Это задание изначально шло по какому-то перекошенному сценарию, каждый день обрастая новыми подробностями. Ни куда нас везут, ни конкретного плана не было. Просто получили массу разношерстного оружия, в принципе, наши пожелания тоже учитывались в какой-то мере. На пристрелку выделили всего один день, что было вполне критично, и, разумеется, вырвались на стрельбище только после обеда. Отбабахав по десятку из всех орудий, решили, что приемлемо. В конце концов, с таким арсеналом можно смело делать переворот в какой-нибудь небольшой республике, пристреливая всё по месту. Тем более, что наша миссия сводилась всего-то сопроводить группу товарищей в тридевятое царство, в коем они и будут выполнять поставленную партией и правительством задачу, а наше дело — сторона, проследить, чтобы никто не помешал выполнить эту самую задачу, о которой нам и вообще знать не требовалось. В общем, прогулка, не задание. Однако под ложечкой посасывало: если уж действительно всё так, что ж, коммерсы лихих вояк решили набрать среди дорогущих наёмников, да ещё с таким серьёзным подходом. Могли для такого безобразия выбрать что-нибудь подешевле. Ну да ладно, может, решили перестраховаться.

А неделю назад вспорхнули на «боинге», явно не пассажирском, всего 20 кресел, где мы и разместились, а заднюю часть салона забили своими пожитками. Немало получилось, почти по 45 кг, и это без броников. Хотя броники наши сверхлёгкие: ребята 80-х прошлого века мечтали о таких, напяливая на себя в Афгане 20 кг железа. Тем более предполагалось, что марш-бросок не предусматривается, и сидеть нам в почти оборудованном месте просто на стрёме, а в конце, если всё пройдёт гладко, в чём начальство не сомневалось, также загрузиться в вертушку и домой на лаврах победителя. Но, кроме этого, оказалось, что груз основной группы тоже у нас. Ребята доберутся налегке, так что в «боинг» загрузить, разгрузить, а сегодня в американский «Хьюи» пришлось потрудиться, чтобы перетаскать все ящики и рюкзаки. А надо сказать, груз основной группы гораздо неудобнее и тяжелее, и старенькая вертушка тащила нас с явным перегрузом, что отнюдь не добавляло энтузиазма. Тем более и шли мы на бреющем, едва не касаясь верхушек сосен, таща на внешней подвеске две с половиной тонны груза. Иногда «Хьюи» рывком взлетал вверх, подняв нос, словно перепрыгивая через барьер, и снова опускался, падая на деревья. И в этот момент у меня душа в пятки срывалась.

Вот это и настораживало. Хотя, может быть, именно этот вертолёт и был самым надёжным местом во всей нашей миссии.

На выданных два дня назад часах было начало пятого утра, а на затянутом небе ни звёздочки, так что и посадка в полном мраке, на небольшом пятачке, окружённом высокими соснами и буками, и вовсе не радовала. Вертушка просто плюхнулась на лыжи, а командир негромко скомандовал:

— Не сидим, отстёгиваем груз и на улицу.

Командир — Груздев Алексей Николаевич, 1983 г.р., майор. Позывной «Дарс».

Защёлкал храповой механизм, освобождая тяжёлые сумки, и мы, рывком подхватывая их, опускали на землю. Едва успели выдернуть последнюю, винт вертолёта, до сих пор едва вращающийся, прибавил оборотов, и пилот, с которым мы так и не удосужились познакомиться, приложив два пальца к шлему, кивнул и поднял свою старушку в воздух.

Я оглянулся на Марину. Девушка, поддерживая автомат двумя руками, всматривалась в темноту леса, стоя к нам спиной, и словно пыталась рассмотреть несуществующую опасность. Несуществующую, потому что её не могло и не должно было быть тут. Через четыре часа именно здесь мы должны были встретить основную группу, что, в принципе, меня немного озадачивало. Судя по грузу, в группе не меньше 30 человек, и «Ирокез» их точно не будет тащить, даже если сложатся они в нём как селёдки в бочке. Видел собственными глазами, как такая же машинка доставила 18 человек на вахту, и каждый клялся, что места не осталось даже для мухи, пожелай она переместиться на 200 вёрст, не прилагая усилий.

Марина — Коростылёва Марина Александровна, 1993 г.р., старший лейтенант. Позывной «Пума».

Кстати, прозвище девушка получила за свой цвет волос. Знатоки называли его жёлто-палевым. Цвет родной и вполне был похож на окрас той самой дикой кошки, от которой, в принципе, Марина не сильно отличалась, учитывая некие аспекты её деятельности.

27 лет — вполне осмысленный возраст, и, пожалуй, правильнее называть её молодой женщиной. А с другой стороны, кто такая девушка? Существо женского пола, физиологически вполне сформированное для деторождения, но ещё не выполнившее свою природную функцию. Это вполне относится к Марине, да и не выглядит она на 27. С натяжкой 23–24 года, разве что в макияже постарше. Но за два месяца макияж я видел на ней только во время съёмок ролика, но это отдельный разговор. Понятное дело, что есть дамы, которые и в 40 ни разу не рожали, но и девушкой их уже не назовёшь. Так что упираться в то, что биологическая суть единства этих понятий — строение организма, связанное с рождением детей, — выглядит как-то глупо. Разве что с позиции медицины. Девушка, родившая ребёнка, становится женщиной. И опять хрень получается. Дочка соседки в 15 лет родила, но вот женщиной язык не повернётся назвать. Так что для меня Марина — что ни на есть юное существо, до женщины не дотягивает, а стало быть, девушка.

Марина подняла руку с раскрытой ладонью, и мы мгновенно присели, ощетинившись стволами в разные стороны, старательно вслушиваясь во внезапно наступившую тишину. Медленно поползли секунды, словно отстукивая удары сердца. Едва уловимым движением повернула голову. И, хотя рассвет ещё не наступил и между нами было не менее трёх метров, я увидел, что она стоит с закрытыми глазами, а на лице буквально читалась растерянность. Не знаю, обратил ли на это кто-то ещё внимание. Тем более, что длилось это буквально одно мгновение. Растерянность исчезла, и появилось нечто наподобие улыбки.

Марина родилась и выросла в тайге, и потому все дружно молчали, боясь отвлечь её посторонним звуком от опасности, которая внезапно повисла в воздухе. Наконец она негромко произнесла:

— Вертушка пропала.

А ведь правда. Вот он был рокот, и словно внезапно оборвался. Обычно в джунглях или глухой тайге в принципе всё так и происходит, но днём, когда всё в движении, а не ранним утром. Природа ещё не до конца проснулась, и любой звук слышен на большое расстояние. Хотя, наверняка, в каждом конкретном случае что угодно может сыграть свою роль.

— Всё зависит от массы факторов, — проворчал Шаман, которому явно не улыбалось стоять на одной коленке, — плотность воздуха, направление ветра, скорость. Однако позу он свою не переменил, продолжая водить стволом по чёрной массе деревьев, обступающих со всех сторон поляну.

Шаман — Тругман Евгений Викторович, 1989 г.р., капитан, позывной «Шаман».

Стоять на коленке в высокой траве в принципе никому не улыбалось. Роса была обильная, по-осеннему холодная. Резво присев, мы сбили её, и тяжёлые капли неприятно брызнули в лицо.

— Пума, — голос командира был ровный, спокойный.

— Не знаю, что, но что-то не так, — отозвалась девушка, — дождёмся рассвета.

— Добро, — согласился командир и прислонил свою винтовку к ящикам.

Американская штурмовая винтовка FN SCAR. Их пять штук, то есть у каждого, кроме меня и Марины. После замены необходимых компонентов калибр стал советским — 7,62×39 образца 1943 года. В конце концов, это самый распространённый патрон в мире, чему удивляться?

У меня два ПП-90М1 и две подогнанные под них кобуры. Кроме этого, шнековые магазины на 64 патрона каждый. Для ближнего боя — идеальная конструкция. У Марины «Бизон» под родной калибр 7,62 мм с магазином на 45 патронов. Кроме того, он с улучшенной эргономикой, планкой Пикатинни и глушителем. Одним словом, конкретный конкурент моим пушечкам. Вот только длина его вместе с разложенным прикладом — почти 70 см. В карман не положишь. Однако сбоку в кобуре ПСС. Маленький, бесшумный и броню протаранит.

Это у всех как бы основное оружие. Но имелась и тяжёлая артиллерия: в тубусах, подстволах, пара южноафриканских барабанов и чудо американской техники — самозарядный ручной гранатомёт АТК ХМ 25 в количестве двух штук, и ящик гранат к ним. Последнюю игрушку сразу прибрал к рукам Старый.

Старый — Скороходцев Иван Николаевич, 1976 г.р., прапорщик, позывной «Старый».

Медленно светало, и словно в проявителе листья деревьев начинали зеленеть. Толстые полутораметровые стволы буков с выступающими корнями, стоящие почти вплотную друг к другу, превращались в серые сказочные фигуры. Я даже замер от удивления. Бук растёт медленно, а этим могучим деревьям высотой не ниже пятиэтажки с первого взгляда можно дать лет триста. Где в таком количестве их можно встретить? Какой-то заповедник?

Голос Марины прервал мои размышления и прозвучал как-то звонко, неправдоподобно громко в патриархальной тишине:

— Док, — и, поднявшись с корточек, девушка устремилась к деревьям.

Док — это мой позывной. Не потому, что я доктор: в медицине я как все — знаю постольку поскольку. Эскулап у нас — Шаман. Шприцы, лекарства — это его стезя. А я Док Александр Евгеньевич. Хотя среди моих предков наверняка были учёные мужи, дававшие клятву Гиппократа. Ведь в Российской Империи по фамильным именам можно было определить и социальный статус, и род занятий. А своё генеалогическое древо я знал: прадед мой, 1884 года рождения, унаследовал эту фамилию от своего отца, а не влепили её ему с бухты-барахты.

Я двинулся вслед за девушкой, держа оба ПП стволами вниз. Именно из-за них Марина выбрала меня. К гадалке не ходи: что, что, а высокую плотность огня я точно мог создать. А как я бью с двух рук, она не однажды видела и смогла оценить.

Когда я добрался до дерева, около которого стояла Марина, она указала мне направо:

— Двигаешься вдоль поляны, вглубь не забирайся, максимум 3–5 метров. И не молчи, постоянно что-то бубни. Шёпотом, но так, чтобы я тебя всё время слышала.

Я удивлённо уставился на неё. Как-то не ожидал, что она предложит разделиться.

— И что я должен рассказывать? — осведомился я.

— Всё, что будешь видеть. Мусор какой: бумага, газета, банки, бутылки, стекло и прочее. Сломанные или примятые ветки. Следы людей, животных. Всё, что покажется странным. Встретимся на другой стороне.

Я кивнул, щёлкнул тангенту и, глянув, как Марина нежно ощупывает тонкую кору бука, шагнул в сторону и тихо произнёс:

— Раз, раз, проверка.

— Слышу, — отозвалась Марина.

«Вот и хорошо, что слышишь», — подумал я и вслух добавил:

— Ухожу внутрь. Пока всё нормально.

Пока всё нормально, ну да. Если буду всё время болтать что-то, то в крайнем случае поймут, где меня шлёпнули, и смогут приготовиться. Я перескочил к следующему дереву и вгляделся в лес.

— Полная тишина, только птички начинают просыпаться. Никого не наблюдаю.

Я замер, осматривая просветы среди деревьев. Их ещё поискать нужно. Листья шумят, скрип деревьев, в кроне порхают неизвестные птицы. И дрозды. Куда без них. И никакого присутствия человека. Вообще. Конечно, в родной тайге наверняка тоже можно найти участки, нетронутые хомо сапиенсом, но не могли же нас высадить в подобном месте. Группа не будет месяц ползти по лесам, груз не маленький, значит, окраина, где человек уже не один раз отметился.

Я перебрался к следующему стволу и, памятуя наставление Марины, снова забубнил о хорошей погоде, зелёных листьях и о полном отсутствии каких бы то ни было личностей, желающих перерезать мне горло.

Продвинувшись таким образом вокруг поляны метров на пятьдесят, я увидел то, что интересовало Марину. Шагах в десяти от края, извиваясь среди деревьев, виднелась утоптанная тропинка.

— Тропинка, — пропел я и добавил: — Есть следы.

— Чьи? — раздался спокойный голос командира.

Я глянул на раздвоенное копыто и с некоторым смешком проговорил:

— Корова прошла, и рядом мужик в тапочках.

— Корова? — неуверенно переспросил Шаман.

Сразу вспомнился эпизод из национальной охоты, и я самым серьёзным тоном произнёс:

— Товарищ капитан, так что я коровью мочу с чьей-то другой мочой перепутать могу.

В наушниках послышался смешок, потом немного раздосадованный голос Марины:

— Док, на месте постой.

— Я нахожусь, — решил я сориентировать девушку, но она меня перебила.

— Вижу тебя.

Я машинально кивнул, оглядываясь. Ну раз видит. Однако ждать пришлось долго. Я уже хотел стукнуть по тангенте, когда увидел её, идущую со стороны леса параллельно тропинке. «Бизон» болтался на плече, и вид у неё был вполне задумчивый, хотя и шла, не оглядываясь, безмятежно помахивая небольшой веточкой.

— Пойдём, Саша, — бросила она мне, не останавливаясь.

Это было не очень хорошим знаком. По имени Марина обращалась только в минуту сильного волнения. И хотя по девушке особо это и не было заметно, само обращение настораживало.

Добравшись до группы, Марина уселась рядом с командиром, облокотившись на сумку, и махнула рукой. Никто, кроме Дарса, оружие пока из рук не выпустил, однако развернулись к девушке вполоборота все, ожидая окончательного резюме. Марина наморщила носик, нахмурила брови и наконец выдала долгожданную фразу:

— Бред какой-то. Ни в какие рамки уложить не могу.

— Ну ты не кипишуй, — подал голос Старый, — выкладывай всё, сейчас разрулим, — и подмигнул, слегка, по-отечески.

Марина, скривив губы, кивнула.

— Значит так. Вчера вечером по тропе, что идёт мимо поляны, прошло восемь боевиков. Вооружение, похоже на пулемёты, — и, предвосхищая вопрос, добавила: — Но это я так думаю. А конкретно, судя по оставленному отпечатку на земле, длиной около полутора метров и весом не менее десяти-двенадцати килограммов. Приклад мощный, отпечаток три с половиной на тридцать. Шли след в след, и определить количество людей было бы невозможно, но они в трёхстах метрах встали на ночёвку. Хорошо встали, в чаще, выставили посты грамотно. Прямо там же завалили оленя, — Марина оглянулась на меня, — пардон, твою корову. Для костра выкопали яму, что могли, сожрали, часть оленя с собой взяли. Остальное объели дикие звери, и потому из чего завалили животное, не представляется возможным выяснить. Собирались спешно и ушли ещё до нашей высадки. Вполне возможно, услышали вертушку и резво подобрались. Это и радует, и настораживает. Если бы по наши души, чего проще лечь за деревьями и в восемь стволов снести нас при посадке.

— Не факт, — Старый отрицательно качнул головой. — Может, у них своё задание, и пересекаться с незнакомой группой, а тем более ввязываться в бой, им не резон. А может, вообще думали, что мимо вертушка пройдёт. Да мало ли. А может, и не пулемёты, охотники или браконьеры. Последнее более приемлемо для данной местности.

— Мало ли, — повторила Марина, — мало ли. Восемь человек идут по тропе след в след. Видят оленя, и вся маскировка по барабану. Ночуют, едят. Собираются в полной темноте и после себя никаких крошек не оставили.

— Ну ты же сама говоришь, дикие звери, — я улыбнулся, но Марина продолжила, не обратив на моё замечание никакого внимания.

— Оружие вообще прислонили к сосне в шести метрах от себя. Охрана не залегла, а болталась по лесу. В двухстах метрах от них пара серых доедала оленя, а им всё равно. Спокойно легли спать. Ни свет ни заря подскочили и по звериной тропе ломанулись на север, как кони на водопой. И ещё, — девушка вытряхнула из кулька куски кожи, — вот в чём они ходят. Я тоже по тайге предпочитала в подобном бродить.

