- Вы мальчика не видели, невысокий такой в костюме супергероя?

Хватает за рукав, останавливая меня, заплаканная женщина.

- Ваня! Вань! - оглядывается по сторонам.

- Вы его сейчас потеряли или в здании раньше? - спрашиваю спокойно, чтобы ей передавалась моя уверенность, что ребенок найдется.

- Они в прятки играли, у него день рождения… - хватает жадно воздух, - а потом это… - машет руками. - Всех выводили, а я его найти не могу.

- Найдется обязательно.

- Мы вон в той части здания были, - показывает мне пристройку, проход из которой в главный корпус обрушен. - Ваня!

- Я тоже его поищу!

- Спасибо!

Отпускает меня и дальше зовет, в каждом ребенке пытаясь найти своего сына.

Не должно там никого быть. Смотрю на здание.

Как раненый зверь застыло в полуразрушенном состоянии. Одна сторона наполовину рухнула, обнажая рваные раны бетона и арматуры, другая - пылает, выбрасывая в уже потемневшее небо клубы черного дыма.

И детки эти… моя больная тема.

Хочется, но никак не можется.

А часики-то тикают… Они не стоят.

Год-два и уже можно и не пытаться даже…

Софья!

В таких развалинах играть в прятки вообще шик. Дети могут очень долго и настырно сидеть и ждать, что их найдут. Глобально даже не понимая, что случилось.

Спонтанно срываюсь с места и бегу туда, куда она указала.

Надо проверить самой.

Тут просто позвать “Ваня” мало. Любой уважающий себя супермен отзываться и сдаваться не будет. А объясни ему, попробуй, что игры закончились.

- Куда?! - перехватывает меня грубо один из спасателей.

На полголовы выше меня. В два раза шире. Лицо в каске и не видно кто.

Хотя я штатным психологом день всего работаю. Меня в принципе мало кто знает ещё.

- Там может быть ещё ребенок, - показываю на здание, - мама его найти не может. Надо позвать его. Проверить.

- Мы были там. Чисто! - мужчина поднимает каску, но лицо под ней всё равно закрыто до носа. Видны только глаза.

Внимательные, янтарные, пытливые.

- Он мог не отозваться!

- Там никого нет.

- Вы комиксы читали или смотрели? - кивает. - Там не просто ребенок, там супергерой, он может не послушать. К нему подход нужен.

Правая бровь его ползет вверх.

- У нас мало времени!

- Лады. Идем, проверим.

Бежим с ним в ту сторону. Он ещё на ходу что-то передает по рации.

- Как супергероя зовут?

Складываю ладошки лодочкой и прикладываю к губам.

- Ваня!

Но голос быстро растворяется в гуле сирен и машин.

Спасатель мой забирается на обломки повыше.

- Супергерой выходи на бой! Я тебя не боюсь!

Креативно.

Быстро схватывает этот с янтарными глазами.

Спасатель номер тридцать семь.

- Иван!

Замирает, слушает.

Я подпрыгиваю, пытаясь заглянуть в окна.

- Да нет тут никаких суперменов, - спускается вниз мужчина.

Я закрываю глаза. Слушаю.

- Нет никого говорю, мы…

- Подождите, - касаюсь пальцами его губ, чтобы замолчал. И тут же отдергиваю руку. Ой.

- Я тут, - пищит кто-то из подвала.

- Твою ж мать.

Присаживается спасатель. Наклоняется головой к рации.

Левое крыло, выход на парк. Ребенок в подвальном помещении.

Как он вообще туда попал?!

- Вань, ты один там? - кричу ему, заглядывая в узкую щель.

- Да!

- Мы сейчас тебе поможем выбраться.

- Мне мама жапъещает к нежнакомым подходить.

Темно там, не видно его. Только тень и голос испуганный.

- Мама тебя ждет здесь, ищет.

Роюсь в своей спасательной сумке, в которой есть все на все случаи жизни и достаю из сумки яркий маячок.

- Лови, он даёт сто очков к суперсиле! - бросаю ему.

Тут хоть и дыма нет, но дышать тяжело.

- Да ты, герой! - подбадриваю его, когда ловит маячок, - у тебя плащ - просто пушка!

Выбираюсь наружу.

- Сейчас разберем тут вход и достанем его.

- Там дышать нечем, он не продержится столько. Я схвачу его за руки и подтяну.

Ещё хлопок и одна стойка рушится.

Ныряю в щель и хватаю пацана за руки.

- Подтягивайся, помогай мне.

- Держишь? - кричит мне с улицы.

- Да.

Я тяну пацана, кто-то тянет меня.

Уже в четыре руки.

- Жахнет щас, - кричат снаружи.

- Тяни давай их.

- Моя жизнь пока особой важности ни для кого не представляет. Поэтому спасти ребенка важнее.

- Да ты ж мой герой.

Тяжелый, капец, какой.

Он крепко сжимает мой маячок. Как будто и правда в нем вся сила Вселенной нам помогает сейчас.

- Да. Умница. Чуть-чуть ещё!

Над нами начинает что-то греметь. По ногам камни какие-то сыпятся.

- Отпусти ребенка! - кричат мне.

Когда я подтянула его к выходу.

- Нет!

Боюсь, что снова туда свалится.

- Отпусти сказал! Погибнем все!

Мне насильно разжимают на запястья, я отпускаю мальчишку.

Его за руки перехватывают.

То ли у меня голова кругом, то ли стена рушится.

Меня кто-то подхватывает, прижимает к себе спиной.

Сильный такой, огромный.

Уносит.

Всё тонет в безумном гуле сирен, треске обрушения.

Ещё хлопок и нас как силой кто-то толкает вперед.

Я падаю на газон. Мужчина сверху на меня.

Зажмуриваюсь, когда рядом летят какие-то осколки.

Хоть бы супергероя успели спасти….

- Жива? - низко спрашивает он, тяжело дыша прямо мне в шею.

Героизмом своим вдавливает меня в траву.

- С вами не уверена. Может, уже отпустите?

- Не могу.

- Почему это?

- Вдруг ещё что-то рухнет, - говорит спокойно. - Мне потом снова спасать тебя.

- Уже все рухнуло, что могло! - нервничаю, чувствуя, как моё лицо горит от близости. - Вставайте уже! - толкаю его в бок.

- Жестокая женщина. У меня контузия сердца, может.

- Сейчас у тебя будет контузия мошонки.

А туда ли я устроилась, искать адекватного мужчину, от которого можно родить.

Он поднимается первым, протягивает руку, но я поднимаюсь сама.

- Где мальчишка, спасли?

- Врачам передали, - снова поднимает защитное стекло. - Ещё встретимся, - подмигивает мне номер тридцать семь и сбегает.

Там, где я только что спасала мальчишку - обвал. Могли и не успеть. И меня спас этот тридцать седьмой.

А я даже спасибо не сказала.

Он сам вообще-то виноват.

Отряхиваюсь, иду к нашим.

Продолжаю дальше успокаивать тех, кто потерял тут знакомых. Кто не знает о судьбе других. Кто пропал вообще.

Это длиться час, два… три… Полночь.

- Софья, - подзывает Пал Палыч, начальник пожарной части, - смена сейчас меняться будет. Ребятам отдохнуть надо. Давай-ка ты тоже с ними. Дуй домой. Тут из других частей подъехала помощь, справимся.

- Хорошо, спасибо.

- Так… - осматривается, - с кем же тебя отправить? Алексей, - машет мужчине, что стягивает свой защитный костюм. - Вы в часть?

Крепкий, широкоплечий.

- Да. Смена.

- Отлично. Прихватите вот эту барышню.

Оглядывается тут же на меня при слове “барышня”.

- Здрасте, - киваю ему.

- Да без вопросов. А за что надо прихватить? - ещё находит силы пошлить.

- Так. Титов, отставить! Это Софья Федоровна, наш новый штатный психолог.

- Ах, психолог. Приятно познакомиться, Софья Федоровна.

Знакомый какой-то у него тембр.

Хотя…. наверное, тут у всех брутальных спасателей такой.

У того контуженного похожий был.

На скуле у него ссадина. Над широкой бровью лоб в саже.

- Алексей, - представляется сам.

Ухмыляется чему-то. Но больше ничего не говорит.

- Она будет в вашу смену работать, поэтому не обижать.

- Ну, вы что, Пал Палыч. Мы если только любить.

- Вы не слушайте его, Софья. Они после стресса так шутят. Любя.

Ясно-понятно.

Алексей достает из пачки сигарету, прикуривает.

Ну вот. Вредные привычки есть.

Не подходит.

- Титов, ты где? - вызывают его по рации.

- Иду, комотд, - чуть наклоняет голову вниз, к рации, что прицеплена на груди, и передает начальнику.

Затягивается и выдыхает дым в сторону.

- Все, оставляю вас, - прощается Пал Палыч, - сегодня отдыхайте, Софья. Завтра жду вас.

Алексей снимает свою куртку и накидывает на меня.

Благородно.

Сам остается в черной футболке, плотно обтягивающей широкие плечи и крупные бицепсы. Кутаюсь в его куртку.

Кутаюсь, чтобы согреться и глубоко вдыхаю.

Сквозь запах дыма чувствую мужской а-ля “все решу, не ссы” аромат, который приятно щекочет в носу.

Забирает все свои вещи и кивает идти за ним.

- Замужем, Софья?

- Нет, - усмехаюсь, - а к чему вопрос?

- Может, сходим тогда куда-нибудь вечером? - усталый, но мысли будто на автомате выдают нужное направление.

- Я занята по вечерам, Алексей.

И слишком сильный напор не люблю.

- Тогда днем.

- Днем мы работаем.

- В обед.

- В обед я обедаю.

- Вот это совпадение. Я тоже в обед - обедаю. Может, совместим наши обеды? А там и от ужина не откажетесь.

- Алексей, давайте сразу на чистоту. Отношения на работе мне не нужны. И я их не ищу. Поэтому на все ваши предложения “нет”.

Затягивается ещё раз и тушит сигарету.

- Титов, ну, ты где ходишь? - кричат ему из машины.

- Андреич, - кричит кому-то в окно заведенной пожарной машины. - Палыч попросил барышню в часть отвезти. Психолог наш новый.

- Да у нас мест уже нет.

- Я подвинусь, так и быть.

Открывает мне дверь пожарной машины, сзади за водителем.

Высокая.

Берусь за ручки, ногу ставлю на первую ступеньку и с усилием подтягиваюсь.

Как только они сюда забираются.

И дальше меня за талию поднимает вверх, а потом ещё за попу не стеснняясь подталкивает.

- Здрасте, - киваю мужчинам.

Никого тут не знаю ещё. Сзади уже двое сидят, и мы ещё вдвоем с Алексеем.

- Здравствуйте, - хором в ответ.

Титов быстро забирается следом, захлопывает дверь и усаживается, вытесняя меня буквально верх. А потом поднимает за талию и сажает меня к себе на колени.

- Ну вот, поместились все, поехали, Димон.

- Когда ты только все успеваешь, - закатывает глаза тот, что впереди.

А Алексей одну руку кладет вдоль окна, чтобы я не билась спиной о железную дверь, вторую кладет мне на ногу.

Я понимаю, что ему руку некуда деть, но я тут причем.

Не сжимает, не пристает. Но у нее тяжесть как от кирпича. Причем раскаленного.

Даже дышать становится нечем.

Делаю вид, что не замечаю ничего этого.

- Иван, командир этого отделения. Это Дмитрий, наш водитель, с Алексеем, я так понял, уже познакомились, - переглядываюсь с ним. Это Антон, - мне улыбается молодой совсем парень. С ямочками на щеках. Мило так. Детки у него красивые будут. - И Егор.

- Софья, - киваю, - Федоровна.

Мне б контуженного этого найти. Всё-таки спас меня.

- Иван, а вы же всех знаете, наверное, по номерам?

- Да, а кто нужен?

- Номер тридцать семь. Не подскажете, в каком отделении?

В машине тишина повисает, как будто я какую-то глупость спросила и все смотрят на меня также.

- Так он рядом с вами сидит, а что случилось? Обидел, что ли?

Ой черт. Метко я…

Ну и кто это был?

Может, с ямочками?

Ну пожалуйста, ну пожалуйста, ну пожалуйста.

Улыбается, красавчик.

И мальчик этот с ямочками улыбается мне.

И Титов. И Иван. И Егор.

Все уставшие, развалились на креслах, но молчат, как партизаны.

Ставят меня ещё в более стремное положение.

- Так что натворил?

- “Спасибо” сказать хотела.

- О нет. “Спасибо” я не принимаю. Только ужин, - обдает табачным запахом Алексей.

Морщу нос.

Значит, все же Алексей. Жаль.

И я дура.

- Вы нас не узнали, Софья? - спрашивает Иван.

- Так вы все одинаковые.

- Это есть. Спасал вас - Алексей. Мальчишку оттуда вытягивали уже мы с Антоном.

- Как он?

- Врачам передали. Нормально все с ним будет. Но если бы на минуту позже, то вы бы с ним там погибли. Перекрытие держалось непонятно на чем. Так что Алексею можете сказать спасибо.

Поворачиваюсь наконец к нему.

В глаза заглядываю. Цепкий у него такой взгляд. Как не узнала сразу.

- Спасибо.

- Только ужинами принимаю.

Кончиками пальцев ведет по ободку моей футболки возле шеи, цепляя едва кожу.

- Алексей, прекратите, - шиплю тихо на него.

Уворачиваюсь.

Будь мы тут не одни, я бы сказала и грубее и локтем ещё в живот заехала. Или ниже.

- Контузии-то не боитесь?

Отворачиваюсь и смотрю на Антона.

Короткая челка. Темные глаза. Гладко выбрит. Молодой тестостерон.

Правильный хороший мальчик. Вот от таких надо рожать.

Глаза вниз-вверх.

Колец на пальце нет.

Не женат.

Возможно, есть девушка.

Но тогда бы мне глазки не строил.

- Приехали.

Сворачиваем к части.

Титов наконец пересаживает меня на сиденье, сам спускается первым. Ждет, что я ему прямо в руки прыгну.

Угу. Лечу, волосы назад.

Передвигаюсь по сиденьям, и выбираюсь с другой стороны, падая прямо в руки молодого лейтенанта Юркова А.А. с ямочками.

Домой являюсь посреди ночи. Быстро в душ, пижаму с сердечками. Тоже жертва пинтереста. И спать.

А перед глазами этот взгляд наглый.

Кожу на шее растираю, где трогал.

Неандерталец. Захапал, повалил, будь в каменном веке, так в пещеру бы мигом уволок и отконтузил.

Ужин ему.

Ааааар…

Переворачиваюсь на другой бок.

Нет, ну вот привязался.

Глаза открыла.

Закрыла.

Изыди, контуженный.

Усилием воли переключаюсь на ямочки. Вот там все идеально.

И можно сладко уснуть.

А снится мне сын, с такими же ямочками.

Будит мобильный.

Кира.

- Я нашла тебе донора!

- И тебе привет, дорогая.

- Ты что, спишь ещё? - тараторит подруга. - А работа? А почему же у меня так мало времени?

- Новости смотрела?

- Ты про торговый центр?

- Ага, - скидываю одеяло, зеваю смачно в кулак и поднимаюсь.

- Ты там была, что ли?

- Я там работала, - зажимаю телефон между ухом и плечом и делаю себе лимонную воду. - Поздно ночью вернулась.

- Какие подробности?

- Да некогда было узнавать подробности. Пострадавших много, пропавших человек пять, я свою работу делала. Ну и мальчишку одного спасла.

Ставлю воду в микроволновку, таймер на тридцать секунд.

- Прям спасла?

- Ага. Со спасателями, конечно, но там щель узкая была. Пришлось мне лезть.

- Ты сама цела?

Осматриваю себя в зеркало. Опять зеваю. Волосы зачесываю назад и через плечо.

- Цела.

Выдыхаю.

Рука правая и нога немного ноют. Но тут скорее из-за того, что кто-то очень большой и тяжелый навалился на меня.

- Так ты герой теперь?! А тебя по телевизору покажут?

Дзинь.

Забираю стакан с водой и сажусь на широкий подоконник.

- Вряд ли. Так что там за донор?

- Ну, как донор. Мужчина интересный. Не женат. У него маленький ребенок. Дитю нужна мама. Ну и ты заодно там себе сделаешь. И будет полноценная семья. Мальчишка очень умный и классный.

- Кир, ну какие дети? Я своего хочу. А если не получится? Мне что потом делать? Бросать их? Или смотреть на него и плакать постоянно, что я какая-то дефектная?

- Да подожди ты, чего сразу бросать-то. Знаешь, начинаешь просто общаться, а потом…

- А потом оказывается, что у ребенка есть мама, и папа захочет обязательно ее вернуть. Так что нет. Спасибо тебе, конечно, за заботу, но искать свободного от отношений мужчину в детском саду такое себе.

- Ну, я как лучше хотела.

- Я знаю.

- Ладно, а ты там как, не нашла ещё никого?

- Один день работаю. Кого за один день найдешь?

Допиваю воду. Пустой стакан ставлю в раковину, расстилаю коврик на полу и переключаюсь на динамик.

- У тебя уже радары настроены, так что уверена ты всех рассмотрела.

- Не всех. Но парочку видела…

- Оооо… рассказывай. Кто он? Сколько лет? Как зовут?

- Да не понятно ещё ничего. Жены, судя по отсутствию кольца, - нет. Но возможно есть девушка. В общем надо получше узнать. Но там такие ямочки на щечках, что… улет.

- Уууу, - смеётся подруга. - Ямочки - это женская слабость. А что, к вам там с экскурсией можно прийти? Я бы глянула на коварные ямочки, что поглотили мою подругу.

- Кир, ну не со старшей же группой детского сада на экскурсию.

- Они у меня, знаешь, какие умные.

- Догадываюсь.

Делаю зарядку, тянусь, разминаю тело, принимаю душ.

Раз уж сегодня выходной, то планирую ещё поход к врачу.

И так уже на месяц визит затянула. Больше некуда.

- Софья, я с профессором знакомым обсуждала ваш случай.

Врач вводит в меня датчик и сканирует изнутри.

- У тебя все идеально. Ну, как идеально… Насколько мы можем добиться этой идеальности.

Лежу на кресле с раскинутыми ногами, как курица на вертеле.

- Он подтвердил ваш диагноз и мои догадки. Можете вставать и одеваться. Эмбрион, выращенный в лаборатории, не смог прижиться в матке из-за недостаточной толщины эндометрия. Поэтому пробовать ещё раз делать ЭКО вам бесполезно.

- Вот этот приговор я и боялась услышать.

- Но при этом естественное зачатие возможно.

- Зачатие может и возможно, но прижиться-то как?

- Тут очень тонкая гормональная настройка. В естественном цикле гормональный фон женщины синхронизируется с развитием эмбриона, что повышает шансы имплантации. Кроме того, эмбрион, образовавшийся в организме, выделяет сигнальные молекулы, которые улучшают взаимодействие с эндометрием.

Сажусь напротив нее.

- Я же пробовала и раньше.

- Ну… пробовали. Именно в вашем случае важны дни цикла. Даже часы. Поэтому вам с партнером надо пробовать. Много пробовать. Именно естественным путем. Тогда будет шанс, что наша яйцеклеточка в вашем тонком эндометрии закрепится. Ну и за гормональным фоном следите. Влюбленность, расслабленность, наслаждение жизнью - это все содействует.

- Сколько у меня времени?

- Лучше не откладывайте. Может, у вас есть год, может, полгода, может несколько лет. Но если смотреть на результаты УЗИ, то с каждым годом, он становится все тоньше.

Поправляю ручки сумки. Я бы так хотела от нее услышать слова, что обязательно все получится. Что будет у меня малыш.

Но никто этих гарантий не даст.

- Софья, иногда знаете, что помогает. Люди просто живут своей жизнью, отпускают проблему, расслабляются и дальше происходит чудо. В вашем случае регулярная половая жизнь, никаких стрессов и побольше овощей, фруктов. Все будет хорошо.

Сложно не зацикливаться, когда столько лет не можешь забеременеть.

Сложно не стрессовать, когда устроилась на такую работу.

Сложно с регулярной половой жизнью, когда никого нет.

После врача заезжаю в маркет за продуктами.

Набираю полкорзины овощей и фруктов. Орехи, куриную грудку, сок, несколько видов хлебцев. Безглютеновое печенье.

Иду к кассе.

Черт! Миндальное молоко забыла.

Резко торможу. Разворачиваюсь и на всем ходу врезаюсь в чью-то тележку.

- Извините, пожалуй…ста.

- Аккурат…ней.

Одновременно.

Резко оборачиваюсь на уже знакомый голос.

Алексей.

- С такой скоростью, как ты попадаешь в неприятности, скоро придётся дежурить возле тебя круглосуточно, - усмехается нахально.

В джинсах, белых кроссовках и сером свитере, а не в форме, - выглядит иначе. Более... обычно, что ли. Но не менее эффектно.

- Не надо возле меня дежурить! - объезжаю его, - продолжайте свой рейд по супермаркету.

Заглядываю в его тележку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кусок сала с мясной прослойкой, хлеб, лучок.

Сглатываю собравшуюся слюну.

- У меня сегодня рейд по неосторожным психологам.

- Мне пора, Алексей. Хорошего вечера.

Огибаю его и еду за своим миндальным молоком.

… У меня сегодня рейд по неосторожным психологам.

Передразниваю его.

Вот пристал!

Ужины ему. Мне вот вообще не до ужинов, может. Так кого волнуют чужие проблемы.

Я не спеша ввожу коды своих огурчиков, помидорок, салатика.

- Еда для супергерл? - заканчивает пробивать свою “запрещёнку” и складывает в пакет Алексей.

- Наоборот.

Ведет бровью. Не понял.

- У меня тут всё, что спасает от таких, как ты.

- От таких, как я, продуктов нет, - усмехается он, качая головой. - Для здоровья полезно не правильное питание, а регулярные ужины в правильной компании.

Он издевается, что ли?!

- Удачи с поиском такой компании.

Отпикиваю последний товар.

Он достает карточку и оплачивает свою покупку.

- Уже нашёл, - спокойно говорит Алексей. - Вообще-то она сейчас передо мной.

- Боюсь, у нее уже другие планы на вечер.

- В другой раз? - прищуривается. - Я настойчивый.

- Заметила, но сегодня без меня.

Лезу в сумку, ищу свою карточку.

Но пока копаюсь, он пикает по терминалу и оплачивает мои продукты.

- Вы что себе позволяете?

- Тебя спасаю, а то очередь сейчас соберется, и тебе придётся всех успокаивать, - убирает карту. - Опять же, мне по статусу положено. Универсальный спасатель.

- Я переведу вам деньги.

- Ужин, кстати, всё ещё в силе. Не каждый день тебя такой герой кормит.

В любой другой момент, правда, пофлиртовала бы с ним, посмеялась. Но мне вообще сейчас не до романтики и всего этого флера.

- Не видел раньше вас в нашем районе.

- Я недавно переехала.

- Тогда подвезу вас, - забирает мой пакет, - расскажу тайны и легенды о нашем районе.

- Тут идти две минуты идти.

- А мы доедем за десять, - подмигивает мне. - Так короче, а так длиннее...

- Решим твои проблемы заодно.

На ходу открывает багажник и ставит туда наши пакеты.

- У меня нет проблем, - натягиваю улыбку и усмехаюсь.

- Доказать?

Подмигивает мне и открывает дверь своего белого кроссовера.

Ладно. Докажи. Сажусь.

В машине аккуратно, чисто, без “елочек”.

Да действительно, зачем. Тут так пахнет туалетной водой, что посторонние запахи меркнут.

А нюхательные ворсинки в восторге.

Пристегиваюсь.

Алексей заводит автомобиль, смотрит по сторонам и, притопив, выезжаем с парковки.

- Какой адрес?

Как у него так получается? Отшила же. Дала понять, что меня это не интересует, а нет… вот еду с ним в машине и называю свой адрес.

Включает левый поворотник.

- Нам направо, тут один пролет, и поворот в мой двор…

Как специально сворачивает налево.

- Так короче будет.

- А так длиннее, - довольно улыбается. - Смотри, Сонь. Как правило, если проблемы, то женщины покупают много сладкого. Сахар - самый быстрый антидепрессант, потому что резко поднимает дофамин.

- У меня вообще ничего сладкого нет, если ты не заметил.

- Но от сахара эффект временный. Действие прошло. Дофамин упал, снова стресс, снова кортизол, и снова за шоколадку хватаешься.

Была бы, может, и ухватилась. Но я специально и не покупаю.

- Но если женщина вообще сладкое не покупает, а берёт овощи и хлебцы, это уже тяжёлая стадия. Значит, она не просто в стрессе, а ещё и решила взять себя в руки, бороться, контролировать. А женщины и борьба, контроль - это беда.

- А если это выбор женщины? Так питаться.

- Да. Если она одна. Потому что мужика бы она долго на такой пайке не продержала. А значит, что она долго одна. Слишком долго сама со своими проблемами. И, если честно, ей уже не шоколад нужен, а... - он делает паузу, усмехается и пристально смотрит на меня.

- Ну что? - спрашиваю, заранее зная, что он сейчас скажет.

- А полноценное расслабление. Но не за счет сахара, а за счёт хорошего ужина, правильной компании и грамотной терапии. И я всем этим владею в совершенстве и совершенно бесплатно для тебя проведу сеанс. Или несколько.

Улыбается уголком рта.

А может?

Ну, нет….

В скольких таких терапиях участвовал его член страшно представить даже. И курит ещё. И питается лишь бы как.

- Эффект гарантирую, Сонь.

Сжимает руль одной рукой. Как успевает и машину вести, и со мной бла-бла-бла. Я если за рулем, то только о коробке передач и могу думать.

Кольца нет. Или не носит.

- Волнуюсь я за вас, Алексей. И работа в МЧС, и в свободное время терапевтом. Как все успеваете?

- Больше одного клиента не беру. И пока не доведу до результата, не отпускаю.

- Я подумаю…

Когда буду одна, то и подумаю об этом.

Сворачивает, наконец, в наш двор.

- Жаль, не успел вам истории про наш район рассказать.

- Переживу как-нибудь.

- Или все же пригласите на кофе?

Нет, ну вот нахальный какой.

Мобильный. Лезу в сумку. А это не мой. Но мелодия такая же.

- Да, привет.

Слушает внимательно. Разобрать не могу, но голос женский.

А если у него кто-то есть?

Взглядом по панели и сиденью. Признаков женщины тут нет, но может… она аккуратная?

Сколько у него интересно таких “требующих лечения” больных, кто греет уже койку?

- Что, прямо срочно? … Ладно… Буду скоро.

Отключается.

- Кофе на сегодня отменяется, к сожалению, Софья.

- Спасать кого-то надо? - не могу не подколоть его.

- Такая профессия, - улыбаясь пожимает плечами и выходит из машины. Я за ним.

- Кофе бы и так не состоялся. У меня его нет. Спасибо, что подвезли.

Алексей достает мой пакет с продуктами из багажника.

- Знаете, у нас на районе женщина одна тоже жила, кофе не пила, сладкое не ела… - задумчиво так смотрит на меня… - Как бомба ходячая была. Без радости жизни, без серотонина, без удовольствий. Замкнутая, напряженная…

- И что?

Наклоняется ко мне ближе и шепчет.

- Говорят, мужика какого-то изнасиловала в итоге.

Лицо-то серьёзное при этом, но по глазам вижу же, что подкалывает меня.

- Где вы такой пошлости набрались, Алексей?

Закатываю глаза и забираю свой пакет.

- Могу поднять?

- Вас ждут. А… да… и скиньте номер вашей карты, я вам переведу деньги.

Отпираться скорее всего будет, но…

Но нет. Достает свой телефон.

- Диктуйте номер, куда скинуть.

И я как последняя лохушка диктую номер мобильного.

- Я наберу завтра, когда подъеду.

- Куда?

- Всё равно же нам в одну сторону ехать.

- Сама добе…русь.

Кажется уже и не слышит, потому что сел в машину.

Ну как вот это будет выглядеть, если мы приедем вместе?

И номера ещё его нет, предупредить, чтоб не заезжал!

Дома нарезаю себе салат. Делаю омлет.

Нормально я питаюсь.

Полезно. Легкий ужин, без лишнего жира и вредностей.

Организм скажет “спасибо”.

Потому что есть на ночь сало с луком. Да ещё и с хлебом…

Гормональный баланс, здоровье, подготовка к беременности.

Всё должно работать, как часики.

И привыкла я уже без шоколадных батончиков, кофе с пенкой.

Витамины. Белки. Микроэлементы.

Все, как врач прописал.

Здоровый образ жизни. Хорошее настроение. Много секса.

Первый пункт есть. Второй с натяжкой. Третий - пока вообще выпадает.

Мне надо, конечно, очень надо. Но не в первый же день знакомства.

Что обо мне вообще люди подумают? Пришла не работать, а мужиков соблазнять.

Надо хотя бы недельку выдержать. Присмотреться.

И чтобы избежать ненужных разговоров, приходится встать раньше, чем обычно. Чтобы успеть лимонную водичку, зарядку, душ и бежать на автобус до того, как Алексей за мной заедет. Если, конечно, заедет.

- Доброе утро, Софья, - в коридоре пересекаемся с Антоном с ямочками.

- Доброе утро.

- Вы рано…

Есть причины.

- Ну да. Много, что изучить надо.

- Мммм… может, кофе? У нас не из автомата, конечно, свой ЯковМонах, как говорит мой дед.

А я не пью кофе с утра.

- Я уже пила, - вру, - а можно мне просто воды.

- Да пожалуйста, кружки у нас там, - кивает на полку. - Это ребят, но любую можете взять.

Тут с десятью принципами спасателей, лучшему пожарному, с пошлыми шуточками про шланги. Даже догадываюсь, чья.

Выбираю простую, красную кружку с лаконичным #hero, наливаю теплой воды из кулера.

- Как вам у нас? - улыбается своими ямочками.

- Первый день запомнился. Ещё на самом деле мало с кем познакомилась, но у меня в плане стоят и индивидуальные консультации, и групповые тренинги разной направленности. Поэтому буду узнавать всех лучше. Если какие-то вопросы, переживания, вы обращайтесь, Антон.

Отпиваю воду.

- Уже жду занятий с вами.

Ямочки эти на щечках, челка короткая.

Подкупает, конечно, внешность. И приятный, без шуточек и пошлостей.

- Тох, здоров, - ляпает дверью о стенку.

Вздрагиваю.

Контуженный гневается. Утро не задалось.

Если из-за меня, то сам виноват.

- Здоров, Лех, - подходят, жмут друг другу руки. - Там тебя из кадров искали, подписать что-то надо.

- Пять минут, Софья, - ставит кружку с кофе и сбегает.

- Можно и так, Софья…

- Что так…?

- На машине со мной, значит - плохо подумают, кофе - тело предаст, а вот из моей кружки пить - это вообще без палева.

- Твоей? - машу головой, - Твоя скорее про шланги.

Усмехается.

- Ту я дарил. А эту подарили мне.

Подмигивает, забирает кружку и пьет мою воду.

Не отрывая от меня взгляд. Ведет медленно бровью вверх. Как намек на что-то.

А это даже неприлично немного. Так смотреть нагло.

Не спрятаться от него никуда.

Мурашечный трепет какой-то щекочет шею и между лопаток.

Изучаю планы месяц. У меня и индивидуальные консультации, и знакомство с личным составом, и подготовка групповых тренингов.

Основные направления: работа со стрессоустойчивостью в экстремальных условиях, управление эмоциями.

Понятно, что мужчины, понятно, что как сталь, но проблемы в жизни, помимо работы, есть у всех. И надо вовремя уметь со всем разбираться.

Начинаю с диспетчера.

Они, конечно, не в огонь и в воду, но всё равно надо суметь быстро среагировать и принять правильное решение, успокоить, если надо, дать совет.

За пультом - девушка. Брюнетка с идеально ровным каре. В форме, с аккуратным маникюром и серьёзным выражением лица. Красивая, ухоженная. Из тех женщин, у которых всё на своих местах.

- Доброе утро. Я ваш новый психолог. Зашла познакомиться.

- О, привет, - улыбается, но оценивает.

А что оценивать? Вместо каре у меня коса. А форма одежды у нас одинаковая у всех.

- Софья.

- Кристина.

- Может, есть какие-то вопросы или предложения, Кристина?

- Да нет.

- Я всё равно буду проводить тренинги, но хотелось бы узнать, чем живет коллектив. Явно же ты центр всего этого.

Расплывается в улыбке. Ей понравилось.

- Да, у меня тут постоянно кто-то тусуется. Хочешь чай или кофе, Сонь?

- Спасибо, нет.

Уже напилась...

- Я себе сделаю, а то сейчас начнется движ. И мне нельзя отлучаться даже. Все звонки же сюда поступают, от меня зависит, насколько быстро и точно сработает группа.

Достает красную кружку. Знакомой формы...

Только на этой нарисована лаконично небольшая корона.

- Интересная кружка, - киваю ей, - никогда не видела таких.

- Да, на заказ делала.

Присаживаюсь на стул рядом с ее столом.

- Сонь, - быстро переходит на “ты”, - а ты замужем, нет? - заваривает кофе и садится на свое место.

- Нет.

- А парень, мужчина есть? Ищешь?

У меня на лбу написано, что ли, все?!

- Нет.

- Просто я могу тебя ввести в курс дела. Что тут да как.

- А что тут да как?

- Ну, смотри, - Кристина подаётся вперёд, с явным удовольствием, - ты с кем уже успела познакомиться? - отпивает кофе.

- Да пока только с… одним отделением, у них Иван, кажется, командир.

- А, Ванечка… Борзов.

Ну, как Ванечка… Тому Ванечке уже явно за сорокет.

- Ванечка у нас недавно женился. Там пятеро детей. Без вариантов. Водитель - Димка - женат. У Егора - девушка. Тошка только свободный. А Леша… ну, в общем он не свободен.

Не свободен?!

А она вообще в курсе, как он… пфффф.

- Спасибо, за информацию. Значит, там свободный только Антон. Это такой с ямочками на щеках, если не ошибаюсь? - уточняю, чтоб уж совсем не палиться.

- Да, да, да. А мой Леша, - задумывается, - в общем… В общем, Титов его фамилия. Мой парень. Но он, - наклоняется ко мне и шепчет, - не любит, когда отношения обсуждают, поэтому мы не афишируем. Лучше про это с ним не говорить.

Вот козлина контуженная.

Это он меня вчера соблазнял при живой девушке?

Как только… Сказать бы ей. Но что я изменю? Только поссорю их. Явно же она знает, какой он. Значит, устраивает это.

- Ну, про остальных… Давай ты лучше будешь работать с разными караулами, а я потом тебе про всех расскажу. Просто, что сейчас говорить, ты всё равно не запомнишь.

- Хорошо. Ладно, пойду дальше знакомиться.

Хорошо, что я зашла, расспросила, а то встряла бы потом между ними.

А если бы утром приехали вдвоем?

Чем он вообще думает?!

От нее выхожу в каких-то смешанных чувствах.

Вроде как стало все проще. Одним кандидатом меньше.

Но обидно за девушку. Хорошая она вроде, а он типичный бабник.

И за себя…

Сначала решаю провести короткие индивидуальные тест-беседы. В плане стоит, никто не спросит зачем. Надо понимать их слабые и сильные стороны. Кому какая помощь нужна.

Начинаю с командира их отделения Ивана Андреевича.

Заходит спокойно, уверенно. Высокий, крепкий, взгляд уравновешенный, без суеты. Мужчина, который давно всё о себе понял и никуда не торопится.

- Иван, присаживайтесь. Тест займет минут десять. Просто отвечайте, как есть.

- Понял, - кивает он. - Начинаем.

Вопросы стандартные. Как реагирует на срочные вызовы? Что делает, если экипаж теряет контроль над ситуацией? Как ведёт себя при усталости?

Ответы ровные, четкие. Никакой резкости или эмоций.

- В стрессовой ситуации главное - не суетиться, - спокойно отвечает Борзов. - Паника хуже пожара, а огонь тушить я умею.

- Спасибо, Иван Андреевич, может, пригласите, кто у вас ещё свободный из караула.

- Хорошо.

- Иван Андреевич, а можно личный вопрос?

- Да.

- А того мальчика, помните, в костюме супергероя, не слышали, что с ним?

- Нет. Скорая забрала, отвезли, наверное, в детское. Можно пробить, если хотите.

- Если вам не сложно. Его Ваня зовут, - усмехаюсь, - как вас и в тот день у него был день рождения. Лет восемь-девять, наверное.

- Узнаю, что смогу.

Даже, если они не едут на вызов, то они всё равно чем-то постоянно занимаются. То изучают что-то, то отрабатывают, то тренируются.

- Софья, можно? - стучит и заглядывает.

- Проходите, Антон.

Открытая улыбка и ямочка работают как оружие массового поражения.

- Ого, тест! Как экзамен? - рассматривает листы.

- Да, заполняем быстро, отвечаем честно.

Антон заполняет тест. Основные вопросы на стрессоустойчивость - проходные. Всё ровно. Справляется, контролирует себя, логично принимает решения.

Но в блоке ситуационных вопросов, меняю формулировки, добавляю детали, связанные с эмоциональной нагрузкой.

- Что ты сделаешь, если твой напарник получил серьёзную травму, но операция ещё не закончена?

- Работать дальше, - отвечает уверенно.

- Напарник ранен, а ты должен выбрать между ним и спасением пострадавшего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Замирает на секунду.

- Ну, смотря какая ситуация…

- Решай быстро, времени нет.

- …Я спасу пострадавшего, но…

Ловлю этот момент.

Если включается личная привязанность, уровень стресса резко растёт.

Похожая ситуация с вопросом: "Что, если ошибка приведёт к гибели человека?"

- Мммм… Приму решение и сделаю всё возможное, чтобы не ошибиться.

Обтекаемо. А в стрессовой ситуации принимать решение надо быстро.

В общем, хорошо держится в стандартных условиях, но при личных эмоциональных привязках может терять контроль. Нужно проработать адаптацию к нестандартным ситуациям и эмоциональную устойчивость в критических моментах.

- Ну что, завалил? - улыбается мне.

- Всё нормально, - спокойно отвечаю. - Но есть моменты, которые можно улучшить. Будем работать.

- Будем, - соглашается, но улыбается натянуто. Задело.

То ли личное что-то, то ли меня хотел впечатлить.

- Софья?

- Да, - отрываюсь от протокола.

- Мы с вами кофе не допили утром. Когда вернулся, вас уже не было.

- Работа, - пожимаю плечами.

- Сегодня я на сутках. Завтра отсыпной. Потом выходные. Если вы не заняты, могли бы прогуляться, допить наш кофе.

Вот что с ним делать?!

- Хорошо.

Надо узнавать поближе потенциального парня.

Молодой, робкий, но ямочки эти…

- И следующего пригласите, кто свободен? Антон, кажется.

И Алексей тоже придет, куда ж без него.

Но, может, надеюсь, что…

Без стука. Чуть не с ноги. Как к себе в постель, заходит Алексей.

Спокойно опускается на стул напротив, чуть откидывается назад.

Расслабляется.

На губах полуулыбка.

В глазах неприкрытый ничем интерес.

Протягиваю Титову бланк.

Мельком пробегает глазами, усмехается.

- Опять экзамены. Мы же взрослые люди. Может, сразу к практическим занятиям?

Провоцирует. И я бы хотела ответить.

Но флирт на рабочем месте, да ещё с несвободным мужчиной, табу. Мне свободный нужен, а не разрушать чью-то ячейку намечающуюся.

- Не бывает практики без теории, - спокойно отвечаю я, не давая себя сбить.

Берет ручку в левую руку и заполняет быстро, не задумываясь.

Он ещё и левша.

Прикусываю губу. Тяну глубоко воздух, хочу уловить нотки его парфюма. И наблюдаю украдкой.

Не могу теперь перестать обращать на это внимание.

Все привычные движения теперь кажутся какими-то… особенными.

Как какая-то редкость. Отличие.

Ерунда на самом деле, но цепляют.

Правой рукой сжимает сверху планшет. На ней же часы. Крупные, спортивные с кучей всяких кнопочек для тренировок.

У него все в голове будто наоборот.

Чуть другие связи, чуть иная моторика… прикосновения.

Насколько я знаю, левши иначе чувствуют телесный контакт. Не так, как большинство.

- Все, - протягивает мне. - Там собственно все по инструкции.

Пробегаюсь по ответам.

- Если в команде паника, ваши действия?

- Паника - это заразно. Нужно либо резко пресечь, либо перевести в действие. Люди должны что-то делать, тогда меньше боятся.

- А если ошибка привела к гибели человека?

- Ошибки в нашей работе - вопрос времени, а не вероятности. Анализирую, делаю выводы и двигаюсь дальше.

Спокойно, поэтому прощупываю сама глубже.

- У всех есть эмоции, Алексей.

- У профессионалов они под контролем. Ты же не хочешь, чтобы я в стрессовой ситуации сидел и вспоминал, как плакать правильно?

Я молчу, делая пометку. Уверенность - это хорошо, но тут есть грань между самоконтролем и закрытостью.

Подхожу к следующему блоку, где ситуация сложнее.

- Твой напарник получил серьёзную травму, но операция ещё не закончена.

- Работаем дальше.

- Напарник ранен, но в это же время есть пострадавший, которого срочно нужно вытащить. Кого выбираешь?

- Смотря, кого проще спасти, - отвечает мгновенно.

- Времени нет. Решай.

Он делает паузу, потом ухмыляется.

- Я и напарника не брошу, и пострадавшего вытащу. Сил хватить. Отрабатывали.

- Ты не супергерой, Алексей.

- Ты же сама выбрала кружку с надписью “герой”, - лениво напоминает он, наклоняя голову, и разводит руками. - Есть сомнения?

Цепко ловит взгляд. Открыто.

Герой. Но в такой профессии герои все и я в деле видела, что он не будет отсиживаться за спинами других, спасая своей жизнью.

- Нет, - машу головой.

- Софья, а представим ситуацию, ты работаешь со спасателем, который в огне потерял друга. Он закрывается, эмоций не показывает, но ты понимаешь, что его это грызет. Что сделаешь?

- Попробую понять его границы, - отвечаю спокойно. - Не буду лезть сразу. Разговоры, ситуации, в которых он сам начинает рефлексировать, но не чувствует давления. Ему нужно дать возможность говорить тогда, когда он будет готов.

- Хорошо. Тогда дальше. Ты говоришь, что у всех есть эмоции. Но если ситуация требует решительности, а ты чувствуешь страх, что делать?

- Принять страх, но не позволить ему управлять мной, - отвечаю ровно. - Страх - нормальная реакция. Но если ты его осознаешь, он уже не контролирует тебя.

- А если ты сделаешь ошибку, которая приведет к серьёзным последствиям?

Я не отвожу взгляда.

- Анализирую, делаю выводы и двигаюсь дальше.

Усмехается.

- А если психолог начинает испытывать эмоции к своему клиенту, как ей поступить?

- Держать профессиональную границу.

- Даже если клиент чертовски привлекателен?

Крутит в пальцах левой руки ручку.

- Особенно, если клиент чертовски привлекателен.

Ох уж, эти зеркальный нейроны.

Не хочу, но поддаюсь его манере. Тоже начинаю уверенно, спокойно и немного нахально отвечать.

А у него девушка вообще-то есть, Софья.

А он меня тут обхаживает.

Вот что им надо? Ну, красивая же, в постели явно там все огонь.

- Ещё какие-то вопросы, Алексей?

- А если у человека травма? Не физическая, а внутренняя. Все уже перепробовали - разговоры, терапию, время… А ему всё равно не легче. Что тогда?

- Если ничего не помогает, значит, он либо не готов отпускать боль, либо она уже стала частью его.

Алексей молчит, но взгляд становится жестче.

- И что, просто смириться?

- Нет, - качаю головой. - Просто иногда люди не хотят, чтобы их спасали. Они хотят, чтобы их просто приняли. Без жалости, без попыток “починить”.

Алексей чуть склоняет голову, взгляд становится сосредоточенным, серьёзным.

- А если человек знает, что ему плохо? Понимает это, пытается что-то с этим делать - пробует, меняет, работает над собой… но ничего не помогает. Что тогда?

Я на секунду задерживаю дыхание.

Это уже не абстрактный вопрос.

- Значит, он ищет выход не там, - отвечаю спокойно. - Иногда проблема глубже, чем кажется, и человек все время ходит по кругу, вместо того чтобы дойти до корня.

- И как ему его найти?

- Для начала - перестать бороться, - тихо говорю я. - Иногда решения приходят, когда перестаешь отчаянно их искать.

Алексей медлит, смотрит на меня, затем резко хмыкает.

- Ну да. Только вот не всем дано просто так “перестать”.

- Не перестать жить, а перестать давить на себя, - поправляю я. - Позволить себе не знать всех ответов.

Он выдыхает, потирает шею, будто этот разговор задевает глубже, чем он сам ожидал.

- Допустим. А если ты не можешь просто остановиться?

Я смотрю ему прямо в глаза.

- Тогда нужен кто-то, кто остановит тебя за тебя.

Алексей замирает, его пальцы медленно сжимаются в кулак, а потом расслабляются.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Остановишь меня за меня? - возвращает мне вопрос, улыбается, продолжая соблазнять.

- А мы о тебе разве сейчас говорили?

- Почему нет?

Смотрит в глаза, следит за реакцией.

- Потому что, будь это твоей личной проблемой, ты бы не рассказывал мне. Это подсознательная мужская установка - не говорить о своих слабостях, потому что это риск потерять образ сильного и уверенного. А ты не из тех, кто себе такое позволяет.

Смеётся.

Значит, правильно все.

Но проблема есть, и она у кого-то близкого. И, пока сам не захочет рассказать, бесполезно пытаться.

- Опасная ты, психолог. Надо следить за тем, что говорю рядом с тобой.

- Это правильно, Алексей. Больше вас не задерживаю.

Поднимается и упирается руками в стол.

- А ещё для справки, если я что-то решил, то добиваюсь этого.

- Хорошее качество. Только, когда трофеев становится слишком много, они теряют свою ценность. Все сливаются в один, превращаются в обычную коллекцию. А настоящий трофей, - касаюсь кончиком ручки своих губ, - это тот, который никак не достичь. Именно он и становится по-настоящему важным.

Медные глаза вспыхивают. Барабанит пальцами по столу.

- Нет, Софья. Трофей - это не то, что недостижимо, а то, что добывается с боем. Все, за что пришлось бороться, рисковать, вкладываться. Что не упало в руки само.

Дергается ко мне и клацает зубами.

Я на автомате дергаюсь от него.

- Второй караул на вызов, - передают ему по рации.

- Мне пора. Пока можешь быть тем, за что приходится бороться. Но скоро трофей окажется в нужных руках.

Убегает, оставляет одну.

Вот же контуженный….

Очередной вызов.

Тяжело, наверное, быть женой или девушкой спасателя.

Каждый раз он рискует, спасая кого-то.

Все они это делают.

И нет каких-то ещё спасателей над спасателями, которые прикроют их.

С улицы слышны мигалки.

Поднимаюсь и смотрю из окна своего небольшого кабинета вниз. Их машина уже едет на вызов.

Только же вышел от меня. Когда только успел переодеться?!

Целую кольцо на большом пальце.

Пусть у них все будет хорошо.

Перебираю дальше бумаги по личному составу. Периодически поднимаюсь и проверяю, вернулись ли.

Хочется, чтобы у них все было хорошо и легко.

Мобильный. Роберт.

- Привет, дорогой, рада слышать.

- Привет, ты как? На работе?

- Ага.

- Ну и как?

- Хочешь, заезжай ко мне вечером в гости.

- Ты до скольки работаешь?

- До шести.

- Скидывай адрес, куда подъехать. Заберу тебя с работы.

- Хорошо. До встречи.

Только отключаюсь и слышу на улице гул машин.

Вернулись.

Ну и хорошо. Целую ещё раз кольцо.

До конца рабочего дня составляю план группового тренинга.

К шести выхожу на территорию, там растянуты пожарные рукава, рядом стоят пожарные машины.

Как будто что-то происходит, но не пожар.

Никого тут особо ещё не знаю. Алексея только что.

Ему вот что джинсы со свитером, что форма темно-синяя, все идет.

Осматриваю парковку. Роберта нет пока. Поэтому иду к нему.

- А что случилось?

- На пенсию провожаем.

- На пенсию? А это зачем? - киваю на машины.

- А это традиция.

Сначала включаются маячки на машинах, потом сирены, потом в шланги подается вода и создается водяная арка.

- Никогда не слышала о таком.

- Смотри, - наклоняется ко мне Алексей, - вода же главный инструмент пожарного, поэтому обливание водой как символ прощания с "верным спутником". У нас ещё и свадьбы, знаешь какие…

- Какие? Кортеж из пожарных машин?

- Там много опций у нас.

- Алексей, - ловлю момент с заминкой, - я хотела вам деньги перекинуть на карту, но по номеру телефона нет доступных карт для перевода.

- Ну вот.… - пожимает плечами. - На последние деньги купил, теперь вот жду, если на ужин не позовешь, то с голоду умру, - улыбается, продолжая соблазнять. - До завтра только доживу.

- Один придешь или с девушкой своей?

Ответить не успевает, потому что все начинают хлопать и гудеть. Под водной аркой идет молодой пенсионер. Его обливают водой. Все хлопают.

Алексей пальцы в рот и свистит.

Ну как гопник, точно. Манеры…

А с виду приличный мужчина в форме.

Роберт скидывает, что подъехал.

- До свидания, Алексей, мне пора.

- Подбросил бы, если бы не смена.

- Меня заберут, не волнуйтесь.

Иду на парковку.

Интересно до чертиков, смотрит или нет.

Но, если смотрит, то картина у него сложится такая, как должна.

Ужинать пусть к девушке своей едет.

Надо будет снять и наличкой отдать ему за продукты. От друга я бы приняла. Но тут явный подкат, а я не хочу давать поводов думать, что я на это провоцирую.

Подхожу к машине Роберта. Машу ему с улицы ещё.

А перед тем, как сесть, смотрю в сторону собрания на улице.

Алексей, обернувшись, следит за мной как ревнивый муж.

Чтоб уж совсем понял, что у нас ничего не будет, сажусь в машину и, наклонившись, целую парня в щеку.

- Привет, Роб.

- Привет, ну что домой?

- Домой. Поедем тебя откармливать. Похудел ты что-то.

Смеётся.

- Ты и откармливать? Тебя саму надо откармливать. Купил нам роллов и колу.

- Ну нет…

- Ну да!

Мой “любимый” караул сегодня на отсыпном. Зато знакомлюсь с другими. Все женаты. Один только свободен, но характер там такой… нордический. Молчание - золото, это про него. Поэтому жду следующую смену.

После обеда отпрашиваюсь в психологический центр. Хочу лично поговорить с директором о расширении программы помощи сотрудникам и их семьям.

Если бы не свидание после, то пришла бы по форме, а так иду в повседневной одежде.

- Вы к директору? - киваю девочке, что сидит под кабинетом.

- Да.

Сажусь напротив на свободный стул.

Ей лет шестнадцать, в чёрном худи, сидит, скрестив руки на груди. Уткнулась в телефон, барабанит ногтями с длинным маникюром по экрану.

- Долго уже ждешь?

- Минут двадцать, - отвечает, не отрываясь от экрана.

Смотрю на часы. Минимум на час тут задержусь. Так можно и на свидание опоздать.

- А ты, может, в волонтеры сюда пришла устраиваться?

Не отрывая головы от экрана, поднимает на меня взгляд.

- Оооо, нет, - машет головой, - моя бы воля, меня бы тут не видели.

Зачем тогда ходит?

- Не фанат психологов?

Девочка закатывает глаза и убирает телефон.

- Терпеть не могу. Они все такие... душные. Смотрят, кивают, говорят: “Я тебя понимаю”. Как будто правда что-то понимают.

- А может правда что-то понимают?

