Клея молчит какое-то время, осмысливая мои очень удивившие ее слова.

— Упавшую власть? — переспрашивает недоверчиво. — Кто же ее так просто бросит? Не случается такого никогда?

— Да, ее самую. На самом деле власть на твоей родине совсем не централизована и поэтому не слишком устойчива. Нет правильной структуры единоначалия для настоящего созревшего государства, которое хочет устоять перед напором степной орды. Вполне может так получиться, что именно вторжение степняков сделает Сатум правильным королевством. Держится только на беспощадной лютости дворян и полной безнаказанности их верных помощников — местных бандитов. Убери такую подпорку — и никакой власти не останется. Нет для подобного никаких институтов в наличии, крестьянских советов или городских собраний.

— Да, все так и есть. Правда, в самом Сатуме, в столице, есть что-то вроде высшего дворянского собрания, где собираются лучшие люди страны и хоть каким-то образом решают возникающие проблемы, — вспоминает Клея.

Вот, как я и думал, Клея до сих пор помнит и когда-то собирала подобные отрывочные сведения о своем ужасном мире. Все ей было очень интересно, ведь пыталась своим живым умом постоянно понять, почему окружающие люди так кошмарно живу. То есть и сами не живут по-человечески, и другим не дают невероятно остервенело, как те же бандиты.

— Без подобного органа там бы вообще никакой вменяемой власти не имелось. Но совсем одно дело — разбираться с дворянскими заморочками между собой, выяснять, кто — прав, кто — виноват. И совсем другое — создавать общую армию, назначать, то есть согласовывать со всеми родами ее командующего. Очень непростое дело, я тебе скажу, между невероятно кичащимися своими предками и знатностью родов дворянами! Тем более их столько, что может половина года пройти прежде, чем они хоть как-то договорятся. И еще — необходимо хоть немного доверять друг другу, что у местной элиты вообще не получается никак. Здесь на самом деле — наше основное преимущество, как захватчиков, получается. Ведь своих же соседей сатумские дворяне недолюбливают пока заметно больше, чем каких-то вторгнувшихся где-то очень далеко степняков. Пока они не подойдут совсем близко к их землям, никто и не подумает лишнего шевелиться. Снимать свои дружины и перебрасывать куда-то навстречу захватчикам — значит, подставить свои же владения под неминуемый удар соседей! Так что требуются очень серьезные гарантии всем дворянам, что никто под шумок не попробует захватить чужие земли. Только дать их просто некому, нет единой власти.

— И где наше место на освободившихся территориях? Я допускаю, что орда сможет захватить какую-то часть Сатума около гор. Только она же пройдет, пограбит крестьян и девок понасилует, а дальше пойдет? Ведь замки дворян и хорошо укрепленные города ей все равно не по зубам. Она Астор не могла бы взять, а там укрепления посолиднее будут! — Клея решительно вступает в дискуссию.

Видно, что тема освобождения родной земли от ужасной власти кошмарного симбиоза дворян и бандитов ей самой очень близка. Когда она уже пожила в Асторе, познакомилась с местной, невероятно справедливой, если по сравнению с ее родиной, жизнью вполне наглядно. Пусть довольно быстро отделилась от простого народа, оказавшись в огромном доме своего мужа. Пусть здешняя власть именно с того момента начала непостижимо быстро гнить с самой своей головы, но основные принципы более-менее народного государства все еще присутствуют в Асторе. По-прежнему все относительно равны перед законом, если данный вопрос не касается самих Капитанов, их родственников и еще ратушной, самой высокопоставленной бюрократии. Тот же преуспевающий купец или богатый ремесленник пока изначально ничем не превосходят простых работников в глазах того же суда по отношению к их словам.

— А как ты сама относишься к подобной идее? Без тех же степняков в наличии я бы вообще не задумывался о том, что можно сделать на твоей бывшей родине. Чтобы хоть как-то там исправить жизнь. Если бы не пришлось уже мне самому их завоевательную энергию перенаправлять куда-то дальше. Жил бы и работал себе в Асторе, Совет Капитанов меня, конечно, не совсем устраивает. Очень уж много там просто молодых парней оказалось, да еще абсолютно без малейших заслуг перед городом.

Клея тяжело вздыхает, то ли поддерживая меня в словах, то ли ей тяжело долго сидеть в одной позе.

— Но теперь и с ним у меня все хорошо получается, в основном, благодаря твоему влиянию. Построил бы новые печи и кузницы, новые мастерские и производства, Астор производил бы кучу новых изделий, здесь еще никем не виданных. И тогда уже таким мирным способом, через ту же торговлю постепенно завоевал все окрестные земли для Астора? Только степь теперь пробудилась, никуда от подобного факта уже не деться. Им нужно куда-то идти дальше, чтобы там гибнуть, но караваны с трофеями и красивых наложниц отправлять к себе на родину.

— Думаешь, надолго хватит этой, как ты говоришь, завоевательной энергии, у степи? — интересуется Клея.

— Думаю, что да. Беда помогла им жить сытнее, степняки сразу же расплодились безмерно, у них другого выбора теперь нет — только идти и воевать хоть с кем-то. С Астором или кем-то другим. Дальше в пустыни они не пойдут, там мало людей и брать у них почти нечего, в Сатум могут только через нас попасть. Но только с нашей, самой деятельной помощью. Поэтому я так хлопочу по дороге, выбиваю у города снабжение для ее строителей, отбиваюсь в Совете от наивных дурачков, желающих ничего такого не делать. Пусть сейчас уходит примерно одна двадцать четвертая часть городских доходов на все такое, — говорю я в понятной Клей восьмеричной системе про четыре процента городских расходов на работу с дорогой.

— А так настоящее вторжение, к которому степняки стали еще лучше готовы, заберет сразу абсолютно все доходы на войну. Астор через год сидения в осаде вымрет наполовину, окажется просто разорен. Ведь потом все равно потребуется платить тяжелую дань, — объясняю я еще раз Клее, почему так необходимо предпринять все усилия, чтобы отправить орду воевать в Сатум.

— Я, конечно, пока могу съездить уже к ним самим, чтобы проехаться вдоль гряды гор, отделяющих их от Сатума. Вдруг там есть место, где можно пробить еще быстрее дорогу к соседям. Она пойдет не по нашей земле, нам сразу станет легче жить. Но две серьезные проблемы сильно ограничивают мои возможности — само время подобной поездки, ведь нужно экспедицию на несколько месяцев запускать. Которых у меня сейчас даже близко нет. И вторая причина, мне там просто негде взять столько энергии, чтобы постоянно плавить скалы. А здесь я могу получить ее совсем рядом, всего два дня езды от Астора, — приоткрываю я Клее свои возможности, что где-то рядом у меня есть место, похожее на ту же Башню на Севере. — И совсем рядом с новой дорогой.

— И мне очень нужно знать, какие у тебя есть мысли по сложившейся ситуации. Если через пару лет мы все-таки пробьем дороги, орда устремится в Сатум.

Теперь жду ее ответа на мой последний вопрос.

— Знаешь, Ольг, мне почему-то кажется, что моя жизнь в качестве часто рожающей жены Крома необратимо подошла к концу, — немного подумав, отвечает на полном серьезе Клея. — Не скажу, что мне в ней все нравилось, наверно, случился такой период, когда я просто хотела стать матерью большой семьи при очень сильно любящем меня муже. Все у меня хорошо получилось, дети умненькие и здоровые растут. Но мне еще двадцать шесть лет, скоро двадцать семь, я уже давно задумываюсь вообще о смысле своей жизни. Последние пару лет точно, а больше всего после того, как ты инициировал меня. С магией в руках я могу поменять свою жизнь спокойно и незаметно, иначе только внезапный побег мог бы дать мне необходимую свободу. После твоих слов сейчас я вдруг поняла, что данный период только жены и матери в моей жизни заканчивается.

Быстро все же подобное Клея поняла как-то слишком. Наверно, уже давно морально созрела идти дальше и расти над собой. Что большая семья — не все то, что ей необходимо в жизни, когда родина стонет под отвратительной властью.

— Кром будет сильно против! — коротко возражаю я.

— Да, он такой несгибаемый мужчина. Но ему все равно придется дать мне свободу. Речь идет о всей моей несчастной, рабской стране, за которую мне и больно, и стыдно сейчас. Раньше я думала, что так ужасно люди живут везде, но теперь увидела все своими глазами. Я уверена, что за два года добьюсь своего, — лицо у Клеи понемногу становится такое восторженное, она уже явно примеряет роль спасительницы своего несчастного народа.

«Который, даже может быть, на самом деле здорово так счастлив, когда от него ничего не зависит вообще, — улыбаюсь я внутри себя. — Для подобных настроений в обществе должны определенные перемены случиться. А какие перемены могут быть у невероятно забитого сатумского крестьянства? У астрийского я их никаких не заметил. Только начинать я все же планирую не именно с крестьян, а с гораздо более свободолюбивой части народа, живущего около Сиреневых гор. Которые и лесорубы, и разбойники одновременно», — понимаю я, но ничего не говорю Клее.

Чем более она будет уверена в правильности своего предназначения, тем убедительнее будут звучать ее слова, тем лучше они станут проникать в души слушающих ее людей.

— Наверно, у нас будет побольше времени, года два с половиной, даже три, но дальше сдерживать степняков я не смогу. И так им нужно показывать быстро строящуюся дорогу, чтобы они соглашались хоть как-то терпеть. Придется еще откупаться от них опять нашими же промышленными изделиями, еще поэтому я запускаю побыстрее производство за городом. Только все дело в том, Клея, что тебе придется еще раньше начинать уходить из Астора и совершить со мной несколько путешествий. Куда-то на пару осьмиц, куда-то на пару месяцев, то есть оставлять свою семью довольно надолго! — заранее предупреждаю я ее. — Чтобы стать настоящей магиней и добраться хотя бы до четвертой ступени.

— Почему именно четвертой? — не понимает Клея, ничего не знающая о здешних магических уровнях и рангах. — Это же очень высокая ступень?

— Именно с данного уровня появляется возможность очень надежно себя защитить от покушений и заказного убийства. Поэтому добраться до четвертого уровня будущей спасительнице Сатума очень желательно. Есть и другие возможности себя защитить. Но они не такие простые, надежные и не слишком быстрые, — объясняю я Клее.

— Я решу вопрос с Кромом, а моя семья и без меня сможет нормально жить. Уж нянек и гувернанток Кром может нанять целую армию. Не знаю, куда нам столько денег, которые остались еще после его отца и каждый месяц попадают в Кассу? Нам с ним и нашим детям не потратить их за всю свою жизнь. Тем более лучше их отдать на дело освобождения моей родины от ужасного гнета! — лицо Клеи становится все убежденнее в своем высоком предназначении и полной правоте.

«Ну, про семейный капитал Кромов я вообще не задумывался сам. Но даже его маленькая часть очень облегчит начало избирательной компании для Клеи! — отчетливо понимаю я ее большие финансовые возможности. — И здесь набор наемников, и там набор добровольцев!»

Придется раскрыть еще кое-какие тайны моей верной соратнице, потому что скрывать свои возможности нет никакого смысла. Пусть знает, на что способна моя магия и что нам может дать ускоренный технический прогресс. И тот путь технологического развития, которым мы должны пройти обязательно.

— Отвечу тогда на твой вопрос, как ордынцы смогут захватить замки и крепости Сатума. С укреплениями я сам помогу разобраться степнякам. Своей магией или теми же пушками. Которые через год-полтора начнет отливать мой компаньон Водер по моему заказу, — объясняю я Клее.

— Пушками? Что это такое?

Приходится потратить несколько минут, рассказывая про подобное оружие и принципы его использования.

— Ты хочешь передать степнякам настолько страшное оружие? — удивляется Клея. — Чтобы они потом обратили его против тебя и Астора?

— Нет, конечно, только мои люди станут из него стрелять и вообще обслуживать орудия. Без пороха и ядер, всего такого правильно произведенного, пушки ничем не опасны. Просто сам я не смогу объехать все укрепления и замки до единого, все города и крепости. Поэтому придется орудийные команды прикреплять к разным ордам.

Теперь требуется Клее хоть немного рассказать про мои невероятные возможности в деле разрушения укреплений.

— Зато могу за всего одну требинку полностью разрушить ворота или даже крепостную стену в любом месте. Без всякого риска для себя, поэтому первые укрепления мы станем брать именно таким образом, чтобы создать себе максимально защищенный плацдарм из нескольких замков на той стороне гор. Чтобы они защищали дорогу из Астора, нашу главную транспортную артерию, от которой мы очень зависим.

— Ты способен на такое? — поражается Клея.

— Да, притом способен сразу на десяток крепостей и замков по очереди. Даже без отдыха, но солидное время уйдет на дорогу от одного укрепления к другому.

— Тогда еще вопрос, сколько степняков смогут перейти горы со своими лошадьми и спуститься в Сатум? — Клея уже высчитывает различные варианты вторжения.

Как необыкновенно умная женщина — она сможет мне очень хорошо помочь на самом деле.

Просто никого из сатумцев, даже близко к ней подходящих по своему уму и еще умению разговаривать с людьми, я не знаю. Про ее брата Гинса можно вообще не вспоминать, не его такое дело даже близко — управлять массами народа.

— Не так много на самом деле, не многие осьмицы тысяч ордынцев. Примерно поначалу всего около полутора осьмиц тысяч воинов, пожимаю я плечами. — Такого количества достаточно для захвата Черноземья с его ста двадцатью тысячами населения. Но для Сатума с его миллионом двести уже и большой территорией, наверно, точно не хватит.

— И что дальше тогда? — не понимает моя собеседница.

Мы сидим с ней в большой гостиной на одном диване, приблизив головы друг к другу и негромко переговариваемся, как явные заговорщики. Вот что подумал я сейчас про нас с ней.

— Если мои земляки отобьются от степняков и сами попробуют перейти на нашу сторону гор? — Клея вполне понимает опасность, грозящую Черноземью в случае быстрой победы сатумских дворян над ордой.

— Отбиться — вряд ли, чтобы сатумские дворяне собрали столько сил в одном месте, для подобного они должны довольно долгое время терпеть поражения. Отступать и отступать, чтобы, наконец, правильно понять — на кону стоит выживание их семей и всей власти сто пятидесяти основных семейств. Только тогда они способны собрать многотысячную армию, которая может вынести обстрел степняков издалека и добраться до тех в кровавой схватке. Но к тому времени четверть, треть или даже половина Сатума окажутся под нашим управлением. И в таком решающем сражении те же пушки помогут орде снести почти всю дворянскую конницу с нескольких залпов. Потом останется только добить выживших и догнать бегущих.

— А если все-таки? — не унимается Клея. — Дворяне обойдут твои замки и кинутся к дороге?

— На каждом из перевалов будет построена почти неприступная со стороны Сатума небольшая крепость или просто укрепленный форт. Я пробью дорогу именно так, что подобное укрепление не получится никак обойти. Там уже будут находиться воины Астора или мои личные наемники, что еще проще. В горы затащить стенобитные оружия или тараны почти невозможно, вообще воевать, карабкаясь в тяжелой броне на скалы, тоже почти нереально. Там ведь просто идти с грузом уже не просто, не хватает воздуха для легких. Нужна долгая и правильная акклиматизация, — вижу, что Клея не понимает моих слов, но пока не пытаюсь ей все сразу объяснить. — Сама же помнишь? Одна осьмица воинов в подобной крепостенке сможет отбиваться от тысяч атакующих врагов неограниченное время. Пока есть камни, чтобы бросать их вниз, но камней там очень много. Поэтому первая крепость с той стороны будет поставлена довольно низко, чтобы перекрывать подъем, но самой не оказаться в снегу. Ее строить придется уже после нападения, чтобы не спугнуть самые ближние поселения.

— А та деревня беглецов, которая находится выше всех? — вспоминает Клея последний населенный пункт своей родины.

— Ее жителей, конечно, придется всех взять в плен и так продержать какое-то время. Вообще занять всю деревню и уже в ней ждать подведения последних лиг дороги. От нее можно уже спокойно вниз ехать на лошадях.

— Но все же численность степняков слишком мала для серьезного захвата Сатума! — напоминает мне Клея. — Что такое двенадцать тысяч на такую огромную территорию? Они просто размажутся по ней, тем более начнут нести большие потери в боях с дворянскими дружинами.

— Из степи может прийти еще не одна осьмица тысяч воинов. На Астор напали примерно всего треть степных племен, только те, кто непосредственно воевал с Астрией. Все подобное я узнал из долгих разговоров с основными Беями именно воевавших племен. За их спиной есть еще много степняков, с которыми они пока не особо дружат, поэтому не могут всех своих воинов отправить в Сатум. Но, когда те увидят богатую добычу из Сатума, как сейчас с большой завистью разглядывают нашу асторскую дань, тогда все воины степи будут согласны отправиться на зеленые равнины твоей родины.

— Итого, все же сколько? — не отстает от меня Клея.

— Думаю, пять-шесть осьмиц тысяч степняков могут пройти нашу дорогу и спуститься вниз. Примерно сорок-сорок пять-пятьдесят тысяч воинов! — подвожу я итог. — Но не сразу, а где-то за целый местный год.

— Давай тогда посчитаем силы дворян, — предлагает Клея. — Что они могут выставить, пусть не сразу одновременно?

— Легко, если от общего населения, — вспоминаю я, что в нашей Российской империи потомственных дворян имелось примерно один-полтора процента, со всем духовенством, личными дворянами и почетными гражданами доходило до трех процентов.

Здесь примерно такая же диспозиция должна оказаться вместе с духовенством.

— От миллиона двести — примерно тридцать шесть тысяч, не больше, скорее, даже меньше. Здесь власть держится на безусловных репрессиях за любую попытку несогласия, не говоря уже про открытое сопротивление. Еще бандитов примерно столько же. Но это все дворянское население, настоящих воинов среди них окажется не больше одной пятой, то есть еще семь-восемь тысяч. Есть еще личные дворянские дружины, у основных ста пятидесяти семей от пятидесяти до двухсот воинов в каждой. Возьмем по среднему, по сто воинов в дружине, хотя это даже много. У моего знакомого барона, относящегося к самому среднему роду, имелось всего шестьдесят воинов во всем владении. Точное количество я узнал у своих спутников. Поэтому возьмем все же восемьдесят в одной дружине. Получается еще двенадцать тысяч очень хороших воинов. Но они все находятся в разных местах Сатума, собрать вместе их почти невозможно. Есть еще куча менее родовитых дворян, не относящихся к основным семьям. Таких довольно много, но у них самих дружины весьма небольшие, осьмица-две воинов по максимуму. То есть собрать даже одну тысячу настоящих воинов дворянам окажется очень трудно, — делаю я понятный вывод. — А подобные небольшие отряды не смогут ничего противопоставить более организованной и почти идеально управляемой орде с крайне жестким единовластием.

Клея ненадолго задумалась, но потом все же признала:

— Да, если даже степняки разобьются на несколько отрядов по тысяче-две в каждом, то захватят большие земли, ведь противостоять в открытом бою им никто не сможет. А если ты поможешь им захватить несколько городов и все дворянские замки в округе, то смогут без труда их контролировать. Но ты же не рассчитываешь на одних ордынцев, тебе тогда нужна своя армия, хотя бы из нескольких сотен воинов? Лучше, конечно, тысяч воинов.

— Свои армии нужны и мне, и тебе, — спокойно отвечаю я ей. — Небольшие, чтобы они стали основой будущих армий наших королевств.

— И мне? Разве я не с тобой пойду в Сатум? — удивляется Клея. — Наших королевств?

— Пойдешь со мной, но там нам придется разойтись. Я не очень верю, что под мои знамена, как Великого Мага, придет много боевого народа, готового воевать за новую власть. Даже за очень хорошие деньги. Все же я не местный житель и еще буду долго говорить с акцентом. Пусть в Сатуме к Магам нет подобного негативного отношения, как в нашем Черноземье, но все же набор воинов может пойти не так просто. Зато к доброй королеве Клее, имя можно взять любое на самом деле, которая станет давать защиту от степняков, о чем мы с ними заранее договоримся, конечно, может хлынуть много местных жителей. Тут уже у тебя гораздо больше возможностей понравиться своему будущему народу.

— Даже так? — поражается Клея. — Добрая королева?

— Да, почти родная мать всем сатумцам, кроме наших врагов. Тем только беспощадная смерть, потому что перевоспитывать основное дворянство, которое мы станем разорять и их же ручных бандитов — я считаю совсем излишним делом, вспоминаю я историю окончательной победы Магов над дворянами в Черноземье.

— А что их ждет по твоим планам? — тут же интересуется Клея.

— Только быстрая смерть на месте. Ну, или работа на рудниках, кому как повезет, — убежденно говорю я.

— А женщин, детей и стариков? — тут же интересуется молодая женщина.

— Их, конечно, никто неволить и насиловать не будет! — убежденно отвечаю я. — Придется собирать в одном месте, чтобы другие подобного с ними не сотворили, уже под нашей надежной охраной.

— А какой у тебя первоначальный план вторжения? — задает Клея вопрос по существу.

— Простой довольно. Я буду держать свою территорию около дороги, понемногу захватывая земли справа от гор. Ты же сразу за степняками направишься влево, в тот угол, где сходятся горы. Чтобы оттуда двигаться уже дальше, не имея в тылу у себя никаких врагов. Где много простых лесорубов и крестьян, смолокуров и ремесленников, но мало замков и городов. Там твой отряд в пару сотен настоящих, хорошо вооруженных воинов будет выступать реальной, просто непобедимой силой. Степняки пройдут по тем землям быстрым маршем, сильно свирепствовать не станут и уйдут, перебив дружины местных баронов и всех бандитов. А ты именно там начнешь выстраивать новую жизнь, внедрять наши правильные черноземельские законы и налоги. Если ты сама по себе даже не очень понравишься местным жителям, чего в принципе не может случиться, зная твой ум и обаяние вместе с использованием магии, то наши налоги всем точно очень зайдут! — уверяю я Клею. — Сама магиней поначалу не станешь представляться, пока не одержишь над старой властью несколько значительных побед. При тебе тоже будет свой отряд пушкарей и обоз с порохом и ядрами.

— А где я себе армию возьму? — собеседница моя и забыла уже, что сама на девятом месяце беременности и живет в семье крайне авторитарного правителя Астора, который ее так просто никуда не отпустит.

То есть ей даже мечтать о каких-то походах и завоеваниях нет никакого смысла! Если она — обычная женщина! Правда, с магией в руках Клея все возникающие проблемы может решить довольно легко и просто, только ведь все равно она очень привязана к своей семье.

— Нанимать придется. А чтобы люди были тебе особенно благодарны и не предавали, еще желательно их от тяжелых ран и прочих болезней вылечить. И еще их родных тоже. Как я время от времени поступаю, щедро делюсь со своей охраной и их родными истинным здоровьем и долголетием. Так себе и нашел первых охранников, они мне вполне верны. Насколько я могу читать их мысли.

— Какой нужно иметь уровень, чтобы получилось лечить через твои камни? — спрашивает Клея.

— Вот чего не знаю, того не знаю. Возможно, что твоего имеющегося уровня уже вполне хватит. Скоро сможем проверить. Там вообще не сложно, просто держишь камень в руке и пускаешь на него ману, дальше лечит он сам. Поэтому передам тебе в следующий раз несколько камней. И лечебные, и еще всякие разные, которые теперь мне и тебе очень помогут в будущем.

— Каким образом?

— Ну, там есть такие камни, которые каждый человек может применить. Не обязательно нужно быть для этого Магом.

Вижу снова потрясенное лицо Клеи, которая себе и представить не могла, что бывают подобные артефакты.

«Ну, я сам долго про подобные изделия великих Магов тоже даже не подозревал. Спасибо последнему походу, он очень много чего мне дал. Теперь я гораздо увереннее гляжу на набор верных людей, которым могу дать реальные сверхспособности», — признаю я.

— Они созданы Великими Магами, чтобы часть своих, не очень важных для них, дел и полномочий передать приближенным слугам. Чтобы Великому Магу не нужно было бросать свои всегда важные магические дела в любимой Башне и ехать пару осьмиц дней до того же Астора. Проверить, например, как городское начальство к его приказам относится и не злоумышляет ли чего против власти Магов. Вот Маг заряжал камень правды или выдавал своему человеку большой магический камень, чтобы он всегда мог подобные артефакты зарядить маной. Так что обычный человек с тем же камнем правды в руке сразу поймет, врут ему или нет, поэтому прямо на месте может решать судьбу вруна.

— А какие еще камни есть? — становится страшно интересно Клее.

— Сейчас вспомню. Так, значит камень правды, камень, чтобы сразу понимать чужой язык, усилитель маны и тебе пойдет, чтобы ударить той же маной или заклинанием, еще ночное зрение, орлиное зрение. Потом усилитель вкуса еды, хранитель еды. Это именно то, что простые люди применять могут. И подобные камни мы можем дать своим приближенным, чтобы они сами стали людьми со сверхспособностями. Могли делать то, что никто, кроме них, делать не может.

— У тебя разве их столько есть? — поражается Клея.

— Ну, пока минимум на четверых наберется, но есть возможность их производить в больших количествах. Чтобы ко времени вторжения у каждого из нас было по осьмице верных командиров со сверхсилой. Такое очень важно на самом деле — верные и преданные помощники, уже испытавшие, как круто работает магия в твоих руках.

Какое-то время Клея снова молчит, обдумывая мои слова.

Я тоже думаю, конечно.

«Сколько для тебя у меня есть невероятных открытий и знаний. Начиная с того, откуда я такой умный вообще здесь взялся. И заканчивая переходом на мою родную Землю. Обычных женщин я сам запрещал своим Братьям таскать между мирами, но Клее подобный путь со временем придется показать. Чтобы ее копия осталась в местном Храме обязательно. Да и мне уже нужно появиться на Земле, чтобы оттуда снова много чего забрать. Список нужного все растет и ширится».

— Так, когда дело дойдет до вторжения? Сколько времени требуется, чтобы построить дорогу? — меняет тему Клея, сама переваливаясь на другую сторону.

Устала в одной позе сидеть, конечно, на совсем поздних сроках беременности.

Я встаю и обхожу ее, пристраиваюсь на стуле с другой стороны, чтобы по-прежнему вести негромкий разговор.

— Давай посчитаем примерно. Нужно ведь не только дорогу протянуть, нужно еще, как минимум, пару фортов при ней построить. И в тех же горах несколько домов для ночлега поставить. Начать производство пушек, сделать запасы ядер и пороха, выковать огромное количество качественных и дешевых наконечников для ордынских стрел. Значит, начать получать дешевое и качественное железо в очень больших количествах. Еще плавить его не здесь, занимаясь очень дорогой перевозкой обогащенной руды, а сразу около рудников. Потом на кораблях уже перевозить чистое железо, а не руду. То есть создать экономические основания для ведения долгой войны на чужой территории, чтобы всадники и повозки от того же Астора доезжали до спуска с гор за четыре дня. На все подобное требуется, минимум, два года, так что у тебя есть столько времени, чтобы как-то решить вопрос со своей семьей.

— А стрелы зачем хорошие и дешевые в таком количестве? Тем более для ордынцев? — не понимает Клея.

— Дворяне в Сатуме многие носят латы и прочую элитную броню, их обычными стрелами с некачественными наконечниками из сыродутного железа не возьмешь. Поэтому будем штамповать наконечники для стрел и совсем недорого продавать около дороги в горы. Думаю, степняки быстро распробуют отличное качество и станут покупать все больше и больше.

— Ты так заботишься про них? — удивляется Клея. — Они же все равно враги Астора!

— Пока они воюют с дворянами и бандитами Сатума — они наши союзники и друзья. Я не хочу, чтобы степная орда стерлась слишком быстро о сатумские дружины. Она должна пройти, как можно дальше, лучше даже добраться до столицы. Не знаю сам, честно говоря, как именно смогут воевать и степняки, и сатумские воины друг против друга. Но, чем больше они бьются, тем больше у нас с тобой получается времени и возможностей на освобожденной территории. Чтобы наладить там правильную жизнь, внедрить нужные законы и добиться поддержки местного населения — вот, что самое главное для нас.

— Так, именно по времени, давай еще раз, — потребовала Клея, все больше понимая в теме нашего разговора.

— Смотри, эти два оставшихся летних месяца и два осенних — арестанты тянут дорогу уже в горы. Сколько они там пройдут, не знаю, тем более второй месяц осени бывает очень холодный в горах на высоте. Ну, до половины или даже до самого прохода в каньон могут дотянуть. Потом стройка останавливается до весны, они работают на той же дороге, ведущей в степи. А как быстро пойдет дорога по перевалам — уже в основном от меня зависит, насколько быстро я начну ее расчищать. Там без моей помощи эти примерно двести лиг могут и три года, и пять лет строить. Даже с моей поддержкой быстрее, чем за пару летних сезонов не пройти, потому что работать там получится только летом.

— Так, тогда получается два с половиной-три года уйдет на дорогу, — понимает Клея.

— Да, примерно так. Но к тому времени тебе придется очень много, где побывать со мной, — отвечаю я.

— Но про такое — поговорим уже потом, — решаю я. — Тебе пока и полученной информации хватит голову несколько раз сломать.

— Как у тебя дома вообще? Перетянула всю прислугу на свою сторону? — нужно обязательно узнать, как у моей последовательницы домашние дела.

Если вопросы решены, то можно открыто перевозить все припасенные камни, чтобы прокачка Клеи пошла гораздо быстрее.

Не совсем открыто, конечно, не на глазах Крома, но уже более-менее свободно, пока он заседает в Ратуше.

Что теперь весьма важный фактор для нашего будущего успеха. И дальше как-то организовывать поставку новых камней в Астор.

«Хотя ей пока на месяц этих пяти хватит. Да еще я могу их заряжать от своих Палантиров, но тогда камни придется возить туда-сюда. Что, впрочем, будет совсем несложно, если использовать того же Дропера, уже с ними хорошо знакомого».

— Да, — устало, но счастливо улыбается Клея. — Пришлось с последним слугой повозиться. Он был абсолютно предан мужу, ни в чем не провинился, кроме того, что постоянно следил за мной. Но отвечал мне на хитрые вопросы не всегда правдиво. Зато я подобное вранье четко отслеживала и каждый раз выводила взрослого дядьку на чистую воду именно при муже. С третьего раза и Кром согласился его выставить из дома.

— Тем более я со своей поздней беременностью начала сильно бушевать, что не смогу жить там, где мне прислуга постоянно врет. Такое было не трудно устроить именно с новыми умениями. Теперь там только мои люди, магия все же много чего может, — очень довольно улыбается она. — Я так рада, что ты меня инициировал. Как будто из темницы вырвалась и теперь дышу полной грудью.

Да, я сам заметно удивился на самом деле, когда с большим удивлением узнал, что Клея полностью посвятила себя одной только семье. Она способна на гораздо большее, чем быть только матерью и женой.

«И в подобном качестве при том же Кроме очень полезна мне, но остальные перспективы у невероятно убедительной женщины просто захватывающие. Без магии все же не такие оказались бы, а вот с использованием ее — никто не устоит перед ее харизмой, убежденностью и умом», — радуюсь про себя я.

— Камни уже можно к тебе перевозить? — я собираю со столика принесенные сверху алмазы, ссыпаю их в мешочек и передаю Клее. — Когда они окажутся у тебя в полной доступности, ты сможешь каждый день принимать и отдавать ману. Твоя прокачка пойдет гораздо более быстрыми темпами, сейчас это — самое главное для нас с тобой.

Она с трудом поднимается с дивана и отвечает, забирая мешочек:

— Да, дай мне пару дней, я пошлю слугу приготовить в подвале место на входе, чтобы я всегда могла спуститься на пару шагов по ступенькам и дотянуться до камней. Кром в том месте только в детстве если бывал, так что ничего не заметит. Сколько ты их привез?

— Так же, пять штук, один из них скош. Но он тебе теперь не нужен для связи, я сейчас выдам несколько артефактов, — решаю я все-таки не оттягивать вооружение Клеи полезными вещами, потому что ей нужно их освоить заранее.

Быстро захожу в кабинет на третий этаж и спускаюсь в гостиную.

— Держи. Вот этот — элитный скош, он берет почти на тысячу лиг по расстоянию, на восемьсот точно связь поддерживает. Если что наполни его маной и я услышу тебя даже из каньона в горах. Этот и этот лечебные, один внутренний, другой для внешних ран. Маны много едят на самом деле, тебя быстро опустошат, но пусть будут. Мало ли что случится с детьми, а меня не будет близко. Вот такой — для усиления своей маны, можешь им ударить серьезно, пусть будет на всякий случай. И еще вот самый интересный — артефакт полной невидимости. Посмотри на себя перед зеркалом, очень удивишься. Только ходить с ним весьма неудобно, свои ноги и куда именно ими ступаешь — не видно. Тебе пока в твоем положении, достаточно неуклюжем, вообще не стоит рисковать, а то еще свалишься. Только где-нибудь в полной неподвижности замирай и пользуйся тогда им.

Глаза у Клеи снова загораются восторгом, новые артефакты очень серьезно увеличивают ее возможности.

«Я бы и сам прыгал, как ребенок, получив подобные подарки от Деда Мороза!» — понимаю я.

Вскоре она уходит, с привычным мне охранником тяжело шагает через площадь к своему дому.

«В охраннике она, значит, уверена. Наверно, он слушается уже именно ее, а не мужа».

Вот так гляжу на нее, сильно раздавшуюся и отекшую, и вроде бы понимаю — куда Клее думать о походах и победах на поле боя. И дальнейшем управлении, возможно, даже целой страной. Или ее частью точно.

Но я помню ее молодой, настойчивой и очень решительной, а уж как она умело общалась с местным народом те оба раза, когда я бежал с ней из Сатума — просто магия какая-то даже тогда получалась.

Матерые мужики и молодые парни смотрели на нее, открыв рты, не думали даже спорить и пререкаться.

«Так что выбор у меня не очень большой, то есть его просто нет. Или она сможет создать своим влиянием что-то серьезное и долгосрочное на освобожденной части Сатума. Или придется смести прежнюю власть, заодно хорошо понимая, что, скорее всего, у нас ничего не выйдет в долгую. Мне и здесь требуется часто бывать, и там я тоже необходим, но Клея может заменить в Сатуме меня со временем. На крайний случай мои владения будут граничить с ее землями, станем поддерживать друг друга, что со скошами не так сложно. Связь в такие простые времена, да еще пара пушек в крепости — самое то, что требуется для хорошо скоординированной политики», — говорю себе я условия для правильного захода в Сатум.

— Клея будет строить нормальную такую монархию с доброй королевой, заботящейся обо всех. И хорошо притягивать к себе простой народ. А я, именно, как чужеземный захватчик силы немеряной, создам военный орден каких-нибудь храмовников или даже служителей Последнего Спасителя. Стану нести веру в нашего асторского бога на кончиках копий простому сатумскому народу!

Других толковых и таких же харизматичных бывших жителей Сатума у меня и во всем Асторе, наверняка, больше нет. Сколько я не встречал, и еще сама Клея рассказывала, в основном, все самые неграмотные крестьяне, кому пришлось бежать от своего господина и очень повезло выжить на перевалах.

Ведь выступать пришлым иноземным захватчиком вообще-то тоже можно, но тогда придется очень жестко себя показывать и держать на порабощенных землях.

Как тот же Ливонский орден или татаро-монголы, чтобы все дрожали и постоянно боялись до одури.

— Но стоит ли тогда вообще нести на острие меча так называемую народную демократию здешним язычникам?

Можно ведь только снабжать и поддерживать с нашей стороны степняков, а дальше пусть они сами разбираются.

Или орда сточится о местных дворян со своими дружинами, или они не вынесут ловкой тактики степняков сначала всех обильно поливать стрелами.

— Если даже сатумцы отобьются, разгромят степняков, проявят незаурядное мужество или подобную же мудрость в трагические для их родины дни, то Астор может тут же превратиться из агрессора в торгового партнера. Который, именно под угрозой разорения степной ордой, был с ней в союзнических отношениях, но теперь ведет самостоятельную и дружественную политику, — прикидываю я подобную возможность.

«Самому интересно, как здесь все пройдет. В любом случае они ослабят друг друга очень заметно. Но плацдарм брать все равно придется, чтобы защищать дорогу и прикрывать тыл орде. Правда, она воюет без больших обозов, без флангов, без тылов, без каких-то караванов, кроме трофейных. Все нужное себе берет с покоренного населения. Но свободный проход для степной конницы нужен все время, так что пару-тройку замков поблизости придется взять именно под свой контроль».

На подобный счет я особо не парюсь, пара выстрелов из фузеи и половина гарнизона замка окажется убита и поранена вместе с его хозяевами, а в неприступном прежде укреплении появится большая дыра, которую уже будет некому защищать.

«Дыру лучше поменьше устраивать, самим же потом заделывать!»

Потом мои мысли из пока далекого будущего возвращаются в имеющееся настоящее.

Завтра первая плавка в новой печи назначена Водером, который стремительно превращается из чистого кузнеца в крутого литейщика. Потому что снижение цены на железо, если самим его плавить, примерно в четыре раза его очень заинтересовало. А если перестать таскать сюда руду, и получать металл прямо около рудников, то себестоимость железа может и в восемь раз упасть. Как по моим подсчетам, довольно приблизительным.

«И еще, оно уже будет заметно качественнее того, что выдают нам местные добытчики. Уже с какой-никакой сталью, что очень изначально радует Водера».

«Еще, вместе с первой полученной крицей, пусть не так сразу, но начнут копиться проблемы с остальными литейщиками. Которых в городе три штуки есть и все они раньше давали жить друг другу», — заранее чувствую я будущие, пусть и небольшие, но определенные проблемы. А теперь наше передовое производство неизбежно разорит их самодутные речи и низкокачественное железо. Которое Водеру приходилось не по одному разу перековывать'.

Кром уже вышел из состава одной из них, получив свою долю обратно, именно по моему предупреждению. Чтобы дальше не участвовать в споре хозяйствующих субъектов, и не потерять деньги совсем.

Конкуренты знают, что мы что-то такое готовим и первыми прибегут посмотреть итоги, придется ставить усиленную охрану на первое время. Можно потом договориться с хозяевами плавилен, а опытных работников к себе забрать, у нас на всех работы хватит теперь. Или не договориться и показать свой бицепс, образно говоря. И еще власть применить самым суровым образом, если возникнут какие-то заметные недопонимания.

Время до ужина еще есть, поэтому я навещаю первым делом промплощадку, разглядываю уже два водяных колеса, вращающихся в регулируемом теперь потоке Быстрицы. Саму некрупную каталонскую печь, которая погонит железо с примесью стали в кузницу Водера первым делом. Обогащенной руды скуплено уже пару кораблей целиком, так что огромная ее гора нависает над печью своей вершиной. И еще навезено древесного угля примерно такая же гора, так что жизнь кипит на площадке.

«Очень углежоги порадовались увеличенному заказу, скоро на нас одних будут работать!» — правильно понимаю я наступающее будущее.

— Если плавить ее в самодутных печах, то месяца три понадобилось бы, а с нашей хорошо продуманной каталонской управимся за пару осьмиц, — уверенно говорю я

Водер не стал оставлять ничего на волю случая и просто перебил ценой все поставки обогащенной руды в свою пользу. Уже этим одним заметно разозлил местный картель литейщиков, которые всегда держат одну цену.

— Надо было еще три печи поставить рядом! — заявляет он мне первым делом, когда моя кавалькада всадников заезжает на территорию промплощадки.

Места там еще немало осталось, почти три четверти территории, но я на будущее собираюсь поставить здесь более современные кузницы и заниматься производством бытовых предметов и военных секретов.

— Забор чего не до конца поставили! — неодобрительно замечаю я кузнецу. — Вот еще со стороны реки пробраться можно! Придется еще одного охранника тебе перекинуть. Как раз у меня пока ювелирная лавка простаивает, есть свободные мужики для подобного усиления.

— Да, ладно, кто сюда и так полезет, на землю, где господин Капитан главный? Двоих твоих парней мне хватит! — отбивается Водер.

Но сейчас меня даже всегда несогласный Глорий поддерживает, что охранников много не бывает, а у них тут очень дорогие в производстве водяные колеса и вообще много всего деревянного.

— Так что завтра пару парней пришлю для поддержки и сам приеду! — решаю окончательно и возвращаюсь к рынку, где торговля понемногу заканчивается, так как время неумолимо подошло к ужину.

Все же ехали с раннего утра, потом я полтора часа с Клеей наедине шушукался и что-то ей в руки передавал. Хорошо, что моя милая прилегла поспать, теперь не встанет, пока Клоя ее не разбудит на ужин.

Но, на самом деле, раньше в Асторе позже обеда почти никогда на выносной торговле не работали, только со стационарных лавок товар отпускали. А вот теперь, когда почти все торговцы и покупатели собраны в одном месте, и покупатели дольше идут, и торговля работает более-менее активно даже в поздние часы.

Еще те из крестьян и ремесленников, кто хочет полностью распродаться, к вечеру хорошо так скидывают цены на свой товар. Поэтому уже есть прослойка особо расчетливых хозяек-покупательниц и своих же торгашей, которые скупают подешевевший товар уже в ночи.

«В общем, нормальные рыночные законы начинают весьма эффективно работать даже в таком совсем неконкурентном обществе», — наглядно вижу я.

— Никогда раньше так долго не торговали! — как подслушав мои мысли, говорит мне Дропер, а Апис согласно кивает головой, тоже поддерживая его слова.

— Это ладно, так и должно быть. Как там с квартирой Даниса? — вспоминаю я.

Старший мой оставался в городе, на выездах по поводу дороги они мне больше не нужны оба сразу, сейчас была очередь Аписа командовать моей охраной.

— Хорошо все с квартирой, — довольно улыбается Дропер. — Уже заселили наших новых старших и одного из помощников. Все очень довольны хорошим жильем, да еще на третьей улице и благодарят господина Капитана.

— А соседи что говорят?

— Соседи попросили показать им согласие Даниса на проживание в его квартире арендаторов. Которыми мы представились. Нужно сделать договор аренды и показать им.

— А подпись самого Даниса получим во время следующего выезда! — заявляет Дропер, весело посмеиваясь.

Откровенного воришку никому из моих людей не жалко, ведь украл денег и украшений на непостижимую для них сумму. И еще ни в чем не раскаялся, не умолял о прощении на коленях господина Капитана, а дерзко упирался и думал любым способом сохранить украденное. Даже слова говорит нехорошие и пытался отбиваться по своей великой глупости — значит, совсем бестолковый дурачок. Не о чем с таким разговаривать, пусть теперь отрабатывает воровство.

— Да, уверен, что степняки с ним уже договорились.

Нужно будет у Орнии взять бланк договора, заполнить его от имени Даниса и чтобы он расписался в нем в присутствии двоих свидетелей из Гильдии или Гвардии, Стража тоже подойдет.

Так что никаких особых проблем от Даниса с передачей за долги квартиры я не ожидаю. Если только ему особенно не повезет отправиться на тот свет при Сторожке, несмотря на все мои предварительные договоренности с местным Беем.

Здесь законы простые, на какую сумму украл, на такую теперь должен. Двести тайлеров Данис возместил из своей конфискованной платы, осталась еще тысяча, квартира за триста пойдет, остальное можно будет даже простить.

Моим людям подобный расклад очень понравился, за небольшой риск получить почти законным образом отличные комнаты в шикарной квартире. Здесь для счастливой жизни больше ничего и не требуется простым парням с семьей.

«А ведь еще можете целыми замками командовать в будущем. У кого на подобную жизнь мозгов и смелости хватит», — прикидываю я.

— Да, его подпись теперь получить не трудно. Хотя, чего возиться с арендой, пусть подписывает продажу квартиры сразу всем моим людям! — я не хочу переоформлять квартиру на себя, чтобы не возиться потом с дальнейшим переоформлением.

Да еще не стоит Капитану в отжиме квартиры у своего работника участвовать, если нет решения настоящего суда по такому поводу. Небольшой косяк на самом деле для меня, но если можно его легко избежать, то зачем создавать лишние проблемы с нарушением закона.

До кладбища доехать не успел, начало стремительно темнеть, как тут всегда случается в летние месяцы.

На следующий день с утра смотрю первую плавку, сам Водер постоянно перечитывает мои записи о порядке закладки угля и руды. Проверяет работу водяного колеса, которое управляет огромными кожаными мехами, неутомимо накачивающими воздух в саму печь.

Ременные передачи и шестерни скрыты внешним кожухом от слишком любопытных глаз, на подобной секретности уже сам Водер настоял.

Знакомых ремесленников собралось немало, но все терпеливо ждут за воротами результатов невиданного события во всем Черноземье. Чтобы после плавки не требовалось печь ломать для извлечения крицы железа.

Но я не дождался итогов, побывал на кладбище и рынке, выдал всем ответственным лицам правильные указания и поехал принимать подвал дешевого хамама.

— Да, так сумрачненько и неказистенько по сравнению с тем хамамом, но чего требовать за небольшую плату? — делаю я вывод из увиденного. — Главное, что парилки почти такие же, чуть поменьше размерами, так вольготно в них не расположишься. Печки тоже такие самые, уже вполне проверенный работой вариант, чего от добра добра искать?

— Второй этаж класть, господин Капитан? — спрашивает старший строительной бригады, рассчитывающий на больший объем работ.

— Здесь не надо! — отмахиваюсь я. — Есть другая работа!

— Это какая же, господин Капитан? — старший ест меня взглядом, потому что я почти никогда не торгуюсь и легко плачу вперед задаток за работу.

— Около каменоломен большой сарай мне поставить и на площадке на реке большое здание тоже.

— Насколько большой сарай, господин Капитан?

Я прикидываю размеры для производства цемента и для его хранения, что тоже немаловажно, потому что товар нельзя мочить. И говорю размеры, выбирая побольше на всякий случай.

— А на площадке, господин Капитан?

— Там еще рано думать! — я не уверен, что запихнуть ткацкий цех рядом с кузницами будет так уж правильно.

Поэтому еще немного подумаю над местом размещения ткацкого цеха и ткачих.

— Да, потом начнете строить маленький храм на въезде у кладбища. Как договорюсь с храмом Последнего Спасителя, они пусть проект свой дают! — давно собирался, а вот теперь окончательно решился начать продвигать монотеистическую веру в Черноземье.

Отношения у меня и так отличные с первыми здешними служителями культа, который уже вышел на первое место среди местных богов по отдельности. Но ходит в первый храм пока не так много асторского народа, процентов пятнадцать, не больше. Поэтому хорошо бы им помочь набрать побольше аудитории, раз люди там порядочные пока стоят во главе новой веры.

На утро следующего дня зашел в Ратушу, рассказал одному Крому о своей последней поездке, а остальным ничего не стал.

Дальше с охраной посетил закрытую ювелирную лавку, лично открыл пять замков, погрузил оставшиеся украшения в мешки и вернул обратно в Кассу. Переговоры с конкурентами будут, наверно, довольно долгие, держать лишнюю охрану не стоит около лавки постоянно. Но и оставлять только под защитой замков большие залежи драгоценного барахла ни к чему. Конкуренты первые стукнут лихим людям про подобное обстоятельство, когда можно хорошо обнести постоянно демпингующего соседа.

Потом оставшееся до обеда время, часа четыре экзаменовал четыре класса своего училища, разбитые по числу учителей.

За два месяца учебы и два месяца самой жаркой поры, которые я отвел на каникулы, ученики должны были освоить беглое чтение и, самое главное, беглое правописание перьевыми ручками на тростниковой бумаге.

Больше мне от них ничего не требуется, тем более осьмица самых способных подростков прошла стажировку со мной на Севере. Получили по три тайлера за месяц работы каждый, чего вообще не ожидали, и остались очень довольны нашим выездом.

— Раз вы теперь грамотные, работа ваша теперь высоко ценится! — довожу я до них новые условия жизни в Асторе.

Но результаты экзамена, принятого лично, меня заметно разочаровали, поэтому я оставил только два десятка учеников в училище, остальных отчислил и отправил по домам. И еще обоих учителей, которые, конечно, никакие не учителя, а просто немного грамотные мужики, тоже отстранил от работы.

— Зачем вы мне нужны? Учителем не каждый грамотей может быть! Если в двух ваших классах почти никто бегло писать и читать не умеет! Так что нечего тут стонать, более я в вас не нуждаюсь!

Оставил двоих учителей, у которых хотя бы половина учеников смогла удовлетворить мои требования.

— Наберите еще пару десятков парней и девчонок, только быстро с ними разберитесь, потянут они учебу грамотности или нет. Самые грамотеи скоро начнут работать при мне за плату, писать новые книги под моим присмотром.

Думаю, за долгие зиму и осень перенести на бумагу нескольких будущих учебников на здешнем языке с принесенных мной с Земли практических пособий.

На подобном посещении училища мой трудовой день закончился, я вернулся обедать домой к своей семье.

Вот так понемногу я стал разбираться с накопившимися за месяц делами, пока никуда не езжу, заседания Совета посещать собираюсь не слишком часто.

Теперь там активно против меня никто не выступает, до всех недоброжелателей дошло уже хорошо так, что Глава Совета всегда почему-то на моей стороне оказывается.

«Вытянули хвосты по ветру, не хотят с Кромом спорить. Хороший он авторитет набрал за время своего председательства, ничего не скажешь!» — радует теперь меня подобное понимание.

Занимаюсь реальными делами, которые от меня конкретно так зависят, то есть от принесенных с собой знаний из моего развитого мира. Где все уже давно пройдено, изучено и описано, от правильного плуга до ткацкого станка, как раз подходящих к местным временам.

Контролирую выплавку железа на промплощадке, общаюсь с торговцами на рынке, неспешно обсуждаю с ювелирами условия продажи моих пока зависших драгоценностей.

Просто кайфую от неспешности процесса, старательно вдумываюсь в аргументы собеседников, чтобы принять самое правильное решение. Не думаю, что я только один все правильно знаю, много в чем меня местные могут поправить, все же здесь их родная жизнь кипит.

Собираюсь пролечить родных своих охранников, для чего предупредил старших, что приму желающих в ювелирной лавке завтра в полдень. Накопилось уже просьб от своих людей, но ходить отдельно по комнатенкам больше не хочу, сказал всем помыть больных, чтобы не пахли и вести или нести сюда.

Так оно и случилось все более-менее организованно, подлечить что нашлось примерно у сорока больных, принимал их три часа до обеда. Потратил на каждого немного маны, но в общем один Палантир полегчал на двадцать процентов.

Хлопотное дело, но необходимое, чтобы люди служили Магу не только за золото, которое он им платит. Но и за спасение своих родных или излечение их от тяжких болезней. Так оно гораздо вернее будет для меня, что принимаю активное участие в жизнях близких им людей.

«Учитывая, что еще проведу прием для остальных горожан, но уже за деньги, придется потом сначала в Храм зайти. Подзарядить и так не слишком полные Источники. Теперь главное для меня на строительстве дороги — пробить полностью нижний туннель, а для подобного трудового подвига Палантиры нужны полностью заряженные», — прикидываю я следующий выход к дороге.

— Только с охраной сложно все получается. Лишнего светиться как бы и не надо в той местности, около подъема к самому Храму. Но и их оставить больше негде, как не на той поляне, где охранники меня обычно ждут?

— А зачем мне вообще с собой охрану таскать и того же Тельсура мимо Храма? Оставлю на привычной стоянке меня дождаться на пару дней. В этот раз туннель нужно обязательно полностью пробить. Возможно, что придется два раза Источники заряжать, если даже не все три. Ничего, спокойно подождут четыре дня, если мне придется пару раз по каньону пройтись, — решаю я на будущее. — Куплю им пару баранов у степняков, пусть жизни радуются.

Все же лучше еще один день в Храме провести или даже два, чем тратить каждый раз на дорогу туда два дня и обратно столько же.

— Не набегаешься так никогда, пора логистику походов к дороге правильно высчитать. И вообще больше так не суетиться, — настойчиво говорю себе я.

Но прошел еще один день, Водер запустил уже три плавки подряд, вовсю пользуясь хорошо прогретой печью. Очень большое преимущество — использовать стационарную печь, куда руду и уголь можно постоянно загружать, не дожидаясь ее остывания. Нормально разобравшись сам, начал уже обучать пару помощников из своих подмастерьев.

У меня самого на душе сразу отлегло, когда он оценил качество полученной первой крицы, как отличное, явно лучше всего, что ему привозили раньше местные литейщики.

— Придется гораздо меньше ковать железо. Очень упрощает все тогда! — да, время, потраченные на проковку усилия, те же дрова с углем — всего уйдет заметно меньше, выход продукции ускорится, себестоимость значительно снизится.

«Ну, даже полпроцента углерода значительно меняют в лучшую сторону выплавляемое железо», — наглядно понимаю я.

Водеру хватило одного только взгляда на горячий металл, чтобы подтвердить его более высокое качество — вот что значит профессионал горячего цеха.

Уже запустил строительство второй печи, больше мы с ним договорились не ставить их здесь. Потому что только обкатываем технологию, обучаем молодых мастеров и готовимся перенести производство прямо к рудникам.

«Чувствую, как только местные литейщики догадаются, хотя бы примерно, о принципах работы наших каталонских печей. Подкупят подмастерьев, например, и начнут их строить тоже где-нибудь выше по реке, потратят все отложенные на черный день монеты. У кого они, конечно, есть. То есть потратятся полностью на дорогое дело, так мы уже совсем перестанем возить руду в Астор. Начнем ее прямо там всю перекупать и там же железо плавить, так что его себестоимость упадет еще в два-три раза. Разница между перевозкой целой подводы руды до корабля в гавани Гардии, потом доставкой до порта Астора, перевалкой здесь и дальнейшей доставкой до плавильни по сравнению с привозом одной крицы металла — просто фантастическая! И им уже будет никак не выжить, вот тогда возможны попытки устранить Водера или еще какую глупость придумать!» — заранее понимаю я.

Отлично, что есть у меня много толковых в производстве помощников, но Водер из них самый крутой, ибо с нуля создает новую тяжелую промышленность. Пока строят вторую печь, он решил поставить еще три водяных колеса, одно для нее, а два уже для первой кузницы.

Как раз на сэкономленные на покупке железа деньги, наверно, рассчитывает скоро еще сильнее разбогатеть.

Все по моим чертежам, конечно, хотя сам не слишком им доверяет, желает сначала убедиться, что мной нарисована не ерунда какая-то. Есть у здешнего кузнечного гения определенный снобизм по отношению ко всем, кто сам не кузнец, ничего с ним не поделать.

— За месяц справимся и с печью, и с колесами! — так и пообещал мне. — Руку уже набили, кожу для ремней закупили всю, что была в городе! И новую заказали!

У Водера получается плавить все лучше и лучше, что вполне понятно сейчас. Он ведь не бродит в полном тумане изучения новой технологии плавки, а уже получил самые правильные и наработанные многими поколениями литейщиков знания из моего мира. Которые можно сразу же использовать в здешнем времени при имеющихся возможностях.

Поэтому теперь настолько увлекся процессом, что готов жить на промплощадке все время. Потому что очень радуется невероятно дешевому железу, отправляет его пока в старые кузницы Глорию на обработку.

Конкуренты пока еще не знают, насколько у него все получается, но явно видно на их печальных лицах, что чувствуют они неумолимую поступь технического прогресса. Когда крица вылетает за крицей, не требуется ломать и строить новые печи, а время самой плавки сократилось примерно в два раза по сравнению с их печами.

Но пока никаких недовольств с выставлением претензий мы не получаем, моя авторитетная защита целого Капитана и трое охранников на площадке гарантируют проблемы самым недовольным. Сейчас Водер наивно думает, что утолит спрос на железо для своих кузниц, а потом планирует продавать остальным кузнецам железо подешевле, вот тогда и должны начаться проблемы.

Типа, там же знакомые кузнецы, можно будет перед ними попонтоваться своим небывало продвинутым прогрессом. Но тут я уже сразу вижу серьезные проблемы, придется ему личную охрану приставлять за мой счет. Впрочем, здесь Водер со мной компаньон на одну пятую по промплощадке, основную прибыль с нее буду именно я получать. Поэтому пара сменных охранников для него может быть нанята именно с денег от нашей прибыли.

Если тот факт, что он сам перестал заказывать и покупать железо, литейщики как-то переживут. То его откровенное намерение вытолкать их же взашей с рынка плавки железа низкой ценой точно не вытерпят.

«Привык всегда рассчитывать на свою медвежью силу, но меткий бросок боевого ножа или выстрел из арбалета не переживет так же само, как всякий другой человек, — хорошо понятно мне. — Хорошо, если я в городе окажусь? А если нет?»

— Не спеши! — говорю ему я. — С конкурентами я все порешаю обязательно, только делиться с твоими же коллегами дешевым железом нет никакого смысла. Лучше из него самим делать продукцию, пусть самую простую, те же более качественные лопаты и топоры, косы и плуги. Их можно продавать за такие же цены, как все другие кузницы, никак не дешевле, но они изначально окажутся в пару раз меньше для нас по себестоимости, а покупать их станут гораздо лучше, чем их продукцию. Так же само, как наши подводы сейчас качественнее и продуманнее, только они все же обходятся немного дороже нашей мастерской. Чем у того же драного Олиса. Но теперь, с особенно дешевым железом и изделиями из него, мастерской они станут обходиться гораздо меньше по внутренней себестоимости, чем тому же Ольсу его дрянные повозки.

Так что водяное колесо неутомимо крутится, плавки идут одна за другой, качество криц растет постепенно, кузницы Водера куют свое уже родное железо и все пока довольны.

Еще правильно переговорил с ювелирами из образовавшейся за последнее время оппозиции, один раз с парой из них и второй раз с еще одной парой. Почему-то они наотрез отказались вместе встречаться.

«Знакомое дело, в свете демпинга моей лавки все остальные торговцы заметно потеряли в доходах. Наверно, вообще в минус работали последнее время? Теперь молятся неистово, чтобы нахальный Данис не вернулся никогда обратно на работу. Но и между собой у них начались заметные проблемы, когда на всех выручки уже явно не хватает, — сразу понимаю я предложение разговаривать с ними по отдельности. — Двое на двое конкурировать собираются. Ну, мне же все с ними устроить проще будет!»

— Если вы не возьметесь продавать, я найду нового продавца, а вы так же продолжите терять деньги! — так и сказал им в первый день переговоров. — Продаете даже дорого, но за осьмицу комиссии! Или не продаете ничего, но тогда ждете, когда у меня закончатся украшения! А у меня их очень много, замучаетесь ждать!

И во второй день второй паре такое же предупреждение произнес.

Посмотрел, что двое ювелиров вообще слишком упираются, а двое более-менее согласны с моим предложением. Поэтому подожду немного и выдам им часть оставшегося драгоценного барахла под роспись.

«Хорошо бы их тоже перессорить между собой. Время прежних договоренностей у них прошло, всех остальных конкурентов они задушили, а тут такой соблазн — торговать украшениями Великих Магов! Не должны они до конца жизни особенную верность друг другу демонстрировать. Все же теперь сами конкуренты друг другу. А сделка со мной может многое поменять в ювелирной истории Астора!» — надеюсь я с большим основанием разрушить картельный сговор.

Торговцев с рынка внимательно слушаю, изначально понимая, что не привыкшие платить налоги и хоть какую-то монету за торговое место, они завалят меня жалобами на невозможно высокие поборы и попробуют утопить в своем недовольстве.

Но кое-какие интересные мысли слишком редко проскальзывают в куче выдаваемых мне упреков, поэтому я послушал торговцев, да и завязал с подобным делом.

— Налоги платить в казну города все обязаны! И за такое удобное для торговли место тоже! Не надоело таскаться по городу и выкладывать свое добро на грязные камни? Каждый раз там, где найдется свободное место? Здесь покупателей теперь сильно больше, чем по улицам ходило, и грязи никакой за собой не оставляете! Зарабатываете все равно больше, чем раньше, еще продаете быстрее, так чего плакаться? Кто торговать и с людьми разговаривать умеет, конечно!

Да, охрана рынка присматривает, чтобы пищевые отходы и все подобное торговцы сами относили в накопанные по кругу рынка ямы. Они довольно быстро заполняются, поэтому я скоро собираюсь приказать выкопать новые, а в эти пересадить деревья повыше. Вопрос с правильной тенью имеется и на рынке, где кроме кустов вообще ничто не росло на сорной земле.

«Компост перегниет за пару месяцев и даст обильный рост природной защите от лучей светила. Козырьки над навесами и так помогают здорово, но сделать живую ограду явно лишним не будет! Как говорится — в Асторе тени много не бывает!»

Четыре небольших рынка внутри Астора строят тоже мои бывшие подрядчики, только под присмотром ратушных чиновников. Но там я не смогу собирать налоги и плату за место, потому что все берет под себя мытня.

Так пришлось решить Крому, чтобы не создавать нашему загородному рынку еще больше частных конкурентов.

А то все Капитаны присмотрелись внимательно к работе Большого рынка, оценили его благоустроенность и большую посещаемость. И повалили с подобными предложениями к Крому, чтобы выделить всю землю около Речных ворот под уже их с ним совместные рынки.

Может и добились бы своего, будь я никто Крому, только моя ночная кукушка легко перекует всех настойчивых Капитанов. И объяснит, что лишнюю конкуренцию своему же бизнесу делать ни к чему.

«Да, рынок — не секрет производства цемента или устройства передового ткацкого станка, его все изучат и попробуют повторить. Поэтому тот правильный момент, что я взял в компаньоны самого главного здесь человека по распределению асторской земли, поможет нам не плодить лишних конкурентов. А то и на каждый маленький рынок в центре Астора нашлись свои желающие! Пришлось Крому переводить их обязательно в статус городской собственности, чтобы на них казна города зарабатывала».

Рецепт производства цемента у меня есть, хорошо бы еще начать набирать около вулкана его же вулканический пепел, который очень сильно укрепляет цемент. Только его даже вокруг Астора немало лежит, больше всего, конечно, все-таки около самого вулкана. Но пока мне хватит самого простого цемента, чтобы с ним начинать работать везде.

Одних отходов производства из песчаника около каменоломен горы лежат, глины на берегу тоже много, гипс есть не так далеко от города, тоже на берегу. Так что придется изобретать здесь цемент и налаживать его производство, чтобы формировать из него верхний слой дороги в горах.

