– Ненавижу его! Ненавижу! Чтоб его Морана пыльным мешком стукнула, чтоб он кладбище не мог упокоить и его зомби сожрали, чтоб…

– Понятно, – вздохнула подруга, изучая меню кафе. – Сегодня нам надо что-то покрепче зеленого чая.

– Черный? – Я с трудом переключила внимание с обдумывания кары своему злейшему врагу на выбор напитка.

– Еще крепче, – усмехнулась Мирослава и подозвала официанта.

– Заварку я не пью. Хотя сейчас мне вообще все равно, что пить. Мне надо выговориться.

Подошел официант, и Мира озвучила заказ сразу за нас обеих: пара коктейлей, сырная нарезка, отбивная в горчично-медовом соусе и салат.

– Это какой-то кошмар, Мир! – продолжила я жаловаться, как только паренек в белом переднике скрылся. – Этот негодяй просто ждет, когда я окончательно умру. Чтобы галочку у Мораны поставить.

– Фень, ну что за глупости. Он хороший парень. Мы по работе пару раз пересекались, и Хелвис произвел на меня положительное впечатление. Дело свое знает. С призванными душами разговаривает уважительно…

– С душами, может, и уважительно, – фыркнула я. – А мне он при последней встрече заявил: вы, фениксы, нам, некромантам, статистику портите. Только поймаешь эманации смерти, захочешь призвать свеженькую душу, а вы – бац, и из пепла возрождаетесь. Он точно жаждет моей смерти!

– Даже так, – улыбнулась Мирослава, но, увидев мой возмущенный взгляд, тут же поправилась: – Негодяй! Я догадывалась, что у некромантов никакого пиетета к смерти не осталось, но чтобы вот так…

– Ненавижу его! – процедила я и на эмоциях стукнула ладонью по столу, слегка перестаравшись. Силовая волна разошлась, словно круги по воде, заставляя чашки и бокалы на соседних столиках жалобно зазвенеть.

– Фелиция, успокойся. – Мирослава накрыла мою ладонь своей. – Без битья посуды расскажи, где ты с ним пересекаешься и зачем. Мы решим, что с этим делать. Как вас изолировать друг от друга.

– Мирочка, на тебя одна надежда, – взмолилась я. – Ты же работаешь в «Империи желаний»! Выполни мое желание…

– Стоп! Ни слова! – резко прервала меня подруга. – Никаких озвученных желаний, пока мы во всем не разберемся. Рассказывай, что с этим парнем не так.

Схватив принесенный официантом бокал, я сделала большой глоток и сразу закашлялась от того, насколько терпким и обжигающим оказался коктейль. Пока приводила дыхание в порядок, попыталась и мысли «причесать», чтобы понять, с чего начать.

– Пожалуй, начать стоит издалека, – негромко произнесла я, переводя взгляд за окно, на залитую солнцем улицу и бегущих по своим делам прохожих. – Ты же помнишь, что мой дар пробудился не сразу. До восьми лет родители вообще считали, что я обделена какими бы то ни было магическими способностями. Но я им благодарна за то, что они любили меня такой, какая есть…

– Милая куколка с большущими зелеными глазами, – рассмеялась Мира. – И необычным цветом волос.

– Почему необычным? – удивилась я и, подхватив красную прядь с белыми нитями, поднесла к глазам, смешно скосив их к переносице.

– Потому что, даже несмотря на обилие в столице рас и народов, созданий с природным красным цветом шевелюры крайне мало. А у тебя еще красный разбавлен белыми прядями. Они словно пепел от прогоревшей ветки. Когда я тебя первый раз увидела на каком-то детском празднике, от ветра твои волосы встрепенулись и на них попали солнечные лучи… Я подумала, что тебя охватил огонь. Невероятное зрелище.

– Помню, – тепло улыбнулась я воспоминаниям. – Ты так истошно закричала, что всех перепугала. А ведь тогда мой дар еще даже не проснулся. Но это случилось вскоре после нашего знакомства.

– Кстати, ты никогда не рассказывала, что его спровоцировало.

– Я бы и сейчас не рассказала. Но что уж теперь… Тем более этот гад обо всем догадался.

Подруга деликатно молчала, давая мне собраться с духом, чтобы продолжить историю. Хотя я по глазам и позе видела, в каком она нетерпении от любопытства.

– Я с детства привыкла, что меня все любят, холят, во всем потакают и почти не наказывают. Так, слегка пожурят и отпустят играть с подружками или няней. А потом началась учеба. Родители могли себе позволить домашнее обучение: все-таки мы принадлежим к древнему аристократическому роду. Мне наняли гувернантку и нескольких педагогов по отдельным дисциплинам. В один прекрасный день я явилась на занятия с невыученными уроками, а потом еще нагрубила учителю, когда он стал выговаривать за такое отношение к его предмету. Пришел отец. Никогда еще он не разговаривал со мной таким суровым тоном. От осознания, насколько лорд Бекендорф недоволен, мне стало невероятно стыдно. Впервые в жизни захотелось провалиться сквозь землю. Я подумала, что сгорю со стыда прямо там, в ученической комнате. И… действительно сгорела.

– Ничего себе! – потрясенно произнесла Мирослава и сделала глоток из бокала. – Получается, феникс сгорел со стыда? С ума сойти. Кому рассказать – не поверят.

– Только попробуй это кому-нибудь рассказать! – быстро остановила я подругу. Хоть Мира была не из болтливых, я предпочла подстраховаться. – Я и так из последних сил скрываю свою тайну. И то…

Я не договорила, вспомнив про Хелвиса. До сих пор не понимала, как этот негодяй обо всем прознал.

– Фень, я же пошутила. Ты меня знаешь, я умею хранить секреты.

Я кивнула, дав понять, что верю ей. Тут официант принес остальной заказ, и мы ненадолго переключились на еду.

– Как ты понимаешь, свой первый переход и возрождение я плохо помню. Больше по рассказам родителей. У отца тогда чуть сердечный приступ не случился: любимую дочь на его глазах охватывает пламя, и она молниеносно сгорает. Вместе с ученическим платьем и бантами. На ковер и туфельки осыпалась только горстка черного пепла. Там не только сделать ничего не успели – отец с учителем даже не поняли, что произошло. Бедный папочка потерял сознание.

– Я не знала, – прошептала Мирослава.

– Никто не знает… Почти. Мы не афишируем мою особенность. Ну, то есть все знают, что я феникс, но не более. В общем, тогда повезло, что брат приехал на каникулы и жил с нами в особняке. Он же у меня некромант. Почувствовал всплеск знакомой магии, прибежал. Когда отец пришел в себя, они уже вместе провели расследование, выяснили, что сработала магия феникса, и если здесь я умерла, то должна была где-то возродиться. Вопрос где? Маленькая девочка в незнакомом месте после спонтанного перемещения.

Смочив горло коктейлем, я продолжила:

– В тот раз меня искали почти сутки. Нашли в лесу недалеко от дома. Испуганную, голенькую и в обнимку с дикой волчицей. Благодаря ей я не замерзла. Хоть погода в начале осени стояла теплая, но раздетый ребенок ночью в лесу… Волчица меня пожалела: согревала и оберегала до прихода помощи. После того случая отец обращался к разным магам, приглашал специалистов из академии. Но они только подтвердили, что у меня проснулся дар феникса. Это особая магия, и нужно было учиться ею управлять. Я и училась. Но одно осталось неподвластным: если мне становится стыдно – я сгораю и возрождаюсь в другом месте.

– Пестик мне в тычинку, – прошептала Мира, прикрывая рот ладонью. – Я была уверена, что фениксы перерождаются вполне осознанно и по собственному желанию. И как же ты потом? Где возрождаешься?