- А вы психолог?

Чуйка у не конечно...

- Нет.

Смотрю в глаза и вру. Но тут момент терапевтический. Скажу “психолог”, так закроется. А мне интересно, что с ней стало.

- Что они понимают. Каждый раз одно и тоже. Начинают раскапывать детство. Как будто всё плохое случилось только тогда. Одну и ту же ситуацию проворачивать двести раз, - показывает жестом, как засовывает себе два пальца в рот и ее подташнивает уже от этого всего. - Как будто легче от этого станет. Не становится.

Я раскрываю рот, чтобы сказать “да, так и есть”...

Но вовремя закрываю.

Так и есть, но с этой девочкой так не работает почему-то. Другой подход нужен. Классическая психология под современных детей плохо работает.

- А что бы ты хотела, чтобы они делали?

- Не знаю, - пожимает плечами, - но с ними скучно. Как будто у них в голове уже написан план: "Так, здесь мне надо сказать про травму, здесь про принятие, тут про саморефлексию". Они просто подгоняют меня под свою схему, а если я не вписываюсь - значит, "просто требуется время", - выдыхает. - И тянут его. Наверное, я бы просто хотела, чтобы от меня отстали и это прекратилось.

- А какая у тебя проблема? С чем ты сюда ходишь?

Прищуривается.

- А вы зачем спрашиваете?

Сложно казаться не тем, кем ты являешься.

- Просто, интересно. Я вот забеременеть не могу. Думаю, может тоже что-то психологическое. Хочу походить к специалисту.

Втираюсь к ней в доверие. Интересная девочка, проблемная. Я бы поработала, попадись она мне раньше.

- Не тратьте время и деньги, - советует мне. - Я со своими паническими атаками сюда хожу уже не первый год. То вроде ничего, то опять, как нахлынет.

- Но ходишь же. Помогает, значит.

- Скорее таблетки, что выписывают помогают. Не буду ходить, не будет их.

- А что за таблетки? Может, мне помогут?

- Так по рецепту только, - но добродушно лезет в рюкзак и достает упаковку. - Хотите, возьмите себе, попробуйте.

Знаю этот препарат и что-то он у меня сомнения вызывает. Она не выглядит как та, кому надо такие антидепрессанты принимать.

- Долго ты их принимаешь?

- Уже года полтора.

- А без них получается никак?

- Неа. Я ж говорю, только душу выворачивают этими сеансами. Это хоть успокаивает потом.

Странная какая-то терапия. Сомнительная.

Из кабинета выходит женщина с ребенком.

Девчонка эта подниимается и заходит.

А я даже не спросила как ее зовут.

Она вылетает из кабинета минут через пять. Выбегает в слезах из кабинета.

- Что случилось? - перехватываю ее.

- Отстаньте от меня все, - сбрасывает мои руки и убегает.

- Сложный ребенок, проходите.

Обсуждать проблемы чужого ребенка, естественно, со мной никто не будет.

***

Алексей

- Пап, дай денег на ногти?

Я отрываюсь от телефона и смотрю на Ладу.

- А что с этими не так? Вроде ещё держатся.

Цокает и закатывает глаза.

Надоел ей уже со своими подколами, но она так ведется, что отказать себе в этом не могу.

Лезу в приложение банка.

- Посмотри, как отросли уже, - протягивает мне руку.

- Слушай, ну орлы сами точат когти об камни, кошки - об мебель, - издеваюсь над ней дальше.

- Я не орел и не кошка.

- Поэтому ты можешь взять ножницы и подстричь сама.

- А старое покрытие кто снимет? А новое нанесет?

Откладываю телефон и тяну ее к себе, укладываю рядом на плечо. Рассматриваем ее ногти.

- Я вот помню в моем детстве, когда этого всего вообще не было. Девчонки брали лепестки от цветов, слюнявили их и клеили на ногти.

- Что за кринж, пап?

- Кринж тебе, - щипаю ее за бок, - такая мода была.

Ойкает и соскакивает с кровати.

- Пап, это очень важно.

- Я понял, - беру телефон, - сколько эта "важность" стоит мне на этот раз?

- Ну, ногти - две с половиной.

- Ну ногти? Ещё что-то будет?

- Через неделю эпиляция.

- Кстати, была у нас такая ещё история в детстве. Бабушка моя держала свинку. - Ладка смотрит внимательно, - так вот, ее когда чик, - провожу пальцем по шее, - то она ж волосатая. Брали паяльную лампу и ей все волоски….

- Пап, ну фу, не рассказывай мне это.

- Пахнуть будешь потом только, как копченая курочка, - смешная она такая. Слушает меня, верит, потом сама же злиться, что слушала байки.

- Так дашь?

- Природа тебе дала волосы, - открываю приложение, - а ты платишь, точнее, я плачу, чтобы их убрали. Женская логика.

- Ты тоже стрижешься. Хочешь красавчиком быть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Коза. Вся в меня.

- Закинул тебе. Растяни уж до конца месяца. Как у тебя сегодня с центром, кстати, ходила?

Дочка тут же морщится.

- Все как всегда.

- В смысле?

- В том, что они бестолковые.

- Лад, давай без крайностей.

- Ну правда, пап. Они просто смотрят, кивают, и говорят: "Вы молодец, что пришли". Как будто у меня был выбор.

- Ты же хотела попробовать.

- Я хотела, чтобы стало легче. А не тратить время на разговоры, от которых ничего не меняется.

Смотрю на нее. Да, раздражение настоящее. Но не только оно.

- Ты сказала это своему психологу?

Она дергает плечом.

- А смысл? Они же не изменятся.

- Но ты можешь сказать, что тебе не нравится метод, попросить другой подход.

- Ага, и услышать, что мне "нужно больше времени".

- А ты время даешь?

Она молчит, потом резко выдыхает:

- Они всё равно не поймут.

- Хорошо, кто понял бы и помог?

- Кто был в такой ситуации и пережил это.

- Может, там и найдешь?.

- Тебе, пап, надо женщину найти. От меня, может, отстанешь.

- Много ты там понимаешь.

- Между прочим, очень даже понимаю.

- Ага. Просишь деньги на ногти, а потом пытаешься устроить мне личную жизнь. Как это связано?

Лада делает невинное лицо.

- Просто, думаю, тебе не помешает нормальная женщина рядом.

- Ну, правильно, - киваю на нее, - ненормальная у меня уже есть. Надо нормальную для компании?

- Очень смешно, - фыркает Ладка, потом вдруг поднимает на меня взгляд. - Я, кстати, в салоне, где ногти делаю, встретила Кристину.

- И?

- Она так хорошо о тебе отзывалась.

- Цену себе набивала?

- Скорее тебе, пап.

- Значит, льстила.

Закатывает глаза и выдыхает.

- Ну, нормальная же. Классная. Мы с ней как подружки.

Это и пугает.

- Кристина - это, как ты говоришь, кринж.

- Кристина - это не кринж, вообще-то, а софт.

- Софт? В смысле, её надо ещё скачивать и обновлять раз в месяц?

- Ну ты прикалываешься что ли? В смысле, мягкая, добрая, лёгкая в общении.

- Ага, пока не словит баг и не начнёт виснуть с непредсказуемыми реакциями? Лад, иди сюда, - подзываю рукой. Садится рядом, я снова тяну к себе.

- Я тебе уже говорил. Я не хочу никаких сильных привязанностей. Я встречаюсь периодически с женщинами, но вводить их в нашу семью я не буду.

- Идеально, пап. Так и запишем: "Жизнь без чувств, без эмоций, без женщин". Ты в каком веке вообще?

- В том, где терять кого-то - это слишком больно.

На секунду в комнате повисает тишина.

- Близких терять - это… - я не заканчиваю фразу.

Но Лада все понимает.

- А если со мной что-то случится? - резко спрашивает она.

- Не говори так.

- Нет, я скажу. Если я умру, ты что, тоже будешь всю жизнь один, чтобы никого не терять? Тогда вообще смысла жить дальше нет.

- Хватит, Лада.

- Нет, пап, не хватит!

Раздраженно переворачивается на бок, но через пару секунд разворачивается и обнимает меня.

Я чувствую ее дыхание, ее дрожащие пальцы, которыми она сжимает рукав моей футболки.

- Я не прошу новую маму, - вдруг шепчет она. - Просто не хочу, чтобы ты был один. Чтобы тебе было скучно.

Я тихо выдыхаю.

- Мне некогда скучать, Лад, поверь.

Перед глазами всплывает Софья.

Как подмечает детали, как смотрит внимательно, как не реагирует на мои подколки, но при этом всегда отвечает так, что хочется продолжать разговор.

- Просто подумай об этом, ладно?

Я киваю, но не отвечаю.

Потому что уже думаю.

Думаю и думаю, что там за полупокер забирал Софью Федоровну.

- Ну, рассказывай! - выдыхает подруга.

- Мы гуляли в парке, - ставлю в вазу букет из семи красных роз, перевязанных лентой.

- Мммм… как романтично. Как его зовут?

- Антон.

- Он нам подходит?

- Скромный, романтичный, искренний. Думаю, подходит, Кир.

- Скромный… как бы ты этого скромного не испугала своим предложением.

Об этом я тоже уже думала.

- Но ты вообще крута. Как у тебя так получается, только пришла и сразу же свидание.

- Они сами, честное слово, - хохочу в ответ и раскладываю продукты в холодильник.

- Они? Их ещё и несколько.

Ой!

- В смысле…

В смысле… я не знаю, как выкрутиться теперь.

- А тебя ещё звали на свидания, Сонь?

- Нет.

- Так… подожди. А что ты не договариваешь?

- Кир, ну там разные мужчины. Вот этот романтичный и приятный.

- А не этот?

- А не этот…

- Ну-ка, ну-ка. “Не этот”, это кто?

- Сложный. Старше меня. С характером, как броня. Всё держит в себе, ни одной эмоции просто так. Сарказм - основной язык общения. Любит цеплять и провоцировать.

- А почему ты с ним на свидание не пошла?

- Потому что это будет не свидание, а собеседование, кто кого переспорит.

- И он тебя бесит.

- Жутко.

- Ты на него запала.

- Нет.

- Да, подруга.

- У него девушка есть.

- Ты их видела?

- Нет, она мне сказала.

- Пфффф. Будь у него любимая девушка, он бы тебя не провоцировал и не пытался зацепить.

- Кир, типичный бабник.

- Ой, слушай, типичный… Ты откуда разбираешься, типичный или нет?

Очевидно же.

- Я тебе скажу, что мы про твое свидание меньше говорили, чем про этого мужика не в твоем вкусе. Как его зовут?

- Алексей.

- Леха, Леха, Леха, на сердце суматоха…

- Ладно, Кир. Я же не стрекоза. Пошла на свидание с одним. С ним уже и буду пробовать.

- Соня, этот Алексей, он нахальный, целеустремленный, уверенный, да?

- Типа того.

- Ты понимаешь, что он же провокатор на генном уровне. У него даже сперматозоиды, наверное, такие - нахальные, целеустремленные и уверенные, что именно они дойдут первыми. Забацают тебе малыша. А может и не одного даже.

Я давлюсь смехом.

- Кир….

- А что? Я серьёзно. Такие мужчины не умеют проходить мимо. Им надо либо втянуть, либо разозлить, либо оставить след. Третьего не дано.

- Знаешь, он прям так и действует. Даже когда молчит, ощущение, что у него внутри двадцать пять сценариев, как вывести меня из равновесия.

- Конечно. Это ж его стиль. Он не флиртует, он атакует психологически. И если ты среагировала - считай, он уже выиграл.

- Но у него девушка.

Кира хмыкает.

- Ну, значит, сперматозоиды пока держатся в рамках приличия. Но недолго, Соня. Раз он на тебя глаз положил, значит, ты лучше. Да и… ты же вроде как замуж не собиралась ни за кого.

- Но и быть третьей… спасибо, больше не хочется.

- Ой. Там ему раз, может, вспотеть надо и ты с ребенком.

Если бы.

Ужинаю салатом. Потом принимаю душ, ложусь спать.

Трофей завоюю.

Усмехаются янтарные глаза.

Тьфу ты.

Как будто больше не о чем перед сном думать?!

Вспоминаю девочку из центра. Вот кому нужна помощь.

Тонкая, колючая, но живая. Умная. Пугающе честная.

Интересно было бы попробовать.

Но я там не работаю. Никто мне ее контакты не даст.

Да и как к ней подступиться?

Прошлое у нее травматическое. Вспоминать она его не хочет. Но и оно сидит там внутри, мешая жить.

С Робером было проще. Он переживал, но не так глубоко это все в себя затолкал. И мальчик. Девочки более эмоциональные.

Надо всё равно придумать что-то. Мало ли, встречу ее случайно. Подскажу тогда.

Долго ворочалась. То про Антона, то про Лешу, то про девочку думала.

В итоге проспала.

Сейчас завтракаю на бегу, волосы в пучок, сумка через плечо. Спешу к автобусу. Нужного все нет.

Мимо проскакивают машины. Но одна тормозит, сдает назад и останавливается напротив меня.

Опускается стекло.

- Подвезти, трофей? - усмехается Титов.

- Я на автобусе.

- Давай быстрей, тут нельзя стоять, меня оштрафуют. Всё равно туда еду.

Высматриваю автобус. Нет ничего. И время поджимает.

Черт.

Открываю дверь и сажусь.

- Привет.

- Доброе утро, - пристегиваюсь. - У тебя же не сегодня смена.

- В отдел кадров надо, завтра у них выходной.

- Понятно.

Усмехается сам себе. Будто хочет что-то сказать, но молчит.

- Алексей, не очень удобно, что мы с вами вместе подъезжаем к части. Давайте, вы меня на остановке высадите.

- А что такого?

- Ну… Разговоры будут.

- Мне всё равно.

- Мне нет.

- А что я такого делаю? Коллегу подвез. Мы живем в одном районе.

- Но вы же понимаете все.

- Вообще-то нет.

Выдыхаю.

- Ладно. Скажу прямо.

- Говори.

- У вас там девушка. Ей будет неприятно нас видеть.

- А у меня там девушка?

И как будто сейчас он очень удивлен.

А я как дура выгляжу.

Я откидываюсь на спинку кресла, складываю руки на коленях, пытаюсь сохранить спокойствие

- Алексей, вы взрослый человек. Зачем выкручиваться? Это просто... некрасиво.

- В каком смысле, выкручиваться? - поворачивает ко мне голову, продолжая сжимать руль левой рукой. Правая - расслабленно лежит на подлокотнике.

- Если вы встречаетесь с одной девушкой, но продолжаете провоцировать другую - это некрасиво. И нечестно в отношении обеих.

- А если не встречаюсь?

- То есть она думает, что встречаетесь, а вы - нет? Как будто кто-то из вас врет.

- Я не вру. Кто это? Говори, так проще будет понять.

- А что там, так много вариантов?

Алексей усмехается. Перебирает как будто в мыслях весь список.

Он явно там не маленький.

И кто-то из этих двоих из меня делает дуру. У Кристины в принципе повод есть - она хочет завоевать парня, отгоняет “конкуренток”, у него тоже - ему наскучила девушка, он ищет “с кем погулять на стороне”.

- Алексей, этой девушке вы дали повод думать, что вы ее мужчина.

- Да не давал я никому никаких поводов, я сразу говорю, как есть.

- Алексей, вы знаете поговорку про “если сука не захочет…”?

- Слышал, - ухмыляется.

- Так вот, в вашей истории как будто все наоборот. Если какая-то женщина говорит всем, что вы с ней в отношениях, значит, вы дали повод. Может, не словами, но действиями. Пониманием. Близостью.

Усмехается сам себе.

- Кристина, да?

Я молча поворачиваю к нему голову.

- Понятно, - выдыхает. - В начале года у нас был секс. Пару раз.

Откровенно рассказывает о них.

- И все. Ну, как сказать… она оргазм имитирует. И у нее это так неестественно, как у девушек из порно. Громко. Так, что даже глухой бы не поверил.

У меня челюсть почти падает.

- Алексей! Вы.… Вы серьёзно сейчас?!

- Ну, а что? - пожимает плечами. - Я вот могу отличить и меня прямо задевает, когда меня обманывают. Вообще норм, если сначала женщина кончит, а потом я. И вот это одновременно - сказки для таких девочек, как Кристина.

- Это… Это некрасиво, Алексей. Обсуждать женщину, особенно с такой стороны. Тем более, если ты с ней был близок.

Он поворачивается ко мне, в глазах - все та же спокойная наглость.

- Ты сама спросила. Я просто ответил.

- Я не просила настолько физиологических деталей!

- А что ты хотела? Цветы, свечи и вуаль? Я сказал, что не вру. Вот тебе правда. А вот к Кристине вопросы.

- Остановите на остановке, Алексей. Я пешком дойду.

- Нет, - категорично и без объяснений дополнительных.

Я отворачиваюсь, чтобы не взорваться. Вдох-выдох. Пытаюсь вернуть себе голос профессионала, но внутри все пылает.

Что-то во мне не просто злится. Что-то меня смутило, зацепило, встряхнуло.

И я сама пока не понимаю что.

Он молчит секунду.

- А ты… имитируешь? Или кончаешь?

Я поворачиваюсь резко.

- Ты… - пытаюсь найти нужное слово.

- Вот уже и на “ты” перешла, наконец-то, - ухмыляется и выруливает на парковку возле части.

- Вы что себе позволяете, Алексей?

- Позволяю себе спросить, имитируешь ли ты оргазмы? Простой же вопрос.

Ухмыляется. Нагло. Открыто.

Хам.

Откровенный. Без фильтров. Хам.

Паркуется возле нашей части.

- Ты этого никогда не узнаешь!

Распахиваю дверь и выскакиваю из машины, пока не сказала лишнего.

- Ты не оставляешь мне шансов, чтобы не узнать ответ на этот вопрос.

Хлопаю сильно дверью.

Пусть тоже позлится. Мужчин же цепляет, когда грубо с их “ласточками” обращаются.

Что он вообще себе позволяет? Мы кто с ним друг другу, чтобы обсуждать это? Настолько личное.

Вбегаю в здание и наталкиваюсь на Кристину.

Смотрит на меня с таким глубоким разочарованием.

- Ты что, с Лешей, что ли, на работу приехала? Я же просила…

- Да, приехала с Алексеем. Он подвез меня от остановки, по пути было.

По сути и не вру. Не уточняю только от какой остановки.

Она поджимает губы, складывая руки на груди.

- Я не думала, что ты такая.

Я чуть улыбаюсь. Хочется ещё глаза закатить. Алексей, конечно, не прав, вываливая на меня всю их личную жизнь. Но знать правду и понимать “кто есть кто” я люблю.

- Какая «такая», Кристина? - спокойно уточняю я, не сводя с нее взгляда.

- Ну, вот такая, которая чужих мужчин из-под носа уводит.

Я медленно выдыхаю, улыбаясь уголками губ.

- Кристина, давай не будем драматизировать. Меня подвезли от остановки до работы. Всего-то.

- Всего-то? - фыркает она, сложив руки на груди. - Не надо из меня дуру делать.

Вот сейчас самое время напомнить ей о том, кто тут на самом деле делает из кого дуру, и кто выдает желаемое за действительное. Но я сдерживаюсь.

- Кристина, я здесь работаю психологом. В части два десятка мужчин, и с каждым из них я взаимодействую индивидуально. Если ты будешь видеть в каждом таком разговоре что-то личное, поверь, тебе будет очень непросто.

- Да? И с каждым из них ты индивидуально в машине приезжаешь?

Следом в здание входит Алексей.

Смотрит на нас обеих.

- Мне работать надо, - оставляю их.

С кем я уезжаю, и с кем приезжаю - вообще не ее дело. И я не ее личный психолог, чтобы решать эти проблемы.

Мне бы со своими разобраться.

Заканчиваю тестирование последнего караула. На следующую неделю пишу программу по групповому.

Впереди два выходных.

У Антона завтра смена.

В воскресенье будет отдыхать.

А мне бы уже “приступить”. Но он такой скромный, обходительный.

И это все классно и приятно… было бы, если бы я искала отношения.

Но я их не ищу.

Наоборот. Мне надо как-то сыграть в отношения, забеременеть, а потом… бросить его.

Он романтик.

Переживать же будет потом, в себе копаться, что он не так сделал.

Тут проще, чтобы я в итоге выглядела плохой и чтобы он сам меня бросил.

Для него травмы никакой не будет. Найдет себе ещё ту, что полюбит его. Дети будут у них и все дела.

Стук в дверь.

Кристина заглядывает.

- Можно? - виновато улыбается.

- Да.

- Слушай, Сонь, я извиниться хотела. Я была не права. Накрутила себя.

- Хорошо.

- Правда ничего между вами нет?

На кончике языка аж чешется, так хочется задать противоположный вопрос: “правда между вами что-то есть”.

- Я на остановке была, он мимо ехал, заметил и остановился. Не замуж же звал, поэтому просто села в машину и поехали. Тут к вам, правда, от остановки далековато. Поэтому и согласилась.

Ей надо это услышать, чтобы успокоится.

А мне не нужна в нашем коллективе напряженность.

- Сонь, а ты правда с Антоном встречаешься что ли?

Ах вот откуда корни растут…

- Он тоже занят кем-то?

- Нет. Свободный. Тошка классный.

Ладно. Подольем туда корневина тогда, чтобы закрепить “дружбу”.

- Ну, как встречаемся… Сходили раз на свидание. А ты откуда знаешь?

- Так скоро день пожарной охраны, мы обычно едем куда-то на природу или в ресторан. Вот я опрашиваю, кто куда хочет. Он сказал, что пойдет, если пойдешь ты.

Вместе? Как пара? Не слишком ли быстро?!

- Я не знаю. Скорее всего нет.

- Почему?

- Нуууу, я не любитель таких мероприятий.

- А тебе надо. Быть ближе к коллективу. Лучше узнать всех. Посмотреть в неформальной обстановке.

Надо, но не так глобально. Я планирую тут отработать только испытательный срок. Потом уйду.

- Давай я тебя запишу под вопросом, потом решишь окончательно.

- А много людей?

- Так у нас дежурство, сутки через трое, но мы собираемся по два караула, а кто не в смене, те уже или к одним, или к другим. Поэтому тебя могут позвать и в другую компанию, решай сама. Или с нами, или с ними. Или везде.

- Хорошо.

Может, это и неплохой повод будет сблизиться и начать уже ему активные действия.

Выходные бездельничаю и никуда не выхожу. Разлагаюсь по всем направлениям.

Собираю себя назад только в понедельник. Работа есть работа. Никто ее не отменял.

В термокружке замаскированный под “кофе” смузи.

Подхожу к остановке и замечаю девочку ту. Из центра психологического.

Нашлась. Сама.

На плече рюкзак. В школу, похоже.

Делаю глоток и подхожу к ней.

- Тоже двадцать шестой ждёшь?

Девочка сначала напрягается, осторожно смотрит на меня.

- Да.

- Давно нет автобуса?

- Да, - подозрительно смотрит на меня. Не узнает.

- Давно нет автобуса?

- Минут десять, наверное.

- Ты, кажется, была в центре психологии недавно?

Смотрит на меня исподлобья.

Взгляд такой знакомый. Как будто видела его уже раньше.

Ну да, в принципе. Мы же встречались. Вот и видела.

- Да… А что? - снимает рюкзак и берет его в руки перед собой.

- Мы встречались, значит. Ты ещё сказала, что не любишь, - говорю тише, - психологов.

- А да… я вас помню, - быстро улыбается и снова хмурится. - Наш автобус, - кивает мне за спину.

Заходим и нас тут же прижимают близко друг к другу.

Сжимаю свою термокружку и делаю глоток.

- Хорошо взрослым, выпил кофе и бодрит. Мне нельзя, я ещё маленькая, - закатывает театрально глаза и вздыхает, явно кого-то вспоминания при этом.

- А там не кофе, - наклоняюсь к ней и шепчу на ухо.

- А что?

- Это маскировка. Смузи, замаскированный под кофе.

Она чуть улыбается уголками губ, расслабляясь.

- Зачем его маскировать?

- Чтобы выглядело солидно, как у взрослых, - говорю я с легкой иронией.

- А он вкусный?

- Хочешь попробовать?

- Это не гигиенично.

- Согласна.

Прошла проверку девочка.

- Мне нравится. Там банан, яблоко и киви.

- Я думала их из овощей только делают.

- Ну, вообще-то, из всего. Но я однажды сделала из сельдерея, огурца и рукколы, так… такая гадость получилась.

Аж передергивает, как вспомню.

- На любителя, в общем. Точно не мое. Но вот фруктовые - обожаю.

- А вы в том центре работаете?

- Нет. Документы надо было занести просто, - и съезжаю с темы. Узнает, что я психолог, закроет ракушку свою и не достанешь уже оттуда жемчужинку. - А тебя как зовут?

- Я не рассказываю незнакомым людям о себе. Это опасно.

- Правильно, - улыбаюсь ей. - Умница. Родители тебя хорошо воспитали.

- Папа.

- Что папа?

- Папа воспитал. У меня нет мамы.

- Эмм… прости.

- Ничего. Вы же не знали.

- Зато теперь знаю, что тебя зовут Лада, что ты живешь с папой, что учишься в четыреста тринадцатой школе, - снова отпиваю смузи.

- Ой, - закрывает рот ладошкой. - Откуда вы знаете?

- Наблюдательная.

- Вы за мной следите?

- Нет, - улыбаюсь ей. - У тебя значок школы на рюкзаке, а имя написано под чехлом телефона.

- Это, может, не мое.

- Если бы там было имя мальчика, то скорее всего бы да, не твое. А так… думаю, твое.

Она смеётся.

Искренняя такая. Красивая.

Как бы я тоже хотела дочку. Только свою, родную.

- Я папе не скажу, - подмигиваю ей.

- А вы его знаете?

- Вряд ли. Но если вдруг встречу тебя с ним, сделаю вид, что не знаю вас.

- Хорошо, а то вопросы будут, кто вы и что. А если я скажу, что встретила вас в автобусе, то и к вам будут вопросы.

- Лад, а чего ты в этот центр ходишь, если тебе не нравится и они не помогают?

- Папа говорит, что надо что-то делать. Ну, мы сами не разбираемся, поэтому ходим к тому, кто вроде как должен разбираться.

- А ты сама думаешь, папа прав? Что-то действительно не так, разбираться нужно, или просто он переживает больше, чем нужно?

- Не знаю, со мной что-то не то. Я сама это понимаю.

Вздыхает и смотрит в окно автобуса.

- Бывает, просто ни с того ни с сего вдруг страшно становится. Дышать тяжело, сердце колотится. Ну... типа паники.

- Паническая атака, да?

Кивает.

- Давно так?

- Да, - нервно перебирает брелок на рюкзаке.

Приоткрывает губы. Начинает чаще дышать.

Глаза бегают.

Ээээ… стоп-стоп-стоп.

Я запускаю руку в сумку и нащупываю там кусочек воздушно-пузырьковой пленки, которую не выкинула после WB.

- Смотри, что у меня есть! - отвлекаю ее и вкладываю в ладонь.

Девочка от неожиданности замирает.

- Сжимай ее.

Жмякает от души. Благо в автобусе шумно, никто на нас особо не обращает внимание.

- Нормально все?

Автобус подъезжает к моей остановке. Мне надо выходить, но ее оставить в таком состоянии я не хочу.

- Да. Опять начиналось, но остановилось…

- Ты когда выходишь?

- На следующей.

- Хочешь, я тебя провожу?

Машет головой.

- Не надо. Нормально все.

На автомате проходится пальцами по пузырькам и лопает их.

Автобус подъезжает к моей остановке.

- Я выхожу тогда.

- А вы точно не психолог? - щурится Лада.

- А вы точно не психолог? - щурится Лада, все ещё теребя в руках пупырку.

- А если бы была, ты бы перестала со мной говорить?

- Не знаю, но вы мне нравитесь, - честно отвечает она.

- Слушай, Лад, - перевожу разговор с темы “психолога”, - ты не переживай, ты не одна такая. Я знаю, что это такое, сама сталкивалась в жизни. Знаю, как помочь.

- И как?

- Ну, это долго рассказывать. Можем как-то встретиться, если захочешь. Или созвониться.

- Папа будет против, чтобы я общалась с кем-то незнакомым.

- Значит, нужно познакомиться с твоим папой и поговорить. Если будет не против, я расскажу тебе свою историю.

- А это с вами было?

- Нет, но с очень близким мне человеком.

- Хорошо, я подумаю. Мне пора, до свидания.

Выскакивает из автобуса.

Я еду дальше.

Рабочий день проносится быстро. На этой неделе начинаю новую программу. Индивидуальные мини-сессии для старшего состава. Работа с выгоранием.

Командиры, начальники караулов, диспетчеры - те, кто держит всё на себе, но не жалуется.

С ними, как ни странно, сложнее всего. Им кажется, что психология - это для тех, кто слабый. А они - не такие.

Вот и пробираюсь потихоньку. Через разговоры "о жизни", через шутки, через истории, которые вроде бы не про них, а на самом деле - в самую точку.

Пока получается. Один уже признался, что после бессонной смены не может спать дома. А другой - что стал раздражаться на детей.

Это и есть работа.

Тихая, незаметная, но важная.

Как и разговор с Ладой. И её папа… Если бы разрешил поработать с ребенком. Но тут тонкий момент. Девочка, как узнает, что я психолог, - закроется от меня. А мне нельзя это допустить.

Антон предлагает встретиться вечером, но я так выматываюсь, что отказываюсь. Алексей тоже что-то писал, но его я упорно игнорирую. Его нахальство откровенно перешло уже все границы.

Утром в среду меня вызывают к начальнику. Срочно.

Что уже случилось?!

На лестнице встречаюсь с Алексеем. Тоже поднимается за мной.

- И тебя позвали? - спрашивает, усмехаясь.

- Похоже, да.

Что такого мы оба могли натворить? Все недомолвки были личными. На работе все у нас строго без лишних эмоций.

- Кто первый? - Алексей спрашивает у секретаря.

- Вместе проходите, - улыбается она.

Переглядываюсь с Алексеем.

- Хорошо, - но он тоже не в курсе, что происходит, и почему мы только.

На миг встречаемся взглядами. Алексей чуть приподнимает бровь, жестом приглашая войти первой.

В кабинете уже Иван Андреевич, а рядом на стуле женщина и мальчишка. Тот самый, маленький супергерой из торгового центра. С ним мама, глаза все ещё тревожные, но уже спокойнее, чем раньше.

- О, это тетя с маячком! - довольно вскрикивает мальчик, вскакивает со стула.

Я опускаюсь на корточки и обнимаю мальчишку.

Как я рада его видеть!

- Ну, ты как, супергерой? - улыбаюсь ему, - Тебя подлечили?

- Да.

- Привет, - рядом присаживается Алексей и протягивает ему руку. Жмет, как равному.

- Это вы меня вызывали на бой? - вспоминает тот день.

- Ну, я.

- Так я уже готов! - и напрягает руку показывая свой маленький бицепс.

- Оуу, мне надо ещё потренироваться. Боюсь, так могу и проиграть. А я не привык проигрывать.

- Я тоже.

- Тебя уже выписали из больницы?

- Да! Я вот хотел вам вернуть, - лезет в карман и достает мой фонарик-маячок.

- Пусть будет у тебя, это же твоя суперсила.

- У меня теперь суперсила огня, а вам вдруг ещё героев спасать придется.

Улыбаюсь ему и забираю маячок. Сжимаю его в ладони, снова вспоминая ту ночь. Когда мы оба могли погибнуть.

- Я тоже хочу людей спасать, - говорит нам.

- Ты подрасти немного, окей? - хлопает его по плечу Леша. - И приходи к нам. У нас и без маячка много всего интересного.

- Я уже расту, вы только меня дождитесь.

- Дождёмся.

- Так, - поднимается Алексей, расцепляет наши руки и хлопает мальчишку по плечу. - Расти скорее. Нашему отряду нужны такие бойцы.

- Спасибо вам… - мама мальчика поднимается со стула и подходит к нам. Мы с Алексеем тоже встаем.

- Это наша работа, - спокойно отвечает. И я наконец с ним согласна.

- Я понимаю, что это ваша работа, но... вы мне сына вернули. Для меня это нечто большее, - мама мальчика опускает взгляд на сына, тот улыбается. - Он у меня один, и... когда вдруг в тот день я поняла, что не могу его найти... Этот страх не забуду никогда.

- Всё хорошо. Не надо вспоминать тот день. Живите настоящим, - подбадриваю ее.

- Спасибо вам. И вам, - в порыве берет нас за руки и сжимает.

Ее руки ледяные. Она до сих пор переживает.

Зато его рука горячая. Касается моей кожи. Выкручивает ладонь, обнимая мою.

- Спасибо, за то, что услышали меня и поверили, - крепче сжимает наши ладони, обнимая своими. - За то, что лезли туда, куда, возможно, не каждому хватило бы духу. Я не знаю, как отблагодарить вас всех.

Слёзы подступают у нее к глазам.

- Увидеть, что ваш мальчик улыбается и уже бегает - для нас лучшая благодарность.

Аккуратно достаю свою ладонь из ее.

Вот, - протягиваю ей визитку, - возьмите. Если будут какие вопросы по реабилитации, обращайтесь.

- А я бы хотела сделать для вас подарок.

- Не надо, - отказывает ей командир.

- Это для всей бригады. У них очень тяжелая работа. Я бы хотела, чтобы они отдохнули. У моего мужа есть небольшой загородный комплекс, типа усадьбы. Мы там квесты проводим для взрослых, корпоративы. Было бы здорово, если бы вы, как герои этого происшествия, собрались и приехали к нам. Отдых, природа... Можем устроить для вас специальную программу, если хотите, баня, сауна.

- Квесты для взрослых?

- Да, - кивает женщина. - Такой формат сейчас моден. Игра на сплочение, преодоление разных испытаний. У нас там и сад с лабиринтом, и старинный дом с винным погребом. В общем, простора хватает. Если захотите, мы можем все организовать. С вас - только приезд и хорошее настроение, а остальное со скидкой. Очень серьёзной.

- Спасибо за приглашение.

- Я буду очень рада, если вы согласитесь. Тем более поводов достаточно: ваш коллективный праздник, да и в целом - вы действительно заслужили развеяться после всего, что было. И мальчику моему тоже интересно посмотреть и пообщаться с теми, кто спасает мир. Ну, хотя бы один день.

Иван Андреевич одобрительно кивает.

- Посмотрим, может, и выберемся. У нас скоро профессиональный праздник, будет повод.

- Отлично.

Алексея давно отпустила, а рука до сих пор ещё покалывает от касаний.

Больницы не люблю. Каждый раз сюда прихожу - будто часть жизни тут оставляю. Запах этот вечный, антисептик и что-то неуловимо тоскливое в воздухе.

Забираю справку в одном кабинете, иду подписывать в другой. На ходу складываю все в сумку и поднимаюсь на второй этаж.

Взгляд цепляется за знакомый силуэт у окна. Лада стоит в наушниках, смотрит на улицу.

Подойти? Или лучше пройти мимо?

Хотя бы поздороваюсь.

- Привет, - машу рукой и улыбаюсь.

Лада вздрагивает, но узнав меня вынимает один наушник и тоже улыбается.

- Здравствуйте.

- Ты чего тут, заболела?

- Нет, нам там… - кивает на дверь, - в общем к врачу ходили. Меня отпустили, папа ещё там.

Открываться не хочет.

Это и понятно. Я ей чужой человек.

И я вроде могла бы попробовать ей помочь, но если скажу, что я психолог, доверие рухнет в ту же секунду.

- Понятно, все будет хорошо, не переживай.

Она обреченно качает головой.

- Это никогда не пройдет. А вы почему здесь? Тоже обследование? - переводит разговор на другую тему.

Я замираю. Вопрос такой простой, а мне сейчас очень трудно на него ответить. Сказать честно? Рассказать, что каждый поход сюда - это страх и надежда, переплетены так тесно, что иногда больно дышать? Что хочу ребенка и боюсь уже поверить, что это возможно?

Смотрю на ее открытые, доверчивые глаза, и вдруг понимаю, что почему-то хочу рассказать ей. Довериться ей, чтобы потом она доверилась.

- Я... Хочу ребенка, - говорю тихо и почти с вызовом самой себе.

Сердце колотится, словно я только что прыгнула с высокого трамплина.

- Правда? Это здорово же.

- Здорово, - соглашаюсь я, голос звучит легче. - Только пока не очень получается. Вот и хожу сюда постоянно.

- А почему не получается? - удивляется и искренне интересуется.

- Не знаю, - пожимаю плечами. - Наверное, не все от нас зависит.

- А вы замужем?

- Нет.

- Тогда, может, ваш ребенок просто ждет своего папу? Мужчина, который должен стать его отцом, пока не пришел. Вот он появится, и сразу все получится. Просто пока не встретились ещё, наверное.

Дарю ей свою улыбку в ответ.

Это так мило.

Кажется, что правда, от меня уже ничего не зависит, как бы ни старалась. Иногда кажется, что все бесполезно, и я зря вообще все это затеяла.

Но рядом с этой девочкой я почему-то чувствую себя иначе. Она как будто понимает то, чего не видят другие взрослые.

- Значит, надо такого искать.

Дверь в кабинет, куда кивнула Лада, приоткрывается.

- Папа будет ругать, если увидит, что ты с незнакомой женщиной разговариваешь?

Кивает.

- Злой сегодня. Я не сходила на одно обследование, потому что мне эти тесты их психологические уже достали.

- И ты не пошла?

- Не пошла. Теперь нас вызвали к врачу.

Дверь в кабинет опять прикрывается, мужской голос повышается, что-то кому-то доказывая.

- Лада, у меня подруга одна есть. Она… мммм… терапевт. Взрослый. Но ты уже не маленькая.

- Я не хочу никуда ходить.

- Никуда ходить не надо. Просто, если ты в чем-то сомневаешься, в таблетках или тестах. Мы можем у нее спросить. Не навредит ли это тебе. Потому что тебе я так думаю, назначают препараты, которые подавляют приступы. Но они могут только хуже сделать.

Дверь в кабинет снова приоткрывается.

- Если захочешь, то скажи, мы проверим.

- Заходите! - из другой двери выглядывает медсестра.

Следующая я.

- Это меня вызывают. Поправляйся, Лада. Все будет хорошо.

- И у вас точно все получится. Я прямо чувствую. Вы хороший человек.

Эти слова так согревают, будто она только что дала мне то самое маленькое подтверждение, которое я искала. Глаза начинает щипать, и я быстро отвожу взгляд.

Захожу и слышу ее голос.

- Ну что, пап?

- Идем отсюда.

Закрываю за собой дверь.

Решаю свои вопросы.

Вот я дурында.

Сказала девочке - обращайся. А куда, к кому - нет.

Ну не давать же ей свою визитку. Это спалюсь сразу. По утрам придется караулить ее на автобусной остановке.

Но следующие дни не везет.

Ее нет.

Может, случилось что? Может, наказали?

В пятницу утром специально жду ее на остановке. Пришла пораньше, чтобы точно не упустить. Надо обменяться как-то номером телефона.

Хотя пока и не знаю как.

Пропускаю два автобуса, ее так и нет. Но дальше уже ждать некуда, опоздаю на работу.

Сегодня после обеда, мы едем на квест. У меня с собой только рюкзак, в котором сменная одежда, парочка яблок и вода. За остальное просто надо будет заплатить.

Едем двумя группами. Два караула, которые в ту ночь и разбирали завалы. Два других будут как раз по графику работать.

Я бы не поехала. Но командир сказал, что родители мальчика очень просили меня быть, ну и я, как психолог, отвечаю за взаимопонимание и комфорт в коллективе.

Кристина раздает листовки с распечатанным планом мероприятий.

Антон и Алексей тоже едут.

Даже не верится, что я решилась поехать туда, где они оба будут рядом.

Мужчины собираются шумной группой под окнами.

Надо идти, а мне что-то не по себе.

Как будто что-то может пойти не так.

Я не хочу, чтобы меня провоцировал Алексей и это злило Кристину. Я хочу, чтобы Антон начал уже действовать как-то активней, но не хочу ему вешаться на шею.

Я в таких компаниях немного белая ворона. Да, мне легко общаться, но я не пью, у меня диета, и это все вызывает всегда море шуточек. И это само по себе весело, но проблема, из-за которой я веду такой образ жизни и ограничения - грустная.

Выхожу со своим рюкзаком на улицу.

Алексей что-то рассказывает, вызывая смех. Но меня как будто ждал. Тут же вылавливает взглядом.

- Софья Федоровна, вы с кем едете? У меня есть свободное место в машине.

Язык мой так и чешется, спросить у Антона, есть ли место рядом с ним.

Но этим только спровоцирую между ними конфликт. А я не хочу ссорить их. Они должны доверять друг другу во всем. Иначе в их профессии - это равносильно смерти.

- Прошлый раз вы меня подвозили, Алексей, так укачало у вас.

Думаю, он мой намек понял.

- Поедем аккуратно.

- Софья, вы с кем едете? - подходит к нам Антон.

- Пока не знаю.

- Лех, возьмешь нас?

Это “нас” звучит как вызов сейчас. Мажет по мне взглядом. Янтарные глаза вспыхивают следом. Брови сводит к переносице.

А может, я просто накручиваю. Ну мало ли, что он говорил. Может, не серьёзно.

- Окей. Садитесь.

Впереди рядом с Алексеем садится Кристина. Щебечет о том, что сзади ее сильно укачивает.

- Не боитесь, что укачает, Софья? - открывает мне дверь Титов.

- Вы же сказали, аккуратно поедете, Алексей.

Усмехается уголком губ. Но

 Я по той же причине прошу сесть возле окна. Антон посередине рядом со мной.

- Как же классно выехать на природу. Обожаю это. Весна. Тепло. Лес. Шашлыки. И никаких пожаров.

Слушаю Антона, киваю ему. Сама же контролирую себя не смотреть на Алексея. Но как назло его плечи, затылок, даже таежный какой-то парфюм вокруг. Тут вообще все пахнет им.

И я как маятник, то на Антона, то в окно.

Кажется, что если я задержусь на Алексее взглядом хоть на лишнюю секунду, то меня уличат в чем-то противозаконном.

- Я тоже на таком никогда не была, но мне подружка рассказывала… - щебечет Кристина.

У меня в кармане вибрирует телефон. Подружка.

Я: “уже поехали”

Кира: “надеюсь, ты вернешься с ребенком”

Я от неожиданности не сдерживаюсь, прыскаю со смеха и отворачиваю телефон от Антона.

Только бы не увидел.

Алексей поправляет зеркало и я невольно слежу за этим жестом, а потом попадаюсь на его взгляд, как на крючок.

Хищный и недовольный.

- Всё нормально? - переспрашивает Алексей.

- Да, - натягиваю улыбку.

Знал бы он… Знали бы все…

Даже страшно узнать их реакцию. Может, кто сам бы вызвался помочь.

- Отличная поездка будет, - поднимает большой палец вверх Антон, - я уже предчувствую. .

- Да, - соглашаюсь и снова на зеркало.

Взгляд все тот же.

"Отличная поездка", после которой, скорее всего, все только усложнится.

Нас уже ждут. Сначала легкий перекус с закусками. Потом у нас забирают телефоны. Это часть сценария. Полное погружение без отвлекающих факторов.

Антон улыбается, помогает мне надеть специальный жилет.

Алексей неподалеку одевается сам, пристально наблюдая за нами. Избегаю его взгляда, но чувствую его постоянно.

У него как будто пару вопросов ко мне есть, но все нет подходящего случая их задать. И он найдет этот случай.

- Сегодня проверим, кто тут настоящий спасатель, - подмигивает мне Антон.

- Я скорее теоретик, - улыбаюсь в ответ.

- Не скромничайте, Софья Федоровна, - подмигивает Алексей, - мальчишку спасали так, что некоторые бы позавидовали вашей смелости.

Начинается игра. Мы быстро делимся на группы. Я попадаю в группу с Антоном и Иваном Андреевичем. Алексей попадает в другую, с Кристиной. Он хмурится, зато девушка довольна так, что и не замечает этого.

Этап за этапом мы увлеченно проходим задания. Ищем улики, разбираемся в свидетельских показаниях, выносим документы из “горящего” помещения.

Эмоции кипят. Все уже не относятся к этому как к игре. Мы - команда спасателей, прибывшая в старинную усадьбу, где произошло загадочное возгорание. Но это не просто пожар - нужно понять, кто его устроил, почему, и остановить преступника, пока он не скрылся.

Антон весел, поддерживает меня, Иван Андреевич спокоен и собран, но я все время ловлю себя на том, что незаметно ищу глазами Титова.

Последний этап - лабиринт секретов под усадьбой.

У каждого свой маршрут к куску нужного пазла, который даст последнюю подсказку. Можно идти парами, но так дольше искать.

Поэтому я иду одна.

Я везучая. Если всем предстоит идти вперед и вправо, то мне - вниз.

Тут темно, прохладно, освещение тусклое - только свечи на стенах. Мрачновато.

Телефона нет.

Если я тут потеряюсь, то могут и не найти.

Сердце качает кровь ещё быстрее.

По спине холодный пот. Там в компании со всеми было не так страшно.

Внизу моргают два огня, как чьи-то глаза. Над головой какой-то газ.

Это игра, Софья.

Это не по-настоящему.

Для антуража.

Я знаю. Я знаю.

Под свечой на стене смотрю свой план.

Ну и куда тут идти?!

А к черту его! Пойду я назад лучше. Возьму кого-то в помощь.

Резко разворачивают.

Кто-то в темноте хватает меня за талию и сжимает.

- Аааа!

Дергаюсь в сторону, вырываясь.

Нащупываю ручку двери и ныряю туда.

Выставляю вперед руки, потому что ни черта не видно.

- Да стой ты! - смеётся Титов. - Пошутил, - хохочет за мной.

Шаг только делаю и упираюсь руками в стену.

- Ты дурак?!

Разворачиваюсь и теперь упираюсь в него.

Стук. Щелк.

- Это что?

Тут вдвоем не развернуться. Дергаю ручку.

- Дверь захлопнулась.

- Зачем ты вообще сюда рванула?

- От тебя! Что это вообще такое?! Как отсюда выбираться?!

Ощупываю стены. Под ногами какие-то палки.

- Попалась, - хрипит мне на ухо.

- Попалась, - хрипит мне на ухо и прижимает к холодной бетонной стене.

- Ты что себе позволяешь?! - упираюсь ему в грудь руками.

Остановить надо это безобразие.

- Пока ничего, но это можно исправить.

А, от этого безобразия дети вообще-то появляются.

Ну не в кладовке же…

Сквозь тонкий хлопок футболки чувствую как напрягаются мышцы на его груди.

Наклоняется ближе, теплое дыхание касается моей щеки и голос становится ещё ниже.

Откровенно нюхает меня.

- Алексей, перестань, это не смешно!

Ладони начинают потеть от непозволительной близости.

- А кто сказал, что я шучу? - приближается ещё ближе и мажет сухими губами по щеке. Рукой прижимает за талию. - Ты просто боишься признать, что тебе это нравится.

Его наглость, его уверенность раздражают и манят одновременно.

Да что он вообще за человек!

- Не нравится, - выдавливаю из себя.

И тоже вдыхаю его запах. Сильный, сногсбивающий и возбуждающий.

- Скажи, что тебе это неприятно, и я остановлюсь, - ухмыляется Титов.

Я уже от такого частого дыхания, как пьяная.

Приятно.

До мурашек подмышками приятно.

До ощущения, что язык немеет.

До тяжести в ногах.

Но мне ребенок нужен и времени нет распыляться на служебные романы.

- Не приятно! - машу головой, уворачиваясь от него.

Усмехается и толкается в меня и накрывает губы поцелуем.

Дерзко стягивает и обнимает нижнюю губу. Так, что не вырваться уже никак.

Пытаюсь оттолкнуть, но тут так тесно. Ни развернуться и ни отдалиться из цепких рук.

Перебираю пальцами в стороны по груди, наконец нащупываю руки.

Обнаженные из-под рукавов футболки бицепсы.

И я сдаюсь, сопротивляться уже не хочется.

Теряюсь в поцелуе.

В огромных сильных руках.

Что потом делать не знаю даже, но сейчас…

Пусть так.

За спину прижимает ближе к себе.

Давно я в такой водоворот не попадала.

Что там давно…

Вообще никогда.

Чтобы вот так. В каком-то подвале… С первым встречным… Который мне даже не нравится…

Целоваться взасос.

- Софья? Леха? - зовет кто-то снаружи.

Как чары этим снимает.

Отталкиваю потерявшего бдительность Титова.

- Мы тут! - отзываюсь.

- Продолжим потом, без свидетелей, - нашептывает мне. - Вань, - громко отвечает и стучит в дверь одной рукой. Второй продолжает меня обнимать.

Я тоже за него держусь.

Ну чтобы не упасть. Темно же.

- Я помешал?

- Нет, мы тут искали свой фрагмент и дверь случайно закрылась.

Щелкает и открывает нам.

Держась за руку Титова выхожу, но тут же отпускаю, когда становится безопасно.

Иван Андреевич приподнимает бровь, глядя на нас, потом на дверь, потом снова на нас. Улыбка расползается по лицу, как у доброго, но очень ехидного Санты.

- М-да… Прям вдвоем там и искали? Не тесно было?

Я краснею так, что мне кажется, это видно даже в полумраке.

Титов зато стоит с видом победителя олимпиады по обольщению.

- Дверь захлопнулась, - пожимает плечами Алексей. - Очень тесно было, - с наигранным огорчением причмокивает. - Но мы исследовали там все. Нет ничего. Дальше надо искать.

Разворачиваются и идут дальше по карте.

- После исследований Софья в декрет, надеюсь, не уйдет?

Мне хочется сгореть со стыда.

Вспыхнуть и пропасть отсюда.

Затеряться где-нибудь тут в подземелье и незаметно сбежать домой.

Я приехала с Антоном.

Целовалась с Титовым.

Это просто какой-то крах всем планам.

И если сейчас ещё все будут это мусолить…

- Не уйдет. Я уже свою норму детей выполнил.

Иду следом за мужчинами, которые ищут нужный фрагмент.

И дети ему не нужны.

И целуется так, что не противно. Наоборот, я бы сказала.

Характер только, привычки и манеры. Это минус.

И курит ещё. Тоже минус.

Хотя запаха табака от него не было точно. Но я же видела, что курил тогда, после разбора завалов.

И я Антона же выбрала. Он больше подходит. А теперь будто изменила ему. Хоть мы и не целовались.

Ментально. Как теперь говорят.

Черт!

Вот зачем целовалась?! Надо было укусить. Или врубить между ног.

Облизываю горящие губы.

Это было вау, конечно. Или я просто так давно не целовалась, что уже любое внимание и меня подбрасывает на качелях до высшей точки.

- Вот кажется.

Иван с Алексеем находят наш фрагмент.

Теперь идем к выходу. Я за Иваном Андреевичем. Титов за мной.

Не касается.

Ничего не говорит. Но я кожей чувствую, что смотрит на меня своим этим взглядом “жду продолжения”.

А нам тут ещё целые вечер и ночь находиться.

- Нет-нет, а помните, как мы того кота с балкона снимали? - рассказывает Иван Андреевич, кидая в кострище ещё одну еловую ветку. Она весело потрескивает, пуская в небо искры.

Мы сидим в кругу - деревянные лавки, бревна, кто-то на пледе. Вечер наполняет воздух прохладой, но от костра веет теплом. Фонарики по периметру поляны, тлеющие угли. И у каждого в руках кружка с чаем или чем покрепче.

- Какого кота? - переспрашиваю я, потому что не знаю их историй.

- Такой интересный. У него морда, как у миниатюрного льва. Тушили пожар, кот в панике залез на чужой балкон не застекленный, хозяев квартиры дома не было, а потом передумал.

- Помню-помню, - смеётся рядом со мной Антон.

