Серия «В маске. Авторская серия Луны Мейсон»

Luna Mason

DEVOTED: A DARK MAFIA ROMANCE

(Beneath The Mask Series Book 3)

Печатается с разрешения автора и Beck Literary Agency

Перевод с английского Алексея Любимова

© 2024 Luna Mason

© Любимов А.В., перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Перед вами темный роман о мафии. Произведение содержит сцены, которые могут расстроить некоторых читателей.

Главный герой и главная героиня состоят в отношениях поневоле, имеются сцены, связанные с изменами. Как бы то ни было, но герои не изменяют друг другу.

Книга содержит описания пыток и убийств, описание насилия в отношении главной героини. Есть сцены курения и употребления алкоголя. Есть также откровенные эротические сцены.

Книга предназначена исключительно для читателей старше 18 лет.

Полный список триггеров можно найти на сайте автора.

Эта история посвящается читательницам, которые любят ощущать на своих плечах сильные татуированные руки.

Мистер Руссо обратит на вас внимание…

Я откидываюсь на спинку стула, а в столовую заходят мои доверенные подручные – Фрэнки и Грейсон. Они занимают места рядом со мной.

– Босс. – Голубые глаза Грейсона встречаются с моими.

Он поправляет воротник, а потом тянется за бутылкой скотча. Сначала наливает себе, затем подносит бутылку к моему стакану.

– Подлить?

– Валяй.

Энцо, глава нашей службы безопасности, закрывает за ними дверь. Я откашливаюсь, поскольку все взгляды обращены на меня.

На их лидера.

Капитаны занимают места за столом, а остальные двадцать человек вытягиваются по стойке смирно.

После ухода моего сводного брата Келлера среди них поползли всякие слухи.

Этот секретный убийца – наше главное орудие. Этот человек заставил наших врагов уверовать в Господа.

Не по своей воле ему пришлось выбрать такой жизненный путь. Я наградил его свободой. Свободой, которую мне никогда не вкусить. Он заслужил счастливую семейную жизнь с Сиенной, поэтому я принял решение его отпустить.

Встав, я хлопаю по плечам Грейсона и Фрэнки.

– Осмелившись похитить Нико, Марко покусился на нашу территорию. Мы ответим таким же образом. Мы не успокоимся до тех пор, пока Нико не вернется домой. Мы не будем брать заложников. Мы уничтожим всех ублюдков Фальконе. Это город принадлежит нам, и Фальконе его не получит.

Мужчины одобрительно загудели.

– Босс, что мы делаем с Марко?

– Продолжим наносить удары. Будем атаковать его линии поставок и склады. Убьем каждого его человека, который сунется на нашу территорию. Возможно, у него есть численное превосходство, но это ничего не значит, если бойцами некому командовать. Они наша противоположность. А теперь к делу. Никто и никуда не едет без моего разрешения. Все остаются в Нью-Йорке. У нас достаточно информации, поэтому мы дадим бой.

Я допиваю скотч, со стуком ставлю стакан на дубовый стол и киваю Энцо.

– Нашел на Марко что-то еще?

Он проводит рукой по блестящим черным волосам.

– Я копаюсь в прошлом его организации. Если что-нибудь найду, ты сразу об этом узнаешь.

Если кто-то и сможет что-то выяснить, то это именно Энцо – наш мастер на все руки.

Я повышаю голос, чтобы слова звучали максимально доходчиво:

– Мы нападем на самого Марко, когда придет время, а пока нужно ослабить их, снизить их потенциал.

Воцаряется тишина. Сначала Келлер нанес Фальконе ощутимый удар, когда похитил и пытал пятнадцать человек, а теперь они украли нашу поставку, подожгли склады и похитили Нико.

Я сжимаю кулаки.

– Винс, Рамос, вы будете неотступно следить за Карлосом. Контролируйте все партии. Я не собираюсь отдавать товар. Если мы недосчитаемся хотя бы одного ящика, вы лично за это поплатитесь.

Рамос сглатывает слюну.

– Понял, босс.

– Атаками будут руководить Грейсон и Фрэнки. Мы сожжем все их здания. А Энцо будет искать информацию о складах, нычках и давать вам наводки, поэтому слушайте его.

Грейсон потирает ладони. Он обожает взрывы.

– Готовы к охоте? – Я победоносно вскидываю руки.

Мужчины отвечают радостными выкриками.

– Чертовски готовы, – соглашается Грейсон, а затем зловеще улыбается.

– Я же спросил: где, черт возьми, они держат Нико?

Он судорожно вцепился в мою ногу, пытается сделать вдох, а его глаза лезут из орбит. Я убираю ногу с горла этого ублюдка, одного из людей Фальконе.

Он запачкал кровью мои штаны от «Армани». Вздохнув, я вновь ставлю колено на его горло и наваливаюсь всем весом.

– Давай-ка еще раз. Даю тебе последний шанс. Где…

Я замолкаю, когда справа от меня Грейсон – бывший морпех, а теперь моя правая рука – вышибает кому-то мозги и жутко улыбается, вытирая с лица капельки крови.

