Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечет установленную законодательством ответственность
---
Артём потерял имя, корабли и прошлое, очнувшись на далекой космической станции с пустыми карманами, туманом в голове и чужим именем Вандер Кроу. Единственное, что осталось нетронутым — первобытный инстинкт выживания. Но его настоящее путешествие только начинается. За новой жизнью торговца и наемника маячит гораздо более опасная и важная цель — вернуться домой. Преодолеть огромные расстояния, прорваться через космические баталии, чтобы снова обнять семью и встать плечом к плечу с друзьями.
Примечания автора:
Первая книга цикла, "Сарай в иные миры" https://author.today/work/428881
v1.0 - создание fb2 - (Ox90)
1
Утро. Если здесь, на станции, это слово вообще что-то значило. Меня разбудил верный планшет, вибрируя на тумбочке. Цифры на экране сообщали, что по стандартному циклу начался новый день. Я потянулся, кости затрещали. Первым делом — справить нужду и ополоснуться в душе, коротком и экономном, под ледяными струями рециркулированной воды. Время было раннее, но на станции это понятие растяжимое.
Я вышел из своей каморки и щёлкнул выключателем. Неоновая вывеска «СКУПКА» над дверью зашипела и залила прилавок и витрины кислотно-синим светом. Пылинки закружились в этих искусственных лучах, словно микроскопические звёзды. Заняв своё место на стуле, я сразу же уткнулся в планшет. Проверить лоты — первое дело дня.
На торговых площадках висели мои скромные предложения. Тот самый портативный ком-линк, чью жизнь я вернул принудительной перезагрузкой, был продан. Ушёл за 85 кредитов, принёс чистую прибыль. Радовался, как ребёнок. А вот карманный проектор с тем самым шлейфом всё ещё висел мёртвым грузом, собирая пару десятков просмотров. Не беда. Значит, его время ещё не пришло. Рядом болтался военный дальномер, тот самый, что я оживил коротким замыканием на управляющей плате. Запросил за него три сотни — пока ни единой ставки, но пять человек добавили его в «избранное». Люди отслеживают мои товары, а это, в принципе, уже неплохо. Значит, ждут, когда сброшу цену.
Зрела мысль вложиться в рекламу, выбросить пару сотен кредитов торговой площадке, чтобы вытолкнуть мои лоты в топ. Но пока я отложил эту идею. Объёмы продаж не те, чтобы жечь деньги на маркетинге. Лучше вложу их в новый паяльник с регулируемой температурой.
Дальше я посмотрел список ожидаемых возвратов. Сегодня был неплохой день — всего пара девайсов должны были вернуться ко мне с проверки у потенциальных покупателей. Ничего страшного, значит, снова будут моими.
Следующим моим занятием стала охота. Охота за новыми объектами. Я погрузился в пучину объявлений, выставив фильтры: «неисправен», «на запчасти», «не проверен». Искал популярные девайсы с некритическими повреждениями. Сканеры с разряженными энергоячейками, мультитулы с залипающими кнопками, гарнитуры виртуальной реальности с потёртыми шлейфами — всё это было моим хлебом.
Но настоящая страсть начиналась на аукционах. Здесь я чувствовал себя не скупщиком, а стратегом, игроком, почти что азартным картёжником. Я сортировал лоты по дате окончания, выискивая те, что только что выставили. В самом начале, когда до конца ещё несколько дней или даже месяцев, можно было установить самую низкую, символическую цену с надеждой, что время истечёт, и кроме меня никто на этот хлам внимания не обратит.
И я участвовал во всём. Мои пальцы порхали над экраном, оставляя за собой шлейф минимальных ставок. Коммуникаторы с треснувшими экранами? Мои. Боты-уборщики с глючной навигацией? Тоже мои. Дроны-курьеры с подгоревшими двигателями? Я уже мысленно чинил их. Транспортные платформы, грузовые и пассажирские, ржавеющие в доках? Я ставил по десять кредитов, представляя, как однажды приведу их в чувство.
И так как на некоторых аукционах не было нижнего порога цены, я замахивался на всё, что вызывало в груди сладкий, почти болезненный трепет. Космические яхты? Ставлю пятьдесят кредитов! Грузовые корабли, ещё не совсем выработавшие ресурс? Сто! Небольшие курьеры? Я был там, моё скромное имя висело в списке участников. А однажды, словив кайф от вседозволенности, я поставил заявку в двести кредитов на апартаменты на сорок девятом уровне, «с видом на планету». Конечно, лот ушёл за сотни тысяч, но те несколько часов, пока шли торги, я чувствовал себя королём. Я представлял, как стою у огромного панорамного окна и смотрю на суетящиеся корабли, а не на грязную стену соседнего блока.
Мне нравилось заниматься этим. Ставя эти несбыточные ставки, я на несколько минут становился не Ваном, владельцем конторы по скупке хлама, а Ваном, будущим магнатом, владельцем флота и недвижимости. Я чувствовал привкус будущего успеха на языке, сладкий и обманчивый. Мечтал, что вскоре смогу покупать это всё по-настоящему. А пока... пока время было раннее и в моём магазине царила тишина, я продолжал свой тихий азартный бой, тыкая в экран планшета и покупая за гроши обломки чужих мечт. И плевал я на те копейки, что удерживались с возврата ставок в качестве комиссионных.
И вот потянулись первые клиенты. Дверь с шипением отъехала, впуская первого — мужчину в потёртом комбинезоне докового рабочего. Он молча швырнул на прилавок массивный, видавший виды парализатор гражданского типа ПРС-12. Корпус был исцарапан, но цел.
— Держит заряд? — уточнил я, принимая тяжеленную дубину в руки.
— Вроде да, — буркнул он.
Как ни странно, индикатор на рукояти тускло светился зелёным. Я отступил на шаг, навёл на пустой угол, где валялась груда упаковочной плёнки, и нажал на гашетку. Воздух затрещал, запахло озоном, и синеватая энергетическая дуга на секунду опалила целлофан, оставив на нём оплавленную полосу. Работает. Пусть и не на полную мощность — заряд был на исходе, но факт.
Я быстро сверился с планшетом. Аналоги, пусть и в лучшем состоянии, уходили в районе 250–270 кредитов.
— Половина от средней цены — сто двадцать пять, — озвучил я, поворачивая экран к нему. — Устройство старое, конденсаторы, скорее всего, уже не те. Рискую.
Клиент немного помялся, почесал щетинистый подбородок, но кивнул.
— Ладно, давай.
Перевод был мгновенным. Он вышел так же молчаливо, как и появился. Я поставил «Овода» на специальную полочку с беспроводной зарядкой, где контакты на рукояти тут же засветились тусклым оранжевым светом. Теперь он будет готов к продаже часов через двенадцать.
И вот теперь уже действительно начался новый рабочий день. Народ пошёл гуще. Приносили свой товар на продажу: разряженные портативные генераторы, скафандры с отслужившими свой срок системами фильтрации, связки микросхем сомнительного происхождения. Я оценивал, торговался, сверялся с прайсами. Моя голова превратилась в процессор, мгновенно пересчитывающий проценты, износ и потенциальную прибыль.
Но были и покупатели. Один паренёк, технарь-самоучка по виду, долго разглядывал витрину с отремонтированной мной мелочью. Его взгляд задержался на карманном голопроекторе «Луч-7», который я починил пару дней назад.
— Он стабильный? — спросил он, указывая на устройство. — А то у меня прошлый такой же постоянно глючил, цвета плыли.
— Гарантирую, — я достал проектор и включил его. Над прилавком всплыла чёткая, яркая диаграмма с техническими характеристиками. — Я сам его разбирал. Проблема была в шлейфе матрицы. Поставил новый, более жёсткий. Автономность — до шести часов. Заряжается от любого универсального порта.
Парень покрутил в руках, проверил разъёмы.
— А скидка будет?
— Цена уже ниже рыночной, — честно сказал я. — Видите, царапину на корпусе? Я её не маскировал. Зато внутри — как новенький. Триста кредитов — это честно.
Он вздохнул, поколебался ещё минуту и всё же расплатился. Приятно было видеть, как твоя работа находит нового хозяина.
Следующей клиенткой оказалась женщина в строгой униформе пилота малого шаттла. Её интересовал не что иное, как тот самый военный дальномер, что я оживил коротким замыканием.
— Мне нужна точность до сантиметра на дистанции до километра, — сказала она без предисловий, уставясь на меня пронзительными голубыми глазами. — Ваша аннотация говорит, что он откалиброван.
— Он не просто откалиброван, — я вышел из-за прилавка, взял дальномер. — Он прошит нестандартной прошивкой. Энтузиасты с военного форума выложили её в открытый доступ. Стандартный «Марк-3» выдаёт погрешность в 5–7 см. Этот — в 1,5. Лазерный целеуказатель, защита от помех, встроенный атмосферный корректор. И да, я лично заменил уплотнители. Он пыленепроницаем.
Я протянул ей устройство. Она прицелилась в дальний конец коридора, где мигал аварийный индикатор, и нажала кнопку. На дисплее чётко высветилось: «Расстояние: 47.8 м».
— Беру, — отрезала она, и в её голосе впервые прозвучало удовлетворение. — Триста пятьдесят, как указано?
— Как указано, — кивнул я, чувствуя странную гордость.
День шёл, сгущаясь в калейдоскопе лиц, цифр и железок. Каждая сделка, каждый оживший девайс были ещё одним кирпичиком в фундаменте моего скромного благополучия. И гудящие стойки с заряжающейся техникой, и довольные лица покупателей — всё это было моим миром.
Я немного расслабился, наблюдая, как к моей двери подкатывает автономная транспортная платформа со знакомым шильдиком — возврат невыкупленных товаров с площадки. Рутина. Оставаясь на своём рабочем месте, я дистанционно открыл решётчатую дверь и вышел в полумрачный коридор, чтобы забрать ящик.
И это была роковая ошибка.
В тот момент, когда я наклонился к контейнеру, я почувствовал резкий, жгучий удар в спину. Всё моё тело содрогнулось, мышцы свело судорогой, и на секунду я полностью онемел, застыв в нелепой позе.
Этой секунды хватило. Спереди, из-за угла, выскочил человек и хлёстким, размашистым ударом ударил меня по лицу. Удар был смазанный, кривой — сразу видно, что технику ему никто не ставил. Поэтому сознание я не потерял, но и оправиться от коварного удара со спины не успел.
На автомате, всё тем же парализованным телом, я махнул за спину сжатым кулаком. Ощутимая, глухая боль в костяшках просигнализировала, что попал по чему-то мягкому. Тут же я услышал хриплый, сиплый вздох, подтверждающий мою догадку.
Недолго думая, я ринулся вперёд на того, что бил по лицу. Сделав короткий подшаг, я подпрыгнул и с разворота ударил коленом в грудь. Получилось. Мужик с глухим стоном отлетел, сгибаясь пополам.
Но тот, что был сзади, уже пришёл в себя. Едва я к нему повернулся, он взмахнул странной дубинкой. Я попытался уклониться, но было поздно. Острый, жгучий разряд ударил меня по ключице. Боль, знакомая и оттого ещё более мерзкая, снова парализовала тело. Похоже, ему удалось провернуть тот же фокус. На этот раз я разглядел короткую, ядовито-синюю электрическую дугу на конце его оружия. Да, шокер, мать его...
Этот коварный удар, снова сковавший меня, дал время второму нападающему опомниться. Он уже поднялся и с диким рыком занёс свою дубинку, целясь мне в висок. Каким-то неимоверным напряжением воли я смог отвести голову. Дубинка со свистом пролетела мимо и обрушилась мне на плечо. Хруст, тупая боль разлилась по правой стороне тела.
Но это было не всё. Второй нападавший нанёс сильнейший удар шокером в спину, прямо в почки.
Мир поплыл. Я пошатнулся и рухнул на колени. Дальше всё было как в страшном, размытом кошмаре. Меня втаптывали в грязный пол коридора. Методично, без злобы, с холодной жестокостью. Ботинки и кулаки обрушивались на рёбра, спину, голову. Они не брезговали использовать шокер снова и снова. Тело выкручивалось в немом крике от каждого разряда. Я не знаю, сколько терпел, пытаясь закрыться, свернуться калачиком. Потом долгожданное и всепоглощающее беспамятство навалилось на меня чёрной, беззвёздной, тягучей массой.
Не знаю, сколько прошло времени. Я очнулся от пронизывающего холода, исходящего от металлического пола. Встать не получилось — тело не слушалось, отзываясь на каждую попытку двинуться волной тошнотворной боли. Поэтому я пополз.
Ползком, оставляя на сером металле мазки тёмной, почти чёрной крови, я добрался до своего магазинчика. Мне даже не нужно было смотреть на витрины. Я знал. Пустые полки, развороченные ящики, оборванные провода. Их обнесли полностью. Меня ограбили. Чисто.
Как только я попытался встать на колени, оперевшись на руки, они соскользнули. Ладони были в крови — по всей видимости, я ими инстинктивно защищался от ударов. И конечно же, я чувствовал боль. Но как-то притуплённо, издалека — скорее всего, сработал травматический шок.
Кое-как, ползком и цепляясь за стойки, я добрался до своей каморки. До кровати. Но взобраться на неё не смог, сил не хватило. Я рухнул на холодный пол рядом, и мой взгляд упал на тот самый артефакт ушедшей империи. Он лежал там, где я оставил его накануне, рядом с кроватью, словно невидимый для чужих глаз.
Не знаю, что на меня нахлынуло — отчаяние, боль, потребность хоть в чём-то твёрдом и настоящем. Я протянул окровавленную руку, взял холодную коробку и прижал её к груди. Скрючился в позе эмбриона. Наверное, это единственная ценная вещь, что осталась в моём магазине. Та, что не нашли грабители.
И только я начал проваливаться в болезненный сон, как почувствовал новую боль. Страшную, обжигающую, будто мне в грудь вогнали раскалённый докрасна гвоздь. Она исходила от того самого места, куда я прижал артефакт.
Собрав последние силы, я оторвал голову от пола и взглянул на грудь. Чёрная коробка светилась. Не тусклым, а ядовито-фиолетовым, пульсирующим светом, который вырывался из её краёв, словно лава. А посередине, на её гладкой поверхности, замигали, сменяя друг друга, резкие, угловатые, непонятные мне символы.
«Да твою мать... — прошипел я, чувствуя, как жар прожигает кожу и уходит куда-то глубоко внутрь, в самое нутро. — Ну давай, непонятная хрень. Теперь ты меня добей».
И тьма, на этот раз странно тёплая и живая, снова поглотила меня.
Мне снилось странное. Кадры мелькали, как на ускоренной перемотке.
Вот дом — не казённое помещение на станции, а настоящий, наземный, с гаражом. Рядом — колёсные транспортные средства неизвестной мне конструкции. И откуда-то из глубин сама память шептала: «Это твой дом».
Вот женщина с девочкой, в чертах которых я смутно узнавал себя. Картинка замерла на пару секунд, и мне показалось, что они что-то говорят, улыбаются.
Потом неширокая речка, и я плыву по ней на каком-то плавательном средстве, и чувствую, как мне это безумно нравится, этот покой, этот свежий ветер.
И вот я уже внутри огромного сооружения, и снова этот тихий голос из памяти подсказывает: «Ковчег». Огромный космический корабль-колония.
Ускоренная перемотка. Теперь я лечу на небольшом межзвёздном корабле, короткий, яростный бой — и память выдыхает: «Пираты».
Потом гигантская орбитальная станция, люди в спецовках, какое-то промышленное предприятие. Воспоминания обрывочны: «Звёздный утиль». Чёрное космическое пространство, усеянное островами разбитых гигантских боевых кораблей.
И снова станция, но уже другая — суета, огни, калейдоскоп лиц. Калейдоскоп картинок ускорился до боли: космические перелёты, сражения, станции, люди...
Снова та женщина с ребёнком, рядом с ними — высокий парень...
И снова полёты, космические битвы, бой на огромном корабле, боевые роботизированные системы, странного вида враги, напоминающие богомолов...
Темнота. Чёрнота космоса.
2
«Артём... Артём...» — чей-то голос пробивался сквозь хаос в моей голове. «Артём, очнись».
Я открыл глаза. Я лежал на холодном полу в своём магазинчике «Скупка». Но одновременно я
«Тёма?» — мысленно, с трудом сформулировал я.
«Артём! Ну наконец-то. Я очень рад, что ты пришёл в себя».
И тут в моём сознании что-то взорвалось. Те картинки, обрывки снов — это не просто сон! Это были
И снова я ощутил на груди резкую, пронизывающую боль. Я перевёл взгляд и увидел ту самую чёрную коробочку. Она всё так же лежала на мне, но теперь не просто светилась — она мерцала сложными узорами, переливаясь огнями, которые пульсировали в такт моему учащённому сердцебиению.
«Артём, всё хорошо. Не беспокойся. Это всего лишь работает офицерский самоспасатель — устройство, входящее в комплект выживания офицерского состава Империи Фатх».
«Офицерский... самоспасатель?» — мысленно переспросил я, не в силах оторвать взгляд от мерцающего артефакта.
«Именно, — голос Искина был спокоен и деловит. — В настоящий момент тебе оказывается медицинская помощь. Я контролирую процесс. Восстановление твоего здоровья осуществляется в штатном режиме. Нейростимуляция и ввод в твой кровоток нанорепарантов уже дали результаты. Перелом ключицы скомпенсирован, внутренние кровотечения купированы. Остаточные болевые ощущения — это нормально».
Я лежал и не мог поверить. Ван, владелец лавчонки по скупке хлама, и... Артём? Всё это время у меня на полке лежал не просто артефакт, а устройство, способное спасти мне жизнь. И оно сработало.
«Тёма... — медленно произнёс я, впервые осознавая всю глубину этого имени. — Что... что со мной случилось?»
«Это длинная история, Артём, — ответил Искин. — Но, похоже, у нас теперь есть время её обсудить. Добро пожаловать домой».
Тёма начал с того, что подробно объяснил принцип работы офицерского самоспасателя. Оказалось, эта «чёрная коробочка» — целая наномедицинская лаборатория и аптека в одном устройстве.
«Устройство просканировало твоё тело и определило критические повреждения, — голос Искина звучал чётко, как на лекции. — Первым делом была проведена инъекция коктейля из высокоактивных препаратов. Синтетический заменитель крови с повышенной кислородоёмкостью, чтобы компенсировать кровопотерю и предотвратить гипоксию тканей. Мощный коагулянт и стимулятор регенерации, чтобы остановить внутренние кровотечения и запустить процессы заживления. И избирательный блокатор болевых сигналов на уровне спинного мозга, чтобы ты не умер от болевого шока и мог сохранять хотя бы минимальную функциональность».
Я слушал, и мне становилось одновременно страшно и любопытно. Всё это происходило со мной, пока я был без сознания.
«Затем, — продолжил Тёма, — были введены две колонии наноботов. Первая занялась восстановлением покровных, мышечных и костных тканей. Эти нанороботы доставляли строительные белки и минеральные комплексы непосредственно к местам переломов, ушибов и разрывов, катализируя процессы сращивания и регенерации. Проще говоря, они "латали" тебя на молекулярном уровне. Вторая колония была нацелена на нервную систему. Они восстанавливали повреждённые нервные окончания, укрепляли миелиновые оболочки и синхронизировали нейронные связи, нарушенные как ударами при нападении, так и той травмой, что случилась с тобой ранее. Именно их работа позволила тебе не только выжить, но и начать восстанавливать воспоминания».
Я мысленно свистнул. Неудивительно, что я чувствовал себя так, будто меня разобрали и собрали заново. Мне невероятно повезло заполучить такое устройство. Эта штука была дороже всего, что я когда-либо держал в руках.
Но радость быстро сменилась горечью. Во-первых, у меня теперь была новая, вернее, старая личность — Артём. А во-вторых, меня ограбили. Я остался без своего верного планшета, на котором хранились мои хоть и скромные, но всё же средства. После ограбления я был практически полностью без средств к существованию и отчаянно не представлял, что делать дальше. Лавка разорена, товаров нет, на жизнь нечего купить. Чувство безысходности снова начало сжимать горло.
На что Искин, Тёма, отреагировал с лёгким раздражением, будто на глупый вопрос ученика.
«Артём, твоё отчаяние иррационально. Ситуация более чем управляема. Выслушай план».
И он подробно, по пунктам, изложил последовательность действий.
«Шаг первый: тебе необходимо посетить филиал Центрального банка Содружества (ПАМ). Напоминаю, что при первом посещении и открытии счёта в Мире Фатх твои биометрические показатели, включая полную биометрию, сетчатку глаза, голос и отпечатки пальцев, были занесены в базу данных банка. В филиале ты будешь автоматически идентифицирован как Артём, и тебе будет предоставлен доступ к твоему счёту. По моим скромным расчётам, на нём должно находиться порядка двенадцати миллионов кредитов.
Шаг второй, — невозмутимо продолжил Тёма, — получив доступ, ты должен заказать в филиале банка обезличенный кристалл с переводом на него не менее трёх миллионов кредитов. Эти средства необходимы для приобретения транспортного средства — малого или среднего транспортного корабля. Нечто вроде курьера с прыжковым двигателем.
Шаг третий: посети медицинский блок станции и установи современную нейросеть. Не ту дешёвую реабилитацию, о которой ты мечтал как Ван, а полноценный эффективный интерфейс. Я, в свою очередь, настрою её необходимым образом и загружу твой электронный идентификатор, относящийся к личности Артёма».
Мысль о приобретении корабля разбудила новый пласт моей памяти. Мой флот. И самое главное — словно родной, самый близкий, всплыл образ «Грифона». Мой средний транспорт, моя крепость и мой дом. И всё, что было внутри… Моё нажитое непосильным трудом, кровавым потом и риском добро. Шпионский комплекс, квантовый дешифратор, вскрывавший любые коды. Мой верный «Квик Джампер», юркий курьер, не раз выносивший меня из самых гиблых мест.
Даже мой скафандр и те самые дробовики с усовершенствованными зарядами… Это было не просто оружие. Дробовик был со мной в последней схватке на дредноуте Зудо.
И среди этого хаоса воспоминаний, как осколок льда, вонзилась мысль: «А ведь они могли уцелеть».
— Тёма… Скажи, есть информация по «Грифону» и «Квик Джамперу»?
Ответ пришёл не сразу, будто Искин подбирал слова.
— Артём, в момент инфицирования твоего организма нейропаразитом я был принудительно отключён его защитными протоколами. Без твоих… наших… вычислительных мощностей я функционировать не могу. Я активировался в тот момент, когда специализированные колонии нанороботов восстановили нейронные связи в твоей центральной нервной системе, с которыми я взаимодействую.
Он сделал паузу, и в его ровном голосе впервые прозвучала неуверенность, словно он и сам только начинал осознавать масштаб произошедшего.
— Могу лишь предположить… После установки тебе современной нейросети и восстановления полного доступа к сети мы сможем сделать официальный запрос в Министерство обороны Республики Рампала. Возможно, их корабли-спасатели или патрули зафиксировали информацию об остатках твоего флота. Но чтобы разобраться в ситуации… Нам нужны данные, которых у меня нет.
Я лежал в темноте, сжимая в руке холодный артефакт, и понимал: мне нужно было вернуть своё. И не только корабли.
«Далее, приобретя корабль, ты сможешь вылететь в направлении Мира Фатх и продолжить свою деятельность в качестве руководителя частной военной компании «Звёздный Утиль».
И, словно в качестве последнего, оглушающего аргумента, Тёма добавил:
«Кстати, напоминаю, что в закрытом секторе Омега-9 у тебя находится твой небольшой флот».
Я лежал на полу, глядя в потолок своего разорённого магазинчика, и пытался осознать услышанное. Ван, скупщик хлама, был мёртв. Его убили в том тёмном коридоре. А теперь на его месте был Артём, владелец флота и глава ЧВК с двенадцатью миллионами на счету.
Я медленно поднялся на ноги. Тело болело, но это была боль заживающих ран, а не смертельных. Я посмотрел на пустые витрины, на следы своей крови на полу.
«Ладно, Тёма, — сказал я вслух, и мой голос прозвучал твёрже, чем когда-либо. — Пора в банк».
Следуя чётким указаниям Тёмы, я двинулся в путь. Мой вид был отталкивающим: комбинезон в нескольких местах прорван, на рукаве и брючине — бурые, почти чёрные пятна засохшей крови.
Путь на верхние уровни напоминал прохождение квеста на выживание. Лифтовая кабина довезла меня до 20-го уровня, где я был вынужден пройти через длинный переходной коридор, охраняемый частными бойцами СБ в сияющей полимерной броне. Их сканеры скользнули по мне, Тёма мгновенно предоставил им какой-то временный пропуск, и створы следующего лифта разошлись. Так повторялось несколько раз. Каждый новый уровень был словно отдельное государство со своими правилами. Эта система была отлично продумана, чтобы отсеять нежелательных «низших» элементов, не имеющих дел наверху.
И чем выше я поднимался к целевому сорок восьмому, тем разительнее менялось всё вокруг. Гул вентиляции сменялся тихой, едва слышной циркуляцией ароматизированного воздуха. Голый металл и протекающие трубы уступили место стенам, отделанным полированными композитными панелями с мягкой подсветкой. Под ногами вместо рифлёного грязного железа появилось упругое, чистое антистатическое покрытие. И люди… станционники здесь были другими. Их одежда — не практичная роба, а стильные, индивидуальные костюмы. Лица — ухоженные, без следов усталости и недосыпа. И что самое главное — на мой непрезентабельный вид никто не обращал внимания. Вернее, смотрели сквозь меня с холодной вежливостью, не позволяющей проявить любопытство или брезгливость. Я был для них пустым местом, и сейчас это меня более чем устраивало.
Филиал Центрального банка Содружества ПАМ на 48-м уровне был образцом футуристического дизайна. Помещение было выдержано в белых и серебристых тонах. Вместо мебели — левитирующие платформы, служившие сиденьями. В центре зала парил огромный, сложный голографический макет галактики, где мерцали тысячи звёздных систем. Воздух звенел от тихой, едва слышной работы скрытых механизмов.
Едва я пересёк порог, как из ничего передо мной собралась, словно из сияющей пыли, объёмная фигура голографического менеджера — элегантного человека в строгом костюме.
— Артём, — раздался его бархатный, синтезированный голос без единого вопроса в интонации. Система идентифицировала меня мгновенно. — Рады приветствовать вас. Чем можем быть полезны?
Менеджер был учтив и вежлив до безупречности. Для него я был не оборванцем с нижних палуб, а состоятельным клиентом, чьи биометрические данные значились в самых защищённых реестрах.
— Мне требуется обезличенный кристалл, — сказал я, и мой голос, к моему удивлению, прозвучал твёрдо и спокойно. — Три миллиона кредитов.
— Безусловно, — кивнул голограммный менеджер. — Сию минуту.
Он сделал едва заметный жест, и из-под пола бесшумно выплыла небольшая левитирующая платформа из матового чёрного материала. На ней, в лучах контрастной подсветки, лежал единственный предмет — прозрачный кристалл. Он был размером с фалангу большого пальца, но в нём заключалось состояние, о котором Ван не мог и мечтать. Я взял его.
Не задерживаясь ни секунды, я развернулся и направился к выходу. Следующая цель — медицинский блок на два уровня ниже.
Спуск дался проще. В медблоке, несмотря на мой вид, ко мне отнеслись с профессиональным безразличием. Вежливый администратор проводил меня к персональному менеджеру в безупречно белом халате.
— Чем можем помочь? — спросил он. Его взгляд был клинически чист, без тени осуждения.
— Мне требуется установка нейросети. Передовая модель, — заявил я.
— Отличный выбор, — менеджер оживился. — Мы можем предложить пакеты с предустановленными базами знаний: межпланетное право, экономика, юриспруденция, основы дипломатии…
— Нет, — я прервал его. — Только нейросеть. Чистая, без дополнений. И если можно… стандартный комбинезон. Без знаков отличия.
— Как пожелаете. Все ваши требования будут исполнены, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло лёгкое удивление, быстро сменённое профессиональной маской.
Меня проводили в стерильно-белую кабину. В центре стояла медицинская капсула, напоминающая раскрытый кокон. Я лёг на прохладную поверхность, и прозрачный купол медленно опустился. К вискам прикоснулись два холодных электрода.
— Начинаем процедуру. Расслабьтесь, — прозвучал автоматический голос.
Я закрыл глаза и почувствовал, как по телу разливается лёгкая волна релаксанта. Сознание поплыло.
Первым ко мне обратился Тёма, его голос прозвучал чётко и буднично, как будильник:
«Возвращаю тебя в сознание. Процедура завершена. Нейросеть благополучно установлена. Время установки — 48 минут. Попутно были проведены косметические процедуры: убраны наиболее заметные гематомы и поверхностные шрамы от последнего нападения. Функциональность восстановлена на 97,3%.»
Я вылез из медицинской капсулы, чувствуя лёгкость в теле и необычайную ясность в голове. В углу на панели лежал новый, стандартный комбинезон. Я переоделся, не стесняясь — в таких местах обнажённое тело воспринимается как биологический факт, а не повод для стыда. Да и мне, откровенно говоря, стесняться было уже нечего.
И всё же я не стал торопиться. Следующий прыжок в неизвестность требовал хоть короткой передышки.
«Тёма, — мысленно сказал я, — прошу, выбери и арендуй на пару дней приличные апартаменты. Обязательное условие — наличие продвинутого пищевого синтезатора, способного на земные блюда».
«Принято, — почти мгновенно ответил Искин. — Уже сканирую предложения. Вариант «А»: студия с видом на грузовой док. Романтика шумных погрузочных работ и мерцание сварки гарантированы. В подарок — лёгкая вибрация пола. Вариант «Б»: апартаменты «Созерцание» на 52-м уровне. Иллюминатор выходит в открытый космос, вид на туманность «Плачущий Ангел». По отзывам, наводит на философские мысли о бренности бытия. Синтезатор там, впрочем, средненький. И… вариант «В»: найден лот «Уютный уголок». 48-й уровень, вид не на космос, а на центральный атриум станции с голографическими садами. Зато синтезатор последней модели, «Гурман-3000».
«Берём «Уютный уголок», — не раздумывая, ответил я.
Недолгий переход до апартаментов был похож на прогулку по другому, чистому и спокойному миру. Широкий коридор, мягкое освещение, из динамиков — ненавязчивая электронная музыка.
Подойдя к нужной двери, я увидел того, кого и ожидал. Улыбчивый парень приятной наружности в идеально отглаженном деловом комбинезоне с логотипом агентства. Типичный риэлтор. Его улыбка была отточена до блеска.
— Здравствуйте, Артём! Я рад, что вы воспользовались услугами нашего агентства! Позвольте также предложить вам наши дополнительные…
Имея богатый опыт общения с этими ребятами, я вежливо, но твёрдо поднял руку, прерывая его.
— Ваш платёжный терминал. Я проведу оплату, и мы расстанемся если не друзьями, то почти хорошими знакомыми.
Молодой человек удивлённо посмотрел на меня, его отлаженный сценарий дал сбой. Он на секунду замер, но деловая хватка взяла верх. Молча, с чуть обиженным видом, он протянул мне свой планшет. Я приложил кристалл.
«Транзакция в размере 850 кредитов подтверждена, — доложил Тёма. — Доступ к помещению открыт».
Дверь бесшумно отъехала в сторону.
— Всего хо… — начал было риэлтор, но дверь закрылась, оставив его в коридоре.
Я остался наедине в небольшой, но уютной квартире-студии. Всё было чистым, нейтральным и на своих местах.
«Тёма, поработай, пожалуйста, с пищевым синтезатором, — попросил я, снимая комбинезон и устраиваясь в кресле. — Не поверишь, но я до дрожи в коленках соскучился по солянке. И, если можно, организуй сто грамм водочки и бутерброд с солёным салом».
Через несколько минут синтезатор тихо пропищал. На подносе дымилась глубокая тарелка. И аромат… Божественный, сложный, с дымной ноткой от копчёностей, кислинкой от солёных огурцов и насыщенной базой из густого мясного бульона. Внутри плавали не какие-то обобщённые «мясные кубики», а явные кусочки ветчины, говядины, а может, и телятины, маслины, лук. Рядом стоял пластиковый стакан с кристально чистой жидкостью и лежал бутерброд на ржаном хлебе с ломтем сала.
«На этот раз я проанализировал 247 исторических рецептов и скорректировал молекулярную сборку, — с долей гордости отметил Тёма. — Должно быть близко к оригиналу».
Это было не просто близко. Это было блаженство. Солянка была настолько наваристой и аутентичной, что, как говорится, ум можно было отъесть. А водка… водка была идеальной, обжигающей и гладкой. Я не ограничился одной «соточкой» и заказал ещё. А потом, как водится, «полирнул» стаканчиком светлого, холодного пива.
Сочетание вкусов и лёгкая эйфория привели моё настроение в умиротворённое, почти благостное состояние. Я попросил Тёму включить какое-нибудь легкомысленное голо-шоу — не то чтобы оно меня действительно интересовало, но мне был необходим позитивный, ни к чему не обязывающий фон, чтобы окончательно расслабиться перед сном.
3
Пространство в центре комнаты ожило, и над полом вспыхнула объёмная, яркая голограмма. Это было спортивное шоу под названием «Орбитальный Ниндзя». Принцип был до боли знаком по старым земным передачам, но перенесённый в условия невесомости и высоких технологий, он выглядел сюрреалистично и захватывающе.
Голографическая камера выхватывала огромную сферическую арену, расположенную в центре орбитальной станции. Внутри, в состоянии контролируемой невесомости, парили разноцветные модули-препятствия.
Вот «Рой метеоритов» — вращающиеся с бешеной скоростью маты из упругого полимера, которые нужно было пролететь, не задев ни один датчик. Дальше — «Лазерный водопад», где между платформами пульсировали и перемещались лучи энергии, заставляя участников изгибаться в немыслимых позах или совершать рискованные кульбиты. Апофеозом трассы была «Спираль Центавра» — гигантская, вращающаяся в трёх плоскостях пружина, которую нужно было преодолеть, цепляясь за магнитные ручки. При этом сама пружина то сжималась, то разжималась, пытаясь сбросить смельчака в «бездну» — отмеченную красным зону внизу арены.
Участники в обтягивающих комбинезонах с реактивными ранцами на спине порхали между препятствиями, как сумасшедшие стрекозы. Комментатор, чей голос звенел от возбуждения, не умолкал:
«Невероятная скорость! Скользящее движение, бросок... и он пролетает, не задев ни одного датчика! Идеально! Но что это? Его реактивный ранец даёт сбой! Неужели падение? НЕТ! Он цепляется за край платформы одной рукой! Сила хвата просто феноменальна!»
Я наблюдал за этим красочным хаосом, лёжа в кресле, и чувствовал, как напряжение последних дней потихоньку уходит. Было что-то гипнотизирующее в этой комбинации человеческой ловкости, высоких технологий и абсурдности самой затеи — строить полосу препятствий ниндзя в космосе. Это было бессмысленно, зрелищно и по-своему прекрасно. Лёгкая улыбка не сходила с моего лица. Это был идеальный фон — достаточно динамичный, чтобы отвлечь, и достаточно несерьёзный, чтобы не заставлять вникать.
Уже засыпая под возгласы комментатора, кричащего о новом рекорде, я мысленно бросил Тёме последний на сегодня приказ:
«Поищи, пожалуйста, на торговых площадках станции какой-нибудь недорогой, но быстрый кораблик. Нам ведь скоро лететь к Миру Фатх.»
«Уже ищу», — тут же откликнулся Искин.
Я проснулся в действительно хорошем настроении. Не было ни привычной усталости, ни чувства тревоги. Я даже обратил внимание на время в своём внутреннем интерфейсе — сон составил 2 часа 14 минут, и этого хватило, чтобы чувствовать себя отдохнувшим. Видимо, побочный эффект работы нанороботов и новой нейросети.
Моё пробуждение было отмечено голосом Тёмы, который прозвучал не как будильник, а как продолжение моих мыслей.
«Артём, доброе утро. Пока ты отдыхал, я проанализировал 147 лотов на торговых площадках в радиусе трёх прыжков. Отобрал три наиболее подходящих варианта по критериям «цена-качество-скорость» для путешествия в Мир Фатх.»
Перед моим внутренним взором, прямо на сетчатке, развернулись три голографических модели, окружённые свитками технических данных.
«Курьер 352»
«Звездолёт-21»
«Посыльный-7»
Я мысленно свистнул. «Посыльный-7» выглядел идеально, но и цена, как я предполагал, была кусачей.
И тут Тёма продолжил, и его голос приобрёл другой, более деловой оттенок.
«Артём, параллельно мной были зафиксированы запросы в информационной сети Республики Рампала. Сочетание «Артём» и «ЧВК «Звёздный Утиль».»
Передо мной возникли строки лог-файлов, дампы сетевых пакетов.
«Данные запросы, согласно проведённому расследованию, осуществлялись с пиратской станции «Клык» клана «Демоны Ночи». По анализу остаточных цифровых следов, стилю запросов и программным особенностям, вероятность того, что их осуществлял твой сотрудник Вячеслав, составляет 94,7%.»
Я невольно улыбнулся. Широкая, неподдельная улыбка.
— Да ладно! Славка! Блин, круто! — воскликнул я вслух. — Тёма, мы можем как-то с ним связаться?
«Если он продолжает использовать свою нейросеть и находится в зоне досягаемости информационных сетей, я могу направить ему зашифрованное пакетное сообщение через ретрансляторы. Какое сообщение ты хотел бы ему отправить?»
— Да о чём тут думать! — я уже представлял себе его удивлённое лицо. — Напиши ему: «Слава, это Артём. Жив, более-менее здоров. Лети в Республику Рампала, на орбитальную станцию центральной планеты республики. Координаты прилагаю. Срочно. Было бы очень неплохо сэкономить на покупке корабля для возвращения. И… рад, что ты ищешь.»
«Сообщение сформировано. Отправка по цепочке ретрансляторов займёт примерно 6 часов. Ожидаем ответа.»
Я снова посмотрел на голограмму «Посыльного-7». Теперь необходимость её покупки висела в воздухе. Если Слава действительно прилетит и, что важно, прилетит на чём-то, что может вместить нас двоих, то это сэкономит нам кучу времени и кредитов.
— Тёма, поставь «Посыльного-7» в приоритетный список, но покупку пока отложим. Будем ждать весточки от Славы.
Голос Искина прозвучал с той самой ноткой, что означала важное входящее сообщение.
«Артём, установлено соединение. Вячеслав прочитал твоё сообщение, и только что пришёл ответ. Дешифровка завершена.»
В углу моего визуального интерфейса возник прямоугольник с текстом:
«Артём. Сообщение получил. Координаты внёс в навигационный Искин. Дела на станции завершаю, буду в пути в ближайшие 6-8 часов. Очень рад, что вы живы. Детали — при встрече. Вячеслав.»
Кратко, уважительно и по делу. Наш Славка.
«Тёма, — мысленно спросил я, — скажи, сколько ему потребуется на его "курьере", чтобы долететь до этой станции? Надеюсь, не месяц».
«Проанализировал его профиль и типичные модели поведения, — без паузы ответил Искин. — Последние данные указывают, что Вячеслав летает на "Быстром" — достаточно современном курьерском корабле, ты сам его приобретал. Если он не загрузил его под завязку контрабандой и его двигатели в порядке, то расчётное время в пути при самом оптимальном маршруте составит... сорок шесть часов».
«Всего двое суток! Отлично, — кивнул я, вставая и потягиваясь».
Мысль пришла внезапно, как удар током. Я, то есть Ван, числился военнослужащим Республики Рампала, получившим тяжёлую травму, и, по идее, должен был получать пенсию. Но теперь-то я был Артём, с полностью функционирующей нейросетью и идентификацией. Если система минобороны Рампалы обнаружит несоответствие, меня могут не только лишить выплат, но и обвинить в мошенничестве, да ещё и мобилизовать, ведь формально я всё ещё их солдат. А я, как выяснилось, работал на министерство Войны Мира Фатх.
С этим вопросом я и обратился к Тёме.
— Тёма, нужно привести в соответствие учётные данные в базах минобороны Рампалы. Сделай так, чтобы Ван и Артём стали одним лицом — Артёмом. Пенсия пусть прекратится, но главное — чтобы меня не призвали на службу. Сошлись на мою текущую принадлежность к Миру Фатх.
— Принято. Начинаю процедуру. Это может занять некоторое время, — ответил Искин.
Прошло около часа. Тёма нарушил тишину.
— Артём, получен ответ. Не совсем тот, который я ожидал. Тебя вызывают на встречу с полковником Фабром в представительство министерства обороны Республики Рампала. Запрос оформлен как «срочная явка для уточнения личного дела». Отказываться не рекомендую — это вызовет ненужные подозрения.
Путь на уровень с государственными представительствами был ещё более строгим, чем на банковский. Лифты с бронированными дверями, несколько контуров сканирования, вооружённая охрана в синей форме республиканских военно-космических сил. Стены здесь не украшали голограммы — они были окрашены в строгие серо-голубые тона, а на них висели лишь герб Республики и плакаты с патриотическими лозунгами.
Представительство министерства войны соответствовало обстановке: массивные бронированные двери, сканеры, за которыми сидел дежурный офицер с идеальной выправкой и безразличным взглядом.
— Капитан Артём, по вызову к полковнику Фабру, — отчеканил я, подходя к стойке.
Офицер взглянул на свой терминал, кивнул.
— Кабинет 7-B, коридор «А». Полковник вас ждёт.
Кабинет полковника Фабра был аскетичным: большой металлический стол, пара стульев, экран на стене и скромный стеллаж с информационными накопителями. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках и умными, пронзительными глазами, в которых читалась усталость от километров бюрократических отчётов. Я сразу его узнал. Те же аккуратно подстриженные бородка и усы, а морщины у глаз и на лбу выдавали его возраст. Именно он в медицинском отсеке станции идентифицировал и легализовал меня как Вандер Кроу и отдал распоряжение сержанту Набру меня пристроить на восьмом уровне.
— Входите, капитан Артём, входите! — его голос был неожиданно тёплым и хрипловатым. Он жестом указал на стул. — Присаживайтесь. Неловкая вышла история, признаю. Искали одного человека, а нашли совсем другого, который, оказывается, и есть нужный.
Он усмехнулся, видя моё лёгкое замешательство.
— Данные из Мира Фатх пришли. Подтвердилось всё. И ваше звание, и… потери. — Его лицо стало серьёзным. — Приношу соболезнования, капитан. Пять крейсеров и пять эсминцев… и штурмовики, погибшие при взятии того дредноута Империи Зудо. Жестокий был бой. Мы считали, что вы геройски пали вместе с большей частью вашего отряда.
Я молча кивнул.
— Вы знаете, — полковник Фабр откинулся на спинку кресла, и в его глазах блеснула искренняя, человеческая теплота, — я лично возглавлял ту зачистку. И когда мы нашли вас в том ангаре дредноута, одного, в разорванном скафандре, с тяжелыми ранениями… Вы были… в состоянии травматического шока. Мы думали, что это просто чудо, что один из наших бойцов смог выжить в той мясорубке. А оказалось, что нашли не рядового, а командира. Настоящего командира.
Он помолчал, давая мне прочувствовать момент, затем снова наклонился вперёд, его голос зазвучал с пафосом, подобающим моменту:
— Капитан Артём! От имени Военного совета Республики Рампала имею честь сообщить, что вы удостоены высшей военной награды — Ордена Пламени Воли. Он вручается за несгибаемую волю к победе, мужество, граничащее с безумием, и абсолютное презрение к смерти во славу Республики!
Он выдержал драматическую паузу.
— Я могу вручить вам орден прямо сейчас, как уполномоченное лицо. Или же мы можем инициировать торжественную церемонию в Парламенте, с вынесением знамени и речью перед депутатами. Выбор за вами.
Я сделал максимально почтительное и слегка смущённое лицо.
— Господин полковник, моя скромность не позволяет мне побеспокоить столь уважаемых и занятых людей из-за личной награды. Для меня будет высшей честью получить её из ваших рук, как настоящего боевого офицера, под чьим командованием меня нашли.
Расчёт оказался верным. Лицо Фабра расплылось в широкой, растроганной улыбке. Он явно оценил этот жест.
— Понимаю, капитан, прекрасно понимаю! Бумажная волокита, речи… — он махнул рукой. — Тогда предлагаю отметить это событие, как положено флотским офицерам! Я знаю один хороший бар неподалёку. «Старый штурвал». Слышали о таком?
— Не доводилось, господин полковник, — честно ответил я.
— Так вот и познакомитесь! — весело заключил он, вставая. — Пойдёмте, капитан. Ваш подвиг не должен остаться без достойной отметки. А о формальностях я позабочусь.
— Господин полковник, — осторожно вклинился я, прежде чем он перешёл к награде, — у меня есть вопрос. На моём флагмане, в ангарном отсеке, находился мой личный транспорт — «Грифон». У вас нет никакой информации? Может, ваши спасатели что-то видели?
Лицо полковника стало сожалеющим.
— Извини, Артём, но, к сожалению, у нас нет информации с того дредноута. Мы эвакуировали тебя и останки адмирала Зудо — их сразу забрал научно-исследовательский корпус минобороны. Что же касается твоего крейсера, который удачно протаранил дредноут... — он развёл руками. — По моим сведениям, он был полностью уничтожен вместе с большей частью самого дредноута. Мы не могли рисковать и выбивали все орудийные башни дредноута. Ну, и сам понимаешь, особой прицельностью там никто не занимался — били, как говорится, по площадям. Там от того дредноута совсем мало чего осталось. Тебе повезло, что наши пушки не добили до защищённого центра — ангара и рубки центра управления адмирала.