Прижимается все ближе, и я чувствую, как от него тянет вином из тетрапака, которое он пьет, как компот. Все ищет повод взять за руку или поцеловать. Тормоза-то уже не работают.

Но меня такой напор пьяный наоборот отворачивает.

И ему бы остановиться уже, но я же не жена ему, чтобы одергивать.

- Кот этот, Софья, не просто передумал. Он паниковал. Орал на весь район так, что бабки с лавочек ещё и скорую вызвали к пожарной, думали, человек кричит.

- Даааа, - Алексей облокачивается на колени и складывает руки в замок. - Да там и не пожар был толком. Так… ребенок решил чокопай сделать. Положил в микроволновку печенье, наверх шоколад, врубил все и в телефоне завис. А там реакция пошла. Оно загорелось, задымилось все. Сработали пожарные извещатели, соседи запаниковали.

- Печенье горит разве? - отпиваю чай.

- Шоколад, особенно с добавками вроде карамели или пористых основ, при перегреве начинает испаряться неравномерно. Микроволны разогревают воду внутри продукта, а она испаряется слишком быстро. Влага выходит, а сахар начинает гореть. Тепло скапливается в одной точке. Вот и пошел дым.

- Хорошо, что не загорелось.

- Тут просто перегрев, когда сахара и белки начинают распадаться и гореть. Угарный газ, дым - и здравствуй, паника.

- Ну, малой, конечно, "повар".

- У Ивана сын - химик, смеётся Алексей.

- Он у меня такой инструктаж прошел, обучение, я ему теперь отдельную лабораторию делаю. Так что все будет безопасно.

- Да, - поднимает руку его жена, - это мою квартиру вы тогда тушили и спасли их.

Обнимает Ивана Андреевича за руку и прижимается к нему.

- А кот что? - возвращаюсь к Алексею.

Его лицо уже в полумраке подсвечивается пламенем, а янтарные глаза становятся темными, горячими. Как тлеющие угли.

- Начальство, - кивает на Ивана, - говорит: “Спасать!”. Поднимаемся по автолестнице с Никитой. Работал у нас раньше. А кот, видимо, решил, что я угроза.

Улыбается краешком губ. А мне тесно становится в груди и дышать даже неловко.

Я стараюсь держать взгляд ровным, не отводить, не выдать ни дрожи в руках, ни того, как сжимаются пальцы на кружке.

- И кот на меня кидается. Когти, вопли, все по полной, - усмехается сам себе, - я в каске, она - скользкая. Котяра там устраивает пляску, пытаясь ухватиться, - смеётся Титов и показывает так активно. - Я держу равновесие и одновременно его пытаюсь поймать. И при этом там задымлено все. В итоге сваливается он мне на плечи, цепляется как-то за куртку.

Живой такой, яркий, эмоциональный.

Все слушают эту историю уже не первый раз, но также ухахатываются от этого рассказа.

- Хорошо, что с напарником работаем. Ник проверял квартиру, как сказал, что все в порядке там, огня нет, людей тоже, так я полез с этим львом вниз. Потому что его ж не отцепить никак было. Боялся, что когти оторву, если тянуть буду.

Я прячу улыбку за кружкой, стараясь не встречаться с его взглядом так часто.

Зато чувствую, как смотрит он. Как по коже медленно растекаются невидимые пальцы, дразня и пугая. Глоток чая не спасает. Тут бы покрепче чего.

Антон придвигается ближе. Его плечо касается моего. Улыбается, не отрываясь от карты, но я вижу, как он посматривает на меня боковым зрением. Он будто ждет момента. Поцеловать. Коснуться. Быть ближе. А я - не могу. Мне неловко.

И не хочу.

Отодвигаюсь и чтобы отвлечься, перевожу взгляд на Ивана Андреевича и Марью, его жену.

Она аккуратно, не торопясь, заваривает в кружке какой-то травяной сбор. Плавно у нее так все получается. Подносит ему чашку, поправляет плед на его плечах. Не говорит ничего, но в каждом ее движении - внимание.

Уважение. Тепло. Любовь.

Я бы тоже так хотела. Время вместе. Влюбленность. Свадьба…

Но пока это все будет и ждать…

Времени нет.

Потом никто не женится, когда узнает, что я не могу детей иметь.

Нет. Решила же все.

Если все идут по правильному пути - влюбленность, свадьба, дети. То у меня один вариант - наоборот. Ребенок, а потом уже как получится.

Тошно так становится от этого.

Я как бракованное зерно какое-то. Из которого ничего уже не вырастет никогда. Не будет продолжения. Не будет ростка и плодов.

Паршиво так становится, что я незаметно поднимаюсь.

- Я с тобой, - берет меня за руку Антон.

- Я сейчас вернусь, - отвязываюсь от него. - минута. Подожди меня.

Возвращаться через минуту не собираюсь.

Мне надо одной побыть. Быстро ухожу, чтобы за мной никто не пошел.

Но меня нагоняет мама того мальчика.

- Софья, ещё раз хотела сказать “ спасибо”.

- Как вы себя чувствуете, как мальчишка?

- Дедушка его завтра привезет. Он хорошо. Вы так его зарядили. Он супергерой. Всем рассказывает теперь. Пожарным хочет стать.

- Это здорово. Даже если не станет, пусть у него это будет, как ориентир в жизни. Это достойный авторитет. У мальчишек обязательно должен быть в жизни достойный человек, на которого они хотят быть похожи. Как модель.

- Да… А у меня кошмары. Я не могу никак избавиться от них. Все повторяется тот пожар, обвал.

Мы долго с ней идем вдоль озера. Прорабатываем с ней ее страх.

Да, обычно надо в кабинете психолога. Где спокойно.

Но тут сейчас темнота и это даже помогает ей быть более откровенной. В полумраке я вижу только ее силуэт. Она позволяет себе плакать, бояться, говорить все.

- Вера. Вы должны понять. Это прошлое. Его не изменить. И жить в нем, прорабатывать его, мусолить, это словно в умершем ковыряться. А зачем?

Говорю ей это и понимаю, что вот он ключ к Ладе. Ей тоже не надо на прошлом зацикливаться.

- Вера, у вас муж, ребенок, создайте себе какую-то грандиозную цель. Сложную, но то, что вы бы хотели. В отношениях с мужем, с ребенком, со своей реализацией. Найдите для себя что-то такое, что вас заряжает, чего давно хотите. И двигайтесь туда. Когда у вас будет цель впереди, то оставшееся позади не будет на себя внимание перетягивать. Чтобы страдать, не надо усилий, а вот, чтобы любить и показывать это - надо.

Она рассказывает мне , что у нее есть одна мечта. Но все как-то страшно пробовать. Муж бизнесмен, он видит, сколько он времени на это тратит. Что его дома нет много. что несколько бизнесов у него провалилось.

- Как вести бизнес, правда, не ко мне, - усмехаюсь ей, - но начни не с этого. Продумай, только не страдай в этом. Любить надо то, что делаешь. Тогда загораешься и получается все. Тебя никто не гонит. Удели этому два часа в день с кайфом. Мысли начнут переключаться с прошлого. Впереди будешь видеть жизнь. А не смерть от страхов позади.

- Спасибо, Софья.

Прогуливаемся ещё.

Хорошая она. Добрая. Не испорченная деньгами.

И если послушает меня, то все у нее будет хорошо.

Обмениваемся номерами телефонов.

Когда возвращаюсь к костру, Антона уже нет. Алексей с кем-то по телефону говорит в стороне. Кто куда разбрелся.

Я направляюсь к тому домику, в котором отдыхаем. Хочу ещё утеплиться, что-то прохладно стало.

- Где была? Искал тебя, - окликает Алексей.

- Гуляла с Верой. Поговорили.

- Ясно. Спать?

- Нет, оденусь пойду. Холодно.

- Проводить?

- Справлюсь.

- Там Антоха перебрал, отвел его в комнату. Лучше я с тобой схожу, а то мало ли, что ему в голову взбредет.

Комнаты наши рядом. Потому что Алексей с Антоном, а я с Кристиной. И ей очень хотелось быть именно с Титовым в соседней комнате.

- Не надо со мной ходить!

- Я провожу.

- Я спать лучше пойду. Не надо меня провожать.

- Мне так спокойней.

- Алексей, не слишком ли, что мы с вами идем вдвоем в домик?

- Почему?

- Подумают ещё чего.

- Пускай, - чуть наклоняется на ходу ко мне, - коллективное бессознательное сработает, вселенная услышит. И что-то, усиленное сотней чужих фантазий, сбудется.

У меня все внутри опрокидывается.

Сердце. Печень. Почки. Даже желудок постанывает.

Все.

- Пожарные бывают эзотериками?

- Мы-то? - открывает дверь внутрь. - Мы вообще универсальные. И заклинания знаем: “вода, пена, порошок”. И порчи снимаем - особенно, если огнем наложено.

В коридоре полумрак. Свет не включаем, идем так.

- А астрологией увлекаетесь, Алексей? Может, у нас несовместимость по стихиям. Я же воздух, а вы… огонь?

Ищу в кармане ключи от комнаты.

- А ты знаешь, что огонь с воздухом делает? - голос рядом. Ниже становится. Глуше. И теплее.

- Без воздуха он умирает. Но стоит дунуть, пускает тонкую струю горячего воздуха мне на шею, - и пламя вспыхивает. И чем больше воздуха…

Лопатки сводит от мурашечного озноба.

- … тем жарче между ними.

Вставляю наконец ключ в замок и открываю дверь.

- Я спать, Алексей.

- Да перестань, пошли ещё посидим.

- Тише, - шиплю на него, - может, Кристина спит уже. И вообще, тебе лучше уйти.

- Да, мой генерал, - посмеивается надо мной, но остается на месте.

Я заглядываю в комнату, включаю фонарик на телефоне.

Не отстанет же, лучше взять одежду и уйти.

Щелк.

Жмурюсь от яркого света.

- Нет тут никого, - заходит за мной Алексей и прикрывает дверь.

- Странно. А где она? Что-то я ее не видела…

Закрывает мне рот рукой. Она большая такая, шершавая. На пол моего лица. И пахнет костром.

- Тшшш… - приобнимает. - Слушай.

За тонкой стеной доносятся ритмичные звуки. Очень ритмичные. Очень понятные.

Я замираю с распахнутыми глазами. Алексей тоже.

Переглядываемся.

Он усмехается.

- А кто там?

- Ну, я туда пьяного Тоху отвел спать, а кто там с ним… я уж не знаю.

Как Антон?

А я?

Не то, чтобы мы вместе… Но он так ко мне жался весь вечер. Я не “дала”, так он к другой, что ли?

В принципе… даже не знаю, что думать теперь.

Если это точно он, а это точно он… То как бы сразу этот вариант отпадает.

- И с кем?

- Вероятно, - кивает на кровать Кристины и отпускает меня, - с твоей соседкой.

- Да нет, - ищу теплую одежду.

Теперь уж точно не до сна.

- Она на тебя так весь вечер вешалась…

- Да ладно тебе, Соня. На меня так просто не повесить… даже шарфик, - садится на ее кровать и откидывается назад, упираясь руками в матрас. - Я, скорее, пожарный шкаф. Металлический, с кодовым замком. Только по спецдоступу.

- Ты невозможен, - бурчу и надеваю куртку.

- Да я подарок. Просто не каждый заслужил развязочку с бантом, - усмехается.

Звуки эти за стеной все сильнее. Если прислушаться кто-то тихо постанывает.

Это финиш.

Всегда про такое слушала и смеялась. а тут сама стала свидетелем.

- Так что, - усмехается мне, - останемся послушать, пойдем или составим им компанию?

- Ты неисправим, - закатываю глаза, - пойдем.

- Зато точно не забываем, - режет мою оборону своей улыбкой.

Не забываем это точно. И ещё “не соскучишься”.

Быстро накидываю куртку.

- Пошли, ну будем мешать.

Сидим ещё долго у костра. Алексей поет под гитару. Что-то про армейскую романтику. Сразу видно, что служил.

Почему не женат только?

Все же вроде нормально с ним.

Ладно. Если отбросить мои личные запросы, то он красивый, уверенный в себе, надежный скорее всего.

Работу свою любит, уважение вызывает. Женщины к таким тянутся.

Значит, дело в другом.

Сложность может быть именно со спецификой работы. Это постоянное напряжение для семьи. Волнение за него. Не каждый выдержит.

Каждая тревога - как нож под ребро.

Да и сам он, наверное, не сразу подпускает близко. Потому что знает, что может не вернуться.

А ещё... может, просто не встретил ту самую.

А может, и встретил, да не удержал. Или не захотел удерживать.

Не из-за равнодушия.

А потому что лучше сам уйдет, чем потом причинит боль.

Некоторые так и делают.

Отгораживаются.

С виду сильные. А внутри - тишина и занавешенное окно.

Если избегает привязанностей.

Люди постепенно расходятся… Возле костра пустеет.

Я тоже прощаюсь и поднимаюсь.

Надеюсь, что там за стеной угомонились и легли спать.

Титов же тоже поднимается и машет.

- Софья Федоровна, я с вами. У нас комнаты рядом. А то ходить потом буду к вам, мешать, - догоняет Алексей.

Коллективное бессознательное сдалось.

И правильно.

Сразу прислушиваюсь, как входим в помещение.

Тишина.

- Сонь, если они спят там, то я - у тебя, - шепчет мне.

Ну нет… Скрещиваю пальцы. Хоть бы Кристина была уже в комнате.

Заглядываю к себе.

Алексей к себе.

У меня пусто. На него смотрю.

В полумраке пожимает плечами и закрывает дверь в свою комнату.

- Спят.

Черт!

Идет ко мне.

Куда деться-то?

- Спи у нас, я пойду попрошусь ещё к кому-то.

- К кому это ты собралась проситься? - идет на меня и подталкивает в комнату.

- Не буду я с тобой спать.

- Ну, Софья Федоровна… Вы что… Я с женщинами до третьего свидания не сплю. Не так воспитан. Мама бы не поняла.

- Я не в этом смысле, Титов!

- Я тоже, - закрывает за нами дверь. - Ты где спишь? - включает свет.

- Я буду в другой комнате.

- Я не маньяк, Сонь. Если женщина сказала “нет”, значит “нет”. Правильно?

- Да.

- Да? - ведет бровью.

- Нет, Титов.

- Мммм… так эротично звучит моя фамилия на твоих губах.

- Я уйду.

- Все, - усмехается и поднимает руки вверх, - сдаюсь. Где мне ложиться?

- А если ночью кто-то вернется из них?

- Закроем дверь, - щелкает.

Есть что-то, на что у него нет ответа?!

- Это моя, - киваю на свою кровать.

Пижаму взяла. Носочки теплые.

Где там. Буду так спать. В спортивном костюме.

Алексей зато разувается. Стягивает кроссовки.

Пуговицу на джинсах…

- Ты что раздеваться будешь?

- А как?

- Спи в одежде.

- Я же сказал до третьего свидания ни-ни, - посмеивается и тянет джинсы вниз.

Зажмуриваюсь и отворачиваюсь.

Я ничего не видела. Я ничего не видела.

Я всё забыла.

Расстилаю и ложусь спиной к нему. Накрываюсь.

- Выключи свет. И только попробуй ко мне хоть пальцем прикоснуться.

- А не пальцем можно?

- Титов!

Гасит свет, погружая нас в полумрак.

Достаю телефон и проверяю.

Роб: “Ты как там? Спасать не надо?”

Отправлено два часа назад.

Я: “я и так среди спасателей”

“если ты забыл”

Роб: “мало ли там диверсант затесался”

Поворачиваю голову в сторону Алексея. Он тоже в телефоне.

И усмехаюсь.

Есть тут у меня один диверсант…

Только и ждет, чтобы пробраться в тыл, заминировать голову, и под покровом ночи тихо взять в плен.

Без единого выстрела.

С поцелуем на добивание.

Я: “периметр чист. Посторонних не обнаружено”

Сжимаю губы, сдерживая смех.

Роб: “когда возвращаешься?”

Я: “послезавтра”

Роб: “заедем к тебе в гости”

Роб: “хорошо, буду вас ждать‍”

Титов включает какие-то ролики.

Кошусь на него и прислушиваюсь.

Нет, что-то про машины рассказывают. Вроде про машины что-то. Ну и хорошо, забудет, что я тут. Диверсант.

Переключаюсь на чат с подругой. Она закидала меня сообщениями, которые я пропустила.

Кира: “ну как?”

Через пять минут.

Кира: “ты жива там?”

Ещё через пару минут

Кира: “любишь ты Алешку больше, чем меня… ”

Прыскаю со смеху, что телефон падает из рук и ударяет по лбу.

- Всё нормально? - ставит на паузу свой ролик Алексей.

Смотрю на него и ещё больше смеюсь.

Сказала на свою голову, как его зовут…

- Да.

- Ты как будто надо мной смеешься.

- Нет, - делаю серьёзное лицо, насколько это, конечно, получается, так… а..а..некдот смешной.

И снова проглатываю смешинку.

- Рассказывай, - убирает телефон, - вместе посмеемся.

- Ты не поймешь, там девчачий юмор.

Выдыхаю.

Отворачиваюсь к стене и выдыхаю. Если она ещё что-то напишет такое…

Кира: “бэби бум решилась всё-таки устроить?”

Я: “для этого 9 месяцев как минимум надо”

Аватарка Киры тут же оживает.

Кира: “Месяца с четвертого там в животе такой бум начинается. Ну?! Он тебя уже поцеловал? Или ты его? Или вы как в фильме одновременно потянулись и бах? 💋”

Я: “Ничего не было”

Кира: “Только не говори мне, что вы сидите с ним по разным углам домика и ты ему свои психологические тесты подсовываешь”

Я: “ахахаха. без тестов, но он спит на соседней койке”

Кира: “А чего не на твоей?!”

Я: “а она маленькая”

Кира: “ну-ка там подвинься”

Кира: “природа, свежий воздух, мужик рядом… бери и делай ребенка. Сама Вселенная уже тебе кричит об этом”

Я: “Я так не могу”

- Аааа… аааа… да…

Снова начинается кач за стеной.

Кира: “как так? ”

- Уууу… второй раунд, - шутит Титов.

Я: “ну, во-первых, он меня бесит”

Кира: “отличное начало любви”

- Покурил бы даже…

Я: “не хочу я любви. Во-вторых, он курил”

Кира: “Тебе это мешает?”

Я: “Мешает!”

Запускаю руку себе между ног и сжимаю ее бедрами. Грею.

Замерзла что-то.

- Вот так… пожалуйста… ещё… - за стеной.

Горло сушит…

- Не передумала присоединиться? - скрипит кроватью Алексей, поворачиваясь ко мне. - Обещаю пальцами, - понижает голос до шепота, - не трогать.

- А ты что, ревнуешь ее, что ли, отомстить хочешь?

- Пффф, - усмехается и поднимается, опираясь на локоть, - мстят, когда что-то чувствуют. Когда задевает. Когда цепляет. Равнодушных месть не интересует.

- Да, да.. ещё, быстрее, - Кристина за стеной будто совсем не думает, что кто-то может быть рядом.

Прямо сейчас тоже хочется так.

Стонать рядом с кем-то.

Тепло внутри, будто кто лампочку включил в животе. И током по коже.

Не похож он на того, кто ревнует, если честно.

А вот на маньячелло, который смотрит на меня, как на свою жертву, очень даже.

- Ладно, - подмигивает мне, - наслаждайся звуковым сопровождением.

Вдевает в уши беруши и ложится спать.

Я просто накрываюсь с головой.

Помогает не особо. Всё равно ритмичный стук не просто слышен, я чувствую эти вибраци.

Кира: “Ну, давай все свои претензии уже выскажи. Я развею твои сомнения”

Я: “Он слишком самоуверенный.”

Кира: “он мужик вообще-то. А ты нюню ищешь? А если у тебя мальчишка будет? Пусть он лучше самоуверенным будет”

Кошусь на Алексея. Согласна, ребенок бы получился красивым.

Кира: “вот и уравновесите друг друга. ты слишком самокопающаяся”

Что-то я запуталась. Мне просто нужен был мужчина, который мог бы мне сделать ребенка.

Да и Титов бы подошел.

Но я не представляю,, как ему это предложить. Вот Антон бы скорее всего тихо согласился и сделал. От этого я даже не представляю, что можно ожидать.

Кира: “Я тебя не понимаю, Сонь. Ты хочешь ребенка. У тебя есть рядом мужик, который, я так понимаю, хочет тебя. В чем проблема?”

Проблема в том, что в такого можно и влюбиться.

А вот это мне как раз вообще не надо. Хватило мне уже одного брака и второго полбрака.

Кира: “Так. Я ставлю таймер. Десять минут. Если за это время ты к нему не повернёшься лицом, я приеду и сама всё сделаю”

Я: “Ты сумасшедшая)))))”

Кира: “За это ты меня и любишь. Давай к нему под пледик, скажи, что замерзла”.

Эти двое за стенкой наконец затихают.

Время к двум ночи, поэтому сон срубает и меня наконец.

Перевозбужденную, ушатанную и неудовлетворенную.

Просыпаюсь от того, что только-только начинает светать, а в комнате такая дубарина, что плед и одежда никак не спасают. Приходится подняться, чтобы найти что-то ещё.

Но я пару футболок взяла только, джинсы.

Вообще не то, что надо.

Надеваю ещё пару тонких носков.

Перебираю шелестящие пакеты. Стараюсь тихо, но кровать рядом всё равно скрипит.

- Чего не спишь? - сонно Титов.

- Ищу, что надеть.

- Замерзла?

Не отвечаю. Дальше роюсь.

- Иди ко мне ложись.

Моего взгляда ему было бы достаточно, чтобы понять ответ, но полумрак и он скорее всего ничего не видит.

- Прекращай уже шелестеть, иди сюда.

- Лучше померзну, - растираю плечи и руки.

Так ничего толкового и нет. Беру свою куртку, ложусь в кровать и накидываю сверху. Хоть так.

Рядом сонный выдох. Скрип кровати и шаги в мою сторону.

Сбрасывает куртку с меня.

- Эй!

И накрывает своим пледом.

- Все. Тшшш, - спи.

- А ты?

- Я привык.

Поправляет на мне пледы. Раздраконивает мое чувство ответственности, что сейчас замерзнет, заболеет ещё. Потом на работу не выйдет. А кто-то, может, будет ждать именно его помощи.

- Если не будешь ко мне приставать, то ложись.

- Не могу гарантировать. Во сне за меня уже руководит подсознание.

Раскрывает одеяло и ложится рядом.

Под голову просовывает руку, второй обнимает. Прижимает сильнее к себе.

Губами касается спины и сильно дует.

По футболкой сразу становится так тепло. А ещё после нескольких раз даже горячо.

Вжимаюсь сильнее сама в него и прижимаюсь щекой к горячей руке.

- Жаль ты категорически против, - шепчет мне в шею и утыкается, - а то есть способ согреться так, что жарко будет.

Его губы касаются кожи, но дальше не переходят. Застывают как будто и засыпают.

Ещё сильнее прижимаюсь.

И даже немножко хочу, чтобы обнял сильнее.

Но он судя по равномерному дыханию - спит.

Не целует. Не провоцирует. Как будто изводит.

Или его биоритмы сейчас в режиме “сплю, но дразню”.

Еле двигаю головой.

Хочется поймать такое ощущение, будто это он касается меня и гладит.

Пытаюсь уснуть, а не могу, когда он рядом.

И мозг бы ещё вздремнул, но тело просыпается окончательно, когда чувствую, как что-то твердое упирается мне в попу.

Биоритмы эти мужские.

Спит он! Меня разбудил! Согрел! И уснул!

Я категорически не против, чтобы со мной сейчас что-то сделали.

Но как правильная девочка, я не могу сделать первый шаг.

- Антон! - слышу громкое за стеной.

- Мммм…

- Ты что тут делаешь?

- Сплю.

- А Леша где?

- Хер знает.

- Подожди! Это что… где твоя одежда?

- А ты тут что… делаешь?

- Нет… - стонет она.

- Мы что, с тобой? - неуверенно Антон.

А я как свидетель всего этого.

- Не было ничего у нас. Понял? - Кристина.

- А чего ты голая тогда?

- Скажешь кому-то…

Шорканье. Она одевается.

- Ты думала, я Леха?

- Забудь все, понял? Не было ничего!

Она же сейчас сюда придет, увидит нас.

Черт.

Аккуратно выбираюсь из Лешиных объятий, беру свою куртку и ложусь на соседнюю кровать, накрываюсь ей. Ничего не было же у нас, но попробуй докажи.

И через минуту Кристина вламывается к нам в комнату.

- Соня, Сонь…. - крадется ко мне, - Соня…

- Аааа… делаю вид, что просыпаюсь.

- Сонь, а чего Леша тут спит?

- А где ему спать? - прикрываю рот ладошкой и зеваю. - Если вы комнату заняли. Пустила на свою кровать.

- Черт. Аааа… он что-нибудь слышал? - шепотом.

- Слышал! - отвечает не открывая глаза Алексей. - Ты была крайне певучей.

Она безмолвно выругивается и косится на него.

- Я….

- Ты ничего не должна объяснять, - киваю ей.

- Можешь выйти, нам надо поговорить, - кивает на Титова.

- Если вам надо, может, вы и выйдите?

- Да расслабься, Крис. Мне плевать.

- Ну, выйди! -мне, - пожалуйста.

Приходится подняться и оставить их.

- Леш, ну прости. Леш, я думала, это ты, - слышу за спиной. - Ты в дом пошел вчера, я сразу за тобой. В темноте.

- Я в туалет пошел.

Прикрываю медленно дверь.

- В комнате спал Антон.

Вот и сложилось все…

- Я перепутала вас. Случайно, ну прости…

- Крис….

Закрываю плотно дверь и натыкаюсь на Антона.

Он стоит в коридоре, волосы растрепаны, футболка натянута на изнанку, в глазах - та самая неловкость, которую не спутаешь ни с чем.

- Соня… - он опускает глаза, потом снова поднимает. - Я… Ты все слышала, да?

Молча киваю.

- Я… извини. Это… это все выглядело, наверное, ужасно. Я не должен был…

Ведет рукой по затылку.

- Я просто… Я поступил, как придурок.

Неловкость момента зашкаливает.

- Я пьяный был. Ничего не помню. Я урод. Прости, пожалуйста. Ты не заслуживаешь такого отношения.

- Благо мы не успели начать никакие отношения. И… если ты обесценишь эту ночь, или сбежишь, как будто ничего не было, вот тогда ты действительно будешь придурком.

Он смотрит на меня виновато.

Я не хочу тут находиться.

Не из-за этих двоих, а из-за того чувства неловкости, которое создано у них в моем присутствии.

Но никто не уезжает, как назло.

Титов какие-то свои дела решает по телефону. Меня никак не трогает. Не подкалывает. Даже, как будто избегает.

Кристина все возле него крутиться. Пытается оправдаться.

Антон с извиняющимся лицом ходит. И передо мной, и перед Алексеем, и перед Кристиной.

И вроде никто ничего не говорил и не обсуждал, но все все знают почему-то.

А я хочу домой. Надоело тут.

Все пошло по какому-то плану “Г”, который мне совсем не нравится.

Собираю вещи. Врать не хочу, но если сказать правду, то обижу их всех.

- Да, - слышу за стеной в своей комнате голос Алексея. - Здравствуйте. Что?!

Затихаю и слушаю.

- Блять. Ой, простите, Ольга Павловна, я сейчас. Но мне ехать минут сорок.

Он в город?

- Пусть пока просто по дому перекроют воду. У меня застрахована квартира, не волнуйтесь. Еду уже.

Закрываю свою сумку и иду к нему в комнату.

- Алексей.

- Что? - кивает мне и быстро закидывает свои вещи в сумку.

- Извини, я тут случайно услышала, что ты едешь в город?

- Да.

- А можно с тобой?

- Тут же сутки ещё можно оставаться.

- Я знаю, но у меня дела дома. Если не получается. то я такси вызову…

- У тебя три минуты, чтобы собраться. Я спешу.

- Я уже готова, - быстро иду в свою комнату за сумкой и выхожу назад к нему. - У тебя квартиру затопило, что ли?

- На толщине стен они, конечно, сэкономили. Слушай, не надо никому говорить. Портить праздник. А то сорвутся все спасать. А там ерунда, сам справлюсь.

- Хорошо.

- Давай свою сумку, - забирает и несет в машину.

Потом вместе подходим попрощаться.

Алексей на ходу придумывает, что у меня в квартире сработала сигнализация, все орет, надо проверить и отключить, а то уже полицию вызвали.

Друзья его зовут возвращаться, когда проверим.

Он кивает.

Но оба знаем, что вряд ли уже сегодня вернемся.

Кристина напрашивается с нами уехать, но Алексей отказывает. Теперь уже без объяснений. Говорит, что спешит и предлагает лучше взять такси.

Быстро садимся в машину. Сейчас не до шуток ему. Значит, все очень серьёзно.

Всю дорогу молчит. Даже радио не включает.

По нему не понять. Вроде и не переживает, но все в себе где-то держит. Не жалуется, не рассказывает.

- Леш, - начинаю первой, - твою квартиру затопило?

Кивает.

- Тебя или ты кого-то?

- У меня что-то прорвало. Соседей снизу затопило.

- Сильно?

- Думаю, да.

- Может, тебе помочь чем-то?

- Не надо. Решай свои дела.

- Да нет у меня дел. Просто устала, не выспалась. Захотелось домой.

- А я говорил “спи”, а ты все “дай ещё послушать, дай ещё послушать”, - усмехается мне.

Раз шутит, значит, не все так уж плохо.

- Иди, отдыхай и спи. Я тебя подброшу.

- А у тебя дома кто-то есть, тебе поможет кто-то? Я представляю что там.

Аккуратно спрашиваю. С одной стороны интересно, с другой - хочется помочь, если один.

- Не волнуйся, справлюсь один.

- Я волнуюсь.

Честно отвечаю. И что всё равно уже делать в субботу вечером одной?

- Правда, не спешу никуда. Давай, проверим. Если ничего страшного, то пойду домой, если надо помощь, то помогу убраться.

- Ну поехали, если хочешь.

Усмехается мне уголком губ.

Помочь хочу. А не что ты там себе подумал, диверсант Титов.

Спустя полчаса уже у его дома. Поднимаемся наверх.

Открывает дверь квартиры. Тонкий слой воды везде растекается по линолеуму.

- Думаю, моя помощь не будет лишней, - заглядываю ему через плечо.

- Не будет, - выдыхает. - Я потом расплачусь. Но учти. Деньги теперь нужны будут на ремонт, твою “помощь” буду оплачивать натурой. Точно готова к таким благодарностям?

- Считай, что я волонтёр, Титов. Можно без благодарностей.

- Ты, скорее, не волонтер, - тянет с ленцой, - а мой личный гуманитарный груз.

На губах игривая полуулыбка.

Как будто ему даже нравится уже, что его затопили.

- Хочется распаковать… аккуратно. Но с глубоким уважением. И очень… внимательно изучить состав.

В горле пересыхает от его намеков-полунамеков.

- Ведра у тебя есть и тряпки?

Стягиваю кроссовки и носки.

- Не разувайся, ноги намочишь.

- Ноги быстрее высохнут, чем носки и кроссовки.

Работы тут - завались. Или, точнее, затопись…

Алексей идет, хлюпая по воде.

Хотя, наверное, в общем ему повезло больше. У него только линолеум на полу намок. У соседей снизу - и стены, и потолок.

Возвращается с ведром и какими-то тряпками. Параллельно заглядывает в комнаты и закрывает двери.

- Тут везде пороги небольшие, поэтому досталось только коридору, кухне и ванной. Держи, - ставит прямо в воду инвентарь. - Я пойду трубу смотреть.

Я закатываю джинсы и рукава свитшота и начинаю собирать воду в ведро. Алексей возится с трубой, у которой что-то сорвало. Параллельно объясняется с соседями.

- Давай вынесу воду, Сонь, - забирает у меня ведро.

Следующее выношу сама.

Он сидит на крышке унитаза, лицом к бачку и что-то закручивает на трубе.

Жарко, поэтому разделся до черной майки. За бретелями которой видно как напрягаются мышцы. Пальцы в какой-то ерунде перепачканы.

И он непривычно для левой рукой закручивает гайку.

Облизываю губы и сглатываю.

- Я вылью воду?

- Да, - тут же поднимается и забирает у меня ведро. - Позови, я вынесу. Не надо тяжести носить.

Мне бы ответить что-то, а у меня взгляд соскальзывает вниз, на его грудные мышцы.

Вау.

Все слова… про что он говорил…?

Киваю. Моргаю и тут же разворачиваюсь. Иду дальше убирать.

Сейчас какой-то другой.

Действительно красивый.

Но не в вылизанном, “глянцевом” смысле. А в каком-то настоящем, мужском.

Мокрые волосы.

Руки в какой-то смазке, но мне нравится, как он делает что-то.

Разбирается, спокоен, уверен. Не боится испачкаться.

Подсматриваю за ним со спины.

Мне бы такого мужа лет пять назад встретить…

Хотя…

А если бы я не смогла забеременеть?

Что бы за брак был?

Выжимаю тряпку.

Это сейчас я ищу, без обязательств и штампов. Не получится, значит, не получится. Никто никому ничего не должен.

Заканчиваю с коридором, перехожу на кухню.

Она светлая, убранная, спокойно-минималистичная. Ничего лишнего.

И мне это нравится.

- Леш, а у тебя есть во что переодеться? А то мне неудобно и жарко уже в этом?

Приносит мне свои шорты короткие и ещё одну-майку алкоголичку. Как специально. Надеваю ее поверх лифчика. И ныряю в шорты, завязываю на шнурок, чтобы не свалились.

Стулья поднимаю на стол.

Сначала собираю воду с плитки. Потом протираю насухо.

Главное просушить мебель.

За окном темнеет постепенно.

Я протираю все под мебелью в кухне. Алексей отодвигает холодильник, чтобы я везде могла достать.

- Вух…

Не то чтобы очень страшно. Кухня вообще в порядке. Досталось только коврикам, которые сейчас висят и стекают. Плинтуса ещё пришлось открутить в коридоре, чтобы поднять линолеум.

Титов звонит какому-то другу, просит привезти завтра вентилятор, чтобы просушить линолеум.

Мебель поднимает на разные подставки, чтобы просыхала.

К десяти заканчиваем.

Сесть негде, поэтому я забираюсь на подоконник. Только сейчас чувствую усталость. Но приятную. День прожит не зря.

- Есть хочешь? - лезет в холодильник.

Уже десять. Я так поздно не ем.

- Нет, спасибо, - машу головой.

Но когда он достает это свое сало. Хлеб, зеленый лук и чеснок, я плыву.

А желудок рычит.

- Вы не договорились? - кивает на мой живот и берет нож в левую руку. Нарезает тонкими полосками мягкое сало с мясными прослойками. Хлеб небольшими кусочками. Чистит чеснок.

Ни один мужчина в жизни меня не кормил.

Даже кофе им делала я.

Упираюсь пяткой в подоконник и затылком в откос.

- Держи, - несет мне ко рту небольшой бутерброд. Небольшой, чтобы я сразу его в рот, прожевала и проглотила. - Давай, сегодня можно. Разрешаю.

И я раскрываю губы.

От вкуса чуть подсоленного сала, остринки зеленого лучка и резкости чесночка, приглушенного резкость хлебом, закрываю глаза и балдею.

Как же э-то вкус-но.

- Ещё?

Да уж если сорвалась…

Киваю и улыбаюсь.

Один раз можно. К тому же я последний раз ела, когда завтракала. Ещё один бутер съедаю.

- Спасибо, Сонь. Без тебя бы тут до утра убирал все.

Киваю.

Диковато немного. Но такого у меня ещё не было.

Вообще все странно с ним. Не по какому-то плану. А я люблю, чтобы понятно все было.

А мы сидим с Титовым на подоконнике. Едим сало с чесноком.

А за окном уже темно. Надо домой идти. И он благородно захочет проводить. Может, даже зайти ко мне.

А у меня так не факт, что порядок.

- Можешь даже не провожать меня, - смеюсь с самой себя, - от меня чесноком пахнет на километр.

- Так это ты только вампиров отпугнешь, а таких как я… наоборот… притянешь.

- А ты что, опасный?

Смотрю в глаза.

- Могу быть опасным.

Прищуривается и ведет большим пальцем по моей голой коленке.

Ой-ой-ой.

Я не очень уверена, что правильнее всего будет сейчас делать. Или не делать.

- Я пойду лучше, - опускаю ноги на пол.

- Я тебя не отблагодарил ещё, - поднимается за мной и не дает слезть. - Не накормил. А то будешь огурцы есть одни. Держи, - протягивает мне ещё один бутерброд.

Беру аккуратно губами, чтобы не коснуться его пальцев.

И не распалить лишние фантазии.

Хотя не уверена, что они ещё там не распалены. Потушить бы теперь.

Чем дольше смотрит, тем я медленнее пережевываю.

Проглатываю шумно.

Ух, мамочки…

Взгляд этот.

- Я не спал утром, - глаза наливаются карим блеском.

- В смысле?

Упирается в подоконник и наклоняется к моей шее.

- Когда ты терлась об меня.

- Ничего я не терлась, - машу головой.

- И в подвале не целовалась…

- Ты сам. Первый начал.

Чуть приподнимает подбородок и смотрит сверху вниз.

Я уже не знаю, чего я хочу больше.

Уйти или остаться.

Проглатываю крошки.

- Ты не особо сопротивлялась.

Это так пошло и двусмысленно сейчас. Я с разведенными ногами сижу на подоконнике. И боюсь их свести, потому что тогда его зажму.

- Так там… тесно было…

- Обещал тебя не трогать пальцем, - наклоняется и целует в основание шеи.

Свожу-таки ноги. Сжимаю его.

Это сейчас правильно или нет?

Наклоняю голову. Подставляю свою шею.

- Так можно? - шепчет и прикусывает кожу. - М? Распаковать гуманитарную помощь?

Божечки, что я делаю?!

Ребеночка, Сонь.

Это весомый аргумент. Непоколебимый. И очень важный.

Сама его губы нахожу.

Обнимает одной рукой, пропуская ладонь под мои руки и прижимает к себе.

Как и в жизни. Он ведет, напирает и одновременно усмиряет.

Обнимаю за шею.

Руки опускаю вниз. По плечам и спине.

Его так много.

И хочется ещё больше. Всего и везде.

Нащупывает мою косу и тянет ее вниз. Заставляет подставить ему шею.

Он как хищник, что поймал жертву, но не пытается ее быстро проглотить.

Смакует. Дразнит.

Сжимает грудь.

Ох!

Щелкает застежкой на лифчике.

Я как пьяная. Все плывет и хочется ещё.

Грубые шершавые пальцы сминают кожу.

Тянет с меня майку. Следом лифчик.

Подушечкой большого пальца водит по соску.

Кожа мгновенно откликается. Грубеет. Стягивает ареолу, выталкивая сосок наружу.

Когда он отпускал свои шуточки пошлые, я думала, это заманить в постель, секс и до свидания.

Но никак не такую чувствительность.

Облизывает губы, наслаждаясь тем, как реагирую на него.

И влажными губами касается груди.

Пальцами отодвигает край шорт и касается меня через тонкую хлопковую ткань.

Отрываюсь от подоконника и подаюсь ему навстречу.

Сильнее хочу. И глубже.

Отпускает и резко стягивает шорты с трусиками с меня.

Черт!

Оборачиваюсь.

- Свет надо выключить, Леш! Там все видно!

- Алиса, выключи свет, - куда-то в пространство кричит и все тухнет.

И теперь в полумраке обвиваю его сама ногами.

Это так неудобно на подоконнике… Но одновременно так возбуждает.

Невозможный какой-то мужчина.

Запутанный, непонятный, неизвестный.

Тянет вниз свои брюки с боксерами.

Ух…

Это очень красиво смотрится.

Налитой, прямой, с выступающими венками член.

Толкается в меня головкой.

Я как глубокая старушка. Забыла уже, что это такое.

Мужчина… ох.. ах… оееей

Медленно входит.

Двигается во мне. Не знаю, откуда знает, но дает привыкнуть к этим ощущениям.

И начинает толкаться в меня бедрами.

А я со стоном закусываю на нем кожу.

Как же это…

Ногтями впиваюсь ему в ягодицы и тяну на себя ещё сильнее и глубже. Без слов считывает и вбивается в меня быстрее.

Я упираюсь в прохладную поверхность подоконника. Головой периодически стукаюсь в стекло.

- Поласкай себя! - приказывает мне и кладет мои пальцы на лобок.

Машинально нащупываю клитор.

Мне много и не надо, оказывается…

- Боже… - надавливая чуть сильнее и отлетаю.

Сводит все внутри от болезненной тесноты и я его отталкиваю . Только чувствую как проникает в меня пальчиком и поглаживает там. Пульсирует, продлевая ещё оргазм.

Я только могу часто дышать.

А Титов не давая передышки входит. Не просто уже двигается. Трахает на этом подоконнике. На виду у всего двора.

А мне так хорошо…

И плевать.

Кончиками пальцев чувствую, как покрывается дрожью его кожа. Из-за меня сейчас.

И он резко выходит и кончает мне на живот.

А?!

Неееет…. Ну, нет… А ребенок?

- Прости, забыл про презервативы, - наклоняется и целует в мочку уха. Стоит так ещё. Переводит дыхание

Я же не против была бы…

Титов… ну что ты за человек!

- Это не проблема? - вытягивает из пачки салфетки и вытирает мне живот.

- Проблема, - забираю у него бумагу и заканчиваю сама.

В полумраке он как грех, о котором при свете дня не говорят.

Слишком резкий. Слишком желанный. За это точно придётся расплачиваться.

Но всё равно хочется ещё.

- Какая? - ухмыляется и снова нависает надо мной, сидящей голой попой на подоконнике. - Я решу.

Когда я придумала, что мне надо от кого-то родить, не думала, что просить об этом будет так неловко.

- Если ты боишься, что можешь забеременеть…

- Нет, - перебиваю его. - Наоборот…

- Не понял.

Ещё бы.

Набираю в легкие воздух.

- Сделай мне ребенка.

- Мммм…

В глазах не то, чтобы страх или отрицание, скорее непонимание.

- В смысле, сделай?

- В прямом. Я слышала, как ты сказал, что тебе больше не надо детей.

- Не надо. У меня есть дочка.

Ой. Нет…

- И жена тоже есть? - аккуратно переспрашиваю и оглядываюсь.

А если она сейчас заявится, а тут я…

- Нет, жены нет.

- Я понимаю, что это звучит странно, - выдыхаю, но он слушает, ждет. - но я хочу ребенка, а мужчину к нему не хочу.

- Звучит и правда, странно… Ты хочешь ребенка или ты хочешь ребенка от меня?

Прохладно тут становится. И вот так сидеть без одежды некомфортно.

Растираю плечи ладонями.

- Замерзла?

Киваю.

- Идем в кровать тогда, - подхватывает меня под попу на руки, прижимает к себе. - Сейчас я тебя погрею.

Обнимаю за шею.

Ну, не послал, уже хорошо. Может, и договоримся.

Опускает меня на свою кровать, сам ложится рядом.

Влажными губами проходится по шее, а пальцы запускает в волосы.

- Рассказывай все, - переворачивается на спину, а мою голову укладывает себе на плечо.

- Я хочу ребенка. Очень. Я была замужем, но там как-то было не до этого. Потом… не важно, короче. Когда я поняла, что найти такого мужчину, который бы меня устраивал во всем, нереально, я захотела просто родить для себя.

- И?

- И пошла сделать ЭКО?

- А мужика не проще найти?

- Не проще.

- Ты свистни только, сбегуться полрайона.

- Тебе кажется. В общем ЭКО не помогло. У меня патология, при которой в принципе ЭКО не поможет.

- А я помогу?

- Врач сказал, что мне можно только естественным путем.

- Я тебе это и без врача сказал.

- Но у меня нет времени ждать. Искать кого-то строить отношения, притираться, свадьба и все такое. Эндометрий истончается очень быстро и если я не рожу в течение года, скорее всего я уже никогда не рожу. Поэтому я и предлагаю тебе. Давай заключим сделку. Я помогу тебе, а ты сделаешь мне ребенка.

- Чем ты мне хочешь помочь? - пошленько ухмыляется.

- Я открыта к предложениям.

Но есть условия.

- Ой… Терпеть не могу условия, - усмехается в ответ.

- Я тоже. Может, поэтому и сработаемся.

- Странно только, что просишь ты, но и условия выдвигаешь тоже ты.

- Ты подписываешь отказ от отцовства. Между нами нет никаких отношений. Только секс и только со мной.

- Оу. Вот так сразу к делу.

- Я серьёзно сейчас, Леш, - поднимаюсь и опираюсь на локоть. Мне некогда сейчас строить отношения и привыкать к кому-то. Влюбляться и мечтать о семье. Свадьбе через год. Ещё через год ребенок. Мне надо сейчас. Мне нужен просто мужчина, который сделает ребенка. Без обязательств и алиментов.

- Мммм… Без обязательств и алиментов это вообще идеально. Но как-то знаешь, ты с коляской гуляешь, а я делаю вид, что не при чем.

- Я уеду. Никаких претензий и все идеально. Ты детей не хочешь. Это надо только мне. Я даже могу тебе не говорить ничего, потому что и это может не сработать.

- С таким предложением ко мне ещё не обращались.

- Я психолог. Я люблю копаться во всем этом. Со мной тяжело. И я скорее не про семью, поэтому быстро надоем.

- Допустим, я не против тебе помочь.

- Одного раза, возможно, будет мало, Леш. Поэтому настройся на сложную ответственную работу.

Губы растягиваются в улыбке. Заряжает своим настроением.

- Баки полны, рукав давно размотан на всю длину, - упирается ладонью в член и показывает свою стопроцентную готовность. - Мальчик или девочка нужен?

- Хоть кто-нибудь...

- Это разве проблема, Сонь?

Алексей

Сидит рядом на кровати, натянув одеяло и прикрывая грудь.

Вся такая серьёзная. Говорит про ребенка, эндометрий, сроки и сделку.

Тяну с кончика ее косы темную резинку. Пальцами распускаю мягкие, гладкие волосы. Охуенно так гладить их.

Они длинные у нее такие, что я обматываю вокруг кулака два раза и тяну ее к себе.

Ахает, но не сопротивляясь подается ко мне, раскрывая губы. Даже в темноте выразительные и аппетитные.

Тянусь.

И целую.

Все, что надо, я уже услышал. Зеленый свет наконец получил.

- Это разве проблема, Сонь?

Смотрит так, будто не верит, что я не отшутился.

Но я здесь. Не сбежал.

- Ты согласен?

- Но учти. Я к просьбам ответственно подхожу, - укладываю ее на спину и раздвигаю ножки.

Веду по бедрам, животу, сжимаю грудь и свожу ладони на шее, чуть сжимая ее.

Условия ее, пусть, но все остальное…

- Я отвечаю за исполнение, а ты придерживаешься графика, - веду большим пальцем по нижней губе, - интенсивности, моего подхода и не споришь.

Проталкиваю палец ей в рот, заставляю пососать его.

Глубоко дышит, но не сопротивляется.

- Мммм…

Грудь только поднимается чаще. Красивые аккуратные полусферы с темными ореолами и вздернутыми игриво сосками.

- Одного не пойму, - влажным пальцем веду по подбородку, шее. - Чего ты раньше сопротивлялась? Я тебе давно предлагал.

Закусывает губу виновато.

Или нет…

- Или Антоха понравился больше? А я как запасной вариант?

Провоцирую неудобными вопросами, но раз уж у нас дошло до таких масштабов, хочу знать все. А сейчас ее такую расслабленную и уязвимую, проще всего раскрутить на откровенность.

- Мне казалось, что он больше подходит.

- Сейчас не кажется? - костяшками вожу у нее под грудью.

Не захожу на эти зоны, чтобы ее ещё больше возбудить и не давать, пока все не расскажет.

Тянусь к ней, провожу пальцами по ключице, по шее.

Машет головой.

- Чем он больше подходит? - растираю ее живот уверенными, но не сильными движениями.

Это она с виду бойкая и смелая, а внутри там как цветок нежный и хрупкий.

- Ты куришь.

Усмехаюсь даже.

- Серьёзно?

- Я видела?

- Сколько раз ты видела?

- Я за тобой не слежу.

- А если бы следила, - глажу пальцами низ ее живота. Такой горячий уже, волнующий, - то заметила бы, что я могу выкурить сигарету-другую только после сложных пожаров и морально тяжелых вызовов. Ну, вот так мне надо сбросить стресс или как ты там это называешь. Ещё какие претензии?

- Сало ешь на ночь?

- А что надо есть?

- Ничего. После восьми уже вообще не надо есть.

- Ты думаешь, Тоха не ест?

Пожимает плечами.

- У вас с ним было что-то?

Машет головой.

- На свидание раз сходили.

- Я просто не хочу, чтобы потом разговоры были, что я тебя у кого-то отбил. Мы друзья… вроде как.

Глажу низ ее живота сильнее и она невольно уже подается мне навстречу.

- У тебя же двусторонние условия про секс. У меня ни с кем, кроме тебя, но и у тебя никого ещё.

- Да, - на выдохе и прикрывает глаза.

Опускаюсь на нее и втягиваю кожу на шее. Сладкая такая. Гладенькая. Худенькая. Но такая, что и за грудь можно взять и за попку.

Хочется сжать и оттрахать уже. И не один раз.

- И на полшишечки это не про меня. Даже, если это сделка, которая для меня никакого интереса и не представляет.

- Мммм… - постанывает, когда опускаюсь телом на нее, придавливаю специально.

- Только я тоже пару правил введу, - толкаюсь в нее.

Обнимает собой член так сильно, что охает. Взгляд плывет и мне кажется она не все соображает сейчас, что я ей говорю.

- Мы встречаемся у тебя, потому что у меня дочка, - ногтями впивается мне в спину, - ты забиваешь на свои правила с едой и мы едим все, что тебе нравится и мне. Да?

- Да…

- И я тебя чему-нибудь плохому научу.

Выгибается подо мной. Стонет.

- И кончаешь так, чтобы соседи слышали. Поняла?

Мурчит что-то в шею.

- Не слышу!

- Дааааа..хххх

Двигаюсь лениво, с наслаждением, смакую каждый сантиметр.

Она тёплая, влажная, живая. Отзывчивая.

И я хочу, чтобы она снова кончила.

Подсесть на нее, конечно, можно легко. Затягивать с ребенком не надо.

Но сегодня спешить некуда. Одни в квартире. Каждое движение - не спешка, а прикосновение.

- Леш…

Держу её за талию и чувствую, как она вся под пальцами дышит.

Кайфую от того, как тело ее подаётся навстречу.

Как она закусывает губу, когда медленно выхожу.

И как почти беззвучно стонет, когда возвращаюсь в неё.

- А говорила, что никогда не узнаю, как ты кончаешь, - припоминаю ей.

Дышит только часто.

Сука… а если с одного раза забеременеет и все?

Выхожу из нее.

Все надо попробовать. Переворачиваю ее на живот.

Резко. Без слов.

- Да…

Не сопротивляется, только глубоко выдыхает, как будто ждала.

Темные волосы в сторону. Провожу ладонью по спине. От шеи. Очерчиваю талию. До копчика.

И вхожу сзади.

Сильно. Глубоко.

- Ау, - вскрикивает, но тут же расслабляется.

Ускоряюсь, пока не слышу, как срывается ее голос, как пальцы сжимают простынь, как сводит член внутри спазмами.

Сжимаю за талию и делаю ей первую инъекцию.

Теперь уже точно туда, куда надо.

Опускаюсь на нее и остаюсь внутри, чтоб никто никуда не разбежался.

- Спасибо, - глухо в подушку.

- Процедур двадцать, как минимум надо, Сонь.

Отпускаю и переворачиваюсь на спину.

- Сколько? - поднимает взлохмаченную голову и пьяно переспрашивает.