– На кладбище, – улыбнулась я, наблюдая за увеличивающимися глазами подруги. За прошедшие годы я научилась с юмором относиться ко всему, что со мной происходит… Кроме появления Хелвиса. – Спасибо мирозданию, брату удалось как-то повлиять хотя бы на точку выхода. Работая с эманациями смерти, он смог сделать привязку к месту наибольшей концентрации магии смерти. Если вдруг феникс сгорает, меня переносит на кладбище…

– Стоп-стоп-стоп, – прервала Мира. – Но почему кладбище? Ведь возрождение по своим эманациям и жизненным потокам ближе к роддому. Логично было бы…

– А вот и нет, – вновь удивила я ее. – Любой роддом вечно окружают оголтелые папаши, желающие видеть свое потомство. Мужики толпятся на каждом шагу, и тут я такая красивая, в чем мать родила.

– Ну-у-у, некоторым наверняка понравилось бы…

Я бросила на ведьму суровый взгляд.

– Молчу-молчу, – тут же прекратила она шуточки. – А на кладбище, хочешь сказать, мужиков нет?

– Ты не поверишь, но, по статистике, на кладбище чаще всего ходят вдовы.

Над столом повисла небольшая пауза, после чего мы одновременно захохотали. Затем не сговариваясь подняли бокалы с остатками коктейлей и чокнулись. Как только мы допили, Мирослава подозвала официанта и попросила повторить.

– На самом деле, меня переносит на семейное кладбище в родовой склеп. Спасибо любимому братику. Родители там даже гардеробную сделали, – усмехнулась я. – Чтобы в случае очередной вспышки я не бегала голышом между могилами, распугивая семейных призраков.

Подруга не удержалась и вновь засмеялась.

– Прости, – извинилась она, – понимаю, что тебе не до смеха, но я как представила эти гонки за призраками… От нашего шабаша не сильно отличается.

– Не извиняйся, – успокоила я ее, доедая салат. – Я привыкла и стала даже находить в этом некоторую пользу. Постоянное оздоровление организма позволяет экономить на врачах. В общем, я почти научилась контролировать дар, но тут внезапно на горизонте появился Хелвис!

– Да, вернемся к тому, где вы с ним познакомились.

– На курсах профориентации. – Я невольно закатила глаза, вспоминая этот ад. – Ты, возможно, не слышала, но всех детей из аристократических семей, обладающих магией, отправляют на эти курсы. Конечно, в том случае, если до девятнадцати лет они не поступили в магическую академию. Это нужно, чтобы официально зафиксировать уровень дара, предложить способы его применения на благо государства или проинструктировать по технике безопасности, если на практике применение дара не предполагается.

– Да, слышала что-то такое, – произнесла Мирослава, разделываясь с отбивной. – Но поскольку я потомственная ведьма, мое обучение было предрешено еще до рождения. – Она тепло улыбнулась. – Заслуженная Баба Яга Темнолесья. По блату. В нашем роду этот диплом практически передается по наследству. А вот остальные два я честно отсидела за партой[1].

– Ого! У тебя три диплома. Я всегда знала, что ты сообразительнее меня, поэтому и пришла за помощью. – Коварно улыбнувшись, я подхватила принесенный официантом бокал.

– Подскажи, а что некромант там делал? – заинтересовалась Мирослава. – Ведь у него академический диплом с отличием. Я вообще думала, что он устроился в какую-нибудь крупную корпорацию.

– Видать, не дошел, – съязвила я. – Или его погнали за поганый характер!

– Трудно быть некромантом и оставаться белым и пушистым, – протянула Мира, закидывая в рот кусочек сыра. – Постоянно чувствовать дыхание смерти… Оно просачивается в их жизнь и начинает сопровождать повсюду. Служители Мораны учатся разговаривать с потусторонними сущностями, а для этого требуется огромная выдержка. Ну и поганый характер, ты права.

Мы рассмеялись. За что я любила подругу, так это за легкость в общении и схожие взгляды.

– В общем, Хелвис Морренталь курирует одно из направлений на курсах профориентации. И на занятиях он постоянно ко мне цеплялся. Пару раз ставил в неудобное положение, в результате чего, как ты понимаешь, я спонтанно перерождалась, а потом писала объяснительные о самовольном «уходе» с занятий. – От воспоминаний об этом вновь захотелось рычать. – Он явно как-то узнал мой секрет и провоцировал меня намеренно! Но это полбеды. С некоторых пор вместо родового кладбища я прихожу в себя прямо в квартире этого негодяя. Ума не приложу, как он это сделал!

– А возрождаешься ты все так же – обнаженная? – В желтых глазах подруги заплясали чертенята.

– Представь себе, да! – возмутилась я ее веселью. – Более того, он теперь заранее на стуле оставляет для меня вещи, если вдруг в момент появления его нет в квартире. А его чаще всего нет, потому что до состояния сжигающего стыда в последнее время меня способен довести только он!

Выпалив последние слова, я поняла, что краснею, а это верный признак того, что нужно срочно переключить внимание! Несколько раз глубоко вдохнув через рот и выдохнув носом, как советовал один из психологов, я поняла, что в компании подруги мне нечего стыдиться. Мирослава – тот человек, с которым можно и в огонь, и на шабаш.

– Слушай, Фень, я не очень в курсе магии фениксов, но тебе неопасно так часто перерождаться?

– В том то и дело, что никто не в курсе! С кошками вот все ясно – у каждой по девять жизней. А сколько их отмерили фениксам, ни в одном учебнике не сказано! Вдруг они не безграничны?! За свои двадцать лет я уже столько раз сгорала в пламени феникса, что начинаю бояться: исчерпаю запас – и все! Этот гад действительно дождется моей настоящей смерти.

– Надо же тогда с этим что-то делать! Давай найдем тебе мага какого-нибудь или опытного феникса. Узнаешь, как свой дар контролировать.

– Не дар, а проклятие! – Я тяжело вздохнула. – Родители не один год изучали этот вопрос. Консультировались с разными академиками. Даже психолога мне нанимали, чтобы научил не стыдиться своих поступков. Только вот оказалось, стыдно может быть по таким разным поводам… Но я почти научилась контролировать эмоциональное состояние, пока вдруг не встретила…

– Счастья Моране и всем ее воплощениям! – раздался у меня за спиной ненавистный голос. – Мирослава, Фелиция, какими судьбами? Секретничаете?

– Морренталь, что ты здесь делаешь?! – процедила я сквозь зубы, стоило негодяю приблизиться к нашему столику. За пределами учебного заведения я считала себя вправе обращаться к нему на «ты».

– Зашел выпить кофе, а тут такая встреча. – Молодой человек сиял улыбкой, как начищенная медаль. – Позволите к вам присоединиться? Терпеть не могу пить в одиночестве.

– Пить в одиночестве – плохая примета. Привет, Хелвис, – помахала ему подруга.

– Некромантам это не грозит. – Я тут же пресекла попытку расширить наш междусобойчик до трех человек. – Эти специалисты всегда могут поднять зомби и выпивать в их компании.

– Ой, нет, птенчик, – нагло возразил незваный гость и, приставив к нашему столику еще один стул, беспардонно уселся на него. – Свежеподнятые зомби бессовестно воняют. Пить кофе с такими ароматами совершенно невозможно.

– Очень хорошо, что ты это понимаешь! – подловила я Хелвиса. – У каждой профессии свой особенный запах, и некромантия не входит в число моих любимых, поэтому будь любезен пересесть в другое место.

