Я доверилась ему, полюбила его, а он… Раздавил в руке моё бедное сердце, словно оно никогда и ничего для него не значило. Мой сводный оказался подонком, но я буду не я, если позволю эмоциям владеть мной и дальше. Месть — блюдо, что подаётся холодным. И такое блюдо он ещё точно не пробовал…
Прошёл ровно месяц, как мы с мамой уехали из того дома, да и из города в целом. Жизнь немного сменила курс. Я бы даже сказала резко развернулась на сто восемьдесят…
Мы поговорили в тот вечер и решили, что нам всего этого не нужно. Деньги, что не несут счастья, огромный замок, где нет доверия, любовь к мужчинам, которые этого не заслуживают. Всё это не про нас. Мы доверились им, а они… Просто растоптали это доверие. А разбитую чашу, как известно, уже не склеить. В любом случае, получится не то, как ни старайся.
Сергей звонил ей, как я поняла, но нам нужен был перерыв от всего, и она решила не отвечать. А я решила, что никогда уже не стану прежней.
Той Женей, которая любила в ущерб себе. Девушкой, которая прощала и всему находила тайный смысл и объяснение чужим поступкам. Теперь смысла не было. Меня просто предали. Просто сломали. И эти глаголы слишком болезненны, чтобы не обращать на них внимания.
Из хороших новостей — я покрасила волосы в нежный пастельно-розовый цвет. Мне идёт, как говорят близкие или даже незнакомцы. Раньше никогда не экспериментировала с волосами, но теперь ощутила острую необходимость в этом. Из плохих — на сердце всё ещё рваные раны… Словно кто-то основательно там прошёлся. Будто я не знаю кто…
С Наташей мы связи не теряли, разумеется. Всё так же общаемся… А вот про него я больше не интересуюсь. Сменила номер, провела «второе лето» в Питере вместе с мамой. Подрабатывала бариста в одном из кафе, где моя мама устроилась поваром-кондитером. Здесь неплохо платят. И мы просто решили направить энергию в мирное русло, чтобы не загонять себя ещё сильнее. Ведь больно было ужасно. Причём обеим…
Плакали, делились друг с другом, страдали. Пришлось нелегко. Даже тяжело я бы сказала. Но вот что мы примерно поняли…
Сергей получил анонимные фотографии от бывшей жены, где мама и мой отец сидели в одном из кафе и болтали обо мне. Отец вновь начал плести обычные манипуляции. Используя при этом самую болезненную для мамы тему — дочери и отца. Как и всегда… А она, наивная душа, повелась на это. Кроме того, обвиняя маму в измене и предательстве, Сергей не забыл упомянуть о счёте, на который мама якобы перевела деньги с открытого лично для неё им. Как она думала, перевод был осуществлен в адрес благотворительного фонда, куда же, по правде, упали деньги непонятно. Видимо, на счёт моего отца. Вся эта схема была продумала и тщательно создана мамой Ника и им самим. Хотели, чтобы всё вышло так, будто мама использовала Сергея. Словно он для неё ничего не значил, кроме банковского счёта. И будто бы она была в сговоре с моим биологическим папашей. Ну а Ник, видимо, сильно радовался, когда помогал ей в этом. Я думаю, что все его слова мне о любви были придуманы его мамочкой. Как и свидание на даче, как и наш первый раз… Господи. Даже вспоминать больно. А ещё тошно.
Не знаю для чего ему понадобились эти мои фотографии, но до сих пор по всему телу расходятся болезненные импульсы, стоит только вспомнить об этом.
Мама тоже много плакала. Сейчас же мне легче на неё смотреть. Когда она готовит сладкое, расцветает. Тогда зачем ей этот мужчина?
Он поверил тому, что увидел. Не ей. И не её любви. Он поверил в то, что ему показали, и как по мне это значит — никогда её по-настоящему не знал.
Возможно, во мне говорит злость не на него… А на его сына. Возможно, я всегда теперь буду проецировать его поступок на обоих. Потому что и впрямь ненавижу Ника… Но…
С каждым днём мне, кажется, становится легче. Пока я не остаюсь одна, конечно. Тогда вся боль всплывает заново. Не лечат ни фильмы, ни книги, ни общение с другими людьми в сети. Кажется, что часть моей души вырвали с корнями и то место осталось пустым и уродливым.
Я даже смотреть на него не могу. Мне порой кажется, что его уже ничем не залатать.
Номер я сменила, потому что не хотела, чтобы он хоть как-то меня нашёл.
Да и стал бы он искать? Понятия не имею… Теперь кажется, что всё, что было между нами — сплошная ложь.
— Мне можно латте, пожалуйста, с пенкой.
— Да, добрый день, сию минуту.
— Девушка… А я первый стоял в очереди…
— Я и Вам сделаю быстренько… Сейчас, — улыбаюсь молодому человеку, и буквально за секунду рисую двух котиков, протянув одну кружку девушке, что заказывала первой, а вторую — ему.
— Я польщен, конечно… Но я кота не просил… Мне эспрессо нужно было…
— Ой… — роняю взгляд на забавную мордашку. — Извините, пожалуйста. Сейчас исправлю.
— Если что это Вам тогда от меня. А я дождусь своего кофе.
— Спасибо огромное, — улыбаюсь, переделывая заказ, а потом ставлю ему кружку.
— Благодарю… Выпьете со мной? Волосы у Вас красивые, — говорит он, и я поднимаю взгляд, встречаясь с его серыми глазами. Объективно говоря, я в каждом первом встречном ищу черты Ника и начинаю ненавидеть. Теперь мне кажется, что этот парень схож какими-то чертами. К примеру, тёмными взъерошенными волосами. И я моментально ищу отговорки. Любые. Лишь бы не взаимодействовать с ним.
— Спасибо, но у меня перерыв не скоро…
— Понял… А так вообще…
Господи… Как же больно внутри. Словно кто-то воткнул острый нож. Или того хуже… Будто пулю всадили. И она там… Внутри меня. Всё ещё движется, только очень медленно, разрывая меня на части…
— Так вообще… У меня парень есть. Я не могу, хорошего Вам дня, — улыбаюсь, и он кивает, прощаясь со мной и исчезая за углом противоположной стены…
Да уж, Женя… Долго тебе теперь ходить в одиночестве и прикрываться несуществующим парнем, лишь бы не травмироваться снова… Долго…
До первого перерыва продолжаю работу, а потом присаживаюсь за свободный столик и достаю телефон. Хотя бы немного отдохнуть и выдохнуть, как говорится…
«Я безумно по тебе скучаю, моя девочка. Расскажи, как ты сегодня?», — приходит от Наташи, и я расплываюсь в улыбке. Её сообщения всегда спасали меня. Даже в самый плохой день.
«Я хорошо! О тебе думала, когда рисовала котика клиенту. Тоже скучаю, Таша. Безумно!».
«Давай мы примчим в Питер на выходные? Потусим… В клуб сходим?».
«Ой нет, хватит с меня тусовок! Я с радостью приму вас, но не для клуба, ладно?».
«Зануууудааааа», — присылает Наташка, пока я листаю ленту и думаю попить чай. Пятнадцать минут у меня есть…
Мама готовит какие-то новые шоколадные кексы, и я чувствую себя достаточно хорошо и спокойно, пока не вижу, как к витрине нашего кафе подъезжает чёрная дорогущая знакомая машина.
На автомате напрягаюсь. Не знаю, как это работает, но пока мама не увидела, смотрю на то, как из неё выходит Сергей. У меня даже сердце в груди делает сальто в этот самый момент. Ауч… Как же жутко неприятно.
Он стоит и смотрит через панорамное окно прямо на меня, засунув руки в карманы. Будто зазывая на разговор одним видом, и честно… Я хочу послать его куда подальше, только поэтому иду туда с боевым настроем, ни слова не сказав маме.
Выхожу на улицу, пока она занята, и тут же спрашиваю у него, глядя в глаза:
— Зачем Вы приехали? Как нас нашли? Что Вам нужно?!
— Жень, привет… А ты враждебно настроена…
— А Вы как думали? Что я позволю вытирать об неё ноги после всего?!
— Справедливо… — отвечает он, вздыхая. На лице тень всего, что произошло. Я бы не сказала, что он сияет. Нет. Но он это хотя бы заслужил. — Присядь в машину, очень тебя прошу…
— Зачем?
— На одну минуту… Это быстро…
Психованно взмахиваю рукой и сажусь в салон, дожидаясь, когда он обойдёт с другой стороны.
— Я понимаю твой негатив… И злость понимаю. После всего. Я был не прав. Я осознаю это…
— Да ну? Подсказал кто-то?
— По правде говоря, Ник… Он мне всё рассказал…
Вздрагиваю, когда слышу его имя. И по коже проносятся мурашки. Колючие. Болезненные. Такие, от которых моментально сжимает грудь. Я не могу впускать этого дьявола внутрь снова. Даже на дюйм.
— Что Вам нужно?
— Я люблю её, ты знаешь.
Как же это слово легко им даётся. Все Хорольские такие, да? Разве можно вот так… Бросаться словами, которые не в силах исполнять.
— Люблю… Ну да, — улыбаюсь я, кивая. — Я не позволю больше. Только через мой труп.
— Я понимаю, что ты злишься… И в состоянии осознать степень боли и разочарования, что принёс Вам обеим… Я и мой сын.
— Даже… Не напоминайте мне о нём… — сцепив зубы, произношу через всю скопившуюся злобу. — С меня достаточно!
Едва хочу выйти и дёрнуть за ручку, как он продолжает.
— И ты считаешь, что это справедливо?
— Справедливо что?
— Ну ты здесь… Вместо того, чтобы учиться в университете, о котором всегда мечтала. Ты, получается, просто сдалась? Учти… То место, оно до сих пор тебя ждёт, Женя. Учёба оплачена и в деканате ни слова не сказали об отчислении. Даже готовы принять твоё месячное отсутствие… Но ты не хочешь возвращаться… А Ник, он выходит… Выиграл.
И почему я только ведусь на это? Почему так активно вырабатываю желчь?
— Он ничего не выиграл!
— Женя… Я прошу тебя. Я дурак, да… Я понял всё и сложил дважды два слишком поздно. Я заставил твою маму плакать, но… Я её правда очень сильно люблю.
Смотрю на него и глаза краснеют от ненависти. Но не к нему… А к человеку смертельно на него похожему. Если бы можно было убивать на расстоянии, я бы сейчас именно это и сделала. Будь у меня кукла Вуду или типа того. Он бы всю мощь познал.
Есть что-то от ведьмы, да, Ник? Если бы было, ты бы уже лежал пластом и не мог шевелить конечностями…
Помню каждую фразу, что он мне говорил. Помню абсолютно всё. И предательство его живёт во мне словно случилось только что.
А его отец между тем смотрит на меня как на спасительную соломинку.
— Просто… Передай ей это. Прошу тебя… — протягивает мне конверт. — Я знаю, что не должен через тебя, но… Сейчас я вижу это лучшим вариантом для нас. И подумай об универе… Я всё ещё вижу тебя в этой специальности.
— Ага, спасибо, всех благ, — выхожу и нервно хлопаю дверью. Ощущение, что мне в горло залили раскаленное железо. Ведь было хорошее настроение, а теперь… Всё померкло перед глазами. Ненавижу просто…
Внутрь заведения захожу и сразу же натыкаюсь на удивленную маму, как назло. Она будто что-то почувствовала тоже…
— Ой, я даже не заметила, как ты вышла… Всё в порядке? Будто плакала…
— Нет, мамуль, всё хорошо, — улыбаюсь я, спрятав конверт за спиной, и проскакиваю мимо…
Стоит ли говорить ей об этом? Стоит ли брать на себя такую ответственность?
И самое главное… Возвращаться ли обратно, чтобы показать Нику, что он не сломал меня окончательно, и я живу дальше…?
Сердце сжимается в тиски. Кажется, что вот-вот лопнет от перенапряжения. Стоит только представить… Какая она сейчас? Всё такая же маленькая и милая… Такая же нежная и красивая. Такая же неземная, я уверен. Что могло измениться за месяц, верно? Ничего… Кроме её чувств ко мне… Но не она сама, точно.
Пульсирующей болью в груди отзывается это колючее слово «любовь». То, что я не сберёг, не сохранил, разрушил… То, что посчитал неважным и пустым. И как же теперь вынуть из груди этот ядовитый наконечник? Когда не видишь его, но чувствуешь. Когда он причиняет нестерпимую адскую боль…
— Значит, ты её видел…
— Видел, Ник… И сделал всё, как смог. Не знаю, вернётся ли… Даже не знаю, передаст ли Эльвире письмо…
Как же меня выворачивает от этого. Наизнанку просто. Я пиздец виноват перед всей семьей. И перед её матерью, и перед своим отцом тоже. Чувствую себя предателем. Я такой и есть.
— Бать, мне жаль…
— Ты уже говорил.
— Я ещё раз скажу… Всё было бы иначе, если бы вы не утаивали, а сказали мне всё сразу.
— Я не мог такое рассказать. Ты бы возненавидел её. А я не хотел плохих отношений между вами. Я вообще не думал, что правда хоть когда-либо всплывет. Мы ведь взрослые. Я планировал начать жизнь заново, ведь ты уже вырос…
— Зато так я возненавидел тебя. И смотри, к чему это привело…
Отец хмурится в который раз, но нам уже ничего не остаётся, кроме как вести свой холостяцкий образ жизни. Он на сделках всё чаще. А я дома в одиночестве… Всё чаще в той самой комнате, где она жила… Схожу с ума просто.
В тот самый день, когда он вернулся и обнаружил, что ни Эльвиры, ни Жени, ни их вещей нет, я абсолютно всё ему рассказал. Про план матери, про всё, что мы придумали. Было стыдно — да. И в целом хреново. Потому что я чувствовал себя таким виноватым перед Женей, что даже слов нужных не мог подобрать, чтобы не материться… Отец охренел, конечно, но понял, что его офигеть как качественно наебали. С матерью у них получился скандал по телефону. Я слышал лишь его начало… Не знал даже, чем закончилось, потому что пошёл курить и провёл за сигаретами возле фонтана часа два точно. Меня колошматило, как последнюю мразь. Из-за всего, что случилось.
Между тем я надеялся на его помощь. Знал, что она сменила номер. Искал её повсюду. Через Натаху, через Лёху, но особо никто со мной общаться и помогать не хотел. И я прекрасно понимал почему… Поступок был максимально мерзким. Да ещё и те фотографии. Понятно, что в итоге они никуда не ушли, но сам факт того, что я их сделал… И она это видела… Пиздец. С Лёхой чуть не разодрались. Тоже вышла тупая ситуация.
Тут уж ничего не могло оправдать меня.
И отец… Я отправил его к ней с единственной мыслью. Что если она для чего-то и вернётся, то не для меня и даже не ради своей мамы… А только для того, чтобы закончить учёбу в универе, который был для неё столь важен. Я ведь понимал это и помнил, как она горела тем, что начала учиться здесь. В этом был какой-то смысл. Я ждал, что сработает.
Это просто было дело времени…
На парах я медленно сходил с ума. Потому что ни один человек на свете меня, по правде говоря, не интересовал. Всё было похрен. Нужны были её пепельные волосы, ведьмовские зелёные глаза, милое улыбчивое личико, тонкий заливистый смех. Нужно было только это для счастья. Для целостности, которую я сам же и поломал.
А не было в итоге ничего…
Сегодня её нет уже тридцать два дня. И да, я считаю… Прочитал кучу тупых книг, посмотрел сотню сопливых фильмов о любви, от которых меня буквально тошнило, но… Что-то для себя всё же уяснил. Любовь, если она действительно настоящая, просто так не проходит. Не заканчивается…
Она меняет тебя, сама трансформируется, где-то даже причиняет боль, как мне сейчас, но только так можно добиться результата. А без результата — мы обречены на провал.
И говоря мы, я имею в виду не только мудаков, вроде меня. Всех людей…
Я молюсь, что она выйдет на связь. Хотя бы один чёртов раз…
— Привет, мы можем поговорить?
Застываю в холле перед Кирой и пытаюсь обойти, но она ни в какую не пропускает.
— Ник…
— Ну что? О чём говорить?
— Ник, ну она ведь уехала…
— И чё? Тебе какое дело?
— Ник, мне правда жаль, что Костя тогда так сделал…
— Кир. От меня ты чего ждёшь? Ну, серьёзно? Я не планирую возвращаться к прошлому…
— А дружить? Мы ведь можем дружить…
— Как ты себе это представляешь? — нервно усмехаюсь, сжимая кулак от перенапряжения. — Вряд ли это возможно… И мне пора идти. Извини. — огибаю и всё же ухожу оттуда. Ощущение, что пол под ногами горит. Я не знаю почему я так остро теперь всё чувствую. Но мне кажется, что бегу от самого себя. От своего гнилого прошлого и от того, что меня связывает с той жизнью, когда я был вовсе не собой. А своей дерьмовой версией.
С парнями так же общаемся, дружим, но облегчения мне это почти не приносит. Разве что на физре. При игре в футбол или баскетбол. Тогда атмосфера пиздеца более-менее размывается. Но что толку, если потом всё снова повторяется? Я уже не могу без неё…
Скоро лишусь рассудка. Хочется хотя бы на секунду прижать к себе, вдохнуть запах волос и… Не отпускать… Забыться.
Словно в нём мой покой.
Да так и есть, очевидно. Если по-другому я не могу успокоиться. Порой кажется, что готов пол дома разнести от собственной тупости. И нахуй я так вёлся? Почему не слушал сердце?! Какого хрена вёл себя как придурок вообще?! Всё же было очевидно с самого начала. У меня и тело моментально отреагировало. Даже на Киру никогда так не стоял. Никогда… Это очевидно просто было. Запах привлекал. Расстояние манило. Хотелось просочиться сквозь стену и оказаться рядом с ней. На одной кровати… При том, что она казалась мне врагом. Нет…
Тупицу вроде меня ещё поискать надо… И то вряд ли получится найти.
Пары одна за другой скучные, бесполезные, совершенно посредственные. Чувствую, что мне даже не хочется тратить здесь время. Проще уйти домой, забиться в угол и сидеть там до посинения, пока у меня гнильё изнутри всё не вылезет.
Так в результате и делаю… Даже за руль сегодня не стал садиться. Бреду по полупустой улице и взгляд мой случайно задерживается на тусклом свечении окна какого-то заведения похожего на клуб по боксу. Внутри — гул голосов, запах пота и тяжёлого спорта. В какой-то момент моё сердце сжимаются от непреодолимой тяжести — чувствую, что внутри всё кипит, как давно не кипело. На душе — хаос, словно шторм без конца, и я понимаю, что мне нужно что-то оставить позади, сбросить этот груз, иначе я просто не смогу жить дальше. Уже не могу…
Собираюсь зайти туда, чтобы просто драться — не за победу, не за медаль. Просто за то, чтобы выплеснуть эту боль, разрушить её в кулаках, чтобы услышать что-то, кроме пустоты в себе. Иначе она меня просто поглощает.
Внутри меня — желание показать, что я ещё жив, что я способен бороться, даже когда мне кажется, что весь мир против меня. Потому что сейчас мне нужно, чтобы кто-то услышал мой крик, почувствовал мою ярость и брошенные в бой руки.
Я делаю шаг к двери, ощущая, как в груди пульсирует желание и страх одновременно. В глубине душе я знаю это не просто пиздилки. Это попытка ожить, найти себя среди этой боли, которая всяко пытается меня сломать. И в этом моменте я понимаю, что больше ничего не стоит так высоко, как моя свобода на ринге, даже если он будет лишь временным убежищем от всего, что разъедает мою душу…
Я хочу попробовать найти что-то своё и остаться там, если вдруг это принесёт мне умиротворение…
Очередное утро и то встречает меня с желанием сдохнуть. Тренер сказал, что это хорошо. Что у него таких, как я была целая тьма и большинство из нас там лишь заблудившиеся путники, пытающиеся спрятать душу и залатать свои кровоточащие раны. Удар обещал поставить, потому что техники у меня никакой. Есть только дурость и мышцы. Которые он рекомендовал тщательно подпитывать. Но у меня вместо этого регулярный голод. Я, наоборот, похудел. Нет аппетита… Ещё бы он был, блин, после всего…
Он меня буквально сразу спалил.
Теперь планирую ходить на тренировки минимум четыре раза в неделю, чтобы максимально погрузиться в себя и свою ракушку. Тут нет знакомых, нет никого, кто бы осуждал. Только я и мои кулаки. Удобно. Даже слишком.
Никто не посадит клеймо, хоть я и заслужил.
После обеда ещё три пары. Хожу я сюда только ради отца по сути. Уже планирую бросить и отказаться от всего, потому что потерял всякий смысл, если честно.
Мама до сих пор пытается связаться со мной, но я игнорирую любые попытки, потому что видеть её не могу. Связь с отцовским компаньоном, такое подлое отношение к нам обоим, что у меня даже в голове до сих пор не укладывается.
И главное, ведь ни слова не сказала мне о том, что причиной раздора является она сама… И я такой дурак, блин.
Сижу на экономике и слушаю лекцию, когда вижу несколько пропущенных от отца.
«Пап, я на паре, не могу говорить. Потом у меня тренировка. Вернусь в восемь», — отправляю сообщение, прислушиваясь к разговору Тохи и Вано, которые обсуждают очередную вечеринку, на которую я ни за что не пойду. Больше никогда. Проще реально накидаться одному и закрыть этот гештальт, если он того требует. Но на подобного рода мероприятия я точно больше ни ногой. Ибо нахуй надо.
По окончании лекции закидываю шмотки в рюкзак и тащусь на следующую пару. Уже даже не засекаю время и не смотрю расписание. Как баран иду за толпой, пока вдруг что-то не врывается в меня на скорости со всего размаха. Будто пулями насквозь в решето…
Кровь замедляется. Остановка сердца.
Сначала думаю, что просто привиделось. Показалось…
Потому что… Ну, не может, сука, этого быть.
Улыбка, профиль, ноги, кеды, смех…
И волосы розовые.
Кажется, она мне с расстояния в пятнадцать метров душу всю вытрясла. Ничего при этом не делая. Но я труп уже…
Женя стоит с Лёхой. Смеётся. Выглядит иначе…
Подвисаю, когда Тоха обхватывает меня за плечо. Встаёт рядом и с горечью друга выдыхает:
— Идёшь, Ник?
— Тоже её видишь? — спрашиваю, а то мало ли… Вдруг с ума просто сошёл и она стала моим видением… Нагадала там что-то по своим книжкам и теперь преследует меня, как дух ушедших дней?
— Вижу. Но вам сейчас точно не стоит контактировать… Лучше пошли за мной, — он тянет меня за собой, но мне на душе ни хрена не спокойно. Если она вернулась, то мне нужно узнать для чего. Если вернулась, то я хочу поговорить с ней. Хотя бы в глаза после всего взглянуть, если, конечно, не слягу после этого окончательно…
От автора: Сегодня на некоторые мои работы скидки 35 %. Выбрать здесь — https://litnet.com/shrt/H6Mq
Я всё-таки решилась поехать туда… Мне ещё нужно доработать две недели, чтобы получить зарплату, но… Мы с мамой пока присмотрели квартиру… Письмо я ей отдала. Не смогла скрывать от неё, что он приехал. Она приняла, но я не знаю, открывала ли. Спросила только, как он выглядел. Я ответила честно, что хорошо. Даже если у него глаза были покрасневшими…
Когда столкнулась в универе с Лёшей, счастью не было предела. Я всегда рада его видеть, а в тот день была особенно. Потому что мне нужен был близкий человек там. Хотя бы один. На Ника прямо не глазела, но это не значит, что я его не заметила. Я просто сделала вид, что совершенно равнодушна к его персоне. Злость и ненависть демонстрировать не хотела, тем более что это не имело никакого смысла. Он, конечно, пялился не переставая. Но я смогла сдержать порыв подойти и вмазать ему по лживой морде.
Я приехала только для того, чтобы восстановиться и сообщить о том, что смогу приступить к лекциям лишь через две недели.
Находилась в здании примерно десять минут и так же быстро исчезла оттуда. Слава Богу, он не искал со мной встречи и не пытался поговорить. Хотя взгляд его, конечно, я запомнила.
Ровно в этот же вечер вернулась обратно в Питер. Сердечко всё ещё болело и изнывало в груди. Я переживала, что приняла неправильное решение, но мама убедила, что именно первое решение всегда правильное. И раз мне захотелось продолжить учёбу, то именно это мне и нужно. Мы договорились, что отныне наши отношения с Хорольскими не зависят друг от друга. Если она захочет помириться с Сергеем, я не буду препятствовать, но и жить туда больше ни за что на свете не поеду.
«Ты точно решила? Справишься, детка?».
«Справлюсь, Наташ… Мне пора, клиенты пришли», — бросаю взгляд на толпу парней и снова встречаюсь с теми самыми серыми глазами, которые жрут меня уже издалека. Не может быть… Снова он. Специально, что ли? Ещё и друзей сюда привёл…
Сразу же отворачиваюсь и жду, когда ко мне обратятся. Слышу мужской гогот и волнуюсь, покрываясь мурашками. А он становится первым.
— Привет, Женя…
Замечательно, блин…
— Откуда знаете моё имя?
— Легко было узнать. Розововласая красавица из кофейни, в которую я приезжал сюда на протяжении двух лет. Сама как думаешь?
— Я раньше Вас не видела здесь… Что по заказу?
— Меня не было этот месяц… Планировал переезд по работе… Вот так совпало…
— Понятно, — отвечаю, пока его друзья рассматривают меня со стороны.
— Внимания не обращай, они просто такую красоту только на экранах видели…
Молчу, встав в позу, и он усмехается.
— Три кофе, пожалуйста. И какой-нибудь офигенно вкусный пирог. Имеется у вас такой?
— Возможно. Сладкий?
— Самый сладкий из всех…
Господи, он издевается?
— Ага. С Вас семьсот пятьдесят. По карте?
Рассчитываю его и иду делать кофе, не обращая внимания на их взгляды.
Сердце в груди всё равно тарабанит, потому что я после того случая ощущаю себя максимально уязвимой. Кажется, что всё нутро наизнанку перед посторонними людьми.
— Ваш кофе и пирог, — ставлю на стол и только хочу уйти, как…
— Жень…
— М? — оборачиваюсь. — Что-то ещё?
— Дашь свой номер?
— Я так не думаю…
— Почему?
— Я уже говорила…
— Про парня я просто не верю. Потому что не видел, чтобы он забирал тебя или встречал после работы…
Он обвиняет меня во лжи? И что, мне интересно, ответить ему на это?
Кажется, покрываясь бурыми пятнами от стеснения и стыда за обман, молчу…
— Я бы просто хотел сводить тебя куда-нибудь…
— Зачем?
— Потому что понравилась… Нет никаких дополнительных причин… Представляешь? — ухмыляется он, глядя на меня. — Ну же… Соглашайся…
— Это не имеет смысла… Потому что я переезжаю через две недели, — отвечаю ему, и он меняется в лице.
— Куда, если не секрет?
— В столицу…
— Вот совпадение, — обхватывает его друг за плечо. — Он тоже…
— И что это, если не судьба, Женя? — спрашивает он у меня, пока я зажимаю поднос в руке. — Ну оставь мне номер… Я бы очень хотел встретиться.
Господи... Неловкое молчание съедает мне последние нервы...
— Ладно. Хорошо, записывай. Только учти, что у меня плотный график. Учёба и, скорее всего, работа, так что…
— Я понял. Отвлекать там не планировал. Только когда сама захочешь, пишу… Не буду навязчивым.
Убирая со стола за ними, смотрю им вслед и не знаю правильно ли сделала, что дала ему номер. С другой стороны, это всего лишь номер… И мне необязательно с ним видеться. Возможно, он и сам обо мне забудет после переезда…
Да и мне не особо это сейчас важно, потому что у меня все мысли до сих пор о…
Нет, нет, нет…
— Кто это был? — неожиданно слышу мамин голос и вздрагиваю.
— О, Господи, напугала, мам…
— Извини… Симпатичный…
— Ага… Как будто это важно, — вздыхаю и уношу поднос, пока мама идёт за мной.
— Жень…
— М?
— Слушай… Я уже внесла залог на всякий случай. Чтобы мы не лишились такого варианта…
— Да? Тогда здорово… А-то я уже готова была передумать, — смеюсь, глядя на неё, а она обнимает меня сзади.
— Погоди, Жень… Если ты не хочешь…
— Нет, мам. Я пошутила. Я уже решила. Мы должны поехать. Тем более, ты тоже хотела…
— Я хотела из-за Серёжи, Женя… — выдыхает она, и я оборачиваюсь, убрав поднос на столик.
— То есть… Ты решила…
— Я пока ничего не решила. Просто… Я скучаю по нему. И понимаю, что нам нужно нормально поговорить… Но если ты против…
— Мам… Это твоё право. Я не буду лезть. Мы ведь договаривались с тобой. Что исключительно не лезем в отношения друг друга… Больше нет.
— Ты считаешь меня дурой? — спрашивает она, скуксившись, и я обнимаю её.
— Мам… Конечно, нет… Ты что? Я понимаю, что ты чувствуешь…
— Спасибо, Жень… Я не собираюсь так легко прощать, но… Я его люблю…
Господи. Если бы она только знала, как это слово отзывается у меня внутри… Любовь. Мерзкое отвратительное чувство. От него нет ничего хорошего, если оно не взаимно, а, как правило, так и есть.
Я уже не верю в то, что два человека могут что-то обоюдно чувствовать. Мне кажется, что один всегда лжёт и пользуется любовью другого.
Но не буду же я портить мамино представление о мире. Она всегда была такой. Доброй, ранимой, любящей… Мне кажется, это у меня внутри сейчас что-то перемкнуло, потому что как представлю, что первый парень, кому я отдалась, поступил со мной как с лакмусовой бумажкой, так мне хочется пойти и утопиться.
Боюсь хоть что-то говорить, поэтому просто жалею и глажу её по спине.
Чувствую себя максимально хреново. Понимаю, что, если они всё же соберутся быть вместе, мне придётся хоть иногда, но видеться с ним. Так же, как и в универе. А, значит, нужно точно так же взращивать в себе пофигизм и равнодушие.
Рабочий день заканчивается, и мы с мамой направляемся домой. Едва выходим из кафе, как раздаёмся автомобильный гудок, и я тут же оборачиваюсь.
— Можно вас подвезти?
Господи. Снова он. Ещё один мажористый… Только не это.
— Нам тут рядом, мы пешком…
— Ты даже имени моего не спросила, — улыбается он, а мама тычет меня локтем и смеется.
— Очень смешно, конечно… Мааам…
— У меня нога болит, давай доедем, а?
— Ты врушка, — начинаю щекотать, и она смеётся.
— Меня Кирилл зовут. А Вас как? — обращается к моей маме.
— А меня…
— Мама… — хмурюсь, и она тут же замолкает.
— Слушай, Кирилл. Ты обещал быть менее навязчивым…
— Я обещал быть менее навязчивым в Москве. Не здесь. Так что… Тут могу им быть…
— Ну и наглость…
— Садись, подвезу… Наверняка устали после работы…
Я вздыхаю и всё же соглашаюсь. Сама не знаю почему.
Просто порой легче один раз согласиться, чтобы кто-то отстал. Они знакомятся с моей мамой. Я же при этом еду молча, словно воды в рот набрала. И сижу позади него, хотя он сверлит меня взглядом через зеркало заднего вида. Я не говорю, что он не красивый… И что отталкивает. Всё не так. Но одного красивого мажористого придурка мне уже хватило…
А этот приехал на такой машине, что у меня не остаётся сомнений, блин. Он один из них.
— Вот здесь…
— Здесь?
— Да… У нас скромное жилище…
— Заметь, а я ничего не сказал… — выдаёт он, и я поторапливаю маму, чтобы выйти. — Жень… Подожди… Можно наедине пару слов.
Притормаживая, даю маме добро, и он оборачивается.
— Красивая ты безумно, конечно…
— Это всё? — спрашиваю, ведь он не отлипает от меня взглядом. А у меня уже щеки горят от стеснения.
— Нет, не всё… Не знаю, кто тебя так сильно обидел, но я обещаю, что не сделаю так… Мне ты можешь верить…
— Знаешь… А забавно, — улыбаюсь я в ответ. — Ведь он говорил мне ровно то же самое. Всего тебе хорошего. — выхожу из машину и закрываю за собой дверь, схватив маму за руку.
Мне не важно хороший он или плохой. Я в целом не хочу пробовать.
Скрываемся в подъезде, и мама с грустью выдыхает.
— Я очень переживаю за тебя. Прости, если вела себя неправильно.
— Да я просто не вижу смысла нам с ним общаться.
— Жень… Я знаю, что он обидел тебя… И знаю, что ни одни слова на свете не способны эту боль залечить, но не думаю, что все люди такие… Понимаешь?
Мы заходим в квартиру, и я начинаю разуваться.
— Я понимаю, но сути это не меняет… Сейчас я ещё не готова ни к чему.
— Да… И это я тоже понимаю. Но мальчик милый…
— Ага, иди давай, — смеюсь, погнав её в ванную мыть руки первой.
Пока стою, мой телефон издаёт вибрацию.
«Обронила. Теперь точно есть повод встретиться», — присылает мне фото одной из моих перчаток, которая, видно, вылетела из кармана. Блиииин. Ещё чего не хватало.
«Заберу и всё. Не надейся!».
«Злючка какая. Окей. Когда?».
«Завтра. В десять в кафе. Не опаздывай».
«Ок. Принял, мадам».
Качаю головой, пока мама загадочно улыбается, глядя на меня и проплывая мимо.
— Что?
— Ни-че-гоооо, — выдаёт хитро и исчезает на кухне, а я смотрю на себя в зеркало…
Всего месяц прошёл, а я из доброжелательной девушки превратилась в грубого параноика… Мне правда страшно что-то начинать, потому что я опасаюсь повторения истории. Это предательство я запомню навсегда.
Что бы там ни было… То, как подло он поступил. Как ранил меня ни одним поступком, не исправить. Не потушить этот огонь в груди, потому что там уже всё догорело дотла.
— Жень, ты будешь запеканку? — прерывает мама порыв моих мыслей, которые вертятся вокруг ненависти к нему.
— Да! Скоро приду, — кричу в ответ, хотя слёзы катятся по щекам. Тяжело сдерживать порывы разрыдаться. Потому что я вижу, что он сделал со мной и понимаю, что даже глаза мои потускнели от этого.
Но пора по-тихоньку собирать вещи и готовиться к переезду…
Жизнь продолжается. Время лечит… И…
Мне придётся стать сильной. Несмотря ни на что…
С тех самых пор, как видел её в последний раз прошло около двух недель. Образ живёт внутри, однако, я безумно жду её нового появления.
Снится, мерещится, доводит до ручки.
Каждую ночь мучает. Качественно и невыносимо. Приходит ко мне, рядом сидит, улыбается… Касается, шумно дышит, извивается подо мной. Аж мурахи по коже бегут табуном.
Раньше думал, не бывает так, а оказалось, что ещё как бывает.
И мужики страдают. И мужики чувствуют… И мужики ощущают, что сердце не только качает кровь, но и выбирает себе спутника… Вот и моё выбрало. Уже кажется, что навечно. Как бы сопливо ни звучало, но порой нам нужно лишь одно мгновение, чтобы понять, что выбор был сделан правильно. Вот и у меня случилось точно так же… Только я сам же этот выбор и просрал.
От пацанов слышал, что она решила вернуться. Каждый день ждал, но как понял, её там что-то держит. Наверное, её работа.
Лёха знает о моих чувствах. И рассказывал мне немного, как ни крути. Он меня понял. Даже если и не разделяет моих страданий, ведь я виноват во всём сам, но… Он хотя бы в курсе, что я больше не лгу.
Знаю, что она работает бариста в какой-то кафешке. Знаю, что пытается забыть меня, как страшный сон. И знаю, что не заслуживаю такую как она… Я всё это знаю, но лично сам её забыть просто не в состоянии. Никогда.
Она мне под кожу уже вросла, в кровь влетела своими сгустками. Полностью меня изменила. Мою структуру, мою человеческую суть. Все мои суждения и стереотипы. Она меня незаметно подшлифовала под себя. И я не скажу, что это плохо… Нет. Это, наоборот, хорошо. Ведь это говорит о том, что ради любви я готов быть лучше… И я пытаюсь. Искренне.
Могу сказать, что трени меня реально спасают. Там можно разгрузить мысли. Кулаками выбить всю злость и отчаяние, что сидят на поверхности…
Только так я справляюсь с этим давящим в груди чувством, с демонами внутри себя. Только так эмоционально удаётся вывезти весь негатив, что на меня свалился. Хотя я сам же его сею… Как ни крути.
Только с ней я чувствовал, что мгла внутри меня рассеивается. Что я перестаю быть тем Ником, который умеет только ненавидеть. Становясь лучшей версией себя. Только рядом с ней. Потому что она для меня была и остаётся особенным человеком…
Этим утром встаю чуть раньше обычного, потому что не спится с пяти часов. Моюсь, отжимаюсь, завтракаю. Всё по списку… Чувствую себя не как человек, а как консистенция… Жижа, проще говоря.
Меня этой жизнью размазало о суровые реалии…
Но выбора нет. Нужно идти на учёбу.
Сажусь в тачку, еду до универа…
Мысленно пытаюсь вообразить, что было бы, если бы сидела рядом. Если бы держала за руку и что-то рассказывала… Всё время думаю… Как краснели её щёки в этот момент. Вспоминаю и уплываю окончательно, чуть не въехав в какой-то столб. Заебато вообще… Осталось только в аварию попасть. Тачку ведет, как не родную. Или будто я перестал ощущать руль в своих руках.
Но доезжаю без эксцессов, как ни странно. Паркуюсь и тащусь на лекцию… Встречаясь с Лёхой взглядами, пока он переписывается с кем-то.
— Дарова…
— Привет.
— Чё каво… Вид такой, будто с того света вернули.
— Ага… Типа того. Чему радоваться?
— А ты должен радоваться. Женька же вернулась, — выдаёт с усмешкой, а у меня в грудаке сердце увеличивается в размерах. Кажется, сейчас выместит рёбра, переломав их нахрен. И долбит так, что оглушает, размывая Лёхины слова и окутывая меня вакуумом.
Еле удаётся выбраться оттуда.
— Всё? Точно? Вернулась?
— Ну я её видел. На пару пошла, — отвечает он, вызвав диссонанс у меня внутри. Хули делать? Идти к ней сейчас и отрывать от учебного процесса? Да она меня на хуях оттаскает. Не то, чтобы я боюсь, что она так сделает. Нет, конечно. Пусть хоть с говном смешает. Просто я не хочу намеренно провоцировать.
А поговорить нам всё равно надо…
Даже если упасть на колени перед ней придётся. Пусть хоть голову мне снесёт гильотиной. Я уже не знаю, как прекратить эти мучения из-за всего, что натворил, блин. И отца измучил, и себя, и их…
В итоге иду на пару… И всю лекцию моё колено под столом ходит ходуном, потому что я нестабилен. Меня уже несёт. Пиздец… Никак не могу взять себя в руки.
Мать больше не звонит. Уже десять дней как, на самом деле. И я ощущаю, что ей максимально похуй на мои страдания. Волнует только то, что отец остался по итогу один. Она, блядь, радуется. Я уверен… По натуре такая. Когда всё всплыло, я тупо в ахуе сидел. Не знал ведь, что она так поступила с отцом. Вообще ничегошеньки не знал, но, когда он поделился со мной, мне так погано стало, что словами было не передать. Я ведь верил ей. Думал, она, сука, страдает. Что он предатель, что он накосячил, а оказалось, блядь…
Это будет мне уроком. Я никогда больше не стану лезть в чужие отношения, потому что всё испортил… Во всём остался виноват… И свои разрушил своими же руками. Единственное, что приносило мне счастье… Я не сберег и не сохранил.
С горем пополам досиживаю до конца и тащусь в холл, пытаясь отслеживать её там… Смотрю по сторонам, пока в глаза не бросается уже знакомая нежно розовая макушка. Непривычно, но я сразу же её замечаю.
Моментально всего как током бьёт. И сердце… Оно, сука, вообще неадекватно реагирует. Будто похуй ему на своего обладателя. Норовит меня уничтожить. Видимо, потому что я в своё время точно так же рвался воевать против него.
Еле собираюсь с силами, чтобы дойти до неё. И то весь плавлюсь по пути как пластилин на солнце. Не могу я… Я просто не выдержу… Сука… Рассыпаюсь по пути на крупицы, теряя форму, но…
— Привет, — здороваюсь, взглянув в глаза, и она, болтая с какой-то девочкой, лишь ежесекундно оборачивается, а потом делает вид, что меня рядом нет. — Жень… Можно тебя на пару слов… Буквально на одну минуту… Жень… — касаюсь плеча, и она тут же отряхивает его.
— Я занята, ты не видишь?
Выпрашиваю внимания, как какой-то задрот, реально.
— Вижу, — проглатываю ком, а она смотрит так. Иначе совсем… Аж по телу холодок проносится. Я не привык её такой видеть. Крайне враждебной. Или ещё хуже... Безэмоциональной.
— Я сейчас, — предупреждает свою подругу и делает шаг в сторону. — Ну чего тебе?
— Я извиниться хотел…
— Что ж… Своевременно…
— Я давно хотел. Ещё в тот первый день… Слушай, ты можешь думать, что я врал, что я предал, но это не так… Я хотел это сделать. Хотел… Но остановился. Я понял в чём мой косяк. Не собирался причинять тебе боль…
Она смотрит с непробиваемой бронёй и нервно усмехается в ответ.
— Могу заверить тебя, что у тебя не вышло. Я её ощутила…
— Я знаю… И мне жаль.
Проклятие, как же давит грудную клетку. Осматриваюсь и понимаю, что многие на нас с ней таращатся, как на сцену из спектакля. Ещё и Кира вокруг летает, будто коршун, блядь, над головой. А у Жени такой вид, словно ей реально всё до пизды. Я её больше той прежней не чувствую… Глаза не горят, тело не отзывается. Стоит, вытянувшись струной, и просто кивает.
— Хорошо, — отвечает равнодушно.
— Хорошо…? И всё? Я рад, что ты вернулась…
— Я тоже рада, — пожимает она плечами. — Я вернулась, чтобы доучиться. А чего ты от меня ждёшь?
Вопрос, конечно, хороший. Я жду, что ты скажешь, что всё поняла… Что ты всё ещё меня любишь, как и я тебя… Я жду, что ты поймёшь, что я не предавал тебя. Что я оступился лишь на короткий миг, но выбрал правильное направление… Ком, что сдавливает горло, не даёт мне всё это произнести. Да и не здесь это должно быть сказано… Слишком много людей и слишком мало эмоций между нами. Словно все они растворились в одночасье. Или же прячутся за толстым слоем пыли и недопониманий.
