“Твой муж тебе изменяет. Со мной”.

Скривившись, закрываю приложение литературного портала.

Подруга посоветовала новую книгу, в которой я дальше первой строчки не могу зайти. Ну кто отправляет такие тупые сообщения женам любовиков? Только идиотка.

Мой телефон пиликает на столе, и я перевожу взгляд на экран.

“Твой муж тебе изменяет. Со мной”

Прилетает с незнакомого номера, и я хмурюсь. Даже притормаживаю на пару мгновений. Я же только что точно такой же текст прочитала в книге!

Открываю сообщение, и за ним сыплется пачка фотографий. На них мой “задолбавшийся” мотаться по командировкам муж нежится среди пальм на побережье океана с какой-то девицей. Она улыбается в камеру, а он… облизывает ее щеку.

— Фу! — кривлюсь. — Там же последствия акне!

Так, стоп! Акне? Какое, нафиг, акне, когда на меня с одного из снимков смотрит улыбающийся Стасик, который сейчас должен лететь, черт подери, из командировки!

— Ира! — в кабинет влетает свекровь. Да так стремительно и резко, что у меня сердце от испуга пропускает удар. — Ира, я раскинула карты и они показали…

Вдруг меня накрывает осознанием, что…

— Стасик мне изменяет, — произношу дрожащим голосом.

Перед глазами пролетают последние пятнадцать лет жизни, которые я считала счастливыми. Я же провела их с любимым мужчиной!

— Что? — лицо Ольги вытягивается. — Не может… Ох, карты не врали.

— В смысле? — кривлюсь.

— Ну, помнишь, я увлеклась таро? Так вот они сегодня утром показали, что твоя жизнь резко изменится. Только я думала, это будет новый проект на работе.

— А проект, кажется, будет в личной жизни.

Встаю из-за стола и поправляю алого цвета пиджак. Сжимаю челюсти и пытаюсь дышать на четыре такта, как учила свекровь во времена своей увлеченностью йогой и какими-то восточными практиками.

Помогает так себе.

Вот что бы сейчас помогло, так это боксерская груша. Или бейсбольная бита. Или… в общем, насилие сейчас было бы самое то.

Закрываю ноутбук и, забрав сумочку, топаю на выход из офиса.

— А ты зачем вообще приехала? — спрашиваю.

— Да я на даче была. Увидела, что вы серебро перевезли. То, которое я вам дарила на годовщину.

Останавливаюсь практически с визгом тормозов.

— В смысле — перевезли? — хмурюсь. — Никто никуда ничего не перевозил.

— Я видела, Ир, — теперь уже и свекровь удивляется. — Думала, может, ты все-таки решила затеять ремонт, чтобы по фен-шую все сделать, вот и начала перевозить вещи.

— Какие еще вещи? — мои брови подскакивают практически до линии роста волос.

— Так стоят пара сумок.

— Ну-ка поедем посмотрим, что там где стоит.

Мы выходим из офиса и садимся в мою машину. Я сразу трогаюсь с места и выезжаю с парковки.

Что-то как-то навалилось все разом. Вещи какие-то, серебро. То самое, которое мы прозвали фамильным и решили, что будем передавать из поколения в поколение. Кому, блин? Акнешной молодухе с островов?

Я в отпуске два года не была! Мы все свободные деньги на ремонт откладываем, чтобы сделать разом хороший. А откладываю, получается, только я? Муж мой при этом вкладывает, и ни разу не в меня. Вообще не в меня.

Ух, как кровь начинает бурлить в венах! Закипает так, что вот-вот рванет крышечка.

Главное, доехать до места.

Так-то я личность не скандальная.

Но если подтвердятся мои догадки о том, что я кормлю семью ради того, чтобы Стасик мог развлекаться с девчонкой, пока я думаю, что он в командировке… места мало будет всем.

Вот говорила моя сестра: “Мы Стасиками тараканов в общаге называли”.

И так она его и величала. Тараканом. Я на нее за это дулась. А теперь, кажется, вижу, что была права Лелька.

Может, все не так? Может, монтаж или нейросеть? ИИ ж сейчас вон как людей на фотках оживляет. Вот и моего Стасика мог.

На снимках искусственный интеллект, конечно, может. А вот в жизни — вряд ли.

Как раз когда мы подъезжаем к даче, где я своими заботливыми руками высаживала в прошлом году пионы, замечаю машину мужа. Он стоит возле нее и тискает какую-то девицу в очень коротких шортах. Типа настолько коротких, что их легко с трусами перепутать.

И не стесняется же, зараза! Прямо пред ясные очи соседей.

— Вот скотина, — шипит свекровь. — Я ж ему нагадала стабильность, а он…

Стасик сжимает пятую точку своей прыщавой зазнобы и тащит ее в дом.

Я же паркую машину и вылетаю из нее со скоростью болида, несущегося к финишу.

Похоже, сегодня таки будет финиш. Стасику, его акнешной подружке в джинсовых трусах или просто нашему браку.

Забегаю в дом и застаю дражайшего супруга с его пассией в непотребном виде. Они уже даже одежду начали сбрасывать, так их захватила страсть.

И меня захватила.

Ярость.

— Ира? — выдыхает Стас.

Я обвожу взглядом пару сумок и коробок, стоящих у входа.

Из верхней коробки торчит ручка от моей любимой чертовски дорогой сковородки.

Мозг соображает быстро. Получается, Стас забрал самое ценное из нашего дома? Мои дорогущие кастрюли, сковородки и серебро, которое нам подарила его мама?

Издав рев раненного орангутана, выхватываю сковородку из коробки и несусь прямо на нерадивого любовника со спущенными до колен штанами.

— Ира! — успевает выкрикнуть Стасик и, дернув на себя любовницу в джинсовых стрингах, прикрывается ею.

— Ой! — восклицает девица.

Я чуть ли не ложусь на нее, чтобы дотянуться до мужа, а он толкает на меня девицу и отскакивает за диван.

— Зараза! — выкрикиваю, сама себя не узнавая.

— Ира, давай все выясним, как цивилизованные люди! — выкрикивает Стасик. — Ты же… ты же умная женщина!

И правда, что это я? Истерики — это не мой метод.

Притормаживаю на секунду, а потом злобно усмехаюсь.

Были не моим методом. А сейчас самое время начать.

— Серебро надо было забрать, — сокрушается свекровь, пока ведет мою машину назад в город.

Я сижу на пассажирском сиденье, надувшись.

Честно говоря, ожидала, что Оля будет на стороне сына, но она схватила веник и гонялась за Стасом по участку, пока мы с любовницей пытались вырвать друг другу волосы.

Господи, как низко я пала!

Это все Стас виноват.

То секса у нас нет, то денег, то сил.

Я уже и забыла, когда последний раз была хотя бы в кафе, не говоря уже о ресторане. Мы с мужем уже полгода никуда не ходим, потому что копим на ремонт. Я коплю, черт побери! А Стасик при этом катает свою шала… девушку на Мальдивы.

— Я ни разу не была на Мальдивах, — шмыгаю носом. Не плачу, просто так получается.

— Побываешь еще. Ну надо же какой засранец, а! — восклицает свекровь.

— Не начинай. Он твой сын.

— Он — копия своего папаши. Тот тоже жил на две семьи. Думала, я хоть сына воспитаю иначе. Но он… вот же поганая кровь, — выплевывает.

Я только судорожно вздыхаю.

— Давай к офису, — говорю свекрови. — Заберешь свою машину.

— Ир, давай домой отвезу.

— Сама доеду, — отвечаю уныло.

— Так, не киснуть! Ты молодая, красивая, состоявшийся профессионал!

— Я же любила его, — стону и глотаю слезы.

— Приедем, я тебе новый расклад сделаю. Утром я видела перемены. Может, вечером пойму, какие?

— Не надо расклад, — качаю головой. — Ничего не надо.

— Все надо. Хватит киснуть, говорю. Они того не стоят. Толку, что я кисла год после того, как выгнала отца Стасика? Или, знаешь, покисни. Психологи говорят, что утрату надо пережить.

— Ты еще и психологий занялась?

— Да так, просто интересно, — пожимает плечом свекровь.

А я понимаю, что мне нужно как можно скорее пережить измену, иначе я рискую оказаться на кушетке напротив сидящей в кресле Оли. Она наверняка наденет свои кошачьей формы очки и будет спрашивать, что я чувствую, корча из себя психотерапевта.

Аж дрожь по телу проходит от такой перспективы, и я пытаюсь взять себя в руки.

На офисной парковке мы со свекровью расходимся.

Перед этим она сто раз спрашивает, не хочу ли я, чтобы она поехала со мной. Потом предлагает сварить мне бульон, как будто я заболела, ей-богу. В итоге я убеждаю ее, что буду в порядке, и мы разъезжаемся.

Дома меня ожидаемо накрывает.

Я сразу онлайн подаю запрос на расторжение брака. Чего тянуть, если все уже случилось?

Захожу на наш со Стасом общий счет, на который откладывали на ремонт. Он по копейке, я — тысячами. Быстро перевожу себе все накопления и закрываю счет. Пусть сосет лапу со своей акнешницей.

Принимаю ванну, наливаю себе огромную чашку чая и устраиваюсь на диване, приготовившись страдать.