Шаман наклонился вперёд, с интересом разглядывая.

— Летняя обувь народов Севера, изготовленная из оленьих шкур. Хотя эти плетённые, но в тайге народу полно шастает, — Марина умолкла, глядя на командира.

— Чукчи? Эвенки? — заинтересовался Шаман, бросив ещё раз взгляд на необычную обувь.

— Говорю же, не знаю, — Марина пожала плечами. — Россия — страна большая.

— И ты, значит, тоже в этом бродила? — переспросил Шаман. — И как, удобно?

— Вполне, — Марина согласно кивнула. — Летом не парит, зимой тепло. Ну, зимой, понятно, не совсем таких, типа сапожки.

— А это значит, что боевики вполне конкретные, — подытожил командир. — Хоть и поступки странные. А место, где они ночевали, как?

— Хорошее место, кусты непролазные, оттуда поляна как на ладони, а вот обратно не разглядеть. И пост на холме грамотно можно расположить, а то тут слишком открыто.

Командир несколько мгновений молча размышлял, потом кивнул.

— Принято, перебазируемся и будем ждать группу.

Легко сказать: перебазируемся! Только деревянных ящиков весом в сто килограммов двадцать штук. Длинные и неудобные. Вчетвером тащить.

Марина кивнула и, взяв «Бизон» наперевес, двинулась в сторону леса. Ну а мы вшестером весело взяли, дружно понесли. Не самая лёгкая задача — больше трёх тонн перетаскать. После второй ходки оружие с собой уже никто не брал — лишний вес таскать. Одним словом, полностью положились на чуйку Марины.

Управились, в принципе, быстро, двух часов не прошло. Ну, потому что, во-первых, расстояние небольшое, а во-вторых, бегом на полусогнутых.

Место оказалось и впрямь идеальным для такой отсидки. Небольшой открытый участок, затянутый, словно колючей проволокой, кустами ежевики, и неширокий проход, через который мы как раз и просочились. Изнутри действительно всё просматривалось идеально, а вот обратно разглядеть что-либо не получалось, как я ни старался. И что интересно, росы в этом закуточке тоже не было. Просто сухая травка.

Несколько минут мы дружно разглядывали отпечатки, предположительно от прикладов, оставленные неизвестной группой. Потом Алексей, пожав плечами, хмуро произнёс:

— Странно, оружие бросили у выхода, метрах в пяти от бревна, на котором ужинали. Может, и не оружие вовсе.

— Может, и не оружие, — легко согласилась Марина. — Только вот там, — она указала на холм, — где они дозор выставили, такой же след около дерева.

Командир хмыкнул.

— Ну, пойдём, поглядим, — он обернулся к прапорщику. — Старый, займи место с другой стороны поляны, мало ли. До прибытия вертушки меньше часа. Кащей, — он оглядел самого молодого в нашей группе, — а ты с нами, на холм, займёшь там позицию.

Он двинулся вслед за Мариной.

Кащей — Кащеев Виктор Яковлевич. 1996 г.р. Лейтенант. Позывной «Кащей».

Едва они исчезли из виду, Поли завалился на траву, упёрся в рюкзак и засопел.

Поли — Полищук Игорь Дмитриевич. 1988 г.р. Капитан. Позывной — «Поли».

Вот искренне ему завидую. И даже не столько ему, сколько его умению выключать из сознания оперативную обстановку за считаные секунды. Прилёг — и уже спит. Не сном праведника, конечно. Вполглаза, и при пробуждении мгновенно способен оценить картинку. Золотой навык! Как он его себе выработал, ума не приложу.

Я присел рядом с Шаманом, развернувшись лицом к поляне. Отличное место для засады. Если ночные гости были по нашу душу, то точно не ушли бы отсюда. Тогда кто они и почему так встревожили Марину?

— Даром всё, — словно прочитав мои мысли, произнёс Шаман. — Сидели бы тихо на полянке, посты поставили — и готово. Группа прибудет, покажет направление, тогда и решать что-то.

Я пожал плечами.

— Марине явно что-то не нравится.

— Молодая ещё, — он хмыкнул. — Скажи, Док. Ведь это ты у нас типа по политчасти, — он ухмыльнулся. — Так какого чёрта девку нам всунул? Я видел, Костыль вернулся, Женька Меркушев тоже на базе был. А ты — молодую девку. Или личный интерес?

— Шаман, — я укоризненно на него посмотрел. — Вот за кого ты меня держишь? Мы на задании, тут может оказаться жарко до жути, и ты думаешь…

— Ладно, ладно, — Женя кивнул. — Верю. Значит, посчитал её лучшей. Извини. Я просто про неё постольку-поскольку. Исключительно поверхностно. Слышал пару баек про её ненасытный передок, вот и подумал.

— Насытная, ненасытная, не знаю. Но точно уверен: если она за спиной оглядываться не буду, можешь поверить на слово.

Женя хмыкнул.

— Верю, значит, прокатал её по полной. Жаль, конечно, что Трубецкой в госпиталь угодил, будь неладен его аппендицит. Не вовремя, а без хорошего следака нам никак. Просто не ожидал, что баба будет. Да ещё и такая энергичная. Что-то ей не нравится. Группа боевиков? Может, тут вообще браконьеры прошли. Ты глянь места какие! Явно заповедные. Так что никого тут нет. Спокойно всё. Встретим группу и уйдём. Зачем весь этот ветрогон?

Я пожал плечами, потом сообразил, что Шаман не мог этого увидеть, так как смотрел в противоположную сторону, и проговорил:

— Если бы она уже разгадала ребус, с которым столкнулась, можешь не сомневаться, рассказала бы.

Шаман снисходительно улыбнулся. И, в принципе, я с ним был согласен. Может, я и впрямь поставил не на ту лошадку, а Марина теперь пытается показать свою значимость?

Сквозь заросли бесшумно скользнул командир и тут же устроился рядом с нами. Я мельком оглянулся на Поли. Сидит, смотрит вокруг. Вот как он это делает? Только что хрюкал во сне.

— А где наш следопыт? — с некоторой иронией спросил Шаман.

— Пошла осмотреться. Что-то её настораживает.

— Понятно, — Шаман махнул рукой, — ладно, пусть себе бродит. Сколько осталось до прибытия группы? Полчаса. Отдыхаем, ждём.

— Ждём, — командир согласно кивнул и облокотился на рюкзак, устраиваясь удобнее. Я снова глянул на Поли. Не успел командир дать добро, он уже спит.

Я всмотрелся сквозь заросли. Старый устроился между деревьев так, чтобы мы его видели. Отличное место. Командир и послал его туда только по одной причине: в случае заварухи он нам окажет незаменимую услугу. А мог бы и не послать, если бы не замешательство Марины. Ну уж лучше бы ей на этот раз ошибаться.

Я выругался про себя. Увы, всё, что я почерпнул из личного дела Коростылёвой Марины Александровны, убеждало меня в обратном. А моя прошлогодняя поездка в Алжир поставила в конце убеждений жирный восклицательный знак.

— Она не ошибается, — зло произнёс я, — она никогда не ошибается. Что-то произойдёт.

Шаман зевнул.

— Всё бывает беспрецедентно в первый раз.

Командир несколько минут, прищурившись, смотрел на меня. Потом выдохнул.

— Поли, Шаман, рассредоточьтесь по периметру. Двадцать минут осталось.

Шаман нехотя поднялся и, взяв на перевес винтовку, пошёл за Поли, который уже нырнул в проход зарослей.

Мы молча просидели ещё несколько минут, потом Алексей поднялся.

— Давай-ка, Док, мы с тобой переместимся поближе к поляне, вон под то дерево. Поверим в чуйку твоего протеже.

Я согласно кивнул и, не торопясь, двинулся за командиром к означенной позиции.

— Готовность пять минут, — проговорил Алексей, когда мы расположились в нескольких метрах друг от друга, потом добавил: — Пума.

— На подходе, — услышал я ровный голос девушки в наушниках.

Глянул в яркое голубое небо, и что-то внутри меня щёлкнуло. Лёгкий ветерок шумел листвой деревьев, птицы, не таясь, перепрыгивали с ветки на ветку, щебетали. Стандартная лесная обстановка. Вот только сквозь все эти лесные шорохи до нас не доносился рокот вертолёта, которого мы так ждали.

— Что скажешь? — Марина прислонила «Бизон» к валуну и, скинув на землю рюкзак, расправила плечи.

— Почти пятнадцать километров. Перетащить сюда весь груз будет тяжко. И если вдруг группа всё-таки доберётся?

— Это под вопросом. Оставаться там не самый лучший вариант, а здесь мы будем в более-менее безопасности. Родник, озеро, пещера и двойное кольцо скал. Если против нас не будут вести полномасштабную войну, то мы тут долго продержимся.

Я ещё раз огляделся.

Действительно, место очень удачное. На берегу огромного озера, я со скалы сколько ни вглядывался в его даль, противоположного берега так и не увидел. Подумал, может, море, но Марина сразу отмела моё предположение, потянув воздух носом. Спустившись вниз, мы легко смогли в этом убедиться. Узкая тропа, петляя среди кустов, спускалась вниз и снова поднималась на возвышение, прячась среди огромных валунов. Идеальное место для дозора. Один человек мог легко удерживать позицию против целой роты. В принципе, рота на тропе и не поместится, двигаться только гуськом.

За валунами небольшая площадка, прикрытая с воздуха каменной аркой, в которой имелся проход в пещеру, укрытую под скалой. Один родник находился прямо в пещере, вытекая прямо из скалы, второй — на берегу, метрах в десяти от озера, заполнял небольшую каменную нишу. Вода в обоих родниках была холодной и вкусной, отличаясь лишь немного по солёности. Дальше тропка уходила снова вниз и заканчивалась на берегу. Судя по следам, на водопой сюда ходили исключительно парнокопытные, и начисто отсутствовала какая-либо привязка к человеку. Что, в принципе, было более чем удивительно. Да и вообще, место, куда нас забросили, явно отличалось от реального мира.

Вчера, так и не дождавшись основной группы, мы почти рядом от нашей лёжки завалили оленя, который сунулся прямо в заросли. Так что даже далеко не пришлось тащить его тушку. Костёр развели в небольшой яме, которую для этого специально выкопали. В общем, поели настоящего мяса, оставив наш неприкосновенный запас на потом. Никто не мог сказать, на сколько затянулась наша командировка. В тот же день решили, что если до утра ничего не изменится, то я и Марина отправимся по тропе в целях выяснения нашего местоположения. По звёздам наш следопыт определиться не мог в связи с их полным отсутствием. К вечеру небо затянуло, и ночью даже накрапывал дождик. Однако, побродив вокруг стоянки, Марина с каким-то недоверием сказала:

— Это штаты, ребята.

— В смысле штаты? — переспросил Шаман и услышал более развёрнутую версию.

— Соединённые Штаты Америки.

Поли даже присвистнул, но командир цыкнул на него и с полным недоверием попросил:

— Поясни. По каким признакам?

— По флоре и фауне. Это не Европа и уж точно не Азия. А вот это, — и Марина указала на местную растительность, — и не Россия. Остаются только штаты.

— То есть путём логических измышлений, — подытожил Шаман, — а если остров на той же параллели?

— И какой? — усмехнулась Марина.

— Ньюфаундленд, например.

— Он севернее, и у него есть фишка — чёрная ель, которую здесь в упор не наблюдаю.

— Да ладно, она даже в Нью-Йорке растёт.

Марина усмехнулась.

— Ньюфаундленд покрыт бореальными лесами.

Шаман махнул рукой.

— Ну давай терминами нас забуксуй ещё.

— Шаман, географ, блин! — командир рассмеялся. — Бореальные леса растут в высоких широтах, и чёрная ель там доминирует, а в Нью-Йорке она скорее исключение. А здесь вековые сосны и буки. И в таком количестве. Тоже своего рода исключение из правил. Вот скажи, Марина, где такое чудо в штатах может произрастать? Я бы ещё поверил в доколумбовые времена, но ведь переселенцы под чистую всё вырубили, осталась пара-тройка заповедных мест, но здесь же тайга. Огромная территория.

Девушка пожала плечами.

— Это орегонская сосна.

Командир склонил голову.

— И что это значит?

— Самое распространённое дерево Северной Америки.

— А в других странах?

— Канада, Колумбия, Мексика.

Эта тема стала самой обсуждаемой, и к вечеру, когда ситуация не изменилась ни на йоту, Алексей согласился с Мариной. Обследовать район на предмет явного нахождения, ну и найти воду.

Мариночка в напарники, как всегда, выбрала меня, и мы почти до обеда, не торопясь, рыскали по лесу вдоль тропинки, пока не оказались на берегу озера. Не скажу, что наши исследования оказались совершенно непродуктивны, кое-что мы всё же выяснили. Однако это только добавило загадок.

Тропа была явно звериная, это даже для меня стало понятно через какое-то время. Ну не будет человек прокладывать дорогу, всё время нагибаясь под ветками. А за несколько километров до озера наткнулись на следы пребывания большого количества людей. Марина на вскидку назвала число в полторы тысячи. Я даже ошалел немного. Ничего себе, народец на пикничок сходил! Автобусом сюда не подъехать, да мы и не видели ни одной путной дороги, хоть бы просёлочной. Это они что ж, пешком по тайге такой толпой шастали? Но следы кострищ совершенно точно на это указывали. Хотя Марина и заверила, что веселье состоялось как минимум год назад, а потом, подумав, добавила:

— Находят новые племена кочевников и в Австралии, и в Южной Америке. Вот только в штатах как-то нереально.

Мы снова зацепили эту тему, но откуда у неё такая уверенность, Марина не смогла мне вразумительно объяснить. А доказательство посредством флоры и фауны меня не убедило.

Марина в этот момент запрокинула руки за голову и, очаровательно улыбнувшись, проворковала:

— Ты пока фляжки водой наполнишь, я искупнусь.

Хитрая бестия! Я кивнул и потопал в пещеру. Десять фляжек упаковал в свой рюкзак, а пять положил рядом, чтобы Марина их себе забросила. Спустился по тропинке среди валунов к озеру и от неожиданности встал как вкопанный метрах в десяти от девушки.

Она стояла спиной ко мне в белоснежных трусиках и, извиваясь всем телом, втискивалась в свои брюки-горку. У меня аж дыхание перехватило от этих фантастических телодвижений. Потом надела через голову топик, на деле оказавшийся бюстгальтером, и повернулась ко мне.

Что она тут делает вообще? С такими идеальными пропорциями, захватывающими извилинами, выпуклостями, приковывавшими к себе мгновенно взгляд. Ей по подиуму ходить, а не с автоматом по тайге гонять, отстреливая врагов. Однако сразу вспомнился тренировочный бой с двумя бойцами спецназа, когда это хрупкое на первый взгляд создание за несколько минут уложило обоих мордой в пол. Причём приёмы, которые она применяла, мне были доселе неизвестны, а как оказалось впоследствии, никому из нашей группы. А потом ещё выяснилось, что она с парнями долго возилась, боялась, видите ли, причинить травму.

А кроме этого, я знал ещё одну её тайну. И вот она, эта тайна, не давала мне смотреть на неё как на женщину. А когда я представлял, как она всё то проделывала, холодок по спине пробегал.

Марина тем временем уже застегнула разгрузку и ради приличия спросила:

— Я уже оделась, а может, ты тоже нырнёшь? Вода просто прелесть.

— Завтра, надеюсь, доберёмся сюда всей командой, и можно будет и поплавать, и постираться. Хватай рюкзак и пошли. Если не бегом, часам к пяти будем на месте.

Марина кивнула и двинулась вверх по тропе. У пещеры мы задержались на несколько минут, пока девушка укладывала в рюкзак пластиковые фляжки с водой.

Но едва мы выдвинулись на тропу, Марина отпрянула назад, подняв мгновенно руку вверх и заваливаясь на правую сторону от валуна. Я, естественно, откатился влево и оглянулся на девушку.

