К сожалению, прежде чем отправится на ужин с друзьями и любимой, Микаэлю предстояла ещё одна остановка. Милдред он предложил посидеть в машине, чему она была только рада. А вот своего новоявленного кризис-менеджера Микаэль попросил подняться вместе с ним в офис на 52-й этаж Сторм-плаза.

— Люк, ты установил, как именно София умерла? — обратился он с вопросом к другу, едва они оказались в лифте.

— У нее на теле огромная гематома, сейчас сам увидишь. Я просканировал её, — голос блондина вдруг зазвучал безжизненно и очень устало. — И выяснил, что у Софии нет ни одной целой косточки в теле, словно бы она упала, как минимум со стометровой высоты. Мик, её тело буквально разорвано изнутри…

— То есть, она пострадала в той же мере, как если бы выпала из окна собственной приемной… — задумчиво проговорил Микаэль. — Кстати, не забудь вызвать полицию, как только мы войдём в офис. Заявим, что мы её только что обнаружили. А что камеры? Чем-нибудь помогли?

— Не особо, — покачал головой Люк. — София не покидала офис, она спала Мик…

— Софи-ия… Спала на работе… — задумчиво-мрачно повторил Сторм.

— Ты серьезно⁈ — вспылил блондин. — Тебя серьёзно заботит то, что она якобы спала на работе⁈ — возмущенно добавил он.

— Разумеется, меня заботит не это! — огрызнулся Сторм. — Меня заботит то, что если она уснула на работе, то это значит, что её кто-то усыпил! И этим кем-то точно не мог быть Ваас!

— Я тоже сразу же об этом подумал, — кивнул адвокат. — И поэтому магически обследовал чашку, из которой перед тем как уснуть она пила кофе. И обнаружил, что ее усыпили, подмешав то ли в сахар, то ли в кофе морфин.

— Дьявол, Ваас чем дальше, тем больше меня пугает! Слишком он быстро освоился в мире смертных! Учитывая, что кофе София готовит себе всегда сама и сахар у нас кусковой, то морфин вероятней всего подсыпали в контейнер кофеварки. Это значит, что камеры необходимо просматривать чуть ли не с самого утра.

— Ты прав, — кивнул Люк. — Но думаю, что решение этой загадки мы вполне можем оставить полицейскому департаменту Нового Орлеана, куда я сейчас сообщу о том, что мы с тобой только что обнаружили твою помощницу мёртвой. Я, кстати, наложил на тело Софии иллюзию передозировки составом из морфина и хлорпромазина[1]… Так у полиции возникнет меньше вопросов… к тебе, Мик, я имею в виду.

— Спасибо, — вампир с искренней благодарностью посмотрел на друга.

— Да уж, весело тут у вас! — присвистнул Бельфегор.

— Не вижу ничего веселого! — весьма жестко осадил демона Сторм. — Ваас определенно в бешенстве… Мы не позволили ему добраться до Милдред, и поэтому он забрал жизнь другого близкого мне и Люку человека! София была не просто сотрудником, она была другом…

— Нет, здесь не только это… — не согласился Бельфегор. — Друга Ваас убрал как бонус, однако, прежде всего, твоя помощница ему была нужна как источник информации. Насколько я это понимаю, из тех до кого он мог дотянуться в этом мире, никто не знал о твоих делах, да и о тебе самом больше, чем она, — кивнул он на мёртвую девушку. — Короче, Мик, он занялся тобой, твоим окружением и твоими делами вплотную!

— Странная позиция для демона, взявшего на себя контрактную работенку, не находишь, Бельф?

— Ничуть, — в очередной раз не согласился демон. — У него самая, что ни на есть правильная позиция, с точки зрения демонов, разумеется. Из-за того, что ты мешаешь ему выполнить заказ, страдает его репутация. А мы, демоны, к своей репутации относимся очень трепетно, — иронично объяснил он. — Ну, а если серьезно, Мик, то просто вспомни, чем питается Ваас — страхом и ужасом. А теперь подумай, что ты и Люк, два древних и весьма могущественных вампира, в данный момент чувствуете? Правильно… страх за тех, кто вам дорог. И вину! Ты ведь сейчас чувствуешь себя очень виноватым, так ведь, Сторм? И ты, Люк? Ну вот и молодцы-ыыы! — саркастично протянул он. — Продолжайте, уважаемые, в том же духе и Ваас и от вас в кратчайшие сроки даже мокрого места не оставит!

— Но я действительно виноват! — негодующе возразил Сторм. — София мертва из-за меня! Из-за того, что я её не уберёг! Какой там не уберёг! Я даже не подумал о ней. Мне было плевать на неё!

— Во-во! Конкретно, вот этого я и боялся! — закивал головой демон, указывая на Сторма. — Люк, ты к нему ближе, дай ему в пятак, только хорошо дай, так чтобы почувствовал!

— Я просто начисто забыл о ней! Я думал только о том, как защитить Милдред. А на Софию мне было плевать! — между тем продолжал посыпать голову пеплом Сторм.

— Та пошел ты! — отмахнулся от демона Люк. — Тебе не понять! Не ты потерял друга! Оставь Мика в покое!

— Ну, что за древние идиоты⁈ Ни в чём не шарят! — с досадой проворчал Бельфегор и, продемонстрировав молниеносную реакцию, со всей дури просвинговал[2] правой рукой в поглощенного чувством вины вампира.

И именно в этот момент, точнее буквально за секунду до столь же чувственной, сколь и неотвратимой встречи кулака демона и челюсти вампира, дверь приёмной открылась, и на пороге появились сотрудники Новоорлеанского департамента полиции. Однако на пороге оставаться им предстояло недолго…

— Бельф, ты офигел⁉ — взвыл Сторм, пораженный не столько резкой болью, хотя врезал демон так, что мало ему не показалось, сколько неожиданностью атаки. — Да, я тебя! — прорычал обалдевший от полученного ни с того ни с сего удара в челюсть вампир и, дабы ответить взаимностью, замахнулся правой рукой, которую ему тут же попытался завести за спину один из тех слуг закона и порядка, которые не дожидаясь приглашения бросились разнимать настроившихся на серьёзную драку мужчин.

Стряхнув с руки полицейского и увидев, что сотрудники полиции уже скрутили Бельфегора, которому хватило ума не сопротивляться, Сторм мгновенно остыл.

— Офицеры, офицеры, разрешите вам напомнить, что вы находитесь на территории частной собственности, и до тех пор, пока вам не поступит жалоба, всё что здесь происходит — это наши личные проблемы! — как истинный адвокат, тут же поспешил встать на защиту гражданских прав и свобод своих клиентов Люк Рейн. — Мартин был влюблен в Софию и теперь считает, что Мик должен был её лучше охранять. По этой причине Марти очень расстроился и слегка погорячился. Мик, я ведь правильно понимаю, что ты не собираешься выдвигать обвинения против Марти за то, что он слегка дал тебе… гммм… по личику? — с абсолютно невозмутимой миной официальным тоном, в котором не было ни намёка на издевку или ухмылку, поинтересовался блондин. Вслед за чем столь же невозмутимо и официально добавил. — Ну и в частности за то, что ты пропустил этот удар⁈

— Нет, не собираюсь! — хмуро кивнул «пострадавший». — Тем более, что удар у Марти как у девчонки! — мстительно добавила недавняя жертва почти нокаута, с вызовом смотря на покрасневшего от негодования демона.

— В следующий раз, учту! И врежу уже не как девчонка! — сузив глаза, обиженно прошипел демон. — Вот только не жалуйся потом, если ты так и не сумеешь очнуться!

— Марти, прекрати! — сменив нарочито невозмутимый тон на по-настоящему серьезный, рыкнул Люк. — Господа офицеры, это он так шутит! Я вам гарантирую, что все здесь будут живы и здоровы. В смысле, все — это эти двое, ну и я ещё. И вы, конечно, — поспешил он заверить с недоумением и подозрением пялящихся на него полицейских. — Что же касается Софии, то она уже, к сожалению, не будет. Но все остальные здесь будут живы! Это я вам обещаю! Я, кстати. Люк Рейн. Адвокат, вот этих двоих, — кивнул он на Сторма и Бельфегора и протянул руку полицейскому, одетому в штатское, которая так и осталась висеть в воздухе… Однако не потому что полицейский в штатском оказался невоспитанным грубияном, а потому что та самая уборщица, о которой друзьям накануне рассказывал Бельфегор, выбрала именно этот момент, чтобы вломиться в приемную и, держась за сердце, простонать:

— Помоги-иите! Помоги-иите! Я, кажется, умира-ааю!

Хозяин кабинета тут же бросился к аптечке, попутно доставая из кармана мобильной, чтобы позвонить «911», судмедэксперт к «умирающей» женщине. А вот полицейские, все как один, вопросительно покосились на адвоката.

— Хорошо, хорошо, беру свои слова обратно, — пожав плечами и разведя в стороны руки, кивнул блондин. И тут же подумав, что его могли неправильно понять, добавил. — Но не все! Разумеется, слова о том, что эти двое, я и вы все будем живы, я назад не беру. А вот, что касается всех остальных, то я…

Люк хотел сказать «не ручаюсь», однако увидев, что пожилая женщина внимательно его слушает, передумал. Вместо этого, он участливо заверил женщину, что и с ней тоже всё будет хорошо, поинтересовавшись при этом, как она себя чувствует.

Польщенная вниманием пожилая женщина, попыталась было сразу же ответить, что она уже чувствует себя гораздо лучше. Вот только к тому моменту Сторм подал ей уже стакан воды с разведенной в ней валерианой, а она успела сделать первый глоток, вода из которого из-за того, что она отвлеклась попала не в то горло и женщина поперхнулась.

Как только его сотрудница поперхнулась и начала задыхаться, Микаэль тут же стал хлопать её по спине, однако поперхнувшейся не становилось от этого легче. Она продолжала задыхаться и надрывно кашлять и скоро уже была красной как рак.

Коронер вернувшийся было к покойной, снова поспешил на помощь, что вызвало у несчастной женщины приступ ещё более сильного кашля и одышки.

— Черт! Такими темпами она не доживёт, пока приедет скорая, — обеспокоился Сторм. — Нам придётся звать Милдред, может она чем-то поможет? — он снова достал из кармана телефон, на сей раз, чтобы позвонить своей временной жене.

— Милдред — доктор. Доктор Райт. Она врач-кардиолог, — объяснил озадаченным и несколько растерявшимся полицейским Бельфегор. — Она сейчас внизу в машине! Ну потому что мы на ужин все вместе ехали! Она, кстати, жена вот этого, — добавил он, кивая на Сторма, решив на всякий случай объяснить, почему доктор-кардиолог и вдруг оказалась с ними в машине. Вслед за чем не удержался и ещё раз добавил: — По крайней мере, пока ещё жена! Она развестись с ним хочет, — доверительно сообщил он всем, кто был готов слушать.

— Мартин! Заткнись! — не выдержал Микаэль, который уже успел позвонить Милдред и попросить ее срочно подняться на 52-й этаж.

— Слишком много информации⁈ Понял. Ну, извини… — без толики раскаяния в голосе «покаялся» демон. — А эти… — напомнил демон, указывая на свои руки, всё ещё закованные в наручники, — с меня кто-нибудь снимет? Или мне придется самому об этом позаботиться?

— Мартин! — сурово прикрикнул на демона Люк.

— Мистер Рейн, под вашу ответственность, — с нажимом сообщил один из детективов, снимая с буяна, при котором не обнаружилось никаких документов, удостоверяющих личность, наручники.

— Буду вам очень признателен, детектив?..

— Эспинозо.

— Разумеется, детектив Эспинозо, под мою полную ответственность, — кивнул Люк. — Уверяю вас, Мартин — такой же гражданин нашей страны, как я и вы, а не нелегал какой-нибудь.

Громко хряпнув, распахнулась дверь и в офис, словно поток свежего ветра стремительно ворвалась поразительно красивая молодая женщина. Все мужчины как один проводили её восторженным взглядом, ни один из которых она, казалось, даже не заметила.

— Кто? — окинула она быстрым взглядом всех присутствующих в комнате. — А-а-а! — кивнула она, увидев страдающую от кашля и одышки больную, которая, несмотря на своё состояние, тем не менее, весьма яростно отбивалась от коронера, пытавшегося оказать ей медицинскую помощь.

— Скорую уже вызвали? — поинтересовалась доктор Райт тоном, от которого всем в комнате, кто сам лично не побеспокоился вызвать скорую, стало стыдно.

— Сразу же вызвали, — с восхищением наблюдая, как уверенно, четко и эффективно действует его временная жена в ситуации, в которой он ничего не смог сделать, отчитался семисотлетний, могущественный вампир, непроизвольно вытянувшись по струнке, как и все остальные в комнате.

— Сразу же? Это когда? — нетерпеливо-повелительно уточнила доктор Райт. — Больная приняла, что-нибудь ещё, кроме валерианы? — она, поморщившись, понюхала стакан. — Аспирин? Нитроглицерин? Кто-нибудь немедленно откройте окно!

Окно, причём не одно, а все три, имеющиеся в офисе — тут же открыли.

— Шесть минут назад! — посмотрев на смартфон, отрапортовал вампир, с трудом удержавшись от того, чтобы ещё и честь не отдать или хотя бы не извиниться за то, что он сам сразу не сообразил, что нужно ещё и точное время сообщить.

— Только валериана, да и то всего глоток, — отрапортовал коронер.

— Ну хорошо, — кивнула доктор.

И все, кто был в комнате, как один, непроизвольно выдохнули.

— Прости София, — грустно прокомментировал Бельфегор. — Но нам пока не до тебя…

— Вы ошибаетесь, мистер Мартин…? — детектив Эспинозо ожидающе посмотрел на него.

— Стоун…

— Так вот, Мартин Стоун, все, кто Софии нужен в полном её распоряжении! — Мистер Рейн, кто обнаружил труп?

— Мы втроём, Я, Мик и Мартин. И сразу же позвонили в полицию, — не моргнув глазом, солгал Люк и затем рассказал детективу всё, что, как он полагал, тому стоит знать.

— Не похоже, чтобы тело передвигали?.. — детектив скорее заметил это сам для себя, чем поинтересовался. — Хммм… Такое ощущение, что она уснула и умерла во сне… — продолжал он размышлять вслух. — Гммм… странно… Мистер Сторм, а для вашего секретаря это нормальное явление спать на рабочем месте?

— Разумеется, нет, — глухо и холодно ответил Микаэль.

— Дерен, тебя там всё равно боятся, иди лучше займись тем, за что департамент полиции тебе деньги платит! — обратился Эспинозо к коронеру.

— Хавьер, но доктору Райт может понадобиться моя помощь! — возразил очарованный доктором мужчина.

— Всё в порядке. Я справлюсь, — заверила галантного коронера Милдред, которая уже успела помочь пациентке восстановить дыхание и теперь занималась прослушиванием её грудной клетки.

Вынув оливы своего стетоскопа из ушей, доктор Райт одобрительно прокомментировала действия своего временного мужа.

— Мистер Сторм, вы совершенно правильно сделали, что сразу же вызвали скорую, этой больной нужна срочная операция на сердце! И я подумала, что раз уж я тут и она тут, то…

— Не может быть и речи! — резко оборвал её Сторм.

— Но вы даже не дослушали меня⁈ — возмутилась Милдред.

Полицейские, которые уже успели погуглить хозяина офиса, ни разу не скрывая удивления и любопытства, посмотрели на молодоженов, чья свадьба, как утверждал интернет, считалась событием этого года.

— Сказал же, что ЕГО жена развода с НИМ хочет… — демон, самодовольно улыбаясь, указал на Микаэля. — А вы, что все думали, что я шучу? Да-да! И красавцев-миллиардеров тоже бросают! И они богатые и красивые тоже плачут!

Бросив на друга взгляд, клятвенно пообещавший тому скорую и обязательно кровавую расправу, богатый и красивый демонстративно-нежно улыбнулся желающей развестись с ним жене, чем внёс дополнительное смятение в и так уже порядком смятенные умы зрителей трагикомедии «Богатые и красивые тоже плачут».

— Мисссс-кхе-кхе-лдред, — оказавшись под перекрестным огнём горящих алчным любопытством взоров, сначала поперхнулся официальным обращением к жене, а затем сконфуженно закашлял Микаэль.

По большому счёту, конечно, ему было плевать, кто и что думает о его отношениях с женой. Но с другой стороны, решил он, зачем же давать лишний повод для сплетен?

— Я ведь тебе уже всё объяснил, и ты согласилась, что я прав, — спокойным и даже мягким голосом продолжил он.

— Но я уже приблизительно понимаю, что именно не так с её сердцем! И поэтому я бы хотела быть на её операции, чтобы консультировать, — возразила Милдред. — Просто консультировать!

— Нет! Категорически нет. И почему нет, не обсуждается! — на сей раз в голосе мужчины отчетливо прозвучала сталь.

— Не обсуждается? — оторопело переспросила Милдред. — Как не обсуждается⁈ Но это же самодурство! Я вас просто не понимаю! Я никогда не думала, что вы настолько деспот! И тиран! Я ведь всего лишь хотела…

— Милдред, мой ответ не изменится, — тяжело вздохнув, усталым тоном заверил деспот слеш тиран слеш самодур. — Мартин, организуй доставку пациентки в холл, чтобы не терять зря время. По моим подсчётам, скорая уже через семь-десять минут будет на парковке у центрального входа.

Отдав это распоряжение, богатый и красивый, но несчастный повернулся к детективу Эспинозо и сообщил, что если у того, есть к нему вопросы, то он полностью в его распоряжении. Разумеется, у детектива нашлось пара-тройка неотложных вопросов, чтобы задать их работодателю безвременно погибшей девушки. Кроме того, несмотря на позднее время, чисто из мужской солидарности, детектив решил оказать услугу «несчастному миллиардеру» и задал ещё несколько вопросов, дабы предоставить тому возможность передохнуть от пышущей негодованием стервы-жены. Которая, по его экспертному мнению, относилась к тем эгоцентричным и самовлюбленным натурам, которые считают, что только они всё лучше других знают и лучше всех делают. Консультировать она хотела бы! Мысленно фыркнул детектив Эспинозо, который терпеть не мог тех, кто лез к нему с советами по поводу того, как ему нужно делать его работу. А тут операция на сердце! Он даже вздрогнул, представив себе хирурга, доведенного до белого каления советами этой заносчивой фифочки.

Милдред знала, что без разрешения Сторма её и на пушечный выстрел не подпустят к операционной, поэтому ей ничего другого, кроме как подчиниться, не оставалось. Однако она позаботилась о том, чтобы весь её вид выражал крайнюю степень протеста, связанного с вопиющим попранием, как она считала, её личной самостоятельности и профессионального достоинства.

'Да, что он себе позволяет⁈ — негодовала доктор Райт. — Самодур! И как я раньше этого не замечала⁈ Вот, если бы знала раньше, какой он тиран и деспот, то ни за что бы замуж не пошла! Стоп! — встрепенулась она. — Что это я такое несу? Замуж я за него и так не пошла… Хотя, вообще-то, как бы и пошла… Но не потому что хотела за НЕГО замуж, а потому что так получилось. Нет, но ладно бы я предложила сама провести операцию, но я же хотела просто консультировать! Если бы я вернулась в госпиталь, мне не пришлось бы врать Брэду, — с досадой и горечью думала она, перескакивая с мысли на мысль. — А я ведь терпеть ненавижу врать Брэду! Господи! Как же я ненавижу врать Брэду! Нет, но как он может, запрещать мне даже консультировать⁈ — в очередной раз сменили направление её мысли. — Сначала сказал, что мне нельзя оперировать! А теперь мне, оказывается, и консультировать нельзя! Да это бред! Бред и самодурство! Вот если бы я до сих пор не хотела с ним развода, то теперь точно бы захотела! И поэтому прямо сейчас пойду и скажу, что хочет меня защитить — пусть защищает, но развод пусть обеспечит мне уже завтра утром! Точнее, уже сегодня. И плевать я хотела…

Однако на что она там хотела плевать, Милдред так и не успела додумать, потому что в её помощи нуждался Бельфегор, который всё никак не мог уговорить сотрудницу отдела клининга Теодору Смит ВРЕМЕННО, Бельфегор особо выделил это слово, причём несколько раз, прилечь на носилки, которые любезно предоставил коронер.

Умирающая же, несмотря на то, что активно умирала — категорически не соглашалась прилечь на, как она их называла, носилки-«трупоноски».

Бельфегор мог бы воспользоваться убеждением, но сразу несколько полицейских с большим интересом следили за ходом этих «переговоров».

«Кроме того, — взыграла в демоне гордость, — гений я или кто? Я буду не я, если не уговорю обычную смертную, пусть и упрямую до идиотизма, лечь на носилки без помощи магии!» — решил он и попытался убедить больную, что конкретно эти носилки ЗАПАСНЫЕ и покойников они, если и носили, то так давно, что уже даже и не помнят об этом.

Однако аргумент «запасные» произвело на больную тот же эффект, что и аргумент «временные». То есть, никакого.

На раздраконенную самодурством временного мужа Милдред самодурство пациентки действовало как красная тряпка на быка. Одного самодура она бы ещё выдержала, но двоих и, причём, подряд — она что святая, что ли? Нет, не святая. И посему после того, как она с тем же успехом, что и Бельфегор привела несколько своих довольно весомых, на её взгляд, доводов, она не сдержалась и высказалась.

— Жизнь ваша, так что решать, нужна она вам или нет, конечно же, вам! Вы, разумеется, можете подождать ещё пятнадцать или двадцать минут носилки, которые принесут с собой санитары скорой помощи, и отправиться на них прямиком… в ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ! — с удовольствием отводя душу, раздраженно гаркнула она. — Или вы можете сейчас ВРЕМЕННО прилечь на ЗАПАСНЫЕ носилки коронера, выиграть при этом те самые пятнадцать или двадцать минут и таки доехать до госпиталя и попасть на операционный стол ЕЩЁ ЖИВОЙ!

Милдред и ранее говорила неразумно суеверной больной, что пятнадцать или двадцать минут, которые выиграют для неё временные носилки-«трупоноски», очень важны для её жизни, поэтому никак не ожидала, что упрямая больная вдруг после её крика души возьмёт и согласится. Причём, согласится сразу на всё и оптом. Больная прямо так и сказала: «Хорошо. Делайте со мной, что хотите! Несите куда хотите и на чём хотите!»

— Док, я рад, что я в вас не ошибся! — отдал ей должное Бельфегор и тут же подозвал одного из офицера, чтобы тот помог ему сначала положить больную на носилки, а потом и отнести её вниз.

— Доктор, а вы? — испуганно позвала больная, умоляюще смотря на Милдред.

— Не волнуйтесь, я иду с вами, — заверила пожилую женщину девушка и последовала следом за носилками.

— Нет, никуда ты не идёшь! — тут же возразил временный муж, непонятно как оказавшийся прямо у неё на пути.

— Нет, иду! — парировала Милдред, обходя его по дуге.

— Ну что ж, хорошо. Иди, — сквозь зубы процедил раздраженный упрямством девушки вампир, следуя за ней по пятам. — Но в скорой в госпиталь ты не поедешь! Я об этом позабочусь!

— Хорошо, — кивнула она, упорно продолжая идти.

— И в операционную тебя тоже не пустят! — продолжал угрожать Сторм.

— Ну и ладно, — пожала она плечами и продолжила идти.

— Мисс Райт, но вы же ведете себя глупо! Очень глупо! — практически простонал вампир.

— Это вы ведете себя глупо, — возразила Милдред. — А я всего лишь хочу вернуться в лимузин к Кэлвину, потому что здесь мне больше нечего делать.

— Что? — оторопело переспросил мужчина, несмотря на то, что смысл сказанного до него дошёл сразу. — И всё? Но почему же вы сразу не сказали?

— Потому что вы не спросили! — насмешливо бросила ему Милдред и скрылась за дверьми закрывающегося лифта.

— Чёрт! — выругался древний вампир, почёсывая затылок. — Я, кажется, действительно повёл себя глупо. Причём опять и снова! И опять и снова отнюдь не без помощи мисс Райт. Быстро же она освоилась с ролью жены, доводящей мужа до белого каления! Не-эээт, так не годится! — потряс он головой. — Срочно нужен развод!

Мысль о скором разводе отозвалась в его душе привычной грустью, однако и успокоила тоже. Ещё несколько дней и его жизнь вернется в свою привычную колею, пообещал он себе и открыл дверь своей приёмной.

Детектив Эспинозо как раз закончил интервьюировать Люка и решил, что пришло время узнать, что ему может сообщить судмедэксперт.

— Дерен, что скажешь?

— Предварительно… Могу сказать, что усыпили. Судя по вкусу кофе, морфином…

— Док⁈ — глаза Эспинозо стали по пять копеек. — Вы, что пробовали на вкус то, что осталось в чашке⁈

— Детектив расслабьтесь, не скомпрометировал я ваши улики, просто обмочил абсолютно стерильный тупфер[3] в кофе… ну и да… Потом попробовал то, что впиталось в ватку на вкус.

— А если бы в чашке оказался яд⁈

— Хавьер, но по покойнице же видно, что она умерла во сне! Значит, это не мог быть ни сильнодействующий, ни быстродействующий яд. К тому же доза, которую я таким образом принял, получилась совершенно ничтожной. Кстати, если бы я был убийцей, то я бы морфин не выбрал… — авторитетно заметил судмедэксперт, сменив тему на более важную, по его мнению. — Да, у него нет запаха, но зато имеется легко узнаваемый терпкий привкус. Короче говоря, даже при том, что жертва пила очень крепкий и отвратительно сладкий кофе, и к тому же ещё и с молоком! — он скривился так, словно прямо в эту минуты съел, что-то особенно мерзкое, демонстрируя своё отношение к сладкому кофе с молоком. — Она всё равно не могла не почувствовать странного привкуса… Хотя…

— Что хотя? — нетерпеливо уточнил детектив.

— Она просто могла не знать, какой на вкус морфин. И так как вкус у него не то, чтобы неприятный, а скорее специфический, она могла предположить, что кофе с какой-то добавкой.

— Эй, вы! — окликнул Эспинозо штатных криминалистов, которые занимались тем, что снимали отпечатки пальцев со всех доступных прикосновению человеческих рук поверхностей. — Не забудьте забрать с собой в лабораторию для исследований кофеварку и воду…

— И паки с молоком! И мусор проверьте! Нет ли там использованных паков, — подсказал судмедэксперт. — Зуб даю за то, что морфин подсыпали именно в молоко, причем в приличном количестве. И ещё, учтите также, что морфин медленно растворяется в воде, — добавил он менторским тоном. — Я это к тому, что камеры слежения необходимо просматривать, начиная со вчерашнего утра…

— Учтем, док, — пообещал Эспинозо. — Офицер Поултер, вы слышали? Паки с молоком! И мусор!

Несмотря на то, что в Гарден Дистрикт, одном из самых респектабельных районов Нового Орлеана, было полным полно роскошных особняков весьма внушительных размеров, двухэтажный особняк Микаэля Сторма в готическом стиле, тем не менее, сразу приковывал к себе взгляд.

Дело было не в размерах особняка или его богато украшенном фасаде с резными деталями, не в многоцветных витражных стрельчатых окнах и не в многочисленности остроконечных, стремящихся в небеса башен и колон, а в ауре значимости, важности и тайны, которые окружали жилище одного из самых могущественных вампиров в истории Сумеречного мира.

К слову, на Милдред особняк произвел настолько сильное впечатление, что ей, убежденной атеистке, захотелось перекреститься, прежде чем переступить его порог. Поймав себя на этой мысли, девушка вспомнила, что благоговейный ужас, подобный этому, она уже однажды испытала… Очень давно, ещё в раннем детстве в тот день, когда бабушка Аннабел в первый и последний раз брала её с собой в католический собор.

«Это не храм! И тебе больше не четыре… — мысленно фыркнула она, отругав себя за излишнюю чувствительность. — Поэтому не переживай, Милли, в этом доме тебя не атакуют с расспросами странные крылатые существа. А если и атакуют, то, и что же? Я уже поверила в демонов и вампиров, поэтому что мне стоит, поверить ещё и в ангелов⁈» — усмехнулась она своим мыслям и смело перешагнула порог.

— Вау! — выдохнула она, не сумев удержать восклицание восторга.

Внутреннее убранство дома оказалось ещё более потрясающим, чем внешнее его величие. Скажи ей сейчас Сторм, что она только что переступила порог не особняка, а временного континуума и, как результат, перенеслась на несколько веков назад — она бы ему поверила безусловно и абсолютно. Если бы, правда, при этом он не держал в руках свой смартфон и не рассказывал какому-то агенту Харперу, куда ему отправиться в такую безбожную рань с его вопросами.

Милдред не раз замечала, что мерцание свечей создает особенную атмосферу волшебства, умиротворения и покоя. Однако будучи дамой практичной, она не могла не отметить также и тот факт, что атмосфера, которую создают сотни мерцающих свечей, ярко освещающих комнаты старинного особняка, не только волшебная и умиротворяющая, но и пожароопасно-настораживающая.

Но хозяин-барин, поэтому свои соображения касательно вопиющей небезопасности данного элемента интерьера, она решила оставить при себе.

— Милдред, — извиняющимся тоном обратился к ней хозяин дома, как только они все вмести прошли в гостиную, — я хотел бы кое-что обсудить с Люком и Марти. Это займёт минут десять — пятнадцать, не больше!

— Я понимаю, — кивнула девушка, которая была даже рада остаться на несколько минут наедине сама с собой, дабы обуздать своё разгулявшееся в связи с нахлынувшими на неё воспоминаниями детства воображение. — Не переживайте, я найду чем заняться.

— Может вы хотели бы, пока осмотреть мою библиотеку? — предложил чувствующий себя ужасно неловко вампир.

— С удовольствием, — с энтузиазмом ухватилась за его предложение Милдред. Она не сомневалась, что библиотека такого уникального персонажа как Микаэль Сторм более чем достойна того, чтобы её увидеть. — Обожаю осматривать чужие библиотеки! — пошутила она.

— Тогда, я перепоручаю вас моей экономке, — кивнул вампир, и тут же перепоручил. — Рут! — обратился он к экономке, которая, как поняла Милдред по его взгляду, стояла у неё за спиной. — Проводи мою гостью в библиотеку!

— Провожу, чего ж не проводить, — прошелестело в ответ.

Милдред обернулась, чтобы поприветствовать свою провожатую и представиться, и остолбенела…

— Так я и знала! — пробормотала она ошарашено, увидев лупоглазое, остроухое крылатое существо.

Девушка пришла в такое замешательство, что неосознанно сделала три шага назад. Она бы сделала и больше, если бы на пути пятящейся её не оказалось препятствие в виде хозяина дома, который инстинктивно обнял её за талию и так и застыл, не зная, что ему делать дальше.

Оказавшись в объятиях Микаэля Сторма, Милдред испугалась ещё больше. Испугалась, потому, что стоять вот так, прижавшись к сильному телу этого странного и непостижимого мужчины, оказалось неожиданно слишком приятно.

Вот только это было не только потрясающе приятно, но и совершенно неправильно. И ещё очень и очень опасно. Опасно потому что каждый раз, когда она касалась своего временно-случайного мужа, на неё обжигающе-раскаленной лавой обрушивались воспоминания об их совместно проведенной ночи. Ночи, о реальности которой она изо всех сил пыталась забыть.

Поэтому она не смела, не имела права позволить себе наслаждаться близостью своего случайно-временного мужа.

Резко дернувшись всем телом и, зарядив при этом обнимающему её вампиру локтем под дых, Милдред решительно высвободилась из сводящих с ума объятий. Выдохнула, распрямила плечи и отважно пошла навстречу крылатому существу, которое взирало на неё с откровенным осуждением.

— Ох! — выдохнул позади неё мужчина.

— Как нибудь переживёшь, малыш! — насмешливо изрекла крылатая экономка, переведя взгляд на «малыша». — Смертная⁈ — не только неодобрительно, а даже слегка враждебно поинтересовалась она.

— Она моя гостья! — многозначительно парировал хозяин дома. — Поэтому прошу любить и жаловать! Милдред, это Рут, она фейри, хранительница очага. Рут, это Милдред, моя гостья, как я уже сказал.

— У-уугу-уу! — взирая друг на друга исподлобья с откровенным недоверием и подозрением, в унисон «поприветствовали» друг друга Рут и Милдред.

— В общем, вы тогда-ааа… м тут сами, а я пошёл! — пробурчал себе под нос хозяин дома и был таков.

Не стесненные ложной скромностью Люк и Бельфегор чувствовали себя в кабинете своего друга более чем уютно. Подвинув свои кресла поближе к камину, они наслаждались неспешной беседой и шотландским виски.

— Люк, предупреди судью о том, что завтра, точнее уже сегодня, я и моя жж… точнее Милдред будем у него в девять утра, — решительно объявил Сторм прямо с порога.

— Сделаю, — кивнул адвокат.

— Странно, что ты все-таки решил развестись… — задумчиво заметил Бельфегор.

— Ничего странного, — не согласился адвокат. — Таковы законы сосуществования нашего и её миров. И наш Мик этим законам не просто подчиняется, а является гарантом их незыблемости.

— Но после развода с ним, — Бельфегор вскочил ноги и ткнул Сторма пальцем в грудь, — доктор окажется в ещё большей опасности! Что совершенно неприемлемо! — он попытался ткнуть ещё раз, но не успел, вампир схватил «тыкальщика» за кисть и завёл его руку за спину. — Я ка-те-го-ри-че-ски против! — то ли простонал, то ли проскрипел сквозь зубы демон, пытаясь вывернуться из захвата.

— Пока Милдред мне не доверяет, она в любом случае в опасности! — огрызнулся Сторм. — А она мне не доверяет!

Поняв, что из захвата вампира ему не вывернуться, демон дематериализовался. И затем материализовался снова, но уже сидя в кресле. — Развестись с женой, чтобы обрести её доверие! — иронично хмыкнул он, потирая побывавшую в захвате кисть. — Оригинальный способ! Совершенно идиотский, но оригинальный!

— Да идиотский, — кивнул Сторм. — Но кто знает? Может идиотской аж настолько, что сработает? Кроме того, если я не разведусь до послезавтра, я должен буду передать скипетр управляющего кланами вампиров Ричарду.

— Ричард, это брат Джил, что ли? — уточнил Бельфегор, в задумчивости прикрыв один глаз. Впрочем, уже в следующую секунду, как только он увидел синхронный кивок Сторма и Люка, оба его глаза широко открылись и округлились. — Но он же безмозглый кретин! Вы шутите, наверное?

— Если бы, — тяжело вздохнул хозяин дома.

— Но как это стало возможно? Ваши Старейшины что, совсем из ума выжили⁈ — совершенно искренне предположил демон.

— Бельф, не сыпь соль на раны, — вздохнул Сторм. — В свое время это был достаточно разумный политический компромисс. Короче, Ричард мой вице-глава, — сообщив это, вампир снова вздохнул. — И это значит, что пока не изберут нового главу кланов — скипетр будет его по праву!

— Ладно, хочешь развестись, разводись, — патетично махнув рукой, разрешил демон. — Но-ооо, — поднял он вверх указательный палец, — потом не говори мне, что я тебя не предупреждал! Я предупреждал! И предупреждаю!

— А ещё ты обещал, что поможешь мне решить проблему с демоном страха, — напомнил другу Сторм. — Ну и что? Ну и где? Где твоя помощь? — ехидно поинтересовался он. — И кстати, что это была за идиотская выходка с попыткой нокаутировать меня⁈ — возмутился вампир, вспомнив об инциденте. — Короче, ещё раз выкинешь что-либо подобное, и я тебя тоже выкину… назад в Преисподнюю!

— Ты что так и не понял, почему я это сделал? — искренне удивился демон.

— Потому что у тебя руки чесались ещё с того случая в конце второй мировой⁈ — саркастически уточнил древний вампир.

— Должен признать, — широко расплылся в широкой, самодовольной улыбке демон, — что двинуть тебя по твоему такому благородному и человеколюбивому личику, у меня и в самом деле давно чесались руки. И не стану скрывать, это было очень приятно! — Бельфегор мечтательно закатил глаза к потолку. — Однако двинул я тебя всё же не поэтому. Ты что, так до сих по и не понял, что Ваас почти подцепил тебя на крючок?

— Меня на крючок⁈ Ваас⁈ Держи карман шире! Демон, ты говори, да не заговаривайся! — отмахнулся Микаэль. — Ну захлестнуло меня на секунду чувство вины из-за гибели Софии…

— Если бы только чувство вины, друг мой дорогой, но тупой! — усмехнулся демон. — Тебя захлестнул самый настоящий страх! Ты испугался, что Ваас сможет настолько же легко как добрался до Софии, добраться и до доктора! Просто вспомни, Мик, вспомни хорошенько, что ты чувствовал!

— Дьявол! Ты прав! — нехотя признал Микаэль.

— Я всегда прав! — самодовольно хмыкнул демон. — Что же касается твоего первого вопроса, о моём обещании помочь тебе избавиться от Вааса… — задумчиво изрёк мгновенно посерьёзневший Бельфегор. — Есть у меня одна идейка. Вот только она вряд ли тебе понравится, поэтому я, пожалуй…

— Бельф, ты нарочно издеваешься надо мной? Потому что видишь, что я в полном отчаянии? С какого перепуга тебя вдруг стало заботить, что мне понравится, а что нет⁈ — не выдержав, вспылил Микаэль. Витиеватость и неторопливость, с которой демон выдавал информацию, его уже так достали, что у него даже левое веко задергалось. — Не с того ли перепуга, что у тебя на самом деле нет никакой идеи⁈

— Мать моя демоница! Какой ты нервный! — насмешливо-ехидно прокомментировал вспышку друга демон. — Хочешь услышать мою идею, так и скажи.

Вампир заскрежетал зубами.

— Хорошо, хорошо! Во-первых, я предлагаю отрезать Вааса от мира Тьмы…

— То есть, от теней, — понимающе кивнул хозяин дома. — Потеряв связь с которыми он потеряет способность насылать на смертных кошмарные сновидения удаленно. Это ведь так?

— Именно так, — подтвердил Бельфегор. — Потеряв тени, Ваасу придется каждый раз лично являться к смертным, чтобы наслать кошмарный сон. Так как это у него сейчас происходит с Милдред.

— Это отнюдь не решение нашей проблемы, но всё же намного лучше, чем ничего! — одобрительно заметил Микаэль. — В том случае, правда, если знать, как отрезать Вааса от теней? — вампир вопросительно посмотрел на демона.

— Я знаю, как это сделать, — кивнул Бельфегор. — На всего несколько часов, правда, максимум с рассвета и до заката… — словно бы продолжая над чем-то размышлять, нахмурившись, добавил он. И голос его при этом звучал как-то совсем без энтузиазма.

— Звучит вроде бы обнадёживающе… — в свою очередь озадаченно нахмурился Сторм. Глаза его сузились в щёлочки, а между бровями залегла глубокая борозда. — Но твоё выражение лица и тон… — озабоченно хмыкнул он, — говорят мне, что я напрасно обольщаюсь, — страдальчески добавил он. — Ну что за манера недоговаривать? — вдруг разозлился вампир. — Неужели сложно сразу сказать, в чём подвох⁈

— Нет, не сложно, — покачал головой демон, подняв указательный палец к полотку, — но контрпродуктивно! А вот теперь, когда я тебя заинтриговал…

— Я тебя сейчас покусаю, Бельф, — не выдержав менторского тона демона, прорычал вампир.

— И я! — поддержал друга Люк.

— Хорошо, хорошо! — поднял перед собой руки Бельфегор. — Подвох в том, что даже если мы заключим Вааса в человеческое тело, то нейтрализовать его будет очень непросто! И заметьте, я не сказал «уничтожить», я сказал «нейтрализовать». И сказал я это потому, что Вааса невозможно уничтожить, его можно только заставить отступить!

— Значит, я заставлю его отступить! — уверено заявил Сторм.

— Нет, не заставишь, — покачал головой Бельфегор. — Ты определенно и точно не сможешь его заставить, — убежденно добавил он.

— Ты сомневаешься во мне? В том, в ком, как в себе, уверены Старейшины Сумеречного мира? — с недоумением, рожденным излишней самоуверенностью, поинтересовался обладатель Скипетра правителя кланов.

— Я не сомневаюсь, Мик, — спокойно парировал демон. — Я точно знаю, что ты не сможешь заставить Вааса отступить. Столетия под гнетом вины, тонны ответственности за миллиарды жизней, в тебе слишком много… неравнодушия, что ли? И эта твоя излишняя сердобольность делает тебя слишком уязвимым! — Бельфегор вынес другу этот приговор с непоколебимой уверенностью.

— Иначе говоря, плохая новость в том, что ни в мире Смертных, ни в Сумеречном мире нет никого, кто смог бы противостоять Ваасу? — одновременно хмуро и настороженно поинтересовался Люк.

— Почему же, — усмехнулся демон. — Есть один человек… Правда, это лишь теория… Моя теория… — произнеся это, он замолчал.

— Бельф, я тебя таки покусаю! — прорычал Сторм. — Выкладывай, что у тебя на уме или я за себя не отвечаю!

— Он имеет в виду твою жж… то есть, Милдред Райт, — ответил вместо демона Люк Рейн. — Я ведь прав, Бельф?

— Люк, не неси чепухи! — пренебрежительно отмахнулся Микаэль от друга. — Она всего лишь человек!

— Да, она всего лишь человек, — подтвердил Бельфегор. — Но при этом, человек с огромной силой воли, с почти непоколебимым самоконтролем и железной логикой. И теперь, когда она знает о существовании сумеречного мира и о способностях Вааса… В общем, если выбирать из вас двоих, то я поставил бы на доктора!

— Бельф, но ты только что сам сказал, что это всего лишь теория. Причём твоя теория! — скорее даже не возмутился, а ужаснулся мужчина. — Нет, — покачал он головой. — Я не позволю ею так рисковать!

— Мик, каждый день, который Ваас проводит в мире Смертных, он становится не только более сильным, но и более изобретательным. Ты ему, как я уже упомянул выше, не чета, — тяжело вздохнув, изрёк демон своим всё тем же так раздражающим Сторма дидактически-наставническим тоном. — В общем, я это к тому, что если Милдред не заставит его отступить, то он все равно рано или поздно с ней покончит. Причём скорее рано, чем поздно…

Заметив, как надулись вены на шее могущественного вампира, Люк Рейн сразу понял, если не мешаться, то здесь сейчас будет… Нет, не просто драка, а кровавая разборка.

— Давайте сделаем так, — торопливо внёс он предложение. — Вначале ужин, а затем уже на сытый желудок вернёмся к вопросу с тенями, Ваасом и вообще всем остальным.

— Твою мать, ужин! — вспомнил Сторм и посмотрел на часы. — Йопрст! Я совсем забыл про ужин! И про время! И про Милдред, которая ждёт в библиотеке. Чёрт! Люк, передай Рут, чтобы накрывала на стол, а я, — вампир скорчил страдальческую рожицу, — пошёл опять и снова — извиняться перед своей временной женой!

Библиотека Сторма не обманула ожиданий Милдред и поэтому она так увлеклась, что совсем потеряла счёт времени. Однако когда её босс слеш временный муж ознаменовал своё появление извинениями, она сразу же посмотрела на часы.

— Надо же не прошло и… почти сорок минут! — усмехнулась девушка.

— Сам не знаю, как так получилось, — развёл руками Сторм, старательно изображая всем своим видом, что он искренне сожалеет. У него был не очень богатый опыт общения со смертными женщинами, но он почему-то был свято уверен в том, что смертные женщины обожают, когда мужчина чувствует себя перед ними виноватым.

— Да расслабьтесь вы! — отмахнулась Милдред. — Я так увлеклась, что совершенно не заметила, как пролетело время. Вы мне лучше скажите, а вы случайно не венгр по национальности? — кивнула она на книгу в старинном переплёте, которую держала в руках.

Микаэль сразу узнал книгу. Это был один из тех фолиантов, написанных на старо-венгерском языке, которые он хранил в своей библиотеке ещё с тех пор как был смертным.

— Неужели меня выдал акцент? — мужчина с озорной улыбкой посмотрел на девушку.

— Нет, — покачала головой Милдред и губы её при этом тронула лёгкая улыбка. — У вас безупречное американское произношение. И вы прекрасно это знаете. Я просто предположила… Так как в вашей библиотеке довольно много книг на старо-венгерском, — она многозначительно посмотрела на книгу в своих руках, — и очень много на венгерском и при этом вы не филолог…

— Нет, я не филолог, — мягко улыбаясь, покачал головой Микаэль. — Нно как вы догадались, что это старо-венгерский? — удивленно поинтересовался он, в свою очередь посмотрев на книгу, которую его собеседница держала в руках.

— Легко! Просто я немного знаю венгерский, — ответила девушка так, словно это было само собой разумеющимся.

— Знаете венгерский? — ещё больше удивился хозяин библиотеки. Ответ Милдред одновременно и поразил его и обрадовал и даже обнадежил. Впрочем, он тут же мысленно отдернул себя, объяснив себе, что и радоваться, и тем более обнадеживаться по такому незначительному пустяку — очень и очень глупо. — Но откуда?

— Моя бабушка по папиной линии была венгеркой, представляете какое совпадение? — хмыкнула Милдред.

— Действительно совпадение! — улыбнулся вампир, чувствуя, как его вновь охватывают радость и надежда. Хотя ни чему он радовался, ни на что надеялся, он по-прежнему не мог себе объяснить. — Ану… скажите-ка мне что-нибудь по-венгерски! — не смог он устоять перед соблазном, услышать родную венгерскую речь из уст Милдред.

— Нет, нет! Ни за что! — принялась открещиваться доктор Райт. — У меня настолько ужасное произношение, что услышав его, вы будете даже не смеяться, а рыдать навзрыд!

— Уверяю вас, что даже не улыбнусь и тем более не заплачу! Потому что мы мужчины не плачем!

— Вы нагло врёте! — рассмеялась девушка. — Потому что вы уже улыбаетесь! А ваши глаза… Ваши глаза они вообще нагло смеются надо мной!

— Мисс Райт, отдаю вам должное, вы умеете заставить умолять! — вампир опустился перед девушкой на одно колено и, вознеся руки верх, как перед божеством, высокопарно и с придыханием произнес: — О! Прекраснейшая из прекраснейших, несравненная из несравненных! Молю вас, молвите слово, одно лишь слово… на венгерском!

В ответ девушка залилась смехом, и тон мужчине потребовала:

— Клянитесь, милорд, своей жизнью клянитесь, что не будете смеяться, а тем более плакать!

— Клянусь, о прекраснейшая! — Микаэль прижал руки к сердцу.

— Nagyon jó ízlésed van[4]… (У вас очень хороший вкус) — несколько коряво произнесла она.

— Ez azért van, mert szeretlek[5](Это потому, что я влюбился в вас)? — парировал вампир на чистейшем венгерском, хитро улыбаясь и сверкая при этом всеми своими тридцати двумя безупречными зубами.

— Нет, не поэтому… — Милдред так смутилась, что её даже в жар бросило. Она тут же мысленно поклялась себе, что во избежание недопониманий смысла произносимых ею фраз, теперь и отныне будет изъясняться исключительно на родном языке. — Я имела в виду интерьер вашего дома, он великолепен.

— Неужели⁈ — продолжая улыбаться во все тридцать два зуба, деланно усомнился хозяин дома, в глазах которого прыгали чертики. — Неужели это и всё что вы имели в виду?

— Милорд, вы смеетесь надо мной⁈ — уводя разговор от опасной темы, шутя, обвинила она, капризно надув при этом губки. — А ведь вы только что поклялись мне, что не будете!

— Каюсь, миледи! Ибо грешен, я! — понурив голову, патетически воскликнул Микаэль. Однако вслед за этим он внезапно посерьёзнел и, поднимаясь с колен, добавил. — Прошу прощения. Не удержался. Извините, если смутил.

— Так я права-а-а-а-а-а? — в очередной раз сменила тему, дабы случайно не заплыть в опасные воды, Милдред.

Микаэль недоуменно посмотрел на девушку.

— Вы всегда правы, разумеется, — усмехнулся он. — Но если несложно, напомните мне, в чём вы правы на этот раз?

— Я думаю, что вы очень древний вампир! Такой же древний, как и эта книга, — пояснила она, перейдя при этом, по непонятной ей причине, на доверительный шепот. — Я права?

— Ах это, — усмехнулся Сторм. — Да, вы правы. Мне 686 лет, — наклонившись, доверительным шёпотом сообщил он ей на ушко.

Испугавшись, опять и снова, излишней телесной близости своего временного мужа, Милдред отстранилась. Что было не так-то просто сделать незаметно, учитывая то, что она сидела в кресле, а временный муж в буквальном смысле нависал над ней.

К счастью, муж ей попался из понятливых, да и поза в виде вопросительного знака — была не самой его любимой. Поэтому иронично хмыкнув, Микаэль занял соседнее кресло и продолжил свой рассказ уже нормальным тоном:

— Из них двадцать два года я прожил как Стефан Анжуйский, младший сын короля Венгрии и Хорватии Карла I Роберта и его третьей жены Елизаветы Польской, а последующие 664 года как вампир.

— Значит, принц… хм-м… — Милдред закусила нижнюю губу, обдумывая информацию, но при этом лицо ее выражало явный скепсис.

— Если бы просто принц, — усмехнулся он. — Но ещё и штатгальтер Трансильвании, Славонии, Далмации и Хорватии, — помимо его воли в голосе Микаэля прозвучала горечь.

— В двадцать два года⁈ — в голосе девушки прозвучало не только удивление, но и откровенное сочувствие.

— Угу! — мрачно подтвердил мужчина. Однако уже в следующее мгновение он неожиданно развеселился. — Вы, мисс Райт, таки совершенно уникальны!

— Почему? — искренне заинтересовалась Милдред, помимо своей воли кокетливо захлопав ресницами. Она понимала, что это вполне мог быть вовсе и не комплемент, и всё же его слова ей польстили.

— Вам оказалось тяжелей поверить в то что я принц, чем в то, что уже в двадцать два года я являлся штатгальтером и Трансильвании и Славонии и Далмации и Хорватии! Хотя, на самом деле, уж поверьте мне на слово, далеко не каждый принц, тем более самый младший из пяти, удостаивается подобного доверия от короля и его советников!

— Ах это, — улыбнулась Милдред. — Должна признать, что это была не уникальность, а невежество. Я просто стала жертвой стереотипов современного восприятия: у нас ведь сейчас принцев раз-два и обчёлся, а городских мэров хоть пруд пруди. Поэтому представить вас мэром пусть и сразу нескольких городов — мне было легче, чем поверить в то, что вы принц крови. В общем, теперь вы знаете, что я полный профан в истории, — развела она руками.

— А я полный профан в кардиологии, — великодушно поделился своей «тайной» Микаэль. — Да и знание истории — это вовсе не моя заслуга. Я просто прожил её. В общем, я прощаю вас и передумал лишать вас ужина, — подмигнул он девушке.

— Вы-вы-вы собирались лишить меня ужина? Но за что-оо? — шутливо возмутилась Милдред.

— За то, что вы посмели усомниться в моём благородном происхождении! У меня же чуть ли не на лбу написано: «прекрасный принц!», а профиль… — «прекрасный принц» повернул голову и продемонстрировал свой профиль. — Мой профиль, он же так и просится на оборотную сторону золотых монет! — под аккомпанемент заливистого смеха своей собеседницы на балаганный манер напыщенно продекламировал мужчина. — Но потом я хорошо подумал и понял, что лишив вас ужина, я гораздо больше накажу себя, чем вас…

— Вас замучает ваше благородство? — игриво предположила девушка, закусив нижнюю губу.

— Ещё хуже, — с загадочной улыбкой ответил ей мужчина.

— Ещё хуже? Но что может быть ещё хуже?

Гипнотизирующий взгляд древнего вампира вдруг встретился со взглядом девушки. Его лицо при этом стало совершенно серьёзным, даже торжественным.

— Лишив вас ужина, я лишил бы себя удовольствия поужинать с вами, — объяснил он.

Если бы ещё минуту назад кто-нибудь сказал Милдред, что такая незамысловатая, ни к чему не обязывающая и достаточно безобидная фраза, как эта, только что услышанная ею, выбьет почву из под её ног и затопит её по самые уши горячей волной смущения и удовольствия, она бы ни за что не поверила. И всё же… Вот она сидит и начисто забыла, что можно и нужно дышать. А что же касается того, чтобы суметь произнести в ответ что-нибудь остроумное или хотя бы членораздельное…

— Кхе-кхе, кхе-кхе… — откашлялся возникший на пороге библиотеки Люк. — Извините, что нарушаю ваш тет-а-тет, но ужин уже минут пятнадцать-двадцать как подан и мы ждем только вас.

Милдред мысленно поблагодарила Люка.

Спасена.

Она не знала от чего именно Люк её спас. И никогда не хотела бы узнать. По крайней мере, так она сама себе не переставала твердить. Снова и снова.

Отметив за ужином с каким аппетитом Микаэль и Люк поглощают овощи гриль и рис, запивая их клюквенно-гранатовым соком, Милдред не удержалась от изумленного восклицания.

— Вы пьёте кровь и при этом вегетарианцы?

— А почему бы и нет? Так как слухи о нашей безвременной кончине несколько преувеличены, — усмехнулся семисотлетний вампир. — То нет ничего удивительного, что нам, как и всем остальным для нормальной жизнедеятельности организма, тоже нужны витамины. Ну, и кроме того, мы не так, чтобы совсем уж и вегетарианцы, мы употребляем еще и некоторые морепродукты — креветки и мидии, например…

— Но при этом никаких молочных продуктов или яиц. У нас на них аллергия, — поддержал друга Люк.

— У нас да, а вот куарры могут и яйца есть и молоко пить, — продолжал рассказывать Микаэль. — Куарры вообще единственные из нас, кто может обходиться без человеческой крови.

— Угу, — поддакнул жующий Люк. — Им её заменяет кровь животных.

— А в летучую мышь кто-то из вас может превращаться? — продолжала узнавать об особенностях вида «вампиры» любящая всё знать Милдред.

— Ни один из подвидов вампиров не может превращаться в летучую мышь или сову или туман или что там ещё напридумывали о нас смертные, а вот он и ему подобные, — Сторм кивнул на Бельфегора. — Очень даже да…

— Ух ты! — у обычно сдержанной доктора Райт от восторга даже глаза загорелись. — А показать можете?

— Да, Бельф, а показать можешь? — ехидно посмеиваясь, поддакнул Сторм. Вампир прекрасно знал, что высшие демоны терпеть не могут перевоплощаться для удовлетворения праздного любопытства кого бы то ни было, тем более, смертных. Однако он также знал и то, что Милдред Бельфегор не сможет отказать.

И поэтому очень удивился, когда задетый за живое демон вдруг зарычал мало того, что разбуженным, но ещё и раненым медведем-шатуном.

— Я вам, что цирковая собачка, что ли? Чтобы алей оп! И я сразу в нужную вам позу стал!

— И-и-и-и-извините! — сдавленно пискнула Милдред, искренне испуганная реакцией добродушного весельчака и балагура Мартина слеш Бельфегора.

— Можно, я сначала доем, а потом уже поступлю в полное ваше развлечение, то есть, распложение? — примирительно поинтересовался демон, поняв, что несколько перегнул палку.

— К-к-к-конечно… — закивала девушка головой, словно китайский болванчик. — К-к-конечно-конечно!

— А меня наоборот хлебом не корми, позволь что-нибудь такое продемонстрировать на зрителя! — сообщил Люк, поднимая в воздух бутылку вина.

— Ну-ка, дорогуша, налей-ка нам вина! — обратился он к бутылке и бутылка начала самостоятельно наливать красную жидкость в бокалы.