И тут звонит мой телефон.

Муж.

Я пару минут глазею на его фотографию на заставке и зачем-то решаю ответить.

— Ты решила меня без гроша оставить? — ревет Стасик в трубку. Прямо мед для моих ушей, когда муж в панике. — Там были не только твои деньги!

— Считай, что это компенсация за испорченные годы брака.

— А на что, по-твоему, я должен жить?

— А пусть твоя Никуша — или как ты там ее назвал — заработает.

— Никуша студентка! — орет он.

Прямо представляю, как он багровеет, а на лбу выступают толстые вены.

— Ну что ж, вспомнишь, каково это — жить без гроша.

Отбиваю звонок и сразу блокирую уже почти бывшего.

Как же противно!

Позвонил жене требовать денег на любовницу. Да разве ж это мужик? И как я с этим недоразумением протянула столько?

Пойти, что ли, еще раз помыться?

Нет, надо поплакать.

Я не сожалею о том, что узнала о любовнице мужа. Сожалею только о потраченном времени.

Но теперь я рада, что у нас нет детей. Куда с таким рожать?

Ой, а как пел! То нам на ноги надо встать, то жилье приобрести, то заработок повысить. В общем, не до детей было. А теперь понимаю, что тянул время, потому что не может такой недомужик быть отцом.

Хорошенечко прорыдавшись и наконец похоронив свой брак на дне чашки с чаем, включаю сериал. Почти не смотрю. Скорее медленно моргаю, потому что от переизбытка эмоций и впечатлений меня просто выключает.

Просыпаюсь от резкого звука.

Сажусь на кровати и не могу понять, откуда он исходит.

Потом хватаю с прикроватного столика разрывающийся телефон и прикладываю его к уху.

— Да, Оль? — отвечаю на звонок свекрови и бросаю взгляд на экран телевизора, где показывает время полвторого ночи. — Что-то случилось?

— Ира, спасай, — шепчет она.

— Оль, плохо, что ли, стало? Скорую вызвала? — спрашиваю, вскакивая с дивана.

— Ир, я застряла в форточке.

— Где? — спрашиваю и торможу.

— В форточке, — со злостью шипит свекровь.

— В какой форточке? У тебя дома их нет.

— Да не дома, на даче!

— Что ты там делаешь?

— Серебро спасаю! Стасик денег просил до зарплаты, я не дала. Точно теперь серебро продаст. Он бы мне его не отдал. А завтра утром может в ломбард сдать. Вот я и приехала забрать серебро. Но когда полезла в форточку, застряла. Спаси меня, а?

— О, господи, — выдыхаю я. — Еду.

Кажется, этот развод не сможет пройти тихо и безболезненно.

Как же мне не хочется на эту злополучную дачу! Как представлю себе, что увижу там Стаса с его новой пассией, аж в дрожь бросает.

А что, если Оля решила нас помирить, и поэтому устроила этот цирк? Она же мама Стаса, может захотеть, чтобы мы снова были вместе.

Я даже сбавляю скорость, раздумывая не развернуться ли мне и не поехать домой.

Но потом все же решаю продолжить путь. Вдруг моя свекровь действительно застряла? С другой стороны, там находится ее сын, он поможет. Но, зная Стаса, не уверена.

Торможу недалеко от дачи и хмурюсь. Машины Оли здесь нет. Как она собиралась вывозить серебро? Если, конечно, на самом деле планировала это.

Покинув автомобиль, крадусь к забору. Слева небольшая брешь, созданная прогнившими досками. У Стаса вечно не хватало времени починить забор.

Пробираюсь через эту брешь и топаю по двору к дому.

Обхожу с правой стороны, и тут картина маслом. Оля свисает из форточки, упершись носками балеток в выступ под окном.

— О, господи, — выдыхаю и тороплюсь спасти мою неугомонную свекровь. — Оль, ты жива? — шепчу.

— Ох, наконец-то, — отзывается она.

— Сейчас. — Бегу дальше, опрокидываю пень, на котором Стас колет дрова, и качу его к нужному окну. Поставив, взбираюсь на него и хватаю свекровь за бедра. — Я вытащу тебя. Только смотри аккуратно, чтобы не поцарапалась.

— Нет! — кричит шепотом Оля. — Надо не вытащить, а затолкать внутрь!

— Ты с ума сошла?

— Я собираюсь забрать серебро, поняла? Иначе зачем я сюда приехала?

— Да гори оно синим пламенем!

— Нет! Я на него несколько месяцев собирала! Никакого синего пламени! Стасик продаст его, а все деньги спустит на эту шала… девку. Так что толкай, Ира!

— А как ты собираешься спуститься с подоконника? Кубарем?

— Толкай, я сказала!

Вздыхаю и, помолясь, начинаю проталкивать Ольгу в дом.

Дама она с формами, но не толстая. Так что в форточку проходит нормально. Только вот роста не хватало, чтобы нормально оттолкнуться от выступа, вот и повисла в форточке.

Слышу грохот внутри и зажмуриваюсь, как будто это чем-то поможет свекрови.

— Ты там жива? — спрашиваю.

— Ох, — отвечает Оля. — Ну Стасик, ну зараза. Я ему это серебро еще припомню.

— Господи, у меня такое впечатление, что ты не его мать, а моя, — смеюсь сдавленно.

— Иди ко входной двери, я открою изнутри, — командует свекровь, и я тороплюсь туда.

Сто лет мне не сдалось это серебро. Я бы с радостью оставила его бывшему и жила спокойно. Но Оле надо так, что она готова рисковать переломать кости, только бы забрать фамильные ценности.

— Ты слышала? — спрашивает она, открывая дверь. — Паскудники такие.

В доме слышны стоны.

Я кривлюсь, и меня даже слегка подташнивает, когда я понимаю, чем Стас занимается в спальне со своей… новой девушкой.

Старый диван скрипит в такт наигранным и слишком громким стонам.

— Кстати, он не настолько хорош в постели, — кривлю губы, а потом понимаю, насколько неуместно было ляпнуть такое при его маме.

— Зато гонору, — закатывает она глаза. — Полюбуйся.

Оля включает торшер у входа, и мои глаза становятся просто огромными.

— Когда он успел? — спрашиваю, глазея на коробки с посудой.

Справа стоит большой серебряный набор, который нам подарила свекровь, а слева — коробка с другой посудой. И из этой коробки, черт подери, торчит ручка моей любимой чугунной сковороды!

— Да как он посмел? — шиплю, вытаскивая сквороду. Оля открывает крышку этой коробки, и я ахаю. — Ну белье-то мое мог оставить! — совсем не тихо произношу я, когда Оля вытаскивает мой красный шелковый халат с кружевной оторочкой.

Пока обалдеваем от наглости моего почти бывшего мужа, не замечаем, что стоны в спальне стихли.

— Мы должны забрать обе коробки, — решительно заявляет свекровь. — Нельзя оставлять ему это.

— Ой, Оль, оставь в покое, — вздыхаю. — Забираем серебро, любимую сковородку и уезжаем.

— Ничего вы не забираете! — раздается от спальни, и мы с Олей резко выпрямляемся. Не рассчитав траекторию, сталкиваемся лбами и ахаем.

Подняв голову, смотрю на Стаса и тру лоб. Он занял собой чуть ли не весь дверной проем. Стоит в одних трусах и стреляет в нас хмурыми взглядами.

— А что так быстро закончил? — с отвращением спрашиваю я. — Твоя мадам только голос поставила, чтобы стонать правдоподобнее.

— Ну-ка положи на место! — рявкает он.

— Стасик, фу, — произносит Ольга с брезгливым выражением лица. — Я не такому тебя учила. Как мелочно!

— Мелочно забираться ночью в мой дом, чтобы украсть посуду! — парирует.

— С каких это пор дача стала твоим домом? — заводится Оля. — Вообще-то он мой! И то, что я позволила тебе здесь жить, еще ни о чем не говорит! У тебя нет ничего своего!

— Квартира, в которой живет Ирина, и моя тоже.

— Забудь как страшный сон! — хмыкаю. — Квартиру отдали мне родители. Свою. По дарственной. Твоего там нет ничего, кроме трусов и носков.

Внутренности переворачиваются.

Как я могла не замечать, какой он… недомужик?

Наверное, потому, что он всегда кормил меня обещаниями.

Вот сделаем ремонт, тогда поедем на море. Вот купим мне машину, потом тебе. Вот поднимемся еще немного, тогда построим дом.

В итоге на ремонт откладываю только я, машины все в кредит куплены, подняться мы так и не смогли за эти годы.

Провожу по зубам языком, словно снимаю слой обещаний, которым Стас умело заговаривал мне зубы.

— Ах ты ж… — шипит он и начинает двигаться ко мне.

Сверлит яростным взглядом так, что у меня по коже даже мурашки пробегают.

Я раньше никогда не участвовала в драках и никогда не видела их вживую. То столкновение с прыщавой зазнобой мужа было первым. А теперь что? С ним, что ли, драться? Ужас какой.

— Не приближайся! — замахиваюсь добротной чугунной сковородой. Хватаю ее второй рукой, потому что, зараза, тяжелая. — Зашибу!