– Босс, мы ничего не узнаем от этих тупых мудаков, – жалуется он.

Бедняга, придавленный тяжестью моего тела, жалобно кашляет.

– Ох, прости. – Я на мгновение поднимаю колено, давая ему вдохнуть, пока вытаскиваю лезвие из потайных ножен на ноге. – Так, на чем мы остановились?

У него по щекам текут слезы. Я улыбаюсь, когда замечаю на его серых спортивных штанах расползающееся мокрое пятно.

– Не переживай, скоро все закончится, – успокаиваю я, прижимая лезвие к его подбородку. – Где, блин, они держат Нико? – повторяю я, схватив его за сальные волосы и запрокидывая голову назад.

– Я… я не знаю, – хрипит он.

Я почти верю. У Марко целая армия бесполезных идиотов, и этот явно из их числа.

– Ну, это плохо. – Я вонзаю лезвие ему в горло, и острие упирается в череп. Вытаскиваю нож, когда тело обмякло.

Вытерев оружие об одежду этого неудачника, я поднимаюсь на ноги и поправляю костюм.

– Фрэнки? – окликаю я.

– Все чисто, босс. – Его голос эхом разносится по огромному зданию.

Он выходит из-за угла, держа в руках несколько телефонов. Судя по всему, сегодня ему удалось пополнить свой личный список жертв.

– Отдай их Энцо, пусть пошаманит с ними.

Мне сложно поверить, что все эти ребята вообще ничего не знают.

Фрэнки кивает, окровавленной рукой поправляя каштановые волосы.

– Мы готовы тут все поджечь к чертям? – уточняет Грейсон.

– Не рискну тебя останавливать, – с усмешкой отвечаю я.

Комиссару О'Райли, конечно, придется придумать какую-нибудь историю, чтобы объяснить пожар на складе. Но уж лучше объяснять возникновение пожара, чем пытаться легализовать двадцать трупов.

Грейсон поливает стену бензином, пока мы с Фрэнки ждем в моем «бентли». Я закуриваю и, откинув голову на спинку, делаю глубокую затяжку.

Еще одна ночь и еще один тупик. Но я на шаг ближе к избавлению Нью-Йорка от Фальконе.

В голове затягивается тугой узел из разочарования, а тем временем здание охватывает пламя. Грейсон запрыгивает на заднее сиденье и хлопает дверцей. Он делает все настолько ловко, насколько это вообще возможно для брутальной машины ростом шесть футов и четыре дюйма.

– Все получилось? – уточняю я, глядя на него в зеркало заднего вида.

– Ага, теплый костерок – отличное завершение вечера. Но мне нельзя пить по этому случаю, у меня еще дела. – Он наклоняется, чтобы достать из кармана телефон, но замечает мой взгляд.

– Другими словами, у тебя есть кто-то, к кому ты спешишь? – с улыбкой спрашиваю я.

Фрэнки хихикает, а Грейсон сурово смотрит мне в глаза.

Грейсон и Мэдди – худшая парочка в мире, держащая свои романтические отношения в тайне. Восемь лет он держался подальше от женщин, но… потом встретил ее. Тайное рано или поздно становится явным, так что мы все прекрасно понимаем статус их отношений. Хотя они по-прежнему пытаются скрываться[1].

Мы целый год наблюдали за их стадией отрицания, но теперь, судя по всему, они наконец-то сдались. Я поспорил со своим братцем Келлером на десять штук, что к концу года они будут вместе. Наверное, мне стоило увеличить ставку до «они поженятся».

Я знаю Грейсона около семи лет, именно тогда он переехал в Нью-Йорк. Я устроил ему новую жизнь, когда Грейсону пришлось сбежать от своего чикагского прошлого. Так у меня появился еще один брат и правая рука.

– Да еб тебя, – шипит он сквозь зубы.

– Нет, спасибо. Лучше продолжай трахаться с Мэдди.

Фрэнки шлепает ладонью по бедру.

– Так, с кем это он поедет трахаться?

– С Мэдди, лучшей подружкой Сиенны. Ты ее знаешь, это та блондинка. Дерзкая девчонка.

Я затылком чувствую обжигающий взгляд Грейсона.

– Ох уж эти горячие лучшие подружки. – Фрэнки подмигивает ему.

Грейсон вжимается в сиденье, и я уже не могу удержаться от смеха.

– Грэй, ну мы же просто прикалываемся. Ты же знаешь, я рад за тебя.

Действительно рад. Как и Келлер, Грейсон нашел себе пару. Угрюмому морпеху реально повезло.

Я включаю зажигание, и мы уезжаем прочь от объятого пламенем склада.

Я еще не успел затормозить возле дома Грейсона, а он уже приготовился выскочить из машины. Наверное, ему не терпится побежать на свидание с Мэдди.

– Развлекайся, не только трахайся! – кричу я вслед.

Мы с Фрэнки едем в мое поместье. Оказавшись внутри, я сразу же направляюсь на кухню к бару со спиртным.

Фрэнки наливает себе скотч, а затем со вздохом прислоняется к мраморной столешнице.