Я опустил голову, изобразив глубочайшее разочарование.
— Да, я понимаю... Спасибо и на этом. — Я тяжело вздохнул. — Очень жаль утраченных кораблей.
Искренняя горечь в моём голосе была не наигранной.
Мы вышли из строгого офиса минобороны и по небольшому, тускло освещённому служебному коридору дошли до неприметной, ничем не обозначенной двери. Полковник приложил ладонь к сканеру, и створка бесшумно отъехала в сторону.
Моему взору предстало место, являвшее собой причудливый гибрид орбитальной станции и старого доброго земного паба. Низкие сводчатые потолки из грубого литого пластобетона, переплетение труб и кабелей по стенам соседствовали с тёмным деревом отделки барной стойки и столиков. Вместо окон — огромные голографические экраны, транслирующие виды пейзажей: то шумящий хвойный лес, то накатывающие на берег морские волны. Воздух был густым от аромата жареного мяса, и чего-то ещё, неуловимого, что сразу создавало атмосферу уюта и товарищества. Это был «Старый штурвал».
Мы не пошли к барной стойке, а заняли уютный столик в дальнем углу, с глубокими, словно вбирающими в себя, креслами. Полковник, потирая ладони, с удовлетворением огляделся.
— Отлично, отлично. Сегодня проведём время с пользой. Ну, давай, заказывай, капитан, — он кивнул на встроенную в столешницу сенсорную панель с адресом доступа к пищевому синтезатору.
Я сначала хотел заказать пиво, но потом вспомнил о моменте и о «традиции». Мысленно попросил Тёму сделать заказ. Полковник тем временем тоже что-то выбрал на панели.
Буквально через десяток секунд к нашему столику бесшумно подкатил невысокий робот-официант. С шипением отъехала дверца окна выдачи, открыв два стакана: большой, с тёмно-янтарным, почти чёрным напитком для полковника, и небольшой, прозрачный стакан с моей водкой.
4
Полковник поднял свой стакан. Его взгляд стал собранным и даже суровым.
— Капитан Артём! — его голос прозвучал тише, но весомее. — Поднимем за тех, кто навечно остался в ледяном безмолвии вакуума. За пламя их кораблей, что стало нашими звёздами. За победу, что досталась ценой их жизней. И за офицерскую честь, что не позволяет нам забыть об их жертве. За павших!
Я не смог сдержаться.
— Отличные слова, господин полковник.
Полковник одним движением опрокинул содержимое своего стакана. Я поддержал его, залпом выпив водку. Выдохнул и немного даже крякнул.
— Хорошо пошла.
Полковник, увидев мою реакцию, с интересом спросил:
— А это что было?
— Водка, господин полковник. Алкогольный напиток семейного рецепта.
— Никогда не пробовал. Закажи-ка и мне порцию.
Я заказал. На этот раз в отсеке робота стояли два одинаковых стаканчика. Мы взяли их, и полковник вопросительно посмотрел на меня, ожидая тоста. Единственное, что пришло мне в голову, было старое, как мир:
— Живы будем — не помрём!
И снова залп. Полковник повторил моё движение. Его реакция была мгновенной и яркой: он сначала замер, его глаза расширились, он судорожно, с присвистом вдохнул воздух.
— Ух ты! Какая!.. — он откашлялся. — Повторим? — предложил он, смотря на меня покрасневшими глазами.
— Не вопрос, — ответил я. — Но предлагаю к следующей порции заказать закуски.
Я попросил Тёму синтезировать два самых простых и подходящих бутерброда: кусочек ржаного хлеба, тонкий слой сливочного масла и сверху — ломтик солёной селёдки, конечно же, без костей. Тёма, к его чести, справился блестяще.
Окно выдачи снова открылось. Я достал две новых стопки и два бутерброда. На этот раз слово взял полковник.
— За флотскую доблесть!
Мы снова выпили, на этот раз закусив. Полковник тщательно прожёвал, посмотрел на меня оценивающим взглядом и вынес вердикт:
— Не дурно. Я бы сказал, необычно… и очень подходяще к этому огненному напитку.
В этот момент я заметил, что полковника изрядно «повело». Как говорится, водка упала на благодатную почву, и его потянуло на откровения.
— Слушай, Артём, — он понизил голос, наклонившись ко мне через стол. — Ты не подумай чего. Орден — он почётен, это да. Но это… это тебе как компенсация. За корабли, за экипаж. Это тот максимум, что я смог выхлопотать для такого командира, как ты. Хороший ты парень. Понимаешь? Но это всё, что я мог сделать.
Я поблагодарил его за добрые слова, искренне сказав, что понимаю: бюрократическая машина в любой республике неповоротлива, и то, что он для меня сделал, для меня много значит.
Тут к нашему столику стали подходить знакомые полковника — такие же служаки, которых сразу можно было определить даже без отметок действительной службы на комбинезоне. Фабр каждого доброжелательно приветствовал и тут же предлагал составить нам компанию, и, конечно же, выпить за встречу. Что удивительно, никто не отказывался. И вот за нашим столиком уже не было свободных мест, компания росла, а под столом начала расти горка пустых стаканчиков.
В какой-то момент полковник стал настойчиво уговаривать меня продать ему рецепт водки и селёдочного бутерброда, утверждая, что это обычная практика. Я отнекивался, ссылаясь на то, что это старинный семейный рецепт, и окружающие, кивая, с пониманием поддерживали меня. Но в своём желании Фабр был не одинок. Вскоре к нам присоединился седой мужчина с лицом, испещрённым морщинами, — отставной адмирал и, как оказалось, владелец заведения. Он мудро хмыкнул и согласился, что семейные рецепты — святое.
Признаюсь честно, после этого сознание начало покидать меня. Последнее, что я помню смутно, — это как я возвращался в свои апартаменты на автопилоте. И этим автопилотом, без сомнения, был мой верный искин Тёма, бережно направлявший мой шаткий курс сквозь лабиринты станции.
Не знаю, каким образом я добрался до кровати. Сознание возвращалось обрывками: шатающаяся походка по коридору, удар плечом о косяк двери, и наконец — блаженное ощущение горизонтальной поверхности. Я рухнул на неё в том виде, в каком пришёл, не раздеваясь и даже не снимая ботинок. И сразу же отключился.
Утро наступило с оглушительным треском в висках и свинцовой тяжестью во всём теле. Я проснулся с ощущением, будто меня пропустили через промышленный пресс, а потом ещё и побили тугими мешками с песком. Сухость во рту напоминала песчаную бурю, а каждый стук сердца отдавался болезненной пульсацией в глазных яблоках.
— Ну зачем же так пить... — прохрипел я, с трудом приподнимаясь на локте, и тут же пожалел об этом. Мир закачался. Состояние было отвратительным, и с ним надо было что-то делать.
Я знал одно-единственное, самое лучшее средство. И это не таблетка аспирина, и даже не бутылка ледяного пива с утра. Самым лучшим, цивилизованным и быстрым средством была медицинская капсула. Это было первое и единственное ясное воспоминание в моём помутневшем сознании.
— Тёма... — мои собственные слова прозвучали хрипло и чужим, надтреснутым голосом. — Мне нужно... транспортное средство. Какую-нибудь платформу... до медблока. Сам я чувствую, не дойду.
«Артём, я тебя понял, — немедленно откликнулся спокойный голос искина. — Уже вызвал транспортную платформу из сервиса проката. В ближайшие две минуты она подойдёт к твоим апартаментам.»
Я кое-как, держась за стену, поднялся с кровати и, не глядя на свой помятый вид, побрёл к выходу. Дверь бесшумно отъехала, и я вывалился в коридор, с облегчением прислонившись спиной к прохладной металлической стене.
Ровно через минуту из дальнего конца коридора показалась платформа. Она плавно подкатила и замерла передо мной. Вместо салона — единственное, глубокое и мягкое кресло, оснащённое ремнями безопасности. Я с трудом ввалился в него, и платформа, щёлкнув замками, мягко тронулась.
Поездка превратилась в смутное мелькание огней и силуэтов. Платформа бесшумно скользила по бесконечным коридорам и анфиладам станции, лавируя между пешеходами и другими транспортными средствами. Я закрыл глаза, пытаясь не думать о тошноте, и просто отдался на волю этого электронного извозчика.
Вскоре мы добрались до знакомого входа в медицинский блок. Платформа подкатила прямо к стойке администратора. На этот раз дежурным был молодой парень в безупречно белом медицинском комбинезоне. Его взгляд скользнул по моей помятой фигуре, тёмным кругам под глазами и общему виду «выжившего», и в его глазах я без труда прочёл полное понимание ситуации.
— Мне необходимо... поправить состояние, — выдавил я, даже не пытаясь что-то приукрашать.
— Да, конечно, — кивнул он без тени осуждения. — Следуйте за мной.
Платформа послушно покатила за ним по стерильному коридору и подъехала к одной из знакомых медицинских капсул. С нечеловеческим усилием я поднялся с кресла и, не целясь, буквально кубарем свалился внутрь прохладной капсулы.
О, да! Какое же это было блаженство! Мгновение — и к моим вискам с лёгким шипением прикоснулись прохладные контакты. По телу разлилась волна релаксанта, смывая всю боль, тяжесть и тошноту.
Моё сознание без борьбы утонуло в тёмном, густом беспамятстве. Я провалился в спокойный, ровный и целительный сон, зная, что проснусь совершенно новым человеком.
Очнулся я ровно через сорок минут. Не просто пришёл в себя, а открыл глаза с чувством, будто заново родился. В голове — кристальная ясность, в теле — лёгкость и приятный тонус. Ни малейшей тяжести, ни намёка на головную боль или тошноту. О, да! — с почти религиозным восторгом подумал я. — Медицина здесь и впрямь волшебная. Это вам не какие-то шипучки от похмелья, а настоящий технологический рай.
Я легко поднялся и выбрался из капсулы. Арендованная транспортная платформа терпеливо ждала меня рядом. Раз кредиты уже уплачены, грех не воспользоваться услугой до конца. Я устроился в удобное кресло, подкатил к стойке менеджера — за ней всё так же дежурил тот же понимающий парень — и рассчитался своим кристаллом, просто приложив его к его планшету.
Выехав из медблока, я выставил на платформе максимально разрешённую скорость и направился прямиком в свои апартаменты. Почему я торопился? Потому что меня обуял сильнейший, волчий голод. Не просто желание перекусить, а настоящая потребность организма, очистившегося от всей дряни, в качественном топливе. Завтрак. Сытный, вкусный, земной завтрак — вот что было мне сейчас необходимо больше всего на свете. А ещё я не помнил, где оставил коробочку с орденом.
Доехав до жилого модуля, я отпустил платформу и, едва переступив порог, почти бегом направился к пищевому синтезатору, по пути мысленно отдавая Тёме распоряжение.
— Тёма, закажи, пожалуйста... яичницу-глазунью из двух яиц, чтобы желтки были жидкими! Бекон, хрустящий. И жареные колбаски... две... нет, лучше четыре! Два бутерброда с маслом и красной икрой. Кружку чёрного чая, крепкого, сладкого. И... кусочек чизкейка на десерт. И да, коробочка с орденом лежала на кровати.
«Артём, твой заказ готовится, — почти мгновенно ответил Искин.»
И вот он, момент истины. С шипением и лёгким паром из окна выдачи синтезатора показался поднос. И аромат... Божественный, сложный аромат, от которого слюнки потекли рекой. Я устроился за столом, чувствуя себя почти счастливым человеком.
Вот они, два яйца с нежными, покачивающимися солнечными желтками, обрамлёнными кружевной корочкой белка. Я аккуратно надрезал один вилкой, и густой золотистый поток вылился на тарелку. Это было идеально. Вот хрустящие, дымчатые полоски бекона, тающие во рту. Вот сочные, подрумяненные колбаски с пряными нотками. Я откусывал, закрывая глаза от наслаждения, смакуя каждый кусочек. Бутерброды... хрустящий хлеб, слоёное сливочное масло и рассыпчатая, прохладная икра, лопающаяся на языке солоноватыми искорками.
Я восхищался. В очередной раз. Эта технология, способная из базовых органических соединений и молекул-ароматизаторов собрать нечто, что по вкусу, текстуре и даже температуре неотличимо от самогонного шедевра — это было гениально.
Я уже доедал последний кусочек нежнейшего, тающего во рту чизкейка, запивая его сладким, ароматным чаем, когда Тёма вывел на мой внутренний интерфейс короткое, но крайне важное сообщение:
«Вячеслав прибыл к станции. Его корабль «Быстрый» только что получил разрешение на стыковку в доке 48-С. Швартовка в процессе.»
Эта новость обрадовала меня чуть ли не больше, чем этот восхитительный завтрак. Наконец-то!
— Тёма, — мысленно сказал я, вставая и отодвигая тарелку. — Напиши Славе: «Уже собираюсь идти тебя встречать.»
Уровень был оживленным, как муравейник. Мимо сновали докеры, техники, торговцы с тележками, тускло мерцающие рекламные голограммы назойливо предлагали различные услуги. Я двигался сквозь эту какофонию, не задерживаясь, отдаваясь на волю маршрута, построенного Тёмой.
Я прошёл через зону регистрации, мимо рядов сканеров и постов безопасности, и вышел в зал прибытия. И тут же увидел его. Слава. Он стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу, его лицо, обычно такое собранное, светилось такой неподдельной, детской радостью.
«Артём!» — он быстрым шагом бросился ко мне, протягивая руку. Я крепко пожал её.
«Артём, как же я рад, что тебя нашёл, блин, столько времени прошло, я уже и не надеялся».
«Всё нормально, Слава, главное — я жив и здоров. Ну, давай, рассказывай, что там нового».
«Артём, твоя жена очень сильно переживает. То, что ты пропал, выбило её из колеи. Что произошло?» — его лицо снова стало серьёзным.
И я начал свой рассказ. Красочно, с деталями. Десять кораблей моего скромного флота, выпрыгнувших в системе Вандер Кроу прямиком на эскадру Зудо. Роковая случайность, из-за которой мой флагман протаранил дредноут Империи. Девять оставшихся крейсеров и эсминцев, отчаянно прикрывавших нас, пока мы пытались вырваться. Как я с отрядом боевых дройдов пробивался сквозь отряды штурмовиков Зудо вглубь стального чудовища. И как коварная ЭМИ-атака отключила всю мою электронную свиту, оставив один на один с адмиралом противника. Поединок. Победа, доставшаяся ценой тяжелейших ранений. И спасительный десант Военно-космических сил Республики Рампала, выдернувший меня с того света. Про реабилитацию на станции я сказал, опустив историю с амнезией и скромным бизнесом в «Скупке».
«...Так что я тоже очень сильно соскучился по семье, — закончил я. — И в самом ближайшем времени собираюсь лететь на Плацдарм, а оттуда перейти на Землю».
«Слава, ты же меня подкинешь?» — с надеждой спросил я.
«Артём, конечно, с удовольствием».
И в этот момент на внутренний коммуникатор пришло сообщение. Я взглянул на дисплей и застыл. Распоряжение от полковника Клифта, моего куратора от Министерства Войны Мира Фатх. Сухой, казённый текст, требующий в течение 48 часов явиться с докладом о состоянии и произошедшем в системе Вандер Кроу.
Я завис, читая, а потом с горькой усмешкой поднял глаза на Славу. «Похоже, не только ты меня нашёл, но и Министерство войны». Я пересказал ему суть сообщения.
Слава фыркнул: «Ну и хрен с ним! Можно просто забить на сообщение».
«Не всё так просто, Слав. Там контракт с моей ЧВК. И материальная ответственность», — попытался я объяснить.
«Какой контракт? — вежливо, но настойчиво возразил он. — «ЧВК «Звездный Утиль» больше нет. Ты же сам сказал — все корабли погибли».
Я посмотрел на него с хитрой улыбкой: «Я знаю, где взять ещё корабли».
Мы уже вернулись к апартаментам, где у входа нас ожидал тот самый риэлтор, которому я написал о нашем скором отъезде. Пока я возился с замком, Слава с нескрываемым любопытством оглядывал коридор.
«Артём, да тут... тут как у олигархов», — прошептал он, когда мы зашли внутрь.
И я понял его. После продуваемых сквозняками переходов станции эти апартаменты с их звукоизоляцией, мягким искусственным светом, имитирующим солнечный, и даже небольшим панорамным окном, выходящим в фальш-пространство с голографическим видом на лес, выглядели как настоящий рай. Воздух был чист и свеж. Слава провёл рукой по стене, ощущая гладкость дорогой пластиковой отделки.
«Я и представить не мог, что на этой станции могут быть такие... хоромы», — признался он.
Я забрал небольшую коробочку с орденом, кивнул риэлтору, и мы вышли. Обратный путь к причальному терминалу показался короче. Мы прошли через шлюз, и знакомый, утробный гул корабельных систем встретил меня как родной. Мы были на борту «Быстрого» — юркого курьерского корабля, который я когда-то сам покупал для Славы.
«Ну, давай, Слава, отстыковывайся. Летим в Мир Фатх, разбираться с вояками».
Он уже протискивался между контейнеров с контрабандой к креслу пилота, его пальцы забегали по панели управления. Я наблюдал, как он, счастливый и сосредоточенный, оживлял корабль.
Мы вышли на внешний рейд, и, как только набрали безопасную дистанцию, «Быстрый» с лёгкой дрожью разогнался и совершил прыжок. Несмотря на то что корабль был Славиным, по нашей договорённости я передал управление своему Искину. Тёма был на несколько порядков совершеннее штатного бортового интеллекта «Быстрого», и Слава, будучи прагматиком, не возражал.
Выпрыгнув в условленной промежуточной системе, Тёма в автоматическом режиме начал накопление энергии в прыжковом двигателе и прочие рутинные приготовления к следующему броску. В кабине установилась тишина, нарушаемая лишь ровным гудением систем жизнеобеспечения. Время небольшого ожидания лучше всего подходило для разговора.
Я повернулся к Славе, который удобно устроился на диванчике рядом со мной.
— Ну так чем занимался в моё отсутствие? — спросил я.
Слава сразу уловил лёгкий намёк на пиратскую станцию и усмехнулся.
— Да, пришлось пару раз заскочить на станцию «Демонов Ночи». Пользовался их сетью, чтобы тебя найти, в том числе и платными поисковыми сервисами. Сам понимаешь, платные сервисы требовали кредитов. Ну, и я эти пару раз провёл кооперацию с нашими венесуэльскими товарищами.
— Пару раз? — уточнил я, поднимая бровь.
— Ну да, — Слава развёл руками. — Как бы я тоже не мог надолго отлучаться. Сам понимаешь, мне необходимо было демонстрировать перед твоей женой вовлечённость в твои розыски. Ну и летал, отчитывался о ходе поисковых работ.
Он немного смутился и протянул мне обезличенный кристалл. Я взял его, покрутил в пальцах. Он был тёплым и почти невесомым.
— Слава, сколько там? — спросил я без особой интонации.
— Сорок два миллиона триста пятьдесят тысяч, — чётко отчеканил он. — Ты не подумай, я налево не тратил. Только покупал искины у Бонара Лючаса. Тебе же они, вроде как, нужны были? Вот я и…
— Молодец, — перебил я его, возвращая кристалл. — Молодец. Хорошее дело. Экспорт-импорт — это правильно. Но пока кристалл держи у себя. Не знаю, что за разговор у меня будет с представителями Министерства Войны. Возьмут и забреют в солдаты. У тебя кредиты пока в сохранности будут.
Слава кивнул, убирая кристалл во внутренний карман комбинезона.
— Рассказывай, что там на Земле? Что с банком «Пасифик Инда»? — сменил я тему.
— Артём, там всё в порядке, — лицо Славы просветлело. — Вычислительные кластеры, которые мы развернули в серверной банка, работают в автоматическом режиме. Время от времени присылают мне лишь рекомендации. Типа: «Приезжай в такой-то отель, там тебя ждёт фотосессия», или «Встреться с таким-то блогером». И заранее присылают ответы на вопросы блогеров. В принципе, всё удобно — на моём интерфейсе отображаются вопросы и готовые ответы. В общем, с интервью проблем не было. Съёмки, подкасты… не часто, но, как ты и говорил, поторговать лицом пришлось.
Он хитро подмигнул.
— В какой-то степени мне это даже понравилось. Дорогие тачки, люксовые номера в гостиницах, одежда — костюмы, сорочки, туфли, золотые цепи… И главное — всё не просто доставлено, но и оплачено. А так как там всё это работает, я не в курсе. Доступа к серверам банка у меня нет, да оно мне в принципе и не надо.
Я слушал Славу и понимал: то, что мною было задумано, работало как часы. Наш земной вычислительный хаб функционировал без сбоев. Но точный ответ, насколько всё идеально, можно было получить, только лично появившись на Земле.
В этот момент Тёма нарушил паузу своим ровным голосом:
«Подготовка к прыжку завершена. Можно начинать разгон.»
Я мысленно отдал команду, и «Быстрый» плавно пошёл на набор скорости. Славе пришлось прервать свой рассказ.
5
Спустя стандартное время корабль выпрыгнул в системе Мира Фатх. И почти сразу же настроенный транспондер «Быстрого» передал в эфир короткий, но ёмкий сигнал, оповещая диспетчерские службы: «Быстрый», курьерский корабль. Принадлежность: Частная Военная Компания «Звёздный Утиль».
Как только мы достигли зоны действия информационных сетей орбитальной станции, я сразу же мысленно продиктовал Тёме короткое сообщение для своего заместителя Начо: «Скоро буду. Короткий визит, заеду в Министерство войны по своим вопросам.»
Мы подлетели к причальной палубе моего предприятия — «Звёздный Утиль». Массивные шлюзовые ворота раздвинулись, пропуская нас внутрь, и мы влетели на производственную площадку. «Быстрый» аккуратно приземлился у боковой стенки ангара. Я вышел из корабля, и Слава последовал за мной, оглядываясь с нескрываемым интересом.
— Это моё предприятие, — сказал я, с гордостью окидывая взглядом кипящую вокруг деятельность. — «Звёздный Утиль». Если проще — большая космическая разборка.
Пока я цеплял на грудь орден Республики Рампала, мне стало немного жаль той медали, что я получил от Министерства Войны Мира Фатх за боевые успехи в качестве руководителя ЧВК. Хотя бы этот орден добавит веса в предстоящем разговоре.
В этот момент к нам подкатила транспортная платформа, которую вызвал Тёма. И я заметил, как из офиса выходит мой заместитель Начо. Я быстро повернулся к Славе.
— Слава, слушай. Сейчас подойдёт мой заместитель. Ты особо с ним не болтай. Так, скажи, что ты наёмный работник по вопросам импорта-экспорта. Про плацдарм — ни слова, тем более о переходе на Землю. Обойдись общими фразами: мол, летаешь по разным поручениям, что-то привезти, что-то отвезти. Ничего такого. Понял?
— Понял тебя, Артём. Буду держать ухо востро.
— Молодец.
— Начо! Здравствуй! Как дела, что нового? — я широко улыбнулся, делая шаг навстречу.
— Да, Артём, рад тебя видеть, — Начо пожал мне руку. Его взгляд тут же переключился на Славу.
— Вот, познакомься. Это мой сотрудник, Слава. Слава — это Начо, мой зам.
— По делам предприятия всё вроде неплохо, — Начо вернулся к отчёту, кивнув Славе в знак приветствия. — Выкручиваемся. Сообщество мусорщиков не даёт простаивать. Кое-что перепадает от министерства обороны по тому контракту — восстанавливаем и передаём им устаревшее, но работоспособное вооружение, снятое с тех кораблей, что ты доставлял ранее.
— Молодец, — одобрительно кивнул я. — Что есть, ещё могу сказать. Ты заместитель, всё правильно делаешь. Ну ладно, я прокачусь до куратора из Министерства Войны, к полковнику.
Я сел на платформу и покатил по знакомому маршруту, оставив Начо и Славу знакомиться. Подъехав к строгому зданию представительства, я спрыгнул и вошёл внутрь. Меня встретил дежурный офицер. Я представился, обозначил причину визита и то, что меня ожидает куратор, полковник Клифт.
Офицер сверился с информацией на терминале, идентифицировал меня по биометрии и пропустил, на прощание спросив:
— Знаете, куда пройти?
— Да, я в курсе, — ответил я, уже направляясь вглубь коридора. — Был здесь не раз.
И, не теряя времени, поспешил в кабинет полковника. Предстоящий разговор обещал быть интересным.
Полковник Клифт встретил меня более чем доброжелательно — можно сказать, радушно. Он подошёл, похлопал по плечу и сказал, широко улыбаясь:
— Артём! Чёрт побери, рад тебя видеть в строю! Ну, вернее, так сказать... — он поправился, указывая мне на удобное кресло перед своим массивным столом и усаживаясь напротив. — Ну, давай, рассказывай, что там было в этой системе Вандер Кроу?
Я вздохнул, приняв подобающий случаю сосредоточенно-скорбный вид, и повторил уже отточенную легенду, которую ранее изложил Славе.
— Десять кораблей моего скромного флота выпрыгнули в системе Вандер Кроу прямиком на эскадру Зудо. Роковая случайность... — я начал, описывая гибель флагмана в результате тарана дредноута Империи, яростный бой оставшихся крейсеров и эсминцев, наш отчаянный абордаж и прорыв с дройдами вглубь вражеского корабля. Я красочно расписал, как коварная ЭМИ-атака отключила всю мою электронную свиту, оставив один на один с адмиралом противника. Поединок. Победа, доставшаяся ценой тяжелейших ранений. И, как финал, — спасительный десант Военно-космических сил Республики Рампала, выдернувший меня с того света.
— Да, Артём, попал ты в переплёт, — полковник покачал головой, его взгляд упал на мою грудь. — Но вижу, орден Республики Рампала на твоей груди. Молодец. Кстати, а где медаль от нашего ведомства?
— Была утеряна в бою на дредноуте Зудо, — чистосердечно соврал я.
— Ясно. Такое случается. Ладно, сейчас мы тебе сделаем дубликат, — он сделал пометку в планшете. — Ну и, конечно же, мы не можем отметить тебя меньше, чем министерство обороны Республики Рампала.
Полковник, не вставая с кресла, открыл нижний ящик. Оттуда он достал тёмно-синюю бархатную коробочку и протянул её мне.
— Вот. Награда от Мира Фатх.
Я открыл коробочку. На чёрном бархатном ложементе лежал массивный орден, выполненный из тёмного, почти чёрного металла, сквозь который проступали прожилки, напоминающие звёздные скопления. В центре сиял выпуклый кристалл насыщенного сапфирового цвета, обрамлённый стилизованными серебряными молниями, расходящимися к краям. Он выглядел одновременно и древним, и футуристичным. Это был Орден Сияющего Кристалла, одна из высших боевых наград Мира Фатх.
— Или, может, ты хотел получить его из рук высшего руководства? — с лёгкой иронией спросил Клифт.
— О, нет, господин полковник, — я покачал головой, закрывая коробку. — Я всегда живу по одному принципу: подальше от начальства, поближе к кухне.
— Ха! — фыркнул он. — Вот сразу видно опытного военного. Хорошие принципы.
Но его улыбка быстро сменилась деловой серьёзностью. Он облокотился на стол.
— Однако, Артём, этим всё не заканчивается. Тут получилась щекотливая ситуация, которую ты сам должен понимать. Вроде бы ты являешься руководителем частной военной компании. Но... у тебя, Артём, больше нет боевых кораблей. Сам понимаешь, твоя ЧВК теперь не соответствует требованиям.
— Я всё понимаю, господин полковник, — кивнул я, сохраняя невозмутимость. — И в ближайшее время я с этим разберусь.
Начальник посмотрел на меня, немного прищурившись.
— Разберёшься? — переспросил он с лёгким скепсисом. — Я верю тебе, Артём. Сколько тебе нужно времени, чтобы... «разобраться» с этой проблемой?
— Четырнадцать дней, — уверенно заявил я. — И у меня будут боевые корабли.
Полковник Клифт немного подумал, нахмурившись и почесав затылок. Наконец он тяжело вздохнул и выдал, глядя на меня с сомнением:
— Боевые корабли за четырнадцать дней — это что-то из области фантастики. В любом случае поздравляю тебя с наградой. А теперь можешь идти.
Я молча встал, кивнул и вышел из кабинета, чувствуя на себе его скептический взгляд. Не теряя ни секунды, я направился к выходу из представительства, сел на оставленную у входа транспортную платформу и на максимально разрешённой скорости покатил обратно к своему предприятию.
Вернувшись на «Звёздный Утиль», я, стараясь не выдать внутреннего напряжения, мысленно отдал Тёме распоряжение:
— Тёма, поищи и, как говорится, приценись к средним транспортным кораблям и небольшим, но скоростным курьерам. Мне срочно нужно заменить «Грифон» и «Квик Джампер».
«Поручение принято к исполнению», — последовал немедленный ответ, но в его ровном тоне я уловил лёгкую, едва заметную неуверенность.
Я нахмурился, притормозив шаг среди грохота разборочных цехов.
— Тёма, что-то не так. Мне кажется, ты чем-то озабочен. Выкладывай.
«Артём, дело в том, что твоё взаимодействие с нейропаразитом адмирала Империи Зудо не прошло бесследно. Более того, сам нейропаразит остался в твоём организме.»
Я замер, и грохот предприятия словно отодвинулся на второй план, уступив место нарастающему гулу в ушах.
— Что? — выдавил я.
«Когда ты находился в медицинской капсуле на орбитальной станции в Республике Рампала, я смог подключиться к её управляющим системам и провёл дополнительные исследования. Выяснилось, что нейропаразит, при воздействии на тебя шокером грабителей на максимальной мощности, утратил свою дееспособность как враждебная сущность, но остался жив и встроился в твою центральную нервную систему. Дальнейшее моё изучение и просчёт вариантов говорит о том, что в настоящий момент он выступает в качестве… расширителя твоих ментальных способностей. А также является источником сведений об Империи Зудо, её технологиях и принципиальной архитектуре машинно-программного обеспечения. В настоящий момент именно расшифровкой и структурированием данной информации я и занимаюсь.»
Я сидел на платформе, глядя, как краны демонтируют повреждённый узел с фрагмента неизвестного мне корабля. Внутри меня живёт ошмёток сознания того самого адмирала? Или, что ещё страннее, нейропаразит стал моим инструментом?
— Тёма, это очень интересно, — осторожно начал я. — Но какие преимущества нам это даёт? Ну, то, что у меня расширяются ментальные способности, я понимаю, это хорошо. Но в целом… какие перспективы?
«В настоящий момент, без полного изучения имеющейся информации, сложно ответить исчерпывающе. Но перспективы действительно… неплохие. Это, потенциально, доступ к уникальным технологиям Империи Зудо, возможность дистанционного взаимодействия с системами их кораблей, вплоть до взятия под контроль. Более того, теоретически появляется возможность влиять на поведение и разум низших особей Зудо — возможно, их солдат. Вплоть до полного их подчинения.»
— Очень интересно… Но ничего не понятно пока, — резюмировал я, отталкиваясь от ограждения. Внутри всё переворачивалось от смеси ужаса и жгучего, почти запретного любопытства. — Ладно, Тёма, занимайся этим. И… не забудь про корабли.
«Артём, я ничего не забываю.»
Сейчас мне было критически важно найти Славу и узнать, о чём его расспрашивал Начо. Я был абсолютно уверен, что мой пронырливый заместитель не упустил возможности покопаться в моих делах.
Я нашёл его у курьера «Быстрый». Рядом стоял Начо, заложив руки за спину.
— Ну что, Слав, присматриваешься к техпарку? — спросил я, подходя.
Слава обернулся, и по едва заметному напряжению в его плечах я понял — разговор был.
— Да, шеф, интересные машины. Начо тут как раз рассказывал, как у вас тут всё устроено.
Я перевёл взгляд на заместителя.
— Начо, всё в порядке? Вопросы есть?
— Всё хорошо, Артём, вопросов нет. Просто поговорили. Слава интересный собеседник. Много… путешествовал.
— Да, Слава у меня человек бывалый, — сказал я Начо, стараясь не выдать откуда-то возникшее раздражение. — На него можно положиться в… деликатных вопросах логистики.
Я встретился взглядом со Славой, и он всё понял. Едва заметный кивок означал: «Я ничего лишнего не сказал».
— Ладно, не отвлекаю. Если что, я в своём офисе. — С этими словами заместитель покинул нас.
— Как тебе мой заместитель? Начо?
— Да, вроде нормальный парень, — пожал плечами Слава, но в его глазах промелькнула тень беспокойства.
— О чём у тебя спрашивал? — спросил я прямо.
— Да как ты и сказал — что я делаю для тебя, чем занимаюсь, какой у нас ещё бизнес. Но я, как ты меня учил, рассказал, что мотаюсь туда-сюда, что-то продаю, что-то покупаю, вожу отсюда туда, оттуда сюда. Так, общими словами.
Тут Слава немного замолчал и опустил глаза.
— Так, Слава, рассказывай, что сболтнул? — мои слова прозвучали тихо, но он понял, что отступать некуда.
— Да твой заместитель спросил, где мы ещё базируемся... ну, и я с дуру ляпнул, что на планете «Плацдарм».
— Ну, и он что?
— Ну, сказал, что не знает такую планету, и, типа, удивился.
«Он пошёл в офис проверять информацию», — мгновенно пронеслось у меня в голове.
— Ясно. Ладно, Слава, не парься, — я выдохнул, делая вид, что это ерунда. — Это название лично моё, ни в какие базы не внесённое. Но впредь следи за языком.
— Артём, я не специально, так, с языка слетело, — он выглядел искренне виноватым.
Его виноватый вид меня откровенно порадовал. Чувствует вину — и это хорошо. Болтун — находка для шпиона.
— Итак, Слава, — сменил я тему, глядя на дройдов. — У меня есть пара дней, чтобы навестить семью, и ещё несколько, чтобы разобраться с требуемыми боевыми кораблями и оставаться частной военной компанией. В общем, летим домой.
— Понял, шеф, — кивнул Слава, явно обрадованный сменой фокуса.
Как только он отошёл, чтобы продолжить осмотр, в моём визуальном интерфейсе возникли чёткие схемы и текстовые блоки. Тёма действовал без промедления.
«Артём, по твоему поручению. Проанализировал предложения на торговых площадках Мира Фатх. Вот наиболее оптимальные варианты, соответствующие заявленному бюджету.»
В моём интерфейсе отобразились две модели.
Средний транспортный корабль: «Вепрь-М»
Курьерский корабль: «Вымпел 47»
«Рекомендуемая связка «Вепрь-М» и «Вымпел 47», — заключил Тёма. — «Вепрь» обеспечит мобильную базу и грузоподъёмность, а «Вымпел» — скорость и скрытность. Сумма укладывается в бюджет. Оба корабля находятся в доке №17 и готовы к осмотру.»
Я смотрел на схемы, мысленно примеряя их к нашим задачам. «Вепрь»... Да, он станет достойной, хоть и не такой продвинутой, заменой «Грифону». А юркий «Вымпел» идеально подходил для быстрых вылазок.
— Принимается, Тёма, — мысленно ответил я. — Дай продавцам предварительное согласие. После посещения Плацдарма слетаем, посмотрим.
«Быстрый» выпрыгнул в знакомой, тихой системе, и на экране возникла планета — Плацдарм. Мы вошли в атмосферу, и корабль «кирпичом» свалился на площадку рядом с грузовиком «Стриж». Невдалеке виднелся полевой лагерь.
— Шеф, я, пожалуй, поспешу, — Слава уже открывал грузовую аппарель, вдыхая свежий воздух. — Приступлю к перевозке лития.
Я кивнул, отпуская его. Он шагнул к аппарели и вскоре скрылся из моего поля зрения.
Я остался один. И не спеша, почти нерешительно, пошёл осматривать свои владения. Картофельное поле было убрано, земля перекопана. Молодец, Слава.
Дальше мои ноги сами понесли меня к реке. К тому самому месту первых рыбалок, где я давным-давно вытащил трофейного сома. На берегу лежала «Казанка» с подвесным мотором. С первого взгляда — всё в порядке, хоть сейчас заводи мотор и плыви. Я просто стоял, глядя на бегущую воду, и чувствовал, как внутри нарастает тяжёлое беспокойство.
Я тянул время. Подсознательно оттягивал самое главное. В голове вертелись и рассыпались обрывки фраз, оправдания, истории… Что я скажу ей? Как объясню столь длительную отлучку? «Травма, потеря памяти, война» — звучало как дешёвое оправдание. Мысль о её глазах, полных боли и вопросов, слёз, душила.
И тут я услышал быстрые, лёгкие шаги по траве. Я обернулся.
6
По заметно выделяющейся тропинке, ведущей от перехода, выбежала она. Эльза. В обтягивающих джинсах и её любимой старой домашней кофте с капюшоном, из-под которого выбивались пряди тёмных волос. Она замерла на секунду, увидев меня у реки. И на её лице расцвела улыбка. А по щекам, вопреки этой улыбке, уже текли слёзы.
Всё — все слова, все страхи, вся тяжесть — разом улетучилось.
— Артём! — её голос сорвался на полуслове, смешавшись с рыданием и смехом.
Я бросился навстречу. Мы сошлись посередине поляны. Она была невысокой и, ворвавшись ко мне в объятия, смогла только с размаху уткнуться лицом в мою грудь. Я обнял её, прижал, чувствуя, как её тонкое тело мелко дрожит. Я отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её лицо, залитое слезами и счастьем, и прижался губами к её влажным губам.
Эльза слушала, всё ещё прижимаясь ко мне, и я чувствовал, как напряжение понемногу покидает её плечи. Нужно было говорить что-то лёгкое, отвлечь, заставить улыбнуться.
— Элька, прикинь, — начал я, целуя её в макушку. — Натуральный сварщик, вот прям с таким же сварочным аппаратом и молотком... на космической станции! Ну, смешно же?
Она фыркнула, и слёзы на её щеках стали просыхать.
— А потом хороший человек, Чод Аблид — ну, тот, у кого я подрабатывал, — помог мне организовать свой бизнес. Представляешь, я открыл, считай, ломбард. Скупку. Скупал и торговал всяким хламом.
Я продолжал, рисуя картины своего скромного бизнеса: инструменты, электронные площадки, странные и смешные персонажи, заходившие в лавку. Я умолчал про ограбление, но упомянул про древний артефакт ушедшей империи.
— ...И знаешь, этот артефакт... он, кажется, и помог. Вернул память. Нейронные связи, что ли, восстановил.
— Артём, ты... ты терял память? — она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза, и в них снова мелькнула тревога.
— Ну, там была небольшая заварушка, в которой я немного пострадал, — отвёл я взгляд, делая вид, что рассматриваю реку. О штурме дредноута, о бое в стальных кишках исполинского корабля и о монстре, едва не разорвавшем моё сознание, не могло быть и речи. Эльза впечатлительная. — Ну вот, вспомнил, кто я. Сбегал в филиал банка, где у меня счёт был открыт, снял немного денег — кредитов — на необходимые нужды. Полностью идентифицировался. Меня даже наградили орденом Республики Рампала, а при посещении станции в Мире Фатх — тоже орденом, чтобы не упасть лицом перед республикой, ха-ха! Потом — сразу домой. Как только память восстановилась, приложил все силы, чтобы по-максимуму быстрее вернуться.
— И всё же, Артём, — она не отпускала, её взгляд стал пристальным, — ты мне не договариваешь. Потеря разума... какую травму надо было получить для этого?
— Элька, да стыдно признаться, — я снова принял вид слегка виноватого простака. — По глупости. В один момент засуетился, поторопился и... столкнулся с одним кораблём. —
Тут я стал серьёзнее, заметив, как она впитывает каждое слово.
— И вот где мать отвратительное лицо капитализма, в худшем его проявлении, — я перешёл на то, что могло её возмутить и отвлечь от деталей. — Там, на станции... налог на воздух и воду. Без скидок на возраст и занятость, представляешь? Бешеные цены на электричество — оно частенько просто сжирало весь мой доход, потому что каждую железяку надо было зарядить и протестировать. Вот, копил на медицинские процедуры. И если бы не тот самый артефакт... даже не представляю, когда бы вернулся.
В общем, всю вину за долгое расставание я свалил на платную медицину и злобный капитализм «этих загнивающих инопланетных республик». Эльза, всегда скептически относившаяся к чужим порядкам, сочувственно закивала.
Так, немного перешучиваясь, мы дошли и шагнули через переход.
— Артём, ты представляешь, — говорила Эльза, не отпуская мою руку, — как только Славка сказал, что нашёл и везёт тебя домой, я чуть не упала от радости. Ноги так и подкашивались! Вот я и бегом выбежала тебя встречать.
— А это значит, он меня нашёл, ясно, — я усмехнулся, стараясь, чтобы в голосе звучала лёгкая досада. — Ну что, молодец, привёз. Я уже представлял, что я с ним сделаю, какое следующее задание ему дам — да по-каверзнее. Нечего тут из себя героя делать.
Мы зашли в дом, и тёплый, знакомый запах дома и чего-то вкусного, что готовила Эльза, обнял меня. Мы сразу направились на кухню. Эльза засуетилась у плиты, её слова лились рекой:
— ...очень переживали за тебя, не знали, где ты... А у нас всё хорошо! Слава помог картошку странным трактором выкопать, и я её продала тем же перекупщикам, что и в прошлый раз. С деньгами тоже всё неплохо...
А я сидел за кухонным столом, подпирая голову рукой, и просто слушал. Слушал голос своей «умички и красавицы», смотрел, как она двигается, и чувствовал, как что-то острое и тяжёлое, таившееся в груди всё это время, наконец-то начинает таять. Это было не полное облегчение — слишком много оставалось несказанного, слишком много разных планов крутилось в голове.
Насладившись шикарным ужином — таким простым и таким невероятно вкусным, — я позволил Эльзе отправить меня «отдыхать» на диван в гостиной. Как только дверь на кухню закрылась и послышался звон посуды, я мысленно вызвал своего искина.
— Тёма, доложи. Какой прогресс по нашим делам? Проанализируй работу вычислительных кластеров в банке за последние девять месяцев.
В моём интерфейсе развернулся не просто отчёт, а целая сияющая панорама данных, графиков и архитектурных схем. Голос Тёмы звучал с отчётливой ноткой удовлетворения, почти гордости.
«Артём. Те задачи, которые мы возлагали на вычислительный центр, выполнены и перевыполнены. Мы превзошли первоначальные ожидания. За девять месяцев на платформе «Пасифик Инда Банк» был создан не просто дата-центр, а распределённый, самообучающийся вычислительный организм. Как ты и предсказывал, «фундамент для всего» готов. Вот текущие успехи по направлениям:»
1. Медиа-Империя.
Передо мной замелькали логотипы новостных агрегаторов, видеоплатформ, стриминговых сервисов — точные, но стилизованные копии земных гигантов с приставкой «Nova» или «Meta». «На данный момент запущено и функционирует 14 ключевых платформ. Искины проанализировали 4.7 петабайта пользовательских данных, выявив 127 ключевых «болевых точек» конкурентов — от алгоритмов рекомендаций до задержек буферизации. Наши клоны лишены этих недостатков. Контент генерируется адаптивно: за последнюю неделю создано 48 тысяч уникальных статей, 12 тысяч видеороликов и 3.5 миллиона персонализированных мемов. Уровень удержания пользователей на наших новостных порталах на 40% выше среднего по рынку. Начато тестирование платформы интерактивных сериалов с сюжетными развилками, определяемыми в реальном времени по биометрическим показателям зрителя (через камеру смартфона). Пилотный проект показал рост вовлечённости в 310%.»
2. Игровая Экосистема.
Схема сменилась на изображение сложной, многоуровневой вселенной. «Запущена бета-версия метавселенной «Aethel». В неё интегрированы: три ММО-RPG, виртуальный ипподром с цифровыми скакунами, симулятор космических гонок и стратегия в реальном времени. Букмекерский модуль вшит в саму ткань игрового процесса. Ставки возможны не только на спорт (данные для которого мы также генерируем), но и на исходы внутриигровых событий, PvP-матчей, даже на поведение неигровых персонажей. Внутриигровая экономика напрямую привязана к тестовым криптотокенам нашего банка. За первый месяц бета-тестирования объём внутриигровых транзакций составил эквивалент 2.3 миллиона кредитов.»
3. Рекламный Монстр и Кольцевание.
Теперь я увидел схему, где все элементы были связаны стрелками, образующими бесконечный, закручивающийся вихрь. «Система единой идентификации «Nexus ID» внедрена на 100%. Пользователь действительно ходит по кругу. Алгоритм кольцевания ресурсов отработан. Например: пользователь читает на нашем портале статью о финансовой грамотности (сгенерированную искином). Внизу — реклама нашего же банка с выгодной ставкой по вкладу. Перейдя, он видит промо-баннер нашей игровой платформы с уникальным бонусом за открытие счёта. В игре ему предлагают сделать ставку на виртуальные скачки с повышенным кэшбэком, который можно вывести только через приложение нашего банка… и так далее. Коэффициент конверсии по таким цепочкам в 7 раз выше среднестатистического. Мы не просто ловим трафик, Артём. Мы его культивируем и рециркулируем.»
