Эта история началась с Метёлкина. Всё всегда начинается с Метёлкина! За шесть лет в одном классе с Никитой Яна это усвоила твёрдо. Если что-то случается, то это из-за Метёлкина, и точка!

Ольга Валерьевна с их классом познакомилась не так давно. Она была их классной руководительницей всего второй год, но и то поняла, что сначала надо разобраться с Метёлкиным, а потом, может, и не придётся ни с кем больше разбираться. Ну это и понятно: опыта у Ольги Валерьевны точно побольше, чем у Яны!

Она выглядела опытным учителем. Неопределённого возраста, с самым распространённым среди учителей их школы пучком и одинаковыми тёмными суровыми платьями. И голос у неё соответствующий – почти как у оперных певиц. Яна в опере не была, но по телевизору слышала, и Ольга Валерьевна была один в один, когда набирала воздуха в грудь и выдыхала громко:

– Метёлкин!

Или даже:

– Ме-етё-олкин!

Толку от этого, правда, не больше, чем от оперных певиц в такой же ситуации. В общем, нисколько не было, потому что вздрагивать от её голоса Никита перестал ещё в октябре прошлого года. Когда не надо, он оказывался очень способным.

Одним словом, если бы от Ольги Валерьевны зависело хоть что-то, она бы в жизни не взяла Метёлкина в музей. Вот легла бы поперёк порога и не пустила бы. Но делать так она посчитала совершенно непедагогичным, поэтому в музей пошли все, включая тех, кто совсем туда не хотел. Ольга Валерьевна и Яна были среди них.

Вообще-то Яна любила музеи. Там тихо, красиво и можно почувствовать себя культурным человеком. Яна была отличницей и разбиралась в таких ощущениях. Так что в музеи она ходила часто, особенно в этот, краеведческий, потому что он был недалеко от её дома. Но почему-то хорошие оценки накладывали на неё дополнительные обязательства, и в этот раз совершенно неподъёмные. Как оказалось, сегодня ей нужно смотреть за Метёлкиным!

– Почему я?! – возмутилась она, хотя обычно не позволяла себе спорить с учителями – разве что по поводу незаслуженной четвёрки.

– Почему она?! – возмутился Никита, но скорее просто так, чтобы возмутиться. Вытаращился так, что даже веснушки на его конопатом лице побледнели. – Я сам могу за собой смотреть!

– Как в театре? – сурово сдвинув брови, спросила Ольга Валерьевна.

В театре получилось некрасиво. За несколько дней до похода на спектакль Ольга Валерьевна рассказала, как нужно одеться, что взять, когда хлопать и когда не ковырять в носу. Это серьёзное мероприятие: приезжает театр из областного центра и будет давать спектакли всего несколько дней, но все школьники должны успеть сходить. Ольга Валерьевна специально отметила, что в буфете всегда огромные очереди и её шестой «Б», разумеется, не будет там толпиться, будто они с голодающего Поволжья и в жизни не видали бутербродов и газировки. В конце концов, их можно купить где угодно, даже в школьном буфете или на остановке!

Яна правильно поняла учительницу – культурные дети чинно прогуливаются по фойе, а не стоят за бутербродами. Катя Фишкина тоже поняла учительницу правильно – и хорошенечко поела перед театром, отчего у неё заболел живот. Но они смотрели грустный спектакль «Муму», и поэтому страдающая Катя выглядела как раз в тему. Несколько человек просто не услышали Ольгу Валерьевну и толпились со всеми прочими толпящимися, будто это театральный вид спорта. И только Метёлкин понял всё наоборот. Он решил, что Ольга Валерьевна прямо предупредила их, что купить всё надо заранее, и набил карманы бутербродами. И уж, конечно, он не собирался ждать антракта и начал жевать прямо в зале.

Аромат копчёной колбасы вкусно понёсся над рядами, но Метёлкин благоразумно сел подальше от Ольги Валерьевны, а кричать одновременно с помещицей из спектакля та не захотела. Вот и получилось, что Метёлкин наслаждался жизнью и бутербродами, чавкая как поросёнок, а учительница сгорала от стыда. Ольга Валерьевна сама виновата. Ей ведь намекали некоторые родители, что надо успеть сходить в театр, пока Метёлкин болеет. Сама не захотела!

Сейчас надеяться было не на что. Метёлкин здоров как бык, несмотря на то что выглядел таким тощим и бледным. И болеть уходил только в сентябре, когда надо на даче выкапывать картошку. Все знали, что Никита не болеет, а копает картошку вместе с родителями и дедом, но никто не возражал. Яна же считала, что лучше отсидеть три контрольные подряд, чем месить грязь в сапогах. Так что Метёлкин вполне заслуживал такого наказания, жаль только, что нельзя копать картошку круглый год!

В общем, Яне пришлось смириться с тем, что за Метёлкиным надо смотреть. Ладно хоть за руку его держать не пришлось! А вот Метёлкин мириться не собирался. Всю дорогу он пытался потеряться, отстать, влезть в лужу или гору листьев и корчил рожи, изображая Ольгу Валерьевну.

– Метёлкин, ты дождёшься, что она заставит нас за руку идти как первоклашек, – прошипела Яна наконец. Она боялась, что Никита назло ей станет вести себя ещё ужаснее, но, кажется, перспектива идти за руку с девчонкой пугала его ещё больше, чем Яну. Он присмирел до самого музея. И почему только Яна решила, что в музее будет так же? Будто Метёлкина первый день знает!

Нет, когда покупали билеты на весь класс, Никита ещё терпел. Но в самом музее словно с цепи сорвался. Пока весь класс внимательно слушал экскурсовода, Метёлкин медленно, шаг за шагом начал отходить в сторону. Яна и моргнуть не успела – а он уже лижет друзу хрусталя! Ну надо же додуматься! Огромная каменюка, в музее лежит лет двадцать, не меньше, а до этого где каталась, где лежала – никому не известно.

Она тихонько отошла от группы, встала позади Метёлкина и прошептала:

– Вот будут у тебя гельминты – потом не жалуйся.

Метёлкин подскочил от неожиданности, но потом увидел, что это всего лишь Яна, и успокоился:

– Гельминты? Это ещё что такое?

– Червяки в животе, вот такенные! – И Яна развела руки как можно шире. На самом деле она знала, что глисты не такие. Такими бывают другие червяки, которые могут завестись в животе, если не мыть руки или тащить в рот что попало. Но сейчас их название вылетело из головы, а напугать вредного Метёлкина очень хотелось.

И тут её осенило. Музей был краеведческий, но в зоологическом зале были и беспозвоночные. Вдруг там и глисты выставлены? Они, конечно, не самое интересное, но в их крае тоже водятся. Пусть и в животах людей!

Она снова посмотрела на класс. Все, включая Ольгу Валерьевну, внимательно слушали экскурсовода. Что-то про шахты и подземные ходы, которые были рядом с городом когда-то раньше, до и во время войны. Яна снова посмотрела на вернувшегося к облизыванию экспоната Метёлкина и, твёрдо пообещав себе, что придёт на экскурсию ещё раз – пусть без класса, но зато и без Метёлкина! – схватила Никиту за руку и потащила за собой.

– Ты чего?! – Метёлкин шипел и упирался. – За руку! Я что, маленький?!

– Ты хуже, – сквозь зубы шипела в ответ Яна, чувствуя себя машиной-тягачом. А она, между прочим, не тягач, а обычная девочка. Пусть и отличница! – Даже маленькие знают, что облизывать камни в музее нельзя! – Она боялась, что их услышат или заметят отсутствие, но никто не повернул голову в их сторону, даже экскурсовод!

Зоологический зал оказался через один. Яна быстро прошла мимо лося, лисы с общипанным хвостом, немного задержалась у медведя, потому что там Метёлкин встал как вкопанный, и наконец затормозила около стенда с беспозвоночными.

– Всё-таки ты врушка, Егорова, – обрадовался Метёлкин. – Никакие это не глисты, а цепень! Гельминты вон насколько меньше!

– А тебе будет без разницы, если такой заведётся, – обиделась Яна. Она уже отпустила руку Метёлкина и теперь поправляла косички, кудрявые волосы из которых постоянно выбивались, просто безобразие! А после борьбы с этим несносным Метёлкиным она наверняка на тарелку с макаронами похожа! Кудряшки светлые и как пружинки торчат во все стороны. И чего она, спрашивается, старается? – Так тебе и надо, нечего камни облизывать!

– Да никакой это не камень, – буркнул Никита и снова посмотрел на огромного червяка за стеклом, а потом погладил свой живот. – Не камень это, точно говорю, он солёный!

Яна вдруг остановилась. Они как раз шли обратно и снова проходили мимо лисы. Никита остановился тоже. Яна вспоминала солёные камни, и хрусталь уж точно солёным не был.

– Быть такого не может, – решительно заявила она. – Ты опять всё придумываешь, Метёлкин!

– Да сама попробуй лизни! – рассердился Никита. – Умная такая, «быть не может»! – Он сунул руки в карманы и шаркая пошёл дальше. Обиделся. Яна побежала следом, потому что знала: хуже любопытного Метёлкина – только Метёлкин обиженный.

И точно: в соседнем зале раздался звук, словно что-то упало. Что-то глиняное. Яна представила древнюю вазу, разбитую Метёлкиным в то время, когда она за него в ответе, и ей даже жарко стало. Она вбежала в зал и увидела, что Метёлкин озадаченно крутит в руке что-то чёрное.

– Э! – обрадованно помахал он ей чёрной крошечной рукой. – А разве здесь не должно быть всё чугунное?

Яна огляделась. Первым делом она с облегчением поняла, что смотрителя в этом зале, как и в предыдущем, не было. Наверное, никому в голову не приходило пытаться стащить чучело медведя или вынести тяжёлый чугунный стол. Но это у них до сих пор Метёлкина не было. Яна была уверена: если бы не она – Никита из зоологического зала вышел бы с полными карманами червяков.

Вот и в этом зале, прославляющем ремесло умельцев чугунного литья, всё было тяжёлое и громоздкое. Такой выглядела и Фортуна на колесе, руку которой держал Метёлкин.

– Что-то менее заметное не мог разбить? – процедила Яна, больше всего мечтающая стукнуть Метёлкина по голове вон тем совком для камина. Удерживало только одно: Яна не знала, в курсе ли Никита, что девочек бить нельзя, а драка в музее – это даже хуже, чем просто драка. – Дай сюда!

Она достала из сумки скотч и, пока Метёлкин послушно держал руку скульптуры на положенном месте, накрепко прикрутила её. Чугун блестел, скотч тоже, издалека было незаметно. Впрочем, Яна успела разглядеть: чугуном это и правда не было – какая-то глина или что-то вроде того. Но волосы у неё теперь окончательно растрепались: пришлось снимать резинки и делать дурацкий хвост.

– Подделки, – заявил Метёлкин, убедившись, что опасность миновала. Яна же огляделась в поисках камер, так как не была уверена, что это сойдёт им с рук. Но, видно, по той же причине, по какой здесь не было смотрителя, на камере тоже решили сэкономить. – Везде обман.

– В музее не может быть обмана, – покачала головой Яна и показала табличку. – Видишь? Написано «каслинское литьё», а если бы была копия, так бы и написали: «копия каслинского литья».

– Это ты во всякое веришь, я-то не дурак, – фыркнул Метёлкин, снова сунул руки в карманы и пошёл в тот зал, где остался класс.

Яна так погрузилась в мысли о подделке, что даже не волновалась, что им скажут про их отсутствие. Но его по-прежнему никто не заметил, хотя класс уже передвинулся на несколько экспонатов в сторону.

Они с Метёлкиным встали сбоку, словно тут и стояли. Никита хитро глянул на неё и зашептал на ухо:

– Лизни кристаллы! Проверь! Ну же, лизни!

Яна боялась, что кто-то услышит его бормотание, и сдалась. Шагнула к друзе, которая блестела на солнце, и, сделав вид, что рассматривает табличку… быстро коснулась камня кончиком языка.

И сразу замерла с высунутым языком. Солёный!

Метёлкин изображал, что сгибается пополам от хохота, и передразнивал её перекошенное лицо, а вот Яне было не до смеха. Разве может быть, чтобы хрусталь был солёным?

Когда класс вышел на улицу, Ольга Валерьевна вздохнула полной грудью и зычно произнесла:

– Замечательная экскурсия! И даже Метёлкин вёл себя достойно. Спасибо, Егорова!

– Ничего себе: вёл себя достойно я – а спасибо ей?! – возмутился Метёлкин, но его никто не слушал, и уж тем более Яна, стыдливо пробормотавшая «спасибо».

Разумеется, все тут же об этом забыли. Снова начались обычные учебные дни, и только время от времени Метёлкин, вдруг вспомнив что-то, махал ей рукой:

– Привет, Егорова!

– Чего это он? – каждый раз интересовалась у Яны её лучшая подружка Катя Фишкина.

– Не знаю, – каждый раз врала Яна. – Может, влюбился?

Катя очень обижалась. У неё были такие красивые гладкие чёрные волосы и голубые глаза, что никто в своём уме и не думал влюбляться в кого-то другого. Во всей параллели! Не то что в их родном шестом «Б»!

К сожалению, Яна знала, что Катя права. Не в том, что Метёлкин не может в неё влюбиться. Но махал минимум раз в неделю и улыбался он ей не поэтому. И подмигивал на скучной географии, которую вёл такой худенький старичок, что его не было видно за свитками карт, когда он брёл с ними по коридору. Голос у Павла Васильевича был тоже тоненький и тихий, поэтому слышали его только те, кто сидит на первой парте. Яна, хоть и отличница, но сидела на третьей, и к середине урока, устав слушать, начинала вертеть головой. Тут Метёлкин ей и подмигивал со своей пятой парты.

И чудилось Яне каждый раз в подмигивании, в улыбках его, что он хочет сказать: «Вот так-то, Егорова. Я знаю твою тайну. Ты облизывала экспонаты в музее!» И поди докажи, что только один раз, и то случайно!

Одним словом, жизнь Яны стала ещё сложнее, чем была до этого. А ей и без того было непросто. Отличницей в шестом классе быть тяжело, гораздо сложнее, чем в пятом! А ведь Яна ходила ещё и в художественную школу – ну как ей Метёлкина с его подмигиваниями терпеть! И надо же было оказаться, что подмигивания – это только начало! Да если бы Яна знала, чем обернётся для неё поход в музей, она бы сама сказалась больной. Лучше один раз соврать!

После уроков в среду она, как обычно, вышла с Катей Фишкиной на улицу, и вдруг на них налетел Метёлкин. Дёрнул Катю за капюшон, Яне надвинул шапку на глаза – и расхохотался. После этого он должен был, как всегда, убежать, но почему-то перестал смеяться и неожиданно миролюбиво спросил:

– Что было на биологии?

Биологию Метёлкин презирал. Ему не нравилась ботаника, словно даже один выученный урок мог закрепить за ним позорное прозвище «ботаник», поэтому он терпеливо ждал, когда начнётся зоология и глисты. Биологичка же, Рита Максимовна, так же терпеливо ждала родителей Метёлкина. Только совершенно напрасно. Мама Метёлкина постоянно была в командировках и приезжала только убедиться, что семейство в порядке. Папа Метёлкина как мог заботился об этом порядке, но электронный дневник, в который Рита Максимовна строчила гневные воззвания и вписывала «н-ки» и двойки, в его понимание порядка не входил. А что думал по этому поводу дед Метёлкина, и вовсе никому не известно. Дед Иннокентий был главным молчуном двора и уж точно понятия не имел об электронных дневниках, спрашивая иногда у внука обыкновенный бумажный. Их пока, к неудовольствию Никиты, не отменили, но он успешно прятал свой в разных загадочных местах.

– Мы сегодня проходили фотосинтез. – Яна поправила шапку и на Метёлкина решила не обижаться. Он же к знаниям тянется! Просто как умеет. – Фотосинтез – это когда… – Она замолчала и возмущённо сдвинула брови, сообразив, что Метёлкин и не думает её слушать, просто идёт рядом, будто так и надо! Ещё и головой по сторонам вертит, вместо того чтобы про фотосинтез слушать. Типичный Метёлкин!

– Ты что, с нами до дома пойдёшь, что ли?! – возмутилась первой Катя. Она, похоже, тоже не собиралась второй раз слушать про фотосинтез.

– Пойду, – тут же подтвердил Метёлкин. – А что, запретишь мне, Фишкина?

Катя наморщила носик и внимательно оглядела Метёлкина. Яна вздохнула. Подруга как самая красивая девочка во всей параллели решила в этом году обязательно найти себе мальчика, чтобы он носил её сумку до дома, дарил цветы и покупал пирожки в столовке. Этот взгляд Яна тоже знала. Катя пыталась прикинуть, подходит ли на роль её собственного мальчика хулиган Метёлкин. Если бы Яну спросили, она бы сказала, что не подходит. Он ниже Кати ростом, даже немножко ниже самой Яны. И рыжий! И ладно бы просто рыжий, но он ещё и вредный! Но спрашивать её никто не собирался, конечно.

– Тогда хоть сумки наши понеси, – наконец приняла решение Катя. Как будто первый год училась с Метёлкиным в одном классе! Когда он что-то делал как попросили! Яна бы ни за что не попросила. Никита ведь человек такой: взбредёт ему в голову – и он запульнёт её сумку на дерево или на крышу гаража!

Метёлкин и сейчас не подвёл.

– Я тебе не верблюд – три сумки нести, – заявил он и плюнул далеко. Будто немного всё-таки оказался верблюдом. – Одну возьму. – И потянул за лямку Яниной сумки! Яна только сильнее уцепилась за свои вещи. Больно ей надо под деревом потом прыгать! Но Метёлкин не уступал. – Отдай по-хорошему, Егорова, – прошипел он, потянув на себя.

– Обойдёшься, Метёлкин, – прошипела в ответ Яна. – Я сама донесу!

– Так бы сразу и сказал, что тебе Яна нравится! – вдруг объявила Катя и сложила руки перед собой. – А вы неплохая пара!

Яна от неожиданности отпустила сумку, и Метёлкин едва не упал. Но не растерялся и перекинул сумку через плечо рядом с собственным рюкзаком. Но Яне уже не было никакого дела до того, что будет с учебниками, если их запулить на дерево. Потому что Катя Фишкина любила сплетничать! Если только она узнавала какой-то секрет, то к концу дня его знала вся школа. И докажи потом, что ей показалось!

– Мы просто в одном доме живём, – сказал Метёлкин. – Наши мамы подруги, почти что сёстры. Ты что, не знала? Все знают, что мы с Егоровой сто лет дружим!

Катя скуксилась. То, что все знают сто лет, её не интересовало.

– Ты чего хотел-то? – Яна решила не развивать тему про их с Метёлкиным мам, которые даже не были знакомы, хоть их семьи действительно жили в одном доме. Мама Метёлкина появлялась во дворе только с чемоданом, когда уезжала или возвращалась из очередной командировки, а Янина мама работала каким-то важным начальником и двор видела только из окна автомобиля да с балкона. Когда им познакомиться!

– Да секретом одним поделиться. – Нет, рано Яна мысленно похвалила Метёлкина! Надо додуматься – такое говорить при Кате! Фишкина тотчас забыла, что её расстраивает больше – что Никита несёт не её сумку или что она не знала про его дружбу с Яной, – и встрепенулась.

– Секрет? – повторила она. Красивые синие глаза её взволнованно заблестели. Яна уже видела, как Катя машинально нащупывает в кармане телефон. Того и гляди вытащит и сразу же напишет всем подряд «по секрету»!

– Секрет, – повторил Метёлкин. – И вот какая штука. Если секрет кому-то рассказать, то можно и по носу получить.

Катя инстинктивно сначала схватилась за свой хорошенький носик и лишь потом возмущённо воскликнула:

– Эй! Метёлкин, девочек бить нельзя!

– Зато предателей можно! – уверенно ответил Никита и показал свой кулак. Не слишком большой и весь исцарапанный, словно чаще всего Метёлкину приходилось сражаться не с предателями, а с котами. К слову сказать, в их с Яной дворе могло случиться и такое.

– Ладно, рассказывай давай свой секрет, – не выдержала Катя и красиво взмахнула длинными тёмными ресницами.

Яне бы такие! Но у блондинок ресницы часто светлые, и у Яны именно такие. А краситься, мама говорит, ей ещё рано. Нет в жизни счастья. Ведь любой поймёт, что никто не влюбится в девочку с короткими светлыми ресницами и белёсыми кудряшками, когда рядом есть Фишкина с её роскошными ресницами и волосами как из рекламы бальзама!

– Я не расскажу, а покажу, – пообещал Метёлкин. Если он и был очарован ресницами Фишкиной, то успешно это скрывал. Не дрогнул! – Это недалеко, в нашем дворе.

И Катя с Яной покорно пошли за уверенно шагающим одноклассником. И ладно Яна, сумка которой болталась на плече Метёлкина, – ей было по пути. А Катя! Ей же в другую сторону!

Они прошли мимо музея, свернули с тротуара на тропинку, чтобы сократить путь. Яна так обычно не делала – боялась испачкаться в грязных лужах, которых на тропинке просто уйма, – но сейчас продолжала идти за Метёлкиным как зачарованная.

Секрет! Неужели самый настоящий? А ведь могло случиться так, что Метёлкин нашёл очередного кота, которого надо подкинуть под дверь Мариванне Большой и смотреть, как та ругается с Мариванной Маленькой, что та «развела и подкармливает дармоедов». Так себе секрет!

Нетрудно догадаться, что у обеих Мариванн были нормальные фамилии, о чём и Яна узнала давным-давно, когда нечаянно назвала Мариванну Большую Мариванной Большой. Яна была тогда ещё маленькая и обрадовалась, что так ошиблась именно с этой Мариванной. Большая Мариванна, она же Мария Ивановна Ежова, не любила котов и Мариванну Маленькую. Ну и, как оказалось, когда её называют «большой», ей тоже не нравилось. Она и не была особо большой, скорее толстой, да и то по сравнению со второй Мариванной. Ещё она любила яркие куртки и кофты, а зимой носила шляпки, а не платки, как другие бабушки. Такая вот необычная старушка.

Впрочем, Яне тогда повезло. Она же не была ни котом, ни хулиганкой, которых не терпели все старушки дома. Так что Мариванна Ежова просто потрепала её по волосам и улыбнулась.

– Некрасиво так говорить взрослым, – прогудела она. – Моя фамилия Ежова. Ясно тебе, Яночка?

Мариванна вообще любила всех называть ласково. Маму Яны она звала Леночкой, папу – Димочкой и только дедушку уважительно – Василий. Яна подозревала, что всё дело в палке, на которую опирался дед, а ещё в его густых кустистых бровях. Яна и сама его иногда побаивалась – что уж говорить о Мариванне!

В общем, Метёлкин с другими такими же хулиганами любил дразнить именно эту Мариванну, потому что у неё не было клюки, да и выдрать крапивой она сроду никого не обещала!

Так что Яна по-настоящему удивилась, когда Метёлкин привёл их с Катей не к теплопроводным трубам, где любили греться бездомные коты и кошки, а к гаражам. У гаражей Яна не была сто лет. Она ещё помнила, как здорово за ними прятаться, а зимой прыгать с их крыш, бегая сразу и от разозлённых хозяев гаражей, и от взрослых ребят, которые прятались за гаражами, чтобы курить или целоваться. Но теперь она была серьёзной шестиклассницей, да и сугробов ждать ещё долго. До поцелуев, пусть даже и с каким-нибудь Метёлкиным, и вовсе оставалось как до Луны пешком.

– Ну! – первой снова не выдержала нетерпеливая Катя, умудрившаяся всё-таки пару раз вляпаться в грязь по дороге сюда и теперь кипящая от возмущения. – Где твой секрет?

– Вот! – И Никита обвёл рукой вокруг себя. Яна огляделась. Обычное место. Хорошо утоптанная площадка, по краям которой виднелись кустики сухой осенней травы. И всё. Больше ничего не было.

– Что «вот»? – У Кати покраснели уши – верный признак того, что она разозлилась. Того и гляди запустит чем-нибудь в Никиту, а тот ответит, ох ответит, Яна точно знала. Она ещё раз оглядела площадку, пытаясь найти подсказку, и тут её осенило:

– Тут что-то было! Стояло что-то, да?

– Ну наконец-то! – Метёлкин закатил глаза. – У вас, девчонки, можно слона из-под носа свистнуть – вы не заметите!