– Босс, мы пока не смогли навредить Марко. Нам нужно ударить сильнее, чтобы он почувствовал. А все эти люди для него вообще ничего не значат. Ничтожества, он просто набирает их на улицах.

Я наслаждаюсь мягким вкусом моего напитка. Фрэнки прав. Марко все эти месяцы ведет себя совершенно непредсказуемо. И что бы мы ни делали, он просто набирает новых людей.

Мы враждуем с Фальконе с тех самых пор, как я возглавил организацию после смерти моего настоящего отца.

Возможно, мой враг видел во мне мелкую уличную крысу, легчайшую мишень. Итак, я доказал этому ублюдку, что он сильно ошибался. Все это время мне удавалось сохранять контроль над ситуацией.

Все было нормально, пока однажды Марко не совершил огромную ошибку – организовал похищение жены Келлера – Сиенны[2]. Он начал битву, которую я намерен выиграть. Даже комиссар города на моей стороне.

– Нам нужны серьезные шаги. Но мы не можем рисковать безопасностью Нико. Я к тому, что Марко совсем поехавший.

Фрэнки уходит в прилегающую комнату, садится на черный кожаный диван и закидывает ногу на ногу. Кажется, он чувствует себя в моем доме более комфортно, чем я сам.

– Энцо прислал информацию о дочерях Марко.

Я успел бегло ознакомиться с информацией сегодня утром, но совершенно не вдавался в подробности.

Диван жалобно скрипит, когда Фрэнки подается вперед, удивленно приподнимая темную бровь.

– Он плохо их прячет.

Я достаю телефон, открываю электронное письмо и нажимаю на первую фотографию, с которой на меня смотрят две девушки итальянской внешности.

– Слева младшая, Ева. Справа Роза, – объясняю я, читая текст письма.

Рыжая слева выглядит младше. Она совсем не похожа на девушку справа, от которой я просто не могу отвести взгляд. Чуть пониже сестры, талия так и просится в мои руки, а бедра, держу пари, созданы именно для меня. Карие глаза и темно-красные губы из разряда «трахни меня». Я не стану отрицать: несмотря на то что она дочь моего врага, она поистине прекрасна.

Потирая суточную щетину, я продолжаю рассматривать фотографию. Член уже упирается в молнию, поэтому мне приходится поерзать на стуле, чтобы скрыть возбуждение. Черт, что со мной творится?

Это против наших правил. Мы всегда с уважением относимся к женщинам. Это – основа основ. Моя приемная мать убьет меня, если я когда-либо сделаю женщине больно.

– Да, это может на него повлиять, – задумчиво говорит Фрэнки, глядя на меня поверх своего стакана.

Возможно, это действительно поможет разрешить ситуацию.

– Найти их не составит труда. Я поеду вместе с Грейсоном. Но это дерзкий ход, они могут завалить Нико, – продолжает Фрэнки, возвращая меня в реальный мир.

Я начинаю сомневаться.

– Или они заберут кого-то из наших. Черт, они могут похитить Мэдди. Они уже продемонстрировали, что не гнушаются подобных методов. Я не хочу подставлять Грейсона.

Его серые глаза внимательно смотрят на меня, и он одобрительно кивает.

– Давай, пошли. Хочется нормально выпить.

Прерывисто вздохнув, я прячу телефон в карман.

Мне нужно еще немного скотча, а затем я хочу трахнуть девушку. Желательно с итальянской внешностью: с большими карими глазами, длинными черными волосами и потрясающими формами.

– Роза! Тащи свою задницу сюда, сейчас же! – доносится до балкона голос отца.

– Нет! – кричу я в ответ.

Я торопливо закрываю дверь в свою спальню, прислоняясь к тяжелой деревянной створке. Поэтому я редко прихожу домой. Как будто ему не хватало того, что за мной всюду следят его люди, так теперь он хочет выдать меня замуж. Но меня это не интересует. Я наведываюсь домой только по одной причине: его запасы.

Он резко открывает дверь, и я неудачно падаю на спину. Боль немного притупляется тем фактом, что я уже совершила набег на его заначку с водкой.

– Уйди! – кричу я, пытаясь отползти, скользя по гладкому полу.

Он хватает меня за руку. Его темные глаза, похожие на мои, внимательно следят за каждым моим движением. Его виски уже поседели, но хватка по-прежнему сильна.

Я безуспешно пытаюсь вырваться, но он нависает надо мной.

– Девочка, тебе нужно разобраться в себе.

– Я же не делаю ничего плохого! Я просто отдыхаю!

Это ложь, о которой знают все вокруг. Беспечная принцесса мафии, постоянно зависающая на вечеринках.

– Роза, ты не можешь бежать вечно.

Я выпрямляюсь.

– От чего же, папа? – злобно спрашиваю я.

– Ты и сама знаешь.

Я громко смеюсь.

– Ты даже не хочешь говорить об этом вслух? Ты даже не можешь принять, что со мной происходит! Если ты даже не хочешь об этом говорить, как я должна с этим разбираться? Ты хоть представляешь, насколько это чертовски сложно?