— Не знаю, — негромко проговорила она, — ветка качнулась на другой стороне.

Я стянул рюкзак и, добравшись до кустов, осторожно выглянул, про себя хмыкнув. Как с такого расстояния она могла что-то увидеть?

— Может, показалось? — я оглянулся, глядя на Марину.

Она отрицательно мотнула головой и, достав бинокль, медленно отползла к скале. Через минуту я услышал в наушниках её удивлённый голос:

— Напротив, стоит прямо на тропе. И очень странные манипуляции производит.

Я достал прицел, направил в нужном направлении и замер от неожиданности.

Неизвестный сидел на корточках посреди тропы, в самом её начале. Я разглядел на нём белые брюки, заканчивающиеся чуть ниже колен, — решив, что на незнакомце бриджи. И, скорее всего, джинсовая курточка белого цвета без рукавов, надетая нараспашку на голое тело. Кроме того, на костюме незнакомца всюду были вышиты разноцветные фигуры: треугольники, квадратики, кружочки. Бедлам, да и только. Голова человека была выстрижена, по-видимому, под тарелку. Причём под десертную, а всё лицо покрыто татуировками. Конечно, убедительно я этого не мог сказать — может, и просто разукрашена чёрной краской, но издали выглядело именно так.

Незнакомец периодически наклонялся вперёд, оставаясь в таком положении несколько секунд и снова выпрямляясь, замирал неподвижно.

— Док, — услышал я голос Марины, — он молится.

Ну да, как я сразу не догадался, глядя на его телодвижения. Стоит на четвереньках и молится. И что за хрень?

Я щёлкнул тангентой.

— Марина, можешь что-то объяснить?

— Молится, — повторила она, — может, озеру или ещё чему-нибудь. Какой-то абориген, лицо в татуировках, костюмчик так вообще диагноз.

— Это я вижу, и что это может означать?

— Могу сходить спросить. Глядя на его одежду, можно решить, что цивилизация до него дошла, — она хихикнула, — оружия у него никакого не наблюдаю, даже ножа не видно.

— Может, сзади, а может, он и не один, — возразил я.

Девушка выкарабкалась из кустов и, облокотившись на валун, произнесла:

— Так мы тут до вечера просидеть можем, он явно никуда не торопится.

Я кивнул.

— А рации у нас до десяти километров. Сидим, ждём, наблюдаем.

— Док, это какой-то дикарь. Общение он явно имел, язык жестов наверняка тоже понимает, а может, какой-то язык знает. Расспросим, узнаем. Может, тут резервация какая-то или миссия ООН, или «Врачи без границ», или что ещё.

— А потом грохнем его? Или попросим никому не рассказывать, что тут бродят неизвестные вооружённые люди? — я попробовал скопировать голос Спартака Мишулина. — Не говори никому, не надо.

Марина не ответила.

Внезапно на тропу из леса вышло ещё трое людей, что сразу подтвердило догадку Марины. В отличие от своего предшественника, на них из одежды были лишь набедренные повязки, хотя лица так же были замазаны какой-то сранью.

— Пошло движение, — проговорил я, пытаясь рассмотреть незнакомцев получше.

Тот, что до сих пор молился, поднялся на небольшой холм на краю обрыва и, словно приняв его за зал ожидания, замер, скрестив руки на груди. Остальные медленно двинулись по тропинке вниз. Причём первый что-то нёс, двумя руками прижимая к груди, а двое следовавших за ним — сумку, взяв за лямки с разных сторон. Или не сумку. Из-за впереди идущего ношу незнакомцев рассмотреть никак не удавалось.

Марина сразу нырнула за валун, и через минуту послышался её голос в наушниках:

— Странная процессия. Ты не находишь?

— Не разберу, что несут, — ответил я.

— У первого в руках тыква, а задние несут корзину.

— Корзину? Они что, на пикник собрались?

— А может, у них Хэллоуин, — со смешком в голосе проговорила Марина, — подойдут ближе, спросим.

— Если они на берег, придётся уходить в пещеру, — задумчиво проговорил я.

— Ну, конечно, может, ещё останемся тут ночевать?

— Нежелательно, наших не предупредить.

— И я о том же, — согласилась девушка и добавила, — ладно, подождём.

Тем временем процессия достигла самой низкой точки между скалами и остановилась. Поставив всё на землю, все трое встали на четвереньки и стали проделывать манипуляции, которые до этого проделывал первый дикарь. Хотя, может, и не дикари они вовсе, может, какие-то староверы или ещё кто. Странного народа в лесу всегда хватало.

— И эти молятся, знаешь, на что похоже? — спросила Марина и, не дожидаясь ответа, проговорила: — На подношение богам. Или ещё кому-нибудь, но точно на подношение. Чтобы умилостивить. Тогда в корзине еда. А вот тыква, наверняка, что-то у них обозначает.

В это время все трое, в последний раз поклонившись в нашу сторону, развернулись и двинулись в обратном направлении.

Марина вынырнула из-за валуна и, улыбаясь, добавила:

— Вот почему на берегу следов людей нет. У них, наверное, это место — типа табу.

— Так может, Шаман прав, мы на каком-то острове? Иначе цивилизация уже сожрала бы этот рай.

Марина усмехнулась.

— А на острове бы не сожрала?

— Ну, есть же около Индии остров, где живут дикари. И, кстати, на этот остров запрещается высаживаться. Может, и это что-то подобное?

Марина пожала плечами.

— Во всяком случае, это точно не Индия. Кстати, ты на их ноги посмотрел? Они все четверо в той самой обувке.

— Видел, — соврал я, отругав себя мысленно за оплошность.

Вот как так получается, что девчонка успевает одним случайным брошенным взглядом всё подметить, а я, профессиональный боец, которого этому учили, прошляпил.

Аборигены тем временем поднялись наверх и, все четверо поклонившись в нашу сторону, исчезли среди деревьев.

Я с сомнением почесал кончик носа.

— Они точно не нам эти поклоны выдавали? Может, случайно увидели и приняли за какое-нибудь божество?

— Док, — Марина рассмеялась, — я, на самом деле, не знаю, что они оставили. Просто предположила. Вот только удовлетворить своё любопытство я не тороплюсь. Слишком уж отличной мишенью будем, если двинем сейчас. Они могли приготовиться к встрече. Сколько их на самом деле? Для кого эта пантомима была разыграна? Я не знаю.

— И что ты предлагаешь?

— Переночевать здесь. Заляжем в пещере, по два часа отстоим и в три часа, под покровом ночи, уйдём. Как раз в предрассветных сумерках выберемся на скалу.

— Командир изведётся. Он ведь просил в радиусе рации находиться.

— Ничего, чуточку волнения ему пойдёт на пользу, — Марина по-детски хихикнула.

Я с сомнением покачал головой.

— Положа руку на сердце, скажу откровенно: я не разделяю твой энтузиазм. А если прибыла группа?

— А если мы засветимся? — возразила девушка. — Завтра на рассвете свяжемся, и поверь, всё будет нормально.

В принципе, я был с Мариной полностью согласен и спорил только для пропорции. Оторвались на большую дистанцию, никого не предупредили, Алексей будет вне себя, когда до нас сегодня не достучится. Ночью он никого не пошлёт, а утром мы уже аукнем. И нам точно аукнется от него. А вот что это за команда с дарами и ушли ли они полностью, никак сейчас не проверить.

— Ладно, — нехотя согласился я, — до утра командир дёргаться точно не будет, но у нас вторая проблема. Жрать охота, а паёк вскрывать не хочется — ещё пригодится.

— И полностью с тобой согласна. Через пару часов стемнеет, и сходим за корзинкой, — Марина махнула неопределённо рукой.

— Да ты что? — Я от удивления даже рот раскрыл.

— Точно тебе говорю. Надеюсь, конечно, что, как и в предыдущие ночи, тучки набегут, в полной темноте и подтянемся.

Я только усмехнулся.

— А у них приборов ночного видения нет, конечно. И с чего такая уверенность?

— Понимаешь, в чём дело, — задумчиво произнесла девушка, — напомнила мне эта сцена одну историю, из-за которой я, в принципе, здесь и оказалась.

Я заинтересованно глянул на неё.

— Расскажешь?

Марина с подозрением посмотрела на меня.

— Но это между нами. Никому. Никогда.

— Могила, — согласился я.

— Ладно, — она рассмеялась, ткнув меня ладошкой в плечо, — сказал бы «зуб даю», послала бы.

— Стало быть, мертвецам больше доверяешь?

— Да ну тебя, — она отвернулась.

— Шучу. Ну так что за история?

Марина глянула на небо и осмотрелась.

— Темнеет, скоро пойдём. Вернёмся, и расскажу тебе ужастик на ночь глядя.

— Ладно, — согласился я, — ловлю на слове.

Марина оказалась права. В корзинке действительно были продукты: оленина, какие-то салаты, лепёшки, отдалённо напоминавшие ржаной хлеб, и травы. А вот тыква оказалась сосудом. Незнакомцы сделали из неё флягу, и она доверху была заполнена водой. Марина воду вылила, а флягу забрала. Правильно, пусть стоит у родника как кружка.

На всякий случай я установил на подъёме в густой траве растяжку. Бережёного, как говорится.

На всё про всё мы потратили почти два часа, но оно того стоило. Хотя я опасался, что в еду подмешан яд, но, глядя на девушку, уплетавшую поднесённые дары, не вытерпел и устроился рядом.

— Ну что, — проговорил я, когда мы закончили трапезу и улеглись у входа в пещеру, — расскажешь?

Девушка, поёрзав на земле, устраиваясь удобнее, опрокинула голову на рюкзак, подложенный вместо подушки, и заговорила:

— Я в Сибири родилась. Посёлок небольшой, на многих картах даже не обозначен, так что название ничего не скажет. Национальностей на один квадратный метр больше, чем в любом городе. Такого рода коммуна. Если у одного беда, все без исключения ему помогают. Привалит кому прибыль, он делится со всеми.

Я негромко присвистнул.

— А ничего так. Вот где коммунизм, построенный в отдельно взятом посёлке.

— Не то слово. Мать умерла во время родов, отец погиб на охоте, мне четыре года было. Так что кочевала из дома в дом. Каждый хотел, чтобы я у него подольше пожила. С пяти лет прочно осела в доме у старого кхмера. Он меня и учил боевому искусству.

— Кхмер? — удивился я.

— Основная масса населения Камбоджи. Но этот был из Вьетнама.

— Так и этот язык понимаешь? — в который раз поразился я. Марина до языков вообще жадная была, и усваивались они у неё, как во мне манная каша.

— Понимаю хорошо, говорю не очень, но объясниться смогу. У них диалектов — мама не горюй. И всё перемешано.

— И кстати, что за искусство ты демонстрировала нам? — я приподнялся на локте, пытаясь рассмотреть в темноте лицо девушки. — Слухи ходили, что даже вполсилы удары проводила, чтобы не навредить. Я сначала подумал, что тайский бокс, но это явно не он.

— Это бокатор. Древнее оружие кхмеров. Не слышал? Технически, есть что-то схожее с тайским, но гораздо страшнее.

— Слышал, но так давно, что даже позабыл название, — честно признался я. — Но, в принципе, я не фанат боевых искусств. Знаю постольку-поскольку.

— Догадалась, ты у нас бравый ковбой. Никогда не видела ещё такую скорострельность, причём точную. На грани фантастики.

Я почувствовал, как у меня от удовольствия краснеют уши. Хорошо, что на улице ночь.

— А меня стрелять эвенки учили, — продолжила девушка свой рассказ. — Разные семьи жили в посёлке. Не хвастаюсь, но из своего ружья куниц и соболей набила немало. Так вот, мне почти семнадцать было, когда в посёлок пришли эвенки, но не из наших. Другие, то ли бирары, то ли манегры. Были они верхом и шкурок имели изрядное количество. На обратном пути они предложили показать путь к хорошим угодьям, и я пошла, тем более, что только месяц как наши эвенки подарили хорошую лошадку.

Я даже усмехнулся.

— А с чего такая доброта у них прорезалась?

— А у нас так принято было: девушке в семнадцать лет дарили хорошего скакуна.

— Я не про ваших.

— А-а-а, я про это не подумала. Меня учили быть доброй, всякому люду доверять, — Марина сделала глоток воды из фляги и продолжила: «В коммуне жизнь совсем другая, там все друг другу братья и сёстры. Здесь тебе не там. В общем, ушла я с ними. Сначала месяц до их стойбища шли, а потом ещё неделю по тайге, пока не добрались до злачных мест. Я когда-то уже ходила там с охотниками. Поговаривали, что злой дух живёт, и через болота никогда никто тропу не искал. И тунгусы не искали. Они её знали. Помечена была на кустах, деревьях незаметно. За час добрались до острова, на котором стояли хижины и жило с десяток людей. Мы у них переночевали и утром двинули дальше по болотам. Только тогда я первый раз и задумалась: мол, что-то здесь не так, но продолжала шагать дальше за ними. Вода невысокая, хорошая тропа. Тем более, что старшой сказал идти не больше часа. Второй остров был гораздо больше, весь заросший вековыми соснами. Домиков штук двадцать под ними натыкано, целое поселение. Это потом я узнала, там жили староверы, а в начале всё в диковинку было. Нас встретили как родных, устроили гулянья. Парни и девушки танцевали вокруг костра, как будто в другой мир попала. А потом просто отключилась, по-видимому, подсыпали что-то».

Я эту историю знал лишь поверхностно: то, что разрешили в дело вписать, или просто для меня подготовили нужный текст, притягательный, чтобы я обязательно клюнул. Я и клюнул. И, в принципе, не жалел. Следопыт она настоящий. А то было дело, пошёл с нами охотник, медвежий след от заячьего отличить не мог. Я тоже следы коровы со следами оленя перепутал, но мне это и не нужно знать. Мне другие задачи поставлены, а из тайги, если что, я всё равно сам выйду, живым и здоровым. Для этого следы мне читать не нужно.

«Очнулась в сарае, дверь заперта. Вот тогда и дошло. Как потом оказалось, тунгусы меня продали. Да и не только меня. Они типа курьера работали: местные набьют мехов, а тунгусы его в город. Да по дороге, по поселениям. Молодых девчонок выбрать, заманить, а то и просто выкрасть. Староверы им за это хорошо платили. Вот только со мной промашка вышла. За 12 лет из меня мой наставник хорошего бойца сделал. А эти олухи меня не связали. Мол, что девчонка против здоровых мужиков. Утром завтрак принесли, а потом мой суженный явился объяснить, кто я теперь и каковы мои обязанности. А на поясе у него нож висел. Мой нож, эвенк лично для меня его делал. Выяснила у жениха все подробности, ещё узнала, что основная масса людей в тайгу ушла. У них, оказывается, поле есть, высаживают всяко-разно, что поспеть успевает. А в основном охотой и собирательством занимаются. Тут я и решилась».

Решилась она. Я вспомнил запись, которую мне дал прослушать полковник:

«Она их резала, как Пертайло кур», — говорил дрожащий голос девочки.

Потом мужской голос перебил:

«Что значит „резала, как Пертайло кур“?»

«Сосед наш, у него птичник был, курей несколько тысяч, так он однажды так разозлился, что зарезал за один день всю птицу. А звали его Пертайло, потому…»

Мужской голос заговорил несколько раздражённо:

«Не нужно про соседа. Рассказывайте только про девушку. Нам совершенно не нужно знать, каким злобным был ваш сосед. Пожалуйста, вам понятно?»

И снова испуганный женский голос:

«Да, мне понятно. Но Пертайло не был злобным, а даже наоборот».

На записи громко заскрипел стул, и голос мужчины повысился на целую октаву:

«Только про девушку, оставьте вашего соседа в покое».