- Тебе назначен курс, это минимум, - щелкаю по носу. - Иначе не сработает.

- Титов, а ты не перегнул?

- А кто-то тут постанывал, что согласен на все правила, - подмигиваю ей.

Молчит. Не поспоришь.

Расслабленно и красиво смотрится на моем белом постельном. Аккуратно убираю темные длинные волосы, чтобы не лечь на них случайно. Пока сходил на кухню, убрал там все после нас, Соня уснула.

Во что ввязался…

Как будто легко знать, что у меня где-то есть ребенок, а делать вид, что нет. Даже, если с его мамой просто сделка была.

Понятно, что мой вклад там минимальный, конечно. Это женщине надо выносить, родить.

А может это сейчас норма? Вон у Дурова более ста биологических детей и ничего, нормально все. Живет же как-то и не парится, что кто-то там где-то не знает, кто его отец.

Всё-таки коллективное бессознательное сработало, вселенная-то услышала мои желания. Федоровна в моей постели.

Значит, будем отдавать Вселенной должок в виде ребенка.

Просыпаюсь от щелчка замка в двери.

- Пап, это я, - Лада. - Бабуля сказала, что у нас потоп был вчера.

- Привет, - кричу в ответ. - Да, я думал ты у нее пока поживешь, надо, чтоб просохло все.

Соня распахивает глаза.

- Пап, а ты не один…?

Натягивает на себя одеяло.

- Нет, - усмехаюсь и поднимаю руку, когда заглядывает к нам. Натягивает губы в извиняющейся улыбке.

- Эта та, о ком я думаю? - улыбается Ладка.

- Смотря о ком, ты думаешь.

- Пап, а ты не один…?

Чего?! Пап?!

Прячусь с головой под одеяло.

- Нет, - Леша смеётся и отвечает ей спокойно.

Как будто это обыденность у них.

Хотя… может и обыденность.

Глупее ситуация могла бы быть только, если бы пришла жена. Или его мама.

Под одеялом душно, но я терплю. Надеюсь, что они сделают вид, что меня тут нет.

- Эта та, о ком я думаю? - спрашивает девочка.

- Смотря о ком, ты думаешь, - сонно тянет Алексей. - И надо предупреждать, что домой идешь.

- Тебе тоже надо предупреждать, пап. Познакомишь?

Вся ситуация атас, но у них это так весело и легко получается.

- Здрасте, - девчачий голос.

- Это Софья.

Леша хлопает меня где-то в районе головы.

- Сонь, познакомься уже с моей дочкой, раз уж встретились, - тянет с меня одеяло. - Это Лада. Это Софья.

Представляет нас друг другу.

А мы смотрим друг на друга молча. Легкий шок вперемешку с неловкостью.

Я перебираю все, что она рассказывала о себе.

Она видимо, - тоже.

Все, что знает обо мне вспоминает .

- Привет, - киваю первой. Она - заторможено в ответ. - Это твой папа?

- Ага, а вы что, не знали?

Машу головой.

Лада смотрит на меня подозрительно. Конечно, я к ней лезла со своими советами. Хотела ей помочь, а сейчас подумает, что в семью их так пыталась влезть.

- Вы знакомы что ли?

- Да, - отвечаю Титову.

Почему я не узнала ее фамилию раньше. Черт! Да я бы в жизнь в эту квартиру не вошла и не подставилась бы так.

- Лада, правда, это совпадение.

- Ладно, иди, дай одеться.

- Ну, я за учебниками зашла вообще. Завтра в школу. У бабули пока поживу. Вы тут не топите только больше никого, - усмехается нам.

- Дошутишься, - смеётся Алексей.

Лада оставляет нас.

Но выглядит сейчас все, конечно, так, будто я через нее хотела с ним познакомиться и в койку залезть.

Ну, трындец, Софья Федоровна, влипла.

Я выдыхаю только, когда в соседней комнате хлопает дверца шкафа.

- Так откуда знакомы?

- Мы пару раз сталкивались с ней в психологическом центре, я по работе туда документы относила. Потом ещё на автобусной остановке.

- Случайно?

Киваю, а Леша поднимается и натягивает споривные штаны.

- Да. Правда. И… ещё. Я сказала, что я не психолог, - шепчу ему, - не выдавай меня.

- Почему? - натягивает футболку.

- Мы когда там в центре сидели, она… у нее что-то случилось, она сказала, что ненавидит психологов, - полушепотом, - поэтому, чтобы она не закрывалась от меня, я не сказала, кто я.

- А зачем ей открываться перед тобой?

- Потому что я знаю, что с ней. Я понимаю, с чем она сталкивается. Панические атаки. Вспышки страха. Потеря контроля. Это серьёзно. И если ты разрешишь… я бы хотела ей помочь. Не как психолог. Просто… как человек, который понимает и сталкивался с этим. А сейчас я боюсь, что она закроется от меня и подумает, что я к ней полезла знакомиться, чтобы с тобой переспать. Или в семью вашу влезть. Черт!

Растираю лоб.

- У тебя, Софья Федоровна, слишком сложно все в голове. Ребенок бы не подумал так, - усмехается мне.

- Очень смешно, - шепчу. - Она уже не ребенок и все понимает. Мы женщины, знаешь, накрутим там, где даже не крутится.

- Вы, да…

- Скажи, что я, например, в кадрах у вас работаю.

- Я дочери не вру.

Похвально, но не сейчас.

- Леш, - поднимаю одеяло и поднимаюсь на локте. - Мы про сделку говорили. А давай ты поможешь мне, а я помогу твоей дочери.

Думает.

- Ей врачи не могут помочь…

- Потому что она к ним предвзято относится, а ко мне не будет, если ты не расскажешь, кто я.

- Ладно, если ты и правда хочешь помочь, помогай. Только… аккуратно. Не лезь, если она сама не пустит. И если она скажет, что ей что-то не нравится, то ты прекращаешь. Договорились?

Довольно киваю.

Он мне доверяет сейчас. Наверное, самое ценное, что у него в жизни есть, - свою дочку. И это повышает теперь градус ответственности между нами. И это сразу становится гораздо важнее, чем то, что Лада застала нас голыми в постели.

В соседней комнате снова скрипит дверь.

- Одевайся, пойдем завтракать.

Алексей выходит, а я быстро одеваюсь. Лифчика нет.

Блин.

Последний раз, я его снимала на подоконнике.

Как отсюда сбежать бы незаметно.

- Лад, я думаю это на пару дней. Просушу тут все, верну назад мебель.

- Да ладно… не буду вам пока мешать, - подкалывает его.

Аааа! Что за засада такая!

- Я думала, ты с Кристиной, если честно.

Она и про Кристину знает? И хорошо, видимо.

- Лад, я тебе говорил, что нет.

- Ну, вчера нет, сегодня да. Ладно, лишь бы тебе нравилась. Ты повеселел даже, мне кажется.

- Обычный я.

- Она норм, если что. Ничего такая.

Это, видимо, про меня.

- Откуда знаешь ее? - проверяет меня.

Замираю и вслушиваюсь.

- Мы с ней в центре пересеклись и в автобусе потом ехали. Вроде слушала. Не лезла. Даже помогло немного.

- Понял.

- Только неожиданно было ее тут увидеть.

- Ну, вот так бывает. Может, чаю попьем вместе? Я тебя потом отвезу.

- Хочешь мне маму новую презентовать?

Смеётся.

- Нет, но раз уж вы всё равно знакомы и мы все встретились, то почему не позавтракать вместе?

- Ладно, я поставлю чайник.

Я вообще не должна была тут быть, тем более оставаться ночевать. Теперь никаких левых ночевок. Только у меня.

- Сонь, пойдем чай пить, - зовет Алексей.

Я бы лучше домой сбежала, но сбегать нельзя. Надо держать лицо. Раз я, взрослая женщина, позволила себе такую слабость и осталась у мужчины ночевать. Надо отвечать за это.

Киваю.

- Пап… это не мое.

Уходит и через пару секунд возвращается с моим кружевным безобразием на пальцах.

- Твое, - говорит одними губами и протягивает мне.

Как мне ей помогать, если мне теперь ей в глаза стыдно смотреть.

- Я лучше пойду, - отвечаю ему также еле слышно.

Машет головой из стороны в сторону и улыбается, как будто он тут не причем.

- Идем, потом наденешь.

Быстро прячу бра под подушку.

Лада расставляет на подоконнике чашки.

Бог мой, что мы тут на нем делали. Смотрю, чтобы никаких следов не осталось.

- Давай, я помогу.

Она не маленькая и понимает, конечно, почему я тут ночевала, и что мы не комиксы читали. От этого ещё сложнее. Лучше бы она была маленькая и меньше понимала.

- Софья, вы что пьете?

- Я водички просто, можно?

Беру кружку, из которой вчера пила и набираю из фильтра воды.

- А завтрак?

- Пап, у нее на завтрак смузи, ты не знаешь, что ли?

Переглядываемся с Алексеем.

- А ты откуда знаешь?

- А она его наливает в термокружку, чтобы все думали, что у нее кофе и пьет. Под взрослую косит.

- Мммм… может ты когда огурцы покупаешь, там у тебя внутри сникерсы спрятаны?

Смеюсь, выпуская воду назад в кружку.

- Так, - Лада лезет в холодильник, - Софья, у нас есть груша и банан. Подойдет?

- Лада, спасибо, я дома поем. Правда. Завтракайте.

- Я уеду, а у папы пропадет всё равно.

Достает их всё равно, мелко нарезает.

Леша делает ей какао, себе кофе.

Я не отдаю свою кружку с водой.

Лада взбивает мне фрукты в смузи. Думаю, нам ещё надо будет обсудить все, что тут сегодня вскрылось, но без Алексея. Между девочками. Не хочу, чтобы она себе напридумывала ничего.

- Дай, я попробую, - Леша отпивает из высокого стакана и взбитые фрукты.

Кивает сам себе.

- Пап, ну это не тебе.

- Ничего так.

Ещё глоток и передает мне. Берет кофе свой и подает мне стул, сам садится на подоконник.

- Пап, а хочешь я тебе каждое утро буду делать, а ты мне дашь денег на парикмахера?

Лада залазит рядом с ним.

- Стриглась же недавно.

- А я теперь покраситься хочу.

Алексей закрывает глаза и выдыхает.

- Ну, папочка, - обнимает его за руку, - ты у меня самый-самый лучший. Последний раз в этом месяце, обещаю.

- У тебя и так красивый цвет.

- Я хочу фиолетовый.

- Какой? - давится кофе.

Лада тут же хлопает его по спине.

- Ну чуть-чуть.

- Ты баклажан, что ли?

- Ну, я попробую только. Пару прядей.

- Лада седан баклажан?

Теперь от смеха давлюсь смузи.

На Лешу смотрю, у него в глазах явно читается: “вот смотри, что бывает, когда они вырастают”.

Да знаю я.

Но если хочется.

В квартире тихо. Не провокационно. И сухо.

После переполоха со сделкой, неожиданным знакомством, смузи хочется просто укрыться пледом и спрятаться где-то в ванной.

Но вечером в гости собирался Роберт с девушкой, поэтому надо приготовить что-то.

- Мы пиццу привезем.

- Роб, ну что это за еда. А каши?

- Я в столовой ем каши, чесс слово. Вечером-то можно?

- Лучше в первой половине дня такое.

- Ну все, давай, я тебе закажу твою любимую, сырную.

- Роб… ты грязно играешь.

Смеётся.

- Наготавливать не надо. Если хочешь - салат нарежь. Овощной, свой фирменный с грушей.

Фирменный - громко сказано. Просто салат с грушей, орехами и фетой, но Роберт с детства его обожает.

Через полчаса уже стоят у меня на пороге с двумя коробками пицц.

- Роб, ты немного дверь приподними, заедать начала что-то.

Обнимаю свою дылду высоченную. Он в ответ целует меня в макушку.

- Посмотреть?

- Да не надо. Я на следующей неделе вызову мастера.

Он, может, и разберется, но ему на это пару часов надо, а я хочу лучше подольше с ними побыть.

- Привет, Маш, - обнимаю и его девочку. - Давайте, мойте руки и за стол.

Скрываются в ванной и хихикают там. Поди уже зажимаются и целуются. Такое… тихое, щекочущее. Где-то между “хватит” и “ещё чуть-чуть”.

Гормоны шпарят так, что руки дрожат, щеки горят, и кажется, что в мире ничего больше нет, кроме этого прикосновения.

Когда-то в свою первую влюбленность я тоже так дрожала, дыхание замирало. И самое-самое классное дождаться момента касания, поцелуя. Все такое легкое и волшебное.

Первые чувства они вообще самые яркие и запоминающиеся.

Потом уже с Виктором все было более приземленно и жизненно. По-взрослому. Тогда все было ярче и опытнее в горизонтальном уже плане.

Сейчас подслушиваю, как они там за стенкой влюбляются по-настоящему. Когда смешно, неловко, неуверенно. Когда не знаешь, куда деть руки. Когда сердце прыгает, как школьница на скакалке.

И как бы ни было глупо, но хочется снова. Того первого поцелуя. Того ощущения, что ты кому-то нравишься. По-настоящему. Без условий. Без договора. Без плана.

Расставляю тарелки, раскладываю вилки. Пиццу разогреваю. Воздух тут же наполняется горячим, солоновато-сливочным ароматом расплавленного сыра.

Софья Федоровна на выходных ушла в зажор.

Вчера на ночь наелась сала с луком. Сегодня пицца.

От лопаток и до кончиков пальцев трепет проскальзывает от вчерашней ночи. Сделки нашей.

- Мам, и у тебя там кран подтекает. Давай я гляну.

- Не надо. Тоже вызову. Сегодня воскресенье, нельзя работать, - нахожу для него отговорку. - Садитесь, лучше рассказывайте, как учеба?

- Трупы... Кровь... Сессия, - протягивает Маша с видом страдалицы.

- И преподаватель по анатомии- демон, - добавляет Роб.

- Ага, все на латыни требует.

- Я чуть пиццу на латыни не заказал.

- А что вы хотели? - смеюсь с ними. - Чтобы демоны сдали экзамен, надо его сначала вызвать. А демон анатомии на латыни вызывается. Так что учите и будут вам пятерки.

Сидим, едим, болтаем.

Тепло с ними. Не дают состариться, заряжают своей молодостью.

Хотя под тридцать это ещё далеко до старости, но если не иметь возможности родить, то считай тело сдалось и состарилось.

Роберт то и дело тянется к миске с салатом, Маша больше по пицце.

Я позволяю себе съесть кусочек.

С понедельника надо прекращать эти излишества нехорошие.

Телефон оживает сообщением от Титова.

Невольно улыбаюсь, даже ещё не видя, что написал.

Но уже знаю, что это не будет просто привет.

- Мамуль… - одергивает Роб, и я, не прочитав, блокирую телефон, оставляя себя же в приятном предвкушении, а его в легкой интриге.

- Кто тебе там написал?

- Так… по работе.

- А улыбаешься так, будто как раз наоборот не по работе.

Делаю серьёзное лицо для них. Вот же разведчики.

- Как съездила вчера?

- Нормально, - обычно пожимаю плечами. Он-то не знает, что я вернулась вчера, а не сегодня. И ночевала не дома.

И сказать, не проблема, скорее будет много вопросов, а я пока не хочу это все выставлять напоказ.

- Ты так светишься, будто влюбилась.

- Ну какое влюбилась, Роб?!

Они переглядываются и смеются с меня.

- Послушай лучше, дело к тебе есть.

- Говори.

- Я тут девочке одной хочу помочь, она была в ситуации, как ты. Мама у нее погибла.

- А я причем? - серьёзным становится.

- Я пока думаю. У нее панические атаки, когда это все вспоминает и переживает. Я с ней сама поработаю, но твоя помощь и обратная связь, что больше всего тебе помогло, выручило бы меня.

- Хочешь, чтобы я с ней поговорил?

- Пока не знаю. Когда она на контакт пойдет, но мысль такая у меня есть.

- Ну хорошо, поговорим. Правда, я не знаю, что говорить надо.

- Держись, все норм будет?

- В общем, мне главное, что ты не против. А как будет и что ей надо, я тебе скажу потом.

- Сколько ей лет?

- Лет пятнадцать, наверное.

- Большая уже.

- Угу. Сам понимаешь, это очень мешает.

- Ей бы пожить с тобой. Точно бы все прошло.

- Ну, это очень круто. У вас все же чуть разные ситуации.

- Да понятно…

Пока Роб убирает со стола тарелки, я заглядываю в телефон.

Титов А.: “Заступаю на смену к восьми”

Я: “вечера?”

Случилось что-то, что ли? Им на работу с утра завтра, как и мне. А чего в ночь вызывают? Может и мне надо? Раз так экстренно.

Титов: “Не утра же. К смене готов. С собой - зубная щетка, подозрительно свободный вечер и парочка идей, от которых ты будешь краснеть”

Поджимаю губы, чтобы сдержать глупую, довольную улыбку на губах.

Я: “квартира 157”

Титов А: “принято”

Ближе к восьми выпроваживаю детей, чтобы они случайно не столкнулись с Лешей.

Отправляю их, сама прохожусь по комнатам, проверяю не забыли ли ничего. На верхней замечаю телефон Роберта.

Вот балда. Беру его и тут же слышу звонок в дверь.

- Телефон забыл, - возвращается уже один.

- Я нашла, - протягиваю ему. Ещё раз целую и отправляю.

Успеваю только закрыть дверь, дойти до кухни и почти выглянуть в окно, как снова слышу звонок в дверь.

Ну вот что ещё….

- Что ещё забыл?

Открываю и сходу киваю Роберту.

Но там Алексей.

Смотрит на меня хмурясь.

- Ой. Ты?

- Я. А ты кого ждала?

- Ты рано просто, заходи.

Заходит.

Тянет на себя скрипучую дверь, которую ещё больше заедать начинает.

- Это кто был? - дергает сильнее дверь.

И в свете нашего с ним вчерашнего разговора о детях совсем сейчас странно будет звучать.

- Где?

- Мне вот не понятно, Сонь, - разувается медленно. - Я обещал, что с моей стороны отношений ни с кем не будет, а к тебе какой-то полупокер ходит, на машине тебя забирает. Не хочется думать, что у тебя тут сделки со всем районом.

Чего?!

- Ты что хочешь этим сказать? - упираюсь ладонями в талию.

- Я что хотел сказать, то сказал.

- И не надо мою дверь ломать.

- Я не ломаю! И ее, наоборот, починить надо.

Защелкивает замок.

- Кто это? Или я рано пришел?

- Рано!

- Рано, да?

Идет на меня и подхватывает на руки, оглядывается и несет в спальню.

Хотя у меня выбор небольшой. Спальня и кухня.

- Ты чего творишь?! - хватаюсь за его плечи. - Титов, поставь меня!

- Кто это?

Падает на диван и усаживает меня к себе на бедра.

Края трикотажного домашнего платья тянет вверх к талии и целует в основание шеи.

- А ты что, ревнуешь? - упираюсь в него руками, чтобы вырваться, но держит крепко.

Выдыхаю и обнимаю его сильнее.

Почему так нравится его провоцировать и злить?!

- Нет, не хочу, чтобы ты потом сомневалась, кто отец ребенка.

Огромными ладонями сжимает попу.

- Он с девочкой был, если ты не заметил.

- Не важно. Кто!

Ну точно, ревнует.

- Это мой сын.

Специально не все говорю, чтобы ещё больше на его ревнушки посмотреть.

- Сын… значит…

Сжимает грудь, оттягивает горловину платья и целует ключицы.

- Да…

Боже, как горячо и как хорошо. Подбираю пальцами его футболку и тяну ее вверх.

- Зачем тогда тебе ещё ребенок, если уже есть один?

- Детей люблю!

- Нестыковочка, Софья Федоровна, - зацеловывает шею. - Ты во сколько тогда его родила?

Раздеваю его и впиваюсь голодными губами в кожу. Чуть солоноватая от пота, но вот вообще сейчас это безразлично.

- Рано…

Чуть привстаю и трусь о член сквозь несколько слоев ткани.

- В десять, что ли? - прикусывает губу и втягивает ее.

Я только загадочно улыбаюсь в ответ.

Веду ноготками от пояса его брюк вверх к груди

- Софья!

Дышит глубже, пальцы сильнее сминают бедра.

Толкается мне навстречу, и я сама двигаюсь в такт, всё быстрее, пока ткань между нами уже не спасает.

- Рассказывай давай! Все!

Затыкаю сама ему рот поцелуем и тянусь к пуговице на джинсах.

Молния вниз.

Подождут рассказы….

Спускает джинсы и отодвигает край моих трусиков.

Все это без прелюдий, удобств и лепестков роз, но оказывается, возбуждает мужчина, который рядом, а не антураж.

- Восемнадцать мне было, - опускаюсь на член.

Медленно сажусь на него, глубоко, до конца.

Начинаю сама двигаться.

- Родители Роберта погибли. Его мама - моя двоюродная сестра.

Он замирает на мгновение, будто фиксируя важную точку в разговоре.

- Он мне как сын, - шепчу в губы. - Племянник по крови, но называет мамой. И я ему как мама.

Все с Титовым не как у всех. Даже секс.

Обсуждаем прошлое и работаем над улучшением демографии.

Я как в каком-то дзене с ним. На одной волне.

Двигаемся слаженно, будто давно знаем друг друга.

Будто не первый раз. Будто не просто сделка. А наоборот, замужем не один год.

Или кажется только…

Наоборот. Ничего близкого. Чистая физиология, процесс и цель - сделать ребенка.

- Понял, - рывком снимает меня с себя.

Заваливает на диван. Под живот мне подсовывает диванную подушку, тянет трусики вниз и наваливается сверху.

- Так бы сразу и сказала!

Хватаю ртом воздух, когда снова во мне и дарит ещё попытку стать мамой.

- Мне тяжело тебя держать, - бурчу, прижатая щекой к дивану.

Поднимается на руках и целует в спину.

- У тебя дверь входная плохо закрывается.

- Да знаю я!

Вот пристали.

- Вызову мастера завтра.

- Я посмотрю, - поднимается и отпускает меня.

- Не надо, Леш.

Оборачиваюсь.

Титов натягивает спущенные джинсы.

Я одергиваю задранное до талии платье.

Так пошло это все. Не как в красивой эротике, а как в порнушке.

Но когда такой режиссер и главный актер…

Натягивает свою футболку, а я провожаю взглядом, как идет в коридор.

Широкие плечи, накачанные руки, узкие бедра.

Попа наверное шикарно смотрелась бы, когда он сексом занимается. Я бы посмотрела за ним в зеркало.

- У тебя шуруповерт есть? Или отвертка хотя бы? - зовет из коридора.

Дёргаюсь.

О чем это я… быстро поднимаюсь.

- Отвертка должна быть.

Роюсь в ящике в шкафу, пока Алексей рассматривает петли на двери.

- Вот, все, что у меня есть, - отдаю ему короче весь ящик. Мало ли ещё что-то надо будет.

Отвертку берет и что-то откручивает.

- А что с ней?

- У тебя дверь просела, - хмурится. - Каталась что ли на ней, - усмехается.

- В смысле, каталась?

- А ты в детстве на дверях не каталась?

- Неа. Это как? Наверх туда залезть и кататься, - киваю под потолок.

- Как скучно ты жила, - закатывает глаза. - Вот, - становится напротив торца и присаживается, берясь за ручки с обеих сторон. - Я показывать не буду, а то вообще ее выломаю, а так ноги поднимаешь и катаешься туда-сюда на ней.

- Ахах. Нет, - улыбаюсь ему, - так я точно не делала.

- Ну, я понял. И порох не взрывала?

Машу головой.

- И по заброшкам в прятки не играла.

Снова машу.

- Ладно, исправим.

Кивает мне и начинает чинить, а следом исчезает для всего остального мира.

Я стою в стороне, опираясь о стену. Наблюдаю молча.

Титов сосредоточен. Проверяет петли.

Что-то откручивает, потом закручивает обратно. Роется в моем ящике, находит пару гаек каких-то. Куда-то их подкладывает. Что-то сгибает, откусывает.

Снова регулирует. Майка слегка поднимается, обнажая поясницу.

Господи, кто бы знал, что смотреть, как мужчина чинит дверь, - это особый вид удовольствия.

- Принеси салфетки, руки вытереть, - кивает мне все также серьёзно.

Быстро вытирает, когда возвращаюсь, и проверяет сам. Что-то ещё регулирует и, наконец, бросает отвертку в ящик.

- Проверь.

Толкаю ее от себя, тяну на себя и закрываю.

Как по маслу.

- Как новая. Спасибо, Леш.

Кивает.

- С тебя ужин.

- Только ужин? - прикусываю губу.

- Остальное как бы по умолчанию. Ещё что-то надо починить?

- Ты же сюда не работать пришел.

- Говори, мне не сложно, а то с тебя потом втридорога возьмут за ерунду.

- А ты как муж на час?

- Ну вот, - смотрит на спортивные часы на правой руки, - уже сорок минут прошло. Продлевать будете?

И снова смеюсь.

- Буду.

Неудобно мне его просить. Тут по мелочи, просто, если начать, так в ремонт все превратится.

Идет мыть руки в ванную.

- Кран подтекает, ты видела? - кричит уже оттуда.

- Я вызову сантехника.

Но он уже не слушает, разбирает кран. Заодно прочищает отстойник под раковиной и под ванной.

- Все хватит, Леш. А то я влюблюсь ещё.

- Да уж, потом ещё придется жениться на тебе, - смеётся в ответ. - Я тебе сала принес, как ты любишь. Пойдем, покормлю тебя.

С чего все решили, что я тут голодаю?!

- Ну нет… Я не буду на ночь.

- Будешь-будешь. Помнишь, мы говорили, что тебе надо изменить режим. Хотя бы пока не забеременеешь.

- Ты шутил.

- Неа.

- Ты не понимаешь. Организм должен быть готов, если вдруг пройдет зачатие. Максимум энергии, легкости, витаминов от правильного питания.

- А я тебе про другое, - домывает руки и вытирает. - Я тебе как раз про то, чтобы это зачатие произошло, надо расслабиться и позволить себе быть правильной девочкой. Расслабиться. Ты, кстати, тест делала?

- Леш, высади меня на остановке, я сама дойду.

Сжимает чуть крепче руль, косится на меня и усмехается.

- А я уже почти свернул в загородный отель с одноместным номером и джакузи. Жаль, конечно…

- Алексей… - предупреждающе.

- Ну, прости, - смеётся, - ты просто такая вся… скрытная. Я даже не думал, что тебя, взрослую женщину, надо на работу подпольно возить.

- Это не смешно.

- Так я тебя уже подвозил.

- Один раз сойдет за случайность, два уже явно привлечет внимание.

А этого я бы хотела меньше всего.

- Ты не хочешь, чтобы нас вместе видели? - спрашивает в лоб.

В своем стиле.

- Да.

- Мы взрослые люди, можем делать то, что хотим.

Когда-то я тоже так думала. Могу делать то, что хочу. Пошла против правил общества. Потом поплатилась за это.

Больше желания нет.

- Пожалуйста.

- Я понял. Высадить - так высадить. Здороваться тоже ещё раз надо? Делать вид, будто эту ночь не у тебя ночевал?

Натягивает улыбку.

- А ты что, собрался всем рассказывать, где ты ночевал?

- Нет. Просто можно вести себя, как я всегда себя веду, а можно надеть маску.

- Я думала, тебе тоже не особо хочется афишировать свою личную жизнь.

- Да мне всё равно, кто и что подумает. Если людей волнует то, с кем я сплю, это их проблемы, а не мои.

Включает поворотник и перестраивается в первый ряд.

Тормозит ближе к началу остановки и включает аварийку.

- Встретимся на работе.

- Зайду через черный вход, чтобы точно никто ничего не заподозрил.

Язвит в ответ.

Я захлопываю дверь, он притапливает, срываясь с места.

До части минут семь, а до начала рабочего дня двадцать, поэтому иду не спеша.

Утреннее солнце уже размаривает. Я надеваю солнечные очки, чтобы не встречаться взглядами с прохожими, потому что хочется улыбаться. Настроение искрится все изнутри. В теле ещё отголоски ночи.

Кожа все ещё помнит, как он гладил меня горячими руками. С нажимом, будто точно знал, что делает.

Как на подоконнике. В полумраке. С открытыми шторами и выключенным светом.

Я до сих пор краснею, когда вспоминаю, что мы были на виду у всего двора.

А он - абсолютно спокойный.

Словно ничего постыдного.

Губы припухли от такого обилия поцелуев.

А внизу живота снова покалывает. Там мягкое, обволакивающее тепло. Хочется положить ладонь, прикрыть. Как будто внутри кто-то уже есть.

Да знаю я, что рано. Очень рано.

Даже тест покажет что-то не раньше чем через две недели, если покажет, конечно.

Утром стоял у зеркала с зубной щеткой во рту и, пока я красилась, кивал на мой живот и играл бровями, спрашивая, уже?!

Хотя вечером объяснила, что не так все быстро происходит.

- Леш, ты что, с ума сошел? Две полоски появляются не на следующее утро.

- Эх… А я думал, как в кино. Заснул с тобой, проснулся с ребенком.

- Через девять месяцев, не через девять часов.

- А ты уверена? Может, у тебя экспресс-режим?

- Прекрати.

- Я просто переживаю. Вдруг ты не выбрала тариф с безлимитом.

Он умеет вот так. Снять напряжение, разрядить момент.

И при этом… не отпустить. Не дать забыть, что между нами не просто шутки.

Поправляю складки длинной юбки. Алексей ездит на работу сразу в форме, я же люблю пройтись в гражданском, переодеваюсь на работе уже.

День рабочий ещё не начался, а я уже хочу вечер или ночь. Или вечер, перетекающий в ночь.

Хочу снова его почувствовать. Его вес. Движение во мне. Дыхание у самого уха. Шепот: “Хочу тебя…”

Я так сильно хочу, чтобы все получилось.

Чтобы клеточки соединились. Чтобы зародилось то, о чем я так мечтаю.

Чтобы тело это знало - и бережно хранило.

А пока - просто держу эти воспоминания внутри.

И чувствую, как по телу катится волна.

Сначала по шее. Потом ниже, по груди. Где он целовал, облизывал, сжимал. По животу - туда, где он оставил меня горячей и дрожащей.

И снова вниз.

Где он двигался. Где я сжимала его и дышала так, будто умираю от наслаждения.

Останавливаюсь на перекрестке, жду зеленый.

Мимо мелькают машины, а я вдруг выхватываю из потока фиолетовый минивэн. Но машину наполовину перекрывает другая, я вижу только заднюю часть. Ни водителя, ни номеров.

В потоке быстро уносится и скрывается.

Я застываю. Вся легкость и эйфория улетучиваются. Сковывает напряжением и тяжелым прошлым.

Может, это не он совсем. Показалось. Ну, мало ли таких машин…

Вообще-то, мало.

Только сердце в каменной груди заходится, долбится в ребра, пытаясь растолкать меня.

Кто-то задевает меня плечом.

Я чуть подаюсь вперед. Наступаю на подол платья и падаю на колено. Резкая боль бьет в коленку.

Черт!

Поднимаюсь и, прихрамывая, иду к высокому бордюру. Присаживаюсь и запахиваю подол юбки, уже пропитавшийся кровью.

Разбила коленку, содрала кожу. Кровь уже стекает по колену вниз.

- Блин… - выдыхаю сквозь зубы. Внутри все дрожит. То ли от боли, то ли от всплеска эмоций. От всего сразу.

Достаю из сумочки влажные салфетки.

Вытираю кровь с пульсирующего колена и прижимаю салфетку. Надо оставить ее, а то приду такая красавица, как из кульминации боевика.

Салфетка тут же становится розовой.

Снова вытираю. Ещё.

Щиплет, но продолжаю.

Как будто вытираю не кровь - а мысли. Панические, бешеные.

Это не он. Просто показалось. Машин таких полно.

Но сердце не верит. Оно бьется, как раненый зверек, загнанный в угол. Не хочу его видеть. Только все восстановилось. Только отвлеклась и тут бац.

Накладываю новую салфетку прямо на ссадину. Прижимаю.

- Твою ж… - выдыхаю и моргаю часто. От злости. От растерянности. От того, как вдруг все может развалиться из-за одного взгляда. Одной машины.

Почему вот так - мелькнул и исчез?

Снова поднимая ненужные воспоминания и чувства, которые удалось затолкать поглубже.

Колено горит.

В груди - ещё хуже. Там вообще пожар.

Мне бы сейчас пожарного одного, чтобы спас. Так я сама же его и отпустила.

В сумочке ещё телефон звонит.

Напрягаюсь сразу, но нет…

Тот, кого бы я не хотела слышать, заблокирован. Везде и навсегда.

Поэтому достаю телефон.

Титов А.

- Да, Леш.

- Сонь, а ты где?

- Мммм… Скоро буду.

- Случилось что-то? Там идти было ничего, а уже двадцать минут прошло, а тебя нет.

- Ну… Я упала.

- Где?

- Случайно, коленку разбила.

- Так и знал, что не надо было тебя отпускать.

- Меня ищут?

- Ты в пропускной системе не отметилась. Это опоздание.

- Блин.

- Где ты, далеко?

- На перекрестке.

- Сейчас приеду за тобой. Сиди, жди меня там.

- Не…

Отключается.

Пфффф.

Это судьба все же, чтобы он меня привез, и теперь уже точно все увидят нас.

Титов тормозит резко, в привычной для него манере - как будто спасает мир. Мир в моем лице. Одним колесом заезжает на тротуар, включая аварийку. Выходит, захлопывает дверь машины и сразу идет ко мне.

Спасателям правила не писаны?

Вообще-то, да. Иначе не было всех этих Марвелов.

Алексей уже в форме.

Темно-зеленая футболка с эмблемой, такие же брюки, налитые мышцы на предплечьях, в руках несет аптечку, на ремне рация - все как на вызове. Только вызов - я.

И мне так неловко, потому что кому-то, правда, может, нужна сейчас помощь, а я тут со своей коленкой.

Опускается рядом со мной на корточки. Аптечку ставит на тротуарную плитку. Ладонью уверенно касается моей голени.

- Что случилось? - смотрит прямо в глаза, как будто нацеливается, чтобы выстрелить.

- Всё нормально… - выдавливаю.

Теплыми, чуть шершавыми от мозолей пальцами аккуратно убирает мою руку с салфеткой и оценивает. Открывает аптечку, вынимает антисептик, пластырь.

Он сейчас как будто на работе. А я вдруг оказываюсь этой его работой.

Пшикает какой-то заразой.

- Ау.

Сжимаю зубы и тяну воздух сквозь них.

- Болит?

Киваю.

Наклоняется и дует на мою коленку. Как с маленькой возится, ей-богу. Ещё раз дует.

- Чуть содрала. Сейчас продезинфицируем. Потерпи, Сонь.

Не смотрю туда.

Не смотрю. На Титова смотрю, чтобы отвлечься.

Боже, как же ему идет эта форма. Как будто не человек, а сборный образ всех эротических фантазий на тему "спасатель".

Сильный, решительный, без права на паузу и ошибку.

Раньше, пока не узнала его очень близко, казался таким шутом, что ли. Все у него шутки, никакой серьёзности.

Но чем ближе узнаю, тем больше понимаю, что ошибалась.

Это просто очередная его маска или образ, или вариант расслабления.

Потому что сейчас… когда он вот такой… сосредоточенный, быстрый, точно знает, что делать…

Это уже не просто возбуждает.

Это обезоруживает.

Даже боль как будто отступает.

- Тебя искать не будут?

- Я предупредил, что тебя кто-то сбил.

- Я сама упала.

- Ну-у, для всех скажи, что велосипедист сбил хотя бы, для масштабности трагедии.

- Хорошо.

Заклеивает пластырем мне рану, убирает все и помогает подняться.

До машины шагов десять, но он всё равно подхватывает меня на руки и несет. А я обнимаю его одной рукой за шею.

Спасена, теперь можно и расслабиться.

Хочется даже его за это поцеловать, но не при всех же.

Только открывает двери, помогая сесть, как рядом слышим мигалки.

Леша поднимает голову и ведет взглядом поверх своей машины.

- Твою мать, - выругивается еле слышно. Но я слышу.

- Это за нами?

- Давай, садись, я разберусь сейчас.

Захлопывает мою дверь и идет к гаишникам.

Я тогда работала в крупной государственной организации - Центр Кризисной Помощи и Аварийного Реагирования психологом в отделе кадрового сопровождения. Принимала сотрудников, проводила тренинги, помогала адаптироваться, разбирала эмоциональные выгорания. Работа серьёзная. Замкнутая. Много тайн. Много людей в форме.

Виктор пришел устраиваться начальником инженерного отдела. На десять лет старше. Уверенный. Сухой, как военный. Говорил тихо, но так, что все замирали. На собеседовании смотрел мне в глаза. Непростительно долго, плотно.

Сначала пересекались в коридорах. Потом - у кофе-автомата.Потом появился совместный проект. Очень быстро сблизились и сдружились, но никто черту не переходил.

До той командировки в Ярославле.

Полтора дня в дороге, совещания, плотный график. Один номер - потому что "забыли предупредить". Два стула, один стол, общий ноутбук.

Он касается моей щеки. Я не отстраняюсь. Говорит: "Ты сводишь меня с ума". Я смеюсь. Шепчу, что нельзя. Он отвечает: "Можно все, если осторожно".

А потом - горят щеки. Пылает тело. Одежда срывается в спешке. Мы - на постели, на подоконнике, в душе. Жадно, без мыслей, без ожиданий. Я дышу им. Пахну им. Его пальцы - у меня в волосах. Его губы - на шее.

Наутро не стыдно. Не страшно. Наоборот - спокойно. Словно так и должно быть. Мы возвращались, держась за руки в машине. Не стесняясь целовались в такси.

И я тогда думала, что вот он, мужчина моей мечты.

Все стремительно. Я как в омут с ним. Ждала встречи, как ребенок - праздника. Тосковала. Скучала. Ждала обеда, чтобы встретиться. Я хотела быть с ним, хотела от него ребенка. Его ребенка.

После первого брака, Виктор был противоположностью. Самодостаточный, уверенный, надежный.

Я хотела от него ребенка. Мы не предохранялись.

Сейчас даже не представляю, как бы все обернулось потом, если бы я узнала, что беременна, позже, чем то , что у него есть жена.

Я-то счастлива была около месяца, пока случайно не встретила их в супермаркете.

Трое детей. Девочка и два мальчика.

Столкнулись так, что нельзя было не поздороваться.

И жена, его хоть уже и набрала лишний вес, и трое родов забрали у нее красоту, но он же любил ее когда-то. Женился…

А сейчас подло, за спиной изменял. Я бы посчитала что и мне изменял, потому что я тоже не знала о его жене.

- Я Софья, мы работаем с Виктором вместе. Приятно познакомиться с его семьей.

Меня нельзя ни в чем упрекнуть и заподозрить. А вот с его выпученными глазами это можно было сделать на раз-два.

И у меня ведь есть доступ к личным делам, но я так досконально не изучала всех, только то что надо по моей части.

А дальше все как-то само всплыло. И плохим оказался не он, что изменил, а я, что разрушила брак, что мужика из семьи увела.

А потом были сплетни.

Шепотки за спиной.

"Ну, а что ты хотела?"

"Все понятно с ней…"

"Ухватила чьего-то мужа и улыбается".

Мы виделись с ним ещё раз.

Через пару дней вечером он пришел ко мне с букетом цветов.

- Сонь, - обнимал меня, шептал много чего и обещал. - Я разведусь. Обещаю. Я люблю тебя. Пусть чуть-чуть подрастут. Дочка в первый класс пойдет. Старший экзамены сдаст.

- Почему ты молчал? Почему не сказал ничего? Это, по-твоему, не важно?

- Я боялся… Боялся, что ты сразу прекратишь все. Я так тебя хотел, ты так мне голову вскружила, что я не мог просто оторваться от тебя.

- Неужели ты думаешь, что между нами может что-то после этого быть?

- Я и теперь не хочу тебя терять. Скажи, как ты хочешь. Любой вариант. Я на все соглашусь, лишь бы рядом с тобой быть.

- Уходи.

- Сонь.

Мне разводиться в первый раз было не так больно, как сейчас, потому что я влюбилась в Виктора. Я мечтала в планах стать его женой, родить ему ребенка.

А не вот это все.

Ему от меня походу нужен был только секс, а не эти женские потребности.

Встречи наши сошли на нет. Я быстро нашла работу и перевелась сначала в школу, потому сюда. Поменяла номер, удалила аккаунты и исчезла.

Несмотря на его ложь, я долго очень вырывала из сердца этого мужчину.

А сегодня, увидев такую же фиолетовую машину, как у него, испугалась, что он нашел меня и захочет вернуть.

А я уже не хочу ничего менять в своей жизни. Полгода назад может и хотела бы, сейчас нет.

Поэтому так не хочу афишировать служебные романы, не хочу быть потом в центре сплетен и разговоров. Лучше тихо и спокойно встречаться по вечерам и выходным.

И с Алексеем у нас же не отношения. Так, сделка временная. Поэтому зачем лишний раз давать повод для сплетен.

У нас это закончится когда-то, а я не хочу потом оставаться брошенной или, ещё хуже, в чем-то виноватой.

Сижу за столом, уткнувшись в монитор. Пальцы машинально стучат по клавишам, набирая отчет, а мысли витают где-то далеко, в другом месте и в другом времени.

Ловлю себя на том, что все это время улыбаюсь.

Это так мило было. Как он, так большой и серьёзный спасал меня - перебинтовывая коленку. Потом чуть штраф не заплатил, но как-то договорился.

Есть вероятность потому, что инспектор, который к нам подошел, - оказался девушкой. А уж с девушками Титов договариваться умеет.

Замечаем боковым зрением, как мигает телефон и всплывает сообщение от Киры: “Живая там? А то вчера так и не написала 😏"

Стыдно.

Подругу временно променяла.

Я: "работа, навалилось всего"

Не проходит и минуты, как приходит новое сообщение.

Кира: "а как твою работу зовут Антон или Алексей, ты определилась уже?"

Усмехаюсь и отпиваю уже остывший чай.

Я: "определилась. Алексей"

Кира: "Было что-то у вас?"

Пока я улыбаюсь и думаю, что из того, что было ей рассказать, она уже пишет сама.

Кира: "Молчание - знак согласия! Я могу охлаждать шампанское?"

Кира: “А он знает или ты не говорила?”

Я стискиваю зубы, борясь с желанием написать все как было. И про потоп, и про окна, и про сало на ночь, и даже про Лешину дочку. Но вместо этого набираю: “давай вечером встретимся и погуляем. Там, правда, долго рассказывать”

Кира: “Я не доживу до вечера от такой интриги”

Я: “доживешь, знаешь, куда хочу с тобой сходить?”

Кира: “куда?”

Я: “может в аптеку прогуляемся и затаримся тестами на беременность?”

Кира: “Ууууууу. Я уже люблю этого Алексея. Он хорош, да?”

Я: “Он хорош, насколько только хороша я, чтобы воспользоваться этой ситуацией”

Кира: “норм все будет, Сонь. Я прям чувствую”

Мне бы ее уверенность.

Я откладываю телефон, позволяя себе несколько секунд сидеть вот так - улыбаясь и чуть дрожа от внутреннего напряжения.

Потом натягиваю на лицо обычное спокойствие и снова возвращаюсь к работе.

Ненадолго.

Скребу мышкой по столу, щелкаю бесполезно, когда кто-то тихо стучится в дверь.

И это точно не Титов. Он бы вошел с ноги.

- Привет, - заглядывает Антон, - можно?

Оу.

Стоит на пороге, переминается с ноги на ногу. Щеки красные, взгляд уходит куда-то в сторону.

- Привет, заходи, - откладываю бумаги выпрямляясь.

Антон закрывает за собой дверь и не сразу идет ко мне. Словно борется с собой. Неловко трет затылок.

- Софья… - мнется. - Я хотел… хотел извиниться. За выходные.

- Ты передо мной ни в чем не виноват, - спокойно улыбаюсь, благо не зашло все далеко у нас.

Он опускается на стул напротив ссутулившись.

Душа его будто наружу вывернулась - весь сплошная виноватая искренность.

- Я просто... Я не хотел, чтобы ты думала... ну... что я несерьёзный или там… пью.

Слышу его запинки, вижу, как руки дрожат чуть заметно.

- Я не знаю, как так получилось. Что-то перебрал и в какой-то момент забылся. А потом ко мне кто лег… Я, если честно, думал, что ты.

- Кристина, видимо, тоже думала, что Алексей.

Кивает.

- Просто тогда на выезде… я подумал, что у нас что-то могло бы быть с тобой.

Он говорит это с такой открытой надеждой, что мне хочется хоть чем-то его утешить. Но я обязана быть честной. С ним. И с собой.

- Ты очень добрый и честный, Антон. Ты обязательно найдешь ту, которая будет видеть тебя настоящего. И будет счастлива. Просто это буду не я, Антон. Ты с Кристиной лучше поговори, для женщин, это, как правило, больший удар.

- Она сегодня взяла больничный, на телефон не отвечает.

- Съезди к ней. Понятно, что вы оба, - натягиваю губы, подбирая правильное слово, - оба ошиблись, но она переживает же.

- Понял, - глухо, - спасибо, что честно, Сонь.

Кладет руку на мои ладони и чуть сжимает.

- Не каждый бы в принципе пошел извиняться и признавать, что был не прав, но ты молодец.

Прихлопываю его ладонь своей, чтобы поставить точку. Мягкую, теплую, но точку, как в этот момент входит Алексей.

Ожидаемо, без стука и проверяя даже, свободны ли тут парковочные места.

Застывает, увидев в кабинете Антона.

Да ещё и в такой неоднозначном “рукопожатии”.

Я тут же убираю руки. Антон поворачивается.

Мужчины обмениваются взглядами. Прямыми. Ровными. Неспешными. Такими, от которых даже свет в комнате будто гаснет.

- Помешал? - кивает на нас.

- Нет, проходи, мы закончили.

Алексей делает пару медленных шагов ко мне. Антон в сторону двери. Где-то на середине кабинета они пересекаются взглядами, но расходятся дальше молча.

Когда дверь за Антоном закрывается, Титов опирается на край стола, смотрит сверху вниз.

- И что он хотел? - наконец спрашивает ленивым голосом, но в глазах колючки.

Я не прячусь. Не отвожу взгляда.

Зачем? Мы взрослые. И между нами уже нет места детским играм.

- Извиниться, - спокойно отвечаю, - за выходные.

Алексей прищуривается.

- Только извиниться или ещё предложил что-то?

- Ты на что намекаешь?

- Ну вы так за руки держались мило, - давит чуть сильнее. А у меня по коже от этого его собственнического взгляда осязаемые ревнушки.

- Он просто извинился, что так получилось.

- Ясно, - недовольно, как нога?

- До свадьбы заживет, - на автомате ляпаю.

- До свадьбы заживет, - на автомате ляпаю.

- До чьей?

Упс. Он же понимает, что я просто так сказала. Без намеков.

- Это такое выражение, если ты не знаешь.

- Мммм… Точно? - складывает руки на груди.

Одного раза мне хватило ого-го как. Ну и Алексею, думаю, тоже.

- Точно. Можешь не беспокоится.

- Ну и отлично.

Натягиваю улыбку в ответ.

- Титов, приём. Срочный выезд, возгорание частный сектор. Подтверди приём.

- Титов, принято, прием, - тут же отвечает по рации и одновременно идет к двери.

Кивает мне и убегает. Через минуту их машина уже выезжает на вызов.

Я растираю прохладные пальцы.

Чтобы лучше понять жен спасателей, надо самой оказаться в шкуре, хотя бы девушки пожарного. Ну, или около того. Подруги.

Как бы ни были выстроены наши договоренности, но все же секс - это своеобразная форма общения. А любое общение сближает.

Я думала, что смогу держать дистанцию. Разделить всё на полочки. Вот работа, вот личное. Вот он - партнёр для сделки. Без чувств, без привязанностей.

Но всё равно, смотрю в окно, провожая. Машины уже не слышно, только гул сирен. Как знак беды.

Дальше работаю, но вся напряжена. Прислушиваюсь к звукам на улице, чтобы не пропустить, когда вернутся.

Нет, я не буду выбегать и целовать его при всех, показывая радость.

Это для меня только. Мое спокойствие - это то, что он в безопасности. А ещё его самодовольная улыбка вид, что это все для него ерунда.

До вечера так и не возвращаются, поэтому спрашиваю у сменного диспетчера, что там с пожаром. Оказалось, что с тем закончили, но переключились на тушение сухой травы. Кто-то как обычно весной запалил, ветер подхватил, в итоге сгорел один дом и несколько под угрозой.

У меня рабочий день заканчивается. Их команда так и не вернулась, но у них смена до утра. Нет смысла его ждать.

Лучше позже ему напишу, а сама еду на встречу с подругой.

А то Титов и наша сделка стали отнимать слишком много времени.

- Привет, - обнимаю подружку, - Борька, привет, - даю “пять” ее сыну и своему четырехлетнему крестнику.

Ничего не успела ему купить, поэтому одолжила у своего кабинета лупу, которая осталась от прошлого работника. Потом откуплюсь.

Сворачиваем к детской площадке для таких малышей, как он. Боря оставляет рюкзак Кире, а сам с лупой бежит на площадку.

Мы же садимся на лавочку напротив.

- Ну, рассказывай.

- Что рассказывать, Кир? - делаю вид, что не понимаю.

- Все. Как там, получилось что-нибудь?

- Пока не знаю. Думаю, не все так быстро.

- А он готов прям сколько надо?

- Сказал, что да. Ну, и в принципе. Жены у него нет. Дочка есть. Свободный мужик, - шепчу дальше, - желающий секса.

- А если влюбишься?

- Нет. Нет цели влюбиться. Есть цель сделать ребенка.

- Это знаешь, не мешает друг другу. Слушай, мне тут статья попалась и я про тебя подумала.

- Какая? - разворачиваюсь к ней и подгибаю одну ногу под себя.

- Короче, слишкам большая активность тоже вредна. Лучше воздержаться два-три дня, чтобы типа накопить энергию. Ну, условно лучше, - понижает голос до шепота, - раз в два-три дня, чем два-три за ночь.

- Если я ему скажу, что три дня не будет секса, боюсь, что он будет недоволен, - хохочу над ее словами.

- Нууу… вам надо перепробовать все. Даже позы влияют. Лучше всего, лежа. И ты снизу. Тогда все должно растекаться и спермики найдут свою клеточку.

- Я если честно не верю, что получится что-то.

- Эй, - толкает меня в плечо, - долой уныние. Получится все. Я ж тебе говорила. С твоих слов он наглый и дерзкий, так что его ребята, поверь, такие же. И добьются своего. Главное, не сдавайся.

Кладу голову ей на плечо, наблюдая, как Борька, сосредоточенно наморщив лоб, что-то ковыряет в траве.

- Борь, что там? - кричит Кира со скамейки, не вставая.

- Это лумбрикус террестрис, - гордо объявляет четырехлетний Боря, поправляя пальцем очки, и несет на ладошке нам этого лумбрикуса.

Мы с Кирой переглядываемся.

- У него память - это нечто. Впитывает все на ходу. Весь в Никиту…

- Мам, смотри, - протягивает на ладошке дождевого червяка.

- Фу, Борь, убери его, - прижимается к скамейке Кира.

- Это дождевой червяк, - берет пальцами и демонстрирует нам свисающего червяка. - У него пять сердец! - Важно поясняет нам как профессор тугодумам. - И чего его бояться? Он не кусается и вообще безобидный.

- Нам с крестной он не нравится.

- Ага, - поддакиваю ей. - Борь, пусти его, пусть ползет к деткам.

Борька задумчиво смотрит на крошечного червячка на ладошке.

- А у него, может, нет деток, - выдает серьёзно. - Червяки сами по себе живут. Без семьи. Может, только дружат. Иногда.

Кира прыскает со смеху, прикрывая рот рукой.