«Да, решил, что проще всего дорогу сверху покрывать именно цементом. Скреплять им камни и давать ровную поверхность. Ремонтировать после той же суровой зимы тоже будет не трудно. Она будет очень неширокая, метра полтора всего, под одну повозку или двоих всадников, но придется во всех подходящих местах готовить площадки для пропуска встречных повозок. Ну и здесь очень много, где цемент потребуется, поставлю точку на рынке, начну продавать продукцию с демонстрацией всех ее возможностей».

Так что к концу лета у меня будет готово здание цеха по производству цемента, заработают две каталонские печи и начнется оборудование уже сложенной кузницы.

— Наверно, уже и дешевый хамам к тому времени сдадут. Парилки и печи я уже заказал, деньги снова улетают крайне быстро, — говорю себе. — Получается небольшой паритет с приходящими средствами, но без продажи драгоценностей уже явно не в мою пользу!

Зато городская власть посмотрела, посмотрела на работу осветительных ламп около хамама, да и разродилась желанием осветить одну улицу города подобным образом. Постоянная демонстрация победы над темнотой все же проняла замшелое чиновничество, хотя опять в Совете не оказалось единодушия насчет данного вопроса.

Ведь я прошу довольно много денег за провода, лампы, постоянную замену нитей накаливания обученными электриками, которые пока учатся читать и писать в моем училище. Еще и электрофорная машина должна начать приносить отличную прибыль. Косвенную пользу освещением хамама она и так приносит, но свободной мощности еще много остается у аппарата. Хватит на двадцать-тридцать ламп, чтобы осветить одну улицу города.

Ратушные деятели сначала хотели, чтобы я прямо от Речных ворот линию протянул до Ратуши, обогнул площадь и довел ее до порта.

Но мне лень строить еще одну электрофорную машину, тем более Водеру вообще некогда ей заниматься, поэтому я предложил пока протянуть электричество от хамама до Ратуши, где закольцевать фонарями саму площадь.

— В течении года поставим еще одну машину и тогда протянем линию от Речных ворот до порта! — пообещал ратушным гражданам.

Немного поломавшись, чиновники все же согласились, теперь бы Водера как-то оторвать от площадки, чтобы дальше тянул медную проволоку. И уже немного обученные люди наматывали на нее изоляцию. Пропитанная ткань показала себя неплохо во время эксплуатации около хамама, переносит осадки без видимых проблем.

Все равно, конечно, проволока будет подвешена без натяжения на тросы, которые смогут правильно держать в натяге верхушки деревянных столбов из сосны-ели. Придется сами столбы постоянно мазать дегтем, чтобы мальчишки не лазили по ним. Думал протянуть вдоль домов по улице проводку, но понимаю, что обязательно кто-то полезет ее ковырять через окно и доковыряется до мгновенной смерти от электрического разряда.

— Так что только пятиметровые столбы! Пусть будет сложнее обслуживать, менять в лампах нити накаливания, но и доступности не будет для всяких дурачков! А их обязательно много будет! — уверен я сам и доношу ратушным чиновникам, курирующим освещение в Асторе.

Они-то сами с поражающим действием нового чуда никак не знакомы и просто не понимают моих требований по безопасности. Хотят пониже и подешевле для города, а то, что кто-то там умрет по своей глупости — так вообще глубоко наплевать. Времена еще очень простые на дворе стоят, никакой ложной толерантности нет и в помине.

Но утвердили все же мой проект, главное для чиновников — наладить освещение вокруг Ратушной площади.

Через два дня позвонила по скошу Клея и очень тихим голосом назначила время завоза камней в ее дом.

Пришлось вызвать Аписа с Дропером, чтобы они сами на повозке перевезли камни из моего двора во двор дома Крома.

— Из мешков вообще не доставайте, просто сложите там, где покажут.

Клея и сама сможет задрать ткань или своим людям такое прикажет, чтобы касаться камней по очереди с одной стороны.

— Встретил нас тот же охранник госпожи Кром, показал, куда заносить мешки. На входе в подвал все сложили, потом он дверь на ключ закрыл и нас со двора выпустил, — вскоре рассказывает мне Дропер.

Мужики уже знакомы с магическими камнями, понимают, зачем они в доме Крома нужны, только не знают еще, для кого именно привезены. Ну, я их попросил особенно молчать по данной теме, разгонять по городу сплетни про Мага, живущего в доме Главы Совета, совсем не рекомендуется.

— Ибо смертельно опасна для обладающего подобной тайной любая несдержанность на язык! — так и сказал своим доверенных охранникам.

«Ну, у кого теперь будет ключ от подвала находиться постоянно, я примерно понимаю. Надолго ли хватит Клее камней с солидным для нее запасом маны — пока не знаю. Да ей сейчас вообще не до прокачки, вот-вот придется рожать очередного наследника главе Совета», — понимаю я.

Заодно попробовал зарядить оставшиеся камни маной из Палантиров, хорошо берут на самом деле, из двух Источников ушло по десятой части, пока полностью зарядились.

Так все хлопочу по Астору и его окрестностям, все контролирую и улучшаю, перевез двоим ювелирам по не очень большой партии драгоценностей, выдал под роспись. Тем, с кем первым договорился, потом и упирающиеся до конца все равно прибежали договариваться, но с ними я уже не стал заморачиваться.

— Раньше нужно было свою выгоду понимать! — так и сказал им. — Теперь смысла нет никакого для меня с вами работать!

Принял еще в течении недели около восьмидесяти больных из горожан, подлечил самых помирающих от разных хворей, но уже за деньги и не дешево совсем. Потому что здоровье — бесценно!

Через три осьмицы, когда все более-менее наладил и организовал, совершил положенный выезд в Храм.

С собой взял у Драгера все того же Кроса, коварно продолжающего бегать от женитьбы.

— Ты посмотри на него! Обещал тебе, обещал мне и обоих нас обманул! — попробовал Старший Мастер общим нашим авторитетом наехать на безнадежного холостяка.

Но тот отбрыкивается все равно и ни в какую законно размножаться не хочет.

— Да и черт с ним! — махнул я рукой. — Не останется за ним никого, кроме долгой памяти среди собутыльников и веселых девок — его личные проблемы!

Делать мне больше нечего, как старого гуляку на законную случку тащить!

Генс о выделении его людей не прошу, мне всегда согласных Охотников хватит, пока не забыл его прошлый отказ выделить гвардейцев. Но и он тоже Торка на службе не восстановил, не хочет совсем отношения портить со мной, отменяя мой диктаторский приказ.

Филеры около дома Альфура пока не заметили никакой повышенной деятельности, даже его закадычный дружок перестал забегать к нему по два раза на дню. Но в Совете оба не появляются все равно, продолжая обижаться на всех Капитанов сразу.

Кроса и еще одного Охотника взял, чтобы засвидетельствовали личное согласие Даниса на продажу квартиры моим людям. Так что выехали с раннего утра в ускоренном темпе, еще к полудню оказались около трактира, где даже не стали перекусывать. Только лошадей я там оставил с парой охранников, разместив их в номере трактира.

— Нет времени! На ходу поедите! Впереди большой пир на новой стоянке! — так и скомандовал своим людям и Охотникам. — Сейчас к Сторожке идем, там дел на пару требинок, там и перекусите пока!

Поздоровался со всем уважением с новым Беем, передал ему пару ранее заказанных вещиц из города в подарок. И спросил своего бывшего продавца на небольшой разговор.

— Сейчас позовут. Он у нас яму с дерьмом черпает с утра, придется сначала помыться, а то несет от него невыносимо! — перевел мне толмач ответ Бея.

«Ну, самое то занятие для прежде избалованного огромными деньгами парня», — усмехнулся я.

Сразу предложил прибежавшему по одному движению пальца Бея парню освобождение из Сторожки в обмен на передачу квартиры и конфискацию всего нажитого на моей работе в лавке.

— Задолжал ты мне тысячу четыреста тайлеров! — взял я по максимуму украденные драгоценности. — За свое воровство! Поэтому забираю твое жилье, ценю его в триста тайлеров и две сотни из платы. Долг тогда прощаю и еще выдам тебе полсотни тайлеров на жизнь! Можешь сразу согласиться и тут же отправиться домой или дождаться меня через несколько дней на обратном пути! Если хочешь подумать, конечно, как следует над моим предложением!

Только парень сразу же согласился, довели до него весьма доходчиво сложность его жизненной ситуации степняки. Да еще насмотрелся на страшные казни пойманных бунтовщиков, уже без моих людей поймали двоих беглецов сами степняки. Никак они не могут успокоиться, все прочесывают леса в поисках коварных бунтовщиков.

Не был вообще уверен, что строптивый до полной дурости парень согласится на подобный обмен, но он даже просить еще чего-то не стал. И так смотрит жалобно на меня и на остальных парней, видно, что все уже понял и осознал.

Так что подписал заранее составленную Орнией бумагу, Охотники засвидетельствовали своими словами добровольность признания своего долга Данисом и парень тут же получил свободу.

Стоящий тут же рядом Бей, с явным любопытством посматривающий на наши процедуры с подписями на дорогой бумаге, получил от меня отмашку, что вопрос правильно решен. Что-то буркнул на своем, его дюжий охранник тут же вытолкнул пинком Даниса за ворота Сторожки.

«Вот так у степняков, верящих пока на слово, все вопросы быстро решаются».

— Поймали кого из беглецов? — спросил у меня Бей через толмача, который теперь все правильно переводит.

— Нет, куда-то совсем далеко убежали, — самым равнодушным голосом ответил я, типа, ваши проблемы, всегда поможем, но совсем решать за вас их не станем все же. — Ждем, когда в городе появятся, но пока никто не пришел, все еще прячутся где-то!

«Нужно еще что-то с пойманными беглецами решить, пока сидят в теплом подвале, приходят в себя после полугода каторжных работ, так что всем невероятно счастливы. Отправить их к рудникам что-нибудь строить? Или на сами рудники законопатить без всякой жалости?» — пока размышляю я.

— Крос, ты со мной в горы? Или Даниса до города проводишь? — спрашиваю приятеля.

— Сам дойдет! Если не дойдет — небольшая беда! — сплевывает на землю Крос, глядя на быстро семенящего ногами в сторону трактира воришку, до сих пор не верящего в свое счастливое освобождение. — Не, я с тобой! Хочу бараниной объесться! Ты же обещал, Ольг!

— Так и знал, что такой обжора не пропустит праздник живота! — усмехнулся я.

Знает уже, что около стоянки большая отара баранов пасется, и прихватил с собой пару бутылей ресы для настоящего праздника насчет вкусно пожрать.

«Ну, и моим людям очень опытный Охотник при себе не помешает точно. Тем более тут два таких опытных!» — имею я в виду Кроса с напарником.

Дошли до стоянки к вечеру, сразу купили пару баранов у степняков и еще успели с ними забраться до нужного места. Где я с большим сожалением оставил Охотников и охранников радоваться жизни, даже просто отдыхать, а сам уперто зашагал вверх по склону.

«Я себе позволить просто поспать ночь не могу. Как раз все Палантиры полностью зарядятся за эту ночь!» — с заметной завистью к своим обрадовавшимся отдыхом людям я лезу все выше и выше, освещая дорогу камнями-светильниками.

Зато ночь провел на Столе, утром вышел из Храма с полностью заряженными Палантирами и очень быстро зашагал к туннелю. С большим грузом на плечах когда-то шел почти целый светлый день, а вот налегке совсем добрался через четыре часа до хорошо заметного отверстия в скале.

Потом два часа примечался и плавил камень сгустками аннигиляции, но до второй стороны склона все-таки не добрался. Пришлось вернуться в Храм, провести ночь в нем, зарядить Палантиры только до половины.

Снова марш-бросок к месту работы, вот теперь мне удалось пробить туннель до конца, после одного из разрывов я увидел каменистый склон под отверстием.

— Ага, все-таки на пару метров ошибся! — констатирую себе я, выглядывая наружу.

Да, придется или со склона подъем мастерить к входу туннеля или мне сейчас немного понизить вход. Поэтому вылез из туннеля на склон, ведь с этой стороны гораздо проще управляться с работой.

Еще четыре выстрела из фузеи и теперь всего с половину метра высота пробитого сквозного отверстия над склоном. Но пришлось полностью потратить Источники, чтобы по половине длины туннеля понизить пол до вменяемых градусов подъема.

— Ну, осталось еще раз здесь побывать, тогда весь туннель будет правильно расширен и понижен! Но это уже в следующий раз! — говорю я себе и спешу обратно в Храм.

После возвращения в Храм я заночевал на Столе, рано утром забрал всего-то до половины заполненные Палантиры и начал спуск к новой стоянке.

«Все, еще разок пройтись в самом туннеле, выровнять его по максимуму, чтобы подъем стал более-менее постепенный. Такую поездку можно совместить с прокладкой оставшейся дороги по склонам, чтобы убрать там последние препятствия. Ведь Тельсур один, даже без меня, сможет проехаться с охраной, определиться с новым маршрутом. Чтобы посчитать для меня заранее самые сложные участки будущей дороги. И чего моих людей гонять, пусть его Гвардия прикрывает, а то город как-то очень полюбил все время на моих плечах выезжать», — решаю я.

— А потом всех работников из гор перекинут на дорогу до Бейств, как у нас уже договорено. Кстати, можно еще проложить полосу расчищенной местности до стоянки, чтобы там как можно дальше заезжать на тех же лошадях и повозках, — решаю я использовать арестантов для облегчения своего личного маршрута. — Ту же Клею туда возить будет попроще гораздо. И так я только один убиваюсь из всего городского начальства. Нужно уже и себе немного жизнь облегчить. Сделать такую узкую дорожку в метр шириной, чтобы степная арба за лошадью проезжала и все.

Да, взрослую женщину так быстро и ловко ходить по нагорьям не заставишь, как крепких и опытных в подобном деле мужиков. Ее хорошо бы на лошади возить или для той же арбы побольше путь приготовить.

«То есть до начала зимы меня ждет, как минимум, еще одна поездка в горы и на этом все. Потом позднюю осень и всю зиму там можно даже не появляться. Нужно будет тогда Палантиры на обратном пути по максимуму зарядить, чтобы потом всю зиму снабжать камни для Клеи. Раз уж у меня на нее столько планов теперь появилось! Саму ее вытащить в Храм не получится еще очень долго. Хотя именно ей там как раз очень нужно было бы побывать, но в ближайшее время ничего такого не получится. Чтобы определиться с ее теперешним магическим уровнем, прокачать физическую силу и энергию, — так я размышляю, заодно пытаясь зайти сзади к моим спутникам на стоянке. — Раньше она была очень крепкой девчонкой, но теперь от спокойной жизни и частых родов до стоянки и, тем более, Храма, просто не дойдет!»

Хочу еще раз проверить несение караульной службы в подчиненном подразделении на оборудованной стоянке, поэтому обхожу ее по кругу и подбираюсь снизу.

«Как говорится, у начальства всегда должен быть повод наказать подчиненных. Мы на боевом выходе, а здесь опасные места. Иначе и не скажешь».

Но в этот раз мне снова не удалось подобраться незаметно к лагерю, потому что дежурство там несет сам Мастер Крос, что меня весьма удивило. Моя затея, конечно, не вышла, ведь обмануть настолько крутого Охотника я не могу в любом случае. Он сразу же поднялся от костра, как я не старался тихо шагать и окликнул меня по имени с примерно двадцати метров.

На мой удивленный вопрос:

— Как же так? Такого заслуженного Мастера и на «собаку» поставили?

С моей легкой руки последнюю перед рассветом смену теперь только так и называют мои люди.

Приятель смущенно пожал плечами, положил обратно копье, потом поругался на неудачно упавшие кости и моего бывалого помощника:

— Дропер как-то их слишком ловко крутанул, кости перевернулись, а две чертовы шестерки отправили меня стоять сейчас, как какого-то молодого парня! Но мне нормально, надо иногда проверить свою чувствительность вот так именно. Когда ты, целый Капитан, как ни старался тихо ступать, но обмануть меня не смог.

«Ага, обыграли опытные игроки нашего Охотника! — понимаю я. — Когда у него серебро закончилось, еще и на смены выставили!»

Приходится признать свое поражение и выложить оправдание:

— Да я на тебя вообще не рассчитывал, старина. Хотел бывших гвардейцев проверить, ведь уже не раз ловил их на сне. Знал бы, что здесь ты службу несешь, шагал бы сразу напрямик, да еще шумел побольше.

Крос довольно и снисходительно усмехается, типа, знай наших. Надо ему все-таки напомнить, на кого я слил невероятное количество очень дорогой маны. Вылечил прямо, как очень нужного мне Капитана Совета.

— Эх, старина! Теперь и кости у тебя неудачно падают, и кое-что обратно чудом приросло, — негромко говорю я и продолжаю уже погромче. — Приходится службу тянуть, как самому молодому Носильщику! Даже не знаю, что с тобой делать? Не был бы ты так нужен старине Драгеру, взял бы тебя к себе! Теплая кровать и вкусно поесть три раза в день с всегда имеющимся пивом по расписанию — самое то старому и заслуженному Охотнику!

Заодно бужу таким образом все еще крепко спящих охранников, которые полностью доверяют гильдейцам в лесу и на выходах, поэтому дрыхнут без задних ног.

— Не такой уж я и старый! — тут же непритворно возмутился Крос. — Тридцать два года всего-то! В самый раз для правильной службы!

«Ну да, тридцать два местных, если по-нашему, уже почти сорок пять. Крос все такой же худой и тощий, не набрал жирка, как тот же Драгер при семейной жизни. Да, совсем в расцвете сил, особенно после моего постоянного лечения, старинный приятель. Пусть он даже не знает — насколько старинный, зато мне все подобное отлично известно», — улыбаюсь я.

Быстро собрались и отправились мимо сонного стада овец вниз. Собаки нас уже немного знают, да еще мы сами близко к ним не подходим. Уже обнюхали нас всех во время покупки баранов, так сурово больше не бросаются. Пастухи им что-то про нас сказали своими гортанными голосами, типа, что свои пока. Так что только провожают настороженными взглядами и негромко рычат.

— Пастухи говорят, овцы очень хорошо по весу прибавляют. Не нарадуются здешней траве и разнотравным лугам. Придется им отдельное место на рынке приготовить, — рассуждаю я вслух.

— Еще и отдельное место им! После того, что они здесь натворили! — снова совсем по-детски выступает один из молодых охранников.

Чего я, в принципе, и жду, ведь сильно негативное отношение к орде заслуженно сохраняется в Черноземье.

— Да, отдельное место, чтобы с нашими торговцами не мешались. У них будет много мяса и просто огромное количество шерсти, а у нас такого товара не хватает на рынке. Пока торговцы из степи побаиваются приезжать в Астор, что вполне понятно. И далеко, и на обиду нарваться опасаются понятным образом. Но теперь местные пастухи расторгуются своим товаром, скупят кучу городских вещей. Увезут в степь и на следующий год или даже этой зимой здесь появятся все остальные торговцы! Хорошая торговля сделает цены на мясо ниже в самом Асторе и еще степняки начнут вывозить наши товары к себе. Такие взаимные дела с торговлей очень полезны для города, ведь Астрии больше нет и не будет никогда, а продавать свою продукцию куда-то нужно все равно.

Тем более у меня самого такой отличной и недорогой по здешним ценам продукции будет видимо-невидимо.

Некоторое время я молчу, потом добавляю максимально убедительным голосом:

— Я все такое зачем вам говорю настолько подробно? Чтобы мои люди понимали правильно — нам со степью придется совместно жить еще долго. Никуда нам друг от друга не деться. Нашествие степи было и прошло, потому что я смог с ними договориться. Мне приходится с ними постоянно сотрудничать, еще очень непросто выполнять наши договоренности, зато нас не ждет новое нашествие. Что очень нужно ценить теперь, а не говорить всякие глупости!

— Поэтому мои люди должны понимать — никаких высказываний против степняков я не хочу слышать. Никаких вызывающих взглядов и гневных речей! Пусть говорят все остальные, а вы больше помалкивайте. Дропер, донеси мой приказ до всех наших людей.

Помощник, идущий рядом, кивает головой и исчезает за спиной, явно пошел доводить самым непонимающим приказ нанимателя. Есть и у меня люди, которые не хотят скрывать свое отношение к степнякам, как я понял в последнюю встречу. Поэтому придется провести определенную работу, чтобы подобное больше не повторилось.

«Я же не хочу, чтобы мои невероятные многомесячные усилия пошли прахом из-за пары глупых слов или даже жестов? Степняки и даже хорошо знакомый Бей полуфолы с удовольствием мне предъявят вызывающее поведение моих же людей. Он теперь главный здесь по отношению степи с Черноземьем, ее глаза и уши. Постоянно докладывает, как идет прокладка обещанной городом дороги. Пока дорога строится и Астор на нее тратит большие деньги, можно не опасаться возврата орды. Вот что мне всегда правильно понимать нужно».

В Сторожку больше не заходим, около трактира оказываемся перед обедом, но сам обед у Сохатого придется долго ждать. Ведь у него и так почти никто не перекусывает, кроме пары моих же людей, которые присматривают за нашими лошадьми.

Тогда можно не успеть в Астор до захода Ариала, а я уже очень мечтаю со всеми своими людьми добраться до хамама.

«Закрытые ворота — вообще не смертельно для отряда под командованием самого господина Капитана, но тоже лишние хлопоты!» — решаю я и командую ничего не ждать.

— В седлах перекусим, нету больше времени! — так что я очень разочаровал Сохатого, ведь пока сам исправно плачу за своих людей.

А не пользуюсь его щедрым обещанием, но не в этот раз его ждут наличные.

К вечеру добираемся до Речных ворот, рынок уже закрылся, а я напоминаю себе, что нужно поставить там два ангара именно из песчаника.

«Поменьше деревянных ларьков и прочих точек, лишние пожары на рынке мне не нужны», — напоминаю себе я.

Сам первым делом направляюсь в хамам, потому что за несколько ночевок в Храме и постоянные переходы на пределе возможностей теперь пахну, как натуральный дикий зверь.

Спутники отправляются по своим домам или греются рядом со мной, на мою охрану заступает свежая смена, она же привозит мне чистую одежду из дома.

— Второй хамам можно уже запускать, — первым делом говорит мне подскочивший управляющий. — Недоделки там небольшие, на работу парилок и купален не повлияют.

— Запускаем тогда. Как ты, живешь все с той же хорошенькой астрийкой? — вспоминаю я.

Такое вспоминаю, а вот имя ее уже забыл напрочь.

— Нет уже, — грустно отвечает мой человек.

— А что так? — удивляюсь я.

— Нашла себе помоложе, — так же грустно поясняет он.

— А, дело житейское.

Конечно, продуманная девка осмотрелась, побегала с подносом по буфету, поспала с самым тут главным мужиком, да и нашла себе парня для настоящей любви, и чтобы новую семью всерьез лепить.

«Я в ней, в общем-то, и не сомневался, — вспоминаю я симпатичную и видную девку. — Да еще не где-то в лавке сидела, где ее никто не видит, а в самом таком популярном месте, где толпы небедных мужиков ходят, оказалась».

«Эх, жалко, что сам ее не попробовал!» — вспоминаю я ее роскошную грудь. — Пока сам сижу на голодном пайке, Грите моей не до любви, последние дни ходит с большим животом'.

— Тогда набирай людей новых, пусть у нас сначала поучатся на месте работать. И потом с парой опытных работников налаживают работу в том хамаме. Там ведь особых услуг не будет, но так же раздевалка с бирками, два туалета над проточной водой, пока три парилки и два колодца с холодной водой. Думаю, такого уровня там вообще надолго хватит.

— Цену все же можно повыше поставить, не четыре дана, а пять хотя бы, — предлагает мне управляющий, хорошо уже вникнувший в сам процесс.

— Можно, правильно предлагаешь, — соглашаюсь я. — Все равно конкурентов никаких нет и даже не предвидится!

Дома меня ждет легкий ужин, а утром у Гриты, теперь спящей в отдельной комнате на первом этаже, начались схватки. Так что я мотаюсь по городу, а мои охранники постоянно заскакивают домой, чтобы узнать у местных повитух и той же Клои, как там с родами.

Мою милую я полностью подлечил перед родами уже в который раз, но все равно на душе тревожно.

«Она у меня тоже не молодая ведь, тем более давно не рожала, — понимаю я. — Какие уже много детей, тут бы еще одного родить!»

Молодой Ольг с закадычным теперь приятелем Кромом снова вернулись в гвардейские казармы через месяц домашних каникул после похода на Север. Парни так заметно вытянулись за лето, теперь уже ростом с рядового гвардейца вымахали. Стали в себе еще увереннее, хотя младший Кром и так с заметными командными навыками вырос. Вот мой Ольг при нежной матери и заботливой Клое был таким больше домашним мальчиком, но тоже принял службу нормально.

Теперь оба пытаются себя дома вести, как уже настоящие мужчины, еще, точно истинные гвардейцы — свысока посматривают на остальных гражданских шпаков.

К обеду Грита рожает, но не ожидаемого мной мальчика, а девочку, чему я тоже очень рад.

Клея рожает через осьмицу, снова мальчика.

«Силен у нее муж одних мальчиков заделывать. Ну, тоже все могут стать Магами, скорее всего, не слишком сильными, кроме первенца. Но все равно крутая получится семья, не упустят лидерства в Асторе ни за что», — признаю я.

Водер плавит и плавит железо, очень уж ему нравится сам процесс и его высокое качество, Глорий ускоренными темпами перековывает его в топоры и лопаты.

— Заказываю на рынке постройку торгового помещения под твой-мой товар, нужна тебе и мне отдельная лавка, чтобы все покупатели знали, где особенно качественные изделия продаются по средней цене! — сообщаю чумазому от печи кузнецу.

Он только радостно кивает, донельзя счастливый, что освоил такую передовую плавку, поэтому теперь вообще никак не зависит от поставщиков железа, как было раньше.

Поэтому я быстро нашел и заказал строителям, которые пока заняты ангаром под производство цемента, две лавки на рынке.

Одну для Водера и нашего товара, вторую для степняков, такую, подальше от входа, в самом углу рынка. Где есть еще одни ворота для тех же баранов с овцами, чтобы их не по самому рынку гнать и можно было легко пристроить загон с внешней стороны.

— В той лавке нужно глубокий погреб выкопать и камнем его выложить заранее. Чтобы сырое мясо дольше в нем хранилось, — даю отдельное задание строителям.

Забочусь заранее о степняках-чабанах, ведь понимаю их нужду в продаже большей части своей отары именно около Астора.

«Не гнать же им стада обратно в степь? Глупое дело будет совсем, когда столько покупателей мяса так недалеко от них находятся. И горожанам с мясом помогу, хоть и не привычные они к баранине, и себе с шерстью вопрос закрою. Если дело пойдет, то от отар баранов и прочих быков в нагорьях будет не протолкнуться. Шикарные же земли для выпаса крупного рогатого скота, если у местных его столько нет, то пока степняки помогут заполнить нишу. А что мясо непривычнее — так поставлю пару шашлычных, да начну жарить мясо на открытом огне в стационарных мангалах. Дело не хитрое, Глорий выкует стандартные шампура, с них готовое мясо перевесят на деревянные шпажки и добавят томатного соуса с хлебом. А уж запах какой на рынке будет стоять, покупатели точно не выдержат соблазна», — рассчитываю я примерный процесс захода степняков на рынок и своей высокой прибыли.

Орния доложила мне, что сделку по квартире Даниса провела и закрыла. Но Дропер с Аписом улучшенные комнаты забрали под свои семьи, а свои передали остальным моим приближенным охранникам.

«Ну, имеют право на лучшее жилье, давно уже заслужили!» — правильно понимаю я.

— Да, найдите мне этого Даниса, я с ним окончательно рассчитаюсь! Что-то он сам не спешит за деньгами! — сказал Дроперу, и уже через пару часов мне нашли бывшего должника.

Тот, видно, даже не поверил, что я ему обещанные деньги отдам, поэтому пришел без большого желания. Думает, наверно, что поиздеваться хочу, да еще даже недолгое сидение при Сторожке, а не в трудовой бригаде, ему мозги очень хорошо прочистило. Понял, что значит его никому не нужная жизнь против сурового господина Капитана, поэтому посматривает на меня, как я хорошо чувствую, весьма опасливо.

Снова разгневать меня побаивается, чтобы опять на перевоспитание не попасть.

Но я только выдал ему мешочек с монетами и предложил мне больше на глаза не попадаться.

Когда и след воришки исчез, Апис негромко заметил:

— Зря вы, господин Капитан, монетой его одарили. Неблагодарный человек, бояться его степняки научили, но так ничего и не понял.

— Посмотрим. Денег я ему обещал, хватит на жизнь на целый год. Капитан Прот свои обещания выполняет, даже если можно легко сказать, что не должен. На моем слове уверенность моих же людей и держится, Апис!

Провел половину дня на рынке, разглядывая товар и толпы покупателей. Карусели все так же работают, дети весело визжат, мирная жизнь идет, а золото обильно поступает в наши с Капитаном Кромом карманы.

То есть Кассу и кошели на поясах.

— Очень удачно с рынком получилось. Мне кажется, весь город почти каждый день выходит на местную жизнь посмотреть. Некоторые купцы свои лавки сюда переносят, кто товаром подешевле торгуют. С богатым товаром, правда, не спешат! — докладывает мне старший над охраной.

Он в Гвардии до осьминника дорос за всю службу, теперь здесь ответственно и четко так работает. Своим людям не дает расслабиться и всякие темки мутить, поэтому я выдаю ему небольшую часть теневой выручки, когда забираю всю сумму.

— Подели между своих, на ком работа и сборы здесь держатся. Стану теперь вам премии выдавать помесячно, если работа рынка без осложнений и всяких проблем будет идти, — могу себе позволить и такое поощрение, даже за свой личный счет.

Предприятий у меня все больше, за всеми не углядишь так сразу, поэтому приходится главных людей на своих ответственных постах серьезно так заинтересовывать. Чтобы не за один голый оклад работали и поэтому инициативу для меня полезную проявляли. Примерно пять процентов от теневого дохода — для них весьма серьезные деньги, а для меня ни о чем.

Кладбище тоже раскручивается постепенно, привыкает местный народ, что свою родню можно прямо рядом с городом хоронить. И еще красивый памятник в каменных мастерских заказать. Не по кустам или опушкам каким-то закапывать, а на благоустроенной земле специально обученные люди выкопают могилу и красивую оградку поставят. По тем же земным лекалам все налаживаю, как знаю и умею.

Заехал еще к ювелирам, но у тех особых успехов по продажам нет. Впрочем, как я и ожидал, отсыпали пару сотен золота и все.

«Активную торговлю мой демпинг на несколько месяцев убил, однозначно, все солидные покупатели набрали украшений по низким ценам. Теперь долго будут привыкать к нормальным и даже высоким прайсам. Без приезда степных купцов и те же южан высоких оборотов точно не будет. Ну, мне солидный объем денег торговля выдала, теперь можно так не упираться. Пока налаживаю отношения с парой ювелиров, проверяю их на честность и все», — разумно понимаю я долгие последствия своих стремительных распродаж.

Так что дом у меня превратился в Большой Совет по воспитанию хороших девочек. Все знакомые и подруги Гриты у нас теперь пропадают, помогают с дочкой счастливой матери. Дочка очень пока похожа на Гриту, чему я откровенно рад. Синие глаза и черные волосы уже сейчас вполне отчетливо о подобном сходстве сигнализируют.

— Ну и отлично, мама у нее известная красотка, если дочка в нее получится, ей попроще в жизни будет', — так и сказал Трону.

Так что все дела более-менее переделал в Асторе за пятый месяц лета, Водер старательно мастерит вторую печь и запускает водяные колеса. Провода, лампы и нити накаливания мастерятся понемногу, столбы из местной лиственницы пока правильно сохнут на промплощадке. Их заказал знакомым лесорубам, которые все так же хамам дровами снабжают, они пару повозок снарядили за Протву и тут же привезли нужные мне столбы.

Тельсур отправлен с группой гвардейцев на прокладку дороги к уже новому туннелю. С выделением сопровождения пришлось пободаться всерьез в Совете. Мои недоброжелатели снова дружно заняли, что наш долг перед степняками очень уж тяготит свободный город.

— Когда стены подняты, стена мимо порта уже построена, поэтому теперь нам нечего так уж опасаться прихода орды! — надрываются они по очереди в Совете.

— Все желающие нарушить договоренности будут выданы моим приказом на переговоры Беям степной орды, — только и ответил я. — Когда мне снова попробуют вручить полномочия диктатора, и я даже, может быть, их тогда приму! Если не успею покинуть город!

Но дальше наша ссора не продлилась, потому что Кром уверенно объявил — дорогу город строить будет продолжать:

— Другого варианта просто нет. Разорение остального Черноземья окажется гораздо дороже, в сотни и тысячи раз, чем наши хлопоты по дороге и кормежка работников на ней. Так что Капитан Генс выделит осьмицу гвардейцев для сопровождения!

Я сам не стал обращаться с просьбой к Генсу, могу ведь и через Совет Капитанов обязать его на подобную помощь.

Мне сразу стало понятно, что именно Клея так правильно расставила ориентиры для мужа по внешней политике.

«Да уж, тут тебе не как в других сказочных книжках получается. Похвалил мимоходом наш брат попаданец кого-то из воинов просто устным образом, выдав в награду целый один золотой, теперь за него вся чужая дружина умрет без страха и упрека. И не обманет никогда, не ударит в спину самым естественным образом, а будет верно и беззаветно служить самыми настоящими героями! А тут привел Генса за ручку в Совет, дал самое высокое звание, как обещал. Так он из себя такого независимого теперь Капитана корчит, хорошо, что еще против не голосует. Реальная жизнь немного посложнее нагибаторских книжек оказывается!» — негромко я ругаюсь, спускаясь вниз по широкой лестнице Ратуши.

«Так бы и надавал глупым дятлам-молокососам по башке, хорошо еще, инициация Клеи отрабатывает себя на всю тысячу процентов!» — прорывается временами из меня злость от того, что нельзя пока никак поступить таким простым образом.

Еще мне строят помещение под производство цемента и две лавки на рынке, но пара осьмиц свободного времени у меня все же появилась, поэтому решил окончательно разобраться с Севером.

«Чтобы совсем закрыть тему с Башнями и пройти через „запретный мир“. Кажется мне, что сюрпризов там немало найдется».

В горах прокладка дороги сразу же затормозилась, теперь там только две бригады работают, еще две перекинуты дорогу до Помра восстанавливать. Там все гораздо проще обстоит, рубить деревья и раскапывать холмы больше не требуется. Только подсыпать верх трассы и провести полноценную мелиорацию, заново прокопав канавы и укрепив топкие места.

Еще решил судьбу всех беглецов-арестантов, до сих пор радующихся жизни в подвалах Сторожки. Опросили их всех дознаватели, выявили явных лидеров побега и просто ведомых бедолаг.

— Очень они, главные которые, сплотились. Никто из шестерых главарей слова друг про друга не сказал, только остальные их полностью изобличили, — докладывает мне Тинтум. — Все остальные полностью раскаялись и готовы сотрудничать. Потому что очень боятся выдачи степнякам.

— Что делать с ними будем? — спрашивает меня потом.

— Шестерку эту в городе оставлять точно нельзя, но и степнякам выдавать не стоит, нехорошо подобное выглядит, ведь на страшные муки обрекаем, — задумчиво отвечаю я. — Да и остальных тоже. Придется к рудникам отправить, только всех на разную совсем жизнь. Эти остальные двенадцать бедолаг почти отработали долг перед Астором, но теперь отправятся заниматься тем же самым строительством, только более свободно и за настоящие деньги. Будут строить дорогу в Гардию, о чем подпишут договор на один год.

— А шестерку вожаков куда? Там из них все астрийцы бывшие, из простых воров, правда, не из бандитов.

— Ну, настоящие бандиты уже там, на рудниках, трудятся просто за еду. Так что не должно было таких злодеев на дорогу никак попасть, — объясняю я Тинтуму знакомые мне расклады.

— А этих именно на рудники, их уже перевоспитывать поздно и глупо. Они себя круто и серьезно проявили, поэтому нам ни в Асторе не требуются, ни на строительстве дороги тоже. Только под землю и там пропасть с концами. Они не жители Астора, мы им вообще ничего не должны, ни суда справедливого, ни прощания с родными, совсем ничего.

Так что в начале шестого месяца длинного астрийского лета две шхуны, зафрахтованные лично мной, вышли из гавани Астора и направились на Север.

На одной я и две осьмицы охранников с парой арб и четырьмя лошадками. На второй осьмица стражников, плывущих на смену своим товарищам и полторы осьмицы будущих работников, которых так не хватает инженеру, прокладывающему дорогу от рудников в Гардию. И в трюме в кандалах шестеро опасных уголовников, которых тоже очень не хватает на рудниках.

Никаких штормов на переходе нам не встретилось, потому что летом они редко случаются, так что через полутора суток спокойно выгружаемся в Гардии.

— Время обеденное, успеете сегодня еще хорошо пройти вперед. Может даже до каньона доберетесь, теперь тут дорога хорошо поправлена! — говорю я охранникам, которые будут сопровождать наши две арбы.

Когда-то дорога была сплошные буераки, но теперь хорошо поправлена можно ехать и шагать быстро.

На них поедет качественная еда с большим запасом, котел для кулеша, теплые плащи и все остальное, требующееся для выхода в дикие места на пару-тройку осьмиц. Еще там лежат два больших брезентовых чехла, сшитые по заранее замеренным мной размерам пирамид-принтеров. Должны будут скрыть сильно заметные предметы от любопытных взглядов на обратном пути и в самом Асторе. Тем более я завалю арбу пачками не просмотренных бумаг из оставшихся главных Башен и прочим трофейным хламом. Мне одному точно все первоисточники не просмотреть, придется привлекать лучших учеников из моего училища на подработку.

Чему они будут только рады, что снова подзаработают хорошую денежку.

«В основном именно ради них, самих пирамид, такой серьезный выход, конечно, организовал. Еще потому, что есть немного свободного времени, а на Севере последний более-менее теплый месяц наступил. Через три осьмицы и там начнет холодать первым делом, пойдут затяжные дожди. Нет ничего хуже, чем под него попасть в долгом пути», — напоминаю я себе про правильность выхода именно сейчас.

Хотя есть и другое объяснение, Грита очень уж носится с дочерью, прямо забыла про меня на какое-то время. Нужно ей дать заметить мое отсутствие, так что повод для нового похода со всех сторон вполне подходящий получается.

Все правильно запущено, производство на промплощадке работает, мастерские выдают продукцию, оба ххмама уже направляют денежный ручеек в мою казну.

Мастерскую для цемента соберут окончательно через пару осьмиц, тогда лесорубы займутся наведением большой по площади крыши. Хорошо они перепрофилировались, теперь не только лес рубят и доставляют, а еще серьезные столярные работы проводят.

Я сказал особенно качественного материала на крышу не жалеть, поэтому все тоже будет небыстро и весьма дорого. Как в том же училище, где продолжаются занятия после долгих каникул.

Подобные принтеры-ксероксы мне в самом Храме очень нужны, а не где-то совсем без дела стоящие в тайнике около Роковой горы. Чтобы размножать артефакты в массовом количестве, а то камни невидимости и те же переводчики у меня всего по две штуки есть. Да еще многих других артефактов по три-четыре экземпляра только набирается. Только ведь их нужно гораздо, гораздо больше для моих невероятных планов. Чтобы ко времени вторжения в Сатум там, в Храме, уже полки ломились от подобных артефактов. Красивые и прочные полки тоже нужно заказать, доставить на место и снова собрать. Если мне самому четыре, а то и все восемь комплектов артефактов требуется для своих приближенных людей на той стороне гор. То Клее уже восемь-шестнадцать нужно для своих будущих ближних командиров. Ведь именно вокруг нее я рассчитываю создать настоящую народную армию освобождения Сатума', — размышляю я о главной задаче похода, поглядывая пока с палубы шхуны на выгрузку и суету в гавани.

«В то время, как я стану командовать заметно ограниченными силами вторжения, зато хорошо обученными, высокомобильными и с отличной связью. Еще и пушек у меня больше всех будет с запасами пороха и ядер. То есть именно через мой плацдарм стану снабжать и армию Клеи, и орды степняков», — подобное правильное ведение дел на той стороне перевалов уже сейчас хорошо понятно мне.

«Еще осталось досмотреть последние Башни около Роковой горы, закрыть их от грязи и пыли с осадками. Наверняка, чертовы астрийцы, как взломали ставни, так не додумались их закрыть обратно. Пусть останутся стоять относительно чистыми и ухоженными невероятно мощные укрепления. Так, на всякий крайний случай, как последний рубеж обороны от тех же степняков или еще кого-то подобного. С Беями ближайших к нам племен у меня взаимопонимание более-менее налажено, да еще боятся они меня откровенно. Хоть и не показывают истинного отношения к невероятно могучему Магу, но всякое может случиться. Коварный они все-таки народ, ведь подобными качествами сами изначально очень гордятся. И за ними есть еще куча других воинственных племен, вдруг найдется там свой Чингисхан-невероятный организатор, легко отменит все наши договоренности одним взмахом сабли. Раз уж такие мощные Башни у меня есть в тылу, то позаботиться о них будет совсем не лишним, да еще правильно закрыть от посторонних гостей тоже», — решаю я.

Смысла оборонительного в них, конечно, пока никакого не видно, чтобы людям Черноземья пришлось так далеко на Север отступать. Но раз уж они там построены, вычищены и более-менее подготовлены к нормальной жизни, то пусть будут готовы к приему именно людей Черноземья.

«На самый такой крайний случай», — как я сейчас прикидываю.

«Еще необходимо досмотреть две вторые Башни, которые я пока не посещал. Так, больше на всякий случай, ничего особого найти я там даже не надеюсь, кроме пары тайников с сотней золота. Ну, хоть подобные трофеи отобьют расходы на поход и позволят полностью закрыть данную страницу истории с Башнями Севера, — надеюсь я сейчас. — Может еще что-то пропустили в тех дальних Башнях слабосильные Маги даже с камнями поиска из имеющихся там тайников!»

— Попадется кто из крупной дичи в пути, закоптите для нас! — напоминаю взрослым мужикам.

Хотя особых надежд на них, именно на какую-то повышенную удачу в охоте во время постоянных переездов, все же не питаю. Они все отставные гвардейцы, больше по копейному удару с ходу сомкнутым строем и поединках на мече мастера, чем по правильной добыче зверя и птицы. Совсем не Охотники, ничего подобному вообще не учились самым доскональным образом. Могут только случайно кого-нибудь подстрелить, какого-нибудь замешкавшегося на ветке глухаря. Но добыть осторожных косуль или того же лося вряд ли способны, совсем не те у них наработаны навыки, явно не для жизни в лесу.

Да, в новый выход со мной никого из Гвардии или Гильдии приглашать не стал.

«Приходится только своих людей брать с собой. Никаких даже верных мне Охотников, они все же люди Астора, он им плату выдает, поэтому могут лишнего наговорить. Из-за чего только на своих людей рассчитываю, придется выдать всем участникам похода хорошую премию с жестким наказом — обязательно держать язык за зубами. Главное — самому доставить пирамиды в Храм, там дальше уже все сильно попроще будет. По одной перетаскаю наверх, придется здорово пропотеть и вымотаться, но иначе вообще никак не получится! Они кило по тридцать сами по весу, но довольно объемные, так просто в руках не понесешь», — главный мой расчет все-таки связан с Храмом, где пирамиды смогут производить артефакты из имеющихся у меня заготовок.

Закованных в кандалы астрийцев-уголовников, ведущих себя все равно вызывающе, с побоями сажают на грязную повозку, уже полностью выгрузившуюся в стоящую рядом шхуну-рудовоз. Вольноопределяющиеся теперь строители, бывшие арестанты с мешками за спиной, занимают места рядом со стражниками, подальше от своих бывших вождей.

Как раз наличие мешков при себе показывает огромную разницу в том, кто теперь свободный человек, пусть с некоторыми ограничениями. А кто только бесправный каторжанин, ничего не имеющий при себе, кроме своих ржавых цепей на руках и ногах.

И те, и другие смотрят друг на друга волками, ибо одни предали культивируемое основными авторитетами братство бывших арестантов. Которое смогло организоваться, приготовить неожиданное нападение на охрану, но погибло большей частью в бою. Однако дало возможность остальным разбежаться и выжить, пусть даже Охотники их без особого труда выследили и переловили.

«Главное для них самих — городские структуры не стали их возвращать обратно в руки безжалостных степняков! Нам самим такие решения довольно аморальны, поэтому получили бедолаги шанс на нормальную жизнь», — я и сам понимаю, что даю определенную слабину, но считаю, что свою вину беглецы-счастливчики уже отработали.

Зато вторые крайне счастливы, что благополучно сбежали от степняков, а теперь будут строить дорогу уже, как совсем вольные люди. Заниматься хорошо привычным делом за нормальные деньги, без степных плеток над головой и постоянной возможности страшной смерти за любую провинность.

И не понтовались лишнего во время допросов, как уголовные авторитеты, поэтому не едут под землей без продыху работать, пока жизнь совсем не покинет тебя. После чего останется хладный труп лежать в одной из дальних выработок рудника, уже полностью раздетый своими товарищами. Медленно превращаясь в мумию, никому уже не интересный, кроме местных многоножек и прочих бактерий.

Стража еще раз донесла вольнонаемным строителям положение о том, что, сбежав отсюда, где за ними не будет никакого особого присмотра, пойманные потом в любом месте Черноземья, будут отправлены обратно в Сторожку к степнякам на страшную смерть.

Каждого опросили, понял ли он, что ждет за нарушение режима и скомандовали вознице ехать, потому что все формальности закончены. Не расписываются еще в журнале инструктажа потенциальные нарушители, потому что здесь все довольно просто и без особых бюрократических заморочек происходит.

Даже не стали ждать моих людей, осьмицу охранников при двух арбах и четырех лошадях, которых сводят и свозят осторожно по давно уже здесь построенному пандусу для упрощения перевалки руды.

Таких пандусов построено два, по числу могущих одновременно прийти рудовозов.

— Едете к третьей Башне. Той, которая целая. До нее вам пять дней ходу, там отдыхаете денек, приводите себя и арбы в порядок. Потом дальше к первой по ряду и около второй Башни, если мы вам не попадемся раньше, ждете нас! — даю я указания Дундеру, который сейчас назначен мной старшим над обозом. — Дальше не идти, только до второй!

— А если вы не придете? И как нам с волками быть? — видно, что находиться без моего прикрытия на северных пустошах одним охранникам будет довольно неуютно.

— Около Башен ставьте заграждение с упором на повозки, нарубите кольев в лесу и навяжите из них обычных ежей. Чтобы сразу волки к вам не прорвались. Это на всякий случай. Мы должны за два-три дня пройти вдоль вулкана. Смотря, где именно сможем высадиться на берег. И примерно через пять дней уже будем ждать вас во второй Башне. Если нас не окажется там еще три дня, разворачивайтесь и двигайте в Гардию, — допускаю я подобную возможность на всякий крайний случай. — В той стороне остались две волчицы со своими щенками. Теперь они, конечно, не щенки, но все равно не опасные для вас взрослые волки, им всего по половине года сейчас. Ваше спасение зависит только от вас, позаботьтесь о защите серьезно, — даю я последние наставления кивающему в ответ на мои слова старшему второй части каравана.

Потом моя небольшая команда стремительно догоняет ушедших вперед стражников, им рядом друг с другом еще два дня идти, до основной развилки. Где одна отлично наезженная дорога поведет часть народа прямо к рудникам, а вторая часть отправится по уже не такой хорошей и сильно заросшей кустарником тропе к Башням.

«Ну, арбы легко преодолевают небольшое бездорожье, так как созданы именно для него», — заранее понятно мне.

— Помогут друг другу, если что случится, — оказывается со мной рядом Бейрак.

— Да что тут может случиться? На сто раз пройденной дороге? Магов то теперь здесь больше нет! — посмеиваюсь я над ним.

— Ну, тролли же еще есть! — вспоминает он запертое в подвале третьей Башни невероятно страшное всем моим спутникам чудовище.

— Они так просто по пустошам не ходят. Сидят в закрытом подвале и вообще оттуда выбраться не могут. Хотя новая стая волков все же может тут появиться! — вспоминаю я увиденное в «затерянном мире» пополнение Кортов.

Если там есть кабаны и Корты целыми семьями, вполне там могут бродить медведи и те же северные волки, так же выращивать подрастающее поколение.

«Да, что там — должны? Просто обязаны! Придется все же рвануть навстречу каравану, без меня встреча с волками обойдется слишком дорого парням. Может даже полностью закончиться смысл экспедиции, если волки порежут лошадей», — начинаю я себе заранее нагонять тревожные мысли, как правильный и необыкновенно предусмотрительный организатор похода.

Так что мы плывем до вечера, проходим место прошлых высадок, потом я определяюсь с расстоянием, которое пройдет шхуна по темноте, для пущей уверенности переспрашивая у ее капитана.

— Так осьмицу часов плюс еще два, да по семь осьмиц лиг за один час! — частит невысокий мужичок, который высадит нас по моему усмотрению, именно там, где я ему скажу.

Нанят господином Капитаном за хорошие деньги, а на обратном пути прихватит партию руды, которая теперь в Асторе улетает со страшной силой. Водер не расслабляется, постоянно пополняет запасы необходимого для плавок количества руды на нашей промплощадке.

Конкуренты уже все поняли по скорости им закупки руды, но еще побаиваются открыто выступать против новых технологий. Дроперу и Апису даны все инструкции, как предупреждать диверсии и саботаж, еще Водера теперь все время двое моих охранников домой сопровождают и утром встречают.

«Так, за десять часов по темноте мы пройдем по десять с половиной километров в час, значит, примерно на сотню километров приблизимся к „затерянному миру“. Неплохо так просто во сне на корабле пройти два утомительных дневных перехода. Нам до него примерно восемь переходов по сорок-пятьдесят километров в день, если шагать по земле, то есть триста пятьдесят километров до начала той интересной долины вдоль Роковой горы. Возьмем еще с запасом сотню километров по ней, то есть примерно четыреста пятьдесят километров. Или все же поменьше размахнуться? На четыреста примерно? Там никаких дорог нет, поэтому пройти не факт, что вообще получится. И как тогда подстраховаться? — задумываюсь я. — Если упремся в неприступные скалы, а шхуна уже уйдет?»

— Когда высадите нас, еще один день с утра до следующего утра подождете около места высадки. Если мы не найдем проход и обратно будем вынуждены вернуться, — инструктирую я капитана. — Еще одну лодку у вас заберем на всякий случай, она как раз на восемь человек рассчитана. Потом тебе новую оплачу.

Так я распоряжаюсь, потому что совсем не уверен, как получится по земле через «запретный мир» добраться до нужной Башни. Мало ли какие провалы, болота или горные кряжи нам попадутся в пути. Если успеем быстро на берег вернуться, то пойдем к месту высадки напротив Башни Кремера на шхуне. Если зайдем подальше, но все равно придется вернуться, то гораздо легче окажется пройти на лодке вдоль берега обратно, чем пробираться еще каким-то образом.

Правда, спутники мои ни грести веслами не умеют, ни плавать в случае кораблекрушения, так что первое время их придется учить работе на веслах. И правильно по плавсредству передвигаться даже. Еще очень боятся неведомых глубин под собой. Но плыть хотя бы по пять-шесть километров в час около берега гораздо лучше, чем карабкаться по скалам, проходя за тот же час метров пятьсот.

«Обойдем по воде препятствие и снова высадимся на берег в подходящем месте», — так я прикидываю подобную возможность.

«Проще всего было бы от Башни зайти в долину, но столько времени терять я не собираюсь. Тут на шхуне мы через день окажемся около нее и сразу пойдем обратно к Башне. За всего два дня уложимся, вообще без вариантов получается. Ведь пешим ходом до Роковой горы добираться минимум девять дней, а то и все десять. Да и не нужно нам сейчас с повозками сразу шагать к самой Роковой горе, пирамиды я собираюсь забрать на обратном пути», — напоминаю себе правильную логистику в данном походе.

Так что еще день плавания по светлому времени дня, потом экипаж шхуны встает на якоря, заранее промерив уже незнакомые им глубины. По темноте дальше идти не собираются и правильно делают.

«Четырнадцать часов, да по пятнадцать километров примерно, около двухсот километров получается за светлое время суток. Плюс вчерашняя сотня, еще через семь часов плавания можно искать место для высадки», — высчитываю я примерный путь.

Ночуем на палубе вместе с моряками, они в подветренной от нас сторонке готовят свою сильно воняющую еду, потом дружно ложимся спать.

Ночью рядом, прямо под бортом, раздается мощный всплеск и гулкий удар по корпусу судна, шхуну долго качает, морское животное или гигантская рыба вынырнула рядом и так пошутила над нами. Утром глаза у моих людей просто круглые от пережитого ночью ужаса, а морячки только посмеиваются, распуская паруса.

Они давно привыкли к чудесам богатого разнообразной жизнью теплого Голубого моря, а вот мои сухопутные люди от приключившегося с ними ночного ужаса дружно молятся своим богам или уже только одному Последнему Спасителю.

«Да уж, трудно будет моих людей на лодку загнать, такое морское чудище ее одним ударом хвоста перевернет! — понимаю я, проверяя Палантиры в мешках. — Придется ветвистой молнией чудище сжечь, если появится рядом. Или из фузеи импульс выпустить! Если вообще успею ее достать!»

На следующий день плывем до полудня, когда я командую остановиться, ведь показался солидный провал в идущей вдоль берега сплошной и высокой каменной гряде.

— Здесь высаживаемся! — командую я. — Подходящее место! По четыре человека с припасами и оружием в лодку спускаемся, моряки нас за два раза доставят! И сами своих людей заберут со второй лодкой!

В течении получаса происходит высадка, вскоре мы остаемся одни на пустынном берегу, лодка затащена повыше на берег и привязана к деревьям. Я успеваю за время переправы подняться повыше на скалу, там перелезть с одного дерева на другое и оттуда начать осматриваться.

Хочу просто сразу определиться с тем, куда мы попали и можно ли отсюда куда-то вообще пройти.

С ветки на большой высоте, где сразу захватывает дух, включив орлиное зрение и используя свой двенадцатикратный бинокль, я хорошо вижу, что нас ждет впереди. Потом осторожно спускаюсь вниз и присоединяюсь к напряженно ждущим меня спутникам. Они дружно молчат, ожидая, что я расскажу.

— Перед нами большая долина с деревьями и прочими интересными местами. Проход прямо туда есть! — я показываю рукой влево. — Придется, наверно, спускаться с высоты, потому что там низко, а здесь высоко. Дальше, если прямо идти, за сам вулкан, через день пути высокие скалы и другая долина, гораздо выше нашей по уровню. Если пойти налево, куда нам требуется, то через примерно половину сотни лиг видна еще одна скальная гряда. Пока не понять, сможем мы там пробраться или нет. Думаю быстро сходить туда, мы тогда успеем вернуться на корабль, он нас будет еще полтора дня здесь ждать.

Так что мы выходим сразу же, хотя у охранников все еще трясутся ноги после переправы на берег. Ночной гость здорово перепугал совсем сухопутных мужиков своей несоизмеримой мощью и тем обстоятельством, что его никто не видел.

«Все непонятное очень страшно, — усмехаюсь я, карабкаясь по камням. — Уж я-то на касаток, китов и гигантских кракенов насмотрелся по телевизору в своем мире. Но здесь и совсем другие чудовища могут быть!»

Примерно с час мы пробираемся по скальным нагромождениям, густо поросшим кустами и небольшими деревьями, от берега, потом видим перед собой зеленую долину, сплошь заросшую невысоким лесом.

Только к ней нужно спуститься с каменной гряды, приходится вязать веревки, чтобы совершить спуск без особого риска.

Но я с первым шагом по земле чувствую, что она заметно качается под ногами.

— Да это, братцы, натуральное болото. Рубим первым делом шесты и далеко от камней не отходим! — командую я.

Приходится с километр шагать рядом со скалами, но вот болото заканчивается, под ногами нормальная земля и мы спешим дальше. Что удивительно, вокруг нет зверей и даже птиц почти не слышно, еще какой-то странный запах лезет мне в ноздри.

«Как будто битумом пахнет, когда асфальт кладут», — вспоминает память знакомое слово.

Только за лесом ничего интересного не видно, а карабкаться на скалы вдоль берега мне не хочется. Они довольно отвесные, да еще я спешу к следующей гряде, откуда хочу побольше всего рассмотреть.

— Шесты не бросаем, кто его знает, что там дальше! — кричу упарившимся от быстрой ходьбы и довольно высокой температуры воздуха охранникам. — Жарко здесь что-то, как не на Север попали!

— Есть такое, господин Капитан! — отвечает совсем мокрый Бейрак, очень мощный телом.

Через еще час добираемся до начала каменной гряды, которая ограничивает здешнюю долину с болотом и забираемся на нее. Благо с нашей стороны хватает мест, где можно подняться повыше.

Я оставляю свои мешки доверенному Бейраку и лезу все выше, благодаря природной ловкости и огромной силе в руках. Спутники мои так не смогут, просто боятся из-за своей неуклюжести сорваться вниз и переломаться.

Вскоре забираюсь на одно из более-менее высоких мест и с нетерпением смотрю за гряду.

Следующая долина явно ниже уровнем и должна бы быть залита водой, как мне кажется, но нет, вся покрыта песочными и глиняными наносами. Именно здесь видны булькающие пузырями источники и еще много локаций, где поднимающийся пар обозначает опасные для прохода места.

— Обалдеть, как одна каменная гряда отделяет хорошо заросшее натуральное болото от места с явной вулканической деятельностью! — поражаюсь я удивительному чуду природы.

Хотя сама гряда расползается по низу на целый километр в основании, довольно широкая преграда получается между совершенно разными кусками видимого мне ландшафта.

— Ага, нам сюда идти все же не нужно. Опасно и нет особого смысла, — с этими словами я крайне осторожно на узком уступе поворачиваюсь в сторону пройденной долины и замираю, разглядев в бинокль черную землю и такое же солидное озеро посреди нее.

— Так, у нас появилось первое нефтяное месторождение! — поздравляю я себя с явным успехом.

Ничем другим радикально черное озеро и буро-черные пески вокруг него не могут оказаться. Краткое пособие начинающему геологу из наших семидесятых годов я тоже успел прочитать, скоро еще его переводить на асторский язык понадобится.

Выучить две пары здешних начинающих геологов — есть у меня и такая задача, чтобы с надежной охраной постоянно бродили по местным землям и составили для меня карту полезных ископаемых. Тех, которые пока можно обнаружить визуально или с легкими раскопками, но через несколько лет мы и до настоящего бурения недр дойдем.

Как раз полоса ярко-зеленого, невысокого леса отрезала нас до этого момента от видов будущей нефтедобычи. Которая тянется до далекой скальной гряды, только битумным запахом предсказывая, что именно тут находится.

Я спускаюсь вниз и ничего не говорю про найденную нефть моим спутникам, такая информация вообще не для них.

— Вперед не пойдем, возвращаемся на берег! За скалой опасные земли с неустойчивой поверхностью. Обойдем следующую долину на корабле! — неимоверно радую я своих людей, что не придется и им тоже карабкаться за мной на опасную высоту.

Впрочем, кое-какие высоты подстерегают нас при возвращение на береговую скалу, но с ними я так же легко справился, а мои люди забрались наверх со страховкой.

К месту высадки пришли уже в темноте, тут охранники истово взмолились перед господином Капитаном, чтобы сейчас не переплывать на шхуну, а остаться здесь, на таком надежном и совсем не качающемся берегу.

— Вдруг сегодня ночью то чудовище не просто толкнет корабль, а пробьет ему дно? — спрашивает меня кто-то из парней, только я ничего сильно успокоительного им сказать не могу.

Потому я громкими криками и горящим факелом вызвал со шхуны лодку с матросами, объяснил им, что ночуем здесь и вернулся к своим парням, уже успевшим разжечь костер.

Ночь прошла спокойно, небольшой костерок за камнем не приманил никакую хищную тварь из моря, но мой раскинутый на всякий случай маячок показал мне — очень крупное животное проплыло мимо, но не обратило на мой отряд никакого внимания. Зато долго ныряло и кружило вокруг шхуны, заметно перепугав моряков, судя по их крикам.

«Значит, не может выбраться на резко обрывающийся берег. Касатка, наверно, они вроде близко к берегу подходят?» — вспоминаю я прошлую жизнь и всякие интересные передачи из мира животных.

Рано утром случилась новая переправа на борт шхуны, один их охранников не смог удержаться на веревочной лестнице и с криком неподдельного ужаса рухнул в воду около лодки. Но тут же зацепился за край планширя пальцами и одним прыжком залетел в нее, трясясь от страха.

— Все, крещение морской водой прошел! Будешь теперь настоящим морским волком! — смеюсь я над его перекошенным лицом. — Видел там чудовищ морских?

— Глаза закрыл, господин Капитан! Ничего со страху не видел! — отвечает он мне. — Думал, что все, сейчас проглотят!

«Да, насколько знающий человек нашего времени превосходит здешних простых мужиков», — еще раз убеждаюсь я.

Дальше мы проплыли обратно с пару десятков километров, до следующей щели в каменном берегу.

Там я уже отправился на берег с всего парой помощников. Пришлось с их помощью подняться почти враспор, упираясь спиной и ногами, по узкой трещине повыше. Откуда я смог рассмотреть, что булькающая подземными газами и пускающая время от времени высокие гейзеры горяченной воды долина все еще не закончилась.

— Ну, тогда меньше придется своим ходом идти! Здесь она очень широкая! — только и сказал терпеливо дожидающимся меня охранникам и морякам.

Вернулись на корабль и еще с пару часов по времени плыли до следующего большого провала на берегу, который имеет вид каменистого оврага.

— Ага, а тут вода промыла нам проход! Наверно, здесь самое подходящее место! — решаю я.

Я снова в прежнем составе отправился на берег, но только забрался на край оврага, и с него на высокое дерево, как скомандовал перевозить всех остальных членов моей команды на берег.

— Остаемся здесь! Можете идти дальше! — заметно порадовал моряков, уставших поднимать и спускать паруса каждый божий час.