Решилась она. Я снова усмехнулся, порадовавшись, что на улице темень непроглядная и Марина не может увидеть выражение моего лица. В принципе, употребление такого словосочетания: «резала как кур», не совсем правильное. Она кастрировала всё мужское население этого посёлка. Почти всё. Несколько человек всё же нашли с перерезанным горлом. Но меня заинтересовало в деле именно это: поголовная кастрация. И напомнило интересный момент из последней командировки, полгода назад, в Алжир. Выполняли мы там напрочь незаконную миссию, причём, как и в этом случае, в частном порядке. Платили слишком хорошо, чтобы отказываться. И толку от твоего отказа ничего не будет. Просто в командировку полетит другой, а напротив твоей фамилии поставят галочку с занесением в дело такого слова, как «неблагонадёжный». И всё, отправишься поближе к белым медведям снег разгребать, а заодно познакомишься с ненецким унитазом.

Одним словом, нужно было пройти из точки «А» в точку «Б» кратчайшей дорогой, а проводник заупрямился. Только в обход, а это лишние сутки пути. И как с ним ни бились — всё бесполезно. Пришлось топать в обход. По дороге и выяснили, что один участок в джунглях они не посещают. Там логово «Белой обезьяны». Появилась два года назад и кастрирует мужскую часть населения. Заслали группу, чтобы уничтожить сие явление. Человек пятнадцать. И все поголовно лишились наследства. Так что теперь ни ногой. Только в обход.

Что меня дёрнуло связать эти два случая? Слишком уж нетрадиционный метод, к тому же — всему поголовью. Решил прояснить для себя. И точно. Была там наша группа. Что они выполняли, так и не узнал, но особо и не любопытствовал. В составе группы была Коростылёва Марина Александровна. Ночью их всех в ножи взяли и в яму скинули. Да присыпали слегка. То, что среди зарезанных женщина была, никто не знал. А Марина ночью очнулась и ушла. Профессионал бил. Точно в сердце. Но удар на мужчину был поставлен, не дошло лезвие до сердца. Грудь молодая спасла. Вот в темноте и не разобрали. Что за маску она себе соорудила на голове, неизвестно, но те, кому посчастливилось остаться живым и выйти из джунглей, утверждали, что это обезьянья самка, безволосая, голая и белая.

Хотя я бы поставил под сомнение выражение «посчастливилось остаться живым». После процедуры, которую проводила над всеми «Белая обезьяна», слово «посчастливилось» явно неуместно.

А Марина через три месяца появилась в Касабланке, в генеральном консульстве России, и, что примечательно, получила звёздочку на погон сразу по возвращении домой. А вот про её похождения по джунглям нигде ни слова. И если бы не проводник, я бы ничего и не узнал. Хотя это и не важно. Важно другое: как же нужно было напугать местную братию, чтобы спустя два года они как чуму обходили стороной логово «Белой обезьяны»?

А я, именно на эту историю и клюнул. Если со мной вдруг что случится, был точно уверен: за меня отомстит злобная «Белая обезьяна». А то, что она бывает злобной, я был убеждён.

С Мариной, разумеется, я ни словом не обмолвился, что знаю про её похождения в Африке. Тем более она это очень пыталась скрыть от всех. Ну да, ещё сочтут, что у неё бзик в голове, и всё — прощай, опасная работа. Хотя для неё, может, было бы и лучше.

Марина, между тем, монотонным голосом, продолжала свой рассказ:

«Среди женщин оказались две девушки моего возраста. Их похитили год назад, так что они мне по дороге много чего рассказали. Прям каста какая-то. Староверы грёбанные. Представляешь, я в дом вошла, а там братья моего жениха дерутся. Не могли поделить ружьё моё. Лошадь то жениху перешла со всей упряжью, а вот оружие — не было до сих пор оружия у женского пола. И не знали, как поделить. Вот уроды!»

Наступила пауза, и я, чтобы поддержать разговор, спросил:

— А продавцы? Тунгусы?

Спросил просто так. Их тоже нашли, то, что от них осталось.

«Тунгусы, — слышно было, как девушка усмехнулась, — я их догнала. Я знала, что нужно догнать. Девчонкам указала путь и за тунгусами. Разозлили они меня крепко. А потом стала девочек догонять. И вовремя. Шестеро из староверов, что были на охоте, их нашли. Едва не прибили. Этих я сразу приговорила. Надоело мне шастать по тайге, домой хотела. Сама за несколько дней бы добралась, может, за неделю. Но не бросишь же этих, два беспомощных создания. Больше месяца тащила за собой. И главное, просила же: 'Обо мне ни слова». Сдали с потрохами.

Конечно, сдали. Во-первых, они после своего спасения Марину боялись. Видели, как резала мужиков простым ножиком. Те ведь не резали. Били иногда, работать заставляли, ну и супружеский долг выполнять. Как без этого. Но не убивали. Для Марины это было всё равно: её как товар продали, вещи отобрали, да ещё женой решили сделать. Их вина была доказана. Да и не убивала она изначально. Так, секирой в штанах поковырялась. Не смертельно.

Марина между тем продолжала вещать: «В общем, явился в нашу коммуну человечек и предложил поработать на правительство. Как раз реорганизация шла. Я, конечно, сразу отказалась, но он мне шансов отступить не дал, а потом ещё и сделал выгодное предложение, как говорится, от которого невозможно было отказаться. Так и попала в ССО».

— В ССО? — Я даже приподнялся от удивления. Вот это поворот.

— Ну да, — согласилась девушка и осеклась, вдруг догадавшись, что я этого не знал.

Не знал, конечно, не знал. Мне её подали на блюдечке с голубой каёмочкой, незаметно показали, самую малость рассказали. Создавалось впечатление, что она для всех — тёмная лошадка. И сбежать может в любой момент, так что кормить вроде и накладно.

ССО создано было в 2007 году. Где Марина пропадала три года, можно только догадываться. Понятно, что не прохлаждалась, прошла дополнительную подготовку, и погоны навесили. Ну как без них.

И сразу вспомнился 2014 год. Незапланированная эвакуация президента Украины Виктора Януковича. Операцию разрабатывал личный адъютант президента, Дюмин Алексей. Тогда же, в феврале 2014-го, слушок пробежал по Украине, что Януковича женщины сопровождали. Особый отряд. И командир у них — «дьявол в юбке». Якобы даже окружили эту дамочку и пытались взять живой бойцы украинского спецназа, только ушла она. Всех положила и ушла. Понятное дело, за байку сошло. Миф, да и только. Хотя, может быть, как раз и не байка, и познакомилась элита вооружённых сил Украины с «Белой обезьяной». Кто ж его знает.

Дюмин открестился от всех операций, правда, и от комментариев воздержался. Но он и своё адъютантство отрицал. И не только. Ну а что, ему это по статусу не положено, напрочь засекреченному генералу соглашаться с газетными вырезками. И дело замяли. Но я точно знал, кто за всем этим стоял, потому как сам участвовал в операции, но уже на территории России. Не было там женского спецназа, в смысле, во множественном числе, одна она была. Сидела в открытом УАЗике на пассажирском сиденье, а на коленях у неё лежал вот такой вот «Бизон», который таскала Маринка. На голове — утеплённая, чёрная камуфляжная маска, поэтому по лицу не узнать. Да и по фигуре, походке тоже. Не вылезала девушка из машины, да и мы там недолго стояли. Получили упаковку в виде автомобиля с тонированными стёклами и последовали за ним. Я только по прибытии в Ростов и узнал, кого мы сопровождали. И то через несколько дней.

А сейчас я, вкупе со всем, припомнил рассказ одного должностного лица, любителя посплетничать. Что, мол, в службе безопасности президента работает баба. Он так и сказал тогда: «баба». И он её лично видел, случайно, когда она переодевалась. Его подняли на смех, на этом всё и закончилось. Но, как говорится, осадок остался.

И припомнил, что Марина за неделю до этой командировки летала в Тулу. И ничего странного не было в том, что именно в Тулу, если бы не одно «но».

В 2016 году Алексей Дюмин за заслуги перед Отечеством получил в подарок от президента небольшое государство — Тульскую губернию. Тут я целиком за. И это правильно, вот такими должны быть губернаторы, а то ж позанимали посты, прости Господи.

Странно другое. Зачем Марина летала именно в Тулу? Получила последнее наставление? Но в таком случае она лучше всех должна была знать, что мы тут делаем. И у неё должно быть что-то для экстренной связи. Не с президентом, конечно, но со своим непосредственным куратором — обязательно.

Или это всего лишь мои домыслы, разбушевавшийся плод моего больного воображения?

И перед глазами снова возникло лицо Марины, там, на поляне, когда «Ирокез» скрылся за деревьями. Растерянное, как будто что-то непредвиденное влезло в чётко отработанный план. И после — её задумчивый взгляд, когда она назвала меня по имени, безмятежно помахивая небольшой веточкой.

— Марина, — позвал я негромко девушку, но в ответ услышал лишь невнятное бормотание.

— Ну наконец-то, — пробасил командир, услышав мой голос. — Что у вас?

— Севернее стоянки, восемь километров. Раньше выйти на связь не могли, — ответил я, поглядывая по сторонам.

— Когда будете?

— Час, полтора.

— Ладно, ждём. Подробности при встрече. Отбой.

Мы поднялись на скалу ещё затемно и уже около часа продвигались, не спеша, в обратном направлении, пока не рассвело настолько, что уже можно было различать ближайшие деревья. Только тогда сделали привал, и я связался с Алексеем.

При последнем слове я резко вытянул шею вперёд, услышав мерзкий вой. Увидел, как рядом встрепенулась Марина.

— Что это? — спросил я, прислушиваясь. — Вроде как животное орёт?

— Местные говорят, — негромко произнесла Марина, — что так воет собака Баскервилей. — И едва успела увернуться от моего шлепка. А оказавшись на безопасном расстоянии, добавила: — Напоминает осла, но точно не осёл. — И, поднявшись на ноги, зашагала на звук. Я, взяв в обе руки оружие, последовал за ней в пяти метрах сбоку, настороженно озираясь.

Издали это сооружение, спрятанное в листве, выглядело несуразно, и только вплотную приблизившись, мы оба захлопали глазами, уставившись на такой раритет. Вроде ничего необычного: деревянная повозка, запряжённая четвёркой животных. Но какой повозкой! Я видел такое только в фильмах прошлого века про переселенцев Дикого Запада. Настоящая шхуна прерий, как её прозвали. И точно помнил: в фильмах в такую повозку впрягали всё-таки лошадей, а тут… Явно не похожие ни на одного зверя, которых только довелось мне видеть. Крупные, размером с лошадь, но точно с благородным животным не имеющие ничего общего. Шея совсем короткая, и потому толстая голова смотрелась на ней отвратительно. К тому же длинные уши, как у Чебурашки.

— Охренеть, — только и произнёс я. — Это что за твари? Ослы-мутанты?

Марина рассмеялась.

— Это мулы, и нам очень даже пригодятся. И повозка тоже. Представь только, как пришлось бы переселяться, таская груз ручками. А так — какой ни на есть транспорт. Животные неприхотливые, напасут себе сами всё, зато выносливые. И есть их можно.

— Спасибо, просветила, — я усмехнулся. — Хоть не пешком пойдём.

— Не пешком, — хихикнула девушка, — только подвески нет, и такая езда — не самое лучшее путешествие.

Повозка была узкой и длинной, с натянутым на круглый каркас тентом. Ширина этого тарантаса едва превышала метр, зато в длину наверняка имела все четыре. Колёса были деревянные: задние — большие, а вот передние — меньше в два раза. Вероятнее всего: для удобства на поворотах.

Мы заглянули внутрь и переглянулись. Благодаря высоким бортам, загрузить этот тарантас можно было под завязку, но именно в этом ничего не было: несколько тряпок на полу, не представлявших никакой ценности, два деревянных ведра и пустая бочка литров на сто.

Интересно, какая у него грузоподъёмность? Или это целиком будет зависеть от их двухмоторной комплекции — мулов. Конечно, я слышал про них, но вот познакомиться довелось впервые.

— Глянем по округе. Как-то они сюда попали, дорога должна быть, — предложила Марина, и мы прошли по следам колёс около километра, так и не наткнувшись на что-либо подобное.

— Ладно, отсутствие результата тоже результат, — подытожила Марина, когда мы вернулись к повозке. — Садись, да поехали. Поглядим, что это такое.

Мулы, под наше понукание, двинули вдоль тропинки, абсолютно никуда не торопясь. Марина лихо правила, словно всю жизнь этим и занималась, а я, забравшись внутрь фургона, посматривал по сторонам, устроившись в самом конце на полу. Неудивительно, что командир решил с нами связаться. Повозка ползла с крейсерской скоростью не более трёх километров в час.

— И где вы? — раздался нетерпеливый голос Алексея в наушниках.

— Да, вот, раздобыли транспорт и едем на всех парах.

— Транспорт? — явно не поверил командир. — Но не стал вдаваться в подробности. — Ладно, ждём.

Ещё приблизительно через час лошарики доставили нас на край поляны, и мы, спрыгнув на землю, сразу увидели парней, спешащих к нам навстречу. Ребята фляги расхватали мгновенно, и только потом стали оценивать наше средство передвижения.

У группы изменений вообще не было никаких. Делали вылазки, но ничего подозрительного не обнаружили. После мы поведали о наших приключениях. Рассказ про дикарей заинтересовал всех, а вот за то, что мы смолотили еду из корзины, командир отругал. Ну, понятно, я тоже придерживался этого мнения. Но в итоге всё обошлось. Чуйка Маринкина и тут не подвела.

За переселение были согласны почти все. Вопрос стоял только в грузе. Тащить его с собой? Так, даже на телеге нам четыре ходки могло понадобиться. Старый сказал: «Семьсот пятьдесят килограммов потянет наша животинка эту колымагу по бурелому».

Против высказался только Шаман.

«И чего юзить? — Женя лишь пожал плечами. — Ну и сидим себе ещё два дня. Бочку водой наполним и ждём. Потом всё бросили и ушли».

— Ну, вот что ты за человек, Шаман! Что значит «бросим и уйдём»? Мы даже не знаем, что в ящиках, — возразил Поли.

— Мы даже не знаем, где мы находимся. Закинули куда-то и сидим лясы точим, — Женя продолжал гнуть свою линию. — По уму, почему мы без телефона? Что это за командировка скрытная такая? Группу охранять, и где эта группа? А сдвинемся к чёрту на кулички, и кто нас там искать будет? Мы даже наушники заряжаем по очереди. Из двух батарей одна не работает. Что за халатность!

— Командир, — внезапно произнёс Иван, едва Женя закончил свою тираду, — я, в принципе, с доводами Шамана согласен. Слишком много скрытности, похоже, себя перехитрили. Куда нам дёргаться? И ведь действительно, вдруг в последний момент группа всё же явится. Я говорю «вдруг», потому что это беспрецедентный случай. Нас сюда не родная контора забросила, где всё могло пойти вкривь и вкось. Мы по контракту. Задание выполнили, а то, что у них косяк — не наша проблема. Это с одной стороны, а с другой… Кто-нибудь верит, что у них косяк? Столько денег вбухать и не рассчитать все варианты? Да они рубль лишний не вложат, пока весь сценарий не разложат по полочкам.

Все дружно посмотрели на командира. Мы могли выпендриваться, возмущаться, отказываться, и в то же время каждый знал: как скажет командир — так и будет. И совсем не важно, что задание не штатное, а каких-то коммерсов. Без личной директивы «самого» никто из нас здесь бы не оказался. Да и не за понюшку табаку мы здесь. А про то, сколько было выложено «наверху, у 'Кудасова» нашими нанимателями, лучше вообще не задумываться.

Алексей обвёл всех взглядом.

— Ну и чего молчим? Пусть каждый выскажется, а уж я в конце свою резолюцию наложу.

— Тут место открытое, — нехотя произнёс Старый, — а Док говорит, пещера есть. Вода. По контракту у нас пять дней в радиусе двадцати километров от места высадки. Туда пятнадцать, я правильно понял, Док?

Я кивнул.