— Станислав! — рявкает Оля так, что мы все замираем.

И я со сковородой вверху.

И Стас в одних трусах с перекошенным от ярости лицом.

И его пассия, которая вылетела в гостиную в одной простыне.

Как будто кто-то сделал скриншот этой зарисовки, и даже пыль зависает в воздухе, не решаясь продолжить движение.

— Не позорь меня, — строго говорит Оля. — Эти две коробки мы забираем, — безапелляционно заявляет свекровь. — Дачу мою освободить! Ключи вернуть!

— Мама, где же мы с Пусей будем жить? — вдруг теряет всю свою мужественность мой муж.

— Ты когда Пусю себе заводил, чем думал? — кривится Оля. — Вот тем же придумай, куда ее поселить. Так, Ирина, сковороду опускай, бери коробку, а я забираю серебро. И замки смени наконец, — бубнит она, хватая коробку с серебром. — А то Стасик, не ровен час, вернется и последние трусы для своей, прости Господи, Пуси заберет.

— Ты вообще-то моя мама! — рявкает нам в спину Стас. Но как-то нерешительно и даже будто поскуливает.

— И это мой крест, — драматично отзывается Ольга и хлопает дверью.

— Ты как собиралась все это вывозить? — спрашиваю, когда мы топаем к калитке. — Где твоя машина?

— У меня рояль в кустах, — отвечает свекровь. — В смысле, с соседом договорилась, что он отвезет. Но сейчас отменю.

Мы грузим в мою машину коробки, и Оля идет к соседу отменить свой заказ на извоз.

А я остаюсь стоять рядом с машиной. И меня наконец прорывает.

Я рыдаю и борюсь с тошнотой от отвращения.

Как?! Как меня угораздило повестись на такого… недомужчину?

Мало того, что ничего из себя толком не представляет, он еще и ведет себя хуже женщины.

Пуся, блин!

Как собачонка!

Я бы убила, дай он мне такое прозвище.

Ох, вспоминаю наши совместные годы и сама себе диву даюсь.

Сколько же я велась на его обещания! Стас как непризнанный художник, честное слово. Вот-вот, дорогая, и у нас будет все! Шелка, яхты, Мальдивы, дома!

В итоге шелка я покупала себе сама, родители подарили квартиру, на Мальдивы Стас свозил свою Пусю, а яхты я видела только в кино. Прелесть, разве нет?

И так мне становится себя жалко, что разрывает грудную клетку.

— Та-а-ак, — тянет Ольга, появляясь возле машины. — Ты, Ир, конечно, поплачь, легче станет. Но как мать этого… Станислава, скажу, что это того не стоит. Вот ты плачешь о чем? Тебя высшие силы избавили от мужика, которого я — мать евойная — никому не пожелаю. А представь, как мне. Мало того, что отец его был уродом, так и в сыночке гены укоренились. Эх, надо было рожать от того полковника, — мечтательно вздыхает свекровь. — Может, второй сын был бы удачнее. Так, все, вытерли сопли и поехали. Ночь-полно́чь.

Оля занимает пассажирское место, а я беру еще несколько секунд прийти в чувство.

Делаю судорожный вдох и, задрав голову, любуюсь звездами. Чтобы успокоиться, нахожу Большую и Малую медведицы, еще пару раз вздыхаю, а потом сажусь за руль.

— Так, ты адвоката наняла? — деловито спрашивает свекровь, когда мы выезжаем из поселка на трассу.

— Нет, — качаю головой.

— Ты видишь, как он настроен? Даже халат твой спер, ирод! Так что надо подстраховаться. Адвоката надо найти. Посимпатичнее. Глядишь, и замуж опять выйдешь.

— Не торопи события.

— А чего ждать-то?

— Ой, Оль, давай мы это потом обсудим.

— А что тут обсуждать? Найти специалиста, пусть хотя бы защитит то, что принадлежит тебе. Там, глядишь, и на свидания с ним начнешь ходить. Во время процесса нельзя. У них же там это… как оно? Конфликт интересов! Во! Я смотрела в сериале про адвокатов. Хороший, кстати. Мне моя коуч по самопознанию посоветовала. Кстати, может, тебе в ашрам отправиться? Я бы с тобой поехала. Помедитировать, познать себя, взять аскезу на короткий срок.

— Оль, — зову свекровь, когда в ушах аж звенеть начинает от ее щебета.

— М?

— Давай помолчим, а?

— Ну что ты все про помолчим? — заводится она. — Я же понимаю, как тебе сейчас обидно! Вот показываю тебе всеми силами, что жизнь на этом не закончилась. Что есть мужчины. Ты сама, опять же. Будешь заниматься саморазвитием и просветлением, и жизнь наладится. Я вот только домой сегодня вернусь, опять на тебя расклад на таро сделаю. За день вон сколько всего измениться может. Кстати, а где ты покупала сковородку?

Оля тянется назад и достает сковороду. Крутит ее в руке.

— Я скину тебе ссылку, — отвечаю сдержанно и прибавляю скорость.

Хорошо так прибавляю.

Хочу как можно скорее оказаться дома в одиночестве.

Оля продолжает обсуждать сковородки. Зачем-то приплетает сюда свою соседку, а я гоню по трассе, сходя с ума от желания побыстрее высадить свекровь у ее дома.

— Ира! — вдруг вскрикивает она, и я бью по тормозам.

Машину еще несколько метров несет вперед до полной остановки.

— Это были полицейские, — тихо говорит Оля. — И они пытались нас остановить. А ты проскочила. Ир, штраф будет большой. Может, свалим?

— Оля! — мои глаза становятся огромными. — Я всегда считала тебя законопослушной, приличной женщиной.

— Я такая и есть. Просто тебе ж еще адвокату платить, а это немаленькие деньги.

— К черту, — шиплю и срываюсь с места.

Вы когда-нибудь участвовали в погоне?

А если в качестве того, кого пытается догнать полиция?

А мигалки и сирены были?

А сколько машин полицейских было? Меньше четырех? Тьфу, лузеры!

До полицейского участка нас сопровождают пять машин. Две по бокам и одна сзади. Они чуть ли не направляют нас на нужные улицы, пока мы не останавливаемся у участка.

Оля уже минут десять как молчит, прижимая к груди сковороду.

Глазеет широко распахнутыми глазами на двух полицейских в брониках, которые наставили оружие прямо на нас.

— Ир, нас убьют? — тихо спрашивает Оля.

— Я не знаю, — вздыхаю и отстегиваю ремень безопасности.

— ФИО, — прямо так сокращенно требует дежурный в отделении полиции.

— Лапина Ирина Сергеевна, — отвечаю хриплым голосом.

— Женщина, отпустите сковородку, — требует второй полицейский, пытаясь выдернуть из мертвой хватки моей свекрови это сокровище.

— Вы знаете, сколько денег она стоит? — заводится Оля. — Таких сковородок больше почти не делают! На совесть! Прямо как в Советское время, понимаете? И стоит она теперь как крыло от самолета!

— Вы не можете пойти в камеру со сковородой, — настаивает конвойный, который уже покраснел от того, как сильно завелся.

— В камеру?! — так громко верещит Оля, что даже у меня появляется звон в ушах. — Я не могу в камеру! Вы посмотрите на меня! Мне столько лет, что я не могу сгнить в тюрьме!

— Вряд ли вас посадят, — усмехается дежурный, заполняя мои данные. — Дата рождения?

— Моя? — спрашивает Оля. — Да я вам в бабушки гожусь!

— Угомонитесь вы наконец?! — рявкает он. — У меня уже голова от вас болит.

— Знаете, голова болит — это психосоматика, — быстро тараторит моя свекровь. — Если есть не выплеснутая злость, начинает болеть голова. Расскажите нам, на кого вы злитесь? На начальство, наверное? Говорят, оно у вас тут зверское.

— Оля, — осаживаю ее.

— А что? Если выговориться, то пропадет причина, по которой у человека головные боли. А хотите я вам расклад на таро сделаю? Вы сможете узнать свою судьбу. Вдруг вам надо не этим заниматься, — она кривится тыча пальцем в лежащие перед дежурным документы, — а цветы, например, выращивать. Или, может, вы талантливый химик и должны работать в лаборатории, а не задерживать приличных женщин.

— Приличных? — злобно усмехается дежурный. — Приличные женщины по ночам не устраивают гонки на трассе.

— Да какие гонки? — лицо свекрови шокировано вытягивается. — Мы просто спешили домой. У меня там… молоко убежало, — ляпает она, а я закатываю глаза. — Да отпусти ты, ирод! — рявкает на молодого сержанта, который не теряет надежды вытащить из железной хватки Оли сковороду. — А то как огрею ею!

— Отпустите ее, — прошу дежурного. — Она пассажир. За рулем была я. Скоростной режим и что там еще нарушила я.

— Нет! Я останусь с тобой!

— Оля, поезжай домой.

— Мы еще никого не отпускали! — рявкает дежурный.

В этот момент дверь в кабинет открывается, и мы все переводим туда взгляды.

На пороге стоит элегантно одетый мужчина в темно-сером деловом костюме и галстуке на пару тонов темнее.

— Доброй ночи. Мне сказали, вы удерживаете моего клиента.