Я высвобождаю руку. Он со вздохом отступает на шаг. Осмелев, я перехожу в наступление. Единственный плюс в алкоголизме – призрачное ощущение вседозволенности.

– Я справляюсь понятным мне способом. Ты отпустил его, ты не смог меня защитить. А еще ты не смог защитить маму и Нону.

Он краснеет, а глаза вспыхивают от гнева. Он замахивается, и я в защитном жесте выставляю вперед руку. Отец никогда не сможет оспорить тот факт, что именно на нем лежит ответственность за их смерти. И случившееся со мной – его вина.

– Приведи себя в порядок. На следующей неделе обговорим детали свадьбы. Никто не захочет жениться на алкоголичке.

Я склоняю голову, слезы застилают глаза. Я не хочу повиноваться. Я хочу изгонять демонов привычными для меня способами. Любыми способами, лишь бы отдалиться от этого, заглушить страх и ужас. И стыд.

Никто не понимает, что со мной происходит. Даже мой собственный отец.

– Тебе нужно лечение, обратись в рехаб. Ищи варианты. Ты не можешь так жить.

Но только так я и живу.

– Либо ты, либо Ева. – Он скрещивает руки на груди и стискивает зубы, глядя на меня сверху вниз.

Моя младшая сестра, мой лучик во тьме. Я защищаю ее с тех самых пор, как не стало мамы. Она – единственный человек, ради которого я стараюсь стать лучше. Ради нее я все еще живу, я не могу оставить ее наедине с отцом. Я не доверяю его людям. Не доверяю самой жизни. Никогда не позволю, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое.

Я внимательно смотрю на него.

– Ты блефуешь.

– Мне нужно помириться с Романо. Мне нужна его помощь против этого сученыша Руссо. – Он цедит каждое слово, а руки сжаты в кулаки.

Ого, этот Руссо реально задел папу за живое. Неплохо.

– Это не мои проблемы. Я думала, Романо был твоим врагом?

– Был. Тогда-то и случился этот инцидент. Тогда-то все и началось.

«Инцидент» – это так он говорит о смерти мамы.

– Ты не можешь насильно выдать меня замуж, – шепотом возражаю я.

Но в глубине души знаю – может. Как и любой другой мужчина, он может лишить меня права выбора по щелчку пальцев.

Отец грубо поднимает мою голову за подбородок.

– Ты сделаешь то, что я тебе скажу. И больше не воруй мой алкоголь. Я все перепрятал. Если тебе настолько плохо, нужно подумать о том, что делать дальше. Забудь уже о прошлом, пора повзрослеть, твою ж мать.

Он отпускает меня. Я отползаю назад, а он, выскочив в коридор, захлопывает за собой дверь. Я нервно дергаю себя за волосы. Черт. Неужели он серьезно?

У меня начинают дрожать руки, меня захлестывают злость и паника. Но я не хочу чувствовать. Мне нужен алкоголь, и тогда мир снова станет нормальным.

Я достаю телефон, чтобы позвонить Лив, моей лучшей подруге. Она – душа всех компаний, поскольку всегда знает, где раздобыть что-нибудь горячительное.

– Подруга, ты где? – приветствует она, пытаясь перекричать музыку.

– Ничего не смогла достать у отца, – объясняю я, покусывая ногти.

– Ну, мисс мафиозная попка, тогда сегодня вечером тебе придется охмурять мужиков в баре.

Сердце замирает. Ненавижу это делать. Неважно, насколько я пьяна, но мне совершенно не нравится заводить беседы с незнакомыми мужиками. Друзья называют меня «динамо», потому что видят, что я использую мужиков только для получения выпивки, но не позволяю большего. Все считают меня девственницей, которая хранит себя для брака. Будь все настолько просто…

Они и понятия не имеют, что я боюсь близости с мужчиной. Они не знают, что я уже не девственница. И после него – ко мне никто еще не прикасался.

Думаю, это никогда не изменится.

Дым тянется от тлеющего кончика сигареты, плавно огибает руль, а затем выплывает в открытое окно. Я делаю очередную затяжку и ослабляю галстук.

День начался поистине ужасно. Позавчера нам прислали коробку с кошмарным сюрпризом: головой Нико. И теперь я отчаянно жажду мести.

– Как продвигается? – спрашиваю я Грейсона, который протягивает мне несколько снимков с камер видеонаблюдения.

– Нормально, босс. Это будет легко. Большую часть времени она либо пьяна, либо собирается напиться. Я никогда в жизни не видел людей, которые проводят столько времени в настолько дерьмовых клубах. Впрочем, у нее есть парочка телохранителей, но ничего серьезного.

Я усмехаюсь, а потом поворачиваюсь к нему.

– Хочу видеть лицо Марко, когда мы похитим его драгоценную принцесску. Урод за все заплатит.

Возможно, он думал, что шокирует нас, прислав голову Нико к моему порогу. Неудивительно, что никто из его людей не знал местонахождение Нико, ведь он, скорее всего, был уже мертв. Мой ответ повергнет Марко в шок.