— Ну вот. И озеро рядом. И родник, — продолжил Иван, — я за переезд, но меня другое смущает: мы до сих пор не знаем наших координат. Где мы находимся? Вот Рысь утверждала, что в Штатах. Как выяснилось, никто из нас там не был и разработкой местности не занимался. Однако, парни, что это за территория, где бродят дикари и разъезжают вот такие повозки? Док говорит, за целый день ни одной яхты, ни одного рыбака не видели. А природа какая? Конкретный заповедник. Или всё же остров. Поэтому за переезд. Встать в тихом месте и покрутиться вокруг. Где база егерей и орнитологов может быть? На берегу. Если это заказник какой-то или как он у них называется — не важно. Был бы здесь родник, остались бы, ну а так — переезд.

— Поли? — командир уставился на Игоря. — Что скажешь?

Игорь пожал плечами.

— Согласен со Старым. Мелькать нам нельзя, а тут хоть и редко, но кто-то бродит. Лучше по-тихому перебраться и затаиться. Здесь этого не сделать. И чем дольше оттягиваем, тем хуже. Сугубо личное мнение. Вот только груза, Старый правильно сказал, на четыре ходки. Так у нас одна ходка день отнимать будет. А может, в ящиках вообще кирпичи. Смысл тягать их за собой?

Мы переглянулись. В таком ракурсе командировку никто не рассматривал.

— Ну это бред, — не согласился Старый, — или мы в шоу участвуем?

— Шоу не шоу, а уменьшить груз нужно, — поддержал Шаман, — ящики процентов двадцать добавляют веса. Если их оставить, управимся за три ходки, а при хорошем раскладе — за один день.

— Нет, — внезапно проговорила Марина, — ящики оставлять нет смысла, они из бальзы.

— Чего? — переспросил Шаман.

— Дерево легче пробки. Все ящики вместе и десять килограммов не наберут, — пояснила девушка.

Поли с сомнением оглянулся на груду ящиков.

— Ты уверена?

— Да, — подтвердила Марина, — но я тоже за то, чтобы вскрыть их. Убедиться, что в них действительно что-то ценное. Может, из этого поймём задание всей группы?

— Вот именно, — командир усмехнулся, — а это не есть «гуд». Каждый выполняет свою задачу, тем более на всех ящиках печать. Как наше любопытство объяснять будем?

— А так и объясним, — раздался голос Старого, — в районе высадки обнаружены следы пребывания неизвестной группы. Про то, что ящики из лёгкого дерева, как его там, бальза, кто знал? Честно скажу, я про это дерево вообще первый раз слышу. Вот и решили избавиться от лишнего груза. Содержимое в приоритете. Тем паче вторая команда не прибыла. Действовали по обстановке.

— Логично, — я кивнул, — лишь бы там не находилось что-нибудь из того, что нам видеть не должно. Чтобы в голове мысли ненужные не роились.

— Да ерунда, — возразил Старый, — мы же группу прикрывать будем не слепыми котятами. Что там может быть? Суперновое оружие? А это, стало быть, полигон для испытаний? А вместо мышек дикари? Ну это нормально. Когда было по-другому? Ведь не переворот в штатах нас послали делать.

Алексей скривил физиономию.

— Ладно, Шаман, вскрывайте вот этот, — и он указал на малый ящик весом до 50 кг.

Женя улыбнулся, сделав неопределённый жест.

— Доверяешь?

Отстегнул замки, сдёрнул печать и аккуратно откинул крышку. Потом приподнял край брезента, подумал секунду и полностью отбросил его в сторону. Протянул руку и через секунду у него в руках оказался автомат Калашникова.

— АК-15, — резюмировал Шаман, заглядывая внутрь ящика, — 10 штук. Магазин полный, подствол. Граната отсутствует. И 10 подсумок на 2 магазина. Я так понимаю, тоже полные.

Игорь присвистнул:

— По ходу, груз нам тащить за собой.

Шаман развернулся к другому ящику и, сдёрнув пломбу, проделал с ним те же манипуляции. Потом развернулся к нам:

— Балкан. А наша не явившаяся команда тут всерьёз воевать надумала. Это не полигон, и ничего тут никто испытывать не собирается. Мы можем вскрыть все ящики и в этом убедиться. И такую команду нас послали прикрывать? А я, ребята, вам жуткую правду скажу: не знаю, куда нас закинули, но никто из этой заварухи домой не вернётся. Командир, — и он вопросительно уставился на Алексея.

Поли присвистнул.

— Ребята, а ведь Шаман прав. С таким арсеналом самое время Третью мировую начинать. Это я только представил, что может находиться в остальных ящиках. И, если честно, даже боюсь заглядывать. А в свете того, что от нас скрыли истинные намерения, и не знаю, что лучше.

— Вскрывай, — распорядился командир, — может, разгадаем эту шараду.

Когда все ящики были внимательно осмотрены и снова запечатаны, солнце уже стояло над верхушками деревьев.

— Что думаем? — Алексей внимательно обвёл всех взглядом. — Все самые дурацкие идеи, которые вы в другой ситуации бы не озвучили, все сюда. Из самых затаённых уголков мозга.

— А может, будем грузиться и решать по дороге? Путь неблизкий, и не одну ходку делать. По любому весь груз увозить к озеру и притопить, где поглубже. Бросить мы его не можем, — настоятельно проговорила Марина.

— Ты это серьёзно? — Шаман даже хмыкнул от такой резолюции. — Такой арсенал и на дно? Как отписываться будем?

— Отпишемся, — понуро произнесла девушка, — если живыми доберёмся. Только шансов у нас с каждой минутой всё меньше.

Мы все в недоумении уставились на Марину.

Молчание длилось около минуты, потом командир, покрутив шеей в разные стороны, спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Не поняла, — Марина обвела нас всех угрюмым взглядом. — Я что, одна обратила на это внимание?

— Да не гунди загадками, — вскипел Шаман. — Что ты увидела?

Девушка насмешливо глянула ему в глаза:

— Никогда, никогда при забросе в чужую страну по покойнику нельзя определить, шпион он какого государства. Ни по одежде, ни по оружию.

Командир даже вскочил с бревна.

— Твою мать! Мы за количеством арсенала такую наглядную вещь прошляпили. Ну, Марина, ну молодец!

Я почувствовал, как к горлу приклеился ком. Действительно, это оружие и боеприпасы к нему оставлять здесь ну никак нельзя.

— Полная хрень, — процедил сквозь зубы Шаман. — Грузимся, командир.

— Грузимся, — кивнул Алексей, — и так кучу времени потеряли.

Он обернулся к Марине:

— На тебе дозор.

Сказать легко. Грузимся. Пока вынесли нужное количество ящиков, пока загрузили, солнце перевалило за полдень. Наскоро перекусив, заставили двинуться наших осликов — мутантов в нужном направлении.

Скорость они не уменьшили с учётом перевозимого груза, так что часов за пять должны были добраться.

Мы решили разгружаться в небольшом овражке в полутора километрах от тропы, среди скал. Кто его знает, может, дикари каждый день поставками занимаются. А место тут идеально подходило для наших планов: сплошные заросли, где груз припрятать можно было и пост наблюдения скрытно выставить.

Парочку растяжек поставить в слепой зоне, и в принципе всё. Мы это место обнаружили утром, едва рассвет забрезжил, а теперь при свете дня убедились в его надёжности.

С осликами нас ушло четверо. Кроме меня и Марины, в группу вошли Поли и Шаман. Причём Поли должен был остаться в охранении, а мы втроём вернуться за второй партией.

Пришлось принести пару вёдер воды для мулов, поэтому вернулись мы в полной темноте, и то благодаря нашей проводнице. Уж и не знаю, как она в потёмках дорогу видит, но вывела нас на поляну, ни разу не заплутав. Вторую ходку решили делать, не дожидаясь рассвета, поэтому утром уже встретили Поли, к общему облегчению. Хотя рация сюда доставала, и был он постоянно на связи, но пятнадцать километров — это не соседние кустики. Он к тому времени умудрился наполнить бочку водой, и наши животинки с удовольствием выхлебали по ведру.

В этот раз с нами был Кащей, которого оставили в довесок Игорю, а втроём снова покатили к поляне.

Мулы показали себя с прекрасной стороны: не возмущались нашей торопливостью и не требовали лишних остановок. Отдыхали и набивали брюхо исключительно во время погрузочно-разгрузочных работ, а потом снова шагали неспешной поступью.

Однако то, что это не лошади, мы смогли убедиться ещё раз. Метров за пятьсот до поляны, после второй ходки, они упёрлись, как ослы: ни шагу вперёд, и принялись подъедать под ногами высокую траву.

Хреново, но неудивительно. Мы сами чувствовали себя не лучшим образом. До поляны мы их всё же заставили добраться, взяв под уздцы. Не ослы, в самом деле, потопали.

Решено было дать отдых и себе, и животным, что мы и сделали. Выступили перед рассветом. Но последняя ходка была с явным перегрузом, и часть поклажи пришлось нести самим.

Самым сложным оказалось доставить груз в пещеру. Практически без отдыха мы это сделали без малого за сутки. Телегу бросили в зарослях, а мулов привели на берег, где они, с удовольствием напившись воды из озера, улеглись в тени скал.

Да мы и сами свалились без задних ног, оставив охрану на попечении Марины. Всё-таки, в отличие от нас, груз таскать ей не пришлось, да она и сама вызвалась.

Далеко за озером заалела заря. Начинался седьмой день нашей командировки. Никакого задания уже не было: следовало определиться по местности, спрятать надёжно оружие и уходить. Без объяснений было понятно: у наших работодателей не срослось.

С этими безрадостными мыслями я и провалился в пустоту.

Марина перевернулась на спину и, положив бинокль на траву, тихо произнесла:

— Словно вымер, похоже, там действительно никого нет.

— Может быть, — согласился я и поднёс бинокль к глазам. Уже битых два часа мы наблюдали за странным объектом. Ни дать ни взять — музей под открытым небом.

На высоком холме, окружённом с трёх сторон водой, находилась кладезь зданий деревянного зодчества, которая поражала своими масштабами. Крепость с земляным валом, высоким частоколом из массивных брёвен, по-видимому, зарытых глубоко в землю, сторожевыми вышками по периметру и чёрного цвета пушками времён Петра Первого. Лес, в котором мы прятались, наблюдая за объектом, находился от него в трёх километрах на небольшой высотке. Ниже, чем холм, на котором стояла крепость, но всё же нам прекрасно были видны за частоколом многочисленные крыши построек неизвестного назначения, больше похожие на сараи, чем на жилые помещения. И ни единого движения за последние два часа нас и настораживало. А кроме этого, слишком уж беспокоили распахнутые настежь огромные деревянные ворота, перед которыми лежал трёхкилометровый пустырь, отлично простреливаемый со всех сторон.

Кащей, потянувшись, зевнул и спросил:

— И что, будем валяться до темноты?

Все дружно промолчали.

— Не будем, — отозвался я. — Марина, прогуляемся? Поглядим, что за антропогенный ландшафт тут нарисовался. Может, повезёт и застанем этого дизайнера в своей постели.

Кащей внимательно глянул на пустырь перед крепостью и лениво проговорил:

— Три километра. Тут не прикроешь, может, двойками пойдём?

«Хорошо бы», — подумал я, но вслух произнёс:

— Останетесь. А то некому будет доложить командиру, где сгинула вся группа.

Оглянулся на уставившиеся на меня три пары глаз и добавил:

— Шучу, — и беззвучно рассмеялся.

Потом потянулся, распрямляя плечи. Они до сих пор болели после последнего марш-броска. Позавчера командир разрешил всем отдыхать, приходить в норму. Тем более что поутру на водопой сохатый пожаловал. Стоял долго на скале, пристально разглядывая мулов, а потом потопал неспешно. Мы укрылись в пещере, чтобы не вспугнуть животное и не пришлось бежать за ним в лес и тащить на себе. Очень он нас уважил своим желанием водички испить в озере.

Живность здесь была совершенно непугливая, словно карабины охотников не дотянулись до этих мест. Может, и впрямь заповедник какой-то? Или доселе неизвестный остров? Может, известный, но нам до сего дня и не было до него никакого дела.

Двинуться на поиски посёлка и поговорить с местными жителями решили не откладывать в долгий ящик. Нужно же сориентироваться по местности, где мы вообще находимся. Марина делала какие-то вычисления, можно сказать, на коленке, и даже озвучила свои результаты. Вот только вся беда была в том, что не только мы сомневались в правильности её вычислений, она сама оказалась ошарашенной своими выводами. А разглядеть какое-нибудь поселение поблизости нам не удалось. Ни одного дымка, ни одного села. Да что там посёлки, ни одного аборигена не встретили, хотя следы пребывания человека были повсюду. А ведь мы шагали вдоль водной артерии. Хоть какая-нибудь захудалая деревенька должна была нарисоваться. Так нет.

Мы уже и командиру доложились, рассказали о таком вот странном факте и сообщили, что двигаем дальше вдоль берега. Получили чёткие инструкции: толпой в пасть не лезть. Что я, в принципе, сейчас и озвучил.

Первый раз наткнулись на дорогу, хотя дорогой её трудно было назвать. Просёлочная, уже заросшая травой. Если по ней и ездил транспорт, то было это давно. Однако в одном сыром месте осталась колея, и нас этот факт ещё больше заинтересовал. След был отчётливый, но не от автомобильных покрышек. Его оставил экипаж, примерно такой, на котором мы перевозили свой груз. Стало быть, гужевой транспорт был тут более в ходу.

Мы уже отмахали около 50 км и даже встал вопрос — возвращаться обратно или искать место для ночлега, когда Кащей, рыскавший дозором впереди, подал условный сигнал. Вот тогда-то мы и наткнулись на странную деревеньку. В принципе, деревенькой я её для себя окрестил, а что это на самом деле, пока было невдомёк.

Соваться в темноте не хотелось. Если здесь всё же кто и проживал, вряд ли обрадовался бы ночному гостю. Поэтому мы углубились в чащу на пару километров и, найдя подходящее место, заночевали.

Под утро, когда наступила очередь моего дежурства, мне показалось, что со стороны посёлка раздалось пару выстрелов, однако утверждать со стопроцентной уверенностью я бы не стал. Разбудил всех, едва начал брезжить рассвет, и мы выдвинулись к деревне.

Марина встала рядом, и мы, запахнувшись плащами, чтобы скрыть оружие, медленно зашагали вниз.

— А будет прикольно, — проговорила девушка, — если войдём в ворота и обнаружим будку с билетёром, а рядом с ним развалившегося в кресле экскурсовода.

— Исключено, — я отрицательно мотнул головой. — Два часа никаких движений, эти бы уже выползли, да и кто сюда придёт? Глушь конкретная. Или ты видишь следы от автобуса? Или думаешь, туристов сюда в шарабане возят?

— Если и возили, — отозвалась Марина, — то не меньше года назад.

Колея действительно присутствовала, шла вдоль озера в сторону странного посёлка, хотя разглядеть её было весьма проблематично из-за высокой травы.

— Увы, — продолжила Марина свою мысль, — единственная тропка та, по которой мы идём. По ней бродят аборигены, но заметь, пустырь вырублен недавно, даже не все пни выкорчевали. Что это значит?

— Если бы тут были джунгли, я бы решил, что в Южной Америке ещё не всё открыли, но тайга… Ты уверена, что это штаты? У них, мне кажется, таких просторов нет.

— Просторы есть, — возразила Марина, внимательно всматриваясь в пустые ворота, — вот только они заселены. А чтобы музей под открытым небом, да в таком безлюдном месте — загадка.

— Главное, чтобы не ловушка, — ответил я, сжимая под плащом обеими руками конкурентов «Бизона». Два ПП-90М1 со шнековыми магазинами на 64 патрона каждый. В принципе, у этого пистолета масса недостатков, хотя его габариты явно располагали для скрытого ношения. Вот только внезапно выдернуть из-под одежды может и не получиться. Кто придумал, что торчащий рычаг предохранителя этому будет способствовать — не знаю. А кроме этого, очень уж торчал поперечный винт для разборки. Поэтому я и держал их в руках и, если что, вытянув руки вперёд, легко мог сбросить наброшенный на плечи плащ на землю. Может, «Узи» и хватило бы за глаза, да и вес полегче, но разница в магазинах меня пересилила. А кроме этого, у «ПП» данной модели убойная сила превышала в несколько раз, а куда мы идём, что там — неизвестно.