– Я, между прочим, не в этом дворе живу даже, – пробормотала себе под нос Катя, но её никто не слушал.

– И что? – Яна топнула ногой. Ей показалось, что раздался странный глухой звук – но чего только не бывает! – Ну убрали отсюда один гараж. Может, кто-то из соседей перевёз его в другое место или продал.

– Согласен. – Никита кивнул. – Гараж мог увезти хозяин. Только здесь стоял вовсе не гараж!

Последнюю фразу он рявкнул так громко, что напугал ворон, сидевших на соседнем гараже, и те с громким карканьем взвились в воздух. Катя пискнула от неожиданности и закрыла лицо руками.

А вот Яна совсем не испугалась. Только внутри появилась лёгкая щекотка, будто перед днём рождения или Новым годом, когда ждёшь подарков, но ещё не знаешь, какие они будут.

– Не гараж? – шёпотом повторила она.

– Не гараж, – подтвердил Метёлкин. Он так и светился от удовольствия, словно сам спёр то, что здесь стояло, и теперь наслаждался произведённым эффектом. – Здесь стояла трансформаторная будка. И она пропала!

Вообще-то Яна не очень хорошо разбиралась в трансформаторных будках и электричестве. Прямо скажем, плохо. Но ей позволительно, ведь в шестом классе электричество ещё не проходили. Но даже обрывочных знаний Яне хватало, чтобы понимать – трансформаторная будка не гараж, её нельзя просто взять и перенести! Да ещё так, чтобы никто не заметил!

– Неужели никто ничего не заметил? – озвучила она свою мысль.

– Я заметил, – похвастался Метёлкин. – Я тут дневник прятал, за будкой. Каждый раз рисковал, между прочим: а вдруг бы током шарахнуло!

Яна сильно сомневалась, что током могло шарахнуть снаружи трансформаторной будки, но секрет так увлёк её, что она не стала произносить это вслух.

– И что в этом интересного? – не выдержала Катя. Она была в короткой красивой курточке и теперь ужасно мёрзла. И ещё сильнее злилась – Яна видела это отчётливо по её недовольному лицу. – Ну спёр кто-то эту будку. И дневник Метёлкина заодно. Секрет-то в чём?

– В том, что злоумышленники на этом могут не остановиться, – быстро нашёлся Метёлкин. Яна заметила, что для двоечника и хулигана соображал он очень даже неплохо. Видимо, берёг от школы свои мозговые клетки для других дел, которые казались ему более важными. – Представь, что следующим украдут «Крендель с корицей»!

Катя даже дрожать перестала, а Яна хотела захлопать в ладоши, но передумала. Просто чтобы Никита не зазнался. Потому что все девчонки в шестом «Б» обожали кафе «Крендель с корицей», а эклеры оттуда больше всех любила Катя Фишкина. И откуда Метёлкин только это узнал?

– Ты серьёзно? – Катя выпрямилась. – Или прикалываешься?

– Сама подумай, – ловко ушёл от ответа Никита. – Зачем было красть трансформаторную будку? Просто так – смысла нет. Чтобы у кого-то пропал свет или интернет? Так об этом мы бы уже узнали – у нас вон какой двор!

– А какой? – Катя огляделась. – Обычный двор. Как у всех.

Вот теперь Яна и Никита переглянулись и рассмеялись так, будто и впрямь были старыми друзьями. Сказать, что у них обычный двор! Ну надо же!

С виду и правда так казалось: детская площадка с одного края подпиралась гаражами, с другого – был пустырь, а с двух оставшихся сторон буквой «Г» стояли пятиэтажки. В одной из них жили Яна и Никита, только в разных подъездах. В этом же доме жила и Мариванна Маленькая, а вот Мариванна Большая жила в соседнем доме. И всё было бы хорошо, если бы Янин дом не стоял на улице Лесная, а соседний, почти упирающийся ему в бок, – на улице Подлесная! Оттого жители дома 35 по улице Лесной считали, что в этом дворе их дом важнее. А жители дома по Подлесной, 20, им бурно возражали. Не все, конечно, участвовали в этих дискуссиях. Маме Метёлкина не было никакого дела до битвы домов, как и дедушке Егоровой. Мнения дедушки Метёлкина никто не спрашивал, потому что тот по любому поводу предпочитал всем словам многозначительное молчание. Но таких было меньшинство.

Так что обычным их двор вовсе не был. И всё это Яна с Никитой, перебивая друг друга, рассказали Кате.

– Если бы будку убрали, чтобы насолить соседям, мы бы давно уже об этом узнали, – закончил Никита и почесал затылок. – Нет, тут что-то другое!

– Надо спросить – может, кто-то видел, как убирали будку, – предложила Катя. – И вся тайна сразу раскроется!

Мысль, что тайны больше не будет, Никите Метёлкину совсем не понравилась, но идея опросить соседей показалась отличной. Он так и сказал:

– Отличная идея. Как раз для отличниц. А меня и с лестницы спустить могут, прежде чем я рот открою!

– Ну так и скажи, что боишься. – Яна и сама боялась просто до дрожи в коленках. Она ведь уже поняла, что с этими вопросами можно наткнуться прямиком на злоумышленника. А что она, маленькая и худенькая, сделает со злоумышленником? Другое дело Катя. Если бы она хотела – могла бы заниматься спортом. Только она берегла свою красоту и даже от физкультуры имела освобождение.

– Я ничего не боюсь! – возмутился Метёлкин и даже руками замахал, как квадрокоптер пропеллером. Шапка упала ему в капюшон, медно-рыжие короткие волосы стали дыбом – ну вылитый ёжик!

Но Яна так переживала, что даже не рассмеялась.

– Тогда давай так: мы с Катей спрашивать будем, а ты покараулишь на лестнице? – предложила она.

– Катя, может, вовсе никого спрашивать не хочет, – пробурчала под нос Фишкина, но, разумеется, никуда не ушла. Секреты влекли её, как мух – варенье!

Начать решили с Мариванн. Уж они-то постоянно во дворе! Мариванна Маленькая вечно следила за садиком под окнами, там и сейчас ещё росли поздние осенние цветы, да кормила бездомных котов. И как всё успевала со своей больной ногой? Её яркий платок в горошек мелькал то в одном конце двора, то в другом. А Мариванна Большая работала уборщицей в музее, поэтому постоянно бегала с работы домой попить чаю или поругаться с Мариванной Маленькой из-за котов. И её шляпки тоже всегда были видны издалека. Короче говоря, самые подходящие кандидатуры. Уж если они не видели, кто унёс трансформаторную будку, то совсем непонятно, кто мог унести!

Бросили монетку.

– Я есть хочу, – пробурчала Катя. – Вам хорошо, вы рядом с домом, а мне ещё идти обратно.

– Пообедаешь у меня, – предложила Яна ей чуть поспешнее, чем требовалось.

Почему-то не хотелось, чтобы Метёлкин пошёл провожать Катю до дома. Впрочем, Никита, похоже, и не собирался. Он придирчиво оглядывал свою одежду и стряхивал налипшую грязь, видимо всерьёз опасаясь, что соседи не станут его слушать.

Кате выпало идти первой к Мариванне Маленькой. Яна с облегчением перевела дух. Ей страшно не хотелось идти к соседке самой. Кто знает, что она подумает!

Яна с Метёлкиным спрятались у лестницы, а Катя уверенно прошагала к обитой чем-то мягким двери Мариванны. Все остальные двери на площадке были металлическими, и только эта выделялась и цветом, и материалом. В детстве Яне всё время хотелось потрогать эту дверь, но она справлялась с этим желанием. А вот Метёлкин не справился и даже немного расковырял дверь в уголке. Мариванна до сих пор не знает, что это сделал Никита, и Яна сама не понимала, почему вдруг вспомнила об этом.

Катя нажала на звонок, и Яна замерла, перестав дышать.

– Это кто там опять балуется, вот я вам сейчас!.. – послышалось из-за двери, и Яна едва успела ухватить за рукав Никиту, который по привычке хотел сбежать от одного только звука голоса Мариванны Маленькой.

А вот Катя даже не дрогнула!

– Здравствуйте! – звонко поздоровалась она, когда дверь наконец открылась. Росточком Мариванна была едва повыше Кати, и Яна удивилась, что такая маленькая старушка может так пугать. – Я котика потеряла. Он в ваш двор забежал и не вернулся.

– Котик? – Мариванна заподозрила что-то ещё. Она окинула взглядом коридор, и уже не только Яна, но и Никита подавился вдохом и замер, сгорбившись за перилами. – Как выглядит твой котик?

Яне стоило больших усилий не выбежать прямо сейчас, чтобы схватить Катю за руку и броситься прочь из подъезда. Останавливало только то, что это её, Янин, подъезд, и возвращаться всё равно бы пришлось.

– Мурзик такой серенький, но немножко полосатый. – Вот теперь Яна поняла, как Катя умудрялась учиться ненамного хуже её, порой даже не открывая учебников. Врала она вдохновенно. – Он иногда убегает и забирается на трансформаторные будки. Его гул успокаивает. Я пришла посмотреть в ваш двор, а будки-то и нет!

– Глупости! – рассердилась Мариванна. – Девочка, ты знаешь, для чего нужна трансформаторная будка? Она не могла просто взять и исчезнуть. Ну-ка проходи!

И Катя не убежала! Нет, она уверенно шагнула прямо в открытую дверь, которая за ней захлопнулась – глухо и еле слышно из-за мягкой поверхности.

Не выдержав напряжения, Яна рванула вон из подъезда. Во дворе они оказались одновременно с Метёлкиным.

– Надо было спасать Катю, а не сбегать! – отдышавшись, заявила Яна. – Что я теперь её родителям скажу?

– Да ладно, Фишкина от бабки отобьётся, – отмахнулся Метёлкин. – Я в неё верю.

– Надо не верить в неё, а спасать. – Яна ухватилась за собственную сумку, всё ещё висевшую на плече Никиты. – Отдай и иди спасать, ты же обещал!

– Да ничего ей не грозит, а вот мне – запросто! – отбивался Метёлкин.

Пока они спорили, дверь подъезда снова хлопнула и перед ними появилась Катя.

– Я же говорил! – противно ухмыльнулся Метёлкин. – Фишкина кого хочешь заболтает!

– Конфет хотите? – Если Катя и обиделась, то ничем не показала этого. А может, приняла это за комплимент. – Меня Мариванна угостила.

– Конфеты из логова врага? – вздрогнул Метёлкин и протянул руку: – А давай!

– Мариванна повела меня на балкон, чтобы показать, что трансформаторная будка на месте, – сказала она, когда они, жуя конфеты, сели на скамейку. – Вон она стоит.

Яна и Никита повернулись – и действительно увидели светло-серое строение, немного похожее на гараж, но с двумя дверцами и множеством щелей в них.

– Эта на месте, да. Но там у гаражей точно была ещё одна трансформаторная будка, зуб даю! – разволновался Метёлкин. – Девчонки, я не вру!

– Да не врёшь, – успокоила его Яна. – Я тоже эту будку помню.

– А ещё у Мариванны на днях кто-то потоптал все цветы, – неожиданно сменила тему Катя. – Она думает на Метёлкина, но не уверена, а то бы давно к его родителям пошла. Она так расстроилась, что у неё разболелась голова и она целый день пролежала в постели.

– Да не я это! – возмутился Никита. – Делать мне больше нечего – цветы вытаптывать!

– Все знают, что если Мариванна расстроится, то с головной болью потом целый день пролежит, – подтвердила Яна. – Значит, это не Метёлкин вытоптал цветы, а злоумышленник, чтобы Мариванна не увидела, как он ворует будку!

– Или это сама Мариванна подстроила, – Никита не желал соглашаться с тем, что вредная соседка не тот самый злоумышленник. И как ему в голову пришло, что в краже целого строения может быть замешана старушка?! Этого Яна просто не понимала. – Чтобы создать себе алиби, вот!

«Алиби» прозвучало очень солидно. И Яна окончательно поняла, что происходит. Они наткнулись на самую настоящую тайну! И теперь не смогут остановиться, пока её не раскроют.

– Есть хочу, – прервала её размышления Катя. – Давайте ещё к кому-то зайдём и наконец поедим!

Яна всячески хотела избежать общения со второй Мариванной, но вот незадача: время было послеобеденное и слишком раннее для работающих людей, к которым они стучались. Сколько они ни пытались найти кого-то ещё, дверь им открыл только заспанный студент Васильчиков. Он постоял перед ними с закрытыми глазами и в наушниках, а потом, так и не сказав им ни слова, ушёл обратно в квартиру и дверью хлопнул.

Яне почти повезло: она постучала в дверь Мариванны Большой, но никто не открыл.

– Она же тоже на работе! – обрадовалась Яна.

Но тут дверь подъезда стукнула. Тяжело вздыхая и шаркая ногами, по лестнице поднималась Мариванна Большая. Толстые щёки её колыхались под красивой круглой шляпкой с брошкой, осенняя куртка была кислотного салатового цвета. Далеко видно, не пропустишь!

– Ты начни, мы поддержим, – шепнула Катя, и Яна набрала полный рот воздуха, приготовившись издалека крикнуть «Здравствуйте, Мариванна».

– Здравствуйте, Мариванна! – грянули они втроём, едва увидели перед собой старуху. Та от неожиданности уронила сумку, которая гулко ударилась о ступеньки.

– Ох! – вскрикнула Мариванна. – Хулиганы!

– Мы не хулиганы! – тут же возразил Никита. – Давайте я вам помогу!

– А как мою сумку взять – так «уже много», – пробормотала под нос обиженная Катя, вместе с Яной наблюдая за борьбой Метёлкина и Мариванны. В этот раз Никите попался опытный соперник: старушка так и не позволила забрать сумку.

– Знаю я вас, – пробурчала она. – Хулиганы!

Но в этот раз это прозвучало совсем не обидно и даже немного ласково.

Увидев, что Мариванна снова улыбается, Яна осмелела.

– Мария Ивановна, мы проводим расследование! – храбро начала она. – И к вам хотим обратиться как к очень… много знающему человеку, вот!

– О! – Мариванна снова поставила глухо ударившуюся сумку на ступеньки и, сложив пухлые руки перед собой, задумчиво пожевала губу. – Что это вы придумали, детишки? Какое ещё расследование?

Приободрённая вниманием и тем, что их больше не называли хулиганами, Яна принялась рассказывать про пропавшую трансформаторную будку.

– Глупости какие! – Бабка всё-таки встревожилась – не иначе как сообразила, что гараж, который её внук использовал как сарай для всякой всячины, тоже могли украсть. Все одинаковые: пока не подумают о своём, не нервничают! – Ну кто мог украсть трансформаторную будку! Вам, наверное, показалось, что она там была!

– Она там была. – Яна не желала уступать. – Точно была. Может, вы вспомните, если посмотрите на это место?

Бабка задумалась. Пожевала губу.

– Хорошо, – наконец ответила она. – Вы правы, детишки. Надо самой убедиться. Но только после работы. Сейчас я на обеде и уже опаздываю. Но вы такие молодцы, что обратились именно ко мне! Я постараюсь всё разузнать для вас, маленькие детективы. Договорились?

Яна оглянулась на одноклассников. У Кати некстати забурчало в животе, а Никита поспешил кивнуть. Ещё бы! Его, наверное, часто называют хулиганом, а тут нарекли сразу детективом! Есть от чего голову потерять. Но Яна не стала спорить.

– Ладно, Мариванна, – согласилась и она. – Будете нашим этим… консультантом.

Кажется, эта идея бабке понравилась ещё больше.

– Заходите завтра после школы, – повторила она. – Я всё разузнаю!

– Вот теперь можно и пообедать, – выдохнул Метёлкин, когда они оказались на улице. – Веди нас, Егорова!

Яна собиралась возмутиться, что звала только Катю, но её учебники в сумке всё ещё болтались на плече Никиты, и она передумала. Что ей, супа жалко?

Суп был вкусный. Когда они втроём уселись на кухне, из своей комнаты прошаркал дед Василий.

– Разогрели хоть? – проскрипел он.

– Да, дедуль, спасибо. – Яне не терпелось отделаться от дедушки, но у Метёлкина, как всегда, были другие планы.

– А скажите, Василий Ильич… – Он замялся. – Вы заметили, что во дворе пропала трансформаторная будка?

Дед Василий, уже начавший свой шаркающий путь с кухни, замер и развернулся.

– Как это пропала? – Он даже скрипеть перестал, а уж к окну подбежал без всякого шарканья! Ну дед, ну жук! Яна чуть не хихикнула, но сдержалась.

Дед же открыл окно, впустив холодный осенний ветер, и завертел головой.

– Вот же она! – с облегчением ткнул он пальцем. – Вот же безобразники, пошутить хотели?

– Нет, дедуль! – Яна увидела, как при слове «безобразники» Никита вжал голову, и поспешила на помощь: – Это другая трансформаторная будка. А та стояла у гаражей. Вон, видишь, где гараж дяди Игоря?

– Гараж вижу. – Дед присмотрелся. – Никакой будки!

– Вот именно! – Яна даже есть перестала. – А она была! Да ты сам посмотри: вся стенка гаража без надписей и граффити. Если бы её ничего не загораживало – разве бы она сохранилась чистенькой?

Дед почесал подбородок и рассеянно дёрнул себя за короткую бороду.

– Аргумент, Янчик, аргумент, – пробормотал он. – Никуда не уходите, я сейчас! – И он поспешил прочь с кухни, даже забыв снова шаркать тапочками.

– Вот! – отмер Никита. – Надо было сразу твоего деда спросить, а не к этим бабкам бегать. Они только и видят ерунду всякую, а как реально что-то происходит – сразу ослепли! Налей-ка ещё супа, пожалуйста!

И Яна, обалдевшая от такого перехода, безропотно налила ему ещё полную тарелку. И Кате заодно.

Когда дед вернулся на кухню, они уже пили компот, который вчера сварила мама, целую пятилитровую кастрюлю.

– В общем, ребятки, я всё разузнал. – Он выглядел растерянным, последний раз Яна его видела таким, когда он потерял свои очки, которые на самом деле были у него сдвинуты на лоб. И Яну охватило недоброе предчувствие. – Посмотрел в интернете, позвонил куда надо. Если коротко, трансформаторная будка в нашем дворе одна, и она на месте. Там, где вы показываете, никакой будки не числится!

– Но! – начал Никита, и Яна воскликнула то же, чтобы не оставлять Метёлкина один на один с дедом. – Но как же…

– Тихо! – Дед поднял палец и улыбнулся Кате, которая благоразумно промолчала и вцепилась в чашку с компотом. – Я сказал, что трансформаторная будка там не числится! И потому быть её там не должно. Но она была, я вам верю. И чтобы понять, что это было на самом деле, нужно узнать, что здесь должно быть. Вы же знаете, что всё в городе стоит не где попало, а по правилам?

– Не всё: киоски у остановки всё время появляются словно сами по себе, а потом исчезают, – снова встрял Метёлкин, и Янка толкнула его в бок: мол, помолчи!

Но дедушка не рассердился.

– Ты прав, – кивнул он. – За всем этим следят разные службы, но город большой, и у остановок киоски куда заметнее, чем те же гаражи во дворах. Когда я дозвонился до диспетчера электрических сетей, мне сказали, что в нашем микрорайоне как раз скоро плановая проверка трансформаторных будок. Вот и спросим у них напрямую!

– Так вот поэтому будку и убрали! – Яна даже вздрогнула, так неожиданно воскликнула у неё за спиной Катя. Она сидела тихо как мышка, и Яна успела забыть о ней. – Проверяльщики точно знают, что будки там быть не должно, они бы очень удивились и пошли бы разбираться!

– Согласен, и это аргумент. – Дед Василий снова почесал подбородок. – Но зачем вообще было ставить эту будку? Что там могло быть?

На этот вопрос ответа ни у кого не было.

– Ясно одно: это кто-то из нашего дома, например Мариванна! – воинственно размахивая ложкой, воскликнул Метёлкин.

– Ну-ну, Никита, – остановил его дед Василий, который всех во дворе знал по именам. – Мариванна, конечно, женщина сложная, но уже пожилая. Вряд ли она ночами переносит трансформаторные будки.

Яна тут же представила себе такую картину: маленькая сухонькая Мариванна тащит на спине огромную трансформаторную будку, а позади гуськом идут все коты, которых она прикормила! Яна засмеялась: какая ерунда!

– Вовсе не ерунда, – вспылил Метёлкин. Видимо, Яна сказала последнее слово вслух. – Ты что, детективов не читала? Надо всегда искать того, кому это выгодно! Кому могла понадобиться будка во дворе, в которую никто не полезет из-за высокого напряжения!

– Павлику! – мгновенно предположила Яна. – Ну Павлику, из третьего подъезда! Его мама всё время ругается, что выбросит его барабанную установку!

Она сразу же представила, как двадцатилетний и совсем взрослый Павлик крадётся со своими барабанами в трансформаторную будку и играет там украдкой, чтобы не было слышно в доме.

– Или дяде Славе! Он жаловался, что ему не хватает места в гараже! – подхватил Метёлкин. – Нет, тогда уж тёте Свете: она же целыми днями ходит по магазинам и покупает себе платья – никаких шкафов не хватит.

Яна наморщила лоб:

– Барчукин! Он работает водителем грузовика и мог запросто увезти трансформаторную будку!

– А Алина Малинкина работает на подъёмном кране, ей ещё проще, – снова не согласился Метёлкин, но тут же предположил: – Может, они вместе поставили, а потом унесли эту трансформаторную будку?

Кате явно стало скучно. Она жила в другом дворе и никого из соседей Яны и Никиты не знала. Некоторое время она ещё пыталась заняться ягодами из компота, но потом ей и это надоело.

– Янкин дедушка! – выпалила она, заставив спорщиков замолчать.

– Чего?! – Яна от неожиданности чуть не расплакалась: подруга называется!

– Ну а почему бы и нет? – пожала плечами Катя, ничуть не смущаясь. – Он всё время дома, может будку и поставить, и убрать – никто не заметит.

– Вот именно, он всё время дома! – заступился за Яниного дедушку Никита. – Он на улицу почти не выходит, только до скамеечки! И то редко.

– Это может быть прикрытием, – не сдавалась Катя. – Он вон как медленно ходил и тапочками шаркал, а когда снова пришёл – не шаркал!

Яна с размаху села на стул.

«Катя была права. Неужели она права и в остальном, и это её, Янин, дедушка – тот самый коварный похититель трансформаторной будки?!»

Теперь перед глазами встала другая картина. Вот идёт её дедушка, а за ним на колёсиках катится будка. Но смешно в этот раз не было.

– И он очень быстро узнал про проверку электросетей! – закончила вредная Катя. – Это подозрительно!

– Не подозрительнее Мариванны, которая заявила, что там ничего и не было, – не согласился Никита, и Яна была ему очень благодарна.

– Получается, у нас нет никого вне подозрения? – уныло спросила она. – Только мама Никиты – она в командировке была.

– Или на самом деле она была не в командировке, а занималась перестановкой фальшивых будок в городе, – не согласился сам Метёлкин. Ему эта идея почему-то очень понравилась.

– Получается, так. – Катя вздохнула. – А значит, у нас ничего не выйдет. Как можно найти злоумышленника, если им может оказаться кто угодно?

– Вовсе не кто угодно! – Никита выглянул в окно. – Девчонки! Вы точно не читаете детективы, а зря. Смотрите. Первое: кому это выгодно? Ладно, с этим сложно, потому что хорошее помещение посреди двора кому угодно пригодится. Я бы даже себя подозревал, если бы точно не знал, что это не я!

– Но мы этого не знаем, – влезла Катя, только её уже никто не слушал.

– Это первое, – поторопила Никиту Яна. – Что ещё?

– Второе, – загнул палец Метёлкин. – Кто мог это сделать? И ежу понятно, что в одиночку такое провернуть сложно, значит, те, у кого есть грузовик или подъёмный кран – под большим подозрением.

Яна приободрилась:

«У дедушки ничего такого не было. И это радовало. Потому что подозревать дедушку совсем не хотелось»

– И наконец третье! – Метёлкин загнул ещё один палец. – Преступники возвращаются на место преступления!

– Да ладно! – не поверила Катя. – Зачем им это?

– Я не знаю. – Никита немного смутился. – В детективах про это не пишут. Но мы можем проследить за этим местом и проверить.