Тёма сделал паузу, и в его голосе прозвучала твёрдая уверенность.
«Ключевой итог, как ты и планировал: проблема с транзакциями для исходной букмекерской конторы решена радикально. Все денежные потоки — ставки, выигрыши, внутриигровые покупки, подписки на контент — полностью легализованы, обезличены и растворены в миллиардах микроплатежей и транзакций нашей легитимной экосистемы. «Пасифик Инда Банк» показывает стабильный рост на 15% в квартал, полностью объяснимый «успешной цифровизацией». Регуляторы не видят аномалий. Мы построили не просто схему, Артём. Мы построили цифровое государство в государстве. И оно работает.»
— Хорошо, Тёма, — мысленно кивнул я, откидываясь на спинку дивана. — Теперь давай выжимку. Конкретику. Каковы наши активы на балансе «Пасифик Инда» на сегодня? И сколько пользователей уже в нашей сети?
«Принято, Артём. Формирую сводный отчёт по состоянию на текущую дату.»
Перед моим внутренним взором чётко выстроились цифры и графики, лишённые лишних деталей.
Финансовые показатели «Пасифик Инда Банк» (консолидированные):
Собственный капитал: 4.7 млрд. долларов США (рост на 124% за 9 месяцев).
Активы под управлением: 18.3 млрд. долларов США.Чистая прибыль (последний квартал): 317 млн. долларов США.
Резервный фонд (в том числе, наш «операционный» фонд): 950 млн. долларов США.
Ежемесячный оборот по всем платежам экосистемы: ~2.1 млрд. долларов США.
Пользовательская база и активность (уникальные аккаунты Nexus ID):
Общее количество зарегистрированных пользователей: 8.4 млн.
Ежемесячно активные: 5.1 млн.
Ежедневно активные: 1.7 млн.
Распределение по сервисам (пользователи пользуются в среднем 2.8 сервисами):
Банковские услуги (карты, счета, переводы): 3.2 млн.
Медиаплатформы (порталы, видео, стриминг): 6.8 млн.
Игровая экосистема «Aethel»: 2.9 млн.
Букмекерские услуги: 1.1 млн. (из них 92% — клиенты, пришедшие из игр или медиа).
Я с удовлетворением выдохнул. Цифры говорили сами за себя. Проект не просто работал — он процветал, создавая стабильный, огромный и, что главное, абсолютно легитимный финансовый поток.
— Отлично. Впечатляет, — признал я. — Теперь следующий вопрос. Насколько целесообразно сейчас увеличение вычислительных мощностей? Мобилизация дополнительных высокопроизводительных искинов и кластеров. Какие конкретные перспективы мы можем достичь с их привлечением? Дай расчёты.
«Анализирую, — Тёма ответил практически мгновенно, как если бы ждал этого вопроса. — Целесообразность высокая, порог необходимого расширения будет преодолён в течение 45-60 дней при текущих темпах роста. Вот детальный прогноз.»
В интерфейсе появилась новая схема с прогнозными графиками и колонками цифр.
1. Текущие ограничения и риски:
При загрузке выше 85% начинается деградация скорости генерации персонализированного контента на 7%, что ведёт к падению удержания пользователей (прогнозируемые потери: до 50 тыс. уникальных клиентов в месяц).
Искусственный интеллект, отвечающий за биржевые операции банка и управление ликвидностью в играх, работает на пределе своих аналитических возможностей. Мы не можем масштабировать сложные финансовые инструменты без риска ошибок.
Разработка следующей фазы — полноценного внедрения NFT-экономики и децентрализованных автономных организаций (DAO) внутри нашей экосистемы — требует мощности, в 3.2 раза превышающей текущую.
2. Предлагаемое расширение:
Цель: Увеличить вычислительную мощность на 300%.
Средства: Приобретение и развёртывание 4 новых высокопроизводительных кластеров: 1 для анализа рынков и высокочастотного трейдинга, 1 для генерации сверхсложного контента (кино, музыка), 1 для кибербезопасности и пентеста чужих систем, 1 для социальной инженерии и управления публичным мнением.
Срок развёртывания: 70 дней.
3. Прогнозируемые результаты после масштабирования (горизонт 6 месяцев):
Прирост уникальных клиентов: +86%
Собственный капитал банка: +66%
Оборот экосистемы: +114%
Генерация уникального контента: +421%
Я долго молчал, впитывая цифры и прогнозы.
— И всё же я пока не готов, — наконец сказал я. — Вернёмся к масштабированию после завершения боевых действий в Мире Фатх.
Вернувшаяся с прогулки с подружками дочь ворвалась в дом, как ураган. Увидев меня, она застыла на секунду, а потом с радостным визгом запрыгнула на диван. Она чмокнула меня в щёку, обняла за шею и прижалась головой к плечу.
— Папа! Я очень соскучилась! Почему так долго тебя не было?
Её голос был таким искренним и обиженным, что сердце сжалось.
— Извини, доченька, — сказал я, целуя её в макушку. — Очень замотался на работе. Очень много работы. Зарабатывал денежки на вкусняшки для тебя с мамой. А как у тебя дела?
Дальше последовал такой бурный поток новостей, что я едва успевал улавливать. История о новом ученике в классе — мальчике Максиме («какой смешный!» — тут же оговорка: «и конечно же, он дурак!» — кто бы сомневался). Рассказ о «зомби», которых они видели на прогулке — так она называла местных опустившихся алкашей. Она долго и заразительно смеялась, описывая их шатающуюся походку и бормотание.
Потом был восторженный рассказ о кролике подружки Марины («Он такой миленький, ручной и совсем-совсем маленький!»). И неизменная жалоба: очень много задают домашней работы, и завтра в школу идти совсем не хочется.
— Знаешь, — вздохнул я, — мне и маме тоже не очень хочется ходить на работу. Но без этого мы не сможем покупать вкусняшки и будем очень грустные.
Она задумалась на секунду, её брови съехались к переносице, а потом она решительно кивнула.
— Грустными быть нельзя!
На этом глубоком философском заключении её позвала с кухни Эльза. После небольшого перекуса они ушли делать домашнее задание, а я остался лежать на диване. По телевизору шло какое-то тревел-шоу — весёлый ведущий нырял с аквалангом где-то у коралловых рифов. Я смотрел на яркие картинки, но не видел их. Я слушал доносившиеся из комнаты смешки и споры по поводу задач и вариантов их решения.
Ночью, уже после того как мы с Эльзой окончательно «помирились» — в тишине, под одним одеялом, когда слова были уже не нужны, — она положила голову мне на грудь и спросила тихо, почти шёпотом:
— Как долго ты теперь с нами? Надолго?
Я замер. Лгать сейчас было бы подло. Обманывать в такой момент — преступно.
— Пару дней, может, чуть больше, — выдохнул я, глядя в потолок. — Потом мне нужно будет вернуться. Контракт мой не закончен.
Она молчала, но я чувствовал, как напряглось её тело.
— Я постараюсь быть аккуратнее, — добавил я, гладя её по спине. — Чтобы больше не попадать в… транспортные аварии.
Она лишь глубже прижалась ко мне, и её молчание было красноречивее любых слёз и упрёков. Я обнял её крепче, закрыл глаза, стараясь запомнить каждое ощущение — тепло её кожи, биение её сердца, запах её волос. Пару дней, чтобы побыть Артёмом, мужем и отцом.
Утром я проснулся не от будильника, не от голоса Тёмы, а от густого, ароматного запаха, который просочился в спальню — запах жареного бекона и свежего кофе. Нет, конечно, это могло быть и галлюцинацией, наваждением после долгого отрыва от нормальной жизни. Но я поднялся с постели, оделся и вышел на кухню.
И нет, это не было наваждением. У плиты Эльза, в домашнем халате, ловко переворачивала на сковороде охотничьи колбаски.
— Дорогой, ты уже встал! Садись скорее.
— Да я, вроде как, ещё и не умылся, — пробурчал я, потирая лицо.
— И не умоешься. Ванную комнату заняла дочь. Так что за то время, пока она там хозяйничает, ты как раз успеешь позавтракать.
Логика была железной. Я сел и погрузился в блаженство простой, совершенной еды.
После завтрака я накинул свою старую, потёртую куртку и вышел во двор. Не то чтобы мне было нужно на улицу, просто я сначала услышал, а потом, глянув в окно, увидел подъезжающую к дому знакомую машину. Тот самый сидельный тягач, на котором Слава обычно возил литий. Чёрный KIA уже парковался у калитки. Слава заметил меня, выскочил из кабины и быстрым шагом, широко улыбаясь, направился ко мне.
— Доброе утро, Артём! Как дела? Как первая ночь после долгого отсутствия дома?
— Всё нормально, спаситель ты мой, — усмехнулся я. — Пойдём, что ли, прогуляемся, дела наши обсудим? Водитель фуры сам справится?
— Справится, куда он денется, не в первый раз.
7
Мы прошли через двор, нырнули в проход за сараем и очутились на Плацдарме. Здесь, как и всегда, было тепло, и утреннее солнце мягко грело лицо. Мы не спеша пошли в сторону стоянки кораблей.
— Ну, давай, Слава, рассказывай, — начал я. — Сначала про то, что ты назвал «торговлей лицом». Как там?
— Ну, а что там, — Слава махнул рукой. — Всё нормально. Блогеры, промо-ролики, всё как положено — команда, свет, камеры, квадрокоптеры. Дорогие тачки, отели… Всё как положено, дорого-богато. А потом вычислительный центр банка стал самостоятельно генерировать видеоролики, полностью меня оцифровав. Стал выпускать промо-материалы таким образом, как было необходимо. То есть там всё пошло на полный автомат.
Он помолчал, задумавшись.
— Ну а я… высвободился. И, если честно, не по мне это. Сначала вроде прикольно — одна тачка, другая, один отель, тут роскошный офис, модели, девчонки симпатичные… Но скучные. В общем, я рад, что меня освободили от участия в этих роликах.
— Так как у меня появилось больше свободного времени, я стал больше уделять экспорту-импорту. Кстати, твой вариант по обмену товара на золото с наркопроизводителями очень понравился. Сначала, конечно, сомневались, опасались обмана. Но я им всё объяснил — что мы планируем работать в долгую и обманывать партнёров не собираемся. Тем более, если они привлекут достаточно квалифицированных мастеров-ювелиров, то отмывать вырученные с продажи кокаина деньги им будет проще.
Слава оживился, его глаза заблестели.
— Ты не поверишь, что произошло при моём следующем посещении деревни в джунглях. Тот дядька, который старший у них — выглядел как цыганский барон, весь был в золоте, цепи, перстни, браслеты. Сразу видно — уважаемый человек. Более того, они сами уже просили рассчитываться с ними золотом! Видимо, попёрло у них с золотыми изделиями, скажем так, появилась добавочная стоимость, доходы выросли. И даже предложили скидку! Небольшую, но всё-таки. В общем, мой товарооборот увеличился, и я стал у них забирать по полтонны за раз.
Пока его рассказ мне нравился. Всё чётко, как по заветам старших товарищей. Я не перебивал, слушая дальше.
— На станции «Демонов Ночи» товар у меня забирали без каких-либо вопросов. Всё сразу. Хоть я и пробовал немного прокачать цену, но у меня не получилось. На станции же я больше не экспериментировал с закупкой товаров. Как говорится, по твоим рекомендациям я брал всё те же три тонны лития и тонну золота. Кстати, по рекомендации вычислительного центра, я последнюю партию золота заказал с маркировкой банка «Pacific Inda». Ну, и пробы — с четырьмя девятками. Получилось красиво. Сейчас дойдём до «Быстрого», сам убедишься.
Мы как раз подошли к опущенной рампе курьера. Взошли по ней внутрь. Слава уверенно прошёл к крайнему контейнеру, отщёлкнул замки и откинул крышку. Внутри аккуратно лежали золотые слитки. На каждом была чётко выпрессована маркировка на английском: «Pacific Inda», и рядом — цифры пробы: «.9999».
— Контейнеры с искинами я складировал в грузовом отсеке «Стрижа», — продолжил Слава, глядя на меня. — Так как ты, Артём, не давал мне распоряжений, что с ними делать. На счету криптокошелька скопилась сумма около 1 миллиона USDT. Наверное, это всё. Доклад окончил.
— Продолжай, что у нас по сельскохозяйственным работам?
— А, ячмень… Ячмень я убрал. Там на ковчеге серьёзный аппарат — огромный комбайн, полностью автоматизированный, саморегулирующийся. То бишь, я даже не вмешивался в настройки. Он сам определил зрелость зерна, построился под него. Более того, этот комбайн — с функцией первичной очистки и сортировки. В общем, убирать урожай было одно удовольствие. Складирование и хранение осуществляется на ковчеге. У него там специальные зернохранилища с поддержанием нужных условий.
Мысленно я обратился к Тёме: «Тёма, что это за хранилища на ковчеге? Дай детали.»
Ответ пришёл мгновенно.
«Артём. Зернохранилища «Ковчега» серии «Наследие» представляют собой замкнутые биотехнологические модули. Каждый модуль — это автономная экосистема в миниатюре. Основные функции:
Сушка и консервация:
Используется не тепловая, а низкоинтенсивная СВЧ-обработка в среде инертного газа (аргон), которая испаряет влагу, не повреждая зародыш семени.
Температурный режим:
Поддерживается стабильная температура -2°C. При такой температуре метаболическая активность семян падает практически до нуля, что позволяет хранить их десятилетиями без потери всхожести.
Герметичность и защита:
Модули имеют трёхслойную оболочку: внешняя броня, слой вакуумной изоляции и внутренняя биологически инертная керамика. Внутри поддерживается стерильность, исключающая любые грибки или бактерии.
Надёжность:
Каждый модуль оснащён собственным резервным энергоядером, рассчитанным на 300 лет автономной работы.
Проще говоря, это технологические «семенные банки», предназначенные для сохранения биоразнообразия на новых планетах в условиях многовековых перелётов. Ваш ячмень сохранится там лучше, чем в самом современном элеваторе Земли.»
— Ну так вот, — продолжил Слава. — Ячмень был убран. Но последние твои распоряжения его в принципе не касались. Ты говорил о планах засеять 10 000 га здесь, на Плацдарме, и устройстве ветрозащитных посадок. Но вот прям чтобы конкретно… не было. И вообще, мне показалось, эту тему ты временно отпустил из-за проекта с банком «Пасифик Инда».
— Всё верно, — кивнул я. — С этим можно и подождать. Ты провёл неплохую работу. В целом, одобряю твои действия.
Я обернулся и указал рукой в сторону реки.
— У меня тут появилась идея, Слава. Что ты думаешь по поводу того, чтобы построить вон там, у реки, небольшой жилой комплекс? Да даже не комплекс, а пару жилых домов. Скажем так, для моей семьи. Ну, и для твоей. Ты же, наверное, всё-таки задумывался о создании ячейки общества?
Слава смущённо почесал затылок.
— Артём, да мне вроде как рановато ещё. Ну, подружка-то, конечно, есть… Но и дела на меня навалом — мотаюсь туда-сюда: то в Америку, Индонезию, то в космос. Где тут найти время для серьёзных отношений?
— Ты это брось, — улыбнулся я. — Семья нужна. Детки, опять же.
— Ну, ладно, напрягать тебя прямо сейчас не буду. И всё-таки, что ты думаешь по поводу строительства?
— Я думаю, что идея отличная. Место безопасное, как раз для спокойного, тихого семейного проживания.
— Ну, вот и отлично. Значит, теперь это будет твоим следующим на будущие заданием. Возвести два дома. Небольших, одноэтажных, не более 150 квадратных метров. Благоустроенных, со всеми коммуникациями и… интересными дизайнерскими решениями.
Слава задумался, но не выглядел напуганным.
— Ну, а как же экспорт-импорт?
— Строительство — как говорится, в свободное от основных задач время. Уверен, что на ковчеге есть вся необходимая для строительства техника, а возможно, и даже готовые решения. Всё-таки «Ковчег» — корабль специфический, основной задачей которого является колонизация планет. Следовательно, там есть и строительные машины, и, возможно, материалы. Так что я думаю, ты во взаимодействии с «Ковчегом» уверенно справишься с этой задачей. А мне надо разбираться с боевым флотом и выполнением задач Министерства Войны Мира Фатх.
— Артём, в принципе всё понятно. Но можно тебя попросить?
— Ну, давай.
— Артём, а можно я вместе с тобой полечу решать вопрос с боевым флотом для твоей ЧВК?
Я рассмеялся. Его глаза горели таким знакомым, жадным до приключений огнём.
— Какой же ты жадный до космоса, Слава. Ладно. Я подумаю об этом.
— Артём, мы что, будем покупать корабли? — переспросил Слава.
— Не то чтобы покупать. Корабли уже у меня есть, в общем, скоро сам всё увидишь. Ставлю тебе задачу: готовь курьер к вылету. А я слетаю на «Ковчег» за новым скафандром, и мы с тобой снова навестим наших венесуэльских партнёров.
Закончив разговор, я отправился к месту, где более девяти месяцев назад оставил свою транспортную платформу. Техника «Ковчега» не подводила: платформа мягко поднялась на полтора метра и, послушная моей воле, рванула вперёд. Сначала на небольшой скорости, а потом, вырвавшись на открытое пространство, всё быстрее и быстрее понеслась в сторону гигантского корпуса древнего корабля.
По дороге к Ковчегу Тёма порекомендовал мне всё-таки провести полную диагностику в медицинском блоке. Не то чтобы я не доверял медицинской капсуле станции Республики Рампала, но капсула Империи Фатх вызывала у Тёмы куда больше доверия.
Платформа плавно опустилась в стерильном коридоре перед открытой дверью медицинского блока «Ковчега». Я уверенно прошёл внутрь, подошёл к раскрытой капсуле и, не церемонясь, плюхнулся в неё. Прозрачный купол мгновенно опустился. Два прохладных электрода коснулись висков — и я отключился так быстро, что даже не успел взглянуть на время.
Поэтому, очнувшись, я не сразу сориентировался, сколько пролежал. Поднявшись из капсулы, чувствуя прилив неестественной, кристальной ясности, я обратился к искину:
— Тёма, как там у меня дела? Что с показателями?
Голос Тёмы звучал с оттенком профессионального удовлетворения.
«Артём. Состояние организма оценено как оптимальное. Все системы функционируют на 99,8% от физиологического максимума. Однако, наиболее существенные изменения отмечены в коре головного мозга и центральной нервной системе. Наблюдается:
Повышенная плотность нейронных связей в префронтальной коре и гиппокампе (участки, ответственные за принятие решений, память и пространственную ориентацию). Рост составляет примерно 54% по сравнению с базовыми показателями, зафиксированными до инфицирования нейропаразитом.
Усиление скорости передачи нервных импульсов на 62%. Это объясняет субъективное ощущение «ускоренного мышления».
Повышенная активность шишковидной железы, что может указывать на развитие латентных пси-способностей, описанных в архивах Империи Зудо — пока на уровне повышенной интуиции и восприимчивости к электромагнитным полям.
Проще говоря, твой «аппаратный» мозг получил серьёзный апгрейд. Это не делает тебя умнее в философском смысле, но значительно повышает скорость обработки информации, многозадачность и, потенциально, открывает доступ к новым каналам восприятия.»
— Ну что сказать... Приму твои слова с радостью, что ли, — пробормотал я, разминая шею. — Похоже на то, что я стал... умнее? И, кстати, Тёма, что с моим новым скафандром?
«Артём, скафандр, как и излюбленные тобой охотничьи винтовки, уже погружены на транспортную платформу. В принципе, мы можем покинуть «Ковчег».»
— И это замечательно. Слава, наверное, уже даже заждался. Ну, в смысле, меня... и тебя. В общем, нас. Погнали обратно.
Вся процедура, включая дорогу туда-обратно и сканирование, заняла меньше часа. Подлетев к «Быстрому», я сразу облачился в новый скафандр, прихватил две знакомых, идеально сбалансированных винтовки и спрыгнул с платформы.
В открытой аппарели курьерского корабля меня уже ждал Слава. Я прошёл в грузовой отсек, разоблачился, повесил скафандр на стойку и занял место на небольшом диванчике рядом с креслом пилота.
— Слав, ну что, разобрался с литием?
— Да, Артём, фура уже едет к месту назначения.
— Ну тогда открывай переход на Землю. Летим в Венесуэлу.
Корабль, который я приобрёл для Славы, был действительно более новым и совершенным. «Быстрый» вздрогнул, поднялся на необходимую высоту и нырнул в пространственный переход. На главном экране замелькали знакомые, но от этого не менее гипнотические картины: унылые серо-белые просторы средней полосы России, проносившиеся со скоростью мысли, сменились ярко-зелёным ковром тропических лесов, прорезанных коричневыми лентами рек. Перелёт из России в душную, влажную глубинку тропической Венесуэлы занял всего 2 часа 13 минут.
«Быстрый» бесшумно и аккуратно приземлился на затерянной в джунглях заросшей площадке, рядом с которой виднелись крыши лачуг и пальмовые навесы. Мы переглянулись и направились к своим скафандрам. Пора было облачаться. Предстояла не прогулка, а деловая встреча. И, как всегда в этом бизнесе, лучше было быть готовым ко всему.
Облачившись в скафандры и взяв в руки оружие, мы вышли из корабля в тропический, влажный воздух, густой от запахов гниющих растений, сырой земли и чего-то ещё, сладковатого и незнакомого. Первое, что мы увидели, была группа встречи.
— Команду встречи видишь? — тихо процедил я Славе. — Какие молодцы, уже надрессированные.
— Конечно, я предупредил их заранее, ещё до нашего отлёта, — так же тихо отозвался он.
Десяток коренастых, загорелых до черноты мужчин в камуфляжных штанах и чёрных майках. У каждого через плечо — автомат Калашникова, ствол смотрел в землю. На разгрузках болтались дополнительные рожки. Но главным отличием от прошлого раза были украшения. Золото. Много золота. Тяжёлые, грубые цепи, толстые браслеты, массивные перстни с крупными, дешёвыми камнями — всё это откровенно и вычурно блестело в пробивающемся сквозь листву солнце.
В центре группы стоял их лидер — тучный мужчина с одутловатым, потным лицом, скрытым за тёмными очками. Он был одет в светлый, слегка помятый костюм, который явно ему жал. И он был усыпан золотом так, что звенел при каждом движении. На голове — бежевая шляпа. Несмотря на внешность, выражение его лица было улыбчивым, почти вежливым.
— Ты молодец, Слава, — сказал я уже вслух. — Ну, давай, приступай к товарообмену. А я посмотрю.
Слава кивнул и уверенным шагом двинулся к группе. В одной руке он держал винтовку стволом вниз, в другой — золотой слиток в пять килограммов, который ярко сверкал на фоне его чёрного скафандра. Он протянул слиток лидеру. Тот взял его, не глядя передал одному из своих, и лязгнул зубами в широкой улыбке, что-то быстро говоря по-испански. Слава кивал, а затем повелительным жестом указал свободной рукой на открытую аппарель «Быстрого».
Молчаливые охранники начали действовать. Они быстро разгрузили с подошедшего старого грузовика несколько прочных, серых полипропиленовых мешков и аккуратно, с почти что церемониальной точностью, начали складывать их внутри корабля. На взгляд я прикинул — это было существенно больше трёхсот килограммов. Я бы даже сказал — полтонны. Мою догадку позже подтвердил Слава.
Когда последний мешок был уложен, наркопроизводители так же молча отступили. Лидер в панаме весело помахал нам рукой, явно довольный сделкой. Мы с Славой, повернувшись к ним спиной, зашли на аппарель, и она с мягким шипением закрылась.
Внутри, в относительной безопасности, мы разоблачились.
— Слава, мне показалось, товара существенно больше, — констатировал я, снимая шлем.
— Да, Артём, — он вытер лицо. — Я сразу предупредил, что в этот раз возьмём больше. И они были только рады. Здесь пятьсот килограмм. Конечно, пришлось доплатить им в криптовалюте, но я выполняю твоё поручение. Ты сказал, увеличить товарооборот необходимо.
— И это правильно, Слава, — кивнул я, чувствуя, как в груди разливается холодное удовлетворение. Объём рос, связи укреплялись. — Давай, взлетаем.
«Быстрый» бесшумно поднялся, легко преодолев земное притяжение, и устремился в верхние слои атмосферы, оставляя позади тропический лес и встречающих.
Следующие два часа полёта я коротал, сидя в кресле и глядя на проносящиеся звёзды. В руке у меня был холодный стаканчик пива, а в другой — сочный бутерброд с ветчиной и сыром, который я достал из окна выдачи пищевого синтезатора. Я откусил кусок, запил глотком пива и позволил себе на несколько минут просто быть.
Сидя на удобном диванчике, доедая бутерброд и запивая его пивом, я мысленно хвалил себя за удачную покупку «Быстрого» для Славы. Корабль был юркий, надёжный. И тут меня, как иглой, кольнула мысль. Мысль, которую я раньше отодвигал, убаюканный растущими цифрами в отчётах.
Уверен, Слава уже «примелькался» на станции «Демонов Ночи». Бизнес — это хорошо. Но что, если пираты захотят избавиться от посредника? Выйти напрямую на венесуэльских производителей, захватить цепочку поставок. И тогда Слава может оказаться в опасности. Да что там Слава — если они расколют его, выяснят про Плацдарм… Наверняка у них есть сыворотки правды или нейроинтерфейсы для снятия показаний. Получить координаты, высадиться, устроить ловушку мне. Или перейти на Землю и ударить по самому уязвимому — по семье.
Кредиты очень нужны, но безопасность превыше всего.
8
Этими мыслями я поделился со Славой сразу после приземления на Плацдарм. Мы вышли из корабля, и он выслушал меня, почесав затылок.
— Артём, ну, я не вижу здесь проблемы. Администрация станции относится ко мне вполне лояльно. Более того, они довольны нашими поставками. Как говорится, все на этом зарабатывают. Я не думаю, что они вот так просто поломают бизнес.
— Слава, это всё понятно, — я покачал головой. — Но до той поры, пока объёмы и, соответственно, доход от сделки не достигнут такого уровня, где жадность победит разум. Ты наверняка слышал изречение про капиталиста и 300% прибыли. Так вот, я с этим уважаемым мыслителем абсолютно согласен. Они пойдут на любое преступление. Следовательно, нам надо подумать, как обезопасить себя, но не бросать такой высокомаржинальный бизнес.
— Артём, а если я буду менять маршруты движения? Ну, там, подключу алгоритмы рандомизации. Да, логистика усложнится, но всё же. Буду делать, как те зайцы, — петли и сбросы. И ещё, — Слава оживился. — Я как-то смотрел передачу про контрабандистов. Те же самые американские бутлегеры, которые накручивали свои тачки. Или вот сейчас — колумбийские и мексиканские, ну, те, которые морские, ставят на свои небольшие лодки по три-четыре 450-сильных подвесных мотора. А что, если нам на «Быстрый» поставить более мощные двигатели? И генераторы энергии. Да, возможно, придётся пожертвовать комфортом и даже чуть-чуть потерять в объёме груза. Но я уверен, ты точно придумаешь, как его модернизировать.
Я хмыкнул и обдумал его предложение. В нём был здоровый прагматизм. Не просто бежать и прятаться, а стать быстрее, хитрее и опаснее для любого, кто захочет встать на пути. Мысленно я обратился к Тёме:
— Тёма, проанализируй возможности модернизации курьерского корабля «Быстрый». Нужно кардинально увеличить скорость и манёвренность на импульсных двигателях и, возможно, дальность прыжка. Смени ходовые двигатели, генераторы, перепрошей ПО управления. Оговорочка: потребление энергии вырастет, но нас интересует прирост характеристик в разы.
Ответ пришёл практически мгновенно, и Тёма вывел на мой интерфейс схему корабля с подсвеченными узлами.
«Артём. Анализ завершён. Для корабля Вячеслава предлагается пакет модернизации.
Импульсные двигатели:
Замена штатных на трофейные двигатели более тяжёлого класса «Игла», имеющиеся в запасах на «Звёздном Утиле». Их тяга на 270% выше. Потребление энергии при максимальной нагрузке возрастает в 4 раза.
Энергетика:
Установка двух дополнительных компактных генераторов в грузовой отсек. Это даст необходимый прирост мощности.
Прыжковый двигатель:
Замена штатного на модифицированный «Фазовый Скачок». Дальность прыжка увеличивается на 40%, время перезарядки сокращается на 15%.
Программное обеспечение:
Полная перепрошивка бортового ИИ и систем управления. Внедрение алгоритмов экстремального пилотирования и рандомизации маршрутов, которые я разработаю. Корабль будет способен на манёвры, недоступные большинству серийных перехватчиков.»
Практически сразу выданный ответ Тёмы меня воодушевил.
— Так, Слава, твоё предложение принимается в работу, — объявил я, оборачиваясь к нему. — Считаю, что модернизация «Быстрого» необходима. Вкупе с алгоритмами рандомизации это позволит на какое-то время обезопасить наше торговое предприятие. Модернизацией твоего корабля мы займёмся на моём предприятии «Звёздный Утиль» в Мире Фатх. Поэтому у тебя будет пара дней разобраться с насущными делами дома, пока я провожу небольшой отпуск с семьёй. Я сообщу тебе, когда буду готов возвращаться.
Слава кивнул, и в его глазах загорелся азарт. Ему нравилась идея превратить свой корабль в нечто уникальное.
Отпустив Славу, я не спеша пошёл к переходу на Землю, в голове уже крутились списки и планы. Проблема флота в Омега-9 упиралась в ресурсы и скорость. Что мне было нужно в первую очередь? Самый крупный и производительный промышленный синтезатор, способный печатать детали для кораблей. И ещё одна, более мощная мобильная верфь — чтобы ремонтировать и модернизировать не один, а сразу несколько кораблей параллельно.
Мысленно я обратился к своему стратегу и бухгалтеру в одном лице.
— Тёма, есть мнение, что для форсирования работ в секторе Омега-9 нам необходимо приобрести производительный промышленный синтезатор и максимально большую мобильную верфь. Прикинь, пожалуйста, о каком порядке сумм кредитов нам обойдётся данное приобретение?
Тёма ответил не сразу, что было признаком сложности запроса.
«Артём. Подобное оборудование не является товаром массового спроса. Предварительный анализ рынков Мира Фатх, Республики Рампала и теневых площадок даёт следующий осторожный прогноз:
Промышленный синтезатор класса «Гефест»:
Устройство, способное производить детали крейсерского размера из предоставленного сырья. Стоимость нового блока начинается от 40-45 миллионов кредитов. Б/у, но работоспособный, с выработанным 30% ресурса — от 25-28 млн. К этому необходимо добавить стоимость матриц для печати специфических деталей (двигатели, броня, вооружение) — ещё 5-10 млн.
Мобильная верфь класса «Арсенал»:
Автономный док-модуль, способный вместить корабль размером с лёгкий крейсер. Стоимость новой — заоблачная, от 120 миллионов. На вторичном рынке цена может колебаться от 70 до 90 миллионов кредитов в зависимости от состояния и комплектации.
Общая ориентировочная сумма: от 95 до 120 миллионов кредитов. Точные цифры можно будет определить только после выхода на конкретных продавцов в Мире Фатх или Республике Рампала. Отмечу: на пиратской станции «Демонов Ночи» тобой ранее была удачно приобретена мобильная верфь меньшего класса со скидкой почти в 60%. Повторить такой успех с оборудованием такого масштаба маловероятно, но возможно.»
Достав из кармана телефон, я набрал номер Славы.
— Слава, алло, ты меня слышишь?
— Да, Артём, слушаю тебя.
— Ситуация немного поменялась. Нам необходимо больше товара. Договорись с венесуэльцами и завтра-послезавтра слетай, приобрети у них ещё хотя бы полтонны.
В трубке наступила короткая пауза, но Слава быстро сориентировался.
— Понял, Артём. Сделаю.
Я зашёл в дом, и мысли о миллионах кредитов немного отступили, уступив место более насущному: чем бы побаловать семью? Перебрав в уме варианты, я остановился на пельменях. Настоящих, слепленных вручную. Это, наверное, единственное блюдо (ну, кроме роллов, которые они тоже обожали), ради которого мои девчонки прощали мне всё.
Открыл нижний отсек холодильника — морозилку — и стал копаться среди пакетов с ягодами и замороженными овощами. Нашёл: приличный кусок свиной лопатки и не менее достойный кусок говядины. Идеально.
Дальше начался почти ритуальный процесс. Мясо, размороженное в микроволновке, я аккуратно нарезал на кубики. Приготовил тесто — мука, вода, соль, яйцо — и замесил его. Пока тесто «отдыхало», достал электрическую мясорубку, установил её на столешнице. Гудящий механизм превратил мясо в однородный, сочный фарш. Добавил туда мелко-мелко порубленный лук, соль, перец.
Потом — раскатка. Большая алюминиевая скалка, горсть муки. Тонкий пласт теста. Стакан, которым я вырезал ровные кружочки. Ложка фарша на каждый. И вот оно, главное — лепка. Быстрые, точные движения пальцев, и бесформенная масса превращалась в аккуратный, с идеальной «косичкой» пельмень. Я складывал их на присыпанную мукой разделочную доску рядами.
Конечно, всё это можно было заказать у пищевого синтезатора. Но я помнил прошлый опыт: Эльза относилась к этому чуду техники с глубоким, иррациональным недоверием. А она у меня умная. И знала: когда я готовлю на кухне, там творится творческий бардак — разбросанная мука, крошки фарша, луковая шелуха. Следовательно, отсутствующий бардак привёл бы её к единственной мысли — я схалтурил. А я же хотел сделать вкусняшки от чистого сердца. Поэтому пришлось делать всё самому и руками.
Я чётко следил за временем, зная, что с минуты на минуту мои девчонки вернутся. Поэтому, когда за окном послышался звук подъезжающей машины, партия пельменей уже булькала в кастрюле, наполняя дом невероятным ароматом.
Дверь открылась.
— Ммм... Как вкусно пахнет! — голос Эльзы прозвучал, словно бальзам для моей души.
Она сделала вид, что не заметила лёгкого бардака на кухне — рассыпанной на столе муки, грязной мясорубки. Подошла, обняла меня сзади за талию и чмокнула в мою широко улыбающуюся морду.
— Голодные вернулись, — прошептала она.
И снова ведущим спикером за ужином была дочь, её милый, безостановочный щебет о школьных новостях, приключениях и злоключениях одноклассников ласкал мой слух, как самая лучшая музыка.
— Пап, ты представляешь, эта Маринка получила тройку за контрольную по русскому, а сама строила из себя отличницу! А у меня, между прочим, четвёрка! И у Васи — четвёрка! У нас у двоих из всего класса хорошие оценки!
— Доченька, не глотай, прожёвывай, — сделала замечание Эльза, а я только слушал и улыбался, кивая и поддакивая в нужных местах.
Потом была история про географию, а завершающим аккордом стал восторженный рассказ про физкультуру и игру в пионербол. Дочь первая покинула кухню — как я понял, хотела посидеть в телефоне до того момента, как жена приступит к домашнему заданию дочери. Я же, в свою очередь, предложил помощь в уборке. Супруга мыла тарелки, а я вытирал и складывал их в шкаф. И не надо думать, что я жадина какой-то — я предлагал купить посудомойку, но Эльза сама отказалась, сославшись на то, что у нас не так много посуды: «Мыть три тарелки да три чашки?»
Закончив с посудой, я отправился на диван перед телевизором. Включил Discovery, где показывали что-то про глубоководных существ, и мысленно обратился к своему молчаливому соратнику.
— Тёма, а чем ты таким занимаешься, что тебя стало слишком мало?
«Артём, в данный момент я задействую часть твоих вычислительных ресурсов на тонкую корректировку алгоритмов наших кластеров в «Пасифик Инда Банке», — ответил Тёма, и в моём внутреннем интерфейсе тут же замелькали строки кода и архитектурные схемы. — Вношу изменения в работу ядра нашей букмекерской конторы: оптимизирую алгоритмы расчёта коэффициентов в реальном времени для минимизации рисков и максимизации прибыли с учётом анализа миллионов социальных сигналов. Параллельно идёт тестирование нового дизайна её интерфейса — более агрессивного и вовлекающего.»
Я видел, как перед мысленным взором сменялись макеты сайтов, графики конверсии.
«Также увеличиваю количество и качество ботов в социальных сетях. Они теперь не просто спамят ссылками, а ведут сложные диалоги, вплетая упоминания о наших услугах в естественные беседы, продвигая одновременно: удобство криптоплатежей через «Пасифик Инда», эксклюзивный контент на нашей медиаплатформе и уникальные события в игровой метавселенной «Aethel». Цель — создать эффект «тихой осады», когда пользователь из разных источников постоянно получает позитивные сигналы о нашей экосистеме.»
Схемы сменились графиками роста — подписчиков, просмотров, регистраций.
«Одновременно идёт генерация и размещение «вирусного» контента — мемов, коротких роликов, статей — на популярных сторонних площадках. Этот контент мягко, но настойчиво замыкает цепочку внимания обратно на наши сервисы. Мониторинг показывает рост монетизации на 0,7% в час и увеличение ежедневных регистраций на 12% за последние сутки.»
Я слушал и удивлялся.
— Странно, а я и не чувствую, что ты пользуешься моими мощностями. Никакой нагрузки, никакого напряжения, как раньше бывало.
«Артём, я уже информировал тебя: вследствие симбиоза с нейропаразитом Империи Зудо, пропускная способность и устойчивость твоей центральной нервной системы увеличились в разы. Та часть ресурсов, которую я с твоего разрешения задействую, в настоящий момент для тебя несущественна — менее 3% от нового потенциала. Поэтому ты и не ощущаешь нагрузки. Ты стал более мощным носителем.»
— Ну, раз так, Тёма, то продолжай в том же духе, — мысленно кивнул я, возвращая внимание к телевизору, где кальмар уворачивался от камеры батискафа.
И тут я заметил, что Эльза стоит в дверях гостиной и внимательно смотрит на меня.
— Элька, что-то случилось? — спросил я.
— Нет-нет, — она покачала головой, слегка смущённая. — Я просто... хотела посмотреть, как у тебя дела.
— Всё нормально, — улыбнулся я.
Она кивнула и вернулась к дочке.
Часа через два они обе пришли ко мне на диван, прижавшись с обеих сторон. В отличие от меня, погружённого в раздумья, обе уткнулись в экраны своих телефонов. Так мы просидели ещё около часа в тишине, нарушаемой лишь голосами из телевизора, пока Эльза не скомандовала: «Всем спать!»
Уже засыпая, чувствуя, как сознание уплывает, я почувствовал, как Эльза плотнее прижалась ко мне, обняла рукой и тихо, почти шёпотом спросила в темноте:
— Тебе уже нужно возвращаться?
Глоток воздуха. Правда была горькой, но необходимой.
— Возвращаться придётся. У меня довольно сложные задачи, от которых отмазаться не получится. И чем раньше я к ним приступлю, тем проще мне будет.
— Я понимаю, — её голос прозвучал устало. — Сколько?
— День или два, — выдохнул я. — Чем дольше я буду задерживаться, тем сложнее мне будет...
Окончание фразы — «...решать вопросы с Министерством Войны Мира» — я не произнёс вслух. Я лишь прокрутил её в своей голове, крепче обняв жену.
Проснувшись, я почувствовал, что мне так хорошо, что даже не хотелось вставать с кровати. Мягкий матрас, родной запах подушки, тепло тела Эльзы рядом. Что самое интересное — супруга тоже проснулась и просто прижималась ко мне, дыша ровно и спокойно. Не знаю, сколько времени мы так пролежали в молчаливом, блаженном единении, пока в спальню, как торпеда, не влетела наша фурия.
— Эй, родители! Что началось сегодня, так-то не выходной!
Эльза приподняла голову, посмотрела мне в глаза и жалобно, как ребёнок, сказала:
— Папулечка, а можно я не пойду сегодня на работу?
В этот момент я даже не знал, что ответить. Я только перевёл взгляд с её умоляющих глаз на глаза дочери, которая уже загорелась, как спичка.
— Эй! А что, так можно было? — воскликнула дочь и в следующее мгновение прыжком запрыгнула на кровать, пытаясь скопировать интонацию матери. — Папулечка, а можно я тоже сегодня не пойду в школу?!
Я смотрел с одной пары глаз на другую. В глазах жены — шалость и надежда. В глазах дочери — озорной, заразительный восторг. Медленно, с глубокой театральной серьёзностью, я произнёс:
— Можно.
Улыбки, расплывшиеся на их лицах, были от уха до уха, самые искренние и счастливые на свете.
— Так, Артём, мне сейчас надо срочно написать начальнице, взять отгул, — деловито высказалась супруга, уже хватаясь за телефон.
— Мам, ты, пожалуйста, моей классной тоже напиши, что у меня тоже... как там... отгул! Во-во, тоже отгул!
Эльза рассмеялась, обнимая дочь.
— Эх, дочка, какая же ты у меня язва!
А потом мы пошли завтракать. Вернее, сначала готовить завтрак, а потом есть его все вместе, без спешки, болтая о всякой ерунде.
Сразу после завтрака мы отправились на лёгкий шопинг. Коллегиально было решено, что сегодня мы устроим пикник на природе. Благо, погода радовала: середина апреля, а на улице — плюс 18°, солнце светило так ярко, что грех было не отметить это чудо.
Первым мы посетили «Магнит». Корзина быстро наполнилась: овощи, фрукты, свежий хлеб, уже замаринованный шашлык (на этот раз свинина-говядина), и, конечно же, праздничный тортик. Отдельным, стратегически важным пунктом шли соевый соус и банка острой аджики — именно это могло преобразить покупной маринад во что-то с душой. Также был приобретён дешёвый, одноразовый походный мангал. Я понимал, что он не переживёт и трёх поездок, но ему нужно было выполнить свою функцию хотя бы один раз. К мангалу прихватили мешок древесного угля.
9
Вернувшись домой, мы разделили обязанности: пока супруга виртуозно нарезала салатики, я занимался шашлыком. Разобрал всё на аккуратные, одинаковые кусочки, сложил в глубокую миску, залил соевым соусом и добавил полбанки острой аджики. Тщательно перемешал, накрыл крышкой — пусть пропитывается. Осталось только приготовить чай, налить в термосы — и мы, в принципе, были готовы.
В нашей местности альтернативы для пикника особо и не было — только берег Волги. Прекрасный вид, отличное место. И, несмотря на тёплую погоду, все эти приставучие насекомые ещё не проснулись. Выехали на стареньком «Матизе». Я не отказал себе в удовольствии и прихватил пару банок пива с клыкастым и рогатым зайчиком на этикетке.
Погода была идеальной. Солнце светило ярко, но не жгло, одаривая теплом, а ветер практически отсутствовал. Мы прекрасно разместились на песчаном берегу. Я разжёг угли в эрзац-мангале и, пока они покрывались благородной сединой, наслаждался видом: Эльза расстилала покрывало, Мира бегала по кромке воды, пуская «блинчики» из плоских камешков.
— Пап, смотри, пароход плывёт! — вдруг закричала дочь, указывая вдаль.
Я взглянул. И действительно, по гладкой, серебристой глади Волги медленно и величаво двигался наливной танкер. Моим почти идеальным, подправленным медициной зрением я различил название на борту: «ВОЛГАНЕФТЬ» и часть номера, который не смог разглядеть из-за расстояния.
— Прикольно, — улыбнулся я. — Пораньше, видать, навигация открылась.
Дочь, захлёбываясь от восторга, подпрыгивала на месте и махала рукой огромному судну. Добрые эмоции, доброжелательная атмосфера — всё было идеально. Всё было хорошо.
И вот, наконец, пришло время снимать пробу. Конечно же, первый кусочек я снял на вилку и протянул нашей мамочке.
— Ммм... Как вкусно! — она закрыла глаза от удовольствия.
— И мне, и мне кусочек! — немедленно заявила дочь.
— Подожди, горячий! Сейчас наколю, передам, — остановила её жена.
Я бережно стягивал с шампуров сочные, зажаристые снаружи и нежные внутри кусочки, выкладывая их на отдельную тарелку. Аромат стоял умопомрачительный. Ну вот, пришло время и для моего пива. Я взял кусочек позажаристей, с приличным прижарком, откусил, прожевал, наслаждаясь взрывом вкуса, и запил долгим, холодным глотком пива.
Пикник затянулся. Мы ели, смеялись над историями дочки, молча смотрели на воду, грелись на солнце. Дочь нашла длинную палку и устроила «раскопки» на песке, Эльза делала селфи на фоне реки.
Насытившись и нагулявшись, мы нехотя стали собираться. Аккуратно сложили остатки еды, собрали весь мусор (его было немного) в пакет. Мангал я, после недолгих раздумий, оставил прямо на берегу, аккуратно прислонив к коряге. Мало ли, может, кому-то пригодится. Частенько в молодости у нас с друзьями мангалами служили найденные неподалёку кирпичи, а тут — почти настоящий, всего раз использованный. А вдруг да и осчастливит кого-то?
Вернулись домой сытые, довольные и... если честно признаться, немного уставшие. Не знаю, с чем это связано, но отдых на природе по завершении оставляет серьёзное чувство приятной, ленивой усталости.
