Это огромный талант, несмотря на то, что она ещё очень молода, ей 12 лет. Зовут её Фролова Анна, ученица 6 класса А, школы номер два города Екатинска. Она отличается поразительным талантом и большой фантазией. Если напишете об ней именно так, я буду вам очень благодарна. Ну а сшила одна замечательная женщина, мама Марины Соколовской, Елизавета Константиновна Соколовская, тоже очень большой талант! Также очень благодарна ей — без этих костюмов, которые полностью раскрывают мой образ, не было бы ничего!

Соколовская, услышавшая, как одобрительно Люда отозвалась о её матери, улыбнулась и даже смахнула слезу рукой, так тронули её слова Люськи...

Пообщавшись с журналистами, разошлись кто куда, продолжать вечер дальше. Беседа, невзирая на то что журналистки просили всего 5 минут, растянулась чуть не на полчаса, и банкет перевалил за середину.

— Дамы и господа! — неожиданно сказал Эрих Райфшнайдер. — Предлагаю устроить конкурс вокала и определить, есть ли в нашем уважаемом сообществе те, кто умеет хорошо петь.

— Сейчас этот итальянец первое место займёт, — шепнула Соколовская, глядя на то, как итальянец подходит к музыкантам чтобы взять гитару.

— Ты так думаешь? — усмехнулась Арина. — Посмотрим!

Соколовская с удивлением уставилась на Арину, не понимая, что она этим хочет сказать. А вот Арина точно понимала...

Итальянский спортсмен был одет очень красиво и стильно. Пиджак чёрный, в мелкую белую полоску, чёрная рубаха с белым галстуком, остроносые туфли багрового цвета ручной работы, явно от кутюр. Длинные кудрявые волосы падают на плечи, усики и бородка-эспаньолка. Парень явно косил под какого-то мафиозо или миллионера с Сицилии.

Однако и пел здорово. Сам взял гитару, ходил, как какой-нибудь Тото Кутуньо, по танцполу, подходил к каждому присутствующему, улыбался, кланялся, делал приветственные жесты руками, одновременно играл на гитаре и пел. Арина сказала бы, что смотрелся очень телегенично, при этом имел хорошо поставленный баритон. Пел, естественно, песню Адриано Челентано, по-видимому, которого очень любил.

Когда закончил петь, аплодисментам не было конца. Слегка поклонившись, итальянец отошёл в сторону, и все уставились в центр площадки, куда смело вышла... Конечно же, Арина! Она сразу решила, что поборется в вокальном конкурсе! Мир должен знать, что Хмельницкая умеет не только кататься, но и мастерски умеет петь!

Когда присутствующие увидели, что в центр вышла советская фигуристка, встретили её бурными аплодисментами и очень удивлёнными взглядами, а также подбадривающими выкриками.

— Люда! Давай! Давай! Вперёд! — кричали все присутствующие.

Члены советской делегации словно стали ближе, расположившись в первых рядах зрителей и в недоумении уставившись на свою подопечную. Левковцев с лёгкой тревогой смотрел на Арину — неужели тайком где-то хлебнула шампанского и сейчас её понесло??? Однако, естественно, Арину не понесло! Просто в ней взыграл дух соперничества, присущий каждому спортсмену! Тем более, чего ей бояться-то? Ведь у неё прекрасно поставленный сопрано, и даже не распетая, она могла вызывать восхищение у слушателей, чему свидетелем был конкурс революционной песни в школе номер два города Екатинска. А петь она решила...

Арина встала посреди танцпола, ноги вместе, руки по швам, слегка склонила голову и начала петь. Вид у неё со стороны был как у солисток пионерских хоров, которых показывали по телевизору, тем более идентичность была стопроцентная — стоит этакая девочка-припевочка в белой блузке, чёрной юбке, руки по швам и старательно выводит куплеты и припевы. А пела она...

Слышу голос из прекрасного далёка,

Голос утренний в серебряной росе.

Слышу голос, и манящая дорога

Кружит голову, как в детстве карусель!

Арина решила петь «Прекрасное далёко»! Великолепную песню, под которую каталась Соколовская!

Она пела по-русски, без аранжировки, без музыкантов, не подставляя себе никакие костыли. Это когда поёт оркестр, если сфальшивишь, он тебя прикроет, и неверно взятую ноту можно замаскировать в его звучании. Но если ты поёшь вживую, без оркестра, все огрехи станут видны. Однако Арина не дала ни малейшего повода к себе придраться.

С первых нот её уверенный оперный голос заполнил собой всё помещение ресторана. Зрители удивлённо уставились на неё. И тут произошло чудо...

Неожиданно к Людмиле вышла Марина Соколовская и стала ей подпевать. Ведь это программа Маринки! Ну как же она могла пройти мимо! Несмотря на то, что голоса у Соколовской не было абсолютно, тем не менее, она каким-то чудом умудрялась петь и попадать в ноты, будучи словно на подпевках Хмельницкой.

А через некоторое время уже вся советская делегация выступила вперёд и тоже начала подпевать, так как это была песня, абсолютно знакомая всем. И через короткое время уже целый хор пел эту песню. А стоящие рядом иностранные фигуристы, спортсмены и ответственные лица аплодировали поющим.

К сожалению, песня хоть и хорошая, вызывающая ностальгию, о чём-то прошедшем и утраченном, но и она имеет свойство заканчиваться. Когда песня закончилась, все присутствующие разразились громкими аплодисментами и восхищёнными возгласами. Это какое-то чудо! Эта Хмельницкая, настоящий уникум! Мало того, завоевала золотую медаль на турнире, так она ещё и поставила великолепный, ошеломляющий тройной номер и, в конце концов, спела красивую песню. Да ещё при этом спела так, что ещё немного, и из глаз присутствующих побегут слёзы. Великий талант! Величайший талант, известный современности!

— Поразительно! Как же это великолепно! — кричали фигуристы и хлопали в ладоши.

— Дамы и господа, безусловно, Людмила Хмельницкая — героиня нашего вечера! — заявил Эрих Райфшнайдер. — Я большой поклонник классической музыки и оперного пения. И могу вам признаться, такой голос услышишь редко. Я, конечно, не скажу, что Люда поёт лучше, чем признанные мастера классического вокала, но вполне достойно. Вполне достойно, скажу я вам... Ещё есть желающие спеть и составить конкуренцию Антонио и Людмиле?

Однако желающих не нашлось. Даже если кто-то хоть немного и умел петь, то понимал, что в вокальном состязании с такими прекрасными артистами, как итальянец и русская, ему не выстоять.

... Линда Флоркевич смотрела на Люду Хмельницкую и поражалась, насколько многогранен её талант. Мало того что она прекрасная фигуристка, артистичная, техничная и красивая, так ведь ещё прекрасный постановщик. И вдобавок отличная певица. И неожиданно ей сразу же пришла в голову мысль: а что если когда-нибудь в будущем, когда ледовое шоу будет поставлено, то Хмельницкая в нём сможет не только выкатать номер, но и спеть? И тут же представила Люду в длинном белом платье оперной дивы. Неожиданно на ум начали приходить пока ещё отрывочные куски некоего либретто. А что, если поставить программу про театралов? Например, про оперу и балет? Сделать Хмельницкую главным действующим лицом? Вокруг неё закрутить весь сюжет?

Тема эта была бы очень привлекательная, с мистическим оттенком. Линда уже мысленно видела перед собой громадный старинный оперный театр где-нибудь в Париже или в Милане, со своими легендами, старыми глубокими подвалами, уходящими в бездну, большими костюмерными и реквизитными, заваленными рухлядью, которая копилась веками. Естественно, в этом театре когда-либо происходили различные смерти и несчастные случаи, как среди зрителей, так и среди актёров, певцов и техников. А где смерти, там есть призраки, не находящий себе упокоения. Она представила освещённые старинными газовыми рожками бесконечные тёмные коридоры со слоняющимися по ним артистами, костюмерами, работниками сцены, при взгляде на которых очень трудно обнаружить, живой человек идёт или это привидение.

Да, безусловно, эта идея была очень привлекательной. Минус был только один: как раз через 2 недели в Лондоне, в Королевском театре, должен был стартовать широко распиаренный мюзикл Джона Ллойда Уэббера «Призрак оперы», в котором, судя по рекламе, должны были соединиться старое и современное искусство, классическая и современная музыка. И как раз таки постановка Уэббера предполагалась именно на эту тему. Жаль, но такая великолепная идея, которую Линда сейчас задумала, к сожалению, окажется вторичной... Всё-таки, вполне возможно...

Неожиданно Флоркевич загорелась. Она вдруг явно почувствовала призрак успеха, как привидение из будущей постановки, замаячивший перед ней. Каким-то чудом Линда нашла на столе авторучку и, чтобы ничего не забыть, на салфетке написала примерное либретто будущей постановки. Нужно отдать это Хмельницкой... Иначе потом забудется и канет в неизвестность...

... Всему бывает начало и конец, вот и закончился этот великолепный вечер. Под конец Эрих Райфшнайдер опять взял слово.

— Дорогие друзья, попрошу минуточку внимания, — сказал руководитель федерации фигурного катания Германии. — Хочу ещё раз поблагодарить вас за всё. За прекрасные выступления, за те минуты счастья, что вы подарили зрителям и нам, принимающей стороне. Надеюсь, что вы неоднократно приедете к нам и мы продолжим наши приятные встречи. А сейчас до свидания, до новых встреч! График вашего выезда до аэропорта находятся у ваших тренеров и руководителей делегаций.

Фигуристы встретили слова Эриха Райфшнайдера громкими аплодисментами, криками и восхищённым свистом. Квартет заиграл лёгкую мелодию, под которую спортсмены и тренеры начали подходить друг к другу и прощаться, завтра уже предстояло всем ехать домой.

Арина тоже попрощалась со всеми спортсменами, их тренерами и подошла к Линде Флоркевич, которая, задумавшись, стояла в сторонке.

— Пойдём подарки делить! — радостно сказала Арина.

— Да-да, пойдём, — сказала Линда и протянула Арине салфетку с несколькими написанными строчками. — Изучишь потом, я здесь написала кое-что, пришло на ум при виде твоего пения.

Арина мельком посмотрела на салфетку, поняла, что там находится какое-то либретто, но в английских каракулях разбираться не стала, положила её в карман юбки. Соколовская в это время подошла к ответственным товарищам Шеховцову, Левковцеву и Жуку, стоявшим в одной компании.

— Вы говорили, завтра в 10:00 утра отъезжаем? — полуутверждающим голосом спросила она.

— Совершенно верно, в 10:00, чтобы были готовы, — подтвердил Шеховцов. — Надеюсь, ничего запрещённого вам не подарили, из-за чего на таможне могут быть проблемы?

— Всё нормально, — заверила Соколовская. — Я правда не знаю точно. У меня фотоаппарат, есть одежда, видео-, аудиокассеты, компакт-диски. Неужели это тоже декларировать надо?

— Это декларировать не нужно, — заверил Шеховцов. Хотел ещё что-то добавить, но не стал, махнув рукой.

Соколовская бочком подошла к Арине с Линдой и толкнула их плечом, показывая, что пора уходить. Вся троица направилась в номер, делить полученные подарки.

— Ты чего боком идёшь? — спросила Арина, увидев странное поведение Соколовской.

— А я у них бутылку вина своровала! — ехидно улыбнулась Маринка.

— Ты совсем уже? — рассмеялась Арина. — Ну ты даёшь!

Однако когда пришли в номер, оказалось, Соколовская стырила всего лишь полуторалитровую бутылку лимонада.

— Будете? — нахально спросила она.

— Потом! — отмахнулась Арина.

Сейчас подружкам предстояло очень увлекательное дело: разбор подарков, полученных за показательные выступления. Однако... Подарки их очень удивили. Почти на 90 процентов они состояли из одежды, причём половина одежды — это были сарафаны и блузки «дирндль» разного цвета и покроя. Фанаты, запомнившие то, что хотела получить в подарок Людмила Хмельницкая, исполнили её желание сполна: наградили её и других фигуристок именно этими подарками, наверное, изрядно опустошив близлежащие магазины.

Честно разделив между собой платья и блузки, внимательно проследив, чтобы они хотя бы более-менее совпадали по размерам, Люда, Марина и Линда распрощались, обняв друг друга на прощание.

— Встретимся в Америке через месяц! — помахала рукой Линда и ушла, оглянувшись в дверях: — Ты всё-таки посмотри то, что я тебе написала.

Минут через 10 после того, как ушла Линда, в дверь осторожно постучал Федотов, получил разрешение войти и забрал пустые коробки от часов и браслета.

— В Москве отдам, — заверил Федотов и ушёл.

...Естественно, Арине было любопытно, что же там такого написала Линда, причём прямо во время банкета, да ещё и отдельно напомнила перед уходом. Арина уселась на кровать, прямо рядом с разбросанными по нему упаковками с платьями и подарками, и внимательно всмотрелась в исписанную салфетку.

— Смотри! — неожиданно воскликнула она. — Линда здесь написала великолепный сюжет, либретто для ледового шоу. Мне оно кажется очень притягательным.

— И что там написано? — с любопытством спросила Соколовская.

— Старый театр, опера, овеянная легендами, призраки, живые люди, расхаживающие по старым коридорам, газовые рожки, старая сцена, тонущая в полумраке, молодая дива в белом платье. Слушай...

Арина с удивлением уставилась на Соколовскую.

— Это действительно прикольная тема! Я могла бы спеть главную песню, нужно... только её написать. А для остальных песен можно кого-нибудь нанять.

— Ты понимаешь, какое это большое дело? — терпеливо, так, словно разговаривает с ребёнком, спросила Соколовская. — Такими делами занимаются знаменитые постановщики, которые собаку съели на постановках спектаклей. Как мы будем это всё начинать с нуля, совсем без опыта?

— Очень просто, так и будем начинать с нуля! — решительно заявила Арина. — Это и есть начальная точка отсчёта. По крайней мере, сейчас можно начинать писать либретто, сюжет, и ты можешь принять в этом активное участие. Когда будет сюжет, можно распределить роли и обдумать конкретные номера. Потом я напишу песню. Ну, как-то так... А... Ещё мы можем подключить к этому делу Аньку!

Марина иронично покачала головой и устало завалилась на кровать. Несмотря на всю свою фееричность, как же хорошо, что этот день наконец-то закончился...

...Когда проснулись утром, начался уже новый день, оставив старый за гранью времён. Казалось, как будто прошла не всего одна ночь, а несколько суток, настолько вчерашние воспоминания скрылись в дымке памяти. Сейчас самое главное — нужно собираться в дорогу. Тщательно собрав вещи, подарки, приготовив одежду, в которой предстояло ехать домой, подружки сходили ровно в 9:00 на завтрак, потом вернулись в номер и ещё раз проверили, что всё захватили с собой. После этого оделись и... Марина надела на запястье свои часы, а Арина браслет: самые дорогие подарки. Потом, нагруженные, потащились на первый этаж, где было уже настоящее столпотворение. На стоянке перед гостиницей находились несколько автобусов, которые должны были везти спортсменов разных стран в разные аэропорты.

В вестибюле стояли члены советской команды и поглядывали по сторонам. Арина с опаской посмотрела на часы: 9:58. Точно пришли! Чего тогда зыркают?

— Вы ключи от номера сдали? — строго спросил Шеховцов. — Если не сдали, идите на ресепшен.

Подружки отдали ключи и присоединились к делегации. Арина уныло посмотрела на свои вещи: в большой спортивной сумке, с которой она приехала сюда, кроме костюмов, коньков, одежды и белья, лежали главный кубок, призы и подарки, отчего она стала совсем неподъемной. Рядом с сумкой стоял большой чёрный мешок, в котором лежали подарки от болельщиков. Кое-как притащила его сюда! Соколовская находилась примерно в таком же положении. Но ведь... Есть тренеры и дядя Саша!

Уважаемые товарищи помогли дотащить мешки до автобуса и занести внутрь. После того как все расселись по местам, автобус тронулся с места и оставил уютный Оберстдорф позади. Советские люди с грустью смотрели на старинные дома, великолепные пейзажи, проплывающие за окнами. На сердце грусть, что закончилась сказка и теперь придётся возвращаться к суровым советским будням.

Погода, как назло, разыгралась прекрасная, и солнце в синем небе лило яркие лучи на горы и лежащие под ними долины. Арина вздохнула и отвернулась. В её понимании надо было забыть о прошедшем и думать о будущем. Ведь перед ней, кроме спорта, сейчас лежала масса незаконченных дел: поставить музыкальную программу для Женьки Некрасова, и про эту задачу она ни разу не забыла, а также поразмышлять над либретто о призраках в опере, идею которого подкинула Линда. Дела эти были творческие, трудные и как раз по ней...

...До Мюнхена доехали быстро. Потом стандартные процедуры: регистрация на рейс, пограничный и таможенный досмотр. Естественно, некий мандраж перед этими процедурами присутствовал у всех спортсменов. Арина и Соколовская вместе приготовились выкладывать из мешков и сумок содержимое и заполнять декларации, как неожиданно к советской делегации вышел старший сотрудник пограничной службы аэропорта Мюнхена, пожилой мужчина в форменной одежде.

— Дамы и господа! Можете не утруждаться! — заявил он. — Мы уверены в вашей добросовестности. Ничего выкладывать не надо, лишь раскройте ваши вещи, мы проведём досмотр и так. Кстати...

Начальник смущённо окинул советскую делегацию ищущим взглядом и нашёл Арину и Соколовскую.

— Людмила Хмельницкая? Марина Солодковская? — полуутвердительным голосом спросил он.

Подружки согласно кивнули головами и растерянно уставились на начальника.

— Мы здесь с ребятами скинулись вам на дирндли, — смущенно сказал начальник и протянул один пакет Арине, а другой Соколовской. — Возьмите, пожалуйста, это от чистого сердца. Пусть бог даст вам здоровья и всего хорошего.

Кажется, слава советских фигуристок распространялась всё шире и шире...

30 сентября 1986 года. Авиарейс Мюнхен — Москва приземлился в 16:30 в аэропорту Шереметьево. Когда члены советской команды по фигурному катанию шли получать багаж, думали, что и здесь придется проходить таможенный и пограничный досмотр, ведь считалось, что советские люди могли привезти из заграницы запрещённые вещи. Однако, на удивление, и здесь никакого досмотра не было, похоже, товарищ Ельцин выполнил своё обещание не чинить фигуристам никаких преград при возвращении домой. Только, естественно, сами члены делегации ни о чём не знали, сочли за подарок судьбы.

Получив багаж, столпились у выхода из аэровокзала в ожидании дальнейших действий. Но столпились не все. Ленинградская пара Елена Валова — Олег Васильев с тренером Тамарой Москвиной остались дожидаться рейса на Ленинград, посадку на которой должны были объявить через два часа. Так может, и екатинцам тоже никуда не надо ехать?

— Когда мы домой полетим? Сегодня? — спросила Арина у тренера, но Левковцев сам был не в курсе.

— Я не знаю, — пожал плечами тренер. — Наверное, может быть, вечером... Валентин Игоревич, что с нашим возвращением домой? Когда поедем?

— Сейчас нас встретят люди из комитета по физкультуре и спорту, и всё узнаем! — заявил Шеховцов. — Я сам ещё ни черта не знаю, если честно признаться. Должен человек на автобусе нас встретить, чтобы довезти хотя бы до Москвы, кому куда надо.

Пока ждали ответственного человека, проходящие мимо пассажиры начали обращать внимание на группу людей, стоявших компактно, в сине-красной форме сборников-спортсменов с надписью USSR на спинах. Да и не заметить их было очень сложно. Пассажиры стали подходить, интересоваться, сразу же узнали знакомых фигуристов.

— Ой, какая нежданная встреча! — с большим удивлением сказала довольно солидная женщина в модной импортной одежде, по виду — жена советского дипломата. — А у вас тут Хмельницкая и Соколовская есть? Ой, вот они! Девчонки! Вы огромные молодцы!

Следом подошёл мужчина очень импозантного вида, в костюме, шляпе-федоре, в длинном пальто, при улыбке блеснули золотые зубы. По-видимому, муж солидной дамы.

— Да, летал много с кем, видел много кого, однако с такими знаменитостями сталкиваюсь первый раз! — признался мужчина. — Хочу выразить вам всем огромную благодарность за те глубокие чувства, что вы подарили нам этими тремя чудесными вечерами.

Люди подходили, благодарили фигуристов за прокаты, да и вообще за то, как советские спортсмены вели себя за границей, что не сдались, выстояли в сложной борьбе и завоевали медали. Людям было очень приятно, что у них в стране есть такие фигуристы, а особенно фигуристки.

Скорее всего, немаловажную роль в такой реакции сыграли статьи Ирины Тен в Советском спорте, а также легендарный телекомментатор фигурного катания Сергей Николаевич Кононыхин, который во время трансляций постоянно указывал на то, что в Германия в женском разряде сейчас катаются вчерашние юниорки, но которые при этом владеют очень сложными прыжковыми наборами и несут что-то новое в мировое фигурное катание. Сейчас по Советскому Союзу уже пошли гулять виртуальные образы этаких героинь, которые чуть ли не противостоят всему миру. В фигурном катании, разумеется. Конечно, и Арине, и Марине всё это было только на руку, люди сами открывали им дорогу к славе и почёту.

Человек от комитета по физкультуре и спорту появился относительно быстро, минут через 10. Сразу подошёл к Шеховцову, о чём-то поговорил с ним и вышел из аэропорта. Руководитель федерации подошёл к спортсменам.

— Ну что ж, ребята, вот и закончилась наша очередная командировка, которая стала очень удачной, — заявил Шеховцов. — Разбор полётов обязательно состоится, и он будет только для тренеров. Состоится завтра, в 10 утра, в Федерации фигурного катания СССР. Товарищи Левковцев, Жук, настоятельно прошу присутствовать.

— Так это значит, мы сегодня не поедем в Екатинск? — спросил Владислав Сергеевич.

— Сегодня в Екатинск вы не поедете, — согласился Шеховцов. — Хмельницкая и Соколовская сейчас отправятся на служебную квартиру. Люда поживёт там до завтра, и вы спокойно улетите домой в середине дня. Как мне сказали, билеты вам куплены на 14:00 дня. Есть ещё кое-что. Люду и Марину хотят видеть в городском комитете КПСС. Через 3 часа за ними приедет служебная машина из горкома.

— А нам нужно там присутствовать? — с ехидством спросил Жук. — Что это за мероприятие?

— Я не знаю, какое будет мероприятие... — с неудовольствием сказал Шеховцов. — Это не моё дело, да и не ваше тоже. В горкоме хотят видеть советских спортсменов, завоевавших медали, ничего в этом предосудительного не вижу. Надеюсь, хотят видеть по положительным мотивам, а не за их очень неоднозначные наряды, скажем так. Я бы на вашем месте немного побеспокоился, по какому поводу их туда вызывают. Может, выговор хотят сделать.

Обменявшись привычными колкостями Шеховцов и Жук разошлись. Шеховцов подозвал Арину и Соколовскую к себе.

— Девчонки, план такой, — сказал Шеховцов. — Сейчас вы поедете домой, приведёте себя в порядок, чтобы у вас был приличный вид. Люда, у тебя вид был хороший за границей, пойдёт и такой. Марина, оденься примерно так же. В общем, через 3 часа за вами на Ленинградский проспект приедет служебная машина из городского комитета КПСС и отвезёт до места. Сразу скажу, цель визита мне неизвестна.

— Как я понимаю, домой с Владиславом Сергеевичем мы завтра полетим? — полуутверждающим тоном спросила Арина.

— Завтра, — подтвердил Шеховцов. — Сегодня отдохнёте, отлежитесь, завтра в 14:00 полетите домой.

Тем временем к входу в аэровокзал подъехал привычный ПАЗик комитета по физкультуре и спорту. Фигуристы с тренерами и ответственными лицами начали садиться в него. Арине и Марине мужчины помогли занести сумки и мешки с подарками.

— Я могу вам помочь донести мешки до дома! — подмигнул Федотов.

— Спасибо большое, дядя Саша! — растроганно ответила Арина, подумав, что стоит бы отблагодарить их помощника.

Сев с Маринкой на самое заднее сиденье, Арина под шумок порылась в чёрном подарочном мешке и нашла фирменный органайзер, который бросили на лёд после короткой программы, упакованным в плёнку. Большой блокнот-ежедневник в кожаной обложке на застёжках, с массивной металлической ручкой во внутреннем кармашке, небольшой линейкой, автоматическим карандашом и микрокалькулятором. Смотрелась вещь достаточно дорого и солидно, как раз такими пользовались бизнесмены и разные важные люди во времена Арины. Идеальный подарок для Федотова! Соколовская тоже копалась в своём мешке и что-то искала.

Потом автобус развёз членов команды в пределах Садового кольца, и, когда в нём остались лишь Соколовская, Арина и Федотов, направился на Ленинградский проспект.

Водитель загнал автобус во двор, прямо к подъезду, и остался дожидаться Федотова, который, взвалив два мешка на плечи, понёс их на второй этаж. Люда держала открытой подъездную дверь, Маринка заранее открыла дверь квартиры. Поставив мешки на пол у прихожки, Федотов достал из кармана заранее приготовленные коробки от часов и браслета.

— Вот, держите ваше имущество, — ухмыльнулся Федотов. — Хоть такие меры безопасности и не понадобились, но лишними никогда не будут. Всегда, если есть какая-то опасность, нужно поступать исходя из того, что она всегда может случиться, на хороший исход никогда не нужно рассчитывать.

— А как вы думаете, почему нас не досматривали? — неожиданно спросила Соколовская.

— Я думаю, в Германии вас не досматривали, потому что эти ребята, таможенники и пограничники, тоже смотрели фигурное катание, вы им просто понравились, — рассмеялся Федотов. — Не став досматривать вас, они как бы переложили ваш авторитет на всю команду. А у нас почему не стали досматривать? Наверное, кто-то очень серьёзный дал распоряжение, чтобы этого не делать. Больше мне сказать по этому поводу нечего, всего вам хорошего, я пошёл. Надеюсь, увидимся ещё, когда поедете за границу.

— Дядя Саша, это вам небольшой презент, — сказала Арина и подала Федотову органайзер. — Вам пригодится, как раз мужская вещь, смотрится солидно.

— Спасибо большое! — улыбнулся Федотов и взял органайзер, покрутил его в руке. — Действительно, бывает, нужно что-то с ходу написать, а под рукой ничего нет, ни блокнота, ни ручки.

— А это вам от меня! — сказала Соколовская и протянула Федотову кожаный чехол, в котором лежал брелок для ключей. Брелок тоже сделан как сувенир: массивная металлическая бляха с выгравированными олимпийскими кольцами, тяжёлой цепью и толстым кольцом. Смотрелся брелок очень основательно и надёжно.

— От подарков отбоя нет! — улыбнулся Федотов и взял брелок. — Ещё раз спасибо большое, всего хорошего! Я очень растроган.

Потом Федотов ушёл, и подружки остались одни. Наконец-то дома! Удивительное дело, ещё несколько часов назад завтракали в Германии, в отеле Оберстдорфа, а сейчас находятся в СССР, Москве, на Ленинградском проспекте.

— Времени нет! — заявила Арина. — Давай приведём себя в порядок и приготовимся к поездочке в горком. Как думаешь, зачем нас туда зовут?

— Есть только две причины нас туда тащить, — усмехнулась Соколовская. — Либо наградить, либо наказать. Я лично за первый вариант, дядя Боря тебя любит. Так, хватит разглагольствовать, иди в душ, а я сейчас посмотрю, что тут произошло.

Пока Арина ходила в душ, Соколовская внимательно осмотрела квартиру. Впрочем, смотреть тут особо нечего. Никто здесь не был. Всё на месте, холодильник отключен, разве что воздух стал очень спёртый и жаркий: батареи уже топились на всю катушку, а форточки никто не открывал. Первым делом Соколовская открыла их на проветривание.

После того как привели себя в порядок после дороги, оказалось, что в квартире напрочь отсутствует еда, что было неудивительно: когда уезжали, забрали последнюю оставшуюся с собой. Не было ни печенюшки, ни конфетки! Пришлось, естественно, идти в магазин.

По пути в магазин зашли в привычную пельменную номер 11, заказали по порции сибирских пельменей и по стакану минералки Ессентуки. Не спеша поели, с удивлением разглядывая советскую действительность, от которой уже успели отвыкнуть за эти несколько дней, проведённых в Германии. Потом отправились в магазин, где купили всего понемногу.

— Много не покупай! — предупредила Соколовская. — Ты сейчас уедешь, а я опять сяду на чёрную диету, чего, кстати, и тебе советую. Наверняка мы нагуляли там по лишнему килограмму.

... Время прошло быстро, и примерно в 20 часов, когда вечер уже начал сгущаться над Москвой, раздался звонок в дверь.

— Это из горкома, по поручению товарища Ельцина. Можно войти? — вежливо спросил кто-то из-за двери. Голос был молодой и уверенный, что говорило об определённой высокой иерархии его обладателя.

Арина и Марина сидели уже одетые, в ожидании того, кто к ним приедет. Открыв дверь, Люда увидела солидного молодого человека в шляпе, костюме, чёрном плаще и идеально начищенных ботинках. Ни о чём не спрашивая, он шагнул внутрь и огляделся.

— Вы в курсе, что сейчас поедете в горком партии? — уверенным голосом спросил молодой человек.

— Знаем, мы уже в ожидании, — призналась Арина.

— Тогда пройдёмте, машина ждёт у подъезда...

... Действительно, у подъезда стояла чёрная номенклатурная «Волга» с номерами, которые запоминаются надолго. Бабушки на лавке и дети с интересом смотрели на людей, которые садились в привилегированную машину. Явно не из простых! В СССР чёрную Волгу невозможно было купить ни за какие деньги, негласно такие машины принадлежали только высшим номенклатурным членам партии и правительства.

Человек, который приехал за ними, вежливо открыл заднюю дверь, дождался, когда подружки усядутся, сел спереди, рядом с водителем, и махнул рукой. «Волга» тронулась с места и направилась в сторону городского комитета КПСС города Москвы на Старую площадь, 8, строение 1.

Присмиревшие подружки сидели на заднем сидении и посматривали по сторонам. Первым впечатлением было, что их машину тщательно избегают другие автолюбители и даже автобусы с грузовиками. Все старались держаться подальше и давали дорогу. А на одном из перекрёстков стоявший милиционер-регулировщик даже отдал честь, увидев этот автомобиль. Водитель, учитывая это обстоятельство, ехал уверенно, но слишком не гнал, по-видимому, был хорошо выучен для такого рода поездок.

Ехали недолго. Вот и Старая площадь со старинными дореволюционными домами. Машина въехала на закрытую территорию за забор и подкатила прямо к главному входу в громадное серое здание с большими окнами. Сопровождающий молодой человек вышел из машины и открыл дверь. Как какой-нибудь родовой знати!

— Прошу вас, — показал он рукой в сторону входной двери.

Если бы кто-нибудь со стороны сейчас наблюдал эту картину, она бы показалась ему очень необычной. Рядом с городским комитетом партии останавливается чёрная номенклатурная «Волга», из передней двери выходит солидно одетый товарищ, открывает заднюю дверь, и оттуда выходят две девчонки в спортивной форме сборников. Потом этот товарищ идёт впереди, открывает массивную дверь и приглашает девчонок входить.

Люда в последний момент перед сборами в горком решила не надевать белую блузку с комсомольским значком и чёрную юбку, ведь кроме спортивной куртки сборника другой верхней одежды у неё не было, поэтому вид был бы идиотский. Решила ехать в том же, в чём ездила за границу. У Маринки, конечно, была в Москве и дублёнка, и кожаная куртка, да и джинса была, но, посмотрев на подругу, решила последовать её примеру. Спортивная одежда — лучшая одежда для спортсмена!

Время было уже позднее, и в горкоме почти никого не было, лишь на втором этаже светились несколько окон. В фойе сидел милиционер. Увидев вошедших, по привычке встал и козырнул, отдав честь. Кто такие пришли, непонятно. Но вдруг какие-то важные персоны...

Поднявшись по красной ковровой дорожке на второй этаж, сопровождающий подошёл к дубовой двери с красной табличкой на двери, на которой золочеными буквами было написано: «Первый секретарь Московского городского комитета Коммунистической Партии Советского Союза Борис Николаевич Ельцин». Сопровождающий постучал в дверь и, получив ответ, отворил её, сделав приглашающий жест.

Арина с опаской вошла в обширное помещение и огляделась. В приёмной пол выложен тёмным паркетом, стены облицованы панелями из морёного дуба, на потолке хрустальная люстра. Вдоль стены справа находился ряд длинных золочёных стульев с красными подушечками, напротив, у окна, большой рабочий стол секретаря, у стены слева несколько шкафов. Самого секретаря не было. Вправо вела большая двустворчатая дверь, которая сейчас оказалась открыта. У двери стоял Борис Николаевич Ельцин собственной персоной. Чёрный костюм, белая рубашка, строгий синий галстук, на левом лацкане пиджака значок делегата 27 съезда КПСС. Седые пышные волосы тщательно расчёсаны на пробор.

— Ух ты, какие люди ко мне пожаловали! — обрадованно сказал Ельцин и сделал приглашающий жест в кабинет. — Заходите в гости, дорогие мои!

Люда с Мариной одна за другой зашли в кабинет и остановились около длиннющего чёрного стола заседаний с такими же золотисто-красными стульями, которые стояли в приёмной. Стол у Ельцина был монументальный, тоже чёрного цвета, с бронзовыми солидными письменными принадлежностями и несколькими телефонами. За столом громадное чёрное кожаное кресло, за которым на стене большой бронзовый герб Советского Союза. По бокам от него два портрета: по левую сторону Владимира Ильича Ленина и по правую сторону Михаила Сергеевича Горбачёва. В углу на подставке флаг Советского Союза. В кабинете тоже на полу паркет, а на стенах дубовые панели.

— Вот так и работает первый секретарь городского комитета партии, — рассмеялся Ельцин и обвёл рукой ширь кабинета. — Скучно всё, ничего примечательного. Простая обыденность. Дайте я вас хоть поздравлю с великолепными выступлениями и зрелищными прокатами. Поздравляю вас, девчонки, от всей души! Таких, как вы, больше в Советском Союзе нет!

Ельцин подошло сначала к Арине, обнял её, поцеловал в щёку, хлопал по спине, потом подошёл к Соколовской, тоже обнял её, похлопал по спине, потом отошёл и посмотрел с ног до головы, как будто впервые увидел.

— Вот смотрю я на вас и думаю, откуда вы такие взялись? — с большим удивлением спросил Ельцин. — Никогда ничего подобного не видел, спортсменок наподобие вас.

Арина иногда читала интересный журнал «Техника-молодёжи», и там как раз начинала разгоняться тема вундеркиндов и акселератов, которые родились уже от послевоенного поколения родителей, и говорилось, что они обладают более лучшими навыками, чем поколения до них, на долю которых приходились гражданская и отечественная война, голод, разруха.

— Вундеркинды! — со смехом сказала Арина.

— Ну что ж, раз вундеркинды, проходите, сейчас поговорим о насущном, — сказал Ельцин и показал на стулья, находившиеся первыми у его стола, на них обычно сидели второй секретарь горкома и начальник отдела пропаганды.

Похоже, предстоял какой-то интересный разговор...

Ельцин, не торопясь, даже не спрашивая никого, поставил перед Ариной и Соколовской по чистому стакану, налил минералки и развёл руками.

— Извините, больше угостить нечем.

Потом Борис Николаевич сел в своё кресло, откинулся на нём и задумчиво посмотрел сначала на Арину, потом на Соколовскую.

— Вы наверное очень удивлены, почему я вас позвал.

— Честно сказать, да, — кивнула головой Арина.

— Вы знаете, сейчас в Советском Союзе в каждой газете пишут про вас, по телевизору три дня показывали, — заявил Ельцин. — Сейчас только и разговоров, что у нас с Союзе есть такие великолепные спортсменки. Я считаю это очень важным делом. Настолько важным, которого ранее не было никогда. Вы, конечно, занимаетесь спортом, от политики далеки, однако мы, современные советские руководители, смотрим в будущее. Нам нужны такие люди, как вы. Люди, которые в положительном ключе показывают нашу страну за границей, причём не просто показывают, а которые обладают большим весом за рубежом, на которых смотрят и равняются. Поэтому я хочу поддержать вас. Скажем так, во всех начинаниях.

— И в чём эта поддержка будет выражаться? — осторожно спросила Арина.

— Во-первых, если будет нужна какая-то помощь, то звоните мне вот по этому номеру, — Ельцин пододвинул каждой по небольшому клочку бумаги. — И все проблемы будут решаться в кратчайший срок. Проблемы с коньками, с формой, с костюмами, с жильём. Я уж не знаю. Абсолютно всё.

— У нас с коньками и формой сейчас всё в порядке, — осторожно сказала Арина. — Мы сейчас члены сборной, поэтому нас бесплатно обеспечивают всей положенной одеждой и прочим. Особых проблем нет. Разве что...

Арина хотела спросить Ельцина, почему им нельзя ездить за границу, например в Канаду, однако вовремя осеклась, но всё же Ельцин заметил, что она что-то не договаривает.

— Говори, говори, — поощряющим тоном сказал Ельцин. — Что ты хотела сказать?

— Понимаете, мы бы хотели поставить ледовый спектакль с канадской фигуристкой, с которой катали показательный! — быстро выпалила Арина, как будто опасаясь, что Ельцин сейчас её прервет. — Это будет впервые в мире! Вот вообще впервые. Я вижу за такими спектаклями очень большое будущее. У нас уже сюжет почти готов. В этом спектакле будут соединяться катание на льду, красочное освещение, живая музыка и живое пение.

— Вот как, — удивился Ельцин. — И какие же проблемы существуют?

— Проблема лишь в том, что эта девушка живёт за границей, в Канаде, — объяснила Арина. — А мы же не можем ездить за границу просто так, по своему хотению.

— Когда вы собираетесь заняться этим конкретно?

— Я думаю, первый раз, если получится, можно съездить в промежутке между чемпионатом Европы и чемпионатом мира, это приблизительно в феврале, — подумав, сказала Арина. — А второй раз после чемпионата мира, если мы на него, конечно, отберёмся. Это примерно в конце марта. Ну и, так... по мере готовности... В смысле, нам вдвоём, с Мариной...

— Хорошо, мы вам устроим заграничные командировки, как специалистам, — пожал плечами Ельцин. — Что-то ещё?

— Я бы хотела с домашнего телефона звонить за границу! В Канаду! — выпалила Арина и чуть не закрыла глаза от своей дерзости, однако ничего не произошло. Ельцин лишь усмехнулся и что-то написал в блокноте, лежавшем раскрытым на столе.

— Я сейчас не могу сказать, возможно ли это технически и... скажем так, политически, — заявил он. — Поэтому ничего обещать не буду. Но разузнаю обязательно. Во всяком случае, я тебя извещу, что можно, а что нельзя. Ещё что-то хотите?

Пока никаких хотелок не было, поэтому подружки потрясли головами, показывая, что больше ничего не надо. Причём были очень удивлены таким лёгким предварительным решением своей проблемы, что как по команде одновременно взяли стаканы с минералкой и выпили чуть не половину.

— Ну что ж, это хорошо, — заметил Ельцин и пододвинул каждой фигуристке по конверту. — Это вам от от Московского городского комитета КПСС. Премия за успешную командировку в Германию. Ещё раз поздравляю за то, что вы делаете.

Посидев ещё немного и поговорив с Ельциным, Люда и Марина отправились домой в сопровождении тех же самых людей на той же самой машине, которая привезла из сюда. Время было уже почти 22 часа. Когда вошли в квартиру и открыли конверты, удивились: в каждом лежало по 2000 рублей советскими деньгами. 20 бумажек по сто рублей. Это были деньги партии! Весомая премия! Судя по всему, зарубежная поездка оказалась очень удачной...

... На следующее утро, к удивлению Арины, Соколовская проснулась, как всегда, в 7 часов. Несмотря на то что вчера засиделись допоздна, обсуждая вновь открывшиеся обстоятельства, Марина встала как положено. Так, как она делает всегда. Через полусон Люда слышала как она где-то ходила, что-то делала, лила воду, стучала котелками у печки, потом, зайдя в спальню, побарабанила пальцами по косяку и разбудила подружку.

— Ты что делаешь? — сонно спросила Арина, поднимаясь на кровати. — Сколько время? Ещё же темно!

— Время самое нормальное, половина восьмого! — уверенно заявила Соколовская. — Пора на тренировку.

Стояла она уже в спортивном костюме, одетая, умытая, активная, похоже, уже позавтракала: в квартире пахло жареной яичницей.

— Марина, тебе же тренер вроде бы ничего не сказал, когда приходить, — потянулась Арина. — Сегодня могла бы и выходной сделать.

— У нас так не принято! — с важностью ответила Соколовская. — Если тренер не сказал, что нужно приходить, это не значит, что на самом деле не нужно. Нам говорят так: вы сами знаете, что должны делать. Поэтому сейчас я пойду на тренировку, а какая она получится — это уже дело другое. Может, отправят домой, дадут выходной, а может, позанимаюсь. Но я не об этом. Вчера мы как-то не коснулись этого вопроса. Я думаю, о том, о чём мы говорили с Ельциным, желательно помалкивать, никто не должен знать ничего. В том числе и о деньгах.

— Так это понятное дело. Я же не дурочка совсем, — усмехнулась Арина. — Деньги любят тишину. Так же, как и все прочие плюшки.

— Вот именно, я очень рада, что мы с тобой на одной волне! — заявила Соколовская.

— Кстати, почему ты у него не попросила ничего?

Арина с недоумением смотрела на подружку и, наверное, действительно не понимала, почему Маринка не попросила у Ельцина каких-нибудь плюшек для себя.

— А зачем? — удивилась Соколовская. — У меня всё есть: квартира, одежда. Еды мне надо очень мало, питаюсь я бесплатно, в основном в столовой ЦСКА. Если что-то нужно, куплю на те деньги, что нам дают. Обладать автомобилем возраст не позволяет, да и при нашем образе жизни он не нужен. Меня всегда такси увезёт или служебный транспорт. Я вообще придерживаюсь такой точки зрения, что нужно просить не какую-то мелочёвку, а когда понадобится, попросить действительно что-нибудь существенное. Ты вот правильно сказала, что нужна связь с Линдой, я очень рада, если тебе это сделают. Также рада, если мы действительно сможем ездить за границу по мере надобности, не просто на соревнования, но и вот на такие постановки, которые мы планируем. Ладно, это всё лирика, теперь о деле. Мне сказали, что ты в 14:00 сегодня полетишь домой, наверное, выходить в 12 часов будешь, я к этому времени постараюсь прийти. А пока счастливо оставаться, завтрак на столе.

Помахав рукой на прощание, Соколовская ушла, было слышно, как хлопнула дверь. Естественно, после такого бесцеремонного пробуждения, никакого досыпания уже не предвиделось, поэтому Арина встала, сходила в туалет, приняла душ, сделала зарядку, позавтракала и села на диван, размышляя, что делать дальше. В первую очередь нужно было думать о доставке подарков домой. Это было довольно серьёзной проблемой, учитывая, что у Соколовской стояла ещё вторая сумка, с которой Арина приехала сюда. В сумке лежали новые коньки и спортивные костюмы, которые она получила в федерации перед отъездом в Германию. Одной утащить нереально. Разве что попросить Владислава Сергеевича...

... Владислав Сергеевич в это время, пока Арина размышляла, стоит его просить или нет в помощи доставке подарков домой, находился в гостинице Космос, в служебном номере, предоставленном Федерацией фигурного катания. Вечер и ночь провёл нормально, отсыпаясь и отъедаясь после нервной командировки. Сейчас собирался на встречу, на которую звал вчера Шеховцов. При этом думал, зачем же его позвал руководитель Федерации и что значит «разбор полётов», который должен состояться в 10 утра.

А на самом деле всё оказалось очень просто. Когда Левковцев и Жук вошли в кабинет Шеховцова, руководитель федерации сразу усадил их за стол заседаний.

— Здравствуйте, товарищи, — официально поздоровался Валентин Игоревич. — Я вас долго задерживать не буду. В первую очередь хочу вам выразить огромную благодарность в связи с вашей плодотворной работой на благо нашей страны, нашего народа, нашей коммунистической партии.

Шеховцов встал с места, протянул руку тоже вставшим Левковцеву и Жуку и пожал их руки. Потом все обратно сели на свои места.

— Я вижу, ваши спортсменки уже начинают доминировать на взрослом уровне. Это очень похвально, — заявил Шеховцов. — Но не будем обольщаться, дорогие товарищи. Все мы знаем, что это лишь маленький, крошечный шажок в направлении к настоящей цели. Поэтому предлагаю вам не сбавлять обороты. Следующее соревнование у ваших подопечных — международный турнир «Скейт Америка 1986», который будет проходить в Бостоне, США. Состав участниц вы знаете, и я уверен, предпримете все меры для эффективной подготовки ваших спортсменов к этому старту. Также учитывайте разницу во времени: между Москвой и Бостоном 7 часов. А если учитывать место жительства вас и вашей спортсменки, товарищ Левковцев, то целых 9 часов. При такой разнице во времени никакой акклиматизационной подготовки для Люды не будет, это не имеет никакого смысла. Конечно, вы прилетите и поживёте здесь примерно 2 дня, пока будут утрясены все необходимые формальности и полностью собрана команда. Но больше никаких тренировок в ЦСКА не предусмотрено.

— Я понял, — согласно кивнул головой Левковцев. — Это разумное решение.

— Хочу сказать ещё кое-что, — замявшись, сказал Шеховцов. — Я не хотел бы вам говорить какие-то вещи, которые вредили бы в вашей работе, но вынужден затронуть одну тему. На будущее, так сказать. Честно скажу, когда я увидел костюмы Соколовской и Хмельницкой, чуть не упал в обморок — всё-таки девушки молодые, пятнадцатилетние, а катают такие взрослые темы, на грани с сексуальностью. Я считал, что это недопустимо и, возможно, требуется в будущем заменить эти программы, но когда увидел, как их принимают зрители, понял, что мы действительно не должны быть в роли отстающих и догоняющих. Это путь в никуда. Мы должны идти в авангарде советского и мирового спорта. Поэтому сейчас я разрешаю, чтобы ваши воспитанницы катали эти показательные программы. Однако, товарищи, предупреждаю чтобы впредь бдительнее относились постановкам.

Левковцев слушал речь начальника и согласно кивал головой, примерно это он и предполагал: простят за костюм Люды. Жук смотрел в сторону и старался подавить улыбку. То, что сейчас говорил Шеховцов, он понял ещё на показательных к первенству СССР среди юниоров, когда впервые увидел парный номер Соколовской и Хмельницкой. Именно тогда в голову закралась мысль, что необходимо меняться, если не хочешь остаться позади обоза, особенно в женском одиночном катании.