– Это ночью придётся не спать. – Яна выглянула в окно. Отсюда гаражи были видны прекрасно. К счастью, окна Метёлкина тоже выходили во двор и его подъезд был даже ближе к гаражам. Яна это знала, потому что Метёлкин любил летом пускать самолётики из своего окна на первом этаже. Как потом ругалась Мариванна Маленькая, которой мешали самолётики, упавшие на клумбу!

– По очереди будем, – успокоил её Никита. – Сегодня я, завтра ты. Мы же с тобой товарищи по безобразиям в музее!

Яна зажмурилась. Какой кошмар! И при ком – при болтушке Кате! Он бы ещё в классе это сказал! Ой-ой, и ведь не скажешь Кате, что ей послышалось! На это даже надеяться не стоит.

– Безобразия в музее? – восторженно протянула Катя. – Ого, Яна! А я думала, ты скучная зубрилка! Ну-ка давайте рассказывайте!

– Зубрилка?! – возмутилась Яна. – Ну, Катя! Хорошая же ты подруга!

– Да ладно тебе, не обижайся! – Глаза Кати горели, рот приоткрылся. Она обхватила щёки ладонями и смотрела на них так, что было понятно: если они не расскажут сами – она такого напридумывает! Только хуже будет.

Наверное, Метёлкин тоже это понял, потому что криво улыбнулся и начал рассказывать. А Яна стала его поправлять. Потому что никак нельзя допустить, чтобы всё рассказал один Никита!

Так, перебивая друг друга и размахивая руками, они рассказали Кате всё. И про солёный хрусталь, и про Фортуну на колесе с глиняной рукой.

– Вот это настоящая тайна! – Катя вскочила со стула, едва не уронив чашку с остатками компота. – А не эта дурацкая будка! Вы что, не понимаете? Кто-то заменил настоящее каслинское литьё подделкой! И хрусталь тоже!

– Да ну, – не поверила Яна. – Это же не какая-то там дорогущая статуя, на весь мир известная. Или картина великого художника.

– Ну, мы же не знаем, сколько стоит чугунное литьё. – Катя уже загорелась новой идеей, и остановить её было непросто. – И огромная друза хрусталя тоже наверняка не сто рублей стоит! И ещё картины!

– А с картинами что? – удивилась Яна.

– А то! – Катя протянула чашку, и Яна послушно погрузила половник в компот. – Вы с Метёлкиным разве в картинах разбираетесь? Не отвечай, вы ведь и в хрустале не разбираетесь! А вдруг там пусть не Ван Гог с Петровым-Водкиным, но всё равно нормальные такие художники? И их тоже заменили?

Яна молча хлопала глазами. Об этом она никак не подумала!

– Хрусталь какой величины был, вы хорошо запомнили? – деловито спросила Катя. Она залпом выпила компот и достала телефон.

– Ну такой примерно! – Метёлкин развёл руки, а потом сделал из них перед собой круг, словно держал бочку.

Яна схватила его за рукава и свела их чуть ближе – чтобы было правдивее. А потом поняла, что снова держит Метёлкина за руки, и смутилась чуть ли не до слёз. Отпустила и отвернулась к окну. Только ненадолго, потому что Катя вдруг заорала:

– Нашла! Нашла! Глядите! – Катя ткнула им в нос телефон.

Сначала Яна ничего не поняла. А потом прочитала подпись под картинкой.

– Сколько?! – не поверила она.

– Не тем я занимаюсь, – присвистнул Метёлкин. – Надо не картошку копать, а друзы хрусталя выкапывать. Их ведь выкапывают, да?

– И это вот за такой кусочек, с книжку величиной – а что тогда за ту большую штуку можно получить? На машину хватит! – размечтался Метёлкин.

– На машину не хватит, – немедленно прервала и сразу же развеяла его мечты Катя.

– Смотря какая машина, – упёрся Никита. – Мне хватит!

– Да подождите вы! – прикрикнула Яна. – Никому ни на что не хватит! Это друза из музея, и если её подменили, то её надо найти и вернуть!

– Тю! – Метёлкин поскучнел и сразу засобирался домой. – Никаких шансов! Её наверняка уже по частям разбили и продают! Вон на том сайте, который Фишкина нашла!

Катя уже снова что-то вбивала в телефон, а когда завершила поиск, так завопила, что на кухню приковылял дед Василий. При нём Катя объяснять ничего не стала, и дед выпил кружку компота и ушёл.

– Смотрите! – на всякий случай зашептала Катя. – Литьё продают! В основном не в магазинах, а из коллекций – но цены-то! Точно какая-то банда ограбила музей!

Яна была уверена, что в кино она видела такое: погони, сыплющиеся из мешка драгоценности, мумии… Нет, это уже другое кино. В любом случае ничего похожего с их музеем раньше не случалось. Так что поверить, что его незаметно ограбили, было сложно.

– Может, директору срочно нужны деньги, – предположила Яна. – И он заменил пару экспонатов на копии.

– Да директору первому и влетит, если это обнаружат, – не согласился Никита. Яне вообще казалось, что он с ней всё время спорит. Из вредности.

– Давайте проверим на месте, что толку дома решать, – остановила их Катя и посмотрела на часы в телефоне. – Только не сегодня. Сегодня ещё уроки делать, и так поздно. Завтра после школы пойдём в музей, договорились?

– Я? С девчонками? И добровольно в музей! – присвистнул Никита.

– Расследовать тайну предложил ты, – обиделась Яна. – Мы тебя не просили.

– Я хотел узнать, куда делась трансформаторная будка! – упёрся было Никита, но потом махнул рукой. – Ладно, уговорили. После уроков.

– Завтра, – добавила Катя.

Они попрощались с Яной и пошли по домам. Яна, высунувшись из окна, наблюдала, как они расходятся: Никита идёт к своему подъезду, а Катя – через площадку в сторону улицы. И почему-то было очень приятно, что они шли по отдельности.

Ночью у Яны зазвонил телефон. Ей раньше никто и никогда не звонил ночью, поэтому она не выключала звук. Едва не уронив от неожиданности телефон на пол, она неловко нажала «принять вызов с незнакомого номера» и сонно сказала:

– Алё?

– Спишь, что ли? – удивилась трубка голосом Метёлкина. – Иди посмотри на место преступления! Только свет на кухне не включай!

Яна не сразу сообразила, куда именно она должна посмотреть, но послушно прошлёпала на кухню и посмотрела в окно. Было темно. Она посмотрела на часы. Три часа ночи.

– Ну, видишь? – снова шумно зашептала трубка.

– Ничего не вижу, – призналась Яна и тут же поняла, что это не так. Хотя фонари на площадке снова не горели, небольшие тусклые лампочки над гаражами были на месте. И если приглядеться, можно было рассмотреть неясные тени, колышущиеся у чистой стены рядом с крайним гаражом.

– О!

– Вот именно! – обрадовался Никита. – Я же говорю, детективы не врут! Преступники возвращаются на место преступления!

Но неясные тени задрожали и вдруг, вместо того чтобы подойти ближе, полностью исчезли.

– Куда?! – возмутился в трубке Никита. Яна не ответила, но исчезновение теней её напугало, и она нажала отбой, а потом и вовсе отключила телефон. На кухню кто-то шёл.

– Что ты делаешь тут посреди ночи? Проголодалась? – Папа зевал так широко, что Яна не удержалась и тоже зевнула.

– Не совсем, – врать папе не хотелось. – Пап, а у нас дома есть детективы? Ну книжки с детективными историями?

Папа так и замер с открытым ртом, но потом закрыл его и почему-то шёпотом ответил:

– Есть. Стоят в большой комнате в шкафу на третьей полке. Только давай уже утром, ага?

Как будто Яна могла всерьёз сесть читать в три часа ночи! Она, может, и зубрилка, но не до такой же степени!

И Яна пошла спать. Ей снились странные существа, похожие на инопланетных кошек, которые таскали из музея хрусталь, потому что питались им. Хороший сон, весёлый.

А утром, к её удивлению, папа принёс на кухню книгу.

– Вот. – Он смущённо вертел её в руках. – Обычно начинают с Агаты Кристи или с Конан Дойла, но я советую Честертона. Сам его очень люблю.

Яна непонимающе уставилась на тёмно-зелёный томик.

– Но у нас есть и другие, если вдруг не понравится! – с жаром добавил папа. – Так что скажи, как тебе, не стесняйся!

– Спасибо, конечно! – отмерла наконец Яна. Спросонья она не сразу вспомнила, с какой вообще стати папа с утра пристаёт к ней с книжками, а вспомнив, постеснялась отказаться. Даже открыла книжку полистать, пока завтракает. И сама не заметила, как зачиталась. Как ещё в школу не опоздала!

В школе на переменках Яна открывала книгу, даже Катино предложение поиграть наперегонки в принцесс на телефоне проигнорировала, промычав что-то против.

– Да что с тобой вообще такое?! – возмутилась Катя. – Егорова, не сходи с ума! Теперь ещё и между уроками книги читаешь!

Яна собиралась ответить, но тут её книжку приподняли, посмотрели на обложку и вернули обратно. Она возмущённо подняла глаза и увидела Никиту.

– Метёлкин! – прошипела Яна, но не особо злобно. Так, больше по привычке.

– Отец Браун, – понимающе кивнул Никита. – Ох, и завидую я тебе, Егорова! Первый раз читаешь, и впереди ещё столько всего!

– Ты так говоришь, будто всё прочёл, – хмыкнула Катя, недовольная, что Никита снова перетянул внимание на себя.

– Прочёл. – Никита показал Кате язык. – Я двоечник не потому, что тупой, а потому что альтернативно развиваюсь!

На шум с четвёртой парты перегнулась Агния, и Яна вздрогнула от неожиданности. Агния даже на уроке отвечала нехотя, всё время тихо сидела за партой – не слышно, не видно! Вся такая тихая и незаметная. Светло-русые волосы чуть ниже ушей, очки и старомодные механические часики на руке. Больше про неё и сказать-то было нечего.

– Честертон! – озвучила она так же тихо, как всегда отвечала на уроках. – А я больше люблю Агату Кристи.

– Марпл или Пуаро? – Вот Никита даже не удивился, что Агния с ними заговорила.

– Пф! – фыркнула Агния. – Баттл!

– О, ты сечёшь! – чему-то очень обрадовался Никита. К счастью, тут прозвенел звонок, и Метёлкин вернулся на свою последнюю парту. А Яна пожалела, что сидит не там. И вовсе не из-за Никиты, а из-за книги – очень хотелось поскорее прочитать, чем всё закончится! Но она была отличницей, а это значит не только получать пятёрки. Этому надо соответствовать. Вон, один-единственный раз повела себя не как обычно и лизнула хрусталь – и к чему это привело?

На самом деле, к чему это привело, Яна пока не знала. Она просто злилась, что, оказывается, существует что-то, ей неизвестное. И ладно Метёлкин любит детективы – тоже мне законодатель вкуса! Но Агния и даже папа! А Яна читает их впервые!

В таком настроении Яна с трудом досидела до конца уроков. А там и первая история в книжке закончилась и началась вторая.

– Я теперь знаю, как надо расследовать преступления! – заявила она Метёлкину, который поджидал их с Катей в раздевалке и от нечего делать подкидывал какую-то розовую шапочку. Ох и достанется ему от хозяйки шапочки!

Яна пригляделась.

– Ты совсем обалдел, Метёлкин?! – прорычала она. – А ну отдай!

– Да забирай! – И Метёлкин ловко натянул шапку ей на голову до самого носа.

– Кх-кх, – очень осторожно прокашлял кто-то, и Яна быстро стянула шапку с глаз. Катя бы так тихо не стала подавать знак, что она здесь. Она бы уже кричала на всю раздевалку про огромную любовь и снимала на телефон. И Яна не ошиблась. Перед ней смущённо мялась Агния.

– Агния… э-э… – Яна пыталась придумать, что сказать, но её спас Метёлкин.

– Она с нами в музей идёт. – Он поднял стоящую рядом сумку Яны и теперь примеривался к рюкзаку Агнии. – Ей Фишкина всё разболтала от скуки, ты же занята была все перемены подряд. Радуйся, что мы всем классом не идём вместе с классухой. Вот был бы цирк, прикинь!

Яна не прикидывала. Она и без того не слишком хотела идти в музей в компании с Метёлкиным – мало ли что он там сломает! Так теперь их ещё будет четверо!

Нет уж, пусть идут без неё! И гори оно синим пламенем, это расследование!

– Твоя сумка у меня, догоняй! – Метёлкин словно подслушал её мысли! Яна бросилась следом, надеясь забрать вещи и самой решить, куда ей идти, и чуть не сбила с ног ещё одного одноклассника.

Он топтался у выхода и никак не ожидал, что на него налетит Яна. Хорошо ещё, что Тимофей был самым большим в классе – на голову выше большинства одноклассников и раза в полтора шире! Устояли!

– Прости, Ткачёв, – пробормотала Яна и с подозрением прищурилась. – А ты тут чего стоишь?

– Ну… дык… это… вас жду. – Краснел светловолосый Ткачёв очень быстро, вот и сейчас краска залила его щёки, уши и даже шею. – В музей. Ну.

Яна повернулась к Метёлкину и нахмурилась.

– Ты же не думала, что я один с тремя девчонками куда-то пойду? – удивился в ответ на её взгляд Никита. – Да втроём вы меня даже поколотить можете! И на булочках с молочными коктейлями я разорюсь!

– А никто у тебя не просит никаких коктейлей! – прошипела Яна. – Ты… ты!..

– Какая всё-таки любовь! – А вот это уже подкралась Катя, и Яне пришлось замолчать. Она же не хочет, чтобы о ней сплетничали на всю школу! Тем более о ней с кем – с Метёлкиным!

– Итак, мы идём в музей! – Вот кто чувствовал себя прекрасно, так это Метёлкин.

Яна скосила взгляд на идущих рядом одноклассников. Агния, как обычно, молчала и словно шла не с ними, а сама по себе. Красный как рак Ткачёв нёс два рюкзака и слушал Катю – до Яны доносилось «ничего не значит» и «гулять с тобой не буду». Все послушно шли в музей, словно им мало было недавней экскурсии. Вот уж тайна так тайна!

– Говорить буду я, – заявила Катя, когда они подошли к зданию музея. – А то Метёлкин вечно какую-то ерунду несёт!

Никто спорить не стал, даже сам Никита. Кажется, здание музея его подавляло, и, как он ни хорохорился, ему было не по себе. Одно дело, когда с учительницей и всем классом, и совсем другое – сами!

Уже на кассе их ждало разочарование.

– Пять билетов, пожалуйста, – вежливо попросила Катя и на всякий случай несколько раз похлопала своими прекрасными ресницами.

– Для свободного посещения – четверг и суббота, сегодня только организованные экскурсии, – не отрываясь от кроссворда, ответила кассирша.

У Кати задрожали губы. Со стороны можно было подумать, что она сейчас заплачет, но Яна-то знала – Фишкина страшно злится. Как это так – в музей войти нельзя?! Им! А каким-то преступникам можно!

– Нас пять человек – это маленькая, но… организованная группа! – твёрдо заявила она, запнувшись только перед словом «организованная», да и то потому, что Метёлкин присел на корточки и двинулся так мимо кассирши в сторону залов.

На Никиту все старались не смотреть, чтобы не привлекать внимания кассирши. Только взгляд нет-нет да останавливался на нём: вот ведь что творит!

– Организованная группа заранее записывается. – Кассирша перелистнула страницу журнала. На ребят она по-прежнему не смотрела, но это оказалось на руку Метёлкину, который уже исчез за дверями первого зала.

Катя беспомощно обернулась, всем своим видом спрашивая, что делать. Яна развела руками – уйти сейчас и оставить где-то там Метёлкина они не могли. А уговаривать кассиршу позвать экскурсовода… Да даже если он жил на Лесной, 35, или на Подлесной, всё равно бы не пришёл. Из-за пятерых шестиклассников! Точнее, из-за четверых.

– Тётя Света, – вдруг раздался совсем тихий голос Агнии. – Мы очень хотим посмотреть. Нам по географии задали в краеведческий музей сходить, сначала с классом, а потом самим.

Наконец кассирша подняла голову! А потом – и Яна поразилась, как изменилось её противное лицо: она улыбнулась!

– Агнешечка, что же ты сразу не сказала, что это твои друзья! – обрадовалась она. – Хотите, я вам сама экскурсию проведу?

– Хотим! – согласились все хором и в ужасе переглянулись: вот зачем?!

Но отступать было уже поздно. Они купили билеты, честно взяв пять, и пошли вслед за «тётей Светой». Хорошо ещё, что у неё такие очки, что она в них толком не видела, сколько человек ведёт, а чтобы рассказать про экспонат, она подходила к табличке так близко, что почти упиралась в неё кончиком носа!

– Ты чего не сказала, что у тебя здесь тётя работает? – насела Катя на Агнию, едва они вошли в первый зал. Метёлкина, между прочим, в этом зале уже не было.

– Она мне не тётя, – еле слышным шёпотом ответила Агния. – Я просто зову её «тётя Света», потому что с детства часто бываю в музее! У меня мама в библиотеке работает, которая тут на первом этаже находится.

– Ладно. – Катя всё ещё была недовольна, но не знала, к чему придраться. – Но могла бы и первая пойти в кассу, раз часто тут бываешь.

– Да, успеешь раньше тебя что-то сказать, – не удержалась Яна, а Катя шикнула на неё: мол, слушай экскурсовода. Как будто это Яна первая начала!

Тётя Света рассказывала интересно, но ребят отвлекали две проблемы: понять, где здесь копии и куда делся Метёлкин. Ни в одном зале Никиты не было.

Они убедились, что чучела настоящие, а вот чугунные фигуры – через одну подделки. Камни проверить было сложнее, кроме большой друзы хрусталя, который в этот раз лизнули все по очереди, чтобы убедиться – подделка, остальные лежали под стеклом. Но как Яна ни крутилась, сигнализации не увидела.

– А сигнализация в музее есть? – громко спросила она. – Простите, я просто в кино видела…

Тётя Света зашлась мелким смехом, словно кто-то тряс кружку с бисером.

– У нас на входе в каждый зал стоит сигнализация, – отсмеявшись, сообщила она. – И на окнах. Но у нас краеведческий музей, а не такой, из которого можно что-то украсть. Конечно, маленькие дети иногда пытаются выковырять камни из панно или погладить чугунным утюгом, ну а потрогать медведя – это святое!

Ткачёв снова покраснел как рак, и Яна удивилась – когда, спрашивается, он успел потрогать медведя? Они в зале с животными были совсем недолго!

Но главное она услышала – через окно влезть никто не мог, если не суперзнаток сигнализаций, да и ночью вряд ли. Тогда как? Расспрашивать дальше не хотелось: вдруг тётя Света что-то заподозрит? И когда подделки обнаружат, с Яной будут разговаривать полицейские. Бррр!

К счастью, тётя Света и сама была рада поговорить. Они шли обратно через анфиладу залов, и все разбрелись по второму кругу смотреть экспонаты.

– У нас тут тихо: сами понимаете, город небольшой, всё-таки не областной центр, летом вот туристы, которые идут сплавляться или в поход, часто заходят. Школьников приводят регулярно. А сам по себе мало кто ходит. И уж точно наши экспонаты никого так не привлекают. Пару лет назад заходил один старичок, очень ему каслинское литьё приглянулось, всё спрашивал, где купить можно. А мы откуда знаем? В какой-нибудь частной коллекции наверняка есть…

У Яны упало сердце. «Старичок». Уж не её ли дедушка? Вчера его как раз подозревали! Потом она вспомнила, что вчера Катя подозревала её деда Василия в связи с совсем другой историей – о неизвестно как исчезнувшей трансформаторной будке, – и рассердилась на себя: надо же, о родном деде плохо подумала!

А в зале с монетами и картинами к ним внезапно присоединился Метёлкин. Где был? Неужели под столом где-то сидел?

– Как интересно! – с фальшивой заинтересованностью воскликнул он, когда тётя Света вспомнила, что не рассказывала ещё про местных художников. – Столько всего в одном музее!

Яна бы Метёлкину в жизни не поверила, но тётя Света очень обрадовалась такому вниманию к экспонатам и радостно закивала:

– На самом деле есть ещё запасники, как в крупных музеях страны, – с гордостью заявила она. – Но там совсем иное: картины других художников, вторая коллекция минералов и аммонитов.

– Аммонитов, – повторил Никита с таким видом, словно понял, о чём речь. Хотя Яна после детективов уже ни в чём не была уверена. Ой! Она вспомнила метод отца Брауна в поиске преступников. Чтобы разгадать, кто преступник, нужно поставить себя на его место. Ну что ж!

Яна наморщила лоб и огляделась. Почувствовать себя на месте преступника никак не получалось. Ладно, большую друзу и правда можно разбить на кучу маленьких и продать. Хотя… Она представила себя с молотком. Вдруг хрусталь разобьётся не так, как надо? А чугунные фигуры? Их ценность определяется только в целом виде. Нельзя продать одному покупателю руку какой-нибудь нимфы, а другому – ногу! И если уж в их маленьком городке появились грабители, да ещё настолько наглые, чтобы не бояться сигнализации, то неужели они выбрали бы музей? В городе есть банк, почта, магазины…

Яна представила себя на месте преступника, крадущейся в чёрной маске и с огромным мешком конфет. Бррр! Она помотала головой.

– Что с тобой, голова болит? – заботливо спросила тётя Света. Яна хотела ответить, но тут влез Метёлкин.

– Ой, Яна, у тебя опять голова разболелась! – очень заботливо заволновался он. – Пойдём скорее на воздух!

К счастью, Яна сообразила, что он хотел сделать.

– Да, спасибо за экскурсию, – слабым голосом произнесла она. – Мы обязательно придём ещё.

– Приходите, – улыбнулась тётя Света. – Только в дни для свободного посещения. Настоящий экскурсовод расскажет намного больше.

– Вы тоже замечательно рассказываете! – наперебой заговорили Катя, Никита и Тимофей. Агния, как всегда, молчала, а Яна продолжала делать вид, что у неё болит голова.

Попрощавшись с кассиршей, они вышли в коридор и спустились на первый этаж.

– Надо где-то поговорить, – заговорщицки прошептал Никита. – Снова к Егоровой?

Яна представила всю эту толпу у себя дома и поняла, что компота на всех не хватит.

– Нет, не к Егоровой, – уверенно ответила она. – Нас много!

– Я бы позвала к маме в библиотеку, но там нельзя шуметь, есть и… Никита… с такими руками тебя не подпустят к книгам, – тихо сказала Агния.

Яна посмотрела на ладони Метёлкина – и ахнула. Они были в синих пятнах чернил! И когда успел, спрашивается?! Когда он подбрасывал её шапку и брал рюкзак, руки у него были чистые, она точно помнит!

– Ну и ладно. – Метёлкин собирался почесать затылок, но вспомнил про грязные руки и окончательно приуныл. Унылый Метёлкин выглядел ещё опаснее Метёлкина энергичного, поэтому Яна порылась в карманах и достала влажные салфетки, и не просто влажные – они оттирали почти все!

Повеселевший Никита вместо «спасибо» вдруг громко сказал:

– А давайте тогда обсудим всё в «Кренделе с корицей»!

– А давайте! – сразу же согласилась Катя и подмигнула Яне так, что расшифровать не составило никакого труда: «С мальчиками в “Кренделе с корицей”!»

Яна только кисло улыбнулась в ответ. Ладно бы с мальчиками – а то с Метёлкиным и Ткачёвым. Но спорить не стала. Они так и не пообедали ещё, а обсуждение музейных проблем могло и затянуться. На «Крендель с корицей» согласились все. Хорошо, что там довольно большие столики, и они все легко уместились.

– Так, кто какой хочет? – спросил Метёлкин и подтолкнул Ткачёва: мол, обещал, что в «Крендель с корицей» пойдём? Мы и пошли!

– Малиновый, – попросила Яна и мысленно пересчитала свои сбережения. – И молочный коктейль.

– Мне тоже, – пискнула Агния.

– А мне шоколадный и чай. – Катя почему-то обращалась именно к Тимофею, будто Метёлкину не доверяла. А может, и правильно делала!

Мальчишки ушли делать заказ, а Агния и Яна сразу положили деньги на стол. Увидев это, Катя поморщилась, но тоже достала кошелёк.

– Ничего вы, девочки, в романтике не смыслите, – всё-таки не удержалась она.

– Романтика будет, если Метёлкин или Ткачёв тебя в кино пригласят или рюкзак не до «Кренделя с корицей», а до дома понесут, – не согласилась Яна. – А вообще мы тут не для романтики. У нас, между прочим, ограбление музея!