- Это ты с ютуба взял, философ?

- Нет, - фыркает Борька. - Сам подумал. Если никого рядом нет, значит, он просто свободный червяк. И его надо отпускать, чтобы он сам кого хотел нашёл.

Я улыбаюсь, прижимаясь к Кириному плечу, и смотрю на этого маленького человека, который в четыре года умудряется понимать про отношения больше, чем некоторые взрослые.

- Ну, иди тогда, отпускай этого свободолюбивого червяка.

Борька убегает.

Я бы согласна была и червяков каждый день смотреть и трогать их, если надо, только бы было с кем.

- Смотрю на него каждый раз и Никиту вспоминаю, - поджимает губы Кира.

- Три года прошло уже, пора его забыть и отпустить. Думаю, если он сейчас на тебя оттуда, - поднимаю глаза к небу, - смотрит, то недоволен, что ты одна и никому не даешь шанс.

- Думаешь?

- Да.

- Может быть. Меня тут на свидание позвали, я все не решусь никак.

- А ты попробуй. Как я сразу в омут не надо, - усмехаюсь сама, - у тебя ж таких проблем нет. А Боря растет, - невольно ищу его взглядом, он опять кого-то в траве рассматривает.

- Мальчику очень нужен отец. Это я тебе по себе говорю. Пока дед был жив, многому его научил. Потом я конечно отдала в секцию спортивную, где был пример для подрожания, но всё равно мне кажется, что я как женщина дала Робу все, что могла, а как для мужчины, конечно, вероятно у него есть пробелы.

Взять даже недавний ремонт двери, где он только смог определить проблему, а Леша на ходу все починил.

Вот таким мелочам женщина научить не может, этому можно только у отца, деда или дяди научиться.

- Я подумаю.

- Решайся. Если надо будет посидеть с Борей, то я без проблем.

- И украду у вас свободный вечер?

- Ты же сама сказала, что надо через два-три дня.

- Ну да, кстати, - поднимает указательный палец.- Ладно… Надо и правда сходить.

- Конечно.

- И вообще, чего ему на меня обижаться? Даже оттуда, - тоже поднимает глаза к нему. - Это он ушел, бросил меня и так ни разу и не написал, пока был жив.

- Мам, - Боря опять направляется к нам и, сжимая в пальцах ещё что-то.

Мы одновременно напрягаемся.

Ну, такие мы девочки, все это ползающее изначально вызывает у нас страх.

- Борь, если это опять червяк, то мы уже насмотрелись на них.

- Нет, это божья коровка.

Протягивает нам на ладони божью коровку и одновременно наводит на нее лупой.

- Там их много в траве. И мама,и папа и все-все-все, - рассуждает он вслух. - Они живут в травке. У них там домики.

- Домики? - уточняет Кира, улыбаясь.

- Да! Только очень маленькие, - Боря показывает, как крошечный домик помещается у него между пальцами. - И мама с папой вместе работают. Мама детей учит летать, а папа - как капельки росы собирать.

Переглядываемся с Кирой.

Она еле кивает мне. Согласна с тем, что я говорила до этого.

Как же у детей всё просто и правильно. Есть мама. Есть папа. Есть их мир - пусть и в травинке.

- А они ещё желания исполняют. Мам, хочешь, загадай.

- Давай крестной дадим. У нее есть точно.

- Смотри, важно показывает мне. Надо ее вот так взять на ладошку, - пересаживает мне, - и загадать.

Смотрю на маленькую красную букашечку. Это все шутки, конечно, но от безысходности приходится верить во все.

… Хочу, чтобы у меня родился ребенок…

- Все? - заглядывает в глаза Борька.

- Да.

- Тогда подними руку выше, да, высоко-высоко.

В этот момент божья коровка расправляет крылья и улетает.

- Ура!! Ура!! - хлопает довольно Боря. - Полетела исполнять твое желание.

- Как здорово! - обнимаю Борьку и целую в лоб, - теперь буду ждать, когда исполнится.

Не хочу его огорчать, что одной божьей коровке такое не под силу.

- А ты мучилась, - хихикает Кира. - Вот оказывается, как можно было легко забеременеть.

Когда расстаемся с Кирой, набираю Титову сообщение, спрашиваю, как дела и все ли в порядке?

Влюбиться…

Любить это хотеть быть с человеком, день и ночь. Дрожать от одной мысли, что хочется обнять и поцеловать. А я спокойна к этому.

Мне бы знать, что он в порядке и все. Сделка в силе.

Титов А.: “да, отдыхаю”

И следом ещё одно.

Титов А. : “завтра тебя не заберу, ты там аккуратней, хорошо? на перекрестках”

Улыбаюсь сама себе. Забота его приятна.

Я: “постараюсь”

Титов А.: “не постараюсь, а так точно”

Я: “так точно))”

Ну и хорошо.

Больше не мешаю расспросами, даю отдохнуть.

Утром еду на работу сама.

Это менее удобно, зато спокойно, добираюсь без происшествий и сплетен.

Машина Алексея ещё на парковке, значит не уехал.

И мне очень хочется его увидеть. Но просто так же не пойдешь! Повод какой-то нужен. А у меня его нет. А увидеться хочется.

Хоть ты опять на какой-то тест его вызови. Боюсь, чтобы потом его не признали профнепригодным, потому что я постоянно его тестирую на что-то.

Подхожу к части. У них утренний развод.

Я киваю и здороваюсь со всеми, но взглядом цепляюсь за Лешу.

Уставший, хмурый, но живой и вроде как в порядке. Остальное просто издержки профессии.

Подмигивает мне и еле-еле улыбается мне уголком губ.

А мне уже достаточно, чтобы вспыхнуть. Душно тут же становится.

Быстро отворачиваюсь и скрываюсь в здании.

А может, я уже беременна и началась перестройка гормонов? Чего лицо так горит?

Захожу в кабинет, бросаю ключи на стол. Открываю окно, чтобы проветрить.

Так, надо отвлечься работой. Отчет по проведенному тестированию наконец сделать. Там интересно только было само обследование, собирать результаты уже рутина.

Достаю из шкафа форму, чтобы переодеться.

Дверь без стука открывается…

- Привет.

Титов.

Второй волной обдает.

Его футболка влажная на груди и грудь выпирающая после тренировки.

Идет к столу, берет ключи от двери и замыкает замок.

- Леш, мне переодеться надо.

- Я помогу, - разворачивается и как хищник ухмыляется, идет на меня.

- Леш, ну не тут же… - вытягиваю руки вперед, догадываясь, что он себе надумал.

Вот посылай ему потом зрительные поцелуи.

- Почему нет? - чуть наклоняется и касается сухими губами кожи возле большого пальца.

Щекотно…

И я убираю руки, сдаваясь.

- Леш, ну, правда переодеться надо, - пытаюсь строго, но внутри гудит все.

Он не отвечает. Только медленно идет ко мне, не спеша, будто дает мне время отступить.

Я отступаю на шаг назад. Упираюсь спиной в шкаф.

Титов подходит почти вплотную.

- Зачем ты так смотришь? - спрашиваю одними губами.

- Потому что ты красивая, - отвечает не раздумывая.

Наклоняется ближе. Его нос касается моей щеки, скользит по ней, как будто изучает. Теплое дыхание задевает мочку уха. Все тело откликается. Пульс стучит в висках.

- А ещё я… тебя… хочу… переодеть.

Он осторожно касается подола моего платья.

Ведет кончиками пальцев по бедру, ныряя под подкладку.

Сжимает попу и придавливает сильнее к шкафу.

- Леш, мы на работе…

- Я помню.

Целует шею и отпускает попу.

Чуть отстраняется.

Здравый смысл взял все же верх.

И следом расстегивает пояс от платья на моей талии.

- Алексей… - прошу, но даже сама слышу, как слабо звучит.

Он улыбается, но не по-доброму. Хищно. Наклоняется к шее и вдыхает мой запах.

Расстегивает верхнюю пуговицу на платье.

- Нам всё равно надо это сделать. Для общего дела. Или ты забыла, зачем мы это начали?

Я закрываю глаза на миг. Просто не могу смотреть. Потому что он слишком близко. Слишком желанно. Слишком невыносимо…

Рррр…

Запускаю пальцы ему в волосы, притягиваю к себе его голову.

Вторая пуговица…

- Ты мне мешаешь работать, Титов, - стягиваю волосы в кулаки.

- Мне казалось, я наоборот вдохновляю, - прикусывает губы и дальше расстегивает пуговицы, оставляя меня в платье, как в халатике.

Ведет губами по линии подбородка, но не целует. Просто дразнит. Просто держит губы в этой точке, где вот-вот поцелуй - но ещё нет.

Я выгибаюсь - совсем чуть-чуть. Он это чувствует. Мгновенно. Рукой касается моей талии. Чуть сильнее.

- Леш, остановись, пожалуйста. Нам нельзя сейчас.

Он застывает, продолжая сжимать руками мою талию.

Отстраняется и смотрит на меня все ещё жадно.

Ноги дрожат. Пальцы пульсируют. Кожа горит.

- То есть нельзя сейчас?

- Я тут узнала, что лучше делать перерывы, чтобы м…

- Перерывы в чем?

- В общем, у меня там сложно же все, - показываю на свой живот. - Так вот, чтобы твои ребята добрались до моей девочки, им надо много энергии. А они ее копят три дня.

- И?

- И нам надо подождать три дня, чтобы они как следует зарядились и добрались.

- Как-то сложно все.

- Я же тебе сразу сказала, что со мной не просто будет.

- То есть, у нас теперь по расписанию будет, да? Раз в три дня?

- Ну хотя бы раз надо попробовать…

- Софья Федоровна, что вы со мной делаете…

Я поджимаю губу и быстро скинув платье, натягиваю рабочую юбку и рубашку.

- Это получается, когда мне к тебе приходить следующий раз?

- Ну, у нас было вчера утром, перед работой. Сегодня сутки. Ещё… двое. Послезавтра утром.

- Неееет, Сонь.

- Ну, Леш.

- Максимум до вечера.

- До завтрашнего, - тут же поправляю его.

- Нет.

- Да, Алексей.

- Сомневаешься в моих ребятах?

- Нет, скорее в своих лабиринтах.

- Ладно. Тогда сегодня отсыпаюсь, вечером буду наводить порядок.

- Тебе помочь?

- Смеешься? Ты, в своих этих обтягивающих штанишках… - садится на край стола, - на четвереньках у меня убираешься…

- Перестань.

- Я и второй раз не устою.

Я закатываю глаза.

- Ладу позову, не волнуйся.

- Кстати, Леш, дай мне ее номер. Я же обещала помочь.

Натягиваю туфли и убираю платье в шкаф.

Титов лезет в карман за телефоном.

А у меня стук в дверь и кто-то дергает ручку.

- Черт! - затыкаю рот Леше ладонью, а то как ляпнет сейчас.

- Прячься.

- Серьёзно?

- Да!

- А что мы сделали? Не было ничего!

- Они подумают, что было.

- Да пусть думают.

- Ну, Леш!

- Всё нормально, я тебе говорю.

Идет к двери и открывает замок.

Но я обгоняю его и сама открываю.

- Здравствуйте, вас начальник к себе вызывает. Сегодня что-то телефоны не работают.

- Я поняла, спасибо.

Закрываю перед ним дверь.

- Мне пора.

- Я понял, до завтра тогда.

Смотрит на мои губы. И я уже приоткрываю их, собираясь ответить на поцелуй.

- Пока Софья Федоровна, - подмигивает мне, - скучай.

Ну вот, не хватало ещё попасться с ним.

Леша не звонит, не пишет, но я так думаю, что он отдыхает. Зато нахожу Ладу и приглашаю погулять вечером. Когда она соглашается, зову ещё и Роберта.

Мы договариваемся встретиться у парка. Я прихожу чуть раньше, чтобы успеть выдохнуть и перевести дух. Все утро прокручивала в голове возможный разговор. Не хотелось делать из этого формальность. Хотелось - по-настоящему.

Лада приходит вовремя. Спокойная, собранная, как всегда. Снимает наушники и убирает в карман, когда подходит ко мне.

- Привет, - улыбаюсь. - Спасибо, что пришла.

- Здравствуйте, - чуть кивает в ответ. - Зачем позвали?

- Лада, я хотела поговорить.

- О чем? - идем по парку.

- Во-первых, про твоего папу. Я честно не знала, что он твой отец.

- А если бы знали?

- Если бы знала… - хороший вопрос, - если бы знала, то я бы тогда не подговаривала тебя поговорить с папой, чтобы помочь тебе. Я бы сама с ним поговорила.

- Сейчас поговорили?

- Да, он разрешил.

- Чем вы можете мне помочь?

- Не совсем я. Я пригласила на прогулку ещё одного человека. Надеюсь, ты не против.

Лада настораживается, но молчит и пожимает плечами.

- Это мой сын.

- Сын? Я помню, вы говорили, что у вас нет детей и вы очень хотите. Или врали?

- Нет. Роберт - мой приемный сын. Он когда-то тоже потерял родителей, я его усыновила. Фактически я ему тетя, но он зовет меня “мама”.

- Аааа.

- Я просто хочу, чтобы для начала ты с ним пообщалась.

- А сколько ему лет?

- Ему двадцать.

Роб набирает, что приехал. Я говорю, где мы.

Разворачиваемся и идем ему навстречу.

- Я не очень люблю чужих людей.

- Поэтому я побуду с вами, чтобы ты привыкла. Но поверь, к нему быстро привыкаешь, он умеет расположить к себе.

Замечаю Роба в худи и с рюкзаком за плечами. Высокий, улыбчивый, красивый.

Мама бы им гордилась.

Машу ему, чтобы обозначить нас и через пару минут Роб уже рядом.

- Привет, - обнимает меня и целует в лоб.

- Привет, дорогой. Роб, это девочка, про которую я тебе говорила. Лада.

- Привет, - добродушно улыбается и подмигивает.

Лада тушуется немного и только кивает в ответ.

- Лада, это Роберт.

- Лада, запомни, хмуриться не надо… - напевает, чем всё-таки заставляет ее улыбнуться.

- Может, по мороженому?

- Можно, - соглашается Роб, - но я угощаю.

Я выбираю обычный пломбир, Роб - шоколадное, Лада - с печеньем.

- Какую музыку слушаешь? - Роб берет тему для разговора из воздуха.

- Да разную…

Я иду рядом. Наблюдаю только за ними.

- Драму на максималках?

- Не только.

- Давай доставай телефон. Посмотрим сейчас.

Лада от такого напора тушуется, но слушает его. Открывает приложение.

- Вот смотри, все, что ты слушаешь, сразу понятно, что тебе нравится. Оно вызывает тоску и уныние. Как будто, - поворачивается ко мне, - мам, помнишь, ты мне говорила. Что я не хочу терять с ней связь, поэтому постоянно возвращаю себя в то состояние. А музыкой это прямо пару аккордов и ты уже возвращаешься в это все.

- Мне нравится эта музыка.

- Конечно, потому что нам нравится то состояние, которое вызывает эта музыка, слова. Так проще не забывать близких нам людей. Страдать все время и быть как бы с ними в тот момент.

- А вы хотите, чтобы я маму забыла и так мне помочь?

Вечером я открываю окна, чтобы впустить прохладу, включаю музыку фоном. Снимаю тюль и шторы. Набираю воды в таз, чтобы перемыть окна.

Все тихо. Спокойно. Даже чересчур.

Поглядываю на телефон.

Леша тоже, наверное, убирается, поэтому не звонит. А могли бы вместе.

Пятки чешутся, как хочется сорваться сейчас к нему. Помочь чем-нибудь…

Знаю же, чем это закончится. И сама предложила потерпеть пару дней. Энергии там разные, чтоб накопились. Тело чтоб соскучилось.

Идиотизм. Но мое тело уже соскучилось. И желания с каждым часом подбираются к точке кипения.

Натираю окна.

Если бы пришел сейчас… Я бы не выгнала. Я бы скорее перенесла наше “воздержание” друг от друга на пару дней опять.

А ещё лучше уехала бы куда-нибудь.

Но звонок в дверь. Не успела.

Останавливаюсь, выпрямляюсь.

Алексей?

Выглядываю в окно, его машины нет. Но он мог поставить ее и не во дворе.

В отражении начищенного окна тут же поправляю волосы, вытягиваю из них шпильку и распускаю косу. На домашнем платье расстегиваю одну пуговичку. Покусываю губы, чтобы были поярче.

И стираю с лица довольную-предовольную улыбку. Мол, я тебя не ждала, но раз пришел…

Открываю дверь.

И замираю.

На пороге стоит Виктор. С чемоданом в руке. Грустно улыбается.

- Привет, можно?

Кивает на меня и делает шаг в дом.

- Нет.

Но он всё равно уже заходит и закрывает за собой дверь.

- Вить, ты что тут делаешь? - отступаю. - Что за чемодан?

- Сонь, я ушел от жены. Все. Навсегда. К тебе.

Ставит чемодан у стены. Делает шаг ко мне, сгребает в объятия и целует в шею. Овал лица, щеки, скулы.

- Вить, перестань, - упираюсь руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.

- Люблю тебя, Сонечка, не могу без тебя, - находит губы.

- Стой!

Протискиваю руку между нами.

- Отпусти!

- Да, прости. Так соскучился, - разувается и идет в ванную.

Ведет себя как у себя дома.

- Как ты меня нашел?

- Какая разница? - ухмыляется мне, обернувшись. - Нашел и больше не уйду.

- Ты, прости, совсем идиот? А дети?

- С детьми я буду. Я им все объясню. Просто… я больше не мог. Все это время… только о тебе и думал.

- Мы с тобой расстались. Я же сказала, что между нами все.

- Все, пока я женат. Но мы разводимся с женой, теперь можем быть с тобой, - вытирает руки и выходит из ванной.

- А ты у меня спросил, хочу ли я так?

- Любовь так быстро не уходит никуда.

- Я тебя не люблю, Вить.

- Сонь, я понимаю, что ты злишься ещё на меня, что не сказал. Но теперь все. Я практически свободен. Не могу без тебя. Не дышу. Не сплю. Все не так. Все - пусто.

- Ты хочешь, чтобы я у детей отца отобрала? Чтобы меня твоя жена проклинала?

- Она все понимает.

- Это она тебе сказала?

- Да.

- Ты вообще не знаешь женщин и не понимаешь их, Вить. Пока вы не развелись, вернись к ней, попроси прощения.

- Не хочу я к ней. Не хочу видеть ее каждый день. Я тебя люблю.

- Я - не спасательный круг, чтобы тебя от твоей жены спасать.

Он приближается, но я вытягиваю руку.

- Не надо.

- Послушай…

- Нет, Виктор, - перебиваю его, пока не наговорил лишнего. - Уходи. Правда. Все кончено.

- Сонь, ну прости. Ты же любишь меня.

- Не люблю больше.

Те же плечи, те же глаза - серые, тяжелые. Те же пальцы, что когда-то держали мое лицо так бережно, будто я была из стекла. Те же губы, которые говорили мне, что я - любовь всей его жизни.

А сейчас смотрю на него и не чувствую ни-че-го. Ни боли, ни злости. Только тихое, вязкое отторжение.

Мне больше не хочется просыпаться рядом с ним. Слушать его дыхание в темноте. Мне не хочется знать, как пахнет его кожа по утрам. Не хочется вспоминать, как он хмурится, когда пьет кофе. Не хочется принимать с ним душ. Не хочется узнавать, как прошел его день.

Хоть когда-то казалось, что буду любить вечность, что боль и предательство будет очень сложно пережить.

А оказалось, что надо всего лишь другого мужчину.

Более яркого, настойчивого, надежного, красивого и горячего.

И все. Тот, по которому страдала раньше, - вдруг блекнет и становится не таким уж и идеальным.

Мне нужен другой. Совсем другой.

Тот, кто не врет. Не прячется. Не убегает и не возвращается, когда удобно. Тот, с кем легко. С кем можно смеяться, не боясь быть глупой. Молчать - не чувствуя вины. Смотреть в глаза - не заглядывая в прошлое. В конце концов, кто позволяет нарушать правила.

Мне нужен Алексей. Пусть грубый, колючий, резкий. Но настоящий. Честный. Живой.

- Я всё равно люблю тебя, Сонь.

- А я не хочу в это возвращаться, Вить. Зря ты ушел от жены и детей.

- Я верну тебя. Докажу, что люблю и что ты ещё любишь.

- Вить, ты слышишь, что я говорю? Я не люблю тебя. И дело уже не в тебе. А в другом мужчине.

- И где он? - осматривается по сторонам, - Эй, товарищ… ауу. Кто он?

- Это тебя не касается. У нас с тобой теперь разные жизни.

- Хочу, чтобы ты знала, я к жене не вернусь, поэтому буду рядом с тобой, пока не простишь и не разрешишь вернуться.

Забирает чемодан и уходит.

А я стою посреди коридора. С навязчивым ощущением - будто кто-то опять взял и вытер ноги о мою жизнь.

Умеет он настроение опустить вниз. До отметки ноль.

Это ж надо такое сделать?! Уйти от жены и детей. Чтобы что?Чтобы я приняла его назад?

А меня не хотел спросить, хочу ли я такое назад?!

Быстро заканчиваю с уборкой, потому что убираться уже желания нет. Иду в душ, а когда возвращаюсь вижу сообщение от Алексея.

Я ещё даже не вижу, что написал, но уже улыбаюсь.

Открываю телефон.

Титов А.: "Не умерла там от тоски и воздержания?"

Кто бы посмотрел со стороны, повинтил бы пальцем у виска. Но эти шутки не всем понять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Улыбаюсь и набираю ответ.

Я: “Нет”

Титов А.: "Ты до этого не в монастыре работала случаем?"

Я: "Как ты догадался? Вроде бы прятала свой белый халатик из Монашеского ордена. И устав при тебе не читала”

Титов А.: "У вас и устав есть?”

Я: “Да”.

Мы говорим о какой-то ерунде, но мне нравится с ним об этом болтать. Дразнить его.

Титов А.: “А когда я рядом, ты устав выполняешь или нарушаешь?"

Я: “Я же правильная девочка. Я ничего не нарушаю”

Титов А.: “Почитал бы я, что там в уставе про дрожь и стоны правильных девочек"

Я: "Это нервная дрожь праведника."

Титов А.: "А молитвы, видимо, перепутал со стонами?”

Я: “Ты закончил у себя уборку?"

Переключаюсь с этой скользкой темы, которая одно только желание рождает - попросить его приехать.

Титов А.: "Да, хочешь проверить?"

Я: “как-нибудь заеду”

Титов: “да хоть сейчас”

Я: "Нет, сейчас я спать"

Титов А.: "Спи, монашка. Но знай: если я тебе приснюсь, то не сопротивляйся желаниям"

Я: “А воздержание важно только для мужчины, я могу себе ни в чем не отказывать. Пойду, что ли … устав почитаю. Есть там пару глав эротического содержания. Как не захандрить”

Титов А.: "Может, вместе почитаем?"

В семь утра звонок в дверь. Я в одном полотенце после душа ношусь.

Опаздываю.

Вот кого ещё прислала нелегкая?

Если опять Виктор…

Выглядываю в глазок. Титов.

Стоит с охапкой тюльпанов.

Присвистывает, когда открываю ему и впускаю.

Специально или нет, но облизывает губы.

- Это я удачно залетел к тебе. Держи, - вкладывает мне охапку свежих тюльпанов и разувается.

Лепестки чуть влажные. Как будто их только что срезали.

- Ты клумбу оборвал, что ли?

- Ага, тренировался, как полотенце буду с тебя срывать.

Дергает рукой, пытаясь ухватить край полотенца, но я успеваю отскочить. Не упало, хотя держится на честном слове.

- Леш, нет, я опоздаю на работу.

Он скидывает куртку и идет за мной на кухню, как будто у себя дома.

Достаю большую вазу.

- Тебе важнее работа или ребенок?

Обходит меня сзади и прижимает к столу.

- Смотри, сколько у меня тут энергии скопилось, - толкается бедрами вперед. - Чувствуешь?

- По уставу не положено, - дразню и спокойно подрезаю стебли у тюльпанов. - Ждём до вечера.

- Мне кажется, ты неправильно устав монашеский читала. Если приходит настоятель, то надо ему подчиниться, - задирает край полотенца и ныряет мне в трусики.

- Леш, правда, не успеем. Кто так вообще с утра врывается? Я не готова.

- По-моему, ты идеально готова. Осталось только немного распаковать.

Словами пытаюсь остановить, но шею подставляю ему.

- Мы быстро.

- Мне ещё голову высушить надо.

- Так ты суши. Наоборот стоны твои заглушим феном.

- Чего?!

- В лифте ехали с соседкой снизу, так она спрашивает у меня - это Софья такая громкая?

- Перестань! - толкаю его локтем в живот. - Врешь все. Откуда тюльпаны, говори. Видно, что не магазинные.

- Нравятся?

- Если с клумбы, то не нравятся, - разворачиваюсь к нему.

- Не знаю, если честно. Заезжал в магазин, там бабуля под магазином продавала. Я скупил все. Она теперь точно меня помянет добрым словом.

- Ты пахнешь как… весна.

- Это шампунь.

- Шампунь и весна - идеальный микс.

Тянется к краю полотенца.

Я перехватываю его руку.

- Леш…

- Что? Я просто… проверяю прочность узла.

Ловит взгляд и уже не отпускает.

Медленно наклоняется. Губы касаются моего лба. Потом - щеки. Потом шеи.

- Леш, я опоздаю.

- Ты знаешь, что я всё равно тебя сейчас поцелую?

Знаю.

Обнимаю его шею.

Целует. Глубоко. Медленно. Без спешки. Вкусно. По утреннему жарко.

Пальцы находят бедро, медленно скользят вверх, под край полотенца.

Я замираю, но не отстраняюсь.

Он чуть отступает, смотрит в глаза.

- Ещё минут десять и...

- меня уволят.

- Ты всё равно в декрет собралась, нет?

- Пока нет.

Придерживает меня за талию и подсаживает на кухонный стол.

- Титов, ну что ты делаешь…

Ругаю его и сама тяну его футболку вверх.

- Пилилим, - очередной будильник приводит в чувства.

- Это знак, времени нет.

- Какой знак? Что мы слабые и подчиняемся будильникам?

- Что мне надо не раздеваться, а одеваться.

- Скажем, что ты опоздала по очень уважительной причине.

Я улыбаюсь.

Он касается моего лба своим.

- Вечером, - целую быстро его в губы и спрыгиваю. Оставляю его без футболки.

Достаю фен, наношу спрей и сушу волосы.

- Вечером у тебя или у меня? - подпирает плечом стену мой титан.

- У меня. Потому что у тебя дочка.

- А у тебя сын.

- Но он у меня не живет, просто в гости приходит. Тебе Лада, кстати, вчера говорила что-нибудь?

- Вы встречались?

- Ага, - просушивая волосы феном и говорю чуть громче.

- Сказала, что познакомилась с твоим сыном. Ему сколько лет.

- Двадцать, а что?

- Ей пятнадцать.

- И что?

- Не обидит ее?

- Неееет. Ты что?! У него девушка есть.

- Когда наличие девушки было проблемой?

- Титов! За такое тебе по голове надавать. Дурак.

Но бить не в моих правилах поэтому просто направляю на него поток теплого воздуха.

Это утро официально - мое любимое. Пусть даже я не успела позавтракать, без секса, и возможно, опоздаю.

Но оно какое-то другое и особенное.

Мы садимся в машину.

- А ты куда так рано? - смотрю на сумку на заднем сидении.

- На тренировку съезжу. А то одна дамочка говорит, что у меня сил не хватит.

- Я такое не говорила.

- Но намекала.

- Успеем?

Пятнадцать минут до работы в итоге осталось.

- Успеем. Хотя… ты сама виновата.

- Я? То есть это я рано приехала и отвлекала тебя?

- Да, - пожимает плечами Титов. - У тебя такой вид, что ты отвлекаешь постоянно. От всего. Хоть в одежде, хоть без, - сводишь с ума, а потом делаешь вид, что спешишь.

- Все, больше так не делаю. Веди машину и не отвлекайся.

- Я сконцентрирован, как никогда.

- Очень убедительно, - фыркаю, отводя взгляд, чтобы он не видел, как губы сами тянутся в улыбке.

На светофоре он разворачивается ко мне.

- Пуговки твои эти на платье…

- Что с моими пуговками?

- Не могу все забыть, как расстегивал.

- Алексей! Поехали.

- Поехали…

- Пристегивайся. А то я резко остановлюсь - ты окажешься на мне.

- И это твой план по флирту?

- Это мой план по уничтожению остатков твоего воздержания.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Он замечает.

- Не смей так делать. Ты же не знаешь, как это действует.

- Что?

- Губы. Твои. Вот так. - он повторяет мой жест, слегка втягивая нижнюю губу.

- Все, хватит. Мы приехали.

- Ага, вот сейчас я тебя выпущу и до вечера буду мучиться.

- Потерпишь. Ты же пожарный. Терпение у вас как у Будды.

- У Будды не было тебя под боком.

- Леш, не вези меня к части. Высади тут, - киваю на остановку, - я добегу.

- Остановка далеко, ближе подвезу, у центра безопасности высажу.

Ну, хотя бы там…

Останавливается. Отстегиваю. Поворачиваюсь к нему.

- Пока, спасибо, что подвез.

- Спасибом твоим не удовлетворишься…

- Вечером рассчитаюсь.

День без Титова в части скучный. Нет какой-то интриги, ожидания, предвкушения. У нас есть только вечер, которого я очень жду.

Тюльпаны вспоминаю. Как приехал в семь утра, чтобы подарить мне их. Даже в том, что купил их у бабули, свой шарм есть. Обо мне думал в тот момент.

Не могу уже. Хочу к нему. Хоть ты сбеги с этой работы. Но повода нет уйти.

Виктор ещё. Знает, где я живу. Только бы не пришел в неподходящий момент. Надеюсь только на то, что он понял все, что я сказала, и искать встреч больше не будет, а вернется к жене. Или куда хочет, но от меня отстанет.

Алексей забирает меня вечером - не как обычно. С какой-то особенной тишиной внутри. И сдержанным нетерпением в глазах.

А я ещё задерживаюсь на двадцать минут. Чтобы нас поменьше людей увидело.

В итоге к его машине уже бегу, потому что накрапывает дождь.

- Привет, - захлопываю дверь и пристегиваюсь.

Титов кивает молча. Только пальцы на руле отбивают ритм.

- Едем к тебе?

- Я думала в магазин сначала.

- Потом в магазин.

Включает в салоне тепло и я стягиваю мокрую куртку. Тут тепло и уютно. Я бы с ним куда-нибудь прокатилась так, попутешествовала.

Дождь усиливается. Капли барабанят по крыше, будто нас закрывают от всего мира.

- Может, все же в магазин сначала? Потом лень будет идти по такому дождю.

- Что за погода! Сейчас будто Ной по дворам поплывет.

Бурчит, включая быстрее дворники.

До нашего района остается поворот, но я даже не хочу, чтобы он его делал.

Хочется ещё вот так с ним. В тишине. Под ливнем. Наедине.

Сворачивает к магазину.

- Пойдем? - кивает на двери.

- Дождь сильный. Давай подождём немного.

За окнами - водяная стена. Словно весь город под водой.

Над нами раскатывается гром.

И только мы - внутри сухого, закрытого, личного кокона.

Глушит машину. Стекла мгновенно запотевают от перепада температур тут и снаружи.

Титов поворачивается ко мне. Не говорит ни слова. Только смотрит.

И я чувствую, как внутри что-то дрожит. Будто пружину закручивают. Не из-за страха. Из-за него.

Он тянется медленно. А я уже не дышу.

Пальцы у меня на бедре. Тепло. Грубовато. Очень по-мужски. А глаза смотрят прямо. Внутрь. Как будто он уже решил, что будет дальше. И я знаю, что не остановлю.

- Хочу тебя, - отстегивает ремень и тянет меня к себе на колени.

Губы касаются моей шеи. Целует впадинку между ключицами. Сначала легко. Потом плотнее.

Закатывает платье до талии.

- Леш, не тут же…

- Это моя машина, что хочу в ней, то и делаю.

Я хочу его. До дрожи. До щекотки под коленками. До влажной кожи и соскальзывающих с плеча лямок.

- Мы на парковке, - пытаюсь вспомнить о приличиях. - У людей под окнами.

- Там дождь. Никто нас не видит.

Целует глубоко, медленно, будто изучает изнутри.

Расстегивает пуговички любимые на платье и утыкается носом в ложбинку между грудей. Шумно вдыхает.

Я приоткрываю глаза, стекла запотевшие, дождь барабанит по крыше и лобовому. Над нами сверкает молния и ругается матом гром. Но никто из нас не остановится сейчас.

Леша откидывает кресло, падаю на него.

Мои пальцы путаются в его ремне. Целуемся, будто в последний раз.

Перебираемся на заднее сидение. Как подростки…

- Иди сюда, - тянет меня к себе на колени и врезается в меня. Прямо тут, на парковке. Среди пары десятков машин.

Переплетаем наши пальцы. И двигаемся глубоко, медленно, тягуче.

Пальцами направляет мои бедра в правильную амплитуду и скорость.

Желание стягивает все внутри.

Заваливает меня на сиденье и я чувствую только его тело. Пальцы. Аромат. Частое дыхание.

Надеюсь, нас никто не увидит.

Быстрее. Во мне. Весь во мне. Много. Наполную.

Сумасшедший.

Меня накрывает оргазмом, Алексея - следом.

Чувствую кожей, что он весь в мурашках.

Настоящий такой. Откровенный.

Прижимаю к себе, не давая уйти.

И плыву от ощущений рядом с ним.

- Ты сумасшедший, ты знал?

- Я тебя точно уже этим заразил, поэтому не переживай.

- Дурак.

- Ну что, теперь можно и в магазин.

- Надо полежать минут пять, чтобы твои ребятки, хотя бы кто-то из них до моей девочки добрался.

- Может, пора уже тест делать? - садится рядом и берет салфетки. Мои ноги закидывает себе на колени.

- Не так быстро. Это же надо там найти, прикрепиться…

- У меня экспресс-доставка спортсменов. Уже там все.

Кладет теплую ладонь мне на живот.

- Тебе, главное, теперь не родить в машине.

- Забеременею вообще буду только лежать, чтобы никаких осложнений.

- Серьёзно?

- Да.

Наклоняется и поднимает мои трусики.

- Это, кажется, твое.

Натягивает мне на одну ногу, потом на вторую.

- А может не пойдем в магазин, а сразу к тебе поедем?

- Теперь надо опять два-три дня перерывов.

- Нет уж. Мы так не договаривались.

- Леш, ну, правда, почитай.

- Я три дня терпел. Поэтому сегодня мне надо много секса. Всю ночь. потом, может быть, и сделаем перерыв. Мне как раз в смену….

- Сумасшедший.

- Ты сама виновата… - гладит мои ноги. - Такая подсела ко мне в этом платье…

- В каком это “этом”?

- …возбуждающем, - заканчивает за меня, - не даешь передохнуть.

- У тебя пониженная выносливость, Титов. Сгоришь так, если не будешь себя беречь.

- Не умею в эконом режиме работать. Все на максимум. Ты ещё тоже особо не умеешь, все у тебя глубоко и с царапинами.

- Ну, извини. В следующий раз поглажу тебя, как котика.

- Только не забудь, где у котика живот.

Я смеюсь. Он тянется ко мне, целует в шею, не торопясь. Долго, влажно. Дыхание горячее. Мне опять хочется... все.

Стук в стекло.

Оборачиваюсь. За стеклом силуэт. Рукой протирает наше стекло.

А у нас тут запотело все.

Быстро натягиваю платье. Титов перелез на переднее сидение.

Вот не дадут расслабиться и детей поделать.

Алексей нажимает на кнопку, приоткрывая стекло.

- Извините, из-за сильного дождя затопило ливневки. Мы освобождаем парковку, чтобы спустить воду. Иначе скоро вашу машину может затопить.

- Понял, уезжаем, - спокойно кивает Титов.

- Ну что, Сонь, без магазина сегодня.

- Я не голодная, - перебираюсь на переднее сиденье.

- А я ещё голодный, - подмигивает Алексей.

- Я, конечно, все понимаю, но думал, что у тебя хоть что-то съедобное есть.

- Ты не в том месте ищешь счастье, Титов.

- Может, пиццу закажем?

- Я сделаю тебе сама. Овощную.

Почесывает пальцами щетину на подбородке. Тянет время, обдумывая план Б.

- Тебе понравится, вот увидишь.

- Но если нет и я останусь голодным…

- Не останешься. Сейчас будет лучшая фальшивая пицца в твоей жизни.

- В смысле, фальшивая?

- Ну, без теста, без колбасы, без мяса... короче, без вкуса, - улыбаюсь, пока мою овощи. - Но зато без лишних угрызений совести, что ты наелся после шести.

- А я-то думал, ты меня после такого секса наградишь чем-то жирненьким. Энергия-то потрачена. И, надеюсь, ещё понадобится.

- Это и есть награда. Здоровье, долголетие и бодрость духа.

Нарезаю кабачок кружочками.

Титов закатывает глаза.

- А что не так с овощами? Вкусные же.

- Да мы как-то тушили овощехранилище. Задание было - максимально все потушить, но не залить пеной, а спасти продукты. Там, понимаешь, сотни тонн. Все уйдет в утиль, если хоть капля хлорсодержащего раствора попадет. А вода? Залей водой - и будет болото, не хранение. Короче, задачка с подвохом.

Садится на подоконник, упирается пяткой в батарею под ним.

- И? - я продолжаю нарезать овощи и включаю духовку.

- Перекрыли все вентшахты, ограничили доступ кислорода. Подключили тепловизоры, чтобы точно понять очаг. Продули углекислотой по точке, без распыления. И ручниками - баллоны, порошковые. Потушили очаг, все остальное - температурно изолировали. Риск был, что задохнемся сами - вентиляция нулевая, все на дыхательных аппаратах.

- То есть вы их, получается, "задушили"?

- Угу. Без воды, без пены. Просто перекрыли им кислород. И себе почти.

- Звучит, как операция по спасению овощей.

- Именно. Зато капуста осталась цела. Начальство нас потом в шутку "веганским спецназом" называло. Ну и эти потом решили нас отблагодарить, машину овощей прислали. Картошка, капуста, морковка. Много же не съешь их, но там было очень, поэтому всей частью разбирали. Мы с Ладой ели месяца три. Я уже смотреть не мог, ждал, когда оно закончится.

Раскладываю первый слой овощей.

- Если бы тушили шашлыки и вам их фуру подогнали, - закидываю в рот ломтик помидора, - то и они бы тебе надоели через пару недель.

- Некоторые вещи не надоедают, - улыбается уголком губ Алексей, наблюдая, как я укладываю помидоры по спирали.

- Все со временем приедается.

- Даже овощи?

- Ну в принципе и они периодически надоедают.

- Секс - нет.

- Очень даже да, - парирую. - Секс - как овощи. Вроде бы полезно, вкусно, нужная вещь, но если каждый день одно и то же - уже не радует.

- Зато без него нельзя, - поднимает бровь. - Как и без твоих овощей. Даже если в холодильнике каждый день огурцы - ты же не отказываешься есть, просто находишь, как подать. С йогуртом, с соусом, со сметаной, маринованные…

- Хочешь доказать, что обычный огурец, - беру целый огурчик и показываю ему, - можно превратить в гастрономический оргазм?

- Именно. Для кого-то это просто огурец, - забирает у меня, - а для кого-то, - упирается кончиком мне между ключиц. - А для кого-то целая… - ведет вниз, задевая чуть грудь по краю, - … секс-игрушка.

И останавливается в районе пупка.

- Ну, не знаю… Мне кажется, все зависит от человека. Если внутри у человека все потухло - хоть сыром натирай, хоть соусом, уже ничего не спасет.

- А если горит - даже простой огурец станет экзотикой.

Поднимает его и откусывает кончик.

- Вот и поговорили про еду.

Открываю духовку и ставлю пиццу.

- И про секс, - кивает с самодовольной ухмылкой. - Но я всё равно останусь при своем: с кем-то - надоедает, с кем-то - никогда.

- Следующий раз ужинаем у меня. Я буду готовить.

- Звучит как…

Договорить не успеваю, звонит мобильный.

- Как что?

- Как свидание.

- Просто откормить тебя хочу, а то зациклилась на одних огурцах и баклажанах.

Мама.

- Тшшш, - прикладываю палец к губам, - это мама.

- Понял.

- Привет, мамуль.

- Привет. Соф, хотим тебя попросить.

- Что надо?

Алексей подходит сзади, руки обвивают талию. Начинает целовать в шею.

- Да у папы там сломалась в машине какая-то деталь, он заказал, мы оплатили, но надо забрать.

- Серьёзное что-то?

- Да опять со сцеплением что-то. Стоит, как памятник.

- Хорошо, мам. Где забирать? - сдержанно говорю, пятясь к столу, пытаясь увернуться от Алексея.

- Я скину адрес автомагазина. Соф, и ещё, мы пленку для парника заказали, заберите и ее. Это у Николая, на Калинина. Скажешь, что от отца. Он знает. Только не тяни. А то в субботу будет жара, парник надо накрыть.

- Мам, но у Роберта в субботу занятия, мы если только в воскресенье приедем.

Тут Алексей не выдерживает и засовывает ладонь под мою футболку. Я отпрыгиваю и пытаюсь скинуть его руки от себя.

- Соф, надо обязательно забрать. А то Бирюковы уже помидоры высадили, а я не могу, у нас парник порвался.

- Заберу. Если что на такси съезжу. Не волнуйся, мам.

Зажимает меня в углу. Расставляет руки, упираясь в стену.

Наклоняется, впиваясь губами в шею.

- Мам, я тебя поняла.

- Угу, а ты не одна, что ли?

- Неа, - шепчет Титов.

Но зная маму…

- Кто там у тебя, Соф?

- Никого, мам.

- Ты же не простила Виктора?

Тут Алексей замирает.

- Нет, мам, все, пока.

- Софья Федоровна!

- Нет, мам, тебе показалось. Все пока, я уточню и наберу, - быстро заканчиваю разговор. - Целую, пока!

Отключаюсь и, развернувшись, смотрю на него.

- Зачем ты так сделал?

- А что я такого сделал? Просто прикусил на пробу.

- Хочешь, чтобы без тебя тебя женили?

- Кто такой Виктор?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Умеет выцепить из всего разговора главное.

- Мой бывший.

Подныриваю под его руку и иду в ванную. Хочу освежить лицо.

- Давно расстались? - Алексей же заваливается на кровать в спальне.

- Около полугода.

- Из-за чего?

Я иду в спальню и ложусь рядом.

- Из-за того, что у него есть трое детей и жена.

Алексей присвистывает от неожиданности.

- Я с ним не схожусь и, как только узнала о том, что женат, то сразу разорвала все отношения. Мама, естественно, знает.

- А он что, молчал?

- Угу, влюбил меня сначала, а потом такой сюрприз. Встретила их в супермаркете.

- А вопросов не было, почему например не живет с тобой?

- Ну, ты тоже не живешь со мной.

- В принципе, да. Ты бы и с Ладой не встретилась, если бы не потоп. Я девушек домой тоже не вожу.

- Ну вот…. ладно, Леш, не хочу об этом.

Расковыриваю кутикулу на ногте, ищу другую тему для разговоров.

- Ты от него не забеременела или не пробовала?

- Не пробовала. Думала в браке это надо делать. А как вся эта история вскрылась, пошла сделать ЭКО, потому что врач сказал, что у меня мало времени. Оно не сработало и как оказалось, в принципе у меня такой организм, что не сработает. Надо все натюрель.

- Забыла его?

- Забыла его?

- Да.

- Говоришь “да”, а глаза отводишь.

- Любые отношения всё равно откладывают отпечаток. А этим ещё и года не прошло. Это нормально.

На сколько только его хватит.

- Леш, а ты сколько готов времени потратить на меня? - поднимает вопросительно бровь. - Я же говорила, что с первого раза возможно не получится. Вдруг понадобится несколько месяцев, если вообще, в принципе, что-то получится.

- У нас такой формат с тобой, что никаких обязательств друг перед другом, а значит нет поводов для обид, споров, общих планов. Без этого очень легко жить.

- А что бы для тебя было неприемлемо в таком формате?

- Неприемлемо? Наверное, если бы меня хотели затащить в ЗАГС или другой мужик. То есть даже в таком формате, как у нас, делить женщину я не хочу. Мы об этом и договаривались в самом начале.

- Ну да.

Леша переворачивается на бок, захватывает пальцем край моей футболки и тянет его вверх, до груди. Складывает пальцы в кулак и легонько стучит мне по животу.

- Тук-тук-тук? Кто в животике живет?

Мягкий, расслабленный, чуть с жировой прослойкой живот подрагивает. И мне хочется его втянуть, чтобы скрыть несовершенства фигуры.

- Эй, вы меня слышите? - Титов наклоняется к животу и говорит уже в пупок. - Кто в животике живет?

Но с другой стороны, втягивать живот - это означает, что я хочу ему понравиться. Казаться другой. Не такой, какая есть.

А мне это наоборот как раз и не надо.

Кладет руку мне на живот.

- Как думаешь, получилось у нас?

Пожимаю плечами, давая всё-таки себе надежду, но что-то подсказывает, что нет. Слишком мало времени и слишком много ожиданий.

- Ты тест когда делала?

- Я ещё не делала.

- Нет? - искренне улыбается. - Так давай сделаем.

- Он сейчас всё равно ничего не покажет.

- Почему?

- Потому что его надо делать в определенные дни. Он просто так не покажет.

- А вдруг?

- Нет, Леш.

- У тебя есть?

- Да, но делать сейчас…

- Будем. Может, ты тут зря переживаешь, а уже беременна. Неси. Будем изучать.

Я перекатываюсь на другую сторону кровати к тумбочке и из верхней полки достаю один тест. Благо с Кирой мы затарились.

- Ну Леш, нет ещё задержки.

- А когда она будет?

- Должна быть с четырнадцатого. Но ее может и не быть.

- Дай мне тест, сейчас почитаю инструкшн к этому делу.

- Держи.

Протягиваю Алексею тест. Не поверит же, пока сам не прочитает, что бесполезно сейчас.

- Так, давай почитаем устав на упаковке, что тут надо сделать, чтобы узнать тайну тайн.

Вчитывается в крошечную инструкцию к тесту на беременность. Серьёзно так, будто у него завтра экзамен.

- Тестирование можно проводить в любое время суток, начиная с первого дня задержки менструации.

- Ну вот, я тебе про что. Ещё через неделю должны начаться.

- Но уровень этого ХГЧ всё равно уже может расти. Так… значит, результат через пять минут, - тянет Алексей, щурясь. - Одна линия - беременности нет, две - Вы беременны.

- Угу. Благодарю за ликбез.

- Подожди, а если никакой полоски?

- То это китайский брак с маркетплейса. Не может не быть полосок, - смеюсь, прижимая к животу подушку. - Я покупала в аптеке.

- Туда уже тоже с маркетплейсов возят.

Щурится, вчитываясь дальше в мелкий шрифт.

Я знаю, что не беременна, по крайней мере точно сейчас ничего не покажет. Но с Титовым даже интересно это сделать. Не тот человек, что даст грустить и переживать.

Иду, делаю все по инструкции и приношу ему сразу на бумажке тест-полоску. Он же хотел сам смотреть. Пусть смотрит.

Я результат знаю и так….

- Ты точно не воды там налила.

- Точно, Леш.

- Смотри мне.

Ложусь на кровать, лист кладем между нами. Как будто это маленькая тест-полоска уже наш ребенок.

- Мне иногда кажется, - переворачиваюсь на спину, - что меня родителям тоже, наверное, с бракованного китайского маркетплейсами прислали. Как тест без полосок.

- Тогда ещё их не было.

- Китайщина была всегда.

- Скорее, тебя нашли, - поднимает руку и тычет в меня пальцем, - в пекинской капусте.

- Где?

- Ну или эти.. китайские летучие мыши тебя занесли. Типа наших аистов.

- Вот-вот, я про то же.

- Да ладно я шучу, - ловит мой взгляд и перестает улыбаться. - Ты не бракованная, Сонь, ты - эксклюзивная модель, просто без инструкции, - трясет бумажкой от теста. - И с тобой все в порядке, но пока не знаем, как точно пользоваться.

- Спасибо, - толкаю его кулаком в плечо, - очень вдохновляюще.

- Так что не волнуйся, - тянет меня к себе под бок, - разберемся с тобой и будет по тебе инструкция. Ещё детей наделаешь себе.

- Любые бы деньги за это заплатила.

- Слушай, мы ещё не начали по-настоящему стараться, - добавляет он с той наглой уверенностью, которая всегда заставляет мое сердце чуть сбиваться с ритма.

Может, правда, ко мне просто обычная инструкция не подходит?Надо все по особенному. С особенным, настойчивым мужчиной.

Как там Кира говорит, у него такие ребята, что добьются своего.

Смотрю в потолок и делаю вид, что этот разговор - просто болтовня. Просто слова перед сном.

- А если вдруг… ну, вдруг всё-таки? - спрашивает он, не отводя взгляда. - Если две полоски появятся… Это значит, все? Больше не встречаемся?

Я поворачиваю голову, ловлю его взгляд. И снова он не улыбается.

Серьёзные вопросы задает, на которые так сразу и не знаю, что ответить.

С одной стороны да, с другой - как вот без таких вечеров? Я ещё не насытилась ими.

- Да, Леш. Это уже будет… совсем другое.

- Что другое?

- Ну, сделка фактически выполнена. Дальше уже какой-то личный интерес.

- Его никто не отменял изначально. Просто можно же ещё “пообщаться”, - берет последнее слово в воздушные кавычки пальцами.

- Мы оба знали, на что идем. Сделка, помнишь? Без чувств, без продолжения. Ребенок - мне. Секс - тебе. Все просто.

- Если передумаешь, то я ещё открыт к предложениям, - улыбается, но за этой улыбкой что-то другое скрывается.

- Если я буду беременна, Леш, то мне уже будет нельзя.

- Почему?

- Потому что я должна исключить опасность выкидыша. А любое напряжение может его спровоцировать.

- Я могу быть крайне аккуратным.

Снова улыбается своей этой - наглой, теплой, дразнящей улыбкой.

- Так, что у нас со временем? - проверяет часы. - Пора. Ну что? Переворачиваем?

- Сонь, я освободился, минут через пятнадцать буду у тебя.

- Хорошо, собираюсь.

Тест, ожидаемо показал отрицательно, поэтому договор в силе. Я и огорчилась, конечно, хоть и знала результат, и одновременно порадовалась, что мы ещё с ним “поедим овощную пиццу на ужин”.

Может быть, даже сегодня, когда заберем мамину пленку для парника и папину деталь для машины.

А завтра уже с Робертом съездим к родителям.

Запрыгиваю в машину и говорю адрес.

Титов после тренировки. Весь такой накачанный и тестостероновый, что без вздохов не взглянешь. Хорош… удивительно даже вот это распространенное сейчас, что “мужиков настоящих нет”.

Вот же, есть. Что ни на есть настоящий. Без вредных привычек. По крайней мере в его объемах - это не вредно. Интересный. Веселый. Не жмот.

Если бы я искала мужа, то определенно бы такого себе хотела.

- Как дела?

- Пока не родила, - отшучиваюсь в ответ.

- Тест без меня делала?

- Нет. Без тебя не решилась.

- Ну и правильно, - кивает с серьёзным видом.

- Почему?

- Я тут читал перед сном… скоро главным специалистам буду по тестам.

- И что, по какому направлению у тебя квалификация?

Одной рукой сжимает руль, второй облокачивается на подлокотник, уголок губ ползет вверх.

- По выведению потомства в условиях повышенной важности.

Сворачиваем к магазину с пленками.

- Может, нам и тебя в пленку умотать, - смеётся. - Парничок там у тебя сделаем, - кивает на мой живот. - Чтобы прижилось все.