— Пожалуй, на этом всё, дорогие товарищи, — встал с места Шеховцов, показывая, что разговор закончен. — Сейчас я возьму в бухгалтерии ведомость и пройдём с вами в кассу. Единогласным решением исполнительного комитета Федерации фигурного катания за золотые медали своих воспитанниц вам назначена премия по 500 рублей каждому.

Какая премия назначена самим воспитанницам, Шеховцов ничего не сказал...

Потом, когда стояли у кассы, Шеховцов спросил у Левковцева, знает ли он, каким образом его воспитанница дошла до идеи поставить тройной показательный номер.

— Точно я не знаю... Просто никто не принял во внимание, насколько они сильны, — пожал плечами Владислав Сергеевич. — На них не рассчитывали не только на турнире, но и в показательных, а они при этом показали то, на что способны в любых аспектах фигурного катания. Не только в спорте, но и в театре. Я вообще, Валентин Игоревич, думаю, у Хмельницкой есть амбициозные планы именно по созданию неких ледовых представлений, настолько у неё богатая фантазия не только в постановке программ, но и постановке показательных. Во всяком случае, я бы нисколько не удивился, если бы всё оказалось именно так...

Шеховцов внимательно посмотрел на Левковцева, словно анализируя его слова. Что ж, значит, Люда выходит на новый уровень своего мастерства и влияния в мире...

... Ближе к полудню произошло множество событий. К этому времени Арина уже собрала свои вещи, перетаскав их в прихожую, и как раз в это время зазвонил телефон. На связи Левковцев!

— Здравствуйте, слушаю вас, Владислав Сергеевич, — вежливо сказала Арина. — Какие-то новости?

— Здравствуй. Да, новость будет, — заявил тренер. — Собирайся, складывай все свои вещи, всё что тебе подарили, я заеду на служебном автобусе, всё увезём в аэропорт. Приеду в 12 часов дня.

Арина посмотрела на часы: время было 11:20.

— Хорошо, я поняла. Это всё?

— Да всё.

Левковцев положил трубку, Арина начала одеваться. И как раз в это время хлопнула входная дверь: пришла Соколовская. Вид у неё был очень довольный.

— А ты чего такая сияющая? — с недоумением спросила Арина. — Тренировка у вас была?

— Была тренировка, — всё так же улыбаясь, заявила Соколовская. — Но для меня сделали поблажку, я лишь немного покаталась, попрыгала, потом сидела, всякой фигнёй занималась. Потом пошла в столовую и встретила там... отгадай кого?

— Кого ты там встретила? — с бьющимся сердцем спросила Арина.

— А вот того, который за дверью стоит, — рассмеялась Марина и стукнула кулаком по двери: — Заходи! Она уже готова! Обомлела от счастья!

Дверь открылась, и в проёме появился смущённый Серёга Николаев в спортивном костюме, куртке и шапке. Вот так нежданное появление!

— Люда, привет, — смущённо поздоровался Серёга, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. — Мы с Мариной обедали вместе. Она сказала, что ты всего на один день прилетела и уже сегодня, именно сейчас, улетишь обратно. Вот... предложила мне прийти к ней в гости. Ты, пожалуйста, извини, что так получилось, Марина сказала, что нужно устроить тебе сюрприз.

— Я так рада! — смущённо сказала Арина, подошла к Серёге и обняла его. — Понимаешь, Серёж, дело в том, что именно сейчас, буквально через 10-15 минут за мной уже приедет машина. Поедем в аэропорт с тренером. Видишь, как неловко всё получилось...

— Господи, да 10-15 минут — это целая вечность! — рассмеялась Маринка и подтолкнула их в зал. — Сидите уже, я в спальне книгу почитаю и даже вас подслушивать не буду.

Что можно сказать за 10–15 минут любимому человеку, особенно знаешь, что всего через несколько минут уедешь надолго, возможно, на целый месяц? С одной стороны, можно сказать мало, а с другой стороны, очень много, по крайней мере, на три святых слова времени всегда хватит...

... А потом раздался звонок в дверь, Марина отворила, вошёл Владислав Сергеевич и сказал, что нужно идти. Автобус стоит во дворе.

— Здравствуйте, Владислав Сергеевич, — из зала вышел смущённый Серёга Николаев. — Мы здесь сидим по-дружески.

— Вижу, что сидите, — усмехнулся Левковцев. — Это дело не моё. Лишь бы успехи в спорте были нормальными у обоих. Я бы даже сказал, хорошо, что здесь сидишь. Видишь вот эти мешки?

Левковцев показал на две большие спортивные сумки и чёрный мешок полный подарков, стоявшие в прихожке.

— Вижу, — согласно кивнул головой Серёжа. — Это надо в аэропорт увезти?

— Именно так, — заявил Владислав Сергеевич. — Раз уж так получилось, лишние рабочие руки нам не помешают. Поможешь нам уехать домой. Люда, ты готова? Смотри, документы не забудь!

— Ничего не забуду, всё готово, — в прихожую вышла уже одетая и собранная Арина.

Потом Серёга и Владислав Сергеевич, нагруженные сумками и мешком, вышли в подъезд, а Арина обернулась к Соколовской. Стояла она одна-одинёшенька, прислонившись к стенке, и Арине почему-то стало жалко Маринку. Вот будет сейчас сидеть тут одна...

— Ну ты не скучай, — неловко сказала Арина.

Потом подошла к Маринке, обняла её, похлопала по спине и отошла на пару шагов.

— Счастливо долететь! — Соколовская помахала рукой на прощание.

Ни скуки, ни печали в её глазах не было...

Мастер спорта СССР по фигурному катанию Татьяна Малинина входила в соревновательный сезон 1986–1987 года поздно. Её конкурентки по сборной уже начали соревноваться, причём за границей, в Германии, а первый старт Малининой состоится только через месяц, да и то это будут лишь всесоюзные соревнования «Уральские самоцветы» в Свердловске. Поэтому Тане было крайне интересно, как же покажут себя Люська и Соколовская за границей. Естественно, так же, как и все более-менее интересующиеся спортом люди, она с самого начала была в курсе того, что в течение трёх дней будут показывать трансляции из Оберстдорфа, поэтому все три дня их смотрела. Причём все соревнования, и парников, и танцоров, и одиночников.

Понравились многие спортсмены и спортсменки. Но если парное катание, танцы на льду и мужчин она смотрела просто из удовольствия, то в женских стартах у Татьяны был профессиональный интерес: нужно было смотреть, что и как катают возможные конкурентки. Программы и Хмельницкой, и Соколовской она видела на контрольных прокатах, тогда они ей очень понравились даже в сыроватом виде. Сейчас же, уже отточенные и отшлифованные, они словно заиграли новыми красками. Хмельницкая в её понимании была сильнейшая спортсменка мира, с которой можно бороться, только если она начнёт ошибаться. Прыжковый набор Люськи впечатлял. Но это всё касалось соревновательных программ, а больше всего она поразилась показательному номеру, исполненному тремя фигуристками.

«Как они вообще сообразили сделать тройной номер, да ещё с канадской спортсменкой?» — подумала Малинина. — «Там же совсем мало времени у них было».

Линду Флоркевич она помнила, так же как и её штучные интересные программы, которые она показывала ещё на юниорском чемпионате мира. В выборе именно этой фигуристки вопросов не стояло. Но как они всё это сделали за такой короткий срок? Честно говоря, Малининой этот показательный номер очень зашёл. Понравился своим смыслом, артистизмом, новизной и, как обычно говорят профессионалы, «свежестью».

У Татьяны на этот сезон уже был готов показательный номер, но он был прост и пресен, сделан по принципу «лишь бы был». Обычное лирическое катание в красивом синем платье под «Тоску» Джакомо Пуччини. Сейчас же она решила изменить свой номер и сделать нечто подобное тому, что сделала Люська. Первый взрослый сезон должен запомниться навек! Тем более, она же считала же себя неформалкой, рокершей, стилягой! Ну почему она сразу не догадалась, что можно включить некие образы в показательный? Сейчас остаётся только догонять, и уже всё, что поставишь, может оказаться вторичным... Кстати, был наготове и приблизительный макет номера, и костюм и даже музыка.

Тренер Игорь Борисович Ксенофонтов, плотно готовивший 14-летнего одиночника-юниора Романа Скорняка к первому этапу Кубка СССР в Саранске, слегка удивился, когда Татьяна подошла к нему и позвала на пару минут.

— Что хотела, Татьяна?

— Я считаю, мне нужно переделать показательный номер! — слегка неуверенно сказала Малинина.

— Вот как? — тренер внимательно посмотрел на воспитанницу. — Я примерно представляю, почему ты так хочешь. Хорошо. Я готов выслушать твоё предложение.

Таня слегка улыбнулась. Честно сказать, она не думала, что тренер так легко сдастся... Похоже, Ксенофонтов тоже решил блеснуть чем-нибудь этаким на фигурнокатательном небосклоне...

... Пока Малинина и Ксенофонтов обсуждали идею нового показательного номера, буквально в десятке километров от них, в аэропорту Кольцово города Свердловска, приземлился рейс из Москвы, на котором прилетели тренер сборной Владислав Сергеевич Левковцев и мастер спорта международного класса Людмила Александровна Хмельницкая.

Родная сторона встретила своих героев теплом, хорошей осенней погодой, ярким солнцем, синим небом и всеми признаками золотой пушкинской осени.

Уважаемых екатинцев лично встречал Фёдор Никитьич Редькин, председатель комитета по физкультуре и спорту исполнительного комитета при Совете народных депутатов города Екатинска. Приехал, естественно, не один: на стоянке рядом со входом в аэровокзал припаркован уже привычный красно-белый «Икарус» Уралвагонзавода, который отвозил тренера и ученицу сюда 10 дней назад, и даже водитель был тот же самый.

Редькин встретил Левковцева и Арину в зоне получения багажа, обнял что одного, что другую, поздравил с успешным выступлением в Германии, с золотой медалью, потом помог донести мешок и сумку до автобуса.

— Потом поговорим! — сказал Редькин, когда автобус тронулся с места. — Это разговор не на одну минуту. Сейчас приедете, отдыхайте, завтра с утра уже начнём.

У Арины закрались смутные подозрения насчёт разговоров, которые не могут быть сделаны прямо сейчас, и что-то неизвестное, что случится завтра.

— А что такое? — с лёгким беспокойством спросила Арина. — Я хочу сейчас всё знать.

Редькин посмотрел на уже знаменитую землячку. Золотой луч солнца падал на лицо Арины, от чего оно казалось тоже золотым и очень юным, а чёрные волосы искрились, словно осыпанные золотистыми блёстками. Люда сидела вполоборота к уважаемым взрослым людям и внимательно слушала, что они говорят.

— Указивка из Москвы пришла, — объяснил Редькин, словно сдаваясь. — Встретить «как положено». Ну, «как положено» — это, естественно, не сегодня, так как вы явно после дороги устали. Завтра состоится торжество в городе. Сначала ответственные товарищи из горсовета предлагали сделать празднование масштабным, провести отдельно встречу с молодёжью во Дворце культуры имени Крупской, отдельно с рабочими в ДК культуры Уралвагонзавода. Потом встречу с пенсионерами и ветеранами. Однако с моей подачи рассудили, что слишком нагружать вас не стоит. Всё-таки вам нужно готовиться к следующим соревнованиям. Поэтому решили сделать одну общую встречу. В драматическом театре состоится большое торжественное собрание в твою честь, Люда.

— А в горкоме КПСС? — с тревогой спросила Арина.

— В горкоме никаких встреч не будет, — покачал головой Редькин. — Горкомовские тоже в театре будут. Все вместе будут, весь народ. Это чтоб тебя лишний раз не дёргать.

У Арины отлегло на сердце и лицо стало расслабленным. Ух, хорошо...

— Однако есть нюанс... — продолжил Редькин.

— Что такое? — насторожилась Арина и с ещё большей тревогой посмотрела на Редькина. — Что за новая напасть?

— Встреч будет три, — объяснил товарищ Редькин. — За одну не удастся охватить весь город. Они все пройдут завтра, в течение одного дня, самая первая в 10:00. Сначала с детьми, пионерами и комсомольцами, вторая встреча с рабочими и служащими, третья встреча с ветеранами, пенсионерами и партийными. Вот такие дела, ребятки. Час от часу не легче. Я, конечно, извиняюсь и понимаю то, что в таких мероприятиях участвовать не самый лучший вариант для спортсмена. Вам нужно тренироваться. Однако никуда не деться: люди хотят видеть свою знаменитую землячку.

Арина пожала плечами, показывая что надо так надо. От этого тоже никуда не деться...

...Анна Фролова, ученица шестого класса А школы номер два города Екатинска, день 1 октября 1986 года запомнила надолго. И даже не потому, что в самом начале октября стояла замечательная тёплая погода: дворы были полны божьих коровок. Нет! Этот день она запомнила, так как узнала: о ней написали в газете! Причём не просто написали, как, например, в одном из майских номеров «Екатинского рабочего»: в разделе «Происшествия» была напечатана заметка ветерана о том, что некие неизвестные малолетние хулиганки повадились ходить на бульвар Героев и выуживать деньги из памятного бассейна! Заметку эту Анька потом с гордостью показывала своим сопливым подружкам, вместе с ней участвовавшим в регулярных набегах на бассейн памяти и занимавшимися вылавливанием денег. Они были знаменитостями! Про них даже в газете написали! Сейчас же напечатали вполне разумно! И имя было открыто!

Когда Анька сидела дома и делала домашнее задание по математике, то и дело посматривая на часы и раздумывая, как бы поскорее смотаться на улицу, в комнату вошла мама и положила номер «Советского спорта» прямо на письменный стол.

— Почитай, — улыбнулась она, обняла дочь за плечи и поцеловала в щёку.

— Я про Люську уже всё наизусть знаю, — недовольно буркнула Анька, которую как раз мама и прессовала совсем недавно, не разрешая идти гулять. — Так что хороший ход. Но, увы, бесполезный. Никакие подлизывания не в счёт! И вообще, лишать ребёнка свободы это противозаконно!

— А это не про Люську напечатано, это про тебя, — усмехнулась Оксана Ивановна. — Взывания к жалости тоже бесполезны. На улицу всё равно не пойдёшь, пока уроки не сделаешь.

Недовольная Анька отбросила ручку, взяла газету и на первой странице увидела привычную статью Ирины Тен. Статья была крайне необычной, потому что Анька знала: накануне были две большие статьи, посвящённые короткой и произвольной программе на «Небельхорне», кажется, больше ничего не предвиделось. Однако эта статья была про показательные выступления, и в которой подробно описано, как Хмельницкой пришла в голову идея сделать тройной номер, и как она предложила это Соколовской и Флоркевич. Было описано как они его готовили и, самое главное, кто разработал и сшил два соревновательных платья и костюм для показательного.

— В городе Екатинске живёт великолепная девушка, которая придумала все мои костюмы, и соревновательные, и для показательных выступлений. Это огромный талант, несмотря на то, что она ещё очень молода, ей 12 лет. Зовут её Фролова Анна, ученица 6 класса А, школа номер два города Екатинска. Она отличается поразительным талантом и большой фантазией. Так рассказала Людмила Хмельницкая про своего вдохновителя костюмов, — словно не веря своим глазам, вслух прочитала Анька. — Нет, ничего себе! Люська про меня сказала, что я ей все костюмы придумала! Ура!

Анька вскочила со стула, начала прыгать и крутить газету над головой. Рыжий кот, уютно спавший на кровати Аньки, проснулся, зашипел, подпрыгнул и сделал попытку поймать лапой газету.

— Ура-ура-ура! Я лучший придумыватель костюмов! — крикнула съежившемуся коту Анька и ткнула пальцем в его сторону. — Про меня даже в газете написали! А про тебя фиг напишут!

— Тем не менее это не освобождает тебя от домашней работы! — опять заглянула в комнату мама. — Пока не сделаешь математику, никуда не пойдёшь. Я не посмотрю, что ты знаменитая художница.

Анька тяжело вздохнула и села за домашку. Всё-таки на улицу идти хотелось, тем более учитывая, что сейчас стоило похвалиться всему миру о том, что она теперь очень популярная и о ней пишут в газетах!

... Анька всё-таки успела сделать домашнее задание и вышла на улицу, одевшись в жёлтое осеннее клетчатое пальтишко, тёплые гетры и серую шапку с кошачьими ушами. В кармане пальто аккуратно свёрнутый номер «Советского спорта». И надо же было такому случиться, едва вышла из подъезда и повертела головой из стороны в сторону, разыскивая, не находится ли кто-нибудь на улице, как вдали квартала показался красно-белый «Икарус», как две капли воды похожий на тот, который возил их в пионерский лагерь «Совёнок». Появление массивного транспорта на узкой внутридворовой территории было крайне необычным и явно говорило о какой-то экстраординарной ситуации. Анька навострила уши, молнией пронеслась неясная догадка, которая подтвердилась, когда автобус остановился у первого подъезда. Ну естественно! К кому ещё мог приехать автобус, кроме как не к Люське! А вот она и сама выходит, одетая в спортивную форму, в кроссовках, спортивной шапке, с большой спортивной сумкой наперевес.

— Ура-ура! Люська приехала! — крикнула Анька и побежала к Арине, с ходу обняв её за талию и чуть не повалив на асфальт. — Это я тебя специально ждала! Люся! Как хорошо, что я встретила тебя! С победой тебя!

— Ну-ну, что за телячьи нежности, — смущенно сказала Арина, похлопав Аньку по спине и глядя сверху вниз в её розовощёкое радостное лицо. — Знаешь, я действительно в какой-то мере склонна думать, что у нас с тобой существует некая связь. Какой-то знак судьбы. Ты меня провожала на эти соревнования, ты меня и встретила. Кстати, прошу извинить, но плакатик, который ты подарила мне и который я должна была оставить в Германии, я подарила Марине. Он ей очень понравился.

Анька хотела ещё что-то сказать, но из автобуса вышли Левковцев и Редькин, один со спортивной сумкой, другой с мешком.

— Здравствуйте, — Анька смущённо отошла от Арины и уставилась на взрослых, которые кивнули головой и пошли к подъезду. Арина отправилась за ними.

Анька хотела крикнуть вдогонку, что она сегодня вечером придёт в гости, однако тут же подумала: пожалуй, не стоит напрягать Люську, она, наверное, очень устала после всех этих волнений и долгой дороги. Будет ещё время для гостей! Сейчас самое главное — рассказать всему миру, что она теперь знаменитая звезда!

... Александр Тимофеевич и Дарья Леонидовна, конечно же, знали, что сегодня должна приехать Люда. Ждали её именно сегодня, так как вчера во «Времени», в новостях спорта коротко сказали, что советские фигуристы, завоевавшие в Германии три золотых медали, сегодня днём прибыли в столицу нашей родины, город Москву. Естественно, подумали, что в Москве могут быть какие-нибудь чествования или мероприятия, поэтому раньше 1 октября Люда не приедет. Когда раздался звонок в дверь, уже знали, кто это пришёл.

Григорий Тимофеевич открыл дверь и смущённая Арина вошла в квартиру.

— Люда! Как я рад! — папа поцеловал Арину в щёку, обхватил за талию, поднял над землёй и несколько раз прокрутил в воздухе.

— Ну, я очень благодарна, но право, не стоит, — смущённо сказала Арина, освобождаясь от объятий отца. — Папа, я не одна. Да и мне раздеться надо.

— Дорогая, наконец-то, как мы соскучились, — мама обняла Арину, прижала к себе и похлопала по спине.

Родители, пожалуй, были единственные, кто не поздравили с золотой медалью зарубежного старта, для них появление дочери уже было радостью, а медали... Что медали... Разве это самое главное? Самое главное — любовь и доброта!

— Здравствуйте, товарищи, — деловито сказал вошедший товарищ Редькин и снял с плеча большой чёрный мешок с подарками. — Куда ставить?

Следом вошёл и поздоровался Левковцев. Александр Тимофеевич, подождав, когда мужчины освободятся от своей ноши, крепко пожал руку каждому.

— Большое вам спасибо за всё, что вы делаете, дорогие товарищи! — с благодарностью сказал Александр Тимофеевич.

— Это вам спасибо, товарищ Хмельницкий, за то, как вы воспитали такую замечательную дочь, — ответил Редькин. — Не только мы лично благодарны вам, но и, скажу без преувеличения, весь город. Завтра состоится встреча в драматическом театре, приглашаю вас.

Потом уважаемые мужчины попрощались и удалились, отказавшись от приглашения остаться на чай. Было им неловко: пусть семья радуется и наслаждается встречей.

Пока Арина раздевалась и приводила себя в порядок, мама разогрела сочные тефтели с маринованными огурчиками, так любимые Ариной, картофельное пюре, отварила пельмени, достала бутылку шампанского, тщательно хранимую как раз для такого случая.

Потом все вместе сели за стол. Конечно, не сравнить с ресторанной едой, которой Арина питалась несколько дней подряд, ведь что может сравниться с домашней вкуснятиной?

Родители налили себе шампанского, Арине бокал лимонада из раскрытой чебурашки и поздравили дочь с золотой медалью и первым местом на первом взрослом старте.

— Ты не представляешь, что тут творится! — рассмеялась мама. — Даже я себя какой-то звездой чувствую, что мне совсем не нравится. У нас девчонки только и говорили о том, кто как катается, кто как откатал, чего можно ожидать от того или иного фигуриста или фигуристки. Постоянно меня спрашивали, что я думаю, спрашивали, звоню ли я тебе или ты звонишь ли мне. В общем, настоящий ажиотаж.

— У нас в цеху то же самое! — заявил папа. — Пятиминутка на участке не с рабочих моментов начиналась, а первым делом мужики расспрашивали, кто и как откатал, кто как должен откатать. Потом меня спрашивали обо всём, причём знали ведь прекрасно, что ты занимаешься фигурным катанием, знали прекрасно, что ты выступала и на первенстве СССР, и на юниорский чемпионат мира ездила. Забыли что ли. А тут... Как будто какое-то откровение нашло. Как будто глаза у людей открылись, что ты действительно талантливая спортсменка.

— А вы как хотели... — усмехнулась Арина. — Первый взрослый старт. Во взрослом разряде всё оценивается и смотрится совсем по-другому, чем в юниорстве. Привыкайте к славе.

Сама она подумала, что спокойной жизни сейчас действительно не будет... По крайней мере, на первых порах, пока шумиха не уляжется...

Борис Николаевич Ельцин, первый секретарь Московского городского комитета КПСС, откладывать дела в долгий ящик не любил, поэтому просьбы, которые адресовала к нему Людмила Хмельницкая, решил сразу принять к реализации. Позвонив Председателю Совета министров СССР Николаю Ивановичу Рыжкову, вечером 1 октября 1986 года Ельцин встретился с ним в пансионате «Сосны» на Рублёвке, куда предсовмин иногда заезжал после работы отдохнуть и подышать свежим воздухом.

В просторной крытой беседке под большими раскидистыми красноствольными соснами действительно было очень уютно, и воздух был свеж, особенно если по нему разносятся запахи вкусного зарубежного чая «Дилма», разлитого по старинным чашкам императорского фарфорового завода, стоявших когда-то в сервизе Зимнего дворца. На краешке каждой чашки ломтик редкого в это время лимона. На блюдцах серебряные ложки. Рядом на белоснежной скатерти большой серебристый самовар. На столе в хрустальных розетках мёд, малиновое варенье, в соломенных тарелках бублики, тульские пряники, конфеты «Мишка на севере».

— Ну говори, Борис Николаевич, о чём ты хотел побеседовать, — Рыжков, одетый в импортный тренировочный костюм, вольготно раскинулся на лавочке, опёршись локтями о спинки. — От тебя никакого спасения нету, хоть где достанешь. Надо будет, и в туалет придёшь.

— А это разве плохо? — усмехнулся Ельцин. — Это значит, Николай Иванович, о работе постоянно беспокоюсь, весь в делах.

— И что же у тебя за дела? — спросил Рыжков и осторожно отхлебнул дымящийся чай. Впрочем, можно было не переживать, на свежем воздухе он остынет быстро.

— Помнишь, мы с тобой говорили о Хмельницкой? О том, что она может стать символом советского государства за границей? — спросил Ельцин.

— Ну как же мне не помнить? Ты же говорил про то, чтобы наше телевидение показывало какой-то там немецкий чемпионат, — развёл руками Рыжков. — Вот, пошли тебе навстречу. Сделали то, чего никогда не делали. Что ещё?

— Хмельницкая ко мне обратилась с просьбой, — заявил Ельцин и тоже попробовал чай. — Они собираются с канадской фигуристкой делать ледовое представление, что-то вроде театра на льду. Я думаю, это будет очень интересно. В первую очередь в плане пропаганды. В общем, не буду тянуть быка за рога. Люда просила пару-тройку раз ездить за границу. Возможно, в капиталистическую страну, в Канаду. Нужно посодействовать. Плюс она просила международную связь к себе в квартиру. Естественно, связь организовать через Комитет Государственной Безопасности. Я понимаю, что так положено.

— Нет, я, конечно, говорил, что нашим фигуристкам нужна максимальная поддержка, но ты слышал сказку о рыбаке и рыбке? — рассмеялся Рыжков. — Чем больше мы выполняем просьб, тем больше к нам следует запросов, и все они труднореализуемые. Друг мой, даже у меня нет постоянной телефонной связи с заграницей. Чёрт... Да даже у генсека нет! А как сделать свободный выезд за границу, без всяких поводов, я вообще ума не приложу. Эти просьбы уже выходят за рамки.

— За рамки выходят просьбы, говоришь? — возразил Ельцин. — То есть, каким-то папуасам мы можем строить заводы, электростанции, отправлять туда специалистов, причем тысячами, а одну-двух фигуристок не можем отправить за границу, потому что это за рамками? Ты пойми, что она одна стоит тысяч людей, которые работают там не пойми за что. Нас эти самые папуасы через 5–10 лет пошлют на три советских буквы, я вот тебе говорю, так оно и будет, вспомнишь мои слова. А у фигуристок по всему миру болельщики, в том числе и в недружественных странах! Да это мягкая сила! Вот что это! Ты видел, как Соколовская катала под песню «Прекрасное далёко»? Под нашу советскую песню, заметь, и ей тысячи людей хлопали! Люди вставали потом! Слёзы на глазах! Наша культура! Наша музыка! По всему миру! А потом два наших красных флага на арене, гимн звучит! Да это... Тысяч этих командировочных стоит, которые за границу икру с водкой возят!

Ельцин распалялся всё больше, почуяв, что Рыжков начинает с некоторым неудовольствием воспринимать то, что Хмельницкой, единственной из всех советских спортсменок оказывается такой максимальный приоритет. Однако чего не отнять: Ельцин умел убеждать, хоть и попросту, народными словами, но донести умел свою точку зрения, без всякого сюсюканья. Вот и сейчас прав на 100 процентов, если подумать. Все эти режимы в Афганистане, Египте, Эфиопии, Нигерии, в Ираке, Центральной Америке, они же, по сути, присоски, только тянут деньги с Советского союза, который строит им электростанции, заводы. Да и в конце концов, действительно, что такое расходы на пару фигуристок?

— Ладно, убедил ты меня, — махнул рукой и рассмеялся Рыжков. — Я, знаешь ли, сам такого мнения насчёт помощи эти Нигериям... В общем, получат Хмельницкая и Соколовская максимальный приоритет и разрешение на оплачиваемые заграничные командировки. Только знай: Соколовскую проверять комитетчики будут очень сильно, не забывай, кто её отец. Тут даже я не всесилен. Есть порядок.

— Соколовская от отца сейчас далеко живёт, — заметил Ельцин. — Она сейчас в Москве, на служебной квартире.

— Ладно, что ещё у тебя?

— Я думаю, нам надо Хмельницкую под негласное наблюдение и охрану взять, — заявил Ельцин. — Она сейчас становится сильно на виду, могут быть провокации и попытки преступных посягательств различных противозаконных преступных, понимашь, элементов.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Рыжков и откинулся на лавке, от смеха застучав по ней рукой. — Ты сказку о рыбаке и рыбке не забыл? Как это всё будет выглядеть? Хмельницкая с личной охраной будет ездить? На чёрной Чайке? Как первый секретарь обкома? Так может, сразу её туда поставить?

— Не с охраной и не на Чайке, — пожал плечами Ельцин. — Это, конечно, перебор. Нужно перед органами поставить задачу негласно охранять Хмельницкую, вот и всё. Так же, как это делается при охране обладателей гостайны. Вариантов масса. Поселить надёжных людей в квартире на их же этаже, ещё что-нибудь.

— И кого ты хочешь привлечь для этого дела? — поинтересовался Рыжков. — Комитет?

— А тут надо подумать, — заявил Ельцин. — Есть у меня одна мысль...

Что за мысль, Борис Николаевич пока не стал говорить, да, пожалуй, что и к лучшему. Как будто предчувствовал, что в сосновой обрешётке беседки могут стоять скрытые микрофоны...

...Пока уважаемые люди в Подмосковье вели разговоры, напрямую её касающиеся, Арина занималась крайне увлекательным делом: разбирала подарки, полученные на турнире. Куда-то же их надо определять! Дело в том, что с каждым стартом они будут расти как снежный ком. Правда, и дарить было кому...

— Мамочка, это тебе! — Арина подошла к родителям, села на диван и протянула маме набор серебряной бижутерии.

— Люся, мне так неловко, — смущенно сказала Дарья Леонидовна. — Ну куда мне это? Это же тебе подарили!

— Бери! — уверенно сказала Арина и показала ей браслет, висящий на запястье. — Мне вон что подарили! Белое золото!

— Поди, дорого стоит, — с уважением сказала Дарья Леонидовна. — Жаль, что не такого цвета, как серёжки, которые тебе бабушка подарила. Так бы по цвету совпало.

— Ничего! Найдётся куда носить и то и это! — уверенно сказала Арина. — Сейчас ещё кое-что принесу.

Потом она достала из мешка один из дирндлей. Сарафан был сделан в синем цвете в белую клетку, к нему шла белая блузка с кружевными рукавами и воротником.

— Ой, какая прелесть! — восхитилась мама, разглядывая невиданную вещь. — Буду на работу в этом платье ходить. Дорогое, поди...

— Это немецкая национальная одежда! — заявила Арина. — У меня штук 10 таких. Вообще, у меня в планах один оставить себе, остальное раздарить, куда мне это всё. Отдам один Аньке, один Сашке, остальные девчонкам из нашей группы. Ну а остальное не знаю... Мягкие игрушки, что получше, тоже раздарю по своим, остальные в детсад отдам.

Естественно, про нижнее бельё, которое ей подарили какие-то безвестные фанаты, Арина промолчала. В остальном, всё нашло своё место. Кассеты с компакт-дисками отправились на полку, медальницу папа обещал прикрепить к стене, так же как и картину с её портретом.

— Во сколько завтра поедешь? — спросила мама.

— Сказали в 10:00 начнётся, значит в 9:00 надо быть готовой.

— Что наденешь? Брючный костюм? — поинтересовалась мама.

— Я бы не хотела, — призналась Арина. — Я бы хотела юбочку и блузку, в которых ездила в Германию, но там я их надевала два или три раза. Да они ещё скомканные, надо стирать, гладить. А сейчас уже неохота. Понимаешь, мне нужно, чтобы люди меня в городе считали своей. Я должна быть своя в доску, народная фигуристка, без всякого зазнайства. Тут так не принято, как...

Мама проигнорировала высказывание Арины про то, что тут так не принято, потому что сразу напрашивался бы вопрос: «А где принято?» Не могла же Арина ей сказать, что так принято в 21 веке. Да и у Дарьи Леонидовны на высказанный взгляд Арины были свои доводы, прямо противоположные.

— А с чего ты думаешь, что народная фигуристка должна ходить прямо очень скромно? — неожиданно спросила мама. — Ты посмотри на всех знаменитых артистов, певцов, да и вообще на всех известных людей. Они не ходят как простой народ, наоборот, все в модных вещах. И правильно делают. Люди должны видеть, что если хорошо заниматься каким-либо делом, это должно повышать благосостояние человека. Поэтому, на мой взгляд, зря ты не хочешь надевать брючный костюм. С белой водолазкой и комсомольским значком ты смотрелась бы очень выгодно. Выглядела бы как этакая серьёзная девушка-комсомолка, спортсменка, которая уже чего-то добилась в спорте и жизни.

— А ты настоящий психолог! — с удивлением сказала Арина и тут же рассмеялась. — Ты, конечно, права, мамочка. Я так и сделаю.

Арина обняла родителей, и направилась спать. Завтрашний день обещал быть суперсложным...

... Впрочем, очень сложным день обещал стать не только для Арины. Пока она была в Москве и за границей, в медиасфере Екатинска произошло очень значимое для города событие: должен был состояться первый запуск городского телевидения, оборудование для которого купил Уралвагонзавод.

Оборудование, конечно, не абы какое: пара стационарных телевизионных видеокамер на штативах, монтажёрский пульт, микрофоны, устройство аудио- и видеозаписи на магнитную плёнку и видеокассеты VHS. Однако это уже было что-то. В помещении рядом с городским комитетом партии по улице Тольятти на скорую руку открыли студию с кабинетом и служебным помещением, которое временно стало аппаратной, и набрали персонал по личному знакомству: энтузиастов из Дома культуры ВЛКСМ «Искра», где занималось много людей, увлекающихся электроникой.

Первым телекорреспондентом города Екатинска должен был стать хорошо знакомый в городе журналист «Екатинского рабочего» Иван Эдуардович Журанков. Первая телепрограмма в городе должна называться «Вечерний Екатинск», а самым первым материалом, который в ней будет показан: именно встреча фигуристки Людмилы Хмельницкой с горожанами. Болельщиками, пионерами, комсомольцами, рабочими, ветеранами, партийными и государственными работниками.

С утра работникам новоявленной телестудии предстояло сделать очень много работы: привезти на место телекамеры, расставить их в зале, желательно поближе к президиуму, всё настроить и опробовать на месте качество записи. Во всяком случае, Журанкову поставленная перед ним комитетом ВЛКСМ задача показалась очень интересной и перспективной, да и тема беседы с Хмельницкой тоже была очень перспективной, особенно с прицелом на будущее...

... Родители с утра отправились на работу, но обещали приехать на собрание вместе с работниками Уралвагонзавода. Арине пришлось к встрече с болельщиками готовиться самой. Впрочем, это не представляло проблемы: все вещи выглаженные, чистые, висели в шкафу. Надев белую водолазку, потом брючный костюм, который подарила партия, Арина нацепила на него комсомольский значок, потом посмотрела в зеркало. Прекрасно! Немного смущало то, что не стёрла лак на ногтях, но, помня совет мамы, решила, что пойдёт и так. Готова уже была, как и предполагала, к 9:00 утра.

Примерно через 5 минут зазвонил телефон, и Арина услышала голос Редькина.

— Люда, ну ты как, готова?

— Да, я готова, — подтвердила Арина. — Мне самой ехать или за мной приедут?

— Конечно, мы приедем! — рассмеялся Редькин. — Сейчас служебная машина приедет за тобой, я сам буду там.

Арина, глядя в зеркало, тщательно расчесала волосы, слегка подвела глаза, подкрасила губы, так, чтобы было только немного заметно, и ещё раз посмотрела в зеркало. Конечно, вид у неё сейчас был солидный. Ну никак она не походила на школьницу 15 лет, скорее, на студентку, а то и какую-нибудь комсомольскую работницу, которая уже работает в номенклатурном аппарате.

Арина надела короткий плащ, накинула на плечо клатч, который ей подарили в Небельхорне, закрыла квартиру и, спустившись по лестнице, вышла из подъезда. Почти сразу же увидела Волгу серого цвета, которая подъезжала к подъезду. На первом сидении рядом с водителем сидел товарищ Редькин. Волга затормозила рядом с подъездом, Арина открыла заднюю дверь и села на заднее сиденье.

— Здравствуй, Люда, прекрасно выглядишь! — восхитился товарищ Редькин. — Как настоящая знаменитость!

— Здравствуйте, — улыбнувшись, поздоровалась Арина. — Ну, знаменитостью я себя не считаю, я лишь спортсменка.

— Знаменитая спортсменка! — подал голос водитель, мужик лет пятидесяти в кожаной куртке и фуражке. — Весь город только о тебе и говорит.

— Да, весь город только о тебе говорит, — согласился Редькин. — Хочу тебя предупредить. У нас в городе впервые в его истории открывается своя телевизионная студия. Она сейчас только обходит обкатку, и самый первый материал, который она снимет, как раз будет твоя встреча с горожанами.

— Ничего страшного, я привыкла, что меня снимают камеры, — рассмеялась Арина.

— В общем, тебе там в театре выделили одну гримёрку, она будет как комната отдыха, между волнами болельщиков можешь отдохнуть там и попить чаёк, — заявил Редькин.

...Приехали за 20 минут до начала первой встречи с болельщиками. Было видно, как к театру группами по нескольку человек сходятся дети и подростки. Шли организованно, ровными рядами, под водительством председателей советов отрядов.

— Только отличников учёбы решили отпустить на встречу с тобой, — сказал Редькин. — Хотя желающих было много, но в театре только 600 мест, поэтому всех вместить не было бы никакой возможности.

Волга проехала мимо главного входа драматического театра и остановилась с торца здания, у служебного здания, где обычно заносили хозяйственные товары и реквизит.

— Это чтоб раньше времени меня не видели? — рассмеялась Арина. — Раньше я с главного входа заходила.

— Нет, это чтобы не создавать ажиотаж у входа, — подмигнул Редькин. — Ты представляешь, что будет, если ты будешь проходить через главные двери? Там же всё застопорится на длительное время. Ладно, пусть всё будет хорошо.

Арина случайно посмотрела на товарища Редькина и заметила, что он хотел перекреститься, но как будто удержался, застеснявшись сидевших с ним шофёра и Арину. Неужели верующий?

Потом выбрались из машины, вошли в служебный вход театра, отыскали среди тёмных коридоров гримёрную, Редькин оставил в ней Арину, сам отправился узнавать, как и что.

Арина сидела в кресле перед зеркалом и рассматривала находившиеся здесь принадлежности для нанесения грима артистам. И тут же подумала, что вот оно! Вот же оно! Место, в котором должна родиться новая опера на льду! Неожиданно охваченная этой мыслью, Арина начала внимательно рассматривать интерьер и обустройство гримёрки. Театр был старый, с высокими потолками, фальшивыми колоннами в стенах и по углам, лепниной, проходящей даже в служебных помещениях по потолкам. Старые светильники, сделанные в виде канделябров. Зеркало с полкой тоже были старые, так же как и кресло. Блин, да здесь всё так и отдавало историей! Арина посмотрела на старый паркет под своими ногами, на вешалку, стоявшую в самом углу, на которой висели какие-то костюмы.

Встав с места, подошла к вешалке и внимательно рассмотрела содержимое. Увидела чёрный фрак с висящей рядом прицепленной за крючок высокой фуражкой, похожей на цилиндр, платье, похожее на платье знатной дамы конца XVIII века, пышное, с рюшами и оборками. Ещё несколько театральных вещей и головных уборов. Потом увидела старый кожаный диван с уже немного расползшейся обшивкой, села на него и немного покачалась, услышав скрип гнущихся под собой пружин. Тут же в голове пронеслась мысль, как кто-то тёмный идёт по коридору оперного театра и у него что-то скрипит. Что это? Оживший манекен? Чей-то призрак? Старый зловещий гримёр в камзоле, с деревяшкой вместо ноги и горящим красным глазом из-под старинной треуголки?

— Люда! Ты что, спишь? — спросил стоявший в метре от неё Редькин.

Арина открыла глаза и с большим удивлением поняла, что она только что погрузилась то ли в мечты, то ли в какие-то грёзы, то ли действительно задремала, а сейчас громкий голос Редькина вернул её в жестокую реальность. Жестокая реальность говорила, что именно сейчас ей нужно идти на встречу с болельщиками и горожанами...

Уже подходя к зрительному залу, Люда почувствовала, что народу там очень много, в просторном помещении стоял гул голосов, покашливания, скрип сидений, и слышались эти звуки даже в коридорах.

— В общем, там аншлаг, — сказал ей Редькин, когда шли по направлению от гримёрки к сцене. — Там стоит стол, за ним буду сидеть я, Каганцев, Левковцев и ты. Вот, нас четверо и будут участвовать во всём этом. Перед каждым микрофон. Сначала я скажу приветственное слово, потом возьмёт слово Каганцев, потом твой тренер, потом ты. Скажешь, как училась в школе, в ДЮСШОР, как готовилась к соревнованию, что изучала, трудно ли было. Общая информация. Ни политики, ни западного образа жизни не касайся, это лишнее. Когда закончишь говорить, закончишь свою речь тем, что попросишь болельщиков задавать тебе вопросы. В общем, как видишь, план простой.

Арина вынуждена была согласиться: план, действительно простой, осталось только привести его в исполнение...

Коридор выходил прямо на сцену, ярко освещённую софитами. Редькин вышел первый, и уверенным шагом направился к столу, находившемуся прямо перед будкой суфлера. Следом за ним вышла на свет Арина и быстро огляделась. Удивительное зрелище находиться в театре, причём лицезреть его со сцены! Чем-то впечатление напоминало выход на ледовую арену, однако здесь всё было не так и всё было не то. Сцена ярко освещена софитами, а перед ней простирается настоящий зрительный зал с партером, ложей и балконами.

Народу очень много, все места заняты: сидят дети, подростки, более старшие молодые люди, по-видимому, студенты и комсомольцы. Видно в зале и несколько взрослых, учителей или родителей. Видно две телекамеры на треногах, рядом видеооператоры. Одна стоит на сцене, справа от стола, так, чтобы с близкого расстояния снимать тех, кто находится в президиуме. Другая камера в зрительном зале, прямо перед сценой.

За столом президиума сидят двое, одетые строго официально, в костюмы: директор ДЮСШОР-1 Владимир Иванович Каганцев, тренер сборной по фигурному катанию Владислав Сергеевич Левковцев. Рядом стоит товарищ Редькин, указывая Арине на её место между Левковцевым и Каганцевым.

При виде вошедшей Арины сидящие в зале начали громко аплодировать, и раздались громкие крики.

— Люда! Люда! Наконец-то!

Арина помахала рукой, прошла на своё место, села на стул, галантно пододвинутый Редькиным, и поздоровалась с Каганцевым и Левковцевым. Потом Редькин сел на своё место, крайнее слева, и начал говорить в микрофон. Голос громко отдавался по всему театру.

— Здравствуйте, ребята, октябрята, пионеры и комсомольцы. Сейчас состоится встреча юных болельщиков города Екатинска с нашей землячкой, фигуристкой, мастером спорта международного класса, Людмилой Хмельницкой. Сейчас, чтобы вы не задавали напрасные вопросы, я кратко напомню, что из себя представляет Люда. Итак, Люда — коренная екатинка, родилась и выросла именно в нашем городе. Учится в средней общеобразовательной школе номер два, в восьмом классе. Учится прекрасно, на хорошо и отлично. Люда в феврале 1986 года заняла второе место на чемпионате города Екатинска в категории юниоры. Тогда у неё был первый спортивный разряд. Она отобралась на чемпионат Свердловской области по фигурному катанию среди юниоров, который выиграла, став кандидатом в мастера спорта. Таким образом получила путёвку на первенство СССР среди юниоров, которое проходило в начале марта в Москве. Выиграв это первенство, Люда стала мастером спорта СССР по фигурному катанию и получила путёвку на чемпионат мира среди юниоров, в город Любляна, Социалистическая Республика Югославия. В упорнейшей борьбе, с серьёзнейшими соперницами, Люда завоевала золотую медаль и там. Она впервые в истории советского спорта стала чемпионкой мира по фигурному катанию среди юниоров. Получила звание мастер спорта международного класса, кстати, самого молодого во всей истории фигурного катания СССР. В связи с победой на юниорском чемпионате мира Люда получила право войти во взрослый сезон и соревноваться уже на международном уровне. В первой половине сезона у Люды назначены три международных старта: Небельхорн Трофи, который она выиграла, Скейт Америка, на которой она поедет через месяц, и Гран при Парижа, куда она поедет через 2 недели после Америки. Как видите, график напряжённый. На этом я закончу общую вводную часть. Сейчас передам слово директору ДЮСШОР-1 Владимиру Ивановичу Каганцеву, который более подробно расскажет о подготовке Людмилы Хмельницкой.

После слов Редькина в зале раздались громкие аплодисменты и восторженные крики детей. Они сначала воспринимали Хмельницкую как безусловную чемпионку, однако, когда Редькин перечислил весь её победный путь, пройденный всего за полгода, многие сильно удивились, так как частично забыли, как она пришла к международному соревнованию. А там три победы! Да ещё первая в истории чемпионка мира среди юниоров в женском разряде! Самый молодой мастер спорта международного класса!

— Здравствуйте, ребята, — поздоровался Каганцев. — Я директор спортивной школы, к которой принадлежит и в которой готовится к соревнованиям фигуристка Людмила Хмельницкая. Говорить я буду как руководитель учебного заведения, а не тренер, тренеру будет время выступить. Скажу лишь об общих вещах, и сообщу сначала факты, о которых, наверное, никто не знает или почти никто не знает. До февраля 1986 года, а конкретно до чемпионата города Екатинска, Люда больших успехов в спорте не показывала. Топталась внизу, скажем прямо. Однако потом словно произошёл какой-то сдвиг, и Люда очень сильно подтянула свой результат до максимального уровня. Скажу вам также откровенно: спортом занималась Люда не с максимальной самоотдачей. Однако во что это вылилось, мы видим сейчас сами. Но всё же надо признать, ни нарушений дисциплины, ни нарушений спортивного регламента за Людой не было. Она всегда вела себя сдержанно, аккуратно, по-товарищески относилась к своим одногруппникам, была душой компании. Это я говорю как директор учебного заведения, в котором учится Люда Хмельницкая. Ну а сейчас пусть о своей ученице расскажет человек, который непосредственно занимается с ней и проводит наибольшее время. Я уверен, он расскажет более интересные факты.

После слов директора спортивной школы опять раздались громкие аплодисменты и восторженные крики, причём были они намного более сильными, сейчас среди них слышались удивление, веселье, смех. По-видимому, ребята до этого считали Хмельницкую каким-то железным несгибаемым примерным борцом, который напролом идёт через обстоятельства, ломает их в свою пользу. А на деле, по словам директора спортивной школы, выходило, что Люда обычный человек, со своими слабостями и неуверенностью. Оказывается, она поднялась вверх всего за полгода и это было удивительно!

