Лофт проснулся от барабанного стука в дверь и заполошных криков.

— Магистр Лофтус, магистр Лофтус!

В былые времена он бы не сомневался, что это кто-то из студентов, ищущих с утра, чем похмелиться. Но… он покосился на мирно посапывающую рядом Белинду. Магистр некромантии и сама спит, как убитая, её только горном, возвещающим Судный День, будить. На счастье того дурака, который сейчас ломится в двери. Иначе стать бы ему учебным пособием…

Лофт аккуратно высвободил руку из-под головы возлюбленной и прошёл к двери. Опомнившись на полпути, вернулся к кровати и подобрал штаны.

— Ну, чего надо? — недружелюбно уставился он на шумного студента.

— Магистр Лофтус, вас вызывает ректор! — проорал тот, будто собеседника всё ещё отделяла дверь, а то и вся пустыня Мохава.

— Передай ему, что защиту от хрустальных шаров я с комнаты не сниму, — буркнул Лофт и попытался захлопнуть дверь.

Студент не слишком разумно попытался помешать этому, сунув руку в проём. Лофт с трудом подавил желание как следует прищемить пареньку хваталку.

— Ещё раз так сделаешь — девчонок щупать нечем станет, — предупредил магистр.

— Ректор сказал, что вы нужны по алхимическому вопросу, — вытаращив глаза, как на зачёте оттарабанил студент.

— Щас оденусь и приду, — махнул рукой Лофт и всё-таки хлопнул дверью. Парень едва успел убрать конечности.

Алхимический вопрос, значит… Магистр Лофтус, преподаватель искусства трансмутаций, к алхимии имел крайне косвенное отношение, так что дело может быть только в одном. Ректору зачем-то срочно потребовался Рейн. А уж если так, значит, кто-то умер, при смерти… или заразил дурной болезнью всех первокурсниц разом. Зная ректора — последнее наиболее вероятно. Но при этом Рейн последний, к кому стоило бы по этому поводу обращаться, если старик хоть чуточку дорожит своей бородой, а то и головой. В прошлый раз Рейн просто разбил ему хрустальный шар об голову… ну ладно, пять шаров. За что и был навсегда изгнан из стен Академии.

И следом по собственному желанию отчислилось больше полусотни студенток, минимум десяток из которых наверняка отправились на его поиски. Но Лофт не сомневался, что не нашли. Не для того Рейн убеждал их послать ректора и бросить Академию, чтобы самому воспользоваться неопытностью девчонок. Впрочем, на преподавательниц его принципиальность не распространялась. Мол, взрослые самодостаточные женщины сами отвечают за последствия своих решений и действий, а вот малолетки — другое дело. В этом Лофт никогда не был с ним согласен и отдавал предпочтение юным студенточкам. До Белинды, конечно.

Лофт выглянул в окно и раздражённо сплюнул. Два часа как рассвело! Ну, если никто не при смерти, то он сам ещё пяток шаров об лысину ректора расколошматит!

Лофт ещё раз взглянул на главу кафедры алхимии и порадовался, что не успел позавтракать. Комок слизи с десятком отростков, в который тот превратился, вызывал желание немедленно трансмутировать воду ближайшего колодца в самую крепкую брагу и хлебать её до тех пор, пока память обо всей этой неделе не растворится в парах алкоголя. Но увы, при одном воспоминании об этой туше выпитое наверняка немедленно попросится наружу.

— Я так понимаю, на кафедре алхимии появилась вакансия?

— Тебе бы всё шутить, — вздохнул ректор.

Он весь осунулся и будто постарел ещё лет на сто. От бодрого трёхсотлетнего старикашки, лапающего студенток и подглядывающего в хрустальный шар за происходящим в общежитии, остались одни воспоминания. Не слишком приятные, впрочем.

— Между прочим, вот это, — ректор указал на комок слизи, — является троюродным внучатым племянником Его Императорского Величества, да живёт он вечно!

— То есть, увольнять его за некомпетентность вы не будете? — уточнил Лофт.

Старик взвыл и схватился за остатки окружающих плешь волос.

— Если эту пакость не вернуть в человекообразный вид, нас закроют. В подземелье. А может и в гробах.

— Я слышал, раньше короли предпочитали отправлять магов на костры, — возразил Лофт. — А то из гробов некоторые вылезали и начинали мстить. Ох уж эти некроманты, сами понимаете…

— Тебе всё ещё кажется это смешным?

Лофт развёл руками. Ну конечно, когда глава кафедры алхимии в собственной лаборатории превращает себя в комок слизи — это смешно. Мерзко, но смешно. Вот что бывает, если нанимать людей не за их знания и умения, а по блату, из-за родственных связей. Или за согласие регулярно приходить к начальству на ковёр, так что потом узор ковра на коленках отпечатывается. Если ректора уволят или даже сожгут — всплакнёт по этому поводу кто-нибудь разве что от радости или облегчения.

Впрочем, старикашка он хоть и мерзкий, но не злодей какой-нибудь. Так что можно и попытаться помочь в меру сил. Вот только он, Лофт, тут причём? В винный бурдюк этот мешок слизи трансмутировать, что ли? Тоже алхимия, как бы, но области-то совсем разные…

— Я так понимаю, для обратного превращения вам нужна куча очень редкой алхимической дряни, а с одним из лучших вольных добытчиков всей этой дребедени вы не в ладах. Но я понятия не имею, где сейчас Рейн. Полсотни лет о нём ничего не слышал. И он же цену задерёт… Почему бы не нанять других? Ну, не одного, а десяток или два… Вам же не нужен прах матушки Его Императорского Величества, да живут они оба вечно?

— Она же жива, — нахмурился ректор. — Ты сам только что сказал…

— Вот именно! — подтвердил Лофт. — Прах ныне живущего человека никто кроме Рейна точно притащить не сумеет. А в остальном…

— А кто ещё достанет Магистериум Ребис⁈

Лофт моргнул. Прищурился, наклонил голову на один бок, потом на другой. Сел на пол и посмотрел на ректора снизу. Но ни с какого ракурса не было похоже, чтобы старик шутил.

— Ну, знаете ли, — протянул он. — Вот уж что, а раздобыть пресловутый философский камень даже Рейнарду будет не под силу! Хотя… на такую задачку он точно клюнет. Но вот чего потребует в уплату…

— Да ради такого дела я готов отрезать бороду, привязать её к мошонке и пробежаться голым по двору!

— Ловлю на слове, — хмыкнул Лофт. — Рейнарду это понравится. Ну а золото обладателю Магистериум Ребис будет уже не нужно… Хотя на всякий случай всё-таки советую приготовить пару мешков. Для аванса, на расходы.

Ректор вздохнул, покосился на бывшего преподавателя алхимии, поморщился и кивнул.

Обратно к себе Лофт шёл насвистывая. Ситуация, конечно, не самая приятная, но ректор всё-таки чересчур разволновался. Когда там Император ещё вспомнит про своего родственничка? Да и родственная связь — уткам на смех, седьмая вода на киселе. А в случае чего, можно вон кого-нибудь с кафедры полиморфизма в качестве двойника подсунуть. Год-другой прожить можно. А там…

Там уж или Император, да живёт он вечно, таки подохнет. Или родственничек его обратно трансмутирует — не мог же этот дилетант случайно себе стабильное превращение устроить? Или Белинда, проснувшись и не обнаружив Лофта в комнате, решит, что он ночью свалил на пьянку, плавно перетекающую в оргию, и применит магический жезл нетрадиционным образом, проломив им башку своему любовнику. А потом воскресит в качестве зомби и скажет, что так и было. И Лофту станет уже всё равно на проблемы ректора, Императора и всех его родственничков до сто семнадцатого колена, да живут они все вечно, чтоб им икалось.

Но скорее всего, Рейнард что-нибудь придумает и разрешит проблему. Попутно наделав десяток новых, помельче, зато для большего числа народу. Так уж у него водится, как без этого. Скучно точно никому не будет.

Эх, Лофт и сам бы с удовольствием отправился с ним на поиски Магистериум Ребиса. И в каждом кабаке по дороге служанки провожали бы их со слезами на глазах, помахивая вслед платочками, а их отцы-трактирщики — руганью и взмахами кулаков, обнаружив, что золотые монеты превратились в медяки. Конечно, с золотом ректора можно было бы обойтись и без жульничества, но ведь так неинтересно будет!

Да, путешествовать с Рейнардом было бы весело. Но это удовольствие достанется кому-то другому. Иначе — Белинда, жезл, зомби. Хотя грех жаловаться, что не может отправиться на поиски того, чего нет в природе, из-за красотки-некромантки, дожидающейся его в постели.

«Рейнард Лис и Философский камень» — прямо заголовок для одной из тех книжонок, которые так любят почитывать первокурсницы. Да и первокурсники тоже, хотя обычно там нет ни одной знойной красотки, как и постельных сцен вообще. Но с Рейнардом в качестве главного героя — будут, да ещё как! Такое Лофт и сам почитать не откажется. А может, написать?

Но сперва надо бы найти Рейнарда и уговорить взяться за дело… Впрочем, учитывая предложение ректора насчёт бороды — Рейн точно согласится и, может, даже изобретёт Магистериум Ребис ради такого дела. Но, как говорится, рано делить шкуру лиса, который безнаказанно таскает ваших кур.

Колокольчик над дверью лавки звякнул, впуская внутрь нового посетителя. Мужчине пришлось пригнуться, чтобы не зацепить притолоку ни макушкой, ни торчащими над плечами рукоятью меча и грифом лютни. Он огляделся и кивнул своим мыслям, утвердившись во мнении, что точно попал куда надо. Многочисленные склянки на полках вдоль стен, как и резкий запах, чувствовавшийся ещё с улицы, свидетельствовали в пользу того, что это, несомненно, лавка алхимика.

Вывеска над дверью в свою очередь говорила, что это именно нужная лавка. В точности такая, как нарисовал тот гоблин — человечек, ноги «птичкой», руки с туловом крестом, в центре башки точка, а сверху рога полумесяцем. Такого точного совпадения с гоблинскими каракулями мужчина не ожидал. Судя по результату, резчиком по дереву алхимик был, мягко говоря, посредственным, так что второй такой поделки точно не нашлось бы. Впрочем, возможно, он просто лентяй или жмот и заказал вывеску у гоблинов, а от тех, кроме подобного убожества, ждать нечего. Лучше б просто колбу изобразил, всем сразу всё было бы понятно.

Отбросив эти уже неважные мысли, посетитель откашлялся, привлекая внимание. Склонившаяся над прилавком девушка никак не отреагировала, продолжая разогревать какой-то пузырёк с булькающей синеватой смесью над горелкой.

— Кхм! — громче повторил мужчина и, подняв руку, постучал по балке под не слишком высоким потолком.

Вновь не дождавшись реакции, постучал сильнее. На сей раз сверху посыпалась пыль, а из подвешенных на балке пучков сушёной травы вывалилось несколько стеблей.

— Ты что творишь, окаянный⁈ — на сей раз среагировала девушка. — Потолок мне порушить решил?

— Кто ж виноват, что у вас тут и потолки гоблинской работы, — пожал плечами посетитель, ничуть не смутившись. — С ними такая экономия, что останешься при серебре, зато по уши в дровах вместо дома. А уж жадничать тем, кто может свинец в золото превращать…

— Это всё миф, а проще говоря — враки, — перебила девушка. — Алхимики таким не занимаются. Фальшивомонетчество запрещено законом. Так, тебе чего надо? Приворотное зелье? Десять медяков и подожди пять минут, закончу и принесу.

— Да нет, меня тут послали, — перехватив выразительный взгляд девушки, мужчина поправился: — то есть, направили к мастеру… Как бишь там его…

Порывшись по карманам, он выудил измятую желтоватую бумажку, кое-как расправил и, прищурившись, попытался прочитать.

— Мастер Данила… Давила… Дэвилла… Или это «м»? Даниэма? А может «ш» или «т»? Вот косорукий гоблин, сожги его Ахурамазда! Надо было его узловатые культяпки всё же отчекрыжить. Кстати, пальцы гоблинов пользуются спросом на этом, как его…

— На чём? — одарив собеседника скептическим взглядом, осведомилась девушка.

— На рынке алхимических ингредиентов, во. А хотя, ладно, неважно. Сбегай позови хозяина. Мастера… Ну, сама знаешь, как его. У меня к нему дело. Редкие причиндалы, то есть ингредиенты принёс. Ну там, перо дракона, сопли мантикоры, коготь единорога и всякая-прочая редкостная дрянь.

— Редкостную дрянь не покупаю, — отрезала девушка. — А хозяев у меня отродясь не водилось. Я — мастер Даниэлла.

— О, значит, всё же «лл», — кивнул посетитель. — Только культяпки этому недоростку оборвать всё ж стоило. К девчонке отправил, а. Хотя, корявость вывески это объясняет.

— На вывеске — иероглифическая монада, — сухо отозвалась Даниэлла. — Хотя не удивительно, что такой собиратель редкостной дряни не может её опознать. Иди впаривай своё барахло мошенникам.

— Монада, помада, — отмахнулся мужчина. — Вот уж точно барахло. А мой товар — первый сорт. Да ты знаешь, как трудно научить мантикору сморкаться? Сначала надо заразить её насморком, — в подтверждение он громко шмыгнул носом, — потом убедить тебя не есть, а уж только тогда рассказывать про носовые платки. Про стрижку когтей единорогам и ощипывание драконов я вообще не заикаюсь!

— У единорогов нет когтей, у них копыта. И вообще, они к себе подпускают только девственниц. Ты ведь не… — девушка окинула посетителя ещё одним оценивающим взглядом и уверенно покачала головой.

— Да вот оно и видно, что ты как раз ни единого единорога не видала, девочка, — хмыкнул он. — Мастер она, ага. В куклы играть давно закончила? Эх, в наше время такого не было.

Он передёрнул плечами, отчего струны лютни жалобно тренькнули. Девица, конечно, весьма ничего, симпатичная и даже более того — на вкус тех, кому нравятся кучерявые блондинки с кукольным личиком. И фигурка недурна, с такой фигуркой в Академию магии без экзаменов по протекции ректора принимают. Но как раз больше чем на второкурсницу она и не тянет.

— Вообще-то, я давно преподаю курс алхимии для начинающих в местной магической школе, — язвительно процедила Даниэлла. — А ты, если не собираешься ничего покупать, то дверь вон там.

— Средство от насморка бы купил, — снова шмыгнул носом мужчина, скрывая усмешку. Ну да, местная школа магии — в это ещё поверить можно. Академию, значит, таки не заканчивала. Но имеет наглость мастером себя звать. — Но ведь не найдётся, поди. Ладно, раз уж я припёрся, ты всё ж глянь на ингредиенты-то.

Не дожидаясь возражений, он шагнул к прилавку и вывалил на него содержимое снятой с плеча котомки. От неожиданности мастер Даниэлла отшатнулась, бурлившее в колбе зелье то ли от встряски, то ли от преждевременного снятия с огня зашипело и с бурлением рвануло наружу пенящимся потоком.

— Что ты натворил! — в панике воскликнула девушка.

— Это ядовито? — с подозрением уточнил мужчина, быстро ухватив с прилавка один из высыпанных предметов и сдавив его в кулаке.

— Нет, но… А, проклятье!

Продолжая витиевато ругаться, девушка распахнула заднюю дверь, ведущую в подсобку, и скрылась внутри, оставляя за собой след из продолжающей вытекать жидкости. Судя по натекшим лужам, пробирка давно должна была опустеть, но она по-прежнему казалась полной и продолжала бурлить и пениться.

— Такими темпами мы тут утонем, — прокомментировал мужчина. — Хотя постройка гоблинская, так что через щели вытечет.

— Да что б ты понимал! — донёсся из недр лавки раздражённый голос Даниэллы. Через несколько мгновений она вышла из подсобки, в одной руке неся ведро, над краями которого продолжала пузыриться пена, а в другой ящик с многочисленными колбами и склянками.

Мужчина шагнул навстречу и попытался забрать груз, но девушка только зло зыркнула и скользнула мимо.

— Ещё не хватало тебе доверить такие хрупкие вещи! — с этими словами она с грохотом поставила ящик на прилавок, так что колбы зазвенели.

Посетитель только вновь шмыгнул носом и утёр его кулаком.

— Мантикор он к носовым платкам приучает, а сам, — проворчала Даниэлла, торопливо перебирая склянки. — Да где же он, был где-то тут.

Мужчина сгрёб с таким трудом добытые ингредиенты обратно в котомку, обошёл прилавок и приблизился к алхимику, разглядывая принесённые колбы через её плечо.

— Может, всё же помочь?

— Да что ты понимаешь…

В этот момент жидкости в ведре надоело пениться и разливаться. Реакция алхимической смеси прошла первую стадию и перешла ко второй. Ведро взорвалось, вспучившись во все стороны, а в воздух выплеснулись клубы синеватого пара.

Торговец редкими ингредиентами зажмурился и задержал дыхание, но пар оказался на редкость безвредным и быстро рассеялся, не оставив ни жжения в глазах, ни першения в горле, ни чего-то иного. Мужчина только хмыкнул. По волнению девушки он ожидал куда худшего. Впрочем, кто знает, может потом какая сыпь должна появиться или иная гадость случится.

Он вновь обернулся к девушке. Она пристально смотрела на него широко распахнутыми глазами, закусив губу и дрожа всем телом.

— Да всё в порядке, вроде, — мужчина ободряюще улыбнулся и успокаивающим жестом положил руку ей на плечо.

В ответ Даниэлла прерывисто вздохнула и прильнула к нему всем телом, обхватив за шею. Он и не думал противиться, обняв её за талию и прикоснувшись к её дрожащим губам своими. Ладони заскользили вдоль стройного тела, через тонкую ткань балахона ощущая тепло её кожи. Руки девушки тем временем отпустили его шею и уже возились с ремнём штанов.

Мужчина слегка удивлялся столь резкой перемене её настроения и внезапно вспыхнувшей страсти. Впрочем, подобное часто случается, когда человек в последний момент избегает смертельной опасности. В любом случае, об этом можно спросить и позже.

Через несколько мгновений стянутый балахон взлетел и повис на потолочной балке, а обнажённая девушка оказалась усажена на прилавок.

Наполовину заполненная верхняя чаша песочных часов на полке успела опустеть, пока парочка предавалась первому порыву страсти. Наконец, обессиленная Даниэлла с хриплым криком приникла к любовнику и повисла на нём.

Аккуратно отстранившись, он поставил девушку на чуть дрожащие ноги, придерживая за плечи.

— Пятнадцать минут перерыв — и на второй круг? — усмехнувшись, предложил мужчина.

Даниэлла только устало махнула рукой и отступила, потянувшись за своим балахоном. При этом она ненароком столкнула локтем ящик с колбами, но никто не обратил внимания на такую досадную мелочь. Сил одеться не нашлось и, расстелив ткань на полу, она уселась, привалившись к стене. Мужчина застегнул штаны, перевернул часы и присел на корточки рядом, любуясь обнажённой девушкой.

— Ты… ты… ты… — алхимичка всё ещё дрожала и не могла подобрать слов.

— Да, мне тоже понравилось, — кивнул мужчина.

— На меня приворотное зелье действовало! — заорала Даниэлла. — А ты подло этим воспользовался! У тебя вообще совесть есть⁈

— Нету, — пожал плечами торговец редкостями. — Сменял у одного джинна на масло из его лампы. Одна из самых выгодных моих сделок.

— Ты… Ты… — девушка вновь задохнулась от возмущения. — Эй, а почему на тебя зелье не подействовало?

— Бракованное, наверное, — хмыкнул мужчина. — Хотя, возможно, из-за пепла феникса, который я вдохнул. Да, наверняка, это повлияло. Жаль такую редкую штуку, но оно того стоило. Кстати, готов предложить скидку.

— Ну ты и…

— Большую скидку, — перебил мужчина. — Для такой шикарной и ласковой клиентки — всё по полцены.

— Убирайся, — холодно бросила девушка. — Чтоб я тебя больше не видела. Я не продаюсь.

Она встала и принялась натягивать балахон. Мужчина тоже поднялся.

— Да я ж ничего такого не имел в виду, — развёл руками он. — Я ж от всего сердца.

Запутавшись в широком одеянии, Даниэлла смахнула подолом со стола горелку. Она упала на разлитое по полу содержимое флаконов из ящика. Вся гремучая смесь нескольких десятков алхимических зелий мигом вспыхнула. Огонь перекинулся на оставшийся от приворотного зелья синеватый след, тянущийся в кладовую.

— Да что за день такой! Всё из-за тебя!

Не слушая возмущённых криков алхимички, мужчина схватил её за талию и выволок за дверь. Через несколько мгновений в лавке что-то взорвалось, и весь дом оказался объят пламенем.

— Проклятье, — обречённо вздохнула Даниэлла.

— Дом всё равно плохой был, гоблинской постройки, — беззаботно махнул рукой мужчина. — А зелий можно новых наварить. Могу предложить некоторые редкие ингредиенты для начала.

— Всё из-за тебя! — обрушила на него гнев девушка.

— Значит, я должен угостить тебя ужином. У меня как раз ещё осталась пара монет, — улыбнулся он. — Да и вообще, после всего, что между нами было, надо пообщаться, познакомиться получше. А то как-то нехорошо. Нет, в смысле, было хорошо, даже очень… Ну, ты поняла.

— Вся моя жизнь по ветру пошла! — Даниэлла махнула рукой на горящую лавку. — А тебе хоть бы хны! Мог бы и посочувствовать для приличия.

— Сочувствие делу не поможет, — прагматично рассудил он. — Хм, а не хочешь сменить сферу деятельности? Могу взять в долю. Скорлупу яиц грифонов и помёт гарпий сподручней вдвоём добывать, один отвлекает птичек, пока второй шарит в гнезде. Правда, нужен новый рынок сбыта. Но у тебя, поди, связи с коллегами-то есть?

Даниэлла недоумевающе заморгала от такого напора.

— Ладно, не будем спешить, — махнул рукой мужчина. — Сначала ужин. Слыхал, есть тут неподалёку одно легендарное местечко, «Приют Героя» называется, и живёт там настоящий Избранный Герой, спасший мир. Давно хотел повидать этого парня. Наверно, и кухня у них должна быть неплохая.

— Погоди, погоди, — остановила его Даниэлла. — Я ещё ни на что не соглашалась! И вообще, как тебя зовут?

Он подмигнул, ухватил алхимичку под руку и увлёк за собой по улице, прочь от догорающей лавки, пообещав:

— За десертом скажу.

Стоит убить проклятого башмачника. А перед тем — заставить его сожрать проклятые тапки! Без соуса. Даниэлла не сомневалась, что попадись лаптеплёт Скилфорд ей сейчас — она бы немедленно осуществила это своё желание. Чудесный трактир, о котором говорил её новый знакомый, оказался аж в столице. А для начала требовалось хотя бы до соседней деревни дотопать, целый десяток верст! Нет уж, дожидаться обещанного там ужина она точно не станет. Но не посреди тракта же выяснять отношения. Вот доберутся хоть до какого-то жилья и любого клоповника там, где можно кости бросить на лавку — тогда уж умнику придётся и представиться, и о дальнейших планах более внятно рассказать…

Второй час она шагала по разбитой грунтовке и чувствовала, что жажда убийства растет с каждым новым шагом. Новые башмаки из «нежнейшей кожи бизона», как утверждал башмачник, должны были помочь не чувствовать усталость и предотвратить отеки. А в результате два натертых волдыря превращали каждый шаг в неистовую пытку.

Но Даниэлла старалась стоически выносить эту боль. Она помогала не думать обо всём остальном.

Убить Скилфорда! А потом и это недоразумение!

Под недоразумением, естественно, подразумевался беспечно вышагивающий впереди ловец соплей мантикоры. Откуда он свалился на её бедную голову — вопрос к мирозданию. И куда теперь двигаться — еще больший вопрос. Дома нет. Дохода нет. Перспектив нет. Что есть? Есть своя светлая голова, приятная мордашка и стройные ноги. Но это на самый крайний случай. Работать мозгами, может быть, сложнее. Но безопаснее. Еще всегда есть вариант вернуться в семью. Но это только в том случае, если и вариант с ногами окажется неэффективным.

Можно устроиться в чью-нибудь лавку. На первое время. Насобирать денег и начать всё по новой. Еще десять лет жизни мантикоре под хвост.

Можно приворожить богатенького барончика. Но эта мысль сразу растворилась, толком не успев сформироваться. Вот уж куда-куда, а снова замуж её точно не тянуло.

Конечно, можно было бы принять предложение этого ходячего недоразумения.

Не переставая шагать, девушка уставилась в спину мужчине. Деревня находилась южнее, поэтому полуденное солнце нещадно светило в лицо, не давая как следует рассмотреть мужской силуэт.

Предательская память тут же подкинула парочку картин двухчасовой давности. Сильные мужские руки, ловкие тонкие пальцы. Даниэлла прерывисто вздохнула, чувствуя, как краснеет. И тут же разозлилась. Не на себя — сама-то она ничего не могла сделать против действия зелья. Вся местная бабская округа знала, что её зелья наивысшего качества. А вот этот идиот мог бы… Мог бы…

Поддавшись нахлынувшей злости, Даниэлла не заметила булыжник на пути и со всего маху налетела на камень.

— Ай! — вскрикнула девушка, прыгая на одной ноге и пытаясь растереть место ушиба. На глазах неожиданно навернулись слёзы. События последних часов навалились неожиданно и с размаху, припечатав своей реальностью аккурат в лоб.

— Ты чего? — тут же отреагировал попутчик.

— Ничего. Иди, куда шёл, — девушка выпрямилась и одарила собеседника убийственным взглядом.

Теплоты в голосе было ровно настолько, чтобы тронуть воду ледяной паутинкой.

Мужчина пожал плечами, развернулся и невозмутимо зашагал вперёд. От злости Даниэлла сжала кулаки. Захотелось поднять булыжник и со всего маху запустить в этот темноволосый затылок. С трудом сдержавшись, девушка глубоко вдохнула, выдохнула и сделала шаг.

И снова вскрикнула от острой боли, окатившей правую ступню горячей волной. Один из волдырей лопнул.

Даниэлла опустилась прямо на траву и стянула осточертевшие туфли. Хотя на женские туфли в привычном восприятии это мало походило.

— Я бы убил этого башмачника, — раздалось над головой. Девушка не слышала, когда он успел вернуться. Больше всего её сейчас волновали кровоточащие мозоли. — Тоже гоблин делал?

— Нет, косорукий юродивый, — Даниэлла пошевелила пальцами на ногах, разминая ступни.

— А в роду гоблинов не было, часом?

— Откуда я знаю? — взорвалась девушка. — У меня как-то нет привычки выспрашивать родословную у башмачников.

— А зря! Из-за твоей невнимательности с тобой и случаются все неприятности!

От возмущения Даниэлла чуть не задохнулась.

— Пока что все неприятности дня со мной случились из-за тебя!

Но мужчина не обратил на её гнев никакого внимания. Отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, он продолжил нравоучительным тоном:

— Ты зацикливаешься на частностях. А я тебе говорю о глобальных вещах.

— Слушай! Я как-то прожила столько лет, прекрасно уживаясь с этим миром. Так что сделай одолжение, избавь меня от дармовых советов безымянного соплелова!

— Фу, не становись истеричной бабой, прошу тебя. Тебе не идёт.

— Да пошёл ты!

Даниэлла отвернулась, стараясь успокоиться. За спиной послышалось какое-то движение, но она старательно игнорировала любые проявления присутствия этого недоразумения природы поблизости.

— О, нашёл. На вот, обработай мозоли.

Мужчина протянул ей пузатый пыльный флакон с тёмно-зелёной жидкостью.

Даниэлла прищурилась, взяла пузырек. Подняла на уровень глаз, рассматривая жидкость на просвет.

— Выжимка плантажника? Перекристаллизованная, что ли? Почему блики косые?

— Хм, — нагло усмехнулся тот. — А у тебя, оказывается, не только мордашка ничего. И в черепушке тоже что-то есть.

Даниэлла приготовила было язвительный ответ, но он опередил её.

— Нет, не перекристаллизованная. От этого клетки рвутся, и ядерный сок вступает в реакцию с межклетником. Эффективность снижается. У меня своя технология.

Девушка резко обернулась и уставилась на него, как на чёрного единорога.

— У тебя? Технология? Не смеши мои мозоли!

Ей слабо верилось, что эта неотесанная дубина способна на что-то большее, чем отсыпать два глаза тритона, три щепотки праха дракона и размешивать пером гарпии в течение пяти минут.

— Не умничай! — резко оборвал её мужчина. — Давай, заливай волдыри. А вот этим башмаки натри.

Он протянул ей широкий лист кислотника, завёрнутый в грязную тряпицу. Даниэлла, не переставая поглядывать на своего спутника с подозрением, открутила крышку и капнула по три капли на каждый волдырь. И если в начале у неё были сомнения в правдивости его слов про уникальные технологии, то по мере того, как волдыри с шипением покрывались корочкой, они таяли. Пошевелив ступнями, Даниэлла медленно закрутила крышку и вернула пузырёк спутнику.

— Весьма неплохо, весьма.

Несмотря на злость и раздражение, натура исследователя не могла не признать достойный уровень зелья.

— А я тебе что говорил, — подмигнул он. — Натирай башмаки, ждём десять минут, пока размякнут, и вперёд. Я жрать хочу.

Даниэлла не стала спорить, всё еще пребывая в задумчивости от неожиданного открытия.

Оставшийся до деревни путь прошел в полном молчании. Даниэлла пыталась разгадать, в чём секрет выжимки плантажника. О чём думал соплелов, её мало волновало.

Пыльная дорога медленно пошла вверх, на холм. А оттуда открылся прелестный вид на раскинувшуюся внизу деревню. Каменные домишки ровными улицами выстроились в ряды. В центре возвышался монумент Императора-Вседержителя. На окраине над домами виднелись три столпа, выкрашенные чёрной краской — символ ордена Отрекшихся. Даниэлла поморщилась. Только полный идиот мог отказаться от любых магических проявлений, называя магию порождением тьмы. А всех, кто её использует — безумцами, идущими в пасть к бездне. Но, как ни велико было её удивление, — в последнее время орден разрастался с небывалой скоростью. Как будто их там зомбировали или опаивали чем-то.

— Вот и славно, — Даниэлла услышала жизнерадостный голос соплелова и вновь закипела от возмущения, отвлекаясь от мыслей о религии. Но спустя пару мгновений медленно выдохнула, признавая правдивость его слов.

Всё действительно было славно — они добрались до наступления темноты, сейчас ещё даже не время ужина, а значит, можно будет найти место в деревенском кабаке. А там переночевать и уйти до рассвета. Так, чтобы никто её не нашел. Если повезёт — доберётся до леса ещё до того, как первые лучи солнца коснутся макушек елей, стеной темнеющих впереди.

Приободрённая такими мыслями, Даниэлла зашагала вперёд с чуть большим энтузиазмом.

— Я смотрю, выжимка действует, а? — ехидно поинтересовался её попутчик, когда она увлеклась настолько, что обогнала его.

— Ага, премного благодарю, что хоть как-то спас ту катастрофическую ситуацию, в которой я оказалась по твоей воле! — так же ехидно отозвалась Даниэлла.

— Сама виновата! Нечего было такой бардак у себя разводить. Рано или поздно, так или иначе — всё равно бы рвануло всё к едриной бабушке.

Даниэлла снова задохнулась от возмущения.

— Каким-то образом до твоего появления десять лет всё стояло! И ни одна едрина тут ни при чем!

Вместо ответа попутчик снова усмехнулся и пошел дальше, напевая свою дурацкую песню.

На спуск с холма ушло чуть больше времени, чем она рассчитывала. Ограды здесь не было — только едва заметный, уже заросший травой ров говорил о границе. И кое-где встречающиеся ямы от кольев ограждения. Которое теперь, судя по всему, разобрали.

— Недурно, — присвистнула Даниэлла. — Они что, насобирали монет на сеть?

— Какую сеть?

— Рыболовную, дубина, — бросила через плечо Даниэлла. — Магическую, какую же ещё. Не видишь, что ли, что забора нет?

— Подумаешь, — пожал плечами тот. — Как будто в каждой деревне стоит забор!

— В этой стоял! — упрямо продолжила Даниэлла. — А теперь не стоит. Купили магическую ограду. И как только мы явимся…

— Да-да, старейшина узнает о нашем появлении, пошлёт кого-нибудь посмотреть на чужаков. Отрядит народ, чтобы присматривал за непрошеными гостями. Знаем, проходили. Ты идёшь?

И не дожидаясь ответа, он зашагал вперёд, наплевав на все магические преграды.

Даниэлле не оставалось ничего, кроме как поторопиться следом.

Рассевшись на лавке и откинувшись на стену, Рейнард исподволь рассматривал спутницу. Всего день пути, а она уже вся расклеилась. Ох уж эти городские… Он усмехнулся этой мысли, вспомнив, как сам впервые покинул стены Академии. Хотя и был тогда, пожалуй, постарше этой девчонки — маги живут долго и стареют медленно. Впрочем, она ведь тоже алхимик, так что внешность может быть обманчива. Но если она и старше четверти века, на которые выглядит, то вряд ли намного.

И кой бес дёрнул позвать её с собой? Конечно, после разгрома лавки нельзя было просто бросить её на руинах. А рецепт трансмутации меди в золото на полчаса её, наверное, не устроил бы. Она ведь сама говорила, что против фальшивомонетчества. Или вовсе в трансмутацию металлов в золото не верит, насчёт этого Рейн не совсем понял и не стал задумываться.

Девчонка оторвалась от тарелки с гороховым супом и вопросительно посмотрела. Рейнард только усмехнулся и махнул рукой. Она пожала плечами и вернулась к супу. А молодец, почувствовала, что её разглядывают. Всё же есть потенциал у этой… как её там? Дэвилла? Даниэма? Попытки разобрать гоблинские каракули на бумажке запомнились лучше, чем момент, когда она сама представилась. Ах да, Даниэлла…

Хорошей памятью на имена Рейнард никогда не отличался и даже для любовниц исключения не делал. Куда проще называть их «моя дорогая», чем запоминать каждую. Впрочем, он и те имена, которыми сам представлялся, частенько забывал. Потому и не спешил назваться Даниэлле. Хотя до «Приюта Героя» она вряд ли дотерпит, да и вообще подобная таинственность отдаёт теми книжонками, которые так любят почитывать первокурсницы Академии. И, в общем-то, какой смысл называться очередным псевдонимом? Сейчас его, вроде, ни за что не разыскивают. По крайней мере, в этом графстве.

— Меня зовут Рейнард, — представился он. — Иногда ещё кличут Лисом.

В ответ послышалось невнятное угуканье. Значит, никогда о нём не слышала. Оно и к лучшему. Но и про обещание представиться за десертом в «Приюте Героя» она не вспомнила. Вся атмосфера таинственности и интрига насмарку, скукота. Похоже, девчонка только и думает, что об утрате своей убогой лавочки. Возможно, лучшим решением будет отсыпать ей пару десятков золотых и отправить своей дорогой. Конечно, сперва эти золотые надобно раздобыть…

— Так вот, насчёт совместной работы, — начал он. Даниэлла подняла взгляд, кивнула и снова вернулась к тарелке, хотя судя по скорости убывания супа, была вовсе не голодна. — Ты предпочитаешь гарпий или грифонов? А может, на что покрупнее замахнёмся? Слыхал я, на дороге в Гибернию сфинкс завёлся.

— И что там? — теперь заинтересовалась алхимичка.

— В Гибернии-то? — переспросил Рейнард. — Да кто ж знает, никто после встречи со сфинксом не вернулся. Из последних новостей — война. Как короля ихнего убили, так междоусобица и началась. Хотя какой он король, так принцем Майклом и кличут по привычке. Только на трон взошёл, как тут и грохнули, прямиком после свадьбы. И невеста его, ну то есть жинка, сгинула. А говорят, красотка была, загляденье. Хоть некоторые считают, что она супруга и убила, да никак не могло того быть. Его ж когтями разорвали. Ну что она, оборотень, что ли? Оборотней же сразу видно, у них шерсть на хребтине завсегда остаётся, даже в людском обличье.

Даниэлла так и замерла с ложкой, застывшей на полпути ко рту.

— Ты ещё и собиратель сплетен, значит? — спросила она. — Какое мне дело до этой Гибернии и её короля, принца или кто он там? Я про сфинкса!

— Ну а что сфинкс? — пожал плечами Рейнард. — Сидит себе у дороги, загадки путникам загадывает, а потом ест тех, кто не ответил. А может, вообще всех. Хотя по дороге со сфинксом только идиот попрётся, неудивительно, что никто разгадать его загадки не может.

— А ты, значит, и по загадкам специалист? — Даниэлла отложила ложку и сложила руки на груди. — Ну-ка, удиви меня, загадай что-нибудь.

— Да легко, — не растерялся Рейнард. — Две головы, две руки и шесть ног, а в ходьбе только четыре — что это?

— Какой-то результат неудачного алхимического опыта? — предположила девушка.

— Я думал, ты волосы алхимией осветлила, но нет, похоже, натуральная блондинка, — скривился Рейн. — Даже близко не угадала. Всё, сфинкс тебя съел.

— Ладно, сдаюсь. Что это?

Рейнард развёл руками.

— Сфинкса ты об этом не спросишь, сидя в его желудке. Но я тебя всё-таки есть не буду. Пока что. Думай, потом попробуешь ещё угадать. А если скажу, то будет неинтересно.

— Это единственная загадка, которую ты знаешь, да? — предположила Даниэлла.

Рейнард искренне рассмеялся. Девчонка даже представить не может, сколько он всего знает, видел и кого встречал за полвека путешествий по миру. Как-то даже попадался парень, утверждавший, что попал сюда из параллельной реальности. Этот вообще много интересного порассказал. Например, про самоходные повозки, которые ездят благодаря некоему двигателю внутреннего сгорания. И Рейнард по описанию даже его схему нарисовал и попытался потом сконструировать. Только устройство взорвалось.

Для того он и хотел заглянуть в «Приют Героя» — вдруг тамошний герой из другого мира тоже что-то знает про этот двигатель или хотя бы сможет сказать: есть такая штука на самом деле или тот парень был просто безумцем с богатым воображением? Но теперь это дело придётся отложить.

— В общем, когда пойдём к сфинксу — отгадывать буду я, а ты помалкивай, кудряшка.

Девушка обиженно надула пухлые губки, но кивнула. Рейнард долил себе остатки пива из кувшина, залпом опустошил кружку и потянулся.

— Ну, поели, теперь можно и поспать.

— На кровати сплю я! — тут же заявила Даниэлла. — Раз уж ты пожадничал и снял всего одну комнату, то ляжешь на полу.

Рейнард удивлённо хмыкнул. Ещё недотрогу из себя строить решила, после того, что было в лавке. Женщины, кто их поймёт… Хотя скорее глупая девчонка, чем женщина. Сама же себя лишает удовольствия из-за каких-то глупых предрассудков. Волшебницы обычно более раскрепощённые, а эта как деревенская девка себя ведёт.

— Попробуй меня столкнуть, — предложил он. — Или можешь оставаться ночевать тут, под столом или на столе. А мне ночёвок на земле во время путешествий хватает, чтоб отказываться от мягкой постели.

Он поднялся и направился к лестнице. Девчонка чуть слышно пробормотала что-то нелестное, но последовала за ним.

В комнате Рейнард бросил вещи в угол, стянул сапоги и, не раздеваясь, завалился спать. Девчонка уселась на табуретку и обиженно засопела, но он никак не отреагировал. Ещё не хватало потакать бабьим капризам. Похоже, после охоты на сфинкса придётся с ней всё же распрощаться. Помимо ингредиентов, можно будет забрать у чудовища вещички съеденных путников, так что на новую сельскую лавку средств точно хватит. Пусть себе приворотными зельями и дальше торгует, среди вольных собирателей алхимических редкостей закомплексованной деревенской девчонке делать нечего.

Проснулся Рейнард от назойливого стука в дверь. Подобрав с пола сапог, швырнул его с размаха. За дверью от неожиданного ответного стука затихли. Но ненадолго.

— Мантикора вас сожри, — пробормотал он, неохотно поднимаясь.

Вставать совершенно не хотелось. Тем более что девчонка ночью всё же передумала и забралась в постель, а теперь прижималась грудью к его спине и тихонько сопела в плечо. Пробуждение без вмешательства посторонних вполне могло бы закончиться задержкой в постели ещё на часок, с предварительным сниманием одежды друг с друга. Но нет, какой-то олух взял и всё испортил.

Рейнард прихватил меч и направился к двери. Ну если это трактирщик, якобы забывший, что ему было заплачено за сутки, а не за ночь, то он ушей недосчитается…

За дверью оказалась пара стражников. Они пристально посмотрели на заспанную физиономию собирателя алхимических редкостей, переглянулись и уставились на какую-то бумажку.

— Ну, чего надо? — недружелюбно осведомился Рейнард, не убирая меч. — Комнатой ошиблись? Громила с окровавленным топором прошлым вечером заходил вон в ту дверь, через две от моей.

— Громила? — с опаской переспросил один из стражников.

— С топором? — уточнил другой.

— Ну, может с секирой, — пожал плечами Рейнард. — Я их не различаю.

— Ты нам голову не морочь, Лис! Жалоб на убийства вчера не было!

— Убитый вряд ли может подать жалобу, — пожал плечами Рейнард, постаравшись не кривиться.

Они знают его прозвище. Значит, дверью не ошиблись. Но чего им надо-то? В этом графстве его точно не разыскивают!

— Так значит, ты и есть Рейнард Лис, да? — спросил стражник, протягивая ему бумажку. — Вот, читай.

— Рейнард Лис разыскивается живым или… живым. Только живым, идиоты! — прочитал он вслух. Стражники напряглись и схватились было за рукояти мечей. — Тут так и написано, вот: идиоты. Это не я придумал.

— Совсем они в этой Академии обнаглели, — пробормотал первый стражник.

— Ага, обзываются, — добавил второй.

Рейнард закатил глаза. Значит, читать эти двое не очень-то умеют. Разобрали только имя и сумму награды. Всего сто золотых, помелочился ректор. Хотя, спрашивается, чего это он полвека спустя вообще вздумал объявлять розыск? Совсем в маразм впал, что ли? И портрет паршивый намалевали, совсем не похож. Как опознали-то? Трактирщик подслушал, как он представлялся Даниэлле, и сдал?

— Я злой колдун, так что не советую со мной связываться, — предупредил он. — Мужское бессилие мигом нашлю.

— Ты это, того! — визгливо выкрикнул один из стражников. — Там у дверей целый отряд поджидает, всех не заколдуешь! А если заколдуешь, мы тебя побьём. Сильно. Потому что сказано найти живым, но не обязательно здоровым!

— Я сдамся, — протянул Рейнард. — Если награду пополам поделим. Пятьдесят золотых ведь лучше проклятия и драки, а?

Стражники снова переглянулись и задумались. Драться с ними не было никакого желания. Особенно если они не врали про отряд. Скорее всего, врали, конечно. Но вот в погоню точно отправятся уже все местные солдафоны. Да и вообще, если листовки разослали повсюду, придётся всё время убегать и прятаться. Проще встретиться с ректором. Ничего предъявить, спустя полвека, он уже не сможет. Даже тогда-то не мог, иначе его репутации конец бы пришёл. Так что проще встретиться, поговорить, послать его и идти спокойно дальше.

— Что тут происходит? — раздался женский голос.

Рейнард обернулся к проснувшейся девушке и удивлённо нахмурился. Вместо кучерявой блондинки с выдающимися формами на кровати сидела стройная брюнетка с прямыми волосами. Это что, Даниэлла с кем-то комнатами поменялась?

— Ты вообще кто? — спросил он.

Стражники тоже с любопытством заглянули в комнату. Может, рассчитывали, что девица голая, но им не повезло.

— А это не та? Ну, та самая, а? — спросил один.

Второй задумчиво кивнул и достал из-за пазухи ещё одну листовку.

— Точно, она, — подтвердил он. — Даниэлла Хартфорд.

Рейнард тоже взглянул на объявление, хоть и пришлось читать вверх ногами. «Разыскивается за убийство графа Хартфорда. Награда 500 золотых». Имя то же, а фамилию Рейн у неё и не спрашивал. Хотя то, что она совпадает с фамилией убитого графа — это неожиданный поворот. Не однофамильцы же они. Значит, родственники или супруги. Если, конечно, речь действительно о его спутнице и стражники ничего не перепутали. Но лицо на объявлении о розыске, если сделать скидку на криворукость художника, у которого в роду явно гоблины были, схоже с нынешним обликом Даниэллы, а не прежним образом кукольной блондинки.

— Вы оба арестованы! — хором воскликнули стражники, выхватывая мечи.

— Интересно… — Рейнард аж присвистнул от удивления, покосившись на свою преобразившуюся спутницу.

А деревенская ведьмочка оказалась совсем не так проста. И он из-за неё влип в историю. В первый раз такое, чтоб Рейнард Лис влип по чьей-то вине, а не потому, что сам что-то натворил.

— Я тут ни причём и ничего не знал! — радостно воскликнул он. — Вот клянусь жизнью Императора, да живёт он вечно!

— А чего радуешься? — с подозрением осведомился стражник.

— Так ведь впервые, заявляя такое, правду говорю, — сообщил Рейнард. — Оставьте деньги себе, я сдаюсь бесплатно. Такую историю я уж точно не пропущу.

Стражники одарили его озадаченными взглядами и пожали плечами.

— Ты меч-то отдай, что ли.

Рейнард пожал плечами и отдал оружие.

— Ножны взять не забудьте, а ещё сумку и лютню, — распорядился он, подбирая сапоги и обуваясь. — И аккуратней с инструментом, не расстройте!

— Так что это всё-таки было? — никак не унимался Лис. — Отводящие чары? Ментальное воздействие? Зелье?

— Догадайся, — бросила через плечо Даниэлла, угрюмо плетясь по пыльной дороге. Стражники не стали их связывать. Вместо этого натянули на каждого по антимагической удавке. И всё. Ты формально свободен до предъявления обвинения. Но стоит только попробовать применить магию или устроить побег — удавка тут же вздёрнет тебя прямо в воздух. И поминай, как звали.

— Не хочу, — растянул рот до ушей соплелов, никак не желая оставить её в покое.

— А как я пойму, что ты — это всё-таки вчерашняя ты? А не подменённая кем-нибудь барышня? Чем докажешь, что кудряшку не взяли в плен?

— Иди к черту! — раздражённо бросила та.

— Ну да, всё же это ты, — усмехнулся Лис. — Так что? Поделишься секретом? Я умираю от любопытства!

Даниэлла сделала глубокий вдох, досчитала до пяти, выдохнула. Но желание убить соплелова прямо посреди дороги никуда не делось.

— Твои проблемы. У меня нет настроения для светских бесед.

— Какая ты скучная!

— Разговоры! — опомнился стражник, громила-увалень с интеллектом мемориальной плиты.

Даниэлла закатила глаза и молча прошагала дальше. Этого она убьёт тоже. Но только после соплелова.

Утро в деревне было шумным. Душным. И вонючим. Последнее Даниэлла поняла, едва вышла из кабака. Второй стражник гордо заявил, что это новый рудник по добыче меркаптания, открытый господарем в прошлом месяце, начал свою работу. При этом был он горд и надут, как индюк, будто этот рудник имел к нему самое прямое отношение. А на деле, как всегда и бывает, там наверняка работал друг брата пятиюродной тётушки левого ботинка.

С трудом сдерживая подступающие от резкой вони слёзы, Даниэлла гадала, что такого подмешали в колодцы местным жителям, что они допустили такую вонищу у себя в домах. Но вслух задать этот вопрос она всё же не решилась. Вот если бы удалось взять образцы воды… Всё же хорошо, что она вчера согласилась пить вино. Разбавленное и кислое, оно было всё же лучше отравленной воды.

Очередной вопрос соплелова оторвал её от размышлений:

— Всё же зелье, да? Можешь не отвечать. Я уверен, что оно самое.

Даниэлла набрала было воздуха, чтобы запротестовать. Но стражник её опередил:

— Мы на месте. Главный сейчас на завтраке. Как откушает, предстанете перед ним. Ты, — он ткнул пальцем в Лиса, — пойдёшь первым. С тобой быстро всё решат.

— А ты, — он перевёл взгляд на Даниэллу. Поросячьи глазки-пуговки маслянисто заблестели, и Даниэллу передёрнуло от отвращения.

— Плиту тебе на голову с высоты! — раздражённо бросила та. Стражник растерялся от ярости, которая сквозила в голосе девушки, и отступил.

— Ты потом. Позже.

Даниэлла фыркнула и повернулась к входной двери.

Новенькое здание местной стражи стояло на пригорке. Чтобы каждый помнил о том, что закон здесь, рядом. Кованая ограда, выкрашенная в чёрный цвет, с остроконечными позолоченными пиками нарушалась лишь такими же воротами, сейчас призывно распахнутыми внутрь. Толстая дубовая дверь, пристроившаяся между двумя колоннами, с гербом местного господаря была приоткрыта. Словно призывала войти внутрь и рассказать обо всех своих прегрешениях.

Даниэлла нахмурилась.

Как будто кто-то нашёптывал в ухо эти бредовые мысли.

— Ага, все-таки менталист тут есть, — присвистнул довольный своей сообразительностью Лис.

— А чему ты так радуешься, а? — не выдержала алхимичка. — Как будто на всенародный праздник идёшь, а не в каталажку!

Лис пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что ничего страшного в их пленении он не видит.

— Подумаешь, стража. Это не стая разъярённых грифонов, у которых я однажды решил повыдёргивать перья.

— Зачем выдёргивать перья, когда их можно подобрать у гнёзд?

— А если это перья только что оперившихся птенцов?

Даниэлла уставилась на Лиса, как будто у него только что выросла третья рука.

— Ты серьёзно?

Тот равнодушно пожал плечами:

— Почему нет? Платили тройную цену. И ещё половину за срочность.

— Ты ненормальный! — выдохнула девушка.

— Всегда к вашим услугам! — Лис отвесил изящный поклон.

Но тут громила толкнул его вперёд, в сторону двери, и тот, едва не свалившись в пыль, пролетел вперёд.

— Стой здесь! — кивнул он Даниэлле и прошагал вместе с Лисом внутрь.

Даниэлла послушно осталась во дворе, перед резной дверью. Время потекло противно медленно и бесцельно. За последние пять минут она успела три раза пройтись из одного конца двора в другой и вернуться назад. Посчитать до ста. Сбиться. Начать заново. В очередной раз проклясть соплелова и местную стражу. И подумать о том, как же судьба несправедлива к ней.

И едва собралась перейти к размышлениям о побеге, как из приоткрытой двери послышался шум и крики.

В голове проскользнула соблазнительная мысль о побеге. Но удавка на шее тут же несильно сжалась, напоминая о своём существовании. Вздохнув и послав стаю гарпий на голову соплелова, Даниэлла шагнула внутрь.

В здании царил полумрак. И на удивление напрочь отсутствовали ароматы рудника. Прохладный свежий воздух вырывался из мелких решёток на стенах. Даниэлла с удовольствием вдохнула полной грудью, пытаясь избавиться от едкого запаха меркаптания, который словно застрял в носу.

В коридорах гудела толпа — настоящее столпотворение. Стражники и служивые повываливались из своих кабинетов, бурно обсуждая что-то. Кабинетные крысы, как их частенько называли за спиной — разжиревшие и отупевшие представители стражи. Элита местного закона и правопорядка. Сейчас они в своих потёртых темно-зелёных ливреях, едва сходившихся на толстых животах, с упоением обсуждали инцидент. Из обрывков разговоров Даниэлла поняла, что какой-то сумасшедший заключённый устроил попытку побега с нападением на главу конного подразделения.

— А тот как развернётся, как даст тому!

— А этот в стену отлетел!

— А тот на него сверху, как неясыть! И давай туда-сюда!

— Так ты ж не видел! Ты ж в архиве-то был!

— Зато слышал!

Даниэлла усмехнулась. Как обычно в таких ситуациях, тут же нашлась толпа свидетелей, которые что-то где-то видели и слышали.

С интересом девушка пробралась вперёд, чтобы получше рассмотреть виновников происходящего. И тут же тихо застонала.

У стены с заломленными руками и темнеющим фонарём под глазом стоял Лис. И, несмотря ни на что, сиял, довольный жизнью.

— А я его сделал! — с гордостью заявил он Даниэлле.

Все как по команде обернулись и уставились на неё.

— Молчать! — заверещал толстый коротышка, до этого прятавшийся за спинами стражников.

— В камеру его! И её тоже! — он со злостью ткнул пальцем в сторону Даниэллы. — Всех в камеру! Всех, кто через секунду останется здесь!

Желающих составить компанию нарушителям покоя не нашлось. Меньше чем через мгновение в коридоре остался довольный собой Лис, ничего не понимающая Даниэлла и толпа стражников.

Камерой оказался каменный мешок в подвале здания. Помещение мрачное и унылое, в котором с трудом умещалось два человека. Стражник приветливо распахнул решётку. Металлические, проржавевшие от времени и магии прутья противно лязгнули. Из дальнего угла на новых постояльцев бросилась крыса. Рейнард моментально отреагировал, отправив облезшее оголодавшее животное в дальний полет по коридору. Единственный факел в метрах десяти от решётки нещадно чадил и норовил погаснуть, погрузив заключённых в полную темноту.

— Располагайтесь поудобнее! — противно хохотнул стражник, вталкивая внутрь Лиса.

Он уже потянулся к Даниэлле, когда та прошипела:

— Тронешь, руку отгрызу! Это законом не запрещено!

Стражник испуганно икнул и сделал полшага назад. Девушка усмехнулась и с гордым видом втиснулась в камеру. Решётка снова заскрипела, пока стражник закрывал её на замок. Лис уселся на грязный пол и вытянул ноги. Даниэлла осталась стоять у входа. От пола тянуло сыростью. И где-то в стенах копошились крысы. От их писка становилось мерзко и противно.

— Зелье, да? — первым нарушил затянувшееся молчание Рейнард.

— Да! — рассеянно отозвалась она, раздумывая о возможностях побега.

— Что ж так не рассчитала-то, а? — в голосе Лиса звучала ничем не скрываемая насмешка.

Даниэлла обернулась и непонимающе уставилась на него. Как будто этот вопрос только что пришёл ей в голову.

— А ведь… Всё же было верно рассчитано! Я должна была ещё три дня как минимум быть под личиной.

Девушка нахмурилась и на лбу пролегла неглубокая складка. Лис растянул губы в ленивой покровительственной улыбке.

— Ну-ну, не хмурься. Ранние морщины никого ещё не красили. На самом деле всё просто, кудряшка!

— Какая я тебе кудряшка!

— Ну ладно, прошлая кудряшка. Хотя, признаюсь, кучерявые блондинки мне больше по душе. А уж если бы рыженькой была…

— Чтоб тебя гоблины…

Даниэлла выругалась, чем вызвала новый приступ веселья у Рейнарда. Успокоившись и смахнув подступившие от смеха слёзы, он продолжил:

— Ты что, так и не поняла, в чём дело, да? Ай-яй, а ещё преподаватель, светило местной алхимии. Двойка тебе!

— Что ты несёшь?

— Это же элементарно! — Лис развёл руками, будто объяснял прописную истину. — Пепел феникса же!

— Что пепел феникса? — не поняла та. — Я его не принимала, баран ты косорукий!

Вместо ответа Лис пробормотал что-то очень похожее на оценку её умственных способностей. Причём, далеко не самую лестную.

— Ну конечно не принимала! Его вдохнул я, когда у тебя там всё рвануло в первый раз. А тебе всё передалось древним, как мир, способом.

Даниэлла несколько мгновений молчала, словно до неё очень медленно доходил смысл сказанного.

— Ах ты…

— Непревзойдённый обольститель, перед чарами которого ты не смогла устоять? Да-да, я знаю. До тебя говорили.

Даниэлла отвернулась, борясь с желанием задушить его вместо удавки. Это тоже не запрещалось правилами. Конечно, тогда на неё повесят двойное убийство. Но это такая мелочь по сравнению с тем удовольствием, которое она испытает, сворачивая шею этому идиоту.

— За моё убийство тебя точно по головке не погладят, — насмешливо протянул Рейнард за спиной.

— Кстати!

— Никаких кстати!

Даниэлла резко развернулась и уткнулась носом в грудь Лиса. Она не слышала, как и когда он успел встать.

— Думаешь громко! — покачал головой тот.

— А ты, в придачу ко всему, ещё и телепат?

— Много будешь знать, скоро состаришься! — Лис потрепал её по макушке, чем взбесил ещё сильнее. — Не грусти, бывшая кудряшка. Веселье только начинается!

Рейнард уселся на полу, прислонившись спиной к стене, и прикрыл глаза. Подумал, что надо бы обзавестись широкополой шляпой. Удобно: хочешь, надвинул на глаза и отгородился от света, хочешь — подглядывай тихонько из-под полы. Но ведь всё равно, поди, стражники отобрали бы. Но в планы на будущее надо будет себе записать.

Девчонка пыталась расхаживать по камере, что при размерах помещения было затруднительно. Полтора шага в одну сторону, полтора в другую, ещё и перешагивая через ноги Рейна каждый раз. Но одёргивать её он не стал, и без того бесится. Хотя было бы, о чём волноваться. Будто первый раз под арестом…

А может, вправду в первый? Ну, у всех когда-то бывает первый раз. И этот — далеко не самый болезненный. Привыкнет, потом ещё и понравится. На суде можно знатно развлечься, особенно если заседание будет открытым, при всём честном народе. При зрителях выступать всегда веселее. Да и беспорядки создать проще.

Главное — добраться до сумки, а там уж что-нибудь из запасов зелий под руку подвернётся. Кажется, там завалялась пара порций средства от мелких вредителей, дым от него столбом и жутко вонючий. Разбегутся не только жуки и крысы, но и вся стража — так что на крупных вредителей оно тоже действует. Хотя местные привыкли к вони рудника. Но ничего, как известно, даже если вас съел грифон — у вас всё равно остаётся как минимум два выхода.

Стоило бы подумать, чего это ректору спустя полвека от него понабилось. Но какая разница? Идти на аудиенцию, чтобы это выяснить, Рейнард точно не собирался. К тому же, тут прямо под боком куда более интересная загадка. Деревенская ведьмочка-то оказалась совсем не проста. Мало того, что убийца, это ладно, кто без греха. Но зелье личины… Состав-то не из простых, особенно такой, чтоб эффект несколько дней держался, а не пару часов. Но и тут пустые догадки строить нет смысла. А чтобы задавать вопросы — сперва надо выбраться на свободу. Значит, прямо сейчас делать вообще нечего, остаётся только ждать.

Но ждать долго не пришлось. Или так показалось Рейнарду, всё-таки сумевшему задремать. Разбудили его пинки в бедро носком некачественного дамского башмачка.

— Он что, вправду дрыхнет? — послышался чей-то на удивление знакомый мужской голос. — Вот уж неожиданно. Тут такая девушка под боком скучает, а он храпака даёт. Старость, видать, никого не щадит.

— Может, его копьём потыкать? — предложил уже незнакомый голос, видимо, стражника.

— Да, потыкай, и посильней! — с энтузиазмом поддержала предложение Даниэлла.

Рейн чуточку приоткрыл глаза, осматриваясь из-под век. Ага, голос опознал правильно. Хотя вот уж кого не ждал тут встретить. Впрочем, это наверняка не случайность и связано с объявлением о розыске.

— Магистр Лофтус, — поднимаясь, поприветствовал посетителя Рейн. — Какими судьбами?

— Шёл в женское крыло общежития и немного заблудился по дороге, — ухмыльнулся Лофт, пожимая плечами. — А ты откуда о моём повышении слыхал?

— Уж если б ты за полвека так и не стал магистром, я бы сейчас даже разговаривать с тобой не стал, — зевнул Рейн. — Так чего тут забыл? Или надо спросить — зачем меня искал?

— Он спросонья всегда такой раздражённый, — повернувшись в Даниэлле, громким шёпотом сообщил Лофт.

Он кивнул стражнику и тот принялся ковыряться в замке двери камеры, подбирая ключ из большой связки.

— У нас возникли… кой-какие затруднения, — неопределённо пробормотал Лофт, обращаясь уже к Рейнарду. — Ректор хотел бы с тобой поговорить. По очень важному делу. С большим вознаграждением. И интересным бонусом.

На последних словах он хихикнул.

— А если я не хочу? — осведомился Рейн.

— О, уверяю, ты захочешь, когда узнаешь про бонус. Да и само задание… небезынтересно.

Стражник, наконец, разобрался с замком, хотя, судя по тому, как при этом вспотел, это потребовало всех его физических и умственных сил. Рейн толкнул дверь, так что ключи вылетели, а как только стражник за ними наклонился, немедля получил пинка под зад и растянулся на полу.

— Рейн, — с притворным осуждением протянул Лофт. — Ну что за агрессия.

— Я же не превратил его в жабу. Хотя, кажется, кто-то это сделал задолго до меня, просто жаба получилась крупной и оделась в форму.

Стражник издал звук, подозрительно похожий на кваканье, так что Лофт не сдержал насмешливое фырканье.

— Ладно, твои поиски уже влетели Академии в сотню золотых, так что поехали, прокатимся. Даже если откажешься, получишь в виде компенсации за беспокойство ещё сотню, я договорился. Но ты точно не откажешься, если я тебя хоть чуточку знаю.

Рейн кивнул. Кое-как поднявшийся с пола стражник обошёл его стороной, спиной по стенке, и собирался уже снова запереть камеру.

— Эй! — возмутился Рейнард. — Она со мной! Или я никуда не еду!

Лофт пожал плечами и махнул рукой стражнику. Но тот мялся, не торопясь снова открывать дверь.

— Она это… того, — промямлил он. — Убивца она. Полтыщи монет дают.

Лофт скривился, посмотрел на Рейна. Тот упрямо поджал губы и непреклонно кивнул.

— Ладно, — протянул магистр. — Выпускай. А насчёт награды… Напишите запрос в секретариат Академии. Ответ получите в установленные нормативами сроки. Не забудьте заверить прошение печатью начальника стражи, подписью городского головы, приложить показания трёх свидетелей, опознавших преступницу, протокол ареста, копию обвинения, протокол заседания по делу, копию заключения о смерти того, в чьём убийстве она подозревается… ну и всякие-прочие необходимые документы, подтверждающие то и это, — махнул рукой Лофт. — Сами знаете, чего там положено.

Стражник смотрел на него с открытым ртом, из уголка которого по подбородку медленно стекала слюна. Отодвинув его в сторону, Рейн забрал ключи и сам отпер дверь.

— Ну, ты идёшь или тут понравилось?

— Да, эта камера мне уже почти как дом родной, — фыркнула Даниэлла. — Тем более что мой-то дом по твоей милости сгорел!

— А вот теперь я узнаю старину Рейнарда, — хохотнул Лофт. — С ним приключения всегда просто огонь. Вот помню…

— Давай не будем предаваться воспоминаниям юности, — перебил его Рейн. — Подавай карету, и валим из этого вонючего городишки. По пути расскажешь, по какому такому поводу ты мне веселье испортил. Дважды.

Из здания тюрьмы они вышли беспрепятственно. Хотя стражники и косились с удивлением на Даниэллу, насчёт освобождения которой уговора не было, но остановить не пытались. Если представитель Академии что-то делает, мешать не в их компетенции, пусть начальство разбирается. А то ведь может в жабу превратить, а то и чего похуже. Если поссориться с магом-одиночкой ещё можно рискнуть, то со всей Академией уж точно не стоит.

Карета затряслась по неровной дороге, удаляясь прочь от жалкого городишки. Заколдованные кони могут скакать без устали хоть несколько дней подряд, но наверняка маги в Академии сейчас готовят обратный портал, не мог же Лофт добраться обычным путём за несколько часов. Оставался только вопрос, из-за чего такая спешка и суета.

— Ну и что случилось? — осведомился Рейн.

Даниэлла забилась в угол, делая вид, что сосредоточенно смотрит на унылый пейзаж за окном, но наверняка внимательно прислушивалась к разговору.

— Если кратко, то глава кафедры алхимии напортачил, а исправлять придётся тебе, — вздохнул Лофт. — А ещё ректор обещал в качестве вознаграждения отрезать бороду, привязать к чреслам и пробежаться так по двору. Ну и денег. Подробности нужны или подождёшь разговора с ним самим?

— Да без разницы, — усмехнулся Рейнард. — Ради такого зрелища можно сделать почти что угодно.

— Ну вот, я так и знал, — закивал Лофт. — Эх, жаль я с тобой пойти не смогу, жена не пустит.

— Ты женился?

Лофт тут же принялся во всех подробностях излагать историю знакомства с женой, а Рейн только иногда кивал в нужных местах. Рассказывать о своих делах ему совершенно не хотелось, по крайней мере, в присутствии Даниэллы. Так что пусть старый приятель поболтает, тем более девчонке будет полезно немного узнать о нравах и порядках Академии.

— Достать Магистериум Ребис? — вскинул брови Рейнард. Такого поручения он не ожидал. Хотя с учётом заявления про бороду, стоило догадаться, что потребуют совершить невозможное. — Да ты спятил, старый дурак! Может, ещё луны с неба снять и пожонглировать ими?

— Прекрати строить из себя первокурсницу, Лис, — отмахнулся ректор. — Я прекрасно знаю, что ты согласишься. Не набивай цену, а просто назови. Сам понимаешь, положение у нас…

— Не у нас, а у тебя, — поправил Рейн, вспоминая вид главы кафедры алхимии. К счастью, этот комок слизи уже вывели из кабинета и смотреть на него больше не требуется. — Философский камень за каких-то несколько тысяч золотых и твой позор? Маловато, маловато будет!

— Несколько тысяч? — чуть не поперхнулся ректор, но вздохнул и взял себя в руки. — Ладно, чего ты хочешь? Место в Академии? Моё место? Статую в два роста во дворе?

— Статую — это неплохая идея, — протянул Рейн. — Только не во дворе, а на площади в столице. И не в два, а в пять ростов. И из золота.

— Мы возьмёмся за это дело, — внезапно вмешалась Даниэлла. Рейн в пылу спора уже почти забыл, что она тоже присутствует в кабинете. — За место в Академии. Для меня. Должность нового главы кафедры алхимии вполне подойдёт.

Рейнард и ректор переглянулись и синхронно рассмеялись. Но тут же оба одёрнули себя — не хватало ещё в чём-то быть солидарными.

— Девочка, ты… — начал было ректор.

— Ты мне должен! — перебила его Даниэлла, обращаясь к Рейнарду. — Раз уж всё равно собирался взять с собой, если мы найдём или создадим Магистериум Ребис, то, как думаешь, после этого я буду достойна должности главы кафедры?

— А в этом что-то есть… — задумчиво протянул Рейн.

Создать! Ну конечно, вот и ответ! Найти то, чего не существует в природе, нельзя. Но вот создать — почему бы и нет? И, возможно, помощь даже дилетанта, хотя бы в качестве непредвзятого взгляда, не помешает. А может, не такая уж и дилетантка эта сельская ведьма. Учитывая эликсир личины…

— Ладно, мы берёмся, — кивнул Рейн. — Готовь деньги и точи ножницы. Но если дело затянется на пару лет… Ну, сам понимаешь.