— Что там, господин Капитан? — спросили с большой надеждой дождавшиеся меня внизу парни.

— Новая долина, но похожая на ту, по которой мы в последний раз шли. Холмы, луга, деревья большие, уже настоящий лес, не как там, на том болоте! — и я кивнул назад.

Так что вскоре охранников перевезли ко мне вместе со всеми вещами, шхуна мгновенно подняла паруса и заторопилась обратно в Гардию. Лодку мы себе не оставили, потому что я надеюсь со всем основанием — перед нами именно та нужная мне долина.

Впрочем, я хорошо рассмотрел напротив себя Роковую гору и, хоть раньше ее с такого ракурса не видел, но примерно понимаю — где-то здесь недалеко мы уже были. Только в тот раз около нее самой прошли, не удаляясь от скал больше, чем на пару километров, а сейчас по моей сильно приблизительной оценке — до вулкана километров двадцать пять топать.

«Новая долина, километров пятьдесят на двадцать пять в самом широком месте, опять разительно отличается от предыдущего места. Невероятное разнообразие природных зон вообще здесь образовалось. На Земле от туристов отбоя бы просто не было!» — не сказать, что я не удивлен увиденным.

— День пути вдоль этих или дальних скал, и мы окажется около ближайшей к Роковой горе Башни, — так и пообещал своим людям. — Придется потом дойти до крайней Башни, чтобы встретить наших заранее, но это не проблема. А сейчас выходим дальше, нужно пройти три-четыре часа до темноты и найти место понадежнее, чтобы местные звери до нас не добрались. Их тут очень много.

Лес вокруг нас весьма интересный, и хвойный, и лиственный, от которого я уже совсем отвык в суровых северных местах.

«Какой-то прямо природный оазис тут получается. Воздушные течения или горячая земля его создали, но разделили территорию вокруг вулкана уже на четыре природных зоны. Именно те зоны, что я сам видел, может там дальше еще что-то есть, но уже не сейчас я стану разведкой заниматься. Самое главное — обильные выходы нефти на поверхность найдены, причем очень недалеко от берега, можно будет заниматься здесь ее добычей. Придется построить натуральный нефтевоз на верфях Астора и возить морем к нам», — размышляю я в пути.

«Из нефти можно столько всего делать, первым делом керосин, техническое масло и даже бензин выпускать потом. Реальный получится для местного мира шаг наверх по технологическому развитию, да еще денег столько принесет данное месторождение. Только никакого пособия начинающему нефтянику у меня с собой не оказалось, придется все-таки обязательно на Землю прогуляться», — становится понятно мне.

Так что осторожно идем вперед, в середину долины, я постоянно бросаю поиск, успел обойти еще одну кабанью семью, потом, наверно, те же самые Корты мне снова попались. Слишком чутких зверей снова обошли по большому кругу.

Дальше мы наткнулись на огромную медведицу, которая вдруг с тремя медвежатами выкатилась из какой-то норы прямо на нас, заслышав наши близкие шаги.

Умение мне никак не помогло, наверно, нора там очень глубокая, вот и не получил понятного отклика. Пришлось откинуть разъяренную мамашу пару раз легким толчками маны на глазах замерших столбиками медвежат. Пока мои люди сжимают в руках копья и мечи, готовясь погибнуть в бою с могучим зверем. После чего сама медведица все же догадалась, что пришла пора удирать, рявкнула на медвежат и с ними исчезла в кустах.

— Как она выскочила! — поразился Бейрак и остальные мужики его поддержали. — Глазом не успели моргнуть, а она уже когтищами машет!

Отдышались после столкновения с разъяренной мамашей хорошеньких малышей и зашагали дальше.

Подошли к высокому холму, наверно, самому высокому здесь, во всей заповедной долине, как вдруг мой цепкий глаз заметил ответ магического сигнала. Есть такое взаимодействие с посылаемым в стороны поиском с магическим скрытом или замком, показывает мне яркими вспышками.

— Так, осторожнее, парни! Вон там что-то интересное есть! — направил я взгляды своих людей на невысокий дом, вдруг ставший видимым на фоне холма, да еще в довольно заросшем кустами и деревьями месте.

«Догадывался же, что может тут себе убежище тот Маг построить! Вот оно и нашлось!» — сразу же понимаю я, с чем именно мы здесь повстречались.

«Как я и предполагал, все же озаботился хозяин последней Башни построить себе домик в реально заповедном месте! — сразу стало понятно мне. — А чего не озаботиться, тут так все глаз радует, что на душе птицы поют!»

И сам дом ловко спрятан за холмом, крайне умело вписан в местность, даже прикрыт невидимостью.

Которая оказалась уже на самом последнем издыхании и пропала сразу, полностью исчерпавшись, как только мое поисковое заклинание вскользь коснулось ее. Давно никто не подновлял, конечно, и я даже точно знаю, почему именно.

Активация высосала последние крохи энергии, теперь дом могут свободно разглядеть все мои спутники.

«Наверно, там есть даже артефакт магического скрыта, только он не слишком долгоиграющий, давно уже совсем исчерпался. А почему бы и нет, уже ровно год прошел, как его хозяин остался лежать грудой кровоточащих лоскутов где-то около каньона, — заранее догадываюсь я. — Но, если артефакт невидимости положить на солидный магический камень, тогда он как раз примерно столько времени сможет протянуть. Без подобной магической подпитки не больше пары месяцев его хватило бы».

Вскоре мы стоим перед невысоким, но довольно широким по фронту и даже уходящим куда-то вглубь холма домом. Ловко прикрытом густыми кустами, наверно, даже специально так рассаженными по периметру здания. Ведь даже на его крыше имеется ряд маскирующих здание от взгляда сверху растений, именно там, где она заходит под сам холм.

«Сделано все круто, никто не жалел ни денег, ни работы на создание дома и его маскировку на местности!» — наглядно понимаю я.

— Из сосны-ели собран! Очень дорогое дело! — замечает одновременно со мной один из охранников, имевших когда-то дело с подобным строительным материалом.

— А почему бы и нет? Хозяин у дома сильно богатый был, мог себе очень многое позволить! — отвечаю ему я. — Пленников тогда хорошо набрали, и даже злобные надзиратели из каторжан сразу при них оказались! У них не работать не получится точно!

Про промахи прежнего начальства Астора всем напомнить будет не лишним, раз я сам к ним никакого отношения в те печальные для Астора времена официально не имею.

Бревна из такого дерева почти не гниют, не теряют в плотности и массе, могут служить не один десяток здешних лет. Вот поэтому хозяин домика и озаботился настолько долговечным строительным материалом.

Что сам собирался жить почти вечно и еще потому, что смог построить его именно таким.

— Не подходите близко, могут здесь оказаться ловушки, как в той Башне, где тролль спрятан! — моего предупреждения хватает сразу всем спутникам, чтобы резво отскочить от ставен и двери.

— Давайте по двое в обход холма с разных сторон, потом наверху его проверьте, нет ли там чего интересного? — командую я.

Должно еще что-то быть, но не прямо около дома, немного в стороне от него. Чем-то для правильного наблюдения за окрестностями должен был озаботиться хозяин дома.

Если я все правильно понимаю, сей дом приготовлен в качестве последнего укрытия на случай полного поражения дела Магов. Если горожане все же найдут способность противостоять Магам, хотя бы изобретут какую-то катапульту, бросающую большие глыбы на две-три лиги. Чтобы могли, не подставляясь под довольно недалеко действующую магию, разбивать верхние этажи Башен.

Перебить остатки Крыс и каторжников горожане были всегда способны и, при наличии возможности разрушать Башни, могли в принципе дойти до Роковой горы.

«Чисто такое теоретическое предположение, конечно, как мог представить этот самый Маг!»

«Ну, так может думать один из Магов, даже не представляющий, насколько реально деградировала власть в Асторе в руках наследственных молокососов. Мог опасаться разумных и внезапных действий, конечно, как они сами нащелкали по носу горожанам. Но я-то хорошо знаю, что ничего подобного власть в Ратуше даже подумать не могла», — усмехаюсь я про себя.

То есть хозяин третьей и четвертой Башен оказался невероятно богатым и даже слишком продуманным, раз озаботился подобным укрытием. Но все же не смог добежать до него, погибнув одним из первых от моих ударов.

«Немного непонятно, почему он в подобную заваруху вообще полез. Кажется, колдуны меня заметно опасались, но подлинного представления о смертоносности выстрелов из фузии все же не имели. Раз сами притащили кучу булыжников на края каньона и приготовились их бросать. Значит, не нашли больше никаких документов про саму фузею, получается, такой был всего один в наличии и мне очень повезло его найти первым. Наверно, именно хозяин дома атаковал меня сзади, собираясь в невидимости разгромить наш караван и добраться до меня? — задумываюсь я сейчас. — Пока его товарищи с кучей Крыс имитировали атаку спереди?»

«А чего ему не оказаться самым богатым, если именно ему досталось все магическое и творческое наследие Великого Кернеля. Один артефакт можно было легко поменять на пару месяцев бесплатной работы толпы пленников под присмотром каторжан кого-то из других Последних Магов. Не говоря о том же золоте и прочих хороших вещах. Поэтому он и озаботился подобным убежищем, что ему все остальные Маги были только рады услужить любым образом».

Я пока изучаю оставшиеся слабенькие, заметно исчерпавшиеся магические замки на двери и окнах, снимаю их по очереди, пока не трогая сами двери. Потом, так ничего и не почувствовав из магического, легким ударом пытаюсь выбить одну из ставней, но именно легким не получается. Видно, что все в доме сделано на века и рассчитано на изрядное воздействие извне.

Поэтому приходится усилить мощь ударов, вот обе ставни распахиваются внутрь помещения, ломая и вырывая усиленные запоры

Я заглядываю в освободившееся пространство, медленно все осматриваю в магическом зрении, однако никаких ловушек не замечаю. Поэтому перелезаю внутрь, накинув купол на всякий случай, потому что помню изобретательные ловушки в третьей Башне.

Но здесь ничего подобного нет, домик больше на незаметность сработан, а не на активное магическое сопротивление. Он же не выделяющаяся на огромном пустом пространстве своим могучим видом пятиэтажная Башня, его так просто даже не заметишь за густыми кустами. Если только не станешь спускаться с вершины холма, а на нее сначала нужно забраться хотя бы.

Тем более жилище уже не тот Великий Кернель строил, а его откровенно слабый последователь.

Открываю запертые изнутри на замок с защелкой двери, ключа у нас нет, но он где-то недалеко спрятан, наверняка. Потом его найду с камнем поиска, а пока проверю сам дом.

«Если он, конечно, не остался где-то в перемолотом аннигиляцией личном мешке колдуна», — вспоминаю нашу последнюю встречу с хозяином дома.

Кто он тогда оказался — одиночка-Маг, напавший сзади или один из тех двух Магов, поджидавших меня с отрядом спереди? Не могу ответить правильно на такой вопрос все равно.

Обхожу одно помещение за другим и с удивлением вижу, что домик вполне готов к жизни. То есть уже полностью обжит и люди здесь нередко ночевали когда-то не так давно. В помещениях куча мебели, есть даже застеленное белье на кроватях, в общем, дом полностью готов к жизни. Пока осматриваю дом в одиночку, не пропуская вперед никого из охранников. У меня защитный купол есть, а у них ничего подобного не имеется.

Есть здесь и ванная комната с водяным ключом и отдельный туалет с выкопанной заранее под ним выгребной ямой.

В прихожей, есть здесь и такое помещение на входе, на полу лежит огромный камень, на нем стоят пара артефактов.

Камень совсем пустой, артефакты тоже, как чувствую я прикосновением к ним по очереди. Только в одном из них чувствуются крупицы маны, значит, он и есть артефакт невидимости. Тогда второй применен для магического скрыта, чтобы свои же братья-Маги не нашли уютное местечко.

«Вообще странно, получается, он строил дом самостоятельно, чтобы никто из других Магов не знал о нем. Опасался чего-то, что ли? С подобным богатством в руках имел все основания на самом деле побаиваться даже своих товарищей! — размышляю я. — С пирамидами и производством неведомых никому артефактов! Если ни с кем не поделился, то ему бы такое не простили сами Маги».

Потом, обойдя шесть комнат, уборную и ванную, добираюсь до кладовой, уже в глубине холма, где очень прохладно. Здесь стоит с десяток бочонков с солониной, есть несколько мешков с крупой и зерном, еще висит на перекладине пара мешком с сушеным мясом.

«Однако, насколько предусмотрительный Маг оказался. Я удивился, почему в Башне нашлось всего три бочонка, а они там больше для отвода глаз, потому что здесь запасов в три раза больше уже размещено», — догадываюсь я о подобной непонятности, случившейся раньше.

Больше никаких дверей, подвалов и люков наверх мне камень поиска не показывает, но один тайник под магическим скрытом в самой большой комнате, даже не имеющей окон наружу, все-таки мне обозначил.

«Его я могу и один потом вскрыть. Ни к чему лишнее знание моим людям, что я снова что-то интересное нашел, — решаю сразу я, улыбаясь в предчувствии большой удачи. — Еще он так в углу расположен, как будто лаз какой-то закрывает!»

— Заходим, все проверено! Мин нет! — шучу я своим заждавшимся меня охранникам.

И потом ловлю от них удивленные взгляды, что это за мины и почему их все-таки нет, как изволит шутить господин Капитан.

«Скоро и с минами здешний мир познакомится, если будет нужно. Такими, самого простого нажимного действия».

Воздух достаточно затхлый в помещениях, находящихся под землей, поэтому пока открываем все окна и даем проветриться дому на вечернем сквозняке.

— Отличное место для ночлега! — выражает общее мнение охранников Байрак.

Тем более на улице стремительно темнеет и остановиться здесь — самое то, что доктор прописал. Концентрация разных зверей здесь какая-то слишком сильно повышенная, как дружно признали все мои спутники, хотя таких слов, однозначно, даже близко не знают.

— Конечно, располагаемся здесь. Можем даже пару дней прожить, раз дом так удачно расположен. Торопиться ко второй Башне нам еще рано, сегодня только третью ночь встретим, наш обоз едва к первой Башне подходит. Два дня им шагать до третьей, там день отдыха, потом два дня до второй Башни, итого без сегодняшней ночи еще пять дней. Нам здесь один день пути до Башни около Роковой горы, там два дня уже до второй, так что у нас целая пара дней отдохнуть есть. Ладно, встретим наших парней пораньше, около первой Башни, тогда завтра все равно тут остаемся. Предлагаю вообще никуда не спешить? — спрашиваю я Бейрака с мужиками.

— Так это, господин Капитан! Как скажете, так и будет! — удивленно отвечает помощник.

Типа, что за непонятные приколы с вопросами к своим работникам? Как будто у них есть какое-то право что-то тут решать за господина Капитана?

— Правильно отвечаешь! — делаю я вид, что мои слова были только проверкой готовности правильно выполнять приказы. — Как там наши дозорные, не вернулись еще?

— Вон уже спускаются, — Бейрак выскочил на улицу на несколько секунд и тут же вернулся со своими подчиненными.

Вскоре патрульные докладывают — вокруг самого холма ничего не обнаружено, никаких тропинок или даже большого количества пней.

— Как сюда приезжали — непонятно, никакой колеи от колес повозок даже нет! Пней рядом тоже не видно ни одного, откуда тогда лес брали? — не понимают все патрульные.

— Значит, бревна издалека везли! — делает вывод Бейрак. — А колею потом уничтожили!

Ну, правильно понимает, пни сосны-ели могут еще долго случайным путникам в глаза бросаться. Поэтому или срубали по самому уровню земли деревья, а потом закапывали, или привезли их сюда издалека.

— Колею засыпать землей и утрамбовать вообще несложно, через пару месяцев она с такой погодой уже травой зарастет. А на следующий год вообще ничего не видно будет, — говорит один из охранников.

«Какие тут могут случайные путники оказаться — одному богу известно. Но раз уже такие серьезные меры защиты от обнаружения предприняты, значит, явно рассчитывал Маг отсидеться здесь совсем незамеченным», — определенно понимаю я.

— А вот наверху, господин Капитан, есть хорошо замаскированная лестница на высокую сосну, прямо к стволу привязанная веревками и на ней есть площадка для наблюдения. Хорошо устроенная, ее снизу вообще не видно, а с нее далеко-далеко все можно рассмотреть, — продолжает доклад один из дозорных

— И что с нее видно? — интересуюсь я.

— Сейчас ничего, господин Капитан, только лес вокруг в темноте и склон Роковой горы. На него последние лучи Ариала падают, — объясняет один их охранников.

— Хорошо, завтра сам проверю эту площадку. Пока заканчивайте с патрулированием! — решаю я снизить движение вокруг холма, потому что темнота быстро опускается в лесную тень.

— Ладно, располагайтесь по двое в наружных комнатах! Спать в половину глаза, вдруг ночью звери придут! Сломанные запоры замените чем-нибудь, выстругайте новые стопоры! — командую я. — Еду на кухне готовим, отходы в яму сложить, уголь после дров туда же!

— Какую яму, господин Капитан? — не понимает наш штатный повар.

— Которую твои помощники выкопают! — усмехаюсь я. — Где-нибудь подальше в сторонке, но это уже завтра с утра.

Потом располагаюсь в своей комнате, оставляю все добро в мешках и первым ополаскиваюсь прохладной водой в ванной из подведенного откуда-то со склона ключа. Он стекает по каменной стенке в небольшую ванную и уходит через отверстие в ней, даже настоящая каменная пробка для стока рядом лежит.

— Ванна вообще хорошо сюда вписывается! Могли раскаленными камнями воду греть слуги своему хозяину для купания! Не такое сложное дело!

«Прямо все для жизни тут очень серьезно сделано. Нет, ошибся я, это никакое не убежище на самый крайний случай. Здесь находится реальная дача для выездов хозяина Башни то ли со своей семьей, то ли с какими-то имеющимися наложницами из пленниц. Для отдыха в заповедном лесу с невероятно пышной природой, особенно по сравнению с каменистыми пустошами, навевающими откровенную тоску на любого человека, кроме одержимых своей силой Магов. Здешний микроклимат дает возможность обильно расти даже лиственными породам, чего близко нет около Башен Последних Магов. Там есть местами кое-какие деревья из не сугубо хвойных пород, но их явно меньше, и они не такие высокие», — приходит ко мне правильное понимание.

Потом я закрываю дверь в комнату, снимаю магический скрыт и замок с тайника в углу комнаты и довольно улыбаюсь. В полу виден настоящий люк, которыми известны Башни, значит, тут есть спуск вниз, а там может оказаться подвал, набитый сокровищами и интересными мне вещами.

Или подземный ход, ведущий от дома куда-то в сторону.

«Судя по тому, что часть дома встроена прямо в холм и прикрыта им сверху — где-то должен быть незаметный выход! Или я что-то не понимаю вообще в подобной архитектуре!»

И на люке еще есть замок, тот самый, мне хорошо знакомый, производства господина Водера.

— Приятная стабильность! — говорю я себе.

Его я снова открываю длинной отмычкой, потом цепляю люк за проушину петли и начинаю осторожно приподнимать.

Но никаких стуков тетивы по ложу, болт не вылетает, все здесь не так, как в третьей Башне.

— Каменного тролля здесь больше нет, — говорю я себя, бросив камень-светильник на пол подвала.

Никакая темнота на него не бросается, подвал выложен крепким камнем, настороженного арбалета тоже не видно. Вообще ничего подобного, никаких цепочек камней не идет от магического камня, да и самого подобного камня здесь нет.

— Дом не по выходу магической силы построен вообще. Только по удобству расположения, что довольно странно вообще-то! Честно говоря, все же на магический камень рассчитывал!

Создать сложнейшее заклинание или просто воспроизвести его здешний Маг-строитель, конечно, не смог бы в любом случае.

— Да и не нужен он здесь ему. Это там, в той Башне, которая долгое время была тренировочным полигоном Великого Кернеля, он хоть как-то сообразен и его наличие там более-менее оправдано. Или просто результат единичного эксперимента, поэтому в широкое использование не пошел. Здесь, во время возможного бегства, он совсем ни к чему, просто не требуется.

На внутренней стороне люка есть такая же петля для замка, так что возможные преследователи сильно попотеют, выламывая сам люк, окованный металлом, из проема, тоже металлического по краям.

— Если хотя бы смогут заметить его. Тем более наложить магический замок на всю внутреннюю поверхность люка гораздо быстрее и в сотни раз проще, чем возиться с тем же троллем. И ничего подобного здесь не видно, — разглядываю я сам подвал, бросив еще пару камней-светильников дальше. — Кроме еще одного тайника в том углу!

Подвал невысокий, метра полтора всего, за тайником угадываются очертания низенькой дверки, ведущей куда-то в левую сторону от центра холма.

В самом тайнике оказались такие подарки. что у меня даже ноги подкосились.

«Ну, очень уж предусмотрительный этот Последний Маг оказался! Еще одна пирамида! Целых три ксерокса теперь есть у меня! Да еще куча артефактов!» — рассматриваю я с камнем-светильником внутренность тайника.

Как раз по размеру пирамиды он сделан, внутри стоит сундучок с полочками, на которых разложены разные артефакты. Все по одному и еще несколько заготовок для новых камней.

И тут я замечаю в углу сундучка связку бумаги.

— Скоро я узнаю много чего нового! Самые сокровенные сведения и знания, доставшиеся Последнему Магу от того же Кернеля! — охватывает меня огромная радость.

Иначе, что ему тут еще прятать, так далеко от всех мест своего постоянного проживания? Самые главные секреты магического сообщества, которые он смог узнать из записей того же Кернеля?

Забираю перевязанный пакет и поднимаюсь наверх. Подземный ход и сами артефакты потом посмотрю, никуда они не денутся от меня. Разрезаю шелковую ленточку, держащую бумаги и углубляюсь в чтение.

Но сразу понимаю, что никакие здесь не самые секретные секреты собраны, а только личный дневник Последнего Мага. Очень напоминающий мне записи того Мага-педанта из крайней Башни.

Делать пока больше нечего, при свете камней-светильников разбираю довольно свежие записи, описывающие пока только период с момента гибели основных Магов Севера.

Именно с данного времени и начинаются описания жизни теперь Последних Магов.

Как оставшиеся в своих Башнях поскребыши подождали-подождали, да не дождались Фатиха, Торма и Штольца, ушедших тайком, да еще внезапно для всех к Роковой горе.

Как до разоренных Башен добрались Маги при крысином войске и кое-как доложили своим братьям, что огромные запасы зерна уже пропали совсем. Мгновенно испортились без магической защиты. И теперь тысячу двести всегда голодных Крыс просто нечем кормить. Станет очень скоро.

Как выжившие Маги долго совещались и решили гнать Крыс на захват рудников, что потратить их самих побольше, но обязательно освободить каторжан и захватить запасы еды. После предварительных подсчетов выяснили, что на пару месяцев еды для всех Крыс все же хватит и можно так не торопиться бесполезно класть их на штурме.

Поэтому сначала решили все же сходить в Башни к Роковой горе, используя несколько оставшихся повозок и лошадей. Туда отправились двое Магов, поклявшихся самыми страшными клятвами не пытаться утаить ничего из найденного от своих товарищей.

Ибо вопрос о жизни и смерти для всего сообщества стоит ребром.

Как нашли там кучу полезнейших артефактов, особенно лечащих камней, множество магического оружия, которого хватило для того, чтобы вооружить им полторы сотни Крыс. И вылечить больных и самых старых по возрасту Крыс, от которых решили избавиться в первую очередь. Ветеранов одели в доспехи и выдали заряженное магией оружие, с помощью которого Крысы, конечно, под мудрым руководством Магов, все-таки взяли рудники ожесточенным штурмом, потеряв полторы сотни своих собратьев.

Выживших тут же вылечили магическими артефактами и потом, не переставая заряжать их на огромных магических камнях, привезенных с собой, занялись каторжанами и ранеными стражниками.

Было решено использовать всех пленников для тяжелой работы при Башнях и рудниках Штольца, благо готовые к работе надзиратели за пленниками тут же с огромной благодарностью влились в войско Крыс.

Люди, приговоренные к медленной и мучительной смерти своими собратьями — не раздумывали ни секунды. когда появилась возможность отомстить городу. Так что еще полторы сотни освобожденных и вылеченных каторжан стали самыми верными слугами теперь Последних Магов. Именно благодаря их стараниям и удалось создать новую модель человеческого общества на Севере Черноземья.

Они много чего знали и умели, чтобы запустить кузницы Торма и рудники Штольца, заставить пленников работать на износ, постепенно теряя человеческое обличие.

Про подобное жестокое обращение бывших каторжан к новым пленникам сам Маг отдельно упоминает, как необходимое условие для своего выживания.

Воспрянувшие духом после первой победы Крысы с каторжанами смогли захватить новую смену Стражи врасплох, набрать новых пленников, потеряв еще половину сотни Крыс. В схватке после захвата крайних хуторов, когда уже две сотни гвардейцев, бросившихся в погоню, попались в хорошо подготовленную ловушку, войско Крыс поредело еще на две сотни, но полсотни раненых пленников снова добавилось Магам.

И еще много хорошего оружия вместе с обозом.

Только Крыс осталось еще около восьми сотен, что оказалось все равно слишком много, чтобы их долго прокормить. После недолгого раздумья Маги снова бросили их воевать. Теперь уже на окончательный захват Гардии, укрепления которой долго считались вообще неприступными для прямого штурма.

Однако, Крысы, вдоволь полакомившись телами убитых стражников, гвардейцев и своих же каторжников, проверив свои новые доспехи и смертельное магическое оружие, радостно пошли в бой.

В итоге, при полной поддержке магической силой своих хозяев и тех же вооруженных каторжников, Крысы смогли взять укрепления Гардии и захватить ее полностью. Перебили четыре сотни защитников крепости-порта, взяли четыре десятка раненых и сами потеряли почти пять сотен вместе с пятью десятками каторжников.

Задача захвата стратегически важного порта была окончательно решена, Крыс осталось около трех сотен с сотней каторжников. После долгих совещаний между Последними Магами было решено признать программу сокращения поголовья Крыс с максимальной пользой полностью выполненной.

И теперь тревожить горожан одними внезапными нападениями на обозы, используя особенно высокую координацию при помощи элитных скошей.

Потом Последние Маги поделили методом жребия все освободившиеся Башни, две самые крупные около Роковой горы обрели по два хозяина, остальные по одному. Самому хозяину дневника достались Башни по ближнему к морю ряду, которые оказались самыми выигрышными по итогу.

В Башне того же Великого Кернеля нашлось не так много всего интересного, как в третьей и четвертой Башнях нижнего ряда. Хозяин дневника не стал делиться со своими товарищами полученными возможностями и знаниями. Опасаясь за свою жизнь вполне обоснованно, он отдалился от всех остальных Магов и изо всех сил пытался скрыть свои новые возможности.

Так же построил себе тайное убежище только руками своих людей.

На сем моменте его истории записи обрываются, больше в папочке ничего нет.

— Ну, что же. Я получил подтверждение своих личных догадок о том, что Маги специально убивали лишних Крыс о войска Астора и Гардии. И добились значительных побед над горожанами, и припасов на первый год захватили достаточно, и Крыс уничтожили девять сотен, и горожан испугали до крайней степени. После чего начали налаживать прежнюю жизнь, старательно высчитывая прожиточный минимум для двух сотен новых пленников-рабов, полсотни своих старых верных слуг, сотни каторжников и трех сотен отборных Крыс, — говорю я себе.

— Оказалось, что ресурсы Севера вместе с огромными запасами золота, вместе с захваченными заложниками, получаемыми из города припасами с множеством нужных изделий дают возможность выживать именно такому количеству жителей Последнего государства Магов. Через восемь лет число жителей сократилось еще на две сотни, в основном за счет часто погибавших или убиваемых рабов и потери Крыс в приграничных схватках. Так что в государстве осталось всего пять сотен едоков, кого тщательно разрабатываемая северная земля могла уже кормить вполне сытно, — делаю я понятный итог. — И даже про запас продуктов оставить весьма значительное количество.

В доме прекратилось хождение за время чтения записей, все мои люди получили ужин, помылись и уснули на настоящих кроватях, даже с подушками и одеялами.

Я им сказал охрану не выставлять, рассчитывая сам раскинуть сигнальный круг и проверить, кто тут может бродить по темноте.

— Ладно, с личными мемуарами здешнего хозяина я уже разобрался, теперь можно заняться тайником! — решаю я.

Артефакты с заготовками складываю в новый мешок, пирамиду решаю оставить пока здесь.

— Пусть останется, вдруг понадобится всерьез. Тащить ее дальше нет особого смысла, раз пока никто про нее не знает.

Снимаю магический скрыт с последней дверцы, ведущей куда-то под сам холм и выходящей в левую его часть. Свечу в узкий и невысокий проход, откуда тянет сыростью и затхлым воздухом, потом закрываю ее.

— Еще завтра днем посмотрю! — говорю себе и отправляюсь на боковую.

Ночью мимо дома прошло много зверей, мне быстро надоело постоянно просыпаться зря, и я снял круг поиска. Бояться особо некого и нечего, звери в доме нам не страшны, а людей здесь никаких тоже появиться не может.

На следующий день изучаю окрестности холма, забираюсь на двадцатиметровое дерево, откуда долго наслаждаюсь красивым видом. Роковая гора отлично видна, я даже вижу в бинокль кратеры на ее склонах и обильно дымящийся пар из вершины.

— Какая-то деятельность все-таки идет внутри вулкана, дороги для срочной эвакуации и точно необходимы жителям Астора. Все может снова повториться, причем, повториться в любой момент. Обязательно необходимы, часть жителей можно успеть перевести в Сатум, часть в Бейства и на территорию бывшей Астрии. Кораблей теперь при Асторе довольно много, не меньше полутора сотен, если сразу начать вывозить детей и женщин, то можно успеть сделать даже пару рейсов. Море будет долго остывать, как получилось в тот раз

Есть у меня и такие мысли про наше возможное будущее, что вулкан может снова бабахнуть и опять повторится апокалиптический сценарий той же Беды.

— Мир со степью и завоевания в Сатуме тем более необходимы для Астора и всего остального Черноземья.

В узкий лаз подземного хода все же не пошел, не рассчитываю в нем когда-нибудь оказаться, а подобных мест побаиваюсь, помня печальную судьбу Брата.

Так, посветил немного вглубь хода, посмотрел на тот же крепеж из знакомых стволов сосны-ели и обвившие его корни деревьев, и закрыл дверь, сразу наложив на нее магический замок.

Здешние артефакты все отобраны именно по одному каждого вида. Для будущего восстановления в случае какой-то большой проблемы, которую местный хозяин почему-то зримо предчувствовал.

На следующий день вышли с раннего утра, хорошо отдохнувшие, спугнули еще пару выводков кабанов, волков и семью медведей.

— Сколько здесь зверей! Никогда такого не видел! — высказался Бейрак и все его поддержали.

— Да, необычное место, — согласился с ним я, но больше тему развивать не стал.

К обеду добрались до Башни около Роковой горы, переночевали там и пошли навстречу нашему каравану. Налегке идти получается быстро, ночевка в третьей Башне прошла спокойно, я заранее прошелся ветвистой молнией по снова накопившейся в подвале темноте. Поэтому никакой каменный тролль не ломился из подвала и не мешал нам спать.

Потом два дня марша и встреча с нашими обозниками в первой Башне, к их огромной радости. Волки нас не атакуют, не успели еще вырасти. Сначала возвращаемся во второй ряд, проверяем одну за другой две вторые Башни. В одной ничего вообще, во второй сотня золота в тайнике. За осьмицу добираемся до последней Башни в ближнем к Роковой горе ряду, собираем все оставшиеся бумаги на арбы. Я приказываю заколотить прихваченными из Астора гвоздями распахнутые ставни, ставлю обратно магические замки и тут же отправляюсь обратно вдоль Роковой горы со своими людьми.

За два с половиной дня добираемся до Башни, где меня ждут пирамиды, я лично засовываю их в чехлы и закладываю бумагой, накрываю той же парусиной. Потом снова длительные переходы, пока через осьмицу мы не оказываемся в Гардии, где грузимся на засыпанную рудой шхуну.

— Все, я отдал Северу и его секретам еще целых три осьмицы своей жизни! Больше, наверно, ничего интересного там не найду! Две Пирамиды при мне, третья в спрятанном доме в загадочном «затерянном мире». Теперь долго туда не вернусь, и так провел за последний год там почти четыре месяца, — говорю себе, стоя на борту отваливающей от пристани шхуны и прощаюсь с Севером. — Прощай, долгие и нудные походы, так сильно обогатившие меня материально и магически!

За время моего отсутствия ничего особо серьезного в Асторе не случилось, как мне сразу же доложил прибежавший в порт Дропер.

— Только за Водером пригляд обнаружили, похоже, литейщики собираются устроить нападение на нашего кузнеца, — доложил он мне на ухо, пока я общаюсь с мытней в порту. — Три дня уже за ним человечек незаметный ходит постоянно.

«Да уж, не слишком мой помощник соображает в самом важном для меня и моих задумок процессе», — понимаю я.

Раз настолько наивно сообщает, что ничего серьезного не произошло. Как раз самое важнейшее дело и созрело, получается, как должно было вообще-то вызреть в любом случае. Никто не любит, когда разоряют его бизнес, тем более дающий довольно большие деньги своим владельцам. Ведь хозяева литеек — хорошо обеспеченные по здешним меркам мастера.

— Ну, вот, а говоришь — ничего серьезного? — удивился я и объяснил Дроперу суть проблемы. — Самое такое опасное для моих планов преступное намерение вокруг кузнеца разворачивается! Молодцы, что выглядели пригляд, теперь наша очередь нанести встречный удар.

Ведь сам сказал своим ближним помощникам особенно внимательно за кузнецом присматривать, не спускать с него глаз. Еще пустить скрытное контрнаблюдение в дополнение к паре постоянных охранников. Которые его до дома провожают теперь каждый вечер и встречают по утрам на пороге.

Двое при кузнеце служат, двое при промплощадке остаются, с постоянной сменой сразу восемь охранников выделил на пока самую важнейшую часть моего бизнеса, одну пятую всего списочного состава охраны. Сейчас две осьмицы со мной на Север ушли, две в городе остались под руководством Дропера и Аписа. На них лежит присмотр за Гритой и общее прикрытие над промплощадкой, рынком, хамамами, кладбищем, еще агентством Орнии, если вдруг появится нужда.

А она нередко появляется в такой хлопотной деятельности вокруг покупки дорогой недвижимости, ее постоянного ремонта и сдачи жилья покомнатно быстро растущему населению города.

Если попадутся моей бывшей соседке особенно наглые мужики из арендаторов, не желающие вовремя платить оговоренную в договоре сумму. Или те же ремонтники-строители попробуют обмануть на деньги и потом наехать на слабую женщину.

Тогда быстрое появление сплоченных, крепких, решительных и ловких с оружием молодцов за ее спиной помогает закрыть вопрос без всякого кровопролития и лишнего насилия. Недовольный народ наглядно видит — есть кому активно позаботиться о защите моего агентства и достоинства самой госпожи Орнии. Тем более сверху все прикрыто властным Капитаном, который к тому же очень сильный Маг.

«Поэтому и держу людей побольше, можно было бы всего тремя осьмицами охраны обойтись легко, но набрал все же пять. Сначала подлечил немного или вылечил совсем от тяжелых ран, а потом уже пригласил служить у себя. Из самой такой нищенской жизни тяжко раненого воина и всю его семью пригласил в новую, полностью здоровую и неплохо оплачиваемую службу. Потому что дальше разного имущества станет все больше и больше, которое требуется охранять и контролировать. Одна осьмица мужиков уже немного проверена мной на особо опасных и непростых делах, больше мне пока не нужно. Как раз сегодня помогут мне с шпиком и, возможно, еще придется разобраться с Алимом», — рассуждаю я.

«Скоро еще цементная мастерская появится, две лавки на рынке и в уже обозримом будущем ткацкий цех, так что охраны будет в самый раз. К походу в Сатум мне вообще бы нужно пару сотен набрать только своих воинов, уже настоящих наемников, готовых проливать кровь и рисковать своими жизнями. Но тут я больше не на Астор рассчитываю, а на людей самого Сатума. Там таких суровых мужиков явно побольше найдется, чтобы служить сильному господину. Да еще из Гвардии и Гильдии надергать желающих по-быстрому разбогатеть на чужих землях. Но не просто разбогатеть, еще получить настоящее владение для себя и своих детей», — напоминаю себе я.

На рынке еще осьмица своих людей прописалась, кто приглядывает и монету собирает для меня. Там все нормально уже наладилось, каждый свой маневр знает, больше народа не требуется. Тем более — они все с утра до вечера работают каждый день, как вообще в Черноземье принято, подменяясь по очереди на выходных.

«А чего им не работать в свое удовольствие? Это не в камнетесной мастерской на хозяина жилы надрывать! Ходи себе по отлично благоустроенному рынку с важным видом спокойно. Выступай здесь настоящей властью, считай товар, собирай монету и еще, что на торговых местах по мелочи наберешь. Жизнь кругом кипит, карусели кружатся, музыка играет, всем ты нужен и плата достойная для отставных воинов. Так уже в совсем взрослом и даже пожилом возрасте можно работать, очередь из желающих себя попробовать у моего старшего весьма длинная стоит. Поэтому пока самых лучших отбирает, тем более каждый месяц хорошие премии выдаю. Так набранного и на сытный обед для своих хватит, и домой будет, что родным принести из вкусненького. Мужики взрослые и жизнью особо не балованные, понимают, что попали на очень хорошие места, никто беспределить и нарываться лишнего не хочет. Тем более старший у них все правильно осознает и жестко руководит своими людьми».

Но вот появление филера за Водером меня ничуть не удивляет. Связываться с его основным компаньоном, настоящим Капитаном Совета, желающих нет, конечно, тем более весь процесс плавки на нем самом лежит. Поэтому именно кузнеца и хотят убить или покалечить для начала разоряющиеся конкуренты.

«Ну, еще все же не разоряющиеся на самом деле, скорее, просто быстро теряющие привычные доходы. Как чувствую, что так просто не пройдет уже явно видное в перспективе разорение нескольких плавильных цехов», — напоминаю себе я.

Когда Водер, не особо мудрствуя и не пытаясь осмыслить итоги своих технологических побед, дает более высокую цену за руду и всю ее скупает на корню, оставляя остальные литейные цеха на подсосе. И ведь ничего конкуренты сделать не могут открыто, скоро до остальных кузниц с их хозяевами проблема дойдет тоже.

Он ее в пять-шесть раз быстрее прогоняет через передовую печь, которую не нужно разламывать, а можно снова засыпать уголь и руду в ее горячее нутро.

Что изделия из гораздо более дешевого и заметно более качественного железа вскоре отберут и у них большую часть продаж, а потом и самого производства.

«Не так быстро, конечно, для массовой штамповки нужно пару больших кузниц построить с кузнечными молотами и воздушными мехами. Обучить еще кучу народа управляться с довольно сложными механизмами. Но у Водера есть, где учить самым основам подрастающую смену. И огромные доходы с нового производства позволят платить хорошую плату всем настоящим работникам. Или просто переманить у других хозяев лучших помощников, — понимаю я огромное преимущество нашей промплощадки перед остальными производствами в Асторе. — Тут ставь и ставь новые производства, Быстрица уже обуздана, поток воды регулируется, привод от воды позволяет очень много чего создать по моим чертежам. А у всех остальных небольшое производство прямо в городе, где ни расширить его толком, ни место свободное найти».

Я сказал Водеру монету на производство вообще не экономить, потому что нужно будет очень много чего выдавать. И все мои чертежи полностью реализовать в натурную величину, чтобы все проверить и отработать, правильно осознать.

«Придется всем независимым кузнецам рано или поздно под Водера заходить, чтобы уже на меня работать. Создавать такое большое, уже почти фабричное, концентрированное производство. Но независимых кузниц все же больше, чем литеек в Асторе, у всех свои клиенты имеются, без большой лавки на рынке так сразу их не переманишь к себе, — правильно понимаю я будущее. — Ведь даже с той же лавкой дело на годик затянется все равно. Местный народ довольно по жизни консервативен и так просто поставщиков не меняет. Зато более гибкие выживут, а самые заскорузлые, не понимающие новых веяний в технологиях — просто рано или поздно выйдут из игры, как самостоятельные хозяева. Превратятся в высокооплачиваемых, но все же наемных работников».

Я сначала хотел было с ним переговорить по данному поводу, чтобы Водер не душил так конкретно конкурентов.

Но потом все же решил — пусть все пройдет побыстрее, если даже за пару месяцев. Чем ждать пару лет при постепенном банкротстве остальных литейщиков и кузнецов. Пока я теперь почти все время буду находиться в Асторе и могу сразу отреагировать на любое поползновение в нашу сторону.

Народ там матерый и серьезный, решили все-таки вызвать огонь на себя, но убрать или еще как навредить слишком продвинутому конкуренту. Пусть даже за ним стоит Капитан Совета, бывший Диктатор Черноземья, весь расчет строится на том, что покушение пройдет шито-крыто. Выстрел из окна или просто булыжник упадет на голову случайным образом, поэтому никого не должны поймать в данном конкретном случае.

Так что я сразу же, как только мы причалили, отправил пару посыльных из своих за Аписом и Дропером, чтобы побыстрее узнать о всех событиях в Асторе.

Все же довольно долго сам лично пропадал на Северах, много чего может произойти в мое отсутствие. Хотя теперь моя личная охрана — однозначно самое сильное и решительное сообщество после силовых структур, учитывая еще охранников на рынке. Любую преступность с ходу раздавим, пикнуть не успеют, все бывшие военные люди. Еще, что немаловажно, имеют максимальное благоприятствование среди той же Стражи и, особенно, в Гвардии, как бывшие служивые.

«Только местные жулики еще не все в курсе подобного, могут по незнанию что-то нехорошее сотворить, — хорошо понимаю я. — Придется им суровое наказание наглядно показать на примере тех, кого удастся изловить».

«Вот именно с Водером показать, ведь настолько талантливого в технике человека я вряд ли вообще найду. Поэтому придется бить по головам и рубить протянутые руки, чтобы остальные поняли. Капитан Прот будет беспощаден за своих людей, быстрой смертью никто не отделается!» — сразу проснулась привычная уже злость.

Мной поручено нашему человеку Алиму среди оставшегося и выжившего криминала распространять подобный нарратив — кто Капитану Проту и его людям дорогу перейдет, тот сразу же строить дорогу поедет. Но насколько он вообще старается и какое сейчас имеет влияние среди воровского народа — пока точно мне Апис ответить не может.

В таком случае жулик, чтобы наработать особенный авторитет, должен годами выживать среди всех остальных бедолаг, пока его товарищей пакуют церберы-стражники. А у нас меньше года пока налажены отношения, вполне может случиться так, что подзабил он на мои интересы. Придется показать снова, что его жизнь находится в моем кулаке.

— Так, а кто именно следит за кузнецом? — стало интересно мне.

— Воришка один, из довольно старых таких, как мы узнали, но как-то отсиделся при прошлых облавах, зовут его Стоц.

«Ага, как все же узок мир! Я же про него еще во время облавы вспомнил случайно, но не попался в нее хитрец, да и потом его ополченцы тоже не сдали. Поэтому забыл про его судьбу отдельно узнать. Особенно осторожный и хитрый парень, ведь заметно пережил Редкена. Тьфу, опять путаюсь, он же в позапрошлой жизни с Редкеном общался, тогда все и случилось! Хотя и в этой все равно пережил матерого мужика», — вовремя вспоминаю я.

«Если настоящую жизнь считать третьей, после моей смерти на берегу Протвы и потом нового прихода в прошлое, — понимаю я по-своему порядок моих же жизней. — Хотя, чего это я? История той первой жизни так и продолжилась, просто в новом теле, значит, сейчас у меня все-таки вторая жизнь идет. Та самая, которая началась с вынужденного убийства Тонса и Карна!»

Тянуть с поимкой Стоца не стоит, кто его знает, на каком уже этапе находится разработка покушения. Сегодня приставлю к Водеру еще четверых охранников, чтобы со всех сторон его прикрывали.

«Нет, сам встречу с работы и до дома провожу, лучше моего купола его ничто не защитит! — решаю я. — И сам буду рядом, мало ли успею спасти, если наймиты меня все-таки перехитрят. Тем более засаду могу почувствовать и тут же ее саму захватить!»

— Отлично. Дропер, придется тогда недолго ждать, рисковать Водером вообще не станем, нужно прямо к вечеру прихватить парня и сразу в хамам привезти. Еще, наверно, хорошо бы про него нашего человека расспросить? Хотя, не нужно лишние круги по воде пускать, ему все ровно пора пропасть с концами. Там быстрее охотников за Водером отпугнем, если они узнают о пропаже своего наблюдателя, а его потом в порту найдут. Когда всплывет, конечно, — негромко инструктирую я доверенного человека.

Лицо у Дропера сразу каменеет, он так заметно настраивается на захват и жестокий допрос с возможным убийством.

— Ты пока такой напряженный вид не делай, — советую я ему и сам пока передумываю окончательно решать судьбу жулика Стоца. — Не станем так сразу мокрыми делами заниматься, передумал я. В любом случае можно в Сторожку степнякам преступника сдать, там он быстро шелковым станет. Есть у нас теперь такое шикарное место для очень быстрого перевоспитания любого упрямца.

«Раз он такой ловкий, что все еще на свободе бегает, значит, окружающие его люди просто не знают о его преступном прошлом. Иначе бы те же ополченцы давно его Страже сдали. Наверно, даже где-то работает для виду, и только иногда подписывается на криминал. Вот как сейчас, такой довольно безобидный криминал, просто за кем-то последить для начала. Лучше будет с ними поговорить, пусть на нас тоже начинает работать, заодно поможет нашего человека в криминале проверить. Не пора ли тому снова дорогу строить начинать?» — решаю я не связываться лишнего с совсем незаконными действиями.

— Отправь за этим Стоцем сейчас людей последить, чтобы к вечеру его с гарантией незаметно прихватить, — отдаю распоряжение помощнику. — Хотя за ним и так никто не должен присматривать из нанимателей. В любом случае за Водером пойдет, там его и прихватите.

На что он отходит в сторону и понятно, о чем именно сразу же инструктирует своих людей.

«Тогда, во время организации покушения на Гриту сам Стоц себя неплохо показал. Все сделал на хорошем уровне, правильно снабдил информацией самого Редкена. Вообще не его вина, что наниматель попал в тщательно расставленную ловушку и нажал на спуск арбалета, стреляя в подставную фигуру вешалки с париком!» — вспоминаю я былые деньки.

Врагов в Совете все равно хватает, они обязательно про все мои незаконные действия узнают, ведь двое Капитанов с давних времен — компаньоны в литейках у местных производителей.

Один из тех пожилых недоброжелателей, один из молодых сопляков, получивший долю от своего отца.

«Хорошо бы их по носу щелкнуть посильнее, может сами зарвутся и на чем-то совсем криминальном их получится поймать?» — надеюсь я.

«Имелось таких заинтересованных Капитанов еще недавно трое, но теперь Кром перепродал свою долю одному из не слишком приближенных знакомых. Значит, больше окажется на моей стороне, вряд ли смогут до него достучаться немного обедневшие Капитаны. Будет мне очень благодарен и так же поддержит при обсуждении ожидаемого вопроса в Совете. Наверняка, сами они в курсе ожидаемого нападения, дали свое личное разрешение убрать так мешающему налаженному бизнесу известного кузнеца».

Потом мои мысли переходят к моему человеку при Кроме.

Наверно, Клея за прошедшие осьмицы еще больше взяла управление домом под свой контроль. Наверняка, что все привезенные камни уже исчерпала.

«Теперь у нее великая цель в голове понемногу созревает, когда она уже выдала Крому столько наследников, выполнила свой семейный долг, — почему-то уверен я сейчас. — Начала уже готовиться оставить мужа с наследниками, а сама вернуться на родину спасать свой порабощенный народ!»

«Здесь нужно, первое — Водера прикрыть, второе — расследование официально запустить, после получения откровенных сведений от того же Стоца. И захвата тех, кто будет на кузнеца покушаться. Он, в принципе, должен знать, кто и когда. Тогда можно будет на опережение ударить, захватить стрелка и разговорить его. Лучше подобным делом именно мне заниматься. А то опять, как с тем покушением, все концы оборвутся от неумелых действий моих людей», — решаю я.

Придется мне еще проверить слова Стоца, доставленного в подвал хамама, даже не называясь и лично его не допрашивая. Своими магическими возможностями проще всего воспользоваться выйдет. Пусть с ним Апис поговорит, если согласится тот искренне поработать за спасение жизни сразу и кое-какую монету в будущем, если честно решит поделиться полученной информацией, то останется в живых.

Если же попробует все равно упрямо обмануть, так река на складе прямо за стеной, никуда далеко его нести не потребуется.

«Заодно вручу Апису и Дроперу по артефакту правды, пусть проверят их работу и поймут, насколько магические устройства решают сразу все проблемы с проверкой слов допрашиваемого. Пора их к магической силе приучать. Если и на этот раз попробуют ускользнуть от использования магии, придется их постепенно на вторые роли передвигать», — говорю себе я.

Разговариваю в сторонке с Дропером, решая наши сокровенные вопросы, пока мытари смирно ждут, когда господин Капитан Совета вволю наговорится со своими людьми. Дропер сразу отправил своих людей передать мои слова Апису и начать подготовку к похищению, потом вернулся ко мне.

Пока я рассказываю мытне, что привез в этот раз с Севера, показываю заваленные бумагами и всякой легкой мебелью арбы и командую их гнать ко мне домой.

— В этот раз нечего декларировать совсем! Ни золота, ни украшений не найдено, бумаги нужны для спокойного просмотра. Вот эти несколько штук мебели ввезены для личного использования, — объясняю я мытарям. — Как военные трофеи!

Они с сожалением смотрят на красивые кушетки и комоды, но спорить с господином Капитаном не собираются. Раз я сказал, что привез лично себе, то и вопросов возникнуть не должно никаких.

Мне возвышающиеся купола от чехлов на пирамидах спрятать желательно, поэтому набрал чего полегче и пообъемнее из мебели в Башнях.

Вообще мой высочайший в городе статус подразумевает полное доверие словам и отсутствие любых назойливых попыток узнать чего-то побольше. Нужно принять волю господина Капитана и не лезть со своими мыслями поперек его слов.

Так что мы все вместе покидаем гавань, арбы едут ко мне домой, чтобы выгружаться во дворе, часть охранников тоже со мной, часть отправлена решать вопросы по городу.

Дома оказываюсь вместе с арбами, сам лично, очень осторожно, разгружаю пирамиды в полуподвал, проверяю остальное добро в нем и тут же выдаю премию ходившим со мной охранникам. Не очень большую, по паре золота рядовым, по три монеты двоим старшим, свою положенную плату они еще в конце месяца получат.

Выход получился вообще не сложный и не опасный фактически, хотя все мои люди набрались страха солидно. Одни из-за морских неведомых чудовищ, раскачивавших ночами нашу шхуну, другие — в одиночестве приближаясь к северным пустошам, где все очень страшно и пугающе выглядит.

— Так, раз арбы уже здесь, грузите на них камни! — командую я Дроперу. — Отправь кого-то к тому охраннику госпожи Клеи. Пусть он у нее узнает, готова ли она принять наш груз!

Как раз зарядил магические камни в своем подвале полностью перед выходом. Палантиры и так были заряжены наполовину, но никаких серьезных боев или бурильных работ на Севере пока не намечалось, во всяком случае я не особо чего-то такого ожидал. Поэтому потратил еще по десять примерно процентов заряда на каждый камень. Потом за время постоянных ночевок в Башнях я зарядил четыре Источника по самому максимуму, кроме одного, там заряд всего семьдесят процентов.

Пока перебираю легкую мебель на арбах и передаю ее прислуге, чтобы занесли в дом.

— Госпожа Грита с малышкой спят, — так мне сказали самым первым делом охранники дома, которые теперь постоянно присматривают, чтобы никто на площади не шумел.

— Ну, спят, так спят, — согласился я.

На самом деле нужно завершить дела, пока все люди при мне и отправиться, наконец-то, в хамам.

Вскоре возвращается посыльный и сообщает, что охранник сбегал куда-то, а по возвращению сказал, что сегодня не стоит заниматься перевозками.

«Туплю я что-то, на слова охранника полагаюсь, у меня же с самой Клеей отличная связь имеется!» — спохватываюсь я.

Приходится отойти в сторону подольше, вообще скрыться за углом, и вытащить из мешка скош. Пускаю в него ману и несколько раз вызываю Клею на разговор. Скош Клеи сейчас издал несколько звуков, больше на магическом уровне, теперь она возьмет его или не возьмет.

Жду пару десятков долгих секунд и слышу ответ Клеи.

Недолгое приветствие собеседнице, быстрое объяснение, чего я от нее хочу, что готов поменять все магические камни на полностью заряженные.

— Пока у меня здесь есть две повозки и заряженные камни в них уже погружены.

— С приездом, господин. Пока не надо, у меня еще есть, с чем работать, — слышу я негромкий голос Клеи, значит, кто-то есть рядом с ней, поэтому общается так официально.

Общается официально, но уже не скрывает, что пользуется магическим предметом, значит, там рядом хорошо проверенный человек, находящийся под ее влиянием. Наверно, кормилица сына или ближняя прислуга.

— Все, тогда в хамам! Выгружайте мешки обратно! — скомандовал я своим людям, ждущим распоряжений, и сам отправился туда, прихватив сменную одежду.

Парюсь и ныряю в бассейн, смывая грязь долгого похода, одновременно принимаю доклад от управляющего.

— Второй хамам пока слабо работает, привык народ сюда ходить! — признается он. — Едва-едва жизнь теплится!

— Значит, даже более низкая цена не особо работает?

— Выходит так, — соглашается он.

— Тогда дальше проверим, опускай цену все же, как собирались, до четырех данов, — решаю я.

Знаю ведь, за восемь данов в хамам могут себе позволить ходить хорошие мастера, еще торговцы и успешные ремесленники, чиновникам при Ратуши тоже монеты хватает. Вообще раз в осьмицу много кто из местных может себе позволить прямо нездешний комфорт. Но для очень большой части населения она все же неподъемная, кто зарабатывает меньше пары тайлеров в месяц особенно. А таких в Асторе больше половины населения, все простые работники и пришлые чернорабочие, в основном бывшие жители Астрии.

— Если и тогда не пойдут, снизим цену до трех серебрушек, — негромко сообщаю управляющему.

— Так совсем будет дешево, господин Капитан, — даже пугается он.

— А я его вообще не для прибыли большой построил, именно для того, чтобы больше народа в Асторе могло помыться горячей водой и попариться вволю. Хочу сделать доступной такую роскошь простому народу. Так что совсем не в прибыли дело, дорогой, — объясняю я своему помощнику мой первоначальный замысел.

Вот погнался сначала за деньгами, согласившись поднять плату за вход, а ведь на самом деле готов снизить цену даже до двух данов. Пусть даже по нулям работает заведение, чтобы бедный народ смог хорошо помыться, пропариться, держать себя в чистоте и опрятности — вот что мне больше интересно.

Ибо деньги давно уже не самое главное для меня.

Так что после обеда дома, в кругу семьи и близких людей отдохнул душой, понянчился с дочкой и снова выехал с проверкой.

Водер все так же пропадает на промплощадке, уже смастерил из песчаника здание для одной большой кузницы, два водяных колеса к ней пристраивает наискосок друг от друга. Одно за водяной молот будет отвечать, чтобы одним ударом штамповать железные детали, второе так же кожаные мехи качать. Старается приспособить молот потяжелее для работы, как раз сейчас подобным делом занят.

— Чем тяжелее молот, тем сильнее можно осадить металл за один удар! — так он мне и говорит, хотя я сам подобную информацию тоже хорошо знаю.

— Сегодня работаешь до вечера, пусть тебе с рынка поесть принесут подмастерья. Домой вместе поедем, провожу тебя до двери! — строго предупреждаю Водера.

Он и так допоздна пашет, зато спит подольше, приходит сюда, когда уже все готово к работе. Нанял уже четверых новых подмастерьев, крепких парней и обучает их управлять колесами, мехами и тяжелым молотом. Все его прежние работники под управлением Глория пока трудятся на старом месте.

Навещаю рынок, проверяю две уже сложенные из того же серого песчаника лавки, одну побольше, как раз под кузнечный товар. Еще и цемент начну из нее продавать, поэтому отдельный вход сказал пристроить. Вторую как раз для степняков-пастухов, с холодным подвалом.

— Они еще даже и не знают, как я все здесь для них уже распланировал. Скоро осень, придет пора баранов в город гнать и перевозить. Так и скажу им при следующей встрече, что ждет их торговое место и моя охрана при нем.

«Трудно им будет только понять местную речь, совсем они неграмотные. Придется толмача при Сторожке расспросить и записать на листе бумаги, как подобное приглашение должно звучать на степном языке. Здесь выучат несколько цифр и смогут торговать как-нибудь. Или кого из местных наймут, попрошу охрану здешнюю найти им шустрого парня. Придется им пару своих арб тоже выделить для доставки живого товара. Да и потом тоже в аренду сдать, когда повезут в степь все, что здесь накупят. Еще нужно договориться шерсть начать собирать, пусть сами стригут, моют и сушат ее, чтобы сюда уже готовую к работе спускали», — напоминаю себе я будущие организационные действия перед запуском ткацкого цеха или целой фабрики.

А ближе к вечеру уже жду в темноте подвала под хамамом доставки Алима или Стоца, смотря кого из них раньше мои люди прихватят.

Первым в хамам все же привезли Стоца. Его прихватили прямо около промплощадки, выглядывающим из кустов, пристукнули немного по затылку. Пристукнули, связали и в повозку закинули, присыпав сверху копнушкой сена для маскировки.

Сено в город часто завозят, ведь нужно кормить гвардейскую конницу и лошадей обоза.

А когда он очнулся, сам связанный и со ртом завязанным, да еще с ножом у горла и под сеном, повозка с охранниками уже в город заезжала.

Своих людей стражники, конечно, досматривать и, тем более, обыскивать не стали, поэтому доставили помятого парня в наше пивное место быстро и без проблем.

Доставили и мне сразу доложили, где его прихватили.

Я сегодня еще не пошел Водера встречать, не разорваться мне просто, раз столько серьезных разговоров назначено на примерно один вечерний период времени. Пока только усиленный наряд охраны отправил к нему из еще четверых бывших воинов. Чтобы в любом случае озадачить исполнителей увеличенной охраной, если они уже полностью подготовились к роковому выстрелу. Еще приказал настоять на качественной кольчуге для кузнеца, чтобы принесли с собой и заставили его надеть, не смотря на все его отказы.

Ту самую, которую я тогда с Рыжего на берегу Протвы стащил, особо качественную и на крупного телом человека. Ему она нормально налезет на широкую фигуру, защитит от выстрела в тело.

«Вот с головой проблема, шлема у кузнеца не имеется, да еще ни у кого из бывших гвардейцев настолько дорогого изделия не осталось после службы. Враги прежние вообще никакими доспехами не щеголяли, все трофеи от них только в невероятно грязной одежке и разваливающейся обуви заключались. Небольшое количество магического оружия и доспехов достались гвардейцам, но все подобное добро начальство по складам попрятало», — признаю я недостаток в защите особо охраняемого кузнеца.

— Почти любую рану я вылечу, но с пробитием мозга точно не справлюсь! Придется на всякий случай вытребовать у Генса легкий шлем с магической защитой. Он точно пару болтов выдержит.

Сам я тут же подумал о своей недоработке, что изначально задал парням неправильное задание. Поторопился ведь сильно, даже не расспросив их о том, откуда вообще филер начинает следить за кузнецом. Думал уверенно, что около ворот, уже внутри города за его спиной появляется, дождавшись в каком-нибудь переулке. Потому что особо смысла выслеживать его между крестьянских домов и огородов вроде нет.

«Если он занял позицию за кустами около промплощадки, так его там и нужно было брать, чтобы на месте допрашивать. В город вообще не затаскивать, а Быстрица и там рядом имеется, так же до моря тело без проблем донесет. Почти сам в руки пришел, тем более к вечеру местность рядом с промплощадкой совсем безлюдной становится. Еще около рынка какая-то суета творится, многие торговцы, кто издалека привез продукты на продажу, остаются там ночевать прямо перед рынком. Кому нет никакого смысла обратно домой выезжать, а лучше с раннего утра на самые хорошие места встать. Благо выгребных ям, совмешенных с компостными, у меня по периметру рынка много имеется. Размещаются плотненько, разговоры всякие про жизнь свою непростую ведут, выпивают, конечно, с новыми или старыми знакомыми, справедливые цены обсуждают между собой. Справедливые именно для продавцов, конечно, — усмехаюсь я. — Явно не для покупателей!»

— В общем, такой праздник у них получается с выездом в большой город на прибыльную торговлю, да еще под защитой пары охранников с рынка ночью. Но от него больше километра по расстоянию до промплощадки, никто особо ничего не услышит и не заметит, — понимаю я свою ошибку с местом для допроса.

«Просто можно было затащить Стоца в построенную кузницу и там спокойно разговорить. В темноте даже на пару громких вскриков никто из близко живущих крестьян внимания не обратит. Привыкли, что на производстве до самого вечера шумят и работу работают. Только я же сказал доставить в хамам, пришлось им не сильно, но все же рисковать, провозя Стоца через Речные ворота, — немного досадую я явной ошибке. — Если бы он там решился заорать погромче или хотя бы застонать, могли серьезные вопросы возникнуть. Почему честного человека схватили, связали и обиду ему чинят? На Стоце же не написано, что он матерый жулик и воришка?» — хорошо ясно мне.

Хотя, если на воротах старшим всегда кто-то из бывших гвардейцев стоит, договорились бы между собой служивые. Не могут не договориться, так уж тут сурово заведено, все же сильная корпоративная гвардейская солидарность и все такое прочее.

Хорошо все же, что укрепил Стражу взрослыми гвардейцами и у меня самого все парни и мужики из Гвардии служат. Ну, почти все. После понятного сеанса излечения тяжких ран, из-за которых они и были списаны из Гвардии подчистую, а теперь совсем свободные люди. Но принадлежность к основному воинскому подразделению остается навсегда с ними, тем более уже обильно пролившими свою кровь за родной Астор.