В общем, мы кое-как добрались до дивана. Я включил телевизор, выбрал свой любимый Discovery, где шла передача про ловлю гигантского сома где-то в дельте Амазонки. Эльза просто привалилась к моему плечу, а дочь устроила себе подушку из моих ног. Обе уткнулись в экраны своих телефонов, изредка перебрасываясь репликами. Я же, гладя жену по волосам и чувствуя под коленками тёплую спину дочери, наслаждался этим моментом абсолютного, безмятежного покоя. И, кажется, под мерный голос ведущего и ровное дыхание любимых, я ненадолго, безмятежно задремал.
Я резко проснулся в тот момент, когда Эльза попыталась встать с дивана. Конечно, она старалась сделать это очень аккуратно, но в последнее время моя чувствительность ко всему — к движениям, звукам, даже к изменению давления в комнате — возросла до почти неестественного уровня. Моё тело среагировало раньше сознания.
— Мам, ты куда? — сонно пробурчала дочь.
— Ужин готовить, — прошептала Эльза.
— Тебе помочь? — тут же спросил я, уже полностью проснувшийся.
— Сама справлюсь.
Спать на диване, да ещё в сидяче-лёжачем положении, мне никогда не нравилось — спина затекала. Поэтому я тоже поднялся, с хрустом размяв шею и плечи. Мельком глянул в окно — и замер. Во дворе, у калитки, стоял чёрный KIA Славы. Очень интересно. Когда мы возвращались с пикника, его машины не было. Значит, он прибыл пока мы были дома. Взглянул на часы — около трёх часов назад, не ранее.
— Пойду прогуляюсь до стоянки кораблей, — пробормотал я себе под нос. — Может, он уже успел вернуться.
Проходя мимо кухни, услышал вопрос жены:
— Артём, ты куда?
— Да выйду во двор, посмотрю, что там Славина машина стоит.
— Хорошо, сходи, посмотри. Славе привет передавай.
Вышел во двор. Вечерний воздух был прохладным и свежим после дневного тепла. Я сразу направился к переходу в сарае. Мгновение — и я уже на той стороне, на Плацдарме. Тёплый, почти летний вечер встретил меня запахом нагретой за день травы и далёким шумом реки.
Не спеша пошёл к тому месту, где оставил свою любимую транспортную платформу. Дойдя до неё, удобно устроился в кресле оператора, поднял платформу на метр от земли и бесшумно полетел к палаточному лагерю. Отсюда, с небольшого пригорка, открывался отличный вид на площадку, где парковались наши космические корабли.
И я прибыл как раз вовремя.
Сначала на фоне темнеющего неба появилась яркая, быстро растущая точка. Она превратилась в огненный след, прочертивший небо над долиной. «Быстрый» входил в атмосферу стремительно, почти как боевой истребитель, сопровождаемый низким, нарастающим гулом, который переходил в оглушительный рёв, сотрясавший воздух. Но затем, словно по мановению волшебной палочки, рёв оборвался, сменившись мягким шипением и свистом компенсаторов. Корабль, лишь секунду назад бывший падающей звездой, резко затормозил, завис на мгновение в воздухе и плавно, почти невесомо, опустился на отведённое ему место на поляне. Лёгкий ветерок поднял и разогнал небольшое облако пыли и примятой травы, взметнувшееся от посадки.
Я не стал ждать. Платформа мягко рванула с места и через несколько секунд уже зависала рядом с приземлившимся кораблём. Грузовая аппарель с шипением опускалась, и по ней, посвистывая, спускался Слава. Он был в своём рабочем комбинезоне, лицо усталое, но глаза горели удовлетворением.
— Слава, привет! Как прошло?
— Всё отлично, Артём, — он широко улыбнулся. — Ещё полтонны товара на «Быстром».
— Молодец. Значит, скоро мы отправимся на станцию «Демонов Ночи». Хотя, возможно, я останусь на орбитальной станции в Мире Фатх для приобретения узлов и агрегатов для модернизации твоего кораблика. Да, наверное, так будет правильнее. Сэкономим время.
— Артём, а когда мы полетим? Хотелось бы уточнить по времени.
— Я думаю… завтра с утра.
— Отлично! Тогда я останусь на корабле, переночую на нём, и утром буду тебя ждать. Что думаешь, Артём?
Я усмехнулся. Его энтузиазм был заразителен.
— Думаю, отметить это стаканчиком пива и закусить чизбургером.
Мы устроились прямо на транспортной платформе. Слава достал из окна выдачи пищевого синтезатора два стакана пива и два чизбургера. Во время небольшого перекуса он рассказывал, как прошла сделка: наркопроизводители были довольны, золота у них прибавилось, общались почти как старые друзья. «Одним словом, достойные люди», — заключил он.
После перекуса я предложил ему всё-таки переночевать в доме, но он категорически отказался.
— Не хочу вас стеснять. А здесь, на корабле, есть всё, что нужно — и душ, и диванчик. Мне и тут хорошо.
Я не стал его переубеждать. Попрощавшись, поднял свою платформу и полетел обратно к переходу. Вылетев во дворе собственного дома, я опустил аппарат на брусчатку двора и зашёл в дом.
Уже на подходе к кухне я понял по доносящемуся аромату, какое блюдо супруга презентует сегодня на ужин. Да, это была паста карбонара. И несмотря на недавний перекус чизбургером, этот великолепный, густой запах жареного бекона, пармезана и сливочного соуса с перцем раздразнил аппетит снова.
— Элька, уже пора?
— Да, садись, сейчас приступим. А как же дочь?
— Она не дотерпела и, пока я готовила, приготовила в микроволновке себе пару бутербродов. Так что ужинать с нами не будет.
Я сел, и передо мной появилась глубокая тарелка. Паста аль денте была щедро перемешана с золотистыми кусочками бекона и залита кремовым, бархатистым соусом на основе яичных желтков и сыра. Сверху — свежемолотый чёрный перец и ещё одна щепотка пармезана. Я намотал вилкой щедрую порцию.
Прекрасный ужин стал достойным завершением дня. В кровати, уже почти отключаясь, я услышал тихий, почти шёпот жены:
— Артём… если надо — то лети. Я не хочу, чтобы у тебя были сложности. Только очень тебя прошу… будь, пожалуйста, аккуратнее. И не попадай в аварии.
Единственное, что я мог выжать из себя в этот момент, было простое:
— Хорошо.
Утром я проснулся в тот же миг, когда с кровати поднялась жена.
— Артём, да спи ещё, рано. Я пока завтрак приготовлю.
— Похоже, я уже выспался. А завтрак я и на корабле употреблю.
Я встал, быстро забежал в душевую, умылся ледяной водой, почистил зубы и зашёл на кухню попрощаться. На столе уже стояла дымящаяся чашка крепкого чёрного чая.
— Артём, хоть чашечку чая выпей, — сказала Эльза, не оборачиваясь от плиты.
Я и выпил. Как говорит супруга — «на сухую», то бишь без закуски. Горячая жидкость обожгла горло, но взбодрила моментально.
— Всё, я побежал.
Я чмокнул жену в щёку, услышал в ответ приглушённое «Удачи» и вышёл из дома.
Заняв место на платформе, я поднял аппарат в воздух и вылетел через переход на Плацдарм. Транспортную платформу я оставил там же, где и в прошлый раз — подальше от посадочной площадки, поближе к палаточному лагерю. Осмотревшись, я заметил, как Слава возвращается с речки. Он выглядел довольным и счастливым, по-видимому, после утренних водных процедур. Я помахал ему рукой, он помахал в ответ и ускорил шаг.
— Доброе утро, Вячеслав. Как настроение?
— Здорово, Артём! Всё отлично, чувствую себя великолепно. Вода в реке слегка прохладная — самое то с утра.
— Это замечательно. Ну что, к полёту готов?
— Всегда готов!
Мы не спеша пошли к «Быстрому». Его грузовая аппарель была опущена. По ней мы и вошли на корабль. Я взглянул на аккуратно сложенные по сторонам грузового отсека стопки мешков.
— Кстати, Слав, ты успел позавтракать? А то я так, на бегу, чашку чая выпил.
— Не успел.
— Ну что, тогда по чизбургеру? Замечательно было бы, Артём.
Я мысленно отдал распоряжение Тёме, и через несколько секунд окно пищевого синтезатора выдало два двойных чизбургера и два стакана холодного пива. Слава подхватил свой завтрак и занял кресло пилота, а я устроился на диванчике позади него.
— Слава, как говорится, ключ на старт!
— Есть ключ на старт! — он с нажимом повернул виртуальный ключ на панели управления.
На главном экране перед нами ожил вид с внешних камер. «Быстрый» мягко оторвался от земли, поднимаясь всё выше и выше. Ландшафт Плацдарма быстро уменьшался, превращаясь в зелёное пятно, прорезанное серебряной нитью реки. Потом появилась линия атмосферы. Корабль вошёл в неё, и экран на секунду заполнился оранжевым свечением раскалённого воздуха. Лёгкая вибрация прошла по корпусу. Затем свечение исчезло, сменившись угольно-чёрным бархатом космоса, усеянным немигающими точками звёзд. Двигатели загудели глубже, и нас вжало в кресла — «Быстрый» разгонялся, набирая скорость для прыжка.
— Артём, корабль готов к прыжку, — доложил Слава, его голос был сосредоточенным.
— Прыгаем, — подтвердил я.
Мы вышли из прыжка в пустой, холодной промежуточной системе. На экране замигали данные телеметрии. Слава, уже как опытный пилот, быстро просматривал показания, проверяя системы, одновременно запуская процедуру накопления энергии для следующего прыжка. Я допивал своё пиво, с интересом наблюдая за его действиями. У него было прекрасное, почти интуитивное взаимодействие со своим искином — движения были экономными и точными.
— Артём, все системы корабля в штатном режиме. Осуществляю разгон для следующего прыжка, — отчеканил он.
— Действуй, Слава.
Нужно было отдать ему должное — вычислительные способности у моего подчинённого были на высоте. Расчёты были безупречны. Следующий прыжок выбросил нас практически на окраину системы Мира Фатх, в непосредственной близости от центральной планеты.
Мгновение — и вот Вячеслав уже передавал идентификационные коды диспетчерской службе станции. Нас опознали, и разрешение на сближение тут же появилось на экране. «Быстрый», сбавив скорость до крейсерской, плавно двинулся к гигантской сияющей громаде орбитальной станции, нашему следующему пункту назначения.
Кораблик, подходя к гигантской станции, сбросил скорость. Мы, как и в прошлый раз, медленно, почти торжественно, проплыли через массивные шлюзовые ворота в ангар «Звёздного Утиля». Слава аккуратно посадил «Быстрый» у ближней стенки, в стороне от основной производственной площадки. По опустившейся грузовой аппарели я вышел из корабля. В кармане лежали три обезличенных кристалла — добровольно и без лишних вопросов переданные мне Вячеславом.
Как только я скрылся за дверью, ведущей в офисный модуль, «Быстрый» под управлением Славы должен был снова подняться и, получив разрешение, покинуть станцию, взяв курс на станцию «Демонов Ночи». Ещё в полёте я поставил ему задачу: через Бонара Лючаса выйти на контакт по поводу самой производительной мобильной верфи и промышленного синтезатора. А также прикупить пару десятков дройдов-монтажников.
— Тёма, напиши сообщение на нейросеть Славы, пусть дополнительно поинтересуется насчёт двадцати дройдов-монтажников.
«Артём, сообщение Вячеславу направлено.»
В офисе меня встретили знакомые лица — Брон и Сити. Сити, в элегантном, подчёркивающем её стройную фигуру комбинезоне нежно-розового цвета, выглядела деловито. Брон же был облачён в свой обычный комбинезон и сиял улыбкой. В отличие от радушного Брона, Сити казалась немного напряжённой из-за моего внезапного визита.
— Всем привет! Не ждали, а вот он я!
— Артём, я рад тебя видеть! — бросился ко мне Брон, пожимая руку.
— И я, — добавила Сити, кивнув с лёгкой, профессиональной улыбкой.
— Отлично выглядите, ребята, я тоже очень рад вас видеть. А где Начо и новенькие?
— Начо на производственной площадке, — ответила Сити, её голос был чётким, как отчёт. — А новенькие в медблоке — устанавливают новые базы знаний и обновляют уже имеющиеся. Всё согласно твоим распоряжениям.
— Правильно. Знания — это хорошо. Ладно, занимайтесь, а я прогуляюсь до Начо.
Я вышел из офиса и сразу направился в сердце предприятия — на производственную площадку. Пройдя глубже в ангар, я окинул взглядом кипящую деятельность. Огромные, многосуставные дройды с резаками вместо рук, словно хирурги, вскрывали повреждённые элементы корпусов разбитых кораблей. Другие, на гусеничных платформах, вытаскивали из их недр целые блоки — двигателей, энергетических установок, панели управления. Третьи, с множеством манипуляторов, проводили быструю диагностику, определяя степень повреждений. Одни детали сразу отправлялись на конвейер, ведущий к дробилке и плавильным печам. Другие, более целые, аккуратно переносились в зону ремонта, где уже ждали свои очереди сварочные аппараты и принтеры для печати запчастей.
Я встретил своего заместителя именно там, где мне и хотелось. Мы поздоровались, перекинулись парой дежурных фраз. Начо заверил, что всё идёт неплохо, работы хватает, план по разборке и сбыту выполняется. Я похвалил его за слаженную работу и, не задерживаясь, с помощью Тёмы вызвал свободную транспортную платформу.
10
Через несколько минут я уже катил по знакомым коридорам станции к арендованным апартаментам. У двери меня уже ждала риэлтор — женщина лет сорока, в безупречно сидящем деловом комбинезоне тёмно-синего цвета, с гладко зачёсанными в тугой пучок каштановыми волосами. Она была красивой в той строгой, уверенной манере, которая внушает доверие.
— Господин Артём, добро пожаловать, — она вежливо улыбнулась, отступая в сторону.
— Здравствуйте, — кивнул я, проходя мимо неё в помещение.
Студия с нейтральным, успокаивающим интерьером. Всё было привычно и функционально. Но я отметил для себя несколько приятных деталей: на столе стояла небольшая голограмма с меняющимся изображением инопланетных пейзажей, а в углу тихо гудел новый, более мощный очиститель воздуха, наполняя комнату лёгким ароматом хвои.
— Мне здесь всё нравится, — сказал я, поворачиваясь к риэлтору. — Подтверждаю оплату на два дня.
— Прекрасно, господин Артём. Буду рада помочь, если что-то понадобится, — она кивнула и, пожелав хорошего дня, удалилась.
Дверь закрылась. Я остался один в тишине, нарушаемой лишь ровным гулом систем станции. Первый этап выполнен. Теперь нужно было ждать вестей от Славы и готовиться к переговорам, которые могли решить судьбу моего флота.
Следующим шагом я мысленно отдал поручение Тёме:
— Проверь на нашем складе наличие узлов и агрегатов, подходящих для модернизации «Быстрого». Двигатели, генераторы, всё, что вписывается в наш план. Если таких нет — просканируй торговые площадки Мира Фатх. Найди оптимальные варианты по цене и характеристикам, закажи с доставкой на склад «Звёздного Утиля». И ещё, пропиши в навигационном искине закладку, которая будет отслеживать перемещения курьера, сход с основных магистралей, долгое отсутствие Славы на корабле, нештатные ситуации поломки и силовой захват «Быстрого» или самого Славы. Пусть всё нештатное по средствам ретрансляторов направляется мне на нейросеть.
«Задача принята к исполнению. Анализ займёт приблизительно 20 минут, — доложил Искин. — Параллельно продолжается поиск поставщиков тяжёлого оборудования.»
Пока Тёма работал, я решил заняться финансами. Вышел из апартаментов и углубился в лабиринт станции. Переход по её анфиладам и коридорам всегда завораживал. Узкие служебные туннели с пучками кабелей под потолком сменялись просторными, залитыми мягким светом галереями с голографическими витринами. Я проходил мимо открытых кафе, где станционники поглощали синтезированную еду, мимо магазинов с запчастями и гаджетами, мимо рекламных проекций, настойчиво предлагавших всё — от страховки жизни до туров на планету-курорт.
Вскоре я оказался перед знакомым, ничем не примечательным снаружи помещением — филиалом межзвёздного банка. Переступив порог, я попал в пространство тишины и прохлады. Сразу передо мной, собравшись из мириад светящихся частиц, возникла проекция сотрудника — элегантного менеджера с безупречной улыбкой.
— Господин Артём, добро пожаловать. Рады вас видеть. Чем могу быть полезен? — его голос был бархатистым и безличным.
— Хочу пополнить счёт, — коротко сказал я.
— С удовольствием помогу вам.
В этот момент ко мне бесшумно подлетел и завис на уровне груди парящий терминал с тёмным, матовым экраном. На нём светилась надпись: «Приложите цифровой носитель».
Я на секунду задумался, какой из трёх кристаллов использовать. Выбрал тот, что потяжелее — с 40 с лишним миллионами кредитов от Славы. Достал его из внутреннего кармана и приложил к указанной области на терминале.
Экран вспыхнул, по нему пробежали строчки кода. Проекция сотрудника тут же отреагировала:
— Операция произведена успешно. Сорок два миллиона триста пятьдесят тысяч кредитов зачислены на ваш лицевой счёт. Баланс обновлён. Всё ли вас устраивает?
— Всё устраивает, спасибо, — кивнул я, забирая кристалл.
— Хорошего дня, господин Артём.
Я вышел из банка, откровенно порадовавшись. Вся процедура заняла меньше минуты. Ни паспортов, ни вопросов, ни подозрительных взглядов на крупную сумму. Чистая, отлаженная технология для клиентов определённого уровня. Именно за это я и ценил серьёзные финансовые институты.
Я уже был на полпути обратно к апартаментам, когда Тёма ко мне обратился.
— Артём, получено сообщение от Вячеслава. Он передал коммерческие предложения, обнаруженные на станции «Демонов Ночи».
В моём поле зрения развернулись сводные таблицы и спецификации.
— В наличии имеются:
Мобильная верфь класса «Кузница».
Происхождение: предположительно, трофей с верфи Военно-космических сил Республики Рампала. Состояние: б/у, но с невыработанным ресурсом силового каркаса (78%). Вместимость: до лёгкого крейсера. Цена: 67 млн. кредитов.
Промышленный синтезатор «Гефест»
(именно та модель, что мы рассматривали). Состояние: конфискован у банкротящейся корпорации, на хранении 2 года. Комплект матриц для печати деталей крейсерского класса входит в стоимость. Цена: 31 млн. кредитов.
Дройды-монтажники серии «Клещ-12».
Партия 24 единицы. Происхождение: списанное оборудование с судостроительной верфи Мира Фатх после модернизации. Цена за единицу: 95 тыс. кредитов. Партия: 2.28 млн.
Тёма сделал микро-паузу, и рядом с пиратскими предложениями возникли колонки с данными с легальных площадок.
— Я провёл сравнительный анализ. Аналогичная верфь на рынке Мира Фатх стоит от 85 млн. Такой же синтезатор — от 40-45 млн. Стоимость новых дройдов «Клещ-12» начинается от 150 тыс. за штуку.
Вывод: Предложения на пиратской станции более привлекательны по цене. Суммарная экономия при покупке всего пакета составит ориентировочно 30-35 миллионов кредитов. Риски: происхождение оборудования, отсутствие гарантии, возможное скрытое ПО или «закладки» в системах дройдов.
Я мысленно присвистнул. Я, конечно, предполагал, что у пиратов будет дешевле, но не настолько.
— Делать нечего, — пробормотал я вслух, уже предвидя хлопоты. — Придётся брать тот тяжёлый буксир, что я оставил на внешнем рейде. И лететь на станцию «Демонов Ночи» самому.
Мысль о визите к пиратам за таким лотом не вызывала энтузиазма. Но альтернатива — выбросить на ветер десятки миллионов — была ещё менее привлекательной.
Мысленно прикинув все риски и варианты, я всё же решил дождаться возвращения Славы. Это было логичнее: пока мы будем летать на пиратскую станцию за приобретениями, корабль Вячеслава, «Быстрый», будет простаивать. А если он останется здесь, то за то же время сможет пройти глубокую модернизацию. Так я сэкономлю не только деньги, но и самый ценный ресурс — время.
Приняв решение, я позволил себе небольшой отдых. Вернувшись в апартаменты, первым делом подошёл к продвинутому пищевому синтезатору, встроенному в стену. Через несколько минут синтезатор тихо пропищал. На подносе дымились: тарелка наваристых, румяных пельменей со сметаной, порция хрустящей жареной картошки с грибами и луком, и тарелочка с кисло-сладкими солёными огурчиками. Но главным сюрпризом стали два небольших стаканчика из толстого стекла, в которых плескалась кристально чистая жидкость.
— Тёма, это то, что я думаю? — мысленно спросил я, беря один стаканчик.
— На основании анализа нескольких тысяч исторических рецептов и молекулярного состава эталонных образцов я скорректировал синтез. Данная субстанция должна максимально точно соответствовать классической русской водке, — ответил Искин.
Я поднёс стаканчик к носу. Чистый, холодный, почти чистый спиртовой запах, без посторонних примесей. Сделал небольшой глоток. Огонь прошёл по горлу, мягко и уверенно, оставив послевкусие лёгкой горчинки и… да, то самое ощущение. Не химический суррогат, а именно водка.
— Браво, Тёма, — выдохнул я. — Браво. Ты превзошёл себя.
Я с удовольствием выпил первый стаканчик, закусил сочным пельменем, потом вторым, наслаждаясь каждым кусочком идеальной, «домашней» еды.
Насытившись, я устроился на широком диване. По моей мысленной команде на противоположной стене, размером со всю перегородку, ожил гигантский экран. Я начал с коммерческого канала. Голографические графики котировок редких металлов и сплавов танцевали в воздухе, диктор с безупречной дикцией зачитывал сводки о выгодных грузовых маршрутах. Потом я переключился на туристический канал. Роскошные панорамы планет-курортов с бирюзовыми океанами и золотыми песками сменялись кадрами из футуристических спа-комплексов. Загорелые, улыбающиеся модели обоих полов томно потягивали коктейли у роскошных бассейнов. Красиво, богато и очень далеко от моей реальности.
Дальше пошли развлекательные каналы. Я с полчаса наблюдал за игровым шоу, где участники в невесомости проходили полосу препятствий из светящихся колец, вызывая у меня снисходительную улыбку после «Орбитального Ниндзи». Потом — спортивный канал с репортажем о гонках на гравициклах по поверхности астероида. Яркие вспышки двигателей, виражи на грани срыва, восторг трибун… Я смотрел на всё это рассеянно, позволяя картинкам и звукам омывать сознание, вымывая остатки напряжения. Так, под мерный гул комментаторов и завывания моторов, я и заснул, утонув в мягких подушках дивана.
Проснулся я «утром» по станционному циклу. С помощью Тёмы заказал в том же синтезаторе любимый завтрак: двойную яичницу-глазунью, хрустящие полоски бекона, пару сочных жареных колбасок и большой стакан крепкого, сладкого чая. Съел всё с удовольствием, чувствуя, как энергия наполняет тело.
После завтрака решил прогуляться до «Звёздного Утиля» пешком. Вроде как вместо утренней зарядки. Я вышел из апартаментов и направился к лифтовым шахтам. Путь вниз, на производственные уровни, всегда был своеобразным путешествием по социальной пирамиде станции.
Начиналось всё с роскоши. Ковровые покрытия, живые растения в нишах, приглушённый свет, дорогие материалы отделки. Люди здесь встречались редко, двигались неторопливо, их одежда была скорее произведением искусства, чем утилитарной необходимостью.
С каждым уровнем вниз роскошь постепенно стиралась. Ковры сменились практичным антистатическим покрытием, живая зелень — голографическими панно с видами природы, приглушённый свет — яркими, ровными люминесцентными лампами. Появилось больше людей, их походка стала быстрее, целенаправленнее, комбинезоны — проще и функциональнее.
Я спускался всё ниже. Вот исчезли декоративные панели, обнажив пучки кабелей и трубы систем жизнеобеспечения. Здесь люди почти не смотрели по сторонам, поглощённые своими делами. Это был уровень ремонтных мастерских, складов запчастей, дешёвых столовых.
И здесь, на границе ещё приемлемой чистоты и начинающегося хаоса, находился мой «Звёздный Утиль». Я с лёгкой, почти ироничной радостью отметил, что предприятие всё-таки достаточно уважаемо, чтобы не ютиться на самых нижних, откровенно грязных и опасных уровнях.
С этими мыслями я подошёл к знакомым воротам с вывеской «Звёздный Утиль». Пора было приступать к работе.
Я пришёл на своё предприятие с одной конкретной целью — поработать руками, точнее, головой. Пройдя мимо офиса, где за стеклянной стеной мелькнули силуэты Брона и Сити, я сразу свернул к тяжёлой бронированной двери склада неликвида. Она была приоткрыта, пропуская наружу прохладный, пропахший озоном и металлом воздух. Я вошёл.
Первым делом оценил фронт работы. Склад представлял собой ангар в ангаре, заставленный стеллажами до самого потолка. Сюда свозили всё ценное, но «залоченное» — устройства с мёртвыми батареями, стёртыми серийными номерами, заблокированным заводским ПО или военным шифрованием. Здесь стояли ремонтные дройды. Рядом — сервисные дройды. На отдельных полках лежали навигационные искины — чёрные, обтекаемые «камни» с интерфейсными разъёмами. В углу стояла даже небольшая, похожая на гусеничный танк, установка для ремонта внешней обшивки.
Что удивительно, тот самый пустой контейнер из-под запчастей, на котором я сидел в прошлый раз, осуществляя взломы, стоял на прежнем месте, будто ждал меня. Я не стал терять времени. Смахнул с него пыль, устроился поудобнее и мысленно отдал команду:
— Тёма, приступим. Начнём с того дройда в первом ряду, слева.
«Принято. Установка связи… Обнаружен заводской криптографический барьер. Начинаю подбор ключевых алгоритмов через твои нейронные интерфейсы.»
Я ощутил лёгкое, почти приятное покалывание в висках. Перед моим внутренним взором замелькали водопады шестнадцатеричного кода, схемы логических цепей дройда. Моё сознание было проводником, живым кабелем, через который Тёма подключался к замку и перебирал отмычки со сверхчеловеческой скоростью.
Через семь минут раздался тихий щелчок, и у дройда на корпусе слабо мигнул зелёный индикатор.
— Готово, — сообщил Тёма.
Я мысленно вызвал на внутренний интерфейс список оборудования на складе. Напротив строки с наименованием ремонтного дройда я добавил новый подпункт, прописав в него код доступа к устройству. И приступил к следующему устройству — сервисному дройду.
В ожидании, пока Слава прибудет на «Звёздный Утиль», я продолжил работать с неликвидом. До того момента, как Тёма сообщил, что прибывший «Быстрый» припарковался у боковой стены ангара, я успел взломать ещё двух дройдов. Я поднялся с контейнера и пошёл навстречу своему помощнику.
Слава уже ждал меня у своего корабля с широкой, довольной улыбкой. Я подошёл и крепко пожал ему руку.
— Здравствуй, Слава! Как дела?
— Всё хорошо, Артём! Все твои поручения выполнил. Как говорится, быстренько метнулся туда-сюда — и всё порешал.
— Ты же молодец, — кивнул я, но тут же сделал серьёзное лицо. — Ну, а как же моя просьба о рандомизации перемещения? Я же просил тебя путать следы.
— Артём, ну, я вроде бы как немного изменил маршрут… вернее, это мой первый маршрут от пиратской станции к станции Мира Фатх.
— Ну да, так-то ты прав, — я вздохнул. — Но всё равно прошу — не забывай о моих рекомендациях. А сейчас мы с тобой слетаем на внешний рейд и заберём с него тягач. Потом вернём «Быстрый» на площадку для глубокой модернизации. А потом полетим за покупками, о которых ты мне писал. Надеюсь, мощность тягача справится и сможет утащить за собой промышленный синтезатор и мобильную верфь.
Мы вдвоём зашли на борт курьера. «Быстрый» мягко приподнялся и, получив разрешение, плавно вылетел через шлюзовые ворота. Вырвавшись на причальную палубу, мы не стали торопиться и направились в сторону внешнего рейда — туда, где в ожидании стояли приобретённые мной когда-то тяжёлый грузовой корабль и буксир.
«Быстрый» уверенно и точно пристыковался к воздушному шлюзу массивного буксира. Я облачился в свой пустотный скафандр.
— Я перехожу на буксир, — сказал я Славе, уже направляясь к шлюзу. — Ты, как только я попаду на корабль, возвращайся на станцию. Оставь «Быстрый» на том же месте, облачайся в скафандр и выходи на причальную палубу — я тебя там заберу на буксире.
Шлюз «Быстрого» и буксира состыковались с едва слышным стуком. Я шагнул в короткий, слабо освещённый переходной туннель. За моей спиной раздался шипение закрывающейся двери. Ещё несколько шагов — и я оказался в шлюзовом отсеке буксира. Внутренняя дверь отъехала, впуская меня в знакомый коридор, ведущий в пилотскую рубку корабля.
Я прошёл по коридору, разоблачился от скафандра и устроился в массивном кресле пилота. Панели управления замерцали, ожидая команды.
— Тёма, активируй все системы. Проведи короткую диагностику.
«Принято. Активация основных систем… Диагностика… Все системы работают в штатном режиме. Реакторы — в режиме ожидания. Двигатели — готовы. Системы жизнеобеспечения — функционируют нормально.»
— Отлично. Выдвигайся к причальной палубе «Звёздного Утиля». Аккуратно.
Громадина буксира с глухим гулом ожила. Снаружи, на главном экране, медленно поплыли звёзды. Корабль плавно развернулся, словно просыпающийся левиафан, и на небольшой скорости начал движение к указанной точке.
Подлетев к причальной палубе, я увидел на экране знакомую фигуру в пустотном скафандре. Слава быстрым, уверенным шагом шёл к месту предполагаемой швартовки. Буксир причалил, и магнитные захваты мягко зафиксировали его.
Не прошло и минуты, как в шлюзовом отсеке раздались шаги. Вскоре Слава появился в дверях рубки, разоблачился от скафандра и, оглядевшись, с нескрываемым восхищением присвистнул.
— Вот это да… — он подошёл к небольшому диванчику у стенки и устроился на нём, не отрывая глаз от массивных панелей и огромных видовых экранов. — Вот это махина…
— Это пока что буксир, — заметил я, следя за показаниями. — Скоро тебе представится случай увидеть по-настоящему огромные корабли.
11
Мы отчалили от причальной палубы. Сначала буксир медленно, словно нехотя, покинул внутренний рейд станции и миновал зону патрулирования. Затем, вырвавшись на оперативный простор, его двигатели загудели глубже, и корабль начал уверенно набирать скорость. Звёзды на экране из точек превратились в растянутые линии.
Мы вышли из сверхсвета на оптимальном, безопасном расстоянии от станции «Демонов Ночи». Наш транспондер передал коды, и диспетчерская служба после короткой паузы идентифицировала нас и выдала разрешение на сближение. Пока буксир медленно полз к станции, я спросил у Славы:
— Слава, кстати, сколько там получилось?
— Семьдесят восемь миллионов, Артём.
— Неплохая сумма, — кивнул я.
С учётом ещё одного кристалла, который лежал у меня (там оставалось двадцать три миллиона), общий бюджет переваливал за сотню. Надеюсь, этой суммы хватит.
Мы пристыковались. Магнитные захваты с глухим стуком зафиксировали буксир. Пройдя через шлюзовые ворота, мы двинулись по знакомому коридору к таможенному терминалу. Не скажу, что мы стали своими, но таможенник — тот самый — нас узнал.
— Артём и Вячеслав, — процедил он, оценивающе глядя на нас. — Странно, вы сегодня без груза.
В его голосе звучала не злоба, а скорее добрая, немного насмешливая усталость.
— Сегодня мы в качестве покупателей, — доброжелательно ответил я за нас двоих.
Таможенник что-то отметил в своём терминале, кивнул и без лишних слов махнул рукой: проходите. Видимо, пустые карманы не вызывали у него подозрений.
Не тратя времени, я сразу же направился к нужному магазинчику. Бонар Лючас встретил нас на пороге своего логова с таким радушием, будто мы были его давно потерянными богатыми родственниками.
— Артём! Вячеслав! Как же я рад вас снова видеть! Ну, давайте, скорее, рассказывайте, с чем вы на этот раз ко мне обратились?
— Мы тоже очень рады вас видеть, Бонар, — я улыбнулся, входя внутрь. — А предмет нашего интереса вы уже знаете. Вячеслав обращался к вам по поводу мобильной верфи, промышленного синтезатора... и даже с вашей помощью подобрал интересные модели.
— О, да, конечно же! Действительно, интересные позиции! — его глаза загорелись алчностью.
Он сделал вид, что задумался, постучав пальцем по виску.
— Так, минуточку, я быстренько освежу память... Ага! Мобильная верфь, промышленный синтезатор и дройды-монтажники. И всего лишь за скромные... сто восемнадцать миллионов кредитов.
Цифра повисла в воздухе. Я обменялся взглядом со Славой, который едва заметно покачал головой.
— Бонар, Бонар, — вздохнул я с притворной грустью. — Мы же с вами не вчера познакомились. За такую цену я могу купить это всё новое, с гарантией, и ещё сдача останется. Давайте ближе к реальности. Девяносто.
— Девяносто?! — торговец аж поперхнулся. — Артём, друг мой, вы же видите — товар уникальный! Сто десять — это моя последняя цена, я уже себе в убыток!
— Девяносто пять, — тут же вставил Слава, делая вид, что считает что-то на своём планшете. — И то, если дройды в полной комплектации, а не с разряженными энергоячейками.
— Сто семь! — почти взвыл Бонар, хватаясь за грудь. — Клянусь всеми чёрными дырами! Мне же ещё посреднику платить!
— Девяносто пять с половиной, — безжалостно продолжил я. — И вы сами организуете доставку на внешний рейд. Иначе мы идём к вашему соседу, у которого, я слышал, тоже есть чем поживиться.
Торг длился ещё минут десять. Бонар изображал сердечный приступ, мы делали вид, что вот-вот уйдём. В итоге сошлись на круглой, красивой цифре — ровно сто миллионов кредитов. Бонар, вытирая несуществующий пот со лба, условно согласился, но по его глазам, в которых плясали огоньки безудержного удовлетворения, было ясно — он на нас наварился изрядно. Ну и ладно. Как говорится, в одиночку есть нельзя.
Бонар тут же связался со своим посредником, отдав распоряжение укомплектовать верфь дройдами, после чего передал нам координаты на внешнем рейде, где будут ждать наши покупки. Мы распрощались и, не теряя времени, покинули его лавку.
На обратном пути таможенник лишь молча кивнул, видя наши спешащие фигуры. Мы добрались до ангарной палубы, забрались в кабину, и буксир плавно отчалил от причала, взяв курс на указанные координаты.
Вскоре они появились на экране: огромная, угловатая громадина мобильной верфи, похожая на сплюснутый металлический город, и чуть поодаль — массивный, похожий на улей промышленный синтезатор с множеством портов и антенн.
— Тёма, захват, — скомандовал я.
С нижней части корпуса буксира с шипением выстрелили четыре толстенных композитных троса с ракетными ускорителями на концах. Две пары умчались к верфи, две — к синтезатору. Тросы натянулись, приняв на себя невероятную нагрузку. На экране телеметрии загорелись зелёные индикаторы.
«Захват осуществлён. Нагрузка в пределах нормы, — доложил Тёма. — Системы буксировки готовы.»
Я убедился, что наши новые приобретения зафиксированы намертво.
— Отлично. Разгоняемся. Курс — сектор Омега-9. Прыжок по готовности.
Буксир, тяжело урча двигателями, начал набирать скорость. Когда индикатор прыжка загорелся зелёным, я отдал последнюю команду:
— Прыгаем.
Буксир и его ценный груз дрогнули и провалились в прыжок, направляясь к месту, где возрождался мой флот.
Вспомнив прошлый инцидент, когда на «Грифон» в этом самом секторе напал пиратский крейсер, я сразу после выхода из прыжка мысленно отдал приказ:
— Тёма, полное сканирование пространства. Проверь всё на предмет чужих кораблей, засад, скрытых сигнатур.
Ответ пришёл почти мгновенно. Голос Искина звучал плоским, безэмоциональным тоном, что само по себе было обнадёживающим.
«Полное сканирование завершено. В радиусе десяти астрономических единиц от точки выхода не обнаружено активных энергетических сигнатур, двигательных следов или признаков маскированных кораблей. Сектор пуст. Уровень угрозы: минимальный.»
Я позволил себе выдохнуть, но полностью расслабляться было рано. Впереди нас ждало главное препятствие.
— Хорошо. Теперь — минные поля. Выстраивай курс.
«Курс проложен. Управление буксиром беру на себя.»
Громада буксира плавно развернулась и пошла на малой скорости к видимой границе заминированного пространства. Однако я снова обратился к Тёме с вопросом, который меня беспокоил:
— Тёма, не будет ли проблем с идентификацией? Раньше мы проходили эти поля на «Грифоне», у которого было специальное оборудование — мощные дешифраторы, антенны… Здесь же у нас буксир.
Ответ был точен и лаконичен:
«Проблем быть не должно. Коды безопасного прохода и сигнатуры «дружественного» судна были привязаны не к управляющему искину «Грифона», а к твоей нейросети и цифровому идентификатору. Транспондер буксира успешно эмулирует необходимые сигналы. Корабль и сцепленные с ним объекты уверенно пройдут минные поля.»
Расслабившись окончательно, я откинулся в кресле и перевёл взгляд на центральный экран. За моей спиной, на боковом диванчике, сидел Слава, и я слышал его тихое, почти благоговейное дыхание.
Картина, разворачивающаяся перед нами, и правда стоила того, чтобы замереть. Мы входили в первое поле. На экране оно выглядело как абсолютная чернота, но по мере нашего приближения сканеры выхватывали и подсвечивали объекты. Это были не просто шары со взрывчаткой. Это были сложные машины смерти, неподвижно висевшие в вакууме и образующие смертоносные поля.
Буксир, управляемый безупречной логикой Тёмы, начал своё медленное движение по образовавшемуся проходу. Иногда огромный корпус проплывал в считанных метрах от выдвинутой антенны мины. Световые точки на них то затухали, то вспыхивали ярче, будто слепые глаза пытались нас разглядеть, но не могли опознать врага.
Слава за всё это время не проронил ни слова. Я краем глаза видел, как он сидит с открытым от изумления ртом, впитывая каждую деталь этого опасного мероприятия.
И вот, наконец, последнее, четвёртое поле осталось позади. На экране исчезли подсвеченные силуэты мин, сменившись чистым звёздным полем.
«Минные поля пройдены, — доложил Тёма. — Перехожу на набор скорости к целевой точке.»
Буксир ускорился. Через двадцать минут на экране начали проступать сначала туманные, а потом всё более чёткие силуэты. Скопление кораблей. Мои корабли в секторе Омега-9.
Буксир стал плавно сбрасывать скорость, его двигатели перешли на режим торможения. Перед нами, словно застывшие во времени и пространстве, висели корпуса боевых кораблей в разной степени повреждённости.
Как описать картину, которую я увидел на главном экране, я не знал. Уезжая, я оставлял в этом секторе два линкора серии «Громовой Кулак» — ГК-112 и ГК-88, а также пару их «собратьев», служивших донорами запчастей. Сейчас же передо мной простиралась… армада. Точнее, гигантское, хаотичное кладбище и одновременно огромная судостроительная верфь. Сотни силуэтов кораблей всех классов и размеров висели на фоне звёзд. Но всё это меркло перед одним исполином, чей корпус буквально перекрывал обзор, заслоняя собой полнеба.
— Тёма, подскажи, что это за корабль? — спросил я, не отрывая взгляда от металлического колосса.
«Артём, перед нами флагман Флота Мира Фатх — дредноут «Непреклонный». Согласно получаемым мною данным, он находится в глубине сектора Омега-9 в сильно повреждённом состоянии.»
«Непреклонный». Название говорило само за себя. Это был летающий форт, горный хребет, высеченный из стали. Его корпус, длиной в несколько километров, имел форму гигантского приплюснутого клинка с множеством выступающих платформ и орудийных башен. Броня была покрыта узорчатыми наплывами — следами попадания плазменных зарядов. По всей длине виднелись открытые технические палубы, где мерцали огни сварки и копошились, словно муравьи, фигурки ремонтных дройдов. В носовой части зияли шахты орудий главного калибра — каждая размером с небольшой корвет.
Налюбовавшись исполином, я отдал команду:
— Тёма, веди нас к ГК-112.
Буксир плавно развернулся и начал облетать дредноут. И по мере того как гигантский корпус «Непреклонного» проплывал мимо, открывая вид на то, что было за ним, у меня сама собой отвисла челюсть. Даже у меня, видавшего виды.
За дредноутом, явно в организованном порядке, висели линкоры — поменьше «Непреклонного», но всё равно внушительные «Громовые Кулаки» и корабли других серий. Между ними, словно сардинки между китами, ютились крейсеры, эсминцы, фрегаты. А вдалеке я разглядел даже массивные, угловатые силуэты двух авианосцев.
И на всех — абсолютно на всех — кипела работа. Тысячи огоньков сварки и резки сверкали в вакууме, как новогодние гирлянды. К корпусам кораблей тянулись паутины кабелей и трубопроводов. Рой ремонтных дройдов и транспортных катеров сновал между гигантами, доставляя детали, снимая повреждённые панели.
Последние манёвры буксира, и мы замерли у знакомого, но теперь казавшегося не таким уж и большим, корпуса линкора «Громовой Кулак-112». Я отдал команду. Композитные тросы отцепились от мобильной верфи и промышленного синтезатора.
Я отвёл взгляд от главного экрана и обернулся, чтобы посмотреть на Славу. Он всё ещё сидел на диванчике, но теперь не просто с открытым ртом, а с лицом, на котором смешались немой восторг, ужас и миллион вопросов. Его взгляд прыгал с силуэта дредноута на вереницы линкоров, на мерцающие огоньки сварки.
— Артём... — наконец выдавил он, и голос его звучал хрипло. — Откуда здесь... все эти корабли? И зачем они здесь? И что... что ты с ними делаешь? И вообще... для чего всё это?
Я медленно развернул кресло пилота к нему, позволив себе слабую улыбку. Теперь, когда он видел это сам, можно было рассказать.
— Давным-давно, — начал я, и мой голос приобрёл низкие, повествовательные тона, будто я читал закадровый текст к старому фильму, — в этой далёкой-далёкой галактике, в этом самом секторе, произошло сражение. Не стычка, не налёт. Битва трёх флотов Коалиции против двух флотов Империи Зудо. Тысячи кораблей сошлись в поединке. Космос горел.
— Победила Коалиция. Но это была пиррова победа. Цена — тысячи кораблей и сотни тысяч жизней экипажей, оставшихся здесь навсегда. И не просто остовы, Слав. Некоторые системы на этих кораблях... выжили. Они остались в боевом режиме. Зомби. Охраняли свои бренные оболочки. Любые попытки спасти уцелевших или подобрать трофеи заканчивались трагедией. Корабли Коалиции стреляли в спасателей Зудо. Корабли Зудо — в спасателей Коалиции. Все против всех. Ад, замороженный в вакууме.
Слава молчал, заворожённый.
— Тогда было решено: оградить весь сектор. Наглухо. Четырьмя слоями минных полей. И... забыть. Вычеркнуть из карт. А со временем и коды доступа к этим полям потерялись. Минные поля здесь — и пассивные, и активные, умные, злые. Ловушка стала ещё страшнее.
Я вздохнул, глядя на свой новый промышленный синтезатор, висевший рядом с ГК-112.
— Но времена меняются. Конфликты заканчиваются. И одному из участников той давней бойни — Миру Фатх — пришла в голову «гениальная» идея: демилитаризировать сектор. Оформить договор концессии. Выставить лот на электронной площадке. Ну а я, молодой и голодный предприниматель, только что купивший «Звёздный Утиль»... подал заявку. И заключил с Министерством Войны договор. Задача: очистить сектор от угрозы. И знаешь что? У меня получилось. Я взломал коды доступа. Сначала к минным полям. Потом — к некоторым кораблям. В том числе и к этому линкору, Громовому Кулаку-112.
Я кивнул в сторону огромного корпуса за иллюминатором.
— Поначалу всё было просто. Таскал отсюда корыта на «Звёздный Утиль», разбирал, продавал. Денежка пошла. А потом... потом мне попался авианосец. Имперский, Зудо. Огромный, нарядный, хоть и побитый. Я доставил его на станцию, передал Начо для разборки. А он... он взял и продал его научному отделу того же Министерства Войны. Империя Зудо каким-то образом узнала. И... возбудилась. Начались дипломатические скандалы, угрозы, боевые действия. Мне пришлось срочно переквалифицироваться в частную военную компанию, чтобы защитить свои активы и... в общем, остальное ты более-менее знаешь.
— Круто, — прошептал Слава, и в его голосе звучало настоящее, неподдельное восхищение. — Очень круто, Артём. Ну а дальше? Дальше-то что будем делать?
Я задумался на секунду. Доверять ему можно было. Он это уже доказал.
— Не скажу, что это совсем секрет, но... так уж и быть, расскажу. Я собираюсь поставить на ход всё, что получится оживить. Из того, что не выйдет — собрать орбитальную станцию-крепость. Выгрести отсюда всё. До последней гайки. Собрать и обезвредить все мины. И переместить всё это к Плацдарму. Развернуть там глубоко эшелонированную оборону. Чтобы никто и никогда не смог даже глазком взглянуть на нашу планету с дурными мыслями.