Я понимала, что веду себя уже не совсем прилично, но не могла сдержаться: так меня раздражал этот некромант.

– Что ты такая злюка сегодня? – как ни в чем не бывало поинтересовался он. – Неужели дуешься из-за последней встречи?

– А по-твоему, у меня нет причин? – процедила я сквозь зубы.

– То платье тебе действительно не шло. Как бы это поделикатнее сказать… – Он опустил голос до шепота. – Голубой тебя полнит. А так сгорело – и не нужно думать, куда пристроить.

– Я из-за тебя облила герцога Эварийского! – чуть не взвизгнула, но вовремя сдержалась и понизила голос. – Родителям пришлось послать ему корзину с извинениями.

– Ой, подумаешь! Дедуле уже под сотню лет, когда он еще испытает такие непередаваемые эмоции. А тут вспышка, восторг, такая красотка тебе в лицо игристое выплескивает. У-у-ух! Я бы на его месте сам тебе цветы отправил.

Этот негодяй сидел с такой восторженной физиономией, что мне захотелось его чем-нибудь треснуть. Желательно тяжелым. Жаль только, под рукой ничего подходящего не случилось. Разве что вилку ему куда-нибудь воткнуть…

Самое обидное, что при всех раздражающих факторах Хелвис был невероятно обаятельным. От улыбки на его щеках появлялись миленькие ямочки, а зеленые глаза излучали такое тепло, что все мои кровожадные убивательные порывы начинали таять, как снег на солнце, стоило оказаться от некроманта в непосредственной близости. Вот как сейчас, когда он поставил локти на стол, а подбородком уперся в ладонь и при этом не сводил с меня пристального и, как мне казалось, восхищенного взгляда.

За это я ненавидела его еще сильнее… Но вспоминала об этом, уже возрождаясь в другом месте, сбросив оковы некромантского обаяния.

Мирослава, видимо, тоже стала жертвой мужской харизмы, потому что наблюдала за нашей перепалкой молча, с хитрым прищуром. По лицу читалось, что ей очень интересно узнать подробности нашей последней встречи, но она сдерживалась.

– Хелвис-с-с-с, – зашипела я на Морренталя, чувствуя, как во мне закипает что-то темное и злое. – Если ты не покинешь это кафе, то испытаешь те же эмоции, что и герцог!

– А у тебя игристого в этот раз нет, – усмехнулся негодяй.

– У меня есть кое-что другое!

– Ух ты! Но если ты так ставишь вопрос, то, может, просто сразу поедем ко мне? – Он наклонился вперед и выдохнул мне слова чуть ли не в губы.

Это стало последней каплей. Мне хотелось разорвать Хелвиса, стереть в порошок, спалить дотла, а пепел развеять по ветру… Я не сразу поняла, что гнев скручивается в груди тугой спиралью, которая раскаляется сильнее с каждым ударом сердца. Волосы, заискрившись от напряжения, стали медленно подниматься. Сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, я вскочила со своего места. Хотелось врезать этому исчадию ада, этому неугомонному некроманту. Или не врезать, а придушить собственными руками!

Я непроизвольно потянулась к его шее, как вдруг осознала, что во мне уже бушует знакомое пламя. Оно вспыхнуло в груди с такой силой, которую я не могла остановить. В ужасе я посмотрела на свои руки: сквозь кожу вырывались огненные язычки.

Вспышка.

Сознание померкло, а бренная оболочка осыпалась горсткой пепла.

– Вот это да! Такого с ней еще не было… – произнес Хелвис, взлохмачивая пятерней брюнетистую шевелюру.

– Какого – такого? – холодно переспросила Мирослава, поднимаясь из-за стола и пристально всматриваясь в то место, где только что сидела подруга.

– Чтобы Фелиция от злости и гнева вспыхнула. Интересно, она так же вспыхнет и от стра… – бросив на собеседницу задумчивый взгляд, он забарабанил пальцами по столу, – от других сильных эмоций. Это может стать проблемой.

– Проблемой для тебя стану я, – зло заговорила Мирослава, повернувшись к некроманту, – если не объяснишь мне прямо сейчас, что происходит и какого дьявола ты…

– Мирочка, только не сейчас! Мне нужно срочно домой, она же там совсем одна… – Хелвис подскочил из-за стола.

– Стоять! – рявкнула ведьма. – Имей в виду, Хел: если обидишь мою подругу, я не просто испорчу твою жизнь. Ты прочувствуешь на своей некромантской шкуре всю мощь «Империи желаний». Самых темных ее отделов.

– Это я как-нибудь переживу, – отмахнулся Морренталь. – А вот если не верну птичке ее шпильки, это станет катастрофой.

Наклонившись, он извлек из-под стола модельные туфельки в золотистых блестках, стряхнул с них пепел и умчался с довольной улыбкой на губах.

– Птенчик, ты одета? – донесся из коридора ненавистный голос. – Я там на стуле тебе платье оставлял. Нашла?

Лучше бы он робу крестьянскую оставил. В этом платье без нижнего белья я все равно как голая. Сидя в кресле, я запахнула поплотнее плед, найденный тут же в комнате.

– Тук-тук-тук, – «постучал» Хелвис, прежде чем войти в гостиную. – Как ты себя чувствуешь? Чай сделать? Я вот туфли твои принес.

Он пересек комнату и поставил передо мной обувь.

– Ты мне должен новое платье, – чуть ли не по слогам процедила я.

У этого наглеца на лице не было ни капли раскаяния, и это выводило из себя.

– Так я же оставил… – Он озадаченно осмотрелся в поисках одежды.

– И белье… нижнее, – еще тише добавила я краснея. – Взамен того, которое превратилось в прах по твоей милости.

– Ох ты ж, – хохотнул он, усаживаясь на устланный ковром пол, – об этом я как-то не подумал.

– Дорогое белье, – чуть громче уточнила я, а потом не выдержала и выкрикнула: – Ты хоть понимаешь, сколько стоила одежда, которая была на мне в кафе? На встречу с подругой я надела все самое лучшее! Платье от самой Манишки Флавер. Коллекционное! Бюстик от… – Увидев, как загорелись у мужчины глаза, я решила сменить тему: – Впрочем, тебя это не касается. Я просто пришлю тебе счет, и будь любезен его оплатить.

– Я привык платить по счетам, но как же платье, которое я для тебя выбрал? – хитро прищурившись, Хелвис окинул меня внимательным взглядом, словно пытаясь посмотреть сквозь плед.

– Полная безвкусица и дешевка!

– Тогда снимай, я верну его в салон. – Широко улыбнувшись, некромант протянул ко мне руку, намекая на то, что нужно отдать наряд.

Это разозлило еще сильнее. Поскольку, во-первых, мне не во что было переодеться. А во-вторых, выбранная им модель удивительно прелестно смотрелась на моей фигуре – ну, если не считать маленького нюанса с бельем. Платье не только попало в размер, но и отлично подходило по цвету.

Но я ни за что в этом не признаюсь.

– Птенчик, не злись. – Хелвис поднялся на ноги.

– Не называй меня так! У меня, вообще-то, имя есть. Фелиция или Феня для друзей. Но ты к ним не относишься.

– Всегда было интересно, почему Феня? А не Феля.

Произнеся это, он подошел к едва заметному темному пятну на ковре – месту, где я возродилась. Провел над ним рукой, отчего черные пылинки медленно взмыли в воздух, закручиваясь в спираль. Некромант что-то прошептал, и туманно-пыльная дымка молниеносно впиталась в его ладонь. Больше ничто не напоминало о том, что недавно здесь появился феникс.