К этому времени мы миновали самую низкую точку и стали взбираться на холм. Около километра подъёма не самого малого угла, а потом метров сорок — вообще градусов под 50. Атаковать эту крепость нахрапом точно не получится, если посадить сюда команду типа нашей, да с таким вооружением.

— Слишком тихо, — проговорила Марина, когда мы оказались перед воротами. — Так тихо, что кажется, можно оглохнуть. — И, вдруг остановившись, прикрыла глаза. — Слышишь? — спросила она, едва открывая рот и улыбаясь.

— Тишину?

— Нет, — Марина открыла глаза. — Блеют, это бараны.

— Не слышу, — я отрицательно мотнул головой.

— Точно, бараны. Я едва уловила звук, а теперь снова тишина. Давай заглянем внутрь. Мне кажется, никакая опасность нам не угрожает.

— Посёлок дикарей? — неуверенно проговорил я, глядя, как высокий забор начинает нависать над нами.

— Бойницы, это бойницы, — негромко проговорила девушка, подходя к открытым воротам. — А я было подумала, что это такой архитектурный ансамбль.

— Да ну, — усомнился я. — Слишком аккуратно сделаны, и гляди, как ровненько. И расстояние выдержано в идеале. Тут явно что-то другое. Может, старые декорации? Построили, фильм отсняли и уехали. А посёлок остался.

— Может быть, — согласилась Марина, заглядывая осторожно в ворота. — Может быть, и так.

Ни сторожа, ни экскурсовода мы не обнаружили. Однако Марина оказалась права. Где-то далеко впереди действительно заблеяли бараны. Значит, у посёлка имелся хозяин.

Земля была плотно утрамбована, что явно указывало на большое скопление людей до недавнего времени. Кое-где виднелись следы от лошадиных копыт и от повозок.

— Интересненько, — Марина покрутила головой в разные стороны. — Вымерли все, что ли? Может, эпидемия? А нас тупо зачистить всех погнали. Только, по любому, что-то пошло не так.

— Средневековье какое-то, — буркнул я. — Повозки, лошади, дикари.

— Может, наверх поднимемся? — Марина указала на ступеньки, выбитые в земле. — Глянем на их крепостную артиллерию?

— А может, сначала осмотримся? — возразил я. — Может, тут всё же хозяин есть и вряд ли ему понравится, если мы хозяйничать начнём.

— Согласна, — Марина кивнула. — С чего начнём?

Слева перед нами была широкая дорога, упирающаяся в противоположный забор деревеньки.

Справа расположились прямоугольные домики, чем-то напоминающие бараки, не более чем в трёх метрах друг от друга, создавая таким образом узкие улочки. Все строения были сделаны из кругляка, обычные срубы. Правда, о красоте никто особо не заботился, лепили как попало. Или у них своего архитектора не было. Или время поджимало, если дело к зиме шло. Стало ясно, как тут пустырь образовался: деревья не жалели. Все сараи были одноэтажные, кроме одного, стоящего с другой стороны поселения и немного возвышавшегося над остальными постройками. Домики имели двускатные крыши, покрытые небольшими кусками дерева, явно изготовленными вручную. Мы остановились между первыми рядами сараев, и Марина хмыкнула.

— Окон нет, крыши из дранки. Честно говоря, с такой дизайнерской мыслью ещё не сталкивалась. Давай в проход нырнём, двери хоть присутствуют. Заглянем, будем знать, что это.

Я согласно кивнул и уже шагнул было в проход за девушкой, когда вдалеке боковым зрением уловил какое-то движение. Незаметно бросил взгляд вдаль, стараясь охватить одновременно всё пространство. Шагнул за угол сарая и негромко проговорил:

— Внимание. С крыши двухэтажного дома только что был подан сигнал. Махнули белой тряпкой. Может, нас предупредили об опасности, а может, и не нас.

— Док, — булькнул в наушниках голос Кащея, — что у вас?

— Как в морге, — отозвался я, — нигде никого пока не наблюдаем.

— В самом конце посёлка прошло движение. Вроде чем-то белым махнули. Не успел рассмотреть.

— Видели, — подтвердил я, — а сейчас?

— Что сейчас? — переспросил голос в наушнике.

— Сейчас ещё машут?

— Нет, это было быстрое движение и тут же прекратилось.

— Ясно, следи в оба. Конец связи.

— Двояко выходит, — проговорила Марина, — могли увидеть нас и попытаться предупредить, а увидев, что нас не видно, спрятались. А могли быстрым движением подать кому-то сигнал. Что-то здесь неправильное происходит. Наши действия?

— Оружие наготове, обойдём постройки и выйдем с правой стороны. Но сначала откроем первую дверь. Внутрь не заходим, только глянем с порога.

Марина кивнула и не торопясь зашагала вперёд.

Мы отшагали метров тридцать, разделявших нас от первых дверей, когда вечернюю тишину разорвал дикий вопль. Я мгновенно подобрался, вытягивая руки в разные стороны и пытаясь определить, какому животному может принадлежать этот истошный крик. И почувствовал, как на лбу выступила испарина, а по спине покатились капельки холодного пота. Пожалуй, ничего более ужасного мне до сих пор слышать не приходилось. Он был везде, бился об стены сараев и эхом носился по проходу.

По лицу Марины я понял, что и с ней ничего подобного не происходило. Однако, пригнувшись к земле, как от удара, девушка уже через мгновение оправилась и, прижавшись к брёвнам постройки, сжимала в руках свой «Бизон».

Опасность появилась сразу с двух сторон узкого прохода, перекрывая нам все пути к отступлению. Это была толпа дикарей. У них в руках были длинные палки, в которых я тут же определил копья с поблёскивающими на солнце наконечниками. У некоторых были топоры, и вся эта нечисть мчалась на нас, размахивая своим оружием и громко вопя, словно недорезанные свиньи.

На дружественную встречу это походило слабо, поэтому я, стараясь перекричать толпу, заорал чуть ли не в ухо Марине:

— Бой!

И, словно по мановению волшебной палочки, наступила тишина. Весь бой длился несколько секунд. Собственно, это и боем было сложно назвать. Мы практически в упор расстреляли полсотни дикарей, вооружённых палками. Я перезарядил оба своих «ПП», убрал в разгрузочный жилет магазины и, убедившись, что опасности больше не существует, обернулся к Марине, сразу увидев её белое, словно выкрашенное известью, лицо.

В наушниках негромко щёлкнуло, и слегка надтреснутый голос Кащея спросил:

— Док, у вас всё в порядке? А то Шаман говорит, звуки странные от вас доносились, недолго правда, я и не услышал.

— В порядке, — подтвердил я, — уже в порядке, дикари орали.

— Так вы нашли людей? А чего они орали? Вы у них что, дорогу спрашивали, а они отказывались отвечать?

— Копьями махали, угрожали.

— Ого, — заволновался Кащей, — а вы чего?

— Ничего, — огрызнулся я, — пристрелили всех.

— В смысле пристрелили? — переспросил Кащей, выдержав паузу.

— В прямом. Выбежала на нас толпа, человек полсотни, топорами размахивали, угрожали, — мы их и положили всех. Ну не класть же самим голову на пенёк.

— Всех, всех? — в голосе Кащея послышалось изумление.

— Всех, всех, — подтвердил я, — вы там аккуратно глядите, кто его знает, кто в лесу живёт.

— Понял, Док.

Я оглянулся и увидел, как Марина собирает с земли отработанные гильзы. Значит, уже пришла в себя. Ну да, такую толпу безоружных людей положить… Именно так нам будут пенять, а то, что нас вполне могли насадить на вертел, никто и не поверит. Гильзы собрать и уходить. От оружия избавиться, хотя всё равно не отпишемся. А то, что это туземцы бестолковые, только усугубляло нашу участь. Вот влипли, по самые не балуйся.

Я вытер пот с лица и, присев на корточки, стал заметать следы.

— Вы это, — раздался в наушниках голос Шамана, — приберите за собой.

Думаю, он имел в виду гильзы. Ведь не трупы предлагал перенести в лес и там по-тихому прикопать.

— Гляди, — сбоку послышался голос Марины, — «Барстоу и сыновья». На английском написано. Стало быть, дикари не совсем отрезаны от мира. Кто-то им что-то да привозит.

Я оглянулся. Девушка держала в руках топор одного из туземцев. Я усмехнулся.

— А когда эти островные обезьяны не совали нос не в своё дело? Даже не припомню. Давай обойдём эту несостоявшуюся армию и глянем, кто нам там белой тряпочкой махал. Может, эти милые дикари заперли кого-то, и этот кто-то пытался предупредить? — Я поднял плащ и накинул его на плечи.

Мы осторожно двинулись по проходу, перешагивая через трупы и внимательно осматривая размалёванные лица дикарей. Интересно, это они себя так краской разрисовывали или своеобразная татуировка? В принципе, проверять я не стал, слишком всё это выглядело нереально, неправильно.

Никто из них не подавал признаков жизни, и неудивительно: у них не было шансов. Мы так тщательно шинковали их пулями, что они умирали ещё до того, как падали на землю.

Достигнув последнего сарая в проходе, Марина подошла к дверям и осторожно потянула их за ручку. Собственно, это не была ручка, просто кусок дерева, загнанный между брёвнами. Девушка заглянула внутрь и хмыкнула, а в следующую минуту исчезла в полумраке. Вот чертовка.

В принципе, вынырнула Марина довольно-таки быстро.

— Нет, ты погляди! — Она сняла бейсболку, спрятала в карман брюк, распустила волосы, которые каскадом упали на плечи, и водрузила на голову симпатичную шляпку вполне подходящей расцветки, почти идеально контактирующую с её костюмом. В довершение был прикреплён искусственный цветок бордового цвета, а сбоку торчало чёрное пушистое перо неизвестного происхождения. Кокетливо подвернула край и очаровательно улыбнулась.

— А это? — она повернулась боком и сдвинула край плаща. И только сейчас я заметил длинные ножны, закреплённые на ремне, из которых торчал эфес.

Она протянула мне шпагу.

— Ты только глянь, это точно оружие не дикарей. Эфес, обрамлённый рубинами. У меня дома в коллекции 18 шпаг, но такой я даже в музее не видела. И не смотри на меня, я с ней не расстанусь ни за какие коврижки.

И она глянула мне в глаза так, что я понял: спорить бесполезно. Вот только как она собиралась доставить это домой, если нас не будут эвакуировать, оставалось загадкой.

— Что ещё внутри? — спросил я, возвращая ей оружие.

— Койка, стол и несколько стульев. Кстати, такой же кустарной работы, как и всё здесь. И пара кованых сундуков. Полный раритет. Интересно, откуда это? Музей грабанули, не иначе. Нужно будет тут всё осмотреть. Видимо, эти туземцы или кто они ещё не успели до них добраться, потому как я не верю, что это может принадлежать им или их женщинам, — и она указала пальчиком на шляпку.

Да уж, женщина всегда остаётся женщиной. Завалить пару десятков аборигенов и тут же кинуться примерять понравившуюся штучку. Но нужно отдать должное. Смотрелась она теперь сногсшибательно: переделанная штатовская горка, брюки, заправленные в ботинки, разгрузочный жилет, под которым прятался бронежилет. Короткий плащ, наброшенный на плечи. «Бизон» на правом плече и на левом бедре — шпага. А довершала композицию кокетливая шляпка, из-под которой выбивалась густая прядь волос. Хорошо, что, в отличие от меня, свой рюкзак Марина оставила Кащею на ответственное хранение. Он здесь явно был бы лишним.

Так она и двинулась вперёд.

Этот двухэтажный дом отличался от остальных построек не только своей высотой. Стены сооружения были выложены в три бревна, а второй этаж по длине и ширине был увеличен на добрых 4 метра. Во многих местах имелись квадратные отверстия, которые навевали на дурные мысли. Точно такие были на заборе, окружавшем эту территорию. Марина назвала их бойницами, и сейчас я, пожалуй, был с ней согласен.

Настоящий блокгауз, XVIII века, видел на картинках.

Если бы подобное сооружение стояло где-нибудь в африканских джунглях, я бы этому не удивился. Бойкие мальчики могли бы и сами до этого додуматься, а потом возить неискушённых туристов вот в такой отель, вокруг которого бродят кровожадные дикие животные.

Или это и есть отель, а вместо животных тут выступают людоеда или каннибалы, поедающие добрых христиан? Но тогда, где мы, чёрт возьми?

Я не стал озвучивать новую версию Марине: у неё самой в голове наверняка сплошной бардак сидел, и тут ещё я с грязными сапогами.

— Странный домик, — негромко проговорила Марина, — интересно, двери тоже в три обхвата? И как они открываются?

Мы медленно двинулись вдоль блокгауза, сверля глазами пустые глазницы. В какой-то момент показалось, что я уловил лёгкое движение, но внутри и должен был кто-нибудь находиться. Кто-то же подал сигнал. И сейчас наверняка внимательно следил за каждым нашим шагом.

Это точно были не дикари. И находящегося внутри мы могли не опасаться. Оружия у него не было, иначе эти разукрашенные не бродили бы так спокойно. До дверей оставалось не больше пяти метров, когда внутри послышался глухой стук.

Я мгновенно охватил взглядом всё пространство, оглянулся на миг и, убедившись, что опасность может таиться только там, за дверью, плотно обхватил пальцами рукоятки пистолетов. Марина скинула плащ и правой рукой сжала свой «Бизон». Он остался висеть на плече, но было прекрасно видно: в любой момент она готова открыть огонь на поражение.

Наконец шум за дверью стих, и они медленно стали открываться наружу. Огромные, массивные. Кто этот архитектор, что придумал такой маразм? Сделать деревянный бункер.

Двери наполовину открылись, и через порог шагнула женщина.

Марина подавила кашель и вполголоса произнесла на русском языке:

— Явление Христа народу.

— Не богохульствуй, — строго осадил я девушку, хотя самому впору было расхохотаться.

На женщине было длинное платье бежевого цвета, подпоясанное широким ремешком. Декольте было неимоверно огромным, открывая практически полностью её полную грудь. А на голове находилось нечто похожее на ночной колпак или чепчик повара; во всяком случае, за шляпку это точно не могло сойти, из-под которого торчали русые волосы. В руках у женщины находилось ружьё, по внешним признакам. Однако, судя по дульному отверстию, это была небольшая гаубица.

В её голубых глазах отражалось такое количество эмоций, что уследить за ними просто не было возможности. Там были и страх, и восторг, и удивление. Её взгляд, изначально остановившись на мне, словно завис, как картинка во время паузы при просмотре фильма. Она будто порывалась о чём-то спросить, но не решалась, страшась ответа.

На вид женщине было лет 45, хотя я точно знал, что лишь недавно ей исполнилось 38.

Мне даже показалось, что почва уходит из-под ног.

Конечно, я её сразу узнал, а судя по её ошарашенному взгляду, и она меня тоже. Однако ни я, ни она не успели сказать друг другу ни слова.

Марина, шагнув вперёд, громко произнесла на диалекте выходцев из Уэст-Кантри:

— Королевская гвардия. Личная фрейлина королевы. Герцогиня Глостерская и Эдинбургская.

И сделала приветственный жест Д’Артаньяна: подняла эфес шпаги к лицу и резко сдвинула клинок в сторону.

Женщина округлила свои красивые глаза, сделав их размером с грецкий орех, выронила свою пушечку из рук и стала заваливаться на стену здания, словно тряпичная кукла.

Не дал ей упасть, подхватил обеими руками и аккуратно опустил на красноватую траву, проросшую вдоль стены. Ружьё громко лязгнуло о землю, доказав что это не деревянный муляж, с которым видел Наташу в театре перед премьерой. Окинул быстрым взглядом. Кожа побледнела, появились тёмные круги под глазами. Наверняка артериальное брякнулось. Ни потоотделения, ни жара не было, и озноб отсутствовал. Просто обморок. Полежит без сознания минут пять и очнётся. Я свернул плащ, подложил ей под голову и только тогда развернулся к Марине. Она уже убрала шпагу и стояла, поглядывая по сторонам.