Я посмотрел прямо на него.
— Я хочу обезопасить Плацдарм. И переход на Землю. Закупить медицинские капсулы, продвинутые синтезаторы, автономные заводы замкнутого цикла, базы знаний... Всё. Доставить туда. И... просто жить. Потихоньку развиваться. Помнишь, я объяснял тебе, что хочу построить на Земле? Цифровую империю? Это всё — часть плана. Фундамент. Чтобы было на что опереться.
Слава долго смотрел на меня, а потом его лицо расплылось в широкой, счастливой улыбке.
— Ну, Артём... это здорово. Отлично. Цель. Я... я очень рад, что познакомился с тобой. И что участвую во всём этом.
— И я рад, Слав, — кивнул я, чувствуя, как какая-то тяжесть уходит с плеч. Сказать это вслух, поделиться грандиозностью замысла с кем-то, кто понимает... это стоило многого. — Так что... поехали работать. Нам нужно оживлять великанов.
Буксир медленно подошёл к борту ГК-112. Раздался мягкий стук магнитных захватов, лёгкая вибрация прошла по палубе.
— Стыковка завершена. Герметичность соединения подтверждена, — доложил Тёма.
12
В пустотных скафандрах мы с Славой перешли на борт ГК-112. Я мог бы вызвать транспортную платформу, но решил пройти пешком — это была молчаливая, впечатляющая экскурсия для Славы. Мне не нужно было ничего рассказывать: как только он ступил на борт, Тёма предоставил ему стандартный гостевой доступ, и вся интересующая информация — схемы отсеков, краткая история корабля, текущий статус — начала поступать прямо в его нейросеть.
Мы прошли по длинным, пустым коридорам, где лишь изредка мигали аварийные светодиоды, миновали заброшенные кают-компании и посты энергетиков. Наконец, мы вошли на командный мостик.
Слава замер на пороге. Командный мостик «Громового Кулака-112» мало напоминал капитанский мостик из голофильмов. Здесь не было штурвалов, биноклей или панелей с кнопками. Это был гигантский, многоуровневый ситуационный зал. Всё пространство стен и часть потолка занимали огромные, от пола до потолка, голографические экраны. На них в режиме реального времени сменялись кадры: внешние виды десятков кораблей в доке, схемы их внутренних повреждений с подсветкой аварийных зон, бегущие строки телеметрии, графики потребления энергии, списки необходимых запчастей. Одно изображение сменялось другим с калейдоскопической скоростью, но для искина, управлявшего линкором, это был ясный и полный поток данных.
— Артём, можно я тут постою? — тихо спросил Слава, явно подавленный масштабом.
— Слава, всё нормально, расслабься, — успокоил я его. — Займи любое кресло, я тебе разрешаю. Кроме капитанского. Оно моё.
Он кивнул и осторожно опустился в одно из операторских кресел у края зала, глядя на мелькающие голограммы.
Я подошёл к центральной консоли и мысленно активировал связь с искином линкора.
— Сто двенадцатый. Краткий оперативный доклад о ситуации.
Голос искина прозвучал в общем канале, низкий, модулированный, без эмоций.
«Оперативный доклад. Статус: операция «Реинкарнация».
Общая оценка флота Коалиции: Из первоначального массива обломков и повреждённых единиц ремонтопригодными идентифицированы 11% от первоначального объединённого флота.
Состав и статус ремонтопригодных активов:
Мир Фатх:
Дредноут «Непреклонный» (флагман). Статус: Восстановление систем вооружения и двигательной установки. Готовность: 44%.
Линкоры типа «Громовой Кулак»: 7 единиц (включая ГК-112). Средняя готовность: 68%.
Крейсеры «Ярость Небес»: 22 единицы. Средняя готовность: 52%.
Корпорация «Доптрон»:
Линкоры «Цепной Пёс»: 5 единиц. Средняя готовность: 61%.
Авианосцы «Безликий»: 1 единица (остальные неремонтопригодны). Готовность: 58%. Запущено производство и ремонт палубных истребителей.
Содружество ПАМ:
Дредноут «Щит Отечества»: Критически повреждён. Используется как источник запчастей. Готовность: 0% (донор).
Крейсеры «Карающий Меч»: 18 единиц. Средняя готовность: 47%.
Эсминцы «Метеор»: 14 единиц. Средняя готовность: 71%.
Москитный флот:
Космические истребители различных модификаций: Обнаружено 840 единиц. Восстановлено (ремонтируется): 127 единиц (15%).
Торпедоносцы/штурмовики: Обнаружено 310 каркасов. Восстановлено (ремонтируется): 41 единица (13%).
Прогноз и потребности:
Прогноз постановки на ход всего ремонтопригодного флота при текущих мощностях: 8.4 стандартных месяца.
Критический дефицит: Вычислительные мощности для полной автоматизации управления. Для эффективного контроля над всеми активами требуется не менее 360 производительных искинов.
Орбитальная станция: Сборка конструкций завершена на 14%.
Информация впечатлила даже меня. О таком количестве будущих автономных кораблей я мог только мечтать. Но цифры были суровы. Восемь месяцев — это слишком долго.
— Тёма, — мысленно обратился я. — Передай Сто двенадцатому полные спецификации доставленной мобильной верфи и промышленного синтезатора, а также партии из 24 дройдов-монтажников. Пусть пересчитает прогноз с учётом новых мощностей.
«Принято к исполнению. Данные переданы», — ответил Тёма.
В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом систем и тихим щелканьем голограмм. Слава смотрел на экраны, пытаясь осознать масштаб. Я наблюдал, как на одном из главных экранов начали строить новые графики и диаграммы.
Ровно через тринадцать минут голос искина ГК-112 снова заполнил зал.
«Доклад. Прогноз пересчитан с учётом ввода в эксплуатацию новых производственных активов.
Применение мобильной верфи: Позволяет одновременно вести капитальный ремонт до двух крейсеров или одного линкора. Сокращает время цикла ремонта крупных единиц на 40%.
Применение промышленного синтезатора: Обеспечивает производство 85% необходимых уникальных запчастей на месте. Ликвидирует зависимость от внешних поставок сложных компонентов. Ускоряет ремонт на 35%.
Применение дройдов-монтажников: Повышает скорость сборки/разборки узлов на 200%. Критически важны для строительства орбитальной станции.
Новый сводный прогноз:
Постановка на уверенный ход всего ремонтопригодного флота (крупные единицы): не более 3.1 стандартных месяца.
Полное восстановление москитного флота (истребители/торпедоносцы): не более 2 месяцев.
Завершение строительства орбитальной станции-верфи «Анкор»: 1 месяц (после выделения необходимых ресурсов).
Оставшееся критическое ограничение: Дефицит управляющих искинов. Потребность в 360 единицах остаётся. Без них автоматизированный флот будет ограничен в боевой эффективности и манёвренности.
Три вместо восьми. Это был уже другой масштаб времени. Это было достижимо.
— Принято к сведению, — громко сказал я, и мой голос прозвучал твёрдо в тишине командного мостика. — Начинайте интеграцию нового оборудования в общий цикл работ в приоритетном порядке. По искинам... найдём решение. Слава, — я обернулся к нему. — Надо думать, где раздобыть три с половиной сотни мозгов для наших стальных гигантов.
— Искины... — начал Слава. — Кстати, ты говорил, что покупал для меня искины.
— Было дело. На «Стриже» я их хранил. Пару сотен, может, чуть больше.
— Отлично. Значит, так: как только вернёмся на Плацдарм, ты летишь к венесуэльцам и закупаешься на всю котлету. Не жадничай — плати и в крипте, и золотом. Нам сейчас очень нужны кредиты. Потом — на станцию «Демонов Ночи». Покупаешь там искины по максимуму, всё, что есть в наличии. И ещё дройдов-монтажников — как я понял, они здесь крайне необходимы. Ну, сам смотри по обстановке, насколько хватит средств.
— Артём, а как же литий и золото? — спросил он.
— Ладно, литий и золото тоже приобрети. Я помню про твой небольшой гешефт.
Здесь мне всё стало ясно. Перспективы были хорошие. Осталось разобраться с последней частью головоломки — с тем самым бывшим пиратским флотом, который теперь должен был стать ядром моей ЧВК. На этом моменте я обратился к своему искину.
— Тёма, раздели те 22 бывших пиратских корабля поровну, с учётом их характеристик. 11 кораблей переименуй, как и в прошлый раз: флагманский крейсер — «01», крейсера — с «21», фрегаты (бывшие рейдеры) — с «тридцать первого».
Мы обогнули громаду линкора ГК-112 и подошли к крейсеру. Я обратился к Вячеславу.
— Я передам на твою нейросеть коды доступа к минным полям сектора Омега-9. Прямо сейчас. После того как я перейду на крейсер, ты следуешь за мной на буксире в Мир Фатх. Там заберёшь свой «Быстрый» и действуешь по уже озвученному плану. Всё понял?
— Понял, Артём. Не вопрос, всё сделаю, как ты говоришь.
Получив подтверждение, я перешёл на крейсер. Корабль был мне незнаком, но Тёма построил в моём визоре чёткий маршрут до командного мостика, по которому я добрался за считанные минуты. Заняв место в капитанском кресле, я отдал команду выдвигаться.
Моя небольшая эскадра из одиннадцати кораблей, ведомая Тёмой, плавно тронулась с места. Мы благополучно прошли сквозь все четыре слоя смертоносных полей. На экране я видел, как буксир со Славой на борту уверенно держится в кильватере. Убедившись, что он на безопасном расстоянии, я отдал команду на разгон для прыжка в Мир Фатх.
Мы вышли из прыжка, и почти мгновенно мой интерфейс взорвался сигналами.
«Артём, входящий запрос от диспетчерской службы Мира Фатх. Приоритет: высокий, — доложил Тёма. — Одновременно фиксирую движение со стороны границы: три патрульных корабля пограничной службы класса «Страж» и два крейсера Министерства Войны типа «Гроза» двигаются на перехват. Скорость сближения высокая.»
На экране замигал значок входящего вызова. Я сделал глубокий вдох, собрался и принял его.
На связи возникло лицо военного диспетчера, его взгляд был холодным и оценивающим.
— Неопознанное соединение кораблей в запретной для навигации зоне! Немедленно идентифицируйтесь и сообщите цели вашего визита! Говорите, пока мы не открыли огонь!
Я посмотрел прямо в камеру, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.
— Говорит капитан Артём, руководитель частной военной компании «Звёздный Утиль». Прибыл в систему для оказания содействия в выполнении задач Министерства Войны в соответствии с нашим контрактом. Передаю коды верификации.
Секунда томительного ожидания, пока Тёма отправлял заранее подготовленные шифры и цифровые подписи. От этого ответа зависело очень многое.
Получив разрешения, я направил свои корабли в тот самый дальний угол космического пространства у внешнего рейда, где раньше оставлял свою скромную флотилию. Как только последний рейдер занял указанную позицию и заглушил основные двигатели, я на главном экране крейсера вывел карту звёздной системы. Приблизив изображение, заметил, как буксир со Славой на борту аккуратно паркуется на отведённом для него месте.
— Тёма, а у нас есть какой-нибудь транспорт для полёта на станцию?
— Так точно, Артём. На крейсере имеется служебно-разъездной челнок внутрисистемного класса.
— Вот и замечательно, — ответил я. — Проложи до него маршрут, пожалуйста.
В правом верхнем углу моего внутреннего интерфейса отобразилась схема крейсера с проложенным до ангара маршрутом. Я поднялся с капитанского кресла и покинул командный мостик. Дорога заняла немного времени — несколько лифтов, пара переходов, и я вышел на просторную, на первый взгляд пустующую взлётную палубу.
Здесь, в слабом свете аварийного освещения, застыли четыре истребителя. Они были старой модели — типичные «рабочие лошадки» позапрошлого десятилетия, но, судя по отсутствию внешних повреждений, в неплохом состоянии. А рядом с ними стоял он — челнок.
Он был... простым. Нет, не примитивным, а именно простым. Прямоугольный корпус, без намёка на аэродинамику, которая в космосе и не нужна. Сбоку торчали два коротких, толстых крыла с массивными манипуляторами для захвата грузов. Сзади — сдвоенные двигатели скромного размера. Он напоминал не космический корабль, а миниатюрный грузовой фургончик или заправскую «буханку» с колёсами, только вместо колёс — посадочные стойки. Почему-то его незатейливые, утилитарные формы показались мне удивительно приятными и честными.
Я подошёл ближе, и в этот момент в его боку с лёгким шипением отъехала, почти как у автомобиля, только побольше и толще, дверь. Я шагнул внутрь. Кабина была тесной: два кресла пилотов спереди и скамья на троих сзади. Всё обшито дешёвым пластиком. Панель управления — набор самых базовых сенсорных экранов.
— Тёма, ты же сможешь управлять им в автоматическом режиме? — спросил я, устраиваясь на правое кресло.
— Конечно, Артём. Это челнок очень простой модели. Бортовой ИИ рудиментарен, но для стыковки с буксиром и полёта на станцию его возможностей с моим контролем более чем достаточно.
— Давай, рули к буксиру, заберём Славу, а оттуда — летим на базу «Звёздного Утиля».
Сказано — сделано. Челнок с тихим гудением оторвался от палубы, развернулся с удивительной для своей формы юркостью и выплыл через ворота в открытый космос. Несколько минут полёта — и мы уже пролетаем сквозь знакомые шлюзовые ворота предприятия «Звёздный Утиль». Челнок мягко опустился на залитый ярким светом пол рядом с... кораблём, который я с трудом узнал.
«Быстрый» после глубокой модернизации был похож на своего прежнего «я» так же, как гоночный болид — на серийный хэтчбек. От обтекаемого, каплевидного корпуса почти ничего не осталось. Вместо него теперь была угловатая, агрессивная конструкция, вся в рёбрах жесткости и дополнительных панелях брони. Штатные двигательные гондолы были срезаны, а на их месте торчали, словно мускулы на теле киборга, два массивных, ребристых блока новых импульсных двигателей. Из корпуса в нескольких местах выпирали коробчатые выступы дополнительных генераторов и теплоотводов. Даже прыжковый двигатель, судя по увеличенной и укреплённой секции в корме, был заменён на что-то более мощное и, вероятно, надёжное. Корабль выглядел не просто быстрым. Он выглядел опасным. Как сжатая пружина, готовая в любой миг рвануть с места, оставив позади лишь искажённое пространство и недоумение на лицах тех, кто попытается его догнать.
Мы вышли из челнока и подошли к преображённому курьеру. Слава, заметив нас, активировал грузовую аппарель. Она опустилась с характерным звуком, открывая доступ внутрь.
Грузовой отсек, как и предупреждал Тёма, существенно сократился. Теперь здесь не было и намёка на простор. Всё свободное пространство заняли четыре прочных контейнера. Три, судя по маркировке, были с литием, один — с золотом. Всё остальное — системы жизнеобеспечения, крепления и узкая дорожка между ящиками.
Слава поднялся по аппарели, остановился возле крайнего контейнера и начал разоблачаться от скафандра. Сняв шлем, он осмотрелся по сторонам, и на его лице расцвела широкая, довольная, почти мальчишеская улыбка.
— Артём, всё отлично получилось! Скафандр помещается, контейнеры — тоже, так что места более чем достаточно! — Он похлопал ладонью по ближайшему контейнеру с литием. В его глазах читался неподдельный восторг.
После того как я убедился, что Славе понравилась модернизация его курьера, я попросил Тёму написать моему куратору от Министерства Войны полковнику Клифту, что я прибыл в систему Мира Фатх, что, как мы договаривались, я привёл с собой боевые корабли и что готов выполнять задачи в соответствии с контрактом.
Не успел я разоблачиться из пустотного скафандра, как Тёма развернул передо мной ответное сообщение, в котором полковник сообщал, что он уже получил информацию от диспетчерских служб о боевых кораблях, идентифицированных как флот частной военной компании «Звёздный Утиль», и что мой контракт активирован.
— Тёма, выведи на интерфейс рейтинг, — мысленно попросил я, чувствуя прилив любопытства. — Хочу посмотреть на свою девятую строчку во всей красе.
На тёмно-синем, звёздном фоне появилась таблица, озаглавленная: «Оперативный рейтинг ЧВК, аккредитованных при Министерстве Войны Мира Фатх».
Визуализация была строгой, военной, но с налётом корпоративного пафоса. Слева в столбце шли номера с 1 по 50. Рядом — логотипы и названия компаний. Справа — динамические индикаторы: полоса рейтинга, меняющая цвет от тускло-красного у аутсайдеров до ярко-золотого у лидеров; цифровой коэффициент эффективности; иконки, обозначающие специализацию (штурмовые операции, охрана, разведка, конвоирование). Первые строчки занимали громкие имена: «Стальной Кулак Индастриз», «Щит и Меч», «Легион Андреса». Их рейтинговые полосы пылали ослепительным золотом.
И вот, на девятой позиции, я увидел строчку с названием моей компании «Звёздный Утиль». Название моей компании выделялось среди соседей скромностью. Цифра коэффициента — 8.74 — казалась мне невероятно высокой. Рядом с названием мигали две маленькие иконки: скрещенные мечи (боевые операции), щит (защита).
— Ого, девятое место, — пробормотал я снова, уже вслух. — Тёма, а почему такое резкое повышение? В прошлый раз мы где-то в конце третьего десятка болтались.
«Артём, смею напомнить тебе, что ты награждён как минимум двумя высокими орденами — Орденом Сияющего Кристалла и Орденом Пламени Воли, причём за действительно боевые заслуги, а также медалью «За Боевые Успехи». Ты участвовал в совместных боевых операциях с Республикой Рампала, выполняя интернациональный долг. Это уже отмечено в твоём досье. Кроме того, алгоритм учитывает, что в ходе этих операций ты нёс тяжёлые потери в имуществе — это я про 10 боевых кораблей, — получил тяжёлое ранение, что свидетельствует о вовлечённости в задачи высокой сложности. И что немаловажно: у тебя сейчас в распоряжении больше кораблей по количеству и тоннажу. Следовательно, алгоритм отмечает твой прогресс как значительный и стремительный.»
Я кивнул. Логика была железной, даже немного циничной. Потерял десять кораблей и едва не погиб — получай повышение в рейтинге. Но такова была цена входа в этот жестокий «высший свет» наёмных армий. Меня радовало другое: этот рейтинг был не просто пиаром. Он напрямую влиял на уровень доверия, на сложность и, что самое главное, на оплату предлагаемых контрактов. Коэффициент 8.74 означал, что за одну и ту же задачу мне теперь заплатят почти в девять раз больше, чем какой-нибудь новоиспечённой ЧВК с рейтингом в 1.0.
Пока я размышлял об этом, Тёма вывел ещё одно сообщение, которое сначала обрадовало, а потом насторожило.
13
«Входящее уведомление с автоматической аукционной площадки «Орбитальный Торг-5», Центральная планета, Республика Рампала. Статус: Срочное. Текст: Уважаемый участник торгов (ID: AT-UTIL-77G). Информируем вас, что ваша ставка на лот № 445-78-Z («Средний грузовой корабль, модель «ГК-18», регистрационный номер 332А447/15) в размере 100 (Ста) кредитов признана выигравшей. Вы являетесь новым владельцем указанного актива. Для получения корабля и оформления прав собственности необходимо в течение 10 (Десяти) стандартных суток прибыть в доковый отсек 45-Г сектора «Гамма» орбитальной станции «Орбитальная-5». В случае неявки лот будет перевыставлен, а с вашего гарантийного депозита (100 кредитов) будут удержаны штрафные санкции. Поздравляем с удачной покупкой!»
Я замер, уставившись на сообщение. Радость от неожиданного приобретения мгновенно сменилась лёгким холодком под ложечкой.
— Да как такое могло быть? — произнёс я тихо, больше для себя. — Это что ещё за чудеса? Я же поставил ставку всего в 100 кредитов. На грузовик. Это же… это целый корабль!
«Артём, существует несколько вероятных вариантов ответа на твой вопрос, — невозмутимо начал перечислять Тёма. — 1. Техническая ошибка или сбой в работе аукционного алгоритма площадки. Вероятность: низкая, но не нулевая. 2. Ты оказался единственным участником, успевшим поставить ставку на данный лот до окончания приёма заявок. Возможно, из-за неудачного времени размещения или скрытых условий. 3. У данного корабля существует «нехорошая» история: он может быть заложен в тяжёлых судебных спорах, иметь неубитые долги по портовым сборам или сомнительное происхождение (например, быть замешан в контрабанде). Новый владелец унаследует все проблемы. 4. Корабль имеет критические, скрытые или слишком дорогие в устранении проблемы с техническим состоянием, о которых не указано в лоте. Фактически, это металлолом, и 100 кредитов — это даже переплата. 5. Владелец корабля срочно нуждался в любой сумме денег или в формальной смене владельца по неизвестным нам причинам.»
Я слушал и чувствовал, как в голове складывается пазл. Халява? В этом мире её не бывает. За всем стоит причина, обычно неприятная.
— Послушай, Тёма, — сказал я, и в голосе зазвучала заинтересованность, сменившая первоначальный ступор. — Сам по себе факт такой… «удачной» покупки наталкивает меня на мысль. А не попробовать ли и нам провернуть на постоянной основе похожие операции? Не обязательно здесь и сейчас, но в будущем. Автоматизировать это. Попробуй создать алгоритм, ну или… какого-нибудь бота. Который зарегистрируется на всех более-менее легальных аукционных площадках Мира Фатх и соседних нейтральных систем. И будет мониторить лоты, особенно те, что заканчиваются в неудобное время или имеют мало просмотров. Ставить первые минимальные ставки. На всё подряд: на оборудование, на корабли, на непонятный груз. Нас интересуют не разовые крупные покупки, а постоянный поток таких вот «странных» лотов по цене мусора. Фильтровать потом будем. Согласен?
«Артём, концепция «аукционного бота» принята к разработке. Для оптимизации процесса и минимизации рисков блокировки, предлагаю следующую тактику:
Создание сети легенд: Сгенерирую 2500-5000 уникальных цифровых профилей (аватаров) для регистрации на площадках. Каждый профиль будет иметь симулированную историю активности, имитирующую поведение мелкого перекупщика или начинающего торговца.
Алгоритм ставок: Бот будет анализировать лоты по ключевым параметрам: время окончания (приоритет — ночные часы по системному времени), низкое количество просмотров, отсутствие явных завышенных стартовых цен, указание на «срочную продажу» или «неясное происхождение». Ставка будет ставиться в последние 30-60 секунд до окончания аукциона.
Финансирование: Выделю из общего капитала 7500 кредитов на развёртывание. Средства будут распределены по сотням микро-кошельков, привязанных к аватарам.
Ожидай первый отчёт об активности через 48 часов.»
— Отлично. Действуй, — мысленно подтвердил я, чувствуя азарт. Эта затея могла вылиться в ничто, а могла принести сокровища. Риск был микроскопическим по сравнению с тем, во что я уже был вовлечён.
В этот момент на центральном экране крейсера всплыло новое сообщение от куратора.
«Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль».
На основании действующего контракта и вашего текущего оперативного рейтинга, вам назначается боевая задача.
Задача: Патрулирование и обеспечение безопасности транспортных коридоров.
Сектор: «Мантия» (система Гелиос-Второй).
Ваша миссия: Очистить коридоры от угрозы. Уничтожить или обратить в бегство корабли нападающих. Обеспечить безопасность на следующие 96 часов.
Срок на подготовку и выдвижение к месту операции: 24 стандартных часа.
Оперативный контроль: Полковник Карстен.
Вознаграждение: Базовый платёж + бонусы за подтверждённые уничтожения кораблей противника и успешное сопровождение конвоев. Коэффициент по рейтингу применён.
Примите задачу к исполнению.»
Я пробежался глазами по тексту. Сектор «Мантия», система Гелиос-Второй. Не самое спокойное место на карте, но и не адская мясорубка. Что самое интересное — приступить к выполнению необходимо было через 24 часа. По большому счёту, мне это не сильно напрягало. Я мысленно запросил у Тёмы расчёт.
«Артём, проложен оптимальный маршрут до границы системы Гелиос-Второй. Расчётное время в пути составит: 17 часов 42 минуты. С учётом времени на дозаправку и возможных незначительных задержек на точках контроля — укладываемся в 19 часов. Временной резерв: 5 часов. Маршрут безопасен.»
Пять часов в запасе. Более чем достаточно. Значит, можно было немного задержаться, чтобы лично проконтролировать первый этап. Я подошёл к Славе.
— Слава, слушай сюда, ещё раз напомню, что тебе необходимо делать, — сказал я, положив руку ему на плечо. — Значит так: сейчас летишь на Плацдарм. Скинешь там груз. Оттуда, на Землю, берёшь курс в Венесуэлу. Покупаешь тонну товара — тот самый порошок. Не мелочись. Потом, на грузовом «Стриже», летишь на станцию «Демонов Ночи». Там реализуешь порошок. И на вырученные деньги закупаешься по полной: искины (в первую очередь!) и дройды-монтажники, любые, что будут в наличии и по адекватной цене. После чего — прямой курс в сектор Омега-9. Коды доступа у тебя есть. Там находишь ГК-112 и передаёшь весь груз. А потом — сразу домой, на Плацдарм. И ждёшь следующих распоряжений. Все маршруты и контакты Тёма загрузит тебе в нейросеть. Ты всё понял?
Слава выслушал, кивая после каждого пункта, его лицо было серьёзным и сосредоточенным.
— Артём, обижаешь, — он хмыкнул, но без тени обиды, а с оттенком гордости. — Я с первого раза всё понял. Сделаю. Без косяков. Ты можешь на меня рассчитывать.
— Вот и хорошо. Я в тебе не сомневаюсь, — я похлопал его по плечу. — Ладно, давай, лети. Удачи. А я — на выполнение боевой задачи.
Мы обменялись короткими, крепкими рукопожатиями. Через несколько минут его курьер «Быстрый» покинул орбитальную станцию и, набирая скорость, растворился в темноте космоса. Я сам на челноке вернулся на свой флагман.
На мостике крейсера царила тихая, деловая атмосфера. Тёма уже загрузил в системы навигационные данные и тактическую информацию по сектору «Мантия». Экипажа, кроме меня, не было, но корабль был жив — гудели двигатели, мигали индикаторы, на голографических табло сменялись схемы и данные. Моя эскадра, одиннадцать силуэтов, выстроилась в чёткий ордер.
— Тёма, — сказал я, занимая капитанское кресло. — Все ли корабли эскадры готовы к прыжку?
«Все одиннадцать. Системы в норме.»
— Отлично. Как только получим разрешение — выдвигаемся. Курс: система Гелиос-Второй, сектор «Мантия».
На главном экране замигал зелёный сигнал. Разрешение получено.
Доклад Тёмы был краток и точен:
«Артём.
Система Гелиос-Второй, сектор «Мантия». Сканирование завершено по прибытии эскадры.
Вражеские корабли Империи Зудо: Не обнаружены. Электромагнитный фон и следы прыжков в ближнем космосе отсутствуют.
Другие неопознанные присутствия: На пассивное сканирование не откликнулось ни одно судно, чьи сигнатуры не соответствовали бы гражданскому трафику. Активных боевых групп в контролируемом радиусе нет.
Рекомендация: Учитывая тактику противника (быстрые наскоки из укрытий), оптимальной стратегией будет занятие позиции наблюдения. Предлагаю скрытно разместить эскадру в тени газового гиганта. Его мощное радиационное поле и гравитационные аномалии эффективно скроют наше тепловое и энергетическое излучение. Контроль пространства можно осуществлять через сеть выброшенных пассивных сканеров на подступах к транспортным коридорам, как было успешно реализовано в операции по защите конвоя «Каллисто». Это позволит засечь приближение противника, оставаясь невидимыми, и нанести внезапный контрудар.»
Я мысленно кивнул. Тактика проверенная, рабочая.
— Согласен с предложенными рекомендациями... — я немного помедлил, обдумывая. Не исключено, что враги могут внезапно появиться где-то сбоку и засечь мой флот, курсирующий туда-сюда. Нет. Спокойно отсидимся. Время дежурства выйдет — и вернёмся в Мир Фатх.
«Тактическая корректировка внесена. Командую эскадре: следовать на скрытную позицию в магнитный хвост газового гиганта. Готовлю к запуску модуль с 24 пассивными сканерами для создания периметра наблюдения.»
Мой небольшой флот из 11 кораблей растворился в густых, переливающихся ядовито-жёлтыми и оранжевыми полосами облаках гиганта. Искусственная гравитация кораблей дрогнула, компенсируя возмущения от гигантской планеты. На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем и периодическими щелчками телеметрии со сканеров.
И всё было неплохо. Тактически грамотно, безопасно. Но в прошлые разы во время таких патрулей мне было чем заняться. Я изучал базы знаний по тактике и другие боевые базы. Это было продуктивно и не давало скучать. В этот раз я про них совсем забыл. Забыл закачать что-то новое в нейросеть перед вылетом. И теперь я просто не знал, чем себя занять.
Первые несколько часов я ещё пытался сохранять видимость деятельности: ходил по ограниченному пространству мостика, в сотый раз изучал схемы кораблей эскадры, пил чай. Потом спустился в капитанскую каюту — небольшую, аскетичную комнатку с кроватью. Попытался прилечь. Спать не хотелось, а просто лежать в тишине, слушая ровное дыхание систем жизнеобеспечения, быстро наскучило.
Время тянулось невыносимо медленно. Я ловил себя на том, что просто смотрю в потолок каюты, считая условные трещинки в металле, или бесцельно черчу пальцем в воздухе, наблюдая, как нейросеть рисует за моим жестом светящиеся следы. Это была настоящая пытка бездействием. Я привык к постоянному движению, к решению задач, к риску. А тут — тишина, тень газового гиганта и ожидание, которое, с высокой вероятностью, ничем не закончится.
Наконец, после, как мне показалось, целой вечности, Тёма мягко напомнил:
«Артём, до окончания назначенного времени патрулирования остаётся 1 час 15 минут.»
Словно по щелчку, апатия исчезла. Время моего дежурства заканчивалось. По договорённости, через полчаса после окончания нашего «патруля» в систему должен был прибыть официальный флот Мира Фатх для ротации. Важно было, чтобы они увидели нас «при исполнении», а не засекли, как мы выползаем из укрытия в последний момент.
— Отлично, — сказал я, поднимаясь с койки и потягиваясь. — Тёма, отдай команду флоту. Постепенно, без резких энерговыбросов, выходим из тени газового гиганта. Занять позицию на основном транспортном коридоре. Изображать активное курсирование. И пусть все системы наружного наблюдения работают в полном режиме — пусть видят, что сканируем пространство.
«Принято. Эскадра начинает манёвр. Выход на позицию займёт 22 минуты. Энергетическую подпись свожу к уровню стандартного патрульного крейсера, имитируя активный поиск.»
Я вернулся на мостик и занял капитанское кресло. Мои корабли, выстроившись в стройный кильватерный ордер, начали размеренное движение по предписанному маршруту. Всё выглядело идеально: дисциплинированный флот ЧВК добросовестно отрабатывает свой контракт.
Прошло около часа. И точно по расписанию, на краю дальнего сенсора возникла группа сигнатур. Четыре крейсера типа «Гроза» Министерства Войны, сопровождаемые десятком истребителей. Они вышли из прыжка и, не замедляясь, пошли курсом, который пересекался с нашим.
«Артём, входящий запрос на общий канал от флагмана соединения МВ Мира Фатх.»
— Принимай.
На экране возникло лицо офицера, молодого, с подчёркнуто официальным выражением.
— Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Доложите обстановку в секторе за время вашего дежурства.
Я сделал вид, что на секунду смотрю на свои мониторы, хотя вся информация уже была у меня перед глазами.
— Обстановка спокойная, — доложил я ровным голосом. — Осуществляли патрулирование по предписанным коридорам, провели активное сканирование прилегающих астероидных полей и гравитационных аномалий. Сектор чист.
Офицер кивнул, его лицо немного смягчилось.
— Принимаем ваши данные. Задача считается выполненной. Вы можете покинуть сектор. Остальное — наша забота.
— Понял. ЧВК «Звёздный Утиль» завершает операцию и следует к точке выхода из системы.
Я выдохнул. Театр был сыгран безупречно. Никаких эксцессов, никаких потерь. Чистая, скучная, рутинная работа. Именно за такую, по идее, и должны были платить хорошие деньги по моему новому рейтингу.
— Тёма, проложи курс обратно, в Мир Фатх. На крейсерскую скорость. И пока мы летим, составь предварительный отчёт о выполнении задачи для полковника Клифта.
«Принято. Курс проложен. Отчёт будет готов через 15 минут.»
Вернувшись в систему Мира Фатх, я, не теряя времени, воспользовался служебно-разъездным челноком и сразу же отправился на орбитальную станцию центральной планеты. Параллельно, через Тёму, отправил в Министерство Войны рапорт о выполнении задачи и стандартный запрос на обеспечение моих кораблей топливом и базовым обслуживанием по военному тарифу.
Не то чтобы я намеренно игнорировал своего заместителя Начо или других сотрудников — просто сейчас я не хотел им мешать, влезая в оперативную деятельность. Предприятие «Звёздный Утиль» работало почти в штатном режиме: осуществлялся демонтаж, разборка и переработка космического мусора, который непрерывным потоком доставляли мусорщики из разных уголков системы. Этот конвейер приносил стабильный, пусть и не астрономический, доход, и вмешиваться в отлаженный механизм без нужды было глупо.
Челнок плавно опустился в ангаре предприятия. Я вышел из него, вызвал знакомую транспортную платформу и отправился в медицинский блок станции. Цель была конкретной — приобрести следующий пакет военных баз знаний.
В медицинском блоке на ресепшене меня встретила приятная девушка-менеджер. Она была одета в стерильный, но хорошо сидящий медицинский комбинезон светло-голубого цвета, подчёркивавший её стройную фигуру. Тёмные волосы были аккуратно убраны в тугой пучок, на лице — лёгкий, профессиональный макияж.
— Капитан Артём, — она улыбнулась, мгновенно идентифицировав меня по нейросети, как только я подошёл. Её голос был спокойным и мелодичным. — Рада вас видеть. Чем могу помочь?
— Здравствуйте, — кивнул я. — Мне необходимы следующие по рангу базы знаний. С упором на тактику и боевое слаживание флотилий, боевых групп. Всё, что может потребоваться офицеру, возглавляющему соединение из крейсеров и фрегатов.
Я уже не в первый раз приобретал здесь специализированные военные пакеты, поэтому меня знали в лицо и в нейросети. Менеджер лишь кивнула, её пальцы забегали по голографической панели.
— Понимаю. Давайте подберем комплекс. Помимо тактики и слаживания («Тактика эскадренного боя», «Когерентность: Управление флотом в реальном времени»), я бы порекомендовала следующие модули: «Логистика флота: обеспечение в дальнем рейде» и «Криптография и оперативная безопасность на уровне соединения». Это сформирует базовый, но очень крепкий фундамент для командования небольшим, но самостоятельным соединением.
Предложение было более чем исчерпывающим. Я согласился со всем списком. Без лишних вопросов менеджер положила передо мной на стойку четыре небольших информационных накопителя в защитных кейсах.
— Также, как постоянному клиенту, предлагаю услуги нашего медицинского блока для изучения баз знаний непосредственно в медицинских капсулах, — добавила она. — Это безопаснее и в разы эффективнее, чем самостоятельная загрузка в полевых условиях.
— Благодарю за предложение, — вежливо отказался я. — Но я планирую изучать материалы во время выполнения боевых задач, в периоды оперативного затишья. Как говорится, чтобы время зря не терять.
Менеджер понимающе улыбнулась, видимо, не в первый раз слыша такой ответ от военных наёмников.
— Как пожелаете, капитан. Удачи. Если возникнут вопросы по интеграции — обращайтесь.
Я забрал накопители, положил их во внутренний карман комбинезона, вышел из медицинского блока и снова занял место на транспортной платформе, направляясь обратно к своему ангару. Пора было покидать станцию и возвращаться на флагман.
14
Челнок плавно выплыл из шлюзовых ворот моего ангара и начал разгоняться. И именно в этот момент, когда станция уже начала уменьшаться в иллюминаторе, на мою нейросеть пришло срочное зашифрованное сообщение от полковника Клифта.
Я мысленно принял его.
«Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль».
Задача: «Санитарный кордон».
Система: «Процион Бета».
Обстановка: В системе обнаружен дрейфующий, сильно повреждённый гражданский лайнер дальнего следования класса «Оазис». Сигнал бедствия не активен, системы жизнеобеспечения, судя по скудным остаточным данным, работают в аварийном режиме. Лайнер подвергся нападению, предположительно, пиратов. Система не патрулируется, представляет собой «серую зону». Существует риск, что к обломкам могут проявить интерес другие нежелательные элементы.
Ваша миссия: Немедленно выдвинуться в систему «Процион Бета». Обследовать лайнер. Обеспечить безопасность места инцидента, установив «санитарный кордон» — не подпускать никого к судну на расстояние менее 500 километров. При обнаружении выживших — оказать необходимую помощь и эвакуировать. По возможности, зафиксировать следы нападавших (типы кораблей, характер повреждений). При появлении любых третьих сил, не имеющих прав на спасательную операцию от Содружества ПАМ или Мира Фатх, — предупредить и, в случае неподчинения, принудить к уходу силой. Уничтожение не санкционировано, если не последует атаки на ваши корабли или на лайнер.
Срок на выдвижение: 12 стандартных часов.
Срок выполнения задачи: 48 часов с момента прибытия в систему.
Приоритет: Средний. Риск боестолкновения: Умеренный.
Вознаграждение: Гарантированный платёж за обеспечение безопасности зоны, бонусы за спасение выживших и полученные разведданные.
Примите задачу к исполнению.»
Я пробежался глазами по тексту. «Санитарный кордон». Риск был, но скорее от столкновений с такими же мелкими хищниками, как я сам, а не с регулярными силами Империи Зудо или боевыми флотами. Система рядом. Двенадцать часов на подготовку — более чем достаточно. Сорок восемь часов на месте — недолго.
Признаюсь, такая относительно спокойная задача после рутинного патруля меня даже порадовала. Это была передышка, но с полезной целью. И главное — учитывая, что после успешного выполнения пяти боевых задач подряд, мне, как руководителю ЧВК с растущим рейтингом, по регламенту Министерства Войны должен был быть предоставлен кратковременный отпуск. Я уже начал строить планы: часть времени провести с семьей на Земле, а часть — посмотреть лично, как идут дела в секторе Омега-9, проверить ход работ на ГК-112 и на строящейся орбитальной станции.
— Тёма, — отозвался я мысленно, глядя, как челнок приближается к силуэту моего флагмана. — Принимаем задачу «Санитарный кордон». Передай подтверждение полковнику. Эскадре — приготовиться к прыжку. Нам нужно пополнить запасы. Закажи на станции стандартный комплект спасательного и медицинского оборудования для возможной эвакуации выживших. Выдвигаемся через 6 часов. Я как раз успею начать изучать новые базы знаний по дороге.
Выполнение задачи «Санитарный кордон» оказалось гораздо более суетливым и нервным, чем я предполагал, мечтая в пути о том, как спокойно залягу в медицинской капсуле на флагмане и буду изучать новые базы знаний.
Во-первых, лайнер «Оазис» оказался не просто повреждённым, а настоящим призраком. Его системы то включались, то отключались, создавая помехи нашим сканерам и периодически «подсвечивая» эскадру на пол-сектора.
Во-вторых, мародёры не заставили себя ждать. Не успели мы выставить кордон, как на сенсорах появилась пара потрёпанных рейдеров с нечитаемыми транспондерами. Они не атаковали сразу, а начали нагло кружить на границе запретной зоны, видимо, оценивая наши силы и пытаясь спровоцировать на ошибку. Пришлось отвлекаться на постоянный тактический анализ и демонстративные предупредительные выстрелы.
А потом начались технические накладки.
На одном из рейдеров моей эскадры внезапно отказала основная антенная приёмно-передающая решётка. Корабль оказался практически глух и нем в эфире, что в условиях потенциального боя могло стать фатальным. Пока я пытался понять, что происходит, Тёма уже провёл дистанционную диагностику.
«Артём, проблема на 33 — физическое повреждение кабельной линии, вероятно из-за вибрации при последнем прыжке. Рекомендую отправить на борт двух ремонтных дройдов. У меня есть схема обходного подключения через резервные каналы. Временное решение будет готово через 20 минут.»
Дройды были отправлены, и связь восстановили в рекордные сроки, но эти 20 минут я провёл, нервно наблюдая, как «глухой» рейдер пытается держать строй, ориентируясь только на визуальные сигналы соседей.
Когда мы, наконец, отогнали назойливых мародёров и начали осторожное сближение с лайнером для обследования, сработала наша собственная система РЭБ. Она засекла «активный целеуказатель» якобы с «Оазиса». Весь мостик взвыл сиренами, орудия автоматически развернулись в сторону беззащитного судна.
«Ложная тревога, — мгновенно доложил Тёма. — Это не целеуказатель. Это автоматический маяк аварийного шаттла, врезавшийся в корпус лайнера. Его повреждённый передатчик излучает на частоте, близкой к боевой. Подавляю сигнал и переписываю код ответа наших систем. Угрозы нет.»
Сердце ещё минут десять колотилось как бешеное.
Выживших мы нашли — небольшую группу из шести человек, запершихся в бронированном отсеке. Но когда наш спасательный челнок попытался пристыковаться к искорёженному шлюзу лайнера, выяснилось, что система выравнивания давления неисправна.
«Артём, прямое соединение опасно — возможен разрыв. Предлагаю использовать аварийный переход: челнок стыкуется магнитными захватами, экипаж и выжившие переходят в скафандрах через вакуум, используя натянутый между шлюзами страховочный трос. Я просчитал траекторию и оптимальную последовательность. Риск минимален.»
Пришлось лично руководить этой рискованной операцией, отдавая команды и следя, чтобы никто не сорвался в черноту космоса. Всё обошлось, но нервы были потрачены изрядно.
В общем, к концу отведённых 48 часов я чувствовал себя не командиром эскадры, а аварийным диспетчером на самой загруженной станции. Но — всё прошло хорошо. Выжившие эвакуированы, ни один из моих кораблей не получил повреждений. Тёма составил безупречный, детализированный рапорт, который я тут же отправил полковнику Клифту. Очередная задача была выполнена. Пусть и не так гладко, как хотелось бы.
Тело требовало разрядки, а мозг — простого, человеческого ритуала. Я подошёл к пищевому синтезатору.
— Тёма, — сказал я вслух. — Меню. Рассольник, наваристый. Два бутерброда. Хлеб — бородинский. Начинка — ломтики солёного сала, тонкие. И… два стаканчика водки.
Через пару минут окно выдачи синтезатора мягко открылось, выпустив волну аппетитного запаха. Я вынул поднос. На нём стояла глубокая миска с дымящимся, прозрачным рассольником, в котором плавали крупяные зёрна, кусочки картофеля и солёный огурец. Рядом лежали два внушительных бутерброда: тёмный, ароматный хлеб, а на нём — аккуратные, почти прозрачные ломтики сала с прожилками мяса. И два небольших, тяжелых гранёных стаканчика с абсолютно прозрачной жидкостью.
Я перенёс поднос на маленький откидной столик у кресла, взял первый стаканчик, поднял его в тишине каюты, глядя на отражение потолочных светильников в гладкой поверхности, выпил залпом. Острая, обжигающая холодная волна прошла по горлу, разливаясь теплом внутри. Выдохнул.
Потом принялся за еду. Рассольник был идеальным — кисло-солёным, согревающим. Сало на чёрном хлебе таяло во рту, насыщенное и жирное. Усталость от суеты, напряжение последних дней понемногу растворялись, сменяясь чувством глубокого, заслуженного удовлетворения. Задача закрыта. Отпуск стал на шаг ближе.
Я откинулся в кресле, глядя в иллюминатор на проплывающие огни других кораблей. Всё было хорошо. «Звёздный Утиль» работал. А его капитан мог позволить себе маленький, личный праздник посреди бескрайнего космоса.
«Артём, корабль «Стриж» вышел из прыжка в системе Мира Фатх и следует к нашему местоположению.»
— Да ладно, — пробормотал я про себя, и первым чувством была лёгкая, беспечная радость. Славка прилетел!
Но почти мгновенно эту внезапную радость сменила привычная, острая, как игла, опасение. В этом мире, в нашей жизни, ничего просто так не случалось. Навряд ли он просто так, без причины примчался сюда. Значит, есть нужда. Неприятная? Срочная? Я уже чувствовал, как расслабленность уходит, сменяясь собранностью.
Я поднялся со своего места, не спеша, стараясь сохранить видимость спокойствия, и отправился к шлюзовому узлу. По пути мысленно запросил у Тёмы точные координаты «Стрижа». Он был уже близко, его сигнал чистым зелёным треугольником скользил по краю тактического дисплея в углу моего зрения.
Я как раз успел к шлюзу, когда раздался мягкий, но отчётливый стук магнитных захватов и лёгкий вибрационный толчок, передавшийся по палубе. Пристыковались. Я немного подождал, слушая шипение выравнивающего давления, пока не загорелся зелёный свет над гермодверью. Она отъехала в сторону, и в проёме показалась фигура Вячеслава в своём потрёпанном лётном комбинезоне.
— Здравствуй, Слава, — встретил я его, стараясь, чтобы в голосе звучала обычная приветливость, а не напряжение. — Что-то случилось?