- Ты как скажешь….

- Видишь, какой я участливый. Варианты тебе разные подкидываю, -

паркуется и глушит машину. Открывает мне дверь и помогает выйти.

Мы забираем отрез пленки для парника и отъезжаем, чтобы забрать папину деталь.

И мне так неудобно, что Леша мои проблемы решает, хотя вроде как у него выходной и он мог бы отдохнуть. Что надо, наверное, ему на ужин что-то мясное приготовить.

- Да, мам, - принимает входящий вызов по громкой связи.

- Леш, привет, а ты где?

- По делам езжу.

- Леш, я тут на рынке. Тут такие саженцы черешни хорошие и не дорого. Может, я возьму, а ты меня подбросишь домой?

Теперь он закатывает глаза. Я про себя усмехаюсь.

- Покупай, хорошо, минут через двадцать-тридцать там буду.

Его мама отключается.

- Как весна, так и начинается, а не посадить ли нам ещё одну вишню, сливу, куст смородины. А потом это все вырастает и она страдает, что так много и надо куда-то раздавать.

- Мои такие же.

Мы забираем какую-то папину приспособу. Благо Алексей понимает, о чем там речь, а то мне сразу дали не мое.

- Сейчас на рынок съездим, как раз по пути, маму заберем с саженцами.

- А может… меня сначала домой, а потом езжай по делам? Я тебе приготовлю пока что-то вкусное.

- Мне потом сюда же возвращаться. Нет, давай уже все соберем и я развезу. Или ты спешишь?

- Не спешу, но… неудобно мне, что ты меня возишь. Мама твоя подумает…

- Не бойся, ты ей понравишься.

- Вот как раз этого я и боюсь.

- Успокойся. Подвез коллегу. Что такого? Ты как в детском саду. Если тебе сказали взять за руку мальчика, чтобы с ним в паре станцевать, так все - это уже как минимум свадьба.

- А что, нет? У тебя такие шуточки…

- Ну какие у меня шуточки? - усмехается в ответ.

- Типа контузии сердца.

- Слушай, ты вообще сказала, про контузию мошонки, - теперь рот ладошкой закрываю я, чтобы не видел, как смеюсь. - Я все помню. И кто из нас ещё больше шутит?

- Ты.

- Я?

- Ты-ты.

- Так, вон мама.

Черт.

- Скажи, что я твоя коллега.

- В смысле, скажи? А что, это неправда?

- Ну, без подробностей про детей и так далее.

- Понял.

Паркуется, заезжая одним колесом на тротуар. Открывает багажник.

- …коллега по работе. Мам, зачем нам столько саженцев? Ты же сказала один.

- А если вымерзнет или не приживется?

- А если наоборот?

- Ладушка любит черешню, пусть ест.

- А это что?

- А это пару черри взяла?

- Будем выращивать три месяца десять мелких помидорок.

- Ладушка любит.

- Ладушке я куплю, что она там любит, а ты бы лучше в шезлонге отдыхала, а не на грядках лежала.

- Мам, проще купить…

- Что ты понимаешь…

Захлопывает багажник. Открывает ей заднюю дверь.

Кхм.

- Здравствуйте, - оборачиваюсь и улыбаюсь ей.

- Здравствуйте, Анна Ивановна.

Женщина с мягкими чертами лица и живыми глазами, в которых сразу читается юмор и доброта. Щеки румяные, будто только что из бани, волосы аккуратно убраны в пучок, но несколько выбившихся прядей придают ей домашнюю теплоту.

От нее пахнет чем-то вкусным - может, пирожками, может, свежей выпечкой. Надежная, как хлеб с маслом. Теплая. Своих обнимет. Чужих - накормит и проводит до двери.

- Софья…

С отчеством слишком уж пафосно будет.

- Мам, это Соня, работаем вместе.

Леша садится за руль.

- Мы уже познакомились.

Улыбается мне и взглядом то по мне, то по Алексею.

- Софья, а это ваша пленка? Парники сажаете?

- Родители попросили забрать.

Алексей заводит машину.

- Куда тебя с этим всем, на дачу?

- У вас, наверное, другие планы были?

- Давай, сгоняем на дачу, отвезем маму. Потом твое отвезем.

- Не надо мое, - сразу машу головой. Хватит мне на сегодня одного семейного “ужина”.

Машина выезжает с парковки. Внутри тепло, несмотря на весеннюю прохладу снаружи. Мама Алексея устраивается на заднем сиденье, поглядывает на дорогу и то и дело поправляет сумку с саженцами.

- Кстати, Софья… а это вы та самая Соня, про которую Лада рассказывала?

Я замираю. Натягиваю дежурную улыбку и бросаю взгляд на Алексея.

Вот только бы сейчас знать - что именно она рассказывала.

- И что же она там наболтала? - тянет Алексей с ухмылкой, будто заранее развлекается.

Конечно, ему весело. А я уже внутренне пишу заявление об увольнении и переезде в другой город.

- Что ты, мол, с какой-то Софьей потоп устранял всю ночь. Так устали, что уснули вместе. В одной постели, - поясняет Анна Ивановна с абсолютно будничным тоном, как будто рассказывает про саженцы.

- Да, это она.

- Я ещё спросила: "Папа у нас жениться собрался?" А она только плечами пожала: "Не знаю, говорит… но она вроде ничего такая."

Алексей прыскает со смеху.

Я, кажется, впервые в жизни хочу открыть дверь машины и выскочить на ходу.

Алексей выгружает из багажника саженцы и аккуратно переносит их под навес, где Анна Ивановна уже заранее расстелила клеенку. Земля под ногами влажная после ночного дождя, пахнет сырой травой и дымком - кто-то по соседству уже топит баню. С другой стороны кто-то что-то строит.

Но если в квартире каждый ремонт в соседней квартире вызывает желание убить, то тут все как-то естественно.

Я гуляю по участку. Здесь совсем другие приоритеты и задачи, по сравнению с городом.

Жизнь - медленнее.

Не надо никуда спешить. Вишня уже пустила почки. На малине - зеленые побеги. И, кажется, даже шмели летают здесь как-то ленивее, чем в городе.

Хорошо…

Понятно теперь в кого он. Вся семья такая, похоже. Что подумали, то озвучили. И вроде как у них и неловкости нет. Ну а что, надо сразу знать, кто есть кто. Титов ещё привычно отшутился, что “у нас один проект”, но хотя бы не вдавался в подробности какой.

Анна Ивановна несет с грядки свежую редиску, петрушку и зеленые перья лука.

- Леш, ты скоро? Пойдем обедать.

- Заканчиваю, - отзывается Алексей и перекладывает ящик с саженцами к стенке.

- Софья, вы любите кашу? С тушенкой. Настоящая. Из печки, - подходит к колонке мама Алексея и набирает в таз воды.

- Я не голодная, спасибо.

Вежливо отказываюсь.

- Ещё пока назад доедете, проголодаетесь. А она такая разваристая ух.… на газу такую не сварить.

Сглатываю слюну. Умеют они уговаривать…

- Я к каше сейчас салатик ещё сделаю, - моем овощи, - у меня, смотрите, какая редиска молоденькая. Ядреная, ух.

- Мам, на свет их ставить или в тень?

- Сейчас, подожди, сынок, - перекладывает с любовью редиску, зеленый лук и петрушку в тарелку.

- Давайте я салат нарежу.

- Ой, спасибо, вот держи, Сонечка, - вручает мне нож и разделочную доску.

Анна Ивановна идет к сыну, а нарезаю редиску.

Слюна уже скапливается. Правда, с утра только смузи выпить. Думала быстро сгоняем за папиными деталями, потом уже поем. А тут теперь все свежее, с грядки, почти "парное".

Редиска хрустит под ножом, стебли лука распадаются тонкими зелеными перьями. Я высыпаю все в миску, аккуратно перемешиваю все.

- Ладка права была, - Анна Ивановна, - когда говорила, что она "ничего такая". Спокойная, воспитанная. Приезжайте ещё, Леш, хоть на выходные. Пусть отдыхает у нас. Вон как по ней видно, загнанная. И ты… все один и один.

Я замираю, рука зависает с ложкой над миской. И тепло где-то под ребрами - стекает вниз.

- Мам, - голос Алексея чуть тише, но резче. - Не начинай, ладно?

- Я что? Я ничего, - отвечает она. - Просто говорю. Девушка хорошая и свободная.

- Я сам разберусь, мам, - спокойно, но твердо.

С ней он открытый и не придумывает ничего, говорит, как есть. Кроме парочки оговорочек.

- Конечно, сам. Кто ж ещё. Только ты пока разбираться будешь, ее уведут.

Знает, что никто меня не уведет, потому что он мне нужен больше, чем я ему.

И мне должно быть всё равно, но это его слова… Едко, как этот лук обжигают внутри.

Сидим на деревянной веранде за столом, накрытым клетчатой скатертью. Все просто: каша с тушенкой дымится в глубоких мисках, рядом - салат из редиски с зеленым луком и сметаной. Хлеб свежий. Запах такой, что внутри все сжимается от голода.

Алексей садится напротив. Солнечный свет падает на его плечи. Он в черной футболке после утренней тренировки, кажется, даже специально не переоделся.

Я опускаю взгляд в тарелку.

Каша - божественная. Тушенка мягкая, пряная. Перловка распаренная так, что только в печке такая получается. В салате - вкус самой весны: хруст редиски, легкая горчинка зеленого лука, нежность сметаны.

- Мммм… - закатываю глаза, не сдерживаясь, - это божественно.

- Вкусно? - переспрашивает Анна Ивановна.

Но раньше, чем я отвечаю, меня опережает Алексей:

- Хоть поешь, а то ешь непонятно что.

Я вспыхиваю и прищуриваюсь, как будто целюсь в него, чтобы сделать контрольный.

Но сдерживаюсь, только пихаю его ногой под столом.

- Очень вкусно, Анна Ивановна.

Титов же продолжает свою игру и в ответ медленно ногой по моей. А прищуренный взгляд прямо скользит от шеи к декольте.

Я глотаю салат, словно это поможет мне перестать думать, как он взглядом раздевает меня.

Становится жарко. То ли от солнца. То ли от каши. То ли от его подыгрываний.

- Сонечка, давайте ещё подложу, - поднимается Анна Ивановна и берет ложку.

- Спасибо, не откажусь, правда, очень вкусно, - подкладывает мне.

Я бросаю на Алексея быстрый взгляд. Довольный… Непонятно только чему.

- А у вас, Софья, дача есть?

- У нас не дача, мои родители живут в частном секторе, осталось от бабушки и дедушки. Так они туда и перебрались.

- Далеко где-то? - уточняет Анна Ивановна.

- Под Глебовичами, - отвечаю. - Там поселок - "Лесная поляна". У них небольшой дом, но участок хороший, все в цветах. Мама на грядках с утра до вечера, папа больше по технике.

- Глебовичи знаю, - кивает она. - Там, говорят, клубнику вкусную выращивают. А воздух - шикарный. И тишина.

- Угу, - улыбаюсь. - Особенно когда в шесть утра начинают косить траву.

- Это да, - смеётся Анна Ивановна. - У нас тоже сосед строит дом. Так, как проснется, так сразу и молотит.

Алексей молча доедает, слушая. Но я чувствую, как он снова скользит по мне взглядом. Чувствую, как вроде случайно, а вроде нет касается под столом моей ноги. Для него вообще не важно, что мы на даче, с его мамой. У него на меня свои планы.

Выдыхаю.

Проклятый Титов. Даже с кашей и редиской он устраивает сексуальное напряжение.

И все, что я могу - доесть свою тарелку и не выдать, как отчаянно хочу оказаться с ним наедине. Хотя бы на пять минут. Хотя бы без этих его взглядов. Или наоборот - чтобы он смотрел. И делал.

Но не сейчас. Не при маме же.

Делая вид, что ничего не происходит, я подношу компот к губам. Холодный, терпкий - как раз то, что нужно, чтобы прийти в себя. Хотя с ним рядом - это вряд ли.

- Ну что, теперь в Лесную поляну? - спрашивает Леша, когда выезжаем из двора его родителей.

- Нет, хватит на сегодня.

- Алиса, поехали в Лесную поляну, - говорит навигатору.

- Нет, Титов.

Смеётся. Гад.

- У моих пообедали, у твоих поужинаем.

- Они подумают, что ты свататься приехал.

- Ты ещё не поняла, что мне всё равно, кто и что подумает. Главное, что я думаю и знаю.

Алексей всё равно настраивает маршрут, слегка пританцовывая под радио, пальцем постукивает по экрану.

- Лесная поляна... - смотрит по сторонам на перекрестке, - красиво звучит. Почти как название деревни, где рождаются принцессы, - ухмыляется и бросает на меня взгляд.

- Титов, ну зачем? Я же завтра хотела с Робертом поехать. Мы собирались вместе.

- Давай завтра ты скажешь, что у тебя очень важные дела, - отвечает с ленцой, как будто это давно решено.

- И какие это важные дела у меня будут?

- А что у нас нет важных дел? - ведет бровью, подлавливая меня. - Потом я на смену. А там чего только не может быть…

- Не говори глупостей, дурак, - толкаю его в плечо кулаком.

- Ну вот видишь, зачем нам лишние волнения?

Я закатываю глаза, но улыбаюсь. Внутри всё равно тепло. У него, конечно, талант - свои желания заворачивать в форму заботы и ехидства одновременно. Такой вот он... уверенный в себе и заразительный в своем спокойствии.

Сдаюсь и набираю маму.

- Мамуль, привет.

- Привет, Софийка.

- Мам, у меня тут планы поменялись. Я сегодня заеду к вам.

- Ой, а мы же… я не ждала… не готовила ничего.

- Мам, не надо ничего. Успокойся, мы - быстро мажу взглядом по довольному профилю Титова, - привезем и уедем.

- А поесть? - комментирует Титов и смеётся.

Протягиваю руку и затыкаю ему рот

- Соф, а ты не с Робертом?

- Нет, мам. Я с… коллегой по работе, - Алексей все это время покусывает мне внутреннюю сторону ладони, путает мысли. - У Роберта сегодня… аааа… не получилось заехать за пленкой и папиной… этой штукой, я попросила… - откашливаюсь, потому что не знаю, как его представить-то, - в общем, нам по пути. Мы подъедем.

- Ой, господи, так бы сразу и сказала! Вы когда будете?

- Минут через сорок, мам… не надо ничего. Мы просто завезем и поедем.

- Да-да, конечно. Я быстренько. К чаю что-то поставлю. Надо пол подмести. На веранде убрать. Посуду…

- Мам, не надо…

- Соф, я все поняла. Говори, что он ест. Есть аллергия? Он сладкое любит? Яйца положу отвариваться…

- Мам! - пытаюсь ее остановить, но в трубке уже звенит от шума кастрюль и шагов.

- Все, не мешай, я все сделаю, - бодро отрезает мама и… отключается.

Надо было, конечно, позже позвонить. Сглупила.

- Ну, - тянет Алексей, не отрываясь от дороги, - нас уже ждут?

- Угу, папа уже пошел в гараж, чтобы достать и выбить красную дорожку.

Салон автомобиля наполняется его довольным смехом. Заразительным настолько, что сама смеюсь за ним следом.

- Я просто сказала, что мы по пути заедем на пять минут. А она уже, наверное, пирог в духовку ставит и выносит скатерть, которую достает только “для гостей”.

- Ну… я ведь гость.

- Не смей только ничего ляпнуть. А то ещё детские альбомы достанут и начнут показывать.

- А я как раз люблю фотоальбомы, - невозмутимо парирует он. - Особенно, если там ты в садике с косичками и в вязаных колготках.

- Слушай, я тут подумал… - сбавляет скорость и включает поворотник, хотя едем по лесу.

А у меня уже сердце как воздушный шарик расширяется и хочет вырваться.

… - В лесу мы с тобой ребенка не делали же.

- Нет, Леш.

- Тшшш. Ты ничего не знаешь в детопроизводстве. Мама Лады забеременела, когда мы с ней на три дня поехали на природу и жили в палатке.

Сворачивает с дороги.

- На палатки я не готова.

- Ладно, закроем этот пункт просто лесом.

- Леш, ну день, увидит кто-то ещё.

- Да тут чаща, не ходит никто.

Кладет руку на ширинку и оттягивает там выпуклость.

- Не могу же я в таком виде к твоим родителям.

Глушит машину и выходит.

Ааааааа….

Открывает мне дверь и вытягивает наружу. Сразу же прижимает к машине, налегает всем телом и метится в губы. Сжимает, ведет языком. Ведет по бедру, под подол платья. Пальцы впиваются в кожу на попе.

Шум приближающейся машины.

Я открываю глаза.

- Леш, нас видно с дороги.

Останавливается. Проверяет. Оглядывается.

И тянет меня за собой в чащу.

- Тут клещи могут быть, - пушистые ветви елки царапаю кожу, - и змеи, - пригибаясь, над сплетенными ветками молодых осин, - и дикие живот…

Прижимает к стволу крупного дерева. Корявая кора через тонкую ткань платья колется.

Жадно целует, как будто женщину сто лет не видел. Тянет трусики в сторону и пальцами скользит по уже влажным складочкам.

Откидываю голову, затылком ударяясь о ствол и стону.

Все быстро, спонтанно, ярко. Он во мне. Моя спина трется о дерево. И это больно, но я не хочу останавливать то, что между нами, потому что это гораздо круче.

А страх, что сейчас нас поймают, вообще зашкаливает так, что кажется вены сейчас закипят от адреналина.

Это не мы сейчас. А клубок эмоций и чувств, которые диктуют ритм и желание. И я не хочу это терять. Хочу с этим жить.

И ребенка от него хочу. Чтобы такой же был…

Секс… Ребенок…

- Леш, - распахиваю глаза и перевожу дыхание.

- Что?

- Лежа надо, чтобы больше залетело…

- Надо залетим.

- Лечь надо!

- Аааа…

Выходит из меня.

Тянет за собой вниз и укладывает меня на спину. Еловые иголки теперь впиваются в спину, но я и сказать ничего не могу, как он уже во мне.

Резкий, грубый, сильный. Будто меня лесной человек отловил и поимел. Но хочу так ещё.

С ним хочу.

Шишка какая-то натирает попу. Трется, трется и смещается в межягодичку.

Твою ж…

Касается там оу… оееееей…

И меня накрывает быстро. Сильно раскатывает оргазмом по всему телу.

Следом внутри меня разливается ещё одна порция ребятишек Титова.

А я запускаю ладонь под его футболку, чтобы ощутить порцию его мурашности по коже. Это как особый вид фетиша теперь у меня.

По телу такая слабость дикая, но такой кайф. Обнимаю его и прижимаю к себе. Не отпускаю. Пусть там кто-нибудь найдет свой домик у меня в животе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Будешь смеятся, но я кончила от шишки.

Я даже до сих не верю, что говорю это вслух. Как пьяная, ей-богу.

Алексей упирается локтями в мох и поднимается надо мной.

- В смысле? Я ещё в тебе и там шишек нет.

- Она подо мной…

На моих губах дурацкая улыбка. Но вот с ним я знаю. Нет даже не знаю, чувствую, что я могу даже такое сказать и он не покрутит у виска.

Он и не крутит, а запускает руку под меня ощупывает все и находит злополучную шишку.

Я сжимаю губы, но потом выдыхаю шумно и начинаю хохотать.

- Ты этим снижаешь мою самооценку, между прочим, - говорит с серьёзным видом, но таким наигранным, что видно как смеются его глаза. Она? - достает и вертит перед моим лицом.

- Наверное, я сохраню ее тогда, мало ли, ещё пригодится.

- Неееет.

- Спокойно, Софья, я Дубровский.

- Тогда Сосновский, а не Дубровский.

- Я вот думаю, выражение “на пол-шишечки” не отсюда пошло, случайно?

На кончике языка так и вертится сказать, “я обожаю твой юмор и тебя”

Но треск метрах в десяти от нас меняет все.

- Так, это сохраним, - прячет в карман шишку и поднимается.

- Черт! - дергаюсь и рефлекторно хватаюсь за его плечи.

- Тссс… - Алексей одевается быстро, напрягает спину, словно готовится встать стеной.

Я, пока одергиваю платье, уже представляю лесника с ружьем. Или компанию туристов с телефонами, которые снимают нас. Или… маму. Или папу…

Ну мало ли у кого какие увлечения!

Алексей медленно приподнимается, всматривается и выдыхает, опуская голову вниз.

Я ничего не вижу, но слышу треск. А у Алексея такой вид, будто нас кто-то уже заснял.

Я всматриваюсь.

На краю полянки, замершая в кустах, стоит… лиса.

Рыжая. Настороженная.

Смотрит прямо на нас. Ни тени страха. Даже хвостом не дергает.

Мы - как сцена в ее дневном ток-шоу.

- Ну, привет, лиса Алиса, - выдыхает Титов. - Только тебя тут не хватало.

- Чего она смотрит?

- Не каждый день такой шоу-рум в лесу увидишь?

- Леш!

- Все, все. Ща автографы начнет просить, - застегивает джинсы и поднимается. - Кыш! - и присвистывает ещё.

Лиса, махнув хвостом, сбегает.

- Даже не расскажешь никому, что лису видела, - берусь за протянутую Алексеем руку и поднимаюсь.

- Чего? Рассказывай. Пошалила в лесу и встретила лису.

- Очень смешно, - бью его снова легонько ладонью по плечу.

Что-то вообще много бью. Но… на самом деле это такой способ коснуться его. Потому что мы не пара и просто так его обнять я не могу. Все должно свестись к сексу, чтобы сделать мне ребенка. А вот объятия - это уже про чувства и отношения. Немного не то, что мы планировали.

- Пойдем, а то сейчас ещё медведь с волком подгребут, точно ток-шоу “за стеклом” будет.

- Колобка только не хватает.

- Боюсь, что у них вместо пиццы пойдет.

Впитываю остатки лесной романтики, включаю самоиронию и идем к машине.

Как ни в чем не бывало выезжаем из леса. Когда мимо нас проезжает машина прячу взгляд. Кажется, что все понимают, зачем мы туда сворачивали.

- Если бы родители знали, на что ты меня подбиваешь, то их бы инфаркт хватил.

- А что Софья - это ум и честь семьи?

Усмехаюсь.

- В тебе сегодня русский классик проснулся?

- Лада рассказывала про тест по литературе. Видимо, впечатлился.

Мне с каждым днем кажется все больше, что он почти приближен к идеалу. А если такой, то…

- Леш, а почему ты один? Неужели не нашлось женщины, которая бы тебя устраивала?

- Хочешь на ее место?

За что он нравится, так за прямоту в лоб. Можно же было как-то обтекаемо спросить.

- Я не про себя, вообще, - убираю улыбку.

- А к чему тогда вопрос? - отвечает хоть и с улыбкой, но теперь она не касается глаз. Серьёзный, глубокий взгляд.

- Я как психолог на это смотрю. Есть мужчина…

- Не надо на меня смотреть, как психолог, а то я на тебя буду как спасатель смотреть. Есть ли у тебя дома пожарные извещатели, огнетушитель, какой у него срок годности…

По-ня-ла.

- Как психолог, можешь смотреть только при одном условии.

Я готова выполнить все лишь чуть-чуть заглянуть туда, поглубже.

- Я подопытным могу быть, но только в постели. Там можешь исследовать, фиксировать реакции… хоть диссертацию пиши.

Ну, дурак… Классический. Я улыбаюсь, но только губами.

Ловко сменил тему. Спрятался за флиртом. Не хочет говорить об этом. Не сейчас. А возможно - никогда. Или не со мной.

Понятно, что не от легкости. Так шутят, когда не хотят, чтобы глубоко заглядывали.

- Я подумаю над темой, - тоже отшучиваюсь, словно ничего важного не было.

Хотя было.

Для меня - было.

Папа выходит со двора и вытирает замасленные руки тряпкой.

- Привет, пап, - обнимаю его и целую в щеку.

- Привет, Софийка!

Алексей усмехается.

- А ты с кем к нам?

- Это Алексей, Федор Александрович, - знакомлю их, они жмут друг другу руки.

Жест и жест, но для меня прямо показывает, что папа с уважением к Титову. И тот тоже не мальчик. Со мной может пошутить и подурачиться, с папой серьёзен.

- Пап, Алексей мне помог забрать ту твою штуку и проверил. Нам, представляешь, хотели что-то не то дать.

- Да там, - достает Алексей деталь, - походу, в пункте выдачи перепутали. Дали какой-то крепеж для капота. Наверное, номер заказа кто-то ввел с ошибкой.

- Ну, это как обычно. Без приключений никуда. Спасибо, Алексей.

Леша закидывает себе на плечо это огромный и, скорее всего, тяжеленный рулон пленки.

- А это куда отнести?

- Софийка, привет, - окликает мама и я отстаю от мужчин, возвращаюсь к маме.

- Привет, - обнимаю.

- Ну, наконец-то! А это, - кивает туда, куда Леша ушел, - тот самый коллега?

- Да.

Мама только кивает но с прищуром, в котором читается и любопытство, и одобрение, и тайная проверка на соответствие.

- Мам, просто коллега.

- Пожарный?

- Да.

- Серьёзно. Ну, пойдем в дом.

- Мам, мы поедем. Не хочу человека задерживать.

- Тебе задерживать… В такую даль ехал, проголодался, наверное. А у меня уха, салат сделала и бутербродов этих, как Роберт любит, приготовила. Пойдем, лучше поможешь мне стол накрыть.

Расставляю тарелки и вилки. Нарезаю хлеб. Утром же собиралась вот сегодня на соках и смузи посидеть. а в итоге до чего докатилась…

- Надо идти за ними, отец уже наверное ему там рассказывает, как на флоте служил.

- Я схожу, мам.

Гараж пахнет железом, старым маслом и чем-то родным, теплым. Папино одно из любимых мест времяпровождения. Поэтому это его запах. Я подхожу ближе, держась за дверной косяк, и замираю.

Алексей возле папиной машины уже стоит, склонившись под капотом. Черная футболка натянута на спине, рука в мазуте.

- Да тут просто хомут разболтался. Вакуум не держит, потому и обороты скачут. Надо заменить и все, - говорит, не поднимая головы.

Папа кивает, в руках тряпка, которой он привычно вытирает ладони.

- А я вот не подумал об этом.

Наблюдаю как Леша ещё что-то выкручивает из машины. Делает это левой рукой, привычно для себя, но как красная тряпка для меня.

Пффф.

- Пап, мама зовет к столу.

- Сейчас, подожди, - машет. - Алексей… - продолжает ещё что-то у того спрашивать.

- Алексей, нам ехать надо.

- Щас, Сонь, пару минут, - отзывается Титов, не отрываясь от дела.

Сонь? Вот он зачем это сейчас? Коллег “Сонь” не называют.

И продолжаю смотреть на них. Как в детстве, когда рассматривала в кино супергероев. Только тут без костюма, без спецэффектов. Просто человек. Мужчина. Сильный, спокойный, сосредоточенный. Надежный. Настолько, что о таком мечтаешь не вслух, а держаться хочется обеими руками.

Сердце как помпа. То расширяется, то сдувается. С ним рядом теперь все чаще.

- Мам, это Алексей, Светлана Викторовна.

Знакомлю, когда они наконец выползают из гаража.

- Алексей, вы в гараж не ходите, там же как портал. Только вход, а выход - уже ночью.

- Зато проблему решили.

- Алексей, уху будете?

- Не откажусь.

Мама приносит глубокую кастрюлю и накладывает уху в большие тарелки. Пахнет потрясающе - укроп, перец, рыба, аромат свежей зелени. На столе уже хлеб, маслице, салат и горячие бутерброды.

- Сейчас, - мама суетится, как будто он свататься приехал, - Вот ещё бутерброды мои фирменные с тостовым хлебом, колбаской, сырком. Салат с капустой молодой угощайтесь. может, ещё что-то надо?

- Мам, не надо ничего больше, - пытаюсь ее утихомирить.

Но для нее трагедия, если от нее кто-то уедет голодным.

Я накладываю себе салат.

Алексей ест с удовольствием. Как будто час назад и не ел ничего у своей мамы. А там мы съели не меньше. Я так точно ещё не все переварила.

- А что за рыба?

- Да у нас тут озеро недалеко, словил пару щучек, - хвастается папа, - вот мать и наварила.

- Да, мы когда с ребятами в поход ходим, так тоже уху варим, но на костре это другое.

- Оооо, сравнил. Все с костра - оно как-то натуральней выходит. И ещё этот аромат дыма. Ммм… - Леша так рассказывает, что мне уже с ним в поход хочется.

- Я, когда варю уху на костре, добавляю пару капель коньяка. Только в самом конце. Прямо в каждую порцию. Аромат потрясающий.

Леша спокойно общается, как у себя дома. Зато я, наоборот, вся напряжена, от того, что мама слишком внимательно смотрит. Папа слишком много шутит. И вообще все это становится… почти как семья.

Слишком уютно.

Слишком тепло.

Слишком все просто.

И от этого немного тревожно.

Потому что мы же просто договорились. Просто сделка. Без эмоций. Без планов.

- Ой, я же хотела вас ещё угостить своими огурчики солеными.

- Мам, ну….

Но она уже не слушает, выходит.

Через пару минут уже выносит на стол очередную миску с солеными огурчиками, ставит с таким удовлетворением, будто спасла человечество от вымирания, и тут вдруг останавливается, глядя на меня.

- Софийка, - щурится, - а у тебя что это в волосах?

- Где? - тяну в ответ, машинально проводя пальцами по макушке.

- Да вот, - мама вытаскивает из прядей пару зеленых еловых иголок. - Это ты где, на елке ночевала?

Я сглатываю. Горло пересыхает моментально. Переглядываюсь с Алексеем. Только бы не ляпнул чего-то. Он может.

Щеки пылают. Нет, ну правда, могло же что-нибудь более нейтральное прилипнуть, ну, не знаю... перышко там, лепесточек, но нет - елка. После всего, что мы… в лесу же…

Алексей еле заметно приподнимает уголок губ.

Точно сейчас что-то скажет…

- Да мы, - пожимает плечами, - шли через сквер, а там борются с засухой - поливают деревья сверху прямо из пожарных рукавов. Видимо, что-то и прилетело.

- Серьёзно? - удивляется мама.

- Конечно, - кивает Алексей, врет и даже не краснеет. - Даже у нас, пожарных, бывают такие внештатные ситуации.

- Ну надо же… - качает головой мама. - Хорошо, что не с ног до головы мокрые вернулись.

И мне хочется его обнять и зацеловать, что наплел им какой-то ерунды.

- Что там иголки… вон, - тянется в карман и достает шишку. Мою шишку, - в Софью вон шишка упала, чуть не убила.

А теперь хочу его придушить.

Пока Леша ещё раз идет с папой в гараж, что-то обсуждая по машине, мама крутится вокруг меня, когда я мою посуду.

- Софийка, а он просто коллега или мне не показалось?

Мама эта…

- Просто коллега. Мы дружим просто.

- Ты присмотрись, Соф. Я так поняла, он холост, ты тоже одна. Хороший же мужчина.

- Мам, он вдовец и у него взрослая дочь есть.

- Так что теперь, что вдовец? Не человек, что ли?

- Я о другом. Жена погибла. Он не хочет отношений.

- А вы что, уже об этом говорили? - выбирает полотенцем насухо тарелки.

- Мам, я психолог в части. Я с каждым из них разговаривала и знаю их проблемные места. Потому что в стрессовой ситуации это может обернуться против них.

- Да нормальный он. Видно же. Ай, - бросает полотенце, - что ты всем диагнозы ставишь. Ты не врач.

- Это не диагноз, мам. Но у всех свои травмы.

- Ой, - снова берет тарелку и полотенце, - раньше жили, ни о каких травмах не думали. Придумал один - все теперь копаются в людях и хотят убедить, что с ними не все в порядке.

- Мам, я была замужем. знаю, что это. Больше не хочу.

- Подумаешь, один раз обожглась.

- А Виктор?

- Ну два.

- Он нашел меня, приходил тут на днях.

- Вот паршивец! И что хотел?

- Вернуться.

- Ты же не простила…?

- Нет, конечно.

- Вот с женатым это табу. А со вдовцом можно.

- Мы закончили, Сонь, можно ехать, - заглядывает на кухню Леша.

- Я сейчас.

- Алексей, пока ещё ничего на огороде не выросло. Поэтому я вам дам баночку огурчиков моих маринованных.

- Да не надо.

- Берите, берите.

- Ну спасибо, тогда не откажусь. С салом вкусно будет.

- Идеально, - улыбается папа.

И в этом простом деревенском антураже Лешина мужественная небрежность выглядит так… хищно. Доминирующе. Даже с банкой огурцов.

Машина мягко катит по мокрому асфальту. Возвращаемся в город. Уже темно. Дождь накрапывает, не сильный - как будто задумчивый.

- Вот теперь я точно наелся, - тяжело выдыхает Леша, левой рукой держась за руль, правая расслабленно лежит на подлокотнике, а пальцы слегка касаются рычага переключения передач. - Мама твоя решила, что я приехал из голодного детства.

- Это ещё она сдерживалась, - смеюсь. - Обычно папа ещё наливочку достает. На вишне. Или хреновуху, если гость "солидный".

- Повезло, что сегодня я просто с коллегой.

Он улыбается, не глядя на дорогу, только щелкает поворотником, обгоняя неспешную старенькую шестерку.

Свет фар мягко вырисовывает дорожные знаки.

Дождь усиливается, стекает по стеклу.

Ритмично, почти убаюкивающе работают дворники.

- Мне сегодня домой надо, Лада одна.

- Хорошо. Как раз нам нужен перерыв.

- Но завтра… Я прихвачу с собой шишку, - стучит себе по карману. - Не переживай.

- Боишься, что без шишки теперь не получится?

- Просто буду как оберег с собой носить, - улыбается в ответ.

И в полумраке ещё привлекательней кажется. Эти его шутки, открытость, раскованность.

Я как будто то, что себе не позволяю с посторонними, в нем нахожу и отдыхаю. Все границы убираю и просто живу в эти моменты.

- Слушай, Леш… по поводу завтра… можно я завтра с Ладой встречусь? Хочу ещё с ней поговорить по поводу ее страхов. Но без тебя.

- Думаешь, получится?

- Уверена. Сломаться может что-то физически - это сложно восстановить, а психология - гибкая. Просто мне нужно нащупать ее стержень или вектор и немного его повернуть.

Он кивает молча.

Не спрашивает ничего, не уточняет. Как будто и вправду сейчас доверяет.

Как-то сразу становится тише. Уходит в себя. Щурится в темноту, будто ищет что-то там, за границами света фар.

- Я в тот вечер лежал на кровати, как сейчас помню. Листал что-то на ютубе. Ничего особенного. У Жанны запиликал телефон…

Сглатывает.

Я молча поворачиваюсь к нему.

Сглатывает шумно. Дергается кадык. Хмурится. Глубокий вдох. Выдох.

Ему не нужны сейчас мои вопросы и какие-то слова.

- Я много думал, а если бы не в тот день взял ее телефон. А если бы вообще в него не глянул. Ну, в другой бы… Как бы все было дальше? В общем, я взял ее телефон. На автомате просто, крикнул, что ей кто-то пишет. А когда посмотрел на экран, там была “Оля маникюр”.

Нёбо сводит и в горле такое ощущение, что крапивы напихали. Печет все и саднит.

- И Оля-маникюр пишет что-то в стиле: “быстрей бы завтра”. Понимаешь? Маникюрша не может дождаться? Открываю переписку. В общем, это был мужик с ее работы.

Черт….

- Мы поругались сильно естественно. Я выслушал о себе все, что она копила. Как сложно со мной, с моей работой. Меня нет сутками дома, и в это время она вся изводится. Потому что не знает, жив я ещё или уже нет. Вроде все стабильно, а вроде как она постоянно на лезвии ножа, что я должен погибнуть и что она потом будет делать с маленьким ребенком. В общем, нашла того, кто понял, поддержал.

Я молча кладу свою ладошку на его и сжимаю.

Телесный контакт иногда лучше слов. Слова могут быть не те. Или не вовремя. Или слишком много слов, от которых становится только тяжелее. А прикосновение - это как якорь.

- Клялась, что не изменяла и это просто друг, но… Я не стал разбираться, психанул. Мы работали по другому графику и мне в ночь надо было в смену. Поэтому я просто уехал в ночную смену. Как потом оказалось, она взяла свою машину, Ладу и поехала к своим родителям.

Теплая ладонь в ладони - и он уже не один в этой буре воспоминаний.

- Боковое столкновение. Ладу спасло только то, что она сидела в кресле на заднем сидении и была с другой стороны. Сотрясение, пара ушибов. Жанна погибла на месте…

Я молчу. Без вопросов, без "я все понимаю", без "ты не виноват". Потому что это сейчас не нужно. Это не для анализа. Это для тишины. Для того, чтобы он мог дышать.

Это больно. И он не из тех, кто свою боль показывает. Это только для меня сейчас. И это так ценно.

- После этого у Лады и начались эти панические атаки, я по каким только врачам ее не водил, но все… не знаю. Оно засело в ней где-то глубоко. Она уже и ситуацию ту отпустила, забыла, у нее сейчас маникюры, эпиляции, но оно вот сидит где-то… и мешает жить.

Переплетаю наши пальцы. Он в ответ крепче сжимает мои.

И мне вдруг хочется сказать ему что-то. Не утешающее. Неправильное. А свое.

Откашливаюсь.

- У меня была старшая сестра, - говорю почти шепотом, потому что горло сводит горечью от воспоминаний.

Леша слушает.

- Она была на пять лет меня старше. Конечно, пока в школе учились, мы и ругались, и дрались… А вот когда она поступила в универ, а я заканчивала школу и не стала выглядеть, как ребенок, тогда мы стали ближе, сдружились. Она начала брать меня на дискотеки, я ее прикрывала перед родителями. Где-то тогда мы и сдружились. Она залетела от парня, тот жениться не захотел, она растила сына одна. Ну и мы с родителями помогали, конечно.

Закрываю глаза, чтобы прогнать накатывающие слёзы.

- Я как сейчас помню, что училась на третьем курсе. Выходной был. Они возвращались с Робом с какого-то концерта и… авария. Она несколько дней пробыла в больнице, врачи боролись за нее, но… не спасли. Роберт тоже пролежал в больнице долго, но выкарабкался.

Открываю глаза, но все плывет от слез.

- Мне было двадцать. Родители могли оформить его на себя, но я была его крестной мамой и по-другому для меня было не правильно. Я как крестная должна была ему заменить настоящую маму. Да, я ещё с собой не до конца разобралась, но это очень быстро подтолкнуло повзрослеть и снять розовые очки. Роберт долго приходил в себя. все не мог поверить. У него как протест был. Он дрался, ругался, выматывал меня, но моя любовь и вера в то, что это просто период - спасли все. Он вырос. Хороший мальчик. Сейчас уже почти мужчина. Учится, заботливый. Сейчас у нас прекрасные отношения.

Алексей тянется рукой к бардачку и достает упаковку салфеток, молча протягивает мне.

- Спасибо.

Вытираю слёзы.

- Я сейчас успокоюсь. Просто вспоминать это каждый раз больно. И как ты думать, а если бы они ехали не в тот вечер? А если бы поехали утром?

- Значит так кому-то надо…

Дождь и не усиливается, и не прекращается. Тихо барабанит по крыше автомобиля и лобовому стеклу.

И говорить не хочется. И плакать. Свернуться бы и просто полежать с ним молча, чтобы подлечить наши души молчаньем.

В моем дворе он не паркуется, просто останавливается напротив моего подъезда.

Глушит машину.

- Я не буду заходить?

- Да, - отстегиваю и поворачиваюсь к нему.

И такой… неловкий момент. Я бы его поцеловала на прощание, но мы вроде как не целуемся просто так. Поцелуй у нас - часть прелюдии. А сейчас нам обоим нужен отдых и сон.

В полумраке ловлю его взгляд без иронии и насмешки.

Воздуха становится мало. Душно в груди.

Мне кажется, но я слышу, как гудит кровь в венах. Как сердце качает бешено, чтобы справится с волнением.

- Я пойду, - полушепотом.

Леша молча кивает и наклоняется ко мне… но тормозит на полпути, от резкого движения срабатывает ремень безопасности.

Последние сантиметры за него делаю я. Руками упираюсь в подлокотник и наклоняюсь к нему, касаясь его губ. Мягко, без напора… очень аккуратно… бережно… целует меня.

Бип!

Сзади нам сигналят. Ну правильно, мы же перегородили двор.

- Беги.

- Пока, - прощаюсь в губы и отстраняюсь.

Выскакиваю из машины и машу ему рукой, пока не уезжает и не скрывается за поворотом.

Что это сейчас было?

Не знаю. И гадать не хочу, поэтому просто иду в подъезд. Лифт. Мой этаж. Двери открываются.

А у меня под дверью сидит Виктор.

- Ты что тут делаешь?

- Тебя жду.

- Не надо меня ждать, Вить, - достаю ключи на ходу.

Он поднимается с пола.

- Сонь, давай поговорим, пожалуйста.

- Нам не о чем говорить, - вставляю ключ, - мы расстались.

- Соня, ну…

- Ты серьёзно думаешь, что у нас что-то может быть и я буду счастлива, зная, что ты бросил троих детей?

- Я буду с ними видеться.

- Вить, - проворачиваю ключ, - наша с тобой история окончена. Все. У меня другой мужчина. Я с ним счастлива.

- Так быстро, - ухмыляется мне.

Я открываю наконец замок.

- Я по твоему такая безнадежная, что только тебе и нужна?

- Нет… но у меня никого не было.

- У тебя жена. Кто ещё тебе нужен?!

- Ты. Не могу без тебя. Там все…

- Нет, Вить, мой тебе совет, вернись к жене. Она тебя простит. Может, не сразу, но простит. Потому что одной троих детей поднимать и растить сложно. И детям нужен отец.

- Не могу я там…

- Вить, прощай.

Дергаю ручку двери, но он надавливает и не дает войти.

- Я тебя буду добиваться и возвращать.

- Я люблю другого мужчину и ты можешь делать, что хочешь, но любить я буду его, - так глупо, что я говорю о том, что люблю Алексея, не ему, а совершенно постороннему человеку, - ты хочешь сбежать от сложностей ко мне. Потому что у меня легко и ничего делать не надо. Ты взрослый мужчина. У тебя своя семья. Возьми за нее ответственность!

Теперь он наконец пропускает меня. А я быстро захожу к себе и закрываюсь.

Надеюсь, на этот раз точно все. И закончим с этим.

Трясет всю до сих пор. Вот зачем он пришел? Зачем такой хороший день так погано закончил.

И никому на это не пожаловаться, кроме как… подружке.

- Привет, Сонь. Секунду. Борь… давай сам дальше доделай задания. Я с тетей Соней поговорю.

- Мешаю, Кир?

- Да, нет. Вот спросил про буквы, показала. Теперь учимся читать. Ты как?

- Виктор опять приезжал.

- Оооо… когда он уже забудет к тебе дорогу?

- Надеюсь, что на этот раз все.

- Ну, я раза четыре от тебя точно это слышала.

Улыбаюсь сама себе.

- Мне кажется он хочет не меня вернуть, а от быта сбежать. Конечно, у меня хорошо, спокойно, уроки делать ни с кем не надо. Пришел, потрахался, поел и балдей. А дома же куча обязанностей и жена ещё.

- Хорошо он устроился.

- Ага.

- А ты что?

- Не пустила даже к себе. Сказала, пока, у меня другой. Надеюсь, на этот раз все.

- Без чемодана хоть был на этот раз?

- Без чемодана, да.

- А я… Олег, друг Никиты, позвал завтра на природу нас с Борькой.

- Ну и правильно, съезди, отвлекись.

- Он мне тогда, когда… Ник погиб, сказал, что будет ждать столько сколько надо. Так эти годы ни с кем и не встречался.

- Любит?

- Говорит, что да. А у меня чувство такое, что я предаю Никиту.

- Кир, предательство - это когда как Виктор, при живой жене и детях изменяет с другой. Вот это предательство. А быть счастливой - это обязанность женщины и мамы. Тем более, он сам вас бросил.

Вздыхает.

- Борька растет и я чувствую, что ему не хватает отца, не хватает примера для подражания рядом.

- Борька - да. Но ты тоже не должна ставить на себе крест. Если надо будет с Борюсиком посидеть… - не договариваю, но смысл интонацией вкладываю, - ты говори.

- Хорошо, - усмехается Кира. - Как у тебя с Алексеем?

- На сердце суматоха с этим Алексеем, - отшучиваюсь в ответ.

- Почему?

- Кир, мне кажется я влюбляюсь и это все надо остановить, потому что потом будет больно расставаться. А я не хочу.

- А с чего ты взяла, что вам надо будет расставаться? Живите себе, если вам хорошо.

- Он не хочет отношений, мы с ним поговорили немного. В общем, я не хочу про него рассказывать, потому что это его прошлое, личное. Боль, с которой он со мной поделился. Но между строк там, что он больше не хочет рисковать.

- Там может было плохо, а тут с тобой, - хорошо.

- А ещё у него дочка взрослая. В таком возрасте уже не хотят новую маму. Хотят скорее, чтобы все как есть. Это привычно и предсказуемо.

- Ерунда. Станете подружками.

Если бы ерунда.

- Нет, Кир, там “против” больше, чем “за”. И, если бы… ну в общем, мы изначально договаривались о другом, и он даже слова не сказал, что хотел бы поменять правила.

- Так ты предложи.

- Тогда он может вообще испугаться и отказаться от нашего договора.

Там, у Леши, за этим панцирем юмора и иронии, много боли и сомнений, недоверия, волнения. Что он сам, мне кажется, в итоге будет искать стабильности и постоянства. Так, как было до меня.

На следующий день вместо Алексея, встречаюсь с Ладой. Гуляем по парку, она ест мороженое, я пью травяной чай с медом.

- Как чувствуешь себя?

- Хорошо, - улыбается, щурясь от солнца.

- Как папа?

- А вы что ему ещё не звонили?

- Звонила, но мне интересно со стороны.

- Да нормально, довольный вроде. Собирался к дяде Ване, что-то ему помочь.

- Лад, а ты чем хочешь заниматься по жизни?

- Я пока не знаю. А что?

- Не думала ещё?

- Думала: врачом или косметологом.

- Это хорошее дело.

- Но это так… Папа говорит, что косметолог это что-то… что может не всегда понадобиться. А вот врачи нужны всегда.

- Папин совет или мнение - это хорошо, но это совет, а ты в первую очередь должна послушать себя. Чего ты хочешь. Что ты любишь?

- Я много что люблю и много что пробовала. Но так чтобы что-то конкретное… Раньше мне очень…

- Лад, прости, что перебиваю. Не цепляйся за прошлое. Оно было такое, какое должно было быть. Ты тогда была другая и тебе нравилось другое. Сейчас ты живешь в настоящем. Вот вдохни носом. Чувствуешь запах?

- Да. Вот запах настоящий. Он сейчас. Нельзя понюхать завтра или вчера. Согласна?

- Да.

- А знаешь, как понюхать завтра?

- В баночку набрать воздуха и завтра его вдохнуть? - улыбается мне.

- Нет. Хотя так, наверное, тоже можно, - тяну свой чай. - Надо себе цель поставить, что я хочу понюхать завтра. И идти к этой цели.

- А когда наступит завтра и нюхать?

- Точно.

- Так завтра и так настанет. Это не цель.

- Пример утрированный, конечно. Но знаешь, акробат на канате ищет неподвижный предмет или точку, на которых фокусируется и идет. Это его такая своеобразная цель. И он вроде бы тоже ничего такого не делает. Просто идет. А время вместе с этим течет. И вот он на другом конце каната. Цель достигнута. Пока он идет, он не оборачивается назад, не думает о том, что там вокруг. Его ничто не отвлекает. Понимаешь?

- Да. А зачем мне это?

- Не уходить в прошлое, не проваливаться в воспоминания, не поднимать все, что там заилилось, можно только идти вперед. Найти другую цель, которая зажигает. Она может быть даже бесполезной, например, хочу научиться рисовать портрет. Фокус на том, что очень-очень хочется и уводит от прошлого.

- Софья, а чего например, хотите вы?

- Я…

Хочу ребенка. Но она же сразу поймет, про нас с Лешей. Что и зачем.

- Я бы тебе рассказала. но это очень личное.

- Вы хотите быть с моим папой?

- Нет. То есть… Как бы тебе сказать. Мне с твоим папой интересно, не скучно, но у меня нет цели выйти, например, за него замуж. Мы просто общаемся.

- Мммм… - кивает мне.

- У меня есть цель. Есть вещь, которую я очень хочу. И все для этого делаю. А меня проверяют. Ко мне приходят люди из прошлого. Предлагают вернуться к тому, как было, ничего не менять, тянут назад.

Смотрит на меня распахнутыми глазами.

- Да. И меня ставят каждую минуту перед выбором: куда двигаться, вперед или назад? И знаешь, вообще, когда есть цель, то нет пустых действий. Каждое твое действие оно… не надо себя в общем мотивировать чем-то. Ты знаешь, что вот это приведет к цели, а это нет. И то, что приводит, то и делаешь. Вот это и есть философия мотивации. Только она естественная и не нужен кнут.

- Ого.

- А твои панические атаки возникают, потому что тебя проверяет прошлое. Ты его не отпускаешь, а не отпускаешь, потому что нет яркой цели или желания в будущем.

- А что мне выбрать?

- Лада, ну тут я тебе не могу подсказать. Ты сама для себя должна это решить. Ты же лучше себя знаешь.

- А если я хочу, чтобы папа был счастлив.

Девочка моя… мне так хочется ее обнять… Но не знаю, имею ли право и нужно ли ей это…

- Нет, Лад, это должно быть что-то твое, для тебя, и конкретное, не абстрактное. Например, я хочу стать счастливой - нет мерила. А вот хочу отрастить волосы на десять сантиметров - это да, пойдет.

- А я хочу для него.

- Тогда ты должна определиться, когда он счастлив? Когда улыбается или когда…

Сама вспоминаю его улыбку, смех, прищуренные довольные глаза.

- Что для тебя показатель его счастья? А потом уже что ты можешь сделать, чтобы он улыбался, например. Понимаешь?

Машет головой.

Лучше, если твоей целью будешь ты сама. Что-то, что про тебя, а не про других. Потому что… Вот для примера. Я хочу, чтобы ты постоянно улыбалась, это значит, что ты счастлива. И я начинаю рассказывать тебе анекдоты, там… шутки, щекотать. Да тебе это быстро надоест, а мне хочется, чтобы ты улыбалась постоянно.

- Аааа… - кивает Лада, - теперь понимаю. Ну, да…

- Ну вот. Ты можешь дома, спокойно выписать все, что у тебя в голове. Все что ты хочешь. Самое смелое. Там… покататься на байке.

- Даже это можно?

- Ммм… папе не говори, что я предложила.

- Хорошо, - смеётся.

- Счастливая такая, красивая, - фиолетовые пряди отливают на солнце. Она всё-таки покрасила волосы. - Вот смотри. Ты захотела фиолетовые пряди. Твоя цель была - ты горела этим. Ты выпросила у папы на это денег. Ты нашла парикмахерскую. Ты выбрала мастера. Ты горела этим.

- Вам нравится? - поворачивается ко мне.

- Очень.

- Папа сказал, - закатывает глаза, - что ерунда.

- Ну, это… разница в мужской и женской п… - заикаюсь на слове “психологии”, - в мужском и женском восприятии мира. Вообще, мужчины плохо цвета различают. Для него твой фиолетовый, может быть коричневым.

- Да?

- Да. Имей ввиду. Так вот. Ты выписываешь и выбираешь из этого то, что хочется сильнее всего, но реальное, конечно. Волосы там покрасить, новые кроссовки купить или научиться играть на гитаре. Загадывать, что хочу на Луну, естественно, не надо. Ты же понимаешь, что это бессмысленно. По крайней мере, пока не выучишься и не получишь профессию.

