Женщина может отправиться в подвал по многим причинам, но только две из них универсальные. Первая — показать мужу, как он обманул ее надежды.

С ремонтом котла тянуть нельзя.

— Джимми! — зову я и стучу по котлу кочергой: пусть не думает притворяться, будто не слышит. — Сию же минуту спустись и почини котел!

Я тысячу раз напоминала. Котел нуждается в ремонте с прошлой осени. В доме холод. Однако с таким же успехом можно разговаривать с пнем.

Мужчины помешаны на цифрах и поверят сомнительным показаниям любого прибора, лишь бы не женщине. Какой смысл кивать на термометр? Женщина лучше знает, когда ей холодно, и все технические новинки, навязанные человечеству мужчинами — не придумавшими, кстати, ничего полезнее электрички, — не убедят женщину в том, что ей комфортно, если на самом деле это не так.

Сто раз ему говорила: «Джимми, сегодня нужно починить котел». И сто раз он прикидывался, что занят бумагами. «Хмммм?» — вот и весь его ответ.

В доме не будет порядка, пока над мужем не встанешь с плеткой в руке — этот факт опровергнуть еще труднее, чем тот, что мужчине в самое неподходящее время обязательно захочется близости.

Хлестать кнутом мы не любим, только по-другому их не образумишь. Уж казалось бы, через десять-то тысяч лет можно научиться проявлять инициативу хотя бы в важных делах. Держу пари, первобытной женщине приходилось раз пятьдесят рявкнуть на своего спутника жизни, прежде чем валун у входа в пещеру вставал как положено.

Мужчины такие странные. Их мозг улавливает исключительно бесполезную, сиюминутную информацию, например имя чемпиона по боксу в полусреднем весе или бредовые мысли вроде той истории, которую на днях сочинил Гарри.

Теперь и Джимми заразился. В доме не будет мира, пока идея не вызреет и не инкапсулируется, как туберкул.

«Женщины — инопланетянки». Надо же, какая глупость!

Впрочем, вполне ожидаемо от Гарри. Джимми считает его остроумным. Возможно, так оно и есть. Остроумие — нечто абстрактное, лишенное смысла. При этом смешными шутки Гарри не назовешь. Юмор незамысловат: примитивные анекдоты о детях да о сексе. Никакого воображения.

А потому меня ничуть и не насторожило, когда он стал травить одну из своих тупых баек Джимми. Мы с Люсиль были на кухне, и она поделилась своими мыслями.

— Иногда мне тревожно за Гарри, — рассудительно произнесла она. — У него в голове возникают совершенно бредовые мысли.

— Да брось, — сказала я. — Мужчины — они все такие.

Была в этих словах одна маленькая недосказанность, о которой вряд ли стоило упоминать: у Гарри случай гораздо тяжелее, чем у большинства остальных.

Дело в том, что Люсиль совсем недавно вышла за него, поэтому положение у нее, мягко скажем, незавидное. После свадьбы галантные манеры мужчины мигом улетучиваются, а обходительности и романтичности у него остается не больше, чем у старой тапки — сходство между новобрачным мужчиной и этим предметом, кстати говоря, поразительное.

— Брак — дрянной компромисс с необходимостью, — заметила я. — Полагаю, мы просто вынуждены выходить замуж.

Люсиль с усталым видом покачала головой.

— Почему нам приходится с этим мириться?

— Потому что они такие славные.

Она вздохнула, нежная улыбка смягчила волевые черты лица. Неудивительно, что Гарри на ней женился.

— Да, полагаю, — задумчиво изрекла она. — Гарри действительно становится душкой, когда я постараюсь. Хотя уходит столько сил…

— Что на сей раз?

— Носится с дикой идеей о том, что женщины — инопланетные существа. Мне кажется, он почти верит в это… как мальчишка, который рассказывает страшилки о привидениях и вскоре сам начинает испуганно озираться по сторонам.

— Да ну? — прыснула я.

Люсиль беспомощно кивнула.

— Доводит себя до состояния… знаешь, как у мужчин бывает? То, что рядом, не имеет значения, зато несправедливость на другом краю земли заставляет их вскочить на белого коня и с безумным взором броситься на помощь. Побитые, в кровоподтеках, они приползают домой, чтобы их утешили, и мы их принимаем. Они никогда ничему не учатся — день за днем, год за годом совершают одни и те же ошибки. И ничего не поделаешь.

— В этом их очарование. Они просто взрослые мальчишки.

— Где-то я такое уже слышала, — съязвила Люсиль.

— Разумеется, — пожала плечами я. — Потому что это правда. Гарри небось хорошо обосновал свою теорию?