— Добрый день, ребята, — сказал Левковцев, когда шум стих. — Сейчас я немного расскажу о своей ученице. В первую очередь расскажу, как она начала заниматься фигурным катанием. В секцию привела её мама в возрасте 4,5 лет, то есть на данный момент Люда занимается фигурным катанием уже 11 лет. Это очень порядочный срок. Сначала, как и у любого другого ребёнка, у нас были определённые проблемы с дисциплиной, с внимательностью, были и небольшие нарушения правил пребывания в спортивной школе. Но хочу сказать одно: Люда никогда не выглядела каким-то необыкновенным ребёнком, каким-то вундеркиндом. Всегда и во все времена она была самая обычная. Причём хочу заметить: замечания к Людмиле были в основном в области дисциплины, к спортивной составляющей наших занятий никаких замечаний не было, за исключением сдачи нормативов. Фигурным катанием Люда всегда занималась и занимается с большим удовольствием, на тренировках исполняет всё что от неё требуется. И, как правильно сказал Фёдор Никитич Редькин, до февраля 1986 года со спортом у нас были определённые проблемы. В первую очередь, связанные с ростом и взрослением спортсменки. Однако мы их успешно преодолели и вышли на очень высокий уровень. На этом, пожалуй, всё. Пусть сейчас сама Люда расскажет о себе.

В зале раздались удивлённые возгласы и шум: для всех собравшихся ребят было большим удивлением, что Люда действительно, по словам и тренера, и более высоких товарищей, самый обычный человек. А они-то думали...

— Привет всем! — помахала рукой Арина и внимательно вгляделась в зал, увидев сотни обращённых на неё лиц. — Начну говорить про себя. Честно сказать, начальные периоды жизни в спортивной школе я не помню. Только смутные воспоминания, как в 5-6 лет участвовала в местных соревнованиях среди детей, танцевала «Калинку-малинку», «Во поле берёза стояла» и тому подобное. Только с 7 лет, с более-менее сознательного возраста я себя уже ассоциирую со спортом. С этого началась моя карьера. Протекала она, честно скажу, не очень хорошо: мне постоянно что-то мешало серьёзно заниматься спортом, перейти на более высокий уровень. Потом стало ещё сложнее, когда я пошла в рост и всего за полтора года выросла на 20 сантиметров. Это повлекло большие проблемы, которые продолжались до февраля 1986 года. Потом я их начала понемногу преодолевать и вышла на тот уровень, который сейчас знаете вы.

В зале раздались громкие аплодисменты. Левковцев попытался вспомнить, когда Хмельницкая в детстве танцевала «Калинку-малинку» и «Во поле берёза стояла». Кажется, берёзы точно не было. Наверное, ошиблась.

— Как чемпионкой стала, говори! Чё мнёшься! — громко крикнул кто-то с галерки. Раздались редкие смешки. Голос... Подозрительно был похож на голос... некой Анны Фроловой.

— Честно сказать, я и сама не знаю, как у меня стало много получаться, — призналась Арина. — Стало, и всё. Когда я стала серебряной медалисткой городского чемпионата, я словно почувствовала в себе скрытую силу, которая вырывалась всё больше и больше, и с помощью которой я начала выигрывать. А потом, как говорит русская пословица, «аппетит приходит во время еды». С каждым выигранным удачным стартом я всё более хотела выиграть другой, следующий старт, более высокого уровня. И выигрывала их. Возьмём самый последний старт «Небельхорн Трофи». Я его выиграла. Но уже ставлю цель на следующий старт, в Америке, и тоже уже хочу его выиграть. Вот вкратце моя биография за последние несколько лет. А теперь, ребята, прошу вас задавать вопросы.

Для того чтобы присутствующие задавали вопросы, перед сценой был поставлен микрофон, который сейчас светился зелёным светом. Самый первый встал со своего места и подошёл к микрофону солидный молодой человек с причёской под горшок, в пиджаке, белой рубашке и галстуке, с комсомольским значком на левом лацкане пиджака, похоже, представитель какой-то комсомольской ячейки.

— Здравствуй, дорогая Люда, — явно стесняясь, сказал молодой человек. — Я председатель комсомольской ячейки Екатинского политехнического института Евгений Фёдоров. Сначала хочу поздравить тебя с золотой медалью и сказать, что говорю по поручению всех ребят: всем нам ты очень понравилась, скажи, пожалуйста, какая твоя самая наивысшая жизненная цель? Заранее большое спасибо за ответ.

— Моя цель... — задумалась Арина и помолчала пару секунд. — На самом деле, сложный вопрос, и однозначного ответа нет. Вы знаете, многие ставят перед собой цель стать, например, олимпийской чемпионкой или чемпионкой мира. У меня, конечно же, есть такая цель, но больше всего я хочу оставить какой-то след в истории спорта. Это первое. И второе вытекает из первого. Я хочу, чтобы советский спорт гремел на весь мир. Советское фигурное катание должно признаваться во всём мире неким эталоном, к которому нужно стремиться. Конечно, я имею в виду женское фигурное катание.

Раздались громкие аплодисменты и одобрительные крики. Кое-где слышался смех. Пока зрители так бурно реагировали на обычное объяснение, к микрофону подошла девушка лет 15, одетая в школьное платье и белый фартук.

— Меня звать Никитина Олеся. Люда, как ты считаешь, в каком возрасте лучше всего заниматься фигурным катанием?

Арина вздохнула. Опять посыпались обычные банальные вопросы, на которые она отвечала уже десятки, а то и сотни раз... Но куда деваться? Многие подростки, посмотрев прокаты, проникаются фигурным катанием, начинают узнавать — можно ли сейчас, в условные 13 лет, запрыгнуть в последний поезд.

— Фигурным катанием нужно заниматься с 4, самое позднее с 7 лет, — заявила Арина. — Пока ещё у ребёнка хорошая растяжка, подвижные суставы, от природы растянутые сухожилия. Потом всё это нужно поддерживать на должном уровне. Если начинать позже, ничего не получится, на уровень спорта высоких достижений не удастся выйти.

К микрофону подошёл высокий парень в школьной форме и в очках.

— Матвеев Демьян, седьмой класс, школа номер 20, — представился он. — Люда, скажи, пожалуйста, как вообще происходит процесс придумывания программ? Кто ставит то, что ты делаешь? С чего начало? Пишется какой-то предварительный сюжет или что?

— Самая первая всегда выбирается музыка, — заявила Арина. — Если необходимо, музыка склеивается из нескольких частей. Уже исходя из музыки представляешь в голове какое-то либретто, это если говорить по-театральному. Некий сюжет. Потом расставляешь элементы по программе. Сначала идёт, как правило, самый сложный каскад. После него либо сразу вращение, либо ещё прыжок или даже два прыжка. Тогда после этих двух прыжков ставится вращение. И так раз за разом прямо на листке бумаги рисуешь схему, как будешь кататься, где будешь прыгать. Расставляешь зачастую не просто так: нужно, чтобы элементы попадали в музыкальный акцент, тогда они смотрятся более эффектно. Это кажется сложным, но примерно через пару дней костяк программы обрисовывается. Добавляются хореографические связки, тематические движения, соответствующие музыке, и потом программа уже доводится до чистового варианта. Кстати, программа никогда не стоит на месте в течение всего сезона. Она всегда развивается. Если я откатала программу на первом старте в одном варианте, то в ходе дальнейших тренировок я могу её поменять, если почувствую, что могу откатать красивее или эффектнее. То есть на следующих стартах уже будет смотреться немного по-другому.

— Скажи, кто костюмы тебе рисовал! — кто-то крикнул опять с дальней галерки. И опять голос подозрительно похож на голос Анны Фроловой. Сразу же раздались смешки, которые почти потонули в громких аплодисментах. Левковцев тоже что-то учуял и с большим подозрением уставился в глубину зала. Неужели Фролова там себя так уютно чувствует?

Сейчас из зала вышла задавать следующий вопрос девчонка лет тринадцати в школьной форме. Однако Арина решила ответить на вопрос зала.

— Я смотрю, кто-то там кричит, опасаясь выйти, — уверенно сказала Арина. — Хорошо. Я отвечу на вопрос, кто рисовал мои костюмы. Их рисовала Фролова Анна, ученица 6 класса школы номер 2. Это моя близкая подруга, несмотря на то что она младше меня на 3 года. Самые первые эскизы для платьев делала именно она. Потом с этими платьями я шла в универбыт, в ателье «Белоснежка», где эти платья шили с помощью чудесных мастеров своего дела, которые работают там.

— Миронова Оксана, школа номер 12. Хотела бы спросить у тебя, как ты совмещаешь учёбу и спорт? Какие планы по учёбе? — спросила девчонка, стоявшая у микрофона, по виду примерная ученица.

— Хороший вопрос, — согласилась Арина. — Я нахожусь на домашнем обучении. То есть, беру задания в школе, обычно на неделю, учу материалы дома, делаю самостоятельные и контрольные работы, потом приношу их через неделю в школу, и мне там выставляют в дневник оценки за ранее сданные работы. В планах у меня закончить 10 классов и поступить в Московский физкультурный институт на специальность тренера-хореографа фигурного катания на коньках.

— А ты хочешь стать тренером после завершения своей спортивной жизни? — задала второй вопрос та же девчонка, не дав разразиться шуму в зале.

— Естественно, когда-нибудь я закончу соревноваться, и буду тренером! — рассмеялась Арина. — Так происходит почти со всеми бывшими фигуристами.

После её ответа разразился очень большой шум и громкие аплодисменты. Зрителям было удивительно, что у них в городе есть школьницы, которые могут учиться дома и в школу носить только выполненные задания. Пожалуй, на её месте хотел очутиться любой из присутствующей школоты. К микрофону подошёл парень лет пятнадцати, тоже одетый в школьную форму. Был немного смущён и, похоже, не знал, что спросить, однако после некоторого раздумья нашёлся.

— Люда, ты только что сказала о том, чем будешь заниматься после завершения спортивной жизни. А какие причины могут быть для того, чтобы закончить спортивную карьеру?

— Самая основная причина — это то, что спортсмены тоже люди, — рассмеялась Арина. — Они могут влюбляться, жениться, даже заводить детей. И рано или поздно, обычно в середине третьего десятка, люди понимают, что есть другая жизнь, кроме льда. Этот процесс приходит со временем. Вдобавок добавляются такие причины, как травмы, потеря мотивации, достижение запланированных целей, банальная усталость. Или благородное желание дать дорогу молодым.

— Спасибо большое, — смущенно сказал парень. — Я надеюсь, ты долго будешь радовать нас своим прекрасным катанием.

После этого раздались громкие аплодисменты и восторженные крики. Пожалуй что, такой вариант понравился бы всем екатинцам...

Левковцев и другие уважаемые товарищи с удивлением смотрели на Хмельницкую. В их глазах явно читалось недоумение: как Хмельницкая может знать, чего хотят и чего не хотят фигуристы в конце карьеры? Странно...

Встреча с юными болельщиками длилась примерно полтора часа. Потом школьники утратили интерес к общению с чемпионкой. Как всегда это бывает, стали баловаться, хихикать, чем вызвали неудовольствие товарища Редькина, который объявил, что встреча закончена, все на выход.

Арина перевела дух в гримёрке, попила чай с пирожным, принесёнными Левковцевым из буфета, потом, когда через полчаса пришла в зал, здесь уже сидели пенсионеры и ветераны. Публика солидная, вели себя более сдержанно, но, как Люда заметила, вопросы от них задавались более банальные и приземлённые.

Спрашивали, в основном, как она относится к стране, комсомолка она или нет, как учится, где работает мама, где работает папа. Есть ли бабушка с дедушкой, чем они занимаются, приезжают ли в гости, ездит ли Люда к ним в гости. Вопросы более сконцентрированные на её личности, а не на спортивных достижениях либо планах на будущее.

Арине, честно говоря, раскрывать всю подноготную своей семьи было неохота, поэтому она отделалась общими ответами: мама с папой работают на заводе, их семья самая обычная, живёт в двухкомнатной квартире, тоже самой обычной. Бабушка и дедушка живут в деревне, работают в совхозе. Ездит она к ним достаточно редко, в основном на каникулах.

Большим плюсом было то, что встреча с ветеранами прошла намного короче, чем со школьниками: пожилые люди быстро утратили интерес, увидев, что великолепная фигуристка, которую они видели в экране телевизора, на самом деле обычная девушка с обычными интересами и наклонностями, ничего интересного здесь вытянуть было невозможно.

После встречи с пенсионерами опять был небольшой отдых, опять чай, на этот раз с бутербродом из копчёной колбасы, и потом состоялась последняя встреча с рабочими, служащими, партийными и профсоюзными работниками. Встреча с ними получилась более интересной.

Взрослые люди задавали вопросы, касающиеся спорта в Советском Союзе и за границей, просили сравнивать фигурное катание из разных стран с советским фигурным катанием. Спрашивали, каким образом она видит будущее своего вида спорта, возможны ли более сложные прыжки, более сложные элементы. Конечно, Арина с большой осторожностью, тщательно фильтруя слова, отвечала на вопросы о том, что может быть и чего не может быть, опасаясь как-либо выдать свое случайное попадание в мир СССР. Но тем не менее, всё равно, последняя встреча ей очень понравилась. Самым последним вопросом был вопрос, кто надоумил её кататься втроём на показательных, причём выбрать в партнерши вместе с советской еще и канадскую фигуристку.

— На самом деле здесь всё просто! — уверенно заявила Арина. — Кстати, это в статье «Советского спорта» должно было озвучиваться. Предложила Марина Соколовская, моя бывшая одногруппница, которая сейчас катается в Москве, в спортивной школе ЦСКА. А выбрали канадскую спортсменку, потому что она ещё на прошлом чемпионате мира показала себя великолепной артисткой и интересной катальщицей. Основным критерием было то, что она похожа на меня внешне, по кондиции тела и по манере катания. Это то же самое, как сыграть в крестики-нолики. Двумя крестиками была я, а ноликом — Соколовская. В смысле, не подумайте напрасно, что она ноль в фигурном катании, я имею в виду, что мы как бы оттеняли друг друга в этом номере.

Этот последний пассаж вызвал бурные аплодисменты и одобрительные крики. Хмельницкая в очередной раз показала себя ярким, весёлым, улыбчивым человеком и, пожалуй что, ещё больше добавила себе поклонников.

Но всему бывает завершение. В конце встречи товарищ Редькин предложил всем подняться с мест и поблагодарить Людмилу Хмельницкую за потраченное время.

Под громкие аплодисменты рабочих и служащих Арина поклонилась и ушла за сцену. Честно говоря, уже устала и начала заговариваться, а ведь завтра ещё идти на тренировку. Во время антракта Левковцев сказал ей, чтобы приходила она завтра как обычно, к 8:00, причём не на тренировку, а сначала в актовый зал, где её опять будут чествовать, и это уже будут учащиеся ДЮСШОР-1. В общем, завтрашний день тоже обещал быть очень трудным. Тем более Люда решила наконец-то раздать эти долбаные дирндли, которые грудой лежали в её комнате.

...После встречи с болельщиками Редькин отвёз Арину домой, где её уже встречали родители, вернувшиеся только что, они, как и обещали, присутствовали на встрече, похоже, где-то обогнали. Шестёрка отца стояла во дворе.

— Люся, у тебя вид совсем нездоровый, — заметила мама. — Сколько ты там торчишь? С самого утра?

Люда посмотрела на часы. Время 16:35. А ведь она выезжала из дома примерно в половине десятого!

— Да, — призналась она. — Честно говоря, устала до изнеможения. А завтра уже на тренировку. А сейчас ещё и вещи собирать.

— Скажи, почему ты так тщательно, экономя слова, говорила о своей семье? — поинтересовалась Дарья Леонидовна. — Это тебе не в укор, но мне показалось, что ты старалась не сказать лишнего.

— Всё верно, — согласилась Арина. — Вообще, всегда и везде нужно отделять спорт и личную жизнь, спорт и семью. Если, конечно, родители сами не лезут в фигурное катание и не проталкивают сообща тебя и спорт в дебри сурового социума.

— И кто же тебя когда проталкивал в дебри твоего социума? — рассмеялась Дарья Леонидовна. — Мы с отцом тебя, наоборот, старались оттащить от спорта.

Люда лукаво улыбнулась и пожала плечами. Уж она-то знала такого человека! Это была Анька Фролова, она же Анна Александровна Стольникова, её первая мама. Всегда и везде она подчёркивала, что тоже является причастной к успехам дочери, и вообще, если бы не она, ничего бы не было. С другой стороны, в какой-то мере Анна Александровна была права...

...Анна Фролова... Стоит только подумать о ней, а она вот, именно здесь. Едва Арина после сытного ужина решила прилечь отдохнуть, нарисовалась Анька. Причем Арина почему-то так и подумала, когда услышала звонок в дверь.

— Тук-тук! Я твой друг! — Анька открыла дверь комнаты Арины и просунула голову внутрь, постучав кулачком по косяку. — Чё делаешь?

— Как видишь, решила немного отдохнуть, — сонно ответила лежащая на кровати Арина. — Слушай, я хотела бы немного затронуть вопрос о твоём ненадлежащем поведении... Зачем вот было визжать издалека? Вышла бы, представилась, я бы тебя представила всему городу, все бы узнали, что ты гениальный художник.

Однако Анька не дала времени поговорить о поведении. Вот ещё! Чтобы Люська по ушам ездила!

— Я тоже хочу его затронуть! Поведение! — пискнула Анька, бросилась на кровать, нагло перелезла через Арину и принялась качаться на матрасе. — Я тоже сейчас хочу поспать! Ух ты, какая у тебя кровать мягкая! Люська, а ты боишься щекотки? Ой, а что это у тебя такое? Ой, сколько тебе игрушек подарили.

Глазастая Анька сразу же заметила дирндли в упаковках, стопкой стоявшие на полу, и кучу игрушек, разложенных по разным углам. Так как Анька частенько приходила к Арине домой и наизусть знала все её игрушки, то сразу же заметила пополнение в семействе.

— Ух ты, какая прелесть! — восхитилась Анька, слезла с кровати и начала перебирать игрушки, сразу же потеряв интерес к Арине.

— Да, кстати, — небрежно сказала Арина. — Разрешаю тебе выбрать из этого бардака всё, что хочешь. И одно платьице. Одно я оставлю Сашке. Остальное унесу в свою спортшколу.

Анька под руководством Арины выбрала понравившийся ей фиолетовый в красную клетку дирндль, белую блузку с фиолетовыми узорами и решила его прикинуть на себе. Правда, к большому огорчению, все подаренные сарафаны оказались размером плюс-минус размера и роста Арины, и на Аньке сидели как мешок, впрочем, разве может это помешать принять подарок от знаменитой подружки?

— Я всё равно буду носить! Когда вырасту! — с большой важностью сказала Анька, укладывая дирндль опять в упаковку. — Так, что тут можно сказать насчёт игрушек? Слушай, а тебе фломастеры с альбомами не кидали?

— Увы, нет, — призналась Арина. — Сейчас мы выступаем во взрослом разряде, и фломастеры с карандашами уже не кидают. Кидают более солидные вещи. Вообще, из всей канцелярии бросили только большой ежедневник в кожаной обложке, но я его подарила нашему врачу, так как он помогал мне носить эти подарки.

— Жаль, — загрустила Анька. — А я уже почти всё использовала, что ты мне давала. У меня, как ты знаешь, бывают сильные порывы к творчеству. Иногда рисую, не останавливаясь, всё подряд.

— Вот как... — задумчиво сказала Арина. — Надо как-нибудь зайти к тебе в гости, посмотреть, что ты там нарисовала, может быть, используем для чего-нибудь.

— А для чего? — загорелась Анька. — Люся, не будь врединой, скажи, для чего хочешь использовать мои рисунки?

— Хорошо! — согласилась Арина. — Только храни тайну! Мы решили вместе с Линдой Флоркевич, это та самая канадская фигуристка, с которой мы катали тройной номер... В общем, мы с ней решили поставить нечто вроде ледового спектакля на тему призраков в опере. Сейчас нужно придумать сюжет и сделать хотя бы короткие скетчи к этому всему. Это было бы прикольно.

— Ладно, это надо с тобой подробно говорить, тем более я не знаю, что значат эти, как их там, скрепты... — с удивлением сказала Анька. — Приходи завтра в гости, там посмотрим. А сейчас давай гони игрушки. Я хочу вот этого розового слона, синего медведя, жирафа и... Ещё одного медведя.

— Забирай! — рассмеялась Арина, даже не удивившись бесцеремонности будущей маман — А чтобы насытить тебя принадлежностями для рисования, я, наверное, на «Скейт Америка», после короткой программы, в интервью скажу, чтобы мне кидали вот это всё: фломастеры, краски, альбомы и прочее.

Посидев немного, послушав музыку, довольная Анька, нагруженная подарками, ушла домой от богатой Люськи. Арина же всё-таки легла отдохнуть... Завтрашний день обещал быть сложным...

...Утро получилось привычным, таким, какое всегда бывает в родном доме, который теперь всегда плотно ассоциируется с поездкой на тренировки: подъём, зарядка, душ, завтрак, поход с отцом за машиной. Сейчас, в начале октября, по утрам было уже темно, поэтому вдвоём и веселее идти, да и папе можно посветить фонарём, пока он ковыряется с гаражным замком.

— Интересно, когда-нибудь можно будет оставлять машину во дворе? — мечтательно спросил Александр Тимофеевич. — Иногда с работы приходишь уставший, в гараж ехать неохота, потому что знаешь, что утром машина опять понадобится и снова придётся сюда тащиться. Но иначе нельзя: мужики постоянно говорят — если не колёса снимут, так дворники с зеркалами точно уйдут.

— Я думаю, рано или поздно наступит такой момент, что ни колёса, ни дворники с зеркалами никому не будут нужны, — уверенно заявила Арина. — Если, конечно, народ будет жить более богато.

Папа рассмеялся так громко, что даже заглушил звук двигателя прогревающейся в гараже машины.

— Люся, ты неисправимая выдумщица. Неужели ты думаешь, что когда-нибудь люди будут жить лучше? Что у каждого будет своя машина? Не верю, как говорил Станиславский. Но это не то, о чём нам сейчас стоит говорить. Давай лучше я снова покажу тебе, как водить машину.

Арина понемногу уже начинала осваивать отцовский ВАЗ-2106. Ничего сложного нет! Она уже несколько раз ездила от гаража до квартиры. Машина заведена, двигатель прогрет хотя бы до 70 градусов. Садишься за руль, нажимаешь педаль сцепления, она, кстати, самая левая. Включаешь первую передачу, качнув рычаг коробки включения передач к себе и потом подав вперёд, снимаешь машину с ручного тормоза, потом плавно отпускаешь сцепление и чуть-чуть прибавляешь газа, повышая обороты двигателя, самой правой педалью. Машина едет! Чудо! Потом, когда машина слегка разогналась, снова отжимаешь левой ногой педаль сцепления, рычаг переключения коробки передач переключаешь назад, включая вторую передачу, снова отпускаешь сцепление и слегка подаёшь газ. И уже едешь довольно быстро! Так можно ехать до дома!

За 10 метров до подъезда, отпускаешь педаль газа, нажимаешь на тормоз, потом опять отжимаешь сцепление, ставишь рычаг коробки передач в нейтраль. Когда машина полностью остановилась и передача отключена, поднимаешь вверх ручку стояночного тормоза. Потом отпускаешь сцепление. Машина стоит. Нет проблем!

Отец сильно удивился, когда у Арины управление машиной стало неплохо получаться практически с первого раза.

— Ничего не пойму! — удивлялся он. — У некоторых взрослых мужиков не получается с первых дней так управлять. Главная ошибка: то сцепление резко бросают, то на газ давят так, что обороты двигателя в красную зону уходят.

— Это врождённый талант, папочка! — смеясь, Арина. — Мне от природы дано водить тачку.

Естественно, такому необычайному навыку была одна причина — абсолютное владение своим телом. Координация каждого движения отточена до миллиметра. Зенитка в своей группе В контакте выкладывала видосики, на которых открывала бутылку минералки в руках одногруппника лезвием конька при исполнении аттитюда. Просто делала высокий мах ногой и точно смахивала пробку с горлышка бутылки... Вот это класс! 100500 лайкосов с одного видосика! Намного больше, чем любой видос из влога «Две подружки-гурманушки!». А тут-то... Тачку водить... Пффф...

... В ДЮСШОР-1 царила знакомая обстановка — как будто никуда не уезжала. Олимпиада Ивановна на вахте, как всегда воевавшая с детьми за вторую обувь, увидев Арину, нагруженную мешком, как Дед Мороз, обрадовалась и улыбнулась.

— Ух ты! Кто пришёл! Чемпионка наша! А ну-ка иди, я тебя облобызаю!

Старушка подошла к Арине, обняла её за талию и похлопала обеими руками по спине, потом нагнула голову, взявшись за шею и поцеловала в обе щёки.

— Завтра блинов тебе принесу! Что-то ты схудала совсем! — уверенно заявила старушка.

— Спасибо большое, — смущённо сказала Арина и направилась в раздевалку.

Переодеваться-то сейчас не надо, она помнила вчерашние слова Левковцева о том, что с утра будет торжественное собрание в актовом зале, однако подарки следовало раздарить именно сейчас, не будешь же всюду таскаться с мешком!

А в раздевалке, как всегда, содом и гоморра. Авдеева козлёнком скачет по лавке, отбиваясь от сопливых соперниц, Муравьёва старается её спихнуть оттуда, Наташка, Нина и Ольга вторят ей. Барышникова хохочет, но ввязываться в свалку более старших не рискует, боясь, что задавят. А ещё... Девчонка! Прямо у шкафа Арины! Незнакомая. По-видимому, новенькая пришла в секцию?

— Ура! Смотрите, кто пришёл! — крикнула Анжелика и подбежала к Арине. — Люсечка приехала! Иди сюда! Поздравляю тебя с золотом!

Анжелика по привычке обняла Арину, прижавшись к ней виском, и Арина похлопала свою любимицу по спине, поцеловав в макушку.

— Ну что, как жили без меня? — спросила Арина и показала мешок. — А я к вам с подарками. Как дед мороз!

Блин, сказала и тут же ощутила неловкость: незнакомая девчонка, переодевавшаяся в спортивную форму, неловко посмотрела на неё и отвернулась. Арина повнимательней посмотрела на новенькую. Тёмные волосы до плеч, стянутые в хвостик, правильные черты лица, голубые глаза, тонкая фигура. Девчонке лет 9–10, не больше. Одета в спортивный костюм и импортные кроссовки. Деньги в семье имеются!

— Привет, тебя как звать? — с симпатией спросила Арина.

— Настя Некрасова, — слегка растерялась девчонка. — Мне сказали, я здесь буду заниматься, и шкафчик этот дали.

— Ну, пятый шкафчик свободный, всё правильно, — улыбнулась Арина. — Желаю тебе успехов в нашем дружном коллективе. Только не обращай внимания на эту банду, она здесь иногда с ума сходит. Вот тебе, хочу поздравить с новосельем! Держи!

Арина достала из мешка коричневого плюшевого медведя и подала растерявшейся от подарка девчонке. Однако Арина не могла поступить иначе, несмотря на то, что видела Настю впервые в жизни! У них ведь один коллектив! Как можно обносить одного члена этого коллектива? Тем более игрушек она взяла много, в расчёте на младшую группу. Хватит всем! А ещё Арина сложила в мешок почти все игрушки, которые ей подарили в Любляне, честно говоря, они немного приелись.

— Спасибо большое! — смущённо сказала девчонка, прижав медведя к груди. — Мне так неловко.

— Всё нормально! У нас так принято! — заверила Арина и обернулась к прекратившей сражение банде. — А вы что стоите, уши развесили? Сегодня у нас день подарков! Ура! Налетай!

Градус настроения в раздевалке стал ещё жарче... Кажется, теперь придётся отбиваться Арине...

Замучившись отбиваться от юниорок, Арина сказала, что всё! Хватит беситься! Подарки в мешке, ждут своих новых хозяек. Потом раздала по одной игрушке и дирндли абсолютно всем. Маломерным девчонкам вроде Анжелики, Наташки, Нины и Ольги сарафаны были совсем большими, но одногруппницы всё равно с удовольствием вертели красивые вещи, уже примеряя, как они вырастут и примерят их на себе. Осталось только вырасти! А в фигурном катании это вопрос нескорый! А вот Муравьёвой и Авдеевой дирндли были в самый раз.

— А может, нам тройной номер замутить в этих платьицах? — Муравьёва лукаво посмотрела на Арину.

— Можно, почему нет-то,— невозмутимо пожала плечами Арина. — Аньку можно включить. Сходить с ума так до конца.

Предложение кататься в дирндлях и до кучи позвать Анну Фролову вызвало бурный восторг.

— Собирайтесь в актовый зал! — заглянула в дверь Виктория, даже из тренерской услышавшая громкое веселье. — Люда, привет! Поздравляю тебя с первым местом!

— Спасибо большое, — смущённо сказала Арина и протянула Виктория один из последних дирндлей. — Виктория, это вам от чистого сердца. А вот в этом мешке игрушки для младшей группы, потом, когда придут вечером, раздайте им, пожалуйста, от меня.

— Спасибо, Люда, — улыбнулась Виктория и забрала дирндль и мешок с остатками роскоши. — Девчонки, я понимаю что вам сейчас весело, и вы хотите включиться побыстрее в тренировку, но всё-таки подходите в актовый зал, будет собрание, оно намечается недолгое. Потом приступим к работе.

... Пока Виктория разговаривала со старшей группой, одновременно рассматривая подаренный сарафан, Владислав Сергеевич Левковцев, сидя в тренерской, думал нелёгкую думу. Сейчас он напрямую столкнулся с теми трудностями, о которых предполагал ещё летом. Через неделю, 10 октября, начинался старт в Саранске, первый этап Кубка СССР «Мордовские узоры». И поедет туда от ДЮСШОР-1 города Екатинска целая команда: у девчонок Авдеева и Муравьёва, заявленные по юниорам, Барышникова, заявленная по младшему возрасту, Егор Савосин и Артур Горинский, заявленные по мастерам спорта, плюс новая спортивная пара Данил Биткеев — Наташа Крестьянина, для которых это вообще первый старт в спортивной карьере в качестве парников.

Ещё заявлен был Алексей Артемьев по юниорам, но как раз несколько дней назад парень заболел, и пришлось сниматься со старта. Но всё равно, собралась внушительная команда. А повезёт её одна Виктория. Как справится молодой тренер с такой нагрузкой? На протяжении недели предстоит целая череда соревнований, короткие, произвольные программы во всех разрядах. Каждого спортсмена надо настраивать на прокат, вытирать сопли и слёзы, мотивировать. Выводить на лёд, встречать со льда. Отвечать за бытовуху. Конечно, там должен быть Левковцев, как более опытный тренер, не раз бывавший в такой ситуации. Но в то же время не надо забывать, что он тренер сборной. И основная его подопечная — Людмила Хмельницкая, у которой всего через 3 недели, а по факту через 15 дней, если учитывать время на дорогу до Москвы, состоится старт в Америке, который, естественно, является главным в приоритетах. Поэтому и беспокойство, и волнение... Но ничего поделать нельзя. Не бросит же он здесь Люду и не поедет с другими... Здесь заниматься с Хмельницкой было абсолютно некому. Ситуацию на самотёк бросать было нельзя, да и его бы просто не поняли, если бы Хмельницкая осталась тренироваться здесь в одиночестве, а он уехал в Саранск... Эту проблему можно было решить только с руководством...

...3 октября 1986 года, пятница, 8:10. Актовый зал ДЮСШОР-1. Собрались абсолютно все ученики. Пришли поздравлять свою знаменитую спортсменку! Правда, для многих это лишний повод собраться, поговорить и поприкалываться, поэтому, несмотря на торжественность момента, в зале гуляли шутки, смешки, кто-то друг друга уже начинал в шутку пихать и колотить. Всё как всегда. Тренеры пытались усмирить весёлую толпу, но получалось это, пока они смотрели на своих учеников. Стоит только отвести взгляд, и опять...

Когда зашли Каганцев, Дайнеко и Левковцев, рассевшись в президиуме, шутки ненамного стихли, однако совсем не прекратились, перейдя в тихое шушуканье и смешки. Шалости никуда не делись, из-за чего директор вынужден был повысить голос.

— Так! Вы что, в цирк пришли?

— Да! — крикнул кто-то с дальнего ряда. — Где Люська?

Люська появилась последняя, в сопровождении фигуристок-юниорок. Девчонки расселись в первом ряду, где уже находились пацаны из их секции, Арина прошла в президиум. Сразу же раздались громкие аплодисменты и приветственные крики, которые, похоже, из шалости всё никак не могли прекратиться, а только, наоборот, с каждой минутой нарастали, плавно переходя в свист.

— Хватит! — поднял руки Каганцев. — Помолчите!

Подождав когда шум совсем стих, директор школы начал говорить.

— Здравствуйте, ребята! Сегодня мы собрались по одной замечательной причине, которая для нашей спортивной школы является очень значительной. Наша воспитанница, мастер спорта международного класса по фигурному катанию Людмила Хмельницкая, в упорной борьбе с сильнейшими соперницами завоевала золотую медаль на турнире Небельхорн Трофи, проходившем в ФРГ. Чтобы вы все поняли значимость подвига нашей спортсменки, скажу, что на турнире присутствовала действующая чемпионка мира во взрослом разряде Дебби Томас. Также присутствовали другие чемпионки своих стран, например, очень перспективная спортсменка из Японии Мидори Ито. Вы представляете, какой результат показала Люда? Она обошла очень сильных спортсменок!

Действительно, похоже, ученики ДЮСШОР-1 до этого не представляли, какой именно результат показала Хмельницкая. Ну, подумаешь, победила. Но сейчас они вдруг осознали, что если Люська сумела в 15 лет обойти чемпионку мира, значит, действительно, она громадный талант мирового уровня. Сразу же раздались громкие аплодисменты, восхищённые крики, все ребята встали со своих мест.

— Молодец! Так и надо! Громи их! — кричали юные спортсмены.

Потом шум и свист стих и ребята расселись по своим местам в ожидании что будет дальше.

— Люда, скажи, пожалуйста, пару слов, — попросил Каганцев. — Что ты можешь сказать своим однокашникам?

— Приветствую всех, ребята, — сказала Арина. — Вы знаете, меня напрасно считают какой-то несгибаемой, железной спортсменкой, которая напролом идёт вперёд и крушит всё, что ей попадается на пути. Это не так! Далеко не так! Я боюсь! На самом деле я боюсь всего. Если раньше я могла кататься лишь для себя, занимая невзрачные последние места, то знала, что если провалюсь, кроме меня никто не пострадает. Меня напишут в последнюю строчку турнирной таблицы, я немного погрущу и пойду заниматься дальше. Ответственности никакой. Знакомо?

Естественно, эта ситуация была хорошо знакома абсолютно всем. Ведь ДЮСШОР-1 была обыкновенная спортивная школа, которая готовила из детей спортсменов. Однако, как и всегда, на сотню ребят, занимающихся спортом, приходилось лишь 10 человек, которые могли на что-то рассчитывать, если не на медали, то хотя бы на места рядом с пьедесталом. Остальные были именно теми, о которых сейчас говорила Люда. Статистами. Спортсменами, которых всегда побеждают и которые служат лишь для того, чтобы чемпион на их фоне показывал, что он чемпион. Поэтому её слова были встречены очень горячо: бурными аплодисментами и одобрительными возгласами. Тут все были такие!

— Но когда я начала кататься на более высоком уровне, у меня появилась ответственность, — продолжила Арина. — Ответственность в первую очередь за страну, которую ни в коем случае нельзя посрамить. Не могу же я за рубежом занять последнее место, уступив всем кому ни попадя! Во вторую очередь — ответственность за свою школу, за своих родителей, за своих друзей, которым будет стыдно говорить, что они мои друзья, если я буду проигрывать в телевизоре, на глазах тысяч людей. Поэтому я боюсь. Очень боюсь. Иногда такие мысли в голову приходят, что, может, вообще убежать подальше? Однако я понимаю, что бежать некуда, за спиной страна. Поэтому я выкидываю из головы ненужные мысли и иду вперёд. Делаю лишь то, чему меня учили на тренировках мои великолепные тренеры. И вот если вы будете поступать точно так же, делать только то, чему вас учат тренеры, не лениться, не прогуливать тренировки, то и у вас всё будет хорошо. Вы понимаете, путь к успеху один: тщательная работа над собой, своими слабостями. Над своими страхами. А сейчас, ребята, больше мне сказать нечего. Желаю всех благ, хорошего здоровья, счастья и, самое главное, высоких спортивных результатов. Ведь кто, если не вы???

Мотивационная речь Арины была встречена воспитанниками ДЮСШОР-1 очень хорошо. Многие, повинуясь внезапному порыву, встали, начали аплодировать и благодарить Люську за прекрасную речь.

— Ну что ж, ребята, наше собрание завершено, — заявил Каганцев. — А сейчас, как Люда вам и посоветовала, все возвращайтесь к своим тренировкам, начинаем упорно заниматься и ставим рекорды.

Засмеявшись, юные спортсмены друг за дружкой стали покидать актовый зал, направляемые своими тренерами на тренировки.

— Вы пока идите в тренажёрный зал, займётесь с Артуром, я к позже подойду, — заявил Левковцев, обращаясь к своим ученикам. — Мне сейчас с товарищем директором поговорить нужно.

Все четверо так и остались сидеть в президиуме: Каганцев, Левковцев, Дайнеко и Арина. Директор школы с недоумением посмотрел на Левковцева, ожидая, что хочет сказать тренер по фигурному катанию.

— Владимир Иванович, нам нужно определиться с графиком подготовки нашей группы, — заявил Левковцев. — Как вы знаете, через неделю, 10 октября, состоятся первые соревнования по фигурному катанию в Саранске, 1-й этап Кубка СССР по фигурному катанию, «Мордовские узоры». Туда заявлена почти вся моя старшая группа. Я поехать не могу: моя обязанность заниматься с Людой, как фигуристкой сборной. Придётся ехать Виктории. Но, боюсь, ей там будет сложно. Виктория у нас специалист молодой, в соревнованиях ещё не участвовала, а там есть много мелочей, которые нужно учитывать. Это же в другой город с детьми ехать! Много нюансов: это и взаимодействие с судьями, с организаторами, размещение спортсменов, отстаивание бытовых условий, питание. Но и Вику я здесь оставить не могу — ей необходимо учиться профессии, и мне необходимо хотя бы на первых порах научить её, как ездить с воспитанниками на соревнования. Хотя бы один раз показать как всё делается. Как видите... Дилемма!

Левковцев развёл руками, показывая что дело обстоит неважно.

— Значит, езжайте с Викторией вы вдвоём, — заявил Каганцев. — Я подам заявку в Федерацию, и нам из Москвы или из Свердловска пришлют в командировку тренера, сроком на неделю, на время вашего отсутствия. Я понимаю, что вам нужно готовить Люду к Америке, но у нас Людмила вполне самостоятельная опытная спортсменка, по крайней мере, я надеюсь на это, судя по её прошлым результатам. Мы должны смотреть в будущее и не можем бросить на произвол судьбы наших ребят, поэтому моё решение будет таким. Младшую группу на время вашего отсутствия отправим на облегчённый режим тренировок, по желанию родителей. Я сейчас же свяжусь с руководством Федерации фигурного катания и объясню сложившуюся у нас ситуацию. Самое главное, чтобы Люда какое-то время смогла потренировалась одна, ведь новый тренер будет не в курсе всех нюансов вашей подготовки. Да и он нам, по сути, нужен, чтоб лишь наблюдать за вашими воспитанниками: оставить детей совсем одних мы не имеем права, а от других наших тренеров толку нет, они не в курсе фигурного катания.

— Да без проблем! — решительно заявила Арина. — Владислав Сергеевич напишет мне план подготовки, я буду по нему заниматься. Хотя я примерно представляю, что следующую неделю мне нужно день за днём уменьшать тренировочную нагрузку, чтобы сбросить форму. Потом, с начала следующей недели, нужно опять наращивать её, чтобы через 21 день быть на максимуме.

— Всё верно, — кивнул головой Левковцев. — Так и есть. А план тренировок у меня для тебя всегда готов. Но ты не забывай: с понедельника до среды я ещё буду тут.

— Кстати, мне вчера из Федерации фигурного катания прислали телефонограмму, — напоследок сказал Каганцев. — Люда, тебе, для того чтобы получить разрешение на въезд в США, необходимо сходить в спортивный диспансер и взять у Миронова копию сертификата прививок с печатями, где должны стоять прививки БЦЖ и АДС. Справка на английском языке. Без неё на территорию Америки не пустят. Владислав Сергеевич, то же самое касается вас. Миронов знает как это делать. Ну а сейчас все свободны. Немедленно свяжусь с руководством федерации.

Выходя из актового зала, Арина подумала, что чуть не неделю ей придётся заниматься без тренеров, да ещё и частично быть в роли наставника. Правда, основные возмутители спокойствия: Авдеева и Муравьёва тоже уедут, но всё-таки шесть оставшихся спортсменов тоже могут навести шороху. Непонятно ещё, как сработаешься с командированным тренером, не знакомым со здешними реалиями...

... Председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР Валентин Игоревич Шеховцов задумчиво положил трубку на аппарат. Да, тема для размышлений есть. Только что позвонил директор ДЮСШОР-1 города Екатинска и сообщил о трудном положении, в котором оказался тренерский штат секции фигурного катания. По всему получалось, что действительно дилемма: либо подготовка Хмельницкой, либо выезд на соревнования, считай что, половины секции.

А ведь не надо забывать, что Шеховцов сам был инициатором того, чтобы на Урале начали заниматься парным катанием и расширяли горизонт соревновательных возможностей. Конечно, проблемы не было послать кого-нибудь из своего штата на Урал, но дело в том, что спортивная школа не подчинялась ему, подчинение у школы шло прямое Комитету по физкультуре и спорту, и, по сути, Шеховцов не имел права направить своего сотрудника заместить тренера сборной. Если делать всё по закону, это придётся сначала писать бумажку в Комитет по физкультуре и спорту. Пока она там пройдёт через аппарат, пока попадёт на стол в исполнительный комитет, а зная, какая там бюрократия, это полгода можно ждать...

Привлечь Ксенофонтова? У него у самого дел по крышу, и проблемы наверняка те же самые, да и где он возьмёт лишнего тренера...

Сделать прямой звонок Грамову? Пришлось бы разводить долгие разговоры, обосновывать, рассказывать, доказывать, и не факт, что быстро получится, учитывая инерционность бюрократической системы... Правда, как всегда, выход существовал... Шеховцов по внутренней связи набрал номер технической комиссии федерации.

— Татьяна Петровна, это Шеховцов. Можно вас на пару минут?

Получив утвердительный ответ, глава федерации положил трубку. Через минуту в дверь постучали, и вошла Татьяна Петровна Тарасова, секретарь технической комиссии центрального комитета федерации.

— Звали, Валентин Игоревич?

— Звал, садитесь, пожалуйста, — указал на стул напротив себя Шеховцов.

Тарасова, аккуратно подобрав подол длинного импортного цветастого платья, села на ближний стул, положила руки на стол и приготовилась слушать, внимательно глядя на начальника.

— Предстоит вам поехать в командировку на Урал, в город Екатинск, — заявил Шеховцов. — Сами понимаете куда — в секцию Левковцева. Они там сейчас зашились, много воспитанников одновременно участвуют в первом старте, а Виктория Дайнеко — тренер молодой, Левковцеву необходимо её постажировать на примере, как проводятся старты в других городах.

— Левковцев с ней поедет в Мордовию? С Людой некому заниматься? — догадалась Тарасова.

— Совершенно верно, — подтвердил Шеховцов. — Поедете в командировку на неделю. Цель — обмен опытом. Со среды 8 по среду 15 октября. Обращаюсь я к вам, потому что помню, что вы человек, очень увлечённый творчеством Хмельницкой. Командировочные получите в кассе. Ваша задача — быть просто тренером на льду.

— Вы думаете, быть просто тренером — это так легко? — рассмеялась Тарасова. — Естественно, я согласна, это очень необычная командировка. Я свободна?

— Свободны, занимайтесь своими делами, — отпустил подчинённую Шеховцов.

Кажется, одна проблема решилась. А Левковцеву выплатить командировочные можно, послав точно так же в командировку для обмена опытом...

Перед тем как отправиться заниматься со старшей группой, Виктория с Левковцевым в тренерской затеяла разговор.

— Владислав Сергеевич, у нас новенькая? — спросила Виктория. — Почему в старшей группе? Где она раньше училась? У неё есть разряд?

— Меня самого вчера вечером озадачили, — заявил Левковцев. — Девочку звать Анастасия Некрасова, может, вы знаете, у нас с недавних пор горнолыжник занимается, мастер спорта Евгений Некрасов, призёр или даже чемпион СССР? Это его сестра. Жили они где-то в сибирском городе, занимались спортом, он горнолыжкой, она фигурным катанием. Потом родители переехали сюда: отец поменял работу на режимную. Парня сразу определили, а девочка болела какое-то время, потом в школе догоняла, только сейчас будет заниматься. У неё второй спортивный. Документы все в порядке. Но я тестирование, естественно, не проводил, она сегодня первый день пришла.

— Что мне делать с новой спортсменкой? — спросила Виктория.

— Она долго не занималась, с конца прошлого сезона, дела с переездом. Сейчас пусть занимается общефизической подготовкой, хореографией, сначала больших нагрузок не нужно давать, — сказал Левковцев. — Потом, когда приедем из Саранска, проведём ей сдачу нормативов на второй спортивный. Если сдаст, просмотрим программы и решим, что делать. Либо ещё пусть год занимается, либо, если уровень подготовки приемлемый, сразу же включим в соревновательный режим.

— Хорошо, всё ясно, Владислав Сергеевич, я в тренажёрный зал, — заявила Виктория и ушла.

Левковцев отправился в тренерскую, ещё раз внимательно проверить тренировочные планы на обе группы...

...Арина, бегая на тренажёре, внезапно тоже вспомнила про новенькую, Настю, и сразу посмотрела на неё. Анастасия, мотая хвостиком волос, старательно прыгала на скакалке, причём прыжки у неё получались прекрасные! Снаряд так и свистел в воздухе, а Настя прыгала сначала на двух ногах, потом на одной ноге поочерёдно, сначала на правой, потом на левой, потом вообще стала перекрещивать ноги, прямо как Арина, перебирая самые разные вариации прыжков.

Настя посмотрела на Арину, словно поймав её взгляд, и улыбнулась. И только тут Арину осенило: как же она сразу не догадалась! Это же сестра Женьки Некрасова, горнолыжника! И правда! Сейчас можно было сказать совершенно точно, что это его сестра. Черты лица те же, даже улыбка похожа. Но в таком случае Муравьёва должна знать её, ведь все в курсе, что она часто ходит парочкой с Женькой.