— Понимаю, что у меня нет выбора, — скрипнув зубами, согласился ректор. — Но без пригляда я тебя не отпущу! А то засядешь в кабаке, пропивать казённые денежки! Знаю я тебя.

— Лофт не сможет…

— С вами отправится магистр Керн! — отчеканил ректор.

Рейн скривился, пожал плечами, встал и направился к двери. Про Керна он уже успел наслушаться от Лофта по дороге и путешествовать с этим типом совершенно не желал.

— Эй, ты куда собрался? — окликнул ректор. — Мы договорились или нет?

Рейнард, не оборачиваясь, снова пожал плечами и вышел, хлопнув дверью. Пусть старикашка помучается. Может, всё же передумает насчёт приставленного надзирателя. А если нет — что ж, согласиться всё-таки придётся. Не упускать же такую возможность. А болвана-попутчика всегда можно случайно потерять где-нибудь в толпе в большом городе. Или скормить грифонам.

Даниэлла стояла перед золочёным зеркалом, усердно расчёсывая длинные волосы. Комната, которую выделили ей на этот раз, отличалась кричащей роскошью. Помнится, в годы обучения ей отводилась койка в общей спальне на шесть человек. Никакого уважения к будущим светилам всея магичества.

Даниэлла усмехнулась, вспоминая дни, проведённые здесь.

За двадцать лет тут ничего не изменилось. Да и что такое двадцать лет в магическом мироисчеслении? Так, мелочь. Ничего не значащая мелочь. Золотой шпиль за это время не истончился. Башня архимага не облупилась. Канцелярия не дала ни одного сбоя в отлове юных дарований и запудривании им мозгов. Весь механизм магического порабощения работал чётко и слаженно. Только она, вот уже двадцать лет, не была его частью.

Всю дорогу до Академии Даниэлла ждала, отзовётся ли где-нибудь в дальнем уголке её души что-то щемящее и тревожащее. Но то ли души у неё совсем не было, то ли уголки были заняты чем-то другим. Вид ажурных кованых ворот с вензелями из чистого золота и драгоценными камнями, две такие же золотые горгульи по бокам от врат и дорожка, вымощенная самым дорогим песчаником в Империи. Всё это вселило лишь уныние и скуку. А уж вид здания самой Академии, подобно толстой жабе распластавшейся в разные стороны, так и вовсе заставил алхимичку скривиться, словно от зубной боли. К счастью ни магистр, ни Лис этого не заметили. А значит, она сможет избежать ненужных вопросов.

Карета подъехала к тайному входу, отчего девушка усмехнулась. Старый дурак не хотел светить таких гостей перед юными дарованиями. И её это вполне устраивало. Чем быстрее она окажется вне досягаемости, тем будет лучше для всех.

Разговор Лиса и ректора она слушала вполуха. Её мало интересовало, для чего одному недоразумению понадобилось второе. Правда, идея создать философский камень заставила её пересмотреть свои планы. Но, в общем и целом, тоже вполне укладывалась в её собственный порядок действий на пути к лучшей жизни. Оставалось решить вопрос с убедительностью, но и тут проблем не возникло. И Лис, и ректор оказались весьма сговорчивыми, чтобы проглотить её маленький спектакль. Один считал её слишком глупой, второй — вот уже более сотни лет веровал в то, что Академия — дар Всетворца и нет большей благости, чем быть её частью.

Стук в дверь заставил Даниэллу вздрогнуть. Два длинных и три коротких удара. Не веря собственным ушам, она развернулась и уставилась на дверь. Та отворилась с противным скрипом.

— Маленькая Дана вернулась в родные стены и даже не зашла поздороваться, — на пороге стоял высокий мужчина. Лицо скрывала тень, но даже посреди чистилища Даниэлла узнала бы этот голос.

— А если закричу? — сквозь зубы процедила девушка.

— И что? Сюда прибежит твой Лис? Ты ему пожалуешься на моё плохое поведение? Или, может быть, поведаешь историю своей внеземной любви?

— Заткнись!

Даниэлла оглянулась в поисках чего-нибудь тяжёлого. К несчастью, единственный канделябр стоял как раз возле входа. Сжав кулаки от ярости и бессилия, Даниэлла попыталась успокоиться.

— Ай-яй-яй, никакого уважения к магистру! А я хотел сделать комплимент. Сказать, что годы пошли тебе на пользу, — лениво протянул мужчина и шагнул внутрь. — Я бы не отказался повторить наше маленькое приключение.

— Вместе с его финалом? — едко поинтересовалась Даниэлла.

— Увы, — картинно развёл руки тот. — Все, что ты теперь можешь — стрелять глазками и мысленно желать мне мучительной смерти.

— Вашими стараниями, магистр Керн.

Мужчина рассмеялся, упиваясь её беспомощностью и злостью. Но в бледных, голубых глазах не было и искры веселья.

— Выкладывай, что тебе нужно и проваливай. Я спать хочу!

— Да уж, малышка Дана всё такая же сообразительная. Это не может не радовать.

— Что тебе нужно? — повторила свой вопрос Даниэлла, старательно игнорируя все его подначивания.

— Фу, какой скучной ты стала. А где же твой задор? Помнится, в былые времена искры так и летели!

— У тебя проблемы с памятью! И с головой.

Её начинало утомлять это хождение по кругу. Видимо, Керн понял, что сегодня явно не сможет вывести её из себя, потому перешёл к делу.

— Ты в курсе, что папаша-ректор заставил меня плестись за вами неведомо куда?

Даниэлла в ответ пожала плечами. Ей было глубоко безразлично, кто, куда и кого послал.

Керн раздражённо откинул светлую прядь со лба и продолжил.

— Так вот, малышка. У меня к тебе маленькая просьба. Сделай так, чтобы этот придурок либо забыл, кто он и куда идёт, либо потерялся где-нибудь в самом начале пути.

— Все, что я могу — мысленно тебя проклинать, забыл? Я уже двадцать лет, как под блоком живу, — мило улыбнулась Даниэлла, радуясь тому, что может хоть как-то расстроить его планы.

— Так потребуй у папаши снять его! — воскликнул тот. — Сделай что-нибудь, чтобы я побыстрее вернулся в родные стены. Если надо — прикончи Лиса. Тебе же не привыкать!

В голосе прозвучал явный намёк на события, о которых она вот уже десять лет старалась забыть.

— Я этого не делала! — против воли вырвалось у неё.

Керн несколько мгновений молчал, рассматривая. После развернулся и шагнул к выходу.

Уже через плечо он бросил:

— Я в курсе. Был на месте, это была не твоя магия.

Перед глазами всё потемнело от подступившей ярости.

— Но ты же знаешь, как я не люблю наш финал.

Дверь захлопнулась раньше, чем Даниэлла подскочила к канделябру, чтобы опустить его на блондинистую голову Керна. Из коридора она услышала его смех.

Значит, эта белобрысая скотина с самого начала знал, что она не виновна. И не сделал ничего, чтобы снять с неё обвинения.

Ярость, и без того клокотавшая в груди, превратилась в абсолют. Где-то в подсознании Даниэлла даже порадовалась, что сейчас лишена всякого доступа к магии. Иначе она не ручалась бы за безопасность обитателей этого змеиного логова. С каждым новым ударом сердца в сознании всё отчётливее проступал план мести. И Керну, и ректору, и этому косорукому соплелову. Представляя, какое счастье она испытает, когда всё закончится, Даниэлла забралась в постель и постаралась заснуть.

Утро наступило внезапно, ворвавшись в комнату жуткой какофонией звуков. Даниэла вскочила, с трудом понимая, где она находится и что происходит.

Проклятья, сорвавшиеся с губ напугали служанку, раскладывающую одежду на мягкой банкетке.

— Что за дрянь?

Служанка испуганно вскинулась и отшатнулась.

— Простите, госпожа, я уже ухожу.

— Да я не про тебя, — махнула рукой Даниэлла. — Я про этот ужас.

Она кивнула куда-то неопределённо вверх.

— Вы про оду ректору? — осторожно поинтересовалась девушка, видимо, боясь вызвать новую волну негодования.

— Что-что? — Даниэлле показалось, что она ослышалась.

В воздухе тем временем гремело нестройное:

— Да будет в веках и легендах воспет,

Наш гений магических таинств.

— Тому, кто когда-то родил этот бред, наверно, от жизни досталось, — не сдержалась Даниэлла. Служанка хихикнула, но тут же испуганно прикрыла рот ладошкой.

— Оду ректору поют каждое утро, когда его магичество шествует на завтрак, — пояснила девушка. — Вот уже десять лет.

— Как же вовремя я отсюда свалила, — пробормотала Даниэлла. — И что? Все поют?

— Все. Все студенты в своих комнатах. А заклинание разносит песнь по всему зданию. А магистры и профессора приветствуют одой ректора, когда тот входит в трапезный зал.

— Постой. То есть они все стоят сейчас там и тоже поют этот бред?

Служанка снова хихикнула и утвердительно кивнула.

Перед глазами Даниэллы тут же встал Керн, распевающий эту ерунду. И настроение моментально улучшилось.

Позволив служанке одеть себя, причесать и забить голову всевозможной информацией о нравах современной Академии, к моменту выхода из комнаты Даниэлла была во всеоружии.

Немного пропетляв по коридорам, она всё же вышла в центральный. Там её уже ждал Лис. Удостоив её оценивающего взгляда, он нагло усмехнулся и с напускной вежливостью поинтересовался, как прошла ночь.

— Явно получше твоего, — рассматривая изрядно помятого Рейна, ответила Даниэлла.

— Сколько укора в твоём взгляде, кудряшка. А между тем, вчера состоялось воссоединение двух старинных друзей!

— Ты бы поосторожней со своей стариной носился. А то того и гляди отвалится в один прекрасный день. И ни один магик не поможет.

— Скажи, а ты всегда такая раздражительная по утрам? — ничуть не смутившись, продолжил Лис.

— Нет, только когда вижу твою наглую физиономию!

— Ну надо же, я начинаю входить у тебя в привычку! Это определённо хороший знак!

Даниэлла сделала глубокий вдох и пошла вперёд, не обращая внимания на болтовню соплелова. Сегодня ей предстоял важный разговор с ректором. А к этому делу надо было подходить с холодной головой.

К моменту, когда Даниэлла и Лис добрались до обеденного зала, тот заметно опустел. За главным столом всё ещё восседал ректор, потягивая настой липы из хрустальной чаши. В парадной золочёной мантии он мог бы выглядеть величественно, если бы она не висела на его костлявом теле, как на вешалке. Редкие седые волосы вокруг лысины на макушке тоже не добавляли благообразности. И даже длиннющая седая борода стала какой-то куцей, будто старик в припадках то ли ярости, то ли отчаяния регулярно драл из неё волосы.

Боковые столы уже давно опустели, расторопные слуги успели унести тарелки, перестелить скатерти и теперь заменяли свечи в канделябрах и цветы в вазах. Керн, Лофтус и, к удивлению Даниэллы, Белинда все ещё оставались за столом.

— А она как затесалась в эту компанию? — не сдержалась алхимичка.

— Вышла удачно замуж, — тут же отозвался Лис.

— Керн? — присвистнула та.

— Не, Лофт, — довольный своей осведомлённостью ответил Лис.

— Мир сошёл с ума, — пробормотала Даниэлла.

— Эй! А ты их откуда знаешь?

— От верблюда!

Даниэлла набрала в грудь побольше воздуха и прошагала прямиком к ректорскому столу.

— Я тут подумала за ночь. И решила, что пойду на это дело только при одном условии!

От такой наглости ректор подавился и принялся часто кашлять, отплёвываясь от отвара и пачкая мантию. Даниэлла старалась стоять с невозмутимым выражением лица, не показывая миру своего злорадного удовлетворения.

За спиной раздались перешёптывания и довольный смех Лиса. Но она не обратила внимания, продолжая буравить взглядом ректора.

— Да ты, видно, совсем рассудок потеряла! — возопил тот, потрясая кубком. Отвар выплёскивался на белоснежную скатерть, но ректор от бешенства не замечал этого.

Даниэлла равнодушно пожала плечами.

— В конце концов, это нас вы отправляете туда, не знаю куда, за тем, не знаю чем. Можете не соглашаться. Я вернусь в камеру, а вы останетесь с куда большими проблемами. Ваше право.

Ректор засопел, видимо, не желая признавать правоту алхимички. Лис подошёл ближе, с явным интересом наблюдая за происходящим. Голоса за столом стихли — магистры прислушивались к разговору.

— Ладно, чего тебе, — наконец сдался старик.

— Снимите блок!

Тишина, воцарившаяся в зале, лопнула, как мыльный пузырь. Лофт принялся медленно и громоподобно отодвигать стул. Белинда бросилась рассказывать ему на ухо какую-то свежую сплетню. Керн решил проявить свои музыкальные способности, напевая фальшивую песенку. И только Лис пробормотал что-то невнятное, продолжая наблюдать за сценой.

Ректор начал краснеть, как медленно созревающий помидор. Сначала побагровела шея. Затем подбородок и щеки. После румянец коснулся скул и, наконец, добрался до плеши. Даниэлла успела подумать, нальются ли кровью глазки-пуговки, прежде чем ректор завопил:

— Нахалка! Выскочка! Ты что же это, решила попрать святейшие законы Академии⁈

— Ну… да, — кивнула та.

— Ай, молодец, — не выдержал Лис, чем взбесил ректора ещё сильнее.

— Вон!!! Все вон! Всех на кол! В яму! По ветру!

— Одновременно, разом или в определённом порядке? — усмехнулся Лис, ничуть не напуганный воплями старика.

— В порядке! Одновременно! Убью всех!

Ректор подскочил как ужаленный и кинулся из-за стола. Но бархатная мантия спуталась под ногами, отчего старик едва не упал прямо в блюдо с перепелами. Чудом удержавшись на ногах, он продолжил сыпать проклятьями, уже медленнее двигаясь вперёд.

— Господин ректор, позвольте, — Керн тоже поднялся и лениво подошёл к отцу. — Дайте девчонке, что она требует. Пусть это будет морковка для ослика.

Лис обернулся и прищурился, разглядывая Керна. Даниэлла сжала кулаки, но промолчала.

Ректор остановился, тяжело дыша. А Керн продолжал говорить, словно с маленьким ребёнком:

— Позвольте вернуть магию, скажем, на определённый срок. Если не сделает то, что вы поручили, останется с носом. Если сделает, вы станете величайшим благодетелем, даровавшим ей Свет за усердие и службу во имя Академии и Его Императорского Величества, да живёт он вечно.

Ректор задумался, слушая размеренный голос. Потом моргнул, приходя в себя.

— Мы подумали и решили удовлетворить вашу просьбу, сударыня, — старческая рука потянулась к сыну. Керн подхватил старика под локоть и повёл прочь из залы.

— И всё? — крикнула вслед Даниэлла. — Так просто?

Ответом ей стала хлопнувшая дверь обеденной залы.

— Ну, так ты мне расскажешь что-нибудь толком или нет? — спросил Рейнард.

Лежащий поперёк кровати Лофт запрокинул свесившуюся с края голову, глядя на старого приятеля. Это ничуть не помешало вину из наклонённого над головой кубка течь тоненькой струйкой прямиком магистру в рот, вопреки силе притяжения, требующей опорожнить всё содержимое посудины ему на лицо. Учитывая, что это был далеко не первый кубок, Рейн уже начал задумываться, когда же друг его юности наконец потеряет контроль над заклинанием левитации. Но, похоже, за прошедшие годы он наловчился колдовать в любом состоянии.

— Я тебе битый час все новости и сплетни последних десятилетий пересказываю. Чего тебе ещё надобно?

— Про Даниэллу, — не позволил в очередной раз сменить тему Рейн. — Она тебя знает. И жену твою тоже.

Он покосился на Белинду, чинно сидящую в кресле и медленно потягивающую первый и единственный за вечер кубок. Некромантка почти всё время помалкивала, не мешая друзьям праздновать воссоединение после стольких лет. Но вот обсуждать женщин её присутствие явно мешало. Возможно, у Лофта и с Даниэллой была интрижка, вот он и отмалчивается.

— Студенткой она была, — обронила Белинда. — Лет через двадцать после твоего ухода это было. Или тридцать. Точно не запоминала. Общий курс некромантии у неё тоже был. Вне занятий мы не общались.

Рейн кивнул и снова вопросительно посмотрел на Лофта.

— А что я? Я тоже её учил. Я тогда уже бакалавром стал, искусство трансмутации преподавал. Ну, я и сейчас его преподаю. И тоже вне занятий не общался, да. Она вообще зубрилой была, серая мышка такая. И непьющая.

— Значит, она закончила Академию и…

— Не закончила, — перебила Белинда. — Скандал с ней вышел прямо перед выпускным экзаменом. Что-то с Керном у них там произошло. Подробностей не знаю, не интересовалась. Но сам можешь догадаться, Керна ты знаешь. И её выгнали.

— А за что именно выгнали? — нахмурился Рейн.

— Да бес её знает, — пожал плечами Лофт. — Даже ту чокнутую огневичку, которая учеников в заложники брала, и то не выгнали. Помнишь?

Белинда кивнула, чему-то улыбнувшись.

— А давай я тебе лучше про тот случай расскажу, а? — Лофт чуть не подпрыгнул на кровати, что в лежачем положении было затруднительно. — Мы после этого с Белиндой и сошлись.

— Потому что кто-то, хоть и трепло по жизни, оказался вдруг в чём-то тихоней и не мог подойти и хотя бы в своей наглой развязной манере сказать: «Эй, королева мёртвых, я б не отказался полежать на твоём лабораторном столе, если ты сядешь сверху».

Услышав такое из уст всегда мрачной и строгой некромантки, Рейнард подавился вином так, что оно едва не пошло через нос. А Лофт всё же потерял контроль над левитационным заклинанием. Благо у него вина оставалось чуть на донышке, так что облился он не сильно.

— Я так не говорю! — возмутился Лофт.

— Ещё как говоришь, — сквозь смех выдавил Рейн. — Прямо в точности тебя скопировала.

— Не первый год замужем, — пожала плечами Белинда. — И на столе мы таки…

Рейн замахал руками, прерывая её:

— Это больше, чем мне надо знать о ваших отношениях! Ты и у меня преподавала, а я не хочу, чтоб вместо воспоминаний о лекциях у меня перед глазами всплывала картинка тебя на столе. Не то чтоб мне такая картинка не нравилась, но… Вдруг знания о некромантии мне ещё пригодятся.

— Я тебе дам картинку, — шутливо погрозил кулаком Лофт. — Нечего представлять мою жену в разных позах.

— А я-то думала, этот вечер закончится тройничком, — с разочарованным вздохом протянула Белинда. Теперь уже оба мужчины воззрились на неё с вытаращенными глазами и отвисшими челюстями. — Да шучу я! Вы, два шута гороховых, меня пять лет на занятиях своим поведением доставали, могу я наконец немножко отомстить, а?

— Замужество плохо на тебя повлияло, — хлопнув себя по лбу, заявил Рейнард. — С кем поведёшься, от того и…

— Забеременеешь, — закончила за него Белинда, прикоснувшись к своему животу. — Он тебе не говорил?

— Ну, поздравляю вас… наверное, — ошарашенно пробормотал Рейн.

— Пора бы тебе повзрослеть, Лис, — вздохнула некромантка. — Скоро век стукнет, а ты всё как мальчишка. Боишься брака, семьи, ответственности. Не надоело шляться без цели и места, куда можно вернуться и где ждут?

— Не так уж скоро. А если где-то будут ждать, то могут и не отпустить, — парировал Рейнард. — Вон ты же мужа со мной не пускаешь.

— Да кто ж его держит, — пожала плечами Белинда. — Хочет идти — пусть идёт. Он тоже уже не мальчик и может решать сам, что ему делать.

— Но я не хочу, — неожиданно посерьёзнев, сказал Лофт. — То есть, конечно, это было бы весело и круто. И если б это заняло не больше полугода…

Он осёкся и пожал плечами. Рейн кивнул. Никаких сроков обозначить он не мог. И вообще не имел ни малейшего понятия, с чего начинать поиски или создание философского камня. Придётся импровизировать — впрочем, как обычно. И, возможно, идея осенит уже завтра, а через неделю камень будет у него в руках… Но вряд ли, учитывая, что над этой задачей безрезультатно бились поколения магов. Гораздо вероятнее, что поиски займут годы и придётся обойти полмира.

— Ты остепенился, я понял. Так, а Даниэллу за что выгнали?

Лофт рассмеялся.

— Ну ты и настырный. Думаешь, я от тебя скрываю великий секрет? Говорю же, не знаю я толком ничего. Порчу она какую-то на Керна наслала. А может и проклятие. Он пару месяцев на людях не появлялся, ректор призвал на помощь сынку старую гвардию преподавателей, а они с нами, новым поколением, не очень-то откровенничают. Подозреваю, это было что-то по этой части, — он недвусмысленно указал на пах. — Хочешь подробностей, спроси у неё самой или у Керна. Будет о чём в дороге поболтать.

— Непременно спрошу, — кивнул Рейнард.

Что там у Керна с Даниэллой за отношения — определённо необходимо будет выяснить. Похоже, не слишком дружеские. Но это могла быть и банальная ссора любовников. Алхимичка, похоже, довольно вспыльчивая, могла в запале проклясть, потом сотню раз об этом пожалеть. Особенно после того, как её лишили магии. А сейчас Керн вроде бы выступал на её стороне и ратовал за отмену наказания. Так что…

Если эта парочка объединится — с такими спутниками житья не будет. И вообще, у него на Даниэллу были свои планы. Так что Керн перебьётся. Сфинксу его скормить, что ли…

— Слушайте, — Рейн едва не подпрыгнул в кресле. — А сколько правды в мифах про сфинксов? Они правда много знают или обычные твари-людоеды и про загадки это всё выдумки?

— Ты занятия по бестиариуму прогуливал, да? — скептически покосилась на него Белинда. — Правда про загадки. И если отгадаешь — сфинкс ответит на один твой вопрос. Но ответит максимально расплывчато и непонятно. Так что степень их осведомлённости остаётся точно невыясненной. Дураков, чтоб проверять, было мало. А из тех, что всё-таки были, не все сумели отгадать загадки и вернуться.

Рейн щёлкнул пальцами, вскочил с кресла, прошёлся по комнате, схватил бутылку вина и долил себе и Лофту. Вот оно — озарение! Если никто из магов не знает, как создать философский камень, то может сфинкс подскажет? Даже если ответ будет расплывчатым — хоть какое-то направление даст, а там уж сами как-нибудь.

— Мы пойдём к сфинксу! — объявил он, плюхнувшись в кресло. — И если повезёт, не только узнаем, как создать Магистериум Ребис, но ещё покормим зверушку и избавимся от Керна.

— За это точно стоит выпить, — подняла свой кубок Белинда.

Рейн кивнул и сделал пару больших глотков.

— Ладно, с моими делами разобрались, давайте теперь поговорим о ваших. Что там за история была с психованной огневичкой и заложниками? Заинтриговали прямо. И почему при мне ничего такого в Академии не случалось, а?

Лофт мигом уселся на кровати, подобрав ноги и левитируя кубок перед собой, чтоб не мешал жестикулировать, и начал рассказ.

По комнате словно пронёсся небольшой торнадо, такой вокруг царил разгром. Впрочем, возможно, так оно и было — подробностей прошлого вечера Лофт не помнил, а магов воздуха в помещении присутствовало по меньшей мере трое — насчёт специализации некоторых других Лофт не был уверен, впрочем, в такое утро он вообще мало о чём мог судить с твёрдой уверенностью. Например, имя пышнотелой блондинки, лежащей на его левой руке, напрочь выветрилось у него из памяти — если когда-то там присутствовало. Это значило, что следует смыться раньше, чем она проснётся, чтобы не ставить девушку в неловкую ситуацию.

Осторожно высвободив руку, он отыскал под кроватью свою одежду и, аккуратно переступая через распростёршиеся на полу тела вчерашних собутыльников, направился к двери. Одно из тел приоткрыло глаз и с трудом сфокусировало его на Лофте

— Не ставь мне прогул, — промычало тело, после чего глаз закрылся.

Лофт только пожал плечами — помятую физиономию этого типа он видел впервые и понятия не имел, ведёт ли вообще что-то у его группы. А если бы Лофт вздумал перестать ставить прогулы всем, с кем пил, посещаемость на его курсах стала бы стопроцентной. Да и вообще, пьянка в общаге это одно — там он свой в доску аспирант Лофт, недавно такой же студент, — а лекции в аудитории уже совсем другое — там он магистр-бакалавр Лофтус, преподаватель искусства трансмутации (впрочем, трюк с превращением воды в вино с успехом принимался и в общаге) и ментальных связей (физические связи — только на индивидуальных занятиях и исключительно с симпатичными старшекурсницами).

Через полчаса от повесы-аспиранта, проведшего бурную ночь, не осталось и следа — из своей комнаты Лофт вышел при полном параде, в преподавательской мантии и даже с магическим жезлом в руке (после того, как на очередной гулянке жезл был применён одной из барышень далеко не по прямому назначению, Лофт сей атрибут профессии на вечеринки в общагу больше не брал).

Лофт не спешил, поскольку до начала лекции ещё оставалось время, а бегать по коридорам сломя голову он отучился ещё в конце первого семестра первого курса, навсегда для себя решив, что лучше с достойным видом сильнее опоздать, чем примчаться взмыленным, как конь, и тем продемонстрировать осознание своей вины. В конце концов, он не какой-нибудь «ботаник», беспокоящийся о том, что пропустит часть лекции — всё равно Лофт никогда в жизни не писал конспектов. Да и какой смысл, если конспект всегда можно взять у сокурсницы — конечно, не из числа тех, с кем он проводил вечера и ночи, а у какой-нибудь зубрилы, благо ни одна не могла устоять перед его обаянием. Эх, славные студенческие годы… А ведь ещё каких-то пара лет, и придётся покончить с попойками в общаге: полноправному магистру не к лицу пить со своими студентами — конечно, те, с кем довелось повеселиться вместе ещё в общую студенческую пору не в счёт, тут уж, как говорится, ректор не выдаст, декан не съест.

Ударил колокол, оповещая об окончании первой пары. Лофт не стал заходить в аудиторию, а вместо этого вышел на расположенный неподалёку балкон, вытащил из кармана сигарету и прикурил от заплясавшего на кончике указательного пальца огонька. Этому трюку ещё на первом курсе учились даже специализирующиеся на магии воды — после того как огневики, шутки ради, давая прикурить, зажигали едва ли не целый файерболл, подпаливая им брови и ресницы.

Игнорируя вид с балкона, Лофт прислонился спиной к перилам, предпочтя наблюдать за коридором, где сновали студенты младших курсов — старшекурсники считали, что первые пары им ставят в расписание с целью нанести личное оскорбление и с достоинством игнорировали эти происки вместе с занятиями.

Из младших Лофт ни с кем накоротке не общался, да и вообще знал немногих. Хотя некоторых не знать всё же было невозможно — в институте без году неделю, а уже успели прославиться, конечно, не чем-то хорошим…

Например, вот эта рыженькая, по слухам вообще чокнутая и уж точно неадекватная — явная пироманка, каждый день что-нибудь да подожжёт. И хорошо ещё, если какие-нибудь бумаги или мебель, так ведь и чьи-то волосы или бороду подпалить может! Нельзя таких на факультет огня брать, ох нельзя. И в кабинет к ректору её каждый день водят, а ей все выговоры — что вилами по воде. Другие методы тут нужны, отодрать её хорошенько — ремнём… или в другом смысле слова… Хороша, чертовка…

— Бакалавр Люфтус, — сухо прозвучало справа.

И выбор обозначения статуса, и оговорка в имени не были случайны, и Лофт это прекрасно понимал. Обращения и тона вполне хватило, чтобы Лофт «услышал» невысказанную мысль: «На малолеток заглядываешься, козёл похотливый…»

Лофт обернулся без излишней поспешности, хотя и без промедления, не выказывая чрезмерного интереса или, напротив, пренебрежения, — но иногда и отсутствие ответа само по себе является ответом.

— Да, магистр Белинда?

Лофт нарочито смотрел чуть в сторону, куда-то поверх её левого плеча, но не потому, что ему был неприятен её вид, а как раз наоборот. Он даже слегка опасался, что если позволит себе разглядывать магистра Белинду, то не сдержится и сделает что-нибудь такое, после чего превратится в учебное пособие для кафедры Некромантии, на которой она преподавала. При виде Белинды и даже при мыслях о ней известный ловелас и повеса Лофт чувствовал себя будто впервые влюбившийся подросток, стесняющийся намекнуть о своём интересе объекту обожания и тайно мечтающий о прогулках под луной за руку с любимой. Причём давно переставший верить в романтические чувства аспирант, до сих пор вполне обходившийся в общении с противоположным полом удовлетворением физиологических потребностей, при мыслях о Белинде в первую очередь вспоминал не о весьма соблазнительных округлостях, довольно отчётливо обрисовывающихся под мантией, но о лукавых искорках, мелькающих в её золотистых глазах или, в крайнем случае, об алых губках, так и влекущих приникнуть к ним в поцелуе…

— Вас вызывает ректор, — холодно сообщила Белинда.

— У меня сейчас занятия… — протянул Лофт и тут же осёкся, сообразив, что сморозил глупость — вызов к ректору важнее лекции, а студенты вряд ли огорчатся опозданию преподавателя.

Магистр не удостоила аспиранта ответом, а молча продолжила путь по своим делам. Лофт постарался подавить в себе желание обернуться и проводить её взглядом, но в итоге проиграл борьбу с самим собой. Белинда остановилась в конце коридора и беседовала с магистром Керном, преподавателем ритуальной и обрядовой магии. Судя по всему, беседовали они весьма благожелательно и любезно. Лофт стиснул зубы, сдерживая эмоции, хотя ему и хотелось от досады и злости изо всех сил ударить кулаком по ближайшей стене — хоть он и предпочёл бы, чтобы на месте стены была физиономия Керна.

Впрочем, досадовал Лофт больше на себя — сам виноват, что не взялся вовремя за ум, не остепенился, показал себя во всей красе с худшей стороны, так что теперь даже намекнуть Белинде о своих чувствах было бы нелепо — в искренность не поверит, воспримет как попытку затащить её в постель, а если и поверит, то не заинтересуется таким разгильдяем. Впрочем, будь даже Лофт зубрилой-«ботаником», шансов у него оказалось бы ничуть не больше — холодная и недоступная магистр Некромантии производила неизгладимое впечатление и вызывала интерес у многих, как у гуляк и бабников, мечтающих добавить её имя в список своих побед на постельном фронте, так и у зануд-очкариков, считающих, что серьёзная и рассудительная красавица непременно должна понять их отношение к жизни, оценить по достоинству их самих и ответить взаимностью на их чувства. Несколько особо назойливых уже отправились на кафедру некромантии в качестве учебного пособия. Среди студентов даже прошла сплетня, что мечта их тем самым осуществилась, поскольку Белинда предпочитает мужчин исключительно бездыханных и уже остывших. Слух затих после того, как с десяток сплетников получили тяжкие телесные повреждения, — а Лофт на практике выяснил, что магический жезл в дополнение к прочим функциям можно применять и в качестве дубинки. После этого он в очередной раз убедился, что почти все студенческие сплетни — чистый вымысел, поскольку ни единого слуха о его интересе к Белинде не возникло, если об этом и судачили, то исключительно тихо и в узких кругах.

Но в каждом правиле есть исключения, и слух о более чем дружеских отношениях Белинды и Керна скорее всего был правдив, хотя, конечно, со свечкой никто не стоял. Точно знать ответ кроме самой парочки мог разве что ректор, но Лофт и не думал его спрашивать — на самом деле он и не хотел знать точный ответ, да это ничего и не изменило бы.

Лофт перевесился через перила балкона, отстранённо рассматривая землю внизу и небрежно отгоняя крутившуюся на краю сознания мысль — а не сигануть ли вниз и покончить со всем этим? В свете полного отсутствия вариантов, даже такой выход начинал казаться вариантом, хоть и ничего не решал.

— Лофтик, что с тобой? Плохо после вчерашнего, да? — прозвучал над ухом жизнерадостный голос. — Может водички или рассольчика? У тебя когда занятия, а то и чем похмелиться найдётся.

От такой несвоевременной заботливости у Лофта прямо зубы свело, не говоря у ж о его отношении к уменьшительно-ласкательному обращению. Если с девкой пару раз в койке покувыркался, так она думает, что теперь имеет право имя его уродовать?

— Я просто дышал свежим воздухом, — спокойно отозвался он, резко выпрямляясь. — Извини, Арабелла, спешу, ректор вызывал.

Лофт развернулся и зашагал в сторону кабинета ректора, оставив стройную блондинку растерянно хлопать голубыми глазами.

У двери кабинета Лофт столкнулся с выходящей от ректора первокурсницей.

— На ковёр вызывали? — небрежно поинтересовался аспирант.

— Как ты догадался? — томно протянула студенточка, облизнув губки.

— Узор от ковра у тебя на коленках отпечатался, — усмехнулся Лофт.

Девушка рефлекторно взглянула на свои колени, не сразу поняв пошлый намёк. Лофт не стал дожидаться её реакции — его одинаково не интересовали ни возражения, ни предложения того же характера, — а обошёл студентку и скрылся в кабинете.

— Магистр Лофтус! — приветствовал его ректор с таким видом, будто аспирант был нежданным, но дорогим гостем, чей визит — всегда праздник. — У вас ведь сейчас, кажется, по расписанию лекция?

— Да, мессир, — подтвердил Лофт. — Но мне передали, что вы меня срочно вызывали.

— Видимо, кто-то переусердствовал, — с улыбкой отмахнулся ректор. — Я хотел, чтобы вы заглянули ко мне в свободный момент. Повод, право слово, пустяковый, не волнуйтесь.

— Я и не думал, что вы собираетесь меня выгнать, — пожал плечами Лофт. — Вроде ничего необычного я в последнее время не натворил.

Пьянки со студентами и совращение студенток — хотя кто кого совращает, это ещё спорный вопрос, да и сам ректор в этом деле не агнец — Лофт чем-то выходящим за рамки не считал.

— Но за что сделать выговор всегда найдётся, — с напускной суровостью заверил ректор. — В профилактических целях. Вот вы, как мне стало известно, пренебрегаете атрибутами своего статуса магистра, магический жезл не используете в… хм… демонстрациях студентам процессов трансмутаций и прочего…

Ректор демонстративно постучал пальцами по стоящему перед ним на столе хрустальному шару, указывая тем самым на источник своих сведений. Но Лофт об этом и сам прекрасно знал, как и о том, что ректор может через хрустальный шар наблюдать за любым помещением в пределах института и общежития, чем частенько пользуется в личных целях. Было ему известно и о том, каким событиям старик уделяет особое внимание — в большей части таких событий сам Лофт принимал непосредственное участие, и последнее из них происходило не далее, чем прошлоё ночью.

— Мессир, в некоторых ситуациях я предпочитаю применять свои природные возможности, не заменяя их подручными средствами, — с наглой ухмылкой отрапортовал аспирант.

Подтекст этой вполне корректной фразы был кристально прозрачен для обоих собеседников, так что ректор ответил нахальному бакалавру такой же усмешкой.

Пристрастия ректора не были тайной не только для магистров, но и для большинства старшекурсников, хотя и не обсуждались вслух. Некоторые даже в частном порядке сообщали ректору, в какой комнате общаги намечается очередная гулянка со всеми вытекающими последствиями. Лофт никогда не пытался таким образом выслужиться, да ему это и не требовалось — без его превращений воды в вино число гулянок резко сократилось бы, а ректор лишился зрелищ, после которых вызывал студенток «на ковёр». Лофт не осуждал пристрастия старика — может, в таком возрасте он и сам будет на что-то способен только после наблюдения за развлечениями других.

— Жаль, жаль, — покачал головой ректор. — Использование жезла, конечно, увеличивает… хм… эффективность производимого воздействия. И надо заметить, некоторые другие магистры вовсе не пренебрегают такой возможностью…

— Например, магистр Арабелла, — согласился Лофт, знающий об этом на личном опыте.

— И не только. Вот магистр Керн тоже…

Лофт непроизвольно покосился на шкаф, где ректор хранил хрустальные шары с записями своих «наблюдений». Ему с одной стороны захотелось узнать, использовал Керн жезл в развлечениях со студентками или в этом участвовала Белинда. С другой стороны, Лофт был готов это выяснять только при уверенности, что магистр Некромантии тут не причём. Хотя записи с её участием у ректора в любом случае должны иметься, но наблюдать, как она развлекается с другими, Лофт уж точно не желал… Впрочем, ректор о желаниях аспиранта не спрашивал, а, заметив проявленный им интерес, молча направился к шкафу.

От ректора Лофт вышел в смешанных чувствах, что, впрочем, стало в этот день для него уже привычным состоянием. Белинды на продемонстрированной записи не было, и это успокаивало. С другой стороны, в отсутствии других записей, уже с её участием, Лофт не уверился. Если она всё же связалась с Керном, то могла и разделять его увлечения. Лофт решил поговорить с Керном начистоту, и если выяснится, что он обманывает Белинду, изменяя ей с другой — а точнее, с другими — набить ему морду. И нашёл с кем изменять — с Арабеллой! Да она же Белинде в подмётки не годится! Хотя, нельзя не признать, горячая штучка…

Лофт тряхнул головой, отгоняя всплывшую в памяти картину из записи — Арабелла орудует жезлом между ног привязанной к столу студентки, в то время как к ней самой сзади пристроился Керн. Участвовала ли студенточка в этом добровольно, оставалось под вопросом: с одной стороны, вроде привязана, с другой — больше похоже, что верёвки просто элемент «ролевой игры», поскольку, судя по выражению лица, студентка была происходящим вполне довольна, но, может, ей уже в процессе понравилось… Впрочем, проблемы девушки Лофту были безразличны, но если её принудили, то это можно будет использовать, чтобы шантажировать Керна и заставить его оставить в покое Белинду.

Лофт вспомнил, что вообще-то должен сейчас вести лекцию, и направился к аудитории, хотя настроение у него было совершенно не рабочее.

Перед аудиторией — не той, где была лекция Лофта, а одной из соседних — почему-то столпились магистры, в основном из старшего преподавательского состава. Подобные сборища посреди коридора были им несвойственны, так что Лофт поневоле заинтересовался причинами столпотворения.

— Одна психованная второкурсница-огневичка захватила в заложники группу студентов и двух магистров, — поведали ему. — Обвиняет их в развратных действиях и насилии над студенткой, требует разбирательства.

— Студентов обвиняет? — в шутку уточнил Лофт. — Всю группу сразу в насилии над одной студенткой? Залетела и не знает от кого, что ли?

Седобородые мэтры шутку не поняли и принялись наперебой растолковывать, что обвиняет эта бестия не студентов, а магистров — Керна и Арабеллу. И насилие было не над ней, а над её сокурсницей.

— А как Арабелла могла изнасиловать студентку? — рефлекторно придрался Лофт. — Ей банально нечем…

Мэтры стушевались и вдаваться в объяснения о нетрадиционном использовании магического жезла не спешили. Но Лофт и без того был в курсе, хотя и не торопился выдавать свою осведомлённость. Вместо этого он напряжённо думал, как бы увильнуть и не вмешиваться в эти разборки, вопреки планам ректора. А в том, что старик уже знал о происходящем, когда показывал Лофту запись, он не сомневался, хотя и подумал поначалу, что мессир просто подшучивает над ним или провоцирует переплюнуть продемонстрированную сцену собственным примером — как-никак, Лофта всё считали первейшим развратником института, а оказывается, по сравнению с некоторыми, он просто как выпускник духовной семинарии…

Размышляя, Лофт машинально кивал на слова мэтров, пока не услышал, что на переговоры с «рыжей бестией» отправилась Белинда. Молча растолкав профессоров, аспирант моментально вломился в аудиторию.

— Убирайся! — хором закричали на него Белинда и бесноватая пироманка.

— Лофтик, ты пришёл меня спасти? — проворковала Арабелла.

— Это не я, это он! — истерично завизжал Керн, указывая на Лофта.

В руке рыжей уже полыхал огненный шар, и она явно готовилась его применить, но теперь засомневалась, против кого. Видимо, в случае вторжения она собиралась спалить виновников событий, но слова Керна пошатнули её уверенность — учитывая репутации магистра и аспиранта, последний больше годился на роль совратителя студенток. Она неуверенно оглянулась на подругу — ту самую студентку с записи, — но девушка сидела красная, как рак, и смотрела в пол. Воспользовавшись тем, что поджигательница отвлеклась, Лофт вышел вперёд и загородил собой Белинду.

— Предупреждаю, я, конечно, не боевой маг, но тело человека на восемьдесят процентов состоит из воды, и если я обращу эту воду в вино… Вряд ли тебе это понравится, — пригрозил он.

Это решило дилемму огневички — она выбрала мишень. Лофт попытался припомнить хоть одно защитное заклинание, но в памяти возникло только заклятье избавления от похмелья.

Через секунду Лофт оказался лежащим на полу, отброшенный резким рывком за шиворот, а файерболл был отражён магическим жезлом Белинды. Со следующим взмахом жезла пироманка от пят до шеи оказалась закована в ледяную глыбу.

— Ты что творишь, идиот⁈ — накинулась на Лофта магистр Некромантии.

— Ты могла погибнуть…

— Ты сам чуть не поджарился, болван!

— Не велика была бы потеря, — заметил Керн, с исчезновением опасности вернувший себе былую самоуверенность.

Белинда смерила его леденящим взглядом и тут же заморозила в буквальном смысле.

Лофт уже окончательно перестал понимать, что происходит.

Белинда резко развернулась и вышла. Лофт поспешно последовал за ней, но в дверях замешкался из-за вливающегося в аудиторию потока мэтров, так что нагнать девушку ему удалось только у входа на кафедру Некромантии.

— Чего ты за мной ходишь? — огрызнулась Белинда. — Решил ещё разок жизнью рискнуть?

— Ну, не для того же ты меня спасала, чтобы теперь прибить, — развёл руками Лофт. — Хотя ума не приложу, зачем тебе это понадобилось. Прав был Керн — не велика потеря.

— Для кого как… — чуть слышно пробормотала девушка.

— Да кому я нужен, — отмахнулся парень.

— Не прибедняйся, ты же для половины старшекурсников первейший друг-собутыльник, душа компании, мечта любой девушки…

— Не любой… — вздохнул Лофт. — Только не той единственной, которая мне нужна…

— И кто же она?.. — нарочито равнодушным тоном поинтересовалась Белинда, отвернувшись от собеседника.

Лофт решил, что, в конце концов, терять ему нечего. Он подошёл, положил руку на плечо девушки, и честно сознался:

— Ты.

Девушка обернулась и влепила ему пощёчину.

— Это тебе за то, что раньше молчал! — возмутилась она. — Язык бы отсох? Игнорировал меня…

— Ну… я… — растерялся парень.

— А вот теперь — помолчи, — велела Белинда, обхватив его за шею и впившись страстным поцелуем в губы.

Противный мелкий дождь зарядил ещё ночью. И, судя по всему, не собирался кончаться в ближайшее время.

— Не мог попросить папочку наколдовать нормальную погоду нам в дорогу? — ехидно бросила Даниэлла Керну, забираясь в карету. На этот раз не было ни академических вензелей, ни золочёных дверей. Обычная, ничем не выдающаяся и неприметная конструкция, очень напоминающая деревенскую повозку. Как будто папаша-ректор вовсе не желал афишировать их маленькое приключение. Об этом тоже Даниэлла поспешила сообщить Керну.

Но тот не обратил на неё внимания и продолжил внимательно следить за троицей справа.

Лофт, Белинда и Лис стояли чуть в стороне, обсуждая что-то. Даниэлла сделала вид, что её это нисколько не заботит и устроилась у окна. Ближайшие несколько часов делать было абсолютно нечего. А значит, можно прикинуться спящей и продолжить разрабатывать свой гениальный план продвижения к новой жизни.

Даниэлла не слышала, когда в карету забрался Лис. Только когда он усмехнулся прямо в ухо, девушка вздрогнула:

— Ну что, предпочитаешь моё ненавистное общество или красавчика Керна?

Лис уселся рядом, разглядывая Даниэллу.

— Идиот!

— Это значит да? — снова не сдержал усмешки он.

— Сиди уже, недоразумение! — смилостивилась Даниэлла, про себя радуясь такой проницательности соплелова.

— Знаешь, я передумал!

Лис поднялся и пересел на скамью напротив.

— Предпочитаю иметь возможность вытянуть ноги, когда захочу!

— Смотри, не протяни раньше времени, — прошипела Даниэлла, проклиная Рейна на все лады. Теперь ей всю дорогу кроме общества предстояло терпеть ещё и близость Керна.

— В следующий раз соглашайся не раздумывая, — подмигнул ей Лис. После чего натянул шляпу на лоб и отключился от внешнего мира.

Даниэлла сделала глубокий вдох, призывая все силы, чтобы успокоиться.

Керн, наконец, соизволил присоединиться. Не сказав ни слова, он уселся рядом, откинулся на мягкую спинку скамьи и закрыл глаза. Даниэлла какое-то время ещё бросала на него косые взгляды, но вскоре расслабилась. Судя по всему, сейчас он был не в настроении продолжать словесные баталии.

Так, в тишине, под стук капель по мутным стёклам и крыше, карета двинулась вперёд.

За окном уныло тянулись поля. Несмотря на дождь, то и дело попадались небольшие группы крестьян, работающих на благо Академии. Даниэлла едва сдержала очередной едкий комментарий о Башне Архимага и плохой погоде. Сейчас это было ни к чему. Погоду явно никто не собирался регулировать, а вот благословенную тишину легко можно было нарушить.

Лис усмехнулся во сне, и Даниэлла в очередной раз порадовалась собственной выдержке. Если они в такой тишине доедут до самой Гибернии, это будет лучший из возможных исходов. А там пускай уж разбираются со сфинксами. И с мантикорами. И с гарпиями. Это будет уже не её дело.

Даниэлла не заметила, как сама провалилась в сон.

Бесконечная дорога, бегущая вдаль, за горизонт, преследовала её и здесь. Серое, нависшее над лесом небо, грозило разразиться дождём в любое мгновение. Даниэлла шла, не зная, куда и зачем. Но точно зная, что только в движении она найдёт то, чего так давно ищет.

Она открыла глаза за мгновение до.

Резкий толчок швырнул её вперёд, прямо на Лиса.

— Неужто соскучилась, кудряшка? — пробормотал он, словно бы ничуть не удивившись такому развитию событий. — В следующий раз будь чуть нежнее. Я, конечно, люблю напористых женщин, которые знают, чего хотят. Но всё же ребра мне дороже.

Даниэлла с трудом выбралась из объятий Лиса и уселась рядом, не понимая, что только что произошло.

— Узнаю старину Рейна, — лениво протянул Керн, наблюдая за парочкой со стороны. — При любой возможности тянет руки к симпатичной мордашке. Но боюсь тебя огорчить. Кажется, у нас неприятности. Изволишь посмотреть?

Керн кивнул в сторону распахнувшейся двери.

— Предпочитаю доверить это дело магистру Академии, — развёл руками Лис.

Керн мгновение колебался, но все же кивнул и вышел.

— Надеюсь, на нас напал голодный сфинкс, который прямо сейчас откусит магистру голову, — пробормотал Лис, надвигая шляпу обратно на лоб.

— Эй! Ты что, даже не выглянешь на улицу?

— Угу.

Даниэлла не то, чтобы сильно удивилась такому поведению Рейна. Скорее бы, она удивилась, если бы он бесстрашно ринулся вперёд на баррикады. Подавив рвущиеся с языка едкие замечания, она выпрыгнула на улицу вслед за Керном. Природное любопытство взяло верх над рассудительностью.

К сожалению, Лис оказался никудышным предсказателем. Никакого сфинкса, доедающего голову Керна, поблизости не оказалось. Вместо этого посреди дороги красовалась огромная яма, доверху заполненная водой, в которую благополучно провалилось правое колесо.

— Прелестно, — пробормотала Даниэлла, слушая, как Керн распекает возницу.

Дождь усилился, и девушка поспешила соорудить воздушный купол над головой. Тратить силы на полный кокон не хотелось — кто знает, когда и в каком количестве ей понадобится магия.

— Лис, вылезай. У нас проблемы.

— У вас проблемы, вы и решайте! Я-то при чем? — раздалось из глубины кареты.

— Кажется, мы приехали.

— Именно, — прорычал раздражённый Керн, подходя к Даниэлле. — Хватайте свои вещи и пошли. Тут недалеко деревня. Отправим кого-нибудь сюда, чтобы разобрались с колесом. А сами пересидим в каком-нибудь кабаке.

— А ты, о сильный муж всея магического, не в состоянии колдануть? Два раза рукой махнул, колёсико починилось? — не сдержал ехидства Лис, выглядывая наружу.

Керн стиснул зубы так сильно, что послышался тихий скрип.

— Понятно, не в состоянии, — резюмировал Рейн. — В таком случае, я остаюсь здесь. Следить за тем, чтобы нашу телегу не украли. А вы идите там, разбирайтесь.

Керн с таким раскладом не согласился. И после получаса споров и препирательств вся троица, нагруженная тюками, двинулась вперёд. Точнее нагруженными оказались только Даниэлла и Лис. Керн не удержался от возможности продемонстрировать своё превосходство и послал свои сумки перед собой по воздуху.

Дорога петляла по лесу. Размокшая и разбухшая, она превратилась в сплошное болото жирной грязи. Даниэлла то и дело поскальзывалась, не забывая высказывать каждый раз всё, что думает о местном климате. Лис шагал вперёд, напевая под нос свою дурацкую песенку. Несмотря на отсутствие водоотталкивающих чар над головой, выглядел он весьма бодрым. Даниэлла хотела было предложить свою магическую помощь, но в последний момент отказалась от этой идеи. Если его не напрягает дождь — незачем лезть со своей ненужной помощью.

Несмотря на серость и сырость, лес продолжал жить своей жизнью. То там, то тут слышался шорох в кустах — мелкое зверье пряталось под корягами. Изредка с ветки срывалась вверх птица, обдавая путников веером капель. Один раз прямо через тропу перемахнул олень и тут же скрылся в зарослях кустарника. Лис проследил за ним задумчивым взглядом, но ничего не сказал.

Даниэлла начинала уставать. Водоотталкивающий купол спасал только голову. Шерстяной плащ и башмаки успели отсыреть, и холод с каждым мгновением чувствовался всё сильнее. Всё, чего сейчас хотелось — забраться в кресло у камина с шерстяным пледом и чашкой горячего глинтвейна. И даже близость Керна и Лиса не смогла бы испортить радость от тепла.

Последнюю часть пути только эти мысли помогали бодро шагать вперёд по раскисшей дороге.

Деревня выросла перед путниками внезапно. Как гриб после дождя.

Тропа уткнулась в частокол с покосившейся калиткой.

Керн, не раздумывая, распахнул её и ввалился внутрь. И тут же отскочил назад под рычание и лай по меньшей мере десятка собак.

— А ведь предупреждали — стучи, милый путник, иначе голодные волкодавы скушают, — усмехнулся Лис, кивнув на табличку над калиткой.

Керн прорычал проклятья на нескольких языках, но всё же взялся за молоточек и пару раз ударил в гонг.

Собаки снова зашлись в далеко не дружелюбном лае. За забором послышалось суетливое движение и голоса.

Калитка снова распахнулась и перед троицей предстала внушительного вида матрона, завёрнутая в старый потрёпанный плащ.

— Ох, ты ж, уфф, да что же это, — от быстрой ходьбы женщина тяжело дышала. — Кто такие будете? Ох-х…

Толстая рука оперлась о столб, поддерживающий калитку. Даниэлла прикинула, выдержит ли он такой вес. Столб заскрипел, и женщина поспешно выпрямилась, всё так же тяжело дыша.

Из-под серого шерстяного платка выглядывала русая чёлка, практически скрывшая глаза. На пухлых щеках двумя алыми пятнами расползся румянец. На левом плече лежала толстая темно-русая коса, спускавшаяся ниже пояса.

Весь облик женщины говорил о том, что перед ними мать внушительного семейства.

— Именем Его магичества Августа третьего-два-первого, — Керн выставил вперёд академический медальон и раздулся, как индюк. — Наша повозка сломалась в пути. Нам нужен кров, сухая одежда и кто-нибудь, кто может вернуться на дорогу и помочь с ремонтом!

От приказного тона магистра Даниэлла скривилась, а Лис пробормотал что-то, мало похожее на почтительное обращение.

— Так это ж я вам не помогу! — пролепетала матрона, откидывая чёлку с глаз. — Это вам к старшому нужно, а он в разъезде сейчас. Как воротится, так сразу и повстречается с вами!

— И что вы нам предлагаете? — процедил Керн. — Стоять и мокнуть под дождём?

Даниэлла с трудом сдержала усмешку. Керн, окружённый полностью магическим коконом, отталкивающим воду, меньше всего походил на обездоленного промокшего путника. Видимо, у матроны были такие же соображения на этот счёт. Несколько мгновений она молчала, подбирая слова, а затем продолжила:

— Я могу предложить вам кров до приезда старшого. Но располагаться будете сами. У нас три кобылы жеребятся, все, кто не в поле, заняты там.

— Мы разберёмся, не переживайте, — опередил Керна Лис. — Вы только нас проводите мимо этих милейших существ, — он кивнул в сторону волкодавов.

Матрона присвистнула, и собаки нехотя отступили и замолчали.

— Следуйте за мной!

Керн недовольно поджал губы и шагнул вслед за матроной. За ним Даниэлла и Лис, всё так же насвистывающий какую-то дурацкую песню.

— Ну что, хозяйка, стол накрывать будешь? — осведомился Рейнард, скидывая мокрый плащ прямо на пол и широко потягиваясь.

Матрона раскрыла было рот, чтоб напомнить об уговоре располагаться самим, но увидев звякнувшую по столешнице золотую монету, моментально передумала. Расплывшись в благожелательной улыбке, женщина спрятала золото где-то в складках платья и поспешила к печи.

Пока Даниэлла пыталась вытереть ноги о коврик, Рейнард попросту сбросил грязные сапоги у двери и уже взгромоздился на трёхногий табурет. Керн вовсе разуваться не стал и прошёл к столу, оставляя за собой грязные следы.

Хозяйка будто не заметила этого, молча взгромоздив перед гостями чан какого-то непонятного варева, то ли жидкая каша, то ли густой суп, да раздав всем деревянные миски.

— Чаю налей, да сухарей подай, — продолжил распоряжаться Рейнард, накладывая себе полную миску с горкой.

Посмотрев на своих спутников, которые сидели сложив руки и ждали, пока их обслужат, он вздохнул и плюхнул по черпаку и в их тарелки. Ухватив один из поданных на стол сухарей, макнул его в варево и набил рот, громко чавкая. Увидев неодобрение на лице Даниэллы, подмигнул, но лопать не прекратил.

Хозяйка тем временем наполнила водой из бочки котелок поменьше и поставила в печь. Взяв тряпку, она принялась вытирать грязные следы на полу, искоса поглядывая на гостей.

— Так вы тогось, аристохраты, что ля? — всё же не сдержала она любопытства.

— Не, — протянул Рейн, облизывая ложку и подумывая, не взять ли вторую порцию. — Только вот этот хмырь, — указал он ложкой на Керна. — А мы так, сопровождаем-с.

Помянутый хмырь явно хотел что-то сказать, но никак не мог прожевать попавшийся в вареве твёрдый кусок неизвестного происхождения, а говорить с набитым ртом счёл ниже своего достоинства. Рейнард ухмыльнулся и полез черпаком в чан за добавкой, стараясь избегать жилистых кусков мяса, вероятно сдохшей своей смертью старой клячи.

Жуя очередной сухарь, Рейн оглядывался по сторонам. Вроде изба, как изба. Однако ж окна застеклённые, шторки на них висят. Половички у двери узорные, скорее для красоты, чем для вытирания ног. Да и недовольный взгляд хозяйки, брошенный на Даниэллу, это подтверждает. Столешница светлая, свежеструганная, хотя ножки у стола тёмные, закопчённые. Чего это они столешницу менять удумали? А в целом — зажиточное хозяйство-то.

Он ухватил деревянную кружку с чаем и принялся медленно прихлёбывать, громко сёрпая. Как из-за того, что кипяток, так и ради недовольства на лицах спутников. Они-то со своей манерностью едва в мисках поковырялись. Вот и пускай сидят голодные, а Лис давно привык жрать, когда есть возможность. Причём быстро, пока золото обратно в медь не превратилось, и жулика не погнали прочь. Впрочем, уплаченный хозяйке золотой, вытащенный из багажа Керна, ни во что превращаться не должен был.

— Вы пейте чаёк-то, пейте, пока не остыл, — засуетилась хозяйка, глядя на гостей, вяло помешивающих в кружках сухарями.

Рейн снова ухмыльнулся. Вот что золото с людьми делает, разом гостеприимство и заботу пробуждает. А то заняты, кобылы жеребятся, прочие трали-вали…

Керн провёл над кружкой ладонью, изобразил на лице выражение ещё большей надменности и превосходства чем обычно, и сделал большой глоток. Тут же его глаза полезли на лоб, а рот раскрылся в попытке остудить обожжённую глотку.

Вот вам и магистр, чай охладить не сумел. Поди, использовал заклинание для хрустальной посуды.

— А что, хозяйка, чего похолоднее нету? — осведомился Лис. — И такого, знаешь, пенистого. А то, может, в кабак метнёшься быстренько?

— Нету, мил человек, — покачала головой женщина. — И кабака у нас в деревне нету. Хмельного не употребляем, как заповедовано.

Рейнард удивлённо вскинул бровь. Это кем такая дичь заповедована? Его Императорское Величество, наместник богов на земле, чтоб ему икалось вечно, такого точно не говорил. Среди всего обширного пантеона Империи богов-трезвенников тоже как-то не вспоминалось.

Он открыл рот, собираясь спросить, но вместо этого только широко зевнул. Похоже, пьянство за полночь в компании Лофта сказывалось. Керн и Даниэлла тоже зазевали. Стадный инстинкт, что ли? Или тоже ночью не спали? А чем же занимались-то? Рейн отхлебнул ещё чая, надеясь взбодриться, но в сон потянуло только сильнее.

К моменту, когда кружки опустели, Керн уже засопел, лёжа на столе. Даниэлла ещё крепилась, подпирая голову ладонью, но глаза то и дело закрывались, каждый раз на всё большее время. Лис поднял мутный взгляд на хозяйку.

— Что…

Язык отказывался повиноваться. Мысли тоже путались. Он уже сам не знал, что хотел спросить. То ли, что происходит, то ли что было подсыпано в чай.

— Спите, спите, гости дорогие, — как-то совсем недобро улыбнулась женщина. — Мы уж устроим ваши магичества со всеми удобствами.

Как Рейнард и ожидал, очнулся он, лёжа на голой земле. Ну, большей частью. Голова покоилась на коленях спящей Даниэллы. Керн храпел рядом, из угла рта стекала струйка слюны. Рейн усмехнулся, вот и все аристократические манеры.

Их вещей рядом не было. Да и вообще почти ничего не было. Голая земля да глинистые стены, яма метров четырёх в поперечнике, в высоту примерно столько же. Наверху деревянная решётка, а за ней темнота. То ли они долго спали, то ли это погреб внутри дома, а не яма на улице.

Огонёк на фитиле масляного фонаря, стоящего в углу, подрагивал, норовя вот-вот угаснуть. Ну, хоть свет им решили оставить. Видать, чтоб лбы не разбили спросонья. И как точно рассчитали время, масло как раз заканчивается.

Он встряхнул за плечо Даниэллу.

— Подъём, кудряшка, скоро стемнеет.

Она резко распахнула глаза, шарахнулась, пытаясь оттолкнуть мужчину. Лис не стал удерживать, выставив перед собой руки ладонями вперёд.

— Спокойно, это просто я. И я не покушаюсь на твою честь. Снова.

— Тьфу, что за… — проворчала она. — Во рту как кошки нагадили.

Рейн усмехнулся. Богатый жизненный опыт, однако. А Лофт говорил, что она непьющая.

— Сейчас фонарь погаснет, — вздохнул он.

Даниэлла вытянула перед собой руку и сосредоточенно уставилась на ладонь. Кончики пальцев начали было светиться, но тут же угасли. Недавно возвратившаяся магия вновь изменила хозяйке.

— Попробуй ты, — потребовала девушка.

Рейнард покачал головой.

— Я никогда не был мастаком по всем этим световым эффектам.

— Что⁈ — изумилась Даниэлла. — Да это же заклинание уровня послушника, его ещё при поступлении изучают! Ты издеваешься?

— Да учил я, учил, — вскинул руки Лис. — А потом выиграл в карты у одного преподавателя магический светоч… Ну и как-то подзабылся навык. Светоч, кстати, в сумке. Ну а сумка…

Он развёл руками. Даниэлла нахмурилась и сложила руки на груди. Лис только улыбнулся и зажмурился, будто к чему-то прислушиваясь. Вскоре сверху донеслось нестройное треньканье струн.

— Ага, сумка там, — он указал пальцем в потолок. — Наверняка рядом с лютней.

— То есть, играть на расстоянии на лютне, которую даже не видишь, ты умеешь. А свет создать — нет?

— Да я вообще на ней играть не умею, — пожал плечами Рейнард. — Она зачарована и связана со мной магией крови. Играет сама по моему желанию.

— Тоже в карты выиграл? — с подозрением осведомилась Даниэлла.

— Ну что ты, конечно, нет, — искренне возмутился Рейн. — В кости!

Керн снова всхрапнул. Рейнард пнул его босой ногой, от чего магистр зашевелился и наконец проснулся.

— Что? Где мы? Как?..

— Пить надо меньше, — укорил его Рейнард. — Ты зачем к хозяйке приставать начал? Ещё и так грубо. Она визжит, а ты знай подол задираешь. Тут муж её явился, да по башке тебя поленом ухайдокал. А потом за вилы схватился и нас тоже сюда загнал.

Керн выпучил глаза. Даниэлла тоже смотрела с открытым ртом. Но, сообразив, закивала. Рейн довольно улыбнулся. Поиздеваться над Керном — благое дело.

— Так ведь мы же чай пили, — попытался припомнить магистр.

— Видать, для тебя и чай слишком крепким оказался. Ты б лучше свет зажёг.

Керн продолжал недоумевающе хлопать глазами, но послушно вытянул руку. Ладонь окутало сияние, но через несколько секунд угасло. Даниэлла вздохнула с явным облегчением — стало очевидно, что проблема не в ней.

— Значит, посидим в темноте, — резюмировал Рейн. Будто повинуясь его словам, фитиль тут же угас. — Так, кто трогает мою ногу?

— Не я! — тут же хором отозвались спутники.

— Ой, — тут же добавила Даниэлла. — Теперь и меня кто-то трогает! Тут кто-то есть!

— Да расслабься, тебя я потрогал, — признался Лис. — А меня никто не трогал, я пошутил. Что вы прямо как дети. Не прячутся в темноте злые кобольды. Ну, по крайней мере, в сельском погребе. Вот были бы мы в горах…

Даниэлла стукнула его ладошкой по плечу, а он в ответ притянул девушку к себе и сграбастал в охапку.

— Вот так и сидим, теперь ты знаешь, где мои руки. А если кто ещё будет трогать — смело пинай Керна.

— Да не собирался я…

Рейн не дал ему договорить, дрыгнув ногой в темноту. Услышав в ответ ойканье, удовлетворённо кивнул. Эх, жаль сапоги в доме снял, босой ногой пинок не такой весомый.

Даниэлла немного поёрзала, но вырываться из его объятий не стала. Темноты боится, что ли? Но распускать руки он всё-таки не стал. Кто знает, сколько ещё придётся здесь сидеть, в ожидании не слишком гостеприимных хозяев. Впустую переругиваться не хотелось. Лучше подумать о том, зачем им что-то подсыпали и заперли тут, а заодно и что говорить, чтобы из этой ситуации выпутаться.

Ждать пришлось долго. Или это отсутствие света и каких-либо признаков жизни снаружи так сильно изменяло ощущение времени. Даниэлле показалось, что прошла целая вечность прежде, чем Керн окончательно пришёл в себя и начал сыпать пустыми угрозами направо и налево.

— Я сожгу эту деревню дотла! Видит Император, они сами напросились! Такое неуважение к Академии.

— И под самым вашим носом, — вставил свои пять медяков Лис, даже не пытаясь скрыть удовлетворённого ехидства.

— И гвардейцев, отвечающих за этот участок, тоже сожгу! Всех сожгу!

Даниэлла усмехнулась, чувствуя, как паника магистра действует на неё, что бальзам на душу.

— Ты сначала верни способность магичить, о великий сжигатель!

Керн запнулся на полуслове и громко засопел. Видимо, признавая правоту девушки. Ответа на вопрос, что случилось с их магическими способностями, тоже никто не знал. Самый разумный вариант — что-то подмешали в чай, что не только отключило всю честную кампанию, но и магические способности заблокировало. Но что это могло быть? За перечислением вариантов разговор сам собой сошёл на нет.

Снова повисла напряжённая тишина. Изредка Лис принимался что-то насвистывать, но вскоре замолкал. И так продолжалось по кругу.

— Может, все же обсудим, как отсюда выбираться? — не выдержала Даниэлла.

— А что тут обсуждать? — флегматично протянул Лис. — Сиди себе. Слушай. Силы восстанавливай. Рано или поздно, так или иначе что-нибудь непременно произойдёт. Вот тогда и будем действовать.

— А как ты собираешься действовать без чёткого плана? — едко поинтересовался Керн.

— Почему без чёткого? — удивился Лис. — У меня план давно созрел в голове. Тебя бросаем здесь в качестве откупа. Кудряшку я забираю с собой, она мне ещё пригодится.

Даниэлла пнула Лиса, несмотря на то, что с первой частью плана была вполне согласна.

— Не смешно, — проворчал Керн.

Лис в ответ лишь пожал плечами, мол, не нравится — действуй сам. Но этого никто не увидел. Наверху послышались шаги и смутно различимые голоса.

— Кто-то идёт! — воскликнул Керн и попытался вскочить на ноги.

Но от долгого сидения на одном месте конечности затекли и попросту отказались слушаться. Керн не удержался и мешком свалился прямо на Даниэллу с Лисом. Девушка завизжала. Лис громко выругался, пытаясь спихнуть магистра с себя, причинив ему при этом как можно больше ощутимых пинков под ребра. Керн взвыл то ли от боли, то ли от неожиданности.

В этой неразберихе ни один не услышал, как заскрипел замок в решётке над головами. Только когда в глаза ударил луч света от масляного фонаря все трое замерли и, щурясь, уставились наверх.

— Ты глянь на них, развратники, а. Тьфу ты, бесовщина магическая! — та самая хозяйка, что так сердобольно встречала и потчевала их, сейчас смотрела сверху со смесью отвращения и пренебрежения.

— С развратником соглашусь! С остальным — увольте, — широко улыбнулся Лис, поднимаясь на ноги и задирая голову. — Ну, кто мне объяснит, что это у вас за порядки гостеприимства такие? Мы к вам с миром, по-хорошему, а вы нас в яму!