С этим Катя спорить не решилась.

Минут через пять вернулись мальчишки с заказом, и девочки получили свой эклер и коктейль или чай. Да-да! В кафе под названием «Крендель с корицей» крендели были совершенно ужасные – огромные и сухие. А вот эклеры были чудесные.

– Итак, что мы узнали из нашего похода в музей? – начала Яна и сразу же ответила на свой вопрос. – Да толком ничего. Камер там нет, сигнализация включается на ночь, но есть те, кто умеет её выключать.

– И те, кто её включил потом, – добавила Катя, которой определённо больше нравилась идея с заговором директора музея.

– В общем, непонятно, с чего начинать и с какой стороны браться, – вздохнула Яна. – Даже с будкой и то понятнее – там мы хотя бы злоумышленников видели ночью.

– Какая будка? – удивился Ткачёв.

– Злоумышленников? – пискнула Агния и, смутившись, уткнулась в свой коктейль.

– Мы? – приподняла бровь Катя. – С Метёлкиным, что ли? Ну вы даёте!

Пришлось всё рассказать. Метёлкин, разумеется, не мог удержаться, чтобы её не поправлять, ну а Яна была просто вынуждена исправлять то, что он преувеличивал.

– И вообще, если уж начистоту, в музее всё прошло просто великолепно! – неожиданно закончил рассказ про непонятные тени Никита. – Я нашёл способ поймать этих бандитов! Но вам я не скажу – вы все под подозрением!

– Это ещё почему?! – возмутилась Яна, даже есть перестала.

– Пока мы не найдём настоящих подозреваемых, под подозрением будут все! – Никита поднял палец вверх. – Читай больше детективов!

Так и не рассказал, что он придумал. Вредный Метёлкин!

А потом и вовсе заявил:

– В общем, музейное ограбление, считай, у нас в руках. Давайте вернёмся к нашей будке.

– Это ваша с Яной будка, – сказала Катя таким сладким голосом, что её страшно захотелось стукнуть. Но Яна сдержалась. – Мы эту будку не видели, и нет никаких причин считать, что она была. А если даже была – то что тут таинственного? Была – и пропала.

– Не скажи, – неожиданно возразил Ткачёв. При этом он страшно покраснел, как будто повесил над головой плакат «Мне так нравится Катя, что я смущаюсь и не могу спорить с нею!».

Яна отвернулась. Вечно все влюблялись в Катю – а другим, между прочим, обидно!

– А вдруг это только с виду была трансформаторная будка, а внутри… внутри… внутри стояли краденые автомобили и ждали своей очереди на перекраску и замену номера!

Катя даже рот открыла от удивления. В её красивых синих глазах мелькнуло что-то непонятное. Словно она вдруг зауважала здоровяка Ткачёва. Ненадолго, конечно, но зауважала!

Всё испортил Метёлкин.

– Отличная идея! – заявил он. – Что скажете, девчонки? Такую будку вы бы стали искать?

– Вообще-то проще было поставить тогда будку с другой стороны гаражей. – Яна не могла промолчать. – А с этой она была видна из окон. И любой мог заметить, как пригоняют краденые машины.

Но Никиту никакой логикой было не смутить! Если не считать его знаний про детективы, можно было подумать, что он вообще не имеет понятия о существовании логики! Потому что он снова просиял и заявил:

– Всё ещё проще! Краденые автомобили доставляют в соседний с будкой гараж, а уже оттуда тайком через фальшивую стену переправляют в будку. А? Каково?! Кажется, мы нашли первого подозреваемого!

– Не-а… – Яне было даже немножко жаль разочаровывать Метёлкина. – Я уже узнала, кому принадлежит этот гараж. Шишелу-мышелу!

Да, сначала Яна думала, что это гараж внука Мариванны Большой, но потом поняла, что перепутала его со следующим. Ну и, конечно, Метёлкин сразу расстроился. А все остальные потребовали объяснений. Уфф! Яна одним глотком допила коктейль. Ей даже в школе не приходилось столько разговаривать.

Шишел-мышел был самый крутецкий дед во всём дворе. А может, и не только. Даже Яна считала, что он классный, а ведь у неё и свой дед ничего! Звали его так потому, что он по любому поводу повторял «шишел-мышел». Он принёс из приюта крошечную собачку и гулял с ней вечерами, тяжело переваливаясь из-за большого веса. Детям он мастерил луки и кукол из мочалки. И никогда не задумывался, кому что подарить. Так, у Яны в третьем классе был настоящий черёмуховый лук, а Ромка из второго подъезда до сих пор держал на окне коллекцию мочальных куколок, хотя был уже в восьмом классе! Кажется, он пытался использовать их как кукол вуду – или просто врал про это.

– Как собачка или мочалочные куклы могут быть алиби? – удивилась Катя. Она ничего не понимала!

– Это точно не он, – не объясняя, ответил Никита. – Ладно. Но идея с краденым мне нравится! Там можно было хранить что угодно краденое! Деньги!

– Компьютеры! – подхватила Яна.

– Машины… стиральные, например. – Ткачёв смутился так сильно, что на его красное лицо было больно смотреть.

– Вещи из квартир. – Катя пожала плечами. – У вас никто не жаловался, что его обокрали? Нет? Значит, решили скрыть!

Они переглянулись. Все идеи были классными.

– Может, украденные из музея экспонаты? – тихо предположила Агния, про которую снова все успели забыть – уж больно она тихая!

– Ого! – только и воскликнул Ткачёв, а Метёлкин замотал головой.

– И ты, Брут! – почему-то возмутился он. – Ты забыла, что так не бывает? Обычно разные дела – это разные дела. Котлеты отдельно – мухи отдельно, и точка! Очень удобно всё связать в одно, но две тайны лучше!

– Но Агния права. – Яна видела, что одноклассница снова поспешила уткнуться в свой уже пустой стакан. – Из музея в наш двор пройти проще всего. И хранить скульптуры и друзу хрусталя где-то надо!

– Но тогда почему будку убрали именно сейчас? – не сдавался Метёлкин. Он повысил голос, и на них в кафе начали оборачиваться посетители. – Или ты хочешь сказать, что мы опоздали и все эти экспонаты уже тю-тю?

Нет, Яна не могла поступить так жестоко – и она пожала плечами. Следствие снова зашло в тупик!

Они вышли из кафе и стали решать, куда им идти.

– Я домой, мне доклад по истории надо написать, – еле слышно прошептала Агния.

– А где ты живёшь? – спросил Никита, и Яна нахмурилась. Провожать пойдёт? А как же ещё раз обследовать место, где стояла трансформаторная будка? Разве можно такое пропустить?!

– У реки, в частном секторе, на Подберёзовой, – ответила Агния и тоже посмотрела на Метёлкина с подозрением. Неужели боялась, что провожать пойдёт?

– Тогда точно тебе пора, до реки долго тащиться, – равнодушно ответил Метёлкин, и Яна выдохнула:

– Пока!

– Мы тоже пойдём, – заявил вдруг Ткачёв, когда Агния ушла.

– «Мы»? – хором повторили Метёлкин и Яна. Яна при этом посмотрела на Катю. Она что-то пропустила?

– Сегодня в кино последний день идёт новый эпизод «Звёздных войн». – Краснеть Ткачёву дальше было некуда, он выглядел почти нормально. – А Фишкина ещё не видела, представляете?

– Представляем, – за обоих ответил Метёлкин, а Яна с трудом сдержала смех. О, она бы многое могла рассказать! Про то, как тяжело придётся Кате, которая не видела не только нового, но вообще ни одного эпизода «Звёздных войн». Про то, что Катя никогда даже и не смотрела на Тимофея как на мальчика, с которым можно ходить в кино. В общем, много чего могла сказать Яна. Но не сказала. Они же подруги, правда? К тому же удивительно, как ей удалось так быстро договориться с Ткачёвым! Может, это какое-то особое искусство, которым владеют только очень красивые девочки? А просто красивые не владеют?

– Вот и отлично, Фишкина нейтрализована и перестанет хихикать как дурочка по любому поводу, – хладнокровно произнёс Метёлкин, едва парочка скрылась за поворотом.

– Чего? – не поняла Яна.

– Егорова, не тупи, – терпеливо начал пояснять Метёлкин. – Ткачёв бы в жизни к этой фифе сам не подошёл, он и без этого как помидор, когда с ней разговаривает. Я сказал ему купить билеты в кино, а ей – что у Ткачёва есть билеты в кино, и только от неё зависит, у кого появится первый в нашем шестом «Б» парень: у неё или у Кузнецовой.

– А Ткачёву кто больше нравится, Катя или Агния? – совсем запуталась Яна.

– Ткачёв до сегодняшнего дня и не подозревал о Кузнецовой, – снисходительно объяснил Метёлкин. – Егорова, а ты точно отличница? Потому что в реальной жизни ты тормозишь как двоечница!

Яна очень хотела ответить что-то, но поникла. Метёлкин прав. Она понятия не имела о куче вещей, которые в школе не проходили!

– Ну, только не реви, – испуганно попросил Никита. – Дело не в тебе, это просто я очень умный.

Вот теперь Яна и впрямь чуть не разревелась! Хорошо, что они уже дошли до двора. В своём дворе реветь было не очень. Обязательно набегут с вопросами. Вот и Мариванна Большая бросилась им наперерез, её очередная шляпка подрагивала как алый парус над огромной баржей. Мариванна словно уже почувствовала Янкины приближающиеся слёзы и торопилась успеть первой.

– Добрый день, ребятки, – расплылась в улыбке Мариванна. – Какие молодцы, вместе из школы идёте, такие дружные!

Яна насупилась. Ей не нравилось, что кто-то считал её дружной с Метёлкиным.

– А я хотела спросить: как у вас идёт расследование? – громко прошептала она. – И это… аккуратнее с Комаровой. У неё кто-то последние астры вытоптал. Не дай бог, на вас подумает!

– У нас алиби! – возмутился Метёлкин, а Мариванна всплеснула руками:

– Ну настоящий детектив! Я таких в кино видела! Очень люблю про… про детективов, вот!

Метёлкин даже покраснел от удовольствия, но не как смущённый Ткачёв – всей головой и шеей, – нет, только ушами.

– Вообще-то вы можете помочь расследованию, – важно заявил он.

– Да я с удовольствием! – обрадовалась Мариванна. – Но как? Не помню я никакой будки. Может, гараж там стоял незарегистрированный? Такое бывает.

– Бывает, – легко согласился Никита. С Яной или с Ольгой Валерьевной он бы так быстро не согласился, а тут поглядите на него! – Но вы нам можете помочь в другом расследовании – в краже из музея!

Мариванна закашлялась, но потом Яна поняла, что она уже смеётся.

– Да вы настоящее детективное агентство! – просипела она сквозь смех. – Может, возьмётесь ещё расследовать, кто клумбы топчет?

– Может, и возьмёмся, – снова согласился Метёлкин. – Но позже. Тем не менее, если вы правда хотите помочь, то с этим делом вы справитесь. Вы же работаете в музее.

– Работаю. – Мариванна перестала смеяться. – То есть вы это серьёзно?

– Куда серьёзнее! – Метёлкин развёл руками. – Там друзу хрусталя заменили солевой подделкой!

– А ещё… – Яна собиралась рассказать о скульптурах, но Метёлкин сделал такие страшные глаза, что она осеклась.

– Что «ещё», деточка? – подбадривающе улыбнулась ей соседка.

– Ещё… мы это узнали, когда лизнули хрусталь, – упавшим голосом произнесла Яна, а Метёлкин украдкой показал ей большой палец.

Теперь Мариванна засмеялась ещё сильнее. А Яна заметила, что к ним, яростно стуча своей клюкой, как могла быстро приближалась Мариванна Маленькая. Наверняка решила, что они смеются над её горем с цветами.

– Беги! – шепнула она Никите. Тот обернулся.

– С вами мы должны подробно обсудить музей, – быстро произнёс он. – Расскажете мне про всё подозрительное?

– Обязательно! – пообещала Мариванна, приложив руки к груди. – Надо же: я – помощник детективов! Как в сериалах!

Яна же выхватила у Метёлкина свою сумку и проследила взглядом за его бегством.

– Метёлкин! Ну точно, это Метёлкин! – задыхаясь от быстрого ковыляния, пробормотала Мариванна Маленькая. – Это он снова цветы поломал.

– Он не мог. Мы только из музея, Мария Ивановна, – решила заступиться за одноклассника Яна. – Он всё время на глазах у нас был.

– Это же Метёлкин, тьфу! – Мариванна не поверила ни одному её слову. – Да тут глазом моргнуть не успеешь – он ещё что-то выдумает! Может, скажешь, что гнёзда для котиков не его идея? Котик так страдал, так страдал!

Яна поморщилась. Историю с гнёздами она помнила. Строго говоря, даже не слишком хорошо относясь к Метёлкину, ну… то есть раньше она ведь так к нему относилась, верно? Так вот, даже плохо относясь к Метёлкину, Яна не могла не признать, что ничего дурного он не хотел. Просто решил построить дома для дворовых котов в виде скворечников. Потому что коты умеют лазить по деревьям, а собаки – нет. И так котики окажутся не совсем бездомными, да ещё и защищёнными.

Всё это Яна знала почти что лично от Никиты. То есть он так громко орал свою версию на весь двор, пока бабка Мариванна пыталась догнать его, чтобы «отвинтить уши», что слышно было и в её квартире тоже.

Чего он не предвидел, так это того, что любимый кот Мариванны заберётся в самый верхний домик-гнездо и застрянет. Ну не гнездовой он кот, что поделать!

Надо сказать, что во дворе домов на пересечении Лесной и Подлесной коты были всегда. Точнее, коты и кошки. И всё из-за Мариванны Маленькой. Да, эта бабка не давала житья не только школьникам вроде несчастного Метёлкина. Да что там говорить – даже отличнице Яне доставались подозрительные взгляды, словно она только прикидывалась хорошей, а на самом деле мечтала нарвать поздних астр или роз из палисадника перед домом. Дети, самостоятельно гуляющие во дворе, – вплоть до двадцатилетних стариков, – Мариванной категорически не приветствовались.

Но любила она не только свои обожаемые цветы, которые пропалывала и поливала каждый день. Второй большой любовью старушки были коты и кошки. Любые. Серые и полосатые, рыжие и трёхцветные. Она подкармливала их и таскала на руках, вычёсывала шерсть и чесала за ушами всё свободное время. Но у неё был любимчик.

– Кыс-кыс, солнышко, кыс-кыс, милок! – раздавалось с раннего утра во дворе.

– Опять Мариванна Митрича потеряла, – кряхтел дед, выходя на кухню. – Давно бы взяла этого кота домой!

– Митрич – кот непростой! – Папа намазывал на хлеб масло, и ему не хватало рук, чтобы поближе придвинуть вазочку с вареньем. Поэтому он очень осторожно постукивал коленом снизу по столешнице – и вазочка, невысоко подпрыгивая, приближалась к нему. Папа говорил, что это физика. А мама – что, если вазочка разобьётся, она с ним неделю разговаривать не будет. Поэтому Яна на всякий случай взяла вазочку и переставила поближе к папе.

– Митрич – кот свободолюбивый! – Папа благодарно кивнул Яне. – Он из любой засады вылезет, самый замечательный дом покинет и из клетки выберется. Потому что ничто не должно стоять между Митричем и свалкой.

– Фу, – поморщилась Яна.

– Дима, не за завтраком же! – строго сказала мама.

– Это для тебя «фу», а для Митрича это шведский стол и парк аттракционов одновременно. – Папа словно не услышал маму. – И никакая Мариванна его от этого не отвадит. Такого кота вообще ничем не возьмёшь. Мне кажется, мы уже умрём, а Митрич всё ещё будет приходить в этот двор и орать под окнами.

Тут папа был прав. Орал Митрич знатно. Голос имел басовитый, да и сам для дворового кота с драным ухом был очень представительным. И всё благодаря Мариванне. Та скармливала любимцу самые лакомые кусочки и даже регулярно носила его к ветеринару – об этом знал весь дом. Мало было энергичного «кыс-кыс, милок» утром, а потом возмущённого рёва кота, запихиваемого в переноску, так потом ещё неделю, не меньше, Мариванна ходила с забинтованными руками, а однажды даже с пластырями на лице. Метёлкин тогда предположил, что она готовится стать первой в их музее мумией.

На его беду, Мариванна ходила плохо, с палочкой, а вот слух у неё был прекрасный. Как она тогда ругалась и грозила ему своей клюкой! Она и до этого смотрела на Метёлкина с особым подозрением, а после и вовсе возненавидела.

И надо же было такому случиться, что незадолго до исчезновения трансформаторной будки кто-то помял цветы под окном! Можно догадаться, что Мариванна была совсем не рада увидеть у себя на пороге тех, кого она считала виновниками!

Дедушка Василий рассказывал, будто она приходила ругаться с папой Метёлкина.

– Я сидел на скамейке у подъезда, – оправдывался он перед Яной. – А голос у Маши такой, что его далеко слышно.

Яна кивнула. Обе Мариванны, помимо имени с отчеством, сходились только в одном: если они злились, то казалось, будто звучит пароходная сирена. Яна ни разу не слышала пароходной сирены, но была уверена, что сразу её узнает.

– Маша подкараулила бедного Виталика, когда он с работы шёл. – Яна снова кивнула, подумав о том, как скучно живёт дедушка. Вон как он обрадовался хоть чему-то происходящему во дворе. Наверное, поэтому и будку побежал искать. Интересно, а есть какие-нибудь кружки для дедушек? Сама Яна ходила в художественную школу, а раньше – в секцию плавания. Но бросила. Может, дедушку отвести в какой-нибудь кружок?

– …И тут он как заорёт в ответ, – повысил голос дед, и Яна, поняв, что пропустила половину, постаралась слушать внимательнее. – «Да у нас этих цветов три клумбы, девать некуда, это же не картошка! Хотите, вам привезу?»

– И что Мариванна? – Яна подумала, что вот она бы только обрадовалась такому предложению. Цветы – это красиво.

– Отказалась, конечно! – Дед хлопнул себя по коленям. – Вздорная старуха!

Тут Яна была согласна. Вздорная и вредная. Но Яна так говорить не могла, даже думать так было нехорошо, ведь Мариванна уже старенькая. Хорошо, что дед сам старый и ему всё можно!

В общем, Митрич был местной достопримечательностью и пропадал редко. Что уж говорить, даже Метёлкин, который должен был ненавидеть кота всем сердцем, на деле то и дело гладил его и чесал за рваным ухом. Если, конечно, Мариванна не видела.

– Кыс-кыс-кыс! – раздалось за окном.

– Как-то она сегодня особенно долго его ищет, – забеспокоился дедушка Вася. – Не случилось ли чего?

– Что может случиться с Митричем?! – Папа всё ещё был в хорошем настроении, даже не подозревая, как недолго ему остаётся находиться в счастливом неведении. Впрочем, никто из Егоровых ничего дурного не предполагал. Даже Яна, хотя со звонком в дверь она почуяла неладное.

К сожалению, она только-только начала жевать бутерброд, поэтому открывать побежала мама. Мама у Яны была очень быстрая. Она быстро готовила завтрак, потом быстро ела, быстро одевалась и красилась и быстро бежала на работу. Один лишний разочек быстро пробежать ей совершенно ничего не стоило!

– И не спится кому-то в такую рань, – проворчал дедушка, наливая себе вторую чашку чая.

И тут на кухню вернулась мама. А с ней…

– Метёлкин! – ахнула Яна.

– И Митрич! – Спокойствие папы чуть поколебалось, но он ещё держался. – За какие такие грехи наказываешь старушку, Никита? Она Митрича уже обыскалась!

– Я не специально. – Метёлкин шмыгнул носом, а Яна закатила глаза. Разумеется, он не специально! У Метёлкина всё и всегда происходит случайно! А страдать будет снова Яна!

Вон, мама уже смотрит с подозрением. Мама ведь на самом деле в некоторых вопросах точно такая же, как Катя Фишкина. Только Кате можно сказать, чтоб не лезла не в своё дело. А маме разве скажешь? Метёлкин вот сейчас ерунды наговорит, а после школы даже не вспомнит, что к ней заходил, да ещё и с Митричем. А отвечать Яне.

Знает она маму – та посадит на кухне, чаю нальёт и начнёт: «Ты с Никитой дружишь?» И так это «дружишь» прозвучит, будто мама о чём-то другом спрашивает. И что отвечать? «Я с ним не дружу, мы вместе расследуем ограбление музея»? Нет уж, мама от таких новостей совсем обалдеет. Разве она поймёт, что не все, как Катя, сразу в кино бегут и под ручку ходят. И цветы ещё… Яна вздохнула. От цветов она бы не отказалась. А в остальном её сейчас детективная карьера привлекала гораздо больше.

– Я просто увидел Митрича на месте, где… – пока Яна мечтала о цветах, начал оправдываться Метёлкин. Родители каждому слову, конечно, поверят. Они же не закалённые общением с Никитой, как ученики шестого «Б» и учителя! Но про будку Метёлкин говорить не стал. Хватит, что его и так Яна с дедушкой Васей поняли. – В общем, у гаражей. Хотел погладить, беру на руки – а у него вот! – Метёлкин повернул рыжего кота другой стороной, и Янина мама ахнула. Яна же поразилась, как Метёлкин умеет находить приключения. Сперва ей показалось, что половинка кота с левой задней лапой стала чугунная. Потом она сообразила, что это просто густая жирная краска.

– У тебя же вся рубашка теперь в краске! – Мама, как всегда, замечала самое неинтересное. – Где вы с ним так вымазались?

– Он не говорит, – с достоинством ответил Метёлкин. – А я вымазался об него. Теперь вы понимаете, что я никак не мог его там оставить? Мариванна сразу бы решила, что это я его специально измазал. А это не я, и вообще мне все животные нравятся!

– Но это не объясняет, почему ты пришёл именно к нам, – заметил папа, а мама кивнула и снова так взглянула на Яну, что та сразу поняла: вечером трудно ей придётся!

– Так мама из командировки вернулась, – пояснил Метёлкин. – У неё на кошек аллергия. А вы добрые. И компот у вас вкусный.

Мама собиралась снова многозначительно посмотреть на Яну, но тут её посетила ещё более яркая мысль.

– Никита, ты вообще завтракал? – строго спросила она.

Метёлкин помотал головой:

– Не переживайте, я по дороге в школу чипсы куплю! – И сделал только хуже.

Потому что больше, чем грязь и тайны, мама не любила, когда дети голодные.

– Так, Дима, сооруди Никите бутерброд, – скомандовала она. – Никита, мухой переодеваться и обратно, пока вы в школу не опоздали. Папа, ты поел? Тогда кот на тебе – помой и выпусти, когда Мариванна уйдёт наконец валерьянку пить.

Вот так мама всем раздала задания, только о Яне забыла. И убежала одеваться. Ей же раньше всех на работу надо!

Папа Яниной мамы, то есть попросту дедушка Вася, осторожно взял недовольно зафырчавшего Митрича за шкирку и с песней про гордый «Варяг», который не сдаётся врагу, поплёлся в ванную. Яна так и не поняла, кто тут варяг – кот или дедушка. Но вскоре из ванной послышались крики – вопили оба.

Метёлкин сразу всё понял. Раз! – и его нет в квартире. Только дверь хлопнула.

– А так спокойно начиналось утро, – пожаловался папа Яне, намазывая очередной бутерброд и кладя его на тарелку.

– А мне ещё и в школу идти, – не удержалась от ответной жалобы Яна.

Папа задумался. Нож замер над джемом, но ненадолго, и снова пришёл в движение.

– Идти в школу всё равно придётся, – заключил наконец папа. – Потому что дома пока остаётся Митрич. Я вот тоже сейчас доем и на работу пойду.

– Папа, ты же в отпуске, – удивилась Яна.

– Вот именно! – ответил папа.

Яна не успела понять, шутит папа или нет. Вернулся Метёлкин, одной рукой сграбастал свой рюкзак и Янину сумку, а свободной ухватил большой бутерброд, половину тут же откусил и проглотил почти не жуя. И они побежали в школу, потому что и правда уже сильно опаздывали.

Яна забрала свою сумку только во дворе школы, но вместе их никто заметить не успел. Повезло!

А после того как отменили контрольную, она точно поняла, что это знак. И раз ей уже повезло, то повезёт и дальше. Она загадала, что сумеет оторваться от прилипчивого Метёлкина и выйти из школы одна. Тогда точно всё получится!