Тряхнув головой, я сбросила наваждение, с которым наблюдала за темной магией. А мужчина как ни в чем не бывало направился в коридор. Я зачем-то поплелась следом, старательно кутаясь в плед.

– Феникс Фелиция – поэтому Феня, – зачем-то ответила на озвученный вопрос.

– Феникс Фелиция, – повторил он с легкой хрипотцой в голосе, и у меня отчего-то побежали мурашки по коже. – Красиво звучит.

Зайдя в кухню, Хелвис начал хозяйничать: поставил кипятиться чайник, достал чашки. Снял пакетики с полки и по очереди из каждого насыпал что-то в заварник.

– Да я и сама симпатичная, если ты не заметил, – съязвила, усаживаясь на стул.

Поскольку в гости я не напрашивалась, то и помогать ему не собиралась. Хотя он, казалось, помощи и не ждал. Ловко залил собранную смесь кипятком, и по воздуху поплыл аромат земляники, лимона и волшебства. Невольно сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза. Очень любила вкусные, необычные чаи.

– Хм, я-то сразу заметил, что ты особенная. Это ты ничего вокруг обычно не замечаешь, – усмехнулся Морренталь, окидывая меня насмешливым взглядом.

Он выставил на стол вазочку с печеньем. Достал и нарезал грудинку и сыр. Потом красиво разложил все на блюде вместе со свежеиспеченным хлебом. Глядя, как споро он управляется, у меня разгорелся аппетит. Я гулко сглотнула. Очень хотелось схватить кусок мяса, но для этого пришлось бы выпутаться из пледа. Поэтому я продолжала сидеть на стуле, как нахохлившийся птенец. Стоило срочно на что-то отвлечься.

– Не волнуйся, я прекрасно заметила, какой ты негодяй, гад, сво…

– Вот-вот, а хороших парней не замечаешь.

– Кого это я не заметила? – возмутилась таким наговорам.

Выключился закипевший чайник. Прежде чем ответить, Хелвис разлил по чашкам воду, добавил заварку и поставил все на стол. Пододвинул ко мне блюдо с нарезкой. И даже предложил отнести на место плед.

– Например, ты не замечала Кристофа, графа Торнтона, – вернулся он к моему вопросу.

– Брата Люси? – усмехнулась я и, наконец выпутав руку из пледа, стащила кусочек грудинки. – Глупости не говори. Как я могла его не замечать, если он столько раз подвозил нас с ней домой?

– Вообще-то, он за тобой ухаживал, – с издевкой произнес некромант. – И рассчитывал на что-то большее, чем постоянное «Спасибо, Кристоф».

– Глупости говоришь. С чего ты взял?

– Возможно, с того, что граф Торнтон никогда не интересовался делами сестры, пока случайно не увидел, кто посещает курсы вместе с ней. Здесь в нем неожиданно проснулась братская любовь, и он каждый день стал встречать ее после занятий. Заодно по-дружески предлагая подвезти и ее подругу. Заметь – только одну подругу. Всем другим почему-то оказывалось не по пути.

В голове невольно всплыли случаи, когда меня подвозили домой: ничего необычного в поведении Кристофа я тогда не видела. Только в один из дней он действительно повел себя несколько странно. Получив отказ посидеть в кафе, парень навязчиво пытался угостить меня шоколадными конфетами. А мне тогда невероятно хотелось домой, чтобы плотно пообедать. Постоянный сильный контроль огня феникса провоцировал дикий голод, и я мечтала о мясе, а не о сладостях. Еле отделалась тогда от Торнтона. Но я и подумать не могла, что он ухаживает. Брат Люси казался мне милым, но не более того.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. – Пододвинув к себе чашку, я сосредоточилась на размешивании, лишь бы не смотреть на некроманта.

– Я даже преуменьшаю, – хохотнул он. – Ларик фон Лейден писал тебе романтические послания и посвятил оду…

– Куратор творческих порывов? Да ну, брось. У него просто работа такая – лирически-романтичная.

– Угу, а у меня – смертельно опасная, с привкусом кладбища. – Во взгляде некроманта смешались насмешка и умиление, словно его забавляла моя наивность. – Поясняю для тех, кто не замечает повышенного внимания к своей особе: романтичным фон Лейден становился только при твоем приближении.

С этими словами Морренталь положил на хлеб грудинку и сыр, украсил кусочком огурца и протянул бутерброд мне. Я не стала отказываться.

– Поэтому написанные сонеты он декламировал при каждом удобном случае, стоило ему тебя увидеть. А ты постоянно извинялась, говорила, что не чувствуешь в себе тяги к стихосложению, и быстро сбегала.

– Но я не от него сбегала! – Я даже растерялась от таких заявлений. – Его стишки раздражали магию феникса. Кто-то на одном из занятий подсунул мне в тетрадь низкопробные вирши. Там… пошлость такая! Даже вспоминать не хочется.

– Это называется «эротика», – засмеялся Хелвис, и я разозлилась.

– Я знаю, как это называется. Но не ожидала найти такое в своих вещах. Какой только балбес это подкинул? Как вспомню… Со стыда сгореть хочется!

– Открою тебе маленькую тайну: этими стихами Ларик хотел открыть тебе свою душу. Он явно не ожидал настолько огненной реакции. Но я ему даже благодарен. Тогда я первый раз увидел феникса в действии. Это было ужасающе прекрасно и завораживающе опасно.

В голосе некроманта послышалась нежная задумчивость, и я подняла на него растерянный взгляд. Но нет, передо мной сидел все тот же негодяй с хитрым прищуром и слегка растрепанными волосами. Он излучал силу и уверенность. Серая рубашка обтягивала накачанный торс. А по шее спускалась витиеватая татуировка, и мне всегда было интересно, что скрывается на другом ее конце…

– А Борислав Изморский? – вернул меня в действительность низкий голос. – Помнишь, как он…

– Никакого Борислава я вообще не помню! Ты все выдумываешь.

Хелвис неожиданно рассмеялся, причем так заразительно, что я с трудом сдержала улыбку. Почему-то сейчас он не вызывал у меня неловкость или стеснение. С ним оказалось интересно и весело, но одно неосторожное слово – и во мне тут же вспыхивали злость и агрессия.

– Вот именно! Ты их даже не помнишь! – выдал некромант, отсмеявшись. – И меня ты не замечала до тех пор, пока я не стал в твоих глазах негодяем. Зато теперь ты меня не игнорируешь.

– Теперь я тебя ненавижу! – ядовито процедила я, потому что этот разговор и вызванные им эмоции пугали.

Сейчас сквозь слои сарказма и колкости проступил совершенно другой человек: заботливый друг и внимательный мужчина с горьковатой, но такой притягательной харизмой. Поднявшись из-за стола, я молча направилась в гостиную. В моем отношении к некроманту что-то изменилось, но я не понимала, как с этим быть. Хелвис постоянно вмешивался в мою жизнь самым беспардонным образом, словно имел на это право. А ведь он мне не брат и даже не наставник, потому что курсы через месяц закончатся и у нас больше не будет повода видеться. Хотя последнее время мы встречались не только в учебном центре. Он стал появляться на званых приемах, которые я посещала с родителями. Попадался мне на прогулках. Недавно даже показалось, что я видела его отражение в витрине магазина. Но, обернувшись, никого не обнаружила.

Нужно было хорошенько все обдумать в одиночестве. Значит, пора возвращаться домой, и так засиделась в гостях. А ведь я ненавижу этого некроманта!

Или нет? Все так запуталось.

Войдя в гостиную, я надела свои любимые туфли, краем сознания отмечая, что очень мило было со стороны Хелвиса захватить их с собой. Сбросив плед, поняла, что в таком виде не могу выйти на улицу – это просто неприлично.