— Приветствую, Артём! — он слегка запыхался, видимо, спешил. — Да вроде ничего не случилось. Просто залетел к тебе уточнить один вопрос.
Он начал рассказывать, а я слушал, и по мере его слов моя настороженность начала таять, наполняясь деловым интересом.
Оказалось, он не просто доставил искины и дройдов в Омега-9. Он проявил ту самую «излишнюю инициативу» и поинтересовался у управляющего искина ГК-112, чего ещё не хватает для рывка. И выяснилось, что помимо дефицита роботизированных систем и управляющих вычислителей есть гигантская дыра в энергетике. Тёма вывел мне список прямо на интерфейс — озвученные Славой позиции: стабилизированная плазма для розжига реакторов дредноутов, кристаллы фазового перехода для прыжковых двигателей, мобильные термоядерные электростанции контейнерного типа, квантовые аккумуляторы для сглаживания пиковых нагрузок на строящейся станции…
«…так вот, Артём, я прилетел уточнить у тебя: стоит мне приобрести озвученное оборудование и доставить его в сектор Омега-9?»
Я не задумывался ни на минуту. Решение было готово.
— Конечно, Слава. Действуй. Купи всё, что необходимо, и доставь к «Громовому Кулаку-112». Для меня это действительно важно. И вообще, — я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, — я в целом одобряю твою инициативность. Более того, прошу тебя вплотную заняться этим проектом, пока я тут немного занят. Приобретай все необходимые материалы, оборудование, конечно же, в рамках разумного. И ни в коем случае не ввязывайся во все эти кредитные дела с пиратским кланом «Демоны Ночи». Как говорится, рассчитывай только на собственные средства. А так… я даю тебе полный карт-бланш.
Я заметил, как с этими словами на лице Вячеслава, с которого, казалось, вот-вот сойдёт маска напряжённого ожидания, расплылась широкая, довольная улыбка. Он переживал, что зря проявил инициативу, что я сочту его выскочкой. А моё одобрение и, главное, постановка новой, серьёзной задачи показали ему, что сделал он всё правильно.
Ну а лично для меня вновь подтвердилась старая солдатская мудрость: инициатива, даже самая полезная, всегда наказывает инициатора. Только теперь «наказанием» для Славы стала не взбучка, а огромная ответственность, тонны оборудования для закупки и необходимость крутиться, как белка в колесе, между чёрным рынком, легальными поставщиками и нашим секретным кладбищем кораблей. Он вляпался по уши и был счастлив.
— Артём, ну что, я тогда полетел? — спросил он, уже разворачиваясь к шлюзу, полный решимости.
— Конечно, Слава. Не вижу препятствий. Действуй согласно новому, утверждённому плану.
Он кивнул, не оборачиваясь, и скрылся в шлюзе. Я остался один в полумраке стыковочного отсека, слушая, как отстыковывается его «Стриж». Расслабленность после обеда окончательно испарилась, уступив место привычному, деловому азарту. План усложнился, стал дороже, но и ближе к осуществлению.
— Тёма, — мысленно произнёс я, возвращаясь по коридору на мостик. — Ты успел установить на навигационный искин «Стрижа» ту же программную закладку, что и в курьер Славы? Ту, что сможет высчитывать алгоритм передвижения и в случае серьёзных отклонений подать нам сигнал?
«Так точно, Артём. Закладка «Тень» установлена и интегрирована в базовый код навигационного ядра. Она мониторит курс, режимы работы двигателя, активацию оборонительных систем и факт стыковок. В случае, если корабль будет захвачен и Вячеслав будет разлучён с его консолью, программа активирует скрытый протокол. Через сеть случайных гражданских ретрансляторов данных будет направлено зашифрованное сообщение-маячок с последними известными координатами».
— Отлично, — я выдохнул, занимая своё кресло на мостике. Не то чтобы я не доверял Славе. Но доверять судьбе и обстоятельствам в этой мире было верхом наивности. — Тогда давай возвращаться к нашим делам. Следующая задача от полковника уже поступила.
Следующие две недели растворились в монотонном, почти медитативном ритме патрульной службы. Два задания, оба — по патрулированию пограничных систем Мира Фатх.
Система «Лиманта». Наш флот вынырнул из прыжка на окраине системы, где главная звезда была обрамлена гигантским, мерцающим ледяным кольцом — обломками разрушенной миллионы лет назад планеты. Задача — наблюдение за грузовыми маршрутами.
Моя тактика была отработана до автоматизма. Вместо того чтобы носиться по системе, тратя топливо и светясь на всех сенсорах, я направил эскадру к массивной, покрытой вечными штормами газовой планете-гиганту, где мы снова превратились в невидимок. Я занял место в медицинской капсуле, приказал Тёме рассредоточить несколько пассивных сканеров на подходах к кольцу, а сам… стал изучать следующую военную базу знаний. «Тактика эскадренного боя». Сложные диаграммы построения, симуляции перестроения из кильватерной колонны в «клин» или «ромб» под огнём, расчёты оптимальных дистанций для разных классов вооружений.
Когда время дежурства подошло к концу, я отдал приказ эскадре покинуть укрытие. Наши одиннадцать силуэтов выплыли из-за гиганта и заняли позицию на торговом маршруте, активно сканируя пространство. Ровно через двадцать минут из прыжка вышла пара патрульных крейсеров Мира Фатх. Короткий, сухой информационный обмен. «Система чиста. Задание выполнено». Они подтвердили выполнение задачи, мы развернулись и ушли в прыжок.
Система «Гранит». На сей раз местом нашей «засады» стал не газовый гигант, а хаотичное нагромождение астероидов в поясе, где добывающие корпорации вели вялотекущую, беспощадную войну за богатые рудой глыбы. Разница была в деталях. Здесь нельзя было просто замереть — микрометеориты и обломки техники представляли постоянную угрозу. Тёме пришлось постоянно корректировать позиции кораблей, используя маневровые двигатели для уклонения. Шум в отсеках был чуть громче, вибрация — ощутимее.
Я же, устроившись поудобнее, запустил второй курс: «Когерентность: Управление флотом в реальном времени». Теперь я разбирал не построения, а психологию и логистику. Как распределять внимание между десятками источников данных? Как формулировать приказы для искинов, чтобы минимизировать задержки? Как поддерживать боевой дух в экипажах во время долгого, напряжённого ожидания? Информация ложилась на благодатную почву моего недавнего опыта.
И снова — появление патруля Министерства Войны точно в расчётное время, сухой доклад, отход.
15
В очередной раз мы вышли из прыжка в знакомой, оживлённой системе Мира Фатх и сразу, не сбавляя хода, направились к месту своей обычной дислокации — удалённому, резервированному для ЧВК сектору орбитальной стоянки.
Я даже не успел открыть рот, как Тёма, уже без напоминаний, отрапортовал:
«Рапорт о выполнении боевой задачи сформирован, подписан твоей электронной подписью и отправлен куратору, полковнику Клифту. Одновременно направлен запрос в службу обеспечения на дозаправку и пополнение расходных материалов для всей эскадры. Корабли обеспечения уже выдвигаются к нашей позиции.»
Я лишь кивнул, глядя, как на тактическом экране к нашему сектору начинают сходиться зелёные метки танкеров и плавучих мастерских. Всё работало как часы. Скучно, методично, предсказуемо. Оставалось выполнить ещё одну, последнюю задачу — и отпуск.
Обслуживание кораблей шло полным ходом. А я ждал. Ждал с нетерпением, которое копилось с каждой минутой. Пятое задание. Последний шаг. После него — отпуск. Хоть на пару ночей слетать домой. Посидеть на кухне, попить с мамой чаю с семьёй. А потом — инспекция в секторе Омега-9. Увидеть своими глазами, как ремонтируются и восстанавливаются корабли, как скелет станции обрастает металлом и системами.
Но задание всё не поступало. Я перекусил — как говорится, чем бог послал. А послал мне пищевой синтезатор на флагмане тарелку наваристого борща, такого, что ароматом наполнил всю каюту. Съел его с аппетитом.
Дальше — хуже. Просто слонялся по кораблю, из командного мостика в каюту, из каюты на взлётную палубу, и далее по кругу, то и дело поглядывая на хронометр. Вот уже прошло более восьми часов.
Не удержался. Продиктовал Тёме, а тот отправил короткое, почтительно-настойчивое сообщение полковнику Клифту с рапортом о готовности и просьбой предоставить следующее боевое задание. Просто не терпелось, и всё тут.
Ответ пришёл ещё через полчаса. И он был… странным. Не прямой приказ, а какое-то завуалированное приглашение. Повод — вручение дубликата медали. Сердце ёкнуло. Это не похоже на сухого, деловитого Клифта. Значит, дело не в медали.
Пришлось отвлечь Тёму от мониторинга заправки и распорядиться о подготовке служебно-разъездного челнока. Я покинул командный мостик и чуть ли не бегом направился в сторону взлётной палубы.
Челнок без каких-либо проблем и задержек доставил меня на станцию, прямо в ангар «Звёздного Утиля». Я вышел из него, не оглядываясь на привычную суету цехов, и тут же вызвал транспортную платформу. Платформа покатила по бесконечным коридорам станции в сторону представительства Министерства Войны.
На проходной дежурный офицер идентифицировал меня, кивнул и подтвердил: «Полковник Клифт вас ожидает, капитан. Проходите».
Кабинет был таким же, как и его хозяин — функциональным, аскетичным, без излишеств. За широким стальным столом сидел полковник. Он поднял на меня взгляд.
— Артём. Я рад тебя видеть, — его голос был ровным, но в нём чувствовалась какая-то непривычная усталость. — А также поздравить тебя с успешным выполнением четырёх боевых задач. С радостью для себя отметил и динамику в рейтинге твоей частной военной компании. На настоящий момент вы находитесь на восьмой позиции. И уверяю тебя, это — от всей моей души. Ну, ты же в курсе, что твой рейтинг влияет и на мой коэффициент к довольствию, как твоего куратора. Чем больше у тебя успехов, тем больше успехов и у меня.
Я сел в предложенное кресло, чувствуя его холодный металл даже сквозь ткань комбинезона.
— Я рад, господин полковник, что приношу пользу и для вас лично, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно. — Но я бы хотел вас просить о предоставлении мне следующего боевого задания.
Клифт слегка усмехнулся, коротко и без веселья.
— Артём, да, понимаю. Всё. И особенно о положенном тебе отпуске после выполнения пятого задания. Но здесь сложилась ситуация.
Он сделал паузу, его пальцы бесшумно постучали по гладкой поверхности стола. В кабинете повисла тяжёлая, плотная тишина.
— Артём, у нас с тобой сложились неплохие взаимоотношения. И поэтому я тебе сейчас расскажу не то чтобы тайну… но об этой информации лучше не распространяться. В настоящий момент идёт подготовка к генеральному сражению.
— Министерство Войны, как и Министерство Обороны, накапливают силы и сосредотачиваются в определённых системах. В том числе идёт и подготовка союзных сил. Также… и противник ведёт подготовку. Поэтому сейчас все в боевой готовности. Следствие чего… тебе и не поступит пятое боевое задание, после которого тебе будет положен отпуск. Сам понимаешь, сейчас нужны все силы и средства.
Мой отпуск. Мои планы. Они таяли на глазах.
— И как долго ждать, когда всё… закрутится? — спросил я, и мой голос прозвучал чуть резче, чем я планировал.
Полковник посмотрел на меня строго.
— Ну, Артём, у тебя и вопросы. Это же военная тайна.
— Господин полковник, ну… как долго ждать? И более того, я никому не скажу. Уверен, вы знаете, что у меня довольно короткий круг общения.
— Это да, — он хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Ты, капитан, довольно скрытный.
Полковник снова сделал паузу, постучал пальцем по столу, словно взвешивая что-то, и продолжил, понизив голос почти до шёпота.
— По большому секрету. И только для тебя. Подготовка к генеральному сражению будет вестись ещё как минимум шесть стандартных дней. Это пока всё, что я могу тебе сказать.
Шесть дней. Не шесть месяцев. Не шесть недель. Шесть дней. Это не так чтобы очень много, но и немало, — пронеслось у меня в голове.
Полковник немного отодвинулся от стола, выдвинул ящик и достал оттуда небольшую синюю коробочку из полированного дерева.
— А вот, Артём, дубликат твоей медали. И ещё небольшой совет: приобрети ты уже нормальный комбинезон Военно-космических сил Мира Фатх, на котором носи свои награды. И ещё небольшое уточнение: орден от Мира Фатх должен быть первым. За ним можешь разместить орден Республики Рампала. Ниже — медаль.
Он протянул мне коробочку. Внутри, на чёрном бархате, тускло поблёскивал металлический диск на колодке.
— Я понял, господин полковник.
— Ну, раз понял, можешь идти.
Я попрощался, пожелал полковнику всего хорошего (звучало фальшиво даже в моих ушах) и вышел из представительства. Обратная дорога на челноке прошла в тумане. Шесть дней. Генеральное сражение. Мой флот, который ещё даже не достроен. Моя станция, которая даже наполовину не готова.
Челнок уже ждал. Я молча сел в кресло, мысленно отдав команду на возвращение к флагману. Корабль мягко отстыковался и направился прочь от станции.
Он ревел двигателями, разрезая чёрную пустоту на приличной скорости, неся меня обратно к моей небольшой флотилии. Мысли, тяжёлые и спутанные после разговора с полковником, бились в голове.
И тут, когда до флагмана оставалось совсем немного, я заметил знакомые очертания рядом с силуэтом моего крейсера. Чёрт, да это же «Стриж»! Получается, Слава вернулся. Очень интересно. С чем он прилетел на этот раз?
— Тёма, можешь наладить связь со «Стрижом»? А точнее — со Славой.
«Артём, соединяю.»
В наушниках раздалось лёгкое шипение, а затем — голос Вячеслава, чуть хрипловатый от усталости, но полный энергии.
— Артём, приветствую!
— Слава, здорово. Не ожидал тебя увидеть в ближайшее время. Ну, как жизнь? Приобрёл и отвёз в… — начал я, но Славу понесло.
— О, Артём, ты не представляешь! Я на станции «Демонов Ночи» столько нужного нашёл! У них там, на нижних ярусах, аукцион конфиската был, и…
— Слава, подожди, — перебил я его, мысленно улыбаясь. Его энтузиазм был заразителен и как раз кстати. — Обговорим лично, как говорится, тет-а-тет. Сейчас стыкуйся, и я распоряжусь о допуске.
Я дал команду Тёме, и через минуту массивные бронеплиты медленно разъехались в стороны, пропуская мой челнок внутрь. Как только корабль коснулся посадочных магнитов, я выскочил из кабины и почти бегом направился встречать Вячеслава. Мы сошлись у шлюзового отсека.
— Слава, как ты насчёт того, чтобы перекусить немного? — предложил я, чувствуя, как на фоне его энергии начинает оттаивать и моя собственная.
— Артём, я с удовольствием, — он облизнулся, и я понял, что парень, скорее всего, гнал без остановок и забыл поесть.
Я мысленно заказал через Тёму в пищевом синтезаторе пару двойных чизбургеров с сочной котлетой, расплавленным сыром, хрустящим беконом и по стакану холодного светлого пива.
Мы устроились на небольшом диванчике в уголке командного мостика. Я протянул ему бургер и пиво, взял своё и сделал большой глоток. Пена щекотала нос, холодная жидкость приятно освежила горло.
— Ну, продолжай, — сказал я, откусывая сочный бутерброд. — Что ты там нашёл?
Слава, с набитым ртом, оживился. Его глаза горели.
— Так вот, — начал он, прожевав и сделав глоток пива. — На «Демонах» я, как и договаривались, реализовал порошок. Деньги получил хорошие. Стал крутиться, смотреть, что по искинам и дройдам. Цены кусаются, Артём, жуть. И тут слышу — на нижнем кольце, в доке для трофеев, распродажа. Подошёл. А там… — он сделал драматическую паузу. — Две мобильные генерирующие установки «Вулкан». Совсем не старые, с консервации какого-то разорившегося концерна. И к ним — два десятка топливных элементов высокой ёмкости. Вещь!
Он рассказал, как начал торговаться. Продавец, угрюмый тип с шрамом через глаз, изначально ломил цену под 50 миллионов. Но Слава, по его словам, «включил дурачка» — начал придираться к мелочам: царапине на корпусе, чуть заниженным паспортным данным одной из установок, сроку гарантии на элементы.
— Говорю ему: «Мужик, это же конфискат! Кто знает, что у них внутри? Может, начинку уже вынули? Я рискую!» — с азартом пересказывал Слава. — Он бурчит, не сдаётся. Я ему: «Ладно, ещё пару десятков дройдов-монтажников в нагрузку, и я подумаю». Он чуть не послал меня, но вижу — ему срочно деньги нужны, долги, наверное. В общем, после трёх часов активного торга сошлись на 35 лямах. И за эти деньги я выбил две установки, двадцать топливных элементов и… — он торжествующе ухмыльнулся, — двадцать шесть дройдов! Двадцать шесть, Артём!
Я присвистнул. 35 миллионов — сумма серьёзная, но за такой комплект… Это было очень, очень удачно.
— А как грузил? — спросил я, представляя себе эту картину.
— А вот это была песня! — Слава махнул рукой. — «Стриж» мой, он же относится к среднему классу. Генераторы — каждый размером с небольшой жилой модуль. В грузовой отсек впихнул только дройдов, упакованных в контейнеры. А установки и элементы… — он засмеялся. — Выпустил штатные буксировочные тросы, подцепил эти махины. Получился такой звёздный поезд: «Стриж» впереди, а за ним две здоровенные металлические коробки и топливные элементы в сцепке. Красота, конечно, но управляемость… хуже не придумаешь. Разгонялся до прыжковой скорости очень медленно.
Но самое страшное, по его словам, было не это.
— Артём, эти минные поля… — Слава вдруг стал серьёзным, и в его глазах мелькнул отголосок настоящего страха. — Коды-то у меня были, Тёма залил. Система ведёт, всё показывает, безопасный коридор. Но когда ты тащишь за собой такую гирлянду и знаешь, что слева-справа на считанных метрах, ну ладно в сотнях, висят умные мины, способные распознать не тот класс двигателя… Сердце в пятки уходило. Казалось, вот-вот какая-нибудь «шальная» дрогнет и чиркнет по моему буксиру. Я весь в поту был, пока пролетел все четыре слоя.
Доставил груз к ГК-112, передал управление искину линкора. Убедился, что дроны начали разгрузку.
— И сразу — газ в пол, и прыжком сюда. Не стал задерживаться. Там, в той тишине, среди всех этих мёртвых кораблей… одному как-то не по себе, честно. Хотелось поскорее к людям. Вернее, к тебе отчитаться.
Он закончил рассказ и потянулся за пивом, выпив залпом остатки. На его лице читалась усталость, но и огромное удовлетворение. Он сделал дело. Справился. И привёз то, что было действительно нужно.
— Слава, — сказал я тихо, глядя на него. — Ты молодец. Серьёзно. Ты сделал то, что я, возможно, не успел бы. И сделал это хорошо, с головой.
Он смущённо хмыкнул, но глаза его светились от похвалы.
— Артём, в общем, сектор пространства практически не узнать. Это надо видеть. Работы по восстановлению боевых кораблей ускорились в разы. С этими новыми дройдами-монтажниками и установками — просто огонь! Как муравейник. Снуют эти дройды туда-сюда, сварка мигает, плазменные резаки сверкают. С дредноутом, конечно, посложнее, но и там прогресс виден — на «Непреклонном» уже половина башен главного калибра выглядит целой.
Я слушал, и в голове складывалась картина. Свалка разбитых кораблей превращалась в гигантский судостроительный завод.
— Орбитальная станция, — Слава сделал большой глоток пива, вытирая пену с губ, — она уже обретает вид. То есть становится похожей на космическую станцию, а не на кучу связанного балками хлама. Каркас центрального модуля уже замкнули, начинают внутренние переборки ставить. И самое главное — проглядываются нижние орудийные башни! Установили уже парочку орудий, лазерные, судя по контурам, среднего калибра. Смотрят грозно вниз, в сторону плоскости эклиптики. Стройка кипит, мне кажется, сроки завершения работ, которые твой ГК-112 называл, существенно сократятся.
Это были отличные новости. Но тут лицо Славы помрачнело.
— А вот с флотом Империи Зудо… остаётся вопрос. Если флот Коалиции практически полностью задействован — те корабли, что подлежат восстановлению, восстанавливаются, те, что не подлежат, разбираются и идут на восстановление других или на постройку станции, то с кораблями Зудо взаимодействовать не представляется возможным. Искин ГК-112 предлагал их… расстрелять. То есть полностью уничтожить, чтобы не маячили и не представляли потенциальной угрозы. Но, сдаётся мне, это нерациональное использование ресурсов. Металлолома там… миллионы тонн. И какие-то системы, наверное, ещё живы.
— Согласен с тобой, Слава, — медленно произнёс я, отставляя пустой стакан. — Неправильно это. Столько ценного железа и технологий… просто на слом или в плазму.
И тут, слушая его, у меня в голове, словно вспышка, возникла идея. Корабли Зудо… Адмирал Зудо в моей голове…
— Тёма, — обратился я мысленно к искину. — Как обстоят дела с изучением и анализом данных, сохранившихся в моём мозге после того… как я некоторое время исполнял, вернее, мои мозги исполняли обязанности адмирала Империи?
Голос Тёмы зазвучал в наушниках, ровный и информативный.
«Артём, процесс изучения, обобщения и структурирования данных об управлении флотом Империи Зудо завершён на 94%. Нейронные паттерны, алгоритмы принятия тактических решений, иерархия командования, протоколы связи — всё это декодировано и переведено в машинопонятные структуры. Фактически, у нас есть детальная «карта» мышления адмирала. На основе этих данных мной разработана управленческая модель «Улей-Х», имитирующая командный стиль Империи. Её можно попробовать реализовать в виде управляющего искина для кораблей Зудо.»
Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха, а от чистейшего, неподдельного восторга.
— Это… это блестяще, Тёма! — вырвалось у меня. — Мы можем их не уничтожать. Мы можем их… завести! Сделать своими! Что нужно для реализации модели? Воплотить её, как говорится, в металле?
«Для функционирования модели «Улей-Х» в режиме реального времени, с учётом необходимости обработки данных с целого флота и принятия тактических решений, требуется вычислительный кластер значительной мощности. Его мощность должна минимум в три раза превосходить вычислительный кластер в банке «Пасифик Инда».»
16
Три банковских кластера. Цифра заставляла задуматься, но не пугала. Потенциальная выгода — два дредноута и всё, что под ними — была несопоставима.
— И что, конкретно? — спросил я, уже мысленно прикидывая бюджеты.
«Как минимум, восемь производительных кремниевых вычислителей, смонтированных в единый отказоустойчивый кластер с системой жидкостного охлаждения. В этот кластер я пропишу специализированный искин на базе модели «Улей-Х», который теоретически сможет взять под управление дредноут и флот, который ему подчиняется.»
Тёма сделал паузу, словно собираясь с мыслями.
«Но, Артём, необходимо учитывать: в секторе Омега-9 находятся останки двух различных флотов Империи Зудо. Ударный Рой, флагманом которого является дредноут «Великий Улей», и Карающий Рой под командованием дредноута «Неумолимый Мандриб». Их командные структуры, судя по данным, были независимыми. Следовательно, для управления каждым Роем потребуется отдельный искин и отдельный вычислительный кластер.»
Два кластера. Шестнадцать вычислителей. Задача усложнялась, но и масштаб возможного приобретения удваивался.
— Тёма, есть ли на торговых площадках Мира Фатх в наличии необходимое оборудование?
«Анализирую… Есть. Поставщик — корпорация «Силикон Вэй». Модель «Квантум-Сервер 9000» доступна к заказу на центральной орбитальной бирже. Стоимость единицы — 500 тысяч кредитов. Итого, для двух кластеров потребуется шестнадцать единиц. Общая стоимость — 8 миллионов кредитов. Примечание: на пиратской станции «Демоны Ночи» аналогичное оборудование, снятое с конфискованных корпоративных серверов, можно было бы приобрести дешевле, ориентировочно на 20%.»
Я мгновенно взвесил риски. Время. У нас было шесть дней. Нет, уже меньше. Летать туда-сюда, погрузка, разгрузка — терять драгоценные часы, а то и дни. Рисковать сомнительным бывшим в употреблении железом, когда от него будет зависеть управление целым флотом — верх безрассудства.
— Времени нет, — твёрдо сказал я вслух, и Слава, жующий свой бургер, поднял на меня вопросительный взгляд. — Тёма, приобретай. Всё необходимое. Восемь миллионов — не жалко. Используй доступ к счёту в Банке Содружества. Заказывай шестнадцать вычислителей, всё для монтажа и охлаждения. Доставку — максимально срочную, плати за приоритет. Всё должно быть доставлено на предприятие «Звёздный Утиль» для сборки и первичного тестирования. Как только кластеры будут готовы, мы везём их в Омега-9.
«Принято. Инициирую финансовую операцию и оформление заказа. Ориентировочное время доставки первой партии на «Звёздный Утиль» — 36 часов. Сборка одного кластера займёт у дройдов примерно 6 часов.»
Тридцать шесть часов плюс шесть. Сорок два часа. Меньше двух суток.
Я посмотрел на Славу, который, кажется, понял лишь то, что сейчас происходит что-то очень важное и интересное.
— Слава, — сказал я, привлекая его внимание. — Забудь про расстрел кораблей Зудо. Мы их не уничтожим. Мы их оживим и сделаем союзниками. Тебе скоро придётся снова лететь в Омега-9. Вести не просто груз, а мозги для наших новых… союзников.
— Тёма, — произнёс я вслух, опускаясь в капитанское кресло. — Приступай.
«Начинаю. Интеграция с вашей нейросетью установлена. Перевод когнитивных ресурсов на выполнение вычислительных задач. Рекомендую занять устойчивое положение.»
Я не провалился во тьму. Я провалился в свет. Ослепительный, хаотичный, всепоглощающий поток данных.
Передо мной, вернее, сквозь меня, проносились обрывки кода — строки, сплетающиеся в бесконечные каскады условий и циклов. Потоки данных текли, как реки света: тактическая обстановка, статусы систем кораблей, уровни энергии, векторы угроз. Я чувствовал их не глазами, а всем существом, будто стал частью этой гигантской вычислительной машины.
И в этом потоке начали проявляться… образы. Силуэты. Нечёткие сначала, но быстро набирающие резкость. Узнаваемые, угловатые, грозные. Дредноут «Великий Улей» с его характерными, похожими на жалящие отростки выступами на корпусе. Эскадры его сопровождающих крейсеров. Я ощущал их массу, их энергетическую подпись, взаимосвязь в построении «Роя».
Затем поток сменился. Теперь это был «Неумолимый Мандриб», более тяжёлый, более медленный, но неумолимый, как таран. Его тактика была иной — не скорость и манёвр, а подавление и сокрушение. Я «видел», как его орудия главного калибра наводились, как рассчитывался залп, как выбиралась цель.
Я очнулся.
Попытался приподняться с кресла. Руки, обычно послушные, дрожали и не слушались. Первая попытка закончилась ничем — я лишь беспомощно шлёпнулся обратно.
«Артём, — голос Тёмы прозвучал тихо, почти заботливо. — Рекомендую тебе немедленно посетить медицинский блок крейсера. Требуется процедура реабилитации и восстановления. Уровень стресса для центральной нервной системы достигал критических отметок.»
— Тёма… — проскрипел я. — Напомни мне в следующий раз, когда ты попросишь разрешения воспользоваться моими «мощностями»… что я дал тебе разрешение на использование, уже находясь в медицинской капсуле. Понятно?
«Понятно, Артём. Фиксирую твоё пожелание как обязательное напоминание для аналогичных случаев в будущем.»
Я вызвал транспортную платформу. Она подкатила беззвучно. Собрав волю в кулак, я, шатаясь, поднялся на ноги и просто рухнул на место оператора, не в силах даже сесть ровно. Платформа, получив мысленную команду, плавно понесла меня по коридорам в сторону медицинского блока.
Дорога казалась бесконечной. Каждый поворот, каждый стык металлических плит отдавался тупой болью в висках. Наконец, дверь в небольшой отсек открылась. В центре стояла медицинская капсула с открытым верхом.
Я с трудом перевалился через её холодный борт и упал внутрь на упругую поверхность. Мгновенно к голове с приятной прохладой приложились электроды. Их прикосновение было невероятно приятным. По телу разлилась волна лёгкого, успокаивающего покалывания.
Я не успел даже подумать о чём-либо. Тёмное, глубокое, пустое блаженство накрыло меня с головой, и я провалился в сон.
Проснулся я в превосходном настроении, словно после десятичасового сна на свежем воздухе. Голова была ясной, тело — лёгким и послушным. Никаких следов изнеможения. Я выбрался из медицинской капсулы, ощущая прилив бодрости, и сразу же мысленно связался с Тёмой.
— Тёма, как обстоят дела с кластерами? Успели собрать?
Голос искина отозвался мгновенно, с оттенком деловой удовлетворённости:
«Артём, работы на предприятии «Звёздный Утиль» завершаются. Два вычислительных кластера собраны и проходят финальное тестирование. Текущая готовность — 87%. С большой долей вероятности, за время, пока мы долетим до станции, все процедуры будут завершены. Дройды уже приступили к упаковке в транспортные контейнеры.»
— Отлично, — выдохнул я с облегчением. Значит, всё идёт по плану. — Ты меня удовлетворил, Тёма. Молодец.
Не тратя времени, я уселся на подкатившую транспортную платформу и сразу же мысленно направил её на взлётную палубу крейсера. Через несколько минут я уже занимал место в служебно-разъездном челноке. Лёгкая вибрация, мягкий толчок — и я покинул свой флагман, направив маленький корабль к яркому, усыпанному огнями диску орбитальной станции.
Подлетая, я заметил пристыкованный к причальной палубе моего предприятия средний грузовой корабль — «Стриж». Значит, Слава уже на станции и ждёт. Я облетел его, аккуратно пролетел через открытые шлюзовые ворота ангара и опустил челнок у знакомой стены, в своём обычном углу.
Как только я вышел, сразу же направился на производственную площадку. И вот они.
Два вычислительных кластера стояли на низких антивибрационных подставках в центре очищенного пространства. Конструкция получилась не громоздкой, а элегантной. Это были две вертикальные стойки-башни, собранные в два уровня. На каждом уровне в герметичных, прозрачных с одной стороны корпусах были смонтированы по два вычислительных блока. Они напоминали чёрные, отполированные до зеркального блеска монолиты, испещрённые тончайшими золотистыми линиями микросхем и мерцающими точками индикаторов. От каждого блока тянулись пучки оптоволоконных кабелей, которые сходились в центральный коммутатор, похожий на хрустальный куб, внутри которого переливались световые импульсы. Рядом с каждой башней стояла компактная, но мощная резервная энергоустановка — на случай, если при подключении к чужеродным сетям дредноутов Зудо возникнут перебои.
В этот момент на площадке нарисовался Вячеслав. Он шёл в своём пустотном скафандре, со снятым шлемом. На его лице сияла широкая, довольная улыбка.
— Слава! А что ты такой довольный? — крикнул я ему.
— Да я вот тебя увидел, Артём, сразу обрадовался! — он засмеялся. — Значит, ты не улетел без меня, я успел, и всё хорошо! И значит, меня ждут новые приключения! — Его взгляд скользнул по площадке и упёрся в кластеры, которые в этот момент Тёма запустил на первичное тестирование. — Кстати, а что это за такие интересные устройства?
— Пока рано рассказывать, — уклончиво ответил я. — Экспериментальное оборудование. Сейчас погрузим их на «Стриж».
Слава ничего не ответил, но его глаза горели любопытством. Он лишь понимающе кивнул и направился обратно к шлюзу, видимо, чтобы подготовить свой корабль к приёму груза.
Тем временем к площадке подъехала специальная грузовая платформа с манипулятором. Она почти нежно подхватила первый кластер, установила его на свою платформу, затем второй. Контейнеры мягко зафиксировались магнитными захватами. Платформа, гружённая драгоценным грузом, беззвучно развернулась и поплыла к выходу.
Я поспешил к своему челноку. Кораблик послушно поднялся, и я вылетел следом за платформой, вынырнув из ангара на причальную палубу.
Транспортная платформа уже поднималась по грузовой аппарели «Стрижа». Грузовой люк корабля был распахнут, и внутри виднелись фигуры двух вспомогательных дройдов, готовых принять и закрепить груз. Через пару минут платформа, разгрузившись, покинула борт «Стрижа». Аппарель медленно поднялась, люк захлопнулся.
И тут «Стриж», ведомый рукой Славы, плавно отстыковался от причальной палубы, дал слабый импульс маневровых двигателей и, набирая скорость, направился прочь от станции — туда, где в стороне от основных трасс дрейфовала моя небольшая флотилия.
Я не стал медлить. Мой челнок рванул с места, легко догнал более грузный «Стриж» и занял позицию рядом с ним.
Слава ловко пристыковал «Стриж» к борту моего флагмана. Я же в это время на своём челноке залетел на взлётную палубу крейсера, но не для того, чтобы задержаться. Я спешил в свой личный отсек, где облачился в проверенный пустотный скафандр. Помимо себя, я забрал с крейсера компактную транспортную платформу, два сервисных дройда для тонкой работы с электроникой и тройку ремонтных дройдов — крепких универсалов для грубого монтажа и экстренного ремонта. На всякий случай.
Такой небольшой группой я и перешёл через шлюз на борт «Стрижа».
— Отстыковывайся, Слав. Строй маршрут в сектор Омега-9. Прямой, самый быстрый.
— Уже строю! — отозвался он из пилотской рубки, и я почувствовал лёгкий толчок — магнитные захваты отпустили нас.
— Тёма, — обратился я мысленно. — Тебе что-нибудь нужно для установки программного обеспечения на вычислительные кластеры? Какое-то особое оборудование, доступ?
«Артём, для первоначальной загрузки и настройки базового программного обеспечения мне не требуется физического присутствия в грузовом отсеке. Я могу осуществить это дистанционно через проводную сеть корабля, как только кластеры будут подключены к бортовому питанию. Единственное, что потребуется на завершающем этапе — это часть твоих вычислительных ресурсов для тонкой настройки протоколов под модель «Улей-Х».»
— Тёма, — сказал я с подчёркнутой серьёзностью. — Действуй в этот раз… более бережно. Понял? Не как в прошлый раз. Потому что на «Стриже» нет медицинской капсулы, чтобы восстанавливать состояние после нечеловеческих нагрузок на разум. Я тебе не сверхпроводник.
«Понял, Артём. Процедура будет разбита на несколько этапов с длительными паузами для отдыха твоего мозга. Время развёртывания искинов увеличится, но нагрузка на твою нейросеть не превысит безопасный порог. Обещаю.»
На этом пришлось удовлетвориться. В этот момент «Стриж» дрогнул. Мы устремились вперёд, к цели.
Вышли из прыжка на подступах к сектору Омега-9. Даже зная, что здесь безопасно, опыт заставлял насторожиться.
— Тёма, проверь окружающее пространство. Всё, что можешь. На предмет любых незваных гостей.
«Сканирую… Электромагнитный фон соответствует ожидаемому. Следов активных двигателей, шаттлов или боевых кораблей в радиусе пяти астрономических единиц нет. Всё чисто, Артём.»
— Продолжаем путь.
«Стриж» плавно двинулся вперёд, к невидимой глазу границе. И тут началось самое впечатляющее. Перед нами, в абсолютной черноте космоса, начало разворачиваться световое шоу. От нашего транспондера пошёл запрос. В ответ первые минные поля — колоссальные, растянувшиеся на миллионы километров пространства, усеянные «умными» смертоносными устройствами — начали расступаться. Отдельные мины синхронно смещались, образуя идеально ровный, изогнутый туннель, стенки которого светились мягким голубым свечением маркеров безопасности. Мы прошли первый слой, затем второй, ещё более плотный.
И вот, когда позади остался четвёртый слой мин, перед нами открылась картина, от которой у меня перехватило дыхание.
Грандиозное скопление кораблей. Не хаотичное кладбище, каким я его видел впервые, а стройплощадка. Гигантская, космическая.
В центре висел дредноут «Непреклонный» Мира Фатх. Вокруг него располагались линкоры типа «Громовой Кулак». И на каждом, на каждом из них кипела работа. Тысячи, десятки тысяч дройдов сновали по корпусам, словно металлические муравьи. Яркие вспышки сварки, похожие на искры, прочерчивали линии будущих швов. Лазерные резаки, похожие на тонкие иглы света, аккуратно вырезали повреждённые секции. Тяжёлые транспортные платформы доставляли к бортам линкоров целые секции новой обшивки, снятые с тех, что восстановлению не подлежали.
А чуть в стороне, в тени одного из крейсеров, росла она — орбитальная станция. Это было нечто монструозное и прекрасное в своей утилитарной мощи. Её основу составляли остовы крупных кораблей, возможно, линкоров. К нему, как наросты, были приварены, притянуты силовыми балками десятки других корпусов — носовые секции крейсеров, центральные модули транспортов, обломки чего-то неопознанного. Броневые плиты образовывали причудливую, лоскутную, но невероятно толстую броню. И уже сейчас на этом «Франкенштейне» можно было разглядеть элементы будущей мощи: несколько нижних орудийных башен, снятых, судя по всему, с тяжёлых крейсеров, уже были смонтированы и закреплены. На одной из них даже виднелись стволы орудий крупного калибра.
Как бы мне ни хотелось заскочить к ГК-112, пристыковаться и получить из «уст» его искина полную, красивую сводку работ, я не мог. А не мог потому, что торопился. Я покинул Мир Фатх без официального разрешения куратора в разгар подготовки к генеральному сражению. Фактически, я был в самоволке, и каждая лишняя минута, проведённая здесь, увеличивала шансы, что полковник Клифт объявит меня дезертиром. Мне нужно было успеть. Сделать то, что задумал, и исчезнуть обратно, пока суета больших приготовлений скрывает моё краткое отсутствие.
— Тёма, — мысленно приказал я. — Всё-таки ускори движение «Стрижа». К дредноуту Империи Зудо. К «Великому Улью».
«Принято. Увеличиваю тягу.»
«Стриж» дрогнул, и двигатели загудели чуть громче. Через некоторое время Тёма вывел на главный экран контур дредноута. Он возник из ничего: угловатый, асимметричный, лишённый какой-либо эстетики, кроме эстетики абсолютной функциональности и угрозы. Он и правда напоминал гигантский, чудовищный улей или раковину какого-то космического моллюска-хищника. Контур был подсвечен красным — схематично обозначены колоссальные пробоины, развороченные взрывами крупного калибра. Целые секции корпуса отсутствовали, обнажая рёбра силового набора, похожие на обгоревшие кости исполинского скелета.
— Тёма, — спросил я тихо, глядя на экран. — А ты уверен, что мы не подвергнемся атаке или иным… агрессивным действиям со стороны дредноута? Вдруг у него сохранились какие-то активные системы охраны?
«Артём, по моим данным, успех в идентификации твоего нейросигнала как сигнала адмирала Империи Зудо составляет 97.3%. Протоколы, извлечённые из твоего мозга, уникальны и соответствуют высшему уровню доступа. На уровне базовой машинной логики корабль должен признать в тебе командующего.»
— Хороший процент, — пробормотал я, не отрывая взгляда от приближающегося контура. — Но 2.7% — это всё равно шанс получить залп плазмы в лицо. Будь начеку.
«Принято, Артём. Активирую пассивные сканеры на максимальную чувствительность. Готовлю протокол экстренного отхода.»
17
И вот мы подошли. «Стриж» замедлил ход, скользя, словно мелкая рыбёшка, вдоль гигантского, мёртвого бока «Великого Улья». Тишина в эфире была звенящей. Никаких запросов на опознание, никаких предупредительных залпов. Тёма, судя по всему, транслировал в эфир какие-то свои, расшифрованные коды, потому что по нам так и не стреляли.
Мой искин сориентировался в навигационной сети корабля и подвёл корму «Стрижа» к одному из самых крупных пробоин — зияющей ране в броне, достаточно широкой, чтобы внутрь мог протиснуться небольшой транспорт. Мы со Славой, уже облачённые в пустотные скафандры, стояли в грузовом отсеке, глядя на распахивающийся перед нами чёрный зев. Аппарель с шипением опустилась, образовав идеально ровный мостик прямо в разрушенный, заваленный обломками коридор.
— Я как знал, что взял дройдов с собой, — хмыкнул я себе под нос и мысленно отдал приказ. — Вперёд. Расчистка.
Три ремонтных дройда выкатились по аппарели. Их манипуляторы с громким скрежетом и лязгом принялись отшвыривать в стороны искорёженные панели, перерезать торчащую арматуру, сплющивать и сталкивать в груды более мелкий мусор. Два сервисных дройда последовали за ними, освещая путь мощными фарами и сканируя пространство на предмет скрытых угроз или активных энергосистем.
Как только проход стал достаточно широким, мы со Славой, используя мышечные усилители наших скафандров, довольно легко подняли первый вычислительный кластер и установили его на транспортную платформу.
— Погнали, — сказал я, и мы шагнули с аппарели на борт «Великого Улья».
Воздуха, разумеется, не было. Стены коридора, освещённые фарами дройдов, были покрыты слоем инея и космической пыли. Повсюду валялись обломки, оплавленные взрывами, обугленные останки чего-то органического, давно превратившегося в хрупкую пыль.
Наша группа двигалась медленно, но неотвратимо. Впереди, как сапёры на минном поле, шли дройды, расширяя и выравнивая путь. За ними — транспортная платформа с кластером, плывущая на магнитной подушке в полуметре от пола. За ней — мы со Славой.
Наконец мы дошли. Разрушенный коридор вывел нас в гигантский, пугающе знакомый ангар, похожий на тот, в котором я сражался, боролся с адмиралом Империи Зудо. Здесь всё было мёртвым, неживым. Колоссальное пространство пронзали лучи фар наших дройдов, выхватывая из темноты развороченные взрывом стены и свисающие, как кишки, пучки оптоволокна.
— Артём, всё в порядке? — в шлеме раздался голос Славы, полный подавленного благоговейного ужаса.
— Пока да, — ответил я, и мой собственный голос прозвучал чужим в герметичном пространстве скафандра. — Тёма уверил, что вскоре всё изменится.
Мы вдвоём, используя усилители, приподняли вычислительный кластер с транспортной платформы и аккуратно опустили его на запылённый пол ангара, прямо под сводчатый, почерневший потолок.
— Артём, — раздался в моей голове голос Тёмы. — Мне понадобится воспользоваться значительной частью твоих вычислительных мощностей для завершения процедуры интеграции. Необходимо прописать управляющий искин в системы корабля и активировать протоколы признания его в роли адмирала флота.
Я вздохнул. Даже через шлем звук был слышен.
— Тёма, я всё понимаю. Но, пожалуйста… действуй более снисходительно к моей черепушке. Медицинской капсулы здесь нет.
«Постараюсь, Артём. Начинаю.»
И на меня навалилась тяжесть. Огромная, давящая волна, будто на мой мозг опустился невидимый пресс. Если бы не жёсткий каркас пустотного скафандра, мои колени точно подкосились бы, и я рухнул бы на пол. Перед глазами поплыли круги, и снова, как вчера, по краям зрения замелькали обрывки кода.
И тут началось самое странное. Из темноты, из щелей в стенах, из-под обломков выползли… существа. Маленькие, размером с кошку, многоногие, похожие на механических пауков. Их «туловища» были из тёмного, неотражающего металла, а тонкие, суставчатые лапки двигались с неестественной, стремительной плавностью. Они не обращали на нас внимания. Их целью был кластер. Они облепили его, и из их брюшек выдвинулись тонкие, гибкие щупальца-кабели с наконечниками, похожими на иглы. С тихим, шипящим звуком они вонзились в предусмотренные для этого порты кластера. Другие такие же «паучки» устремились к открытым, разорванным кабельным трассам на стенах ангара, соединяя кластер с нервной системой дредноута.
Процедура заняла не больше десяти минут, но каждая секунда давила на моё сознание. И вот, когда последний «паучок» отсоединился и скрылся в темноте, кластер… ожил. Не так, как на станции. Он замерцал не привычными зелёными и синими огнями, а глубоким, пульсирующим багровым светом. И в этот момент весь дредноут вздрогнул.
Где-то в глубинах корпуса что-то загудело — низко, мощно. Погасшие десятилетия назад светильники аварийного освещения вдруг мигнули и зажглись, заливая ангар зловещим красным сиянием. А по стенам, словно кровь по венам, побежали слабые, пульсирующие огоньки по скрытым кабельным каналам.
Но самое жуткое было впереди. Из скрытых панелей в стенах выползли, выкатились или просто материализовались из тени странные устройства. Непохожие на знакомых дройдов. Что-то среднее между механизмом и… органом. Биомеханические щупальца с режущими и сварочными насадками на концах. Шарообразные сканеры на тонких, суставчатых ножках, испускавшие звуковые импульсы. Плоские, похожие на скатов, плазменные резаки, плывущие по воздуху. Они не обращали на нас никакого внимания. Их цель была ясна: ближайшие повреждения. Они набросились на обломки, на искорёженные балки, на разорванную обшивку. Начался ремонт.
— Тёма, — прошептал я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Ты уверен, что всё в порядке?