— Заткнись! — справа от хозяйки послышался грубый мужской голос. — Слова не давали! Двое к стене, один остался.

Это был здоровенный детина с лицом, не подающим ни малейших признаков интеллекта. Он-то и держал фонарь.

— Нас тут четверо с дубинами, ясно? Вздумаете выкинуть что-нибудь, сразу забьём! Старшой говорить хочет. С вами.

За спиной детины раздался одобрительный гул.

— Так что это, давайте. По одному выбираемся, ясно? По одному!

Для наглядности он показал один палец.

— А если я не хочу выбираться? — вызывающе фыркнул Лис.

— Дубину тебе на голову, ясно? — пробасил детина.

— Ясно. Гуманизм процветает.

На дно ямы скинули верёвочную лестницу. Первым, растолкав сокамерников, на выход кинулся Керн. Не медля, он взобрался вверх и скрылся из виду. Следом, всё также напевая какой-то глупый мотив, двинулся Рейнард.

Даниэлла медлила. Ничего хорошего в разговоре по душам с местным старейшиной ей не виделось. Как показывал её опыт — все главы толстые, зажравшиеся, мелочные кабаны, которых не интересует ничего кроме собственной выгоды.

— Эй ты! Чего застряла? Дубину на голову захотела? — прорычала хозяйка. Даниэлла сделала глубокий вдох, сдерживая рвущиеся наружу ругательства.

— Шевелись давай.

Ничего не оставалось, как схватиться за вытертые верёвки и двинуться наверх.

В комнате царил полумрак. От фонаря, что был в руках у детины и парочки таких же у увальней, стоящих рядом, по стенам тянулись длинные уродливые тени. Сквозь мутные стёкла в комнату глядела беспросветная ночь. В углу потрескивал камин, от которого по комнате разливалось приятное тепло. Только сейчас Даниэлла почувствовала, как юбка отсырела, а руки и кончик носа заледенели. В углу рядом с камином грудой были навалены их немногочисленные вещи — пара холщовых сумок Даниэллы и Рейнарда и расшитый парчой и каменьями чемодан Керна. Там же, сиротливо прислонившись к стене, покоилась лютня Лиса. В голову Даниэллы закралась мысль, а не может ли Лис телепатически приказать своему инструменту отлютнячить присутствующих. Но озвучивать её в присутствии свидетелей девушка не стала. А сам соплелов то ли не догадался, то ли решил не раскрывать все козыри здесь и сейчас. Поэтому девушке оставалось лишь зафиксировать местоположение вещей, чтобы в случае чего оперативно их изъять и скрыться отсюда куда подальше.

Лис на удивление присмирел. Встал в стороне со смиренным видом и ленивым взглядом обводил комнату — видимо, тоже оценивал расстановку сил и всякого хлама. Керн начал было сыпать угрозами и проклятиями, но получил тычок дубиной под лопатки и тут же предусмотрительно заткнулся.

— На выход, — буркнул один из увальней и остальные тут же зашевелились, окружая компанию.

— Что, прямо туда? Под дождь? Сердца у вас нет! — жалобно затянул Лис.

— Иди, не ной! Ирод! — матрона подтолкнула Лиса к выходу.

— Иду, иду. Как будто у меня выбор есть!

Так, переругиваясь и перебрасываясь любезностями, пленников вывели во двор.

Дождь усилился. Противные ледяные змейки скользнули за шиворот, едва Даниэлла переступила порог той убогой лачуги, в которой их держали в плену. Под ногами противно чавкало. Темнота давила на глаза, а тишина — на уши. Только размеренный стук капель по земле и крышам и хлюпанье под ногами говорили о том, что мир вокруг всё ещё есть. Даниэлла поёжилась. Как ни крути, ситуация, в которой они оказались, не блистала перспективами скорейшего разрешения. Лис опять начал что-то насвистывать. Такая беспечность неимоверно раздражала. Даниэлла призвала всю свою силу воли на помощь, чтобы прямо здесь не вцепиться ему в лицо, срывая злость и напряжение последних часов. Лис словно почувствовал её состояние и притянул к себе.

— Не кисни, кудряшка. Это не самое печальное развитие событий, которое могло бы быть.

— Разговоры! — прорычала матрона, семенящая за спиной.

Даниэлла фыркнула, но не отстранилась. С Лисом было однозначно теплее. Так под шум дождя и хлюпанье луж они пересекли двор и зашли в очередную избу. В темноте она показалась Даниэлле раза в три больше предыдущей. Видимо, старейшина имел большую семью, которую надо было где-то селить. На крыльце их встречал такой же детина с масляным фонарём в руках. Он толкнул дверь — несмазанные петли противно заскрипели, от чего Даниэлла поморщилась. На балке над входной дверью он заметила иссохший венок с кучей перьев и каких-то мелких костей. В полумраке и шуме дождя выглядело весьма зловеще. К каким же фанатикам их занесло?

— Башмаки скидайте! Нечего грязь свою к старшому тащить! — велела матрона, прокатываясь вперёд.

— Так это ж ваша грязь, а не наша! С вашей же земли, с вашего двора! — возразил Лис.

Даниэлла сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Этого точно ничего не исправит.

Керн попытался было возразить, но снова встретился с приветливой дубиной и таки скинул башмаки.

— Ведите нас немедленно к главному! — в голосе магистра надменности не убавилось даже после парочки синяков между лопатками. — Я намерен от лица Академии говорить только с ним. Это просто неслыханное невежество и преступление против короны! Вы оскорбили Его Императорское Величество!

— Слышь, ты, величество, завались! — один из увальней шагнул вперёд и ткнул Керна в грудь. — Щас как брошу назад в подвал и крыс запущу.

Керн сделал пасс рукой и щёлкнул пальцами.

— Даже не думай, — хохотнул другой молодчик. — Здесь ваши все штучки не работают. Магичества закончились. Тю-тю.

— Знать бы ещё почему, — пробормотал Лис.

— А вот щас и узнаешь, — подхватил другой. — Щас вам наш старшой всё расскажет, покажет и даже на себе даст испытать!

Этот был, видимо, посмелее или понаглее. Он шагнул к Даниэлле и, бесцеремонно разглядывая девушку со всех сторон, взял её лицо за подбородок.

— Если я не могу колдовать, это не значит, что не могу вцепиться тебе в глотку! — прошипела та. — У меня родовое проклятье, слюна ядовитая! Сгниёшь заживо за три недели!

Увалень отскочил, как будто она уже его укусила, а Даниэлла, довольная собой, зловеще усмехнулась.

— Злюка, — бросил Лис, внимательно наблюдавший за этой сценой.

— Зато не лезут всякие!

В глубине избы послышались голоса. Несколько мужчин двигались в их сторону. Матрона, до этого суетившаяся с тряпками и подтиравшая грязь, всплеснула руками и поспешила за дверь, на улицу. Даниэлла проводила её непонимающим взглядом. Неужели тут процветал дремучий патриархат? Так или иначе, скоро они это узнают.

Двери на противоположной стене скрипнули, и в комнату вошли трое новых лиц. Один — судя по всему охранник — такой же здоровенный и тупой на вид, как те, что привели их сюда. Даже одежда на нём была такого же кроя и расцветки — серо-коричневые мешковатые штаны, рубаха и грубый плащ. Второй — по всему виду тот самый старшой. Высокий крепкий мужчина средних лет с волосами, убранными в хвост, и посеребрённой сединой бородой. Колючие серые глаза внимательно изучали пленников. Он молчал, давая себе время оценить обстановку. Даниэлла заинтересовалась было им, но тут всё внимание привлёк третий персонаж. С громким визгом нечто несуразное и безразмерное кинулось вперёд:

— У-у-ух! Новая баба! Краси-и-и-ивая-я-я!

Даниэлла почувствовала, как это нечто сбило её с ног, а в следующее мгновение она оказалась на полу под как минимум сотней килограмм, распластавшихся сверху.

Рейнард с усмешкой наблюдал, как Даниэлла барахтается под придавившей её тушей. При этом требования встать она пересыпала такими выражениями, какие приличной даме не положено не то, что употреблять, но и вовсе знать. А ведь не деревенская ведьма, с графом в родстве. Лис покачал головой и неодобрительно прищёлкнул языком, но на это никто не обратил внимания.

Убедившись, что все взгляды прикованы к парочке на полу, Лис проделал хитроумный жест пальцами. Простейший трюк, все первокурсники его учат, чтоб время от времени подложить нелюбимому преподавателю магическую иголку на стул. Конечно, преподаватели давно в курсе и используют в ответ защиту для своих тылов, возвращающую иглу тому, кто её наколдовал. Стула в данном случае не было, но вполне можно применить заклинание и на штаны увальня.

Судя по ойканью, сработало. Хотя и не в полную силу, иначе раздался бы вопль боли. Колдовать Рейн пытался во всю мощь, и пусть он никогда не отличался великой силой, уж это заклинание отработал до совершенства. Даже такой шуточной магией для новичков можно убить врага, если сотворить магическую иглу у него в сердце или голове.

Здоровенный увалень поднялся с алхимички, потирая свой толстый зад. Даниэлла немедленно вскочила и метнулась в сторону, угодив прямиком в объятия одного из громил с дубинами.

— Чой-та слюной брызгала, а Томми хоть бы хны, э? — осведомился тот. — Ядовитая она… Ах ты ж стервь брехливая. За брехню вдвойне получишь. А потом и Томми тебя отдадим.

В ответ Даниэлла выдала такую тираду, что Рейнард пожалел об отсутствии бумаги и карандаша под рукой. Подобные экзерсисы необходимо запечатлевать в назидание потомкам.

— Грубая баба, — протянул Томми. — Но краси-ивая! Моя! Я первый!

Рейнард открыл было рот, ещё раз взглянул на потенциального собеседника, передумал и закрыл. Если остальные мужики выглядели просто неотёсанной туповатой деревенщиной, то Томми явно роняли в детстве головой на пол. Скорее всего, неоднократно и с большой высоты. Хотя некоторые утверждали, что подобная умственная недоразвитость связана не с травмами, а является врождённой. Но что бы там ни твердили учёные мужи, в данном случае причины ничего не меняли. Толстощёкий увалень со стекающей из угла перекошенного рта струйкой слюны смотрел на алхимичку, как ребёнок на вкусную конфетку. И умом, видимо, от этого ребёнка не далеко ушёл, несмотря на куцые усики под носом и габариты, которым многие бы позавидовали, если б не избыток жира. Но несмотря на чрезмерную упитанность, бицепсы Томми размером могли потягаться с бедром Лиса. Так что без магии справиться с ним не вариант. Не говоря уж о ещё четверых мужиках.

— Успокойся, сынок, — несмотря на резкость тона, голос старшого прозвучал на удивление ласково. — Сядь в уголке пока, дай взрослым спокойно поговорить. Потом отдадим тебе грубую бабу, отдадим.

— Сильно потом, — хмыкнул держащий Даниэллу мужик, но под взглядом старшого осёкся и потупился.

— Можете её забирать и делать, что хотите, — заявил Керн, выступая вперёд. — И с этим тоже. Но немедленно, повторяю, немедленно, освободите меня! Если вы принесёте извинения…

По кивку старшого ещё один мужик приблизился к магу сзади и огрел дубиной по голове. Тот даже не охнул, просто рухнул на пол, разбросав руки в стороны.

— Вот теперь и поговорить можно, — ухмыльнулся Лис.

— Говорить буду я, — отрезал старшой. — А ты слушать. И товарищу потом передашь.

— Инлунский червь ему товарищ, — отмахнулся Рейнард. — И стоит его шкура примерно столько же, как слизь того самого червя. Дорого стоит, если вы не в курсе цен на инлунскую слизь, — пояснил Лис.

Старшой хотел было одёрнуть разболтавшегося пленника, но, услышав про деньги, захлопнул рот. А Рейн продолжил говорить:

— Червяк тот размером с хорошую лошадь, только длиннее раз в пять, да и в ширину вдвое превосходит. В общем, сходства с лошадью практически не имеет, за исключением того, что жрёт по тяжеловозу за раз. Благо, питается всего раз в неделю. Только вот в Инлунских горах тяжеловозы не водятся, потому лопает всё, что найдёт. Особенно любит тех, кто пришёл добыть его слизи. И вы спросите, к чему я это веду? — он оглядел слушателей, вытаращивших глаза от такой лекции. — Вам-то рисковать совершенно не требуется. И даже в Инлунские горы добираться. Потому как вот он, магистр Керн. Лежит себе, да сопит в две дырочки, бери и неси. И он даже не кусается, да и жрёт меньше. А ректор Академии за сыночка, живого и невредимого, заплатит не скупясь. Не по весу, конечно, но полтыщи золотых отвалит.

— Сынок ректора, значится? — осклабился старшой.

Лис вздохнул. Усмешка собеседника ему не понравилась. Кажется, тактика оказалась неверной. Иначе он сказал бы про золото, а не про родство пленника.

— Экая нам славная добыча привалила, — продолжил старшой. — Сам потомок мерзкого богохульника архимага. Пущай теперь поработает во благо народа. В наших шахтах. — Трое мужиков загоготали, даже Томми захихикал из своего угла. — Ну а ты сам кто таков будешь, балаболка?

— Менестрель я, — не моргнув глазом, соврал Лис. — Лютню видали? Ну вот. В проводники этому ослу высокородному нанялся. Правда, сам я здешних мест не знаю, и вообще туточки впервые. Но разве ж это мешает с богача-колдунишки пару монет содрать, а?

— Ну а дивчина? — кивнул на Даниэллу старшой.

Рейнард задумался. Поверил мужик его словам или нет? По лицу не понять, сохраняет невозмутимость. С такой рожей хорошо в карты играть.

— Да впервые её вижу, — развёл руками он. — Вместе с этим хмырём была. Нас и не представили.

— Я не вместе с ним! — возмутилась алхимичка. — Он… он меня похитил, вот!

— Ну-ну, — старшой задумчиво огладил бороду. — Знаете, чего я не люблю?

— Разбавленного кислого пива, распутицы на дороге в базарный день и тощих баб с костлявым задом? — предположил Рейн.

— Это тоже, само собой, — не стал отрицать мужик. Даже чуток улыбнулся, но тут же вновь помрачнел. — А ещё не люблю, когда мне брешут и за дурачка держат.

— Дурачок — плохое слово, нельзя его говорить, — проныл из своего угла Томми.

— Да почему ж вы мне не верите? — изобразил праведное возмущение Лис. — Да разве ж я вам когда-нибудь врал?

— Дык, я тебя первый раз вижу…

— Это дела не меняет, — не дал собеседнику подумать Рейнард. — Я самый честный менестрель по эту сторону Инлунских гор! Да чтоб меня червь сожрал, коли вру!

— Сожрут черви, сожрут, — махнул рукой старшой. — Не энти, лунские, а наши, местные, земляные. Только попозжее. Сперва киркой на шахте помашешь, камень противоколдунский добывая. А потом и к червям.

— Нельзя меня в шахту, — изобразил испуг Рейн. — У меня нежные руки музыканта. Я и кирку-то ни разу не держал, махать ей не умею. Ещё по ноге себе попаду, придётся вам меня выхаживать.

— Не придётся, — успокоил старшой. — Попадёшь по ноге, не будешь работать, так и кормить не станем. Быстрее с червями встретишься. Если их крысы не опередят.

Мда, с такой логикой не поспорить. И даже на менестреля не повелись, сыграть не попросили. А в репертуаре зачарованной лютни имелась и усыпляющая мелодия. И ей-то никакие «противоколдунские» камни не помеха. Не может же это быть зачарованный антимагический артефакт, в каком-то глухом селе. Что это за камни, Лис не знал. Что-то новое и неизвестное или же хорошо забытое старое. Уж маги бы постарались, чтобы о чём-то, блокирующем их силы, никто не знал. А кто знал — никому не смог больше рассказать. Однако упустили целую деревню, да ещё вблизи Академии. Ну как так-то?

— Это вы нам каменную пыль в чай подмешали? — предположил он, резко сменив тему. — И сами, поди, регулярно такой пьёте, чтоб от колдунства защититься? А знаете, что камни в почках откладываются? Нужду малую справлять не больно?

— А ты шо, не только менестрель, ещё и лекарь? — прищурившись и склонив голову набок, спросил старшой. — Ты мне тут не бреши. Почки — они на деревьях по весне.

Даниэлла не выдержала и истерично рассмеялась. Сделала она это зря, поскольку мигом привлекла внимание Томми.

— Батя, можно я возьму красивую бабу? Ну можно? — заныл дурачок.

Лис поймал испуганный взгляд алхимички, но в ответ только пожал плечами. Что тут сделаешь? Против четверых крестьян и одного здоровенного недоумка. Был бы хоть меч в руке, а так кулаками махать не вариант. Придётся девушке выкручиваться самой. Или немного потерпеть.

— Можно, — вздохнул старшой, скривившись, будто от зубной боли. — Боб, отведи девицу в комнату, да посторожи у двери. Снаружи.

— Заразная она… — начал было Рейн.

— А ну никшни, лекарь недоделанный! — прикрикнул старшой. — Хорош брехать мне тут. В самую глубокую штольню тебя отправлю, где кобольды шалят.

— Давайте лучше меня в шахту, к кобольдам! — выкрикнула Даниэлла, упираясь в хватке своего сопровождающего. — А его с сыночком своим в комнату отправь!

— Ты что это, девка, удумала? — нахмурился старшой. — Сынок мой нормальный, токма по бабам! А кобольды тоже до бабьей плоти охочи. Но по другой части, жрут. Точно к кобольдам хошь?

— Да лучше пусть сожрут!

— Пожалей девицу, у неё это впервой будет, — попытался вмешаться Лис.

Но, похоже, своей болтовнёй он успел старшому надоесть. Тот махнул рукой, и на голову Рейнарда обрушилась дубинка, погружая мир во тьму.

Мужицкие ручищи грубо схватили Даниэллу и снова потащили на улицу — в темноту и сырость. Рядом вприпрыжку семенил счастливый Томми.

— Моя баба! Моя красивая баба! Томми получил новую бабу!

От этих причитаний за спиной хотелось взвыть громче местных собак. Но Даниэлла держалась. Сначала надо выведать у этого дурачка как можно больше. Потом охмурить. А после постараться сделать ноги из этого богами забытого места. Если повезёт, опять же с его помощью.

Дождь на улице наконец-то прекратился. Тучи постепенно рассеивались. Один раз даже показался лунный бок. Этого хватило, чтобы понять — со всех сторон деревня обнесена высоченным, в два человеческих роста частоколом. Просто так через забор не перемахнёшь. Даниэлла вздохнула. Минус один вариант побега.

— Корс, хочу в папкину избу! — заныл Томми, указывая в сторону. Там в глубине двора стоял добротный сруб в два этажа высотой. — Он своих баб всегда там имеет, — продолжил ныть детина.

Корс присвистнул:

— А папка имейку не открутит за то, что ты в его хоромах озорничать будешь?

— Хочу в папкину избу-у-у-у! Хочу в папкину-у-у-у!

Корс остановился и задумался. Хватка немного ослабла. Но не настолько, чтобы можно было прямо сейчас ловить момент. Было бы тут хоть немного магии…

В голове Даниэллы что-то щёлкнуло. Что там лепетали про какие-то камни? Противоколдунские? Или это Лис про почечные что-то затирал? Она была слишком ошарашена нападением Томми, чтобы вникать в суть разговора. Хотя то, как приложили Керна дубиной, не могло не порадовать. Даже в сложившейся ситуации. Чтоб его черви жрали!

— В папкину избу! — продолжал требовать своё дурачок.

— Так мы же только оттуда! — наиграно удивилась Даниэлла. Томми затих, вслушиваясь в её голос и противно захихикал.

— От дурная красивая баба! То была ре… резис… ре-из-денутся!

— Резиденция, — на автомате поправила девушка.

— Угу, — кивнул дурачок. — А это — изба для утех, чуешь?

— К счастью, пока нет, — пробормотала та.

Корс, видимо, решил не спорить с сыночком старшого, и с удвоенной силой потянул её в сторону избы. Томми довольно заверещал, отчего парочка собак поблизости испуганно заскулила.

В избе было сухо и тепло. На первом этаже трещал камин, от которого вглубь комнаты уходила большая лежанка. Сбоку стоял внушительных размеров стол — такой же, как тот, за которым их опоили сонным зельем — и две резные скамьи. К стене были приколочены массивные полки, а на полу стояли такие же объёмные, грубо сколоченные ящики. Повсюду висели травы — засушенные пучки, свежие охапки — Даниэлла чуть не подпрыгнула от радости. Есть трава — есть зелье. Есть зелье — есть надежда. Если сильно постараться, можно что-нибудь соорудить. Качество, конечно, без магических компонентов будет хуже. Но за неимением вариантов и так сойдёт. Вот он чистотел — виден прямо с порога. А чуть дальше висячие зонтики тысячелистника. Если растереть, залить красным вином, подогретым в человеческих руках, и добавить щепотку алтырской пыли, получится неплохое средство для прояснения разума…

Даниэлла чуть не застонала. Ну вот для чего ей сейчас прояснение разума? Она и без прояснения яснее ясного понимает, в какую дыру их занесло и как мало перспектив для того, чтобы отсюда выбраться. Если только не случится чудо и старшой не смилостивится над ней.

Девушка застыла, так и не сделав следующий шаг. Ей нужно чудо, чтобы выбраться. У неё есть полоумный сынок, в котором папаша души не чает. Осталось сложить одно с другим и тогда…

— Можешь идти, — подражая папаше, махнул рукой Томми.

Корс уставился на него, стараясь не расхохотаться.

— Э, нет, дорогой. Мне старшой строго-настрого запретил оставлять тебя одного с этой магичкой! Ещё колдунёт здесь, меня потом на её место в яму. Оно мне надо?

Томми недовольно засопел.

— Эй! Так я не магичка, — возмутилась Даниэлла. — Если я пришла с мерзким колдунишкой — это не значит, что я из его братии!

— Ага, рассказывай! — фыркнул Корс. — Про слюну колдунскую тоже складно заливала. А вышло что? Томми вон здоровёхонький, ещё и с новой бабой!

Томми довольно захлопал руками, подпрыгивая на месте. Дурак, а зависть окружающих понимал прекрасно. И ещё умудрялся злорадствовать.

— Ну, знаешь! Когда на тебя надвигается стадо оголодавших до женщин мужиков, и не такое придумаешь! — возмутилась Даниэлла. Корс осклабился, видимо, довольный таким сравнением. А девушка продолжила: — У вас тут что, баб совсем нет, что ли?

— Ну почему же… есть.

— Они все папкины! — гордо выпятил грудь Томми. — Как ему надоест, он их раздаёт. Сначала мне, потом остальным.

Корс кивнул, с грустью в глазах подтверждая слова дурачка. Видимо, тут всё было запущеннее, чем казалось на первый взгляд. Какой-то древний мир с процветающим патриархатом и охотой на ведьм.

— Ну всё, иди отсюда, Корс, — захныкал Томми. — Иди давай.

Даниэлла решила подыграть ему.

— Тебе ж сказали, за дверью жди. Ежели чего — прибежишь спасать вашего ненаглядного.

— Иди, иди за дверь!

Корс несколько мгновений усиленно раздумывал. Так, что на лбу выступила испарина. Было видно, что такая активная мозговая деятельность явно не его конёк.

— Пёс с вами, — наконец он махнул рукой. — Блудите, сколько влезет!

С этими словами он развернулся, пнул дверь, отчего та жалобно скрипнула, и ещё сильнее пнул её назад.

Едва дверь захлопнулась, Томми засеменил к лежанке. Не раздеваясь вскарабкался на возвышение, укрытое медвежьей шкурой, проворно развернулся и вопросительно уставился на Даниэллу.

— Ну что ты там мнёшься? Иди давай уже! Будем чесаться!

Глаза девушки против воли поползли на лоб от услышанного. Всякие названия она слыхала на своём веку. Но чтобы так…

— Ты че эт, первый раз, что ль? — заулыбался Томми. — Не трясись, я тебя научу! Старая Хильда всему меня обучила! Томми теперь как папка жеребец!

Даниэлла слушала признания полоумного, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Учить он её собрался, ну-ну.

Между тем дурак продолжал:

— Ты сейчас усядешься на край, вот сюда! Я уляжусь тебе на колени и закрою глаза. Ты возьмёшь гребень и начнёшь чесаться.

— Ты хотел сказать чесать, — поправила Даниэлла. — Я же, так понимаю, твои кудри чесать надо гребнем?

— Ну да, верно, — хитро заулыбался Томми. — А говоришь, что впервой это делаешь…

Взгляд его мигом погрустнел. Видно было, что мысль о том, что он у неё первый, грело мужское самолюбие. Дурак, а мужика в нем все равно оставалось предостаточно.

— Клянусь лютней одного отбитого соплелова, впервой делаю. И ты прямо лучший учитель, которого можно отыскать.

От этих слов Томми радостно захрюкал. Даниэлла взяла гребень с одного из ящиков и вскарабкалась на лежанку. Кто бы ни была эта Хильда, она сделала несказанный подарок всем девкам из деревни. И не только из деревни. Если каждой приходилось развлекать Томми таким образом — то даже представить сложно, как можно отблагодарить эту хитрую плутовку. Надо будет жрецам в ближайшем храме заказать молебен в её честь. Хильда-спасительница-дев-от-толстых-противных-дураков.

Томми между тем поёрзал и улёгся на колени Даниэлле. Сделав глубокий вдох, девушка запустила руки в спутанные, местами свалявшиеся космы. У всех мужчин в этой деревне волосы были минимум до плеч, а то и длиннее. Видимо, часть антиколдунской веры заставляла их носить патлы.

— А ты видно давно не чесался, — между делом бросила Даниэлла.

— Так девок новых не видно. Ты вот первая за столько времени.

— А ваши что? Закончились?

— А, папка всех пораздавал. Сказал, рожать пора, а то деревня хиреет. Ещё сказал, что надо в набег идти за девками. Шоб каждому мужу по двое, а то и по трое досталось. Наши только о том и судачат целыми днями. Вы тут не вовремя приплелись. Папка-то как раз из разведки воротился. А тут вы со своей мерзостью колдунской.

Даниэлла почёсывала светлую голову, внимательно слушая и не перебивая дурачка. Ещё неизвестно, какая информация пригодится.

— Эй! А ты что это слушаешь? — как назло спохватился Томми.

— Речи твои сладкие слушаю, — тут же нашлась Даниэлла. — Никто из ваших голосом таким не обладает. А у тебя другое дело. Сразу видно, наследник главного!

Томми, довольный услышанным, заёрзал и даже пару раз хрюкнул от удовольствия. Даниэлла подождала, пока он успокоится, и принялась по новой ковыряться в волосах. Но теперь дурачок либо молча улыбался, либо радостно похрюкивал. Запас откровений на сегодня определённо закончился. Монотонные движения убаюкивали, и несколько раз девушка ловила себя на мысли, что засыпает. А ей ещё предстояло заняться травами. Неизвестно, когда ещё выпадет случай намешать хоть какое-нибудь зелье. Раздумывая над тем, что же можно соорудить из имеющихся трав, Даниэлла не заметила, как Томми заснул. Только когда громоподобный храп прокатился по комнате, девушка вздрогнула. Аккуратно слезла с кровати и кинулась к стене с ящиками.

Ромашка, стерлевица и полынь тут же отправились за пазуху — сделает настой, добавив местной земли, сможет услышать, что в окрестностях происходит. Туда же присоединились тысячелистник и чистотел. Чем заменить алтырскую пыль, подумает на досуге. Множество трав оказались непригодными из-за неимения магических компонентов. А тащить всё с собой было слишком опасно. Уже собираясь вернуться в кровать, Даниэлла заметила тоненький иссохший пучок, воткнутый за самую дальнюю балку.

— Любомель, ну надо же, — присвистнула девушка. Несколько мгновений она раздумывала — стоит ли брать его или нет.

— А, лишним не будет и хуже не сделает!

Отломав ветку, Даниэлла вернулась на лежанку. Томми спал сном невинного младенца, не подозревая, что ему приготовила коварная магичка.

— Прости, малыш. Но мне надо, чтобы ты какое-то время не мог и дня без меня прожить.

С этими словами девушка растёрла между пальцами иссохший лепесток в пыль и аккуратно подула в сторону Томми. Тот всхрапнул, стягивая воздух с пылью коварной травы. Фыркнул пару раз и перевернулся на другой бок.

— Вот и славно. Верно говорят, всё что ни делается… Зато спать буду в тепле и уюте!

Не разбрасываясь драгоценными часами сна, девушка залезла под шкуру и вскоре заснула.

Лис очнулся от того, что капающая откуда-то сверху вода попадала прямиком в ухо. Он попытался отодвинуться, перевернулся на спину, тряхнув головой, чтобы избавиться от воды, но при этом врезался затылком во что-то твёрдое. Со стоном сел, открыл глаза и осмотрелся.

Снова вокруг земляные стены, но теперь только с двух сторон. Если не считать потолка. Значит, не яма, а тоннель, шахта. Из земли тут и там торчали булыжники, об один из которых он и приложился.

Рейнард проверил фонарь. На этот раз масло залили доверху, лишать их освещения не собирались. В темноте много не накопаешь. Даже инструменты дали, кирку и лопату. Если б ещё знать, что и где вообще копать. Да напарника получше.

Керн всё ещё лежал без сознания. Рейнард подобрал сапоги, порадовавшись, что и их не забыли притащить, обулся и пнул товарища по несчастью под рёбра.

— Вставай, твоё магичество, — рявкнул он.

От крика с потолка посыпались комья земли, так что Рейнард решил впредь вести себя потише. Не хватало ещё оказаться заживо похороненным под землёй на неизвестной глубине. Да ещё без магии. Хотя и в лучшей форме он бы предпочёл выкапываться с помощью лопаты, а не скромных волшебных сил, вышло бы быстрее и надёжнее.

— Как вы смеете!.. — взвился Керн, но поняв, где и в чьей компании оказался, поник. — А, это ты.

— А ты кого ждал? Прекрасную принцессу-воительницу, которая пробудит тебя от колдовского сна поцелуем, потом сбросит зачарованные доспехи, и…

— И? — заинтересовался Керн.

— И окажется принцем, при твоём-то везении, — сплюнул Рейнард. — Это ж надо, завернули в первую попавшуюся деревушку, и тут такое. Почему-то со мной подобного никогда не случалось.

— Какое такое? Чего этой деревенщине от нас вообще надо? Как они посмели!..

Получив по макушке упавшим с потолка куском грязи, Керн осёкся.

— Им надо, чтоб мы копали, — усмехнулся Лис, протягивая магу лопату.

Тот вытаращил глаза, но инструмент принял. Рейнард вздохнул и принялся пересказывать разговор, который маг пропустил, валяясь в отключке. Из-за того, что историю про Инлунского червя и прочую болтовню он опустил, рассказ вышел очень уж короткий. Информации для понимания происходящего явно не хватало.

— Камни, блокирующие магию? — удивился Керн. — Да не может такого быть! Существуй что-то подобное…

— В Академии бы знали, — за него договорил Рейн. — Есть у меня одна мыслишка. Пошли.

Он подхватил кирку, в другую руку фонарь и направился по тоннелю. Оставалось надеяться, что угадал с направлением и идёт не к выходу. Там наверняка охрана, завернут и придётся топать обратно, а пока в этом никакого смысла. Тоннель несколько раз разветвлялся, Лис упорно выбирал наиболее высокие, широкие и надёжные коридоры. Не только из опасения, что потолок может обрушиться на голову. Для того, что он искал, требовался старый, уже выработанный штрек, где давно перестали копать. А самые широкие тоннели наверняка делали первыми, уже потом начали лениться, экономить время и халтурить.

Наконец, свернув за очередной поворот и подняв фонарь, Рейнард увидел отблески света на стенах. Провёл пальцами, стирая кристальную пыль, поднёс ближе к лицу, чтобы рассмотреть, даже обнюхал.

— Если ты надеешься восстановить магию за счёт кристаллов, то зря, — буркнул Керн. — В такой мелкой пыли энергия не удержится.

— Раньше здесь была не только пыль. А потом шахта исчерпалась. Деревня рудокопов стала никому не нужна, про неё практически забыли. Вот сколько раз ты проезжал мимо? А знал, что тут селение?

Керн то ли пожал плечами, то ли нервно передёрнул. Но отсутствие у собеседника интереса не остановило Лиса.

— Магические кристаллы — аккумуляторы энергии, — сообщил он известное каждому первокурснику. Керн от такой банальности раздражённо хмыкнул. — Но откуда они берут магическую энергию первоначально? Ведь она не появляется ниоткуда и не исчезает, только переходит из одного состояния в другое.

— Да-да, я тоже посещал лекции профессора Дагмара, — проворчал Керн. — Старый дурень повторял эту фразу так часто, что она мне иногда снилась.

Рейнард хмыкнул, представив, что это могли быть за сны такие. Но кивнул, соглашаясь с бывшим сокурсником.

— А ты думал о том, откуда бралась эта энергия? — продолжил развивать мысль он. — Собираясь в кристаллах, она пропадала из того, что их окружало.

— Из земли и камня, что ли? — скривился Керн.

Через несколько мгновений его лицо озарилось пониманием.

— Именно, что из камня, — подтвердил Рейн. — И когда месторождение кристаллов очень богатое, энергии они вытягивают много. Возможно, даже всю. Или больше. Помнишь, что рассказывала Ульрика?

— Ульрика? — вскинул брови Керн. — Ульрика Вальборг? Профессор Вальборг? Ты что, её слушал? Она же… — Он выразительно покрутил пальцем у виска. — Отрицательные величины, какой бред. Как может быть минус два яблока, а?

— Не может, — отстранённо отозвался Рейнард. — В яблоках не может.

Мысли его унеслись в прошлое, к воспоминаниям о «дополнительных занятиях» с профессором Вальборг. В ночное время, в её спальне. Ради этого пришлось сдать экзамен на отлично, так что кое-что из курса он всё-таки усвоил. Хоть и считал отрицательные величины в тот момент ерундой. Теоретически они могут существовать, но какой в них смысл? Если чего-то нет, то в чём разница, насколько его нет? Однако теперь осознание пришло, лишь бы не слишком поздно.

— А в магической энергии может, — озвучил то же прозрение Керн. — Проклятье! Выходит, у Вальборг не только задница отличная, но и голова варит!

— Ты же понимаешь, что всё это значит? — уточнил Лис.

— Конечно! — маг не заорал во весь голос только из опасения обвала. — Надо как можно скорее сообщить в Академию. Не всем, конечно. А потом завалить эту шахту. Предварительно загнав внутрь всех деревенских. Чтоб больше никто и никогда… Нельзя, чтоб люди узнали!

Рейнард покачал головой и досадливо сплюнул. Он-то имел в виду совсем другое. Но вывод вполне в духе Керна. И даже не сказать, чтобы неправильный. Магия — тот столп, на котором держится Империя. И если люди найдут способ лишать магов силы, это пошатнёт основы порядка. Этак и на особу Его Императорского Величества, да живёт он вечно, кто-нибудь вздумает покуситься. Но это не его, Лиса, проблемы. И за жизни деревенских он тоже не отвечает. Они сами нарвались на проблемы, захватив в плен сына ректора. Собственно, даже без антимагических камней им бы за такое грозила как минимум ссылка в какие-нибудь рудники.

— Я не об этом, болван, — всё же возразил он. — Если мы тут задержимся, камни впитают и поглотят всю нашу силу, нейтрализуют её. Плюс на минус получится.

Керн обхватил себя руками и задрожал, хотя в тоннеле вовсе не было холодно, скорее даже жарковато. Что случится, если отнять у мага его силы? Он станет обычным человеком? Ага, обычным человеком сотни лет от роду. А люди столько не живут. Магии самого Рейнарда в основном только на поддержание собственной молодости и хватало. Остальное не более чем трюки и фокусы, без которых вполне можно обойтись. Конечно, приятные мелочи, вроде связи с зачарованной лютней, но по сути своей пустяки. А вот постареть разом на полвека… Не факт, что такое случится, но проверять совсем не хотелось.

— Надо отсюда бежать, срочно, — пробормотал Керн. — Но как? Чтобы сбежать, нужна магия. А чтобы восстановить магию, надо сбежать. Разве что… Даниэлла нас спасёт?

Мужчины переглянулись и синхронно покачали головами. Надеяться на девушку явно не стоило. Скорее всего, ей самой требовалось спасение. Но лучше уж оказаться в лапах жирного дурачка Томми или даже с ним в постели, чем каждую секунду терять толику дара и самой жизни, как простой смертный. За жалких полвека, максимум три четверти состариться, едва успев вырастить за это время детей и, если повезёт, увидев внуков? Ага, а жить когда? Лис намеревался вскорости с размахом отпраздновать вековой юбилей, рассматривая его как прощание с юностью… Но это по магическим меркам скоро, а по человеческим он может до этого возраста и не дожить! Особенно если, лишившись сил, разом постареет на свои годы.

— Я не собираюсь здесь подыхать, — процедил он сквозь зубы, стиснув рукоять кирки так, что побелели костяшки. — Если придётся, проломим этим мужикам головы. Пробьёмся. Их много, но за нами многолетний опыт и тренировки.

При этих словах Керн скривился. Рейнард вздохнул. Значит, фехтованием магистр последние десятилетия пренебрегал. Совсем обленился, устроившись на тёплое местечко благодаря папаше. Сам Лис тоже мастером меча не стал, но пустить кровь паре деревенщин вполне мог. Конечно, паре, а не паре десятков одновременно, толпой затопчут.

— Соберись, герой! — вполголоса прикрикнул он. — Тебе ещё прекрасную даму спасать!

— Кому? Мне? — изумился Керн.

— Ну не мне же, — хмыкнул Рейн. — Я-то точно в герои не гожусь. Но непременно воспою твой подвиг в балладе. — Подумал и добавил: — Или хотя бы в нецензурных частушках. Спасение девахи от деревенского дурачка большего не заслуживает.

— Я и забыл, как ты много болтаешь, — проворчал Керн, мрачно разглядывая лопату у себя в руках. — Причём, не по делу. Но, боюсь, я догадываюсь, какой у тебя план. И в чём будет заключаться геройство.

— А я забыл, что ты не только высокомерный зазнайка, но и кое-что соображаешь, — в тон ему отозвался Рейнард. — Иногда. Видя лопату в руках, можешь понять, что придётся копать. Возможно, много. Героически много.

Лис подхватил с пола фонарь и зашагал в обратную сторону, не слушая тяжёлых вздохов за спиной. Пусть Керн утешится тем, что самому Рейнарду тоже придётся помахать киркой. Увы, свалить всю работу на выскочку-магистра не удастся. По крайней мере, если надо, чтобы эта работа была сделана. Причём, как можно быстрее. От этого в буквальном смысле зависят их жизни.

Рейнард ещё не знал, что именно искать. Но посвящать в это спутника не собирался, не то нытья не оберёшься. У него имелось аж целых три варианта, какой-то всё же должен сработать.

Самый быстрый и лучший — найти крупную друзу магических кристаллов. Даже если шахту посчитали выработанной, это не означает, что отсюда выковыряли все кристаллы до единого. А судя по виду тоннелей, некоторые из них деревенские прокладывали уже самостоятельно, вкривь и вкось. Кристаллы им при этом были уже не нужны, но вполне могли попасться. Однако Лис не слишком надеялся на такое везение. Зарядившись от кристалла, Керн мог бы сравнять деревню с землёй… Эх, мечты, мечты.

Второй вариант — накопать побольше антимагических камней, лучше всего добыть здоровенную глыбу. За быстро выработанную норму можно выпросить поощрение. Например, сумку с редкими ингредиентами и реагентами. На взгляд деревенских это всё равно просто мусор. А там уж можно будет что-нибудь сварганить.

Третий — отыскать кобольдов, которыми запугивал старшой. Скорее всего, брехал, так что надежды мало. Не смогут магические существа жить среди вытягивающих магию камней. Если только не знают, где подпитаться от кристаллов. Или же живут они не здесь, а в шахту приходят попугать народ, если повезёт, кого-нибудь сожрать. То есть, знают другой выход.

Наиболее реалистичным представлялся второй вариант. Самый трудный и рутинный. Придётся много копать, это займёт время. Даниэлле придётся подождать спасения и потерпеть. Ну ничего, она большая девочка и должна уметь сама о себе позаботиться. Ведь даже не какая-то деревенская алхимичка, а почти выпускница Академии. К тому же, разыскиваемая преступница, долго скрывавшаяся от правосудия. Уж с деревенским дурачком должна совладать.

— А потом пойдём собирать ромашковицу! Она в это время года дивно как хороша!

— Пойдём, пойдём, — вполуха слушая болтовню своего нового поклонника, кивнула Даниэлла.

Приворот сработал на отлично, хоть и с небольшим опозданием, которое стоило девушке целого дня в сырой яме. Зато к вечеру, проспавшись, наследник и опора главы местного антимагического движения закатил такую истерику, требуя вернуть ему его красивую бабу, что уже через полчаса Даниэллу достали, отмыли и практически на блюдечке преподнесли в хоромы старшого. Тот долго рассматривал девушку — оценивающе, с прищуром. Было видно, что пытается найти какой-то подвох. Но матрона заверила, что никакого колдунства тут нет и быть не может. А значит, действительно сын вырос и воспылал страстью к этой магичке.

Даниэлла лишь тихонько посмеивалась, поражаясь такой наивности старшого. То, что матрона разгадала приворот, сомневаться не приходилось. Ещё в первый вечер в избе, увидев коллекцию трав, Даниэлла заподозрила, что в деревне однозначно есть знающий человек. Теперь же она лишний раз убедилась в этом, рассмотрев чуть пожелтевшие ногти на мизинцах у главного. Результат длительного опаивания любомелем. Видимо, знаний, чтобы сотворить полноценное приворотное зелье, у матроны не хватало. Но она радовалась и тому, что старшой признает её главной женщиной в деревне и позволяет ухаживать за своей персоной.

То ли дело — Даниэлла. Тонко смешав травы, вовремя впихнув их в нутро придурка, дождавшись полного их действия, теперь девушка свободно разгуливала по деревне, слушая байки, сплетни и прочий не всегда связный бред. По её подсчётам шёл уже четвёртый день их злоключений в проклятой деревне. Ни Керна, ни Лиса она не видела. Только из полоумного хохотания Томми она поняла, что этих двоих бросили в старые шахты. Девушка искренне надеялась, что хотя бы Керна сожрёт кобольд. Просто для восстановления вселенского баланса. За Лиса она не переживала. Этот если уже не сбежал, то точно сделает это в ближайшее время. С чёртом сговорится и сделает ноги в неизвестном направлении — поминай, как звали.

Почему-то от таких мыслей в груди начинало неприятно колоть. Впервые почувствовав это, Даниэлла вспыхнула и запретила себе думать о подобном впредь. Лис, его планы и проблемы — это его и только его планы и проблемы. А её главная проблема — полоумный толстяк, из которого нужно выудить как можно больше информации, использовать её в своих целях и как можно скорее свалить из этого богами забытого места.

— Хочу к лошадкам, — Томми прервал хаотичный поток мыслей.

— Папка не разрешает, — бросила девушка.

Она заметила, что эта фраза лучше всего отбивает у придурка желание что-либо требовать. Видимо отец — единственный, кто мог на него хоть как то повлиять. Но, видно, не в этот раз.

— Хочу к лошадка-а-а-ам. И к овечка-а-а-ам, — взревел детина так сильно, что аж уши заложило.

Даниэлла сделала глубокий вдох, досчитала до десяти. Потом ещё два раза до десяти и обратно. Потом всё же представила, как запихивает эту жирную тушу в яму и бросает там на несколько лет. И только после этого, стараясь скрыть раздражение, ответила:

— Ну какие овечки? Нам домой пора!

— Красивые! Черноголовки! Редкие, породистые! — с гордостью заявил Томми.

— Ну, пойдём к твоим лошадкам, — раздражённо бросила девушка и зашагала вперёд. Сзади раздалось противное хихиканье толстяка.

— Вот глупая красивая баба! Лошадки в другой стороне!

— Да без проблем, — Даниэлла сделала резкий разворот, отчего юбка запуталась в ногах и, проклиная всех и вся, зашагала в противоположную сторону.

Идти пришлось довольно долго. Скотный двор располагался на другом конце немаленькой деревни. По дороге им практически никто не встретился. В это время суток все были заняты делом. Кто в полях, кто на рудниках, кто в избах за домашними хлопотами. Только привязанные к резным поручням крылечек псы лаяли вслед магичке и полоумному детине. Тот лаял в ответ и заливался бешеным смехом, когда псы начинали рвать цепи, силясь достать его и схватить за толстый зад.

В первый день Даниэлла попыталась было выяснить, отчего Томми сделался идиотом. Но тот заревел так, что сбежалось всё ближайшее окружение старшого, включая его самого, и девушка оставила попытки узнать, что же довело беднягу до слабоумия. А то, что это результат внешнего воздействия — она не сомневалась. Даже абсолютно лишённая магической энергии, она чувствовала тонкий след чужого колдовства. Сильного и беспощадного.

Запах навоза впился в ноздри задолго до того, как они подошли к конюшням. Увидев масштабы хозяйства, Даниэлла присвистнула.

— Сколько ж здесь зверья?

— Мно-о-о-го, — гордо выпятил грудь Томми. — Папаня выводит лучших лошадей, овец и свинков. И продаёт их всем, да не всем подряд! У него мно-о-о-го желающих. А он отборчивый!

— Разборчивый, — поправила Даниэлла, не отрываясь от созерцания многочисленных конюшен и сараев.

Томми засеменил к крайнему — так прытко, что был уже почти внутри, когда Даниэлла опомнилась и поспешила следом. Дикий рёв заставил её кинуться вперёд. Посреди пустого стойла, на коленях, стоял рыдающий Томми, разбрасывая вокруг себя пучки сена.

— Лошадок не-е-ет. Лошадок увели-и-и. И овечек увели-и-и-и.

— Томми, зайка моя, не ори, уши закладывает. Кто увёл? Куда увели?

— На пастбище-е-е. Увели-и-и. Хочу на лу-у-уг. Хочу лошадо-о-ок, — всё сильнее надрывался Томми.

На вопль из дальней подсобки выбежал взлохмаченный конюх.

— Дитятко, шо ж ты орёшь? Случилось шо? Баба-колдунка обидела?

Даниэлла закатила глаза, силясь не послать его куда подальше.

— Не-е-ет, — продолжал разрываться Томми. — На луг хочу-у-у, к лошадка-а-ам.

— Тю ты, я то думал. Так ступай на луг, шо ж орать-то?

Томми заткнулся на полузвуке и хитро посмотрел на Даниэллу.

— А и правда! Пойдём, баба, на луг. На табуны смотреть.

Даниэлла хотела было возразить, что никуда она идти не собирается, что лучше уж сырая яма, и что ноги не казённые, как её осенило.

— С радостью, счастьице моё, свет очей моих, шербет сердца моего.

Она даже забыла про свою неприязнь, подскочила к толстяку и взяла его за руку.

— Пойдём скорее, ненаглядный ты мой!

Старый конюх цокнул и присвистнул, наблюдая за этой картиной:

— Эй ты, магичка красопетовна! На случай, если сбежать удумаешь, оставь эту идею. Ищейки старшого выследят тебя даже под землёй.

— Да, Гром и Молния нюхачи те ещё! — захлопал в ладоши толстяк.

— Гром и Молния? Серьёзно? — не сдержалась Даниэлла. — Пошли уже!

В голове девушке зрел план побега, от которого она не собиралась отказываться.

Сразу за скотным двором начинался выход на пастбища. Поблизости паслись мохноногие пони. Томми кинулся к одной из них, попытался влезть верхом, свалился на толстый зад и обиженно засеменил дальше. Чуть поодаль стояла отара черноголовых овец. Их уже остригли, отчего мохнатые головы на фоне пятнистых голых телец смотрелись очень комично. Томми попытался поймать парочку, но лишний вес и врождённая неуклюжесть мешали ему сделать это.

Дальше начинался пустырь, покрытый темно-бордовым мхом. Казалось, что кто-то проложил тут невидимую преграду, через которую животные не могли пройти. Овца подходила к краю, где заканчивалась трава и начинался мох, разворачивалась и шагала обратно.

— Это мозоль колдуна! — решил блеснуть знаниями толстяк. — Животины боятся его, как огня. Стада гонять в обход приходится, вот. Не любят его отчего-то. А он же безвредный, ну!

Даниэлла лишь покачала головой, радуясь такой внезапной удаче. Объяснять недоумку, что это никакой не мозоль, а мох-калунец или «алый гон», как его называли алхимики, она не собиралась. Домашний скот, учуяв его, зверел и обращался в бегство — казаться живности начинало, что стаи хищников следуют по пятам, разрывают в клочья собратьев и вот-вот вцепятся в глотку. Нарваться на такое поле, да ещё и в компании идиота…

— А ты знаешь, что мох этот мужской силы прибавляет? — лукаво улыбаясь, промурлыкала девушка. — Стоит только собрать его побольше, да в костёр пожарче бросить, так сразу прилив у бросающего начинается. Да такой, что превзойти всех остальных — раз плюнуть!

— И папаню? — недоверчиво уточнил дурак.

— Конечно!

Томми засопел, что-то обдумывая, а после выдал:

— А чего это тогда он растёт тут никем не тронутый?

— Может быть, оттого что никто не знает об этом свойстве? Это же колдунское знание. Откуда ему тут взяться?

— Все колдунское — зло злейшее! Папаня так всегда говорил! И матрона!

— Ну, какое же это зло? Это же просто мох, ну. Ромашковица разве зло? — Даниэлла изо всех сил старалась, чтобы её голос звучал как можно ласковее и убедительнее.

— Ромашковица — трава природная! — назидательно заметил Томми.

— Так и мох природный! — воскликнула Даниэлла.

Томми снова засопел. А после неожиданно заковылял к мозоли, упал на колени и начал соскабливать мох с земли и распихивать по карманам и за пазуху.

— Что стоишь, глупая баба? Помогай давай! А после пойдём костры палить!

Даниэлла усмехнулась и принялась помогать идиоту. Перед глазами уже вставали картины предстоящего представления.

Спустя полчаса, Томми увеличился ещё на пару размеров, благодаря оборванному мху.

— Пойдём жечь, баба!

— Пойдём-пойдём. Пока костры растопят, пока ты приготовишься к приливу сил, как раз солнце сядет. Ибо только с заходом солнца палить мох можно. Чем выше искры, тем выше…

Даниэлла заткнулась на полуслове, внезапно осознав, что Томми вряд ли поймёт, что она имеет в виду. По крайней мере, если судить по их первой ночи.

— В общем, тем сил больше, вот.

Томми внимательно выслушал и кивнул, не сбавляя хода. Девушке показалось, что назад к избе они вернулись намного быстрее.

— Брия-я-я-ян, — стоя на крыльце, взревел Томми. Из-за угла тут же выкатился, спотыкаясь, толстый розовощёкий молодец-коротышка. — Бриян, хочу кострище!

— Так, молодой господарь, батько ругать будет! — затараторил Бриян. — Как же это, не сезон жечь. Дрова ж переведутся. Как же ж объясним!

— Хочу кострище-костерище! А не то старшому всё расскажу! И про кострище и про… — громче повторил Томми, на глазах начали наворачиваться слезы.

— Буде-буде, — всплеснул руками Бриян. — Всё сделаю, как велите. Где скажете!

— За конюшней, — подсказала Даниэлла, ухмыляясь.

— Слыхал? За конюшнею! Шобы ржанье лошадок слышать! Как воротятся лошадки, делай сразу! А после меня позовёшь!

Бриян закивал и побежал в сторону конюшен. А Томми вошёл в избу и, не вынимая мох и не раздеваясь, завалился на лежанку, и спустя пару минут сладко захрапел. Даниэлла, довольная таким исходом дня, присела у окна, считая мгновения до захода солнца.

— Быстрей маши лопатой! — прикрикнул Рейнард, нанося очередной удар киркой по стене.

Во все стороны разлетелась каменная крошка.

— А ты смотри, куда бьёшь, — проворчал Керн, тем не менее, сгребая камешки лопатой и забрасывая в почти заполненные деревянные носилки.

Лис опустил кирку, опёрся на неё и утёр вспотевший лоб рукавом. Критически осмотрел горку щебёнки. Чёрные камешки в ней едва виднелись среди пустой породы. Сказывалось отсутствие опыта, а возможно, это вообще был нормальный рабочий процесс. Но если присыпать в ведро немного обыкновенных камней, этак на треть, то на дневную норму должно набраться. А значит, их не оставят снова без ужина. За три дня в шахте накормили их только один раз, так что желудок Лиса уже начинал выражать недовольство своим хозяином.

Вся первая ночь и следующий день ушли на поиски друзы магических кристаллов или хотя бы кобольдов. Но ни того, ни другого товарищи по несчастью обнаружить не смогли. Шахта ветвилась, расходилась в стороны и вглубь, некоторые тоннели успели обрушиться, в других подпорки сгнили и перекосились. Рейнард предполагал, что именно в таких местах и стоит искать что-то ценное. Но оказаться под завалом, надеясь только на Керна? Проще сразу обезглавить самого себя лопатой, чтобы не мучиться.

— Давай, потащили, — велел Лис, бросив кирку на носилки поверх каменного крошева.

Керн аккуратно пристроил лопату поперёк кирки и взялся за ручки спереди. Лис поплевал на ладони и ухватился с другой стороны. Все занозы с грубо обтёсанных деревяшек были собраны в первые дни, так что теперь можно было хвататься без опаски — хуже уже не будет.

— Шевелись, а то опять будем тут спать, — скомандовал он.

Но понуканий Керну не требовалось. Ему спать на полу шахты, оставшись при этом без ужина, хотелось ничуть не больше, чем спутнику. Оба уже уяснили, что торговаться с охранниками бесполезно. Деревенщина не желала выслушивать никаких аргументов. Просто забирали дневную добычу, а если она оказывалась недостаточной — уходили, оставляя пленников в шахте. В единственный удачный день им досталось по миске холодной похлёбки и ночёвка на тонких матрасах с гнилой соломой в грязном бараке. Но это лучше, чем совсем ничего.

— Почему магия не возвращается? — пробурчал Керн. — Использовать тут её не удастся, но снаружи…

— Каменная пыль, которую мы выпили с чаем, должна была уже выйти, — согласился Рейнард. — Но тут её полно вокруг. Мы ей дышим.

Он не стал упоминать, что и в похлёбку вполне могли что-нибудь подсыпать. Вряд ли деревенские впервые захватили в плен мага, иначе не вели бы себя так спокойно и уверенно. А раз деревня ещё стоит, значит, тот маг не смог сбежать. На собственные скромные магические силы Рейнард вообще не надеялся. Но и застревать здесь навсегда не собирался.

Возможно, за месяц или два удастся втереться в доверие и убедить всех в своей безвредности. Тогда можно будет попросить вернуть лютню, ведь все любят музыку. Ну а усыпляющая мелодия, встроенная в инструмент, сделает своё дело, ей никакие камни вокруг не помеха.

Торопливо сортируя антимагические камни от пустой породы и сбрасывая их в деревянное ведро, Лис продолжал прикидывать варианты. Махать киркой два месяца ему совсем не хотелось. Можно было бы вырубить охранников хоть этим самым ведром, отобрать дубинки… А что дальше? Пойти врукопашную против всей деревни? Взять заложника? Попытаться драпануть во все лопатки? Так осилят и догонят. Вот если бы устроить отвлекающий манёвр и тихо ускользнуть. Но из шахты этого не сделать. Есть ещё барак, но отсыревшая полугнилая солома даже не разгорится, а больше там ничего и нет.

— Отец, то есть наш уважаемый ректор, нас найдёт, — неожиданно изрёк Керн.

Рейнард только ухмыльнулся. Он прекрасно понимал, что спутник пытается убедить и успокоить самого себя, а вовсе не его.

— Он не получит моих отчётов, так что поймёт — возникли проблемы, — продолжил настаивать Керн.

— Ага, — не стал спорить Лис. — Решит, что я тебя пырнул и в канаву сбросил. Может, даже в розыск объявит. Снова.

Керн досадливо сплюнул и выругался.

— Это ты виноват, — заявил он. — Если б ты не был таким ненадёжным, я бы вообще с вами не поехал.

— Если бы я не был таким ненадёжным, сидел бы сейчас в тёплом доме, за столом с женой и тремя-пятью детишками, — парировал Лис. — И уж точно сам бы не поехал неизвестно куда на поиски того, чего в природе нет. Но я тот, кто я есть.

— И поэтому мы здесь, — со вздохом закончил Керн.

— Нет, — возразил Рейнард. — Мы здесь, потому что какой-то болван, по недоразумению ставший главой кафедры алхимии, не умеет обращаться с опасными реактивами.

— Ты ещё Его Императорское Величество, да живёт он вечно, обвини, — буркнул Керн.

Лис махнул рукой, разгрёб той же рукой чёрные камни в ведре и насыпал горсть пустой породы. Прикрыв её сверху, оценил дело своих рук. Доверху ведро не заполнилось, но должно хватить. Если насыпать больше, могут что-то заподозрить. А если опять заявят, что мало, он всё-таки проломит этим ведром чью-нибудь голову.

Охранники не заставили себя долго ждать. Что не помешало Лису высказать притворное возмущение:

— Опаздываете, господа! Мы уже заждались. Поди, давно солнце село.

— Не, только ща закат, — сообщил один из громил.

Другой ткнул его кулаком в плечо.

— Чего ты с ним цацкаешься. Будет ныть, ваще жрать не дадим. И раз долго ждут, надо им норму увеличить.

Керн бросил на Лиса гневный взгляд, но тот продолжил безмятежно улыбаться.

— Не, — возразил напарнику первый охранник. — Если сдохнут, кто работать будет? Мы?

Он достал большой ключ и принялся ковырять им в ржавом навесном замке на перегораживающей шахту решётке. Лис уже пробовал вскрыть этот замок, но механизм так проржавел и забился грязью, что провернуть его с трудом удавалось даже ключом. Охраннику пришлось применить кулак и как следует обложить неподатливую железяку бранью, чтобы справиться с препятствием.

Рейнард с бодрым видом поднялся и ухватил тяжеленное ведро. Всё равно ведь в итоге заставят тащить, но лучше не давать деревенским громилам порыться в породе. Те и сами не проявляли энтузиазма. Даже если пленники мухлюют, заморить их голодом не вариант.

— Закат, — вздохнул Керн.

Рейнард повернулся на запад, желая тоже проникнуться красотами природы после сидения под землёй, но солнце уже село. Оглянувшись на Керна, он понял, что тот смотрит в другую сторону. И там действительно светилось зарево. Лис задумчиво хмыкнул. Пока они сидели в шахте, мир перевернулся?

— Пожар! — завопил один из охранников. — Загони их обратно.

Отдав приказ напарнику, громила кинулся в сторону зарева.

— Сегодня без ужи… — начал оставшийся деревенщина почти извиняющимся тоном.

Но договорить не успел. Полное ведро камней с размаха врезалось ему в голову, разбрасывая содержимое вокруг. Столкновения не перенесли оба. Охранник плашмя рухнул наземь, а ведро разлетелось на куски.

— А? Что? — всполошился Керн.

— Отвлекающий манёвр, — назидательно воздев указательный палец, пояснил Рейнард. Он наклонился, подобрал чёрный камешек размером с фалангу пальца и спрятал в карман. — Наконец-то моя удача проснулась. Валим, лучшего шанса не будет.

Но побежал он не в сторону околицы, а прямиком к центру деревни, к дому старшого. Керн чуть замешкался в сомнениях, однако последовал за ним.

Деревня опустела, и стар, и мал кинулись всем миром тушить пламя. А может, куда-то ещё — откуда-то со стороны раздавалось паническое ржание лошадей и громкая ругань на человеческом языке. Лис не стал церемониться и вскрывать замок, просто с разбега врезался в дверь плечом.

Внутри тоже никого не оказалось. Староста наверняка командует на пожаре, подавая пример. Рейнард в предвкушении потёр руки. Вот только найдёт свою лютню, тогда вскоре вся деревня заполыхает. В инструменте отнюдь не только усыпляющая мелодия имеется. Есть свои песенки для паники, ярости, возбуждения прекрасных дам и ещё парочка, всего по числу струн.

Но сколько ни осматривался, своих вещей Лис не видел. Вот сундук Керна на месте, стоит у стены. А лютни и вещмешка нет. Сумки Даниэллы тоже не оказалось. И куда же их могли переложить? Он прислушался, пытаясь внутренним слухом уловить мелодию инструмента, зовущего хозяина. Почувствовал направление, прикинул расстояние и улыбнулся. Вот оно как, значит…

— Помоги, — с натугой выдавил Керн, пытаясь поднять сундук.

Рейнард раздражённо хмыкнул.

— И далеко мы с этим убежим? — осведомился он, скрестив руки на груди и всем видом показывая, что работать носильщиком на сегодня закончил. — Что там такого ценного?

— Золото, болван! — выпалил Керн. — И камешки. Ты такую сумму в жизни в руках не держал!

— Так забери их, а тряпки брось.

— Потайное отделение. Зачаровано. А у меня магии нет!

Лис насмешливо фыркнул. Беспокоиться о потере чужих денег он не собирался. Даже о своих не сильно переживал. Вот меч и особенно лютню — жалко. Впрочем, он рассчитывал их ещё вернуть. А деньги ерунда. Всегда можно заработать пару медяков, трансмутировать их в золото на пару часов, купить что-то, разменяв монеты, и потом повторять процесс хоть до бесконечности.

Пока Керн продолжал пыжиться, пытаясь сдвинуть сундук, Рейнард прошёл к печи и подобрал кочергу. Вернулся, отодвинул товарища в сторону и для порядка попытался разломать сундук. Но против магии кочерга оказалась бессильна. Подумав, Лис протянул её Керну.

— Ты же фехтовать учился?

— Мечом, — кивнул Керн, разглядывая железку в своих руках, будто ядовитую змею. — А не этим… кривым ломом.

— Это кочерга, — поправил Рейнард. — Если кого встретим, бей ему по кочану. И можешь добавить по кочерыжке.

— А где у них кочерыжка-то? — спросил маг в спину удаляющемуся спутнику. — Эй, а девка? Её искать не будем?

Лис замер на полушаге, но тут же покачал головой и пошёл дальше.

— Потом вернёмся. И за ней, и за деньгами. Когда магия восстановится. Разнесёшь тут всё. Отличный план, согласись.

Керн хмыкнул, кивнул и, перехватив кочергу поудобнее, последовал за Рейнардом.

Они добрались до околицы, почти никого не встретив. Только один раз пришлось скрыться в тени, прижавшись к стене, когда мимо пробежала истошно блеющая овца и преследующий её мальчишка.

— И куда мы идём? — тут же заныл Керн, едва они вышли за пределы деревни и оказались в ближайшей роще. — Надо найти укрытие. Уйдём подальше, чтобы не нашли? Сколько будет пыль выходить из организма? Может, вернёмся в Академию?

— Не вернёмся, — отрезал Рейнард. — Куда идём, я знаю. Остального не знаю. Ждать не будем, пыль может и месяц выходить. А у нас есть задание. Будем выполнять. Отомстишь деревне на обратном пути.

— Так ведь девки нету, — напомнил Керн. — Ты без неё справишься?

— Верь мне. Я же Рейнард, по прозвищу Лис.

— Я не тупой, чтобы верить человеку с таким прозвищем, — пробормотал Керн. — И тебя не первый день знаю.

Рейнард развёл руками и неожиданно резко метнулся в кусты. Керн вытаращил глаза, выругался, отшвырнул бесполезную кочергу и бросился следом, раздирая одежду о колючки тернового куста, через который Лис проскользнул невредимым.

Окружающий полумрак леса действовал на нервы. Из-за него Даниэлла потерялась во времени. Если сбежала она перед рассветом, то уже во всю должен был начаться день — с ярким солнцем и удушающей жарой. Но этот лес жил по своим законам. Только полумрак и дикая влажность воздуха, сжимающая лёгкие так, что каждый новый вдох давался сложнее предыдущего. И нет, дело было вовсе не в том, что нетренированное тело не привыкло к таким переходам. И уж конечно не в подступающей то и дело панике. Как бы Даниэлла ни старалась убедить себя, что ушла уже далеко, в деревне сейчас не до неё и вообще кому она нужна, страх то и дело накатывал, мешая мыслить здраво. Казалось, что в любое мгновение из-за ближайшей ели выскочит полоумный старшой и потащит назад в свою забытую Императором, да живёт он вечно, деревню. Чтоб на их голову дракон пробуждённый свалился и сжёг всё до самого основания!

А ещё эта дурацкая лютня! То за куст зацепится, то в поясницу врежется! На кой она ей сдалась? Даниэлла, как ни старалась, не могла объяснить, зачем утащила вместе с мешком Лиса ещё и этот инструмент. Выдавать себя за странствующего барда? Да она проколется на первом же звуке! Как бы она ни старалась перенастроить чары на себя, ничего не вышло. То ли магия вернулась не до конца, то ли лютня попалась верная — разбираться в этом не было ни сил, ни времени. Поэтому вместе с мешком особо ценных и редких ингредиентов для зелий Даниэлла просто схватила это музыкальное весло и уже несколько часов подряд проклинала Лиса за страсть к музыке и себя за глупость. Думать о судьбе соплелова она себе запретила ещё в первые полчаса побега. Он бы уж точно не стал тратить драгоценные мгновения на то, чтобы спасти её персону. Если ему повезло, а ему наверняка повезло — таким как он вообще везёт по жизни, — он воспользовался всеобщим безумием и сбежал в неизвестном направлении. Куда желаннее, чтобы Керна в этом зверином помешательстве затоптало стадо взбесившихся быков. А после лошадей. А после овец. И козлы чтобы стали последней жирной точкой в его судьбе!

Даниэлла так ярко представила эту картину, что даже заулыбалась. И следующие полчаса ускоренной ходьбы представляла себе разные сценарии безвременной кончины магистра Керна.

Лес вокруг жил собственной жизнью, не обращая внимания на душевные терзания одной полоумной магички. Только Даниэлле эта жизнь каждый раз стоила новой порции страха и паники. Каждый шорох и треск за спиной заставляли девушку вжиматься в ближайший ствол, прятаться в зарослях тёмной колючки, затаиваться в очередной канаве.

Хотелось пить. Хотелось есть. Но больше всего хотелось избавиться от гнетущего напряжения и страха быть схваченной обезумевшими фанатиками.

Только когда по её подсчётам время перевалило глубоко за полдень, Даниэлла позволила себе привалиться к шершавому стволу старой ёлки и сползти на землю бесформенным кулём. Сил идти дальше попросту не было.

Полумрак вокруг так и не рассеялся, и девушка была совсем не уверена в том, что сейчас именно за полдень. Время всегда играло злую шутку с теми, кто так за него цеплялся. Даниэлла бы не удивилась, окажись сейчас всего лишь рассвет. Но всё же надеялась, что её подсчёты окажутся верными.