Если бы она только знала…
— Мы… Можем… Начать всё сначала? — спрашиваю дрожащим голосом, и она сверлит меня своими зелёными омутами, мотая головой.
— Ник-Ник… — выдыхает устало. — Ничему тебя жизнь не учит. Нет. Мы не можем. И я хочу, чтобы ты держался от меня на расстоянии. Потому что так всем будет лучше.
— Кому? Кому всем? Мне точно нет.
— Хотя бы мне. А что там будет с тобой мне не важно, потому что я ничего больше к тебе не чувствую, извини. Я пойду, — развернувшись, начинает уходить, а у меня ресурсов не хватает просто смолчать, сука.
Ощущение, что в секунду становлюсь вулканом, готовым стереть с лица земли весь универ и нас с ней тоже. Я не пожалею никого, потому что такой с самого рождения. И похуй мне на всех!
— Ты притворяешься просто… — рычу ей в спину. — Нахуй это всё нужно?! Женя, блин!
— Не понимаю о чём ты!
— Да ты просто закрываешься сейчас и всё. Ты никогда такой не была раньше!
— Не тебе меня учить, Ник! Какая была, такой больше нет! — ответно огрызается.
— Нет, стой! — обхватываю за запястье, и она тут же дёргается. Цедит с такой злостью, что у неё глаза краснеют:
— Не смей… Меня. Трогать. У меня есть парень. А между нами с тобой всё кончено. Ты понял?
— Чё… — спрашиваю, немного зависнув. Какой, нахуй, парень, блядь. Чё за херню она мне сейчас выдала… Бред.
— Всё, не подходи, — уходит, пока я смотрю ей вслед весь на нервах, сука.
У меня аж челюсть скрипит от пиздеца, что разрастается внутри. Ну, врёт же… Она врёт, блядь. Нет у неё никакого парня. И я понимаю, что обидел её… Я это осознаю, только мне от этого нихрена не легче. Как серпом по яйцам сейчас прилетело.
Не бывает же так… Отдалась, через месяц разлюбила, забыла… Да, блядь. Я ни в жизнь не поверю… Чего добивается? Почему не слушает? Хочет унизить? Неужели не видит, какая дичь со мной происходит…
— Ты чё завис, Ник, — толкает меня в плечо Тоха. — Идём на пару…
Даже слова друга сейчас повисают в воздухе дымкой. Плохо соображаю, потому что всего выворачивает наизнанку после её выпада.
— Не… Покурю пойду. Нервоз какой-то… — отвечаю и тут же тащусь на улицу, схватив сигареты. Ещё бросить хотел. Теперь оторваться от них не смогу, блин. После всего…
«У меня парень есть, я ничего больше к тебе не чувствую»…
Сука, блин…
Кулаки чешутся теперь. И, как назло, не подраться даже…
До самого окончания пар я в таком состоянии. Меня всего колдоёбит, как на виражах. Словно в груди теперь настоящий пожар разрастается. Горит огнём всё тело…
Когда стрелка часов переваливает за пять и у нас заканчиваются пары, я иду на крыльцо с одной целью… Чтобы подкараулить её и снова поговорить. Не так, значит, измором возьму. Потому что не вывезу я подобных качелей. И так всего ежесекундно штормит…
Однако стоит выйти, я уже вижу её вдалеке, садящуюся в тачку к какому-то парню, которому она улыбается, и они уезжают, пока душа моя наполняется стекловатой…
От автора: Сегодня действуют максимальные скидки на некоторые мои работы. Тут — https://litnet.com/shrt/M3es
Если бы за это давали Оскар, я бы уже его получила…
Смотрела ему в глаза в холле и хотелось плюнуть в лицо. Хотелось сделать больно. Уничтожить… За всё, что он мне сделал… За эту бесконечную непрекращающуюся боль… За мысли, раздирающие грудь на части. За воспоминания о несостоявшихся отношениях. Моих первых отношениях…
Но я горжусь собой, что сдержалась. Что сделала максимально обидно для него.
Кирилл же, между прочим, не отдавал мне перчатку в Питере целых две недели. Выманивал, но не отдавал…
В этот раз я улыбалась ему с одной единственной целью — поставить врага на место.
И когда сажусь в его машину, оговариваю всё на берегу. Ибо не собираюсь вступать в какие-то новые связи.
— Если ты и в этот раз не вернёшь её, я…
— Вот… Я просто хотел узнать, где учишься и быть уверенным, что смогу караулить тебя дальше… — смеётся он и наконец возвращает мне мою вещь. — Всё в порядке? Загруженная какая-то…
Смотрю через стекло в сторону крыльца и победоносно выдыхаю, заметив, как Ник мечется от тревоги. Его рожу надо видеть. Шах и мат, придурок. Будешь знать на этот раз.
— Всё хорошо. Довезёшь меня до дома, пожалуйста?
— Я думал, мы в кафе поужинать…
— Кирилл, извини… Но я сегодня правда не могу… Хотела вернуть перчатку и всё… — морщусь, на что он вздыхает.
— Ладно, поехали, — заводит машину, и мы уезжаем оттуда прочь, оставив Ника пыхтеть и сходить с ума от ярости, которую я чувствую даже на расстоянии. Он же собственник… Я представляла заранее, каково ему будет…
Так вот пусть получает теперь. Я точно жалеть не стану…
Пошёл он в жопу!
По пути домой Кирилл постоянно поглядывает на меня и мне правда не хотелось с ним взаимодействовать. Но в Питере он приезжал за мной каждый день, блин… И каждый раз прятал от меня перчатку.
Мы много общались… Вынужденно.
Я, конечно же, как с другом. А он… Он, кажется, вовсе нет, но…
Я сразу объяснила, что не собираюсь с ним встречаться. Никаких поцелуев или походов в кино. Он вроде как понял… Только вот…
По его поведению так точно не скажешь. Порой он такой непредсказуемый, блин… И такой твердолобый. В этом он чем-то похож на Ника.
— Пока… Я пойду, спасибо, что довёз…
— Жень…
— М?
— Слушай… Если не кино там… И прочее… То в музей со мной сходишь?
— Музей? Ты серьёзно? — смеюсь в ответ. — А чем это отличается?
— Ну, это не для свидания… Типа просто… Хочу ознакомиться со здешним искусством… — говорит он и улыбается. — Ну как? Ты за?
— Слушай, Кир… Давай так. Если я буду готова, я сама тебе напишу, ладно? Явно не сейчас… Спасибо ещё раз за найденную вещь, — выбегаю из его машины и быстро исчезаю в подъезде, не давая ему надежды на что-либо.
Быть может, я поступаю неправильно… Может и не стоило так себя вести. Даже в машину не нужно было, наверное, садиться… Но…
Как представлю, какую боль ощутил Ник, так внутри сразу всё расцветает…
Потому что нельзя сначала вытереть ноги о человека, а потом делать вид, что ты весь такой бедный и несчастный сожалеешь… Нельзя!
Дома окончательно выдыхаю. Мамы нет, она нашла новую работу в кафе, а ещё они виделись с Сергеем. Не знаю, что там дальше между ними. Стараюсь не думать. Это лишнее… Мне нужно переживать о собственных эмоциях.
Сейчас нахожусь в поиске работы. Было бы неплохо совмещать. Чтобы денег на всё хватало. Хотя моя учёба и оплачена, но мне хочется помогать маме с продуктами, арендой и другим. Деньги у Хорольских я ни за что брать не стану.
Да и вообще с ними дружить. Если мама и будет с ним, то…
Я буду просто приходящей в их дом на праздники.
Я так решила.
Вечер провожу в одиночестве, переписываясь с Наташкой. У них с Лёшей какой-то план нарисовался… Я думаю, что он поедет за ней туда. Но пока они об этом прямо не сообщали… Однако, я рада за них.
Что у них не так, как у нас…
Ведь никто не ожидал даже, что Ник способен на такую подлость.
Познакомилась с девочками из группы ближе. Начала общаться. Они вполне милые и прикольные. И хотя с моей Наташкой никто не сравнится, но мне хотя бы есть с кем взаимодействовать в универе.
Болтаю ножками, слушаю музыку, делаю реферат в ожидании маминого возвращения.
Как всегда, получаю сообщение от Кирилла…
«Красивая, я уже скучаю по тебе, розововласка».
«Я занимаюсь».
«Есть пять минут?».
«Нет пока. Извини».
«Ну ладно… Смотри, что купил», — присылает фото пушистой шапки с кошачьими ушами… На себе… и я смеюсь.
«Тебе идёт».
«Это для тебя».
«Нет, спасибо. Сам носи!».
«Ну милая же… С твоим волосами будет охрененно. Кошечка».
«Ага, точно», — отправляю, хихикая, и неожиданно у меня всплывает ещё одно диалоговое окно. Я моментально напрягаюсь, потому что понимаю, что Ник у меня в чёрном списке, а это… Тот самый Женя Т., прекрасно…
«Я тебе не верю… Ты не можешь быть с ним», — приходит сообщение, и меня прям-таки бомбит. Кровь мгновенно разжижается и начинает бурлить внутри меня. Какая же сволочь. Не верит он. А мне плевать.
Ничего не отвечаю, а через несколько минут мне приходит ещё одно сообщение.
«Я помню тот день, проведенный вместе. Будто вчера, блин, Женя. Поговори со мной. Ты же знаешь в глубине души, что я не врал».
Вот тут меня буквально уносит от злости. Я превращаюсь в шторм!
«Ненавижу тебя! Ненавижу… Ты…», — стираю всё до единой буквы, потому что писать это, значит… Сдаться! А я не сдаюсь!
Этого никогда не будет, блин! Не на ту напал!
«Я ничего не знаю. Веришь ты или нет, это факт. И больше не пиши, он очень ревнивый», — нарочно отправляю и улыбаюсь, сжимая в кулаки уголок подушки. Давай, чудовище, сходи с ума! Рви и метай, как ты любишь! У тебя это отлично получается! Но я лёгкой добычей больше не стану! Можешь не надеяться!
«Да мне похуй, какой он. Я ему ебало набью, если ещё хоть раз возле универа нашего увижу!».
«Ой-ой-ой… Напугал. Иди в жопу, Ник!».
Пересылаю переписку Наташке со смеющимся смайлом, и она отправляет в ответ такой же.
«Так его… Придурок, блин! Женька, горжусь!».
«Сама собой горжусь. Ненавижу его после всего!».
«Он ещё ползать будет, уверена. Закрылся весь. Нигде не появляется. В какой-то драчильный клуб записался».
«Какой ещё драчильный клуб?», — спрашивает, нахмурившись.
«Ну типа, где дерутся. Не знаю, что там и где… Но пар так сбрасывает. Лёша сказал его теперь не вытянуть оттуда».
Когда читаю это, в груди что-то шевелится. Наверное, потому что это какие-то новые подробности его жизни. Я всё ещё злюсь на него. Всё ещё ненавижу… Но…
«Жень, дай мне один раз с тобой поговорить… Наедине. Где мы вдвоём. Я прошу тебя».
«Нет».
«Я тебя люблю. Женя…».
«Ага. Спокойной ночи», — отшвыриваю телефон в сторону и всё внутри меня горит синим пламенем. Ужасно больно. Особенно слышать слова, которые он повторяет как бы между прочим. Будто я должна реально на это дерьмо купиться… Злость внутри такая, что я стискиваю челюсть до боли.
Мне хочется сделать что-то необдуманное. К примеру, пойти с Кириллом в тот чёртов музей! Хотя я знаю, что это неправильно и пользоваться другим человеком бесчестно! Точно так, как Ник со мной поступил.
Нет, я так не могу…
Долго не удаётся продолжить заниматься, пока вдруг не слышу звуки из прихожей. Лечу туда и сразу же сканирую маму с огромный букетом розовых пионов в руках.
— Женюш…
Смотрю на неё и тянусь перенять букет, чтобы помочь. Сердце уже устраивает диверсию. Злится на этого обольстителя. Но я уговариваю себя…
Это… Не твоего ума дело, Женя!
— Привет…
— Как ты тут? Ужинала?
— Немного поела, да… Уже думала ложиться…
— А я задержалась. Извини меня…
— Ничего страшного. Я уже взрослая, мам…
— Да, слушай… Цветы в воду надо поставить, — тут же начинает суетиться, пока я смотрю на неё со стороны и только пытаюсь найти нужные слова. А их, как назло, нет… И получается, крайне бестактно…
— Ну и что вы решили?
Блин… У мамы такой взгляд.
— Пока ничего… Тебя это беспокоит?
— Немного… Да, наверное, да… Я просто боюсь, что это повторится. Без негатива…
— Он обещал, что всё понял… Не знаю… Но с твоим отцом я больше ни за что на свете встречаться не стану… Да и Серёжа в шоке. Его бывшая жена такое учудила. Просто катастрофа…
— Действительно… Он ведь не мог и предположить, — саркастически выпаливаю, и мама хмурится. — Извини… Извини меня, я… проецирую просто…
— Виделась сегодня с ним? — спрашивает меня мама, и я неловко киваю. Глаза слезятся от той боли, что прогрессирует внутри и разрушает меня до основания…
— Женечка моя… — обнимает мама, отложив цветы на стиральную машину.
— Я его ненавижу, мам… И никогда не прощу…
— Это твоё право, малыш. Но послушай… Люди порой совершают ошибки, да? Сергей сказал, что он мучается… И что…
— Нет… — вытираю сопли и слёзы. — Нет, нет. Мне пофиг на его мучения. Пусть не старается! Ни через тебя, ни через своего папочку!
Выдыхаю и поправляю одежду, отпрянув от материнского плеча.
— Всё… Извини… Но это меня не касается…
— Хорошо, как скажешь, Жень… Я больше не лезу.
— Я тогда спать пойду, мам… Устала что-то сильно. Занималась, потом… Голова заболела…
— Хорошо, родная…
Мама со вздохом отпускает, а я…
Иду в комнату и ложусь в кровать, обнимая свою подушку. Все мысли отныне вертятся вокруг того, что он пытается оккупировать меня со всех сторон. Он же нарочно это делает. Даже через отца уже работает. Но фиг ему. Я всё сказала.
Нет чувствам. Нет любви. Нет отношениям…
Сердце отныне закрыто на замок… А твоё, Ник… Твоё я вырву из груди, если только подойдёшь ближе, чем на два метра… Подонок!
Утро… Я ненавижу утро с недавнего времени. Наверное, уже месяца два как. Потому что мне постоянно снится тот самый день… Начинается сон сладко. Даже очень… Я с ним… В обнимку. Чувствую безопасность и тепло.
А потом меня из этого сна жестоко вырывают, заставив ощутить себя брошенной и униженной. И это так больно…
Снова и снова чувствовать себя чужой игрушкой…
Стараюсь держать лицо. Мило крашусь, красиво одеваюсь… Должна выглядеть на все сто процентов. Должна притягивать взгляды и казаться счастливой. Хотя бы самой себе… И пофиг, что внутри огромная дыра.
Никто её не увидит. Никто не узнает, если я не буду открываться. А я больше и не буду. С меня достаточно подобного…
Завтракаем с мамой. Её смена сегодня с десяти. А мне к первой паре, но она зачем-то встала ни свет, ни заря, чтобы приготовить мне завтрак… И я понимаю, что она просто пытается быть хорошей мамой. Боится оставлять меня одну и переживает за меня… Даже если сама, возможно, уже давно мечтает вернуться к нему обратно…
— Как спалось?
— Ничего… Вроде бы. Сильные синяки?
— Нет никаких синяков…
— Ну, Слава Богу…
«Красавица, доброе утро. Подвезти на учёбу? Мне по пути», — приходит от Кирилла, и я отвечаю:
«Я не могу тобой пользоваться. Это слишком».
«Ты не пользуешься. Успокойся. Я сам тобой пользуюсь. Мне нравится твоё общество».
Улыбаюсь, вздыхая, и смотрю на время.
«Выйду через пятнадцать минут тогда».
«Окей, буду ждать», — приходит в ответ, и я смотрю на маму.
— Как думаешь… Если я буду общаться с Кириллом, это плохо? Он ведь хочет совсем другого…
— Не знаю, дорогая. Ты ведь обозначила ему свои намерения. А он тебе свои…
— Надо быть более настойчивой, да? Показать ему, что он тратит время на меня?
— Ну, показывать точно не стоит, — улыбается она. — А вот сказать — да. Просто есть такой типаж мужчин… Они не отступают. И любят сложности…
Интересно, Ник тоже подходит под этот самый типаж? Или же…
— Ладно, мам… Я пойду, — направляюсь в прихожую, быстро одеваюсь, в последний раз расчёсывая свои длинные волосы. С серым пальто и джинсами выгляжу очень симпатично.
Спускаюсь вниз и буквально сразу вижу его машину.
Ныряю внутрь, встретившись взглядами, и натыкаюсь на его улыбку.
— Доброе… Это тебе, — передаёт мне кофе.
— Спасибо, конечно. Но ты опять делаешь то, что я не просила…
— О таком не просят, Евгения. Учить тебя ещё и учить…
— Ага… Всё, Кир. Я опаздываю. Мне нужно приехать чуть раньше…
— Как скажешь, — улыбается и начинает везти меня до универа… Тут недалеко на самом деле. Всего пятнадцать минут через дворы.
Он останавливается возле ворот, и я моментально отстёгиваю ремень, чтобы убежать поскорее, но он тормозит меня за руку.
— Так что насчёт музея?
— Пока не знаю… Но ты понимаешь, что если я и пойду, то только как друг, да? Без всякого там…
— Понимаю, конечно, хоть и надеялся на поцелуй, — ржёт он, пока я фыркаю, пытаясь спрятать покрасневшее лицо. Случайно склоняю голову вбок и наблюдаю за тем, как взбесившийся Ник чапает в сторону его машины прямиком к нам…
Сука. У меня внутри всё немеет, когда вижу, как его ебучая машина подъезжает на парковку. Нутром чую, что она там… Я, блядь, в этом просто уверен. Если бы только можно было описать, как мне дерьмово сейчас, моё нытьё бы, наверное, на три страницы не уместилось. Я рисую образы, как они сосутся там… Как он сжимает в руке её талию… Как касается её груди.
И всё, блядь… Крышу сносит окончательно.
Тащусь в их сторону, мечтая выдернуть его из тачки и отхуярить у всех на глазах, но хомячок выбегает из неё раньше, чем я успеваю это сделать.
— Только попробуй! Вообще не подходи! — резко выпаливает и направляется в сторону универа, и я наблюдаю за тем, как дверь машины открывается.
— Проблемы какие-то, — показывается этот поц, вынуждая меня всего покрыться иголками.
— Ща будут, — уверенно заявляю я, но тут же слышу её вопли.
— Уходи, Ник! Тебя это вообще не касается! А ты уезжай, Кирилл! — наезжает она на нас обоих, заставляя меня кипеть.
— Я сам, блядь, решу, чё мне делать, — выдаю озлобленно, и она тут же возвращается обратно к нему, начав шептать что-то на ухо. От того, что я вижу, у меня нутро сжимается до размеров атома. Если поцелует… Я тогда…
— Уезжай, — слышу я, пока она хмурится.
Сука… Вот никогда себя таким беспомощным не уезжал.
Этот Кирилл, осматривая меня пренебрежительным взглядом, всё же садится в машину, но не уезжает, а стоит, пока она не начинает уходить, ну, а я, разумеется, иду за ней. Потому что должен, нет, обязан поговорить с ней.
— Жень…
— Я всё тебе сказала…
— Чё это за хуила? Как ты с ним познакомилась?
— Тебе какое дело, Хорольский?! — тормозит у входа в универ. Мне кажется, у меня по глазам всё видно. Они, сука, горят… И я чувствую себя последней мразью. Сам весь словно лихорадкой пропитан.
— Такое дело, что я твой старший брат! — выпаливаю ей, на что она начинает нервно истерично хохотать. Я это, если честно, уже от отчаяния пизданул, потому что, очевидно, что что бы я ни сказал, ей вообще фиолетово до этого.
— Не смеши меня, Ник! Это уже сюр какой-то! Отстань от меня по-хорошему! — дёргается, но я тут же хватаю её за локоть.
— Нет, ты не уйдёшь никуда! Нам поговорить нужно!
— Поправочка! — стряхивает она мою руку. — Тебе! Тебе нужно! Мне нет!
— А мне похуй! Ты идёшь со мной! — резко обхватываю её за запястье и тащу к своей машине, как какой-то дикарь, блин. Просто ощущение, что сердце сейчас лопнет от перенапряжения.
Она тащится, но неохотно, естественно. И это больше похоже на то, что она просто хочет избежать болезненных ощущений.
— Ну и чего ты добиваешься, Ник?! Я всё равно слушать не стану! — выдаёт она категорично.
— А придётся, — открываю дверь и заталкиваю её в тачку, но она буквально сразу же отворачивается к окну и молчит. Сажусь следом и сжимаю руль, пытаясь утихомирить свою чёрную душу, которая уже с ума сошла от негатива и желания отпиздить кого-нибудь…
— Женя… Послушай меня… Я жалею. Я мудак. Я не должен был. Верил маме… Думал, что вы враги. Я хотел, чтобы вы уехали из моего дома.
— Ну что ж… Поздравляю! Мы уехали. А теперь можно мне идти?! — оборачивается она и смотрит волком.
— Те фото никогда бы никуда не попали… Я клянусь тебе, — говорю, ощущая, как вибрирует голос. Кажется, что я вместе с ним…
— А я тебе не верю. Ни единому слову. И клятвам твоим не верю.
— Почему? Скажи, что забыла… Что не помнишь ничего между нами… Я, наоборот, только о нас и думаю, — выдавливаю, чуть приподняв свою руку. Хочу дотронуться до лица, но она тут же сжимается и двинется ближе к двери.
— Я поздравляю тебя, Ник. Я тоже думала когда-то… О нас, о тебе, не переставая… Только ты сам всё сломал, окей? Так чего теперь ждёшь от меня? Всё было ложью! Иначе бы ты никогда не сделал те фото! Ты целовал меня… И после этого… Господи, я даже думать об этом не хочу. Мне противно… — передёргивает её, и от каждого такого выплеска, меня самого тошнит, блин. — А после этого взял и сфотографировал. Хотя я тебе доверилась… Открылась тебе. И это ты считаешь, я должна простить?!
— Я не считаю, что должна… Я бы хотел, чтобы ты простила… Но я тебя не заставляю. Просто прошу тебя поверить, что я не хотел всего этого. Я ошибся — да… Но я… Блядь, Женя… Я так сильно по тебе скучаю, что ты мне каждую ночь снишься…
Ловлю блеск в её глазах и весь дрожу. Никогда ещё таким сопливым не был. Таким уязвимым перед кем-то… И так больно мне тоже никогда не было. Я и не думал, что это вообще возможно…
Она нихера не жалеет меня, конечно. Да мне и не надо. Лишь бы выслушала…
— Тот день на даче был реально самым лучшим в моей жизни… Жень…
— Я тоже так думала…
— А теперь? — спрашиваю с болью в сердце.
— А теперь я считаю, что это было ошибкой. Жалею, что ты стал моим первым. Я бы охотнее отдалась Кириллу с самого начала, — выпаливает она, дёргая за ручку двери, и уходит, оставив меня в таком состоянии, что я просто проваливаюсь куда-то крайне глубоко… Где темно, холодно и больно… Где меня всего выворачивает наизнанку…
Это, блядь… Что значит… Что они с ним уже спали, да? Что…
Пиздец…
Дышать не могу. Всего будто в тиски зажало. И лёгкие изнутри покрылись ледяной коркой.
Тут же завожу тачку и, грубо сжимая руль, уезжаю оттуда прочь, мечтая сдохнуть. Потому что не просто больно, а невыносимо…
Кто-то держит руку на горле. Кто-то активно его сдавливает. Хочется орать. Хочется крушить. Ломать. Я ощущаю, как давление в ушах нарастает.
Кое-как доехав до своего клуба, вылетаю из машины весь на нервозе и громко хлопаю дверью. Даже не понял, как доехал, если честно. Вообще сигналы светофоров игнорил. Чувство, словно чудом повезло…
— Ник, дарова, чё не на парах?
— Не могу, блядь, там, не могу, — сходу начинаю дубасить грушу голыми руками. Пока тренер стоит сбоку и смотрит на меня хмурым лицом, но мне настолько поебать, что я сдержаться не способен. Так и пизжу её, пока не выдыхаюсь окончательно. Всё себе нахрен сбил подчистую. Всю кожу… Кулаки красные… Но нихера не больно даже. Внутри… Оно внутри меня разъедает, будто кислота. Неужели я заслужил?
— Всё? Угомонился? Что я говорил тебе об эмоциях? На пары ты должен ходить без вопросов… Поэтому учти, это в первый и последний раз. Иначе вообще пойдёшь лесом…
Чувствую, что не способен даже слова его адекватно воспринимать. Мне кажется, что все на меня нападают. Что норовят меня ещё сильнее утопить…
Хотя уже некуда…
Смотрю на него волком и весь горю. А он хватает меня за плечо и толкает на лавку.
— Чё с тобой происходит? Нормально же было… Хуже стало?
— Нет… Не знаю… — выдыхаю, надавив на свои глаза. — Девушка вернулась просто…
— Вернулась и?
— И… Нихуя… — отвечаю, получив от него осуждение в виде взгляда.
— Ну раз нихуя, так и бери себя в руки. Чё ты сопли распустил? Добиться не можешь? И это повод так себя гробить?
— Я сам виноват со всём… Я её обидел… Сильно обидел…
— И такое бывает… Всё можно исправить. Бери себя в руки… Ты вспыльчивый, я тебе сразу сказал. Эмоции оставляй за пределами зала. Они тебя погубят…
Понимаю, что нужно слушать, но душа противится. Я просто не осознаю, как мне быть дальше… Бегать за ней как щенок…? Что это даст кроме самоунижения?
— Всё, Ник… Езжай на пары… Попробуй иначе. Отключи негатив…
Сука, как будто это так просто. После того, как любовь всей твоей жизни сказала, будто спит с другим и жалеет, что он не стал её первым… Это как вообще, блядь?! Единственное место, где я чувствую себя человеком, и отсюда меня гонят…
Я теряю все ориентиры… Не знаю, за что зацепиться. Чувствую себя максимально дерьмово, пока не вижу номер Лёхи на экране телефона. В тот момент ощущаю что-то давно забытое, но важное.
— Алло…
— Бля, ну, Слава Богу, живой… Куда погнал опять, боец?
— Мне дерьмово, Лёх, — выхожу на улицу и достаю сигареты. Опять начинаю дымить, не переставая.
— Представляю… Ты где?
— До клуба ездил, но… Вышел сейчас… Курю.
— Ясно… Чё забрать тебя? Поехали поговорим…
— О чём разговаривать… Я уже даже… Сука, я не вижу смысла мне там учиться. Она меня не простит никогда. А я учился там только ради отца… Не хочу ничего… Пиздец какой-то…
— Слушай, ну… Тебе кажется, что жизнь остановилась, но это не так. У тебя батя пиздатый. Есть от чего плясать, да? Соберись, Ник… Я доеду до твоего клуба и… Расскажешь, что случилось, ладно?
— Ладно… Жду, — сбрасываю и откидываюсь на тачку. Чувствую, что у меня всё тело болит… Это реакция на стресс. Ноги как вата теперь…
Спасибо, любимая…
Спасибо за всё, блядь…
Нервно расхаживаю вокруг тачки на полусогнутых и думаю… Ну, не могла она с ним переспать… Не могла, блядь… Я не верю просто. Или верю?
Я раньше думал, что она и волосы свои пепельные никогда трогать не станет. Ведь они у неё были такие естественные и обалденные. Нет, мне нравится розовый, но… Это на неё просто не похоже… Не её внутренний мир. Тот, которым она со мной поделилась…
Пока Лёха не приехал пишу ей новое сообщение.
«Ты с ним спала?», — спрашиваю у неё, ощущая себя ничтожеством. То, что внутри меня сейчас разгорается никакими словами не передать.
Вижу Лёхину машину вдалеке и сажусь к нему, потирая руки, потому что промёрз, блин, до костей. Ибо куртку из машины даже не доставал.
— Дарова, бедолага… Садись… Чё каво Женька там стегает? — спрашивает у меня, пока я запрокидываю башку на сиденье и закрываю глаза.
— Я не знаю, Лёх… Приехала с каким-то поцем… Мол встречается… И даже трахаются, как я понял…
— Ну… Лично я об этом нихера не знаю. Так что мне нечего сказать… Ты чё веришь реально, что Женька… С кем-то…
— Я не знаю, чему верить… Что её останавливает? Неземная любовь к такому мудаку как я?
Лёха ржёт, но быстро останавливает этот порыв.
— Завязывай, кароч, загоняться… Я понимаю всё. Но подумай… Жека не из тех… Сам знаешь…
— Я уже нихуя не знаю, Лёх… Потому что те чувства, что у нас были… Они просраны… В никуда…
— Ладно… Поехали, чувак… Посидим где-нибудь… Выпьем немного.
Накидаться с лучшим другом? Неплохая идея, да?
— А тебе Натаха за это ничё не сделает?
— А чё она мне сделает? Я же не под каблуком, блин… — угорает он и тут же набирает сообщение. — Но я предупрежу… На всякий случай…
Тут уж я нервно посмеиваюсь…
Меня ведь тоже изменило это чувство. Я думал Лёху ничего не способно поменять… Но, оказывается… Все мы меняемся, как и твердят нам «пособия о любви»…
Приезжаем в какой-то бар. Заказываем пива, садимся за стол. Лёха уже час отправляет Натахе голосовые о том, что тут с нами нет никаких баб и посылает ей тупые фотографии, пока я просто жду момента отключки. Хочу налакаться так, чтобы идти не мог… Такие у меня планы…
А потом мне вдруг неожиданно набирает отец.
— Привет, — здоровается первым. Время на часах двенадцать дня. Я уже бухаю… Красавчик.
— Привет, бать…
— Ты где? Не на обеде?
— Ну… На обеде почти…
— Ник… Что случилось?
— Да ничё… Мы тут с Лёхой… Сидим…
— Ник, я хотел, чтобы ты вечером дома был, блин… Чёрт…
— А что такое…
— Я… В общем… Я позвал на ужин Эльвиру и Женю… — говорит он, чем заставляет моё сердце в груди ещё сильнее заныть.
— Да она не придёт по-любому, — вздыхаю я, потирая свою сонную хмельную рожу.
— Ты ошибаешься, Ник. Она уже согласилась прийти, — сообщает он, заставив меня охуеть на месте… Она так издевается? Или… Что это за хрень собачья? Или теперь она решила доломать меня окончательно?
Когда он уезжает в таком состоянии, у меня дыхание перехватывает от страха. Нафига я это сделала, блин?! Вот зачем, а… А вдруг с ним что-то случится? Я же потом никогда себе не прощу! Я даже не думала, что смогу такое сказать, ещё и в глаза! Особенно после того, что он мне говорил! Господи, что со мной такое стало?! Почему я ощущаю себя такой жестокой и злобной? Я же никогда такой не была! Это он меня такой сотворил! И мне так дерьмово из-за этого… Не передать словами. Я разочарована в своей душе…
Тут же бегу искать Лёшу, потому что дико нервничаю, а сама звонить ему ни за что не стану… Приходится выдернуть его прямо с лекции, и он выходит ко мне в недоумении, потому что мало того, что я запыхавшаяся, так ещё и бледная как моль. Напуганная до ужаса…
— Жек, ты чё? Что случилось?
— Слушай… Я ляпнула ему такое… Он уехал весь на нервах, и я теперь за него боюсь… Не потому что что-то к нему чувствую. У меня ничего нет к нему! И прощать я его не собираюсь… Просто я…
— Да успокойся ты, — смеётся он, приобнимая. — Я понял… Ща позвоню ему. Релакс только…
Лёша отходит и делает звонок, пока меня всю потряхивает на месте. Я буквально смотрю ему в спину и кусаю собственные губы до крови, потому что очень сильно боюсь.
Он возвращается спустя минуту, а у меня чувство, будто прошла целая вечность, блин.
— Слушай, ну да… Взбесился чё-то… Я разберусь, ладно?
— Ты с пар уедешь?
— Да, за ним поеду…
— Понятно… Ты потом… Ты мне напишешь…?
— Жека-Жека, — кладёт он ладони на мои плечи. — Чего ты испугалась? Любишь его до сих пор?
— Нет, не это… Я не знаю… Мне показалось, он от злости готов был рвать и метать.
— Ты Ника что ли не знаешь? Он всегда такой. Не бзди. Всё, поехал, — Лёша уходит, приобняв меня на прощание, а я…
Я… Просто схожу с ума, думая о том, что, наверное, подобная новость реально задела его до глубины души. Но этого я и добивалась, блин… Так чего же тогда нервничаю?! Почему так больно самой?
Мне кажется, что если бы я сейчас узнала, что он с кем-то спит, это бы переломило меня пополам… Окончательно и бесповоротно.
На пары иду в таком вот разбитом состоянии, а мне ещё прилетает сообщение от Кирилла…
«Так ты не шутила. Это твой бывший или как?».
Господи… Этого мне ещё не хватало. Что за день откровений перед всеми?
Но не собираюсь я этого скрывать. Пусть знает правду.
«Да, он мой бывший. Я не шутила. Отношений не хочу. Не моё и точка».
«Ладно… А музей? Хочешь? Дружить? Мы же можем дружить?».
Я не знаю, что за клеймо на мне, но оно как-то подозрительно работает… Дружба? Ну да… Конечно, я хочу дружить. Очень. Но правда ли это? Или Кир так пытается стать ближе ко мне?
На его сообщение не отвечаю…
Но вижу ещё одно. Уже от Ника.
«Ты с ним спала?»…
У меня от этого вопроса в грудине всё сжимается и по телу проходит какой-то болезненный импульс. Написал — значит, жив. Это вроде как уже хорошо, но… Я безумно хочу сделать ему больно. Хотя отвечать на этот вопрос себе дороже. С чего он вообще взял, что имеет право такое спрашивать??? Это грубо и очень мерзко. Особенно после того, как он со мной поступил! Но я сразу поняла, что он именно так и подумал после моих слов в машине… А теперь, видимо, решил уточнить… Козёл.
Игнорирую… Лёша примерно через полчаса скидывает сообщение о том, что они поехали в бар и мне неудобно перед Наташкой… Блин. Во всём, кажется, виновата я. Надеюсь, он там не сильно напьётся. А-то ещё поругаются из-за меня, не дай Бог.
Но Наташка вроде как пишет, что всё нормально. Что Лёха под прицелом и не станет косячить. Очень на это надеюсь. Потому что они вдвоем бывают неуправляемыми. Помню же, что было тогда на вечеринке. Когда они дрались там до крови. И меня сильно тревожит это. Не хотелось бы быть виновной в их очередных битвах.
Примерно в двенадцать дня мне звонит мама и спрашивает у меня про ужин с Хорольскими… Неожиданно, конечно. Аж по телу проходится колючая дрожь после всего… Как будто какая-то ловушка для меня. Почему именно сейчас, блин?! Сначала я настолько категорично настроена, что всё внутри противится, но потом я думаю, что не должна так относиться к маме и её чувствам… Что бы там у меня самой ни было с его сыном.
Мне нужно выдохнуть. Наши ссоры и скандалы — только наше с ним дело. Его отец другой, как ни крути. Он не подлый человек. И мне нужно понять, что у меня нет выбора. Нужно быть взрослой в своих решениях. Как бы меня от Ника сейчас не ломало…
Хотя бы как-то настроить себя на то, что придётся его видеть. К тому же он сейчас бухает и может вообще не прийти вечером. Тогда мы спокойно посидим втроём.
«Жень?», — приходит сообщение, и я вспоминаю, что не ответила Кириллу… пишу ему «да» в ответ на его вопрос про дружбу… Как думаю… Потому что всё впопыхах и на нервозе…
Только это злосчастное «да» улетает немного не туда, куда нужно… Руки в мгновение начинают трястись и потеть. Я вообще не собиралась отвечать на этот провокационный вопрос. А теперь у меня внутри всё становится пеплом в одночасье. Две галочки рядом с моим ответом подтверждают то, что он уже его прочитал и мне не удалить это при всём желании… Чёрт возьми! Только не это…
«Ты с ним спала?»…
И в итоге мне приходит ответ от Ника.
«Пиздец. Ну и пошла ты на хуй тогда».
Перечитывая эти строчки снова и снова, ощущаю, как внутри меня всё закипает. Какая же он свинья, а… Скотина… Мразь. Я его так ненавижу… Господи…
Нафига я отправила это сообщение?!
Но оправдываться перед ним я уже точно ни за что не стану! Пошёл он! Урод, блин! Пусть думает тогда, что спала и много раз! Тысячу, блин! И что мне нравилось тоже!
Закипая от гнева и злости, сижу на паре, и вся трясусь в неведении. Чувствую себя дурой. Так облажаться! Блин. Господи…
С одной стороны, мне вообще пофиг, что он обо мне думает, а с другой… Теперь я чувствую себя виноватой, а понять не могу почему?! Какого хрена, блин?! Он меня предал! А я тяну одеяло вины на себя… Пытаясь прикрыть те раны, что мне оставили…
И тут получаю сообщение от мамы.
«Отлично, я с ним переговорила. Тогда в семь у них. Договорились?».
Час от часу не легче. Мне кажется, что весь мир теперь настроен против меня. Я буквально ощущаю внутри такие вибрации, которые заставляют меня скручиваться от эмоциональной боли. Но ведь ничего страшного, если я приду с другом, верно?
«Мам… Можно я буду не одна? Я хочу позвать Кирилла. Как друга», — пишу ей, и она тут же отвечает.
«Почему нет? Я скажу Сереже. Раз тебе так будет спокойнее».
«Хорошо, спасибо, мама!», — отправляю ей и тут же пишу Кириллу сообщение о том, что мне позарез нужно, чтобы он съездил со мной сегодня к бывшему, чтобы поддержать, иначе я просто сойду с ума. Он же сам писал, что мне друг, верно? Вот и посмотрим тогда… Уже уверена, что он пошлёт меня на три буквы, но он, как ни странно, соглашается… После всего. И тогда я думаю, что Ника скорее всего не будет дома после моего сообщения. И так будет даже лучше. Пусть занимается своими делами. Пусть бухает и дерётся, думая, что я готова теперь менять парней как перчатки и неизвестно чем с ними заниматься. Плевать.
Я больше точно не стану перед ним оправдываться. Особенно после того, что он мне написал…
Вечером в семь уже готовлюсь на ужин. Чувствую, что всё ещё сидит страх в груди из-за того, как всё пройдёт. Сергей ведь уже делал маме предложение. Надеюсь, что на этот раз обойдёмся без громких речей. Просто посидим вчетвером и поболтаем. И после этого я уже могу считаться хорошей дочерью, не приезжая на подобные торжественные мероприятия.
У меня и так весь день пошёл насмарку, если честно. Я прогуляла последнюю пару, потому что была не в состоянии её высидеть. Теперь ещё и из-за этого переживаю, блин. Даже платье не хотелось надевать, но я всё же послушала внутренний голос, потому что это невежливо. Надела самое простое трикотажное серое до колен. Практически всё закрытое. Высокий ворот, длинные рукава. Без вырезов. Просто подчёркивающее фигуру. Волосы оставила распущенными.
Кирилл приезжает за мной в половину седьмого. Не знаю, правильно ли сделала, но я считаю, что имею звать кого угодно в данной ситуации. В конце концов, у меня нет с ним романтических отношений, и мне нужен человек, который поддержит в этом злосчастном доме с привидениями. Рассаднике гадюк и моральных уродов… Да простит меня Сергей Николаевич.
— Привет ещё раз, спасибо, что не опоздал… — ныряю в машину, столкнувшись с Киром глазами. Стыдно ли мне перед ним? Немного… Но я стараюсь побороть это чувство, раз уж мы «дружим».
— Привет. А мама твоя?
— Она с работы поедет сразу туда…
— Понял… Ну что… Сильно я разозлил твоего бывшего? — смеётся, когда я пристёгиваюсь.
— Не знаю даже. Думаю, что да… Но это не важно. Между нами ничего нет. Ни с ним, ни с тобой.
— Кажись, ему так не показалось…
— Когда кажется, креститься надо, в курсе? — смеюсь, и он кивает.
— Ага, поехали…
Пока едем, болтаем обо всём. И немного он всё же вынуждает меня рассказать. О нашем с Ником расставании. Не детально, конечно. А вкратце. Когда это случилось и что я сейчас чувствую…
Правда в том, что я не могу это описать. Потому что всё перекрыто острой болью и ненавистью к Нику.
Кажется, это вызывает у Кирилла какой-то азарт в том числе. Потому что он уверен, что выбесит его одним своим присутствием.
— Его не будет. Он сто процентов бухает сейчас, так что… Обойдёмся без этого…
— Думаешь, он пропустит такое? Пффф… Я тебя умоляю…
— Есть причины, по которым он точно захочет пропустить моё присутствие, — уверяю я его, ведь не скажешь же прямо, что я написала Нику, что мы спали с Киром. Это было бы ужасно. И вовсе не выглядело бы как моя случайная оплошность. Скорее, как намеренная ложь, чтобы вызвать ревность и причинить боль, однако, это вовсе не так…
— Ну, тебе виднее, — заявляет он, и мы как раз паркуемся возле дома. Машины Ника нет. Значит, его, скорее всего, точно нет дома…
Вижу, что свет горит. Наверное, мама уже здесь.
Мы заходим в дом, полный боли. Дом, который, как мне казалось, несёт в себе воспоминания о чём-то хорошем, но по факту я испытываю здесь нестерпимое жжение… И это отрезвляет, напоминая, из-за чего я отсюда бежала…
Вижу маму на пороге гостиной, которая встречает нас, и тут же машу ей.
— Мы приехали, мам… Немножко опоздали… Извините, — говорю, стаскивая с себя пальто, когда Кирилл помогает мне и здоровается с ней, а потом…
Как гром среди ясного неба мимо двери проплывает Ник… Снова как грозовая туча. Моментально окутывает помещение мороком и негативом…
Меня игнорирует, даже не взглянув в мою сторону… Но страшно не это…
А то, кого я вижу рядом с ним.
Чёртова Кира… Она тоже здесь…
От автора: Сегодня опять скидки на некоторые работы. Ищите на странице https://litnet.com/shrt/4DQQ
«Да… Да… Да…».
У меня от этого проклятого слова все защитные механизмы рушатся. Вся бронь слетает. Организм оповещает о масштабной катастрофе… Красной строчкой подсвечивая слово «пиздец» на моём лбу… Практически как звездой.
Смотрю на Лёху, который сидит напротив и сжимаю в руках телефон, испытывая лютейшую… Просто невозможную ненависть в груди, и друг сразу же это замечает.
— Ник, ты чё? — спрашивает нахмуренно, и я протягиваю ему экран телефона. Он несколько секунд пытается осознать то, что видит, и задумчиво чешет затылок.
— Ну… Это пиздец какой-то… Не…
Я тут же нервно встаю с дивана и хватаю свою толстовку.