– Одолжи мне, пожалуйста, плащ, а то чувствую себя голой, – тихо произнесла я, зная, что Хелвис стоит у меня за спиной, хотя вошел он совершенно неслышно.

Профессия приучила его передвигаться беззвучно, чтобы не тревожить покой умерших. Но я, как ни странно, чувствовала вкус его силы. Дыхание смерти, сопровождающее некромантов повсюду, фениксам знакомо не понаслышке. Оно окутывает нас перед воспламенением, поэтому мы способны «услышать» его у других.

– Не уходи, птичка… – Горячие ладони мягко легли мне на плечи, словно приглаживая встопорщенные перышки. – Первый раз мы смогли нормально поговорить.

– Ты называешь это нормальным? – усмехнулась я.

Почему-то стало грустно: мы словно качаемся на качелях от нежности и влечения к ненависти и обидам.

– Не все получается с первого раза, но тем интереснее, – хрипло произнес он, обжигая шею горячим дыханием и разжигая кровь.

Тяжело вздохнув, я развернулась к нему лицом, оказавшись в кольце мужских рук.

– Я боюсь… – вырвалось быстрее, чем поняла, что говорю.

– Меня?! – опешил Хелвис.

– Себя, – смогла выдавить я после глубокого вдоха. – Стычки с тобой каждый раз заканчиваются вспышкой феникса. Если раньше я сгорала только со стыда, то сегодня это произошло от сильной злости. А что дальше?

– Неужели ты думаешь о том же, о чем и я? – На его губах расцвела коварная улыбка обольстителя.

– Нет!

– Да-а-а! – довольно протянул он.

– И не надейся! Я вовсе не…

– Тогда откуда ты знаешь, что я имею в виду? – Он склонился к моему лицу, пристально вглядываясь в глаза.

Внезапно я поняла, что угодила в расставленную ловушку. Краска стыда медленно залила щеки. Кажется, я сейчас сгорю со стыда… Опять! Из-за этого некроманта!

Стыд уступил место злости. Жар, вспыхнувший в груди, в этот раз оказался гуще, настойчивее. Во мне словно боролись две стихии, два пламени. Их общий огонь мог испепелить дотла, но, кажется, они сцепились между собой: жаркий стыд и дикая злость. От них рождалось что-то пьянящее и опасное. Отчего кружилась голова. Отчего скромной девочке внутри меня хотелось хулиганить и совершить что-то невероятное. Как этому негодяю удавалось постоянно провоцировать магию феникса и пробуждать во мне огонь?

Размахнувшись, я стукнула мужчину по плечу, вымещая на нем ярость и какое-то темное, еще незнакомое мне чувство. Но вырваться из стальных объятий мне не позволили. Горячие губы накрыли мои в сладком поцелуе, а руки прижали настолько крепко, что под ладонью я уловила биение его сердца. И этот стук перекликался с пульсацией крови в моих венах. Хел целовал жадно, с упоением. У меня кружилась голова и подрагивали кончики пальцев, по телу разливался жар, готовый смести все барьеры сопротивления.

Неожиданно Хелвис прервал поцелуй и наклонился к моему уху.

– Заметь, ты уже горишь… – Тяжелое дыхание обожгло кожу, а низкий голос проник глубже, чем любой поцелуй. – Но не сгораешь. Любое пламя можно перенаправить в нужное русло. У пожарных даже есть такой метод: гасить пламя встречным огнем.

Прежде чем я нашлась с ответом, он вновь накрыл мои губы. Это был не просто поцелуй. Это было завоевание и капитуляция одновременно. Сладкий, страстный, безжалостный – в нем сосредоточилась вся горечь наших ссор и вся сладость примирения. Наш поцелуй походил на заклинание, усмиряющее феникса.

Испепеляющий огонь уже вырвался на поверхность кожи, но я все еще стояла живая и невредимая. А пламя потихоньку переползало на некроманта, облизывало его, словно пробуя на вкус. Скользило по рукам, перетекало на плечи. Когда мой огонь охватил мужчину целиком, я испугалась и, отступив на шаг, разорвала контакт, надеясь, что неугомонное пламя погаснет. Хелвис выглядел ужасающе завораживающим: язычки пламени вокруг него постепенно становились темными, почти черными. Они плясали и шалили, вспыхивали и гасли в одном месте, чтобы вырваться мириадами искр в другом. А потом в момент вдруг мягко впитались в кожу, не причинив Хелвису вреда.

– Но как?! – ошарашенно прошептала я, смотря на совершенно невредимого мужчину.

Не веря глазам, я протянула ладонь и коснулась его щеки, затем провела пальцами по шее, спускаясь к вороту рубашки, чтобы убедиться: огонь ему действительно не навредил.

– Ты забыла? Я некромант. – Он положил ладони мне на талию и притянул к себе. – Я могу договориться со смертью, укротить ее, перехватить потоки, чтобы трансформировать во что-то другое. А магия феникса составная и задействует мою родную стихию в том числе.

– Почему же тогда брат не смог… трансформировать? Все эти годы я сгорала со… – я запнулась, потому что все еще чувствовала неловкость, рассказывая кому-то о своих проблемах, но легкое поглаживание сильных пальцев вселило уверенность и ощущение поддержки. – Сгорала со стыда! Ведь у Люциуса получилось только скорректировать и зафиксировать точку возрождения! Никакой трансформации.

Продолжая одной рукой удерживать меня за талию, Хелвис поднес вторую к моим волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. А затем, слегка сжав затылок, потянул его назад, вынуждая встретиться с ним взглядом. Его потемневшая радужка пленила, вспыхивая яркими искрами.

– Только влюбленный мужчина может трансформировать огонь в страсть, а злость – в желание, – прошептал Хел мне в губы. – Мы разделили твое пламя на двоих, и оно больше не превратит тебя в пепел.

У меня внутри все задрожало. Чувства сменялись одно другим: неловкость от такого признания, злость на его самоуверенность, но ярче всех разгоралась та самая страсть. Она тягучей патокой растекалась по венам, скручивалась в дрожащий узел внизу живота, подталкивала меня прижаться теснее к тому, кто смог укротить огонь феникса. Пламя разжигало жгучую нетерпеливую потребность принадлежать этому мужчине. Магия феникса бурлила в крови, но теперь это был не огонь разрушения, а жар жизни, готовый поглотить нас обоих.

Новый поцелуй походил на заклинание, усмиряющее пламя. Некромант пил мое дыхание, прокладывал дорожку из поцелуев вдоль шеи. А я вцепилась в мужские плечи, боясь упасть, потому что ноги уже не держали. Неожиданно Хелвис подхватил меня на руки и, сделав пару шагов, опустился на диван, устроив меня на коленях. И все это не разрывая поцелуя.

Только когда я почувствовала, что ладонь Хела уже забралась под платье, я накрыла ее своей рукой. Все происходило слишком быстро, мне требовалась передышка. Прервав поцелуй, я уткнулась лицом в мужское плечо. А Хелвис откинул голову назад, тяжело дыша.

– Надо брату написать, чтобы не спешил, – задумчиво прошептала я.

– Куда не спешил и зачем?

– Я же ему пожаловалась, что один гадский некромант внес несогласованные корректировки в его заклинание. – Было неловко в таком признаваться, но не хотелось, чтобы между нами оставались тайны. – Люциус сейчас в командировке, но обещал побыстрее все закончить, чтобы приехать и набить тебе мор… В смысле самому разобраться, почему вместо семейного склепа я стала возрождаться в чужой квартире.