– Похищение его дочери станет хорошим началом. Какие на нее планы? – В глазах Грейсона появляются озорные огоньки.

Я пожимаю плечами:

– Все зависит от реакции Марко. Если он не отступит, то я буду рад избавить мир от еще одного представителя семьи Фальконе.

Фрэнки, сидящий на заднем сиденье, вдруг прочищает горло. Взглянув в зеркало заднего вида, я замечаю, что мои глаза налиты кровью. Я не помню, когда в последний раз спал – особенно после смерти Нико.

Я вопросительно поднимаю бровь, когда Фрэнки проводит рукой по каштановым волосам.

– Как ты?

Фрэнки – новенький, но он быстро стал одним из лучших моих парней. Он безжалостный, прямо как Грейсон, но у него уже есть солидный опыт в мафиозной организации. Несколько лет он был в Италии с Романо Капри, самой сильной мафиозной организацией в Европе.

– Похищение дочери действительно хороший ход? Он залег на дно, когда мы ударили по его объектам. Мы уложили больше половины его людей. Он уже ослаб. – Фрэнки подается вперед и упирается коленями в спинку переднего сиденья.

– Верно. Но я не просто хочу, чтобы он встал на колени. От него нелегко избавиться, прямо как от раковой опухоли. Я хочу окончательно сломить его, хочу, чтобы он наблюдал за уничтожением всего, что ему еще дорого. И только потом я прикончу его. – Я чувствую, как дрожит мой голос от плохо сдерживаемой ярости.

– Но…

– Слушай, может, тебе напомнить, с кем ты сейчас разговариваешь? – предлагаю я, повернувшись к Фрэнку. – У тебя какие-то вопросы по моему руководству? – добавляю я.

Грейсон усмехается.

Я делаю это для защиты моей семьи. Я всегда – несмотря ни на что – буду защищать своих ребят.

Фрэнки улыбается и поднимает руки вверх.

– Рад, что мы все обсудили, – фыркаю я, поглядывая на Грейсона, который изо всех сил пытается сдержать смех.

– Слышь, заткнись. – У меня нет сил, чтобы выслушивать его шуточки. – Итак, когда все будет сделано? Уже пора.

Я бросаю окурок на подъездную дорогу, ведущую к одному из наших складских помещений. Партнеры пожаловались на проблемы с поставкой, поэтому я решил проверить все лично.

– В пятницу. Она с друзьями зависнет в «Экстазе». Сегодня вечером мы изучим здание и составим план действий. Похоже, она найдет с тобой общий язык, босс. Просто закажи ей пару коктейлей покрепче, и она вся в твоем распоряжении. – Он указывает на неприметное кирпичное здание, перед которым мы остановились.

Я смеюсь.

– Ладно, с этим проблем не будет. Думаешь, без этого никак? Ты уже разучился флиртовать с девушками, а?

Грейсон смущенно проводит рукой по своей аккуратной щетине.

– Я… э-э-э… – Он немного краснеет.

– Да ты у нас прирожденный охотник на кисок, ты это хотел сказать? – подкалываю я.

– Отстань, Лука. – Стиснув зубы, Грейсон смотрит в окно.

Фрэнки начинает смеяться.

– Да у вас тут чертова семейная драма.

Мы оба поворачиваемся и смотрим на него.

– Фрэнки, не ревнуй. Мы и для тебя найдем местечко. Кажется, это называют тройничком? – С этими словами я подмигиваю, а потом переключаю внимание на Грейсона: – Готовимся к пятнице. Пришлите мне всю нарытую вами информацию. Я хочу знать, с чем мы имеем дело. Принцесса мафии может стать огромной занозой в заднице, а у меня нет времени на мелкие разборки.

– Будет сделано, босс, – подтверждает Грейсон.

– Отлично, а теперь за работу. Нужно вправить Рамосу руки, чтобы этот бесполезный ублюдок наконец-то научился упаковывать товар.

Я выхожу из машины, поправляю темный костюм и затягиваю галстук.

Грейсон высовывается в окно и окликает меня.

– Ты ничего не забыл? – спрашивает он, размахивая моим черным пистолетом.

Дерьмо.

Мне нужно вернуться в игру.

– Только не убивай его, этому бедняге всего двадцать один год. Он все поймет, – напутствует Грейсон, удерживая «глок».

Закатив глаза, я выхватываю оружие, а потом прячу ствол в кобуру на поясе.

– Ничего не обещаю. Вы тоже валите, нужно работать.

Я одергиваю облегающее черное платье, когда подхожу к клубу «Экстаз» – нашему любимому месту по пятницам. Телохранитель Бобби любезно открывает для меня дверь. Я пытаюсь войти, но он неожиданно хватает меня за запястье. Я хмуро смотрю на него.

– Не трогай меня! – огрызаюсь я.

– Я обещал твоему отцу, что ты не натворишь всяких глупостей. Завтра у него важная встреча, поэтому он не хочет отвлекаться на твои фокусы. – От него сильно пахнет виски.