— Позер! — презрительно прокомментировал Бельфегор. — Милдред, а вы уверены, что хотите этой терпкой кислятины? — поинтересовался он, намекая на вкус Каберне-совиньон, — может полусладкого или вообще белого?

— Я бы не отказалась от полусухого Шардоне, — поддержала примирительный жест демона Милдред.

— Алей оп! — хлопнул в ладоши демон, и в бокале Милдред вместо красной жидкости в ту же секунду оказалась прозрачная. — Пробуйте, не бойтесь! — поощрил Бельфегор свою протеже. — Поверьте мне на слово, это лучшее из Шардоне, которое вы когда-либо пробовали!

— Ну, и кто теперь позер⁈ — усмехнулся Люк.

— Ай-йа-йай! Зависть Люк, очень нехорошее качество! — покачал головой демон.

— О-о-о-ой было бы чему завидовать! — не сдавался оппонент.

— Ещё скажи, что можешь повторить? — задавался демон.

— Превратить каберне в шардоне, конечно, нет, не смогу, — покачал головой Рейн. — Но тому, у кого подвал ломится от разнообразия вин — это и не нужно! — добавил он, и на столе в ту же секунду возникла бутылка бургундского Шардоне пятилетней выдержки. — Закупается напрямую в Бургундии с виноградников Кот-де-Бон! — гордо сообщил Люк.

— Мик, ну согласись, что вот это только что был высший пилотаж позёрства! — прибег к помощи рефери демон.

— Просто наш мальчик любит свои вина, — разводя руками в стороны и добродушно посмеиваясь, «рассудил» Микаэль.

— Мик, ты уходишь от ответа! Уходит ведь, Милли⁈

— Уходит, — кивнула девушка.

— Ладно, Бельф, соглашусь с тобой, только что Люк определенно продемонстрировал высший пилотаж позёрства!

— Да, ну вас! — махнул на них рукой Люк. — Милли, хоть вы, порадуйте меня, скажите, что хотите ещё вина!

— Ещё вина! — весело рассмеялась девушка.

Милдред и сама не поняла, как так получилось, но в какой-то момент общее течение беседы вдруг разделилось на два отдельных потока. Сторм и Бельфегор говорили о чём-то своём, а её развлекал так называемыми «забавными историями из жизни вампиров» Люк Рейн.

— Открываю я, значит, дверь и никого не вижу, но чувствую, что определенно и точно за дверью кто-то есть и этот кто-то не из мира смертных. Я ведь вам уже говорил, Милдред, от существ сумрачного, а тем более мракостороннего мира идет совершенно другая энергетика, более наэлектризованная что ли?..

— Угу, — кивнула девушка, которая и в этот момент и почти всю беседу не сводила глаз с хозяина дома и его собеседника. Она была уверена, что они говорят о ней, причём не просто говорят, а спорят! Однако сколько не прислушивалась, не могла разобрать ни слова.

Заметив, что собеседница слушает его вполуха, Люк беззлобно прокомментировал:

— Что-то мне подсказывает, что я вас уже утомил своими рассказами?..

— Нет, что вы, Люк! — всполошилась Милдред. — Вы очень интересный рассказчик! — из вежливости возразила она. Однако виноватая улыбка и смущенный вид сдали её с головой.

— Так одно другому совершенно не мешает! Поэтому я и ваш комплимент принимаю, причём с благодарностью! Но и остаюсь при своём мнении! — с насмешливой галантностью парировал Люк.

— Ч-ч-чт-т-то не мешает? — растерянно переспросила девушка, мысли которой по-прежнему витали вокруг предмета спора Микаэля и Мартина.

— То, что, если предмет беседы кого-то совершенно не интересует, то это ещё не значит, что виноват рассказчик! — широко улыбнулся и подмигнул блондин.

— Просто я почему-то уверена, что они из-за меня ссорятся, — кивнув в сторону Сторма и Бельфегора, честно призналась Милдред. — И я бы очень хотела знать, почему они ссорятся из-за меня, — обеспокоенно добавила она и тяжело вздохнула.

— Странно, что вы вообще видите, как они спорят… — задумчиво проговорил Люк. — На них иллюзия праздной и весьма расслабленной светской беседы. Хмммм… Ах, ну да! — хлопнул он себя по лбу ладною. — Иллюзии — это же тоже внушение! Внушение, которому вы не поддаётесь! Хммм… — усмехнулся он. — Надо будет напомнить Мику об этом.

Между тем в другом конце комнаты демон пытался убедить вампира принять его план в работу.

— Мик, чтобы у нас все получилось, Вааса должна отвлечь именно Милдред! — настаивал он.

— Бельф, но ты же видел, что он сделал с Софией! А в Софии он даже на тысячную долю не был так заинтересован как в Милли!

— Мик, я клянусь, что с Милдред ничего не случится, мы позаботимся об этом! Ты позаботишься об этом! Услышь ты меня, наконец! Пойми, чтобы запечатать проход — нам с Люком необходимо время, много времени, и только Милдред сможет отвлечь Вааса настолько, чтобы ему больше ни до кого и ни до чего не было дела! Настолько, что даже, если он и почувствует что-то, то просто-напросто не захочет отвлекаться от столь вожделенной и долгожданной добычи!

— Бельф, нет! — перешёл на рык вампир. — Я категорически против! Я уверен, что в следующий раз, когда он за ней явится, он подготовится и будет во все оружии! И поэтому мы не можем использовать её как наживку! Слишком велик риск!

— Хорошо попробую объяснить по-другому, — хмыкнул демон. — Мик, ты ведь не станешь отрицать, что с психологией и образом мышления демонов я знаком лучше тебя?

— Нет, не стану, — мрачно усмехнулся вампир.

— Так вот, — тяжело вздохнул Бельфегор, — мой опыт и моё интимное, так сказать, знание демонической психологии говорят мне, что, если мы не подпустим Вааса к Милдред этой ночью, то он, я гарантирую это тебе, поквитается с ней и с нами, убив кого-то из её родных или близких! А дальше произойдет вот что: потеряв кого-то одного из любимых ею людей, Милдред начнёт бояться за жизнь остальных своих родных и близких и это сделает её уязвимой! Такой же, если не ещё более, уязвимой, как и ты! Ты слышишь меня, Мик⁈ Она начнёт испытывать страх! Не навеянный, а настоящий страх! Как результат, она уже не сможет противостоять Ваасу! Ну, и как? Ты готов к этому? Думаешь, она простит тебя за то, что пытаясь уберечь её, ты позволил прикончить кого-то из дорогих ей людей? Не подкидывай ему идеи, Мик! Ибо будь он умней, он обязательно бы начал именно с её родителей и жениха…

— Если с родителями Милдред, что-нибудь случится… Этого я и сам себе никогда не прощу, — тяжело вздохнул вампир. — Милли боготворит родителей, — мрачно согласился он. — Ты прав, если она по вине Вааса, по моей вине, потеряет отца или мать… — он сокрушенно покачал головой, оставив фразу незаконченной.

— Му-гу-у-у! — кивнул демон. — Хотя, на мой взгляд, тебе гораздо больше не повезёт, если Ваас прикончит её обожаемого жениха! Ибо, какие бы сильные чувства к тебе уже не зародились в душе доктора, они скончаются вслед за женихом. Мертвые смертные обладают потрясающей способностью становится все более идеальными с каждой секундой в глазах живых смертных, которые чувствуют перед ними хоть какую-то толику вины. Особенно, если и при жизни эти смертные, которые теперь мертвые, тоже были достаточно идеальными и по этой причине любимыми.

— Я и мисс Райт завтра разводимся! Поэтому эта твоя последняя душещипательная тирада-наставление была совершенно излишней! — раздраженно прокомментировал вампир.

— Да, кто же спорит? — хмыкнул демон и театрально развёл руками. — Я? — показал он на себя руками. — Я не спорю. Я вообще считаю, что развод — это дело благословенное!

— Благословен брачный союз, а не развод, — мрачно поправил Микаэль.

— Ага, значит получается, что развод — проклятое дело?.. — хмыкнул демон.

— Нет, не проклятое, просто необходимое! — раздраженно констатировал семисотлетний вампир и глава кланов.

— Я обольщаюсь или мы всё же пришли к соглашению по поводу того, что мой план — это наш единственный реальный шанс нейтрализовать Вааса? — сменил демон тему, тем самым напомнив другу о необходимости принять, наконец, решение.

— Хорошо, будь по-твоему, — вынужденно согласился вампир. — Но Бельф, — Микаэль покачал головой, — если с Милли что-то случится… я за себя не отвечаю, — его лишенный каких-либо эмоций тихий и спокойный голос, тем не менее, прозвучал многообещающе зловеще.

Настолько зловеще, что никогда и ничего не боявшийся демон-лентяй вздрогнул всем телом.

— Ты поговоришь с Милдред или я? — судорожно сглотнув, поинтересовался он.

— Идея твоя, поэтому тебе её и озвучивать, — мрачно изрёк вампир. Тяжело вздохнул и добавил. — Кроме того, хотя мне и непонятно почему, мне кажется, что она тебе больше доверяет… — сухость, холодность и язвительность его тона явственно подтверждали, что осознание этого факта его отнюдь не радует, а мягко говоря, бесит.

— Возможно, потому что это не я с ней переспал, пока она не ведала что творила, — ухмыльнулся демон.

— Я отбивался от неё как мог! — взревел задетый за живое древний вампир.

— Мик, извини, но вот… как мог — это было явным преувеличением, — одновременно скептически и насмешливо фыркнул демон. — Ну, честное демоническое, Ми-ииик, ну хоть убей, а я не понимаю, как лишенная магии и сверхъестественной силы смертная смогла бы принудить самого могущественного из когда-либо живущих вампиров к интиму, если бы он сопротивлялся изо всех сил?.. Ой, извини, ты ведь сказал: «как мог, а не изо всех доступных тебе сил» — ухмыльнулся демон. — Всё-всё! — выставил он перед собой руки. — Всё понял! Вопросов больше нет!

— Бельф, что ты хочешь от меня услышать? — Сторм устало потёр виски. Затем глубокую морщину на переносице. — Что она мне очень нравится, и я не хочу с ней разводиться? Да, она очень мне нравится. И я не хочу с ней разводиться. Но кроме моих желаний, есть ещё и её желания. И мои обязательства. И разделяющая наши с ней миры — пропасть. Поэтому даже если бы Милдред не требовала от меня немедленного развода, чтобы успеть в эти выходные выйти замуж за своего Брэда, наши отношения всё равно бы были обречены. Она ведь врач, Бельф. Врач — кардиолог!

— Ага… — хмыкнул Бельфегор. — Кажется, я понял твою стратегию… Ты дашь разводишься с ней, чтобы заставить её страдать… — неожиданно для вампира выдал демон.

— Ты что белены объелся? Что за пургу ты несёшь? — Микаэль недоуменно уставился на друга.

— Хе-хе, что думаешь, если я демон, то совсем не смыслю в психологии смертных? — фыркнул Бельфегор, абсолютно довольный собой.

На это замечание друга Сторм лишь ещё больше округлил глаза.

— Смертные, они ведь мечтатели! Их хлебом не корми, дай помечтать о недостижимом! И сейчас нашему доку недостижимым кажется её идеальный Брэд. Поэтому дадим ей развод, отпустим к Брэду, и пусть страдает… Но теперь уже по недостижимому тебе! Таков твой план, Мик⁈ — радостно просветил демон о своих предположениях.

Как ни тяжело было на душе у семисотлетнего влюбленного вампира, однако совершенно абсурдное заявление демона настолько его развеселило, что он безудержно и заливисто расхохотался. До слёз. До печеночных и желудочных колик.

— Ты, Бельф, у нас — романтик-манипулятор, подвид сводница, а не демон! — отсмеявшись поставил он другу «диагноз». — Но я должен тебя разочаровать, никаких коварных планов, основанных на знании психологии смертных я не строю.

— То есть, ты её просто отпускаешь… насовсем? — недоверчиво уточнил Бельфегор.

— Да. Просто отпускаю, — кивнул Сторм.

— Но я не понимаю? — недоумевал демон. — Мик ты же нравишься ей! Как мужчина, я это вижу и чувствую…

— В том, что я ей нравлюсь, моей заслуги нет! Я всем нравлюсь! Меня все и всегда находят неотразимым! — без тени самодовольства на лице или в интонациях голоса парировал вампир. Сделав описательный жест руками, он указал на свою достойную бронзы Леохара[6] фигуру и лицо редкой, совершенно симметричной красоты. При этом его сводящие женщин с ума чувственные губы скривились в ироничной усмешке, идеальной формы брови причудливо выгнулись, а ясные и яркие, как небо в июльский полдень, глаза заволокло горечью. Микаэль взъерошил свои черные и густые, как непроглядная тьма, волосы и хмыкнул. — С момента моего рождения… Я нравлюсь всем. Более того, я даже понравился своему отцу, который совершенно не хотел моего появления на свет. Мама рассказывала, что когда он увидел меня в первый раз, то упал передо мной на колени — и вознес благодарность всем святым и Господу и попросил прощения за то, что думал, что пятый сын — ему не нужен. И все. С этой минуты, я стал абсолютным его любимчиком. Лучшие учителя, лучшие условия, лучшие перспективы — и всё это пятому сыну.

— Бедный, несчастный всеми любимый мальчик… Как же тяжело тебе жилось! — саркастически заметил демон.

— Жилось мне легко, поэтому я и решил, что мне все дозволенно! И всё сойдёт с рук! И именно за это я сейчас и плачу, — не разделил сарказм друга семисотлетний вампир. — Всё заканчивай паясничать. Иди, лучше расскажи Милдред о своём плане.

Надрывно громкий и невыносимо пронзительный звук, разорвавший тишину ночи на миллиард трезвонящих осколков и лезвием прошедшийся по многострадальным нервам Милдред — определенно был мелодией её телефона.

Поэтому в том, что девушка мгновенно проснулась и резко соскочила с кровати — не было ничего удивительного. Удивительным было то, что довольно приятная мелодия, установленная на номер её родителей — настолько испугала и встревожила её. И то, что она всё никак не могла сообразить, с какой именно стороны исходит звук.

Милдред пыталась себя успокоить, что она, по-видимому, дезориентирована непродолжительным сном и ещё тем, что находится не у себя дома, но звук… Этот звук не давал ей покоя. Почему она не может найти свой мобильник, если настолько чётко… Слишком чётко слышит его мелодию.

Справа от неё вдруг скрипнула дверь и она инстинктивно обернулась. В дверях, протягивая ей трезвонящий аппарат, стоял Микаэль Сторм.

— Ваш телефон… вы очевидно забыли его в столовой, — сонным голосом сообщил он.

— Странно… — мысленно удивилась она. — Столовая чёрт знает где, а звенело так, словно аппарат засунули мне в ухо. В оба уха.

Однако вслух она озвучила лишь «спасибо». Взяв в руки аппарат, она нажала на кнопку вызова: — Да, мам…

На другом конце аппарата всхлипнули.

— Милли! Звонили из «Святого Антонио»! Твой папа! Он попал в аварию. Но мне просто сообщили, что его туда доставили… И ничего, — всхлип, — ничего не сказали о том, в каком он состоянии… Милли, — снова всхлип, — ты же всё ещё там, в «Святом Антонио»?

— Да, мам, — не зная, что сказать, солгала Милдред. — Как только я узнаю что-нибудь определенное, я тебе сразу же перезвоню!

Трясущимися руками девушка нажала на кнопку «сбросить вызов» и посмотрела на хозяина дома.

— Микаэль, мой папа… — дрожащим, сбивчивым голосом заговорила она. — Он попал в аварию… И сейчас он в «Святом Антонио»! А меня там нет! А я должна быть там! Немедленно должна быть там! — она сама не заметила как сорвалась на крик.

— Да, конечно, — безропотно согласился её временный муж. — Конечно-конечно! Мы выезжаем прямо сейчас!

Милдред облегченно выдохнула. — Спа… — начала было она благодарить отзывчивого и понимающего босса, который вдруг прервал её на полуслове.

— Милдред! С вашим отцом всё в порядке, это всего лишь сон! — решительно заявил он. Хотя нет, не он. Голос был его, но тот Микаэль, которого она видела перед собой, не говорил ничего, лишь удивленно смотрел на неё, не понимая, почему она идёт вслед за ним как собиралась.

— Опять какая-то чертовщина происходит! — недовольно подумала она и, отмахнувшись от голоса, утверждавшего, что с её отцом всё хорошо, как от жужжания надоедливой мухи, направилась к ожидавшему её Микаэлю.

— Милдред! — настойчиво позвал её невидимый Микаэль. — Милдред! — встревоженно-обеспокоенно звал он её. — Милдред! Послушайте меня! Вам не звонила мама. Это всего лишь сон!

Согласно разработанному накануне плану, укрытый пологом невидимости Сторм, оставался всю ночь рядом с Милдред, чтобы охранять её. Точнее следить за тем, чтобы в её сон не проник никто посторонний.

Микаэль и Бельфегор знали, что в этот раз Ваас будет действовать намного осторожней и поэтому наверняка явится укрытый пологом невидимости и неосязаемости. И, кроме того, в целом, предпримет все необходимые меры предосторожности, для того, чтобы остаться абсолютно незамеченным.

Так и вышло.

Микаэль не то, чтобы понял или ощутил, а скорее почувствовал сердцем, что ему необходимо вмешаться. Что ему крайне необходимо немедленно разбудить девушку. Однако цепкие когти навязанного ей сновидения цепко держали её в плену, не выпуская даже на миг. Так как дыхание и сердцебиение Милдред становились всё медленнее и медленнее с каждой секундой, он понял, что она пребывает не просто в глубоком сне, но в гипнотическом трансе.

Он принялся трясти девушку за плечи, звать по имени, но она оставалась безучастно недостижимой и пугающе холодной на ощупь даже для вампира.

Накануне вечером поддавшись уговорам перестраховщика-зануды Бельфегора, он попросил у Милдред позволения, в случае крайней необходимости, обменяться с ней небольшим количеством крови. При этом он был совершенно уверен, что никогда не воспользуется полученным от неё разрешением.

Теперь же Микаэль понимал, насколько его друг оказался прав. Только обменявшись кровью с Милдред, у него всё ещё был шанс достучаться до неё, а значит и спасти.

Сделав надрез на своем запястье, вампир заставил девушку проглотить несколько капель своей крови.

Испив его крови, Милдред должна была получить как ясность мышления и молниеносную реакцию, так и способность слышать, ощущать и видеть любую тварь или существо сумеречного или мракостороннего мира.

К сожалению, дар этот был сладкой конфеткой с ядовитой начинкой…

Насколько Сторм знал, кровь вампиров с первого же употребления вызывала у смертных сильнейшую зависимость, попыткам избавиться от которой сопутствовала жесточайшая ломка, по сравнению с которой синдром отмены при героиновой зависимости, казался лишь легким недомоганием.

Впрочем, крайняя мера потому и крайняя, что к ней прибегают только в том случае, если другие более приемлемые средства исчерпаны или неэффективны. К тому же, успокаивал он себя, если кто и способен без особого ущерба для своего здоровья справиться с зависимостью от вампирьей крови, то это доктор Райт.

«А значит единственное, что в данный момент должно тебя заботить, это то, чтобы она осталась жива, — мысленно наказал себе Сторм, прокусывая тонкую кожу запястья девушки и нарушая тем самым ещё один данный самому себе обет. — Иначе я не смогу ни видеть, ни слышать то, что и она, — оправдался он перед собой. — К тому же, это в первый и последний раз!»

Сбитая с толку Милдред в растерянности и недоумении посмотрела на стоявшего перед ней Микаэля. Тот ответил ей удивленным взглядом.

— Милдред, так вы идёте или нет? — озадаченно поинтересовался он. Голос его при этом звучал по-отечески заботливо. — Или вы передумали ехать в госпиталь? — мягко спросил мужчина, подтолкнув её тем самым к более решительным действиям.

Что-то было не так в поведении её временного мужа. Однако Милдред не могла понять что именно.

— Нет, разумеется, не передумала, — растерянно ответила она.

И в следующую секунду чуть не оглохла от раздраженного рыка в ухе.

— Милдред, вам не нужно никуда ехать! С вашим отцом всё в полном порядке! То, что вы видите — это лишь сон! Дурной сон!

— Нет, не передумала, просто мне нужно одеться, — между тем продолжала она объяснять Микаэлю из своего сна.

— Но вы одеты. Полностью одеты, — недоуменно заметил мужчина, окинув её с ног до головы выразительным взглядом.

— Одета? — удивилась она, поскольку совершенно точно помнила, что не одевалась. — Но я…

— Всё очень просто, — весело подсказал ей мужчина. — Вы одеты, хотя не одевались, потому что не раздевались, прежде чем лечь спать!

Внезапно Сторм понял, как он может послать Милдред знак.

Последовав примеру мужчины, девушка окинула себя глазами с ног до головы…

Да. Она была полностью одета. И даже более того, она была… ещё и обута!

ОНА спала ОБУТОЙ⁈ Будучи совершенно трезвой⁈

Она, которая разулась, едва зашла в комнату, даже в свою свадебную ночь! В ту самую ночь, когда она себя не помнила и вообще понятия не имела, что творит.

Сомнений нет. Она определенно спит!

В ту же секунду девушка вспомнила всё, о чём она накануне договорилась со Стормом и Бельфегором.

— Хорошая попытка, но неудачная, Ваас! — язвительно прокомментировала она и ещё более язвительно поинтересовалась. — Теряешь класс, демон⁈

— Какая умненькая де-эээвочка… Всё-таки догада-ааалась… — раздался у неё над ухом зловещий, похожий на змеиный, шипящий голос. — Но так даже интере-эээсней…

Декорации и атмосфера сна Милдред внезапно резко поменялись. Только что ей было тепло и уютно, а уже в следующее мгновение у неё зуб на зуб не попадал от холода. Она плотнее запахнула жакет, однако его ткань была слишком тонкой, чтобы защитить её от ледяного, промозглого ветра, который продувал, казалось, до самых костей.

Безлунное чёрное небо, на котором, словно дыры в решете зияли бесчисленные невероятно яркие звезды, становящиеся с каждой секундой всё ближе и ближе к ней и оттого всё ярче и ярче, вдруг оказалось не над её головой, а перед ней.

Ваас что, её в космос закинул?

Только и успела озадаченно подумать девушка, прежде чем под аккомпанемент рева двигателей и скрежета тормозов тишину разорвали сотни сигнальных сирен и она, застыв в шоке, поняла…

Что принимала за звёзды фары несущихся на неё с бешенной скоростью автомобилей. И что впереди неё — раскинулось не чёрное небо, а уходящее в ночь многополосное шоссе.

Всепоглощающий, всёпожирающий, леденящий душу ужас охватил всё её существо, искоренив, выморозив, испепелив в её голове все мысли до одной, кроме той, которая утверждала, что…

Она погибнет! Она сейчас погибнет! Погибнет точно так же, как когда-то под колесами автомобиля погибла её бабушка.

— Со-ооон! Это со-ооон! — донесся до неё, словно бы издалека голос её временного мужа. — Милдред, это сон! Помни, что это сон!

— Но мне страшно! Мне слишком страшно! — пролепетала она и взмолилась. — Помогите мне! Пожалуйста!

— Милли, но ты и сама неплохо справляешься! Просто помни, что это сон! Или, знаешь, что представь, что ты в очках.

— В очках? — недоуменно уточнила девушка. — Вы издеваетесь надо мной?

— Я говорю об особенных очках, Милдред, — невозмутимо продолжал Микаэль. — Очках, состоящих из двух поляризаторов, один из которых ориентирован вертикально, а другой горизонтально.

— Ах, в этих очках! Ну так бы сразу и сказали! — фыркнула она раздосадовано, поняв, наконец, о каких очках идёт речь, и тут же представила себе, что смотрит фильм в одном из кинотеатров, оборудованных технологией 4DX.

— Я просто не раз замечал, что ваш мозг охотнее верит в то, до чего сам додумался, чем в то, что его просят поверить, поэтому решил не рисковать и оказался прав! — самодовольно объявил вампир.

Разумеется, только представить себе, что она смотрит фильм, было недостаточно, Милдред нужно было ещё и абстрагироваться от мыслей о том страшном дне, когда погибла её бабушка. Однако что-что, а абстрагироваться и фокусироваться, вытесняя все остальные мысли за борт её сознания, доктор Райт умела всегда и везде… Даже посреди шоссе обдуваемая горючими облаками дыма и газа несущихся на неё с бешенной скоростью машин.

Машин, которые одна за другой с яростным ревом, кровь леденящим скрежетом и пронзительным визгом неслись мимо неё и сквозь неё.

Неслись и оставляли после себя лишь пыль.

Проведя на шоссе ещё минут десять, девушка скучающе окинула нескончаемую колону автомобилей, и, поёжившись, тоскливо подумала, что может от страха ей и не грозит умереть, но вот заработать простуду…

Милдред подозревала, что ей холодно потому, что Сторм отключил отопление в её комнате и открыл нараспашку окна. Таким образом, вампир пытался поддержать в демоне страха уверенность того, что она по-прежнему прибывает во власти иллюзии. Что было довольно находчиво, полагала она, однако уже только потому, что она оставалась жива, вряд ли могло обмануть Вааса надолго.

— Ты дрожишь, но я не ощущаю запаха страха! — ожидаемо прошипел вдруг над её ухом зловеще-взбешенный змеиный голос. — Хммм… Надо же, какая стойкая⁈ Что ж тем интересней! Нет, не просто интересней, это просто потрясающе! Особенно, если и твои родители и твой жених, Миллочка, тоже окажутся такими же стойкими, как и ты! Скажи, пожалуйста, скажи, что они такие же стойкие, как и ты! Хи-хи-хи! А твои подруги? Как их там?.. Ах да… Сьюзи, Анна и Кендра! Они тоже стойкие? Молчи-ииишь? — причмокнул он, потянув носом. — Вот… Вот теперь ты боишься! — удовлетворенно изрёк демон ужаса, учуяв её тревогу. — Настолько боишься, что мы могли бы даже продолжить веселье! Но ты мне нравишься. Твой запах страха он такой редкий, такой нежный и такой сладкий… Мммм-у-ммм- ух — причмокнув губами, облизнувшись демон. — Ты не представляешь, как долго я тебя ждал, сладкая моя… — блаженно проговорил он и снова потянул носом. — Ах какой букет у твоего страха! Какой пьянящий аромат! Именно пьянящий… Мммм да. Твой страх, моя милая, как хорошее вино! И как хорошее вино, он станет ещё изысканнее и тоньше на вкус, если настоится. И дабы дать твоему страху настояться я не только позволю тебе увидеть смерть кого-то одного, а может даже и двоих из самых дорогих тебе людей, но и даже дам тебе шанс попытаться его или их спасти!

— О нет! — дрожащим голосом выдохнула девушка, как только голос демона замолк и она получила наконец возможность обдумать только что услышанное. — Нет! — истерически выкрикнула она. — Тебе я нужна! Так и занимайся мной! Или ты боишься⁈ — решила она взять демона на слабо. — Да ты боишься! Боишься, что не справишься со мной!

На плечи ей, вдруг легло что-то пушистое и мягкое. И очень, очень тёплое.

— Милли, он уже ушёл, — услышала она вдруг сочувственный голос своего мужа, которому сопутствовал звук закрывающихся ставен.

— Как ушёл⁈ — в ужасе переспросила она. — О боже! Только не это! — голос её задрожал от с трудом сдерживаемых рыданий. — О боже! Что я наделала⁈ Что я наделала⁈

— Милли, не паникуй, я с тобой, — вампир прижал голову девушку к своей груди. — Я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы сегодня никто не умер…

— Но я не смогла задержать его даже на полчаса… — всхлипнула девушка. — И это значит, что у Вааса по-прежнему есть тени! Или?.. — она с надеждой посмотрела на мужчину.

— Нет, — покачал головой Микаэль.

— О боже! Мы просто не успеем их всех спасти! — зажав рот ладонями, в ужасе воскликнула Милдред и зарыдала навзрыд.

— Нет, если они будут спать, то не успеем! — согласился Микаэль. — Но… если при них будет кто-то, кто не позволит им спать… Мы спасём их, Милли, — убежденно проговорил он и нежно поцеловал её в лоб. — Мы спасём их!

С этими словами Сторм достал из кармана смартфон и набрал номер своего друга, который в данный момент вместе с Бельфегором, согласно их плана, находился на развалинах госпиталя «Фейс-энд-Хоуп».

Люку не нужно было объяснять, насколько важно было обеспечить бодрствование всех шестерых перечисленных Ваасом близких Милдред людей, он это и сам прекрасно понимал.

Микаэль открыл было рот, чтобы поблагодарить Люка, но тут в его разговор с другом вмешался Бельфегор.

— Нет, так не пойдёт! Если мы сейчас поднимем на ноги всех шестерых, Ваас сразу же смекнёт, в чем дело — это, во-первых. А во-вторых, мы навсегда потеряем шанс — отрезать его от теней. То есть, навсегда потеряем шанс спасти дока! Ты слышишь меня, Мик? Я сказал навсегда! Короче, как хочешь, Мик, но мы должны оставить Ваасу наживку! И ни какую-нибудь, а конкретно родителей Милдред!

— Что-ооо⁈ — не поверил своим ушам Сторм. — Да ты рехнулся! Не может быть и речи! Нет, нет и нет! Я никогда не пойду на подобное!

— Мик, подруги в плане эмоций слишком мелкая рыбёшка для демона ужаса, Ваас не покажет доку, как будет их убивать! Поэтому остаются либо родители либо жених! Жених, по отношению к которому док уже чувствует ужасную вину…

— Дьявол, ты прав! — мрачно признал Сторм. — Чтобы выстоять против Вааса я и Милдред должны выступать общим фронтом…

— Вот именно, — подтвердил Бельфегор.

Отключив связь, Микаэль тяжело вздохнул.

— Милдред, нам надо поговорить… — напряженно промолвил он, с трудом вытолкнув эти несколько слов из неожиданно пересохшего горла.

Милдред была уверена, что не уснёт. Однако измученный двумя предыдущими бессонными ночами организм всё же взял своё…

Она сразу же узнала салон принадлежавшего её отцу джипа чероки и наполнявшие его голоса. Мать и отец спорили. Всегда ненавидевшая сюрпризы Кэтрин выговаривала своему благоверному.

— Стивен, объясни мне, что за таинственность⁈ Куда мы едем на ночь глядя⁈ И почему это ты за рулём⁈ — Милдред явственно расслышала в голосе матери признаки зарождающейся истерики.

Посмотрев за окно, девушка сразу же узнала дорогу и антураж.

Демон ужаса точь-в-точь воссоздал обстоятельства самой страшной ночи в жизни её родителей. Ночи, когда в автомобильной катастрофе погиб её двухлетний брат. С тех пор, вот уже десять лет, Кэтрин Райт — ездит в автомобилях только тогда, когда сама находится за рулем.

— Кэти, это сюрприз! Который, уверяю тебя, ты оценишь, как только мы доберемся до места назначения, — загадочно улыбнулся наоборот обожавший сюрпризы Стивен Райт. — Эй, не трогай радио, это же моя любимая группа! — теперь его голос звучал возмущенно.

— А я их терпеть не могу! Ты же знаешь! — в свою очередь возмутилась Кэтрин. — И вообще, знаешь что⁈ Если уж я по твой вине тащусь на ночь глядя неизвестно куда, то имей совесть и позволь мне, по крайней мере, слушать что-нибудь человеческое! А не вот это звериное завывание! — преисполненная праведного негодования парировала она и, щёлкнув переключателем, сменила волну.

— Ничего звериного в музыке 'Deep Purple[7]" нет… — раздраженно фыркнул отец Милдред. — А вот то, что ты слушаешь, — кивнул он на радио, — выдержать совершенно невозможно! Лучше уж новости! — тоном мученика изрёк он и наклонился, чтобы сменить волну.

— Стивен, следи за дорогой! — истерично потребовала мать Милдред, увидев, что её муж слишком долго возится с радио.

— Кэти, я всё вижу! — раздраженно парировал отец.

Внезапно сверкнула молния и почти в ту же секунду крупные капли дождя забарабанили по крыше машины и по лобовому стеклу, резко снижая и без того плохой, в связи с ночным временем и небольшим туманом, обзор.

— Стивен, прекрати возиться с радио! Включи дворники! — почти визгливо скомандовала мать.

— Папа, смотри на дорогу! — не выдержав, закричала Милдред, хотя и понимала, что даже если родители и услышат её, то лучше от этого никому не станет. Более того, вероятней всего, станет хуже.

— Что уже сдают нервишки? — ехидно поинтересовался Ваас. — Ранова-ааато, Миллолчка, Милллочка, ранова-ааато! Потом как, то ли еще будет!

— Стивен, может, вернемся⁈ Смотри, как погода портится… — между тем забеспокоилась мать Милдред.

— Кэти, нам здесь совсем рядом, ещё минут пятнадцать-двадцать…

Автомобиль внезапно занесло на повороте, однако Стивен Райт уверенным и опытным движением руки, не дал ей уйти в кювет.

— Сейчас за поворотом начнутся коттеджи, — пообещал он.

— За этим поворотом⁈ — ворчливо поинтересовалась Кэтрин, имея этим в виду, что вот он поворот, а никаких коттеджей и в помине нет.

— Значит, за следующим, — спокойно парировал Стивен Райт. — Зачем ты добавил скорость⁈ — сварливо заметила начавшая заметно нервничать мать.

— За следующим, это за этим⁈ — на сей раз голос матери прозвучал не просто язвительно, в нём начала ощущаться паника.

— Хмммм, странно… — удивился отец Милдред. — Ладно, ну подумаешь, чуть запамятовал, стоит ли поэтому поводу истерить, Кэти. Вот увидишь, за следующим поворотом обязательно появятся коттеджи, — однако голос его звучал совсем не так уверено, как он хотел это представить.

— Стивен, а зачем ты увеличил скорость? — шокировано вопросила мать Милдред.

В ответ ей прилетело раздраженно-возмущенное.

— Тебе показалось, Кэтрин!

— Нет, не показалось! — стояла на своём миссис Райт. Её расширившиеся от ужаса глаза, казалось, были загипнотизированы стрелкой спидометра, настолько неотрывно она за ней следила. — Более того, ты продолжаешь набирать скорость! — на сей раз голос женщины таки сорвался на крик.

Стивен Райт закатил глаза и бросил быстрый взгляд на спидометр.

— Что за?.. — не поверил он глазам своим. — Кэти, я не причем! Она сама!

— Что значит сама⁈ — недоуменно переспросила миссис Райт, встретившись глазами с мужем.

— Мама, не отвлекай папу! — потребовала Милдред, увидев, что отец отвлекся от дороги.

— Кто это сказал? Стивен, ты слышал это? — удивилась Кэтрин Райт, заозиравшись по сторона.

Мистер Райт вновь отвлекся от дороги, чтобы взглянуть на жену.

— Па-а-а-апа! Встре-ээээчная!!! — завопила в ужасе Милдред, видя, как по встречной полосе прямо на машину её родителей с огромной скоростью несется другой автомобиль.

Словно бы повинуясь её голосу, Стивен Райт посмотрел в окно и, увидев встречный автомобиль, попытался перестроиться. Однако у него ничего не вышло. Руль словно бы заклинило. В сердцах — он до упора вывернул руль. Тем не менее, машина продолжала идти тем же курсом, то есть навстречу неминуемому столкновению.

Время словно бы остановилось. Мир превратился в слепящий световой поток.

Один удар сердца. Второй…

И не выдержавшая напряжения Кэтрин Райт, закрыв лицо руками, закричала из-за охватившего её ужаса. Закричала надрывно. Отчаянно. Обреченно.

Милдред не выдержала и тоже закричала. Однако в отличие от матери, она кричала не от страха, а от собственной беспомощности.

— Маама! Не-ээт! Ты не должна верить! Маа-ама, это со-ооон! — во всю мощь своих лёгких завопила она, попытавшись прикоснуться к матери, несмотря на то, что это было невозможно.

— Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Мерзко, раскатисто и зловеще захохотал демон ужаса.

— Какой букет! — в его голосе звучало ничем не прикрытое блаженство.

Демон безусловно и откровенно наслаждался победой. Однако ещё больше он наслаждался предсмертным ужасом, который испытывали пассажиры-смертники, находящиеся в автомобиле и отчаянием их дочери, наблюдавшей за гибелью родителей.

— Милли⁈ — вдруг удивленным хором вопросили родители. Они настолько оба удивились, услышав голос дочери, что мгновенно забыли о страхе. Кэтрин даже оглянулась, так как по её мнению, голос исходил именно из-за её спины, чтобы посмотреть, не сидит ли дочь на заднем сидении. Стивену тоже очень хотелось оглянуться, но он был за рулем.

«Вполне достаточно того, что я заснул за рулем!» — самобичующе подумал он.

— Странно… — пробормотала Кэтрин.

— Ты тоже слышала её голос? Голос нашей Милли? — понимающе поинтересовался муж.

— Чётко и ясно, как сейчас слышу тебя. Даже ещё чётче и ясней, — улыбнулась миссис Райт. — Она так вопи-иила.

— О да-аа! — понимающе протянул отец Милдред.

— Но если бы она не завопила, я бы так и продолжала… — задумчиво проговорила Кэтрин. — Точнее, я понимаю, что Милли мне тоже приснилась, но это был такой чудовищный сон… — она покачала головой.

— Что? Что тебе приснилось, Кэти, — обеспокоенно вопросил Стивен Райт.

— Нет, — покачала головой жена. — Не хочу вспоминать! Я просто очень рада, что это был всего лишь сон!

— И я рад, моя хорошая! Очень рад! — улыбнулся он, так и не решившись признаться жене, что тоже заснул.

«Признаюсь, только если спросит прямо», — решил и постановил мистер Райт, дабы успокоить свою совесть.

В отличие от родителей Милдред по-прежнему трусило как в лихорадке. Она запаниковала. И чуть не погубила своих родителей.

— Милли, но ты всё-таки справилась! — словно бы прочитав её мысли, возразил ей Сторм. — Да, тебе нужно постараться лучше контролировать свой страх за жизнь родителей, потому что твой страх — это то, что делает Вааса сильнее. Но помни, ты всё-таки справилась! — вампир нежно обнял её и поцеловал в висок.

— Мне снова приснился тот сон, — призналась мужу Кэтрин.

— Я так и подумал, — кивнул Стивен.

— И в этом нет ничего удивительного! — недовольно хмыкнула миссис Райт. — Ночь, дождь, ветер, плохая дорога и дремучий лес! Что ещё мне могло присниться⁈ Кроме преследующего меня кошмара⁈ Стивен, ведь говорила же я тебе, что это ужасная идея⁈ Разве не говорила⁈

— Говорила, говорила, — закивал мистер Райт. — Но, что уж теперь… — примирительно пробормотал он и предложил. — Если хочешь, то можем прямо сейчас развернуться и поехать назад.

— Ну уж, нет, спасибо! — фыркнула она. — Если мы уже почти приехали, то лучше, уж, давай вперед! Сти-и-и-и-и-и-ивен! — вдруг вновь завопила она. — Спидометр! Опять! Ты можешь сделать так, чтобы мы ехали помедленнее?

— Я не контролирую машину, Кэт, опять!

— Опя-а-а-ать⁈ Но откуда ты знаешь, что именно мне снилось⁈ Ты что спал за рулем⁈ Мы, что спим опя-ааать⁈

— Кэти, я не зна-а-а-а-ю… — мужчина изо всех сил жал на тормоз, — что происходит!

Постаравшись взять себя в руки, чтобы голос её не звучал срывающимся и истерическим, Милдред наклонилась к самому уху матери.

— Да, мама, ты спишь! Ты спишь и видишь кошмар! Поэтому ты должна проснуться! И как только ты проснёшься кошмар закончится!

— Милли? — вновь услышав голос дочери, растерянно оглянулась Кэтрин.

— Да, мама, это я, твоя дочь Милдред. Пожалуйста, послушай меня, сделай так, как я тебя прошу: постарайся проснуться!

— Так, вот почему мы едем по этой ужасной дороге! И вот почему Стивен за рулём! Ну, конечно же это сон! И ты мне тоже снишься! Слава богу! — облегченно выдохнула женщина.

— Да, мама, это кошмарный сон! И поэтому тебе нужно срочно проснуться!

— Хммм… — нехорошо усмехнулась мать. — Если это со-ооон, то значит, я могу исполнить свою давнюю кровожадную мечту! Взять и выбросить твоего отца вместе с его радио на полном ходу из машины⁈

— Мама, сейчас не до шуток! — возмущенно прикрикнула на мать Милдред.

— Да, какие уж тут шутки! С тех пор, как мы с ним из-за его радио, тогда, попали в ту аварию, которая унесла жизнь твоего брата…

— Мама, но ты же знаешь, что папа не был виноват в той аварии. Он отвлёкся лишь на секунду. Виноват был пьяный водитель, который вдруг решил, что ему надо не в ту сторону, в которую он едет, а в другую и поэтому он решил развернуться прямо посередине шоссе…

— Умом я это понимаю… Но именно он тогда был за рулем. И он отвлёкся!

Милдред поняла, что если мать подсознательно продолжает винить отца, то её не убедишь в обратном, поэтому она решила схитрить.

— Мама я обещаю тебе, что в следующий раз я позволю тебе самые экстремальные меры по отношению к папе. Но сейчас, я очень тебя прошу, мамочка, просто проснись! Просто проснись, мамочка!

— О черт! — женщина в ужасе уставилась на очередную идущую на таран их автомобиля машину.

— Ма-ааама, это только сон! — сорвавшись на крик, во всю мощь своих лёгких завопила Милдред. — Просто проснись! И сразу же разбуди папу!

Время снова замедлилось.

Один удар сердца.

— Ма-ааама, ты меня слышишь⁈

Второй удар сердца.

— Ма-ааама, проснись⁈

Третий удар сердца. Глаза Милдред заволокли слёзы. Свет фар машины-убийцы расплылся у неё перед глазами багряным пятном.

— Просыпайся, мамочка! Просыпайся, мамочка! Просыпайся, мамочка! — рыдая, надрывно повторяла и повторяла она.

И вдруг Кэтрин словно бы растворилась в воздухе. И Милдред буквально каждой клеточкой своего тела ощутила, что с плеч её свалилась тяжеленная, неподъемная гора.

— Фу-у-у-ух… — выдохнула девушка. — Я уже и не верила, что смогу её убедить.

Однако через мгновение Кэтрин снова появилась в машине. Правда, теперь женщина была совершенно обнаженной.

— Кэтрин! — обратился отец Милдред к фантому супруги. — А разве ты только что не была одета?

— Одета? Дорогой, но мы же наедине? Зачем мне быть одетой? — кокетливо улыбнулась и подмигнула мужчине его фантазия.

— Микаэль! — сконфуженно взмолилась Милдред, закрыв глаза. — Можно я проснусь? Эротические фантазии моего отца, это же похуже кошмаров будет. Тем более, что мама, вот-вот уже разбудит папу.

— Вообще-то это тебе решать, просыпаться или нет, а не мне, — усмехнулся Сторм.

Милдред ещё больше зарделась, неправильно поняв замечание мужчины.

— Эй, ты на что намека… — начала было возмущаться она, но слова замерли на её устах.

Визг и лязг тормозов, шипение и скрип резины об асфальт — лезвием прошлись по её барабанным перепонкам и калёным железом по нервам.

Милдред широко распахнула глаза.

Джип Чероки развернуло на дороге — раз, затем развернуло — второй раз. Что касается третьего раза, то он пришелся на столкновение с огромной и столь же громко стонущей, визжащий и скрипящей фурой.

— О, Го-о-о-о-о…., па-а-а-а-а-апа! Па-ааапочка!

— Это конец… — услышала она шепот отца. — Кэти… Милли… прощайте.

Джип Чероки долго, почти целую вечность, по крайней мере, именно так показалось Милдред, летел куда-то во тьму слякотно-пасмурной ночи. Затем столь же бесконечно перекатывался с боку на бок, словно бы автомобиль всё никак не мог решить, на каком же боку ему комфортней… упокоиться.

Потрясенная увиденным Милдред на несколько секунд в буквальном смысле оглохла, ослепла и онемела. Она не слышала ни мерзкого, самодовольного хохота Вааса, ни того, что ей твердил Микаэль Сторм.

— Милли, родная, да очнись же ты наконец! — не совладав с собой, Сторм настолько сильно затряс девушку за плечи, что её голова закачалась с такой амплитудой, словно была головой не человека, а резинового болванчика. На какое-то мгновение вампир даже испугался, что ненароком свернул девушке шею. Однако, к своему облегчению, в следующее же мгновение сообразил, что продолжает слышать не только её сердцебиение, но и ощущать её дыхание.

— Я его потеряла его. Я его потеряла его, — вдруг забормотала она. — Па-апа…

— Нет, Милдред, — тут же возразил Микаэль. — Ты не потеряла его! Ещё не потеряла! Твоего отца не было в той машине. Это только внушение! Внушение, которому он может податься или не поддаться! Зови отца! Зови, пока он тебе не ответит! Ещё ничего не кончено!

Милдред вновь закивала головой как болванчик. Однако на сей раз это были осознанные кивки.

— Па-апа! Па-апа! Это я Милли! Па-апа, проснись! Проснись, пожалуйста! — снова звала и звала девушка.

— Как трогательно, — в то время как девушка звала отца, насмешливо комментировал шипящий голос. — Как трогательно и как бесконечно бесполезно! Потому что уже всё-ооо! Уже всё-ооо ко-ончено, вампир! Ты опоздал! И всё же ты можешь собой горди-ииться! Тебе удалось это. Ты тоже заинтересовал меня, вампир!

— Милдред, не слушай его! Зови отца! — подбадривал девушку Микаэль. И она продолжала самозабвенно звать.

— Па-апа, па-апочка! Проснись! Умоляю тебя!

— Я же вам сказал, что уже по-ооздно! Слишком по-ооздно! — зловеще прошипел Ваас. — Теперь, надеюсь, вы начали воспринимать меня всерьез⁈

— Ми-иии.⁈ О-ооох! — раздался вдруг очень слабый, похожий скорей на вздох или стон голос отца.

И в ту же секунду Милдред вновь оказалась внутри салона автомобиля. Внутри искореженного и сплющенного автомобиля, в котором тело её отца находилось всё равно, что в тисках. Запретив себе думать о том, что это значит с медицинской точки зрения, Милдред схватила руку отца. И только после того, как схватила и почувствовала, какая она холодная, поняла что сделала.

— Хммм… Ты и это можешь? — прошелестел над её ухом удивленный голос демона. — Эх какая жалость, что у меня появились более неотложные дела, а то бы поиграли ещё… Но я скоро вернусь!

— Тебе мало того, что ты этой ночью продул всухую? — саркастично поинтересовался Сторм.

— Э не-эээт, не всухую, — злорадно прошелестел демон ужаса и исчез.

Поняв, что Ваас ушёл и в ближайшее время не вернётся, вампир оставил сознание Милдред, оставив дочь «наедине» с отцом. Сам же он, обеспокоенный словами демона, немедленно позвонил Люку Рейну.

— Папочка, милый! Не сдавайся! Живи! А ещё лучше дыши! — между тем умоляющим голосом убеждала отца дочь. — Просто дыши! И верь, что ты жив!

— Милли, мне больно дышать…

— Это хорошо, что тебе больно, папочка, — со счастливой улыбкой заметила дочь, подразумевая, что только у мёртвых ничего не болит. — Это очень хорошо, — добавила она. И только тут сообразила, как это звучит. — Ой, что я говорю, конечно же, в этом нет ничего хорошего!

— Милли, я прожил хорошую жизнь…

— Что? — на мгновение оторопела Милдред. — О нет, папа, только не это! Не смей сдаваться! Папа, ты слышишь меня, не смей! Ты слышишь меня?

— Да, девочка моя, слышу, но я так устал. Я так хочу отдохнуть. Прости милая, но меня тут зовут…

— Но па-аааапа, нет! — сорвалась на крик девушка. — Па-ааапа! Па-ааапа! Па-ааапа! Отзовись, пожалуйста!

Однако секунды шли, а отец всё не отвечал.

— Па-апа! Па-апочка! — зарыдала измученная девушка. — Вернись, пожалуйста! Па-ааапа! — всхлипнула она. — Па-аапа, тебе туда нельзя…

— Куда нельзя? — вдруг вопросом на вопрос ответил отец.

Милдред настолько не ожидала вновь услышать голос отца, что в первую секунду решила, будто его голос ей просто примерещился. И всё же ответила.

— Туда, куда ты собрался…

— О, умница моя, как хорошо ты меня понимаешь! Я тоже туда, куда меня везут — совсем не хочу! Но твоя предательница-мать лично сдала меня… в руки работников скорой помощи. Черт! Вот и старость пришла! А с ней и старческий маразм! Мало того, что сны идиотские вижу, мало того, что галлюцинирую, так теперь меня ещё и в больницу упекут! А я ненавижу больницы!

— Так ненавидишь, что проводил в них все дни напролёт! — иронично заметила дочь.

— Это другое дело, дочь! И ты прекрасно это знаешь!

— Знаю, — улыбнулась Милдред. И так с улыбкой на устах и проснулась.

— С возвращением, — приветствовал девушку её временный муж.

— Микаэль, мой отец? — «приветствовала» она в ответ.

— Он в порядке, — кивнул вампир и замялся. — В относительном порядке…

— Что значит в относительном порядке? Тут же зацепилась за его слова девушка. У него ведь был инфаркт? Снова? Мне нужно немедленно к нему!

— Милли, тебе нельзя пока приближаться к родителям. Ваасу всё ещё нужна ты и только ты. И теперь, когда мы отрезали его от теней…

— Так значит, Бельфу и Люку всё-таки удалось, — с облегчением выдохнула Милдред. — Ну хоть одна хорошая новость.

— Да, — кивнул Сторм. — И подозреваю, что именно потому, что им удалось отрезать Вааса от теней, он и был вынужден в столь спешном порядке тебя покинуть! Он, очевидно, почувствовал, что кто-то пытается закрыть его личный потайной проход между мирами. К счастью, Бельф и Люк оказались проворнее.

— Мистер Сторм, вы так и не ответили на мой вопрос, — официальным холодным тоном напомнила Милдред. — Что с моим отцом?

— Да, ты права. У него был обширный инфаркт, — кивнул мужчина. — И его повезли прямиком в операционную…

— Я еду к нему! Пусть я не смогу присутствовать на его операции, но я хочу увидеть его ЭКГ, просмотреть его анализы! Просто поддержать маму, в конце концов! — оборвав мужчину на полуслове, объявила девушка и пулей метнулась к двери, причём метнулась в том, чём и была — в рубашке, выделенной ей хозяином дома для сна, и босиком.

Однако вампир, само собой разумеется, оказался проворней.

— Нет, не едешь! — заблокировав собственным телом выход из комнаты, категорическим тоном парировал Сторм. — Ты что не слышала, что я тебе только что сказал?

— Всё я прекрасно слышала! — огрызнулась Милдред. — А ещё я слышала, как ты мне обещал, что с моими родителями ничего не случится! Не просто пообещал, ты гарантировал мне это! Да и, кстати, — вдруг вспомнила она. — А что имел в виду Ваас, когда сказал, что он проиграл не всухую?

Мужчина отвёл глаза и тяжело вздохнул.

— Кто? — внезапно севшим голосом спросила Милдред.

— Кендра… — глухо выдавил из себя вампир. — Она не ночевала дома… И пока мои люди её отыскали у ее нового знакомого… Всё уже было кончено.

— Как? — уточнила она.

— Она утонула во сне…

— О Боже! — судорожно выдохнула девушка, неосознанно прикрыв ладошкой раскрывшийся в ужасе рот. Только-только высохшие от слёз глаза вновь заблестели от готовящейся пролиться влаги. — А новый знакомый? В смысле, парень, с которым была Кендра?

— Физически он в полном порядке. А вот морально… — вампир в очередной раз тяжело вздохнул. — Хорошо ещё, что мои ребята успели как раз вовремя для того, чтобы перед приездом полиции убрать все подозрительные несоответствия.

Увидев, что Милдред смотрит на него недоуменным взглядом, Сторм поспешил объяснить.

— Я о том, что парню нужно было подчистить память, а Кендру поместить в ванную. Ну и обставить всё так, будто жертва поскользнулась в ванной, ударилась головой, вследствие чего потеряла сознание и утонула. Что же касается химического состава воды в её легких, то мы и их тоже потом подкорректируем.

Милдред всхлипнула и задрожала от рыданий, которые более была не способно сдерживать.

— Хорошо? — снова всхлипнула она и одновременно требовательно и вопросительно посмотрела на древнего вампира. — Ты сказал, хорошо? Что хорошего? Для кого хорошо? Для Кендры?

— Милли, что ты хочешь от меня услышать? — раздраженно рыкнул вампир. — Что я не сдержал своего обещания⁈ Что грош цена моим гарантиям⁈

— Да, хочу! Потому что ты пообещал мне, а я тебе поверила! Как дура! Как полная идиотка поверила! И теперь мой отец с инфарктом в больнице. А Кендра… — зажав в очередной раз ладошками рот, девушка судорожно вздохнула и шмыгнула носом. — Её больше нет! Никто никогда больше не услышит её звонкий смех, не увидит её улыбающейся! — крупные слезы одна за другой покатились по её щекам. — Она была такой талантливой! У неё впереди было столько всего! А её родители! — она судорожно всхлипнула. — Всё из-за тебя! — она гневно посмотрела на мужчину и шарахнулась от него как от прокаженного в сторону. — Если бы я не встретила тебя, она была бы жива! Всё из-за тебя! — Милдред нервным движением вытерла слезы и начала обуваться. Она понятия не имела, куда именно собралась. Да ей было и не важно, куда она пойдёт. Главное — оказаться как можно дальше от виновника несчастий, свалившихся на неё и её родных и близких.

Однако кроме Сторма, заградившего собой проход в коридор, этому препятствовала также ещё и застёжка-молния на одном из её сапог. И если со своим временным мужем девушка была уверена, что справилась бы, то с паршивкой, которая упёрлась и ни в какую не желала двигаться с места, дело обстояло сложнее…

— Кендра, София, сотрудники и пациенты Фейс-энд-Хоуп! Сколько ещё должно из-за тебя погибнуть ни в чём неповинных людей! — бушевала девушка, нещадно дергая собачку молнии, которая мстила ей тем, что, невзирая на откровенное насилие — гордо стояла на своём месте. — Я чуть не потеряла обоих родителей из-за тебя! Я причинила боль и предала Брэда из-за тебя! Из-за тебя я до сих пор не получила развод! Кстати, — вдруг вспомнила она. — Развод! Так как твоим гарантиям всё равно грош цена — и ты сам это признал, я хочу развод! Немедленно!!! Ты слышишь меня⁈ — перешла она почти на истерический вопль. — Я хочу развод! — слово раздельно отчеканила Милдред ледяным тоном последнюю фразу. Вслед за чем швырнула в мужчину сапогом, который на пару со своей подельницей застёжкой-молнией саботировал процесс её обувания.

— Хорошо, — посмотрев на часы, спокойно кивнул мужчина. — Обувайся и поехали! — предложил он, подкинув в руках только что пойманный им сапог.

— Куда это? — подозрительно сузив глаза, настороженно поинтересовалась Милдред.

— Аннулировать наш брак, разумеется, — с явным одолжением и вызовом в голосе изрёк вампир, которого довольно болезненно задели все выдвинутые ему только что обвинения.

— В пол седьмого утра? — недоверчиво поморщилась девушка, в свою очередь тоже посмотрев на настенные часы.