— И что это сейчас было?

— Что было? Ты о чём? — Марина пожала плечами. — Кругом раритет, и тут появляется дама в эдаком винтажном платье, с мушкетом 1600 какого-то года, и к тому же на тебя смотрит как на диагноз. Такое впечатление, что мы лет на 300 назад откатились.

Ну да. Марина с Наташей никогда не встречались. Это я знал, что она актриса. К тому же Старый говорил, что её пригласили сняться в фильме. В каком, он не уточнял, и где будут проходить съёмки, я не интересовался. Помнится, сетовал, что дочки с тёщей надолго останутся. Вот и встретились.

Ситуация становилась совсем хреновой. Если всё это декорации, а судя по всему, так оно и было, то эти размалёванные дикари — кто на самом деле? Мы случайно не массовку завалили?

Я тяжело выдохнул.

— Это Наташа, жена Старого, — и, увидев в ответ удивлённый взгляд, у Марины даже рот открылся, добавил, — она актриса, сейчас на съёмках какого-то фильма. Очнётся, будем знать, куда мы попали, так что ты шпагу береги, я так понимаю, это аксессуары съёмочной группы.

— Твою маму! — Марина сдвинула шляпу на затылок. — А эти, — она махнула рукой в сторону, — надеюсь, не актёры?

— Я тоже надеюсь, иначе зачем Наташе прятаться в бункере и сигналы нам подавать?

— Может, нашатыря?

Я махнул рукой.

— Пусть полежит, — и щёлкнул по тангенте.

— Шаман, Кащей, выдвигайтесь к нам.

— Принято, — булькнул голос Виктора.

— Так может, там ещё кто есть? — спросила Марина, указывая на проход в бункер. — Заглянем?

— Подожди, — я поднялся на ноги и, потянув двери на себя, крикнул, — кто ещё есть?

Наклонился и поднял ружьё Наташи.

— Ого, да оно килограммов 10 весит, вот это берданка! — я прислонил его к стене и замер, сделав Марине знак.

Внутри бункера послышались шаги, и на свет Божий явился мужик с небольшой седой козлиной бородкой, в цветастом балахоне и тоже с пушкой, один в один как та, что я прислонил к стене. О, как они за свои аксессуары трепещут! Вообще не расстаются. Небось режиссёр или кто у них главный запугал санкциями.

Он остановился на пороге и испуганно глянул на лежащую Наташу. Перевёл взгляд на меня и спросил на вполне сносном языке Шекспира:

— Что с ней?

— У неё обморок, — я ответил на русском, вполне предполагая, что труппа вся из России. Потом, глядя на недоумённый взгляд артиста, выговорил то же самое на английском.

Его взгляд не изменился.

— Обморок, — повторил я на английском. — Вы меня понимаете? Она на пятом месяце беременности.

Это я знал со слов Старого. Он был против ребёнка, считал, что двух девочек достаточно и случайный залёт нужно прервать. Наташа была ни в какую и отказывалась идти на аборт.

Мужик с козлиной бородкой выронил ружьё из рук, и в какой-то момент я подумал, что он грохнется в обморок рядом с Наташей, но к удивлению остался стоять на ногах. Единственное, что у него изменилось, — это глаза: они округлились так же как до этого у Наташи.

Я подобрал ружьё и прислонил к стене рядом с первым. Потом подкатил полено и подложил под Наташины ноги. Мягкая кровать бы не помешала, но за неимением таковой сойдёт её плотное платье. Расстёгивать воротник не требовалось, декольте и так на грани, едва прикрывало.

Мужик продолжал взирать на меня с неописуемым ужасом. Молчание затянулось, и я спросил:

— Что здесь происходит и кто вы такой?

Он мгновенно очнулся и глупо закивал головой, потом опять на английском спросил:

— Вы доктор?

— Нет, я не доктор. Вы кто такой?

Он явно игнорировал мои вопросы и вместо того чтобы ответить, опять спросил:

— Но у вас, несомненно, есть учёная степень?

— Вы меня не слышите? Кто вы такой? Вы актёр?

— Я доктор медицины. Надо только оговориться, что в культуре вообще и в науке в частности нет полной аналогии с природной географией: исток какого-либо явления и само явление здесь качественно различны, и требуется мощное преобразующее влияние, чтобы одно стало другим.

Я поднял руку с раскрытой ладонью. «То же мне философ нашёлся!»

— На этом закончим. Фамилия, имя, отчество? Год рождения. Где родились?

— Я? — его удивление было неподдельным.

— Нет, я! — я усмехнулся.

— Но, сэр, откуда мне может быть это известно? Однако могу заверить, что ваши знания меня явно обескуражили. Вы слишком молоды для учёной степени и в то же время в состоянии распознать невозможное. Я слышал слова герцогини Эдинбургской, фрейлины её Величества. Скажите, вы давно из Англии? И как вам удалось справиться с туземцами? Мы видели только вас двоих. Мы пытались подать вам знак? А где остальная гвардия?

Я снова раскрыл ладонь, направив на мужика.

— Значит так, Асклепий, хватит извергать в меня поток слов. Внутри кто-то ещё есть?

Он замолчал и, наверное, целую минуту глядел на меня. Медленно кивнул, хотя это было больше похоже на наклон головы.

— Да, нас здесь 18 человек. Все, кто остался в живых.

— А что с вами произошло? — спросил я, насторожившись после последней фразы эскулапа.

— Туземцы, сэр. Кровожадные туземцы. Простите, не знаю, как к вам обращаться. Они напали внезапно. Сегодня ночью. Майор Джефферсон приказал спрятаться в блокгаузе.

Действительно блокгауз. Я едва не присвистнул.

— Тут были военные?

Доктор снова наклонил голову.

— И где они сейчас?

— Их было всего 12 человек. Я думаю, эти ужасные дикари расправились со всеми.

Мы с Мариной переглянулись. Значит, размалёванные в труппу не входили и завалили мы их совершенно справедливо. Это хорошая новость. Однако фамилия майора не русская и эскулап пытался на английском ботать. Интересно, из России ещё актёры есть?

— И где остальные? Те, что живы.

— Здесь, все здесь, — врачеватель закивал головой более интенсивно, — они внутри, заняли оборону, а мы пошли проверить. Вдруг это уловка дикарей.

— Во как. Беременную женщину послали в разведку? Или внутри мужчин нет? Одни женщины?

— Есть мужчины, — он снова медленно наклонил голову набок, — тут всего четыре женщины. Остальные мужчины. Просто обстановка непонятная. Вы что, со всеми расправились? Мы же видели, как они на вас напали. А выстрелов не слышали, да у вас и оружия не вижу, кроме шпаги, — он искоса глянул на Марину.

Обе кобуры находились сзади, и мои пистолеты были ему не видны. Но вот «Бизон», висевший у Марины на плече, он не мог не видеть. Или не видел из-за того что Пума стояла к нему вполоборота?

Оборону они заняли. Хрень какая-то.

— Так у вас и оружие имеется?

— Конечно, — в этот раз он закивал энергично.

Стало любопытно, отчего это зависело? Я хмыкнул и спросил:

— И какого лешего вы не избавились от этих кровожадных туземцев, у которых в руках только топоры? Тем более тут и военные были.

— Но ведь и у дикарей имеется огнестрельное оружие, и владеют они им на удивление не плохо.

Оба на. Я глянул мельком на Марину. Так нам повезло. Здесь, оказывается, можно встретить невменяемого дикаря с пулемётом. Или с гранатой. Вот такое размалёванное чучело и с гранатой. И на что они рассчитывали, прячась в деревянном бункере? Подкрадётся ночью такой псих неслышно, и не один. И начнут зашвыривать внутрь подарки. Бойницы не маленькие. Вот вам и фарш. И какой умник это придумал. Ну точно ересь какая-то.

Марина словно и не видела нас. Тихо и мирно контролировала ситуацию. Действительно, может, в каком-то строении и прячется ещё пару десятков дикарей.

И что с ними делать? Я обернулся к мужику.

— Ладно, доктор, давайте всех на улицу, прикинем план обороны на случай, если туземцы вновь нагрянут.

Он высокомерно поднял подбородок.

— Я, между прочим, имею учёную степень бакалавра, член Королевского общества и три года был вице-канцлером Оксфордского университета.

Марина прыснула.

— То же мне Паганель нашёлся, — она это произнесла на русском, однако её смешок не остался незамеченным.

Новоявленный Паганель, прозвище прекрасно подходило ему, с гордым видом развернулся и исчез в полумраке.

Из-за сарая появился Шаман, за которым метрах в пяти шагал Кащей.

— А ни хрена вы тут намолотили аборигенов, — произнёс Виктор, когда они поравнялись с нами. — Что за дичь?

— Как выяснилось, это плохие парни, — я указал Шаману на лежавшую у стены блокгауза женщину. — Глянь, Женя, куда мы попали. Жена Старого.

— Ёпрст, — Шаман присел на корточки рядом с Наташей. — Что с ней?

— Обморок, пусть полежит.

Кащей пристально уставился на Марину.

— Твои вещички, — сказал он, укладывая рюкзак на небольшое бревно. — А где ты отхватила шпагу?

— У дикарей.

Он критически осмотрел девушку, хмыкнул и поднял одно из двух ружей, прислонённых к стене.

— А это что за ствол? Где вы отыскали? На мушкет смахивает.

— Оставь, — я махнул рукой. — Реквизит актёров. Помнишь, Шаман, Старый говорил, что Наташе предложили сняться в каком-то фильме? Похоже, здесь они и решили развлечься. Только местные, видимо, против оказались. Там, внутри, — я указал на двери, — 18 человек. Те, что живы остались. Остальных дикари смолотили и в какой-то сарай уволокли. Засаду устроили. Вот мы в эту засаду с Маринкой и вляпались.

— Ну, кто вляпался — это спорный вопрос, — Шаман широко улыбнулся. — Стало быть, там наши актёры? А мы всё на строения поглядываем, что это такое. Теперь понятно. Слепили деревеньку для фильма.

— Ну, насчёт того, что все наши, я не совсем уверен, может, совместный проект с англичанами. Во всяком случае, один гаврик представился доктором. Бакалавр. Глаголил на английском, но диалект, убей, не разберу.

— Может, наняли доктора на время съёмок, мало ли что может случиться, тут дыра дырой. Кстати, не узнали, где мы находимся?

— Да как-то не до этого было. Доктор, видимо, от шока ещё не отошёл. Этой ночью на них напали.

— Стало быть, опоздали мы всего на сутки, — Шаман почесал затылок. — Однако.

— Для тех, кто внутри, мы очень даже вовремя, — возразила Марина, — и Старый будет рад. Так что с него причитается.

Шаман отпустил руку Наташи в траву и поднялся на ноги.

— Нормальный здоровый сон, вымоталась, напугана, — он оглянулся на двери. Через порог переступила молодая девушка, лет 17–18, испуганно глядя на наши физиономии. В длинном платье чужой эпохи, с чепчиком на голове, подвязанным ленточками под подбородком.

Увидела Марину, расслабилась и шагнула вперёд. За ней выбралась ещё одна, примерно такого же возраста и в таком же одеянии. Вот вжились в роль! Третьим появился эскулап и важно встал в стороне. А следом посыпали остальные: в камзолах, балахонах, в коротеньких штанишках с подвязками. Только в кино такое видел. И у каждого в руках ружьё с дулом в диаметре не меньше двух сантиметров.

Паганель сказал: у них оружие есть, готовы встретить нападение дикарей. Это они при помощи своего реквизита решили защищаться? И что самое странное: они переговаривались на английском языке. Русскую речь я вообще не слышал.

Когда все оказались на улице, эскулап удивил меня ещё больше. Он указал на Марину и произнёс:

— Господа. Перед вами Королевская гвардия и личная фрейлина королевы — герцогиня Глостерская и Эдинбургская.

Я сделал шаг назад и, оказавшись рядом с Шаманом, шёпотом произнёс:

— Ты как врач можешь это объяснить? Они что, все дружно крышей съехали на фоне последних событий?

— Не знаю, — он едва заметно пожал плечами, — с таким камуфляжем мне сталкиваться не приходилось. Мне другое интересно: как долго они будут так стоять? Может быть, Марине стоит подать им какой-нибудь знак. Как бы уже смеркается, через полчаса совсем темень будет, а фонарей я что-то тут нигде не наблюдаю.

Я оглянулся на Марину. Понятно, она сама стояла в каком-то немом оцепенении, глядя на актёров. Стараясь не шуметь, я незаметно приблизился к девушке. Немая сцена при этом не изменилась ни на йоту.

Я наклонился к самому уху новоявленной герцогини и шёпотом проговорил:

— Особа, приближённая к королеве, скажи им, пусть поднимаются. Как бы ночь надвигается, а тут полный бардак.

Марина перевела взгляд на меня и хлопнула два раза ресничками. Потом, словно очнувшись от своих размышлений, громко произнесла:

— Господа, я вас приветствую. Можете подняться.

Народ словно только и ждал этих слов. Все мгновенно подскочили и уставились на титулованную особу.

Марина хлопнула ещё два раза ресничками и хмыкнула что-то на русском языке, типа: «Ага, понятно». И почти весело проговорила:

— Дальше все вопросы будет решать граф Нортенгерский, — Марина указала на меня рукой, — прошу любить и жаловать. Как он скажет, так и будет. Да свершится воля Божья и Королевская.

И Марина, подмигнув мне, отошла в сторону.

Несколько секунд стояла гробовая тишина. Видимо, народ переваривал услышанное. Потом эскулап громко провозгласил:

— Господа. Перед вами Королевская гвардия и граф Нортенгерский.

И вся толпа рухнула на землю, а девушки и доктор принялись сгибаться в немыслимые позы

Марина прыснула от смеха и, отвернув голову в сторону, встала рядом с Шаманом. Смешно ей стало. Свалила всё на меня и хихикает. Я склонил голову набок и внимательно посмотрел на Женю. Он мгновенно перехватил мой взгляд, сделал страшное выражение лица и показал кулак из-за спины.

— Даже не вздумай, — прошипел он, — и заканчивай этот балаган.

Я улыбнулся. Ага, просто хотелось глянуть, как толпа в третий раз брякнется на землю. Однако с этими клоунами действительно нужно было что-то делать. И я понадеялся, что Наташа осталась в трезвом уме и твёрдой памяти. Вспомнил её взгляд в первую минуту встречи. Вполне осмысленный, и меня узнала. Узнала ли? Точно узнала, потому и брякнулась на радостях.

— Внимание! Все поднялись на ноги и в целях экономии времени на пол больше не кидаемся. Всем всё ясно?

Послышалось негромкое жужжание, растревоженный улей, мать их.

— Кто тут главный остался?

Эскулап выдвинулся вперёд, но я указал ему встать в стороне:

— Мэтр, — я решил быть немного вежливее, а то обижался на каждое слово, — мы с вами потом поговорим.

Из толпы выдвинулся невысокий мужчина лет сорока.

— Ваше сиятельство, — он отвесил поклон, — мы, купцы первой гильдии, доставили барону Харрингтону товары для организации форпоста и колоний. Но, как сами видите, произошло непредвиденное.

— Стоять! — я выдвинул правую руку вперёд с раскрытой ладонью.

Купец первой гильдии покраснел как рак, словно задыхаясь, набрал воздух в лёгкие и закрыл рот, потом с удивлением оглянулся на мужчин, одетых в такие же короткие штанишки с ленточками на лодыжках.

— Все тронулись? Или кто-то адекватный остался? Какие купцы? Какая гильдия? Из роли не выйдем? — заорал я. — Что здесь произошло?

Купец испуганно пригнулся, словно от удара. Потом едва слышно произнёс:

— Ваше сиятельство, туземцы напали. Почти всех убили, вот нас немного осталось.

— Кто из вас из России?

Они начали переглядываться друг с другом.

— Простите, ваше сиятельство. Откуда?

— Из России, — повторил я.

— Ваше сиятельство. А это что? Россия?

— Что значит «что»? — раздался зычный голос Кащея. — Ты не знаешь, что такое Россия?