— Да, это мы! — тут же заявляет Оля, а бровь мужчины вопросительно приподнимается. — Что? Вы не за нами разве?

— Вы кто вообще? — спрашивает дежурный.

— Климов Сергей Анатольевич, — представляется он красивым, глубоким голосом.

Подходит к столу и, положив на него визитку, двумя пальцами подталкивает к дежурному. Я успеваю выхватить взглядом только фамилию и должность “Адвокат”.

— Кто ваш клиент? — спрашивает дежурный.

Пока он разговаривает с адвокатом, Оля пучит глаза и показывает мне в сторону двери. Я хмурюсь и качаю головой, но она своей то и дело дергает, судя по всему, предлагая мне сбежать.

— Только дернитесь, повелительница сковородок, — шипит сержант.

Я дергаю бровями, безмолвно говоря свекрови “Я же говорила”.

Адвокат, закончив разговор, идет на выход.

— Степанов, выпускай дебоширов из клетки, — командует дежурный.

— Вы уже уходите? — возмущается Оля, и адвокат, тормознув, оборачивается.

Смотрит на нас с кривоватой улыбкой и интересом.

— А что же я должен делать?

— Так и нас вытащите! Мы ничего плохого не сделали! Серебро, которое мы забрали, наше! И мы домой потом торопились.

— Какое еще серебро? — спрашивает дежурный.

— Оля, помолчи минутку, — шиплю я.

— Нормальное столовое серебро, — отмахивается Оля.

— Откуда вы его забрали?

— Так, давайте оформлять протокол.

— Ой, сердце! — вскрикивает Оля картинно и съезжает вниз по стулу, драматично прикладывая руку к груди. — Умираю!

— Романов! Воды! — кричит дежурный. — Жмуриков мне тут еще не хватало!

Сержант начинает метаться. Бежит к маленькому холодильнику, из которого достает бутылку с водой и несется назад, по дороге откручивая крышку.

Адвокат, прищурившись, прячет руки в карманы брюк и с интересом наблюдает за развернувшейся сценой.

Я аж растерялась. Может ли Оле на самом деле быть плохо?

Она ж никогда не жаловалась на сердце. На спину и суставы — да. А вот сердце, как показывает ее ежегодный чек-ап, у нее работает как часы.

Сержант пытается вытянуть сковородку, чтобы отдать Оле воду, но она дергает ее на себя и хмурится.

— Не отдам, — рычит она.

— Так, дамочка, вам плохо или нет? — рявкает на нее порядком подуставший от нас дежурный.

— Плохо, — отзывается Оля и, подавшись вперед, ставит на стол локоть, а щеку подпирает ладонью. — Очень плохо. У меня муж уродом был. И сын таким же стал. А эта святая женщина… — Стреляет взглядом в адвоката, быстро оценивает и исправляется: — девушка была в него влюблена. Но уже нет! — повышает голос, и адвокат давится смехом от этого спектакля. — Уже разводится с ним. Кстати, Климов… как там вас?

— Сергей Анатольевич, — отвечает он.

— Да, Анатольевич, вы занимаетесь разделом имущества после развода? У меня тут сын надумал лишить мою прекрасную невестку…

— Оля, — шиплю я и аж вибрирую от злости на свекровь. — Прекрати! У меня есть адвокат, — вру на ходу.

— Сегодня есть, завтра нет, — шепчет она. — Смотри какой. Мы не можем его отпустить. Тебе еще личную жизнь устраивать.

— Оля, — уже рычу на любимую свекровь.

— Так вам адвокат по имущественным спорам нужен или тот, который вытащит вас отсюда? — спрашивает этот Климов.

— Сначала одно, потом другое. Смекаете?

Внезапно адвокат запрокидывает голову и так искренне смеется, что все присутствующие даже застывают на несколько секунд.

— Что вы им вменяете? — спрашивает он, отсмеявшись.

— Отказ от требования остановиться, превышение скорости, — перечисляет наши грехи дежурный. — Тут еще серебро какое-то всплыло. Может, дамочки, вообще рецидивистки, как Бонни и Клайд.

— Клайд был мужчиной, — в один голос с адвокатом произносим мы.

Я обалдеваю от такого, а потом добавляю:

— И грабили они банки.

— А вы кого?

— Моего уже почти бывшего мужа, — ляпаю, не сводя взгляда с адвоката. А потом до меня доходит, что я только что заявила прямо под протокол.

— То есть, вы все-таки кого-то ограбили, — уточняет дежурный и что-то быстро пишет в протоколе.

— Нет! — вскрикиваю.

Оля при этом бросает сковороду и бросается грудью на амбразуру. В смысле, на стол. Хватает протокол и сминает его. Потом быстро засовывает в вырез своей футболки.

В этот же момент сержант пытается схватить сковородку с пола, но моя свекровь как молния. Она наступает на сковороду и прошивает молодого парня таким взглядом, что он ретируется.

— Это что за выступление?! — ревет дежурный. — Верните протокол!

— Какой протокол? — невинно хлопает ресницами Оля.

Я вздыхаю и, упершись локтями в стол, прячу лицо в ладонях.

Сюр какой-то.

— Слушайте, мы же штраф какой-то должны заплатить? — спрашиваю дежурного, поднимая голову. — Давайте мы заплатим и уедем.

— За что платить? — возмущается свекровь.

— Оля, помолчи, пожалуйста! — прошу я.

Она поджимает губы и сверлит взглядом дежурного.

— Штраф сначала выписать надо, а ваша… свекровь забрала протокол. Я вообще сейчас посажу вас в обезьянник, пока не угомонитесь и не будете готовы нормально составить протокол.

— Меня нельзя в обезьянник! — решительно заявляет Оля. — Там одни проституки и наркоманы, я в кино видела!

— Проститутки и наркоманы у вас под подъездом, а тут…

— Старшина, — вклинивается адвокат и возвращается к столу. — Пусть дамы немного подождут, а мы с тобой поговорим.

— Не о чем, — отзывается дежурный.

— Пойдем поговорим, — настаивает адвокат, и старшина нехотя поднимается.

Они выходят из кабинета, а мы остаемся.

— Оля, прекращай цирк, — тихо говорю я, косясь на оставшегося с нами сержанта.

— А что я такого сказала? Пусть отпускают! В конце концов, мы ничего плохого не сделали.

— Сделали. Превысили скорость и скрывались от полиции, — вздыхаю я.

— Мы просто торопились домой.

— Просто, — отвечаю устало. — Ладно, дождемся возвращения старшины, заполним протокол, возьму копию, а завтра оплачу штраф.

— С чего ты его оплатишь? У тебя столько денег на адвоката уйдет!

— С тех, которые отложила на отдых. Оль, все, заканчиваем. Я разберусь.

— Так, дамочки, на выход, — произносит старшина, возвращаясь в кабинет.

— В смысле — на выход? — хмурюсь я.

— Сказали на выход, значит, на выход, — бурчит Оля и тянет меня за локоть.

Встаю и смотрю на старшину.

— А штраф?

— Идите уже, — устало выдыхает он. — И чтоб я больше вас не видел.

— Ясно, спасибо, — киваю. — Простите, если…

— Да идем уже, — тянет меня Оля. — Это точно тот Климов постарался. Хороший видно мужик. Тебе такого надо.

— Оля! — ахаю, когда понимаю, что она произносит это как раз в момент, когда мы покидаем кабинет, возле которого стоит адвокат.

— А что “Оля”? — спрашивает она. — Ты же в самом соку. Стасик мой идиёт, потерял такую девушку. Может, этот адвокат не растеряется и быстро возьмет тебя в оборот.

— Оля, замолчи, — цежу, чувствуя, как лицо заливает алым.

— Ну что? — психует она, продолжая смотреть на меня. А я стреляю глазами в адвоката, пытаясь дать понять свекрови, что мы тут не одни. — Ты ж у меня девушка на выданье! Умница! Красавица! Прекрасный специалист! А хозяйка какая, закачаешься.

— Ох, — вздыхаю и краснею еще сильнее.

— Умница и красавица, значит? — хмыкает адвокат. — Насчет красавицы соглашусь. А вот умница ли, еще предстоит проверить.

— Это же вы помогли нам, правда? — спрашиваю. Он с улыбкой кивает. — Сколько я вам должна?

— Нисколько, — качает головой.

— Ой, какой молодец! — восхищается Оля, а я стреляю в нее взглядом.

— Я так не могу, — отзываюсь. — Мне нужно вернуть вам деньги.

— Нечего возвращать.

— Тогда как вас отблагодарить?

— А вот это уже правильный вопрос, — отвечает адвокат и склоняет голову набок, с интересом разглядывая меня. — Давайте поужинаем.

— Сейчас? — задаю совершенно глупый вопрос.

Он поднимает руку и смотрит на свои крутые часы.

— Время уже почти четыре утра. Не думаю, что ужинать — это хорошая идея. А вот если вы позвоните мне, — он протягивает свою визитку, — в удобное для вас время, мы можем назначить встречу. И, кстати, в имущественном споре я тоже могу помочь.

— У меня уже есть адвокат для того спора.

— Что ж, в любом случае, у вас есть мой номер, так что вы можете в любую минуту позвонить и сменить адвоката.

— Спасибо вам за помощь.