Мужчина неожиданно засмеялся, сотрясаясь всем телом. Я попыталась слезть с таких уютных коленей, чтобы случайно не свалиться, но Хел тут же успокоился и только сильнее прижал меня к себе.

– Полагаю, ответ будет лежать на поверхности. – Он выводил пальцем узоры на моей спине, и от этого по коже разбегались приятные, возбуждающие мурашки, мешающие трезво мыслить. – Сколько лет назад он разбирался с твоей магией? Брат ведь тогда еще учился? Скорее всего, не владел стихией в полной мере.

– Сомневаюсь. Он отличник вплоть до отпечатков пальцев. И если сказал, что перерождение можно завязать только на склеп, значит, так и есть. – Я выпрямилась и посмотрела в глаза Хелвису, осененная догадкой. – И теперь мне интересно, что за труп ты прячешь в своей квартире, раз смог привязать мое возрождение к этому месту?

– Не думал, что ты так быстро меня раскусишь, – грозно, с рокочущими нотками проговорил некромант, отчего у меня даже холодок по рукам пробежал. Но потом мужчина рассмеялся. – На самом деле я его не прячу, а храню. Любой желающий может найти, если не побоится столкнуться лицом к лицу со смертью.

Ни со смертью, ни уж тем более с Мораной мне встречаться совершенно не хотелось. Но любопытство оказалось сильнее, и я, оглянувшись, окинула комнату придирчивым взглядом. Где здесь можно хранить труп? Любое тело занимает какой-то объем. Если это не кладбище тараканов в банке. Я невольно передернула плечами от этой противной мысли.

Хелвис молча наблюдал за мной со снисходительной улыбкой. Ситуация его явно забавляла.

– Можешь пройтись по квартире, если тебе так интересно найти «труп». – Он аккуратно ссадил меня с колен. – А я пока посмотрю, что нам можно выпить.

Оставшись в одиночестве, я сразу обняла себя за плечи. Стало почему-то зябко и неуютно в тонком платье. Чтобы отвлечься от противоречивых мыслей, я действительно решила осмотреть квартиру, в которой возрождалась вот уже несколько раз, но толком не видела. Что я вообще знала об этом мужчине, кроме того, что он негодяй?! Во всяком случае, Хелвис убедительно под него маскировался.

По всему выходило, что знаю я о нем уже достаточно: талантливый некромант, всего добившийся в жизни сам, находится на государственной службе и, судя по всему, подрабатывает в «Империи желаний», раз Мирослава пересекалась с ним по работе. Имеет квартиру в престижном районе. Она, конечно, не сравнится с особняком моих родителей, но зато Хел явно заработал на нее самостоятельно.

Эти мысли проносились в голове, пока я обходила комнату по кругу, рассматривая книжный шкаф, до отказа забитый интересной литературой, лаконичную картину на стене, современный противопожарный камин в аскетичном стиле. Во всем улавливался мужской минимализм и некромантская мрачность.

Уже выходя в коридор, я столкнулась с Хелвисом, держащим в руках два бокала.

– Угощайся. – Один бокал он протянул мне.

Вдохнув исходящий от напитка аромат, я довольно прищурилась: яблоко и корица чувствовались сразу, потом шли знакомые терпкие нотки, но я не могла вспомнить название. Оставалось только попробовать. Напиток оказался превосходным – сладким, с легкой кислинкой, как я люблю.

– Гостиную ты изучила, как я понимаю, – произнес хозяин квартиры. – Направо – моя спальня. С удовольствием проведу для тебя там экскурсию.

В его глазах плескалась чертовщинка: он явно пытался меня смутить. Но теперь ему не удастся это так просто. Как ни странно, сейчас я осознала, что больше не чувствую неловкости в присутствии Хелвиса Морренталя. Казалось, еще чуть-чуть – и я смогу доверить ему самую страшную свою тайну… Если такая у меня найдется.

– А там что? – указала я налево, на закрытую дверь.

– Мой кабинет, – мягко, но уже без веселья ответил некромант.

– Вот там мы и продолжим осмотр, – вынесла я вердикт и, сделав глоток, направилась туда.

Рабочий кабинет некроманта, вопреки моим ожиданиям, совсем не походил на склеп, но в нем притаилась какая-то вязкая тишина. Даже звук наших шагов поглощался необычным напольным покрытием, отчего становилось не по себе. Казалось, сама Морана замерла в темном углу, ожидая, когда ее служитель приступит к своим обязанностям. Я зябко поежилась и отпила из бокала, чтобы согреться.

Прохладный воздух пропах воском старинных книг и въедливым запахом металла и озона, которые свидетельствовали о манипуляциях с потусторонними силами. Тяжелая серебряная лампа на массивном дубовом столе замерцала мягким желтым светом при нашем приближении. Хелвис взмахнул свободной рукой, и в разные стороны разлетелись небольшие светлячки, рассеивая сумрак и делая кабинет менее мрачным. На полках стеллажа замерцали отраженным светом различные склянки.

Я обратила внимание, что все крупные детали интерьера жались к стенам, оставляя центр кабинета свободным. Словно пол здесь регулярно использовался для начертания символов. На столе виднелись следы воска, лежали стопки пергамента, кусочек мела, стилусы для начертания печатей и скальпели с тончайшими, как игла, лезвиями.

Неожиданно потянуло сквозняком, и моего затылка будто коснулось дыхание, пошевелив тонкие волоски. Резко оглянувшись, я увидела, что Хелвис стоит достаточно далеко, чтобы подуть на меня. По спине спустился холодок, заставляя поежиться. Но не успела я серьезно испугаться, как вспомнила, что уже сталкивалась с подобным «дуновением смерти». Оно не могло возникнуть просто так. Подобное тянется к подобному и отголоски моей магии почувствовал какой-то предмет в кабинете.

– Ты наконец уловила связь с этим местом? – мягко поинтересовался некромант, молча наблюдавший за мной все это время.

Я повернулась к деревянному шкафу, утопающему в нише, и подошла ближе. В голове крутилась какая-то мысль, но постоянно ускользала, не давая поймать себя за хвост. Резко потянувшись, я распахнула створки. Внутри на отделанной мрамором подставке покоился изящный резной череп. Из-за рогов и детальной тонкой резьбы, которая воспроизводила эпизоды из древних легенд, невозможно было понять, человеческий это череп или нет. От этого становилось немного жутко. Изящная, почти аристократическая форма, отполированная местами до жемчужного блеска поверхность. В пустых глазницах теплился крошечный синий огонек, скорее сторожевой, а не угрожающий. Я нашла хранилище…

Это был не труп, но предмет фонил магией смерти не хуже кладбищенского склепа. Только теперь я осознала свою привязку к этому артефакту. Но что он охранял? Протянув вперед ладонь, я попробовала уловить идущие от черепа эманации. Кончики пальцев стало покалывать, а на ладони спиралью, словно маленькая змейка, скручивалась сила. Знакомая темная магия.

В голове щелкнуло, и головоломка сложилась. Брат как-то на каникулах с восторгом рассказывал, что некроманты высшего порядка могли создать хранилище для частички души. Своего рода персональный якорь, позволяющий в опасную минуту удержаться в этом мире и переместиться в хранилище. Если вдруг ритуал шел не по плану или восставшая нежить превышала магические способности некроманта, чтобы не погибнуть, он проходил коридором смерти к кусочку своей души. Легенда гласила, что это происходило для воссоединения перед вечностью, но хитрые некроманты нашли для себя спасительную лазейку в ритуале.

Получается, в квартире спрятан не труп, а частичка Хелвиса, его души. И он сделал привязку к… Я стояла как громом пораженная, пытаясь осознать эту новость.