Чтобы хоть как-то отвлечься от подступающей паники и пульсирующей боли в ногах, Даниэлла решила обстоятельно изучить содержимое сумки Лиса. Ворвавшись в хату, где держали их вещи, первым делом она кинулась к его сумке. За недолгое совместное путешествие Даниэлла успела присмотреть в ней множество редких и безумно полезных вещей. Поэтому сейчас, как ребёнок в день зимнего солнцеворота, рылась в недрах сумки, извлекая оттуда разные компоненты, словно сокровища.

— Яд киремейской кобры… — на свет появился тёмный пузырёк с выцветшей этикеткой. Только по древним символам можно было понять, что в нём находится. Знающему человеку, конечно же. — Интересно, где он его откопал, когда последний десяток змей живёт под стражей во дворце халифа? Наверняка подделка!

Привычка разговаривать с самой собой появилась давно, и жить не мешала, но очень часто раздражала окружающих. Благо, сейчас никого кроме старых ёлок да кустов в округе не было.

— А вот возьмём и проверим!

Стекло тёмное, пробка зачарована — на первый взгляд всё, как положено. Но Даниэлла повстречала на своём пути слишком большое количество шарлатанов, чтобы вот так с первого взгляда довериться какому-то соплелову. Кое-как поднявшись и потирая ноющую поясницу, девушка отошла на значительное расстояние от того места, где расположилась. Киремейские кобры были очень милыми созданиями — с гладкой золотой чешуёй, переливающейся на солнце. Очень милые, очень редкие и очень ценные. Практически бесценные. Была у них одна особенность — кушать эти милые создания предпочитали только прах и пепел. Потому яд их состоял из чистейшей сульфатовой кислоты, подкреплённой магической сущностью. Одной такой скляночки хватило бы, чтобы оставить пустынное пепелище на месте какой-нибудь деревни. Фанатиков, например. В давние времена, завидев на горизонте бело-золотое зарево, люди бросали всё и бежали, куда глаза глядят, чтобы не стать добычей этих тварей.

— А потом мерзкие людишки обозлились, да истребили почти всех, — сама себе напомнила Даниэлла, проводя рукой над пробкой. Послышалось характерное шипение.

— Хм… опять похоже на правду. Ну, не будем гадать!

С этими словами девушка аккуратно вытянула пипетку, отмерила одну каплю и стряхнула её на куст перед собой.

Несколько мгновений ничего не происходило. Даниэлла удовлетворённо хмыкнула, довольная своей проницательностью.

— Говорила же! Подде…

Подул ветер. Куст, который до этого момента стоял неподвижно просто… испарился. Точнее, развеялся тем самым пеплом. А вслед за ним трава, следующий куст и ещё один, и ещё, и…

С десяток вековых елей, сотни лет стоявших на своих местах и никого не трогавших. За пару мгновений на добрую сотню метров вперёд от того места, где стояла Даниэлла, образовалась выжженная проплешина.

— Упс… — только и смогла вымолвить девушка, с благоговением взирая на тёмный пузырёк.

Аккуратно закупорив пробку и пробормотав заговор, Даниэлла вернулась к сумке. Теперь у неё не было сомнений в том, что каждый пузырёк, пакетик и скляночка были тем, что значилось на этикетках.

— Малус армениакас, тивиеро форнэ, гибискус обыкновенный? А это зачем? Чай, что ли, заваривать?

Травы, когти, перья, сопли и слизь. Чего там только ни было! Какие-то предметы были мелкой шушерой, не стоящей внимания. Но какие-то… Даниэлле только оставалось догадываться, каким образом Лис добыл тот или иной экземпляр. Ну не лазил же он в пасть к трёхдневному детёнышу дракона за нижним клыком! И не сцеживал же молоко у грифонихи, потерявшей детёныша и обезумевшей от горя. Хотя… Нет, вряд ли он способен на такие безумства.

Каждый такой образец Даниэлла тут же перекладывала к себе. И одёргивала себя каждый раз, когда руки чесались прямо здесь и сейчас сварить какое-нибудь редкое зелье. Сперва надо выбраться! Выб-рать-ся!

Думать о том, что занимается самым настоящим мародёрством, девушка не хотела. В конце концов, ей они нужнее! Послужат на благо и вообще! Она — алхимик!

Сзади послышался треск веток. Такой силы, как будто кто-то пёр напролом, несмотря на преграды. Вперёд, вопреки всему. Чтобы догнать! Чтобы успеть поймать! Чтобы вернуть!

Глаза Даниэллы наполнились ужасом.

Девушка вскочила, схватила две сумки и лютню и кинулась вперёд со всех сил, которые ещё оставались в её измотанном теле.

Треск нарастал.

Кусты и колючки цеплялись за длинный подол. То, что когда-то было юбкой, превратилось в сплошные лохмотья. Не останавливаясь, Даниэлла попросту сорвала её с себя, о чем тут же пожалела. Теперь те самые кусты и колючки цеплялись за голые ноги. Впрочем, бежать стало чуточку легче.

Несколько раз она поскальзывалась, трижды чуть не распорола ногу о торчащие из земли коряги. В боку кололо. В горло как будто налили расплавленного свинца. А ноги заковали в свинец уже остывший. Сил становилось всё меньше, а треск становился всё громче.

Впереди, чуть справа, Даниэлла заметила разбитый молнией граберец. Среди царства елей и сосен он выглядел настолько инородно, насколько это можно представить. Но девушка была готова кинуться к гладкому, блестящему стволу и целовать каждый взрывающий землю корень. Там, прямо у основания ствола, корни образовывали что-то наподобие подземного дупла. И сейчас Даниэлла рисковала нарваться на логово барсука, лисы или ещё кого. Но сил бежать дальше не было, потому девушка понадеялась на свою удачливость и, затолкав вперёд сумки и лютню, которая всё ещё оставалась при ней, Даниэлла с трудом втиснулась в узкое подземное пространство.

На её счастье этот граберец оказался ничейным. Ну или же хозяева давно покинули своё жилище. Ничего кроме старой хвои и сырости тут не наблюдалось.

Отдышавшись, девушка затаилась в ожидании. Треск приближался. Ещё несколько мгновений. Два. Одно…

На то место, где несколько минут назад стояла Даниэлла, вылетел дикий кабан. Не останавливаясь и не обращая внимания на окружающий мир, он также пронёсся дальше, не разбирая дороги. Будь на её месте кто-нибудь другой, наверняка кинулся бы выбираться. Но Даниэлла слишком много раз в своей жизни спасалась бегством, чтобы понять — этот кабан тоже бежал. От кого-то или чего-то. Мгновения ожидания потянулись медленно и лениво. Кабан бежал с такой скоростью, будто за ним гналось чудище стоногое. Но прошло уже больше десяти ударов сердца, а никого так и не было видно.

Тишину леса нарушило тихое урчание. Настолько тихое, что Даниэлла решила, что это пустой желудок передаёт ей приветы. Но когда оно повторилось раз, другой, третий, девушка застыла. В глубине души жалея, что это не старшой со своей бригадой.

Откуда-то сверху, еле слышно, скользя когтями по гладкой поверхности дерева, спускался хищник. Даниэлла знала это урчание. Она бы узнала его даже на смертном одре. Хотя сейчас, можно сказать, была в паре шагов от него. Изумрудный ягуар — редкая хищная тварь — когда-то подобный жил во дворце покойного графа.

Девушка замерла, стараясь не дышать. К урчанию прибавился ещё один звук — отдалённо напоминающий мурлыканье кота. Пара. Самец, идущий впереди и самка, прикрывающая спину. В отличие от других хищных кошачьих, эти твари всегда охотились парами в дикой природе. По крайней мере, так говорилось в древних книгах. Потому что изумрудных, чтоб их, ягуаров давно истребили! Остались только невольные образцы у очень влиятельных людей!

Так какого кобольда эти двое сейчас над моей головой! — хотелось закричать Даниэлле. Но вместо этого она сидела, не дыша, стараясь всеми силами подавить в себе магический фон. Как учили на лекциях в академии. Первый курс. Медитируем. Представляем прозрачный купол, который накрывает тебя и сдерживает бушующее внутри пламя магии. Дышим медленно. Купол растягивается. Обволакивает всё тело. Каждый изгиб. Каждую клеточку. Накрывает сумки с реактивами. Укутывает эту чёртову лютню, чтоб Лиса козедубы драли!

Урчание прервалось тихим рыком. Почуяли!

Дышим. Дышим ме-е-едленно. Лис не стоит того, чтобы тебя из-за него сожрали! Дышим! Раз-два!

Пожалуй, можно было порадоваться тому, что старшой и его деревня были необразованными олухами и не знали о существовании таких вот кошечек. Они славились тем, что могли выследить любого мага, на любом расстоянии. В любом виде в прямом смысле этого слова. Хоть в живом, хоть в мёртвом. Поэтому, такие как Лис, охотники за всяким, очень быстро растащили кошечек на поисковые амулеты.

Тем временем ягуары спустились с дерева. В полумраке шерсть их словно искрилась изумрудной зеленью. Завораживающее зрелище. Жаль только, опасное и скорее всего последнее, что судьба позволит созерцать.

Самец, словно прочитав мысли девушки, повернулся к яме. Медленно, не спуская с неё глаз, двинулся вперёд. Если бы можно было провалиться сквозь землю, Даниэлла с радостью сделала бы это сейчас. Провалилась, просочилась, впиталась.

Зелёные глаза кошки, в которых сейчас плескался азарт погони за жертвой, неотрывно смотрели в глубину ямы.

Дыши! Дыши, кому говорю! Мы в коконе! Нас тут нет! Я — корень! Травинка! Комок грязи, видишь⁈ Я не я вовсе! Тебе показалось! Иди за свинкой! Она побежала во-о-он туда! — как мантру про себя повторяла Даниэлла.

Зверь остановился в нескольких шагах от лаза. Девушке показалось, что он усмехнулся. В отдалении самка нетерпеливо переминалась с лапы на лапу, желая продолжить такой восхитительный гон.

Самец бросил ещё один взгляд в темноту корней и развернулся. Даниэлла мысленно вознесла хвалу всем богам всех возможных религий, которые только могла припомнить. Ягуар приготовился к прыжку. Но в последний момент словно передумал. Вместо этого поднял заднюю лапу, и Даниэлла лишь чудом успела зажать себе рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Чувствуя, как тёплая, вонючая жидкость стекает по волосам, пропитывает рубашку и скатывается в землю, девушка призывала проклятье всё тех же богов, которых могла вспомнить, на все племя кошачьих.

Рейнард пробирался через подлесок бесшумно, будто хищник. Хотя он уже заметил присутствие в окрестностях пары изумрудных ягуаров — тут клочок зеленоватой шерсти, которая будет светиться во мраке ночи, там пахнущая мускусом метка на дереве. И в данный момент не готов был немного поспорить за право зваться самым опасным зверем в этом лесу. Будь при нём сумка, всё оказалось бы гораздо проще. Но будь у него с собой хлеб и сыр — он бы сделал бутерброд. Что толку мечтать о том, чего нет? Пустой желудок ответил на мысли о еде недовольным урчанием.

Связь с лютней вела Лиса прямиком туда, где находился зачарованный инструмент. А в том, что Даниэлла его не бросила и не упокоилась в желудках ягуаров, сомнений не оставалось. Сперва на кусте нашлись обрывки юбки, а потом и вполне целая рубашка обнаружилась под деревом. И дерево, и одежда были от души помечены ароматом зелёного котяры. Рейнард с удовольствием послушал бы историю о том, как это вышло, но не сомневался, что Даниэлла не захочет рассказывать.

Керна пришлось оставить на поляне. Маг ломился через кусты как олень во время гона, его не то, что ягуары, даже улитки за милю услышат и успеют убраться с дороги. О том, что по лесу бродит пара хищников, Лис спутнику, конечно, не сказал. Но если Керна сожрут — он не очень сильно расстроится.

Наконец, выглянув из-за очередного куста, он увидел примерно то, чего ожидал. И на что надеялся. Удержаться от присвистывания стоило немалого труда. Но зачем же пугать девушку в такой момент.

На мгновение отвлёкшись от созерцания Даниэллы, старательно отмывающейся в небольшой речушке, Рейнард убедился, что его лютня и сумка здесь же, лежат на берегу в целости и сохранности. И вновь перевёл взгляд на обнажённую девушку. Вид портили разве что ободранные ноги со ссадинами на коленках, а в остальном… Хотя она полностью отличалась от той, кого он встретил в лавке, чары меняли не только лицо и причёску, но и всё остальное. Что ж, тем будет интереснее повторить случившееся тогда, будто в первый раз.

Видимо, он всё же выдал своё присутствие шорохом, или же у девушки развилась чрезмерная подозрительность. Она обернулась, всматриваясь в кусты и прикрывая грудь пучком трав, который использовала вместо мочалки. Даже в его укрытии до Лиса донёсся густой душистый запах, вполне способный отбить вонь кошачьих меток. Он попытался вспомнить, как называется растение, выглядело оно знакомо — наверняка в Академии на травоведении проходили. Но прогулы занятий, безалаберное отношение к учёбе и минувшие годы оказались сильнее.

— Никого там нет, успокойся, — пробормотала Даниэлла себе под нос. — Это просто ветер.

— Ну, я, конечно, не совсем ветер, — с ухмылкой возразил Рейнард, выпрямляясь во весь рост, — но вдуть могу.

В ответ девушка выдала такую тираду, что он аж заслушался. Подобных слов благородным дамам знать, конечно, не полагалось, тем пикантней речь звучала из уст обнажённой девушки.

— Знаешь, некоторые твои предложения мне по душе, можем прямо сейчас попробовать, — заметил он, когда она замолчала. — Но другие совершенно неприемлемы. Особенно те, что касаются матушки Императора, да живут они оба вечно.

Не отвечая, Даниэлла схватила мокрую сорочку и натянула прямиком на влажное тело. Это ничуть не помогло хоть что-то скрыть, поскольку ткань откровенно просвечивала. Но Лис не стал пялиться, уже успел насмотреться, а прошёлся по берегу и подобрал свои вещи.

— Я обычно не против краж, но не у своих же, — укорил он, вешая лютню за плечо.

— Своих? — фыркнула Даниэлла. — С каких это пор ты мне своим стал? И вообще, я ничего не крала, а спасала вещи от этих диких крестьян!

— Ага. Тогда выражаю благодарность за героизм, — кивнул Рейнард. — Извини, медали нет. Может, у Керна в сундуке завалялась, но мы его не донесли.

— И ещё одну, за отвлекающий манёвр, — сложила руки под грудью Даниэлла. — Вас там бараны не затоптали? Или за своих приняли?

Лис хмыкнул. Он так и подозревал, что без участия алхимички не обошлось.

— А что именно ты сделала?

— Алый гон! — гордо объявила девушка.

Рейнард нахмурился, пытаясь вспомнить, что это. Но через несколько секунд морщины на его лбу разгладились — какая разница, как именно девчонка всё устроила? Ему и не надо этого знать. У него свои навыки и умения, у неё свои, как раз поэтому из них и может получиться отличная команда. Если сумеют сработаться.

— Молодец, — кивнул Лис. — Но могла и подождать в доме старшого. Неужто сомневалась, что я приду? Кстати, меч где?

— Не брала, — замотала головой Даниэлла. — Не видела.

Остальные вопросы она предпочла не заметить. Лис выругался и пнул камешек, улетевший на середину речушки.

— А что, он ценный был? Тоже зачарованный?

— Да нет, — пожал плечами Рейнард. — Просто хороший меч. Сбалансирован отлично, под мою руку. Жалко.

Он почесал в затылке, раздумывая, не вернуться ли вправду в деревню и разгромить там всё, как предлагал Керн. Конечно, после того, как у магистра восстановятся магические силы. С другой стороны, можно и другой меч купить, на время, а этот забрать потом. Возвращаться с дороги — дурная примета. Не то, чтобы Рейнард отличался суеверностью, но в поисках несуществующего философского камня не стоит пренебрегать ничем.

— Ладно, пошли уже, — махнул рукой он.

Но Даниэлла не торопилась не только следовать за ним, а вообще вылезать на берег.

— В чём теперь проблема?

— Мы могли бы просто свалить, — предложила девушка. — Разбежаться. Пока Керна нет рядом…

— Да разве ж в нём проблема? — нахмурился Лис. — Этого болвана в любой момент можно ножом пырнуть и в канаву сбросить. Но я как бы хочу получить награду. А тебе нужна магия. Сейчас-то её вернули, но могут и снова отобрать.

— А если ты скажешь Керну, что меня растерзали ягуары? — предложила девушка. — Я тебе не очень-то нужна. Честно говоря, понятия не имею, где искать Магистериум Ребис или как его создать.

— Я тоже, — усмехнулся Лис. — Но одна голова хорошо, а три — гидра.

— Э-э, — глубокомысленно протянула Даниэлла, всё же выходя на сушу.

Протянутую руку Рейнарда она проигнорировала. Он только вздохнул — не ценит куртуазных порывов девчонка. Кажется, усаживание голым задом на стойку в лавке ей понравилось больше, хоть и отрицает. Женщины, кто их поймёт. Хотя и некоторые мужики не лучше. Насколько было бы проще, если бы люди не пытались обманывать сами себя и признавали, чего на самом деле хотят.

— Для тебя это всё просто приключение, веселье, — всё же сформулировала внятный ответ Даниэлла. — Даже если сбежишь, особо искать не станут.

— Потому что уверены — не найдут, — легко согласился Рейнард. — А у тебя что… графиня Хартфорд?

Она поджала губы и отвернулась, но Лис не собирался на этот раз так легко отставать.

— Он был старый, толстый, плешивый и ни на что не годный в постели, зато богатый? И ты решила, что быть вдовой лучше, чем женой?

— Ничего подобного! — девушка покраснела, то ли от гнева, то ли от смущения. — Он… Я его не убивала! Керн в курсе, может подтвердить, если ты его заставишь.

— Тем не менее, ты сбежала, сменила внешность и, Император знает сколько лет, прикидывалась деревенской алхимичкой, — напомнил Рейнард. — Но убежала не очень далеко. А ведь даже в соседней Гибернии тебя уже никто не смог бы арестовать.

— Я надеялась, что смогу найти настоящего виновника и оправдаться, — с вызовом заявила девушка. Впрочем, почти сразу поникла и пробормотала: — Но как-то не срослось. То одно, то другое. Лавка, ингредиенты закупать надо, денег не хватало, клиенты…

Лис кивал с показным пониманием. В действительности он испытывал совсем другие чувства. Но если сейчас начать объяснять девчонке, что это всё отговорки, просто чтобы ничего не делать, пока удаётся жить тихо и достаточно приемлемо — не прислушается. Только психанёт, попытается уйти, а посреди леса с изумрудными ягуарами орать и бегать друг за другом — плохое развлечение. Хотя теперь сумка у него на боку, достать пару пузырьков, смешать — и прощайте, представители редкого вида кошачьих. Главное заодно половину леса не снести, да и самим уцелеть.

— А теперь что?

— Теперь ты мешаешь, — огрызнулась девушка. — Камень твой дурацкий философский. Наберут дилетантов на ответственные должности, разгребай потом.

Рейнард тихонько фыркнул. Сколько апломба-то. Действительно, графиней побыть ей довелось. И не за вышиванием крестиком она время проводила, а как минимум помогала мужу, если не сама всем управляла. Интересно, чья мозоль так сильно заболела от того, что граф женился на магичке, что его решили убрать, а её подставить? Наверняка кто-то из родственников. Хотя отвергнутая в пользу Даниэллы бывшая возлюбленная — тоже вариант. Деньги или чувства — одно из двух, как всегда.

— Ладно, пошли заберём Керна, пока его никто не съел, да двинем дальше, — предложил Лис, убедившись, что продолжать обсуждение темы своего вдовства девушка не желает.

Магистр нашёлся на том же месте, где Рейнард его оставил. И не заметил приближения пары алхимиков, пока те не вышли на поляну. Да уж, один в лесу он бы точно долго не выжил.

— Наконец-то! — всплеснул руками Керн. — Сбежать думала, девка? У нас договор…

— Заткнись, твоё магичество, — попросил Лис таким тоном, что Керн нервно сглотнул и осёкся. — Так, дальше у нас по пути деревенька Вельга. Ну, как деревенька, местные её городом называют. Ничего примечательного, за исключением трактира «Приют Героя», если он там ещё стоит.

— Ты же говорил, что он в столице, — вспомнила Даниэлла.

— Хм, разве? — удивился Лис. — Ну да, Вельга — столица производства глиняных свистулек, тем и славна, помимо «Приюта». Наверное, ты как всегда меня не дослушала и перебила.

Он бросил на девушку укоризненный взгляд. Она ответила закатыванием глаз. Он пожал плечами. Она отвернулась. Вот и поговорили. Керн, глядя на эту сцену, хлопнул себя по лбу и тяжело вздохнул.

— Вперёд, на поиски… обеда! — объявил Лис, махнув рукой, и первый зашагал в нужном направлении, насвистывая на ходу.

«Героев. Нет!»

Новенькая, поблёскивающая на солнце вывеска, смотрелась бельмом на фасаде старого здания таверны. Даниэлла, измотанная событиями последних дней, бросила вопросительный взгляд на Лиса. Тот лишь задумчиво почесал подбородок и пожал плечами:

— Ну, нет, так нет. Пойдём!

Один лишь Керн пришёл в бешенство. Обогнав всех, он кинулся вперёд, едва не снёс покосившуюся от старости дверь и влетел в полумрак обеденного зала.

— Именем Императора! Да пребудет он в трезвом уме и добром здравии ещё многие лета! Что тут происходит, волколаки вас дери!

Несколько голов повернулись в сторону магистра, но тут же потеряли к нему всякий интерес. Грязный, с засаленными волосами и темными кругами под глазами, сейчас он мало походил на представителя магической аристократии.

— Я к вам обращаюсь! Где хозяин? Я требую лучшую комнату, горячую ванну и личную служанку! Немедленно!

— Слышь, ты, — раздалось из дальнего угла. — Хорош верещать! Башка без тебя трещит.

От такой наглости Керн на несколько мгновений утратил свою врождённую надменность, которую даже работа в шахте не смогла победить.

— Ах ты! Неотёсанная деревенщина! Да ты знаешь, кто стоит перед тобой! — пару секунд спустя с новой силой возопил Керн. — Я магистр Академии! Слышишь меня! А-КА-ДЕ-МИ-И!!!

— Ага, а я внебрачный сын императора! — раздался ещё один голос из глубины, который подхватила волна хохота.

— Угу. От козы, видимо, — пробормотал стоящий в дверях Лис. Он не торопился вовнутрь, изучая обстановку.

Даниэлла выглянула из-за его плеча и тут же скрылась за дверным косяком. В зале сидели одни мужики. Либо уже пьяные от местного эля, либо ещё не пришедшие в себя. А провоцировать очередную волну усмешек своим видом ей не хотелось.

Тем временем у Керна дело приобретало опасный поворот.

— Да чтоб тебя! Трепещи, юродивый! — воскликнул магистр и взмахнул рукой, заворачивая вокруг себя воздух в воронку. Пламя свечей, горевших по углам в фонарях, задрожало и покосилось. По залу пронёсся порыв горячего ветра, исходивший от Керна. Магистр взмахнул рукой ещё раз. — Посмотрим, как вы запоёте, когда я сожгу эту лачугу до основания!

Послышался тихий гул, и в руке магистра вспыхнул файерболл. Несколько зевак успели ахнуть до того, как он погас.

Пауза, повисшая в воздухе в первые мгновения, сменилась взрывом хохота. Кто-то сполз под стол, кто-то утирал слезы.

Лис в дверях покачал головой:

— Ничему-то тебя жизнь не учит, мда…

Керн, не ожидавший такого подвоха, заверещал с новой силой:

— Молчать! Заткнитесь! Жалкое отребье! Я вас всех превращу в крыс!

— Ну-ну, ваше магичество! — тот самый голос, что раздался первым из глубины, приблизился. Из полумрака показался его обладатель. Здоровенный мужлан с бритой головой, чёрной бородой и льдисто-синим взглядом, сейчас замутнённым элем. Левое ухо, рассечённое и сверху и снизу не оставляло сомнений, что перед ними настоящий вагр. Как его занесло в это богами забытое захолустье — оставалось загадкой. Лис мельком подумал, — неплохо бы выяснить.

— Да как ты смеешь! Вагр? — видимо, Керн тоже разглядел атрибуты северного народа и не смог сдержать удивления. Вагры славились своей силой и отсутствием контроля над собой, если их разозлить.

— Он самый! — усмехнулся тот. — Старый вагр, утомлённый ночными приключениями. Потому будьте так любезны, не верещите! А ещё лучше, покиньте заведение!

В милой улыбке, больше похожей на оскал голодного медведя, крылось предупреждение. Но Керна, видимо, была бессильна исправить даже могила.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Я сын Ректора Светлейшей Академии, да будет он жив и счастлив долгие годы! Я магистр! Слышишь!

— Конечно-конечно, — устало усмехнулся вагр. — Мы видели, о повелитель огня. Иди давай, магичь в другом месте.

С этими словами он легко, словно игрушку, поднял Керна за шиворот, развернул и подтолкнул к выходу. Керн пролетел несколько шагов и растянулся на полу.

— Я требую стражу!

— Всегда к вашим услугам! — бросил через плечо вагр. — Глава стражи, Даркус Чёрный Медведь. Можно просто Дарк. А теперь исчезни, чтобы я тебя не видел и не слышал!

Каждый, кто вырос в подлунном мире, с детства знал — не стоит злить вагров. Ну очень не любил этот народ тех, кто им перечит. Керн, кое-как поднялся с пола, отряхнулся и замер.

— Ты ещё поплатишься за это, сын льда!

Резко развернувшись, он кинулся прочь. Лис едва успел отскочить с прохода.

— Куда это он? — удивлённо спросила Даниэлла.

— Думаю, слать папочке письмо плаксивое, — усмехнулся Лис и вошёл в зал. — Ты идёшь? Или тут остаёшься ждать Керна с отрядом боевых магов?

Даниэлла несколько мгновений раздумывала, но потом все же шагнула следом. Всё равно придётся это сделать рано или поздно. Лучше уж сейчас. Сразу.

За барной стойкой раскладывал травы по мешочкам бледного вида мужчина. Высокий, со впалыми щеками и светлыми волосами, одет в чёрное. И что-то было в нем совсем нечеловеческое. Даниэлла вздрогнула, когда почувствовала на себе проницательный, чуть насмешливый взгляд. И тут же отвернулась, предоставив Лису разбираться.

— Доброго времени, милейший, — начал тот, опуская на стол блеснувшую жёлтым монету. — А где хозяин этого уютного заведения?

— Себастиан сейчас в небольшом путешествии. Так что я за него, — спокойно отозвался тот.

— Я имел в виду того героя, в честь которого этот трактир был назван… раньше.

— Нету, на вывеске же написано, — сообщил временно исполняющий обязанности трактирщика. — Теперь это наше заведение. Предыдущий владелец убыл, вместе с героем, обратного адреса оставить не изволили. Сказали только, что надоели уже всякие магички к ним ходить, на подвиги зазывать.

— Эх… Ну да ладно. Рейнард Лис. Странствующий бард и менестрель! — чуть склонил голову Лис, хотя на его лице читалось лёгкое разочарование.

— А я думал, местный фальшивомонетчик.

Бармен кивнул на монету, поблёскивающую в свете свечей, и чуть улыбнулся. Примерно так улыбается удав, завидевший кролика. Даниэлле сделалось не по себе. Лис же оставался всё так же спокоен.

— Грех не воспользоваться моментом, если он есть! — философски изрёк тот, убирая фальшивую монету.

— Иными словами, грех не обмануть лопуха-бармена, если он не в состоянии отличить настоящий золотой от подделки? Сам виноват, что он лопух? — всё так же холодно поинтересовался бледный.

— Естественный отбор, — развёл руками Лис. — Или ты, или тебя, ничего нового.

— Вы рассуждаете совсем как Себастиан, — вздохнул бармен. — Я бы с радостью посмотрел на вашу встречу. Меня зовут Винсент. Но лучше Винс. Чем могу быть полезен?

Даниэлла выдохнула. Вроде бы опасность миновала.

— Неплохо бы узнать, как ты отличил золотой? Никому из людей это до сих пор не удавалось! — не стал юлить Лис.

— Делай выводы!

Винсент усмехнулся, и Даниэлле показалось, что она увидела два самых настоящих клыка.

Лис лишь кивнул в ответ.

— Нам нужно две комнаты и информация.

— Десять золотых! Настоящих!

— Что-о-о-о? Да ты с ума сошёл! Это грабёж! Самый настоящий!

— Или ты, или тебя! Цитата.

— Пять и могу трав редких подкинуть!

В глазах Винса загорелся интерес.

— Семь и травы!

На том и сошлись. Винсент потребовал плату вперёд. Даниэлла, равнодушная к деньгам, скривилась, когда Лис передавал бармену целый мешок золотистого богульника. Тот, видимо, уловил напряжение девушки.

— Что-то не так?

— Все в порядке, — соврала Даниэлла, пытаясь лучше контролировать свои эмоции.

— Вы не умеете врать, — покачал головой Винсент, усмехаясь. — Но это вам даже к лицу. — Протянув ключи, он махнул рукой. — Лестница там. Ужин в восемь.

Даниэлла схватила один из ключей с номером шесть и кинулась через зал, стараясь не обращать внимания на присвистывания, раздающиеся в спину.

Коридор заставил девушку слегка сбавить темп. Внимание привлекли картины, развешанные по стенам. На каждой была запечатлена какая-то сцена.

Вот блондин, очень похожий на Винсента, стоит рядом со сфинксом посреди какой-то пещеры. Здесь — крылатая дева, парящая в облаках. Тут — темноволосый мужчина посреди городской площади. У каждой был свой дух, своя атмосфера. Видно, что художник обладал настоящим талантом. Такие бы могли украсить императорскую галерею. Но вместо этого висели тут.

Если бы не усталость — Даниэлла провела бы за разглядыванием куда больше времени. Но грохот вёдер и следом появившаяся служанка заставили её поспешить

— Куда сначала? — поинтересовалась женщина, с интересом разглядывая голые, расцарапанные ноги Даниэллы.

— Сначала в шестой!

Та кивнула и оставшуюся часть коридора они преодолели вместе.

Забравшись в горячую воду с охапками душистой пены, Даниэлла потеряла счёт времени. Нашептав простенькое заклинание, не дающее воде остыть, а пене опасть, Даниэлла полностью отдалась во власть расслабления. Даже резкий стук в дверь, а следом бесцеремонное вторжение Лиса не смогли вывести девушку из нирваны.

— Эй! Растаешь! Сколько можно валяться!

— Сколько нужно, столько и можно, — лениво протянула Даниэлла.

— Мне десяти минут хватило, а ты второй час валяешься. Ужин через десять минут! Выбирайся!

— Отстань, противный! Ты просто завидуешь, потому что у тебя вода остыла максимум через полчаса!

— Вот ещё! Это все ваши бабские штучки! Мне они ни к чему!

— Не зуди! — отмахнулась Даниэлла. — Я никуда не пойду. Мне и здесь хорошо!

— Ещё как пойдёшь, — запротестовал Лис. — Винсент повторил своё приглашение и даже прислал для тебя одежду! Поэтому ты оденешься, спустишься и будешь хлопать глазками, выуживая любую информацию, которую только удастся выудить. А если не пойдёшь, я тебя силой вытащу и поволоку вниз, как есть.

Выговорившись, Лис выдохнул, и застыл с самодовольным видом.

— А я тебя, по старой дружбе, предупрежу! — раздражённо прошипела Даниэлла. — Если ты хотя бы ещё на шаг приблизишься к ванной, я нашлю на тебя такую порчу, что до конца жизни будешь вспоминать свои любовные похождения со слезами ностальгии!

— Чего? — протянул Лис.

— Того! Женилка работать перестанет, ясно!

Рейнард замер, а после расхохотался.

— Жду тебя внизу через десять минут. Одежда на кровати.

Как бы ни хотелось Даниэлле остаться в комнате назло противному соплелову, доля истины в его словах все же была. Со вздохом сожаления, она все же выбралась из ванной и поспешила в комнату.

На кровати действительно лежала новая одежда. Не последняя коллекция от императорского портного, но всё лучше, чем в одной сорочке светить голыми ногами. Тёмные штаны из плотной мешковины и серая, грубая рубашка. Штаны были велики. Поэтому Даниэлла без зазрения совести стянула шнурок с портьеры и обвязала его вокруг талии. Отражение в зеркале раздражало своей убогостью, поэтому Даниэлла поспешила вниз.

Ужин, который только должен был начаться, как оказалось, был в самом разгаре. Как будто обед не заканчивался, перейдя в новый виток веселья. Добавилось свечей и людей за столами. Разожгли камин, у которого сейчас сидел их новый знакомый — вагр. С неизвестным девушке инструментом, он раскачивался туда-сюда, сидя прямо на полу у огня и тянучим голосом подвывал какую-то историю.

— И расплавилось небо, расколотое алой стрелой напополам. И вышли из него огненные девы. Шли они строем, огненной стеной. И небо плавилось. И горела земля. И дрогнул Великий Лёд, и дал трещину. И потекла оттуда кровь Белой земли. И никто не мог остановить её. И упала на грудь Хани-Шу, телом своим закрывая раны Великого Льда. И прошли по ней огненные девы. И каждый шаг их вызывал у Хани-Шу горькие слезы. Там, где падали они на Белую Землю оставалась лишь чёрная соль — такая же горькая, как судьба последней великой великанши.

— О чем речь-то? — шёпотом спросила Даниэлла, подсаживаясь к Лису.

— Тихо ты! Не мешай! — зашипел в ответ тот, с неподдельным интересом слушая пение вагра.

Даниэлла закатила глаза и толкнула Рейнарда в плечо.

— Мы тут по делу, забыл? Информацию добыть, решить куда валить и валить, если что. А не сказочки слушать!

— Это не сказочки! А сказание о Хани-Шу! Последней великанши в долине Синего льда.

— Ага. Таких сказаний тысяча и одна у каждого народа, — отмахнулась Даниэлла. — Ты что-нибудь выяснил?

— Нет в тебе романтики! Жёсткая ты! И… вот, — не нашёлся, что бы ещё придумать Лис.

Даниэлла прищурилась, внимательно разглядывая соплелова.

— Да ты пьян!

— Нисколько! Просто выпил с ребятами за знакомство и новых друзей!

— Настолько, что двух слов связать не можешь! У-у-у, упырь ты, вот ты кто!

— Да ладно тебе верещать! Главное, я узна-а-ал! — самодовольно ухмыльнулся Лис.

— Что ты узнал, недоразумение мира?

— Не обзывайся! А то ничего не скажу!

— Тоже мне, напугал, — фыркнула Даниэлла, но все же замолкла.

— Я узнал, что неподалёку сидит гибернийский сфинкс! Ну, помнишь, я тебе про него рассказывал. Так вот, он решил перебраться в эти края. И сидит в паре лиг на распутье. И загадывает загадки. И если ты отгадаешь, тогда-а-а, — Лис сделал театральную паузу.

— Да-да, я в курсе. Он ответит на любой вопрос и всё такое. Каким только ветром занесло сфинкса из Гибернии в эту дыру?

— Пути сфинксовы неисповедимы, — развёл руками Лис. — Они кошки и гуляют всегда сами по себе.

— Как-то слишком подозрительно, что сфинкс, которого мы должны были так долго и упорно искать, идти до самой Гибернии, сквозь препоны и преграды, вдруг оказался так близко. Не находишь?

Лис задумался. Моргнул, засмотревшись на проходящую мимо официантку. С трудом перевёл взгляд на раздражённую Даниэллу. Снова задумался, уже вспоминая вопрос. И, наконец, пожал плечами.

— Не-а. Но если тебе было недостаточно препон в проклятой деревне и в лесу, можем организовать специально для тебя ещё парочку. По спецзаказу, так сказать.

— Ну, допустим, — отозвалась она после недолгих раздумий. — Ты готов выступить кошачьим обедом в случае чего? На его загадки мало кто находит ответ.

— Ты в меня слишком не веришь! — усмехнулся Лис. После чего взял сразу три кружки с темным элем. — А теперь сделай одолжение, умолкни, пожалуйста. Дай дослушать, а!

Даниэлла подавила рвущиеся наружу ругательства. Вместо этого тоже схватила тяжёлую деревянную кружку, и весь остаток вечера просидела, предаваясь то воспоминаниям, то самобичеванию. И только когда градус напряжения в зале от дружеского начал подниматься до «ты меня уважаешь», девушка поспешила в свою комнату в тёплую постель.

— Кудряшка, вставай! Пора вершить великие дела!

Даниэлла подскочила на кровати, будто ужаленная. В комнате было пусто и сумрачно. Сквозь плотные шторы пробивались лучи восходящего солнца. Но их не хватало, чтобы полностью разогнать собравшийся полумрак.

Девушка провела ладонью по лицу и выдохнула. Показалось. Точнее — приснилось. Но признаться самой себе, что ей снится Лис? Вот ещё! Уж лучше всё списывать на расшатавшиеся нервы и общее напряжение последних дней.

Даниэлла нехотя вылезла из кровати, раздвинула шторы и приступила к сборам. Сегодня нужно было многое успеть. И для начала — пополнить запасы реактивов. Лис то ли по невнимательности, то ли от врождённой щедрости не стал изымать всё, что она у него утащила. Правда, яд кобры пришлось-таки вернуть.

Со своим надменным:

— Я видел, как ты пол леса чуть не выжгла! Ты для этого слишком легкомысленна, давай обратно! — Лис бесцеремонно вытащил пузырёк и вернул в недра своей сумки.

Впрочем и того, что он ей оставил — подарил? — было достаточно, чтобы не чувствовать себя бедной церковной мышью. А остальное она собиралась докупить сегодня на рынке. И, если повезёт, выпросить у Винса. Ещё вчера она присмотрела у него парочку интересных образцов, которые могли бы усовершенствовать взрывательный порошок или сделать более концентрированным слезолейный дым.

С мыслями о своём светлом будущем Даниэлла закончила сборы и спустилась вниз.

— Ну наконец-то! — из глубины зала раздался голос Лиса. — Сколько можно спать? Я чуть голос не потерял, пока пытался докричаться в твоё окно!

Лис, бодрый и весёлый, как будто это не он пил за все возможные здравия полночи, сейчас сидел за столом и улыбался.

— Значит, это был не сон? — растерянно пробормотала Даниэлла.

По самодовольно растянувшейся в улыбке физиономии Даниэлла поняла, что сказала что-то лишнее.

— Нет, это был самый настоящий я! Из плоти, крови и прочих органов! Но то, что ты грезишь обо мне во сне, не может не умилять!

Даниэлле захотелось стукнуть его по голове табуретом, лишь бы только стереть эту ухмылочку.

Но как нельзя вовремя из-за двери появился Винс с дымящимся чайником.

— Завтрак! — церемонным тоном объявил он, и Даниэлла решила высказать все, что думает, чуть позже.

Наскоро поев, Лис буквально за шиворот выволок её из-за стола.

— Много есть вредно для фигуры! — пресёк он все недовольства.

Даниэлла хотела было возразить, что она прекрасна и ей не грозит! Но вовремя захлопнула рот, не желая ни вступать в споры, ни признавать правоту Лиса. Тем более, впереди их ждало нечто более привлекательное — поход на рынок!

Путь до рыночной площади оказался на удивление спокойным и отчасти даже приятным. Вельга — небольшой городок, как называли себя местные жители: столица глиняных свистулек, — на деле оказалась большой деревней. Конечно, по сравнению с деревней фанатиков Вельга тянула практически на столицу. Но всё же деревенского в узких грязных улочках, подозрительных местных жителях, провожающих тебя настороженным взглядом и перешёптываниями за спиной — было гораздо больше.

— Никогда не задумывался, что отличает город от деревни? — проходя мимо лавки цветочницы, в упор разглядывающей их парочку, поинтересовалась Даниэлла.

— Цены на эль и баб в кабаках, да и вообще везде и псевдосвободная челядь в жителях? — немного подумав, ответил Лис.

— Псевдосвободная? Это как?

— Ну, так. Они всё ещё таскают камни! Не слышала эту притчу? — искренне удивился, заметив непонимающий взгляд спутницы, Лис.

Даниэлла отрицательно покачала головой.

— Однажды кимерийский фар Наул решил воздвигнуть стену, чтобы границу Великой Кимерии было видно до небес от моря и до моря. Нагнал туда тысячи рабов, но те были ленивы и тупы — били редкий мрамор и аланит, то и дело бунтовали или наедались волчьих ягод, от чего валялись полумёртвыми и всё для того, чтобы только не работать. Опечалился Наул, стал угрюм и задумчив. И тогда почтенная фарра Киера, что была мудра как сто мудрецов и красива как сто солнц…

— А можно без вот этого, а? Умная и красивая баба — не сочетаемые понятия! — внезапно раздражённо бросила Даниэлла.

Лис от неожиданности запнулся на полуслове и моргнул пару раз, переваривая услышанное.

— А ты какая?

— Ну, уж явно не умная! Была бы умная, не попалась бы тебе в лесу, не ввязалась бы во всё вот это и вообще! Выгнала бы тебя, как только ты переступил порог моего жилища!

Лис усмехнулся и даже не стал спорить. Решил оставить обсуждение этого вопроса на время.

— Так, не перебивай! Слушать будешь дальше или идём мне меч выбирать?

Мечи Даниэллу интересовали мало, поэтому она решила дослушать историю до конца.

— Так вот! Мудрая фарра пришла на рассвете к мужу и сказала — не печалься, свет очей моих, мёд сердца моего ну и все в таком духе. Ох, не даются мне все эти завороты менестрельские. В общем, предложила фарра объявить всех рабов свободными и за каждый доставленный камень платить по медяку.

— Дай-ка угадаю, что было дальше. Народ ломанулся таскать камни, опьянённый своей псевдосвободой?

— Ну да. А суть осталась та же. Они все также таскали камни.

— Теперь понятно, — вздохнула Даниэлла. — А что стена?

— А что стена? — удивился Лис. — В Кимерии не бывал, никаких стен не видал.

— Ага! Значит, яд кобры тоже украл у кого-то?

— Не украл, а как ты там говорила? Позаимствовал для хранения! — подмигнул он девушке и зашагал в лавку оружейника. Она как раз выросла прямо по курсу, с покосившейся табличкой.

Даниэлла приготовилась смиренно ждать у входа. Но палящее солнце, желание поскорее пойти за покупками для себя и недружелюбные взгляды редких прохожих внесли свои коррективы. Уже через пару минут она начала нервно расхаживать туда-сюда, периодически посылая на голову Лиса всякие доброжелательства. И уже собралась было послать соплелова к едрине-бабушке, но тут он сам высунулся из дверей. Выглядел на удивление смущённым и даже растерянным.

— Слушай, а можешь зайти, а?

— Это ещё зачем? — искренне удивилась девушка.

— Ну, мне это, помощь твоя нужна!

Любопытство в очередной раз не позволило послать несносного соплелова куда подальше. Вместо этого она шагнула в лавку.

В полутёмной комнате — хозяин явно экономил на освещении и не любил дневной свет — по углам стояла парочка чадящих ламп. Тени от них вытягивались в разные стороны, и казалось, что они живые — стоят над душой, наблюдают и запоминают каждого, кто пришёл просто посмотреть и не раскошелиться. Стены и прилавки были увешаны оружием всех мастей. Тут были и мечи разных длин и размеров, и ножи — метательные, нападательные и просто кухонные, луки, стрелы и даже парочка арбалетов. У одной из стен в человеческий рост возвышалась витрина с кастетами. Дальше, перпендикулярно ей, стоял стеллаж с боевыми амулетами — на каждом сиял зелёный знак Академии. Даниэлла, всегда недолюбливающая оружие, не смогла скрыть своего впечатления.

— А Вельга точно столица свистулек?

— Мастер Дарк очень трепетно относится к оружию! — пролепетал выкатившийся из смежной комнаты шар.

Человеком его назвать было сложно. Толстяк карлик с блестящей лысиной на голове смотрелся довольно комично в окружении стали и лезвий. Даниэлла хотела было съязвить, но поведение Лиса её остановило. Слишком покладистое, что ли. Слишком не лисовское.

— Мне нужен меч, — начал без приветствий и как-то излишне торопливо Лис. — Мне. Меч.

Даниэлла не смогла скрыть удивления, когда всегда красноречивый Рейнард вдруг стал запинаться на каждом слове.

— Меч, — ещё раз выдохнул он.

Карлик внимательно осмотрел Лиса. Склонил голову сначала направо, потом налево, подкатился к Лису, приподнял одну его руку, опустил, отошёл на пару шагов. Снова оглядел. Махнул и ушёл в заднюю комнату. И все это молча, не говоря ни слова. Единственное, что успела заметить Даниэлла — отсутствие большого и указательного пальцев на левой руке.

— Какой-то он с…

— Тшшш, — замахал руками Лис, кинулся вперёд и чуть ли не силой зажал ей рот.

Даниэлла покрутила пальцем у виска, но все же замолкла.

— Позже, — прочитала она по губам Рейнарда.

Карлика не было какое-то время, которое здесь тянулось ещё медленнее.

Наконец, за плотными шторами послышалось какое-то движение, и карлик снова выкатился к ним. В каждой руке он нёс по три меча в ножнах.

— Мне не самый дорогой! — уточнил всё же Лис, когда карлик сгрузил оружие на пустой прилавок.

Тот кивнул, и два меча отправились вниз.

— И желательно, чтобы за ним никаких следов не было!

Карлик вздохнул и ещё три убрал с глаз долой.

— Вот и славно!

Лис послушно отдал сумму, от которой у Даниэллы перехватило дыхание, забрал меч и уже развернулся к выходу.

— А как же дама? — подал голос карлик.

— Дама у нас магичка, справится и так! — торопливо бросил Лис.

— Не годится! — покачал головой карлик. Снова скрылся в недрах лавки. И вышел на этот раз быстрее.

— Подарок! На память о нашем славном городе!

Он протянул Даниэлле кинжал с россыпью хрусталина на потёртых ножнах. Кое-где то ли от старости, то ли от небрежности прежнего владельца, камешки поотваливались, оставив тёмные следы на своих местах.

— Бери и проваливаем! — прорычал Лис, с усилием впихивая кинжал ничего не понимающей девушке.

Та не успела даже поблагодарить карлика, как её выволокли наружу.

— Ты что? От вида железяк совсем поехал? Покатился, да? — воскликнула раздражённая Даниэлла.

Лис шагал вперёд, не оборачиваясь.

— Эй! Я с тобой разговариваю!

Лис все также молча шагал прочь от лавки.

— Да стой же ты, кому говорю!

Даниэлла прибавила шагу и схватила Рейнарда за рукав.

Тот вздрогнул и только тогда остановился, глядя на Даниэллу так, будто впервые её увидел.

— А, это ты.

— Нет, сфинкс! Что на тебя нашло-то, а? Как будто покойника восставшего увидел в лавке!

— Уж лучше бы покойника! — воскликнул Лис, отходя с центра улицы в тень ближайшего дома. — Они хотя бы не представляют угрозы для твоей жизни и здоровья!

— Ты что, боишься карликов? — усмехнулась Даниэлла.

— Ты что, вообще не поняла, кто перед тобой был? — её же тоном передразнил Лис.

— Карлик-оружейник, — пожала плечами девушка. — Эка невидаль.

— От дура-баба, а! — присвистнул Лис. А после расхохотался. Истерично. Как будто смех мог изгнать напряжение последнего часа.

— От сумасшедший идиот, а! — в тон ему прокричала Даниэлла, после чего развернулась и зашагала прочь.

Злость в груди клокотала так, что казалось ещё немного и её попросту разорвёт. Чтобы хоть немного успокоиться, девушка решила закончить начатое и всё-таки докупить всё необходимое для дальней дороги.

В лавке местного алхимика Даниэлла провела четверть часа. Можно было и того меньше, потому как местный зельевар оказался практически полным дилетантом. Дальше простейших примочек и припарок его тайные знания не распространялись. Даже приворотное зелье не смог освоить — продавал чай, перемешанный с отваром ромашковицы. Лопух!

Ещё четверть часа она потратила у прилавка сыровара. Взяв пару головок и одну ма-а-аленькую косичку, Даниэлла заметно приободрилась.

С булочником пришлось застрять на целых полчаса. Старый сварливы пень оказался редкостным жмотом. И никак не хотел торговаться. В другой ситуации Даниэлла махнула бы рукой и пошла дальше. Но злость на Лиса все ещё кипела в груди и искала выхода. И булочник как раз попался под горячую руку.

В итоге она таки получила три буханки хлеба по цене двух и несколько пончиков в подарок на память о славном граде Вельге.

Весь следующий час Даниэлла просидела возле старого ювелира, наблюдая, как солнечные лучи играют на вновь рождённых гранях. Старик не возражал и не задавал вопросов. Просто сидел и уверенно и монотонно выполнял свою работу. И в этой размеренности Даниэлла, наконец, нашла успокоение. В конце концов, может быть у Лиса действительно детская травма — карлица-нянька головой вниз уронила. А она со всего маху, да по больному…

Последний час она провела у прилавков портных и башмачников. Примеряла платья и шляпки, туфельки и перчатки. Но ничего, кроме запасной юбки, двух простых рубах, штанов по размеру и свежего белья она не взяла, за ненадобностью.

И только в последней лавке, примерив кожаные мокасины, женская натура сжала сердце тисками.

— Пол золотины, — увидев интерес в её глазах, тут же нашёлся башмачник.

— Нет, не надо! — покачала головой девушка, не в силах стащить их с ног. Мягкие, идеально обволакивающие ступню, с прочной подошвой, нежного цвета… Это была не обувь, а мечта, но…

— Пол золотины! — уверенно продолжал гнуть свою линию башмачник.

— Берём, — из-за спины услышала она голос Лиса.

Чтобы она не успела возразить, Рейнард кинул на прилавок два четвертиновых слитка-серебряника и пошёл дальше.

Даниэлла подхватила сумку, кивнула башмачнику и кинулась следом, не переобуваясь.

— Спасибо, — почти у входа в геройский приют пропыхтела девушка.

— Пожалуйста, — просто пожал плечами Лис. — С тебя обед.

Даниэлла не стала спорить. В зал они вошли вдвоём.

Винсент кинул на парочку проницательный взгляд и молча скрылся в дверях кухни. Лис уселся возле окна и стал наблюдать за происходящим на улице. Даниэлла какое-то время ждала, что он заговорит, но он молчал. Поёрзав на скамье, она тоже, в конце концов, уставилась на окно.

— Ты правда не поняла, что это был он? — не поворачиваясь проговорил Лис.

— Кто он?

— Ки-Леро, брат Смерти, кто же ещё!

Даниэлла резко развернулась и уставилась на Лиса во все глаза, пытаясь понять, что за новый вид шуток у него появился. Но он был абсолютно серьёзен.

— Ну да. А я снежная баба, — съязвила девушка.

— Нет, ты обычная баба! — покачал головой Лис. — Ну, не совсем обычная, ладно. Но баба, да.

— Вообще не смешно! — фыркнула Даниэлла.

— Я и не смеюсь! Ты видела, что двух пальцев нет. А знаешь, почему? Это те самые пальцы, понимаешь?

— Нет, — честно призналась Даниэлла.

Про убийц таинственного клана все в детстве рассказывали друг другу байки и страшилки. Нелюди, способные двумя пальцами высосать жизнь из глаз. Но никто их не видел в реальности. О чем она и поспешила заметить Лису.

— Это потому, что все, кто их видел хоть раз — обречены на смерть, — напомнил ей ещё одну страшилку Лис.

— Ой, да ладно. Все мы обречены на смерть рано или поздно! — воскликнула Даниэлла.

— Так или иначе, — как-то криво улыбнулся Лис.

Даниэлла хотела продолжить разговор, но из дверей кухни появился Винс с подносом в руках. А спустя несколько мгновений, зал начал набиваться посетителями. Стало шумно и людно. Атмосфера, явно не располагающая к душевным разговорам.

Даниэлла разочарованно уткнулась в свою тарелку, решив вернуться к этому разговору позже. Во что бы то ни стало.

После обеда Лис бросил что-то вроде — не ждите на ужин и ушёл. Остаток дня и весь вечер девушка провела в комнате, распихивая травы по разным кармашкам в одежде. А ночью ей снились тайные убийцы, которые прыгали по проплешинам красного мха на крышах Вельги. А на самой высокой башне сидел Лис в обнимку с лютней. И пел песни последней великанше, которая ждала его в Великих Льдах.

Лис усмехнулся, наблюдая, как идущий по улице Керн пытается сохранять гордую позу и надменное выражение на лице. Этому несколько мешала солома, застрявшая в волосах и налипшая на некогда дорогую одежду, и без того давно выглядящую не слишком презентабельно. Немудрено, после плена, работы в шахте и беготни по лесам. Очевидно, вся наличность магистра Академии осталась в зачарованном сундуке, а при себе не было ни медяка. Чем занимался почти сутки навязанный им спутник, Рейнард не знал и не слишком интересовался. Но то, что спал он на сеновале, не оставляло сомнений.

— Эй! — окликнул Лис. Магистр никак не среагировал, даже головы не повернул. — Керн!

На своё имя волшебник откликнулся. Не заметить машущего рукой Рейнарда мог только слепой. А слабости зрения, при всех его прочих недостатков, за магистром магии замечено не было. В общем-то, последнее касалось не только Керна, но и любого достаточно обученного мага. Уж если не способен подправить собственное здоровье, то титула магистра точно не заслуживаешь.

— Ну, чего тебе? — недовольно пробурчал Керн, приблизившись.

— С утра поедем дальше, надо всё подготовить, — спокойно отозвался Рейнард. — В том числе не забыть прихватить нашего дорогого и уважаемого надсмотрщика. Это я про тебя.

— Понял, не тупой, — огрызнулся тот.

Лис вздохнул. Похоже, вынужденный товарищ по путешествию слишком уж в дурном расположении духа, даже на подколки неправильно реагирует. Разумеется, правильной реакцией была бы именно та, которую в данный момент хотел видеть Рейнард. А прямо сейчас тупое огрызание казалось ему недостаточно весёлым.

— Надо нанять телегу, — сообщил он. — И переодеть тебя. А то всех сфинксов на пути распугаешь.

— Денег нет, — буркнул Керн.

— У меня есть, — заверил Лис.

И на сей раз получил желаемую реакцию. Керн вытаращил глаза, раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но только зашлёпал губами, как вытащенная на берег рыба.

— Не стоит благодарностей, — отмахнулся Рейнард, не сомневаясь, впрочем, что «спасибо» — это последнее, что он мог услышать от сына ректора.

— С чего такая доброта? — наконец обрёл голос магистр.

— Должен будешь, вернёшь с процентами. Тройную сумму, — подумав, поставил условие Рейнард.

На этот раз он получил только скупой согласный кивок. Такой подход был Керну вполне понятен, и магистр не имел ничего против. Лис только незаметно усмехнулся. На самом деле, он был готов купить Керну новую одежду просто так. Всё равно деньгами на дорогу спонсировал ректор, а по возвращении ожидалась куда более крупная награда. Да и вообще скаредничать собиратель редких алхимических ингредиентов не привык. Если от спутника за милю разит свинарником, то любая хищная тварь запросто учует и потом сожрёт всю группу.

Керн помалкивал, Рейнард тоже не спешил заводить непринуждённую беседу. Только тихонько насвистывал под нос, безбожно при этом фальшивя. Он прекрасно знал, как это всех раздражает. В лавке портного Лис просто бросил на прилавок несколько монет и вышел. Если Керн и здесь начнёт вести себя, как обычно, а в итоге вместо новой одежды получит ножницами чуть пониже спины, то сам виноват. В няньки высокородному магистру Лис уж точно не нанимался. Каждый путешественник должен научиться понимать, когда стоит демонстрировать апломб, а когда лучше вести себя с простолюдинами на равных. Или вовсе помалкивать. И понять должен сам, на горьком опыте, иначе урок не пойдёт впрок. Вряд ли Керну для понимания хватит одного вышвыривания из трактира. Во всяком случае, ненадолго.

Но как минимум на сутки урок запомнился. Поскольку из лавки Керн вышел в новом камзоле, не таком расшитом и разукрашенном, как ему привычно, но вполне добротном и даже подогнанном по фигуре. Следов воткнувшихся иголок и булавок на нём тоже не было. Значит, сумел договориться с портным по-человечески. Лис кивнул сам себе, мысленно ставя плюсик в колонку заслуг Керна. Впрочем, вторая колонка, с минусами, получалась куда длиннее и, воплощённая в реальности, заполнила бы минимум полтора пергаментных свитка, каковыми уже лет триста почти перестали пользоваться.

— Что дальше? — всё ещё не слишком дружелюбно, но уже без озлобленности поинтересовался Керн.

— Наймём телегу…

— Более глобально дальше, — перебил магистр. — Едем куда?

— К сфинксу. Разгадывать загадки и задавать вопросы. Если повезёт — ещё получать на них ответы.

— А если не повезёт?

Лис сделал вид, что призадумался.

— Ну, в случае, если не повезёт, мы минимум на трое суток обеспечим питанием представителя редкого разумного вида из рода природных химер. Класс… Не помню какой.

Керн притворился, будто не заметил многозначительный взгляд собеседника, очень явно спрашивающий: «А ты не помнишь, к какому классу относятся сфинксы?» Рейнард снова усмехнулся. Видимо, магистр тоже уже забыл курс химерологии. Или прогуливал, как сам Лис.

— То есть, ты просто собираешься спросить у пожирающей людей твари, где найти Магистериум Ребис? — уточнил Керн.

— Скорее как его создать, — поправил Рейнард. — Тут нужно немного подумать, какой именно вопрос задать. Найти было бы попроще. Но если его не существует, то…

— Спрашивай про создание, — решил Керн. — Если что, отец пошлёт людей, которые зададут вопрос о местонахождении.

Лис пожал плечами и не стал раскрывать собеседнику глаза. Для того, чтобы получить у сфинкса ответ, требовалось сперва разгадать его загадки. А поскольку эти существа ещё более высокомерны и обидчивы, чем магистр Академии, состоящий в ближайшем родстве с ректором, то, проиграв интеллектуальное состязание со смертным, никогда не остаются на том же месте. В общем, искать этого сфинкса, чтобы задать следующий вопрос, придётся где-то в другой стране, куда слухи о том, что какой-то человек отгадал его загадки, не дойдут как минимум при жизни текущего поколения. Причём тех его представителей, что ещё не отпустили материнской юбки. Впрочем, это в любом случае не более полувека.

Ещё несколько монет перекочевали из кармана Рейнарда в руку Керна.

— Найми телегу, — распорядился Лис. — Ну и новые башмаки прикупи. На ночлег тоже должно хватить. Торгуйся, но сильно не жадничай. Справишься?

— Я… Да… Ты… — Керн задохнулся от возмущения. Но несколько глубоких вдохов и выдохов, как учили на уроках медитации ещё на первом курсе, позволили ему всё же заговорить нормально. — Вполне. На рассвете буду у трактира. С телегой.

Рейнард кивнул и немедленно ускользнул, оставив спутника одного. Пусть учится общению с простолюдинами дальше. В конце концов, даже назначенный надсмотрщик должен приносить пользу. Иначе проще его действительно сфинксу скормить, а потом оправдаться перед ректором. Бездельников на своей шее Лис был готов терпеть ещё меньше, чем заносчивых дураков рядом.

Добытчику алхимических редкостей не раз доводилось путешествовать вместе с теми, кто ему категорически не нравился. И эти чувства зачастую бывали взаимны. Но если это не мешает делу, то можно смириться. В конце концов, с этими людьми, включая Керна, ему детей не растить. И даже не обучать студентов магическим премудростям, хотя ещё вопрос, что является более сложным и трудоёмким. Ведь дети растут в любом случае, а вот знания в головы бездельников просто с течением лет не вобьются. Зато необходимость выживать и достичь в жизни хоть какого-то благополучия заставляет не только за пару месяцев выучить весь годовой курс по единственному украденному учебнику, но и вспомнить даже те сведения, которые слышал в полудрёме на лекции, мучаясь головной болью после попойки с Лофтом.

— Жить захочешь — ещё не так раскорячишься, — пробормотал себе под нос Рейнард немудрёную истину, как-то слышанную от девицы из дома терпимости.

Хотя она-то вкладывала в эти слова самый что ни на есть буквальный смысл, продемонстрировав перед тем чудеса гибкости без применения даже капли магии. Но в целом, образно, они вполне подходили ко всей жизни вообще.

Первый рассветный луч застал Лиса, прокрадывающимся по карнизу второго этажа трактира. Направлялся он прямиком к окну Даниэллы, распахнутому из-за жары. Впрочем, даже будь окно закрыто ставнями, такая преграда не остановила бы бывалого авантюриста.

Не обращая внимания на то, что хорошо заметен на фоне стены — кто же будет на рассвете пялиться на окна трактира? — Рейнард продолжил свой путь. Заглянув внутрь, он с минуту полюбовался Даниэллой, разметавшейся на постели, во сне сбросив с себя одеяло. Ночнушка промокла от пота и местами прилипла к телу, заставляя задерживать взгляд на изгибах женской фигуры. Даже с некоторым сожалением Лис всё же решил разбудить спящую.

— Подъём! — гаркнул он так, что девушка едва не подпрыгнула из лежачего положения.

Даниэлла соскочила с кровати, взгляд заметался по комнате в поисках то ли угрозы, то ли тяжёлого предмета, каковым можно отбиваться от нападающих. Заметив наконец Лиса в окне, девушка взвизгнула и схватила с кровати одеяло, мигом завернувшись в него.

— Ты что… как… какого?..

— Утро, ехать пора, — объявил Рейнард. — Сонливость же как рукой сняло, правда?

В ответ алхимичка разразилась тирадой в выражениях, не только употреблять, но и знать которые благородной леди не приличествовало. Лис с ухмылкой выслушал речь и сообщил:

— Телега будет ждать у крыльца ещё четверть часа. Потом придётся тебе догонять нас, быстро-быстро перебирая стройными ножками, кудряшка.

С этими словами он исчез из проёма окна, ухватился руками за карниз, повис и спрыгнул на землю. Можно было уйти тем же путём, каким пришёл, через крышу конюшни, но это вышло бы медленнее и не так зрелищно.

Запряжённая волом телега уже стояла у крыльца, в этом Лис убедился ещё до того, как полез на карниз. Сидящий на козлах сонный кучер игнорировал весь окружающий мир, пытаясь досмотреть прерванный десятый сон. А вот Керн метался рядом, не рискуя, впрочем, заходить в трактир. Судя по виду, толком поспать ему ночью не удалось. Возможно, на постой выданных денег уже не хватило, а снова заваливаться на сеновал магистр не пожелал.

Сам Рейнард тоже за ночь не сомкнул глаз, но исключительно по собственному желанию. Время он провёл довольно продуктивно, играя в карты и кости с местными. Как представителями правопорядка в лице командующего стражей вагра, так и тех, кто обретается по другую сторону закона. За исключением разве что брата Смерти, вновь встречаться с которым Лис слегка опасался, но одновременно желал о нём что-нибудь узнать. Увы, стоило заикнуться о необычном жителе деревни, как все азартные игроки смолкали и начинали сверлить взглядами карты или кости, едва не прожигая их насквозь. Так что Рейнард бросил попытки их задобрить своими проигрышами и в итоге покинул компанию, разбогатев на полтора золотых. Не такие уж большие деньги для торговца редкостями, но вот для селян совсем не гроши. А сами виноваты, нечего было молчать и дуть щёки, будто жаб проглотили.

Определять время по солнцу Лис умел не очень хорошо, уж точно не мог засечь ровно четверть часа. Но по его ощущениям, Даниэлла почти не опоздала. Сам он появился перед крыльцом только услышав её шаги через открытое окно первого этажа. Керн, в очередной раз развернувшись в своих метаниях туда-сюда и наткнувшись взглядом на фигуру, которой только что не было, едва не подпрыгнул. Но ничего сказать не успел.

— Миледи, карета подана, — объявил Рейнард, едва Даниэлла вышла на крыльцо.

— Совсем допился, карету от телеги не отличает, — пробурчала девушка, сонно моргая.

Если она и успела умыться, то это не слишком помогло. Рейнард и сам никогда не был любителем просыпаться с рассветом, потому в случаях, когда требовалось бодрствовать в такое время, предпочитал не ложиться вовсе. Ничего, в пути можно будет подремать, лёжа в телеге.

Рейнард ещё раз оглядел рассевшееся на дороге существо. Тело льва — как и положено сфинксу. Крылья орла — тоже полное соответствие. Но вот голова… На лекциях в Академии рассказывали о сфинксах, даже гравюры демонстрировали. У них всегда были человеческие лица. А у этого — орлиный клюв. И вся голова птичья, торчащая прямиком из львиной гривы.

— Меня терзают смутные сомненья… — протянул Лис.

— Это грифон, — отрезала Даниэлла. — Можешь перестать сомневаться.

Рейнард изобразил облегчённый вздох и картинно утёр со лба отсутствующий пот.

— Слава императору, да живёт он вечно! — патетично воскликнул Лис. — А я уж думал…

— Не ври, — перебила Даниэлла. — Не думал ты. Совсем.

Девушка определённо была не в духе, потому Лис не стал спорить, а только развёл руками.

— И что будем делать? — подал голос Керн.

Рейнард придирчиво оглядел мага, будто прикидывая, как бы половчее скормить его рассевшемуся посреди дороги хищнику. Так, чтобы разом избавиться при этом от обоих.

— О, смертные путники, — совершенно по-птичьи прокаркал грифон. — Дальше дороги нет, здесь завершится ваш путь.

— Оно разговаривает! — восхитился Лис.

— И, кажется, угрожает, — мрачно буркнула Даниэлла.

— Не пытайтесь бежать, — предупредил грифон, поднимаясь на лапы и расправляя крылья. — Вам, двуногим, не тягаться со мной в скорости.

— А в уме потягаться? Загадки загадывать будешь? — поинтересовался Рейнард. — Но ты же не сфинкс.

— Да что ж вы все заладили, — проворчал грифон. — Не сфинкс, не положено… Могу молча сожрать.

Все трое дружно замотали головами, отказываясь от предложенной альтернативы.

— Значит, так. Три загадки…

— Каждому? — перебил Лис.

Этот вопрос заставил грифона призадуматься. При этом он по-кошачьи принялся машинально чесаться задней лапой.

— На всех, — наконец, решил он. — Каждому по одной.

— Нет, так не годится! — запротестовал Лис. — Или уж три на всех, или каждому по три. А по одной это совершенно не по правилам. А если бы нас четверо было?

— Но вас же трое, — справедливо указал грифон.

— Я же говорю: «если», — не отступил Рейнард. — Это сослагательное наклонение, предполагает рассмотрение вероятной ситуации, не случившейся в действительности.

Лис ухмыльнулся, наблюдая, как грифон снова впал в задумчивость. Всё же занятия риторикой в Академии оказались не напрасны. Хотя в то время он считал их пустой тратой времени, благо язык и без того был неплохо подвешен. Но как выяснилось, бесполезных знаний всё-таки не бывает. Рейнард уже не раз убеждался в этом за время своих странствий, а теперь получил очередное подтверждение.