Поправляю ей волосы.

- А тебе надо что-то такое, что за неделю или месяц можно достичь. И попробуй дальше на этом концентрироваться. Все эмоции проживай вокруг этого. Прошлое постепенно будет становиться таким черно-белым, серым, и эмоции оттуда приутихнут.

- Спасибо, Софья, - она разворачивается ко мне и вдруг сама обнимает и кладет голову на грудь.

- Я очень рада, - обнимаю ее в ответ. - Не давай мыслям из прошлого красть твое настоящее. Прошлое оно в прошлом. Оно есть. К нему можно возвращаться периодически, но не надо жить в этом.

Целую ее в лоб.

- Ты умница. У тебя все получится.

Она смотрит на часы.

- Я можно уже побегу, мы с подружками собирались встретиться.

- Конечно. Давай, красотка.

Я прощаюсь с Ладой и набираю ее папу.

Как же мне уже хочется и его обнять тоже. Полдня, а я соскучилась, что никто не пошутил про шишку.

- Сонь, привет, я тут у Вани завис, он попросил тут кое-что починить, не знаю, как пойдет. Мне кажется, что я тут допоздна задержусь.

- Понятно, Лада уже побежала к подружкам, я тогда домой.

- Я постараюсь заехать.

- Всё нормально, Леш, помогай. К тому же перерыв, ты помнишь, нам как раз на руку.

- Ты со своими этими правилами, - смеётся.

- Давай завтра, хорошо?

- Неееет.

- Да. Вечером , заберешь меня работы? Я сделаю ужин.

- Капуста под помидорами?

- Я не только капусту ем.

- Да? Морковку ешь?

- Ем.

- Ладно, завтра тебе тогда свою морковку принесу на ужин.

- Титов…

- Не благодари.

Отключаемся.

Утро понедельника пасмурное. Вот весна… Утром холодно. Вечером жарко. Опять комбинируй, как одеться…

Надеваю брюки, блузку без рукавов и наверх кардиган. Вроде так с таким вариантом можно договориться с погодой.

Выхожу из подъезда.

Опять Виктор. Теперь с пышным букетом пионов.

Кира была права.

Это не закончится никогда.

Алексей

Вчера возвращался уже ближе к одиннадцати. Был порыв заехать к Софье, но поздно. Ей рано вставать, а мне потом ещё домой ехать.

Лада, хоть и взрослая, но оставлять ее на ночь одну пока не рискую.

А вот Софью увидеть очень хочется и до вечера не дотерплю, поэтому отвожу сначала Ладу к школе, потом возвращаюсь за Соней. Уже у знакомой бабули покупаю охапку свежих нарциссов. Прям все сметаю. Бабуля счастлива, я - тоже. Просто хочется что-то необычное для нее. Весеннее. Нежное. Романтичное.

Нахожу свободное место, где припарковаться. Под подъездом уже стоит один мужик с цветами.

Смеюсь сам над собой.

Представляю, как стоим вдвоем под подъездом. Красавчики такие…

Сгребаю в охапку нарциссы. Нет уж, я лучше сразу ее словлю в квартире.

И уже берусь за ручку, чтобы открыть дверь, как замечаю Соню. Красивая такая, стройная выходит из подъезда. Брючки по фигуре обтягивают бедра, подчеркивают талию…

И подходит к этому мужику. Говорит с ним о чем-то.

Мне бы вмешаться, но…

Меня откидывает в прошлое. А Жанна вот так же получала цветы? Вот также он ее обнимал? Целовал в щеку?

Бросаю нарциссы на пассажирское сидение.

Дверь захлопываю.

Наблюдаю.

Соня не могла.

Не после всего, что я рассказал ей. Чего внутренне так боялся… Нового предательства.

Он дарит ей цветы. Пышные, как свадебный букет.

И она - берёт.

Не сразу, не с радостью, но берёт.

Он обнимает её. Она не отстраняется.

Он целует её в щеку - и она не отталкивает.

Через минуту они уже садятся в его машину.

Это не ее сын. Это явно кто-то из ее прошлого. И возможно, даже… Я записываю номера этой машины и скидываю другу из ГАИ. Прошу пробить номер.

Они садятся в машину и уезжают.

Пальцы по-прежнему лежат на руле, но теперь сжимаются до побелевших костяшек. Дыхание - через нос, медленно. Как учат перед входом в горячую зону. Только вот это - не пожар. И нечего тушить. Потому что пламя - внутри.

Я набираю Софью.

Долго не поднимает.

И вряд ли уже поднимет.

- Алло, привет, - спешит.

- Сонь, а ты где? Я заехал за тобой, - говорю, как есть.

- Аааа… я уже уехала. Мне сегодня пораньше надо было. А чего ты не предупредил, что заедешь?

- Сюрприз хотел сделать, - наблюдаю, как уезжают.

- Леш, я занята сейчас. Давай я тебе попозже наберу.

Очень жаль… что ты занята.

- Понял.

Отключаюсь.

Она занята. Когда я вчера был занят, то сказал, где, с кем и до скольки буду. Тут же явно не для меня информация.

От друга приходит сообщение.

Головань Виктор Сергеевич.

Виктор. Она как-то упоминала, что ее бывшего зовут Виктор… И судя по всему, это - он.

Ну что, Титов, теперь понятно, почему перерыв. Видимо, я правда - только перерыв. Между старым и будущим.

Хотя… чего ждал? Она сразу сказала, никакого будущего. Отказ от ребенка. Никогда сама и не целовала, не обнимала. Все, что поддерживала, было направлено на то, чтобы сделать ребенка.

И поначалу все так и планировалось, но мне в какой-то момент стало этого мало. Захотелось, прямо физически, не просто секс и потрахаться, а быть с ней, шутить, смотреть, как смущается и краснеет. Но потом раскрывается и отвечать начинает.

С ней рядом… спокойно, я бы сказал.

Блядь.

Вот что не так со мной?!

Нам же хорошо было. Классно я бы сказал. Она понимает шутки. Она доверяет и не вмешивается, когда я руковожу. И она такая сексуальная, такая, что хочется ее всю сжимать и не отпускать. А что там лучше? Если только бабок больше? Так она вроде не про это.

Титов-Титов… Сразу тебе сказали, что временный этап. А ты раскатал уже…

Знаю. Знаю! Знаю!

Стучу по рулю.

Но не хочу это принимать.

Я же не спрашивал, она не говорила, но похоже, что ребенок нужен им. Этот так и не смог сделать. И для Сони не жалко, а этому…. Нахрена ей мужик, который не может сделать ребенка? Хотя, если любит…

Значит, беременна уже. Раз я все…

Или сразу с двумя?

Со мной продолжает, но как только тест покажет две чертовых полоски, то все? Мне “пока”?

Тянусь к бардачку, достаю пачку сигарет и зажигалку.

Открываю форточку и затягиваюсь.

Я ведь даже не курил ради нее. Проникся так тем, что все должно быть максимально безопасно и экологично для нее.

Ещё затяжка и выдыхаю в окно, отпуская тяжесть и тупую боль. Как тогда, когда увидел переписку Жанны.

Ещё затяжка.

Нарциссы так и лежат на сидении. Выкинуть?

Нет. Бабуля же растила их с такой любовью. Она бы мне, кажется, и деньги вернула, лишь бы ее цветы не оказались в мусорке.

Завожу автомобиль и выезжаю со двора Сони.

Еду просто. Без разбора. Не знаю куда. Зачем. Но говорить ни с кем не хочется. Обсуждать это не хочется.

Слабость свою показывать, что меня второй раз одними и теми же граблями…

Оказываюсь в итоге в районе кладбища.

Ну, вот и будет кому подарить нарциссы. Хотя бывшая любила розы.

На кладбище тихо. Слишком тихо. Даже ветер, будто уставший, только изредка вздыхает, перебирая листвой на деревьях. Я иду по знакомой тропинке с цветами в руке. Шуршание гравия под ботинками - единственный звук.

Ставлю букет в керамическую вазу у подножия.

- Привет, Жанн. Я... в гости, - сглатываю, язык будто прилипает. Сажусь на корточки напротив нее.

- Сначала ты искала какую-то поддержку на стороне. Теперь Она. Может, я действительно не создан для отношений и семьи? Я же после тебя тогда решил для себя, что все, хватит. Но нет. Зачем-то опять сорвался в это. Опять захотелось кого-то рядом. Засыпать, просыпаться. Дела какие-то общие, планы.

В ответ тишина.

Смотрю на фотографию молодой улыбающейся Жанны. Ей хорошо. Она уже не постареет. И ей уже не будет больно.

А я как эпизод. Тот, кто помог забыть другого. Кто починил дверь. Привез пленку. И всё. Это нормально. На это и договаривались. Только почему, чёрт возьми, это цепляет и заставляет перебирать это в уме?

Смотрю в небо. Серое.

Никаких ответов.

В кармане хрипит мобильный, но я выключаю звук, даже не глядя кто там. Я хочу побыть тут с женой. С бывший женой.

- Знаешь, о чем больше всего жалею? Что не поговорил с тобой тогда и не выяснил все. Так бы может вопросов меньше было. Понятней бы все было. Но, думаю, Софья мне раскроет ответы на эти вопросы. Вы, похоже, как раз об одном и том же.

Поднимаюсь и ухожу с кладбища.

Достаю телефон.

Звонила Софья.

Я: “заберу тебя вечером”

Отправляю.

Виктор. Опять. Только теперь ждет под подъездом.

Я иду мимо, делаю вид, что не ко мне.

- Сонь, подожди, - резко поднимается и преграждает дорогу. - Выслушай.

- Вить, нет, я уже все сказала.

- Я знаю, можно теперь я скажу?

Можно…

- Я не мама тебе, чтобы что-то запрещать или разрешать, - выдыхаю.

- Я думал о нас много. С субботы.

- Нет, нас, Вить. Есть я и моя жизнь, а есть ты и твоя.

И наверное, я не лучший в мире советчик, но мне хочется дать ему совет, потому что… после Алексея прям у меня все стало на места. Каким должен быть мужчина, чтобы хотелось с ним быть. Виктор, к моему сожалению, или к чьей-то радости - тот, с кем я быть не хочу.

- Ты пойми, что я не твоя женщина. Ты ко мне сбегал от рутины и ответственности. Ты, если сейчас не вернешься к ним, останешься до пенсии один, а твоих детей будет какой-то другой мужик воспитывать. И жена встретит другого. Она же у тебя красивая, просто за…долбанная, прости за выражение. Но трех детей вы сделали, значит целибат не держали и все тебя устраивало. Соберись, помирись с ней и вернись в семью!

Он не бросается отнекиваться, значит, тоже об этом думал.

- Едь к ней и мирись. Вспомни, какая в молодости была. Дай ей это ощущение легкости, надежности, игривости и все у вас будет хорошо. Не ищи легких путей на стороне.

Качается как маятник неопределившийся.

- Спасибо, Сонь, - вдруг делает ко мне шаг и обнимает.

Крепко, как раньше. Только теперь не екает ничего.

- Вить, отпусти, - пытаюсь тут же высвободиться.

Но ещё успевает вдогонку поцеловать в щеку, но я отстраняюсь.

Не надо нам переходить границу.

- Это тебе, - впихивает мне в руки цветы и отпускает, что приходится их взять.

- Подари их лучше своей жене.

- Сонь…

- Вот не надо этого. Ты должен вернуть семью. Понял?

Кивает.

- Она меня не простит.

- Найди слова, чтобы простила.

- Она думает, что я был с тобой все это время. Не поверит…

Черт…

- Я за тебя это не сделаю. Будь ты уже мужиком!

- Поехали со мной.

- Ну ты что, ничего не понял из того, что я сказала?

- Я уходил когда, сказал, что мне надо побыть одному. Она думает, что к тебе ушел. Давай, ты ей скажешь, что мы не были вместе?

- Вить!

- Пожалуйста.

- Ну, зачем ты меня опять в это втягиваешь?

- У тебя так все складно получается.

- Это тебе складно. А там будет глупо. Ну ты представляешь. Муж, жена и любовница?

- Сонь, ну помоги… Тебе она поверит. Тебе нельзя не верить.

- А то, что ты привез меня утром, это ничего? Как будто из постели?

- Сейчас детей дома нет, она одна дома. Лучшее время.

- Мне на работу надо.

- Сонь, мои слова просто слова будут. Ты, может, ей намекнешь, что и как надо изменить.

- Нет уж, я не семейный психолог. Я просто тебе даю бесплатный совет.

- Я обещаю, я исчезну из твоей жизни, если все получится. Я просто уже не знаю, что мне делать.

- Ты дурак! Зачем ты вообще от нее уходил! Ну она же простила один раз… - Опускает голову. Ааа… хочется надавать ему по голове. - Ладно, поехали.

Надо поставить в этой истории наконец точку.

Сажусь в его машину. Так непривычно тут теперь. И он уже не тот, в кого была влюблена. Вроде, человек тот же, а рядом с ним нет уже этих эмоций, что есть рядом с Лешей. Все серое и превратилось в прошлое, к которому даже не хочется возвращаться.

Выезжаем с моего двора на проспект, у меня в сумочке звонит телефон.

Алексей.

Черт. Ещё и Леша. Отвечать - не отвечать? А вдруг срочное что-то? И я же ничего такого не делаю. Хотя делаю. Еду с бывшим. Черт. Видел бы со стороны…

- Алло, привет, - быстро проговариваю.

- Сонь, а ты где? Я заехал за тобой.

Блин. Заехал!

Оборачиваясь по сторонам? А если видел меня? Подошел бы наверное… Значит, не видел.

- Аааа… мммм… я уже уехала. Мне сегодня пораньше надо было. А чего ты не сказал, что приедешь?

- Сюрприз хотел сделать.

Хоть ты останавливай и возвращайся. Сюрприз от него в тысячу раз важнее Виктора.

И я не могу сейчас сказать, чтобы остановился Виктор. Леша услышит. Не так поймет, конечно.

Ладно. Как есть.

- Леш, я занята сейчас. Давай я тебе попозже наберу.

- Понял.

Отключается.

Вообще не в своей манере. Как будто видел меня. Он же не видел? Подошел бы… А если видел?

Ладно. Решу и закрою наконец вопрос с Виктором и поговорю с Алексеем. Должен понять.

Я предупреждаю на работе, что опоздаю.

Разговор с его женой сложный, напряженный, откровенный и болезненный. Но тут или говорить всю правду, или зачем было ехать. Никому такого не пожелаю, но нахожу нужные слова, правильные интонации, чтобы донести до нее, что сейчас у меня другой мужчина, что с ее мужем я как только узнала про семью, все отношения порвала.

- Дальше ваша жизнь, прощать его или нет, это только ваш выбор. Я только могу извиниться перед вами ещё раз, что влезла в вашу семью, но я честно говорю, что я не знала. Если бы знала, то никогда бы не разрушила. Вопрос в нем. Он искал чего-то на стороне. Я бы вам посоветовала, поговорить. Откровенно, как мы с вами сейчас. Только наедине. Вскрыть душу. Обнажиться. Возможно, вы узнаете о себе много нового. Возможно, заново познакомитесь друг с другом.

Я, в принципе, его жену понимаю. Она тихая, спокойная, душевная. Ему хочется больше огня. А она с тремя детьми устает. Но это не моя проблема. Это их жизнь и выбор.

Когда выхожу от Виктора, иду на остановку и сразу еду на работу. Параллельно набираю Титова. Он не отвечает.

Только бы не видел нас. Иначе все поймет неправильно. Потом докажи, что все не так. Надо рассказать ему все. А то придет когда-нибудь, а тут Виктор.

Пока еду все время набираю Алексея. Но он так и не отвечает.

Надеюсь, с ним ничего не случилось.

Только ближе к обеду приходит сообщение, что заберет вечером.

Выдыхаю. Все в порядке. Просто занят.

После работы сразу иду на парковку, к его машине.

Бывают ситуации, когда тревожно. И эта тревожность она раскачивает так не по детски, как в центрифуге.

Вроде взрослые самостоятельные люди. А есть что-то неизвестное, фантомное, что пугает до чертиков.

Сажусь на пассажирское сидение.

- Привет.

- Привет.

Так же коротко, как только захлопываю за собой дверь, резко отъезжает. Губы плотно сжаты. Брови нахмурены.

- Леш, что-то случилось?

Не отвечает.

Просто везет меня куда-то.

Что-то точно случилось. И я надеюсь только, что это не связано с этим утром.

Он привозит меня на набережную. Паркует машину и выходит.

Я за ним.

- Я мысли читать не умею, поэтому, если хочешь, чтобы я что-то поняла, то говори.

- Я хочу тебя сначала послушать, - облокачивается на парапет и смотрит на меня, - Головань Виктор Сергеевич твой бывший?

Как всегда - вопрос в лоб.

И мне хочется присвистнуть от скорости того, как он узнал про Виктора.

- Да, а что?

Отворачивается и смотрит на водную рябь. Не мог же Витя ему уже чего-то наговорить. Да и что говорить, когда я все разорвала.

- Я утром заехал за тобой. Не предупредил, да. Но смотрю, что и я как бы там и не нужен был. Тебя встречали и подвезли.

Твою…

- Леш… Ты все не так понял.

- А как по твоему я понял?

- У нас не было ничего с ним.

- Я уже такое слышал.

- Правда, ничего не было.

- Значит, для тебя то, что мужик какой-то тебя ждал, подарил букет цветов, обнимал, целовал, отвез на работу - это ничего не было? - Снова поворачивает ко мне голову и смотрит в глаза. - Это… я так понимаю у всех женщин такая отговорка?

- Я за всех женщин, Алексей, не отвечаю. Он хотел, чтобы я поговорила с его женой и сказала ей, что между нами ничего уже нет. Поэтому приехал и попросил поговорить. Потом мы поехали к ней.

- И она поверила?

- Не знаю, это уже ее дело.

- А может жены дома не было?

Я прикусываю кончик языка, чтобы не ляпнуть сейчас лишнего. Он на эмоциях. Он же не думает так, просто… ревнует?

- Ты же психолог, но как будто вообще не шаришь, что происходит.

- Да, со стороны это выглядит…

- Охуенно выглядит! Я в это поверить должен?!

- Леш, я ему при нашем последнем разговоре сказала, что у нас с ним все закончилось. Что у меня другой мужчина. А сегодня, когда приехал, я ему ещё раз вдолбила, что ему надо вернуться к жене и детям, а не искать на кого скинуть ответственность за свою семью. Он попросил поговорить с женой и всего лишь подтвердить, что мы не были с ним вместе, когда он снова от нее ушел.

- А когда был прошлый ваш разговор? - калыпит пальцем ограждение и отдирает камушек.

Выдыхаю и тоже смотрю на воду.

- В субботу, когда мы вернулись от родителей. Я не успела тебе рассказать. Мы просто поговорили в коридоре. Он хотел, чтобы я вернулась, я сказала “нет”, потому что есть ты.

- Блядь, - замахивается и бросает камень в воду.

- Леш, я ему сказала “нет”. Я его даже не пустила в квартиру.

Кивает только.

- В субботу не пустила. Сегодня ничего не было. У нас с тобой разные понятия о некоторых вещах.

- Одинаковые у нас понятия, - делаю шаг к нему, беру за руку. - Я сегодня да, съездила с ним к его жене, рассказала, что между нами ничего нет… Чтобы поставить точку в тех отношениях.

- А она ещё не стояла?

- У меня стояла, у него… нет.

- А про то, как целовалась с ним с утра и что он тебе цветы подарил, сказала жене или промолчала?

- Титов! Ну, хватит! Если ты смотрел и тебе не понравилось, то чего ты не вышел, а? Надо было не сидеть, а выйти и поговорить. Решить сразу все, а не откладывать!

- Не надо мне указывать, что мне делать?

Ловит мой взгляд.

- А не надо меня подозревать.

- Мне хотелось посмотреть со стороны, что это значит “у нас ничего не было”. И знаешь, по мужским понятиям это “изменила”.

- Изменяют в отношениях, Леш.

- Аааа… - опускает плечи, - в отношениях. А по твоему между нами только договор?

Я не знаю, что между нами. Потому что мы никогда не говорили об этом.

Кивает, как будто мое молчание и есть ответ.

Разворачивается и идет к машине.

Уйдет сейчас - уедет навсегда.

- Сбежишь вот так от разговора? - кидаю ему в спину. - Жалеть потом не будешь?

Тормозит. Резко разворачивается ко мне. В глазах ад и боль.

Я перегнула.

- Леш…

Открывает мне дверь машины.

- Садись.

- Леш, извини, я не это хотела сказать.

- Сядь. В машину.

Не хочется его в таком состоянии отпускать одного. И себя не хочу вот так. Но говорить на эмоциях - это худшее, что можно сделать. Нам надо успокоится обоим.

Мы едем молча. Всю дорогу до моего дома. Ни музыку не включает. Ни радио. Ни сам не говорит ни слова.

Также молча тормозит под моим подъездом.

- Леш, извини, что я так сказала… я не хотела напоминать…

Он молча выходит из машины. Обходит ее. Открывает мне дверь.

Глупо сидеть тут и пытаться что-то доказать.

- Ты в безопасности. И я выводы сделал из той ситуации. Пока.

Выхожу из машины.

- Это все?

- Думаю, замену мне долго искать не надо будет. Как раз по графику уже сегодня можно.

Не поверил.

Я прикусываю внутреннюю сторону губы, сдерживая слёзы. Я не хочу с ним расставаться. Наоборот, хочу обнять и сказать.… много чего хочу сказать.

Он обходит опять машину и садится в нее.

И это молчание тишина звучит как “прощай”.

Он срывается с места. Провожаю взглядом, пока не исчезает из моего двора.

За этими взаимными разборками, я не смогла сказать самого главного, что… люблю его. Сейчас это выглядело было жалко. Как оправдание. Попытку вернуть. Такое надо было говорить до всего этого.

А я, правда ничего не сделала плохого. Когда поцеловал, сразу отстранилась. Цветы даже эти в машине у него оставила, как будто забыла. И с женой его говорила, чтобы они помирились и Виктор больше меня не подставлял.

Зачем вот я ляпнула про прошлое?

Дура. Эмоционально нестабильная дура.

Сквозь слёзы даже с первого раза не попадаю на нужную кнопку этажа.

Он же не простит. Он жену свою до сих пор не простил. И меня не простит.

Ключ. Дверь. Квартира. Кровать. Плед. Салфетки. Одиночество.

Я все жду, что он позвонит. Или напишет что-то. Остынет. Соскучится.

Но это правда было не “пока”, а “прощай”.

Я так и засыпаю, в одежде, голодная, заплаканная.

Зато поднимаюсь в пять утра. Проверяю телефон. От Титова ничего.

У него сегодня смена, значит, можем увидеться.

Когда прихожу на работу, его машина уже стоит на парковке. Их отряд стоит возле машины перед разводом, что-то обсуждают.

Я его спину, фигуру узнаю сразу.

- Доброе утро, Софья Федоровна, - кивет Иван Андреевич.

- Доброе утро, - Алексей здоровается следом.

Сдержанно. По-рабочему. Сухо.

- Здравствуйте, - киваю им в ответ.

Его взгляд поймать не успеваю. Титов отворачивается раньше.

Целый день я ищу повод поговорить наедине. Ещё раз. Объясниться. Но время будто нарочно отодвигает встречу.

Целый день он где-то рядом, но его не поймать.

Раз сто, наверное, я подхожу к окну, чтобы то положить бумаги, то полить цветок, то закипятить чайник, как только слышу на улице знакомый голос.

Но желание одно - я хочу его видеть и знать, что у него все в порядке.

После обеда нахожу ещё один повод. Собираю документы, которые надо подписать у Ивана Андреевича и спускаюсь к ним.

Ребят нигде нет, поэтому заглядываю в отделение, где стоят машины. Замечаю Титова, подтягивающегося спиной ко мне на каких-то штуках железных от пожарной машины. Быстро у него так, легко. Мышцы напрягаются, футболка уже мокрая, а он всё равно продолжает. До изнеможения.

Медленно вверх.

Медленно вниз.

- Леш….

Останавливается. Спрыгивает и оборачивается.

- Да, Софья Федоровна.

Я вот с Борькой как-то “Машу и медведя” смотрела, так там медведь за три секунды выстроил Маше лопатой стену из снега. Вот Титов приблизительно также, только не из снега, а похоже, изо льда.

- Я хотела извиниться, что так получилось.

- Как, так? Не было же ничего, - пожимает плечами, усмехается и обходит меня, скрываясь в коридоре.

- Знаешь, что! - кидаю в спину. - Шишку мою верни!

Оборачивается.

- Я ее уже выкинул.

Мне хочется бросить всё к чёрту. Поймать его за рукав. Закричать - "да поговори ты со мной, ну не так же всё должно было закончиться!"

Хотел бы что-то продолжить, наверное, пошел бы на разговор.

Ну, а раз нет, то… на этом все.

У меня ни ребенка. Ни любимого мужчины. Ничего такого, ради чего стоило бы жить.

Я возвращаюсь в кабинет, опуская голову. Бессильно сжимаю в руке ручку. Буквы расплываются перед глазами.

Работа не клеится.

Жизнь разваливается.

Смыслы теряются.

Цели расфокусируются.

Я хочу вечером сходит к подруге, но все боюсь, а вдруг приедет Леша, а меня нет. И так каждый вечер и каждое утро.

Я все жду. Выглядываю в окно в надежде увидеть где-то его машину.

Но никого.

Мама ещё названивает и спрашивает постоянно, а приедет ли Алексей. Папе там надо что-то спросить. На этих выходных я отговариваюсь, что он в смене с субботы на воскресенье, а как дальше, не знаю.

С Кирой я в итоге встречаюсь только в субботу днем. Когда Титов точно на смене и не приедет никак.

- Да помиритесь вы, ну Сонь…

- Как? Если он даже слушать меня не хочет.

- Напиши ему. Слушать не хочет, а почитать почитает.

- Можно, только зачем я ему? Я родить не могу. У него дочь есть. Вряд ли вообще смогу забеременеть. А если я с этим и вообще потеряю возможность кончать? Фригидной стану. Я же не знаю, как это все обернется. В тридцать буду старухой, потому что все функции будут стерты.

- Ну, ты как накрутишь, Сонь… Нормально все с тобой будет. Помиритесь.

- Мы когда с ним познакомились и договорились. Что отношения нам не нужны. Так зачем теперь мириться? Ради чего?

- Дальше продолжать ребенков делать.

- Уж как мы старались, - увожу глаза в сторону, в некоторых моментах самой стыдно. - Дело во мне. Наверное, просто не дано мне. И Алексей такой мнительный, теперь будет в каждом взгляде измену видеть.

- Он тебя плохо знает, значит, раз думает, что ты можешь на два фронта. Зачем ты вообще с этим Виктором разговаривала?

- Хотела, чтобы он в семью вернулся. Понимаешь? У него трое детей. Ему не нужна эта свобода. Он нагулялся. Пусть жене помогает. Жена у него нормальная. Тоже только должна себя в руки взять и не расслабляться.

- Ты… знаешь… святая София. Лучше бы ты о себе думала, а не о них.

Все по уставу… Улыбаюсь сама себе.

- Знаешь… Раз у меня детей нет, то пусть хотя бы трое Виктора будут с папой. Тогда я хотя бы буду понимать, что я пожертвовала не зря своими отношениями.

- А может ну и черт с ним. Виктор, Алексей… Вот ещё, бегать за ним. Другого найдешь. Что там, мужиков мало? Там же был ещё один?

- Кир, я не хочу уже другого. Никого вообще не хочу. После Алексея вообще с кем-то даже не представляю… Таких нет больше.

- Я так хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

- У меня все так, как должно быть, Кир. И в крайнем случае, я всегда могу кого-то усыновить. Да, не выносила сама. Но зато отдам любовь, которой скопилось уже с переизбытком. Расскажи лучше, у тебя как с Олегом дела?

- Потихоньку, пробуем. Я не тороплю события. Борьке он нравится. Он всегда рядом. Он мне ещё после рождения Борьки сказал, что будет ждать столько, сколько потребуется. Но я как тебя послушаю, то мне, с одной стороны, тоже хочется так влюбиться, а с другой, я боюсь, что пойдет что-то не так и будем на пару реветь.

- Ты, главное, ему о прошлом не поминай, а то как я… Такое сказала, что после этого меня только можно лишить лицензии психолога.

- Слушай, какие тут лицензии, когда чувства и любовь. Весь профессионализм к чертям. Мужики войны проигрывали из-за женщин.

- А тут какой-то пустячок…

- Пустячок, чтобы я заплакала… - напевает Кира на музыку “медлячка”.

- Ой не надо…

- Потому что есть Алешка у тебя…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Все, Кир.

- У меня, знаешь, какой репертуар.

- Знаю.

- Кстати, это ещё не все. Я вообще… Это судьба. Софья и Алеша, знаешь, из какого фильма?

- Нет. Все, Кир. Давай вдвоем, ты отпускаешь Ника, я - Лешу. Начинаем новую жизнь.

- Давай. Это надо отметить. Может, винишка, а? Расслабимся? Останешься у нас ночевать. По чуть-чуть.

- Не знаю.

- Давай, - уходит в комнату и возвращается с джинсами и свитшотом. - Я быстро сбегаю, ты пока бутики нарежь. Ты, кстати, тест давно делала? Не беременна?

- Не беременна. Делала…

С Лешей.

- Окей. Я быстро.

Нарезаю. Кира возвращается минут через пятнадцать. Приносит вино, сыр и тест на беременность.

- Это зачем?

- Я не дам тебе пить, пока ты не сдашь все тесты.

- Ты дурная?

- Давай-давай, - вручает мне. - У меня тут все под контролем. Знаешь ли.

Обожаю ее.

Делаю тест, выхожу и кладу тест-полоску на стол.

- Ну, что там?

- Ждём.

Накалываю оливку и проглатываю.

- Мам, а почему тетя Соня плакала? - смотрит на меня Борька.

Все он видит.

- Да, она, Борь, влюбилась. А он…

- Надел другую рубашку?

- Софья, - строго разворачивается ко мне Кира, я аж сажусь на стул, - объясните нам, ваш Алексей что, надел другую рубашку?

Я на Борю и на нее. О чем вообще они говорят?!

- Борь? Я не понимаю.

- Ну, что тут непонятного? - трясет руками. - Любовь - это что? Это когда девочка говорит мальчику, что ей нравится его рубашка, и тогда он носит её каждый день. А как снимает, значит все. Не любит.

Мы с Кирой переглядываемся и начинаем улыбаться.

- Ну, у нас в саду так, - серьёзно говорит Боря. Я беру кружку с вином-компотом, чтобы не палиться перед ребенком.

- Ээээ, - тормозит меня Кира, - подожди, - быстро поднимается и идет к столу.

Я уже подношу кружку ко рту и пробую языком вино.

- А что там, мам?

Кира берет тест смотрит на него и открывает рот, как будто там пять полосок, а не одна.

- Тут… две полоски.

- А Ксюша в саду меня учила, - вздыхает Борька, - что две полоски это жопа.

- Борь…! Ну что за выражения! - отчитывает его Кира и переворачивает мне тест.

Кира переворачивает мне тест.

Мне кажется, у меня даже сердце не стучит в этот момент.

И там реально - жопа.

- Ты как будто не рада? - улыбается Кира.

А я… не знаю. Я боюсь радоваться, потому что мне кажется, что тест бракованный. А если это ошибка, Кир? Не может такого быть… чтобы вот так… быстро…

- Слушай, с вашим рвением. Я вообще тебе говорила, что вот именно он, уверенный и наглый, тебе и нужен. Ну… в смысле… ребенка и сделает. Генетика. И, - подходит, ко мне и забирает у меня кружку, - тебе нельзя это.

- А что такое, мам? - Борька крутит головой и ничего не понимает.

- Борюсь, ты ешь. А я ещё раз в магазин сбегаю.

- Теперь зачем? Покрепче, что ли?

- Дурная ты! - закатывает глаза Кира. - Пойду другие тесты куплю. Перепроверим.

- Опять жопы будем искать? - интересуется Боря.

- Боря! Так, некрасиво говорить!

- И что вообще вы там за полоски обсуждаете?

- На колготках. Две полоски - это жопа. Ксюша так говорит.

- Нравится тебе Ксюша? - остаемся с Борькой одни, Кира убегает за тестами. А мне надо отвлечься. Я не верю пока.

- Даааа… так. Она вроде красивая, но считать ещё не умеет. Вот с Анютой поинтересней, но правда, у нее папа такой строгий. Ой… не знаю… Маме вообще Варя нравится, потому что они с ее мамой дружат.

- Сложно у вас там все.

- Да, теть Сонь.

Кира возвращается через минут десять. Приносит ещё три теста.

- Иди, делай, давай, - протягивает мне Кира упаковки.

Я сижу, боюсь пошевелиться, как будто из меня все выпрыгнут, если я встану или пописаю.

- Да я не хочу ещё пока в туалет. Только была.

- Мне надо знать! Повод радостный или грустный! - Наливает в стакан воды и протягивает. - На пей и дуй в туалет.

Через силу вливаю в себя два стакана воды. Кира делает пару глотков вина. Не выдерживает этого напряжения.

- Ну что, хочется?

- Пока нет.

- Ещё тогда пей, - ещё один наливает.

- Мне уже не лезет столько.

- Ааааа…! Надо, Сонечка, надо.

Ещё вливаю стакан воды. Борька сбегает от нас.

- А ты папке-то будешь говорить?

- Уговор был, что ему дети не нужны и я уеду, когда забеременею. Алексей условия не менял, значит, его все устраивает. И вообще, я ещё пока не уверена, что беременна. Может, и рассказывать нечего будет.

- Ну и зря. Я бы рассказала. Он имеет право знать, это же его ни к чему не обязывает. А ты не будешь гадать, нужны вы или нет.

- Ну, кажется, я хочу в туалет, - перевожу разговор.

- Супер. Держи баночку тебе.

Кира раскладывает три теста на подоконнике, как медали за отвагу. Стоим рядом, смотрим, как медленно проступают полоски.

Раз.

Два.

Три.

- Е-мое… - выдыхает она первая.

- Это… точно?... - шепчу, будто если скажу громко, все отменится.

- Соня! Это три! Они не могут все врать!

Я держусь за подоконник. Зажмуриваюсь и начинаю рыдать. Оно само как-то.

- Ну ты чего, Сонь?

А я смеюсь сквозь слёзы. Я беременна… У меня есть ещё один шанс стать мамой.

- Как фамилия этого твоего Алексея?

Она лезет в холодильник и достает бутылку, вскрывает и наливает мне.

- Титов.

Протягивает кружку.

- Это гранатовый сок, не волнуйся. За генетику Титова! - чокаемся кружками.

Наверное, глупо со стороны, но так по-настоящему.

Только она, наверное, и знает, как долго я этого ждала. Как плакала в подушку, что не могу. Как умирала, когда был выкидыш.

- А может, напишем ему?

- Кира, нет, - кладу руку на живот, чтобы закрыть это ото всех, - не сейчас.

- Почему? Это же радость.

- Кир, ну, пожалуйста… Я не хочу сейчас трубить всем вокруг о том, что беременна, а потом вдруг что-то пойдет не так… Это ещё в несколько раз тяжелее, чем просто остаться с этим наедине.

- Ну ладно… Мне просто, - широко улыбается, - Меня такое счастье распирает за тебя, - поднимает руку, - смотри, у меня аж мурашки.

Выхожу на работу как положено. Сегодня не смена Алексея. И отчасти легче, отчасти… мне бы хотелось, чтобы он заглянул, я бы тогда рассказала. Может быть. И спасибо ему сказала.

На большее просто нет прав претендовать.

- Софья, привет, - заглядывает девушка из кадров, - у нас перестановки в штате. Новый сотрудник к Борзову, поэтому ты, пожалуйста, собеседование тоже проведи завтра. Дай свое заключение. Человек военный.

У Ивана Андреевича новый человек. А кто ушел? Не Алексей же…?

- Хорошо, а кто ушел?

- Один же человек у нас ушел на пенсию. А Антон перевелся в другой караул. А к Борзову уже новенький.

- Антон ушел? А почему?

Она прикрывает за собой дверь и присаживается на стул напротив.

- Говорят, что после того случая с Кристиной на турбазе. Типа она его попросила в другую смену уйти или уволиться.

- Понятно. А Титов не переводился?

- Нет, Алексей работает, как работал. А что? - она тут же цепляет на крючок мой интерес.

- Так… Чтобы в курсе движухи быть.

Даааа… Я думала, что у Антона с ней все же что-то получится. Такая бурная ночь и ничем не завершилась?

Но сама лезть уже, конечно, не буду. Мне бы со своей жизнью разобраться.

Откладываю личное дело новенького в сторону. Ещё один бородатый мужик к ним в команду. Вроде как будто что-то знакомое, а может… просто, кажется.

Вечером к врачу захожу. Он тоже подтверждает беременность. Удивлена, учитывая мои исходные данные. Но выписывает кучу анализов и предупреждает, что при малейшем дискомфорте в стационар.

После врача иду в магазин. Сначала набираю себе помидоры, сельдерей, капусты. А потом иду в отдел, где продается сало. Такое, как Леша меня кормил. От вида свежего аппетитного кусочка с мясной прослойкой слюна скапливается во рту.

Это все гены Титова. Кошмар-кошмар, но беру ещё и кусочек сала, и лука. До чего я докатилась…

На выходе из магазина замечаю бабулю с тюльпанами. Точно, как Алексей мне тогда приносил. Он, наверное, тут и покупал.

И мне хочется тоже сделать приятное этой бабушке.

- Здравствуйте, - подхожу к ней, - мне молодой человек покупал у вас тюльпаны, они так долго стояли.

- А чего же больше не покупает?

Пожимаю плечами.

- Можно я у вас все заберу?

- Эх, мужчины… конечно, деточка, бери.

- Один у нас тут есть, Алешенька, вот тот охапками все скупает.

Сердце сжимается и отпускает.

- Как-то тут в понедельник утром рано приехал, - складывает мне все тюльпаны, - забрал охапку нарциссов.

Утром? В понедельник? Мне?

Черт! Черт! Черт!

Виктор!

Ну вот просил тебя кто-то, что ли, приезжать?!

Ладно, теперь уж… что сделано, то сделано...

С утра я не нахожу себе места.

Сегодня Лешина смена.

А я просто не могу сидеть и постоянно, уже на автомате, выглядываю в окно. Украдкой подсматриваю за ним.

Как стоит у машины, что-то обсуждает с Иваном Андреевичем. Вроде бы все как обычно, но теперь каждая деталь - будто под увеличительным стеклом.

Жесты, походка, как поправляет рукав формы, как щурится на солнце.

Как периодически смотрит на мои окна, а я отворачиваюсь, чтобы не думал, что подсматриваю за ним.

С ними новый сотрудник, до которого я ещё не добралась. Инструктируют его, все показывают.

Надо, конечно, как-то ещё раз поговорить с Алексеем. Объясниться. Пусть не вместе и договор окончен, но не хочу расставаться так глупо и на негативе. Кира, права, ему надо знать.

На работе говорить не вариант, вечером он ещё будет в смене. Может, завтра… Да. Завтра и надо.

Я выхожу в коридор, чтобы отнести документы в диспетчерскую, все ещё немного рассеянная и заторможенная. Но это скорее от внутренней эйфории.

- Пожар. Частный дом. Там дети… Срочно на выезд, - дежурный диспетчер резко и напряженно передает по рации.

Дети…

Я оставляю документы, выбегаю из кабинета и быстро за своей сумкой. На улицу.

Алексей и его команда уже выезжают на машине.

Я подбегаю к другой машине.

- Возьмите меня с собой.

- Софья Федоровна, да вы что…

- Там дети! Я не полезу в огонь, клянусь. Но вдруг понадоблюсь. Помочь, поговорить, успокоить. Вам не до этого будет.

- Хорошо, - мне помогают забраться в кабину на переднее сидение.

Двигатель ревет. Сирена включается. Машина срывается с места.

Тут немного потрясывает, а я только сейчас понимаю, что должна думать не только о чужих детях, но и о своем теперь.

Я становлюсь излишне сентиментальной.

Прям до слез.

Когда сирена воет, а поток машин перед нами начинает расступаться, как по команде, у меня в груди поднимается волна гордости за то, как весь город замирает, уступая дорогу тем, кто едет спасать жизни.

И в этот момент, среди грохота колес, сирен, света проблесковых маячков, я как часть чего-то великого.

Добираемся за десять минут.

Пожарные тут же раскатывают рукава и бросаются к горящему дому, я замечаю у забора возле противоположного дома, сидят две девочки.

Старшая - лет десяти. В футболке с блестками и босиком. Обнимает младшую - она совсем маленькая, может, пять лет. У обеих лица серые от копоти.

Плачет младшая. Старшая держится, но вся дрожит.

Я подхожу к ним, на ходу снимаю куртку, накидываю на них и присаживаюсь рядом на корточки.

- Привет. Я Софья. Можно я с вами посижу?

Старшая глотает слёзы, кивает.

- Папа там остался… Он был пьяный. Мы кричали. Но он не проснулся.

Все внутри сжимается. Сжимаю кулаки, но вида не показываю.

- Вы молодцы, что выбежали. Вы спаслись. Это главное.

- А дом?... - шмыгает младшая. - Я хотела свечку зажечь, как мама…

- Дом - это просто стены. А вы - живы. И это значит, все можно будет построить заново.

Я достаю влажные салфетки из сумки, аккуратно протираю младшей лицо. Старшей даю попить воды.

Она жадно делает несколько глотков.

- Вас как зовут?

- Лера… а это Маша.

Отвлекаю, наблюдая, как за их спинами пожарные тушат их дом.

- А где ваша мама?

- Она на работе.

Потом мама.

Наконец, замечаю скорую и поднимаю девчонок. Младшая сопротивляется.

- Не хочу уколы.

- Малыш, - глажу по щеке, - никто не будет делать укол. Просто врач тебя посмотрит.

- Не хотю.

- Я с тобой побуду, - беру ее на руки.

Старшую девочку беру за ладошку и веду их к скорой.

Замечаю Алексея. Узнаю его по номеру тридцать семь. Мы на доли секунды пересекаемся взглядами.

Сейчас нет обид и недоговоренностей, сейчас у нас общее дело. И я знаю, что если бы попросила помощи, то он бы помог.

Но там, на пожаре, он важнее, а я девчонок отведу сама.

Передаю их фельдшеру в скорой, сама наблюдаю за тушением дома.

Может, они успели их отца вытащить?

Я то на девчонок, то на дом, который как свечка сейчас догорает.

И крыша на моих глазах внезапно падает. Пожарные начинают суетиться и бегать. Я среди номеров ищу мой 37. А его нет нигде.

Взглядом по курткам, каскам. Нет его.

- Все в порядке с ними?

Фельдшер кивает.

- Уколы только не делайте, пожалуйста, я посмотрю, может, ещё кому помощь нужна.

Мне кивают, и я бросаюсь ближе к горящему дому. Тут жарко, но терпимо.

Ну где же ты? Только не там, пожалуйста…

Я обхожу с другой стороны.

Искры летят, и парочка пролетает возле меня.

От этого бессилия и безызвестности хочется плакать. Всматриваюсь в окна горящего дома. А если его там где-то палкой накрыло и он не может выйти? А никто не знает, что Титов там?

Делаю ещё шаг. Лицо печет сильно.

- Чего ты к огню-то лезешь? - кто-то сносит меня, подхватывает за бедра и уносит. Нахожу на каске номер 37.

Живой.

Обнимаю крепче за шею. Он не видит и не почувствует, но я целую его каску. Наудачу.

Опускает наконец на землю, когда мы на безопасном расстоянии.

- Я думала на тебя там крыша рухнула…

- Всё нормально со мной, тут будь, ближе не подходи! Поняла? - отчитывает меня, а я так рада, что хотя бы просто говорит со мной.

Киваю.

Титов убегает опять.

А я глупо улыбаюсь, потому что с ним все в порядке. И он меня спас. Хотя мне не грозила опасность, но всё равно переживает за меня.

Как детей увозят, я тоже уезжаю отсюда.

Пожарные ещё остаются, моя помощь больше никому не нужна. Мужчину, к сожалению, спасти не удалось. Но мертвые - это уже не мой профиль.

На работе переодеваюсь и - домой. Только теперь с приятным теплом внутри. Пока мы здесь работаем, мы как одна команда. Без слов, без обещаний, без обид. Просто каждый делает то, что должен.

Вечером не знаю, чем себя занять. Хочется его увидеть, поговорить, но он на смене. Если бы позвонил, я бы ответила… но телефон молчит.

Скидываю подушки на кресло, снимаю простынь. Перестилаю новое постельное. Простынь, наволочки, пододеяльник.

Как будто новый этап какой-то нужен.

Взмахиваю одеялом, распределяя ткань. Оно мягко ложится на матрас.

И вдруг - резкий спазм.

Как ножом. Внизу живота.

Я цепляюсь рукой за край кровати, наклоняюсь, выдыхая сквозь зубы.

Боль не сильная, но тупая пульсирует в животе.

Глубоко. Неприятно.

- Спокойно… спокойно.… - шепчу себе. Ладонь - на живот, пытаюсь дышать ровно.

Сажусь на край кровати.

Дышу.

Смотрю на стены, на окно.

Не проходит.

Надо держаться. Не паниковать. Не истерить.

Но иногда эмоции сдержать невозможно. Слёзы текут сами. Прошлое, когда был тот выкидыш, всплывает так ярко перед глазами.

Ложусь, скручиваюсь в клубок и вызываю скорую.

Пытаюсь держаться, не паниковать, не делать резких движений, но я помню уже эти ощущения… помню, что проживала это и не хочу. Не хочу терять того, кто уже живет во мне.

Алексей

- Пап! - Лада с порога бросает рюкзак на комод, скидывает обувь так, что она летит на середину коридора.

- Чего буянишь? - потягиваюсь в кровати.

- Пап, ты знал? - заглядывает ко мне.

Беру в руки телефон. На часах уже пять вечера. Пора заканчивать отсыпной.

- Отдерни шторы, Лада, буду вставать. Что знал?

- Про Софью.

Если бы я был сейчас ежом, то все иголки бы уже распушил. Про ребенка, что ли, узнала?! Откуда? Не Софья же рассказала.

- Это тебя не касается.

Убираю телефон и разминаю шею.

- Не касается? - отдергивает шторы и заливает солнечным светом комнату, - то есть вы меня обманывали все время, а меня это не касается? Спасибо, пап. Вот от тебя я такого не ожидала.

- Ну тебе какая разница?! - закидываю руку за голову.

- Мне не нравится, когда все думают, что я маленькая и обманывают меня!

- Лад..

- И как это меня не касается? То есть она меня лечит, а меня это не касается?

- Кто тебя лечит?

- Софья.

Опять Софья. И мне с одной стороны не хочется про нее говорить, с другой хочется опять ее вспомнить.

- Давай ещё раз, сначала. Что она не так сделала?

- Не она, а вы. Я Кристину на маникюре встретила, мы разговорились и оказалось, что Софья работает у вас в части психологом!

Серьёзно?! Это самая большая проблема?

- И что, Лад?

- Вы, знали, что психологов не переношу и поэтому обманули меня, чтобы залезть ко мне в душу?

- Да. Была попытка. Больше она не полезет к тебе в душу. Так пойдет? - ведет бровью и берется рукой за косяк. - И вообще маникюры твои педикюры пора прекращать.

Может, грубовато, но пока меня ещё не отпускает. Настоящее наложилось на прошлое и кто бы мне раскрыл, что все это сейчас значит…

- А что случилось? Вы поссорились с Софьей?

- Ты же, кажется, сама на нее злишься, что тебя обманули.

- Ну да… Но мне надо знать!

- Какая тебе разница?

- Ну, она мне нравилась.

- Лад. Так она плохая, что обманула тебя или она тебе нравится?

- Она мне нравится, но не нравится, что обманула.

- Софья хотела тебе помочь, спрашивала у меня разрешения, поэтому, если сейчас тебе что-то не нравится, то можешь с ней не общаться больше.

- А может получилось… - пожимает плечами Лада и подпирает дверной косяк, - я пока не поняла. Но я делала, как она говорит и пока не повторялось. Хотя тут дней немного прошло.

- Лада, реши сама этот вопрос.

- Пап, - идет ко мне и ложится рядом, - а что у вас случилось?

Поворачиваюсь и целую ее в лоб.

- Не важно.

- Она больше не будет к нам приходить?

- Нет.

- Почему? Не представляю, что она может такого сделать, чтобы вы поссорились.

- Она тебя обманула, Лад. Ну как я могу с таким человеком общаться?

- Так она с твоего разрешения обманула же!

- Лада, все, давай вопрос с Софьей закроем. Да, мы скрыли от тебя, потому что ты закрылась бы сразу. А она хотела помочь. Ну, так было бы?

- Да.

- Все, не встречайся с ней больше и не общайся, с обманщицей такой.

- А если я наоборот хочу, можно?

- Нет.

- Так а что случилось, пап?

Снова садится на кровати.

Сейчас я ей начну, она же поймет, что отсылка к матери. Опять приступ может быть.

- Всё нормально у меня, Лада, не переживай.

- Нормально… как же, - поднимается, - пойду бабушке позвоню.

- Лада! Не лезь во взрослые дела!

- Я так хочу, чтобы ты счастливый был.

- У меня есть ты и я счастлив.

- Ты пока с Софьей дружил, был более веселый и счастливый.

- Закрыли этот вопрос, Лада.

- И что не расскажешь, что случилось?

- Закрыли вопрос.

Задумывается и уходит, оставляя меня одного в кровати.

Усмехаюсь сам себе.

Открываю верхнюю полку тумбочки и достаю шишку.

Что-то в Софье такое есть. Вроде серьёзная, но с ней легко. Психолог, но эксперименты и тесты на мне проводит. Скромная с виду, но если этот вид раскрыть…

Сентиментальность какую-то во мне вывернула наружу, что даже шишку эту чертову выкинуть не могу.

Вчера так детям помогала этим. И правда жалко, что не успел заделать ей ребенка. Это был бы точно счастливый малыш, которого бы точно любили. А не как вчерашних девчонок..

У меня могла быть ещё одна дочь. Или сын.

И наверное, я бы хотел об этом знать. И в его жизни хотел бы участвовать.

Хотя если там у нее другой мужик…

Я готовлю макароны по-флотски, чтобы отвлечься. Лада все ходит и бурчит.

Блин.

Вот вроде все так, как я увидел.

Не вяжется только с Софьей. Ну она не похожа на ту, кто будет и с одним, и с другим. Она такая глубокая, внимательная, не поверхностная, кто бы просто и нашим, и вашим.

Если только вариант, что она его простила.

Может же такое быть…

Или, может, всё-таки поговорить с ней ещё раз? Посмотреть на ее реакцию. Я же зачем-то рассказывал ей про себя, она мне - про себя.

Ну для чего это все было? Я и так под ее правила подстраивался, меня не надо было заставлять. Это не входило в наш договор.

Нет, надо все же спокойно с ней поговорить. И закончить все по-человечески.

И набираю ее.

Лучше, конечно, было бы встретиться. Но не хочется приехать и оказаться третьим лишним.

Пропускаю несколько гудков.

Она не отвечает.

Увидит, перезвонит. Или напишет.

Вечером повторяю инструкцию, готовлюсь к сдаче экзамена.

Периодически на телефон - молчит. Не перезванивает.

Вот заноза!

Утром первым делом проверяю телефон.

От нее ничего. Ни звонка, ни сообщения.

Вообще супер! Коза-дереза.

Ладно.

Магомеду не упадет, подойдет сам к горе.

Ладке ко второму уроку, поэтому встаю раньше и опять еду к Софье. Машины этого ее Виктора нет. Уже легче.

Сложнее подняться на этаж, позвонить и вдруг тебе открывает… не она.

Набираю опять Софью. Молчит. Гудки.

- Алло, это Алексей?