— Да, — кивает коротко и уходит по коридору.

— Какой мужчина, да? — спрашивает Оля, провожая его взглядом. — Тебе такой нужен. Кстати, адвоката же у тебя нет. А этот смотри какой дельный.

— Оль, поехали домой, а? — устало прошу я. — Утром вставать на работу. Кстати, прежде, чем нахваливать меня и в чем-то убеждать осмотрись по сторонам, чтобы рядом не было того, кто не должен это слышать.

— А кто сказал тебе, что я не осмотрелась? — подмигивает моя свекровь и топает на выход из отделения, а я со вздохом топаю за ней.

Отвожу свекровь домой, потом затаскиваю коробки в свою квартиру, принимаю душ и ложусь на пару часов поспать перед работой.

День проходит в какой-то адской суете, которую я едва замечаю, потому что в голове от недосыпа туман. Но когда возвращаюсь домой, очень быстро прихожу в себя, потому что… какой-то мужик ковыряет мой дверной замок.

— Эй! Вы что делаете?! — кричу и несусь на этого бугая.

— Ира! — из квартиры вылетает свекровь и тормозит меня, выставив вперед ладони.

— Что здесь происходит?

— Замок меняем. Мало ли, Стасику придет в голову притащиться и забрать еще что-нибудь.

— Ты хоть предупреждай, — выдыхаю. — Простите, — это уже мастеру, который испуганно смотрит на меня.

— Пойдем, я чай заварила. Пирожки привезла. С луком и яйцом, твои любимые. Заодно расскажу, что мне карты показали.

— Оль, дай хоть душ приму, день был адски тяжелый.

— Конечно, тяжелый, ты ж не спишь совсем.

Я стреляю в нее выразительным взглядом и топаю в ванную.

Под душем чуть не засыпаю. Покачиваюсь под струями горячей воды. Все, о чем я сейчас мечтаю, — это остаться одной дома и лечь спать. Но пока не выслушаю свекровь, она не угомонится. Новые ключи от моей квартиры ей точно давать не стоит.

Выйдя из душа, топаю на кухню.

Оля разложила на столе свои карты таро, среди которых стоят чашки с чаем и тарелка с пирожками.

— Смотри. У тебя будет новый мужчина, — тычет она в карту с непонятными изображениями. — Но ты должна проявить инициативу, потому что прощелкаешь свое счастье.

— Оль, я просто хочу лечь спать. К тому же, официально я еще замужем.

— Ой, это дело времени, — отмахивается она. — Так, смотри. Тебя ждут сложности, но ты с ними справишься.

— Слушай, ты рассказываешь все то, что я и так знаю, — произношу устало и кусаю пирожок.

— Но инициативу с новым мужчиной проявить надо, — настаивает свекровь.

— Ты как будто не мама Стаса, а моя, — произношу это в который раз.

— Ты мне больше дочь, чем он сын, — фыркает Оля. — Ты про инициативу поняла?

— Это был очень непрозрачный намек на нашего нового знакомого адвоката, — кривлю губы и запиваю пирожок чаем.

— Никаких намеков. Ты ему звонила? — Качаю головой. — Ну Ира!

— Оль, пожалуйста, — прошу ее. — Дай спокойно поесть. И пережить наконец свое горе. У меня семья распалась.

— Погоревать, конечно, надо, только ты с этим делом не затягивай. Такой мужик встречается не каждый день.

Я обещаю Оле, что непременно возьму свою судьбу в свои руки. Но после этой встречи мне становится не до личной жизни. Сначала я наконец получаю развод, а потом и иск в суд о разделе имущества, который высасывает из меня все финансовые соки.

Наконец последний суд заканчивается, и я выдыхаю. Стасу позволено забрать только свои вещи и свою машину. Все остальное остается мне. Потому что, черт побери, я на все это заработала!

Вечером после работы я покупаю тортик и еду к свекрови. Мне не с кем отметить мою победу. Пока строила хоть какую-то карьеру и пыталась наладить личную жизнь с мужем, растеряла всех институтских подруг. Мама живет далеко, сестра вообще за границей. В общем, осталась только бывшая свекровь.

— Привет, — произношу, когда она открывает дверь. — Отпразднуем? — поднимаю вверх тортик.

— Заходи, — произносит Оля еле слышно, и только сейчас я замечаю, насколько она бледная.

— Эй, что случилось? — спрашиваю, заходя за ней в квартиру.

— Давление уже второй день с ума сводит.

— Оль, а ты врачу показывалась?

— Ой, что они там понимают? — отмахивается.

А потом ее резко ведет в сторону, и свекровь хватается за стенку.

— Оля!

— Скорую, Ир, — шепчет она и съезжает по стенке вниз.

— Состояние не критическое, — говорит врач, когда мы по скорой приезжаем в больницу. — Но ей нужен отдых, минимизировать стресс, покапать сосудистые препараты, лечебная гимнастика. В общем, я бы отправил ее в санаторий.

— Какой санаторий, доктор? — бурчит Оля с кровати, на которой лежит под капельницей. — На мою пенсию?

— Я поняла вас, — киваю. — Будет санаторий.

— Ирина, — строго произносит бывшая свекровь. — Какой еще санаторий?

— С лечебными процедурами. Ты врача не слышала?

— У меня нет на это денег, — заявляет Оля.

— Разберемся.

Как только Ольгу выписывают из больницы, я усаживаю ее в машину и везу в санаторий за город. Пришлось потратить на путевку последние свои сбережения, но ничего, я справлюсь. А вот терять единственного человека, который меня поддержал в непростой бракоразводный период, совсем не хочется.

В санатории Олю сразу заселяют в отдельную палату. Она осматривается и кивает.

— А гадать на картах таро у вас тут можно? — деловито спрашивает свекровь, кутаясь в тонкий кардиган.

— Можно, — улыбается администратор. — Главное, не играть в карты на деньги.

— Что вы? Какое играть? Таро — это очень серьезно! — важно заявляет бывшая свекровь, подняв вверх палец. — Они судьбы предсказывают.

— Ладно, — кивает медсестра и протягивает Оле листок. — Держите, вот расписание процедур…

— Так, Ирина, — произносит Оля, провожая меня до машины спустя час. — Бракоразводный процесс завершился. Ты оплакала свое горе. Имущество поделили. Пора и о личной жизни подумать. Ты внуков мне собираешься рожать?

— Тебе? — смеюсь. — Мои дети не будут твоими внуками.

— Ты сейчас обидное говоришь, — притворно морщится бывшая свекровь. — Кого еще считать внуками, как не детей любимой бывшей невестки? — подмигивает она.

— Значит, не надо спорить с врачами, — строго говорю я, — а надо лечиться и восстанавливаться. Если процедуры назначают, ты должна их выполнять. Иначе откуда у тебя возьмется здоровье нянчить своих внуков?

— Значит, не только моя мама саботирует процедуры, — слышу знакомый голос, и мы с Олей оборачиваемся.

С территории санатория в сторону парковки идет тот самый адвокат.

Как же его имя-то? Клим? Нет, это фамилия. Климов. А имя, хоть убей, не помню.

— Сергей, — елейным голосом произносит Оля, когда он подходит ближе. Точно! Сергей. — Ваша мама тоже тут?

— Да, вчера привез. Сегодня довез ей книги, потому что те, которые есть в санатории, ей не понравились.

— Что ж, значит, рано или поздно мы с ней встретимся, — заявляет моя бывшая свекровь. — Это же судьба, правда? — стреляет она в меня взглядом.

Сергей слегка склоняет голову набок и улыбается.

— Точно судьба. Ирина, как ваш развод?

— Завершился.

— Так вы теперь свободная женщина.

— Она и в браке не сильно была занята, как показала практика, — вставляет свои пять копеек Оля, заставляя меня краснеть.

Вот вроде воспитанная женщина, но иногда ее замечания ну слишком уж неуместны!

— Что ж, тогда, полагаю, мы можем наконец сходить на ужин, — говорит Сергей. — Позвоните мне. Вы обещали, — добавляет и, подмигнув, идет к большому черному джипу, а я провожаю его взглядом.

— Позвонишь? — спрашивает Оля, тоже глядя на роскошного адвоката.

— Блин, я, кажется, его визитку потеряла, — произношу задумчиво как раз в тот момент, когда он разворачивает машину и покидает парковку.

— Да где ж она? — бубню через два дня, в который раз вытряхивая содержимое из своих сумочек.

Визитки нигде нет. Она как сквозь землю провалилась.

И что теперь делать?

Выпрямляюсь и, поставив руки в боки, сдуваю упавшую на лицо прядь.

Вот тебе и судьба.

Похоже, Оля ошиблась, и увидеться с Сергеем мы можем только случайно.

В этот момент мой телефон звонит. Перевожу взгляд на экран и хмурюсь. Незнакомый номер.

— Алло? — отвечаю на звонок.

— Ирина, похоже, нам с вами нельзя полагаться на судьбу, — слышу глубокий голос и безошибочно определяю, кому он принадлежит.

— Сергей?

— Приятно, что узнали, — слышу улыбку в его голосе. — Все же я бы хотел встретиться с вами.

— Откуда у вас мой номер? — спрашиваю.