— Ник?! Да куда ты, блядь, братан?! — кричит мне вслед, но я уже выхожу на улицу, толкаю в рот сигарету и пишу ей ответ.
«Пиздец. Ну и пошла ты на хуй тогда».
У меня руки дрожат. И всё, что я чувствовал к своему ангелу больше не ощущается… Нет ни чистоты, ни доброты, ни каких-либо других милых эмоций… Только бешенная злость, ненависть в купе с неконтролируемой ревностью, прожигающей меня до самого основания.
Он её трогал… Он её…
Сердце в груди не просто на износ херачит, оно, блядь, в конвульсиях бьётся.
Я её ненавижу. Её и его. Я, блядь, всех ненавижу…
Пешком иду в сторону дома, пока Лёха бежит за мной.
— Ты чё каво… Ник…
— Лёх, уходи лучше…
— Бля… Да… Ник, ну реально…
— Я говорю отъебись от меня! — рычу на него, и иду дальше, пока он остаётся позади. Знаю, что дерьмово поступаю. Но я так хочу, чтобы все оставили меня в покое сейчас. Меня тупо разрывает на куски…
Весь час, пока я иду до дома, я думаю о том, как они трахались… Весь час, не переставая… Рисую эти мерзкие образы в голове и схожу с ума.
Как она могла… Вот так просто. Взять и…
Говорила же, что любит… А может уже и ему говорит? Да пошла она, реально…
Достаю телефон, который вновь разрывается от звонков отца.
— Да?
— Ник, слушай… Походу отменяется… Женя, потому что с другом будет… И тебе, наверное, лучше…
— Нет. Я приду… С другом? Окей. Я понял.
— Ник… Давай только без глупостей, ладно?
— Да какие глупости, бать? Завязывай, — отвечаю ему, но он, конечно же, мне не верит, скорее всего. Однако мне похую.
Прощавшись с ним, набираю номер Киры.
Единственный человек, который ненавидит Женьку так же, как и она её. А это замечательно, блядь. Просто пиздато. Будешь с Кирюшей, да? Вот и я буду с Кирюшей тогда. Сучка…
— Привет, Ник… — поднимает она не сразу. — Я на парах… Ты где?
— Кир… Слушай… Ты можешь на ужин сегодня прийти… К нам…
— Что так? Я думала… Между нами всё. Ты так сказал.
— Я помню, что сказал… Зову, потому что…
— Потому что твоя девчонка разъезжает с другим на машине, да? В курсе… Мне уже рассказали…
Чувствую, как у меня скрипит челюсть от гнева.
— А я тебе никогда не изменяла…
По правде говоря, я не знаю, было ли у неё там с кем-то. Об изменах я и вправду не слышал…
— Кир, ты так и будешь на гнилуху давить? Или придёшь?
— А в качестве кого?
— В качестве… Моей девушки, естественно…
— М-м-м… — хмыкает с гонором. — Хорошо, я приду. Только тебе стоит постараться на этот раз.
— Ага, я понял. В половину седьмого тогда приезжай… Я буду ждать.
— Хорошо. Буду самой красивой там, разумеется, — отвечает она и тут же сбрасывает, пока у меня самого в груди…
Творится Апокалипсис. Хаос… И ещё хрен пойми что…
Да меня никогда так в жизни, блядь, не штормило, как сейчас.
Кажется, что все демоны вышли на тропу войну. А раз они взялись за это, я хомячка просто утоплю, блядь, в этой ненависти. И пусть она со своим хахалем даже не думает больше соваться в мой дом.
Ещё и отца предупредила. Гадина чёртова.
Домой прихожу только через полтора часа. Весь промёрз до костей. Аж зубы стучали… Но тот огонь ненависти, что горел в груди согрел за считанные секунды, стоило показаться дома…
Всё для них. Отец украсил гостиную, заказал еду в ресторане. Агата Степановна носится вокруг стола, словно это самые важные гости, которые только были за все шестьдесят лет её жизни, блин… Хотя я бы их даже на порог не пустил, если честно…
— Я бухой, пойду душ приму, — бросаю отцу сразу же и иду наверх. Крыша едет уже… Конечно, я протрезвел, пока шёл. Просто не могу смотреть на то, как все стараются в ожидании той, которая всадила мне нож в сердце.
Отец молчит, но я чувствую, что осуждает.
А что самое паршивое… С момента, как увидел Женьку голой здесь, душ ассоциируется у меня только с ней. И это бьёт по нервной системе последним жестоким залпом…
Я не знаю, как скоро смогу об этого отойти, чтобы не страдать так сильно. Уже не вывожу…
До самого вечера торчу в комнате и болтаю со своим пауком, убеждая его, что лучше бы он её цапнул с самого начала… Быть может, тогда бы она откинулась раньше, чем всё это успела натворить… Раньше, чем я всё испортил… Блядь… Как же меня мотает, а…
Угрызения совести и муки прерывает звонок в дверь, и я тут же тащусь встречать Киру, потому что слышу её голос.
Отец, увидев её, буквально моментально мажет меня осуждающим взглядом.
Она ещё вырядилась, пиздец. Красное открытое платье. Без бретелей. Сиськи наполовину открыты и подчёркнуты декольте в форме сердечка. Короткое… Просто жесть… В том стиле, как она любит появляться на людях…
— Мы ко мне пойдём… Спустимся, как наши дорогие гости придут…
— А кто придёт, Ник? — спрашивает меня Кира, но я уже тащу её наверх, сжимая запястье. Оказавшись в комнате, она пытается поцеловать меня… И я понимаю, что должен… Поэтому мы начинаем сосаться… Голова кружится от осознания того, что поцелуи с ней не приносят мне такого же удовлетворения и похоти, как с Женькой… Они вообще нихуя мне не приносят… Но… Я всё равно оказываюсь придавленным к кровати.
— Твоё счастье, что я боюсь помять платье. Кто придёт, Ник? — сидит она сверху, пока я держу её за бёдра. — Она?
— Да, она, — отвечаю, и она тут же слезает с меня, отряхиваясь от моих рук.
— Так и знала, блин… Ты… Мной просто пользуешься!
— Как и ты мной!
— Я? Это когда это?!
— Да всегда, блядь, Кира! Мы не любили друг друга никогда! Тупо статус поддерживали… Это не то совсем…
Она тут же нервно смеётся и смотрит на меня покрасневшими глазами. Возможно, я не прав. Возможно, у неё в груди что-то было…
— Говори за себя… Я тебя любила…
Я молчу и сползаю с кровати следом. Ощущаю себя каким-то чудовищем, который заставляет девушку играть чужими чувствами.
— В общем, если хочешь… Если всё это для тебя слишком, тогда уходи…
— Нет, почему же… Сделать больно твоей маленькой дряни? Я всегда за, — отвечает она с довольным лицом. — Буду целовать тебя у неё на глазах, да? — подходит ко мне, пока я сижу и обхватывает мои руки, положив их себе на задницу. Мне нравилась её жопа, я не спорю. Раньше я бы трахнул её, не задумываясь. А теперь внутри меня поселилась какая-то тварь, которая истошно скулит и жалеет саму себя. — Думаешь, ей будет сильно плохо?
— Не знаю… Но был бы рад этому…
— Отлично, — улыбается моя бывшая, и мы вдруг слышим звонок снизу. — Ура… Гости пожаловали…
Кира светится, хватает меня за руку и тащит вниз…
Я весь покрываюсь ознобом, потому что… Блядь, да потому что слышу Женин голос и понимаю, что она не одна. Голос этого ублюдка тоже слышу, и меня всего наизнанку выворачивает. Больно. Так больно, что вдохнуть не получается…
Спускаюсь вниз и прохожу мимо арки, всеми силами стараясь не смотреть туда… Кира держит за руку и наоборот пялится на них с победоносной улыбкой, как умеет. Если она в чём-то хороша, так в ненависти и в её подаче… Мне бы поучиться… Потому что против таких пуль, нужна своя амуниция. И щит тоже нужен.
— Проходите, дорогие, садитесь за стол, — зовёт Женина мама. — Серёжа тут такое приготовил…
Я уже не испытываю к ней злости, по правде говоря. Мне стыдно. Я знаю, что должен извиниться и планирую сделать это наедине…
Только сейчас все мои ресурсы сосредоточены на том, чтобы не перелезть через стол и не перехватить этого мудака за грудки, обрушив на него весь гнев, что бушует внутри. Так и представляю, как бы разбил его чушку о столешницу и проволок окровавленной мордой по скатерти…
Кира улыбается, держит меня за руку. А я краем глаза вижу, как Женя и Кирилл садятся напротив… Она в сером платье. Наоборот — закрытом. Сдержанная… Розовые волосы лоснятся до самой поясницы… И я вижу, как он пытается ухаживать за ней, заставляя моё сердце ныть в грудной клетке.
— Как хорошо, что вы все здесь, — говорит отец, нарушая тишину. — Голодные, наверное. Кушайте пока. Всё самое вкусное… Ник налей Кире вина… Я тут разолью.
— Ой, я с радостью, любимый, — улыбается она, протягивая мне бокал, и я беру бутылку, наполняя его.
— Я не буду, — тут же слышу от Жени.
— Я тем более, за рулём, — отвечает её чучело. Сука, так бы и переебал ему прямо сейчас. Жаль, что нельзя. Жаль, что правила. Что это ужин наших родителей. Кира чувствует, естественно. Крепко меня держит. Я бы даже сказал намертво. Она умеет.
— У нас новый член команды, — произносит лукаво, заставив маму Жени натянуться струной. А сама смотрит на Жениного спутника. — Мы, кажется, незнакомы…
— Эм… Я — Кир, — протягивает ей руку, привстав, и она её пожимает.
— Как забавно. Я тоже Кир… — хихикает, и он кивает.
— Приятно…
— Ой, а мне-то как… Ник говорил, что ты ему очень понравился…
Я чуть ли не давлюсь собственными слюнями.
Естественно, он сразу понимает и ухмыляется.
— Ну я так и понял, да… Он мне тоже. Давно вы вместе?
— Мы… Встречались год, расставались… Но теперь Ник вернул меня… Сказал, что жить без меня не может… Любит… Да и я его безумно, — тут же хватает меня за голову, стискивая волосы между пальцами и смачно целует в губы.
Женькино лицо при этом надо видеть, конечно. И мне поебать. Но этот Кирилл нарывается.
— Надо же… Совет да любовь тогда…
Отец уже в шоке с этого представления. А Женя роняет взгляд и что-то шепчет этому пидору на ухо.
Они болтают, а у меня сердце в груди болит.
— Я тебя очень прошу, расслабься, — шепчет она мне на ухо и сжимает бедро. — Хочешь я тебя расслаблю…
Излишне громко выдыхаю и обхватываю её пальцы своими. Смотрю прямо в глаза и злюсь… Потому что я сейчас просто каменный везде… И мне не то, что не до секса… Я хочу сломать ей пальцы…
— Убери, малыш… Не надо. Потом поговорим, — прошу её, стискивая челюсть, и наливаю самому себе полный бокал, начав глушить его как не в себя…
Не знаю, как ещё выдержать эту вакханалию…
И так чувство, словно всю грудную клетку прошило в решето свинцовой дробью… От одного взгляда её зелёных омутов, которые отныне для меня загадка… Я даже не понимаю, что несёт в себе этот взгляд…
Ревность или же полное окончательное разочарование…
«Мы… Встречались год, расставались… Но теперь Ник вернул меня… Сказал, что жить без меня не может… Любит… Да и я его безумно».
Если бы можно было описать то, что я ощущаю, когда слышу это, но я не могу. Горю просто. На месте… Языки пламени касаются души и заставляют меня кричать внутри. Безмолвно. И всё, что ощущала к нему горит тоже… И пепла за собой не оставляя…
Они прямо на моих глазах сосутся. Господи… Прямо перед лицом.
Какая же мерзость. И как мне больно…
Кир замечает. Смотрит на меня и пытается отвлечь. Мне кажется, он сразу же всё понял. В эти игры я играть не хочу, но Ник сам пытается меня втянуть. Я знаю, что ему может быть больно от моего «да»… Но неужели он и впрямь поверил, что я с кем-то уже спала?
— Давай я тоже тебя поцелую, — предлагает Кир, прошептав на ухо.
— Нет, не надо.
Если честно, мне настолько противно, что хочется это сделать. Но за столом я точно этого делать бы не стала… Да и мне перед Киром неудобно. Поцелуй будет значить зелёный свет. А я не пользоваться сюда им пришла… Я не хочу давать ложных надежд человеку, который просто решил поддержать меня…
Молчу, проглатывая собственную гордость. А потом, когда этот сюр наконец заканчивается и я вижу, что Ник начинает изрядно выпивать, его отец вдруг поднимает бокал.
— Минуточку внимания, дорогие гости… У меня объявление…
Мама бросает на него взволнованный взгляд. Да и все вокруг тоже. Я буквально чувствую, как переживаю за них. Потому что они тоже настрадались из-за этого отвратительного плана. Потому что они хотят быть счастливыми. И я не должна мешать им любить друг друга…
— Я бы хотел извиниться… Перед тобой, Эля… И перед Женей… За всё, что тогда случилось… Я был не прав. Больше такого никогда не повторится… И… Я бы хотел сказать всем, что мы с Элей выбрали дату свадьбы, — неожиданно говорит он, и я вижу, что её глаза слезятся, а меня прошивает насквозь. Как это дату… Как свадьбы?! Они что уже снова решили…???
Вижу искривленное лицо Ника, и сама пребываю в какой-то прострации…
Мама смотрит на меня с жалостью. И мне так обидно, но в то же время не могу же я быть грубой. Не могу обижать её своим осуждением, верно? Господи…
Киваю, будто бы одобряя… Но на деле, чёрт… Я не хочу с ним родниться! Вообще никак… Даже сводными быть не хочу. Ненавижу его… Презираю! Не могу даже думать об этом!
— Это будет 12 декабря и все вы приглашены…
Смотрю на то, как они обнимаются и все поздравляют их. Все, кроме нас с Ником, потому что мы, кажется, обоюдно тонем где-то, ощущая, как это скоро…
12 декабря… Это буквально очень-очень скоро…
— Поздравляю, мама, — подхожу и обнимаю её, пока она вытирает щёки.
— Прости, что не сказала… Я боялась твоей реакции.
— Всё нормально…
Сердце в груди тарабанит в истерике. Ник вообще погружен в свои мысли, и кажется, что его конкретно торкнуло от выпитой жидкости. Его мадам сидит так близко, что уже срослась с ним. Я на её вульгарное платье даже смотреть не могу, вывалила сиськи наружу, словно проститутка на трассе. Просто «фу». Наташа бы сейчас меня точно поддержала… Да она бы ей на сиськи жир от курицы вылила… Эх, жаль, что я не такая бойкая.
— Жень, ты же поможешь мне со всем?
— Конечно, мама… Сделаю всё, что попросишь…
— Спасибо тебе, дорогая…
— Поздравляю вас, Вы, наверное, так счастливы, — вмешивается Кира, глядя на мою маму. А я тут же натягиваюсь струной. — Будете теперь Хорольскими…
Словно издевается ещё. Гадина. Паршивая овца, блин.
— Спасибо, я буду, но… Женя точно нет.
— Да уж, спасибо, — отрезаю я, и Кира продолжает:
— Ну чего же ты, Женя… Разве не мечтаешь быть Хорольской? Мне кажется, в глубине души все мечтают… Я так очень, — снова лезет к нему, елозя носом по его шее, а у меня внутри всё полыхает. Как бы хотелось оттащить её за волосы и начать бить по тупой роже.
— По тебе заметно, — отвечаю ей, пока она ещё сильнее лыбится на меня.
— По тебе тоже…
— Я сейчас вернусь, — встаю из-за стола и ухожу в сторону ванной на первом этаже. Мне нужно охладиться. Потому что вся горю. Потому что мне хочется долбануть её тупой башкой об стол… А ещё сильнее хочется плеснуть им обоим в рожу чем-нибудь горячим. Может даже кипящим маслом. Я так их обоих презираю, что меня заносит на поворотах.
Но дохожу до ванной без эксцессов, хотя на душе всё ещё не спокойно…
Я не знаю, как долго смогу сидеть здесь, но мне тут спокойнее, однако неожиданно я вдруг слышу стук в дверь… Меня аж на месте подбрасывает.
Это он? Если это он… Господи… Если он…
Сердце, будто замирает на совсем.
— Жень, это я… — слышится голос Кира, и меня отпускает. Не понимаю, что я ощущаю при этом. Расстройство, разочарование и обиду… Или же счастье, потому что не смогла бы с ним разговаривать снова после всего. Уж лучше утопите меня прямо в этой раковине.
— Выхожу… — отвечаю и открываю дверь, выходя к Киру, испытывая при этом нечто вроде стеснения. Вроде как позвала его в гости, а веду себя как дурочка.
— Всё в порядке? — замечает он моё покрасневшее лицо.
— Да, всё нормально… Просто хотела освежиться… И мне очень стыдно перед тобой, Кир.
— Да всё круто. Даже весело… Мне нравится…
— Нет, вовсе нет…
— Ты загоняешься, — касается он моих волос рукой, убирая прядку за ухо. — Вот увидишь… Я уже понял, что лишний. Не парься…
Я хмурюсь, услышав эти слова. Не знаю, что он там понял. Но для меня очевидно одно — лишняя тут я.
— Ты же видишь, что происходит…
— Я вижу и могу со сто процентной уверенностью сказать, что его пиздец бомбит сейчас… Так же, как и тебя… Вы ещё не остыли…
— Не-а… Нет, — мотаю головой, состроив жалостливую гримасу, а он склоняется к моему уху… — Он сейчас за твоей спиной, если что… Мне поцеловать тебя? — шепчет он, ухмыляясь, и держит меня за подбородок. У меня аж дыхание перехватывает от этого вопроса. Это его личное желание? Он понимает, что всё будет нарочно? Назло? Что я бы никогда так не сделала в любой другой ситуации?
И я, ощущая себя отвергнутой и растоптанной, еле заметно киваю, решив, что пошло оно всё нахрен. И тогда Кир присасывается к моим губам, обхватывая меня обеими руками за талию… А я его за плечи, будто так и надо. Прямо у Ника на глазах.
Как он этого и заслуживает…
Сука, меня не просто бомбит, а выворачивает, когда я вижу это зрелище и сомнений не остаётся… Они вместе.
Едва хочу наплевать на всё и уебать ему по его мерзкой роже, как меня сзади обнимает Кира. Вцепившись клешнями, обвивает мой торс и не отпускает. Словно насильно решила стать моим якорем, который мне сейчас нахрен не нужен…
— Только попробуй испортить вечер. Ты выше этого. А она просто шлюха, — заявляет она, и меня всего съеживает внутри. Если бы можно было сейчас просто взять и исчезнуть… Кануть в лету, я так бы и сделал. Потому что не желаю быть участником этого мазохизма…
— Сука, — выдыхаю, отбрасывая её руки, и иду обратно за стол, пока она остаётся там лыбиться на них. Не знаю, почему ей так нравятся подобные ситуации. Страдания и ревность — её конёк. А мне хреново так, что раздуваются вены. И кажется, будто скоро лопнут от перенапряжения.
Они лизались… Лизались… Пиздец… Боже, дай мне сил это дерьмо проглотить и не подавиться…
Когда наша парочка возвращается, я уже в полуразъёбанном состоянии, потому что пью уже вторую бутылку бабского пойла… А оно размазывает похлеще водяры… Кошусь на неё, стиснув челюсть, пока Кира мацает меня за бедро. Пространство кружится, стены движутся. Отец с Эльвирой обжимаются, а мне хочется утопиться, глядя на все их счастливые рожи. Будто это какой-то кошмарный сюрреалистический сон, а не реальность, где любовь всей моей жизни сидит напротив с другим мужиком… И филигранно проносится лезвием по сердцу.
— Ник, ты чего? — спрашивает у меня Кира, не переставая донимать.
— Чего?
— У тебя вид такой… Ты перепил? Я останусь у вас с ночевой…?
— Не… — бормочу сдавленно.
— Да… Я останусь, — категорично добавляет и тут же обращается к моему отцу, чтобы поставить меня перед фактом. — Сергей Николаевич, Вы же не против, если я тут переночую? С Ником?
— Эм… Нет, не против…
Зелёные омуты тут же тревожно загораются.
— Мааам, — слышу голос Жени следом. — А можно тогда мы с Киром тоже останемся здесь на ночь?
Занавес, Господа… Наверное, мою рожу нарисуют и повесят в Третьяковке.
У меня дёргается глаз и пересыхает в горле.
Она чё меня задрочить решила?
Сжимаю кулаки под столом и проталкиваю в горле здоровенный ком, пока Кира смотрит на меня и улыбается.
— Вот ведь сучка… — шепчет с улыбкой.
— Конечно… Серёжа, можно же? — переспрашивает Эльвира у отца, потому что ей важно его одобрение. Я раньше как-то не замечал… Сейчас улавливаю. Она в этом браке боится его обидеть… Боится наглеть. Мама, естественно, бы даже спрашивать не стала.
— Дом большой, оставайтесь, конечно, — отвечает он, но смотрит на меня. Отец-то всё понимает. Меня прямо сейчас перед ним на куски рвёт…
А она, тварь, этим пользуется… Вот же ж сука, а… Хочет ебаться с ним в моём доме?!
Это перебор уже, блядь…
— Хочу сосать твой член, — шепчет Кира на ухо и скользит рукой по моей ноге, но я сгребаю её пальцы своими.
— Угомонись, ладно? Мне дерьмово… Перепил…
— Ниииик…
— Кир, остынь, а… — прошу её пока ещё ласково. Но если продолжит в том же духе, я точно выйду из окна первым… У меня уже никаких сил внутренних не хватает. Ощущение, что тут все против меня.
— Ник, ты бы немного притормозил, — просит меня отец, потому что я уже доливаю остатки второй бутыли в бокал. Не могу, сука, остановиться…
— Всё нормально, — отрезаю, отвернувшись.
— Ник… Таким поведением ты только показываешь, что тебе не всё равно… Она тебя имеет во все щели…
— Да? А хера ли мне делать? — смотрю в упор на свою бывшую. — Испортить отцу ужин?
— Уединиться со мной в спальне поскорее…
У меня ощущение, что она тупо ебаться хочет. И ничего больше. Или ей сам факт важен, что я снова с ней. Закрепить это… Хер проссыт.
— Я здесь останусь, — дроблю злобно и отдёргиваю свою руку. Она, конечно же, возмущенно цокает, но потом продолжает болтать со всеми, делая вид, что ничего такого не произошло. Всегда так делала…
— Вы такая милая пара, — заявляет, рассматривая наших голубков. От вида которых меня подбрасывает на месте. Лучше вообще не смотреть. Иначе от гнева паралич поймаю.
— Да, вы тоже, — отвечает Женя с напускной улыбочкой. Будто я не вижу, как она злится на неё. Понимаю, у баб вообще конкуренция постоянная. А в данном случае… Я знал кого зову на ужин. И знал, что тот конфликт ещё даст о себе знать. Сейчас мне и на Костю резко стало плевать, и на всё остальное.
— Неужели? Тебе нравится? — спрашиваю я у неё с нервным смешком, как бы продолжая этот странный разговор. Потому что не верю ни единому её слову.
— По правде говоря, мне всё равно. Я это для поддержки разговора, — кивает она равнодушно, пока я скриплю зубами.
— Кто-нибудь будет ещё салат? — спрашивает Эльвира, пока пламя в моей груди только разрастается.
— Как-то невежливо с твоей стороны, ты не считаешь?
— Нет, не считаю…
— А зря… Моя девушка пытается быть милой с тобой. Прояви уважение, — цежу сквозь зубы, раздувая ноздри, и Кира с довольной улыбкой вцепляется в мою руку.
— Мой герой… — целует в щеку, пока Женя сверлит меня покрасневшими глазами.
— Я не обязана уважать кого-то лишь за то, чьи они девушки… Кроме того, Ник, для этого мне нужно сначала начать уважать тебя, верно? Такая последовательность? — лезет она под шкуру, а этот Кирилл шепчет ей что-то, и она тут же сгребает его пальцы своими. Пока меня всего штормит.
Кажется, что внутри начинается землетрясение магнитудой в десять баллов. По всему организму оползни, обвалы и сдвиги во внутренней структуре. Хомячок, ты ли это? Что с тобой, мать твою, стало? Это я тебя такой дрянью сделал?
— Хамка, — заключает Кира, и вновь с улыбкой, а я просто отодвигаю стул и выхожу из-за стола, направившись в прихожую, чтобы взять сигареты и покурить на улице в гордом одиночестве…
Но Кира, разумеется, уже бежит за мной…
Я её ненавижу. Но ещё сильнее ненавижу его.
Чувствую, как нещадно давит на лёгкие грудная клетка. Как тут катастрофически мало кислорода. И хочется выбежать на улицу… Дышать, набрав полной грудью чистого воздуха, но… Я ни за что не выйду вслед за ним. Скорее сдохну от удушья в этом замкнутом пространстве, которое за секунду стало для меня размером со спичечную коробку…
Это адские мучения, но они напоминают мне о том, кто он есть. И не дают совершить необдуманных действий на его счёт, даже если я всё ещё что-то к нему испытываю.
— Жень… — склоняется ко мне Кир. — Успокойся. Они того не стоят. Я польщён, конечно, насчёт ночёвки. — смеётся он, а мне так стыдно.
— Извини меня… я не должна была.
— Да я понял… получилось очень даже эмоционально…
— Боже, ты считаешь меня дурой.
— Нет, вовсе нет. Ты просто помешалась, — угорает он, вздыхая. — И я расстроен этому факту. Надеялся, у меня есть шанс отбить, а оказывается…
Я хмурюсь и мотаю головой.
— Между нами с ним ничего! Ничего уже давно нет!
— Ну да… Я понял, — усмехается, чем только злит меня. А потом замечает мой настрой и прихватывает за руку. — Я пошутил… Между вами ничего. Я понял…
— Я просто её ненавижу…
— А она забавная.
— Разве?
— Да она привыкла просто. Такой характер. Видно же… Акула… Но в данной ситуации она его не интересует.
— Я не верю в это. Тогда бы он не стал её целовать…
— Ну или просто, как и ты хотел твоей ревности. Целуешься, кстати, классно. Мне понравилось.
— Господи, Кир! — повышаю тон, и он смеётся.
— Жень, всё хорошо? — спрашивает меня мама, и я киваю, а потом вижу, что парочка придурков возвращается обратно, отчего снова становлюсь каменной.
— Пытка, — выдыхаю себе под нос.
— Терпи, — уверенно заявляет Кир, приобняв меня за плечо.
Ник подходит к столу только для того, чтобы прихватить новую бутылку.
— Отчаливаем спать, — отрезает грубо, даже не извинившись перед гостями, и его пассия тут же бежит за ним, как жалкая собачонка. Я же вцепляюсь пальцами в обивку стула. Мне кажется, ещё чуть-чуть и порву её к чертям ногтями.
А сейчас они будут… Они…
Господи, меня начинает тошнить.
Но я не подаю вида. Даже не смотрю в их сторону, когда они исчезают за аркой…
Если бы можно описать, что чувствую… Выразить это в одном слове, то это было бы слово Армагеддон.
Мы ещё час сидим… Примерно. Болтаем, обсуждаем детали свадьбы, которую бы хотелось маме… Сергей хочет пышное событие, чтобы она осталась довольной, а я, зная маму, думаю, она бы обрадовалась и ужину в кругу семьи. Но на этот раз она просто улыбается и принимает все его предложения. И я чувствую, как дико ужасно устала от испытываемого стресса.
— Мам… Мы, наверное, тоже пойдём… Наверх в старую мою комнату, хорошо?
— Да, там постель готова, — отвечает за неё Сергей, и у меня краснеют щёки, когда мы с Киром выходим из-за стола.
— Я буду спать на полу, — сообщаю ему на берегу, пока он ржёт.
— Не надо… Я сам посплю на полу, ну ты даешь…
— Мне стыдно…
— Всё в порядке… Уверен, что моя лежанка будет прекрасна…
Я тут же смеюсь и на лестничной площадке меня накрывает воспоминаниями… Как бежала к Нику, словно ветер… Как ждала его и волновалась. Как влюбилась…
Как впервые врезалась в него в самый первый день. Аж по коже дрожь проносится.
— Точно всё в порядке?
— Да… Да, идём…
Завожу его в ту самую комнату, где столько всего между нами происходило, и прикрываю дверь, а Кир присвистывает.
— Ну, ничего… Весьма… Хоромы…
— Меня это мало волнует, по правде говоря. Моя комната сейчас в шесть раньше меньше этой. И мне нравится…
— Хах… Понимаю. У всех разные мысли о красоте… Она в глазах смотрящего, как известно…
— Угу… Я хочу принять душ. Всё-таки противный день сегодня был…
— Ты меня с собой что ли зовешь? — разваливается он на кровати и потягивается, играя бровями.
— Неееет… И не надейся…
— Жаль… Я думал, что у меня всё впереди…
— Точно, — смеюсь себе под нос, открывая шкаф… Достаю полотенце. Больше тут ничего для меня нет. Вещи все мы увезли. Так что придётся возвращаться в платье…
Оставив Кира в комнате, иду в ванную, чтобы почистить зубы и хотя бы ополоснуться. Без мытья головы, потому что без своего бальзама просто не могу…
Но стоит оказаться там и попытаться закрыть дверь, как я чувствую, что кто-то не даёт мне этого сделать, будто удерживая её за ручку с другой стороны. И я точно знаю кто…
— Ник! — тут же дёргаюсь, когда меня нагло и бесцеремонно проталкивают внутрь. — Что за детский сад? Что тебе нужно?!
От него так разит алкоголем. И он на ногах еле стоит. Весь шатается, блин. Налакался, придурок.
— Долго ты планируешь мозолить мне глаза своим уёбищем?!
— Оскорбляя его, ты только показываешь собственное невежество. Уходи отсюда, я буду принимать душ, — выпаливаю, достав одноразовую щётку из тумбочки и выдавливая на неё пасту. Руки трясутся, а он пилит меня своим тёмным пьяным взглядом.
— Душ, говоришь? А чё с ёбырем своим не пошла? Стыдно здесь, что ли, мандой светить?
Смотрю на него, раздувая ноздри, и злость берёт такая, что хочется треснуть по башке. Но я еле держусь. Да как он смеет вообще нести всю эту грязь в мой адрес?! Когда сам притащил сюда свою бывшую и сосался с ней у меня на глазах?! Урод!
— У тебя забыла спросить, с кем мне в душ ходить, Хорольский. Тебя девушка твоя заждалась уже. Когда я выйду отсюда, можете сношаться здесь сколько влезет. А я предпочитаю для этого спальню, — отвечаю ядовито, и чувствую, как между нами концентрируется электричество… Огромная убийственная шаровая молния, которая неизвестно куда долбанёт сейчас.
Аж искры отскакивают… Это точно опасно для жизни. Лучше бы я этого не говорила… Хотя я рада, что сказала. Пусть и ему будет серпом по яйцам, раз уж он меня не жалеет тоже!
— Шлюха, — выпаливает он надменно, и меня так бомбит, что я резко вскидываю руку и со всей дури бью ему прямо по роже, ощущая, как всё внутри меня горит ярким губительным пламенем.
Рука начинает болеть. Глаза в мгновение краснеют и слезятся, а меня за секунду тараном сносят с ног и словно маленького зверька давят к керамической поверхности задницей, так, что я перестаю дышать и просто вцепляюсь в него обеими руками, будто тону…
Довела. Окончательно, блядь…
«Когда я выйду отсюда, можете сношаться здесь сколько влезет. А я предпочитаю для этого спальню».
У меня настолько всё внутри забурлило от этих слов, что я превратился в кипящий котёл. Готовый шпарить и уничтожать.
Углекислый газ, что выработался при моём личном горении, достиг такой высокой концентрации, что вызвал у меня отравление, интоксикацию и мгновенное удушье. Она меня обездвижила и в очередной раз убила. Спальню она предпочитает, блядь. Знаток хренов.
Поэтому, как только это дерьмо вылетает из уст хомяка, так я уже по-взрослому без каких-либо сожалений и раскаяний давлю её к раковине, словно она не представляет для меня никакой ценности. Будто то хрупкое, что было в ней, окончательно сломалось для меня, как стекло.
Она — мой яд. Моё мучение. Токсин в организме. Отрава под кожей… То, что хочется вынуть, но нельзя, потому что без неё сразу сдохнешь.
Я люблю её — да. Я хочу её — ещё сильнее. Я с ума по ней схожу и теперь всё так же сильно ужасно её презираю. Я не дам топтать ноги о моё мужское начало, нахрен.
Вгрызаюсь в губы, и то для того, чтобы она заткнулась, потому что там уже были попытки кричать. Теперь же она просто мычит, пытаясь оттолкнуть меня, но я, естественно, наплевательски двигаю её ближе к себе, заставив платье задраться сильнее, а потом и вовсе рывком прохожусь по бёдрам ладонями, сжимая, словно ебаное животное, которое только и думает о том, чтобы пометить её. Через сопротивления преодолеваю расстояние до раздвинутых ног.
Касаюсь пальцами червоточины всех моих прегрешений… Стройные ноги тут же начинают трястись за моей спиной, пока я, словно дьявол, заставляю её, вцепиться сильнее и захныкать прямо в мой рот. Ткань мокнет под натиском моих пальцев… Всё просачивается, и я скольжу губами к скулам и шее, обхватив её лицо своей пятерней. Сжимаю до боли, заставив вытянуть губы, жру их, присасываюсь, и еле себя контролирую. Потому что меня всего ебашит из стороны в сторону, как наркомана. Будто реально ломка по ней… По теплу… По любви. Мне оно необходимо, так сильно необходимо, но она не даёт. Словно нарочно. Знает ведь все рычаги. Все ниточки. Дёргает мной как чёртовой марионеткой. Телом отзывается специально, словно плетёт свою паутину, которая для меня служит ловушкой. С самого первого взгляда или вздоха в её адрес.
— Так же под ним скулила, да? Так?
— Прекрати… — вонзает ногти в мои плечи, но всё ещё дрожит и ёрзает задницей, чтобы спрыгнуть, пока я окончательно не слетаю с катушек, разрывая на ней трусы до треска. Заставив замереть и затараторить. — Ты пьяный, Ник… Ник… — сжимает меня, пытаясь отталкиваться.
— Сама хочешь. И не пизди мне тут.
Дёргаю за ширинку, стаскивая вниз джинсы вместе с трусами.
— Нет, не надо…
— Молчи, — силой хватаю её за задницу, двигая на себя и буквально сразу толкаю в неё член до шумного вздоха. От чего она так громко взвизгивает, сжав меня всеми четырьмя конечностями. Пульсирует, словно ей больно. А я такой бухой сейчас, что сообразить нихуя не могу. Только сгораю от эмоций, которые меня поглощают. Надо двигаться… Надо брать. И похуй мне на всё остальное…
Начинаю трахать её, пытаясь переключиться от того, что подозрительно ковыряет моё нутро… Она горячая, узкая. Чудовищно и невозможно. С трудом меня приняла. И ощущения такие, будто… Да ну нахуй… Я уже не могу думать о её ебле с другим. Это жестоко…
С ней всё равно приятно. Не грязно… С ней всё иначе. Я не знаю, что за собака меня укусила сейчас, но ощущение, что я излишне грубо всё это делаю… Хотя как вспомню её слова, мне становится насрать и хочется поглубже засадить ей так, чтобы она визжала во всё горло…
Подстаканник со щётками стучит. Сама тумба с раковиной тоже, кажется, вот-вот оторвётся. И за что тут отданы миллионы? Если даже поебаться нормально нельзя, так ведь? Нюхаю её, не переставая… И не хочу, чтобы это заканчивалось. Пиздец какой-то. Башка кружится, словно в центрифуге… Желудок сводит от спазмов…
Кишки и вовсе свернулись в узел, пока она еле слышно стонет, зажатая мной со всех сторон до предела.
Ну и задница… Ну и тактильные, мать их, ощущения… Сука!
Почему я ничего похожего ни с кем и никогда не испытывал…
— Как же я ненавижу тебя… И люблю… Я так тебя люблю, дура… — уткнувшись носом в её шею, усердно тереблю её клитор, чтобы кончила. Мне так оно сейчас надо… Мне, блядь, просто катастрофически нужно, чтобы она сжала меня и не отпускала. Везде и сразу… Чтобы она… Никогда от меня не уходила… — Ты нужна мне, как воздух… Дышать тобой… — на последнем моём толчке, вдыхаю запах розовых волос…
Судорога схватывает быстро… Я кончаю ей на бедро через несколько секунд после неё… Еле дышу, она тоже. В глаза мне не смотрит… Продолжает трястись, и я прихватываю её за подбородок, чтобы оказаться лицом к лицу.
— Жень…
Зелёные омуты ловят мои. Все заплаканные… Покрасневшие. С такой ненавистью смотрит, словно вдвойне стала меня презирать…
И я, ослепленный и оглушенный жестокостью этого взора, теряюсь на месте. Не знаю даже, что говорить.
Она слезает, поправляет платье, вытирает трусами всё, что я ей оставил, а потом швыряет их в урну, молча проходя мимо меня, будто так и надо.
— Женя… послушай…
Никак не реагирует. Уходит, оставляя меня одного… Стоять и тупить там, как барана… Потому что я чего-то недопонял… Или понял слишком поздно…
Она с ним не спала ведь… Не спала… Я это, блин, ощутил нутром. Членом, блядь… Ей было так же больно, как и в первый раз.
А теперь, сука, больно мне… Потому что я так сделал…
Потому что всё выглядело так, будто я её тупо поебать хотел…
Унизил вдобавок… Красавчик, Ник… Теперь она вообще тебя никогда не простит…
— А-а-а!!! Блядь! — ударяю рукой по створке шкафа. Диффузор падает с верхней полки, разбиваясь и наполняя комнату запахом разочарований и моей собственной тупости…
Тут же срываюсь с места и пулей спешу вниз, словно ужаленный. Проскакиваю мимо наших родаков и иду прямиком к тачке, мечтая уехать подальше отсюда и хотя бы временно продышаться. Протрезветь… Охладеть от этого жара и жжения в грудной клетке…
Я без неё не могу, неужели она этого не видит и не чувствует?
Что мне, блин, делать теперь, чтобы она поняла, как нужна мне…?
Сдохнуть?
Я плакала, не потому что мне было больно или страшно.
Я плакала, потому что всё было не так, как должно было. Как мне хотелось. И эти слова, что он меня любит… Ранили сильнее поцелуя, который он отдал другой. Я даже дышать на секунду перестала, когда ощутила его в себе. Запах… Вкус его хмельных губ… Их тепло. Манящую сладость… Колючую щетину… Ощущение принадлежности, которого мне так не хватало…
Страсть, похоть, зависимость…
Ненормальную тягу, преодоление которой порой кажется нереальной, словно кто-то создал его специально для меня. И мы притягиваемся друг к другу, как два объекта во вселенной… Мы… Не существуем вдали друг от друга.
Как всё это логически объяснить я не знаю. Потому что это не физика, это не химия и даже не астрономия, это что-то больше науки. Сильнее её… Что-то неизведанное. Что подводит под сомнения все законы мироздания. А ещё, к сожалению, все мои личные установки… Ведь я не просто ему отдалась. Я телом ощущала, что не могу противиться. Будто магия какая-то…
Думаю, он поймал мурашки на всём моём теле…
Я точно поймала…
Сейчас же ощущаю себя пустой… Будто меня до дна выпили, как банку газировки. Словно всё, что было внутри вдруг стало таким неважным. Только то, что произошло между нами наверху теперь имело смысл.
Спустилась вниз в другую ванную, умылась…
Прочувствовав, если не грязь, то отчаяние, скопившееся в груди. Это должно было случиться. Слишком долго назревало. Я ощущала между нами напряжение… Невыносимое. Необузданную энергетику… И вот во что она вылилась. Всё было закономерно.
Блин, как же я ощутила его своим. Именно своим. Лишь на секунду, но… Я этим чувством готова была подавиться. Насмерть. Будто сердце стучало в его ритме. Тело переняло температуру. Подстроилось и слилось воедино… Но боль так и не отпустила меня. Слишком хватко и сильно за меня взялась.
А потом я вернулась в комнату, где ждал Кир.
— Долго тебя не было. Всё норм?
— Угу, — ответила и легла на кровать рядом с другой стороны, отвернувшись к стене сразу же, потому что глаза слезились. А мне хотелось спрятаться. Свернуться в клубок. Забиться в ракушку… Сделать что угодно, чтобы никто не видел моей боли. Ещё мне было очень-очень стыдно перед ним.
— Мне уйти на пол? — послышалось из-за плеча.
— Нет, не надо. Можешь спать так…
— Окей… Жень… Точно всё в порядке?
— Точно, Кир… — ответила, а потом… Услышала стук за стеной… Такой знакомый стук… Господи…
И…
— Ник… А… Да… Да… Любимый…
Эти стоны не просто выбили из меня весь кислород… Они меня переломали…
Моментально… Мой хребет, мои чувства, мою основу и жизненные принципы. Самооценку. Всю меня…
Заколотило… Захлестнуло. Окатило кипятком.
И слёзы моментально пошли фонтаном…
Я заползла под подушку, чтобы спрятаться и заглушить это… и ощутила руки Кира на своём плече. Но и давление повсюду было просто ужасным.
— Тише… Тише… Жень…
— Я ненавижу его, — пробормотала, задыхаясь… Вся в слезах… Как же больно…
Было ощущение техногенной катастрофы внутри. То чувство, когда всё, во что ты верил, рушится. Когда вокруг заканчивается кислород. Когда начинается ядерная зима… Я просто не могла ощутить себя живой. Словно умерла в то мгновение…
Кир обнимал до самого утра, кажется… А я всё рыдала и рыдала, не переставая, словно выжимая из себя последние капли, которые уже непонятно откуда брались… Думала, что никогда не успокоюсь, пока вдруг неожиданно для себя самой не отрубилась у него на руках… От усталости.
Утро встречает меня адской головной болью, и я моментально дёргаюсь из рук Кира, начав собирать сумку.
— Эй… Привет… — здоровается он позади, а у меня дрожат руки. И злость внутри, и горечь, и осознание…
Я вообще такая дура, что сюда приехала. Что допустила нашу, пусть и мимолётную близость с Ником. Что я… Подвергла себя таким страданиям снова, как глупая невинная овечка.
На те же грабли… Идиотка.
— Привет… Кир… Мы можем уехать. Прямо сейчас?
— Можем, конечно… Ты даже мыться не пойдешь?