Оставалось только сожалеть, что и химерологию, и криптозоологию Лис категорически прогуливал, столковавшись с преподавателями о зачёте заранее. Вдруг там мелькала какая-то информация о том, с чего вдруг грифон мог вообразить себя сфинксом и начать загадывать загадки? Да и вообще о разумных и говорящих грифонах. Прежде Рейнарду доводилось сталкиваться только с неразумными хищными тварями. Потому существо, сидящее сейчас на дороге, вполне могло оказаться искусственно созданной химерой. Вот только созданной кем и для чего? Самым вероятным казался вариант — чтобы никого не пропускать по пути в Гибернию.

— Ладно, три вопроса всем, — сдался грифон. — Отвечать может кто угодно.

— Каждый по разу, — продолжил торговаться Лис. — Раз вопрос всем, то и отвечать должны все.

На сей раз грифон вздохнул совершенно по-человечески, мотнул орлиной башкой и пробормотал:

— Надо было вас сразу молча сожрать.

— Ты и бедную птичку уже успел достать! — накинулась на спутника Даниэлла.

— А чего птичку, а не киску? — не растерялся Лис. — Всё же от льва в нём больше частей.

— А потому что голова важнее!

— Пожалейте мою голову, вы двое, — простонал Керн. — Хватит переругиваться. Будто десять лет женаты, право слово. Сейчас есть дела поважнее.

Он указал на грифона. Но тот никуда не торопился, сидел себе и пытался вылизываться. Хотя из-за клюва это получалось плохо, но существо не оставляло попыток.

— Хорошо, — Лис кивнул, шагнул вперёд и в предвкушении потёр руки. — Давай свою загадку.

— Мы же ещё не договорились… — начал было грифон, но поглядев на собеседника, только махнул передней лапой. — Ой, да отгадывайте, как хотите, всё равно ошибётесь.

— Самый умный, да? — изобразил возмущение Лис. — Да я столько загадок знаю! Могу сам тебе загадать, и ни за что не ответишь.

В птичьих глазах моментально разгорелся азарт.

— Отлично. Давай так. Если вы отгадаете мои загадки, я позволю вам пройти. А если я не отгадаю ваши, то отвечу на один вопрос.

— Ну, тогда отгадывай, — объявил Рейнард. — Потому что нам вообще-то в Гибернию не надо. Можешь не пропускать.

Грифон раззявил клюв и так и застыл, ошарашенный подобным заявлением. Страж дороги никак не мог понять, зачем люди пришли, если им не нужно идти дальше.

— Тогда я вас съем! — опомнился он. — Если не отгадаете.

При этом грифон так хищно облизнулся, что сразу стало понятно — дальше спорить бесполезно. Но Лис не желал терять инициативы, потому объявил:

— Раз всё решили, то загадывай.

Грифон снова запнулся. Обычно путники не спорили и не пытались диктовать условия. Чаще тряслись от страха и молили о пощаде. А эти напирают и сами торопят.

— Слушайте первую загадку! — пророкотал грифон. — Для начала простая. Не лошадь, а по дороге едет.

Рейнард задумался, от усердия даже почесал в затылке. За свою жизнь он видел немало странных существ, включая причудливых химер. И многих из них использовали как ездовых животных. Слишком много вариантов, нельзя же перебрать все. Вот их вообще привезли сюда в телеге, запряжённой волом…

Осенённый догадкой, он постарался не выдать озарения, продолжая изображать глубокие раздумья. Демонстративно огляделся по сторонам, задержавшись на том направлении, откуда они прибыли. Да уж, грифон не стал долго думать и загадал то, что только что видел.

— Кто-то хочет попробовать ответить первым? — обратился он к спутникам.

— Это же ты у нас мастер по загадкам, так что давай, прояви талант, — фыркнула Даниэлла.

Рейнард не заставил себя упрашивать.

— Телега это.

Грифон смерил его немигающим взглядом, который Лис успешно выдержал, и неохотно кивнул.

— Это было слишком просто, — проворчал он. — Теперь будет посложнее.

— Э, нет, моя очередь, — возразил Рейнард. — Но я тоже для начала загадаю что-то простое.

Очередной неохотный кивок орлиной головы обозначил согласие. Выдержав короткую паузу, Рейнард загадал только что на ходу придуманную загадку:

— Почему грифоны едят людей?

— Ты с ума сошёл? — зашипела на него Даниэлла. — Хотя чего я спрашиваю. Но зачем ему напоминать об этом?

Лис проигнорировал её возмущение, разглядывая задумавшегося стража дороги. Видимо, тоже перебирает множество вариантов. На самом-то деле, люди вовсе не являются основным рационом грифонов. Потому что не так уж много дураков, которые попрутся туда, где обитают крылатые хищники. А те, кто идёт к логовам тварей не по глупости, а, к примеру, за скорлупой их яиц, нужной в качестве алхимического ингредиента, стараются не попасть на обед.

— Потому что животные не выбегают на дорогу, — объявил грифон.

Этим ответом он окончательно убедил Лиса, что поставлен сюда кем-то намеренно. И наверняка не является обычным грифоном, который по непонятной причине обрёл разум. Он именно страж дороги и больше нигде не бывал.

— Неправильно, — покачал головой Рейнард. — Потому что грифоны летают быстрее, чем люди бегают.

Орлиная голова раздражённо зашипела. Его обида была вполне понятна, сам ведь на это намекал, когда угрожал. А теперь так опростоволосился.

— Хорошо, теперь я загадаю вторую, посложнее, — пригрозил он. — Слушайте. Кого крестьянин видит каждый день, аристократ время от времени, а Император никогда?

— Ты снова знаешь ответ, о великий мастер загадок? — поинтересовалась Даниэлла. — Или…

— Или, — перебил Рейнард. — Давайте посоветуемся.

— Кого может каждый день видеть крестьянин? — начала размышлять вслух Даниэлла. — Других крестьян? Коров? Свиней?

— А Император, да живёт и икает он вечно, никогда свиньи не видел, по-твоему? — фыркнул Лис. — Уж как минимум жареную, на блюде. Да и крестьян с прошениями принимает иногда. Раз в год, но всё же…

— Может, кого-то из родственников? — выдвинул предположение Керн. — У Императора, да живёт он вечно, есть только матушка, да живёт она вечно.

— Хватит повторять про вечную жизнь, мы сейчас Императора через слово поминать будем, а у меня уже уши вянут, — всплеснул руками Рейнард.

— Ты сам начал, — указала Даниэлла. — Так, кого же Император никогда не мог видеть?..

— Крестьяне общаются с крестьянами, аристократы со слугами, ну и другими аристократами, — забормотал Лис. — А Император…

— Я знаю! — воскликнула девушка, отогнав мысль, которая уже вертелась у Рейна на языке. — Я отвечу!

Лис пожал плечами, Керн открыл рот, но не успел возразить. Даниэлла уже развернулась к грифону и сделала шаг вперёд.

— Себе подобных! — объявила она. — Равных по положению. Император никогда не видел другого Императора. Крестьяне видят других крестьян каждый день. А аристократы общаются друг с другом время от времени.

— Это правильный ответ, — с явным недовольством проклекотал грифон. — Теперь ты загадывай, девица.

Даниэлла ненадолго задумалась, а потом выдала загадку, которую слышала от Лиса:

— Две головы, две руки и шесть ног, а в ходьбе только четыре — что это?

Рейнард хмыкнул. Ведь сама Даниэлла так и не смогла отгадать. К счастью, грифон вряд ли станет спрашивать с неё правильный ответ, а если что, он вмешается и ответит сам.

— Элементарно, — по-кошачьи фыркнул грифон. — Это всадник верхом на лошади. Слишком просто. Вы считаете, что я глуп и не смогу отгадать загадку посложнее?

— Она просто других загадок не знает, — засмеялся Лис, стараясь разредить обстановку.

Ишь ты, гордая птица попалась. Может, всё же не искусственная химера? Просто детёныш сфинкса и грифона, унаследовавший внешность одного родителя, а характер другого? Могут ли разные химерические существа давать общее потомство, Рейнард тоже из курса занятий в Академии не запомнил.

— Ладно, — уже более спокойно заговорил страж дороги. — Тогда я тоже дам загадку попроще. Но не слишком. Слушайте. — Он выдержал паузу и заговорил: — Моя жизнь может быть измерена в часах. Я служу, когда уменьшаюсь. Когда я тонкая, я быстра. Когда я толстая, я медленна. Ветер мой враг. Кто я?

Путешественники снова собрались вместе для обсуждения.

— Кто-то, кто живёт часы, — пробормотал Керн. — Тут много вариантов. Некий химерический конструкт, гомункул, созданный недоучкой?

— Это загадка, а не вопрос на экзамене в Академии, — указал Рейнард. — И спрашивает не ректор или магистр. Сфинксу, то есть грифону, все студенческие эксперименты как-то не близки.

— А можно уточняющий вопрос задать? — обернулся к грифону Керн. Получив утвердительный кивок, продолжил: — Кто-то — это одушевлённое существо или просто для красного словца и речь идёт о предмете?

— Предмет, — кратко обронил грифон.

Лис удивлённо вскинул брови. Готовности давать подсказки от стража дороги он не ждал. Возможно, слишком лёгкая загадка Даниэллы сыграла роль.

— Уменьшается, когда служит, — снова забормотал Керн, продолжая размышлять уже над следующей части загадки. — Запас магической энергии уменьшается при использовании…

— Или кусок мыла, — указала Даниэлла, сморщив носик. — Впрочем, откуда вам знать, магистр. Кажется, вы давненько таким предметом не пользовались.

— А быстрой, когда тонкая, и медленной, когда толстая, может быть девка, — не остался в долгу Керн.

Хотя его укол цели не достиг. Алхимичка, даже утратив магические силы, фигуру не испортила. Ни под маскировкой, ни с ней.

— Мыло не боится ветра, — заметил Рейнард, уже догадавшийся, каков ответ. — В загадках частенько надо думать с конца. Как с Императором. Это свеча.

Последние слова он заявил в полный голос. Возможно, если бы Лис всю ночь не играл в карты при свете тех самых свечей, то сейчас не додумался до ответа так быстро.

— Верно, — почему-то почти квакнул грифон. — Вы разгадали все три мои загадки. А я не отгадал одну из двух ваших. Можем пропустить третью. Давайте сразу ваш вопрос.

— Ну уж нет! — неожиданно запротестовал Лис. Он успел придумать отличную загадку. Даже если она уже не сыграет никакой роли, то упустить возможности её озвучить он не мог. С другим собеседником она потеряет большую часть смысла. — Загадываю. Летел по небу дракон, а на земле стоял рыцарь с баллистой. Рыцарь выстрелил, и дракон упал на него. Кто жив остался?

— Рыцари не состоят в обслуге баллист, — педантично указал грифон. — А баллисты не стреляют вертикально вверх. Это невозможная ситуация.

— Да неважно, — отмахнулся Лис. — Свечи не разговаривают и не могут спрашивать о том, чем являются. Что с того? Это же загадки. Условности.

Грифон смачно шмыгнул носом, заставив всех троих задуматься, как же ему это удалось при наличии только клюва.

— Хорошо… В живых осталась прекрасная дама, которую рыцарь хотел защитить от похищения драконом, — объявил он.

— Неплохой вариант, — вынужден был признать Рейнард. — Но нет. В живых остался сфинкс, потому что он в это время сидел на дороге в соседнюю страну и загадывал загадки.

Услышав грозный клёкот, Лис напрягся, готовясь бежать. И срочно придумывая, как спастись от крылатого создания, которое точно летает быстрее, чем он бегает. В голове крутился только вариант скормить твари Керна и надеяться, что подавится. Но грифон не торопился срываться с места и атаковать. Он смеялся.

— Человек, ты не только победил, но и повеселил меня, — объявил наконец грифон. — Я дам тебе тот ответ, который тебе нужен.

Рейнард покосился на спутников, всё ещё замерших в шоке, и не заставил себя медлить:

— Вопрос такой: как создать Магистериум Ребис, философский камень?

— Я обещал дать ответ, — проклекотал грифон. — Внемлите, люди. То, что вы ищете, родится из мужской доблести, смешанной с женской хитростью, политое потом и кровью, после томления в жаркой темноте. Озарённое искрой истинной магии, плоть от плоти земли, соль её. Третий не будет лишним, внезапный, но желанный. Лишь поняв себя, обретёте вы необходимое.

— Опять загадка⁈ — возмутилась Даниэлла. — Мы же закончили игру и выиграли! Ты обещал…

— Я обещал дать вам нужный ответ, — перебил её грифон, склонив голову набок и хищно косясь на девушку одним глазом. — Если вы не способны его понять, значит, не достойны обрести желаемое.

— Успокойся, это нормально, — махнул рукой Рейнард. — Сфинксы… или заменяющие их грифоны, — быстро поправился он, — никогда не отвечают прямо. Это ещё несложный вариант. Думаю, он перечислил алхимические ингредиенты. Осталось понять, какие именно. Символы. Мужская доблесть… хм… Рог единорога?

— Ни о чём кроме своего рога думать не можешь? — фыркнула девушка.

Грифон не стал слушать рождающуюся перепалку. Развернулся, вильнул львиным хвостом с кисточкой, взмахнул крыльями и взвился в небо, уносясь прочь. Трое оставшихся на дороге людей непроизвольно выдохнули с облегчением.

— Ну, томление в жаркой темноте — это точно про алхимическую реакцию, — вернулась к размышлениям Даниэлла.

Лис хмыкнул, но смолчал. В мыслях у него крутился иной вариант трактовки этих слов, но его Рейнард решил не озвучивать. При взгляде на спутницу ему очень живо представлялось, как именно можно смешать его мужскую доблесть с её женской хитростью в жаркой темноте. Пожалуй, даже обливаясь в процессе потом. Вот с кровью нестыковка, впрочем, раз в месяц у каждой женщины бывает. А вот наличие третьего, но не лишнего… Не то, чтобы Лис никогда так не пробовал, но Даниэлла точно не согласится, да и Керн определённо неугодный обоим третий. Впрочем, такой вариант трактовки он непременно озвучит, но попозже, когда девушка будет в более благодушном настроении. Надо только сперва продумать детали, подогнать сказанное грифоном к ситуации. Но это было бы слишком просто. И до сих пор от того, что мужчина и женщина попотели в темноте, даже если один или оба были магами и сыпали искрами направо и налево, ни одного философского камня не появилось.

— Что вздыхаешь? — оторвала его от размышлений Даниэлла. — Сообразил, о чём была речь? Ты же искатель алхимических редкостей, тебе должно быть виднее.

— Надо возчика на телеге догнать, пока не уехал, — не в тему ответил Лис. — Я ему велел в сторонке подождать, но долго он сидеть не станет. А пешком в деревню топать не хочется. В трактире под холодное пиво лучше думаться будет.

И, фальшиво насвистывая, он поспешил в том направлении, с которого они прибыли.

— Мы должны поймать единорога, отправиться во льды к ваграм, достать волосы какой-нибудь коварной обольстительницы, — перечисляла Даниэлла, пока Лис прикладывался к кувшину с вином.

Парочка с самого утра засела в обеденном зале, решая, куда им идти дальше и что делать. Керна никто не позвал. А сам он не решался появляться в обществе местных без сопровождения Лиса.

Рейнард второй день накачивался поочерёдно элем, пивом и кислым вином из местного виноградника. Спал. Ел. И не предпринимал никаких попыток для дальнейших поисков. Керн пару раз заикался о том, что надо бы идти дальше. Но Лис быстро объяснял ему, что он думает план и отвлекать его — последнее дело. Керн психовал на радость и Лису, и Даниэлле. В последние два дня общий враг в лице Керна и Академии сблизил этих двоих. Нередко, планируя тот или иной поход, то Лис, то Даниэлла нет-нет, да и вносили предложение закопать Керна в ближайшей канаве. Или скормить дракону. Вот и сейчас, после предложения привязать Керна к сосне в лесу, Даниэлла принялась в очередной раз перечислять все компоненты для создания философского камня, которые им предстояло отыскать. Как только дело дошло до «женской хитрости», Рейнард оживился.

— А почему волосы? — удивлённо спросил он.

— Ногти не так романтично звучит. Хотя, думаю, тоже сойдёт. Главное, чтобы была часть какой-нибудь особо коварной женщины!

— Так давай твои возьмём, делов-то, — усмехнулся Рейнард.

Даниэлла прищурилась:

— Ты на что намекаешь?

— Ой, да ладно, я знаю, как ты кокнула богатого старого мужа. Чем не образец женской хитрости?

Даниэлла прищурилась и прошипела:

— Тебе не кажется, что ты слишком много говоришь?

Лис сделал вид, что задумался. Помолчал и изрёк:

— Нет, я думаю, что в самый раз. Тем более, это же правда. А на правду не обижаются!

— Да что ты говоришь! А ты у нас, значит, всегда и во всём прав? Всё знаешь, всё понимаешь!

— Именно. А ещё я невероятно обаятелен! Тебе это, кстати, уже известно!

Лис усмехнулся, чем окончательно вывел Даниэллу из себя.

— Ты прекрасно знаешь, что всему виной зелье и твои кривые руки!

— Да брось! Мы можем подняться наверх прямо сейчас и повторить. Тогда ты будешь уже точно уверена, что дело не в зелье! И что руки у меня, кстати, нисколько не кривые. А очень даже… Ну ты поняла. Что скажешь?

Даниэлла зашипела, как разъярённая кошка:

— Да чтоб ты провалился со своими предложениями! Распутный развратник!

Лис довольно ухмыльнулся:

— Но тебе же нравится!

Девушка молча отставила тарелку и поднялась из-за стола.

— Эй! Ты куда? — крикнул ей в спину Лис.

— Волосы отстригать!

— Чьи?

— Если не заткнёшься, то твои!

— Не кипятись! Завтра отправимся за единорогом, а волосы обрезать всегда успеем. Тем более, они у тебя красивые. Хоть и не кучерявятся больше.

Лис потянулся и мечтательно посмотрела в окно.

— Вот и занимайся своим единорогом! А я обойдусь без тебя!

— Не-а, не обойдёшься, — самодовольно произнёс Рейнард.

— А вот это мы посмотрим. Кто из нас быстрее соберёт свои компоненты для камня! Вот и узнаем, как на самом деле у тебя с мужской доблестью! Без помощи зелий и прочего!

— А с потом, жаром и темнотой ты мне поможешь? Или к Керну отправишься? — прищурился Лис.

Даниэлла кинула на него убийственный взгляд и, ничего не ответив, двинулась к выходу.

— Женщины… — вздохнул Рейнард. С теплотой посмотрел на ещё наполовину полный кувшин. И вернулся к своему занятию.

— Характер что надо, — раздался голос откуда-то из глубины зала. Рейнард обернулся и прищурился. В полумраке, у дальней стены вырисовывался силуэт.

— Угу, — промычал в ответ Лис.

Силуэт поднялся и тяжёлой поступью двинулся в сторону Лиса. Свет из окна высветил вагра. Лис прищурился, внимательно наблюдая за собеседником.

— Мне она нравится, — со свойственной его народу прямотой сказал вагр.

— Мне тоже, — Лис напрягся.

— Я смотрю, не взаимно это, — вагр усмехнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Разве? Мне кажется, как раз наоборот, — Лис склонил голову, присматриваясь к рядом стоящему стулу. Словно решал, переживёт тот встречу с головой вагра или нет.

— Вот и проверим. Я слышал, вам нужно что-то от моего народа. Как думаешь, обратит она на меня внимание, если я предложу ей то, что девушка ищет?

— Ты понятия не имеешь, что она ищет!

— Не переживай, я это быстро выясню. — Вагр ещё раз усмехнулся и двинулся следом за Даниэллой.

Лис заскрипел зубами, налил себе полную кружку и махом выпил её. Встал, пнул так и не пригодившийся стул, и тоже пошёл прочь.

Даниэлла выскочила на улицу и двинулась, куда глаза глядят. Почему её так задевали определённые реплики Лиса, она не понимала. Но то ей хотелось придушить его, то… Впрочем, о других своих желаниях она старалась не думать. Лучше действительно придушить! Так будет проще. И спокойнее.

Ноги несли девушку вперёд, пока она определялась, чего же хочет больше — послать Лиса, убить Лиса, проучить Лиса. Решив, что последнее — самое приятное из списка, Даниэлла остановилась и огляделась. Не совсем понимая, что она делает у лавки оружейника, девушка нахмурилась.

Тупо уставившись на дверь, Даниэлла вспомнила слова Лиса о таинственном клане наёмных убийц. И, не успев до конца додумать мысль, ринулась внутрь.

Колокольчик звякнул, отсекая пути к отступлению. Глаза быстро привыкли к полумраку и Даниэлла огляделась. Всё было так же, как и в прошлый их визит. Оружие, оружие, ещё оружие. Всякое и разное.

— Вас не устроил мой подарок? — сбоку раздался голос оружейника.

Даниэлла вздрогнула и обернулась.

— Н-нет. То есть да. Я… Я пришла поговорить.

В глазах карлика зажегся интерес.

— Про оружие?

— Нет. Про вашу прошлую… профессию.

Карлик прищурился, оценивающе глядя на Даниэллу. Та вздёрнула подбородок, всем видом желая показать, что не боится никаких суеверий. Карлик усмехнулся.

— И что же хочет узнать прекрасная дама?

— Магия. Она у вас и правда именная? У каждого?

Карлик коротко кивнул.

— И можно отследить, кто исполнял заказ?

Даниэлла с трудом понимала, откуда в её голове рождаются правильные вопросы. Но злость на Лиса за несправедливые обвинения давала ей сил. Хватит с неё этих сальных намёков о том, что она вероломная предательница. Слишком много времени она потратила, сначала пытаясь доказать свою невиновность, а после — скрываясь от несправедливого правосудия.

— Это информация, ma cherie. А она дорого стоит.

— И что я могу вам дать? — воскликнула Даниэлла.

— О, не мне. Нашему братству, — холодно улыбнулся карлик. — Ты дашь мне обещание. А какое — узнаешь в своё время.

Даниэлла нахмурилась.

— То есть я вам сейчас пообещаю, сама не знаю что?

— Услугу, — кивнул карлик. — Когда придёт время, ты её вернёшь любому из нас, кто в ней будет нуждаться.

— Но что я могу? Я простой алхимик с кое-как возвращёнными способностями магичить.

— О, ma cherie, ты не простой алхимик. Ты — выпускница Академии. Одна из лучших. Ты графиня. Все ещё графиня. С огромным состоянием, которое, как бы ни старалась твоя падчерица, получить ей не удалось. Даже несмотря на то, что тебя таки обвинили в её проделках. И, если мне не изменяет память, ты подающий надежды демонолог. Но это секретная информация, — карлик подмигнул оцепеневшей девушке.

Демонология была официально запрещена императором. Даже некромантия была не в такой опале, как работа с неуправляемыми сумасшедшими демонами. Поэтому уже лет сто, как Академия не выпускала квалифицированных демонологов. А подпольные подвергались гонениям. Откуда это известно карлику? Кто ещё знает о том, что она проводила ночи за изучением древних манускриптов?

Даниэлла почувствовала, что дело принимает неожиданный поворот.

— Вам что, нужно поймать демона?

— Мне? — карлик расхохотался. — Мне уже давно ничего не нужно. А то, что нужно — у меня есть. Но за мной братья, семья. А семья — это главное, что может быть в жизни.

Даниэлла подавила тяжёлый вздох и кивнула.

— Теперь вы мне скажете, кто стоит за моим обвинением?

— А я уже сказал, — развёл руками карлик. — Внимательность — лучшее качество в любом вопросе. Внимательность к родным. Внимательность к окружению.

Даниэлла открыла было рот, но за спиной снова звякнул колокольчик.

— О, мастер Дарк, — радостно вскричал карлик. — Как дела в городе? Что говорят?

Даниэлла раздражённо обернулась и уткнулась в широкую грудь вагра. Отскочила, коротко ему кивнула, и двинулась прочь.

Вагр проводил девушку взглядом и ответил карлику. Даниэлла слышала звук голосов, но не понимала, о чем говорят люди за спиной.

Выйдя на улицу, она остановилась у дороги, повторяя в памяти слова карлика. Что он ей там наговорил? Семья, долг. Обещания. Да зачем она вообще к нему приходила? Поверила в сказочки Лиса про таинственный клан убийц? Вот дура-баба, а!

От этой фразы Рейнарда Даниэлла снова пришла в бешенство.

Нельзя верить мужчинам! Никаким! И никогда! Она доверилась однажды и что получила? Ну, ладно, не однажды, а дважды. Но Керн не в счёт. Тогда она была слишком молода и наивна. Но вот граф. Он обещал ей защиту. Он обещал ей спокойное изучение нижнего мира. В обмен на её красивый вид рядом с ним на балах. Граф был стар, богат и тщеславен. Но ценил её ум. И явно недооценивал алчность своей единственной дочери.

Даниэлла замерла. В памяти всплыли слова карлика:

«Тебя обвинили в её проделках». От злости у Даниэллы аж перехватило дыхание. То, о чем она столько думала, что подозревала, только что подтвердил карлик. А она чуть не прохлопала всё важное. Даниэлла вихрем развернулась и кинулась в лавку.

— Как мне это доказать? Что мне сделать, чтобы доказать твои слова?

Вагр и карлик застыли. Вагр нахмурился, а карлик принял самый безмятежный вид и лишь развёл руками:

— Никак, ma cherie. Знание — сила, но не доказательство.

— Вы о чем это тут толкуете? — строго спросил вагр. — Ты опять?

— Нет-нет, мастер, что вы. Я дал Слово. И я держу его.

Вагр кивнул и хмуро посмотрел на Даниэллу.

— Если у вас какие-то проблемы, может я мог бы чем-то помочь?

— О да, — прошипела та. — Помочь. Свернуть шею одной гадине, которая пустила всю жизнь мою под откос!

Карлик снова усмехнулся. Его забавляла эта ситуация. И гнев Даниэллы его тоже веселил.

— Видите ли, я думаю, это непременно сделает кто-то за вас.

Сказав это, карлик хихикнул. Но от этого смешка по спине Даниэллы пробежали мурашки. В памяти тут же всплыли старые предания. Кто увидит Ки Леро, тот не увидит больше ничего.

— А я? — сдавленно прошептала Даниэлла.

Карлик запрокинул голову. При его коротющей шее это выглядело очень странно. И расхохотался во весь голос.

— Не переживай, моя дорогая. Я отошёл от дел и не несу угрозы для твоих прекрасных глаз. В отличие от…

Он многозначительно замолчал. Даниэлла вытерла вспотевшие ладони о юбку и, переминаясь с ноги на ногу, нерешительно обратилась к Дарку.

— Мастер, а не могли бы вы одолжить мне лошадь?

Тот не стал скрывать своего удивления.

— Мне нужно в Хартфорд. Это не слишком далеко отсюда, я правильно помню географию?

— Если выехать сейчас и задержаться нам не более чем на пару часов, к рассвету мы воротимся.

— Мы?

— О, бросьте. Не думаете же вы ехать в одиночку по тракту? Это небезопасно!

Дарк хотел сказать, что это глупо. Даниэлла видела, как он запнулся на последнем слове и попытался подобрать подходящее слово, чтобы не обидеть её. Даниэлла слабо улыбнулась.

— Мне не хотелось бы отвлекать вас, мастер.

— Вы — гостья моего города, а значит, я несу за вас ответственность.

Даниэлла собралась поспорить, но Дарк кивнул карлику и вышел на улицу.

— Внимательность, ma cherie! Внимательность наше все! — напомнил карлик и скрылся за шторами.

Даниэлле ничего не оставалось, как выйти вслед за Дарком.

Вагр свистнул, и ветер подхватил и понёс этот свист.

— Это ваш способ оповещения? — пробормотала Даниэлла.

— Что-то вроде, — кивнул вагр и, взяв Даниэллу под локоть, повёл по дороге.

— К моему приходу нас будет ждать повозка со снаряжением. Ужинать будем в пути. Если поторопимся, управимся быстро. Но могу я узнать, что вы хотите посетить в Хартфорде?

— Жилище одной стервы! — с жаром выкрикнула Даниэлла.

Она уже представляла, как выцарапает глаза этой кукольной блондинке, которая лишила её десятка лет просто потому, что побоялась потерять папочкино состояние.

— Любовница вашего спутника? — как бы невзначай уточнил вагр.

— Нет. Падчерица, с которой у меня не сложилось.

Вагр не нашёлся, что сказать. И весь оставшийся путь они проделали в молчании.

Особняк графа был таким же, каким его запомнила Даниэлла. Богатый, доминантом возвышающийся над остальными домами городка. С мармаритовыми пилястрами, стоимостью не меньше, чем во дворце Императора. Рельефными карнизами и скульптурами невинных дев, никак не поддающихся на соблазны разудалых фавнов. В окнах первого этажа горел свет. Наверняка шёл очередной бал. Эрида — дочь покойного графа — всегда отличалась редкостной любовью к развлечениям, вину и красивым ухажёрам. Впрочем, и к некрасивым тоже. Ей в принципе было всё равно, кто за ней ухаживает. Главное — чтобы ухаживали.

Даниэлла, прищурившись, разглядывала дом, словно решая — стоит туда соваться или все же это глупая затея.

— Это и есть дом вашего мужа? — протянул вагр, не спуская внимательного взгляда с Даниэллы.

Та кивнула вместо ответа. По дороге она в общих чертах пересказала Даркусу события тех лет, которые привели её к обвинениям и бегству. Правда, только после того, как вагр заверил её, что между Вельгой и Хартфордом нет заключённого договора о выдаче друг другу преступников. На вопрос Даниэллы, отчего так, Дарк лишь пожал плечами и бросил короткое:

— Мне не нравится цвет формы канцеляристов.

Даниэлла вспомнила зелёные камзолы, которые носили служители Правовой канцелярии и усмехнулась. Чаще всего раскормленные местными нарушителями, борцы за правду в своих костюмах напоминали жирных жаб. Реже — лягушат. Одним словом — магичка прекрасно поняла нежелание гордого вагра напяливать на себя этот зелёный ужас.

К дому графа подъехала карета и, ненадолго притормозив, покатила дальше. Парочка молодых людей выпрыгнула на дорогу и со смехом и весёлыми выкриками двинулась к крыльцу.

Даниэлла сжала пальцы в кулак и прищурилась, но с такого расстояния, да ещё и в сумерках, рассмотреть молодых людей было сложно.

— Кажется, там сегодня веселье, — снова подал голос вагр.

Даниэлла медленно повернулась к нему:

— О да. Оно тут не прекращается ни на мгновение. Пока в казне графа есть ещё хоть какие-то монеты, вино будет литься, а наряды шиться.

Дарк понимающе кивнул.

— И что же дальше? Вы желаете заявиться на бал и представить свои претензии падчерице на глазах у всех?

— Ну… что-то вроде, — уклончиво ответила Даниэлла и двинулась вперёд.

Говорить вагру о том, что она собирается пробраться в тайную спальню Эриды и попытаться найти там доказательства её связи с наёмными убийцами, она не стала. Ну или хотя бы крысиный сухарь раскрошить в постель. Оправдания ей это, конечно, не даст. Зато задница Эриды ещё долго будет пылать волдырями так, что сидеть не сможет.

Но выложить свои планы Дарку — представителю официальных властей — не самая лучшая идея.

— Давайте сделаем так! — начала Даниэлла. — Я быстренько сбегаю туда. Потом прибегу оттуда. Ни с кем не поскандалив, честное слово! А вы пока тут постережёте нашу повозку. И как только я выйду, мы сразу рванём назад. Нигде не останавливаясь.

Дарк смотрел на алхимичку долго и внимательно. Как будто хотел прожечь её насквозь своими льдистыми глазами, а потом коротко ответил:

— Нет.

Даниэлла растерянно захлопала глазами.

— Нет, значит что? Не пойдём? Не поедем?

— Идём вместе. И возвращаемся вместе. Лошадей никто не тронет.

— Откуда это такая уверенность? — напряжённым голосом поинтересовалась Даниэлла. Дарк ломал все её планы. И девушке это не нравилось.

— На них клеймо имперское. Конокрадов нигде не любят. А вы задумали явно что-то, не совсем законное, так?

Девушка вздохнула.

— А вы, конечно же, как блюститель порядка, не позволите мне это беззаконие совершить…

— Смотря насколько беззаконие будет беззаконным, — усмехнулся вагр.

Даниэлла нахмурилась, не до конца понимая, о чем он толкует.

На лбу пролегла морщинка, которая тут же разгладилась. Ну конечно же! Вагр! Даркус — вагр. А у этого народа свои понятия о чести и достоинстве.

— Я собираюсь свершить бескровную месть! — девушка выставила две руки ладонями вперёд. Даркус склонил голову, принимая её обещание.

— Кровную свершить я тебе не дам. А бескровную — имеешь право. Пойдём. Показывай дорогу.

Своей беспечностью Даркус сейчас очень походил на Лиса. Вспомнив про последнего, Даниэлла задумалась. Она же ни слова не сказала ему о том, куда направляется. Они с Дарком так быстро уехали в Хартфорд, что у неё не было времени сообщить соплелову о своих планах. Интересно, он за графином вина вообще заметит, что её нет? Вряд ли. Скорее всего — накачается по самые гланды и завалится спать до завтрашнего обеда.

Решив, что раз Лису нет до неё дела, то и она не будет больше о нём думать, Даниэлла двинулась в сторону чёрного хода в дом.

Потайная калитка, о которой помнила Даниэлла — была всё также на месте. И даже скрипела так же, как и во времена её жизни здесь. То ли никто с тех пор так и не удосужился смазать петли. То ли это было настолько бесполезно, что слуги попросту махнули на скрип рукой.

Пробравшись во двор, Даниэлла двинулась вдоль живой изгороди, обходя особняк по дуге. Ей нужно было не сюда. Как бы ни хотелось заявиться на бал и бросить развратной девке всё в лицо, прямые доказательства были важнее. Поэтому Даниэлла двинулась вглубь, через внутренний двор и небольшой парк, к самой его окраине. Туда, где стоял неприметный сторожевой домик. Правда о том, что уже пару десятков лет никакие сторожа там не живут, никто не догадывался. Право, кому же придёт в голову искать достопочтенную наследную графиню в этой хижине? Эрида этим пользовалась на полную катушку. И все тайные свидания назначала именно здесь. Даниэлла знала это с тех пор, как однажды, спасаясь от внезапного ливня, заскочила в избушку. И застала там Эриду в самый разгар страстной встречи с главой местной стражи. Кажется, с этого момента ненависть падчерицы к ней достигла своего пика. Или, может быть, это случилось после того, как Даниэлла уличила её в краже фамильных драгоценностей?

Да какая разница. Всё это — дела давно минувших дней. Сейчас уже не имеет значения ничего, кроме одной единственной мелочи. Доказательства невиновности Даниэллы. Это единственная причина, по которой она вернулась в Хартфорд. И с пустыми руками она отсюда не уйдёт. Даже если ради этого придётся поднять графа из могилы!

— Мы разве не пойдём на бал? — удивился вагр, когда они обогнули главный дом, пересекли парк и остановились у избушки.

Даниэлла отрицательно покачала головой.

— Если и есть где-то что-то, связанное с братьями Смерти, то найти это можно только здесь. Эрида развратна, жадна, но не глупа. И никогда не станет хранить доказательства моей невиновности там, где это может попасть на глаза слугам.

— А что же здесь? Слуги не появляются?

— Сюда может входить только её глухонемая нянька, в которой Эрида уверена, наверное, даже больше, чем в себе.

Вагр кивнул.

Даниэлла толкнула покосившуюся дверь. Но та не то, что не отворилась — даже не скрипнула. Тогда она провела рукой над замком, прошептав отпирающее заклинание. И снова ничего.

— Ничего не понимаю…

— Может быть, лучше это дело доверить мне?

Вагр мягко, но уверенно оттиснул Даниэллу в сторону. Затем достал из кармана медальон с изображением императорского дворца и приложил его к замку.

— Да ладно. Имперская отмычка? Серьёзно? А вам разве разрешено использовать её, когда вы не на службе?

Даркус спрятал медальон и повернулся к Даниэлле, улыбаясь, как ни в чём не бывало.

— А кто сказал, что я не на службе? Мне показалось, что несправедливо обвинённая графиня Хартфорд утром обратилась ко мне с просьбой помочь в расследовании и восстановлении её доброго имени. Или я что-то неправильно понял?

Даниэлла почувствовала, как к горлу подступает ком из благодарности, сентиментальности и чего-то ещё. Но годы жизни в бегах сделали её циничной. Вместо прилива чувств, она скрестила руки на груди и упрямо вздёрнула подбородок:

— И какую цену мне придётся заплатить? Предупреждаю сразу, я не продаюсь! И спать с вами не собираюсь!

Вагр усмехнулся:

— Общество вашего шута явно не идёт вам на пользу! Вы становитесь грубой и вульгарной.

— А может, я такая и есть? — продолжила спор Даниэлла.

Вагр сделал вид, что внимательно рассматривает её. В подступающей темноте Даниэлла видела, как блестят его синие глаза.

Какое-то время он молчал, а потом уверенно произнёс:

— Нет.

И вошёл в дом.

Даниэлла какое-то время потопталась у входа. Она запоздало сообразила, что как-то слишком подозрительно вагр кинулся ей помогать. Отговорка про ответственность за каждого посетителя его славного города не впечатляла. Уж слишком наивно полагать, что он кидается спасать каждого проезжего путника. Нет, тут определённо что-то другое. Но что? Внутренний голос подсказал вариант с обычным мужским интересом. Но этот вариант алхимичка сразу же отмела. Рыцари перевелись ещё в прошлом столетии. Все пошли на корм драконам. А раз так — значит, тут было что-то другое. Что — она не могла понять. А когда она чего-то не понимала, то становилась нервной и раздражительной. И начинала совершать нелепые ошибки.

Поэтому Даниэлла постаралась выбросить всё лишнее из головы и сосредоточиться на главной цели. А это — доказательства связи Эриды с кланом наёмников.

Окрылённая своим планом, Даниэлла вошла внутрь. Всё было точно таким же, как она запомнила. Небольшая комната. В центре — внушительных размеров кровать. У окна — банкетка. Тяжёлый тёмный балдахин. Кажется, он был лиловым. Но в темноте без света казался чёрным. А вот обнажённые части тел, вырезанные умелой рукой мастера по всем выступам кровати, в темноте светились серебром.

Вагр стоял у кровати с растерянным видом. Даниэлла злорадно усмехнулась и двинулась вперёд.

— Когда я говорила про страсть моей падчерицы к разврату, я не преувеличивала.

Дарк почесал затылок и усмехнулся:

— Должно быть, она горячая женщина.

— Ага. И редкая дрянь. Но могу познакомить, если хотите.

Вагр ничего не ответил.

Даниэлла обошла кровать и двинулась к дальней стене. Там, за одним из кроватных столбиков, начиналась узкая лестница на второй этаж. Вагр прошёл следом и с сомнением посмотрел на хлипкие ступени:

— Боюсь, эта конструкция меня не выдержит.

— Да уж, — согласилась Даниэлла. — В этом доме только кровать сделана на совесть. Всё остальное не сегодня-завтра станет трухой. Я наверх. Скоро вернусь.

С этими словами Даниэлла легко взлетела по ступенькам вверх и скрылась на мансарде. Дарк проводил её задумчивым взглядом, и принялся ждать.

Второй этаж по сравнению с первым выглядел убого. У окна стол, рядом — стул. Обивка от времени потемнела и потёрлась. Но Даниэллу больше всего привлекал шкаф. К удивлению девушки — не запертый. Пересмотрев содержимое полок, она с сожалением отступила на шаг. Ни-че-го. Точнее, наверняка эти записи заинтересовали бы местное казначейство. Тут мёртвые души, там неуплаченные десятины. Но для Даниэллы всё это было не то. Нужно было что-то, что могло бы полностью оправдать её. Что-то, что указывало бы на связь Эриды с убийцей. С настоящим убийцей. Конечно, оставался вариант, что падчерица сама во всем признается. Но вероятнее старый граф восстанет из могилы, чем Эрида даст показания в оправдание Даниэллы.

Сделав несколько шагов, Даниэлла замерла у стола.

Ну конечно!

Если нет следов, надо брать слова. Всего-то нужно, чтобы Эрида призналась перед представителем власти. Таковой имелся прямо здесь и сейчас, у развратной кровати. И, если она не права и Даркус всё же прекрасный рыцарь — грех не воспользоваться этим. Расчётливо? Несомненно. Меркантильно? Возможно. Зато действенно.

Не до конца понимая, что именно нужно, чтобы заставить Эриду разоткровенничаться, Даниэлла на автомате принялась выдвигать ящички стола.

Письма от поклонников.

Ещё письма от поклонников.

И ещё.

А вот тут уже интереснее. Стелла Макгвайер — давняя подружка. Даниэлла удивилась, как это они до сих пор не рассорились. Стелла — эффектная блондинка, по которой умирала вторая половина Хартфорда. Не доставшаяся Эриде.

Даниэлла внимательно прочитала письмо. Не сильно удивляясь содержанию. Балы, платья, шляпки и кавалеры. Всё, как обычно. Куда больше её заинтересовал волос, прилипший к сургучу.

Аккуратно завернув его в чистый лист бумаги и спрятав в кармане юбки, Даниэлла прихватила с собой письмо и спустилась вниз.

— Мастер Даркус, а как вы относитесь к балам?

Тот прищурился, не понимая, к чему она клонит. Но все же ответил:

— Не так, чтобы очень хорошо. А что?

— Не желаете ли составить мне компанию на завтрашнем у Эриды?

— Я так понимаю, что в Вельгу мы к утру не вернёмся?

Даниэлла улыбнулась, принимая самый невинный вид.

— И ночь в повозке вам тоже не подходит. Что же. Идёмте. Устроимся на ночь, а утром вы меня посвятите в свой коварный план.

Даниэлла улыбнулась чуть более искренне:

— А если там, где мы будем ночевать, найдётся котелок и пара трав для одной настойки, я буду вообще безмерно счастлива.

Дарк ничего не ответил, лишь усмехнулся и двинулся к выходу.

Рейнард уже третий час держался в седле скачущей галопом лошади и успел основательно отбить зад. А ещё успел не раз пожалеть о своём скоропалительном решении. Да, он несколько дней обдумывал план, как неторопливо и методично достать все нужные ингредиенты, но… Потом эта алхимичка… И этот вагр…

Видимо, при этих мыслях он слишком сильно потянул за узду, поскольку арендованная в городке за бешеную цену в десяток золотых лошадь повернула морду и неодобрительно заржала. Вздохнув, Лис поводьями дал команду сбавить аллюр, перейдя на неторопливую рысь. Так и зад о седло меньше бьётся, и коняга не падёт на обратном пути. Если, конечно, вообще доберётся в родную конюшню самостоятельно. Потому что независимо от того, пойдёт всё по плану или наперекосяк, с этим ездовым животным Лису придётся скоро расстаться.

— Ох, — простонал Рейнард, спешиваясь с грацией выпавшего с седла мешка с картошкой и потирая многострадальную филейную часть. — На телеге добираться было всё же комфортнее, хоть и дольше. Правду говорят: поспешишь — зад отобьёшь.

— Опять ты! — прозвучал в ответ негодующий клёкот. — Как… Как… Как ты посмел⁈ Второй раз за неделю! Да ты!..

Лис перестал изображать мучительные страдания и насмешливо покосился на грифона, по-птичьи склонив голову на бок. Да, порядочный сфинкс непременно убрался бы с этой дороги после того, как проиграл человеку игру в загадки. Но грифон тут поставлен кем-то, вероятно, с целью охраны пути в Гибернию. Так что никуда не делся.

— Опять я, — кивнул Рейнард. — А что, нельзя? Может, мне срочно в Гибернию понадобилось. Отнести пирожки приболевшей бабушке.

Грифон что-то неразборчиво проклекотал. Лис сумел понять только слова «твоя бабушка». Судя по тону и общей неприветливости химерического чудовища предположил, что остальная часть фразы была ругательной. Но ничуть не обиделся, поскольку никакой бабушки в Гибернии у него не было. А обе родные матери его родителей покоились в земле столь давно, что сам Лис их никогда не видел. Как говорится, мёртвые сраму не имут, пусть себе грифон бурчит, что хочет.

— У меня к тебе деловое предложение, — заявил Лис, приблизившись к химере на пару шагов, тем самым оказавшись на расстоянии броска хищной твари. — Одна загадка. Я загадываю. Если не отгадаешь, поможешь мне. В течение, скажем, трёх суток. А если отгадаешь… Ну, тогда вот он я, ешь!

Лис всплеснул руками, проверяя, не исчез ли куда зашитый в рукав крошечный пузырёк. На крайний случай, если грифон окажется слишком сообразительным. Или чересчур голодным. Тем более никакой заковыристой загадки Рейнард за время пути так и не придумал.

— Одни сутки! — немедленно начал торговаться грифон. — Раз загадка одна, то и… Э, погоди.

— Не-не, — замахал руками Лис. — Ты сказал, я услышал, договор.

Слишком поздно химера сообразила, что вообще не обязана соглашаться на выставленные условия. Но последствия первой встречи и ожесточённого торга сыграли нужную роль.

Грифон хрипло выдохнул, будто в попытке зарычать, и зло покосился на Лиса правым глазом.

— Слушай мою загадку, — торжественным тоном объявил Рейнард. — Один глаз, один рог, но не единорог. Что это?

Поскольку все его мысли крутились вокруг единорогов, именно такая загадка и всплыла в памяти.

— Погоди, — покосился теперь левым глазом грифон. — У единорогов ведь два глаза.

Лис только пожал плечами и принялся расхаживать поперёк дороги, от одной обочине к другой, немелодично насвистывая. Вообще-то, обладая прекрасным слухом, он мог просвистеть самую сложную мелодию, сфальшивив максимум пару раз. Но ведь это не оказывало бы такого раздражающего эффекта!

— Один глаз, один рог, — бормотал грифон, переминаясь с лапы на лапу. — Два глаза… Два рога… Одноглазое существо…

Он медленно поднял голову, пристально уставившись на Лиса, и демонстративно облизнул клюв длинным языком.

— Одноглазых существ в природе не бывает, — объявил он. — Я знаю ответ. Это химера. И теперь я тебя…

— Неправильно! — торжествующе воскликнул Лис, аж подпрыгнув на месте. Всё же он не был до конца уверен, что загадка не окажется слишком простой. — Это корова из-за угла выглядывает! Теперь ты у меня в услужении на сутки!

— Корова, — пробормотала химера, понурив морду. — Из-за угла… Я бы сейчас съел корову.

Лис снова мысленно отругал себя за то, что прогуливал занятия по химерологии и криптозоологии. Сколько времени грифон может обходиться без пищи? А химерический конструкт, только изображающий грифона? Вряд ли за последние дни кто-то из людей пытался проехать по этой дороге. Ну а животные чуяли хищника и не приближались.

— Я бы тоже съел сейчас отбивную, но ни одной коровы поблизости нет, — пожал плечами Лис, сунув руки в карманы.

При этом его взгляд упал на лошадь. Та, будто почуяв что-то неладное, недовольно фыркнула и отступила на пару шагов. А когда Лис подошёл и попытался взяться за узду, животное резво развернулось и дало стрекача.

Рейнард довольно кивнул. Пускай ладонь теперь несколько часов будет пахнуть экстрактом «болотной вонючки», зато коняга вернётся домой в целости и сохранности. А то, если уж за аренду пришлось платить десять золотых, сколько бы с него содрали за гибель лошади⁈

— Ладно, насчёт еды по пути что-нибудь придумаем, — вновь обернулся к грифону Лис. — А сейчас мне надо, чтобы ты быстренько доставил меня к местам, где водятся единороги.

— А где ты спутников-то потерял? — по-птичьи склонив голову набок, поинтересовался грифон. — Или прогнали? Велели без единорога не возвращаться?

— Чего? — даже слегка опешил Рейнард. — Нет, дело вообще не в этом! Они даже не в курсе, куда и зачем я пошёл. И я не знаю, где конкретно они сейчас…

— Ну, значит, прогнали, — покивала химера птичьей головой. — Только и я с тобой не больше, чем на сутки, учти. Будешь настаивать остаться — съем!

— Суток хватит, — спокойно кивнул Лис, хотя внутренне начал закипать.

Какая-то химера, всю свою короткую жизнь проведшая на этой дороге, смеет такое выдумывать! Будто его, Рейнарда Лиса, кто-то может прогнать. Да его и заставить что-то делать против желания невозможно. Исключительно — замотивировать! Но химера риторике в Академии не обучалась, слов-то таких не знает. А туда же, умничает тут. Птичьи мозги!

— Просто доставь меня к единорогам, — повторил своё требование Лис.

— Доставить тебя? — искренне удивился грифон. — Как? Твоя лошадь убежала, а пешком путь займёт больше суток.

— Верхом, друг мой, верхом, — с уверенностью, которой вовсе не чувствовал, объявил Рейнард. — Ты меня довезёшь на спине. У нас был уговор!

При этом он и сам с некоторым сомнением глядел на львиное туловище химеры. Даже на лошади ездить без седла он не привык — хотя чего скрывать, в седле тоже, — а тут ведь совсем не лошадь… А уж каким взглядом в ответ смотрел грифон… Лис решил, что подобную эмоцию могла бы описать только очень длинная баллада вагров.

Рейнард долго устраивался на спине грифона. То крылья мешают и ногам неудобно, то руки так и норовят вцепиться часть гривы, покрытую перьями, вместо шерсти. Грифон пока терпеливо сносил ёрзанье наездника, но вряд ли обрадуется, если его ненароком ощипать.

— Всё, я готов, — сообщил Лис минут через десять.

Грифон тут же зачем-то оттолкнулся задними лапами, подбросив круп высоко вверх и едва не сбросив наездника. Но всё же не сбросив!

— И правда, готов, — кажется, несколько огорчённо проклекотал грифон, временно переквалифицированный из стражей дороги в ездовое животное. — Тогда летим!

Когда химерическое создание распахнуло крылья, Лис всё же не удержался, зажмурил глаза и пониже вжался лицом в пушистую холку, а заодно покрепче сжал ноги на боках «скакуна». Хоть и вряд ли выдастся ещё в жизни возможность поглядеть на леса и поля с высоты грифоньего полёта, но тут важнее ненароком не свалиться и тем самым эту жизнь сохранить. Впрочем, ещё ведь обратно лететь, возможно, удастся привыкнуть…

Когда, спустя часа полтора, лапы грифона коснулись травы на неприметной полянке в лесистом предгорье, Лис сполз с его спины на землю, растянулся во весь рост и понял — нет, привыкнуть к этому не удастся. И вообще, сутки подобных полётов в разные стороны он не выдержит. Так что решать вопрос с добычей ингредиентов нужно более кардинальным образом. Ограничившись при этом ещё парочкой… ну, максимум тремя перелётами. И желательно не столь дальними.

— Здесь водятся единороги, — сообщил грифон.

— Знаю, — со вздохом подтвердил Рейн, рывком перетаскивая себя в сидячее положение, а после заставляя подняться на ноги. — Вижу.

Смотрел он при этом на одиноко стоящую каменную глыбу, явно некогда свалившуюся со склона. Но пострадала каменюка не только от этого. В верхней и нижней части виднелись белесые следы потёртостей, будто кто-то много, долго и упорно царапал глыбу чем-то твёрдым. Например, рогом единорога…

— А снизу, разумеется, когтями, — пробормотал себе под нос Лис.

Он уже подкрался к камню, присел на корточки и внимательно осматривал траву. Нашёл что-то, поднёс к глазам, внимательно рассматривая

— Это не похоже на рог, — заметил грифон.

— Верно подмечено, мой пернатый друг, — закивал Рейнард. — Но тоже ценный алхимический ингредиент. Коготь единорога! Ты ведь не из тех, кто считает, будто единорог подобен рогатой лошади? Впрочем, некоторые сравнивают его с козой…

Грифон как-то очень по-человечески тяжело вздохнул. Лис только усмехнулся, вспомнив себя во времена учёбы в Академии. Вот также он вздыхал, когда какой-нибудь особо вдохновлённый своим предметом профессор принимался вещать на лекции о том, чего точно не будет на экзаменах. Но ничего, теперь придётся грифону побыть в роли нерадивого студента, а самому Рейнарду временно переквалифицироваться в лекторы. Не то, если дать пернатой химере время подумать, может ведь решить, что ничто не обязывает её не жрать своего наездника.

— Коготь единорога является крайне ценным алхимическим ингредиентом. Это известно всем и каждому, кто прошёл хотя бы начальный курс алхимии, пусть даже учила его деревенская зельеварка! — продолжил вещать Лис. — Потому всем и каждому очевидно, что единорог ни капли не похож на лошадь или козу. Ведь и те, и другие относятся к копытным. А разве бывают на копытах когти?

Он сделал паузу, поглядывая на реакцию своего единственного слушателя. Отвечать на риторический вопрос грифон, очевидно, не собирался. Но вроде бы и сожрать доморощенного лектора пока не нацеливался.

— На самом деле единороги относятся к подвиду…

Тут Рейнард запнулся. Вот этой части он из курса Академии совершенно не помнил. Да и вообще, эту информацию скорее давали на лекциях криптозоологии, а не алхимии.

— Ну, это неважно, — махнул рукой Лис, обходя камень по кругу. — Главное, что это те ещё твари со здоровенным когтями. Как считается, они могут составить конкуренцию даже грифону…

Услышав гневный клёкот, Рейнард поспешил уточнить:

— То есть, могли бы, но это не проверено из-за разных предпочтений в выборе мест обитания у данных видов. И я склоняюсь к мысли, что грифоны всё же победили бы.

Он недовольно поморщился, ногой разгребая траву. Сточенных старых когтей тут валялось столько, что можно сделать годовые запасы. А вот рогов не наблюдалось ни одного.

— Единороги, как и многие животные, подвержены линьке. Но в их случае линька распространяется также на рога. Правда, снятие верхнего, отмершего слоя роговых тканей происходит в среднем в период раз в три-пять лет… А тут, кажется, они обосновались не так давно.

— А тебе нужен не целый рог? — уточнил грифон. — Только верхняя сухая пустышка? Надо было уточнять. Я-то думал, ты охотиться планируешь.

— Что? — насторожился и немного напрягся Лис. — Это ты к чему?

Почесав в затылке, он подумал, что, возможно, для создания Магистериум Ребис действительно понадобится цельный рог. Но тогда они вообще зря потратили время на прилёт сюда. Охотиться на единорога в одиночку — просто откровенное безумие! Ну, как минимум, следует подготовить несколько ловушек, что тоже желательно проделывать не в одиночку. А лучше вовсе нанять для этого батраков с ближайшей фермы, а самому только руководить. Но группа профессиональных охотников, конечно, предпочтительней.

— Ну, в таком случае, мне, видимо, не следовало издавать боевой клич, пролетая над лежбищем этих рогачей, — задумчиво произнёс грифон.

Рейнард выругался, помянув Императора и его благословенную матушку, да живут они оба вечно, совсем не в том ключе, как это обычно принято. Кажется, пернатая химера всё же решила разорвать их договор, при этом не нарушая. И ничего не делая самостоятельно. Просто подставив Рейнарда под удар хищной твари, обладающей рогом и клыками, способными стачивать камень. И весящей этак как два вола, но движущейся даже быстрее призового скакуна.

— Полетели отсюда! — приказал Лис.

Он мигом ссыпал собранные когти в мешочек, который закинул в котомку, и оседлал своё предательское ездовое животное.

— Ну, если тебе не нужен рог… — отозвался грифон, взмахнув крыльями.

— Добудь мне рог, а потом с тебя ещё два полёта, после чего ты свободен, — тут же предложил Рейнард.

— Один перелёт, обратно, — принялся торговаться грифон.

— Два! — не уступил Лис. — Нужно добыть и другие ингредиенты. Но я, кажется, знаю, где они могут быть все и сразу.

Поместье Хартфорд, к семейству которого имела честь когда-то принадлежать и Даниэлла, находилось совсем неподалёку. Об этом Лис успел разузнать в посёлке, который местные упорно продолжали именовать городом. И даже Даниэлла не станет злиться, если Лис немного позаимствует у нынешней графини Хартфорд — а точнее, конечно, у её алхимика — редких и ценных ингредиентов. Возможно, и что-нибудь ещё, так, по мелочи, в качестве компенсации. О том, что именно и в честь какого праздника должна компенсировать графиня Хартфорд именно ему, Рейнард задумываться не стал.

— Два! — повторил Лис. — В графское поместье и потом обратно в Вельгу.

Хотелось бы выторговать полёт прямиком до Академии, но на вторую пассажирку в лице Даниэллы сфинкс точно не согласится. А алхимичку ещё и отыскать сперва надо. Да и Керн… Хотя пёс бы с ним, пускай своим ходом до Академии топает! Но вдруг всё же пригодится в процессе ритуала?

Грифон кивнул и проклекотал что-то. Рейн предпочёл считать это согласием. И не стал терять время. Бодро скатившись со спины химеры, он взобрался на самую верхушку каменной глыбы, не обращая внимания на содранный в процессе излишне торопливого скалолазания ноготь. Усевшись на вершине на корточки и приготовившись в случае чего спрыгивать, перекатываться и драпать со всех ног, если повезёт их в падении не сломать, Лис вздохнул и стал наблюдать. Возможно, он первый, кому на практике доведётся увидеть столкновение грифона и единорога. Ну или первый, кто сумеет после этого выжить и рассказать другим о результатах схватки, который, возможно, потом впишут в учебники Академии.

Впрочем, вид оказался не столь зрелищным, как Рейнард предполагал. Вздумай кто устроить подобное зрелище в Большом Императорском Цирке, зрители, привлечённые афишами, потом забросали бы сцену и распорядителей тухлыми помидорами.

Здоровенная туша, покрытая толстой серой шкурой и увенчанная длинным рогом, выломилась на полянку, топча подлесок. И уставилась малюсенькими глазками на вольготно расположившегося на травке грифона. Лис снова вздохнул, теперь с облегчением, поняв, что им и его насестом единорог ничуть не заинтересовался.

Грифон взмахнул крыльями и взлетел, ровно в тот момент, когда серокожая туша понеслась прямо на него, выставив вперёд рог. Птицелев сделал в воздухе пируэт, развернулся, спикировал и приземлился прямо на спину бегущему единорогу, вцепившись львиными когтями в его шкуру. Впрочем, вряд ли единорог вообще это почувствовал. Как и могучий удар клюва, которым грифон снёс две трети его рога.

Зажав обломок рога в клюве, грифон снова взлетел, на этот раз направившись прямиком к Лису. Пролетев мимо камня, он развернулся и пошёл на второй заход, гневно заклекотав.

— Э, нет, я на такое не подписывался! — запротестовал Рейнард, разгадав план химеры.

Грифон ответил новым клёкотом. Из-за того, что в клюве держал рог, сказать по-человечески он ничего не мог.

— Ладно, ладно, давай ещё заход, сейчас примерюсь! — заорал Лис.

Всё же прыгать с камня прямо на спину пролетающему мимо грифону — это чуть лучше, чем прыгать прямиком на землю, а потом удирать от разъярённого единорога! Главная проблема в том, что мимо земли он точно не промахнётся, а вот насчёт спины грифона такой уверенности не было.

Приземлился он животом, поперёк львиного хребта. И если бы грифон не склонился влево, точно сверзился бы вниз. Но разумная химера всё же намеревалась выполнить сделку настолько честно, насколько могла. Так что через пару минут судорожных барахтаний Лис всё же уселся почти нормально.

— А вот это в Императорском Цирке пользовалось бы успехом, — пробормотал он себе под нос.

Грифон снова издал недовольный клёкот.

— Да никто тебя в цирк выступать не заманивает, успокойся, — отозвался Рейнард.

Хотел было даже отмахнуться, но решил всё же не отрывать руку от гривы. Да и не подставлять руки туда, куда грифон может дотянуться клювом. Если уж он рог единорога способен перекусить, что от руки-то останется?

— Если меня будут расспрашивать про бой грифона и единорога, то я распишу твою победу во всех красках! — заверил Лис.

Чем заслужил клёкот с куда более одобрительными нотками. Впрочем, красочно наврать он собирался в любом случае, независимо от одобрения или недовольства грифона. Как и умолчать о том, что данный грифон вообще-то является разумной химерой. И Император, да живёт он вечно, знает, что там создатель этой твари накрутил и чем укрепил ему клюв!

— В поместье, потом в Вельгу, потом в Академию, — пробормотал Рейнард. В ответ на клёкот пояснил: — Ну, в Академию это уж без тебя, мы своим ходом. Я так, планирую вслух. А потом…

Он чуть было не сказал «домой». Но вспомнил, что места, которое мог бы так называть, у него нет. И никогда прежде Рейнарда Лиса это не волновало. А сейчас вот ёкнуло что-то. Неужто дурной пример решившего остепениться Лофта оказался заразителен? Или это на высоте ветром в голову надуло? Вот встанут ноги на твёрдую землю, все глупости из головы и выветрятся. Ведь ещё столько дорог не истоптано его пыльными сапогами. Ещё столько девушек не… Не имели чести быть знакомыми с Рейнардом Лисом, добытчиком редчайших алхимических ингредиентов!

— Кстати, о девушках, — пробормотал он совсем тихо, чтобы грифон снова не взялся невнятно комментировать.

Для начала надо где-то отыскать Даниэллу. И решить, что именно сделать с ингредиентами для создания Магистериум Ребис. Насчёт томления в жаркой темноте при участии в этом процессе алхимички у него некоторые мысли были. Как и сомнения, что от такого может появиться философский камень. Но ведь попытка-то — не пытка! Даже наоборот, обоим этот процесс понравится, проверяли уже.

— Это зелье истинной личины? — Даркус даже не пытался скрыть своё удивление. Даниэлла медленно махнула веером над котелком, разгоняя скопившийся фиолетовый дым.

— Да, слегка усовершенствованное для большего эффекта.

Даркус протянул что-то на своём наречии. Зелье истинной личины не только меняло внешность — оно же корректировало энергетическую оболочку, не позволяя артефактам и охранным плетениям почуять подвох. Стоило такое зелье как половина особняка, подобного графскому. И не только из-за редких компонентов, но и из-за энергии, которая требовалась для его приготовления. Солнце уверенно катилось к зениту, когда Даниэлла закончила приготовление зелья и аккуратно перелила его в пузырёк.

— А вы ведь так и не сомкнули глаз, — покачал головой вагр.

Сам он успел поспать и привести себя в порядок в соседней комнате. Даниэлла же заперлась в гостиной у камина и просидела так, судя по всему, до утра.

— Отосплюсь, когда упеку эту заразу лживую за решетку! — процедила та и еще раз оглядела содержимое пузырька на просвет. Удовлетворившись увиденным, спрятала пузырёк в сумку и повернулась к вагру.

— Мне нужна ваша помощь, — без тени лукавства или намека на хитрость протянула девушка.

— Вы хотите, чтобы я каким-то образом устранил донора вашей личины, так?

Вагр добавил вопросительной интонации чисто из вежливости. Оба уже знали, кому какая роль отведена в этом спектакле. Но, не желая прерывать его раньше времени, вагр продолжил:

— А еще каким-то образом достать для вас один из вечерних туалетов этой госпожи.

Даниэлла смутилась под прямым, пристальным взглядом вагра.

— Вы очень проницательны, мастер!

— А вы наверняка уже заготовили какое-нибудь сонное зелье, которое уложит бедняжку в кровать как минимум на трое суток?

— Я… Я думала, вы пригласите её сюда, и уже тут я утащу её платье! — честно призналась Даниэлла.

Синие глаза вагра опасно сощурились. И в голосе как будто засквозил знаменитый северный холод. Но тон его был всё такой же слегка насмешливый, чуть ироничный, но в целом спокойный.

— Вы же были графиней, госпожа. Вы должны знать, как сильно утреннее платье и платье для выхода в город отличается от вечернего бального туалета!

Даниэлла сникла. Объяснять вагру, что в бытность её графиней балы и наряды интересовали её значительно меньше древних манускриптов, а в своих подземных лабораториях она появлялась куда чаще, чем на балах — она не стала.

— Иного плана у меня нет, — развела руками алхимичка. И тут лицо вагра озарилось лукавой улыбкой.

— Зато у меня есть! Я нанесу визит госпоже Стелле, так её, кажется, зовут, да? Приглашу её прогуляться по саду, где так к месту стоит садовый домик. У подруг, видно, вкусы схожие…

Договорить вагр не успел. Даниэлла вскочила, чудом не сбив котёл, и порывисто обняла великана. Но тут же отскочила и пробормотала:

— Простите, мастер. Я… иногда бываю слишком эмоциональной!

— Я заметил, — усмехнулся вагр и снова удивил Даниэллу. — И ничего против не имею!

Даниэлла почувствовала, что краснеет. Впервые за много лет. Потому поспешила свернуть разговор в привычный деловой тон. На разработку деталей плана потратили около часа. Параллельно Даниэлла кружилась над котлом, создавая особо стойкое сонное зелье. А вагр подкидывал новых проблем.

— Вы должны вести себя так же, как эта госпожа, когда вернетесь вместе со мной из парка.

— Высокомерно, надменно, не считая окружающих за людей? Думаю, я справлюсь, — усмехнулась Даниэлла, растирая в ступке корень долголистика.

— А вы, я смотрю, не очень высокого мнения об аристократах?

Вагр сидел в кресле, вытянув длинные ноги в проход. И девушка то и дело отскакивала в сторону, чтобы не споткнуться о вагра. Раздраженно бормотала под нос ругательства, чем знатно веселила Даркуса. Но всё же старалась явно не выказывать своего недовольства.

— То, что я была графиней, не значит, что я отношу себя к аристократам. Мне достался титул и деньги в обмен на красивое лицо и молодость. Графу было всё равно, чем я занимаюсь и как провожу время, — расплывчато ответила Даниэлла и снова сменила тему. — Зелье готово! Мы можем идти!

— Ну нет, сначала вы позавтракаете… Или уже пообедаете? — вагр взглянул на окно и задумался.

— У Стеллы лучший повар в округе! — уверенно заявила Даниэлла, переливая сонное зелье во второй пузырёк и бережно укладывая его в сумку.

— Откуда вы знаете? Я слышал, что лучший повар работал у графа!

— Он ушел, когда власть перешла к Эриде.

— То есть, когда вас арестовали?

— Формально, меня не арестовывали, — неожиданно даже для себя призналась Даниэлла. — Я сбежала в день, когда должны были вынести приговор.

— С тех пор на вас точит зуб и вся братия блюстителей закона?

— Можно сказать и так, — усмехнулась Даниэлла.

Даркус ничего не ответил. Так, в молчании, они и собрались, и вышли в город, и дошли до особняка Стеллы. И только поравнявшись с кованым забором, окружавшим богатый дом Макгвайеров, Даниэлла заговорила.

— Вот, держите! — девушка протянула мастеру пузырёк со снотворным. — Как договаривались. Подливаете ей в чай, предлагаете прогуляться. Пока дойдете до садового домика, зелье как раз начнёт действовать.

Вагр кивнул и спрятал пузырёк в карман. Молча протянул ей какой-то камешек и, дождавшись, пока Даниэлла сожмёт его в руке, пояснил:

— Это буфат. Когда мне нужно будет подать вам сигнал, он потеплеет. Вы почувствуете. Значит дело сделано.