Ей повезло. Русичка задержала её обсудить олимпиаду, которая должна проходить на следующей неделе, поэтому вышла Яна совершенно в пустой школьный двор. Можно идти в музей.

Да-да, Яна решила снова сходить в музей! Но одна.

Довольно слабая надежда что-то найти – но надо же с чего-то начать! А в музее тихо и спокойно, можно подумать. Всё-таки она теперь была уже опытный детектив – прочитала столько историй! И большинство детективов предпочитали думать в тишине. Но дома разве посидишь и подумаешь? Тут же начнётся: «Ты что, заболела? Компот будешь? Может, поговорим?» И даже: «А как контрольная по математике прошла?» Будто нет ничего важнее контрольной по математике! И Яна решила спокойно подумать в музее. И заодно проверить, не исчезло ли что-то ещё. Не зря же она фотографировала, память телефона еле всё вместила!

Она специально выбрала четверг, чтобы прийти без экскурсии. Заодно надеялась, что ей повезёт и она случайно встретит грабителей. Как там говорил Метёлкин – преступники возвращаются на место преступления? Что ж, кажется, она их понимает. Её так и подмывало подойти к бедной Фортуне, руку которой она примотала скотчем!

Если так смотреть, грабителей, получается, вообще за уши не оттащить от музея! И тогда Яна сумеет их задержать! Ну не одна, конечно. Она позвонит в полицию и скажет… что же она скажет? Дальше фантазия буксовала и сразу перепрыгивала к понятному. Туда, где её награждают медалью за бдительность и отвагу, а посрамлённый Метёлкин пожимает ей руку и говорит, что она настоящий детектив.

Метёлкин вообще в последние дни стал мало с ними общаться, только и делал, что хвалился своими детективными способностями и дружбой с Мариванной, будто это его личная бабка, а не общественная, в смысле с их общего с Метёлкиным двора.

И даже думать о своей будущей победе было приятно. Яна купила билет – на кассе сидела другая женщина, а не тётя Света – и двинулась по уже знакомым залам. Она смотрела в телефон и на экспонаты, сравнивая их расположение, и не смотрела перед собой – и поэтому налетела на какого-то мужчину.

– Простите, – ойкнула она, отшатываясь в сторону.

– Смотри, куда идёшь, – буркнул длинноволосый парень. Теперь Яна видела, что ему лет двадцать – двадцать пять.

Яна машинально скосила глаза на свой рукав, которого коснулся парень, и снова ойкнула: на светло-жёлтой кофточке было свежее чернильное пятно.

– Сами тоже смотрите! – буркнула она. Обычно она не позволяла себе грубить взрослым, но этот незнакомец её рассердил. Что он, с потёкшей ручкой по музею бродит?

К счастью, парень уже отвернулся и не слышал её, а вот она сбоку отчётливо видела, как он сердито фыркает, пытаясь оттереть руки. Это не шариковая ручка – все его руки были в чернилах!

Яна видела в каком-то фильме, что инквизиторы защищали деньги от кражи бомбой, похожей на чернильную. Или инкассаторы? Точно, инкассаторы! Неужели ей повезло, и она наткнулась на настоящего грабителя, а не на какого-то там жалкого музейного вора? Яна во все глаза разглядывала преступника, совсем забыв об осторожности.

– Чего уставилась? – грубо спросил парень.

Яна растерялась.

– Мне показалось, что я вас где-то видела, – соврала она. – А мама говорит всегда здороваться со знакомыми.

– Нигде ты меня не видела, – буркнул парень. – Отвали.

Спорить Яна не стала и поспешила покинуть ставший опасным зал, но остановилась около двери. Посмотреть. Сегодня, поскольку посещение было открытым, в каждом втором зале сидели старушки-экскурсоводы, готовые помочь или хотя бы не дать облизать горный хрусталь. Ну так, по крайней мере, предположила Яна.

Так что, если грабитель планировал что-то ужасное, ему стоило выбрать другой день.

– Тётя Маша, у вас есть чем руки отмыть? – спросил вдруг предполагаемый преступник, и Яна прильнула к двери.

Мариванна Большая елозила шваброй по полу, убирая следы осенней слякоти от пришедших с улицы посетителей. Яне стало стыдно. Она тоже не слишком хорошо вытерла ноги на входе. Заодно она вспомнила, что у грабителя должно быть ещё и лицо в краске, не только руки. А если он был в маске, то почему без перчаток? Ерунда какая-то.

Наверное, Мариванна тоже так подумала: она вытащила из кармана тряпку и протянула её парню:

– Это где ты так вымазался, дуралей?

– А сами догадайтесь, – прошипел тот с угрозой. Нет, может, он и не грабитель, но преступник точно! Яна решила спасать Мариванну. Пусть соседка и странная, да ещё постоянно предлагает им просроченные карамельки, но она была своей, детективом. И никак нельзя её оставлять один на один с преступником!

Яна поспешила обратно.

– Мариванна! – Она подбежала так внезапно, что старушка схватилась за сердце и шумно выдохнула «пфф!», но Яну уже было не остановить. – Хотите, я вам помогу? Вместе мы быстро пол протрём!

– Нет, спасибо, Яночка! – Мариванна уже пришла в себя и ласково улыбнулась. – Мне немного осталось.

– Я могу воду поменять, вон какая она мутная! – Яна схватила за ручку ведро – и… не смогла его поднять. Вот дела! Она уже забыла, что металлические вёдра такие тяжёлые! Позорище!

Хорошо ещё, что синерукий грубиян тут же ухватился за ручку с другой стороны и потянул на себя.

– Я сам помогу, это работа тяжёлая, мужская, – заявил он и, вырвав ведро из рук Яны, зашагал в сторону выхода. Мариванна была спасена!

– Вы его знаете? – тихо спросила Яна. – Вдруг это грабитель?

– Да ну, какой из него грабитель, – засмеялась Мариванна. – Или, думаешь, может моё ведро украсть? Надо за ним проследить!

– Он просто вас бабой Машей назвал, – вспомнила Яна, уже наученная Метёлкиным подозревать всех и всегда.

Но Мариванна ткнула в бейджик на своём халате, и Яна с изумлением прочитала – «Мария Ежова, менеджер по клинингу».

– О! – с уважением произнесла она. – Я думала, вы уборщица!

– Да так и есть, деточка, это всё только для виду. – Мариванна Большая ещё потёрла подсохшей тряпкой пол и выпрямилась. – Так, пойду проверю, куда этот паразит ведро моё уволок!

А Яна пошла смотреть дальше экспонаты, и ей повезло – она обнаружила, что три экспоната стоят не так, как их поставили, а зал, где висели картины, и вовсе закрыт! По техническим причинам. Ну-ну! Возможно, прямо из-под носа украли что-то и пронесли мимо неё, а она не заметила! Жаль.

Но она тут же утешилась, подумав, что грабители её тоже не заметили, раз не стали палить из пистолетов. Это уже хорошо. И Яна взбодрилась, осмелев настолько, что решила пойти и проверить самого директора музея, никак не меньше. А что он ей сделает посреди рабочего дня-то?

И она отправилась искать кабинет директора. Он же должен где-то быть! И разумеется, Яна угадала. Кабинет директора был в самом начале музея, недалеко от касс. Яна напомнила себе, что она серьёзный детектив, а не просто шестиклассница и что у неё есть веские доказательства. И постучала.

– Да-да, войдите, – услышала она. Стало очень страшно, но Яна и тут удержалась от бегства. Разве что зашла она очень осторожно. Приоткрыла дверь совсем чуть-чуть и втянулась в кабинет как кошка. Нет, ну дались ей эти кошки!

– Здравствуйте, директор, – вежливо поздоровалась Яна, пытаясь разглядеть бейджик или табличку директора, чтобы назвать его по имени. Но ничего такого не было. – Меня зовут Яна Егорова, я учусь в школе номер два в шестом «Б» классе.

– Очень приятно, Яна Егорова, – сказал директор, но сам не назвался. Пришлось Яне и дальше обращаться к нему просто «директор»! Не догадалась она посмотреть сначала в интернете, что же теперь! – Что у тебя случилось?

– У меня ничего не случилось, – как можно вежливее ответила Яна. – А вот у вас музее случилось ограбление. – Она наконец выдохнула и получше рассмотрела директора.

Директор был представительный. Большой, толстый и немножко лысый, а там, где не лысый – седой. И совершенно бритый: ни усов, ни бороды. В общем, издалека не спутаешь, сразу видно, что директор. Не то что директор их школы – маленький, худенький и в очках. Как его ещё старшеклассники не дразнят – непонятно!

– Прямо ограбление? – почесал лысину директор. – Может, тебе показалось, Яна? У нас тут сигнализация, да и экспонаты все на месте.

– В том-то и дело, что не на месте! – Яна даже подскочила от возмущения. – Подделки это! Вот друзу хрусталя огромную в геологическом зале помните?

Директор кивнул – ещё бы он не помнил!

– А это солевая подделка! – торжественно заявила Яна.

Директор некоторое время молчал.

– Прекрасная фантазия, – наконец кивнул он. – Для шестого класса просто изумительная!

Яне хотелось разреветься от злости.

– Да нет же! – в отчаянии крикнула она. – Это правда! Вот прямо сейчас пойдёмте, и я вам докажу!

Директор посмотрел на свой компьютер и на стопку бумажек, и по его взгляду Яна поняла, что ему надо что-то делать, но он до смерти этого не хочет. Она его понимала, хоть и была отличницей. Иногда даже отличники не хотят делать что-то нужное. Просто они это скрывают!

– Ладно, – наконец решился он. – Веди меня, Яна Егорова.

И Яна повела его прямо к хрусталю.

– Вот, – ткнула она пальцем в друзу. – Подделка. Лизните и убедитесь.

– Что, прости? – не понял директор. Даже директора бывают не очень понятливые. Яне попался как раз такой. Ничего удивительного, что тут статуи воруют!

– Лизните, и вы сразу поймёте, что это соль, – пояснила Яна. – Ну! Пока никого в зале нет!

Директор быстро оглянулся и, убедившись, что Яна не врёт и вокруг никого нет, быстро коснулся друзы языком. А потом ещё раз. И ещё раз.

Яна испугалась. А что, если он как лось изголодался по соли – и слижет сейчас весь хрусталь?! Или это олени так делают?

Но тут директор оторвался от хрусталя и сказал:

– Обычный камень. Не солёный.

– Не может быть! – И Яна тоже лизнула хрусталь сама. – Не солёный! – Она в ужасе уставилась на директора, а тот нахмурил брови и… рассмеялся.

– Отличная шутка, – заявил он. – Как там молодёжь говорит? Пранк? Признавайся: на камеру снимала? – И он пригладил жалкие остатки волос, торчащие у него над ушами.

– Нет, – растерянно ответила она. – А картины? Картины в последнем зале, который не работает!

– Там просто будет новая выставка, картины перенесли в другое помещение. – Директор перестал смеяться и одёрнул пиджак. – Отличное чувство юмора, но мне пора работать.

– А статуи давно уже не чугунные! – крикнула ему вслед Яна, но директор не обернулся, только махнул рукой. Он торопился к оставленным скучным бумагам и компьютеру. Не поверил. Потому что доказательство её подвело.

Хорошо ещё, что директор оказался смешливым, а то мог бы и родителей вызвать! До Яны начала доходить вся драматичность ситуации. Да что за день такой, а?! И кофточку испачкал какой-то грубиян, и директор музея, наверное, думает, что она чокнутая!

Поморгав, чтобы не заплакать, Яна быстро натянула куртку и вылетела из музея, на лестнице снова налетев на кого-то, да так, что они оба чуть не полетели кубарем.

Ох, точно не её день!

– Егорова! Ты чего на людей кидаешься?! – услышав такой знакомый голос, Яна не выдержала и позорно разревелась.

– Эй, ну ты чего? – Метёлкин, как оказалось, очень боялся чужих слёз. Он растерялся и даже присел на корточки, чтобы заглянуть Яне в лицо. – Кто тебя обидел?

Яна не собиралась отвечать, она и реветь-то не собиралась, но у неё всё пошло наперекосяк, и ничего удивительного, что по дороге до «Кренделя с корицей» она всё-всё выложила. Естественно, Метёлкин ничего не понял.

Он уже притащил ей малиновый эклер и коктейль, когда она наконец рассказала самое ужасное – как она убедила настоящего директора музея лизнуть камень.

– А-ха-ха! – бесчувственный Метёлкин согнулся от смеха и заколотил кулаком по столу.

Яна едва успела подхватить стакан с коктейлем, чтобы он не упал на пол. Удивительное дело: папа стучал по столу снизу, Никита – сверху, но спасать посуду нужно было каждый раз ей!

– А ты крутая! – отсмеявшись, Метёлкин снова сел ровно.

– Не вижу в этом ничего… – Яна запнулась. Она старалась говорить правильно, отличницей быть непросто! – …хорошего. Выставила себя дурой.

– Нет, – возразил Никита, – это ты его выставила дураком. И он не рассердился – мировой мужик! Или он не замешан в ограблении, или он круче, чем я думал. Оба варианта хороши.

– А ты что там забыл? – спохватилась Яна, сообразив, что встретилась с Метёлкиным на лестнице в музей, куда он не пошёл бы по своей воле.

– А если я скажу, что был в библиотеке? – хитро подмигнул Никита.

Яна собиралась заявить, что в жизни в это не поверит, но тут вспомнила про детективы и прикусила язык.

– Серьёзно? – осторожно уточнила она.

– Нет, конечно. – И Метёлкин снова расхохотался. Его веснушки от смеха сделались ещё ярче. Смешливый такой. Так и дала бы по лбу книжкой! Только вот книжки не было.

Яна надулась. Она всё ему выложила, а Метёлкин только дразнится! Никита же сразу понял, что она обиделась – потому что ничем другим второй эклер, который появился словно сам по себе, объяснить было нельзя.

А Яна вспомнила, что они оба теперь детективы, а значит, может, самую капельку, но друзья. И, вместо того чтобы продолжать дуться, разделила эклер десертной ложечкой на две половинки и, протянув на салфетке одну Никите, потребовала:

– Жги!

И сработало! Никита тотчас прекратил дразниться и начал рассказывать:

– Всё началось с Митрича. Ты же понимаешь, что старуха наклюкалась своей валерьянки и вышла снова во двор – спокойная, как танк…

Яна очень хотела сказать, что «старуха» – слово грубое, но вспомнила, как доставалось от Мариванны Маленькой Никите, и промолчала.

– Когда она увидела чистого и сытого Митрича, обрадовалась, – продолжил Никита. – А радостная и спокойная она любит поболтать. Она расхваливала соседкам свою дочь, которая перебралась к ней жить на время – и знаешь почему?

– Почему? – Яна с трудом следила за повествованием и никак не понимала, зачем ей слушать про какую-то дочь Мариванны. У второй Мариванны тоже есть дочь и даже внук. Совсем взрослый, неинтересный. Да почти у каждой бабушки во дворе были дети и внуки, и у их деда Васи они есть.

– Потому что у её дочери персональная выставка картин в музее! – громко выкрикнул Никита, отчего в кафе все начали на них оборачиваться. – Ну, поняла?

Яна наморщила лоб.

– Вот почему закрыт зал с картинами? – вспомнила она разговор с директором. – Значит, правда из-за новой выставки?

– Вовсе ничего не значит, – не согласился Метёлкин. – Наоборот! Ты видела, какая Мариванна Маленькая вредная? Дочь у неё наверняка такая же, только сил у неё побольше! Вот она и выкрала все чужие картины, чтобы свои предложить. Сама подумай: если Фишкина твой пенал с кучей ручек стащит, а потом предложит один дохленький карандашик, ты же ей спасибо скажешь, да?

Яна задумалась. Катя и правда постоянно вздыхала, глядя на её пенал с кучей отделений, но Яна-то в художественную школу ходит, понимать надо! Она посмотрела на время – и вздрогнула. С этими приключениями совсем забыла, что сегодня у неё там урок!

– Прогуляй один раз, – заметив её реакцию, прошептал Никита, словно боялся, что от громкого звука она сорвётся и убежит. – Это же не обычная школа, там необязательно отличницей быть!

– Вот откуда ты всё про всех знаешь? – раздражённо пробурчала Яна.

Очень хотелось прислушаться. Никита, конечно, не знал, что в художке уже вторую неделю Лидию Викторовну заменяла совершенно ужасная Кристина Александровна, которую даже такие вежливые ученики, как Яна, звали не иначе как Крыстина, а остальные – попросту Крысой. И непонятно было, что она ненавидит больше – искусство, художественную школу или всё-таки детей. Вот если бы дочкой Мариванны Маленькой оказалась Крыстина, тогда бы Яна обеими руками была за то, что она и есть преступница. И она не только украла чужие картины, а сожгла их, утопила в унитазе или просто съела от злости.

Решено! Сегодня она занятие прогуляет.

– Во-от! – обрадовался Никита, словно по её улыбке сразу всё понял, и снова сел ровно. – А вообще я знаю вовсе не всё про всех. Просто я внимательный.

– Внимательный, – снова буркнула Яна, но уже без раздражения. Тяжёлое решение неожиданно сделало её лёгкой, как воздушный шарик. И кудрявые волосы снова полезли из косичек во все стороны, будто тоже почувствовали свободу. – Ладно, какие у нас планы?

Похоже, Метёлкин только этого и ждал.

– Всё просто, – затараторил он. – Мариванна сказала, что дочь сейчас дома. И если мы не пропустили всё самое интересное, то сможем за ней проследить, и она сама приведёт нас к сообщникам. Потому что вот ты веришь, что обтяпать такое может кто-то в одиночку? Я вот не верю.

– Ну, в кино и в детективах бывало всякое, – запротестовала Яна.

Они наконец вышли из «Кренделя с корицей», и Никита, обведя всё вокруг рукой, спросил:

– Это, по-твоему, похоже на кино? Егорова, протри глаза. Такие гении преступного мира, как в детективах, тут просто загнутся от скуки!

Спорить с этим Яна не стала. Город их был небольшой и сонный – и оттого так удивительно столкнуться сразу с двумя тайнами!

Пока они шли по улице, Метёлкин успел отправить сообщение в чат детективов. Яна не сразу поверила, когда Никита сказал, что добавил её в этот чат, но там была и Катя, и Агния, и Тимофей, и она смирилась. Они пока ничего туда не писали, а вот сейчас пригодилось.

«Я в библиотеке, подойду через полторы минуты», – откликнулась первой Агния.

«Буду через пять минут», – сообщила Катя, и тотчас пришло от Ткачёва: «Я тоже».

– Опять в кино торчали, – хмыкнул Метёлкин. – Запутать нас пытаются. Вот увидишь, придут с разных сторон.

Яна уже не спрашивала, с чего он это взял. Хулиган и лентяй Метёлкин был сам как детектив, который пришлось прочитать, чтобы раскрыть тайну пропавшей трансформаторной будки. И оказалось, что он ужас какой интересный!

Яна пока не готова была сказать, что она думает по этому поводу. И хуже всего – что в глубине души Яна понимала: он был таким всегда. И детектив, и противный мальчишка, срывающий поход в театр или музей, – это всё тоже он.

– Егорова, вернись на землю, – прошипел ей детектив Метёлкин. – План Б!

Никакого плана Б у них не было. Строго говоря, и план А у них основывался лишь на том, что Мариванна продолжает кормить котов и болтать с соседками, а её дочка – сидеть дома. Но всё оказалось иначе. Дочка Мариванны стояла рядом с ней и, судя по всему, прощалась. Она уже собралась куда-то идти!

Метёлкин не нашёл ничего лучше, как присесть, будто он завязывает шнурки. Яна посмотрела на его кроссовки на липучках и просто достала телефон.

«План Б, – застрочила она. – Объект покидает территорию, будем преследовать».

«Я бегу!» – тотчас прилетело от Агнии.

«Берите такси, иначе это не погоня!» – потребовала романтичная Катя, а Тим написал чётко и по делу: «Напишите, по какой улице движетесь и куда».

– Повезло, что мы сейчас пришли, а не на десять минут позже. – Метёлкин, обнаружив, что дочери Мариванны нет никакого дела до парочки шестиклассников, снова пришёл в отличное расположение духа. – А то ищи её потом!

Запыхавшаяся Агния подбежала к ним как раз вовремя, когда дочь Мариванны собиралась заворачивать за угол.

– Вперёд, детективы! – скомандовал Метёлкин, и они послушались! А Яна на бегу ещё успела напечатать: «С Подлесной свернули на Школьную!»

«Мы рядом!» – откликнулся Ткачёв за обоих.

Рядом, да не рядом! Они уже пробежали «Крендель с корицей», детский сад номер шесть, а за ним и детский сад номер три, которые почему-то соседствовали. Впереди уже показалась их школа, когда из переулка наконец вынырнули Катя и Тим.

– Где? – Катя завертела головой.

– Вон. – Метёлкин, не особо заморачиваясь правилами этикета, спокойно указал пальцем на быстро идущую впереди дочку Мариванны.

– А зачем она к нашей школе идёт? – удивился Ткачёв и наморщил лоб, будто поднимал тяжёлую гирю.

– Может, пожаловаться на вас? – Катя посмотрела в упор на Никиту. – Вы её от самого дома преследуете, и она сейчас пойдёт прямо к директору!

– Ерунда, – неуверенно не согласился Метёлкин. – Она не знает, в какой мы школе учимся. Я скорее поверю, что директор с ней в доле!

– Директор не может таким заниматься, – негромко вмешалась Агния и сама же себе возразила, только ещё тише: – Хотя директора музея мы ведь подозреваем.

– Вот именно. – Никита заговорил увереннее. – И вообще: пусть не директор, а кто-то из учителей. А что, учителя тоже люди! И тоже могут ограбить музей.

Они все на некоторое время замолчали и задумались. Яна решила, что это довольно свежая мысль – не про музей, а про то, что учителя тоже люди. Раньше она об этом не задумывалась. Учителя – это учителя! А Метёлкин опять всё перевернул!

Тем временем дочь Мариванны и впрямь вошла в школу. Идти за ней мимо охранника всем вместе было слишком рискованно.

– Я пойду, – уверенно вызвалась Катя. – Меня учителя любят.

– Меня они любят больше, я учусь хорошо, – заявила Яна, но вяло. Идти ей совсем не хотелось: вдруг дочь Мариванны её заметит?

– Зато ты врать нормально не умеешь. – Голос Кати чуть дрогнул, но она уверенно направилась к входной двери.

Ткачёв заволновался.

– Сиди, – остановил его Метёлкин. – Фишкина хочет сама совершить что-то героическое, не лезь, а то ещё схлопочешь.

«Легко быть умным, когда тебя это не касается», – с непонятно откуда взявшимся раздражением подумала Яна. А вот Тимофей и впрямь успокоился, достав из кармана пакет, постелил его на ступеньку и сел.

Ждать пришлось недолго, хотя Яне показалось, что прошло не меньше часа.

– Вы не поверите! – Катя вылетела из школы, как мятная жевательная конфета из газировки. – Вы. Не. Поверите!

– Жги! – разрешил Метёлкин.

– Она теперь новая учительница! – Катя оглянулась, словно за ней могли гнаться. – Даже не рисования, а начальных классов! Разве такие могут быть ещё и художниками со своими картинами?

– Учителя тоже люди, – повторила Яна за Никитой.

– Но если подозревать учителей – их так много! – неожиданно расстроился Ткачёв. – И каждый может!

Яна не сомневалась, что каждого подозревать не стоит, но тоже приуныла – ни к каким сообщникам дочь Мариванны их не привела.

– Лично я за то, чтобы подозревать Ольгу Валерьевну, – бодро произнёс Метёлкин. – Никому не обидно, а мне приятно. Потому что не может человек с чистой совестью постоянно ко мне придираться!

– Ещё как может, – не согласилась с ним Агния и захихикала.

Обратно они так и шли впятером, потом у «Кренделя с корицей» потеряли Катю и Тима, а у библиотеки попрощались с Агнией.

– Если она грабитель, мы это узнаем, – серьёзно пообещал Метёлкин. – Сходим на её выставку и разберёмся. Ты мне веришь, Егорова?

– Верю, – вздохнула Яна и поняла, что не соврала.