— Естественно. Будто мужчины и женщины из разных миров, настолько непохожи их образ мыслей, образ действий, предпочтения.

— Тогда, может, он и недалек от истины? — спросила я с лукавой улыбкой.

Люсиль было не до шуток.

— Он совершенно не прав!

— Конечно, — согласилась я.

— Гарри считает, нас сюда забросили. Когда-то в прошлом. Инопланетные самцы избавились от женщин, высадив на Землю, потому что не могли их больше выносить.

Я не сдержалась и захохотала:

— Как и мужчины! Мечтатели — все до единого.

— Коснись это твоего мужа, ты бы не смеялась, — сердито бросила Люсиль.

— Согласна. — Я моментально угомонилась. — Говоришь, он пересказывает эту историю Джимми?

— Ага, заволновалась? — поддела Люсиль.

— Ничего подобного. Джимми слишком благоразумен, чтобы клюнуть на такое. К тому же, — для собственного успокоения добавила я, — он подумает, что Гарри всего лишь рассказал ему очередной анекдот.

— Знаю, — промяукала Люсиль. — Джимми немного туповат.

— Уж лучше пусть туповатый, чем параноик, — парировала я. — Ты куда?

Люсиль остановилась у двери в гостиную, приложила палец к губам и прислушалась.

— Гарри не в курсе, что я все знаю, — тихим голосом сказала она. — Наверное, умрет со страху, если выяснит. Сейчас его, с одной стороны, распирает от детской гордости, что он такой прозорливый и отважный, а с другой — он до жути боится: а вдруг я прочитаю его мысли, или найду записи, или стану подслушивать у замочной скважины.

— Глупый! Как будто в этом есть необходимость!

Она покачала головой, дивясь собственному непостоянству.

— Невыносимо даже думать, как он там. Пойду-ка подбодрю. — Она распахнула дверь и громко сказала: — Опять Гарри со своими анекдотами? Дай знать, когда он выговорится, и мы принесем еду.

Очень своевременно. Даже из кухни я чувствовала, как расслаблены в гостиной мужчины. Я перестала беспокоиться насчет Гарри. Люсиль с ним справится. Обведет вокруг пальца, сделает так, что он будет считать себя неудержимым, смелым, независимым. При необходимости заставит поверить, что мир плоский и каждый день создается заново.

Это точно выверенная методика. Некоторые женщины утверждают, что она — вершина развития мужской психологии за десять тысяч лет, и я, разумеется, не стану преуменьшать заслуг того, что так хорошо работает. Только порой меня терзают сомнения: а стоит ли она затраченных усилий?

В конце концов, на мужчине белый свет клином не сошелся, как бы мы ни пытались обмануть себя и их. Ко всему прочему, методика таит в себе опасности: один маленький промах — и ваш мужчина утратит иллюзии, а некоторым — таким, как Гарри, — полезет в голову разный бред. Женоненавистники, они все такие.

Лично я предпочитаю прирученных.

— Звучит довольно грустно, — заметила я. — По-твоему, надо его упрятать?

— Нет-нет! — торопливо отозвалась она. — Ни за что. Даже думать не могу о том, как он станет буйствовать в психушке. Он умеет быть таким милым… О, ты просто меня подначиваешь?

Я хмыкнула. Мне все стало понятно.

— Думаю, в глубине души ты им очень гордишься.

— Наверное, да. — Люсиль вздохнула, будто ситуация безвыходная, однако на самом деле не так уж она ее и тревожила. — Гарри очень умный и хитрый. Беда в том, что не настолько хорошо он в этом разбирается.

— Как и все они.

— Нашел цитаты, подтверждающие его теорию — так он считает. Заметил массу мелких подробностей в пользу инопланетного происхождения женщин: пепельницы, в которых не держатся сигареты, лампы, слепящие глаза, портьеры, закрывающие вид, из-за которого куплен дом, сползающие с волос невидимки, сохнущие на полотенцах чулки, неудобные и мнущиеся мебельные чехлы, крышки, которые невозможно накрутить на банку, — мужчины терпеть такого не могут. Порядок в доме для них — это когда все попрятано. Цитаты! Да я приведу ему сколько угодно цитат!

Она искала цитаты (потому что женщины таких вещей наизусть не помнят) с настойчивостью, которая Гарри и не снилась.