Не положено им в чем-то недоверять и слова сомнению подвергать.

— Только осадочек бы остался непременно. Почему люди Капитана Прота подобными незаконными вещами занимаются? Не создал ли он свою личную банду в городе под видом слишком многочисленных охранников? Ведь сколько бывших военных людей к себе на службу с оружием нанял? Но такое ладно, случится рано или поздно, не такое уже невиданное дело, чтобы с простым жуликом доверенным людям сурово поговорить. Удивляет другое — довольно странное место для наблюдения ему назначено, не сам же Стоц выходит по своей инициативе в наступающей темноте из города? — удивляюсь я непонятному моменту. — Он бы и не подумал вообще около промплощадки отираться!

— Если начинеют наблюдение от места работы, значит, все же подумывают его заказчики напасть около промплощадки, раз кузнец возвращается домой в наступившей темноте. Когда стражники собираются закрывать ворота, уже оставив небольшую калитку для прохода. Теперь Речные ворота вообще подольше держат открытыми, именно через калитку пускают народ, потому что мастеровые с промплощадки и покупатели с рынка частенько серьезно задерживаются. Если оборудовать заранее место в кустах и как-то кузнеца хорошо разглядеть в асторской ночи, то легко можно устроить покушение, — рассуждаю я. — Убежать потом и спрятаться будет нетрудно, только нужно очень хорошо разбираться на местности в темноте.

Стрелку разбираться, не Стоцу, конечно.

«Однако в городе подобное место для стрельбы приготовить еще проще, там все же света побольше. Однозначно будут стрелять, а не пытаться напасть на него и охрану. Для подобного нужно, минимум, пяток умелых на оружии наемников найти, не меньше, а где их теперь взять? Очень решительных астрийских бандитов здесь теперь больше нет, да еще они сами с бывшими вояками связываться в открытом бою не стали бы. Где-нибудь из подворотни выстрелить около его дома — проще всего. Нужен один арбалет и к нему один стрелок, еще приготовить пути для отхода и все. Вот для поиска такого места Стоца и используют заказчики. Значит, раз он за городом снова гуляет — еще не определились окончательно с местом покушения, получается, еще немного времени у меня есть», — понимаю я.

Ладно, что сделано — то сделано. Тем более здесь, под хамамом, в закрытом от посторонних взглядов и ушей подвале, все попроще устроить получится. Никто из лишних людей ничего не увидит и не услышит, здесь только свои, приближенные ко мне охранники.

В полутьме подвала взрослого мужика с испуганным лицом, со связанными сзади руками, заводят и сажают на табурет. Допрашивает его Апис уже с камнем правды в руке. Не стал мой помощник вообще упираться, сам хочет проверить магическое изделие на практике.

— Ты кто такой? — слышу я первый вопрос. — Где работаешь? Если вообще работаешь?

Тут хорошо помятый жулик почти правдиво отвечает плачущим голосом, что работает в лавке с одеждой продавцом.

«Почти правдиво, но все же в чем-то врет!» — понимаем и я, и Апис, непроизвольно посмотревший на руку, в которой у него зажат камень правды.

— Постоянно работаешь, что ли? — решает проверить слова жулика мой помощник.

«Стоц заметно повзрослел и округлился в лице за прошедшие годы, раньше то конкретным таким дрищом был», — насколько могу я его разглядеть при неясном свете одной свечи.

Которую держит один из охранников за спиной жулика.

Видно, что существование у него вообще неплохое налажено, денег хватает на вкусно поесть. Пристроился как-то в жизни довольно хорошо и надежно, раз все мои облавы пережил. Еще и посмеялся над теми бедолагами, кто на строительство дороги попал, с полным на то основанием посмеялся.

— На подмену выхожу, — нехотя добавляет допрашиваемый.

— Как часто? — не слезает с него Апис.

— Два-три раза в осьмицу!

Опять соврал, но немного, наверно, что и правда выходит, только на несколько часов, а не на целый день.

Теперь становится все более-менее ясно, числится рабочим человеком, немного работает для вида. Но все равно мутные дела крутит как-то благодаря своему большому опыту и знанию всех нужных людей в городском дне.

«Хорошая у него, значит, маскировка, раз никто из тех же ополченцев про Стоца не заявил!» — признаю я.

— Ладно, теперь о том, почему ты попал сюда. Не просто же так тебя за городом схватили, оглушили и привезли для допроса! Не делай такие невинные глаза, ты уже хорошо вляпался. Теперь только от твоего языка зависит, останется ли он с тобой, или его наши собаки поутру съедят! — начинает прощупывать Апис жулика.

«Ну, собак у нас в хамаме нет вообще, но толстые, откормленные и очень боевые коты имеются. Могут даже не отказаться от подобного подарка», — улыбаюсь я на слова своего помощника.

— Ты, Стоц, уже четвертый день приходишь к нашему цеху, терпеливо ждешь там, когда выйдет главный кузнец. И ведь дальше идешь за ним в город, провожаешь до самого дома. Так вот, что тебе от него нужно и кем поручено следить? — довольно спокойно спрашивает Апис.

Я пока стою в темноте за бочками, еще не собираясь самолично показываться на глаза жулику. Не стоит ему вообще знать, что Капитан Прот сам активно участвует в захватах и допросах, не припекло меня еще так. Выдал инструкции помощнику, не зря же я ему повышенную плату выдаю ежемесячно, пусть теперь сам основательно поработает над клиентом. И попробует для сего процесса насыщенный маной артефакт, сам убедится, насколько с ним все проще выходит.

Но бывалый жулик так просто не ломается, вообще не должен быстро прогнуться.

Поэтому долго и очень убедительно рассказывает, что сегодня просто вышел погулять на природу, чтобы понюхать цветочки, а ни за кем сам не следит вообще.

— Даже и мысли подобной не имелось, добрый господин! — и сам прямо так беспомощно хлопает глазенками.

Типа, перепутали вы что-то, серьезно суровый господин!

Апис глядит на руку, не понятно зачем, потому что потепление камня все равно не разглядеть, можно только почувствовать. Ведь жулик врет, как дышит, не понимает еще, чем может закончиться разговор.

— Не надо врать, — останавливает он пылкий монолог жулика и отвешивает ему по щеке со всего маху.

Другой рукой, конечно, не той, где зажат артефакт, но у квадратного по внешнему виду Аписа хватит силенки на обе конечности. И на десяток подобных жуликов.

Стоца сносит с табурета и прикладывает головой в камни пола, двое охранников сразу же поднимают и заново сажают его на место. Жулик пока благоразумно молчит, понимая уже, что люди в подвале настроены весьма решительно.

— Ты не понял. С тобой тут никто не спорит и ничего не доказывает. Или ты быстро рассказываешь правду, кто, когда и зачем, сразу рассказываешь. Или я до утра буду топить твою голову в бочке с холодной водой, — Апис показывает на подкаченную к стене бочку. — И уже утром отправлю в дальнее плавание твое полностью обезображенное тело. Или ты говоришь, или только так будет. Потому что одновременно поджаривать тебя на огне мы тоже станем. Не хочется терять время и еще поспать сегодня нужно.

Выглядит все довольно страшно со стороны, как я вижу, ведь в здешний мангал, который мои люди прихватили в буфете, положили дрова, они уже горят. Именно про допрос с использованием воды я сам рассказал Апису, чтобы никто лишнего не орал, а тихонько булькал в бочке, принимая уже неизбежный выбор.

«Эх, нет у меня умения заставлять людей выполнять мои ментальные приказы, — немного сокрушенно вздыхаю я. — По слухам, у Великих Магов прошлого подобные умения имелись. Я же могу только ментально пнуть жулика по голове. Сбить его с ног и вырубить из сознания. Может он даже не пережить подобную процедуру, опыт у меня в таких умениях небольшой. Но ни к чему использовать магию во время и так хорошо идущего допроса. Признаться в заказе на слежку за кузнецом она не поможет, только покажет Стоцу, что сейчас именно магию на нем применяют. Если он все же выживет и побежит жаловаться в ту же Караулку, нехороший шум поднимется. Мои недоброжелатели и враги настолько скользкую тему применения моей магии на простых людей постараются подхватить и развить, это однозначно. Так что сейчас пусть обученный на службе ведению допроса Апис покажет свое умение наглядно».

Опытный жулик все же не стал так просто раскалываться, захотел проверить самым практическим способом свою имеющуюся у него крепость духа. Поэтому перенес пару погружений на половину минуты своей головы в бочку и только потом, откашлявшись с большим трудом, предложил начать разговаривать.

— Подошли ко мне неизвестные люди, никогда их в жизни не видел и предложили за кузнецом Водером проследить. Потом пообещали сами меня найти и денег вперед дали — пару тайлеров! — самозабвенно заливает наш красавец, уже признавая работу на каких-то незнакомых интересантов.

Но все равно пытаясь прикрыть явно знакомого заказчика.

«Скоро признания польются потоком», — понимаю я.

Апис даже ничего говорить не стал, сначала отвесил мощного, оглушительного леща врунишке. Снова взяли за шиворот бедолагу и теперь уже с осьмицу раз засунули башкой в бочку. Пока, конечно, никто его жечь не собирается, следы лишние на роже чтобы не оставлять, поэтому ждут жулика только водные процедуры.

Уже после второго раза Стоц истошно замычал, призывая мучителей к диалогу, но на его знаки не обратили внимания. Еще шесть раз пришлось взрослому уже мужику испытать все прелести утопления и медленного удушения.

Так что запел опытный жулик после купания весьма старательно, как только отплевался и откашлялся. Признался себе, что попал в совсем безвыходное положение, претерпел достаточно, теперь готов сдать заказчика наблюдения. А все попытки соврать легко отметает Апис, уже даже не глядящий на свою руку с камнем.

Узнали мы, что нанял его лично один из шапочно знакомых литейщиков, компаньон того пожилого Капитана, моего активного недоброжелателя. Нанял именно для того, чтобы высмотреть маршрут возвращения кузнеца домой вечером или выход на работу поутру, чтобы определиться с удобными местами под арбалетный выстрел.

— Почему ты думаешь, что под такое оружие? — спросил Апис.

— Попросили найти удобное место для засады, чтобы расстояние было не больше осьмицы от лиги. Тут другого ничего не подумаешь, кроме, как на арбалет, — деловито объяснил Стоц.

— Или нож могут кинуть, но это вряд ли вообще. Ну, еще лук возможен, но в городе с ним сложнее работать, — показывает свое хорошее понимание процесса жулик.

Осьмица от лиги — двадцать метров по-нашему. Значит, и точно арбалет есть в деле. Такой уже серьезный след, потому что с луком по Астору не так просто ходить получится. Да еще серьезных умельцев на нем среди местного криминала почти нет.

После чего идет активная вербовка нового агента, ему объясняют, что крыша у кузнеца Водера самая здесь крутая, литейщик со своими друзьями ничего поделать не сможет.

— Заплатим вдвое и защитим в любом случае, если и дальше будешь на нас работать! Есть интерес в долгосрочном сотрудничестве, хорошо оплачиваемый интерес, запомни, Стоц!

Апис между делом спрашивает мнение жулика про всех знакомых ему представителей воровского сословия и получает вполне дельные ответы. Сразу пообещав, что его слова останутся только с ним, никто на него ссылаться никогда и нигде не станет.

Про нашего Алима тот высказался тоже конкретно, как про обычного воришку, одного из целого десятка:

— Чего-то строит из себя, как будто может больше всех, но сидит тихо и почти никакого авторитета не имеет. Устроился на легкую работу, как я сам. Удачных дел не проводит, легких денег своим друзьям не дает получить, а здесь такое — самое главное, — убедительно рассказывает он.

«И ведь не соврал, именно так про моего человека и думает на самом деле, — хорошо понимаю я. — Этак тот и точно ни на что повлиять не может, раз без малейшего авторитета оказался. И даже не продвигается в сторону его получения».

Договорившись о связи и плате за информацию, Апис отпускает матерого жулика побыстрее, выдав ему пять золотых за сговорчивость и перенесенные мучения.

— Докладывать мне завтра с утра нужно заказчику о том, что сегодня увидел и понял. Не поменялся ли маршрут кузнеца и насколько хорошо его охраняют, — вполне откровенно признается Стоц. — Сам ко мне подойдет с вопросом домой.

Денег хорошо выдал ему Апис, чтобы бывалого мужика не так сильно мучила совесть за то, что быстро переметнулся на другую сторону. Ему все равно, по большому счету, кому теперь служить, лишь бы в обиду не давали и монету исправно платили.

Еще к нам подошел один из помощников Аписа, предупредил, что Алим тоже пришел сам по приглашению, поэтому нужно не дать жуликам встретиться на выходе из пивного склада.

Так что развели наших людей, будем считать, что Стоц тоже уже наш, а Апис подошел ко мне поговорить.

— Господин Капитан, что тогда с Алимом делать? Он на самом деле врал постоянно про свои возможности. Мне так все время казалось, теперь и Стоц все подтвердил. Нет от него нам толку, а по два тайлера получает уже почти целый год, — помощник явно предлагает с врунишкой посуровее поступить.

— Думаешь, пора его с десятком уже присмотренных воришек в Сторожку отправить? — поинтересовался я.

— Хорошо бы, — выдохнул Апис. — А то за дураков явно нас держит!

Тут я сам задумался, но быстро решил, что помощник самому Стоцу все равно не помешает, пусть он даже совсем не в авторитете. Будет хотя бы от него донесения приносить, чтобы тот сам не палился. С ним уже контакт налажен, а вдвоем они смогут что-то придумать.

— Оставим его пока все же здесь. Посмотрим еще какое-то время, вдруг появится от Алима толк. Пусть бегает по указаниям гораздо более прошаренного по воровской жизни Стоца. Он сам может просто не тянуть на авторитета по личным качествам, так что вины его особой нет. Сейчас посмотрим, как тот сработает по кузнецу, сможет ли понять, когда будет покушение. Самое главное для нас — прихватить стрелка или стрелков на горячем. Даст показания Стоц на литейщика, только тайным образом, потом стрелки заговорят, уже в самой Караулке под пыткой и дело будет сделано. Литейщика арестует Стража, потом начнет допрашивать, посмотрим, что он скажет в свое оправдание. За него его приятель Капитан бросится впрягаться, конечно, только подготовленное и полностью раскрытое покушение на лучшего кузнеца города можно серьезно раскрутить. Так что пусть пока вместе поработают, а со Стоца пока нужно показания снять паре доверенных стражников из бывших гвардейцев. Пусть он останется неизвестным свидетелем, их слов с личным подтверждением хватит, чтобы все запустить по закону. Заведем заранее дело о готовящемся покушении, типа по полученным от знакомого вора сообщениям. Потом я лично прихвачу стрелков и сдам тут же Страже. Такой план пока у меня, — объясняю я ему свою задумку.

Прихватить литейщика уже почти можно со слов одного Стоца, но без изготовившихся стрелков с арбалетами при них все будет не очень серьезно выглядеть.

«А вот с такими доказательствами уже никто в Совете не отмахнется. Не попрут, наверно, моего врага из Совета, но репутация у него весьма сильно просядет, это однозначно, — надеюсь я. — Хотя Клея, теперь постоянный советник своего мужа, может настоять и внушить Крому идею с обязательным исключением того из состава Капитанов! Заказать и оплатить убийство лучшего и известнейшего кузнеца города — очень серьезное преступление! Явный подрыв обороноспособности Астора сейчас и на будущее!»

Так что с Алимом мой заместитель сам переговорил, навтыкал ему за плохую работу, но пообещал приставить к опытному человеку в помощники. Тот радостно согласился, понимая, что под кем-то опытным быстрее продвигаться начнет хоть куда-то.

На данном мероприятии все дела на сегодня закончились, прибежал посыльный с известием, что Водера довели до дома и пара охранников там осталась сторожить кузнеца.

— Интересно, поймут что-то заказчики покушения, то есть тот же литейщик с остальными приятелями? Уверен, он не один подобную канитель затеял, все они там деньгами участвуют. Из-за увеличенного числа охранников и теперь ночного присмотра? — спрашиваю я себя и Аписа.

Тот только плечами пожимает и бережно возвращает мне камень правды. Я его принимаю и чувствую, что он еще наполовину полон, хватит, значит, на пару подобных допросов.

— Понравилось с магией правду чувствовать? — спрашиваю помощника.

— Да, господин Капитан, очень просто и удобно получается, — отвечает он.

Ладно, один помощник первый экзамен сдал, теперь мне нужно будет еще семь похожих помощников найти для будущей жизни.

«Даже побольше, только за перевалы восемь приближенных людей нужно, чтобы командовали взводами. Только ведь и здесь хотя бы парочку при артефактах нужно оставить!» — говорю себе я.

Все отправляемся по домам, кто в богатый особняк на Ратушную площадь наслаждаться тушеным мясом в горшочках, кто по своим комнатам радоваться по простому жареной рыбе.

Дома разглядываю Гритину гордость, нашу дочку и чувствую, как в меня пробирается восхищение малышкой, которой всего один месяц от роду.

«Ну, вылитая мама, такая же редкосинеглазая ведь!» — весело угукаю я ребенку.

Но Грита быстро у меня ее забирает с рук, мол, ты долго шлялся по всяким подозрительным местам, чтобы не рисковать дочкой совсем.

— Вдруг какую заразу домой принес? — бдительно заявляет мне.

«Можно много чего придумать и изобрести для детей, ту же первую коляску, например, на витых пружинных амортизаторах, — появляются у меня отцовские мысли. — Потом открыть еще одну лавку с товарами для детей, огромное же поле для деятельности. Хорошо бы каталог принести из нашего мира, но уже с игрушками прошлого столетия. Которые мы сможет воспроизвести здесь без синтетики и пластмассы».

Через день на встречу с Аписом просится Стоц, где исправно докладывает, что заказчики что-то решили с нападением. Ему выплатили остатки оговоренной суммы и сказали, что совсем свободен, и чтобы никому ни единым словом не обмолвился.

— Говорит, порекомендовал два места в городе для засады. Заказчики ничего не подозревают о нас, но он откровенно боится, что могут и его убрать на всякий случай. Когда кузнеца того, значит, — пересказывает мне Апис. — Потому что разглядели увеличенную охрану, хотят вопрос побыстрее решить. Почему-то их четверо охранников утром и вечером не пугают, точно стрелять из потайного места, с какой-то высоты собираются.

— Места показал? — самое мне интересное дело теперь.

— Рассказал, с нами ходить по городу не хочет, боится спалиться. Одно прямо на выходе из дома Водера, есть там подворотня в закрытый двор. Второе перед Речными воротами, на восьмой улице. Там можно через ничейный забор между домами выстрелить и убежать через задний ход.

— Понятно, тогда приступаем! — довольно потираю я руки.

— Дропер, давай двоих знакомых из стражников к Апису, пусть встречаются со Стоцем и запишут его показания. Тогда тихонько заводим дело в Страже через самого Трагера, для задержания надолго литейщика слов жулика маловато, но пойманные на месте засады стрелки или стрелок — вполне даже достаточно для подобного. Даже укажем в заявлении для одного Трагера именно те места, про которые расскажет Стоц, а я там всех засадников сам поймаю, — настроение у меня поднимается.

Впереди крутое дело, я смогу вволю использовать полученные в четвертой Башне артефакты. После чего прослежу, чтобы те же стрелки или стрелок все правильно рассказали дознатчикам. Но, даже не дожидаясь их показаний, тут же забираем спалившегося литейщика на всякий случай, пусть пока по моему личному подозрению в центральной Караулке посидит.

«Чтобы его не начали прятать подельники и покровители! Когда поймут, что покушение провалилось, а стрелок задержан целым и невредимым! Могут ведь сразу прибить, чтобы не начал болтать!» — опасаюсь я.

Так что процесс запущен, Стоц выдал все, что знает, при Аписе стражникам, получил свою монету и попросился пересидеть какое-то время где-то у нас. Пришлось его подселить к нашим парням в свободную комнату, пусть видит, что мы его готовы защитить. И не убежит случайно предупреждать своих подельников, есть и такое подозрение у меня.

С Тинтумом я сам переговорил заранее, потом ему стражники доложились все честь по чести. Дело уже запущено, все нужные люди в курсе, теперь ждем самого покушения.

— Держите деньги, кормите мужика вволю, пусть ни в чем отказа не знает, — передал я пяток тайлеров Апису для заложника. — Очень уж он нам помогает, и Водера спасем, и засадников похватаем, и по моему недругу в Совете хорошо ударим.

Теперь приходится стараться уже мне, вставать, как обычно, правда, но встречать Водера утром около дома. То есть выходить из-за угла его дома уже в полной невидимости, пытаться ловить чужое внимание откуда-то из укромного места, потом шагать в десятке метров перед кузнецом и его охраной.

Хорошо, что уже не раннее утро, толпы народа не будут спешить на свою работу, можно спокойно пройти по городским улицам. Приходится только уворачиваться в невидимости от прохожих. Не хочу спугнуть засаду, поэтому не ставлю своих людей в указанных Стоцем местах. Кто его знает, как они туда попадают и нет ли там кого-то из жителей, кто готов предупредить о нашем интересе к данным местам.

«Перестраховываюсь, конечно, но пусть будет так, моя невидимость и чутье к чужому негативному вниманию помогут мне прочувствовать засаду. Тем более я почти точно знаю места, где она должна появиться».

В общем, даю засаднику или засадникам занять позицию, потом их обнаружить и так же под прикрытием невидимости атаковать. Охранникам Водера дам сигнал, уже оговоренный, чтобы они тут же остановились и не шли дальше, своими телами прикрывали кузнеца.

Приходится ходить перед кузнецом и его охраной по два раза в день, что мне не сильно трудно. Остальное время пропадаю на предприятиях, еще вручил Орнии пять сотен золота на дальнейшую раскрутку агентства, дела у нее, наконец-то, очень хорошо пошли.

Эти монеты забрал как раз у обоих ювелиров, с кем наладил сотрудничество. Пусть не столько продают, как круто демпинговал Данис, пусть гораздо медленнее, зато дороже.

Снова выбивал в Совете свою долю из предпоследней экспедиции по украшениям.

«И так отдал городу только четверть найденного, так еще требую свою четверть мне побыстрее выдать», — самому смешно, но прекращать подобное действие нельзя.

Но выделение моей доли пока трудно идет, что вполне понятно.

Запускаю производство цемента в новом месте, выдал нанятым людям рецепт для правильного смешивания, хорошо и грамотно построенная печь выдает необходимую температуру. Уже первые партии цемента в плотных мешках пошли на рынок, где станут продаваться в лавке с изделиями всех кузниц Водера.

Отдельное место для подобной продажи я решил не строить, отпустить несколько мешков в день — для подобного свой продавец не требуется. Зато перед лавкой, около второго входа приготовил натуральные рекламные проспекты. В одном залил цементом высокий столб и налил сверху слой воды, чтобы показать отсутствие любого размывания потенциальным покупателям. Во втором показал стены, сложенные из здешнего обожженного кирпича с применением цемента.

Местные строители тот же известковый раствор используют для строительства с незапамятных времен, но цемент прочее заметно, еще долговечнее и влаги особо не боится. Известковый имеет лучшую адгезию, но местный влажный климат с обильными ливнями ему заметно мешает.

В общем, дал асторскому народу выбор — строить стены по старому или все же переходить на новый раствор. Сам приказал работникам устанавливать столбы для электрических кабелей именно с использованием цемента с различными добавками для повышенной крепости.

На самом деле цемент нужен больше для строительства дороги, а не только на продажу, но запустить доходчивую рекламу тоже лишним не будет.

Снова посетил дом Крома, передал выручку с рынка за последний месяц, все у нас в отношениях хорошо. Клею еще раз подлечил по его просьбе, ребенка тоже, даже посетил дом одного из его личных друзей-Капитанов, который раньше постоянно находился ко мне в оппозиции. Раньше находился, но тяжелая, почти неизлечимая болезнь жены и сына заставила его пересмотреть прежние принципы.

«Моя мягкая сила рано или поздно сделает почти всех Капитанов мне благодарными и зависимыми. Но пока мне вполне хватает имеющегося преимущества при голосованиях и всяких обсуждениях. Нужно на примере скоро подставившегося Капитана всем показать, что вредить моим людям ни у кого не получится», — рассуждаю я.

Снова шагая впереди моей охраны с Водером на пятый день после того, как Стоц доложил о выборе места для покушения.

Встретил Водера перед промплощадкой и сейчас провожаю домой в наступающей темноте.

Как сразу чувствую явно негативный взгляд, устремленный куда-то мне за спину. И как раз из сданного Стоцем места, где общий каменный забор, увитый местным плющом, перекрывает проход между двумя домами. В нем есть дверь, но она всегда закрыта на внутренний засов, пара деревьев отделяют такое укромное местечко от окон соседнего дома. Так что место весьма доступное для засадников, в полутьме могут сами перемахнуть через забор или пройти через двор, если там нет своих наблюдателей.

«Могли еще комнату снять ведь заранее», — давно уже понял я для себя.

Чувствую пару человек за забором, значит, два стрелка или один стрелок с помощником. Все сделали именно так, как Стоц им предложил, не стали лишнего искать и что-то новое придумывать.

«Так ведь организаторы покушения — люди самые обычные, подобными вещами вообще на профессиональном уровне не занимаются. Нашли филера и пару исполнителей, больше им просто не под силу что-то оригинальное придумать», — понимаю я.

Одновременно поворачиваясь к своим и бросая перед ними камешек, как у нас уговорено. Типа, сразу остановиться и прикрыть спереди кузнеца от прямого выстрела.

Сам подлетаю к забору под невидимостью, больше всего сейчас опасаюсь не выстрела в упор, а того, что не смогу невидимыми руками правильно за его верхушку ухватиться.

Поэтому все делаю не так быстро, как мог бы, тем более пока чувствую засадников еще прячущимися за самим забором, а уже не выбравшимися для выстрела.

Закидываю ногу вслед за руками и перемахиваю через преграду, как пушинка. Настолько адреналин горит в крови в полной готовности, даже уже в полете вижу двоих засадников.

Подставили пару высоких табуретов под ноги себе, теперь стоят на них в скованной позе, потому что места для ног там совсем мало. Зато держат в руках по арбалету знакомой конструкции со стальными луками, уже снаряженными к выстрелу.

«Вот дурни, даже правильной опорой заранее не запаслись!» — понимаю я, опустившись на ноги и рванувшись к ним.

Стрелки, конечно, мое плотное приземление рядом услышали, но не поняли ничего, раз не видят никого.

Просто головы инстинктивно пригнули, опасаясь нежданного свидетеля, разглядевшего их через густые ветки деревьев в свое окно и пришедшего спросить, что они тут делают вообще.

Но я ничего не спрашиваю, просто в длинном прыжке ладонями прохожусь по головам сначала первому, а потом и второму стрелкам.

С добавлением маны, конечно, поэтому они валятся, как беспомощные куклы с табуретов вместе с ними. Спущенные тетивы бьют по болтам и те разлетаются вдоль забора, втыкаясь в первое попавшееся препятствие.

«Отлично, обоих взял целыми и почти невредимыми! — радуюсь я, подхватывая второго арбалетчика, опасно падающего головой на землю. — Как бы шею себе не свернул!»

Первый уже мягко сполз по забору, теперь только ноги торчат над табуретом.

Я осторожно кладу на землю первого стрелка и тут же подтаскиваю к нему второго, чтобы сразу их обоих рядом контролировать. Арбалеты тоже вставляю каждому под руки, как будто так все и было.

«А чего стесняться? Требуется наглядно показать связь засадников и найденного при них оружия. Редкое оно довольно и у простых людей не может никак оказаться!»

Арбалеты наши, нашей мастерской и еще усиленные даже, луки из новой уже стали, рецепт которой недавно улучшил Водер.

Перестаю пускать ману на камень невидимости, он свое дело сделал на отлично, теперь полностью вижу свои руки и ноги. Стрелки все еще находятся без сознания, пора их вязать и окончательно задерживать. Но уже не сам лично, благо своих людей рядом много.

Поэтому мощным рывком сдвигаю разбухший засов из твердого дерева и распахиваю дверь в заборе, выглядываю наружу, зову замерших вокруг Водера охранников.

— Давайте быстро сюда! — машу им рукой.

Трое бегут ко мне, один остается позади Водера, прикрывает его со спины, как я приказал еще перед выходом с промплощадки.

Мало ли, вдруг окажется, что ловушка двойная задумана у конкурентов! Охранники ломанутся стрелков ловить, а сзади подскочит незаметный человечек, да ударит в шею Водера, поверх ворота кольчуги? Если болты не найдут кузнеца, ведь всякое может случиться.

Но с засадой разобрался я один самостоятельно, поэтому теперь отдаю распоряжения:

— Один за Аписом и Дропером, сюда их с остальными нашими! Второй — в центральную Караулку, Тинтума с дознавателями тоже сюда позвать! Третий пока присматривает за стрелками! Зажигай факел, чтобы посветлее стало здесь! Все посмотрели на них, на табуреты приготовленные, на уже стрельнувшие арбалеты и на болты, вонзившиеся вот сюда и вот сюда! Будете свидетелями покушения, как я заранее засел в засаду, дождался стрелков и подскочил сзади, — быстро раздаю приказания.

Никто не должен знать, что я совсем невидимый впереди шел. Кроме моих людей, но от подобного ознакомления уже никак мне не уклониться, пришлось все же поставить в известность охранников Водера. Что господин Капитан под своим умением впереди пойдет, будет выглядывать из невидимого состояния злоумышленников.

«Ловушка захлопнулась, теперь бы вытащить крупную рыбу, которая пока прячется в глубине за простыми литейщиками!» — искренне надеюсь я.

Литейщики, хозяева литейных цехов, тоже не совсем простые работяги, а вполне уважаемые в Асторе люди. К ним на хромой козе так просто не подъедешь. Только правильно оформленные показания про покушение с убийством и для них грозят каторгой по приговору здешнего суда. Тем более пойманные с поличным наемники-стрелки, когда они не смогут больше молчать в подвале, обязательно сдадут основного заказчика с потрохами.

Тем более — имеется очень понятный мотив для убийства нашего Водера.

— Так, вяжите их по рукам, ногами им скоро в Караулку шагать. Все снимайте и еще обувь проверьте.

Уже негромко говорю я, оглядываясь по сторонам. В доме за моей спиной слышно, как хлопают двери, народ уже распознал, что рядом что-то странное творится. Поэтому сейчас неминуемо придет разбираться со своей активной жизненной позицией.

Кто это тут на их домовой территории шумит и спать честным людям мешает?

Посыльные разбежались, пока подхожу к Водеру и объясняю ему случившееся. Он тоже хочет посмотреть на своих потенциальных убийц, что вполне понятно.

За забором уже собирается народ, охранник придерживает их и не дает подняться пришедшим в себя стрелкам. Поэтому я тоже вмешиваюсь, загоняю лезущих слишком активно любопытных горожан обратно в арку дома.

— Кто такие, знаете? — спрашиваю самого солидного по внешнему виду жителя дома. — Убийцами оказались! Наняты, чтобы застрелить известного горожанина! Кузнеца Водера!

Думаю, моих громких и уверенных фраз вполне хватит для формирования такого же уверенного общественного мнения.

— Да вроде те парни, которые с половину осьмицы у Крума снимают комнату! Посветите получше! — просит он.

Охранник слишком близко подносит факел к лицу каждого из стрелков, подпаливая брови и ресницы, зато теперь местные жители узнают их окончательно.

— Они! Они! Крум! Ты где? Смотри, кого в наш дом пустил? Убийц-наемников! Совести у тебя нет, все за монетой гонишься! — сыплются на хозяина комнаты обвинения.

«Как я и думал, сняли заранее комнату по ходу движения купца. Присмотрелись уже из того же окна к местности, сегодня решили стрелять!»

«Ну, вот, правильный градус общественного мнения задан! — с большим удовлетворением понимаю я. — Странно, куда потом стрелки думали спрятаться, когда их здесь столько народа уже видело?»

Дальше появляются стражники, мои заместители, стрелков окончательно вяжут и тащат на допрос в Караулку, Водер отправляется домой. Я сам провожаю преступников до Караулки, по дороге внушаю быстро появившемуся Тинтуму сразу же отдать приказ о задержании посредника-литейщика.

— Пока он не сбежал! Заявление от того жулика, которого он лично нанял для слежки уже у тебя есть. Поэтому имеется железный повод отправить его под арест! Эти стрелки тоже про него скажут рано или поздно!

— А твой человек, который заявление написал, не сможет их опознать? — кивает Тинтум на стрелков, понятным образом осторожничая.

— Нет, он их не видел вообще. Его наняли проследить за кузнецом и найти подходящее место для самого покушения. Вот он тот самый забор им и подсказал! Поэтому я их там и ждал! Но с самими стрелками его не знакомили, конечно.

Литейщик на самом деле никуда уже не сбежит, моя ударная осьмица бдительно охраняет его жилье. Так что исчезнуть бесследно в ночи у него никак не получится. Заодно и его самого охраняет тоже от несчастного случая. Если подельники узнают, что покушение провалилось, а стрелки попали в подвалы Караулки, тогда уже он остается последним связующим звеном для следствия со своими компаньонами.

Так что теперь мои люди только дождутся стражников и помогут доставить бедолагу на допрос.

А если стрелки к тому времени уже расскажут про нанимателя, то допрос пойдет уже серьезный, с применением особо убедительных аргументов.

Так и вышло, захваченных на месте планируемого преступления арбалетчиков тут же жестко взялись допрашивать. Особый статус преступлению дает мое личное участие в его предупреждении. Все же нечасто целые Капитаны Совета нападают лично на уже полностью изготовившихся стрелять молодчиков в грамотно продуманной засаде.

«Ну, еще мои показания делают вообще невозможной попытку стрелков как-то оправдать себя. Рассказать с невинными лицами, что просто выбрались вечерним воздухом подышать, мирно стоя за забором. И что арбалеты приготовили, так всегда с ними гулять ходят!» — хорошо понятно мне, что выбраться из подвала тем уже никак не повезет без приговора.

Сказал я уже всем нужным людям, что они на моих глазах натянули арбалеты и положили болты на ложа, выглядывая за стену, значит, приготовились именно стрелять.

Так и будет записано в головах дознатчиков, а дальше уже их начальства.

Потому что с показаниями господина Капитана нельзя не соглашаться, так уж в Асторе заведомо принято поступать. Со всем положенным уважением принять и зафиксировать!

К тому же в начале допроса оказалось, что стрелки не кто-то просто из бедных горожан, а те самые беглецы от степняков. Которым оказалось деваться просто некуда от настойчивого пожелания своего нанимателя. Как они сейчас доносят страже прямо в голос вдвоем:

— Он, литейщик Фрюнис, нашел нас на одном из хуторов, ведь откуда-то узнал, что мы там теперь живем и работаем на хозяина! И предложил такой выбор — или нас забирает Стража и возвращает степнякам на лютую смерть, или мы выполняем одно дельце, и он про нас забывает. Да еще хорошо платит за чью-то смерть, — прямо в голос ревут стрелки, сдавая своего заказчика.

«Да уж, хороших профессионалов сам Фрюнис нашел. Это же те бедолаги, которым повезло сбежать от степняков. Остались на каком-то хуторе жить, работать за ночлег и еду, потому что в город им опасно соваться. Но ведь нашли, убедили, научили стрелять и как-то в город провели их мои враги», — хорошо понятно мне, как все случилось.

Так что вскоре из Караулки отправляется наряд стражников обязательно найти и жестко задержать организатора предумышленного убийства литейщика Фрюниса.

«Могут даже так сильно не торопиться, — уже знаю я, ведь до меня успел добраться один из моих доверенных людей, присматривавших за литейщиком. — Его самого уже немного, то есть совсем, придержали на выходе из его же дома с большим мешком разного добра. Вместе с одним его коллегой, внезапно прибежавшим к нему с сильно расстроенным видом, мои хорошо вооруженные люди».

И еще ведь услышали через окна своими ушами, как тот уговаривает спалившегося литейщика побыстрее собираться и бежать, пока Стража за ним не пришла.

Узнали уже держащие руку на организованном ими же покушении люди, что засада захвачена, стрелки отведены в Караулку. Где до них теперь никак не добраться, а проклятый разоритель, кузнец Водер, компаньон самого Капитана Прота, все так же жив, здоров и невредим.

И что сам Капитан лично участвовал в захвате стрелков-любителей! Поэтому им точно никак уже не вывернуться! Дадут показания сами или под пыткой, а потом отправятся на рудники.

Так что теперь у нас сразу двое литейщиков конкретно так идут по одному преступлению. Один — явный организатор самого покушения, а второй литейщик, согласно показаниям моих охранников, бывших доблестных гвардейцев, которым дознатчики тоже должны верить, немного погревших уши около прикрытых ставен, явно находился в полном знании о намеченном покушении. И поэтому уговаривал своего подельника побыстрее сбежать от органов правосудия города Астора.

Поэтому был задержан вместе с реально попытавшемся удрать организатором покушения и оставался в таком зафиксированном состоянии до появления стражников.

Коим и были сданы оба преступника в целости и сохранности.

То есть получился вообще фул-допер, если по покерному сказать:

— В заключение и на суровые допросы отправляются две бестолковые шестерки из бывших арестантов-строителей дороги. Которым я могу легко пригрозить выдачей в полное владение тем же степнякам. На очень, конечно, страшную и просто лютую смерть.

— И другая пара, уже из солидных литейщиков, про умысел которых было известно Тинтуму даже заранее. Которые оказались пойманы при попытке скрыться от правосудия и полностью сдали сами себя своими же словами.

Их пока так сурово не допрашивают и не плющат, но предварительные показания Стоца, показания Капитана Совета, показания моих охранников и очень скорые показания стрелков неизбежно приведут к точно такому же отношению.

Когда запахнет допросом с применением пытки к преступнику, после чего можно выйти даже на еще одного Капитана Совета.

Естественно, я тоже хочу при подобном присутствовать, никто мне личное присутствие запретить вообще не может.

Так что стрелков-арестантов раскололи полностью за один час, дальше дознаватели ждут распоряжения начальства, чтобы активно приступать к литейщикам.

Тинтум тоже не в безвоздушном пространстве живет, хорошо понимает, куда могут привести откровенные рассказы литейщиков. Сам бы, наверно, так далеко точно не полез и своим людям запретил, но тут уже я лично давлю своим авторитетом и на него, и на них, и на стрелков.

Но литейщики все же пока удержались от дачи показаний на своего компаньона, того самого Капитана, понимают, что надеяться могут только на него одного.

Так что мне самому интересно, решится ли мой недоброжелатель в Совете появиться в Караулке и попробовать как-то облегчить участь своих помощников-компаньонов.

«Или сделает вид, что сорвавшееся покушение и для него совсем неожиданная новость?» — усмехаюсь я.

Поэтому я оставил пару охранников теперь присматривать за подходами к Караулке, чтобы не пропустить настолько красноречивое подтверждение заинтересованности одного из членов Совета в общении с преступниками.

— Сразу же меня зовите в любое время! — предупредил их.

А сам отправился, наконец-то, спать. Что теперь приходится делать одному, пока Грита отдается вся полностью нашей дочери.

Утром встал попозже, выслушал доклад Дропера, что никто из важных особ в Караулку не пытался прорваться. После как всегда отличного завтрака от Клои сам туда прошелся, убедился, что полностью вину литейщики еще признавать не хотят. Зато все остальные доказательства правильно зафиксированы и приняты к исполнению.

«Если мой враг не кинется их спасать, то они или признаются, или не признаются в связи с ним. Скорее всего, что нет, не расколются насчет него, им от такого признания не холодно, ни жарко, если сами признают свою вину. А надежда на поддержку от него в будущем явно имеется. Поддержку уже в том, чтобы приговор суда отправил их работать в тех же каменоломнях, а не на рудниках. Хотя, тут уже я могу настоять на возвращении стрелков-арестантов обратно степнякам в лапы, а до кучи еще и литейщиков туда отправить. Где они сразу же все признают и крайне откровенно заговорят», — рассуждаю я.

Но дел у меня все больше и больше везде, на рынке, промплощадке, производстве цемента. Где барахлит водяное колесо, накачивающее мехи для мощной печи обжига будущего цемента. Еще требуется начинать переводить пособие для будущих электриков, которые станут обслуживать первую сеть электрического освещения в Асторе.

Переводить пособие именно в училище самому лично, чтобы будущие электрики сами его и переписывали для себя.

Учить их работать с электричеством, частой замене не слишком долговечных нитей накаливания и всему такому прочему. Даже табличку с надписью — «работает электрик», придется изобрести самому, чтобы вешать ее на отключенную электрофорную машину.

Нужно создавать свою личную бригаду людей, умелых с электричеством, потому что за ним — наше светлое будущее.

В общем, я хлопочу по городу, нужно бы съездить уже в Храм, начинать переносить туда пирамиды-ксероксы, но я пока не отпускаю от себя ситуацию с покушением на Водера.

Была, кажется, у Тинтума идея притормозить расследование и попробовать все случившееся спустить на тормозах. Ведь он тоже общается с заинтересованным Капитаном время от времени и может получить от него очень заманчивые предложения.

Сам он не из богатых, служит более-менее честно, поэтому можно его заинтересовать солидной суммой. Но тут уже и я с него не слезаю, и расследование закончено, и даже Кром сам высказался вполне определенно в Совете по данному случаю:

— Подобные покушения на лучших людей города преступны в любом случае. Никто не должен уйти от ответственности! Капитан Прот, проследите за тем, чтобы преступники получили по полной!

Это уже Клея по моей просьбе запрограммировала мужа на данное высказывание.

Так что не полез мой недоброжелатель совсем мараться, сдал своего и чужого литейщиков, как стеклотару. Потому что не захотел подставляться за них, но все и так все хорошо понимают.

И в Совете Капитанов, и в той же Караулке, где литейщик все же начал намекать и даже называть своего высокого компаньона и покровителя, пытаясь хоть как-то облегчить свою участь.

Но пойман он слишком четко и связан по рукам и ногам кучей данных против него показаний. Так что получил вместе со стрелками быстрый приговор суда — немедленно отправляться на рудники! И там работать под землей, пока жизнь не покинет его тело.

Стрелки-арестанты подобному приговору даже рады, все не в Сторожку на страшную казнь везут. И на каторге люди как-то живут, пусть не так долго.

Его товарищ за пособничество в тяжком преступлении отделался пятью годами работ в каменоломнях, в общем все получили по заслуженному призу.

После решения суда и отправления шхуны с новыми каторжниками на Север, я оставил при Водере личную охрану и сам спокойно выдохнул.

— Вот и долгое в Асторе лето заканчивается. Пора вывозить пирамиды и еще раз помочь строителям дороги. Пока есть еще месяц более-менее теплого времени. И еще не зарядили осенние дожди, — сказал себе сам.

Уже поменял одни на другие камни в доме Клеи, все прошло с теми же доверенными людьми и без всяких проблем.

Как-то Клея уже твердо знает, когда мужа долго не будет дома. Поэтому мы с ней быстро договариваемся на определенное время, а мои помощники меняют мешки с камнями на повозке и в подвале.

Отправил только Тельсура под охраной тех же гвардейцев проверить, как дорогу строят уже в предгорьях.

— Там новая полуфола с новым Беем приехали охрану нести. Дерзкий такой, заметно более наглый, чем те два предыдущих, — так и сказал мне. — Что-то хитрят они со строительством дороги, уже только две бригады там оставили.

— Новая так новая, это дело степняков, когда ее менять по своим личным договоренностям. Придется с новым Беем тоже договориться. А как с дорогой вообще? — отвечаю ему я.

— Подняли уже от последней рощи на десяток лиг, идут по склону довольно быстро и качество неплохое. Но смотреть придется после зимы уже, как там ручьи течь начнут!

— Ну, за зиму и весну дорогу, конечно, хорошо размоет, придется править сразу. Как с серьезными препятствиями получается? Есть, что лично мне поправить? — интересует меня мое личное участие в строительстве трассы.

— Да, есть пяток мест, что твоя сила, господин Капитан, очень облегчит и ускорит прокладку самой дороги, — признается наш инженер.

— Ну, и хорошо. Скоро теперь схожу! — обещаю я ему.

Так что в середине первого месяца осени гружу обе пирамиды в чехлах на две арбы, закладываю их разным барахлом и еще парой очень легких и прочных стульев для Храма.

Вообще туда еще кровать придется занести вместе со шкафом, наверно, даже рукомойник доставить, чтобы можно было нормально умыться. Если мы там с Клеей будем когда-то вместе жить.

Потому что моя идея бросить именно ее на покорение Сатума все больше зреет в моей голове.

Выезжаем, как обычно, рано утром из города, чтобы я успел сегодня же добраться до Храма.

«Хотя с пирамидами все выйдет не так быстро. Могу в ночи до Храма не подняться. Все же увесистые тридцать кило за спиной, да еще с довольно большой инерцией, — предчувствую я заранее трудности сегодняшнего перехода. — Ползти вверх по темноте довольно сложно и опасно окажется для самой Пирамиды. Еще навернешься с ней и потом будешь долго кувыркаться, а она разлетится на мелкие осколки».

Решил сейчас выехать на солидный срок в горы, чтобы совсем закончить с доставкой Пирамид в Храм, прочистить еще раз спуск из каньона на склоны и дальше пройтись, уже навстречу тянущейся вверх дороге.

Даже у Клеи забрал оба редких артефакта, невидимости и понимания чужого языка, чтобы первым делом их поставить размножаться в Храме.

«Хорошо бы дорогу до стоянки хотя бы на три четверти прочистить для тех же арб. Но тут уже все от нового Бея зависит, — правильно понимаю я. — Если почему-то упрется, как ты его заставишь? Сначала договориться нужно. И так уже две бригады дорогу в степи мостят».

Пока дорога неутомимо тянется в хорошем темпе под наши колеса и копыта, размышляю, что нужно сделать первым по очереди, что придется отдельно проконтролировать.

«И куда ставить ткацкий цех? На промплощадку, или ближе к рынку? Там за ним, перед кладбищем, остался кусок свободной земли, тридцать на двадцать метров. Наверно, хватит для пары десятков картрайтовских станков еще без автоматической зарядки челнока? Свободных женщин и молодых девок в особенности в городе видимо-невидимо имеется. Да еще проще будет деревенских нанять, им ходить на работу тоже ближе получится. И они сами по себе заметно старательнее, еще не избалованы более легкой городской жизнью», — прикидываю я.

«Но на промплощадке когда-то, уже не в таком далеком будущем, появится электричество, можно будет станки уже от него запустить. Тогда все же лучше на промплощадке разместить? Где довольно шумно и сильно воняет передовым промышленным производством или проще протянуть столбы с электрокабелями до рынка? Дорогое вообще дело, особенно сейчас!» — напоминаю я себе.

Вопросов много, знаний пока явно не хватает, ведь заранее, сидя по библиотекам в семидесятых годах, все необходимое не приготовишь и не подготовишь.

— Мне бы очень желательно еще разок сходить в свой мир, чтобы добрать там до современных знаний в той же сети. Решить постоянно возникающие вопросы по интенсивному развитию промышленности Астора и всего Черноземья, — говорю я себе.

— Наверно, даже не один раз придется со временем прогуляться снова между мирами. Потому что я еще не представляю себе в полной мере те вопросы, которые возникнут перед неутомимым прогрессором. Технологии семнадцатого-восемнадцатого веков перенести в здешний двенадцатый век вполне возможно. Но лучше не тыкаться в полной темноте, а идти по уже хорошо наработанному другими умными людьми пути.

Да, установить еще одну машину Уимсхерста, более мощную, там вполне получится. Поток воды в реке теперь хорошо регулируется, может крутить примитивную турбину даже в конце лета, когда уровень воды в реке заметно снижается.

«Еще нужна гребнечесальная машина для шерсти и станок для витья веревок и канатов. Все такое англичане в самом конце восемнадцатого века изобрели. Тут солидная прибыль сразу лежит на виду!» — напоминаю себе.

Так, подгоняя своих людей двигаться побыстрее, к обеду мы снова оказались около трактира. Но сначала я почувствовал по дороге от моста до трактира напряженное внимание от укрывшихся в кустах всадников.

«Наверняка, степняков пост или дозор стоит. Только зачем вообще они тут наблюдение ведут? И еще просматривается явный, совсем нескрываемый негатив в нашу сторону. Раньше подобного отношения точно не было. Совсем не так новые ордынцы себя ведут по сравнению с теми двумя отрядами, которые стояли в Сторожке до них», — становится понятно мне.

Легкое чувство тревоги кольнуло меня в сердце, не должно вообще такого отношения быть, если здесь находятся наши, так называемые союзники. То обстоятельство, что скрытый дозор присматривает за дорогой около моста, вполне понятно, наверно, именно для перехвата возможных беглецов они тут оказались.

«Будет, о чем Сохатого расспросить!» — решаю я.

Со мной выехала всего осьмица охранников, теперь я даже пожалел, что не взял еще одну осьмицу. Раз в городе теперь все тихо и спокойно, неприятели поджали языки и засунули их поглубже. Лихой и настолько опережающий задумки врагов разгром лично мной засады, поставленной на Водера, наглядно показал всем недоброжелателям правильно ведущуюся работу по выявлению и обезвреживанию любых враждебных поползновений.

Что моя охрана тоже не лаптем щи хлебает, как можно перефразировать одну местную поговорку. Ведь обычное такое приготовление преступления быстро обнаружила и эффектно предотвратила.

Виновники или на каторге уже, или камень рубят на берегу. Скрытый организатор пока в Совете заседает, но Кром уже намекнул ему и всем остальным пару раз, что подозреваемому в столь тяжком преступлении лучше сложить с себя капитанские полномочия.

— Добровольно сложить! Пока не стало хуже! — так и произнес довольно громко, глядя на заметно растерянного пожилого Капитана.

Теперь тот явно пытается по-тихому договориться с самым влиятельным членом Совета. Посмотрим, как у него подобное получится?

Явно работа моей Клеи по воздействию на своего мужа, сам Кром раньше бы ни за что не полез в подобные разборки. Я с ней все подобные разоблачения и имеющиеся уверенные знания уже не раз обсудил. И по скошу, и сам лично, ибо теперь Клея снова часто бывает в моем доме, у своей закадычной подруги в гостях.

«Только от магического убеждения Крому теперь самому никуда не деваться, — хорошо понимаю я. — Тот самый случай, когда ночная кукушка с магией легко всех остальных непрошенных советников перекукует».

Литейщик Фрюнис все же дал потом, уже после вынесения приговора, откровенные показания на своего компаньона. Понял окончательно, что не будет ему никакой поддержки в суде, что власть в данном случае решила полностью самоустраниться. Их, конечно, не стали широко распространять, но на стол к Крому они все же легли. Тут уже сам Тинтум выбрал такой осторожный способ воздействия на Совет Капитанов, типа, я предупредил, остальное не мои проблемы.

«Хотя против сотни с лишним степняков что одна, что две осьмицы охранников разницы особой не имеют. Тут только на мою силу можно определенно рассчитывать, — говорю себе я. — Не должно ничего такого случиться. Беи хорошо знакомы с моей силой, не станут своих людей под нее настолько безрассудно подставлять».

Так что недружелюбно настроенные степняки остались позади, но теперь я еще более активно закидываю вокруг умение поиска.

— Вот и трактир! Пустой стоит, господин капитан! — подскакал ко мне обратно Дундер, который сегодня старший охраны при мне.

Прокатился вперед с напарником на разведку, чтобы проверить дорогу.

Да, видок у любимого детища Сохатого довольно печальный, печь не топится, ни повозок, ни лошадей перед ним. Значит, клиентов вообще нет, готовить тоже не для кого.

«Ну, что же! Я Сохатому лично не раз намекал, что он очень торопится накопленные деньги тратить на постройку заведения. Времена вокруг очень изменились, крестьяне пока не хотят возвращаться на земли, которые фактически контролируют все же степняки, а не горожане. Толпы народа тут через пару лет только поедут, но в качестве клиентов дикие степняки ему не очень подойдут, понятное дело», — правильно понимаю я его совсем удрученный вид.

Сам хозяин вылетел навстречу с видом побитой собаки, ведь так и не рассчитался за последние пару телег пива. Пропал, можно сказать, с концами и денег все не везет в мою кассу.

— Господин Капитан! Совсем дела не идут, не вытягиваю я здесь! — вдруг откровенно так взмолился старый Охотник после первых приветствий, чего я от него совсем не ожидал.

Значит, уже совсем серьезно допекло упертого мужика безденежье и безлюдье.

Понимает уже, что в долгах весь оказался, припасов тоже нет, даже нас кормить все равно нечем, как по его же словам.

— Только пиво ваше осталось и все! Новые степняки даже не ходят ко мне, Бей у них сильно злобный такой! — признается Сохатый. — Когда же караваны пойдут из степи через перевалы? Господин Капитан?

— Ох, Сохатый, нескоро еще пойдут. Не вытянуть тебе здесь пока никак, я хорошо вижу! — судя по откровенному признанию хозяина трактира, возможности выходить хотя бы в ноль он вообще больше не видит.

— Ладно, есть у меня к тебе предложение. Но придется здешний трактир закрыть на время, считай, на пару лет, — подумав, оглашаю я давно уже обдуманную идею для хозяина трактира.

Тот смотрит на меня с вытаращенными глазами, как это, закрыть любимый трактир, свое детище, смысл всей жизни? А что же он делать станет? Где будет харчеваться?

— Да, закрыть, потому что никакой движухи пока с год здесь точно не будет! — немного сгущаю я краски именно для Сохатого. — Пограничные земли теперь тут, побаивается народ, толку пока точно не получится! Астор теперь активно в сторону рудников земли развивает, уже на три дня пути от города хутора ушли!

Да, есть в городе подобное понимание, что крестьянам лучше селиться на той стороне, хоть под какой-то защитой Астора. Успеют, наверно, добежать до самих рудников, если так называемая дружба со степью закончится. Там укрыться самим можно и скотину загнать под защиту огромных отвалов породы, из которых можно легко еще одну крепость выстроить.

Знаю ведь сам, скоро пастухи и бараны отправятся с нагорий на рынок Астора, дадут там на продажу много шерсти и мяса. Потом через полгода остальные степные торгаши сюда припрутся обязательно. Им как раз остановка перед Протвой очень даже понадобится, так что какая-то экономическая жизнь в трактире у Сохатого начнется.

Но эти несколько зимних месяцев старому Охотнику здесь все равно не протянуть. Тем более степняки к нему теперь даже не ходят, которые раньше хоть пиво понемногу расходовали.

«Оно же теперь просто прокиснет неминуемо, вот от чего старый так духом поник? Да и вообще, кажется, какие-то проблемы с ними у него появились?» — вдруг доходит до меня.

Для него подобное прохладное отношение — довольно большая неудача. Которая вместе с остальными накопившимися проблемами легко ломает весь едва-едва налаженный бизнес. Если новые ордынцы негативно настроены к жителям хуторов, то и те тоже здесь появляться совсем перестанут.

«То есть к весне трактир сможет зарабатывать, а не только выживать. Но до этого времени еще месяцев десять нужно ждать. Сохатый все больше в долги ко мне залезает, из четырех повозок пива только две оплатил, а денег уже нет рассчитаться. На самом деле он мне нужен, чтобы такой же трактир около рудников запустить. Пора уже сдвигать нашу экспансию в ту сторону, которая относительно тыловая по отношению к той же степи», — есть у меня уже назревшая мысль.

— Так что, давай-ка сядем в твоем трактире, выпьем пивка и спокойно поговорим, Сохатый, — решаю я отпустить туго натянутые вожжи очень быстрой поездки.

«Проведу ночь со своими спокойно, потом уже с утра уйду в Храм, — решаю я. — Сколько можно все время торопиться и спешить? Хоть немного Сохатому с пивом поможем!» — поэтому я командую наливать всем по четыре кружки и сразу плачу за них.

За долгий путь горло у всех пересохло, как у меня самого тоже.

Хоть какая-то живая монета в кассе трактира появится и пиво бесполезно не пропадет.

А то ведь можно не заметить что-то важное у себя под носом. То самое, что сейчас творится за моей спиной, то, что я не могу увидеть издалека. Тут накладываются вместе все последние события для этой стороны Протвы — мнение Тельсура, растерянные слова Сохатого, недружелюбное наблюдение из кустов степного дозора.

Так что я расспрашиваю Сохатого и вскоре узнаю, что степняки пришли на смену совсем новые, даже говорят на ему непонятном диалекте.

— Я, вроде, даже язык их немного выучил, но этих никак понять не могу. Да еще не идут они на контакт вообще, в отличии от тех, кто тут был раньше, — рассказывает он свои впечатления от знакомства.

— А как же ты это понял? — удивляюсь я.

— Так толмач у них прежний остался, но и он общаться больше не хочет. Так и сказал мне — иди от Сторожки побыстрее, довольно нелюбезно даже сказал, — продолжает удивлять меня хозяин трактира.

Если уже толмач так заговорил, совсем что-то испортилось в местном королевстве!

— Получается, негативно к тебе новая смена относится. Да, дела, что-то не пойму я никак, в чем тут дело. Но это ладно, Сохатый, тебе тут все равно не вытянуть торговлю и содержание трактира. Так что слушай мое тебе предложение, внимательно слушай!

И я обрисовываю ему в общих чертах то, что мне требуется от него сделать около рудников. Там ведь нужно закладывать настоящее поселение, ставить общежития для работников, по весне начинать мастерить уже там каталонские печи.

Когда новые помощники Водера обучатся подобному делу хотя бы на твердую «четверку».

По местным понятиям — на ту же «шестерку».

Значит, придется брать в работу какой-то ручей и делать из него нормальную речку, чтобы вода так же крутила лопасти водяных колес. Там такие подходящие солидные ручьи есть, прямо около рудников. Если их объединить правильно, то уже подходящая речка получится. Река там тоже имеется, только в целом дне пути от самих рудников, но тогда совсем лишняя логистика с перевозками выходит.

— Лучше один раз провести дорогую работу около рудников, чем потом годами повозки с рудой гонять туда-сюда! — так я и говорю Сохатому. — Там сейчас живет сорок стражников, охраняющих рудники, еще сорок строителей дороги до Гардии. Два десятка перевозчиков руды. Народу пока немного, но деньги у них есть, новый трактир сразу заработает с хорошей прибылью. Очень им там подобного заведения не хватает сейчас. Там, где трактир стоит, народу гораздо веселее живется. Место перспективное для подобного заведения, точно тебе говорю! — убеждаю я пожилого Охотника. — Когда дорогу совсем построят, уже этой осенью, я закажу строителям постройку домов, приведение в порядок площадки для печей и водяных колес. Еще столько же строителей туда переброшу, но без подобного места, как твой трактир, жизнь у них будет совсем скучная.

Очень удивлен Сохатый получаемыми знаниями про другую сторону Черноземья. Совсем ведь погряз в местных хлопотах около своего заведомо убыточного заведения.

— Так что ты мне там нужен, старина! — делаю я закономерный вывод. — По деньгам не обижу!

— Потом придется туда же отправлять обученных уже здесь парней, охрану им какую-никакую обеспечить обязательно. Еще пару десятков мужиков, считай, в общем, рассчитываю там создать большое поселение. Ведь все нужные городу рудники пока находятся на Скалистых нагорьях, людей там будет жить все больше и больше! — рисую я перед ним картину полноценного освоения еще далеких земель.

Но понимаю и новые проблемы, которые неизбежно принесет перенос производства железа на Север.

Ведь каталонские печи, размещенные уже там, полностью уничтожат налаженный у многих заработок на перевозке руды. На котором живет куча перевозчиков, пяток переоборудованных именно под доставку руды шхун со своими экипажами.

Так что и там могут найтись желающие прекратить или хотя бы как-то затормозить промышленное развитие Астора. Путем различных диверсий и террористических актов отчаяния.

Шхуны я смогу перепрофилировать под перевозку нефти из найденного на побережье месторождения, потом придется где-то рядом с Астором ее переработку первичную ставить.

— В общем, там, около рудников, необходим настоящий трактир, с комнатами и девками для веселья, — сообщаю я Сохатому. — С опытным хозяином! Но не только трактир там нужен!

Сохатый с недоумением смотрит на меня.

— Там еще обязательно придется большое производство пива ставить сразу самим, чтобы не гонять бочки из Астора и подводы из Гардии! Понимаешь теперь? Настоящее производство из бочек на осьмицу осьмиц штук! Ячмень гораздо проще из Астора возить пока, но к твоему трактиру крестьяне сами со временем подтянутся, раз сбыт для их урожаев появится. Там как раз земли больше под ячмень подходят, а не для пшеницы.

«Производить свое пиво и на этом отлично зарабатывать — давняя мечта Сохатого», — насколько я знаю.

Очень для него серьезная замануха, не должен устоять.

В общем, обрисовал я блестящие перспективы для Сохатого около рудников и дальше поехал.

— Думай пока! Но не долго, потому что может другой желающий найтись на хорошее место. Пара дней всего у тебя есть, пока обратно поедем. Если решишься, грузи все добро из трактира на повозки и гони в город. Там пока выгружай на склад Гвардии, гильдейцы тебе помогут, — сказал ему напоследок.

Главное — закинуть жирную наживку, ведь постоянная пустота в трактире неизбежно подтолкнет Сохатого отправиться осваивать новые места. К тому же я пообещал щедрое финансирование в рамках самого проекта.

— Теперь пора навестить Сторожку, познакомиться с новым Беем! — говорю своим людям.

Есть у меня какое-то нехорошее предчувствие будущих проблем, пришла пора в нем конкретно так разобраться.

Но охранников и арбы оставляю на дороге в сторонке, сам подъезжаю к забору Сторожки только с Бейраком. Охраняющий ворота степняк давно убежал сообщить начальству и уже вернулся на свой пост, все так же охраняет ворота, а того все нет и нет.

— Непорядок это. Столько Капитана Прота заставлять ждать! — говорю я Бейраку. — Самого Друга Степи!

Я еще тогда сразу отъехал к помощнику, ибо ждать перед воротами мне тоже не по чину.

Прошло минут пятнадцать, прежде, чем молодой степняк с крайне наглой рожей и при знакомом толмаче появился со стороны Сторожки и прошел в ворота.