— Сейчас шесть тридцать пять! — педантично поправил мужчина. — А пока мы доедем до дома судьи Андерсона — будет семь десять — семь двадцать. Так что как раз успеем перехватить его и лично отвезти в суд, чтобы быть первыми в его повестке дня. — Ну что же ты стоишь? Думаешь, я шучу или в очередной раз вешаю тебе лапшу на уши? Поверь мне, это не так. Я просто также как и ты, хочу как можно скорее закрыть этот вопрос, — заверил Сторм мечтающую о разводе с ним жену, которая вопреки его ожиданиям, по-прежнему не двигалась с места. — Ах да… — усмехнулся он, проследив за направлением её взгляда. — Тебе это нужно?

— А ты как думаешь? — сверкнув злым взглядом, буркнула Милдред.

— Я думал, ты мне его подарила… в некотором смысле, — невозмутимо парировал мужчина, пожав плечами.

— Мистер Сторм, — сквозь зубы прошипела девушка. — Если вы так настаиваете, то хорошо, я пойду босиком! Но я пойду!

— Ну зачем же идти на такие жертвы! Простудишься ещё, заболе-ээешь, и виноватым буду опять я, — насмешливо парировал мужчина. — Размерчик всё равно не мой. Да и фасончик! — он скривился. — Я такое не ношу! Поэтому, если ты его хочешь назад, то, прошу, пожалуйста, он твой!

Сторм изобразил галантный поклон и протянул своей почти уже бывшей жене предмет их спора. Так и не снявшая с себя сапог, молния-застёжка которого оказалась более сговорчивой, Милдред прохромала к мужчине и рывком выдернула из протянутой к ней руки его несговорчивого сотоварища.

— Но нам нужны адвокаты, потому что я хочу настоящий развод, точнее настоящую аннуляцию, а не видимость, — напомнила она, неосознанно целясь при этом в Сторма острым каблуком сапога, словно бы держала в руках автомат.

— Милдред, будет и тебе адвокат и мне. И настоящая аннуляция у тебя тоже будет! — раздраженно заверил за сегодняшнее утро насытившийся по горло «прелестями» семейной жизни муж. — И хватит уже целиться в меня своим сапогом! Прости, но как бы сильно тебе не хотелось, он не превратится в автомат и не прикончит меня на месте! Просто используй его по назначению! Обувайся уже, и поехали! — рыкнул он.

— Обувайся уже! Можно подумать это так просто⁈ — буркнула себе под нос девушка, натянув на ногу сапог и приготовившись к борьбе не на жизнь, а на смерть с бастующей застёжкой-молнией. Однако зловредная застежка и в этот раз поступила по-своему, она взяла и легко застегнулась.

А почему бы и нет? Просто, по-видимому, и застёжка и её спутник жизни сапог были противниками бесцельных блужданий. Потому они и саботировали процесс. Теперь же, когда они знали, для чего их обувают, они без промедления приступили к исполнению своего священного для них служебного долга.

— Я бы хотела, как только мы аннулируем наш брак, сразу же лично сообщить об этом Брэду. Я ведь смогу это сделать? — идя следом за хозяином дома, по длинному коридору роскошного особняка поинтересовалась Милдред.

Она подозревала, что ответ будет вероятней всего отрицательный, и Сторм её не удивил.

— Нет, не можешь, — без какого-то выражения в голосе, устало ответил вампир, открывая перед ней входную дверь и выпуская на улицу. — Сначала мы должны окончательно разобраться с Ваасом. Теперь, когда он лишен помощи своих теней — у нас есть реальная возможность загнать его в ловушку и отправить назад в мир Тьмы. Причём не просто отправить, но надолго закрыть ему путь в мир смертных, — по мере того, как Сторм говорил его голос звучал всё более менторски и наставительно. — Потому как, если мы этого не сделаем, — не удержавшись, язвительно добавил он после небольшой паузы, — ты и Брэд, как истинная влюбленная пара рискуете умереть в один день, точнее ночь! Причем самую ближайшую ночь!

— Но для того, чтобы загнать Вааса в ловушку, его ведь ещё нужно найти? А если он поймёт, что мы задумали, и начнёт скрываться? — обеспокоенно предположила девушка, застыв в проёме открытой для неё Стормом двери лимузина.

— Не переживай, нам не придётся искать Вааса, — усмехнувшись, ответил вампир. — До тех пор, пока ты жива, ты являешься его приоритетом номер один. До конца твоей или его жизни, — мрачно изрёк он и кивком головы пригласил девушку занять место в салоне.

— А ты уверен, что у нас получится?

— Кэл, к судье Андерсону, — отдал распоряжение своему шоферу Сторм, сделав вид, что не расслышал ее вопроса. Но его собеседницу было не так-то легко сбить с мысли.

— Так ты уверен или нет, что мы всё-таки сможем его изгнать? — она коснулась плеча мужчины, привлекая к себе его внимание.

— А у нас есть выбор? — услышала она в ответ риторически-философское.

— Иначе говоря, ты не очень высоко оцениваешь наши шансы? Мои шансы? И именно поэтому ты так торопишься с аннуляцией нашего развода⁈ — неожиданно заявила ещё десять минут назад требующая немедленного развода жена. Неожиданно, прежде всего, для себя самой.

— Не понял, — недоуменно затряс головой и часто заморгал мужчина. — Причем здесь одно к другому?

— Очень даже причем! — обвиняюще буркнула Милдред, которая и сама не понимала, почему она вдруг завелась, и откуда вдруг взялось это чувство, будто бы от неё избавляются, как от ненужной вещи. — Во-первых, если я умру, оставаясь твоей женой — ты не выполнишь данное Старейшинам обещание! А во-вторых, тебе гораздо более выгодно, чтобы я умерла уже после того как наш брак будет аннулирован с точки зрения восстановления статуса-кво. Препятствие в виде меня устранено. Старейшины довольны. Останется только подчистить всем смертным, знавшим о нашем недолгом браке, память. И всё! Не было в твоей жизни никакой Милдред Райт. Никогда не было! Её аннулировали! Разве не так⁈ — голос её задрожал. И она с ужасом поняла, что ещё чуть-чуть и она, кажется, разревётся.

«Да что же это со мной такое⁈» — промелькнуло в её утомленном, издерганном и прошедшем за эту ночь семь кругов ада сознании.

Её временный муж слеш жертва её нападок был полностью с ней солидарен.

— Милдред, да что на тебя нашло⁈ — ошалев от выдвинутых ему обвинений, оторопело поинтересовался вампир. — Что за чушь ты несёшь⁈ Я понимаю, что тебе нравится обвинять меня во всех смертных грехах! Но это… Это уже слишком! Я просто выполняю данное тебе обещание! И на этом всё! Ты хотела аннуляцию! Я даю тебе аннуляцию! Ты хотела её немедленно! Я даю её тебе немедленно! Просто, я хочу, чтобы ты мне доверяла! Доверяла абсолютно! А о каком доверии может идти речь, если я одно за другим не выполняю данных тебе обещаний⁈

— Извини, — словно бы стряхивая с себя наваждение, затрясла головой Милдред. — Это всё бессонная ночь и нервы, — покраснев до кончиков ушей, пошла она на попятный, так как понимала, насколько глупым был этот её непонятно откуда взявшийся словесный выброс. — Просто скажи мне откровенно, каковы наши шансы⁈

— Хорошая новость в том, что на сей раз тебе не придётся беспокоиться ни о ком из родных или близких. А плохая… — вампир тяжело вздохнул, — в том, что на кону его демоническая честь и репутация, поэтому Ваас не отступит, пока мы не заставим его отступить! Но я верю в тебя…

Это «я верю в тебя» в очередной раз всколыхнуло в Милдред ненужные ей, пугающие её чувства, поэтому она резко сменила тему.

— А судья этот, он будет под внушением? — неожиданно осипшим голосом, поинтересовалась она. — Поэтому ты так уверен, что он аннулирует наш брак?

— Нет, — мягко улыбнувшись, покачал головой Сторм. — Этот судья не будет под внушением. Этот судья — аундаец. И поэтому он знает, насколько для меня важна эта аннуляция…

— Значит, проблем с аннуляцией в этот раз однозначно не возникнет? — то ли уточнила, то ли констатировала девушка, изо всех сил стараясь не замечать внезапно кольнувшее сердце разочарование.

— Можешь быть абсолютно спокойна, в этот раз никаких проблем не возникнет! — твердо пообещал вампир.

Седой как лунь судья, которому при этом на вид было никак не больше сорока, в очередной раз иронично хмыкнул и прицокнул языком. Каждый раз, когда его блестящие светло серые глазища лазеры пронзали её своим взглядом насквозь, Милдред готова была поклясться, что снова и снова слышит, как он неодобрительно-насмешливо бормочет:

— О времена! О нравы!

Готова была поклясться. И всё же знала, что ничего подобного судья Андерсон ни разу не произнёс. В чём она окончательно убедилась, услышав его голос.

Низкий, красивый и совершенно молодой. Голос же, который раздавался у неё в голове, был старческим.

В реальном голосе нет-нет да проскальзывали лукавые и даже веселые нотки, голос же, который слышала она, был скорее разочарованным, чем веселым или лукавым.

— Судя по предоставленной суду видеозаписи, — между тем вещал седовласый вершитель её и Сторма судьбы, — хммм… хммм… кхе-кхе… кхе-кхе… — вампир возвёл глаза к потолку и покаянно прошептал. — Прости меня господи, за богохульство! Гммм… бракосочетания!

С трудом, но таки выдавив из себя слово «бракосочетание», седовласый вампир вновь надолго закашлялся. — Это очевидно, что вы оба были не совсем… гммм… в здравом уме и твердой памяти! — в очередной раз хмыкнул судья. Вслед за чем, покачав головой, вздохнул. — В общем, если вы по-прежнему настаиваете, то я не вижу препятствий для аннулирования вашего брака.

Милдред и Микаэль синхронно закивали, подтверждая, что они настаивают. И столь же синхронно сообщили об этом вслух.

— Вроде как взрослые люди! — покачал головой судья Андерсон. — Доктор! Хирург-кардиолог! — вновь перевёл он свой взгляд лазер на Милдред. — А ты, Мик… Глава клана… — перевёл он взгляд на второго «молодожена». — Честно скажу, не ожидал…

Оба молодожена только что пронаблюдавшие себя в момент бракосочетания — и сами прибывали в шоке. Они вроде помнили, как всё происходило и знали, что процесс их бракосочетания, мягко говоря, сложно было назвать «священнодействием». Однако реальность оказалась ещё более эпатажно-непристойной, чем они помнили.

Посему и хирург-кардиолог и глава клана, вытянувшись по струночке перед седовласым вампиром, стояли и покаянно кивали, полностью соглашаясь и с его неодобрением и осуждением.

Вошедший же в раж вершитель судеб между тем назидательно-укоризненно-гневно продолжал:

— Брачный союз — это вам не основная причина разводов, как некоторые сейчас думают, а священный союз! Это… — голос вампира повысился на два тона и теперь звучал не просто торжественно, но громогласно, — союз двух любящих сердец, заключаемый на небесах! Это слияние двух душ, а не просто встреча двух тел, случайно столкнувшихся в пространстве! Однако некоторые с виду серьезные и даже уважаемые индивидуумы… — грозно насупив брови, многозначительно посмотрел он на хирурга-кардиолога и главу клана.

Поняв, что лекция надолго Милдред и Микаэль в очередной раз покаянно кивнули, переступили с ноги на ногу и досадливо вздохнули.

— … слишком легковесно относятся к священному процессу создания семьи, к самой любви! — судья Андерсон возвел глаза к потолку и затем погрозил пальцем двум «телам», которые, по его мнению, случайно столкнулись в пространстве и совершили святотатство. — Чтобы вы понимали, брачный союз, как однажды сказал Белинский, — это есть действительность истиной любви, на которую, к сожалению, способна только вполне созревшая душа! Да, да, — закивал вампир седой гривой, — только вполне созревшая душа способна истинно любить и видеть в браке свою высочайшую награду! И только истинная любовь при блеске венца не блекнет, а лишь пышнее распускает свой ароматный цвет, как цветок при лучах солнца… Посему, — продолжал он нравоучительно, — я надеюсь, что в следующий раз, вы, — вампир настолько резко выкинул вперед руку и ткнул в Милдред и Сторма пальцем, что они неосознанно отпрянули, — очень хорошо подумаете, прежде чем вновь ПОСМЕЕТЕ произнести эти сакральные, являющиеся основой всему… клятвы! — провозгласил он, вопросительно уставившись на них из под грозно насупленных бровей.

Милдред и Микаэль в очередной раз покаянно кивнули, соглашаясь со всем вышесказанным.

— Ваша честь! Они все поняли! Клянусь! Они больше никогда не вступят в брачный союз, находясь… в нетрезвом виде! — поспешил заверить судью Люк, опасаясь, как бы тот не решил продолжить свою нравоучительную тираду.

— Это значит, что вы ничего не поняли! И они, подозреваю, тоже! — взревел судья, вопросительно воззрившись на «лишь с виду серьезных и даже уважаемых индивидуумов».

— Ваша честь, мы с Милли всё поняли! — заверил судью Микаэль.

— Ну, и что же вы поняли, уважаемая доктор? — взгляд пронзительных светло-серых глаз пронзил Милдред насквозь и она ляпнула первое, что пришло ей в голову.

— Ч-ч-ччто больше нннникогда и нннникакого Лас-Вегаса, чтобы… замуж там?..

— Она имеет в виду, что в следующий раз мы семь раз отмерим, прежде чем опять резать, вернее, жениться! — поспешил вмешаться Сторм, заметив посуровевший взгляд судьи Андерсона.

— Ладно, свободны! — вздохнул судья. — Будем надеяться, что вам просто нужно время, чтобы хорошенько подумать над моими словами. Хотя… — вампир-судья вдруг пристально посмотрел сначала на одно «тело», а затем на второе. — Доктор, уважьте старика, разрешите поцеловать вашу руку…

Милдред растерянно посмотрела на Сторма, который пожав недоуменно плечами, насмешливо улыбнулся и пообещал.

— Он не кусается, Милли! Так что твоей руке ничего не угрожает!

И затем, но уже обращаясь к судье Андерсону, добавил.

— Извините, ваша честь, моя… гммм… бывшая жена… она немного того излишне впечатлительная!

— Иначе говоря, она знает о нас⁈ — скорее констатировал, чем поинтересовался седовласый вампир.

— Она наше единственное оружие против Вааса, — поспешил объяснить Люк Рейн. — Поэтому у нас не было выбора. Она должна была понимать, что ей угрожает.

— Угу… — кивнул Андерсон. — Ну так что, Милдред, уважите старика, разрешите поцеловать вам руку?

— З-зззачем? — опасливо поинтересовалась девушка и посмотрела, ища поддержки, на своего адвоката Пола Хендрикса. Этот молодой аундаец, которого порекомендовал ей Люк, хотя она и познакомилась с ним только час назад, сразу же внушил ей доверие.

— Просто мне кажется, что вам не помешало бы разобраться в себе, — по-отечески улыбнулся девушке седовласый вампир.

— Милдред, у судьи Андерсона особый дар, — ободрительно улыбнулся ей адвокат. — Это не повредит вам. И даже более того, как ваш адвокат, я настоятельно рекомендую вам уважить старика.

— Ну раз вы рекомендуете настоятельно, — улыбнулась своему адвокату Милдред и протянула судье руку. — Это честь для меня, ваша честь! — почтительно изрекла она, чтобы просто хоть что-то сказать.

— Ну нет, — покачал головой седовласый вампир. — Это никакая не честь, моя милая, а скорее моя стариковская блажь, — ответил он, после того, как поцеловал руку. — Ну что ж… Мик, Люк, Пол даже, невзирая на обстоятельства, был рад вас видеть, но надеюсь…

— Никогда снова! — торжественно пообещал Сторм, выставив перед грудью две раскрытые ладони.

— Милдред… — лукаво усмехнулся судья. — Рад был познакомиться с вами!

— Я тоже, — вежливостью на вежливость ответила она, мысленно добавив при этом: «Наверное…»

— Ну что, достаточно убедительная для тебя, у нас получилась аннуляция брака? — насмешливо поинтересовался Микаэль, как только за ними закрылась дверь зала суда.

— Ддда… спасибо, — кивнула девушка, подумав при этом, что «спасибо» прозвучало, пожалуй, не совсем к месту. Однако ничего другого ей просто не пришло в голову. Она в принципе не имела понятия, что полагается говорить в таких случаях.

— Милдред, все необходимые бумаги вам на подпись я привезу, как только заберу их в канцелярии, — проинформировал девушку её адвокат. — Просто назовите место и время…

— Пол, место и время я тебе сообщу! — вмешался Сторм. — Поэтому держи связь со мной.

— Мик, мой клиент Милдред, поэтому я сделаю, так как хочет она! — с вызовом парировал очарованный своей клиенткой адвокат.

— Пол, спасибо за поддержку, — улыбнулась девушка. — Но Мик… мистер Сторм прав…

— Ну что ж, — кивнул Пол Хендрикс, — тогда до встречи! Мик, а ты жди моего звонка! — попрощался он и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отправился восвояси.

— Пол! Подожди меня, я с тобой! Мне тоже в ту сторону, — окликнул Люк Рейн коллегу. — Мик, у меня есть кое-какие дела, а потом я снова весь твой!

Как только теперь уже бывшие муж и жена вышли из здания суда, до Милдред почти сразу же донесся перезвон колоколов собора Святого Николая. И она, повинуясь какому-то безотчетному порыву, свернула на звук колоколов и пошла в направлении храма.

Так как родители Милдред были учеными, не признававшими ничего кроме теории эволюции Дарвина, религиозные традиции христианства ей были столь же чуждыми, как и традиции любой другой системы вероисповедания. И даже более того, после странного происшествия в храме, случившегося с ней в детстве, она не только не видела необходимости, но и опасалась посещать обитель бога.

Однако сейчас, её вдруг одолела просто непреодолимая тяга окунуться в мистический полумрак храма и поставить какому-нибудь святому свечку, а может даже и поговорить с кем-нибудь из святых, спросить совета, что ли? Желание поговорить с кем-нибудь из святых не просто удивило, но шокировало! Что, впрочем, никак не повлияло на её решение. Милдред впервые в жизни посетила мысль, что, возможно, решив не верить в бога, она упустила что-то чрезвычайное важное в своей жизни.

— Милдред! Я могу узнать, куда ты столь решительно направляешься? — словно бы издалека услышала она голос Микаэля Сторма.

— Мне… — девушка сглотнула, затем откашлялась, прочищая горло, — мне в храм… очень… нужно.

— В храм? — изумился он. — Хммм… Ни черта, оказывается, я о тебе не знаю. Должен признать, я почему-то был непоколебимо уверен, что ты не из тех, кто посещает храмы.

— Не вы один, я тоже была в этом непоколебимо уверена! — усмехнувшись, парировала Милдред. — Да я и сейчас… Не уверена, в чём я уверена. Просто потянуло вдруг в обитель храм, но сказать, что я вдруг поверила в Бога, я бы не сказала. Хотя до вчерашнего вечера я не верила также и в демонов и вампиров! А вы, вы верите в Бога?

— С переменным успехом… — усмехнулся Микаэль и неожиданно сменил тему. — А мы снова на «вы»?

— Мне кажется так правильней, — смущенно кивнула девушка. — Наш брак аннулирован, поэтому мы даже не бывшие муж и жена, а просто снова совершенно чужие друг другу люди, — с горечью удивившей и Сторма и её саму произнесла она.

Мужчина тяжело вздохнул. Он понятия не имел, что ему нужно сказать. Понятия не имел, какие слова или действия будут правильными или просто приемлемыми в их ситуации.

— Милли… — выдохнул он, и его пальцы сами собой потянулись к непокорному локону, выпавшему из причёски девушки.

— Я и вы — мы из разных миров, — напомнила и мужчине и себе девушка, и опрометью взлетела по ступенькам храма.

Пальцы, так и не достигнув вожделенной цели, зависли в воздухе, остановленные железной волей хозяина.

Как только Милдред взялась за ручку церковных ворот и потянула её на себя, ею вдруг овладел суеверный страх, что они либо и вовсе не откроются, либо как только створки ворот приоткроются, из храма раздастся божественный глас с требованием к ней немедленно покинуть пристанище Бога.

Однако всё произошло с точностью наоборот. Тяжелые кованые ворота практически сами собой распахнулись перед ней, едва только она коснулась дверной скобы. И всё же, ещё больше она изумилась, когда эти же ворота столь же беспрепятственно пропустили внутрь и Микаэля Сторма.

Заметив ошарашенное выражение лица девушки, древний вампир не удержался и поддел её как только за их спинами бесшумно закрылись створки ворот

— У-у-у-у, насколько все запущенно! — усмехнулся он и добавил. — Мисс Райт, к вашему сведению, дорога к Богу открыта для всех!

— Я просто думала… — начала было отвечать на насмешку Милдред, но запнулась.

— Что кровопийцам не место в божьей обители. И что меня сожжет десница Божия, едва я только переступлю порог храма? — насмешливо подсказал вампир.

— Ну что-то в этом роде… — покраснев до самых ушей, призналась девушка. — Однако я рада, что ошибалась.

— А я-то как рад, что ты ошибалась, — продолжал посмеиваться вампир. — Так рад, что просто слов нет!

Девушка метнула в насмешника укоризненный взгляд.

— Понял, — кивнул Микаэль. — Умолкаю… И ухожу! Оставляю тебя наедине с ним, — вампир поднял глаза к куполу храма. Я подожду тебя за воротами храма! — сообщил он, проявив предупредительность. Мужчина не ожидал благодарности, но на вежливый кивок рассчитывал. Поэтому когда в ответ девушка лишь безразлично пожала плечами, его это задело. — Ах ну да, наивный я сразу не сообразил, что ты зашла сюда в надежде избавиться от меня! И поэтому тебе всё равно, буду я тебя ждать или нет! — его шепот, как и прежде, звучал насмешливо. И всё же это был совершенно другой шепот. Злой и горький.

— Вы правы в одном, Микаэль, я действительно хотела бы побыть наедине с собой, — спокойно, но с лёгкой укоризной в голосе парировала Милдред. — Но вы, разумеется, вольны думать всё, что вам угодно.

Вампир кивнул, тряхнул головой, как бы сбрасывая с себя невидимые путы, вздохнул и больше, не проронив ни слова, исчез в полумраке храма.

Милдред ожидала, что как только Сторм оставит её наедине с собой, ей станет легче. Однако надеждам её не суждено было сбыться. Ей наоборот стало ещё более не по себе.

И дело было, отнюдь, не в том, что её не покидало чувство тревоги или обеспокоенности в связи с исходящей от Вааса угрозой. Нет, дело было в том, что с того самого момента, как только судья Андерсон сообщил им, что их брак с Микаэлем аннулирован (вот именно, их даже не развели, их брак — просто аннулировали, словно его и не было) она чувствовала непонятную ей неудовлетворенность, точнее даже обиду, замешанную на тоске и одиночестве. И даже более того, у нее было ощущение, что ее обманным образом лишили чего-то чрезвычайно дорогого ей.

Несмотря на раннее утро, в храме было довольно много людей. Поэтому Милдред предположила, что она попала на какое-то из праздничных богослужений. Впечатлившись удачным стечению обстоятельств, она преисполнилась намерением послушать послание божье. И вот тут-то и выяснилось, что вход в храм божий, возможно, открыт и для всех, а вот слово божье доступно далеко не всем. А иначе как объяснить то, что, сколько она ни пыталась, она так и не смогла разобрать ни слова в тихом, монотонном бормотании, исходившем из уст посланника божьего⁈

Однако хорошенько приглядевшись к остальным слушателям проповеди и отметив, что, по крайней мере, большая их часть клюёт носом, она поняла, что и все остальные слышат ровно столько же, сколько она.

«Возможно, и они тоже, как и я, приходят сюда просто подумать о своём или просто поспать» — предположила она и, присев на ближайшую к ней свободную лавку, пополнила ряды «слушателей проповеди».

Ещё бы решить, подумала она, о чем в первую очередь думать.

«О непонятной сумятице в чувствах или о существовании целого мира, о котором я только что узнала? Подумать только! Вампиры, оказывается, бывают трех видов: аундайцы, бернианцы и куарры. А демоны так и вообще, оказывается, бывают всех мастей! Она, правда, знакома пока только с двумя демонами. Но разве дело в количестве? Дело в принципе! Она знакома с демонами! И с вампирами! И один из демонов хочет её убить, а один из вампиров даже какое-то время был её мужем! Ага, был, пока его друг судья не аннулировал их брак!»

— Чёрт, да что это со мной? Почему меня так задела эта аннуляция⁈ — воскликнула Милдред, не заметив, что произносит это вслух.

Зато женщина, сидящая рядом с ней, это очень даже хорошо заметила.

— Шышь, богохульница! Прости её господи! — укоризненно покачала она головой, осенив себя крестным знамением.

«Ой я же в храме! — мысленно спохватилась нечаянная богохульница. — Я просто первый раз, почти… Поэтому не суди строго», — начала было оправдываться пред Господом Милдред, однако подобное объяснение и ей-то самой показалось крайне не убедительным. Почему она поспешила заверить божественного духа, что разделяет его мнение на сей счёт.

— Ну да, ты прав, так себе оправдание! — пробормотала девушка себе под нос. — И всё же, мне очень, очень нужен твой совет! Пожалуйста, если ты слышишь меня, подай мне знак! — прошептала она.

Однако Господи, очевидно, в тот момент был занят с кем-то другим, поэтому знак она получила не от него, а от всё той же женщины, сидящей неподалеку.

— Ши-и-ишь! Во имя Пресвятой Богородицы!

Вот так Милдред и поняла, кому «назначено» стать её божественным слушателем-конфидентом и по совместительству авторитетным советчиком.

Девушка вскочила со скамьи и даже не подошла, а практически подбежала к фреске Мадонны, руки которой были широко раскинуты, словно бы приглашая девушку в свои объятия.

— Да я знаю, что тоже хотела аннуляции нашего брака! Не просто хотела, а требовала! Да я признаю это! — не стала она ходить вокруг да около, а сразу же перешла к делу. — Так почему же я тогда так злюсь? И почему мне так неспокойно на душе? И тоскливо? И даже больно? — выпалив эту очередь вопросов на одном дыхании, она с затаенной надеждой, вопросительно взглянула на Божью матерь.

И в изумлении округлила глаза. Святая определено насмехалась над ней! И даже более того, в добрых и мудрых глазах Богородицы вместо сострадания и понимания отчетливо светился саркастически-риторический вопрос: «А разве ты сама не знаешь ответ?».

— Если бы знала, — недовольно проворчала девушка, — то не спрашивала бы, наверное⁈ Или как вы думаете, госпожа Богородица⁈ — язвительно поинтересовалась она, с вызовом посмотрев на Святую. Которая продолжала ей улыбаться всё той же насмешливо-ироничной улыбкой.

Милдред вдруг посмотрела на себя со стороны и почувствовала себя городской сумасшедшей.

— Стою здесь сама с собой разговариваю! — закатила она глаза к куполу храма. — Да ещё и сама перед собой извиняюсь! Ну и кто меня нормальной назовет после этого? Да мне не в храм нужно было идти, а сразу к психиатру! Или хотя бы просто к психотерапевту! — вдруг озарило ее. — Потому что у меня самое обычное посттравматическое стрессовое расстройство, усугубляемое тем, что твоя жизнь все еще находится в опасности, — объяснила она себе и сразу же почувствовала облегчение. — И на Микаэля я злюсь не потому, что он согласился аннулировать наш брак, а потому что подсознательно я надеялась, что как только аннуляция произойдет — я сразу же смогу вернуться к нормальной жизни. Однако этого не произошло! И именно поэтому я злюсь на Микаэля! Точнее уже мистера Сторма! — сделала она окончательный вывод и в буквальном смысле ощутила, как «гора упала с ее плеч». — Хммм… — удивленно повела плечами девушка и сияющими глазами посмотрела на Святую. — Спасибо, уважаемая госпожа Богородица! Вы мне очень помогли!

Довольная «полученными» ответами Милдред поспешила на выход летящей походкой.

Она хорошо помнила как взялась за дверную скобу, как потянула створку ворот от себя, как её глаза резанул яркий дневной свет…

— Ну что снизошла на тебя Божья благодать⁈ — услышала она знакомы шипящий зловещий голос. — Ну-ну! Сейчас проверим…

Милдред огляделась по сторонам. За её спиной были ворота храма, из которого она только что вышла, впереди площадь, по которой она пришла сюда. Всё было в точности таким же, как она помнила, но и одновременно совершенно другим.

— Ты сейчас находишься в пространственно-временном континууме, который я создал специально для того, чтобы остаться с тобой наедине, дабы нашему интимному общению, дорогая моя, никто не смог помешать до тех пор, пока я с тобой не закончу, сладкая моя… — глумливо хохотнул демон ужаса.

— Но сейчас же день? — изумилась девушка.

— Изумлена и напугана! — удовлетворенно констатировал демон ужаса. — Отличное начало! Я таки сумел застать вашу компашку врасплох! О да сейчас день! И мне на это совершенно наплевать! Это вампирам не наплевать, сладкая моя, а высшим демонам пофиг, что день, что ночь! Или ты думала, что отрезанный от теней, я побоюсь явиться среди бела дня! Ха! Вы все полагаю так думали! Надеялись заманить меня в ловушку, а я — вот он я! Сю-у-урпри-и-и-из! — самодовольно заключил он.

— А ты не думал, что это и есть ловушка? И что я здесь в качестве приманки, а? — попыталась разыграть хорошую мину при плохой игре Милдред.

— Конечно же, я об этом подумал и даже знаю, что твой вампир не просто ошивается где-то поблизости, а уже даже пытается привести тебя в чувства! Вот только у него ничего не выйдет, потому что… Как бы тебе это объяснить… — задумчиво протянул Ваас. — Грубо говоря, ты в моей голове, а не я в твоей. Иначе говоря, ты сама за себя! И никто не придет тебе на помощь! Эй, только не сердись на моего коллегу, Бельфа, я имею в виду, — нарочито сладким голоском «попросил» демон. — Бельфик просто не знал об этой моей способности! — хвастливо сообщил он.

— Если ты рассчитываешь на то, что я умру от страха просто, потому что я сама за себя и мне никто не поможет, то вынуждена разочаровать — мне ни капельки не страшно! — насмешливо заметила девушка.

— Ну, что ты! — засюсюкал демон ужаса. — Разве могу я быть столь низкого о тебе мнения после всего того, — Ваас многозначительно причмокнул, — что между нами было? Уверяю тебя, моя сладкая, моя вкусная, я в курсе того, насколько ты — твердый орешек! Поэтому, я решил стать тебе другом!

— Да, что ты? — насмешливо фыркнула Милдред.

— Угу! — расплылся в искусственно-слащавой улыбке демон. — Более того, у меня для тебя подарок! Смотри, смотри внимательно!

Микаэль заметил Милдред, как только она вышла из храма. И как только она встретилась с ним взглядом, он сразу же заподозрил, что с ней происходит что-то неладное. Она не то, чтобы не узнала его, она его словно бы и не видела вовсе.

За то, чтобы в мгновение ока оказаться рядом с любимой он отдал бы и своё бессмертие и миллионы и даже пост скипетр кланов, однако обстоятельства были против него. Приближался полдень. И кроме того, на небе не было ни облачка. Другими словами, февральское солнце поднялось уже достаточно высоко и светило достаточно ярко для того, чтобы превратить вампира в бледное подобие самого себя.

Справедливости ради надо отметить, что даже в таком ослабленном состоянии вампир реагировал и передвигался гораздо острее и быстрее любого из обычных смертных. Вот только конкретно в данной ситуации — этой его скорости и остроты реакции было крайне недостаточно.

Милдред никак не отреагировала, когда он взял её за руку. И не откликнулась, когда он её позвал.

Он попытался пробиться к сознанию девушки, посредством обмена крови. Однако, сколько бы он её не звал, она не слышала его. В конце концов он обнаружил хорошо замаскированную дверь. Но она оказалась не только замаскированной, но и надёжно запечатанной.

Микаэль выхватил из кармана смартфон и заорал в трубку, едва только друг принял его вызов.

— Люк! Срочно дай мне этого чертового умника!

— Мик, какая муха тебя укусила? Мы заняты…

— Ваас захватил сознание Милдред! И я не могу к ней прорваться! Поэтому бросайте всё, чем вы заняты и живо тащите свои тупые, ленивые задницы сюда! — зло гаркнул Сторм.

Потерявший голову от беспокойства влюбленный вампир ещё вопил в трубку про ленивые задницы, а рядом с ним уже материализовался Бельфегор.

— Мик, не ори, на тебя люди смотрят! — шикнул он на друга.

— Плевать я хотел на то, что на меня кто-то смотрит! Тащи свою задницу сюда, я тебе сказал! — не сразу поняв, откуда именно исходит голос, продолжил орать в трубку вампир.

— Мик, моя задница уже здесь! Или ты хочешь, чтобы я штаны снял и продемонстрировал тебе её? — заорал на ухо вампиру демон.

— Мне не до шуток, умник! — зло огрызнулся вампир, потирая ухо. — Разорался он тут!

— Это ты разорался! И на тебя люди смотрят! — демон кивнул головой в сторону нескольких зевак, с интересом прислушивающихся к Микаэлю.

— А на тебя типа не смотрят… — недовольно проворчал вампир, но уже вполголоса.

— Меня они не видят и не слышат, пока я сам этого не захочу, — напомнил демон. — Так значит, говоришь, ты не можешь прорваться к Милдред… — задумался на мгновение Бельфегор. — Позволишь? — протянул он руки к вискам погруженной в транс девушки.

Вопрос этот, впрочем, был риторический, так как дожидаться чьего-либо позволения демон не стал. Уже в следующее мгновение его пальцы словно в тиски взяли виски Милдред, а его глаза принялись сверлить её глаза.

— Свадьба? Ты решил показать мне свадьбу? — недоуменно хмыкнула Милдред, обозревая пышное, невероятно красивое и богато обставленное торжество. — Ах да?.. Ну конечно же! — понимающе иронично усмехнулась она. — Должна отдать тебе должное, довольно продумано и даже изобретательно! Но мимо! Извини, но моя психика не настолько хрупкая, чтобы после всего одного неудачного брака, у меня развилась фобия на свадьбы!

— Не спеши с выводами! — фыркнул демон. — А смотри! Тебе жених никого не напоминает, нет?

— Мммика-эля? — слегка заикнувшись уточнила она.

— Так и есть! — прошипел демон. — Смотри, как он смотрит на свою будущую жену! Сколько любви и нежности в его взгляде! А она… Она так… и светится от счастья, глупая и наивная гусыня! — скрипучим голосом циника комментировал происходящее демон.

Милдред терялась в догадках, не понимая, зачем демон ужаса ей всё это показывает? Тем боле, что он ни на йоту не кривил душой, молодожены действительно выглядели безумно влюбленными и чрезвычайно счастливыми.

Пока она терялась в догадках, Ваас сменил декорации. И теперь они оказались в спальне молодоженов, которые практически приступили уже к процедуре консумации брака.

— Ты привёл меня сюда, чтобы я им свечку подержала? — ядовито поинтересовалась Милдред.

— Зачем? — не оценив её колкости, недоуменно пожал плечами демон. — По-моему всё и так отлично видно!

— Марго, моя любимая! — между становящимися все более и более глубокими и долгими поцелуями страстно нашептывал Микаэль Маргарите Баварской. — Моя единственная и неповторимая! Моя сладкая! Если бы я мог не расставаться с тобой ни на минуту! Я так скучал! Если бы ты знала, как я ненавижу государственные дела, ведь из-за них я так часто вдали от тебя! Я клянусь тебе, я на коленях умолял Лайоша[8] отпустить меня к тебе!

— Иштван! Любимый! Я тоже истосковалась вся! Жизнь без тебя лишена красок. Но твой брат, он нуждается в тебе! И твой народ тоже! Ты — наше солнце!

Иштван засмотрелся на свою жену, лаская восхищенным взглядом.

— Марго! Ты действуешь на меня как рассвет на природу, как весна на мир, только рядом с тобой я живу, а в остальное время я словно прибываю в зимней спячке. Слушай, а давай сбежим, куда-нибудь, где нас никто не знает, где будем только ты и я, и наша любовь! — пылко предложил страстный влюбленный, осыпая горячими поцелуями каждую клеточку тела своей возлюбленной.

— А-а-а, я поняла! — насмешливо фыркнула Милдред, которая была больше не в состоянии наблюдать за влюбленными. — Согласно твоему замыслу я должна увидеть это, убедиться, что он никогда меня не полюбит и покончить жизнь самоубийством! — саркастически предположила она, пытаясь за язвительностью скрыть терзавшую её душу неуверенность в себе и даже ревность. Она несколько раз напомнила себе, что то, что она видит, произошло в 1351 году, однако от этого наблюдать за сценой в спальне приятней ей не стало.

— Ха-ха! Очень смешно! — в свою очередь фыркнул демон и повелительно приказал. — Просто смотри!

— Доченька, моя, свет очей моих, я обещаю сделать тебя самой счастливой принцессой на всем белом свете! — со слезами на глазах воскликнул счастливый новоиспеченный отец, беря на руки свою дочь. — Марго, любовь моя! Ты сделала меня счастливейшим из мужчин на земле во все времена! И поэтому, как порядочный мужчина, я просто обязан отомстить тебе тем же! — нежно улыбнулся он. — Клянусь любить, оберегать и лелеять тебя вечно!

Следом за этой насыщенной по своему эмоциональному накалу сценой последовала ещё одна не менее трогательная и прекрасная.

— Сын! — гордый молодой отец, с любовью и нежностью поцеловал крошечную морщинистую головку младенца и поднес его к окну. — Я дарю тебе этот город! А когда ты вырастешь, то к тому времени вполне возможно, я смогу подарить тебе даже целое королевство! И возможно не одно! А сейчас давай дадим маме немного отдохнуть, ведь обязанность истинного мужчины, прежде всего, заботиться о своих женщинах!

— Ах! — театрально вздохнул демон. — Прав был ваш Шекспир, когда сказал: «Все влюбленные клянутся исполнить больше, чем могут, но не исполняют даже возможного». Ну что, готова смотреть дальше?

— Нет, не готова! Ну что, как насчёт, перенести показ следующего эпизода шоу, например, на завтра или послезавтра? А ещё лучше, вообще отменить! — язвительно предложила Милдред.

Демон сделал вид, что задумался.

— Не-эээ никак! — насмешливо изрёк он через несколько секунд. — И посему, нравится — не нравится, смотри, моя красавица! — усмехнулся демон и щелкнул пальцами.

— Черт бы тебя побрал, демон! Опять спальня! Я отказываюсь на это смотреть! В отличие от тебя, я не вуайеристка! — Милдред плотно зажмурила глаза, но от видения двух сладострастно изгибающихся в постели обнаженных тел, её это не избавило.

— Хе-хе-хе! Не опять, а снова, — ехидно посмеиваясь, заметил демон. — Кстати, со дня рождения сына, при котором мы присутствовали в прошлом эпизоде, прошло всего два месяца…

— Ты просто великолепен… — томно шептал женский голос.

— Нет, это ты великолепна, моя несравненная, моя божественная Джулиана, — страстно шептал мужской голос, в котором Милдред узнала голос Микаэля. — Ты столь несравненна, столь великолепна и потрясающа, что я слов не подберу, чтобы описать мои чувства к тебе… Я с ума по тебе схожу!

— Я не ослышался, он ведь сказал Джулиана, не Маргарита⁈ — счастливо ухмыльнулся демон страха.

— Не надо сходить с ума, — насмешливо пожурила «несравненная», вслед за чем предложила альтернативу. — Лучше покажи мне на деле, что ты чувствуешь ко мне! И попрошу без церемоний! — страстно подначивала она любовника. — Я слишком хочу тебя, чтобы позволить тебе церемониться! О, да! Вот так! Я не могу дождаться, когда почувствую в себе всю твою мощь!

— Ну всё, с меня довольно! — не выдержав, рявкнула девушка. — Я ухожу!

И то ли настолько велико было её возмущение и потрясение, то ли Ваас излишне расслабился, но ей действительно удалось уйти…

— Хо-оох! Брррр! — испугалась Милдред, столкнувшись глаза в глаза с горящим взором другого демона. — Ану прочь от меня! — упершись обеими ладонями в грудь Бельфегору, оттолкнула она его от себя.

— Мик, я же говорил, что у меня получиться достучаться до неё! — одновременно и хвастливо и радостно завопил демон. — А ты не верил!

— Бельф, сначала заклинание! — устало-укоризненно напомнил вампир.

— Ох тьма! Точно! — хлопнул себя по лбу Бельфегор. — Быстро повторяйте за мной! Vinculo indissolubili modo spirituales. Ubi ejus est anima, ad se, ubi se animus est, et hoc! Spiritus itaque Magno auxilium!

Микаэль и Милдред тут же начали послушно и старательно повторять за ним слова заклинания. И всё же не успели.

— Vinculo indissolubili modo spirituales. Ubi ejus est anima, ad se, ubi se animus est… — только и успели они произнести, прежде чем Ваас утянул девушку назад в своё сознание.

— Не знаю, как тебе это удалось, смертная! Но у меня для тебя две новости. И обе хорошие только для меня, а для тебя О-ООЧЕНЬ плохие! Первая, подобный трюк — больше не прокатит. Вторая — я теперь знаю, наверняка, твое слабое место! Ну, что ж продолжим-с…

Страшные картины несчастий, постигших семью Стефана после его «кончины», одна за другой замелькали перед глазам Милдред…

Вот убитая горем Маргарита с двумя малыми детками хоронит своего любимого мужа.

Вот безутешная вдова отказывается от одного за другим, нескольких предложений брака, аргументируя тем, что единственной её радостью — являются дети.

Следующий эпизод рассказал Милдред о том, как алчные родственники Стефана сговорились с ещё более алчными священниками и дабы присвоить себе принадлежащие супруге Стефана и его детям земли и богатства, безосновательно обвинили несчастную женщину в прелюбодействе.

Следствием этого ложного обвинения стало то, что измученная тоской и подавленная депрессией женщина совершила роковую ошибку — попыталась покончить жизнь самоубийством. Что и «доказало» её вину. Её разлучили с детьми и заставили принять постриг.

Двухлетнего сына Маргариты и Стефана Яноша, которого прелюбодейка якобы родила не от мужа, а от любовника, признали бастардом и лишили права наследования королевского титула. Однако желавшей закрепить за собой Венгерский престол дочери Лайоша Марии[9] этого показалось мало, и она приказала убить мальчика.

Сцена удушения трёхлетнего малыша что-то словно бы надломила в Милдред, подобно слабому, тоненькому деревцу в ураган, девушка затряслась от безмолвных рыданий и, обхватив себя руками, согнулась пополам. Из её глаз безостановочным потоком хлынули горькие слёзы.

Судьба дочери Маргариты и Стефана Елизаветы — оказалась не менее трагичной, девушку насильно выдали замуж за князя Архейского, в обмен на его лояльность и поддержку Марии I. Влиятельность этого князя могла поспорить разве что с его мерзким характером и дряхлостью.

Юная Елизавета, с которой князь обращался практически как с рабыней (и Ваас не пожалел времени, чтобы показать как именно мерзкий старик издевался над молодой женой), в скором времени предпочла мир фантазий реальности.

Что стало с девушкой после смерти князя, Милдред не знала, но так как Ваас не показал ей её смерть, то она надеялась, что, возможно, Елизавете всё же в конце концов улыбнулось счастье.

— Та-а-ак, а что же в это время делал наш Стефан, точнее Микаэль? — ехидно усмехнулся демон, наблюдая, как Милдред тайком вытирает слёзы. — Если не ошибаюсь, то он в это время наслаждался бессмертной жизнью, купаясь в роскоши, поклонении и обожании, — смакуя каждое слово, сам же себе и ответил он.

Вслед за чем на «суд» Милдред были представлены многочисленные сцены из жизни Микаэля — баловня судьбы и прожигателя жизни, являющие собой особенно резкий контраст со сценами душераздирающих несчастий и горьких лишений, с которыми, после его, так называемой смерти, пришлось столкнуться его жене и детям.

— Неплохо он проводил время, а⁈ — насмешливо заметил демон ужаса. — Но это я так, для контраста, показал! А вот теперь самое интересное!

Отвратительное свирепое животное, только и исключительно внешне напоминающее человека, склонилось над телом ребенка и рвало его на части. Это была девочка восьми, возможно, десяти лет с ярко-рыжими кудряшками…

— Милдред! — в отчаянии воскликнул Микаэль. — Я знаю, что этому нет оправдания! Мне нет оправдания! Но я клянусь тебе, это был один единственный раз! Я был не в себе! Это был период моего перерождения! Я не хотел! Я отказывался, сколько мог! Я пытался заморить себя голодом! Но голод оказался сильнее меня! Ты не представляешь, как мне жаль… Как я ненавижу себя за это! Я не ищу себе оправданий, я… я просто плачу за свои грехи каждый чертов день! Поверь мне, я больше никогда… — он запнулся от переполнявших его эмоций.

Несмотря на то, что Микаэль и Милдред не успели до конца произнести связующее их души заклинание, вампир всё же сумел проникнуть в сознание демона вслед за девушкой. Увидев, что именно показывает Ваас его любимой, Сторм дал себе слово не вмешиваться до тех пор, пока основанная на реальных исторических событиях кинолента будет оставаться — «документальной», а документальность — достоверной, с какой точки обзора её не подай. Микаэль прекрасно понимал, какова цель Вааса. Не менее, хорошо он также понимал и то, что ему нечего противопоставить правде. Единственное, что он мог — это дополнить правду. Объяснить, почему он поступил так, а не иначе. По этой причине, пока ему нечего было добавить, нечего было сказать в свою защиту, он молчал.

— Я не прошу тебя понять! И тем более простить меня! Мне нет прощения! Я просто… Просто я не знал! Когда Джил рассказывала мне, как это хорошо вечно жить и вечно любить, она «забыла», — он горько вздохнул, — предупредить меня, чем я должен будут заплатить за бессмертие. Нет, конечно же, я знал о том, что мне придется потреблять кровь, но я… Клянусь, я не знал, что для того, чтобы истинно переродиться мне обязательно нужно будет испить, по крайней мере, одного смертного досуха. В своих мечтах, я — наивный идиот, представлял, что умру и возрожусь для вечной жизни в объятиях любимой! Ну чем не прямое и гарантированное попадание в рай? А-а? — Микаэль печально-горько хохотнул. — Да, я предал свою жену и детей! Предал — в самом ужасном, в самом непростительном смысле этого слова. Но что касается этой малышки, я всё же хочу объяснить. Ты позволишь мне объяснить?

Наблюдающая в этот момент за сценой того, как вполне довольный жизнью вампир соблазнял одну из девиц, чтобы та позволила ему напиться своей крови, Милдред промолчала. И Микаэль воспринял это как знак, что он может продолжать.

Милдред же наблюдая затем, как губы вампира скользят вдоль шеи девицы, которой он при этом нашептывает о том, что она его жизнь. И как сладострастно она вздыхает, как доверчиво она прижимается к его груди. И какими глазами она смотрит на него. И испытывала острую жалость… Нет, не к девице, а… к себе.

Она смотрела в затуманенные страстью глаза вампира, в эту очерченную черной полоской ресниц красоту цвета июльского полуденного неба. И понимала, что, несмотря на всё только что ею увиденное, она искренне хочет верить, что эта девочка — стала его единственной жертвой за семьсот лет.

— Понимаешь, когда вампир начинает меняться, — между тем продолжал свою исповедь вампир, — то прежде всего, он меняется не внешне, а внутренне, с каждым днем то, что он ощущает и чувствует, все меньше и меньше напоминает ощущения и эмоции, которые он воспринимал как норму, когда был человеком. Внешне, разумеется, я тоже изменился, но настолько незначительно, что хорошо знающий меня человек был бы не способен однозначно отследить и характеризовать произошедшие во мне перемены. Единственное, что он, возможно бы, заметил, что я стал будто бы ярче и впечатляюще-блистательней на вид, — Микаэль иронично хмыкнул.

Первые несколько недель мои глаза, ещё не привыкшие воспринимать потрясающее по своему разнообразию и яркости буйство красок, беспрестанно болели и слезились. Голова раскалывалась на тысячи осколков и гудела от слишком громких, звонких, шипящих, скрипящих, скрежещущих звуков, потому что я слышал их все, но не мог отделить друг от друга. И на фоне этого я ещё и испытывал постоянный, изнуряющий голод, который нельзя было утолить ничем, кроме как человеческой кровью. Голод, который испытывал не столько я, сколько каждая клеточка моего существа. Я не просто жаждал, я грезил теплой, живой, всё еще пульсирующей кровью, которая бы согрела меня, избавила от вымораживающего изнутри могильного холода, который секунда за секундой, день за днем — превращал меня в ходячего мертвеца. Я откуда-то знал, что единственное, что вновь вернёт меня в лоно «живых», единственное, что вернёт мне наслаждение жизнью — это кровь. Кровь, которую я, словно из родника, смогу испить из артерии всё ещё живого человека.

— Я чувствовал, как я усыхаю. Я видел, как я усыхаю. Видел, как истончается и становится всё суше и суше моя кожа. Как выпадают мои волосы. Как тускнеют глаза. И все же я держался. Не поддавался ни на уговоры, ни на мольбы, ни на истерики Джулианы. Да я оказался недостаточно верным мужем, хорошим отцом или богобоязненным, чтобы не соблазниться обещаниями вечной жизни, и всё же я был достаточно человеком, чтобы категорически отказаться отнять человеческую жизнь. Я знал, что умираю, но меня это не волновало. Я не боялся окончательной и бесповоротной смерти, я боялся окончательно и бесповоротно потерять себя.

Вот только моя окончательная и бесповоротная смерть не входила в планы Джулианы. И снова моей роковой ошибкой стали невежество и идиотизм. Возможно, кто-нибудь другой на моём месте и задался бы вопросом, почему спустя два месяца голодного пайка он всё ещё жив, но не я. Точнее, вопросом-то я задался, но вместо того, чтобы заподозрить очевидное, я придумал себе сказочку о божественном наказании. Я видел себя мучеником, которого за его многочисленные грехи Бог наказал нескончаемыми танталовыми[10] муками. Параллель между мной и Танталом казалась мне тогда более чем очевидной, ведь и я, подобно древнегреческому царю оказался слишком обласкан божественным благословением и точно также как он возгордился и поставил себя выше Бога.

Впрочем, я отвлекся, хотя прежде чем, я продолжу, я хочу, чтобы ты мне поверила, невзирая на всё то, что тебе сейчас продолжает показывать Ваас, все эти отвратительные кровавые сцены, я клянусь тебе, эта девочка — она стала моей единственной жертвой. Ни одно другое человеческое существо — я больше не лишил жизни. И эта девочка, которую я убил… — он судорожно вздохнул. — Если бы Джил не подмешивала мне человеческую кровь в воду все те два месяца, постепенно увеличивая дозу и тем самым подсаживая меня, словно на наркотик, именно на человеческую кровь… Если бы она не подсунула мне этого ребенка уже истекающего кровью, я бы никогда, поверь мне, Милли, я бы никогда не прикоснулся к малышке и пальцем.

Я знаю, что ты думаешь, и я полностью согласен с тобой. Ничто не оправдывает убийства. Тем более убийства ребёнка. И я не оправдываюсь, просто… на новообращенного вампира не только вкус, но и запах живой крови действует как сильнейший из дурманов. Моментально, как при опиумном флэше[11]. Мозги раз и отключились. Вот только, в отличие от флэша, для наступления которого в первый раз требуется совсем небольшая доза опиума, вкусивший в первый раз тёплой крови новообращенный вампир, начав пить, уже не может остановиться.

Не один известный человечеству наркотик, в том числе секс, не сравнится ни со степенью зависимости, ни с силой экстаза от насыщения живой кровью, — вампир горько вздохнул. — Ещё мгновение назад струившаяся по венам дышащего разумного существа кровь, обеспечивает даже «старому» вампиру в сотню раз более яркий и насыщенный «флэш». Что же касается «новорожденного» вампира… За всю историю существования вампиров — не было ни одного вампира, который смог бы устоять перед неутолимой жаждой испить свою первую жертву до последней капли крови. И я, к сожалению, не оказался исключением.

В поисках мобильного телефона Бельфегор залез сначала в правый карман куртки Микаэля, который сейчас находился в трансе, затем демон полез в левый, после чего, раздосадовано вздохнув, полез в правый задний карман, но уже джинс. Затем ему пришлось лезть ещё и в левый задний карман все тех же джинс и, так как и там искомого предмета не оказалось, то теперь перед ним маячила неотвратимая перспектива лезть еще и в передние карманы штанов…

«А затем, возможно, мне ещё и под куртку придется лезть…» — от этой мысли демон прогресса возмущенно рыкнул, но вспомнив, что отступать ему некуда, продолжил поиски.

— Я ведь тебя как нормального вампира просил, купи мне мобильник! Чтоб ты знал, вампирюга тупо-узколобый, я не могу одновременно и ваши с Милдред мысли подслушивать и с Люком общаться по средствам телепатии! — с искренно-праведным негодованием в голосе отчитывал он, своего непредусмотрительного друга, обследуя карман за карманом. — Кроме того, ты более чем достаточно богат и легко мог подогнать мне мобильничек! Просто, чтобы сделать другу приятное! Чтобы мне не пришлось сейчас лазить по твоим карманам как какой-то извращенец или мелкий воришка! Брррр, какая мерзость! Если кто из демонов узнает, засмеют ведь! В общем, с тебя причитается, скряга! Ох, как причитается! И причем за каждый карман в отдельности!

Наконец отыскав мобильник, Бельфегор столкнулся с ещё одной проблемой. Тот оказался запоролен.

— И за это тоже будешь мне должен! — проворчал демон и, стиснув зубы, раздвоил на мгновение своё сознание, чтобы и защиту телефона взломать и суметь остаться при этом в сознании Вааса. Пролистав записную книжку, демон нашёл номер Люка Рейна.

На другом конце связи ответили мгновенно.

— Мик, ну наконец-то!

— Нет, Люк, это не Мик. Это Бельфегор. Почему не Мик, объясню потом! — прервал демон друга. — А сейчас бери всё то, что мы с тобой приготовили для ритуала-ловушки и лети сюда! Куда, сюда? А я откуда знаю? — искренне озадачился демон. — Ах, да, — осенило его. — К церкви, которая недалеко от суда. Того суда, в смысле, в котором мы сегодня были.

Милдред готова была поверить в то, что Микаэль не солгал ей касательно того, что медноволосая, ангелоподобная девочка — стала единственной, кого он лишил жизни. Однако мог ли он быть уверен в том, что не стал косвенной причиной смерти тех многих других, таких же невинных, как и эта девочка «деликатесов», которыми сам он лишь слегка «перекусил» и затем забыл об их существовании?

Скорее всего, нет, не мог.

И сцены распутно-греховно-бесстыжих сладострастных утех, которые одновременно являлись и порочно-кровавыми оргиями, которые показал ей Ваас, подтверждали именно это последнее её предположение. Она видела, что «деликатесы» никто и никуда не отпускал. Точнее, они сами никуда не хотели уходить. Они, как мотыльки, летящие на огонь, добровольно и со сладострастно-вожделеющей улыбкой на устах шли «по эстафете», переходя от одного любителя полакомиться кровавым фрешом к другому.

Милдред вспомнила, что когда-то она, то ли читала где-то, то ли слышала от кого-то, что тот из кого пьют кровь, испытывает чуть ли не большее наслаждение, чем сам кровопийца и что обусловлено это каким-то наркотическим, вызывающим эйфорию веществом, содержащимся в слюне вампира.

— Ты права, — вдруг услышала она голос Микаэля.

— Права? — одними губами переспросила она.