Фыркнув, я выдергиваю руку. Разве моего ублюдочного отца волнуют такие мелочи? В день смерти мамы он перестал быть мне отцом.

Он не захотел слушать о том, что со мной сделал тот мужик. Он даже не захотел просто побыть со мной рядом. Мой отец – жадный до власти головорез.

– Ему не стоит волноваться. Я в полном порядке. Просто весело провожу время.

Скрестив руки, я гордо выпрямляю спину. Я давно научилась притворяться, что у меня все хорошо. Я всегда надеваю эту маску, когда переступаю через порог своего дома.

– Слушай, он заботится о тебе, но сейчас у него слишком много дел.

– Серьезно? Я слышу это на протяжении многих лет! – Я даже не пытаюсь скрыть боль в своем голосе.

– Я не хочу продолжать разговор в таком тоне.

Бобби хмурится, и я отворачиваюсь от него. Желание выпить стопку водки берет верх. Если я трезвая, то начинаю чувствовать. И когда я чувствую, мне становится чертовски больно.

Телохранитель неодобрительно качает головой, а потом становится так, чтобы наблюдать за мной. А я иду в толпу людей, пытаясь отыскать знакомые лица. Заметив светловолосую Лив, я направляюсь к ее столику в дальнем конце зала.

На столе уйма алкоголя. Лив и Джас молча смотрят на меня, когда я подхожу и опрокидываю стопку водки, даже не поприветствовав их, поскольку мое тело не может больше ждать. Это сводит меня с ума.

Алкоголь приятно растекается по венам.

Но этого мало. Всегда мало. Такова моя жизнь: день за днем, стакан за стаканом. Это единственный способ отвлечься от кошмаров о нем. Хотя бы на время.

– Привет, сучки! – выкрикиваю я, изображая радость.

– Тяжелый день? – интересуется Джас, глядя поверх своего полупустого стакана.

– Ага, вроде того, – бормочу я.

– Какие планы на вечер? – спрашивает Лив, перекидывая через плечо светлые волосы.

Я улыбаюсь, поглядывая в сторону Бобби, который наблюдает за мной подобно ястребу.

– Как обычно, ничего нового. Напьемся до отключки и, возможно, найдем каких-нибудь парней, которые не дадут нам выспаться, – встревает в диалог Джас. Она допивает бокал вина, а затем хищно облизывает ярко-красные губы.

– Давай, маленькая принцесса мафии, не теряй время и иди в бар. Выглядишь так, словно тебе нужно быстренько наверстать упущенное, – говорит Лив, рассматривая меня в упор.

Я даже не могу вспомнить, когда у меня в последний раз было похмелье, потому что не просыхаю. Сначала мы не смогли поступить в колледж, поэтому сняли жилье на троих и теперь веселимся на полную катушку. Если я начинаю трезветь, то сразу же вспоминаю, как его зубы впиваются в мою кожу, как вес его тела вдавливает меня в матрас, как его холодные руки сжимают мои бедра.

Я вздрагиваю, практически чувствуя его теплое дыхание с запахом виски. Мне становится не по себе, а к горлу подступает желчь, и я судорожно сглатываю.

Сегодня вечером алкоголь не поможет. Воспоминания накатывают все чаще и чаще.

– Ты права. Сначала мне нужно смочить горло, а потом основательно напиться.

Подруги смотрят на меня с понимающими улыбками.

– Тогда иди в бар и найди себе парня, который будет рад заплатить за твои удовольствия, маленькая мисс идеальные сиськи и упругая попка. Черт, я все равно не понимаю, как тебе удается каждый раз сдерживаться, чтобы не переспать с ними, – хихикает Лив, опустошая стопку.

Я осматриваю бар, заполненный мужчинами в костюмах. Думаю, один из них наверняка захочет дать мне то, что мне просто необходимо. Я ненавижу так делать, но, когда отец запирает свои припасы, это доводит меня до отчаяния.

– Ладно, – шепчу я.

Мой отец, судя по всему, не хочет, чтобы я прикасалась к его бару. Он будто не знает, что дочери нужен хоть какой-то алкоголь. Он делает вид, будто ничего не случилось. Ну и ладно. Но я никогда не забуду тот миг, когда один из его подручных навсегда разрушил мою жизнь.

Поэтому я нашла способ забыть обо всем. Стала дикой оторвой, чтобы оправдать свою репутацию.

– Ну? – Джас вытаскивает меня из мыслей в реальность.

– Так и сделаю, – решительно отвечаю я, поправляя платье на заднице и лифчик, чтобы на груди появился глубокий соблазнительный вырез. Я подхожу к любимому месту за барной стойкой и делаю знак симпатичному темноволосому бармену.

– Что желаешь, красотка? – с улыбкой спрашивает он.

– Водку с колой, пожалуйста. – Я невинно хлопаю ресницами.

Он кивает и наливает.

– Это за счет заведения, – говорит он.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь угадать, согласится ли бармен налить еще один приветственный стакан.

– Благодарю.

Он подмигивает и уходит принимать заказ другой девушки. Я задумчиво помешиваю напиток трубочкой, а потом делаю основательный глоток. Может, если я выпью залпом, он забудет и нальет мне еще.