Зима наступила, как всегда, неожиданно. Вроде ещё вчера шли дожди, а уже сегодня насыпало снега. Школьная уборщица Вероника Дмитриевна упала на раскатанной дорожке и растянула лодыжку. Охранник Виктор уже засыпал всю дорожку песком, из-за чего школьники перестали весело катиться от ворот до самой школы, зато теперь приносили в раздевалку на обуви кучу песка и грязного снега, отчего Вероника Дмитриевна ругалась сразу и на них, и на охранника Виктора, и на зиму.

Расследование же окончательно зашло в тупик. Метёлкин и впрямь позвал Яну на выставку. Только она подумала, что придут все детективы, а были только они вдвоём. Хотя Метёлкину от этой ситуации было ещё хуже, чем ей.

– Рисовать цветы? – с отвращением поморщился он, оглядевшись в зале. – Сплошные цветы! Да кому это надо!

– Цветы красивые. – Яна подошла к одной из картин и вздохнула.

Ей до такого – как до Луны пешком! Даже теперь, когда Крыстины Александровны в художке уже не было. Удивительно, но этому поспособствовала именно она, Яна. Хоть и не совсем она.

В тот день, когда они впервые следили за дочкой Мариванны, Яна прогуляла художественную школу. Дома её ждал один дедушка, хотя и папа и мама должны были уже прийти с работы.

– Что-то случилось? – испугалась Яна.

– Почти. – Дедушка ухмыльнулся в усы. – Ты прогуляла художку, так?

– Ну так, – отпираться не было смысла. Иногда Яна мечтала жить в доисторические времена, когда ещё не было телефонов и интернета и каждый учитель не мог вот так просто нажаловаться родителям. Ладно хоть до электронного дневника в художке пока не додумались!

– И эта Крыстина Александровна позвонила маме, – продолжил дедушка, а Яна только моргнула. Ей ведь послышалось?

Но переспрашивать она не решилась.

«И совсем непонятно, почему родителей нет. Если она прогуляла, то мама с папой должны ждать её дома, чтобы отругать, разве нет?»

– Нет. – Дедушка вдруг захихикал. Да, Яна всё-таки произнесла это вслух, потому что и правда ничего не понимала. – Мама твоя сказала, что надо ещё разобраться, что такой ужасный человек, способный так говорить об учениках, да ещё и с их родителями, делает в художественной школе. А ты знаешь маму.

Яна кивнула. Мама всё делала быстро. И если она решала с чем-то разобраться, то пёрла с уверенностью носорога, никогда не откладывая на завтра. Только Яна сомневалась, что даже её быстрая мама что-то сумеет сделать Крыстине Александровне.

– А папа где? – спросила она.

– А папа, – дед снова захихикал, – поехал с мамой, чтобы не дать ей слишком разойтись.

Яна так и села. Хорошо ещё, что они уже на кухню прошли и мимо табуретки она не промахнулась. Мама настолько разозлилась, что понадобился папа? Вот это прогул так прогул!

В общем, Яна поспешила уйти в свою комнату и взяться за уроки. Выучила она немного – постоянно отвлекалась на телефон, чтобы не пропустить, если напишут что-то её одногруппники по художке. Никто ничего не писал.

А на следующем занятии вместо Крыстины была совсем новенькая учительница, которая замечательно объясняла. Да и их любимая Лидия Викторовна вернулась через неделю, и Яна перестала даже думать о прогулах.

Но вот так рисовать цветы, как дочка Мариванны, она ещё нескоро научится: она в этом убедилась, когда они с Никитой пришли на выставку. Заодно узнали, что зовут внучку Мариванны очень заковыристо – Владислава Мироновна. Поди выговори ещё – бедные первоклашки!

– А мне цветы не очень нравятся, особенно на картинах, – шёпотом заявил Никита. Он бы и громко заявил, но Яна дёргала его за руку каждый раз, когда он повышал голос. Они же в музее, в конце концов! – Живые хоть пахнут хорошо. Ну не все, конечно. Лилии вот воняют неприятно, не люблю их.

– Метёлкин, успокойся, – в очередной раз прошипела Яна. – Мы тут не за этим!

Но Метёлкин не желал успокаиваться. Ладно хоть облизывать картины не полез, просто вздыхал и косился на дверь так, будто Яна его силком сюда притащила. В общем, поход на выставку закончился полным провалом. Ничего полезного про ограбление они не узнали и удовольствия от выставки не получили. Метёлкин только исчезал куда-то, но, вернувшись, туманно заявил, что «картин там нет». Где это «там», Яна спрашивать не стала. Ладно. Слежка за Владиславой Мироновной тоже ничего не дала. Она ходила пару раз в музей – могла бы и почаще, на свою-то выставку! Яна бы на свою личную выставку каждый день ходила! А Владислава Мироновна – только на работу в школу к своему первому «Г», да ещё к Мариванне. И в магазин за продуктами. И всё. Скучно!

Вот так они и зашли в тупик и никак не могли из него выбраться. Они по привычке собирались впятером, иногда в библиотеке с Агнией, иногда шли в кино все вместе, да ещё порой приходили на компот и борщ к Яне. В такие дни они стояли у окна во двор и пялились на пустое место от трансформаторной будки.

– И проверка ничего странного не заметила, – в одну из таких встреч печально сказал Метёлкин. За окном выпал снег и закрыл собой весь двор, а на Яниной кухне снова стояла целая кастрюля компота. Неудивительно, что они выбрали сидеть тут, а не в «Кренделе с корицей», где в такую погоду было просто не протолкнуться.

– Не заметила, – согласилась Яна. Ей было скучно. – Может, потому что ничего и не было?

– Ты что же, сама тоже не помнишь?! – Никита вскочил из-за стола. – Знаешь, вот от тебя я этого не ожидал!

– Просто размышляй логически, – попыталась успокоить его Яна, но Никита побледнел, схватил свой рюкзак и выскочил в прихожую. Минута – и хлопнула дверь.

Катя тотчас залезла на подоконник, чтобы лучше видеть, когда Никита выбежит из подъезда.

– Ты его обидела, – тихо заметила Агния. Яна давно обнаружила, что тихая Агния многое замечает не хуже Метёлкина и постепенно начинает больше говорить с ними. И казалось, будто они приручают Агнию, как Мариванна – котиков. А может, и наоборот – это Агния потихоньку приручала их к себе.

Если бы это сказала Катя, Яна бы ответила «не твоё дело» или «вовсе нет», но с Агнией так не получалось, и она лишь уселась на подоконник рядом с Катей и беспомощно призналась:

– Я не хотела. Но я и правда уже не помню, было там что-то или нет.

Как и Катя, она прижалась носом к холодному стеклу, наблюдая, как маленькая фигурка Метёлкина направляется не к своему подъезду, а к тому самому пустому пространству.

Он остановился там и замер. Треньк, треньк, треньк, треньк! – всем четверым пришли сообщения. Яна сползла с подоконника и взяла свой телефон.

Мигал значок чата детективов, и она открыла его.

«Быстрее сюда, я нашёл новые следы!»

Короткая ссора была забыта. Толпой они вывалились в прихожую, путались в куртках и ботинках, но через пять минут уже неслись через двор к Метёлкину. А тот ждал, лучась довольной улыбкой.

– Стойте там! – остановил он их шагов за пятнадцать. – А теперь смотрите! – И он гордо указал на снег, в котором виднелись чёткие следы.

– То есть ты реально про следы? – Яна была благодарна Агнии за этот вопрос. Сама она тоже хотела спросить, но боялась поссориться ещё сильнее.

– Ну да. – Улыбка Метёлкина немного поблёкла. – Вы слепые, что ли? Видите, вот эти большие следы ведут прямо сюда, а дальше всё тщательно затоптано!

– Ну, следы мужские, а мужчины ходят к гаражам, – осторожно начала Яна, но Метёлкин прервал её взмахом руки.

– Следы мужские – это ничего не значит, та же Мариванна Маленькая могла напялить мужские ботинки, чтобы запутать следствие!

Прозвучало очень серьёзно и потому похоже на правду. Только Яна представила маленькую соседку в огромных ботинках, ковыляющую к гаражам, и едва не прыснула со смеху. Но Метёлкин ничего не заметил и продолжил:

– Но посмотри внимательно: здесь натоптано, а к гаражам следы не ведут! Что-то здесь нечисто, понимаешь?

Яна посмотрела. Следы у гаражей и правда не были связаны с теми, что вели к пустому месту. Если только тот, кто их оставил, не прыгал через огромный промежуток, чтобы сразу оказаться у гаражей. Ну вроде «пол – это лава!»!

Она так и предположила вслух.

– Взрослые не играют в «пол – это лава», – не согласилась с ней Катя. – И смотри, как далеко пришлось бы прыгать!

– Тогда версия с Мариванной точно отпадает, – добавила Агния. – Я её видела, она маленькая и с палочкой.

Яна посмотрела на следы, потом на ноги всех одноклассников.

– Тимофей, попробуй, пожалуйста, пройти точно по этим следам, а потом пятясь обратно, – попросила она Ткачёва.

– Только я сначала сфотографирую следы, подождите! – спохватился Метёлкин. – Теперь можно!

У здоровяка Тима были самые большие ноги и самые большие ботинки, но они всё равно были меньше следов. А такой широкий шаг ему давался тяжело, и один раз он соскользнул со следа в чистый снег. Обратно же идти было ещё сложнее. Следы не оставались точно такими же, как надеялись ребята: они меняли чёткое очертание на более широкое и невнятное.

– А версия была хорошей, – вздохнул Метёлкин. – Не улетели же они отсюда!

– Нам не много сразу две тайны? – Катя потёрла руки. На улице было морозно. – Мы ещё с музеем не разобрались!

Они повернулись в сторону здания музея. Да, не разобрались.

Как раз с той стороны показалась Мариванна Большая. Она еле-еле шла с тяжёлыми сумками. Толстые щёки вываливались из пушистого шарфа, а сама она в своём пальто напоминала неповоротливую баржу, над которой снова весёленьким флажком реяла шляпка. На этот раз зелёная.

– Сумки тяжёлые, поможем? – смущённо предложил Ткачёв. В общении он немного напоминал застенчивую Агнию. Раньше Яна особо не замечала его в классе. Здоровый такой, высоченный и больше молчит. Перебивается с четвёрки на тройку, чего его замечать? Да и сейчас рядом со смешливым энергичным, пусть и невысоким, Никитой он терялся и робел.

– Хорошая мысль, – одобрил Метёлкин, но, судя по тому, как загорелись его глаза, опять что-то придумал.

– Помочь мне решили? Это хорошо, это правильно! – Мариванна в этот раз не упиралась, а с удовольствием отдала свои сумки. – А на пустыре чего трётесь? Неужто уроков не задали и в тепле не сидится?

– Да мы тут новые улики нашли, – пояснил Никита. – Очень загадочные.

– В музее? – удивилась Мариванна. – Да что вы там найти могли? Я, вон, помочь вам хотела, искала-искала – и ничего!

– Нет, вот тут. – Никита кивнул на место, где стояла будка. – Туда следы ведут, а оттуда – нет! Будто инопланетяне унесли!

Мариванна задрала голову.

– Если только ночью, – задумчиво пробормотала она. – Днём их бы хорошо видно было.

И Яна, до сих пор скептически относившаяся к версии с инопланетянами, растерялась. Уж если взрослый человек думает, что это могли быть они – значит, и правда могли?

– Да я пошутил! – Никита этой реакции не поддался. – Мариванна, ну какие ещё инопланетяне! Там просто должен быть тайный ход.

– Ох! – Мариванна покачнулась и чуть не села в сугроб. – Что за ужасы ты говоришь?!

– Ну да. – Никита, бросив сумку, подхватил старушку под руку. – Что с вами, вам плохо? Скорую вызвать?

– Давление у меня, – слабым голосом пожаловалась Мариванна. – С утра голова кружится. С сумкой аккуратнее: вдруг там яйца – а ты бросаешь!

– Давайте проверим! – оживилась Катя. – Вдруг там всё разбилось!

– Я сказала «вдруг там яйца», а не «там яйца»! – Мариванна выпрямилась, подняла сумку и сунула в руки Никите. – Идёмте, помощники, я вас пирожками угощу.

Девочки, которых она не пригласила, так и остались стоять на площадке.

– Подозрительная она, – тихо объявила Агния. – Чего она тут про инопланетян наговорила?

– Обычная бабка, – отмахнулась Катя. – Не про бесов каких-нибудь говорит и святой водой не поливает – уже хорошо. Она ещё продвинутая. Пойдёмте в дом, а? Холодно!

– Пойдём, – согласилась Яна.

Они пошли к подъезду, а Яна нет-нет да и оборачивалась к пустырю. Тайный ход? Но где? В стенке гаража Шишела-мышела или дальше?.. Непонятно!

А ночью снова выпал снег. Засыпал следы, засыпал весь двор. Яна вышла утром на кухню и даже зажмурилась – так ярко было за окном.

Она открыла форточку, чтобы свежий морозный воздух помог проснуться, и вместе с воздухом и парой снежинок ворвался громкий голос Мариванны Маленькой:

– Кыс-кыс! Ми-и-итрич! Кыс-кыс!

– Доброе утро, милая. – Папа вошёл на кухню и закрыл форточку. – Нам снова ждать твоего друга с грязным котом?

– Он не друг, а одноклассник. – Яна почувствовала, что у неё вспыхнули щёки. Может, температура? Она болеет и не пойдёт в школу.

– Если пацан снова притащит изгвазданное животное, мыть его я не буду! – крикнул из своей комнаты дедушка Василий. Когда не надо, слух его немыслимым образом обострялся!

Яна и сама опасалась, что в очередном исчезновении Митрича виноват именно Метёлкин, поэтому поела рекордно быстро и выскочила на улицу. Тут её и настиг звонок от Никиты.

– Меня подожди, я уже сапоги надеваю! – прокричал он, словно она могла не услышать. – Вместе до школы пойдём!

– Это что же, получается, не ты… – Яна огляделась, памятуя о слухе Мариванны, но бабка уковыляла искать за гаражами и услышать не должна была. – Не ты Митрича снова спрятал?

– Да зачем мне это? – искренне удивился Никита. – В тот раз причина была серьёзная, но вообще прятать кошаков никогда не было моим хобби!

В трубке что-то лязгнуло, протопало и снова лязгнуло. Яна перевела взгляд на Никитин подъезд и увидела, как он выбегает и машет ей рукой.

Подойдя вплотную, Никита уже привычно забрал Янину сумку и закинул на плечо. А Яна посмотрела на окно своей кухни – не подглядывает ли мама? Обсуждать с ней странные привычки Метёлкина не было никакого желания.

– Что вчера у Большой делали, она вас не заболтала? – тут же кстати вспомнила Яна.

Метёлкин пожал плечами.

– Она странная какая-то, – пожаловался он. – Позвала на пирожки, никто её не просил, ты же сама там была! Потом в подъезде начала вздыхать, какие дети нынче прожорливые, едят и едят, в квартиру не пустила, вынесла нам по маленькому остывшему пирожку, забрала сумки и дверь захлопнула. Мы хотели к вам вернуться, но вы уже ушли.

– Могли в чате спросить, куда мы пошли. – Яна не торопясь двинулась вперёд, Никита поплёлся рядом.

– Могли, – легко согласился он. – Но стыдно. Мы вас бросили, позарившись на дурацкие пирожки! Мужчины так не поступают!

Яна хотела что-то ответить, но в это время к ним подошла Мариванна Маленькая. Вроде бы она ходила с палочкой, и оттого медленно, но вынырнула из-за гаражей как-то очень внезапно.

– Котика не видели? – спросила она таким тоном, словно подозревала, будто ей сейчас соврут, а на самом деле котик в сумке Яны.

– Мариванна, мы только на улицу вышли, в школу идём, – попыталась воззвать к логике Яна. – Может, Митрич спит ещё где-то!

– Откуда ты знаешь, что я Митрича ищу? – прищурилась Мариванна, но желание пожаловаться пересилило. – Да он в семь утра каждый день к миске прибегал, а сегодня – нет. А главное – я его мяуканье слышу, слабое-слабое! Может, кто-то запер в гараже?

– Может. – Метёлкин двинулся вперёд. – Простите, Мариванна, мы в школу опаздываем, найдётся Митрич! Да идём, не стой! – И он схватил задумавшуюся о запертом коте Яну за руку и потащил вперёд. Яна так удивилась, что догадалась вырвать руку только шагов через пятнадцать.

– Ты что творишь?! – прошипела она.

– Это ты что творишь! – шипеть Метёлкин умел не хуже. – Она сейчас заставит нас у каждого гаража прислушиваться, нет ли там кота! А если он и впрямь в гараже? Нам идти за хозяином, уговаривать… Ты теперь школу решила прогуливать?

– Ну не настолько уж она чокнутая, – неуверенно понадеялась Яна. Она обернулась и увидела, что Мариванна, согнувшись в три погибели, приникла ухом к гаражу. – Ладно, пошли быстрее!

Вообще Яна и правда считала, что Митрич просто где-то гуляет. Но Метёлкин был совсем в этом не уверен.

– Прикиньте, у нас во дворе главный кот пропал, – заявил он в школе, садясь на парту Кати и Тима. Как и кто из этих двоих сумел договориться, чтобы их посадили вместе, Яна не знала. Оба они при этом делали вид, будто страшно расстроились.

– Удивительно, что у вас во дворе ещё и главный кот был, – тут же ответила Катя. – Метёлкин, слезь с парты, у меня тут учебник лежать будет!

– Мне не нравится, что у них всё во дворе пропадает, – по-прежнему тихо, но уже твёрдо сказала Агния. – Экспонаты из музея, трансформаторная будка, даже следы! А теперь – живое существо, пусть и кот. Вдруг теперь люди пропадать начнут?

– Не-не, никаких сверхъестественных историй, – забеспокоился Метёлкин и сполз с парты. – Мы вообще-то детективы, а не какие-то там охотники за привидениями! И вообще: мы вернёмся из школы, а кот уже найдётся, зуб даю!

– Надо после уроков вместе снова к вам сходить, – предложил Ткачёв. – Хочу посмотреть, как Кит зуб отдавать будет!

– Ты так говоришь, будто сам стащил кота! – возмутился Никита, но спорить не стал.

После уроков они той же дружной компанией пошли на Лесную. И Ткачёв оказался прав – Мариванна всё ещё искала Митрича!

– Кыс-кыс! – услышали они ещё у гаражей.

– Перебежками придётся, – пробормотал Метёлкин. – А то она нас заметит!

– И что будет? – Катя перебежками не хотела. У неё были новые, очень красивые и очень скользкие сапожки.

– Кыс-кыс! – раздалось уже ближе. – Валерия Николаевна, помогите котика поискать. Боюсь, живодёры могли утащить. Может, в полицию позвонить?

– Мариванна, я ужасно тороплюсь, – нервно ответил женский голос.

– Конечно, на животных ей наплевать, сама небось живодёрка! – разозлилась Мариванна. – Стыдно должно быть, стыдно!

– Поняла? – шепнул Кате Никита и осторожно выглянул из-за угла гаража. – Эх, к Яне не добежим, придётся ко мне. Как скомандую – быстро несёмся к подъезду! Ткачёв, на тебе Фишкина с её коньками.

– Это не коньки, а сапоги! – возмутилась Катя, но тут Метёлкин скомандовал «Бежим!» – и они побежали.

Тимофей очень серьёзно отнёсся к заданию и крепко держал Катю за руку, хотя Катя и не думала вырываться. Через несколько секунд, как показалось Яне, все были у подъезда. Видел бы их физрук, всем бы поставил пятёрки за спринт! А Метёлкин приложил к домофону магнитный ключ, и они ввалились в подъезд.

– Фу-ух! – шумно выдохнул Ткачёв, когда дверь захлопнулась. – Ну что, Кит, как насчёт зуба?

– Тебе лишь бы глупости всякие болтать, – буркнул Никита в ответ, снимая куртку и вешая на место. – Пойдёмте хоть чаю попьём.

Яна никогда раньше не была дома у Метёлкина, и ей было страшно любопытно, как он живёт. Она представляла себе ужасный бардак: ведь у них мама почти всегда в командировках! Когда Янина мама куда-то уезжала, тарелки сами собой скапливались на всех поверхностях – мой их или не мой!

Но всё оказалось не так. Очень аккуратная и чистая прихожая. Может, конечно, бардак был на кухне, но туда Никита их не пустил, а сразу провёл в свою комнату. Тут Яна совсем смутилась. В её комнате всё время что-то где-то валялось, как она ни старалась поддерживать порядок. А ведь она отличница!

А у Метёлкина было очень аккуратно. Все вещи лежали на своих местах, и даже коллекция машинок стояла ровно, было видно, что с них сметали пыль. Яна подошла к книжным полкам. Конечно, много детективов – Яна и не сомневалась. Но ещё были книги про космос, какие-то технические журналы… У Никиты оказалось столько интересов! И почему он валяет дурака в школе? Вот это тайна так тайна – не то что какая-то пропавшая трансформаторная будка!

Тем временем с кухни вернулся Метёлкин. Он трижды сбегал на кухню и принёс всем кружки и тарелку с бутербродами.

– Чтобы не оголодали, пока тут прячемся, – буркнул он, отчаянно стесняясь.

– Метёлкин, как ты умудряешься быть таким разным дома и в школе?! – воскликнула Катя, и Яна вздохнула. Точно. Можно ведь просто спросить!

– Я не разный – я многогранный, – задрал нос Никита. Но красные уши выдавали его смущение. – На самом деле маме ведь совсем некогда, она очень устаёт. А папа один не справляется, дед ведь уже старенький. Вот я им и помогаю. Всё просто.

– Всё просто, – пробурчала Яна. – Ничего себе «просто».

Но её никто не услышал. Все разобрали разномастные кружки, бутерброды с колбасой и сыром и сгрудились у окна. Жил Метёлкин на первом этаже, и из его окна был неплохо виден весь двор. И Мариванна, которая всё ещё рыскала по двору, выискивая добровольцев на поиски Митрича.

– А если правда какие-то живодёры его забрали? – грустно спросила Агния. – И бабушка осталась без любимого котика?

– Или тофо хуфе, – с набитым ртом подхватил Метёлкин, потом прожевал и пояснил: – Какие-нибудь зооволонтёры!

– Чем это хуже живодёров? – удивилась Агния.

– Живодёры нынче редкость, по крайней мере в нашем районе, – пожал плечами Метёлкин. – А волонтёры заберут котика и не спросят, хочет он этого или нет. Наделают прививок – а ведь ему и Мариванна все их делает! И будут потом искать ему семью и держать в маленькой клетке в приюте – и это свободолюбивого Митрича!

Пришлось всем согласиться, что спасители Митричу совершенно не нужны.

Мариванна тем временем остановилась на месте, где была трансформаторная будка, и замерла. То ли прислушивалась, то ли просто устала.

– Смотрите, смотрите! – зашептал Тимофей. – Это то самое место! Сейчас сверху появится луч – и её унесут инопланетяне!

Все перестали есть и уставились в окно. А Мариванна постояла, потом постучала своей палочкой, посмотрела наверх, вниз, по сторонам и медленно пошла к дому.

– А мне её жалко, – неожиданно даже для себя сказала Яна. – Она так любит этого кота. Дочка уже взрослая, о ней не позаботишься. А о котиках – можно.

– И что ты предлагаешь, самим поискать Митрича? – Метёлкин вздохнул. – Мне её тоже жалко. Она и так вредная, а без кота ещё вреднее станет!

– Только давайте не сегодня. – Катя посмотрела на часы. – Очень много уроков, а я математику совсем не понимаю!

– Ой! – вспомнила Яна. – А мне надо в художку!

– А я просто пойду, – сказал Тим.

Агния вышла вместе с ними. Яна быстро пошла к своему подъезду, но, обернувшись, увидела, что Катя и Ткачёв идут вместе, а Агния уже обогнала их и бежит к библиотеке.

«Математику она не понимает, хитрюга, – пробормотала Яна. – Опять в кино пошли!»

Ей было немного завидно.

Хорошо, что занятие в художественной школе отвлекло от всех мыслей. Она рисовала натюрморт и совсем забыла и о кино, и о Митриче.

Но и вечером, когда она возвращалась с занятий, Мариванна снова ходила по двору и негромко звала: «Кыс-кыс! Кыс-кыс, Митрич!»

Кот так и не вернулся.

Спала Яна плохо. Всё думала о Митриче и о Мариванне, которой некого воспитывать. Она, конечно, сама виновата. Вырастила дочку учительницей, теперь не повоспитываешь! И кота выбрала свободолюбивого! А может, потому такого и выбрала, чтобы воспитывать было интереснее? Тогда она может на Метёлкина перекинуться. Она же не знает, что и сам себя воспитывать умеет – с виду-то он точь-в-точь как Митрич!