— Права, насчёт тех, кем я «перекусывал», — объяснил вампир. Поняв, что этим он озадачил её ещё больше, он поспешил добавить. — Я могу не только видеть то же, что и ты, но и слышать твои мысли, пока мы связаны заклинанием. Так вот, ты права. Я тогда предпочитал… Нет, даже не так. Я выбрал, не знать, что будет дальше… — Микаэль запнулся, — с донорами «фрэша». И если бы не проведение…

Милдред не удержалась и заглянула мужчине в глаза. В его глазах были бесконечные боль, печаль и вина.

Демон ужаса заметил этот её долгий испытывающий взгляд. И, хотя он не мог ни видеть, не слышать Микаэля, он заподозрил, что каким-то образом, несмотря на все предпринятые им предосторожности и меры, вампиру все же удалось пробраться сюда с ней.

«Ну что ж, так даже интересней?» — усмехнулся Ваас своим мыслям. — «Значит-с, поиграем с огоньком!»

— Ну и… Милдред? — издевательски усмехнулся демон. — Скажи, разве ты не благодарна мне?

— За что я должна быть тебе благодарна? — с мрачной усмешкой уточнила девушка.

— Как за что⁈ — изумленно воскликнул демон, округлив свои узенькие глазки настолько, что теперь они напоминали чуть ли не совиные. — За то, что я открыл тебе правду! Правду о монстре!

— О монстре? — иронично переспросила Милдред.

— Разумеется, о монстре! Или ты будешь утверждать, что твой драгоценный Микаэль не монстр?

— Нет, не буду. Он — монстр, — тихим, надломленным голосом подтвердила девушка. — Но он монстр, который способен контролировать себя и что ещё более важно, он монстр, который посвятил свою жизнь тому, чтобы искупить свои грехи!

— А-аха-ха-ха-ха-ха! — прыснул со смеху Ваас. — Какая пламенная речь, госпожа адвокат! Вашему подзащитному несказанно повезло с вами! Но разве существует такое понятие, как бывший монстр?

— Такого понятия, как «бывший монстр», возможно, и не существует, — спокойно парировала Милдред и язвительно добавила: — А вот такое понятие, как раскаявшийся монстр — определенно существует, господин прокурор! Кроме того, не знаю как у вас у демонов, но у нас, у смертных, говорят, что один раскаявшийся монстр стоит дороже девяносто девяти праведников, высокомерно полагающих, что им не в чем раскаиваться[12]!

— Дорогуша, мне жаль тебя огорчать, но ты либо самообманываешься, либо, что еще хуже, сознательно манипулируешь сакральными понятиями, пытаясь оправдать монстра! Поверь мне на слово, милая, уж кто-кто, а я о монстрах знаю всё! — ухмыльнулся демон.

— О да, — кивнула Милдред. — О монстрах ты бесспорно знаешь всё! Но… — она взяла небольшую паузу, специально, чтобы позлить демона, — ты ничего не знаешь о чувстве вины! Ты судишь по себе и поэтому тебе не понять какая это страшная кара — чувство вины и насколько истязающе-невыносимы муки совести. Ты открыл глаза мне, — насмешливо-иронично усмехнулась она, — и я отвечу тебе тем же — открою глаза тебе. Для любого отзывчивого, сострадательного и милосердного человека нет наказания более страшного, чем осознание того, что он стал причиной смерти другого человека. Это ест его заживо…

— Драгоценная, ты вообще о чём сейчас? У тебя, что настолько короткая память? — перебил её демон. — Так я напомню! Мы не о человеке говорим, а о вампире! О монстре! Но ради тебя, милая, и только ради тебя, я сделаю даже больше! Я поставлю тебя прямо перед родителями, только что похоронившими своего ребенка, чтобы ты им рассказала о чувстве вины, которое теперь испытывает убийца их дочери, и что им, поэтому просто необходимо его горемычного и несчастного пожалеть и простить!

Милдред вздрогнула и потеряла дар речи, как только она встретилась с вопросительно-недоуменным взглядом отца и матери медноволосого ангела. Глаза мужчины были покрасневшими и опухшими от пролитых слез. В то время как из глаз женщины слёзы лились безостановочно.

Девушке не нужно было быть ясновидящей, чтобы точно знать — единственное, что сейчас хотят услышать эти мужчина и женщина — это то, что монстра, который лишил жизни их доченьку, уже нашли, и он больше не дышит. Угрызения же совести монстра, его чувство вины, его раскаяние — будут ими восприняты, исключительно, как насмешка над их горем. И она их понимала. Слишком хорошо понимала, вынуждена была она сама себе признаться. Если бы она могла прикончить монстра, лишившего жизни её подругу… Если бы она могла прикончить Вааса — она бы его прикончила! И при этом ни рука её не дрогнула бы, ни чувство вины её не беспокоило бы. Потому что место монстров в аду!

— Ну, же, что ты молчишь? — между тем надсмехался Ваас. — Давай, начинай, свою оправдательную речь! Ну же, расскажи им о муках совести и страданиях монстра, растерзавшего их двевочку!

— Я… я… я… — залепетала девушка. — О Боже, я не могу! — она метнула беспомощный взгляд на Микаэля, застывшего, словно изваяние вечной скорби.

— Ну так что-о-о? Госпожа адвокат? Что ты им скажешь? — требовал от неё ответа демон ужаса.

— Я… я… простите меня! — она наконец-то сумела посмотреть в глаза матери девочки. — Я… я… хочу сказать, что образ вашей дочери… — Милдред сглотнула и продолжила дрожащим голосом, — навсегда останется в моей памяти, как воплощение вопиющий несправедливости этого жестокого и безжалостного мира, ннно… бывают… обстоятельства… — она опустила глаза, не в силах сказать больше ни слова в защиту монстра-убийцы златоволосого ангела. Застыв в нерешительности, она судорожно сглотнула.

— Милли, родители этой девочки — это только иллюзия. Хорошая, почти неотличимая от реальности, но всё же иллюзия! — напомнил ей вампир. — И Милли, Ваас не пытается настроить тебя против меня, просто он, как впрочем и я, знает, чего именно ты боишься. А вот ты сама этого не знаешь! Поэтому, прошу тебя, не трать время на мою защиту! Забудь о демоне! Я прикрою тебя на какое-то время… А ты пока загляни в себя, разберись в себе! Пойми, чего именно ты на самом деле боишься!

Девушка подняла глаза и встретилась взглядом сначала с отцом девочки, а затем и с матерью. Затем она перевела взгляд на демона ужаса и, глядя в его ужасные, лишенные белков, чёрные как тьма глаза, продолжила уверенным, твёрдым голосом.

— Монстры, как и люди, тоже бывают разные! — вызывающе сообщила она демону.

Затем сделала глубокий вдох и выдох и, последовав совету Микаэля, заглянула в себя и задумалась обо всем, что только что видела…

Внезапно Милдред с содроганием и ужасом осознала, чего на самом деле добивался Ваас.

«Не добивался, — поправила она себя. — А добился».

Он добивался не того, чтобы она признала Микаэля монстром, а того, чтобы она, осознав, сколько вокруг неё монстров — начала бояться жить.

До сих пор она жила в организованно-безопасном четко распланированном мире, исключающем не только нечто сверхъестественное, но даже нечто случайное. И вот теперь этот её уютный, понятный ей мир разлетелся на тысячи осколков.

В её привычном мире настолько не было места всесильным сказочным сущностям, что, даже нырнув в сверхъестественное с головой и не единожды столкнувшись с демонами и вампирами — она продолжала верить, что как только это непредусмотренное её расписанием приключение закончиться, всё вернется на круги своя. Однако увидев всё то, что показал ей демон ужаса, она вдруг осознала с контрастной четкостью, что как прежде — уже никогда не будет.

Она никогда больше не сможет чувствовать себя в безопасности ни за закрытыми дверями своей комнаты, ни среди бела дня.

Теперь, когда она знала о существовании монстров, обожающих лакомиться ещё тёплой человеческой кровью и о монстрах, которые самоутверждались, убивая ни в чем неповинных людей таких, как Кендра или София, а еще…

Бог с ними, с «ещё», решила она. Да уж, воистину, меньше знаешь — лучше спишь! Хотя, насчет того, чтобы хорошо спать — это теперь вряд ли.

Возможно, со временем я и избавлюсь от кошмаров, но в абсолютной темноте и при этом, находясь совершенно одна в комнате, я вряд ли когда-нибудь смогу заснуть. Точно также как я вряд ли смогу теперь избавиться от чувства постоянного страха за жизнь моих родителей и Брэда. И моих друзей, коллег и просто знакомых…

О, Боже! Все они живут, не зная о том, что рядом с ними каждую секунду их жизни, облизываясь ходят монстры…

— Милдред! Милдред! Милдред! Очнись! — Микаэль вот уже четверть часа пытался к ней пробиться. — Очнись, Милдред!

— Очнись? — удивилась девушка. Но это же была идея! — негодующе возмутилась она. — Давай, задумайся Милдред, разберись в себе! — иронично напомнила она.

— Моя идея? — исполненный дурных предчувствий переспросил вампир. — Какая идея? Я не мог достучаться до тебя вечность…

— А-ха-ха-ха-ха-ха! Мавр сделал свое дело! Мавр может уходить! — торжествовал Ваас. — Поймалась птичка!

Однако уйти у демона, к его большому удивлению, не получилось.

Мозг Милдред отчаянно заработал, пытаясь помочь ей найти выход из ситуации.

«О, Боже! Как же она могла так глупо попасться? Вместо того, чтобы ослабить Вааса, она только что подкормила его жирной порцией своих собственных страхов».

— Чтоб ты подавился! — в сердцах воскликнула она.

— Не понял? — демон ужаса снова попытался покинуть им же созданный мир-тюрьму. Однако у него вновь ничего не вышло.

— Что такое, уважаемый коллега? — услышал он вдруг издевательский голос Бельфегора. — Так понравилось в обществе доктора, что и уходить не хочется?

— Что происходит? — зарычал Ваас. — Этого не может быть! Ты просто не смог бы!

— О ещё как смог! — сладким голоском пропел демон прогресса. — Я тебе даже больше скажу. Это оказалось совсем нетрудно. Неужели ты и на самом деле думал, что ты у нас — единственный мастер-манипулятор⁈ Сюрприз!

— Ррррры-ыыыы! — взревел раненым зверем демон ужаса. — Ты мне заплатишь за это!

— Учитывая, что без твоей активной помощи у меня ничего не получилось бы, я совсем не против заплатить! Даже наоборот, горю желанием! Сотней «спасибо» возьмёшь? — издевательски хохотнул Бельфегор.

— Ррррры-ыыыы! — ещё более злобно взревел демон ужаса, пытаясь порвать сковавшие его путы.

— Что сотни мало? А как насчёт тысячи «спасибо» — продолжал насмехаться очень довольный собой демон прогресса.

— Как тебе это удалось? — поняв наконец, что все его потуги бесполезны поинтересовался демон ужаса. — И что ты имел в виду, утверждая, будто я тебе чем-то помог?

— Ты впустил её в своё сознание, — кивнул Бельфегор на Милдред. — И именно поэтому был абсолютно уверен, что уже победил! Но прояви ты хотя бы толику своей хваленной проницательности, ты бы почувствовал, что от неё фонит магией Мортуус Петрам…

— От меня фонило магией? — изумленно переспросила девушка.

— Ну не совсем от тебя, а от камушка на брелке для ключей, который я тебе сегодня утром вручил якобы в честь развода! — объяснил Бельфегор.

— Ты смог обездвижить меня с помощью всего лишь одного камушка⁈ — недоверчиво зарычал Ваас.

— Истину глаголете, коллега! — склонился в издевательском поклоне Бельфегор. — С помощью одного только камушка из скалы Мортуус Петрам могло и не выйти, поэтому пришлось тратить время на такую чепуху как заключение вас в круг из его ещё тридцати двух коллег и ритуал. И ещё мне пришлось читать длиннющее заклинание! Такое длиннющее, что я даже умаялся! Да, да, коллега, вполне понимаю ваше недоумение, но факт остается фактом, вы так были увлечены нашей Милдред, что не почувствовали опасности даже тогда, когда я усиливал камушки заклинанием. Ох уж, эти женщины! Воистину, всё зло от них! — демон сладко улыбнулся и подмигнул беснующемуся от бессилия демону ужаса. — Да, дорогая Милдред, уж извини, — Бельфегор изобразил виноватый вид и вздохнул, — ты была всего лишь сладкой наживкой с ядовитой начинкой для этого самоуверенного идиота!

— Что-о-о-о? Кто идиот⁈ Это я идио-о-о-от! — рыкнул демон ужаса. — Да, я тебя-а-а!!! — Ваас в очередной раз напряг все свои силы, пытаясь преодолеть магию Мортуус Петрам, однако на сей раз, в отличие от предыдущих попыток, ему не удалось даже пальцем пошевельнуть.

— Ну, так это же ты попался на старый, как тьмасторонний мир, трюк, а не я! Значит, ты и идиот! — дразнился Бельфегор. — И это ты, а не я, поверил, что мой единственный козырь против тебя — магически немощная девчонка! Ты что думал, что я — олигофрен в последней стадии, чтобы надеяться победить тебя с помощью вот этой излишне чувствительной и правильной, и потому совершенно не способной противостоять тебе, смертной⁈ Извини, док, — перевёл он взгляд на девушку, — да, с самого начала и до конца я тебе лгал. Я ни секунды не верил, что ты сможешь справиться с Ваасом…

— Да, чего уж там, — пожала плечами девушка. — Я всё понимаю.

— А я нет! — возмутился Сторм. — Ладно, её ты не мог предупредить, но меня, меня ведь можно было предупредить⁈ Я тут семь кругов ада прошел, пока…

— А-аах! — отмахнулся Бельфегор от упрека друга, как от мухи. — Можно подумать, Мик, тебе привыкать ходить кругами ада. Я бы даже сказал, что это хобби у тебя такое! — хохотнул он, нисколько не раскаиваясь за то, что заставил друга понервничать. — Ну, а если серьёзно, я просто не хотел рисковать. И поэтому никто кроме меня, даже Люк, не знал в чём именно состоит мой план.

— Ха, тоже мне великий план! — насмешливо фыркнул Ваас. — То, что ты меня обездвижил — это, конечно, унизительно, но не смертельно! Искренне говоря, мне даже интересно, что ты предпримешь дальше, ведь ещё пять от силы шесть минут, и я получу назад свою силу! Дольше этого срока даже усиленные заклинанием камушки Мортуус Петрам не смогут меня держать!

— И снова истину глаголешь, коллега! — усмехнулся Бельфегор. — И именно поэтому у меня есть вот это! — демон снял с шеи медальон.

— Если бы это было то, что я думаю, КОЛЛЕГА, то ты бы не разговаривал со мной, а уже передал бы ЭТО своей протеже, чтобы она отправила меня в Тьмасторонний мир! — насмешливо парировал Ваас.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — рассмеялся Бельфегор. — И точно! И с чего это я так затягиваю с этим делом? А-а-а! — нарочито театрально хлопнул он себя по лбу. — Вспомнил! Я жду определенного часа, потому что тут вот какое забавное дело… Всего-то секунда разницы, а какая большая разница в воздействии Блика надежды, эффект продлевается на столетия, кажется… Или я ошибаюсь? Что скажите коллега? — демон прогресса и науки откровенно и торжественно издевался над загнанным в ловушку врагом.

— Проклятие! Ты имеешь в виду полдень, — догадался Ваас. — Ты заплатишь за это, прихвостень вампиров и прислужник смертных! — презрительно сплюнул демон ужаса, которому вдруг резко стало не до смеха.

— Ты обиделся? Ну, извини! Тем более, что я забыл поблагодарить тебя ещё кое за что! Ведь, если бы ты так не торопился на свидание с нашей Милли, то у меня мог бы и не выйти трюк с полуднем! Но благодаря тебе всё вышло! Поэтому большое тебе человеческое спасибо! — демон прогресса в очередной раз издевательски поклонился. — В общем, бла-а-а-га-а-а-а-а-аааааааааааа-дарю! — сильным тенором затянул Бельфегор. — Фу-ух! Думал, не вытяну самую высокую ноту, но вытянул же, какой я молодец! Сегодня-таки определенно мой день! — похвалился он.

Не выдержав столь изощренных словесных издевательств, демон ужаса в очередной раз утробно зарычал.

— Кишки выпущу и раздам на корм моим теням, моргалы выколю и отдам в пищу вестникам смерти, в бараний рог скручу… В бараний рог скручу просто, чтобы сделать себе приятное! — беспомощно-злобно перечислил Ваас всё, что желал бы проделать с коллегой.

— Ваасик, ты же не против будешь, если я закрою тебе рот магическим кляпом? — нежным голоском воркующей с малышом матери, просюсюкал Бельфегор. — Не то, чтобы мне не нравились пожелания, просто уже время.

Прочитал заклинание немоты, Бельфегор обратился к Милдред. — Док, как ты отнесешься к тому, чтобы закрыть архидемону страха, Ваасу ужасному, дорогу в ваш мир на тысячу лет?

— Абсолютно положительно, а что для этого надо?

— Вот эти руны, демон раскрыл медальон, на зеркальных половинках которого, были изображены замысловатые знаки. Одна из этих рун способна улавливать, вторая — перенаправлять Блик надежды туда, куда тот, кто держит медальон в руках, пожелает… Но Милдред для того, чтобы закрыть демону дорогу в мир смертных на тысячу лет, одного только полуденного солнечного света мало, ты должна поделиться с руной по-настоящему светлой, радостной и доброй надеждой, ни на йоту не омраченной сомнениями или страхами.

— Может тогда ты лучше сам… — засомневалась девушка.

— Ага, может ты сам, Бельфик, а-а-а? — сумел все же произнести демон страха, который все свои внутренние резервы направил на то, чтобы преодолеть заклятие немоты.

— Милдред, я — демон и поэтому не могу воспользоваться Бликом надежды. Закрыть Ваасу дорогу в мир смертных может либо смертный, либо обитатель сумрачного мира. Но Мик, который давно уже не верит, что для него есть надежда — для этой цели подходит, ещё меньше чем ты. Поэтому остаёшься только ты. Пора, дорогая. У тебя осталось всего минута…

— Должна ли я озвучить мои надежды вслух? — уточнила девушка.

— Разумеется, должна! — тут же отреагировал демон страха. — Особенно те, что касаются красавчика Бр-э-э-э-эда и вашей будущей совместной жизни с ним!

— Нет, абсолютно нет, — перебил Вааса Бельфегор, повторно запечатав его голосовые связки заклинанием. — В этом и вся суть руны Соулу[13], Соулу не слушает, что ты ей говоришь, она читает письмена, написанные в глубинах твоего сердца, и слушает песнь, которую поет твоя душа. Ну, что? Готова?

— Да, куда же я денусь с подводной лодки⁈ — вздохнула Милдред. — У меня только один вопрос остался, Бельф, а тысяча лет — это предел, или я могу отправить его и на более длительное время?

— Ты однозначно можешь на это надеяться! — подмигнул демон, кивнув на медальон. — У вас, смертных, ведь как говорят: «надежда придаёт силы, а страх и сомнения их отнимают!» Поэтому надейся и кто знает…

Внезапно до них донесся первый удар колокола.

Старинные часы, находящейся неподалеку ратуши, возвещали о том, что вот-вот наступит полдень.

— Милдред, ты должна успеть отправить в Вааса Блик надежды между одиннадцатым и двенадцатым ударом колокола! — предупредил Бельфегор.

— Бельф, а ты уверен, что часы смертных не отстают или не спешат? — злорадно поинтересовался Ваас, который снова преодолел заклинание немоты.

— Уверен, потому что я и об этом тоже позаботился! — насмешливо парировал демон прогресса и науки.

— Аваддон — тебе этого не простит! — прошипел демон страха.

Однако, что ему ответил на это Бельфегор, Милдред уже не слышала. Она ещё какое-то время воспринимала перепалку демонов как небольшой эфирный шум, но уже на четвёртом ударе колокола погруженная в собственные мысли — она перестала слышать, что либо, кроме ударов собственного сердца.

Пятый удар сердца…

Перед её мысленном взором возникла уже знакомая ей Мадонна в голубых одеяниях с раскинутыми для объятия руками и всепрощающей улыбкой на устах. В добрых и мудрых глазах Святой светилась надежда и девушка почему-то решила вдруг, что надеется она на неё, на Милдред.

Шестой…

«Надежда придает силы, а страх и сомнения их отнимают!» — отчетливо произнесла Мадонна и превратилась в огромную стаю голубей, которые опустились на землю и теперь спокойно и умиротворенно расхаживали вокруг девушки, воздевшей к небу руки.

Семь — прошептало сердце.

Птиц вдруг стало так много, что куда бы Милдред не посмотрела, взгляд её натыкался на ковёр, словно бы сотканный из белоснежных голубок.

Нет, не голубок, а надежд — поняла девушка. Каждый голубь олицетворяет собой надежду. Не только мою. А всех тех людей, которых я защищу от кошмаров, изгнав демона ужаса из нашего мира.

Восемь — пробило её сердце.

И Милдред прорвало…

Да и у неё самой было просто несметное количество надежд, как личных, так и на благо человечества.

Девять — сообщило ей сердце.

В небо одна за другой стали вспархивать ее голуби-надежды.

Десять — набатом ударило сердце.

Микаэль не верит в то, что для него всё ещё есть надежда…

«Ну что ж, тогда у меня для него сюрприз! Потому что у меня есть надежда и для него тоже», — подумала она.

Одиннадцать — в унисон с колоколом пробило её сердце.

Милдред посмотрела на руну в надежде, что та поняла её правильно. И вздохнула полной грудью.

Двенадцать — пробил колокол. Двенадцать вторило колоколу её сердце.

Милдред понятия не имела, что именно Соулу прочитала в её сердце и какую песнь, в результате, исполнила ее душа. Однако, когда с двенадцатым ударом часов Блик надежды отправился прямиком в Вааса и заставил его рассыпаться на тысячи черных мошек, которых тут же атаковали и слопали тысячей белых голубей, она испытывала настолько небывалый душевной подъем, что даже припомнить не смогла, когда вообще ей было так же легко и спокойно на душе.

Когда из приёмной в кабинет донесся грохот, Микаэль невольно поморщился. Впрочем, на его месте любой бы поморщился, потому что громыхнуло явно что-то увесистое.

«Неужели у Марлы кресло сломалось, и бедная девушка упала?» — с сочувствием подумал Люк Рейн.

«Это же насколько надо быть неуклюжей и косорукой, чтобы свалиться с кресла! Надеюсь, хоть не сломала его при этом!» — с раздражением подумал Микаэль Сторм.

Не успели вампиры посочувствовать: один девушке, другой — стулу, как до них донесся также звук чего-то, что разбилось вдребезги.

«Вероятно, Марла, когда падала, случайно задела рукой чашку, которая стояла на столе. Ну что же бедной девушке так не везет!» — участливо подумал Люк.

«По всей вероятности, эта косорукая, когда падала с кресла, ещё и чашку задела, которую сама же непредусмотрительно поставила у края стола! Искренне надеюсь, ради неё же, что в чашке не было кофе! Потому как, если брызги кофе, не дай бог, попали на обои, которые с такой любовью выбирала София… Я эту косорукую сразу уволю!» — определил будущую судьбу своей новой помощницы невзлюбивший её начальник.

— Черт возьми, как же мне не хватает Софии, эта новая девушка, которую ты мне нашел, как её там… она такая нерасторопная и неуклюжая! — слишком раздраженный, чтобы смолчать, излил он своё недовольство на друга.

— Её зовут Марла, Мик, Марла! И она очень хорошая и исполнительная девушка… — невозмутимо констатировал адвокат слеш директор по подбору персонала на добровольных началах.

— Может она и исполнительная и хорошая, но София, согласись, никогда и ничего не роняла и никогда не позволяла себе так громко верещать на посетителей или на кого бы то ни было. От её визга даже звуконепроницаемые стены и двери не помогают! А я ведь даже и не пытался напрягать свой сверхчувствительный слух, но слышал каждое слово… — скривился, словно съел что-то несвежее, Сторм.

— Мик, второй Софии нет, и уже не будет, — мягко урезонил друга блондин. — Я понимаю. Более того, разделяю твои чувства. София была и мне дорога. Очень дорога. Ннно… Мик, дай девушке шанс. Она, в самом деле, хороший секретарь и помощник, я уверяю тебя. Слушай, а она там случайно не с Милдред воюет? Потому что я определенно слышу голос дока!

Прислушавшись буквально на одно мгновение, Микаэль изумленно отметил.

— Ты прав. Голос очень похож. Но, к сожалению, это никак не может быть Милли. Сегодня день её свадьбы. День её долгожданной свадьбы с её Брэдом, кото…

Люк закатив глаза, потряс головой.

«Господи, только не это, — подумал он. — Только не очередная длинная речь Сторма о том, как он счастлив за Милдред и Брэда».

И Господи (решив, очевидно, вознаградить его за доброту, проявленную к Марле) его услышал. И поэтому именно Марлу и послал его спасти. Причём послал так оперативно, что объект недавнего обсуждения двух друзей влетел в кабинет — растрепанный, раскрасневшийся и запыхавшийся.

— Ма-а-а-арла? — прорычал Сторм. — Ну вы даёте! — ошарашено констатировал он, потому как, даже несмотря на то, что он был весьма невысокого мнения о девушке, настолько неадекватно-фривольного поведения — он от неё всё же не ожидал.

— Мистер Сторм, я прошу прощения! — залепетала девушка, которая чуть не плакала. — Я помню, что вы просили, никого к вам не пускать. И именно это я и пытаюсь сделать! — сообщила миниатюрная девушка, всем своим весом при этом налегая на входную дверь. — Простите меня, пожа-а-алуйста! Но она… она… она — просто фурия какая-то! — в сердцах выкрикнула Марла, продолжая из последних сил сдерживать дверь, в которую, судя по настойчивости и ярости, определенно ломилась таки фурия.

— Марла, успокойтесь и отойдите от двери! Кто бы это ни был, позвольте нам разобраться самим, — сжалился над девушкой Люк. — Уверяю вас, милая, мы справимся!

На пути к своей цели Милдред Райт готова была преодолеть любые препятствия, но вот того, что препятствие, сдерживающее дверь, вдруг самым подлым образом решит больше не препятствовать — не ожидала. И посему окрыленная силой инерции она влетела в кабинет с явной и неотвратимой тенденцией пропахать своим красивым точёным носиком антикварный ковер. И обязательно пропахала бы, если бы не хозяин кабинета, который, являясь не только истинным джентльменом, но и истинным вампиром, сумел опередить тенденцию и спасти не только носик от сомнительного удовольствия быть расквашенным, но и стоящий целое состояние персидский ковёр от того, чтобы быть испорченным.

Тем не менее, из-за «рокового» стечения обстоятельств, благодарности за спасение носика вампир так и не дождался.

Какое «роковое» стечение обстоятельств? Спросите вы. А вот какое…

— Милли-ии?.. Мисс Ра-ааайт? — на сей раз даже не ошарашено, а совершенно обалдело уставился на только что появившуюся в дверях девушку вампир, который совершенно не ожидал увидеть любимую в день её свадьбы в своём кабинете. Даже более того, он вообще никогда больше не ожидал увидеть Милдред в своём кабинете.

Посему совершенно обалдевший от неожиданности он растерялся настолько, что потерял несколько секунд. Как результат, он поймал любимую уже в самый последний момент, то есть буквально в нескольких сантиметрах от пола. Ну а если другими словами, то дабы поймать летящую носиком в ковёр девушку Микаэлю пришлось упасть самому и уже из положения лёжа поймать Милдред. Таким образом, только что пойманное оказалось лежащим сверху на вампире.

— Что вы здесь делаете СЕГОДНЯ, в день вашей свадьбы⁈ Или я что-то путаю? — не стал откладывать в долгий ящик расспросы мужчина и тут же лёжа на полу к ним и приступил.

Упершись обеими ладонями в грудь вампиру, девушка приподнялась и вперила метавший громы и молнии ненавидящий взор в вампира. Если бы взглядом можно было испепелить, то мужчина под ней бы уже превратился в кучку дымящегося пепла.

— Что я здесь делаю в день моей свадьбы⁈ — процедив сквозь зубы, злобно переспросила она. — Ты меня об этом спрашиваешь? Нет! Ну каков наглец! Каков подле-эээц!!! Устроил мне весёлую жизнь и прикидывается, что совершенно не причём! И это насколько же надо быть уверенным в себе, чтобы сразу принять горизонтальное положение! Нет, ты не наглец! И даже не подлец! Ты просто мерзавец!!! Гнусный, отвратный мерзавец! Ану немедленно отпусти меня! — потребовала она, заколотив уже не ладонями, но кулаками в грудь мужчины.

— Не понял, почему сразу мерзавец и подлец⁈ Я просто спас вас, Мисс Райт, от падения… — праведно вознегодовал, мужчина, обидевшись на неадекватную реакцию своей бывшей жены. С которой, к слову, пару дней назад он расстался вполне по-дружески.

— И что⁈ Теперь за это я должна тебе поцелуй⁈ — раздраженно парировала неадекватная бывшая жена.

— Я просто объяснил вам, мисс Райт, почему я, как вы выразились, СРАЗУ принял горизонтальное положение, — с холодным достоинством и вежливой невозмутимостью парировал адекватный бывший муж.

— Значит теперь, будь так добр, спаси меня от лежания на тебе! — ядовито прошипела неадекватная бывшая жена.

— Да, пожалуйста! — безразлично передернул плечами вампир и в мгновение ока поставил плюющуюся ядом девушку на ноги. Вслед за чем поспешил удалиться от неё на максимально возможное расстояние. — Вот только это не вас, а меня от вас спасать нужно, мисс Райт! — не сдержавшись, ядовито заметил оскорбленный в своих самых лучших чувствах и джентельменски порывах мужчина.

— Мистер Сторм, вы видите теперь? — поняв, что более удобного случая оправдать себя в глазах босса ей не представиться, напомнила о себе Марла. — Теперь вы верите мне? Я просто ничего не могла с ней поделать! Я ей говорила, что вы заняты, но она меня не слушала! Она совершенно ненормальная!

— Ненормальная говоришь! — фыркнула Милдред. — А знаешь, почему я стала ненормальной⁈ Потому что имела несчастье связаться с этим ненормальным! — обвиняюще указала она Сторма. — Я, чтобы ты хотела знать, замуж за него вышла! Причём вышла всего один раз — и всё, я его жена!

— Бывшая жена! — автоматически поправил Микаэль.

— Так одного раза вроде бы для этого и достаточно, или нет?.. — опешив, переспросила Марла.

— С этим… — ткнув пальцем в недоумевающего Сторма, провозгласила злющая как фурия гостья, — мерзавцем, да было достаточно! Более чем, достаточно!!! А вот с моим настоящим женихом… нет, не достаточно!!! Я уже девять раз вышла за него замуж, но женой ему так и не стала! Потому что он, — она вновь обвиняюще ткнула указательным пальцем в хозяина кабинета. — Он меня проклял! Он решил, что если я не досталась ему, то значит, и Брэду я тоже не достанусь!!!

— Марла! Оставьте нас, — скомандовал Люк.

— Да, Марла, оставьте нас, — поддержал друга Микаэль.

Удрученно вздохнув и покорно кивнув, заинтригованная происходящим девушка нехотя выполнила распоряжение.

«Эх, — думала она, — если бы у меня был шанс узнать, что будет дальше, я бы даже работой рискнула! Но ведь всё равно выставят. Поэтому лучше уж самой…»

— Мисс Райт, что на вас нашло? С чего вы взяли, что я вас проклял? — вкрадчиво поинтересовался Микаэль, как только за его помощницей закрылась дверь. — Хотите верьте, хотите нет, но расставшись с вами два дня назад, я всего лишь выдохнул с облегчением и просто постарался забыть и о вас и о вашей свадьбе…

— Какое ты говоришь сегодня число? — перебила вампира девушка.

Недоуменно вскинув брови, Сторм озабоченно нахмурился. Его начинало беспокоить психическое здоровье девушки.

— Я не помню, чтобы что-то говорил о числах? Причём здесь сегодняшнее число?

— Просто скажите мне, какое сегодня число, мистер Сторм⁈ — потребовала Милдред, сорвавшись на крик.

— Двенадцатое февраля! И что? — он не сдержался и тоже заорал.

— И сколько раз ты прожил сегодняшний день? — задала его гостья следующий, не имеющий по мнению Сторма никакого смысла вопрос. Тон голоса она понизила. Значительно понизила. И всё же вопрос прозвучал как вопль. Вопль души.

— Да, вроде как бы… ещё ни разу так и не прожил до конца, — иронично усмехнулся вампир, недоуменно пожав плечами.

— Ты уверен? — вопрос девушки прозвучал как выстрел.

Вопрос был риторический. Милдред уже поняла, что её бывший муж и в самом деле понятия не имеет, о чём она говорит, и именно поэтому растеряла свой воинственный настрой.

— Уверен ли я, что впервые живу этот день? — вопросом на вопрос ответил мужчина. Впрочем, насмешка, прозвучавшая в его голосе, уже сама по себе была ответом на её вопрос.

— Я просто думала… — Милдред тяжело вздохнула и бессильно опустилась, сев прямо на укрытый ковром пол. — Но получается, что я всё-таки окончательно сошла с ума, потому что я живу это проклятое двенадцатое февраля снова и снова!

— Что-что? — переспросил вампир, уверенный, что он либо ослышался, либо неправильно её понял.

— Я уже девять раз выходила замуж за Брэда, — усталым голосом сообщила девушка. — Точнее, недовыходила… Точнее, первые семь раз я только шла к алтарю, у которого меня ждал Брэд. Но два последних раза я настояла, чтобы церемония началась раньше и поэтому всё-таки дошла. И нас даже успели объявить мужем и женой, но…

— Может ты просто видела сон? — предположил вампир.

— Именно так я и подумала, когда проснулась на второй и даже третий день! — тяжело вздохнула девушка. — Однако проснувшись на четвёртый день и поняв, что на календаре по-прежнему двенадцатое февраля, я уже не смогла убедить себя в том, что два предыдущих раза были сном. Я всё обдумала и решила, что проблема в моей нечистой совести… — Милдред снова тяжело вздохнула и искоса взглянула на своего бывшего мужа. — Потому что я так и не рассказала Брэду всю правду о себе… О нас… Я имею в виду о том, что мы…

— Я понял, о чем ты, — криво усмехнулся Микаэль. — Ну и что? Что было дальше? — нетерпеливо вопросил н.

— А ничего! — всплеснула руками девушка. — Ничего не было дальше! Я только с третьего раза, в смысле, на раз, два, три… седьмой день смогла всё же рассказать Брэду всё до конца и без утайки! И не помогло! Бум! И опять, здравствуй, утро двенадцатого февраля! После этого я перевернула небо и землю, но сумела-таки перенести церемонию на более раннее время! Чтобы ты понимал, дважды! Мне пришлось дважды переворачивать небо и землю!!! И дважды на следующее утро опять и снова было «здравствуй, двенадцатое февраля»! И вот тогда я поняла, что дело не в свадьбе, а в том, что я предпочла Брэда тебе! И тогда я решила, что это ты!

— Что я?

— Ты не даешь мне выйти замуж за Брэда! — девушка проворно вскочила с пола и через мгновение уже тыкала в грудь Микаэля указательным пальцем. — Ты! Всё из-за тебя!

— Не понял… — и вампир действительно не понимал, причём он.

— Не понял? — упёрла руки в боки Милдред. — Так я тебе сейчас всё объясню! Идя сюда, я думала, что ты это сделал сознательно, но теперь я понимаю, что ты не в курсе…

— Не в курсе чего? — недоуменно заморгал вампир.

— Что ты меня проклял!!! Пусть и несознательно, но всё же проклял! И теперь я не могу выйти замуж за Брэда! Точнее, выйти-то я могу, но на этом и всё! Нет, я, конечно, очень люблю Брэда, но выходить за него замуж бесконечно, день за днём — это, поверь мне, не просто утомительно, это самый настоящий кошмар средь бела дня!

— Подожди… ты хочешь сказать, что попала в нечто вроде временной петли, и в связи с этим проживаешь один и тот же день снова и снова? — задумчиво потирая переносицу, уточнил Микаэль, правильно ли он понял.

— Вообще-то, не день, а полдня или чуть-чуть больше…

— Хммм, странно, — продолжая тереть переносицу, резюмировал вампир. — И странно именно потому, что даже если бы я захотел, я не смог бы организовать для тебя временную петлю… Я просто не способен на это. Магически, я имею в виду, не способен.

— Определенно не способен. Ни сознательно, ни подсознательно, — подтвердил Люк Рейн девушке и, дабы сразу исчерпать тему, объяснил. — Управление временным континуумом для мага — это такой же редкий врождённый магический дар, как и для смертного — родиться гениальным композитором, художником или учёным.

— Но вы мне верите?.. — раздражение и злость в голосе Милдред окончательно уступили место отчаянию и потерянности.

— Разумеется, верим, — кивнул Микаэль. — Потому что, если уж ты признала эту временную петлю реально-существующей, то эта петля должна быть реальней всех возможных реальностей!

— И вы знаете, как мне выбраться из неё? — лицо девушки осветила надежда.

— Скажем так, мы можем помочь тебе разобраться с ней, — осторожно ответил Сторм и перевел взгляд на друга.

— О-ооо нет! Уволь! — поднял перед собой ладони Люк Рейн. — Мне хватает забот с Джил, Фарлионни и ФБР! Поэтому временная петля и твоя бывшая жена полностью на тебе! — безапелляционно объявил блондин и молнией ретировался за дверь.

— Но Люк… — попытался было возразить Микаэль, однако того уже и след простыл.

— Я вроде знаю, за что мне это! — жалобно протянула Милдред, снова в бессилии опустившись на пол. — Знаю, что не надо было пить! — глаза её заблестели от слез. — И знаю, что замуж за тебя выходить не надо было! — несмотря на то, что девушка сдерживалась как могла, одна из слезинок всё же умудрилась вырваться на волю. — И не только замуж, но и всё остальное, что я с тобой делала, тоже не надо было делать! — дурной пример первой слезинки оказался заразительным и потому следом за ней хлынули дождем и остальные тоже. — Я всё признала! И во всём призналась! — сквозь всхлипы плакалась она. — Но чтобы я не делала, ничего не помогает!!!

— Милли, чёрт! — растерянно уставился на девушку мужчина. — Милли, прекрати истерику! Чёрт! Милли! — Микаэль сел рядом с любимой на пол и осторожно потряс её за плечи. — Сама посуди, Милли, ты призналась во всём Брэду, но это не помогло! Значит, дело не в том, что ты ему изменила! Как ты не понимаешь⁈

Девушка шмыгнула носом и перевела взгляд своих заплаканных глаз с узора ковра на Микаэля.

— А в чем? — всхлипнула она.

— Я не знаю… — растерялся мужчина. — Пока, не знаю, — добавил он, увидев, как потускнел её взгляд. — Милли… Милли! Что угодно, только не плачь! — заметив, что глаза её снова на мокром месте, попросил он. — Ты же не хуже меня знаешь, что слезами горю не поможешь!

— Я просто… устала, — шмыгнула она носом.

— Ещё бы ты не устала, — сочувственно согласился он. — А знаешь, а это идея!

— Что именно? — в очередной раз шмыгнув носом, переспросила Милдред.

— Идея в тома, что тебе нужно отдохнуть! Я предлагаю сегодня совершенно ничего не делать! И ни о чём не думать! От слова «совсем»! Тебе нужен отдых, и ты можешь себе его позволить! А завтра, твоё завтра я имею в виду, ты снова придёшь ко мне, и мы подумаем, что делать! Ну как тебе моя идея?

— Хммм, а почему бы и нет! — улыбнулась девушка. — Что я собственно теряю, кроме ещё одного, но на сей раз весело и беззаботно прожитого двенадцатого февраля⁈

Наблюдавшая вот уже в течение получаса длиннющую очередь стоящих впереди них машин Милдред в очередной раз тоскливо вздохнула.

— Ты был прав, когда предлагал устроить пикник прямиком на крыше Сторм-Плазы, а вот моё решение отправиться на реку в час пик было, мягко говоря, неразумным.

— Сегодня же воскресенье, здесь не должно было бы быть пробки, от слова «совсем», тем более в десять утра, — отделил грех от грешника Микаэль. — И, кроме того, мы уже практически на Джексон-сквер[14], так что, можно сказать, мы почти на месте… — ободряюще добавил он.

— Салон Эллен Дуган, — прочитала Милдред на яркой вывеске. — Потомственная ясновидящая и медиум. Помощь в познании тайн судьбы и жизненного предназначения с помощью карт Таро.

— Что? Хочешь заглянуть на огонёк? — шутливо поинтересовался вампир, уверенный на сто процентов, что его признающая только научный подход спутница откажется. И потому был очень удивлён, услышав в ответ:

— А почему бы и нет⁈ — легкомысленно передернув плечами, в очередной раз провозгласила Милдред фразу-девиз этого дня и решительно открыла дверь лимузина.

— Но ты же ученый, Милдред, а ученые — не верят в гадалок! — искренне удивился мужчина.

— Ученые не верят и в вампиров тоже! — напомнила вампиру девушка и покинула салон лимузина.

— Кэл, если что просто припаркуешься поблизости, — бросил Сторм шоферу и тоже покинул лимузин.

Девушка шла не спеша, поэтому мужчина довольно быстро нагнал её.

— Милли, но гадалкам с такими объявлениями не верят ДАЖЕ вампиры! — не отступал он.

— Это потому что они снобы! — фыркнула Милдред. — И, кстати, я не приглашала тебя идти со мной…

— Почему снобы? — удивился вампир. — Не вижу логики! И что значит, не приглашала? Почему не приглашала? — последний вопрос Микаэлю пришлось кричать девушке вслед, так как путь ему преградила одна из машин, водителю которой удалось урвать пару метров продвижения вперед, и потому «плевать» он хотел на пешеходов!

— Объясняю по порядку! — усмехнулась Милдред. Перейдя дорогу, девушка сразу же оказалась практически у самой двери в салон, поэтому она резко затормозила и обернулась к догоняющему её Микаэлю. Вот только Микаэль её не догонял, а уже догнал. И в связи с тем, что она резко остановилась, чуть не сбил её с ног. Дабы не дать девушке упасть, мужчина обхватил её за талию и прижал к себе.

— Ты сноб, потому что не веришь в то, что и смертная — может быть ясновидящей! — мягко отстранившись и сделав шаг назад, объяснила вампиру смертная девушка.

— Но откуда?..

— Логика, Мик, логика! — усмехнулась Милдред. — И ты только что подтвердил, что я права! Если бы эта ясновидящая — была представителем Сумеречного мира, ты бы не сказал «с такими объявлениями!»

— Ты права, — согласился мужчина. — Эта Эллен Дуган — не из наших. И поэтому я ей не доверяю!

— И ПОЭТОМУ я тебя с собой и не приглашаю! Хотя, не приглашаю я тебя с собой по нескольким причинам. Во-первых, да, конечно, твой скептицизм, который будет неприятен хозяйке салона. Во-вторых, ты будешь смущать меня. И, в-третьих, даже если эта гадалка — никакая не ясновидящая, то, что я теряю? — этой своей последней фразой, ещё одним девизом её сегодняшнего дня, Милдред всухую выиграла спор.

— Ну что ж, — криво усмехнулся Сторм. — Наберешь меня тогда на мобильный, когда закончишь тут, — кивнул он на двери салона. — Хотя, — ещё раз усмехнулся мужчина, — я более чем уверен, что с этим движением, — он окинул тоскливым взглядом многокилометровую пробку, — мы с Кэлом успеем, в лучшем случае, отъехать на целых три метра от этого места.

Милдред с улыбкой кивнула в знак согласия, развернулась и решительно направилась в салон гадалки.

Открытую ею дверь сопроводила музыка «ветра»[15], традиционная для подобных заведений. А вот, хозяйка салона, Эллен Дуган, вряд ли была традиционной гадалкой, по крайней мере, Милдред всегда представляла себе гадалок — несколько иначе.

— Вы заблудились? — поинтересовалась у неё одетая в строгий деловой костюм белоснежного цвета хозяйка салона, которая оказалась красивой женщиной, где-то лет тридцати — тридцати пяти.

— Нет, я целенаправленно шла к вам…

— Но вы целенаправленно пришли ко мне, потому что потеряли дорогу, — улыбнулась ей женщина.

— Возможно, — уклончиво, так как не желала стать для этой гадалки слишком уж легкой добычей, ответила девушка.

— Проходите, присаживайтесь. Кофе? Чай? — проявив гостеприимство, предложила хозяйка салона.

— Нет, спасибо, ничего не нужно, — вежливо отказалась Милдред, так как опасалась, что гадалка может подсыпать ей чего-нибудь расслабляющего в напиток, что заставить её «запеть соловьем».

— Ну а я буду чай, так что не обессудьте, — женщина села в кресло и налила себе в чашку золотистого цвета жидкость, Милдред машинально отметила, что, судя по запаху, чай был с ромашкой и мелиссой. — Вы так и будете стоять? — усмехнулась она. — Может, присядете всё-таки?

— Ах да, извините, миссис Дуган, я просто впервые у гадалки, — пробормотала себе под нос Милдред, садясь в предложенное ей кресло.

— Не миссис, а мисс Дуган, — мягко поправила гадалка. — Хотя, искренне говоря, я предпочитаю, чтобы меня звали просто Эллен, — она взяла в руки колоду и теперь не спеша тасовала карты. — Не хотите ответить вежливостью на вежливость?

Милдред недоуменно посмотрела на женщину.

— Я имею в виду, что в ответ на моё имя, вы могли бы назвать мне свое, — улыбнувшись, мягко заметила хозяйка салона.

— Ах, да, конечно, меня зовут Милли, я просто…

— Впервые у гадалки, — понимающе закивала женщина.

— Да, — кивнула Милдред. — И, кроме того, мне в целом выпали довольно странные несколько дней… Ох, извините! — оборвала она себя и поинтересовалась. — Должна ли я что-то делать, может нужно колоду потасовать?

— Просто положите свою левую руку на колоду и подумайте о том, что вас привело ко мне… — положив колоду в центр стола, объяснила Эллен Дуган.

Милдред положила руку на колоду и на мгновение задумалась.

— Все! Готово! — сообщила она. — Я могу теперь убрать руку?

— Можете, — кивнула женщина и взяла со стола. — Я сделаю расклад из семи карт, он называется: «Ключ от запертой двери». Первые три карты опишут истоки ситуации, по поводу которой вы задаете вопрос, следующие три карты опишут саму ситуацию, в которой вы оказались. И последняя, седьмая карта — это ключ от запертой двери, за которой собственно и находится ответ на ваш вопрос.

— Угу, — кивнула Милдред.

— Тройка Кубков! Прямая карта, — Эллен Дуган достала первую карту. — Праздник души или беззаботное времяпрепровождение, эта карта ещё часто означает девичник, — сказав это, гадалка вытянула из колоды следующую карту. — Ага! «Двойка Кубков» и снова прямая карта — любовь с первого взгляда, причем взаимная, — она улыбнулась и потянула следующую карту. — Жрец, перевернутый… — слегка наморщила лоб женщина. — Венчание… — задумчиво проговорила она, — но либо отложенное, либо отмененное, либо обряд случился, но не был проведен как полагается, либо не был освящен взаимностью с обеих сторон… — она вопросительно посмотрела на клиентку.

— И то и другое и третье, вместе… — «прояснила» ситуацию та, так и оставив хозяйку салона в полном недоумении по поводу случившегося.

— Ну, что ж… — озадачено, протянула Эллен. — Давайте посмотрим, что дальше… — Любовники, перевернутая карта? — она вновь вопросительно посмотрела на клиентку.

— Это можете не объяснять, с этой картой все итак ясно! — «объяснила» та.

— И будете не правы, — усмехнулась женщина. — Карта перевернутые «Любовники», если она следует за картой перевернутый «Жрец» — приобретает совершенно другое значение, чем, если бы она была сама по себе. В вашем случае, это ситуация выбора. Но, к сожалению, чтобы вы не выбрали, вы неизбежно что-то при этом потеряете. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю? Потому что я, искренне говоря, ничего не понимаю, как ни прискорбно мне в этом признаваться… — вздохнув, призналась гадалка.

— А-а-а-ам… — замялась Милдред. — Вообще-то тоже не очень, но д-давайте… просто достанем следующую карту, — предложила она.

— «Дьявол», — сообщила очевидное женщина. — И снова перевернутая карта… — она с тревогой посмотрела на клиентку.

— Можете не объяснять, давайте следующую, — улыбнулась Милдред гадалке.

— «Колесо Фортуны»! Прямая Карта! — радостно объявила Эллен Дуган.

— Это ведь хорошо? — на сей раз уже Милдред с тревогой посмотрела на гадалку.

— Прямая карта «Колесо Фортуны», выпавшая сразу после карты «Дьявол» — говорит, что у ситуации есть неплохие шансы обернуться в вашу пользу. Но всё же вы должны помнить, что колесо круглое и ему свойственно враще…

— Давайте уже следующую карту! — нетерпеливо потребовала Милдред, прервав хозяйку салона на полуслове.

— Карта «Страшный Суд», прямое поло…

— Что она значит⁈ — вновь нетерпеливо потребовала ответа Милдред, в её голосе звучали явно ощущаемые напряжение и беспокойство.

— «Страшный Суд» означает — врата кармы… — одновременно задумчиво и торжественно объявила гадалка. — Вы на перекрестке. На важнейшем перекрестке в вашей жизни. И от того, в какую сторону вы пойдете, зависит то, как обернется колесо Фортуны вашей судьбы. Карта четко и ясно говорит вам: «Труба зовет!»

— Труба? Какая ещё труба? — рассмеялась доктор Райт. Однако смех её прозвучал натянуто.

— Вы знаете какая, — спокойно и уверенно парировала Эллен Дуган. — И вас пугает это знание! Более того, судя по перевернутым «Любовникам» рядом с перевернутым «Жрецом», оно вас пугает настолько, что вы даже мысли не допускаете о том, чтобы принять тот выбор судьбы, который предлагает вам «труба».

— Но это же ещё не всё гадание, так ведь? — озадаченная и растерянная Милдред с надеждой посмотрела на гадалку.

— Да нет, это всё, — покачала головой Эллен Дуган. — Я больше ничего не смогу сказать.

— Но там, в колоде ещё полно карт! — возмутилась так и не получившая исчерпывающего ответа на свой вопрос клиентка. — Можете же вы, по крайней мере, достать хотя бы ещё одну карту?

— Могу, — кивнула гадалка. — Но, уверяю вас, она не добавит вам ясности.

— Тяните карту! — потребовала Милдред. — Если это за дополнительную плату, то не беспокойтесь, я могу себе это позволить! А, кстати, сколько я вам должна?

Эллен Дуган ничего не ответила, просто собрала со стола карты и вновь перетасовала колоду. Затем одну за другой достала из колоды семь карт.

— Открывайте! — с усмешкой предложила она клиентке.

— Я-аа? — удивилась Милдред. — Но почему я?

— Да, просто так, чтобы придать драматизма ситуации… — иронично заметила гадалка. — Ну же, не бойтесь, они не кусаются!

Милдред по очереди перевернула все семь карт. И каждая карта точь-в-точь была такой же, как и в первый раз.

— Что это значит? — девушка вопросительно посмотрела на хозяйку салона.

— Это значит, что сколько бы раз мы не доставали карты, — в очередной раз усмехнулась гадалка, — ответ, по крайней мере, в данный конкретный день — будет один и тот же.

— Но я так и не получила ответ! — возмущенно напомнила клиентка.

— А карта «Страшный Суд» говорит, что вы его знаете! — убеждено и даже с некоторым вызовом парировала Эллен Дуган.

— Но, но… — начала было возражать Милдред, однако устыдившись своей слишком бурной реакции на всего лишь гадание, передумала. — Хорошо, сколько я вам должна?

— Насколько я поняла вы остались недовольны консультацией? Поэтому вы ничего мне не должны, Милли, — отмахнулась от клиентки гадалка.

Удивительно дело, но именно после этих слов, Милдред вдруг почувствовала себя… обманутой. Ведь заплати она сейчас этой женщине, у неё появилось бы полное право забыть о гадании, как о небольшом сумасбродстве или просто глупой причуде. А теперь выходила, что она что-то должна этой женщине.

— Но, но… Я потратила ваше время! — возмутилась мисс Райт, решив во что бы то ни стало настоять на своём и заставить гадалку принять оплату. — И, кроме того, вы произвели на меня некоторое впечатление и поэ…

— Хорошо, Милли, — улыбнулась Эллен Дуган, остановив тем самым бесконечный поток слов, льющийся с уст неудовлетворённой клиентки. — Давайте сделаем так, если «ключ», который я вам дала всё же поможет вам, вы вернетесь и заплатите мне. Ну, что? Подходит вам такой выход из нашей ситуации?

— Ну хорошо, — со вздохом кивнула клиентка. — Но если меня не будет завтра, то просто попрощайтесь со своими деньгами. Потому что, если я не приду завтра, то уже не приду никогда.

— Никогда не говорите «никогда», Милли, — покровительственно заметила хозяйка салона. — И ещё, Милли, я бы на вашем месте изучила бы значение карты Таро «Страшный Суд» от и до!

— Спасибо за совет, возможно, я даже последую ему, — кивнула Милдред и практически бегом устремилась к выходу из гадательного салона, потому что ей вдруг резко перестало хватать воздуха.

Как только она оказалась на улице, первое, что бросилось ей в глаза — это то, что пробка уже успела рассосаться.

«Значит Микаэль уехал намного дальше, чем на три метра», — отметила она и достала из кармана смартфон. Однако позвонить по нему было нельзя, поскольку он оказался разряжен. К счастью, у неё в сумочке завалялась визитка Микаэля, достав которую, Милдред оглянулась в поисках двери в салон Эллен Дуган. Вот только двери нигде не было. Вернее, дверей было много. Но ни одна из них не была нужной ей дверью.

«Не может быть, чтобы я успела далеко уйти от салона!» — подумала девушка, выискивая глазами яркую вывеску.

— Милдред! — окликнул её Микаэль, подхватив под руку. — Я тебе машу, машу, а ты не видишь!

— Мик, салон гадалки…

— Что салон гадалки? Говорил же тебе, что это напрасная потеря времени!

— Ты не понял, он только что был тут, и теперь его нет!

— Ну, и черт с ним! — не разделил её беспокойства вампир. — Пошли быстрее, иначе Кэл или меня прибьёт или покончит жизнь самоубийством! — иронично усмехнулся он. — Я его, который терпеть не может нарушать правила дорожного движения и фанатично осуждает нарушителей, заставил припарковаться в неположенном месте! И сейчас каждый проезжающий по крайней полосе водитель высказывает ему своё возмущение и негодование!

Великий город Кёзепсо Вилаг (столица сумеречного мира), Замок-крепость Хамара (резиденция Старейшин)

За круглым столом с комфортом расположились четыре игрока, воспользовавшиеся игрой в покер, чтобы обсудить насущную проблему.

— Поднимаю! — улыбнулся Иезекииль.

— Поддерживаю… — лицо и тон Иеремия при этом было совершенно бесстрастным.

— Пас… — с таким же бесстрастным лицом произнес судья Андерсон.

— Да уж, хорошая мысль приходит всегда после… Да, ваша честь? — усмехнулся Иезекииль.

— Господа Старейшины, если у вас есть что мне сказать, то говорите, а не ходите вокруг да около! — парировал колкость Рафаэль Андерсон.

— Пас… — дружным хором изрекли Иезекииль и Иеремия и с укоризной посмотрели на Даниила.

— Я в покер играю, вообще-то, — напомнил им Даниил.

— Нам действительно есть, что сказать, да, Иеремия? — Иезекиль посмотрела на коллегу Старейшину.

— Да, есть! — подтвердил Иеремия. — Ты, Рафаэль поступил чрезвычайно безответственно! — развил он свою мысль дальше. — В высшей степени безответственно!