Никто не ответил. Лицо купца исказилось до неузнаваемости. Я оглянулся, увидел недоумённые лица друзей. А зря удивляются. По ходу, здесь клинический случай. Пора прекращать, пока кто-нибудь инсульт не заработал.

— Шаман, — заговорил я на русском, — твои пациенты, и, как наблюдаю, все до одного.

— Я что, психиатр? Давай распускай этот муз* обоз. Скоро темень наступит, скажи всем отбой до завтра. Утром будем разбираться. И Наташу пусть перенесут. Пусть запираются в своём бункере. Мало ли.

Самое верное решение. Я озвучил его на английском, сообщив, чтобы до утра сидели как мыши под веником и не вздумали шастать по территории. Основную массу это обрадовало, и они, подхватив свой реквизит, ввалились обратно в блокгауз. Четверо, простенько одетых мужиков, подняли аккуратно Наташу и занесли внутрь. Последним зашёл Эскулап, и слышно было, как он запирает двери.

— И-и-и? — Я подобрал свой плащ и глянул на Шамана.

— Не здесь, — Женя распрямил плечи, — давай определимся на ночлег. Думаю, на бруствере лучше всего. Около реквизитных пушек. Место высокое, всё как на ладони. Тогда и решим, что делать с этими ненормальными.

Все согласились, и мы медленно двинулись в сторону ворот, не забывая поглядывать по сторонам.

— Запашок от жмуриков завтра будет не продохнуть, — проговорила Марина, когда мы поравнялись с трупами дикарей, — нужно будет всю эту братию заставить захоронить. Купцы первой гильдии, — она снова хихикнула.

Мы поднялись по выбитым в земле ступенькам на самый верх и остановились, выбирая место для ночлега.

— Место вполне удачное, — прикинул Шаман, осматриваясь, — даже импровизированные три койко-места. Соломку постелили. — Он снял с плеч рюкзак и извлёк фонарь. — Интересное кино.

Я и Кащей положили свои рюкзаки рядом, и только теперь я почувствовал, как засосало под ложечкой. Пора, наверное, что-нибудь было закинуть в топку, пока желудок не обиделся.

Кащей подошёл к ближайшей пушке и присвистнул.

— Реквизит? Чугунная пушка? Как они их сюда втащили вообще? А это ядра?

Мы подошли ближе, рассматривая в темноте чудо военной техники. Кащей, освещая себе путь, спустился в неглубокую яму.

— По ходу, круглые чугунные болванки. Точно ядра для пушек.

Шаман почесал указательным пальцем переносицу и хмыкнул:

— Чугунные пушки, купцы первой гильдии, дикари с топорами. Мы ещё в XXI веке?

— Путешествие во времени невозможно, — я усмехнулся, — это идёт вразрез с основными законами физики. А Вселенная, насколько мы её понимаем, любит играть по правилам.

— Действительно, — добавил Кащей, вылезая из ямы, — а то убьёшь дедушку и не родишься.

— А ничего из увиденного не ставит в тупик? — не унимался Шаман.

— Ставит. Тут никуда не денешься. Сняли кино, называется. Все дружно заговорили на английском, да ещё с таким диалектом. Их хоть сейчас в одну палату с Александром Македонским. Волнует больше другое: это были дикари, которых мы с Мариной приговорили, или массовка, тоже съехавшая мозгами? Утром Наташу расспросим, надеюсь, она вменяемая, — я пожал плечами, хотя в полумраке вряд ли кто это увидел, — а ты, Марина, что по этому поводу думаешь?

Я оглянулся на силуэт девушки. Она, сидя на корточках, делала какие-то записи в блокноте, подсвечивая себе диодным фонариком.

Марина поднялась на ноги, и свет погас. Её фигурка быстро приблизилась к нам, брякнулся на землю рюкзак.

— Что думаешь по этому поводу? — переспросил я.

— О чём это ты? — рассеянно проговорила девушка.

— Да вот, Шаман спрашивает, мы ещё в XXI веке?

— Думала, что в XXI, ещё десять минут назад, сейчас не уверена.

— Это в каком смысле? — проговорил Кащей после минутного молчания.

Марина молча указала на небо, усыпанное звёздами. Первая ночь, когда не было ни облачка. Правда, и месяца не видать. А луна бы сейчас пригодилась.

— Я не ошиблась, когда высчитывала широту и долготу. И звёзды это подтвердили. Мы не на острове. Мы в Штатах. На берегу озера Онтарио. Западное побережье.

— Это как такое может быть? — Кащей явно заволновался. — У них что, вдоль озера нет ни одного посёлка?

— Есть, в XXI веке.

— То есть ты хочешь сказать, — я почувствовал, как мой голос слегка осип, — что мы не в XXI веке?

— Не знаю, — Марина пожала плечами. Вернее, я догадался, что она пожала плечами, когда её силуэт слегка шевельнулся.

— Да ну, — прозвучал в темноте голос Шамана, — ерунда какая-то. А актёры? А Наташа? Наверное, заповедник, не иначе.

— А ты уверен, что это актёры? Они вроде утверждают, что купцы. Помнишь? Первая гильдия. А в XXI веке здесь полно городов и посёлков.

— А Наташа? — спросил я.

— А что Наташа? — возразила Марина. — Ты уверен, что это Наташа?

— Вот в этом точно уверен. Я её в театре видел в таком же одеянии. Мы со Старым на премьеру ходили, — я вспомнил взгляд женщины, когда она только выбралась из блокгауза, — и она меня узнала.

— Ну тогда, может, вернёмся и спросим её, что здесь произошло? — с сарказмом спросила девушка.

— Ты скажи, Марина. Тебе раньше приходилось вот так определять своё местоположение на земном шарике? — поинтересовался Шаман.

Девушка замялась.

— Нет, не требовалось как-то. Зачем? Но я знаю как.

— Ясно, то есть вполне возможно, что не достоверно. Из этого делаем вывод: никто никуда ночью не идёт. Завтра тоже день большой, — проговорил Шаман.

— Да ты сам только что спрашивал, в каком мы веке, — усмехнулся я.

— Это были мысли вслух. И ты меня убедил в обратном. Так что отложим всё на завтра.

— Отложим, — согласился я. — Давайте двое на массу. Кащей, — я развернулся к Виктору, — а поднимись-ка ты на вышку, погляди по сторонам.

— Ок, — Кащей кивнул и, подхватив рюкзак, исчез в темноте.

— Не усну, — проговорила Марина, когда шаги Кащея затихли в темноте. — Что-нибудь слопать нужно.

— Опять холодное? — Шаман огляделся. — А может, в яме с ядрами костёр сделаем? Вон сколько дров, будто кто-то специально нам приготовил. Хоть и тепло, но чай я бы с удовольствием накатил, да и неплохо зайчатину пожарить.

Точно, в суматохе и забыли про зайца. Шаман его ещё в обед снял, а когда мы с Мариной пошли в посёлок, собирался разделать. Это предложение приняли единогласно.

Шаман спустился в яму, пристроил фонарь и на свободном пятачке стал сооружать пирамиду из дров, обложив место ядрами. Однако огонь так и не разжёг, а взяв фонарь, стал куда-то светить. Потом шагнул и пропал из виду.

— Шаман, — Марина негромко его окликнула.

В ответ раздался отборный мат, и нам в лицо ударил луч фонарика.

— Что случилось? — Я, прикрывшись рукой от яркого света, приготовился спрыгнуть к нему.

— А то и случилось. Тут ниша полна бочонками.

— Вино, — я добавил в голос нотку радости.

— Если бы, — Шаман выбрался наверх и, наклонившись, высыпал что-то на землю. Потом поднёс зажигалку и, чертыхнувшись, одёрнул руку. Сильный сноп пламени вспыхнул на мгновение, ослепив нас, и тут же погас.

Запах серы резко ударил в нос, а Марину, стоящую по ветру, окутало дымом. Девушка, отступив, закашлялась.

— Порох, — произнёс Шаман, — видимо, для пушек, чтобы ядра метать. И там его полно. Так что выбрали мы для ночлега не самое удачное место.

— Дымный порох, и говоришь, много его там? — Марина вынырнула, словно из тумана.

— Достаточно, чтобы нас отправить к праотцам, — усмехнулся Шаман, — давай выдвинемся навстречу Кащею и поищем более безопасное место.

Я глянул со вздохом на готовые лежанки, однако оставаться здесь и впрямь было неуютно. Влепит какой-нибудь дикарь пулю в бочку — и привет родителям. А доктор говорил, что у них оружие есть. Час от часу не легче.

Мы добрались до угла крепости, где обнаружили ещё три лежанки, заложенные со всех сторон мешками с песком. Конечно, если бочки рванут на таком расстоянии, нам явно не понравится, но безопасность была гарантирована. Однако во всём есть свои плюсы. Тут была подготовленная яма для костра, и, судя по углям, ею пользовались уже не раз и не два. И дрова имелись аккуратно сложеные стопочкой.

Кащей явился, едва Шаман снял кролика с углей, видимо, пошёл на запах.

— Вокруг полная тишина. Место для посёлка удачно выбрано. Только спереди наступать, всё остальное перекрыто скалами и озером. Позади посёлка, по ходу, пастбище закрытое. Бараны там, далеко правда, но это точно они. Ветер дует от нас, поэтому их не слышно. Но шашлычок знатный можно забацать. И ещё. Справа, видимо, между скал проход есть, отсюда его не видно, но небольшой залив имеется. Так вот, прямо посреди залива — яхта стоит.

Мы дружно встрепенулись.

— Ты ничего не перепутал? — спросил Шаман.

— Точно яхта. Я в них не разбираюсь, но небольшое суденышко с двумя мачтами и парусами прекрасно видно на фоне озера.

Марина беззвучно рассмеялась.

— А вы как думали? На чём сюда купцы товар доставили? На горбу что ли?

— Какие купцы? — глупо поинтересовался Кащей.

Шаман постучал пальцем по лбу.

— Ты забыл про купцов первой гильдии?

— Да ладно, — Кащей тоже хохотнул, — но на нём можно сразу доставить ребят с ящиками.

— А что, — встрепенулась Марина, — это идея. С кораблика легко можно затопить лишний груз и двинуть домой.

— Логично, — согласился я, — Старый по молодости в регате участвовал. У него, может, и не такое судно было, но с парусами он явно умеет управляться.

— Остаётся только доставить его сюда, — усмехнулся Кащей.

— Не маленький, сам дойдёт, — ответила Марина, пережёвывая ножку зайчатины.

— Ладно, — распорядился я, — Кащей, ты на вышку. Я тут поброжу. Сейчас у нас, — я глянул на часы, — 22:45. Шаман, Марина, отбой. Подниму вас в 3 часа.

— Есть, командир, — улыбнулся Женя, — эту команду я готов выполнять 24 часа в сутки.

Я подождал, пока послышалось ровное дыхание Марины, и двинулся по брустверу в сторону ворот.

Около чугунной пушки достал из рюкзака бинокль, застегнул ремешок на затылке и подбородке и осмотрел пустырь перед посёлком. Потом прошёлся взглядом по краю леса. Тишь сплошная. Постоял в некотором раздумье, приготовил оружие и спустился по ступенькам вниз.

Странное ощущение: словно «всё не так», «всё, что кругом творится, это происходит не со мной», «я на самом деле не здесь».

Место напрочь чужое. Что-то изменилось. Но что именно? Какое-то странное представление об окружающей реальности.

Ваше величество, купцы первой гильдии, член Королевского общества, майор Джефферсон, вице-канцлер Оксфордского университета, чугунные пушки, ядра, бочки с дымным порохом. Дикари с топорами и военный арсенал актёров. Или не актёров. Деревянные постройки, блокгауз из брёвен. Яхта.

Полная нелепица.

Я обошёл трупы стороной. Неприятный запах уже накрыл территорию, и это первостепенная задача на утро: организовать психов на могильные работы. Однако, если они внезапно все лишились разума, это сделать будет проблематично. Скорее всего.

И каким боком стадо баранов? Вопросы, сплошные вопросы.

Я остановился около дверей блокгауза и едва не чертыхнулся. Стянул с головы бинокль и спрятал в рюкзак. Потом поднял руку, но не постучал. Как там меня Марина представила?

«Граф Нотюрн, Нотюрнберг, Нактюрберг».

Бред какой-то. Это у неё язык без костей, а я, пока произнесу, мой в трёх местах сломается. А как они ещё меня называли? Высочество? Нет, это королей. Ваша милость? Вот чёрт бы побрал их регалии. Величество? Вроде величество. И что это даёт? Откройте тут, моё величество?

— Ваше сиятельство. Это вы? — раздался чей-то голос.

Ах, сиятельство. Ладно, не забыть бы.

— Да, это я, откройте.

Раздался лязг, и двери распахнулись. На пороге стоял купец первой гильдии, прикрывая одной рукой пламя свечи. Ну да, он так и представился: ни имени, ни фамилии. Хотя я ему сам рот закрыл. Ладно, нужно поиграть по их правилам.

Я прошёл внутрь и подождал, пока он поставил в нишу свечу, потом установил на двери три круглых бруска, которые, видимо, служили засовом. Снова взял в руки свечу и замер, ожидая моих распоряжений.

— Как вас зовут?

— Сэр Джейкоб, ваше сиятельство.

Я задумался. Сэр. Тут ещё и так кличут. А мне как мне его называть? Ладно, пусть будет сэром.

— Что делают остальные?

— Спят, ваше сиятельство. Кроме меня и ещё трёх купцов. Мы остались на страже.

— Хорошо, — я кивнул, — посудина в заливе ваша?

— Да, ваше сиятельство, но весь товар мы уже разгрузили.

— Понятно, — произнёс я, хотя как раз всё было наоборот, — вы когда прибыли?

— Три дня назад, ваше сиятельство.

— И сколько вас всего прибыло?

— Пятьдесят два человека. Восемь купцов, майор и два капрала, а также девять солдат из форта Бристоун. Матросы и грузчики.

Я вспомнил его первую фразу.

— А где барон?

— Ваше сиятельство, он со своим эскортом уехал в форт. Полковник обещал ему двести солдат, а прибыло всего двенадцать.

— На чём уехали?

— Верхом, ваше сиятельство. Его милость не переносит качку.

От такого потока информации у меня начала болеть голова. Или воздух в блокгаузе был пропитан чем-то.

— И сколько человек в эскорте барона?

— Я насчитал пятнадцать, ваше сиятельство. Но только пятеро могут представлять реальную защиту. Десять человек — это слуги барона.

— Интересно. А скажите, сэр Джейкоб, сколько человек было здесь во время нападения туземцев?

Он весь приосанился. Ага, понравилось, что граф Королевской гвардии обратился к нему на равных.

— Больше сотни, ваше сиятельство.

— Больше сотни? А где остальные?

— Может быть, кто-то в плену, ваше сиятельство, но скорее всего с ними расправились.

— Понятно. Ладно, утром будем разбираться. А сейчас проводите меня к той женщине, которая была в обмороке. Как она, кстати?

— К кухарке его милости, ваше сиятельство? — удивился сэр Джейкоб.

— Она кухарка барона? — теперь уже я вытаращил на него глаза.

— Да, ваше сиятельство, — подтвердил купец, — она и две её дочки.

Я почесал подбородок. Вот это поворот! Чехарда получилась. Внимательно присмотрелся к купцу и спросил:

— А скажите мне, сэр Джейкоб, когда вы прибыли в форт Бристоун? Точную дату вы помните?

— Конечно, ваше сиятельство. Три недели назад.

— Дату назовите.

— Двенадцатое августа, ваше сиятельство.

— Полностью, сэр Джейкоб: число, месяц, год.

— Год? — удивился купец, уставившись на меня странным взглядом, и замолчал.

Пламя от свечи заплясало в его зрачках, и купец, словно внезапно опомнившись, произнёс:

— Да, ваше сиятельство, это было двенадцатое августа тысяча семьсот четвертого года.

— Когда? — не поверил я.

— Ваше сиятельство, — повторил сэр Джейкоб, — это было двенадцатое августа тысяча семьсот четвертого года.