Мне просто нужно немного выпить, чтобы взбодриться, тогда я совсем перестану о нем думать.

У меня за спиной раздается чей-то низкий голос:

– Ашер, будь добр, двойной скотч со льдом.

Ашер немедленно бросает все свои дела, чтобы налить скотч. Я оборачиваюсь, мой взгляд скользит по черному костюму, а затем я замечаю эти изумрудные глаза.

Вау.

У него идеальные волосы – в самый раз, чтобы запустить в них руку. На угловатом подбородке заметна аккуратная щетина. В нем есть нечто грубое, но вместе с этим невероятно сексуальное.

– Почему такая красавица пьет в таком месте?

Я рассматриваю его полные губы. Мне приходится тряхнуть головой, чтобы сфокусироваться на разговоре.

Выпрямившись во весь рост, я смотрю ему в глаза.

– Потому что мы в двадцать первом веке?

Он приближается, я чувствую опьяняющий запах его лосьона для бритья.

Черт, что вообще происходит? Это уже не я. Меня не интересуют мужчины.

Я закрываю глаза, когда он наклоняется к моему лицу, и губами касаюсь его щеки.

– Неужели? – шепчет он.

Жар расползается по моей груди, у меня краснеют щеки.

Я шепчу ему:

– Мне нужно кое-что конкретное.

Он смеется, отчего мое сердцебиение учащается. Костюм, сшитый по индивидуальному заказу, и та легкость, с которой он достает из бумажника черную карту «Американ Экспресс», – это все говорит о достатке. У таких всегда можно выпросить много порций напитков. Именно то, что мне нужно для отключения чувств.

Он прижимает меня к стойке бара. Я чувствую его тепло, когда его губы прикасаются к моему уху.

– И что именно? – Мужчина приподнимает бровь и задорно улыбается, а его рука опускается в потайной карман модного пиджака. Я замечаю небольшую татуировку, выглядывающую из-под манжеты. Он поигрывает своим бумажником.

Его дыхание ласкает мне щеку.

– Значит, у тебя большие планы на эту ночь?

Бинго.

– Да. – Закусив нижнюю губу, я невинно хлопаю глазками, стараясь не выходить из роли.

Мужчина делает шаг назад, чтобы получше рассмотреть мое тело. Он поглаживает щетину и прерывисто дышит, а затем кивает в сторону туалетов. Мой телохранитель не пойдет за мной в туалет.

– Не здесь, – шепчет он.

Он протягивает руку, но я еще сомневаюсь. Его изумрудные глаза смотрят на меня, вызывая странные ощущения в области груди.

К черту! Если это поможет мне забыться, то так тому и быть.

Когда наши ладони соприкасаются, между нами будто проскакивает невидимая искра, которая заставляет меня отдернуть пальцы. Но он снова берет меня за руку, сильно сжимая ладонь.

Я иду за ним к уборным. Мне там не нравится, но ничего страшного.

– Кстати, как тебя зовут? – интересуюсь я.

– Лука.

Он даже не смотрит в мою сторону, пока мы движемся по узкому коридору к пожарной лестнице. Когда он толкает дверь, я спрашиваю:

– А ты не хочешь узнать мое имя?

Он поворачивается.

– А мне и не нужно спрашивать. Я знаю. Ты – мисс Роза Франческа Фальконе.

Я резко останавливаюсь, чтобы рассмотреть моего спутника.

Властность, костюм, итальянская внешность.

– Дерьмо, – шепчу я.

– Да, реально дерьмо, – соглашается он.

Мужчина сверлит меня взглядом. Исчезли игривая ухмылка и все намеки на флирт.

Паника давит на горло.

– Пожалуйста, не делай этого… Я поговорю с отцом, он может дать тебе все, что ты…

– Теперь слишком поздно, – перебивает он, вытаскивая меня на улицу.

Я замечаю под ногами лужи крови.

– Нет! – кричу я, заметив безжизненное тело Бобби, брошенное в углу за мусорным баком.

Я не успеваю вдохнуть, чтобы закричать, когда меня хватает за шею чья-то рука. Я изо всех сил пытаюсь высвободиться, но потом сдаюсь и перестаю сопротивляться. Моя жизнь не стоит того, чтобы за нее цепляться.

Я приглаживаю волосы, наблюдая за тем, как Грейсон укладывает потерявшую сознание Розу на заднее сиденье машины Фрэнки. Страх в ее больших темных глазах не вызвал во мне того трепета, на который я рассчитывал.

– Босс, поехали! – кричит Грейсон и хлопает по капоту машины, заставляя меня вздрогнуть и отвлечься от наблюдения за тем, как Фрэнки увозит Розу.

Я прочитал все записи, предоставленные Грейсоном, и несколько дней рассматривал ее фотографии. Грейсон не врал, когда заявил, что за ней бегают толпы мужчин. Увидев ее сегодня в реальности, я осознал, что фотографии совершенно не передают ее красоту. Она хорошо одевается, ее черные волосы ниспадают по спине до идеально круглой попки. А когда моей щеки – тогда-то мое сердце по-настоящему затрепетало.