— Амброз Бирс: «Ах, если бы можно было упасть в объятия женщины, не оказавшись в ее руках». Ван Вик Брукс о жене Марка Твена: «Его жена редактировала не только его произведения, она правила его самого». О. Генри: «Если бы мужчины знали, как женщины проводят время, когда они одни, то ни за что бы не женились». И еще: «Спящий мужчина — это зрелище, от которого плачут ангелы. Спящая женщина — совсем другое дело. Какая разница, как она выглядит, — лишь бы подольше оставалась в этом состоянии». Торнтон Уайлдер: «Мужчина на свадьбе выглядит беспомощным, Джордж. Добрые женщины общими усилиями берут его в оборот и вовсю стараются, чтобы процесс затягивания узла происходил на глазах у как можно большего числа людей». В этом — вся суть истории Гарри, — с сожалением заключила Люсиль. — Покорение через супружество. Посредством деторождения мы нейтрализуем мужчин, изводим род человеческий, плодим иноземцев. А теперь он боится, что мужчины больше вообще ни на что не годны.

— Да ты что! — сочувственно воскликнула я.

Люсиль печально кивнула.

— Где-то прочитал об оплодотворении соленой водой и электрическим раздражителем и перепугался. Считает, как только нам удастся беременеть без участия мужчин, они просто вымрут, и на земле останутся одни женщины. А еще он думает, будто я, заподозрив, что ему все известно, избавлюсь от него — как в прошлом женщины поступали с теми из мужчин, кто узнавал о них правду.

— Бедняга, — вздохнула я.

— В подтверждение даже собрал статистику. «Почему, — спрашивает он, — в психбольницах больше пациентов мужского пола?»

— Статистика! — фыркнула я.

Мужчины так доверяют бесполезным статистическим данным! Люди — не цифры, а цифры — не люди. Женщинам это было известно за века до Коржибски[1]. Между ними вообще нет никакой взаимосвязи. Кинси[2] мог бы и догадаться. Женщинам нет дела до абстракций. Пусть ими развлекаются мужчины… Хотя они порой и сами в них путаются.

— До свадьбы, — задумчиво сказала Люсиль, — все они обладают неким грубым, звериным обаянием, волнующим и диким, но затем вдруг превращаются в глупых пуделей. Стараются угодить, только получается неуклюже и угловато, да и былого трепета уже нет. Самое большое счастье для них — улечься подремать, и чтобы в это время их кто-нибудь ласково трепал за ушком.

— Мы сделали все, что могли, — пожав плечами, отозвалась я. — Больше материал не вытянуть. В большинстве своем они неромантичны, не стремятся проявлять чувства. Принимают нас за должное, чтобы не заботиться о новых способах привлечь к себе наше внимание. И абсолютно ничего не смыслят в важных делах.

— Таких, как уборка в доме, — подсказала Люсиль.

— Застольный этикет, — добавила я.

— Внимание.

— Сплетни.

— Материнство.

— Дети.

— Одежда.

— Шубы.

— Кухни.

— Другие женщины.

Какое-то время мы молча (настоящий подвиг для женщины) обдумывали последний пункт списка. Если серьезно, в нем заключается вся проблема с мужчинами. Женщины знают женщин, женщины знают мужчин. А вот мужчины женщин совсем не знают и редко достигают с ними взаимопонимания. Даже не пытаются его достичь. Разумеется, не в наших интересах их к тому подталкивать.

— Полагаешь, это брак? — неожиданно спросила Люсиль.

— Что брак? — не поняла я.

— Их портит. До свадьбы у них вроде наблюдаются озарения… моменты веселья…

— Мы склонны видеть в мужчинах то, чего на самом деле нет, — твердо сказала я. — До того, как мы выходим за них замуж, я имею в виду. К тому же, — продолжила я нести околесицу, поскольку это не только привилегия женщины, но и ее прямая обязанность, ведь в околесице глубже логика, — только так их можно уберечь — для них же самих и для нас.

— Ты права. Гарри закончил рассказывать. Идем к ним?

Мы вошли в гостиную. И тут Джимми дал маху.

— Привет, инопланетянка! — прыснул он, не в силах больше сдерживаться.

Мне хотелось его убить.

Гарри сидел с остекленевшими от ужаса глазами, и попытка Джимми пересказать всю эту нелепую историю ничуть не помогла вернуть его лицу нормальный цвет, а его ногам — силу.

Гарри знал — с холодной, пугающей уверенностью, — что он предан, потерян, обречен… На просьбу Люсиль починить водонагреватель он только и смог выдавить:

— Да, милая.

Надеюсь, ты будешь милосердна к нему, сестра, мысленно обратилась я к ней, когда мы уходили.

Все кончено, думала я. Для Джимми — очередной анекдот, а Гарри скоро будет рассуждать так, как позволит ему Люсиль.

Это доказывает, что даже женщинам свойственно сильно заблуждаться.