– Ты… ты привязал мое возрождение к своей собственной душе? – выдохнула я, и мир перевернулся с ног на голову.

Это куда больше, чем просто магия. Это бездна доверия, граничащая с безумием: дать другому человеку доступ к самому ценному, что есть у любого живого создания, – к душе. Даже супруги после обряда бракосочетания не проходили ритуал привязки душ. Только редкие пары шли на этот шаг и обычно после нескольких лет совместной жизни. Подобные артефакты являются большой редкостью и скрываются даже от членов семьи. Получив доступ к такому хранилищу, можно не только физически навредить его создателю, но и подчинить себе его волю, использовать с дурными намерениями.

Хелвис усмехнулся, но в его улыбке не было и тени насмешки. Она вышла горькой и невероятно нежной.

– Там очень древняя и сложная магия. Я не мог позволить тебе раз за разом в одиночестве переживать свою смерть, а потом возрождаться среди мертвых предков. С того первого случая, как ты вспыхнула на моих глазах, я видел, что ты боишься, и хотел разделить твой путь. Но я не мог подойти и просто сказать: «Я тебя люблю, доверься мне». Ты бы меня послала куда подальше и была бы права. – Он положил мою ладонь себе на грудь, туда, где под тонкой тканью рубашки билось сердце. – Твоя боль разрывала меня на части, и я нашел выход. Магия феникса всегда ищет место с сильными эманациями. Родовой склеп – мощно. Но душа живого некроманта, добровольно предложившая себя в качестве якоря… это в тысячу раз сильнее. Теперь мы надежно связаны. Что бы ни послужило причиной перерождения феникса – я всегда с тобой. Сопровождаю от места смерти к месту возрождения. Незримо, но надежно. Встречаю и оберегаю молодого феникса в момент его наибольшей уязвимости, поддерживая вокруг магический непроницаемый купол. Вернее, частичка моей души и моя магия, защищающая это место. Навеки.

Его слова повисли в воздухе, густые и сладкие как мед. Это было страшнее и прекраснее любого признания в любви. Это был обет, высеченный на том самом черепе магией и кровью. Хелвис не просто укротил мое пламя. Он сделал его частью своей магии. Я видела в этом такую бездну доверия и любви, что на глазах выступили слезы.

Как можно ненавидеть человека, который показал тебе свою душу? Не на словах или в пустых клятвах, а на деле. Который добровольно вызвался охранять твой переход доро́гой смерти, заботится о твоем комфорте и готов разделить сжигающий дотла огонь на двоих.

Поднявшись на носочки, я обняла Хелвиса за шею и прижалась к его губам, вложив в этот поцелуй всю бурю охвативших меня эмоций. Страх, держащий в постоянном напряжении все эти годы, отпустил. Я больше не боялась осыпаться пеплом, не боялась возродиться другим человеком в незнакомом месте. Когда есть тот, кто безгранично тебе доверяет, ты невольно отвечаешь ему взаимностью. С таким человеком ты готов отправиться в любое приключение. С ним никогда не будет стыдно, потому что он слишком хорошо тебя знает. На него бесполезно злиться – надо просто поговорить. С ним хочется сгореть в огне страсти, но он не даст сгореть дотла, потому что разделит пламя вместе с тобой.

Сильные руки путешествовали по моему телу, воспламеняя кровь. Я не заметила, как мои пальцы сами нашли пуговички мужской рубашки и стали расстегивать одну за другой. Хотелось прикоснуться к его коже, проследить линии татуировки, скрывающейся за воротником. Коснуться губами жилки на шее и почувствовать ответное касание.

В какой-то момент Хел подхватил меня на руки и понес обратно в гостиную. Хотя я уже была не прочь познакомиться с его спальней. Но он оказался невероятно деликатным и не торопил. Мы просто целовались как сумасшедшие. Я запустила пальцы в его шевелюру. Он выводил витиеватые узоры на моей коже.

– Если мы сейчас не остановимся, – прошептал Хелвис, разрывая сладкий поцелуй, – то я не сдержусь. И больше никуда тебя не отпущу…

Он тяжело дышал, прислонившись лбом к моему лбу. Прижимая меня к своему обнаженному торсу, потому что рубашку с него я уже как-то незаметно стянула. Я сидела на его коленях, и с каждым мгновением это становилось все менее удобно. Тело требовало продолжения, но разум говорил, что нельзя спешить.

– А я пока никуда и не собираюсь, – прошептала в ответ, проводя кончиками пальцев по гладковыбритой щеке.

От этих слов в его глазах загорелся дьявольский огонь.

– Ты меня сейчас провоцируешь?

Я немного помолчала, завороженная его взглядом. Он туманил разум и будоражил потаенные чувства. От него кружилась голова и кончался воздух в легких. Несмотря на то что мы сидели обнявшись, мне хотелось постоянно его касаться, гладить, выводить узоры подушечкой пальца.

– Фелиция, ответь, – голос Хелвиса дрогнул, – ты меня все еще ненавидишь?

– Мне сейчас кажется, что это была защитная реакция. Чтобы не влюбиться в тебя, не остаться с разбитым сердцем. Ты притягивал и пугал одновременно. Умный, сильный, обаятельный и со смертью на «ты». Сложно поверить, что такой мужчина может увлечься мной – обыкновенной трусихой, сгорающей от неудачного слова. Ты талантливый некромант, о твоей силе на курсах ходят легенды. Девчонки тебе все кости перемыли. – Я невольно улыбнулась, вспоминая услышанные разговоры. – Одни уверены, что на эти курсы тебя сослал сам архимаг за какую-то серьезную провинность. Другие шептались, что причиной всему разбитое сердце. Ты ушел с секретной службы, потому что какая-то принцесса отвергла твои чувства. И теперь прячешься от общества в этом бесперспективном заведении.

Он неожиданно громко рассмеялся, а у меня мурашки по коже побежали от его грудных вибраций.

– В чем-то ваши девчонки были правы, они ошиблись только в векторе движения. Я бежал не ОТ принцессы, а к ней…

В моей груди словно оборвалась какая-то жизненно важная ниточка, сердце пронзило острой болью, а зеленая ревность потянула к нему свои коготки.

– Не знала, что на наших курсах появлялась какая-то принцесса, – прошептала я севшим голосом, аккуратно отстраняясь от Хелвиса.

– Не какая-то, а самая прекрасная, – произнес некромант, одной рукой не давая мне отстраниться, а другой пропуская прядь моих волос через пальцы. – Впервые я увидел тебя на городском балу. Меня затащил туда друг под предлогом изучения высшего общества и наращивания полезных контактов для будущей службы. В академии я получил разностороннее образование, умел танцевать и держать себя в обществе, к которому не принадлежал. Но мне это было совершенно неинтересно, я привык работать в кругу мертвых, а не живых.

– Хм, не помню тебя на том балу, – удивилась я, пытаясь найти в памяти его лицо.

– Ты танцевала с каким-то напыщенным франтом. Потом с пожилым джентльменом. Не успел я подойти, как тебя уже вел в круг новый кавалер. Ты никому не отказывала, но принимала их приглашения с оттенком легкой обреченности и безразличия.

– Я была в панике. Мой первый городской бал. Я очень боялась сделать что-нибудь не так: показаться высокомерной или, наоборот, слишком раскрепощенной. Нельзя было спутать имя кавалера, с которым я танцевала, поэтому сосредоточилась на движениях и соблюдении протокола. Ты же понимаешь, если бы я привлекла всеобщее внимание, то тут же сгорела бы со стыда прямо в торжественном зале мэрии.

– Это многое объясняет. Когда я смог к тебе пробиться и пригласить на вальс, ты вела себя предельно вежливо и отстраненно…

Не выдержав, я рассмеялась.