— Я уже это от вас слышал, но у меня на этот счет, как вы знаете, другое мнение! Я считаю, что Микаэль заслужил… быть любимым!

— Поддерживаю! — кивнул Даниил. — В смысле по игре я пас, а вот его я абсолютно поддерживаю! — кивнул хорей на судью.

— Коллега, не ожидал я от вас! — возмутился Иезекииль. — Особенно, в свете того, что мы теперь должны разгребать последствия!

— Вообще-то кроме вас временную петлю никто не чувствует, даже я сам! — парировал Рафаэль Андерсон. — Ха! — вдруг озарило его. — Так это что же получается? Я уже десятый день подряд выслушиваю от вас одни и те же упреки? О горе мне! Неудивительно, что я так раздражен!

— Вот, вот, и я им десятый день подряд сообщаю, что поддерживаю тебя, а они продолжают удивляться… тугодумы… одним словом! — добавил Даниил.

— Он раздражен! Нет, вы слыхали это, Иеремия, он раздражен⁈ Мы по его вине, живем десятый день подряд один и тот же демонов день, а он раздражен!

— Ну не такой уж он у вас и демонов, как я посмотрю, расположились с комфортом, в картишки играете, коньячок себе потихоньку попиваете, — насмешливо возразил судья Андерсон.

— И я о том же, — кивнул Даниил. — Впервые за несколько тысяч лет — нам троим выпал совместный отпуск! Нет, чтобы расслабиться и получать удовольствие, они ворчат и ворчат!

— Даниил! Что за легкомыслие в таких серьезных вопросах! — возмутился Иеремия. — Ты что не понимаешь, что вмешательство в судьбы смертных, они чреваты⁈

— Но он же не вмешался, особо, а так дал девушке время подумать и избавиться от сомнений и колебаний, — вступился за Андерсона Даниил.

— О которых она даже не подозревает… — прокаркала вдруг влетевшая в окно ворона.

— Что⁈ Что это⁈ Как сюда попала эта птица⁈ — возмутился Иезекииль.

— Спокойно… коллеги, — Даниил невозмутимо махнул рукой. — Это я подключил к делу тяжелую артиллерию в лице леди Морганы[16].

— К-кто позволил⁈ Кто? — гневно воскликнул Иеремия.

— Вот именно кто позволил⁈ — вторил ему Иезекииль.

— Я сам себе и позволил! — усмехнулся Даниил. — И на тот случай, если вы запамятовали, напоминаю, что мы с вами друг другу не подчиняемся…

— Но мы советуемся… — укоризненно буркнул Иезекииль.

— Если видим в этом необходимость, то да советуемся, — согласился Даниил. — Но в данном конкретном случае, я понимал, что лишь напрасно потрачу время. Поэтому я принял решение единолично. Ну так, что там леди Моргана, прошу, порадуйте хорошими новостями…

— У меня, — ворона преобразилась в рыжеволосую статную женщину, — как в том анекдоте, две новости: одна хорошая и одна плохая, — усмехнулась она. — С какой начинать?

— Давай с плохой, а хорошую оставим на закуску, — выбрал хорей.

— Нет, — покачала головой Моргана. — Я думаю, правильней будет начать с хорошей, потому что плохая как раз и вытекает из хорошей…

— А зачем тогда у меня спрашивала, с какой начать? — недоуменно хмыкнул Даниил.

— Да начинайте уже хоть с какой-нибудь, леди! — не выдержал судья Андерсон.

— Хорошая новость в том, — изрекла Моргана и взяла многозначительную паузу, — что девушка активно ищет ответы на свои вопросы…

— Фуух! — хором выдохнули все четверо.

— А плохая в том, — поспешила добавить рыжеволосая ведьма, чтобы мужчины не успели слишком уж обрадоваться, — что процесс поисков может оказаться весьма затяжным!

— Вы абсолютно в этом уверены? — озабоченно уточнил Иеремия.

— Вы ведь общались с ней? Что конкретно вы ей сказали? Я надеюсь, вы ничего ей не сказали⁈ Вы ведь знаете, что не имели права ей и слова сказать! — прежде чем Моргана успела хотя бы звук произнести, засыпал её ворохом новых вопросов и указаний Иезекииль.

— Конкретно я ничего ей не сказала, ей все сказали Таро, — с достоинством парировала женщина.

— Таро? — переспросил Иеремия. — И что же ей сказали Таро?

— Ей выпала карта «Страшный Суд»…

— Суд… значит, — хмыкнул Иеремия, посмотрев искоса на судью.

— Не понимаю! Просто не понимаю! Не понимаю я и все! Как ты мог, Рафаэль, наложить на СМЕРТНУЮ заклятие абсолютной уверенности при принятии решения⁈ — возмутился Иезекииль.

— Так объяснял же он уже, десять раз объяснял! — вступился за судью Даниил.

— А я не понял! — парировал Иезекииль. — Так что пусть объяснит ещё раз! Ему-то что? Он же все равно предыдущие девять раз не помнит!

— Леди Моргана, присаживайтесь, прошу вас! И обязательно налейте себе выпить, потому что это надолго… — тяжело вздохнул Даниил. — Они теперь его пытать будут, пока и это двенадцатое февраля не закончится.

— Но это же было невооруженным глазом заметно, что они без ума друг от друга, просто задавлены обстоятельствами… — начал объяснять судья Андерсон.

— И поэтому вы решили примерить на себя роль Купидона? — негодовал Иезекииль.

— Нет, я просто хотел быть уверен, что…

— Вы хотели быть уверенным⁈ — возмутился Иеремия. — А вы их спросили?

— А меня вы спросили? — перехватил у коллеги инициативу Иезекииль.

— Вот именно, а у нас вы спросили? — подправил фразу Иеремия.

— Но я даже не подозревал, что заклятие примет именно такой вид…

— А какой ещё вид оно могло принять, если разум девушки диктует ей одно, а душа хочет совершенно противоположного, да ещё и того, чего разум её никак не может допустить⁈ — завопил Иезекиль! — Отец мой, Сумрак, ну как же можно было этого не понимать⁈ Рафаэль, объясни мне, как?

Сверкающая белизной красавица яхта ожидала своего владельца и его спутницу в гавани. Как только Сторм упомянул, что свою яхту он назвал в честь своей первой и единственной жены, Милдред уже ожидала нечто потрясающе красивое. Однако увидев «Маргариту Баварскую» в свете февральского солнца она просто во все глаза уставилась на поразительно изящную и неимоверно роскошную, огромную яхту. Микаэль открыл дверь на палубе и впустил её внутрь яхты, которая изнутри показалась Милдред ещё огромнее и ещё великолепнее.

— Располагайся и чувствуй себя как дома. А я буквально на несколько минут заскочу в офис. Мне срочно нужно отправить Люку несколько файлов, и я сразу же присоединюсь к тебе, — извиняющимся тоном сообщил он.

В любой другой день Милдред наверняка бы села скромненько на диванчик и дождалась бы хозяина, но не сегодня! Сегодня она жила одним днём. К тому же она была голодна, а холодильник у миллиардеров, надеялась она, должен быть наполнен всякими вкусностями, которые она, как умная бывшая жена миллиардера, которая при разводе получила половину состояния своего мужа, будет запивать дорогущим шампанским.

Холодильник её не разочаровал. С шампанским, правда, оказалось сложнее. Дело в том, что она понятия не имела, какое из представленной перед ней длиннющей шеренги бутылок — самое дорогое. И потому, недолго думая, она взяла наугад.

Загрузив поднос деликатесами, водрузив туда же избранную с помощью наития бутылку шампанского, она развернулась, дабы занять место у иллюминатора и остановилась как вкопанная. На пороге камбуза стоял Микаэль Сторм.

— Ты уже все? — удивилась она.

— Ровно три минуты, — отчитался мужчина. — Запустил ноутбук. Открыл почту. Отправил файлы. Теперь я весь твой! Кстати, во сколько обычно заканчивается твой день, я имею в виду конкретно этот день, воскресенье, 12 февраля? Хочу понимать, сколько у нас есть времени.

— В 15:15. Ох! — всполошилась Милдред. — Мне же от тебя кое-что нужно! А я чуть не забыла! И ещё мне нужна бумага и ручка!

— Один момент, — кивнул Сторм.

Вампир сказал — вампир сделал. Вампир вложился ровно в одно мгновение.

— Держи, — протянул он девушке.

— Не-не! Они нужны не мне, а тебе, — улыбнулась Милдред.

— Мне? — удивился мужчина.

— Угу, ты напишешь мне письмо-рекомендацию для твоей злобной секретарши!

— Письмо-рекомендацию? — Микаэль удивленно приподнял правую бровь.

— Угу, — в очередной раз кивнула девушка. — Письмо-рекомендация, которое завтра защитит меня, от того, чтобы эта волчица в овечьей шкуре опять не попыталась вытолкать меня взашей из твоей приёмной!

— Марла и волчица⁈ — искренне рассмеялся Сторм.

— Волчица в овечьей шкуре! — поправила девушка.

— Марла и взашей! — продолжал смеяться мужчина. — Хотел бы я это увидеть!

— А я больше не хочу! — парировала Милдред и заявила. — Короче, можешь смеяться сколько угодно, но твоя секретарша стояла насмерть! В смысле, как неприступная скала! — поспешила изменить она формулировку, увидев, как изменился в лице Сторм после слов «твоя секретарша стояла насмерть».

— Что ты хочешь, чтобы я написал? — ставь вновь серьёзным, поинтересовался вампир.

— Ну что-нибудь вроде «Милдред, жду вас у себя в кабинете ровно в 10:00 А. М. в воскресенье, 12 февраля, 2022 года. С уважением, Микаэль Сторм»

— Коротко и ясно, — хмыкнул вампир.

— Но это ещё не все! Вторую записку ты напишешь для себя…

— Для себя?

— Да, — кивнула Милдред. — Это нужно для того, чтобы мне не пришлось каждый раз тебе рассказывать, что я делаю у тебя в кабинете вместо того, чтобы выходить замуж за Брэда.

— Хорошая идея, — согласился мужчина и, взяв лист бумаги, начал писать.

Милдред решила не «стоять над душой» у мужчины, а воспользоваться моментом и приняться за дегустацию деликатесов и шампанского, попутно наслаждаясь при этом потрясающим видом на реку Миссисипи, который открывался из огромного смотрового окна.

Тем более, что погода была замечательная — солнечная, но теплая, как для февраля, и практически безветренная. Все девять дней стояла замечательная погода. Милдред не удержалась от тяжелого вздоха при этой мысли.

Уверенная в себе и гордая тем, что является одной из четырех величайших рек в мире, Миссисипи, откровенно и надменно демонстрировала себя во всей своей красе. Она вольно и плавно раскачивала свои глубокие, полные и широкие воды, спокойствием и умиротворенностью которых сложно было не проникнуться. Речные воды были столь спокойны и неторопливы, что казалось, будто бы река отлита из стекла, или точнее, соткана из зеркальных нитей. Забыв о шампанском и деликатесах, Милдред, словно зачарованная, наблюдала игру солнечных зайчиков в водах Миссисипи, которые не в пример разморенной на солнце реке были полны энергии и резвились вовсю.

— Милли, я готов! — окликнул девушку беззвучно подошедший к ней Микаэль.

— Что⁈ — вздрогнула вырванная из созерцания речных красот девушка.

— Мое письмо о тебе для меня, оно готово! — улыбнулся мужчина и вручил конверт.

— Но оно запечатано⁈ — обиженно насупила брови Милдред.

— Ну так это же МНЕ письмо, а не тебе…

— И что мне помешает втайне от тебя его вскрыть и прочитать? — девушка поймала себя на мысли, что ей и в самом деле хочется так поступить.

— То, что чужие письма читать нехорошо! — наставническим тоном объявил вампир и мазнул указательным пальцем по кончику носа девушки.

— Ну знаете ли, мистер Сторм⁈ — возмутилась Милдред.

— Ого! Как официально, мисс Райт!

— Так нечестно! Это была моя идея!

— Милли, я обязательно дам прочитать тебе это письмо и ещё все те, которые я напишу после него, но 13 февраля! Если, конечно, ты всё ещё будешь гореть желанием их прочить. Договорились?

— Можно подумать у меня есть выбор! — фыркнула Милдред, которая для пущего эффекта ещё и губки обиженно надула.

— Расскажи-ка мне лучше, что тебе рассказала гадалка? — попросил Сторм, наливая себе шампанское. — Освежить? — покосился он на почти полный бокал девушки.

— Нет, не надо, — покачала она головой и заметила, — Но ты же не веришь в гадалок! А-ах, — она понимающе улыбнулась. — Ты пытаешься отвлечь меня от мыслей о письме. Му-гу-у-у… — она сузила глаза, покачала головой, затем кивнула. — Ладно! Если коротко, то она посоветовала мне побольше узнать о карте Таро «Страшный Суд», так что завтра, вернее сегодня, вернее… фиг с ним, в общем, я обязательно этим займусь!

— Уу-гууум, «Страшный Суд»! Как же я сразу не догадался! Судья Андерсон! Он сделал тебе подарок! Вспоминай, только точно! Что именно он тебе сказал⁈

— Что его поцелуй поможет мне разобраться в себе. И практически то же самое мне сказала гадалка. Только она ещё добавила, что ответ я уже знаю, — девушка досадливо цокнула языком и закатила глаза. — Короче, никакой конкретики, просто общие туманные фразы! Слушай! — вдруг осенило её. — А может, мы просто пойдём сейчас к этому твоему Андерсону и заставим его расколдовать меня⁈

Вампир почесал затылок и кивнул.

— Пойти мы, конечно, к нему можем, — задумчиво проговорил он. — Но вот насчёт того, чтобы расколдовать тебя… С этим дело обстоит сложнее. Дело в том, Милли, что Андерсон — не маг времени. Он — чтец душ, и иногда, когда на него находит блажь, как он выражается, он помогает тем, кто запутался, разобраться в себе. Другими словами, в петле тебя держит не он или его заклятие, а ты сама.

— Сама? Что значит «сама»? — возмутилась Милдред. — Как я могу держать себя в петле времени сама? Ты вообще слышишь себя⁈ Я, которая не маг, не ведьма, не вампир или что-нибудь ещё⁈

— Возможно, ты и не маг и не ведьма, но ты, Милли, определенно что-то ещё, — изучающе глядя на девушку, изрёк вампир. — И ты знаешь это, — задумчиво повторил он. — Ну или, по крайней мере, догадываешься. И это тебя пугает!

— Ещё как пугает! — кивнула Милдред. — Пугает, потому что я не хочу быть кем-то ещё, я просто хочу назад свою жизнь! Мою размеренную и распланированную жизнь, в которой мне всё ясно и понятно. Я хочу назад свою жизнь врача-хирурга спасающего жизни! Я не знаю, как тебе это объяснить, но только в операционной я чувствую себя полностью собой и совершено на своём месте! И если у меня это отнять, то я понятия не имею, что останется от меня…

— Тебе и ненужно этого понимать, — покачал головой Сторм. — Ты врач от бога! Я понял это в первый же день, когда увидел тебя в операционной. И я никому не позволю этого у тебя отнять! Уж это я тебе обещаю! Да, я тебе уже многое обещал и не все обещания мне удалось выполнить, — горько усмехнулся он. — Но в этот раз, я гарантирую тебе, что сдержу своё слово! А пока предлагаю тебе воспользоваться вторым и третьим правилом научного подхода…

— То есть, сначала разделить каждую из проблем на столько частей, сколько возможно и нужно для лучшего их решения, затем начав с наиболее простой и близкой мне, постепенно восходить к познанию наиболее сложного?.. — усмехнувшись продекламировала доктор Райт. — Да уж, — рассмеялась она. — «План, как говорила Алиса[17], что и говорить, превосходный: простой и ясный, лучше не придумаешь. Вот только есть у него один недостаток: ну, совершенно неясно, как привести его в исполнение!» Но хватит о грустном, мы ведь договорились, что сегодня отдыхаем, поэтому давай отдыхать!

— А давай! — счастливо улыбнулся мужчина.

Милдред и сама удивилась, насколько весело, но, к сожалению, быстро пронеслись следующие четыре часа. Вслед за которыми она проснулась под уже привычную и до смерти ей надоевшую трель телефона, звонко и в десятый раз за последние десять дней возвещавшему, что звонит мать новобрачной.

— Да, мам! Уже встала, мам! Нет, мам, я к тебе в номер сейчас не пойду, потому что у меня дела! Срочные! Да, мам, я помню, что через семь часов выхожу замуж за Брэда. Всё мне пора, мам! — скороговоркой проговорила девушка и сбросила вызов.

Однако смартфон в сторону не отложила, а принялась в задумчивости крутить его в руках. Приняв в конце концов решение, Милдред набрала номер подруги.

— Сьюзи, Анна у тебя? Срочно одевайтесь и…

— Милли, но нам только через час доставят платья… — напомнила обескураженная Сьюзи, перебив слишком уж торопящуюся, как на её взгляд, под венец подругу.

— Какие платья? — на миг удивилась новобрачная. — А-аах пла-ааатья! Не-не, эти платья сейчас вам не нужны! Сейчас, просто прыгайте в первое, что попадёт вам под руку и…

И вновь Милдред не дали договорить, задав глупейший, по её мнению вопрос.

— Милли, а если мы сейчас пойдём с тобой, ты на венчание не опоздаешь?

— Разумеется, нет! — фыркнула новобрачная. — Чтобы я и куда-нибудь опоздала⁈ Да никогда! Никогда такого не случалось, и не случится! Всё, Сьюзи, через пятнадцать минут жду вас в беседке напротив отеля!

И, дыбы не дать подругам ещё что-нибудь возразить, Милдред сбросила звонок.

Судя по голосам подруг, и одна и другая были не просто обескуражены, а абсолютно шокированы. Тем не менее, Милдред была уверена, что ни Сьюзи, ни Анна не посмеют ослушаться в день её свадьбы. И оказалась права. Ровно через пятнадцать минут, как солдатики, правда солдатиками подруги были весьма помятыми и нервными, Сьюзи и Анна явились туда, куда им было велено.

— Слушаемся и повинуемся, повелительница! — съязвила Сьюзи.

— Не злитесь! — расплылась в примирительно-виноватой улыбке новобрачная. — И давайте не будем мёрзнуть. Загружайтесь в лимузин, мы едем в «Крокенбуш» пить кофе и есть божественные профитроли.

— В восемь утра в «Крокенбуш»? Милли, побойся бога, он же закрыт в такую рань!

— Для нас открыт. Один мой знакомый позаботился об этом, — усмехнулась девушка.

— Милли, у тебя, что нервы шалят перед свадьбой или ты того…? — Анна выразительно посмотрела на живот Милдред.

— Что правда⁈ — подхватила Сьюзи и, многозначительно закивав, заметила. — Угу-м, всё ясно! Ты беременна и не уверена, что ребенок от Брэда. Угу-уум!

— Нет, я не беременна, — закатила глаза Милдред. — Мы просто идём есть пирожные! Просто потому что мне их вдруг захотелось!

— И ещё шампанское тогда! — провозгласила Сьюзи, хитро подмигнув Анне. — Чтоб проверить, наверняка!

— Да-да! Шампанского! — поддержала подругу Анна.

— Шампанское в восемь утра? — скептически осведомилась Милдред.

— Ага, — радостно закивали подруги.

— Как в лучших домах Лондона и Парижа, — расплылась в мечтательной улыбке Сьюзи.

— Девочки, да не беременна я, — вновь закатила глаза Милдред. — И я очень сомневаюсь, что в лучших домах Лондона и Парижа с утра пораньше пьют шампанское.

— Тебе что, для подруг шампанского жалко? — выступила с тяжелой артиллерией Анна.

— Нет, не жалко. И кроме того, а почему бы и нет! — пожала новобрачная плечами. — Тем более, что откровенному разговору шампанское не помеха, а наоборот помощник!

— Откровенно-о поговорить с подругами утром пе-ре-д свадьбой, Ми-и-и-илли ты меня пугаешь! Я тебе сразу говорю, пока трезвая, и потом повторю ещё и пьяная, я никогда, слышишь никогда, не спала с твоим Брэдом! — тут же торжественно присягнула Сьюзи, положив руку на сердце.

— И я тоже! — поддакнула Анна. — Никогда! Ни разу!

— Девочки, расслабьтесь, я не подозреваю Брэда в измене! — рассмеялась Милдред. — Мы кстати уже приехали!

Подруги покинули лимузин, и зашли внутрь ресторана. Точнее, едва они только подошли к ресторану, как дверь перед ними распахнул официант. Учтиво поклонившись, он проводил их к столику. И предложил сделать заказ.

— Нам, пожалуйста, три «американо», дюжину профитролей с творогом и дюжину с кремом и одну…

— Нет! Лучше сразу две! — вмешалась в заказ Милдред Сьюзи. — У нас серьёзный разговор на две дюжины профитролей, так что одной бутылки нам никак не хватит! Ну вы поняли? — заговорщицки объяснила она официанту и подмигнула.

— Хорошо, — улыбнулась Милдред. — Две бутылки шампанского Перье-Жует Гран Брют[18] 1999 года.

— Перье-Жует Гран Брют 1999 года! — ошалело повторила за Милдред Сьюзи и, как только официант ушёл выполнять заказ, воскликнула, схватившись за голову. — Полу-ууундра! Всё! Теперь я точно знаю! Свадьбы не будет! Я такие вещи нутром чувствую!

— Да, будет свадьба, будет, по крайней мере, я надеюсь на это… — «успокоила» подруг Милдред.

— Что значит надеешься? — насторожилась Анна и с ужасом предположила. — У нас что, жених сбежал⁈ И поэ-эээтому шампанское? Моя ты ласточка! — сочувственно глядя на Милдред, она протянула к ней руку.

— Анна, заказать шампанское было вашей идеей, — насмешливо, напомнила ласточка. — Нет, никто никуда не сбежал! Я просто хочу быть уверена, что выходя замуж за Брэда, поступаю правильно! И поэтому решила с вами поговорить…

— А у тебя что, сомнения есть? — удивилась Сьюзи.

— Нет, конечно же, у меня нет никаких сомнений! — отмахнулась Милдред. — Просто я должна быть уверена, что их совсем нет… В общем, это долго объяснять! — в отчаянии залепетала она.

— Ну и где же этот официант с нашим Перье-Жует, когда он так нужен! — провозгласила Анна, поискав глазами официанта. — Милли, подожди, пока я не выпью шампанского, не запью его кофе и заем пирожным! — увидев официанта, девушка замахала ему рукой.

Официант оказался парнем смышленым, поэтому первым же делом принес столь необходимое Перье-Жует и бокалы. Но только он собрался уходить, как Сьюзи его тормознула. — И еще одну такую же! Я плачу!

— В смысле третью⁈ — то ли опешил, то ли ошалел от счастья официант (виданное ли дело восемь утра, а у него заказ уже почти на пятьсот баксов. И это плюсом к тому, что ему уже оплатили эти утренние часы, как если бы он обслуживал банкет, причём в двойном размере.

— Сьюзи, успокойся я оплачу и третью, — тормознула подругу Милдред. — Сегодня за всё плачу я! Поверь мне, я могу себе это позволить!

«Особенно, если учесть, что все денежки потраченные мной сейчас, вероятней всего, так при мне и останутся» — подумала про себя «щедрая до расточительности» Милдред.

— Ну и как это я сразу не сообразила! Ну конечно же! — хлопнула себя по лбу Сьюзи. — Конечно, ты можешь себе это позволить! Тебе ведь, наверняка, владелец больниц, заводов и пароходов наследство оставил! Ээх, если бы и на меня кто-нибудь вот так же запал! Причём не кто-то, а мужчина, от которого глаз не отвести! И женился! И развелся! И денег оставил! Мечта, а не мужчина! Ты такая везучая, Милли, что я тебе прямо завидую! Причем не белой, а черной завистью! — погрозила она подруге пальчиком. — В общем, за тебя, Милли! — и она практически залпом выпила бокал шампанского. — Ух, высказалась! И сразу полегчало!

Милдред улыбнулась и, тяжело вздохнув, отпила из своего бокала.

— Вы мне лучше не завидуйте, а скажите, как понять, что любишь по-настоящему? Понимаете, я всегда знала, что люблю Брэда. Всегда знала, что восхищаюсь им и уважаю его. И всегда знала, что мы идеально подходим друг другу, но…

С наслаждением отхлебнув из своего бокала просто божественного на вкус напитка, Анна задумчиво посмотрела на подругу и призналась.

— Искренне говоря, я ждала от тебя этого вопроса с того самого дня, как Брэд сделал тебе предложение.

— О чем ты говоришь, Анна? — недоуменно уставилась на подругу Милдред.

— Ну просто то, как он его тебе сделал, он не оставил тебе выбора, — объяснила та.

— Ну не знаю! По-моему наоборот! Это было безумно романтично! — мечтательно закатив глаза, улыбнулась своим воспоминаниям девушка.

— Ага, — кивнула Сьюзи. — Многотысячный стадион, слова на табло: «Милдред выходи за меня! Я люблю тебя и буду любить всю жизнь!» Разумеется, это романтично, но Анна права, он не оставил тебе путей для отступления, потому что твоего ответа в тот момент ждал не только он, но и ещё несколько сотен тысяч людей!

— Я понимаю, о чем вы, — улыбнулась Милли. — Ведь практически то же самое я устроила Сторму, — она криво усмехнулась. — Только вместо стадиона был полный ресторанный зал казино!

— О да! — весело рассмеялись Сьюзи и Анна.

— У нашего красавчика босса было такое беспомощное лицо! — добавила Анна. — Я никогда его раньше таким не видела.

— И я! — вытирая слёзы, сквозь хохот подтвердила Сьюзи. — Кстати, Анна, надо взять приёмчик на вооружение!

— Ага, — сквозь смех согласилась Анна. — Я тоже об этом подумала и решила! В следующий раз, как только встречу красавца-миллиардера в толпе, сразу же сделаю ему предложение руки и сердца!

— И я! — поддержала подругу всё ещё хохочущая Сьюзи.

— Да вы правы, отказать в присутствии уймы людей сложнее, — задумчиво прокомментировала Милдред, скорее обращаясь к себе самой, чем к подругам. — Но не невозможно! По крайней мере, для меня. Уверяю вас, если бы я не хотела замуж за Брэда, я бы отказала ему! Отказала, даже если бы за нами наблюдал весь мир. Однако и тогда и сейчас я уверена, что брак — это логичный виток наших с ним в высшей степени гармоничных и счастливых четырехлетних отношений.

— Но ты откладывала и откладывала свадьбу, — напомнила Сьюзи.

— У меня было очень много работы, — невозмутимо пожала плечами Милдред.

— Зато нашего красавчика босса ты потянула к алтарю при первой же возможности! — хихикнула слегка опьяневшая Анна.

— Анна, — Милдред укоризненно покосилась на подругу. — Ты прекрасно знаешь, что я была не в себе! И вообще, мы ушли от темы! Мы говорим об отношениях между мной и Брэдом! — напомнила она.

— Хорошо, возвращаемся к тебе и Брэду, — кивнула внезапно посерьёзневшая Сьюзи. — Милли, а скажи мне, пожалуйста, пропускает ли твое сердце удар, чувствуешь ли ты лёгкое головокружение, перехватывает ли у тебя дыхание, сжимается ли в груди сердце и слабеют ли твои колени каждый раз, когда ты смотришь в глаза Брэда?

— Ого-оо! Конечно, нет! И слава богу! — рассмеялась Милдред, закатив глаза. — То, что ты перечислила — это же практически полный список симптомов стопроцентного инфаркта миокарда!

— Ха-ха-ха! Очень смешно! — саркастически заметила Сьюзи.

— Нет, так нет, — усмехнулась Анна и сверкнула глазами. — А как насчёт нашего босса? Не чувствуешь ли ты, что у тебя вот-вот случится сердечный приступ, каждый раз, когда ты смотришь в глаза ему?

Внезапно Милдред с потрясшей её ясностью увидела перед собой глаза Микаэля, и у неё перехватило дыхание.

— Ну же, Милли, отвечай на вопрос Анны! — потребовала Сьюзи.

И снова двенадцатое февраля…

Дверь кабинета приоткрылась, и в кабинет заглянула Марла.

— Ох! Вы здесь? А я думала, сегодня вас не будет, воскресенье же!

— У меня много дел поднакопилось, так что приходится работать нон-стоп, — буркнул Сторм, приподняв голову над бумагами. — Вы уже подготовили мой план встреч на следующую неделю?

— На понедельник и вторник да, а вот что касается среды, четверга и пятницы, я ещё хотела бы кое-что у вас уточнить…

— Несите то, что у вас уже есть, и мы обсудим, — кивнул босс.

Девушка бегом метнулась в свою приемную и вернулась с распечатками составленного ею расписания.

— Что там, читайте! — махнул мужчина рукой.

— Могу я сначала, кое-что уточнить, чтобы не забыть?

— Уточняйте, — Сторм почувствовал, как в нём начинает закипать раздражение. Девушка слишком боялась ему не угодить и оттого задавала слишком много лишних вопросов.

— В понедельник, то есть завтра в 11:00 вас приглашает к себе фонд обездоленных сирот в качестве почетного гостя и… — озвучила первый пункт так и оставшихся не подтвержденных боссом мероприятий Марла.

— Завтра у меня не будет на это времени, и вы это прекрасно знаете! — раздраженно буркнул босс, прервав помощницу на полуфразе. — Передайте им, что я очень благодарен за оказанную мне высокую честь и бла-бла-бла… Если просят денег, то просто выпишете им чек на суму в два разу большую, чем попросят. Что-то ещё?

— Да, — кивнула Марла. — Во вторник у вас было запланировано выступление с речью на симпозиуме медицинских инноваций, но София оставила пометку, что возможно вы передумаете. Однако речь я всё же…

— Нет, — прервав раздражающий его бубнёж, буркнул Сторм и потёр виски. — Передайте, чтобы меня не ждали. Там хватает выступальщиков и без меня, — отмахнулся он.

— В среду вас приглашают в качестве почетного гостя на ужин в фонд борьбы против насилия в семье…

— Тоже нет. Просто выпишете им чек на ту же сумму, что и обычно!

— В среду вас ждет на ужин мэр Нового Орлеана…

— Подтвердите, что буду.

— В среду вечером вас ожидают на церемонии прощания с погибшими во время взрыва и Люк считает…

— Нет, я не смогу, — почти рыкнул вампир. — Предложите оплатить всё, что там можно оплатить и пошлите им чек! — его голос был категоричен. — Да и Марла, подготовьте также чеки ещё и для каждой семьи, в которой были погибшие и раненые. Семьям погибших выпишите чеки по пять годовых окладов, а семьям, в которых были раненые — по одному годовому окладу.

— Но сэр, вы же уже выплатили им компенсацию морального ущерба, — напомнила девушка.

— Выплатить компенсацию морального ущерба я был обязан, а это жест моей доброй воли, — вампир в очередной раз потёр виски.

— Вас ждут в Чикаго Хоуп, в четверг, на званый ужин в честь открытия нового отделения в госпитале.

— Буду, — кивнул он. — Разорвусь, но буду. Обязательно отправьте приглашение Милдред Райт. Она вряд ли сможет, но всё равно отправьте. И вложите записку от меня, что мы могли бы вместе туда поехать. Хотя она вряд ли сможет, — мужчина махнул рукой и отвернулся к окну. — Что-то ещё?

— Ваше расписание на понедельник и вторник, как вы и просили…

— Дайте мне, я сам просмотрю! — Сторм вновь повернулся к помощнице лицом. Девушка подошла и протянула листы. Вампир пробежался по ним глазами и поднял на помощницу недоуменный взгляд.

— Марла, ты считаешь меня Бэтменом или Флэшем?

— Что-о-о? — совершенно оторопела девушка.

— Расписание! Марла! Ты запланировала на девять утра встречу с инвесторами, на десять — встречу с архитекторами, на одиннадцать — встречу с банкирами из Лондона, с которыми я на стадии подписания контракта. И при этом в час — мне уже нужно быть в ФБР.

Девушка продолжала недоуменно взирать на босса.

— Ты что, до сих пор не знаешь, что встречи с утрясением последних деталей, никогда не проходят быстро⁈ — прорычал он и, видя, что его по-прежнему не понимают, объяснил. — Ты оставила мне на обед, и то, если мне очень повезет, двадцать минут! Более того, учитывая пробки — я не только не успеваю пообедать, но ещё и опаздываю к федералам. Опять же, я мог бы перекусить и после поездки в ФБР, но на три ты мне запланировала заседание городской комиссии в мэрии по перепланировке и реконструкции центра Нового Орлеана, а в пять… — нет, дальше я читать просто не в силах! — устало вздохнул вампир. — И кроме того, во-первых, дорогая, я с двенадцати до восемнадцати вообще редко работаю. Блажь у меня такая, но я босс — так что могу себе позволить, а во-вторых…

— Но сэр, в пятницу и субботу вы работали именно в таком темпе и отругали меня за то, что вам по моей вине приходится простаивать! — чуть не плача, возмутилась девушка.

— Тем более, — кивнул вампир. — Тебе просто нужно было учесть, что проделав такой бешенный кусок работы в пятницу и субботу, в понедельник — я захочу отдохнуть!

— Ннно откуда я могла это знать? — в голосе девушки прозвучала не столько обида, сколько отчаяние.

— Спросить нужно было! — гаркнул мужчина и, пренебрежительно указав на сто, приказал. — А теперь забирай свое расписание, освободи в нем время с двенадцати до шести, учти пробки и помни, что я не Бэтмен!

— Извините, да, конечно… — пролепетала девушка. — Может быть кофе?

— Вообще-то с этого вопроса нужно было начать… — пробормотал босс, склонившись над монитором ноутбука.

— Но я не знала, что вы на работе и… извините, пожалуйста! — Марла с трудом сдерживала рвущиеся наружу слёзы жгучей обиды.

— Надеюсь мне не нужно вам напоминать, какой кофе я пью? — догнал её уже в дверях раздраженный голос босса.

— Двойной эспрессо, без молока и сахара! — отрапортовала помощница.

— Именно. Да, и… Марла, вы ещё здесь? — поинтересовался Сторм, не соизволив оторвать свой взгляд от экрана.

— Да, сэр! — девушка аж подпрыгнула от его голоса.

— Если придет Люк, то пусть сразу заходит. Но для всех остальных — меня нет. Сегодня воскресенье — так что я имею полное право на выходной.

Только оказавшись за дверью, девушка позволила себе выдохнуть. Она работала на Микаэля Сторма всего третий день, но ей казалось, что прошла уже целая вечность с того самого утра, когда она впервые вошла в его кабинет.

Марла много раз видела фото своего босса в журналах и даже несколько раз смотрела передачи с его участием по телевидению, и поэтому думала, что готова к встрече с ним. Тем не менее, реальность намного превзошла все её ожидания…

В жизни Микаэль Стром оказался еще более ослепительным мужчиной, чем она его запомнила, но при этом он так же был обладателем одного из самых мерзкопакаснейших характеров, которые ей, когда-либо доводилось встречать. И это было понятно уже с первого же момента их знакомства.

Отложив в сторону резюме своей предположительно будущей сотрудницы, он в то памятное для Марлы утро сначала предложил её сесть, а затем поинтересовался:

— Вы уверены, что соответствуете тому, что тут написано? — в его слегка хрипловатом, но очень сексуальном голосе чувствовалась такая властность и уверенность, что Марла не сразу собралась с мыслями.

— Простите?

— Ваше резюме впечатляет.

— Спасибо, — проблеяла она. Именно проблеяла, Марле до сих пор было стыдно за то, что она практически на запчасти рассыпалась под испытывающим взглядом невероятно красивых глаз.

— У девушки, которая была вчера — резюме тоже было безупречным. И, тем не менее, она здесь уже не работает, — он постучал пальцами по столу. Мисс?.. — он заглянул в листок, — Керрд, я надеюсь, вы умеете работать под давлением и являетесь достаточно сообразительной?

— Простите?

— Боюсь, вас обидеть, но ваша сообразительность уже начинает меня пугать, — заметил мужчина.

После этой фразы, Марла больше не была уверенна, что зарплата, которую здесь платят, сможет компенсировать ущерб, который будет наноситься чувству её собственного достоинства, но тут взыграли гордость и упрямство.

— Мистер Сторм, я справлюсь! — уверенно и даже несколько надменно осадила она заносчивого босса.

— Отлично, — безразлично передёрнул он плечами. — Это и все, что я хотел от вас услышать на данный момент. Испытательный срок — два дня. Вы мне или подойдете или нет. Я надеюсь в отделе кадров вам уже дали подписать документ о не разглашении?

— Да, конечно.

— И я надеюсь, что вы предельно внимательно ознакомились с этим документом? — мужчина в очередной раз испытывающее на неё посмотрел.

— Абсолютно. Ни с кем и ни при каких обстоятельствах не обсуждать ничего, что имело бы отношение к «Сторм Корпорэйшн или к вам лично». Что может быть непонятного? — с вызовом поинтересовалась она.

— Ладно, мисс Керрд, вы приняты, — отмахнулся от неё словно бы от надоедливой мухи босс. — Это всё. Дверь там, — махнул он на дверь, вслед за чем, не сказав больше ни слова, уставился в экран монитора.

Скрип открывающийся двери вернул Марлу Керрд к реальности.

— У себя? — поинтересовался возникший на пороге Люк Рейн.

— Да, — кивнула девушка, с лёгкой улыбкой, — и, по-моему, он здесь и ночевал

«Вот, например, Люк Рейн, тоже потрясающе красивый, очень богатый и весьма влиятельный мужчина, — думала она. — И тем не менее, он такой приятный и располагающий к себе человек, что совершенно не вызывает у меня даже намека на тот благоговейный ужас, который я испытываю каждый раз, оказываясь пред „светлейшим“ ликом Микаэля Сторма».

Люк между тем вошел в кабинет, где он застал своего друга, задумчиво смотрящим в окно.

— Мик, привет, я принес смету на отстройку пострадавших в результате взрыва корпусов СтормCкай.

На миг оторвавшись от созерцания раскинувшегося перед ним города, Микаэль кивнул, поприветствовав друга, и вновь уставился в окно.

— Хочешь сказать, что ФэБээРовцы уже дали нам разрешение на расчистку территории?

— Да, я договорился с ними, — с тяжелым вздохом ответил адвокат.

Хозяин кабинета отвернулся от окна и посмотрел на друга.

— У меня сегодня всё утро какое-то странное чувство, что-то наподобие дежавю…

— Дежавю! — хмыкнул Люк. — Ты просто выбит из колеи в связи со свадь…

— Не неси чепуху, — отмахнулся Сторм. — Если я и выбит из колеи, то только в связи с тем, что мне не хватает Софии. Чёрт возьми, как же мне не хватает Софии! Эта новая девушка, которую ты мне нашел, как её там… она такая нерасторопная и неуклюжая!

— Ее зовут Марла, Мик, Марла. И она очень хорошая и исполнительная девушка… — невозмутимо констатировал адвокат слеш директор по подбору персонала на добровольных началах Люк Рейн.

В этот момент в кабинет постучали. — Сказал же, что меня ни для кого нет! — раздраженно буркнул себе под нос Сторм.

— Входите, Марла, — откликнулся на стук в дверь Люк Рейн.

— Мистер Сторм, у неё просто письмо… От вас письмо! — встретив метающий молнии взгляд босса, поспешила объяснить девушка.

— Ми-илдред? Нно… Что ты здесь делаешь? Сегодня же, насколько я знаю, твоя свадьба⁈ — ошарашено уточнил Сторм.

Решив не тратить времени на объяснения, Милдред просто протянула мужчине конверт.

— Вот, читай! — потребовала она. Голос девушки звучал решительно, а вот взгляд у неё был какой-то неуверенный и даже растерянный.

— У меня пятно на галстуке? — озадаченно поинтересовался Микаэль и тут же наклонился, дабы убедиться, что его предположение не верное.

Галстук, однако, ему не удалось рассмотреть, ибо обзору мешало письмо, в которое мужчина уткнулся носом.

— Важное, наверное, письмо? — покосившись на письмо, пошутил он, дабы скрыть всё возраставшее в нём беспокойство. Беспокойство, которое не в последнюю очередь было связано с тем, что его бывшая жена изо всех старается не встретиться с ним взглядом.

— Что там? — покосился он на конверт, но теперь уже настороженно. Почти настолько настороженно, как если бы девушка совала ему под нос не письмо, гремучую змею[19].

— Там всё написано, — лаконично ответила Милдред, продолжая смотреть исключительно на конверт.

Недоуменно нахмурившись, Микаэль взял конверт, вскрыл его и достал исписанный его же собственным почерком лист А4.

— Хммм… — ещё больше нахмурился он. Однако по мере чтения, складки на его лбу всё более и более разглаживались. — А-а, — наконец изрёк он и облегченно выдохнул. — Теперь всё ясно!

— Что тебе ясно? — недоуменно приподняв брови, почти враждебно поинтересовалась Милдред, продолжая, однако, избегать взгляда мужчины.

— У меня с утра было ощущение дежавю, — объяснил Сторм. — Тут написано, спросить тебя по поводу твоего визита к гадалке. Ты к гада-а-алке ходи-и-и-ила? — удивился он.

— Да, я была у гадалки, — подтвердила Милдред, созерцая панораму города за огромным офисным окном.

— Стоп, народ! — вмешался Люк Рейн. — Я понимаю, что вы оба в курсе того, что происходит, но я нет. Может кто-то и меня просветит?

— Читай, тут всё написано! — Сторм протянул письмо.

— Милли, ты начала говорить о своем визите к гадалке, когда Люк нас перебил?.. — напомнил мужчина и выжидающе посмотрел на бывшую жену.

Та, однако, даже бровью не поведя, задала свой собственный вопрос.

— А почему Люку можно читать письмо, а мне нет?

Девушка подошла к блондину и попыталась заглянуть ему через плечо. Из попытки, впрочем, ничего не вышло, так как Люк Рейн тут же спрятал листок на груди. — Потому что мне Мик разрешил читать, а тебе нет! — объяснил он и показал язык.

— Очень зрело, Люк, — укоризненно покачала головой Милдред.

— Милли, так что там с гадалкой? — в очередной раз озвучил своё вопрос Микаэль.

— Она сказала, что ключ к разгадке в значении карты «Страшный Суд», — девушка опять изучала панораму города за окном. — И потом мы с тобой вспомнили, что судья сделал мне подарок. И подарок этот был — пожелание мне разобраться в себе, — скороговоркой выложила она всё, что узнала.

— И ты дважды вышла замуж за Брэда, но петля всё равно в силе? — задумчиво уточнил блондин.

— Да, — кивнула Милдред. — И я, кажется, начинаю догадываться, почему… — задумчиво произнесла она, продолжая любоваться видом на Новый Орлеан, открывающимся из окна Микаэля. — Я, кстати, досконально изучила в интернете толкование карты «Страшный Суд» и…

— Милдред, что ты такого интересного увидела за окном? — в конце концов не выдержал вампир.

И именно этот момент угораздило выбрать Марлу, чтобы принести кофе шефу.

— Ваш кофе, сэр, — сообщила девушка, ставя перед Стормом поднос с его чашками и ещё двумя для гостей. — Наде…

— Какое ещё ко-ооофе⁈ Ма-ааарла! — зарычал Сторм.

Несчастная девушка застыла как громом пораженная, не понимая, что опять она сделала не так.

— Дорогая, он сердится не на вас, — тут же вмешался Люк. — Но вам сейчас лучше уйти. И лучше сразу домой, — вмешался Люк. — А завтра Мик перед вами извинится…

— И-и-извинится? — не поверила девушка.

— Поверьте мне! — кивнул Люк. — Ещё как извинится! А сейчас идите домой и наслаждайтесь заслуженным выходным!

Вслед за чем Люк Рейн в буквальном смысле взял девушку под руку и вывел за дверь кабинета.

Как только за его секретарём закрылась дверь, Сторм повторил свой вопрос:

— Милдред, так что ты там увидела за окном?

Девушка тяжело вздохнула и посмотрела на блондина, словно бы прося о поддержке.

Но не на того напала! Люк Рейн не просто так был лучшим адвокатом в городе, а вполне заслуженно. Ибо никто в Новом Орлеане, а возможно и во всём мире не обладал настолько же хорошо развитым инстинктом самосохранения.

— Ой, я совсем забыл! — вдруг «вспомнил» он. — У меня же свидание! С девушкой! Которая меня ждёт уже! У меня дома, между прочим, ждёт. Сегодня всё-таки воскресенье! И я заскочил на работу только на минутку, смету Мику отдать, которую я уже отдал! — объяснил он Милдред в ответ на её умоляющий взгляд. — В общем, Мик, буду нужен, звони, — бросил он уже находясь в дверях кабинета.

— Так что там за окном? — в очередной раз поинтересовался Микаэль.

Милдред в очередной раз тяжело вздохнула. И затем ответила.

— Мне нужно посмотреть тебе в глаза.

— Ч-ч-то-оо? — оторопел мужчина.

— Что слышал, — с вызовом вымолвила девушка. Затем решительно отвернулась от окна и подошла к застывшему в недоумении мужчине. Положила обе свои ладони ему на плечи и заглянула в глаза.

И забыла, как дышать.

Утонула в эмоциях.

Захлебнулась в чувствах.

Потерялась во времени… Точнее, потерялось время. Оно то ли исчезло, то ли вообще перестало существовать…

И вместе с ним исчезла комната и исчезли звуки…

— А-а-а-ах! — судорожно выдохнула Милдред.

— Милли, — тихо позвал мужчина. — Милли?.. С тобой всё в порядке?

— Нет, — замотала головой девушка. — Нет, — она судорожно дышала, положив руку на грудь. — Нет, со мной абсолютно не всё в порядке! По всем признакам у меня сейчас должен случиться сердечный приступ! — чуть не плача, сообщила она.

— Что-о-о-о?

Мужчина схватил телефон и Милдред даже глазом моргнуть не успела, а он уже набрал «911» и даже уже начал диктовать адрес, по которому службе скорой помощи немедленно нужно было прибыть в его офис. И выглядел он при этом в высшей степени напуганным.

— Мик, — улыбнулась Милдред, — отмени вызов. Мне не нужна скорая.

— Но ты же сама сказала, что у тебя вот-вот случится сердечный приступ… — растерялся мужчина.

— Я выразилась фигурально. Отмени вызов и я объясню.

— Ты уверена?.. — в замешательстве уточнил Микаэль.

— Абсолютно, — кивнула девушка. — Поверь мне, доктор мне не поможет. Потому что мои… хммм… — она на несколько мгновений задумалась, подбирая слова, — сердечные проблемы, они не медицинского характера, — покусывая нижнюю губу, наконец закончила она первое предложение. — Просто я только что, — она сглотнула, — с абсолютной ясностью, — она снова сглотнула и застыла в нерешительности, изучая выражавшее недоумение и беспокойство лицо мужчины.

Ей не понравилось выражение его лица. Даже напугало. Однако отступать было уже некуда. И поэтому, сделав глубокий вдох и выдох, Милдред выпалила на одном дыхании: — Я влюблена в тебя! И когда я думала, что рассказала Брэду всё, я обманывала себя. На самом деле, я утаила от него кусок критической информации, который полностью меняет всё…

— Что-что?.. Ты уверена? — ошарашено уточнил Сторм.

И снова ей не понравилось то, что было написано на его лице. Она надеялась увидеть проблеск радости или надежды. Однако по лицу Микаэля сложно было догадаться, рад он был услышать её признание в любви или наоборот неприятно им удивлен.

— Абсолютно! — подтвердила девушка, похвалив себя за «проявленное мужество».

— Но как ты можешь быть уверена? — в очередной раз уточнил мужчина. И в очередной раз ею овладело дурное предчувствие.

Однако она всё же нашла в себе силы ослепительно улыбнуться.

— У нас, у смертных женщин, для установления факта влюбленности с абсолютной точностью есть особый тест.

— Да-а-а-а? — озадачился вампир, осмысливая услышанное. — Я не знал.

— Мик, — нервно рассмеялась Милдред, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не начать трясти его за плечи. — Разумеется, нет никакого теста, — она закатила глаза. — Я просто знаю и всё!

— Но как же? Вернее, я имею в виду, почему вдруг теперь?

— Не совсем вдруг, — возразила она. — Просто пока я могла обманываться, я обманывалась, однако с некоторых пор обстоятельства больше не позволяют мне заниматься самообманом. Но Мик⁈ Я не понимаю тебя! Я думала… Я рассчитывала на другую реакцию! Ты что не рад? — всё же не выдержала она и задала мучающий её вопрос.

— Искренне говоря, нет, я не рад, — растерянно изрёк мужчина.

— Что? — отшатнувшись, как если бы вампир залепил ей пощечину, переспросила девушка.

— Милли, для меня ничего не изменилось, я не лгал, когда говорил, что ты врач от бога. И, когда я говорил, что никому не позволю отнять это у тебя — это было чистейшей правдой. И я планирую сдержать своё слово. Я никому не позволю лишить тебя возможности оперировать. В том числе и тебе. И тем более, себе! Поэтому нет, я не кривил душой, когда говорил, что хочу аннуляции нашего брака.

Милдред вроде бы понимала его мотивы. И, тем не менее, слова его прозвучали, как очередная звонкая пощечина. Она застыла изваянием, боясь, что если пошевельнётся, то не сдержится и набросится на него как дикая кошка и расцарапает в кровь его такое красивое, такое любимое лицо.

— Ты дорога, мне Милли, — между тем продолжал измываться над ней её мучитель. — Слишком дорога. И поэтому ты заслуживаешь услышать от меня правду. Мы из разных миров, Милли. И это невозможно изменить. Это ни в коем случае, нельзя изменять!

«Так вот значит, какая ты, уродливая правда, мой друг» — горько подумала Милли, и ей припомнились слова из песни Люсинды Вильямс:

«Сожги мосты, предай друзей. Но пошли им воздушный поцелуй и тебя простят. Проповедуй честь и достоинство, но живи, как сможешь. Все равно никто, кроме тебя и Бога об этом никогда не узнает. Ты можете сыграть, выиграть или проиграть. В любом случае, любовь — это когда человеку плохо…»[20]

— Я не лгал, когда сказал, что влюблён в тебя, — продолжал рвать ей душу Сторм. — Слишком влюблён. Но разве может, хоть кто-нибудь быть в тебя не влюблён? Ты — потрясающая женщина, Милдред! Ты умна и талантлива! Я солгал бы, если бы сказал, что не хочу быть с тобой. Но этого недостаточно. Мы из разных миров. И мы должны быть ответственными. Кроме того, Милли, я уверен, что ты просто под впечатлением от всего, через что нам пришлось вместе пройти, а на самом деле ты меня не любишь. Ты через слишком многое прошла, моя милая, чтобы ясно мылить. Но я… Я не позволю тебе совершить ошибку. Ошибку, о которой ты потом горько пожалеешь. Ты ведь понимаешь, о чём я? Ты ведь понимаешь, что я прав⁈ — вампир заглянул девушке в глаза.

— Да, ты прав, — кивнула Милдред. Она столь же стойко выдержала взгляд мужчины, как и до этого целую серию звонких, болезненных, но и отрезвляющих «пощечин».

— Но я бы хотел, чтобы мы остались друзьями и коллегами, — добил её напоследок мучитель. — И я ещё раз повторяю, что не лгал, когда говорил, что ты величайший из известных мне докторов…

— Ты никогда не говорил мне, что — я величайшая, — машинально поправила Милдред

«Господи! Как же он беспощаден и как многословен!» — раздраженно подумала она.

— Это было неправильно с моей стороны, утаивать такую важную информацию от тебя, — улыбнулся мужчина.

Однако Милдред не оценила его шутку и не улыбнулась в ответ. Однако вампир не понял намёка и продолжал нарочито весёлым голосом.

— И потому, Милдред Райт, что ты величайшая из известных мне светил инновационной медицины, я бы хотел пригласить тебя в качестве моей почетной гости в эту среду в Чикаго на церемонию, посвященную запуску…

— Нет, я не смогу, — резко оборвала мужчину Милдред, решившая, что для одного дня с неё вполне достаточно издевательств. — Если завтра всё-таки наступит, то в понедельник, то есть, завтра, ты получишь моё заявление на увольнение, а в среду я уже буду где-то посередине атлантического океана…

«Потому что даже величайшие из нас, — усмехнулась она своим мыслям, — могут выдержать только ровно столько, сколько они могут выдержать! А мне досталось, даже, по самым скромным подсчетам, в два раза больше!» — невероятным усилием воли девушка сглотнула подступающие к горлу слезы.

— Но Милдред?..

«А не пошел бы ты⁈» — мысленно огрызнулась сдержанная и благовоспитанная доктор Райт. Однако когда она заговорила, то голос её вновь звучал ровно и без единой эмоции.

— Прощайте, мистер Сторм. Я очень надеюсь, что мы больше никогда не встретимся… — криво усмехнулась Милдред. — Как видите, для меня тоже немногое изменилось, я по-прежнему мечтаю никогда с вами больше не встречаться! — отчеканила она и, гордо вздёрнув подбородок, величественно покинула комнату, осторожно, закрыв за собой дверь.

Хозяин кабинета проследил за уходящей и из его кабинета и из его жизни любимой до самого выхода. И, несмотря на то, что дверь закрылась мягко, вздрогнул, когда раздался щелчок замка.

Затем вдруг раздались аплодисменты и хорошо знакомый голос насмешливо отметил.

— Мик, не могу не отметить, что это было твоё лучшее драматическое исполнение! Но какого черта? Позволь поинтересоваться?

— Привет, София, — безмятежно, словно бы это обычное дело, поздоровался вампир с материализовавшимся на диване призраком, наливая себе коньяка. — Какими судьбами?

— Меня, по-видимому, тут кому-то очень не хватает, — подмигнула бывшая секретарша.

— Ну, я да… — вампир почесал затылок. — Чуть-чуть пожалуй я переусердствовал с чувством вины. Ну прости, что ли? — пожал он плечами.

— Прощу, — усмехнулся дух Софии. — Если ответишь на мой вопрос. Так какого черта, Мик, ты солгал ей⁈

— Из-за старейшин, — тяжело вздохнул вампир. — Я не хочу, чтобы они воспользовались тем, что Милдред в ловушке.

— Ты не хочешь, чтобы они заставили её переродиться ради тебя? — понимающе кивнула призрачная София.

— Именно! — кивнула Сторм. — А уж эти древние плуты, поверь мне, они очень хорошо умеют убеждать. И совершенно не гнушаются в своих целях манипулировать чувствами другим! Для них цель всегда оправдывает средства.

— Ты действительно считаешь, что Милдред Райт настолько критически важна для будущего медицины, что…

— Плевать я хотел на будущее медицины! Для меня важно только то, чего хочет Милдред! На самом деле хочет! — перебив призрака, рявкнул Сторм. — А не потому что её загнали в ловушку четверо прожженных интриганов! Я ведь рассказывал тебе о нас с Джил?

София кивнула. И вампир продолжил.

— Я слишком хорошо знаю, к чему приводит тактика манипулирования чувствами другого человека. Завтра, я найду Милдред и всё ей объясню. Но именно завтра, когда бы оно не наступило, но не сегодня!

— Но ведь и завтра тоже будут старейшины и правила, — напомнила София.

— Я уже решил. Плевать я хотел на их правила! Особенно теперь, когда я знаю, что Милдред, возможно, любит меня. Поэтому завтра я найду её и мы снова поговорим!

— Мик, ты кое о чём забываешь, — напомнила София. — Если Милдред не разрубит временной узел уже сегодня (в том смысле, если после сегодняшнего сегодня, у неё будут ещё сегодня), то ты не будешь помнить о том, что произошло! Ты не будешь помнить о том, что она тебя любит…

— Ты это к тому, что завтра получив от неё заявление на увольнение, я решу, что выйдя замуж за Брэда, она решила больше ничего не иметь со мной общего?