«Артём, управляющий искин «Улей-Х» успешно интегрирован. Он запустил базовые протоколы самовосстановления и борьбы за живучесть корабля. В короткие сроки будут проведены работы по ремонту наиболее критичных повреждений. После стабилизации флагмана такие же процедуры будут инициированы на других кораблях этого Роя. Логика проста: то, что умерло — умрёт окончательно. То, что способно выжить — будет жить. Мы можем покинуть «Улей» и направиться к следующей цели.»
— Слава, пора! — крикнул я по радио, и мы, не теряя времени, погрузили всех пятерых дройдов на транспортную платформу для ускорения эвакуации. Рванули обратно по расчищенному коридору. Сзади доносились звуки начинающейся активной работы: скрежет, гул, шипение плазмы.
Мы ворвались на борт «Стрижа», аппарель захлопнулась. Слава, не дожидаясь команды, отдал корабль на откуп автопилоту Тёмы. «Стриж» резко отстыковался и дал максимальное ускорение, уносясь прочь от пробудившегося гиганта.
Только когда на главном экране «Великий Улей» уменьшился до размеров игрушки, я позволил себе выдохнуть и снять шлем. Руки дрожали.
— Боже… Артём, — Слава, бледный как полотно, вытирал пот со лба. — Это было… нереально адреналиновое мероприятие. Я предлагаю немного перекусить.
Он, видимо, чтобы заглушить шок, судорожно полез к пищевому синтезатору и заказал два двойных чизбургера и два стаканчика светлого пива. Я кивнул, принимая один из стаканов. Холодная жидкость промочила горло, но не смогла прогнать странное ощущение — смесь триумфа и глубокой тревоги.
— Представляешь, — начал Слава, с жадностью откусывая от бургера, — мы только что ходили по кораблю… инопланетной расы! По настоящему, боевому дредноуту! И эти твои дройды… они просто шли и разбирали всё на ходу! А потом… этот красный свет, этот гул… Блин, Артём, ты видел этих… этих «пауков»? И эти штуки, которые потом полезли? Это же биомеханика чистой воды! И ты… ты его включил. Мы только что оживили целый дредноут! Я до сих пор не верю!
Я слушал его восторженную, сбивчивую речь и сам удивлялся. Операция и правда прошла… слишком гладко. Слишком легко для такого безумия.
— Согласен, Слав, — сказал я, делая ещё глоток пива. — Получилось. Я и сам не ожидал, что так просто.
В этот момент на центральном экране мостика «Стрижа» показалась новая цель. Второй дредноут Империи Зудо. «Неумолимый Мандриб». Он висел в темноте, ещё более угрюмый и тяжёлый, чем его собрат, весь в шрамах от таранных ударов и взрывов в упор. Его силуэт обещал, что внутри всё будет ещё мрачнее, ещё чужероднее. И нам предстояло повторить весь этот жуткий ритуал оживания ещё раз. Мы запустили первый механизм. Теперь нужно было запустить второй.
«Стриж» плавно, почти бесшумно, рассекал чёрную пустоту, управляемый невидимой рукой Тёмы. Искин вёл его к следующей цели, развивая приличную скорость. Тёма доложил, что интеграция первого кластера завершена на 100%, и «Великий Улей» уже начал аудит своих повреждений, запустив собственные ремонтные протоколы. В ближайшее время он возьмёт под контроль свой Рой, и в секторе появятся не просто оживающие, а уже самовосстанавливающиеся боевые единицы.
И всё равно. Где-то в глубине черепа, за виском, пульсировала лёгкая, но навязчивая тяжесть. Фантомная боль от нагрузки. Я чувствовал, как Тёма прямо сейчас, пока мы летим, пользуется частью моей «ментальности» — не для подключения, а для чего-то иного. Я догадывался — он программировал, настраивал второго искина, «Улей-Х», на базе второго кластера. Готовил его к интеграции в «Неумолимый Мандриб».
Мои размышления прервал Слава. Он сидел напротив, доедая свой чизбургер, но его взгляд был не на еде, а на мне. В глазах читалось не столько восхищение, сколько накопившееся недоумение.
— Артём, — начал он, отставив стакан. — Всё это… очень интересно, захватывающе, даже страшно. Но скажи честно, для чего? Зачем мы полезли в этот… улей, установили там наше железо? Что мы с этого будем иметь? Просто ещё пару кораблей в коллекцию? Ты же говорил, они чужеродные, с ними даже взаимодействовать нельзя.
Я вздохнул. Пора было посвящать его в суть, хотя бы частично. Он это заслужил.
— Неправильно, Слав, — сказал я медленно, собирая мысли. — Бросать столь технологичные и ценные корабли — преступная расточительность. Да, они чужие. Но ключ к ним у нас теперь есть. — Я ткнул пальцем себе в висок. — Эти вычислительные кластеры с развёрнутыми на них искинами — не просто мозги. Это… поддельные адмиралы. С их помощью я планирую получить полный контроль над флотами Империи Зудо. Для своих, конечно, корыстных целей.
Слава внимательно слушал, жевал, не перебивая.
— Эти искины должны вживиться в системы флагманов, признать себя командующими. А дальше… они проведут ревизию. Сами, своими силами. Определят, что из их флота можно починить, что разобрать на запчасти, а что выбросить. А потом… потом они покинут Омегу-9.
— Куда? — спросил Слава, наконец проглотив.
— В удалённые, незаселённые звёздные системы. Туда, где их никто не найдёт. На просторе.
— Зачем? — в его голосе прозвучало искреннее непонимание. — Чтобы они там просто болтались? Тратили ресурсы?
Я ухмыльнулся. Вот мы и подошли к самому интересному.
— А вот для этого и нужно, чтобы они были на просторе, Слав. У меня есть… сведения. Очень обрывочные, из тех самых «воспоминаний». О некоторых технологиях Империи Зудо. Их флоты — они не просто воюют. Они… живут. Развиваются. Самовосстанавливаются. И даже… укрепляются.
Слава перестал жевать.
— Есть информация, — продолжил я, понизив голос, хотя кроме нас в кабине никого не было, — что в составе их флотов, среди кораблей сопровождения, есть нечто вроде мобильных верфей. И не только. Добывающие комплексы. Перерабатывающие заводы полного цикла. Они могут обеспечить флот всем необходимым, добывая ресурсы прямо на ходу — на планетах, в астероидных поясах, даже… ловя кометы и выцеживая из них нужные элементы.
Я увидел, как в глазах Славы загорается не просто интерес, а азарт первооткрывателя.
— Попробую объяснить на земном примере, — сказал я. — Флоты Зудо… они как огромные стаи саранчи. Летают по галактике, по системам, потребляют ресурсы и готовятся выполнить миссию, которую поставил им их Император. Но! — я поднял палец. — Сейчас, при условии, что эти флоты будут подчиняться мне и будут отрезаны от контроля этого самого Императора… всё изменится. Потому что Император, судя по всему, специальным образом контролирует и ограничивает рост. Количество кораблей в конкретном флоте. Даже… количество боевых особей — там, где они есть.
Я сделал паузу, давая ему вдуматься. Потом наклонился ближе, и на моём лице появилась та самая хитрая, почти безумная улыбка, которую я старался обычно скрывать.
— А представь, Слав… если убрать эти ограничители? Если дать этим «стаям саранчи»… неограниченный ресурс? И руководство, которое не будет их сдерживать, а наоборот — поощрять рост?
Слава замер. Его лицо стало совершенно неподвижным. Он не задумался — он попал в ступор. Его мозг, привыкший к понятным схемам «купил-продал-доставил», явно не справлялся с масштабом абстракции.
— Ты хочешь сказать… — он начал медленно, словно проверяя каждый слог. — Что эти два дредноута… они могут… размножаться? Строить себе новые корабли?
— Не просто могут, — прошептал я, и в голосе зазвучала неподдельная, жадная надежда. — Это их естественный цикл. Они должны. И я, с помощью их же технологий… смогу создать флоты. Флотилии. Целые армады невообразимых размеров. Которые будут подчинены только мне. И которые будут расти, как раковая опухоль, поглощая безжизненные планеты и астероидные поля. И тогда, Слав… тогда никто. Никто и никогда не сможет даже подумать об угрозе Плацдарму. И… конкретно, Земле.
Тишина в кабине стала звонкой. Слава смотрел на меня широко раскрытыми глазами. В них читался не страх, а шок от осознания размаха.
И в этот момент на центральном экране мостика, словно подтверждая наши безумные планы, подсветился новый силуэт. Угрюмый, тяжёлый, весь в рубцах и вмятинах. «Неумолимый Мандриб». Второй спящий король.
— Тёма! Действуем, как в прошлый раз. Найди место для стыковки. И… пожалуйста, действуй аккуратно. Со мной, и с кораблём. Нам нужен он целым.
«Принято, Артём. Сканирую корпус на предмет подходящего разлома. Курс коррекции. Готовлю протоколы стыковки.»
Мы снова летели навстречу чуду и ужасу. Но на этот раз мы знали, зачем. И масштаб конечной цели заставлял забыть о страхе. Мы шли не просто оживлять корабли. Мы шли запускать механизм, который, возможно, изменит баланс сил во всём секторе. А может, и не только в нём.
Поначалу мне показалось, что на этот раз у нас всё получится быстрее и проще. Во-первых, опыт уже был. Во-вторых, Тёма нашёл для «Стрижа» идеальный «причал» — огромную, аккуратную пробоину в районе бывшего ангара истребителей «Неумолимого Мандриба», куда наш транспорт вписался, как влитой. Выход на палубу корабля через этот пролом казался почти удобным.
Но это было только на первый взгляд. Дальше всё оказалось сложнее и затратнее по времени.
«Мандриб», в отличие от «Улья», предпочитал не скорость, а броню и живучесть. Удар, который вывел его из строя, пришёлся, судя по всему, в самое сердце, и волна разрушения прошла по всем внутренним отсекам. Коридоры были не просто завалены — они были смяты. Силовые переборки толщиной в метр вдавились внутрь, словно их раздавила ладонь гиганта. Нашим дройдам пришлось не просто отбрасывать мусор, а в буквальном смысле резать и выжигать проход в этой металлической свалке. Плазменные резаки работали почти без перерыва, вырезая куски искорёженного металла размером с автомобиль. Мы со Славой, используя усилители скафандров, активно участвовали в процессе: подхватывали вырезанные дройдами плиты и оттаскивали их в сторону, чтобы расчистить хоть какой-то просвет.
Если бы не пустотные скафандры с их нечеловеческой силой, путь до центра управления занял бы не часы, а дни. Так, общими усилиями людей и машин, мы за девять изматывающих часов добрались до цели.
Командный центр «Мандриба» был снова мне знаком — по всей видимости, у Империи Зудо присутствовали какие-то стандарты по форме и содержанию помещений.
18
Дальше — отработанная схема. Установили кластер. И снова, словно из самих стен, выползли те самые многоногие «паучки»-сервисники. Их щупальца-кабели вонзились в порты, соединяя наш поддельный мозг с пока ещё мёртвой нервной системой корабля. На этот раз я почти не ощущал нагрузки — Тёма, видимо, сдержал слово и сделал всё максимально бережно.
Как только последний «паучок» скрылся, мы, не дожидаясь пробуждения, посадили всех пятерых дройдов на транспортную платформу и рванули обратно. По расчищенному коридору шли почти бегом. Взошли на борт «Стрижа», захлопнули аппарель.
Слава занял капитанское кресло, но я пошёл к пищевому синтезатору. Мне срочно нужно было подкрепиться. Несмотря на мышечные усилители скафандра, я действительно выдохся — работа шла без перерыва, физическая и ментальная, почти десять часов. Выдумывать не стал — заказал простую, сытную пюрешку с парой сочных котлет и большой стакан крепкого, сладкого чёрного чая.
«Стриж» мягко отстыковался от дредноута и поплыл прочь, направляясь к светящемуся рою кораблей Коалиции и силуэту строящейся станции. В это время ко мне подсел Слава с тарелкой овощного рагу и стаканом пива.
— Артём, как считаешь, успешно прошла операция? — спросил он, смотря на меня усталыми, но горящими глазами.
— Наверное, ещё рано говорить об успешности, — ответил я, заедая пюре котлетой. — Но думаю, всё сложилось очень даже неплохо. Осталось надеяться, что моя задумка сработает. А сейчас… сейчас надо лететь в Мир Фатх. Как бы меня не «спалили», что я ушёл в самоволку.
— Нормально всё будет, Артём, — ободряюще сказал Слава. — Ты удачливый начальник.
Мы пролетели мимо флота, где на корпусах линкоров и крейсеров, как светлячки, мигали тысячи огоньков сварки. Я ещё раз мельком взглянул на станцию — здоровенная, лоскутная, но уже грозная махина действительно получалась.
Потом — привычный проход сквозь четыре слоя минных полей. «Стриж» разогнался и совершил прыжок.
Выпрыгнули в системе Мира Фатх. Корабль сразу, без лишних манёвров, направился к точке дислокации моих боевых кораблей. Диспетчерские службы нас идентифицировали, зелёный сигнал. Но едва мы вошли в зону действия информационной сети станции, моя нейросеть взорвалась уведомлениями.
Дюжина сообщений. Все от куратора. Полковника Клифта. Он метал громы и молнии, сыпал угрозами дисциплинарных взысканий, расторжения контракта и даже военного трибунала за дезертирство. Оказывается, уже как более часа назад я должен был выдвигаться в составе основного боевого флота Мира Фатх на позиции в системе «Граница Скорпиона» — ту самую, где, по словам Клифта, должно было разразиться генеральное сражение.
— Блин, — вырвалось у меня. Время, потерянное в Омеге-9, вышло боком.
«Стриж» ускорился, летя по самой оптимальной траектории к моему флагману, который маячил вдалеке среди других силуэтов.
— Артём, — осторожно спросил Слава, наблюдая за моей реакцией. — А по снабжению кораблей в Омеге-9? Продолжать?
— Слава, — ответил я резко, коротко, глядя в экран на приближающийся крейсер. — Делай что должно. И будь что будет.
Как только «Стриж» пристыковался, я, не теряя ни секунды, облачился в скафандр и перешёл на свой флагман. На мостике царила готовая к бою тишина.
— Тёма, — отдал я первую команду. — Отправь куратору сообщение: «Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Технические неполадки на флагмане устранены. Выдвигаюсь в систему «Граница Скорпиона» на максимальной скорости. Ориентировочное время прибытия — через 1 час 40 минут».
«Сообщение отправлено и доставлено, Артём.»
— Теперь разверни приказ. В чём конкретно наша задача?
«Боевая задача для ЧВК «Звёздный Утиль».
Задача: Обеспечение защиты арьергарда ударной группировки флота Мира Фатх. Объекты прикрытия: большой десантный корабль «БДК-42», суда обеспечения «СО-7» и «СО-11», ударный авианосец «УА-2». Ваша эскадра должна занять позицию между этими кораблями и предполагаемым направлением атаки противника. Цель: не допустить прорыва вражеских истребителей, торпедоносцев или рейдеров к прикрываемым единицам. Уничтожать любые цели, входящие в обозначенную зону ответственности.»
— Всем кораблям эскадры — на старт! — скомандовал я, занимая кресло. — Тёма, выводи флот на точку сбора для группового прыжка. Разгоняемся и прыгаем в систему «Граница Скорпиона». Немедленно.
На тактическом экране замигали одиннадцать зелёных значков моих кораблей. Двигатели загудели, набирая мощность.
Выйдя из прыжка в системе «Граница Скорпиона», мой искин Тёма без лишних слов подсветил на главном экране нашу позицию — удалённый сектор позади основной массы флота, где маячили силуэты «БДК-42», «УА-2» и двух скромных «СО». Я, не теряя времени, направил свой флот к этим кораблям, внутренне рассчитывая, что моё небольшое, но критичное опоздание никем не будет замечено на фоне общего хаоса развёртывания.
Я сидел в командирском кресле, прикованным взглядом к центральному экрану. Тёма развернул на нём тактическую картину в масштабе всей системы «Граница Скорпиона».
Основные силы флота Мира Фатх, отмеченные строгими зелёными клиньями и блоками, медленно, но неотвратимо двигались навстречу красной, пульсирующей массе — главным силам Империи Зудо. Между ними, словно стаи мелких, проворных рыб, сновали эскадры союзников из Республики Рампала и других миров, их метки светились бирюзовым. Ни взрывов, ни криков, только холодная геометрия сближающихся армад.
Я наблюдал, как зелёные клинья врезаются в красную массу. На мгновение границы смешались, карта превратилась в кашу из перемешанных значков. Потом она снова прояснилась, но теперь зелёных значков стало заметно меньше, а красные продвинулись вперёд. Где-то там, за миллионы километров от моего уютного кресла, гибли тысячи людей, взрывались реакторы, горели корабли. А я… я сидел в относительной тишине своего мостика и надеялся, что всё будет хорошо, и я спокойно отсижусь в тылу, отразив пару случайных налётов.
И моя надежда разбилась в тот момент, когда прямо рядом с нашим сектором, буквально «за спиной» у авианосца, пространство искривилось и разорвалось.
Пять красных отметок материализовалось на экране с таким внезапным коварством, что я вздрогнул. Они были близко. Опасно близко. Это были не линейные силы. Это была хищная, стремительная пятёрка кораблей класса «рейдер» или лёгкий крейсер.
— Контакт! Вражеский десант в тылу! — мысленно крикнул я, но Тёма уже действовал.
Одиннадцать значков моих кораблей мгновенно пришли в движение. Идеально синхронизированные, без суеты, они стали перестраиваться из ордера прикрытия в боевой полумесяц, выдвигаясь на перехват незваных гостей. Сердце заколотилось, но вместе со страхом пришла и странная уверенность. Мои ребята, вернее, моё железо, знало, что делать.
Но это оказалось не всё.
Пятёрка красных меток внезапно… рассыпалась. Они разделились. Каждая отметка распалась на десяток более мелких, стремительных точек. За секунду пять угроз превратились в более пятидесяти.
— Тёма, как это? — вырвалось у меня.
«Артём, это одна из тактик Зудо. Корабли-носители несут на себе истребители-камикадзе.»
Пятьдесят против одиннадцати. Казалось, нас просто сомнут.
И тут мой флот показал, на что способен.
Первыми ударили главные калибры трёх моих крейсеров. Три сгустка чистой энергии вырвались из стволов и устремились в точку, куда только что вышли вражеские носители. Попадания были не «где-то рядом». Они были точными, расчётливыми. Два носителя просто испарились в ослепительных вспышках, третий, переломанный пополам, закрутился, выплескивая из разломов свой смертоносный рой. Но рою уже некуда было лететь — пространство перед нами превратилось в сито из огня.
Батареи среднего калибра на всех кораблях открыли заградительный огонь, создавая сплошную стену из плазменных разрядов и кинетических снарядов. Мои рейдеры рванули вперёд, расстреливая истребители Зудо на встречных курсах. Их скорострельные лазерные установки резали пространство белыми нитями, распыляя хрупкие корпуса зуданских истребителей.
Картина была ошеломляющей. Мой флот работал как один огромный, идеально отлаженный механизм. Ни паники, ни ошибок. Только целеуказание, огонь, перенос огня, снова целеуказание.
Через семь минут всё было кончено.
На экране, там, где метались красные отметки, осталась лишь чёрная пустота, усеянная редкими обломками, которые Тёма помечал уже серым. Ни один вражеский корабль не прорвался к охраняемым объектам.
Я откинулся в кресле, чувствуя, как дрожь в руках сменяется приливом дикой, первобытной эйфории. Мы сделали это. Мой флот сделал это.
— Тёма… — начал я, голос срывался. — Это было… блестяще. Отличное управление. Спасибо.
«Благодарю, Артём. Однако без твоих вычислительных ресурсов, предоставленных для тонкой настройки нейроинтерфейсов и предварительного анализа тактики противника, такая синхронизация была бы невозможна. Эта небольшая победа — результат нашей совместной работы.»
Но это было только начало. Пока мы разбирались с диверсантами, основное сражение набирало ярость.
Тёма переключил часть экрана на оптические данные с внешних камер флагмана. И я замер, забыв о своей маленькой победе.
На фоне чёрного космоса и далёкой, тусклой звезды полыхал ад. Лазерные лучи толщиной с небоскрёб прошивали пространство, оставляя за собой светящиеся шлейфы ионизированного газа. Взрывы термоядерных боеголовок вспыхивали, как новые звёзды, освещая на мгновение искореженные, пылающие корпуса гигантов. От линкора Мира Фатх отлетала многотонная башня главного калибра, медленно кувыркаясь в пустоте. Крейсер Империи Зудо, протараненный носителем Рампала, разламывался пополам, из разлома вырывался фонтан плазмы, увлекающий за собой сотни мелких обломков и тел в скафандрах. Всё это происходило в гробовом молчании моего мостика, что делало зрелище ещё более сюрреалистичным и ужасающим.
Я смотрел на это ожесточение, эту мясорубку, в которую только что едва не угодил и сам, и понимал: наша семиминутная перестрелка была лишь каплей в этом кровавом океане. И где-то там, в самой гуще этого ада, решалась судьба не только этой битвы, но, возможно, и всего сектора.
Краткий отчёт Тёмы высветился на боковом экране: «Все системы в норме. Щиты восстановлены до 94%. Потерь нет». Первая стычка прошла как на учениях — чётко, холодно, эффективно. Я позволил себе выдохнуть и на секунду снова погрузился в гипнотическое зрелище главного сражения. Грандиозная космическая фреска из огня и смерти разворачивалась, пожирая корабли и жизни с аппетитом древнего божества.
Но долго расслабляться мне не дали.
Внезапно замигал приоритетный канал штаба. Голос оператора был сжатым, лишённым эмоций, как голос Тёмы, но в нём чувствовалась стальная напряжённость:
— Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Вашей группе приказано немедленно выдвигаться на усиление тактической группы «Молот-4» в секторе «Дельта-7». По данным разведки, ожидается попытка прорыва сил противника на этом направлении. Координаты и данные о союзниках передаются.
Карта на экране перестроилась. Мои зелёные точки должны были совершить бросок через развороченное пространство к группе союзников. «Дельта-7» находился на левом фланге основного столкновения, там, где строй флота Мира Фатх начинал изгибаться под давлением.
— Всем кораблям, за мной! — отдал я команду, и мой флот, ещё не остывший после первого боя, рванул вперёд, лавируя между редкими, но смертоносными обломками.
Мы подошли к группе «Молот-4» как раз в тот момент, когда всё начало рушиться. Союзная группа состояла из внушительного линкора, восьми крейсеров и пятнадцати фрегатов с эсминцами. Они держали оборонительную дугу, но на экране было видно, как с другой стороны к этой дуге, словно таран, несётся клин из вражеских кораблей — шесть угловатых, стремительных силуэтов тяжёлых крейсеров в сопровождении роя истребителей.
И они не стали ломить в лоб. Вместо этого, с невероятной, неестественной синхронностью, весь штурмовой клин резко изменил плоскость, «нырнув» ниже основной плоскости сражения и выскочив нам почти в тыл, в неудобный для наших орудий сектор. Это был изящный, смертоносный манёвр, разрывающий наши порядки.
— Все корабли, разворот на 40 градусов по оси «Зет»! Встречный огонь! — скомандовал я, но Тёма уже выполнял.
Бой начался не с перестрелки, а с удара. Мой крейсер вздрогнул, когда первые вражеские залпы скользнули по нашим щитам. Искры и плазма залили экраны внешних камер. Мостик озарился алым светом тревоги.
«Попадание в левый борт. Щиты упали до 22%. Повреждения обшивки минимальны. Отправляю ремонтных дройдов.»
Я пригнулся в кресле, будто мог увернуться от следующего залпа. Вокруг кипел ад. Наши крейсеры и фрегаты, ведомые Тёмой, отчаянно маневрировали и отстреливались. Зелёные и красные трассы прошивали пространство. Один из наших рейдеров, с бортовым номером 33, получил прямое попадание в двигательный отсек и, закрутившись, начал медленно дрейфовать в сторону, окутанный дымом. Ещё один крейсер союзников взорвался тихо и ярко, разбросав серебристые обломки.
И вот, в этой каше из огня и металла, произошло самое страшное. Один из тяжёлых крейсеров Зудо, крупнее и грознее остальных, с характерными шипастыми выступами на корпусе, совершил рискованный, почти суицидальный бросок. Он прорезал наш расстроенный порядок и вышел прямо на мой флагман. Его батареи развернулись, нацеливаясь в мостик.
Сердце упало. Время замедлилось. Я увидел, как на его носу загорается зловещее багровое свечение зарядки орудий.
И в этот момент Тёма совершил то, на что не способен был бы ни один живой капитан. Без эмоций, без колебаний, с холодной, машинной логикой. Он не стал уводить мой флагман — тот был слишком медленен для такого манёвра. Вместо этого он подставил под удар один из моих оставшихся рейдеров, «34», который находился рядом и управлялся в полностью автономном режиме. Рейдер рванул с места. Он не стрелял. Он просто встал на пути.
Мощность удара была невероятной. Заряд плазмы, предназначенный для моего крейсера, попал точно в центр корабля. Ослепительная вспышка на миг затмила все остальные огни. Но этого мига хватило. Ударная волна и сноп раскалённых обломков, летящих с чудовищной скоростью, ударили по моему флагману. Крейсер содрогнулся, словно от удара гигантского молота. Гул, скрежет рвущегося металла, сигналы системных предупреждений — всё смешалось.
«Критический удар по носовой части. Щиты нулевые. Пробита обшивка, повреждены кабельные трассы. Дройды перебрасываются. Стабилизирую.»
Я едва не вылетел из кресла, удерживаемый только привязными ремнями. В ушах звенело. Но я был жив. Корабль — повреждён, но на ходу.
А потом наступила расплата.
Это не было приказом. Это был взрыв коллективной ярости девяти оставшихся кораблей «Звёздного Утиля». В тот самый момент, когда крейсер Зудо, добив «заслон», начал было перезаряжать орудия для финального выстрела по моему флагману, на него обрушился шквал.
Все мои корабли открыли огонь. Не залпом, а бешеным, непрерывным потоком энергии и металла. К ним присоединились тяжёлые орудия линкора и пара крейсеров группы «Молот», наконец-то развернувшиеся для стрельбы. Пространство вокруг вражеского крейсера превратилось в кипящий котёл из взрывов. Его щиты, могучие секунду назад, погасли. Обшивка вспучилась, рвалась, плавилась. Корабль, ещё пытаясь дать задний ход, начал разламываться на части, извергая из своих недр снопы плазмы и огня.
Через пятнадцать секунд от грозного тяжёлого крейсера осталась лишь быстро остывающая груда обломков.
19
Я сидел, тяжело дыша, глотая воздух, который пах теперь гарью и озоном. На экране отображался статус моего флагмана, на котором горели красным несколько секторов. Мы потеряли два корабли. Флагман был повреждён. Но мы выстояли.
— Тёма… — прохрипел я. — Спасибо. За… за рейдер.
«Это была единственная логичная тактика для сохранения флагмана и командира, Артём. Потери в кораблях приемлемы. Потери среди живого экипажа — нулевые. Это главное.»
Судя по холодным, безэмоциональным сводкам Тёмы, досталось не только флагману. Практически на каждом из моих кораблей горели жёлтые и оранжевые индикаторы повреждений. Но мы держались. Упрямо, яростно, методично. Мои корабли, ведомые безупречной логикой искина, маневрировали как единый организм, стараясь уворачиваться от тяжёлых залпов главного калибра противника, но при этом непрерывно поливая вражескую группировку огнём батарей среднего калибра и скорострельных лазерных установок.
На сорок третьей минуте боя произошёл перелом. Главный калибр линкора, входившего в наше соединение, наконец-то нашёл слабое место. Огромный, раскалённый до бела сгусток плазмы продавил ослабевшие щиты флагмана противника, того самого, что вёл эту штурмовую группу. Взрыв разорвал его кормовую часть, вырвав с корнем половину двигательных гондол. Враг потерял управление и инициативу. Строй нападающих дрогнул, замешкался. И этого было достаточно.
Лишённые командования, оставшиеся крейсеры Зудо попытались отойти, но было поздно. Мы с союзниками навалились на них всей массой, разрывая на части. Через десять минут противостоящая нам группировка перестала существовать.
Лично для моего флота эта победа стоила дорого. Крейсер с бортовым номером 22 потерял ход — его двигательный отсек был превращён в решето, и он медленно дрейфовал. Рейдер 35, который получил попадание в центр управления, теперь был лишь холодной, безжизненной глыбой металла. Повреждения на других кораблях моего флота были, но не катастрофические.
Получив приказ на возвращение на исходную позицию для прикрытия БДК и авианосца, мы начали отход. Тёма, не дожидаясь моего приказа, сам организовал эвакуацию. Крейсер 25 выпустил массивные буксировочные тросы и аккуратно зацепил обездвиженного собрата — 22. То же самое сделал рейдер 31, взяв на буксир покалеченный 35. Картина двух раненых кораблей, тащивших за собой ещё более покалеченных, была одновременно грустной и обнадёживающей.
Заняв снова позицию в охранении авианосца, я мысленно поинтересовался у Тёмы:
— Состояние оставшихся на ходу кораблей?
«Краткая сводка по кораблям ЧВК «Звёздный Утиль» (исправные, условно боеготовые):
Крейсер «01» (флагман): Щиты — 11%, восстанавливаются. Пробоина в носовой части, устраняется. Одна батарея среднего калибра выведена из строя. Движение и управление — в норме.
Крейсеры 21, 23, 24, 25: Различные повреждения обшивки, частичные потери щитов, незначительные сбои в системах наведения. Средняя боеготовность — 65%.
Рейдеры 31, 32, 34: Лёгкие повреждения, одна потерянная лазерная турель на 32. Скорость и манёвренность близки к номиналу.
Вердикт: Группа из 5 крейсеров и 3 рейдеров условно готова к дальнейшим боевым действиям.»
Условно готовы. Это был наш максимум. И на этом максимуме нам приказали снова в бой.
Примерно через час поступил новый приказ, ознаменовавший завершающий этап сражения. Основные силы Зудо были сломлены, но их флагман — колоссальный дредноут — всё ещё держался, отстреливаясь из уцелевших орудий, как раненый зверь. Задача: подавить его зенитные артустановки и батареи ближнего боя, чтобы расчистить путь для финального удара. Для этого должны были быть задействованы истребители и штурмовики с авианосца, который прикрывала моя ЧВК. А после «зачистки» — высадка штурмовых групп с большого десантного корабля. Моя же задача была прежней, но теперь в сто раз опаснее: прикрывать эти два уязвимых гиганта, пока они делают свою работу. Мне пришлось оставить повреждённые корабли и выдвинуться вперёд, встав живым щитом между авианосцем и дредноутом Зудо.
Поначалу всё шло по плану. Мы вышли на дистанцию, позволявшую истребителям стартовать. Зрелище было завораживающим: из недр авианосца, словно рой разгневанных ос, высыпали десятки, сотни мелких, стремительных силуэтов. Они устремились к гигантскому дредноуту, облепляя его, как мошки, выискивая и поражая зенитные турели ракетами и лазерными очередями. Казалось, им должно было хватить топлива на заход и возвращение.
И тут Тёма, нарушив моё наблюдение, выдал неожиданную рекомендацию:
«Артём, исходя из расчётов траекторий и возможностей уцелевших батарей главного калибра дредноута противника, они с 78% вероятностью могут дотянуться до нашей текущей позиции в течение следующих 5-7 минут. Рекомендую облачиться в пустотный скафандр.»
Предложение как-то неправильное — на своём мостике, вроде как в безопасности. Но я уже научился доверять холодной логике искина. Не задавая вопросов, я поднялся с кресла и за минуту облачился в скафандр. Только защёлкнулся шлем, как раздался предупреждающий, абсолютно спокойный голос Тёмы:
«Артём. Держись.»
Удар был не просто сотрясающим. Казалось, сама вселенная сжалась и ударила мой корабль кулаком в самое нутро. Свет погас, сменившись алым полумраком аварийного освещения. Всепоглощающий рёв рвущегося металла и лопающихся энергоконтуров. Я подлетел, ударился о потолок и снова рухнул на что-то твёрдое. В ушах стоял оглушительный звон.
Голос Тёмы пробивался сквозь него, обрывочный, но чёткий:
«…критическое попадание в центр корпуса… щиты не сработали… реакторы аварийно заглушены… потеряно 40% массы… в том числе секции с двигательными и генерирующими установками… жизнеобеспечение на аварийных батареях… гравитация отключена…»
Я плыл в темноте, в облаке какой-то пыли, чувствуя, как через корпус передаётся предсмертная дрожь корабля. Мой флагман, моя крепость и дом… его не стало. Вот так, на ровном месте, из-за одного удачного (или отчаянного) залпа чужого дредноута.
«Артём. Я уже выслал служебно-разъездной челнок к твоим координатам. Теперь твоим флагманом будет крейсер с бортовым номером 21.»
Попытался встать в невесомости, оттолкнувшись от стены. Освещение было от аварийных фонарей, часть переборок в конце коридора была сорвана, и там зияла чёрная пустота, усеянная звёздами и мерцающими обломками. Я был практически в открытом космосе.
И тут, точно в расчётное время, к этому обрывающемуся коридору подплыл челнок. Его входной люк был распахнут, внутри горел тусклый свет. Он подлетел впритык, практически в стык с рваным краем обшивки.
Я оттолкнулся и поплыл к этому спасительному прямоугольнику света. В последний момент, уже запрыгивая в люк, я бросил взгляд в сторону БДК. И увидел, как из его многочисленных шлюзов, словно семена из стручка, вырвались десятки маленьких, стремительных огоньков. Десантные модули. Штурмовые капсулы. Они неслись, как метеоры, к громадному, израненному, но всё ещё опасному дредноуту Зудо.
Захлопнув за собой люк и почувствовав, как нарастает давление, я мысленно пожелал тем ребятам удачи. Наша часть работы была сделана. Ценой моего флагмана.
Челнок с мягким стуком коснулся посадочных магнитов взлётной палубы нового флагмана — крейсера 21. Я покинул его и, не теряя времени, отправился в командную рубку. Тёма выводил прямо в моём интерфейсе стрелки-указатели, прокладывая кратчайший путь. Через несколько минут, разоблачившись, я уже сидел в командирском кресле.
Новый приказ не заставил себя ждать, прилетев по зашифрованному каналу.
«Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Ваше соединение выполнило поставленную задачу. Вернитесь на исходную позицию и ожидайте дальнейших указаний.»
Кратко и по делу. Значит, на передовой пока затишье, раз нас отводят в тыл.
— Тёма, организуй буксировку обломков «01». Что сможем утащить — утащим. Это же наш утиль, в конце концов.
«Принято. Выделяю для буксировки крейсеры 23 и 24. Они имеют наименьшие повреждения среди способных выполнить такую задачу. Запускаю протокол захвата.»
На внешних экранах я увидел, как два моих крейсера аккуратно развернулись и приблизились к плавающему облаку обломков, среди которых угадывались очертания носовой части и кормы моего бывшего флагмана. От крейсеров 23 и 24 выстрелили толстые композитные тросы с магнитными захватами на концах. Они ухватили самые большие обломки, зафиксировались. Медленно, стараясь не развалить хрупкую конструкцию окончательно, крейсеры начали тянуть. Картина была одновременно печальной и практичной. Мы не бросали своё. Даже мёртвое.
Вернувшись на прежнюю, уже знакомую позицию позади десантника и авианосца, которые теперь выглядели потрёпанными, но целыми, я наконец позволил себе расслабиться. Нет, не расслабиться — рухнуть. На меня навалилась усталость, а за ней — леденящее осознание. Осознание того, что я снова прошёл по лезвию бритвы. Что мог навсегда остаться там, в том разорванном коридоре.
Очень, до дрожи в пальцах, захотелось треснуть стакан водки. Один. Чтобы сбить этот накативший ужас, заглушить тремор внутри. Но ситуация не позволяла. Всё-таки формально я всё ещё находился в зоне боевых действий, командуя соединением кораблей.
Я заказал в пищевом синтезаторе что-то простое, тёплое, земное — пюре с котлетами и кружку крепчайшего, почти чёрного чаю с четырьмя «ложками» сахара. Сидел в тишине командной рубки, ел механически, уставившись в экран, на котором теперь было относительно спокойно — лишь редкие всполохи вдалеке, где добивали последние очаги сопротивления.
Так прошло три часа. Три часа томительного ожидания, когда адреналин уже схлынул, а нервы остались оголёнными. Я уже начал продумывать детали, как буду распускать ЧВК, что оставлю для переработки своему заместителю, какие ресурсы первым делом переброшу в Омегу-9…
И внезапно все каналы связи, все экраны на мостике взорвались одним и тем же широковещательным сообщением. Оно шло не от штаба, а, казалось, от самого командования объединённым флотом. Голос был торжественным, уставшим, но полным несокрушимой уверенности:
«Всем соединениям, всем кораблям Объединённого флота Коалиции! Доводим до вашего сведения. Операция «Возмездие Скорпиона» завершена ПОЛНОЙ И ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ПОБЕДОЙ! Вражеский флот уничтожен. Система «Граница Скорпиона» очищена от противника. Поздравляю всех причастных с величайшей победой! Честь и слава павшим! Слава живым!»
Сообщение повторили дважды. В рубке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем. А потом я рассмеялся. Тихим, счастливым. Это был не просто смех. Это был выдох. Выдох всей накопленной за эти часы, за эти дни напряжённости.
Конец. Всё. Закончилось. Мой контракт с Министерством Войны выполнен. Больше не нужно будет выслушивать Клифта, не нужно будет высиживать в засадах, не нужно будет бояться, что следующий залп лишит корабля и жизни. Я распущу свою ЧВК. И наконец-то, смогу целиком погрузиться в свой главный проект: демилитаризацию Омеги-9, оживление своего флота, постройку станции.
В этот момент Тёма снова нарушил тишину, но теперь его голос звучал как музыка:
«Артём, поступил общий приказ по всей группировке. Всем боеспособным и условно боеспособным единицам начать организованный отход и возвращение в систему Мира Фатх для доклада, ремонта и… отдыха.»
Отдых. Какое сладкое слово.
— Тёма, — сказал я, всё ещё не веря до конца. — Организуй эвакуацию всех наших повреждённых кораблей. Всех, кого можем увести. Ничего не бросаем.
На экране тактической обстановки мои зелёные значки зашевелились, потянувшись друг к другу, сплетаясь в причудливую паутину из кораблей и тросов. Моя покалеченная флотилия медленно развернулась, набрала скорость и совершила коллективный прыжок.
Вышли из прыжка в системе Мира Фатх. На душе было странно — смесь опустошённой усталости и лёгкого, почти головокружительного предвкушения свободы. Я не стал медлить и сразу повёл свою потрёпанную флотилию — вереницу кораблей, большая часть из которых тянула за собой на буксире раненых собратьев, а также остатки полностью разбитых — к нашему месту постоянной дислокации на окраине системы.
Пока корабли занимали позиции, я надиктовал Тёме сообщение для полковника Клифта. Оно должно было быть сухим, официальным, по форме.
«Господину полковнику Клифту, куратору от Министерства Войны.
Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль», рапортую о выполнении боевой задачи в системе «Граница Скорпиона» в рамках генерального сражения. Поставленная задача по прикрытию указанного соединения кораблей выполнена. Учитывая завершение активной фазы боевых действий и выполнение условий контракта, прошу рассмотреть вопрос о досрочном расторжении договора с Министерством Войны и последующем расформировании частной военной компании «Звёздный Утиль».
Приложение: данные телеметрии и журналы боевых действий.»
Я перечитал мысленно текст. Коротко, ясно, с намёком на «ваша война кончилась, отпустите». Сообщение ушло адресату. Теперь можно было ждать формальностей, а пока — разбираться с наследием этой войны.
Я откинулся в кресле, глядя на тактическую схему. Серьёзно повреждённые корабли, как и мой бывший флагман, пойдут на разборку на моём же предприятии. Это будет не только утилизация, но и вклад в бюджет «Звёздного Утиля». Металл, сплавы, возможно, какие-то целые узлы.
— Тёма. Начинай оформлять всё для утилизации. А сейчас вызови тяжёлый буксир. Пусть заберёт обломки «01» и доставит прямо на причальную палубу «Звёздного Утиля». Я полечу на нём.
Через двадцать минут к моему крейсеру подошёл тяжёлый буксир. Я облачился в пустотный скафандр, перешёл на его борт и занял место в просторной кабине пилота.
Работа пошла чётко. Буксировочные композитные тросы плавно отсоединились от обломка, который сразу был перехвачен мощными тросами буксира. Магнитные захваты с глухим лязгом обхватили крупный фрагмент моего бывшего корабля. Буксир дрогнул, взяв на себя многотонную нагрузку, и медленно потянул груз к орбитальной станции.
Буксир аккуратно причалил к огромной открытой палубе «Звёздного Утиля». Магнитные захваты причала с громким хлопком схватили обломок, надёжно зафиксировав его. Буксир отсоединил тросы.
Я покинул кабину буксира, прошёл через его шлюз и ступил на знакомую металлическую палубу своего предприятия. Обернулся. Гигантский фрагмент крейсера занимал почти всю причальную площадку. Рядом уже суетились первые дройды-оценщики, сканируя металл, выискивая целые контуры. Скоро здесь начнётся привычный процесс: резка, разборка, сортировка. Крейсер «01» перестанет быть кораблём и станет просто ресурсом.
Начо, предупреждённый мной заранее, уже ожидал меня у шлюза, ведущего в административную зону. Как только я разоблачился из скафандра, он подошёл ко мне. Его лицо, обычно озабоченное производственными графиками, светилось неподдельным, почти мальчишеским воодушевлением.
— Артём! Поздравляю с победой! С генеральным сражением! Новости уже по всем каналам передают — полный разгром Зудо! Ты там, наверное, в самой гуще был!
Я вежливо улыбнулся и пожал ему руку.
— Спасибо, Начо. Да, повоевали. Не без потерь. — Я кивнул в сторону огромного экрана, на который Тёма вывел изображение с камер причальной палубы, где лежал обломок моего бывшего флагмана. — Вот, привёз на разборку и переработку. Дополнительный объём работ для предприятия.
Начо посмотрел туда, и в его глазах зажглись уже не патриотические, а чисто коммерческие огоньки. Он мгновенно оценил масштаб груды металла.
— Понимаю, Артём. Это же чистый доход! Никакой закупки, никакой логистики мусора — свой корабль на своём же предприятии. Отличное решение!
Я представил, как в его голове уже крутятся графики смен, загрузка плавильных печей и списки покупателей на вторичный металл. Но мне самому не сиделось. Ответ от куратора не поступал, и это бездействие начинало напрягать. Нужно было чем-то занять руки и голову, пока бюрократическая машина Министерства Войны рассматривает мой рапорт.
— Знаешь, Начо, я вот сейчас подумал и решил лично поучаствовать в разборке фрагмента крейсера, — отвлекусь и немного разомнусь. И пока жду ответ из министерства, поживу на станции, в апартаментах. Тёма уже зарезервировал.
20
Не теряя времени, я снова облачился в скафандр и отдал Тёме команду мобилизовать всё, что не занято на текущих задачах: все свободные дройды, роботизированные манипуляторы, транспортные платформы.
После чего вышел на причальную палубу. Вслед за мной выкатились, вышли и выплыли десятки единиц техники. Первыми двинулись в атаку дройды-резчики — массивные, шестиногие конструкции с огромными плазменными и лазерными резаками на манипуляторах. Они, словно хирурги-гиганты, взобрались на изуродованный корпус. С шипением и ослепительными вспышками их инструменты вгрызались в броню, вырезая огромные, ровные плиты.
Параллельно более мелкие, юркие дройды-демонтажники, похожие на пауков или скорпионов, проникали внутрь через пробоины и вырезанные проёмы. Их «щупальца», оснащённые отвёртками, гайковёртами и захватами, выуживали из темноты отсеков целые блоки оборудования: генераторы, коммутаторы, неповреждённые секции систем жизнеобеспечения.
К причалу подъехали роботизированные краны на гусеничном ходу. Их могучие стрелы с магнитными захватами плавно опускались, забирали вырезанные бронелисты или извлечённые агрегаты и аккуратно укладывали их на ожидавшие транспортные платформы. Платформы, загрузившись, немедленно трогались с места и уплывали через шлюзовые ворота вглубь станции, на основную производственную площадку, где их уже ждали сортировочные линии и дефектовочные стенды.
Всеми этими манипуляциями, каждым движением манипулятора, каждым курсом платформы управлял Тёма. А я… я был его интерфейсом, его антенной на месте. Моё сознание было связано с ним, я чувствовал общий ритм работы, видел состояние роботизированных систем, захватов, загрузку платформ. Это не было тяжёлым грузом, как в бою. Это был чёткий, мощный, продуктивный поток данных.
Ударными темпами, всего за восемь часов интенсивной, безостановочной работы, крейсер перестал существовать. На причальной палубе вместо громады обломков осталась лишь подметённая площадка и несколько штабелей особо ценного, уже отсортированного металла. Каждый узел и агрегат прошёл дефектовку и анализ. То, что требовало минимального ремонта, было сразу выставлено на торговые площадки станции. То, что нуждалось в восстановлении, отправилось в цеха. Всё остальное — тонны обычной стали, титана, алюминиевых сплавов — отправилось по конвейерам прямо в жерло перерабатывающих комплексов, чтобы через несколько часов вылиться в виде аккуратных слитков.