Снилось Яне странное. Будто Метёлкин обзавёлся кошачьими ушами, точно такими же, как у Митрича, глаза его позеленели, а над верхней губой в стороны рванули кошачьи усы.

– Ты теперь будешь главным любимчиком у Мариванны, – сказала ему Яна с осуждением.

– Мяу! – возмутился Метёлкин и полез на дерево. – Мррряв!

Короче говоря, телефонному звонку Яна обрадовалась несказанно. На экране высветился номер Никиты. И что ему снова не спится!

– Срочно выгляни в окно, срочно! – Метёлкин не тратил время на приветствие и объяснения, и Яна тотчас вскочив, бросилась на кухню, прекрасно поняв, куда смотреть!

Похоже, что-то важное она всё-таки пропустила, потому что увидела только, что на пустыре кто-то копошится. Небольшой совсем. Митрич?

Зимой поздно светало, и хотя уже было раннее утро, разглядеть толком ничего нельзя было.

А потом фигура, показавшаяся Яне издалека котом, вдруг вытянулась, поднялась и совершенно человеческими ногами пошла прочь от этого места.

– Оборотень, что ли? – упавшим голосом предположила Яна, ещё только не отошедшая от своего сна.

– Да какой ещё оборотень! – возмутился телефон голосом Метёлкина. Яна и забыла, что держит его у уха. – Ты что, ничего не поняла?!

– Не поняла, – сонно согласилась Яна – и замерла. Там, где тусклый свет от гаражных фонарей ложился на снег, пробежал кот. И она, несмотря на расстояние, готова была поклясться, что это Митрич.

– Так вот, – продолжил Метёлкин, – из моего окна было видно, что…

– Митрич! – перебила его Яна. – Это ведь был Митрич?

– Что? – сбился Метёлкин и раздражённо ответил: – А, да, это он. Так вот…

Яна зевнула. Теперь, когда Митрич волшебным образом нашёлся, она наконец поняла, как на самом деле хочет спать. Разве до сих пор это был нормальный сон? Она посмотрела на часы. Четыре утра!

– Ты зевнула, я могу дальше говорить? – снова ожил телефон.

– Что? Прости. – Яна потёрла свободной рукой лицо, но помогло плохо. Хотелось спать, а не слушать про котов-оборотней. – А давай ты утром расскажешь?

Телефон долго молчал. Яна даже посмотрела на экран – идёт ли вызов, и снова потёрла глаза.

– Хорошо, – наконец ответил Метёлкин. – Ты права, я получше разберусь и после этого расскажу.

– Ага. – Яна снова зевнула. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответил Метёлкин и отключился.

И Яна отправилась досыпать.

А утром она проснулась от «Кыс-кыс, Митрич, иди, колбаски дам!» – и впервые обрадовалась громкому голосу соседки. Не приснилось, значит, нашёлся Митрич!

Она залезла на подоконник, но из спальни вид был хуже, и она перебежала на кухню. Так и есть, Мариванна, как всегда, кормила котов и кошек, а на руках держала наглого и довольного Митрича.

– Ну слава богу, – обрадовался и дед Василий. – Живой котяра, и мыть не надо. Небось твой Никитка где-то нашёл?

– Он не мой, – буркнула Яна и… вспомнила весь ночной разговор. Метёлкин хотел что-то рассказать, а она попросила утром. И вот утро, а он не звонит. А что, если он, как в страшном фильме, не рассказал главного и сейчас пропадёт сам? Что тогда? Она будет виновата!

– У тебя такое лицо, будто это ты Митрича спрятала и теперь поняла, что улики оставила, – хмыкнул дед.

Но Яна его не слушала. Она набрала номер Метёлкина. Никто не отвечал. А потом и вовсе выскочила эсэмэска: «Абонент находится вне зоны доступа Сети». Где это Метёлкин с утра шляется? Может, телефон отключил?

Яна написала Никите «Ты где?», но сообщение осталось непрочитанным. Аппетит у неё пропал. Сон и явь перепутались в голове, и теперь Яна не понимала, видела она кота-оборотня или ей приснилось. Проще всего было бы спросить у Метёлкина, но тот так не вовремя пропал!

«В школе спрошу!» – решила Яна. Не будет же он прогуливать школу!

Вообще-то, не считая биологии, которую Метёлкин по одному ему понятным причинам презирал, он уроки посещал исправно, только часто вёл себя так, что учителя завидовали биологичке. Даже иногда вслух.

А биологии по средам не было. Так окончательно определившись с планами, Яна быстро позавтракала и выбежала на улицу. Пробежала мимо Мариванны, уже отпустившей свободолюбивого Митрича на снег, мимо площадки, мимо гаражей. Чуть-чуть задержалась у места, где была трансформаторная будка, но там было так все затоптано, словно кто-то пытался сбить весь снег в плотную корку.

Яна остановилась и обернулась. Может, Никита выйдет сейчас из подъезда? Нет, никого не видно. Она снова набрала его номер – и в ответ снова то же эсэмэс.

Тут до неё доковыляла Мариванна. Настроение у неё после того, как она нашла Митрича, было прекрасным.

– Тоже думаешь, была ли здесь будка? – спросила она Яну.

Яна хотела сказать, что она не думает – она точно знает, что была. Но в последнее время она привыкла быть осторожнее. Особенно в их дворе, где всё пропадает! И Метёлкин, вон, тоже пропал! Поэтому она ответила очень неоднозначно и осторожно:

– М?

Впрочем, Мариванне хватило и этого?

– Ну так вчера приходила проверка, а парнишка и говорит: разве тут не две будки должно быть? Ему уж объясняли-объясняли, что одна, а он упёрся – я, говорит, сам видел. Вона как! Тут не только коты, но и будки пропадают!

И снова Яна удержалась, чтобы не сказать «и Метёлкины».

«Кто её, эту Мариванну, знает: вдруг она специально Яну проверяет? Ладно, Митрича она украсть не могла, а вот Никиту или будку… почему бы и нет!»

Яна взглянула на часы и поняла, что катастрофически опаздывает!

– Простите! – пискнула она и бросилась в сторону школы. В класс она ворвалась прямо со звонком. Небывалое дело для отличницы!

Оглядеться и убедиться, что Метёлкина в классе нет, ей удалось только ко второй половине урока литературы. Неужели он и литературу начал презирать? Яна как могла гнала от себя дурные мысли, но на географию Никита тоже не появился.

– Так, где Метёлкин? – спросила Катя, предательница, у Яны с таким видом, будто та обязана знать.

– Не знаю, – честно призналась Яна. – На звонки и сообщения он не отвечает.

– И кто его видел последним? – сразу включилась в разговор Агния. Невиданное дело! Но удивляться Яне было некогда.

– Я, – снова честно призналась она. – То есть не видела, а слышала последней. В четыре утра. Он мне позвонил, чтобы я посмотрела в окно.

– Ну? – Катя, которой так не нравилось, что Никита садится на парту, сама уселась на неё, едва не свалив все Янины учебники.

– А там человек на месте будки, которой нет, – послушно объяснила Яна. – Превратился в Митрича. Или Митрич превратился в человека, а потом обратно? Кот-оборотень. – Она прижала ко рту ладони и в ужасе посмотрела на одноклассников.

– Переутомление, – предположила Агния, даже не меняясь в лице. – Такое бывает, если мало спать, я читала. Отличники чаще всего от такого страдают!

– Или просто кто-то кино пересмотрел. – Катя поджала губы, словно это не она бегала в кино с Тимофеем и уже несколько недель не звала подругу вместе посмотреть фильм-другой. – Откуда могут взяться оборотни? Ещё и коты-оборотни!

– Ну откуда-то они взялись, а Метёлки собирался что-то проверить – и пропал! – Яна и сама понимала, что говорит чепуху, и от этого ещё яростнее принялась настаивать: – Если это не оборотни – то кто? Как нам узнать?

– Сегодня пойдём и разберёмся, сразу после четвёртого урока, вместо физкультуры, – предложил Тимофей. Похоже, он всерьёз беспокоился за друга.

Яна смутилась. Уроки она ещё не прогуливала. Конечно, физкультура не самый её любимый урок, а когда она получала четвёрку и насмешки, – совсем не любимый, но одно дело не любить и совсем другое – прогулять!

– Ты что, не пойдёшь? – усмехнулась Катя. Ей хорошо смеяться – у неё освобождение!

– Пойдём, я у медсестры отпрошу нас обеих, – уверенно предложила Агния. Как будто Яна сама отпроситься не может. Да она даже с предпоследнего английского может уйти, между прочим! И никто плохого не подумает, потому что она ни разу за шесть лет не прогуливала! То есть за пять с половиной.

– Кит умеет в неприятности попадать, – прогудел Тимофей и почесал макушку. – Вдруг опять?

Яна задумалась. Ольга Валерьевна дала ей задание присматривать за Метёлкиным? Дала. Она сказала, что больше не нужно присматривать? Не сказала. И что это значит? Что она, Яна, всё ещё отвечает за Метёлкина, который уже два часа отсутствует в школе и которого с четырёх утра никто не видел! Никто из детективов точно!

– Собираемся быстро, пока англичанка не пришла, – скомандовала Яна.

Обычно командовал Метёлкин, и все его слушались. Удивительно было оказаться на его месте! Но сейчас Яну очень тревожило, куда делся Никита.

– А как отпросимся? – робко поинтересовалась Агния, растерявшая половину уверенности.

– Легко. – И Яна повела их в медпункт. – Кто-то был сегодня в столовке, что дают?

– Пюре с котлетой, – удивлённо ответил Тимофей. – А что?

– А вот что. – Яна постучалась в медпункт и вошла туда первой.

Медсестра привстала со стула, оглядывая их компанию.

– Зинаида Викторовна, мы с ребятами съели котлеты из столовой и теперь живот болит, – пожаловалась она и оглянулась на друзей.

– Ужасно болит, – тут же подтвердила Катя.

– Побаливает, – пробасил Тимофей.

– Ещё и тошнит, – расхрабрилась Агния.

Медсестра побледнела и тут же пошла красными пятнами.

– Это же… Наверное, надо вызывать СЭС? – неуверенно предположила она.

– Вам виднее. – Яне ни медсестру, ни столовую жалко не было. На днях она слышала, как малявки первого-второго класса жаловались на холодный суп и совсем сухие оладьи. Так и до настоящего отравления недалеко! – Но что нам делать? Вы нам таблеточку дадите?

– Таблеточку?! – взвизгнула медсестра и сама смутилась. – Простите. Ребята, идите домой, я вам освобождение напишу. Если станет хуже, вызовите скорую. Хорошо?

– Конечно, – Яна ещё продолжала удерживать выражение лица умирающего лебедя, но за дверью наконец позволила себе победоносную улыбку.

– А ты коварная, – с гордостью, словно сама воспитала это качество в подруге, заявила Катя. – С тобой надо аккуратнее!

– Вот и ты не забывай, – хмыкнула Яна. – Быстрее!

Ей почему-то казалось, что они могут опоздать – но вот куда? Этого она понять никак не могла.

Во дворе никого не было. Вот ни одного человека. Неужели время такое неудачное, что даже обеих Мариванн нет? Яна огляделась, пытаясь высмотреть у скамеек яркий платок Мариванны Маленькой или смешную шляпку и красный пуховик Мариванны Большой. Никого.

– Так, а план у нас какой? – Тимофей нервно огляделся. Ему тоже не нравилась эта тишина.

– Давайте зайдём к моей маме на работу и попросим позвонить в полицию – человек пропал, – предложила Агния.

– А если он не пропал, а дома сидит? – возразила Катя. – А нам придётся объясняться, почему мы не в школе!

– Тогда давайте зайдём к нему домой, – пробормотал Тимофей. – Проверим!

– А если его дома нет, а есть папа? – не согласилась уже Яна. – Он у него часто дома работает. Папа его перепугается, а Метёлкин, например, в музее опять где-то чернила мажет. Или ещё что.

– Да, домой нельзя, – помотал головой Тимофей. – И в полицию звонить нельзя. А делать тогда что?

Яна и сама не понимала, что делать. Из школы сбежать удалось легко – ну а дальше-то что?

– Давайте ещё раз поглядим на пустыре, где я видела оборотня! – взмолилась она.

– А почему ты решила, что это оборотень? – Агния начала издалека, явно опасаясь обидеть, и Яна была ей благодарна.

– Было темно. Сначала здесь стояло маленькое существо, вроде кота, а потом оно росло, росло и ушло уже человеческими ногами. Я не вру! – воскликнула она, указывая на затоптанное и уже грязное место у гаражей.

– Кажется, я поняла, о чём тебе говорил Никита, – пробормотала Агния. Но, вместо того чтобы объяснить, она стала ходить по этому пятачку туда-сюда. – Ну точно! – вскрикнула Агния, когда Катя и Тимофей уже заскучали и начали лепить снежки.

Как дети малые, честное слово! Взрослые ведь люди, шестой класс!

Впрочем, даже гневно посмотреть на них у Яны не было времени, потому что Агния поковыряла снег носком сапога и вдруг стукнула по земле каблуком. Раздался глухой звук.

Яна машинально повторила всё за одноклассницей, но там, где стояла она, звука не было. Какие могут быть звуки, если топнуть ботинком по земле, покрытой снегом?!

Она подошла поближе к Агнии и снова топнула что есть силы. Теперь раздался глухой звук и даже какой-то скрип.

Катя тотчас забыла про снежки.

– Там потайной ход! – возбуждённо зашептала она, бросаясь к ним и пытаясь чистыми варежками разгрести грязный снег. – Как вы сразу не поняли?! Детективы называется!

– Ты вообще-то тоже не поняла, – Яна обиделась, но присела рядом разгребать снег. И действительно, в открывшейся мёрзлой земле отчётливо виднелся край люка! Осенью люк скрывали лучше, но замёрзшая земля не слишком-то стремилась ссыпаться на край, и теперь, когда снег счистили, границы видны были превосходно.

Наверное, стоило хоть ненадолго остановиться и подумать, но Яна так обрадовалась, что думать не было никакой возможности. И потому, едва крышка люка откинулась и показалась лестница, Яна первая нырнула вниз. А за ней и все остальные. Да что говорить – даже подсветить лестницу экраном мобильника Яна догадалась, только когда они очутились в полной темноте. Крышка с грохотом захлопнулась сразу за спускавшейся последней Агнией!

– Это что сейчас было? – испуганно спросила Катя.

Яна перевела экран мобильника на неё, потом сообразила включить на телефоне фонарик. Видно стало лучше, но не намного. Скользнув лучом света по испуганным бледным лицам товарищей по несчастью, Яна осветила им лестницу и люк.

– Закрылся, – упавшим голосом подтвердила Агния, всё ещё стоявшая на лестнице. Она попыталась приподнять крышку люка, но не смогла.

– Дай-ка я, – пробасил Тимофей.

В темноте было тяжело разойтись, они постоянно натыкались на какие-то предметы, но наконец Агнии и Тиму удалось поменяться местами. Он изо всех сил упёрся руками в крышку, перекладины лестницы под ним заскрипели, но крышка не сдвинулась с места.

– Мы застряли тут навсегда! – пискнула Катя. – И погибнем, как Метёлкин!

– С чего ты взяла, что Никита вообще был здесь? – Голос Яны дрогнул. От раздражения, наверное. Катя иногда мелет такую чепуху!

Яна провела фонариком по всему помещению, в котором они оказались. Оно было просторным, и от этого луч терялся, не всегда доходя до стен. Но даже того, что они сумели разглядеть, было достаточно. Повсюду стояли чугунные скульптуры из музея. Яне показалось, что она видела даже ту самую Фортуну, копии которой они с Метёлкиным отломали руку. Но вот второго выхода из этого места видно не было.

– Надо позвонить и попросить нас вытащить отсюда, – сообразила Яна. – Только кому?

– В полицию! – твёрдо произнесла Катя, принимаясь рыться в карманах, чтобы найти свой телефон.

Яна попыталась вспомнить, как звонить в полицию. В старых библиотечных книжках было «ноль два», но не для мобильных. Сто двенадцать? Как правильно-то?

Промедление дорого им стоило. Послышался шум из того самого угла, куда не доходил свет фонарика, и голоса.

– Ушёл всё-таки, вот ведь зараза, – громко сказал кто-то.

О ком они говорили, о Метёлкине? Яна замерла, как олень в свете фар.

– Найду – прибью, и места мокрого не останется, – подхватил другой голос.

Или это они о коте Митриче? Не могут же эти люди хотеть убить Никиту!

– Прячемся! – запаниковал Тимофей. – Быстрее!

Что надо было не прятаться, а скорее звонить в полицию, да куда угодно, даже дедушке Василию, Яна сообразила позже. Но в этот момент она просто запаниковала. Как и все.

Они рассредоточились по подземному помещению, натыкаясь на статуэтки и роняя их, пытаясь спрятаться в темноте. Чего они никак не ожидали, так это того, что у злоумышленников будет огромный мощный фонарь, который осветит сразу всех!

Теперь они видели, что трое мужчин пришли из тёмного тоннеля, который вёл из этого помещения в неизвестном направлении.

– Эти дурацкие детективы! – сплюнул толстый, и Яна поняла, что где-то его уже видела. А ещё она поняла, что это не мужчины, а парни лет двадцати – двадцати пяти. Теперь они казались ей уже не такими опасными, какими выглядели сначала.

– Куда звонить собралась, ну-ка телефон! – Тощий и самый невысокий, ростом едва с Тимку Ткачёва, словно подслушал мысли Яны и, заставив передумать насчёт безобидности их намерений, вырвал из рук Кати мобильник. Тим угрожающе двинулся к этому парню, но второй вытащил из кармана что-то похожее на пистолет, и Яна с Агнией повисли на руках Ткачёва. Не хватало ещё, чтобы его пристрелили!

– Что делать будем, Ёж? – нервно спросил третий – длинноволосый средней комплекции. – Они нас видели!

– А ты бы ещё по имени-фамилии представил нас, и себя заодно, – недовольно ответил толстый, которого назвали Ежом. – Нормальный, нет? Тут темно как в шахте – что они тут разглядят!

– Ой! – вскрикнула Яна и прикрыла рот ладонью. Но было уже поздно.

– Я знаю эту девчонку! – вскрикнул длинноволосый. – Она меня в музее видела! Помнишь, когда какая-то зараза спрятанную статую коня чернилами измазала! Может, это она и была!

«Метёлкин! – подумала Яна. – Это был Метёлкин!»

Но в этот раз она не злилась, а, наоборот, думала о нём с гордостью. Хотя ей было очень страшно.

– Ты ей что, паспорт показывал? – Толстый не хотел ничего делать, и это было заметно. Но именно у него в кармане было что-то похожее на пистолет. И проверять, настоящий он или нет, совершенно не хотелось.

– Да я не… я просто, – смутился длинноволосый. – Или ты хочешь, чтобы они про нас и наш тайник разболтали? Мы же не можем их просто так отпустить!

Яна надеялась, что толстый Ёж скажет: «Конечно, можем. Они дадут нам честное слово, что ничего не скажут». Честно говоря, она даже не сомневалась, что сдержит обещание.

Но толстый поправил свою чёрную спортивную шапочку и сухо заявил:

– Свяжем их и оставим тут. Или у реки. Пока их будут искать, пока найдут – эта тема посерьёзнее старого пустого бункера. – Он так значительно произнёс «пустого», что Яна сразу поняла – намекает. Но на что? Они должны будут соврать или бункер за это время и правда станет пустым? Подождите, а что будет с ними?!

– А если их не найдут, а сами мелкие не развяжутся – и того? – влез в разговор тощий. Он забрал телефоны у всех, даже у Ткачёва, который сейчас задвинул за спину Катю и смотрел исподлобья, словно собирался-таки броситься на вооружённых бандитов.

– Ну… – Толстый пожевал губу. Кого же он всё-таки напоминает Яне? – Мы же их не специально убиваем, верно? А если случайно что-то произойдёт…

– Эй, вы с ума сошли?! – не выдержала Катя. – Мы же и правда умереть можем! – Она представила, как они остаются в бункере в темноте и со связанными руками. Кричи сколько влезет – никто не услышит! Люди будут ходить совсем рядом по двору, а они… они будут медленно умирать от голода.

Картина была настолько ужасающей, что Яна всхлипнула. Хотя нет, это захлюпала носом Катя. Видимо, представила нечто похожее.

Но на её всхлип и на хлюпанье Кати никто не обратил внимания. Злодеи поставили фонарь так, чтобы он освещал пленников, и сами пленники толком ничего не видели.

– Жалко будет, если помрут просто так. – Тощий никак не мог успокоиться. – Давай им что-то острое привяжем рядом. Ножик там. Чтоб они могли разрезать верёвки потом.

– Ты пересмотрел кино, – не согласился длинноволосый. – С чего им умирать? Мы же не убийцы! А они могут в темноте сами тут зарезаться этим ножиком. Дети тупые как пробки, лезут куда не надо, ранятся всем подряд. А вот просто оставить их дня на два – совсем другое дело. Сто раз подумают, прежде чем куда-то лезть!

Яна вздрогнула. Их что, могут оставить умирать в тёмном подземелье?! Ведь два дня в темноте без еды и воды… Нет, им не выжить!

– Я согласна, если вы нас просто оставляете связанными, но только ненадолго, – попросила она, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому, а не жалобно. Вспомнила, что вежливость обычно помогает. Так мама говорила. И поэтому вежливо добавила: – Пожалуйста.

На неё снова никто не обратил внимания.

– А может, подкупим их? – никак не унимался тощий. – Вот как твоя бабушка охраннику бутылку дала. А этим много ли надо! Ну или припугнём как следует! – И он скорчил зверскую рожу.

– Ты что, тупой?! – вот теперь разозлился толстый. А Яна запомнила: ещё и какая-то бабка в этой банде. И подкупленный охранник! Эх, ей бы только добраться до безопасного места!

– Зачем болтаешь лишнее? – снова подключился узнанный Яной длинноволосый. Катя больше не хлюпала носом, поэтому Яна могла сосредоточиться. И тут она вспомнила, с кем видела длинноволосого, и всё поняла!

Мариванна Большая. Толстые щёки, привычка жевать губу.

Вот кого ей напомнил толстый! Внук Мариванны Большой! Как же её фамилия? Ежова! Мария Ивановна Ежова! А это, получается, Игорь Ежов!

Только говорить это вслух Яна не собиралась. Пусть они думают, что она узнала только длинноволосого. Как там в таких случаях говорят: пазл сложился? Ну вот и у неё всё сложилось. Ответ задачки сошёлся.

Стало понятно и про сумки, которые таскала Ежова-старшая с работы, и про ведро с мутной водой, которое длинноволосый забрал прямо у Яны на глазах. И про друзу хрусталя, вдруг волшебным образом вернувшуюся на место. Ничего волшебного в этом не было – они сами на блюдечке поднесли Мариванне свои улики и подозрения!

Дураки!

Одно непонятно – зачем это было нужно? Но в этом пусть разбирается полиция. Задавать вопросы и тянуть время ей совершенно не хотелось.

Она, наоборот, надеялась отступить в тень с яркого света и дождаться помощи.

Рука машинально потянулась в карман куртки за телефоном. Телефона, разумеется, не было, но её движение заметил толстый Игорь.

– Что это у неё там?! – взвизгнул он точь-в-точь как его бабка. – Стукните её, пока она полицию не вызвала, и вяжите уже всех, и мешки на голову – или что там у вас есть! – Он полез в оттопыренный карман, где наверняка лежал пистолет. Яна от ужаса зажмурилась так сильно, что из глаз брызнули слёзы. Она вытянула руки ладонями вверх, чтобы показать, что у неё ничего нет. Как ей хотелось быть героиней фильмов, которая в заднем кармане держит запасной телефон! Или иметь часы с тревожной кнопкой для полиции или хотя бы для родителей!

«Ведь мы же так и умрём здесь, в этом тёмном подвале!»

Яна почувствовала на плече руку Ткачёва, готового задвинуть её к нему за спину, где уже пряталась Катя, и выступить вперёд самому. Но что может сделать даже высокий и сильный шестиклассник против троих бандитов!

Но тут Катя рядом заорала так, будто её уже начали убивать:

– А-а-а! Чудовище! – И, прыгнув в сторону Яны, сбила её с ног и упала сверху.