Улучив момент, когда Настя куда-то отлучилась с Викторией, Арина спросила у Зойки насчёт новенькой.

— Так это сестра Женьки Некрасова?

— Ага, — согласилась Зоя. — Она раньше в сибирской спортивной школе училась, второразрядница. А сейчас они переехали сюда, будет учиться тут. Не знаю, как у неё на самом деле обстоят дела, но Жекич говорит, она хорошо прыгает и очень упорная. Даже настырная.

Потом вернулись Виктория с Настей, и занятия продолжились почти в полном объёме. Тренировочные нагрузки были сейчас повышенными для всех, кроме Арины. Насколько она поняла, Левковцев, как и говорил, составил для неё индивидуальный план тренировок, который должен был на протяжении недели, с каждым днём уменьшать нагрузки, чтобы к пятнице достигнуть минимума.

Но даже сегодняшнее занятие было уже полегче, чем предыдущие, которыми Арина занималась до отъезда в Германию. Меньше подходов к снарядам, меньше времени на велотренажёре и беговой дорожке. За счёт этого к хореографии остался большой запас сил. А вот остальные... Им приходилось тяжко, зря девчонки бесились в раздевалке. Приближались старты, и нагрузка на юниорок только нарастала...

...Хореография протекала как всегда: Виктория включила классическую музыку на кассетнике, расставила всех у станка и велела разминаться, делая аттитюды сначала левой ногой, потом правой. Следом начали тренировать классические балетные позиции от первой до пятой, на них времени сейчас уходило больше: похоже, Левковцев решил поднять уровень хореографической и артистической подготовки своих учеников, справедливо решив, что пусть наращивают не только прыжковую составляющую программ, но и артистизм. Вторая оценка тоже важна. Так отработали только половину занятия. Потом Виктория стала работать более точечно. У юниорок и взрослых парней приближался первый старт, и тренеры решили подтянуть их хореографию с артистизмом на более высокий уровень, применительно к каждой программе.

— Зоя! Сейчас будем с тобой тренировать кусочки произвольной программы! — заявила Виктория. — Встань в арабеск номер один, при этом сделай трагическое выражение лица. Брови домиком, нахмурены, губы опущены, всем видом выражаешь трагедию. Остальные — внимательно смотрим, потом повторяем.

Муравьёва встала на правую ногу, откинув прямую левую ногу назад, а руки развела в стороны и слегка вверх, правую чуть вперёд, левую чуть назад. Именно в таком положении фигуристы выезжают из любых прыжков, но и посреди программы часто используют такую позицию в спиралях. Естественно, её можно усилить эмоционально.

Зоя нахмурила брови, широко раскрыла глаза, сделала трагическое выражение лица, потом правую руку согнула в локте и как бы ладонью закрыла лицо от опасности, летящей сверху. Похоже, Виктория уже не первый день з проводила подобные занятия, потому что поза у Зойки получилась очень проникновенная, как раз такая, которая вызывает жалостливые чувства у зрителей и судей. Даже Арина не смогла сдержать чувств!

— Прекрасно! — крикнула она. — Зойка, ты большой молодец!

— Действительно, хорошо получилось, — согласилась Виктория. — Но это ещё не всё, сейчас займи позицию ина бауэр: согни левую ногу в колене, правую выстави назад, выверни наружу и обопри на внутреннюю часть стопы. Корпус выгнут вперёд, плечи назад, лицо смотрит вверх. Правая рука согнута в локте, кистью направлена к потолку и в сторону, левая рука отброшена в сторону и назад, кисть раскрыта, пальцы раскрыты. Изображай печальное вдохновение.

Муравьёва заняла требуемое положение, встряхнула головой и сделала точно так, как просила Виктория. И опять позиция была очень зрелищная. Арина опять похвалила одногруппницу за хорошую хореографию. Вообще, Муравьёва на её глазах росла семимильными шагами, особенно за этот сезон, когда Виктория плотно занялась сразу со всеми.

Произвольная программа у Муравьёвой была на музыку «Ромео и Джульетта», поэтому, естественно, в ней бушевали драматические страсти, которые нужно показывать зрителям и судьям. А вот короткая программа у Зои была на тему «Болеро» Мориса Равеля, и там Виктория велела изображать более умеренные эмоции, отображающие Иду Рубинштейн в театре, например, «печальное вдохновение».

Потом начали заниматься все подряд. Савосин изображал Высоцкого с его трагизмом и надрывом души, делая очень резкие, порывистые движения руками и корпусом, часто встряхивая длинные тёмные волосы, иногда касаясь их, словно проживая, пропуская через себя всю боль творчества артиста. Одновременно делал аттитюды и арабески.

Горинский на миг превратился в колдуна Родбара с его саркастической усмешкой. Кривил губы, ехидно качал головой, делал плавные, но коварные движения руками, словно очаровывая будущего зрителя.

Анжелика пыталась изобразить персонажей из «Каникул в Простоквашино». Вздевала брови, делала губы в кружок, округляла глаза, загадочно улыбалась, приложив палец к щеке. Получалось по-детски мило. Для её возраста и так сойдёт. Арина когда-то была такая же.

Все занимались с большим увлечением, со смехом, шутками, и, похоже, занятия по хореографии обещали стать чем-то очень интересным.

Новенькая пока внимательно смотрела и слушала, что происходит на хореографии, по-видимому, для неё это тоже было удивительно. Но самое удивительное было то, что она по своей инициативе копировала абсолютно всё, что показывают спортсмены. Иногда, надо признаться, у неё это получалось очень хорошо. Получалось так, словно она занималась с какими-то великими хореографами, хотя, может, просто девчонка обладала большим талантом...

Арине было тоже хорошо: Виктория на неё внимания почти не обращала, сделав акцент на занятия с другими спортсменами. Но это не значит, что чемпионка мира стояла без дела. Встав в уголок, Арина плавно исполняла балетные позиции, потом вертикальный шпагат, следом фуэте и одновременно внимательно наблюдала, что происходит в зале хореографии... Это была её родная стихия...

... Ледовая тренировка началась как обычно. Вышли на лёд, выстроились в ряд.

— Ребята! — обратился Левковцев. — План тренировки такой: сначала разминка, потом, по моему вызову, исполняем прыжки из своих коротких программ. Начинаем со старших, Артур, с тебя. Начали!

Фигуристы друг за дружкой покатили сначала вдоль ближнего длинного борта, проехали круг, потом вдоль дальнего длинного борта, там уже рассыпались в разные стороны, начав исполнять разминающие упражнения: фонарики, змейку, потом перепрыжки. Сейчас по льду в разные стороны стремительно пролетали одногруппники, и нужно быть осмотрительной.

Арина всего пару недель не была здесь, а такое ощущение, как будто прошло несколько месяцев — уже успела отвыкнуть от родного льда. Впрочем, привыкнуть можно быстро. Размявшись, Арина увидела, что образовалось пустое место в левой части катка, и прыгнула двойной аксель. Прямо с ходу. Чисто!

— Так, ребята, я вижу что хорошо размялись, сейчас смещаемся к бортам, но не стоим, тренируем развороты моухоками и чоктау, — заявил Левковцев. — Артур Горинский в центр! Друг за другом исполняешь все прыжковые элементы из короткой программы.

Люда только сейчас заметила, что на арене играет негромкая зарубежная танцевальная музыка, что раньше было крайне редко. По-видимому, тренеры решили, что фигуристам проще раскатываться и держать темп под танцевальную музыку, которая сама будет задавать необходимую скорость тренировки.

Горинский, в чёрном тренировочном костюме Аdidas, высокий, прямой, статный, беловолосый, выехал к центру арены, сделал несколько пируэтов и начал разгон на стартовый каскад. Люда в очередной раз заметила, как выигрышно смотрится одногруппник: в 21 веке цены бы ему не было что в одиночном мужском катании, что в танцах на льду. Здесь же... Интересно, каких высот может достичь Артур, учитывая большое количество фигуристов среди мужчин во всех школах и упорную борьбу за попадание в советскую сборную...

Горинский разогнался от правого короткого борта к левому, тройкой встал на ход назад и прыгнул каскад тройной флип — тройной тулуп. Чисто! Выезд получился идеальный, очень красивый для мужского фигурного катания. Воздух развевал белокурые волосы Артура по плечам, опорная нога идеально прямая, так же как идеально прямая свободная левая нога, руки раскинуты в стороны в красивом арабеске.

Сделав несколько пируэтов, Артур стал заходить к правому короткому борту и прыгнул тройной сальхов, после него, почти не сходя с места, двойной аксель. Всё исполнил чисто. Но мало того, что чисто, ещё и хореографично! Своей осанкой, умением держаться с достоинством, показной меланхоличностью он напоминал Арине фигуриста, олимпийского чемпиона, а потом тренера Евгения Хворостова, который в 21 веке тренировал её бывших соперниц Софью Термитову и Софью Акатову.

Потом на прыжковую тренировку вышел Егор Савосин. Этот отпрыгал в своём репертуаре: завалил каскад тройной сальхов — тройной тулуп, упав с последнего прыжка, чисто прыгнул тройной риттбергер и двойной аксель. Как Арина заметила, парни уже неплохо исполняли новые для себя прыжки, выученные в межсезонье: флип и риттбергер. Конечно, обладая таким прыжковым набором, бороться с Фадеевым, прыгающим тройной аксель и четверной тулуп, на чемпионате СССР будет очень трудно, но чемпионат Свердловской области пройти можно легко. Да и до чемпионата СССР ещё почитай, полгода, можно за это время ещё усилиться.

— Им надо ещё усиливаться, — покачала головой Арина, подъехав к Левковцеву. — Хотя бы тройной лутц выучить. Тогда будет конкурентный набор. Можно на медаль чемпионата СССР покуситься, а там и до сборной недалеко.

— Посмотрим, посмотрим, — рассмеялся тренер. — Сейчас как раз твоя очередь показывать нам, как надо прыгать тройной лутц. Можешь объяснить по ходу дела.

— Запросто! — уверенно заявила Арина и похлопала в ладоши. — Внимание всем! Сейчас я буду показывать, как у меня получается тройной лутц. Причём буду показывать медленно, чтобы вы всё увидели и поняли. Вы все прыгаете двойной лутц, так как же сделать так, чтобы скрутить ещё один оборот и при этом приземлить его точно? Самое главное, ребята, это заход. Пусть заход будет длинный, 10 или 15 метров, зато уверенный: и быстрый, и в то же время не спонтанный, не случайный. Что это значит? Это значит, необходимо набрать приличную скорость, развернуться на ход назад любым разворотом, на левую ногу, при этом нужно постоянно контролировать правильность дуги назад-наружу, то есть лезвие у вас не должно никуда гулять: опорная нога должна чётко ехать по льду, без ошибок. Малейшая ошибка — вы скользнёте, и прыжок не получится. После уверенной, чёткой, быстрой дуги начинается вторая фаза прыжка: ставите левое лезвие на правильное наружное ребро, быстро пригибаетесь вперёд и вниз, вытягиваете руки в стороны, правую ногу вытягиваете назад, и потом с силой ударяете по льду, одновременно отталкиваясь от него левой ногой. Одновременно делаете закручивающее движение правым плечом вперёд, прижимаете руки к телу, отталкиваетесь корпусом вверх и входите в крутку. Во время прыжка контролируйте количество оборотов. На 2,5 оборотах раскрываетесь и приземляетесь точно на ход назад. Половину оборота докручиваете, уже падая на лёд. Тогда приземление будет по-кошачьи мягким и плавным. Если раскрываться будете точно на трёх оборотах, приземление может получиться жёстким, со снегом и болью в колене. Хотя можно научиться прыгать и так, это лишь дело опыта. Всё поняли?

— Ты покажи, как это делается! — заявила Муравьёва, с любопытством смотревшая на Арину и внимательно слушавшая, что она говорит. Впрочем, с любопытством смотрела не одна Зоя: всем было интересно раскрыть секреты Люськи. Вдруг и у них тоже получится стать чемпионкой?

— О'кей! — согласилась Арина и быстрыми перебежками разогналась от калитки к центру арены, потом поехала к левому короткому борту, у которого развернулась задними перебежками, и покатила по направлению к центру арены. Хорошо разогнавшись, развернулась моухоком на ход назад на левой ноге, встала на длинную дугу назад-наружу, сделала так, как только что говорила, и прыгнула тройной лутц. Точнее, попыталась прыгнуть. Приземление получилось крайне неудачным — похоже, попала в след от конька или борозду. Отталкивание получилось смазанным, как раз таким, о котором недавно предупреждала, что так не надо делать. Сразу же свалилась на заднюю точку под обеспокоеннык крики одногруппников. Вот так кринж! Учительница, блин! Высокомерно решила научить всех прыгать сложный прыжок. Как всегда, подвела самоуверенность.

— Люсечка, сестрёнка, ты не убилась? — обеспокоенно крикнула Анжелика.

— Нет, живая пока, всё хорошо! — мрачно сказала Арина, встала сначала на колени, потом на ноги, потёрла рукой ушибленную задницу и короткими перебежками покатила обратно к центру арены.

— Люда, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Левковцев.

Ответить она не успела. В это время одногруппники вдруг вскрикнули от неожиданности: Арина обернулась и увидела, как Настя Некрасова без команды на старт отвалила от бортика, покатила к правому короткому борту по длинной дуге назад-наружу, пригнулась ко льду, вытянула правую ногу назад, ударила по льду зубцом и прыгнула тройной лутц. Совершенно свободно, легко и непринуждённо, так, как будто прыгала всю жизнь. А ведь девчонке всего 10 лет! Да ещё и в группе новенькая!

— Вот, получилось, — улыбнулась Некрасова, подкатила к тренеру и остановилась. — Сделала всё, как Люда говорила.

Все присутствующие с огромным удивлением уставились на новенькую. Кажется, ничего подобного здесь не видели...

Естественно, после того как Настя Некрасова прыгнула тройной лутц, её сразу же обступили одногруппники и стали допытываться, прыгала она его раньше или нет, тренерам тоже очень любопытно было это услышать. Новенькая сразу же стала звездой!

— Ни разу не прыгала, — пожала плечами Настя. — Из тройных прыжков я только тулуп умею. Иногда. Лутц прыгнула только сейчас.

— Хорошо, — согласился Левковцев. — Мы тебя потом протестируем и посмотрим, что ты катать умеешь. Сейчас же продолжаем намеченную тренировку. Люда, твоя попытка не засчитана. Делай хорошо. Ты член сборной.

Одногруппники с большим удивлением посмотрели на новенькую. Тройной прыжок в 10 лет — это уже заявочка! Они только сейчас к ним подошли! А она, мало того, уже тройной лутц прыгнула, по Люськиным заветам!

Арина согласно кивнула головой, стала быстрыми кросс-роллами разгоняться к правому короткому борту, развернулась задними перебежками, аккуратно встала на дугу назад-наружу и в этот раз чисто прыгнула каскад тройной лутц — тройной тулуп. Одногруппники зааплодировали. Потом Арина чисто прыгнула тройной флип и двойной аксель.

— Молодец! Справилась! — крикнул Левковцев. — Муравьёва, исполняй прыжки!

— Тройной лутц? — с улыбкой спросила Зоя. — По тем правилам, которые Люся только что сказала?

— Нет, сейчас мы не будем убиваться об лутц! — заявил Левковцев. — У вас на следующей неделе начинаются соревнования, если вы не забыли, поэтому прыгаем только то, что нам понадобится на следующей неделе. Обучение другим прыжкам будет проходить позже. Зоя, зубы не заговаривай, давай на старт. Исполняй все прыжковые элементы из короткой программы. Разгоняйся внимательно, контролируй каждую фазу.

Зоя кивнула головой и покатила к центру арены, оттуда разогналась, раскрутилась тройками и прыгнула каскад тройной сальхов — двойной тулуп. Всё-таки не обладала она пока каскадом 3-3. Потом прыгнула одиночный тройной тулуп и двойной аксель. Однако это уже был громадный прогресс, учитывая, что в прошлом сезоне тройных прыжков у неё не было вообще ни одного. Сейчас же, обладая 6 тройными прыжками на две программы, можно было побороться за чемпионство в Свердловске, получить звание КМС и отобраться на первенство СССР. А там... Чем чёрт не шутит. В спорте возможно всё.

Точно такая же ситуация была с Авдеевой, правда, чуть похуже. Она была поплотнее, чем Муравьёва, более оформлена как девушка, поэтому каталась и прыгала пока с большим трудом, ещё не привыкла к новой кондиции тела. Но с каскадом тройной сальхов — двойной тулуп справилась, хоть и с небольшой грязью. Тройной тулуп и двойной аксель прыгнула чисто.

Анжелика Барышникова прыгнула, естественно, только двойные прыжки, ей тройные пока были не нужны: самое главное — чистота проката. Однако Арина ничуть не сомневалась, что в скором времени Левковцев будет подводить её и к тройным. А ведь сейчас у ней появилась мощная конкурентка в лице Насти Некрасовой. Девчонки могли тянуть друг друга, как Арина тянула Соколовскую. Кстати, между Барышниковой и Некрасовой даже определённое сходство наметилось: обе одного возраста, обеим по 10 лет, тонкие-звонкие, у Барышниковой светлые волосы, у Некрасовой тёмные. Можно идеальные парные показательные делать!

После того как все по одному разу прыгнули свой прыжковый набор из коротких программ, Левковцев велел исполнять вращения. Для них много места не нужно, поэтому вся группа в едином порыве рассыпалась по катку и начала исполнять три вращения подряд, из тех, что тоже стоят в короткой программе. Тренеры при этом, разделившись, внимательно смотрели за каждым, чтобы были чёткие смены позиций, додержаны обороты, не было продвижения по льду.

Для Арины, как для мастера вращений, это задание представлялось абсолютной легкотнёй. Уйдя в самый центр, она запросто сначала исполнила бедуинский прыжок в либелу, потом комбинированное вращение со сменой ноги и в конце заклон.

После вращений исполняли дорожки из короткой программы, и всё это под общую музыку. С одной стороны, было трудно, с другой — отличная тренировка на память. Впрочем, Арина свою программу знала наизусть и легко проехала дорожку на крутых рёбрах, с чётко выполненными шагами и разворотами.

Настроение было прекрасным, в голове крутились мысли о некой новизне всего происходящего, и в целом, первая ледовая тренировка для Арины прошла очень увлекательно и наводила на некоторые мысли. Впрочем, слишком грузиться мыслями не удалось, от них избавил чей-то свист, а потом писклявый голос, в котором с болью в сердце угадалась Анна Фролова.

— Чё стоите тут! Идите домой! Моё время началось! — крикнула Анька, повиснув на бортике и стуча об него зубцами коньков. — Люська, а ты со мной будешь заниматься?

Арина тяжко вздохнула. Куда денешься с подводной лодки... С этой Анькой никаких нервов не хватит... Как вот её воспитывать???

— Аня, тебе уже не нужен тренер? — строго спросила Виктория. — Мне можно уйти?

— Аня, хватит паясничать! Так, ребята, сегодня поработали очень хорошо, благодарю всех, — заявил Левковцев. — Жду всех завтра, в субботу, как обычно, к 8:00. Будем исполнять элементы из произвольной программы.

— Целевые прокаты когда будут? — спросил Артур.

— Целевые прокаты начинаем проводить с понедельника, — заявил Левковцев.

Горинский согласно кивнул головой и покатил к выходу со льда, вся группа последовала за ним. Анжелика обернулась и помахала рукой Арине, словно говоря: «Держись!» Действительно, сейчас нужно изо всех сил держаться...

— Люсечка, ну позанимайся со мной, пожалуйста? — Анька подъехала к Арине, обняла её за талию и умоляюще посмотрела в глаза.

Правда, Арина видела, что Анька явно играет свою роль, и на самом деле в её глазах под мольбой крылся шальной бесёнок. Однако отказываться уже было поздно. Виктория помахала на прощание рукой и пошла со льда вместе с Левковцевым, как будто перекладывая ответственность за Аньку на Арину.

— Ты когда-нибудь...

— Ты когда-нибудь станешь взрослой, Аня? — передразнила Анька Арину, перебив её. — Мне твоё поведение не нравится! Люська, ты же раньше какая прикольная была! А сейчас зануда! Вместе постоянно прикалывались! Давай покатаемся!

— Тебе нужно сначала научиться кататься, — строго сказала Арина. — Ты видишь, я на соревнованиях была, не знаю, что вы сейчас в последнее время проходили с Викторией.

— Мы проходили, как можно кататься на льду! — заявила Анька. — Вот смотри!

Анька разогналась быстрыми перебежками, опустилась сначала на колени, а потом вообще легла на спину и проехала таким образом несколько метров. Потом встала, отряхнулась и посмотрела на Арину.

— Как тебе? Крутое скольжение?

— Ерундой не страдай! — заявила Арина. — Я не буду терпеть твою дурость. Сейчас возьму и уйду.

— А куда ты уйдёшь? — коварно спросила Анька. — Ты же ко мне сегодня обещала в гости пойти.

— На коньки вставай, езжай сюда, — непреклонным голосом заявила Арина. — Будем сейчас дугами кататься.

Увидев, что из её шалостей ничего не получилось, Анька хотела было подъехать к Арине, как вдруг неожиданно вытащила из кармана кассету.

— Во, смотри, что у меня есть! — лукаво подмигнула она.

— И что это? — поинтересовалась Арина.

— А это самая моднючая песня! — заявила Анька. — Про меня! Группа «Весёлые ребята». «Мне очень нравится Анька Фролова»! Это будет наш гимн! Лучше программу под эту музыку поставить!

Анька быстрыми перебежками подъехала к магнитофону «Вега 335», стоявшему на столике у бортика, вставила в него кассету и включила музыку. Через 5 минут заиграла бодрая танцевальная мелодия в стиле советского диско. Потом зазвучал мужской вокал.

Анька, услышав, что в песне упоминается её фамилия, как будто воспряла и очень активно покатила к центру арены, сделав по пути несколько простых пируэтов. И даже ни разу не упала! Потом принялась кататься в хаотичном порядке простыми кросс-ролами, но иногда меняла направление движения моухоками и ехала задними перебежками. Арина вынуждена была признать, Анька уже хорошо научилась кататься по сравнению с простым любителем. А может, она просто превзошла саму себя, так как звучала её, как она говорила, песня, поэтому, что называется, дала жару.

Потом песня перестала играть, Анька забрала кассету, сунула в карман и подъехала к Арине.

— Как тебе моя программа? — лукаво спросила она, облокотившись о бортик. — Слушай, Люська, а давай правда мне программу поставим?

— Если ты себя будешь хорошо вести, — строго сказала Арина. — Так, сейчас будем тренировать...

Однако что-либо тренировать было уже поздно: в коридоре раздались громкие мальчишечьи голоса, дверь отворилась, и вошла хоккейная команда в форме, коньках и с клюшками. Войдя, пацаны сразу же посмотрели вокруг и увидели Арину и стоящую рядом с ней Аньку.

— Люда, привет! — помахали рукой мальчишки. — Что это за недоразумение с тобой?

— Недоразумение в зеркале увидишь! Сначала разговаривать научись а не кукарекать! — громко сказала Анька и показала язык мальчишке, а потом кулак. Хоккеисты рассмеялись, хотя выпад был явно в их общую сторону.

— Уходи с нашего льда! — недовольно сказал какой-то пацан и подошёл к Аньке. — Твоё время вышло!

— Сам уходи! Мой лёд! — недовольно сказала Анька и демонстративно быстрыми перебежками покатила от Арины через центр арены.

Арина покачала головой и подозвала Аньку к себе.

— Аня, пойдём, пожалуйста, — попросила Арина. — У нас всё-таки на сегодня есть дела. Не забывай этого.

— Ладно, пошли, — согласно кивнула головой Анька и посмотрела на пацана. Хотела что-то сказать, но промолчала, подумав, что опять Люська будет по нервам кататься...

Стас выкрутасы своей подружки воспринимал неодобрительно и постоянно находился в неловком положении, когда Анька из принципа начинала конфликтовать с его друзьями из команды, но поделать ничего не мог, только недовольно качал головой — Анька могла хоть кого довести до белого каления. Не помогали ни разговоры, ни увещевания — Анька невзлюбила хоккеистов с самого начала...

... После того как вышли из ледового центра, решили немного прогуляться по городу, тем более погода стояла неплохая для начала октября: светило солнышко, лёгкий ветер гонял жёлтые листья по асфальту.

Люда посмотрел на часы: получается, Анька приезжала всего на полчаса, из которых на льду была минут 15, не больше.

— Что смотришь? — спросила Анька.

— Ты хотя бы разогреваешься перед катанием?

— В раздевалке делаю упражнения! — заявил Анька. — А чё?

— Ты приезжаешь всего на полчаса, потом тут же едешь домой, тебе деньги не жалко на проезд?

— Во-первых, за проезд я не плачу! Я так езжу! — заявила Анька. — Во-вторых, я же не работать езжу, как ты, а катаюсь в своё удовольствие! Это тебе надо за места там, медали... Нервы тратить.

Арина иронично покачала головой, будущую Анну Александровну видать сразу: на любое замечание у неё находились контраргументы, которые казались ей весомыми...

... Дома, после того как Анька накормила Арину котлетами, печеньем и пряниками, сели рассматривать её рисунки. Надо признать, нарисовала она порядочно за то время, когда Арина отдала ей альбомы, краски и фломастеры, которые привезла в марте с юниорского чемпионата мира. Да и то, шутка ли: полгода прошло! А что такое для творческого человека полгода? Это очень и очень много, всю жизнь можно поместить в этот промежуток времени.

Арина сидела на кровати Аньки и внимательно разглядывала рисунки. Будущая маман притащила целую кипу бумаги и положила перед Ариной. Было очень любопытно смотреть за потоком сознания, исходящего из самых глубин разума Аньки.

Чего тут только не было. На удивление, Анька не рисовала простые, известные вещи, которые должны были привлекать детей её возраста, например, героев сказок или фильмов. Почти все герои Анькиных рисунков были авторские, а если не авторские, то неизменно с каким-то бросающимся в глаза признаком, делающим их оригинальными. Если она изображала людей, то рисовала так, что их вид вызывал тревогу, беспокойство и даже какую-то печаль. Вот лёгкими штрихами изображена аллея, по виду осенняя, так как видны разбросанные по асфальту листья, слева лавочка, справа кусты. Похоже, парк. По асфальту идёт девушка в осеннем пальто и берете, причём отходит вдаль. Вокруг темно, но из-за девушки светит неяркое солнце цвета так называемый «золотой час», который вызывает тревогу и ностальгию. Рисунок вызывал печаль. Что делает эта девушка? Куда она идёт? Неужели «уходит в закат»? Она мертва и перебирается в какой-то иной мир?

Другой рисунок изображал последний подъезд их общего дома, причём изображён достаточно реалистично. На дверь падает унылый закатный луч, в окнах горит свет, вокруг полутьма. У подъезда стоит девушка в спортивном костюме, словно одержимая печальными мыслями, так как закрыла руками лицо. О чём она думает? Она плачет? Удивительная деталь: над дверью приколочена дощатая табличка с надписью «Здесь жила олимпийская чемпионка Людмила Хмельницкая». Буквы получились очень мелкие, и надпись кое-как угадывалась в них.

— А это что означает? — с большим удивлением спросила Арина. — Это мой подъезд?

— А это ты, Люська! — неожиданно серьёзно ответила Анька. — Вот придёшь ты сюда через много-много лет, когда будешь жить в другом городе, в Москве, а здесь будет висеть эта табличка. И она вызовет у тебя печаль. Потом ты пойдёшь ко мне, к Сашке, Максу, а нас тоже здесь уже нет. Мы разъехались кто куда. Город опустел и не помнит тебя. И будешь тут стоять одна и вспоминать что было в детстве... И заплачешь, потому что вспомнишь, как мало внимания уделяла нам.

Арина вдруг почувствовала подступивший к горлу ком, до того реалистичной предстала картина, обрисованная Анькой... И ведь действительно, с большой долей вероятности, так и будет... Если пройдёт много лет, и она приедет когда-нибудь сюда опять, именно так и случится! Она сразу вспомнила свою старенькую панельку в Иженске, где добрые соседи приколотили над входной дверью точно такую же табличку. Вспомнила старых подружек из двора, с которыми гоняла по скверу за мороженым. Вспомнила одногруппниц, которые незаметно вытирали слёзы, когда она сказала, что переезжает в Москву. Увы, она вычеркнула их всех из жизни навсегда.

— Люська, ты что, плачешь? У тебя слеза! — заметила глазастая Анька.

— Нет, всё в порядке... — вяло сказала Арина и продолжила смотреть рисунки.

А вот комната Арины. Удивительно! Полутьма. Комнату озаряет красный луч закатного солнца, и в его свете Арина в шортах и майке стоит на одной ноге, вторую приложив ступнёй к телу, словно в фуэте, руки наверху в балетном овале, а лица... Лица не видно! Вместо него светлое пятно, испускающее свет. Даже немного жутковато.

— Почему ты мне лицо не нарисовала? — поинтересовалась Арина.

Присмиревшая и притихшая Анька сидела на полу перед Ариной и временами посматривала на неё, словно в ожидании оценки своего творчества.

— Потому что вместо тебя другой человек! — твёрдо сказала Анька. — Люська, ты кто?

У Арины пропал дар речи, и она чуть не выронила листок бумаги из руки. Блин, как она догадалась?

— Я... Ты, наверное, не поверишь... — промямлила Арина, не зная, о чём говорить дальше.

Однако Анька тут же рассмеялась.

— Это показывает, что ты всегда разная! — смеясь, сказала будущая маман. — Ты, наверное, сама не замечаешь, а я за тобой слежу! Ты совсем не похожа на Люську, которая была год назад. Почему так?

— И чем же я не похожа? — с интересом спросила Арина, почувствовав, как немного отлегло.

— Люська была более простая, более своя, — заявила Анька. — Но такая, как сейчас, ты мне тоже нравишься. Вот если бы сразу две Люськи в тебе соединились, прошлогодняя и которая сейчас, было бы вообще хорошо. Но мне и так очень хорошо. Как тебе рисунки?

— Рисунки прекрасные, — призналась Арина. — Скажи, почему тебе нравятся тёмные цвета и закатные краски? Они же вызывают какую-то печаль по утраченному, по былому, которое никогда к нам не вернётся.

— В этом-то и есть весь секрет! — заговорщицки сказала Анька. — Понимаешь, просто это получается лучше всего. Скорее всего, это из-за того, что радости в нашей жизни меньше, чем грусти.

К сожалению, Арина вынуждена была согласиться с Анькой. Каким-то образом самые весёлые картины у неё получались такими, которые тоже вызывают грусть. Вот сидят вроде она и ещё две девчонки на лавке, во что-то играются. Вокруг лето, на асфальте нарисованы классики. Светит солнце. Вдали, на тротуаре, какая-то неясная фигура. Кажется, нейтральный рисунок, однако смотришь на этих девчонок и сразу почему-то начинаешь думать, счастливы они или нет, что они делают сейчас, как сложилась жизнь дальше... Блин, этак с ума можно сойти. Неужели такие мысли возникают потому, что Арина творческая личность?

Были рисунки на фэнтезийные темы. Уже знакомая «Жар-птица» в виде полудемона-получеловека на фоне изогнутых чёрных голых деревьев рядом с громадным замком, сложенным из чёрных камней. Снежная королева в длинном ледяном платье, с сияющими синими глазами, от которой во все стороны разлетаются потоки снега и вьюги. Дед Мороз, только не тот простой добрый дедушка Мороз, который дарит детям подарки. Этот Дед Мороз в бело-чёрном длинном тулупе, с длинной бородой до пола и с ледяным мечом в руке, а под ним груда обледенелых трупов, занесённых снегом. Вроде и сразу узнаваемые персонажи, но с более тёмным и зловещим началом.

Перевернула один лист, вообще чуть не вскрикнула от неожиданности: во весь лист изображено овальное лицо с пустыми глазами. По лицу идут трещины. Кажется, какая-то старая, древняя маска, но в то же время живая. Пустые глазницы словно смотрят прямо на тебя.

— Блин, страхолюдина, — невольно поёжилась Арина. — Как тебе такое в голову приходит?

— Не скажу! — заявила Анька, сгребла все свои рисунки в кучу и аккуратно положила их под кровать. Больше места для такой кучи нигде не было.

— Что завтра будешь делать? — спросила Арина. — На тренировку пойдёшь?

— Ну уж нет, завтра суббота, это у меня выходной! — заявила Анька. — А тебе желаю хорошо потренироваться. Спасибо за всё, Люсечка! Ты самая любимая! Спасибо за подарки! Хочешь, могу подарить тебе что-нибудь из рисунков?

Анька полезла под кровать, достала наугад несколько рисунков и сунула Арине. Ну что ж, осталось только поблагодарить за столь ценный подарок и идти домой. Завтра предстоял ещё один трудный день, впрочем, в последнее время такими они были всегда...

Суббота, 4 октября 1986 года. На улице лёгкий дождь, лужи, и для прохода в ДЮСШОР-1, как всегда, необходима вторая обувь, но кое у кого есть устойчивый иммунитет к этому требованию.

Олимпиада Ивановна сдержала своё обещание. Когда Арина пришла утром на тренировку, на вахте вторую обувь у неё не потребовали, зато ожидал пакет с блинами.

— Люда! Ты такая худенькая! — заявила техничка. — Я тебе блинчиков испекла. Бери, покушай, девчонок угостишь.

— Спасибо большое, — смущённо сказала Арина, взяла пакет и направилась в раздевалку. Суббота началась хорошо...

В раздевалке Арина совершила целую пищевую диверсию против группы Левковцева — раздала блины фигуристкам, которые не смогли устоять перед таким соблазном. И опять незадача! Чуть не спалили. Виктория уже привыкла, что из женской раздевалки по утрам доносятся дикие вопли и визг, а в субботу настала какая-то подозрительная тишина. Решив проверить, в чём дело и почему фигуристки затихарились, Виктория открыла дверь, но было уже поздно: блины в короткий срок оказались съедены, и только аппетитный запах, жующие губы и потёки масла на них говорили о том, что сейчас произошло общее поедание чего-то вкусного. Иронично покачав головой, Виктория закрыла дверь.

В начале тренировочного дня, как и всегда, было взвешивание. Если раньше Левковцев проводил его два раза в неделю, то сейчас, похоже, с подачи Виктории, взвешивались через день. Выстроившись в ряд, одногруппники один за другим заходили в тренерскую, привычно становились на весы, Левковцев фиксировал изменения веса.

— Люда, у тебя превышение веса в килограмм, — привычно сказал тренер, записывая результат в тетрадку.

Арина на эти слова никак не отреагировала: сейчас для неё колебания веса в плюс-минус килограмм были абсолютно не важны. Она уже полностью привыкла к этому телу, так же как Люськино тело привыкло к ней, и будущие спортивные результаты полностью зависели лишь от психологии и случайностей, вроде выбоины на льду.

... На общефизической подготовке Арина снова ощутила снижение нагрузки. Виктория, посмотрев в тетрадь, в которой Левковцев расписывал нагрузочный график каждого спортсмена, сказала, какое количество подходов ей нужно делать и на каких снарядах. Оказалось меньше чем обычно.

Новенькую, как Арина заметила, тоже ничем особо серьёзным не напрягали, по-видимому, решили дать сначала облегченные нагрузки, а потом понемногу повышать их.

А вот хореографией Виктория Дайнеко занялась очень плотно, поэтому на хореографической тренировке было довольно интересно и весело. В субботу тренировали артистическую и хореографическую составляющую из коротких и произвольных программ одногруппников.

Арина участвовала при постановках в апреле, перед тем как сезон был закончен, однако, на какую музыку и что ребятам поставили, уже забыла, потому что в это время индивидуально занималась с Левковцевым постановкой своих программ. Что катают ребята в произвольных программах, тоже не видела — их начали накатывать, когда Арина уехала на сборы в Новогорск.

После того как закончили разминку, исполнив классические балетные позиции и растянув руки и ноги, Виктория снова начала заниматься точечно, как и вчера. У Жанны Авдеевой короткая программа была на вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь».

— Жанна, изобрази, пожалуйста, возвышенную лирику, — попросила Виктория. — Одновременно встань в арабеск номер один, зафиксируй позу, потом сделай пируэт с ногой в аттитюде, после этого встань в арабеск номер три.

Жанна широко открыла глаза и сделала неуловимые движения мимикой, от чего её лицо приняло романтичное, немного печальное выражение с оттенком лёгкой грусти, соответствующее вальсу. В этом выражении не было такой драмы или трагедии, которую вчера изображала Муравьёва, когда показывала страсти из «Ромео и Джульетты», она показывала лишь лёгкую грустинку. А когда Авдеева исполнила требуемое от неё упражнение, эффект усилился в несколько раз.

— Молодец! — с одобрением сказала Арина и похлопала в ладоши. То же самое за ней повторили её одногруппники.

Потом Горинский изобразил... главу клана Капулетти? А может, графа Париса? Его произвольная программа вполне соответствовала его имиджу и была поставлена на сюиту из балета Сергея Прокофьева «Ромео и Джульетта» под названием «Танец рыцарей». Торжественная музыка символизировала свирепую мощь и воинственность рода Капулетти, обладающего множеством воинов. Опять «Ромео и Джульетта», но куда же без них...

Музыка была сильная, с яркими акцентами, и аристократический образ Горинского на 100 процентов вписался в неё, это Арина вынуждена была признать. Артур вообще выглядел как хороший артист. Его холодное лицо с горящими глазами, которое выражало и страсть, и силу, и гнев, и грех, могло послужить рекламной афишей к фильму, например, про Ивана Грозного или Наполеона, настолько яркие чувства в нём отображались. Вдобавок эти уверенные, идеально отточенные движения... Ещё бы уверенности в себе, и стал бы Артур великим чемпионом.

Потом Виктория включила другую музыку: фонограмму песни Эдуарда Хиля «Зима», которую все советские люди знали как «Потолок ледяной». Программа эта как нельзя лучше подходила Савосину, который любил катать именно такие народные темы. Он как будто перевоплощался, добавлял в постановку нотку некой кабатчины и ярмарки, и это очень нравилось болельщикам, которые бурными аплодисментами реагировали на яркие перфомансы Егора.

Вот и сейчас он исполнял части своей произвольной программы практически под русскую плясовую, смешно пучил глаза, делал озадаченные выражения лица, хлопал руками по бёдрам и лодыжкам, удивлённо разводил руки в стороны, передвигался пируэтами тур-шене, часто топая по полу словно чечёточник. И получалось это очень здорово. Одногруппники сразу же начали аплодировать и с улыбкой смотрели, как отжигает Егор.

У Анжелики Барышниковой произвольная программа была на песню «Крылатые качели» из «Приключений Электроника», тоже достаточно известная и узнаваемая в СССР мелодия, которую фигуристы, особенно малолетние, часто брали для своих прокатов. Анжелике пришлось немного поработать, и Виктория постоянно корректировала неточности. Нужно было отобразить лёгкую грусть и память о прошлом. Анжелика делала аттитюды, арабески, и одновременно С лёгкой улыбкой, широко раскрытыми глазами смотрела на мир, словно удивляясь тому, какой он прекрасный и удивительный.

— Хмельницкая отображает восточные страсти! — заявила Виктория, хлопнула в ладоши. — Делай!

Арина нахмурилась, слегка сведя брови, но при этом коварно улыбнулась, сделала шаг вперёд, застыла в арабеске номер один, изящно раскинув руки в стороны и отведя правую ногу назад, потом сделала аттитюд, два балетных прыжка гранд жете по направлению от одной стены студии к другой, там остановилась, сделала пируэт фуэте, развернулась к одногруппникам, раскинула руки в стороны, заведя ноги одну за другую, и запрокинула голову назад и вверх, потом медленно, даже очень медленно посмотрела на восхищённых одногруппников, слегка прикрыла глаза, изображая томную негу, подняла руки вверх, переплетя их, и сделала покачивающее движение бёдрами. Это связка вышла настолько восхитительная, настолько зрелищная, эмоциональная, томная, особенно если она смотрелась вживую, с очень близкого расстояния, что ребята в восторге закричали и захлопали в ладоши. Да... В плане артистизма с Хмельницкой сравниться, пожалуй что, никто не мог...

Анастасия Некрасова, на которую ребята почти перестали обращать внимание, тем не менее, обращала внимание на всё вокруг. Вот и сейчас, глядя на то, что делает Хмельницкая и другие одногруппники, старалась повторять. Конечно, у десятилетнего ребёнка ещё не было такого опыта в хореографии и артистизме, как у более взрослой спортсменки, но зато, по-видимому, было очень горячее желание этому научиться...

...После хореографии дружной толпой отправились на обед. В столовой было, как всегда, людно, и столик пришлось занимать заранее. Арина взяла борщ, картошку с котлетой, чай и булочку: стандартный советский обед. Когда расположились с девчонками за столом, увидела, что новенькая сидит вместе с братом за соседним столом. Некрасовы обедали и о чём-то негромко разговаривали. Арина вспомнила, что обещала Женьке поставить программу для балета на лыжах. Программа была готова, и она даже помнила её наизусть. Интересно, вспомнит ли парень про это обещание. Оказалось, вспомнил.

После обеда, когда вышли с девчонками в коридор и собрались идти в раздевалку отдохнуть, Некрасов подошёл к Арине. По-видимому, специально ждал.

— Люда, хотел бы тебя поздравить с золотой медалью на зарубежном соревновании, — с улыбкой сказал Некрасов и протянул Арине руку. — Тут весь город, а может быть, вся страна под впечатлением.

— Спасибо большое, — поблагодарила Арина и ответила рукопожатием.

Женька немного замялся, как будто не решаясь что-то спросить. Арина поняла, что парень хочет узнать о данном ей обещании, но ему неловко.

— Я помню, о чём мы говорили, — заверила Арина. — Я всё сделала, всё хорошо помню. Если можешь, сегодня после тренировки дождись меня, и мы пройдём на стадион, где я всё расскажу и покажу.

— Спасибо большое, Люда, — поблагодарил Женька и повеселевший пошёл в главный корпус.

Арина же отправилась в раздевалку, где предстояло провести самые приятные 20 минут во второй части тренировочного дня: отдых после сытного обеда, сидя на лавочке и откинувшись головой на шкафчик. Правда, это время было столь быстротечно, что иногда казалось, словно его не существует вообще...

...Ледовая тренировка протекала по такому же принципу, как и вчерашние: Левковцев после стандартной разминки велел всем исполнять прыжки из своих произвольных программ. Надо признать, Арине было очень любопытно, чему научились её одногруппники за то время, что она была в Москве и Небельхорне.

— Артур! Размялся? — спросил Левковцев. — Выходи на старт! Все прыжки из произвольной программы!

Горинский согласно кивнул головой, покатил к центру арены, слегка притормозил, имитируя начало программы, потом быстрыми кросс-роллами разогнался по направлению к правому короткому борту, там развернулся задними перебежками и покатил к левому короткому борту, в центре арены сделал несколько троек и прыгнул каскад тройной флип — тройной тулуп. Последний прыжок получился с небольшой грязью и приземлением в степ-аут. Горинский не унывал, набрал ход и у правого короткого борта прыгнул одиночный тройной флип. Этот прыжок вышел прекрасно: по-мужски мощный, раскатистый, с высоким подъёмом и длинным пролётом. После этого у Горинского словно открылось второе дыхание. Артур пошёл штамповать прыжок за прыжком, почти без остановки. Однако при этом Арина заметила, что Горинский не спешит, перед отталкиванием занимает правильное положение, и только после того как толчковая нога устойчиво стоит на льду, приступает к исполнению прыжкового элемента.

После тройного флипа Артур прыгнул каскад тройной сальхов — тройной тулуп, одиночный тройной сальхов, тройной риттбергер, двойной аксель и в самом конце каскад двойной аксель — двойной тулуп — двойной тулуп. По сложности набор соответствовал категории мастера спорта в мужском одиночном катании, однако тройного акселя пока не было, а без него конкурировать на чемпионате СССР было невозможно.

Потом вышел катать Савосин, первым делом прыгнул каскад тройной сальхов — тройной тулуп, потом одиночный тройной сальхов, потом каскад тройной тулуп — двойной риттбергер. После этого прыгнул тройной риттбергер, каскад двойной аксель — двойной тулуп — двойной риттбергер, двойной аксель и двойной лутц. Прыжковый набор Савосина был послабее, чем у Горинского, в нём не было тройного флипа. Вдобавок, как всегда, Егор исполнил прыжки с небольшой грязью и помарками.

Авдеева и Муравьёва тоже отпрыгали по среднему, с небольшими ошибками, их прыжковый набор был примерно такой же, как у Соколовской образца прошлого года: тройные сальхов и тулуп, но у Авдеевой послабее, каскадом 3-3 она ещё не обладала. Анжелика Барышникова обошлась двойными прыжками, но всё исполнила чисто, и очень уверенно.

Арина, по своей тренировочной привычке, пару прыжков уронила, на паре нагрязнила, но Левковцев удовлетворённо махнул рукой: пойдёт и так, сейчас всё равно до конца недели нужно сбрасывать форму.

— Ребята, в очередной раз говорю вам: поработали плодотворно, — с удовлетворением отметил тренер. — Всех отпускаю до понедельника, счастливого выходного!

Дружной гурьбой фигуристы покатили со льда, посматривая на часы: время 15:05.

— Ты куда сейчас? — поинтересовалась Авдеева. — Может, в кафе сходим, отпразднуем твою медальку?

— Давайте сходим в понедельник или во вторник, — предложила Арина. — Мне сейчас надо с Женькой Некрасовым кое о чём поговорить.

— И о чём тебе надо говорить? — с интересом спросила Авдеева.

В раздевалке воцарилась абсолютная тишина.

— Он меня попросил поставить ему программу для лыжного балета, — заявила Арина.

— А я ему уже посоветовала кое-что, — неожиданно заявила Муравьёва. — Наверное, он с тобой хочет проконсультироваться.

— Надо пойти посмотреть! — решительно заявила Авдеева.

Арина смущенно пожала плечами: что тут скажешь? Женька ещё подумает что-нибудь нелестное. Но она же никаких секретов не открыла. Да он и не просил хранить в тайне тот факт, что она будет ставить ему программу, тем более, прошлый раз они с Анькой ходили смотреть на то, как Женька катается и прыгает на роликовых коньках.

...Женька, со спортивной сумкой на плече и с лыжными палками подмышкой, ждал Арину у входа на каток и сильно удивился, когда к нему подошла толпа фигуристок. На плече у парня спортивная сумка, в руках — лыжные палки.

— Вас так много, — рассмеялся Некрасов. — Не побьёте?

— Или давай, показывай, что ты умеешь! — решительно заявила Муравьёва. — Мы все на это посмотреть хотим!