В степи на все, абсолютно на все имеются положенные ритуалы, есть свой порядок и расчет. И вот таким образом заставлять ждать высокого гостя можно только в том случае, если хочешь указать ему место. Которое считаешь гораздо ниже своего.

«Как может быть Друг Степи ниже какого-то мелкого Бея всего-то полуфолы? Никак точно! На ровном месте этот сопляк выеживается!» — понимаю я.

Но я пока не выдаю своих накипевших чувств, ведь возможна подготовленная провокация для меня со стороны знакомых Беев.

Все, что положено, они с города уже получили, но ведь всегда хочется немного или даже много больше. И какая-нибудь обида, нанесенная полномочному здесь представителю объединенной степи вполне может потянуть на еще какую-нибудь дань в пользу обиженных.

Поэтому выполняю ритуал равного гостя, который в основном и используется при встречах в степи.

Новый Бей в дорогом халате, криво ухмыльнувшись, отвечает мне таким же приветствием, но сделанным явно более небрежно. Что тоже вообще-то не положено выказывать, но молодой воин ничуть не стесняется. Ни моего редкого статуса Друга Степи, ни более солидного возраста, ведет себя изначально нагло и вызывающе, как гораздо более сильный воин.

«Вот ты напрашиваешься, щенок!» — вспыхивает внутри меня сильная злость, но я пока сдерживаю себя.

Она теперь всегда при мне, очень быстро закипает. Явное следствие частых переходов между мирами и временами, довольно зримое понимание случившихся во мне перемен.

После чего я начинаю вежливый разговор о том, как прибыли, как устроились и всем ли довольны новые воины степи, так как выступаю в роли номинального хозяина здешних земель.

Но вижу, что на слова толмача молодой Бей реагирует как-то очень пренебрежительно.

На все ему глубоко наплевать по его внешнему виду, так что я весьма удивлен. Ведь кто-то именно из хорошо знакомых мне главных Беев своих племен прислал подобного молодчика строить дорогу.

«А это конкретное оскорбление такого наглеца сюда отправить!»

И еще камень в руке переводит в моей голове правдиво его слова, несмотря на то, что сам толмач их значительно причесывает и еще уменьшает явное неуважение в мою сторону.

— Из какого племени приехала новая смена? Кто его верховный Бей? — решаю я узнать, кому можно будет высказать свое неудовольствие новой сменой охраны Сторожки.

Тут толмач немного замялся, но потом все же осторожно перевел правильно мой вопрос молодому вождю. Который его сам постоянно подталкивает и приказывает переводить мои слова полностью.

Хорошо, тот не стал стесняться, громко и с большой гордостью назвал свое племя и имя его основного Бея. Чем-то все они особенно славны по его неавторитетному для меня мнению.

Теперь я понял, почему так замялся толмач, название племени и имя его вождя мне ни о чем не говорит. Оно вообще не входит в те основные пять племен, с Беями которых я заключил договор о каком-то добрососедстве и сотрудничестве в постройке дороги через перевалы.

И, кажется, даже в те несколько племен не входит, которые были на подхвате у основных частей орды. Я его, честно говоря, вообще в первый раз слышу.

— Что это значит? Почему сюда приехали те воины, с которыми у меня нет подписанного договора? — прямо я спрашиваю толмача, который только пожимает плечами.

Типа, я человек маленький, даже не знаю почему такое случилось. Но ведь врет мне в лицо, как я хорошо чувствую, все он хорошо знает. Только честно говорить не хочет, а мне подобное вранье очень не нравится.

Однако все же переводит мой вопрос молодому наглецу, на что тот довольно громко и эмоционально ставит меня на место. Громко выступая и активно размахивая руками при этом.

Ну, как ему такое кажется, насчет ставит, конечно. Толмач не переводит и пятой части похвальбы с угрозами степняка, но я-то все хорошо и сам понимаю.

Что мы — проигравшая сторона и должны только молча слушать волю храбрых воинов степи.

Что говорить против вообще не должны.

Что мое звание Друга Степи получено не от его племени, поэтому ничего для него и всех его людей не значит.

Что он будет делать только так, как сам захочет.

Мне становится все вполне ясно, мои уважаемые партнеры со стороны степи откровенно нарушили наши договоренности и прислали вместо своих послушных людей какого-то непонятного отморозка.

Тем более вообще из другого племени. Которое мне ничем не обязано, правда, и я им тоже ничего не должен. Но легко могу показать, где вообще здесь раки зимуют.

— А где все рабочие бригады из городских арестантов? Строят они дорогу в горах? — решаю я узнать пока главное для маршрута моей поездки.

Не самое главное, конечно, важнее Пирамид нет ничего, но если стройка в горах заброшена, то и мне там делать нечего.

— Уважаемый Бей отправил всех работников восстанавливать дорогу до горной крепости! — нейтрально отвечает мне сам толмач.

И потом долго объясняется перед рассвирепевшим Беем за то, что ответил мне без его разрешения. Объясняется с серьезным испугом и даже отчаянием, видно, что реально того побаивается.

«Значит, в предгорьях никого нет, и мне туда идти незачем. Это все меняет на самом деле, — понимаю я. — Пора спровоцировать сопляка на откровенность! Что-то должно вылететь из него, когда я задам ему хорошую трепку прямо сейчас, на глазах его подчиненных. А то, он что-то слишком уверовал в свою победу над горожанами, хотя к ней никакого отношения вообще не имеет. Да и ведь не было никакой победы, совсем не от хорошей жизни главные Беи на договор согласились. Никто просто не хотел умирать от моей магии».

— Тогда мы не обязаны снабжать и кормить твоих воинов и тебя тоже! — делаю я достаточно провокационный вброс и резко поднимаю ставки.

— Раз ты ничего слушать не собираешься! Можешь тогда возвратиться в свои степи! — показываю я направление. — И получить трепку от знакомых мне Беев, которые называют меня Другом Степи! Пусть они тебе сами надерут задницу, раз отправили сюда! Оставлю им такую возможность, сам марать рук даже не стану! О подобное ничтожество!

«Если он не принадлежит к одному из племен, с кем я прямо или опосредованно договорился, то жалеть наглого сопляка мне вообще не стоит, — решаю я. — Если все арестанты угнаны восстанавливать дорогу в сторону Помра, то в Сторожке его воинов осталось всего пару десятков или немного больше человек!»

Толмач совсем неохотно переводит мои слова, очень их смягчив, но азартному степняку хватает вполне и такого перевода.

Он неистово ругается, брызжет слюной, выхватывает степную саблю и машет ей над своей головой, едва не приканчивая ни в чем не повинного толмача. Тот едва успевает отскочить в сторону, когда острие пролетает на уровне его шеи.

Зато я узнаю, что мои подачки гордым сынам степи вообще не требуются. Они сами возьмут все, на что упадет их взгляд. Уже скоро возьмут, как только его орда сюда доберется.

«Вот это очень интересно. Только оружие он совсем зря достал! При степном ритуале подобное творить, тащить саблю или кинжал из ножен — прямой вызов на бой! Настолько вызывающее поведение достойно наказания!» — очень даже радуюсь я.

Дожидаюсь, когда лезвие оказывается в опасной близости от моего лица и одним хлопком выбиваю ее из рук не на шутку разошедшегося Бея.

А вторым взмахом руки вбиваю его самого в землю.

«Пошло веселье!» — с радостным облегчением понимаю я.

Да, степной нахаленок как-то слишком жестко воткнулся в землю, больше не подает вида, что готов и дальше непримиримо воевать.

«Очень уж у него оказался скандальный характер, как специально что ли такого придурка прислали? Мои знакомые Беи прислали, что разорвать не устраивающий их договор и начать сначала договариваться? — не догоняю я пока смысла случившегося. — Уже на гораздо более тяжелых для города условиях? Вполне такое может случиться».

«Наверно, шею свернул совсем. Не беда, наскакивать в здравом уме с саблей на Друга Степи — вообще невозможное дело для людей моих партнеров. Для меня только они по большому счету как-то важны. А вот сам он — непонятно вообще! Теперь только его охрану придется неизбежно перебить!» — понимаю я.

Не то, чтобы я был настолько кровожаден сейчас, просто они сами не успокоятся, пока все до одного не полягут. Такой уж у них боевой менталитет, сбежавших от боя или просто выживших при уже погибшем Бее никто к себе уже не примет никогда.

Ждет их моральная децимация навсегда, если даже не сломают шею наследники погибшего Бея. Только у данного молокососа они еще вырасти точно не успели.

Поэтому с местными степняками довольно трудно воевать, они никогда не сдаются, а отступают только по приказу.

«И на другом континенте примерно такие же оказались законы у ургов!» — вспомнил я, но время не теряю больше.

Первым делом сбил с ног быстро сориентировавшегося и поэтому уже удирающего обратно в ворота толмача. Ведь он, как хорошо видно, уже морально приготовился к неизбежному кровопролитию. Точно уже понимает, что его новый, невероятно задиристый начальник обязательно перегнет палку в общении с могучим Магом, убивающим зараз по целому племени. Обязательно окажется прихлопнут, как надоедливая муха, поэтому данный момент нужно не прозевать.

«Вот как сразу понесся! Потому что он сам хорошо знает, на что я способен в гневе, а вот новые степняки вообще не в курсе того момента, на кого свои гнилые пасти раззявили. Что весьма подозрительно, почему их сюда вообще допустили, но не предупредили про мою невероятную силу? Наверно, просто в темную использовали?» — решаю я.

Подрядили поработать вместо своих воинов по дешевке? Или только подставили подобным образом? Чтобы мне потом предъявить нарушение неприкосновенности послов?

Сбил хорошим ментальным пинком уже далеко убежавшего толмача и сразу подскочил к нему и воротам, вдавливая в шею свой клинок и прижимая к земле.

И его нужно придержать, и от своих людей схватку подальше перенести на всякий случай.

Пока часовой на воротах пришел в себя, протер глаза и бросился поднимать здешний комендантский взвод в копье.

— Бейрак, позови наших, но сами не лезьте, стойте в сторонке! — крикнул помощнику и вернулся к толмачу:

— Что это значит, дорогой мой? Кто вообще эти уроды?

И еще сильнее притопил острие в его груди, типа собираюсь совсем его заколоть в любую секунду.

— Так, ваше магичество! — взмолился он. — Я же тут просто слова перевожу! Ничего вообще не решаю!

— Ты мне быстро скажи, кто они такие вообще и почему здесь оказались? — рявкаю я на него, но уже вижу, как стремительно выбегают из-за ворот Сторожки воины прибитого мной Бея.

Поэтому прикладываюсь маной к голове переводчика, чтобы он не сбежал никуда и начинаю схватку. Своих людей мне рядом не требуется, маны полным полно при себе, поэтому просто выбиваю дух и душу из нападающих на меня рядовых степняков очень сильными ударами маны.

Не стал вытаскивать пистолет, карабин мой у Бейрака, только мешок с Палантирами за спиной, повесил на всякий случай заранее, когда выехали из трактира.

Купол давно накинут, жду теперь хорошо знакомых хлестких ударов тяжелых стрел по нему.

Но, что удивительно, не лупят по мне сразу из луков, как начали бы схватку все предыдущие степняки. Как всегда начинали общение. Бегут ко мне с копьями, довольно короткими, весьма ловко и напористо пытаются пробить купол, тыкают его остервенело и часто.

Пробить не могут, только все равно не сдаются, мгновенно окружили со всех сторон и на что-то надеются еще.

«Поразительная неосведомленность про меня, могучего переговорщика от Астора. Вообще ничего о моей магической силе даже близко не знают! Но странные какие-то степняки, отличаются от прежних низкорослых и кривоногих заметно внешним видом, высокие, широкоплечие и еще с копьями!» — поражаюсь я.

Все равно получают по очереди нацеленные удары маной в голову или грудь, поэтому разлетаются вокруг, как листья с деревьев осенью. Еще и кувыркаются, когда получают втык в подходящем для полетов положении, на размахе там или низко присевши.

«Пытаются найти уязвимое место где-то в ногах, прямо в ступни уже метят хитрецы», — хорошо понимаю я их позы.

Потом, когда уже с осьмицу противников выбито наглушняк, все же начинают в купол прилетать стрелы. Кое-кто посмотрел на побоище из-за забора и понял, что совсем без шансов на меня с копьем выходить.

Но я больше не жду всех воинов глупого Бея перед воротами, забегаю сам во двор Сторожки, где добиваю еще четверых степняков, бросивших тут же луки и снова схватившихся за копья. Удивил меня вообще подобный переход с одного оружия на другое, только шансов у них не имелось в любом случае.

Потом, не спеша, оглядываюсь по сторонам и не могу понять:

— Это что, все противники? Почему так мало? Всего двенадцать, что ли, их было?

На дворе не видно ни степняков, ни какого-то обслуживающего персонала из тех же арестантов. Снова ничего не понимаю, куда они все делись вообще?

— Тут же с двадцать приближенных арестантов проживало, обеспечивали едой и всем остальным просто работников и самих охранников?

Тут же выглядываю за ворота, киваю своим людям, что можно заходить.

— Добейте выживших и раненых! Они нам точно не нужны! Все равно ни слова на нашем не знают! И этого сюда тащите! Свяжите сначала! — показываю на толмача, уже пришедшего в себя.

Бейрак так же контролирует его своим копьем, понимает, что нужный человек.

Потом мои люди быстро обыскивают Сторожку и в одном из домов неожиданно находят четверых наших крестьян. То есть мои люди освобождают их из реального заточения и приводят ко мне.

— Вот, наши люди, господин Капитан, камень и песок возили на дорогу, лошади и повозки тоже здесь стоят, — докладывает Бейрак, пока я вытираю пот со лба и пытаюсь отдышаться.

Все же сильно выложился, на самом максимуме по скорости сработал.

«И чего уже так разогнался? Опасности никакой вообще не оказалось для меня. Наверно, потому что ожидал тут с два-три десятка степняков встретить?»

— Почему здесь? Да еще под замком? Где все остальные арестанты? — спрашиваю я перепуганных крестьян, по которым видно, что им от степняков досталось хорошо.

Побитые такие, со следами от плеток на лицах и спинах.

— Похватали нас, господин Капитан, как мы только около работников на дороге в горы показались! Мы же теперь вместе все время ездим, так надежнее и всегда можем помочь друг другу. Загрузились мы, значит, песком и поехали доставлять его на стройку. А тут новые степняки выскочили! А старых, которых хорошо знаем, уже нигде нет! Похватали нас, руки связали и отправили вместе со всеми арестантами сюда! — прямо голосит один из возчиков.

Я ему показываю жестом, чтобы умерил голос, ни к чему теперь громко вообще орать, раз на дворе полная победа и врагов не осталось.

— Пытались мы им сказать, что работаем тут по найму, как свободные люди, и к арестантам никакого отношения не имеем. Да вообще не слушают они ничего. К толмачу обращались, только он тоже отмахнулся от нас и ничего новому Бею говорить не стал. А так вообще ничего не говорят, только плетками хлещут, чтобы быстрее все делали, потом сюда пригнали. Здесь уже половину осьмицы в доме сидим. Кормят одним степным хлебом, по лепешке в день, лошадей и повозки отняли, — объясняет один из возниц.

Знают меня, значит, в лицо, что неудивительно, я на строительстве дороги уже много раз появлялся.

«Вообще странно, что новая смена посадила возниц под замок. Они же должны камень и песок возить, пусть даже на восстановление помрской дороги. Что-то тут совсем не то получается! Какие-то они откровенные захватчики, а не помощники в строительстве! Еще могли с месяц дорогу в горы тянуть, а они зачем-то всех на помрскую дорогу перекинули. По ней же еще особо ездить некому», — все еще не понимаю я произошедшего.

С крестьянами все понятно, это последние возчики, которые все же остались работать на постройке дороги после страшной казни двоих своих собратьев за помощь взбунтовавшимся арестантам. Те самые остались, кто с арестантами в особые отношения до того момента не вступил, а после уже их к возницам сами степняки близко не подпускали.

«Ну, еще те из них, кому хорошая плата от города очень требуется, чтобы восстановить свое порушенное набегом орды хозяйство. Находясь рядом с ними самим постоянно. Остальные крестьяне со своими повозками в город вернулись, решив не рисковать, чтобы случайно не оказаться в немилости у диких народов. Данная немилость очень уж такая страшная всем заранее продемонстрирована».

— Где все остальные арестанты? Что, на строящейся дороге никого не осталось? — спрашиваю я на всякий случай у возниц.

— Нет, все оттуда забрали, всех наших людей, все инструменты, совсем все. И еще, господин Капитан, эти сволочи прямо очень радовались хорошим топорам и лопатам, расхватали именно для себя и по своим лошадям привязали, — обстоятельно докладывает мне самый разговорчивый мужик.

— Значит, как трофеи разобрали? Это же собственность города! — опять не понимаю я настолько откровенного грабежа.

— Да дикие они совсем. Ничего не понимают и не хотят, у нас тоже все отняли, все пояса и ножи между собой поделили, — дальше жалуется крестьянин и тут до меня доходит.

— Так они же не строить дорогу сюда приехали, а только грабежом заниматься! — высказываюсь я сам.

— Вот, вот, господин Капитан. Именно грабят все, как в последний раз. С повозок все вытащили, но сами их забирать с собой не стали. Нужны они им еще для чего-то. А арестантов погнали уже, как своих рабов совсем! Веревки на шею одели и плетками начали стегать! Так что они теперь, наверно, не дорогу строят, а в степи шагают, потому что в невольниках оказались.

Еще более непонятная новость. Вообще похоже на набег орды с грабежом, но они же приехали сюда с каким-то фирманом от главных Беев. Если старая охрана им Сторожку уступила и арестантов прямо лично передала. Где они остались чего-то ждать, даже с местными возчиками, а не угнали их с остальными.

— Странно, мне Сохатый ничего такого не сказал! Крестьян, кто живет на этом берегу Протвы, значит, пока не обижали, — снова не понимаю я.

— Так мало их очень, господин Капитан, наших арестантов всего четыре осьмицы погнало, а здесь всего полторы остались. Очень мало, в два раза меньше, чем обычно степняков здесь проживало. За нами только присматривали и дозоры по берегу гоняли постоянно. Как раз перед вашим появлением дозор вернулся, доложились Бею и за забором спрятались. Ждут они чего-то, господин Капитан! Не до крестьян им пока!

Ну да, с полутора осьмицами воинов грабежом заниматься довольно бестолково. Нахватать пленников и добра разного можно много, но их же охранять нужно и гнать довольно далеко придется. Таких бандитов городские воины быстро догонят и помножат на ноль.

— Ждали, значит, они здесь чего-то? Скорее, кого-то ждали! — говорю я и смотрю на своих людей.

— Так, остальных степняков добили? Теперь толмача мне сюда давайте! — решаю я разобраться со всеми непонятностями через гораздо более знающего человека. — И костер разожгите сразу! Угли приготовьте!

Низкорослого пожилого степняка притаскивают, усаживают на пенек и держат за плечи на всякий случай.

— Ваше магичество, я же тут не причем! Просто подневольный человек! — он уже предчувствует побои и пытки, как его собратья обязательно начали бы любой разговор.

Потому что мое и моих людей лица полны решимости добиться своего любым путем.

— Ты можешь попробовать соврать мне, только я же ложь сразу вижу, — начинаю с ним разговор. — Ответишь правильно на все вопросы — обещаю, что не тронем и только твоим братьям по племени выдадим. Еще богатым станешь, когда домой вернешься.

Очень мне его знания сейчас нужны, чтобы правильно разобраться в ситуации, но пора отдать несколько приказов.

— Так, степняков обыщите, потом яму найдите или выкопайте, там всех сложите подальше отсюда. Мужиков прихватите, пусть повозки запрягают, сначала тела вывезут, потом отсюда к Сохатому поедут.

Как раз нашел старому зануде подходящий для отъезда транспорт. Заодно передам через своих людей ему правильное послание, чтобы не прощелкал время, а то может совсем опоздать.

— Так что не тяни и порадуй меня правдой! Только сразу порадуй! — предупреждаю я его.

— Спрашивайте, ваше магичество, — покорно склоняет голову толмач.

— Тебя как зовут? — вспоминаю я, что так и не познакомился лично с пожилым степняком.

— Фурилис, ваше магичество.

Опять эти литовские фамилии, что в дикой степи другого мира, что в Княжестве Литовском из нашего.

— Ты это, Фурилис, заканчивай выдавать военную тайну, кто я вообще такой. Называй меня Господином Капитаном! Нам всем проще будет тогда общаться!

— Понял, господин Капитан, — еще раз склоняет голову толмач, у них так вообще принято слушать приказания.

— Кто они такие! — прямо по слогам спрашиваю я.

— Горцы наши! — тяжко вздохнув, ответил толмач.

— Какие еще горцы в степи? — понятнее мне не стало.

— Те, которые в горах за бывшей Астрией живут. Там через одно племя есть невысокие горы, очень длинные. Вот там живут горцы, их много разных племен, все очень свирепые и беспощадные.

— Что, еще свирепее степных, что ли? — удивляюсь я.

Для меня степняки все крайне агрессивные и необузданные, если только лично сильно тебя самого не уважают.

— Считается, что да. Их меньше самих, но они очень умелые войны, с ними даже мои соплеменники стараются не связываться. Луки вообще не признают, как оружие настоящего воина, только на копьях воюют, — начинает рассказ толмач.

— Так стреляли ведь! — удивляюсь я.

— Стреляли, когда поняли, что тебя честная сталь не берет. С луками у них тоже все хорошо, степным не уступают в меткости, — объясняет Фурилис.

— И почему они здесь? — снова не понимаю я. — С ними у меня никаких договоров нет. И сразу ведут себя по-хозяйски, а ведь они тут никто совсем!

— Да, они всегда такие, сами себе командиры! — признает толмач.

— И почему тогда ваши Беи, с кем я обо всем договорился, прислали их сюда? — вот что мне особенно не понятно сейчас.

— Ваше… Господин Капитан, я же тоже не все знаю, — поправляется толмач и снова тяжко вздыхает. — Но по разговорам понял, что никто их не присылал. Сами приехали, так получается.

— Как так сами? Нет такого у нас в договоренностях! — по-прежнему довольно тупо настаиваю я.

— Я точно не знаю, господин Капитан. Как там именно между собой договорились старшие Беи племен. Не моего ума это дело, — осторожно объясняет мне толмач. — И этот молодой Бей сам ничего не знает, да еще мне тоже ничего не говорил. Могу только догадываться.

— Давай свои догадки, — разрешаю я.

Толмач Фурилис пока ни в чем не врет, поверил мне, что я могу легко правду и ложь понять. Ему тоже лишние побои ни к чему, все правильно понимает.

— Горные племена захотели сюда сами прийти. Чтобы тоже добычу собрать, — отрывистыми фразами выкладывает толмач свои мысли.

— Подожди-ка! — задумываюсь я. — То есть они захотели тоже разбогатеть, как твои соплеменники? Посмотрели на красивых девок, мастеровых мужиков, много всякого добра и собрались поэтому тоже наши земли пограбить?

— Именно так, господин Капитан, — обрадованно кивает Фурилис, что я сам дошел до подобной идеи, а не он мне замыслы тех же братьев рассказал.

— Так это только разведка, получается, была? Пришло шесть осьмиц воинов из горных племен. Похватали наших арестантов и повели их дорогу ремонтировать или сразу в рабство?

— Сначала, как мне кажется, все же дорогу ремонтировать. Воинов у горцев не так много, сам не знаю сколько. Но вот эта разведка прошла по дороге, оценила те места, где ремонт сделан. Хорошо про него отзывался молодой Бей. Где две группы ваших арестантов уже ее немного поправили. Там очень много, где еще нужно с ручьями разобраться, полотно дороги восстановить. Наверно, пока все на строительстве работают, тем более все продукты отсюда забрали.

— А, им хорошая дорога для вывоза награбленного добра требуется? — наконец доходят до меня легкие намеки толмача. — Сюда горцы налегке придут, для них разбитая и размытая дорога не так плоха. А вот обратно хорошо бы уже повозки с солидным грузом гнать? Так ведь?

Толмач тяжело вздыхает, показывая, насколько ему подобное признание трудно дается, но все же согласно кивает головой.

— И этих тоже для такого же дела здесь оставили? — киваю на крестьян, запрягающих с большой радостью своих лошадей.

Толмач только опускает голову, соглашаясь с моими словами.

— И самих наших арестантов тоже с собой уведут? Раз они просто с набегом придут? Им-то дорога через перевалы вообще не интересна?

И тут Фурилис кивает мне.

Есть у него какое-то внутреннее стремление не полностью и окончательно своих собратьев разоблачить, а только легкими намеками выдать их намерения. Чтобы в своих собственных глазах не выглядеть предателем своего же народа.

— Поэтому тот молодой Бей кричал что-то о том, что через осьмицу мы все с его ног будем землю есть? — пришло время задать самый важный вопрос.

Толмач смотрит на меня с большим удивлением. В немного истеричных криках разъяренного Бея довольно трудно было разобрать внятные слова даже ему.

«А вот как ты, ваше Магичество, смог подобное понять?» — так и сквозит в его взгляде заметное недоумение.

Ну, артефакту все равно, как переводить сложно понятные даже толмачу местные диалекты и наречия. Вот он и передал мне свирепую радость того сопляка, что скоро придет большая орда и мы все дружно займемся поеданием земли. Когда будем стоять на коленях с веревками на шеях перед могучими воинами степи и немного гор.

«Что-то именно такое я понял в тот момент. Поэтому жалеть никого не стал».

— Через осьмицу придет орда? — спрашиваю толмача.

— Так мне говорили, точно сам не знаю, — снова он осторожен.

— Из одних горцев? — продолжаю я допрос.

— Да, из одних.

— Из скольких племен?

— Из пяти-шести, вроде. Молодой Бей и сам точно не знает. Не знал, — поправляется толмач.

— Сколько там воинов? — не слезаю я с него.

— Примерно осьмица сотен. Или еще кто к ним присоединится во время похода. Точно не наши братья, — пожимает плечами Фурилис.

— А ваши будут сзади идти? Чтобы посмотреть, чем у нас с ними все закончится? — доходит до меня вполне такой ожидаемый поворот.

На что толмач только разводит руками, данное знание у него совсем отсутствует.

— Понятно. Осьмица дней у нас, значит, есть. Чтобы приготовиться к встрече новых степняков.

— Да, так горцы ничего про меня и мою силу не знают? Не поделились со своими братьями твои Беи подобным, очень важным знанием? — вот второй самый важный вопрос.

Хочется промолчать толмачу, что он и демонстрирует каких-то несколько секунд. Но суровый подзатыльник от Бейрака по моему кивку напоминает Фурилису, что он вообще-то на допросе находится.

— Не знали ничего, — сквозь зубы произносит он и признается. — Я тоже не стал говорить.

— Так это же прекрасно! — радуюсь я, не почувствовав в его словах лжи. — А зачем твоим Беям массовая смерть горцев? Хотят их земли себе прибрать? И своими подданными заселить?

И на такой вопрос толмач промолчал, снова показав всем выражением своего весьма неподвижного лица, насколько совсем не в курсе стратегических замыслов очень высокого и очень далекого начальства.

Тем более уже просидев при Сторожке примерно девять-десять месяцев.

«Тут есть, о чем подумать, но время терять тоже нет никакого смысла. Мне самому нет резона терять. Ведь самое главное сейчас — даже не грядущее вторжение горных племен в Черноземье, а именно сами Пирамиды. С вторжением я как-нибудь справлюсь, пусть не тотально и не так сразу. Вот сами Пирамиды мне крайне важны, особенно, если стоят в Храме и занимаются размножением редких артефактов. На них у меня пока весь основной расчет на будущее сделан», — напоминаю я себе, что время — деньги.

«А деньги — мед, как принято при развитом капитализме!» — усмехаюсь я одной песне.

Так что я командую перегружать все добро вместе со второй Пирамидой с одной арбы на другую первым делом.

— Трое идут со мной. Бейрак, отбери самых надежных. Пятеро остаются здесь, сначала прячете все тела, хорошенько маскируете их могилу и перебираетесь с повозками и одной арбой к Сохатому. Можете вообще их увезти в лес подальше и на каком-то песчаном карьере закопать, так будет проще всего. Тем более мужики здесь все карьеры отлично знают. Толмач с вами едет, пока в арестованном виде его держать. Чтобы не сбежал ни в коем разе, — своими словами я обрекаю степняка на тяжелую жизнь все время связанного индивидуума под жестким присмотром.

— А что с тобой еще делать? — отвечаю на его жалостливый взгляд. — Зато пива в трактире вволю попьешь! Не заметишь даже, как я уже вернусь! Наливайте ему, сколько попросит! Еду всю отсюда забирайте, у Сохатого ничего съестного вообще не осталось!

Толмача немного жалко, он тут совсем не при делах, еще мне очень здорово помог понять сложившуюся ситуацию. Но я не хочу ни в коем случае рисковать имеющимся у него знанием будущих проблем для приближающейся орды. Если он сбежит и неминуемо встретится с горцами, обязательно расскажет своим братьям, какие бы они не были, про мою личность.

И про мои невероятные для понимания возможности.

«Если ему, конечно, поверят многочисленные Беи горной орды? Что совсем не факт! Свой поход за нашими зипунами они не остановят однозначно, но могут вести себя значительно осторожнее. Что мне совсем ни к чему, пусть лучше торопятся к славе и богатству, вообще не глядя вперед и по сторонам. Знают же, что на этом берегу Протвы сопротивление им оказать просто никто не может. Нет тут никого, кроме беззащитных крестьян и Сохатого при своем трактире».

Без припасов и оружия у него просто нет другого выбора, как только идти к ним на встречу с рассказом, что здесь случилось. И кто уже хорошо знает про них, а теперь готовится сурово встретить.

Как случилось с одним славным своими подвигами Беем и всей его большой ордой. Занявшими когда-то лучшее место на холме над рекой и тем самым привлекшие к себе мое внимание.

И тогда довольно несложная для меня массовая гибель нескольких сотен степняков превратится в утомительные схватки с ними же один на один. Что мне вообще не нужно, да еще время не хочу терять зря.

Уже примерно представляю правильную засаду, как ее организовать и устроить.

— Вы, — так я обратился уже к возницам. — Теперь мобилизованы городом и его полномочным представителем Капитаном Совета Протом. Как вывезете барахло Сохатого из трактира, вернетесь сюда, поможете мне с доставкой кое-чего навстречу степнякам. Потом вас отпущу, будете вывозить свое добро из хуторов. Плата повышенная в два раза полагается. Когда на меня работаете, конечно.

Про плату все возчики рады услышать, но приближающаяся неумолимо орда их тоже пугает.

— Вам, что теперь делать! — обращаюсь к своим охранникам, остающимся здесь. — Одного сразу отправить в Астор, донести до Капитанов Генса и Драгера мои слова о новом нашествии орды. Но из совсем других племен и еще вообще не такой большой. Примерно осьмица сотен, может немного больше. Четверо оставшихся помогают Сохатому разобраться с пивом и погрузить его добро, если он все же решится на переезд. Попугайте его тем, что все добро пропадет, когда сюда неминуемо придут новые жестокие степняки. Но один дозорный все время дежурит на дороге, ждет появления степняков. Заранее нужно сообщить местным крестьянам про возможное возвращение свирепой орды. Пусть уходят на другой берег со всем своим имуществом.

— При появлении большого отряда врагов уйти на ту сторону Протвы, мост заранее обложить хворостом и поджечь! Все понятно? Ресу для быстрого огня взять у Сохатого! Лить — не жалеть!

По лицам понявших мой намек мужиков расползаются широкие улыбки.

— А вы где будете, господин Капитан? — спрашивает один их охранников.

— Я пока на два дня уйду в горы, потом вернусь и буду ждать степняков вместе с вами, — своими словами я снова возвращаю уверенность моим людям.

Они правильно понимают, вместе со мной они — непобедимая сила, а без меня всего-то четверо немолодых бывших гвардейцев, которых оставили наблюдать за приближающейся ордой.

И которые сами не смогут отбиться от какого-то слишком шустрого разъезда степняков, внезапно проскочившего к трактиру.

— Гонец — передать Капитанам Генсу и Драгеру, что я жду от них полторы сотни гвардейцев и всю Гильдию здесь! Больше гвардейцев не нужно, мне хватит вполне! — решаю я подстраховаться заранее.

— А со Сторожкой что делать? — интересуется Бейрак.

— Ничего. Конечно, сами мы ее трогать не станем. А если дикие степняки тут окажутся, обязательно сожгут вместе с новым трактиром Сохатого. Но мы должны думать о дальнейшем сотрудничестве со степью и постройке дороги.

Такими словами я изрядно озадачиваю своих простых парней.

Они-то уверенно думают, что подобным вторжением степь однозначно нарушила все договоренности. И у нас с ними снова состояние откровенной войны. А я понимаю, что племен в огромной степи очень много, есть там сравнимые по влиянию с моими знакомыми Беями.

Те сейчас поделили земли самого крупного племени, заметно выросли в авторитете и численности воинов, но всегда есть кто-то не менее авторитетный.

«Хотя бы те же объединившиеся сейчас горцы. Если их в поход набирается целых восемь сотен и еще половину они наверняка оставили защищать свои земли. То всяко полторы тысячи воинов у них имеется в общей численности. Поэтому мои знакомцы не стали упираться за нас никоим образом, чтобы рисковать своими личными воинами. Если кто-то из той же степи захотел так же пограбить земли Астора, то по местным законам имеет полное право обнажить меч. Воевать за нас против своих соседей мои знакомцы точно не подпишутся. Как-то не пропускать через свою территорию или требовать уважения к нашим договоренностям тоже не станут. Разве, что за трактир Сохатого попросят, чтобы не сжигали», — правильно понимаю я.

— Но зато ничего про мою силу новым захватчикам не рассказали, значит, хотят сами посмотреть, как все получится у сильно неуступчивых горцев. Им все в любом случае хорошо получится. Если те меня победят каким-то образом, то мои знакомцы заново поучаствуют в грабеже Черноземья, а то и Астор осадят. У них-то воины не будут гибнуть в бою со мной, поэтому нахватают горячих пирожков из печи чужими руками. Взять город точно теперь не смогут, но опять добьются выплаты дани и ограбят снова крестьян, — рассуждаю я, поглядывая на хлопоты в Сторожке и как охранники осторожно перекладывают мое добро на одну арбу.

— Если же мы отобьемся, то они обязательно придут показаться. Что договоренности остались прежними, а за все племена степи знакомые Беи никакой ответственности никоим образом не несут. Придется и дальше вместе строить дорогу. Меня подобный итог вполне устраивает.

Так что через половину часа одна арба отправляется в глубь леса, прыгая на кочках, я же с тремя охранниками идем за ней следом. Своих лошадей оставили нашим людям, пусть пока с ними останутся.

На половине пути возможность проезда совсем пропадает, теперь мы шагаем, разгрузив арбу и оставив ее стоять в лесу.

Лошадь везет всякую мебель и прочее барахло, мои люди несут по очереди Пирамиды, благо на чехлы я заранее приказал нашить удобные ручки. На лошадь грузить крупные и довольно хрупкие изделия я опасаюсь. Снесет о какое-то дерево или просто притрет к ветвям, сломает его с одного раза. Поэтому только своими руками и с помощью верных людей. Меняются по очереди вместе со мной, еще я постоянно кидаю поиск вокруг.

Из-за лошади и Пирамид быстро идти никак не получается. Поэтому ночуем в лесу, не доходя до стоянки пару часов.

«Так я и рассчитывал, когда заехал в трактир. Да еще с горцами пришлось хорошо повоевать. И на расспросы толмача много времени потратить».

Впрочем, торопиться к стоянке нет смысла, там теперь уже место для пастухов, а не для Охотников. Нам самим около нее делать особо нечего, да еще здоровенных псов лишнего не стоит будоражить в ночи.

Но ночь не проходит так просто. Сначала нашей лошадкой долго интересуется какой-то трусоватый медведь. Спать все равно мне не дает, заставляя постоянно срабатывать охранный круг в моей голове.

Приходится взять горящую ветку и отогнать неугомонного мишку подальше.

А то и на расстояние для ментального удара не подходит, и маячит в сторонке, начиная уже бесить своей осторожностью.

Но на этом ночные приключения не закончились, потом до нас докопался уже молодой и наглый Корт. Попробовал пробраться к нашему ночлегу прямо по деревьям, пришлось ему поддать хорошенько, когда Зверь оказался уже надо мной.

Сначала я мерцающие зрачки Зверя высмотрел в свете факела, с нетерпением ожидая его стремительный прыжок на мой купол. Как он хорошенько с лета мордой и грудью приложится об него. Но молодой хищник все же побаивается прыгать прямо на огонь, поэтому сам замер на ветке, после чего дождался хорошего пинка.

Я сбил ветки и его самого далеко в сторону, потом подскочил к ошеломленной ударом и падением зверюге, вбил ее со всей силы в крепкий ствол попавшейся сосны-ели.

Помню, что обиженный один раз Зверь не отстает потом все равно, обязательно начинает жестоко мстить людям. Поэтому пришлось его потом добить из пистолета в обязательном порядке. Выстрел в ночи прозвучал глухо, но мои охранники уже и так не спят.

Так что выспаться особенно не удалось ни мне, ни моим людям. Утром посмотрели с большим сожалением на красивую шкуру, но ей заниматься некогда совсем.

— Явно больше зверья здесь стало, когда нет Охотников, некому чистить местные леса. Зато отару пастухов-степняков миновала серьезная опасность, Зверь мог бы таскать баранов долго и старательно, — так и сказал утром. — Ему собаки не смогли бы помешать, он бы их сам передушил по одиночке. Если уж на нас полез так нагло, собирался напасть на несколько человек.

Поэтому проходим старую стоянку стороной. Но на ней никого не видно, явно перегнали отару подальше пастухи. Пока оставляем на новой стоянке свою лошадь, дальше ее вести нет смысла, а тут хоть место для жизни хорошо уже приготовленное.

Идти под Пирамидой моим спутникам нелегко, но они все же вдвоем ее несут, меняясь по очереди. Бейрак несет мои вещи, фузею, карабин и Палантиры, я же неутомимо тащу свою Пирамиду. Одному охраннику с таким весом не справиться, да еще шагая вверх по хорошо отвесным склонам, только моя сила может подобную штуковину нести часами.

Приходится им подняться до последней поляны под Храмом, где они оставляют Пирамиду и с большим облегчением уходят вниз ждать меня на привычном месте.

К самому Храму все же приводить своих людей не хочу, там уже не сложно догадаться, куда я вообще хожу. Хотя и так тоже все довольно понятно получается, но выбора у меня нет. Поэтому теперь все на себе и своими ножками в Храм поднимать придется.

Мне приходится тащить первую штуковину вместе со всем остальным оружием и Палантирами. Обычно занимающий сорок минут подъем едва прохожу два часа.

Когда залезаю на площадку перед Храмом, на мне сухой нитки нет, вспотел так, как будто только из воды вылез.

Сразу кладу артефакт невидимости на низ Пирамиды и новую заготовку для артефакта на ее верх. Оставляю саму конструкцию на Столе и ложусь немного отдохнуть.

Через сорок минут, оставив почти все Палантиры в Храме вместе с фузеей и карабином, спускаюсь вниз за второй Пирамидой.

Скоро зайдет Ариал, из-за чего сильно тороплюсь обратно. Поэтому в наступающих сумерках все же поднимаюсь второй раз за день наверх и облегченно выдыхаю, поставив новую Пирамиду на Стол.

— Все, трудный день наконец завершен! Нужные мне штуковины в Храме уже начали работать, чтобы выдавать артефакты! — я заваливаюсь спать на Столе, оставив внизу, на последней поляне всю набранную мебель. — Завтра все остальное заберу!

Палантиры едва влезли теперь на Стол, но в тесноте — не в обиде, сейчас тут довольно плотно все разложено и расставлено получается.

Рано утром спускаюсь за оставленной мебелью, два легких, красивых стула висят у меня на шее, в руках я несу разобранный шкаф и будущий крепкий стол. Раковина со шкафчиком и сделанным по моему чертежу рукомойником окажутся здесь в следующий мой визит.

«Вот уже столько лет хожу через Храмы по мирам, но пока мне хватало пары плащей и мешка под головой. А как задумался пригласить сюда Клею, причем обязательно пригласить, уже и стол со стульями появились. Чтобы совсем культурно кушать и выпивать. Еще кровать нужна какая-нибудь, хоть типа раскладушки, хоть просто в виде полатей. Один из нас будет наслаждаться жизнью на Столе, а второй уже просто на кровати отдыхать. Клее подобные подъемы совсем тяжело будут даваться после ее изнеженной жизни в большом доме на Ратушной площади. Придется ее озадачить физической подготовкой заранее, чтобы не пришлось на своих руках потом тащить. Еще стул с выносимым горшком необходим, все такие атрибуты благоустроенной жизни», — размышляю я, упорно поднимаясь наверх.

«Впрочем, в Храме в Грузии уже есть батарея на солнечных элементах, ноут и большой литиевый бустер. Но там сама лестница нормально достает до не такой высокой крыши, поэтому смысл в ноуте есть. Его сюда никак не принести, а забираться под здешний потолок я бы тут не рискнул. Лететь метров двенадцать, чтобы убиться от тот же Стол?»

Заманчиво, конечно, приходить в Храм, доставать заряженный энергией светила ноут, чтобы почерпнуть мудрость моего мира и потом щедро делиться ей с людьми здешнего мира.

— Но подобные технологичные штуковины не переживают переноса, хотя литиевые батарейки вполне работают и потом. Можно попробовать все-таки с бустером и с солнечной батареей. Заряжаться будет от светила в мои приходы сюда, хотя бы свет давать получится постоянный? И электрический чайник греть! Не все же с дровами возиться постоянно настолько могущественному человеку! — решаю я упростить свою жизнь в будущем.

Именно разводить костерок, чтобы сварить чаю или кашу погреть, довольно хлопотно здесь. Да еще остающимся углем и запахом от него выдает мое место обитания постоянно.

Провел еще день в Храме, полностью зарядил четыре Источника и на семьдесят процентов пятый. Проверил работу Пирамид, уже есть наглядные внешние изменения в том, что творится с верхней заготовкой.

— Ну и отлично, явно обе Пирамиды как-то работает! — сказал себе и начал спускаться вниз к вечеру. — Заготовки начали меняться по внешнему виду.

Дела все в Храме переделаны, теперь бы побыстрее добраться до трактира, чтобы совсем не опоздать. Толмач сам может ничего правильно не знать о времени прихода орды.

Там уже вместе переночевали, рано утром я поднял охранников, и мы спешным маршем зашагали спасать Черноземье. Около трактира нас встречают сам уже опустевший трактир, мои люди и кучка встревоженных крестьян с хуторов.

— Уехал Сохатый все же, послушался вашего совета, господин Капитан! — замечает Бейрак.

— Что же, он враг самому себе, что ли? — отвечаю я.

Все ждут от меня каких-то новостей, но мне сказать нечего, тем более сам ожидал уже здесь гвардейцев увидеть с гильдейцами. Но их почему-то нет пока, впрочем, к позднему вечеру они все же появляются. Сначала из кустов выскакивают Охотники во главе с Кросом, который радостно приветствует меня, затем конной колонной на поляну перед трактиром выезжают гвардейцы.

Возглавляет их заместитель Генса, сам приятель пока остался в городе координировать работу всех силовых структур. Зато Гильдия пришла вся, вскоре Драгер присоединяется к нам с Кросом и главным гвардейцем.

Короткое совещание, осьмица Охотников сразу же уходит на патрулирование, сначала на половину дневного перехода. Чтобы не прозевать быстрое приближение степняков по лесной дороге, с которой даже пыль особо не взлетает над верхушками деревьев.

— Готовь следующих людей, Драгер, выходить на два-три дня. Я помогу им с быстрым донесением в случае обнаружения степняков!

— Это как, Ольг? — не понимает Драгер.

— Мой человек пойдет с ними! Он и сообщит мне! — обнаружить приближающиеся толпы я могу сам гораздо быстрее с тем же биноклем, но наверняка окажусь сильно привязан к подходящему месту для засады.

Так что с утра уходит еще осьмица гильдейцев, с ними идет сам Бейрак, вооруженный элитным скошем для дальней связи.

— Осьмица, не осьмица, как говорили степняки между собой и перевел толмач. Могут появиться здесь раньше, могут задержаться, так просто подобное не узнать. Поэтому придется найти подходящее место. Правильно подготовить его и встретить именно там степняков-горцев, — говорю я на совещании.

Ведь хорошо понимаю, что в этот раз обязательно придется показать страшную силу фузеи всем отправленным мне на подмогу воинам города.

— Гвардия стоит в паре осьмиц лиг за мной, чтобы ее раньше времени не обнаружили дозоры степи. Охотники располагаются на флангах, чтобы первыми зайти сзади оставшимся степнякам, — даю я примерный план расположения войск перед столкновением.

— Грузим на все повозки по паре больших камней и выезжаем с раннего утра. Горцы-степняки в лесу не слишком хорошо разбираются, не должны первыми обнаружить наших Охотников!

Командование вооруженными силами сразу же переходит ко мне, потому что пришедшие командиры не понимают, как можно воевать двумя сотнями воинов с ордой примерно в восемь сотен реально свирепых степняков. И поэтому совсем не рвутся руководить своими подразделениями, рассчитывают сейчас только на меня и мою магию.

Я с врагами тоже воевать по правилам не собираюсь вообще, хочу просто расстрелять в удобном месте. И потом беспощадно добить всех выживших и раненых, чтобы запомнили надолго, как в гости ходить без особого приглашения в Черноземье.

Камни еще находим по дороге, воины толпой их грузят на повозки, которые сразу перекашивает от неравномерной нагрузки. Отъезжаем на половину дневного перехода, когда я нахожу подходящее место для засады.

Широкий ручей пересекает дорогу, сейчас, в конце лета, почти пересохший. Дорога здесь хорошо подновлена, канавы выкопаны и сам ручей заметно засыпан свежей землей.

— Явно наши арестанты поработали, — задумчиво тянет Драгер.

— Тут можно тоже встать. Только хутора рядом все еще тянутся вдоль Протвы, могут под удар орды попасть. Нужно бы подальше отсюда уйти, — решаю я.

Потом в постоянном движении проходит еще половина дня с ночлегом. Утром идем по все та же подновленной дороге, только находим второе подходящее место, как скош в мешке сигнализирует мне, что Бейрак вызывает меня.

— Что у тебя? — коротко спрашиваю я, вытащив гладко обработанный камень.

— Охотники заметили дозор степняков! Два дня от Сторожки, — слышу я очень хорошо.

Расстояние между нами не слишком большое, километров тридцать-сорок, тут бы простой скош сработал, даже не элитный.

— Отлично! Возвращайтесь! Понял меня!

— Понял! — отвечает Бейрак и связь прерывается.

— Все, здесь встаем, они придут завтра-послезавтра! — командую я. — Гвардия на лопаты и топоры, разрушать дорогу и делать засеки из деревьев на той стороне ручья, возницы проезжают вперед!

Приходится лично заняться выгрузкой камней с повозок, они такие килограммов по двести пятьдесят-триста, но свалить их так просто не получится, а то поломают повозки. Так что пара десятков дюжих гвардейцев помогает мне их разместить по хорошо видным издалека местам.

«Два камня перед ручьем, за пятьдесят метров до него, на расстоянии в сотню метров друг от друга, еще два дальше, тоже на таком же расстоянии, пятый позади всех. То есть примерно площадь в пятьсот метров на четыреста я смогу плотно выкосить, хотя здесь много деревьев, они тоже примут на себя немало аннигиляции», — прикидываю я.

Так что отправляю Охотников поискать еще большие глыбы, потому что лучше всего было бы прочесать аннигиляцией местность, где должны будут столпиться враги, хотя бы два раза подряд.

К вечеру по полсотни метров в обе стороны от дороги именно по руслу самого ручья представляют собой окоп полного профиля с насыпанным позади него бруствером. Теперь по окопу течет ручей, понемногу заполняя его.

— Препятствие для лошадей степняков трудно преодолимое, разогнаться для лихого прыжка им тут особо негде. Попробуют его сначала засыпать имеющейся здесь землей.

После чего я загнал всех воинов и гильдейцев к себе за спину, заодно мне соорудили место для наблюдения с одного из высоких деревьев. В оптику фузеи я хорошо вижу два ближайших камня, остальные потом появятся на виду. Когда все кусты и заросли окажутся уничтожены первым разрывом аннигиляции.

Еще в бинокль хорошо видно холмистый склон в паре километров от моего места наблюдения. Так что пропустить появление степняков-горцев я никак не должен, окажусь в полной готовности стрелять.

Но сегодня орда не добралась до нас, зато отправленные вперед гильдейцы, обе осьмицы с тем же Бейраком, уже почти в ночи нашли нашу полосу препятствий и принялись искать нас.

— Обнаружили все же наши следы степняки в лесу и в погоню кинулись. Очень упорные оказались, но ходить по лесу так не могут, а на лошадях там мало мест, где вообще проедешь. Кроме самой дороги, конечно. Поэтому легко ушли! — докладывает старший гильдейской разведки.

— Молодцы, обнаружили врага и на себя приманили. Завтра с утра они должны будут на той стороне появиться и заметно удивиться. Всем отдыхать, в бой не лезете, пока я команду не дам. Двойной звук рога — сигнал к атаке в пешем порядке! — распоряжаюсь я.

Ночую около костра в яме, который поддерживают мои люди, в сотне метров от ручья.

Круг поиска тоже стоит на максимальном расстоянии, хотя не думаю я, что дикие горцы попробуют в ночи провести разведку.

«Но теперь они знают, что их встречают, правда, еще не знают, кто именно. Будут думать, что это местные жители-охотники на них наткнулись и разбежались. Поэтому завтра с утра ломанутся захватывать правый берег Протвы с мостом, раз уже кто-то из местных должен в город бежать с донесением», — засыпая, прикидываю я.

Степняки появились все-таки не ранним утром, а только через три часа после рассвета.

Нашлось у меня время все осмыслить, покрутить и так, и эдак новые знания, чтобы они правильно уложились в голове.

«Медленно как-то они пробираются в нашу сторону, — не понял я сначала. — Вроде дорога дальше должна быть хорошо отремонтирована, раз мы никаких ремонтных бригад на день пути не обнаружили. Ремонтники вообще могли уже очень далеко уйти, где-нибудь около старой крепости теперь работают. Только она все равно довольно узкая и заросшая лесом по краям плотно. Поэтому есть общая, очень большая инерция движения в невероятно растянутой колонне степняков. А по-другому ехать здесь никак не получится, больше нет никаких троп и проездов, только сильно заросший лес вокруг», — напоминаю себе я.

Да, за годы после Беды деревья разрослись необыкновенно густо, еще все стволы внизу опутаны кустами и всякими цепкими многолетними травами. Только из засады караваны хорошо грабить в такой ситуации, но пока не наш метод получается, когда караванщиков в четыре раза больше. Еще все они очень боевитые и несгибаемые степные горцы, их не испугаешь внезапностью нападения.

Впрочем, старые хозяева Сторожки уже пару месяцев, как перекинули две бригады именно сюда. Должны уже уйти на пару осьмиц дней пути за такое время. Тут все-таки сохранились остатки старой дороги, ее не нужно прокладывать заново, ровнять холмы и расчищать путь. Только поправить немного и уже можно по ней ездить теми же повозками.

— А, почему, кстати, их сюда так спешно перебросили? — вдруг задал я себе вопрос, посмотрев на подобное перемещение с уже совсем другой точки зрения.

Когда новое вторжение уже прямо вот-вот начнется, начинаешь понимать и сопоставлять отдельные факты сами по себе в совсем новом свете.

— Неужели уже тогда знали о намерении горцев хорошенько потрепать Черноземье. Вообще похоже на то. Договорились с ними за милую душу и поэтому заранее озаботились ремонтом. Ведь уходили сами отсюда зимой по уже полностью убитой дороге, да еще с огромным количеством сильно груженых повозок. Не меньше пятисот повозок, да еще с десяток тысяч лошадей окончательно убили давно необслуживаемую дорогу в полный хлам. Ну, так все должно было произойти неминуемо, степняки про подобное состояние дороги хорошо знают, поэтому озаботились ее ремонтом?

Я давно знаю про особое степное коварство, вот теперь еще лишний раз в нем убедился.

— Слишком много хвастали перед всеми соседями полученными от Астора трофеями? Которые сами забрали и еще город выплатил в качестве дани, подобным нехитрым образом разожгли в них пламя наживы. Да еще нахвастались выше крыши? Типа, пришли, жестоко нагнули и все отобрали! Набрали отсюда они всего порядочно, ничего не скажешь. Не разорили само Черноземье полностью, а теперь уже сожалеют об этом? Издалека и через полгода моя сила уже не такой страшной кажется? Особенно, когда есть кого под удар первыми послать, сами при случае ничем не рискуя? Да, могли намерено заманить своих бедных, но гордых и боевитых соседей в подобную кутерьму, чтобы потом снова снять новый урожай дани?

Мое предчувствие говорит мне именно про подобный вариант. Так что мочить, возможно, придется не только новых пришельцев, но и старых знакомых. Если они тоже попадутся под мою могучую руку.

«Хотя потом придется все равно вести диалог. Ведь старые знакомые Беи все же ограждают Черноземье от всех остальных племен степи своими владениями. Своих хорошо знакомых врагов-недругов с гор все же пропустили, тут вопрос личностей самих Беев и задуманного ими плана. А вот остальных все равно могут завернуть. Воевать со всей степью ни я, ни все Черноземье не готово пока. Нужно хотя бы перенести производство к рудникам и начать переселение жителей здешних хуторов в ту же сторону. Пора объяснить местным крестьянам, что подобные наскоки будут продолжаться пока все время и они ни от чего не застрахованы. Как бы я с частью Беев не договорился. Не эти придут, так другие явятся, подобные нашествия могут вообще каждый год происходить», — признаю я, что остановить подобный движ у Астора нет силенок.

«Но через пару лет уже могут появиться, стоит мне запустить те же пушки на конвейере!» — надеюсь я.

Крестьянам с хуторов несколько ближайших лет лучше переселяться в другую от города сторону и забыть пока о своих землях по берегу Протвы. На этом берегу точно.

«Теперь я, конечно, с артефактами полной невидимости и понимания чужой речи могу пройти незамеченным прямо до юрт главных Беев. Если вообще когда-нибудь захочу совершить данное путешествие в степи. Легко подслушать их разговоры и понять намерения. Так же легко расправиться со всеми и незаметно уйти. А если не получится незаметно, то перебить всю погоню, на подобное деяние я реально способен с заряженными Палантирами. Только от подобного терроризма толку большого не будет, кроме морального удовлетворения за наказание предателей. Так они не предатели никакие на самом деле, делают все в пользу своих людей. Тем более вообще не обязаны хоть на один мизинец задумываться о Черноземье и его спокойной жизни! — нехотя признаю я. — Ради моих с ними „дружеских“ отношений!»

Перебить Беев, с кем налажены какие-то понятные отношения — дело не сложное. Было даже тогда и тем более теперь сейчас. Но вот, кто придет на их место — окажутся ли они тоже хоть немного договороспособны? Или объявят нам тотальную войну? В любом случае придется и с ними договариваться, опять умасливать и уговаривать, одновременно демонстрируя свою прежнюю мощь. И какой тогда смысл менять понятное немного шило на совсем неизвестное мыло?

«Чтобы еще раз неминуемо нарваться на большое нашествие? — задаю я себе вопрос. — Новые Беи обязательно захотят повоевать хоть с кем-то, а прибыльнее Астора тут больше ничего нет!»

«Лучше все-таки правильно общаться, даже если они придут следом за горцами с понятными намерениями. Даже в таком случае не рвать тогда отношения насовсем. Просто уничтожить горные племена по максимуму, чтобы произвести сильное впечатление на как бы наших пока союзников. Получить еще год-два передышки, создать первые пушки и достроить дорогу через перевалы. Чтобы потом агрессия степных народов стерлась в самом Сатуме к большой пользе Астора! — решаю я напоследок. — Когда появится в доступности общий и сильный, хорошо богатый враг — тогда намерения насчет Астора у степняков неминуемо поменяются в лучшую сторону!»

Поэтому посидел в гнезде с биноклем с часок, только не дождался никого и спустился вниз. Сообщил по скошу Бейраку и через него всему гвардейскому и гильдейскому начальству, что никого на подходе пока не видно.

Сидеть на жердочке на большой высоте реально надоело, поэтому качнул силы из Источника и закинул по максимуму круг обнаружения вперед, сразу метров на восемьсот.

Первой все равно разведка степняков появится, почувствую я ее сразу, тогда уже наверх обратно полезу.

Так и сидел внизу, вызвав к себе пару охранников, чтобы пожарили мне на открытом огне немного свежего мяса. Уже и шашлыком сытно перекусил, и приспать снова успел, как сработало мое предупреждение. Несколько фигур на конях, явно наши клиенты, заехали в зону его действия.

— Вот и разведка пришла, — сказал своим людям. — Давайте к нашим, ждите сигнала, без него не лезьте. Как устрою разгром, так сообщу по скошу Бейраку и рогом тоже дублирую.

Сам карабкаюсь по привязанным к стволу самого высокого тут дерева ступенькам на развилку, где у меня устроен наблюдательный пост.

В руках мешок с парой Палантиров, фузея и карабин меня уже там ждут, там еще три Источника в мешке висят. Решил с ними перед битвой не разлучаться, а то мало ли как все пойдет. Больно уж много народа нужно перебить, а подобной каменистой почвы, как на том холме над Протвой, тут нигде нет.

Забрался спокойно, потом даже подождать с десяток минут пришлось появления разведки степняков. Но мне пока не до них, в бинокль пристально рассматриваю спуск горной орды с высокого склона впереди. Теперь там все кишит от всадников, по двое спускающихся вниз, ведь больше по узкой дороге никак не проехать.

Считать количество врагов тоже смысла нет никакого, даже если степняков восемь сотен, это четыреста пар по пять-шесть метров на каждую из них примерно. Так что в длину даже такое небольшое войско по узкой лесной дороге обязательно растянется на пару километров. А с обозом из арб на все три-четыре наберется.

«Интересно еще, где теперь все наши арестанты? Идут позади орды или так же ремонтируют дорогу? Здесь они им особо вообще-то не требуются! Или дальше в степи погнали? — задумываюсь я на пару секунд. — Тогда придется компаньонов трясти, чтобы решали сами вопрос с нашими работниками-арестантами. Новых в таком количестве в Асторе набрать никак не получится. Максимум, человек сорок наберется, в самом лучшем случае».

Да, преступный мир сильно теперь таится, открыто себя не выставляет и понты прежние вообще никак не колотит. Тоже очень боятся выжившие жулики на стройки народного хозяйства попасть.

«Мне главное, чтобы они собрались по максимуму перед перерытой дорогой, тогда уже полный разгром будет неминуем. То есть придется удерживать разведку и первые сотни горцев на той стороне ручья любыми способами. Для того и создан мной тот самый широкий и глубокий ров, чтобы их там побольше накопилось. Сейчас разведка изучает наши следы вместе со следами Охотников, пытается понять, что все такое значит. Зачем сюда загоняли повозки и почему какие-то камни перетащены подальше от дороги?» — предсказываю я действия противника.

Следы от перевернутых много раз вокруг своей оси камней хорошо видны на мягкой земле, в сплошной лес повозки не загонишь, даже те же мои арбы. Пришлось воинам своей силой перекатывать большие булыжники так далеко от дороги. Еще с моей стороны перед ними ломать ветки и рубить кусты, чтобы я мог разглядеть сверху каменные бока булыжников.

Вот появились первые степняки перед рвом. Послезали с лошадей, пытаются промерить глубину палками, потом перепрыгнуть его, забираются на насыпанный бруствер и рассматривают дорогу впереди.

Один пробежался по другой стороне ручья, прошел прямо под моим деревом, потрогал недавний костерок и что-то крикнул своим. Но я не держу сейчас в руках артефакт для понимания чужой речи, мне точно знать слова степняков-горцев совсем ни к чему.

Там у меня артефакт полной невидимости находится.

Потом шустрый разведчик ушел подальше, метров на сто, все проверил и крикнул снова что-то своим. Вернулся обратно к месту костра, потом даже разглядел ступеньки наверх на стволе моего дерева, но сам по ним лезть не стал. Только все время забегает теперь с разных сторон, пытается рассмотреть, что там за кроной дерева имеется.

«Явно решил, что здесь наблюдатели сидели и костерок они тоже жгли. А вот теперь уже явно убежали с донесением о приходе орды».

Я уже нахожусь в полной невидимости, приложив фузею к Палантиру в мешке, готовлюсь начать стрелять, но пока не вся разведка перебралась через ров. Остальные ищут места, где можно провести по руслу ручья лошадей на другую сторону. Только там везде сплошные засеки, навалить хорошими топорами производства Водера деревьев в перехлест не так трудно, как выкопать большой ров. Там их навалено по половине километра в каждую сторону, так что перед степняками встает с виду не слишком серьезная задача — всего-то засыпать ров и спокойно ехать дальше. Чем они уже начинают заниматься, пока бросая песок и землю руками в воду на дне окопа.

Топоров и лопат при себе у разведчиков нет, конечно, теперь за ними нужно в тыл огромной колонны пробираться. Так что пока никак не прорубиться через завалы, тут времени не один час потребуется.

«Кажется, пора», — сказал я себе и первым делом пристрелил слишком приметливого разведчика, попав ему прямо в открытый от напряжения рот импульсом фузеи.

Он тихонько опрокинулся назад и замер, так никем и не замеченный в момент своей тихой смерти

Потом я с всего полусотни метров пускаю пару десятков импульсов, которые надежно успокаивают всю оставшуюся осьмицу степной разведки. Бесшумные росчерки нашли всех степняков, дружно галдящих около преграды, повалили одного за другим. Только двое последних, стоящие ближе всего ко мне, что-то успели рассмотреть и рванулись было в лес, но все равно не добежали до прикрытия.

Хорошая оптика на фузее настолько приближает цели, что промахнуться даже из подобного положения невозможно.

Разлеглись все разведчики по брустверу и в сам окоп попадали, внешне даже без видимых повреждений. Вот остальные степняки голову поломают, от чего их люди померли.