Даниэлла кивнула. Она заметила, что когда вагр волновался — начинал изъясняться в своей особой манере. Видимо и сейчас он был не так спокоен, как хотел показать. В диалоге вновь повисла пауза. И тут на девушку снизошло озарение:

— Кстати, мастер Даркус! А как вы собираетесь попасть на бал в таком виде? — Даниэлла окинула вагра внимательным взглядом.

— А что же, думаете, я неподобающе выгляжу? Не красив, али статью не вышел? Не похож на кавалера?

Даниэлла хотела было рассмеяться и сказать вагру, что уж на кого-кого, а на лощеного кавалера аристократических кровей он явно не похож. На пирата, на главаря разбойничьей банды, на руководителя какой-нибудь не очень законной группировки — тоже вполне. Но вот представить вагра танцующим на балу Даниэлла никак не могла. Вагр прочитал всё это по лицу и усмехнулся:

— Я прекрасный танцор. Мне говорили.

Даниэлла открыла было рот, чтобы высказаться, что ей в общем-то всё равно, как танцует вагр, но тот уже двинулся по подъездной аллее к дому Макгвайеров. А Даниэлле не оставалось ничего, как шмыгнуть в сторону и, крадучись, шагать вдоль забора к тому самому садовому домику.

Городской дом Макгвайеров был меньше графского особняка. Зато парк всегда был предметом гордости этого семейства. По площади он ничем не уступал королевскому. Поэтому путь до домика предстоял неблизкий. Время потекло тягучей смолой — еле-еле мгновения перекатывались одно в другое, пока Даниэлла не находила себе места от нетерпения в густых зарослях кустарника. Тишина парка то и дело нарушалась клекотом птиц, дребезжанием проезжающих вдалеке карет и болтовнёй слуг, бегущих куда-то по поручениям. Даниэлла протоптала тропинку, когда издалека до неё долетел заливистый женский смех.

— Ах, мастер, ну до чего же вы галантны! Признаюсь, я всегда мечтала познакомиться так близко с настоящим вагром! Ваши традиции и порядки всегда манили меня!

Что вагр отвечал Стелле, как ни старалась, Даниэлла не разобрала. Видимо, срабатывала защитная магия. А вот болтовню Стеллы с каждым мгновением различала всё яснее и яснее.

— Наш парк? Ах да, это наша семейная слабость и гордость. Я рада, что он вас так впечатлил. Право, мы тратим огромные усилия для того, чтобы поддерживать его в таком виде. Видите ли, вечнозелёные деревья не любят наш климат. Поэтому приходится вливать сюда невероятное количество магически заряженных удобрений.

— Возможно, несколько горстей почвы из льдистых земель могли бы исправить положение, — голос вагра прозвучал прямо за живой изгородью, за которой скрывалась Даниэлла.

Поток восторгов в ответ был так сладок и приторен, что девушка поморщилась. Будучи графиней, она редко пересекалась со Стеллой. И сейчас поняла, что не зря — этого беспросветного бессмысленного щебета её голова просто не выдержала бы.

— Ах, мастер, это же бесценный дар! Ах, право, как было бы здорово! Такое истинное чудо! Зачарованная льдистая земля… Она же… — звук протяжного зевка заставил Даниэллу торжествующе подпрыгнуть. Пока что всё складывалось как нельзя лучше.

— Сударыня, вам поплохело? — учтивость вагра вызвала волну раздражения, но Даниэлла тут же одернула себя — он делает всё, чтобы её план осуществился.

— Видимо, утомилась! Вот тут есть мой прекрасный садовый домик! Не возражаете, если мы пройдем немного передохнуть? Я вызову слуг, они принесут нам чаю…

И снова Даниэлла не разобрала, что ответил вагр. Голоса удалялись, и Даниэлла с трудом заставила себя оставаться на месте. В воображении она представляла, как вагр на руках вносит Стеллу в домик, укладывает её на кровать, остаётся рядом…

Камень обжег ладонь, и Даниэлла инстинктивно отбросила его в сторону. И тут же выругалась. Упала на колени и принялась обшаривать всё вокруг в поисках тёмного кругляшка.

— Я, конечно, рассчитывал на вашу благодарность, госпожа. Но не думал, что вы падёте к моим ногам, — раздался насмешливый бас где-то сверху.

— Я камень ваш уронила! — не оборачиваясь, бросила Даниэлла.

— Оставьте! У нас нет времени. Высокие сударыни города давно уже заняты приготовлениями к балу. А вам еще необходимо дождаться, пока личина приживётся.

Вагр протянул свою ручищу, и Даниэлла тут же ухватилась за неё. Рывок, и она оказалась непозволительно близко к великану. Напряженное молчание, грозящее перейти в искрящее потрескивание, разлилось в воздухе.

— Вы так и не ответили, где найдёте костюм для бала! — вспомнила Даниэлла.

— Это мои проблемы, госпожа. А ваши, насколько я помню, частично решены. Но до полного решения еще далеко. Значит нельзя тратить время!

Девушка кивнула и отступила на пару шагов:

— Показывайте, где домик. Дальше я сама. А вы… займитесь костюмом.

Даркус кивнул в ответ. И в льдисто-синих глазах, Даниэлла была уверена, она увидела довольную усмешку. Почти такую же, что каждый раз красовалась на физиономии Лиса, когда тот оказывался прав. Ей до безумия хотелось сказать что-нибудь резкое, чтобы стереть эту усмешку раз и навсегда. Но сейчас вагр был ей нужен. Так же, как и Лис. А значит, нужно было терпеть и самодовольство, и самонадеянность. А вот когда всё получится… Тогда она непременно докажет, что никто не может просто так насмехаться над ней!

Преисполненная решимости, Даниэлла зашагала в сторону домика.

Тело нещадно ломало, крутило и выворачивало. С каждым ударом сердца казалось, что следующего уже не будет — тело попросту не выдержит изменений, сломается, рассыплется на атомы и оставит после себя одно воспоминание. Да и то в скором времени развеется в песках времени. Но Даниэлла знала, что это временный эффект от зелья. Сколько раз она принимала его, пусть и не такое сильное — со счета сбилась. Вот и сейчас надо просто потерпеть. Переждать, пока утихнет сжигающий всё изнутри огонь. И пока кости перестанут проситься наружу.

Прохладная ладонь коснулась лба, и Даниэлла рвано выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Это каждый раз так? — тихо спросил вагр.

— Нет. Обычно намного легче. Здесь же зелье должно обмануть множественные охранки, артефакты и досмотрщиков. Поэтому так…

Девушка протерла лицо тыльной стороной ладони, коснулась руки вагра и тихо выругалась. Тело еще потряхивало, а времени на восстановление катастрофически не было. Едва мир перед глазами перестал шататься, Даниэлла потянулась к сумке.

— Еще зелья? — нахмурился вагр. — А вам не вредно глотать их в таком количестве?

— Вредно, конечно. Но и вино вредно глотать в больших количествах. Но когда это кого-то останавливало? — Даниэлла вспомнила про Лиса и тут же запретила себе вспоминать о нём. Сейчас главное — исполнить задуманное!

Вагр не ответил, продолжая хмуриться. Отпускать её одну в домик он категорически отказался. Равно как и выходить во время трансформации. Поэтому стоял рядом всё время, готовый в любое мгновение поддержать. И ей бы благодарность испытывать. А вместо этого волна раздражения не давала девушке сосредоточиться на деле. Ну чего он привязался, в самом деле? Жила она всё это время без мужской заботы — и прекрасно себя при этом чувствовала. Так нет же! Стоит какому-то самцу появиться поблизости, сразу начинает считать себя центром решения всех её проблем.

Стараясь сдержать всё, что крутилось на языке, Даниэлла быстро отвернулась и достала пузырёк с укрепляющим зельем. В душе надеясь, что настойки не войдут в конфликт. Иначе всё благородное собрание аристократов сегодня на балу будет наблюдать за разбушевавшейся леди Макгвайер в исполнении Даниэллы.

— Ваше здоровье! — девушка кивнула вагру, и залпом выпила содержимое. Поморщилась, задержала дыхание и, наконец, выдохнула.

— Нужно торопиться! — Даниэлла двинулась в сторону спальни, в которой вагр оставил Стеллу.

Вагр спорить не стал. Шагнул было следом, но под гневным взглядом алхимички замер:

— Я сама! Ждите здесь! Или вы думали, что я вам позволю её раздевать? Она, конечно, та еще зараза! Но это не значит, что всяким… всяким… в общем, посторонним, можно пользоваться её беззащитностью! Поэтому стойте здесь!

От такого напора вагр даже растерялся. Действительно замер, не решаясь двинуться с места.

— Вот так-то! — довольная произведенным эффектом, Даниэлла скрылась за дверью.

А вагр остался стоять, не до конца понимая причину столь резких перемен в настроении девушки.

— Всё-таки не стоило смешивать зелья… — пробормотал великан.

И тут же огляделся, проверяя, нет ли непредсказуемой алхимички поблизости. Слушать очередной выговор ему не хотелось.

Даниэлла появилась спустя четверть часа. Точнее, это была совсем не Даниэлла. Вагр замер, внимательно всматриваясь в стоящую напротив девушку.

— Феноменально, — наконец, выдохнул он.

Перед ним стояла Стелла. Ровно та же самая, что встречала его какое-то время назад. И если в самом начале, кода Даниэлла только выпила зелье, и личина еще формировалась, он мог различить, что перед ним все та же девушка, то сейчас даже он не видел отличий.

— Феноменально, — снова повторил вагр, разглядывая замершую в дверном проёме девушку со всех сторон.

Даже бросил взгляд в глубину спальни — удостовериться, что это всё же Даниэлла. На краткий миг в сознании полыхнула мысль — а вдруг замысел алхимички разгадали. И теперь она лежит там, на кровати, лишенная чувств. А настоящая Стелла прямо сейчас вызовет королевскую стражу и сдаст его властям…

— Благодарю, мастер Даркус. Ваша оценка моих способностей весьма греет моё самолюбие, — Стелла улыбнулась, и в улыбке явно проступили черты знакомой девушки, и вагр заметно расслабился.

— А вы не перестаёте меня удивлять, госпожа!

— Вся жизнь — сплошное удивление. Особенно, если не учить точные науки в академии! Идёмте! Проводите меня до главного дома и вернётесь через пару часов. Костюм найдёте?

Вагр усмехнулся и кивнул. Но когда Стелла-Даниэлла двинулась к выходу, он шагнул к дверям спальни. Льдистое сияние полыхнуло буквально на несколько мгновений, но этого хватило девушке, чтобы понять, что сделал Дарк.

— Ледяной стазис, не так ли?

— Предпочту оставить это в секрете! Это будет моя плата за неудобства госпоже Макгвайер, — вагр загадочно улыбнулся.

Напоследок набросил на садовый домик отводящие плетения — чтобы никто в эти дни не сунулся к крыльцу. А если вдруг и сунулся бы — непременно вспомнил про срочные дела в другом месте. И после этого кивнул Даниэлле. Та понимающе кивнула в ответ. Каждый имел право оберегать свои секреты. А ледяной стазис был как раз одним из таких.

— Говорят, помимо прочего, он помогает вашему народу сохранять молодость.

— Мне триста сорок, — как бы невзначай бросил Дарк и, подхватив ошарашенную спутницу под руку, вывел её в парк.

— Я думала чуть больше сотни, — честно призналась девушка. — Вы хорошо сохранились!

— Благодарю, — довольный произведенным эффектом, кивнул вагр.

Впереди показался главный дом, и Даниэлла поспешила нацепить на лицо маску надменной холодности. Попрощавшись у крыльца с Даркусом, девушка замерла на мгновение и, гордо подняв голову, шагнула вперед.

— Я катастрофически опаздываю! — затянула она сразу с порога! — Ванну! Волосы! Платье! Бегом! Опоздать к этой… Нельзя! Вы видели моего нового кавалера? Эрида умрет от зависти! Быстрее! Скорее! Ну!

И слуги, подчиняясь властному голосу хозяйки, муравьями заскользили туда-сюда. Тем более что времени для подготовки к балу действительно было очень мало.

— Госпожа, ванна готова!

— Госпожа, платье ждёт!

— Госпожа, какие украшения?

Даниэлла с трудом сдерживалась, чтобы ни единым мускулом на лице, ни одной черточкой не выдать своего истинного отношения к происходящему. У неё, наконец, появился шанс вернуть растоптанную справедливость, и она просто обязана сделать всё возможное и невозможное, чтобы всё прошло так, как она задумала! Уже делает! И Даниэлла продолжала продумывать каждый шаг на предстоящем балу всё время, пока принимала ароматную, наполненную душистой пеной ванну. Пока обедала в лиловых покоях. Пока три горничных упаковывали её в платье и щебетали наперебой, не скрывая своих восторгов от настоящего вагра, которого им удалось украдкой повидать.

— Ваша милость, он такой… такой…

— Дикий! — вторила первой служанке вторая.

— Необузданный!

— Первобытный!

— Истинный!

— Мощь и сила так и сквозит, так и сквозит!

Девушки, перебивая друг друга, томно закатывали глаза. На что Даниэлла лишь качала головой. Понять этих наивных дурочек она могла. Вагр даже на неё произвёл впечатление. Но сейчас все её мысли были заняты делом. Потому она натянула на лицо таинственно-загадочную улыбку и двинулась к зеркалу, чтобы оценить результат усилий.

— Госпожа, вы прекрасны!

— Великолепны!

— Вы затмите эту графскую выскочку! — последняя служанка произнесла это с таким жаром, что Даниэлла не сдержалась и посмотрела на неё долгим, испытующим взглядом.

— П-простите, ваша милость, забылась! — тут же стушевалась служанка.

— Да нет, — задумчиво протянула Даниэлла. — Давно пора поставить её на место!

Служанки согласно закивали, всем своим видом выражая солидарность с хозяйкой. Даниэлла же вернулась к придирчивому разглядыванию своего отражения. Стройная эффектная блондинка с аристократическими, тонкими чертами лица, огромными зелеными глазами-изумрудами, идеальной кожей и длинными ресницами. Изящная шея, высокая грудь и тонкая талия, сейчас были затянуты в восхитительное бальное платье цвета морской волны. Густые волосы, собранные в элегантную прическу, украшали изумрудные шпильки. А изумрудный кулон покоился в шкатулке, готовый скользнуть на шею по мановению руки.

— Мне кажется, я сегодня бледнее обычного, — капризно протянула Даниэлла, то и дело поворачивая лицо перед зеркалом.

Нужно было удостовериться, что личина держится идеально. И как-то оправдать повышенный интерес к своей внешности перед служанками. Понятно, что как хозяйка она никому ничего не должна, но… Лучше обойтись без лишних поводов для беспокойства среди прислуги.

В дверь постучали.

— Мастер Даркус из Ледяных Земель ожидает виконтессу Макгвайер в малой золотистой гостиной!

Даниэлла прикрыла глаза. Время пришло. Когда оно пролетело — девушка не заметила. И сейчас казалось, что счет идёт уже на удары сердца.

— Предложите мастеру напитки и закуски. Я скоро спущусь!

Одна из служанок унеслась выполнять распоряжение. Две другие кинулись спешно застегивать изумрудный кулон и натягивать шелковые перчатки в тон платью. Даниэлла с трудом сдержалась, чтобы не застонать — больше всего в жизни она ненавидела эти шелковые перчатки. Руки начинают чесаться, потом гореть, ткань хочется сорвать сразу же, едва она обтянет руки. Девушка подавила тяжелый вздох и смирилась. Решила, что это будет плата за сегодняшний успех.

— Пора, госпожа!

Даниэлла кивнула и вышла из комнаты. Медленно, как и подобает благородной леди прошла по коридору. А в голове, помимо воли, всплыла картина из прошлого — где она со всех ног несётся по коридору к лестнице, потому что в подвале сработала сигнальная ловушка. А откуда-то сверху звучит насмешливый голос графа:

— Элла, ну же, чуть больше стати! Ты же графиня!

А Даниэлла кричит в ответ:

— Не могу! Сработала ловушка! Попался, хитрец! Простите!

И снова смех настигает её уже на первом этаже.

Даниэлла остановилась возле лестницы и с силой стиснула резные перилла. Граф спас её от прозябания и окружил заботой и уважением. У них никогда не было любви, но было полное взаимопонимание. Они были прекрасными партнёрами. Даниэлла, пусть и без особого восторга, но очень тщательно и внимательно исполняла на людях роль молодой прелестницы-графини. Ей было плевать на сплетни и слухи о том, что это брак по расчёту, а она — коварная искательница титула и денег. В ответ граф одарил её, лишенную магии и Академии, подземными лабораториями, редкими артефактами и запретными книгами. Он первый предложил ей в тайне изучать демонологию. Обещал поддерживать своей искрой. И никогда не отказывал в новых экспериментах. Для Даниэллы, с позором изгнанной из Академии, это стало настоящим, бесценным подарком. Её мало волновали платья и украшения, титулы и поместья. Даже статус в высшем обществе её не заботил. А вот то, что скрывалось под фундаментом графского дома — это были её настоящие сокровища. Её маленькое личное графство. Которое она намеревалась вернуть себе любым способом.

— Её милость, виконтесса Стелла Аврора Исмина Макгвайер!

Даниэлла поморщилась, когда лакей громыхнул прямо над ухом. Это что же, у Стеллы была такая привычка — при каждом выходе именоваться полным именем? Если так, то оставалось пожалеть бедных лакеев.

— Ваша красота способна затмить даже свет Северной Звезды! — вагр ждал её у подножия лестницы и в синих глазах читался неподдельный мужской интерес.

На миг Даниэллу кольнуло — это он сейчас Стеллой восхищается? Её-то настоящая внешность скрыта под личиной. Почему-то стало неприятно получать комплименты. Предназначенные красоте другой женщины. Но в следующий миг она поняла, что ничего другого ни ей, ни вагру не остается — вокруг слуги и этот спектакль нужно сыграть как по нотам.

— Спасибо, мастер! Вы тоже выглядите весьма внушительно! — тут ей даже лукавить не пришлось.

Сейчас вагр был облачен в черный камзол полувоенного кроя. В ухе сверкала другая серьга — в цвет сине-льдистых глаз. И на краткий миг Даниэлле показалось, что она видит пульсирующее снежное биение в самом центре камня. Она пообещала себе выяснить, что это за минерал, как только в доме графа будет всё сделано.

И эта мысль отрезвила, заставила, наконец, спуститься с лестницы и шагнуть к вагру.

— Мастер, нас уже заждались в особняке Хартфорд. Если вы готовы, предлагаю отправиться туда незамедлительно!

— С вами, хоть на край света! — сверкнул глазами вагр. — Экипаж уже ждёт.

Даниэлла запаниковала. Вспомнила сбитую повозку, на которой они приехали в город, представила, как виконтесса Макгвайер вскарабкивается внутрь в своём бальном платье и уже собралась упираться. Но что-то во взгляде вагра заставило её замереть и послушно двинуться дальше. Кажется, это «что-то» называлось доверием.

Вагр не подвёл. Перед крыльцом стояла чёрная карета, запряжённая четвёркой таких же чёрных лошадей. На дверце красовался герб Объединённых Северных Земель.

— Восхитительно! — не скрывая восторга, прошептала Даниэлла.

— Благодарю, — усмехнулся вагр и помог ей забраться внутрь. И только когда карета отъехала, тихо продолжил: — Чувствую, сегодня меня ждет незабываемый вечер!

На этот раз Даниэлла согласилась сразу же, без лишних споров.

Рейнард почесал в затылке и тяжело вздохнул. Оглядел устроенный им бардак. Ящики комода рассыпались в руках при попытке их вытащить. Покрытый пылью старый шкаф тоже развалился, когда Лис попытался отодвинуть его от стены в поисках тайника.

Ну не могло же быть так, чтобы в лаборатории графского алхимика было шаром покати! Оказалось — могло. Скопившаяся на полках пыль десятилетий, конечно, тоже могла бы считаться алхимическим ингредиентом, но такого добра в жилище любого холостяка набрать можно.

Рейнард уселся на трёхногий стул, взвешивая в руках отвалившуюся четвёртую ножку. Оглядел последствия её уже двукратного применения — в углу в пыли и паутине лежали тела слуги и одного из приглашённых на бал аристократов. Аристократ негромко поскуливал, а на его лице наливался багровый фингал. А нечего было хамить, отделался бы только ударом по голове!

Увы, ни слуга, ни мелкопоместный барончик не вышли ни ростом, ни комплекцией. Лис уже пытался примерить их одежды, начав с сюртуков. В таком виде ему можно было разве что в цирке клоуном выступать, а не выходить к приличным людям в бальный зал. Штаны даже примерять не стал, и так ясно, что дальше лодыжек не достанут.

— Первый раз впору начать жаловаться, что матушка с батюшкой в детстве меня хорошо кормили, — проворчал он, покачиваясь на стуле. — Хотя нет, второй. Впервые я жаловался, когда однажды врезался лбом в дверную притолоку.

С тех пор вовремя пригибаться в дверях Рейнард научился, а жаловаться стал исключительно на строителей, делающих двери под рост каких-то коротышек. Но вот проблемы с подбором одежды никуда не делись.

Прежде, чем вырубить слугу, Лис его допросил. И узнал, что кое-какой ценный алхимический ингредиент в распоряжении графини всё же имеется. Магический кристалл, который леди носит на шее в качестве кулона. Конечно, такие кристаллы стоят в десять раз дороже алмазов, но обычно в качестве украшений их не используют. Подобное считается дешёвым китчем. Да и есть более полезные применения заряженным магической энергией камушкам.

Видимо, остальные алхимические ингредиенты и даже посуду графиня давно распродала. На новое платье или туфельки не хватало, что ли? Ну, сколько можно выручить за медный тигель? Сущая мелочь, Лис бы такой даже красть не стал.

— Ладно, Император, да живёт он вечно, троицу любит, — проворчал Лис, поднимаясь со стула и взвешивая в руке импровизированную дубинку.

Стул тут же упал, потеряв равновесие. А заодно потерял и отвалившуюся спинку.

Рейнард решил, что если и в этот раз не повезёт встретить аристократа подходящего роста, то надо будет вызывать грифона и сваливать обратно в Вельгу. В конце концов, магический кристалл можно купить. Дорого, но вроде бы Керн говорил об оставшихся в сундуке солидных денежных запасах…

Впрочем, ограбить графиню Хартфорд — вопрос принципа. И Даниэлла наверняка этому порадуется. Жаль, что хозяйка поместья оказалась настолько прижимистой или бедствующей, что распродала алхимические запасы. Лис рассчитывал разжиться здесь если не кровью дракона, то хотя бы какого-то другого магического существа. А если повезёт, то и пресловутой вагрской «солью земли». Увы, не повезло. А подобные вещи точно на любом углу не купить, до земель вагров же придётся добираться долго. Разве что раздобыть портальные камни-ключи и задействовать одноразовую зону переноса, но такие камни тоже в карьере не добудешь.

— Извините, господин, я не могу, — донёсся из-за поворота коридора неуверенный женский голос. — Мне нужно спешить. Что вы делаете?

Лис осторожно заглянул за угол. И довольно прищёлкнул языком. Хотя в целом увиденное ему не понравилось — некий аристократ в зелёном камзоле башней нависал над служанкой и уже нагло протягивал к ней руки. Но вот рост этой каланчи!

Ножка стула с блеском исполнила своё предназначение Правда, это оказалось последним её деянием — в руке Рейнарда остался только измочаленный обломок. Но аристократ мешком свалился на пол.

— А… — приоткрыв ротик, протянула служанка.

— Тише, милая, — прошипел Лис, прижав палец к её пухлым губам. — А то мне придётся тебя связать.

— О… — сменила ноту девушка, распахнув большие глаза ещё шире.

— Возможно, нам обоим это понравилось бы, — усмехнулся Рейн и щёлкнул пальцами, с которых полетели разноцветные искры. — Но сейчас я спешу. Увы…

— Я тоже, — заверила девушка, продемонстрировав поднос с закусками. — Хозяйка будет крайне недовольна. Так что я ничего не видела.

Лис благосклонно кивнул, пропуская девушку. Оставался шанс, что она всё-таки вызовет охрану. Что ж, тогда придётся призвать грифона и сваливать. Но зачем служанке нарываться на неприятности? Какой-то маг ударил аристократа ножкой стула… Да может у них кровная вражда! Или наоборот, они закадычные друзья и так шутят. Простолюдинам лучше стоять в сторонке и помалкивать, когда в деле замешаны маги и аристо.

Лис подхватил бесчувственного аристократа подмышки и поволок в подвал. Попутно оценил свой будущий наряд. Зелёный камзол с золотой вышивкой по обшлагам, неплохо, неплохо. И размер должен быть подходящим. Разве что обувь пока вызывает сомнения. Впрочем, полусапожки из шкуры виверны можно оставить и свои — не совсем то, в чём обычно ходят на бал, но ценный и редкий материал компенсирует разнобой в стиле. Каждый сапог по цене бального платья, но они того стоят! Ведь для путешественника самое важное вовсе не пара монет в кармане или кусок хлеба в котомке. Самое важное — не натереть в пути мозоли!

В итоге примерять лакированные ботфорты Лис даже не стал. А вот остальной костюм сел неплохо. Камзол оказался слегка узковат в плечах, но это только подчёркивало статность фигуры. Рейнард никогда не считал себя широкоплечим, то постоянное таскание за спиной меча, лютни и котомки сделало своё дело. Иногда приходилось и раненого товарища на своём горбу из логова гарпий вытаскивать. Не говоря уж о ношении девушек на руках из трактирного зала до спальни на втором этаже…

Бледнокожий и тонкокостный аристократ, оставшийся лежать на пыльном полу в одних панталонах и ботфортах, вызвал у Лиса сардоническую усмешку. И вот эти люди считаются цветом нации и опорой императорского трона? Один удар подгнившей ножкой стула по затылку выдержать не могут. Не говоря о том, что даже соблазнять служанок не умеет.

— Эх, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя, — пробормотал Рейнард фразу, которую некогда слышал от одного шапочного знакомого.

Тот утверждал, что прибыл в Империю из другого мира. Наверное, с Жемчужных Островов приплыл или вовсе с Южного Континента. Но многие его высказывания показались Лису очень звучными и запомнились.

Путь наверх занял чуть больше времени, чем рассчитывал Лис — бесконечная вереница полутёмных коридоров то и дело норовила завести его куда-то не туда. Почему новая графиня экономила на магических светильниках, Лис еще мог понять. Но отчего не закупить обычные свечи или масляные лампы? Видимо, забота о слугах, которым приходилось бродить в этом мраке, не входила в число добродетелей графини.

С горем пополам выбравшись в основной коридор, Лис притормозил, еще раз поправил на себе чужой костюм и даже пригладил волосы. Критическим взглядом окинул своё отражение в одном из начищенных зеркал и остался в целом доволен:

— Остальное компенсирую харизмой!

И, не раздумывая, нырнул в холл, где уже толпились люди. Здесь тоже было не то, чтобы слишком светло. Мягкий полумрак — никаких помпезно светящихся факелов и световых столпов. С десяток маленьких светильников под потолком позволяли в целом видеть, что происходит вокруг, но не разгоняли дрожащие в углах тени. Лис оценил взглядом обстановку, понял, что тут делать нечего, и двинулся к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Оттуда доносился нестройный гомон прибывающих гостей и редкие звуки терзаемых инструментов.

— Видал я балы и получше… — не то, чтобы Лис был ценителем подобных сборищ и посещал их не так, чтобы много. Но понять, что этот конкретный бал унылое подобие настоящего празднества был в состоянии.

Впрочем, несколько мгновений спустя до него дошло, чем примечательны были балы новой графини для местной публики. Вино и эль тут лились не просто реками — селевыми потоками. Атмосфера фривольной вседозволенности и порока растекалась в воздухе вязким эфиром. То там, то тут взгляд выхватывал из полумрака томно хихикающие парочки. На краткий миг Лису почудилось, что он попал в дорогой элитный бордель. И сейчас ему предстояло встретиться с его хозяйкой. Отчего-то стало противно. Мысль о том, как тут было всё при Даниэлле, вспыхнула, но Лис практически сразу отбросил её подальше. Нужно было искать графиню.

Взлетев по лестнице, Рейнард двинулся на звук терзаемой скрипки. Прошел через галерею и оказался в бальной зале. Света, как и гостей, здесь было значительно больше. Массивная люстра светилась под потолком сотнями магических огоньков. Начищенный паркет отражал это мерцание, отчего по стенам разбегались световые пятна, отражались от бриллиантов в брошках и кулонах, возвращались в зеркальные вставки на колоннах и снова разбегались по залу. Это световое представление завораживало девиц и давало кавалерам возможность ввернуть что-нибудь умное про магические оптические иллюзии. Лис усмехнулся и с трудом подавил желание встрять в очередной такой пассаж. Не за тем сюда пришел.

Взгляд заскользил по залу, отсекая ненужных людей. Сейчас важно было найти графскую дочь и кулон на ней. Дальше включить на максимум всё свое природное очарование, пригласить даму на танец и стянуть кулон. План был, как всегда, гениально прост. Только отчего-то графиня никак не хотела находиться.

По залу скользили редкие пары — танцевать под это подобие музыки не хотел никто. Лис нахмурился — если так пойдёт и дальше, придётся срочно менять план с танцами на план с…

— Её милость несравненная, блистательная, неповторимая графиня Эрида Орфея Хартфорд.

Толпа пришла в движение, по залу прошелся возбуждённый гул, скрипка взвизгнула и затихла. И в тот же миг воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только размеренным стуком каблуков. Было что-то такое в этом стуке, что заставило Лиса насторожиться. Многолетний опыт и прекрасная интуиция подсказывали — ничего хорошего в этом надвигающемся звуке нет. Наоборот, с каждым новым ударом как будто приближается неотвратимый…

— Ох, проклятый император и мамаша его! — не смог сдержать грязного ругательства Лис.

И в гудящей тишине этот звук громыхнул, словно разверзшиеся небеса.

Особняк наследной графини Эриды Хартфорд был точно таким, каким его запомнила Даниэлла. Величественные колонны, подъездная аллея, вымощенная белым императорским камнем. Даже кусты, и те имели всё ту же форму — аккуратно выстриженные сферы. Видимо, защитный контур особняка так и не подчинился графской дочери — то ли сил не хватило у «наследницы», то ли магия графа отказалась признавать Эриду как новую владелицу дома. Если Даниэлла ничего не путала — из завещания граф успел вычеркнуть свою алчную дочь. А магия дома, видимо, успела этот факт зафиксировать.

— Неприятные воспоминания? — голос Дарка выдернул Даниэллу из водоворота воспоминаний, грозившего затянуть с головой.

— Есть такое, — не стала отпираться та. — Не думала, что после стольких лет всё еще способна хоть как-то реагировать на это место.

— Значит, оно всё еще дорого для вас, — невозмутимо отметил вагр.

— Не само место. А то, что скрыто под ним. В подвалах… Неважно. Могу сказать, что здесь я провела хорошие годы своей жизни.

— Не лучшие, это радует, — усмехнулся вагр.

— Лучшее ждёт меня впереди, когда я исполню задуманное!

Карета прокатилась по подъездной аллее и, мягко покачнувшись, остановилась. Даниэлла дождалась, пока Даркус выберется наружу и поможет выйти и ей. Скользнула взглядом по фасаду — сейчас все окна тускло горели, подсвеченные магическими светильниками. Бал набирал обороты, но фасад едва освещался. Как будто кто-то специально приглушил свет в округе. Так или иначе, но время расплаты приближалось. И Даниэлла сжала кулаки, стараясь унять дрожь возбуждения.

— Если вдруг передумаете, дайте мне знать, — вагр ободряюще сжал ладонь, и Даниэлла решительно тряхнула головой.

— Ни за что! Я выведу эту стерву на чистую воду!

— Не сомневаюсь, — усмехнулся вагр и увлёк Даниэллу за собой по аллее, ведущей к крыльцу.

Народу становилось всё больше с каждым мгновением. С разных сторон парка стекались людские ручейки — пары, тройки, целые компании — все знали, как весело любит проводить время нынешняя графиня Хартфорд. Вино здесь лилось рекой, а музыка не смолкала до самого рассвета. На краткий миг Даниэлла подумала — Лис бы непременно оценил. Но девушка тут же вытолкала эту мысль из головы. Где сейчас носит соплелова — её совершенно не касается. Она должна добыть свою часть компонентов для задания Его Магичества и, что важнее, восстановить справедливость любой ценой. План, что родился в голове при виде вагра, был до гениальности прост. Заставить Эриду признаться в содеянном перед Даркусом. А вот детали в виде того, как именно заставить Эриду это сделать — всё еще не складывались в голове. Зыбкая надежда, что, увидев экзотического кавалера, наследница Хартфорд тут же воспылает ревностью и кинется отбивать его у заклятой подружки, то таяла, то разгоралась. Эрида всегда была непредсказуема. Да и к чему ей в присутствии Даркуса вдруг пускаться в откровения?

— Так интересно… Вы сейчас совершенно другая, но хмуритесь точно так же, — голос вагра вернул Даниэллу на бал.

— Если это такой странный комплимент, то спасибо, — пробормотала девушка. Подняла юбки и решительно двинулась вперёд.

— Вас что-то тревожит! — никак не унимался Даркус.

— Что-то? Да действительно. Самую малость. Тут несправедливость, тут невыполнимость, а в целом всё хорошо!

То ли нервозность этого вечера, то ли общее напряжение сказывалось на настроении, но вести милую, ни к чему не обязывающую светскую беседу Даниэлла сейчас не могла. Страх, что её разоблачат, страх, что ничего не выйдет, наконец, страх, что всё провалится, и она всё же попадёт к зелёным камзолам — всё это давило со всех сторон, не давая вдохнуть спокойно.

— Не суетитесь, баронесса Макгвайер! Всё получится, я вам обещаю!

Даркус протянул ей руку. В синих глазах вагра полыхнуло что-то такое, отчего Даниэлла поёжилась и спешно вцепилась в протянутую ладонь. Действительно, паника сейчас точно не спасёт план, и без того висящий на волоске. Так, рука об руку, они поднялись по мраморным ступеням крыльца, дождались, пока до них дойдёт очередь на вход и, наконец, оказались внутри особняка.

— А здесь…

— Убого, — закончила мысль вагра Даниэлла.

— Я хотел сказать мрачновато, но…

— Убого!

Даркус спорить не стал, лишь недоумённо оглядел полумрак холла и лестницу, ведущую на второй этаж, откуда раздавались странные звуки. Натужно скрипящий музыкальный инструмент мало походил на скрипку, но, судя по всему, был именно ей.

— Пожалуй, да, — наконец согласился вагр.

— Видимо, деньги отца подходят к концу. И крошка Эри решила распродать всё мало-мальски ценное, чтобы хоть как-то удержаться на плаву.

— Зачем тогда давать такие расточительные балы?

Даниэлла грустно усмехнулась:

— Чтобы чувствовать себя хоть кому-то нужной. Чтобы хоть как-то заполнить пустоту внутри. Чтобы…

— Чтобы обмануться хотя бы на вечер, — на этот раз закончил мысль вагр.

Даниэлла кивнула.

— Что ж, идёмте, сударыня.

Скрипка то и дело перебивалась взрывами пьяного смеха и скабрезными шуточками. По углам, во мраке, скользили темные фигуры с весьма определенными намерениями в отношении друг друга. Даниэлла изо всех старалась не кривиться — настоящая Стелла была не многим лучше подруги. И частенько устраивала у себя балы, подобные этому. Поэтому Даниэлла гордо вскинула голову, натянула на лицо фальшиво-восторженную улыбку и потянула Даркуса через галерею к бальной зале.

— Сударь, скорее, мы опаздываем на танцы! — затянула она капризно, когда мимо проплыла парочка бравых кавалеров.

Даркус от перемены тона чуть не споткнулся, но послушно зашагал быстрее. В бальной зале к скрипке присоединилась еще несколько таких же расстроенных жизнью инструментов. Танцы, судя по всему, только начались.

— Я должна видеть, как Эри открывает бал! — снова затянула Даниэлла так, чтобы слышали окружающие. И они с Дарком буквально ввалились в бальную залу как раз в просвет, образовавшийся между группкой одиноких дам.

— Ах ты ж грифонова отрыжка! — пискнула Даниэлла, вцепившись в руку вагра с такой силой, что тот зашипел от боли что-то на своём, вагрском.

Но Даниэлла этого даже не заметила. Во все глаза она уставилась в центр залы. Туда, где прямо сейчас вместе с Эридой как ни в чем не бывало вальсировал Лис.

Даркус что-то проговорил, но Даниэлла расслышала только конец фразы:

— … как это возможно?

— Вот и мне хотелось бы знать! — стараясь не привлекать внимание окружающих, зашипела Даниэлла.

— Вы же были почти роднёй!

— И что? Как это связано? — Даниэлла с трудом оторвала взгляд от парочки и недоумённо посмотрела на Дарка.

— Серьезно? Прожить с падчерицей сколько-то лет и не знать, почему она выглядит, как минимум, лет на тридцать старше? — Даркус иронично усмехнулся.

— А, вы про это, — отмахнулась Даниэлла. — Так тут всё просто. Графу было столько лет, что я ему во внучки годилась. Как раз могла сойти за дочь Эриды. Хоть она и пытается всеми силами выглядеть моложе. Но…

В этом «но» крылся ответ и на возмущение Лиса при виде графини, и на недоумение Дарка. Эрида Хартфорд была довольно слабой магиней. И после смерти графа быстро растеряла весь запас накопленной отцом энергии. Да и тот факт, что дом и все его обитатели не слишком жаловали новую наследницу, давал о себе знать. Сила утекала, что не могло не отражаться во внешности. Даниэлла присмотрелась к своей падчерице и снова тихо выругалась. Некогда льющиеся золотом волосы потускнели, сменив оттенок с сияюще-золотого на блёкло-седой. Кожа, что когда-то светилась изнутри, сейчас больше походила на иссохший пергамент. Даниэлла могла поклясться, что руки, затянутые в перчатки, покрыты возрастными пигментными пятнами. Но всё это не производило такого разительного эффекта, если бы не лицо. Точнее, правая его половина. Как только Лис повернул графиню в танце правым боком к Даниэлле, девушка снова вцепилась в руку Даркуса. На этот раз тот тоже не смог остаться равнодушным.

— Метка, — коротко бросил вагр.

И Даниэлла поняла, о чем именно говорил карлик в своей оружейной лавке. На лице Эриды действительно красовалась метка. Подобная шраму от ожога, она расползалась от щеки к шее. И как бы ни старалась графиня замаскировать её магическими плетениями, тем, кто был хоть немного одарен, всё было ясно. Даниэлла обвела взглядом залу и убедилась в своей догадке — ни одного мага, ни одного аристократа с проблеском силы, никого даже элементарно одарённого среди собравшихся не было.

— Что же, — голос вагра снова выдернул её из раздумий. — Метка это хорошо. У нас появляются новые возможности для общения.

И было в этой фразе столько загадочности, что Даниэлла не сдержалась.

— Что вы имеете в виду, мастер?

— Наш лёд способен на многое, госпожа, — всё так же загадочно протянул вагр. И без предупреждения подхватил её под руку и потянул в центр залы. Туда, где так самозабвенно вальсировал Лис.

Музыканты, завидевшие ещё одну пару, вознамерившуюся танцевать, оживились.

— Квадритан, дамы и господа! — прокричал тот, что играл на расстроенной скрипке.

И Даниэлла мысленно застонала. Теперь ей предстояло танцевать попеременно с еще одной парой танцующих, то и дело меняясь партнёрами. А если учесть, что кроме них с Дарком из танцующих были только Лис с Эридой, приключение выходило то ещё. Она, конечно, мечтала о том, как встретится с Эридой лицом к лицу. Но во всех этих мечтах она, как минимум, вонзала ей нож в черное сердце. А теперь предстояло улыбаться и вести себя так, как вела бы Стелла. А как у них на самом деле обстояли сейчас дела — Даниэлла понятия не имела.

— Одним словом, куда ни плюнь — везде лошадиный навоз, — пробормотала Даниэлла и успела заметить, как усмехнулся вагр.

— Надо же, милочка, какого редкого красавца ты отхватила себе в кавалеры, — голос Эриды, как всегда противный и визглявый, ввинтился в уши.

Даниэлла с трудом сдержалась, чтобы снова не скривиться. Дарк спас ситуацию.

— Мастер Даркус, наместник Вельги, проездом в вашем славном городе, — легкий поклон и Даркус выпрямился, став, как будто, еще выше.

— Наслышана, наслышана, — протянула Эрида, с интересом разглядывая вагра. — Ваш народ — редкий гость в наших краях. Что занесло вас сюда, мастер?

— Никто не знает, куда призовёт вьюжное сердце, — ритуальная фраза прозвучала так, что стало понятно: не стоит приставать с ненужными вопросами.

И Эрида была кем угодно, но не дурочкой. Хищно улыбнувшись, она кивнула:

— Будьте моим гостем сегодня, мастер!

— Надеюсь, смогу отплатить вам за доброту и гостеприимство, леди!

В глазах Эриды вспыхнул жадный интерес. Но она, как и подобает графине, лишь величественно кивнула и повернулась к Лису.

— Виконт Шуал, позвольте представить вам мою подругу, лучеясную звезду этого города, баронессу Макгвайер!

Услышав, как представили Лиса, Даниэлла едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос. Но вместо этого лишь протянула раскрытую руку ладонью вниз, выражая свою благосклонность для знакомства.

— Рада нашей встрече, виконт, — промурлыкала девушка.

Лис внимательно посмотрел на Даниэллу. Медленно взял протянутую руку и поднес к губам.

— А уж моя радость вообще не знает границ, — протянул он лениво и быстро поцеловал запястье, после чего отступил.

Даниэлла заметила, как прищурились глаза Эриды, но не успела ничего сказать в своё оправдание. Музыканты громыхнули нестройным хором инструментов, и начался танец.

Первую часть танца Даниэлла изо всех сил старалась не выдать себя. И не потому, что движения были ей незнакомы или она плохо танцевала от природы. Нет. Причиной стали Лис с Даркусом. Что один, что другой скользили по натертому паркету с такой непринуждённостью, будто каждый вечер практиковались в парных бальных танцах. И если от вагра Даниэлла еще могла ожидать чего-то подобного — мало ли, чему их там, в Ледяных Землях обучают, то вот Лис открылся для неё с совершенно новой стороны. Как он там представился? Виконт? Не знай она, кто соплелов на самом деле, непременно поверила бы. В щегольском костюме, с ровной спиной и учтивым взглядом — он действительно походил на аристократа.

— Ваш ничем не прикрытый интерес должен вызывать во мне ярую кавалерскую ревность, — раздался над ухом голос вагра, отчего Даниэлла вздрогнула. Она так засмотрелась на Лиса, что забыла обо всем на свете.

— Я гадаю, — оторвавшись от созерцания соплелова, ответила Даниэлла.

— О чем?

— Успеем ли мы сделать дело до того, как очнется несчастный, с которого Лис стащил этот наряд.

— Вы думаете, что…

— Пф-ф, уверена! — фыркнула Даниэлла.

Музыка сменилась с лирической на оживлённую, приглашая пары к обмену партнёрами. Даниэлла с вагром встали напротив Лиса с Эридой и, дождавшись счета, двинулись навстречу друг другу. Девушки обошли сначала своих кавалеров по кругу, потом сошлись уже вдвоём, когда Эрида прошипела:

— Думала обойти меня, притащив вагра? Больше ничем удивить не в состоянии?

Даниэлла поморщилась. Этот голос вызывал у неё тошноту. И она изо всех сил старалась держать на лице маску учтивой вежливости:

— Он обещал мне заклятие ледяного стазиса оправить в кольцо с драгоценным камнем! — елейным голосом протянула Даниэлла. — Это сохранит мою молодость на десятки лет к тому, что я уже накопила в своих кристаллах!

Эрида зашипела, но фигура танца уже развела их по разные стороны, к партнерам друг друга. Даниэлла могла поклясться, что всю следующую часть, пока Эрида будет танцевать с вагром, сделает всё возможное, чтобы урвать подобное заклятие и себе.

— А что с кудряшками? Решила им изменить? — Лис лениво обхватил Даниэллу за талию, обведя вокруг себя, и двинулся вперёд.

— Что? Откуда ты? — Даниэлла была уверена, что зелье личины работает как надо. Так почему соплелов догадался, что на месте Стеллы именно она?

— Мы же созданы друг для друга, предназначены самим провидением, забыла?

— Ты что, пил? — Даниэлла даже принюхалась, но вроде бы Лис был сейчас абсолютно трезв.

— Отнюдь, звезда моего сердца!

— Ну, точно пил! Или ел какие-нибудь грибы! Признавайся!

— Да не пил я! — возмутился Лис. — Я, между прочим, только что вернулся с задания. Добыл часть единорога.

Даниэлла с сомнением посмотрела на Лиса, но так и не поняла, врёт он или нет. Поэтому продолжила двигаться в такт.

— Что ты здесь забыл? — задала она следующий вопрос.

— Тебя примчался спасать! А ты тут с другим, вообще-то! — Лис обвиняюще кивнул в сторону вагра.

Тот сейчас мило общался с Эридой, казалось, вовсе не замечая окружающий мир. И Эрида, к удивлению Даниэллы, довольно улыбалась.

— Мастер Даркус согласился мне помочь. Любезно! По доброте душевной! От чистого сердца!

— Ой ли, тебе ли не знать, что у вагров вместо сердца снежок! Так что не надо тут! Ему от тебя что-то нужно!

Даниэллу задела эта непоколебимая уверенность Лиса, что помогать ей можно только непременно «за что-то», а не просто так.

— Знаешь что! Может в груди и снежок, зато он честный!

— А я что? По-твоему не честный? Я, между прочим, своим задом рисковал, в бой с единорогом вступил, сюда на двух крылах мчался!

— Наверняка, чтобы поживиться чем-нибудь в графском доме!

Лис смутился лишь на мгновение, но Даниэлле и мгновения хватило, чтобы это уловить.

— Вот! А я полжизни ждала этого часа! Так что будь добр, постарайся хотя бы на этот раз всё мне не испортить! Если не можешь помочь, в чём я глубоко сомневаюсь, держись в стороне. Не лезь под руку. Не отсвечивай! Пойди, найди фонтан с вином, и приложись к нему от души, как ты умеешь!

Лис открыл было рот, чтобы поспорить, но музыканты громыхнули финальный аккорд и в зале, как по команде, раздались аплодисменты.

Следующие два часа Лис старался следовать совету Даниэллы. То есть, то и дело прикладывался к фонтану с вином в обществе графини. Последняя оказалась редкостной ценительницей — любила всё, что бродило, не вдаваясь во вкусовые характеристики. Даже Лис диву давался. Но героически сопровождал наследницу Хартфорд и делил с ней все тяготы винного приключения.

— Он что, решил её споить? — искренне удивился вагр, стоя рядом с Даниэллой у одной из колонн.

— Вероятно!

Даниэлла с трудом сдерживала рвущееся наружу раздражение. Два часа они с вагром вовсю мозолили глаза гостям, но Эрида как будто вообще забыла об их существовании. Всё её внимание было сосредоточено на Лисе.

— Я так надеялась, что она увлечется вами! Эриду всегда манила экзотика! — в сердцах воскликнула девушка, чувствуя, как подкатывает комом в горле горечь надвигающегося поражения.

— А она увлеклась, — честно признался вагр. — Но я сразу дал ей понять, что между нами ничего быть не может. Всё, что я могу ей предложить — редкие артефакты моих земель.

У Даниэллы от негодования перехватило дыхание.

— Вы… Вы… Что вы…

— Я сказал ей правду, — недоуменно нахмурился вагр.

И Даниэлла с трудом заставила себя сделать сначала глубокий вдох, а затем ме-е-едленный-медленный выдох. Всё-таки она же изначально знала, что у вагров свои, весьма специфические понятия о чести и достоинстве. Поэтому она лишь бросила тоскливый взгляд в сторону Лиса и пробормотала:

— Эрида ничего не смыслит в артефактах и их пользе. Мужское внимание для неё гораздо ценнее, чем соль земли вашей.

— О… — вот теперь Даниэлла поняла, что смогла по-настоящему удивить вагра.

— Угу, — не скрывая пораженческого настроя, протянула девушка.

— Что же… Попробую это исправить.

— Внезапно воспылаете к ней чувствами? — как ни старалась, она не смогла сдержать иронии, рвущейся наружу.

— Вызову Рейнарда на дуэль, — неожиданно подмигнул ей вагр и двинулся к фонтану с вином.

Несколько мгновений Даниэлла наблюдала за тем, как мощная фигура вагра рассекает людскую толпу по пути к винному фонтану. Люди, собравшиеся на балу, чувствовали силу, волнами исходящую от представителя древнего народа. Никто не рисковал встать у Даркуса на пути, даже несмотря на изрядную плотность винных паров, витавшую в воздухе. Вот он подошел к парочке Эрида-Лис, до того о чем-то громко и интенсивно спорящих. Лис задумчиво склонил голову, ловя каждое слово графини. Вагр остановился в паре шагов, но эти двое будто вовсе не замечали окружающего мира. Даркус что-то протянул, но Лис отмахнулся от него, будто от назойливого насекомого, продолжая что-то рассказывать графине. Вот Даркус повторил свои слова и Рейнард снова отмахнулся. Даже находясь в отдалении Даниэлла почувствовала, как напрягся вагр и в воздухе будто повеяло холодом. Подобрав юбки, она поспешила к фонтану, пока эти двое не растоптали всё еще теплящуюся надежду.

— О, милочка, а ты что тут забыла? — чуть заплетающимся языком протянула Эрида и Даниэлла поняла, что за это время Лис успел её изрядно напоить.

— Да вот, затосковала по высокому обществу, — протянула Даниэлла, пытаясь понять: а сам Лис в состоянии шевелить мозгами или тоже успел упиться до бессознательного?

Словно в ответ на невысказанные сомнения Лис икнул и заметно запинаясь проговорил:

— А мы с г-гра-финью хотим сыграть! А ваш ваг-гр нам не даёт!

При этом Лис скорчил такую мину, что Даниэлла испугалась — уж не удар ли его хватил прямо тут, посреди бала.

— Сударь изволил отыграть в имперский крост, не думаю, что у графини найдутся подходящие для игры кости и карточки.

Даниэлла нахмурилась. Что еще выдумал соплелов на этот раз, она даже не решалась предположить.

— Ай, карточки, кос-сти, всё есть! Даже свеча на удачу! Предлагаю сыграть парами! — торжественно-заплетающимся голосом заявил Лис. — На желания!

— Сударь, да вы тот еще затейник! — в глазах Эриды вспыхнул азарт. — Мы все согласны! Немедля! Идёмте в игральную комнату, ну же!

Графиня схватила Лиса за руку и стремительно двинулась через залу, туда, где лакей уже распахивал двери. Часть гостей хлынула было следом, но Эрида покачала головой:

— Нет, это удовольствие для четверых! Вы развлекайтесь здесь! Вина еще достаточно!

Ослушаться импульсивную хозяйку никто не рискнул.

— А она умеет играть? — Даркус мягко взял Даниэллу под руку и двинулся вслед за весёлой парочкой.

— Понятия не имею.

— А вы?

— Меня учили, но не могу сказать, что я хороший игрок, — честно призналась девушка.

— Будем надеяться, ваш товарищ знает, что делает…

Даниэлла надменно фыркнула. Мантикор сопливый Рейнарду Лису товарищ! Но все же последовала вместе с остальными в игровую.

Насколько она помнила, раньше здесь стояли магические светильники. Теперь же их заменили канделябры с самыми обычными свечами, к тому же не лучшего качества. Так что в небольшой комнатке стоял удушливый дым, будто в курильне.

Когда Даниэлла вошла, Рейнард как раз отодвигал для графини стул. Но как показалось девушке, он скорее держался за спинку в стремлении сохранить вертикальное положение, чем оказывал жест вежливости.

Слуга внёс поднос, в центре которого возвышалась ещё одна свеча, эта, в отличие от прочих, толстенная, размером с целую лампу. Лис, покачивающейся походкой, будто матрос, только что сошедший на берег, приблизился к слуге и забрал его ношу, водрузив на стол. Рядом со свечой на подносе расположилась колода карт и две пары игральных костей.

Лис щёлкнул пальцами, и фитиль загорелся, почему-то голубым светом. На миг Даниэлле почудилось, что от щелчка в воздух взвилась пыль, но девушка быстро сообразила, что это какой-то порошок посыпался из рукава Рейнарда прямо в огонь.

Графиня при виде магического пламени взвизгнула и захлопала в ладоши, будто дитя малое. Лис отвесил демонстративный полупоклон и присел на стул рядом с Эридой.

— Ну-с, как будем играть? — совершенно трезвым голосом осведомился он, взяв с подноса колоду и сноровисто перемешивая. — Понятно, что пара на пару. Но дамы против господ или…

— Или! — перебила Даниэлла.

Она предпочла бы играть в паре с вагром, но поскольку Лис уже уселся рядом с графиней, то выбор остался небогатый. По правилам партнёры должны сидеть напротив друг друга. И уж лучше любитель сопливых мантикор, чем бывшая падчерица.

— Правила все знают, — вещал Рейнард, ловко сдавая карты. — Аристократы и маги козыри. Император бьёт любую комбинацию. Если хода нет, то бросаете кости. Выпадает больше восьми — может сыграть партнёр. Если меньше, то добираете карту из колоды и пропускаете ход. Хотя я привык играть от десятки на костях, но с нами дамы, так что пусть будет упрощённый вариант. Если выбрасываете двенадцать, то получаете дополнительный ход после партнёра. Выпадают единицы — оба берут по карте и пропускают ход.

Даниэлла взглянула в свои карты. Император! Партия, можно считать, уже выиграна. Правда, за такую рисовку художнику могли бы и руки отрубить. Надо же, изобразить Императора пузатым толстячком в короне. А вот это, кажется, Великий Магистр, тоже одна из старших карт — надо же, как на Керна похож!

— О, кажется, я знаю парня, который это рисовал, — хихикнул Лис, выкладывая на стол карту.

— Придворный художник маркиза Вульпеса, — похвалилась Эрида, указывая на карту: — А вот и он сам.

— Ну, — уверенно кивнул Рейнард. — Я и смотрю, вылитый мой папаша.

Даниэлла даже перегнулась через стол, чтобы получше рассмотреть карту. На ней был изображён представительный и суровый мужчина в мантии, отороченной мехом по вороту. Кажется, лисьим. Сходства с лицом Рейнарда девушка не обнаружила. Что он вообще такое несёт? Причём тут его папаша?

— Великий магистр, — громыхнул мастер Даркус, выкладывая свою карту поперёк карты Лиса.

— М-да, старая колода, наш ректор тут ещё молодой, — присвистнул Рейнард.

— Просто рисовалось не с натуры, а с портрета, — указала Эрида.

Даниэлла присмотрелась и к этой карте. Ну, если бороду удлинить и сделать седой, а на лицо добавить морщин так, чтобы оно стало похоже на печёное яблоко… Впрочем, таким образом любая физиономия превратится в лицо старикашки-ректора.

— Ваш ход, леди Макгвайер, — напомнил Лис.

Даниэлла наморщила носик и взяла в руку набор костей из чёрного дерева. Перебивать великого магистра Императором ей не хотелось. Пускай Лис выкручивается. Но выпали двойка и тройка. Пришлось брать карту из колоды и пропускать ход.

— Ваша милость, — кивнул Рейнард графине.

Та дрожащими пальцами вытянула карту из разложенного в левой ладони веера, едва не пороняв все остальные. Мелкого рыцаря цветов Лис легко побил картой какого-то младшего аристократа, на этот раз обойдясь без комментариев. Даркус пожал плечами и потянулся к белым костям.

— Предлагаю поднять ставки, для интересу, — прервал его движение голос Лиса. — Дамы, что скажете?

— На раздевание сыграть, что ли? — вскинула бровь Даниэлла.

— Ну, если у миледи нет при себе ничего более ценного, нежели её тело… — протянул Рейнард, вытащив из внутреннего кармана камзола и выложив на стол некий продолговатый предмет.

Приглядевшись, Даниэлла ахнула. Рог единорога! И, кажется, срезанный почти под корень, судя по длине.

Графиня захихикала.

— Да, Стелла, милочка, ты вполне можешь раздеться и станцевать нам на столе. Ведь магических артефактов у тебя сроду не водилось.

Сама Эрида сняла с шеи цепочку с кулоном, вид которого заставил Даниэллу снова ахнуть. Переливающийся всеми цветами радуги заряженный магический кристалл. Тот самый, что некогда покойный граф Хартфорд подарил самой Даниэлле!

— А вы, мастер? — насмешливо вскинув бровь, обернулся к вагру Лис. — Быть может, припасли знаменитую соль северных земель?

— Увы, не имею привычки класть в карманы камзола ценные артефакты, отправляясь на бал, — ровным тоном отозвался Даркус. — Только вот такой пустячок. Это буфат.

Он выложил на стол округлый чёрный камешек.

— Значит, ценные артефакты в карманы не кладёте, а вот всякие пустяковины — это пожалуйста, — не остался в долгу Лис. — Что ж, пусть так. Леди Стелла?

Даниэлла замялась. Ничего магического при себе у неё и вправду не было. А в образе Стеллы Макгвайер она не могла даже пообещать позже сварить алхимическое зелье.

— Ох, полно мучить бедняжку, — снова захихикала графиня. — Вашей ставки хватит за двоих. А Стелла позже с вами сочтётся в случае проигрыша.

Мастер Даркус наконец бросил кости. Выпали четвёрка и пятёрка. Ход перешёл к графине, которая выложила на стол карту старшего аристократа.

— Граф Фукс! — гордо объявила она, будто сама имела хоть какое-то отношение к этому графу.

— Хм, да, колода свежая, — пробормотал Лис. — Не припомню у старшего братца этого шрама на половину морды.

— Ну что вы, виконт, — захихикала Эрида, обмахиваясь веером карт. — Лицо графа от этого стало только более суровым и привлекательным.

Рейнард только кивнул, рассматривая свои карты. А потом потянулся к костям. Ну и зачем было делать первый ход картой старшего аристократа, если на руках одна мелочёвка осталась⁈

— Кажется, мне сегодня везёт, — усмехнулся Лис, указывая на выпавшую пару шестёрок.

Даниэлла фыркнула. Наверняка смухлевал! Поскольку ход перешёл к ней, она использовала карту великого магистра, похожего на Керна. Лис, пользуясь правом дополнительного хода, положил рядом карту рыцаря монет.

— О, а это кто? — с явно деланым и нарочитым удивлением на лице и в голосе протянул Рейнард, глядя на карту, которую выложил Даркус.

Даниэлла вздрогнула, увидев на картонке собственное лицо. Не то, что носила в данный момент, а настоящее.

— Там герб Хартфордов на щите на фоне, — с трудом выдавила она, прерывая повисшее над столом молчание.

— Это супруга моего покойного отца, — сквозь зубы процедила Эрида, не выдержав давления направленных на неё трёх вопросительных взглядов. — Мерзкая ведьма, которой он потакал и на которую тратил столько денег, столько!.. Мне пришлось обратиться к братьям Смерти, чтобы убрать выжившего из ума старого транжиру! А эту мерзавку удалось обвинить в его убийстве. Замечательно всё вышло… Ой!

Графиня захлопала глазами, сообразив, что только что выболтала. И, кажется, вмиг протрезвела.

— Признание в убийстве услышано и зафиксировано в присутствии главы стражи города Вельга, мастера Даркуса Чёрного Медведя, — громыхнул Вагр, положив карты на стол. — При свидетельстве… — он замялся и поглядел на Лиса.

— Виконт Шуал по праву, также маркиз Вульпес, граф Фукс, барон Рапоса по родству, Рейнард, известный под прозвищем Лис по заслугам, — отрекомендовался тот. — Но показания в суде давать не приду. Занят я, очень.

Последней фразой он мигом разрушил весь пафос собственного представления. И добил следующей репликой:

— Леди Макгвайер, ваш ход.

Даниэлла со злостью плюхнула на стол карту Императора. Уже без разницы, никакого смысла в этой игре больше нет.

— Что ж, кажется, мы выиграли, — объявил Лис, сгребая со стола рог единорога, магический кристалл и камешек-буфат и распихивая по карманам. — А теперь вынужден откланяться. Рассвет уже близится, а у вас тут ещё дела…

— Что⁈ Но как⁈ — взвизгнула графиня.

— Виконт, маркиз⁈ — к собственному ужасу почти столь же визгливо вторила ей Даниэлла.

— Что — как? — удивлённо переспросил Лис. — Выиграли честно, Императора вам не побить, так что ставки я забираю. А языки у всех, включая меня, сверх меры развязались из-за порошочка, которым я посыпал свечу. И пока эффект не выветрится, предлагаю всем немного помолчать. А то можно сказать или услышать то, чего совсем не хотел.

Он отдёрнул плотные шторы, за которыми оказалось большое витражное окно. Цветные стёкла сильно поблекли и покрылись пылью, а пары кусочков вовсе не хватало. Лис оглушительно свистнул в два пальца и поспешно отскочил вглубь комнаты.

Даниэлла ещё не поняла, что он делает, но на всякий случай тоже поднялась со стула.

— Да куда ты, кудряшка, убьёшься, — зашипел Рейнард, с силой дёрнув её за руку и оттащив подальше от окна.

— Что значит, куда? — возмутилась она. — С тобой!

— Тш-ш, — прижал палец к её губам Лис. — Порошок истины! Сейчас сболтнёшь, потом пожалеешь.

Даниэлла почти машинально закусила губу, чтобы заставить себя молчать. Хотя ничего особенного говорить и не собиралась. Что этот самозваный виконт себе там надумал вообще? Или он не самозванец, раз говорил под действием порошка истины? И графиня ведь тоже не собиралась признаваться в убийстве отца, но сболтнула… Впрямь лучше пока помолчать.

За окном и впрямь уже светлело, но внезапно его накрыла густая тень. А через мгновение витраж разлетелся на тысячу осколков, засыпавших половину комнаты. А внутрь ввалилась львиная туша с орлиной головой.

— Время истекает, — проклекотал грифон. — И мне не нравится, когда меня подзывают свистом, будто собачонку.

— Ну, извини, вывесить флаг в качестве знака возможности не было, — развёл руками Лис. — Сейчас вот отнесёшь нас двоих в Вельгу и распрощаемся. Осилишь?

— Двоих? — склонила на бок птичью голову химера. — Мы не так договаривались. Но ладно. Осилю.

— Погоди! — опомнилась Даниэлла.

Она ведь приходила сюда не только ради мести, хотя с этим всё вышло даже лучше, чем можно было надеяться. Но ещё и за «женской хитростью». Схватив с пола осколок витража покрупнее и стараясь не порезаться, она бросилась к графине. Эрида машинально прикрыла руками горло, хотя и непонятно, с чего могла опасаться нападения от Стеллы Макгвайер. Разве что за насмешки…

Даниэлла слегка пожалела, что не успела сообщить падчерице, кто на самом деле перед ней. Но для злорадства ещё найдётся время, всегда можно будет навестить уже почти бывшую графиню в тюрьме. Сейчас же…

Ухватив Эриду за поблекшую косу, Даниэлла полоснула стекляшкой по волосам. Пришлось повозиться, перепиливая волосы. К счастью, графиня оставалась в таком шоке, что не попыталась вырваться.

Грифон вновь начал клекотать от нетерпения.

— Ох, как ты любишь всё усложнять, кудряшка, — проворчал Лис у Даниэллы прямо над ухом.

Потом отстранил её руку с осколком витража и одним взмахом отсёк косу кинжалом.

— Пойдём уже, нам пора умчаться в сторону рассвета, — потянул её за собой Рейнард.

— Я всё-таки вызову вас в суд, виконт Шуал! — грохотнул им в спину вагр.

— Шлите письма в родовое имение, да побольше, управляющему вечно не хватает бумаги для растопки, — помахал рукой Лис, усаживаясь на спину грифону.

Даниэлла устроилась позади него, покрепче обхватив за пояс. Ещё не хватало свалиться со спины летающего чудовища. Косу Эриды из крепко сжатого кулака она так и не выпустила.

Грифон приземлился прямиком перед дверями трактира. Привязанные к коновязи лошади тут же начали панически ржать, но мигом замолкли, уловив на себе плотоядный интерес проголодавшейся химеры.

Лис с трудом расцепил руки Даниэллы, стискивающие его пояс, будто утопающий, вцепившийся в спасительный канат. Впрочем, при падении за борт корабля шансов уцелеть гораздо больше, чем если свалиться со спины летящего грифона. Рейнард и сам с трудом перекинул ногу через спину химеры — мышцы затекли от того, с какой силой он сжимал бёдрами необычное ездовое животное.

— Всё, мы в расчёте, — напомнил грифон.

— Ага, — кивнул Лис, но быстро опомнился: — А поделись парой капель крови, сущая мелочь…

В ответ раздался столь грозный клёкот, что Рейнард понял — переговоры на этом окончены, сделка завершена и дополнениям не подлежит. Одной рукой он прижал к себе покачивающуюся после полёта Даниэллу, а другой на прощанье помахал химере.

— Ну, не фартануло, — пробормотал себе под нос Рейнард.

— Что? О чём ты говоришь? — изумилась алхимичка, высвобождаясь из его объятий и восстанавливая равновесие. — Всё вышло просто отлично! Ровно, как я планировала.

Лис смерил её скептическим взглядом, но не стал указывать на важность своего участия во всей этой истории с графиней Хартфорд.

— Я не про то, — отмахнулся он. — Ингредиенты так и не собрали. Там, в загадке этой зверюги, говорилось про пот и кровь. Ну, пот я всё же полагаю метафорой. Мол, придётся потрудиться. А вот кровь…

— Кровь грифона? — мигом перестроилась на деловой лад Даниэлла.

— Уточнений нет, — пожал плечами Лис. — Грифон, дракон…

Они переглянулись и в один голос произнесли:

— Вампир!

Столь же синхронно взгляды устремились на дверь трактира, словно стремясь проникнуть сквозь крепкие доски и узреть хозяина сего заведения. Оба поспешили поскорее войти внутрь.

Увы, но за стойкой никого не было. Чрезмерно бледный владелец трактира и не думал выполнять свои прямые обязанности, протирая кружки грязной тряпицей. Вместо этого он нагло отсутствовал, занимаясь какими-то своими делами. А может, вовсе нагло отсыпался, учитывая, что на дворе стоял белый день.

Зато в зале присутствовала другая знакомая персона. Лис с удивлением воззрился на лицо Керна, сияющее, будто медяк, отполированный пальцами жадного торговца.

— Что, пиво настолько вкусное, магистр? — с усмешкой поинтересовался Рейнард, присев за стол на лавку напротив.

— Что? — Керн перевёл удивлённый взгляд с собеседника на содержимое кружки. — Пиво тут — моча ослиная, а это у меня вино. Но тоже та ещё дрянь. А кто это с тобой?

— Не признал свою бывшую? — фыркнул Лис. — Зря тебе звание магистра дали, если сквозь простенькую личину не видишь. Даниэлла это.

— О, — удивился Керн. — Хм, блондинкой она мне нравится больше.