— Нет. Я дома помоюсь. Я очень хочу уехать отсюда…
— Так… Хорошо, я понял, да. Ладно. Поехали…
Мне повезло, что он всё понимает и увозит нас оттуда ещё раньше, чем кто-либо проснётся…
В машине я уже пишу маме сообщение о том, что мы уехали. Я больше не стану находиться в этом чёртовом доме. Больше нет. И с Ником я отныне контактировать не буду. Даже если он будет пытаться. Отныне…
Двери моего сердца навсегда для него закрыты…
— Спасибо, что довёз. И извини за всё…
— Да ладно… Всё нормально… Жень, это… Не моего ума дело, но… Может тебе стоит начать всё с чистого листа?
— Как забавно. Я так и собиралась, да, — отвечаю, и он касается моего лица, а потом целует в лоб.
— Мне жаль, что ночью тебе пришлось всё это слышать…
— Нет. Мне не жаль. Это всё мне продемонстрировало… Так что… Я научусь быть сильной.
— Не сомневаюсь… Пока тогда? До встречи? А-то мне на работу ещё нужно попасть, — смеётся он, и я тут же выбегаю.
— Извини, хорошего тебе дня! — прощаюсь, и он кивает, уезжая…
А я иду домой и…
Оказавшись в квартире, истошно рыдаю снова прямо с порога… Не понимая, откуда только на это берутся силы, если честно. Это ведь не просто ресурсы… Это очень тяжело. Чтобы плакать тоже нужно расслабиться. Потому что сначала тебя просто парализует, и, кажется, будто яд доходит до самого сердца…
Он занимался сексом с другой сразу же после меня… Господи, это…
Это несправедливо. Почему урод он, а плохо мне? Почему я рыдаю из-за этой мрази?
Это ведь даже не смешно уже…
«Я люблю тебя, дура»…
Какая прекрасная любовь, Ник. Какое чудесное чувство… Где учат так любить, интересно? Где такое практикуют?
Никому не пожелаю таких качелей. Я уже не выдерживаю…
Читая про окситоциновую зависимость от мужчины… Я немного понимаю, что со мной происходит. Как говорят, нужен двадцать один день, чтобы избавиться от неё. Чтобы переключить мозг и перестроить гормональную систему… Искать заменители, но я не собираюсь делать Киру больно, поэтому…
Это должно быть что-то другое.
Подготовка к свадьбе подойдёт, плюс учёба, массаж, чтобы добавить тактильности, возможно, стоит практиковать йогу, как Наташка… Она ведь всегда меня туда тянула…
И никакого Ника больше. Никаких чувств к нему.
Если подойдёт хотя бы на метр, я его уничтожу просто. Раздроблю его сердце на части, и он пожалеет, что вообще со мной связался когда-то…
Холодная война началась…
Глаза продираю у Тохи от громкого звука собственного телефона.
Твою мать… Как же гудит башка… И какая отвратительная мелодия стоит у меня на звонке.
На связи отец… И мне пиздец стыдно за вчерашнее… Я вёл себя стрёмно по отношению ко всем. И перед Эльвирой до сих пор не извинился, и вообще зря Киру позвал. Да и отца не замечал вчера даже. Тратил время только на свою ревность к этому ушлепану. А надо было… Надо было попробовать показать ей то, что я сожалею. Не знаю, как было это делать, когда она нарочно пришла с другим парнем. Я просто… Я растерялся, как бы тупо это ни звучало. Не по-мужски, в курсе. Но что делать, если у тебя от чувств к девушке внутри всё кипит. Если ты не контролируешь ситуацию. Хочешь наладить, а делаешь только хуже? Как это называется? Не везёт или что?
Вот я и напился, потому что иначе бы пол дома разнёс. Да вдобавок и этого Кирилла бы приложил, я уверен.
Я даже хреново помню, как доехал, если честно… Хорошо, что Тоха недалеко от меня живёт. И насколько вижу из окна свою тачку, она в полной порядке. Значит, всё было без эксцессов, слава Богу. Но лучше не рисковать.
Поднимаю трубку, еле отрывая башку от подушки.
— Да?
— Ник… С тобой всё в порядке?
— Да… А что…
— Кира тут в бешенстве с утра была, потому что ты так и не вернулся… Я вообще не понял, когда ты свалил… Все куда-то делись…
— Все? — снова запрокидываю голову. Вдруг есть какой-то шанс, что Женя уехала меня искать? Вдруг она меня искала и потеряла? У меня аж сердце начинает быстрее колотится от надежды об этом, но потом отец быстро прерывает этот порыв одной фразой.
— Женя с Кириллом утром, судя по всему, уехали, вместе…
Меня бомбит даже от произношения их имён в одном предложении. И хочется что-нибудь вокруг разнести, но не будешь же этим заниматься у друга в гостях в семь утра… Поэтому я просто скриплю зубами и проглатываю гордость, которой уже вообще, кажется, не осталось. Одна только видимость. Да и та, если приглядеться, вся растресканная, нахрен.
— Ну, конечно, — отрезаю, представляя, что они ночевали в одной комнате… На одной кровати…
И меня всего, сука, передёргивает. Просто будто ток по телу пустили. Высоковольтный. Смертельный… Издевательство.
Провожу ладонью по сонной роже и чувствую её запах… Просто руки ей пахнут. От и до… Сладко… Невозможно. Потрясающе. До безумия вкусно. С ума можно сойти. Нюхал бы и нюхал, как задрот последний. Что мне остаётся?
Вспоминаю, как трахал её вчера и всё по-новой, блин. Хочется… Зажать её, пройтись по телу руками, целовать, пока губы не заболят… Пока её тонкий голос не сорвётся подо мной от стонов, пока она вся взмыленная и уставшая не скажет, что любит меня и не уснёт на моём плече, как уже было когда-то… Как побежит встречать из дома и прыгнет на руки… Как будет рассказывать о чём-то личном. Гадать на своих тупых книжках… Прижиматься ко мне в кинотеатре. Беспокоиться и всё понимать по одной моей роже, словно читать меня, как открытую книгу… В этом всё моя Женя…
Моя… Или уже нет…
Блядь, как же мне хреново. Словно опухоль вместо сердца…
За всё, что я просрал. За всё, что собственными руками в ней уничтожил.
Теперь нужно извиниться, потому что…
Потому что так нельзя, это стрёмно. Я повёл себя грубо. И помню, что она плакала… Надеюсь, не потому что я был противен… Ведь мне было прекрасно с ней. Я не верю, что она спала с ним, потому что…
Да потому что не верю и всё.
— В общем, ты только учёбу не пропускай, ладно? Переживаю за тебя…
— Всё нормально, бать… Потом напишу, — скидываю и смотрю на экран. Куча пропущенных…
От Киры, от Лёхи и ещё один от драгоценной мамочки… Ну надо же…
Ей я точно перезванивать не собираюсь. Уже боюсь представить, что ей было нужно от меня на этот раз. Ещё раз проверяю пропущенные…
Одного только номера здесь нет. Как раз того, который я до одури мечтаю увидеть. Её номера…
Кое-как встаю и иду отлить. Добредая до ванной, смотрю на свою ушатанную морду. Честно, я даже примерно не представляю, как теперь перед ней извиняться. Что говорить и… Какие оправдания искать своему тупому поведению…
Тоха, Ванька и какие-то две девчонки валяются в гостиной на одном диване.
Я начинаю распинывать, чтобы просыпались и собирались на учёбу, но они полудохлые все.
— На пары пора, чуваки… Подъём…
— М-м-м… — звучит пьяное. — Хули такой бодрый…
— Ага, очень бодрый… — язвлю в ответ. — Вы, как хотите, но я в универ к восьми… — отрезаю и иду умыться. Принимаю душ, естественно, не желая смывать с себя её запах… Не желая забывать. Иду туда, конечно, не потому что надо, а потому что к ней. Только для того, чтобы увидеть. На остальное мне глубоко фиолетово…
Переодеваюсь в Тохину чистую футболку, чтобы уж не совсем как чухан идти на учёбу по вчерашнем.
С Кирой нужно ещё раз нормально перетереть и объяснить, что я ошибся, изображая это дерьмо вчера. Не нужно было. Ещё и её втянул. Нахуй так сделал, не пойму… Порой от злости у меня мозг отключается, и я думаю одним местом…
Теперь идти на пары и ненавидеть себя…
Но я всё равно должен увидеть Женю и поговорить с ней…
Приезжаю к восьми в одиночестве, потому что парни так и не одыбали. Лёхи тоже нет, но тот, походу, у Натахи зависает… Так что я особо ни на чьё плечо здесь не надеюсь. Мне нужно только её найти…
Что я и делаю, однако на первой паре не получается. В универ она не приехала, и я начинаю мысленно гнобить себя за то, что она наверняка с ним где-то…
Что они там делают… Аж челюсть сводит от ревности и злости.
Я не знаю, почему всё время рисую в голове то, чего боюсь. Охотно в это верю, хотя не должен. Я же её знаю… Она мой хомячок, блин… Она не такая, как другие.
Киры, кстати, тоже нет. Но она, я уверен, приводит себя в порядок после того, как рвала и метала ночью, как отец сказал. Там по-любому была истерика. Я просто уверен. Однако, я не мог оставаться с ней в одной комнате. Я в целом жалею, что продолжил наше общение. А уж поцелуи и подавно теперь застряли в горле удушливым комом.
После первой пары стою в холле и наконец вижу, что она заходит через главный вход, целенаправленно направившись в сторону лестницы, потому что у неё вроде как пара на третьем этаже… Приходится попытаться перехватить на лестничном проёме…
Едва она видит меня издалека, как уже сразу моментально щетинится… Покрываясь иголками, стремится уйти, глядя на меня как на последнее говно в своей жизни. И только вчера в процессе так не смотрела, потому что чувствовала, я уверен. А сейчас и шанса мне не даёт снова.
— Жень…
— Отвали, — дробит максимально сухо и грубо.
— Женя… Стой… Да стой ты, блин! — хватаю за запястье и моментально импульсы до самого сердца. Вот как это работает, а? Одно маленькое невинное касание, а она им меня насквозь прошибает. — Извини меня за вчерашнее… Я бухой был… Я жалею, что так сделал… Жень…
— Ник. Что ты видишь? — спрашивает она, пока я стою напротив и недоумеваю. Чё, блядь, за вопрос такой? Как-то максимально неожиданно для психотерапии.
— В смысле?
— Глядя на меня, что ты видишь?
— Любимую девушку, что же ещё…
— Зря. Мне твоя любовь нахер не нужна, — выпаливает мне прямо в лицо, заставив сердце в груди сжаться. Долго мы будем вот так себя вести? Ощущение, что у нас не отношения, а теннисный турнир. Я заебался отражать подачи… И мне оно нахуй не надо. Токсичность зашкаливает. А это не про нас с ней. Мы не такие.
Я хочу её прежнюю. Ту самую. Маленькую, добрую, нежную. Я хочу то, что потерял. И пытаюсь достать, но…
— Зачем ты так говоришь? Это же не правда.
— Ты мне будешь рассказывать, что правда, а что нет? Я так чувствую. Ты мне не нужен. И любовь твоя не нужна. Или что хочешь? Потрахаться? — давит своими словами сильнее. — Давай тогда по-быстрому в туалете, как ты любишь.
— Женя, блядь… — хмурюсь от этих слов, а внутри-то жжётся, блин. И она не перестаёт закапывать меня всё глубже. Ощущение, что всю ночь обдумывала, как бы меня припорошить под жёстким слоем ненависти и недоверия. Теперь у меня ощущение, что что бы я ни делал, уже поздно. Но я не хочу так думать. Я хочу пытаться, блядь, поэтому сейчас терплю всё, что она мне даёт. Хотя никогда бы не терпел в случае с другим человеком. Но она особенная.
— Что Женя? Женя, хомячок, любимая. Мне на тебя смотреть тошно, Ник. Ты пал уже ниже плинтуса. Подбери свои сопли, прошу тебя и больше ко мне не подходи, — выплёвывает с таким пренебрежением, что я даже руку её отпускаю. Потому что, наверное, не ожидал, что она так унижать меня начнёт. Что это вообще, блядь, такое, я не пойму? Ну не похоже это на неё. Как подменили.
— Чего ты добиваешься? Ты понимаешь, что с людьми так нельзя…
— Да? Правда, что ли? — выдаёт с сарказмом и кривит лицо. — Хм… Странно. Я думала, можно всяко. Как захочешь… Меня один мудак научил.
— Я понял, язвить ты научилась у подружки, молодец. Дальше что? Мы и так дров наломали.
— Хах, — нервно смеётся, прикрываю лицо ладонью. — Ну да… И не говори.
— Жень, я правда жалею… Я никогда ещё ни о чём так не жалел… Ты для меня всё… Неужели ты не видишь? Ты меня сейчас на куски просто рвёшь, родная, — говорю от всего сердца. Не жалуюсь. Просто предъявляю по факту. Осаждать бы не стал, потому что она сейчас гордая. Ей просто больно, вот она и отрывается.
Но то, что вылетает дальше просто меня обездвиживает. Да ещё и с таким пренебрежением и усмешкой.
— Ник… Слушай, а ты хотя бы с ней презерватив использовал после меня, скажи?
— Чё? — спрашиваю и хмурюсь, лишь отдаленно понимая суть вопроса. А у неё вид такой издевающийся. Словно она из кожи вон лезет, чтобы сковырнуть эту рану.
— Не притворяйся, всё ты расслышал.
— Я с ней не спал, Женя.
— Ну да… Конечно, — усмехается она и толкает меня в плечо, но я дёргаю её за руку, и она смотрит на меня с такой дикой злостью. Только я её отпускать уже не могу. Потому что поперек горла эти ссоры. Я наоборот хочу всё сделать. Чтобы мы с ней наконец попытались понять друг друга. Потому что такие её фразы заставляют меня думать, что она никогда моей любви и не видела даже… Может, так и есть?
— Ты не веришь?
— Нет.
— Жень… Ты чё… Реально…
— Ник. Я скажу в первый и последний раз, чтобы ты услышал меня. Ещё раз подойдёшь ко мне, я напишу на тебя заявление об изнасиловании. Надеюсь, ты понял меня, любимый, — со скрипом зубов произносит, стряхивая мою руку, и уходит прочь, оставив меня смотреть ей вслед и охуевать от сказанного…
Вёл себя так, словно реально не спал с ней. В глаза врёт, кажется, уже на автомате. И я не верю ему больше. Это искусная игра, направленная на его желания. Он эгоист… Мерзавец. Подонок! И хочет он только одного, судя по всему. Как можно глубже ворваться в моё сердце. Которого уже и без того не бьётся… Которое изнывает в груди от боли… Это всё любовь к нему меня уничтожает. Она вьёт из меня верёвки, и я не знаю, когда смогу освободиться.
Но я горжусь собой, что в диалоге с ним практически не проявляла эмоций. Всё сделала как надо. Это первый шаг. Отогнать его от себя, чтобы больше не подходил ко мне…
Чтобы я не ощущала этого болезненного притяжения.
С меня хватит!
На парах переписываюсь с Наташей и мамой.
Она не обиделась, что я уехала, но очень переживает из-за свадьбы. А я говорю, что оформление и торт я беру на себя. Уже примерно представляю, как бы понравилось маме. Нужно обязательно нанять самого лучшего флориста. Она ведь обожает цветы… И можно сделать так красиво, я думаю…
Мысли о прекрасном действительно отвлекают от главного кошмара моей жизни. А ещё я переписываюсь с Киром. Совсем немного. Просто он спросил, как я, вот мне и пришлось ответить. А там завязался небольшой диалог.
«Я сейчас выпил бы литр кофе, спать дико хочу».
«Извини, это из-за меня».
«Да нет. Это из-за меня!», — присылает со смайлом.
«Ага, конечно».
«Слушай… Это странно на самом деле. Ник мне не импонирует, но… Он с тебя глаз не сводил. Когда они лизались, выглядел так, будто его заставляют это делать. А тут… Набухался или что…».
«Это не оправдание».
«Согласен. Конечно, нет. Но всё равно странно. Если мужик сосаться с девчонкой не желает, то у него на неё и не встанет, сори за честность».
«Может, он сделал назло мне?».
«Не знаю, Жень. А мне эту девчонку жаль даже».
«Ну вот… Началось», — присылаю с грустным смайлом, а он смеётся надо мной снова.
«Я о том, что она прям по нему убивается. Не люблю смотреть на то, как девушки сами себя обманывают. Понимаешь?».
«Наверное», — отправляю, а сама думаю… Прямо как я. Я ведь именно это и делаю всё это время…
Не успеваю выйти из аудитории, как путь мне преграждает её Величество Кира. Как говорится, вспомни говно, вот и оно…
Смотрит на меня волком и толкает в аудиторию.
— Ты больная? Что тебе нужно, блин? У меня нет на тебя времени! — выпаливаю я, прорычав. Честно, я уже хочу ей накостылять. Только драться не желаю и не умею. Из меня боец так себе… Это Наташка может пройтись по врагам гусеничной лентой… Навечно придавив к земле, а я…
— Учти, что я всё знаю… Трахаться с чужими парнями, когда тебя в комнате ждёт твой, дурной тон, не читаешь? Или у вас, шлюх, так заведено?
Вот ведь тварь, а.
— Пошла ты, — отрезаю мгновенно. — Иди к своему парню, пожалуйста, а то мало ли чем он занимается пока тебя нет!
— Не бойся. Раз уж ты здесь передо мной, значит, он в безопасности.
Мне аж смешно становится.
Качаю головой, глядя на её мерзкую рожу. Тоже мне контролёрша нашлась.
— Если ты ещё раз подойдёшь ко мне, Кира. То пожалеешь. Я не шучу, — дроблю злобно, прожигая её взглядом.
— А ты, милая, не угрожай мне. И к парню моему больше не подходи. Всё усвоила?
— Ты держи его возле себя, как карманную собачку, и смотри, чтобы он сам ко мне не подходил, ясно? — огрызаюсь, а она фыркает и проходит мимо меня к выходу, толкнув в плечо. Дура, блин, шизанутая. Совсем уже.
Иду на свои лекции. Встречая Ника в коридоре, стремлюсь побыстрее проскочить мимо. Не желаю вообще никак с ним контактировать. Рядом с Кирой его не вижу, но у меня всё равно в груди болит от ревности.
Потому что то, как он поступил, было ненормально. Я бы даже сказала унизительно и гадко. В один и тот же вечер… После нашего секса пойти и… Это кем надо быть вообще?
Даже вспоминать не хочу… Я ведь ему душой отдалась вчера, а не только телом… И он снова окунул меня в грязь. Словно нарочно всё это сделал. Или может он вообще допился до того, что забыл вчерашний пьяный секс со своей пассией? А со мной тогда почему запомнил?
— Я бы хотела арку с цветами… Да… Много красивых шифоновых лент… Цвета нежные… Лучше всего постельные. Розовые, персиковые, белые… Мама любит такое… — разговариваю с дизайнером и смотрю в окно. Задумчиво и завороженно. На улице начинается первый мокрый снег… А я, как назло, припёрлась в своих кедах… М-дааа… — Хорошо, я тогда буду ждать варианты… Очень надеюсь, да. Спасибо вам… На связи. Торжество будет 12 декабря… Да… Договорились.
Только кладу трубку, как возле меня на подоконнике появляется книга с красной обложкой, и я вздрагиваю, покрывшись мурашками. Медленно осторожно оборачиваюсь. Понимаю, что протиснуться он мне не даст. Стоит и обволакивает меня своей жестокостью. Он точно не человек… Порой мне кажется, что Дьявол наградил его дополнительными преимуществами. Особенно способностью влиять на моё сознание… Но я пытаюсь бороться. Всеми силами. Как бы меня к нему ни тянуло.
Эта его сверхсила притягивает и отталкивает одновременно…
— Что это? — спрашиваю холодно. Опять он играет в свои привычные игры. Не дома, так тут меня достать решил. Ладно хоть не пьяный на этот раз. Удивительно. А то мне казалось, всегда теперь такой ходить будет. Ведь удобно прятаться за алкоголем. Сразу становишься таким смелым… Таким якобы дерзким. Пока не наступает утро… Которое бьёт тебя наотмашь по лицу.
— Я тебе правду сказал, — отвечает спокойным тоном. Но между тем я слышу нотки отчаяния.
— Ник, мне вообще не до тебя…
— Назови страницу… — выпаливает гневно, а мне становится смешно. Теперь он гадать решил, да?! Теперь он вдруг возомнил себя грёбанным романтиком?! После того, что натворил… После того, сколько всего сделал… Сколько поломал. И меня, и маму, блин… И отца своего перешагнул. Словно другие люди для него игрушки. Но теперь он побудет в их шкуре.
— Это всё чушь собачья. Помню, ты так говорил. Так вот. Впервые в жизни я с тобой согласна. Пропусти!
— Ну не скажи… — не выпускает он. — Книги ведь пророчили тебе одиночество, верно? Так где они ошибались? — выдаёт, стиснув челюсть, а у меня так давит в груди. Вот ведь скотина… Прямо по-больному прошёлся…
— Мне некогда. Пропусти.
Он толкает меня обратно, и от возмущённая я открываю рот.
— Я много и не займу. Страницу, Женя.
Смотрю на книгу и мне тошно становится. «Мастер и Маргарита».
Даже припёр ту самую… Придурок.
Но если не скажу, не отстанет. Проще избавиться.
— 96 страница, 13 строка сверху. Почитаешь сам, мне некогда ещё раз говорю!
— Нет уж, блядь, стой тут, — рявкает на меня, заставляя краснеть и пыхтеть от злости. Меня аж всю трясёт на месте. Не могу с ним находиться. А он открывает и нервно смеётся. — Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит… Ничего не напоминает, ведьма?
— Знаешь, что… Я не желаю это слушать. Бред полный!
— Но когда-то ты хотела слушать, верно? Так раздели мою участь. Или слабо? Послушай меня! Я тебя предал — да. Я совершил ужасный поступок, но… Сука, да я никогда и никого так не любил, Женя… У меня крыша по тебе едет. Я только о тебе и думаю. Ты в моей голове. Внутри меня… Со мной книги говорят, очнись?!
Я слушаю его и у меня, кажется, натягиваются голосовые связки. Дрожит подбородок. Он специально надо мной потешается? Я уже не вывожу этого… Не честно… Мои чувства не резиновые. Они меня ломают. Я ощущаю себя так, словно стою на льду… И он трескается у меня под ногами. А я не вижу берега… Не знаю, в какую сторону бежать… Ещё чуть-чуть и провалюсь… Меня унесёт течением… Спрячет ото всех в ледяном царстве… А он продолжает и продолжает меня добивать. Голосом, взглядом, словами…
— Они и с тобой говорят… Дай мне шанс всё исправить… Женя… Жень… — голос его как яд, что проникает под кожу и доходит до самого сердца, делая его чёрным… Я дышать не могу, потому что больно.
Начинаю плакать, а он… Не задумываясь притягивает к себе, словно маленькую, обхватив за спину обеими руками… Как всегда, топит меня в себе.
Я же помню эти ощущения… Первое наше тепло. Моё к нему слепое даже детское наивное доверие… Мне казалось, что он самый важный мужчина в моей жизни. Мне казалось, что я для него много значу. Что он наконец раскрылся для меня и дал мне увидеть свою душу. А оказалось…
— Мне нужен только один… Только один шанс… Я не спал с ней, я тебе клянусь. Всем, чем хочешь… Я бы никогда так не сделал… Мне противно на других смотреть. Женя… Хомячок мой любимый… Нежная моя… — ощущаю его нос в своих волосах, и у меня по всему телу скользят мурашки. Я не понимаю, почему сейчас опять задыхаюсь в его объятиях. Ведь дала себе слово. Я только-только хотела всё окончательно разорвать и снова…
Я же знаю, что это зависимость от него. И это плохо. Но не могу от него оторваться.
Он гладит по голове… Он не перестаёт меня прижимать и говорить. Словно уже всё подряд мне шепчет. Пока другие студенты и преподаватели ходят мимо туда-сюда. А мы так и стоим… Окруженные обыденностью и серостью стен.
— Я тебя никогда больше не обижу… Я тебе клянусь, Жень…
Чувствую, как яд с новой дозой приливает к сердцу и всеми силами пытаюсь от него оттолкнуться. Потому что я что-то похожее уже от него слышала. Ох уж эти обещания. Эта немыслимая боль. Если бы он только знал, каково это…
— Отпусти…
— Нет. Не отпущу… Нет, — сжимает меня сильнее. Будто с ног до головы окутывая своей тёмной энергетикой… Она ведь когда сливается со моей становится совсем другой… Я теряюсь в ней.
— Ник, мне больно. Отпусти…
— Я тебе больно не делаю…
— Делаешь! Ты делаешь! Мне внутри больно, я не хочу… Я не могу… Мне очень-очень больно…
— Послушай… Я бы забрал… Я бы всё до единой капли забрал, если бы позволила… Всю твою боль. Не уходи. Не забирай у меня себя… Я прошу тебя… Умоляю, Женя… — просит он на грани. Его голос такой поломанный. Он сам поломанный. Я тоже… Господи, что мы творим. Я устала до смерти…
— Извини… Ник… Я не могу, — отлетаю от него, ощущая жуткую боль и жжение в солнечном сплетении. Пулей бегу вниз по лестнице. Даже кажется, что сейчас упаду и переломаю ноги… Но я просто не в состоянии вынести этого…
Слёзы застилают глаза в очередной раз. Я так много к нему чувствую, что не могу взять себя в руки…
Лишь бы добежать хотя бы до гардероба…
Однако, едва я влетаю туда, как чувствую, что меня сносят с ног и начинают бурно целовать прямо там. Губы мгновенно начинают гореть под его натиском. Сердце покрывается огнём. И мы с Ником заваливаемся прямо на пол среди кучи пуховиков и курток, не в состоянии отлипнуть друг от друга…
От автора: Сегодня в честь подборки литнет "Выгодные выходные" на АБСОЛЮТНО ВСЕ МОИ РАБОТЫ установлены скидки! https://litnet.com/shrt/Zcyx
Я опять это делаю… И у меня опять кружится голова. Разница только в том, что я трезвый. Но это ни хрена не меняет, ведь я всё так же не могу устоять перед ней… Всё так же с ума от неё схожу. Она прикладывает похлеще алкоголя. Я ведь никогда таким пьяным и уязвимым не был раньше. Это всё её личный эффект на меня…
Можно ли ощущать себя привязанным к кому-то? Не верёвками, не канатами, а душевными нитями. Мне кажется, что именно это с нами и происходит. Я слишком многому научился. Слишком многое в себе задавил, чтобы просто сдаться. Она ведь сделала меня лучше. Она меня спасла. От того плохого, что внутри меня рвалось наружу. От всего дерьма, от моего тупого нрава, ужасного характера. От меня самого…
Прижатые в угол среди сорванных с крючка курток, сидим приклеенные друг к другу и не можем остановиться… У меня от неё чердак основательно подтекает… И каждое движение кажется таким безумным, словно во сне. У меня так было много-много раз. Снова и снова повторялось. Я её видел… Чувствовал… Вкушал… Только просыпался в сраном одиночестве. И сейчас люто боюсь проснуться один. Без неё…
Теперь я знаю, что значит любить, что значит терять… Теперь я понимаю, что ни одна боль на свете не сравнится с тем, когда ты лишаешься своей половины. Словно сердце разделяют надвое. И виноват в этом только ты сам…
Я лишил себя этого ощущения на целый месяц. Я лишил себя покоя. Не могу спать, не могу думать… Вообще ничего не могу. И сейчас ощущаю, что это всё вдруг неожиданно вернулось, захлестнув меня с ног до головы… Сумасшедшими эмоциями.
Чувствую, как она чуть сдвигается с меня, и весь на менже уже за секунду… Боюсь, что опять убежит. Боюсь до смерти. Аж дышать перестаю, задержав дыхание и схватившись за её кофту.
— Не уходи только… Я не вынесу… — выдыхаю себе под нос болезненно. Сжимаю её, кажется, сильнее, чем допустимо. Надеюсь, не причиняю боль. Но хочется её ото всех спрятать. Закрыть от мира… Загородить.
Хочется, чтобы она, как раньше, видела во мне свою защиту. Ведь это было, я помню. Она мне доверяла. Не только своё тепло, но и что-то более сокровенное.
— Я не ухожу… У тебя телефон вибрирует просто…
— Плевать вообще, — присасываюсь к её шее… Бодаю, нюхаю, облизываю. Удерживая сверху, напитываюсь теплом её безумно любимого родного тела. Мне даже кажется, что это как электричество… Между нами ток. И я хочу, чтобы этот ток питал меня вечно. Потому что без него я словно неживой… Будто сдох уже давно. Так себя и ощущал всё это время.
Руки, кажется, приросли к ней. И если отрывать, то только с кровью.
Обоим будет больно. Да и она вцепилась в мой затылок и удерживает там пальцы в замке, изредка касаясь ими моих волос…
— Женя… — выдыхаю ей на ухо. Скольжу языком по уху и ниже… Собираю мурашки с невинной кожи, а она вся дрожит. — Ты красивая такая… Я так обожал твои пепельные волосы… Но и этот цвет… Безумие какое-то… Ты как цветок… Как роза в саду…
Я нагло жру её кожу. На лице, на шее… Повсюду… Да, наверное, засосы будут, но я стараюсь нежнее. А у меня нихуя не получается. Руки всегда были такими… Губы и подавно. Это она меня учила целовать без того, чтобы стучать зубами. Потому что мне казалось, что я с ней сдерживаться вообще не способен. Как псих какой-то становлюсь. Одержимый… Она моё наваждение. Самое настоящее…
— Ник… — опуская руки, перехватывает мою кофту снизу. Старается остановить. — Погоди… Ты с другой был… Ты спал с ней… Что мы вообще делаем… Нет. Так не должно быть. Это не правильно. — тараторит мне в лицо в отчаянии. Ну вот какую чушь она придумала? С чего вообще взяла? Я бы не стал с Кирой спать даже если бы был вообще в говно пьяный. Да и с любой другой, потому что не хочу никого кроме неё. Неужели не видит?
— Я не спал ни с кем, кроме тебя, сколько раз мне ещё повторить?!
Не хочу ругаться. Не хочу наезжать, но… Я хочу, чтобы мне верили. Только, кажется, не заслужил.
— Но я слышала! В ту ночь я это слышала! — выпаливает она гневно. — Зачем ты мне врёшь?!
У меня от её слов даже внутри всё сжимается. Что она могла там слышать, не понимаю…
— Я не вру. В какую ночь, малыш? Я уехал… Сразу же после нашего с тобой секса… Спроси у бати, если мне не веришь… Не знаю, что ты слышала, но я этого не делал…
Она смотрит на меня так жалостливо и несчастно. Подбородок дрожит, сама вся трясётся… И глаза её слезятся… А я думаю только о том, как она прекрасна даже в таком состоянии. В любом, блин… Я не хочу, чтобы она так мучилась… Но и сам себя точно так же ощущаю. Только показать не могу и мне тошно оттого, что довожу её до такого.
— Жень…
— Мне нужно к свадьбе готовиться… — тут же меняет тему со всхлипом.
— Тьфу, — произношу, передёрнувшись и столкнувшись с её осуждением в глазах. Чуть ёбу опять не дал. — Сказала так, будто к своей готовишься.
— А если и так?
Я тут же хмурюсь. И в груди такое зарево разрастается. Нарочно… Она это нарочно говорит. Ничему нас с ней жизнь не учит. Наши ссоры… Обоюдная ревность. Всё это хреново. И можно вынести, когда два человека доверяют друг другу. А в нашей с ней ситуации… Как будто дополнительный фактор, чтобы разосраться в пух и прав навсегда…
— Да нет, конечно. Какая мне, нафиг, свадьба… Я про мамину…
— До неё ещё целый месяц, Женя… Ты успеешь… Ты же не одна.
— И всё равно… Это помогает мне отвлечься… Раз у меня с отношениями не вышло, — опускает она взгляд и вздыхает.
— Не правда… Все совершают ошибки… Но это не значит, что наши отношения будут плохими… И что они не вышли… Нет. Я буду стараться…
— Зачем? Мне проще просто… Жить в ракушке, Ник…
— Неужели ты реально думаешь, что это выход? Бежать друг от друга… Всю жизнь будем бегать?! — спрашиваю излишне эмоционально. Потому что мне тоже, блин, больно. Не ей одной. От её слов так вообще пиздец какой-то в груди. Ощущение безнадёги, хотя совсем недавно я в нас верил… Ну не может такая любовь просто так исчезнуть. Нет… Это настоящее чудо, блин. Отыскать друг друга в толпе… Со всей этой ненавистью и желчью… Разглядеть, как она меня разглядела. За маской притворства и фальши…
— Ник… Ты вонзил мне нож в сердце… Чего ты хочешь? Чтобы я перешагнула…
— Я прошу тебя дать шанс, — тут же перебиваю я, пока мы не начали по-новой. — Ты тоже мне вонзила, когда была с другим…
— Господи, ты такой дурак. Я не была с Киром. Он мне и не нравился никогда. И наш поцелуй был рассчитан именно на тебя! А вот ты! — тычет мне в грудь пальцем.
— А вот я… Могу сказать то же самое. Я идиот, что её привёл. Нужно было с тобой поговорить… Но если бы ты знала, что ты творишь со мной… Я же весь… Воспламенюсь, блядь, к чертям…
— Так тебе и надо, — выпаливает она, доводя меня до нервного смеха. Конечно, она права… Я заслужил.
— Где-то я уже что-то подобное слышал… От твоей подружки…
— Ник, я серьёзно… Не могу уже…
— Я тоже. Но и без тебя не могу… Давай сначала?
— Сначала? Сначала что? Дождёмся нового повода? Твоя мама…
— Я с ней не общаюсь, Женя… Я уже сто раз проклянул тот момент, когда сделал фото. Мне не нужно было их делать… Я потом на даче понял, что ни за что бы не смог. Что не отправил бы…
Она смотрит в мои глаза, и я чувствую, как ей больно. Эта боль внутри меня отзывается. Я знаю, что наворотил всего. Наделал кучу непростительных ошибок… Поступил как последний гондон. А где-то ещё хуже. И, возможно, я даже прощения не заслуживаю, но…
Может есть ещё что-то, что держит её рядом со мной? Иначе она бы на мне сейчас не сидела…
— Меня к тебе как магнитом тянет. В любом состоянии… Я чувствую твои эмоции… Это самонадеянно, но… Я ощущаю, что у тебя ничего не прошло ко мне.
— Это больше, чем самонадеянно, Ник. Это жестоко…
— Нет, — бодаю её лбом. — Нет… Я тебя люблю. Всем сердцем тебя люблю, малыш… — обхватывая голову, не отпускаю. — Жень…
Вокруг вдруг становится так тихо… Просто ужасно тихо, как в вакууме. Даже сердце моё замедляется. И её зелёные омуты направлены прямо на меня… Такие жестокие и нежные одновременно. Такие обалденно прекрасные. Порой даже кажется, что не от мира сего. И правда, что ведьмовские… Отчего-то же меня к ним так сильно тянет.
— Кажется, пары начались… — шепчет она, шмыгнув носом и вытирает щеку от слёз. Какие в жопу пары сейчас я не представляю. Не смог бы после такого на них сидеть, но, если она скажет, что пора… Значит, пора. Отныне я постараюсь прислушиваться.
— Ты хочешь на них?
— Не знаю…
— Я хочу позвать тебя погулять со мной…
Блядь, как же дрожит опять голос. Натянутый. Просто пизда.
— Чтобы что, Ник? Я только хотела попробовать быть с тобой на расстоянии.
— Это расстояние нас убивает… — целую её в маленький носик. — Слушай… — беру ладонь и кладу на шею, где пульсирует артерия. — Слышишь, как оно с ума сходит?
У неё даже руки такие нежные… Я весь покрываюсь мурахами от её касаний. Я пиздец невыносимо по ней скучал… Весь этот грёбанный месяц. Куда уже больше? Не просто ломка, а какая-то мучительная пытка, будто меня реально приковали к столбу и жгут на костре инквизиции. И да, я ощущаю это. Каждой жилой, каждым нервом…
И только она мой обезбол от этого. Только с ней эти ощущения проходят…
— Поехали со мной… — зову, но не верю, что она захочет. Просто как очередная попытка. Потому что просто игнорировать этот сердечный штурм не получится… Он меня доведёт, очевидно.
— Куда? Я в кедах… Не пойду же я по улице так… Там снег выпал…
— Давай домой… Я обещаю, что буду держать себя в руках…
— Нет, в том доме я ощущаю себя чужой и преданной…
Я молчу, проглатывая ком. Не буду же я её в отель, блин, звать или на дачу. Сейчас там холодно уже.
— Поехали ко мне лучше, — предлагает она сама, заставив застыть, словно статую. Вообще не ожидал… А сердце внутри, будто заведенное на износ трудится.
Порой я чувствую себя сверхчеловеком… Стоит только рядом с ней оказаться.
— Не хочешь?
— Блин, хочу конечно… Как дурной хочу, — отвечаю, обхватив её за плечи. — Только мне важно, чтобы ты этого хотела…
— Я бы не позвала, если бы не хотела. Но думаю, что нам действительно пора поговорить нормально…
Я обнимаю её и ощущаю, что мне дали этот шанс, о котором просил… Я ощущаю себя живым снова…
И то единственное, что было так важно опять передо мной… У меня в руках… Я ощущаю это физически. И это невероятно.
— Тогда идём? — зову её, крепко сжимая ладонь.
— Идём…
Теперь самое главное его не просрать…
От автора: Скидки продолжаются! https://litnet.com/shrt/6jBu
А ещё я жду ваших отзывов, подкормите мою неугомонную музку, прошу)
Я сама не верю, что решила поговорить. Всё потому, что он вызывает у меня бурю эмоций. И я не могу… Я верю ему и не верю одновременно… Я так много к нему порой ощущаю, что тяжело рассуждать, где гормоны, а где настоящее…
Мы с ним иногда… Словно созданы друг для друга, но…
Бывают и тёмные времена… Они уже были. И мы не справились, очевидно. Мы проиграли…
— Проходи… Сразу говорю, что здесь скромно и мало места… Для тебя может быть непривычно.
— Мне всё равно сколько здесь места, Женя. Мне лишь бы с тобой…
— Хорошо… Заходи, разувайся, — закрываю дверь, включаю свет. Сердце в груди колотится очень-очень громко. И мне страшно оказаться с ним наедине. Но не из-за того, что он сделает против моей воли. А из-за своих собственных срывов. Я с ним рядом толком не соображаю… — Ты хочешь на кухне… Или в комнате…
— Пошли в комнату… В твою…
— Ладно, пошли… — веду его туда, показать то место, где теперь живу. Я даже из коробок всё уже вытащила… Тут места не так много, но я всё сделала аккуратно. Мне нравится. Если мама съедет, то я точно останусь жить здесь… — Можешь сесть, если хочешь…
— Разберусь, — выдыхает он, расхаживая по моей комнате и осматриваясь. — Тут светло…
— Я люблю, когда светло и компактно…
— Я помню — да… — берёт книжку с моей полки, а потом плюхается на кровать. — Давай так… Я хочу честно с тобой поделиться всем. Я дохера где был не прав…
— Зачем… Твоей маме всё это? Разве она не боялась потерять тебя после этого?
— Мне кажется, что нет. Она была уверена, что я не узнаю и доведу всё до конца, судя по всему… Ты бы видела мою рожу, когда я застал её с любовником…
— Что?
— Да… С отцовским компаньоном… Она изменяла ему, поэтому их брак полетел… А я-то дурак думал, что это всё вы виноваты… В частности, твоя мама… Грешил на отца… Сейчас я понимаю, что вёл себя тупо. Мне бы своими отношениями нужно было заниматься. Я ведь… Жень, я ведь не любил её даже… Ты была права. Во всём была…
— Но она тебя любила…
— Не уверен в этом. Либо же это были нездоровые токсичные отношения. Только ты… Показала мне, что такое реально любить…
— Как?
— Что как?
— Ну… Как я тебе показала, — сажусь рядом с ним, но чуть подальше. Чтобы не начать снова целоваться и всё такое… Я совсем не хочу сейчас переводить это в физическое. Мне нужно душевное и много… Очень много.
— Своим поведением, конечно… Тем, как ты слушала меня. Как находила во мне хорошее… Даже тогда, когда этого ещё явно не было. Ты показывала мне свою нежность, когда она была нужна… Потому что ты чувствуешь людей… Сама говорила. Я только сейчас помню… Ты говорила я чувствую ауру… Мне кажется, мою ты хотела изменить…
— Ник… Я не хотела тебя менять… Я хотела с тобой подружиться. От части я понимала… Что ты такой же, как я. Просто жертва обстоятельств. Но я никогда не лезла в отношения родителей… Хотя если бы мама захотела помириться с отцом я бы никогда это не одобрила, поэтому она не рассказала мне о встрече с ним. Поэтому… Он не отец мне вовсе… И чувство, что ты общался с ним… что давал ему денег, оно… Разрывает меня на части.
— Извини меня… Жень, за всё извини… Я с ним не общался, клянусь. Только скинул деньги и отправил скрин. Больше ничего… Но я понимаю, что так себе оправдание.
— Да, ты прав. Оправдание действительно дерьмовое…
— И когда ты у меня стала так ругаться? — насмехается он и тянется ко мне рукой. Кончики пальцев касаются моей щеки и заставляют меня закрыть глаза.
— Совсем недавно…
— Да, я так и понял… Тебя один мудак научил, — отвечает он моими же словами, и я киваю.
— Всё так…
— Жень, спрашивай меня… Я хочу открыться. Но мне самому духу не хватает… Скажи, что тебя тревожит.
— Меня? Во-первых… Я боюсь, что ты снова меня предашь… Во-вторых, Кира… То, что было…
— Нет… Нет, Жень. Я не предам. И Кира, блин… Она точно вообще не помеха. У меня нет к ней ничего, клянусь. Я просто злился. Но я не спал с ней и не стал бы…
— Ты часто злишься и причиняешь боль…
— Всё так… Ты права. Но если ты со мной… Если ты моя, я перестану…
— Да. Как по щелчку пальцев… — усмехаюсь, отодвигаясь от него ещё дальше. — Учись быть на расстоянии…
— Я не хочу… Наоборот — пытаюсь сократить…
— Ты знал, что у Лёши с Наташей было?
— Я услышал уже потом… В курсе — да… Он вроде как договаривается с универом сейчас. Не знаю, что там решит…
— Но они так счастливы вместе… И, знаешь, глядя на них, я всё сильнее понимаю, что мы не такие…
— Мы не такие, всё правильно. Мы другие. В мире нет одинаковых людей и отношений… Но мы любим друг друга… Ты же это понимаешь?
— Не знаю, — мотаю головой и смотрю в окно. Там вдруг неожиданно светит солнце… Выбираясь из-за снеговых туч…
— Как мне сделать так, чтобы ты знала? Что бы ты… Понимала? — слышу проскальзывающий звук и Ник оказывается на коленях передо мной. За секунду. Обхватив мои руки своими, смотрит в мои глаза и проглатывает ком. — Я всё для тебя сделаю.