— Знаете, когда мужчина заинтересован в женщине, он найдет возможность получить ее номер телефона.

От его слов внутри меня разливается тепло. Я уже и забыла, каково это, когда тебя соблазняет мужчина. Когда он — охотник, а ты — добыча, которая, впрочем, не против угодить в силки.

— Что ж, номер у вас есть, — говорю я. — На ужин я согласна.

— Когда вы свободны?

— Завтра вечером вполне может быть.

— Тогда сбросьте мне свой адрес, я за вами заеду. В семь часов вечера вам подходит?

— Да, — отвечаю с улыбкой.

— Буду ждать адрес и до завтра.

— До завтра.

— Ирина?

— Да?

— У вас очень приятный голос. Доброй ночи.

— Доброй, — отвечаю тихо, и Сергей прерывает звонок.

Я пару секунд глазею на стену, а потом начинаю кружиться по комнате и пищать, как девчонка, которую мальчик впервые позвал на свидание.

Как же давно я не испытывала этих ощущений!

Бабочки в животе, дрожь по телу и приятные мурашки, которые щекочут кожу.

Все это будоражит еще сильнее, и я включаю музыку, под которую танцую полчаса, пока не выдыхаюсь и не падаю на кровать с широкой улыбкой.

А следующим вечером я уже нервничаю, не понимая, во что одеться. Поскромнее или пооткровеннее? С вызовом или элегантно? Как понравится Сергею больше?

Потом торможу себя и окидываю свое тело взглядом.

Какая разница, как ему понравится? Главное то, что понравится мне!

Я иду на это свидание ради себя самой. Ради чувства собственной сексуальности и значимости. Ради ощущения трепета, которое до этого момента слишком давно пробегало по моему телу.

В конце концов, не Сергей, так будет кто-то другой.

Когда получила документы о разводе, решила, что не буду гнаться за новыми отношениями. Хватит, я этого добра наелась. Теперь мне хочется пожить для себя и почувствовать себя свободной.

Свободной выбирать, что хочу. Идти, куда хочу. Заниматься тем, что мне нравится, а не пахать, как ломовая лошадь, а потом еще домашними делами заниматься в одно лицо.

Хватит!

Я наелась этого счастья под самую завязку.

Теперь я все делаю для себя.

Так что… я бросаю на кучу одежды брючный костюм и надеваю черные чулочки. Те самые, которые не оценил мой бывший муж. Поправляю кружевной комплект, который Стас, кажется, даже не заметил, а потом надеваю черное коктейльное платье. Ему, похоже, больше по душе джинсовые стринги его подружки.

Собираю высоко волосы, надеваю длинные красные серьги, которые сегодня случайно купила в торговом центре. На ножки черные туфли, на пальчик — красное кольцо в виде крупного цветка. На губы — красную помаду.

— Роскошная, — произношу, глядя на себя в зеркало, и подмигиваю собственному отражению.

Ровно в семь вечера в дверь звонят. Вместе с тем, как по квартире разлетается трель звонка, мое сердце заходится и начинает тарахтеть в груди, как сумасшедшее.

Выглядываю в глазок и делаю глубокий вдох, а потом открываю.

— Вы потрясающе выглядите, — произносит Сергей, окидывая меня взглядом сверкающих глаз. — Кажется, я даже забываю дышать. Это вам.

Он передает мне роскошный букет из орхидей. Мне еще никогда таких цветов не дарили.

— Я не знал, любите вы срезанные цветы или в горшках, поэтому вот, — говорит он и передает мне еще и горшок с невероятной белой орхидеей с крупными цветами.

— Мне нравятся и те, и другие, спасибо. Зайдете? Я поставлю цветы.

Он молча кивает, а я пропускаю его в прихожую.

Сергей своей крупной фигурой занимает почти всю мою прихожую. Или так, по крайней мере, кажется.

— У вас уютно, — произносит он, пока я тороплюсь в гостиную, чтобы поставить коробку с цветами и горшок на кофейный столик.

— Спасибо. Но вы еще толком ничего не видели, — отвечаю и иду к своему гостю.

Забираю с комода в прихожей свой клатч и беру шаль, чтобы прикрыть плечи.

— Думаю, у меня еще будет время, — отзывается Сергей, помогая мне накинуть шаль на плечи.

— Вы так считаете? — спрашиваю его с улыбкой.

— Я в этом уверен. Пойдемте?

Пока спускаемся на лифте, Сергей не сводит с меня заинтересованного взгляда. Под ним я чувствую себя немного раздетой, но приятно окруженной вниманием такого роскошного мужчины.

— Я даже не стану спрашивать, кто тот идиот, который умудрился упустить такую потрясающую женщину, — говорит он.

— Почему же идиот? Может, я отвратительная жена.

— Ваша бывшая свекровь так вас хвалила, что я не верю в то, что вы можете быть отвратительной женой.

— Или просто вы хотите верить в то, в чем сами себя убедили, — подкалываю его.

— И в словесных баталиях вы хороши. Может, перейдем на ты?

— Можно, — киваю.

— Так кто же тот ненормальный, позволивший уйти из своей жизни такой потрясающей женщине?

— Он просто… — пожимаю плечом. — Просто он.

— Ясно, — усмехается Сергей. — Недальновидный. Но мне это только на руку. Иначе пришлось бы сражаться с ним за твое сердце.

— Вряд ли бы он вообще сражался. И, кстати, когда я была замужем, у тебя не было шансов. Ни у кого их не было.

— Так сильно любила мужа?

— Я патологически верна, — отвечаю правду. — А мужа да, любила. Но было это очень давно. Дальше предлагаю эту тему закрыть.

В этот момент лифт останавливается, створки открываются, и перед нами появляется… Стас.

Мой бывший муж окидывает меня взглядом покрасневших глаз, а потом ловит в фокус Сергея.

— Ира? — обращается ко мне. — Нам надо поговорить.

— Не о чем, — цежу сухо.

Смотрю на Станислава и не узнаю.

Когда был женат на мне, выглядел с иголочки. Всегда надушенный хорошим парфюмом, с аккуратной стрижкой, в наглаженном деловом костюме и рубашке с накрахмаленным воротничком. Обо всем этом заботилась я.

А сейчас передо мной стоит худшая версия моего бывшего.

На нем черные джинсы, футболка поло, которую я купила ему пару месяцев назад, мокасины.

Все вроде нормально. Но волосы растрепаны, на лице трехдневная щетина, глаза покрасневшие. Да и вообще выглядит он каким-то потрепанным.

Алкоголем от него не пахнет, так что эту гадость я исключаю.

— Ира, прошу тебя, — произносит он.

Я бросаю взгляд на Сергея. Он понимает все за секунду.

— Выйдем на улицу, там поговорите, — произносит он.

— А ты кто такой?

— Стас, не начинай, — отрезаю я, и мы все выходим на улицу.

Сергей подходит к машине и, прижавшись к ней бедрами, наблюдает за нами с бывшим мужем. Мы остановились у подъезда.

— Говори, что хотел, — произношу сухо.

— Ир, я был такой дурак, — говорит он и кривится. — Потерял такую женщину. Повелся на молодое тело, и только сейчас понял, насколько больно тебя терять. Без тебя жизнь стала серой. Пресной. Какой-то… безвкусной.

— Не готовит тебе твоя молодуха разносолы? — усмехаюсь. — Молодухи уже не те, правда? Вот я в ее возрасте тебе борщи вываривала да воротнички крахмалила.

— Она не ты. Никто не ты, понимаешь? Я только тебя люблю. — Он пытается схватить меня за руку, но я ее отдергиваю. — Ир, ну дурак был. С кем не бывает? Вернись ко мне. Мы детей заведем, как ты хотела. Ремонт сделаем. Я даже машину свою ради такого продам, хочешь?

— Единственное, чего я хочу, Стас, — это чтобы ты оставил меня в покое. Несколько недель назад ты угрожал оставить меня без трусов. Что изменилось? Ой, не отвечай на этот вопрос, — отмахиваюсь. — Мне неинтересно. Ничего с тобой уже не интересно. Ни ремонт, ни дети. Ни-че-го. А теперь пропусти, я иду на свидание.

— С ним? — внезапно меняется в лице мой бывший муж. — Чего тебе не хватает, а?! Я же все ради тебя!

— Ты все всегда делал ради себя. Даже зарплату свою скрывал, чтобы свозить любовницу на Мальдивы. Так что не рассказывай мне теперь, что ты сделал ради меня, ладно? — хмыкаю.

Еще месяц назад меня, возможно, тронули бы его речи. Более того, я бы серьезно могла поразмышлять о том, чтобы сохранить семью.

Как хорошо, что Стас не пришел раньше!

Сохранять-то нечего.

Это у меня была семья. Это я была замужем. Я.

А Стас… у него не было никаких обязательств. Он просто освободил себя от них, и плевать ему на штамп в паспорте.

— Я свожу тебя на Мальдивы, — торопливо произносит он и опять пытается схватить меня за руку. Я отдергиваю, а он все равно перехватывает и вцепляется в меня, как клещ. — Куда хочешь свожу. Я свой бизнес начал.

— Отпусти меня. Пусю свою вози куда хочешь, а меня оставь в покое, — цежу.