– Ты не поверишь, я считала такты. Очень боялась сбиться и отдавить партнеру ногу. Даже не запомнила твоего лица.

– Вот о том я и говорю: неприступная Снежная принцесса. С того дня ты запала мне в душу. Я честно пытался выкинуть тебя из головы. На что может претендовать обычный некромант, пусть и подающий надежды, в отношении леди из высшего общества? Но как только в ратуше объявили еще один бал, я тут же достал приглашение. Однако тебя там не оказалось.

– Это который зимой проходил? Да, я тогда болела.

– Я навел справки, узнал о тебе все, что можно, и вновь попытался выкинуть из головы, снова убедившись: я тебе не пара. И был уверен, что мне это удалось, пока через полгода не столкнулся с тобой в кофейне. Воспоминания нахлынули вновь: как мы кружили под звуки вальса. Как я держал тебя за талию, как твои пальчики тонули в моей ладони. Ты была такой хрупкой… И до обидного прямолинейной.

– В смысле? – не поняла я последнее замечание и посмотрела Хелвису в глаза.

– Я сидел за одним из столиков и украдкой наблюдал за тобой. Размышлял, имею ли право к тебе подойти. Но меня опередил какой-то франт. А ты ему прямо сказала: «Здравствуйте. А мы разве знакомы?» После такого я и надеяться не смел, что ты вспомнишь меня.

– С ума сойти, – я уткнулась лицом в ладони, – никогда бы не подумала, что со стороны это выглядит именно так. Я просто не люблю общаться с незнакомыми людьми. Непонятно, чего от них ждать. И если ко мне подходит незнакомец, я стараюсь сразу выяснить его цели.

– Полностью поддерживаю, – улыбнулся Хел. – Не надо с такими общаться, а то попадется такой ненормальный, как я.

Он рассмеялся, а я как завороженная смотрела в его глаза.

– Ты так и не рассказал, как оказался на этих курсах, – прошептала я.

– После этой сцены я вновь подумал, что мне нет места в твоей жизни. Мы как два разных полюса: я пахну смертью и общаюсь с зомби, а ты – нежная фиалка и вращаешься в высшем обществе. И пока меня раздирали противоречия, пришла твоя подруга и вы сели за соседний столик. – Он ненадолго замолчал, буравя меня пристальным взглядом. Потом прикрыл глаза и откинул голову на спинку дивана, словно испытывал неловкость за то, что собирался сейчас произнести. – Да, я коварно подслушал весь ваш разговор. Из которого узнал, что ты обязана пойти на эти курсы, что, оказывается, у тебя есть дар феникса и тебе нужно научиться им управлять. Это был мой шанс.

Хелвис умолк, и в тишине стук собственного сердца показался мне громче барабанов. Я и подумать не могла, что он настолько мной увлекся. Мне всегда казалось, что я его раздражаю одним своим существованием.

– С моим послужным списком устроиться на курсы не составило труда. Директор до последнего не верил, что я приступлю к занятиям.

Хел выпрямился и пристально посмотрел мне в глаза. Его взгляд пробирал до мурашек и завораживал. Мне до дрожи захотелось его поцеловать, но я сдержалась. Потому что дослушать рассказ тоже хотелось, а если мы увлечемся, то я могу так и не услышать эту историю до конца.

– А я ни за что бы не ушел с такой работы, до знакомства с тобой. Когда у тебя был первый учебный день, я летел на занятия, как на крыльях…

– Смерти? – не удержалась я от подколки.

– Вдохновения, – усмехнулся он и продолжил вспоминать: – А потом испугался, как мальчишка. Я бы не вынес твоего безразличия. Поэтому нужен был план. Сначала я решил просто понаблюдать за тобой и вскоре понял: ты и впрямь не замечала чувства ухаживающих за тобой кавалеров. И я не собирался оказаться в их числе. Ты должна была хоть что-то ко мне почувствовать…

– Угу… я и почувствовала – ненависть.

– Даже это проявление эмоций мне тогда показалось благом. Я был уверен, что смогу найти к тебе подход, главное, чтобы ты обратила на меня внимание.

Сейчас мне стало очень стыдно за те эмоции. Но тогда странный преподаватель, вогнавший меня в краску, жутко разозлил. Потом он вновь и вновь становился свидетелем неудобных положений, в которые я с удивительным постоянством попадала. Когда же господин Морренталь заявился на семейное кладбище после моего первого «самовольного отлучения» с курсов, терпение лопнуло. Я прямо заявила ему, что не нуждаюсь в услугах некроманта, и указала на дверь! В смысле на кладбищенскую калитку. А уж после того, как я совершенно невообразимым образом очнулась в чужой квартире вместо родного склепа, мне хотелось растерзать того негодяя, который вмешался в потоки и изменил заклинание брата.

– Одного только не понимаю, – задумчиво произнесла я, ногтем рисуя узоры на мужском плече, – как ты смог скорректировать точку выхода? Получается, любой мимо проходящий некромант может ковыряться в наложенном на феникса заклинании и менять его?

– И не надейся, – самодовольно усмехнулся Хелвис. – Исправить чужое заклинание такого уровня в принципе способен только маг, превосходящий по силам его создателя. Но я еще и подстраховался с привязкой, на случай если найдется какой-то смертник, решивший покуситься на моего феникса.

– Твоего феникса? – прошептала я.

– А ты сомневалась? – ответил он в тон, склоняясь к моему лицу. – Я тебя никому не отдам. Хочу дышать с тобой одним воздухом, слышать твой смех из соседней комнаты, улавливать биение сердца, когда ты спишь…

И его губы накрыли мои в очередном головокружительном поцелуе.

Прошло несколько месяцев, и я отчетливо чувствовала, как моя жизнь разделилась на «до» и «после» Хелвиса. Страх сгореть со стыда отступил. Даже от злости я больше не воспламенялась. Теперь я сгорала только в огне нашей страсти, но этот огонь не превращал в пепел. Он защищал, лечил, согревал. Я перестала жить в напряжении, ожидая неловких ситуаций, боясь обронить случайное слово.

Однажды ночью я проснулась от знакомого жара в груди – ровного, пульсирующего, живого. Открыв глаза, увидела, как по коже, от плеча к запястью, стелется золотистая дымка. Я даже не успела испугаться, как сильная рука обняла за талию и притянула к себе.

– Я не сплю, – прошептал Хел сонным голосом прямо у самого уха. – Я его чувствую.

– Я не боюсь. – Повернув голову, посмотрела в его невероятные глаза. – Смотри.

Сосредоточившись на внутреннем тепле, я позволила язычкам пламени вырваться наружу. Нежные и послушные, они затанцевали на моих пальцах, заскользили вверх по руке и вернулись обратно. Ласкали, но не жгли.

Некромант аккуратно перехватил мою горящую ладонь и приложил к своей груди. Туда, где под кожей билось сердце и светилась душа. Язычки пламени мягко впитались в его кожу, вспыхнули напоследок и скрылись. Хелвис потянулся и поцеловал меня. Его губы казались обжигающе холодными на моих раскаленных, и этот контраст сводил с ума.

В этот момент я окончательно поняла, что мой талантливый брат искал способ запереть мой дар, обуздать его силой заклинаний. А Хелвис… мой любимый некромант не стал заключать огонь в тюрьму, а стал для него вторым домом. Домом, где можно было гореть, не боясь обратиться в пепел.

Он стал моим спасением. Я стала его вечностью.

КОНЕЦ

Октябрь 2025

Подробнее описано в книге «Империя желаний» И. Эльба и Т. Осинской.