Ну что ж, похоже, эту дружную компанию отговорить не получится, и Женька махнул рукой, призывая за собой. Арина заметила, что Анастасия пошла не рядом с братом, а вместе с другими фигуристками, уже как бы показывая, что в спорте она находится с ними...

...Пришли на то же самое место, на котором Арина с Анькой две недели назад смотрели, что умеет вытворять Некрасов, в самом начале беговой дорожки, у левого скругления стадиона. Девчонки уютно расположились на лавочках, стоявших рядом, и с интересом стали наблюдать за тем, что будет происходить дальше. Женька, присев на одну из лавок с краешку, надел ролики и описал несколько крутых дуг перед фигуристками. Никакого волнения или неловкости в его глазах не было — ценное качество для спортсмена.

— Я тебе решила посоветовать поставить программу на музыку балета «Лебединое озеро», будешь изображать колдуна Родбара, — заявила Арина. — Пойдём в начало горки.

— Мне Зоя посоветовал кое-что, — смущённо сказал Женька. — Давай посмотрим как у нас получилось.

Женька остановился в начале площадки, где было начало уклона. Ноги на ширине плеч, руки с палками перекрещены перед собой, голова опущена вниз. Сложилось такое ощущение, как будто стоит фигурист в стартовой позе.

Потом очень плавно Женька сделал шаг правой ногой вперёд, раскинул палки в стороны, сразу же сделал пируэт на переднем колесе, потом покатил на одной ноге по направлению назад и влево, потом прыгнул полуторный прыжок, точно приземлился на правую ногу на ход вперёд, снова сделал несколько пируэтов и покатил дальше, к лавкам, на которых сидели девчонки.

Примерно на середине дистанции неожиданно сделал разворот по направлению назад, исполнил заднее сальто. Коснувшись руками земли, точно приземлился не ход назад и начал вращаться, стоя на зубце, раскинув руки с палками в стороны.

Потом, когда закончил программу, остановился и посмотрел на всех присутствующих.

— Ну и как?

— Прекрасно! Молодец! — в полном восторге закричали фигуристки. — Никогда такого не видели!

— Что скажешь? Где можно улучшить? — с улыбкой спросила Зоя, подойдя к Арине.

— Ты знаешь, улучшать совсем ничего не надо, — призналась Арина. — Вы всё сделали прекрасно. Сколько времени ушло?

— Мы ходили сюда, пока тебя не было, на протяжении двух недель, — рассмеялась Зоя. — Видишь, получилось хорошо, но музыку ещё не выбрали. Поэтому решили поговорить с тобой, чтобы ты внесла окончательные штрихи.

— Здесь, в сущности, менять нечего, — уверенно заявила Арина. — Я думала примерно так же. А музыка... Можно начать с классики, роль колдуна Ротбора в «Лебедином озере». Только надо будет сшить чёрную рубашку с серебристыми блёстками или, например, широкий кушак.

Потом к подружкам подъехал Некрасов и спросил у Арины, какого она мнения о том, как он только что откатал.

— Женька, я в полном восхищении, вы с Зоей прекрасно поработали, большие молодцы, — призналась Арина. — И с хореографией у тебя стало всё в порядке. Ты исполняешь элементы как настоящий фигурист.

Женька Некрасов довольно улыбнулся. Для него это была лучшая похвала... Но наиболее весомой эта похвала стала для Муравьёвой. Пока Арина была на соревнованиях, Зоя очень эффективно исполнила роль хореографа и постановщика программы для Некрасова. Помощь Арины оказалась практически не нужна...

Пока Женька Некрасов выписывал перед фигуристками петли и прыжки, и купался в лучах славы, за ним из окна на втором этаже главного корпуса наблюдал его тренер Григорий Петрович Малозёмов.

«Вот ерундой же занимается парень», — подумал Малозёмов. — «Вроде и талант есть, и всё открыто, прямая дорога на Олимпиаду в Калгари, но вместо того чтобы тренироваться, помешался на этом балете, который с большой долей вероятности не примут в олимпийские виды спорта. Убьёт напрасно самые лучшие молодые годы, когда можно собрать все титулы, потом будет сидеть на пустых щщах».

Когда Некрасов сказал месяц назад, что хочет заниматься новым перспективным видом спорта, лыжным балетом, Григорий Петрович был сильно недоволен, но недовольство скрыл. Идти на конфронтацию с новым перспективным учеником не стоило. А вот легонько подвинуть можно.

«Раз ему нравится крутить эти финтифлюшки, сказать, пусть лучше занимается фристайлом, по крайней мере, этот вид спорта в Калгари на показательных уже будет присутствовать», — подумал Григорий Петрович.

Пожалуй, так и стоило поступить... Да и в целом, самому плотно об этом подумать...

...В этот раз на Рабочий посёлок поехали вчетвером: Арина, Женька, Настя и Зойка. Сели в Икарус-гармошку, Некрасов расположился в самом хвосте автобуса рядом с Муравьёвой, Арина и Настя — рядом с ними. Похоже, Зоя решила съездить в гости к бойфренду.

— Ты ещё на удалёнку не перевёлся? — с интересом спросила Арина.

— Я ещё не перевёлся, — заявил Женька. — Приезжаю сюда после школы, к 13 часам. У нас же сейчас облегчённая летняя подготовка, соревнований нет. Сейчас пока ни к чему. С ноября перейду на удалёнку. Начнутся соревнования на этапах, тогда уже будет мне не до очной учёбы. Зато Настя уже на удалёнке.

— Мы сразу, когда с мамой к директору пришли, договорились о том, что я буду учиться дома! — вмешалась в разговор Анастасия. — Директор, Валентин Петрович, очень добрый человек, согласился сразу, сказал, что у него Людмила Хмельницкая учится так и показывает отличные результаты и в учёбе, и в спорте. Так что, Люда, благодаря тебе меня сразу отпустили на домашнее обучение.

Настя посмотрела на Арину и слегка улыбнулась.

— Что там в классе? Как Макс, Сашка? — поинтересовалась Арина. — Я как приехала сюда, даже времени не было ни сходить, ни позвонить, вся в делах, в беготне. Такое ощущение, как будто год не было.

— Всё у всех нормально! — заявил Женька. — После школы ходим гуляем, в гостях были у меня и у Сашки.

Арина была обеими руками за то, чтобы в их компанию влился новый парень. Да ещё и Муравьёву с собой подтянул. Вот и сейчас, похоже, Зоя поехала к Женьке в гости. Потом, наверное, проводит её до города.

Вышли на конечной остановке и разошлись кто куда: Некрасовы и Муравьёва отправились в сторону школы, где жил Женька, Арина пошла к себе домой.

Дома слегка перекусила и легла отдохнуть, а когда проснулась, уже вернулись родители с работы, и прошло довольно много времени, судя по красным лучам закатного солнца, бросающим отсветы на стены комнаты. Арина вдруг ощутила чувство неведомой печали и вспомнила картину, которую нарисовала Анька. А ведь совпадение картины с реальностью на 100 процентов!

Арина легко встала с кровати, вышла на середину комнаты, посмотрела в окно и увидела, как красный круг солнца садится за дальнюю перспективу. Сейчас она вся оказалась в лучах этого света, казалось, льющегося только на её тело. Появилось ощущение что находится в каком-то тоннеле, наполненном алым свечением, а вокруг него разлилась тьма. Медленно, словно так и надо, посреди комнаты встала в балетную позицию номер три, скрестила ноги, подняла руки в овал, следом поставила правую ногу в позицию фуэте, коснувшись пальцами левого колена. На стене чётко отобразился её искажённый силуэт.

«Откуда она что знает?» — подумала Арина. — «Этой соплюхе 12 лет, как она может поймать такие верные эмоции?»

Картина, или вернее, живая инсталляция, как сказали бы в 21 веке, со стороны смотрелась до крайности печальной и трогающей за сердце, хотя Арина сама участвовала в её создании. Посреди комнаты, озаряемый закатным лучом солнца, словно плывя в нём, стоит девушка в чёрных шортах и белой майке, силуэт которой отражается на стене. В углах притаились тени.

«Осталось только, чтобы лицо засветилось», — подумала Арина и приняла обычное положение. — «Почему мне так грустно?»

В этот момент стало слышно, как в прихожей зазвонил телефон. Мама подошла, взяла трубку, начала разговаривать, потом через какое-то время положила и постучала Арине в дверь спальни.

— Милая, ты всё ещё спишь?

— Нет, мама, уже не сплю! — уверенно сказала Арина, подошла и открыла дверь.

— Садись с нами поужинай, — предложила мама. — Я пельмени отварила.

Арина чтобы не обижать родителей, согласилась скушать с десяток аппетитных крупных пельменей.

— Сейчас бабушка звонила, — заявила Дарья Леонидовна. — Завтра приедут в гости, на половину дня.

— В гости? — с недоумением спросила Арина. — В смысле, бабушка Антонина приедет?

— Нет, приедут все втроём! — улыбнулась Дарья Леонидовна и посмотрела на мужа. — Удивительно, но решили приехать и твои родители, и моя мама. Мне кажется, солнце перестанет светить, если вместе в одну машину сядут.

— Да ты что... — изумился Александр Тимофеевич и внезапно закашлялся.

На удивление, что мамы, что Арины, кашель длился довольно долго и был явно нездоровым.

— Что случилось? — Арина постучала отца по спине, чтобы облегчить его муки. — Ты болеешь, что ли?

— Не болею, — кое-как ответил Александр Тимофеевич. — Работа всё эта. Начальником участка сейчас работаю, наш начальник в отпуске. Приходится бегать по цеху, по сборочному и сварочному участкам, а там и сварка, и газы, потом на покраску бегу, там изделия красят из краскопульта. Вентиляция, само собой, никакая, краской этой надышишься, в конце дня кажется, как будто пожар где-то вокруг, горелым деревом воняет. Больше никакой запах не чувствую.

— Слушай, папа, но это не дело! — с большим беспокойством сказала Арина. — Зачем тебе это? Зачем здоровье гробить? Это же явно опасная для здоровья работа! Так все лёгкие посадишь.

— А куда деваться? — спросил отец и посмотрел на Арину. — Мне предлагали работать в заводоуправлении, в конструкторском бюро, чертёжником. Но какая там зарплата? У инженера 150 рублей, у старшего инженера 170. Я же в цеху мастером получаю 250. Если я уйду в заводоуправление, буду так же как мать получать. А она скоро в декрет пойдёт, на одну мою зарплату втроём сидеть будем, а потом и вчетвером. На что жить?

— На что жить? — строго спросила Арина. — Будем жить на мои деньги! Мне Ельцин 2000 рублей подарил! И бабушка с дедушкой тысячу подарили! Куда мне эти деньги? А если надо, я ещё заработаю, в скором времени я поеду в Америку, а потом во Францию. Там будут коммерческие турниры, и если я займу на них призовые места, мне опять валютой заплатят. Папа...

Арина встала с места, подошла к отцу и обняла его за шею, прижавшись виском к его голове.

— Уходи ты с этой работы! Одно дело бумажки перекладывать в конторе, совсем другое дело на производстве. Здоровье ни за какие деньги не купишь. Как ты это не поймёшь... Стоит только подпортить здоровье, потом на одни лекарства работать будешь.

— А Люда ведь правильно говорит, Сашка, — неожиданно подала голос Дарья Леонидовна. — Что ты цепляешься за цех? Иди в заводоуправление к нам. Мы тебе с девчонками, может быть, какую-нибудь подработку там на полставки найдём. Будем в одном здании работать: вообще красота! Тем более знай — какая бы работа в цеху ни была, но в заводоуправлении к начальству поближе. От этого плюшек побольше. И к деньгам тоже ближе, хоть они по первости и небольшие.

— Ладно, уговорили, — рассмеялся Александр Тимофеевич. — Действительно, лучше инженером бумажки перекладывать, чем по цеху весь день бегать. Даром что начальник, иной раз на обед некогда сходить, бежишь в столовую и чуть не на лету ешь. Постоянно проблемы. То звонят сверху, требуют результат. То транспорт приезжает, надо встретить, то наоборот, машину с комплектующими надо в Москву отправить, крановщик на обед ушёл и вообще на погрузке никого нет. То сварочные аппараты аттестацию не прошли, то сборщики чертежи не могут найти. То на малярке проблемы, краска плохая, и постоянно всё это надо в режиме реального времени разруливать, раскручивать, что-то решать, бежать в соседние цеха, ехать на склад пробивать... Скажу честно, на буровой намного легче было. Ну ладно, попробую в конторских посидеть... Во сколько наши-то завтра приедут?

— Они ненадолго, — заявила Дарья Леонидовна. — Мама сказала, приедут к обеду, долго гостить не будут, посидят до четырёх часов и обратно поедут. Но всё равно, родители приедут, а нам на стол нечего ставить, в холодильнике шаром покати. Давай завтра с утра поедем на рынок, мяса, рыбы купим, колбасы кооперативной, что-нибудь придумаем...

— Непонятно как они вместе решили ехать, — в недоумении сказал Александр Тимофеевич, принимаясь обратно за пельмени. — То всю жизнь враждовали, как Монтекки и Капулетти, а тут вдруг совместная поездка к нам. Я конечно, только за, даже обеими руками, но всё равно, сильно удивительно.

— А ничего удивительного в этом нету, Саша! — заявила Дарья Леонидовна и показала рукой на Арину. — Вот из-за чего они приедут. Люда объединила всех. Хочешь верь, хочешь нет...

Ну что ж, осталось только этому поверить...

... На самом деле, конечно, Дарья Леонидовна была права на все 100. В Бутке ещё с весны шли слухи, что внучка Антонины Никифоровны и Кулаковых, Людмила Хмельницкая, серьёзно занимается в Екатинске фигурным катанием и выиграла чемпионат мира. Конечно, большинству сельских жителей фигурное катание было постольку-поскольку, восприняли это точно так же, как если бы узнали, что она знаменитая балерина или художница. Бесконечно далеко это было от сельских жителей, живущих в уральской глубинке, как от Земли до Альфы Центавра. Однако, когда после программы «Время», которую смотрели все, диктор сказал, что будет показан турнир в Германии, на котором будут выступать советские фигуристки Марина Соколовская и Людмила Хмельницкая, интерес к фамилии Хмельницкой многократно возрос. Новость буквально завирусилась по всему селу и по совхозу «Красный партизан».

Селяне смотрели программы все 3 дня, в том числе и Антонина Никифоровна, и чета Кулаковых.

Впечатления были одинаковые: восторженные. Люди, живущие простым укладом, редко появляющиеся в большом мире, смотрящие фигурное катание по телевизору эпизодически, только во время чемпионатов мира и Олимпиад, неожиданно ощутили, что их внучка имеет прямое отношение к этому празднику спорта, который они увидели только что из экрана телевизора. Это было удивительное чувство: знать, что на твою кровиночку, на твою любимую Люду смотрят тысячи, миллионы человек по всему миру. А они её видели в самом простецком виде, в домашнем халате и тапочках, сидящую вот здесь, прямо за этим столом, напротив них и пьющую чай с пирожками.

Конечно, и Антонина Хмельницкая и Кулаковы были людьми старого провинциального уклада и иногда про себя плевались, видя довольно откровенные костюмы фигуристок, их макияж, вычурные причёски, ведь они сами-то были воспитаны совсем в другом порядке. Но всё это уходило на другой план, когда каталась Люда. Ей они были готовы простить всё что угодно: и зажигательную разбитную сальсу, и томную Клеопатру, двигающую красивыми бёдрами, и показательный номер с тремя фигуристками, в котором Люська выступала почти голая, в их понимании, но которому зрители аплодировали стоя чуть не 5 минут. Они простили ей всё! Потому что это была Люда Хмельницкая! Известная спортсменка и чемпионка! И внучка, что даже главнее этого!

На следующий же день Тимофей Евграфович посреди рабочего дня вошёл в кабинет директора совхоза, где за столом восседала Антонина Никифоровна, с очками на лбу, в брючном костюме. В руках — «Советский спорт». Купил же кто-то с оказией в Талице. А может, и сама на директорском УАЗике смоталась. 20 километров — ерунда...

—Здравствуй, сват, — иронично поздоровалась Антонина Никифоровна. — Что хотел?

— Будь здорова и ты, сватушка, — сказал Тимофей Евграфович, прошёл в кабинет директора, как был, в спецовке, в кирзовых сапогах, и сел напротив директорского стола. — Не желаешь в воскресенье съездить Люду попроведывать? В Екатинск?

Антонина Никифоровна чуть не поперхнулась, услышав это предложение. Ничего себе, вот это новость! Кулаков приглашает к Люське съездить!

И ведь надо признать, своим предложением сват вогнал её в сильное сомнение и даже какое-то противоречие. Что вот делать? Отказаться — так Кулаковы поедут одни, скажут: «Предложили ехать сватье, она отказалась». Ехать с ними — поступиться своими принципами.

Но тут же Антонина Никифоровна подумала, что принципы-то её, пожалуй, можно скорректировать на ходу или вообще засунуть куда подальше. Ради внучки всё это делается. Да и почему бы не съездить: у свата есть машина, на автобус идти не надо. За день можно управиться.

— Хорошо, я согласна, — согласилась Дарья Леонидовна, приняв мгновенное решение, как бывшая лётчица. — Потом скажешь, когда и во сколько заедете за мной.

Тимофей Евграфович согласно кивнул головой и вышел из директорского кабинета. Начало положено...

... Естественно, в воскресное утро Арине долго полежать не получилось, а ведь это выходной! Причём единственный выходной на неделе! Однако никуда не деться: нужно ехать за продуктами, а потом готовить угощение, встречать дорогих гостей...

— Люда, съездите, пожалуйста, с отцом на рынок, — попросила мама. — А я пока овощами займусь.

Арина собралась и привычно отправилась с отцом в гараж. Когда прогрели машину, доехала до самого выезда из района! Потом поменялись местами, и дальше Александр Тимофеевич поехал сам. На рынке купили мяса, рыбы, сметаны, молока, колбасы, сыра и отправились домой.

Потом всей семьёй включились в готовку. 3 часа пролетели очень быстро, и едва успели приготовить голубцы с картофельным пюре, тефтели и филе минтая в соусе, как раздался звонок в дверь. Только-только успели переодеться.

Арина, после того как помощь маме не потребовалась, внимательно рассмотрела свои подарки, которые привезла из Небельхорна. Хотела подарить родственникам что-нибудь, однако ничего не нашлось подходящего, кроме игрушек, кассет и компакт-дисков. И всё это вещи, которые никак не подходили людям в возрасте. Ну какие им кассеты, да ещё с западным хард-роком... Правда, имелись ещё плакаты, нарисованные Анькой, для пошива платьев. Вот это потрясающий подарок! Он не только оригинальный, но и очень значимый. Осталось только подписать рисунки и надеть белую блузку и чёрную юбку.

После того как раздался звонок в дверь, папа с мамой, тоже нарядно одетые, пошли встречать родителей.

— Вот и приехали! Встречайте, дети дорогие! — раздался громкий голос Антонины Никифоровны. — Ох, как вы нарядно одеты! А где Люська-то? А, вот и она, моя радость!

Бабушка первая прошла в прихожую, поставила сумки с деревенскими гостинцами на пол, обняла сначала маму, потом папу и потом подошедшую Арину. Тут же повертела её из стороны в сторону, словно внимательно разглядывая.

— Какая красавица! Кровь с молоком! Гляжу я на тебя и думаю, откуда ты такая получилась? — рассмеялась Антонина Никифоровна, снова крепко обняла Арину и поцеловала её в щёку.

— Ну, здравствуй, внучка дорогая! — сказал вошедший Тимофей Евграфович, поставил сумки с гостинцами на пол и тоже обнял Арину. — Приехали вот проведать тебя.

Дед Тимофей хоть и деревенский мужик, а приехал одетый очень прилично, как настоящий франт. Новая кожаная куртка, джинсы, остроносые, до блеска начищенные туфли. Модная розовая рубашка. Со стороны даже не скажешь, что деревенский старовер. Впрочем, бабушка Авдотья тоже была прекрасно одета: длинная красивая юбка, сапожки на каблучке, дорогой импортный жакет с вышивкой, белый платок с золотистыми узорами. На шее видно золотой медальон с толстой цепочкой, серьги в виде колец. Выглядели Кулаковы для советского времени очень хорошо...

Поначалу общий разговор как-то не особо клеился, что часто бывает между людьми, встречающимися достаточно редко. Однако Арина сразу взяла быка за рога. Ей-ли, мастеру коммуникации, бояться разговаривать с людьми???

— Пойдёмте, я вам покажу мою комнату, там много чего интересного! — заявила Арина. — Похвастаюсь, так сказать.

— Люся, невежливо голодных гостей звать рассматривать что-то! — Дарья Леонидовна укоризненно посмотрела на Арину. — Сейчас давайте все сядем за стол, перекусим, а потом уже...

— Перекусить мы всегда успеем! — уверенно сказал Тимофей Евграфович. — И в самом деле, хочется посмотреть, как вы обосновались. Мы же первый раз у вас.

Воодушевлённая Арина повела всех в свою комнату и начала показывать свои богатства: проигрыватель компакт-дисков Sony, подключённый к мини-стереосистеме JVC, магнитолу «Вега», стоящую на столе. Платья для выступлений, висящие на плечиках вешалки у стены, несколько пар коньков, груды игрушек, подарки от болельщиков, и самое главное: медали чемпионата Екатинска, чемпионата Свердловской области, первенства СССР, юниорского чемпионата мира, золото «Небельхорн Трофи 1986». Попутно нашла в шкафу модные джинсы «Вранглер» и кожаную куртку, которые купила ещё летом в «Берёзке» и про которые совсем забыла, а они стоили почти 1000 инвалютных рублей! Вот и одёжка на повседневность нашлась.

Антонина Никифоровна и Кулаковы очень удивились, увидев столько медалей в одном месте. И почти все из них золотые! Разве что медаль чемпионата Екатинска серебряная. Когда говорят абстрактно: чемпионка того, чемпионка сего, это одно дело. А когда открываешь медальницу и люди видят золотые символы твоих побед, их охватывает очень большое удивление.

— Молодец, поздравляю тебя! Столько медалей! — заявил Тимофей Евграфович и снова обнял Арину, поцеловав её в щёку. — Желаю самых больших и значимых побед! Очень нам приятно и лестно, что есть такая замечательная, знаменитая во всём мире внучка. Ты самая лучшая в нашем роду.

Потом прошли в зал, где стояли новые телевизор и видеомагнитофон Sharp, вдобавок на тумбочке — мамина электрическая швейная машинка « Singer», на которой она пока по мелочи шила что-то из одежды.

Уже в конце зашли на кухню, где стояли микроволновая печь и электрический чайник фирмы Philips. А все вещи эти в Советском Союзе стоили неимоверно дорого, наверное, столько, сколько стоит автомобиль. А то и два автомобиля.

— Хорошо живёте, богато, — признался Тимофей Евграфович, когда сели за стол. — Очень приятно мне это видеть. Богоугодным делом занимаетесь: работаете, всё в дом несёте. Так и надо жить.

Разговоры понемногу развязались, несмотря на то что компания сегодня на удивление попалась безалкогольная, что для Советского Союза этого времени тоже было делом удивительным. А как ещё... Дед Тимофей старовер, спиртное не пьёт. Ещё и за рулём. Бабушка тоже. Папа тоже машину в гараж ещё не отгонял, вдруг понадобится... Да и на работу завтра ехать с самого утра.

— А мы с тобой, Дашка, и так обойдёмся! — заявила Антонина Никифоровна, подмигнув дочери. — Когда-нибудь потом. Видишь, компания у нас какая получилась, в самом духе нынешней антиалкогольной компании товарища Горбачёва.

Пока угощались, сидя за столом в зале, Григорий Тимофеевич поставил на видеомагнитофон кассету с выступлениями на Небельхорн Трофи и все начали смотреть невиданный аппарат.

Тимофеев Евграфович с удивлением смотрел на современную электронику, и Арине почему-то закралась мысль, что дед сам захотел приобрести себе то же самое. Ему казалось удивительным, что можно что-нибудь записать с телевизора, а потом в нужное время это посмотреть.

— Я вот не понимаю, как у тебя всё получается так красиво прыгать? — с удивлением спросил Тимофей Евграфович. — Это какое-то чудо божье.

— Может, и чудо, — согласилась Арина. — Однако всё это зарабатывается тренировками, а тренируюсь я 6 дней в неделю, по 7 часов. В школу я хожу только раз в неделю, иногда раз в 2 недели. Но при этом учусь хорошо. Занимаются мной многие люди. Замечательные люди. Я же не одна выхожу, как в чистое поле. У всех в моём успехе есть своя, пусть даже маленькая роль. Мои тренеры, которые меня постоянно наставляют и воспитывают, директор спортивной школы Владимир Иванович Каганцев, который всегда на моей стороне, председатель по физкультуре и спорту нашего города товарищ Редькин, который постоянно меня и провожает на соревнования и встречает с соревнований, деньги на командировки пробивает. Водитель, который меня на автобусе возит, таксисты, которые возили на тренировки, когда у нас ещё машины не было. Даже уборщица Олимпиада Ивановна и та важна. Всегда спрашивает, как моё здоровье, угощает блинами, повышает настроение. А мои родители? Мои бесценные родители! Им уже памятник можно поставить. Сколько у меня было психов, споров и всего прочего. Мои друзья, которые всегда за меня, в школе директор поддерживает, учителя, ребята из двора и класса. Я же ещё хореографию там преподаю. И это для меня очень интересно и важно. Мои бабушки и дедушка. И ваш вклад есть в мой успех. Как видите, это одна общая глобальная работа. Поэтому я всем вам благодарна. Без вас не было бы ничего.

Речь Арины настолько растрогала всех присутствующих, что и родители, и старшее поколение прослезились, стали подходить, благодарить её, обнимать. И Арина почувствовала очень весомую поддержку, подумав, что действительно, она не одна, как берёзка в чистом поле, за ней такая мощная бетонная стена, которую не пробьёшь ничем...

...Посидели хорошо. Смотрели фотографии, видеокассеты, разговаривали о том о всём, но рано или поздно всему приходит конец.

— Хорошо у вас, а дома лучше, — решительно встал с дивана Тимофей Евграфович. — Нам ещё ехать через половину области. В темноте уже до дома доберёмся. Давайте, дорогие мои, прощаться. А тебе, внучка, вот подарок особый.

Тимофеев Графович достал из сумки белую тряпицу и развернул её. Внутри лежала небольшая старинная медная литая икона, почерневшая от копоти веков.

— Эта икона называется Никола Отвратный, видишь, смотрит в сторону, отвращает от тебя взгляд, — заявил Тимофей Евграфович. — Икона очень старая — отлита на заводе Демидовых ещё в XVIII веке местными староверами. Потом такие иконы запретили отливать. Наша семейная реликвия. Держи, пусть будет с тобой, а Никола Угодник защитит тебя от всех напастей, бед, плохих дорог, бесов, антихристов и плохих людей, которые хуже их.

Григорий Тимофеевич склонил голову и двумя руками подал икону Арине. Честно сказать, Арина, конечно, была очень суеверной в 21 веке и, как каждый спортсмен, всегда ходила с крестиком. Иногда перед прокатами всплывало желание перекреститься, чтобы бог дал хорошее выступление. Однако никогда так не делала, но была свидетельницей, что некоторые из девчонок крестились перед стартом. Ничего плохого в иконе не было. Пусть ездит с ней везде.

— Спасибо большое, — растроганно сказала Арина. — Я понимаю, что это для вас очень дорогая и значимая вещь. Буду хранить и беречь.

Бабушка Авдотья подарила ещё один большой самодельный, красиво вышитый белоснежный платок, и Арина вдруг подумала, что почему бы и не носить его, ведь многие звёзды ходят в платочках, может, иногда менять бейсболку на платок?

— А я вот даже не знаю, что вам дарить! — заявила Антонина Никифоровна. — Долго думала и решила дать вам денег. Больше не знаю, что вам надо.

Антонина Никифоровна вытащила из кармана две сотенных бумажки, одну отдала Арине, другую — родителям. Естественно, Хмельницкие запротестовали: зачем это, деньги большие для одинокой пожилой женщины, пусть и директора совхоза. Да и сами они все люди работающие, без денег не сидящие, вон, всю квартиру обставили, да ещё и машину с гаражом купили. Но все доводы были напрасны: бабушка ни в какую не хотела забирать деньги обратно.

— Если не возьмёте, больше никогда к вам не приеду! — решительно сказала она. — Тем более, у вас скоро опять ребёночек будет. Когда в декрет-то пойдёшь, Дашка?

— Ну, сейчас уже три с половиной месяца, — смущённо ответила мама. — В шесть месяцев на лёгкий труд, хотя куда мне из конторы деваться... В восемь в декрет. Это в середине февраля уйду. Далеко ещё.

Потом Арина подарила плакат с платьем для короткой программы Кулаковым, а плакат с платьем для произвольной программы — Антонине Никифоровне.

— Это рисовала моя подруга, могу назвать её так без всяких сомнений! — заявила Арина. — Очень хорошо рисует, да ещё и образы всякие придумывает.

Потом Кулакова и Антонина Никифоровна распрощались, поцеловали Арину и родителей на прощание и ушли, оставив после себя ощущение крепкой родственной связи. А это в любое время самое дорогое...

Гости привезли из деревни много продуктов, по привычке считая что городские всегда голодают, хотя, может быть, на самом деле так и было: в магазинах иногда шаром покати. У порога стояли две сумки картошки, капуста, морковь, свёкла, кабачки, пара тыкв, вязанка лука и чеснока. Банки с квашеной капустой, солёными огурцами, помидорами, грибами и маринованным чесноком. В холодильнике домашняя колбаса, копченая грудинка, домашний сыр, масло и сметана: родственники приехали не с пустыми руками! По крайней мере, месяц в магазин или на рынок точно можно было не ездить.

После того как разложили продукты, убрали со стола, сели передохнуть и закончили вечер общим просмотром музыкальных программ, которые Арина записала в Небельхорне на чистые кассеты. Родителям было очень удивительно смотреть модные музыкальные клипы, и гоняли их до самого вечера, успев просмотреть одну трехчасовую видеокассету.

Вечером Арина перебрала свои аудиокассеты и компакт-диски. Две аудиокассеты оказались в двух экземплярах, и Арина решила их отдать Владиславу Сергеевичу. Это была группа Scorpions с альбомом World Wide Live за восемьдесят пятый год и группа Metallica с альбомом Ride The Lightning за восемьдесят четвёртый год. Правда, неизвестно, слушает Левковцев хэви металл или нет, оставалось надеяться, что слушает... А есть ещё одна вещь, которую она хотела бы кое-кому подарить...

...Понедельник, как всегда, день тяжёлый... Это ощущалось во всём. Даже в раздевалке не слышался привычный шум и возня. Девчонки пришли заспанные, такое ощущение, что вчера допоздна не ложились спать. Наверное, так оно и было. Когда один-единственный выходной на неделе, стараешься использовать его до конца.

Арина после взвешивания положила выбранные кассеты на стол тренера, удивлённо поднявшего бровь при их виде.

— Люда, что это? — недоуменно спросил Левковцев.

— Это болельщики нам кассеты бросали, — объяснила Арина. — У меня оказалось по две одинаковых штуки. Вот, решила подарить вам, вдруг вы рок-музыку любите.

— Ах, это... — рассмеялся Левковцев, взял кассеты и покрутил их в руке. — Знаешь, трудно сказать, люблю я рок-музыку или нет. По долгу своей работы я уважаю любую музыку, от классической до хэви-метала, однако у меня любишь — не любишь зависит ещё от жены, которая металл точно не любит. Но всё равно, буду слушать в гордом одиночестве. Спасибо большое. Прослушаю всё внимательно, может, найду что-нибудь ребятам для будущих программ. Кстати, твой костюм для показательного идеально подошёл бы, чтобы катать в нём программу под хэви-метал. Может, на олимпийский сезон такой показательный или даже соревновательный поставить? Только нашить на жилетку каких-нибудь цепочек, прикрепить множество крупных значков. Я думаю, было бы интересно.

Арина только развела руками: к сожалению, до этого было ещё очень и очень далеко, хотя идея на первый взгляд, казалась очень хорошей...

... На ледовой тренировке Левковцев, как и грозился, решил проводить контрольные прокаты коротких программ своих учеников, причём сказал всем им прийти в соревновательных костюмах. Посмотреть со стороны, как смотрятся, не жмут ли, не отвалится ли какая-нибудь финтифлюшка во время проката. Соревновательный сезон вступал в полную силу.

Арина на этой тренировке присутствовала в большинстве в качестве статиста и некоего консультанта, поэтому с любопытством смотрела на своих одногруппников, ей всё-таки было очень любопытно видеть, кто в чём будет кататься, и самое главное, как будет кататься.

После традиционной разминки Левковцев велел всем откатить к бортику.

— Ребята, приступаем к контрольным прокатам коротких программ, Артур Горинский, на старт! — заявил тренер и вставил в магнитофон кассету.

Горинский, стройный, высокий, с прямой осанкой, иронично приветствуя воображаемых зрителей обеими поднятыми руками, покатил к центру арены, описал несколько крутых дуг и остановился в стартовой позе. Ноги чуть шире плеч, правое колено согнуто и немного повёрнуто внутрь, корпус наклонён вправо, обе руки, согнутые в локте, закрывают лицо. Костюм у него был достаточно простой: чёрные брюки, чёрная водолазка с идущими по ней серебристыми узорами в виде линий, пересекающихся в произвольном порядке, на руках чёрные перчатки.

Заиграла музыка балета «Лебединое озеро». Горинский, изображавший колдуна Родбара, выпрямился, раскинул руки в стороны и практически демоническим взглядом уставился в одногруппников, стоявших у бортика. Потом сделал красивый резкий пируэт и, активно работая руками, стал разгоняться к правому короткому борту, там развернулся задними перебежками, и по траектории буквы S, серпантином, покатил к левому короткому борту, у которого прыгнул каскад тройной флип — тройной тулуп. Прыгнул чисто! Правда, выезд был короткий, не очень уверенный, но Горинский удержался, сделал несколько шагов и бедуинским вошёл в либелу. Либела получилась великолепная, с хорошо растянутым положением рук и ног.

Закончив вращение, Горинский покатил дальше по программе. Арина вынуждена была признать: откатался Артур отлично, не только технически, но и артистически. Вошёл в образ, как говорят профессионалы. После стартового каскада прыгнул тройной сальхов и двойной аксель, исполнил комбинированное вращение и вращение во флажке. Но кроме этого, продемонстрировал отличную хореографию и артистизм. Арина и до этого видела как катается самый старший одногруппник, но сейчас, за последнее время, Артур очень хорошо продвинулся в этом направлении.

Одногруппники встретили прокат своего аксакала бурными аплодисментами, восторженными криками, переходящими в бурное веселье, вопли и визг. Левковцев даже вынужден был подать сигнал свистком, чтобы прекратить баловство.

— Молодец, Артур! — крикнул тренер. — Иди отдохни. Савосин, на старт!

Егор согласно кивнул головой, и покатил к центру арены, в котором встал в довольно обычную стартовую позу: ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, голова опущена вниз.

У Егора костюм для короткой программы был очень простой, ещё проще, чем у Горинского: чёрные брюки и обычная белая рубашка с расстёгнутым воротом и с закатанными по локоть рукавами. Начала играть фонограмма песни Высоцкого «Кони привередливые».

Егор с нахмуренными бровями, лицом, выражающим отчаяние, раскинул руки в стороны, сделал шаг вперёд и протянул руку с растопыренными пальцами вперед, потом сжал её в кулак, сделал движение вверх, словно нанося удар чему-то находящемуся над ним, потом поднял согнутые в локтях руки вверх, сделал несколько пируэтов, потом стал разгоняться к правому короткому борту, где развернулся задними перебежками и покатил к центру арены, где сделав риттбергерную тройку, прыгнул каскад тройной сальхов — тройной тулуп.

По своему обычаю, немного нагрязнил, но всё-таки выезд удержал и сразу же начал разгоняться к правому короткому борту, у которого прыгнул тройной риттбергер. С этого прыжка Савосин, к сожалению, чуть не упал, коснувшись рукой льда. Левковцев с досадой посмотрел на ученика: «Ну что вот ещё надо? Уже месяц долбим эту программу, результат почти нулевой. Чего не хватает парню? Уже послезавтра выезжать на соревнования, а готовность почти нулевая».

Однако, надо признать, в дальнейшем Савосин не допустил ошибок: прыгнул двойной аксель, исполнил более-менее приемлимо все три вращения. Но как всегда, катался очень интересно, делал очень живописные художественные движения руками, играл лицом, изображая то ли Высоцкого, томящегося в своей коже, то ли в целом, советский артистический андеграунд. Выглядел интересно, и без сомнения, советским зрителям понравилось бы это, но всё-таки Арина признала: колдун Родбар Горинского смотрелся поинтереснее...

После прокатов взрослых парней Левковцев велел катать короткие программы юниоркам.

— Муравьёва! На старт!

— Владислав Сергеевич, а нам какие программы катать: взрослые или юниорские? — спросила Муравьёва.

— Сейчас катаете юниорский вариант! — заявил тренер. — Готовимся к предстоящему старту!

Тут Арина вдруг поняла, что она выпустила из виду одну очень важную деталь: в этом сезоне у юниоров обязательным прыжком в короткой программе будет риттбергер, она же сама катала такой вариант программы в Новогорске! Естественно, пока девчонки соревнуются по юниорам, им тоже придётся катать короткую программу с риттбергером. А это значило уменьшение прыжковой базы в короткой программе. Тройным риттбергером в группе не обладал никто, кроме неё и Горинского с Савосиным.

Зоя согласно кивнула головой, и, очень изящно раскинув руки в стороны, покатила к центру арены, описав несколько рёберных дуг. Подъехав к месту старта, остановилась, слегка отставила правую ногу в сторону, развернула корпус вправо. Правая рука вытянута в сторону, пальцы расставлены, левая рука согнута в локте и касается правого плеча, голова смотрит вниз.

Муравьёва смотрелась очень выигрышно в этой стартовой позе. А ещё на ней было платье Арины, в котором она прошлый сезон катала «Кумпарситу». Правда, платье было значительно переделано, и только Арине было видно, что это её платье. Рукава были переделаны на полупрозрачный чёрный бифлекс, на талию пришит серебристый поясок, наискосок от каждого плеча идут несколько серебристых линий, перекрещивающихся на груди в произвольном порядке. На руках чёрные перчатки, похожие на те, в которых Арина катала показательный. Действительно, креатив восьмидесятого левела! Волосы Зоя просто стянула в хвостик, не став заморачиваться с причёской для тренировочного проката.

Заиграло «Болеро» Мориса Равеля. Сначала медленно, напевно, как будто побуждая к хорошему прокату. Муравьёва сделала очень красивый пируэт с ногой в аттитюде и красивыми аллонже руками, сделала пару перебежек назад, ещё один пируэт, и кросс-роллами стала разгоняться к правому короткому борту, у которого развернулась задними перебежками и поехала на стартовый каскад, к левому короткому борту.

Каскад тройной сальхов — двойной тулуп она прыгнула очень уверенно, с ходу, практически без подготовки, что говорило о её хорошей физической форме и готовности. Выехав из каскада в красивую арабеску, Зоя остановилась, перекрестила ноги, вытянулась своим стройным телом вверх и влево, подняла руки вверх, переплела их и сделала покачивающие движения бёдрами. Арине стало очень любопытно: большинство движений Муравьёвой были точно скопированы с её хореографических находок! Ну, Зойка, молодец, умеет хорошо и к месту использовать хореографию Люськи!

После статичной растанцовки Зоя набрала ход, раскрутилась тройками и прыгнула двойной риттбергер. Чисто! Потом темп музыки стал усиливаться, Зоя покатила к центру арены, где исполнила прыжок в либелу через бедуинский. Перебрала все положенные позиции, вышла из вращения и покатила к левому короткому борту, у которого развернулась задними перебежками и поехала к правому короткому борту, где прыгнула двойной аксель. Чисто!

После этого очень тщательно исполнила дорожку шагов и оставшиеся два вращения: со сменой ноги и заклон. Когда музыка закончилась, застыла в финальной позе: левая нога согнута в колене с опорой на зубец, руки заведены назад и сомкнуты кистями. Лицо мечтательно смотрит вверх.

Признаться, в начале сезона Арина думала, что Зое будет сложно раскрыть музыку Равеля, и для неё она будет сложной: темп с каждой секундой становится всё быстрее, и попадать точно вритм требовало высокого уровня мастерства и физической подготовки, но Муравьёва полностью справилась с задачей.

— Молодец! Браво! — крикнула Арина и захлопала в ладоши.

Конечно, прокат Муравьёвой был простоват, и было сразу видно, что катается перворазрядница: каталась она в основном беговыми шагами, кросс-роллами, перебежками, но Арина видела, что у программы есть потенциал, это же самое первое исполнение в сезоне! Самое главное, программа была поставлена в музыкальный акцент, откатана в очень хорошем темпе, на дорожке шагов Зоя исполнила зрелищный прыжок в оленя и прыжок в шпагат. В целом, впечатление было прекрасное, вполне соответствующее уровню мастерства. Вдобавок, в большой плюс играли внешние данные Муравьихи, выгодно подчёркивающие элементы. То же самое подтвердил и Левковцев.

— Молодец, Зоя, зачёт! — поблагодарил тренер. — Иди отдохни у бортика. Авдеева, на старт!

Авдеева передними перебежками покатила по дуге к центру арены и сразу же встала в стартовую позу, поёрзав немного коньками по льду. Надо признать, Жанна смотрелась очень красиво. Её каштановые волосы с белой кожей лица и большими серыми глазами производили прекрасное впечатление на фоне сине-зелёного платья с россыпью вышитых роз на груди.

Стартовая поза тоже смотрелась очень красивой: правая нога отставлена в сторону, корпус наклонён влево, правая рука вытянута в сторону и вверх, левая — в сторону и вниз, лицо смотрит вверх на правую руку и выше, куда-то в небо.

Заиграла музыка — вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь». Музыка очень нежная и романтическая, как раз для фигуристки-юниорки. Жанна сделала быстрый пируэт, потом шаг вперёд на левой ноге, руки вытянув ладонями вверх, потом снова сделала пируэт и понеслась к центру арены, описала несколько крутых дуг, потом покатила к правому короткому борту, у которого развернулась задними перебежками и поехала к левому короткому борту, где прыгнула каскад тройной сальхов — двойной тулуп.

Начальная часть программы Авдеевой была очень мощной, настолько мощной, что очень сильно понравилась Арине. Жанна исповедовала спортивный, силовой стиль катания с минимумом хореографии, но максимумом физической нагрузки. Каскад она прыгнула очень мощно, с ходу, сделав только пару троек на заходе. Поэтому прыжки получились высокие, пролётные и очень зрелищные. Правда, приземление с двойного тулупа вышло неважным, как всегда. Жанна приземлилась в степ-аут, коснулась рукой льда, но, ничуть не унывая, угрожающе посмотрела на одногруппников и покатила к центру арены, где исполнила комбинированное вращение со сменой ноги. Исполнив вращение чуть хуже, чем Муравьёва, покатила к правому короткому борту, у которого прыгнула двойной аксель.

А вот аксель вышел прекрасно! Высокий, пролётный, с высоким подъёмом, длинным расстоянием пролёта. У Арины сложилось такое впечатление, что прыгни она сейчас тройной аксель, свободно приземлила бы и его.

После акселя Авдеева набрала скорость, сделала несколько троек и прыгнула двойной риттбергер. Прыгнула очень хорошо, по-видимому, этот прыжок для неё не представлял никакой сложности.

После риттбергера исполнила дорожку шагов и два оставшихся вращения. Дорожка получилась очень мощной, раскатистой, исполненной на большой скорости, но, к сожалению, не такой мастерской, как у Муравьёвой. Всё-таки Жанна каталась по-спортивному, её программа больше походила на программы взрослых фигуристок 1980-х, тех же Кудряшовой или Лебедевой, с минимумом поворотов, сложных шагов, зато с постоянным использованием пируэтов тур-ан-лер и перепрыжками. Но всё-таки это производило очень сильное впечатление, даже на Арину, видевшую в своей жизни массу прокатов разной сложности и уровня мастерства. В некоторых местах Авдеева, подобно Соколовской, как ласточка порхала над льдом, едва касаясь его лезвиями, и при этом сложилось такое ощущение, что она совсем не устала за 2,5 минуты.

В конце программы Жанна сделала эффектный выпад на левом колене, выставив правую ногу назад, подавшись вперёд и протянув руки к одногруппникам. Выражение лица был умоляющим и о чём-то просящем, соответствующим романтической музыке. Хореография и артистизм Авдеевой были на высоте, этого не отнять, уроки с Викторией пошли на пользу: каталась с очень выразительным лицом, как будто грустя о чём-то прошедшем и оставившим привкус счастья на губах...

— Молодец! — крикнула Арина и опять захлопала в ладоши. — Жанна, да что вы творите сегодня все?

Жанна поклонилась одногруппникам и покатила к тренеру. А тренер-то был очень доволен!

— Молодец, Жанна, ты большая молодец! — растроганно сказал Левковцев и ободряюще похлопал Жанну по плечу.

По-видимому, Авдеева прежде совершала много ошибок и только сейчас исполнила более-менее чистый прокат. Поэтому так доволен был тренер.

— Барышникова, на старт! — крикнул Левковцев.

Анжелика быстрыми детскими перебежками набрав ход, описала широкую дугу посреди катка и покатила к центру, где заняла очень потешную и яркую стартовую позу. Ноги на ширине плеч, корпус наклонён вперёд, правая рука согнута в локте и прижата к груди, левая рука согнута в локте и лежит на кисти правой и пальцем касается левой щеки. Глаза удивлённо округлены, губы вытянуты в трубочку, лицо выражает крайнее удивление с примесью веселья.

Заиграла фонограмма к песне из мультфильма «Каникулы в Простоквашино» под названием «Кабы не было зимы». Песенка была хорошо известная абсолютно всем советским людям, и старому, и молодому, поэтому, едва музыка начала играть, одногруппники дружно захлопали ей в такт. Вот что значит забойная композиция! При исполнении таких зал сразу начинает реагировать и, если прокат шикарно исполнен, встаёт прямо в ходе его исполнения.

При первых аккордах Барышникова сделала очень быстрый пируэт, взмахнула руками и, активно работая локтями, покатила к правому короткому борту, у которого развернулась быстрыми задними перебежками, и покатила к центру арены, где прыгнула каскад двойной сальхов — двойной тулуп. Прыжки получились детские, почти невесомые, с быстрой круткой и минимальным поднятием от льда. Да и выезд был почти такой же, чуть не метр. Однако сделаны на отлично!