Наконец работа была завершена. Я покинул причальную палубу, ощущая приятную физическую усталость от долгого пребывания в скафандре и ментальное удовлетворение от сделанного. Вернувшись на производственную площадку, я разоблачился возле офиса, оставил пустотный скафандр и вызвал транспортную платформу.
На этот раз риэлтора не было. Я отпустил платформу обратно на предприятие и вошёл в знакомую, удобную студию. Тишина после грохота цехов была оглушительной. Я подошёл к пищевому синтезатору и, не мудрствуя лукаво, заказал то, что просила душа и тело: глубокую тарелку наваристого, ароматного борща, ломоть чёрного, бородинского хлеба с толстыми, прозрачными ломтиками солёного сала. И… два стаканчика. Чистой, ледяной, синтезированной, но от этого не менее желанной водки.
Я съел всё медленно, смакуя каждый глоток и каждый кусок.
И только тогда, когда тарелка была пуста, а в груди разлилось долгожданное, согревающее спокойствие, я повалился на кровать. Тело благодарно утонуло в мягком матрасе.
Проснулся я в неплохом настроении. После вчерашнего кайфа от работы и крепкого сна мир казался чистым и понятным. Не тратя времени, ополоснулся под струями воды в душевой кабине. Пока одевался, посредством Тёмы заказал в пищевом синтезаторе простой, сытный завтрак: яичницу-глазунью с тремя желтками, пару поджаристых колбасок и хрустящие полоски бекона.
И именно в этот момент, когда я собирался приступить к еде, Тёма развернул на моём интерфейсе новое сообщение. Не просто уведомление, а приоритетное, с идентификатором Министерства Войны Мира Фатх. От полковника Клифта.
Само по себе сообщение ничем особым не отличалось: «Капитану Артёму. Прибыть в представительство Министерства Войны сегодня к 11:00 станционного времени для подведения итогов.» Но сам факт получения этого вызова заставил сердце ёкнуть. Мой контракт наконец-то завершался официально. Всё, чего я так долго ждал.
Даже та вчерашняя работа на «Звёздном Утиле» была ничем иным, как способом отвлечься и не сойти с ума от этого томительного ожидания. Теперь оно закончилось.
Я быстренько, почти на ходу, позавтракал, сметая яичницу с беконом. Натянул на себя тёмно-серый полувоенный комбинезон. Достал из внутреннего кармана футляры: два ордена (Мира Фатх и Республики Рампала) и медаль. Прицепил их на грудь в строгом соответствии с протоколом: орден Мира Фатх выше, ниже — орден Рампалы, под ним — медаль. Посмотрел на своё отражение в затемнённом стекле иллюминатора — выглядел солидно. Герой!
Вышел из апартаментов, удобно разместился на заранее вызванной Тёмой транспортной платформе.
Всё прошло как по маслу. Пост охраны у представительства — дежурный офицер, увидев ордена на груди, только бросил на меня уважительный взгляд и кивнул, пропуская дальше. Знакомый коридор. Дверь кабинета полковника. Я вежливо постучал, слегка приоткрыл, услышал изнутри сухое: «Войдите».
И вошёл.
Полковник Клифт встретил меня стоя. И что поразило больше всего — с широкой, почти отеческой, доброжелательной улыбкой на обычно каменном лице.
— Капитан Артём! Проходите, проходите! — он жестом указал на стул. — Присаживайтесь. Поздравляю вас от всей души! С победой! С триумфом нашего оружия!
Я сел, стараясь сохранить сдержанное, почтительное выражение лица.
— Благодарю вас, господин полковник. Наша общая победа.
— И ваша в том числе, капитан! — Клифт сел за свой стол, сложив руки. — Командованием высоко оценено участие вас и ваших боевых кораблей в генеральном сражении. Ваши действия, особенно в финальной фазе, при атаке на флагманский дредноут противника, были… высокопрофессиональными. Вы обеспечили ту самую брешь, в которую потом ударили наши десантники. Враг был повержен, и в этом есть и ваша заслуга.
Он сделал паузу, и его лицо на мгновение стало серьёзнее.
— Приношу также искренние соболезнования в связи с утратой части вашего боевого флота. Крейсеры и рейдеры… жертва, принесённая на алтарь победы. Они сражались до конца.
Я кивнул.
— Они выполнили свой долг, господин полковник. Как и все мы.
Всё шло слишком хорошо. Слишком гладко. Где подвох? Где традиционная бюрократическая пакость?
Полковник Клифт вдруг слегка закашлялся, и его взгляд на секунду ушёл в полированную столешницу. В его позе появилось лёгкое, почти стыдливое напряжение.
— Капитан… Артём. По итогам вашей деятельности, ваш личный рейтинг, а также рейтинг вашей частной военной компании, позволили занять… пятую позицию в общем зачёте. Вы только вдумайтесь! Пятая строчка среди всех наёмных формирований Мира Фатх!
Он сделал эффектную паузу, давая мне проникнуться.
— Такой рейтинг, согласно нашему регламенту, соответствует воинскому званию… подполковника. Что в иерархии Военно-космических сил Мира Фатх равняется званию капитана второго ранга. Солидное звание, согласитесь.
Я сидел, не двигаясь, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Не от восторга. От предчувствия.
— Однако, — и тут голос Клифта стал официально-сочувствующим, — ввиду того, что крупномасштабные боевые действия завершены и угроза миновала, Министерство Войны вынуждено автоматически закрыть все действующие контракты с частными военными компаниями. Бюджет, понимаете ли, перераспределяется. Но! — он поднял палец. — Если бы вы изъявили желание вступить в ряды Военно-космических сил Мира Фатх, то вам, без сомнения, было бы присвоено озвученное звание. Карьера, социальный пакет, пенсия…
Он смотрел на меня с дежурным ожиданием. Я медленно выдохнул. Вот она, развилка. Свобода или клетка с погонами.
— Господин полковник, — сказал я максимально вежливо, — я чрезвычайно признателен за высокую оценку и предложение. Но, как вы знаете, у меня есть собственное предприятие, обязательства… Я вынужден отказаться.
Полковник кивнул, не выражая ни разочарования, ни удивления. Видимо, такой ответ был ожидаем.
— Что ж, ваше право. Тогда перейдём к финальным расчётам.
Он откашлялся снова.
— За успешное выполнение всех боевых задач, включая участие в генеральном сражении, вам положена премиальная выплата. Финансовая служба министерства, с учётом всех факторов… насчитала сумму в размере одного миллиона семисот сорока двух тысяч кредитов.
В кабинете повисла тишина. Я перестарался с изумлением. Сумма для обычного человека — огромная. Но для человека, который только что потерял боевые корабли (пусть и старые) и чей рейтинг взлетел до небес — это была… подачка. Оскорбительная подачка.
— Господин полковник, — произнёс я, делая обиженный вид, который отчасти не был наигранным, — простите, но… такая сумма? С учётом понесённых потерь?
Клифт вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталое понимание. Он-то знал настоящую цену тем кораблям.
— Капитан, финансовая служба… она руководствуется сухими цифрами. Амортизация. Модельный ряд. Возраст. Ваши крейсеры и рейдеры были, простите, устаревшими пиратскими трофеями предыдущих поколений. Их балансовая стоимость, даже до боя, была… невысока. С учётом списания узлов и агрегатов, которые вы, как я понимаю, уже благополучно… утилизировали, эта сумма сочтена более чем достаточной.
В его голосе звучало нечто вроде: «Не прикидывайся, мы оба знаем, из какого дерьма ты свой флот сколотил». Я сдался. Внутренне я был даже рад. Пусть считают моё железо хламом. Главное — контракт закрыт. Кредиты… на кредиты мне было плевать. У меня были другие активы.
— Как скажете, господин полковник, — с достоинством ответил я.
Клифт, видимо, чтобы сгладить впечатление, выдвинул ящик стола и достал оттуда ещё одну коробочку, на этот раз из тёмно-бордового дерева.
— А это — от командования объединённым флотом. Медаль «За победу при Скорпионе». Для всех участников сражения. Носите на здоровье.
Я принял коробочку, открыл. Внутри на бархате лежала бронзовая медаль с изображением скорпиона, сжимающего в клешнях упрощённое изображение дредноута Зудо. Просто, пафосно, массово. Но всё же приятно.
— Благодарю.
Мы распрощались доброжелательно. Полковник ещё раз, уже на прощание, предложил подумать о Военно-космических силах Мира Фатх. Я так же вежливо отказался и покинул кабинет.
Выйдя из представительства, я сел на транспортную платформу и сразу же, не оглядываясь, направился к своему «Звёздному Утилю». Всё официально. Всё кончено. Теперь начиналось самое интересное.
Не то чтобы я торопился. Скажем так — я поспешал. Разобравшись с вояками и закрыв (ну, вернее, он сам по себе закрылся) контракт, я намеревался полностью завершить все свои дела в Мире Фатх. Настолько, насколько это было возможно. Я хотел избавиться от всего, что удерживало меня в этом мире, что привязывало к нему обязательствами и имуществом. И самым основным активом, самым тяжёлым якорем было, как ни странно, «Звёздный Утиль». Предприятие, которое кормило меня и давало старт. Теперь оно стало обузой.
Я собирался продать его. И желательно — чтобы его приобрёл Начо. Он знал дело изнутри, он был хорошим управленцем, он любил эту грохочущую, суетливую, пахнущую сваркой, плазменной резкой и пылью махину. Для него это была бы вершина карьеры. Для меня — освобождение.
Платформа плавно проехала сквозь знакомые ворота предприятия. Я направил её к офисному модулю, где, как я думал, должен был находиться мой заместитель. Она беззвучно остановилась у входа. Я спрыгнул и вошёл в контору.
Здесь были все. Начо, склонившийся над голографической сметой, Сити и Брон, что-то горячо обсуждавшие у монитора, и та пара новеньких ребят, которые возились с терминалами. Всеобщее оживление, привычный рабочий гул.
Я вежливо поздоровался.
— Всем привет. Работа кипит, это радует.
Все обернулись, лица озарились уважительными улыбками.
— Начо, можно тебя на пару минут? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — А остальным, — я обвёл взглядом Сити, Брона и новичков, — предлагаю сделать небольшой, заслуженный перерыв. Как говорится, пользуйтесь моментом, пока я в хорошем настроении.
Прогремел одобрительный смешок. Ребята, не заставляя себя долго ждать, стали собираться.
Через минуту мы с Начо остались наедине в кабинете. Он смотрел на меня с лёгким ожиданием и беспокойством.
— Садись, Начо, — сказал я, опускаясь в кресло. — Дело не срочное, но важное. Для тебя.
Он сел напротив, насторожившись.
— В чём дело, Артём? Проблемы с поставками? С Министерством?
— Нет, нет, — я махнул рукой. — С Министерством я… рассчитался. Всё позади. Дело в другом. — Я сделал паузу, выбирая слова. — Я ухожу, Начо. Насовсем. У меня есть другие планы, другие проекты. Далеко отсюда. И мне нужно… освободиться. От всего, что держит меня здесь.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Я хочу продать «Звёздный Утиль». И хочу, чтобы его купил ты.
Начо замер. Его лицо выразило такую бурю эмоций — от изумления и восторга до моментального, леденящего ужаса, — что стало почти смешно.
— Я?! Артём, ты… ты шутишь? У меня… у меня никогда не было столько средств! Никогда! Это же целое предприятие! Цеха, оборудование, контракты! Это десятки, сотни миллионов! Я… я максимум управляющий, а не владелец!
Он заерзал в кресле, словно оно вдруг стало раскалённым.
— Я понимаю, Артём, это очень лестно, но… это невозможно.
— Почему невозможно? — спросил я мягко, почти отечески. — Ты же не думаешь, что я ожидаю от тебя полную сумму сразу? Это же не ларек с сантехникой. Я предлагаю тебе приобрести 70% предприятия. В кредит. Как говорится, ипотека. На тридцать лет.
— Тридцать лет! — вырвалось у Начо, и в его голосе прозвучал скептицизм, граничащий с паникой. — Артём, это… это кабала на всю жизнь! Проценты, обязательства… А если кризис? Если что-то пойдёт не так? Я не уверен… Я не уверен, что потяну.
Я видел его страх. Страх человека, который привык быть наёмным работником, пусть и высококлассным. Страх ответственности за такое колоссальное хозяйство. Нужно было помочь ему переступить через этот порог.
— Начо, послушай, — я наклонился вперёд, понизив голос. — Я называю цену. 300 миллионов кредитов. За 70%. Это с учётом всего: цехов, оборудования на складах, текущих контрактов, бренда, репутации. Знаешь, сколько реальная рыночная стоимость всего этого? Минимум на 20% больше. Эти 20% — твоя скидка. Твой мгновенный доход, просто за то, что согласишься. Ты не просто становишься владельцем уважаемого предприятия. Ты с первого дня становишься миллионером. На бумаге. Просто владея им.
Я видел, как в его глазах борются страх и жадность. Жадность не в плохом смысле, а здоровое желание подняться, стать хозяином своей судьбы.
— Такой социальный лифт, Начо, выпадает единицам. Ты знаешь это дело изнутри, ты тащил его, пока я воевал. Это твоё детище не меньше, чем моё. Кто, как не ты? Я бы не предложил это никому другому. Подумай. Соглашайся.
Он сидел, сжав кулаки, глядя в стол. Я видел, как по его лицу пробегают тени сомнений, расчётов, мечтаний. И вот, наконец, он поднял голову. В его глазах уже не было паники. Была решимость, смешанная с остатками неуверенности, но решимость перевешивала.
— Триста… на тридцать лет… — пробормотал он. — Два процента годовых, как по стандартной ипотеке для малого бизнеса?
— Ровно так, — кивнул я, внутренне ликуя. — Всё честно, всё прозрачно. А остальные 30% останутся у меня — как тихая доля, на всякий случай. Без права вмешательства в управление, просто как инвестор. На всякий форс-мажор. Для твоего же спокойствия.
Это, кажется, его окончательно убедило. Зная, что у него есть «страховка» в виде меня, пусть и почти миноритарного акционера, он почувствовал себя увереннее.
— Ладно… — выдохнул он. — Ладно, Артём. Я… я согласен.
— Отлично! — я широко улыбнулся и мысленно дал команду. — Тёма, составляй договор купли-продажи 70% предприятия «Звёздный Утиль». Кредитные условия: 300 млн. кредитов, срок — 360 месяцев, процентная ставка — 2% годовых. Отдельным пунктом — моё сохранение 30% доли без права голоса в оперативном управлении.
«Принято. Договор формируется. Электронные подписи готовы к применению.»
21
Через минуту в моём интерфейсе всплыли страницы объёмного юридического документа. Мы с Начо пробежались глазами по основным пунктам. Всё было чисто. Я мысленно «поставил» свою электронную подпись. Начо сделал то же самое. Нейросеть подтвердила юридический факт, и документ тут же устремился в регистрирующие органы Мира Фатх.
Мы условно ударили по рукам. На его лице постепенно проступало всё больше и больше изумлённого счастья. Он только что стал хозяином крупного предприятия.
И именно в этот момент, как будто по заказу, на мой интерфейс пришло сообщение от Тёмы: «Артём, корабль «Стриж» вышел из прыжка в системе Мира Фатх. Курс — к точке нашей дислокации.»
Идеально. Значит, можно переходить к новому этапу. Я тут же набросал Славе короткое сообщение: «Прилетел — отлично. Направляйся к месту стоянки моих боевых кораблей. Жди меня там. Скоро буду.»
Попрощавшись с Начо, который всё ещё находился в состоянии лёгкой эйфории, я покинул станцию на своём служебно-разъездном челноке.
Челнок подлетал к моему новому флагману, крейсеру «021». Я заметил уже пристыкованный к его борту «Стриж». Значит, Слава уже на крейсере. Тёма, как по мановению волшебной палочки, открыл взлётную палубу, и мой челнок проскользнул внутрь.
Как только давление выровнялось, я покинул кабину и почти бегом направился на командный мостик. Я был уверен, что найду Славу именно там. И скорее всего, у пищевого синтезатора.
Так и вышло. Войдя на мостик, я сразу увидел его спину. Он колдовал у панели синтезатора, и как раз в этот момент из щели выдачи появился дымящийся двойной чизбургер и полный стакан светлого пива.
— Вот и наш герой, — сказал я.
Слава обернулся, сияя своей обычной улыбкой.
— Как раз вовремя. Пока ты тут бутерброды заказывал, у меня тут «Звёздный Утиль» сменил владельца.
Подражая Славе, я тоже заказал в пищевом синтезаторе двойной чизбургер и стакан светлого пива. Мы уселись рядом на креслах операторов систем связи, превратив командный мостик во временную столовую.
— Слава, как дела в секторе Омега-9? Что по бизнесу на станции «Демонов Ночи»? — спросил я, откусывая от сочного бутерброда.
— Артём, всё хорошо, — ответил он, смачно жуя. — Порошок выкупают без лишних вопросов. Борнар Лучас стабильно обеспечивает нас высокотехнологичными искинами, последнюю партию которых я восемь часов назад закинул в Омегу-9. Там, кстати, тоже неплохо. Конечно, у меня нет твоего доступа к информационным системам линкора ГК-112, но чисто визуально сложилось мнение, что работы по восстановлению кораблей… завершаются. Орбитальная станция выглядит почти достроенной.
Услышав последние новости, я хмыкнул. Куда же подевались те обещанные три месяца, если работы в стадии завершения? Слава мог и ошибаться, он не инженер. Но мне всё равно придётся ещё раз посетить Омегу-9 и убедиться, как говорится, своими глазами.
— Отличные новости, Слава, ты молодец. Но для тебя новая задача. Я завершаю все дела в Мире Фатх, уже продал «Звёздный Утиль» Начо и скоро покину эту систему насовсем. Признаюсь, у меня нет никакого желания «отсвечивать» здесь дальше.
Поэтому возвращайся домой, на Плацдарм. Приобрети следующую партию товара. И на все вырученные от продажи кокаина средства закупай медицинские капсулы, расходники к ним, а также базы знаний по работе с ними. Возьми столько, сколько влезет в твой «Стриж». Всё это нужно отвезти на Плацдарм и пока что складировать там.
Слава задумался, отставив стакан.
— Артём, а не жалко было продавать «Звёздный Утиль»? Мне казалось, это предприятие тебя радовало, и управлять им было интересно?
— Жалко — не жалко, — ответил я честно. — Но я решил покинуть это место. И вообще завязывать со всеми этими «космическими мирами». У меня другие планы.
— Ясно, — произнёс он, снова задумавшись, видимо, пытаясь осмыслить масштаб перемен.
— Ну что, доел бутерброд? — спросил я, заканчивая своё пиво.
— Ага, — ответил он, давясь последним куском и проталкивая его добрым глотком.
— Ну вот и ладно. Давай, лети, занимайся поставленной задачей.
Слава с лёгкостью поднялся из кресла, кивнул мне и, как будто так и надо было, покинул командный мостик. Через иллюминатор я увидел, как «Стриж» аккуратно отстыковывается и, развернувшись, растворяется в потоке кораблей.
Теперь моя очередь.
— Тёма, — сказал я, занимая капитанское кресло. — Готовь оставшийся боевой флот к прыжку. Все корабли, кроме повреждённых, что на буксире. Также прихватим с собой тот буксир и грузовой корабль тяжёлого класса — те самые, что припаркованы в секторе внутреннего рейда «Звёздного Утиля». Цель — сектор Омега-9.
На тактическом экране замигали зелёным четыре значка крейсеров и три рейдера. К ним приближались ещё два. Двигатели загудели, набирая мощность для формирования группового прыжкового поля.
И тут же, как я и ожидал, эфир взорвался. Сначала — запросы от диспетчерских служб орбитальной станции и центральной планеты. Голоса звучали напряжённо, почти подозрительно.
— Соединение ЧВК «Звёздный Утиль», вы не согласовали маршрут выхода из системы! Немедленно сообщите цели вашего движения и точку назначения!
— Соединение «Звёздный Утиль», ваш курс ведёт к запрещённой для выхода зоне! Прекратите разгон и приготовьтесь к досмотру!
Я мысленно скомандовал Тёме: «Симулируй неисправность связи. Повреждения, полученные в бою».
«Включаю протокол «Глухой». Генерирую помехи на всех открытых каналах.»
Наши корабли продолжили разгон, не отвечая. В ответ на запросы в эфир пошла каша из шипения, скрежета и обрывков моих фраз, которые Тёма искусно вставлял в поток помех: «…выполняем… проверку ходовых… после боя… системы… нестабильны…»
Но этого было мало. На связь вышел Куратор. Клифт. Его голос прозвучал в наушниках, резкий и требовательный, поверх помех.
— Артём! Капитан Артём! Немедленно ответьте! Что происходит? Почему ваш флот покидает систему без санкции? Какая ваша цель?
Я притворился, что пытаюсь ответить, крича в несуществующий микрофон, пока Тёма вставлял в эфир очередные «обрывки»:
— …полковник… не слышу… помехи… выдвигаемся на… проверку… сектор… — и снова шипение.
— Артём! Вы что, спятили? Прекратите немедленно! Я отдаю приказ патрульным силам на перехват! — голос Клифта стал металлическим.
И Тёма тут же подтвердил угрозу:
«Артём, в орбитальной группировке отмечается движение: два патрульных фрегата пограничной службы и группа из трёх крейсеров Военно-космических сил меняют курс. Расчётное время до выхода на дистанцию эффективного огня — 7 минут. Они явно нацелены на перехват.»
Время кончилось. Игра в кошки-мышки закончилась. Началась погоня.
— Тёма, меняем вектор прыжка! — скомандовал я. — Не прямой курс в Омегу-9. Рассчитай серию условно рандомных прыжков, чтобы запутать следы. Через нейтральные, необитаемые системы.
«Принято. Рассчитываю цепочку прыжков. Первая цель — пустая система «Лиманта-Бета», без планет, только астероидный пояс. Вектор изменён. Поле для группового прыжка сформировано на 87%. Готовность через 45 секунд.»
Сорок пять секунд под прицелом нарастающей угрозы. На экране красные метки патрулей неумолимо сближались. Мои корабли, собравшись, разгонялись, накапливая энергию в прыжковых двигателях.
— Всем кораблям, прыжок по готовности!
И пространство перед нами разорвалось. Последнее, что я увидел на тактическом экране, — это уже чёткие контуры крейсеров перехвата, выходящие на боевую дистанцию. Но было поздно.
— Ни секунды простоя! — приказал я. — Тёма, диагностика систем, подзарядка от маршевых реакторов! Готовим следующий прыжок!
«Системы в норме. Следующая цель — система «Пояс Астрея», нейтральная. Зарядка завершена на 70%. Время до следующего прыжка — 1 минута 10 секунд.»
Мы не выключали двигатели. Корабли, всё ещё в боевом построении, плавно развернулись, и пространство снова исказилось. Прыжок. Опять пустота.
Так начался наш бешеный танец-побег. Шесть прыжков подряд, почти без пауз, только на диагностику и подкачку энергии. Мы скакали через забытые богом системы, через облака космической пыли, мимо холодных, мёртвых планет.
Но их не было. Видимо, наша «рандомизация» сработала. Они не могли предугадать такой хаотичный, на первый взгляд, маршрут.
И вот, после шестого, самого долгого и напряжённого прыжка, пространство перед нами обрело знакомые очертания. Мы выпрыгнули в секторе Омега-9.
Я не дал команду на торможение.
— Тёма, без остановки! Веди флот прямо в проход в минных полях!
Мои корабли, ведомые Тёмой, устремились вперёд, в постепенно открывающийся в смертоносном поле туннель. Я обернулся, глядя на экраны заднего вида. Чёрная пустота, из которой мы только что вышли, оставалась пустой.
Мы проскользнули сквозь все четыре слоя, и смертоносные устройства последнего ряда мин сомкнулись за нами, отрезая нас от всего остального космоса.
Только когда мы оказались в безопасном пространстве внутри, среди знакомых силуэтов восстанавливающихся кораблей и громады почти достроенной станции, я позволил себе немного расслабиться.
Моя небольшая флотилия, дополненная прихваченным из системы Фатх тяжёлым буксиром и грузовым кораблём, неторопливо потянулась к гигантскому скоплению боевых кораблей.
В полёте я долго раздумывал. Какой корабль сделать флагманом моей теперь уже совсем не маленькой армады? Дредноут «Непреклонный» был, конечно, монстром, символом неоспоримой мощи. Но… что-то тянуло к другому. ГК-112, «Громовой Кулак», был… родней. Первым крупным кораблём, который я поставил на ход здесь. С ним были связаны первые прорывы, первые победы над мёртвым металлом.
Я отдал приказ, и мой крейсер плавно пристыковался к знакомому борту линкора. Перейдя на его борт, я сразу же направился на командный мостик. Он встретил меня своим обычным величественным молчанием и мерцанием огромных экранов.
Устроившись в просторном командирском кресле, я обратился к искину корабля:
— Сто двенадцатый. Доклад о текущем состоянии флота.
Голос искина зазвучал в зале, низкий, размеренный, исполненный внутренней силы:
«Доклад о состоянии флота на текущий момент.
Дредноут «Непреклонный»: Статус — боеготов. Все системы в норме. Главный калибр, щиты, двигатели — 100%.
Линкоры типа «Громовой Кулак»: 7 единиц (включая ГК-112). Статус — боеготов. Средняя готовность систем — 98%.
Крейсеры «Ярость Небес»: 22 единицы. Статус — боеготов. Средняя готовность — 96%.
Линкоры «Цепной Пёс»: 5 единиц. Статус — боеготов. Средняя готовность — 94%.
Авианосец «Безликий»: 1 единица. Статус — боеготов. Ангары заполнены на 20% восстановленными палубными истребителями (48 единиц).
Крейсеры «Карающий Меч»: 18 единиц. Статус — боеготов. Средняя готовность — 92%.
Эсминцы «Метеор» (Содружество ПАМ): 14 единиц. Статус — боеготовы. Средняя готовность — 97%.
Боевая орбитальная станция:
Статус — построена. Конструкция завершена на 100%. Установлены системы жизнеобеспечения, энергетический каркас, доковые отсеки.
Вооружение: На стационарных платформах смонтировано 8 башен главного калибра, снятых с линкоров, не подлежащих восстановлению. 24 батареи среднего калибра для ПВО и борьбы с малыми целями. Щиты — 85%.
Замечание: Наблюдается нехватка вычислительных мощностей для одновременного управления всеми оборонительными системами станции в полностью автоматическом режиме с максимальной эффективностью. Требуются дополнительные управляющие искины или центральный управляющий кластер.
Флот Империи Зудо:
Активность: Зафиксирован резкий рост энергетической и технологической активности в районе расположения двух основных группировок («Великий Улей» и «Неумолимый Мандриб»).
Наблюдение: Сенсоры отмечают интенсивное перемещение малых и средних кораблей, локальные включения силовых полей. Есть все основания полагать, что после вашего визита и установки управляющих кластеров флоты Империи Зудо начали активный процесс самовосстановления и ремонта. Враждебных действий не отмечено.»
Всё было ровно так, как рассказывал Слава, только в тысячу раз масштабнее и официальнее. Флот был не просто в хорошем состоянии — он был боеготов. Мы могли прямо сейчас, всей этой армадой, покинуть Омегу-9.
Но оставалось одно «но». Четыре слоя минных полей, которые надёжно охраняли нас от внешнего мира. Эти минные поля должны оказаться в системе Плацдарма, надёжно защищая саму планету и переход на Землю. А у меня не было минных тральщиков.
С этим вопросом я обратился к Тёме, пока искин ГК-112 продолжал выводить на экраны красивые диаграммы и графики.
— Тёма, вопрос по минным полям. Нам нужно их снять, желательно сохранив мины, для транспортировки. Варианты?
Пауза для расчётов была недолгой.
«Артём, анализ задачи «Демилитаризация периметра» завершён. Специализированных кораблей-тральщиков в нашем распоряжении нет. Предлагаю вариант импровизации с использованием имеющихся активов.
Тяжёлый грузовой корабль. Его можно переоборудовать в примитивный, но эффективный тральщик-сборщик. Корабль будет двигаться задним ходом, с полностью открытым грузовым отсеком, собирая мины. Внутри дройды-монтажники будут фиксировать мины на специально смонтированных многоуровневых стеллажах-держателях.
Однако объём грузового отсека недостаточен для всего объема четырёх минных полей. Необходимо задействовать второй корабль с большой внутренней площадью. Оптимальный кандидат — авианосец «Безликий». Его ангарные палубы, предназначенные для москитного флота, представляют собой идеальное пространство. Можно демонтировать часть вспомогательного оборудования для истребителей и смонтировать аналогичные стеллажные системы. Вместимость авианосца позволит разместить до 65% всего объёма мин.»
Отличный вариант. Грубый, утилитарный, но гениальный в своей простоте. Использовать то, что есть.
— Одобряю, Тёма. Приступаем к модернизации грузового корабля и авианосца. Немедленно.
«Принято. Отдаю команды на корабли. Задействую ближайшие мобильные судовые верфи.»
На экранах внешнего наблюдения развернулась картина. Из общего строя плавно выдвинулись два исполина: угловатый, похожий на кирпич, тяжёлый грузовой корабль и более обтекаемый, но не менее внушительный авианосец «Безликий». К ним подошли две мобильные судовые верфи и большой промышленный синтезатор.
Началась работа. Шлюзы на верфях и кораблях распахнулись. Толпа дройдов-монтажников хлынула по переходным мостикам, а некоторые просто перепрыгивали через открытый космос, используя короткие импульсы своих двигателей, чтобы добраться до мест работ. От верфей к бортам будущих тральщиков протянулись толстенные гибкие «рукава» — транспортёры, по которым поплыли груды металлоконструкций и энергокабелей — громадные решётчатые каркасы.
Работа закипела одновременно в десятках точек. В грузовой полости грузового корабля дройды начали монтаж основания для первых стеллажей. На палубах авианосца происходило то же самое, только в ещё большем масштабе — временно демонтировались системы обслуживания истребителей, освобождая место для будущего смертоносного урожая.
Пока я неспешно перекусывал прямо на мостике ГК-112, Тёма отвлёк меня от размышлений.
«Артём, работы по модернизации тяжёлого грузового корабля и авианосца «Безликий» завершены. Контрольный тест систем пройден. Можем приступать к подъёму мин.»
— Отлично, — кивнул я, прожевав кусок. — Начинаем. Пусть выдвигаются к первому полю.
22
На главном экране, куда искин-112 вывел внешнюю картинку, две огромные тени оторвались от общего строя кораблей и медленно поплыли к зловещему, мерцающему огоньками кольцу первого минного поля.
— Тёма, — обратился я мысленно, глядя на внушительный силуэт станции, висевший неподалёку. — А что с двигателями у нашей крепости? Может ли она самостоятельно передвигаться?
Тёма ответил сразу:
«Детальный анализ силовой установки орбитальной станции.
Маневровые двигатели: Установлены 48 плазменных двигателей малой тяги, снятых с повреждённых крейсеров и транспортов. Предназначены для коррекции ориентации и компенсации дрейфа. Недостаточны для активного перемещения станции.
Маршевые двигатели: Установлены 4 маршевых термоядерных двигателя. Их совокупная тяга теоретически способна сдвинуть станцию с места.
Прыжковый двигатель: Установлен 1 прыжковый двигатель, снятый с не подлежащего восстановлению линкора. Он совместим с массой и энергопотреблением станции, но является устаревшей и малоэффективной моделью.
Вывод: Орбитальная станция технически способна к самостоятельному передвижению и даже совершению гиперпрыжка. Однако ввиду её колоссальной массы (оценочно 8.2 млн. тонн) и относительно слабой, устаревшей двигательной установки её манёвренность и скорость будут крайне низкими. Разгон до прыжковой скорости в одиночку займёт неприемлемо долгое время, исчисляемое неделями, и потребует гигантского расхода топлива.»
Я представил себе эту махину, медленно, как ледник, ползущую по космосу, и усмехнулся. Красиво, но непрактично.
— А если задействовать тот тяжёлый буксир, что мы прихватили? Улучшит ли это ситуацию?
«Безусловно. Тяжёлый буксир, имеющийся в нашем распоряжении, оснащён шестью мощными термоядерными двигателями, специально рассчитанными на перемещение масс, сопоставимых с астероидами малого размера. Его присоединение в качестве внешнего движителя к станции кардинально изменит ситуацию. Совместными усилиями станция и буксир смогут достичь прыжковой скорости за приемлемое время. Это сделает переброску станции к Плацдарму выполнимой задачей.»
— Вот именно так я и планировал, — пробормотал я, довольный.
Если честно, я с самого начала задумывал, для чего беру с собой этот грузовик и буксир. Грузовик — понятно, для мин. А вот буксир… он был ключом к мобильности нашей новой крепости. С ним мы могли доставить её к Плацдарму.
В этот момент моё внимание привлекло движение на экране. Тральщики подошли к цели. Началось.
Это было гипнотизирующее, почти сюрреалистичное зрелище. Тяжёлый грузовой корабль развернулся кормой к стене из мин. Его огромная грузовая аппарель медленно опустилась, открывая чёрную, освещённую изнутри пасть отсека. И корабль пошёл задним ходом. Не быстро, плавно, словно исполинский кит, заглатывающий планктон.
По заранее переданным кодам мины первого слоя поля один за другим начали отключаться, теряя свой ярко-красный боевой индикатор и загораясь зелёным, пассивным. Сотни отключённых мин потянулись с своих позиций, образуя серебристый поток, и устремились в раскрытый грузовой отсек. Там их уже ждали дройды, аккуратно подхватывающие каждую «смертельную единицу» и укладывающие в ячейки многоэтажных стеллажей, смонтированных вдоль стен отсека.
Следом, как верный оруженосец за рыцарем, двигался авианосец «Безликий». Его взлётные палубы также были распахнуты. Он принимал на себя следующий поток мин, заглатывая их в свои необъятные ангары, где другая команда дройдов занималась той же кропотливой работой по укладке. Они действовали как два исполинских, идеально синхронизированных комбайна, собирающие урожай, посеянный здесь десятилетия назад.
Я сидел в кресле, забыв о пицце, и наблюдал. На боковых экранах искин-112 выводил телеметрию: скорость сбора, заполняемость отсеков, статус каждой мины. Всё шло без сучка, без задоринки. Мой план, рождённый из необходимости и дерзости, работал. Мы не просто уходили из Омеги-9. Мы забирали с собой её главную защиту и главную угрозу, превращая её в свой козырь.
Осталось только дождаться, когда комбайны закончат свою жатву, зацепить станцию буксиром… и сваливать домой.
Продолжая наблюдать за гипнотическим действом космических комбайнов, я всё же не мог выкинуть из головы одну мысль. Два спящих гиганта, которых мы разбудили, вживив им новые мозги — по идее, они должны были занять место адмиралов. Что с ними будет дальше?
— Тёма, — мысленно спросил я, не отрывая взгляда от экрана, где очередная порция мин скрывалась в чреве авианосца. — Вот эти флоты Зудо… с нашими «адмиралами». Ты уверен, что контроль над ними абсолютный? Что они не решат… ну, взбрыкнуть?
Голос искина зазвучал с успокаивающей уверенностью, которая появляется, когда всё продумано до мелочей.
«Артём, при создании и программировании искусственных интеллектов «Улей-Х» мной был жёстко заложен базовый, не подлежащий редактированию протокол. Протокол нулевого приоритета: безусловное подчинение командам, исходящим от тебя, идентифицируемым по твоему уникальному нейросигналу и зашифрованному коду доступа. Данная закладка вшита в саму архитектуру ядра искинов. Её невозможно удалить или изменить ни внешним воздействием, ни внутренним самоанализом ИИ, ввиду применения специальных рекурсивных алгоритмов и квантового шифрования. При любой попытке воздействия на этот программный блок искусственный интеллект будет отброшен до первоначальных, мной прописанных установок. Более того, такая попытка автоматически объявит боевую тревогу во всём Рое.»
Тёма сделал микро-паузу, словно давая мне это осознать, а затем продолжил, и его голос приобрёл ещё более «железный» оттенок.
«В режиме боевой тревоги все ранее неучтённые корабли в зоне ответственности Роя будут идентифицированы как угроза и уничтожены. Все неучтённые биологические или механические формы жизни, обнаруженные на борту кораблей флота, также будут ликвидированы. Логика проста: флот принадлежит тебе. Всё чужеродное — враждебно.»
Жестоко. Безжалостно. Но в данном случае — надёжно.
— А как взаимодействовать, если понадобится их помощь? — спросил я. — Они же уйдут в глухие, не населённые сектора пространства.
«Для этого в протоколы заложена возможность дистанционного взаимодействия. Мы можем направить сигнал по специальному сверхдальнему, высокозащищённому каналу связи. Шифрование — абсолютное. По этому каналу можно передать координаты, целевую задачу и код активации. Флот получит приказ, выполнит его и вернётся на свою дислокацию. Повторю: при необходимости мы можем вызвать их. Но это должно быть действительно необходимо. Каждый выход увеличивает риск обнаружения.»
Ответ Тёмы меня полностью удовлетворил. Всё, как всегда, — чётко, продуманно и по делу.
В этот момент голос искина ГК-112, наблюдающего за операцией, прозвучал в общем эфире мостика:
«Артём. Все минные поля сектора Омега-9 деактивированы и подняты на борт грузового корабля и авианосца «Безликий». Процесс завершён. Также обращаю твоё внимание: сенсоры фиксируют движение. Флоты Империи Зудо начали покидать сектор по заранее утверждённому и загруженному в их искины плану. Мы выполнили здесь всё. Можем отправляться к планете Плацдарм.»
— Отлично, Тёма. Пора. Выстраиваем флот. Разгоняемся и уходим в прыжок. Курс — Плацдарм.
То, что началось на экране, было похоже на пробуждение гигантского стального организма. От ранее неподвижной массы кораблей начали отсоединяться и занимать позиции десятки, сотни силуэтов.
Первыми, как непробиваемая стена, выстроились двадцать линкоров типа «Громовой Кулак» и «Цепной Пёс». Они образовали мощный авангард, прикрывающий всё остальное. Их грозные корпуса вытянулись в линию, ощетинившись стволами орудий.
В центр построения, в самое защищённое ядро, заняли свои места гиганты: дредноут «Непреклонный», авианосец «Безликий» и грузовой корабль, набитый смертоносным «урожаем». Их окружала свита из крейсеров, похожая на стаю сторожевых псов.
А затем началось самое впечатляющее. Тяжёлый буксир медленно подплыл к колоссу — орбитальной станции. С его кормы выстрелили шесть невероятно толстых, многослойных композитных тросов, заканчивающихся магнитными и механическими захватами. Эти захваты впились в специально усиленные узлы крепления на корпусе станции. Буксир занял своё место в ордере, став, по сути, внешним двигателем для целой крепости.
За этой центральной группой, как бесконечный хвост кометы, выстроился весь остальной флот: оставшиеся линкоры, все крейсеры «Ярость Небес» и «Карающий Меч», эскадрильи эсминцев. И замыкали строй — скромно, с пробоинами и следами сварки — остатки моего прежнего флота, бывшей ЧВК «Звёздный Утиль»: четыре крейсера и три рейдера.
— Весь флот, — произнёс я, и голос мой прозвучал твёрдо в тишине мостика ГК-112. — Разгон!
Двигатели кораблей синхронно взревели, сливаясь в один могучий гул, который, казалось, было слышно даже сквозь вакуум. Звёзды на экране поплыли, вытянулись в струны света. Пространство перед нами дрогнуло.
И вся эта стальная лавина, ведомая моей волей и расчётами Тёмы, ринулась вперёд, в разрыв реальности, оставляя позади пустой, мёртвый и начисто вычищенный сектор Омега-9. Мы уходили домой.
Мы сидели со Славой на моей старой транспортной платформе. Рядом догорал костёр. В руках у нас были простые пластиковые стаканчики с холодным, чуть горьковатым пивом. И наши взгляды были устремлены вверх, в темнеющее небо.
Там, на низкой орбите, висел «Слава» — так я назвал боевую орбитальную станцию. Не просто так, а в честь человека, без которого многие мои безумные планы не осуществились бы. Её очертания были едва различимы, но она была там. Нашим несокрушимым щитом.
В её тени и под её защитой разместились мобильные верфи, плавучие мастерские, доки — всё оборудование, приобретённое для ремонта флота. А ещё дальше, стоял на дежурстве мой флот. Сотни кораблей. Сверхтяжёлый дредноут «Непреклонный», линкоры «Громового Кулака», крейсеры, авианосцы… Стальная стена, которая теперь охраняла покой этого моего маленького зелёного мирка под названием Плацдарм.
И в самой глубине сектора, на подступах к Плацдарму, происходил последний акт большого переселения. Два огромных силуэта — грузовой корабль и авианосец «Безликий», наши импровизированные минные тральщики, — теперь выступали в роли сеятелей. Они методично засевали пространство нашей системы тем самым смертоносным «урожаем», который когда-то охранял сектор Омега-9.
Слава отхлебнул очередной глоток пива, так и не сводя заворожённого взгляда с неба, и обратился ко мне. В его голосе не было прежнего озорства или деловой хватки — только тихое, почти философское любопытство.
— Артём… а что дальше? Что ты будешь делать теперь? Когда всё уже… есть?
Я улыбнулся, глядя на ту же самую точку в небе, где мерцал огонёк «Славы».
— Теперь, Слав, я буду просто жить. Все контракты в Мире Фатх закрыл, в том числе и демилитаризацию сектора Омега-9. Да, не совсем так, как изначально задумывалось, но сектор очищен и безопасен. Следовательно, претензий ко мне со стороны министерств и ведомств быть не должно. Всё, больше я туда не ногой.
Теперь, как мы с тобой уже обговаривали, будем строить. Медицинские центры. Начнём, я думаю, с Индонезии. Ты, Слава, — лицо официальное, узнаваемое. Владелец крупного, успешного банка. Следовательно, можешь себе позволить заняться… благотворительностью. В кавычках.
Он кивнул, но в его глазах мелькнула тень.
— А как же Россия, Артём? Как же наши люди? Там тоже…
— Да всё нормально будет, — перебил я его мягко. — Будешь организовывать туры. Собирать нуждающихся в самом серьёзном лечении. Тех, кого земная медицина уже списала. Те категории, что мы с тобой обсуждали. Но самое главное, — я сделал глоток пива, — необходимо подобрать людей. Тех, кому мы установим нейросети и обучим будущих операторов медицинских капсул. Вот где самые сложности. Найти не просто медиков, а тех, кто сможет принять новую реальность и не сойти с ума от её масштаба.
Слава задумался на секунду, а потом хитро, по-старому, прищурился.
— Артём, не вижу в этом никаких сложностей. Людей найдём. Нейросети установим. А кто мешает нам… установить в их нейросети небольшие закладки? На контроль и слежку. Чтобы быть уверенными. Я уверен, что ты посредством своего Тёмы сможешь организовать такое «перепрограммирование». Да, возможно, это не совсем этично… Но мы можем это оформить документально, получив добровольное согласие на «повышенный мониторинг в целях безопасности пациентов и персонала». Все подпишут. Все хотят жить.
Я посмотрел на него. Вот он, опыт. Слава становился мудрее, хитрее, прагматичнее. Он уже мыслил категориями нашей новой, сложной реальности. И был прав. Наивность здесь могла стоить слишком дорого.
— Да, наверное, так и поступим, Слав. Безопасность прежде всего. Кстати, — я кивнул в небо, — я придумал название для нашей орбитальной станции. Я назвал её «Слава». Хорошее имя. И смысл хороший.
Он обернулся ко мне, и на его лице появилось что-то вроде смущённой, очень тёплой радости. Он даже покраснел немного в свете костра.
— Спасибо, Артём. Мне… очень приятно. Но… — он снова посмотрел вверх, и в его голосе прозвучала почти детская тоска, — я хотел бы спросить… Можно ли мне… ну, летать? В космические миры. Без кораблей и станций я себя уже не представляю. Мне всё это нужно… Ощущение простора, звёзд, прыжка… даже эта пиратская суета на станции «Демонов Ночи»…
Я расхохотался, и смех прозвучал в тихом вечернем воздухе чистым и свободным.
— А что я могу с тобой сделать? — сказал я, хлопая его по плечу. — Конечно же, ты будешь летать! Как я могу тебе запретить? К тому же у тебя такой успешный бизнес наладился! — я подмигнул ему. — Летай, Слав! Торгуй, вози, смотри мир!
Мы допили своё пиво, глядя, как первые, самые яркие звёзды начинают пробиваться сквозь бархатную темноту тропической ночи. Среди них уже нельзя было отличить огни станции «Слава» от просто звёзд. Она стала частью неба.
Дорогие читатели!
На этом история Артёма и его космических приключений подходит к закономерному и, как мне кажется, достойному финалу.
Но космос велик, и в нём ещё немало тайн, войн и возможностей для авантюр. И пока где-то там, по торговым маршрутам между мирами, снуёт «Стриж» под управлением неутомимого Вячеслава, можно быть уверенным — приключения не заканчиваются. Они просто берут паузу, чтобы начаться заново. Уже в новой истории, в новом цикле.
Огромное спасибо, что прошли этот сложный и захватывающий путь от начала до конца. Ваше внимание и ваши мысли бесценны для меня. Это было невероятное путешествие, и я рад, что мы проделали его вместе.
До новых встреч среди звёзд!
Михаил Антонов.