— Мало ли, что тебе нравится, — фыркнула девушка.

— Не обольщайся, характер остался прежний, — заверил Рейнард. И уточнил: — Так чем ты столь доволен?

Тут Керн расплылся в ещё более довольной улыбке, чем прежде.

— О, пока вы, парочка, шлялись непонятно где, я решил все проблемы, — сообщил он, похлопав по лавке под собой.

Лису пришлось приподняться со скамьи, чтобы рассмотреть, что магистр восседает вовсе не на лавке, а на сундуке.

— У тебя там философский камень? — елейным тоном поинтересовался Рейнард.

Стоящая у него за плечом Даниэлла снова фыркнула.

— Что? — опешил Керн. — Конечно нет! Я вернул свой сундук!

— Прекрасно, — кивнул Лис, сложив руки перед собой в замок и склонившись вперёд. — И каким же образом это решает наши проблемы? Возможно, твои проблемы насчёт сменного белья…

— Деньги, болван, — зашипел Керн, тоже склонившись через стол и едва не врезавшись лбом в лоб собеседника. — Пришлось поделиться с местным мужичьём, которое отбило сундук у мужичья из той проклятущей деревеньки. Но осталось ещё много!

— Замечательно! — звонко воскликнула Даниэлла. — Нам как раз предстоят расходы. Необходимо приобрести кровь магического существа. Ну и платиновый тигель для алхимической реакции.

— Платиновый? — поинтересовался Лис, скосив взгляд на девушку.

— Именно, — уверенно кивнула она. — Для создания Магистериум Ребис необходимо самое лучшее. Вы пока решите, где всё это приобрести, а я приведу себя в порядок.

С этими словами она зашагала к лестнице на второй этаж. Мужчины переглянулись и одинаково покачали головами.

— Она же пошутила, да? — осторожно переспросил Керн.

— То есть, на платиновый тигель твоих средств всё же не хватит, — вздохнул Рейнард. — А говорил про решение всех проблем. Ладно, сойдёт и медный. Реальная проблема в другом. Нужна соль земли. Та самая, из земель вагров…

К удивлению Рейнарда, лицо Керна снова просияло.

— А вот с этой проблемой я могу помочь! — воскликнул магистр. — У меня в сундуке вовсе не только золото и тряпки. Портальные камни!

Лис предпочёл скрыть своё удивление, спрятавшись за кружкой с вином, которую наглым образом отобрал у собеседника. Портальные камни меняли дело и позволяли вправду решить часть проблем. Насчёт крови можно договориться с трактирщиком. А тигель… Да, на самом деле, вполне сгодится любой котёл или даже кастрюля! Хотя положить к себе в карманы стоимость платинового тигля Лис определённо не отказался бы.

— Сумел удивить, магистр, — одобрительно кивнул Рейнард. Видя, как Керн горделиво задрал подбородок, тут же поспешил спустить его с небес на землю: — Надеюсь, ты не разгромил ту деревню и не поубивал там всех?

— Нет, — скривился Керн. — И снова этой проклятой антимагической пылью надышался. Но на ритуал с портальными камнями сил хватит! И я отправил сообщение в Академию… С пешим гонцом… Дорого… — он скривился ещё сильнее. — С той деревенькой разберётся ректор. Вернее, присланные им солдаты.

— Недели через две-три, — неопределённо помахал рукой в воздухе Лис. — Пока одно, пока другое… Думаешь, в деревне хоть кого-то найдут?

Керн поморщился и стукнул кулаком по столу.

— Ты прав! Ну и пусть! Зато они больше не станут устраивать ловушки на магов! Трактирщик! Подавальщица! Вина! Да где они все⁈

Рейнард сам встал и отправился за стойку. Нацедил себе в кружку пива из бочки, а для Керна прихватил бутыль вина. Всё равно с трактирщиком придётся расплачиваться ещё и за кровь. Его или чью-то ещё… В истинной природе бледного Винсента Лис ни капли не сомневался. Трактирщик не очень-то прятал выступающие клыки, да и вся остальная его внешность… Конечно, он мог бы оказаться альбиносом с дефектами прикуса, но такой вариант оставался менее вероятным.

— В этом городишке слишком много странных личностей, — невпопад брякнул Лис, усевшись за стол и залпом ополовинив кружку.

— Э… А нас считать? — пробурчал Керн, безуспешно пытаясь вытащить пробку из горлышка бутылки.

— Если ещё и нас посчитать, то Императору, да живёт он вечно, впору на эту местность заклинание Армагеддона насылать, — покачал головой Рейнард.

Отобрав у Керна бутылку, он небольшим направленным потоком энергии нагрел горлышко, после чего легко с чпоканьем выдернул пробку.

— Учись, магистр. Это даже первокурсники умеют, — вздохнул он.

— Только те, кого учил этот твой приятель Лофтус, — проворчал Керн. — А я-то магистром стал, когда он ещё в бакалаврах бегал.

Лис пожал плечами. Можно подумать, будто Лофт кого-то не пускал на свои вечеринки из-за статуса. Тут ведь совсем в другом дело — в характере! Керн всегда был заносчивой свиньёй, и если приходил на банкет, то все остальные спешили разойтись. И как только Даниэлла могла с ним связаться? Впрочем, студентки всегда были падки на преподавателей… И даже на ректора.

Интересно, а после брака с Белиндой и наметившегося у них первенца, Лофт всё ещё закатывает вечеринки? Или остепенился до такой степени, что стал зануднее Керна?

Рейнард попытался вообразить, как могла бы сложиться его жизнь, не устрой он тогда ссору с ректором. Стал бы бакалавром, потом магистром, возможно, подался в преподаватели… Правда, личный магический резерв подкачал, но всегда можно воспользоваться заёмной энергией из кристаллов-накопителей, которых в Академии-то больше, чем грязи по углам. Или, как вариант, податься в алхимию.

— О чём задумался? — прервал его размышления Керн.

— О том, что не хотел бы я быть на твоём месте, — честно признался Лис.

И рассмеялся, представив, что его называли бы «магистр Вульпес», «магистр Шуал» или по иному родовому имени. Этими именами и титулами Рейнард предпочитал не пользоваться, ведь наверняка патриарху рода непременно донесут о появлении в тех или иных краях «самозванца». Впрочем, папаша, скорее всего, будет громко хохотать, услышав о похождениях непутёвого сынка. Уж переживать точно не станет, учитывая наличие ещё дюжины наследников, обоих полов поровну.

— Наслаждаетесь напитками, дорогие гости? — прошелестел голос за спиной у Лиса.

Он обернулся, уставившись в улыбающееся бледное лицо, сверкающее выступающими клыками. Вот и хозяин заведения объявился.

— Мой спутник всё оплатит, — указал на Керна Рейнард. — Вино у вас неплохое. Но нас ещё интересует иная алая жидкость. Вы ведь понимаете, о чём речь… Кровь магического существа.

— Понимаю, — хищно улыбнулся Винсент. — Но такие вещи не продаются за презренный металл. — И добавил тихо себе под нос: — Ох, Себастиан меня за такие слова проклянёт.

— И чего же вы хотите взамен? — поинтересовался Лис, бессознательно потерев запульсировавшую на шее вену.

— Придётся отработать, — пожал плечами бледнокожий хозяин трактира. — Здесь явно не хватает развлечений. Припоминаю, что у тебя была при себе лютня. А спутники, возможно, умеют петь или танцевать?

— Я магистр Академии! — громогласно сообщил Керн, приподнявшись с сундука, но тут же плюхнувшись обратно.

Рейнард вздохнул. Сколько же магистр тут уже празднует возвращение своего сундука с барахлом? Впрочем, долго ли набраться, если непривычен к такому.

— Он обеспечит световые эффекты, — пояснил мысль перебравшего Керна Лис. — Я сыграю. Даниэлла… ну, спросить надо. Может, станцует, может — споёт. Или сам спою.

— Споишь, всех споишь, — усмехнулся Винсент, указав на Керна, который успел положить голову на стол и захрапеть. — Ладно, вы передохните пока и подготовьтесь. А потом… Если привлечёте клиентов и удивите меня, то получите, что просите. А если нет…

Он улыбнулся шире, демонстрируя клыки.

Лис нервно сглотнул. Вагр, вампир и брат Смерти, да ещё грифон неподалёку — слишком много для мелкой деревеньки, придётся и впрямь Вельгу городом считать.

— Мы удивим, — пообещал он. — А пока вспомни, что ты трактирщик, и пива принеси. — Он сунул в руку вампиру опустевшую кружку. — Мне надо подумать над репертуаром.

— И поспать потом, — посоветовал Винсент.

Рейнард пожал плечами, признавая, что это полезный совет. Вот ещё пару кружек, а потом на боковую. Не то будет сниться исключительно падение со спины грифона. Интересно, как там Даниэлле спится? И что ещё более интересно — она предпочтёт спеть или станцевать?

— Играть на твоей зачарованной лютне!

Когда утром Лис ввалился в спальню алхимички, та уже была в своем привычном образе и таком же обычном настроении.

— Не понял.

— Что непонятного? Или я играю на твоей лютне, или ты разбираешься с трактирщиком сам!

Лис прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди, внимательно разглядывая девушку. Пытался найти следы личины, но та бесследно исчезла, будто и вовсе её не было.

— А тебя не смущает, что в словосочетании «твоя лютня» как бы указывается, что она моя?

Даниэлла сделала вид, что внимательно раздумывает над вопросом и изрекла:

— Нет. После знакомства с тобой моё врождённое смущение стремительно тает. Буквально на глазах. Уже почти всё растаяло.

— Ну, допустим, это мы можем проверить, не выходя за пределы этой спальни. Но если хочешь экзотики, как тогда, в лавке, только намекни! Я всегда готов к экспериментам!

— Придурок! — прошипела Даниэлла и бросила в Лиса подушку.

Тот щелкнул пальцами, и подушка стремительно полетела назад, в девушку. Даниэлла взвизгнула и с трудом уклонилась, потеряла равновесие и свалилась на кровать.

— Даром, что магию возвращали, — проворчал Лис. — Щит поставить нельзя было, что ли?

Лис подскочил к кровати и протянул руку, помогая Даниэлле подняться. Но та снова швырнула в него подушку, на этот раз попав в грудь, и поднялась сама.

— Вот и поговорили.

Подушка отлетела на пол, а Лис уселся на кровать.

— Я серьёзно! Я буду играть. Петь будешь ты, — вернулась к теме вопроса девушка.

— А танцевать кто?

— Керн!

— Издеваешься?

— Над Керном? Да! — не стала отпираться Даниэлла.

Лис усмехнулся, оценив по достоинству мстительность своей напарницы, но всё же продолжил:

— Я, конечно, разделяю твои чувства к этой отрыжке гнола, но чем провинились зрители? Им же придется взирать на это представление.

— Пусть пустит в ход своё архимагическое обаяние. Устроит волшебное шоу. Призовёт элементалей и стихиалей. Одним словом, пусть хоть раз сделает что-то стоящее. Всё! Иди отсюда! Я ещё не пришла в себя после ночных потрясений! Я устала! До вечера не тревожить! Иди, иди, кому сказала!

— Устала? — фыркнул Лис. — Значит, пахал, как раб на галерах, я, а устала ты! Женщины!

Лис поднялся и нехотя двинулся к двери. Задержался у порога, словно хотел что-то добавить. И вышел. Уже в коридоре до него долетел голос Даниэллы:

— Ну ладно, прими мою искреннюю благодарность!

— Сочтёмся! — бросил в дверь Лис, довольный собой и поспешил на поиски Керна.

— Что я должен сделать — скривив лицо так, будто только что съел пару особо кислых лимонов специального сорта, выведенного императорским ботаником, осведомился магистр.

— Не прикидывайся глухим, — отмахнулся Рейнард. — Всё ты слышал. И даже понял. Я не использовал сложных речевых конструкций.

— Я тут вообще-то готовлю портал, — напомнил Керн, проигнорировав издёвку. — А ты хочешь, чтобы я устроил какое-то шоу на потеху публики.

— Не какое-то, а феерическое! — назидательно воздев указательный палец, повторил свои недавние слова Лис. — Но если ты не сумеешь… Не сможешь… Не справишься… Силёнок не хватит…

— Так, стоп, — замахал на него руками Керн. — Ты уроки по подбору синонимов на семинарах по риторике вспомнил, что ли? Завязывай. Меня этим не проймёшь.

— А по-моему, очень даже действует, — усомнился в последнем заявлении Рейнард. — Или всё-таки слабо?

— Ох, Император, да живёт он вечно, — закатил глаза Керн. — Даже первокурсники в Академии ведут себя взрослее. Ну, большинство.

— Я вообще-то могу напомнить нашей спутницу о твоём участии в деле её обвинений в убийстве, — зашёл с козыря Лис. — И не только ей, но ещё этому вагру. Он как раз сейчас должен записывать показания графини Хартфорд. Кстати, она тебе хоть заплатила.

— Я в деньгах не нуждаюсь, — фыркнул Керн, но тут же прикусил язык, сообразив, что едва не признался в своём соучастии. — Ладно, ладно. Будет вам шоу.

— Не нам, а публике! — воскликнул Рейнард, экспрессивно взмахнув руками. — Кстати, ты петь умеешь?

— Только гимн ректору по утрам, а что? — с подозрением уточнил Керн.

— Тогда ничего, — отмахнулся Лис. — Сам как-нибудь. А ты организуй побольше огня! Только смотри, не спали ничего.

— Поучи магистра заклинаниям! — вспылил Керн. — Иди вон, тренируйся бренчать на своей валторне.

Рейнард вздохнул и посмотрел на собеседника с искренним сочувствием. Считать валторну струнным инструментом, да к тому же путать с лютней — это определённо показатель уровня преподавания общих дисциплин в Академии. И попросту непростительно для любого человека, который видел в жизни что-то помимо собственного огорода. Впрочем, Лис не сомневался, что с тем же успехом Керн способен путать сельскохозяйственные инструменты, не отличив грабли от вил. Но хотя бы сомнений в его магических способностях не было. Ну, если он снова не надышался антимагической пылью в той деревне, пока возвращал сундук.

— Милсдари и милсдарыни! Только сегодня и только для вас уникальное, неповторимое, фееричное представление в славном трактире, где героев нет, а вино и невероятное зрелище есть! Приходите, друзей приводите, монеты берите, трактирщику за вход платите и яркий спектакль получите!

Фантомные птицы носились по улицам Вельги и надрывали призрачные глотки, чтобы каждый житель непременно знал, какое представление ждёт славный город вечером. Местные поначалу шарахались, но едва сообразили, что эти летающие призраки не несут в себе никакой опасности — начали развлекаться. Кто-то пытался ухватить пролетающее мимо создание за хвост, кто-то швырял камни. После того, как один не особо меткий швыряльщик зарядил в окно одной уважаемой матроны, вопль накрыл улицу с такой силой, что даже созданная иллюзия предпочла улететь подальше, на другой конец города.

К вечеру весь городок гудел в ожидании обещанного представления. Тем более, что трактирщик Винсент не стал заламывать цену за вход, понадеявшись, что пришедшие так или иначе раскошелятся на вино или пиво.

— Ну что, не передумала? Может, всё-таки станцуешь? — Лис поглядывал из-за наспех пришпиленной к стене кулисы в зал, пока Даниэлла вертела в руках его лютню.

— Керн тебе станцует! — фыркнула в ответ девушка.

— А вот и станцую! С той, которая пленит моё сердце и мой ум, и тронет душу мою! — тут же взвился магистр.

— Которая споит тебя, что ли? — усмехнулся Лис.

— Да, — не стал юлить магистр. — Иначе в этой дыре и надеяться не на что.

— Ну, ты прежде свою часть программы выполни! А потом насасывайся, как кровопийца, можешь даже утопиться в бочке с вином, мешать не станем, честное слово! — поспешила заверить его Даниэлла.

В этот миг трактирщик Винсент вышел на импровизированную сцену и зал затих, вслушиваясь в тихий, гипнотизирующий голос. Он вещал о редкой удаче, накрывшей их славный город, о талантливых гостях, что решили скрасить их вечер великим чудом. Зрители восторженно загудели, и Даниэлла буквально кожей почувствовала, как по залу прошла дрожь нетерпения, возбуждения, предвкушения. Винсент, который двинулся как раз за кулису, в их сторону, замер и прикрыл глаза, будто от наслаждения. Ноздри его затрепетали, а когда он открыл глаза, в них явно читалось удовлетворение.

— Ты что это, как будто уже дозу свою принял! — прищурился Лис, внимательно наблюдавший за трактирщиком.

— Только первую часть, — загадочно улыбнулся тот, обнажая клыки.

И Лис тихо сглотнул, пока Даниэлла не пнула его в бок и не зашипела на ухо:

— Да успокойся ты. Он не из тех, а из других, не понял?

— Из каких других? Из растительноядных, что ли?

— Ну, как их там, продвинутых, которые только энергией…

— Эмоцио, да, — снова усмехнулся Винсент и подтолкнул их к сцене. — Ну же, не лишайте меня удовольствия, ваш выход!

И троица послушно двинулась на сцену.

Керн выступил вперед, хлопнул в ладоши, и зал мгновенно накрыла непроглядная тьма. Зрители охнули, кто-то даже вскрикнул. Но Даниэлла коснулась струн, и в темноте разлился медленный перебор. В высоте, под самым потолком замерцала золотая звезда. Вслед за ней проявилась еще одна, и еще, и спустя несколько тактов весь потолок покрылся мириадами светящихся точек. Вот они двинулись навстречу друг другу, слились в один большой светящийся шар и снова рассыпались знакомыми всем созвездиями — Конь и Древодед, Белая дева и Саламандра. Зрители восхищенно ахнули и зал наполнился аплодисментами. Керн, довольный произведенным эффектом, хмыкнул, и продолжил своё магичество.

Весь следующий час Даниэлла то и дело меняла мелодии, подстраиваясь под картины, которые создавал Керн. Льдистые водопады и огненные лавины, песчаные тайфуны и штормовые бури — природные явления приходили на смену магическим зверям и птицам, зал то наполнялся светом, то снова погружался во мрак. Керн, казалось, еще немного, и запоёт оду во славу себе самому — так его будоражил восторг и благоговейный трепет не избалованных магией горожан. И в момент, когда всеобщий восторг грозил перерасти в форменную восторженную истерию, а несколько солнц осветили своими лучами центр сценической площадки, прямо в световое пятно запрыгнул Лис. Даниэлла, сообразив, что он собирается петь, протянула ему лютню. И Лис, под скрип зубов Керна, затянул свои фирменные баллады.

Взрывы хохота сменялись трогающими душу мелодиями. А когда Лис понял, что зритель начинает уставать, подкрутил колки и проговорил:

— А теперь последняя песня на сегодняшний вечер, — объявил он. — Мои помощники устали, можете пока угостить их кружечкой эля. Так что завершу выступление я один.

Дождавшись относительной тишины в зале, нарушаемой только стуком кружек, плеском разливаемого эля и негромким бормотанием отдельных собеседников, он коснулся струн и запел:

— Не надо любить менестреля!

Мне странствий сияет звезда,

Звон лютни и песня свирели

Согреют меня в холода.

Нет места для мыслей о доме,

Ведь песня звучит в голове.

Поспать я могу на соломе,

А то и в лесу на траве.

Объятья достанутся лютне,

Зачем менестрелю жена?

Он вечно блуждающий путник,

Одна лишь свобода ценна.

Я мужем хорошим не стану,

В скитаньях бродя круглый год.

Что ж делать, коль дальние страны

Милей, чем родной огород.

На ужин две корочки хлеба,

В кармане — сплошная дыра,

Сияет луна ярко с неба,

Да светит огонь от костра.

Конечно, приятно с девицей

Совместную ночь провести.

Но право, зачем же жениться?

Ведь утром мне надо идти.

Не надо любить менестреля,

Ведь он не полюбит в ответ.

Поверь, не пройдёт и недели,

Как враз заскучает поэт.

Нет жизни поэту без песен,

А песни про быт не поют.

И дом вмиг ему станет тесен,

Хоть ждут там любовь и уют.

Оставит на память балладу,

И сгинет, уйдёт на войну,

Чтоб грохот воспеть канонады,

Назавтра забыв про жену.

Не надо любить менестреля.

Зачем менестрелю жена?

Ты в лютни прекрасные трели,

Совсем не в певца влюблена.

Но если ты любишь свободу

И струн перебор у костра —

Тогда ты из той же породы.

Со мною идём. Нам пора.

На последнем куплете он отнял руку от струн — всё равно лютня зачарованная и может играть сама по себе — и протянул к Даниэлле, усевшейся за стол возле сцены. И она на секунду приподнялась навстречу, но тут же одёрнула себя, усевшись обратно и уткнувшись в кружку.

Некоторые из присутствующих в зале женщин всхлипывали, украдкой утирая глаза рукавами. Их спутники поглядывали на своих расчувствовавшихся жён и подруг с недоумением, хотя сами во время его пения одобрительно постукивали кружками по столам.

Лис улыбнулся, сочувственно, но и слегка снисходительно. Наверняка большинство жителей Вельги покидали свой городок разве что ради ярмарки по соседству, да и то не каждый год. И уж точно никто из присутствующих не закинет за плечо лютню и не отправится в странствие.

Разве что вон тот парень в тёмном углу, который только что поджёг курительную палочку от огонька на пальце. Но он, как и его спутница, кажется, и так не местные. А ещё Лис заметил, что за время выступления этот тип уже трижды продал разным людям меч с сияющими на лезвии рунами. И намётанным взглядом видел, что каждый раз это был один и тот же меч. Зато парень стучал кружкой по столу громче всех и даже бросил на сцену серебряную монету, а не медяк, как остальные зрители.

— Трактирщик, пива на все эти деньги! — объявил Лис, указывая на груду мелочи на полу. — Угощаю всех желающих! А мне три… Нет, четыре кувшина в комнату.

Он коротко кивнул Даниэлле и Керну, но подходить не стал. Они знают, где его найти, когда будет готов портал. Но вряд ли это случится раньше утра. И то, если магистр не станет злоупотреблять хмельными напитками. Но это его проблема. А проблемой Рейнарда на сегодня может стать разве что то, что четырёх кувшинов окажется маловато.

— Милорд! Вставайте, милорд!

Рейнард перевернулся на другой бок и прикрыл голову подушкой. Что ж так громко-то… И никак какого-то лорда дозваться не могут. А орут, будто прямо возле постели, но тут же никаких лордов нету…

— Милорд! — настойчивый горлопан принялся трясти его за плечо.

Кажется, кто-то комнатой ошибся…

Лис повернулся и приоткрыл глаз. В поле его зрения нарисовалась чернобородая туша укутанного в шкуры вагра. Ан нет, не ошибся. Это просто кому-то нужно было меньше болтать, перед тем подпалив порошок истины.

— Ну, чего? — пересохшими губами с трудом выдавил Рейнард.

Машинально опустив руку к полу, попытался нашарить возле кровати кувшин. Может, со вчерашнего что-то осталось? Ладонь нащупала только керамические осколки. Что означало — утро не задалось.

— Милорд, полдень миновал, — сообщил вагр. — Мне нужна ваша подпись на свидетельских показаниях.

Даркус потрясал зажатой в одной руке стопкой пергаментов. Но в другой лапище вагра Лис углядел кувшин, к которому тут же потянулся. Мастер Дарк охотно протянул посудину.

Рейнард приложился к горлышку, сделав смачный глоток. Но тут же фыркнул, выплёвывая только что выпитое?

— Это что такое⁈ — прохрипел он.

— Вода из горного ручья, хранилась на леднике в подвале, — сообщил вагр. — Очень бодрит.

Лис с отвращением отставил кувшин в сторонку. Да уж, глоток ледяной воды определённо бодрит. Но совсем не так, как хотелось бы. Вот если бы пару глотков прохладного пива… А вода из горных ручьёв уж слишком холодная, даже чтобы полить на макушку и слегка освежиться.

— Я записал показания графини Хартфорд, — протянул пергаменты мастер Даркус. — Вы должны подписать, что были свидетелем её признания. Милорд…

Рейнард всё же удосужился открыть второй глаз. Увы, представшее перед ним зрелище ничуть не изменилось. Пересохшее горло не позволяло даже указать, что не следует обращаться к нему, как к благородному. Да и что толку объяснять что-то этому вагру?

Забрав стопку пергаментов, Лис открыл последний, на котором и следовало поставить подпись. Возиться с чернильницей тоже не было ни сил, ни желания. Направив весь доступный ему энергетический поток, Рейнард прикоснулся к нижней части страницы, оставив под пальцем отпечаток, изображающий то ли скалящуюся, то ли смеющуюся лисью морду. Родовой герб точно сойдёт вместо подписи, а любой захудалый маг сможет определить, кто именно из рода её оставил.

— Всё? — прохрипел Лис. Получив согласный кивок, заставил себя подняться с кровати. — Тогда я вниз.

Хотя на дворе и впрямь стоял ясный день, трактирщик со слишком длинными клыками оказался за стойкой. И при виде страдающего постояльца сразу понял, что тому требуется.

Лис глотнул из кружки слегка теплое и малость отдающее кислинкой пиво, блаженно вздохнул и сделал второй глоток.

— Не сильно налегай, а то опохмел может перейти в запой, — дружелюбно посоветовал Винсент.

Не прислушавшись к совету, Рейнард допил кружку и потребовал повторить.

— Хорошо, запишу всё это в счёт вашего вчерашнего представления, — пожал плечами Винсент. — Как и разбитые кувшины. — В ответ на вопросительно вскинутую бровь, он пояснил: — У меня очень чуткий слух. Но сделаем вид, что ничего, кроме дребезга от четырёх разбивающихся посудин я за ночь не слышал.

Лис хмуро кивнул. Он сам не очень помнил, что бормотал себе под нос, пока пьянствовал, но общий смысл представлял. Впрочем, насчёт болтливости трактирщика он не волновался — на такой работе привыкаешь выслушивать всякую пьяную болтовню, а потом сразу о ней забывать.

— Кровь где? — поинтересовался Рейнард, приложившись ко второй кружке.

На стойке перед ним оказался хрустальный фиал, заполненный алой жидкостью. В том, что это кровь самого вампира, Лис даже не сомневался. Распознавать подлинность и принадлежность алхимических ингредиентов он научился уже много лет назад. Как и подделывать их так, чтобы не смог различить почти никто другой. Эта кровь была слишком густой, чтобы течь по венам смертного существа, но при этом определённо свежей, без признаков свёртывания. Он убрал фиал в карман.

— Надеюсь, вы скоро покинете моё заведение, — широко улыбнулся Винсент, блеснув клыками. — Не то посетители начнут требовать повторения представления. А потом оно им наскучит…

— Керн, портал, — кратко пробурчал Рейнард. — Потом обратно. Потом уйдём. Что было в тех кувшинах вообще⁈

Давненько он так плохо себя не чувствовал. А после всего лишь четырёх кувшинов… Он и вспомнить не мог, когда такое бывало.

— Я подумал, тебе не помешают напитки покрепче, — пожал плечами трактирщик. — Но, кажется, вышло многовато…

— В самый раз, — скривился Лис.

Он вспомнил, как после третьего кувшина подумывал пойти в комнату Даниэллы и поговорить с ней. Но решил сперва допить. А после четвёртого уже физически не смог никуда пойти… О чём именно он собирался разговаривать с алхимичкой, память не сохранила. Возможно, к лучшему.

— Она с тобой не пойдёт.

— Чего⁈ — Рейнард аж подскочил и уставился в красноватые глаза трактирщика.

— Твоя спутница, — спокойно пояснил Винсент. — Ты вчера пел… Для неё. Звал с собой. Она не пойдёт. Ты вечный бродяга, и тебе это нравится. Но не ей. Она не пойдёт, а ты не захочешь остаться.

— Ой, да у нас тут никак нашёлся знаток женских сердец? — елейным тоном протянул Лис. — Или только крови, которые сердца заставляют выплёскиваться, если прокусить артерию, а?

— Того, другого и всего прочего устройства человеческого тела, — пожал плечами Винсент. — Видовая принадлежность обязывает, знаешь ли. Но если так хочется блеснуть своим академическим образованием… Или лучше долить?

Рейнард глянул в полупустую кружку, залпом допил и грохнул ею по стойке. Трактирщик тут же снова наполнил её из кувшина.

— Ладно, я пойду ещё вздремну часок, — сообщил Лис, поднимаясь и не забыв взять с собой кружку. — И на этот раз не пускай ко мне в комнату всяких вагров. А также магистров и алхимичек.

— Попробуй дверь запирать, — посоветовал ему вслед Винсент.

Лис негромко выругался себе под нос, не сомневаясь, что вампир всё равно услышит. Но до своей комнаты дойти не успел — в коридоре столкнулся с Даниэллой и Керном. Парочка о чем-то усиленно спорила между собой.

— О, вот тебя-то нам не хватало! — в голосе алхимички льда было примерно столько же, как в землях вагров, куда они собирались наведаться.

Судя по тону, она не оценила вчерашний винный променад Лиса. И теперь стояла с кислым лицом и недовольством во взгляде, скрестив руки на груди.

— Кому не хватало, перебьются, — решил разделить общее настроение Лис. — Я спать.

— Спать надо было ночью! А сейчас у нас дела! — вставил своё веское слово Керн.

— А тебя никто не спрашивал. Дело у тебя — настроить портал. А я — спать.

— Портал почти готов! — вскинулся Керн.

— Угу. А я почти магистр. Детали решают, Керн, когда ты уже это запомнишь?

— Лис, кончай придуриваться! — не выдержала Даниэлла. — Портал установлен и готов к переправе. Осталось дождаться Даркуса, который передаст нам направляющий вектор…

— А? — Лис потряс головой, которая начинала гудеть всё сильнее с каждым новым непонятным словом Даниэллы.

— Мастер Даркус задаст координаты, и портал перенесет нас в Льдистые Земли. Там мы наберем ту самую Соль Земли, которую ледяной народ так красиво воспевает в легендах. А уже оттуда прыгнем сюда, отсюда в академию, а там, глядишь, вовсе разбежимся каждый своей дорогой!

В голосе алхимички звучало столько энтузиазма, что Лис сморщился.

— Что не так? — тут же зашипела девушка. — Только попробуй всё испортить своим очередным запоем или ещё какой выходкой!

— Тс-с-с! — вскинул руку Лис. — Ты повторяешься!

— Что?

— Что слышала! Точнее, я это уже слышал. Практически, слово в слово. На балу у графини. И что из этого вышло?

— Что?

— Говорю же, повторяешься. В общем, если бы не я и мои выходки, неизвестно, сколько бы вы ещё с твоим вагром топтались там, не в силах сдвинуться с места! Так что попрошу проявить чуть больше уважения и ко мне, и к моим выходкам!

Даниэлла собралась было что-то ответить, но Керн перебил:

— Нет времени на ваши препирательства! Уже бы переспали и дело с концом, нет, ходите вокруг да около, только работать мешаете!

— Да мы уже давно… — брякнул Лис.

— Захлопнись! — прикрикнула Даниэлла на обоих разом. И, повернувшись к Керну, добавила: — Тебя забыли спросить.

Оба — и Даниэлла, и Лис, если бы могли, прибили бы Керна на месте. Но из их троицы только он обладал достаточным навыком, чтобы перенести порталом сразу троих. А разделяться в самом конце никто их них не захотел. Причины на то у каждого были свои, но суть одна — в Льдистые Земли было решено идти всем вместе.

— Портал ждёт. Да и вагр тоже! — не обращая внимания на гневные взгляды товарищей, напомнил Керн.

Вагр действительно ждал. В комнате Керна, возле стены, подернутой сизой дымкой, струящейся от гладкого овального камня, лежащего на полу.

— Это и есть твой портал? — Рейнард скептически посмотрел на стену. — А где же мерцающее окно? Или там темная воронка?

— Рейнард, есть хотя бы один предмет в академии, который ты не прогуливал? — застонал Керн.

Даниэлла лишь усмехнулась. Лис лишь пожал плечами:

— Единственное, что я никогда не прогуливал — это попойки у Лофта. Всему остальному меня учила сама жизнь! Это важнее!

— Есть истина в этих словах! — вагр неожиданно поддержал Лиса. Но тут же сменил тон, мгновенно став серьезным: — Вы шагнете в самый центр наших владений. В Сердце Стужи. Именно там скрыты месторождения солёных камней. Буфат растет рядом с солевыми друзами, поэтому он и станет тем самым ориентиром, что перенесёт вас на снежную равнину. Вы подготовили тёплые вещи? Никакая магия не согреет вас от истинного холода. Только мех и огонь вашей души.

Даниэлла и Керн кивнули. Лис тут же запротестовал:

— Какой мех? Нет у меня меха! Мне никто ничего не сказал!

— Пить надо было меньше! И больше думать о деле! — в Лиса полетел мешок, вероятно, с одеждой.

Он на лету перехватил его и послал алхимичке воздушный поцелуй.

— И что бы я делал без тебя, ты сама забота!

Даниэлла закатила глаза и повернулась к Дарку, внимательно слушая его наставления.

Впрочем, ничего нового вагр больше не сказал. Держаться рядом, далеко не забредать. Как только найдут солёные друзы — хватать и сразу возвращаться назад. Не тратить время на болтовню и поиски приключений.

— Запомните! Сердце Стужи переменчиво! Это самое средоточие наших гор. Любой неосторожный звук, неловкое движение — и Сердце оживёт.

— И нас съест? — усмехнулся Керн.

И вагр тут же серьезно кивнул.

— Съест, да подавится, — хохотнул маг.

— Керн, дружочек мой, сбавь обороты, вспомни деревню, — подала голос Даниэлла, всё это время сосредоточенно слушавшая вагра. — Там ты тоже раздувался индюком, да только спасать тебя пришлось мне с Лисом.

Керн выругался, но девушка уже подошла к порталу. Рядом с портальным камнем вагр положил маленький камешек, уже знакомый ей по приключениям в саду.

— Не зевайте! Не задерживайтесь! Ни в коем случае не кричите! Слушайте снег!

— А почему ты не идешь с нами? — внезапно сообразил Лис.

Полагаться на вагра ему хотелось меньше всего. Но почему-то тот не желал посетить свои родные земли вместе с ними.

— Ну, во-первых, ваше окно троих-то с трудом перенесёт, — невозмутимо ответил вагр.

— А во-вторых? — прищурился Лис.

Но тут сизый дымок сменил цвет сначала на багровый, затем на темно-фиолетовый и, наконец, стал льдисто-голубым.

— Одеваемся! Пора! — тут же скомандовала Даниэлла, облачаясь в меховой плащ и натягивая высокие меховые сапоги. Лис бросил напоследок внимательный взгляд на вагра, но тот был полностью поглощен настройкой портала.

— Это что за задница мироздания? — выругался Лис, едва шагнул из портала прямиком в сугроб.

В рот сразу набились колючие снежинки, отчего Лис сначала забавно фыркнул, а затем громко чихнул.

— Тише ты! Сказано же было, не орать, не шуметь! Даркус же объяснил! — зашипела Даниэлла.

— А то, что отправляет нас… — Лис попытался найти более красочное определение тому месту, куда их выбросил портал, но не смог подобрать слов. Возможно, впервые за всю жизнь, фирменное красноречие изменило ему.

— Отправляет нас в эту дыру, он объяснить не забыл? — все же закончил фразу Лис.

— Нет, — спокойно ответила алхимичка. — Мне он всё объяснил. А ты был пьян. Сам виноват.

— Раз вы уже переспали, значит, вам следует срочно пожениться! Ведёте себя как супруги после двадцати лет брака! — Керн стоял чуть в стороне и ехидненько улыбался.

— Заткнись! Тебя забыли спросить! — вскинулась Даниэлла.

— О, только и умеешь, что шипеть. Не впечатляет!

Даниэлла открыла и тут же закрыла рот из-за очередной стайки снежинок, заклубившихся возле лица.

— А тебе-то откуда знать, как ведут себя пары после двадцати лет брака? У тебя-то и отношений больше, чем на одну ночь никогда не было! — усмехнулся Лис.

— Кто бы говорил! А сам-то…

— Я был женат, — пожал плечами Лис и принялся осматриваться.

— Ты — что? — протянул Керн, присвистывая.

Даниэлла замерла, чувствуя, как в груди всё оцепенело. И виной всему вовсе не окружающий холод. Ненадолго — на удар сердца. Может быть на два. Затем она заставила себя сосредоточиться на миссии, ради которой они сунулись в это всеми богами забытое место. И главное — не думать о новости, которую сообщил им Лис.

— Женат? Да брось! Не поверю! — а вот Керн закрывать эту тему явно не хотел. — Моя любознательная натура жаждет подробностей. Как? С кем? Почему? — на Лиса посыпался град вопросов. И Даниэлла против воли затаила дыхание, внимательно прислушиваясь, что скажет Лис.

— Много будешь знать, изжога замучает! — отмахнулся Рейнард. — Лучше скажи, куда нам шагать? У меня уже зад замёрз. Есть предложение поскорее нарыть эту самую соль и проваливать отсюда.

С этим Даниэлла была полностью согласна. План был прост и гениален. И мог бы сработать. Если бы не одна маленькая загвоздка. Всё пространство под ногами, насколько хватало глаз, было затянуто ледяным панцирем. Темно-синяя поверхность, мутная, матовая, непроглядная — словно кто-то взял и одним движением заморозил море. Последнее предположение Даниэлла произнесла вслух.

— Вероятно, так и было… — задумчиво протянул Лис. — Иначе откуда бы здесь соли взяться.

— Из недр? — предположила алхимичка.

— Или из соленой морской воды. Твой вагр объяснил, как эту соль добыть?

— Он не мой! — машинально поправила девушка и покачала головой. — Он лишь сказал: «Следуй за снежным зовом».

— Вот молодец, а. Вроде и помог, а вроде и…

Лис хотел было сказать ещё много чего, но заставил себя промолчать. Толку срывать злость на вагра на Даниэлле? Пусть даже он ей и нравится… От последнего предположения в груди как будто ледышкой кольнуло. Но Лис и этому не стал придавать значения. Один Керн стоял у портала, переминаясь с ноги на ногу, и явно замерзая.

— Ну, вы это… идите уже. И возвращайтесь поскорее, — поторопил он товарищей.

— В смысле идите?

— А ты соскочить собрался?

— А портал кто поддерживать будет? — праведно вознегодовал Керн.

— А зачем его поддерживать? — не понял Лис. — Чай не лист осенний, не улетит!

— А надо было высший курс академии заканчивать, чтобы знать, зачем! И почему! И как! И откуда и куда! — Керн попытался горделиво выпятить грудь, демонстрируя своё превосходство. Но за массивным меховым плащом эффекта было не разглядеть. И магистр разочарованно сплюнул на землю. — Всё, идите! Резерв не бесконечный! А выбираться отсюда пешком я хочу меньше всего!

Но сразу уйти не получилось. Прежде всего, пришлось долго и упорно уточнять, сколько времени продержится портал. Затем, не менее утомительно выяснять, кто кого должен спасать в случае чего. И, наконец, как только речь зашла о поддержке связи — окончательно стало ясно, в какое дно они втроём влетели. Магические импульсы в этих краях практически не проходили. А если и проходили, то с такими искажениями, что понять, о чём там толковал собеседник, не представлялось возможным. Плотная снеговая завеса мало того, что скрывала всё, что было дальше десятка метров. Так ещё и магию глушила не хуже тех самых антимагических камней.

— Что же… — медленно протянул Лис. — Будем надеяться, что этот вагровский камень приведёт нас к его хозяину.

— То есть назад? — зачем-то уточнила Даниэлла.

— Хотелось бы верить…

Керн плотнее запахнулся в меховой плащ и так и остался стоять истуканом посреди ледяного плато. В полутьме окружающего мира и в бесконечном вихре снежинок мерцания портала было попросту не разглядеть. Лис с Даниэллой, не сговариваясь, двинулись вперёд.

— Не задерживайтесь там! — крикнул им вслед магистр. — А то знаю я вас…

— Придурок, — прошипела в ответ Даниэлла, не оборачиваясь.

— Согласен, — кивнул Лис, медленно двигаясь вперёд. И тут же добавил: — Но что-то в его словах есть, согласись!

— И ты такой же! — закатила глаза девушка и пошла вперёд.

Точнее, проскользила. Лёд, присыпанный снегом, был скользким. Даниэлла, не ожидавшая этого, взмахнула руками и сделала не слишком изящный пируэт. Лис усмехнулся и подхватил девушку, шагая вперед, как ни в чём не бывало.

— Опять твои штучки!

— Всего лишь антелёдки, — пожал плечами Рейнанрд.

— Что это?

— Капля магии, шипики на подошве, и ходи себе спокойно! Ты сколько лет в блоке-то провела? Такое чувство, что напрочь элементарные вещи забыла.

Даниэлла остановилась и, к удивлению Лиса, согласилась:

— Есть такое. Не думала, что когда-нибудь справедливость восторжествует, и магию мне вернут.

В голосе девушки послышались печальные нотки. И Лису бы сменить тему, но врожденное любопытство взыграло как никогда:

— Я вот одного не могу понять, почему ты так безропотно приняла приговор? Почему не оспаривала? Не требовала, в конце концов? Зная твой характер, я скорее поверю, что ты прокляла половину присяжных и выцарапала глаза второй части.

Даниэлла грустно усмехнулась:

— Это я тоже сделала. И окончательно поставила на себе крест. Графа в городе не очень-то жаловали. Терпеть — терпели. Необходимое уважение выказывали. Но тёплых чувств не питали. А я была его приобретением. Так что все эти чувства распространялись и на меня по определению. Эрида же… Ты же видел её. Она всегда блистала. Многие считали… Да что там многие, весь Хартфорд считал, что она законная наследница, а я — выскочка, которая обманом охмурила графа. Поэтому неудивительно, что жители приняли её сторону. А уж когда она начала устраивать направо и налево свои винные балы…

Даниэлла замолчала, останавливаясь. Они отошли от Керна на достаточное расстояние, чтобы снежная пелена и сумрак скрыли любое упоминание о магистре. Даниэлла сжала в руках камень, подаренный Даркусом, и тут же почувствовала, будто неведомая нить тянет её назад — камень работал. Выпустив камешек в карман, девушка обвела взглядом пространство. Снег, тёмный лёд, вой ветра и холод, пробирающий до самых костей. Не спасали ни меховой плащ, ни высокие меховые сапоги. Льдистые снежинки больно жалили лицо, приходилось всё время щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть в этом царстве снега и сумрака.

— Это как же они тут живут, — присвистнул Лис, мигом оценив обстановку. — Ледяные избушки строят?

Даниэлла пожала плечами. Быт вагров никогда её особо не волновал. Да что там, она и представить не могла, что однажды её занесёт в Льдистые Земли. Но вот занесло и единственным желанием, горящим сейчас в груди, было как можно скорее вернуться назад.

— Тихо! — скомандовала девушка. — Не зуди! Дарк сказал, чтобы найти соль, надо слушать снег. Ты знаешь, что это значит?

Лис, конечно же, понятия не имел, что таилось в голове вагра, раздающего подобные советы.

— Предлагаю сделать, как он сказал.

— И всё? Вот так просто? — скептически усмехнулась алхимичка.

— А какие варианты? Их всего два. Либо подействует, и мы найдём эту легендарную соль земли. Либо нет.

— И тогда?

— И тогда ты пойдёшь играть на лютне для своего Даркуса и выпрашивать эту соль у него. Ни за что не поверю, что в его запасах не хранится чего-то подобного!

У Даниэллы в этот миг сделалось настолько уморительное лицо, что Лис не выдержал и усмехнулся.

— Мне это в голову не пришло, — ошарашенно призналась алхимичка.

— Это же элементарно! Я сразу об этом подумал! — самодовольный тон Рейнарда вывел девушку из себя.

— А почему сразу не сказал?

Лис обвёл задумчивым взглядом местность:

— Всегда хотел побывать в землях вагров. И посмотреть, как Керн справляется с магией высшего порядка.

Даниэлла хотела было стукнуть Лиса. Но представила, что ради этого придётся вытаскивать руки из тепла меховых карманов на вагрский холод, и передумала. Лишь послала в его сторону убийственный взгляд. Который Лис тут же вернул ей самодовольной усмешкой.

— Как тебя только земля носит, — скорее для вида, чем по истинным соображениям пробормотала девушка.

— Хочешь, расскажу?

— Нет! Лучше помолчи. И давай уже займёмся делом!

Судя по тому, как разулыбался Лис, Даниэлла поняла, что его мысли опять потекли не в то русло.

— Поиском соли, извращенец! Поиском соли!

Рейнард принял самый раздосадованный вид из всех возможных, но спорить не стал. Он тоже начал замерзать. И перспектива отморозить себе все жизненно важные части его совсем не радовала. Подхватив Даниэллу под руку, он медленно двинулся вперёд, изо всех сил вслушиваясь в завывания снежного ветра.

С каждым мгновением окружающий холод как будто пробирался всё глубже и глубже. Вытеснял суть, заполняя собой каждую пядь естества. Лишая воли. Вытесняя разум. Вместо мыслей и рассуждений в голове оставался лишь вой ветра. Вместо ударов сердца — перезвон льдистых снежинок. Каждый новый шаг давался сложнее предыдущего — будто весь ледяной панцирь, что лежал сейчас под ногами, внезапно стал ледяной трясиной, засасывающей всё глубже и глубже. Даниэлла хотела было выругаться, но губы задеревенели. А руки, что судорожно цеплялись за Лиса, отказывались разгибаться и двигаться.

«Интересно, если мы смерзнемся, Керн посчитает это случайностью или таким вот экзотичным последним желанием?» — пронеслось в голове. Но как-то вяло. Безэмоционально. Даже скабрезные шуточки и намёки магистра сейчас не вызывали того отклика в душе, от которого обычно Даниэлла вспыхивала искрящей во все стороны эмоциями спичкой. Сейчас она бы даже не возмутилась — в душе было холодно и пусто. Пусто и холодно.

Снег…

Снег…

Снег и лёд.

Белых снежинок последний полёт.

Снежинки взмывают. Снежинки летят.

Снежинки к теплу прикоснуться хотят.

Снег…

Снег…

Снег и лёд.

Это последний зимы хоровод…

В вое ветра Даниэлле чудился голос — далёкий и звенящий, полный тоски и печали о несбывшемся. И протяжная, гулкая мелодия отдавалась в замерзающем сердце щемящей болью. Девушке хотелось отдаться во власть этой мелодии. Стать её частью, стать частью этой снежной вьюги, впустить холод в своё сердце и душу, чтобы навсегда заморозить любые чувства — и печаль, и боль потерь, и горечь разочарования. Познать бесконечный покой и умиротворение, погрузиться в сумрак. Заледенеть.

Незримая нить, ведущая Даниэллу к самому сердцу этой мелодии, крепла с каждым мгновением, наливалась морозной колкостью, уверенно тянула вперёд.

— Эй! Кудряшка! Даниэлла! Графиня Хартфорд! Да чтоб тебя! — горячее дыхание обожгло щеку огнём.

Даниэлла с трудом вынырнула из океана ледяного спокойствия и сфокусировала взгляд на Лисе.

— Чего тебе? — голос звучал хрипло. С трудом пробивался из заиндевевшего горла.

— Это ты мне скажи, что с тобой происходит! Ты в какой-то момент словно вывалилась из этой реальности. Что случилось?

Его лицо было так близко, что тепло дыхания паром оседало на её ресницах. В глазах вместе с отражением бесконечной ледяной пустыни Даниэлла видела себя. И на краткое мгновение ей вдруг подумалось, — а каково это, видеть себя в глазах Лиса день за днём? Возможно ли это? Но следующая мысль заставила её истерически хихикнуть — они скорее добудут легендарный философский камень, чем Лис остепенится.

— Ты чего? — прищурился Рейнард, не отводя взгляда.

— Ничего. Я, кажется, услышала снег.

— Что? — Лис непонимающе моргнул.

— Что слышал. Снег. Слушайте снег, идите за снежным зовом, или как там Даркус говорил. Я услышала.

Лис отодвинулся и покрутил головой в разные стороны. Даже повернулся несколько раз.

— Я ничего не слышу, — наконец изрёк он.

— Куда уж тебе! — фыркнула алхимичка.

— Что ты имеешь в виду? Что я не способен чувствовать тонкие материи? Я? Признанный менестрель всех окружных земель!

Даниэлла усмехнулась:

— Самопровозглашенный, да.

— Не придирайся к деталям! Ты вообще слушала, что я пел?

Даниэлла хотела сказать, что всё прекрасно она слышала. Но порыв ветра снова принёс с собой тихую мелодию. И девушка, схватив Лиса за руку, потащила его в ту сторону, откуда доносился звук.

— Да погоди ты! — несмотря на антилёдки, Лис скользил за внезапно взбодрившейся девушкой. — Ты уверена, что это не ловушка?

— У тебя есть другие предложения?

Предложений не было. И, несмотря на то, что внутренний голос буквально вопил о том, что вагр не сказал всей правды, других вариантов у Лиса не было. Пусть даже он и привык доверять своей интуиции на все сто. Что-что, а чутьё его ещё ни разу в жизни не подводило. В отличие от не чистых на совесть партнеров. Последнее он хотел высказать девушке. Но та стремительно скользила вперёд, не обращая на него ровным счетом никакого внимания. Всё, что ему оставалось — накинуть на неё простенький щит. На большее сил уже не хватало. Его худшие предположения подтвердились почти сразу же, как они удалились от портала. Лёд и снег сосали магию не хуже сородичей Винсента. Лис буквально физически ощущал, как снежинки, что впиваются в лицо, выпивают из него часть энергии — и магической, и жизненной. Времени на поиски соли оставалось всё меньше — оно ощутимо утекало, отдаваясь слабостью и мутнеющим сознанием. Если они в ближайшее время не найдут заветные кристаллы — придётся поворачивать назад. Он уже собрался заявить об этом Даниэлле, когда та буквально свалилась на колени перед ним.

— Ну, право, могла как-нибудь иначе выразить своё восхищение, — протянул Лис.

Но девушка не обратила на него ровным счетом никакого внимания.

— Здесь! — она ткнула пальцем в лёд под собой.

— Что здесь?

— Соляная друза здесь. Можешь растопить?

Лис с сомнением посмотрел на лёд. Он не чувствовал никаких вибраций и с трудом понимал, чем это место отличается от всего окружающего рядом.

— Лис, не тяни! Холодно!

Голос Даниэллы прозвучал настолько жалобно, что Рейнард сдался. Присел возле того места, куда указала алхимичка, положил руки на матовую поверхность и не смог сдержать ругательства. Ладони тут же обожгло холодом, который пробрался до самых костей. Лис стиснул зубы и принялся направлять потоки магической энергии в одну точку ледяной коры. Мгновения потекли медленно, нехотя. На лбу от напряжения проступили капли пота и тут же замёрзли ледяными бусинками. Лис чувствовал, что его не хватит для того, чтобы растопить этот лёд. Сколько бы он ни старался, магия утекала в лёд, как в бездонную пропасть, не в силах его растопить.

— В чём дело? — Даниэлла присела рядом и положила руку на плечо Лиса. По телу прокатилась волна жара, а покрасневшие от мороза пальцы заскользили по льду.

Лис дернулся, и Даниэлла тут же убрала руку.

— Нет! Верни на место! — тут же скомандовал Рейнард.

— Нашёл время! — фыркнула девушка.

— Ты не понимаешь. Это действует. Не спорь! Делай, как я сказал!

По лицу Даниэллы было видно, что она как раз готова поспорить.

— Сделай хоть раз в жизни без пререканий! У нас нет времени! — вымученно простонал Лис.

И к его удивлению Даниэлла захлопнула рот и послушно положила руку ему на плечо. Рейнард принялся с новой силой топить лёд, но дальше небольшой лужицы дело не шло.

— Мало, — наконец выдохнул он, и Даниэлла села рядом, обнимая Рейнарда за плечи.

Новая волна жара на этот раз растопила небольшое углубление в льдине, открыв верхушку поблескивающей во мраке серебристой соляной друзы. Даниэлла пискнула от радости. Но дальше — сколько бы Лис ни пытался, а Даниэлла ни прижималась к нему — лёд не топился.

— Всё. Больше не могу, — Лис устало вытер лоб и убрал руки со льда. — Бесполезно. Попробуй отковырять, что открылось.

Даниэлла склонилась над микроскопическим шипиком, проклюнувшимся из ледяной бездны, и покачала головой.

— Не уверена, что этого хватит…

— Можешь попробовать сама растопить. У тебя тоже есть магия. А я побуду в роли грелки-обнимателя.

Даниэлла с сомнением окинула взглядом углубление. И признала правоту Лиса.

— Что ж… если других вариантов нет… Я постараюсь.

— Сделай одолжение. Я уже отморозил себе всё, что можно и нельзя!

Даниэлла несколько раз сжала и разжала пальцы, сделала глубокий вдох, резко выдохнула и положила руки на лёд. Представила, как поток магии срывается с ладоней, растекается по льду, проходит внутрь, превращая лёд в воду. Но тут виска коснулось горячее дыхание Лиса, вытесняя все нужные мысли из головы:

— Не напрягайся! Магия — это лёгкость. Вспомни. Отдавай, не думая. Отдайся этому потоку.

Хриплый низкий голос волновал куда больше теории магических потоков. Даниэлла попыталась опять сосредоточиться на ледяной корке, скрывающей вожделенную друзу — но в памяти всплыли откровенные сцены их недолгого совместного прошлого с Лисом. И щёки вспыхнули помимо воли, а в груди разлилось тепло.

— Вот так, всё правильно, — продолжал нашептывать на ухо Лис, и Даниэлла закусила губу, чувствуя, как по телу, под всеми слоями тёплой одежды пошли толпы мурашек.

— Всё получится. Непременно, — тем временем не останавливался Лис. — Не бойся. Я помогу.

Сухие губы скользнули по виску, и Даниэлла хотела сказать, что единственное, чего она боится — так это того, что, в конце концов, не устоит перед Рейнардом, а потом останется ни с чем у разбитого корыта. Но Лис обнял её сзади, прижимая к груди, положил свои руки поверх её, нарочито медленно проскользил губами по тонкой полоске кожи на шее.

Даниэлла рвано выдохнула и повернулась в сторону Лиса:

— Ты не мог бы не меша…

В следующее мгновение Лис поймал её губы, не давая закончить фразу. Даниэлла замерла. А в груди разлилось тепло восторга и сбывшихся ожиданий. Никому на свете, даже себе, она бы не призналась, как на самом деле ждала этого момента. За каждой брошенной колкостью и ядовитым ответом крылось одно единственное желание — чтобы Лис вот так, как сейчас, прижал её к себе, сказал, что будет рядом и поцеловал. Томительно долго. Настойчиво, даже требовательно. Не оставляя выбора. Не давая возможности увернуться и убежать. Даниэлла напряглась, но руки, обхватывающие её, сжались стальным обручем. И девушка поняла, что не хочет бежать. Не хочет противиться. Хочет отдаться во власть обуревающих её эмоций, во власть разгорающегося в груди пламени. И ни о чём не думать.

И едва Даниэлла призналась себе в этом, Лис прижал её к себе сильнее. Поцелуй стал жёстче. А пламя в груди разлилось по всему телу, изгоняя из него извечный холод Льдистых земель. Поток магии хлынул с ладоней вперёд, разбивая вековой лёд. От соляной друзы в разные стороны посыпались искры. Но Даниэлла не видела ничего. Закрыв глаза, девушка полностью отдалась во власть эмоций, не обращая внимания на то, как лёд расходится от них всё дальше и дальше.

— Ты это сделала, — хриплый шепот Лиса вернул её в реальность.

Даниэлла медленно открыла глаза и непонимающе уставилась на Лиса.

— Я всегда говорил, что ты горячая штучка, — усмехнулся он. — Гляди, половину плато вынесла.

Даниэлла тут же отстранилась, стараясь унять дрожь в руках, и оглядела окружающее пространство. Прямо перед ней поблёскивала та самая соляная друза. Протянув руку, девушка быстро выломала её из земли и спрятала в карман. При этом, стараясь не смотреть на Лиса. Благо, тот всё это время оставался за спиной.

— Идём. Пора возвращаться! — Даниэлла поспешно вскочила на ноги.

Лис поднялся следом. Вой и треск навалились со всех сторон одновременно. А в следующий миг пространство пронзил крик Даниэллы и ругань Лиса. Лёд, оставшийся под ногами после манипуляций Даниэллы, проломился — и оба провалились вниз.

Вой снежинок в ушах был настолько нестерпимым, что Даниэлла не сдержала стона. Кое-как разлепив глаза, девушка застонала снова — разноцветные круги перед глазами мерцали всеми оттенками, вторя пульсирующей в висках боли. Где-то справа выругался Лис. И сразу же стало немного легче. Толстый меховой плащ и сапоги смягчили падение. Но, даже несмотря на это, сознание точно покинуло голову на какое-то время. Судя по налипшему на лицо снегу — довольно длительное. Хотя, кто знает, с какой силой мела метель всё это время.

— Лис! — отплевавшись от снега, просипела Даниэлла. — Лис, что за…

— Провал, — простонал Лис откуда-то.

Даниэлла повернулась на звук и приподнялась на коленях, ладонями упираясь в ледяную дорожку под собой.

— Ох, как ты не вовремя, кудряшка. Боюсь, вот прям сейчас я немного не в форме! Запомни свой порыв! Чуть позже я весь твой!

— Придурок! — Даниэлла уселась и огляделась, перестав обращать внимание на охающего Лиса.

Раз способен шутить свои скабрезные шуточки — значит в порядке. Хотя он и на смертном одре будет верен себе — в этом Даниэлла не сомневалась.

— Ох ты ж лысая ехидра… Лис!

— Я не лысый, не надо тут!

— Лис, это… это… это подземная улица, гляди!

Даниэлла медленно поднялась и снова выругалась. Перед глазами, заметаемая метелью, действительно раскинулась целая улица. Ряд аккуратных, будто бы пряничных домов, окна которых сейчас зияли темными провалами. Усыпанные снегом крыши. Дорожки, устланные сугробами. Было понятно, что здесь давно никто не живёт. Но как целое селение оказалось подо льдом? И откуда тогда здесь ветер, если небо затянуто ледяным куполом?

Последний вопрос Даниэлла проговорила в пустоту.

— А то, что этот снег ещё и светится, тебя не смущает?

Лис тоже поднялся и теперь стоял рядом, потирая ушибленный зад.

— Я… не обратила внимание.

— На то, что провалилась под землю, а тут такой же полумрак, как и на поверхности вместо непроглядной тьмы? Да ты сама внимательность! Как ты вообще выживала всё это время, не подскажешь?

— Да уж как-то выживала, не поверишь!

Лис усмехнулся, но ничего больше не ответил. Молча двинулся вперёд к одному из домов.

— Эй! Ты куда? — Даниэлла ринулась следом, то и дело поскальзываясь.

— Туда, — просто ответил Лис, махнув в сторону одного из домов.

— А если там кто-то есть?

— Никого. Я проверил.

— Интересно, каким образом?

Лис остановился, медленно обернулся, чуть склонил голову и посмотрел на девушку долгим задумчивым взглядом, от которого она тут же смутилась.

— Ну как, заработала голова? Или всё же сильно приложило?

— Магия, да… Но ты же сам говорил, что здесь импульсы не проходят.

— Говорил, — кивнул Лис, перемахивая через сугроб. — Поэтому я проверил не магией!

Он уже взбежал вверх по заледенелым ступеням и открывал дверь.

— А как⁈ — прокричала вслед Даниэлла.

— Интуиция, кудряшка. Моя несравненная интуиция!

С этими словами Лис скрылся в ледяной избушке.

Даниэлла покрутилась какое-то время на месте, пыхтя от злости на соплелова. Но всё же двинулась следом. Стоять посреди вьюги было верхом глупости. В доме хотя бы стены защищали от ветра.

Впрочем, её надежды оправдались лишь частично. Ветра внутри действительно не было. Зато тот самый магический лёд, высасывающий любое тепло, был везде. На стенах, на полу, на мебели… Всё вокруг, насколько хватало глаз, покрывала тонкая ледяная корка.

— Да уж… заморозило, — протянул Лис, обходя каждую комнату. — Придётся довольствоваться тем, что боги послали…

— То есть льдом и льдом.

— Ещё снегом. Но ты не грусти. Я видел тут несколько поленниц. Камин вроде тоже есть. Согреемся, если повезёт…

Даниэлла бросила на него такой выразительный взгляд, что Лис предпочёл отойти подальше и заняться добычей тепла. Спустя какое-то время у него получилось наковырять из ледяного плена несколько полешек и сложить всё это добро возле камина. Ещё полчаса мучений, и в нутре камина заалел долгожданный огонёк. Лис, довольный собой, расстелил плащ прямо перед огнём и махнул, приглашая Даниэллу присоединиться. Устроившись возле огня оба замолчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. И с какой бы стороны они на неё ни смотрели — везде была та ещё картина.

Рейнард поёрзал на постеленном на пол меховом плаще и подкинул в камин ещё одно полено. Это не слишком помогло, судя по не думавшему униматься стуку зубов. Прижав к себе поближе алхимичку, вместе с которой укрывался вторым плащом, он пробормотал:

— Мы так совсем околеем.

— Так сходи ещё за дровами, — отозвалась девушка.

Лис только вздохнул и не счёл нужным на это отвечать. Запасы дров в ближайших жилищах он уже успел экспроприировать. А выходить снова, забрав один из плащей — они же оба так околеют. Даже сквозь мех холод ледяного пола умудрялся пробираться к телам. А огонь из камина грел только с одной стороны. Остальное тепло поглощал магический лёд. И как только вагры здесь могли жить?

— Политое потом и кровью, после томления в жаркой темноте, — процитировал Рейнард.

— А? — не поняла Даниэлла, подвинувшись.

Лис так и не понял, пыталась она отстраниться или притиснуться поближе для тепла. Но не стал об этом раздумывать.

— Кругом магический лёд, — начал он пояснять свою мысль. — А огонь у нас обычный. Не помогает. Вспомни загадку грифона. Самое время провести алхимическую реакцию. Выделяющееся в процессе тепло прогреет дом.

— Или растопит, — проворчала алхимичка.

Лис хотел развести руками, но в процессе, едва не уронив с плеч тёплый плащ, одумался.

— Домов тут много, не заморачивайся. И в других тоже найдутся ледяные камины и дрова. Хуже не станет, — заверил он.

Лис отвернулся и скривился, подумав о том, что лучше не станет тоже, даже в случае успеха. Возможно, алхимическая реакция займёт несколько часов и хорошенько прогреет помещение. Но что потом? Даже Магистериум Ребис, если удастся его создать, не способен превращать холод в тепло.

— Нужен тигель… — начала было Даниэлла.

Неохотно вытянув руку из-под тёплого плаща, Рейнард пододвинул к ней давно запримеченный закопчённый котелок. При взгляде на него Лис тяжело вздохнул, подумав, что лучше было бы сварить горячего супа. Но тепло от готовки не поборет холод магического льда. А замерзать насмерть на сытый желудок ничуть не лучше, чем на пустой. К тому же, для супа нет ни единого ингредиента, а вот для попытки создать Магистериум Ребис собрано, кажется, всё.

— Ну, и кто вылезет наружу, чтобы черпануть снега? — поинтересовался Рейнард, уже заранее уверенный в ответе.

Выползать даже из-под плаща, не то, что из дома, совершенно не хотелось. Но не варить же ингредиенты в пустом котелке…

— Прояви мужскую доблесть, как советовал грифон! — заявила Даниэлла.

Лис вздохнул, с трудом удержавшись от комментария про женскую хитрость.

К счастью, снега вокруг хватало, идти далеко не пришлось. Достаточно было спуститься с крыльца и зачерпнуть котелком собравшееся возле стены дома густое снежное месиво. Лис поспешно вернулся внутрь и сразу повесил котелок на треногу над огнём.

— Дальше дело за тобой, мастер-алхимик, — объявил он.

Даниэлла и не подумала сразу вскакивать, наоборот, плотнее прижалась к снова забравшемуся под плащ Рейнарду, согревая его теплом своего тела.

— Если ничего не получится… — заговорила она. — Ну, в смысле, с философским камнем…

— О, если алхимическая реакция не удастся, у меня имеется ещё одна трактовка загадки грифона, — стуча зубами, поведал Лис. — Можем даже попробовать всё сразу, одновременно.

— Да, давай, — уверенно кивнула Даниэлла. — Так лучше согреемся.

Рейнард задумчиво хмыкнул. Неужели всё-таки… Ну, что алхимичка поняла его намёки верно, он не сомневался. Но что это — стремление создать философский камень любой ценой, попытка насладиться жизнью напоследок или нечто иное… Большее?

Сам он никогда не рассматривал потное томление в жаркой темноте с женщиной как нечто большее, чем приятно проведённое время. Хотя женщины порой имели иное мнение на этот счёт. Но никто из них не смог его удержать. А что важнее — ни с кем из них он не захотел остаться.

Пытаться запереть в доме странствующего менестреля и искателя алхимических ингредиентов — всё равно, что ловить ветер в поле. Даже навязанная в династическом браке супруга поняла и приняла это, хотя, кажется, была искренне влюблена в статного представителя лисьего рода. И готова была на многое смотреть сквозь пальцы. Но одно дело — шашни со служанками, а другое — многолетнее отсутствие дома без уверенности, вернётся ли супруг или кто-то доставит его останки, слегка пожёванные страдающей от насморка мантикорой…

— Давай сюда свой рог, — требовательно протянула ладонь Даниэлла.

— Что, вот прямо так сразу? — даже чуть растерялся погрузившийся в воспоминания Рейнард.

— Рог единорога, — со вздохом пояснила девушка.

Лис передал ей требуемое, а следом и остальные ингредиенты — магический кристалл и кровь вампира. Отобрав у Даниэллы косу графини Хартфорд, он рассёк её надвое кинжалом.

— Остальные ингредиенты можно снова собрать, а вот волосы твоей падчерицы ещё не скоро отрастут, — пояснил он, спрятав половину косы в карман камзола.

— Так, мужская доблесть, смешанная с женской хитростью, — пробормотала алхимичка, бросая в котёл рог единорога и волосы лживой графини. — Что там дальше?

— Политые потом и кровью, после томления в жаркой темноте, — процитировал Лис. — Хм, может, для темноты котёл крышкой прикрыть?

— Тут и так весь свет только от огня, — отмахнулась девушка, поднимаясь и сбрасывая с плеч плащ. — Встань.

Рейнард послушно поднялся, а Даниэлла постелила второй плащ поверх уже лежащего на полу.

— Холод от ледяного пола проникает, — пояснила она. — А ведь…

Даже в свете от огня в камине Рейнард разглядел, как девушка покраснела. Так что не стал заставлять её договаривать, просто притянув к себе. И так понятно, что это ведь ей спиной на полу лежать…

Даниэлла покорно приникла к нему, подставляя губы для поцелуя. Такие мягкие и сочные… Целуя девушку, Лис не забывал попутно расстёгивать на ней одежду и ощупывать остальные части тела, не менее мягкие и соблазнительные.

Оторвавшись от её губ, Рейнард скользнул своими губами по её шее, спускаясь к груди. Даниэлла издала негромкий стон, а Лис усмехнулся. Ну вот, а всё на приворотное зелье валила. Однако и без него горяча девка.