Выехав после тулупа, Барышникова сделала несколько пируэтов и вошла прыжком в либелу. Исполнила все необходимые позиции, вышла из вращения и покатила к правому короткому борту, у которого прыгнула двойной аксель. Чисто! После двойного акселя удачно исполнила двойной риттбергер, дорожку шагов и два вращения.

Закончила заклоном, высоко подняв ногу в бильмане, ухватившись двумя руками за лезвие правого конька. В конце проката сделала несколько троек, остановилась, расставив ноги шире плеч, и положив руки на пояс. Голова при этом повернута влево и задорно смотрит на воображаемых судей.

— Молодец! — крикнула Арина и захлопала в ладоши. — Прокат супер!

Прокат Анжелики Барышниковой, естественно, смотрелся детским, без сложных связующих шагов, без особой хореографии. Девчонка шустро летала по льду, делая потешные смешные выражения лица, неловко махала руками и ногами, но при всём при этом очень сильно старалась, никогда не бросала хореографию и не допускала пустых участков в программе. А это, извините, в 10 лет многого стоит! Всё ещё впереди! А сейчас надо признать — бесшабашный весёлый сюжет «Каникул в Простоквашино» Барышникова сумела передать со стопроцентной достоверностью!

Анжелика была очень довольна, подкатила к Арине, обняла её за талию и прижалась головой к груди. Для неё самый высший авторитет была Люся!

— Молодец! — Арина ободряюще похлопала Анжелку по спине.

— Молодцы ребята, хвалю! Анжела, ты супер! — похвалил Левковцев. — Одиночники в коротких программах показали себя прекрасно. Сейчас свою короткую программу нам продемонстрирует наша единственная и неповторимая спортивная пара Даниил Биткеев — Наталья Крестьянина.

Ребята, взявшись за руки, отвалили от бортика и по широкой дуге покатили в центр арены, там разделились, описали круги в противоположных друг от друга направлениях, потом встали рядом. Наталья в чёрном платье с серебристой полосой поперёк груди стояла, повернувшись право и выставив правую ногу в сторону, слегка оперев её на зубец. Правая рука вытянута вправо и вверх, левая рука лежит на талии. Даниил, высокий, светловолосый, в чёрных брюках и чёрной водолазке стоит за Натальей, соединив свою правую руку с её рукой и держа руку на запястье, левая рука касается левой руки партнёрши. Позиция ребят походила на позицию «рабочий и колхозница» — символа СССР. Но костюмы говорили не об этом. Интересно, что они будут катать...

Заиграла медленная томная музыка. И Арина, которая на классике съела пуд соли, сразу же узнала арию Каварадосси из оперы «Тоска» Джакомо Пуччини. Музыка очень притягательная и вызывающая в душе трепет. Данил и Наташка будут изображать певицу Флорию Тоску и художника Марио Каварадосси! Поэтому и костюмы чёрные, потому что никакого хэппи-энда в истории нет!

Едва зазвучали первые аккорды, ребята сделали пируэт, вытянув правые руки ещё выше, по-прежнему держась ими друг за друга, потом, взявшись за руки, стали разгоняться к центру арены, потом дальше, к правому короткому борту, у которого Наталья встала на ход назад, Данил взял её за талию и бросил вверх, исполнив двойной подкрут.

Наталья приземлилась на ход назад, раскинув руки в стороны, Данил чётко поймал её за талию. Проехав задними перебежками вдоль правого короткого борта, ребята покатили к левому короткому борту, у которого, с очень длинного захода, предварительно сделав несколько троек, прыгнули двойной риттбергер. У парников-юниоров в короткой программе обязательным прыжком тоже стоял риттбергер, так же как у одиночников.

Прыжок получился чистым. Ребята покатили дальше по программе. Исполнили параллельное вращение, начав вращаться с либелы, потом переменили её на кольцо, а следом на волчок. После этого исполнили вращающуюся поддержку лассо, которая, по мнению Арины, получилась ограниченно годной, всё-таки Даниил пока ещё не уверенно поднимал Наташу в воздух, иногда вообще останавливал продвижение и вращение, что считалось понижающей чертой.

Потом исполнили параллельную дорожку шагов. Пожалуй, на данный момент это был самый нескатанный элемент в этой паре... Ребята катались вразнобой и непараллельно, но всё-таки что-то исполнили... Конечно, поодиночке они исполнили всё, что требовали от них правила и тренеры, но в том-то и дело, что это парное катание, здесь нужно кататься абсолютно параллельно, чтобы пара смотрелась как единый организм! К сожалению, парности пока у ребят было мало.

Зато очень хорошо исполнили последнюю поддержку пятой группы. Данил поднял Наташу в воздух, держа её за талию и за правую руку, проехал несколько метров, потом на ходу переложил её так, что она лежала на боку, свернувшись в кольцо, взявшись правой рукой за правый конёк. Потом Данил опустил её впереди себя, и ребята покатили к центру арены, где сделали несколько троек и закончили прокат.

Несмотря на небольшие ошибки на дорожке шагов и в поддержках, целиком прокат смотрелся очень достойно, Арина даже не могла поверить, что это не новая пара, которая сформировалась всего пару месяцев назад. В её времени некоторые юниорские пары годами так катались, и ничего, иногда даже что-то выигрывали.

В хореографии дело обстояло по среднему, естественно, ребята при их уровне мастерства были больше сосредоточены на технических элементах, чем на артистических, но всё равно в моменты коротких остановок старались выдать какое-никакое либретто. А какое либретто может быть у «Тоски»? Разве что печаль о несчастной трагической любви и героизме.

Закончили прокат в такой же позе, в которой начали. Поражённые одногруппники начали аплодировать. В костюмах прокат заиграл совсем по-другому!

— Молодцы! — крикнула Арина. — Потрясающе выглядит!

Взяв друг друга за руки, парники шутливо поклонились, и покатили к тренеру.

— Молодцы, всё прекрасно исполнили! — поблагодарил Левковцев, потом обратился ко всей группе. — Ребята! Сегодня мы поработали великолепно, я увидел, что все из вас готовы к соревнованиям. Поэтому тренировку на сегодня объявляю законченной, жду всех завтра в 8:00. Будем катать контрольные прокаты произвольных программ.

Фигуристы с шутками и прибаутками поехали к калитке. Кажется, отстрелялись...

Когда выходили со льда и надевали чехлы на лезвие, Арина спросила у новенькой, под что она любит кататься.

— Я больше танцевать люблю! — заявила Настя, лукаво посмотрев на Арину.

Арина почему-то подумала, что новенькая совсем непростая, в глазах её таился какой-то весёлый чертёнок, примерно такой же, как у Аньки, и сейчас она ведёт себя хорошо, исключительно потому что находится в новом для неё коллективе, и не хочет, чтобы о ней составили превратное впечатление. Арина хорошо знала людей и подумала, что с каждым разом новенькая будет проявлять себя всё ярче и ярче...

— А вот сегодня мы можем сходить в кафе-мороженое! — заявила Арина в раздевалке, совершая очередную пищевую диверсию в группе Левковцева. — Я угощаю всех с призовых!

— Не, а ты что думала, мы откажемся? — крикнула Муравьёва. — Ты думала, у нас сейчас соревнования и мы на диетах сидим? А вот фиг тебе! Девки! Все в кафе обжираться мороженым! Люська за всех платит! Бери что хочешь!

Ответом были одобрительные крики и визг. Настя, наблюдая за всем этим, по-видимому, не могла решиться, что ей делать дальше.

— Вливайся в коллектив! — засмеялась Арина. — Потом вместе с тобой уедем домой.

Новенькой ничего не оставалось делать, кроме как согласиться.

— Кстати, Жанна, можно тебя на пару минут? — спросила Арина и достала пакет, в котором лежала какая-то чёрная коробка.

— Да, говори, — сказала смеющаяся Жанна, подходя к Арине.

— У меня есть для тебя сюрприз, — сказала Арина и протянула Жанне пакет. — У меня сейчас скопилось большое количество коньков, поэтому одни я дарю тебе. Будешь чемпионкой. Пользуйся, и пусть они послужат тебе хорошо.

Жанна взяла пакет из рук Арины, вытащила из него коробку с надписью «GRAF», открыла коробку, а в ней лежали импортные коньки, которые ей дали как сборнице перед выездом в Германию.

— Люда, но я не могу это взять, — неожиданно покраснела Жанна. — Это же... Такие деньги!

— Причём здесь деньги, если мы подруги? — с удивлением спросила Арина. — У меня этих коньков сейчас трое. В одних я катаюсь, одни будут запасные. А эти лишние. Что они будут попусту лежать у меня? Пусть послужит тебе. Я член сборной, если поломаются коньки перед соревнованиями в Москве, получу их снова.

— Люся нас теперь будет инвентарём обеспечивать! — рассмеялась Муравьёва. — Она и мне коньки подарила, очень хорошие. И платья. Так что бери, Зойка, тебе их на всю жизнь хватит.

Смущённая Жанна поблагодарила Арину и взяла пакет. Девчонке, привыкшей жить по совести, было очень неловко принимать такой дорогой подарок.

— Но это ещё не всё! — заявила Арина. — Дед Мороз не полностью раздал подарки!

Арина рассмеялась и вытащила из сумки три импортные бутылки для питья, которые она исправно получала на складе федерации.

— Разбирайте, кому надо! — заявила она и поставила бутылки на лавку.

Бутылочки были очень приличные: ёмкостью в половину литра, пластиковые, прозрачного синего цвета, с кнопкой на крышке. Очень ценный инвентарь!

Одну из бутылок взяла Барышникова, две другие — Муравьёва и Авдеева. Действительно, на соревнованиях им это пригодится...

... Предложение Люськи выглядело очень соблазнительно, поэтому в кафе-мороженое «Золушка» решили отправиться все фигуристки. А то с этой Люськой не знаешь, чего ждать: сегодня она не может, завтра тоже не может... Тем более сегодня она богатая и платит за всех!

Набрав себе лакомств, расселись у столиков рядом с окном и принялись с аппетитом их поедать. Арина, как всегда, когда ходила сюда, купила вкуснейшее ванильное мороженое с шоколадным кремом, в металлической розетке. Хотела купить ещё ромовую бабу или кекс, но, подумав, решила, что не стоит: сейчас нагрузки стали меньше, и был велик риск набрать лишний килограммчик в аккурат к «Скейт Америка».

Пока наслаждались вкусной едой, разговаривали о всякой ерунде, в основном, перебирали различные слухи и сплетни, которые ходили внутри школы.

— А Горинский кому-то сказал, что скоро заканчивать будет! — неожиданно сказала Авдеева. И тут же покраснела.

— Заканчивать? — с удивлением спросила Арина. — А почему?

— Артур в следующем году дипломируется, заканчивает институт, — заявила Жанна. — У него отсрочка от армии заканчивается, наверное, в следующем году пойдёт служить.

— А на потом какие планы? — поинтересовалась Арина.

— Потом он хочет работать тренером! Может быть, у нас, помощником Владислава Сергеевича! — заявила Авдеева и снова покраснела, по-видимому, поняла, что у девчонок может возникнуть вопрос, с чего это она так близко погружена в дела Артурчика.

— Так его если в армию заберут, могут в ЦСКА забрать, будет там с Соколовской кататься! — засмеялась Арина, и её смех подхватили абсолютно все, представив эту картину.

Соколовская в группе ни с кем не уживалась, а с Артуром тем более, который просто игнорировал все её психи, а если ставил на место, то делал это так, что возразить было абсолютно нечего.

— Этого я не знаю, куда он пойдёт служить, — пожала плечами Жанна. — Но у нас он катается точно ещё год-два, он взрослый парень, и нужно думать о будущем.

Пожалуй, с этим утверждением Арина была полностью согласна... Рано или поздно перед каждым спортсменом встаёт выбор: либо идти дальше заниматься спортом, либо прекращать и вешать коньки на гвоздик. Всё-таки жизнь есть жизнь, и на фигурном катании она не заканчивается... Но всё-таки Арине стало немного грустно, что у них в группе не будет заниматься принц льда. Впрочем, всё это будет не скоро, и ещё неизвестно, вообще будет или нет...

... Выйдя из кафе, разошлись кто куда. Арина поехала с Настей в Рабочий посёлок. В автобусе сидели рядом, и продолжили увлекательную беседу.

— Как тебя родители одну отпускают в город? — поинтересовалась Арина.

— А что тут бояться? — удивилась Настя. — Сюда мы едем утром все вместе, на машине отца. Отсюда я уезжаю, время ещё раннее, приезжаю домой засветло. А если бы ждала здесь час-полтора, могла бы обратно уехать или с Женькой, или с родителями. Но я не хочу долго сидеть впустую, поэтому буду ездить одна. Или с тобой, если ты не против, конечно.

— Я не против, что ты, — заверила Арина. — Ты фигурным катанием давно занимаешься?

— С пяти лет, — подумав, ответила Настя. — Я в секцию ходила, которая в нашем ледовом дворце спорта. У нас там хорошие тренеры были.

— У тебя программы уже готовы?

— Программы готовы, только я их давно уже не катала, с апреля, — заявила Настя. — Но если меня тренеры попросят, я готова откатать хоть что-то. Например, завтра. Кстати... Я... Хотела бы задать тебе вопрос...

— Спрашивай, — Арина удивлённо посмотрела на собеседницу.

— Почему ты даришь всем подарки? — спросила Настя и внимательно посмотрела на Арину. — Мне игрушку, Жанне коньки, девчонкам бутылки? Зачем ты на свои деньги угощала сегодня всех? Ты же потратила громадную сумму, целых 14 рублей!

— Ах... Это... — рассмеялась Арина. — Так здесь всё просто. Я люблю дарить людям радость и хорошее настроение. Люблю, чтобы все вокруг были весёлые, а не грустные. Это во-первых. Во-вторых, я дарю то, что мне без надобности. Не буду же я сидеть на грудах этих вещей, как... Скрудж... Эммм... Мак-Дак... Неважно. Если я имею возможность подарить человеку вещи, которые ему нужны, а мне нет, почему я не могу это сделать? Это же просто.

Арина попробовала заболтать девчонку, после того как ненароком упомянула диснеевского Скруджа Макдака, который был явно мало знаком ни Насте, ни кому-либо из ныне живущих в СССР. Однако Настю заболтать оказалось не так-то просто! Чувствовался живой пытливый ум!

— Скрудж? Дональд Дак? Ты говоришь прямо как Женька иногда. Кто такой этот человек? Я сколько у него ни спрашиваю, он только смеётся.

Арина, почуявшая, что сказала не то, попробовала отмазаться, но, по-видимому, неудачно.

— Я ездила за границу, там, кажется, по телевизору что-то такое показывали, — невнятно пробормотала она. — Короче, это ... гусь, который любит сидеть на монетах.

По-видимому, Настя не удовлетворилась этим ответом, лишь иронично покачала головой, но продолжать тему не стала. Арина же подумала: откуда сам Некрасов знает про Скруджа Макдака? Да ещё так смело разговаривает об этом с сестрой? Хм... Странно...

... К сожалению, завтра Анастасии не получилось показать свой талант: Владислав Сергеевич на ледовой тренировке продолжил тестировать своих учеников, уже на исполнение произвольных программ. Однако перед этим сделал кое-какую ремарку.

— Ребята, сегодня к нам ближе к концу тренировки подойдёт один человек, — сказал тренер. — Я с Викторией Анатольевной уезжаю с вами на соревнования, но некоторая часть группы остаётся и здесь, поэтому я попросил Москву выделить нам одного тренера сроком на одну неделю, для того чтобы он занимался с оставшимися. Она уже приехала, звать её Татьяна Петровна Тарасова, и вы все должны очень хорошо её знать: она известная спортсменка, тренер, секретарь технического комитета и член центрального комитета федерации фигурного катания СССР. Человек очень важный, ответственный, и прошу не баловаться, вести себя ровно и спокойно.

— Владислав Сергеевич, вы меня представили, как будто я какой-то узурпатор или тиран, — раздался женский голос.

Пока Левковцев рассказывал о Тарасовой, она пришла на каток со стороны центрального входа, ведущего в административный корпус, и успела услышать то, как он представлял её.

Татьяна Петровна, по-видимому, приехала совсем недавно, была в чёрном брючном костюме, расстёгнутом синем пальто и с шёлковым платком, спущенным с пышных русых волос. Смотрелась очень элегантно: настоящая московская штучка!

— Здравствуйте, Татьяна Петровна, — смущённо поздоровался Левковцев. — Как видите, я занимаюсь со старшей группой, Виктория сейчас занимается с младшей группой общефизической подготовкой и хореографией.

— Вот как... — неопределённо сказала Тарасова и внимательно оглядела всех фигуристов. — Я буду ещё и с младшей группой работать?

— Нет, с младшей группой вы не будете работать, — заявил Левковцев. — На время нашего отсутствия мы перевели их на облегченный график тренировок, они будут ходить только на ОФП, заниматься с другими тренерами, которым я оставлю план подготовки. Ваше дело — заниматься со старшей группой ОФП, хореографией и ледовыми тренировками.

— Хорошо, — согласилась Тарасова и встала рядом с бортиком. — Давайте посмотрим, что умеют ваши ученики. Здравствуйте, ребята!

— Здравствуйте! — невпопад протянули фигуристы.

— Горинский, на старт! — заявил Левковцев. — Катаешь произвольную программу со всеми прыжками.

Артур согласно кивнул головой, обеими поднятыми руками приветствуя одногруппников и тренеров, покатил к центру арены и занял стартовую позу. Ноги на ширине плеч, правая рука лежит на бедре, левая согнута в локте и заведена за спину. Голова опущена вниз.

Выглядел Артур очень элегантно и солидно: одет в чёрные брюки с витиеватым серебристым узором, вышитым на правом бедре, и подобие чёрного камзола со стоячим высоким воротником и серебристыми узорами в виде эполет на плечах. На кистях чёрные перчатки. Казалось, костюм принадлежит какому-то знатному дворянину, который сейчас стоит в ожидании танца. Ну что ж, этого можно было ожидать от «Танца рыцарей»! Арина удивилась богатству костюма Горинского: смотрелся он шикарно, и словно сшит не для провинциального фигуриста.

Медленно и величественно зазвучала сюита из балета Прокофьева «Ромео и Джульетта». Горинский медленно вытянул руки вперёд, сделал выпад на правом колене, потом встал, развёл руки в стороны, сделал красивый пируэт с ногой в аттитюде и поднятыми вверх руками и стал разгоняться к правому короткому борту. Развернулся у него задними перебежками и покатил к левому короткому борту. Сделав несколько троек, прыгнул каскад тройной флип — тройной тулуп. Чисто!

Долгий выезд Артур держать не стал, сделав несколько пируэтов, раскрутился и бедуинским вошёл в либелу. Исполнил требуемое количество оборотов и покатил дальше. Ехал очень уверенно, в своём холодно-отстранённом стиле, который так сильно шёл ему. Очевидно, что у Артура была задача изображать рыцаря на балу, и с этой задачей он великолепно справился. Хореография у него была выше всяких похвал: Арине даже иногда казалось, что на самом деле катается какой-то знатный рыцарь, облачённый в чёрную одежду с серебристыми позументами.

В технической части тоже было всё в порядке: кроме каскада тройной флип — тройной тулуп, Артур прыгнул каскад тройной сальхов — двойной тулуп — двойной риттбергер, двойной аксель — тройной тулуп, одиночными прыжками — тройной флип, тройной риттбергер, двойной лутц, двойной аксель. Набор для мужского фигурного катания образца 1986 года средний, но чисто исполненный — очень весомый. Правда, Артур на одиночном тройном флипе ошибся, плохо оттолкнулся и упал, чем смазал своё выступление. Сразу же вскочил и продолжил прокат, чем заслужил одобрительный взгляд Татьяны Петровны.

— А у вас мальчик очень хорошо катается, — заметила она Левковцеву. — Слушайте, мне очень нравится. Есть в нём такая артистическая стать. Ему бы в театре где-нибудь работать.

Горинский, закончивший прокат, подъехал к тренеру и, естественно, услышал, что сказала Татьяна Петровна. Это очень польстило ему. Принц льда слегка улыбнулся, отвернувшись и не показав свои чувства.

— Артур, хочется и похвалить, и поругаться, но в целом молодец, — сказал Левковцев. — Сейчас отдохни. Савосин, на старт!

Егор согласно кивнул головой и быстрыми перебежками набрал скорость, подкатил к центру арены и затормозил, сыпнув снегом на лёд. Поёрзав немного коньками, замер в стартовой позе: правая нога согнута в колене и опирается на зубец, правое плечо подано вверх, руки лежат на поясе. Голова повернута вправо и задорно вздёрнута вверх. Выражение лица очень шутливое и вызывающее смех. Костюм под стать музыке и прокату: двухцветные штаны, одна штанина зелёная, другая синяя, широкая пёстрая рубаха, на которой то ли вышиты, то ли нарисованы различные предметы, с отсылкой к деревенскому образу жизни: деревянные вёдра с коромыслом, деревянные ложки, мужская фуражка с высокой тульей, женский кокошник, вилок капусты, деревянная ложка, ещё что-то такое, что сразу напоминает о народном ярмарочном творчестве. Впрочем, Савосин как раз таким и был: призванным заряжать публику хорошим настроением.

Заиграла фонограмма песни Эдуарда Хиля «Потолок ледяной». Савосин передёрнул плечами, положив руки на пояс, вычурно сделал несколько шагов вперёд, вздёрнул голову вправо, потом влево, сделал пируэт, всплеснул руками и начал разгоняться к правому короткому борту, у которого развернулся задними перебежками и покатил к левомуикороткому борту, где сделал пару троек и прыгнул каскад тройной сальхов — двойной тулуп. Каскад получился неважный, с приземлением в степ-аут и касанием льда рукой. Савосин быстро поднялся, сделал несколько пируэтов и исполнил прыжок в либелу. Как Арина заметила, вращения он подтянул по сравнению с прошлым годом, исполнил очень хорошо.

Потом Егор пошёл дальше по прокату. Эта программа очень шла ему, и артистически отыгрывал он её хорошо, но вот техническое исполнение... Исполнение явно подкачало: после каскада тройной сальхов — двойной тулуп Егор прыгнул каскад двойной аксель — тройной тулуп, потом каскад тройной тулуп — двойной тулуп — двойной риттбергер. Все каскады исполнил с небольшой грязью, где были и недокруты, и касание льда рукой. Потом прыгнул одиночные прыжки: тройной сальхов, тройной риттбергер, двойной лутц и двойной флип. Прыжковый набор у него был послабее, чем у Горинского, отсутствовал тройной флип и каскад 3-3, вместо которого стоял каскад с акселем и тройным тулупом. Хотя, чисто исполненный даже такой прыжковый набор позволял ему бороться за призовое место.

Хореография у Савосина была традиционно простая, русская-народная, но которая очень шла ему. Отыгрывал он её на 100 процентов. Когда закончил прокат, одногруппники хлопали в ладоши и смеялись от выходок Егора.

— И этот мальчик у вас интересный, — удивилась Тарасова. — Конечно, ему бы стабильности, но с артистизмом у него всё в порядке.

По крайней мере, как Арина заметила, прокаты мужчин-мастеров спорта известному московскому специалисту очень понравились... Наверное, она думала что приедет в дремучую группу, где умеет кататься только Хмельницкая, а тут вон оно что... И ведь это только начало...

Контрольные прокаты произвольных программ продолжились. Сами спортсмены с большим интересом смотрели за ними, всем было любопытно видеть программы в окончательном варианте, с костюмами. Ведь это совсем другие впечатления, другие эмоции, чем от прокатов в тренировочных костюмах!

— Муравьёва, на старт! — сказал Левковцев.

Тарасова с любопытством посмотрела на Зою, которая отвалила от бортика и покатила к центру арены. Смотрелась она очень эффектно, ну чистый ангел! Высокая, стройная, русоволосая, в коротком бело-голубом платье с серебристыми узорами, на руках длинные голубые перчатки. Ехала очень красивыми шагами, плавно работая руками. Подкатив к центру арены, замерла в стартовой позе. Балетная поза номер три: правая нога заведена за левую, правая рука поднята вверх, в полуовал, левая рука согнута в локте и вытянута вперёд и чуть опущена вниз. Зоя походила на красивую фарфоровую статуэтку, замершую в ожидании музыки.

И музыка заиграла. Великолепный романтический саундтрек Нино Рота из фильма «Ромео и Джульетта», под которой каталось множество юниоров. Вот какой юниор не катал под «Ромео и Джульетту» Нино Рота? Это был как своеобразный этап в развитии мастерства!

При первых аккордах Муравьёва сделала печальное выражение лица, сведя брови домиком и широко раскрыв глаза. Именно такое выражение она накануне демонстрировала на занятиях хореографией с Викторией. Потом сделала выпад на правом колене и протянула обе руки вперёд и вверх, словно прося о толике счастья для себя и для своего любимого. Потом, встав на обе ноги, сделала красивый пируэт с руками в овале, оттолкнула от себя кого-то незримого, сделала пару шагов назад, ещё один пируэт, и широкими рёберными дугами с чередующимися пируэтами и красивой работой руками стала разгоняться к правому короткому борту, у которого развернулась задними перебежками, набрала скорость, и покатила к левому короткому борту, у которого, сделав несколько троек, прыгнула каскад тройной сальхов — двойной тулуп. Чисто! И не просто чисто, но и прекрасно! Прыжки получились с высоким пролётом, шикарным выездом в красивую арабеску, с высоко поднятой свободной ногой и широко раскинутыми красивыми руками. Выехав из арабески, притормозила, сделала циркуль и ещё раз вытянула руки вперёд и в стороны, потом словно в отчаянии вскинула их вверх, набрала скорость и покатила дальше по программе.

Арина смотрела на Муравьёву и удивлялась, насколько она подтянулась в своём мастерстве буквально за несколько месяцев. По крайней мере, хореографически Зоя выглядела очень достойно, именно в этой юниорской романтической программе. В каждом движении, с каждым шагом она отыгрывала Джульетту, которая страдает от несчастной любви из-за вражды кланов и невозможности открыто встречаться с любимым.

Технически сделала тоже всё как надо, без малейшей ошибки: после стартового каскада тройной сальхов — двойной тулуп, прыгнула каскады двойной аксель — тройной тулуп — двойной риттбергер, двойной лутц — двойной тулуп. Одиночными прыжками — тройной сальхов, двойной флип, двойной сальхов и в конце двойной аксель. Исполнила четыре тройных прыжка в произвольной программе: вполне конкурентный уровень для первого разряда. В зачёт можно внести и сложный тройной каскад с акселем, который неофициально считался 3+3.

Закончила прокат, встав на колено, проехав несколько метров в выпаде и подавшись вперёд, раскинув руки в стороны и опустив голову вниз. Финал.

Когда музыка перестала играть, одногруппники начали громко аплодировать и восхищённо кричать: Зоя поразила их. Всё сошлось воедино: и музыка, и костюм, и хореография, и подача. Техническая чистота тоже. Все непрыжковые элементы сделала на отлично, в том числе дорожку шагов с прыжком в шпагат и выпадом в оленя, а также хореографическую дорожку с очень красивым гидроблейдингом и шарлоткой.

— Какая у вас девочка прекрасная! — восхищённо сказала Тарасова, внимательно глядя на Муравьёву. — Владислав Сергеевич, вы где таких берёте? Поделитесь хоть с нами кем-нибудь!

— Нет, это все наши! — рассмеялся Левковцев и крикнул Муравьёвой: — Зоя! Большая молодец! Отдыхай.

— Зойка! Ты молодец! — громко прокомментировала Арина и захлопала в ладоши.

Тарасова покосилась на неё, как будто оценивая, и Арина слегка смутилась. Чего вот она лезет в разговоры уважаемых тренеров? Вообще, перспектива работать с Тарасовой целую неделю её как-то не прельщала, ведь всё-таки свой тренер есть свой тренер, а здесь... Чужой человек. Как сложится тренировочный процесс? Вопросов много, ответов нет...

— Авдеева! На старт! — сказал Левковцев.

Жанна отвалила от бортика, сделала несколько пируэтов с плавными руками наверх и в стороны и поехала к центру арены, где заняла стартовую позу: ноги шире плеч, корпус подан вперёд, левая рука на талии, правая пальцем касается правой щеки. На лице Авдеевой очень милая улыбка. Лучистыми глазами она смотрит прямо на тренеров с одногруппниками, губы открыты в широкой белозубой улыбке. На Жанне короткое пёстрое красно-бело-зелёное платье с пышной юбкой, короткими, до локтей рукавами и бело-зелёными перчатками. Платье смотрелось просто восхитительно! Да и сама Авдеева была великолепна! Её каштановые волосы, стянутые в хвостик и перехваченные красным бантиком, как нельзя лучше смотрелись с этим платьем, а белоснежное лицо эффектно оттеняло его.

Заиграли первые аккорды музыки, и заиграли очень живо. Это же Иоганн Брамс, «Венгерский танец номер пять»! Так вот что значил цвет платья Авдеевой: оно было сделано в цветах венгерского флага! Надо признаться, Арина очень удивилась выбору музыки для произвольной программы Жанны. «Венгерские танцы» — композиция, во-первых, короткая для произвольной программы, длительность её всего 2,5 минуты, что соответствовало короткой программе, во-вторых, она очень живая, быстрая, хлёсткая, побуждающая кататься на пределе. Вдобавок, откатать эту программу на отвяжись не получится, она предполагалась именно танцевальная, весёлая, с массой эмоций, о чём, собственно говоря, и говорила стартовая поза Авдеевой. Только получится ли ей отыграть эту музыку...

При первых аккордах Жанна сделала растанцовку на месте: сложила руки на груди, несколько раз протанцевала, вытягивая ноги вперёд и касаясь пятками льда, потом раскинула руки в стороны, сделала несколько пируэтов тур-ан-лер, словно приподнимаясь над льдом, потом начала разгоняться к правому короткому борту, широко раскинув руки и делая ими активные зажигательные движения. Развернулась задними перебежками и покатила к левому короткому борту, где раскрутилась тройками и прыгнула каскад тройной сальхов — двойной тулуп. Последний прыжок получился с небольшой грязью, приземлением в степ-аут, но Авдеева, остановившись, раскинула руки в стороны, опять потанцевала на месте, широко улыбнулась и покатила дальше.

Жанна так зажгла одногруппников, что, начиная с самых первых аккордов музыки, они начали активно хлопать в ладоши, внимая каждому движению фигуристки. С огромным интересом смотрела на неё и Арина. Как каталась Жанна! Она просто летала над льдом, в духе Соколовской, передвигаясь перепрыжками, и при этом почти не уставая.

В начале программы прыгнула все каскады: тройной сальхов — двойной тулуп, двойной аксель — тройной тулуп — двойной тулуп, двойной лутц — двойной тулуп. Каскады, за исключением первого, получились прекрасно, хлёсткие, цепкие. Исполненные в великолепном ритме, на большой скорости, они смотрелись очень эффектно. После них Авдеева сумела чисто прыгнуть одиночный тройной сальхов. А вот следующие три одиночных прыжка: двойной флип, двойной сальхов и двойной аксель прыгнула так себе, по-видимому, к этому времени фигуристка уже устала. Несмотря на то что прыжки были двойные, все получились с грязью, а то и с недокрутами. Эх, всё-таки Жанну не хватало пока на всю программу. Возможно, этому способствовал бешеный темп, с которым она каталась. Но впечатление произвела, этого не отнять. Немного нагрязнила на вращениях, не додержав по половине оборота и слегка продвинувшись в сторону. Дорожка шагов тоже была исполнена в силовом стиле — не очень сложная, зато с множеством перепрыжек, перекидных прыжков, прыжком в оленя, выпадом, прыжком в горизонтальный шпагат.

Проблему с коротким содержанием фонограммы решили просто: просто склеили из двух частей. Когда подошла к концу первая часть, музыка начала стихать, Авдеева остановилась, раскинула руки в стороны, скрестила ноги и запрокинула голову вверх и назад. Казалось, уснула, но в этот момент сразу же мелодия зазвучала опять, с начала, и Зоя воспряла и продолжила прокат, точно в таком же бешеном темпе.

Несмотря на ошибки, впечатление на одногруппников и на тренеров Авдеева произвела колоссальное. После того как закончила прокат, отставив правую ногу в сторону, на пятку и положив руки на талию, абсолютно все восхищённо закричали, громко зааплодировали.

— Жанна! Как будто не ты! Молодец! — закричали ребята.

— Ну послушайте, вы меня сегодня совсем с ума сведёте, — сказала Тарасова и удивлённо посмотрела на Левковцева. — У вас что ни каждый прокат, хоть сейчас на чемпионат мира. Да где вы берёте их? В печке что ли, как горячие пирожки выпекаете?

— Работаем, Татьяна Петровна, усердно работаем, — усмехнулся Левковцев.

— Ну послушайте, вам второй тренер явно на пользу пошёл! — заявила Тарасова.

Арине прокат Жанны тоже очень понравился. Живой, быстрый, заставляющий постоянно аплодировать и громко топать ногами. Вот что называется великая сила музыки, мастерски донесённая до зрителя!

— Жанна! Ты большая молодец! — с улыбкой сказал Левковцев. — Отдыхай. Барышникова, на старт!

Анжелика, аплодировавшая Жанне, согласно кивнула головой и быстрыми перебежками покатила к центру арены, где описала короткую дугу и остановилась в стартовой позе, по которой с большой долей вероятности можно было сразу предположить, под какую музыку она будет катать: ноги на ширине плеч, левая рука согнута в локте и на уровне груди выставлена вперёд, правая рука согнута в локте, касается левой кисти и поднята вверх. Как будто пионерка сидит за партой и поднимает руку в ожидании, когда её спросит учитель. Костюм тоже прост. Практически парадная пионерская форма: синяя юбка до колен с пионерским ремнём, белая блузка с рукавами до локтя, пионерским галстуком на шее и пионерским значком. Волосы заплетены в две косички с белыми бантами.

Заиграла музыка: фонограмма на песню «Крылатые качели» из фильма «Приключения Электроника». Любимая и всем хорошо известная песня советских школьников! При первых аккордах музыки Барышникова протянула руку ещё выше вверх, как будто призывая внимание учителя, потом сделала пируэт, несколько раз плавно качнула руками в аллонже и стала разгоняться к правому короткому борту, где развернулась задними перебежками и покатила к левому короткому борту, у которого прыгнула каскад двойной сальхов — двойной тулуп. Чисто!

Каскад опять получился с невысоким подъёмом, типичной детской стремительной круткой и неброским выездом в короткую арабеску. Сделав несколько пируэтов, Барышникова исполнила прыжок в либелу. Сделав положенное число оборотов, сменила позицию на волчок, при этом потеряв ось вращения и немного продвинувшись на льду в сторону. Потом закончила вращаться, стала разгоняться к левому короткому борту, где прыгнула каскад двойной аксель — двойной тулуп — одинарный риттбергер.

Каталась Барышникова очень активно и прошла программу в очень быстром темпе, в такт музыки, и даже когда закончила кататься, казалось, ещё раз заставь, сделает то же самое, абсолютно так же. Грубых ошибок не было, лишь мелкие недочёты, особенно на вращениях. В силу возраста не хватало умения правильно держать количество оборотов, вдобавок ещё мало умения исполнять правильные шаги, поэтому дорожка шагов смотрелась очень бедная, исполнялась перепрыжками и пируэтами.

В прыжковой части всё нормально: после двух первых каскадов двойной сальхов — двойной тулуп и двойной аксель — двойной тулуп — одинарный риттбергер прыгнула каскад двойной лутц — одинарный тулуп, одиночными прыжками двойной аксель, одинарный лутц и одинарный флип. Шесть прыжковых элементов, как и положено для второго спортивного разряда. Барышниковой ещё не было 13 лет, поэтому по юниорам она не имела права выступать, а выступала в категории «старший возраст» или «новички».

Арина вдруг подумала, что если на этот этап приедет та самая Ирина Луцкая, будущая чемпионка мира, которую она видела в ЦСКА и которая была примерно одного возраста с Анжеликой, поединок мог бы получиться очень интересным...

В остальном Анжелика прокатала прекрасно для своего возраста, исполнила весь требуемый контент. Конечно, катание было детским, но куда деваться, на льду ведь и был ребёнок.

— Анжела, ты молодец! — сказал Левковцев. — Отдыхай.

— Эта девочка тоже великолепна! — заявила Тарасова, удивлению которой не было конца.

— Биткеев — Крестьянина, на старт! — сказала Левковцева.

Ребята, взявшись за руки, отвалили от бортиков, покатили к центру арены, там разделились, проехали по противоположным дугам и заняли стартовую позу. Данил встал на правое колено, Наталья села на лёд и облокотилась спиной на колено партнёра, раскинув руки назад.

Костюмы у ребят были достаточно простые: Данил во всём чёрном, в чёрных брюках и чёрном балахоне, Наталья, наоборот, в белом платье длиной до колена и длинными рукавами, на платье что-то красное, по-видимому, имитирующее следы крови. Весьма оригинальный ход, надо сказать! Интересно, что они будут катать?

Раздались первые аккорды скрипки, и у Арины пропали всякие сомнения: Камиль Сен-Санс, «Пляска смерти»! Несмотря на довольно зловещее название, сюита была сделана в слегка ироничном стиле, а источником вдохновения служили стихи одного из авангардистов 19 века, поэта-декадента Анри Казалиса, в которых описывается весёлая пляска скелетов на кладбище под скрипичную импровизацию Смерти. И стихотворение, и музыка считались как этакий андеграунд конца 19 века, когда у бомонда и высшего света в моде были диковинные верования, новые религиозные течения и вообще всякая чертовщина и жуть... Музыка тоже достаточно часто используемая в фигурном катании.

Арине стали понятными костюмы ребят: они изображали добро и зло. Или колдуна и вампиршу, или что-нибудь вроде этого... Вдобавок Арина в очередной раз удивилась выбору музыки и костюмам под неё. Весьма и весьма необычно, и очень отличается от того, что она видела в Москве на прокатах москвичей. А ведь это были сборники! Кажись, Левковцев в плане постановок смотрелся поинтереснее! Интересно, кто был инициатором выбора такой музыки? Неужели Виктория?

При первых аккордах скрипки, которая звучала довольно жёстко, ребята раскинули руки, словно в удивлении увидев друг друга, встали на ноги, повернулись лицом, обнялись, потом, наоборот, разошлись и покатили по правому короткому борту, у которого исполнили двойной подкрут. Подкрут вышел не очень удачным, однако выезд получился чистым. Развернувшись задними перебежками, ребята покатили к левому короткому борту, у которого прыгнули каскад двойной сальхов — одинарный тулуп. Контент не ахти какой, но, по-видимому, лучшего пока не получалось. Каскад исполнили чисто и покатили к правому короткому борту, у которого сделали одинарный выброс сальхов. Чисто! Потом покатили дальше по программе.

Конечно, ребята не были великие мастера фигурного катания, и какой-нибудь тренер мог бы попенять Левковцеву и Виктории на то, что выбрали своим ученикам сложную музыку, так сказать, на вырост, однако Арина была полностью согласна со своими тренерами: всегда надо покушаться на большее, если есть возможность идти вперёд. А у ребят она была! Программу они выкатали, без сомнения, хотя и с небольшими ошибками на поддержках и традиционно на дорожке шагов. Но в остальном сделали всё, что удивительно для новодельной пары. Конечно, высокой хореографией и артистизмом тут и не пахло, катались ребята как могли, в некоторых местах махали руками, как будто танцевали скелеты, иногда останавливались, делали жуткие выражения лица, от которых хотелось наоборот, смеяться. Но всё-таки что-то делали. Закончили прокат точно в такой же позе, с которой начали танцевать: Данил опустился на правое колено, Наталья села на лёд и запрокинулась на него. Финиш.

Зааплодировала Виктория, только что распустившая младшую группу и пару минут назад подошедшая посмотреть, что делают старшие. Тарасова, склонив голову, с уважением посмотрела на новоиспечённых парников. Красота!

— Ребята, вы большие молодцы! — признался Левковцев, едва не смахнув слезу при окончательном виде своего большого труда.

— Молодцы! Банка, хрен и огурцы! — В такой ответственный возвышенный момент раздался чей-то до боли знакомый, нахальный, писклявый голос.

Арина с большим подозрением обернулась к источнику голоса и уставилась в направлении калитки. Ну кто бы сомневался... Из-за бортика видно прячущиеся глаза и круглую шерстяную шапку с кошачьими ушами...

Когда в ДЮСШОР-1 происходили такие увлекательные события, в Свердловской ДЮСШОР тоже было весело. В ледовом Дворце спорта имени 50 лет ВЛКСМ на улице Ильича только что закончилась тренировка составной группы старшего возраста. Тренер сборной Игорь Борисович Ксенофонтов по примеру Левковцева тоже объединил группу мастеров и кандидатов в мастера, справедливо решив, что пусть учатся друг у друга, нечего прохлаждаться.

Поблагодарив за плодотворную тренировку, уже отпустил всех домой, как вдруг в тренерскую, предварительно постучавшись, вошла Татьяна Малинина, которая сейчас упорно готовилась к первому в сезоне турниру «Уральские самоцветы», домашнему, в городе Свердловске, куда она заявилась в категории «мастера спорта» с ещё одной ученицей Ксенофонтова — Ларисой Замотиной, и куда также были заявлены Людмила Хмельницкая и Марина Соколовская. Турнир будет проходить с 31 октября по 2 ноября в родном ЛДС имени 50 лет ВЛКСМ.

После этого должна была наступить международная фаза соревнований: через неделю после этого турнира, ей предстояло ехать с Хмельницкой в Париж, на международный турнир Prix International de Paris, который будет проходить 8-9 ноября, а через две недели она отправится на турнир Finlandia Trophy, в Хельсинки, который состоится 22-23 ноября.

— Игорь Борисович, можно? Я по одному делу.

— Конечно, заходи Танюш, говори с чем пришла, — заявил Ксенофонтов.

Малинина была одета модно по советским молодёжным понятиям: светлые джинсы-пирамиды с подворотами, короткая чёрная кожаная куртка-косуха, на голове бейсболка. На плечо закинут большой разноцветный рюкзак. Вид донельзя неформальный для 1986 года.

— Помните, мы с вами говорили насчёт нового показательного номера? — спросила Малинина, присаживаясь на стул напротив тренера.

— Да, если есть какие-то идеи, говори, — разрешил Ксенофонтов.

Одновременно в сердце что-то кольнуло: в его группе Малинина считалась неформалкой, слушала в большинстве рок, часто западный, и одевалась соответствующе.

— Вот здесь всё написано, — заявила Малинина и положила на стол тренера альбомный листок формата А4 с нарисованным карандашом эскизом костюма и несколькими строчками, написанными красивым девичьим почерком. — Я даже предварительный костюм набросала. Я думаю, за границей это очень хорошо может зайти.

— За границей говоришь... — пробормотал Ксенофонтов, внимательно разглядывая листок. — Ну ты же должна понимать, что кроме заграницы нам нужно и здесь показывать что-то. Таня... Нас так с тобой за антисоветчину посадят. Из партии исключат!

Ксенофонтов откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Вид у него был сильно озадаченный. Да, по-видимому, задала ему Малинина задачку...

— Почему же исключат? Это новая, современная песня! — горячо заспорила Малинина. — Наоборот, она сильно зайдёт зарубежным зрителям! Ну не под «Калинку-малинку» же нам катать в стотысячный раз!

— Хорошо, «Финляндия Трофи» — не очень значимый турнир, зрителей там, как правило, немного, — подумав, сказал Ксенофонтов. — Транслировать наверняка не будут, поэтому можно попробовать там откатать.

— Ну я как раз-таки планирую это поставить не к Финляндии! — возразила Малинина, невинно посмотрев на Ксенофонтова. — Я хочу поставить этот номер к моему старту в Париже, когда мы будем кататься с Хмельницкой на показательных. Я хочу переплюнуть её в популярности! Это просто спорт, просто конкуренция, Игорь Борисович! Нам нужно быть наравне с екатинскими и даже выше их! А так что получится? Люда поедет и опять соберёт все аплодисменты, а мы? Они рисковали тоже, причём прилично, и, как видите, риск оправдался.

— То есть к турниру во Франции ты хочешь поставить новый показательный? — полуутверждающе спросил Ксенофонтов.

— Вы всё правильно поняли! — согласилась Малинина. — Во Франции мы покажем эту программу. Если я займу, конечно, место не ниже пятого.

Услышав последнюю фразу, Ксенофонтов рассмеялся, действительно, осталось самое лёгкое — поставить показательный номер и занять место не ниже пятого... Но всё-таки, несмотря на риск выговора и всего прочего, мысль Малининой ему понравилась. Сражаться с Левковцевым можно было только так, идти на риск, не стоять на одном месте, громко заявлять о себе...

... Умыляющаяся Анька стояла у бортика, по привычке облокотившись на него, почти повиснув на руках, совсем рядом с Тарасовой и внимательно наблюдала за окружающей обстановкой, стреляя глазами из стороны в сторону. Судя по всему, так как Тарасова стояла к ней спиной, сначала приняла её за одну из родительниц, пришедшую на каток.

Вот что называется испанский стыд! Арина не знала, куда себя деть! Надо же так вляпаться с этой несносной будущей маман! Кажется, даже покраснела! Ведь сама привела её сюда, уговорив тренера, чтобы позанимался с ней. Разрешили. Пошли навстречу, в расчёте что глава клуба болельщиков и художница. И она вот такие выкрутасы сейчас делает. Ну как так можно упасть в грязь лицом прямо перед уважаемым тренером из Москвы!

Левковцев с Викторией, похоже, из-за неприличного поведения Аньки тоже испытывали некоторый стыд, а вот одногруппники, наоборот, расхохотались от всей души.

— Позвольте, а это кто? — обернулась Тарасова и с недоверием уставилась на будущую маман. — Девочка, а ты почему не на коньках? Ты у меня будешь тренироваться? На соревнования не поедешь?

— Я не поеду на соревнования! — объяснила Анька, слегка смутившись, но не совсем. — Буду с вами тренироваться, но только я прихожу к 15:00, потому что утром не могу, а вечером мне страшно!

— Владислав Сергеевич, у вас на эту девочку готов тренировочный план? — спросила Тарасова, посмотрев на Левковцева.

Уважаемый тренер, вместо того чтобы объяснить сложившуюся ситуацию, неожиданно пошёл ва-банк. Может, Татьяна Петровна сумеет приструнить Аньку?

— Готов, сейчас я вам его предоставлю! — подтвердил он, подмигнув Виктории, чтобы она не сболтнула лишнего.

— В общем, мне подготовка вашей группы очень понравилась, — заявила Татьяна Петровна. — Скажу вам так: приехала я сюда с большим удовольствием, и попутно перенять ваш опыт, так и, может быть, пригодится мой.