«Если успеют, конечно, ее поломать! — усмехаюсь я. — Вступление завершено, разведка больше ни о чем уже не доложит своим командирам».

Потом пришлось ждать приезда передовой фолы горняков, чтобы они заняли всю дорогу перед ручьем. Тут еще лошади разведки остались мирно стоять перед самим окопом, а самих разведчиков воины обнаруживают уже дальше, но пока никак не могут понять, что их убило.

Крик стоит страшный, смерть переднего дозора никак не испугала степняков. Они неистово грозят кулаками равнодушным деревьям на моей стороне ручья, но сами пока ждут приказов от своего Бея.

Так что некому предупредить основную орду, что впереди имеется хитрая засада, которая убивает храбрых воинов тайно и мгновенно. Поэтому народ все прибывает и прибывает, я вижу сверху сплошную полосу конницы, уже занявшей все свободные места около дороги.

— Наверно, больше сюда уже не набьется никого, — понимаю я и начинаю выцеливать первый булыжник, около которого уже шастают степняки, пытаясь найти какой-нибудь еще проход к ручью.

Фузея стоит на стрельбе сгустками, но не на максималке, до камня от меня метров сто, не больше, поэтому пока приходится сдерживать ожидаемую мощь аннигиляции.

В ровно теперь стоящий прицел хорошо видно темно-сиреневый бок булыжника, я жду еще пару минут и стреляю наконец.

Сгусток долетает до камня и исчезает в нем, выглядывающие во все стороны степняки видят место, откуда он вылетел и дружно показывают на вершину дерева, где нахожусь я.

Но тут камень пропадает, разом рушатся все кусты и молодые деревья вокруг него.

По моему дереву пара осколков тоже прилетает, дружно стучат по стволу, но явно уже на излете и с потраченной аннигиляцией. В защитный купол тоже бьется один небольшой камень, только пробить его все же не может.

А внизу творится массовый ад, теперь хорошо видно навсегда замерших мертвецов и еще кучу раненых, катающихся от боли по земле. Целый кусок растительности здешнего леса внезапно рассыпался на мелкие части и упал на землю, обнажив только солидные стволы деревьев уже без веток и крон. Но все хорошо можно разглядеть где-то на шестьдесят метров от эпицентра аннигиляционного взрыва, дальше осколки уже не смогли пробиться в густом лесу.

Поэтому я разворачиваю фузею уже в другую сторону, целюсь и пускаю сгусток во второй заготовленный камень. Снова беззвучный взрыв-хлопок, теперь передо мной уже полностью освобожденная от листьев, иголок и веток поляна, на которой виден сплошной завал из людей и лошадей.

Дальше по дороге не все тотально пострадали, но вой и крики отчаяния раздаются отовсюду, уже ослабленные осколки вонзились все равно много кому из выживших.

Следующие камни я пока не вижу, далековато их все же сгрузили мои люди, поэтому делаю то, что собирался раньше. Нахожу в оптическом прицеле самые толстые и кряжистые стволы и начинаю расстреливать уже их максимальными по силе сгустками. Мне нужно расчистить местность перед остальными спрятанными глыбами, так что придется бить по степнякам пока деревянными осколками деревьев, но тоже с какой-то небольшой аннигиляцией.

Взорвавшиеся три первых ствола неплохо все почистили вокруг себя, не так убойно, конечно, как камни, но людям и особенно лошадям досталось хорошо. Щепки и обломки древесины не убивают мгновенно, но болезненно ранят, втыкаясь везде.

Я сижу на своей жердочке, упершись ногами в перекладину и продолжаю расстреливать толстые деревья, так как все равно не могу разглядеть нужные мне камни.

Еще три ствола разлетаются на осколки, вызывая уже громкий испуганно-разъяренный вой орды.

Степняки не боятся живых врагов, не могут разглядеть те же исчезающие только у меня на глазах камни. Но взрывающиеся деревья, у которых потом полностью рушится ствол и давит всадников огромная верхняя часть дерева, приводят их в настоящий ужас.

Когда лошади впадают в бешенство после воткнувшихся под шкуру осколков. Несут куда глаза глядят, тут же ломают ноги и валятся на землю, чтобы уже больше никогда не встать.

Как бороться в сплошном лесу с подобным нападением — никто из пришельцев не знает и не понимает. Все просто потрясены и даже не догадываются, откуда придут враги и что такое творится вокруг.

Три снова разлетевшихся дерева засыпали обломками и ветками один из только что увиденных камней, но второй оказался на виду.

В него вскоре прилетел максимальный по мощности сгусток, который уже хорошо разглядели выжившие степняки. Они дружно и угрожающе заорали, снова показывая на мое убежище, но тут камень разлетелся и снова почти никто из свидетелей не выжил.

Пришлось взорвать еще одно дерево, чтобы осколки снесли со второго камня завалившую его деревянную рухлядь. Потом активировать его взрыв по максимуму, теперь живые степняки видны мне только метров за триста от моего места.

— Пора слезать! — говорю я себе, но сначала все же, проверив используемый Палантир, имевший до начала боя заряд на девяносто процентов, убедился, что в нем осталось только двадцать.

Поэтому дострелял его по максимуму, чтобы полностью опустошить. Еще три толстых ствола разнесло в клочья, падающие вершины закрыли тела и туши. Но теперь более-менее ровно стоящие колонны степняков оказались уже в четырех сотнях метров от меня.

Я заменил Палантир в нагрудном мешке и спустился вниз, где позвал по скошу Бейрака, объяснил ему ситуацию, чтобы он передал командиру гвардейцев и Драгеру с Кросом.

— Идете сейчас за мной, примерно три лиги очищено от врагов, всех раненых добить. Охотники заходят с краев, контролируют врагов, но в бой не лезут. Гвардейцы тоже держатся за мной, сами вперед не рвутся! — так и сказал командирам.

Дунул в рог пару раз и зашагал к ручью.

Степняки разъярены и еще сильно ошеломлены, но не сломлены и не перебиты, им покажи врага, они тут же бросятся в бой.

А, посмотрев и почувствовав на самом себе, как они умело и ловко орудуют своими копьями, я уверен, что гвардейцы подобного удара сейчас ни за что не выдержат.

— Тут в зону обстрела попала примерно половина орды, треть точно погибла или поранена. Но оставшиеся пять сотен легко разнесут полторы сотни Гвардии в прямой атаке. Значит, придется стрелять до тех пор, пока они или не побегут, или не передохнут все, — становится понятно мне.

Поэтому шагаю вперед, постоянно попадая сапогами в чью-то растерзанную плоть, прямо по образовавшемуся пустырю посреди леса. Степняки все же не побежали еще, понемногу накапливаются зачем-то в оставшемся целым лесу, хотят атаку что ли устроить?

Опережаю такие опасные для моего отряда намерения, снова рвутся деревья уже на линии стоящего сплошной стеной леса. Приходится стрелять и стрелять с двух сотен метров, постоянно выбивая ордынцев и передвигая все дальше полосу освобожденной земли.

Потом очередной разлет древесины обнажил пятый, самый такой солидный камень в полусотне метров от передних воинов и в двух сотнях метров от меня.

— Ну, это будет, наверно, самый тотальный бабах! — говорю я себе и пускаю аннигиляцию в его вершину.

В меня успевает прилететь десяток стрел, пущенных лучниками наугад, и отбитых куполом. Но разрыв последней заготовки сносит еще сотню метров лесного покрова и убивает, наверно, целую сотню ордынцев.

После дикого воя отчаяния выживших врагов я снова начинаю взрывать деревья.

Пусть уже не сотнями, пусть по десять-двадцать воинов при каждом взрыве страдают, но степняки даже не видят кого-то, с кем можно сразиться. Поэтому пятятся и отступают, но вскоре я слышу с той стороны выданные командными и сильно гортанными голосами приказы.

«Явно моих людей увидели! — понимаю я и оборачиваюсь. — Пора на меня их сагрить!»

И точно, густая цепь гвардейцев с копьями в руках появилась из леса и подошла к ручью.

Тогда я тоже выхожу из невидимости, дикий, леденящий душу вой врагов сообщает мне, что меня уже разглядели. В купол летят десятки стрел, беспомощно от него отлетающих, а размахивающие своими любимыми короткими копьями горцы уже неудержимо несутся в мою сторону.

— Чуть ли не целая сотня рванула! — поражаюсь я и ощупываю Палантир в мешке. — Еще пятьдесят пять процентов в нем осталось!

Сначала пускаю три максимальных сгустка один за другим по самым толстым деревьям, скашивая аннигиляцией рванувшихся на меня горцев. Попало им хорошо, но половина все равно проскочила и теперь несется ко мне.

Начинаю стрелять импульсами, легко выцеливая довольно медленно пробирающихся ко мне степняков в цейсовскую оптику. Пытавшиеся бежать быстро сразу попадали на засыпанном ветками и сучками пространстве, там ведь вообще не видно, куда можно ногу поставить.

Поэтому выбиваю самых дальних, потом дохожу до уже приближающихся и пускаю импульсы, пока фузея уже сама не отказывается стрелять на разрядившемся Источнике.

Перезаряжаю новый Палантир, за такое время до меня добирается десяток выживших горных мстителей, начинают снова стучать по куполу. Страшно ярясь на мое смеющееся над всеми их потугами лицо.

Переставляю осторожно полностью заряженный Источник в мешок и надеваю его.

Теперь снова готов стрелять, успел импульсами прибить осьмицу степняков, когда до меня добежали уже наши гвардейцы. Быстро приняли на длинные копья оставшихся горцев, получили несколько стрел по телам и доспехам, оставили около меня раненых и снова рванули вперед.

«Как всегда, сейчас завалят в атаке телами горожан ближайший лес! — сразу же понимаю я. — Там еще крайне умелых воевать и сильно разъяренных горцев две-три сотни найдется. Рано полезли, конечно, надо было мне еще немного пострелять».

Ведь подобное случается каждый раз, когда городские воины хотят отличиться и сами кого-то обязательно убить. Я же хочу оставить их в живых, но сейчас меня никто слушать не станет. Все в пылу намечающейся победы громко кричат и быстро карабкаются вперед.

Поэтому быстро заскакиваю на снесенный моим выстрелом двухметровый обрубок толстого ствола и опять начинаю расстреливать лес впереди.

Сгустки летят без перерыва, снова подобравшиеся к линии боевого соприкосновения горцы радостно потирают руки, видя уже вполне посильную им цепь противников. Только падают и падают на землю, получая по своим телам обломками древесины, но с все так же пробивающей аннигиляцией.

Расстрелял следующий Палантир, отодвинув лес еще на триста метров, да еще наглядно показал своим воинам, что не нужно лезть под мои выстрелы.

Пока вставлял новый Источник, наши вроде как рванулись в бой, но им бежать тоже с целую сотню метров, так что снова прижал их к земле летящими мимо сгустками.

И опять расстрелял целый Палантир, после чего выдохнул и дал своим людям атаковать сильно побитого неприятеля. Лес исчез еще на четыреста-пятьсот метров, то есть за моей спиной метров пятьсот до ручья сплошной пустоши и передо мной с восемьсот метров или даже километр.

«Там уже и Охотники должны с флангов зайти и степняки, нещадно мной избиваемые на расстоянии, должны обратиться в бегство. Сколько их вообще осталось — даже не скажу. Могут еще наши по башкам сильно получить, тогда вина на их командиров ляжет. Что был приказ идти только за мной, но он не был выполнен», — говорю себе и начинаю лечить оказавшихся около меня раненых.

Их всего пятеро здесь, словивших тяжелые стрелы, двое убиты наповал, троих я вытаскиваю с того света. Остался последний Источник, который был изначально заряжен на семьдесят процентов, теперь только на него вся надежда.

Вскоре я слышу боевой клич гвардейцев, с которым они бросаются в бой. Следом им не так громко вторят целых шестьдесят Охотников, приведенных Кросом и Драгером.

«Ну, все, само столкновение от меня больше не зависит. Теперь только лечу раненых и жду известий с поля боя, — решаю я, наклоняясь над очередным гвардейцем. — Четыре полностью заряженных Палантира расстрелял в полной ноль. Никогда столько маны за один раз на войну не тратил!»

Но тут у меня заработал скош в кошеле на поясе, я сразу понял, что меня вызывает Бейрак.

— Господин Капитан! — слышу я его заметно встревоженный голос. — Очень ваша помощь нужна! Много раненых и умирающих в Гвардии!

«Ну, все именно так, как я и представлял себе. Недобитые степняки пришли в себя после моего мочилова, разглядели вблизи живых противников и задали гвардейцам хорошенькую трепку. Неужели их столько выжило? Мне показалось в оптику прицела, что остались какие-то разрозненные кучки! — становится понятно мне. — Должны были их гвардейцы с одного удара снести и растоптать!»

— А Охотники как? Есть потери? — только спрашиваю его, уже шагая побыстрее вперед.

Что совсем не простое дело, ведь под ногами постоянно попадаются присыпанные ветками и листьями тела степняков, жертв магического геноцида. Приходится еще обходить по кругу упавшие верхние части деревьев, которые занимают по двадцать метров в длину, торчащие далеко вверх и в стороны голыми ветками, беспощадно ободранными энергией взорвавшихся стволов.

Обходить, да еще все время смотреть, куда ставишь ноги, потому что все вокруг прикрыто густым слоем насыпавшейся мелочи. Идешь прямо, как по топкому болоту. Там и корни попадаются, и толстые ветки, и тела тех же бедолаг ордынцев.

Которые так и не дошли до богатой местности в своем искреннем порыве, где можно вволю пограбить беззащитных крестьян и большой толпой беспрепятственно понасиловать северных красавиц.

Выступить умелыми и смелыми воинами, которые победят здешних слабаков, заберут у них женщин и все, что еще осталось после прошлого нашествия.

«Раз уж степные недоразумения подобное смогли сделать, так горные красавцы всех без проблем разобьют и нагнут еще сильнее!» — наверняка, именно так и надеялись до встречи со мной.

Только остались теперь здесь лежать, на совсем чужой земле, расползающимися кусками вонючего мяса, совсем неожиданно столкнувшись с могущественной магией.

Хорошо, хоть туши лошадей, уже умерших или еще бьющихся перед смертью, видно издалека. Из пробитых животов вытекает всякая слизь и прочий лошадиный фарш.

Там, где сам раньше находился, всех раненых подлечил, кого успел, теперь подобным спасением нужно дальше заниматься.

— Про Охотников не скажу, не вижу их пока. А, они сзади степняков прижали, не дают уйти! — видно, ему донес кто-то из Старших Гильдии, чем именно его люди сейчас занимаются и где находятся.

«Ага, наши уже, значит, окружили степное воинство. Тогда их и точно мало выжило, раз две сотни городских воинов могут их окружить и отрезать. Точно не сотня, а явно меньше. Хорошо я их потрепал, значит, в расчищенные от леса полтора километра они все успели все же уместиться, — догадываюсь я. — Уместиться со своими лошадьми и попасть под мои удары».

Да, влезли и подверглись воздействию магии с аннигиляцией, после чего активно сопротивляться осталось уже почти некому.

Опасался я реально того, что пара-тройка сотен горцев не попадет в зону обстрела, поэтому стрелял до конца, выглядывая в сильную оптику самые толстые стволы деревьев.

Пару раз промазал, но в сравнении с несколькими десятками взорвавшихся деревьев получается совсем незначительная погрешность.

Так что я прохожу еще несколько сотен метров по апокалиптическому пейзажу, когда захожу в уже немного сохранившуюся часть леса. Здесь мне начинают попадаться по отдельности валяющиеся и безжалостно убитые степняки. Наглядно видно, вообще не успевшие организоваться во время отступления и беспощадно переколотые по одиночке длинными копьями более многочисленных гвардейцев.

«Наверно, самые раненые тут оказались. Истекали кровью и едва стояли на ногах?» — так кажется мне.

Сначала совсем понемногу валяются, но дальше все больше, панически отступающие под моими ударами горцы, наконец, здесь встретились с воинами города. Но не смогли ничего противопоставить в своем бегстве хорошо организованной Гвардии Астора и ее понятному воодушевлению при виде полного разгрома опаснейшего врага.

Потом, еще метров через сто видны первые тела гвардейцев, среди все так же большего количества ордынцев.

«Поняли — раз те бросились в атаку, значит, по ним больше деревья стрелять не будут. Или взрывающимися деревьями стрелять, что примерно одинаково получается. Представляю, что чувствовали рядовые горцы на своих лошадях, когда вокруг взрываются стволы деревьев, а они вообще ничего не понимают. Ни кто на них напал, ни что теперь делать, ни как вообще спасаться? Что хорошо, горожан все же явно меньше попадается, чем ордынцев, но все равно потери солидные выходят!» — реально переживаю я, начиная сразу же лечить совсем уходящих за горизонт.

Пока не обращаю внимания на тех гвардейцев, кто может себе сам перетянуть рану или хотя бы зажать ее, потому что они могут подождать несколько минут.

Быстро сливаю каждому лежащему здесь гвардейцу из примерно осьмицы находящихся без сознания несколько процентов маны, закрывая видимые мне раны. Может там еще где-то есть, но для подобного осмотра мне нужна помощь здоровых гвардейцев, а они все ушли вперед в атакующем порыве.

«Пытались здесь уцелевшие горцы уцепиться на последнем рубеже, что-то организованное противопоставить гвардейцам. Но массовый навал воодушевленных явным разгромом воинов города все равно оставил их тут валяться», — разглядываю я пару рядов переколотых степняков.

— Да еще копья у них короче на целых полметра, чем у горожан. Что весьма важно в подобном столкновении, — говорю себе.

Сам ведь особо обратил внимание на основное оружие горцев, с которым они меня около Сторожки атаковали. И в город передал Генсу с Драгером послание, чтобы взяли с собой самые длинные копья.

— И вот результат, на одного мертвого гвардейца я вижу четверых-пятерых перебитых степняков! Так вообще воевать можно! Только не долго, если именно для города!

Вдали слышится победный рев, наверно, орду совсем добивают, что очень хорошо.

Но я теперь мечусь от одного раненого к другому с похожими словами:

— Куда ранен? Убери руку! Терпи, сейчас затяну рану!

Приходится все время черпать ману из Палантира, зато, когда я добираюсь до места финальной сечи, за мной осталась уже одна осьмица тяжело раненых, лежащих без сознания воинов, они как-то подлечены и две осьмицы находящихся в сознании более легко раненых. Уже получивших правильное лечение и понемногу поднимающихся на ноги.

«Убитых там тоже осьмица примерно, — вспоминаю я увиденное. — Все же сильно я надломил своими могучими ударами боевую мощь горцев. Осталось их здесь не больше сотни, да еще многие раненые оказались. Одни убежать пытались, другие решили погибнуть в бою с честью. Мог бы еще последний Палантир расстрелять, но тут уже сам побаиваюсь без подобной поддержки оставаться. Вдруг прямо за горной ордой идут другие степняки? Те же наши дружеские Беи послали следом за горцами свои отряды и фолы? Тогда у меня хоть получится прикрыть неизбежное бегство горожан, расстреливая попадающиеся при отступлении булыжники. Ну, вообще если придется отступать еще».

На самой дороге время от времени попадаются большие глыбы под две или три тонны веса, которые просто сдвинуты в сторону или сама дорога обходит их. Погрузить на повозку таких каменных гигантов уже не получится никак, но вот устроить тотальное избиение преследователей — самое то выйдет.

В дальнем лесу, немного потрепанном каким-то мимо цели пролетевшим сгустком, я вижу сбившихся в плотную массу степных лошадей, которых приперли сзади многочисленные арбы степняков. Перед ними валяется последняя кучка перебитых ордынцев, которую теперь разбирает и добивает одна осьмица гвардейцев.

— А где остальные воины? — подхожу я к Бейраку, оставшемуся здесь стоять в полном одиночестве.

— Побежали, господин Капитан, догонять успевшие повернуть арбы! — браво докладывает он, весь в восторге от победы своих братьев.

— Обоз, что ли?

— Да, господин Капитан, точно обоз или просто приготовленные для грабежа повозки. На них мальчишки сидели или даже степнячки, их уже Охотники прихватили и посбивали, теперь вяжут. Так доложил один из прибежавших гильдейцев. Вот все начальники и рванули вперед хватать, что начали разъезжаться обозники.

— Сейчас посмотрим! — я останавливаю кровь нескольким гвардейцам, гляжу на двоих убитых и говорю пациентам, что долечу, когда вернусь обратно.

Хочется самому оценить, что нам перепало в результате моего разгрома и смелых действий гвардейцев вместе с хорошо продуманным маневром Охотников.

Мы быстро идем вдоль плотно столпившихся степных арб с запряженными лошадьми, видя, как гильдейцы поднимают связанных подростков с девками и бабами, как строят их в колонны, уже с веревочными петлями на шее.

— Думали, наших людей так в степи поведут! А теперь сами в Асторе окажутся! — радуется мой помощник и я понимаю его.

Победа на самом деле тотальная, все взрослые степняки беспощадно перебиты, пытавшиеся отбиваться подростки или заколоты, или выбиты из сознания ударами копий.

Нам досталась пара сотен уцелевших лошадей и пять десятков степных арб со столькими же пленниками. Ну и все оружие, что удастся найти и сложить на трофейные повозки.

— С осьмицу арб успело удрать! — говорит запыхавшийся Крос, но очень довольный, возвращающийся из хвоста каравана. — Наши за ними бегут еще, там подъем высокий на холм, должны всех неминуемо перехватить!

Все равно кто-то из самих горцев или обозников сможет сбежать, конечно, предупредят идущих следом за ними, но подобное уже никак не изменить. Лес очень густой, легко можно отсидеться или уже они убежали подальше. Все же у Охотников не столько людей, чтобы его тщательно обыскать. Да еще времени лишнего у нас нет совсем на подобные глупости.

— Так, Крос, давай одного своего парня к моим людям. У них толмач есть, пусть его сюда тащат, да побыстрее! И их самих тоже сюда! — я понимаю, что нужно правильно командовать пленниками, а для подобного дела у нас только один подходящий человек есть.

— Теперь, передай своим, пусть сводят всех обозников вперед, дорогу расчищать от тел и туш нужно, да еще объезды вокруг упавших деревьев прокладывать! — сразу же начинаю командовать я, понимая, что захваченную добычу теперь пора бы начать уводить в сторону города.

Потом я нахожу остальное командование и доношу до них свои мысли про возможно идущую следом орду. Не говорю, что там должны оказаться наши пока союзники, чтобы не расслаблять народ.

Тем более, кто его знает, кем они сейчас себя сами считают?

Союзниками, которые пришли нам помочь после схватки с горцами или захватчиками, идущими снова собрать побольше всего ценного после возможной гибели передовой орды.

Которая все равно должна заметно ослабить оборону Черноземья.

После нового побоища, посмотрев на уничтоженную солидную орду, должны, конечно, непременно вернуться в правильное союзное состояние. Если не догадаются, что сила моя заметно уменьшилась сейчас. А ведь могут догадаться и попробовать решить сразу вопрос. С подобными союзниками всегда нужно заранее демонстрировать неприемлемый общий урон.

«В любом случае, разговаривать со знакомыми Беями или их посланниками гораздо проще, когда все трофеи угнаны к нам подальше. А не когда они пока неподвижно стоят на узкой дорожке, да еще забаррикадированы разрушенными деревьями, тушами лошадей и всем прочим, что валяется сейчас на поле битвы», — понимаю я.

Так что следующие пару часов я плотно занят ранеными, пришедший толмач командует пленниками, которых с помощью древков копий заставляют быстрее работать Охотники. Пока гвардейцы создают позади колонны миникрепость из обломков деревьев и поваленных стволов.

— Лес очень густой, степняки по одному едва смогут пробираться, так что устроим завал по пять лиг в каждую сторону, — рассказывает мне старший над Гвардией заместитель Генса. — Они не смогут пройти!

— Новые степняки больше на луки полагаются, так что обстреливать смогут нас постоянно, — отвечаю я ему. — Выбьют кучу наших людей, поэтому на долгую оборону лучше не надеяться.

— Еще господин Капитан Генс должен подойти с сотней гвардейцев нам на помощь, — объясняет мне его заместитель. — И тремя сотням ополченцев с арбалетами!

Да, в лесу арбалеты поубойнее точно будут, чем луки степняков, если особенно стрелять из укрытий.

— Такого количества вполне хватит, чтобы остановить в лесу любую орду, — уже довольно отвечаю я. — Если они успеют прийти!

Что является чистой правдой, как я сам думаю, лишь бы болтов хватило.

— Но и в таком случае нам не стоит оборонять лес здесь, на далеком отшибе. Нужно отступить хотя бы на день пути назад и создать такую же засеку, — решаю я главные вопросы стратегии и логистики. — На таком же самом ручье!

— Какие потери у вас? — вот что мне еще интересно.

— Осьмицу и еще пара гвардейцев убиты, раненых вы, господин Капитан, подлечили! — докладывает гвардеец.

— У меня трое погибло, — признается Драгер. — Двое в бою и одного мелкий степняк ножом ударил.

«Ну, я примерно такие потери и видел уже. Очень даже маленькие на самом деле», — признаю я.

Вскоре трофейные лошади и повозки начинают понемногу двигаться вперед. На арбах сидят Охотники, трофейных лошадей ведут гвардейцы.

— Двадцать осьмиц лошадей, пусть даже степных и осьмица осьмиц арб — хорошие трофеи! — радуется вернувшийся Драгер. — Сейчас выведем все добро на ту сторону ручья, часть отправим вперед. Потом мои люди обшарят всю образовавшуюся поляну, соберут все трофеи с тел и всю упряжь с лошадей, что смогут, сложат на десяток арб, тогда можно совсем отсюда уходить!

Так в итоге и поступили, собрали все, что получилось найти на огромной поляне, загрузили последние арбы трофеями и тронулись следом за основной частью каравана.

Так быстро новая орда не пришла все же, поэтому уходим не слишком быстро. Но сами снова устроили завалы в той части леса, которая еще сохранилась.

Поэтому скорой погони не ожидаем совсем. Почему-то я вполне уверен, что зрелище восьми сотен дохлых степняков-горцев и примерно шести сотен погибших лошадей заставит моих союзников серьезно задуматься о смысле жизни.

«Сколько раз тут не проедут, все будут тухлятину нюхать. Правда, могут сюда арестантов перекинуть с восстановления дороги, если успели их у горняков перехватить. Первым делом наших людей обратно потребую вернуть на стройку в горах!» — решаю я для себя.

Чтобы посчитать выживших и полностью контролировать обстановку. Теперь моим знакомцам из степи придется пойти на серьезные уступки, деваться им некуда окажется после подобной подставы в Сторожке. Поход горной орды — еще можно как-то отмазаться, но передача арестантов лично горнякам в руки напрочь рушит все наши договоренности.

Потом я даже не стал устраивать похожий завал на ближайшем к Сторожке ручье, правильно рассудив, что уже ни к чему особенно такое творить. Разведка из гильдейцев не видит никаких догоняющих нас ордынцев, поэтому пока можно основной точкой обороны сделать мост через Протву.

— Если придут такие же злобные и агрессивные степняки, то нам их так просто остановить не получится. Они уже в огромную толпу не станут собираться, будут передвигаться только небольшими отрядами. Если же придут наши типа союзники — то они жечь Сторожку и дома крестьян не станут. У нас с ними все как-то налажено по общению, — объясняю я пришедшему нам навстречу Генсу, его заместителю и моим Охотникам.

— Так что возвращаемся к трактиру, предупреждаем крестьян еще раз, что нужно перейти на ту сторону, пока сами не разберемся. Мост готовим к поджогу! Ставим на нем самом стену из бревен, чтобы от стрел укрыться и потом отступить без потерь.

— Он уже и так сеном, и сухостоем засыпан, едва в одну лошадь можно проехать! — отвечает мне Генс.

Он привел обещанную сотню гвардейцев и две сотни ополчения, а не три, как собирался, зато все его люди поголовно вооружены стреляющими машинками.

— Что с пленниками делать, Ольг? — обращается ко мне Драгер.

— Отправим их в Сторожку, да запрем пока там. Нам они в городе ведь не нужны? — спрашиваю я сразу у всех.

— Нет, конечно! — отвечает тот же Генс. — Куда их вообще можно приспобить?

— Вот, оставим с осьмицу охраны при них, можно даже моих людей. Но Гильдия должна по-прежнему патрулировать наши земли на половину дня пути, чтобы степняки не обрушились на нас совсем внезапно.

Я на самом деле хочу поскорее выдать все распоряжения и приказания, чтобы уйти в Храм и зарядить там Палантиры. Без полного заряда всего комплекта чувствую себя немного беззащитным, такое явное воздействие источников на свою психику сейчас заметно ощущаю.

Говорю своим людям, которых оставляю присмотреть за пленниками, как себя с ними вести и как быстро двигаться мне навстречу, если все же появится орда.

«Не могут мои Беи не появиться или хотя бы не прислать своих людей с наказом посмотреть, как тут все случиться. Чтобы потом действовать от обстановки», — говорю себе я.

— Тема с чужим налетом всем очень интересна, восьми сотен крутых воинов вполне должно было хватить, чтобы снова загнать горожан за стены. А так они сразу же прикинутся ничего не знавшими зайками, как только доедут до вонючей пустоши. Ну, поехали куда-то их соседи большой толпой, они сами здесь не причем вообще! — примерно что-то такое я и услышу при встрече.

Поэтому сам тут же ухожу в горы с парой своих людей, благо ничего нести нам из тяжелого не требуется. В помощь охранникам оставил осьмицу Охотников, чтобы всем веселее было. Генс отправил нужных городу лошадей и тоже не лишние повозки-арбы в Астор, чтобы похвастаться трофеями и нашей победой над огромным количеством степняков.

— Небольшая войнушка и огромная победа нам всем нужна! После тяжелого полупоражения в прошлый раз! — я сам сказал ему напоследок.

Так мы прошли мимо свежего дохлого Корта, вернувшейся к стоянке огромной отары, где я пригласил пастухов торговать на огромном рынке около города.

— Даже лавку для вас там уже построил. С глубоким погребом для хранения сырого мяса. Толмач из Сторожки поможет вам на первых порах с торговлей. Будет цены называть и торговаться. Шерсть сам всю скуплю, не обижу. Цены на мясо и баранов с овцами сами ставите, моя охрана на рынке присмотрит, чтобы не было никаких обид моим гостям. Дам пару степных арб для перевозки баранов, но нужно будет дорогу подальше провести в горы! За месяц управимся, наверно! — так все и сказал им.

Не сам, конечно, просто записал слова толмача на степном языке с понятной мне транскрипцией и сейчас зачитал пастухам.

Выслушал их вопросы, я-то их понимаю, но правильно сказать все равно ничего не могу.

«Надо бы вообще немного степной язык подучить. Для будущего плотного взаимодействия, — решил про себя. — Мне же такое не трудно сделать».

Ответил, как смог и зашагал в горы. В Храме поставил Палантиры на зарядку и пригляделся к артефакту наверху первой Пирамиды. Он тут уже седьмой день стоит, еще один день пройдет и можно новый ставить.

«Как в руководстве было написано».

Так оно и получилось, провел ночь на столе и утром присмотрелся к самой Пирамиде. Движение маны снизу вверх на первой прекратилось, а на второй еще продолжается в магическом взгляде.

— Значит, первый артефакт готов. Теперь у нас с Клеей не два камня невидимости, а уже три. Один здесь останется размножаться, а второй вернется обратно к ней, — я кладу новую заготовку на верх Пирамиды, а готовый новенький артефакт пытаюсь проверить в котелке с водой.

Мое видимое изображение в нем пропадает, значит, все-таки рабочий артефакт получился.

— Жизнь налаживается! Но зеркало сюда тоже нужно принести, такое большое, на деревянной подставке! — порадовался я и поспешил вниз.

Пусть Палантиры набрали всего по сорок процентов, но без меня встреча степного воинства с горожанами может пойти совсем неудачно. Одни другим сурово не доверяют, а степняки к горожанам весьма пренебрежительно относятся, за исключением меня, конечно.

«Нужно оно мне, лишние проблемы расхлебывать? — говорю себе я, быстро перебирая ногами по склонам. — Источники потом заправлю полностью, теперь часто здесь бывать придется!»

Так что через два дня возвращаюсь к Сторожке и очень вовремя там оказываюсь в итоге.

Потому что в часе ходьбы от нее нас встречает моя охрана и приданные ей Охотники.

— Господин Капитан, гильдейцы обнаружили подходящую орду. Говорят, их там реально много, поэтому мы оставили еды и воды пленникам, да и вышли вам навстречу, — докладывает мне назначенный старшим охранник. — Как вы приказали!

— Отлично, вовремя успел! — радуюсь я. — Возвращаемся обратно, берем снова Сторожку под свой контроль!

Так что снова вернулись в Сторожку, я проверил пленников и пленниц, послушал их ругательства сначала с камнем, потом убрал его в кошель. Ничего нового не узнал, сплошные угрозы о возмездии со стороны каких-то мифических орд, которые спустятся с гор и снова сюда придут.

«Спустятся, как же. И так на перевалах воинов мало осталось, мои союзники могут легко ваши земли захватить, если захотят вообще, конечно. Может именно в подобном завоевании весь смысл нашествия для них и заключается», — посмеиваюсь я про себя.

— Вообще, крайне полезная штука — этот камень. Не только переводчиком выступает, но и может много полезной информации перевести. Даже глупые степнячки ее могут выдать, просто ругаясь на нас не переставая. Слушать только лень, а так бы можно было.

Сначала проехался в сторону моста, переговорил с оставленными там гвардейцами, выдал им новые инструкции, чтобы с перепугу мост не сожгли.

Крестьяне с хуторов отъехали в поле подальше, встали там лагерем, теперь ждут, как все дальше пойдет. Никак не хотят понять, что в следующий раз, когда придет новая орда, никто не узнает про нее заранее, обратив внимание на подозрительных охранников в Сторожке.

И не перебьет в паре дней пути от трактира.

Пришлось снова к ним подъехать и разъяснить вопрос популярно, чтобы потом зря не обижались. Когда с детьми малыми с петлями на шеях побредут в степи на жизнь недолгую.

Потом вернулся обратно в Сторожку, около которой как раз появились первые степняки.

Но уже с полным почтением себя ведут, вообще не нарываются, все же в курсе прежних договоренностей. Тем более живописная картина внезапно образовавшейся посреди леса пустоши, заваленной сотнями тел и туш на всех приехавших заметно воздействовала самым положительным образом.

Потом начались долгие переговоры с нашедшимися тут же послами, все же подстраховались главные Беи. Старшими отправили не простых сотников и тысячников, как бы сказали у нас, а правильно обученных общаться товарищей.

Я выложил свои новые требования послам, они ничего решить, конечно, не могут без своих Беев. Зато они выдали новую полуфолу в охрану, которой я и передал пленников.

— Эти теперь здесь остаются, они — наша добыча с разбитого каравана. Пусть мальчишки и женский пол обслуживают Сторожку пока. Наших людей придется показать всех. Если горцы их угнали к себе, придется вернуть. Четыре бригады были угнаны, значит, примерно две сотни наших арестантов требуется показать лично мне, — так им и сказал.

Теперь, после тотального разгрома очередных ордынцев, у меня гораздо больше козырей появилось на руках, можно поджать степняков на кое-что важное из прежних договоренностей.

Упираю на то, что внезапным нашествием появление горцев никак не назовешь. Если их люди передали рабочие бригады и ту же Сторожку под контроль добровольно совсем небольшому отряду горцев.

— Значит, в сговоре с ними! А если они нанялись на работу и вас обманули, то придется именно вам искупать чужие косяки! — так и сказал ошарашенным послам.

Демонстрирую явно свою готовность всю союзную орду так же положить, если они захотят опять подоминировать, как в старые времена. Теперь, когда деревья тоже убивают и калечат, возможностей в глазах степняков у меня явно прибавилось, не только камни или каменистая земля подходят мне для массовых гекатомб.

Сам уехал в город, оставив степняков налаживать жизнь в Сторожке, но запретив им пытаться переправиться по мосту на нашу сторону.

— Теперь, пока заново не договоримся — вы тут просто гости! Не очень желанные! Так что гоните к себе в степи обратно, да не забудьте всех воинов забрать! Здесь может без опасности для жизни только одна полуфола находиться со своим Беем! — выдал послам такой наказ и вернулся в город.

Договорились все же, что наши степняки приведут всех выживших арестантов в Сторожку через пару осьмиц. Потом первым делом отправят их тянуть дорогу к моему туннелю, и только через месяц-полтора, когда погода в предгорьях испортится, вернут их на помрскую дорогу.

В Асторе меня встречают уже реально, как спасителя города и всего Черноземья. Все помнят голодную осаду, больше не хотят ее никогда пережить ни в каком виде.

Гвардейцы и Охотники рассказали, как была перебита большая орда, так что люди подходят на улицах, в том же хамаме и на рынке, постоянно благодарят и благословляют на дальнейшие подвиги во славу Астора.

Так что я вернулся в Астор, где очень плотно занимаюсь хозяйственными делами две осьмицы, дожидаясь сообщения от оставшихся у моста гвардейцев.

Стоят там две осьмицы горожан с наказом степняков — через мост не пропускать, сжечь его при попытке переправы орды. Потом отступить до лошадей, прикрываясь от стрел сколоченной конструкцией из жердей и сразу нестись в город.

Там уже тяжелая артиллерия в виде меня подтянется на переговоры.

Но вообще ничего подобного не ожидаю, поэтому к ним должны осторожно подъехать уполномоченные степняки и передать, что послы знакомых Беев вместе с нашими арестантами ждут меня в Сторожке.

Город в лесном сражении потерял троих Охотников и полторы осьмицы гвардейцев. В подобном месте я все же не мог совсем тотально уничтожить орду стрельбой именно издалека. Только подойти поближе и лично перестрелять выживших степняков импульсами из фузеи. Выстрелов на шестьдесят ее заряда хватило бы, так бы получилось почти совсем без потерь обойтись.

Но атакующий порыв Гвардии остановить уже не смог, да и не хотел особенно, раз уж решил поберечь последний Палантир на всякий крайний случай. Оставаться без его невероятной силы перед возможным подходом пусть даже союзной орды — стратегически неграмотно.

К тому же уже понимаю — победа, добытая с кровью, гораздо больше ценится в Асторе и в самой Гвардии. Гораздо больше, чем если воины просто добьют за мной изувеченных врагов.

Тут главное именно в том, что сами воевали и убивали врагов, а к потерям нужно просто привыкнуть. И так чудо свершилось невероятное, восемь сотен умелых и злых горцев-степняков перебито.

Что все равно признано официально невероятно маленькими потерями против восьми сотен горцев-степняков. Да еще столько лошадей с повозками досталось городу, что по деньгам получился полный плюс.

Теперь дефицитных лошадей и такие же повозки продают на местном аукционе около рынка. Хоть и степные все, но спрос есть хороший, с подобных продаж выплатят премию гвардейцам с Охотниками и помогут семьям погибших.

Я посетил Совет, рассказал в общих словах о нашей общей победе и получил в ответ немало слов благодарности. Все члены Совета уже и так в курсе случившегося избиения степняков от тех же Генса и Драгера. Теперь очень наивно рассчитывают, что подобных нашествий больше не случится.

— Я бы не был так уверен, господа Капитаны! — сразу же я разрушаю напрасные надежды членов Совета. — Степь невероятно большая, голодных до чужого добра племен там очень много. Наши пока союзники могут не захотеть или даже просто не справиться со всеми племенами, желающими нас пограбить. Как случилось сейчас — может случиться в любой день. Подобная опасность не может быть снята в обозримом будущем, пока степные орды не добрались до самого Сатума. Вот тогда они смогут вволю там порезвиться. И даже тогда нет никаких твердых гарантий, что идущее в Сатум племя не свернет пограбить наших крестьян.

— Тем более остальные племена могут легко объединиться. Как случилось с пятью или шестью не очень большими горными племенами, создавшими своим союзом уже серьезную орду в восемь сотен отчаянных воинов. Если объединятся три-четыре степных племени, даже не самых крупных и влиятельных, то могут выставить уже около двух тысяч ордынцев. Так что дорога за перевалы нам самим требуется больше всего. Иначе давление голодных степняков неминуемо будет усиливаться и когда-то взорвется в очередном разрушительном нашествии на наше Черноземье. Еще поэтому нужно переселять жителей хуторов из-за реки в сторону рудников. Выделять им новую землю и выдавать пособие по потере имущества! — напористо выступаю я перед Советом. — Потому что земли за Сторожкой теперь очень нескоро станут полностью безопасными!

Еще потому так выступаю, что сам хочу построить одно поселение, а потом даже город около самих рудников, а окружающие его хутора постепенно решат со временем пока имеющуюся проблему доставки туда продовольствия. Проблемы никакой нет особой, но доставка шхунами и долгая перевозка подводами значительно удорожают саму имеющуюся в достатке еду. Нужно бы еще одно поселение построить между самим Астором и рудниками, только желательно с каким-то большим смыслом. Найти там какие-то полезные ископаемые или просто начать в безлюдном месте первичную переработку нефти когда-то.

А лучше все сразу вместе начать строить: и нефтепереработку, и добычу чего-то полезного.

— Совет Капитанов услышал вас, господин Прот, — внешне нейтрально произнес Кром, все так же сохраняющий управление над Советом.

После чего Совет даже проголосовал за награждение меня званием Спасителя города Астора, на монетном дворе выбьют почетный жетон для моего награждения.

«Первый в этой жизни!» — усмехнулся я про себя, но вслух Совету напомнил о победе на Магами Севера и прошлогоднем отражении огромной орды.

— Хотел бы получить признательность Совета и за те случаи тоже! Еще бы хорошо получить материальное вознаграждение за те шесть месяцев несения ответственности за все в Асторе и Черноземье, когда я служил полномочным Диктатором города! — перечисляю я свои личные достижения перед Черноземьем. — За подобную круглосуточную службу мне еще даже не заплатили положенное материальное вознаграждение, не говоря уже про выдачу памятного жетона. Оно всяко должно быть в несколько раз выше просто капитанского! Тем более еще можно выбить наградной жетон по случаю разгрома астрийских дворян. Они тоже оказались крайне серьезным соперником. Благо у меня нашлось, что им противопоставить, а так бы и не знаю, чем бы все закончилось! Потери города в воинах оказались бы совсем ошеломляющими, а украденные драгоценности с золотом помогли бы астрийским дворянам снарядить целую армию для нападения на Черноземье!

«Прямо как-то внезапно выскочило из меня данное обещание про астрийцев! Ведь не знаю сам ничего такого определенно!» — даже поразился я.

Напомнить о каждом случае моей необыкновенной доблести и магического умения всегда будет не лишним перед Капитанами, которые сами ничем вообще не отличились.

Кроме постоянного воровства из городского бюджета, конечно. Что им самим очень не хочется никак признавать.

«Ну, я теперь и сам здорово подворовываю из него, пряча огромные доходы с рынка, не стану прикидываться самым святым угодником. Зато вкладываю те же украденные деньги в ускоренное технологическое развитие города. А не строю роскошные повозки и не растаскиваю из Кассы общественные драгоценности. С технической революцией еще очень много работы, но воз уже стронулся с места», — улыбаюсь я про себя.

Капитаны еще одним тайным голосованием окончательно разобрали себе все трофейные драгоценности, как я и думал. Мне тоже долю оставили, даже положенную, чтобы я лишнего не выступал.

«Теперь от меня казна Астора из трофеев получит только шиш с маслом!» — хорошо понятно мне.

Совет Капитанов серьезно задумался над перечнем моих достижений, Кром пообещал рассмотреть каждый случай по отдельности.

«Надеюсь, теперь Клея донесет до мужа, как все положенное мне необходимо признать и выдать поскорее», — надеюсь я на свою верную сообщницу.

Из хороших новостей — после оглушительной победы вооруженных сил города под моим руководством над огромной ордой степняков, Кром все-таки додавил того пожилого Капитана попросить отставку из членов Совета. Так что активных недоброжелателей у меня теперь в Совете всего двое осталось, но нужно еще не забывать про пока затаившихся Альфура и Гульдера.

Наблюдение за ними я уже снял, убедившись, что достаточно молодые парни просто довольно быстро спиваются, пока не могут никак угрожать мне и моей семье.

Пожилой бывший Капитан теперь теряет всякое влияние, надеюсь, вообще не задержится на белом свете после унизительной отставки.

Неудачи прошлого покушения на меня и недавнего на Водера хорошо всем неприятелям объяснили, что дело совсем такое безнадежное получается. Если захочешь связаться с сильно могучим и бдительным Магом. А последствия могут быть разрушительные, задеть краем даже Капитана Совета, чтобы отправить его в никак не ожидаемую отставку.

Грита немного порадовалась вернувшемуся домой мужу, в очередной уже раз спасителю Астора и тут же убежала снова над дочей умиляться. Стало даже немного обидно, что я теперь точно на четвертом плане у своей подруги после крошки Гриты, молодого Ольга, лучшей подруги Клеи и даже ее маленького сыночка.

Молодые Ольг с приятелем Кромом все так же наматывают на еще отсутствующие усы гвардейскую и уже немного гильдейскую науки в казармах.

«Наверно, еще после Клои мое настоящее теперь место для той же Гриты по степени важности, — вздохнул я. — Вот так и спасай Черноземье в лютом сражении! Дома на подобный подвиг всем немного наплевать получается. Все уже заметно привыкли к тому, что я сам всегда возникающие проблемы решаю».

«Да, теперь весь фокус внимания направлен на маленькую Гриту, а ее отцу достается, дай-то бог, только пять процентов внимания!» — вздохнул я снова, примиряясь с новой действительностью.

Грита вся купается в новых знакомых и своем влиянии, которое экстраполирует на нее гораздо более понимающая в общении среди здешнего высшего света Клея.

Как гораздо более умная и понимающая в подобных вещах женщина.

— Ольг, очень вовремя ты появился, — услышал я от Клеи во время первой встречи в нашем доме.

Когда передал ей новый артефакт невидимости.

— Он мне сейчас очень нужен, — довольная Клея прячет артефакт у себя на поясе. — Давно тебя уже жду!

— Зачем уж так сильно нужен? — не понимаю я. — Какие-то проблемы, Клея?

— Кром как-то странно себя ведет. Встречается со своими друзьями отдельно от меня и о чем-то наедине общается с ними. Хочу послушать, о чем они так усердно говорят, а без камня невидимости никак не получается к ним подобраться. Заседают в его комнате-кабинете и о чем-то негромко говорят, почти шепчутся, — объясняет мне жена Крома.

Она усердно борется с набранным во время беременности весом. Еще теперь будет гулять по паре часов по городу, чтобы восстановить физические кондиции для когда-то уже неминуемого подъема в Храм.

Про подобное интересное место я ей пока ничего не рассказываю, но уже объяснил прямо, что она должна будет проходить за день по триста лиг своими ногами.

— Даже не по ровной дороге шагать, а с постоянными подъемами вверх-вниз. Чтобы стать гораздо сильнее в магическом плане. Не прямо сейчас, конечно, но через уже примерно год-полтора, — озвучиваю я ей примерные сроки будущих долгих уходов из семьи и самого Черноземья.

Клея осмысливает мои слова, глаза у нее тут же вспыхивают настоящим фанатичным огнем будущей королевы Сатума, несущей освобождение местному народу, но она снова вспоминает про мужа.

— Странно, что он все же прячется от меня. Не должен ведь выходить из-под моего магического влияния, — не понимает моя напарница поведение супруга.

— Наверно, ты слишком давишь на него ментально, Клея. Реального опыта в магии у тебя нет, поэтому явно перегибаешь палку. Кром смог понять, наверно, что ты заставляешь его что-то всегда делать определенным образом. А встречи с друзьями дают ему понимание того, как его подобные шаги выглядят со стороны. Поэтому он и отделяется от тебя во время встреч с ними. Пытается определиться с правильным поведением, чтобы оставаться над схваткой различных интересов выше и дальше.

— Наверно, ты прав, Ольг, — соглашается Клея с моими словами. — Буду теперь меньше давить на мужа. Только, о чем он может столько времени с ними говорить?

— Уверен, даже слушать не нужно, — усмехаюсь я. — Уговаривают настолько не благоволить мне, а лучше отдать тот же сильно прибыльный рынок им за половину прибыли, — усмехаюсь я. — А половину обещают самому Крому. Половина ведь гораздо больше одной десятой?

С такими пожеланиями моих конкурентов не поспоришь, правильно сделанный огромный рынок по сильно опережающим свое время стандартам неуклонно становится центром деловой активности не только Астора, но и всего Черноземья. Все больше купцов ставят там свои лавки, собираемая аренда за торговые места поднимается все выше и выше по своему золотому наполнению. Но в казну я сдаю все ту же не слишком большую сумму, помня о своем влиянии и мощной крыше на самом высоком уровне.

Конечно, лавки уровня самого дорогого здесь Торгового двора на нашу торговую площадь не встают, их клиенты не любят толкаться с простым народом. Но все остальные торговцы и купцы или открывают новые точки на рынке, или переезжают туда полностью.

— Проходка покупателей на рынке, по сведениям моих доверенных людей, составляет примерно в осьмицу раз больше, чем в самом Асторе. Продажи и выручка тоже, примерно в таком же соотношении получаются. А аренда выходит дешевле, чем на городских улицах. Если нет своих личных лавок, конечно, у торговцев. Но все равно, там пока бродят толпы розничных покупателей, но скоро дело дойдет до оптовиков. Им гораздо проще принимать клиентов не в городе, а на рынке, не требуется завозить товары в город, что довольно неудобно по самим перевозкам, — раскрываю я перед моей помощницей еще новые перспективы рынка. — По узким городским улицам ездить не так просто, да еще много разных ограничений имеется.

— Выгружать с кораблей товары им все же проще в самом городе! — напоминает мне Клея. — Там до их лавок ехать меньше, да еще за городской стеной торговцы чувствуют себя увереннее.

— Это совсем незначительная разница, Клея, погрузка-выгрузка в гавани в любом случае стоит одинаково, а перевезти товар, уже погруженный на повозки, дополнительно с десяток лиг почти ничего не стоит. Зато в городе мало подходящих мест для хранения больших партий товаров, а на рынке под строительство крупных лавок есть еще немало места! — уверяю ее я.

Продажи цемента пока идут скромные, но это ничего. Я жду возвращения степняками наших арестантов, чтобы уже через гоззаказ покупать для строительства новой дороги именно мой цемент.

Там надо или делать дорогой, сложный крепеж для самой дороги и ее покрытия, или можно просто зацементировать всю поверхность. Тогда и крепеж не такой сложный требуется, все получится гораздо проще и быстрее.

Зато более качественные топоры, плуги и лопаты наших кузниц в той же лавке на рынке разлетаются на ура. Прошло три месяца с начала плавки по-новому Водером железа и вот теперь все крестьяне, строители, лесорубы полностью уверены, что наши изделия гораздо лучше, чем у конкурентов.

— Гораздо лучше, а стоят только на десять процентов дороже! — радостно сообщает мне Водер первым делом.

— Опять придется кому-то разоряться, — негромко говорю я кузнецу во время очередного заезда на промплощадку. — Как твои подмастерья? Через сколько будут готовы уже самостоятельно плавить железо?

Водер в курсе моей подготовительной деятельности по полному переносу плавок к самим рудникам. Поэтому заметно жалеет, что сам не сможет подобным процессом заниматься, очень уж ему нравится получать все более качественный металл.

— Хорошего мастера так просто не воспитаешь и не обучишь, — недовольно бурчит кузнец.

Ага, намекает, что он у нас самый незаменимый?

— Ничего, ты у нас самый лучший, так что пусть только в какую-то часть от тебя станут умельцами. Зато тебе тоже придется в Гардию отправиться, чтобы там лично наладить новые печи и те же водяные колеса. Когда будет подготовлена промплощадка, это еще примерно шесть-восемь месяцев. Следующей весной, наверно, — рассуждаю я.

Водер опять недовольно сопит, уезжать надолго от дела своей жизни он не очень согласен. Да еще привык всю жизнь дома ночевать, под бочком у своей строгой супруги такого же крепкого сложения.

— Да тебе все контролировать не придется, приедешь, когда твои люди основу для печей приготовят. Посмотришь пару дней, да махнешь обратно, в одну осьмицу даже уложишься. Тем более там уже трактир к тому времени заработает, — соблазняю я заранее кузнеца-домоседа. — Хоть вволю пива попьешь за счет заведения.

— Какой трактир? — удивляется Водер, хорошо уважающий именно крепкий «Портер». — Около рудников? Да для кого там он нужен?

— Не переживай, скоро там много людей жить и работать будет, — успокаиваю его я. — Сам Сохатый уже с осьмицу, как уплыл отсюда. Я его нанял трактир там построить и полностью запустить. Даже дал ему две подводы свежего пива с собой, пусть начинает сразу же торговать в одном из моих, уже построенных домов. Вот он всего набрал на пару шхун, благодаря моему кредиту, и отправился налаживать нормальную жизнь к рудникам.

Да, быструю дорогу бригада наемных рабочих и бывших арестантов уже достроила от рудников до Гардии. Теперь повозки управляются за полтора дня пути вместо прежних трех, так что все там на рудниках довольны, а строители пока освободились для нового трудового подвига.

— Под руководством Сохатого построят несколько домов для проживания и сам трактир, так что какая-то жизнь там начнется. Еще и веселых девок туда нужно отправить, чтобы всем было весело. Так понемногу жизнь и наладится, люди переселяться из переполненного Астора начнут! — рассказываю я про будущее кузнецу.

Водер по-прежнему недоверчиво сопит, но все так и есть, Сохатый скупил все, что ему может пригодиться в немного пустынных местах и отчалил из гавани Астора.

Я же посещаю училище, хамамы, производство цемента, мастерскую раз в день, рынок и промплощадку по два раза. С хамамами нормально справляется мой управляющий, в мастерской все лежит на Троне и Крипе, промплощадку тянет Водер, мне остается только мастерская по производству цемента, сам рынок и училище.

Все вокруг должны видеть, что сам грозный Капитан Прот, избавитель города от ужасных степняков, постоянно с многочисленной охраной присматривает за своими бизнесами.

От Скора и Алима информация Апису поступает исправно, но пока ничего особо интересного в ней нет. Есть уже список из пятнадцати жуликов и снова появившихся воришек у него, но теперь их отправку в Сторожку требуется проводить через городской суд, для чего необходимо ловить с повинной на месте. Все возможно, но нужно особо удобный случай для захвата подобрать.

Два раза навестил с новыми украшениями ювелиров, выдали мне еще четыреста тайлеров с продаж. Совсем небыстро продажи у них идут, но за полную цену, что здорово радует. Понемногу количество лишнего мне драгоценного барахла превращается в звонкую монету.

Хоть и понял уже про себя, что придется в родной мир сходить, возможно, даже не один раз. Но таскать ни золото, ни драгоценности в товарных количествах больше не собираюсь.

Еще старательно прислушиваюсь к своему умению обнаруживать чужое негативное внимание, но пока ничего не обнаружил во время частых поездок по Астору и его окрестностям.

Дешевый хамам с ценой в три дана за посещение стал понемногу раскручиваться. Все же разница по данам ощутимая выходит, а самое основное для парного удовольствия там тоже есть, пусть без элементов роскоши. Часть посетителей из дорогого заведения туда со временем перебралась, хоть немного его разгрузила.

Управляющий переживает за потерю денег, но признает, что теперь всем клиентам стало попроще париться, а работникам не приходится так выматываться.

Ходит народ из обоих хамамов покушать и побаловаться пивком все равно в привычный всем парильщикам буфет, там цены по общегородским понятиям самые такие средние.

Стоит середина первого месяца осени, погода становится самой комфортной такой, еще без дождей, но уже без летнего зноя. С ткацкими станками еще не занимаюсь, хочу сначала закупить побольше шерсти у степняков.

Через две с половиной осьмицы прискакал гонец от моста, послы от Беев вернулись, говорят, что привели всех арестантов и готовы к переговорам.

Я начинаю собираться в Сторожку, понимая, что необходимо будет потом подняться в Храм, зарядить Палантиры, поменять артефакты в Пирамидах и снова пройтись по новой дороге.

Как вдруг мне мое же сознание конкретно так советует пройти через перевалы и побывать в Сатуме. Я даже остановился со сборами, не понимая, откуда мне вообще пришла подобная мысль.

«Прямо тянет забрать палатку и шагать через перевалы!» — признаю я себе.

— А какой в подобном выходе вообще смысл есть? Сейчас идти через перевалы? — все равно не понимаю я и начинаю перечислять разные возможности для подобного путешествия.

— Ну, пройти с заряженными Палантирами часть пути, проверить, как там вообще потом дорогу прокладывать. Самые опасные места поправить и пару туннелей пробить. Потом посмотреть, как с той стороны спуск можно довести до первого поселения. Провести в Сатуме правильную разведку на местности, составить карту, привязаться к ближайшим замкам и укрепленным городам. С правой стороны я два города неплохо знаю, прямо и налево мы проехали самыми безлюдными местами, там я ничего не видел. Хорошо бы вообще разведку в левую сторону до конца Сиреневых гор провести на самом деле. Буду тогда знать, какие укрепления брать придется, куда Клее нужно ехать и все тому подобное. Карты правильные нарисую для нее и себя, для всего будущего вторжения. Знать — что нужно забрать первым делом, очень важно, чтобы не мотаться лишнего и по бестолковому. Все же с логистикой долгих переходов пешим и конным образом желательно совсем правильно выстраивать будущее продвижение.

«Но ведь все такие исследования и разведка вообще не горят? — задаю я вопрос себе. — Ими можно спокойно и через год заняться? Так даже правильнее будет».

— Но что-то внутри прямо тянет на перевалы! — отвечаю сразу.

— Так, время сейчас самое подходящее, начало осени, на перевалах еще максимально тепло. Снег и лед растаяли, день еще длинный, Ариал светит ярко. И обратно идти через недельку или осьмицу тоже нормально. Палатка легкая есть на шестерых человек. Там, где-то еще одна лежит, с прошлого нашего похода, но она давно уже протухла и вся мокрая сейчас. Ее если только на просушку поставить и забрать в Храм на обратном пути.

«А кого брать с собой?» — тоже серьезный такой вопрос, на который, впрочем, очень легко ответить.

— Это я, обязательно Гинс и четверо моих людей из доверенных приближенных. Всем придется выдать артефакты на всякий случай.

Так что я перестаю собираться и пока отправляю посыльного за Учителем. Еще звоню Клее, но она пока скош не берет, наверно, плотно с мужем и детьми занята.

Так пока не могу решиться на выход за перевалы, поэтому поговорил с Гинсом, объяснил ему, чтобы был готов к короткому походу в Сатум.

— А что мне Генсу сказать? — спросил только Учитель.

— Что капитан Прот забирает тебя в служебный выход на разведку. Без всяких особых пояснений.

Ну, Гинс даже рад прогуляться на родину, тем более тоже хорошо понимает, что сейчас самое удобное время перейти перевалы.

Вызвал Бейрака и Дундера, Апис и Дропер остаются в Асторе присматривать за моими производствами, мастерскими, больше всего рынком и промплощадкой.

«Вот, еще даже ничего не решил, а уже явно так собираюсь, — понимаю про себя. — Ничего, ночку пересплю с данной идеей, что-то пойму правильно в таком вопросе».

Сказал помощникам, чтобы подобрали по еще одному доверенному человеку из своих. Которые потом должны будут расти по службе у меня.

Сплю теперь один, Грита все над дочкой вьется, хотя я ее уже пролечил много раз.

И всю ночь ворочаюсь, не зная, что делать.

«Сходить, пока погода благоприятствует и внутри прямо что-то тянет на перевалы? Или плюнуть и остаться в Асторе, прокатившись на переговоры и в Храм?» — думаю всю ночь.

«Не зря же меня на перевалы что-то тянет, есть еще какая-то задача для меня там!»

Утром все же продолжил подготовку к выходу, вызвал всех своих помощников.

— Могу уйти на пару осьмиц, вряд ли больше. Четыре дня туда, четыре сюда и там столько же примерно. Палатку берем ту, которая на шесть человек, не мою с отдельным местом. Дров на нагорьях нарубим. Греть ее будем камнями из костра, в ней самой огонь разводить и поддерживать не станем. Слишком дымно выходит и в дыру для дыма все тепло уходит. Придется взять с пяток металлических листов у Водера под раскаленные камни. Хватит нам для пятерых места вполне, если шестой человек будет постоянно дежурить и за костром присматривать, — распоряжаюсь я.

Помощники разбегаются выполнять приказы, решив между собой, кто за что отвечает.

Утром Клея выходит на связь, я ей подробно объясняю, зачем иду в Сатум и на сколько.

Слышу по ее сразу задрожавшему голосу, что она бы тоже с огромной радостью пошла, но успокаиваю разволновавшуюся женщину.

— Клея, у тебя ребенку два месяца. Успокойся, никуда от тебя твоя родная земля не денется. Остаешься тут за старшую, присмотри за Гритой и Орнии помоги, если какие проблемы начнутся.

Так что я еще не ушел и даже не решился на поход, но уже все положенное делаю для его реализации.

Но мне все равно нужно собираться на встречу с переговорщиками, так что караван из десяти повозок с одеждой, обувью и продуктами от города для арестантов и их охранников выезжает на следующее утро все же из Астора.

Как вообще было раньше договорено с Беями, но сейчас еще не слишком понятно, стоит ли соблюдать прежние договоренности. Не пора ли заключить новые, более выгодные для города? В подобном деле все теперь только от меня зависит.

— Нужно посмотреть, сколько они вернут наших людей, сколько из них окажется раненых и больных. И сколько дорогого инструмента вернется в Сторожку, — я уверен, что найденные на поле битвы инструменты дружественные нам степняки все равно разберут по своим рукам.

У них в степи настолько качественные лопаты и пилы с топорами буквально озолотят своего владельца.

«И создадут новые источники материального интереса в нашу сторону, — правильно понимаю я. — Однако место, где все такое нашли, широкая просека в лесу, заваленная телами и тушами, охладит самых неразумных. Правда, сколько там вообще разумных в степи, большой вопрос».