— Ага, — кивнула София. — И ты со свойственной тебе страусиной манерой выберешь политику невмешательства в её дела…

— Это не страусиная манера — это уважение желаний другого человека, София, — укоризненно заметил вампир.

— А разница? — хмыкнула призрак. — Что так, что этак — результат один и тот же. И ты, и она будете страдать от неразделенной любви, но ни ты, ни она — не удосужитесь сделать первый шаг!

— Но у нас есть ты, — усмехнулся Микаэль. — И ты обязательно вмешаешься, даже, если ты тоже забудешь об этом разговоре. Уж я тебя знаю!

— Разумеется, я вмешаюсь! — рассмеялась София. — Но вмешаюсь только в том случае, если узнаю, что Милдред Райт так и не вышла замуж. Вот только, из-за того, что я не могу покидать пределы этого офиса и никто, кроме тебя, меня не видит, я могу и не узнать. Или узнать очень нескоро!

— Ну, что ж, как говориться: чему быть того не миновать, — философски заметил вампир и осушил очередной бокал коньяка.

Нижеследующие события происходят 13 февраля. Иначе говоря, «завтра», всё-таки наступило…

— Сьюз, давай быстрей! — раздраженно подгоняла Милдред подругу, которая словно ошпаренная кипятком металась по своей квартире, пытаясь в кратчайшие сроки покончить со сборами в дорогу. — До отплытия нашего лайнера осталось всего два часа!

— Ты о том, что отправляешься в кругосветное путешествие, знала за шесть месяцев, а я узнало об этом только сегодня в восемь утра, а сейчас у нас четырнадцать, ноль-ноль! То есть, я знаю об этом всего только шесть часов! Разве способна хоть одна НОРМАЛЬНАЯ женщина в мире ВСЕГО за ШЕСТЬ ЧАСОВ решить, что она будет надевать в каждом порту целых 23 стран, которые мы собираемся с тобой посетить? И я уже молчу о том, что предыдущие пять часов я провела как загнанная лошадь, носясь по магазинам, докупая всё, чего мне не хватает…

— Сьюз, а теперь представь себе, что всё это было зря, — усмехнулась Милдред.

— И-и-и-и! — Сьюзен побледнела как полотно. — Типун тебе на язык, подруга! Можно подумать мне мало смертельного проклятия, которое на нас с тобой наслала мать Брэда… Вот уж точно Бог отвел! — покачала она головой. — Как тебе вообще когда-нибудь могло прийти в голову вступить в ряды этой семейки?

— Так я же за Брэда планировала выйти замуж, а не за его мать…

— Наивная! — фыркнула Сьюзи. — Она овдовела, когда Брэду было четыре года, а он её единственный сын! Это диагноз, Милдред. Это всё равно, что средство для мытья головы «два в одном», на этикетке обещают, что там, во флаконе и шампунь и бальзам, а на самом деле там — и не шампунь и не бальзам, а фигня, которой можно, но ненужно мыть голову! Я знаю! — с видом эксперта важно кивнула она. — Потому что однажды я всё же повелась на рекламу! И с тех пор зареклась — НИКОГДА! — девушка энергично отрицательно замотала головой. — НИКОГДА СНОВА! Вот и с тобой было бы то же самое! Что ты улыбаешься? Не веришь мне, да? Конечно, теперь ты можешь позволить себе скептически улыбаться и не верить мне, потому что теперь ты никогда не узнаешь, насколько я сейчас права. Ту-ту-ууу, — протянула она. — К счастью, этот кораблик уплыл без тебя и меня! И слава богу!

— Кстати, насчет кораблика… — улыбнулась Милдред. — Тому, который нас ждет в порту, мы тоже ему позволим уплыть без тебя и меня?

— Ни за что!!! — ещё более энергично замотала головой Сьюзи. — Мне впервые в жизни привалила такая удача! Пусть, конечно, и в довесок к смертельному проклятию… Но это, как говорится, потому что за всё в этой жизни нужно платить. И я готова платить! И вообще, я готова! — гордо провозгласила она.

— Неужели? — иронично хмыкнула Милдред. — Я не верю! Слава небесам! Представляю, как обрадуется Анна. Она бедняга уже, наверное, раз двадцать пожалела, что напросилась нас провожать…

— Она бедняга уже раз двадцать обзавидовалась — вот это да! — поправила Сьюзи. — И-и-и-и! — вдруг спохватилась она. — Так это получается, что на мне целых два проклятия, одно — смертельное от твоей свекрови и второе — «острого поноса» от Анны, которое, вот увидишь, реализуется, как только мы выйдем в открытый океан.

— Сьюзен! — рассмеялась Милдред, — помогая подруге, застегивать чемодан, который категорически отказывался участвовать в этом процессе на добровольных началах. — Я обещаю, что спасу тебя и от поноса и от смертельного проклятия. От поноса я уже даже знаю, как тебя можно спасти…

— И-и-и-ий! — подпрыгнула неугомонная Сьюзи и запричитала. — Точно! Аптечка! Я не положила аптечку!

— Сюзанна! Стоп! — строго прикрикнула на подругу Милдред и скомандовала. — Чемоданы в зубы и, не сворачивая, пошла в направлении двери! Если, конечно, не хочешь, чтобы реализация смертельного проклятия произошла, прежде чем успеет реализоваться проклятие острого поноса, — добавила она, раздраженно бормоча себе под нос.

— А я всё слышала! Каждое слово! Каждую угрозу! — весело «обвинила» подругу Сьюзи. — Кстати, а мои ключи всё ещё у тебя в руках, надеюсь?

— У меня! — закатила глаза Милдред. — У меня! И не переживай, я знаю как закрываются твои двери! Так что как шла, так и иди, никуда не сворачивай, иначе худо будет! И даже, если ты вдруг вспомнишь, что ещё что-то забыла, тебе придется без этого обойтись!

— А если это паспорт или билеты? — ухмыльнулась Сьюзи.

— Это не могут быть ни паспорт, ни билеты, потому что и то и другое тоже у меня! — не повелась на провокацию Милдред. — Так что пошла, пошла, пошла, пошла!

— Ты её таки собрала, Милли⁈ Я не верю! — воскликнула Анна, как только Сюзанна и Милдред наконец вышли из подъезда.

— Слышь ты, завидуй, молча! — шутливо прикрикнула Сьюзи, грузя свои многочисленные чемоданы в просторный багажник Ленд-крузера.

— А я не могу, молча! — пожаловалась Анна. — Молча — я просто лопну от зависти! Можно я буду громко⁈ — улыбаясь, заканючила девушка, наблюдая за тем, как подруги вслед за вещами и себя самих загружают в автомобиль.

— Можно, — выдала разрешение Сьюзи, сопроводив его кивком, надменности и величавости которого позавидовала бы даже королева Англии Елизавета II. — И я тебе даже в этом помогу! Пока ты будешь выполнять функции моего шофера, я расскажу тебе, какие страны, приключения и развлечения ждут нас с Милли в круизе…

— Вы так добры, Ваше Величество! — иронично прокомментировала Анна и рассмеялась Анна. — Я просто даже не знаю, как я смогу отблагодарить вас за вашу доброту!

— О-ооо! Не стоит, дитя мое! — махнула рукой Сюзанна. — Я от чистого сердца! Итак, — изрекла она, разворачивая проспект и приступая к чтению, — удивительные красоты Атлантики, Южной Америки и Панамского канала, французская Полинезия, Австралия, Сингапур, Таиланд, Малайзия, Индия, Италия…

Милдред с пару минут с улыбкой слушала шуточную перепалку двух подруг, а затем как-то незаметно для самой себя вновь унеслась мыслями к мужчине… Нет, поправила она себя, не мужчине, а скорее, некому загадочному существу, которое она полюбила.

Полюбила настолько, что даже за целый год, в течение которого бесконечно повторялся один и тот же день — она не смогла себя убедить, что без него ей будет гораздо лучше.

Милдред иронично улыбнулась, вспомнив, какое она испытала облегчение, когда проснувшись на следующий после встречи со Стормом день, поняла, что «завтра» так и не наступило. Она чуть ли не прыгала от радости.

«Так значит, дело вовсе не в том, что я люблю Сторма! — тут же решила она. — Всё наоборот! Конечно! — „озарило“ её. — Конечно же, я по-прежнему люблю Брэда!»

Правда, она тут же поймала себя на том, что ей СЕГОДНЯ совсем не хочется видеть Брэда и замуж за него СЕГОДНЯ тоже не хочется. Впрочем, открытие это её ничуть не обескуражило. Ведь у неё этих СЕГОДНЯ — было просто завались!

«Мне просто нужно немного отдохнуть и всё вновь станет на свои места!» — решила и постановила она. И принялась с упорством, которое впечатлило бы даже самых отъявленных маньяков-психопатов, болезненно зацикленных на самой навязчивой из навязчивых идей, взращивать в себе убежденность и лелеять веру в то, что вампир ей совершенно безразличен.

Однако день шёл за днём, а полное безразличие к бывшему мужу оставалось недостижимой мечтой. Тогда она решила сменить тактику. И принялась всё с тем же фанатичном упорством взращивать в себе злость и лелеять обиду. С исступленностью медноголового барана отвергая любые попытки разума довести до её сознания, что на самом деле Сторм её ничем не обидел и ни разу не обманул…

Впрочем, в конце концов Милдред всё же пришлось признать, что да, её бывший муж не скрывал своего отнюдь не платонического к ней интереса, но ни разу при этом не пообещал ей вечной и, тем более, взаимной любви. Более того, единственное, что он ей обещал, с точки зрения их личных отношений — это аннулировать их случайный брак. И это обещание он выполнил.

«Ну надо же какая слишком порядочная сволочь!» — после месяца размышлений на это тему вынесла она окончательный вердикт, и как результат, обиделась на бывшего мужа ещё больше.

Иначе говоря, если бы в том, что ей нужен только Брэд и больше никто, ей необходимо было бы убедить только себя, то она вполне преуспела бы. Однако согласно карты Таро «Страшный Суд» ей нужно было также убедить в этом и некое «Божественное начало её духовной сущности».

Несмотря на то, что Милдред изучила значение карты «Страшный Суд» от и до, она, тем не менее, довольно смутно представляла себе, что такое «Божественное начало». Да и что такое духовная сущность, а также мистерии Преображения и Посвящения она тоже не особо понимала.

День шёл за днем, а ситуация была всё та же. Точнее, ситуации были разные, а вот день — один и тот же. Милдред уже успела не только хорошо отдохнуть, но очень хорошо заскучать. Настолько хорошо, что хоть вой.

Она была уверена, что уже перепробовала всё и что решения просто не существует… К счастью, к тому моменту, она уже дольно глубоко познакомилась с эзотерическими практиками, и даже несколько месяцев практиковала — медитацию.

— Ну конечно же! — воскликнула она, после очередной медитации. — Господи, ну почему я не подумала об этом раньше? Это же совершенно очевидно! Я должна рассказать Брэду не только о Сторме, но и о том, что я возможно не совсем обычный человек. Он мой будущий муж и поэтому имеет полное право знать, кто я!

Сказано — сделано. На следующее же утро, Милдред рассказала своему всегда и всё понимающему жениху, о том, что она попала во временную петлю и что она уже шла к нему по церковному проходу сотни раз и даже пару десятков раз — таки дошла…

Вот только, к её разочарованию, именно это — и стало началом конца их отношений.

Брэд не поверил ей даже на йоту.

Разумеется, Милдред понимала, что в то, что она рассказывает, сложно поверить, но всё же ожидала, что Брэд хотя бы дослушает её до конца. Однако он не стал слушать…

— Милдред, — категорично заявил он, — тебе не к алтарю нужно, а к психиатру! Я люблю тебя и готов ради тебя на многое закрыть глаза, но закрыть глаза на то, что ты тронулась рассудком — я не могу!

Вслед за чем, ни секунды не раздумывая, он сообщил о её «невменяемости» своей матери и её родителям.

Несколько последующих день (её дней, понятное дело) Милдред потратила на обдумывание вопроса: а как бы она сама отреагировала, если бы ситуация была с точностью наоборот? Думала, она думала и надумала, что она сама виновата. Слишком большой кусок слишком трудно-перевариваемой информации — попыталась она впихнуть своему любящему и заботливому Брэду.

— Ну, Милли, ну ты дала! — пожурила она себя. — Ну нельзя же человека не умеющего плавать, да ещё и смертельно боящегося глубины — бросать сразу же прямо за борт корабля, находящегося в открытом море! Так ведь и утопить недолго! Надо действовать постепенно! — решила она.

Однако и постепенно — имело почти такой же эффект как и «слишком большой кусок трудно-перевариваемой информации». Брэд ничего не хотел слышать ни о сверхъестественном, ни о потустороннем, ни даже об инопланетянах или хотя бы об интуитивных озарениях, приходящих к некоторым великим ученым во снах. Что стало откровением для Милдред, которая никогда ни секунды не сомневалась, например, в том, что Менделеев и Грант Бантинг действительно сделали свои великие открытия именно во сне.

Однако Милдред, как уже известно, была упрямой и поэтому продолжала терапию «постепенного погружения», отыскивая в интернете всё новые и новые факты вмешательства сверхъестественного в жизнь простых смертных и скрупулезно дозируя, преподносила их своему будущему мужу.

И не добилась этим ничего, кроме как осознания того, что её философские взгляды на устройство бытия и роль добра и зла в этом мире — кардинально расходятся со взглядами Брэда.

«Как же так получилось, что раньше я об этом не знала? — искренне изумилась она. Но, к ещё большему её удивлению, ответ пришёл мгновенно. — А очень просто. Строя наши карьеры и изображая для окружающих идеальную пару, мы всегда были слишком заняты, — поняла она. — В результате у нас оставалось друг на друга слишком мало времени, чтобы тратить его на философские разглагольствования».

Дело действительно оказалось не в Микаэле. Или в Брэде. А в ней самой. Она изменилась. Точнее, не изменилась, а раскрылась. Она стала другой. Она ещё не знала, какой именно. Но знала, что обязательно это узнает. И что ещё важнее она теперь принадлежит не только этому миру, но и тому другому, загадочному и непонятному. И именно это ей нужно было понять. Именно это.

И вуаля! Здравствуй, новый день! Здравствуй, тринадцатое февраля! Здравствуйте, самые тяжелые воскресенье и понедельник в её жизни.

За предыдущие полтора суток — Милдред выдержала десятибалльный шторм в лице своей несостоявшейся свекрови и два небольших торнадо в лице её родителей, вернула свадебные подарки, отправила заявление о своём увольнении по почте и, наконец, перевела на счёт Брэда практически все свои сбережения, компенсируя тем самым его часть затрат на свадьбу и билеты на кругосветное путешествие, в которое она, в отличие от него, всё-таки решила отправиться.

Люк Рейн стремительно вошел в кабинет к другу, который в данный момент сидел за столом и, нахмурившись, что-то изучал в своем смартфоне.

— Мик, это Марла что-то напутала или ты, действительно, позволил Милдред уволиться…? — закинув ногу на ногу, блондин сел в кресло напротив.

— Что значит позволил? Она взрослая женщина! Если она не понимает, что даже, несмотря на наши… гммм… сложные с ней отношения, «Сторм Корпорэйшн» — это лучшее место работы для неё, то это её проблемы! А не мои! — прорычал вампир и снова уткнулся в дисплей аппарата.

— Но Чикаго? Ты же больницу купил и оборудовал по последнему слову науки и техники? Насколько я знаю, Милдред сегодня всё равно уплывает в кругосветное путешествие и, учитывая то, что её саббатикал — оформлен должным образом, увольнение ей пока, в общем-то, не очень-то и нужно…

— Люк, если она так хочет исчезнуть из моей жизни, то и я тоже этого хочу! Хочет исчезнуть — пусть исчезает! Скатертью дорога! — взревел вампир и врезал рукой по столу. Причём врезал с такой силой, что тяжелый дубовый стол содрогнулся и затрещал по швам, призывая таким образом, своего хозяина не только быть повежливее, но и предупреждая, что следующий такой удар вполне может оказаться для него — фатальным.

Стол, к слову, был уникальным в своем роде антикварным образцом эпохи ренессанса и хорошо знал о том, что он бесценен. Вот поэтому-то он и не унижался и не просил о пощаде, а просто предупредил о последствиях. В конце концов — ему то что? Он просто уйдет на покой куда-нибудь в чулан, где хранится то, что и выбросить жалко, и людям показать стыдно, а вот хозяин пусть попробует найти себе ещё один такой же безупречно-изысканно-раритетный стол!

— Понял, больше не вмешиваюсь… — развел руками Люк.

— Вот и ладушки! — вздохнул с облегчением стол. — Умереть-то мне не страшно, но зачем? — именно такой была его философия.

— А вот я вмешаюсь! — в дверном проеме, вальяжно облокотившись на косяк, стоял Бельфегор.

— Черт! Принесла его нечистая! — огорчился изысканно-раритетный стол. — Щчас же хозяин снова расстроится и как… рубанет по мне горемычному и останутся от меня только дрова и щепки! Эх, прощай солнечный день, прощайте карандашики и ручки и бумажные листочки и ты, монитор… Не поминайте лихом!

— Милдред, кстати, отменила свою свадьбу и я подумал, что тебе будет интересно об этом узнать… — словно бы промежду прочим сообщил демон и умолк с интересом ожидая окончательной реакции застывшего, словно каменная статуя, хозяина кабинета.

Что же касается бесценного антикварного стола, то он ждал реакции хозяина кабинета не просто с интересом, а прям таки затаив дыхание.

И после довольно таки продолжительной паузы дождался… К его облегчению, на сей раз хозяин отыгрался не на нем. Точнее, дело по-прежнему происходило на его поверхности, но пострадал не он, а всё то, что на нём находилось.

— Какая нехорошая всё-таки женщина эта Милдред! — думал бесценный образец мебельного искусства эпохи Возрождения, наблюдая как разгневанный вампир, сносит на пол канцтовары и монитор. — Мало того, что из-за неё мой хозяин страдает, так ещё и я страдать должен и мои подружки — колонки, настольная лампа, бумага для заметок и ручки, а мой брат монитор так и вообще, кажется, расплатился жизнью… Аминь! Пусть полка в кладовке будет ему пухом!

— Нет, мне неинтересно, — последовал ледяной ответ.

— Но, Мик… — попытался было вразумить друга Бельфегор, но вмешался Люк.

— Она уволилась Бельф…

— Но… — вновь попытался возразить демон.

— Сегодня утром! — проревел Сторм. — Она отправила письмо с заявлением на увольнение сегодня утром! А не вчера или позавчера! То есть, то, что она не вышла замуж за Брэда вчера — для меня ничего не меняет! Она как не хотела ничего иметь со мной общего, так и не хочет!

— Но… — тем не менее, в очередной раз попытался возразить демон.

— Бельф, просто уйди, если хочешь уйти подобру-поздорову! — спокойным, и от этого ещё более зловещим и угрожающим голосом, попросил вампир. — У меня работы невпроворот. И ещё монитор нужно заменить и возможно стол… — Микаэль несколько раз придавил крышку стола, испытав на крепость. Бесценный образец антиквариата «скрестил пальцы». — Хотя нет, стол можно оставить…

— Фух! Пронесло! — выдохнул стол.

Люк тенью пересек комнату.

— Бельф, пошли, — подхватил он под руку друга.

— Но… — в очередной раз попытался возразить Бельфегор.

— Пошли! — Люк многозначительно посмотрел на демона, после чего покосился на Микаэля.

— А-а-а! — кивнул тот. — Пошли.

В тот момент, когда адвокат с демоном заговорщицки переглядывались, хозяин кабинета был занят собиранием разлетевшихся по всему кабинету канцелярских принадлежностей и запчастей вперемешку с осколками безвременно почившего монитора. Поэтому ему было невдомек, что друзья оставили его в покое отнюдь не потому, что он их об этом настойчиво-невежливо попросил, а…

Закрыв дверь кабинета, Люк воровато покосился на Марлу.

— Надо же, — вдруг всполошилась девушка. — Я совсем забыла, что собиралась сходить в финансовый отдел, чтобы отнести им счета!

Вслед за чем, она немедленно покинула приёмную, оставив друзей наедине. Правда, не совсем наедине…

— Ха! Лихо! — упёрла руки в боки София. — Интересно, а со мной они тоже подобное проделывали?

— София? — одновременно радостно и удивленно воскликнул Люк Рейн и в избытке чувств попытался обнять девушку.

— Ух ты! И ты тоже меня теперь видишь? — высунула свою призрачную голову из спины Люка девушка.

— Теперь?

— Ага, теперь, — кивнула София, высунув голову из груди Люка. — Я тут с самого момента моей смерти, но сначала меня вообще никто не видел, потом вдруг увидел Мик, а теперь и ты.

— Да и я тоже вас вижу! — поклонился девушке демон.

— Ух ты! — захлопала в ладоши девушка.

— Если вас устраивает то, что вы основательно застряли на земле… — пожал плечами Бельфегор.

— Ну так должен же кто-то присматривать за Миком! Ой, кстати, о Мике! — всполошилась она. — Мы ведь не планируем, всё так и оставить? Мы ведь планируем вмешаться⁈

— Само собой! — усмехнулся блондин и обратился к демону. — Бельф, как ты смотришь на то, чтобы смотаться и поговорить с доктором?

— Если есть точные координаты, то без проблем? — ухмыльнулся демон.

— Это мы сейчас, — усмехнулся Люк Рейн и набрал Джереми Дамонда.

Традиционный гудок кругосветного океанского лайнера огласил порт, и перед тем как отправиться по своим делам провожающие окинули белоснежное судно последним грустно-мечтательным взглядом, а отплывающих — завистливым.

Милдред наблюдала за удаляющимся берегом со смешанным чувством. С одной стороны, ей было грустно, а с другой, она была рада, что впереди у неё целых сто девятнадцать дней вдали от треволнений, дрязг и печалей последних дней.

Целых пятнадцать лет — она не была в отпуске. Именно это и позволило ей взять такой длительный отпуск. Это и ещё то, что она не просто должна была путешествовать по миру в то время как пишет свою научную диссертацию, но и обмениваться опытом. К слову, в рамках этого обмена опытом, ей предстояло за шесть месяцев провести, по крайней мере, по пять-шесть показательных операций в каждом из тридцати трёх портовых городов, которые она посетит вместе с пассажирами кругосветного лайнера.

У Брэда тоже с отпуском было не всё так просто. Он свой — получил только потому, что мог продолжать работать удаленно, посредством скайпа, как мидиатор[21]. Но всё же получил, и именно это было важно.

Такое удачное стечение обстоятельств ещё пару дней назад (календарных дней, разумеется) — казалось им обоим знаком судьбы. Они оба были уверены, что это знак того, что они смогут отличнейшим образом совмещать свои карьерные амбиции со строительством дружной и крепкой семьи.

«Вот уж воистину: человек предполагает, а кто-то там располагает», — в очередной раз горько усмехнулась Милдред своим мыслям.

— Скучаем? — услышала она вдруг рядом с собой знакомый голос.

Ещё неделю назад, Милдред бы взвизгнула. Сейчас же даже не вздрогнула. Просто повернула голову, чтобы убедиться, что рядом с ней стоит именно тот, кто она думает.

— Бельф, не обижайся, но не мог бы ты исчезнуть? — устало попросила она. — Мне очень, просто очень, нужен отпуск и в первую очередь от всего сверхъестественного!

— Но Мик… — в который уже раз за день попытался возразить демон, но его опять и снова не захотели слушать.

— Особенно мне нужно отдохнуть конкретно от Мика! — не терпящим возражений голосом, отчеканила девушка.

— Ну возможно, как-нибудь потом? — закинул удочку Бельфегор.

— Возможно… — кивнула девушка, соглашаясь на возможное потом больше для того, чтобы как можно быстрее избавиться от тяготящей её компании. Но так как «возможно» — было понятием растяжимым, дополнительно уточнила. — Однако не раньше, чем я вернусь из моего кругосветного путешествия.

Две недели спустя после наступившего «завтра».

Крупнейшее казино Нового Орлеана было битком набито желающими испытать свою удачу. Воздух огромного помещения наполняли сверхконцентрированные дозы неистовства азарта, свирепости воодушевления, упоения триумфом и остервенения алчностью выигрывающих. Впрочем, в ещё больших дозах, в зале наличествовали эманируемые проигрывающими — безумие одержимости, безрассудство иллюзорной надежды, беснование предвкушения и исступление от отчаяния.

Джонни Фарлионни с высокомерно-снисходительной усмешкой вдыхал эти эманации, наблюдая за толпой, возбуждение которой подогревалось не только игрой, но и алкоголем и прочими веществами, помогающими расслабиться и получить удовольствие.

«Благодарю тебя, Господи, что ты не наделил их способностью видеть себя со стороны и осознавать свою порочность! — улыбаясь думал Фарлионни. — Иначе б мне не жилось так сладко и комфортно!»

— Джонни! — окликнула его самая прекрасная женщина на планете, вырывая его тем самым из праздного созерцания.

— О! Несравненная! Как же я счастлив вас видеть! — осветилось улыбкой лицо Фарлионни. Несмотря на свою комплекцию, толстяк пулей соскочил со своего места, дабы как истинный джентльмен отодвинуть для дамы стул.

— У меня наконец-то созрел план, отвечающий всем необходимым условиям такого изысканного блюда, как наша с вами месть, поданная охлажденной и хорошо взвешенной, — сообщила Джил, сразу же после того, как поблагодарила хозяина заведения за проявленную им галантность. — И поэтому у меня к вам будет просьба…

— Все что угодно, моя королева! — с готовностью провозгласил толстяк, пожирая маленькими глазками-пуговичками красавицу. — Только назовите и вы это получите!

— Мне нужны надежные люди, Джонни, которые смогли бы с умом организовать похищение…

— И кого мы будем похищать?

— Разумеется, Милдред Райт, — усмехнулась красавица-вампиресса. — В данный момент она совершает кругосветный круиз. Думаю, ты согласен со мной, что для похищения — это идеальные условия. Лайнер, к слову, называется Святая Магдалена.

— Вы планируете похитить её, дабы использовать как рычаг влияния на Сторма? Неплохая идея, — неуверенно протянул Фарлионни и заметил. — Но не переоцениваете ли вы меру влияния этой девушки на него?

— Нет, не переоцениваю, — усмехнулась Джил. — Я знаю его как никто! Кроме того, я знаю, как оперируют Старейшины. Именно поэтому я уверена, что если эти двое не вместе, то не потому, что это запретили Старейшины, а потому что Сторм не захотел её обращать против её воли! Вот я и подумала, а почему бы мне не помочь моему милому Микаэлю в его сердечных делах, опять?

— Джиллиан, вы настолько гениальны, что мне реально не хватает мозгов, дабы охватить весь масштаб вашей задумки. Как не стыдно мне в этом признаться… — подобострастно практически проскулил Фарлионни.

— Всё очень просто Джонни, — покровительственно усмехнулась вампиресса. — Есть пословица, что если хочешь что-то сделать хорошо, то сделай это сам! Вот я и решила, что в этот раз — я всё сделаю сама, ну или почти всё. Как только ваши люди доставят мне Милдред Райт, я либо её сама обращу либо накачаю её тиопенталом натрия[22] до такого состояния, из которого её вывести без ущерба для мозговой деятельности будет уже невозможно — и затем подкину её Микаэлю. Я ещё не решила окончательно…

— Я по-прежнему не понимаю вас… — Фарлионни чуть не плакал, признавая это, настолько ему было обидно выглядеть перед женщиной его мечты тупицей.

— Ничего страшного Джонни, ты просто слишком юн ещё, чтобы знать столько, сколько знаю я, — ласково улыбнулась красавица, чем озарила существование толстяка. — В первом случае, доктор станет моей рабой, а во втором — Сторм окажется перед выбором: позволить ей умереть или обратить. И он, разумеется, выберет вариант «обратить». Однако обратить он её не сможет, потому что она умрет…

— Умрет?.. — переспросил по-прежнему мало что понимающий Фарлионни.

— Угу! — кивнула Джил. — Я планирую наложить на докторишку смертельное проклятие, которое активируется, как только кровь Микаэля попадет в её вены! Это его уничтожит…

— Сомневаюсь… — скептически хмыкнул толстяк. — Взбесит, да! Но уничтожит… это вряд ли.

— Это потому что ты его не знаешь, Джонни, — холодно улыбнулась вампиресса. — А я хорошо помню, в каком состоянии Мик был, убив по неосторожности девочку, которую до этого он даже ни разу не встречал! Хотя, возможно ты и прав, сделав из доктора мою рабыню я заставлю Сторма страдать гораздо больше…

Неделю спустя…

Милдред обожала ночной воздух средиземноморья: мягкий, легкий, ощутимо солоноватый на вкус. Минуло уже три недели путешествия. Диссертация двигалась семимильными шагами и поэтому каждый, новый день был ей в радость.

«Ну, почти в радость, — поправила себя девушка. — Если бы не эта мысль, которая теперь не дает мне покоя! Что же такого хотел рассказать ей о Микаэле Бельфегор? — терзало её любопытство, которое подпитывала тоска. — А вдруг я приняла решение на основании не полных или ошибочных данных? — вторил любопытству ученный в ней. — Завтра же, пока мы еще на 'большой земле», я наберу Сторма и прямо в лоб его спрошу, есть ли у него, что мне сказать!

Милдред заглянула в потайной кармашек своей в сумочки и с улыбкой убедилась, что визитка Микаэля Сторма по-прежнему там же, где она её и оставила.

И именно в этот момент девушка вдруг услышала за своей спиной шорох. Попыталась обернуться, но не успела. В нос ей ударил резкий запах хлороформа и она, задыхаясь, провалилась в темноту. Сумочка выпала из её рук и закатилась под одну из многочисленных лавочек.

Сознание Милдред медленно и очень тяжело выплывало из липких и тягучих объятий мрака. Такое чувство обычно испытывают пробуждаясь от сна истощенные бессонницей люди, которые едва сумев заснуть были безжалостно разбужены резким звуком или ярким светом. Однако Милдред разбудил не звук и не свет. Хотя, что-то её всё же определенно разбудило — это она знала наверняка. Но что — не знала.

Всё ёё тело от шеи до кончиков пальцев ног затекло и, словно бы, пекло от боли. Милдред попыталась шелохнуться — и не смогла.

— Что за⁈ — в сердцах воскликнула она и широко раскрыла глаза. И ничего не увидела. Зато почувствовала. Её ресницы прошелестели по ткани. — У меня завязаны глаза⁈ Но почему⁈ — в недоумении воскликнула она.

— И не только глаза… — прошелестел старческий, смутно знакомый голос у неё над ухом.

— Фух, — с облегчением выдохнула она. — Это сон! Просто кошмарный сон… Господи, сколько же мне понадобится времени, чтобы избавиться от преследующих меня каждую ночь кошмаров. Возможно, вся жизнь…

— Жаль тебя разочаровывать, но это не сон, — одновременно сочувственно и ворчливо возразил старческий голос.

Однако Милдред не спешила принимать на веру слова голоса.

К тому же ёё беспокоила другая проблема. Возможно, она и спала, но вот судороги, скрутившие в болезненный узел её тело, были более чем реальными. Девушка вновь попыталась пошевельнуться, вложив в это намерение все имеющиеся у неё силы.

И это возымело эффект.

Правда, не тот, на который она рассчитывала. Всё её тело пронзила острая, почти невыносимая боль, но ни руки, ни ноги, так и не подчинились ей. Подчинялась только шея. Однако каждое малюсенькое движение шейных позвонков стоило девушке дополнительных значительных порций боли.

— Ощущение такое, что я связана по рукам и ногам! — подумала Милдред, проанализировав ощущения, посылаемые ей нервными окончаниями.

Ей никогда раньше не связывали, но все признаки были на лицо. Слишком реалистично болезненные ощущения для сна. Даже для сна кошмарного.

— Это не сон! — с ужасом поняла она.

— Нет, не сон, — всё тем же сочувственно-ворчливым тоном констатировал старческий голос.

На несколько мгновений Милдред поддалась инстинктивной первобытно-примитивной панике, дергая невидимые, но явно ощущаемые путы, удерживающие в плену её лодыжки и запястья. Дергала и тянула, пока не сообразила, что только сильнее затягивает узлы…

Сердце набатом стучало в её ушах, скача раненным загнанным зверем в грудной клетке.

— Что происходит⁈ Где я⁈

Милдред вдруг стало очень холодно. Однако её кожа вместо того, чтобы покрыться мурашками, покрывалась холодной, липкой испариной… Она физически почувствовала как волосы на голове стали дыбом.

— Где я, чёрт побери! — разозлилась девушка. — Почему⁈ Почему опять⁈ В какую ещё переделку ты втянул меня, Сторм⁈ Будь ты неладен! — с каждой фразой Милдред злилась всё больше и больше, пока не почувствовала, что злость заполнила её всю, вытеснив даже ужас.

Верней, не вытеснив, а оттеснив на задворки сознания, где страх по-прежнему угрожал ей и держал в напряжении, но не был способен лишить её способности думать и действовать.

Милдред ощущала себя так, словно она попала в преддверие ада — своего рода комнату ожидания, в которой никого абсолютно ничто уже не может ужаснуть, потому что ужас составляет принцип, первооснову и квинтэссенцию этого места.

— Я должна, должна отсюда выбраться! — приказала она себе, почти прокричав это.

— Да, ты должна и я тебе помогу! — поддакнул старческий голос.

— Кажется, я уже слышала где-то когда-то этот смутно знакомый голос… — задумалась она. — Но должна ли я вообще обращать на него внимание? Не игра ли это моего больного воображения⁈

— Господи, ты опять за своё, фома ты моя неверущая⁈ — возмутился голос. — Да не всё равно ли равно, если я обещаю помочь тебе⁈

— Нет, не всё равно! — возразила Милдред. — Я не хочу! Пока не хочу! Я сбежала от этого безумия в нормальный мир! И я хочу в нём остаться! Хотя бы ещё на какое-то время! Поэтому отправляйся к демонам или в преисподнюю! Или откуда ты там явился или явилась! А я сама!

— Ты не выберешься сама, Миллочка… — посетовал голос. И Милдред поняла, чей голос напоминал эй этот голос. Это был голос её покойной бабушки. Только бабушка звала её «Миллочка» именно с такими интонациями.

Обессилено скорчившись на полу, девушка несколько мгновений размышляла о том, что бы это могло значить. Стоит ли ей доверять голосу, только потому, что он похож на голос её любимой бабушки или нет? И есть ли у неё вообще выбор?

Удивительным было то, что голос не просто знал, как её зовут, но то, как звала её бабушка, которая вот уже десять лет как умерла, размышляла она.

— Ничего удивительного, тут же поправила она себя, если это плод моего воображения, то, конечно же, мое воображение знает, как меня зовут. Что впрочем также означает, что я могу доверять голосу… Не слепо, конечно, но могу.

Простреливающая боль в плечевых суставах с каждой секундой становилась все сильнее и этого всё более невыносимее.

«Должно быть, — предположила она, — у меня вывихнуто правое, нет левое плечо. Или даже оба…».

— Оба, — подтвердил голос её опасения и ласково добавил. — Но это поправимо, золотко моё.

— Знаю, что поправимо, но есть одна проблемка — для этого мне нужен доктор или хотя бы, чтобы связанные за спиной руки не отягощали ситуацию! — сардонически заметила Милдред.

— Я не это имела в виду, золотко! — укоризненно-ласково заметил голос. — Я имела в виду, что могу научить тебя как не только снять путы с рук, но и излечить себя без посторонней помощи…

— Бельфегор, если это ты, — озарила вдруг Милдред догадка. — То просто освободи меня и всё! Сам видишь, что я не в той позиции, чтобы выбирать!

— Бельфегор⁈ — с ужасом повторил голос. — Демон Бельфегор⁈ Ми-и-иллочка⁈ Не пугай меня! — обеспокоенно запричитал голос.

— Ладно, Господь с тобой, хочешь поиграть в инкогнито, играй, — легко сдалась Милдред. — Учи! Ведь, в конце концов, для меня главное выбраться отсюда…

— Умница! — одобрил голос. — Но слушай меня очень внимательно, золотко моё… Попытайся подчинить себе верёвки. Они, на наше счастье, не заговорённые. Да и узлы самые обычные. Поэтому, как только ты их подчинишь себе, развяжутся на раз, два, три…

— Да ты что-о⁈ Правда? — превозмогая всё возрастающую боль в теле, иронично заметила Милдред обманчиво сладким тоном. — Мне нужно всего лишь подчинить себе верёвки? И всё⁈ А можно я тебе кое-что напомню, голос? Мы обычные смертные не умеем подчинять себе верёвки! — гаркнула она. — Поэтому сам, возьми и подчини их, пожалуйста!

— Миллочка, я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но явно за кого-то другого! — вспылил в свою очередь голос. — Потому что, золотко, когда Я говорю тебе, что ты СМОЖЕШЬ ПОДЧИНИТЬ верёвки, то значит, Я ЗНАЮ, что говорю! — запальчиво отчитал её до боли похожий на бабушкин голос.

«Неужели бабушка восстала из могилы, чтобы помочь мне освободиться? — мысленно размышляла Милдред. — Но если это она, то почему не скажет просто и понятно: я твоя бабушка, восставшая из могилы. Бррр! Это прозвучало как-то почти зловеще. Нет, это не может быть моя бабушка Аннабел. Она была набожной, даже можно сказать сверхнабожной, но…»

— Бабушка Бе-э-элли⁈ — произнесли вслух губы Милдред помимо её воли.

— Сама узнала меня, золотко, — обрадовался голос. — А я дура старая боялась, что ты испугаешься, и поэтому не назвалась…

— А-а-а, — открыла было рот Милдред, чтобы задать следующий вопрос.

— Миллочка, ради всего святого, вопросы потом, у нас нет времени. Сюда спешит зло, и оно будет здесь, в этой комнате, уже довольно скоро. И если к тому времени ты не покинешь эту комнату, тебе никто уже не поможет.

— Но… — опять попыталась задать вопрос девушка.

— На разговоры со мной нет времени, Милли! — гневно осадил девушку призрак. — Беседуй с верёвками, заставь их тебе подчиняться!

Микаэль мрачно вздохнул, отведя глаза от окна, в которое он смотрел, но ничего не видел. Прошло три недели, а у него всё никак не получалось выбросить из головы побег Милдред.

За первую неделю он четырежды собирал совет директоров, на котором каждый раз разносил в пух и прах всех и каждого, кто смел ему хоть слово поперёк сказать или просто, как ему казалось, косо на него посмотрел.

Во вторую — он с десяток раз порывался позвонить Милдред и предложить ей назад её работу, но гордость не позволила…

Уволил-то её не он! Не он пустил под откос её карьеру. Она сама это сделала! Причём по причине, которая, сколько он ни пытался понять, оставалась ему не понятной. Сколько бы он не анализировал, он не мог понять «почему?». Почему Милдред поступила так не зрело и в высшей степени непрофессионально⁈

Он был о ней лучшего мнения!

Он всегда считал её ответственным, хладнокровным учёным и профессионалом с большой буквы. А она! Плюнула на всё и бросила работу! Бросила целый госпиталь людей, которые на неё надеялись! Бросила его! А ведь он тоже на неё надеялся! А она взяла и поставила под угрозу проект! Проект, который создавался исключительно под неё! Как он мог так в ней ошибиться⁈

Впрочем, с приходом третьей недели, он кардинально поменял своё мнение и считал, что это только к лучшему, что его неблагодарная, отличающаяся ограниченным кругозором и признающая за высшую инстанцию только собственное мнение бывшая жена исчезла из его жизни.

Нет, он по-прежнему не одобрял того, что она испортила себе карьеру, отказавшись от перспектив, которые он ей предлагал. Однако соглашался с тем, что им лучше больше никогда не встречаться.

Ему так лучше. Чем дальше от неё, тем спокойней. Да и ей тоже — лучше. Справедливости ради, отметил он. Чем дальше от него, тем — безопасней.

Из раздумий хозяина кабинета вырвал настойчиво сигналящий о входящем вызове смартфон, но ему не хотелось с кем-либо общаться, поэтому он его столь же настойчиво реагировал.

Спал Микаэль в последнее время плохо. Если ему удавалось забыться сном хотя бы на час или два — это был хороший день. Питался кое-как, в том смысле, что в основном, он «питался» коньяком.

Вампир потер рукой заросший щетиной подбородок и нахмурил лоб, вспоминая, когда же он в последний раз брился?

Ему вообще ничего не хотелось делать, единственное, что приносило временное удовлетворение — это разносы, которые он регулярно устраивал всё тем же директорам. С той лишь разницей, что в течение второй и третьей недели он их не собирал, а отлавливал поодиночке. В смысле, подлавливал на чём-нибудь, что давало ему право высказать своё «беспристрастное» президентское мнение.

Он пытался также затеять ссору и с Люком и Бельфегором, но и один и другой были совершенно невыносимы, ибо в ответ на его провокации они лишь понимающе хмыкали и сочувственно кивали. Что его просто невыносимо раздражало!

Трель смартфона не умолкала. И Микаэль наконец отреагировал — протянул руку, чтобы скинуть вызов. И тут краем глаза он заметил на дисплее имя звонящего…

— Ми-и-лдре-эд? — настороженно выдохнул мужчина в трубку. Одновременно стараясь, чтобы голос его не звучал слишком восторженно и… терзаясь смутным, но стойким сомнением, что звонит именно его бывшая жена.

И оказался совершенно прав.

— Мистер Сторм, это не Милдред. Это Сьюзи! — сквозь слёзы и всхлипы представились на другом конце связи. — То есть, Сюзанна Ланган, подруга Милли, — девушка всхлипнула. — Мистер Сторм, Мили нигде нет! Она пропала! Я не… — девушка зарыдала навзрыд.

— Что значит, пропала⁈ — практически сорвавшись на крик, гаркнул в трубку мужчина.

Сердце его чуть не выскочило из груди, он вскочил и заметался по кабинету как лев в клетке.

Беспокойство, снедавшее его всё это время, нашло объяснение. Поэтому он не волновался, не беспокоился, он просто знал — с Милдред случилось что-то очень нехорошее. И имя этому нехорошему случившемуся — «Джил Карлингтон». — Вы уверены, Сюзанна⁈ — взяв себя в руки, уточнил он, понимая, что ему нужно узнать всё, что знаю Сьюзи.

— Я случайно нашла сумочку Милли под скамейкой, но нигде не смогла найти Милли. Хотя я искала, долго искала, — частила девушка то и дело, всхлипывая и шмыгая носом. — Я обратилась к капитану корабля. Он сначала не воспринял меня в серьёз, но потом и он тоже встревожился, потому что Милли нигде не было. Капитан связался с местной полицией. А я решила позвонить вам, потому что, понимаете, отец Милли… — в очередной раз всхлипнула девушка. — Он ведь недавно перенёс операцию на сердце!

Последние слова, словно бы отняли у неё всю выдержку, и Сьюзи зарыдала навзрыд.

— Сьюзи, вы всё правильно сделали, — постарался как мог, успокоить девушку Микаэль. — Это очень хорошо, что вы позвонили мне. Спасибо вам, — он в изнеможении прислонился к косяку двери. — В порту какой страны она пропала?

— А разве я не сказала, в каком? — удивленно всхлипнула девушка.

— Сюзанна! — не выдержав, гаркнул мужчина, с силой ударив рукой о дверной косяк. — В каком порту⁈

— Порт Пирей, — услышал он наконец сквозь всхлип. — Это в Афи…

— Я знаю, где порт Пирей! — оборвав девушку на полуслове, рыкнул Микаэль. — А вы где? В Афинах? Или продолжили плавание?

— Да какое плавание⁈ — воскликнула Сюзанна и зарыдала с новой силой.

— Сьюзи, прекратите рыдать!!!

Вампир поморщился. В его голосе помимо воли прозвучали раздражение и приказ. Он с детства не выносил женских слёз. И даже в том случае, когда они были целиком и полностью оправданы, как в случае Сюзанны — всё равно женские слёзы выводили его из себя.

— Сюзанна, я же попросил, прекратите рыдать! — ещё раз потребовал он. — Лучше скажите мне, в каком отеле вы остановились?

— Мик, чтобы женщина перестала лить слёзы, для начала на неё нужно перестать орать во всю глотку! — насмешливо хмыкнул Люк Рейн, за секунду до этого вошедший в кабинет Сторма. — Это даже Бельф знает, а он у нас демон! Я ведь прав, Бельф?

— Абсолютно, — кивнул демон. — У меня, кстати, вообще нет привычки орать на женщин, даже на демониц, а они…

— Заткнитесь, оба! — рыкнул Сторм. — Я по телефону разговариваю!

— Мик, ты не разговариваешь, ты ором орёшь на несчастную запуганную женщину, которую ты УЖЕ довёл до слёз! — осуждающе поправил демон.

— Это не я её довёл! Она уже рыдала, когда позвонила! Ничего толком объяснить не может, а только рыдает и рыдает! — досадливо поморщился Микаэль. — Это Сьюзи, подруга Милдред. А рыдает она потому, что Милли пропала…

— Милдред пропала? — в унисон обескуражено выдохнули друзья.

— Да, сегодня ночью, — мрачно подтвердил Сторм. Вслед за чем, пообещав девушке, что перезвонит ей через несколько минут, положил трубку и в двух словах перерассказал друзьям всё, что только что сам узнал.

— И ты однозначно уверен, что за исчезновением Милдред стоит Джил? — словно бы прочитав мысли друга, тут же предположил Бельфегор.

— А у тебя другая информация? — вопросом на вопрос ответил Сторм.

— У меня? С чего ты взял? — удивился Бельфегор.

— С того, что ты мне сам говорил, что Милдред тобой помечена! — раздраженно рыкнул вампир. — Ну так что? Ты видишь её? Можешь определить, где она? Что с ней? — закидал он друга вопросами. — Господи-и, — выдохнул он и сглотнул, — скажи мне, что она…

— Она жива, — подтвердил демон, догадавшись, что именно так волнует друга. — Надеюсь, это ничего, что я взял на себя смелость и ответил вместо твоего Господи-и-и-и? Твой Господи-и-и-и просто занят очень, как обычно, — не удержался демон от язвительной иронии.

Его всегда чрезвычайно раздражала привычка Сторма, оставшаяся у того ещё с тех времён, когда он был смертным, взывать к Господу, благодарить Господа и прочее. Не то, чтобы Бельфегору было обидно. Дело просто было в принципе. Насколько демон знал, за последние две тысячи лет история человечества задокументировала только один случай, когда Господь-таки откликнулся на мольбы смертных. Но (и это большое НО) сделал Господь это только ради своего сына. Что же касается его, Бельфегора, то он без устали на ежеминутной основе трудится и трудится, поощряя человечество к новым и новым открытиям и изобретениям. И всё же именно его, а не Господа, смертные считают самым ленивым из всех сверхъестественных сущностей. И опять же не его, а Господа, они благодарят каждый раз за озарения, которые на них насылает он, Бельфегор!

— Бельф! Нашёл время придираться к словам! — укоризненно заметил вампир. — Скажи лучше, ты видишь её⁈

— Нет, — отрицательно покачал головой демон. — Но подожди раскисать, дай мне пару минут…

Он закрыл глаза и потянулся своим демоническим чутьём к метке, которую он вживил в сознание Милдред Райт для того, чтобы поддерживать с ней связь. Именно с помощью этой метки он посылал Милдред озарения, которые помогали девушке в её работе. Обычно демону было достаточно подумать о девушке, чтобы увидеть её или услышать её мысли. Но не в этот раз…

Она была жива. Это единственное, что он знал наверняка. Если бы девушка умерла, то сигнал, излучаемый её меткой, оборвался бы. Однако сигнал был. Далёкий, приглушенный, всё время обрывающийся, петляющий, почти невозможный, чтобы его проследить. Но всё же сигнал был.

— Она жива, — ещё раз убежденно подтвердил демон. — Однако кто-то приложил очень много усилий, магических усилий, — уточнил он. — Для того, чтобы её местоположение невозможно было определить.

Сторм в отчаянии запустил пальцы обеих рук в густую гриву своих волос.

— Мы прекрасно знаем, кто этот кто-то! Её похитили по приказу Джил. Она не успокоилась! А я — идиот был уверен, что Милли в безопасности! Чем дальше от меня, думал я, тем в большей безопасности! Кретин! Какой же я недоумок! Люк, дай задание Джереми, Кевину и Джонатану — отследить все передвижения Джил и её верного пса Джонни Фарлионни за последние несколько недель! Просмотрите также все записи камер слежения в порту Пирей и прилегающих к порту улочек! Бельф, ты прямо сейчас отправляешься в Афины. С чем чёрт не шутит, возможно, в Афинах тебе всё же удастся поймать сигнал, который излучает метка Милдред. А я… — Микаэль сузил глаза и зло уставился в окно.

Ни Люк, ни Бельфегор не удивились столь резкому переходу от самобичевания к принятию Микаэлем командования на себя. Для этого они слишком хорошо его знали.

— Что ты будешь делать, Мик? — с тревогой уточнил Люк, опасавшийся как бы его друг не наломал дров.

— Нанесу Джил дружеский визит… — усмешка Сторма стала волчьей.

— Мик, мы найдем Милдред. Я тебе обещаю! — убежденно проговорил Люк. — Не делай этого!

— Люк, ты о чём? — Микаэль перевёл невинно-удивленный взгляд на друга. — Я всего лишь планирую провести вечер в обществе красивой женщины.

— Мик, ты прекрасно знаешь, о чём я. Ты попытаешься получить от неё информацию, пошарив в её голове. Но Джил обязательно почувствует, что ты проник в её мысли, потому что будет ждать этого. Но ты не отступишь, и она позовёт охрану, численности которой вполне хватит, чтобы укомплектовать небольшую армию.

Вампир сузил глаза и упрямо тряхнул головой.

— Люк, время дорого и да, ради того, чтобы вернуть Милдред живой и здоровой я готов на всё! Однако, не переживай, я не наделаю глупостей. Я просто хочу поговорить с Джил. Хочу услышать, что она мне предложит.

— Мик, не ходи к ней, прошу тебя! — почти взмолился блондин. — По крайней мере, не сегодня! Бельф, объясни хоть ты ему, что дополнительные неприятности… — Люк обернулся к демону, но того уже и след простыл.

Вместо Бельфегора в кабинете, точнее в его дверях стояла Марла, которая, судя по её растерянному и взволнованному виду, всё никак не могла решиться прервать беседу босса с другом. Причина её взволнованности и растерянности маячила тут же, точнее за её спиной. Хотя маячила это мягко сказано, причина изо всех сил рвалась в кабинет, а хрупкая девушка её сдерживала.

Впрочем, силы были неравны девушку и агент Харпер уже в следующее же мгновение, оттеснив девушку в сторону, прорвался-таки в кабинет.

— Да уж, чего-чего, а неприятностей у вас, мистер Сторм хватает! Тут ваш друг прав! — ядовито изрёк он, соглашаясь с адвокатом своего подозреваемого.

— Марла, что делают посторонние у меня в кабинете⁈ — недовольно гаркнул Сторм, испепелив свою нерадивую помощницу взглядом. — Сколько раз вам повторять, что у меня интерком есть!

— Но я звонила! Долго звонила, — пролепетала дрожащая как осиновый лист с лицом белым как выбеленное полотно девушка. — Но вы его, наверное, опять отключили, мистер Сторм…

Микаэль тяжело вздохнул.

— Тем более!!! — проревел взбешенный босс. — В моём кабинете не должно было оказаться посторонних!!! Неужели трудно было догадаться⁈

— Мистер Сторм, но я настаивал! — вступился за девушку агент Харпер.

Хозяин кабинета перевёл взор своих метающих молнии глаз на подавшего голос агента, смерив того с ног до головы взглядом, недвусмысленно гарантирующим, что кое-кому сейчас надерут задницу и натянут нос на уши. Таким взглядом обычно оценивают друг друга боксёры на ринге.

Рука агента непроизвольно потянулась к табельному оружию, скрытому полой пиджака. Но всё же он сумел взять себя в руки, и потому рука застыла так и не достигнув цели.

Сторм хищно оскалившись, намеренно нагло-провокационно усмехнулся, оценивающе прищурив глаза, давая агенту понять, что он доволен эффектом, который произвёл. Впрочем, уже в следующую секунду вампир моргнул и выражение его лица стало непроницаемо-скучающе-холодным. Когда он заговорил, чеканя каждое слово, голос его соответствовал выражению лица.

— А-аге-нт Хар-пер, если мне не изменяет память?

Несмотря на то, что агент чувствовал себя, словно кролик перед раскрытой пастью удава, он, тем не менее, сделал всё, чтобы выглядеть и звучать уверенным в себе. И потому, подражая тону противника, то есть, чеканя каждое слово, парировал.

— Нет, па-мять вам не из-ме-ня-ет, мистер Сторм!

— Чему я обязан сомнительной чести лицезреть вас снова, агент Харпер? — поинтересовался вампир, усаживаясь в кресло. Не предлагая при этом присесть своему незваному гостю.

— Мистер Сторм позвольте мне напомнить вам, что вы по-прежнему под подозрением! И поэтому, я бы на вашем месте, был предельно вежливым с представителями власти! — с вызовом заявил агент.

Сторм подпер рукой подбородок, и сел положив ногу на ногу. Улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и максимально вежливым голосом «напомнил»:

— Агент Харпер, вы только что вспомнили, что у вас есть некие невероятно важные дела, требующие немедленного вашего внимания.

Агент вздрогнул, растерянно заозирался по сторонам, затем перевёл взгляд на по-прежнему очень вежливо улыбающегося хозяина кабинета, смотрящего на него ожидающе.

— Мистер Сторм, извините, но я должен идти. Меня ждут дела… — Харпер растерянно запнулся, пытаясь припомнить, что именно за дела его ждут. Но не смог. Что, тем не менее, ни на йоту не умалило срочности и важности этих раздражающе срочных дел. — Абсолютно неотложные! — убежденно изрёк он. — Но наш разговор, мистер Сторм, не окончен! — грозно добавил он, «испепеляя» взглядом хозяина кабинета. — Даже близко не закончен! Так что я ещё вернусь! — угрожающе пообещал он и решительным шагом покинул кабинет, громко хлопнув дверью.

— Кто бы сомневался! — хмыкнул Сторм. — Разумеется, ты ещё вернёшься! И ещё не раз вернешься!

— Мик, ты уверен, что это было необходимо? — укоризненно покачал головой Люк Рейн. — Харпер ведь не какой-то там рассеянный с улицы бассейной, а опытный, хорошо обученный агент ФБР. Он ведь проанализирует свой визит сюда и обязательно догадается о том, что ты каким-то образом воздействовал на него!

— У тебя был другой столь же эффективный способ настолько же быстро от него избавиться? — мрачно поинтересовался вампир. — Если не было, то да, это было совершенно необходимо!

Родители Милдред — образованнейшие люди своего времени, широкие и многогранные познания которых в области естественных наук противоречили как спиритуалистическому, так и метафизическому видению мира — воспитывали дочь в атмосфере убежденного материализма и атеизма. Поэтому Милдред росла с железобетонным убеждением, что душа — это понятие поэтически-фантасмагорическое, а религия — понятие сказочно-мифическое. Что же касается мистицизма, астрологии, тароведения и прочих эзотерических практик, то все эти псевдонаучные дисциплины, твердили ей родители вновь и вновь, придумали шарлатаны и мошенники для того, чтобы одурачивать либо очень недалёких, либо очень несчастных, либо просто страдающих от нечегоделания людей.

Однако теперь Милдред знала о существовании вампиров и демонов… Точнее, не столько знала, сколько вынуждена была признать факт их существования, потому как признавать себя больной прогрессирующей абсессивно-истерической разновидностью шизофрении ей не хотелось совершенно.