— А мне ничего не надо…
— Может, всё-таки что-то есть…
— Нет, — отвечаю и щёлкаю его по носу. — Вставай… Я не хочу, чтобы ты так сидел…
Чувствую, как разводит мои ноги и прижимается всем своим телом. Обнимает меня, и сама тоже прикрываю глаза от захлёстывающих ощущений.
— Я тебя чуть не просрал… Зная это, начинаю себя ненавидеть.
Слышу, как телефон в моём кармане издаёт звуки оповещений и вздрагиваю. Ну и Ник каменеет, конечно же. Тянусь в карман и вижу сообщение от Кира.
«Есть планы на вечер? Может сходим куда-то? Не хочу, чтобы ты грустила».
— Это он, да? — спрашивает Ник, покрываясь иголками.
— Да, это Кирилл…
— Ясно… — выдаёт, ершась.
— Ты говорил, что сделаешь для меня что угодно?
— Я помню…
— Может… Чтобы не злиться и не надумывать, ты сходишь со мной в кафе увидеться с ним… И мы бы нормально поговорили… Ты бы понял, что между нами ничего нет…
— Женя-Женя… Даже если между вами ничего нет, как ты думаешь, то он бы явно этого хотел… Так зачем же создавать этот конфликт? Два мужика и девушка, которая нравится им обоим… Считаешь, это справедливо?
— Нет… Не считаю… — опускаю я взгляд. Может он прав? Может, Кир реально что-то чувствует ко мне? Опять же я не могу просто взять и кинуть его, когда он столько меня поддерживал. — Я должна сказать ему… Что мы с тобой общаемся.
— Общаемся, — смеётся он, глядя на меня исподлобья. — Общаемся… Ну да…
— Ты понял… Ну, Ник…
— А он знает, как мы общались с тобой в ту ночь? — дёргает он меня за бедра ближе к себе.
— Я сейчас закричу… Отпусти…
Чувствую его животное дыхание, и его нос, который сейчас касается моего. А я при этом вцепляюсь в его плечи.
— Прости, что я тогда был так груб… Я так не хотел вовсе…
Тяжело дышу перед ним и прикрываю глаза. Ощущая, как тело реагирует на его прикосновения и голос… От хрипов и его тональности, у меня повсюду сейсмическая активность… Я дрожу…
— Ты опять это делаешь…
— Что?
— Сводишь меня с ума… Ты назло это делаешь…
— Возможно… Я тебя люблю… — чувствую, как он целует мою щеку… Переходя с поцелуями на скулы и шею, а потом не выдерживаю и сама начинаю стаскивать с него его кофту.
Он всё ещё стоит передо мной на коленях… Уже с голым торсом… И, конечно же, у меня внутри всё закипает. Знаю, что нельзя… Что не должна… А бороться невозможно. Это как самая жёсткая в мире зависимость и начинается ломка.
— Это нечестно… — провожу ладонями по его горячим плечам.
— Согласен, тебе тоже нужно снять это, — ухмыляется и тащит вверх мою кофту.
— Мне нельзя было тебя запускать… Ты только об одном и думаешь.
— А ты о другом, да?.. Смею заметить, что это ты меня раздела… Первая…
Смотрю на него, когда взгляд его падает на ложбинку моей груди и он утыкается туда носом… Прямо в мой полупрозрачный голубой лифчик, заставив громко вздохнуть и вздрогнуть.
— Обожаю тебя… Твой запах и нежность… Твою невинную кожу… — руки оттягивают вниз чашки лифа, и он целует мои соски по очереди, вынуждая меня сидеть и всхлипывать, ощущая, как тянет них моего живота при этом. — Прости, что я так сказал о тебе тогда… Прости меня… Ты самая чистая… Самая честная…
Язык скользит по ореоле и его губы присасываются так плотно, что мне кажется, я готова кончить от одних только этих движений. С ума сойти, какой чувствительной бывает грудь…
Только хочу полностью отдаться этим ощущением, как мне не позволяют, явно замечая мой настрой.
— Не так быстро, малыш, — надавливая на моё солнечное сплетение, он заставляет меня расстелиться перед ним на кровати. Раздевает меня и сам раздевается, вставая с пола…
Я смотрю на него… Любуюсь им… И, наверное, я бы никогда не смогла представить себя рядом с другим. Я бы просто не вынесла… И не представляю, каково это лежать под чужим телом. Нет…
Чувствую, как меня тянут за руку к себе. Сначала думаю, что просто сесть сверху, но он не так хочет…
— О, Боже… Что мне нужно…
— Сядь мне на лицо…
— Уф… — издаю с опаской, проглатывая ком.
— Боишься?
— Нет… Не знаю…
— Это хорошо. Будем пробовать?
— Ты хочешь…
— Да, хочу…
Сердце ускоряется… Потому что он лежит на спине, и я сейчас сама окажусь лицом к…
Сжимаю его в ладони, усевшись, и слышу, как Ник издаёт глухой стон…
Язык скользит по его головке, а из него теперь сыплются отборные маты. А я впервые ощущаю этот ни с чем несравнимый вкус…
Едва хочу спросить, всё ли правильно, как он присасывается прямо между моих ног… И… Это самое лучшее, что со мной когда-либо происходило… Потому что у меня сознание плывёт. Забывая обо всей боли, что была причинена. Секс — это такой обман… Такая сумасшедшая химия для людей… Он способен ставить гордость на второй план. Способен обезоруживать. Лишать воли. Он способен управлять…
И я чувствую себя марионеткой, но… Когда его язык столь размашисто гребёт там, и когда я сама смыкаю губы на его члене… Когда чувствую, как он толкается в меня… У меня всё нутро выворачивается и сворачивается обратно внутрь.
Ёрзаю сама. Ощущая колючесть его щетины, наглость рук и настойчивость языка… Его сбивчивое дыхание и моё такое же, потому что это тяжело, но оно того стоит. Даже если я не имею, даже если только пробую… Даже если вот-вот сойду с ума от всех этих ощущений. Чувствуя себя мартовской кошкой… Содрогаюсь в его руках, сильнее сжимая его и ртом, и ладонью… И в эту же секунду он кончает мне прямо в горло… Я ощущаю, как тягучая терпкая жидкость заполняет мой рот…
Но грязи не ощущаю… На этот раз нет. Это что-то большее…
Растекаясь на нём безвольной лужицей, понимаю, что лицом он всё ещё возле моей… А я возле его…
— Я не могу встать, — смеюсь и слышу его смех, а потом он чмокает меня в ягодицу, смущая.
— И не надо, хомячок… Лежи… Мне так очень даже нравится… Вид просто прекрасен.
У нас всё будет… И всё будет хорошо. Потому что мы лишь друг для друга. Какие бы поганые ревностные мысли ранее ни приходили в мой воспаленный мозг. Я просто тупил нещадно. На самом деле я понимаю, что она слишком чистая для этого… Другая.
Валяемся с ней уже целый час голыми. Пары прогуливаем. Трахаемся бесконечно. На всё плевать, если честно… У меня сердце в груди наконец бьётся правильно… Без преувеличений. Она способна заживлять. И я чувствую, что излечился… Сливаясь с ней в одно целое, пусть и во время коитуса… Какая, нахер, разница?
— Ты чего? — смеётся, заметив мой расплывчатый взгляд. Потому что я смотрю на её милое лицо… На розовые пряди, что россыпью лежат на моей груди, на полуголое, прикрытое лишь тонким пледом тело… Её изгибы. И не могу думать ни о каком дерьме, что с нами происходило… Я хочу отмотать время, чтобы никогда с ней не расставаться… Даже на тот самый месяц, который дал нам так сильно соскучиться друг по другу… Я бы всё отдал, чтобы мы были связаны… Чтобы не могли оторваться. Как сейчас…
— Жень, я же потерян полностью… — прихватываю её за подбородок и взгляд мой касается нежности её розовых губ. — Ты понимаешь, да?
— В каком это смысле? — хмурится она, приподнимая голову.
— В смысле, что по уши в тебе погряз… Я люблю тебя так сильно, что не представляю своей жизни без тебя… Она реально бессмысленна.
— Это не может быть так. У тебя есть отец и друзья… — хихикает она, словно я пошутил. Но я ведь действительно так считаю. Мне жить не хотелось без неё…
— Это ведь другое, сама знаешь…
— Но и то, что ты говоришь неправильно… Мы должны понимать это… Должны полноценно жить, а получается, что… Это зависимость. Нет? Чем мы отличаемся от наркоманов?
— Не знаю… — прижимаю ей к себе и вонзаюсь носом в её волосы, а потом нюхаю. Нюхаю… Нюхаю… Пока она смеётся, пытаясь удрать из моих объятий. Визжит и сопротивляется.
— Я об этом и говорю! Ник! Прекратииии!
— Тебе же нравится, да? Скажи, что нравится… — придавив её к кровати, смотрю в её ведьмовские глаза, и она чуть кивает, завораживая меня своим гипнозом.
— Да, мне нравится…
Целую её снова… Касаюсь носом щеки. Срываю с неё покрывало, навалившись на неё и пропечатавшись голым телом к её сладкой идеальной фигурке, уже мечтая о продолжении, и мы вдруг слышим провернувшийся во входной двери ключ. Хаос и паника в Женькиных глазах тут же заполняет комнату.
— Блин! Быстро… Прячься!
— Ты серьёзно?! — ржу я. — Там же моя куртка и боты…
— Блииин… Чёрт! — она одевается быстрее пули, и подбегает к двери, закрывая защёлку, а потом швыряет в меня моими трусами и футболкой.
— Одевайся давай!
— Да щас, щас…
— Женя! Я дома, — слышится голос её мамы из прихожей.
— Вот, блин… Что я скажу!?
— Что ты меня любишь… Что не так? — спрашиваю у неё, пока она пыхтит от негодования.
— Я не собиралась тебя прощать! — выдаёт, притопнув ногой.
— Но ты уже простила…
— Когда это?
— Малыш, ты мне на лице сидела… Час назад. Ещё помнишь?!
— Блин, Ник! Какой же ты гадкий человек! — щурится и пыхтит.
Улыбаюсь и подхожу к ней, обхватив за тоненькие хрупкие плечи.
— Послушай меня… Малышка моя… Ни к чему волнение. Это твоя мама и она тебя поймёт в любом случае…
Она так смотрит на меня, что сейчас точно расплачется.
— Иди сюда, — обнимаю и глажу её затылок. — Я поговорю с ней. Если хочешь, делай вид, что ты меня не знаешь…
— Не смешно…
— Немножко же смешно… Да?
— Нет, — прячет лицо в моей футболке…
— Твоя мама даже в дверь не стучит, потому что поняла нас… Давай. Одеваемся и пойдём сдаваться… — подгоняю её, и она вздыхает. Ей страшно, я понимаю. Но, с другой стороны, мы ведь ещё молодые. Мы вправе совершать ошибки. Даже взрослые их совершают… И я не считаю, что это делает нас безнадёжными… Нет. Я считаю, что и мы с ней рано или поздно придём к здоровым полноценным отношениям.
Полностью одевшись, выходим из комнаты, словно два нашкодивших котёнка, и её мама встречает нас на кухне. Не сказать, чтобы она злобно на меня смотрела. Тоже ведь не слепая. Знает, что со мной происходит. Да и отец, наверное, рассказывал… Там за столом я вообще вёл себя как идиот по отношению к ним, поэтому сейчас мне стыдно, но не настолько, чтобы прятаться у Женьки под кроватью или молчать…
— Здравствуйте…
— Здравствуй, Ник…
— Я поговорить с Вами хотел… Думал наедине, но даже лучше, чтобы вот так… При Жене… — подбираю я слова. Вообще у меня плохо говорить получается, но сейчас я стараюсь. — Извините меня… Я не должен был лезть… И поступать так не должен был… Я очень жалею…
— Всё в порядке, я на тебя не злюсь. Тем более, что знаю, как всё получилось… Надеюсь, что вы пришли к пониманию… — смотрит она на нас по очереди. У Женьки горят щёки. Вся как спелая помидорка. Замирает, словно статуя.
Опускает свой выразительный взгляд, а я киваю.
— Она просто стесняется…
— Вы чай будете пить? — спрашивает нас её мама.
— Да, я не откажусь…
— Тогда ждите…
Мы с Женькой смотрим друг на друга и молчим. Я беру её за руку под столом, сгребая наши пальцы в замок.
— Не бойся…
— Не боюсь… Просто… Странно так…
— Всё хорошо…
Пока сидим, болтаем, смеёмся, проходит, наверное, час с небольшим… Хомячок более-менее расслабляется. Уже не сидит натянутой струной, а наоборот, чувствует себя в безопасности.
— Тебе, наверное, уже пора, — гонит меня за столом, когда её мама отвлекается на звонок отца, и загадочно, даже хитро улыбается, положив подбородок на ручки.
— Да что ты говоришь? А что, если я не хочу уходить…
— А придётся…
— Может, я ночевать с тобой хочу…
— Обойдёшься, Хорольский… Никаких больше совместных ночёвок…
— Это ещё почему?
— Потому, — щёлкает меня по носу.
— Серёжа звонил… — снова приходит её мама. — Представляете, у вас там весь район обесточило… И не могут пока понять в чём причина… Ну и я позвала его к нам, — говорит её мама, вынуждая меня посмеяться над видом Женьки.
— И что теперь? — спрашивает она, нахмурившись.
— Ну что… Теперь придётся принимать гостей на ночь, — отвечает её мама, пока я сижу и ржу… У Женьки такой вид, что она сейчас завалится в обморок.
Встаёт и тут же направляется к себе в комнату с грозным видом, а я за ней следом.
— Да ладно тебе, малыш… Ну ты чего, — хохочу, обхватив её за запястье. — Я буду тихо лежать, клянусь…
— Ладно. Только учти, что ты спишь на полу, под дверью!
От автора: У меня вышла новинка!!! Приглашаю, обязательно к прочтению!
https://litnet.com/shrt/Oe7c
Читать — https://litnet.com/shrt/Hnac
Вскоре приезжает Сергей Николаевич… Так странно находиться всем вместе снова, да ещё и в таком маленьком помещении… Удивительно…
Я стесняюсь так, словно родители что-то знают. Словно они видели нас вместе… Ник всё больше общается с ними. А я стараюсь переварить то, что происходит и пишу Киру ответ наконец-то… Потому что до этого никак не могла созреть. Да и вообще к телефону не подходила.
«Привет, я не смогу. Сегодня планы».
«Ладно, понял, не вопрос».
«Кир?».
«Да?».
«Мы… С Ником мы… Пытаемся всё наладить», — пишу с неспокойной душой. Подумает, что я дура… Но что же теперь делать? Видимо, такова моя судьба, блин.
Некоторое время он молчит, а потом всё же присылает ответ на это.
«Надеюсь, он объяснился».
«Да».
«Хорошо. Но если обидит, дай знать. Будем чистить морду».
«Ахах», — отправляю и улыбаюсь. Ник тут же роняет на меня напряженный ревнивый взгляд. Приходится приврать немного. Потому что его глаза способны прожигать человека насквозь.
— С Наташкой…
— М-м-м… — склоняется к моему уху. — Ты не умеешь врать, хомячок…
Тут уже увожу взгляд, и телефон Сергея Николаевича начинает звонить, отвлекая нас от этой неловкой ситуации. Мне совсем не хочется с ним опять ругаться. Тем более из-за невинной дружеской переписки с Киром.
— Да, слушаю… Да… Понял, ясно… — отвечает он кому-то, сбрасывая, а потом смотрит на нас и вздыхает.
— Ну, что ж… До утра точно света не будет… Придётся и впрямь теснить своих любимых женщин…
На этом моменте я вся становлюсь красной… А Ник, похоже, только рад, потому что обнимает меня при них и целует в щёку. Будто не мы совсем недавно готовы были разорвать друг друга прямо за семейным столом.
— Не напрягайся… Всё хорошо…
Время на часах уже почти десять. И после всего дико хочется спать… День был очень насыщенным. Я бы даже сказала изнурительным…
И когда родители отпускают нас, мы идём ко мне в комнату, а я тут же закрываю дверь на замок, взяв в руки покрывало и подушку.
— Это твоё, — передаю ему, вынудив ухмыльнуться.
— Так ты не шутила…
— Нет. Или уезжай…
— Ладно… Не вопрос. Значит, не заслужил… — смеётся он и стелет себе на полу возле двери, пока я ложусь на кровать. Всё время смотрю на него… Взгляд сам тянется, будто намагниченный. На то, как раздевается, как ложится. По сути, я не изверг, но… Не уверена, что готова сейчас к такому… Чувствовать его объятия весь сон… И бояться потерять это ощущение на утро…
— Спокойной ночи, — Ник гасит свет, и комната погружается во мрак… Жду, когда глаза привыкнут. И думаю о том, правильно ли поступила, вновь впустив его в своё личное пространство… Понимаю, что уже поздновато метаться… Просто мне так страшно повторения истории.
Я долго не могу уснуть… Верчусь туда-сюда, будто у меня иголки разбросаны по кровати… А Ник, похоже, уже давным давно отрубился. У меня же такое чувство, словно мне чего-то не хватает. Я даже знаю чего… Сквозь лунный свет, смотрю на то, как он лежит на боку и крадусь к нему на цыпочках. Вот же дура…
Но не могу совладать с желанием обнять его… Снимаю с себя одежду. Полностью…
Заползаю под покрывало и прижимаюсь к его горячему телу…
— Женя, — выдыхает он, уткнувшись носом в мои волосы. Моментально осыпая мурашками мои плечи и спину… а потом, когда мужская ладонь прокрадывается на мою попу, он вдруг просыпается и смотрит на меня любопытным сонным взглядом и коварно улыбается.
— Это что такое… Мне это снилось… Что за калейдоскоп страсти, а…
— Не могу уснуть, — целую его грудную клетку. — Не могу ни о чём думать кроме нас…
— Я тоже… Иди сюда, — помогает мне залезть сверху. И я лягухой лежу на нём, чувствую повсюду тепло его тела и твёрдость, которая за секунды образуется между моих ног… — Так лежи… На мне…
— Ты так вкусно пахнешь… И такой тёплый… — прижимаюсь к нему со всей эмоциональной отдачей. На этот раз, мне кажется, я просто не выдержу, если вдруг что. Не смогу его потерять.
— Жень… Ты чего так дрожишь…
— Не знаю, — шепчу, сталкиваясь с его глазами в темноте. — Я просто…
Чувствую, как он проводит кончиками пальцев по моей щеке и убирает назад мои волосы.
— Я люблю тебя, — говорит он первым.
— И я тебя люблю… Не делай так больше… Не ломай моё сердце…
— Я бы и не смог больше, малыш… Никогда… Тем более, что моё в твоих руках. Я тебе его навсегда отдал… Слышишь? — прихватывая меня за подбородок, ждёт реакции, и я киваю. Плакать хочется просто безумно. Еле держусь, потому что он обнимает и целует… Выводя на совсем другие эмоции… полные похоти и возбуждения…
— Родители услышат…
— Мы тихо… Жди… — тянется к своим джинсам, чуть стягивает свои боксеры и надевает презерватив, легонько приподняв меня над собой. У меня уже голова кружится от этого секса с ним… Неправильно ведь. Ещё и на полу…
— Ааааххх, — издаю, уткнувшись в него носом, когда он входит в меня снова.
Трахаемся как кролики. Тихо, неслышно и быстро. Даже не разговариваем. Только целуемся как сумасшедшие, не прекращая. Его губы — это же целая вселенная. Они невозможные, и когда я представляю, что их целовал кто-то другой, мне так больно в груди… Хотя и мои тоже касались чужих губ. И теперь я жалею об этом…
— Ник… Боже, Ник…
— Я чувствую… Давай…
Глухо кончаю, присосавшись к его шее ртом. Мне кажется, что засос там точно останется теперь, но иначе бы я закричала. Да и он хорош. Такой шумный звук издаёт, что я тут же кладу ладонь на его рот.
— Тихо ты!
— Хомячок, ну мы же взрослые… а взрослые трахаются. Ты думаешь, они там сейчас в карты играют?
— Фу!
— Слушай… — реально прислушиваюсь и слышу, как кровать скрипит. Капец… стыд заливает лицо…
— Бооооже… — заваливаюсь с него вниз, пока он смеётся.
— Это нормально…
— Хорольские, вы… Созданы для того, чтобы развращать… — фыркаю, и он лыбится.
— Я такой, да… — гордо заявляет и тут же получает от меня ладонью в плечо. — Ауч! За что? Сама меня оседлала, кобылка…
— Ах ты…
— Всё-всё, молчу, — хохочет он, еле сдерживаясь, и обхватывает меня руками. — Иди сюда, ко мне… Не уходи только… — принюхивается к волосам.
— Не ухожу… — довольно улыбаюсь, ощущая, как он согревает меня и целует в плечо. Так и лежим с ним на полу в объятиях друг у друга… И только с ним наступает тот покой, который был нужен мне для сна… Только в его руках… Я чувствую, что живу по-настоящему снова…
От автора: Сегодня некоторые скидки — https://litnet.com/shrt/vDFA
Никогда ещё твёрдость пола не казалась мне такой охуенной, как сейчас… Моя тихонько спит на мне, закинув на меня руки и ноги… Грудь касается моего плеча. И я чувствую, как ей хорошо и спокойно сейчас. А ещё она сказала, что любит меня… Снова… Аж мурашки по коже пробежались. И вены вздулись до предела. Это сердце… Оно так дурит порой. Совсем с ума в груди сходит.
Один только Бог знает, как я ждал этой фразы… Как я страстно и невозможно её желал. И пусть не заслужил…
Но я ведь даже уснуть не могу теперь после всего… Касаюсь её талии. Поглаживаю и утыкаюсь носом в розовую макушку…
Это моё. Моя женщина. Моя территория. И хер я кому отдам её… Только через свой труп, реально.
Сердце затихает, его темп становится размеренным и осторожным. Я чувствую себя самым счастливым парнем на свете. Теперь у меня наконец ощущение собственной целостности. Она вернулась и вместе с ней вернулся свет. Солнце… Любовь. Смысл… Вернулось абсолютно всё…
Поцеловав снова, прикрываю глаза, и думаю о том, что хочу большего. Хочу жить с ней. Хочу долгосрочных серьёзных отношений. Без драм, алкоголя и ревности. Хочу, чтобы мы слышали друг друга. Понимали… Чтобы во всём этом чётко виделась любовь и гармония, которой нам так сильно не хватает…
У Жени не было отца… И она не знает, каким должен быть настоящий мужчина… А я хочу, чтобы она знала, что я буду стараться быть другим… Потому что сейчас ещё не тяну, но… Я стану.
Я хочу этого. А желания уже достаточно для того, чтобы начать меняться…
Завтра у меня тренировка. Пропускать точно не собираюсь… Только уже вложу туда душу, а не ярость. Попробую делать то, что говорил тренер…
И нам обоим нужен здоровый сон… Что как не её безмятежное сопение может мне его дать? Правильно… Только её сладкий запах на моём плече…
— Спи, моя маленькая ведьма… Заколдовала… — посмеиваюсь и закрываю глаза, расплываясь в улыбке… После чего и меня настигает глубокий сон, наполненный теплом и душевным равновесием…
Глаза открываю, ощущая нежные эфемерные касания на моём лице… Как только вижу её перед собой, рассматривающую меня, моментально улыбаюсь, а она убирает руку. На секунду мне вдруг показалось, что всё приснилось… Но нет, слава Богу. Она здесь… И всё, что было вчера, было взаправду… Это ли не кайф?
— Что? Что ты так улыбаешься, Хорольский…
— Ничего… Счастлив.
— М-м-м… Я тоже… — не сводит с меня своих игривых глаз.
— Как тебе на полу спалось?
— Честно? Прекрасно… А тебе? — спрашивает она с улыбочкой.
— На удивление тоже… Самая лучшая ночь за последний месяц… — хочется её касаться, и я нежно провожу пальцами по линии скул и подбородка. Чувствую, как растёт наше с ней напряжение. Это точно что-то не от мира сего… Что-то безумное и невероятное… Чуть касаюсь губ своими, и мы начинаем целоваться… Снова без тормозов… Она с утра ещё нежнее, чем обычно… Такая милая, естественная, необыкновенная. И я так хочу придавить её обратно к полу собой…
Но в дверь вдруг раздаётся тихий стук.
— Дорогие… Вы проснулись? — спрашивает её мама.
— Да, мам… — морщит лицо Женька, прикрывая грудь покрывалом, словно она может её видеть. Да она и не зайдёт сюда ни за что без разрешения. Слишком уважает чужие границы. Теперь я это понимаю…
— Хорошо… Завтрак готов. Если хотите в универ успеть, нужно просыпаться…
— Угу, сейчас… — смотрит на меня, а я ухмыляюсь…
— Что?
— В универ пора… Мы же хотим успеть?
— Лично я немного занят… — бросаю взгляд на топорщащееся между ног одеяло, и Женька начинает громко смеяться.
— Дурак! — фыркает на меня и начинает вставать… Голенькая… Тут же убегает обратно за вещами, которые скинула ещё возле кровати, когда вчера посреди ночи пришла ко мне абсолютно раздетая…
— Блииин… Не одевайся… Такая красивая… Пиздец просто…
— Прекращай, Ник, давай на пары собираться, ага? — улыбается она и быстренько ныряет в свою футболку с домашними штанами.
— Лаааадно… Вечером… Какие планы?
— А что?
— Я… После тренировки хотел сводить тебя куда-нибудь…
— После тренировки, значит?
— Ну типа… Драться хочу.
— Да мне уже передали, — вздыхает она, присев на кровать, и снимает свой телефон с зарядки. — Время семь…
— Когда успели?
— Наташа рассказала… Или Лёша… Я уже не помню…
— Понятно… Так и? В восемь… Сходишь со мной поужинать?
— Поужинать? В ресторан типа…
— Типа да, — смеюсь и тоже одеваюсь, хотя заправить стояк в трусы и джинсы то ещё мучение.
Она загадочно уводит глазки и пожимает плечами.
— Сначала решу с флористом… А потом можно — да… — пытается пройти, но я не пускаю. — Ник…
— Погоди… Номер свой дай…
— Что? Неееет, — смеётся, и я приподнимаю бровь.
— Офигела, хомячок? Номер давай, — трясу телефоном возле лица, и она закатывает глаза, а потом скрещивает на груди ручки.
— Ладно… Записывай, — диктует цифры, и я сразу же отправляю ей сообщение, отчего телефон вибрирует в её кармане, и она тут же смотрит на меня с интересом.
— Что? Вдруг ты бы обманула… Нужно было проверить. Да и у тебя теперь мой есть…
Открывает сообщение и читает.
«У тебя вкусная киска».
Тут же поднимает на меня свой взгляд. Щёки горят, сама вся съёживается и хочет убежать, но я перехватываю за талию.
— Стоять… — ловлю и бодаю лбом. — Хочу лизать тебя… Пиздец хочу…
— Ник, там завтрак сейчас остынет, блин!
— Я тебя вместо завтрака…
Она начинает нервно истерично хохотать, отталкивает меня и убегает, спрятавшись за дверью, пока я как дурак встаю перед выходом и жду, когда член в моих джинсах хоть немного угомонится… Не выходить же в таком виде к остальным, правда? Они такого зрелища явно не заслужили…
Кое-как успокаиваюсь и наконец здороваюсь с родителями, которые ждут нас за столом. Сам быстро шмыгаю за своей к ванной.
Стучусь…
— Да?
— Открой мне…
— Блин, Ник! — смеётся он и приоткрывает. — Я зубы чищу…
— Пусти! — толкаю дверь и пролезаю туда же… Начинаю целовать. Весь в зубной пасте, она тоже. Визжит. Брызгается в меня водой, и в какой-то момент я поднимаю её над полом и усаживаю задницей на стиралку. Смотрим друг на друга в зеркале. Переплетаемся взглядами. Шумно дышим…
И я начинаю понимать, почему я выбрал её.
Не потому, что с ней секс лучше. И не потому, что от неё вкуснее пахнет… И даже не потому, что она красивее, хотя всё это определенно так… Но причина в том, что только рядом с ней я становлюсь собой. Тем самым мальчиком, которого когда-то похоронил внутри… Который ещё верил в чудо, не злился, не был циником и эгоистом… Тот я, который по-настоящему умеет любить и ценить…
Я здесь. Сейчас я себя вижу и чувствую… И, пожалуй, не знаю ощущения прекраснее этого…
От автора: Скидка на всю мою молодёжную прозу 35 % в честь подборки "Моменты молодости". Здесь — https://litnet.com/shrt/XpNR
«Мы, кажется, помирились», — пишу сообщение Наташке, пока сижу на парах. Расплываюсь от счастья прямо за столом, всё ещё ощущая его пламенное дыхание у себя на губах и прикосновения на теле. Словно только-только вместе проснулись… У Хорольского длительный отложенный эффект…
«Ой ну фсёёёё, началось. Надеюсь, он ползал у тебя в ногах».
«Почти», — улыбаюсь и параллельно пишу лекцию. Ползали мы друг у друга… и не совсем в ногах, но… На всё наплевать… Сегодня мы приехали на пары вместе… За руку. И он не хотел меня отпускать… Кое-как убежала. И-то всё время думаю о нас…
После первой пары встречаемся в коридоре взглядами. Ник в окружении своих парней, я со своей одногруппницей, болтаем о следующей лекции. Проходим мимо друг друга и сердце бьётся быстрее, а потом я чувствую, как цепкие руки обхватывают меня сзади за талию.
— А!
— Тихо ты, хомячок, это же я… — хрипло шепчет на ухо.
— Ник, я испугалась…
— Кого-то другого ждала? — смеётся и утаскивает меня, пока одногруппница смотрит на нас.
— Иди… Иди, Оксан…
— Да, Оксана, иди, — шепчет мне и затаскивает меня за колонну.
— Вот что ты делаешь, а… — обхватываю его за ворот футболки. — Мы и так немного опоздали…
— Ну и чё… Если я не могу просто… Без тебя… — тянется поцеловать меня, но я не разрешаю. Подставляю щёку и краем глаза наблюдаю, как Кира проходит мимо нас с таким взглядом, будто вот-вот набросится. Аж мурашки по коже. Ник отслеживает мой напряженный ответный взор на неё.
— Внимания не обращай…
— Чего это она…
— Я поговорил просто…
— Да… и что сказал…
— Что тот поцелуй и приглашение было ошибкой. Что я тебя люблю… — отвечает, и мне становится приятно, но я всё равно её ненавижу. Сама не знаю почему, ведь фактически я стала причиной их расставания, а не наоборот… Просто она мне не нравится, как человек. Что бы там Кир ни говорил.
— А она?
— Да ничего… Я говорю, не парься даже…
— Ладно, — вздыхаю и обнимаю его за плечи. — Тебе идти пора…
— Нет ещё, — улыбается он, рассматривая меня влюбленным взглядом. — Красивая такая…
— Ага. Ты меня сегодня всю пастой испачкал…
Чувствую, как его пальцы сильнее сжимают мою талию… А взгляд касается души. До безумия приятно.
— Мне так понравилось с тобой просыпаться…
— Мне тоже… — улыбаюсь в ответ, ластясь и потираясь о его щетинистый подбородок. — А мне можно сегодня с тобой?
— Куда… На тренировку, что ли?
— Ну да, — отвечаю застенчиво, и он задумывается.
— Думаю, что да… Ты хочешь?
— Не знаю…
— Если хочешь, то я буду рад тебя видеть там…
— Ладно, посмотрим, — отвечаю и с улыбкой пытаюсь поскорее от него уйти, но он всё же не отпускает без поцелуя. Обхватив за голову с чувством касается моих губ своими, заставив меня закрыть глаза.
— Так будет каждый перерыв, — улыбается и уходит, а я смотрю ему вслед… Точно поплыла снова… Госсссподи, что за талант у этих Хорольских, не понимаю…
Прихожу на пару, все снова смотрят на меня. Видимо, Оксана уже успела рассказать остальным девчонкам, что я с Ником. Прямо никто ничего не спрашивает, но я всё равно чувствую, что шепчутся… Ох уж эти сплетни. Кому от них хорошо?
«Моего кобеля видела?», — пишет Наташка со ржачным смайлом, пока я хихикаю.
«Видела. Они мимо шли».
«Рядом с ним никого там не было…», — спрашивает издалека.
«Только парни, Таш».
«Ты его прикрыкваешь! По-любому там шуточки шутит со своими…».
«Вовсе нет», — смеюсь, но потом преподаватель награждает меня таким острым взглядом, что я тут же прячу телефон и полностью погружаюсь в учебный процесс.
В обед снова созваниваюсь с флористом, она говорит, что всё предварительно оформлено, осталось только внести предоплату. Немного общаемся с Киром. Просто ни о чём. Надеюсь, Ник не станет ревновать, но врать о том, что мы с ним совсем не общаемся, я не хочу. Ведь это не правда. А он единственный человек, который поддержал меня в трудный период. Не считая, конечно, мамы и Наташи…
Иду и переписываюсь, когда меня снова подхватывают в коридоре и начинают кружить вокруг.
— Ник! Ну… Уронишь же!
— С кем там флиртуешь, а… Пошли обедать вместе…
— Да, Жек, идём, — зовёт Лёшка тоже.
— Ты там Наташке напиши…
— Так мы и так переписываемся… А чё?
— Да не… Ничего, — хихикаю, ведь теперь до меня дошло, что она просто его проверяет… Шпионит через меня. Хитрюга…
Идём все вместе в столовую… Там, разумеется, мы с Ником не отлипаем друг от друга, пока Ваня с Антоном ржут над нами.
— Один каблук пропал в телефоне, второй вот, пожалуйста… — косят взгляд, пока Ник ржёт.
— Придурки… Не обращай на них внимания.
Лёха просто показывает средний палец.
— А где твоя псина, Вано…
— Сука… а где твоя мачеха?
— М? Что происходит… — хмурюсь, выпучив глаза на Ника, а он целует меня в лоб и обнимает.
— Я ж говорю… Придурки просто… Забей…
— М-даааа, — выдыхаю…
— Женька… — обращается ко мне Лёшка.
— Что?
— Думаешь… Натахина мама отпустит её со мной жить?
— Прям… Жить… — спрашиваю и думаю. — Мне кажется, нет… Я не знаю… А что вы хотите…
— Ну… Ищу пока… Мне со всем разобраться надо… Но я бы хотел.
— Значит, потеряем тебя, да, чувак? — спрашивает Ник с улыбкой.
— Минус один, — вздыхает Ванька. — Вы хотя бы не съезжайтесь, слышь…
— Нет, конечно. Я вообще не хочу, — отвечаю почему-то излишне категорично, да и вообще тупо. Ник тут же смотрит на меня таким взглядом, блин… Что я жалею… Дура. Нафиг так ляпнула?
На выходе из столовой я вижу его поведение и тут же обхватываю за плечи.
— Ник… Я не так хотела сказать…
— Всё нормально, я понял…
— Да?
— Да…
— Ну ладно тогда… — растерянно бормочу, отслеживая его болезненный взгляд. Нифига он не понял, кажется… Блиииин… Вот говорят же, слово — не воробей… Вылетит — не поймаешь… Ровно такой случай.
— Провожу тебя до аудитории, — сгребает мои пальцы своими, и мы идём до нужного кабинета. Сердце в груди теперь носится и переживает. Я не имела в виду совсем нет. И совсем никогда, но… Ещё ведь рано о таком говорить… У Лёши с Наташей почти месяц с небольшим беспрерывные отношения… И они явно крепче наших, которые только-только возобновились…
— Ну всё, мы дошли… — отвечаю, глядя ему в глаза, а он кивает.
— Ладно… Я пошёл тогда…
Думаю, что поцелует, но он просто разворачивается и уходит… На этот раз не прижав меня к себе и не обняв даже… А говорил, что так будет каждый наш перерыв… Ну, точно обиделся…
От автора: Продолжаются максимальные скидки на всю мою молодёжную прозу 35 % в честь подборки "Моменты молодости". Здесь — https://litnet.com/shrt/ql-S
Только я подумал о том, чтобы позвать её жить отдельно вскоре… Как она такое выдала… Нет, я понимаю, что ей страшно. Это ведь вполне нормально. Но жить вместе — это же не замуж выходить. Если не понравится, всегда можно обратно разъехаться… Почему нет? Да? Где я не прав?
Кароч, меня задело…
И на дальнейшие пары я прихожу на нервозе… Лёха замечает, естественно, и тут же хлопает по плечу.
— Загрузился теперь, ну… Она же просто имела в виду не так быстро…
— Откуда знаешь?
— Блин, ну… Вы только помирились… Это ещё отношениями-то назвать нельзя… Ты же как цунами.
— Вот, спасибо…
Он ржёт, а я хмурюсь.
— Учись держать в себе гнев. Контролировать себя…
— Легко сказать.
— Нет, не легко. Мне тоже много что приходится в себе давить. Потому что уже понял, чего хочу, доходит? Это должно быть на первом месте…
— Лёх… Да она и так на первом месте… И всегда будет… Я же не дурак.
— Ну вот и решай для себя, что тебе важней — ругаться с ней из-за недопониманий или ценить каждую секунду, что вы вместе… — подмигивает мне, как будто кол в сердце вбивает. Я даже кошусь на него.
— Психолог хренов… Бесишь.
— Есть такое, — ржёт он, а потом они с пацанами начинают болтать о другой теме, ну а я весь пропадаю в своих мыслях.
«Ты всё ещё хочешь, чтобы я пришла на тренировку?», — приходит сообщение от Жени.
«Конечно. Что за вопрос?».
«Не знаю, мне показалось, ты обиделся. Но я, правда, не то имела в виду».
«Всё нормально… Я тебя потом просто за это отшлёпаю».
«Хорольский…».
«Мне тебя мало. Катастрофически. Я хочу больше».
«Съесть меня?».
«И это тоже…».
«Мне понравилась твоя сперма на вкус».
У меня глаза из орбит вылезают. Мне это Женя вообще написала? Моя Женя? Хомячок, блин… Охуеть просто… Сижу со стояком на паре… Прекрасно, блядь…
«Ты меня зачем с ума сводишь? Куда делся мой застенчивый хомячок, краснеющий от слова «жопа»?
«Ахахахаха… Она попробовала секс и… Ей понравилось».
«Жень… Мне неловко тут сидеть сейчас даже…», — поправляю штаны и всё внимание на экран. Как в воронку затянуло.
«Мне самой не очень, но я хотела сказать, что мне тоже нравится с тобой засыпать и просыпаться».
«Тогда почему ты против».
«Я не против… Но это нужно обговаривать, хорошо? Вечером мы с тобой обязательно обсудим. Наедине».
«Окей… Я понял. В какой у тебя следующая пара?».
«В 307. У тебя?».
«Другой корпус. Но я зайду к тебе перед этим».
«Чтобы поцеловать? А-то ты не стал… Я расстроилась».
«Извини меня. Дурак просто. Сейчас ломка».
«Всё, Ник… Преподаватель косится. Люблю тебя».
«И я тебя люблю», — откладываю телефон и сердце понемногу успокаивается.
— Спасибо, Лёх, — шепчу другу, и он кивает с улыбкой. Не знаю, как ему это удаётся. Но у него как-то всегда быстро получалось коннект провести с любой девушкой. И в любой ситуации он всегда разбирался, притушив эмоции. Я же… Блин, да… Я — цунами. Потому что когда я не контролирую что-то, у меня внутри начинается паника… И я сею её вокруг себя, чтобы хоть как-то справится с тем, что мучает внутри… Это не просто… Но мне кажется, Женька способна всё это потушить. Да не кажется, а точно.
У неё есть дар по усмирялке. Она просто пока пользуемся им в пол силы…
Весь остаток пары теперь думаю только о том, что она мне написала… Жду… Как дурак жду окончания. Когда отпускают, лечу к её аудитории и ловлю уже на вхоже, засосав, словно в последний раз.
— Ник! Ну что ты… Ай! — верещит, когда тащу её от чужих глаз. Волоку в уголок. Придавливаю к стене… Целую, лапаю… Ощущаю себя так, будто вот здесь и сейчас готов трахнуть.
— Я хочу тебя…
— Мы же не можем здесь… Нет…
— Пошли в подсобку… Пошли, — тяну за руку, пока она смеётся… Но семенит за мной, еле перебирая непослушные ноги.
Заваливаемся в небольшое инвентарное помещение. Блокирую шваброй дверь и тут же ставлю Женьку перед собой спиной.
— Вот так постой… — расстёгиваю её джинсы, чуть стягиваю вместе с трусами. — Пошире расставь…
Снимаю волосы с шеи, чтобы целовать… Вхожу в неё сзади, и голову кружит. Я, конечно, занимался сексом в универе. Было дело… Но… Таких ощущений у меня в принципе ни с кем и никогда не было. Она сводит с ума. И своими стонами, и своей непорочностью… Своей красотой, нежностью, обаянием… Блядь, да она лучшее, что со мной когда-либо случалось…
А эти сообщения… Вот нахер так драконить, у меня даже стоять не переставал весь этот час после её слов о моей сперме…
— Мне так охуенно с тобой…
— М… Ник…
Глажу её грудь через блузку. Пальцами прорисовываю торчащие под тканью соски. Надеюсь, что мы с ней всю жизнь будем вот так трахаться. Чтобы без ума. И без ограничений…
Кстати, об этом…
Чуть позже я замираю… Положив пятерню на её живот, дышу ей в шею и… Начинаю соображать, что не надел презик… Просто забыл, блядь. Просто… Совершенно из головы вылетело. Не знаю, как так вообще можно, но, оказывается, можно, хотя у меня это, сука, в принципе впервые…
— Жень… — дышу через раз…
— Нииииик… — выдаёт напуганно… И я понимаю, что она чувствует… Я же в неё, сука, кончил.
— Погоди, ладно… Сейчас… Руку так подставь…
Сука, что я вообще несу, я не знаю. Но пока она стоит со спущенными джинсами в искреннем недоумении, я рыскаю по шкафу в поисках бумажных полотенец и молюсь, чтобы она мне этот косяк простила…
Чувствую себя таким придурком, блин… Нахожу пачку, протягиваю ей, помогаю вытереться. Сам тоже частично вытираюсь. Тут темно пиздец, только мой фонарь на телефоне спасает…
— Жень… Поговорим, а?
— Что это было? Я даже сообразить не успела…
— Я тоже, блин… Жень… Прости меня за эту оплошность, ладно? — хватаю её за руки. — Посмотри на меня… Впредь я не буду так неаккуратен. Но ты можешь не переживать насчёт моей чистоты, потому что я как бы… Впервые вообще… Без резинки…
— А за беременность мне нужно переживать, как думаешь? — спрашивает она, нахмурившись. И вот что мне, блядь, ответить на это… Сердце там в груди отчаянно носится.
— Нет, не нужно…
— А… Вот как… Ясно… — пытается уйти, но я хватаю за руку.