— Ириска моя…

— Нет больше Ириски! — рявкаю совсем не изящно. — Я согласилась с тобой поговорить только для того, чтобы ты раз и навсегда понял. Между нами все кончено. Я поставила жирную точку. Тебя в моей жизни больше нет.

— Я буду бороться за тебя! — рычит он.

— Все, хватит, — слышу голос Сергея. Я даже не заметила, как он подошел. Хотя его сложно не заметить. — Отпусти Иру.

— Да пошел ты, — выплевывает Станислав с презрением. — Я тебя буду спрашивать, когда мне отпускать жену?

— Она больше не твоя жена. Отпусти сказал.

— Отвали, придурок.

Сергей хватает Стаса за горло и сжимает. Тот мгновенно выпускает мою руку и отодвигается.

— Ира, сядь в машину, пожалуйста, — спокойно произносит Сергей, пока мой бывший хрипит в его хватке.

— Сергей, только…

— Все под контролем, — кивает он.

Развернувшись, иду к его джипу и быстро забираюсь на кожаное сиденье. Смотрю на то, как Сергей, отпустив Стаса, что-то говорит ему с серьезным видом. Бывший пытается спорить, но, видимо, у моего нового знакомого дар убеждения, потому что Станислав кивает.

Наконец Сергей отходит от Стаса и занимает водительское место.

— Что ты ему сказал?

— Что если он еще раз подойдет к моей невесте хоть на пару метров, я отправлю его в челюстно-лицевой санаторий на ближайший год.

— Невесте? — спрашиваю, хмурясь.

— То есть, моя потенциальная жестокость тебя не смутила? — усмехается Сергей. — Невесте, — кивает и, заведя машину, отъезжает от бордюра. — Но давай идти к этому планомерно. Ты любишь средиземноморскую кухню?

— Ира, смотри, — бывшая свекровь тычет пальцем в сторону салона свадебных платьев. — Тут выберем тебе наряд на свадьбу.

— Оль, не торопись, — кривлюсь. — Сергей даже предложение еще не сделал.

— Вы встречаетесь уже почти полгода. Чего он тянет?

— Оля, не смей встревать, — тычу в ее сторону пальцем.

Зная характер моей бывшей свекрови, не удивлюсь, если она и сюда всунет свой нос.

— Пф, не сильно надо, — фыркает она. — Я и так видела в картах, что вы поженитесь. Кстати, я тоже выйду замуж.

— Что? За кого? — улыбаюсь.

— Помнишь, Николая Федоровича, с которым я познакомилась в санатории?

О, та поездка Оли в санаторий запомнится всем нам надолго.

Сначала она познакомилась с мамой Сергея. Так, собственно, у него и оказался мой номер телефона. Та пожаловалась Оле, что Сергею уже сорок, а он так и живет бобылем, потому что у него, мол, слишком высокие запросы к женщинам. И, пока мы с Сергеем ни сном, ни духом, дамы уже планировали нашу свадьбу и количество детей.

Потом Оля нагадала какой-то медсестре, что та совсем скоро выйдет замуж. Когда девушка получила предложение, к моей бывшей свекрови потянулась вереница из персонала и отдыхающих санатория, чтобы та предсказала им будущее. Не успела я и глазом моргнуть, как Оля начала зарабатывать, что называется, не вылезая из душа Шарко.

С Николаем Федоровичем она познакомилась, когда пришла на последний осмотр перед тем, как покинуть санаторий. Он врач, который уже собрался на пенсию. Оля предсказала ему, что еще пару лет он поработает, потому что ему надо будет заработать деньги на свадьбу. Доктор тогда посмеялся и спросил, на ком же ему жениться.

— На мне! — уверенно ответила моя бывшая свекровь, ошарашив мужчину.

А теперь вот такой сюрприз.

— Вот это да! — восхищенно восклицаю и смеюсь. — Когда ж вы все успели с ним?

— Ой, Ира, ты так и не поняла? Судьбу надо брать в свои руки.

— Тебе это карты подсказали?

— Пф, карты. Что карты? Я ж Коле даже не гадала, — подмигивает она. — Понравился он мне. Такой импозантный мужчина. Одинокий. Вдовец. Спокойный, с хорошим чувством юмора. К тому же, в моем возрасте рядом не помешает хороший врач. А, тем более, заслуженный. Чего добру-то пропадать? Да и в шутку я тогда сказала, а оно вон как все обернулось.

— Так это не мне надо в свадебный салон, а тебе.

— Ой, не выдумывай, — отмахивается она. — Мы, если и распишемся, то я платьице просто какое-то красивое надену, и дело с концом. Это вам, молодым, надо красиво и пышно. А нам, старикам, что уже?

— Кстати, в этих салонах продаются не только свадебные платья, ты знала? Давай зайдем. Присмотрим тебе что-ибудь.

— Ир, ну что ты придумала?

— Плачу тебе той же монетой, — смеюсь и тяну Олю к салону.

Я думала, она будет кривиться и сопротивляться, но в салоне оказались опытные консультанты, которые быстро вовлекли мою бывшую свекровь в эту игру с примеркой. Сначала они думали, что невеста я, а когда поняли, что Оля, с еще большим энтузиазмом взялись за дело.

Когда Оля идет в примерочную с очередным нарядом, звонит мой телефон.

— Да, Сереж?

— Чем занята, моя красавица? — ласково спрашивает он.

— Да вот, привела Олю в свадебный салон.

— Правда? — спрашивает.

Жду, что он напряжется, как и все мужчины, которые могут предположить, что их женщина зашла в такой магазин, чтобы примерить на себя роль невесты еще до того, как ей сделали предложение. Но тон Сергея не меняется.

— Оля выходит замуж.

— Что? Серьезно? — шокировано уточняет он.

— Ага. Сказала, что в ее возрасте нужен врач рядом, вот и выходит за доктора.

Сережа смеется своим глубоким смехом, а я наслаждаюсь этим звуком.

Еще я люблю слышать, как он шепчет мне нежности после секса.

И как хрипло соблазняет.

И как признается в любви.

Я люблю в нем все! В прямом смысле этого слова.

Таких, мужчин, как он, я не встречала. Заботливый, умный, предусмотрительный, рассудительный.

А еще он любит исполнять мои желания, и через два месяца с момента нашего первого свидания мы отдыхали на Мальдивах. А еще через месяц летали на выходные в Вену, чтобы послушать “Женитьбу Фигаро” в оперном театре.

Самое приятное, что он предугадывает мои желания и закрывает все потребности, даже самые мелкие. В те самые дни месяца кормит вкусняшками, обнимает и терпеливо смотрит со мной мелодрамы, подавая салфетки, чтобы вытирать слезы.

А в дни, когда я устала, Сережа заказывает ужин из ресторана, балует меня цветами и ванной с ароматной пеной.

Ну какая женщина не будет счастлива с таким мужчиной?

На мои слова о враче Сергей смеется.

— Малыш, у меня на тебя планы вечером. Заеду за тобой в семь.

— Как одеться?

Задаю этот вопрос, потому что Сергей любит делать сюрпризы. И если он приглашает на свидание, не факт, что мы пойдем в ресторан. Мы можем оказаться в уличном кинотеатре или вообще поехать в горы на выходные. Так что теперь я всегда спрашиваю о форме одежды.

— Как в ресторан. У нас с тобой ужин на яхте.

— Ого, — восклицаю.

— Что там такое? — спрашивает Оля, появляясь передо мной в роскошном платье пудрового цвета, расшитом мелкими бисеринками.

— Мы с Сережей ужинаем сегодня на яхте.

Оля подмигивает мне и подходит к зеркалу. Крутится напротив него, рассматривая себя со всех сторон.

— Мне пора. До вечера, малышка, — произносит Сергей. — Я тебя люблю.

— И я тебя, — отвечаю тихо.

— Через несколько дней мы к вам вернемся, — уверенно заявляет Оля консультантам, которые крутятся возле нее. — Подбирать моей бывшей невестке платье на ее собственную свадьбу. Смотрите, девочки, она у меня требовательная, с вас сто потов сойдет, — подмигивает она мне в отражении зеркала, а я только закатываю глаза.

А вечером мы с Сережей поднимаемся на палубу роскошной белоснежной яхты.

Я ахаю, когда вижу столик, на котором стоят стеклянные подсвечники, и в них горят свечи. Неподалеку от столика две скрипачки играют красивую мелодию, а официант отодвигает для меня стул.

— Здесь так красиво, — произношу с восхищением.

Нам наливают шипучий напиток в высокие бокалы, и официант отходит от столика.

— Ты красивая, — отзывается Сережа. Яхта разворачивается, и мы отплываем от берега. Город светится огнями, когда мы покидаем залив. — Ты невероятная, Ир. Я счастлив, что ты со мной. И теперь знаю, почему никогда не женился.

— Почему? — спрашиваю с улыбкой.

— Ждал такую женщину, как ты. За тебя, — добавляет, и наши бокалы с тихим звоном соприкасаются. Мы делаем по паре глотков.

Сергей встает и забирает у официанта огромный букет кроваво-красных роз. Подходит ко мне и… встает на одно колено.