— Вот и хорошо, — заявил Левковцев. — Пожалуйста, пройдёмте сейчас в тренерскую. Я вас познакомлю с графиком тренировки Хмельницкой и остальных спортсменов. Так! Ребята! Напоминаю ещё раз: завтра подходите к 10:00 утра сюда, в вестибюль. Полностью собранные. Не забываем соревновательные костюмы, коньки, тренировочные костюмы, сопутствующий инвентарь, бельё, средства гигиены, документы, деньги. Отсюда выезжаем на автобусе до Свердловска, в аэропорт Кольцово, оттуда полетим самолётом до Саранска. Те, кто не едут на соревнования, приходят, как обычно, к 8:00, заниматься с Татьяной Петровной. На этом всё. До свидания, спасибо за труд, счастливого отдыха!

Тренеры вместе с Тарасовой отправились в тренерскую знакомиться с планом тренировок и режимом работы катка. Фигуристки потянулись к калитке выхода со льда, где ждала Анька, нетерпеливо припрыгивающая от ожидания учудить что-нибудь ещё. Похоже, её опять оставили на попечение Арины!

— Вы уезжаете? Желаю вам всего лучшего и победного золота! — пискнула будущая маман, подбежала сначала к Анжелике, потом к Муравьёвой, а потом к Авдеевой. Каждую обняла и похлопала по спине. Девчонки рассмеялись и поблагодарили Аньку за такую заботу. Пожелать золото и всего лучшего парням и спортивной паре Анька не успела, они уже успели уйти. А вот Некрасова... Она выходила со льда самая последняя и с большим удивлением посмотрела на будущую маман.

— А как тебя зовут? — с интересом спросила Настя. — Кажется, я тебя тут не видела.

— Меня зовут неповторимая Анна Александровна Фролова! — с большой важностью сказала Анька. — Меня сейчас Люська будет учить фигурному катанию по индивидуальной программе! Кстати, не хочешь присоединиться? Как тебя зовут?

Некрасова долю секунды подумала, посмотрела сначала на Арину, потом на Аньку, и неожиданно... Согласилась!

— Настя меня зовут. А давайте позанимаемся! — согласилась она. — Про меня что-то сегодня совсем забыли.

— Не забыли, сегодня просто, видишь, у нас последний день, все уезжают на соревнования, — объяснила Арина. — А вместо этих тренеров прислали тренера из Москвы, сроком на неделю, мы будем заниматься с ней. Так что здесь народу будет сильно поменьше, и, я думаю, тебе внимания будет побольше. Не расстраивайся, успеешь ещё пустить пот по лопаткам.

Анька, надев коньки, вышла на лёд, описала несколько крутых рёберных дуг и свалилась на задницу, не удержавшись на ребре.

— Ой, авария! — смешно округлила глаза она. — Давайте кататься!

— Ты падать прекращай! — недовольно крикнула Арина. — Хватит баловаться!

Анька, сидя на льду, показала ей язык, но потом встала и потихоньку поехала, наблюдая за тем, что будет происходить дальше.

Настя отвалила от калитки и описала широкую дугу посреди арены, как будто не веря, что сейчас целый каток принадлежит только ей, по-видимому, это выглядело для неё очень удивительно. Неожиданно Настя звонко рассмеялась и очень быстро покатила от центра арены к правому короткому борту, по пути сделала несколько пируэтов, причём сделала почти по-взрослому, плавно и стараясь красиво вытягивать ноги и руки.

У правого короткого борта развернулась задними перебежками, по серпантину поехала к другому краю арены и принялась прыгать перекидные прыжки, словно разминаясь. Прыгала очень быстро, хлёстко, на хорошей высоте. Потом, описав несколько дуг, очень красиво затормозила, согнув правую ногу в колене, а левое лезвие положив ребром на лёд. Тёмные волосы словно взлетели над розовой налобной повязкой и опять упали вниз.

— Ну как? — улыбнулась Настя, лукаво посмотрев на Арину.

— Катаешься ты вроде бы хорошо, — призналась Арина. — Давай попробуем ещё что-нибудь изобразить.

Она подумала, что будущая маман сейчас закатит скандал или истерику, потому что Арина не занимается ей, но неожиданно увидела, что Анька прекратила заниматься дуростью и внимательно наблюдает, что фигуристки будут делать дальше.

— Давай поедем к тому борту, плавно сделаем моухок с правой ноги на левую, потом три пируэта на левой ноге, а правую ногу в аттитюде в сторону, — предложила Арина и неожиданно обернулась к Аньке. — Ты что там стоишь? Езжай сюда, делай с нами. Смотри, что мы делаем, и исполняй то же самое.

Анька перебежками подкатила и остановилась рядом с Ариной. Сейчас все стояли по центру арены в ряд. В центральном круге Арина, слева Настя, справа Анька.

— Начали! Делаем медленно! — сказала Арина.

Сразу же сделала шаг на правой ноге вперёд, потом на середину лезвия подставила левую ногу под углом 90 градусов, переступила на неё, развернулась по направлению назад, и покатила на левой ноге, высоко подняв правую и раскинув руки в стороны. Настя сделала то же самое, причём сделала очень хорошо. Но самое удивительное, что и у Аньки получилось тоже неплохо!

Однако Арина на этом не останавливалась. Проехав пару метров, начала раскручиваться на левой ноге, подняв правую до уровня пояса, а потом вообще согнула её в колене, подняв руки вверх, и получилось очень красиво, да ещё и вращение усилила, так как частично вошла в группировку. Сделав пять оборотов с небольшим продвижением, остановилась. Настя сделала точно так же. У Аньки, конечно, получилось не очень хорошо, на пируэтах чуть не свалилась, но всё-таки она сделала упражнение!

— А у тебя какой разряд? — спросила Настя у будущей маман.

— А у меня никакого разряда нету, — заявила Анька, слегка запыхавшаяся. — Я сама по себе катаюсь, в своё удовольствие. Я катаюсь из-за Люськи! Я её официальный художник и придумыватель программ и костюмов! А если я захочу разряд, то сразу получу его!

— Ну это здорово! — рассмеялась Настя. — Ну что, покатаемся ещё?

К сожалению, больше покататься не удалось: раздался привычный шум пацанячьих голосов и из коридора вывалила толпа мальчишек-хоккеистов, при виде фигуристок начавших пронзительно свистеть.

— Уходите отсюда! Это наш лёд!

Анька хотела было сказать что-то язвительное, однако Арина взяла её за плечо и успокоила.

— Нервы береги!

— Я им отомщу! — злобно сказала Анька и вздёрнула нос.

Арина иронично покачала головой, сказать ей больше было нечего...

... Потом поехали все вместе домой, по привычке сев в Икарус, на заднее сиденье.

— Как тебе наш город? — с интересом спросила Арина.

— Да почти такой же, как наш Новокузнецк, — пожала плечами Анастасия. — Те же дома, улица, на окраинах заводы. Единственное, что у меня в городе на тренировку я пешком ходила, от дома близко. Сейчас на автобусе приходится ездить.

— Значит, надо построить каток прямо здесь, у нас на районе! — заявила Анька. — И назвать его «Имени Людмилы Хмельницкой»!

Это предложение вызвало бурное веселье, захохотали так, что пассажиры стали оглядываться.

Когда приехали в Рабочий посёлок, Настя пригласила Аньку погулять к своему дому, и будущая маман, помахав Арине на прощание и показав ей язык, отправилась вместе с новой подружкой. Арина пошла домой, раздумывая, к добру ли Насте такое сомнительное знакомство. Как фигуристка Некрасова ей очень понравилась: несмотря на относительно малый возраст, каталась она здорово, очень быстро, хорошо меняла рёбра и цепко держала их. Примерно так Арина каталась в её возрасте, что, конечно же, сразу бросалось в глаза среди толпы разнокалиберной малышни. Лишь бы Анька не испортила талантливую фигуристку! Дурной пример-то, как известно, заразителен.

Ещё в очередной раз она поразилась талантливости своей группы. Прошлый год такого не замечала, казалось, все катались как-то однородно, к костюмам подходили по принципу «отвяжись». В этот раз все ребята показали новые грани своего мастерства. Может быть, и Некрасова сумеет расцвести здесь?

...Когда 8 октября, в среду, Арина пришла на тренировку, раздевалка показалась пустой и какой-то осиротевшей. Не было привычного визга, шутливых потасовок, которые затевали Авдеева и Муравьёва. Нина и Ольга тихо и спокойно переодевались. Посмотрев на Арину, приветливо помахали руками. Потом подошла Настя.

— Нас только четверо? — с удивлением спросила она.

— Получается так, — заявила Арина, окинув взглядом раздевалку. — Есть ещё девчонки, но я их видела всего несколько раз, не знаю, будут они ходить или нет.

Она вспомнила что год назад, в прошлом сезоне, кажется, старшая группа Левковцева была многочисленней, но большинство девчонок занимались нерегулярно. Даже не запомнила их имена. Плюс сильно сказался уход Соколовской. Она одна занимала собой всё пространство и раздевалки и катка...

Когда переоделись и вышли в коридор, привычно выстроившись перед тренерской, Арина увидела, что отсутствие Горинского и Савосина тоже сильно проредило парней, мастеров спорта. Есть три человека, а как звать, тоже забыла, помнила, что пацанов-юниоров зовут Егор, Серёга и Лёшка. Остальные тоже занимаются нерегулярно. Очевидно, что для новеньких тут места хватит! Но, к сожалению, все они ещё в младшей группе...

Неожиданно дверь тренерской открылась, выглянула Тарасова. Была она сейчас в импортном спортивном костюме и с шёлковым шарфом на шее.

— А вы что тут стоите? — удивлённо спросила она. — Нужно было одного послать чтобы меня позвал. Я бы сказала, чтобы шли в тренажёрный зал.

— А вы... взвешивать нас не будете? — робко спросила Арина.

— Нет, взвешивать я вас не буду! — заявила Татьяна Петровна. — Мы с вами занимаемся по тем указаниям, которые мне дал ваш тренер. Все в тренажёрку!

Фигуристы отправились в зал ОФП, и Тарасова рассадила всех согласно плану, постоянно заглядывая в тетрадь, в записи Левковцева. Особое внимание уделила Арине.

— Люда, здесь написано, что с сегодняшнего дня мы держим тренировочную нагрузку на одном уровне, с постепенным уменьшением к концу недели! — заявила Тарасова. — Сейчас делай упражнения на скакалке. Скажи, ты всегда так разминаешься?

— Почти всегда! — заявила Арина. — Но это только лёгкая разминка, самая первая, чтобы размять ноги перед более серьёзными нагрузками.

— Девчонки! Берите скакалки и прыгайте с Хмельницкой! — заявила Тарасова. — Остальные двое идут на шведскую стенку и начинают разминаться там. Парни на тренажёры.

Тарасова достаточно быстро распределила всех по снарядам, а потом села за тренерское место, выбрала из стопки всегда лежавших здесь номеров «Советского спорта» первый попавшийся и начала читать, почти не обращая внимания на занимающихся ОФП фигуристов. По-видимому, для неё это занятие не представляло большого интереса. Как Тарасова заметила, упражнения у ребят были стандартные, точно такие же, которые практикуются в ЦСКА, и даже, как она заметила, к физике в армейском клубе подходят более серьёзно и ответственно, чем здесь. Больший интерес для Татьяны Петровны представляли хореография и ледовая тренировка — краеугольные камни фигурного катания...

В хореографическом зале Левковцев и Виктория никаких инструкций не оставили, да они бы Татьяне Петровне не потребовались: она считала себя великим мастером артистизма и хореографии.

Занятие начала привычно: расставила немногочисленных фигуристов вдоль станка и заставила разминаться, делая аттитюды, а потом арабески. Арина, само собой, в первом ряду. Внимательно оглядев подопечных, Татьяна Петровна удивилась.

— А где та бойкая девочка, которая вчера была и опоздала? Которая что-то говорила про банки и огурцы?

— Она приходит только к 3 часам! — дружно ответили фигуристы. — Утром она не может, потому что учится, а вечером боится ездить!

Потом сразу же раздался лёгкий смех: юмор в группе Левковцева оказался окончательно не утерян!

— Вот как... — с лёгким недовольством ответила Тарасова. — Позвольте, дорогие мои... Я не привыкла так работать, но дело ваше, раз у вас так заведено... На лёд без хореографии я всё равно её не пущу. Ладно, это наши с ней дела, сейчас займёмся вашими. Люда, скажи мне, пожалуйста, как ты относишься к театру?

Вопрос был очень неожиданный, похоже, с подвохом, и Арина слегка задумалась. Как она относится к театру? Да никак! Смотрела по интернету постановки, да и то по роду своей деятельности, когда нужно было узнать либретто, о чём повествует балет либо опера, либо классическое произведение, чтобы понять, какой именно образ выражает фигурист. Конечно, в своём времени пару-тройку раз ходила в настоящий театр, но это считалось больше некой работой на имидж. Ведь фигурист, судя по интервью, постоянно ходит по театрам, смотрит все модные фильмы, слушает всю музыку. Оставался только вопрос — как всё это совмещать с тренировками 24/7... Честно сказать, в целом, к театру она абсолютно никакого отношения не имела. Вот так!

— Сказать честно или то, что вы хотите услышать? — Арина лукаво посмотрела на Татьяну Петровну.

— А я так и думала, — с большой важностью сказала Тарасова. — И спросила не просто так. Я видела, как вы разминались, и хочу кое-что вам сказать: ребята, вы занимаетесь фигурным катанием, где должны выражать какие-то образы. И не только выражать, а пропускать их через себя, трансформировать свои мысли. Я не говорю, что нужно быть завзятым театралом и посещать каждую театральную постановку, но знать то, что вы катаете, нужно со стопроцентной уверенностью. Я вот сейчас смотрю — у вас озадаченные и чем-то недовольные лица. Вы предвидите усталость и боль в растянутых суставах, но такого быть не должно! В этом-то и кроется секрет успешного фигурного катания! Даже при исполнении обычных, обыденных упражнений вы должны работать лицом, работать на публику. В этом случае, если вы привыкнете тренироваться именно так, то в будущем, во время проката, вы тоже будете даже во время исполнения обычных силовых элементов либо улыбаться, либо грустить, либо радоваться. На автомате! А это будет значительно удорожать ваш прокат. Даже не обладая сильной технической базой, вы будете брать своё за счёт артистизма. Понимаете, как это важно? Важно быть лицедеем! Вот что я хочу до вас донести, пусть даже, может быть, непонятными словами.

— Почему же, нам всё понятно, — заявила Арина. — С нами тренеры занимались артистизмом, но...

Арина слегка замялась. Честно сказать, Тарасова права: артистическая подготовка в группе Левковцева была минимальной. Конечно, когда ставились программы, тренер говорил, что нужно изображать, и какие выражения лица, движения рук, ног и тела показывать, но целенаправленной артистической подготовки не было, это надо признать. Только в последние дни на занятиях хореографией Виктория говорила, что нужно изображать каждому. Да и то, применительно к его личному прокату.

— Ладно, пусть я работаю у вас недолго, но я буду работать так, как привыкла! — заявила Тарасова. — Люда, выйди, пожалуйста, и встань посреди помещения.

Арина вышла перед одногруппниками и остановилась посреди зала.

— Все вы, конечно же, слышали или видели оперу Россини «Севильский цирюльник», помните крылатую фразу из арии: «Фигаро здесь, Фигаро там, Фигаро здесь, Фигаро там»? «Ля-ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля»?

Одногруппники негромко засмеялись.

— Вот, она вам знакома благодаря фильму! — слегка улыбнувшись, заявила Тарасова. — А теперь Люда изобразит нам Фигаро, который и тут и там, при этом будет делать прыжки па-де-жамб-ан-лер, руки в овал перед собой. Люда, ты понимаешь? Ты будешь прыгать и при этом чувствовать, что ты находишься в Севилье, что ты в комедии, тебе радостно, тебе весело, ты улыбаешься. И самое главное, мы должны в это поверить. Начали! На счёт раз, два, три!

Арина широко улыбнулась, вытянула правую ногу в сторону, прыжком оторвалась левой ногой от земли, приземлившись на правую, вывернув вправо ступню, при этом поставив левую ногу пяткой к середине правой ступни. Руки при этом были сомкнуты в овал перед собой. Одногруппники сделали то же самое, глядя на неё.

— Теперь пируэт, фуэте на правой ноге! Руки в овал над головой! Также с улыбкой и удивлением! — воскликнула Тарасова. — Больше экспрессии! Больше, деточка!

Арина опять улыбнулась, вытаращила глаза, словно в сильнейшем удивлении, и сделала пируэт, поднявшись на пальцы правой ноги, коснувшись пальцами левой ноги колена. Руки при этом сомкнула в овал над головой.

— Я бы сказала, что мне нравится, но, увы, нет! Искусственно! — строго сказала Тарасова. — Не верю! Ещё раз!

Одногруппники уныло посмотрели друг на друга и начали исполнять упражнение. Правда, был один человек, который не переживал. Настя Некрасова делала всё, что от неё требуется, и выкладывалась на тренировке очень хорошо. Тарасова же... Присмотрелась к юной фигуристке...

...Хореография пролетела быстро, что было очень удивительно. Как Арина поняла, Татьяна Петровна требовала от них, чтобы при каждой минуте проката они не бросали образ, постоянно показывали эмоции. Конечно, это было очень трудно и довольно необычно для хореографической тренировки. Попробуйте тянуть руки, ноги, прыгать и вращаться в пируэтах, испытывать усталость, боль в растягиваемых мышцах, суставах, да ещё и улыбаться при этом! Но всё-таки в конце концов Тарасова похвалила их.

— Вижу: кое-что получается! Ладно, на сегодня с хореографией хватит. Сейчас что у нас по плану, обед? Давайте все в столовую, встретимся через час на льду.

...Когда после обеденного отдыха фигуристы появились на льду, Тарасова уже ждала их там, неспешно раскатываясь туда-сюда в своё удовольствие. Арина случайно увидела — каталась она прекрасно. На очень глубоких рёберных дугах, при этом плавно работала руками, разводя их в аллонже. Сразу было видно, что катание доставляет ей большое удовольствие. Увидев воспитанников, Тарасова хлопнула в ладоши и позвала всех на лёд.

— Ребята, начинаем разминаться обычными упражнениями: фонарики и змейка! — заявила Татьяна Петровна. — Давайте, давайте, друг за другом! Сейчас я посмотрю, как вы умеете кататься.

Фигуристы рассыпались по катку. Конечно, смотрела Тарасова в основном на Хмельницкую и сейчас воочию увидела как мастеровитая спортсменка начинает разминку. Люда покатила вдоль длинных бортов, разводя и сводя бедра, сначала не быстро, потом у правого короткого борта развернулась задними перебежками, и покатила змейкой к правому короткому борту, у которого начала исполнять перекидные прыжки. Ничего необычного.

— К прыжкам рано приступать! — заявила Тарасова. — Сейчас давайте просто покатаемся хотя бы 10 минут в своё удовольствие. Катайтесь вот так. Делаем тройку, разворот скобкой, круг. В общем, исполняем обязательные фигуры. Ребята, я секретарь технического комитета и отвечаю за техническую часть в фигурном катании. Вам нужно подтянуть обязательные шаги.

Тарасова сделала плавный шаг на правой ноге вперед, потом тройкой развернулась по направлению назад, потом скобкой опять развернулась на направление вперёд и в конце описала круг. Делала она не спеша, не торопилась, красиво разводя руками, и в первую очередь чётко меняла рёбра, что даже при небольшой скорости скольжения смотрелось прекрасно. Арина согласно кивнула головой и начала исполнять то, что от них требовалось. Одногруппники поехали за ней.

И тут неожиданно Арина действительно почувствовала удовольствие от того, чем она занимается. Левковцев всегда начинал тренировку быстро, максимально загружая учеников, быстро подводя к прыжкам и непрыжковым элементам. Фигуры тренировались, надо признать, по вторичному принципу.

Сейчас же времени было навалом: Люда плавно ехала на глубоких рёбрах, красиво разводя руками, иногда экспериментируя и делая какие-то случайные движения, которые в данный момент ей оказались красивыми. И ведь получалось!

— Вот видишь, Люда! У тебя лицо как засияло! — довольно сказала Тарасова. — Продолжаем ещё 5 минут, потом начинаем делать моухоки.

Пока екатинские фигуристы катались, Татьяна Петровна внимательно наблюдала за ними и снова обратила внимание, что, кроме Хмельницкой, в этой группе хорошо катается, в сущности, только одна спортсменка, совсем юная девчонка лет 10, на которую она обратила внимание ещё в зале хореографии. Она очень старательная, по-ученически и очень точно делала все шаги, при этом улыбалась и очень точно старалась выражать эмоции.

«Кажется, вчера я не видела её...» — подумала Тарасова. — «Надо присмотреться. Катается здорово...»

Потом, когда достаточно покатались фигурами и другими шагами, Татьяна Петровна велела наконец-то приступать к прыжкам.

— Начинайте с двойных прыжков! Люда, ты первая! — сказала Тарасова и отошла к бортику.

Арина согласно кивнула головой, покатила к центру арены и практически с места прыгнула сначала двойной тулуп, потом двойной сальхов, следом двойной аксель. За ней поехала Некрасова и точно так же прыгнула двойной тулуп, двойной сальхов и двойной аксель. Прыгнула очень уверенно, чем вызвала у Тарасовой большое удивление. Две другие фигуристки-юниорки, возрастом на 2–3 года постарше, прыгнули с ошибками.

— Девочка, подъедь, пожалуйста, сюда. Тебя как звать? — спросила Тарасова у Насти.

— Настя Некрасова, я здесь всего несколько дней, — улыбнулась Анастасия, подкатив к Тарасовой и аккуратно затормозив, чтобы не засыпать уважаемого тренера снегом.

— Ты очень хорошо катаешься и прыгаешь, — похвалила Тарасова. — С тобой Владислав Сергеевич работал над программами?

— Нет, мы ещё не успели.

— Тогда завтра я посмотрю и поработаю с тобой, — заявила Татьяна Петровна. — Сейчас пока прыгни ещё что можешь, а потом тренируй вращения.

Татьяна Петровна думала, что девчонка явный талант и сейчас прыгнет какой-нибудь необычный прыжок, но Настя ограничилась обычными прыжками для её возраста: двойной риттбергер, одинарный лутц и одинарный флип.

Слегка разочарованная, Татьяна Петровна стала наблюдать за Хмельницкой. Она уже привыкла, что в группе Левковцева с каждым спортсменом связаны какие-то сюрпризы. Но это оказалось далеко не так. Да, Хмельницкая тоже... Люда, конечно, гениальна, спору нет, Татьяна Петровна была её большая поклонница ещё с того времени, когда впервые увидела на чемпионате Свердловской области, однако от тех событий прошло довольно много времени, глаз замылился от других спортсменов, которые тоже не стояли на месте и Татьяна Петровна подумала, что всё-таки у Люды ещё есть место куда расти. В первую очередь, в артистизме. Прыжкам же, судя по всему, можно было её не учить. Хмельницкая на тренировке, как на соревновании, легко прыгнула тройной флип, тройной риттбергер, с небольшой помаркой прыгнула тройной лутц, двойной аксель, тройной сальхов и тройной тулуп. Потом прыгнула свой знаменитый каскад тройной лутц — тройной риттбергер. Каскад получился тоже с небольшой грязнотцой, но удивительное дело... Татьяна Петровна внимательно смотрела за техникой исполнения прыжков Хмельницкой и не могла понять, что происходит: кажется, делает всё то же, что и другие, но у неё получается, а у других нет. Оставалось это списать на природный талант, не поддающийся объяснению.

С остальными ребятами дело обстояло просто: катались они очень и очень посредственно. Левковцев увёз с собой в Саранск всю свою гвардию...

В целом первый тренировочный день Татьяне Петровне очень понравился. Она ощутила давно забытый привкус льда, настоящую работу, что называется, в поле, у бортика, с юными шутливыми спортсменами, которым действительно она могла что-то дать. Это нельзя было отрицать.

Когда время подошло к 15 часам, хлопнула дверь, ведущая на каток, и показалась Анька, сразу же притянувшая всё внимание к себе. Арина с удивлением посмотрела на будущую маман: ей казалось, что она не будет ходить на тренировку эту неделю, когда тренеры, которые буквально потакали ей, будут отсутствовать. Однако она почему-то пришла. Тарасова же приняла это как само собой разумеющееся!

— Девочка, ты уже размялась? — спросила она, подкатив к Аньке.

— Размялась! — соврала Анька, надевая коньки.

— Ну хорошо, сейчас я хочу, чтобы ты исполнила обязательные фигуры, принятые в этом сезоне! — заявила Тарасова. — Начнём тренировку с этого. Исполняй чётко, не гони, доделывай все шаги, и особенно следи за правильной сменой рёбер. И осанка! Осанка! Что ты горбишься, как будто мешок картошки нагрузила? Следи за ней! Ты же девочка!

— Но я не умею этого делать... — неожиданно сказала Анька и посмотрела на Тарасову снизу вверх. — Тётя Таня... Но меня не учили этому.

— Очень плохо, что не учили! — строго сказала Татьяна Петровна и неожиданно с большой симпатией посмотрела на Аньку, похоже, понравилось, как она обратилась. — Смотри, как нужно делать. И повторяй за мной. Вот это тройка. После неё скобка. После неё круг.

Тарасова медленно и очень изящно, плавно и красиво работая руками, проехала нужные элементы, потом освободила лёд для Аньки. В это время все фигуристы бросили тренироваться и подъехали к калитке, наблюдая за будущей маман. Однако Аньку было ничем не испугать! Она проехала половину тройки и едва не свалилась, коснувшись льда.

— Делай ещё! — заявила Тарасова. — И держи спинку прямой, а плечи в стороны.

Анька согласно кивнула головой и второй раз проехала уже тройку чётко. Не сказать, что чисто, но приемлемо.

— А меня этому учили! — заявила она. — Я просто забыла!

— Не переживай, деточка! Забыла — напомним, не умеешь — научим, не хочешь — заставим! — засмеялась Тарасова и махнула рукой в сторону центра арены. — Давай, давай, исполняй всё, что требуется. Ребята, вы все свободны! До завтра, жду вас к 8 часам.

Арина, интереса ради, осталась понаблюдать за тем, что будет делать Анька, ей было очень любопытно, как Тарасова сможет работать с ней. Оказалось, очень даже получилось: Анька, на удивление, слушалась уважаемого тренера и делала всё, что от неё требовалось.

Так прошло примерно полчаса, потом раздался шум в коридоре, и открылась дверь, стали заходить юные хоккеисты, причём, похоже, они были сильно недовольны.

— А кто исписал оскорблениями всю дверь нашей раздевалки? — крикнул один из мальчишек, с подозрением посмотрев первым делом на Аньку. — И здесь на двери тоже написали! Это Фролова! Точняк!

— Во-первых, молодой человек, здороваться надо, если вас родители учили! — неожиданно стальным голосом сказала Тарасова и посмотрела искоса на толпу хоккеистов. — Кто ваш тренер? Вы что себе позволяете???

Хоккеисты, увидевшие незнакомого человека на льду, неожиданно стушевались и столпились у бортика, не решаясь выходить на лёд.

— Ладно, пойдёмте, наше время вышло, — сказала Тарасова и похлопала Аньку по плечу. — Вот видишь, деточка, я уверена, что эта тренировка пошла тебе на пользу. Так, глядишь, за неделю мастером спорта станешь... Как говоришь, тебя звать, Анютка? Ну вот и поработаем, Анютка...

Анька сияла, как медный чайник! Она наконец-то получила долгожданное внимание! Арина же в очередной раз вынуждена была признать, что будущая маман пролезет куда угодно и вотрётся в доверие к кому угодно. Даже Тарасова теперь относится к ней с симпатией!

Когда вышли с катка, Арина посмотрела на дверь и, к сожалению, согласилась, что юные хоккеисты оказались правы: кто-то прямо на дверном полотне написал мелом оскорбления в их адрес, призывая, чтобы они не заходили сюда и вообще сваливали прочь. Также кто-то написал очень плохие слова на двери мужской раздевалки, причём как это было сделано, непонятно: в коридоре довольно людно, постоянно ходят учащиеся туда-сюда из корпуса в корпус. Вот кто-то же нашёл время! Да ещё и написали мелом очень жирно, заметно!

Арина с удивлением посмотрела на баловство, потом перевела взгляд на Аньку, которая невинно потупилась в землю и скребла носком кроссовка пол.

— Что? Это не я! — решительно заявила будущая маман, давясь от смеха. — У вас тут хулиганы один на одном сидят! Это хоккеисты написали! А я очень хорошая!

Арина иронично покачала головой и подтолкнула Аньку к раздевалке: предстояло идти домой. Первый день с московским тренером выдался неплохим, хотя и несколько сумбурным...

Оказалось, пока Арина и Татьяна Петровна занимались с Анькой, Настя Некрасова домой одна не пошла, переоделась и дождалась новых подружек.

— Я Женьку сейчас видела, — сказала она. — Он попросился в субботу прийти на занятия хореографией в школу. Сказал, ты вроде бы ему обещала.

— Я это помню, — согласилась Арина. — Пусть приходит. Можешь и ты приходить, если хочешь, у нас там сейчас сложилась тёплая ламповая компания, случайные ребята отсеялись, которые решили, что им такие уроки не подходят. Остались самые упорные.

— И я приду! — предупредила Анька. — Татьяна Петровна сказала что мне нужна хореография.

— Приходи и ты, — согласилась Арина.

— А потом пойдём золото искать! — неожиданно сказала будущая маман и с усмешкой посмотрела на Арину, видимо, ожидая её реакцию.

Реакции никакой не было. Арина посмотрела на Аньку как на неразумного ребёнка и пренебрежительно махнула рукой. Она по-прежнему считала, что зря затеяла всю эту движуху. Рассчитывала, что с наступлением осени золотая лихорадка понемногу сойдёт на нет, но с Анькой, похоже, на это можно было не рассчитывать...

...Пока фигуристки ехали домой на Рабочий посёлок, директор ДЮСШОР-1 Владимир Иванович Каганцев сидел в своём кабинете и думал горькую думу. В углу его кабинета стояли два матерчатых мешка, похожие на те, в которых носят и хранят картошку. Только в мешках была не картошка, они были полны писем. Писем со всего Советского Союза и даже из-за границы.

Все письма имели неопределённый конечный адрес: Свердловская область, город Екатинск. И всё. Правда, имелся и адресат: Людмила Хмельницкая, фигуристка. Письма приходили всё лето на городской почтамт, но так как не имели точного адреса, складывались в мешки, и это уже стало какой-то традицией. Директор городского почтамта не интересовался ни спортом, ни фигурным катанием и, естественно, не знал, кто такая Хмельницкая. Однако каким-то шестым чувством понимал, что всё это не просто так, письма ни отправлять назад, ни выкидывать нельзя, поэтому решал проблему самым доступным способом: откладывал в долгий ящик. Точнее, в объёмный мешок, которых скопилось аж две штуки.

Потом директор ушёл на пенсию, на его должность заступил новый, более молодой, более прогрессивный человек, и он первым делом ознакомился с тем, что лежит в мешках. А лежали там письма поклонников фигурного катания, написанные Людмиле Хмельницкой, знаменитости Екатинска, в сущности, благодаря которой весь большой мир и узнал о существовании такого города.

То, что Людмиле Хмельницкой не вручали письма, было понятно: на них не было ни индекса, ни адреса, и даже не был указан адрес спортивной школы, в которой она учится, потому что любители фигурного катания этого просто-напросто не знали. А вот новый директор знал, поэтому, когда почтовая машина привезла очередную служебную и прочую корреспонденцию в ДЮСШОР-1, вместе с ней в кабинет директора занесли два мешка с письмами.

— Это ваши, принимайте! — весело сказал дюжий почтальон в синей форме и поставил мешки в приёмной директора.

Секретарша не стала уточнять, что это, надо так надо, но, когда пришёл Каганцев, сообщила ему, что вот, принесли почтари мешки. Кажется, внутри бумага.

Каганцев заглянул в мешок. Письма со всех концов не только СССР, но и Земли. Ну что ж, придётся Людмиле везти их домой и перебирать долгими осенними и зимними вечерами... Но сначала надо как-то обосновать, почему письма не дошли до адресата. Об этом, собственно говоря, он и думал в данный момент...

... В четверг, 9 октября, тренировки с Татьяной Петровной тоже выдались не только успешными, но и результативными. Честно сказать, Арина думала, что Тарасова приедет сюда отбывать некое наказание, но это оказалось не так. Татьяна Петровна действительно обладала не только тренерским талантом, но и острым языком, умела правильными словами мотивировать даже весьма посредственных спортсменов, оставшихся дома.

В общефизическую подготовку Тарасова традиционно не лезла, считая это прерогативой Левковцева. А вот хореографию перекроила по-своему, в основном делая упор на исполнение базовых хореографических и танцевальных движений с одновременным исполнением артистической базы: мимики и жестов. Особенно она любила плавные взмахи руками: аллонже, с активной мимикой при этом. Считала эти движения крайне важными в фигурном катании, так как во время проката они исполняются постоянно в той или иной вариации.

— Представьте, что вы знаменитая балерина и стоите на сцене! — сказала Тарасова, расположившаяся посреди хореографического зала. — Представьте, что вы, например, танцуете «белого лебедя», Одетту. Делаем «аллонже» правой рукой, поворачиваемся вправо, выпрямляем правую ножку, делаем шаг «па-марше» вправо и вперёд, потом пируэт «тур-шене» с правой рукой в овал, левой рукой в «аллонже». Делаем всё плавно, очень красиво, и при этом, ребята, не забываем, что Одетта у нас страдающая сторона, она должна делать вот так.

Тарасова остановилась, свела брови домиком, так, что на лбу пролегла отчётливо видимая морщина, и трагически посмотрела вправо, куда-то вверх, там, где должны были находиться воображаемые трибуны со зрителями. Надо признать, поза и растанцовка получилась прекрасной, и Арина тут же повторила её.

Татьяна Петровна внимательно смотрела за учениками и ещё раз убедилась, что артистический талант есть только у Хмельницкой, даже у Некрасовой он пока ещё развит в самой начальной стадии, что было вполне естественно, так как ребенок, ещё не испытывавший больших жизненных трагедий и разочарований, не может в полной мере отразить сильные эмоции. Зато у Некрасовой был другой талант: великолепное владение телом. Она по уровню хореографической выученности, по крайней мере, на 2–3 года превышала свой биологический возраст.

«Но ведь с такими данными ей прямая дорога в танцы на льду», — неожиданно подумала Татьяна Петровна.

Конечно, ничего не сказала, но взяла на ум...

... На льду Татьяна Петровна опять больше времени уделяла чёткому и правильному исполнению обязательных фигур, считая их одной из важнейших граней успеха в фигурном катании. Если для Арины в таком подходе не было чего-то нового, то другие одногруппники, безусловно, улучшили свои навыки.

Уже на второй день Тарасова занималась с ними точечно и обращала на фигуристов больше внимания, чем Левковцев, который был сконцентрирован на основных спортсменах своей группы. Сейчас же второстепенные ребята вышли на первую роль, и это им, безусловно, нравилось.

И, конечно, прыжки... Насколько Арина заметила, Тарасова внимательно присматривалась к тому, как она заходит на лутц и флип. По-видимому, хотела узнать, как это у Хмельницкой получается...

В одну из передышек Татьяна Петровна подозвала Арину к себе.

— Люда, я в очередной раз замечаю, какой у тебя громадный талант, — заявила Тарасова. — Скажи, пожалуйста, спрошу тебя прямо: где истоки твоего мастерства? Ты всё делаешь на голову выше, чем другие. В данное время если и есть что улучшить, то это такие вещи, которые в нынешнем одиночном фигурном катании пока ещё не слишком котируются. Конечно, я о своём — об артистизме и красоте. С техникой же у тебя всё в порядке: я внимательно смотрю, как ты делаешь сложнейшие прыжки, которые пока ещё не доступны всем, заходишь на них очень легко, такое ощущение, что без малейшего напряга. Но у тебя получается, у других нет.

— Я не знаю, — пожала плечами Арина. — Программы я ставила вместе с моим тренером, но перед этим долго думала и выбирала музыку. Потом рисовала на бумажке будущий макет, причём продумывала его очень тщательно, до мельчайших нюансов. Поэтому я примерно представляла, где, что и как буду прыгать. В общем, если говорить коротко, то я очень тщательно продумываю всё, что делаю. При заходе на прыжок добиваюсь оптимальной скорости и делаю его. Не надо думать, что у меня получалось всё легко. Я половину лета на льду валялась и более-менее стабилизировала новый каскад с лутцем и одиночный риттбергер только перед контрольными прокатами.

Тарасова кивнула головой, как будто соглашаясь, но на самом деле осталась при своём мнении: где-то здесь крылся ключик... Татьяна Петровна много лет находилась в фигурном катании и понимала, что всё не просто так...

За полчаса до окончания тренировки Татьяна Петровна предложила Некрасовой показать свои программы. Предъяви!

— Надо проверить, что ты умеешь, — заявила Тарасова. — Странно как-то. Ваши тренеры должны были первым делом это проверить. Давай попробуем посмотреть твою короткую программу. Где музыка?

Настя достала из маленькой сумочки, стоявшей у бортика, импортную кассету TDK и посмотрела по сторонам, ища магнитофон.

— Давай я поставлю, — сказала Арина и взяла кассету. — Что тут?

— На стороне А сначала короткая программа, после неё, через 20 секунд, произвольная, — объяснила Настя.

Арина согласно кивнула головой, подкатила к магнитоле и вставила кассету в подкассетник. Настя быстро, перебежками, покатила к центру арены, где встала в стартовую позу: опустилась на левое колено, на правое щекой положила голову, охватив ногу руками. Арине стартовая поза напомнила её подружку Сашку Смелову — её стартовая поза в короткой программе была почти такой же сложной, сидя на льду. Арина включила воспроизведение на магнитоле и внимательно посмотрела на Некрасову.

Сразу же очень громко и активно зазвучала музыка. Да это и немудрено, ведь играл фрагмент «Зима» из концерта «Времена года» Антонио Вивальди. Музыка очень быстрая, сложная, с множеством переходов, стремительной игрой скрипки в бешеном темпе. Да что там говорить, очень сложнейшая композиция, которая явно не подходила ребёнку, ведь даже во времена Арины дети старались для программ брать что-нибудь полегче, где можно поиграть лицом и показать простые эмоции, которые хорошо оценят судьи.

Настя быстро встала с колена, сделала стремительный пируэт и быстрыми перебежками покатила к правому короткому борту, у которого развернулась по широкой дуге, поехала к левому короткому борту, у которого прыгнула каскад двойной сальхов — двойной тулуп. Чисто! Каскад получился по-детски невысоким, с быстрой круткой, но, тем не менее, сделанный хорошо. Потом Некрасова пошла дальше по программе. Исполнила двойной риттбергер, двойной аксель, три вращения с простыми позициями, как раз для юношеских разрядов. Дорожка шагов тоже простая и состоящая из всего одного разворота моухоком.

Кое-где, конечно, Настя не успевала в темп быстрой музыки, но в целом, с прокатом справилась. Однако Тарасова была недовольна.

— Настя, я, конечно, всё понимаю, но зачем такая сложная музыка? Ты её плохо отображаешь! — заявила уважаемый тренер. — Чтобы хорошо кататься под такую мелодию, нужно кое-что рассказать. Ты как вообще представляешь эту программу? Что именно ты катаешь?

— Зиму катаю, — смущённо сказала Настя.

— Правильно, зиму, — согласилась Тарасова. — Больше из этой композиции ничего не извлечь. Не за что зацепиться, поэтому катаем зиму. Но зима у нас в большинстве какая? Она холодная и голодная, и люди, и звери страдают во время зимы. Да и вообще она считается отрицательным персонажем почти всегда и везде. Ты каталась слишком отстранённо, слишком безэмоционально, старалась лишь попадать в акценты музыки. А надо было вот так.

Тарасова сделала сумрачное выражение лица, выражающее тревогу, сделала пируэт, после него — выпад на колене, раскинув руки в аллонже, потом уже на обеих коленях проехала по льду, встала, сделала пируэт, подняв ногу и выгнувшись влево, с раскинутыми руками, потом остановилась, протянув обе руки вперёд и скорбно посмотрев перед собой. Весь её облик словно говорил: «Дайте мне хоть лучик добра».

— Понимаешь посыл? — спросила она. — Вот так примерно должна выглядеть зима в программе. Холодная, злая, голодная, с яростными ветрами, метелями, несущая нам только холод и тьму. Вот так и надо катать. Ладно, переделывать мы ничего не будем, это не моё дело. Я тебе просто примерно показала, как нужно делать. В следующий раз попробуй прокатать именно так. Постарайся представить холод, снег, ветер, тёмное небо, сугробы у дома. Сейчас отдохни и прокатаем произвольную программу.

Через пять минут Некрасова сказала что готова к произвольной программе.

— Люда, включай музыку, — велела Тарасова.

Арина согласно кивнула головой и дала Насте знак, чтобы она ехала на старт. Дождавшись, когда девчонка заняла стартовую позицию, включила музыку для произвольной программы.

Настя стояла в балетной позе номер четыре: ноги скрещены, правая рука лежит на поясе, левая вытянута вверх в полуовал, пальцы расставлены, голова задорно повернута влево и смотрит поверх голов одногруппников. На лице улыбка. «Ей только балетной пачки не хватает», — невольно подумала Арина.

Так и оказалось. Заиграла музыка, балет Людвига Минкуса «Дон Кихот». Некрасова сделала пируэт, высоко вскинув ногу в аттитюде, проехала несколько крутых рёберных петель, активно работая руками, и начала разгоняться к правому короткому борту, развернулась задними перебежками и покатила к левому короткому борту, у которого прыгнула каскад двойной сальхов — двойной тулуп. Чисто!

Насколько Арина заметила, двойные прыжки для Некрасовой вообще не представляли никакой проблемы, прыгала их чисто, штамповала, что вызывается, как горячие пирожки. Конечно, это ни о чём не говорило. Арина знала и видела множество историй, когда юные фигуристки, прекрасно прыгавшие в юном возрасте даже элементы ультра-си, к 15 годам начинали активно расти, и уходили не только ультра-си, но даже и простые прыжки становились под вопросом. То, что сейчас Настя хорошо прыгает, не говорило абсолютно ничего.

В целом, произвольная программа Арине тоже понравилась. Настя в меру своего возраста катала воображаемую подружку Дон Кихота — Дульсинею Тобосскую. Очевидно, что персонаж этот был больше комический, поэтому она активно улыбалась, играла лицом и в целом, как Арине показалось, сумела отобразить этот образ. Похвалила даже Тарасова!

— Молодец, деточка! Кое-что можно поправить, но в целом пойдёт! А ещё очень похвально, что ты выбираешь такую неоднозначную, сложную в отображении музыку. Обычно дети в твоём возрасте катают всякую ерунду из фильмов и мультиков, а ты уже сейчас покушаешься на довольно серьёзные вещи, на настоящие произведения искусства. Кто тебе поставил такие программы?

— Мои тренеры из Новокузнецка, — смущённо сказала Настя, не ожидавшая, что её программа вызовет такое внимание.

— Очень хорошо! Возьму на заметку, — похвалила Тарасова. — Кое-что я поправлю, и можешь соревноваться. Я Владиславу Сергеевичу расскажу, что у тебя с программами всё хорошо.

— А мне поставите программу? — с интересом спросила Анька, пришедшая на тренировку.

— Поставим тебе, как только прыгать научишься, — смеясь, сказала Татьяна Петровна. — Анютка! Выходи на лёд, чудо ты моё гороховое. Начнём с тобой, как всегда, с шагов. До программы ещё далеко... Так же, как и до прыжков. Научись сначала кататься, чтобы... всех удивлять! Это главное! Не каждому дано стать чемпионом и взять медаль, но стать владыкой сердец доступно каждому. Это только вопрос уровня мастерства и количества свободного времени...

В конце тренировки Арина с удивлением увидела у бортика директора спортивной школы. Владимир Иванович стоял и внимательно смотрел за происходящим на льду. Татьяна Петровна тоже обратила внимание на Каганцева.

— Вы что это, контролируете нас? — с подозрением спросила Тарасова.

— Нет, что вы... — рассмеялся Каганцев. — Я к Люде. Людмила, приди, пожалуйста, ко мне в кабинет... Нужно письма забрать.

Письма... Это что-то интересное...

Пока в родном ДЮСШОР-1 происходили увлекательные события по повышению хореографической и артистической подготовки воспитанников секции по фигурному катанию, в городе Саранске, столице Мордовской Автономной Советской Социалистической Республики, в актовом зале ледового дворца спорта «Мордовские узоры», проходило общее собрание участников соревнований по фигурному катанию с одноимённым названием.

Ввиду большого количества соревнующихся спортсменов, а в них принимали участие фигуристы в категориях новички, КМС и МС, на собрании присутствовали только тренеры. Председатель центрального комитета федерации фигурного катания СССР товарищ Шеховцов подробно рассказал о расписании соревнований, о составе судейской бригады, поинтересовался, как размещены фигуристы, приехавшие на соревнования, имеются ли какие-либо пожелания, и закончил свою речь тем, что показал на стопки бумаги, лежавшие на столе президиума.

— Сейчас состоится мандатная комиссия, на которой тренеры предоставят документы своих воспитанников и медицинские справки о допуске к соревнованиям, после этого мы сформируем стартовые списки.

Владислав Сергеевич Левковцев вместе с Викторией Дайнеко сидели в первом ряду и внимательно слушали, что говорит руководитель федерации фигурного катания. Пока всё шло неплохо. Вчера, ближе к вечеру, приехали, разместили воспитанников в спортивном интернате, разместились сами, на 4-м этаже, и сейчас приступили к организационным мероприятиям.

После того как Шеховцов закончил свою речь, Левковцев пояснил Виктории кое-что.

— Понимаешь в чём дело, Вика, на соревнования такого уровня по желанию заявляются любые спортсмены, подходящие по уровню подготовки и спортивному разряду. Мы заявились уже давно, ещё летом, сейчас нам нужно только официально подтвердить что мы приехали. Для этого мы сейчас мандатной комиссии покажем документы наших воспитанников и медицинские справки, таким образом подтвердим своё участие в этом соревновании. После этого стартовый протокол будет сформирован и мы узнаем стартовые списки, и кто вообще приехал на эти соревнования. Это очень важно: нам нужно знать, кто ещё подал заявки на этот старт, чтобы оценить медальную возможность, исходя из которой можно прогнозировать прыжковые наборы на короткую программу.

Потом Левковцев подошёл к столу, вытащил из дипломата свидетельства о рождении, два паспорта с удостоверениями мастеров спорта по фигурному катанию — Горинского и Савосина, а также кучу медицинских справок о допуске учеников к соревнованиям. Председательствующий бегло осмотрел их, проверил заявки и отдал документы Левковцеву.