— Женя, блин! Стой… Я о том, что… Беременность — это же не обязательно, да… И в любом случае не плохо…
Наверное…
У неё глаза, блин, сейчас меня утопят просто в ведре, что стоит в углу с тряпкой. Пиздец… Как можно было так наебланить, а…
— Жень…
— Давай попозже поговорим… Я хочу в уборную. Мне нужно…
— Ладно… Я провожу. Только не убегай от меня, хорошо?
Взгляд глаза в глаза заканчивается тем, что я отвожу их первым… Мне стыдно, но даже не из-за того, что случилось, а из-за того, что я не могу убедить любимую девушку в том, чтобы она не боялась последствий… Потому что она мне не верит, а я в принципе не заслуживаю этого самого доверия после всего. Но не хочу, чтобы она думала, что я вдруг возьму и отправлю её на аборт. Такого точно не будет. Вопрос только в том, превратится ли этот самый случайный раз во что-то большее. Может ли нам так сказочно повезти…
Теперь мне не просто страшно. У меня внутри какая-то паника… Он не сдержался, я не проконтролировала… Чем вообще думали, а?!
Стою в уборной и умываю лицо прохладной водой, потому что щёки горят… Какова вероятность, что я вдруг забеременею, а? Высокая… Потому что у меня как раз почти середина цикла, блин. Как раз это самое время. Господи, какой же стыд, а… Если пить таблетку, то прямо сейчас.
Только я когда я смотрю об этом в интернете, тут столько побочек, что страшно. Вплоть до кровотечения… Господи, Боже… Допрыгались, блин. Никогда больше не буду заниматься сексом…
Додумать не успеваю, как он заходит в женский туалет.
— Ник… Я же попросила подождать…
— Я помню. Чтобы ты глупостей просто не надумала… — говорит он с опаской. Вид такой, словно сам уже сто раз успел накрутить себя, хотя и не удивительно…
Я почти плачу, а он смотрит на меня и хмурится.
— Можно обнять тебя?
— Нет, не надо…
— Ты будешь ненавидеть меня теперь?
— Нет. Я не ненавижу тебя… Просто боюсь.
— Но я тебя не брошу, Жень… Неужели ты думаешь…
— Я не думаю, — перебиваю я, а потом отвожу взгляд. — Я просто не знаю, к чему это приведет. Мы только помирились и такое… Я не то, что не готова, я в ужасе теперь.
— Ещё ничего не случилось…
— Ну, правильно… Обычно оно не сразу случается. Через девять месяцев! А потом ты просто сольёшься, потому что…
— Тшшшш, — шипит он на меня, а потом подходит в упор и обхватывает за плечи. — Нахера ты так говоришь? Почему думаешь, что я сольюсь, блин, да и куда вообще? У нас родители вот-вот поженятся…
— Это автоматически делает нас кем? Братом и сестрой, да? Поэтому ты никуда не денешься…
— Ну, положим, сестрой ты мне никогда не будешь. Тут можно быть спокойными… — пытается он перевести в шутку, но мне вообще не смешно.
— Дурдом, Ник... — дёргаюсь я, ощущая, что меня колотит, но он не отпускает.
— Слушай, дурдом бояться сейчас… Ничего плохого не случилось, а если уж ты вдруг… Если ты…
— То мы поженимся и родим ребёнка, да?! Прекрасно…
— А что такого?
— Пффф! Сам себя слышишь?
— Слышу… И меня бесит, как ты себя ведёшь!
— Что ж, меня тоже бесит! Многое! В частности, что ты взял и…
— Уймись… Жень… Не дело сейчас сраться из-за этого. Вышло то, что вышло…
— Нет уж. Я, в случае чего, сделаю аборт, — говорю, приняв для себя решение, а у него вид такой, словно он меня ненавидит за сказанное.
— Ты чё, Женя. Какой нахуй аборт?!
Блин, ощущаю, как страх сдавливает грудную клетку. Не знаю, что сказать… Наверное, я зря так ляпнула, но я боюсь до ужаса просто. А он ведёт себя так, словно реально ничего такого не случилось. А вдруг он это вообще нарочно сделал? Может ли он так со мной поступить?
— Мне одной надо побыть… — отвечаю ему, пытаясь уйти.
— Скажи только, что ты сейчас хуйню сказала, я прошу тебя.
— Я… Я не знаю… Мне страшно, Никита. Мне очень страшно теперь…
— Я знаю… Но стоит ли так бояться? Если вдруг что-то случится, я с тобой. И мы уже взрослые, блин. Нам не по шестнадцать лет. Мы разберемся, — уверяет он, пытаясь обнять меня, но я отхожу в сторону.
— Я уже на пары опаздываю…
— Жень…
— Проводи до аудитории…
— Ладно, пошли…
Всё время до туда, я молчу… И он тоже. Даже не смотрим друг на друга.
— Я пошла.
— Стой, — обхватывает за руку. — Жень, я тебя люблю.
— Угу…
— Что угу?
— Ничего, Ник. Просто это мой организм, а не твой. Тебе легко просто сказать «люблю». А мне теперь волосы на голове рвать… Всё… Я ухожу…
Приходится оставить его в таком состоянии, потому что сама я в ещё худшем… И боюсь наговорить лишнего. И так уже достаточно ляпнула.
На паре сижу вся на эмоциях и переписываюсь с Наташкой.
«Он что совсем уже? Кто так делает, блин? Я бы Лёхе после этого яйца оторвала».
«Таш… Что мне делать? Пить эти таблетки?».
«Я не знаю, Жень… Думаю, перспектива залететь от Хорольского мне кажется максимально пугающей. Но это я. А ты его любишь».
«Но я в нём вообще не уверена после всего».
«Хома моя, я правда в замешательстве. Таблетки мрак какой-то, прочитала то, что ты скинула. Жесть реально, вплоть до нарушения гормонального фона, нахрен…».
«Но и узнав, что он уже там потом, я не смогу его оттуда… Вынуть. Господи! Надо вот было так облажаться!».
«Может, он хотел? А может это судьба?».
«Судьба? Родить в девятнадцать?».
«Ну… Наши мамы нас тоже достаточно рано родили… Но они ведь нас любят, да?».
«Да…».
«Просто успокойтесь оба, поговорите… Он правильно сказал тебе, ещё ничего не случилось. Хотя я реально хочу свернуть ему шею».
«Хах. Только ты можешь меня развеселить в такой ситуации».
«Маме будешь говорить?».
«Нет. Ей сейчас вообще не до этого. Нет, не буду».
«Ну да, правильно», — приходит сообщение от Наташки, а потом я вижу, что и Ник что-то написал.
«Слушай, Жень… Наверное, я заслужил твоё недоверие. Наверное, это так. Но я бы не хотел, чтобы ты делала… Ты поняла меня. Потому что если вдруг, то это какой-то шанс сближения. Ты вернулась ко мне и это самое прекрасное чувство из всех. Я не хочу терять это. И не хочу, чтобы ты думала, что я могу слиться в такой ситуации, потому что это не так. И мысли не было. Если это вдруг случится, я буду рад быть частью твоей жизни и дальше. Ты нужна мне. И я не брошу тебя ни за что. Давай мы не будем рубить, хорошо?».
«Хорошо», — пишу ему ответ, ощущая, что стало немного легче… Но я всё ещё не понимаю, что будет, если вдруг я забеременею… Как это вообще воспримут наши родители? Что они скажут? И будет ли Ник любить меня после этого? Нужна ли ему эта ответственность?
От автора: Сегодня огромная распродажа. Скидки до 50 %!!! https://litnet.com/shrt/ANzc
Ника жду после пары… Он обещал забрать меня, и я стою в коридоре, переписываясь с мамой о выбранных вариантах цветов и оформления.
Чувствую, как его руки смыкаются на моём животе. На этот раз нежно и совсем не резко… А нос тотчас же зарывается в мои волосы. Инстинктивно всё тело наливается теплом, и я прикрываю глаза.
— Как ты себя чувствуешь…
— Лучше… — отвечаю тихонько, а потом оборачиваюсь.
— Ещё хочешь со мной…
— Да…
— Тогда поехали?
— Угу, поехали, — он берёт за руку, и понятно, что сейчас между нами некоторые неловкости и зажатости. Я даже не знаю, как перебороть это в себе, потому что очень нервничаю из-за случившегося, но с другой стороны, наверное, не стоит зацикливаться… Эти таблетки я точно пить не буду, Наташа права… Да и я сама так считаю. Маме говорить пока ничего не стану. Всё-таки это наше дело. Мы уже совершеннолетние…
В машину сажусь с его помощью, он, как всегда, помогает в неё заползти. Садится сам и смотрит на меня с лёгким волнением.
— Я там… Отличиться успел, если что…
— В смысле?
— В смысле, я не на очень хорошем счету… Характер у меня дурацкий, — отвечает он, чем заставляет меня немного хихикнуть.
— Я в курсе… И что ты там учудил…
— Увидишь моего тренера — поймёшь…
— Ладно, хорошо, — отвечаю, и мы едем на «место преступления».
Подъехав к небольшому ничем неприметному зданию, вижу вывеску и чувствую, как сердце бьётся чаще… Так вот где мой Ник проводил время, пока меня не было… Интересный способ избавиться от гнева…
— Наверное, мне тоже стоило попробовать что-то подобное…
— Пиздить кого-нибудь? Быть может… Меня?
— Ага, — выпрыгиваю из машины, а он успевает поймать.
— Не делай так никогда… Меня дождись, — опускает на ноги.
— Я же не маленькая…
— Нет, но возможно… Как бы… — мнётся он, чем вызывает у меня двоякие ощущения… С одной стороны, приятно… Что он заботится, думая, что я могу быть беременна… А с другой стороны… Он так все девять месяцев собрался ходить? Он там ещё даже не зародился…
Но чтобы не обламывать я молчу.
В конце концов, кто ещё будет со мной таким милым?
— О-о-о… Ник, дарова… — здоровается с ним какой-то мужчина, а потом смотрит на меня. — Я так понимаю, причина всех внутренних конфликтов…
— Эм…
— Это Женя… Да, это она…
— Приятно познакомиться, — говорит он, протягивая и мне руку, и я подаю в ответ.
— Взаимно…
— Он много о тебе рассказывал… Тот ещё тайфун у тебя… — угорает он, чем заставляет меня покраснеть… А потом уходит на ринг.
— Я же говорил… Но мне стыдно, честно…
Я осматриваюсь и провожаю Ника взглядом до раздевалки.
— Ща я приду…
— Хорошо…
Парни дерутся, кто-то в спарринге, кто-то просто колотит груши или тягает штанги… Даже девушки есть. Двоих я точно вижу вдалеке. Они как-то больше между собой.
— Будешь тоже? — спрашивает у меня тот самый мужчина издалека…
— Ой, нет… Я… Не создана для…
— Ну, смотри… Могу дать перчатки… Хоть его поколотишь, — предлагает и смеётся. — Он меня уже успел доконать…
Я тоже хихикаю, но мотаю головой.
— Я не смогу…
— Ладно, смотри пока просто…
— Угу… — сажусь на лавочку возле огромного зеркала и смотрю на то, как другие люди колотят друг друга… У меня это всегда вызывало вопросы… Я не понимаю, что в этом хорошего, но…
Когда Ник всё же приходит и вступает с кем-то в драку, я понимаю, что на это смотреть проще, чем на то, как он бьёт кого-то в универе или на улице. Здесь всё по правилам… Тут нет беспредела и тебе за это ничего не будет. Наверное, он чувствует успокоение от этого…
— Намного-намного лучше! Отключил эмоции и вперёд… Блин, я уж думал тебя не изменить… Ты благотворно на него влияешь! — выдаёт его тренер, обращаясь ко мне. Ник лыбится, а я вот реально не знаю, чем заслужила эту похвалу. — Дальше… Продолжай давай…
Наблюдаю за тем, как плавно и быстро Ник двигается. На самом деле он ведь как торнадо у меня. Это сразу заметно… Его лишний раз лучше не трогать. Он крупный. Он сильный… Максимально спортивный. В нём нет некой неповоротливости, присущей качкам. Потому что он не перекаченный амбал, нет. Наоборот. Всего в меру…
— Если так дальше пойдёт, сам с тобой буду махаться, — добавляет мужчина, когда мой парень подходит ко мне весь потный, чтобы попить водички, а потом задирает края своей футболки, чтобы вытереть пот со лба, и нехотя я снова смотрю на эти мышцы живота, которые сейчас максимально освещены для меня. Аж в горле всё пересыхает…
— Ну как тебе?
— Не знаю… Красиво… Ты красиво двигаешься…
— Я умею ещё красивее, но для этого нужна ты…
Я тут же шлёпаю его по предплечью.
— Уже хватило, спасибо!
— Это же не значит, что мы теперь всё… того и больше не будем никогда, да?
— Посмотрим, — насмехаюсь я над ним, пока он красуется и выделывается передо мной, снимая с себя майку полностью. — Весь мокрый… — провожу ладонью по его загорелой коже на плечах.
— Вот и сел остудиться… Устал…
— Посиди… Мама написала…
— Что именно?
— Что ей нравятся варианты оформления.
— Ну ещё бы… У тебя точно есть вкус…
— М-м-м… А помню кто-то говорил, что его нет…
— Когда это?
— Когда я надела кеды с платьем… Сказал, что я предсказуема и это не модно…
Он ухмыляется и целует меня в висок, приобняв.
— Да это я просто ревновал, вот и всё…
— Ага… К кому?
— Ко всем подряд. Даже к Лёхе…
— Что?
— Да… А ты как думала? И к нему, и к выдуманному Евгению… Вообще ко всем…
— Ого… Это прям откровение для меня…
— Хомячок мой… Открывать тебе ещё меня и открывать…
— Ладно я готова… что там… Ящик Пандоры?
— Я бы так не стал говорить… Скорее, шкатулка с секретами…
— М-м-м… Надеюсь, что с хорошими тогда…
— Всякими, малыш… Но ты явно делаешь меня лучше… — он целует меня, и я слизываю соль с его губ, обвив за плечи, а потом слышу:
— Ой ну всё! Сосаться сюда пришли, что ли? Ну-ка живо на ринг!
Смотрю на то, как мужчина начинает надевать перчатки.
— Это чё такое?
— Всё… Дозрел до самого главного махача в своей жизни… Или ссышь? — бросает он и смеётся, когда Ник тут же срывается со скамейки. Полный энтузиазма и боевого настроя.
— Ща ага… Ушатаю тебя за минуту… Женька, считай…
— Господи, Боже… Только сильно его не бейте! — прошу у тренера, пока тот ржёт, а Ник резко зыркает на меня своими тёмными омутами.
— Вот так ты значит за своего мужика болеешь, да?
— Простииии, — скулю, растягивая губы в виноватой улыбке…
А потом они начинают драться у меня на глазах… И, по правде говоря, я чувствую умиротворение в это месте. Не знаю почему… Быть может, это лучший вариант для того, чтобы выпускать свою злость… Не колоть друг друга, не обижать, а… Направлять энергию в другое русло…
Чувствую странные ощущения в животе после своих мыслей, но тут же отгоняю всё. Не может быть так рано. И это нереально ощутить… Просто психосоматика… Но какая же она всё-таки сильная… Что кажется, будто там уже кто-то есть…
От автора: Скидки продолжаются 50 % на всё готовое. Тут — https://litnet.com/shrt/JAi0 Успевайте!
После тренировки садимся в машину и мой телефон снова разрывается от звонков…
— М? Кто там…
— Мама, как обычно… — выдыхаю устало.
— Ты так и не отвечаешь?
— Нет…
— Зря… Это неправильно, Ник… Она твоя мама. Стоит хотя бы поговорить…
— После того, что она сделала?
— Да, даже после того… — уверенно заявляет она, и я вздыхаю.
— Ты просто очень добрая, вот и всё…
— Я просто думаю, что ты рубишь с плеча всегда… И со мной так же делал. Надо поговорить… Глаза в глаза. Расставить все точки. Объяснить свои чувства… Надо. И ты сам это знаешь… — уверенно добавляет она, и я киваю. Потому что от части согласен, конечно. Только как представлю, что придётся смотреть ей в глаза… Ёжусь весь…
После такого обмана не знаю даже, как смогу держаться и не выплёскивать яд.
— Поехали переоденемся и на ужин? Угу?
— При одном условии…
— Каком?
— Ты всё же найдёшь в себе силы взять трубку… Ладно?
— Ладно… Уговорила, — отвечаю я, и она улыбается, пристёгиваясь. Курс держим до её квартиры. Я принял душ после тренировки, переодел чистую футболку и всё. Мне достаточно… Хомячка подожду тут…
Когда она уходит переодеваться, мой телефон снова даёт о себе знать.
Я вижу это «мама» и у меня внутри всё переворачивается. Не могу найти в себе ресурсы, но всё же поднимаю…
— Ник? Алё…
— Да…
— Наконец-то… Ник… Давай мы поговорим…
— О том, как ты врала…
— Ник, я не собиралась врать… Ты не спрашивал…
— Ну да… Удобная позиция…
— Я ведь не тащила его в дом, правда? Нет, не тащила… Я ничего такого не сделала… Я просто женщина.
— Не все женщины такие!
— А… Это ты про свою девочку… Конечно, — будто с сарказмом говорит она.
— Не смей мне хоть что-то о ней втирать…
— Я и не собиралась…
— Вот и всё… Зачем звонишь постоянно?
— Я ведь уже сказала… Потому что ты мой сын и мне тебя не хватает…
— Раньше, мама… Надо было раньше думать… Ты мне ни слова о вашем расходе не рассказала… Выставила всё так, словно отец изменник, который припёр в дом другую женщину!
— Так и есть… я ведь в дом никого не таскала, — фыркает она, и я уже даже не знаю, что у неё в голове. Она это вообще серьёзно? Ощущение, что в упор не слышит ничего…
— В общем, говори когда и где… И я подъеду…
— Хорошо, я пришлю тебе сообщением… И, Ник…
— Что?
— Не говори только потом, что я тебя не предупреждала… Но ты ещё хапнешь с этой семейкой…
— Ага, спасибо, мамочка, — сбрасываю и злюсь. Всё, что выплеснул на тренировке в итоге возвращается обратно… Из-за одного, сука, разговора… Ненавижу…
И только когда хомячок выходит ко мне из душа в полотенце с влажными волосами, меня размазывает так, что падаю на диван.
— Ты чего?
— Всё норм… с матерью разговаривал, — потираю уставшую рожу.
— Уже хорошо… И?
— Ничего нового… Не виноватая я, он сам пришёл…
— Хах… Ну… Я ведь не об этом… что решили?
— Что встретимся… Она скажет когда…
— Хорошо… Только не злись…
— Я не злюсь, иди сюда… — зову её, но она замирает на месте.
— Зачем это? Если опять делать детей… То…
Я ржу, и она улыбается.
— Иди…
Подходит, и я обнимаю за талию, уткнувшись лицом в её живот.
— Слушай, я накосячил, но… Это не значит, что я не хочу.
— Давай… Не будем об этом сейчас… Не время даже.
— Почему нет? А когда оно будет?
— Не знаю…
— Вот и я не знаю… Но одна девушка научила меня говорить тогда, когда чувствуешь… Поэтому я сейчас говорю…
— Это какая такая девушка?! — смеётся она, потрепав меня по волосам.
— У неё розовые волосы… Обалденная улыбка… А ещё она пахнет счастьем. Знаешь такую?
— Она где-то мимо проходила, да…
— Нет. Она передо мной… Вот здесь…
— Ты таким милым бываешь, оказывается… Хорольский. Сказал бы кто при первой нашей встрече, я бы его засмеяла…
— Это же маска, сама знаешь… На самом деле я хороший…
— Неееет.
— Нет, — соглашаюсь с улыбкой. — Не могу без тебя…
— Ты не без меня… Но мне нужно одеться… Не хочу полуголой ходить.
— Хорошо… я подожду… Жаль, что нельзя снова делать детей, — говорю и тут же получаю по плечу рукой. — Ай, ай… Всё… Я и так весь побитый тренером…
— Он сказал, что ты заслужил… Так что вот.
— Ну, спасибо… Я думал, ты меня любишь.
— Люблю, конечно, — смеётся она и исчезает в комнате, чтобы переодеться. И даже её такое простое, сказанное вскользь «люблю, конечно» заставляет меня растечься на месте… Просто потому что я счастлив. Даже если где-то мы с ней не до конца понимаем друг друга…
Она выходит ко мне в красивом нежно-розовом платье… Я залипаю. И чувствую себя конченым мудаком.
— А я в футболке с тобой…
— Ты и так красивый…
— Ты тоже… Блин, да ты невероятная, — поднимаюсь с дивана и иду к ней, обхватив за плечи. Зелёные глаза сияют ровно так же, как когда-то… Быть может, всё же правы книги… И любовь однозначно делает нас живыми. Иначе просто не объяснить…
— Ну что… тогда мы едем ужинать?
— Едем, конечно… Теперь ещё отбивать тебя от всяких…
Хомячок хихикает и закрывает дверь. А я мечтательно смотрю на неё, как завороженный. Или же я такой и есть. Просто она магически, блин, прекрасная…
— Лёха присмотрел хату… — говорю ей, когда садимся в машину, прочитав от него сообщение.
— Здорово…
— Ты только Натахе не сливай.
— Нет, конечно. Пусть будет сюрприз…
— Ага… — ухмыляюсь, думая о том, что тоже хочу ей такой сделать… Даже если будет против… Даже если будет отбиваться от меня руками и ногами… Я же умею ставить блоки, в конце концов. Что я зря занимаюсь, что ли?
От автора: Вышла новинка об одержимой любви! «В объятиях монстра» https://litnet.com/shrt/-oeP
Читать тут — https://litnet.com/shrt/NkEz
Мы уже две недели вместе. Ужинаем, катаемся на свидания, гуляем… Помогаем родителям с подготовкой к свадьбе… Всё идёт своим чередом… Что меня тревожит, так это то, что Ник, съездив к матери, вернулся в полном раздрае. Говорить об этом не хотел. Потому что было больно. Сказал только, что никогда больше не станет смешивать наши отношения с родительскими. Что бы там между ними не происходило…
Признаться честно, я бы даже могла с ней познакомиться… Если бы она поняла, что так со мной было нельзя. Что я не разменная монета, но… Мне кажется, она так до сих пор не считает… И это её позиция.
Я не собираюсь навязываться.
Главное, что родители счастливы…
А меня смущает только одно «но»… Моя задержка. Я жду месячных с содроганием сердца. Думала, что из-за гормональной перестройки или стресса они могут задержаться, однако… Я душой ощущаю, что не это тому служит причиной…
И Ник уже трижды предлагал съездить к врачу, но я отказываюсь, потому что на мой взгляд рано…
А тут… Родители вдруг неожиданно зовут нас на ужин снова. Вчетвером в тот дом… В который я не ездила с тех пор, но сейчас вроде как уже созрела. Тем более, что Ник меня не торопил и не собирается. Наоборот… Ждёт, когда я сама приму решение. И так во всём…
Всё это время мы ночевали вместе у меня в квартире. Там мало места, но мне наоборот очень нравится. Мы с ним… На площади в десять квадратов… В обнимку на моей небольшой кровати… В такие моменты я счастлива сильнее, чем можно представить… Этот уют и комфорт ни с чем не сравним…
И когда мы ступаем на порог того самого дома, я уже не нервничаю. Не пропускаю через себя все плохие воспоминания. Наоборот. Стараюсь пропускать только хорошие…
С Киром мы до сих пор общаемся. Ник не злится так, как раньше. Но всё чаще подсматривает или недовольно бормочет о том, как ревнует меня…
Поэтому я не скрываю ни переписку, ни звонки. Не хочу, чтобы он думал, будто я что-то утаиваю… Так обоим проще. Мы ведь почти 24 на 7 вместе… Почти всегда. Если только он не на тренировке или не на парах… или я не занята делами или йогой, на которую с недавнего времени начала ходить по совету Наташки...
— Проходите, мои дорогие… Так радостно смотреть теперь, — улыбается мама. — Сегодня я всё сама готовила… Надеюсь, Ник оценит. — хихикает, когда мы только-только ступаем на порог.
— Он точно оценит! — поддерживаю я её.
— Ага, непременно. Я такой важный гость?
— Ещё бы… У нас для вас новость, — говорит она, вынуждая нас с ним нахмуриться… Какие там ещё могут быть новости… Надеюсь, хорошие…
Мы с ним проходим, держась за руки. В ванную идём тоже вместе… Здороваясь с его отцом, улыбаемся… На этот раз встречаясь взглядами в зеркале на первом этаже.
— Что? Мой давай руки и помалкивай…
— Я молчу, — угорает он, поглядывая на меня. — Здесь бы тоже не мешало отметиться…
— Прекрати… Отметился уже… Сегодня третий день, а их всё нет и нет…
— Не кипишуй, ладно? Нет, это значит, что тут… Может быть кто-то живёт, — улыбается он, прижавшись сзади вплотную и положив ладони на мой живот.
Мне даже сказать нечего. Сердце дурит моментально. Качает кровь с такой силой, будто находится на грани вымирания…
— Давай… Тоже мой. Я жду тебя… — бормочу растерянно, когда Ник целует в висок и подходит к раковине.
— Не волнуйся только. Для меня самое главное, чтобы ты не переживала…
— Хорошо…
Возвращаемся к родным, стараясь держаться прекрасного настроения. В конце концов, сколько бы ошибок ни было наделано, они все остаются в прошлом…
Теперь мы вышли на новый доверительный этап и стараемся придерживаться выбранной траектории…
— В общем, Серёжа… Ты скажи тогда…
— Дети… — его отец встаёт и сжимает бокал вина в руке. — В общем, дети — это ведь прекрасно… И у нас… У нас с Элей…
— У нас будет малыш, — выпаливает мама раньше, растрогавшись. Я вдруг зависаю, а Ник склоняется к моему уху с ухмылкой.
— Походу, мы их в один день заделали, да?
— Дурак, — фыркаю на него и смотрю на маму, не моргая, пока он гогочет рядом, обхватив мою руку своей тёплой и шероховатой. Аж в грудине всё тает… Но вид у меня, наверное, не такой, как ощущения… Поэтому мама тут же меняется в лице.
— Вы не рады? Жень…
— Господи, мама… Конечно, рады…
— Я рад, — тут же добавляет Ник и смеётся. — Значит… Малыш…
— Да, именно… Ваш брат или сестра… Мы пока не знаем. Господи, как же странно звучит, да? Это не странно? — нервничает мама. В такие моменты я особенно замечаю. Она, кажется, переживала, как мы отреагируем.
— Нет, — отвечает Сергей, а я смотрю на Ника.
— Чуточку странновато, да? Что у нас будет один брат или сестра на двоих…
— Есть такое… Блин… Он будет считать нас извращенцами, — шепчу я ему в ужасе, пока он ржёт.
— Не будет, — обнимает меня за плечи. — Мы ему всё объясним…
— Ага, я представляю это…
Встаём, поздравляем их, обнимаясь. У меня даже прорываются слёзы, разумеется. Потому что я рада за маму… Но о своём я пока не говорю… Потому что не уверена ни в чём. Это может быть просто стресс… От переезда или расставания… Да от чего угодно… За этот период столько всего произошло.
Ник, видимо, ждёт именно моей реакции. Сам не рассказывает, и я бесконечно ему за это благодарна.
— Я так рада, что вы поняли… что приняли…
— Мам… Ну не плачь… — глажу её по спине, пока она всхлипывает. — Конечно мы приняли… Как иначе? Мы за вас рады, слышишь?
— Да… Спасибо, моя дорогая…
Смотрю на Ника с отцом, как они смеются, обнимаются, пожимают друг другу руку и понимаю, что Сергей реально счастлив. Да и Ник тоже. Он ни за что не беспокоится. А значит, мне не о чем переживать… пора покупать тест, наверное… Слабо, но уже должен показать и… Мы с ним хотя бы будем в курсе всего…
Поэтому после ужина мы едем в аптеку, и Ник улыбается, когда я пытаюсь выйти из машины.
— Я сам возьму, посиди… Представляю, лица наших родителей, если бы мы им тоже сегодня сказали… День в день…
— Ой, так тоже не надо… Это был их праздник… Они женятся…
— Но мы же тоже если что…
— Что?
— Поженимся…
Я тут же подвисаю и смотрю на него с расплывающейся на лице улыбкой. Так непроизвольно выходит…
— Хорольский… Ты что же… Жениться на мне собрался?
— А чё? — довольно лыбится он в ответ.
— Ничё. Иди давай… За тестом, папашка…
Да, я знал с самого начала. Таких совпадений не бывает… Раз уже была задержка, я почему-то был уверен, поэтому, когда она открыла мне дверь в ванную комнату вся трясущаяся и зарёванная, я как-то ежесекундно всё осознал…
— И чем я так плох? — посмеялся, прижимая её к себе.
— Ты не плох, это я… Это просто… Я не ожидала…
— Всё, успокойся, ладно?
Я долго её гладил, целовал, успокаивал. Сам ещё ни хрена не осознал…
И только тогда, когда она уснула наконец на моём плече у себя в комнате… Мысли стали давить… Я вообще точно смогу быть нормальным партнером? Я точно смогу безусловно любить, да?
Смотрю на неё, а сердце хреначит как ненормальное. Её люблю… Безумно люблю. А к ребёнку готов? Можно быть вообще готовым? Или переживать это нормально? Нервничаю пиздец… Ладно мы хотя бы одни тут сегодня и можно сходить покурить. Кое-как перекладываю, иду на балкон… Делаю первую затяжку, глядя на звёзды, и всё… не идёт, аж кашлять начинаю. Это, походу, знак, да? Бросать… Тушу окурок, смотрю на небо…
Кто-то же там есть, очевидно, раз вот так всё распределяет…
Я не хочу, чтобы Женя думала, будто я какой-то мудак, который не готов к этому, но и пиздеть ей не хочу. Потому что мне страшно быть не тем. Стать для неё другим разочарованием. Я так не хочу…
Долго перевариваю. Знаю, что там внутри чудо. И это чудо мне бы сберечь всеми силами. Доучиться, зарабатывать, стать чем-то большим. Ведь просто не бывает. Всегда нужно стараться, блин.
О матери даже говорить ей не хочу, потому что тошно. Ведь стоило приехать, как она завела свою старую шарманку, что им от нас нужно только одно. Захомутают и буду я всю жизнь сидеть на цепи и прочее. И что она якобы видела Женю с другим в кафе. Что просто вынесло мне последние нервы…
А ещё… Мама начала дурить мне мозг по поводу Киры. Что она ей якобы больше нравилась. Что она её недавно тоже видела и как бедной девочке плохо. Я большего дерьма в жизни не слышал, если честно. Отвратительный цирк, где я в качестве зрителя. Пока не уехал, она не перестала выносить мозг. Словно в упор не слышит о чём я ей говорю… Это бесполезно… Пытаться донести до глухого звуки… Она непробиваемая. И всё делает только для себя любимой. Как я не понял раньше, не знаю… А Женя ведь ещё просит меня наладить с ней коннект. Потому что не понимает, какая она и что говорит за спиной… Пиздец, дилемма…
Возвращаюсь обратно и снимаю с себя всё до трусов. Ныряю в кровать. Притягиваю её ближе, а она закидывает на меня свою ногу и спит дальше… Уткнувшись своим маленьким носиком в шею. Это блаженство, конечно… В такие моменты я чувствую себя счастливчиком. Так и засыпаю… Ощущая тепло и комфорт рядом с ней… Как младенец…
Утром просыпаюсь в одиночестве. Женьки нет. Дверь настежь открытая.
— Жеееень… Ау… — тут же подрываюсь, а она выглядывает из ванной.
— Меня затошнило… — с грустью отвечает, глядя на меня огромными глазами.
— Как эта фигня называется-то… Так же бывает, я знаю…
— Токсикоз… Вроде как бывает. Но ты прав, надо к врачу сходить обязательно…
— Конечно, надо, — иду к ней в ванную, а она стоит у раковины, уронив голову вниз. — Не переживай… Мы справимся.
— Да… Я просто пока ещё не поняла даже. Надо маме рассказать и Наташе… Молчать нельзя…
— Я и не просил тебя молчать. Наоборот, за то, чтобы всем всё рассказать… Ты что думала, я его скрывать собираюсь? — смеюсь, но у неё такое выражение лица, и я тут же разворачиваю её к себе, дёрнув за руку. — Послушай… Я вчера много думал… Я понимаю, что тебе страшно, но я честно буду стараться ради тебя. Ради вас… И всё наладится. Я уже другой…
— Я знаю, Ник, — вздыхает она, обхватив мои плечи.
— Что тогда?
— Не знаю… Страшно в девятнадцать рожать… Просто внутренне страшно…
— Вместе мы переживём это… Хотя рожать будешь ты, я знаю… Прости, что перекинул на тебя эту ответственность…
— Может, раз такое дело… Родишь сам? — спрашивает она, и я ржу.
— Если бы мог, малышка… Я бы так и сделал… Хомячок мой… Веришь?
— Угу, верю…
— Сейчас тоже тошнит?
— Нет вроде, отпустило… Но есть хочется…
— Сейчас что-нибудь придумаем… Тоже умоюсь только и приду… Хорошо?
— Да, хорошо… У тебя что синяк тут?
— Да, тренер поставил, походу, — угораю я, потерев тёмно-синюю гематому на плече. — Всё в порядке. — целую её в нос. — Запишемся к врачу сегодня, хорошо? Я могу сам сделать…
Она так смотрит на меня, словно вообще не здесь сейчас.
— Ты чего?
— Когда ты успел стать таким странным…
— Странным? Это хорошо или плохо?
— Не знаю… Мне кажется, у меня голова кружится… Куда делся мой противный до одури злой сводный старший брат, а…
Я ухмыляюсь и прижимаю её к себе, зарывшись носом в волосы. Крепко держу. Можно сказать, намертво.
— Ты его никогда больше не увидишь… Я с ним разделался…
— Жестоко, надеюсь?
— О, да… Крайне жестоко… Он плакал… Тот ещё подонок, конечно…
Она смеётся, и я тоже. А потом обхватываю её за голову и направляю взгляд на себя. Тону в её зелёных омутах. Полностью проваливаясь в ощущение нашего общего притяжения. И да, у него нет пределов. Оно элементарно поглощает…
— Я попробую… Сделать тебя счастливой… Ты только направляй… Хорошо?
— Хорошо…
— И знай, что моё сердце… Оно твоё. Навсегда твоё, Жень… Я… — касаюсь пальцами её живота, и она вздрагивает, тут же бросив туда взгляд, как и я. — Хочу, чтобы вы знали… Что я вас люблю… И не отдам никому…
Она тут же встаёт на носочки и врезается в меня с объятием. Прячет лицо, но я знаю, что плачет. Чувствую… Не буду останавливать, потому что иногда это надо… Иногда слёзы — это не слабость и не мучение… Иногда любовь настолько сильная, что они выходят… У меня так было. И я знаю о чём говорю…
Мне стало легче… Потому что он сказал всё, что чувствует. Я убедилась в том, что не просто так ощущала что-то внутри себя… Не что-то, а кого-то… Осталось только сходить к врачу. Ник уже записал на приём сегодня вечером после пар… И я очень хочу поскорее увидеть всё на экране, если честно. Не представляю, каково это…
До родительской свадьбы осталось десять дней. Уже вот-вот состоится такое важное событие в их жизни. Мы всё чаще говорим с мамой о материнстве. Я пока боюсь заикаться о своём… Говорим о её. И мне нравится…
На самом деле приятно слышать о её воспоминаниях. Я сразу же проецирую на себя и мне интересно… Каким он или она будет, как Ник будет относиться. Как мы сможем справиться со всеми трудностями… По правде говоря, я даже больше переживаю за свои эмоции, чем за его.
На парах витаю в облаках. В перерывах Лёша всё время спрашивает у меня о чём грезит моя задумчивая мечтательная душа, но Ник говорит ему, чтобы не докапывался до нас. Мол у нас всё хорошо и не трогайте нас. По сути, дело в том, что мы не собираемся говорить никому, пока не убедимся, что всё точно в порядке…
— Грустная такая… Точно всё хорошо?
— Да… Тут Кир написал опять, — вбиваю ответ, но чувствую на себя сердитый взгляд. — Не ревнуй…
— И чё он написал там…
— Просто как дела у нас. И всё… Ну и я пригласила его на свадьбу родителей…
— Зашибись…
— Ник… — выдыхаю и смотрю на него. — Я понимаю, ты думаешь, что есть повод. Но его нет. Кроме того, у меня здесь… Твой…
— Я знаю… — опускает он взгляд. — Но это так просто не контролируется. Уверен, если бы я общался с Кирой, ты бы…
— Так общайся, — отрезаю, и поверить не могу, что он так сказал.
— Это шутка была… Я не собираюсь этого делать… Как пример…
— А я не собираюсь указывать тебе с кем общаться. Это твоё право…
Разумеется, я сержусь. И говорю неправду. Я бы сильно обиделась, если бы он вдруг снова начала с ней общаться… Потому что она его бывшая. И это совсем другое. У них был секс и отношения…
— Я не буду никогда так делать… Извини, что ляпнул.
— Вот, смотри, — показываю свой безобидный ответ. — И всё. Больше ничего. Мы с Ником… Мы с Ником… Я всегда так отвечаю!
— Ладно, я верю, — выдаёт он, фыркая.
— Вот и всё… Уже на пару пора…
— Как твоё самочувствие…
— Было лучше до скандала… — надув губы, выдаю, а он смеётся.
— Какой это скандал? Просто лёгкое недопонимание… Люди же не могут вообще не разговаривать…
— Извини, ты прав… У меня просто гормоны, наверное… И вообще… Я волнуюсь, как сказать обо всём родителям. Как разобраться с учёбой… Как и где растить ребёнка…
— Воу… Куда разогналась? Я всё это за день решу. Не переживай… Выдохни и успокойся, у тебя есть мужик.
— Знаю… Проводишь на пару?
— Разумеется… Идём…
Ник берёт за руку… Заботливо ведёт меня к аудитории, а потом я обнимаю его и рвано целую в губы.
— Я тебя люблю… Побежала…
— И я тебя, малышка моя… Береги себя и… Ты поняла…
Он уходит, я усаживаюсь на своё место, достав тетрадь и ручку.
Тошноты сегодня как будто не было. Мне легче. УЗИ и осмотр у нас назначены на семь часов вечера. Так что я успею сходить на йогу перед этим. Сильно себя там не нагружаю… Просто пытаюсь держать мышцы в тонусе. Так даже рожать легче, как говорят различные сайта, да и наша тренер тоже. Она пришла к йоге после первого ребёнка, и говорит, что разница в родах была ощутимая…
Не то, чтобы я для родов уже стараюсь. Конечно, нет. Даже не думала… Просто успокаиваюсь больше. Пытаюсь там думать о хорошем… И получается.
В перерывах, на обеде и в сообщениях Ник всегда рядом и поддерживает. Постоянно пишет мне что-то приятное или пошлое, я уже привыкла. И мне тепло на душе, когда я знаю, что он переживает и волнуется за моё состояние. Всё же мы вдвоём это сделали. И куда надёжнее, когда у тебя есть плечо, опора… Тыл… А не как было в случае с моей мамой. Потому что мой отец плохой пример для подражания.
Ник встречает после пары, обнимает, целует… Помогает сесть в машину…
Довозит меня до моего здания, а сам собирается на свою тренировку.
— Через час двадцать заеду, как штык… — целует в губы и уезжает…
А я иду в зал… Переодеваюсь, заплетаю волосы в хвост и пытаюсь отключиться от всего…
Чувствую, как мягкое тепло проникает в каждую клеточку моего тела, когда я медленно погружаюсь в состояние расслабления. Урок йоги, кажется, единственное место, где я могу на мгновение оставить в стороне тревоги и мысли о будущем. Мое дыхание устаканивается, и я ощущаю, как внутри всё погружается в спокойствие, словно в эту минуту я и мой малыш становимся одним целым. Я уверена, что он там… На все сто процентов, и аппарат УЗИ не нужен.
Пока живота ещё нет, я ощущаю каждую мышцу, каждую тонкую линию моего тела. Спокойная музыка и тихий размеренный голос тренера тихо заполняет пространство, вступая в гармонию с моим дыханием. Плечи, которые раньше так часто сжимались от напряжения, постепенно расслабляются, словно отпуская все заботы.
Я сосредотачиваюсь на ощущениях — на тепле, окутывающем меня со стороны солнца, на тихом шорохе моего дыхания, на мягком движении, которое пробуждает внутри меня ощущение новой жизни. В этот момент я понимаю, что это не только физическая практика, но и особое состояние душевного равновесия. Моё тело — это дом для моего ребёнка, и я стараюсь с любовью и вниманием прислушиваться к каждой его мелочи, каждым вздохом поддерживая его и себя.
Внутри у меня царит тишина и умиротворение, словно вся вселенная сосредоточилась в этом единственном мгновении. Здесь, на коврике, я чувствую себя сильной и очень нежной одновременно, готовой встретить этот волшебный период с любовью и спокойствием. Несмотря на какие-либо трудности… Я его уже люблю.
Но моё спокойствие нарушает громкая мелодия, доносящаяся из сумки.
Чёрт… Я забыла поставить на беззвучный режим.
— Извините, — опускаю виноватый взгляд, пробегая мимо тренера, а потом вижу на экране незнакомый номер.
Обычно бы не отвечала… Но сейчас у меня какие-то предчувствие…
— Да?
— Женя… Здравствуй… Это мама Ника…
Я тут же замолкаю и сердце ускоряется.
— Я бы очень хотела с тобой встретиться…
— Сегодня?
— Да… Ника рядом нет?
— Нет…
— Тогда желательно и вовсе сейчас…
— Что-то срочное? Сейчас… Я просто на тренировке…
— Да, срочное… Я не отниму больше двадцати минут… И не говори Нику, будь добра. Я скину адрес. Сможешь приехать?
Я проглатываю ком. Что может быть такого срочного? Он ведь мне даже ничего не рассказывает… Всё держит в себе. А мне тоже надо знать.
— Ладно, хорошо. Я отпрошусь тогда… Поняла Вас, — сбрасываю трубку и объясняюсь со своим тренером, после чего быстренько собираюсь и еду по назначенному адресу на встречу с его матерью…
От автора: максимальные скидки на остросюжетку здесь — https://litnet.com/shrt/Okuy
— Девчонка твоя мне понравилась… И ты молодец. Хорошо держишься… — хвалит меня тренер, раздавая удары. Он, конечно, та ещё машина… У меня никогда, наверное, такого напора не будет. Он же без эмоций даже это делает… Голая техника и мышечная масса… У меня всё тело уже в синяках от таких автоматных очередей.
— Всё-всё… Стоп!
— Стоп будет когда я скажу!!! Блоки ставь! — долбит по мне, как молотом.
— Сука! — выдаю, оттолкнув от себя и замахиваясь.
— Зря я тебя похвалил… Нет в тебе терпежа, Никитос…
— Ебать… Ты мне все рёбра отхерачил… А-а-а… — хожу и жалуюсь, пока он ржёт.