— Эти пять месяцев я был счастлив так, как никогда раньше за всю свою жизнь. Мне понравилось это ощущение. Нравится то, как ты обо мне заботишься. Как улыбаешься. Как проявляешь характер. Как споришь. Как плачешь и смеешься. Как говоришь и как бьется твое сердце. Я люблю в тебе все, моя милая девочка. И мечтаю каждый день до конца жизни любоваться тобой. — Он передает мне цветы. — Слушать твое дыхание. Засыпать и просыпаться вместе с тобой. Хочу, чтобы наши сердца бились в такт, а глаза смотрели в одном направлении. С тобой я хочу всего, Ириш. Выходи за меня.

Словно по волшебству в его руке появляется коробочка с кольцом, и мои глаза застилают слезы.

— Я согласна, — всхлипываю и протягиваю руку.

Сережа надевает на мой палец кольцо, а потом тянет меня за руку, чтобы я встала из-за стола. Офицант забирает цветы, а я обнимаю своего мужчину за шею. Его руки тут же оплетают мою талию.

— Ты делаешь меня счастливой, — произношу я. — И я так сильно люблю тебя. Конечно, я бы согласилась.

— Моя малышка, — бормочет он и целует так, как умеет только мой жених — нежно и проникновенно. Так чувственно, что у меня дрожат колени.

Я едва ли помню день нашей свадьбы. Он пролетел, как счастливое, сумасшедшее мгновение и как мираж. Мне каждый раз приходится напоминать себе, что это был не сон. В этом мне помогают снимки с роскошной фотосессии в Индонезии, куда мы полетели сразу после торжества, и где сделали самые безумные, но очень трогательные фотографии в наших свадебных нарядах.

Оля была подружкой невесты и ответственно подошла к своей задаче. Ради смеха друг Сергея, Максим, украл у меня туфлю, а Оля потом за нее торговалась так, что Максу чуть не пришлось доплатить моей свидетельнице, чтобы только она уже забрала туфлю.

Спустя месяц на приеме у гинеколога я узнала, что беременна. А спустя еще три нас с Сережей шокировали, что у нас будет двойня.

Сегодня я наконец вышла в декрет. Скорее по настоянию мужа, чем по велению души. Но он прав, мне нужно больше отдыхать.

— Ир! — слышу голос от калитки, и поворачиваю голову.

Смотрю на то, как ко мне торопится Оля, держа под мышкой какую-то коробку.

— Что это у тебя? — спрашиваю.

— Купила на распродаже маленькие табуреточки. Дети на таких зубы чистят.

— Оль, — смеюсь. — Я еще даже не родила, а ты уже хочешь, чтобы они чистили несуществующие зубы?

— Знаешь, ты даже глазом моргнуть не успеешь, как мои внуки уже скажут первое слово.

Я закатываю глаза, а потом улыбаюсь.

— Спасибо.

Оля ставит коробку на деревянный настил террасы в нашем с Сережей доме и садится в соседнее садовое кресло.

— Это все, что ты ела? — спрашивает, кивая на пустую упаковку из-под чипсов.

— Так вредности захотелось, — поглаживаю живот. — Аж скулы сводило.

— Ты не голодная? Может, что-то приготовить?

— Лина Марковна тебя опередила, — смеюсь.

Моя нынешняя свекровь, как и бывшая, ведут себя, словно наседки. Кружат надо мной, следят, чтобы я ела и вовремя ложилась спать. Мама Сережи даже предлагала до родов пожить у нас, но муж запретил ей. Сказал, что она меня залюбит до смерти, пока рожу, а потом я не захочу возвращаться из роддома.

— Накормила уже? — хмыкает Оля.

— Ага. Окрошку приготовила, я наелась от пуза. Ты лучше скажи, что там Стас.

— Ой, не спрашивай, — качает головой бывшая свекровь. — С очередной работы выгнали.

— За что?

— За… не знаю, как это назвать. Неблагонадежность. Что-то там кому-то сказал. Или эта профурсетка его новая где-то проговорилась. В общем, это оказалось какой-то коммерческой тайной. Не будет с него толку, — вздыхает Оля, а я глажу ее руку.

Мне совершенно не жаль моего бывшего мужа. Он сам выбрал этот путь.

После того, как я его послала, он совсем сорвался с катушек. Девушек менял, как перчатки. Оля говорит, что каждая следующая оказывалась хуже предыдущей. Дошло даже до какой-то дамы с низкой социальной ответственностью. Но это Оля так думает, сам Стас такого ей не говорил.

Бизнес Стаса, о котором он говорил, вроде начался неплохо, а потом он совсем прогорел. Сначала он впустил туда одну из своих девок, и она вытеснила самого Станислава из этого дела. Оставила его с голым задом. Потом он начал устраиваться наемным работником, но постоянно творил какую-то дичь, и его увольняли.

Оля поддерживает с ним связь, но не впускает его ни к себе домой, ни на дачу. Она говорит, что он прогуляет последнее, что у нее осталось.

После того, как вышла замуж за Николая Федоровича, переехала к нему, а свою квартиру сдала. Летом они живут на ее даче, а зимой — в городе.

Думаю, Оля финансово помогает сыну, но без фанатзима. Все же у нее есть здравый рассудок, и она все еще не теряет надежды, что Стас рано или поздно возьмется за ум.

Теперь, когда она рассказывает о нем, я чувствую, будто говорит о незнакомом мне человеке. Словно Станислав никогда не был моим мужем. Никогда я не признавалась ему в любви и не крахмалила воротнички его рубашек.

— Печально, — отзываюсь на слова Оли.

— Это карма, моя дорогая, — качает головой бывшая свекровь. — Она кого угодно настигнет. Кстати, я тут вчера вечером гадала… — начинает она, а я смеюсь и делаю глоток апельсинового сока, приготовившись слушать очередной прогноз бывшей свекрови, который ей выдали карты таро.

Вот так мы теперь и живем. Готовимся к рождению наших с Сережей деток. Страшно до трясучки, конечно. Мне-то уже не двадцать. Но моя врач уверяет, что я абсолютно здорова, так что бояться нечего.

Сергей по-прежнему один из самых крутых адвокатов в городе. Но после свадьбы выстроил график так, чтобы уменьшить свою занятость и больше времени проводить со мной.

Нас постоянно кто-то навещает. То мои родители приезжают, то Оля приходит, то мама Сережи.

И мы точно знаем, что если в будущем нам нужно будет время для двоих, нам всегда будет с кем оставить детей. А как иначе? У них же целых три бабушки, готовых выручить и помочь.

— Ириш, ты здесь? — слышу голос Сережи из дома и оборачиваюсь, когда Оля заканчивает свой новый прогноз.

— Мы на террасе.

— О, привет, Оль, — здоровается мой муж. Прямо в костюме присаживается на корточки у моего кресла и сначала целует меня, а потом — живот. — И вам привет, мои родные, — ласково произносит он.

— Ты рановато, — говорю мужу.

— Так получилось. Кстати, я купил детям бассейн с шариками. Макс говорит, его сын от такого тащится.

— Бассейн, табуретки для чистки зубов, — перечисляю я. — Хоть кто-то догадается купить подгузники, например?

Через два месяца на свет появляются Алина Сергеевна и Марк Сергеевич. Наши сладкие булочки. Любимые бусинки.

Конечно, к тому времени в доме появляются и подгузники, и бутылочки, и куча навороченных гаджетов, потому что в последний месяц беременности нас с будущим молодым отцом было не остановить. Мы скупали все, что видели.

Из роддома Сережа забирает нас сам по моей просьбе. А еще запрещает родственникам появляться у нас целый месяц. Это только наше время с малышами. Им надо окрепнуть, а нам — насладиться первыми днями родительства.

Молодые бабушки, конечно, рвутся в бой, но мы остужаем их пыл, каждый день отправляя видео с малышами. Так нам удается сдержать их порыв.

Перед сном я лежу на кровати рядом со своими детками и любуюсь ими, не в силах отвести взгляд. Сережа ложится с другой стороны и касается пальцем сжатого кулачка нашего сына. Марк тут же, прямо во сне, хватает палец папы и легонько сжимает его.

— Я все думал, что бы со мной было, если бы тогда мой клиент не попал в полицию за драку, а вы с Олей не встряли на дороге.

— И к какому выводу пришел?

Сережа поднимает на меня взгляд и улыбается.

— Я бы все равно тебя нашел. Потому что ты была создана для меня.

— Например, как?

— Например, пришел бы на сеанс гадания на картах таро к Ольге, — тихо смеется он.

— Я люблю тебя, — улыбаюсь и провожу ладонью по его щеке.

Сережа тут же поворачивает голову и целует меня в центр ладони.

— И я тебя люблю. Кстати, Оля сказала, что она купила детям по серебряной ложке для первого зуба.

— Оля и ее серебро, — закатываю глаза, и мы вместе смеемся.

Так и живем.

Кто бы мог подумать, что я повторной выйду замуж? Кто бы мог хоть на секунду предположить, что подружкой невесты на моей свадьбе будет бывшая свекровь?

Все в моей жизни пошло не по плану, когда мой первый муж решил, что меня нужно срочно заменить более молодой версией. Но я и рада, что так случилось, потому что мой второй муж поклоняется и моему телу, и мне самой. Он носит меня на руках и не обещает, а воплощает все мои мечты.