Только вот глаза у Яны были зажмурены, и она решила, что это и есть то самое чудовище, которое напало прямо на неё!

– А-а-а! – завопила открывшая наконец глаза Яна и… замолчала.

Перед ней сидел кот Митрич! Собственной рыже-полосатой персоной! Неужели это его испугалась Катя? Конечно, если кот свалился ей на голову, тогда это можно понять. И Яна задрала голову вверх – туда, где была крышка люка, лестница и… Метёлкин?!

Когда он успел пролезть к люку, из какого тёмного хода или угла, Яна не видела. Точно не из люка, тот был по-прежнему закрыт.

Метёлкин приложил палец к её губам: мол, тсс! Но не успела Яна кивнуть и отвернуться, чтобы не привлечь к нему внимание, он сам вдруг с диким индейским криком бросился с лестницы вниз прямо на спину Мариванниному внуку Игорю!

Яна снова зажмурилась от страха и толкнула Катю, отчего та заорала громче прежнего. Хорошо ещё, Ткачёв стоял молча, он успел передвинуться ближе к бандитам и под крики девчонок вдруг с силой толкнул не успевшего отреагировать тощего помощника Мариванниного внука, отчего тот выронил все телефоны.

А Метёлкин ещё и закричал что есть силы:

– Мариванна, это у них тут всё наворованное из музея!

Яна не поняла сначала, при чём здесь Мариванна – разве Никита не догадался, что она заодно со своим отвратительным внуком?!

Но тут из темноты выскочила старушка – не Ежова, а Комарова! – да так быстро, как начинал ходить дед Василий, когда забывал шаркать тапочками! Даже ещё быстрее. И в руке её была клюка, которой она не раз грозила ребятам, мешающим котикам есть или лезущим к её цветам. Получается, Яна зря думала, что тогда она на них сердилась. Ведь она просто кричала на них и размахивала клюкой, ни разу не коснувшись даже кончиком. Яна думала, что она просто старенькая и склочная.

– Детишек обижать! Ну я вам сейчас устрою, ироды! – крикнула старушка и злым маленьким вихрем налетела сначала на толстого внука соседки, обрушив клюку на спину растерявшегося противного Игоря, а потом на того гадкого незнакомого и очень среднего по всем параметрам парня из музея.

Здоровые парни, способные одной левой скрутить маленькую старушку, лишь горбились и ругались так, что Яна зажала руками уши. Потом сообразила, что Мариванне понадобится помощь. Но что она может сделать?! От папы она знала, что бить по голове, как в фильмах, очень опасно – можно и убить! А убивать Яна никого не хотела. Она быстро огляделась, пытаясь в полутьме найти что-то подходящее. Не чугунной же статуэткой дубасить! В углу лежали мешки и верёвки, видимо, в них планировалось складывать украденное.

В этот момент Мариванна, которая, похоже, знала меньше, чем папа Яны, метким ударом клюки вырубила толстого Игоря, и он грохнулся прямо под ноги своим подельникам.

Яне всегда было интересно, что такое «деморализация войск». Историк часто так говорил, но переспросить Яна стеснялась, а поискать в интернете забывала. А теперь она знала это точно. Едва Игорь упал, как оставшиеся двое завопили что есть силы:

– Не бейте! Я расскажу! Нет, я! Всё расскажу!

Вот теперь пригодились мешки и верёвки. И ещё Тимка Ткачёв, который ходил в туристический клуб и умел вязать сложные узлы. Он крепко-накрепко связал бандитов за руки в одну цепочку. А Яна надела им на головы мешки. И Игорю – сначала убедившись, что он дышит и на голове у него всего лишь небольшая ссадина.

Катя тем временем собрала телефоны у всех, включая бандитов.

– Звонить в полицию? – деловито спросила она. – Только куда их позвать? Люк-то заклинило!

– Ну так мы с Никиткой не через этот проход пришли, – усмехнулась Мариванна.

Метёлкин тем временем поймал взъерошенного кота Митрича и передал старушке в руки.

– Попросите приехать полицию к старому мосту. – Никита был серьёзен, совсем на себя не похож.

– Ну рассказывайте, как обещали, – тем временем потребовала Мариванна. – Вот ты, тощий, начинай первым. Да как цветы мои топтали, тоже расскажи.

– Цветы – это не я, это Артём, – тотчас сдал тощий своего коллегу, в котором Яна давным-давно узнала грубияна из музея.

– Это баба Маша посоветовала, сказала, что вы так отвлечётесь и не заметите, когда лишняя будка пропадёт, – заныл тощий, когда над ним снова занесли клюку.

Яна не верила своим ушам. Так Мариванна Маленькая была права и её цветы были связаны с преступлением.

Метёлкин недовольно цокнул языком.

– Не люблю, когда все тайны имеют одну разгадку, – шепнул он Яне. – Скукота же! Будто у нас и интересного ничего не может быть.

Яна кивнула, но мысленно с ним не согласилась. Она уже порядком устала от этих тайн. А Эдик – так звали тощего – продолжил рассказывать, и ребята очень удивились, узнав, как много событий предшествовало их встрече с этими злодеями.

Всё началось с телевизора. Мария Ивановна Ежова, тосковавшая по редко бывающему у неё внуку Игорю, постоянно смотрела сериалы. Внук, чувствуя свою вину перед бабушкой, подключил ей множество каналов, чтобы старушка не скучала. И Мариванна полюбила сериалы про грабителей и прочий криминал. Она досконально изучила, на чём погорели даже самые изобретательные преступники, и решила стать круче их всех. Да, в большом городе это было бы сложно, но здесь, в маленьком, она собиралась обхитрить всех полицейских.

Для начала она решила придумать себе алиби. Устроилась уборщицей в музей – два года там работала!

– Два года! – повторила Катя, но на неё все зашикали.

– Я не виноват, я не хотел! – вскинулся Артём. – Она говорила, что я со всем справлюсь лучше, чем кто угодно! А я никогда и нигде не был лучшим! А ещё она угощала меня пирожками! – И он заплакал. – А ещё эта девочка! – Он ткнул пальцем в сторону Яны. Точнее, попытался ткнуть в её сторону, но в мешке особо не угадаешь, и в результате он указал на статую Фортуны. Пришлось стащить с них мешки. Как этим бандитам в глаза смотреть, когда у них мешки на головах! – Так смотрела, словно подозревала! И кто-то пометил приготовленную к выносу статую коня чернилами, я все руки испачкал!

– Так вот почему у Никиты были руки в чернилах! – тихо произнесла Агния.

Яна не сразу поняла, о чём она говорит. Точно же – их первый, не считая того, что с классом, поход в музей! И грязные руки Метёлкина.

– Ну да. – Метёлкин смутился. – Я же впереди вас пошёл, ну и обнаружил служебное помещение, где лежал этот конь. Ну, думаю, по чернильным следам на руках мы быстро обнаружим грабителей. Не сообразил, что чернила отмыть можно довольно быстро.

– Я его тогда и запомнила, – кивнула Яна. – О! Ведро с грязной водой!

– Это он так вынес другую статую, – поспешил сдать товарища Эдик. – Вроде помог уборщице – а на самом деле… Но обычно баба Маша сама выносила, на неё никто бы и не подумал. Артём готовил и подменял экспонаты и складывал их там, где хранились чистящие средства и швабры.

– Да это всё понятно, – отмахнулся Метёлкин. – Вы лучше про этот бункер и трансформаторную будку расскажите!

– Да, Эдик, расскажи про трансформаторную будку! – ядовито произнёс Артём, а тощий Эдик задрожал.

– Понимаете, это не я придумал, – начал он. – У меня дедушка работал в Энергосбыте, и папа, и я там теперь работаю. Это дедушкина идея была. Дед Игорька был на все руки мастер, а мой знал, что надо сделать. Вот они и поставили в своих дворах гаражи под видом трансформаторных будок. Лёгкие, металлические, но снаружи не отличить!

– Ну? – прокряхтела Мариванна, которая уже всё поняла. В отличие от Яны.

– Так мы и поставили прямо над бункером! Про него давно никто не помнил, только бумаги остались у кого-то из дедов. Я даже не знаю у кого! А как будку установили – бункер раскопали и привели в порядок. Сразу стало ясно, что место отличное. И никто проверять не станет: стоит будка и стоит.

– Предположим. – Мариванна посмотрела на Митрича, словно уточняя у кота следующий вопрос. – А убрали тогда зачем?

– Так меня с этой должности выгнали, – признался Эдик. – И новую проверку устроили. Ну… типа я не очень хорошо проверял.

– «Типа», – передразнил его Метёлкин. – Ты ещё и не уверен!

Эдик хотел, видимо, что-то ответить, но Мариванна приподняла клюку, и он скуксился и продолжил плаксивым голосом:

– Вот и убрали будку. Тихо, ночью. Никто не заметил даже. А дверцу снова замаскировали.

– Почему вы обворовали музей – разве банк не лучше? – не выдержала Яна.

– Да, зачем в музей полезли, олухи? – подхватила Мариванна.

– Так я же говорю, это Игорёк придумал, – начал признаваться Артём. – Или бабка его. Я не разобрался толком. Сначала я думал, что они начать с простого хотят, ну а потом и впрямь банк ограбить. И сразу сказал, что банк я грабить не собираюсь. Ни-ни! А Игорь и заявил тогда, что ему надо для статьи.

– Чего? – не удержался Ткачёв. – Это для какой статьи Уголовного кодекса ему только ограбления музея не хватало?

– Да при чём тут Уголовный кодекс! – испугался Артём, и глазки у него забегали. – Нас ведь и сажать не за что!

– Это уже не вам решать, – разозлилась Катя. Кажется, она нашла царапинку на упавшем телефоне. Теперь, если Яна правильно поняла, этих бандитов ничего не спасёт! Телефон у Кати был новый, и она им очень гордилась. – Вы нас хотели тут оставить, и, может, навсегда!

– Да мы пошутили же, – промямлил Артём. Сейчас он выглядел жалко, но Яна всё равно на них злилась.

– Не отвлекайся, – прервала его Мариванна строго. – Что там ещё за статья?

И Артём начал рассказывать, а Эдик – ему поддакивать.

– Игорь вообще-то журналист, – начал Артём и с опаской посмотрел на всё ещё не пришедшего в себя Игоря. – Э-э-э… А ему скорую помощь вызвать не надо?

– Очухается сейчас. – Мариванна махнула клюкой. – Я пятьдесят лет медиком была. Я за ним наблюдаю.

В этот момент Яна поняла, кем она хочет быть. Ну конечно же медиком!

– Да, журналист, – поддакнул Эдик, а Артём уже продолжил:

– Но о чём в нашем городе можно написать? Про то, как прошёл День учителя или как в доме культуре выступила группа школьников перед заводчанами?

– Да! – добавил снова Эдик.

– А Игорь хотел настоящего события. – произнёс Артём. – Ну и мы вроде как решили организовать два в одном: украденное спрячем так, что никто не сыщет, а потом Игорь сам раскроет, что в музее сплошь подделки. Он же не полицейский, искать ему не надо. Так, горячая новость. И он напишет об этом статью. Или даже серию статей. А там, может, и заметят его в других изданиях, посерьёзнее.

Тут даже ребята поняли, какую глупость придумал Игорь. Захихикали, а потом и в голос рассмеялись. Игорь зашевелился, застонал и сел, держась обеими связанными руками за ссадину на голове.

– Ну теперь можно и на выход! – Мариванна передала Митрича Яне. – Держи крепче! – И двинулась в темноту. Раз – и пропала!

Разумеется, никуда Мариванна не пропала. Яне всего лишь нужно было пойти следом и бесстрашно ступить в темноту.

– Это со времён войны осталось… – Голос Мариванны звучал глухо, но Яне всё равно было не так страшно. – Мне отец рассказывал. Немцы до этих мест не дошли, но оставшиеся горожане готовились к худшему: рыли и укрепляли бомбоубежища, чтобы спасать детей. Тут они и прятались. Раньше много таких бункеров было, но почти все или засыпали, или раскопали под котлованы и построили новые дома. Город живёт, развивается. А этот бункер не иначе как потеряли. А ведь я бывала в нём совсем ещё маленькой девочкой…

Когда она была девочкой! Разве можно такое представить? Это в какие вообще времена-то было! Яна ещё смогла сдержаться, а кто-то из парней захихикал. Лучше бы смотрели как следует за преступниками, которых вели связанными! А то как побегут разом – собьют всех на землю в темноте! Яна на всякий случай крепче прижала к себе Митрича. Кот недовольно мяукнул, но царапаться не стал.

– Когда я была девочкой, – свирепо повторила Мариванна, постукивая клюкой по каменистому полу, и Яна неожиданно поняла, что они и впрямь идут по пещере, – я попала в эту пещеру и даже доходила до бункера. Но я тогда не знала, что это бункер и что находится он прямо в нашем дворе. – И она замолчала, видимо погрузившись в свои воспоминания.

А Яне теперь стало страшно. Они шли в темноте, где-то рядом вели трёх связанных взрослых парней – а вдруг они решатся напасть и убежать? Здесь же не понять ничего в этой темноте! Мариванне хорошо с её палкой!

– Ой-ой! – раздался сзади чей-то вопль, и что-то задребезжало, словно кто-то попал ногой в металлическое ведро и теперь скачет в нём по каменистому дну пещеры. Конечно, Яна в первый момент просто страшно испугалась, представив призраков в рыцарских латах или цепях, издающих такие же жуткие звуки. Она завизжала, и вместе с ней завизжали Катя и Агния. Агния, как оказалось, умела совершенно изумительно визжать, с протяжным эхом на всю пещеру. А с виду такая тихонькая мышка!

– Ну включите фонарик хотя бы на телефоне! – послышался плаксивый голос Эдика и дребезжание с той же стороны. Рядом мигнул сначала свет от экрана, а потом Ткачёв включил фонарик. И вот теперь Яна увидела, что Эдик просто-напросто наступил в ведро с густой чёрной краской!

– О, это та самая гадость, в которой испачкался Митрич, его ещё твой дедушка отмывал! – обрадовался Метёлкин. – Помнишь, Ян?

Ещё бы Яна не помнила! Но Никите явно не стоило забывать про прекрасный слух Мариванны Маленькой!

– Это ещё что за история? – тут же вскинулась она.

– Забавная и совсем небольшая, – пошёл на попятную Метёлкин. – Я потом вам расскажу, умрёте со смеху!

– Ну-ну… – Мариванна явно не поверила, но спорить не стала. По крайней мере, сейчас.

С фонариком идти стало гораздо легче, и Яна во все глаза смотрела по сторонам. Это же с ума сойти: прямо под городом пролегает такая длинная пещера – и они ничего о ней не знали! Да, они теперь совсем взрослые, и играть в подземелье уже не для них… Хотя кого она обманывает! Облазить эту пещеру от начала до самого бункера – главная задача их класса! На зимние каникулы точно.

Словно подслушав её мысли, Мариванна мрачно предрекла:

– Теперь городским службам будет чем заняться. Гонять отсюда школьников, проверять, не рухнет ли что-то прямо в этот подземный ход. Чудо, что никакие котлованы для зданий не прорыли так, чтобы попасть сюда!

Яна насторожилась. Чудо? А может, это ещё одна тайна?

Она оглянулась на друзей. На друзей? Нет, ну с Катей она и правда давно дружит – но вот все остальные… Да, эта история с трансформаторной будкой, Митричем и ограблением музея сделала их самыми настоящими друзьями! Но сохранится ли эта дружба теперь, когда преступники пойманы, а тайны раскрыты? Вот найти бы ещё хоть одну тайну! Даже самую малюсенькую!

Впереди уже светлело, а откуда-то издалека слышался шум сирены. Они вышли!

Яна ойкнула, когда её как маленькую подхватили на руки и понесли. Прямо к «скорой помощи», ух ты! А за ней так же подхватили и Катю с Агнией.

– Эй, мы не дети! – возмутился Метёлкин. – Сами дойдём!

К высокому Ткачёву и вовсе никто не рискнул приблизиться. А вот низенькой Мариванне Маленькой пришлось буквально отбиваться клюкой от желающих уложить её на носилки.

– Вон того толстого укладывайте, я ему сотрясение устроила! В порядке самообороны! – крикнула она. – Он у них главный бандит!

Главный бандит, который всю дорогу молчал и лишь иногда морщился, касаясь ссадины на голове, тут же возмутился:

– Я не толстый! И ограбление не я придумал, а бабушка!

– Вот это любящий внук, – возмущённо зашептал Метёлкин, которого тоже посадили в «скорую помощь», чтобы проверить, всё ли в порядке.

Ещё больше он возмутился, когда их решили отвезти в больницу, чтобы уже там сдать родителям на руки.

– Вот так всегда! – кричал он на всю машину скорой помощи. – Как тайны разгадывать – так мы, а как узнать, чем всё закончилось – так идите по домам!

– Успокойся, Метёлкин! – Немолодая фельдшер, которая их осматривала, видела Никиту всего десять минут, но уже очень от него устала, а ещё страшно жалела его маму, папу и учителей. – Спросите потом у этой боевой старушки с клюкой, как там её…

– Мария Ивановна Комарова, – откликнулся водитель «скорой помощи». – Тебе повезло, ты её не застала, когда она в больнице в приёмном отделении работала. Все по струночке ходили!

И Яна сразу же вспомнила о своей новой мечте – стать врачом. Ну вот точно же, теперь у неё две мечты. Большая – стать врачом, а чуточку поменьше – найти ещё одну тайну, чтобы не пришлось расставаться с друзьями.

– Мы ведь теперь будем дружить? – неожиданно громко спросила Агния. Надо же – самая тихая и незаметная, она сумела сказать вслух то, о чём Яна думала! Яна посмотрела на остальных и по их лицам поняла, что не только она – все думали о том же! И от этого стало немного легче.

– Конечно! – закивала она.

– Как будто могли быть варианты, – наморщила носик Катя, а Ткачёв набрался смелости и взял её за руку! Прямо при всех, даже при фельдшерице из скорой помощи!

А Метёлкин ничего не сказал – просто проскользнул к открытой дверце автомобиля и выскочил.

– Да что за ребёнок! – заохала фельдшерица и бросилась следом. Вернулись они быстро.

Никита тяжело дышал, но выглядел довольным.

– Я телефон у Мариванны взял и свой оставил, – похвастался он. – Теперь мы будем знать обо всём, что происходит! Она вообще мировая бабка: это ведь она скорую и полицию вызвала, когда мы к вам на помощь бежали!

Фельдшерица ничего не сказала, но выглядела недовольной. Она поскорее захлопнула дверцу «скорой помощи», и машина тронулась с места.

Пока они ехали, каждому из них звонили обеспокоенные родители, которым полицейские сообщили, что произошло. А Никите позвонили даже дважды: сначала папа, а потом и мама – прямо из своей командировки!

Яна очень боялась, что в больнице им будут делать уколы – ну на всякий случай. Успокоительные, например! Но им ничего делать не стали. Просто убедились, что они не ранены, ни у кого ничего не болит, и оставили ждать родителей. Метёлкину дважды звонила Мариванна. Оказалось, что в бункере и в самой пещере нашли много экспонатов из музея и даже несколько картин!

– Ну всё, нам теперь директор музея должен почётные грамоты дать и руку пожать! – заявил Метёлкин с очень довольным лицом.

А Яна совсем не радовалась. Она немножко завидовала Кате, а ещё вспомнила, как заставила директора музея лизнуть хрустальную друзу.

Нет, теперь-то она поняла, что они говорили про хрусталь при Мариванне Большой и та поспешила вернуть камень на место. Быстро подсуетилась – и поставила Яну в неудобное положение!

А потом за ней наконец приехал папа. Яна была очень рада, что не мама. Потому что Тимофей и Катя снова держались за руки, и Яне совершенно не улыбалось объяснять маме, что Катя дружит с этим мальчиком, и совсем не так, как они с Метёлкиным.

Она попрощалась со всеми и собиралась уже пойти за папой, но тот отдал врачу какую-то бумажку и кивнул Метёлкину:

– Никита, тебя мы тоже забираем. Папа твой попросил, мы же в одном доме живём.

Нет бы спросить Яну, хочет она этого или нет!

Яна не хотела. Она села в папину машину и сразу повернулась к окну. И ладно бы Метёлкин начал с ней разговаривать, глупо шутить, как он умеет! Нет же – уставился в свой телефон и даже не смотрел на неё.

Наверное, было бы хорошо, если бы их забрала Янина мама. Мама быстро вовлекала всех в разговор. Она бы уже всё-всё выспросила. Про их детективное расследование, про Мариванну и Митрича, про больницу и про то, что они прогуляли контрольную.

Папа же сказал только:

– Ограбление музея. Ну и ну, – и замолчал. Замечательно!

Яна почувствовала, что совсем не радуется их победе. Вот ничуточки. Наоборот, даже плакать захотелось. Как будто это не Мариванна Большая и её внук Игорь со своими подельниками может попасть в тюрьму, а она!

И откуда взялось это ощущение, она не понимала. Вроде бы всё было хорошо, даже за прогул английского их обещали не ругать. По крайней мере, её точно. Она всё-таки отличница и прилежная ученица, и один прогул ничего не значит.

Она вздохнула. Их автомобиль въехал во двор. Снова пошёл снег, но теперь он бы не скрыл люк у гаражей. Там до сих пор стояла полицейская машина, а квадрат на месте бывшей трансформаторной будки был огорожен яркими полосатыми лентами.

– Теперь я тоже вспомнил, что там что-то стояло, – сказал папа Яны.

А Метёлкин выскочил из машины, пробормотал «спс» – и бегом к своему подъезду!

– Хм. – Папа тоже вышел из машины. – Даже не попрощался. Видимо, торопился сильно.

А Яна с трудом удержалась, чтобы не расплакаться. От злости, конечно. Вот всегда с этим Метёлкиным одно и то же!

Они с папой не торопясь пошли к своему подъезду, Яна ещё немного замедлила шаг, чтобы исподтишка сфотографировать настоящее место преступления. А потом сообразила, что из окна кухни вид будет гораздо лучше, и пошла быстрее.

Она уже подходила к дому, когда хлопнула дверь и из своего подъезда выскочил Метёлкин с пакетом в руках и, перескакивая через снежные сугробы, помчался прямо к Яне.

– Вот, держи! – протянул он ей пакет.

Яна заглянула и увидела внутри довольно большой горшок с тёмно-зелёным крепеньким деревцем.

– Что это? – спросила она.

– Цветок. – Метёлкин заметно смутился и почесал затылок. – Ну… он тоже цветёт – значит, цветок, да? А потом на нём будут лимоны, настоящие! Можно в чай класть. Просто остальные цветы дома у меня намного хуже. А весной я тебе нормальные цветы принесу.

– Мне… принесёшь цветы? – на всякий случай переспросила Яна и взяла пакет с лимонным деревцем.

– Ну да. – Метёлкин был без шапки, и стало видно, как покраснели его уши. – Ты ведь любишь цветы, да?

Яна кивнула и быстро оглянулась на папу. Тот смотрел куда-то в сторону. Наверное, тоже интересовался местом преступления.

– А осенью… знаешь, сколько у нас цветов! – вдохновился её кивком Метёлкин и тихо закончил: – А пока только такой. – Удивительное дело, но, похоже, этот короткий монолог совсем смутил обычно невозмутимого Метёлкина, потому что он буркнул: – Пока. Завтра зайду перед школой. – И убежал.

А Яна пошла к папе и отдала ему тяжёлое деревце.

– Маме лучше пока ничего не говорить, – только и сказал папа, когда они поднимались по лестнице.

И Яна согласилась. Пока точно. Неделю или две. А потом она не выдержит: нальёт маме чая, посадит на кухне и всё расскажет. Пока просто не знает что.

Они вошли в квартиру, разделись в прихожей, и Яна пошла на кухню искать место на окне для своего нового питомца. Настоящие лимоны, ну надо же! Кате такое даже не снилось!

Яна поставила горшок так, чтобы ему было достаточно солнца, и сама уселась на подоконник. Вон то место, где под трансформаторной будкой оказался вход в настоящий бункер с крадеными экспонатами из музея. А вон вернувшаяся Мариванна Маленькая кормит Митрича и ещё нескольких котов и кошек. А вон там дальше – окно Метёлкиных. И почему-то Яна была уверена, что Никита сейчас тоже сидит на подоконнике и смотрит на пустырь.

Да, если бы Яна знала заранее, чем обернётся для неё поход в музей, она бы всё равно не стала ничего менять!