— Ой, сопля зелёная… Поплачься ещё.
— Я тебе щас! — замахиваюсь, и он сгибается передо мной со смехом. — Блин… Время… Чёрт… — тут же снимаю с себя перчатки и начинаю собираться.
— Куда торопишься так…
— Женю встретить… К врачу поедем… — выпаливаю, а потом ругаю себя. Потому что не хотел говорить никому пока… Вырвалось просто на автомате.
— А-а-а… к врачу… — выдаёт он с улыбкой. — Ну это круто… Лови поздравления.
— Как понял…
— Чё, по роже твоей непонятно, что ли… Светишься, блин, как брюлик на солнце.
Я тут же лыблюсь, потому что понимаю, что он прав. Даже невооруженным глазом видно. Собираюсь впопыхах, пока он наблюдает за мной.
— Уже опаздываю… Как я так, а… — достаю телефон и начинаю набирать её, но она выключена… Какого хрена… Телефон что ли сел… Закидываю сумку через плечо и даже душ не принимаю. Потому что и без того уже как десять минут должен был выйти из здания. — Всё, давай… До завтра. Спасибо за треню.
— И тебе. Береги её, Ник.
— Будет сделано, — выдаю напоследок и тут же выбегаю из здания. Тренировка прошла хорошо. Я хотя бы выплеснул все эмоции, которые сидели на поверхности… Потому что сильно переживаю за Женино состояние. Всё же это всё впервые у нас обоих. И для меня важно, чтобы она ни в чём не нуждалась. В том числе в эмоциональном контакте. Я стараюсь его давать. Как дурак сидел и читал о беременности все ночи подряд. Что женщине необходимо чувствовать очаг, безопасность… Что ей нужно ощущать себя важной для своего партнера и… Чтобы он показывал, что готов к потомству. Надеюсь, она это во мне видит и от меня получает, потому что я правда стараюсь, как могу, хоть иногда вырубить дровосека, что сидит во мне, намного сложнее, чем кажется. Это Лёха у нас сама нежность и ласка. Я же другой совсем… Только с Женькой удаётся себя усмирять.
Сажусь в машину, еду до места, где её оставил. Если у неё села батарея, она наверняка сидит там и ждёт меня… Волнуется… А ей нельзя. Тогда ускоряюсь, пролетая на красный…
Только вот когда приезжаю, её тренерша смотрит на меня круглыми глазами и говорит, что Женя извинилась и чуть ли не в самом начале занятия убежала куда-то… Вот тут-то я напрягаюсь по-полной… Потому что какого хрена? А может ей плохо стало? Блин… Так она бы, наверное, мне позвонила…
— Просто ушла?
— После звонка… Ей кто-то позвонил…
— Понял…
Думаю, что её мама… Поэтому набираю её номер и спрашиваю не с ней ли Женя… Она отвечает, что нет. И меня сразу как в кокон сворачивает. Если она с этим грёбанным Киром… Клянусь…
Пыхчу как зверюга и снова тянусь к сигаретам. Ругаю себя… Обещал же… Не курю больше! Сминаю пачку в руке и выбрасываю в урну рядом с крыльцом. Снова набираю её номер и так несколько раз… Тщетно.
Пока вдруг на экране моего телефона не появляется незнакомый номер.
Не знаю, как это работает, но… Я сразу же ощущаю что-то плохое. Как выстрел в пустоту. И на улице уже достаточно темно… Декабрь же…
Снег хрустит под ногами, когда я иду до машины и снимаю трубку.
— Да?
— Ник… Сколько лет, сколько зим…
Моментально съёжившись от голоса того, кого искренне всей душой ненавижу и презираю. Я стопорюсь возле своей тачки.
Константин, мать его за ногу… Какого вообще хрена?
— Чего тебе, уродец?
— Ты бы повежливее был…
— Слышь, тебе чё надо, блядь?! — обращаюсь уже более агрессивно. Я и без того весь на нервах… А тут ещё вот это… На хую я его вертел сейчас.
— Ты чего такой нервный… подружку потерял? — спрашивает, чем просто в момент… Парализует. Все слова выходят из головы. И я как будто проваливаюсь куда-то… Под лёд… В панике пытаясь выбраться наружу.
— Сука… Ты чё сделал? Где Женя?!
— Да расслабься ты… — смеётся он в ответ. — Такой злой сразу… Мы с ней приятно проводим время… Ей нравится…
— Я клянусь, если ты её тронешь… Хотя бы волос… Хоть, сука, ноготь… Я тебя закопаю просто, выблядок!
— Не ори, падла! — выпаливает он, и я слышу её плач на заднем фоне. Наверное, в этот момент у меня всё покрывается огнём… Горю так, что ощущаю физическую боль. Повсюду. И нихуя сделать не могу. А страшно так, что всё нутро выворачивает наизнанку.
— Чё тебе надо… Где вы…
— Другой разговор… Мы там, где мягко, приятно и пахнет сексом, — выдаёт он со смехом. Сердце в груди колотит так, что я ощущаю себя в вакууме. Мне ещё никогда за всю историю своей жизни не было так страшно… Не было так хреново… Чувство, словно мне сжали горло. — Да я шучу, расслабься ты… Ник… Мы просто развлекаемся…
— Сука…
— Давай так… Я скину адрес. Ты подъедешь, но только один… Как тебе такая идея? А если нет, то…
— Скидывай. Я подъеду. Её не трогай… Отпусти, блядь, её… — выдаю максимально на эмоциях. Успокоиться не могу. Всего колотит на месте.
— Ник-Ник-Ник… Сразу такой напуганный стал… А когда обижал мою сестру, что-то не сильно парился, да?
— Я тебе кадык вырву… И все кишки через жопу. Ты понял?!
— Боюсь-боюсь… Жди адреса, долбоящер, — он скидывает трубку, а я сажусь в машину, завожу и тут же звоню Лёхе. Нервно барабаню по рулю весь на нервозе и как только мне приходит сообщение, выдвигаюсь в ту сторону не медля…
— Да, да, Ник, неужели снова обо мне вспомнил… — звучит довольный голосок в трубке, а у меня дёргается глаз. Я только и успеваю, как объезжать другие машины на дороге, пока мчу стрелой в то самое место… Это какой-то дом на окраине, судя по карте. И меня просто дичайше бомбит от того, как можно быть такой сукой. Мы с ней год почти вместе были, но я и не подозревал, что она настолько конченая. Ладно этот ебанутый, но она…
Шутки шутками, только это уже нихуя не смешно.
— Сука… Кира, ты чё сделала… Какого хера, блядь?!
— Ты чего так кричишь?! — тут же возмущенно звучит в ответ. Как будто непонятно, блин.
— Женя… Она у Кости, блядь! Ты чё там ему наплела?!
— Всю правду, Ник… Успокойся, чего ты так орёшь… Ну, припугнёт он её немного… Что с того?!
— Припугнёт?! Ты дура, блядь?! Она беременна, идиотка!
— Ч… Что… — дрожащим голосом блеет, пока я несусь и матерюсь в трубку. — Как беременна… От кого?!
— Сама, блядь, как думаешь?! Вообще тупая, что ли?!
— Откуда я знала это?! Я не знала! Я попросила припугнуть! Ник… Блин, я сейчас перезвоню ему… Я… Где ты?!
— Еду туда, в дом, где он её держит…
— Блин, Ник… Я сейчас ему позвоню… — продолжает она, но я уже скидываю, потому что на экране появляется имя Лёхи.
— Да?
— Брат, я еду уже… По навигатору десять минут.
— У меня семь осталось. Всё нормально… Я ему всё ебало сломаю, отвечаю…
— Успокойся… Я не думаю, что он что-то сделает, Ник…
— Лёха, она беременна, понимаешь?! — выпаливаю на нервозе, и он подвисает на секунду.
— А…? Что?
— Да… Мы ждём ребёнка… И ей всё это нельзя… Мало ли какая хуйня случится?! — продолжаю я на эмоциях. Я ведь реально не знаю, что может быть, но читал, что любой стресс опасен. Что это последствия в любом случае. Если не выкидыш, так проблемы потом со здоровьем ребёнка. Я в любом случае заставлю их всех срать кровью, если что…
— Бля… Пиздец… Ник, я же не знал… Ты ему сказал?
— Нет… Я побоялся, что он наоборот что-то сделает… Потому что он конченый, ты и сам знаешь… Пиздец, у меня тремор конечностей… Жаль у меня ствола нет.
— Успокойся… Чё, по-твоему, Женьке было бы легче, если бы ты его пристрелил и сел?
Мне сейчас вообще не до нотаций. И я знаю, что он прав, но проконтролировать свой гнев в такой ситуации практически нереально… Если что-то случится с ней или с ребёнком. Если они хоть как-то пострадают, им всем конец.
— Всё, Лёх, я подъезжаю…
— А я встал на переезде… Жди меня, ладно?! Не иди один! Ник?! — сбрасываю трубку, не дослушав, и паркуюсь, тут же вылетая из тачки чуть ли не на ходу. Сердце дубасит внутри так сильно, что оглушает. Ещё никогда я в таком состоянии не был.
Какого чёрта она вообще поехала? Как они её выманили, блин?! И почему она мне ничего не сказала?!
Открываю калитку и разгоняюсь, выходя до пределов разумного.
В дом вбегаю на эмоциях, уже готовый разнести ему всю чушку, да только вот буквально сразу натыкаюсь на этого гондона, да ещё и с пистолетом в руках.
— Бам! — ржёт придурок, нацелив его на меня. — Крутой, да? На распродаже купил. — продолжает стегать, испытывая удовольствие. Уж больно ему хочется отомстить за униженную самооценку. — Руки вверх поднял!
— Где она?!
— Я говорю руки поднял, гнида! — размахивает им, словно псих. Если бы можно было убивать на расстоянии, он бы уже был труп.
Медленно поднимаю ладони и смотрю на него со всей яростью, которую можно вложить во взгляд.
Он обходит меня стороной, и я чувствую, как дуло упирается прямо в мою спину.
— Пошёл. Ходом!
— С-с-сука… — цежу сквозь зубы и иду куда он говорит. По скрипящей лестнице наверх. Дом большой, ледяной… И неприятный.
Телефон в моем кармане начинает звонить.
— Сюда, — вынимает он и видит, судя по всему, номер своей ебучей сестры. — О-о-о, какие люди… — свайпает экран и отвечает за меня. А там звучит взволнованный голос Киры.
— Ник! Ник, я не могу дозвониться, слышишь?! Он не поднимает…
— Приветики, сестрёнка…
— Костя, Господи! Где Ник?! Что ты сделал?!
— Да здесь твой ненаглядный прямо передо мной… Веду его смотреть на свою красавицу… — ржёт он, а у меня в груди такое поганое предчувствие…
— Костя, прекрати! Она беременна, всё отменяется… Не надо ничего делать… Ты слышишь?! — кричит она в трубку, а я весь покрываюсь ознобом.
У него такая рожа… А когда я захожу в комнату, я вижу Женю… Полностью голую на кровати, всю в слезах, привязанную к изголовью какой-то верёвкой. У меня моментально глаза наливаются кровью, и я просто за секунду разворачиваюсь, вцепившись в него руками и начав разносить его гнусную морду на куски.
Чувствую, как адреналин буквально бьёт в моих венах, кровь гуще и горячее в каждом ударе сердца. У меня внутри ярость, которая закипает, словно вулкан. Сейчас только инстинкты, только гнев… Я пытаюсь не думать о том, что только что увидел… Но не могу. Картинки с ней прямо перед глазами… Господи, Боже… Если ты слышишь… Пожалуйста, нет…
В какой-то момент рука его, полная решимости, направляет пистолет. Я знаю, что, если он успеет, всё может закончиться очень плохо. Мы возимся с ним на полу, и не раздумывая, я делаю острое движение — и вдруг чувствую, как моя рука, цепкая и сильная, сбивает его оружие. Оно вырывается из его хватки с глухим металлическим звуком, падает на пол, и для меня всё словно останавливается…
В этот момент я в бешенстве и отчаянии одновременно. Сердце бьется так, будто хочет вырваться из груди, и в голове — шум, раздрай, разрыв мыслей. Я смотрю на его неподвижную руку, на то, как его рожа наполняется яркими красками от моих ударов, и внутри всё сжимается.
Огонь в моей груди не угасает, он лишь на мгновение замирает на грани, одновременно взвинченный страхом и триумфом. Я перехватываю пистолет, сжимая его в руке так крепко, как только могу.
— Ник, не надо! Ник! — кое-как прорывается её голос через тернии моего затуманенного сознания. Через плач… Через истерику… — Он ничего не сделал, Ник!
Я уже не слышу… Вижу только что забежавшего Лёху в дверях и чувствую, как этот ублюдок Костя вцепляется в мои руки…
— Ник, нет! — кричит друг со стороны, бросившись к нам.
Палец нажимает на курок и в пространстве раздаётся громкий выстрел, отрезвляющий и дезориентирующий одновременно…
Я вообще не поняла, как всё это произошло. И теперь мне так страшно… Потому что низ живота тянет с того самого момента, как я оказалась связанной в этом доме… Он раздел меня. Ещё и насмехался, пока делал это… Мне казалось, что он только назло Нику возьмёт и изнасилует меня… Это самое неприятное ощущение на свете. Когда на тебя смотрит абсолютно чужой тебе человек… Когда он касается тебя и видит тебя голой. Уязвимой… Слабой. Когда ты ничего не можешь сделать. Ни сопротивляться, ни кричать.
Но…
То, что я ощущаю сейчас, услышав этот выстрел, пострашнее всего остального… Меня оглушает и выбивает из реальности. Словно я вообще не соображаю, что произошло. Пространство в момент плывёт. Будто всё сон… Или как при тепловом ударе…
— Ник… — скулю, потому что они втроём замерзли в этом мгновении, а у меня по щекам бегут слёзы. — Лёша! Ник!
— А-а-а-а-а!!!! — слышу вымученный крик и, оглушенная собственными страхами, не сразу понимаю кому он принадлежит.
— Тихо-тихо, придурок, — звучит Лёшин голос. — Лежи.
— Лёша, что происходит?!
Под этот вопль я не совсем определяю, кто что говорит… У меня голова начинает кружиться. От страха и волнения. Я никогда себя не прощу, если его задело…
— Ник, ты в порядке?! — обращается Лёша к нему, и я вижу кровь там… Тут же дёргаюсь, но вспоминаю, что привязана. — Иди, иди к ней… — отрезвляет его, когда я подтягиваю к себе одеяло, а потом вижу Ника поднимающегося ко мне с пола. У меня мгновенно ком подступает к горлу.
— Ты цел… Цел?!
— Он тебя трогал? Он что-то сделал…
— Нет… Нет, Ник. Только раздел и всё… — рыдаю и съедаю слова, чувствуя, как его руки накрывают меня, развязывая верёвку на запястье.
— Женя, прости меня… — тарахтит он как заведённый.
— Ник, ты не причём вообще… — бормочу вся в слезах, когда он обнимает и целует меня, снимая с себя футболку. Вижу на его ладонях кровь и моментально покрываюсь мурашками.
— Что за кровь…
— Пидору этому плечо задело, — отвечает Лёша. — Вы там в порядке?
— Да, я нормально…
— Как твоё самочувствие…
Ник надевает на меня футболку и касается живота, а я вздрагиваю. Не хочу врать, но и чтобы он переживал не хочу, потому что его и так трясёт.
— Нужно к врачу обязательно будет…
— Конечно… Мы сейчас прямо поедем… Если что-то случилось… Я вернусь и добью его…
Слышу, как этот Костя пыхтит на полу, держась за своё плечо. И мне тошно… Как можно быть таким ужасным человеком?!
— Они пожалеют, Жень…
— Я не знаю, почему я поехала… Извини меня… Хотела поговорить с твоей мамой… Хотела понять, что она чувствует. Я такая дура…
— Тихо, тихо… — успокаивает он меня. — В смысле… причём тут моя мама?
Я тут же замолкаю, проглатывая ком. Потому что думала, что он в курсе. А у него глаза наливаются кровью. Мне кажется, он за секунды всё понимает, но я тут же хватаю его за шею и прижимаюсь к нему всем телом.
— Нет, подожди… Подожди… — не отпускаю, воткнувшись носом в его шею. — Только не уходи… Не бросай меня.
— Я не брошу… Давай оденем тебя…
— Ты чё с ней сделать хотел, дебил?! — агрессирует Лёша, пока Ник поднимает меня на руки, закутав в покрывало, и уносит меня отсюда.
— Где ты раздевал её, ублюдок?! — слышу, как пинает его, и тот продолжает вопить.
— Там всё. На выходе…
— Сука… Лёха, держи его тут, не отпускай… Я позвоню, как доедем до больницы…
— Окей…
Чувствую, что он каменный и понимаю… Я всё понимаю. Он вообще не ожидал, что тут замешана его мама. Я и сама не ожидала. Ну, каким боком, правда? Мне теперь так больно за него, если честно. Зря я ляпнула. Теперь чувствую себя виноватой перед ним…
— Ник… У меня живот тянет… — сминаю его ворот, и он тут же ускоряется. Подхватывая брошенные на выходе вещи, тут же даёт мне, и продолжает меня тащить.
— Сейчас… Сейчас, я тебя донесу… — помогает мне сесть в машину, а сам бежит за руль. Ну а я тем временем начинаю одеваться. Хотя бы трусы и штаны возвращаю на место. И мне тошно, конечно.
— Ты раздетый…
— Переживу. Потерпи только… Потерпи, родная… — начинает гнать, пока я вся зарёванная смотрю в окно и продолжаю плакать. У меня внутри всё болит.
— Только не уезжай сейчас… Не оставляй…
Я просто боюсь, что он сделает что-то, что нельзя будет исправить… И если это случится, я без него точно не смогу. Не переживу просто. Знаю же, что он вспыльчивый. Знаю, что импульсивный. И если что себе надумал, мне его точно не остановить, но он уверяет меня:
— Я не уеду, обещаю… Вместе к врачу пойдём…
Вижу, как он сжимает руль… И вижу, как сам плачет. Глаза красные. Весь наэлектризованный… Господи… Если ты слышишь, помоги…
Хотя бы его успокой, потому что мне уже, кажется, ни одно успокоительное не поможет, пока мне не скажут, что со мной… с нами всё в порядке.
Доезжаем мы минут за двадцать, потому что не стоим ни на одном светофоре. Пролетаем мимо… И да, мне страшно. И в аварию попасть сейчас, потому что его всего колотит. И вообще, что что-то случилось… Смертельно страшно. Потому что это чудо внутри меня впервые. И оно мне необходимо. Именно таким. Именно сейчас… Никто не имеет право забирать его у нас. Но мне больно… И где-то на интуитивном уровне я понимаю, что так быть не должно… Боль ноющая. Не резкая… Я где-то читала, что так бывает при угрозе выкидыша… Не знаю, так ли это… Но я очень боюсь.
Машина останавливается возле городской больницы, и Ник тут же вытаскивает меня, взяв на руки, а я обхватываю его за плечи.
— Я умоляю тебя, не уезжай… — снова тараторю, потому что чувствую, что он весь кипит.
— Я обещал, что не уеду… Я здесь буду.
— Угу…
Объяснять всё начинаем на входе. Документов с собой никаких нет.
— Кровь шла, да?
— Нет… Нет, это просто друг порезался, — объясняю я за него. — Мама привезёт документы. Позвони ей, Ник…
— Да, сейчас…
Меня забирают… Уводят на осмотр. Но сердце моё остаётся там с ним… Если бы можно было всё исправить, я бы никуда не поехала. До сих пор помню, как переживала, когда двигалась в этом направлении… Как предчувствовала что-то нехорошее… Но мне казалось, это связано с тем, что она мне скажет… Я и подумать не могла, что Кира и Костя в этом замешены… И теперь мне остаётся только молиться… За себя, за него и за то, что ещё такое хрупкое и беззащитное… Я надеюсь, что там с ним всё хорошо…
От автора: Сегодня максимальная скидка на все мои студенческие романы. Тут можно выбрать — https://litnet.com/shrt/cpwv
Когда её забирают, я весь на говно извожусь. Сидеть не могу, стоять не могу… Хожу туда-сюда как заведенный, пока женщины-медсестры пытаются меня успокоить.
— Всё будет в порядке, молодой человек. Присядьте лучше… Вон, водички попейте. Кулер у нас хороший…
— Нет, спасибо… Не хочу…
Смотрю на экран телефона, на часы и понимаю, что её нет всего лишь десять минут… А у меня уже чувство, что вечность прошла… Как вспомню, что ощутил, когда увидел её там. Привязанную, голую… Пиздец. Я хочу вернуться и выпустить пулю ему в лоб. Ублюдок… Задушить его собственными руками…
Лёха звонит, выдирая меня из моих ужасных суровых мыслей, которые горьким пеплом оседают где-то в горле.
— Ну чё как там у вас?
— Не знаю… Женя у врача… Я тут сижу…
— Ник… Слушай, этот ноет, что горит рука… Его в больничку, походу, надо…
— Обойдётся, блядь.
— Слушай, Ник… Это его ствол. Пусть сам разбирается. Я не хочу присесть из-за того, что оставил его в такой ситуации истекать кровью. Пусть посмотрят… — настаивает Лёха, а у меня дёргается глаз.
— Этот выродок реально заслуживает смерти, Лёха…
— Даже если так… Ник, не обессудь, но я отвезу его в больничку… А там дальше пусть разбираются… Ладно?
— Ладно… Я на нервозе, Лёх…
— Я понимаю, я подъеду сразу как его выкину. Ок?
— Ок…
Он сбрасывает, а я смотрю на экран. Думаю о том, чтобы позвонить матери… Как же я её ненавижу… Если то, что я услышал, правда… То я никогда, блядь, ей этого не прощу…
Сигарет даже нет, чтобы пар выпустить. Вообще ничего нет, и я иду на крыльцо, чтобы позвонить, потому что уже подозреваю, что разговор не выйдет милым и приятным. Дай Бог, чтобы вообще вышел… Потому что из меня сейчас никакой собеседник. У меня глаза, сука, слезятся, когда вспоминаю. Я даже адекватно не могу воспринимать происходящее. И когда вслушиваюсь в гудки, меня всего подбрасывает, словно на американских горках.
— Да, Ник…
— Ты чё сделала… — спрашиваю сразу же, и она молчит. — Зачем ты так сделала…
— Не понимаю…
— Не пизди мне… Хватит лгать!
— Не кричи на мать! И не говори со мной в таком тоне!
— Я с тобой вообще говорить больше не стану… Ты…
— Ник… Да что случилось-то?! — перебивает меня, делая вид, как всегда. Невинная овечка, блин.
— Не притворяйся… Я знаю, что это ты выманила Женю! Ты! Она к тебе на разговор ехала! — выпаливаю я, срывая горло, и она цокает.
— Значит, эта дрянь уже успела пожаловаться…
У меня скрипит челюсть. Я сейчас телефон к хренам разъебу…
— Сама ты дрянь, поняла меня?!
— Ник, ты что…
— С… Я ненавижу тебя… Я тебя презираю… Женя сейчас в больнице с угрозой выкидыша. Надеюсь, ты счастлива?!
— Что?! В смысле… Ник, она что уже понесла от тебя?! Это вообще что такое?! Куда отец твой смотрит?! Так и знала, что от этой семейки одни беды. Приберет тебя к рукам и всё… Господи…
— Ты в своем вообще уме?! Ты ненормальная?!
— Я не знала, что она беременна — это раз! А во-вторых, чего ты так кричишь вообще?! Что там у вас случилось такое?! Кирочка сказала мне, что только немного проучит её и всё… что это шутка…
— Кирочка сказала… А… Всё ясно. Хорошо… Тогда общайся, сука, со своей Кирочкой и не смей хоть когда-либо подходить к нашей семье!!! — сбрасываю и меня всего раздирает на куски. Убил бы… Голыми руками… Шутники, блядь, хреновы… Что одну, что вторую… Знать не хочу. Точно придушу, если вдруг что…
Огонь распространяется по венам. Вплоть до самого сердца… Мне кажется, ко мне сейчас прикоснуться невозможно, потому что я как при лихорадке весь горю… Если бы он реально ей что-то сделал, у неё бы, наверное, шла кровь, да? Какова вероятность, что она просто не стала мне говорить? Нет… Блядь. Это сводит меня с ума…
— Хорольский… — слышу из другого конца коридора, пока нахожусь весь в своих мыслях. Не сразу понимаю, что из того самого кабинета вышла женщина в белом халате. — Никита Сергеевич…
— Да? — отвлекаюсь от этого нервоза и бегу туда к врачу.
— Успокойтесь, присядьте…
— Зачем присесть?!
— Не кричите, пожалуйста, молодой человек.
— Я не кричу. Зачем присесть?! Всё в порядке?!
— Да, Ваша сестра в порядке, — выдаёт мне, режа по ушам или сразу по сердцу.
— Она не сестра мне… Точнее… Сводная… Моя девушка… — пытаюсь объяснить.
— Господи, извините… Ваша девушка под контролем специалистов. На капельнице сейчас. Поставили укол. Небольшой тонус. Лучше побыть на сохранении пару дней…
— Это опасно? Что там… Может… Он там, да?
— А вы не успели к врачу сходить?
— Нет…
— Понятно… Она там вся в чувствах, расплакалась. Вы… В общем, позовите родственников, хорошо?
— Её мама уже едет… Вы мне скажите, с ним… с ней всё хорошо…
Врач вдруг роняет взгляд в свою папку и пролистывает пару документов.
— Вот… — показывает мне маленький чёрный квадратик. — Всё с ним хорошо. Но ей нельзя так нервничать, потому что это может навредить…
У меня глаза сейчас вытекут просто. Всё горит. И дыхалка садится, как будто на спринте… Я не в состоянии вывезти этого… Прорывает.
Ощущение, что сейчас реально упаду перед ней на колени… Ноги не держат. И права она была — нужно было сесть…
Хочется вырвать этот снимок и смотреть на него часами…
Видимо, руки сами тянутся для этого, но она отдёргивает свою папку.
— Эй… Молодой человек… Это для личного дела. В архив. Остальное сделаете по месту наблюдения. Понятно?
— Да… Можно… Можно хотя бы сфотографировать, что ли…
Она вздыхает, глядя на меня и открывает снова.
— Можно, что же с вами делать, молодежь…
— Спасибо…
Она уходит… А я… Пока сижу в коридоре, пытаюсь разглядеть что-то, но вижу только маленькое белое пятнышко на чёрном фоне. Как пузырёк. И в этом маленьком пузырьке теперь все мои мысли… Все мои молитвы, которых я не знаю даже… Там всё…
А потом я слышу голоса своего отца и… Эльвиры…
— Ник! — тут же летят они ко мне, увидев в длинном коридоре, с которым я, кажется, уже сросся воедино. — Как она? В порядке?!
Я показываю экран телефона и смотрю на них виноватым лицом, но отец не раздумывая прижимает меня к себе… Роняя на плечо, обнимает и похлопывает по спине…
Теперь я снова чувствую себя маленьким. Лишь на секунду, но…
Эта секунда кажется для меня такой важной сейчас… Такой необходимой и особенной. Словно я реально отыскал себя самого и понял абсолютно всё в этой жизни.
— Простите меня… Простите, что не уберег её от этого…
Чувствую, как её мама касается моего плеча.
— Всё будет хорошо, Ник… Мы рядом.
У меня паранойя… Мне сказали, что всё хорошо, но я не могу, пока он там… В коридоре, и я в неведении…
Живот уже перестаёт так тянуть, потому что мне поставили укол, и сейчас я на капельнице… Хочу взять его за руку. Хочу обнять… Мне это нужно прямо сейчас… чтобы успокоить его и себя тоже. Я тут одна схожу с ума среди этих больничных стен.
Боюсь, что он вернётся туда… Боюсь, что не справится с эмоциями. И мне так жутко страшно, что я всё время спрашиваю медсестру.
— Он точно ещё там?
— Да там-там, девочка… и родные твои тоже. Мама, отец, — осматривается она. — В восемь у нас пересменка. Врач уйдёт, и я его запущу, договорились?
— Да… Да, спасибо Вам, — тараторю, глядя на этот дурацкий пакет с прозрачной жидкостью и синими отметинами… У меня кружится голова от всего этого. Но…
Главное, что Ник успел. Он приехал и всё хорошо. А мне нужно успокоиться, как врач сказал… Мне же показали его. Сказали, что срок совсем маленький, но… Я уже его увидела. И сердцебиение услышала тоже.
Это так прекрасно… Расстроило только то, что его не было в этот момент рядом, как мы хотели… Это я всё испортила своей спонтанной поездкой, знаю… Но ничего… Мы справимся и здесь.
Это любовь, а она… Способна всё преодолеть, я точно знаю…
Стрелка на часах ползёт очень медленно… Я отсчитываю секунды и минуты…
А потом дверь в палату приоткрывается и…
Сюда заходят Ник и мама…
— Господи… Слава Богу, — начинаю рыдать, а он тут же бросается ко мне.
— Малышка… Успокойся, ладно? Всё хорошо… Врач сказала, что всё в порядке и не зачем переживать…
— Я так боялась, что ты уедешь… — обхватив его футболку, зажимаю ту в кулак и нюхаю его, словно сумасшедшая.
— Женечка… — касается моего плеча мама. — Успокойся, дочка…
— Извини, что мы не сказали, мам… Я просто… Растерялась… Испугалась и… Хотела убедиться…
— Я всё понимаю. Не нужно извиняться. Я вас поздравляю, хоть это безусловно и рановато… Но Ник обещал тебя беречь. Да, Ник?
— Да… Этого больше не повторится… — обнимает меня чуть сильнее.
— Осторожнее. Катетер не задень, — останавливает его мама.
— Извини…
— Всё в порядке…
— Жень… Сейчас как твой живот?
— Нормально… Всё прошло… Только страшно было, а так… Всё хорошо…
— Это хорошо, — целует мама с лоб. — Я оставлю вас ненадолго. Чтобы вы успели немного поговорить перед тем, как новый врач зайдёт… Серёжа предлагает в частную лечь… Что думаешь?
— Определенно «за», — тут же отвечает за меня Ник.
— Зачем?
— Там я смогу всё время быть с тобой рядом.
— Ладно, убедил, — отвечаю я, и мама смеётся.
— Ой, дурные вы мои… Ладно, я пойду разговаривать с главврачом… — добавляет она и уходит из палаты, а я ещё сильнее прижимаюсь к Нику.
— Я боялась, что ты сорвёшься и уедешь…
— Я же обещал, что буду тут… Как я мог… Жень… Я пиздец испугался, — роняет он взгляд и перебирает в руках мои пальцы. Его руки дрожат. Голос почти севший… — Хотел его пристрелить…
— Я видела, Ник… Хорошо, что всё обошлось… Господи, я даже не представляю, что было бы если…
— Не плачь только, — касается моего лица и проводит подушечкой большого пальца по влажной щеке. — Не надо плакать… Он же уже всё чувствует…
— Я… Я его видела… — строю жалостливую гримасу, мечтая разрыдаться, и он кивает.
— Я тоже… Мне врач показала в документе… Распечатку… Такой маленький…
— Да, — смеюсь со слезами на глазах. — Весь в меня…
— Точно, хомячок… — бодает меня лбом, придерживая за затылок. — Только характер мой, к сожалению…
— С чего ты взял…
— Потому что он уже успел помучить тебя токсикозом… — целует меня и не отпускает. Чуть массируя голову, прижимает и прикрывает глаза. — Блядь, как же я за тебя волнуюсь… Как это невозможно… Я не представляю, что дальше… Как это всё…
— Тш-ш-ш… Спокойно… Дальше спокойно… Нам нужно быть терпеливее, — шепчу ему в ответ. — Он же не просто так здесь. Он нас чему-то учит. Наверное, принятию и гармонии…
— Мне страшно вас потерять…
— Ты не потеряешь… Что там с… ним… — произношу, проглатывая ком. А он стискивает челюсть. Вижу с каким трудом ему даётся этот разговор.
— Лёха повёз в больницу… И мне, если честно, похер, что там будет… Даже если он сдохнет от потери крови.
— Нужно быть осторожнее, Ник… Там же твои отпечатки… — хмурюсь я, прекрасно понимая, чем это чревато. Даже если самозащита… И нас больше, как свидетелей.
— Он тебя похитил. Выкрал, блин… Думаешь, ему есть резон меня палить? Я его тогда вообще угандошу…
— Всё, успокойся… Не надо об этом тогда…
— Жень… — зарывается он носом в мои волосы. — Я никогда ей этого не прощу… — целует в висок и весь дрожит.
— Ник…
— Нет, погоди… Я не стану больше взаимодействовать… Даже если ты считаешь, что нужно. Нет… Это край.
— Ладно…
— Я чуть не потерял вас из-за неё… И это то, что я никогда не смогу простить. То, что я не в состоянии… — пальцы скользят по моему затылку и он снова бодает меня, но уже с поцелуем.
— У меня губы сухие… — шепчу ему, чмокнув его. — Из-за слёз…
Его язык скользит по моей нижней губе и проникает внутрь. Вызывая у меня бурные реакции по всему телу… Приятные и волнующие… Пока вдруг дверь не открывается.
— Всё, дорогие… Мы договорились обо всём… Переезжаем в частную клинику сразу как докапает, — сообщает мама и прикрывает дверь. — Я жду вас там. — шепчет, уходя. И наши с Ником глаза встречаются. Он наигранно улыбается, лишь бы успокоить меня, а я выдыхаю нам обоим под нос:
— Я люблю тебя, Никита…
— И я тебя люблю, родная…
Внимание! Вышла книга про детей Ника с Женей и Лёши с Наташей! "Друг моего детства" https://litnet.com/shrt/n8_p
https://litnet.com/shrt/xtlo
Всё налаживается… Этого ублюдка заштопали и отпустили. Поскольку это огнестрел, выясняли, где и как всё произошло, откуда пистолет, но, естественно, не в его интересах было гнать на меня.
Дальше я не интересовался, потому что Женя меня просила… И я почти всё время провожу с ней. Читаю, смотрим что-нибудь… Даже на пары не хожу и отец не злится, потому что там нечто важнее всего этого. Там внутри наш с ней ребёнок. И это самая главная ценность на сегодняшний момент.
— Лёша звонил?
— Ага, заехать собираются к нам сюда…
— М… Я рада очень… Наташа писала, но не говорила о том, что приедут…
— Значит, я испортил сюрприз…
— Сюрприз в любом случае будет прекрасным… Что со свадьбой?
— Почти всё готово… Осталось всего три дня и… Будем зажигать с тобой на танцполе, да, малыш? — целую её в лоб и прижимаю к себе. Меня отсюда даже не гонят. Я и сплю с ней рядом, как Цербер.
— Так жаль, что я всё пропустила, — с грустью вздыхает она, поймав мой взгляд.
— Ты ничего не пропустила… Кроме того, у нас есть возможность пережить всё это ещё раз, — усмехаюсь, а она хмурится.
— В смысле…
— В смысле… Мы ведь тоже поженимся… Верно?
Щёки моего хомячка тотчас же приобретают здоровый розовый оттенок. А сама она… Не знает куда смотреть. Так мило стесняется… И я надеюсь, это не значит, что когда я встану на одно колено, она мне откажет…
— Молчишь… Не хочешь, значит…
— Наверное, я пока не думаю об этом… Мне всегда казалось, что замуж — это про взросление…
Я тут же улыбаюсь и кладу руку на её живот.
— А вот это тогда про что?
Она смотрит туда и вздыхает.
— И это тоже, конечно… В первую очередь… Ээээх…
— Не говори, что жалеешь…
Её рука ложится сверху моей.
— Ни в коем случае…
Выдыхаю… Поглаживая пока ещё абсолютно плоский живот. Читал, что он появляется месяца на четвёртом-пятом… Нам ещё как до луны… Но до этого момента нужно ещё подготовиться ко всему. В том числе сепарироваться.
Как сделал Лёха… Он уже выбрал квартиру вроде как. Сказал, что после свадьбы будем планировать переезд, чтобы Натаха ни о чём не догадывалась. Я пока не говорил Жене, что уже всё… Чтобы случайно не испортить. Потом сама узнает…
Тем более, что у нас такие планы впереди… Свадьба же всех сближает.
Нас так особенно. Это не значит, конечно, что моя Женя вот так станет Хорольской… Но зато мой отец станет ей настоящим отчимом. А её мать моей настоящей мачехой… Быть может, он наконец станет счастлив. Нет, он уже… Но отголоски материнского предательства я всё равно чётко ощущаю в нём… Как и в себе…
Стараюсь не думать. Особенно, когда рядом с Женей. Она гордится мной, что я бросил курить… А я сделал это как раз ради них… Её и малыша или малышки. Мне без разницы…
Когда ей забирают на осмотр, жду под дверью, как пёс…
И на мой номер уже в пятый раз за три дня звонит Кира…
— Чего тебе?
— Ник… Привет… Прости меня. Ник, я не знала…
— Привет, — выдавливаю из себя, потирая сонную морду.
— Как у вас дела? Как Женя?
— Тебе правда интересно… Или ты из вежливости спрашиваешь? Хотя о какой вежливости речь, правда?
— Я хочу сказать тебе, что мне всегда будет интересно… Потому что это ты.
Молчу, вслушиваясь в её дыхание, и мне жаль, что у нас так всё получилось… Лучше вообще не нужно было начинать эти отношения. Но так говорить тоже нельзя.
— С ней всё хорошо. Скоро выписывают…
— Да? Я так рада… Я с Костей не общаюсь больше…
— Да мне пофиг, Кира…
— Нет, я хочу, чтобы ты знал… Я не этого хотела… И я не просила его так с ней поступать… Я клянусь, Ник…
— Кир… Мне идти надо…
— Хорошо. Если что-то понадобится… Вдруг… Мало ли… Я всегда на связи, — отвечает она, и мы прощаемся…
Да, глубоко внутри я думаю о том, что она неплохой человек. Всё же мы долгое время были вместе. Да, где-то было недопонимание, ссоры… Больные отношения, но, наверное, если бы было иначе, я бы и не понял, как правильно, а как нет… Я бы не осознал, что любовь хоть и разная, но не токсичная…
Как только дверь в кабинет открывается, я тут же вздрагиваю и вытягиваюсь струной, а врач уже по привычке смеется надо мной, схватившись за сердце.
— Господи… Никита, ну что ты так нервничаешь, ей Богу… Доведешь свою красотку… — улыбается, передав мне её в руки.
— Всё хорошо…?
— Лучше… Всё прекрасно. Можем выписывать. Угроза миновала. Кушайте лучше, спите крепче, — погладив хомячка по спине, уходит, а я прижимаюсь к ней и не хочу отпускать.
— Ник… — смеётся она, обнимая меня в ответ за поясницу. — Ты меня задушишь…
— Нет… Не задушу… Моя… Моя любимая сладкая девочка… — брожу ладонями по запретным местам.
— Никита Хорольский… Ну не здесь же, — поднимает мои руки со своей сладкой задницы обратно на поясницу. — Тут же камеры и чужие люди…
— Знаешь, как я хочу тебя… Знаешь, как… — прикусываю за мочку и дышу ей прямо в ухо.
— Знаю… Я тебя тоже…
Мы о сексе даже не говорили эти дни… Не до него было, но я мечтал, конечно… Там же не подрочить, не понежиться… Всё же больница… И, естественно, мужик во мне сейчас радуется и ликует…
Обнимаю её и продолжаю пыхтеть на ухо, вызывая у неё милый смех.
— И всё-таки ты такой наглый и избалованный, Хорольский…
— Я буду нежным… Аккуратным… Чтобы тебе было приятно… Поехали отсюда… — вымаливаю у неё, слыша её ласковое и такое обнадёживающее:
— Поехали, любимый…
Сегодня у меня на странице вкусные скидки на эротику! https://litnet.com/shrt/rYIE
Я так рада, что меня наконец выписывают… Потому что больница всё же не про меня. Я здесь чувствую себя неуютно даже с ним… И даже в окружении прекрасных заботливых специалистов, которые всё это время относились ко мне как к родной дочери, если честно…
Я ещё никогда такой ласки и доброты от белых халатов не наблюдала… Неужели в платных клиниках всегда вот так? Или мне просто повезло?
Неожиданность…
— У меня там ещё сюрприз для тебя, — выдавливает с тяжестью на выходе…
— Какой ещё сюрприз? — спрашиваю, а потом вижу Кира на выходе со связкой воздушных шаров и цветами.
У меня в момент дыхание перехватывает. Он это серьёзно? И больше не ревнует??? О, Господи…
Вижу, что с трудом, но улыбается. Потому что, очевидно, хотел сделать мне приятно.
— Привет, Кир! — бросаюсь обнять его.
— Привет, красавица, с выпиской тебя…
— Откуда ты узнал…
— Твой сказал… Общались, — отвечает Кир, протягивая ему руку после нашего объятия, и Ник её жмёт. Мне кажется, я сейчас разревусь просто прямо здесь и сейчас…
Это настолько трогательно…
— Спасибо за это…
— Да брось, ерунда… Беременных женщин надо радовать… Я от бабули слышал, — ржёт он, поглядывая на нас по очереди. — Красивая вы пара… Берегите только друг друга…
— Кир… Ты поужинать хочешь у нас?
— Не, Жень… У меня на работе караул. Завалы такие, жесть. Я и не ожидал, когда переводился… Но теперь понял, почему звали, — ржёт он, пока Ник стоит позади меня и придерживает меня за талию. — Ладно… поеду… Я очень рад был тебя увидеть… И тебя, чувак.
— Спасибо, что приехал, — говорит он ему сдавленно.
— Пиши, пожалуйста… — прошу я его, ещё раз обнимая. — И мы будем рады видеть тебя на свадьбе наших родителей в эту субботу…
— Вот тут, кстати, можно, да… у меня как раз выходные там…
— Отлично…
— Ну давайте! Не болейте… — прощается он с нами и уезжает, а я смотрю на своего Хорольского.
— Что?
— Ничего… Ты так вырос… В эмоциональном плане…
— Ну, спасибо… я для тебя старался… — отвечает он, обнимая меня и целуя в нос.
— Давай… Запрыгивай в тачку, я принесу остальное…
Ник стаскивает все вещи, пока я жду его в машине, и мы наконец едем не на квартиру, нет…
К ним домой. Мы так решили… На первое время.
Но не Ник просил меня. Мама… Потому что сама уже переехала и ей будет спокойнее, если я буду там… Мама сказала, что нужно думать о ребёнке, а не о себе теперь. И я послушалась… Там ближе, безопаснее, уютнее… Наверное. Хотя насчёт третьего сильно сомневаюсь, но главное, там рядом будет не только Ник, но и вся наша семья.
Когда приезжаем, я ещё раз смотрю на дом, что свёл нас вместе и улыбаюсь…
— Всё так же плохие воспоминания? — спрашивает он у меня, подав руку.