— Всё понял, Владислав Сергеевич, ваши все доехали, всех заносим в стартовый протокол.

Левковцев расписался в стартовом протоколе, положил документы обратно в дипломат и отошёл с Викторией в сторону. Владислав Сергеевич постоянно рассказывал Виктории всё, что здесь происходит, чтобы молодой тренер обучилась профессии.

— Сейчас подождём, пока стартовые. списки будут готовы, — заявил он. — Жеребьёвки на обязательные фигуры в таких соревнованиях не проводятся.

После того как заявки на старт от приехавших спортсменов были оформлены, председательствующий вычеркнул из списка тех, кто не приехал, и список унесли сразу на распечатку. Через 10 минут документы были распечатаны и лежали на столе президиума.

Левковцев и Виктория взяли бумаги, отошли в сторонку, сели на свободные места и принялись внимательно изучать их.

Из ЦСКА приехала малочисленная команда: в новичках заявлена Ирина Луцкая, в юниорах Катя Денисенко, мужчины и женщины — мастера спорта, а также танцоры и парники, похоже, старт проигнорировали, наверное, вовсю готовились к зарубежным соревнованиям, что было логичным. Это значило, что у Горинского и Савосина появился шанс на медаль.

Правда, из Ленинграда приехал Алексей Гурманов, чемпион мира среди юниоров, и он тоже был заявлен по мастерам спорта. Ещё из Ленинграда приехала Аня Антонова, как и Гурманов, ученица Алексея Николаевича Гришина, а это тоже сильная соперница.

Вдобавок из Москвы приехал Виктор Николаевич Кудрин с Наташей Скарабеевой и четырнадцатилетней Марией Бутовой, своей новой перспективной юниоркой.

Из Свердловской школы фигурного катания по мастерам спорта заявились Алексей Горшков и Наталья Лебедева, по юниоркам: Евгения Протасова и Александра Бойкова. Свердловская команда приехала со вторым тренером, сам Ксенофонтов остался в Свердловске. Станислав Жук тоже не приехал. Спортсменок из ЦСКА сопровождала второй тренер, Елена Григорьевна Недорезова.

Из Белорусской ССР приехала Серафима Соборович, и она тоже заявлена по юниоркам.

Левковцев задумался. Выходило, что с большой долей вероятности Анжелике Барышниковой придётся сражаться за медаль с Ириной Луцкой в категории 1 юношеский разряд. Остальные соперницы были из провинции и наверное, опасности не представляли. Существовал шанс на медаль у мужчин-мастеров спорта, где, кажется, кроме Гурманова, сильных соперников не было. Впрочем, в какой форме сейчас Гурманов, тоже неизвестно, ещё только начало сезона...

Самая большая заруба, как и всегда, намечалась у девушек-юниорок. За медали будут биться сразу три москвички: Денисенко, Скарабеева, Бутова, плюс ленинградка Антонова и Серафима Соборович из Белоруссии. К ним добавятся Протасова и Бойкова из Свердловска, которые себя неплохо показали на прошлом чемпионате Свердловской области. Интересно, смогут ли Муравьёва и Авдеева навязать им борьбу... Вопрос конечно интересный... В спорте может быть всякое, однако Левковцев почему-то был уверен за своих учениц. Сейчас он был за своих учениц спокоен, потому что в данное время с двумя выученными тройными прыжками и условно чистыми прокатами они были вполне конкурентоспособны. Сейчас с этими девчонками можно было биться за золотые медали, не меньше. А ведь если всё хорошо сложится, именно на этом соревновании они могут стать кандидатами в мастера спорта, потому что «Мордовские узоры» был турнир статусный, квалификационный, вон даже руководитель федерации приехал.

В юниорском парном катании в категории «первый спортивный разряд» заявок было очень мало: ещё только начало сезона, и со всей страны приехали шесть пар. Все они были из провинции, из сильных сборников никого не было, поэтому у пары Крестьянина — Биткеев появился шанс на медаль, невзирая на неполную скатанность... Это внушало оптимизм. Первые соревнования, обязательные фигуры и короткие программы у новичков и юниоров начинались уже сегодня...

...После окончания тренировки Татьяна Петровна похвалила всех фигуристов. Это был один из воспитательных моментов.

— Ребята, вы все большие молодцы, — заявила уважаемый тренер. — Я испытываю огромное удовольствие, работая с вами. Думаю, и вам тоже неплохо.

— И нам очень хорошо, Татьяна Петровна, — заявила Арина.

— Тётя Таня, вы самая лучшая! Лучше вас никого нет! — улыбнулась Анька, подошла к Тарасовой и приобняла её за талию.

— Спасибо, спасибо, Анютка, — улыбнулась Тарасова, в свою очередь обняла Аньку. — Пойдём со льда. Попьём чай с конфетами. Заодно расскажешь мне, как ты так хорошо рисовать научилась.

Анька показала Арине язык и вместе с Тарасовой направилась в тренерскую, что-то активно рассказывая ей и махая руками. Арина с девчонками отправилась в раздевалку, поражаясь, как Аньке удалось так высоко прыгнуть, втёршись в доверие к уважаемому тренеру. Но первым делом надо было узнать, что там за письмо у директора школы.

— Подожди меня, вместе поедем, — предупредила Арина Некрасову. — Скоро приду.

Когда вошла в кабинет Коганцева, директор спортивной школы показал ей на два огромных чёрных мешка, стоявших в углу.

— Это всё твоё! — заявил Владимир Иванович, от неловкости пряча взгляд. — Письма писали тебе, всё приходило на почтамт, а там задвигали в угол, якобы не знали, куда отправлять. Я считаю, что это полная недоработка и профессиональная непригодность. Но так получилось. Так что забирай. Сейчас будут сюда приходить письма на регулярной основе, раз в неделю приходи к секретарю, спрашивай.

Арина озадаченно посмотрела на два громадных мешка и неуверенно пожала плечами. Увезти столько писем в автобусе нереально — придётся звонить отцу...

...Вообще, эта неделя у Арины получилась неплохой. Согласно плану подготовки, оставленному Левковцевым, она с каждым днём сбрасывала тренировочную нагрузку, и это предстояло делать до понедельника, 13 октября. На следующей неделе, наоборот, предстояло нагрузку набирать по новой, сначала понемногу, чтобы выйти на пик формы к 23 октября.

Об этом Татьяна Петровна напомнила в субботу, перед тем, как всех распустила домой на выходной.

— Ребята, поработали с вами эти четыре дня очень хорошо! — заявила Тарасова. — Я вижу, как вы прямо на глазах ожили. На следующей неделе продолжим наши занятия. У нас будут небольшие изменения в части тебя, Люда. Согласно плану, мы будем с понедельника повышать тренировочные нагрузки, на общефизической подготовке делать больше упражнений и подходов к ним, а также усилим ледовую подготовку. Ну, я думаю, ты сама об этом знаешь. Кстати, вчера вечером директору спортшколы звонил Владислав Сергеевич.

— Да, и как у него дела? — с интересом спросила Арина.

О том, что в Саранске проходит первый этап Кубка СССР по фигурному катанию, была небольшая заметка в «Советском спорте», буквально в пару строк в разделе «Разное». Естественно... Кто ж о каждой водокачке будет подробно писать большие статьи. Узнать об итогах соревнований можно было только таким методом: сарафанного радио.

— В четверг и пятницу были обязательные фигуры, короткие и произвольные программы у новичков и юниоров, — с небольшой задержкой, как будто подчёркивая свою важность, ответила Татьяна Петровна. — У новичков первое место заняла Анжелика Барышникова, ваша одногруппница. Надо сказать, я в этом нисколько не сомневалась. Девочка очень хорошо готова для своего возраста. У юниорок тоже очень хорошие новости: первое место неожиданно для всех заняла ваша одногруппница Зоя Муравьёва, второе место Наташа Скарабеева, а третье место — ещё одна ваша одногруппница Жанна Авдеева. Так что девчонок можно поздравить с медалями. Очень прилично выступили девчонки, впрочем, я и в этом случае была в них уверена. Я сама видела, какие прокаты они показали. Тройными прыжками обладали, что ещё надо... Также золотую медаль получила ваша спортивная пара. Я прямо удивляюсь Владиславу Сергеевичу, он никогда столько не выигрывал. Четыре медали за два дня, три золота и бронза.

— А что с парнями, мастерами спорта? — с интересом спросила Арина.

— У мастеров спорта вчера были обязательные фигуры, но Левковцев не сказал, какое место заняли ваши парни, может, побоялся сглазить, — заявила Тарасова. — Сегодня должны быть короткие программы, завтра произвольные и награждение. Однако надо иметь в виду, что это не я разговаривала с вашим тренером, он звонил директору школы. Сегодня на планёрке мне сообщили обо всём этом. Так что скоро Владислав Сергеевич вернётся на работу. Я думаю, в понедельник или во вторник.

— И когда вы от нас уедете? — печально спросила Анька. — Неужели так скоро?

— Ну, у вас я буду до вторника, — заявила Тарасова и с улыбкой посмотрела на будущую маман. — А ты не хочешь, чтобы я уезжала?

— Нет, тётя Таня, не хочу! — печально шмыгнула носом Анька. — Меня тут опять все обижать будут, особенно хоккеисты!

— Успокойся! — заверила Тарасова. — Я уже поговорила с их тренером, никто тебя не будет обижать, под угрозой увольнения из команды. Ладно, наше время уже вышло, спасибо за хорошую тренировку, всем до свидания, до понедельника...

В раздевалке Анька напомнила Арине, что сегодня хореокружок!

— Я не забыла! — уверенно ответила Арина. — Сейчас, сразу после тренировки, и поедем в школу. Кстати, я не помню, говорила тебе или нет, но мне надо поставить ещё одну замечательную вещь под названием «Призраки в оперном театре». Завтра я продумаю примерное либретто, и ты нарисуй хотя бы небольшие наброски или скетчи к нему. Понимаешь, что это такое? Небольшие рисунки, сделанные по-быстрому. Которые потом можно развить в более весомые масштабные изображения.

— Тогда я к тебе завтра приду! — заявила Анька.

Арина улыбнулась и пожала плечами, показывая: как хочешь, милости прошу...

... Втроём, Арина, Анька и Настя, сразу же после тренировки поехали в Рабочий посёлок и направились в школу. Время уже было 16:10. Вторая смена ещё училась, и в здании было довольно многолюдно, несмотря на субботний день. Переодевшись в раздевалке, фигуристки прошли в физкультурный зал, где начали собираться привычные участники занятий. Сегодня среди них был Женька Некрасов.

— Вот, решил тоже ходить, помню, что просил тебя, — смущенно сказал горнолыжник.

— Скажи, растяжка у тебя на каком уровне? — спросила Арина.

— На более-менее хорошем, — заявил Некрасов и сел на шпагат легко и просто.

— Это самое главное! — заявила Арина и хлопнула в ладоши. — Ребята! Встаём к шведской стенке, разминаемся аттитюдами.

Для самой Арины это лёгкое занятие продолжительностью всего час, служило как своего рода заминка перед выходными, она сбрасывала нагрузку, в расчёте, что в воскресенье не будет заниматься вообще. И это ей очень сильно помогало, даже психологически. Занималась с ребятами с большим увлечением, видела, как многие открывают новые грани своих возможностей, а первая красавица класса Малькова даже записалась в студию бального танца.

Позанимались плодотворно. После занятия распрощались и отправились по домам. Неделя оказалась завершена.

... Отлично оказалась завершена неделя и для Владислава Сергеевича Левковцева и Виктории Анатольевны Дайнеко. В субботу, после коротких программ, их ученики Горинский и Савосин шли на втором месте и четвёртом месте, при этом выдав относительно чистые прокаты. Первым был Гурманов, третьим Горшков из Свердловска. Однако в воскресенье, после произвольных программ, расклад поменялся. Гурманов и Горшков исполнили произвольные программы с ошибками, что дало возможность Горинскому и Савосину завоевать золотую и бронзовую медали. Серебро было у Гурманова. Горшков закончил четвёртым. Медали в мужском одиночном катании среди мастеров спорта — это сильно, пусть это даже медали чемпионата водокачки.

Владислав Сергеевич стоял, глядя на пьедестал, и незаметно смахивал набегающую слезу. Таких стартов со своими спортсменами он не помнил никогда, если, конечно, не брать в расчёт Хмельницкую. Сейчас абсолютно все поехавшие на соревнования ученики оказались с медалями и призами. Для него, на первый взгляд, это было какое-то чудо, хотя, конечно же, если хорошо поразмыслить, никакого чуда не было. Ведь он же сам с Викторией половину лета и половину осени каждый день с ребятами ставил программы, накатывал их, учил прыжки сначала на удочке, а потом и так, без страховки. Конечно, и роль Виктории была очень значимой: второй тренер очень сильно помогла в подготовке. Да и сам Горинский, который так и продолжал работать на полставки помощником тренера, тоже очень способствовал подготовке всей команды.

Виктория Анатольевна Дайнеко тоже подавляла подступающие слёзы, смотря на сменяющие друг друга составы спортсменов на пьедесталах, и везде были их воспитанники. Она была очень и очень рада, что судьба устроила так, что она пришла работать в эту замечательную секцию фигурного катания в глубокой провинции. Пусть не получилось остаться на работе в Москве, пусть здесь живёт пока ещё в служебном жилье от комитета по физкультуре и спорту, однако работа... Работа ей не только нравилась, она буквально жила ей все эти 3 месяца, и наконец она воплотилась в положительный результат. А уж если говорить про спортивную пару, так это можно сказать, её проект, реализованный от начала и до конца... Ставила с ребятами элементы, скатывала на первых порах...

— Ничего, Вика, всё будет хорошо, это только начало! — сказал Левковцев и приобнял второго тренера. — Я рад, что так всё сложилось, сейчас с этими ребятами можно немного расслабиться. Следующий всесоюзный старт у нас будет не скоро. Сейчас надо сосредоточиться на Хмельницкой.

Пожалуй, это было верное решение...

После занятия по хореографии всю тёплую компанию у школы поджидали Макс, Сашка и Стас. Одеты по уличному, похоже, приготовились к прогулке.

— Ну что вы так долго? — недовольно спросил Стасик.

— А ты разве не на тренировке? — с удивлением спросила Арина.

— У нас сегодня облегченный вариант! — заявил будущий папаня. — И вообще! Мы сегодня на дело идём!

— Какое ещё дело? — с подозрением спросила Арина и огляделась.

Время уже почти 18 часов, вечерело, в девятиэтажках зажглись огни. Правда, погода стояла хорошая, тепло не по-октябрьски, поэтому вечер казался тихим и каким-то уютным, несмотря на почти голые деревья в аллее и груды листьев под ногами.

— Ты про золото забыла? — спросила Анька. — Мы договорились, что сегодня будет экспедиция! А ты от коллектива отдаляешься!

— Ладно, фиг с вами! — махнула рукой Арина, чувствуя, что от этой сумасбродной компании просто так не отделаешься, а на самотёк такие дела пускать не стоит. Едва отговорила их от лазания по деревьям, они теперь в телефонную станцию захотели лезть...

Вся компания, как будто прогуливаясь, прошла по кварталу и очутилась на его окраине, как раз около АТС. Если в середине района народ ещё был, то здесь никого. Вечереет. Солнце скатилось за дальние горы. Тишь и глушь.

Женька Некрасов очутился в очень двусмысленном положении: конечно, если бы не сестра, полез бы со всеми, но как поступить в данной ситуации? Ребёнка тащить с собой не хотелось, поступил как ответственный брат.

— Мы, наверное, здесь постоим. Да, Настюшка? — спросил Некрасов у сестры.

Настя пожала плечами. Она в поисках золота не участвовала, а куда-то лезть в неведомую хтонь, по-видимому, тоже не хотелось.

— Стойте здесь, следите за атасом! — заявила Анька. — Меньше народа, больше кислорода.

На этот раз компания подготовилась более тщательно: у каждого был фонарик, кроме Арины! Поэтому уверенно пролезли через дыру в ограде, подошли к подвальному окну, ещё раз убедились, что оно открыто, так как отсутствует шпингалет, и сначала Стас, потом вся компания спустилась внутрь.

Сразу же зажгли фонарики и огляделись. Ничего примечательного тут не было: стоят гудящие шкафы с красными и зелёными лампочками, бетонный пол, бетонные стены с проходящими по ним трубами, в которых кабели. К сожалению, выхода из этого подвального помещения не было: железная дверь была закрыта на замок с наружной стороны. Идти оказалось некуда, так же как и смотреть не на что. Похоже, обычная электрощитовая.

— Во, а это что такое? — с удивлением спросил Стас и посветил фонариком в самый угол помещения.

Там находилась яма с торчащим из неё электродвигателем, прикрученным к железной конструкции. К яме с двух сторон подходили небольшие бетонные каналы, проходящие вдоль стен, а из ямы вверх поднималась стальная труба. По-видимому, сюда весной сбегались грунтовые воды, а из ямы их откачивали насосом по мере необходимости. Стас подошёл к яме и заглянул внутрь. Сейчас она была сухая. На дне скопились какие-то тряпки, щепки, мусор, в общем, всякая дрянь. Вся компания сгруппировалась вокруг этой ямы, тщательно подсвечивая её фонариками. Глубиной она была примерно с метр, на самом дне находился погружной насос, сейчас сухой.

— Это на уровне верхнего свода тоннеля! — неожиданно сказал Макс.

Стас нашёл стоящую в углу палку с привязанной метёлкой, подошёл к яме, сел на колени и стал шурудить, разгребая мусор и битые кирпичи. Попытка последней надежды найти золото! Арина готова была рассмеяться от происходящего оксюморона, однако Стас неожиданно вскрикнул.

— Смотрите! Я монету нашёл!

Осторожно спустившись в яму, Стас покопался и протянул наверх кругляш, который сейчас был весь в иле и грязи. Макс взял у брата кругляш, платком тщательно очистил его от грязи и удивлённо подкинул в руке: действительно, это была золотая монета! В свете фонарей тускло блеснул яркий жёлтый металл.

— Золото! — восторженно прошептала Анька. — Ищи ещё!

Стас тщательно перерыл дно ямы, но больше монет не нашёл. Дно было не бетонированное, а представляло собой смесь из битого кирпича, кусков бетона и штукатурки. Очевидно, что здесь как раз находился фундамент старого взорванного завода. Каким-то чудом одна из монет оказалась здесь. Наверное, лежала бы до скончания века, если Стас не принялся шурудить лежащие на дне ямы камни.

Стас более тщательно принялся рыться в яме и нашёл несколько старинных трёхгранных кованых в кузнице гвоздей, ржавую подкову и какой-то продолговатый предмет, про который Макс сказал, что это затвор от винтовки-трёхлинейки. Но потом находки прекратились: ниже лежали большие каменные блоки, которые никак не вытащить и не поднять. Больше искать тут было нечего. Друзья один с другим выбрались на улицу и воровской походкой, озираясь по сторонам, направились к дыре в заборе, у которой прохаживались Некрасовы. Потом пошли на лавочку в ближайшую аллейку, разглядывать свои трофеи. Стас выглядел героем.

— Это я нашёл! — с гордостью сказал будущий папаня.

— Больше туда не лазайте! — строго предупредила Арина. — Мне не хочется вас потерять. Вы мне все очень дороги. Понимаете это?

Сказала от всего сердца, а в ответ получила только смех, чего ещё ждать от сопливых малолеток...

Монета действительно оказалась старинным российским империалом Елизаветы Петровны номиналом в 10 рублей и весом 16 граммов. Настоящее богатство! Гвозди сильно испортились, но до сих пор по трём граням и следам молота было видно, что выкованы в кузне, затвор от винтовки тоже был ржавый, но если очистить, вполне можно положить в музей.

Вдоволь полюбовавшись, отдали всё своё богатство Арине. Бери Люська, не жалко!

— А мне-то зачем? — с удивлением спросила она. — Это ваше.

— А у нас родители могут найти и отобрать!- — чуть не хором ответили братья Стольниковы, и Анька.

Арина, иронично покачав головой, положила найденные раритеты в спортивную сумку, в грязные носки, которые взяла с тренировки.

Потом прогулялись по району, наслаждаясь хорошей осенней погодой, болтая о том о сём, и разошлись по домам. Арина, невзирая на свое неудовольствие от похождений дружеской компании, чувствовала искреннюю радость, что встретилась с ними через достаточно большое количество времени — уже успела соскучиться. Смотрела на счастливые лица Сашки и Макса, постоянно смотревших друг на друга, на Аньку и Стаса, шутливо препиравшихся и шпынявших друг друга, иногда как бы в шутку обнимавшихся. Смотрела на Некрасовых, которые смеялись от шуток новых друзей. И так ей было хорошо, как не было уже давно... Вот если бы в этот чудесный вечер позвонил ещё один прекрасный человек...

... И он позвонил! Вечером, в 11 часов, когда родители смотрели по видаку одну из музыкальных кассет, зазвонил телефон. Арина в своей комнате размышляла о либретто ледового спектакля. Мама подошла к телефону и взяла трубку.

— Люда! Тебя! Мальчик звонит! — крикнула мама из прихожей.

Сразу кольнула сердечко. Кто же ещё может звонить? Какой ещё мальчик может звонить ей на телефон?

Арина на ватных ногах, осторожно ступая на цыпочках, прошла в прихожую, чувствуя, что покраснела, посмотрела на маму, которая слегка улыбнулась и погладила её по голове, села на маленький пуфик, стоявший рядом с тумбочкой, на котором иногда минут по 20-30 сидели она или мама. Отец по телефону долго разговаривать не любил, заканчивал любой разговор за минуту-две.

— Слушаю! — с бьющимся сердцем сказала Арина.

— Привет, чемпионка! — раздался из трубки такой далёкий и такой любимый голос. Серёжка! Казалось, вроде только что виделись в Москве, а уже, казалось, прошла целая вечность.

— Привет, мой любимый чемпион! — едва слышно прошептала Арина, прикрывая ладошкой рот и трубку.

Хоть мама и тактично закрыла дверь в зал, однако Арина нутром понимала, что родители сейчас невольно прислушиваются, что она говорит. А как ещё могут реагировать родители, если их пятнадцатилетней дочери звонит парень?

— Рад тебя слышать! Как будто вечность прошла!

Голос Серёги, как всегда, был ласковый и притягательный до невозможности. Казалось, как будто между ними не тысячи километров, а каким-то невообразимым фантастическим образом он находится прямо здесь, в трубке.

— Я тоже рада, успела соскучиться, — призналась Арина.

А потом... Не успела оглянуться, как прошло полчаса. Разговаривали о всякой ерунде: о погоде, тренировках, планах на будущее, повседневщине, бытовухе... Уже понимали, что и говорить-то не о чем, но никто не решался первый прервать общение, казалось это неприличным по отношению к любимому человеку. Но первым всё-таки решил закончить разговор Серёга, как и подобает мужчине.

— Ладно, солнышко, ты, наверное, уже устала, да и я сегодня притомился, — сказал Серёга. — Желаю тебе всего лучшего, до свидания, позвоню как-нибудь.

— Пока Серёжа. Я наверное через неделю приеду в Москву, оттуда поеду в Америку. Правда, не знаю, сколько у меня будет свободного времени, но постараюсь с тобой встретиться. Найду тебя в общежитии.

Арина поцеловала трубку и положила её на аппарат. Потом, как будто не решаясь встать с пуфика и прервать сказочный момент, посидела минуты две, улыбаясь про себя и что-то тихо шепча, потом встала и... Неожиданно, прямо в коридоре, радостно рассмеялась, подпрыгнула и сделала быстрый пируэт, задев рукой за бельевые верёвки.

— Люся, что с тобой? — спросила мама, открывшая дверь в зал. — У тебя лицо просто сияет!

— Да, мамочка! — радостно сказала Арина, подошла к Дарье Леонидовне, обняла её и поцеловала в щёку, не забыв погладить живот, где жил малыш. — Я уверена, всё будет хорошо! Кстати, завтра у нас будет гостья...

... Вечером Арина долго не могла сосредоточиться на либретто. Лежала на кровати, положив на грудь раскрытую книгу. Негромко играла музыка, горел ночник, шло время, а она всё думала о Серёге. Как он там, куда ходит, что делает, что ест... Казалось бы, взрослый парень, сам о себе может позаботиться, тем более, спортсмен, с малолетства привыкший к самостоятельности. Но всё равно... Сердце болит. Сердце ноет...

...Анька, как и полагается правилами приличия, пришла не слишком рано, примерно в полдень. Родители уехали в город, на рынок и в магазины. Будущая маман поздоровалась, оценила обстановку, увидела, что кроме Арины никого в доме нет, ещё раз прошлась взглядом по скоплению игрушек в углу, словно рассматривая, не прибыло ли здесь чего-нибудь. Оказалось, не прибыло. Потом Анька по-хозяйски бухнулась на кровать Арины и бросила рядом альбом и фломастеры.

— Рассказывай! — с важностью сказала будущая мама, покачавшись на кровати. — Что тебе рисовать надо?

— Давай сначала подумаем, — задумчиво сказала Арина и обрушилась на кровать рядом с Анькой. — Ты когда-нибудь смотрела фильм ужасов? Или мистику?

— В журнале писали, что это буржуазные развлечения для оболванивания народа! — строго сказала Анька и тут же звонко засмеялась. — Естественно, я не смотрела. У меня же нет видака, как у тебя, Люська! Я нищая!

— Но получаются у тебя прекрасные вещи именно в этом стиле, — заявила Арина. — Я хочу, чтобы были тёмные цвета, возможно, даже чёрно-белые. Хотя, если рисовать уличные пейзажи, то действие будет происходить на закате солнца и поздним вечером. Если в театре, там всегда горят старые фонари, газовые рожки, едва разгоняющие тьму. Они могут единственные давать тусклый красный свет. Вот это надо подчеркнуть. А теперь я тебе расскажу суть того, о чём я думаю. Представь себе какой-нибудь старый европейский город, например, Милан или Париж. Ну, или какая-нибудь Женева. В общем, город, которому несколько сотен лет. В центре у него старинные трёх-четырёхэтажные дома с балконами, мансардами, круглыми слуховыми оканми, каминными трубами на остроконечных окнах. Мощёные кривые улочки, идущие между ними. Старые фонари, бросающие тусклый красный свет на каменные скамейки с каменными вазонами, из которых торчат пожухлые цветы. Кое-где в узких окнах горит свет. На чердаках живут летучие мыши, летающие над крышами и мансардами. Улочки центра сходятся к большой площади, на которой стоит старый оперный театр, построенный фиг знает когда. Построен в готическом стиле и непосвящённому человеку похож на католический собор. Колонны, стрельчатые окна, набранные из разноцветного стекла. Поверху колонн идёт портик с каменными перилами, по краям которых сидят старинные статуи в виде страшных каменных горгулий, повисших над площадью, как на соборе Парижской Богоматери. Представила?

Арина посмотрела на Аньку. Будущая маман, раскрыв рот от удивления, с нескрываемым интересом слушала, что она говорит. По-видимому, Анька очень живо представила картину, которую обрисовала Арина. И даже не задалась вопросом, откуда Люська всё это знает.

— Дальше! — с нетерпением сказала Анька.

— Театр этот, как я уже говорил, древний и построен на фундаменте старинной крепости, — продолжила Арина. — О нём ходит множество легенд. Якобы он имеет очень обширные крепостные подвалы, в которых раньше томились узники. А некоторые, даже, может быть, умерли. Впрочем, в театре тоже были нередки смерти. От эмоций, вызванных высоким искусством, некоторых люди умирали прямо в зрительном зале, либо умирали артисты прямо во время спектакля, так как большинство из них были старые, хотя и играли молодых людей. В общем, точную схему этого оперного театра не знал даже самый старый актёр, работавший здесь 50 лет. Каждый раз, приходя на спектакль, ему казалось, что коридоры становятся другими и для того, чтобы пройти на сцену, приходится иногда спускаться вниз, а иногда подниматься вверх. Эти бесконечные коридоры, освещённые старыми газовыми рожками, кого угодно сведут с ума. Множество гримёрок и реквизитных, в большинстве из которых стоят лишь манекены и висят старинные платья, вызывающие страх, потому что в полутьме кажется, что это люди, давно умершие здесь. А иногда... Самыми тёмными ночами...

Арина округлила глаза и в упор уставилась на Аньку.

— Мимо проходящим людям, однако далеко не всем, а лишь тем, кто наделён особо острыми чувствами, кажется, что в театре кто-то поёт. Это мужчина. Великолепный тенор выводит арию из старинной оперы о несчастной любви. Рыцарь ищет свою возлюбленную, погибшую среди руин давно забытого города. Ночным гулякам страшно, и они принимают всё это всерьёз. И вот однажды... В этот театр приходит работать молодая оперная певица, назовём её... Белла... Давным-давно в этом богом забытом театре не было притока молодой свежей крови. Артисты, гримёры, костюмеры успели состариться. Однако молодая девушка словно вдохнула новую жизнь в этот мрачный театр. Вот только... Знает ли она, что она не первая молодая певица, которая устроилась сюда на работу с желанием получить опыт? Были до неё и юноши, и девушки из прославленных музыкальных училищ. Однако хватало их на неделю-две. Потом они сбегали прочь, стараясь не распространяться ни о чём. А кое-кто, возможно, и пропадал в недрах театра навеки... И вот... Чёрной-чёрной ночью... Появляется...

Арина посмотрела на притихшую Аньку, уже почти прекратившую дышать, внимательно слушавшую её.

— Чёрная рука! Отдай моё сердце! — громко крикнула Арина, схватила будущую маман за бок и начала её нещадно щекотать.

— Мамааа!!! Люська, блиииин! Ты что делаешь? — завизжала Анька, изо всех сил отбиваясь от безжалостных рук. — Ну пожалуйста, перестань! Обещаю, я буду себя хорошо вести! Иногда...

— Ладно, живи, — усмехнулась Арина и оставила Аньку в покое.

— Продолжай! Чего молчишь? — пихнулась ногой Анька.

— А что продолжать? — пожала плечами Арина. — Продолжение я ещё не придумала. В опере живёт призрак. Это же ясно. Например, призрак этого самого рыцаря. Который умеет хорошо петь. И вот он видит новую певицу и влюбляется в неё. А дальше... пока ничего.

— Хватит этого! — заверила Анька и встала с кровати. — Включи что-нибудь печальное из музыки, сейчас пока нарисую улицы и театр. Может, ещё что-нибудь. Кажется, я поняла, что тебе надо. Знаешь, этот сюжет очень хорош. Не хотелось бы его изгадить, придумав что-нибудь обыденное. Надо не торопясь развивать его и одновременно рисовать.

Арина в ответ кивнула головой. В этом она была полностью согласна. Торопиться не следует. Ещё целая неделя до поездки в Америку, где она должна будет представить готовое либретто Линде Флоркевич...

Понедельник 13 октября в ДЮСШОР-1 начался необычно. Олимпиада Ивановна поздоровалась с Ариной, и сказала, что директор велел всем идти на торжественное собрание.

— Что случилось? — насторожилась Арина.

— А там ваши ученики приехали, — сообщила техничка, заговорщицки приблизившись вплотную к Арине, хотя, по сути, скрывать было нечего и не от кого. — Приехали вчера вечером, с золотыми медалями!

— Вот как, — удивилась Арина. — Торжественное собрание, что ли, будет?

— Собрание, собрание, — согласилась старушка. — Директор сказал, всех заворачивать туда.

Арина поблагодарила за эту информацию и пошла в раздевалку снять верхнюю одежду. Пожалуй, ей первый раз придётся участвовать в торжественном собрании, где будут чествовать не её, а лишь её одногруппников... Это было интересно...

В раздевалке уже сидела Настя, которую также, как Арину, завозили родители по пути в город на работу. Ольга и Нина уже по-видимому ушли на собрание.

— Пойдём, послушаем, что скажут. Ты знаешь, где актовый зал? Пойдём вместе, — сказала Арина и вместе с Настей направилась в сторону главного корпуса.

Конечно, где актовый зал, можно было определить сразу: туда со всех сторон стекались ручейки воспитанников, направляемых Олимпиадой Ивановной и другой вахтёршей, сидевшей у входа в главный корпус. Народу внутри было уже порядочно. Арина с Настей вошли и расположились в первом ряду, где было несколько свободных мест. Пока шла по залу, несколько раз махнула рукой в ответ на приветственные оклики. Рядом с ними села вошедшая чуть позже Татьяна Петровна. Тарасова поздоровалась, с интересом посмотрела по сторонам. По-видимому, ей было интересно участвовать в этом мероприятии, пусть даже со стороны.

Через 10 минут, когда все учащиеся собрались, в зал вошли и за столом президиума расположились несколько человек: директор школы Владимир Иванович Каганцев, тренер сборной и главный тренер секции фигурного катания ДЮСШОР-1 Владислав Сергеевич Левковцев и тренер-хореограф по фигурному катанию Виктория Анатольевна Дайнеко. А вместе с ними... Артур Горинский, Егор Савосин, Зоя Муравьёва, Жанна Авдеева, Анжелика Барышникова и Данил Биткеев с Натальей Крестьяниной. Три стола, расположенных в ряд, оказались полностью заняты.

Все фигуристы были одеты в спортивные костюмы, на шеях медали на красных ленточках. При их появлении присутствующие разразились громкими аплодисментами и приветственными криками. Такое событие в секции фигурного катания произошло впервые, если не считать торжественных собраний, посвящённых Хмельницкой. К тому, что она выигрывает почти все старты, в которых участвует, многие уже привыкли, а вот то, что секция фигурного катания начала выдавать медали союзного уровня, показалось очень удивительным событием всем, даже самому директору.

Вид у ребят-медалистов был очень смущённый, кажется, даже Горинский чувствовал себя не в своей тарелке. Кроме медалей чемпионата Екатинска, у Артура не было никаких других, поэтому сейчас он был очень взволнован, но, как всегда, старался не подавать виду. Жанна и Зоя откровенно радовались своим медалям, о чём-то переговаривались, то и дело косились сначала на них, потом на ребят, сидящих в зале. Анжелика так вообще светилась от радости, но в тоже время ей было очень неловко. Сейчас бы спрыгнуть со стола и сесть где-нибудь рядом с Люськой и Настей. Парники тоже чувствовали себя не в своей тарелке, испытывали неловкость. Вот же... Ещё совсем недавно вообще ничего не показывали нигде и никогда, а тут сразу, сходу взяли первое место. Пусть даже пока ещё это чемпионат водокачки, но ведь начало положено, а золотая медаль — это очень сильный мотивирующий фактор для любого спортсмена любого уровня...

— Здравствуйте, ребята, — сказал Каганцев. — Сегодня мы собрались по очень важной причине: наши воспитанники, спортсмены из секции фигурного катания, Артур Горинский, Егор Савосин, Зоя Муравьёва, Жанна Авдеева, Анжелика Барышникова и спортивная пара Наталья Крестьянина — Даниил Биткеев, в упорной борьбе завоевали золотые медали на первом этапе кубка СССР по фигурному катанию под названием «Мордовские узоры», проходившем в городе Саранске.

Присутствующие ребята отреагировали на начало речи громкими аплодисментами, приветственными криками и бойким свистом. Спортсмены-медалисты, сидевшие в президиуме, смущённые, поднялись, начали тоже аплодировать и слегка поклонились своим товарищам, сидевшим в зале. Потом, через десяток секунд, сели обратно.

— Ребята, это значимое событие, безусловно, является очень важным для нашей спортивной школы, — сказал Каганцев. — Это значит, мы все работаем не напрасно, это труд всей нашей команды. Но, конечно, самый большой вклад в этот результат принадлежит тренерам по фигурному катанию Владиславу Сергеевичу Левковцеву и Веронике Анатольевне Дайнеко. Эти великолепные тренеры, наши товарищи, коллеги, вывели фигурное катание нашего города на новый, качественно более высокий уровень. Мы, конечно, знаем и высоко ценим успехи нашей воспитанницы, мастера спорта международного класса по фигурному катанию Людмилы Хмельницкой, все мы её любим и чествуем, но сейчас в нашей секции появились и другие спортсмены высокого уровня. Так что, товарищ Левковцев и товарищ Дайнеко, это целиком ваша заслуга.

Опять раздались бурные аплодисменты, Левковцев и Виктория встали с мест и поблагодарили находящихся в зале за тёплый приём, а потом сели обратно на свои места.

— А сейчас, Владислав Сергеевич, расскажите, что получили ваши воспитанники от победы на этом соревновании и от этих медалей, — попросил Каганцев.

— Я бы сам хотел поздравить в очередной раз, наверное, в десятый или даже сотый, своих замечательных учеников, — сказал Левковцев и обернулся сначала в одну сторону, потом в другую, как бы обращаясь сразу ко всем. — Ребята, спасибо вам огромное за ваш труд, ваше упорство и ваши умения. Всё это вознаградилось достойно.

Ну а сейчас расскажу, что значат для нас эти медали. Значат они многое. Мы выиграли первый этап Кубка СССР! Всего этапов пять, в разных городах СССР: в Саранске, Казани, Свердловске, Москве и Ленинграде. Эти этапы являются квалификационными соревнованиями и отбором на взрослый чемпионат СССР, который будет проходить в декабре этого года. У юниоров отбор на первенство СССР немного другой, туда попадают с региональных чемпионатов. В конце года, в марте, состоится финал Кубка СССР, куда отберутся самые лучшие фигуристы в категориях юниоры и мастера, по итогам которого может быть дополнительно скорректирован состав национальной сборной команды.

Так что, как видите, завоевав золотые медали первого этапа, наши парни, мастера спорта, сделали весомый задел для попадания на чемпионат СССР по фигурному катанию. Юниорки Зоя, Жанна и Анжела Барышникова, завоевавшая золотую медаль в категории «новичок», а также юниорская спортивная пара Наталья Крестьянина — Даниил Биткеев сделали первый и уверенный шаг к финалу Кубка СССР.

Сейчас, если ребята хорошо выступят на четвёртом этапе Кубка под названием «Уральские самоцветы», который пройдёт в городе Свердловске в конце октября этого года, и займут места хотя бы не ниже четвёртого, они гарантированно получат выход в финал, а парни-мастера спорта — путёвки на взрослый чемпионат СССР. Так что, как видите, старт этот очень важный, и я очень доволен, что мы провели его так результативно.

Опять раздались громкие аплодисменты и лихой свист. Видя, что ученики аплодируют и свистят всё громче и баловство только нарастает, Каганцев поднял обе руки, призывая к тишине.

— Тише-тише, ребята, уже недолго осталось, — успокоил директор школы. — Мы уже закончили. Сейчас скажу одно: наши воспитанники заслужили отдых, поэтому сегодня, завтра и послезавтра объявляю им выходные. Ребята, на тренировку вам только в четверг.

— А тренерам? — крикнула с места Арина. — Владимир Иванович, тренерам-то дайте тоже пару деньков.

— Тренеры... — смущённо развёл руками Каганцев, хотел ещё что-то добавить, по-видимому, что тренеры не входят в число тех, кому положен отдых, они-то наёмные работники, на зарплате, но в дело вмешалась Татьяна Петровна.

— Товарищ Каганцев, а почему вы не можете дать выходной тренерам? — с лёгким неудовольствием спросила с места Тарасова. — Я буду здесь работать ещё сегодня и завтра, в понедельник, и во вторник, с ребятами мы полностью сработались, так сказать, душа в душу. Дайте отдохнуть Владиславу Сергеевичу и Виктории, неужели они этого не заслужили? Я поговорю в федерации, им оформят отгулы в этот день.

— Хорошо, — сдался Каганцев и повернулся к Левковцеву и Виктории. — Уважаемые товарищи тренеры, вам тоже предоставляется двухдневный отпуск, понедельник и вторник. Жду вас в среду бодрыми и отдохнувшими.

После этого в зале началась всеобщая вакханалия. Громкие аплодисменты, хлопанье стульями, одобрительные вопли, громкий свист. И надо признать, Арина и Настя приняли в этом самое активное участие! На такой бравурной ноте товарищ Каганцев закончил торжественное собрание и разогнал всех присутствующих на тренировки...

...Естественно, и Дайнеко, и Левковцев, как товарищи ответственные, не могли просто так покинуть рабочее место. Нужно было провести инспекцию и проверить что произошло за время их отсутствия, поэтому все собрались в тренерской. Левковцев и Виктория сели за свои столы, остальные расположились на стульях, стоящих у стен.

— Ну и как занимались? — с интересом спросил Владислав Сергеевич. — Чего достигли?

— Прекрасно занимались! — заявила Татьяна Петровна. — Вы знаете, у меня как будто второе дыхание открылось, таких прекрасных ребят давно не видела. Хоть к вам переходи. Поработала со многими, но при них ничего вам говорить не буду, чтобы не возгордились. Завтра я напишу вам полный отчёт о тренировках и о своих рекомендациях по усилению соревновательного потенциала всех спортсменов. Так что, как видите, мы не скучали, упорно работали. Но что это всё о нас, хочу и вас тоже поблагодарить, работа прекрасная, чутьё меня не подвело.

Тарасова встала со стула, подошла к Левковцеву и пожала руку сначала ему, потом Виктории. Потом Татьяна Петровна лично поздравила каждого фигуриста, кто получил медаль, и ребятам это было очень приятно.

— Так что можете отдыхать спокойно, мы продолжим свою работу! — заверила Тарасова.

Потом спортсмены вышли в коридор, и Арина, а вслед за ней и остальные фигуристы, кто не участвовал в соревнованиях, поздравили каждого медалиста.

— Молодцы! — заявила Арина. — Я видела, как вы катались, и почему-то сразу подумала, что без медалей не приедете. В таком духе и продолжайте. Только, пожалуйста, не почивайте на лаврах, не останавливайтесь на достигнутом, идите только вперёд! Нельзя стоять на месте!

Горинский с лёгкой усмешкой слушал мотивирующую речь Хмельницкой и думал, что уж он-то сейчас наверняка не отдаст своего, если почувствовал вкус победы. Однако в том-то и дело, что Арина знала, как притягателен успех на первых порах. Достигнув хотя бы небольшого прогресса, ты можешь расслабиться и остановиться, решив, что дальше и само пойдёт, без всякого труда, по накатанной. Сейчас ребятам, наоборот, нужно было усилить работу, чтобы пройти через второй этап соревнований...

... Начиная с понедельника, Арина по плану начала повышать тренировочную нагрузку, прямо с первого занятия ОФП, которое оказалось немного сдвинуто из-за чествования медалистов. Зато потом пришлось нагонять и порядочно потрудиться. Первый раз за долгое время она ощутила, что такое пот, бегущий между лопаток. Однако занималась усердно, себя не жалела. Она понимала, что за несколько дней ей нужно будет набрать оптимальную соревновательную форму. Впрочем, процесс этот был привычный и неторопливый. Поэтому занималась хоть и упорно, но спокойно, без спешки, строго по плану, разработанному Левковцевым и претворяемому в жизнь Тарасовой.

В ледовой подготовке Татьяна Петровна тоже сделала корректировку: теперь она посчитала, что Хмельницкая хорошо готова к исполнению обязательных фигур, поэтому можно сконцентрироваться на целиковых прокатах программ. Сейчас, естественно, всё внимание было обращено на неё.

В понедельник Арина три раза откатала короткую программу, причём сразу же заметила, что форма сбросилась: первая попытка целикового проката вышла абсолютно неудачной. С лутца, стоявшего в каскаде, упала, на одиночном флипе сделала бабочку, из всех прыжков чисто прыгнула только двойной аксель. Однако уже второй целиковый прокат получился более чистым, с небольшой грязнотцой, а третий так получился вообще идеальным.

— К сожалению, Люда, на соревнованиях трёх попыток тебе не будет дано, — философски заметила Тарасова. — Поэтому нужно катать чисто с первого раза. Я думаю, этим вы как раз с тренером и будете заниматься всю эту неделю. С тобой же мы завтра будем исполнять произвольные программы.

Первый прокат произвольной программы вышел тоже комом. Были ошибки на каскаде лутц — риттбергер, одно падение с тройного флипа, да и в целом, почему-то чувствовала себя абсолютно не в ногах. Однако уже второй прокат получился абсолютно чистым.

— И это тоже надо тренировать! — важно заявила Тарасова. — Вообще, я напишу Владиславу Сергеевичу, чтобы катали сразу и короткую программу, и произвольную, в один день, с отдыхом в полчаса. Таким образом можно натренировать разнообразие.

Арина слушала и согласно кивала головой, здесь уже не поспорить...

...Во вторник, в конце ледовой тренировки, Татьяна Петровна собрала всех учеников у калитки и произнесла прощальную речь. Вид у неё был слегка печальный.

— Ну что, дорогие мои, вот и подошёл последний день моего пребывания здесь, — улыбнулась Тарасова. — Проработала здесь всего неделю, а кажется словно пролетел месяц. Честно сказать, мне здесь очень понравилось, уютно у вас тут, чего ещё сказать... Школа как школа, тренируйся, выступай, лёд свободный... Да и привыкла я к вам, ребята, очень хорошие вы все. Будете заниматься так же, как я вас учила, теребить ваших тренеров, чтобы уделяли вам больше внимания, будет результат, пусть небольшой, но всё-таки будет.

— Мы тоже будем скучать, тётя Таня! — бойко сказала Анька. — Очень вы нам понравились, особенно мне! Вы же меня кататься научили, вон как!

Анька резко откатила от бортиков, сделала тройку и двумя перебежками вернулась на прежнее место. Получилось неплохо, на уровне 3 юношеского, как катаются 8-летние дети, только начавшие заниматься спортом. Однако для Аньки это был колоссальный прогресс.

— И я буду скучать, Анютка! — улыбнулась Татьяна Петровна. — Если не забуду, у руководителя федерации пробью для вас, для всех желающих сборы в Москве за счёт федерации. Надо только определиться со сроком. Да и вообще, такие сборы можно сделать регулярными.

— Татьяна Петровна, так вы к нам можете приезжать, — с удивлением сказала Арина. — Зачем такие сложности? Будете у нас на Урале, в Екатинске...

— Ну уж нет, давайте вы к нам! — с усмешкой сказала Тарасова, подошла к ученикам, сгребла их в кучу и всех обняла. — Ладно, ребята, всем до свидания, очень приятно было с вами работать... Все свободны.

На этой немного печальной ноте Татьяна Петровна Тарасова рассталась со своими временными учениками. Сейчас каждому предстояло очень много работы: Тарасовой — внимательно изучать и анализировать записи в общей тетради, которые она делала вечерами в гостиничном номере. Она до сих пор держала в планах набрать свою группу и приткнуться к какой-нибудь спортивной школе, той же самой ЦСКА. Причём сейчас эти планы уже вышли на финишную прямую.

Арине предстояло готовится к предстоящему старту в Америке, дата которого неумолимо подходила всё ближе с каждым днём...

Конец 14 тома. 15 том в понедельник.