Иначе говоря, Милдред готова была признать, что призраки тоже существуют и вполне могут общаться с живыми. Но разговаривать с верёвками! Нет, уж извольте, даже шизофреники знают, что с верёвками разговаривать бесполезно!

— Милли, прекрати! — сердито прикрикнул на девушку голос её бабушки Белли. — Ради всего святого! Ради себя! Просто сделай то, что я тебе говорю! Прикажи верёвкам освободить тебя!

— Верёвки, будьте добры, освободите меня! — с ироничным одолжением в тоне голоса буркнула девушка. Но как она и предполагала, все веревки и узлы, где были там и остались, даже не шелохнувшись. — Ну, что довольна⁈ — поинтересовалась девушка у призрака.

— Нет, не довольна! Потому что, ты не вложила силу в свой голос! Ты не приказала! Ты даже не попросила! Ты вообще обращалась не к верёвкам! Ты просто сделала одолжение мне! — укоризненно перечислил голос. — Милдред, ты, вообще, хочешь спастись или нет⁈

— Разумеется, хочу! — огрызнулась девушка.

— Значит, делай в точности то, что тебе говорят! — раздраженно скомандовал голос. — Обращайся к верёвкам и приказывай! Повторяй за мной: Путы, связывающие мои руки и ноги, распуститесь!

— Путы, связывающие мои руки и ноги, распуститесь! — грозно повторила Милдред, имитируя интонации бабушкиного голоса.

Однако при этом она как чувствовала себя идиоткой, так и продолжала чувствовать, потому что верёвки, как им в её понимании и полагалось, даже не шевельнулись.

— Милли! — зарычал голос. — Ну почему ты такая упрямая⁈ Почему ты не хочешь поверить в то, что ты можешь освободиться⁈

— Я пытаюсь поверить, — примирительно оправдывалась Милдред. — Но верёвки мне в этом не помогают! Ты же сама видишь!

— Милдред, не ёрничай! — сварливо потребовала бабушка Белли. Голос её при этом прозвучал совсем как в детстве. — Как ты не понимаешь, на кону, ни много, ни мало, твоя жизнь!

— Я понимаю это, — буркнула девушка. — А вот верёвки нет, — саркастически добавила она.

— Так они и не должны понимать! — раздраженно гаркнул призрак. — Они же НЕУДУШЕВЛЁННЫЕ!!!

— Да, что вы говорите, бабуля Белли! Неужели совсем-совсем неодушевлённые⁈ А как же они тогда подчиняются приказам⁈ — саркастически хмыкнула Милдред.

— Отставить ёрничать! — вновь грозно осадил девушку голос. — То, что они неодушевленные не значит, что они тебе НЕ ПОДЧИНЯТСЯ, если ты прикажешь им как положено!!! — назидательно-раздраженно констатировал голос. — Милдред, сделай над собой усилие, поверь в себя! Я знаю, что ты можешь! — теперь в голосе звучали умоляющие нотки. — Солнышко, помнишь, когда тебе было четыре, я привела тебя в первый раз в божий храм. И едва ты переступила порог, к тебе со всех сторон устремились удивительно красивые крылатые существа? Ты была ещё совсем маленькой, но уже тогда не допускала даже мысли о существовании чего-либо сверхъестественного. Поэтому ты убедила себя, что эти существа просто приснились тебе, причём приснились в кошмарном сне! И это несмотря на то, что те существа были ангелами и не причинили тебе никакого вреда! Но ты всегда была особенной, девочка моя. И теперь, насколько я понимаю, ты наконец-то веришь в сверхъестественное, это ведь так?

— Возможно, — уклончиво ответила Милдред.

— Ну так вот, милая, дистанционное управление объектами, то есть, телекинез — это просто ещё один из аспектов сверхъестественного… Хотя, пожалуй, ты права…

— Я права? В чём? — удивленно переспросила Милдред.

— В том, что я слишком многого от тебя сразу же с места в карьер потребовала! Правильнее было бы начать с элементарных вещей… В общем, Милли, представь себе, что речь идёт ни о верёвках, а о двухмесячном плохо выдрессированном щенке. И этот щенок вцепился зубами в твои туфли…

— Я попробую, — пообещала Милдред. — Тьфу, Путы! Тьфу! — строго произнесла она, глядя на верёвки, но представляя при этом зловредного и шкодливого соседского кокер-спаниеля, который частенько нападал на неё, выскочив из-за засады, испортив при этом ни одну пару колготок, босоножек и туфлей.

И… удивительное дело, она вдруг почувствовала, как путы немного ослабли.

— Тьфу, Путы! Место, Путы! — скомандовала она ещё более уверенно и требовательно, видя перед собой маленького, нагленького и в край оборзевшего мохнатого безобразника.

И произошло невероятное… Извиваясь змеями, верёвки поползли в неизвестном, да и неинтересном ей направлении.

Однако ни порадоваться неожиданно обретенной свободе, ни удивиться тому, что у неё всё-таки получилось управлять верёвками Милдред не успела. Поскольку буквально в следующую минуту выяснилось, что в комнате она больше не одна.

— Май, май, май! А доктор-то наша, оказывается, не совсем заурядная смертная! — со змеиной улыбкой на губах «приветствовала» её ослепительно красивая брюнетка. — Что ж теперь, по крайней мере, мне чуть-чуть более понятно, чем ты так зацепила Мика…

— И чем же это? — с вызовом ответила Милдред, которую невидимая сила практически вдавила в пол.

Девушка попробовала пошевельнуть хоть чем-нибудь и поняла, что единственное, что способно ещё шевелиться — это её губы. Из чего она сделала вывод, что брюнетка, очевидно, хотела поговорить.

— Его заинтересовала твоя… скажем так, особого качества кровь! А ты надеялась, что ты-ы-ы-ы-ы, глупышка⁈ Вижу, что надеялась? О-о-ооооо, Мик у нас мастер вешать лапшу на уши! — сладко пропела красавица, оскалившись и продемонстрировав вампирские клыки.

Хотя тон красавицы был сладок как потока, по хребту Милдред ребром прошлась ледяная ладонь. И всё же она лжёт подсказывал ей инстинкт.

— Если Микаэлю от меня нужна была только кровь, то зачем же вы похитили меня? Чтобы спасти меня от него⁈ — с подчёркнутым скептицизмом в голосе поинтересовалась Милдред. — Странно, почему же тогда я не чувствую себя спасенной? А наоборот чувствую себя в опасности! — добавила она с вызовом.

Красавица, не найдясь с быстрым ответом, несколько раз открыла и закрыла рот, как рыба, выброшенная на берег. И Милдред поняла, что была права.

— Так я и думала, — вырвалось у неё, и при этом она сама удивилась, насколько огромное испытала облегчение и даже радость. Микаэля совершенно не интересовала её кровь.

Вампирша рыкнула, в бешенстве щелкнув пальцами.

Невидимая сила выгнула Милдред дугой, подбросила в воздухе и швырнула с размаху ничком об пол. Девушка ещё не успела оправиться от удара, как жестокая и неумолимая сила уже тянула её за ноги. Защищая лицо, Милдред содрала в кровь ладони, боль в которых жгла огнём…

— Миллочка, что же ты не левитируешь⁈ Ты же можешь! — подсказал бабушкин голос. — Абстрагируйся от боли и просто представь себе, что ты летишь.

Терять Милдред было нечего, поэтому повинуясь голосу, она закрыла глаза и представила себе, что летит. Летит в невесомости космоса. И удивительное дело, то ли отчаяние и боль её были так велики, то ли просто слишком огромным было желание отрешиться от боли и отчаяния, но в этот раз — у Милдред всё получилось с первого раза.

— Ух ты, какая способная девочка! — умилилась вампирша и нарисовала в воздухе букву «Z». Одно мгновение и кровавая буква «Z» заалела на груди пленницы.

Грудь жгло, но еще более жгло осознание, что вампирша может вытворять с ней подобное, даже не прикасаясь к ней.

— Милли, представь, что ты окружена сферой, сотканной из солнечного света! Немедленно!!! — потребовал бабушкин голос.

Сказано — сделано.

Милдред представила, будто бы она на пляже и её овевает тёплый тропический бриз. Она понятия не имела, чем это может ей помочь.

И оказалась права. Страшная боль, скрутившая всё её тело, застала врасплох.

Девушка на долгих несколько минут ослепла, оглохла, лишилась дыхания и даже, кажется, сердцебиения…

Страшный душераздирающий вопль пронизал воздух с такой звуковой силой, что Милдред показалось, ещё чуть-чуть и у неё лопнут барабанные перепонки. Горло ужасно саднило, причём с каждой секундой всё больше и больше. Милдред вдруг осознала, что это её вопль…

Её телу было настолько больно, что она больше не контролировала себя. Она непроизвольно сглотнула. И некая тягуче-липкая мерзость с солоновато-металлическим привкусом камнем ухнула в её и так уже возмущённый желудок. По всему телу прокатилась болезненная судорога… и девушку вырвало.

За свою бытность хирургом Милдред повидала много крови и не раз видела как других людей рвёт кровью. Но она никогда не испытывала этого сама. Врач в ней попытался сосредоточиться на собственных ощущениях и хоть на мгновение отрешиться от боли, чтобы определить, что именно вызвало внутреннее кровотечение. Однако боль, вгрызшаяся в её тело и теперь рвавшая его на кровавые части, была слишком велика и всеобъемлюща.

— Милли, спрячься за щитом из солнечного света, ради бога! — эхом донёсся до неё голос бабушки. — Ты должна защищаться!

— Должна ли? — сонно поинтересовалась сама у себя девушка. Свет Солнца, о котором твердил голос, был далеким, холодным и ненадёжным, а успокаивающе мурчащая, как сытая чёрная кошка тьма была близкой, тёплой и такой соблазняюще-ласковой…

Милдред вздрогнула, и с губ её сорвался один-единственный всхлип. Зачем сопротивляться? Затем, чтобы продлить агонию? Глупо. Глупо, потому что она не чета этой могущественной вампирше. Не проще ли просто лежать и ждать? По крайней мере, в этом случае всё быстрей закончится! И наконец придёт покой. В самой этой мысли было что-то чарующе-убаюкивающее.

— Милли, не поддавайся боли! Боль делает тебя слабой! У боли только одна цель — принудить тебя сдаться! А ты не можешь сдаться! — пискливым, назойливым комаром жужжал на ухо голос призрака её бабушки.

— Убери это чёртово охранное заклинание. Оно всё равно ни черта не защищает тебя! Оно просто продлевает твои мучения и злит меня! — злобно потребовала вампирша.

— И всё же чем-то оно тебе мешает! — парировала Милдред, которой известие о том, что щит пусть и очень плохо, но удался ей, придало неизвестно откуда взявшихся сил.

Девушка собрала в кулак всю свою волю, сконцентрировалась и представила себя в окружении солнечного кольца. К сожалению, концентрация её была рассеянной, поэтому кольцо получилось нестабильным как пульсар.

Вампирша хмыкнула и прошептала заклинание, которое раскаленным железом прошлось по хребту и электрическим многовольтным разрядом по всем членам Милдред.

Девушку затрясло как в лихорадке, снова высоко подкинуло в воздухе, и снова с размаху швырнуло об пол. Только на сей раз навзничь.

Распростёртая и совершенно беззащитная перед страшной силой вампирши, она лежала скованная чарами и не могла шевельнуть даже ресницами.

— Поиграли и хватит! — оскалилась в победоносной улыбке вампирша.

На отрешенно-аппатичном, бесконечно уставшем бледном лице Милдред вдруг появилось яростно-упрямое, вызывающе-непримиримое выражение. Сжав кулаки, она медленно, словно делала это неосознанно, поднялась на ноги во весь рост и распрямила плечи.

Её окутывало красновато-синевато-оранжевое огненное сияние, которое с каждой секундой становилось всё ярче, контрастней и насыщенней. Объятая пламенем она глубоко вдохнула, наполнив лёгкие кислородом, и ещё крепче сжала кулаки. По рёбрам её ладоней заструились ручейки крови, настолько глубоко и неистово она вогнала ногти в собственную кожу.

Вампирша направила на неё очередной, десятикратно усиленный поток гравитационной энергии, которая должна была не просто заставить девушку распластаться на полу, но расплющить её.

Однако Милдред даже голову не склонила.

Наоборот, она гордо вздёрнула подбородок, вперив взгляд покрасневших от пролитых слёз глаз в обидчицу.

— Милли, не стой, как истукан! Беги! У тебя вряд ли много времени… Я подключилась к твоей вере в себя и к твоей ярости, чтобы стабилизировать твой солнечный щит, но меня надолго не хватит… — потребовал звучавший, словно бы издалека, бабушкин голос. Однако призыв «беги» Милдред, тем не менее, расслышала. И опрометью кинулась к двери.

К сожалению, мысль её намного опережала ноги…

— Ты куда это⁈ — злобно гаркнула вампирша.

И в ту же секунду на пути Милдред возник смерч, сотканный из ураганного ветра и чёрной материи, которая принялась активно поглощать свет, излучаемый солнечным щитом. Девушка не собиралась сдаваться, однако сопротивляться смерчу оказалось всё равно, что плыть вверх против течения быстротекущей полноводной горной реки, несущей свои воды вниз. Энергии уходит — мировой океан, а вот толку… не наскребётся и на каплю.

Ещё секунда и для Милдред всё было бы кончено, однако помощь внезапно подоспела с совершенно неожиданной стороны…

Створки двери с грохотом распахнулись, и в зал вместе с внушительного вида толстяком, ворвался сквозняк.

— Ваше Высочество! Где вы запроп… Святые небеса! — уставился он на полыхающую в огне Милдред, окутанную пеленой черного облака, которая, впрочем, быстро убывала, уносимая сквозняком в распахнутые двери. — Ва-а-а-аше Высо-о-о-очество! — благоговейно выдохнул он. — Ну вы и сильны! Вы просто потрясны!!!

— Идиот! Закрой дверь! — заорала в ярости вампирша.

— Что-о-о-о? — застыл истуканом недоумевающий толстяк, крутя головой как флюгер, при постоянно меняющем своё направление ветре.

— Чтоб тебя, имбецил! — психанула вампирша и отвлеклась, чтобы закрыть дверь.

Отвлеклась всего на одну секунду.

Но этой секунды хватило, чтоб мощное заклятие, которое она только что сотворила, потеряло силу. Наполненный чёрной материей воздух дрогнул, словно марево в жаркий день, и исчез подобно миражу.

Воспользовавшись вновь обретенной свободой, Милдред, не нуждавшаяся больше в напоминаниях, ринулась к двери.

Мышцы свело в тугой узел, взгляд застелила багряная пелена решимости. Каждое движение Милдред сопровождалось разрядами статического электричества, которые, казалось, вот-вот достигнут предела сопротивления…

Её шатало, кидало и тошнило как в то утро, когда она проснулась рядом с неизвестным мужчиной, за которого она, как позже выяснилось, вышла замуж…

— Сторм! — непроизвольно выдохнула она. — Чтоб тебя с твоим сумрачным миром!

Однако вместо того, чтобы почувствовать раздражение и злость, она почувствовала тоску. Она так соскучилась по нему.

Да, она была обиженна. Однако не потому, что она именно по его вине снова в опасности. А потому, что он отказался от неё! Потому что НЕ бросился вдогонку за ней! Потому что НЕ стал бороться за неё! Она ведь уволилась в основном для того, чтобы разозлить его. Заставить его поговорить с ней. Потребовать от неё объяснений!

Да, она говорила себе, что не хочет его видеть и поэтому увольняется! Но кому, как ни ей, знать истинные причины, сподвигшие её на увольнение.

— Кажется, я что-то уловил… — пробормотал себе под нос и уже несколько минут бесцельно шатающийся по улочкам Афин Бельфегор. Он напряг каждую фибру своего демонического существа и потянулся к этому эфемерному чему-то, но, сколько ни пытался, никак не мог зацепиться более или менее основательно, чтобы определить откуда это что-то исходит.

Милдред же между тем вынуждена была резко затормозить. Точнее, она не затормозила, а застыла от ужаса, обозревая оторопело округлившего локаторы паукообразного черепа-краба.

Преградившее ей дорогу чудо чьей-то извращенной фантазии, кроме многочисленных тоненьких членистоногих лапок, произраставших из черепа гуманоида[23], обладало двумя громадными клешнями. Одна из которых, в данный момент безуспешно (это если, мягко говоря) пыталась прорвать защиту солнечного щита девушки.

— А-а-а-а-ай! О-о-о-о-о-о-ой! Ойо-йой! — обиженно то ли вопило, то ли скулило крабовидное паукообразное, обдувая обожженную клешню лишенным кожи зубастым отверстием для рта.

Ярко-зеленые, светящиеся демоническим огнём, зеньки — взирали на обнимаемую языками пламени девушку с бессознательно-спонтанно-изумлённым потрясением. Впрочем, потрясение не помешало пауко-крабо-образному-черепо-гуманоидному приготовиться к атаке…

К несчастью для Милдред, её голова всё ещё шла кругом от всего, что с ней только что произошло. К тому же, ничто в её предыдущей жизни не подготовило её к тому, что должно было произойти в следующую секунду…

Чудовище с молниеносной скоростью заскакало вокруг неё, заворачивая её, как в кокон, во всё новые и новые слои чего-то липкого, что соприкасаясь с огнём, излучаемым солнечным щитом, воняло совершенно невыносимо.

Милдред не знала, что делать, но понимала, что дожидаться пока сила её щита иссякнет — нельзя. Поэтому, вспомнив уроки кик-боксинга, которым она увлекалась в школьные и студенческие годы, сжав ладони в кулаки она «организованной» серией ударов врезала сначала в правый, затем левый глаз монстра, затем уже обоими кулаками зарядила в ему зубы. В след за чем отполировала эффект правой ногой — метко заехав ею черепу в челюсть. Причём заехала с такой силой, что осколки зубов членистоногого-краборукого гуманоида разлетелись на все четыре стороны.

Монстр взвыл, обхватив обеими клешнями череп.

Милдред же, воспользовавшись его замешательством, не теряя ни секунды времени, ринулась вперед по коридору, почти веря, что в этот раз она таки вырвется на свободу. Но… уже в следующую секунду её солнечный щит замигал, как электрическая лампочка, перед тем как перегореть, и… «приказал долго жить».

Крабо-пауко-монстр, издав ликующий, шипяще-хихикающий полухрюк-полухмык тут же вернулся к занятию, которое он вынужден был прервать в связи с отчаянным сопротивлением пленницы, то есть он вновь запрыгал вокруг Милдред с молниеносной скоростью, пеленая её как младенца в многочисленные слои, по-видимому, самой обычной паутины.

«Той самой обычной паутины, которая столь же прочна, как стальная проволока такого же диаметра и канат из которой, толщиной всего в 5 мм, способен удержать на месте бульдозер, танк, а возможно даже и целый Боинг-747» — со вздохом безнадёжности и отчаяния припомнила девушка столь любимый ею в школьные и студенческие годы курс биологии.

— Милли, не поддавайся отчаянию! Сосредоточься на том, чтобы восстановить солнечный щит! — жужжал комаром над её ухом голос бабушки призрака. — Я не смогу тебе помочь, но ты должна! Ты должна, слышишь, Милдред⁈ Потому что у меня плохое предчувствие!

— Да, что ты говоришь⁈ — в сердцах огрызнулась девушка, не заметив, что произносит это вслух.

Она была раздражена потому, что и сама уже ни раз пыталась восстановить солнечный щит, однако единственное чего она добилась — это наградила себя пульсирующей в висках головной болью, вертиго и тошнотой. И всё это было вдобавок к ранее полученным побоям и ранам, которых на её теле было так много, что живое место на нём можно было бы отыскать разве что с лупой.

— То, что слышишь, Милдред Райт! Я только что окончательно решила, что сохраню тебе жизнь! Разумеется, в удобной для меня форме, но сохраню, — самодовольно хмыкнула вампирша, которая стояла не более чем в двух метрах от девушки.

Кожа вампирши отливала зеленовато-фосфорическим светом. Глаза её были черными. Совершенно черными: без белков, зрачков и всего прочего, что обычно бывает у глаз, человеческих глаз.

— Милли, это плохо! Очень, очень, очень плохо! — жужжал комаром в мозгу девушки голос бабушки призрака. — Она собирается тебя обратить! Ты не должна этого допустить!

Милдред предприняла очередную попытку активации солнечного щита, к сожалению, опять и снова безрезультатную.

Вампирша, словно догадавшись о её неудаче, оскалила клыки в хищной, ехидной улыбке. После чего сделала по направлению к пленнице один неспешный шаг. Скорее даже шажок…

Внезапно земля ушла из под ног пленницы… Сначала сжавшись, а затем подпрыгнув, сердце Милдред застряло у неё в горле, перекрыв доступ одновременно и воздуху и крику ужаса.

Она понимала, что это правда и всё же не могла поверить, что висит совершенно беспомощная в центре паутины, словно муха из детской сказок.

— Вы собираетесь обратить меня? Но зачем вам это? — решила всё же она уточнить на тот случай, а вдруг её бабушка-призрак ошибается. К сожалению, голос ей изменил и вместо вежливого интереса, который она пыталась изобразить, в её интонациях явно прозвучали отчаяние и страх.

Поглаживая гладкую поверхность черепа крабо-пауко-монстра, ластившегося к её ногам и мурлычущего от удовольствия, как если бы он был домашней кошкой, Джиллиан Карлингтон рассмеялась глубоким и искренне издевательским смехом.

— Просто, понимаешь ли, талантливые люди всегда были моей слабостью… А ты определенно талантливая, Милдред Райт!

Джиллиан воспарила над полом, оказавшись со своей пленницей на одном уровне по вертикали и том же расстоянии по горизонтали.

— Не бойся, больно не будет! Наоборот, будет приятно! — проворковала вампирша, приблизившись к пленнице на один шаг. — Очень приятно! — облизнув свои полные губы, добавила она и сделала в воздухе очередной шаг в направлении Милдред. — Очень, очень приятно! — пропела она, заправив за ухо упавшую на лоб девушки прядь волос, и улыбнулась, явственно продемонстрировав клыки.

Милдред попыталась отдёрнуть голову, но проку от этого вышло мало. Паутина крепко держала её в плену.

— Но зачем вам это? Зачем вам я? Из-за Сторма? Но нас с ним больше ничего не связывает! Да и не связывало никогда… Я не понимаю! Ничего не понимаю! Я вас даже не знаю!

— Справедливое замечание, — кивнула вампирша. — Боже мой! Где мои манеры? — всплеснула она руками и протянула девушке руку. — Джиллиан Карлингтон.

— Не сочтите за грубость, но боюсь я не смогу пожать вашу руку, — максимально вежливо заметила пленница, указав глазами на своё спеленатое тело.

— Милли, ради бога, попытайся активировать щит! Я верю в тебя! Ты сможешь! — жужжала комаром в её мозгу бабушка-призрак.

Милдред вонзила ногти в ладони, чтобы не завопить во всю глотку, предлагая бабуле заткнуться. — Если бы могла, активировала бы! — мысленно огрызнулась она.

— Ты можешь! Я знаю! Просто ты не веришь в себя! — парировал призрак.

— Возможно, если бы ты меньше жужжала мне на ухо… — раздраженно подумала Милдред.

Однако додумать эту мысль до конца ей было не суждено. Джил вдруг резко схватила её за плечи и вонзила клыки ей в шею.

— Не-э-э-э-э-т! — выдохнула Милдред, сердцу которой стало мало места в груди, настолько неистово оно колотилось и билось о рёбра.

Чёрные омуты глаз вампирши поглотили её. Ей казалось, что тьма, плескавшаяся в них, теперь перетекала в неё, отравляя кровь, затуманивая мозг.

Девушка собрала всю свою волю в кулак и изо всех сил тряхнула головой, пытаясь хоть чуть-чуть прояснить мысли. К сожалению, вампирская слюна-наркотик к тому моменту уже проникла в её кровь и теперь наркотическая зараза растекалась по всему её телу.

Очередной удар сердца и она больше, казалось, не принадлежала бренному миру. Она принадлежала миру экстаза и нирваны…

Восхитительное ощущение, чем-то сходное с наслаждением изысканно-тонким и сверхъестественно-лакомым яством, разлилось по всему её телу. Упоительный восторг, неземное блаженство и божественная нега зародившись то ли в её солнечном сплетении, то ли на кончике языка, проникали в каждую клеточку её тела, снимая напряжение с мышц и даря доселе неиспытанное ею упоение чувствами и почти полное удовлетворение жизнью.

Почему же «почти полное»? Да потому что назойливая бабуля-призрак не оставляла своих попыток достучаться до одурманенного наркотическим угаром сознания внучки и истошно вопила и вопила, требуя от той сопротивляться воздействию вампирьей слюны, призывая изо всех сил бороться с наваждением, умоляя вспомнить, кто она есть и что она может потерять!

Милдред очень хотелось (больше, чем что-либо когда-либо) отрешиться от «в печёнках» у неё сидевшего голоса покойной бабули. Однако нечто в глубине её уже практически порабощенной наслаждением души беспокоило её, призывая прислушаться к назойливо жужжащему голосу. И это нечто не позволяло ей полностью раствориться в наслаждении. Возможно, это было потрясшее её воображение воспоминание о беспросветной пучине мёртвых, лишенных зрачков, абсолютно черных глазах вампирши.

А возможно это была боль, испытанная ею в тот момент, когда клыки вампирши вонзились в её горло. Но Милдред не могла отделаться от мысли, что каким бы приятным не был происходящий с ней процесс, было в нём что-то очень и очень неправильное.

Но что? Забилась в её отупевшем сознании мысль, словно выброшенная на берег рыба.

Я должна вспомнить, ПОЧЕМУ испытывать наслаждение — неправильно! Забилась рядом с первой, вторая выброшенная на берег из океана удовольствия мысль.

Я должна понять, что со мной происходит, во что бы то ни стало! Присоединилась к первой и второй — третья.

Но я не могу ясно мыслить! Ударила в набат четвёртая мысль.

Не могу! Сколько бы я не пыталась, не могу! Подвела итог, пятая.

— Тебя никто не просит мыслить! Тебя просят действовать! — ворчливо напомнил бабушкин голос. — Активируй солнечный щит, чтоб тебя мать твою! Или тебе придётся забыть о карьере кардиохирурга! Потому как понятия: лекарь и кровопийца — не совместимы! Ибо тот, кто видит в людях лишь сосуд для утоления своей жажды крови и звереет лишь от одного её запаха или вида, превращаясь в неуправляемого свирепого алчного до человеческой крови хищника — не может быть лекарем и тем более, хирургом! А значит Милдред, тебе придётся поставить крест на смысле и цели всей твоей жизни! Или я ошибаюсь, думая, что возможность спасать человеческие жизни — это для тебя ВСЁ⁈

Поэтому борись, Милдред! Борись, если не ради себя, то ради своих пациентов, настоящих и будущих! Борись за свое право оставаться человеком, за право продолжать спасать, а не начать забирать человеческие жизни! Твои пациенты верят в тебя, внученька! Для многих из них, ты — единственная надежда на спасение! Не подведи их, внученька! Не обмани их надежды! Борись!

Внезапно перед мысленным взором Милдред парадом ярких сияющих в ночном небе комет промелькнули многочисленные лица её пациентов… Точнее, не лица, а больше даже глаза. У неё была плохая память на лица, но глаза каждого своего пациента — она помнила. Глаза эти были разные, большие и маленькие, улыбающиеся и печальные, усталые и полные жизни, серые, карие, голубые, зеленые…

Но одна черта была общая: все эти глаза всегда смотрели на неё, Милдред, с НАДЕЖДОЙ и БЛАГОГОВЕНИЕМ!

Горячее как огненная вулканическая лава чувство ответной любви и благодарности к людям, верящим в неё и надеющимся на неё, а также сопричастность, вера в себя и свое предназначение вдруг в буквальном месте поглотили её.

И под воздействием этого шквала эмоций и чувств ледяная плотина нечестивого, порочного, заставляющего чувствовать себя грязной и недостойной удовольствия сковывающая до этого момента всё её существо, затрещала по всей своей поверхности.

Однако шквал эмоций и чувство на этом не остановился, он продолжал расти и крепнуть, пока от удовольствия не осталось ничего, кроме праведного гнева…

— Про-очь! — выдохнула обессиленная из-за потери крови девушка, с трудом вытолкнув это слово из пересохшего горла.

Выдохнула настолько тихо, что никто и никогда бы, в том числе и сама Милдред, так и не узнал бы, что протест этот вообще был, если бы не грохот её собственного падения, боль во всем теле, вследствие падения, и удивительно-яркое желто-белое пламя, хлынувшее из её груди и охватившее не только всё её тело, завернутое в кокон, но и паутину, и рядом стоящую Джил.

У этого практически беззвучного «прочь» был также и ещё один сопутствующий эффект. Извергнутое душой Милдред пламя, обладало особым гало[24]. Таким гало, которое не просто стационарно светилось ореолом, а с каждой секундой все больше и больше увеличивалось в диаметре, охватывая всё новые и новые территории, подобно распространению ударной волны при воздушном взрыве.

— Что б я был проклят! Во истину, кто ищет, тот находит! — воскликнул Бельфегор, который на сей раз смог не только ухватиться каждой фиброй своего демонического чутья за энергию донёсшейся до него волны, но и точно понять, где именно находится источник света.

Вспыхнувшая, словно фитиль восковой свечи вампирша, не просто отшатнулась от Милдред, но отлетела на значительное расстояние.

— Огонь истиной веры⁈ — шокированно прошептала она. — Ах ты, маленькая стерва! — не сдержавшись, всё же завизжала она. Боль и шок, впрочем, не помешали ей одним щелчком уничтожить и огонь, пожаривший не только её одежду, но и плоть; и исходивший из души Милдред свет. — Миленький фокус! Но абсолютно бесполезный в сложившихся обстоятельствах! Однако пожалуй, ты права, я увлеклась! И поэтому я не особо сержусь на тебя… — шипя словно змея, проговорила вампирша, поднося к своему рту руку и прокусывая себе запястье.

Кровь тоненьким ручейком заструилась по её подбородку в том месте, где запястье соприкасалось с её губами.

Обессиленная и окончательно лишенная надежды на спасение Милдред, словно загипнотизированная, наблюдала за этими ручейками, стекающими сначала по подбородку Джиллиан Карлингтон, а затем и по её груди.

Одно мгновение и вампирша оказалась рядом со своей обессиленной жертвой.

— Пей! — прижала вампирша кровоточащую кисть к губам своей пленницы. — Пей!

— Нет! — замотала головой принявшая твёрдое решение девушка. — Лучше смерть!

— Размечтаа-а-алась… аха-ха-хаа! — звонко рассмеялась Джил, залепив непокорной жертве пощёчину такой силы, что Милдред мгновенно потеряла сознание.

— Не стой истуканом! Помоги мне! — бросила вампирша Джонни Фарлионни. — Подержи ей голову! Да, вот так! — одобрительно кивнула она, когда он так выгнул шею потерявшей сознание пленнице, что у той самопроизвольно открылся рот и расцепились зубы.

Джил с силой прижала своё кровоточащее запястье к губам бесчувственной девушки, оставив остальное на долю законов физики. И они не подвели вампиршу.

Несколько капель её крови под действием собственной силы тяжести и земного притяжения тут же устремились в горло её жертвы.

Не подвели законы физики и Бельфегора, справедливо полагавшего, что неприступных стен, как и женщин, не бывает, а бывает мало приложенных стараний. И посему обрушившего на нерушимо простоявшую почти тысячелетие стену замка — всю свою демоническую мощь и, понятное дело, ещё и самого себя совершенно неотразимого мужчину в придачу.

И стена… само собой разумеется, не устояла. И рухнула к его ногам.

Сквозь клубы вековой пыли и осыпающиеся осколки того, что ещё совсем недавно было несокрушимой, единой и неделимой монолитной каменной стеной, в помещение хлынул солнечный свет… Яркие лучи восходящего солнца ворвались в крепость, словно захватчики-завоеватели, то есть те, кого меньше всего волнует то, что в гости их никто не ждал…

Тело бернианца Джонни Фарлионни в местах, не прикрытых одеждой — то есть, его руки, лицо и шея — мгновенно вспыхнули ярким пламенем. Впрочем, ему всё же повезло гораздо больше, чем крабо-пауко-гуманоиду, превратившемуся в лужу эктоплазменной слизи едва только первый солнечный луч «приласкал» его своим теплом и светом.

Тем не менее, боль, вызванная яростно и жадно пожирающими плоть Джонни Фарлионни солнечными лучами, ударившая по нему с силой и неумолимостью скоростного электропоезда JR-Maglev[25], мчащегося по железнодорожной колее префектуры Яманси, скрутила несчастного бернианца в форму калача и заставила верещать как борова, тушу которого разделывают живьем.

Боль эта, к слову, оказалась столь сокрушительной и нестерпимой, что Джонни мгновенно лишился сознания, и не сгорел дотла только благодаря своевременному вмешательству аундайке Джиллиан Карлингтон…

Которой восходящие солнечные лучи не доставили практически никаких неудобств.

И даже более того, в лучах утреннего зарева она вполне могла бы поспорить божественностью своего праведного гнева и сногсшибательностью своей красоты с самой Авророй[26].

Её развевающиеся на ветру каштановые волосы сияли на солнце, отливая жидким золотом.

Среднего роста, с великолепной фигурой, которую выгодно подчеркивало ярко красное облегающее фигуру платье из атласного шёлка и не менее яркие красные туфли на высоченной шпильке…

Джиллиан Карлингтон была так прекрасна, что от неё невозможно было бы взгляд оторвать, если бы в её огромных бездонных как океанские воды голубых глазах — не плескалось кровожадное, беспощадное, неутолимое бешенство.

Метающие молнии глаза её сузились, затем расширились как у готовящейся к прыжку пантеры…

Удар у Бельфегора получился, как им и было задумано: сокрушительный, но, к его сожалению, не только для стены, но и для него самого.

'Дьявол! Совсем забыл про третий закон Ньютона[27]! — мысленно посетовал демон, морщась от нестерпимой боли в каждой клеточке его тела.

Он был в буквальном смысле ослеплён и оглушён силой противодействия. Хуже того, кажется, он даже на какую-ту долю секунды потерял сознание! И что ещё хуже, и это ему определённо не казалось, он ещё и язык прикусил!

— Ох, до чего же он очумело неприятный в своей реализации этот третий закон! — тяжко, очень тяжко то ли вздохнул, то ли всхлипнул демон науки и прогресса. — Если бы знал раньше, то мы чего-нибудь с Ньютоном друго…'

В воздухе внезапно повеяло стылой энергией, настолько стылой, что казалось, будто энергия эта вбирает в себя тепло, а не просто охлаждает воздух, и демону пришлось прервать не только свои мысленные рассуждения о боли, но и забыть о боли в принципе.

Он всё ещё ничего не видел и не слышал, и поэтому был вынужден полагаться исключительно на своё чутье. Мгновенно сконцентрировался, прочитал реверсное заклинание, мысленно сосредоточив его в своем солнечном сплетении.

Ещё одно мгновение и отражающее заклинание распространилось посредством нервных волокон по всему телу. Вот только распространилось оно на одно обидное и дополнительно болезненное мгновение позже, чем сердце, печень, кожа и мозг демона хотели бы этого…

Жуткий холод.

Вечный, безграничный, неумолимый, нестерпимый, чудовищный холод пронзил его всего.

Арктический холод своими ледяными когтями проник Бельфегору под кожу, в сердце, печень и мозг и принялся их рвать и терзать с той особой злобой хищника, который знает, что минуты его силы и власти уже сочтены.

Воздействие холода на демона продлилось всего несколько мгновений, но Бельфегору это время показалось вечностью. И когда реверсное заклинание, наконец, вырвало его из цепких когтей заклинания Смертельного Холода, демон ещё несколько секунд совершенно обессиленный беспомощно лежал на полу, свернувшись в позе эмбриона, и выл от боли и отчаяния. Именно выл, потому что на любые другие звуки, он временно был совершенно не способен.

— Проклятье! Неужели на этот раз я таки влип? Так по-глупому самонадеянно влип!

На счастье Бельфегора не он один здесь оказался самонадеянный такой и не он один не предусмотрел то, насколько велика сила противодействия третьего закона Ньютона…

Джил была абсолютно, без единой тени сомнения, уверена в том, что заклинание Смертельного Холода застало демона, ещё не успевшего отойти от воистину сногсшибательно-смачного поцелуя с каменой стеной замка, совершенно врасплох. И посему ей даже в голову не пришло озаботиться защитой на случай прилёта обратки. За что и получила собственным же заклинанием по всем жизненно важным органам. И теперь уже она, а не демон корчилась на полу, извиваясь от разрывающей её на миллиард частей боли.

Бельфегор с трудом соскрёб себя с каменного пола и сел. Всё его демоническое тело болело так, как он уже и забыл, что оно может болеть. Причём забыл давно и основательно и потому боль застала его совершенно врасплох.

Нет, само собой разумеется, он знал, что имеются в измерении смертных пара-тройка законов физики, которым вынужден подчиняться даже он. Однако он всегда считал, что их действие чувствительно для него только в том случае, если их действие усилено магически. Другими словами, Бельфегор ну никак не ожидал от законов физики вот такого самостоятельно проявленного коварства! Да ещё и исподтишка!

— И против кого поперли, неблагодарные! Против создателя своего! Да, если бы не я!' — негодовал демон науки и прогресса. — У-у-ух! Создал на свою голову монстров! — погрозил он кулаком невидимому собеседнику.

Бельфегор позволил себе посидеть с закрытыми глазами и попроклинать неблагодарные творения свои ещё какую-то пару-тройку секунд, прежде чем открыть глаза и осмотреться.

— Дд-док! О дьявол, док! — выругался он, заметив в каком плачевном состоянии пребывала его подопечная, одежда, лицо, волосы и руки которой были покрыты пятнами запёкшейся крови. — Мик, я нашёл её! — мысленно телепатировал Бельфегор Сторму.

И его, в прямом смысле этого слова подбросило на месте и перенесло к лежащей на полу бесчувственной девушке. Тело его тут же отреагировало острой болью, причём во всех возможных местах одновременно.

— Кккак она? Жжжива? — заикаясь от волнения, тут же поинтересовался Микаэль.

— Жива, но очень плоха! Ей срочно необходимо переливание крови… Вернее вливание!

— Вливание?.. — в ужасе переспросил Микаэль и запнулся. — Чччто ссс ней, Бельф⁈

— Мик, потом! — зарычал мысленно демон. — Сначала срочно обеспечь мне пункт переливания крови!!! СРОЧНО!!! Ты меня слышишь! Я СКАЗАЛ СРОЧНО!!!

— Слышу, Бельф, — Микаэль тяжело вздохнул. — Я всё организую. Скажи мне, где вы? И я всё устрою!

— Понятия не имею! — недоуменно пожал плечами демон. — Я просто уловил её боль и…

— Что-о ы-ы-ых! — у Сторма от такого ответа перехватило дыхание.

— Да подожди ты, не падай в обморок! — неправильно интерпретировав отчаяние вампира, попытался успокоить его демон и, нырнув правой рукой в карман своих брюк, убедился, что прав. — Со мной твой подарок!

Удовлетворенно улыбнувшись, Бельфегор достал смартфон из кармана, разблокировал экран и зашёл в приложение GPS-навигации. — Видишь, какой я молодец, что настоял-таки на подобном подарке!

— Ты больше, чем молодец, — искренне согласился Сторм, который успел уже взять себя в руки. Вампир сосредоточился на своём собеседнике, что позволило ему взглянуть на экран смартфона друга посредством его глаз. — Вы недалеко от Контокали, хоть в чём-то повезло… — мужчина с облегчением выдохнул. — Дай мне пару минут, и я всё решу…

— Мик, скорую отправлять за нами не нужно, просто позаботься об отдельной палате и о достаточном количестве крови. Любой крови, главное чтобы человеческой и чтобы резус положительный[28], так как у Милдред IV группа[29]…

— Я знаю, какая у неё группа крови, Бельф! Но я не понял, к чему был комментарий о человеческой крови⁈ — раздраженно слеш оскорбленно парировал Сторм. — И что значит, скорая не нужна⁈ Я же не какую попало скорую пришлю, а…. — в голосе семисотлетнего вампира в унисон прозвучали предостережение, подозрение, гнев и тревога.

— Мик, скорая НЕ НУЖНА!!! — надменно-безапелляционно чеканя каждое слово, перебил друга демон. — Дай мне координаты для перемещения и всё! — добавил он, как отрезал. И заблокировал телепатическую связь.

Бельфегор посмотрел с опаской на бьющуюся в конвульсиях Джиллиан Карлингтон, просканировал пространство на предмет враждебного присутствия. И поймал себя на том, что он почти хочет, чтобы здесь был кто-то, кто помешал бы ему… сделать то, что сделать было абсолютно необходимо.

— Если то, что ты собираешься сделать, спасёт её, ДЕЛАЙ! — потребовал призрак бабушки Аннабел.

— Превращение Милдред в рабыню Джиллиан можно остановить, напоив её моей кровью, — растерянно прокомментировал демон науки и прогресса, но не всё так просто… И прежде всего потому, что мне слишком дорого Мик…

— Просто бывает крайне редко, демон, — фыркнула призрачная старуха. — Но, если это спасёт мою Милли от того, чтобы стать рабыней вот этой твари! — кивнула старуха на стонущую Джил. — ДЕЛАЙ! Делай, чем бы это ни было чревато!!! А Мик твой, я уверена, он поймёт, — с непоколебимой уверенностью в тоне закончила она. — Вот я, например, понимаю. И не препятствую, несмотря на то, что ты демон! И даже наоборот требую: Делай!

Бельфегор печально покачал головой и иронично усмехнулся.

— Можно подумать, у вас бы получилось мне воспрепятствовать, уважаемый призрак бабушки моей протеже!

— Не в этом суть, — парировала призрак. — И ты, демон, это очень хорошо понимаешь! Вампирская зараза уже в крови моей девочки! И если ты сейчас же не напоишь её своей кровью, она станет рабыней этой мерзкой рептилии, — призрак снова кивнула на вампиршу. — И будет оставаться рабыней до тех пор, пока не окрепнет настолько, чтобы противостоять этой проклятой кровной связи. А это как минимум лет сто, если не больше!

— Я знаю это, — кивнул Бельфегор. — Однако напоив Милдред своей кровью, я спасая её от одного проклятия, награжу взамен другим. Потому что она получит моё! Которое заключается в том, что до конца дней своих она вынуждена будет оставаться рабой науки и прогресса… И это значит, что в сердце вашей внучки больше не будет места ни для кого и ни для чего, кроме науки. Она практически превратится в… робота. Робота, который не способен на глубокие и иррациональные чувства, вроде любви и страсти! — Бельфегор тоскливо усмехнулся. — Но даже превратив Милдред в робота, я не избавлю её от жажды крови. Жажды крови, которой она вынуждена будет ежесекундно сопротивляться ещё целых семь лет!

— Поверь мне, демон, — проскрипел в ответ тоскливый шёпот призрака, — если бы моя внучка была сейчас в сознании и могла выбирать, то она выбрала бы рабство науке и прогрессу, невзирая на то, что такой выбора сделает её бесчувственным роботом. И ни за что и никогда не выбрала бы — стать рабыней вот этой твари! — призрак в очередной раз кивнула в сторону стенающей Джил, которая, несмотря на терзающую её боль, ответила ей надменной, злорадствующей ухмылкой. — И, кроме того, посмотри на себя, демон, ты ведь искренне заботишься об этом вампире, который любит мою Милли. Ты считаешь его другом…

— Но я…

— Пора, демон! Еще несколько секунд и твоя кровь уже не сможет остановить процесс превращения моей Милли в рабыню вампирши… — прервала Бельфегора бабушка Белли. — Довольно слов, действуй!

Бельфегор и сам понимал, что времени на раздумья больше нет. И поэтому подчинился. Прочитав заклинание, он извлёк из воздуха отливающий серебром кинжал.

— Аха-ха-аха-ахаха! — вдруг зловеще расхохоталась Джил хриплым торжествующим победу карканьем.

Было заметно, что и смех и каждое слово причиняют ей дополнительную адскую боль, но её это не остановило.

— Не скажу, что это идеальный сценарий развития событий. Но всё равно, спасибо, Бельф, за такой подарок! Благодаря тебе, Мик узнает, что значит — страдать от неразделенной любви! Что значит любить того, кто ненавидит и призирает его! А эта, — она кинула презрительно-уничижительный взгляд в сторону Милдред, — уж поверь мне Бельф, ЭТА обязательно возненавидит Микаэля. А он за это возненавидит тебя! Аха-ха-аха-ахаха!

Задетый за живое Бельфегор развернулся, чтобы угостить вампиршу адским огнём, который уже полыхал на его руках…

— Демон, она играет на твоих чувствах! Она просто пытается не дать тебе разрушить её планы на Милдред! — воззвала к рассудку Бельфегора призрак.

Рассудком Бельфегор и сам это прекрасно понимал, поэтому его правая рука, покрытая самопроизвольно вспыхнувшими на ней языками адского пламени, вместо того, чтобы испепелить вампиршу, резанула кинжалом по запястью его же левой руки.

Внезапно, совсем рядом с ним подобно взрыву артиллерийского снаряда, обрушившись на пол, прогремела часть потолка, примыкавшая к протараненной им раннее стене коридора.

Однако Бельфегор не обратил на этот грохот никакого внимания. Он приложил к губам бесчувственной девушки своё запястье.

— Ну же глотай! — нетерпеливо потребовал демон, приподняв голову девушки, в буквальном смысле, сцеживая свою кровь ей в горло. — Ну же давай, Милдред!

Однако девушка, казавшаяся бесчувственной ещё секунду назад, вдруг совершенно неожиданно сцепила зубы и протестующе замотала головой. — Не-эээт!

— Она сопротивляется, потому что не понимает, что происходит! Да и твой голос, демон, для неё чужой! Она не доверяет тебе! Позволь мне! — предложила призрак старой ведьмы. — А сам молчи!

Бельфегор кивнул, соглашаясь с тем, что старая ведьма права.

— Ну же, Милли! — призрак покойной обратился к внучке так, словно та была всё ещё маленьким ребёнком. — Будь хорошей девочкой! Открой ротик, сделай «Ам». Лекарство хоть и горькое и отвратительное на вкус, но очень полезное! — увещевала бабушка Аннабел так, как это случалось в далёком детстве Милдред, когда та отказывалась принимать лекарство. — Ну же, маленькая! Ты же хочешь быть здоровой, правда? Да-а-а-а⁈ Значит, прекращай капризничать и сделай «Ам»!

Милдред с трудом открыла глаза, но ничего не увидела, так как перед глазами всё плыло. Что происходит? Боже мой, я так слаба… Мне так плохо, как никогда ещё не было…

Она попыталась сфокусировать своё внимание хоть на чём-нибудь хотя бы на одно мимолётное мгновение. Однако добилась лишь того, что неподвижная ярко-белая пелена, застилавшая ей обзор, осыпалась как побелка со стены при сильном ударе, превратившись в миллиард микроскопических мушек, которые мельтешили теперь перед её взором с совершенно неимоверной скоростью…

Девушку вывернуло наизнанку.

Обессиленная, во избежание повторения рвотного позыва, она снова закрыла глаза. И провалилась в чёрную пустоту беспамятства.

— Милли, маленькая моя упрямица, выпей лекарство! И тебе сразу станет легче! — увещевала бабушка, тыча внучке в зубы ложку с лекарством.

Голос был таким родным и таким обеспокоенным, что девушка приоткрыла тяжелые веки. Глаза бабушки улыбались, укоризненно-покровительственно-строго.

— Но оно же горькое! — закапризничала в ней маленькая Милли. — И невкусное! Не хочу! Не буду!

— Зато полезное! — возразила бабушка. — Ну же Милли, глотай! Ты же у нас будущий доктор? Да-а-а?

Пятилетняя кроха насупившись и обиженно надув губки, закивала головой, потому что уже понимала к чему ведёт бабушка, ведь подобный спор у них происходил не впервые.

— И как будущий доктор, — ласково улыбнулась бабушка. — Ты должна понимать, что лекарства важны и нужны, даже такие горькие и невкусные, как это!

— Хорошо, ба, — обреченно согласилась будущий доктор. — Так и быть, давай уже твое лекарство! — с явно подчёркнутым одолжением в тоне добавила кроха и приоткрыла рот, позволив бабушке напоить её лекарством.

Плохое предчувствие, зародившееся где-то на периферии сознания Микаэля в тот момент, когда Бельфегор заявил, что ему не нужна будет скорая для того, чтобы доставить Милдред в больницу, с каждой милей, преодолеваемой гиперзвуковым ракетопланом ×15[30], росло и росло, пока не захватило в плен всё его существо.

С каждой милей Микаэль находил всё меньше и меньше оправданий тому, почему отправив на поиски Милдред демона, он тут же не ринулся за ним следом?

Зачем, вместо этого, он терял время сначала на беседу с агентом Харпером, а затем на допрос Ричарда Карлингтон?

С каждой милей доводы разума, оправдывающие подобное решение звучали всё тише и тише, а вопли вины — всё громче и громче, всё пронзительнее и пронзительнее.

Ну и что, что он не знал точно, куда ему лететь! Думал теперь Сторм. Ну и что, что Бельфегор обладал способностью к телепортации, а он нет! Ну и что, что агент Харпер не оставил ему выбора, ворвавшись к нему в кабинет!

Ведь ничто не мешало ему развернуться спиной к пронырливому агенту и отбыть восвояси по своим делам в ту же секунду!

Ну и что, что допрос Ричарда не был такой уж и совершеннейшей потерей времени! Ведь ничто не мешало, например, Люку — допросить его!

Он абсолютно бесполезно ПОТЕРЯЛ слишком времени, которое теперь НЕ ВЕРНУТЬ!

Его последнее приобретение гиперзвуковой ракетоплан ×15, несся с нереально высокой для земного пространства скоростью в 7274 километров в час…

Однако Сторму эта скорость казалась совершенно недостаточной!

Он рад бы был обвинить пилота, но не мог, поскольку на зубок знал технические возможности своей гиперзвуковой птички и ещё недавно озвучивал их своим друзьям с гордостью.

И посему он винил Бельфегора, который так и не озаботился вдохновить человечество на создание ещё более быстрого суборбитального, пилотируемого самолета.

Впрочем, всё было бы ещё ничего, думал вампир, если бы хотя бы стрелки его Ролекса двигались пошустрее.

Но нет. И они тоже никуда не спешили.

— Никто никуда не спешит! — с яростной беспомощностью прорычал семисотлетний вампир.

Могущественный бизнесмен, владелец несметного числа компаний, ведущих деятельность в практически всех отраслях мировой промышленности, и один из величайших стратегов Сумеречного мира — Микаэль Сторм — ещё никогда не был настолько неимоверно зол, что готов был стереть в порошок весь этот чёртов земной шар и одновременно еще никогда он не чувствовал себя настолько беспомощным, настолько ничтожным…

Ужасные предположения резали его душу как скальпели, а беспокойные мысли вонзались в его сознание миллионами раскаленных иголок. Он не находил себе места в прямом смысле и потому метался по салону ×15 — как тигр по объятой пламенем клетке.

Пробесновавшись более часа и совсем выбившись из сил, Сторм в конце концов вынужден был за неимением другого выбора подчиниться тому, что его ×15 не способен преодолеть расстояние между Новым Орлеаном и островом Корфу быстрее, чем любой другой ракетоплан, способный передвигаться на гиперзвуковой скорости, то есть, быстрее, чем за полтора часа.

И с тем, что стрелки его Ролекса не способны отсчитать полтора часа быстрее, чем стрелки любых других часов, показывающих точное время.

Смириться — то смирился, но проклинать на чём свет стоит всё, что его раздражало — не перестал. И потому не сразу понял, что сирена, орущая как голодный младенец, который таким образом призывает свою нерадивую мамашу обратить на него внимание — это не звон его разбивающихся одна за другой надежд на ускорение процесса передвижения, а сигнал аппарата, служащего для связи с пилотом.

Поняв, что иначе рот сирене не заткнуть, вампир снял трубку.

— Что⁈ — ни разу не потрудившись смягчить голос, рявкнул он.

— Я просто хотел сообщить, мистер Сторм, что мы идём на посадку… — пилот сглотнул, явно желая, но, не решаясь добавить что-то ещё.

— Спасибо, что-то ещё⁈ — ворчливо поинтересовался пассажир, который, несмотря на своё прескверное состояние духа, уловил-таки недомолвку.

— Не могли бы вы присесть, мистер Сторм? — умоляюще вопросил пилот. — Понимаете, как капитан корабля, я за вас отвечаю… И если бы ×15 — был обычным самолетом, то я бы вас не побеспокоил, но это же почти ракета, понимаете? — скороговоркой выпалил капитан, поняв, что впервые с того момента, как сел за штурвал ×15, он, кажется, завидует пилотам обычных самолётов.

— Угу! Угу, — хмуро кивнул Сторм и рухнул в кресло.

— В аэропорту вас уже ждёт вертолет, который вас доставит на крышу клиники в Контокали, — отрапортовал пилот. — И в клинике вас тоже уже ждут!

— Угу, — в очередной раз «поблагодарил» Сторм пилота.

И удивительное дело, но с этого момента — время над вампиром, словно бы сжалилось и потекло быстрее.

Буквально через двадцать минут он уже «летел» по больничному коридору клиники, который по его мнению был наполнен медицинским персоналом и пациентами, как улей пчелами.

— Мисс Райт в реанимации, — тараторила сопровождающая его медсестра. — Но мистер Димитракис сказал, что вы член семьи, поэтому мы делаем исключение…

— Спасибо, — кивнул он. — Долго ещё?

— Нет, мы уже пришли, — девушка распахнула перед ним дверь. — Прошу…

Однако, вместо того, чтобы сразу же войти, Сторм застыл в нерешительности.

Ему пришлось сделать над собой серьёзное усилие, чтобы заставить себя перешагнуть через порог. И дело было отнюдь не в пороге. Он просто боялся увидеть свою любимую… неживой.

Он точно знал, что Бельфегор неспроста отказался от машины «скорой помощи». И он точно знал, что это означало.

Единственное, чего он не знал точно, это то, на что же он надеется?

На что ещё можно надеяться?

Что за недостойные, трусливые и даже подлые мысли? Одёрнул себя мужчина. Как бы ни тяжело было мне, Милдред в данный момент тяжелей и сложней во стократ! Чтобы и как бы ни было, я буду с ней от начала и до конца. И воодушевленный этой мыслью он переступил через порог просторной, залитой приглушенным светом комнаты.

Его любимая выглядело бледной. Очень бледной. Настолько бледной, что даже белые подушки проигрывали своей бледностью её коже. Глаза были закрыты. Она выглядела совсем юной, трогательно беззащитной и душераздирающе невинной. На лице застыло безмятежное выражение. Сердце билось с интервалами. Слишком огромными интервалами, чтобы оставаться при этом человеческим…

Микаэль вспомнил идеализм Милдред, её романтизм, её ранимость, её доброту и искренность.

Она назвала его дельфином. Его кровопийцу и убийцу, она назвала дельфином. Существом, которое по единодушному признанию всего земного мира — является самым верным, добрым, любящим и отзывчивым.

Он всегда знал, что её место среди ангелов. С первого дня, как только увидел. И потому старался держаться от неё подальше. Он искренне верил, что чем дальше она будет от него, тем в большей она будет безопасности…

Господи, как он мог так ошибиться?

Самонадеянный. Самозацикленный. Кретин и тупица! Как он мог так ошибаться⁈

Он любил её и его любовь погубила её…

Вампир так увлёкся созерцанием любимой и самобичеванием, что не сразу заметил сидящего в кресле рядом с кроватью демона.