— Нет… На этот раз хорошие почему-то… Не знаю…
— Зато я знаю… Идём… Тут я впервые тебя увидел…
— И это был самый худший день в твоей жизни… И в жизни твоей паучихи, — смеюсь, вызвав и у него заливистый смех.
— Нет, самый лучший, поверь…
Обвешав себя вещами, мой мужчина ведёт нас внутрь… Бережёт меня как фарфоровую вазу, хотя… Я вполне спокойно могу сама передвигаться, но он всё равно придерживает для меня дверь и всячески страхует. Я не мешаю, потому что его чувства захлёстывают. Ник же такой… А с учётом того, что в последние дни у нас не было ни секса, ни тренировок… Он вообще мучается с этим потоком, который разрывает его изнутри…
— Мы приехали!
— Женя… — мама тут же обнимает на входе. — Серёжа звонил, сказал, что вы едете. Я вот тебе пирог испекла. — улыбается, поглядывая на меня. — Как твоё самочувствие?
— Нормально, мамуль… Спасибо большое… Мы сейчас спустимся, угу? Только до комнаты доковыляю, вещи хочу разбросать.
— Конечно. Что хотите… Я буду ждать, — отвечает она, провожая нас взглядом.
Едва заходим в комнату, как он кладёт сумки на кровать и садится, потирая уставшее лицо.
— Наконец, ты дома… Глазам своим не верю…
Я подхожу вплотную к нему, между ног, обхватив за напряженные плечи, и он обнимает меня за талию.
— Так мы не раскладываться сюда пошли… — играет бровями, подняв на меня свой хитрющий взгляд.
— Я соскучилась… Очень сильно…
— И я… — он начинает целовать мой живот через одежду, а потом приподнимает кофту и расстёгивает пуговицу на джинсах. — Ты даже не представляешь как…
У меня от одних его поцелуев внутри организма всё взрывается… Не просто любовь, а зависимость. Мания…
— Нам точно разрешили?
— Точно… Всё можно, Хорольский, — мну его волосы, а потом стягиваю с него футболку, сев ему на колени. Мужские губы тут же горячо выдыхают и находят мои, начав целовать так, что у обоих из ушей идёт пар и мурашки скользят по всему телу…
Падаем на кровать. Начинаем кататься по ней, деля территорию. Раздеваемся… Я уже реально выть была готова. Что за влияние на меня у этого парня? Едва запах его тела проникает в ноздри, как наполняет меня изнутри счастьем. Настоящим. Искренним… И таким мощным… Всё внутри насыщается. Я хочу так постоянно. Это как подзарядка. Его поцелуи, его объятия… Дыхание, сердцебиение, вкус и запах… Всё это делает меня живой.
— Дай сначала поцелую… — чуть приподнимает меня и заваливает на спину, оказавшись между моих трясущихся ног головой. Мгновенно придавая атмосфере интимности и дикого необузданного желания.
Едва касается языком, как я вся дрожу и выгибаюсь. Нет…
Так только Хорольский может. Только он… У него дар по соблазнению.
Пытаюсь сдерживаться, чтобы было тише… Потому что так громко нельзя и неуважительно.
Но нет да нет, стоны прорываются… И, кажется, шатают стены…
Тяну его за плечи вверх. Врезаясь губами, ворую свой же вкус. Лижемся как ненормальные… И любовью занимаемся так же… Без презерватива и ограничений… Он сгребает мои пальцы в замок и целует мне шею…
— Так хотел тебя… Так мечтал… — бормочет, вколачиваясь.
У меня у самой сейчас всё тело полопается… Как воздушный шоколад во рту… Мы не можем друг от друга оторваться. Так и трёмся, и нежимся друг об друга, пытаясь справиться с чувствами после такой длительной разлуки… Мне кажется, это для взрослых не так страшно, а вот для нас, тонущих в гормонах, ужасно… У меня ощущение, что я опустела за эти дни без него… потускнела и совсем иссохла…
— Ещё меня люби… Ещё…
— Я здесь. Люблю… Женя моя…
Через несколько секунд трахаемся уже на столе… А после и вовсе на подоконнике…
— Точно не холодно, нет? — спрашивает, прижимая меня голой грудью к стеклу… Но холод — последнее, что меня интересует. Я больше боюсь, что его отец будет возвращаться с работу и увидит эту картину снизу… Вот это действительно было бы не очень приятно… А так… Плевать…
Только после третьего оргазма успокаиваемся… Приклеиваемся друг к другу на кровати и дышим в унисон, поглаживая друг друга нежными успокаивающими движениями…
— Так хорошо… Безумно хорошо, Хорольский… — трусь лицом о его щетину. Он даже не брился, пока со мной там лежал. Стал таким мягким и волосатым… А ещё совсем тёмненьким…
— Мне тоже, хомячок…
— Надо идти к маме… Она же старалась для меня… Готовила…
— Она всё прекрасно понимает… Уверен.
— Почему?
— Ну, потому что у тебя классная мама… Вот и всё…
У меня даже сердцебиение выходит на новый уровень.
— Ты правда так считаешь?
— Конечно. Я же вижу, как отец с ней счастлив. И понимаю, что она мудрая женщина. В ней нет скрытой злобы. Эгоизма… Желчи. Ты точно такая же… — отвечает он, прижимая меня к себе. — И мне очень повезло в этом плане…
У меня слезятся глаза. Тепло не только телу, но и душе…
Я просто чувствую, как все ниточки в сердце до единой сплетаются. И больше нет никаких ран, обид или недопониманий… Теперь я точно знаю, что у нас с ним всё и всегда будет так, как в книжках о любви…
— Так, охуенно, мужик… Что надо вообще… Красавчик. Тебя отдаём или батю, напомни? — угорает Лёха, поправляя на мне бабочку.
— Ебать смешно… Меня уже тоже скоро… Так что не нази… — толкаю его в плечо и оба замираем у зеркала. Парни уже жрут вискарь и конину рядом, а мы, кажись, по-другому расслабляемся.
— Скажи же, что мы счастливчики…
— И не говори…
Смотрю на Лёхину довольную рожу и понимаю, что если бы не он… Я бы никогда сам не допёр. Тяну руку, чтобы пожать, а он дёргает на себя и обнимает.
— Чувак, я рад за твоего отца. Правда…
— Надо ещё твоего нормально женить…
— Ой, бля… Не, не напоминай. Не надо нам и без этого хорошо, — ржёт он, пока я подхожу к парням.
— Вы чё тут налакались уже?
— Никто не налакался… — закусывает Ванёк коньяк шоколадной конфетой. — До скольки тут всё? Мне ещё нужно Марту выгулять…
Лёха стоит и истерично ржёт, пока тот показывает ему средний палец.
— Так, всё… Собрались… Ребят, правда… Для меня капец как важно, чтобы мы там не стегали. Чтобы батю не подставить.
— Да чё мы? Я ваще нормально, — пошатывается Ванька на месте. Тоха держит его и смотрит на меня кривыми глазами.
Вот что с ними делать будешь, а?! Алкаши, блин…
— Лан, кароче, всё… Собираемся, прикрываем друг друга как обычно…
— Меня держи там тоже… Натаху увижу, растекусь, — лыбится наш котяра, пока я качаю головой. — Вы же мне поможете в пятницу?
— Всё уже?
— Ну да, залог внёс, договор подписал, с учёбой договорился отец, надо шмотки раскидать и за своей мечтой в путь…
— Ага, — хохочу, когда выходим из комнаты, натыкаясь на своих. И всё… Я буквально проваливаюсь снова… В омут её зелёных глаз, пока Лёха уже катит яйца, вжимая её подружку в стенку, а та ржёт на весь дом, как чайка.
— Малыш… — обхватываю свою и волоку в уголок. На ней красивое нежно-голубое платье… Волосы убраны в аккуратную шишку или как это называется… Что-то сверху. С заколкой… Красивое и неземное… — Блядь, какая ты… — кладу ладони на её сочную жопу и сжимаю через платье, столкнувшись с негодующим взглядом.
— Ты мне помнёшь сейчас всё… Ник…
— Извини… Сдержаться не могу… Офигенная просто…
— Ты тоже… Такой красивый, — кладёт ладони на мои плечи и улыбается. — Хочу танцевать с тобой…
— Я же не Лёха, так красиво не умею… — смеюсь, пока она закатывает глаза.
— Глупости какие… Ты самый-самый во всём…
— Рад, что ты так считаешь… — тянусь к её губам и слышу позади.
— Э! Сладкие парочки, блин! Там уже сигналят! На улицу надо! — зовут нас друзья, так и не дав завершить начатое действие. Прибил бы, а…
Тут ещё и её Кирилл. Как обещал, приехал. Тусит со всеми… Нормальный он, по правде говоря, парень. Просто немного бесявый…
— Ник, — улыбается Женя, снимая мои блудливые руки со своей пятой точки. — Поехали…
— Лааааадно…
Расходимся по тачкам… Валим в ЗАГС. Я и не знал, если честно, как там всё… Сейчас прям как репетиция для меня. Хочется даже уже… Просто чтобы моя Женя тоже стала Хорольской наконец. Для меня. Под моей защитой…
Никогда я, блин, не хотел этого. Только с ней проснулось и отозвалось.
Видимо, так мужики и взрослеют…
Только с теми, кого действительно по-настоящему…
Садимся в лимузин, чтобы все влезли. Натаха там верещит как резанная, когда Лёха снова чуть-чуть обливает её шампанским… А ведь когда-то она его чуть не убила за это… Смеюсь, глядя на всё это. Рад… Безумно…
— Тоже о них думаешь? — спрашивает Женя. — Если хочешь выпить, я не против…
— Нет, не хочу… — улыбаюсь я, держа руку у неё на животе. — О вас думаю… Только о вас постоянно.
— Я тоже… — вжимается носом в ворот моей рубашки. — Так вкусно пахнешь…
— И ты, моя родная…
— Кароче у меня тост! — кидает Лёха, поднимая бокал, пока Тоха доливает всем остальным. — За отца Ника… За такого мирового мужика. За лучшую женщину, которую он встретил и которая сделала его счастливым… За любовь, пацаны!
— За любовь, — поддакиваю с улыбкой.
— А-а-а-а! — гогочут парни, ликуя, а мы с Женей так и сидим. Скромно. Нежно… Без всякой там этой херни…
Я знаю, что иногда можно расслабиться, но мне сейчас вообще не надо. Я иначе это делаю. Сейчас важно быть на чеку. Всегда…
Она держит меня за руку… Она со мной рядом и мне больше для счастья нихрена не надо… Ну почти ни хрена… Но это за закрытыми дверями…
Приезжаем в ЗАГС. Оба с ней волнуемся. Я за отца, она — за маму. Просто потому что это что-то новое.
И гордость берёт, и радость, и переживания… Всё сразу…
— Ты же видела её…
— Ага…
— И как?
— Прекрасна… — улыбается она, ещё до того, как их зовут на регистрацию брака.
— Ты тоже такой будешь… Ещё лучше…
— Хорольский, не смущай меня, а то я сейчас распл… — не успевает договорить, как они выходят…
Сначала отец… Потом… Через несколько секунд и её мама… И она была права…
Прекрасная.
Такая же светлая. Чистая… Без доли алчности или чего-то подобного…
И Женя всё-таки плачет… Замирая и с непередаваемым счастьем глядя на свою маму… Пока я прижимаю к себе, чтобы ей стало легче… Чтобы отпустило. Потому что у неё внутри будто ком образовался.
— Выдохни, любимая… Всё хорошо. Они же вместе… Счастливы. Теперь только так…
— Я знаю, да…
Регистратор читает текст, они обмениваются кольцами, целуются… Все кричат это пресловутое «горько»…
А я думаю сейчас о том, что если бы не мой отец, я бы никогда её не встретил. Никогда не узнал, что значит любить… А уж в этом я уверен, потому что ни одна живая душа на свете меня так не привлекала. Не меняла… Не делала лучше… Я только с ней понял, что это на самом деле значит… Быть в отношениях… Искренне всем своим сердцем любить и сожалеть о своих поступках…
— Поздравляем!
Объятия, поцелуи, слёзы… Жизнь не стоит на месте… Она всё время куда-то спешит. И пока это не наша с ней страница, а наших родителей, но скоро мы доберемся и до той самой… Долгожданной…
Свадьба прошла на ура… Я так счастлива. И мама тоже… Знаю, что всё должно было закончиться хорошо. Так и вышло…
Родители уехали в свадебное путешествие на Гоа, а мы с Ником наслаждаемся жизнью вдвоём… Помогли Лёшке перевезти вещи и доделать его сюрприз для Наташки. На свадьбе мы все знатно оторвались. И… Ребята сказали, что ждут нашу…
Это на самом деле очень волнительно… Умом я понимаю, что скоро действительно всё случится… А сердце, оно… Будто не верит в эту сказку…
Таша говорит, чтобы мы наслаждались каждой секундой… Так и делаем…
Я бесконечно благодарна за то, как нашими жизнями распорядилась судьба…
Пусть не сразу, но мы в итоге пришли друг к другу…
— Вот эта, посмотри… Тут есть вообще всё… Я бы мог как Лёха, но… Нас трое будет уже… Я хочу, чтобы ты принимала участие в выборе…
— А мне не по себе, что твой отец собрался купить нам жильё… Это же дорого… Ужасно дорого…
— Хомячок-хомячок… Ты не перестаешь меня удивлять, — смеётся он и обнимает на нашей кровати. Мы теперь не по разным комнатам, как было раньше. Я теперь у него… И наша паучиха по-прежнему с нами. — Так что думаешь…
— Мне нравится…
— Ещё можно подумать о доме, Жень… Я тоже нашёл варианты… Тут детские уже есть… Смотри, — показывает мне, упоминая как бы невзначай «детские»…
— А куда нам две?
— Ну… — замолкает он и смотрит на меня. — Вдруг… Лично я бы…
— Что?
— Я хотел брата или сестру… Родных…
— Я тоже… Но заранее брать такое жилье не стоит. Мало ли что…
— Душнилааааа, — выдаёт он и смеётся. — Твоя мама может немного прекратить, а, и на секунду отступить от своих дурацких правил? — кладёт ладонь и поглаживает мой живот. Приятно…
Я сразу же улыбаюсь… Даже если он обозвал меня душнилой…
— Он говорит, что не может…
— Нет… Он как раз говорит, что убедит тебя… И что ему нравится этот дом… — улыбается Никита, снова и снова показывая мне эти фото. Дом действительно красивый… — Смотри какой двор… Я могу сделать там домик на дереве… Помнишь, рассказывал…
— Помню…
— Ты говорила, что это классно…
— Так и есть… Просто я пока…
— Ну давай хотя бы съездим туда… И посмотрим… Вдруг что-то внутри зажжётся, да? М?
Смотрю на него и вздыхаю.
— Ты кого угодно убедишь, да?
— Это ментальная связь с твоим пузякой… Он на тебя воздействует, а я с ним разговариваю… — чуть поднимает мою футболку и начинает целовать, шоркая мою нежную кожу своей колючей щетиной, и я смеюсь.
— Дураааак… И что он говорит?
— Что очень тебя любит… Ему нравится, как ты смеёшься…
— А ты можешь быть ещё более милым? Наташка говорит, что тебя как подменили… — смеюсь, потому что реально… На свадьбе Ник даже ухаживал за ней, помогая дойти до женской уборной, потому что Лёха готовил фейерверки во дворе, а она знатно напилась шампанского…
— И пусть… Натаха говорит. А ты сама разве не чувствуешь этого?
— Чувствую… — улыбаюсь я, взъерошивая его волосы. — Ладно, хорошо… Я согласна посмотреть…
— Ессс… Отлично. Договорюсь тогда… — он слезает с кровати и начинает звонить кому-то.
А я лежу и напеваю себе под нос какую-то мелодию, которую недавно слышала, а потом вдруг…
Звонок в домофон…
— Жень, доставка может, — кричит он из ванной. — Я щас, не ходи сама!
— Нет, я схожу… — встаю и направляюсь вниз. Потому что мне не сложно. Это он думает, что я еле двигаюсь, но у меня ещё даже намёка на живот нет… Не могу же я постоянно только и делать, что лежать. Двигаться тоже нужно.
— Да? — спрашиваю в домофон, который у них на воротах.
— Женя, привет… — звучит знакомый голос. — Не сбрасывай только… Я хочу подарок передать…
Сглатываю ком и открываю дверь. На этот раз идти боюсь, поэтому остаюсь тут… И зову Ника… А он как раз спускается со второго этажа.
— Я договорился сегодня на шесть вечера, малыш… — замечает мой растерянный вид. — Ты чего? Кто там?
— Кира… Идёт сюда…
— Блин, нафига ты ей открыла? — спрашивает и идёт обнять меня.
— Потому что она не просто так, наверное… Поговори с ней…
Ник хмурится и вздыхает.
— Я не хочу…
Но потом мы слышим стук в дверь, и нам приходится открыть… Потому что не вежливо и даже грубо.
Его бывшая держит в руке небольшую красивую подарочную коробку и выглядит такой, блин, несчастной, что у меня всё каменеет.
— Жень… Это тебе. От чистого сердца…
Ник, как и следовало ожидать, не даёт мне её открыть. Берёт сам, потому что очевидно вообще никому теперь не доверяет.
— Справедливо, — выдыхает Кира с огорчением. — Я рада за вас. Пусть у него всё будет… А я почему-то уверена, что это он. Мальчик… Всегда хотела мальчика с то… Не важно… — отводит взгляд. — Извините в общем за всё. Я не хотела и не хочу ругаться… Поздравляю ещё раз, Ник… Женя… — с тоской бормочет она и начинает уходить, а у меня внутри всё щемит.
— Кир… — зову её, сделав шаг навстречу, и она оборачивается. — Ты… Хочешь с нами чай попить?
— Да… Я бы хотела…
Ник так на меня смотрит… Но, кажется, понимает…
Потому что они с ним тоже целый год были вместе. Какая-то связь ведь всё ещё жива, да?
И, пригласив Киру в дом, мы идём втроём на кухню пить чай, кушать остатки огромного торта, который остался после свадьбы родителей и открывать подарок. Красивый голубой мобиль с медвежатами и песенками, на пульте…
— Очень приятно… Спасибо… Он такой милый…
— Я впервые что-то детское выбирала… Переживала очень… — дрожит её голос, пока она смотрит на нас обоих…
Я знаю, что она его до сих пор любит… Возможно, эта любовь другая, но… Она там внутри неё. Он это тоже понимает…
И мне жаль, что у них так всё получилось, однако, я не жалею, что мы встретились… И никогда не пожалею об этом…
Тем более сейчас…
Провожаем Киру, и я мысленно держусь за свой живот, хотя там ещё не за что держаться… Внутри так много эмоций… А Ник выдыхает, обняв меня за талию.
— Есть ли кто-то мудрее тебя, хомячок, а?
— Не знаю, Ник… Надеюсь, я всё сделала правильно…
— Правильно, Женя… И всем уже пора для себя уяснить… Они не смогут нас разлучить, чтобы там, нафиг, ни было… Да?
— Да, Хорольский… — крепко хватаю его за руку, сплетая наши пальцы в замок. — Чтобы там, нафиг, ни было…
И всё-таки мы выбрали тот дом…
Я же обещал моему хомячку, что будет всё, как она захочет. Что у нашего ребёнка будет всё… А это личный двор, своя песочница… Свой бассейн. Это ведь очень удобно для младенца. Я уверен…
Естественно, она до сих пор очень тяжело относится к тому, что жильё нам купил отец. Но я думаю, что в нормальной семье так и должно быть. А может, я просто зажрался, не знаю… Тут либо я сам должен был пахать, бросив учёбу, либо батя помог встать на ноги, а потом уж и зарабатывать самому…
Лёха уже тоже построил свою ячейку. Они там с Натахой спариваются как кролики, метят новую квартирку. И честно, я очень рад, как у нас всё получилось.
С мамой не контактирую, как и говорил. Она пыталась выйти на связь, но я всё и везде заблочил. Потому что не способен простить. Как представлю, что могло тогда произойти, так мне хочется удавить Костю насмерть. С Кирой я сам не общаюсь. Женя вроде как переписывается с ней в социальной сети. Подробностей не знаю и знать не хочу, потому что это мне просто не надо.
Я чувствую, что это лишнее…
— Ну вот это, чувак… Бери его, не пожалеешь…
Когда выбираешь кольцо своей женщине с лучшим другом по видеосвязи это так странно. Весь магазин на меня сейчас пялится, а Лёха сияет на экране как тот же алмаз за витриной…
— Оно? Мне оно тоже вкатывает… Хочу сделать красиво…
Пока конец декабря… Вот-вот Новый год, который мы будем отмечать чисто вдвоем. Своей отдельной сформировавшейся ячейкой и я… Очень хочу прямо в бой курантов сделать ей предложение… Так задумано.
— Сделаешь, куда ты денешься… Это уже даже не обсуждается…
— Как вы там… Каждый угол пометили? — ржу, указывая консультанту какое достать. Размер узнал к Жениной мамы… Она, кстати, дала мне благословение, если можно так сказать… А ещё напутствие — любите друг друга, даже когда тяжело и плохо. Всегда…
— Каждый… А вы? Когда на новоселье позовёте?
— На праздники, окей? В гости приезжайте… У нас места просто дохераааа…
— Представляю… Думаю, что это достойный подгон от твоего бати. Всё-таки у вас пополнение намечается…
— Ты был прав, Лёха…
— В чём?
— Да во всём… Мой отец, он… Хороший отец…
— Согласен…
— Пробейте мне, его, да, — маячу, когда консультант с довольным видом упаковывает мне то самое выбранное колечко. А сам иду к витрине и смотрю на снежную улицу… Женя ждёт меня дома… А я тут после тренировки заехал. И, если честно… Я ощущаю себя самым счастливым парнем на свете.
— Думаю, что буду готовить на стол на новый год, — неожиданно сообщает друг, выдыхая. — Свою хочу удивить…
— Ну у вас прям милота… Мы вообще об этом не говорили… Зато Женька с утра всегда с пузом у плиты. Ничем не оттащишь…
— Повезло, — ржёт Лёха. — Моя спит как сурок. Я её ещё потом добудиться час не могу… Хах…
Угораю с них, а потом меня зовут на кассу.
— Ладно, Лёх… Я пошёл…
— Давай, дружище, удачи тебе…
— Спасибо.
Запаковав колечко в маленькую симпатичную коробочку, еду оттуда прямиком домой, пока не опоздал… Потому что с тех пор у меня на это триггер. А ещё я бесконечно проверяю, чтобы она была на связи. Будь то сообщения, звонки или просто включенное местоположение на навигаторе. Ибо волнуюсь… За них обоих.
Мы пока не знаем, кто у нас будет… И по поводу слов Киры я никогда не задумывался. Честно, мне даже всё равно, мальчик там или девочка… Это же не важно, всё равно твоё…
В последнее время Женя чаще устаёт… Поэтому, когда приезжаю, нахожу её спящей на диване за очередной своей книжкой.
Тихонько укрываю пледом, а сам иду сделать ужин. Только вот на плите уже нахожу для себя стейк с овощами, накрытый тарелкой…
— Женя-Женя… — бормочу и вдруг слышу сонное за спиной.
— М? Что? — стоит и улыбается, закутавшись в плед в дверном косяке. — Вернулся…
— Конечно, вернулся… Зачем опять у плиты стояла?
— Ты же после тренировки… Голодный…
— Моя-то хорошая… — иду обнять её. — Говорит же тебе Натаха… Не балуй меня, я не заслужил…
— Ещё как заслужил… — уткнувшись носом в мою шею, не шевелится… Раскачиваемся с ней, и я прохожусь ладонью по её спине.
— Представляешь… Я до сих пор поверить не могу, что это наш дом… Наша отдельная жизнь. Гнездо и… Что скоро у нас…
— Да, я тоже…
— Выходит, твои книжки врали… — улыбаюсь, поцеловав её в уже почти смывшийся розоватый затылок.
— Они нас просто испытывали… И всё, — уверенно добавляет она. — Давай ты покушаешь… Я очень старалась…
— Я вижу… Натаха мне потом голову оторвёт… За то, что эксплуатирую беременную женщину… Кстати, я позвал их на праздники к нам в гости…
— Правда? О, Господи… Как же здорово, — вжимается в меня всем телом. — Спасибо, Ник…
— Да брось ты… Они ведь оба наши друзья… Я сам хотел…
— То есть, это не ради меня, да? — шуточно кривит она мордашку, заставив меня посмеяться.
— Не-а… Исключительно из моих эгоистичных желаний…
— Понятно… Я это припомню, Хорольский…
— Хорошо, малышка… Давай… Садись здесь…
Размещаю её напротив, помогая сесть… Наливаю нам чай. В последнее время Женя любит именно вкусные чаи из одной лавки. Я почти всегда там для неё беру. За окном метель… Снег долбит о стекло и кружит в воздухе… А мы с ней сидим и любуемся этим вместе на кухне, ужиная…
Скажите, что может быть прекраснее этого? А хотя я знаю… Только тот момент, когда у неё на пальце будет кольцо, а у меня наш малыш… И она наконец станет моей единственной и неповторимой Хорольской…
Всё случилось в Новый Год, когда мы впервые остались вдвоём на праздник… я даже не ожидала, если честно. Не знаю почему, просто не думала об этом. Счастья и без того было много. Даже если животика ещё не было, но явно ощущала внутри себя жизнь, а тут…
Куранты… Бокалы с соком… Ник на одном колене…
На секунду мне показалось, что сплю. Это… Было прекрасно.
Спорю именно это мгновение запомнится нам навсегда… Как одно из многих.
Я расплакалась, он успокоил… Ответить не могла, лишь судорожно кивала, не веря в эту сказку. Сама не знаю почему… Слишком прекрасно, наверное…
В ту ночь мы долго говорили, планировали, мечтали… Никак не хотелось спать. Рассказали родителям. А оказалось, мама и так всё знала заранее… И дала ему благословение… Я полностью утонула в своих чувствах в тот день…
Сейчас, третье января, на моём кольце сияет обручальное кольцо, и мы ждём друзей в гости, чтобы порадовать, что свадьба состоится уже 2 февраля. А так скоро, потому что я хочу успеть до того, как платье придётся перешивать для моей беременности… Лучше, чтобы всё было сделано «до», а как именно мне совсем не важно, по правде говоря…
— Жень, успокойся, ладно?
— Не могу… — стою возле окна и сканирую въезд. — Так соскучилась… и нервничаю теперь…
— У нас крутой дом, такой стол, блин, наготовили. Чего нервничать-то? Натаха снова скажет, что в таких живут толстосумы…
— Да, она так точно скажет… — хихикаю, думая о лучшей подруге. Когда я рассказала про предложение и дом… Она так у меня визжала… Радовалась, что всё плохое позади… Что мы наконец тоже имеет свой угол… Только она ещё не знала, что это не угол, а…
Целый дворец, блин. В стиле Хорольских. Мне, конечно, тоже нравится. Я отрицать не буду. Тут уютно… Но у меня всё ещё осталась тяга к маленьким домам. Есть в них что-то особенное… Как то место, где я лишилась невинности… Где Ник впервые взял меня… Та самая дача. Она безумно, просто ужасно мне понравилась. Я бы сделала там что-то вроде загородного домика для семьи. Ляпнула однажды, и Ник так загорелся… Но после этого ничего не говорил… Может, забыл? Хотя зная своего мужчину… Он ничего не забывает. Лишь мотает на ус…
— Ник! Приехали! Они приехали! — верещу, заметив, как Лёшкина машина пересекает двор. — Ура, ура-ура!
Эмоции буквально меня захлёстывают. Накрывают с головой. Я же тут теперь хозяйка… И это впервые…
— Ну всё, релакс… Я пошёл открывать, — смеётся он, направившись к двери, а я за ним, как ребёнок…
Встречаем мы их под мои довольные визги… Обнимаемся…
— Наконец-то…
— Я так скучала по тебе, милая моя… Ташааааа…
— И я по тебе… по вам, хома… — говорит моя лучшая подруга, протягивая мне пакеты. — Ничего знать не хочу! Это вам!
— Ну… Зачем?!
— Всё, открывай! Мы с Лёшкой так старались! Все детские магазины обшманали…
— Ага, у нас была целая спец операция, — подмигивает Лёша, пожимая Нику руку. — Офигеть у вас тут дворец… — осматривается и присвистывает, поймав небольшое эхо. Кстати, именно оно мне в больших домах и не нравится…
— Да уж, — закатывает глаза Наташка. — Пошли! Пошли открывать подарки и сплетничать! — толкает нас обоих из прихожей в гостиную…
Под гогот парней и наш звонкий смех мы оказываемся на диване возле камина и нашей красавицы-ёлки… Болтаем, делимся секретами, ощущениями, рассказываем как нам семейная жизнь…
— Я такой стол приготовила… Идём, а… Мне как-то даже не ловко… Всё ведь стынет, а мы тут сидим… Вы нас задарили…
— Сейчас пойдём, — хихикает Наташка. — Вот этот ещё открой… Этот брал чисто Лёша! Я-то унисекс тянула, а он ну только для пацана…
— Да?
— Ты не первый, чувак, — отвечает Ник, посмеиваясь, и я достаю красивый голубой вязаный комплект, аж глаза слезятся.
— Так красиво, Лёш… Спасибо…
Шмыгаю носом, переселяемся за стол, рассказываем о том, что всё состоится 2 февраля, и Наташа тут же начинает кипешевать.
— Блиииин… Это ж надо… И то, и это…
— Да всё мы успеем, — отмахиваюсь, но она не перестаёт перечислять.
— Ой, а я буду подружкой, нет, да? А ты, Красильников… — накладывает салат, пробует между разговором и…
Замирает…
— Что такое? Таш… Ты чего?
Секунды не проходит, как она стрелою бежит в сторону уборной, а наши глаза встречаются. Мне аж не по себе становится. Как так-то… Я старалась, и…
— Господи, ну он же свежий… — поднимаю и пробую. — Да… Всё свежее. Ник, посмотри…
— Свежее, конечно, — пробует он, и мы оба таращимся на Лёху…
— Вы чего это? А?
— Не знаю… Твою барышню там сейчас тошнит, если что… — выдаёт Ник с улыбкой, а Лёха тут же хмурится.
— Не… Не-не-не… Мы всегда в презике. Доучиться хотели и вообще… — подвисает он, пробуя салат. — Свежий, блин… Вкусный… — косится, пока мы ржём. — Тут что… Помидоры, да?
— Ну да… Черри…
— Сука… И вчера утром то же самое… Из-за помидор… Блин…
— Опааааа, — подливает масла Ник, и я тычу ему в бок локтём.
— Прекрати, — фыркаю, когда Лёшка встаёт из-за стола и идёт за Наташкой, а мы с Ником смотрим друг на друга и замираем.
— Господи… Что теперь будет? А если да…
— Значит… Будет у нас лучший друг… С рождения, — кладёт ладонь на мой живот, а я хватаюсь за сердце.
Господи, неужели так вообще бывает, а?
Это ведь что-то свыше… Запланированное вселенной… Разве нет?
Это нравится мне всё больше… Лёха тоже скоро будет батей… Оборжаться просто можно. Не знаю, как так сложилось, но получилось очень даже миленько.
Сейчас мы сами в том месте, где когда-то скрепили союз сердец наших родителей…
В зале размытых светом стен, у меня сердце колотится скачками, будто хочет вырваться из груди. В этот момент всё кажется очень высоким и очень важным — ведь сегодня я женюсь на ней, на самой особенной, на той, что превратила всё в яркое, живое чувство. В настоящее…
Взгляд мой ищет её среди лиц, что собрались здесь, пытаюсь сохранять равновесие, но всё равно шатает. Даже если батя рядом. Лёха, Тоха и Ванька… Все пацаны стоят возле меня горой в ожидании моей невесты… Поддерживают меня. Я её с утра не видел… Мне не разрешали. А так хотелось… Ещё и Натаха ходила дразнила меня, показывая фотографии комнаты, где мою Женю собирали… Говорила «ой, Хорольский, повезло тебе, конечно… Береги, целуй и нежь мою красавицу… Будь хорошим мужем».
— Минус один… — бормочет Тоха, обняв меня за плечо.
— Слышь, минус один… Мы его не потеряли вообще-то… — ворчит Лёха в ответна это. Самому же скоро жениться, блин. Аж смешно… Он уже и предложение сделал… А Натахина мама там грозилась повесить его на фонарный столб во дворе за это… Весело у них там в общем было…
— Кто бы говорил, — тут же встревает Ванька, и они с Лёхой опять вступают в тупые препирания как обычно. Этим двум только дай повод… Не угомонятся никак. Дурачьё.
— Завязывайте, у меня и так сейчас истерика случится…
— Ты чё, братан, — хватает Лёха за оба плеча. — В глаза смотри. Сдрейфил, что ли?
— Да иди ты, блин… Я хочу, чтобы всё идеально прошло… А вы тут со своими…
— О… Вон она, вон она, — причитает Ванька, заглядываясь в толпу… И я выныриваю из Лёхиной хватки за одну грёбанную секунду…
У меня в ожидании спирает глотку… Я что-то совсем перенервничал. Сейчас отстегнусь, нахрен. Прав был Ванька, нужно было пригубить с утра…
Но вдруг я вижу её…
Она, как утренний рассвет, спокойная и сияющая одновременно. Её глаза как два огонька, полные надежды и любимых моментов. Волнение внутри меня растит желание сжимать её руку, держать крепко и не отпускать, чтобы этот миг стал навсегда частью нашей истории.
У меня даже сердце поднимается куда-то высоко, будто на крыльях. Адреналин щиплет кровь, разгоняет… Я ещё никогда так не предвкушал ничего… Разве что наш с ней первый раз тогда. Быть может, есть в этом что-то такое… Сокровенное. Отдельная книга жизни. Наша. Которую мы пишем вместе… По ней можно и гадать… Она точно не соврёт.
Всё утро готовилась для меня… Такая, блядь, красивая… Просто не выдерживаю…
Её платье как нежный водопад, струящееся и лёгкое, словно сотканное из облаков и цветов. Они с Наташкой выбирали… Я даже не видел, а сейчас понимаю, что вот он — эффект неожиданности. От такого и помереть недолго. Слишком красиво, блин… Ткань мягко обвивает её стройную фигуру, подчёркивая каждое движение. Пока ещё нет никакого животика, хотя уже приличный срок… Но я-то знаю, что там уже вовсю цветёт жизнь… Наше с ней продолжение.
В воздухе витает непередаваемый аромат свежести и шика. Она словно гарцует по этой сцене, собирая вокруг себя свет и улыбки, и мне кажется, что каждое её движение заставляет меня млеть…
Она идёт так грациозно, так уверенно, словно знает, что вся вселенная ждёт её появления. Так и есть. Моя внутренняя вселенная жаждет ощутить её рядом. Ощутить её своей… И я не могу отвести взгляда, потому что в каждом её жесте — внутри теплеет, словно солнце, которое она несёт. Это ощущение — одновременно трепет и спокойствие, потому что я знаю: это мой человек, моя судьба, моя невероятная, неподдельная мечта.
— Ты самая красивая! — кричит лялька из толпы. Кто-то присвистывает и, чёрт, я согласен…
Мог ли я желать чего-то большего от этой жизни, блин? Я и не думал, что так быстро на ком-то женюсь… Меня даже слово это пугало, зато сейчас… Мне нихрена больше не нужно для счастья…
Друзья рядом, их улыбки и шумиха, они аплодируют и кричат поздравления. Наши родители здесь, гордость в их глазах, слёзы счастья, смешанные с радостью и легкой ностальгией. В этот момент я понимаю: я — самый счастливый парень в мире, потому что нашёл свою единственную, ту, что сделала меня лучше.
Вся эта минута — словно кинолента, и в ней растворяются страхи, остаётся только вера и искренняя радость. От этого «согласен, согласна». От поцелуя сквозь крики и вопли наших близких людей… От речи, которая подкреплена торжественной мелодией свадебного марша… Тут всё запоминается иначе. Не так, как когда ты гость… А когда ты уже глава новой сформировавшейся семьи…
— Теперь Хорольская… — шепчу ей в губы, будто бы успокоившись. Словно именно в этот момент наступает тишина и гармония… Душевная. Где мы оба ощущаем себя едиными.
После церемонии мы садимся в машину, мчимся в ресторан, и сердце наполняется теплом, планами и обещаниями, ведь впереди — всё самое важное: жизнь, любовь, совместные мечты.
И я сделаю всё, чтобы она стала счастливой… Чтобы наша семья не знала обид и предательств. Чтобы мы прожили вместе эту жизнь и ни о чём ни разу не пожалели…
Горько…
Два года спустя…
— Наконец-то вы переезжаете, Господи… Я так рада, Наташ…
— Так будет всем легче… Да и деткам… Я уже замечаю, что София теряет его, Жень…
— Он тоже её теряет… — хихикаю, глядя на сына, который сейчас мусолит в зубах Софийкиного лисёнка. У них разница месяц, но они так друг к другу привыкли, что просто не разлей вода… Мы же каждые выходные мотаемся друг к другу… А тут будет совсем рядом. Ну, благодать…
Лёша купил дом… Отец ему помог. Да и мой Ник был рядом. Я уже как-то не представляю раздельной жизни. Мы все одна большая дружная семья…
— Ой, моя тут обосралась, кажется, — смеётся Таша. — Всё, я побежала…
Я хохочу в ответ и откладываю телефон.
— Невеста твоя опять обкакалась, — смотрю на карие глаза своего ненаглядного красавчика…
— Софа кака? — спрашивает у меня, и я киваю.
— Софа не кака, но она покакала, да… — вытаскиваю его из манежа и качаю на руках.
— А может мы не будем о какашках тут говорить весь день, а? — появляется Ник на пороге и ржёт. — Давай его мне… Чего тягаешь? Уже такой тяжёлый…
Едва передаю его ему, как Серёжа со всей дури зажимает отцу нос с довольным видом.
— Папа!
— Ауч… Что за слива, сына? Чё за дела вообще такие?!
Слышу их обоюдный смех и расслабляюсь… Сыну уже полтора… Как же быстро летит время… Я просто не успела насладиться тем периодом, когда он был крошечным… Не успела как следует нанюхаться, когда он пах молочком… А Лёша говорит про свою, что она пахнет творожными печеньками… Я поражаюсь, как они привязаны к детям… Насколько сильна эта связь и нерушима…
Порой я не могу оторвать Ника от сына, а Ташка, кстати, наоборот… Она с удовольствием оставляет Лёшку с Софией и идёт гулять по магазинам… Вот бы мне так, но я мама-тревожница… Не в плане, что не доверяю, а скорее боюсь, что им может понадобиться моя помощь, а потом ещё и расстраиваюсь, что не понадобилась… Вот что за характер такой?
У мамы и дяди Серёжи сейчас тоже сложный период… Тоже зубы, истерики… И, кстати, спешу сообщить, что у меня родился брат… Его зовут Александр Сергеевич… Он тоже очень важный человек… Часто бывает у нас в гостях и сидит в манеже с остальными. Порой у нас тут трое карапузов… И это очень даже смешно, словно у нас родилась тройня…
— Жеееень… — зовёт Ник с кухни, и я тут же бегу туда на радостях, потому что думаю, что понадобилась, однако…
Смотрю на то, как сын уснул прямо на столе с кусочком яблока, зажатым в кулак.
— Нииик…
— Что? Я ничего не делал…
— Качал?
— Не-а… Он просто отрубился, посасывая… Пока я делал себе смузи…
— Капец… Опять будет весёлая ночь, — вздыхаю, глядя на часы. Уже восемь… а значит, что на ночной сон он уйдёт очень не скоро, но… Зато мой муж припечатывает меня сзади к столешнице… — Ник… Ну, подожди… Давай переложим его…
— Он проснётся тогда…
— Не проснётся… Давай, — отправляю его, и он взвывает. Неугомонный, блин.
— Ладно… Блин… — подходит к нему и боится брать. — Не знаю как, чтобы не разбудить… Бл…
— Ш-ш-ш… Аккуратно… Просто взял и всё… — шепчу, пока он косится на меня… Потом мы проводим целую спец. операцию по перекладываю. Гасим везде свет. Кладём его в кроватку… Отбираем яблоко, кладём пустышку возле головы. Накрываем одеялком… И выходим оттуда на цыпочках, поставив радио няню и прикрывая дверь…
Я и пикнуть не успеваю, как меня поднимают на руки.
— Ник!
— Мой хомячок… Я соскучился…
— Я тоже… — целую его и обнимаю любимые плечи… Господи, уже скоро два с половиной года будет, как мы встретились… И я так сильно обожаю нашу семью…
Пока что мы не планируем рожать ещё… Я восстанавливаюсь. Ник сам сказал, что переживает и что мне нужно как следует привести в порядок организм. Волосы, зубы, кожу, все остальные органы. Чтобы он не переживал, а я не жертвовала… Он учится сейчас… Я пока ещё в академе… Но скоро уже придётся совмещать. И я уверена, что справлюсь. С такой поддержкой, любовью, заботой… Я точно знаю, что всё у нас получится…
— Ах, Ник… А…
— Тш-ш-ш… Моя маленькая… Давай… Давай, малыш…
— М… — издаю на последнем издыхании, вцепившись в него ногтями и сжимая внутри… Обмякаю прямо на диване… Далеко мы не ушли… Прямо здесь приступили… Трусь лицом о его щетину и улыбаюсь. — Я так сильно тебя люблю…
— И я тебя люблю, девочка моя… Одна с нами справляешься…
Хихикаю, слезая с него и возвращаю одежду на место.
— Конечно… Одному грудь дай, второму…
Ник ржёт, как заведенный, пока я поправляю волосы.
— Ну ничего… Придёт тебе на подмогу светловолосая красавица…
Я тут же хмурюсь и ревниво смотрю на него.
— Какая ещё красавица, Хорольский?
Он смеётся и подмигивает мне, подкравшись и целуя в нос.
— Как какая… Наша дочь, конечно же…
— Конечно, — хихикаю, вздыхая. — Откуда ты знаешь, что будет девочка, а? И вообще, что она будет…
— Ну, откуда-откуда… — подходит он к шкафу напротив и тянется к книжке. — Они подсказали, естественно… Я теперь так даже экзамены сдаю… — смешит меня, не переставая. — Погадаем, ведьмочка? — листает страницы.
— Веришь теперь, значит, Хорольский…
— Верю, конечно… А как ещё? Они же даже ссору нашу предсказали…
— Ну… Одного-то они не учли, — встаю я с дивана следом за ним и целую за плечи.
— Чего?
— Того, что мой подонок отдаст взамен на прощение сердце…
— Я бы и печень отдал на самом деле… — ржёт он, бодая меня и целует в губы. — Скоро ребята переедут и всё будет ещё лучше… Вот увидишь…
— Я и так вижу… Спасибо тебе за всё…
— Нет, хомячок… Это тебе спасибо… Что поверила в меня, что изменила… Что сделала лучше и… Заставила поверить в чудо…