Хорошо, что солидное количество украденного горцами инструмента уже найдено и собрано на поле битвы гвардейцами и Охотниками. Теперь сложено на повозке, спрятанной в кустах и ждущей своей очереди около моста через Протву.

С собой у нас одна арба для меня с охранниками, на ней едет палатка и припасы на пару осьмиц пути. Охранников взял восьмерых с собой, несколько комплектов артефактов, все Палантиры, конечно, винтовку и фузею.

Еще со мной в путь с радостью отправился Гинс, засидевшийся уже в семейном кругу, тем более я пообещал хорошие командировочные за боевой выход.

Ему деньги всегда требуются на большую семью, благо, Клея теперь часто общается с братом у нас дома и поддерживает его финансово. Перестала следовать прежним уговорам с мужем, что вполне понятно в ее новых жизненных приоритетах.

«Станет ли выход боевым — сам еще не решил, но почему бы и нет?» — рассуждаю я, глядя на проплывающие мимо меня Речные ворота.

Мы выезжаем колонной из толпы и едем одни из города навстречу постоянному потоку повозок и так идущих крестьян, несущих свой урожай на продажу. Им теперь вообще стало все просто с продажей плодов своего труда и тем довольно трудным вопросом, как потратить заработанные деньги.

Раньше нужно было заходить в город, как-то распродаться там, на чужих пыльных улицах. Потом искать лавки и под насмешливыми взглядами городских продавцов пытаться что-то выбрать и купить из вещей. Теперь же они во время торговли все нужное себе заранее присматривают, уверенно торгуются с такими же продавцами, легко покупают промышленные изделия и одежду.

«Да, вот крестьянам мой рынок фантастически жизнь облегчил, они теперь знают все цены и на продажу, и на покупку. Явный и крайне удобный для них шаг вперед по промышленному и торговому развитию. Вскоре появятся оптовики, скупающие урожай у крестьян, придется присматривать, чтобы не образовались различные монополии со сговорами между оптовиками», — размышляю я, поглядывая на свой гигантский теперь рынок.

Присматривать за ценами отряжены у меня сборщики платы и налогов, которые должны быть в курсе любого непонятного подорожания или какого-то подобного сговора.

«Придется написать и объявить антимонопольный устав на рынке», — улыбаюсь я своим мыслям.

Толпа пешеходов идет пока на рынок за продуктами и впечатлениями. Народ, в основном женщины, уже привык быстро выходить из города. Потом бродить пару часов по огромному рынку с подругами, все обсуждая и сравнивая, затем бежать домой готовить только что купленные продукты. Широкие навесы хорошо спасают от лучей светила и дождя, скоро будут посажены быстро растущие деревья в накопившиеся ямы компоста. И выкопаны другие ямы, еще подновлены мелиорационные канавы, заново подсыпаны и утрамбованы гравийные дорожки. Порядок и чистоту положено все время поддерживать в общественном месте, где ежедневно проходят десятки тысяч крестьян и горожан.

Теперь там появился платный туалет за пару грольшей, с постоянными уборщиками.

«В общем, жизнь кипит, работа работается, народ закупается», — с большим удовольствием я разглядываю дело своих рук.

Вот уже много передового в Черноземье принес лично сам. В мастерской и кузницах с новыми печами все мои заготовки работают, хамамы те же, производство цемента, первое в здешних землях благоустроенное кладбище, теперь вот передовой рынок всех вокруг радует.

Даже агентство Орнии — явный шаг вперед в работе с недвижимостью, все больше она забирает под себя огромный рынок перепродажи и аренды городской недвижки.

Еще в училище сорок толковых детей учатся, все уже прилично читают и пишут, скоро у них пойдут профильные дисциплины.

Мы довольно быстро оторвались со своей одной легко груженой арбой от тяжело груженых повозок, поэтому необычно рано приезжаем к мосту. Гвардейцы, дежурящие тут же, сразу подбегают с докладом:

— Господин Капитан, орда ушла осьмицу назад почти вся, попыток перебраться на нашу сторону не предпринимали!

— Отлично! И не должны были! — отвечаю я и интересуюсь только судьбой трактира.

— Нет, не жгли, господин Капитан! Дыма не было точно!

Так что я со своими людьми переезжаем на другую сторону, пара дозорных степняков тут же уносится с докладом в Сторожку, что нужные послам люди из Астора, наконец-то, приехали.

Проезжаем мимо любимого детища Сохатого, трактир стоит целый, конечно. Но двери вскрыты, ставни хлопают, тщательно его обыскали степняки, что вполне понятно.

— Просто полазили, чтобы посмотреть, что Сохатый там забыл? — высказывается Бейрак.

— Придется его закрыть на обратном пути, — говорю я своим людям, которые не пойдут со мной. — Насрали ведь, наверно, доблестные воины степи, как есть нагадили, собаки. в жизни немытые! Приберитесь там, чтобы можно было иногда переночевать осенью и зимой.

Вскоре встречаюсь с полномочными послами, каждый из которых теперь с гордостью предъявляет фирман из шелка с личной печатью своего Бея. Начинаются непростые переговоры, мы долго торгуемся и спорим в специальной юрте, поставленной перед Сторожкой именно для переговоров.

Такое весомое обозначение серьезного процесса и личностей, в нем участвующих.

За нашими союзными степняками имеется огромный косяк с тем неопровержимым фактом, что они сами допустили в Сторожку диких горцев и передали остальных арестантов так же в лапы к подобным дикарям.

От чего им никак не отмазаться, поэтому приходится крайне нехотя признавать явное нарушение прежних договоренностей.

— И скольких работников из города поубивали ваши сменщики? Которые не могли в степь идти и вообще работать? А я бы их легко вылечил! Где их теперь можно взять?

В их пользу говорит только то, что примерно тысяча воинов весьма предусмотрительно прошла следом за горной ордой. Легко перехватила приготовленных к отправке на горькую судьбинушку дальше в степи наших арестантов и вернула их обратно в Сторожку.

Я понимаю, что эта самая орда могла с одинаковым успехом ударить по нам вместе или после горцев, но мои догадки тоже особо не предъявишь послам. Смысла особого нет, потому что война — это война, а тайные намерения — только намерения, их никуда особо не пришьешь. Только в том случае можно было бы так поступить, если бы я решил окончательно разорвать отношения с нашими как бы союзниками в степи.

Если бы уже были выплавлены пушки в кузницах Водера, произведены ядра и порох в избытке, новые мастера пушечного боя уже выращены и натренированы в той же Гвардии.

Вот тогда можно показать степным ордам преимущество технической революции и оружейного прогресса, расстреляв шрапнелью в открытом поле ордынскую конницу с расстояния в пять лиг.

Однако степняки пока мне требуются целыми и невредимыми, когда они пройдут перевалы и обрушатся на земли Сатума. Нанесут за меня главный удар по уродскому миру на другой стороне континента, смешают с пылью под копытами своих коней его кошмарную систему управления.

«Ну, и сами огребут как следует от крайне боевых дворянских дружин на родной для тех земле!» — очень надеюсь я.

Так что я не собираюсь ставить все Черноземье снова под удар степных орд, поэтому обязательно договариваюсь с послами полюбовно. Но за семьдесят пропавших арестантов, пятьдесят из бригад и двадцать из местной обслуги требую выдать нам из степи столько же работников, когда-то уже угнанных без возврата. Ставлю подобное условие во главу всех претензий, потому что нужных людей именно наши союзники не смогли спасти.

— Поэтому обязаны возместить рабочую силу для постройки дороги!

— Наших пленников из горных племен оставляю работать здесь. Женщины готовят еду и убираются в Сторожке, молодые парни работают посыльными, истопниками и так же строят дорогу, — предупреждаю Беев и послов.

Вряд ли молодежь побежит за многие сотни километров в свои родные горы через страшный им лес, не умея в нем выживать. Но если решат сбежать — так и хрен с ними!

Ну, иметь немного своих же бабенок в Сторожке степняки совсем не против, тем более они теперь для них самих главные надсмотрщики. Как они тут будут всякие вопросы между собой улаживать — вообще не мое дело.

Потом я считаю арестантов, для чего бедолаг быстренько строят в три шеренги.

«Явно исхудали по пути в степи, пришлось им такой ужас пережить в руках горцев, что прежние охранники-степняки добрыми воспитателями теперь покажутся», — понимаю я, проходя мимо и внимательно считая злобно смотрящих и скалящихся на меня арестантов.

Понятно, что при степном начальстве и тех же бейских послах никто и лишнего слова мне не скажет. Но если бы взгляды могли убивать, упал бы я все сто десять раз. Сколько в рядах нашлось арестантов.

— Еще сорок в лазарете, многие совсем плохи! — переводит мне слова степного начальства знакомый толмач.

Теперь он среди своих, по-прежнему пользуется большим уважением и явно надеется, что я никогда не вспомню, как заставил его говорить всю правду про новых хозяев Сторожки.

— Придется лечить, работников совсем мало! — отвечаю я начальству двух фол, присланных охранять арестантов и сопровождать пятерых послов.

Так что лечу несколько часов больных и раненых арестантов, хорошо видно, что гнали их очень жестко, плетей и сабель для воспитания горцы ни разу не жалели.

— Как все случилось? — спрашиваю очень обрадовавшегося своему излечению почти уже умершего от вздутого живота взрослого жулика, переспрашивающего мой вопрос.

— Работали два месяца на помрской дороге, прошли там уже почти до горной крепости, восстановив саму дорогу. Потом пришли новые степняки, очень дикие и жестокие. Как-то им передали надзор за нами прежние степняки и быстро уехали, — подтверждает он мои подозрения. — Сразу же начался пересчет нашего брата, выстроили всех с постоянными побоями. Тяжко больных и совсем слабых сразу порубили, остальных погнали обратно дорогу улучшать. Кормили очень плохо, сами нашу еду сожрали, народ начал слабеть, но тут прошла основная орда горцев с обозами, после чего кормежка улучшилась немного. Так все время и ремонтировали дорогу еще с половину осьмицы, пока не пришли старые степняки. Как-то они обратно взяли нас под охрану и погнали сразу сюда.

— А куда новые подевались? — резонно спрашиваю я.

Самому интересно, как у разных ордынцев все обошлось между собой.

— Сначала рядом шли, потом дошли до места, где их братья все мертвые и раздутые лежат, там оставшиеся дикие начали хоронить своих мертвецов, а мы ушли от них.

— Лес смерти видел? — спрашиваю я разговорчивого арестанта.

— Видел, дышать там невозможно, все, кто через него проходит, рты рукавами или еще чем закрывают, — с довольным видом отвечает арестант.

Тоже откровенно радуется, что жестокие горцы, перебившие кучу его знакомых, получили по полной мере и ничего у них с нападением на Черноземье не вышло.

И еще сам спасенный в последние часы своей уголовной жизни.

Так что за три часа до сумерек все вопросы со степными послами решены, за нашими повозками с провиантом и обмундированием послано, еще там должны подвезти подводу с оставшимся инструментом. Гвардейцам приказано дождаться ухода примерно четырех сотен степняков, чтобы в Сторожке осталось только половина одной фолы и снимать ограждение с моста.

— Потом могут вернуться в город. Все у нас со степью договорено, так что не должны они на нашу сторону заезжать. Четверо возвращаются в Астор, четверо идут со мной, — говорю я своим людям.

Потом возвращаюсь в юрту, где остались послы, вручаю им и Беям двух фол очень правильно, если по степным понятиям о заключенной сделке, хорошие подарки, качественные изделия из кузниц и моей мастерской.

«Чтобы договоренности оказались окончательно закреплены», — улыбаюсь я про себя и прощаюсь со степняками.

Уходим к стоянке с нашей арбой, пока есть еще пара часов для нормальной езды и встаем на ночлег. Палатку пока не ставим, ночи еще очень теплые в начале осени, хватает и плащей на охапках веток. Сегодня ночью к нам никто не лезет, так что хорошо выспались и двинулись дальше.

Потом оставляем арбу в уже непроходимой для нее местности, выпрягаем только лошадь, теперь припасы и палатка едут на ней.

— Договорился со степняками, что пришлют они сюда пару осьмиц арестантов, почистят лес и кусты для проезда груженой арбы как можно дальше. Поэтому идем по самому удобному для арбы пути. Еще замечаем зарубками на деревьях правильный маршрут, — говорю я охранникам и Гинсу.

Так что идем не спеша, постоянно высматривая места, где арба сможет проехать без лишних землеукладочных работ. Совсем подобное, конечно, не получится, но все равно метим будущую дорогу старательно.

Так что только к обеду оказываемся около бывшей уже стоянки Охотников, где встречаемся с пастухами. Читаю им опять с бумажки речь от того же толмача, что скоро мои люди приведут им лошадь, а арба ждет их в четырех часах ходьбы отсюда.

— Можете грузить баранов на нее и везти в город. Внизу, в месте, где живут ваши земляки, найдете толмача, он сам поедет с вами на рынок и все там покажет. Охрана рынка — мои люди, они тоже помогут, все уже предупреждены о вашем приезде. Лавка с погребом и загон для овец ждет вас на самом рынке. С ценой сами решайте, мясо дорогое в Асторе, но у вас баранов и овец много, нужно дешево продавать. Шерсть можете здесь стричь и вниз в тюках спускать, можете там подобным делом заниматься в том же загоне. Ее я сам скуплю всю, так что никому на сторону не продавайте, — медленно читаю свои записи с транскрипцией степного языка.

Потом выслушиваю с камнем-переводчиком вопросы удивленных пастухов и отвечаю жестами, как могу, конечно.

Я покупаю двух курдючных овец у пастухов за серебро для себя и своих людей. Грузим их снова на лошадь в связанном виде, потом уходим на привычное место, где у нас новая стоянка. Там я оставляю охранников и Гинса ночевать и дожидаться меня.

— Вернусь завтра днем, вы пока отведите лошадь пастухам и оставьте. Нарубите дров побольше, все понесем в горы. Мясо тоже жарьте все, что сами съедите, что в горы заберем.

Мои люди уже поняли, насколько откормленные овцы могут быть вкусными, поэтому радуются большому обжиралову нежным мясом, чего в городе им получается редко поесть.

— Господин Капитан, обратно палатку сами понесем? — спрашивает все понявший уже Дундер.

— Нет, здесь оставим, хватит ее туда-сюда носить, — успокаиваю я своих людей. — Или даже в горах спрячем, сюда вторую принесем, еще одну я закажу пошить сразу.

«Да, хватит уже постоянно надрываться, нашью палаток да оставлю их по постоянному маршруту — здесь, в Храме, где-нибудь в туннеле над дорогой, так всем проще будет. Тридцать кило не такой большой вес, конечно, но можно и его не таскать все время», — решаю я.

Теперь сам поднимаюсь к Храму, тащу на себе стульчак и умывальник туда, потом с заметным удовлетворением расставляю их вокруг Стола. Теперь, когда мебели в Храме уже хватает, он стал заметно обжитым и более уютным, особенно со столом, кроватью и умывальником.

Первым делом ставлю Палантиры на Стол, меняю два сделанных артефакта на новые заготовки. Тут же проверяю камень невидимости перед уже появившимся в Храме зеркалом на умывальнике, все работает правильно.

— Итого Пирамиды уже выдали мне два камня невидимости и один для перевода чужой речи. Процесс отлично идет! — на самом деле радуюсь я подобному простому производству артефактов не так далеко от Астора.

Мое решение приблизить к себе своих доверенных людей по магической составляющей через использование артефактов становится все более близким и реализуемым.

Так что на следующий день спускаюсь за своими людьми, мы забираем припасы, оружие, палатку и дрова в солидном количестве, после чего карабкаемся вверх.

Когда проходим подъем к Храму, я на минутку останавливаюсь передохнуть над никак не обозначенной могилой Охотников и снова им отчитываюсь обо всем сделанном мной для спасения Черноземья.

«Все больше и больше у меня заслуг перед вашей Родиной. Вот опять спас ее от страшного нашествия совсем диких и злобных степняков-горцев. Так что спите спокойно, судьба Черноземья в надежных руках, дорогие товарищи Охотники!» — так и сказал им.

Дальше у нас переход до темноты по каньону, находим старую, еще восьмиместную палатку, пролежавшую уже десять местных лет под камнями. Она вся мокрая, склизкая и страшная, но пока развешиваем ее на камнях для первичной просушки.

Быстро ставим рядом свою, потому что температура к вечеру стремительно понижается, скоро на улице становится примерно ноль градусов.

Костерок горит перед входом в палатку, дрова сложены большой грудой рядом с ним. Пока греются камни, мы жуем жареное мясо с высоким содержанием бараньего жира и заедаем еще относительно свежим хлебом. Потом раскладываем по палатке пять нагревшихся камней на железные пластины и сами растягиваемся с большим удовольствием.

За плотной тканью уже ниже нуля градусов, но у нас тепло и уютно, сами надышали и камни хорошо греют. За ночь палатка, конечно, выстыла бы, но свежие порции хорошо прогретых камней меняются исправно с уже остывшими своими местами.

Так что теплые плащи помогают нам совсем не мерзнуть, все нормально высыпаются, прямо не переход через горы, а какой-то праздник ленивого туриста.

Идем дальше, проходим туннель вниз, который все с потрясенным видом рассматривают.

По моему совету немного дров оставляем в нем самом, потому что набрали явно с избытком.

— Нам еще две ночи максимум придется на перевалах провести, а, скорее всего, только одну. Потому что сможем спуститься в хорошо знакомое нам с Гинсом поселение и там здорово отдохнуть, — объясняю я спутникам свой план. — Зато на обратном пути у нас уже будут дрова на одну ночь!

Поэтому торопимся идти быстро, раз груз на плечах стал полегче, проходим первый, не слишком опасный перевал. Хотя немолодым мужикам подъем на три тысячи метров заметно так сказывается на самочувствии и энергии. Видно, что с большим трудом переставляют ноги. Только я один легко тащу теперь палатку и еще все так же сухой по фигуре Гинс уверенно и легко прыгает по камням.

К концу дня мы уже добираемся ко второму перевалу, самому опасному, где тогда Клею чудом удалось спасти от когтей горного Корта.

«Стоит ли сейчас начать спуск? — начинаю размышлять я, увидев знакомый каменный гребень вдалеке. — Пара часов в принципе есть, но пока мы дойдем до него, тем более все охранники едва на ногах стоят, пока спустимся, уже пронзительно холодная ночь наступит. Наверно, лучше все же будет встать сейчас, еще на подходе к нему. Тут и высота на пару сотен метров пониже, и температура немного повыше ночью будет, всяко легче переживем саму ночь».

— Встаем здесь, — показываю я на подходящее место своим людям. — Завтра быстро спустимся и к вечеру до поселения доберемся. Дров сегодня не жалеть, ночь будет очень холодная. Дальше они нам не понадобятся, пойдем совсем налегке, даже палатку не понесем, здесь ее оставим!

Я уже сам чувствую плотные ледяные объятия горного ветра, правда, теперь у всех моих спутников и меня самого одеты маски на лицо. Которые уже давно пошиты специально для подобных приключений в горах и для морозной погоды.

Мои люди ставят палатку, начинают разводить пару костров, чтобы потом ее передвинуть на нагретое место. Как я вдруг бросаю взгляд на далекий еще перевал и вижу уже над ним несколько уходящих дымов от таких же костров.

— Парни, тушим костры! Мы тут не одни почему-то! — командую я охранникам, они быстро заваливают камнями еще робкие языки пламени.

— Так, относите палатку за вон ту скалу и там ставьте! Костер пока не жгите, придется дождаться темноты! — я понимаю, что неизбежная встреча окажется совсем роковой.

Для кого-то, конечно, и явно, что не для нас.

— Там не один или пять путников. Там солидный отряд пришел зачем-то сюда. Раз жгут сразу несколько костров, — замечает Дундер.

— Кто это такие? Почему оказались здесь? — спрашивают меня Бейрак.

Но я только пожимаю плечами.

— Еще не знаю.

Хотя уже понимаю, что именно к подобной встрече готовило меня мое чутье, не давая спать дома. И мы оказались перед перевалом, но с его верхней стороны как раз очень вовремя, чтобы встретить поднимающихся снизу людей.

«А вот кто они такие, я скоро пойму», — понимаю я.

— Гинс, ты со мной, идем посмотрим, кого черти сюда привели! — говорю я своему приятелю.

Пока мы с Гинсом пробираемся к возвышающемуся над нами перевалу, старательно цепляясь руками за камни при подъеме, я напряженно раздумываю, кто же может там в итоге оказаться.

В голову лезут только недавние астрийцы, честно говоря.

«В то, что там окажутся сатумцы, даже не поверю. Ну, чтобы они заявились сюда именно по своей личной инициативе. Их в Черноземье могут привести только беглецы с нашей стороны континента. Своя дворянская элита, которую они всегда поймут и которой по мере своих сил помогут».

Правда, я думал, что вся дворянская элита астрийцев полностью полегла в боях за свою родину. Решили не уходить и погибнуть в бою за свою родную землю. На севере одна молодежь и средних лет дворяне нам противостояли, явно не самая мыслящая элита бывшего дворянского государства. Вот остальные более умные и пожилые бароны-графы как раз могли заранее просчитать свое неминуемое поражение в довольно скором времени и озаботиться своевременной эвакуацией через перевалы. Когда уже закончился мобилизационный ресурс, а убыль убитых в боях со степью перестала даже близко восполняться. Учитывая, какие орды их атаковали вместо не столь многочисленных ранее степняков. Крестьян много жило там, в княжестве, конечно, только толку в войне от них никакого нет без хотя бы годовалого обучения.

'А учить уже поздно оказалось! — понимаю я. — И вооружать особо нечем, когда поле битвы все время за степняками остается".

Как раз могли прошлым летом перед разгромом и уйти, даже с детьми и женами, с молодыми, конечно. Старые и пожилые люди переход на большой высоте точно не потянут. Лягут там же без сил и помрут. Астор в тех местах практически восемь лет уже полностью не присутствовал, занятый постоянными проблемами на Севере. Могли даже по нашей дороге большие толпы народа пройти в направлении на перевалы. Куда-то же они делись, в Астор с беглецами совсем мало благородных пришло, какие-то считанные единицы', — вспоминаю я, что видел у беженцев до сего времени.

Да, подозрительно мало, всего несколько женщин с детьми и все. Раньше о таком даже не задумывался, думал, что все дворяне погибли во время завоевания княжества ордой. Потом астрийцы были обнаружены на стоянке и разбиты на Севере, решил уже точно, что тема с ними полностью закрыта. А вот теперь догадался — значит, была проведена правильная эвакуация дворянского населения, не участвующего в боях, куда-то еще.

'А куда они могли уйти, если не в Сатум к своим братьям? — теперь правильно понимаю я. — Там их с радостью примут и всем поддержат. И самые последние смельчаки еще отправились, причем довольно грамотно по факту грабить Башни Севера. Не натолкнулся бы я на базу дворян на стоянке — никто бы и не узнал ничего про их делишки на Севере. Ушли бы они за перевалы с огромным богатством без проблем".

Да, с такими средствами они могли или в Сатуме хорошо устроиться, купить себе владения и земли. Или все же попробовать вернуться в Черноземье, потратив золото и драгоценности Великих Магов на наем и обучение своей новой армии.

Мне кажется, что астрийские дворяне — не слишком меркантильные люди, привыкли жить сами и только своим умом. Не захотели бы они подстраиваться под сатумские порядки и оказаться там дворянами второго сорта.

«И еще мне показалось, что идти по горным кручам стало как-то заметно легче. Кто-то неплохо так расчистил проходы среди сплошных нагромождений камней. Через которые приходилось реально ползти, нащупывая ногами при каждом шаге ровные места. Явно убрали мелкие и средние камни в сторону, даже довольно тяжелые глыбы смогли с пути откатить. Так сразу и не заметишь подобные перемены, ведь не был тут уже с десяток местных лет, но теперь у меня появилось подобное ощущение. Только, кто бы мог подобное благоустройство горной тропы провести? Да еще на такой высоте, где ноги с трудом переставляешь? Для подобной работы с сотню крепких мужиков потребуется, как минимум. Не дворяне же со своими дворянками? Когда здесь шли? Их кнехты, что ли? Да, вряд ли, они все должны были остаться и беспощадно погибнуть за дворянское дело! Взяли с собой совсем немного самых верных воинов, наверняка, уходящие дворяне!» — так и не понимаю я, кто мог тут немного облагородить тропу, раньше густо заваленную камнями и глыбами.

Но пора уже начинать командовать терпеливо ждущим моих распоряжений Учителем и ему помочь с использованием артефакта в первый раз.

— Ладно, сейчас кое-что предпримем и только потом посмотрим вниз, Гинс, — останавливаюсь я в пяти метрах от вершины перевала и торможу старого приятеля.

Поднимающийся дым от костров уже находится прямо перед нашими лицами. До него всего метров десять-двадцать, тем более ветер задувает в нашу сторону. Внизу слышны негромкие голоса, позвякивание металла о камни и еще есть ощущение большого количества народа внизу.

«А, значит, нужно скрыть свой интерес к происходящему под нами», — правильно понимаю я.

Учитель вопросительно смотрит на меня, но пока привычно молчит.

Я протягиваю ему камень-артефакт и говорю:

— Возьми его и просто держи в руке. Но не спеши никуда шагать, потому что сразу же потеряешь из виду свои конечности. Поэтому перестанешь правильно ставить ноги на камни. Они пропадут из вида потому что. Это, Гинс — артефакт невидимости, с его помощью нас с тобой никто не увидит, а мы сможем спокойно там все рассмотреть, — откровенно простоватому Учителю нужно все правильно разъяснить с многочисленными повторами.

Вручаю изрядно ошарашенному приятелю камень, говоря крепко держать его в руке и ни в коем случае вниз не уронить.

Пускаю ману на артефакт, активируя его и напоминаю Учителю, который тут же становится невидим для меня, что не вижу его сейчас совсем.

— Давай мне руку и держись покрепче, мы с тобой пройдемся сейчас прямо наверх, — нащупываю его руку в пространстве. — Оттуда посмотрим вниз, дальше вернемся на то же место, переговорим. И уже видимыми пойдем на другую позицию для наблюдения. Отсюда все не увидишь очень хорошо, да еще опасно к самому краю подходить.

— А чего ты боишься? — не так уж и удивляется новому знанию сам Гинс, очень хорошо знающий, кто я такой по жизни. — Зачем невидимыми становиться? Просто посмотрели бы сверху, кто нас тут разглядит в дыму?

— Не боюсь, а опасаюсь, — строго поправляю я его. — Капитаны ничего не боятся, особенно такие заслуженные герои, как я. Опасаюсь, что поставят пришлые люди часовых подальше от перевала. Странно, что сюда еще никого не отправили. Наверно, уверены, что никого не должно здесь оказаться. Вот они нас сразу увидят и тревогу поднимут, как только мы из-за гребня перевала вылезем. А нам с тобой необходимо рассмотреть врагов без всяких проблем. Пусть ничего про нас не знают и не подозревают. И лучше не ронять камни из-под ног вниз, так что двигаешься реально на ощупь и все шаткое убираешь только назад.

«Если бы мне определенно не требовался взгляд Гинса на отряд внизу, я бы, конечно, его с собой не потащил, — понятно мне. — Хлопотное довольно дело неумелого человека к невидимости приучать сразу в подобном опасном месте».

Я сейчас хочу выжать все полностью из имеющихся у меня умений и еще из того, что могут нам дать артефакты. И тот же хороший бинокль с качественной оптикой.

Так что мы осторожно поднимаемся наверх, я уже привык к использованию артефакта невидимости, а вот за Гинса реально переживаю.

В итоге нам сверху видна большая часть лагеря под перевалом, сразу становится понятно — они пришли именно по нашу душу.

То есть землю. Это не какая-то случайная шайка разбойников хочет пощипать богатый город внезапным наскоком.

Потому что я вижу сверху натянутые крыши больших палаток, целых пяти штук и еще пары палатки заметно поменьше размерами. Из такого же светлого полотна, как мои, пошиты, наверно, из той же парусины.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» — доходит до меня реальная серьезность положения.

Тут внизу тусят не какие-то бедолаги-беглецы от кошмарного режима, а самая настоящая и хорошо организованная армия вторжения. Палатки с собой могут приготовить заранее и взять только отлично приготовившиеся к переходу через перевалы люди.

Явно не туристы случайные и не какие-то сумасшедшие торговцы.

Потом я присматриваюсь к людям и понимаю, что большинство из них молодые и крепкие парни, но никак не дворяне, слишком просто и довольно бедно одетые.

Почти все они по внешнему виду — воины, с копьями и мечами на поясах, пусть пока, конечно, без кольчуг и доспехов, которые лежат где-то в мешках. Большая часть воины, но и обслуживающего персонала хватает, да еще прямо у нас на глазах из-за далекого склона появляется и быстро приближается колонна носильщиков. Все обычные крестьяне, нагружены дровами и всякими одеялами, шагают уставшие, но довольные обещанным заработком и тем, что утомительный подъем, наконец, закончился.

Как я могу рассмотреть в бинокль их потные, красные лица.

Я дергаю увлекшегося рассматриванием Гинса за руку, мы возвращаемся вниз, так же осторожно ступая невидимыми ногами.

— Что скажешь про то, кто там внизу? — спрашиваю Учителя, забирая у него камень из руки и он сразу выпадает из невидимости.

Сам из нее тоже выхожу, конечно.

— Дворяне, которых видел, многие сатумские, но не все точно. Есть мне незнакомая одежда на некоторых, — привычно почесав затылок, отвечает Гинс.

— Это астрийские дворяне. Значит, местных большинство? — кого про такое спрашивать, как не когда-то местного жителя, на здешнюю элиту за свою жизнь наглядевшегося вволю.

— Да, большая часть точно местные, — Гинс убежден в своих словах.

— Хорошо, иди тогда к палатке, — решаю я отпустить приятеля. — Скажи нашим, чтобы пока костер не жгли, придется немного померзнуть, пока совсем не стемнеет.

Потом рассматриваю уже начавший стремительный спуск к горизонту Ариал и потемневший немного воздух.

— Хотя, пусть маленький костерок зажгут, им снизу наш дым никак не разглядеть, — все же решаю я совсем не перестраховываться. — Их клубы явно его перекроют, даже если сейчас сюда поднимется новый отряд.

Гинс убегает, снова легко прыгая по камням, я гляжу ему вслед, прикидывая заодно, как здесь пойдет дорога через сам перевал.

«Придется туннель на пару километров пробивать, наверно, только лучше начать с той нижней стороны, чтобы не промахнуться».

Дальше подбираюсь к более удобному для наблюдения месту, где край пропасти оказывается дальше и уже оттуда в невидимости разглядываю в бинокль пришедшее снизу войско.

«Да, явно военный отряд, очень хорошо организованный. Командуют там все-таки астрийцы, не все они полегли на родной земле и уже потом от наших рук. Их не так много, но молодые и крепкие парни-воины слушают именно от них приказы. Сатумские дворяне так активно не участвуют в командовании, больше оправляются и готовятся заходить в палатки для благородных, — через какое-то время наблюдения понимаю я. — Еще место хорошо расчищено от мелких и средних камней. Все они старательно сложены в стороне, создают какую-никакую защиту от ледяного пронизывающего ветра, здесь только большие глыбы остались. Между которыми и расставлены впритык сами палатки».

Да, под перевалом все готово к приему довольно большого количества людей и есть место для их вполне комфортного размещения.

Сейчас я вижу около осьмицы астрийцев и немного больше сатумцев, если именно из дворян. Их легко различать, ведь они держатся каждый своей компанией около своей палатки, значит, спят тоже отдельно друг от друга.

— И еще около полутора сотен простых воинов. Значит, в каждую палатку влезет человек по тридцать.

«Еще хорошо заметно, астрийцы явно старше, лет уже по сорок-пятьдесят, а вот сатумцы все поголовно молодые парни! — могу я рассмотреть лица обеих отдельно стоящих групп дворян. — Те самые младшие сыновья, которым нужно завоевать на хорошую жизнь умелым мечом и своей храбростью!»

«Да, взрослые астрийцы явно сбежали и спаслись из своих горящих земель, а теперь ведут обратно небольшую армию. Только зачем ведут? С такими силами ни степнякам ничего не покажешь, ни даже нам угрожать не сможешь!» — не понимаю пока я.

«Простые воины — все поголовно молодые, есть несколько человек прислуги у астрийцев в виде более взрослых мужиков из простых, — теперь хорошо вижу. — Именно они сейчас топят печи, выскакивают время от времени за дровами».

«А палатки не простые, то есть уже с настоящими печками, трубы которых выведены через крышу и обложены железом. Из всех пяти больших палаток и двух маленьких уже идет дым от печек, они активно прогревают внутренности палаток. Вокруг лежат большие поленницы приготовленных дров и еще колонна носильщиков человек в шестьдесят скоро принесет по паре охапок дров каждый».

Тут такие солидные поленницы, что можно согреть целую тысячу народа в палатках, если размещать их по очереди. Тоже не за одни день их наносили и аккуратно сложили, как правильно понимаю я.

— Офигеть! Вот круто спланированное и четко продуманное вторжение! — негромко говорю я себе. — Как раз в момент самого такого подходящего времени, когда в горах и на перевалах растаял лед после жаркого лета. Но температура еще не начала даже ночью сильно опускаться. Не минус тридцать-сорок градусов, а всего минус десять-пятнадцать после дневного почти нуля. С печками внутри палаток они без проблем переночуют сейчас в хорошем таком комфорте. И дальше пойдут с новыми силами.

— Зачем им столько дров? Они же не собираются тут неделю или месяц стоять? — еще не понимаю я.

Но что-то мне уже подсказывает, что хорошо видимая численность вооруженного отряда может оказаться далеко не конечной.

— Это здесь больше ста пятидесяти-ста семидесяти человек в палатки не влезет. Но если они завтра поднимутся на перевал, то на их место могут прийти другие! Откуда они столько желающих воевать набрали? Неужели все сатумские или терумские наемники? — опять не понимаю я.

«Слишком много чего не понимаю, а такое очень плохо на самом деле, — говорю я себе. — Позарез нужен язык из астрийцев. Дворянин ничего не скажет, конечно, а вот простые воины могут попробовать свою жизнь спасти».

Потом я замечаю в бинокль уже свисающие вниз с перевала веревки, они там же закреплены, но выглядят слишком тонкими, чтобы на них кого-то или что-то тяжелое поднять.

— Зато другую веревку, солидно потолще — уже без проблем поднимут наверх, — напоминаю я себе.

Я внимательно в бинокль рассматриваю вершину перевала, сторону, обращенную к пропасти и вижу там целых четыре забитых металлических штыря. Забитых в щели или просто прямо в камень, но они довольно толстые такие сами по себе, явно выдержат хорошую нагрузку.

— И еще два, которые по центру, на расстоянии в пару метров друг от друга, они с вращающимися барабанами даже! — могу я и такую подробность разглядеть.

— Это они так солидные по весу грузы поднимать собираются! — сразу же понимаю я.

— Ну, с такой толпой народа еды и дров много потребуется на самом деле. Но подготовка перехода меня уже поражает самого. Мы, конечно, не могли с собой печку носить, а вот у них помощников множество. И откуда столько денег у несчастных беглецов? — опять не понимаю я.

— Чтобы пошить палатки, смастерить качественные печки, нанять носильщиков, все такое сюда поднять и еще кучи дров здесь же разместить. Тут у них, похоже, вообще перевалочная база обустроена, которая здесь и зимой останется? — задаю я себе вопрос.

— Нет, зимой вряд ли, тут снега навалит в три человеческих роста. Нет никакого смысла что-то тут оставлять, кроме тех же дров. Да и до тех будет не добраться. Хотя, если есть деньги на наем, то как-то расчищать дорогу до такого места вообще можно. Но уже выше ничего не выйдет, там будет не пробиться, — отвечаю я себе.

Тут перед моими глазами простые парни начинают одновременно мастерить непонятные штуковины, сбивая и связывая солидные стволы, поднятые сейчас как раз носильщиками.

Те получают свою монету из рук одного из взрослых мужиков и быстро отправляются вниз. Чтобы успеть добежать до первого перевала, совсем не опасного и начать спуск к хорошо знакомому мне поселению беглецов.

— Теперь там, наверно, с такой подготовкой, и беглецов больше нет никаких. Еще одна база для организации вторжения устроена, — так мне сейчас кажется.

Стройка под перевалом продолжается, но уже видно, сами строители хорошо знакомы с работой. За какой-то десяток минут вверх поднимаются две солидные вышки, каждая метров по шесть в высоту. Наверху площадка с низеньким ограждением и к ней ведет широкая лестница с самого низу.

— Ага, они отсюда лезть собираются, — доходит до меня, — почти половину расстояния до верха перевала прошли. Интересно, как вторую половину собираются проходить?

Но после постройки вышек активность в лагере совсем уменьшается. Все служивые расходятся по своим палаткам, откуда вскоре доносятся вкусные запахи каши с мясом.

— Да, на такой высоте кормить служивых и работников требуется очень сытно, — говорю себе я. — Здесь подобную кашу нормально не сваришь никак. Значит, тоже снизу принесли, а тут только разогревают на печках.

И я сворачиваю наблюдение, все, что мне требовалось, я уже увидел. Уже сам заметно задубел на свирепом ветру в сильно продуваемом месте, даже меховой шикарный плащ не спасает от всепроникающего холода.

Поэтому спускаюсь вниз в уже наступившей темноте, подсвечиваю себе дорогу к утесу камнем-светильником.

Мои люди уже немного нагрели палатку своим дыханием, но камни еще не успели раскалиться на небольшом костерке. Поэтому я принимаю теплую миску с кулешом, достаю свою личную походную ложку и принимаюсь за еду.

Теперь мне нужно очень много подумать и к утру что-то решить с ожидаемым вторжением.

В постепенно нагревающейся палатке я лежу под своим теплым плащом на еще одном таком же плаще, морозный воздух внутри понемногу становится теплее.

Вскоре дежурный истопник пропихивает в щель под полотняной дверью несколько нагревшихся камней, парни раскладывают их по уже приготовленным местам и становится вообще хорошо…

«Теперь нужно понять, что такое творится под перевалом? На кого собираются напасть необыкновенно хорошо организованные отряды?» — я не увидел никакой лишней суеты и толкотни в очень тесном лагере.

Что говорит или об очень крутых профессиональных воинах, которые идеально знают каждый свой маневр. Или о том, что они перепуганные молодые парни, которые изо всех сил стараются выполнять команды дворян и их приближенных помощников из тех же опытных воинов. Потому, что за любую задержку сразу и беспощадно прилетит по твоей же глупой голове.

«На профессионалов все же явное большинство воинов совсем не похоже, я бы назвал их немного обученными новичками. Именно по самому движению, по умению держать оружие и еще по многому другому. Глаз у меня уже хорошо наметан за годы боев и сражений, до тех же астрийцев или их дружинников молодые парни вообще явно не дотягивают. Ладно, те были самыми лучшими здесь воинами, так что подобное сравнение немного не корректно. Не дотягивают до гвардейцев тоже весьма заметно», — говорю себе я.

Вряд ли сами сатумские дворяне отправились завоевывать земли Астора, у них всегда своих проблем хватает между собой.

«Значит, тогда астрийцы ведут солидный такой отряд на нашу сторону. Зачем? Напасть и перебить сторожевую полуфолу? Нет никакого особого смысла, хотя освобожденные арестанты с восторгом поддержат своих освободителей. Тогда у новых интервентов появится еще полторы сотни совсем неумелых, но преданных воинов», — признаю я.

Нет, вряд ли такова цель данного похода, как я хорошо понимаю.

«Скорее всего, астрийские дворяне ведут отряд, чтобы отомстить Астору за свое молодое поколение. Оставшееся окровавленными кусками мяса валяться на снегу между Башнями Севера. Они узнали о роли городских воинов в избиении своих детей и внуков, теперь жить не могут без осуществления страшной мести? — вот такой повод кажется мне вполне реалистичным. — За прошедшую половину года подготовили вторжение, обучили каких-то крестьян и вот оно началось?»

Ведь, поступив подобным образом, Черноземье из немного поддерживающей соседей, именно перед лицом опасной и неуправляемой степной орды, страны перешло на совсем другую сторону. На сторону той самой ненавистной орды, которая снова заставила убегать прижившееся на здешних землях дворянство.

«Опять покидать свою родину! Только ведь и дальше вместе с дежурной полуфолой мы били астрийцев безжалостно. Но степнякам они хоть смогли серьезно ответить, накрошив тех явно побольше в свирепой схватке. Однако мне и моей магической силе противостояние проиграли в одни ворота, еще поэтому потеряли награбленное богатство. Получается, я сам лично поубивал всю надежду Астрии на какое-то светлое будущее. Не удивительно, что отцы и деды молодых дворян не могут больше ни о чем думать, кроме страшной мести асторскому быдлу!» — правильно все понимаю я.

Не сказать, чтобы мне сейчас было хоть на один свой волос жалко молодых дворян. Я их всех тотально не люблю с момента самой первой встречи в трактире Мортенса. Поэтому хоть как-то сочувствовать и внешне каяться не стану.

«Они хотели украсть наше богатство, поэтому неизбежно попали под раздачу. Как только я смог догадаться о замысле астрийцев. Вроде никто из них не выжил, но в подобном исходе никаких гарантий нет. Мог кто-то все же сбежать и как-то добраться до Сатума. Чтобы там рассказать про участие Астора в тотальном геноциде дворянской молодежи. Поэтому мы теперь для остатков астрийского дворянства — самые первые и главные враги! Уже перед теми же степняками в списке стоим, потому ордынцы что привычные и понятные противники. А мы — бывшие невольные союзники, которые теперь хуже всех. Ведь именно их детей и внуков лично перебили на стоянке и на Севере», — все больше осознаю я о цели нового запланированного вторжения со стороны Сатума.

И тут вдруг у меня, как пелена с глаз спадает. Я слишком увлекся в мыслях постройкой дороги в сторону Сатума и планами перенаправления степных орд туда же. Ведь даже забыл о большом проценте вероятности, что подобные планы уже известны в самом Сатуме.

«И очень сильно там всем не нравятся! — понимаю я. — Просто невероятно сильно злят и раздражают!»

Решил, что перевалы совсем неприступны, поэтому наша кропотливая подготовка к прорыву орды не станет известна на той стороне Сиреневых Гор до самого последнего дня.

«Если ушедшие за перевалы астрийцы поддерживают хоть какую-то связь со своими людьми в Асторе, то они уже все знают про назначение новой дороги. Арестантов там именно из астрийцев почти половина всего списка оказалась. Та же разбежавшаяся бригада могла частично на перевалы уйти, раз припасов и кое-какой одежды они с собой набрали. Перевалы совсем тяжко проходить первый раз и одному, а уже с определенным опытом и в сплоченной компании ничего особо сложного нет», — напоминаю я себе.

«А астрийцы там прошлым летом прошли, да еще местные тропинки почистили как следует. Они теперь на перевалах себя вполне уверенно чувствуют, вообще не боятся никаких холодов и ночного мороза!» — та самая картина, которую я только сейчас рассмотрел внизу, начинает раскрываться передо мной самым правильным образом.

Вон как отлично подготовились командиры новой армии вторжения к ночевке под самым опасным перевалом. И готовятся с утра начать подъем личного состава с потребными грузами, для чего у них все отлично подготовлено на самом деле. Ведь даже источник чистой горной воды есть в паре сотен метров отсюда, поэтому тащить наверх ее не требуется. Поэтому и сам лагерь именно здесь поставлен, чтобы пришедшие воины могли нормально передохнуть и выспаться в тепле.

«Только ведь на все подобное требуются огромные средства? На наем нескольких сотен воинов, на палатки и остальную логистическую поддержку. Кто сказал, что у ушедших астрийских дворян их не оказалось с собой? У них же в горах имелись, пусть не слишком богатые, но все же серебряные рудники? И еще они могли собрать все свое личное золото и драгоценности в общий фонд? Еще вполне обоснованно рассчитывали на огромные богатства Севера. Наверняка, уход части дворянства был хорошо оговорен с оставшимися здесь молодыми аристократами. Что те соберут все сокровища Великих Магов и придут с ними в Сатум. Потом спасшиеся от степняков самые продуманные дворяне определенно узнали, что их дети никогда больше не вернутся. Потому что горожане их беспощадно перебили где-то между Башнями Севера. И еще просто оставили валяться тела любимых детей на пустошах кормом для местных стервятников, что для родителей совсем ужасно».

«Да уж, хоронить их в промерзшей каменистой земле точно никто не собирался!» — вспоминаю я дни сражений на северных пустошах.

Потом я засыпаю, когда новые камни дают ощущение тепла и медленно остывают в не таком уже холодном воздухе палатки. Мне дежурить у костра не положено, а вот нашего Учителя припахали к дежурству мои охранники по старому знакомству.

«Ну, ветер, конечно, ледяной и сильно пронизывающий, но местный народ ко всему привычный, да еще костерок дает какое-то тепло рукам и лицу. Но с печкой все гораздо удобнее получается. Придется Водеру заказать по моим чертежам новые печи, чтобы были легкие для переноски и хорошо тепло отдающие по своей продуманной конструкции», — снова я просыпаюсь и засыпаю в тепле.

Поэтому рано утром, когда меня будит очередной дежурный по костру, теперь Бейрак, я резко подрываюсь, умываюсь снегом и спешу на наблюдательный пост.

Карабкаюсь руками в теплых перчатках на гряду, над которой по-прежнему ветер носит обрывки дымов, накидываю невидимость и занимаю свое наблюдательное место.

Бейрак сопровождает меня со всем нужным добром, пока терпеливо стоит внизу и ждет моего распоряжения.

«Ага, внизу лагерь уже проснулся, вояки дружно бегут на оправку под дальнюю скалу. У дворян прислуга выносит горшки тоже в определенное место», — я уже слышу громкие команды пожилого дворянина, командующего подъемом лагеря.

«Скоро полезут, интересно будет посмотреть, как у них будет организован подъем? Наверно, отработали уже астрийцы технологию быстрой доставки солидной такой толпы дисциплинированного народа? — становится интересно мне. — Им же нужно побыстрее подняться и добраться к вечеру уже до начала каньона. Понесут с собой подобные палатки или там обойдутся одеялами уже?»

Но тут я вспоминаю свой туннель, очень гостеприимно приглашающий не шагать по каньону еще кучу часов и километров, а быстро, за какую-то половину часа спуститься уже гораздо ниже. Где можно переночевать без подобных проблем с ледяным воздухом и сильным морозом.

«Знают дворяне, командующие данным отрядом, про него? Наверно, что знают! — спрашиваю я себя и даю понятный ответ. — Если хоть один астрийский лазутчик уже прошел на ту сторону с донесением. Никто подобную рукотворную дыру в сплошной скале мимо своего зрения не пропустит. И обязательно посмотрит, куда она теперь ведет».

Через несколько минут тонкие веревки на двух штырях меняют на солидные такие почти канаты, подтянув их по очереди вниз и потом подняв обратно. К ним сразу привязывают большую плетеную сетку. В которую забираются двое простых мужиков, четверо других тащат сетку наверх.

Еще я вижу — и одеты они совсем плохо для работы на подобных высотах, и относятся к ним заметно пренебрежительно даже простые воины.

«Вот с ними первыми и поговорю. По внешнему виду они — самые простые сатумские крестьяне».

Ветер на перевале постоянно пронизывает и меня, не смотря на плотно застегнутый меховой плащ поэтому я ставлю защитный купол и хоть так пытаюсь быстро не замерзнуть. Дымок от нашего костра хорошо виден за ближайшей скалой, поэтому я иду встречать уже почти добравшихся до склона первых поднявшихся мужиков.

«Ну, как поднявшихся, тащат их рывками, как карасей в сетке. Но довольно быстро, так же все остальные грузы поднимут без проблем», — наглядно вижу я.

Снимаю невидимость, прохожу назад и потом снова накидываю ее перед местом, где из сетки, цепляясь за веревки, с трудом вылезают молодые мужики. На краю обрыва под обоими штырями выдолблена солидная ниша, стоя на которой грузчики могут принимать ту же груженую сетку. Вытаскивать из нее грузы и перекидывать их наверх, в руки будущим помощникам.

Отсюда они уже могут правильно разглядеть вьющийся над нашей палаткой дымок, но им пока ни до чего вокруг. Потому что на них уже снизу орет пожилой дворянин, обещая всякие страшные кары за медлительность.

Поэтому пока они подхватывают прицепленные кошками к сетке веревочные лестницы и очень спешат забраться на сам край склона, чтобы уцепить их за другие штыри.

Теперь до меня доходит, как будет организован быстрый подъем грузов и воинов. Люди полезут по двум веревочным лестницам именно с вышек, им всего метров по восемь остается преодолеть. Грузы поднимут в сетках и отсюда отправят вниз перевала.

Так что я перестаю скрывать свое присутствие рядом, выхожу из невидимости. Спокойно достаю на глазах у согнувшихся под тяжестью веревочных лестниц мужиков свой легкий меч из ножен.

Они уже почти забрались на верх склона, а теперь пораженно разглядывают то меня, внезапно появившегося из ниоткуда и с доброй улыбкой глядящего на них. То на идущих ко мне охранников во главе с Гинсом и стоящего рядом Бейрака.

— Бросили быстренько вниз лестницы! — командую ошарашенным мужикам и добавляю побольше стали в голосе. — Быстрее, а то полетите вниз за ними!

Но они явно меня не понимают, потому что смотрят заметно вопросительно.

«Ну, что же, проверка проведена, они явно не астрийские крестьяне, значит, точно местные сатумские», — понимаю я, что мои догадки оказались верны.

Потом говорю такие же слова на ломаном корли, теперь вижу, что мои слова дошли до местных жителей. Поэтому угрожающе подношу лезвие к шее первого мужика, забравшегося немного повыше напарника.

Тот сразу же бросает тяжелую лестницу, она стремительно улетает вниз. Через пару мгновений оттуда раздаются разъяренные крики, за ним следом так же поступает второй мужик, крики многократно усиливаются.

Управляющие подъемом дворяне изволят очень гневаться, наверно, кого-то там прибило тяжелыми лестницами. Снова нужно спускать сетку, сажать в нее новых крестьян и опять цеплять веревочные лестницы. Раз эти два скота, которые вскоре страшно умрут, не смогли их удержать почему-то.

Но мне здесь подобное появление воинов по лестницам пока не требуется вообще, пусть все внизу дождутся моего разрешения.

— Вылезли сюда! — я показываю на самый верх склона. — И перешли дальше, пока вас не подстрелили ваши же!

Деваться безоружным простым мужикам-сатумцам от меня некуда, только прыгать вниз на верную смерть. Поэтому они перебираются через склон и замирают передо мной.

— Вы сами из Сатума? — первый вопрос к ним.

— Да, господин! — быстро отвечают они

— Ваши начальники откуда? — второй вопрос.

— Из Сатума и Астрии! — отвечает второй, немного заикаясь.

— А рядовые воины откуда? Которые молодые?

— Все из Астрии!

— Точно не местные? Наемники есть с вами?

— Точно, господин, здешние все оттуда. Настоящие наемники последними идут, а здесь только крестьянские парни, которые не так давно стали воинами! — сразу же так удачно раскрывают глаза мне допрашиваемые.

«О-па, так вот откуда столько воинов у астрийских дворян! Они их привели из Астрии, чтобы даже здесь иметь своих подданных! Они же и тропу прочистили, пока маршировали в Сатум, уже за ними женщины с детьми шли!» — сразу объясняю я себе.

— Гинс — твои земляки! Объясни им, что воины Астора с простыми людьми не воюют, а только защищают их! — передаю я крестьян в руки Учителю.

Теперь я хорошо понимаю, что мне нужно сделать, забираю фузею у Бейрака и возвращаюсь на прежнее место. Накидываю по пути невидимость, после чего занимаю правильную позицию на краю склона.

Рассматриваю дворян, уже более-менее смешавшихся между собой. Приближенные воины дворян, все взрослые мужики, срочно сажают новую пару уже воинов в опущенную сетку и командуют тем же мужикам ее поднимать.

— Приближенных — в первую очередь! — говорю я себе и выцеливаю именно таких взрослых, матерых мужиков.

Которые ни за что своих хозяев не предадут, цепные сторожевые псы, но по одежде не так явно отличаются от рядовых воинов, как их красиво разодетые хозяева-дворяне.

Поражаю первых двоих верных слуг импульсами, потом под них попадают пара таких же мужиков, выгоняющих из палатки рядовых воинов на построение, затем еще пара, после которых я начинаю расстреливать уже дворян.

Их тут ровно двадцать человек, у каждого по слуге или приближенному воину, еще за палатками семеро приближенных воинов присматривают.

«То есть мне нужно перестрелять без долгих разговоров почти пять десятков мишеней и не зацепить никого из тех ста пятидесяти бывших молодых крестьян», — ставлю я себе задачу.

Дворяне выцеливаются без проблем в своей сильно выделяющейся яркой одежде, импульс пробивает их одного за другим, бывает даже двоих удается зацепить за раз. Если одному импульс входит в голову или плечо, то летит дальше и попадает в верхнюю часть ноги или сапог.

Падающие тела и вылетающие импульсы из дула фузеи замечены всеми выбравшимися из палаток воинами и дворянами. Кто-то успевает пустить пару болтов из личных арбалетов, пара опытных лучников тоже пробуют крепость моей защиты, но ничего не может помочь избиваемым дворянам и их прислуге.

Они оказались в ловушке под перевалом и должны неминуемо умереть.

Перестреляв всех заметных дворян, еще минут пять высматриваю взрослые бородатые лица моих явных врагов. Но теперь в оптику попадаются только немного испуганные молодые лица.

Поэтому отхожу от края склона, снимаю невидимость и вручаю стоящему рядом Бейраку нагревшуюся фузею. Потом возвращаюсь уже видимым на прежнее место и громко обращаюсь к застывшим внизу людям:

— Слушайте меня, молодые крестьянские парни из Астрии! Вашей страны больше нет, но есть наша! Где простому народу хорошо живется и совсем нет дворянских кровопийцев! Они привели вас, простых крестьянских парней, воевать с крестьянами Черноземья за свои дворянские интересы! Черноземье готово принять всех вас к себе, без всяких условий выдать вволю земли через несколько дней! Для тех из вас, кто хочет остаться крестьянином! Те из вас, кто решит продолжить службу — будут приняты в Гвардию Астора! Это обещаю вам я — Капитан Совета Астора Прот!

Даю им несколько мгновений, чтобы понять мои слова, благо наши языки очень схожи. И продолжаю правильную обработку сознаний молодых крестьян дальше.

— Все получат по большому участку плодородной земли в полную собственность! Больше никаких господ над вами и никаких больших налогов! Как принято для всех в Черноземье — всего одна осьмица с дохода! Как, устраивают вас такие условия? Вы — сами себе хозяева и хозяева вашего урожая!

Опять даю время усвоить свои предложения крестьянским парням, слушающим меня пока с открытыми ртами. То обстоятельство, что я только что безжалостно перебил всех их командиров, уже забыто крестьянами после слов о своей земле.

«Конечно, принять не слишком умелых воинов в состав асторской Гвардии я, в принципе, не могу обещать. Это уже дело Генса и его командиров. Но сам полностью уверен, что между службой и своей землей молодые крестьяне выберут именно землю», — правильно понимаю я.

— Ваши земли будут находиться за городом Астором, вдали от степняков! Участки начнут выделяться уже в трех днях пути от города и прямо до самих рудников! — продолжаю я доносить столпившимся внизу молодым воинам правильные слова.

— Предложение касается только вас, молодых крестьян из Астрии! Не касается приближенных людей дворян и самих дворян! Если такие остались среди вас, то подержите их пока сами, ими я займусь потом.

Помолчав немного, я внимательно окидываю загоревшиеся надеждой лица парней.

— Если вы переходите на сторону Астора, то вам не придется больше ни с кем воевать и гибнуть в боях за совсем чужие интересы! Становиться калеками и тяжко ранеными! Сейчас вас ваши бывшие хозяева ведут на верную смерть за их интересы. Астор знает о том, что вы идете на ту сторону гор и готов встретить вас! Так что внезапного нападения не получится, ваши командиры обманывают вас!

Ну, внезапного точно не выйдет уже, толпу крестьян, сколько бы их тут не собралось, я легко остановлю.

Стоит мне пустить вниз несколько сгустков и в живых там никого не останется. Но я хочу сохранить жизни молодым крестьянским парням и перебить всех остальных дворян со своими доверенными людьми.

— А оружие нам сейчас оставят? — вдруг кричит самый первый парень, раньше других сообразивший про такое дело.

— Оружие все останется у вас, вот броню и доспехи мы заберем в самом городе! Но выплатим за них хорошую цену! И еще за все то, что вы сейчас снимете с дворян и их людей! — смело обещаю я.

— Что нам тогда делать? — спрашивает тот же голос.

— Сейчас выберите из своих людей пятерых командиров взводов! Потом поднимайте своих людей наверх! Пусть готовят лестницы! Каждый отряд пусть создаст команду из нескольких людей, которые снимут с тел дворян и их приближенных все ценное, вплоть до теплой одежды! Вам всем нужно подняться наверх, поднять еду и дрова, собрать трофеи, которые будут проданы и поделены на всех вас! Оттащить тела убитых мной подальше, я скажу куда! И пока держать силой всех выживших приближенных слуг дворян! Когда вы подниметесь на перевал, разберете дрова и еду, то сразу пойдете через горы и уже сегодня вечером доберетесь до каньона, который приведет вас в Черноземье. Еще одна ночь в холоде и все — потом вы все идете в Астор делить землю! Под моим личным руководством! Забирайте все теплые вещи и одеяла!

Я вижу, как начинают самоорганизовываться крестьяне, как вытаскивают из палаток спрятавшихся там истопников и единицы выживших приближенных слуг. Для тех у меня нет никаких хороших предложений — только возможность быстро и безболезненно умереть.

«Перевоспитывать приближенных людей астрийских дворян и их же дружинников — вообще нет никакого смысла. Я подобное уже хорошо знаю по разгрому астрийцев на Севере и стоянке. Только слуги еще могут колебаться, когда их хозяева уже мертвы и тем самым освободили их от присяги».

Тем более без них, напоминающих о долге перед своими господами, вся крестьянская молодежь еще быстрее перейдет на нашу сторону.

— Так Бейрак, готовь одного из своих людей провожать крестьян дальше. Нужно будет их довести до моего туннеля. Дальше вы не сможете сегодня пройти. Там переночуете, потом идете по каньону и встаете на нашей стоянке ждать моего прихода. Таков пока примерный план!

— А почему, господин Капитан, не спустить их вниз через ту вашу дыру в скале и не дойти до новой дороги? — вполне разумно спрашивает меня помощник.

Вполне разумно, если не понимать, что там они встретятся неминуемо со степняками, охраняющими сейчас строительные бригады. Которые быстро поймут, что они именно астрийцы и потребуют их вернуть уже на свою территорию.

Чего мне совсем не хочется, поэтому придется усложнить немного маршрут для новых подданных Астора.

— Так, наверно, собирались идти сами дворяне. Перебили бы степняков-охранников и освободили арестантов, которые с ними дальше пошли бы нападать на Астор. Но теперь планы у всех нас другие, только без меня вам со степной охраной арестантов не договориться никак! И вообще — им видеть друг друга категорически не нужно! Поэтому только по каньону и на нашу поляну! — объясняю я ему усложнение маршрута.

Тут я, все еще стоя на самом верху перевала и так разговаривая со своими помощниками, вижу, как из толпы крестьян вырвалось двое матерых дворянских дружинников. Размахивая угрожающе клинками и легко распугивая слабо умелую молодежь, они бегут к спуску с плато.

— Такого мне не надо, — говорю я себе и с четырех выстрелов импульсами кладу обоих беглецов недалеко от лагеря.

Благо в мощную оптику хорошо видно их спины, а на сам импульс не действует сила тяготения и сопротивление воздуха, поэтому попытка бегства весьма быстро пресечена.

— Теперь ждите меня! Я сам к вам спущусь и правильно налажу работу! — двое молодых воинов уже подняты на склон, они цепляют веревочные лестницы к штырям.

Нижнюю часть лестницы крепят к самой вышке, теперь она заметно меньше будет раскачиваться из-за общего провисания.

Я пропускаю с пяток забирающихся по ней молодых парней, которые станут принимать грузы и относить их вниз. Потом командую никому не лезть наверх и сам ловко спускаюсь, как бывалый моряк. За спиной мешок с парой Палантиров, на поясе пистолет и меч, больше мне пока ничего не требуется. Еще три Палантира в мешке у Бейрака, у него же винтовка и фузея на плечах.

Внизу сразу собравшимся вокруг крестьянам говорю выделить мне десяток самых отчаянных парней и начинаю раздавать приказы.

Главного руководителя-распорядителя простым крестьянским парням явно не хватает, вообще не воспитано при тотальном дворянском диктате у них подобных товарищей.

Меня сразу же окружают, задают много вопросов по своему будущему и не верят, что кто-то может раздавать землю просто так. Земля для забитых астрийских крестьян — величайшая ценность, которая не может никак быть ничейной.

— Да у нас ее на семь дней пути свободной стоит, вообще без хозяев! Новые крестьяне очень сильно городу требуются! Нам надо рудники и будущее поселение около них снабжать едой, так что спрос сразу будет на вашу продукцию! Или на рынок в Астор возить начнете! — легко обещаю я своим слушателям.

Мне тут же выдают десяток охраны и выживших шестерых истопников с парой пожилых дворянских слуг.

— Так, покойников раздели? — спрашиваю я у наметившихся командиров крестьянского войска.

— Раздели! — отвечает мне один из них.

— По двое тогда берем каждого и с этими гоним вон туда, — показываю я в сторону, где есть поблизости совсем отвесный склон. — Грузы продолжаем поднимать наверх и народ тоже!

Вскоре большой караван тащит убитых мной дворян с их прислугой, все они уже в нижнем белье или даже без него. Обобрать в свою пользу бывших начальников получилось очень быстро у молодых шустрых парней.

Через сотню метров их принимает пропасть, тела улетают одно за другим. Вскоре я отпускаю носильщиков подниматься, со мной остаются восемь связанных пленников и десяток их охранников.