Номер Сонин. Голос не ее.

Меня аж студенкой обдает и триста нездоровых мыслей. Все, что видел за годы работы страшного. Все сейчас как фильмом.

- Да… А где Софья?

- Алексей… она… она не обрадуется, конечно, но я вам расскажу.

- Что с ней?

- Она в больнице.

И это я придурок всю ночь думал, где она, а она в больнице?

- Как?! Что с ней?! Почему у вас телефон?

- Ее по быстрому на скорой забирали. Она его просто забыла. Я сейчас заехала к ней за вещами, повезу.

- К ней в квартиру?

- Да.

- Я сейчас поднимусь к вам. Я тут рядом.

- Аааа… да? Ну, хорошо. Квартира номер…

- Я знаю, - перебиваю ее и быстро выхожу из машины.

Твою мать, Титов. Какой ты придурок! Хочется по голове настучать себе. Вот стоит отпустить и она уже куда-то попадает.

Дергаю ручку двери. Открыто.

Из комнаты выглядывает рыжеволосая девушка, по возрасту, как Софья.

- Алексей, да?

- Да. Что с Софьей, где она?

- Я Кира, ее подруга.

- Она… В общем, - поджимает губы, мечется. - В общем, она меня убьет, потому что хотела сама вам рассказать или не рассказать…

- Так что с ней?

Она набирает в легкие воздух и бросается ко мне, обнимает.

И тут же отстраняется.

- Простите, я просто так рада за нее.

- Рады, что она в больнице?

- Нет, - закрывает лицо ладонью. - Я рада, что она беременна. Но у нее опять угроза выкидыша, поэтому она лежит на сохранении.

А теперь меня из студенки в кипяток. Живьем.

- Беременна?

- Да. От вас, Алексей. Это совершенно точно.

Дальше ее слова фоном. Губы сами тупо улыбаюсь.

Беременна.

Получилось, значит? Получилось!

Юхууу!

Ставлю пакеты с вещами Сони на заднее сиденье машины, сажусь за руль.

Кира садится рядом. Называет адрес больницы.

- Насколько там все серьёзно?

- Алексей, если честно, то не знаю. Я с ней и не говорила практически. Она вечером попросила телефон и набрала мне. Рассказала, что в больнице, попросила утром съездить за вещами. Она там скорее всего надолго.

- Я так понимаю, что угроза есть, но она не потеряла ребенка?

- Да, все верно.

- Когда это случилось?

- Получается, позавчера вечером или ночью.

- А днем ездила на пожар…

- На какой пожар?

- Дом горел, там дети маленькие были…

- Кошмар какой, - кладет руку себе на грудь.

- С детьми нормально все, не волнуйтесь, но я видел, что Софья там была, успокаивала их. Вот потом ещё… к дому горящему лезла, высматривала там что-то.

- Ну, вот чем она думала…

Получается…

- А она знала тогда, что беременна?

- Конечно. И на консультацию к врачу уже ходила. Сказали, что все в порядке.

Может, и мне хотела сказать, а я… Или не хотела…

- Она вам не хотела говорить, Алексей.

- Почему? Или… это не от меня?

Подруга-то точно знает все.

- А от кого тогда? - усмехается, как будто я сказал самую глупую глупость.

- Встречают ее тут по утрам разные…

- Я ее за эту глупость тоже отругала. Нет, вот это… даже в голове не укладывается… Ехать с бывшим к его жене, чтобы их помирить. Это… - стучит себе по голове, - какой надо быть! Ну, в это не поверит никто! Это надо знать Софью очень хорошо, чтобы поверить. Я вас где-то понимаю, что это выглядит так… что мне самой этого Виктора, - сжимает кулаки, - хочется взять и придушить.

Такая у нее экспрессия, что я, несмотря, на все сложности, смеюсь.

- Вы же знаете про него?

- Что женат?

- Да. А у Соньки дети всегда на первом месте. Она как узнала, что он женат да ещё и трое детей у него, она так переживала. Вам не передать. Не то что, ну скажем, прямо “мужика увела из семьи”, хотя это он гад, не сказал, что женат, она больше переживала, что там осталось трое детей. Трое! - показывает мне на пальцах, будто я не понял с первого раза. - Там вообще про какие отношения может идти речь! Тем более рядом такой, как вы.

- А что я?

- Ой. Я кажется, разговорилась сильно.

- Продолжайте…

- Она не оценит моих откровений. Она не хотела вам говорить про беременность.

- Почему?

- Алексей, это уже не мое дело.

- Мое зато. Расскажите, чтобы я лучше понимал.

- Я знаю про ваш договор, - натягивает губы в извиняющейся улыбке и пожимает плечами.

- Не сомневался даже, - усмехаюсь в ответ.

- Я вам другие ее секреты выдавать не собираюсь, расскажу только то, что касается вас. Вам надо ее лучше понять и ей нельзя волноваться. А если вы опять начнете ссориться или выяснять отношения, то лучше не надо.

Киваю, и правда лучше понимаю.

- Она не хочет говорить, потому что не понимает, надо вам это или нет. Вы же договаривались только помочь как бы… ээээ… сделать. Отцовство, алименты и все вот это… ей не надо. Она уже счастлива. Ребенок есть, фактически, вы ей помогли, но вот про то, что дальше вы не разговаривали. Она так понимает, что на этом все. У вас есть свой ребенок, у нее возможно будет свой.

Сжимаю крепче руль.

Не разговаривали. Потому что чего было разговаривать, пока нет ребенка. Мне хотелось сохранить эту легкость и флирт на грани отношений, но не переходить в них.

Потому что это всегда поднимает пласт каких-то общих дел, проблем, быта и всего этого, а надо было просто ее отвлечь и… потрахаться, чего уж тут отрицать…

Но сейчас… по-другому как-то все ощущается. Хочу ее увидеть, и обнять, подбодрить, не знаю, пошутить, накормить.

Вообще ее хочется забрать домой. К себе. И там пусть лежит и никуда не ходит. И вокруг чтобы никто не шастал.

У нас так все начиналось с разговора, что я не воспринимаю это все как факт, что я снова стану отцом. Потому что отец должен жить в семье и растить детей. А если ей это не надо… то как я смогу заставить?

- Получается, если этот мужик вернулся в семью, то Соня одна?

- Ну, да. И скорее всего уже одна будет растить ребенка, потому что ей будет не до мужчин.

Посмотрим ещё. Одна или нет.

Хотя… Я ведь тоже не один. И у меня есть дочь, которую я не могу просто поставить перед фактом.

Выдыхаю.

И с ней мне тоже надо поговорить. Узнать ее мнение.

А если скажет, что не хочет, чтобы с нами кто-то ещё жил? И я не могу уйти, потому что… отец. Хотя они вроде ладят. Или ладят, пока не делят общие интересы?

Сложно это все. И я сам не очень понимаю пока, к чему прийти, чтобы всем было хорошо. Такое, конечно, надо обсуждать до всяких отношений. Что Лада об этом думает? На что она готова, а чего не хочет? Хоть бы только меня не поставили в ситуацию, когда надо будет выбирать между дочкой и женщиной, которая нравится.

Подъезжаем к больнице.

- Спасибо, что подвезли, Алексей.

Выходит из машины.

Я за ней.

- Я пойду с вами, надо поговорить с ней.

Достаю пакеты из машины.

- Нас не пустят туда, - это же роддом.

- Она же не рожает ещё, какой роддом.

- Ну, это здание роддома, просто отделение для таких.. как она. Я ей вещи передам, по телефону поговорим.

Разворачиваюсь и иду к зданию. Кира за мной.

- Давайте так, вы с ней потом поговорите по телефону. А я встречусь. Меня пустят.

- Вы тут знаете, что ли, кого-то?

- Неа.

Заходим в просторное темное фойе.

- Оставить передачу можно с одиннадцати до часа, - женским голосом как из радио предупреждают нас.

- Здравствуйте, - улыбаюсь ей, - мне бы жену увидеть из 205 палаты. А то ее скорая забрала, я не знаю, как она.

- Посещения не положены.

- Да я все понимаю, но вы меня тоже поймите. Сутки не видел. Она телефон не взяла. А она беременна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Молодой человек, у нас режим. Посещения строго ограничены. Ну что это будет, если все начнут толпами ходить.

- Я один пройду. Не волнуйтесь, я на пару минут. Только увидеть, что с ней все в порядке и уйду.

- По телефону позвоните и увидите.

Смотрю на нее. Неужели не растает?

- Нет, молодой человек, у нас правила. И они для всех.

- Я же говорила, - шепчет за спиной Кира.

- Пакет так и быть уж ваш отнесу.

- Я сам отнесу, - откашливаюсь.

- Я же…

- Подскажите, а кто такой, - читаю на стене, - Верхозин А.М.?

- Это наш инженер по пожарной безопасности.

- Хорошо, могу я его увидеть?

- А что такое?

- Вы тут по правилам работаете, а по пожарной безопасности нарушения. Какая-то нестыковочка. У медицинского учреждения и вдруг средства тушения неисправны.

Медсестра вздрагивает и переводит взгляд.

- А вы кто?

- Тот, кто имеет прямое отношение к пожарной безопасности. Вызывайте его.

Она кивает, быстро набирает номер и просит подойти.

- Алексей, может, не надо так кардинально? - шепчет Кира.

- Тут правда нарушения… И это больница. Не безопасно.

- Да, что случилось? - через пару минут к нам выходит мужчина в возрасте.

- Добрый день, я тут пришел к своей жене, а мне говорят правила, нельзя.

- И? Я тут причем? - сводит брови.

- А я смотрю, что у вас на огнетушителе пломбы нет, - киваю в угол, - и знак находится вон там, - показывает на противоположную стену, а огнетушитель тут.

- А вы кто?

- Я пришел проведать свою жену. Но, если меня не пустят, то вызову своих коллег, - достаю удостоверение, - - и мы глянем, что тут у вас ещё не по правилам.

- Так…. проходите, кто вас не пускает, - зло зыркает на гардеробщицу.

Я забираю пакеты для Сони.

- Я подожду вас тут, Алексей, - кивает Кира. - Только не волнуйте ее.

- Хорошо.

Мужчина очень-очень входит в мое положение, находит мне бахилы и накидку.

- Раз очень надо, то надо идти людям навстречу.

- Приятно иметь дело с понимающими людьми.

- Уборщицы эти вечно передвигают что-то.

- У вас ещё вот тут проводка открыта, надо закрыть коробом. На двери знак «Пожарный выход» отклеился - в случае эвакуации люди могут просто не заметить. А вот эта дверь вообще не должна быть заперта - по нормативам она должна открываться без ключа изнутри.

Иду по коридору и реально цепляюсь к каждой мелочи, как сделал бы инспектор, если бы хотел придраться.

- Огнетушитель без пломбы - уже говорил. План эвакуации под стеклом без подсветки - при отключении электричества будет бесполезен. И кстати, перегородка в коридоре не должна блокировать основную зону выхода. У вас тут скопление мебели. При пожаре - смертельная ловушка. Ну, это так… из большего. Я никому жаловаться на вас не пойду, проверка у вас будет по графику. Но подготовьтесь к ней хорошо.

- Спасибо… вот ваша палата.

Натягиваю довольную улыбку и киваю ему.

Ну вот… к каждому нужно найти подход.

Тихо стучу и заглядываю.

Но сначала попадаю в длинный коридор, с четырьмя дверями в небольшие палаты-боксы на два человека. Заглядываю в центральный. Нет.

Иду налево. Там тоже нет.

В другую сторону.

Неспокойно как-то. Где Соня-то?

И тут замечаю ее. Темная коса лежит на подушке. Она сама скрутившись на боку, спит или дремлет.

Соседка ее открывает рот, чтобы спросить что-то, но я киваю и успеваю приложить палец к губам, чтобы не шумела.

Шишечка моя…

Лежу, сжавшись вся. Я боюсь пошевелиться, боюсь подняться, в туалет боюсь сходить лишний раз. Будто если встану, то сразу выкидыш будет.

Врач говорит, что ничего критичного нет, в туалет точно можно, а мне даже это страшно делать. Кто там знает, что внутри.

Тем более там такое!

Тут в десять раз надо сильнее себя беречь. Поеду к маме, буду там лежать целыми днями, пока точно все станет безопасно. Если станет, конечно.

Обнимаю сама себя за живот.

Проваливаюсь то ли в сон, то ли в полудрему. Снится дом большой. Но пустой. Я как будто уже родила по ощущениям. Ищу, а никого нет. Одна тут.

И тут кто-то щелкает аккуратно пальцем по кончику носа.

Что?!

Просыпаюсь и открываю глаза.

Леша.

Моргаю несколько раз.

Снится, что ли?

- Привет, - шепчет, улыбаясь.

- Привет, - пытаюсь подняться, - а ты как тут…?

- Лежи, не поднимайся, - кладет руку мне на плечо и возвращает назад.

На нем накидка медицинская, под ней в футболке и джинсах. Бахилы маленькие, только-то цепляются за пятку и носок.

- Чего не хвастаешься? - улыбается уголком губ.

Он знает. И вроде как не злится уже. Смирился или поверил только?

- Откуда ты знаешь?

- Я надеялся, конечно, первым узнать…

- Зря, - поджимаю губы, улыбаясь, как ни крути, а первой всё равно узнала я.

Опускает глаза смеясь.

- Сделала меня. Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо, - сейчас, когда он рядом, ещё лучше даже.

Запускает свою руку мне под одеяло и переплетает наши пальцы.

- Я рад, что у нас все получилось.

У нас…. У нас?

Я бросаю взгляд на соседку по палате. Она вся в телефоне. Я бы хотела, чтобы Леша поподробней мне открылся, но это такой интимный момент, что надо наедине.

И я так рада его видеть, что кажется разорвет сейчас изнутри радугой.

- Теперь главное выносить.

- Выносишь.

- Ты так уверен… У меня уже был выкидыш, я так не хочу через это проходить.

- Мы Титовы осечек не делаем. Всё хорошо будет.

Как мне хочется, чтобы его слова были правдой.

- Как ты меня нашел? Как тебя вообще сюда пустили?

- Передачку тебе принес, - показывает пакет.

- Кира?

‐ Встретил ее возле твоего дома.

- А что ты делал возле моего дома?

- Шишками торговал… ну что я ещё мог там делать? Тебя искал.

- Зачем?

Алексей бросает взгляд на мою соседку по палате.

- Завтрак, - кричат на коридоре.

Моя соседка тут же начинает собирается. У нее уже приличный живот. У меня пока ещё ничего не видно.

- Сонь, ты идешь?

- Там всё равно очередь, я попозже.

А я так много хочу сказать. И не знаю, с чего начать, чтобы снова все не испортить.

Молча смотрим друг на друга.

Ждём, когда останемся наедине.

- Леш, - начинаю первой, когда она наконец уходит, - прости, что не рассказала…

Ему как будто это уже и не надо.

Подается ко мне и быстро находит губы.

Меня так от удовольствия распирает, что закрываю глаза и, улыбаясь, целуемся.

- Я тоже вспылил, не выслушал, - шепчет в губы, - сложно принять, что ты с бывшим едешь улаживать его личную жизнь, чтобы он не лез в твою.

- Зато я их помирила. Надеюсь...

- Я тоже надеюсь, что больше никогда не увижу их рядом с тобой. Сонь, сходи поешь. Давай я тебя провожу или принесу.

- Я правда, не хочу.

- Сонь, надо есть. Я понимаю, что там пока, - сводит указательный и большой, - сантиметр эмбриона, и за двоих пока можно не питаться, но все же…

- Не за двоих, Леш…

- В смысле? - трясет головой.

- За троих надо будет. У меня двойня.

- Двойня? - переспрашивает и я пока не понимаю, он рад или нет.

- Вчера мне сделали УЗИ тут и сказали, что точно двое будет. Если выношу, конечно.

- Да я вообще красавчик, - смеётся над собой. - Перестарался даже.

- Я не против, что ты перестарался, - смеюсь с него.

- Так, почему не завтракаем? - Заходит в палату медсестра. - Вам тут и так не положено находиться, молодой человек, а у нас ещё завтрак, потом процедуры.

- Пару минут ещё дайте, - оборачивается к ней Алексей.

- Нет-нет-нет. Завтрак и процедуры.

Одновременно выдыхаем.

- Все, папаша, на выход.

Переглядываемся и поджимаем губы, улыбаясь, от этого “папаша”.

- Вот твой телефон, - достает из кармана и кладет рядом на тумбочку. - Киру твою не пустили, поэтому позвони ей, скажи, как ты.

- Спасибо.

- И не ругай, что все рассказала мне.

- Выходим-выходим.

Леша ещё раз наклоняется, целует в губы и выходит.

- Я не пойду, - машу головой, - мне сказали поменьше ходить.

- Скажу, чтобы вам принесли.

Мы так ничего и не успели сказать друг другу. Но уже то, что пришел и поцеловал… Понятно же, что договор наш уже закончен. Он мог не приходить, не целовать, не поддерживать.

Но все сделал наоборот. Кира рассказала, как он их там приструнил, чтобы его пропустили.

- Он так за тебя переживает, только любит. Не отталкивай ты его. А-то я тебя знаю. Сейчас соберешься и сбежишь куда-нибудь.

- Я к этой больнице на месяц точно приклеена.

- Ну и хорошо. Лежи, думай над своим поведением. Я же вот помню, ты мне как про него рассказала сразу, я поняла, это тот, кто тебе нужен.

- Может, я ему не нужна.

- Не была бы нужна, не переживал бы так. Сама ж знаешь, когда всё равно на человека, даже не думаешь о нем, а если переживаешь - значит… А он очень переживал.

Жду до предела и поднимаюсь, чтобы сходить в туалет. В коридоре пахнет хлоркой и вареной гречкой. Но меня начало мутить по утрам, стараюсь не есть.

Иду, медленно переставляя ноги, у одного из кабинетов, замечаю Кристину. Она в больничной одежде, сидит на пластиковой скамейке и сжимает в руках бумаги.

Вид у нее - будто не спала и не ела дня три.

Она случайно поднимает глаза, переглядываемся.

- Кристина? Привет.

Она вздрагивает.

- Привет.

- Ты что тут делаешь?

Молчит. Пожимает плечами.

- Ничего. На осмотр пришла.

Утыкается в бумаги, продолжать со мной говорить не хочет.

Я иду дальше, прохожу мимо поста.

- Да, девушка под кабинетом на прерывание.

Прерывание…?

Слово такое, что вздрагиваю.

Оборачиваюсь на Кристину.

Все вспоминаю за доли секунды.

Она беременна. После той ночи. От Антона.

А он вообще знает? Или это не мое дело?

Лезу в чужую жизнь. Потом себе проблем наживаю. Хотя у меня работа такая, что приходится лезть в чужую жизнь.

Через пару шагов разворачиваюсь и возвращаюсь. Сажусь рядом с ней.

- Уверена?

Она молчит.

Она не отвечает. Просто сидит. И мне вдруг хочется сказать… не ради ответа. Просто сказать.

- У меня первый выкидыш случился после ЭКО. Я так надеялась. Так хотела. Там целый процесс, длинный. Иглы, гормоны, ожидание, цифры. Все расписано по часам. Потом задержка. Потом радость. А потом... все.

Смотрит боковым зрением, не поворачивая головы. Но слушает.

- Я сидела, как ты сейчас. На лавочке у кабинета. Помню, даже номер на двери. 213. Как клеймом теперь выжжен. Вышла врач, сказала: "Сожалеем". И все. Мир как будто провалился. Ни звука, ни ощущения времени. Просто пусто.

Молчит. Дышит ровно. Но я знаю, внутри шторм.

- Потом были анализы. Таблетки горстями. Обследования. Проблемы по-женски. Вроде как ничего такого, а забеременеть я не могла. Постоянно жила в ощущении, что со мной что-то не так. Как будто я сломанная. Бракованная. Сейчас я снова беременна. И больше всего на свете я боюсь потерять то, что выстрадала. А у меня снова угроза выкидыша. Снова этот страх, что в любой момент можно потерять то, что есть. Каждый день - как будто по краю. Чихнуть боюсь, в туалет сходить боюсь, лечь не так боюсь.

- Я не люблю его и детей от него не хочу.

- Любовь такая штука, что не поддается правилам “этого любить”, “этого нет”. Просто начинаешь общаться с человеком, узнавать его с разных сторон, а потом оказывается, что думаешь о нем постоянно, переживаешь, как он, отсюда уже появляется любовь.

- Не хочу быть матерью-одиночкой.

- А ты отталкивайся не от того, что не хочешь, а от того, что хочешь. Удачи тебе, Кристин.

Улыбаюсь и оставляю ее.

Алексей

- Лада, поговорить надо, - зову дочку на кухню, варю себе кофе.

- Что, пап? - садится за стол, пилит свои ногти, как у коршуна.

Ладно, все это ерунда.

Вот с чего начать?

- Ну что?

- Думаю с чего начать.

- Ты мне сам всегда говоришь, начни сначала.

- Ладно. Ты уже не маленькая, буду говорить, как есть.

- Ты меня пугаешь. Что-то случилось? Ты болен?

- Нет, все живы-здоровы.

- Тогда ладно. Ну говори уже.

- Если начать сначала, то я когда с Софьей познакомился, она к нам устроилась, точнее…

- Вы помирились?

- Не перебивай.

- Давай не с начала, а уже с конца.

- Лада! Все молчу.

- В общем, когда познакомились…

- Она тебе понравилась.

- Да, понравилась.

- Я знала! - довольно улыбается.

- У Софьи проблемы со здоровьем и она не могла никак забеременеть.

- Да, я помню, она мне рассказывала что-то, у нее мечта - ребенок.

- Когда она успела?

- Это ещё было до того, как вы познакомились. Ну, то есть мы все познакомились.

- Да, она очень хотела ребенка. Она даже делала ЭКО, но ей ничего не помогало. Врач сказал, что просто надо естественным путем пробовать. Без подробностей, но думаю, ты понимаешь, о чем я.

- Ты о сексе?

То чувство, когда дети знают больше, чем ты сам.

- Да.

- И?

- И она попросила меня помочь ей с этим?

- С чем? С ребенком?

- Да.

- Ого, и ты что, согласился?

- Почему нет? Это было не как отношения и там жить вместе, просто сделать ей ребенка. А растить и воспитывать она хотела сама.

- Я вообще от тебя в шоке…!

- Почему? Люди сдают кровь, чтобы быть донорами тем, кому нужны, а я сдал условно другой биоматериал.

- Нет, я прям не ожидала, что ты такой у меня… И что? У вас получилось?

- Тут вышла проблема, небольшая.

- Пап, ну ты можешь без этих предисловий, - бросает свою пилку. - Говори, как есть!

- Говорю, как есть. Началось все с договоренностей, закончилось тем, что она мне нравится в общем.

- Нравится?

- Я поэтому с этим к тебе и пришел, я не могу просто поставить тебя перед фактом, что у меня есть женщина и она будет жить с нами, если она тебе не нравится, то…

- Так а с ребенком что?

- Соня сейчас в больнице, потому что беременна и у нее угроза выкидыша, но я уверен, что все будет хорошо.

- Аааа! Это что у меня будет братик или сестричка?

- Да, кто-то будет. И нам надо решить, что мы делаем? Забираем Софью к себе или нет.

- Ты ещё думаешь?

- У меня есть ты, я не могу один это решать, не спросив тебя.

- Пап, забирай ее конечно, пока никто не забрал! А вы с ней помирились уже?

- На стадии примирения, - улыбаюсь в ответ. - Я сам только утром узнал и, не поговорив с тобой, я не понимал, куда вести наш с ней диалог.

- Я со всем согласна, папуль, вези с нам Софью и ребенка.

- Ну, ребенок будет только через девять месяцев.

- Как раз подготовимся.

- Кстати, по поводу ребенка... Их будет двое.

- Двое…? - недоверчиво переспрашивает.

- Да, у нее двойня.

- Ого, тогда у нас не хватит места. Надо расширяться, пап. Может, в дом переедем? Где-нибудь с дядей Ваней рядом. А?

- Я подумаю над этим.

- Думай только быстрее. А ты кольцо купишь?

- Куплю, - киваю, улыбаясь.

- А можно я помогу выбрать?

- Я сам. Лада.

- Пап, а ты же ей предложение будешь делать?

- Это так важно обсуждать?

- А вы на машине же к ней поедете?

- Лада…

- Да… ну, папочка, надо на машине, чтобы все по вашим пожарным традициям.

- Хочешь там устроить в больнице переполох? Они порожают там все раньше срока, если пожарная машина приедет к роддому.

- Лех, - подзывает к себе Ваня после утреннего развода.

- Да.

- Мне тут пичуга одна напела… что ты решил жениться?

Пичуга у него, понятно, Полинка. Она с Ладой дружит - все сплетни-новости первыми разносят.

Уже поди обсудили, у кого какая фамилия у них будут после замужества, какое лучше кольцо и как делать предложение.

- Лучше бы они с таким рвением училась, птички эти.

- Да, ладно, рад за тебя, - хлопает по плечу и обнимает. - Быстро вы.

- А чего тянуть? Как говорит Лада, уведут.

Ваня смеётся надо мной.

- Ну правильно, чего… - садится на скамейку и закидывает нога на ногу. - Я до Маши тоже думал, что уже вряд ли с кем-то сойдусь, а нет, встретил, женился и не жалею.

- Это же не потому что Софья беременна?

- Нет, - машу головой и сажусь рядом. - Скажу больше, это даже не потому что она беременна двойней.

Он зависает. Реально. На пару секунд.

- Двойня?! Ты что, сразу решил все пробелы заполнить?

Я смеюсь, киваю.

- Ну, а что?! Раз уж делать, так с размахом. Видимо, жизнь решила, что мне надо догонять тебя.

- Оооо… меня с пятью это сложно, но… - хлопает меня по плечу, - можем посоревноваться на внуках.

- Им по пятнадцать. Какие внуки?

- Время быстро летит. Ну что, предложение поедем делать?

- Вань, она на сохранении лежит в больнице, чтоб не разродилась раньше срока.

- Ну ты че! От нас только положительные эмоции. В прошлом месяце первого караула Самсонов на роды к жене так ездил. Лестницу растянули, он ее через окно с улицы поддерживал. Так что… в роддоме уже привыкли к нашим проделкам. Я там их главного знаю, договорюсь… Традиции, Титов, нельзя нарушать. На удачу.

Традиции эти… Про выписку из роддома вообще молчать буду.

В машине пахнет растворимым кофе из термоса, гарью от наших курток и машинным маслом, потому что водитель смотрел машину.

У меня в руках тюльпаны. Просто, без понтов, но с душой. В одном кармане коробочка с кольцом, в другом - шишка, против нее она точно не устоит.

- Ну что, Титов, - Иван поворачивается ко мне, прищуривает глаз, - назад дороги нет.

Ребята ржут. Я улыбаюсь, но внутри все уже плотно стянуто. Ладони вспотели, хотя в машине не жарко. Голова вроде ясная, но мысли скачут.

- Ну что, заводим традицию, - подает голос Никита, наш новенький, - и хором, братцы, как на прощание с холостой жизнью!

- Прощай, свобода холостяка,

Ушел Титов в семейный бой!

Его накрыла вдруг София,

И стал он папой - не простой!

Я молчу. Улыбаясь краешком губ.

Но внутри - как перед первым настоящим выездом. Когда ты ещё не знаешь, будет ли потолок держаться, или рухнет на тебя. Будет ли взрыв газа. Успеешь ли вытащить. Успеешь ли спасти.

А тут - себя бы спасти. От собственной дурости, от гордости, от молчания.

- Уже не будет шашлыков до ночи,

Теперь компоты, пеленки и горшки!

Но знай, товарищ, ты не один!

Мы будем с памперсами в гости к тебе ходить!

- Это что, угроза? - бурчу сквозь смех.

- Это обещание! - хлопает по плечу Никита.

- Я вам припомню!

- Погнали, ребята. Пусть весь корпус знает, что пожарный Титов сегодня тушит пожар сердца! - командует Иван и жмет клаксоном. Один раз, второй - и сирену включают на пару секунд, чтобы точно все обернулись.

Мы подъезжаем к роддому с включенной мигалкой - ну как же, традиция.

- Твой второй этаж, седьмое окно слева, - подсказывает Иван, который согласовывал мероприятие.

Лада с Полей уже тоже тут. Конечно, как же без них.

Но зато…

Она не сможет сказать "нет". Когда тут все на нее смотрят.

Я поднимаю взгляд.

И все. Все тревоги, все сценарии отпускают.

С кем она шишки будет собирать…

- Ой, мы горим, что ли?

Моя соседка по палате выглядывает в окно.

- Как горим?

- Пожарная машина, вон, приехала раскладывают эту лестницу.

- Если бы горели, то сработала бы сигнализация и нас бы уже эвакуировали. Может, учения какие…

- В роддоме? Они бы ещё травматологию эвакуировали.

Она открывает окно, выглядывает.

- Нет, дыма нет. Похоже на учения.

Какова вероятность, что на учения приехал именно караул Алексея?

- Не нас же с тобой будут эвакуировать? Прямо к нам лестницу раскладывают.

К нам?

Я аккуратно поднимаюсь и, уперевшись в подоконник, выглядываю.

Один из пожарных в полной экипировке быстро поднимается по лестнице с цветами. Внизу узнаю всю его команду, Ладу с какой-то девочкой.

- Это ко мне.

Алексей снимает каску и протягивает мне букет.

- Привет, царевна. Для подвига ты, конечно, низковато расположилась.

- Можно и без подвигов, - улыбаюсь в ответ.

- Короче, я бы хотел взобраться в эту башню и тебя украсть, но врач строго запретил это делать, поэтому пока так…

Лезет в карман.

У меня аж дыхание перехватывает. Серьёзно?

Протягивает в руке черную коробочку, которую он держит так аккуратно, будто это хрупкое сердце.

- Сонь, знаю, что ты уже много принцев отшила…

Слёзы собираются в горле. Не знаю даже как так, хочется плакать, но давит в горле.

- Но я готов тушить твои капризы, разводить костры любви и что там тебе ещё надо… Сонь, мы тут с Ладой посовещались, предлагаем тебе другой договор. Только уже пожизненный. Выходи за меня.

- Пап, ты не сказал, что ее любишь, - подсказывает Лада внизу, - Софья, не соглашайтесь, пока он не скажет.

- Я люблю тебя, - говорит тише, одними губами, только для меня.

Я протягиваю ему руку. Он аккуратно надевает кольцо.

Тянется через подоконник, я навстречу.

- Я тоже тебя люблю, - касаюсь губ, - спасибо тебе за все.

Улыбается довольно.

- Но, - шепчу только чтобы он слышал, - как ты мог выкинуть нашу шишку!

- Не выкинул я, не волнуйся. Это мой талисман теперь.

- Вроде серьёзный человек…

- Все уже, ты согласилась. Мужей на переправе не меняют.

Мою соседку по палате на выходные выписывают, а Титова, даже знать не хочу благодаря каким связям, разрешают побыть со мной полдня в субботу.

Нам нужно это время. Очень. Обоим. Мы как будто одну ступеньку проскочили, а надо к ней вернуться, чтобы потом не было проблем и недоговоренностей.

Леша лежит на моей кровати, я рядом на его плече.

- Я знаю, что это выглядело глупо, но такие у нас в части традиции.

- Почему глупо? - скребу ногтями его щетину, - очень даже мило.

- Все как люди… приехали на машине, цветы вручили… а мне пришлось лезть по лестнице.

- Рисковать жизнью не надо следующий раз.

- Да какой тут риск? Второй этаж.

- Всё равно. Лада в курсе, да?

- Да, - целует меня в кончик носа, - все рассказал как было, начиная с того договора.

Жмурусь от стыда. Не люблю я такие подробности выворачивать.

- Нормально все, сказала, что нам теперь нужна не квартира, а дом.

- Серьёзно?

- Да. Я уже смотрю, что есть. Ты про это не думай. Отдыхай.

- Леш, по поводу Виктора и прошлых отношений…

Молчит, не останавливает.

- Я не права была, я согласна. Не надо было с ним ехать, тебе надо было рассказать сразу. Но я знала, что это глупо, и что ты не поймешь, но мне так надоела та ситуация, что я просто хотела поставить там точку. И чтобы он не ездил ко мне больше.

- Надо было мне сказать, я бы поговорил с ним.

- Следующий раз так и сделаю.

- Надеюсь, следующего раза не будет.

- Я тоже. Но… может, мне тоже надо было это. Я извинилась перед его женой. Да, прошлого не исправить, но это не по моей вине вышло. Я даже им подсказала, как помириться. А будут они это делать или нет, не знаю. Но это уже их жизни. У нас своя.

- Ты мне следующий раз лучше заранее расскажи о своих бредовых планах. Я или поддержу, или докажу, что так не надо делать. Но я буду точно знать, что меня не обманывают.

- Хорошо, - тянусь и целую колючий подбородок.

- Ты как себя вообще чувствуешь?

- Если честно, - шепчу ему на ухо, - то очень хочется секса.

- Тебе же явно нельзя, - переворачивается набок ко мне, ведет губами по шее.

- Я знаю, - выдыхаю и прикрываю глаза. Прижимаюсь к нему. Это можно. - Гормоны шальные какие-то.

Леша запускает руку мне под резинку брюк и сжимает попу, обнимает.

Как растворяет меня в себе.

- Я так тебя люблю, твои руки, - пропускаю свою между нами, - твои губы, твой член… - обхватываю его снаружи.

- Сонь, перестань… И так без тебя на стену лезу.

- Мы же потерпим этот период?

- Ну, конечно, о чем речь… - смеётся мне в губы. - Аппетит нагуляем. Я тебе говорил, что у меня контузия сердца случилась, как только увидел, как ты мальчишку спасала? Контузия с первого взгляда.

- А чего раньше не сказал? Я думала, что тебе это не важно.

- Ну как на говорил, Сонь? А договор?

- Тебе секс нужен был от этого договора.

- Ну, знаешь… тут тонкий момент. У мужчин в принципе только два состояния есть на женщину. Встал-не встал. На тебя сразу встал. Поэтому ты уже подходила и нравилась по умолчанию. Как бы зачем это говорить, если и так понятно. Ну, ты предложила такой формат. Я, если бы отказался, то секс бы мне не перепал, ты бы пошла другого искать. Потому что у тебя был свой интерес. А так… я подумал, почему бы не помочь тебе, жалко, что ли. Ты мне понравилась. Я именно с тобой хотел.

- Я сомневалась, что я тебе нравлюсь… Ну, то есть… Для отношений нравлюсь…

- Сонь, ну как нет? Я все делал для тебя. Отвозил, привозил, чинил там что-то. Для меня это отношения, а не слова. Быть рядом с тобой и делать что-то для тебя.

- Мне кажется, я тебя плохо рассмотрела.

- Ничего не знаю, товар не возвратный.

- Да я, наоборот, в восторге от новых функций.

- Аааа… это пожалуйста… Можешь изучать.

- Я бы уже начала… - пробираясь пальчиками ему под футболку.

- Софья Федоровна… вы забыли кажется, почему тут лежите?

- А мне тебя потрогать - это уже тонус снять.

- Ну… если для дела, тогда трогай.

- А может, Иван Андреевич договорится чтобы ты тут на ночь остался? - облизываю губы.

- Нет уж… взращивай мои семена. Пусть укореняются. Успеем.

- В нашей паре, как-то я правильная, а ты нет.

- Ты правильная? Да по тебе неуд плачет.

- С чего это?

- Секс на подоконнике на виду у всего двора, в лесу на шишках перед лесными зверями…

- Все, - затыкаю ему рот рукой, - тут у стен есть уши.

- Главное, чтобы глаз не было, - скользит под маечку и нащупывает топ.

Сжимает грудь.

- Мне кажется она у тебя увеличилась.

- Тебе нравится?

- Мне все в тебе нравится. Язык твой вообще бесподобен. Во всех смыслах.

- Титов….

- Что Титова?

- Кто?

- Привыкайте, Софья Федоровна Титова.

Земля, где так много разлук,

Сама повенчает нас вдруг…

Спустя четыре месяца

Алексей.

Сообщение от Софьи приходит глубокой ночью.

Я лежу в кровати, уставший после смены, днем почти не успел отдохнуть. Проваливался в сон. И вдруг - вибрация.

"Началось"

Меня как будто к источнику жизни подключили. Все, что я чувствовал до этого - сон, усталость, голод - исчезло.

Вскакиваю. Даже не сразу понимаю, что сейчас делать надо?

Она в больнице. С врачами.

Руки дрожат так, будто первый свой пожар еду тушить.

Хватаю одежду. Джинсы не застегиваются с первого раза. Накидываю куртку на футболку, ботинки.

Набираю Ваню. Мы теперь живем в одном поселке и этот момент обговаривали.

- Да, Лех, - бодро.

Хотя знаю, что спал.

- Соня, написала, что началось у нее. Я поеду, наверное, не знаю, если честно, что делать.

- Давай, я с тобой. А то… в общем я за рулем. Через пять минут у тебя буду.

Иду к дверям комнаты Лады.

Заглядываю и присаживаюсь на край кровати.

- Лад… - тихо бужу.

- Что, пап, - сонно и рассеянно мне отвечает.

- У Сони схватки. Я в больницу. Если что - тете Маше звони.

- Может, мне с тобой?

- Не надо, с дядей Ваней поеду.

- Позвони, когда что-то узнаешь.

- Хорошо.

- Пап, - резко обнимает меня, - с ними все будет хорошо, не волнуйся.

Целую в щеку.

- Все, спи, потом напишу.

Мы едем быстро. Нарушаем. Ваня за рулем. Двадцать бы пожаров лучше подряд потушил, чем вот такое волнение за нее.

Ваня молчит.

Он обычно болтает. Даже когда серьёзно - вставляет свои прибаутки, делает вид, что все не всерьёз, что все под контролем. Но сейчас он молчит.

- Вань, - говорю глухо. - Скажи, что все будет хорошо.

Он не смотрит на меня. Только крепче сжимает руль.

Для него это болезненная тема. Он как никто знает, что приехать в роддом можно вдвоем, а уехать оттуда - тоже вдвоем.

И никто ни от чего не застрахован.

Где-то внутри все сжимается.

Соня, ее голос, ее глаза, ее записки на холодильнике и голые пятки по утрам - все это может просто… перестать быть. Раз - и нет.

Мы влетаем в приемное отделение как на пожар.

А никто не спешит.

Медсестра за стойкой лениво и сонно поднимает глаза.

- Фамилия роженицы?

- Титова. Софья.

Она что-то печатает. Жмет клавиши с такой скоростью, будто набирает романы, а не ищет информацию о человеке.

- Пока информации нет, - отзывается спокойно. - Можете позвонить утром.

- Я сейчас хочу знать, что с ней, а не утром. И что значит - нет информации? Она рожает уже или нет?

- Как будут данные - вам сообщат.

Я резко отхожу в сторону, вижу ржавый, облупленный стул у стены - и со злости бью по его ножке носком ботинка. Не со всей силы, просто чтобы… чтобы не орать.

Стуком отзывается по коридору. Женщина в регистратуре морщится.

- Черт! - выдыхаю сквозь зубы. - Ни черта не понятно, что с ней там.

- Успокойся, - говорит Иван, и я слышу, что он тоже на пределе. Но он сдержан.

Как всегда.

Достает телефон и набирает кого-то.

- Светлана? Привет. Это Ваня… Прости, что так рано… Да, срочно. Титова рожает. А мы ничего не знаем, как она, на какой там стадии… Мы не можем ждать, Свет. Тут папочка очень волнуется.

Я стою рядом, будто ловлю каждое его слово, как если бы от них зависел мой пульс.

- Ага… Угу… Понял. Спасибо, как всегда.

Отключается.

- Сейчас перезвонит.

Нервно бью носком ботинка по полу.

Ну чего вот не звонит? Не так что-то, что ли?

Наконец перезванивает.

- Да, Свет, - Ваня включает громкую связь.

- Пока схватки. За ней следят. Процесс идет, но родов как таковых ещё нет. Воды не отошли, шейка пока на стадии раскрытия. Все - как должно быть. Но она под наблюдением. Все пока в рамках нормы.

Я киваю. Это должно меня успокоить.

Но внутри - все клокочет. Потому что я не с ней. Не держу ее за руку. Не говорю, что рядом. Что все будет хорошо.

А она - одна. Где-то за этими дверями. И, может, ей сейчас страшно.

- Спасибо, Свет.

- Вань, вы бы домой ехали…

- Нет уж…

- Роды процесс долгий. Я сейчас тоже приеду.

- Добро, Свет.

Отключается.

- Все норм, Лех. Ждём.

Мы сидим в машине.

Мотор заглушен, окна слегка запотели. Салон пахнет потом, тревогой и больничной хлоркой, которую я будто чую даже здесь.

Сидим, молча, в темноте.

Ваня за рулем, голову откинул на спинку.

Я рядом. Лбом - к стеклу.

Глаза закрываются сами. Я борюсь - а тело уже не слушается. После ночной смены, после этого дня, после всего.

- Не спи, - бормочу.

- Не сплю, - отвечает он в тон. И тут же, через секунду, храпит.

Я усмехаюсь.

И отрубаюсь тоже.

Просыпаюсь от вибрации.

На экране - Светлана (роддом).

- Вань!

Вздрагивает, просыпается, подается вперед.

Светлана говорит спокойно, но я слышу в ее голосе улыбку:

- Всё хорошо, Иван, можете поздравить папашу. Софья родила. Мальчика и девочку.

Я втыкаюсь в кресло. Закрываю глаза. Не верю.

Моя девочка справилась.

- Как она?

- Все в порядке. Устала, конечно, но роды прошли без осложнений. Справилась сама. Даже без эпидуральной. Упертая ваша. Сейчас отдыхает. Детки под наблюдением, но все - в норме.

Закрываю глаза. Потому что их почему-то щиплет.

Но я последний раз плакал, когда Жанна погибла.

Конечно не как Ладка, навзрыд, но слезу пустил.

А теперь… теперь все другое.

Гордость за нее. Радость, что у нас все получилось. И счастье, что встретил ее.

Растираю глаза, прогоняя слёзы.

- Наконец-то это закончилось.

- Поздравляю, Лех, - хлопает по плечу Ваня, - но ты наивный, - усмехается, - у тебя все только начинается.

***

Выписка 2.0. Софья

Дочь в розовом конверте тихонько хрюкает, словно сонный ежик.

Сыночек - в голубом, морщит лобик.

Мои дети.

Два сердечка, что носила в животе, теперь - на воле. Настоящие. Живые. Теплые.

Идеальные. Мои.

В груди так светло, будто все внутри залито золотым медом.

Мне хочется постоянно целовать их крошечные пальчики. Смотреть на их личики. Наблюдать, как они нюхают воздух, щурятся.

Сама все ещё не верю, что это - мои. Что я смогла. Что они выбрали меня как маму.

Двое….

Устала, но вся свечусь изнутри.

Так, наверное, чувствуют себя женщины, которых рисуют на иконах. Уставшие, но сияющие.

И даже слёзы - не от боли. А от переполненности. Как будто внутри - океан, и он проливается через край.

Леше вручают два конверта с детьми. В две руки.

Он бы и меня взял, но рук столько не хватает.

- Ты умничка, - наклоняется и быстро целует.

- Сонь, - вжимается в меня Лада, - поздравляю тебя.

- Спасибо, моя хорошая.

- Ты теперь мама?

- Теперь да.

- Сонь, а можно, я тоже тебя буду мамой называть? У всех есть, я хочу, чтобы у меня была тоже.

Улыбаюсь ей и выдыхаю, прогоняя слёзы.

- Хорошо, будешь моей старшей дочуркой.

Целую в макушку, перевожу на Лешу взгляд.

Он бледнее обычного, глаза блестят. Глаза живого мужчины.

Я тебя люблю, - шепчет одними губами мне.

- Ну что, идем?

- Мам, у нас для тебя сюрприз! - Лада закрывает мне глаза и выводит на улицу. - Та-дам, - открывает глаза.

- Вы что, с ума сошли? - шепчу, глядя на пожарную машину, украшенную шарами и лентами.

Я почти смеюсь. Почти плачу.

На капоте - надпись "ВЫПИСКА: 2.0".

Вокруг наши общие друзья, родители.

Рассаживаемся по машинам.

- Сонь, - тормозит меня Леша и обнимает, когда детей разбирают бабушки.

- Да.

- Когда там врач сказал, можно уже шишки ехать собирать?

- Титов… февраль… какие шишки?!

Софья

- Сонь, поможешь?

Поднимаю указательный палец вверх. Минутку.

Двадцать два, двадцать три… Все. Пересчитываю тарелки на столе. Мини-свадьба какая-то…

- Что случилось?

Оборачиваюсь к нему. Стоит в одних джинсах.

- Где моя рубашка голубая?

- Так в шкафу, Леш.

- Нет ее в шкафу.

Мимо пробегает Настя вся обклеена наклейками. Подарок бабушки и дедушки на день рождения.

- Может она в стирке? Одень другую.

- А ты можешь посмотреть? Если точно в стирке - надену другую.

Закатываю глаза.

- Сынок, мог бы и сам… Разбаловала тебя Соня, - отзывает его мама из кухни, раскладывая по тарелкам салаты.

- И я тебя люблю, мам.

- Пап, присмотри за ними, - киваю на детей, - чтобы не начудили. Сейчас найду ему рубашку.

- Хорошо.

Мамы готовят на кухне. Лешин папа делает шашлыки, мой смотрит детей. Я иду искать рубашку не самостоятельному мужу.

Разворачиваюсь к нему и ловлю этот равнодушный для всех взгляд, но я вижу другое, мне хочется прикусить губу от того, как он ведет взглядом от ног до шеи по мне. Такой он…

Но я прохожу мимо. Не провоцирую. Тут его родители, и с минуты на минуту будет полный дом гостей.

Сразу сворачиваю в нашу комнату, в ванную. Там быстрее всего найти пропажу. Алексей за мной.

Включаю свет. В ванной пахнет ментоловым шампунем мужа.

Открываю корзину для белья. Свет гаснет. Дверь закрывается.

- Леш, включи свет.

Щелчок замка.

Прижимает меня в темноте к прохладной и ещё влажной плитке.

- Алексей... - начинаю, но он тут же прикрывает мне рот ладонью.

- Тсссс, - разворачивает лицом к стене и сминает талию через ткань. - Это платье - это диверсия.

- Платье, как платье.

Одной рукой сминает через ткань грудь, второй - между ног.

- Будешь только при мне дома его надевать, поняла?

- Откуда эти замашки деспотические?

- Оттуда! - срывается и пальцами скользит по бедру, задирая платье выше.

Пытаюсь остановить и вырваться, Титов только плотнее прижимается, вдавливая щекой в плитку.

Сердце у меня стучит так, как будто мне семнадцать, и я только-только узнала, что нравлюсь своему преподавателю литературы. А ещё нас могут засечь директор и его зам.

- Ты ненормальный, - шепчу. - У нас в доме родители, должны прийти в гости.

- А я хочу свою жену! Или мне со стояком перед мамой ходить? - дышит часто мне на ухо, как будто терпит из последних сил.

Отодвигает полоску трусиков в сторону.

- Каждую чертову минуту хочу тебя в этом платье.

- Прекрати.

Запускает руку в трусики.

- Я серьёзно, Титов… - шепчу, хотя сама хватаюсь за его руки, будто если отпущу - упаду.

- Я тоже, какой у тебя запах… - втягивает носом меня.

Он целует сзади шею. Знает, куда. Как. Когда. И от каждого поцелуя дрожит спина.

Сдаюсь и разворачиваюсь.

- Сонь…

Зарываюсь пальцами ему в волосы. И мы сплетаемся воедино, дышим в унисон, будто целуемся не губами, а дыханием.

Боже, как же хорошо.

Ладно, подождут все. Главное - это мы друг у друга.

- Я тебя люблю, детка.

- Ты любишь мою шишечку.

- Ее тоже люблю. И орешки твои, - жамкает попу. - И клубнички, - прикусывает через ткань соски.

- Нам, пора, Леш.

- То есть, - берет мою руку и кладет себе на твердый, налитой член, - вот так ходить перед твоими это нормально?

- Я тоже тебя хочу, но не сейчас же…

- А ты будешь с мокрым пятнышком от влажных трусиков ходить, что не дала мужу.

Люблю-люблю, что все обосновано у него.

Поэтому сдаюсь и опускаюсь на колени.

Полощу рот. Быстро поправляю прическу. На ходу заглядываю в корзину, там его рубашки нет.

- Да в шкафу она висит, - смеётся и выходит из ванной.

- Ах ты!

Когда возвращаемся в гостиную, в воздухе уже пахнет курицей с хрустящей корочкой и шашлыком. Отец Алексея с полотенцем, Настя скачет по дивану с наклейкой на лбу "Я принцесса".

- Нашел рубашку? - спрашивает Лешина мама невинным тоном, только взгляд говорит: ну-ну.

- Жена нашла, - кивает Алексей с самым невозмутимым лицом в мире. - Спасибо, любимая.

- На, протирай стаканы, - тянет Леше полотенце отец.

- Это не мужская работа.

- За то, что вещи разбрасываешь и найти не можешь, в армии бы ты наряд получил. И не на кухне, а в сортире.

- Хорошо, что у нас не армия, а демократия, - парирует Алексей и щелкает меня по пояснице.

Как же я его люблю такого дерзкого, теплого, моего.

В это время в дверь звонят. Настя и Саша визжат и кидаются вперед, встречая брата. Роберт с без пяти минут своей женой дарят им по книжке и киндеру, а основной их подарок - детскую горку - установили у нас во дворе на прошлой неделе.

- Привет, - Лада тоже выходит встретить сводного брата.

Иногда мне кажется, что Роб больше ей помог, чем я. Он со своей девушкой чуть старше Лады, поэтому часто брали ее с собой, подкидывали ей постоянно новых впечатлений, эмоций, так что ее панические атаки практически прошли. Я даже и не помню, когда были последний раз. И одновременно их это очень сблизило.

После них приходят наши соседи Иван с Марьей и своей оравой в пять детей. Обожаю его девчонок, потому что это наши маленькие няньки. На них можно положиться и с двойняшками точно ничего не случится.

У них в руках огромная коробка. И мне уже страшно, что там.

- Мы пришли портить ваших детей, - объявляет Ваня.

- Ты только этим и занимаешься всегда, - смеётся Алексей, жмет другу руку, - но проходи, безобразие будет неполным без тебя.

Иван распаковывает огромную коробку, там внутри черная машина на аккумуляторе. С сиденьем, рулем и настоящими фарами.

- Это чтобы сбивать гостей по пути к торту, - смеётся Леша.

- Ну, или сбегать от наказания, - шутит Иван.

- О-о-о-о! - Саша, увидев транспорт, обнимает его, как личный самолет. - Мое!

- Нет, мое! - надувает губы Настя.

- Лех, я говорил, две надо дарить.

- Да куда две? У меня что тут, картинг? Будут учиться делиться.

- Леш, - смотрю в окно, - вон Кристина с Антоном приехали, иди помоги им, может?

Крис молодец. Честно, сказать, после того нашего разговора, я не надеялась, что она прислушается. Но она не сделала аборт. Оставила ребенка. При этом и Антону ничего не сказала. Бегала от него.

Проговорилась я Леше, потом он Антону. И парень уже взял инициативу в свои руки. Сказал, что будет помогать. И так помог, что в итоге прям перед родами расписались. А сейчас она беременна вторым.

- Ну что, у нас все?

- Кира опоздает, будем начинать без нее.

Может, со мной и всегда все в порядке было. Просто мужчины рядом были не те? Не те, кто всегда поддерживает. Не те, кто лучше пошутит, чем поругается? Не те, кто никогда не изменит? Не те, кому можно всегда и во всем доверять? Не те, кто согласились бы просто так сделать ребенка?

- Можно я скажу, - поднимаюсь и беру бокал. - Спасибо, что вы все приехали поздравить наших деток. Сегодня им два года.