— Надо… Ох!.. Остальные ингредиенты… По порядку, — пробормотала алхимичка, когда он уже опустил её спиной на меха.

Поморщившись, Лис отвлёкся на секунду, чтобы бросить в котёл сперва фиал с кровью вампира, потом магический кристалл, а в конце — проклятущую соль земли, из-за которой они и оказались здесь. Всё, порядок соблюдён, а остальное неважно. Уж либо сработает, либо нет. Вряд ли в создании Магистериум Ребиса важны интервалы добавления ингредиентов или помешивание в котле. В любом случае, им сейчас не до того, есть дела поважнее.

Даниэлла застонала, когда Рейнард опустился на неё и проник внутрь. Лис плавно задвигался, ладонью лаская грудь девушки, а она обхватила его бёдрами, плотнее притягивая к себе.

— Ох… Да… Ещё, — простонала она. — Не останавливайся.

Лис только хмыкнул. Останавливаться он и не собирался. Он вообще только начал. В конце концов, даже в первый их раз — на него-то приворотное зелье не действовало, он вовремя прикрыл лицо, чтобы не вдыхать испарения! Но во всей достаточно долгой для простого смертного жизни, Рейнарду Лису ещё ни разу не потребовались никакие зелья, чтобы девушка, после ночи с ним, осталась довольна, а с утра ходила, едва способная свести бёдра. И уж этот раз, возможно, последний в жизни, точно не станет исключением!

Более того — ему хотелось, чтобы этот раз стал чем-то особенным. И даже совсем не потому, что он может быть последним. И не из-за пресловутого философского камня…

И, кажется, желания девушки в этом совпадали с его. Судя по тому, как крепко она стискивала ногами его поясницу и сама подавалась навстречу бёдрами.

Жара от кипящих в котле алхимических ингредиентов и впрямь хватило, чтобы оба вспотели, забыв, что находятся в ледяной избе в подлёдной ледяной пещере. Впрочем, даже начни сейчас рушиться потолок, вряд ли парочка это заметила бы, слишком увлечённая друг другом.

— Возможно, в этом и заключается истинная магия, — пробормотал Лис, лёжа на мехах и прижимая к себе Даниэллу, уютно устроившую голову у него на плече.

— Ты всегда такой пафосный после… — она запнулась.

— Соития? — хмыкнул Рейнард, закончив фразу за неё. — О нет. Только время от времени.

— Значит, мне повезло, — протянула девушка.

— Ага, — подтвердил он. — Но мне тоже.

Не дожидаясь ответа, он вновь нашёл её губы своими. А от губ сразу перескочил на грудь, вызвав у девушки новые охи и стоны.

Пока котёл ещё не выкипел, а энергия алхимической реакции согревала помещение, нужно пользоваться моментом. И уж чему-чему, а ловить момент Лис в своей жизни научился очень давно.

Рейнард задумчиво вгляделся в глубину лениво побулькивающего котелка, только что снятого с огня. Варево получилось насыщенного зелёного цвета, так что рассмотреть, есть ли на дне осадок в виде камня, который можно было бы посчитать философским, никак не получалось.

— Может, помешивать надо было, — протянул он, почёсывая в затылке.

От выделяемого алхимической реакцией тепла дом прогрелся, и лёд растаял, превратившись в лужи на полу. Которые, впрочем, быстро стекали через щели между досками.

Зато среди оттаявшей скудной меблировки стало возможно что-то найти и даже взять, без выковыривания предмета изо льда с помощью ножа. Чем и воспользовалась Даниэлла, раздобыв ковшик.

— Кажется, пусто, — пробормотала она, когда ковшик в третий раз безрезультатно проскрёб по дну котелка. — Может, слить жидкость…

— Слить зелье, сваренное из рога единорога, крови вампира, магического кристалла и вагрской соли земли⁈ — ужаснулся Лис. — Ты же алхимик, как ты можешь⁈ Оно в любом случае что-то делает! И чего-то стоит…

— Ага, а продавать ты его тут будешь снежным волкам? — скептически вскинула брови девушка. — И вообще, слить — не значит вылить в сугроб. Найди горшок какой-нибудь.

Рейнард осмотрелся, но нашёл только черепки. Глиняная посуда не пережила заморозки. Тогда он просто отобрал у Даниэллы ковшик, зачерпнул зелёной жидкости, подул на неё, остужая, и выхлебал залпом.

— Ты что творишь⁈ — вскричала алхимичка. — А если получился яд⁈

— У меня в сумке есть пепел феникса, — отмахнулся Лис. — Если что, просто прижми горсточку мне к носу и заставь вдохнуть. Все эффекты как рукой снимет.

— Если яд не мгновенный, — язвительно заметила девушка.

Но судя по тому, что Рейнард и не думал падать на пол и биться в корчах, это предположение уже явно ошибочное.

— Ну не знаю… Ничего не чувствую, кроме кисловатого привкуса во рту, — сообщил Лис, почёсывая голую грудь с редкими волосками.

Он скептически осмотрел рубашку, которую использовал в качестве прихватки для снятия котелка с огня, но всё же надел, проигнорировав пятна сажи.

— Тут жарковато стало, но вряд ли надолго, — заметил он.

Даниэлла хмыкнула. Она-то давно оделась, но особого жара не чувствовала. Не холодно, конечно, и пар от дыхания идти перестал, но комната уже начала остывать. Она даже подумывала уже снова закутаться в плащ.

— Может, у тебя жар начался? — слегка обеспокоенно спросила девушка, чуть покраснев при мысли о плаще, на котором они совсем недавно…

— Сбегаю за дровами и поищу какую-нибудь посуду в других домах, — пропустив вопрос мимо ушей, сообщил Лис, накидывая на плечи камзол. — Если встречу снежных волков, узнаю, есть ли у них деньжата на покупку зелья в качестве приправы к мясу.

Он так и выскочил наружу, даже не взяв плащ. Даниэлла задумалась, не могло ли зелье иметь эффект сродни крепкому элю, от которого мужчины так склонны совершать идиотские поступки. Даже зачерпнула ковшик и понюхала, но пить поостереглась. Ещё не время. Но если придётся замерзать насмерть, то лучше делать это не на трезвую голову.

Лис вернулся не слишком скоро, зато с целой охапкой дров и металлической флягой. Весь раскрасневшийся и даже слегка вспотевший. Это на морозе-то!

— Ты чего так смотришь? — удивился он, сваливая дрова возле камина.

Даниэлла вздохнула, снова зачерпнула зелье в ковшик и на этот раз выпила. А после выскочила за дверь, на ледяной ветер. Который показался ей лёгким морским бризом. Не став дожидаться, пока одежда заиндевеет, она вернулась в дом.

— Это согревающее зелье, — сообщила она. — От холода мы не умрём.

— А то я не догадался, — усмехнулся Рейнард.

— Тогда зачем дрова притащил? — скуксилась девушка.

— Для уюта, — пожал плечами Лис. — Надо проверить срок действия зелья. Так что сидим и ждём. Или не сидим…

Он многозначительно посмотрел на расстеленные плащи.

— Ну, ляг, поспи, — буркнула Даниэлла, скрестив руки под грудью. — Раз мы не готовимся умирать, то…

Закончить отповедь она не успела. Рейнард уже оказался рядом, взял её пальцами за подбородок, вынуждая поднять лицо, и поцеловал в приоткрытый рот. Она попыталась сжать губы, но мужчина не собирался отступать, второй рукой обхватив её за талию и прижав к себе. Через несколько секунд девушка сдалась, отвечая на поцелуй. И даже не стала возражать, когда он потянул вверх подол её платья. И когда подхватил на руки и понёс к ложу из меховых плащей.

Лис подкинул в угасающий камин ещё пару поленьев. Потом повернулся и погладил по спине заснувшую на мехах девушку. Она что-то невнятно пробормотала и натянула на плечи его камзол вместо одеяла.

Рейнард усмехнулся, глядя в огонь. Эффект зелья всё ещё не прошёл, так что укрывалась Даниэлла явно ради уюта, а не тепла. Ну, раз зелье действует так долго, то они точно не пропадут, даже со всего одной флягой. Впрочем, нужно поискать ещё посудину, а то и весь котелок с собой захватить. Тогда уж они точно не замёрзнут в пути. А выбираться из пещерных лабиринтов Лису не привыкать — лишь бы выход вообще был.

Как и говорил грифон, диктуя рецепт, они получили именно то, что искали. Искали конкретно в тот момент — спасение от холода. Только где же третий, нежданный, но желанный? Неужели скоро появится Керн и вытащит их?

Лис покачал головой. Нет, магистр наверняка давно ушёл через портал обратно в гостиницу в Вельге. Неужели часть слов грифона было просто пустой болтовнёй? В конце концов, что химера может знать о философском камне? Но ведь рецепт при этом сработал и оказался крайне своевременным.

Рейнард решил пока не забивать голову пустыми раздумьями. Сейчас важнее всего выбраться из-подо льда. Ну а потом — и вообще из Ледяных Земель. И вытащить Даниэллу, конечно. Алхимичка, в отличие от него, к таким приключениям не привыкла. Но, в крайнем случае, он потащит её на закорках.

А потом они смогут продолжить поиски способа вернуть главе кафедры алхимии человекоподобный вид. Пусть даже эти поиски займут всю жизнь — ну и прекрасно. Лис совсем не возражал против того, чтобы провести свою жизнь в совместных странствиях с Даниэллой. Более того, такое будущее казалось ему наилучшим. Ведь путешествовать с ним без значимой цели девушка вряд ли согласится. А он не был уверен, что усидит в стенах Академии или поместья.

Он снова взглянул на спящую девушку. Согласится ли она ждать его возвращения из регулярных экспедиций? Проводить пару месяцев с ней, в общем доме, а потом на следующую пару месяцев отправляться собирать редкие ингредиенты — вот такой вариант ему подходит. А уж какими бурными будут встречи после долгой разлуки… Но путешествовать вместе всё же было бы предпочтительнее. С другой стороны — место, куда можно вернуться, тоже рано или поздно становится необходимостью для каждого. Дом, где тебя ждут…

Главное, чтобы этот дом не превратился в тюрьму.

За своими размышлениями Лис не заметил, что Даниэлла проснулась.

— Выглядишь так, словно задачку по трансмутации решаешь в уме, — голос девушки со сна звучал чуть хрипловато.

Рейнард молча протянул руку и прижал Даниэллу к себе. К его удивлению, она не стала сопротивляться. Послушно прижалась и положила голову на грудь.

— В наших отношениях наметился прогресс? — не смог промолчать Лис.

— Не обольщайся. Так просто удобнее, — тут же фыркнула девушка. На какое-то время в комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь потрескиванием костра. Вопросы, что роились в мыслях каждого, будто решили взять паузу. И ни Рейнард, ни Даниэлла, не горели желанием эту паузу нарушать. Неизвестно, чем бы мог закончиться этот вечер, наполненный теплом и уютом. Но в один миг Даниэлла приподнялась и настороженно прищурила глаза.

— В чем дело? — сонно протянул Лис.

— Мы здесь не одни!

— Неужто Керн пожаловал? Или, может быть, снежные волки? — усмехнулся Лис.

— Заткнись!

— А я надеялся, что всё же прогресс, — устало вздохнул Рейнард. Даниэлла тут же смутилась.

— Помолчи пожалуйста. Несколько мгновений. Мне надо… твою же бабушку!

Ругательство сорвалось так внезапно, что Лис изумленно вскинул брови. А Даниэлла уже вскочила на ноги и кинулась к камину.

— Ай! Да чтоб тебя!

Лис приподнялся и в замешательстве наблюдал за внезапно взбесившейся девушкой. Голыми руками Даниэлла выхватила из очага тлеющую палку, кое-как потушила и принялась чертить на полу какие-то закорючки, даже не обратив внимание на сноп искр, чуть не подпаливший её волосы.

— Э-э-м… — Лис попытался подобрать слова, но тут расслышал глухое бормотание.

— Mutat terra vices…

— Даниэлла, что происходит? — наконец подобрал слова Рейнард.

Но Даниэлла то ли не расслышала, то ли просто проигнорировала вопрос. Не понимая, что произошло, Лис поднялся и наспех натянул штаны. Вид обнаженной девушки с палкой в руках, бегающей по полу, рисующей какие-то закорюки сажей и выкрикивающей странные слова немного обескураживал.

— Et decrescentia ripas… — между тем продолжала Даниэлла.

— Да замри ты на мгновение! Что стряслось?

— Flumina praetereunt!

Порыв ветра пронёсся по комнате с такой силой, что Даниэлла не устояла на ногах. Её откинуло назад, прямиком на Лиса. Тот от неожиданности завалился на пол и с чувством выругался.

— Да в чем дело?

— Мне нужна твоя сила! — девушка смешно забарахталась, пытаясь снова вскочить на ноги.

— Так надо было просто сказать, к чему весь этот цирк? Я тебе никогда вроде бы не отказывал!

— Лис! Прекрати! Мне нужна магия! Сейчас! Твоя!

Даниэлла перекатилась через Лиса и поднялась, вновь хватая обугленную палку.

Рейнард, ничего не понимая, уставился на обнажённую спину. Изо всех сил стараясь удерживать взгляд не ниже поясницы. И всё еще ровным счётом ничего не понимая.

Даниэлла снова принялась чертить символы, на этот раз прямо у меховой кромки. И только Лис собрался вновь попытать судьбу и выяснить, в чем причина такого странного поведения, как истошный вопль пронзил пространство.

— Вот же дрянь, — застонал Рейнард, зажимая ладонями уши. Ему показалось, что еще немного и барабанные перепонки лопнут.

— Магия, Лис! Сейчас!

Рейнард кое-как дотянулся до девушки и схватил её за руку, щедро делясь магической энергией. Символы на полу тут же налились огнем и ярко вспыхнули. Пламя взметнулось до потолка и тут же осело. А знаки на полу заалели на несколько ударов сердца и погасли, будто бы впитались в пол.

Вой на улице повторился. Но давление на уши будто бы уменьшилось. Или это Лис успел привыкнуть к инородному звуку? И что это был за звук?

— Что за дрянь? — потирая правое ухо поинтересовался Лис.

— Демон, — напряженно вглядываясь вперёд, ответила девушка.

— Де… кто? — не понял Лис.

— Демон. Вероятно, местный. Или тот, кто захватил эти земли. Сейчас узнаем, — не оборачиваясь ответила Даниэлла.

— А, ну ясно, — кивнул Лис. — В смысле, сейчас?

В ответ на его вопрос дверь слетела с петель. И новая волна визга вместе со снежной бурей влетела в их теплый, уютный домик.

— Чудище! — прохрипел Лис, отплевываясь от снега.

— Странно это слышать от охотника за частями всяких чудищ! — напряженно проговорила Даниэлла.

Уже какое-то время она с трудом удерживала монстра у входа, не давая ему прорваться внутрь комнаты. И на этот раз не могла не согласиться с Лисом. Демон действительно выглядел как та ещё образина. Огромный, льдисто-шипастый, окружённый стайкой снежных вихрей, он стоял в дверном проёме и молотил ледяными ручищами по стене. Там, куда попадали ледяные кулаки, тут же образовывался уже знакомый парочке матовый панцирь.

— Это он заморозил всё здесь, — прокричала девушка, стараясь перекричать вой монстра. Тот, словно соглашаясь с её словами, взревел ещё громче.

— Да что ж так выть, то, — Лис снова зажал уши руками.

— Я не смогу его долго удерживать. Он слишком силён, твоего магического резерва не хватит, чтобы одолеть его.

— О! Прекрасно! И тогда он прорвется внутрь. И сожрёт нас? Или сделает сосульками и будет долго рассасывать, как…

— Идиот, — не смогла сдержать усмешки Даниэлла, едва представив картину, нарисованную Лисом.

Монстр снова взревел, и волна силы качнула девушку назад. Лис тут же подскочил, вставая за спиной.

— Надеюсь, у тебя есть план, кудряшка! — он тоже чувствовал, что поток магической силы скоро иссякнет. И тогда им обоим явно придется не сладко.

Даниэлла не ответила. Раскинула руки в стороны и снова затараторила непонятные слова на странном языке. Лис поначалу пытался вслушиваться, но вскоре понял, какое это бесполезное занятие. Слушать демона и то было понятнее. В завываниях монстра слышалась хоть какая-то логика.

— У-у-ы-ы-ы, — порыв ветра из ледяного горла врывался в комнату.

— Пу-у-у-у, — вслед за ветром снежное крошево разлеталось во все стороны.

— Ти-и-и-и, — временное затишье перед следующим порывом.

— У-ы-ы-ы… пу-у-у-у… ти-и-и-и…

В какой-то момент Лис понял, что мысленно повторяет вслед за монстром.

— Кудряшка! Оно говорящее! — радостно вскричал Лис.

— Defendere fortiter au… Что? — Даниэлла прервала чтение формулы, и демон взревел с новой силой.

— Слушай! Внимательно! Слышишь? — Лис, покачнувшись, ткнул в сторону входа. — Уыпути, выпусти, слышишь? Он хочет, чтобы мы его выпустили!

Вместо того, чтобы последовать совету Лиса, Даниэлла вскрикнула:

— Лис! У тебя кровь! — девушка качнулась к Лису, и защитный контур тут же заискрил.

— Неважно. Потом. Он хочет нам что-то сказать, понимаешь? Не сожрет нас, по крайней мере, сразу. Ты можешь понять, что ему от нас нужно?

Из носа Лиса к подбородку стекала струйка крови. Даниэлла не выдержала и шагнула к Рейнарду, вытирая кровь с лица. Созданный впопыхах силовой барьер затрещал. Знаки на полу вспыхнули, и новый вой тут же заложил уши.

— Хватит! Ты не выдержишь! Брось!

Даниэлла попыталась разорвать магический канал, что создал Лис. Но вместо этого новая волна магии — в несколько раз мощнее и дольше предыдущей нахлынула на неё. А в следующий миг Лис рухнул на пол, словно его кто-то подбил под ноги.

— Рейнард! — девушка кинулась было к нему.

На посеревшем лице Лиса застыло такое довольное выражение:

— Держись, кудряшка! Я сейчас передохну и встану!

Глаза Рейнарда закатились, и он отключился.

Даниэллу обуяла такая злость, что она была готова голыми руками разорвать это льдистое чудище, что спутало все их планы. Вобрав всю силу, что отдал Лис, девушка зачерпнула согревающего зелья из котелка, стоящего рядом, и медленно развернулась. В глазах демона вспыхнул синий огонь. Точно такой же отразился в глазах Даниэллы.

— А теперь мы поговорим, — недобро протянула Даниэлла. Демон взревел и кинулся вперед, ломая сырые доски в полу. Девушка вскинула руку. Комнату озарила бледно-синяя вспышка. И глухой, утробный голос, усиленный магией, загремел в пространстве:

— Diffugere nives, flumina praetereunt, mutat terra vices, — огненный хлыст вырвался из ладони алхимички.

— Diffugere nives, flumina praetereunt, mutat terra vices — сломанные доски рванули вверх, окружив монстра дощатой стеной.

— Diffugere nives, flumina praetereunt, mutat terra vices, — демон забился в стороны, пытаясь разломать неожиданную преграду.

Но голос всё гремел и гремел в комнате, заглушая вой ветра и снежных вихрей.

Найди сильное место врага. Источник его энергии. Найди и создай противовес. Двигайся в эту сторону, и найдешь точку слабости. И когда отыщешь её — направь туда всю свою мощь. Всю ярость и боль. Лишь в этот миг демон признает тебя. Лишь тогда повинуется.

Слова мёртвого нынче графа всплывали в голове сами собой. Многочисленные уроки, часы, проведённые в катакомбах на тренировках, не прошли даром. Сейчас Даниэлла действовала больше на рефлексах. Перед ней был ледяной демон, повелитель холода и снега. Значит, противовесом мог быть только огонь. Согревающее зелье и собственная ярость стали прекрасным источником истинного пламени, из которого Даниэлла трансформировала цепь. Едва пылающие звенья коснулись монстра, тот взревел. Попытался вырваться, разорвать ручищами цепь. Но вместо этого символы на полу вспыхнули алым цветом, и такие же пылающие кандалы защелкнулись на руках.

— Га-ди-на, — проревел демон, и Даниэлла не сдержала усмешки, продолжая читать формулу.

Сейчас нельзя было останавливаться. Нельзя было поддаваться на уговоры и провокации. Лишь полностью сковав монстра, можно было добиться его полного подчинения. Даниэлла слишком хорошо усвоила этот урок в прошлом.

— За-ра-за, — демон предпринял очередную попытку вырваться, и ещё несколько огненных цепей тут же впились в снежно-ледяное тело.

— Сдаюсь, с-с-су… А-а-а, всё, сдаюсь! — снежный вихрь заполнил собой всё пространство и толкнул Даниэллу в грудь. Закусив до крови губу, девушка с трудом, но устояла, продолжая мысленно повторять формулу. Несмотря на то, что демон признал поражение и вслух заявил об этом.

— Сказал же, что сдаюсь, хватит! — уже более оформленным голосом раздалось откуда-то с порога.

Даниэлла опустила одну руку, протирая лицо от налипшего снега, и всмотрелась в монстра. Он принял человекоподобную форму, но краше от этого не стал. Даниэлла снова усмехнулась — все эти сказки про прекрасных демонов, пленяющих юных девиц… Оно, конечно, ментальное воздействие никто не отменял. Но Даниэлла не была предметом ментальной атаки, потому видела, так сказать, истинный облик существа. И от прекрасного он был очень и очень далёк.

— Сразу надо было говорить, а не выделываться! — девушка устало опустила и вторую руку.

Трижды произнесённого обещания было более чем достаточно.

— А я почем знал, что вы не убивать меня явились!

Возмущение демона было таким искренним, что Даниэлла не сдержала истерического смешка.

— Мы? Убивать? Серьёзно? Ты нас видел?

— Вот именно, что видел! Такое тут творили! В Ледяном Чертоге. В Сердце стужи! Да вы должны были околеть ещё на подходе. А вы… Ещё и на ледяном полу… А я…

В голосе демона было столько обвиняющего, что Даниэлла смутилась. Действительно, со стороны демона их поведение выглядело весьма интригующе, мягко говоря.

— Обычные маги здесь долго не протянут. Не говоря уже о…

— Всё, хватит! Я поняла, что мы были не правы, занимаясь, ну… тем, чем мы тут занимались. Больше не будем!

Демон прорычал что-то на своём языке, но Даниэлла не поняла, что. Ещё раз оглядев комнату, она кинулась к Лису. Тот лежал на полу, не подавая признаков жизни.

— Л-лис, — тихо позвала девушка, стараясь не думать о плохом.

— Ой, да спит он, спит. Выжала ты его, ведьма! — проскрипел демон за спиной.

— Я не ведьма! — отрезала Даниэлла.

— А кто? — удивился монстр. — Магичка, обнаженная, в круге призыва придёт, меня призовёт и с собой заберёт! Это Сердце мне сказало! Про-ро-че-ство!

Длинные человеческие слова тяжело давались существу из другого измерения.

— Ай, да нужен ты мне! — отмахнулась Даниэлла. И окончательно поняла, что ей сказал демон. — Твою ж бабушку!

Девушка кинулась к меховой лежанке и поспешно принялась одеваться. Стараясь не думать, как всё это время выглядела со стороны. С одной конкретной стороны одного конкретного соплелова.

— Да что он там не видел! — снова проскрипел демон. — Пока ты спала, он сто раз успел всё рассмотреть.

— Ты что, подглядывал? — прищурившись, прошипела девушка. — Подсматривал, снежный извращенец?

Демон задергался, почуяв угрозу.

— Да нужны вы мне больно!

— Ах вот как! Сейчас развоплощу тебя! Тогда посмотрим, как ты запоёшь!

— Да лучше уж развоплощение, чем жизнь здесь!

Последнюю фразу демон прокричал, и крик его отразился в звоне тысяч снежинок, взметнувшихся к потолку.

— Так, а чего ты тут сидишь всё это время? Земли у вагров отобрал и проклял, никому житья не даёшь?

Даниэлла, наконец, натянула платье и уставилась на пленённого демона.

— Я отобрал? Я? Да надо оно мне!

В его голосе было столько искренности, что Даниэлла почти поверила. Почти. Потому что верить демонам — последнее, что может себе позволить демонолог. Пусть и такой, как она — недоделанный.

Между тем, демон продолжал:

— Они призвали меня в надежде пробудить Сердце. Но Сердце не хотело отзываться. Не хотело говорить с ними. Когда я это передал, меня обманули. Оставили здесь, в круге призыва, так и не завершив сделку.

Даниэлла склонила голову, внимательно слушая историю, что, вероятно, началась тысячи лет назад.

— А кто-нибудь тебя пытался изгнать? Разрушить круг призыва? Вернуть тебя назад? Может, ты сам просил об этом?

— Ну… видишь ли… — замялся демон.

— Мне приказать? — Даниэлла вопросительно приподняла одну бровь, а огненные цепи красноречиво звякнули.

— Не надо. Сам.

Демон будто бы надулся. Но всё же продолжил рассказ.

— Давно тут никого нет. Слишком низкая температура. Не выдерживают. Не доходят до места. Был один вагр не так давно. Он не мог меня освободить. Но поклялся найти того, кто сможет. В обмен на спасение.

Предчувствие кольнуло Даниэллу. Нехорошее такое. Грозящее очередным разочарованием. Но не спросить она не могла.

— Один вагр, говоришь? А имя своё он тебе назвал?

— Конечно. Истинное имя. Черный Медведь.

— Мастер Даркус Черный Медведь, — протянула Даниэлла.

— Ай! Больно! — запищал демон.

Цепи на нём полыхнули алым, отзываясь на ярость, вскипевшую в груди хозяйки.

— А ведь Лис сразу говорил, что он козлина!

— Да больно же! — снова запищал демон.

— Прости. Это я от злости.

— Не доверяй, дева, ваграм! Переменчивы они, как снежная буря.

— Да уж, — усмехнулась алхимичка. И решительно шагнула к пленённому. — Назовёшь мне своё имя? У меня есть предложение, которое должно тебе понравиться!

— Э! Я не из этих! Я про другое! Я не такой! — демон шарахнулся в сторону и свалился на пол, скованный по рукам и ногам.

Даниэлла несколько мгновений недоумённо хлопала глазами, не понимая, что тот имел в виду. А потом громко расхохоталась, не в силах остановиться.

— Вот же извращенец! Один в один как Лис! Это я не о том!

Утирая слёзы, девушка щелчком пальцев натянула цепи, возвращая демона в исходное положение.

— Я предлагаю тебя освободить. А в обмен ты…

Снежный вихрь взмыл в воздух, вторя обрадованному демону.

Лис очнулся от холода. Хотя лежал он на меховом плаще, а второй, свёрнутый, заменял подушку, но дрова в камине почти прогорели. А действие зелья, очевидно, закончилось.

Даниэллы в доме не было, но через приоткрытую дверь ветер донёс её голос. Значит, жива. Рейнард быстро подскочил на ноги, чуть покачнулся, выругался, дождался, пока комната перестанет качаться под ногами. Уже медленнее шагнул вперёд и поспешил выпить новую порцию зелья, без которого выходить наружу было откровенным самоубийством.

Метель улеглась, а гигантский монстр куда-то исчез. Но, присмотревшись, Лис понял, что демон не исчез, а просто преобразился. Стал чуть выше человека, хотя всё такой же уродливый и сотканный изо льда, а не плоти. И именно с ним беседовала Даниэлла.

— Чудище разумно? — удивился Рейнард.

Судя по всему, провалялся он достаточное количество времени, чтобы девушка успела одеться, одолеть демона и заключить с ним сделку. На краткий миг Лис призадумался — в какой последовательность Даниэлла проделала все эти действия? Услужливая память тут же подбросила недавнюю картину. Точнее — целую галерею прекрасных картин. Лис кашлянул и сосредоточился на настоящем.

— Поразумней некоторых, — фыркнула обернувшаяся к нему алхимичка. — Мы обо всём договорились. Он создаст портал, через который ты вернёшься в Академию.

— Я вернусь? — переспросил Лис. — А ты?

— Я останусь, чтобы разрушить круг призыва, — сообщила девушка. — Не беспокойся, всё будет нормально.

Рейнард хмыкнул. Ага, нормально, как же. Так он и поверил.

— И что ты собираешься делать тут одна, в ледяной пещере? — поинтересовался он. — Как планируешь выбираться? Есть опыт исследования подземных тоннелей?

— Как-нибудь, — пожала плечами Даниэлла. — Вариантов нет. Ты же ничего не смыслишь в демонологии. Так что остаться должна я.

— В демонологии я не разбираюсь, — и не подумал спорить Лис. — Но вот в разрушении всяких магических штуковин… Этот круг ведь магический?

Рейнард скинул за снег прихваченный с собой плащ, уселся на него и принялся стаскивать левый сапог.

— Что ты делаешь? — удивилась девушка. — Запахом несвежих портянок ты круг призыва не разрушишь.

Не отвечая, Лис выковырял часть набойки с подошвы, открывая потайное отделение. Откуда извлёк невзрачный камешек.

— Кожа виверны блокирует магию, — поведал он. — Ну и антимагию, как оказалось, тоже. Просто брошу камешек в этот ваш круг, а дальше всё само как-нибудь. Так что остаюсь я. Ну, вернее, прыгну в портал сразу за тобой. Так ведь можно?

Он повернулся к демону. Тот медленно кивнул.

— Может сработать, — признало ледяное существо. — Но камень подействует и на портал. Не уничтожит. Одного камня мало. Но исказит. Непредсказуемым образом.

— А непредсказуемым — это каким? — уточнил Лис. — Я окажусь внутри скалы? На дне океана? В другом мире? В измерении демонов?

— Шанс есть. Но малый, — проскрежетал демон. — Место на поверхности этого мира куда вероятнее. Но это может быть очень далёкое место.

— Ерунда, — отмахнулся Рейнард. — Ноги у меня есть, так что дойду.

— Куда дойдёшь? — неуверенно помявшись, спросила Даниэлла.

— Разумеется, к тебе, кудряшка, — широко улыбнулся Лис. — Не переживай, я скоро вернусь. Постараюсь недолго и не сильно блуждать.

Даниэлла открыла рот, чтобы возразить, но демон, почуявший близкую свободу, не желал тратить время на пустые разговоры.

— Мне всё равно, кто из вас уничтожит круг, — проскрипел демон. — Но решайте быстрее. Иначе я убью его, — он указал на Лиса. — Этот камень мне не нравится. Я всё же предпочту демонолога.

— А я предпочту, чтобы ты, как нормальный демон, исполнил три наших желания, — парировал Рейнард.

— Не вы меня призывали. Не вам мне приказывать.

— А хотя бы одно? — не отстал Лис.

— Портал…

— Не-не, — Лис замахал руками. — Так не годится. Портал — это часть сделки. Мы освобождаем тебя, ты переносишь нас. А желание — это желание.

— Я вам ничего не должен. Я могу вас убить, — напомнил демон.

— А мы можем умереть, — пожал плечами Рейнард. — Тогда ты останешься тут ещё на пару тысяч лет. Один. Снежных баб лепить будешь. Или как ты тут развлекался…

— Я не из этих! — тут же взревел демон.

Лис бросил на Даниэллу вопросительный взгляд, но та лишь неопределённо махнула рукой. Впрочем, демон быстро сменил гнев на милость.

— Чего ты хочешь, человек? — ледяные брови сошлись в единую задумчивую полоску.

— Ответ, — воздев указательный палец, объявил Лис. — Как без философского камня обратить трансмутацию человека?

Демон расхохотался скрипучим смехом.

— Глупый смертный. Ты держишь ответ у себя в руке.

— Вообще-то, мог бы и сам философский камень в руки пожелать, — указала Даниэлла.

— Вот ещё, — вместо Лиса ответил демон. — Воплотить ме-та-физи-ческое философское понятие не под силу даже мне. За такую просьбу я бы вас просто убил, — на сложных словах демон всё еще запинался, но в целом говорить стал намного лучше. Значит, он достиг пика в своём человеческом обличие.

Даниэлла напряглась — времени для изгнания оставалось всё меньше. Еще немного, и демон снова обретёт истинную форму. А на то, чтобы скрутить его во второй раз, у них нет сил.

— Будь скромнее в запросах, кудряшка, — подмигнул Рейнард. — А то ты как те старые девы, которые всю юность мечтали, чтобы за ними прискакал на белом коне Император, да живёт он вечно.

— Ага, а вместо этого ко мне пешком припёрся собиратель всякой редкостной алхимической дряни, — проворчала девушка.

— И ещё раз припрусь, непременно, — кивнул Лис. — Даже не сомневайся. Надеюсь, не прогонишь?

— Только если не станешь опять сжигать мой дом.

— Надеюсь, на этот раз дом будет приличный, а не гоблинской постройки, — усмехнулся Рейнард. — А то я рассчитываю, что этот дом станет и моим. Если ты не против. Так что давай сразу два этажа, резную лестницу и нормального повара!

Лис на мгновение задумался и поправил сам себя:

— Нет, лучше повариху. Гоблиншу, так и быть. Чтобы всякие возле тебя не крутились, пока я буду искать путь с края света.

Даниэлла от такого напора замерла. Попробовала подобрать нужные слова. И не придумала ничего лучше честного:

— Я буду ждать. Постарайся не слишком задерживаться.

Лис заметил, как легкий румянец коснулся лица Даниэллы.

— Ты главное проследи, чтобы ректор не вздумал бегать голышом по двору, пока я не вернусь, — хмыкнул Лис. — Не хотел бы пропустить такое зрелище. Ещё и на продаже билетов планирую подзаработать.

— Если бы мы сразу сообразили, что антимагические камни способны обратить трансмутацию, — вздохнула Даниэлла. — Мы бы вообще тут не оказались.

— А я вот об этом совсем не жалею, — пожал плечами Лис, снова подмигнув и смерив девушку пристальным взглядом с головы до ног. — Не переживай, я вернусь. У меня хорошая мотивация.

— Вот не можешь ты без похабностей, — вспыхнула Даниэлла.

Рейнард рассмеялся. Вообще-то, он ничего такого не сказал. Это она сама всё додумала. И ход её мыслей Лису очень даже понравился.

Чтобы растопить лёд над кругом призыва, пришлось пожертвовать зельем тепла, вылив его на землю. Демон сразу же встал в центре круга и взмахнул руками, открывая портал.

— Вот, это я понимаю, правильный портал, — кивнул Лис, оглядывая крутящуюся в воздухе оранжевую воронку. — Не то, что у Керна.

— Портал для одного, — предупредил демон. — Не вздумайте прыгнуть в него вместе. Сначала брось камень в круг. Потом я открою второй портал.

— Рейнард Лис всегда держит слово! — даже слегка обиделся Лис.

Хотя мысль схватить Даниэллу в охапку и вместе провалиться в воронку у него всё же возникала.

— Ты уверен? — спросила Даниэлла, глядя в глаза Рейнарду. — Я могу остаться. В конце концов, бросить камешек на круг призыва могу и я. А потом в портал…

— А потом мне придётся обыскать половину мира, чтобы тебя найти и спасти? Так, что ли, кудряшка? — вскинул брови Лис. — Нет уж, такие подвиги не в моём вкусе.

— Думаешь, я не смогу сама вернуться в Академию⁈ — возмутилась девушка.

— Не уверен, — честно признался Рейнард. — В любом случае, у меня это получится быстрее и лучше. Опыта больше. А сидеть на месте и ждать тебя я точно не смогу.

— Ну да, — фыркнула Даниэлла. — А я должна буду сидеть, как дура, и ждать. Ты, поди, по пути соблазнишь какую-нибудь принцессу, а то и двух…

Лис собирался пошутить о том, что, может быть, даже трёх, но только если это будет необходимо для ускорения путешествия. Но передумал. Внутренний голос ехидно прошипел, что после такой шутки Даниэлла способна отправить его ко всем демонам, вместе с этим льдистым.

— Этого не будет, — серьёзно пообещал он. — И я правда постараюсь поторопиться.

— Ты, наверное, всем так говорил, — проворчала девушка.

— Меня никто нигде никогда не ждал, — пожал плечами Рейнард. — Хотя у меня есть поместье со слугами, оно не стало мне домом. А каждому бродяге нужно такое место, где его ждут. И куда он хочет вернуться. Для меня это место — рядом с тобой.

— Я сейчас прямо растаю от умиления, — проскрежетал демон. — Можете побыстрее?

— Я буду ждать, — пообещала Даниэлла, не обратив внимания на замечание.

Лис улыбнулся и на несколько мгновений прижал её к себе, запечатлев на губах лёгкий прощальный поцелуй. А потом втолкнул девушку в воронку, которая сразу же захлопнулась.

— Если ты соврал, то предупреди, я хоть подготовлюсь, — обернулся он к демону. — Тут всё начнёт рушиться? Или меня втянет в мир демонов вместе с тобой?

— Лгать — это ваша людская манера, — возразил демон. — Мы, магические существа, на это не способны. Ну, по большей части. Я открою портал, но он будет искажён. Тебя забросит неизвестно куда. Дальше сам.

— О, к этому мне не привыкать, — заверил Лис. — Тогда, как говаривал один мой знакомый: «Поехали!»

Не тратя больше времени на пустые размышления и сомнения, он бросил антимагический камень на круг призыва. Тихое шипение было едва различимо из-за поднявшегося ветра и вновь закруживших снежинок. Демон, как и обещал, сразу же взмахнул руками, создавая новый портал. На этот раз воронка была фиолетовой. Лис не стал дожидаться, пока камень поглотит магию круга и демон вернётся в свой мир. Да и зачем терять время, пусть даже секунды, ведь Даниэлла уже ждёт его возвращения.

— Ух, пусть это будет Гиберния, — пробормотал Лис, не слишком надеясь, что его желание сбудется.

И прыгнул в воронку. Портал за спиной мигнул напоследок фиолетовой вспышкой и схлопнулся. А сразу после еще одна вспышка, на этот раз льдисто-белая, залила округу светом, навсегда разбивая матовый ледяной панцирь. Но Лис уже этого не увидел.

Рейнард со стоном поднял веки и поморщился. Голова болела, как с жуткого похмелья. Ударился или это такой побочный эффект от перемещения, устроенного демоном? Он снял со лба мокрую тряпку — кажется, кто-то тут пытался привести его в чувство и в меру сил позаботиться.

В поле зрения возникло девичье личико, обрамлённое тёмными волосами. Заглянув в омут больших миндалевидных и чуть раскосых глаз цвета корицы, Лис привычно улыбнулся. Девушка тут же залопотала что-то на совершенно незнакомом ему языке. Лис опустил взгляд ниже, наткнувшись на ложбинку между полных грудей, прикрытых лёгким шёлком.

— Извини, красотка, — не переставая улыбаться, произнёс он. — Я бы с удовольствием задержался подольше и познакомился поближе. Выучил ваш язык и традиции. И продал вашему правителю парочку дешёвых зелий по цене всей его сокровищницы. Но, увы, спешу. Меня ждут в другом месте. Дома…

Отстранив девушку в сторону, Рейнард поднялся на ноги. Подобрал свою котомку, лютню и меч. Видимо, без сознания он провалялся не очень долго, раз вещи никто не унёс.

Девушка продолжала что-то непонятно лопотать, упав на колени и простирая руки в явной мольбе. Лис только снова улыбнулся и развёл руками. Если им тут нужен великий герой-спаситель, то это они не по адресу.

Рейнард окинул взглядом шатёр с расстеленными на полу коврами и раскиданными подушками. Что ж, сбежать отсюда будет куда проще, чем из-за каменных стен какого-нибудь замка. И погода здесь, очевидно, жаркая, судя по легко одетой девице. Что после Льдистых Земель вагров — вообще замечательно.

Полог шатра откинулся, и внутрь вошёл старик в балахоне с откинутым капюшоном. В руке он держал посох, вырезанный в форме змеи, в глазах которой блестела пара мелких рубинов. Старик что-то забормотал на том же непонятном языке злым и раздражённым тоном. В ответ на очередную улыбку и разведение руками, старик залопотал ещё агрессивнее. И поднял посох. Глаза змеи засияли.

— Ой, некогда мне с этим возиться, — скривился Рейнард. — Вот правда, тороплюсь я.

Шагнув вперёд, он с левой руки ударил старикану в нос. А правой одновременно вырвал у него из руки посох. Крутанув палку в руке, сломал её об колено. Чуть поразмыслив, всё же выковырял рубины и сунул себе в карман — пригодятся.

Старик сидел на ковре, вытаращив удивлённые глаза и с опаской трогая нос.

— Ну, извиняй, дед, — развёл руками Лис. — Но если ты не местный злой колдун, то меня зовут не Рейнард Лис. Хотя, судя по мощи твоей магии… Я, может, вообще постарше тебя буду. И ты это, завязывай махать посохом перед лицами незнакомцев. А то, как видишь, чревато бывает. Ладно, я пошёл.

Конечно, старик не понял ни слова, но Рейнарда это мало волновало. Он и впрямь торопился вернуться в Империю. В Академию. И к Даниэлле. Но уйти совсем молча? Нет, это не в его стиле. Впрочем, одной непонятной болтовни тут явно недостаточно…

Скорчив зверское выражение лица, Лис погрозил старику кулаком и выразительно провёл ладонью по горлу. А потом положил ладонь на рукоять меча. Вот, это точно должно дойти, несмотря на языковой барьер. Мол, если что — второй раз одним ударом в нос не отделаешься. Старик округлил глаза ещё сильнее и рьяно закивал. Вежливо кивнув в ответ, Рейнард откинул полог шатра и выскользнул наружу.

— Лишь о любви баллады не пел менестрель никогда —

Жизнь без любви прекрасна, коль странствий сияет звезда.

На сеновале с девицей приятно ночь провести,

Но утром опять дорога зовёт за собой идти.

На этих строках Лис улыбнулся и подмигнул служанке, которая как раз принесла на ближний к сцене стол кувшин пива и миску тушёной капусты с мясом.

— В котомке немного хлеба, во фляге — глоток вина,

Что нужно ещё для счастья, когда свобода дана?

Дорога, песня и лютня — подруги в долгом пути.

А женщин на свете много, что стоит красотку найти.

Священные узы брака — петля на горле певца,

Зачем жена менестрелю? — ведь нет дороге конца.

Дом — золочёная клетка, будь то лачуга, дворец,

Супруга — камень на шее. В том был уверен певец.

Он прижал струны ладонью, решив закончить своё выступление на этом. А то баллада долгая, а пиво скоро нагреется в такой жарище. Да и стоит пересочинить всю вторую часть, переделав тёмную колдунью на алхимичку. Хотя нет, проще новую песню написать.

Сейчас, спустя полгода странствий по Южному Континенту, Лис был уже категорически не согласен с лирическим героем баллады. Когда дороге нет конца, это всё же не очень хорошо. В конце концов, сам Рейнард редко непрерывно странствовал больше полугода, задерживаясь где-нибудь на месяц или два, а уж на зиму — это почти обязательно. Впрочем, для него ведь роль менестреля всегда была только дополнением, тогда как по основной специальности он добытчик редких и ценных алхимических ингредиентов. А заработанные деньги нужно ещё успевать где-то тратить, иначе какой в них смысл?

— Эй, менестрель, спой ещё, — потребовал какой-то забулдыга, перегаром от которого разило аж через два стола. — Про любовь! Серебром плачу!

— После, — отмахнулся Лис, вгрызаясь зубами в баранью лопатку.

— Не, ну ты слышь… — не отстал пьянчуга.

— Глаза протри, — резко огрызнулся Рейнард. — У меня помимо лютни ещё и меч есть.

Он поднял прислонённый к табурету клинок и грохнул ножнами по столешнице. После чего, уже в тишине, продолжил обед.

Подоспевшая служанка подлила пива в опустевшую кружку, хотя он бы с этим и самостоятельно прекрасно справился. Но судя по зазывной улыбке и глубокому вырезу на платье, девица желала услужить гостю не только за столом.

— А я бы не прочь, как в песне, — заверила она.

— Что? — уточнил Лис.

— Ну, на сеновале, — томно закатила глаза подавальщица. — Даже если ты уйдёшь утром.

— Знаешь, милочка, — усмехнулся Рейнард. — Иногда песня — это просто песня. А я хотел бы хорошенько выспаться, чтобы продолжить путь с рассветом. Я очень спешу. Меня ждут дома. Кувшин оставь! А лучше ещё один принеси.

Обидевшаяся девушка едва не ушла, прихватив пиво. Но увидев небрежно брошенную на стол серебряную монетку, мигом сменила гнев на милость.

— Слышь, менестрель, ну…

Лис вздохнул, обернувшись к подошедшему забулдыге, который будто забыл про лежащий на столе меч.

— Слышу, слышу, — подтвердил он, поднимаясь на ноги.

Подцепив ногой табурет, подбросил его в воздух, поймал за ножку и впечатал сидение пьянчуге в лицо.

— Я, конечно, люблю старую-добрую трактирную драку, — сообщил Лис приятелям рухнувшего на пол мужика. — Но сейчас я спешу. Поэтому бить буду сразу наповал. Чтоб до утра точно никто не встал и не помешал мне выспаться. А если кто совсем не встанет, то уж не обессудьте.

— Да ты чё… Да мы ничё… — забормотал чуть более трезвый, чем его товарищ, мужичок, оттаскивая бессознательное тело и опасливо косясь на меч. — Мы того, сейчас ещё кувшинчик тебе поставим.

— А я, когда выпью, ещё сыграю и спою, — пообещал Рейнард. — Только не про любовь. Про злого колдуна хотите?

Мужики одобрительно загалдели, а служанка томно вздохнула, искоса бросив на Лиса очередной взгляд.

Но он предпочёл сделать вид, будто этого не заметил.

Сидящий на троне широкоплечий мужчина в алой мантии, с лёгкой сединой на висках и очень сильно побледневшим лицом скосил глаза на прижатое к его горлу острие меча. Потом перевёл взгляд на человека, который держал клинок за рукоять.

— Ты кто такой? — прохрипел Великий Магистр, правитель крохотного королевства Эсканд, расположенного на побережье Южного Континента.

— Рейнард Лис, странствующий добытчик редких ингредиентов, — отрекомендовался держащий меч человек. — Но вообще-то сейчас не время разводить политесы, мужик. У меня к тебе дело.

— Это ты, — пробормотал правитель, косясь на клинок. — Ты тот, кто поднял против меня восстание.

— Ну, всё было бы проще, если бы ты хоть иногда устраивал приём просителей, — пожал плечами Лис. — Хотя вся эта твоя магократия мне в целом не по нутру. Маги не должны править людьми. Наше дело заниматься магией, а не политикой.

— Наше? Так ты и сам маг?

— Речь не обо мне, — отмахнулся Лис. — Мне нужен портал. И я спешу. Ты знаешь, где находится Империя? А Гиберния?

Наблюдая как деспотичный правитель крохотного королевства, в портах которого из-за чересчур жестоких законов даже перестали швартоваться торговые корабли, осторожно качает головой, Лис мрачнел всё сильнее.

— А что ты знаешь? Думай быстрее, я правда тороплюсь.

Правитель покосился на песочные часы, в которых пересыпались последние крошки.

— Ну, не настолько спешу, — уточнил Лис.

С момента, когда его выбросило демоническим порталом в шатре старого колдуна посреди пустыни, прошло уже восемь месяцев. А Рейнард всё ещё оставался на Южном Континенте, пусть и на самом его краю. И ещё вопрос, был ли это нужный берег. Да и с кораблями тут возникли сложности.

— Жемчужные острова, — пробормотал правитель. — Я бывал там. В юности.

— Далековато, — поморщился Лис. — Но лучше, чем ничего. Магичь портал.

— Мне нужно время, — прохрипел Великий Магистр. — А повстанцы уже во дворе. Ты же маг, ты должен понять. Смерды разрушат королевство. Они не смогут править…

— Значит, эти земли присоединяться к соседнему королевству, — пожал плечами Лис. — Это вообще не мои проблемы, понимаешь? Мне нужен портал. Через десять минут. Или я отрублю тебе голову, а потом сам сяду на трон. И отменю все налоги и торговые пошлины. А потом уплыву на первом же купеческом корабле. Но это будет дольше. И ещё хуже для народа, который, свергнув одного мага-тирана, просто посадит на его место другого.

— Я же хотел как лучше для людей! — почти взвыл Великий Магистр.

— Ну, не смог ты, не смог, — развёл руками Рейнард, убрав от его горла меч. — Бывает. Хоть портал смоги. Мне нужно вернуться к одной девушке.

— Девушке⁈ Ты разрушил моё королевство из-за девушки⁈

— А, королевство всё равно было так себе, — отмахнулся Лис. И, скорчив зверскую рожу, рявкнул: — Портал, быстро!

— Дорога в Империю закрыта, — развёл руками гибернийский крестьянин. — Там сидит сфинкс и загадывает загадки.

— О, как! — обрадовался Лис. — Отлично, вези до сфинкса. Плачу золотом. Или нет, рубином!

Он бросил деревенщине красный камушек, почти год назад выковырянный из посоха старого мага. И плюхнулся на сено в телеге, прикрыв глаза.

— О, нет! — заклекотал грифон, вздыбив шерсть и перья при виде приближающегося к нему широко улыбающегося человека. — Только не снова!

— Я придумал новые загадки! — радостно объявил Лис. — А ты?

Взмахнув крыльями, грифон взмыл в небеса и вскоре исчез из виду.

— М-да, не получилось, — пробормотал себе под нос Рейнард.

Добраться в Империю верхом на грифоне было бы куда быстрее. Но придётся довольствоваться телегой. Остававшийся в отдалении крестьянин, к счастью, не попытался сбежать. Да и дополнительную плату за продолжение поездки с того, от кого в панике удрал сторожащий дорогу монстр, не запросил.

— Ну, надо же, кто к нам пожаловал! — пробасил маркиз Вульпес, глядя на гостя с высоты своего трона.

— Отец, мне нужна лошадь. А лучше две, — спокойным тоном произнёс Рейнард.

Конечно, коня можно было купить или украсть. Но не настолько хорошего, как те, что содержатся в конюшнях маркиза. А времени потеряно и без того больше, чем следовало.

— И ради чего мой непутёвый сын решил вдруг вспомнить о семье?

— Я собираюсь жениться, — пояснил Лис.

— На моей лошади? Или на двух сразу? — расхохотался маркиз. — Вот не знал, что у тебя такие вкусы.

— Чувством юмора я точно уродился не в тебя, отец, — поморщился Рейнард.

— О, наоборот, — пробормотала сидящая по левую руку от маркиза на меньшем троне девушка.

Лис перевёл взгляд на неё и подмигнул своей юной мачехе, некогда бывшей его женой. Лицо девушки заалело, как помидор.

— Я дам тебе коней, сын, — посерьёзнел маркиз. — И отряд сопровождения. Но при одном условии!

— Отречься от титула и рода? — предположил Лис. — Да без проблем, я и так им не пользуюсь.

— Глупый мальчишка! — прогрохотал маркиз Вульпес. — Не неси чушь! Условие такое: ты хотя бы раз в два-три года будешь привозить ко мне внуков!

— Ну, если они будут… — замявшись и отводя взгляд от отца, пробормотал Лис. — И если их мать не станет возражать…

— Ой, вот только не надо мне рассказывать, что ты не сможешь на что-то уговорить женщину, — расхохотался маркиз. — А не то я дам тебе осла, и будешь уговаривать его мчаться со скоростью призового рысака. Слово!

— Ну, это не совсем обычная женщина, — при воспоминании о Даниэлле Лис мечтательно заулыбался.

— Не сомневаюсь в этом, — кивнул маркиз. — На обычной ты бы не захотел жениться. Так что скажешь?

— Даю слово, — твёрдо согласился Рейнард. — Сделаю всё, от меня зависящее, чтобы ты увидел внуков, отец.

— О, уж в этом я не сомневаюсь. И сделай всё возможное, чтобы их было побольше, — громогласно расхохотался маркиз.

А его супруга покраснела ещё сильнее. Лис снова ей подмигнул. Всё же чему-то за время краткого брака он её научил — хотя бы понимать пошлые шутки.

Рейнард спрыгнул с коня и накинул поводья на крючок коновязи. Отряд сопровождения, вместе с запасной лошадью, он оставил в ближайшей таверне. Где и выяснил, куда следует направиться. Судя по вывеске, изображающей рогатого человечка, будто намалёванного детской рукой или гоблинской лапой — прибыл он по адресу.

— Опять эта монада или как её там, — проворчал Лис. — Хм, интересно, на какой из пропущенных мной в Академии лекций объясняли, что это вообще за штука такая?

Поправив меч и лютню за плечами, он толкнул дверь и вошёл внутрь. Звякнул колокольчик, оповещая о новом посетителе. Лис машинально пригнулся, но, глянув вверх, обнаружил, что до высокого потолка не достанет даже кончиками пальцев в прыжке.

Одобрительно покачав головой, Рейнард подошёл к пустующему прилавку и постучал по нему кулаком, привлекая внимание. Впрочем, хозяйка же должна была и колокольчик услышать…

Только вот из подсобки выглянула вовсе не красотка-алхимичка, а мужская бородатая рожа.

— Чего надобно? — не слишком дружелюбно осведомился мужик, высовывая в торговый зал вслед за бородатой физиономией ещё и широченные плечи.

— Это лавка мастера Даниэллы? — холодно осведомился Лис.

Он в тысячный раз в жизни порадовался, что носит меч за плечом, по-походному, а не на поясе. Не то сейчас непременно схватился бы за рукоять.

— Ну, — подтвердил бородач. — Тебя за заказом прислали?

Рейнард едва не вытаращил глаза от удивления. Но потом глянул на свою одежду и осознал, в каком виде заявился. Его приняли за слугу! Запрокинув лицо к высокому потолку, он оглушительно расхохотался.

Всего-то чуть больше недели бешеной скачки через половину Империи. Но в сопровождении боевого отряда и с мчащимся впереди герольдом, во всю глотку орущим на всю округу: «Дорогу виконту Шуалу!» И вот он снова почувствовал себя аристократом, будто не было десятилетий странствий в качестве безвестного добытчика алхимических редкостей. И ожидал соответствующего обращения.

Впрочем, изначально он ожидал увидеть за прилавком Даниэллу.

И зря он не принял предложение трактирщика отдохнуть и принять ванну с дороги. Ещё и переодеться следовало. За эту неделю он дважды попал под проливной дождь и однажды свалился в речку, когда хлипкий мостик не выдержал веса призового жеребца из конюшен маркиза Вульпеса и развалился прямо под копытами — вот и всё мытьё. Про наряд и говорить нечего.

Спасибо, что грязного оборванца, которым Лис сейчас выглядел, посчитали хотя бы чьим-то слугой, а не просто попрошайкой. Впрочем, торчащая из-за плеча рукоять меча очень прозрачно намекала, что с его обладателем стоит быть хоть немного вежливым.

— Да, — кивнул Рейнард, перестав смеяться. — За особым заказом. Передай хозяйке, что я пришёл за тем, что родится из мужской доблести, смешанной с женской хитростью, политое потом и кровью, после томления в жаркой темноте. Озарённое искрой истинной магии, плоть от плоти земли, соль её.

— Э-э… Я не запомнил, — промямлил бородач.

— Неважно, Гийом. Ты на сегодня свободен, — прозвучал властный женский голос.

Лис повернулся к лестнице на второй этаж, на ступенях которой застыла женщина. Что-то в ней изменилось за этот год, хотя лицо точно осталось прежним, на сей раз без всяких колдовских мороков. Но осанка, манера держаться… Что ж, у провинциальной алхимички было куда больше времени на то, чтобы снова почувствовать себя графиней Хартфорд, чем у него, чтобы ощутить себя виконтом Шуал.

— Ты ведь понятия не имеешь, что получилось по этому рецепту, — глядя на него, холодно обронила женщина.

— Полагаю, ты говоришь не о том уникальном зелье, которое спасло нам жизни в ледяных пещерах, — пробормотал Рейнард. — Я просто использовал загадку грифона как пароль. Вдруг ты уже не захотела бы меня видеть…

— Ты задержался, — указала Даниэлла. Или всё же графиня Хартфорд?

— Спешил, как мог, — пожал плечами Лис. — Если кто-то сумеет меньше, чем за год, добраться сюда из пустыни Южного Континента, то… Ну, даже не знаю, чем одарить такого человека. Возможно, стоит посадить его на императорский трон. Некоторый опыт государственных переворотов у меня за этот год появился. Впрочем, как раз из-за наступивших смутных времён путешествовать по Южному Континенту теперь стало ещё сложнее…

— Что ты там натворил? — охнула Даниэлла, шагнув вниз по ступеням.

— Да, пустяки, — отмахнулся Рейнард. — Парочка восстаний, несколько убитых тиранов… Дело житейское. Труднее всего мне оказалось на последнем этапе пути. Пришлось попросить помощи у отца…

Девушка рассмеялась, в несколько шагов оказавшись рядом с Лисом.

— Ты как обычно в своём репертуаре, — пробормотала она, уткнувшись ему в плечо.

Смех быстро перешёл во всхлипывания. Рейнард прижал её к себе, поглаживая по волосам и спине. Едва ли не в первый раз в жизни он не знал, что делать и как себя вести. И кем себя чувствовать. Бродягой и собирателем редких алхимических ингредиентов по прозвищу Лис, как при первой встрече? Виконтом Шуалом, встретившим графиню Хартфорд? Ну да, прикид и запашок прямо соответствующие…

— Э-э, так я пойду? — вмешался в его раздумья бас Гийома.

— А он вообще кто? — с подозрением в голосе осведомился Лис, чуть отстранив от себя девушку.

И тут же его лицо обожгла пощёчина.

— Ты за кого меня принимаешь⁈ — возмутилась Даниэлла. — Он просто наёмный работник. Продавец и охранник. А ты… И не говори, будто ничего не имел в виду!

— Ты обещала взять на работу гоблиншу! — напомнил Лис, потирая щёку.

— Взять поварихой! Обещала и взяла! С ней я тебя чуть позже познакомлю. А Гийом здесь за охрану отвечает. Ты когда-нибудь задумывался о том, как непросто в наши времена женщине вести дела?

Лис пожал плечами, всё еще потирая щёку — про себя он отметил, что рука у Даниэллы тяжёлая. И не стал ничего отрицать, ведь девушка поняла его намёк совершенно верно. Но реакции в виде пощёчины он только порадовался.

— Значит, ты всё-таки ждала меня, — удовлетворённо кивнул он.

— Да… И даже уговорила ректора временно отложить пробежку по двору во имя тебя. Всеми силами заверила, что ты вот-вот буквально скоро воротишься. А тебя не было год! Год, Лис! Только ты мог задержаться на целый год!

Впрочем, в голосе Даниэллы обида если и была, то скорее демонстративная. Спустя несколько мгновений она выдохнула и уже в своей обычной манере продолжила:

— Но всё же ты мог бы задержаться ещё на пару часов и помыться, — усмехнулась Даниэлла, сморщив носик. — Но что уж теперь. Пошли, я должна тебя кое с кем познакомить. Гийом, запри дверь!

Поднимаясь по лестнице вслед за девушкой, Рейнард услышал детский плач. Он машинально обернулся, но бородач уже исчез из виду. Впрочем, Лис был склонен поверить Даниэлле на слово. Пусть этот мордоворот — просто наёмник. Это ещё не значит, что в её жизни не было другого мужчины.

Плач повторился с новой силой. И на этот раз звучал гораздо ближе. Последняя надежда Лиса, что это с улицы, рухнула, как карточный домик. В голове пронеслась робкая мысль — может, это дети поварихи-гоблинши?

— Если сомневаешься, что это твои дети, то уходи, — будто прочитав его мысли, Даниэлла замерла на верхней ступеньке. — Или потом я спущу тебя с лестницы.

Лис замер, так и не донеся ногу до следующей ступеньки. На краткий миг ему показалось, что мир перевернулся дважды — сначала с ног на голову, а потом обратно.

— Мужская доблесть, смешанная с женской хитростью, политые потом и кровью в жаркой темноте, — медленно пробормотал Лис. — А я ведь сразу именно о такой трактовке и подумал… Хотя погоди, крови ведь не было.

— О, а детей потом аист принёс, по-твоему? — обернулась к нему Даниэлла. — Уверяю, при их рождении кровь была.

— Погоди, дети, во множественном числе? — осознал сказанное Рейнард. И окружающий мир снова перевернулся. — Сколько их? Неужели трое?

— Вообще-то, двое, — нахмурилась Даниэлла. — Близнецы. Мальчик и девочка. А что?

— Третий не будет лишним, внезапный, но желанный, — процитировал Лис. — Третий… Или это я лишний в этом списке?

Про вторую половину загадки грифона вопросов у него не возникло. «Солью земли», конечно, чаще образно именуют крестьян-земледельцев, но можно трактовать и как обозначение человека в целом. А с искрой истинной магии ещё более очевидно — дети наверняка унаследовали магический дар от обоих родителей.

— Это уж от тебя будет зависеть, — поджав губы, заверила Даниэлла. — Надеюсь, что нет. А если что, завести третьего никогда не поздно. Хотя, конечно, лучше попозже. Лет на десять.

— Намёк понял, — медленно кивнул Лис. — Но всё же пойдём, я сначала взгляну на уже рождённых своих детей. А потом займёмся деланием третьего.

Что делать с новорождёнными младенцами, Рейнард не представлял в принципе. Эти лежащие в колыбелях и кричащие комочки, требующие поесть и сменить им пелёнку… Вот когда немного подрастут, начнут ходить и говорить — это другое дело. Их можно будет научить всему, что он знает и умеет. Не магии, конечно, за этим пусть поступают в Академию. А вот жульничать в картах, подменять кости и уговаривать страдающих насморком мантикор высморкаться в платочек — в этом им не найти лучшего учителя, чем их отец.

Он с лёгкой опаской взглянул на оставшиеся за спиной ступеньки. За такие уроки Даниэлла и впрямь может спустить его с лестницы. Впрочем, её ставить в известность не обязательно. А эти навыки в жизни детишкам определённо могут пригодиться. Особенно если они не захотят жить как аристократы.

— Кстати, ты же выйдешь за меня замуж? — вспомнил о важной детали Лис.

— О да, очень романтично, — закатила глаза Даниэлла.

— Э-э… да… — стушевался Рейнард. — Ладно, переспрошу потом.

— Переспроси, — согласилась девушка. — И в кольце должно быть минимум двенадцать бриллиантов, по одному за каждый месяц твоего отсутствия. Но, думаю, я всё же соглашусь. А теперь заходи уже, знакомься со своими детьми.

Она открыла перед ним дверь. Резко выдохнув, Лис шагнул внутрь. Даже входя в логова мантикор или пернатых драконов, он так не боялся. Хотя здесь-то его никто не укусит, у трёхмесячных младенцев вряд ли вообще зубы могли вырасти.

Он остановился между колыбельками, которые качали две няньки. Вгляделся попеременно в лица детишек, но не заметил между ними разницы. Мальчик и девочка, значит? Пока они казались совершенно одинаковыми.

— Привет, малыши, — прошептал он. — Это папа. Я теперь всегда буду с вами.

— Вот уж не думаю, что выдержу твоё присутствие рядом двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, — тихонько, чтобы не разбудить детей, фыркнула Даниэлла. — Да и ты через полгода на стену полезешь. Дом — это не тюрьма. Отправляйся собирать когти единорогов и сопли мантикор, когда захочется. Только потом возвращайся к нам, домой.

— Ну, я уж точно не уеду, пока мы не заделаем третьего, — шепнул Лис, выпроваживая её в коридор. — Всё же пророчество грифона…

— Не пророчество, а загадка, — пискнула Даниэлла, когда Рейнард сграбастал её в охапку и закинул на плечо. — Прекрати, что ты делаешь?

— А где тут твоя спальня? — вместо ответа поинтересовался он.

— Отпусти! — возмутилась девушка. — Да не туда, третья дверь направо! Я пока не готова к третьему! Ничего не получится! И вообще, прими ванну!

— Ничего, третий должен быть внезапным, — усмехнулся Лис. — Даже если это займёт год… А ванну примем вместе.

— Насчёт года тебя никто за язык не тянул, — перестав дёргаться, указала Даниэлла.

Лис кивнул, хотя она не могла этого увидеть. Недавних странствий ему хватило надолго, пока можно и остепениться, возможно, даже на несколько лет. А потом… Пожалуй, хватит и пары месяцев путешествий в год. Ведь из дома, где тебя ждут и тебе рады, даже уходить не очень-то хочется.

— Эта удивительная история случилась тогда, когда двое встретились, не подозревая, кем станут в дальнейшем. И была в ней и боль, и исцеление, и звёзды, взрывающиеся над головой, и сырые пещеры в недрах земли-матери. И новая жизнь успела родиться, пока я рассказывал этот сказ. И воины начинались, и не заканчивались. Но жизнь шла вперёд и продолжалась. И торжествовала радость! И солнца всходили над горизонтом, и день начинался опять!

— Ну-у-у, это понятно! Это история про маму и папу же, это мы знаем!

— Да! Точно знаем! Давай другую загадку!

— Нет, Ян! Давай мы загадаем ему свои загадки! Я вчера новую придумала!

— Алисья, я первый! Я тоже придумал!

— Почему это ты первый?

— Потому что я старше! И я наследник!

— А я наследница!

— Я наследую дедушкин титул! Я стану маркизом! И буду сидеть на троне, — он ткнул указательным пальцем в сторону поместья.

— А я буду владеть маминой лавкой! Всеми лавками мастера Даниэллы! — девочка взмахнула руками, будто пытаясь охватить ими всю Империю.

Старый грифон лежал у края лужайки, под большим раскидистым платаном, и с умилением наблюдал за спором двух пятилетних близнецов. Мальчик и девочка, результат его хитроумной и тонкой игры, будущие наследники тех, кого давно уже знали как Лисье семейство. Сейчас парочка перебрасывала друг другу маленькие чёрные камешки, занимаясь своим самым любимым делом — выяснением, кто из них станет более великим, когда вырастет.

Грифон лежал и посмеивался, краем уха слушая детскую болтовню. Он точно знал, что каждый обретёт ровно то, в чём нуждается. Ибо это вечный закон мироздания.

— Ла-а-адно, ты первый загадываешь загадку, а я первая загадываю желание!

Маленький Ян согласился, не распознав подвоха. Грифон заклекотал, скрывая приступ веселья. Всё-таки из маленькой Алисии получился идеальный образец женской хитрости.

— Не смейся! Я загадываю!

Грифон щелкнул клювом:

— Я весь само внимание, мой юный лорд!

— Один глаз, один рог, но не единорог!

Клёкот смеющегося грифона наполнил округу вместе с возмущенным криком девчушки.

— Это папина загадка! Ты украл её!

— Нет!

— Да!

— Нет!

Грифон прищурился и положил голову на вытянутые лапы. Обеденное солнце пригревало клюв, а щебет человеческих детёнышей успокаивал уставшую за годы верной службы химерскую душу. Он знал, что через полчаса Алисия выдаст ему новую загадку. Которую выдумала сама ночью. И он непременно, как уже было когда-то с её отцом, сделает вид, что не знает ответа. Чтобы когда-нибудь, когда настанет час, исполнить и её желание.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.