— Я не успел, Мик, но и не совсем опоздал…

— Что-о?

Мужчина не уточнил, а именно запросил повтор всей фразы, потому что она прозвучала для него как набор непонятных звуков.

— Надежда, ещё есть, Мик, — мягко «повторил» демон.

— Надежда⁈ Ты о чём⁈

Микаэль, в буквальном смысле вынырнул из тьмы и увидел свет. — Бельф⁈ — окликнул он друга полным затаенной надежды голоса.

— Я напоил её своей кровью, Мик, — со вздохом сообщил демон. — И это позволило мне её сюда телепортировать. Кроме того, моя кровь притупит жажду её крови. Так что выбор теперь за ней…

— У Милдред есть выбор? — тупо переспросил вампир. — Но я думал… Прошло ведь более, чем 20 часов с того момента как её похитили, поэтому я почти не…

Бельфегор понимающе кивнул и объяснил.

— Если, конечно, то, что произошло с Милдред можно охарактеризовать словом «повезло», то ей повезло четырежды, — усмехнулся Бельфегор. — Во-первых, у Джил нет ×15, во-вторых, потому что Милдред похитили только в Греции. Насколько я понимаю, за ней уже какое-то время следили, но из-за того, что она была слишком увлечена написанием своей диссертации, она не просто редко покидала каюту, но повесив знак «не беспокоить», вообще не реагировала ни на кого, не желая, чтобы её отвлекали. Поэтому-то Джил не только не знала, где именно её похитят, но и когда именно произойдёт похищение. Кроме того, ещё и братец Джил встрял в переделку! Поэтому-то, когда Милдред всё же похитили, Джиллиан пришлось добираться до Греции почти двенадцать часов с другого конца света. Ну а в четвертых, ей повезло…

Сквозь пелену беспамятства Милдред слышала неясное бормотание двух знакомых ей голосов. Она не понимала, о чем они говорили, так как их слова искажались приступами боли, терзавшей ее.

И всё же ей показалось, что она слышит голос Микаэля. Она попыталась открыть глаза, но её веки… Их словно кто-то забетонировал, засыпав при этом её глаза песком.

Но она всегда была упрямой.

Из глаз брызнули горючие слёзы, головная боль огненными стрелами атаковала виски… Девушка дёрнулась всем телом и застонала.

— Повезло говоришь, — грубо перебив друга, Микаэль кивнул на утыканную трубочками и подключенную к аппарату искусственного дыхания девушку.

— Сам посуди, — пожал плечами демон. — Джиллиан напоила её своей кровью, но не успела ей никого скормить. И даже более того, я напоил её своей кровью ещё до того как её сердце полностью прокачало через себя зараженную слюной вампира кровь. Поэтому, да, я считаю, что ей повезло!

— Придется поверить тебе на слово Бельф, потому что я не чувствую себя везучей, — простонала Милдред, которой наконец удалось не только разлепить глаза, но и даже стянуть с себя кислородную маску.

Сторм в мгновение ока оказался у постели больной.

— Спасибо Господи… Она жива!

Бельфегор закатил глаза.

— Спасибо Господи⁈ — не удержался от иронического вопроса демон, оскорбленный тем, что его заслуги опять мало того, что не оценены, но и в очередной раз присвоены другому. — Сторм, ты это серьёзно?

— Я просто фигурально выразился, Бельф. Разумеется, я благодарен ТЕБЕ, а не ему! — скосив глаза на потолок, вампир скрутил за спиной дулю.

Сторм давно уже не был истинным верующим и понимал, что если бы не Бельфегор, то… Но ради Милдред он был не против польстить и «большому парню» тоже. В конце концов, он нуждался в помощи любого, кто мог её предоставить. Точнее, Милдред нуждалась.

— Пи-ииить, — прошептала девушка, облизав пересохшие губы.

— Да, вы хотите пить, но вы хотите не воды, — кивнул вампир, отведя глаза в сторону.

— Вы хотите сказать, что лучше меня знаете, чего именно я хочу⁈ — не удержалась от сарказма девушка. Однако скорее по привычке, чем потому что действительно хотела уколоть. Она помнила, что была обижена на Сторма, но в данный момент не особо понимала почему.

— Он знает, потому что прошёл через то же, что и вы, Милдред, — вступился за друга Бельфегор. — Однако в его случае воздействие на него жажды было раз в десять мощнее, чем сейчас на вас.

— Жажды? — с беспокойством переспросила девушка, благодаря рассказам Сторма, уже хорошо знакомая с этим термином. — Но может у меня просто очень высокая температура? Плюс кровопотеря? Отсюда и головокружение и тошнота и жажда?.. — сбивчиво перечисляла она, пытаясь, впрочем, убедить скорее саму себя, что с ней не происходит ничего необычного, чем своих собеседников.

— Милли, кровопотеря и температура тут не причём, — прошептал Микаэль.

Вампир присел на корточки возле кровати любимой и теперь его глаза были напротив её. — Точнее, дело не только в кровопотере и высокой температуре, но ещё и в том, что… — он оглянулся на демона, ища у того поддержки.

— В чём ещё дело⁈ — требовательно вопросила Милдред, хотя прекрасно знала, что он хотел сказать. И совершенно не хотела это услышать. Её лишенное каких-либо красок лицо побледнело ещё больше, и это несмотря на то, что ещё секунду назад казалось — бледнее уже некуда.

Испугавшись того, что с девушкой вот-вот случится или обморок или истерика, Бельфегор решил сначала её успокоить.

— Милдред, то что с вами происходит, по большому счёту — это вполне нормальный процесс, для вашего состояния, — пришёл он на «помощь» другу.

— Моего состояния? — переспросила не только ни разу не успокоенная больная, но и по-настоящему разволновавшаяся.

— Ради бога! Ну что за мужики пошли! — не выдержала призрак. — А еще вампир и демон называетесь! Милли, ты просто хочешь крови! Человеческой крови, я имею в виду!

— Что-о? — Милдред хорошо расслышала каждое слово и точно знала, что каждое слово правда, но не имела никакого намерения верить ни тому, что услышала, ни тому что знала.

— Она отобедала тобой, детка! И потом заставила тебя вкусить её крови! — гнула своё её не знающая пощады покойная бабуля. — И быть бы тебе, Милли, кровопийцей, да ещё и преданно ей служащей, если бы не демон! Я, кстати, бабушка её, зятёк, чтоб ты был проклят! — практически без перехода приветствовала призрак вампира

Обескураженный Сторм кивнул, постаравшись вложить в свой кивок всё полагающееся, по его мнению, бабушке Милдред уважение.

Больная перевела недоуменный взгляд на демона и вампира, требуя объяснений. Однако объяснять, причём уже не столько ей, сколько демону и вампиру, продолжала бабуля.

— Начнете с того, что ей в таком состоянии придётся пробыть семь лет!

— Семь лет? В каком ТАКОМ состоянии? — оторопело переспросила больная, на сей раз и на самом деле, ничего не понимая.

— К сожалению, в подвешенном, — «объяснила» призрак.

— И в подвешенном состоянии я должна буду провести семь лет? — уточнила больная.

— Боюсь, что так, — тяжело вздохнула призрак.

Милдред перевела взгляд на вампира и демона, чтобы заставить их, ей объяснить на что её подвесят и зачем. Однако было что-то в их виновато-понуром виде такое, что заставило её вместо вопроса, попросить…

— Воды! — простонала она, судорожно вдохнув и выдохнув.

— Ну что стоите⁈ — скомандовала бабуля-призрак. — Дайте ей воды! Она ей, конечно, не поможет, но должна же она убедиться!

Сторм в мгновение ока метнулся к кувшину с содой, столь же быстро налил в него воды и подал больной.

— Убедиться в чём⁈ — голос Милдред изменил ей, поэтому она скорей проскулила, чем произнесла этот вопрос.

Она жадно припала губами к поднесенному ей стакану с водой, но мучающая её жажда не только не отступала, но стала нестерпимее. Тошнота усилилась. Головокружение стало ещё более невыносимым.

— Я не могу… Мне плохо! — простонала она рухнув на подушки.

По-прежнему стоявший возле постели Микаэль протянул руку и заправил выбившийся из её косы локон ей за ухо.

Только что умирающая больная насторожилась и замерла, словно хищник готовый к прыжку.

— Милли, — насколько мог мягко произнёс вампир, — твоя бабушка права, облегчить твои страдания может только человеческая кровь, но тебе нельзя её употреблять.

— Никак нельзя! — поддакнула бабуля.

— Нельзя, — покачал головой Бельфегор.

— Нельзя? — переспросила больная, наконец поняв о каком подвешенном состоянии говорила бабуля.

— Нельзя, — подтвердил Микаэль, потому что иначе, возврата не будет. — Вампир на мгновение отвёл глаза, не выдержав её испуганного, загнанного взгляда. — Иначе, ты станешь такой как я…

— То есть, могущественной и бессмертной? — уточнила, жёстко и презрительно усмехнувшись больная. И замерла. Она ли это сказала?

— Кровопийцей ты станешь! — ворчливо парировала призрак. — Кровопийцей, находящейся в абсолютном подчинении у упырши, то есть, в рабстве! И рабство это лет на сто, никак не меньше! И то только потому, что ты крови демона вот этого отведала, а иначе б вообще навсегда! Ну же, зятёк-упырь, скажи ей⁈ Или ты демон⁈ — потребовала старушка-призрак.

— Твоя бабушка права, если ты уступишь жажде крови и начнешь её употреблять, даже в самых незначительных количествах, жажда будет расти… И расти до тех пор, пока не вынудит тебя выпить кого-то досуха, после чего ты станешь полноценным вампиром.

— А если не уступлю?

— Организм справится с вирусом, и ты вновь станешь полноценным человеком, — вампир с беспокойством и надеждой посмотрел на Бельфегора. — Это ведь так?

— Да, именно так, — кивнул демон. — Вот только насчёт семи лет… — он покачал головой. — Даже и через семь лет жажда не отпустит окончательно, но станет гораздо более легко переносится…

— Другими словами, — хмыкнула Милдред, — это как алкоголизм⁈ Только у меня на одной чаше весов могущество и бессмертие, а на другой — невыносимые пожизненные страдания? Если я правильно вас поняла?

— Неправильно! — хором возразили демон, вампир и призрак. Вслед за чем призрак добавила. — На одной чаше весов — рабство и потеря себя как личности, а на другой — твоя бессмертная душа и свобода выбора!

— Ой, бабуля, вечно ты драматизируешь! — закатила глаза девушка.

— Милдред! — обескуражено уставилась на внучку призрак.

— Позвольте мне? — вмешался вампир. — Милдред, вирус вампиризма — тоже хочет жить, и именно этим жажда и опасна. В данный момент, твоя душа и вирус претендуют на одну территорию, твоё тело. И поверь мне, когда я тебе скажу, что монстр, живущий внутри тебя, пойдёт на всё, чтобы заполучить себе твоё тело и подчинить твою душу.

— Господи! — хмыкнула девушка. — Видели бы вы сейчас свои лица! На них написан такой ужас! Э-эээх, если бы не рабство, то выбор был бы совершенно очевиден…

— Ты не можешь говорить это серьезно, Милдред! Ты ведь шутишь? — Микаэль недоверчиво и слегка ошарашено уставился на свою бывшую жену, затем перевёл взгляд на друга. На что тот беспомощно пожал плечами.

— Мик, выбор за ней!

— Шучу? — ехидно переспросила девушка, недоуменно округлив глаза. — Поверь мне, с такими вещами не шутят!

У неё дико до темноты в глазах болела голова. Её не просто тошнило, а выворачивало наизнанку. Жажда крови была столь сильной, что она просто ни о чём другом не могла думать…

Она точно знала, что ни за что не согласилась бы продолжительно терпеть подобное состояние, если бы не угроза попасть в рабство к той мерзкой психопатке. И никто бы, на её месте, не согласился. Она была в этом уверена.

— Милдред, которую я знаю, превыше всего ценила свою человечность! И вообще человеческую жизнь, — горячо выпалил Микаэль.

— Милдред, которую ты знал… — поправил его призрак бабушки Аннабел.

— Что это значит, Бельф? — Микаэль испытующе посмотрел на друга. — Что ты с ней сделал, демон⁈ Только, пожалуйста, не вешай мне лапшу на уши, я ведь тоже пил твою кровь! И я по-прежнему я!

— Он освободил её от рабства! — сварливо напомнила вампиру бабуля-призрак.

— Мик, тебе нужно было просто помочь окончательно избавиться от страсти к Джиллиан, — покачал головой Бельфегор. — Что же касается Милдред, то ей я должен был помочь избавиться от жажды крови, которая для недообращенного вампира является первоосновой существования. Потребностью, практически такой же непреодолимой, как сон для человека. Человек может отказаться от еды, даже от воды, но что касается сна… Рано или поздно, сон всё равно возьмёт своё. Короче говоря, да в теперешней Милдред человечности стало меньше. Гораздо меньше. Её заменили рациональность и логическое мышление, которые и позволят ей не поддаться ни на какие уловки жажды и в конечном итоге выстоять.

Почти все полтора часа обратного перелёта с острова Корфу в Новый Орлеан накачанная снотворным, практически до состояния медикаментозной комы, Милдред проспала.

Таким количеством снотворного девушку накачали потому, что её ещё неокрепшее от недавней кровопотери и жестоких побоев тело, оказалось не в состоянии справляться с жаждой крови.

Каждый сустав, каждую косточку её тела крутило, ломало, сводило судорогой и сотрясало дрожью. Её поочередно, то бросало то в жар, когда ей казалось, что всё тело её в буквальном смысле объято пламенем, то вдруг её окунали в арктический холод ледовитого океана, от чего её тело даже не немело, а мертвело.

И словно этого было мало, её ещё и рвало. И поскольку в её желудке за последние двадцать с лишним часов не побывало даже маковой росинки, если, конечно, не считать несколько капель вампирьей и демонической крови, то ясное дело, что рвало её кровью.

Однако едва девушку усыпили, Бельфегор уверенно объявил, что прогресс уже налицо. И это значит, что как только его подопечная окрепнет физически, то у неё хватит силы воли не только на то, чтобы сопротивляться потребностям жажды крови психологически, но и на то, чтобы контролировать вышеупомянутые проявления жажды физиологически.

И вампир и призрак очень хотели ему верить, поэтому не стали ни задавать уточняющих вопросов, ни спорить. А вот Милдред, сон которой оказался не только целительным, но и заполненным мучительными кошмарами, обязательно бы поспорила, но она, как уже выше упомянуто, была не в том состоянии, чтобы задавать вопросы.

Сотни извивающихся самыми настоящими змеями дорог, изначально указывавших в разные стороны, но затем, спустя несколько метров, сплетавшихся между собой в змеиный клубок, из которого торчали только отвратительно скользкие змеиные хвосты, рассыпались перед девушкой во сне.

Она знала, что стоит ей только потянуть за один из этих змеиных хвостов и окончательный выбор будет ею сделан, и дороги назад уже не будет.

Судьба её будет предрешена.

Однако, что именно она выбрала, она так и не узнает до самого конца. Конца, вполне возможно, её очень короткой жизни.

Девушка застыла на распутье… зная, что стоять, а значит бездействовать, столь же опасно, как и сделать неверный выбор.

— Не нравится мне она, слишком бледная, — услышала она сквозь сон чей-то голос. — Вы уверены, что она получила достаточно крови?

— Кро-о-о-овь! Кро-о-о-о-овь! — сквозь сон тихо простонала Милдред и потянула носом.

Её рот тут же до отказа наполнился слюной. Где-то рядом, совсем рядом с ней определенно был источник этой столь желанной ею жидкости, причём свежей и тёплой.

К счастью, рот её был наполнен слюной, и поэтому произнесла она это не только тихо, но ещё и невнятно. Настолько тихо и невнятно, что Сюзанна, сидевшая у кресла, служившего больной девушке постелью, не смогла разобрать, что та сказала.

— Кро-о-о-овь! — снова простонала Милдред, но теперь уже громко, внятно и требовательно.

Тело её, совершенно неуправляемое сознанием, слепо потянулось в сторону источника, наполненного столь вожделенной, столь жизненно необходимой ей жидкости. В воображении её затуманенного лекарствами мозга этот источник казался ей похожим на нечто вроде гейзера или родника, из которого кровь била ключом.

Совершенно не осознавая, что делает, Милдред схватила руку Сюзанны и потянула к своим губам, вернее клыкам, о которых она ещё даже не знала, но которые она в преддверии долгожданного пиршества уже обнажила…

— Дь-яаааааавол! — вскричал Микаэль и в мгновение ока оказался возле больной.

Мужчина перехватил руку Сюзанны в сантиметре от клыков своей бывшей жены. Но вот с тем, чтобы отобрать у неё руку совсем — возникли проблемы.

— Кро-ооовь! — обиженно скуля, потребовала Милдред.

— Дьявол! — снова выругался он.

— Не поминай дьявола! Призовёшь ведь! — проворчал призрак бабушки Аннабел.

— Кро-оовь! — снова простонала больная.

Подняв голову от подушки, она продолжала инстинктивно тянуться к источнику крови. Глаза её по-прежнему были закрыты. Однако чем выше жаждущая крови недовампирша поднимала голову, тем дальше от неё, вернее от её клыков, Микаэль отводил руку Сюзанны. Кроме этого, попутно другой своей рукой он также пытался расцепить ей пальцы.

— Милли, родная! Тебе снится плохой сон! Проснись Милли! — уговаривал он.

— Хе! Сон говоришь! — проворчал призрак. — Ты прекрасно знаешь, что никакой это не сон.

— Милдред! Это сон! Просыпайся Милдред! — проигнорировав замечание призрака, повторил Сторм.

И к его чести надо отметить, что уговаривая девушку проснуться, он ни особо-то и грешил против правды, потому что Милдред действительно спала, а вот хищник в ней, для которого кровь была единственно доступным ему средством продолжения существования — нет.

Хищник чувствовал, что слабеет и знал — это означает, что часы его практически сочтены. Поэтому хищник не имел права спать. Он должен был бороться. Бороться за право — продолжать своё существование.

— Ничего себе сон! Это что же ей такое снится⁈ Что она так стонет и просит крови? — недоумевала Сюзанна, зажатая в нелепой позе между Стормом и Милдред. — И зачем вы пытаетесь отобрать у неё мою руку? Вы же не думаете, надеюсь, что она хочет напиться моей крови⁈ — саркастически поинтересовалась Сюзанна.

— Вот и я о том же! — ворчала бабуля. — Ничего себе сон!

— Крови вашей она вряд ли хочет, — ворчливо солгал Сторм, проигнорировав в очередной раз призрак бабули. — Что за нелепость⁈ Скажите тоже! — вампир очень правдоподобно фыркнул. — А вот укусить вас она вполне может! Особенно, если принимает вас за своего похитителя! — в этот момент Микаэлю, наконец, удалось завести руку Милдред, в которой она удерживала руку Сюзанны, ей же за спину, чем окончательно лишил хищника возможности добраться своими клыками до источника крови.

— Кро-ооовь! Хочу кро-ооови! — капризно потребовала, опровергая ложь Сторма больная.

— Что за нелепость⁈ — ехидно передразнила бабуля. — Ха-ха-ха!

— А вас, значит, за похитителя она не принимает⁈ Несмотря на то, что это вы, а не я, выкручиваете ей руки! — оскорбилась Сюзанна. — Много вы понимаете! Я конечно не психолог, но знаете, что я вам скажу⁈ Она мою руку воспринимает скорее как утопающий — брошенный ему спасательный круг, чем как руку похитителя!

— О-о, Сьюзи! Хе-хе-хе-хе! Вы просто не представляете, насколько вы близки к истине! — саркастически усмехаясь, закатил глаза к потолку Бельфегор. — Совершенно, не представляете! Хе-хе-хе-хе!

— Хочу кро-ооови! — капризно простонала в очередной раз больная.

— Эй ты, Хе-хе-хе! Помог бы лучше!

Не оценил шутки друга Сторм, который злился на то, что ему никак не удается расцепить тиски пальцев Милдред и таким образом освободить руку Сюзанны из цепких лап хищника.

— С чем помочь? — недоуменно пожал плечами демон. — С дамами помочь управиться? Неужели сам не справишься? Хе-хе-хе-хе! Теряешь сноровку, Мик!

— Хе-хе-хе-хе! — оценила шутку демона бабуля-призрак.

— Кро-оови! — потребовала в очередной раз Милдред.

— Отдайте мою руку! И перестаньте выкручивать руку Милли! — потребовала Сюзанна и начала колотить свободной рукой по спине не вполне адекватно себя ведущего бывшего мужа своей подруги, явно затевая истерику.

— Дьявол! Да не дергайтесь вы! Вы мне мешаете! — выругался Сторм, имея в виду, что из-за того, что Сюзанна тарабанит его по спине, её вторая рука ходит ходуном, в связи с чем ему сложнее расцеплять пальцы Милдред.

— Не поминай Дьявола! Накличешь! — проворчал призрак.

— Ничего себе! Надо же я ему ещё и мешаю! Ану отпусти меня! — и Сюзанна с удвоенным рвением начала тарабанить по спине Сторма.

Не то, чтобы ему было больно, но учитывая то, что Милдред бесконечно стонала и требовала крови, призрак ворчал, а демон продолжал хихикать — это оказалось той самой пресловутой каплей, переполнившей чашу терпения вампира.

— Да прекрати ты скалиться! — гаркнул он. И гаркнул при этом так мощно и злобно, что кровосос-хищник в Милдред на несколько минут забыл, что хочет крови, а Сюзанна с перепуга забыла, что задалась целью тарабанить невоспитанного мужлана до тех пор, пока он её и Милли не оставит в покое.

— Помоги мне, я тебе сказал! А то отправлю! Сам знаешь, куда отправлю! — пригрозил доведенный до белого каления мужчина.

— Ого, какие мы нервные! — ехидно заметила призрак бабули.

Сторм даже глазом не повёл. Сделал вид, что не услышал. Всё его грозное внимание было сосредоточено на по-прежнему мерзко и ехидно хихикающем демоне.

— Я ведь говорил тебе, что не надо брать с собой подругу! Говорил ведь! — телепатически упрекнул друга Бельфегор. — А ты мне что сказал⁈ Сьюзи, тебе, видите ли, жалко. Бедная Сьюзи, говорил мне ты, она же уже сутки переживает и ещё будет целых двенадцать часов сходить с ума! Да и Милдред, говорил ты мне, будет приятно узнать, что мы не бросили её подругу на произвол судьбы! Ну и что, сильно Милли радуется своей подруге⁈ А сама подруга сильно благодарна тебе⁈ Как по мне, так подруга прекрасно бы добралась до Нового Орлеана коммерческим рейсом! Ничего понервничала бы ещё чуть-чуть! Да и то только из-за собственной глупости нервничала бы! Ведь ей бы сказали, что с Милдред всё в порядке! Что она просто спит и поэтому не может поговорить с ней по телефону. А если бы она тебе не поверила и всё равно переживала бы, как я уже сказал, то только из-за собственной глупости!

— Предполагалось, что Милли проспит часов восемь, как минимум! Причём тобой предполагалось, недоумник ты чёртов! — телепатически парировал упрёк Сторм. — Тоже мне демон науки и прогресса! Ты же в элементарных вещах ни дьявола не смыслишь! Не смог даже по-человечески действующего снотворного подобрать!

— ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ действующее снотворное, я как раз, самое лучшее для неё подобрал! — демон особенно выделил тоном наречие «по-человечески». — С наименьшим количеством побочных эффектов подобрал! И Милдред, кстати, не проснулась, как ты, я уверен, и сам заметил. Проснулся кровосос, сидящий в ней. И проснулся из-за тебя! Верней из-за подруги, которую ты взял на борт! А я ведь говорил тебе, что не надо брать с собой подругу! Говорил ведь⁈

— Да, говорил! Но не объяснил, почему ты против! Неужели не мог объяснить, как нормальный че… ⁈ Дьявол! Кому я это говорю! — раздраженно заорал на демона Микаэль, не заметив, что в пылу праведного гнева, орёт вслух, а не телепатически. И ор этот получился столь же злобным и мощным, как и в прошлый раз.

— Мистер Сторм, вы чего? С вами всё хорошо? — искренне обеспокоилась Сюзанна психическим состоянием мужчины.

И надо признать, для этого у неё были все основания.

Во-первых, он только что, словно полоумный или ненормальный, ни с того ни с сего бросился между ней и её подругой, находящейся в бессознательном бреду, и принялся выкручивать руки и ей и её подруге.

Ну хорошо, не руки, а руку, справедливости ради отметила Сюзанна: одну руку он выкручивает мне и одну руку — Милдред. И хорошо, согласна, опять же справедливости ради, отметила она: нельзя сказать, что Сторм делает это грубо или с намерением причинить боль. Однако, уже сам факт подобного более чем странного поведения — чрезвычайно настораживает, решила и постановила она.

А во-вторых, он опять же ни с того ни с сего вызверился с бешенной и абсолютно необоснованной яростью на своего друга, вся вина которого заключалась лишь в том, что он, как и она, считает поведение своего друга до смешного нелепым.

— И правда, а чего это ты голубчик разбушевался-то так⁈ — поддакнула бабуля-призрак.

Её, в отличие от Сюзанны, ни на йоту не беспокоило психическое состояние Сторма. Зато её безмерно и всепоглощающе беспокоило любопытство. Она точно знала, что между демоном и вампиром произошёл мысленный разговор. Однако, к её огромному сожалению, она уловила лишь сильные эмоции и громадное напряжение, и ни слова, несущего хоть какое-то смысловое значение.

Что же касается Бельфегора, то тот озадаченно потупился, поскольку оказался перед дилеммой. И эта дилемма его озадачила. Даже можно сказать поставила в тупик.

С одной стороны, Сторм был его лучшим другом.

«Единственным другом», — поправил он себя.

Поэтому демон хотел бы быть с ним абсолютно честным. С другой стороны, была его демоническая профессиональная гордость мудрейшего, умнейшего и хитрейшего из демонов.

В его памяти хранились знания, накопленные всеми сущностями Вселенной за миллиарды лет. И хотя сам демон науки и прогресса не был генератором новых идей, а был именно вдохновителем, тем не менее, знаний, которыми он обладал вполне хватало на то, чтобы прослыть в веках как умнейший, хитрейший и мудрейший из демонов. И за все эти бесчисленные века Бельфегор так привык к тому, что он мудрейший, хитрейший и умнейший, что совсем забыл, что знает лишь то, что узнал из собственного опыта либо из опыта кого-либо другого когда-либо живущего.

Что же касается недообращенных вампиров, чья жажда была притуплена его собственной кровью, то в этой области опираться на опыт кого-то другого он не мог. А его собственный опыт был ограничен экспериментом, имя которому… Милдред Райт.

Иначе говоря, знания у Бельфегора не было, было лишь чувство, смутное и неопределенное, которое даже и гипотезой-то назвать нельзя было…

Демон насупился, почесал нос и попытался убедить себя в том, что его совершенно не заботит то, что его единственный друг будет думать о нём как о заносчивом и самодовольном засранце, который знал, чем чревато присутствие Сюзанны на самолете, но не предупредил. Однако ещё меньше, он хотел, чтобы его друг узнал о том, что Милдред стала его подопытным кроликом, и что у него нет чёткого понимания того, как поведёт себя его кровь, соединившись с её кровью и вампирьей.

Сидящего в Милдред монстра настолько раззадорил тот факт, что он никак не мог дотянуться до источника крови, который по его ощущениям находился совсем рядом, что его даже не остановил злобный и жуткий рык другого гораздо более могущественного монстра, чем он сам.

Спящую девушку в буквальном смысле подкинуло в кресле и выгнуло дугой. Её налитые свинцом веки разомкнулись сами собой…

И дневной свет раскаленным лезвием полоснул ей по глазам. Она зажмурилась, вскрикнула от боли, обе её руки непроизвольно потянулись к обожженному месту, то есть глазам, благодаря чему раннее плененная рука её подруги получила свободу.

Сторм, не медля ни секунды, тут же оттянул девушку на другой конец борта самолета и передал её в руки демона.

— Позволишь ей хоть шаг сделать, и нашей дружбе конец! — сердито кинул он и вновь оказался у кресла Милдред.

Бельфегор покорно кивнул, легко перехватил ринувшуюся вслед за Стормом Сюзанну и практически насильно усадил её в кресло.

— Успокойтесь, дорогуша! — утробным голосом проговорил он, многозначительно заглянув в её глаза. — Поверьте, это для вашего же блага!

Вслед за чем, внезапно приняв решение, обернулся в сторону друга и виновато выдавил из себя:

— Мик, я не знал!

— Что не знал? О чём ты? — недоуменно оглянулся Сторм. — А впрочем, не сейчас, Бельф!

Его внимание снова было сосредоточенно на Милдред, которая отвернувшись от света и прикрыв рукой веки, вновь попыталась открыть глаза. И ей это удалось.

Вампир не сдержался и ахнул.

Глаза девушки были черными. Зловеще-абсолютно черными и пустыми…

Они, казались, самыми настоящими космическими чёрными дырами. Именно теми самими космическими чёрными дырами, которые с жадностью поглощают любую частичку света по глупости или случайности оказавшуюся в зоне их захвата. Сердце его, подпрыгнув и проделав, как минимум, тройное сальто, застряло у него в горле. Все вокруг завращалось, замельтешило в бешенном темпе.

— Пить… — простонала девушка и по её телу волнами побежала дрожь. — Пить… Умоляю… Микаэль, любимый, не позволь мне умереть… — голос её был пугающе слабым. Таким словно каждое слово давалась ей с ужасной болью.

Микаэль готов был поклясться, что говорила именно Милдред, но огромные чёрные глаза, сверлившие его, явно свидетельствовали о том, что устами и голосом Милдред говорит хищник. Лицо девушки исказилось от желания. Губы её потянулись к его губам.

— Я так люблю тебя, — голос внезапно наполнился нежность. — Пожалуйста, не позволь мне умереть…

— Милли, — позвал Сторм, прошептав её имя буквально ей в губы. — Милли, пожалуйста…

Губы девушки заглушили его слова, прильнув к его губам жадным поцелуем. Этот поцелуй был рожден желанием хищника, живущего в Милдред, но и её губами и его одинокими многовековыми мечтами и недавно ожившей надеждой. Поэтому на какое-то мгновение этот поцелуй показался Сторму таким естественным и таким правильным, что он забыл причины, по которым ему не следовало бы вообще его допускать.

— Как хорошо! Как же мне хорошо с тобой, Мик… Помоги мне… — девушка снова вздрогнула, по телу её прошлась судорога и она плотнее прижалась к нему.

Хищник торжествовал. Его план работал.

— Адская бездна! — выругался демон. — Мик, она, вернее оно, использует тебя! Оно пытается подчинить тебя себе!

— Оно⁈ — возмутилась Сюзанна.

— Милли, очнись! Вернись ко мне, Милли! — прошептал Сторм, обхватив лицо любимой руками и заглянув ей в глаза. — Ты не получишь её, ты слышишь меня, ты не получишь её!

Хищник понял, что его раскусили. Понял, что какими бы пламенными и сладкими он не награждал влюбленного вампира поцелуями, ему его не обмануть.

Но не сдался.

Глаза, которые смотрели на Микаэля — по-прежнему были чёрными безднами.

Мужчина оттолкнул льнущее к нему тело девушки. Взял за плечи и изо всех сил затряс.

— Милдред! Очнись! Немедленно!

Хищник издевательски захохотал.

— Что мне делать, Бельф? — Сторм беспомощно оглянулся на демона.

— Оставить её в покое! И позволить мне заняться моей подругой! — потребовала Сюзанна, пытаясь расстегнуть заговоренный демоном ремень безопасности, который не позволял ей покинуть кресло. — Вы что не видите, что Милли явно не в себе⁈ Хотя, пожалуй, тут все не в себе, кроме меня! — добавила она, остервенело дёргая ремень.

— Возможно, стоит ввести ей дополнительную дозу транквилизаторов и снотворного? — неуверенно предположил демон.

— Да, накормите вы её просто, ради бога! — ворчливо предложила бабуля.

— Что-о-о-о? Ты что, совсем сдурела, старая ведьма⁈ — в унисон гневно вопросили вампир и демон.

— Кто-о старая ведьма? Я старая ведьма? — оскорбилась Сюзанна, которая понятия не имела, что на борту самолета с ними ещё и призрак бабушки Милдред летит. — И почему это я сдурела⁈

— Я имею в виду, человеческой пищей накормите, дубины стоеросовые! — гаркнула призрак. — Её любимой едой, накормите! Бульончиком куриным, картошечкой пюре, форелью, приготовленной на гриле! Ох, я бы, не моргнув глазом, убила просто за один маленький кусочек форели, а потом бы ещё кого-нибудь убила за кусочек «Кучерявого пинчера»… — мечтательно закатила глаза призрачная старушенция.

Сторм вопросительно посмотрел на демона.

— Думаю, может сработать, — кивнул демон. — Голоден не только хищник, но и сама Милдред…

— Что может сработать? Что вы хотите сделать с Милли? — заволновалась Сюзанна.

Сторм, накинув на Милдред заклинание обездвиженности, опрометью метнулся к бару.

— Мик! — захныкал монстр. — Вернись ко мне!

— Дьявол, холодильник — пустой, а в баре только коньяк… — пробормотал вампир. — Хотя не важно… — посмотрев на часы, решил он и потянулся к заднему карману джинс.

— Кто бы сомневался! — фыркнула бабуля. — Мало того, что вампир, так ещё и алкоголик! Повезло моей внучке с бывшим мужем, нечего сказать!

— С бывшими мужьями вообще-то часто не везёт, — резонно заметил Сторм. — Но с этим бывшим мужем, — он указал на себя, — вашей внучке действительно повезло, потому что он находчивый и сообразительный!

Сторм приложил смартфон к уху и отдал распоряжению своему секретарю: — Марла, срочно свяжите меня со службой доставки лучшего ресторана в окрестностях аэропорта Лэйкфронт. Спасибо. Жду.

— Ух ты! Хочешь сказать, что еду прямо в самолёты, которые летят, уже доставляют! — ехидно прокомментировала бабуля, уверенная в том, что зятёк запамятовал, что они на борту самолёта.

Сторм закатил глаза, прикрыл микрофон смартфона рукой и многозначительно посмотрел на сидевший у него уже в печёнках призрак бабушки Милдред:

— Да и вам, бабуля, тоже повезло с бывшим мужем внучки! Потому что я терпеливый и к тому же ещё и очень вежливый бывший муж!

— Микаэль, любимый! — хныкал монстр. — Иди ко мне!

— Бабуля⁈ — взвизгнула Сюзанна. — Кто бабуля⁈ Я бабуля⁈

— Бельф, да сделай уже наконец так, чтобы хотя бы одна из них заткнулась! — рыкнул «терпеливый и к тому же ещё и очень вежливый» бывший муж.

— Что-о-о-о-о? — побелела от гнева Сьюзи. — Да, что вы себе позволяете⁈ Да как вы…

— Заткнуться и спать! — лениво и почти как-то с одолжением скомандовал демон, даже не взглянув на девушку.

— Так, нормально, терпеливый ты наш и вежливый? — ехидно усмехнулся демон, отметив краем глаза, как спящая Сюзанна поудобней устраивается в кресле.

Сторм, который на тот момент диктовал заказ, кивнул и махнул рукой, что мол, нормально.

Но старая ведьма-призрак с ним была не согласна:

— НЕТ, НЕ НОРМАЛЬНО! — решила и постановила она. — Неужели не мог повежливее обойтись с девушкой⁈

— Тебя забыл спросить, старая ведьма! — огрызнулся демон.

— Бельф, она права, нужно сделать так, чтобы Сьюзи, когда очнётся, была уверена, что на борту не произошло ничего необычного, — попросил Сторм.

— Слышал, демон, я права! — поддакнул призрак. — Так что давай делай!

— Мик, можно я её развею? — жалобно попросил демон.

— Если сможешь вперёд! — пожал плечами вампир. — Я только спасибо скажу…

— Не сможет! — ехидно констатировала бабуля.

— Уважаемы пассажиры! Наш самолет за один час двадцать минут преодолел расстояние в 9 420 километров и теперь готовится совершить посадку, — тоном гордого папаши, сообщающего об успехах своего первенца, возвестил пилот. — Займите, пожалуйста, свои места и пристегните ремни безопасности и ни в коем случае не покидайте своих кресел до тех пор, пока я не объявлю посадку, которая по моим самым скромным подсчётам случится уже через десять минут.

Бабуля призрак перевела ошалевший взгляд на бывшего зятя.

— 9 420 километров за час двадцать?

— Угу, — кивнул он. — Кстати, очень скоро вы также убедитесь и в том, что еду в самолёты действительно доставляют! — не смог удержаться от того, чтобы не подколоть вредную старуху терпеливый и вежливый бывший муж.

Впервые за последние недели Сторм поймал себя на том, что улыбается. Старая ведьма оказалась права и сытный ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ обед возымел поистине чудодейственный эффект на её внучку.

Да, кровь Джиллиан изменила Милдред, вернее инфицировала, частично превратив в кровожадного монстра. И всё же она оставалась человеком. Человеком, мучавшимся от симптомов очень опасного вируса.

Вируса, который, если захватит её существо целиком, окончательно и бесповоротно лишит её права называться человеком. Вирус, который изменив её ДНК, изменит её сущность, изменит её душу.

Но ещё не изменил. Более того, сегодня вирус потерпел более чем сокрушительное поражение.

Сторм злорадно усмехнулся, вспомнив как извивался и корчился хищник в агонии, не желая уступать человеческой сущности Милдред. И всё же им (ему, Бельфегору, Милдред и её ворчливой бабушке) удалось в этой схватке одержать победу.

Они избавились от Сюзанны, как только ×15 приземлился в аэропорту. Бельфегор внушил девушке, что она проспала весь перелёт из Греции в Новый Орлеан. Что не удивительно, учитывая то колоссальное напряжение, в котором она находилась, пока не узнала, что с её подругой всё в порядке. Демон также внушил ей, что она безмерно доверяет бывшему мужу Милдред.

Поэтому когда Сторм сообщил Сюзанне о том, что вызвал для неё такси, она нисколько не обеспокоившись дальнейшей судьбой подруги, преспокойно отбыла к себе домой.

Дэна, доблестного и гордого пилота суперсамолёта ×15, тоже отправили домой. Этим самым, они отобрали у хищника надежду на то, что в скором времени ему удастся добраться до источника столь необходимой для продолжения его существования жидкости.

Запертый наедине с вампиром, демоном и призраком, атакуемый человеческой сущностью Милдред и её человеческим голодом, который целенаправленно раздразнили любимыми яствами девушки, хищник, в конце концов, отступил.

И глаза инфицированной вирусом девушки вновь стали человеческими. Она вдруг, словно бы очнулась от транса.

— Господи! Как же я хочу есть! — прошептала она, потянув носом великолепный аромат, исходящий от чаши с бульоном. И потянулась к ложке.

Здесь нужно отметить, что ни вампиру, ни демону, ни призраку, отнюдь, не показалось удивительным то, что ещё пару часов назад находящаяся при смерти девушка, потянулась за ложкой, поскольку они знали, что перед ними не просто человек, а пусть и на самую малость, но также вампир и демон.

Впрочем, попытка Милдред взять в руки ложку оказалась так себе. В том смысле, что взять-то она её в руки взяла, но вот донести ложку до рта, не расплескав при этом всё её содержимое, она не смогла ни с первой, ни с десятой самоотверженной попытки.

Поэтому ей пришлось согласиться на то, чтобы ложку за неё держал Микаэль.

Отсюда и его улыбка.

Смущенная, раздраженная и одновременно благодарная доктор — выглядела умилительно комично и трогательно беззащитной.

Поняв, что в данный момент он скорее смущает и свою подопечную и друга, чем помогает им, Бельфегор растворился в воздухе. Вслед за ним «отправилась» и ворчливая бабуля-призрак. Ей не хотелось оставлять внучку наедине с вампиром, но поймав на себе её досадливый взгляд, она вынуждена была уступить и исчезнуть.

В памяти Милдред всплывала реанимация. И всё, что она узнала о себе и своём новом состоянии. Каждый раз, когда она приходила в сознание, она ощущала, словно бы её потрошат заживо, настолько сильными и невыносимыми были тошнота и рвота. И всё же потребность в крови, которую она испытывала, в какой-то момент была даже ещё более невыносимой. Настолько нестерпимой, что Милдред не просто хотела, а мечтала ей уступить…

— Спасибо, что спас меня, — улыбнулась она кормящему её мужчине.

— Вообще-то спас тебя Бельфегор, — виновато улыбнулся он. — А я лишь втянул тебя в неприятности. Но видит бог, я не знал! Клянусь, Милли, я не знал, что она продолжит преследовать тебя, даже после того, как ты порвала со мной! Я, конечно, уважал твоё решение, но не бросился за тобой вслед именно потому, что хотел защитить тебя!

— А иначе ты бросился бы за мной? — удивленно переспросила девушка.

— Ещё как! — кивнул мужчина. — Я старался понять твоё решение, но не мог! Я легко мог понять, почему ты не хочешь быть со мной как с мужчиной. Ведь я знаю, что я гораздо больше монстр, чем человек! Но почему ты бросила и «Сторм Энтерпрайз» тоже — я, сколько не пытался, не мог понять!

Отведя в сторону руку мужчины, в которой он держал ложку, Милдред подняла глаза к его лицу.

— Никакой ты не монстр! — покачала она головой. — Дело совсем не в этом. А в том, что я призналась тебе в любви, а ты меня отверг!

— Отверг? — ошеломленно уточнил мужчина. — Ты призналась мне в любви? Так это ты была? А я думал, что за тебя говорит монстр… — задумчиво проговорил он.

Затем испытывающе посмотрел на девушку.

У Милдред от яркого света всё ещё болели глаза, поэтому в салоне самолёта царил полумрак. Вампир щёлкнул пальцами, и салон залил яркий свет.

— Я должен видеть твои глаза, — от нежности в тоне мужчины не осталось и следа.

— Своеобразный вариант ухода от ответа! — фыркнула девушка, прикрыв веки от яркого света. — Неужели это так сложно прямо сказать⁈ Хотя, да, ты же уже сказал… Так к чему тогда все эти вопросы? Но я тоже хороша. Наивная. Думала, что теперь, когда я однозначно принадлежу вашему миру, ты передумаешь. Господи, как низко я пала. Так низко, что я даже начинаю понимать, эту стерву, которая меня похитила! Да уж, мистер Сторм, в одном вам не откажешь, умеете вы доводить женщин до белого каления! Ах да, вы же хотели посмотреть в мои глаза, — хмыкнула она. — Смотрите! — сузив глаза в щелочки, потребовала она. — Но не просто так. Взамен, я хочу, чтобы вы мне объяснили, что с вами не так? Хотя возможно, это со мной что-то не так… Но в любом случае, я хочу объяснений. Я хочу понимать, что теперь будет со мной?

— Хммм… глаза в порядке, — задумчиво заметил вампир.

— Мои — да, — усмехнулась Милдред, чувствуя как в ней закипает бешенство. — А вот ваши — в опасности… Мне очень хочется их выцарапать! И списать это на монстра, который за меня говорит! — язвительно добавила она.

— Значит, ты призналась мне в любви, а я тебя отверг?.. — между тем продолжал вслух размышлять мужчина, словно бы припоминая что-то. — Но случилось это не сегодня, а в день твоей свадьбы?

— Не состоявшейся свадьбы, — поправила девушка.

— И поэтому ты решила сбежать⁈ — скорее констатировал, чем спросил мужчина.

— Я просто решила отдохнуть, — ворчливо поправила девушка.

И замерла под горящим нежностью взглядом.

Обхватив ладонями лицо любимой, Микаэль провел пальцами по впалым бледным щекам и нежно поцеловал в губы.

— Я люблю тебя, — хрипло промолвил он, оторвавшись от неё. — Господи, как же я тебя люблю! Пожалуйста, больше никогда не сбегай от меня.

Милдред положила ладонь ему на затылок и почувствовала прилив сил от одного только прикосновения к нему.

— Но ты сказал…

Мужчина проложил палец к её губам.

— Забудь, — попросил он. — Я не знаю, что я тебе сказал, потому что всё, что происходило в петле — знаешь только ты…

— Но я думала…

Однако Микаэль вновь не дал её договорить, заглушив вопрос поцелуем.

— Чтобы я не сказал, я так не думал. Я просто не хотел, насколько я себя знаю, чтобы ты принимала решение, находясь в ловушке временной петли, — добавил он, целуя её в висок. — Я боялся, что Старейшины уговорят тебя стать подобной мне. Я хотел защитить тебя. И не смог…

— Но ты защитил! — возразила она и поцеловала уголки его рта, пытаясь разгладить складки горечи. — Если бы не ты…

— Если бы не я, с тобой вообще ничего плохого не случилось бы, — покачал он головой.

— Мик, ты не виноват, — покачала она головой, нежно улыбаясь. — Это была судьба. Моя судьба. Не случись тебя, произошло бы что-то ещё. Я уверена в этом. Но я предпочитаю тебя! Настолько предпочитаю, что даже немного благодарна твоей бывшей! Причём благодарна за оба раза, как ни странно это прозвучит! — улыбнулась она. — Правда, не настолько благодарна, чтобы простить ей Кендру, моего отца и всех тех, кто пострадал при взрыве Фэйс-энд-Хоуп…

— И Софию, — добавил Сторм. — К счастью, благодаря тебе, теперь на Джиллиан есть управа.

— Благодаря мне? — удивилась Милдред.

— Ну да, кроме того, что она похитила тебя, она попыталась также обратить тебя без твоего согласия, — ответил Сторм. Вслед за чем, вспомнив, что девушка ничего не знает о законах сумеречного мира, объяснил. — Если в обществе смертных законом преследуется первое, то в сумеречном обществе — законом преследуется второе. Но если похищение обычно доказать несложно, то недобровольное обращение в вампира, к сожалению, практически всегда остаётся безнаказанным, потому что обращенные — становятся рабами своих создателей. Но ты не стала. И ты не сошла с ума. Поэтому сможешь дать против неё свидетельские показания. Я, Люк и Бельфегор добавим к этому собранные нами косвенные улики её связи с Ваасом, и думаю, что кол в сердце на триста лет ей обеспечен.

— Кол в сердце на триста лет? — недоуменно переспросила Милдред. — Но разве как только кол окажется в сердце вампира, вампир не превратится в прах?

— Нет, — усмехнулся Сторм. — Кол, вогнанный в сердце вампира, просто его парализует. Единственное, что может убить вампира — это огонь. Но к сожжению в качестве наказания прибегают крайне редко, точнее никогда, потому что вместе с вампиром создателем гибнут и все его творения.

— То есть, если кто-то испепелит Джиллиан, то пеплом тут же осыплешься и ты и… я? — ахнула Милдред.

— Я определенно осыплюсь, — кивнул Сторм. — А вот ты — не факт. Более того, возможно, даже, что тебя это вылечит. Да, — кивнул он. — Если не станет Джиллиан, то, вероятней всего, ты просто избавишься от вируса.

— Спасибо за предложение, — нервно хохотнула девушка. — Но возвращение стопроцентного человеческого ДНК ценой твоей жизни — мне не нужно!

— А ценой моего общества? — ухмыльнулся мужчина.

Милдред заморгала глазами, давая понять, что не понимает о чём он.

— Я просто подумал, что тебе нужна будет сиделка. И что я по многим параметрам идеально подхожу на роль сиделки, — он провёл рукой над бульоном, подогрев его и протянул больной ложку.

— Как вам моя профессиональная квалификация, доктор? — игриво поинтересовался вампир.

— Доктор… — грустно повторила девушка.

— Прости, Милли, я не хотел, — вокруг рта и глаз мужчины мгновенно вновь собрались горькие складки. Он положил ложку назад в тарелку.

— Да, ладно, — нарочито весело улыбнулась она и пожала плечами. — Это всего лишь семь лет. Кроме того, доктора бывают разные. И потом с моими вновь открывшимися способностями у меня будет, чем заняться. Так что да, вы подходите мне в качестве сиделки, мистер Сторм. Но предупреждаю сразу, я очень капризная больная. Так что потом не жалуйтесь!

— Не буду, — с готовностью пообещал Микаэль, отрицательно закрутив головой. Горькие складки на его лице разгладились, и он счастливо улыбнулся.

Милдред оперлась руками о подлокотники кресла и медленно приподнялась. Микаэль мгновенно вскочил на ноги и протянул к ней руки, готовый в любой момент поддержать. Милдред улыбнулась ему.

— Я не хрупкая стеклянная ваза, поэтому если разок и упаду — ничего со мной не случится!

— С тобой может и ничего не случится, в вот моё сердце может этого и не выдержать, — серьезно заметил вампир, и по лицу его скользнула тень пережитого страха за её жизнь.

— Хорошо, — девушка прижалась щекой к груди любимого и, слушая редкие удары его сердца, добавила. — Хорошо, я постараюсь беречь твоё сердце. Всё-таки как-никак я бывший врач. И даже кардиолог.

Микаэль осторожно, чтобы ненароком не причинить боль, погладил её по спине.

— Бывших врачей не бывает, а значит и кардиологов. Конечно, какое-то время тебе нельзя будет приближаться к живым, но это не значит, что ты не сможешь вносить свой посильный вклад в медицину…

— Как ты, например?

Милдред коснулась губами его виска, вдыхая в себя его запах.

— Да, как я, — согласился он и протянул ей руку для рукопожатия.

Милдред недоуменно посмотрела на руку.

— Я предлагаю тебе партнёрство, — ухмыльнулся мужчина.

— Партнёрство?

— Я учу тебя быть полезным обществу вампиром, а ты меня — просто жить, любить и быть счастливым.

Милдред счастливо улыбнулась.

— И никакого больше чувства вины?

— Ну если ты меня этому научишь, — ухмыльнулся вампир.

— Научу! — закивала она головой. — Ещё как научу! — добавила почти угрожающе.

— Значит партнёры? — ещё раз спросил он.

— Партнеры, — ответила она, и они скрепили свой договор сначала рукопожатием, а затем и долгим, очень долгим и очень сладким поцелуем.

КОНЕЦ.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Хлорпромазин усиливает миотический, седативный и анальгезирующий эффекты морфина.

Свинг — это удар распрямленной рукой, с замахом, рука «приземляется» в голову противнику.

Тупфер — палочка, на оба конца которой надеты ватные тампоны.

Nagyon jó ízlésed van — в переводе с венгерского означает: «У вас очень хороший вкус».

Ez azért van, mert szeretlek — в переводе с венгерского означает: «Это потому что я влюбился в вас?»

Леохар — древнегреческий скульптор воявший из бронзы скульптуры древнегреческий богов, в частности Зевса, Аполлона, Ареса. Среди самых известных его работ, статуи Аполлон Бельведерский, Диана Версальская и Ганимед Ватиканский.

Deep Purple — британская рок-группа, образованная в феврале 1968 года и считающаяся одной из самых заметных и влиятельных в хард-роке 1970-х годов. Музыкальные критики считают Deep Purple одними из основателей хард-рока и высоко оценивают их вклад в его развитие.

Лайош I Великий или Людвик I Великий, (5 марта 1326, Вишеград, Венгрия — 11 сентября 1382, Трнава, Словакия), старший брат Иштвана (имя, которое в бытность человеком носил Микаэль) — король Венгрии с 16 июля 1342 года, король Польши с 17 ноября 1370 года до момента своей кончины. Происходил из Анжуйской (Анжу-Сицилийской) династии.

Мария I — (1371 — 17 мая 1395) — правящая королева Венгрии и Хорватии, дочь короля Венгрии, Хорватии и Польши Людовика I Великого и Елизаветы Боснийской; последняя представительница Анжу-Сицилийской династии на венгерском престоле.

Танталовы муки — выражение из древнегреческой мифологии. Тантал, царь Фригии, любимец Олимпийских богов, часто присутствовал на их пиршествах из-за чего он возгордился и решил, что равен богам, и это был наказан. Согласно Гомеру и его «Одиссее», наказание Тантала состояло в том, что он, будучи низвергнут в Тартар, он был обречен вечно испытывать муки голода и жажды. При этом он стоял по горло в воде, а над ним висели ветви с разнообразными плодами. Но только он наклонялся к воде, чтобы напиться, как она опускалась все ниже и ниже, пока не исчезала совсем, и как только он протягивал руки к ветвям с плодами — они поднимались вверх.

Флэш — состояние эйфории, которое испытывают при получении внутривенной инъекции опиума. Флэш наступает уже в первые секунды поступления опиума в кровь

Милдред несколько переиначила стих 7 из Евангелие от Луки, глава 15: «Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии»

Соулу — это Сила Солнца. Это духовная энергия олицетворяющая победу, солнечный диск, возможность невозможного, вдохновение и надежду, просветление, исцеление и доверие). Эта руна испокон веков направляет истинных искателей.

Джексон-сквер (Jackson Square) расположен на южной окраине Нового Орлеана, между улицей Chartres и набережной Миссисипи. Джексон-сквер привлекает туристов огромным количеством уличных музыкантов, художников и гадалок на картах Таро.

Музыка ветра — элемент китайской философии Фэн-шуй, колокольчики, которые вешают на входе для того, чтобы отпугивать злых духов от жилища или офиса.

Леди Моргана, она же Фея Моргана — хозяйка острова Аваллон, старшая сестра короля Артура. Моргана — провидица и могущественная колдунья, Верховная жрица триединой богини (Рождение, Любовь и Смерть или Дева, Мать и Старуха). Эти формы нашли свое наиболее яркое отображение в трех фазах Луны: растущая, полная и убывающая. Моргана наделена способностью летать, оборотившись в ворона, являться как соблазнительно прекрасной девой, так и безобразной каргой, внушающей ужас и отвращение.

Алиса — имеется в виду героиня сказки Льюса Кэролла «Алиса в Стране чудес» (англ. Alice in Wonderland)

Одно из наиболее уважаемых престижных кюве в мире, особенно в Соединенных Штатах, где оно известно как Fleur de Champagne (Флёр де Шампань).

Гремучая змея — одно из самых ядовитых существ на планете.

Слова (перевод не дословный, но с сохранением смысла) из песни «Ugly Truth», Lucinda Williams:

Burn the bridges, burn your friends

Blow them kisses and make amends

Stake the high road but take the low

No one but you and God will ever know

You might play it off, win or lose

Either way, love, you'll get the blues

Медиатор — посредник в урегулировании юридического спора для содействия в выработке сторонами решения по существу спора без обращения в суд, который сам и выступает в роли «рефери».

Тиопентал натрия — используют в медицине для погружения пациентов в медикаментозную кому.

Гуманоид (лат. humanoides «подобный человеку») — к гуманоидам принято относить не всех человекоподобных существ, а лишь неизвестных науке.

Гало (от др. — греч. ἅλως «круг, диск»); также а́ура, нимб, орео́л — вторичное свечение вокруг источника света, как правило, имеющее форму круга, кольца, дуги, светового столба или «алмазной пыли».

Электропоезд JR-Maglev японского производства 21 апреля 2015 года развил на испытательной колее, построенной в префектуре Яманси, скорость — 603 км/ч, установив тем самым абсолютный рекорд скорости для железнодорожного транспорта.

Аврора — богиня утренней зари в древнеримской мифологии.

Третий закон Ньютона или закон равенства действия и противодействия — один из трёх основных законов ньютоновской механики.

Резус-положительными являются около 85 % людей европеоидной расы

IV группа крови — обладатели четвертой группы крови АВ(IV) — как у Иисуса Христа — относятся к категории универсальных реципиентов — им можно переливать кровь любой группы

X15 — экспериментальный самолёт-ракетоплан США. Первый пилотируемый гиперзвуковой летательный аппарат-самолёт, совершавший суборбитальные пилотируемые космические полёты. Первый многоразовый космический корабль.