Я строю пленников спиной к пропасти и предлагаю:

— Те, кто из вас что-то знает о планах дворян на саму военную компанию, могут спасти себе жизнь! И дальше свободно жить в Асторе! Я вам даже найду хорошую работу при моем огромном рынке!

Даю им понять мои слова и жду какое-то время.

— А, если кто не знает? Или говорить не захочет? Убьешь тогда, тварь магическая? — дерзко отвечает мне один из матерых мужиков, как видно никак не рассчитывающий на подобное спасение для себя.

— Для тех, кто не знает — путь только один, немного полетать и разбиться внизу! — отвечаю я ему и командую сразу всем. — К кому подхожу по очереди, тот или согласен поговорить, или уже нет! Второй раз спрашивать не стану!

Первым в очереди на допрос мне попадается дерзкий такой матерый мужик из приближенных воинов, смело и прямо вызывающе глядящий мне в лицо.

«Даже слишком смело, явно бравирует передо мной и остальными зрителями. Не иначе, как готовит себя к героической смерти. Как беспощадно воспитан с самого раннего детства!» — читаю его я, как открытую книгу.

То есть я сам останавливаюсь напротив него и требовательно смотрю, мол, давай говори, спасай свою уже почти проигранную жизнь.

«Раз не попался мне в прицеле фузеи и зачем-то даже выжил! Теперь получил шанс, который дается только раз!» — усмехаюсь я ему в ответ.

«Этот явно ни слова не скажет, насмотрелся я на подобных верных псов! — никаких иллюзий про подобных красавцев у меня давно нет. — Придется его первым в полет отправить. Раз уже пообещал, отступать назад никак нельзя! Не поймут молодые крестьяне подобного фортеля. Они и сейчас данных товарищей все еще боятся до усрачки, потому что реально крутые воины, спуску никому и никогда не дадут».

Немного потрясенные мгновенной переменой своих мест молодые крестьяне смотрят на лица приближенных к навсегда недосягаемым для них дворянам людей с легким ужасом.

Роли поменялись слишком быстро, двадцать минут назад старые вояки могли любого из них казнить или миловать. Наверняка, дисциплина в войске дворян поддерживалась очень жесткая и сильно авторитарная, прощение было почти невозможно заслужить.

«Чтоб за полгода создать что-то умеющее воевать из обычных мирных крестьян — гонять их должны были в хвост и гриву! Страшные и унизительные наказания должен был каждый на своей простонародной шкуре прочувствовать! — понимаю я. — Чтобы бежать на копья гвардейцев вообще без страха, когда за тобой настолько страшные люди следят!»

Где-то на самом верху хозяева-дворяне, под ними личные преданные псы-воины, дальше уже следуют особо доверенные слуги. Зато все остальные крестьянские парни боялись даже громко вздохнуть, и лишнего по сторонам посмотреть. Не говоря уже о том, чтобы как-то реально провиниться перед своим начальством.

«Наказывали за подобные провинности очень жестоко!» — наглядно вижу я до сих пор по испуганным лицам парней.

Которые до сих пор не понимают, как все случилось, почему уже они сами охраняют связанных авторитетов. На которых просто боялись даже глаза раньше поднять.

«Опустили молодежь в реальный ад, теперь пусть не обижаются, что сами туда же отправятся».

Идут ведь молодые парни просто погибать на нашу сторону, всем крестьянам подобная судьба хорошо понятна. Должны завалить своими телами наши земли, прикрывая и отвлекая внимание от дворян и опытных наемников. Штурмовать Астор или сражаться с обученной Гвардией в чистом поле — для них просто без шансов.

Но все так здесь устроено, что в Астрии и Сатуме, никакие возражения от простого быдла хозяевами жизни ни в коем разе не принимаются. Только ведь деваться астрийской молодежи совсем некуда от жестоких и мстительных хозяев. В чужой и настолько страшной стране, как Сатум, никуда не убежишь и не спрячешься.

Но тут из воздуха появляется над головами отряда настоящий такой героический Капитан из Астора.

Сначала всего за несколько минут из непонятного оружия приканчивает почти все имеющееся начальство. Да еще командует хватать и вязать всех выживших верных псов режима, обещая за выполнение своих приказов вскоре полную свободу и сколько хочешь благодатной асторской земли.

«У них-то перед степями земля точно не такая плодородная имелась, как в самом Черноземье. И ничего, растили хорошие урожаи, еще и Астор кормили немного», — вспоминаю я.

Как тут не ошалеть от подобной перемены и новых жизненных перспектив, но руки уже сами вытаскивают истопников и редких выживших служивых на свет божий. Благо вокруг только десятки своих знакомых лиц, а почти все прежние церберы уже разлеглись на грязных камнях и признаков жизни больше не подают.

Теперь вот сами последние приближенные воины дворян стоят связанные над страшной пропастью и вот-вот отправятся в последний полет.

Я хорошо понимаю, что близкие к дворянам слуги или их давно проверенные службой воины могут и должны знать хотя бы приблизительные планы своих хозяев. В отличии от совсем простых воинов из презренных крестьян, которые ничего не знают даже про то, где сегодня ночевать и что есть на ужин будут.

Никто им подобные знания не доносит и вообще особого внимания не обращает, пока они быстро и правильно выполняют приказания.

Я чисто формально повторяю служивому вопрос, но в тот же момент, когда чертов воин пытается плюнуть мне в лицо, удар маной уносит его в пропасть. Вместе с уже вылетевшей слюной из гнилого рта.

Падает он без единого звука, вскоре соединяется в общей братской могиле со своими хозяевами, как, наверно, и сам собирался поступить в скором времени.

Второй воин даже не стал дожидаться вопроса и последующей казни, воодушевленный поступком старого товарища, попробовал столкнуть вниз своего соседа и прыгнул сам. Соседа, пожилого прислугу-истопника, я поймал магической рукой за плечо и оттащил от края пропасти, после чего он тут же согласился рассказать все, что только знает.

Посмотрел ведь уже в падении на пропасть внизу, попрощался с жизнью, но тут вдруг невидимая рука схватила за плечо и вернула к дальнейшему существованию.

Судя по пораженным лицам остальной прислуги, они уже тоже с ним попрощались. Но живительная сила магии спасла приговоренного к смерти старого приятеля.

— Да, и вот так тоже могу! Моя сила может спасать и лечить от всех болезней! Так что сами думайте, готовы вы умереть за своих дохлых хозяев или хотите еще пожить! — громко оповещаю всех, здесь присутствующих. — За хорошую службу новому хозяину даже с новым здоровьем!

После сурового показа серьезности моих намерений остальные слуги тоже заговорили, раз уже кто-то один из них сдался. А все непримиримые воины закономерно оказались навсегда далеко внизу, откуда не возвращаются.

Вскоре я наводящими вопросами узнаю примерную хронологию событий прошлого лета.

Когда дворяне из тех, кто поумнее и не так фанатично хочет погибнуть именно на своей земле, задумались о возможности спасения своих близких и какой-то части нажитого богатства.

Начинаю разговор не с секретных сейчас тем, чтобы постепенно разговорить свидетелей дворянской жизни.

Спасти и сохранить все подобное можно только в самом Сатуме, если каким-то образом пройти перевалы. Ведь там правят их братья по примерно такому же сурово кастовому обществу, они всегда поддержат и помогут благородным беглецам.

Про отступление в тот же Астор никто даже не думает, насколько урожденным дворянам не подходит наша равноправная жизнь.

Отправленная заранее на перевалы разведка доложила, что при определенных условиях подобный переход потянут даже женщины и дети. Если подготовить тропу, хорошо продумать спуск с самого опасного перевала и разместить в пути несколько укрытий от ночного холода.

Понятно, что замки, дома, рудники, дворцы и землю с собой никак не заберешь. Так же дорогую и изысканную мебель вместе с дворянскими жеребцами через перевалы не пронесешь и не проведешь. Остается только оружие, золото с серебром, украшения, фамильные реликвии и часть теплой меховой одежды с собой забрать.

Но общий разум прижатого к стенке дворянства провозгласил, что идти только со своими самыми приближенными слугами и воинами нет особого смысла. Обязательно требуются несколько сотен бесплатных носильщиков, которые расчистят тропу, понесут вещи и еще много-много дров на своих плечах.

— Господа решили забрать несколько сотен самых крепких и ловких крестьянских парней из Астрии с собой. Пока было какое-то время на подготовку подобного перехода, а крепости на границе со степью еще держались, пусть уже из последних сил. Так они забирают своих людей с собой, те несут на себе дворянское добро через перевалы. Еще все время расчищают дорогу на перевалах перед пожилыми и малыми членами благородных фамилий. Зато потом в Сатуме оказывается большая часть всего движимого добра, еще свои личные крестьяне остаются при них. Которых можно или заставить пахать на прежних господ, или даже заставить воевать за них же. Потому что местные дворяне в любом случае поддержат беглецов, морально и даже материально, — примерно так я понимаю сбивчивый рассказ одного из пожилых слуг.

Остальные тоже вошли в роль, постоянно подсказывают ему.

Хорошо, что я получаю информацию, но пора успокоить прислугу и еще присмотреть за подъемом грузов в виде одежды, еды, дров, оружия и набранных крестьянами трофеев.

— Так, давайте отойдем от пропасти! — командую я всем пленникам. — Разговор у нас впереди долгий предстоит, поэтому вернемся в лагерь. Где вы будете мне все рассказывать, а я лично контролировать переход через перевал.

Так что я дальше руковожу всем, что вижу, выдаю указания и объясняю новым командирам взводов, что их ждет теперь впереди.

И заодно слушаю рассказы выживших пока слуг, но самое главное уже понимаю.

«Дворяне увели с собой примерно шесть с небольшим сотен своих послушных крестьян. Самых крепких, ловких и молодых. Которые уже были заранее присмотрены для баронских дружин и службы в стражниках. Несколько парней успели сбежать, возможно, даже выжили во время нашествия, отсидевшись в лесах. Перейдя перевалы, дворяне начали активно общаться с уже хорошо подготовленными к их появлению местными благородными. Ожидая с нетерпением, как орда разобьет армию Астора и уйдет, оставив после себя одни только пепелища и развалины. Но свои верные люди, заранее отправленные в Астор, довольно быстро донесли им весть о том, как Черноземье весьма легко договорилось с ордой. Во что они никак не могли поверить, но тут уже мое личное обаяние так подействовало на Беев Орды. Еще мы договорились построить дорогу через перевалы, пусть даже в подобную идею сами астрийские дворяне не слишком поверили. Но зато смогли очень грамотно донести до местного дворянства опасность нашего договора с ордой», — постепенно узнаю я о том, что строительство дороги уже довольно давно интересует сатумских дворян.

— Неприятный очень сюрприз на самом деле! — признаю я про себя. — Даже не ожидал, что астрийские беженцы смогут настолько легко наладить общение с ушедшими за перевалы земляками. И ведь по зиме как-то туда ходили, наверно, именно снегоступами пользовались.

Передача сведений происходила как раз на данном перевале, находящемся примерно посередине гор. Пришедшие из Черноземья агенты спускали свои записи на веревках и получали обратно золотом за проделанную работу. Потом все за один день пути возвращались в более подходящее место для ночлега. Понятно, что подобный частый обмен развединформацией происходил только в теплое время года. Поэтому в начале лета беглецы-дворяне узнали от своих агентов в Асторе и донесли хозяевам Сатума, что дорога на паях очень быстро строится. Уже к концу лета точно дойдет до гор. Что Астор смог подозрительно хорошо договориться со степью и уже целую половину года оплачивает само строительство. Заодно избавившись от кучи астрийских жуликов, специально отправленных в Черноземье. И от своих тоже, чем очень облегчил жизнь в самом городе. Подобными известиями беглецы смогли серьезно обеспокоить сатумских дворян, имеющих владения около гор. И даже добраться с таким тревожным сообщением до самой столицы, где выступить в местном дворянском собрании. Поэтому в Сатуме была объявлена денежная подписка для вооружения и начала обучения именно приведенных с собой астрийских крестьян. Раньше дворяне сдавали их в работу на рудниках и прочих производствах, с подобного дела пока кормились не слишком сытно, но хоть как-то.

Вся подобная информация понемногу закрывает в моей голове многие вопросы про сам поход астрийцев на наши земли.

Зато потом, получив уже постоянное финансирование, вызвали всех смердов в учебный лагерь. Где оставшиеся при господах опытные вояки принялись натаскивать вчерашних крестьян в военном деле с утра до позднего вечера. На помощь в обучении не такому уже большому количеству астрийских дворян прибыли нанятые благородным сообществом Сатума профессиональные воины из наемников и всяких небогатых дворян.

Все хорошо знают, захватив и поработив Черноземье, можно получить богатые земли уже в свои личные владения. Пусть платят не так много за работу инструкторами по боевой подготовке, но впереди поход на, как всем известно, очень богатый Астор. Где наемники и местные дворяне рассчитывают серьезно и основательно разбогатеть, чтобы заложить новые славные династии.

Как собираются незаметно подобраться к стенам Астора настолько солидные силы — мои источники не знают. Могут только поделиться знанием того, что в самом городе есть довольно большая группа засланных казачков, которые могут попробовать открыть ворота.

«Вообще, пожилые слуги — бывшие истопники при палатках, как начали говорить и рассказывать, так не могут остановиться. Быстрая и жестокая казнь их прежних господ явно на них хорошо подействовала, очень хотят сохранить свои жизни», — вижу наглядно я.

Обучение военному ремеслу бывших крестьян заняло всего пять с небольшим месяцев. Что, конечно, очень мало для преобразования крестьянских парней в настоящих воинов. Но, учитывая, как их плотно и жестко гоняли свои дружинники и наемные инструктора все оставшееся время, теперь крестьянских парней можно признать воинами, получившими почти годовое обучение.

«Не совсем, конечно, дело с обучением так обстоит, но времени больше у наших врагов просто не нашлось, уже наступающая осень погнала их выходить в горы. Я бы на их месте потренировал крестьян до лета следующего года. Уже часть дороги была бы проложена прямо в горах, что заметно облегчило бы передвижение солидного отряда. Получился бы еще целый год обучения, тогда молодые воины стали бы гораздо опаснее для нас, — признаю я. — И еще сильно увереннее в самих себе, чего пока нельзя сказать про них настоящих. Слишком они все же на старых воинов смотрели с почти суеверным испугом, настолько те превосходят их абсолютно во всем».

Но жажда скорой мести совсем затмила головы астрийских дворян, потерявших из-за меня лично любимых детей и внуков.

«А может просто заканчивающееся финансирование от сатумского дворянского сообщества. Оплачивать еще десять месяцев питание, проживание, учебное и боевое оружие с доспехами, работу инструкторов и наемников — очень дорогое дело», — правильно понимаю я.

Потом начинаю задавать конкретные вопросы, чтобы узнать именно про количество подобных отрядов, идущих один за другим на перевалы.

Мне уже понятно, местный военный лагерь очень продуманно устроен, но может принять не больше ста семидесяти человек. Двадцать дворян, восемь астрийских и двенадцать сатумских, при них два десятка воинов и прислуги, значит, крестьянских парней тут примерно сто тридцать человек. Должно быть еще три подобных отряда, что даст в общей сложности пятьсот с небольшим воинов. Остальные крестьяне или признаны совсем не подходящими для военной службы, или померли во время перехода и обучения, или остались прислуживать при дворянских семьях.

— Сколько еще таких отрядов идет сюда? — вот главный вопрос от меня для прислуги.

Немного помявшись, пожилые дядьки все же признают, что идет еще три отряда.

— В таком же примерно составе? Сорок дворян, воинов и слуг и сто молодых тридцать крестьян?

Слуги уверенно соглашаются со мной, что именно в подобном составе, так уже давно все поделено.

— Так их милости все сами поделили! У них все уже было посчитано! — слышу я.

— Так, значит, пятьсот двадцать начинающих воинов и сто двадцать опытных вояк? — спрашиваю я всех сразу. — Всего шестьсот сорок?

— В этих четырех отрядам все именно так! — отвечает самый разговорчивый слуга, но явно что-то не договаривает.

— А в остальных тогда сколько? Такими небольшими силами дворяне, ваши хозяева, явно не могли рассчитывать захватить Астор. Сами они воины хоть куда, конечно, но ведь четыре пятых у них в армии совсем необстрелянные и неопытные молодые парни? — продолжаю я выжимать нужные мне сведения из всегда что-то знающей больше других прислуги.

Пока сам наблюдаю массовый подъем воинов теперь чисто крестьянского отряда наверх по веревочным лестницам. Все же вдвоем или втроем одновременно забираться по данным приспособам не получается. Только один воин с небольшим грузом личного оружия и мешком за спиной может подняться с вышки на перевал, не слишком раскачивая саму лестницу и вышку. И делают все подобное перемещение они весьма небыстро, откровенно говоря, очень медленно, благо основная часть грузов поднимают именно в сетке наверх.

«Половину часа уже идет подъем, еще часа на полтора все дело затянется», — понимаю я, рассмотрев количество оставшихся внизу воинов.

И тут я слышу самое главное на сегодня:

— Так, господин Капитан! — уже приучил к подобному обращению моих новых подданных. — Сзади же еще два отряда опытных наемников идут! Общей численностью в триста двадцать мечей!

«Вот оно самое нужное мне знание!» — тут же понимаю я замысел оккупантов.

Да, теперь пазл о смысле настолько хорошо организованного похода в моей голове полностью и окончательно сложился.

До этого момента как-то все не очень убедительно выглядело с военной стороны с теми же пятью сотнями начинающих воинов и сотней откровенно пожилых дворян со своими такими же немолодыми слугами.

Немолодыми, но очень умелыми и отчаянными, иначе и не скажешь!

Полсотни молодых сатумских дворян тоже не могли им ничем особо помочь, тем более именно в пешем строю наступать чтобы.

«Типа, только подобным образом убиться о тех же конных гвардейцев от безысходности и тоски по родине. Даже возможный в теории захват Астора с помощью засланных казачков уменьшит численность армии вторжения в два-три раза. И как потом управлять привыкшим к свободе народом Астора со своими просто невыносимыми дворянскими замашками. Там одних уже неплохо сплоченных ополченцев с оружием дома три тысячи набирается, вынесут временных победителей в одни ворота. В самом городе отдельного укрепления нет, как в том же московском Кремле, где можно засесть и долго отбиваться. Да еще сразу же орда подойдет, обрадованная внезапным окончанием договора? — так пока рассчитываю я. — Что одна высокая договаривающаяся сторона полностью себя девальвировала подобным поражением? И с большим удовольствием продолжит гонять хорошо знакомых врагов?»

— Нет, с такими силами шансов у астрийских дворян все же нет никаких? А вот с наемниками они появляются! Не слишком большие, но хоть какие-то!

Три с лишним сотни наемников смогут внести весомый перелом при нападении на Черноземье, учитывая еще довольно многочисленную пятую колонну в самом Асторе. Количество профессиональных воинов во всем Черноземье новые враги, наверняка, хорошо знают.

Те же четыре с половиной сотни гвардейцев, из них сотня недавно набранных и еще слабо обученных. И восемьдесят Охотников, из которых почти половина — сырые новички!

«Вот и все военные силы города на данный момент!» — улыбаюсь я своим мыслям.

Пусть набор понемногу идет, а основной расчет строиться на три тысячи ополченцев, которых дальше стен города выводить строго не рекомендуется. Однако, пользуясь моим перемирием со степью, Астор в данный момент очень хорошо экономит казну на военных расходах, отделываясь пока только оплатой строительства дороги.

«По сравнению с призывом, обмундированием, оснащением и вооружением больших сотен новых воинов, для которых даже лошадей нет! Тут уже сама денежная плата не так разорительна по сравнению со всеми остальными расходами», и подобное хорошо известно мне.

Ведь город должен ускоренными темпами призывать новых воинов и увеличивать численность Гвардии до пары тысяч обученных бойцов, чтобы хоть как-то соответствовать степняками.

Вот тогда никаких лишних денег в городской казне точно не останется, одни только долги с расписками.

«Но пока есть я и мои широкие плечи вместе с шестью десятками уже лично моей охраны — может себе позволить так не тратиться и не переходить полностью на военную экономику», — правильно понимаю я свою главенствующую роль в защите всего Черноземья.

Да, только лично моя магическая сила позволяет пока городу жить безбедно, особенно легко и почти без потерь громить появляющихся все время новых врагов.

«Единственно, могут еще сатумские дворяне отправиться к нам воевать, но у них всех имеются постоянные проблемы с соседями. Почти невозможно оторваться от своих владений при подобном раздробленном правлении. Так что только многочисленные младшие сыновья без наследства придут поддержать своих астрийских братьев, если те все же возьмут штурмом или обманом столицу Черноземья! Но воевать им придется только в пешем строю, к чему все они крайне неподготовлены. Никаких лошадей пока сюда не провести и здесь ни у кого не отнять в хоть каком-то серьезном количестве», — правильно понимаю я.

Сам какое-то время размышляю над сложившейся ситуацией и признаю, что пришло время снова лично мне спасать Астор до самого конца вторжения.

Именно здесь, на горных перевалах, ибо самое удобное место.

«И тела врагов носить не далеко, даже могилы копать не требуется!»

«Ставки очень высоки, но пока все крайне удачно сложилось. Именно тот момент, что я с высоты могу почти полностью перебить непримиримых врагов без всяких для меня проблем. Вообще не теряя своих людей. Оставить без внятного командования ошарашенных молодых крестьян. И тут же соблазнить простых воинов прекрасными картинами будущей жизни. От своей земли, да еще без всяких господ над ней — из них никто точно не откажется! Если и найдутся такие, кто захочет служить прежним хозяевам, то их свои же соседи по строю тут же прибьют, чтобы не позорились!» — напоминаю себе я.

Один отряд, первый по списку, уже нейтрализован полностью, смертельные враги, на которых все держалось, крайне легко перебиты. Зато на нашу сторону переходит сотня с лишним молодых парней, совсем не избалованных по своей прежней жизни. Немного уже обученных военному делу и даже вооруженных за чужой счет именно для нас, поэтому они только усиливают оборону Черноземья. Осталось дождаться здесь всех остальных крестьян по очереди.

— Главное сейчас — чтобы никто не смог сбежать во время избиения и предупредить поднимающиеся один за другим отряды! — напоминаю я себе.

«Смерть наших самых активных врагов из астрийского дворянства снимет на время данную проблему. Но сатумские благородные уже все знают про строительство дороги и будущее вторжение степи. Поэтому как-то тихо подготовить нападение больше не получится, — говорю себе я. — Придется строить укрепления на каждом пройденном участке дороги и держать людей для их обороны. И проще всего подобное начать именно здесь, на этом самом перевале. Ведь его оборонять очень легко получается с нашей стороны, а вот со стороны Сатума штурмовать — тогда почти невозможно», — уже прикидываю я по местности.

— Ладно, это все туманные проблемы будущего, а до него еще нужно дожить! — говорю себе я и обращаюсь к прислуге и охране.

— Так, вы все шестеро отправляетесь за перевал, уходите с воинами на ту сторону! — вот мое приказание дворянским слугам.

Они не спорят, понимают, что выбор у них совсем невелик — или все же в пропасть, или уже полностью переходить на мою сторону. Уходя с моими людьми, они окончательно отрезают от себя возможность когда-нибудь вернуться в привычную жизнь при астрийском дворянстве.

Так что приходится делать понятный выбор — умереть сейчас или все же попробовать еще немного пожить.

— Позовите мне всех ваших командиров, — обращаюсь уже к их охранникам.

Вскоре пятеро самоназначенных начальников взводов собираются около меня.

— Значит, их забираете с собой, пусть тоже что-нибудь несут, — показываю я на немолодую прислугу. — Попробуют убежать или отстать — сразу валите без разговоров. Теперь они вместе с нами станут жить в Черноземье. Забирайте все, что хотите отсюда с собой, дров возьмите побольше!

— Господин Капитан, у нас при себе есть еще две палатки для дворян и две печки для них же. Нужно их тащить с собой или можно оставить здесь? — спрашивает один из взводных.

— Тяжелые сильно? — интересуюсь я.

— Ну, нести их можно, но тогда столько всего нужного здесь придется оставить! Восьмерых человек только подобным делом нагружать придется! — рассказывает он.

— Возможность погреться около каньона, пусть даже по очереди, тоже дорогого стоит. И теми же дровами будете не воздух греть, а саму палатку. Их тогда гораздо меньше уйдет, поэтому меньше нести изначально придется. Это дворяне в них по десять человек размещались, если ваших парней туда, да еще сидя и без оружия отправить погреться, так все двадцать или тридцать влезет. То есть можно в них разместить примерно треть от всего отряда и дать какое-то время выспаться в тепле, — задумываюсь я. — Такая возможность дорогого стоит!

Ну, нам самим подобные палатки и печки дальше точно понадобятся. Раз уже произведены и подняты на такую высоту, то оставить их сатумцам будет реально большой глупостью.

— Нет, все же грузите и поднимайте наверх! Пронесете на один дневной переход! — командую я. — Потом оставите их около дыры в скале, вы ее сами хорошо разглядите, дальше уже палатки вам не понадобятся. За следующий день по каньону пройдете до спуска с гор, а там уже гораздо теплее ночью, с одним плащом можно спокойно спать.

Новые командиры согласно кивают головами, ведь вообще спорить со своими хозяевами напрочь отучены. Поэтому приказывают грузить в сетку палатки и печки без единого возражения.

— Вам, главное, как можно быстрее шагать сейчас, тогда следующий ночлег ждет вас уже около дыры в скале. Можете стать там или еще немного пройти по каньону. Мой человек покажет вам правильную дорогу дальше. С каждым шагом отсюда вы уже начинаете спускаться вниз, поэтому такого ледяного холода, как здесь, вас больше не ждет. Будет все равно холодно, но запас дров поможет вам пережить следующую ночь. Потом вы встанете ждать меня и своих товарищей на подходящем для такого дела месте, где вам придется подождать еще примерно пять дней. Идти дальше без меня вам нельзя, тем более, чтобы встречаться со степняками.

— Почему нельзя с ними встречаться? Мы же можем перебить их, если ордынцев окажется не так много! — воинственно заявляет один из взводных и остальные дружно поддерживают его.

«Да, они же совсем не в курсе про наши взаимоотношения со степью. Это у них явная и понятная война до конца обозначена. Неоткуда подобную информацию простым парням получиться и делиться с ними никто не станет. Сложные и коварные взаимоотношения, конечно, у нас, но все же официально до сих пор союзнические! — понимаю я. — Скоро уже целый местный год будет, как мы, то есть один я, ухитряемся их поддерживать!»

— Вот перебивать никого не надо! — жестко отвечаю парню. — У нас со степняками договор не нападать друг на друга! И вам тоже не советую так поступать! Иначе за каждого убитого степняка придется выдать по целому десятку ваших воинов на страшные пытки!

Заранее излишне пугаю молодежь, чтобы понимали цену чужим смертям.

Вижу, что на подобные отношения астрийцы реагируют весьма недовольно и жестко добавляю:

— Если подобное случится, отвечать будете сами. У нас свои отношения со степняками, не вам их портить. Мне самому пришлось не одну сотню ордынцев перебить, прежде, чем получилось договориться, — предупреждаю я недовольных парней.

— Еще оставьте мне по паре человек из каждого взвода, помогут нам немного тут управиться!

У меня при себе всего пять подчиненных, придется еще их отправлять одного за другим в сопровождение проходящих отрядов. Потому что оставлять еще совсем диких астрийцев, ничего не понимающих в нашей жизни, без присмотра вообще нельзя. Тут же нападут на пастухов, убьют их, начнут резать баранов — все подобное случится обязательно, стоит их оставить без местного командира хоть на одну минуту.

Никто оставаться здесь не хочет из крестьян, конечно, все мечтают добежать побыстрее до Черноземья и землю там начать делить сразу же. Но, благодаря моему давлению и привычке беспрекословно подчиняться, удается все же набрать себе помощников.

— Землю без меня делить никто не будет! А вот моим помощникам достанутся места на выбор! Если мои приказы не будут выполняться, то за все проблемы на той стороне заплатите мне втрое! Так что слушать моего заместителя и сидеть тихо! Я вас пока спас от смерти неминуемой, все видели, что случилось с дворянами и их людишками верными! И дальше буду помогать, власти у меня в Асторе хватает! Но за неповиновение выдам сразу же люлей беспощадных! Мое слово — тверже гороха!

Приходится так все еще раз наглядно объяснить, что они пока никто на той стороне гор. Чтобы слушали моих охранников, как тех же дворян раньше.

Так что через пару часов провожатый из моих людей уходит вместе с колонной крестьян, уже полностью поднявших свои грузы наверх. Остаемся под перевалом я с тремя охранниками, Гинс и десяток послушных астрийцев.

— Топим пока только одну дворянскую палатку! Все находимся в ней, сегодня отдыхаем, дров вообще не жалеть! Готовим еду и побольше! Бейрак, одного нашего на дальний склон! Одеться, как можно потеплее, прикрыться со всех сторон трофейными плащами, пусть наблюдает за новым отрядом! Составь график замены, менять каждый час! Новый отряд начнет подниматься после обеда!

— Господин Капитан! Мы разве не станет снимать лестницы? — вдруг спросил меня Бейрак.

— А зачем? — не понял я. — Лестницы и нам нужны, чтобы подняться наверх потом.

— Я думал, нужно все, как раньше сделать! — наивно говорит мой помощник.

«Да, со стратегическим мышлением у моих ближних людей серьезные проблемы», — в подобном я и не сомневаюсь.

— Такая картинка нужна была только для самого первого отряда! Остальные уже сразу по подготовленному пути пойдут. Поэтому лестницы с вышек и все прочее разбирать не станем!

Так что почти весь день спокойно спим в тепле дворянской палатки при раскаленной печке. Слуги рассказали мне, что должны были тут оставаться, чтобы работать истопниками до прихода наемников, а после их прохода вернуться обратно в Сатум.

Но я, понятное дело, не собираюсь отпускать невольных свидетелей.

Зато, когда за четыре часа до темноты, прибежал Гинс, стоящий в тот момент часовым с громким объявлением, что новая колонна карабкается в горы и ее уже хорошо видно, я его выслушал и сказал возвращаться обратно.

— Если им еще пару часов шагать, то смысла срываться никакого нам так рано нет. Наверху нас только палатка без печки ждет, а здесь реально тепло и мухи не кусают!

Ушли мы наверх уже тогда, когда до прихода нового отряда астрийских крестьян во главе с дворянами оставалось десяток минут. Идут без всякого дозора и охранения, что вполне понятно, никаких врагов тут быть не должно. Тем более один отряд уже прошел наверх и от них никаких предупреждений не поступало.

Так и оставили все палатки с уже прогретыми печами, но без единого истопника в них.

Появившаяся из-за склона колонна очень похожа на первый отряд, получается ровно такое же количество дворян, их ординарцев и рядовых крестьян.

«Все у дворян хорошо так просчитано и подготовлено именно под такое количество».

Уставшие на подъеме сильно груженые люди, заметив дым из многочисленных печей и предвкушая долгожданный отдых, сильно так заторопились. Прошли последние восемьсот метров, как будто только что пустились в путь.

Но тут же раздаются недовольные голоса командиров отрядов, которых не встречают с докладами должные находиться при палатках истопники.

«Они уже к каньону подходят, если не померли по дороге!» — только и улыбаюсь я на гневные реплики истинных дворян.

Я еще какое-то время сверху внимательно слушаю, как ругаются дворяне на пропавших куда-то истопников. Как размещаются в палатках крестьяне и как назначают новые команды, отвечающие за работу печей.

Внизу никого из своих оставлять не стал, пока мои люди ждут начала экзекуции за гребнем склона.

Я внимательно присмотрелся к дворянам и их приближенным, посчитал их не спеша. Потом начал так же из невидимости расстреливать лишних мне здесь людей. Импульсы вылетают из дула фузеи, подстреленные враги молча валятся, оставшиеся в живых рьяно показывают на вылетающие импульсы. В мой купол прилетает несколько стрел и болтов, но повредить мне и помочь моим жертвам они никак не могут.

В общем, выходит все примерно так же, как в случае с первым отрядом, все дворяне и почти все их приближенные воины лежат ничком. Кто-то попрятался за крестьянами и в самих палатках, но таких хитрых совсем немного. Все в основном выбрали смелую смерть рядом со своими хозяевами, как положено по астрийским понятиям.

Никто даже не попробовал убежать в этот раз.

Я уже поменял прежний Палантир, в котором осталось всего тридцать процентов заряда, на новый, поэтому не боюсь, что у меня закончатся патроны к фузее.

Потом я ухожу с пристрелянного места, отдаю фузею Бейраку и снова уже видимым возвращаюсь на склон.

— Молодые астрийские крестьяне!

И так далее повторяю свою прошлую речь. Отличается она только тем, что я еще говорю про первый отряд крестьян.

— Которые уже выбрали жизнь и плодородную землю в своей собственности против смерти и постоянной ее аренды у тех же кровопийцев-дворян! Переходите все на сторону народного государства, и награда собственной землей не заставит себя ждать! Земли будут выданы и поделены еще до начала весны! — особенно заманчиво звучат мои слова.

Поэтому здесь все проходит точно так же и еще легче для меня. Потому что лично вести и допрашивать над пропастью никого больше не нужно. Все уже и так известно, и понятно.

Я приказываю выбрать командиров взводов, схватить оставшихся людей дворян и тут же прикончить их. Нагружать пожилой прислугой новый отряд уже нашей асторской армии больше не приходится, потому что здесь одни матерые воины оказались.

Так что второй отряд остался ночевать под перевалом. Благодаря смерти почти сорока дворян со своими ординарцами теперь свободного места в палатках всем с избытком хватает.

По многочисленным вопросам обступивших меня парней быстро становится понятно, что они уже сами находятся на пределе из-за постоянно скотского к ним отношения и изначально сильно пугающего перехода в горы.

«Понятное дело, что люди, какие бы они не были забитые, все же понимают, что их ведут только умирать, как баранов на скотобойню, — наглядно вижу я. — Уж на что астрийские крестьяне безропотные, но здесь одни молодые и энергичные парни собраны. Еще прошли какое-то обучение с оружием, стали себя гораздо больше ценить и уважать. Поэтому уже давно задаются вопросом — так ли нужна им эта дворянская война?»

«А тут такой я сверху появляюсь, перебив всех прежних хозяев и рассказав красивую историю про раздачу земли и полную свободу!» — и такое потрясающее воздействие на сознание парней тоже хорошо понятно мне.

Еще молодые парни видят перед собой настоящих воинов из приближенных к хозяевам своих учителей. Постоянно проигрывают им в тренировочных схватках, получают от них разнообразные наказания, поэтому очень хорошо понимают, насколько они им уступают во всем. И будут проигрывать в бою всем остальным противникам, только там придется получать не деревянными мечами по пальцам и кистям, что тоже очень больно.

А сразу убивающие или навсегда калечащие удары по своей голове и телу.

«Явно видно, дворяне все-таки заметно перегнули палку в наказаниях, еще сразу вооружив своих смердов. Начав в очень жестком и частенько жестоком темпе обучать военному делу, не предлагая ничего взамен быстрой и кровавой смерти по их приказам, — наглядно вижу я. — Нет ведь никакого стимула у тех же крестьян совершать подвиги и вообще биться за чужое дело!»

Еще поэтому я оказался на перевале очень вовремя, а мои громко продекларированные лозунги так быстро легли в перепуганные души молодых парней.

Которые не хотят умирать в любом случае.

Раздетые тела убитых мной непримиримых врагов Астора отправились так же в пропасть. Зато все добро с них крестьяне поделили между собой к своей огромной радости.

«Тоже огромная разница с прежними хозяевами получается в мою пользу. Они бы все до последнего медного грошика заставили сдать. А я безо всякого интереса машу рукой — забирайте себе все, что хотите. Хорошо понятно, что жизнь при новой теперь власти гораздо интереснее и денежнее изначально. Раз все трофеи отходят бывшим бесправным молодым воинам».

Доспехи многие, да почти все, повреждены моими импульсами, но ремонт для них требуется совсем небольшой, всего-то заварить и запаять несколько дырочек.

Нескольких спрятавшихся от быстрой смерти старослужащих добили сами молодые крестьяне. Когда поняли, что они теперь гораздо главнее прежней власти. И все теперь в их собственных руках и копьях.

— Потом все равно город скупит у вас кольчуги, шлемы и защиту рук. Вам они не нужны, а в оружейном арсенале понадобятся. Еще мои кузницы будут делать ремонт всего поврежденного! — так и сказал собравшимся вокруг меня крестьянам.

«Ну, не факт, что власть в Ратуше просто не конфискует все оружие и броню под предлогом выдачи земли взамен. Могу я и сам, конечно, все скупить у парней, чтобы отремонтировать и продать. Только кому в городе нужны две сотни кольчуг и еще много очень дешевого оружия. Вооружены молодые крестьяне самыми-самыми дешевыми копьями и кинжалами. Дворянские мечи и топоры, конечно, особо качественные, но рынок сбыта для них в Асторе довольно ограничен, — задумался я. — Если только степнякам попробовать продать, но они еще те дикие покупатели, скорее, просто способные отнять приглянувшийся товар у покупателя!»

Представил, как сам стою и торгую доспехами около дороги, по которой сплошной волной катятся в Сатум степные племена и даже заулыбался от несуразности подобной картины.

«Да все такое добро можно будущим крестьянам оставить пока! Сами потом придут ко мне за деньги менять лишнее для них оружие. Деньги для новых хозяйств парням очень скоро понадобятся. У них же вообще ничего нет, никакого умения в руках, кроме, как пахать землю. Еще одежды на себе, мешка за плечами и холодного оружия. Поменяют мечи и кольчуги, свои и дворянские, на те же особо качественные лопаты и топоры от Водера», — решаю я вообще не париться пока о чужих проблемах.

«Мое дело отправить их сначала отсюда по очереди. Потом сразу возглавить всех одновременно и провести мимо Сторожки на другую сторону Протвы. Такое не самое сложное дело, главное — со степняками не столкнуться нос к носу. Потому что колонна очень большая получится, на несколько километров по тем же нагорьям растянется. Начнут потом требовать вернуть бывших людей из своих новых владений! Тут наших сомнительных союзников послать не трудно, можно сказать, что теперь лично мои люди и все дела. Зато дальше, на нашем берегу, с караваном уже будет просто. Потом отрапортую Совету, как снова спас Астор и сам закажу чеканить новый жетон — 'За небывалую победу на горных перевалах»! — усмехаюсь я.

Нужно еще заставить за старые победы все правильно отчеканить, награжу потом своих особо отличившихся людей тогда подобными жетонами.

«За победу над Магами Севера».

Победа и окончательное уничтожение несомненны.

«За победу над степными ордами».

Все не так победно на самом деле, но чего себя все-таки не похвалить немного побольше.

«За разгром астрийских дворян».

Тут все однозначно — полный разгром и потом уже добивание.

Пора уже заниматься популяризацией наших общих подвигов в Асторе, а то про них знают только ходившие со мной гвардейцы и Охотники. А так много висящих на шеях бывалых воинов памятных жетонов постоянно будут вызывать вопросы и подробные геройские рассказы.

«Хотя бы прочитать несколько лекций в моем же училище. Пусть его ученики знают правильно, кто именно спас их родину от неисчислимых бед и страданий. От будущих грамотных людей и тех же гвардейцев с Охотниками пойдет распространяться подобное знание по Черноземью», — задумался я.

Тем более скоро собираюсь проводить в училище довольно много времени.

Пока спокойно отвечаю на вопросы молодых крестьян, еще мои люди им все подробно про жизнь в Черноземье рассказывают.

«Тут ведь реальное крутейшее достижение получается, всем победам победа! Пять с лишним сотен молодых, отборных парней — это вам не понюшка табака, серьезнейшее усиление для Черноземья. Да еще хоть не так сильно, но все же уже немного серьезно натренированных и умеющих воевать! Прямо готовые будущие ополченцы и даже круче», — хорошо понимаю я, какой ценный человеческий материал приведу в город.

Дворяне астрийские всяко не просто любых смирных крестьянских пареньков набрали, а именно тех, из кого можно воспитать со временем воина. У них самих и их бывалых воинов на подобное дело глаз отлично наметан. Так что Черноземье приобретает неплохо обученных и еще довольно боевых парней, умеющих уже что-то с мечом и копьем.

«Хутора с трех дней пути от Астора и аж до самих рудников тоже смогут легко созывать свое народное ополчение! Особенно если у них оружие останется хоть какое-то при себе», — я прямо вижу подобную картину сбора вооруженных и сплоченных крестьян.

Уж за свою новую землю воевать парни точно станут.

Второй ночлег проходит вполне спокойно, теперь новые гости нашего палаточного лагеря жадно расспрашивают освобожденных ранее парней, как у них все с самого утра прошло.

«Чего они только хотят нового узнать? Все случилось точно так же, как и сейчас. Только теперь спят уже свободные, вообще без дворянского присмотра. Готовят себе столько еды, сколько захотят теперь, а не довольствуются тем, что им скупо выделят. А предыдущий отряд только с утра получил мое личное освобождение», — прислушиваюсь я к ведущимся вокруг разговорам.

Я же со своими людьми выспались за день, теперь вместе с ними проверяю несение службы на склоне. Куда тоже приказал поставить на всякий случай пост из новых воинов.

— Как пойдут следующие отряды — никто здесь из ваших молодых воинов и даже я сам не знаем! Не стоит рисковать, вдруг прямо за вами идут те же дворяне или наемники! — так и сказал новым здешним командирам. — Поэтому назначайте по паре человек на дежурство. Времени хватит всем выспаться.

— Так в ночи по горам никто ходить не станет! — пробует мне возразить один из новых взводных.

— Да, вот так все сначала думают, а потом получают полный разгром. Может кто-то из самых нетерпеливых дворян и в полной ночи приказать наверх шагать. Кто его знает, что ему в голову взбредет? С теми же факелами вполне можно подниматься. Придут тогда не к вечеру, а с самого утра, чтобы сразу занять освободившийся лагерь! Сами понимаете — военный лагерь всегда должен охраняться отдельно выставленными постами. Наверху перевала, так и быть, можно никого не выставлять. Там точно только наши остались, но за нижним подъемом придется присматривать обязательно. Вот доберемся до Астора, там уже можно будет расслабиться и за землей отправляться в Ратушу, — мне есть, чем плотно заинтересовать молодых парней.

— А если кто-то из нас, господин Капитан, захочет на нашу родину вернуться? — задают мне давно назревший вопрос.

— За девками своими, что ли, вернуться? — усмехаюсь понятливо я. — Да, можете и так поступить! Потом или под степняками останетесь, или сюда вернетесь, если, конечно, получится вернуться! Дело уже ваше, сами будете за себя отвечать! И за своих девок тоже в пути! — я хорошо понимаю сильную тягу молодых парней к своим бывшим односельчанкам и соседкам.

Давно уже присмотренным для жизни семейной и просто любви, ведь в новом месте никого такого у них долго еще не будет. Поэтому ничего подобного молодым парням сам запрещать не собираюсь.

«Любимых девок могли тоже, конечно, для утех или на работу в степи угнать, но все подобное, опять же — не мои проблемы, — напоминаю я себе в очередной раз. — Захотят сходить, пусть попробуют, вполне может получиться вернуться уже со своими семьями. Степняки в своих новых владениях, по слухам, постоянно не дежурят. И в засадах не сидят».

За ночь сменилось десяток двойных часовых на склоне, но никто, конечно, в горы по темноте не лезет. Все крайне грамотно просчитано у дворян-руководителей вторжения, нет лишней толкучки, вообще никто не мешает друг другу. Правильное расписание подъема и круто продуманного размещения в хорошо оборудованном лагере позволяет без потерь преодолевать перевал и еще потом шагать дальше, полными сил. Что на высокогорье очень важно для военных людей, которые на себе много чего тяжелого несут.

Но в данной упорядоченности вторжения есть и слабое звено, которым я теперь по случаю пользуюсь.

Разрыв в постоянной связи между отрядами, которые все полностью самостоятельные получаются, друг от друга вообще не зависят. А их руководители никак не могли ожидать того, что именно меня сейчас повстречают на перевалах.

«Явился прямо, как черт из табакерки!» — очень я теперь доволен своим уже хорошо наработанным предчувствием серьезных проблем.

Появление подобной армии около Сторожки грозило бы Черноземью только бойней охранной фолы и неминуемым освобождением арестантов. Которых астрийцы тоже бы однозначно призвали воевать за себя. Вручили бы копья в руки и сурово погнали вперед прикрывать немного обученных воинов своими бесполезными телами.

«Бесполезными для белого движения и реставрации дворянской власти, конечно, и даже вообще не социально близкими! — посмеиваюсь я. — В отличии от Советской власти, которая тех же матерых уголовников все же считала немного заблудшими пролетариями!»

Астор новым оккупантам точно не взять, если хоть кто-то успеет городских стражников предупредить. Тоже маловероятно, чтобы какие-то уголовники смогли переколоть у Речных ворот опытных воинов. Это им не прежняя беззубая, насквозь коррумпированная Стража, да еще самые матерые бандиты давно уже руду добывают в недрах Севера.

«Приносят своей новой Родине посильную пользу, ведь иначе никак не могут больше. Только в цепях работать за воду и пайку еды. Может уже и не добывают, а успокоились в своей грешной жизни в самых дальних выработках», — догадываюсь я про их незавидную участь.

Тоже очень нужное дело я провернул в Асторе со своим Диктаторством, очистил город от настолько вредной заразы, все тотально разлагающей вокруг себя. И еще задал новый импульс производству на рудниках. Сразу сто десять новых каторжников очень повысили добычу руды, про такое мне хорошо известно от местных рудодобытчиков.

Затем снова возвращаюсь мыслями к тому варианту, если бы я не оказался сейчас в горах. Не встретил бы со своей великой силой дворянско-крестьянские отряды, и они дошли бы до самого Астора.

«Пришлось бы мне снова постараться, устроить очередную массовую бойню. Вот потом было бы очень жаль молодых крестьянских пареньков, погибших совсем ни за что от моей беспощадной магии», — понимаю я.

Астрийцы почти ничего не знают про мою силу и теперь даже не догадываются. Ведь после встречи со мной дальше по перевалам шагают вооруженные ими люди, уже готовые верно служить Астору. Прямо такое тотальное переформатирование происходит с крестьянами после уничтожения дворянского командования отряда.

«Тут еще про мою магическую силу не стоит забывать, с которой никто не хочет связываться в здравом уме и твердой памяти!» — правильно понимаю я.

Так что за пару часов второй отряд под руководством еще одного моего человека поднялся сам и забрал свои припасы. Дворянские палатки и печки они тоже уносят с собой, так что скоро около туннеля наберется уже восемь палаток с восемью печками. Там можно будет разместить уже целую сотню строителей и охранников за один раз.

«Так что работы в предгорьях продолжатся немного подольше, протянут дорогу точно уже до самого туннеля арестанты, — надеюсь я. — Впрочем, и без палаток справились бы, но с печками все лучше гораздо получится, даже если деревянные бараки построить в предгорьях».

Третий отряд появился еще раньше, с ним получилось все так же, как с предыдущими двумя. Единственно, что здесь я смог перестрелять сразу все же поменьше дворян и верных им людей. Еще четверых подстрелил во время бегства и двоих потом, когда они пытались особо сильное сопротивление молодым парням оказать.

Пришлось после отстрела в темпе спуститься, чтобы подлечить четверых раненых крестьян, еще двое были убиты матерыми вояками сразу наповал.

— Разошлись! Сейчас моя магия вылечит ваших товарищей! Она не только убивать может! Но и лечить любую рану! — пробиваюсь я через плотную толпу к раненым.

Бейрак и Дундер с Гинсом прикрывают меня сзади на всякий случай.

Потом простое лечение камнями и потрясенные взгляды окруживших нас крестьян-воинов. Когда смертельно раненые товарищи вдруг приходят в себя и даже встают на ноги.

— Молодцы! Сразу школу убийства врагов трудового народа прошли! И своей кровью оплатили такую учебу! — так и сказал всем собравшимся вокруг крестьянам.

Погибших парней заложили камнями немного в стороне, создав им хорошо заметные могилы, все остальные тела неуклонно отправились в пропасть после обыска и мародерки.

Дальше все идет по-прежнему, обильным ужином отборными дворянскими деликатесами отмечаем мы спасение крестьян из настоящего рабства. Несколько стопок найденной ресы в ознаменование полученной свободы и против горной болезни, потом все молодые парни ложатся спать.

— Мы тут уже все выспались, так что сами на посту постоим! Отдыхайте и набирайтесь сил! — приказываю я молодежи, как самый мудрый и заботливый руководитель.

Мы с Генсом, Бейраком и Дундером остались уже вчетвером, еще десяток уже вполне освоившихся при нас и в самом лагере крестьян помогают нам ночью.

Утром начинается подъем на перевал, третий отряд уходит вместе с Дундером.

Вечером приходит четвертый, последний крестьянский отряд, который я принимаю точно так же. Опять быстрый расстрел дворян и приближенных к ним воинов-ординарцев, отлавливание выживших и старательное добивание их молодыми парнями.

— Здесь, похоже, оказались самые вредные и злобные старики, вон как их с большим удовольствием молодые забивают! — кричит мне Бейрак, показывая рукой на творящееся в лагере побоище.

Потом я снова спускаюсь подлечить наших теперь сторонников, явно видно, что молодые парни здесь заметно сплоченнее оказались.

Только я перестрелял явное большинство дворян и их прислуги, только объявил о новой жизни, как они сами кинулись добивать последних выживших старослужащих. Поэтому здесь нашлось только трое раненых, зато никто из наших новых людей не погиб.

На следующее утро уходит не весь отряд, только его половина, ведь шестьдесят молодых парней оставлены мной для активной мародерки.

— Которая будет неизбежно! — я оставляю Палантир с тридцатью процентами заряда в мешке. — Как только появятся ваши погонщики!

Да, идущие сзади наемники выполняют роль подобных загонщиков для крестьян, чтобы никто не смог сбежать назад во время перехода через горы.

Первый отряд наемников появляется уже не к вечеру, а гораздо раньше. Бравые вояки прут довольно быстро по склону, как я вижу сверху, еще они не тащат никаких дров с собой.

Потому что целые поленницы дров ждут их уже здесь. Только свое оружие, доспехи, продовольствие и теплую одежду.

«Хорошо знают про ждущий их под перевалом лагерь, поэтому идут побыстрее, чтобы отдохнуть побольше», — понимаю я.

Бывалые вояки выглядят гораздо богаче и упакованнее молодых воинов, именно поэтому столько народа из крестьян я здесь пока оставил.

Посмотрев со склона на далекую еще колонну в бинокль, я командую всем нашим людям возвращаться на перевал, а крестьянам забираться с оружием наготове в палатки.

— В те палатки, которые поближе к горе прячьтесь, там ждите моей команды собирать трофеи! Ближе не подходите, потому что моя могучая сила не разбирает, кто свой, а кто не очень, поэтому убивает всех подряд, — нагоняю им страху, чтобы особо лишнего не мандражировали в ожидании схватки.

Что враги будут обязательно убиты все и полностью.

Колонна наемников под руководством тех же астрийских дворян появилась на пару часов раньше, чем приходили крестьянские отряды.

В бинокль хорошо видны красные от подъема и холодного ветра рожи настоящих воинов. Судя по их слаженному шагу и общей внешней крепости, такие крепыши смогут противостоять тем же гвардейцам и даже превзойти их в личных поединках.

— Поэтому вы все приговорены, бедолаги! — только и сказал я Бейраку, передавая ему бинокль. — Тоже самое, сто пятьдесят наемников идут сзади, а двадцать дворян со своими ординарцами впереди шагают.

— Серьезные воины! Очень серьезные! — долго вглядывается мой помощник, лежа за камнями.

— Такие и наших немало покрошат! — признает он. — Один в один — так точно!

— Уже нет, — отвечаю я ему и жду, когда первые дворяне перейдут еще вчера отмеренную мной линию.

Фузея включена на среднего размера сгустки, камни если и долетят до палаток, то только до самых крайних, но я все же решаю перестраховаться.

Пробитые палатки нам пока ни к чему, тем более случайно раненые и убитые молодые крестьяне.

— Вполне хватит и минималки! — решаю я.

Переключаю фузею на минимальные сгустки, которые дают вполне подходящий сейчас разлет примерно на пятьдесят метров.

И пускаю первые два прямо под ноги передовому отряду. Следующие два немного дальше, теперь жду первых разрывов сплошь каменной почвы, которая здесь везде.

Идущие впереди заметили мою поднявшуюся из-за камней фигуру, закричали, указывая на не слишком быстро летящие в их сторону сгустки. Но сделать, конечно, ничего не успели.

Колонна с наемниками растянулась на две сотни метров, так что я сразу накрываю ровно ее наполовину. После того, как передняя часть колонны повалилась на землю уже кровавыми потрохами, добавил еще два раза по два выстрела по оставшимся наемникам, больше стрелять не стал.

Потому что в бинокль хорошо видно, что на ногах вообще никого не осталось. Все же двойное перекрытие радиуса поражения сказалось так сразу самым фатальным образом.

— Не все там погибли! Но все ранены! Так что идите и добейте их! — скомандовал народу в палатках и своим помощникам тоже.

Еще сам с Генсом и Бейраком тут же начал спускаться по лестнице со своей стороны.

Да, тотальное избиение закончено, одежда и доспехи заметно пострадали от камней с аннигиляцией. Как дорогое оружие и все остальное, надетое и лежащее в мешках.

Но воодушевленные тотальным побоищем крестьяне дружно мародерят покойников. Снимают дорогую одежду и обшаривают мешки с поясами, радуются вообще всему. Они парни по жизни совсем не избалованные, поэтому сильно окровавленные, пробитые кожаные жилеты и куртки отстирают в нагретой сегодня воде.

Благо родничок есть рядом на перевале и в лагере имеется пару солидных котлов, которые можно нагреть на печке. Поэтому одна большая палатка теперь поработает сушилкой для трофейных вещей.

Так что личные вещи убитых, золото и серебро забирают себе крестьяне. Будут их потом сами между собой делить как-то, а вот оружие и доспехи они складывают в общую кучу.

И еще очень быстро оттаскивают раздетые тела к пропасти, благо в них уже почти не осталось крови. Работают и шестьдесят парней из четвертого отряда, и мои помощники из первого.

Такая вот им награда за труды получается — помародерить беспомощные уже останки.

— Все, что привлекает внимание, все останки, требуха и прочие конечности — относить и выбрасывать в пропасть! — командую я, прогуливаясь рядом с побоищем. — Завтра придет второй отряд наемников, с ним придется поступить так же само! Так что кровь смывать не станем с камней, но все привлекающее внимание издалека убрать отсюда придется обязательно!

Видно, что некоторые крестьяне неплохо так разжились золотом и серебром, всякими кольцами и цепочками. Рожи довольные почти у всех, уже не совсем бедными парнями в Черноземье придут.

Хлопоты на месте побоища продолжаются до самой темноты. Крестьяне уже дружно перекладывают камни сверху, чтобы найти все дорогую мелочь, провалившуюся еще поглубже.

Ночь проходит снова спокойно, опять выставлен пост на склоне, теперь все крестьяне безропотно выполняют мои приказы. Сила, убившая за минуту сто семьдесят человек, не может не пугать невольных свидетелей и участников побоища.

Подумав ночью, я с утра выгоняю крестьян заложить восемь солидных, только вчера образовавшихся, ям камнями и прикрыть новым слоем здешнего щебня густые потеки крови.

— Мне главное, чтобы новый отряд наемников не почувствовал что-то неладное и не начал разбегаться между скалами! Тогда уже всех перебить за один раз не получится, придется вам с ними воевать! — так пугаю я на всякий случай новых командиров взводов крестьянского войска.

— Еще таскать тела придется на половину лиги дольше! — и такое тоже понятно, что расстрелять новую колонну придется немного подальше от пропасти.

Так что за пару часов прежний вид утоптанной дороги наведен полностью, все потеки крови надежно скрыты, теперь мы все спокойно ожидаем последний отряд наемников.

Я с большим облегчением ожидаю, и так уже битую осьмицу на выходе пропадаю. Еще постоянный холод и режущий глаза ветер здорово надоели, как свое немытое тело и уже реально закоробевшая одежда.

Но с ней вопрос решают новые помощники из крестьян, стирают в тех же котлах, потом она сушится на веревках рядом с печью. Пока я сплю после бессонной ночи.

Все же не рассчитывал на столь долгое нахождение почти в экстремальных условиях высокогорья, но адаптировался более-менее даже в своем солидном возрасте.

Только задача стоит передо мной именно такая, что уходить с перевала никак нельзя, пока все до единого назревшие вопросы уже не будут окончательно решены.

— Да, первый месяц осени подходит к концу. Здесь становится все холоднее, — заметил за завтраком Генс и Бейрак его тут же поддержал:

— Родничок полностью замерз ночью, пришлось разбивать лед целую требинку, чтобы пробиться к воде! Хорошо, что много молодых помощников при нас есть!

Мы живем в отдельной палатке для дворян, наши помощники в соседней, остальные шестьдесят крестьян пока занимают две соседние большие палатки.

— Что делать будем, Ольг? — спрашивает Учитель, которому можно так обращаться ко мне.

Я задумываюсь, но потом отсылаю дежурного парня собрать мне всех новых командиров.

Теперь сам сразу говорю освобожденным крестьянам, чтобы выдвигали из своих рядов самых уважаемых и авторитетных парней. По всяким вопросам общаюсь уже с ними, так получается лучше управлять большой толпой не слишком организованных молодых парней.

— Есть к вам серьезное дело! — обращаюсь я к прибывшим командирам. — Нужно собрать три большие палатки и поднять их наверх вместе с печками. Нет, пока все же две, еще одна сушилкой поработает всю ночь потом.

— Сделаем, господин Капитан! — заверяют меня командиры.

— Но не просто так сложить, а найти подходящее место побольше и углубить его, вынув навалившиеся камни. Потому что там спрячем все палатки завтра и все печки тоже! — добавляю я. — Место я сам поищу сейчас! Выполняйте!

Командиры убегают, все они на большом подъеме от своей, так внезапно изменившейся судьбы.

Сняли со своих суровых командиров все мало-мальски ценное, тела выкинули в ближнюю пропасть. Теперь даже воевать ни с кем вообще не приходится. А впереди сегодня снова сбор трофеев предстоит, как тут не радоваться новой жизни.

— Решили для нас все добро здешнее припрятать на будущее, господин Капитан? — понимает Бейрак.

— Да, чего хорошее добро зря терять. Нам палатки с печками самим понадобятся довольно скоро. Завалим их камнями, потом тут все снегом заметет. Поэтому никто по весне уже ничего не найдет, — объясняю я. — Чем самим потом шить, варить и подобную тяжесть так далеко тащить!

Так что я сам ищу подходящее место для тайника, нахожу солидный такой провал за одной скалой примерно в километре от перевала и показываю его крестьянам.

— Сюда складывайте! Сначала печки сложите, палатки пока рядом оставьте, завтра утром все остальные печки сначала поднимем! — я решаю вообще ничего не оставлять на месте лагеря.

Пара часов напряженной возни, все поднято, отнесено и правильно сложено под моим пристальным присмотром.

Дальше у нас сытный обед по расписанию и терпеливое ожидание появления врагов.

Вторая колонна наемников появляется примерно в такое же время, как вчера. Теперь неутомимо ползет наверх сверкающей гусеницей под лучами все слабее греющего светила.

Я снова поднимаю всех своих людей наверх, крестьяне ждут в своих палатках начала расстрела. Теперь я уже опытный, позволяю приблизиться дворянам и наемникам еще ближе, разглядеть всего пять палаток и только потом начинаю стрелять.

Использую пятый Палантир, который еще заряжен по максимуму, чтобы уровнять его с остальными четырьмя.

Восемь малых сгустков полетели под ноги колонне воинов, уже настоящих смертников.

По итогу разрывов аннигиляции на ногах каким-то чудом остались пятеро воинов в самой глубине строя. Они стоят, тоже сильно пораненные и ничего не понимают, только что дружно шагали к лагерю, где всех ждет долгожданный отдых. И вдруг все товарищи безмолвно разлеглись окровавленные и совсем мертвые.

— Выходим! — кричу я крестьянам. — Осталось пятеро наемников на ногах! Окружите их и подождите меня!

Сам хочу допросить выживших, нет ли за ними еще кого-то. Могу их даже с собой забрать, пусть поживут в казармах, поучат наших воинов, чему сами обучены.

«За хорошие деньги могут поработать, они же не столь идейные, как астрийские вояки!» — надеюсь я.

Но столкновение выбежавших из палаток молодых воинов и разъяренных смертью друзей наемников случается неизбежно быстро, прямо, как разряд электричества. Наемников дружно перекололи копьями, теперь зовут меня подлечить своих двоих раненых.

«Ничего не получилось с допросом! Да и бог с ним!» — решаю я.

После чего начинается мародерка, так же раздетые тела летят в пропасть, так же греется вода в котлах и стираются вещи, так же они висят и сохнут в палатке-сушилке.

— Ладно, все ожидаемые враги убиты, вы теперь — совсем свободные люди! — выступаю я перед собранными на ужин крестьянами. — Сегодня — пир в ознаменование большой победы! Убито пять сотен опаснейших врагов Черноземья, самых умелых и беспощадных врагов! Сегодня больше никаких дел, только празднуем победу! Завтра забираем последние палатки с печками, поднимает их наверх! И уходим сразу же на нашу сторону! Все дрова сжигаем перед уходом! Ничего здесь не оставляем, забираем сетку и все канаты с собой тоже!

Так что общий ужин затягивается надолго, я сам страшно доволен проделанной работой.

С раннего утра начинаются хлопоты, скручиваются и поднимаются палатки с печками. Сетку для грузов и веревочные лестницы тоже поднимаем наверх напоследок.

Внизу огромным костром горят поленницы дров и обе вышки, заваленные на них же.

— Придется снова дрова заносить сюда! Если желающие напасть на нас еще найдутся! — говорю всем сразу.

После того, как последние трофеи надежно спрятаны под большой грудой камней за неприметной скалой, я возглавляю колонну. Идти против сильного ветра нам всем не просто, много трофейного добра с таким же оружием давят на плечи теперь уже точно моих людей.

Но никто не ропщет, все же все свое несем, а не чужое какое-то!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.