Настолько сильно, что я даже задумался о том, есть ли у нас лишняя минутка, чтобы заскочить в уборные. Я просто забыл, кто я такой и что тут делаю.

Вытерев потные ладони о штаны, я сажусь на заднее сиденье «ауди».

– Все прошло слишком просто. – Грейсон снимает галстук и надевает солнцезащитные очки. – Фрэнки отвезет ее к тебе домой и посадит в подвал. А я поеду к Мэдди, на этот вечер у нас большие планы.

– Кто тогда будет следить за Розой? Фрэнки?

Он посматривает на меня, пока мы выезжаем со стоянки.

– А ты не можешь?

Дерьмо.

– Мне нужно увидеться с комиссаром. Я позвоню Рамосу, чтобы он пару часов посидел с Розой, пока я не вернусь домой. Попроси Фрэнки передать сообщение Марко. – Порывшись в кармане пиджака, я вытаскиваю пачку сигарет. Почему после рядового похищения у меня так сильно дрожат руки?

– Будет сделано. Отправим ему какую-нибудь часть тела? В любом случае ей не нужны все десять пальцев. – Грейсон ухмыляется, поглядывая на меня поверх своих очков.

Я с удивлением смотрю в ответ.

– Нет, – решительно отвечаю я. – Черт, что с тобой? Ты же знаешь, что у нас есть правила, которые распространяются даже на своенравных дочерей наших врагов.

– Да я ж пошутил. Она вообще не похожа на принцессу мафии. Если на то пошло, то она как будто бы даже избегает всего, что обычно с этим связано.

Темное здание ночного клуба исчезает в зеркале заднего вида.

От чего же она бежит?

– Хм.

Я не могу избавиться от странного ощущения, что эта девушка превратит мою жизнь в хаос.

Стоя перед зеркалом, я завязываю галстук и поправляю волосы. Комиссар О'Райли пригласил меня к себе, а это означает одно из двух: либо он хочет еще денег, либо что-то знает.

Я закуриваю сигарету, поджидая его прибытия в доки. Табак перебивает противный запах затхлой воды. Среди отдаленных криков и лязганья механизмов можно расслышать тяжелые шаги. Я улыбаюсь – насколько же легко узнать его по походке.

– Джордж.

– Мистер Руссо.

Он встает рядом со мной, и мы наблюдаем за погрузкой товаров на грузовое судно.

– Ты неплохо пошумел, Лука. – Он так сильно вцепился в перила, что костяшки его пальцев побелели.

Я молча закатываю глаза, делая очередную затяжку.

– Сложные времена. Ты же и сам хотел уничтожить Фальконе. Поэтому не стоит говорить мне, что нужно остановиться. Ты позвал меня только из-за этого?

Я смотрю на него: комиссар одет в форму полиции Нью-Йорка, со всеми значками. Какая же клоунада.

– В Нью-Йорк идут Капри. Фальконе получат груз завтра вечером. Нам нужно, чтобы ты перехватил его. Мы не можем позволить Марко или Романо захватить власть в этом городе. Так что, как только ты избавишь нас от Марко, ты прозрачно намекнешь Романо, что ему тут не рады. – Джордж стискивает зубы, глядя на корабли.

– Что не так с Капри? – уточняю я спокойным голосом. Тут явно есть что-то еще, ему удалось меня заинтересовать.

Он поворачивается ко мне.

– Это отбросы общества. Торгуют оружием и людьми. Они занимаются всем, что только можно придумать. Пусть они остаются подальше от нас. – Он сплевывает рядом с начищенным ботинком, будто подтверждая свои слова.

– Но ты сотрудничаешь со мной?

Комиссар иногда сбивает меня с толку.

– Хочешь верь, хочешь нет, но твой отец был хорошим человеком. Он несколько раз спасал мою задницу. Лука, просто ты – меньшее из двух зол. Ты справедливый, ты уважаешь женщин и детей. У тебя есть сердце, поэтому именно ты должен управлять этим городом. Не Марко, и уж тем более не Романо.

Я слушаю его и вздыхаю. Он даже не знает, что у меня в подвале сидит связанная Роза.

– Сделаю.

Мне доводилось слышать о Романо Капри, поэтому знаю, что увести у него товар – задача не из легких. Черт возьми, я не позволю Марко торговать оружием в моем городе. Если кто-то должен его остановить, пускай это буду я. Похоже, комиссар тоже так думает.

– Займись этим. Держи в курсе. Ты знаешь, где меня найти. – Он протягивает руку ладонью вверх.

Потушив сигарету, я вытаскиваю из кармана пиджака конверт с деньгами.

– За этот месяц.

Он прячет конверт под мундир и важно поправляет галстук.

– С вами приятно вести дела, мистер Руссо.

Я смотрю, как он уходит по пристани и скрывается в тени.

Распахнув глаза, я чувствую ужасную жажду, словно проснулась после трех суток запоя.

Перед глазами висит пелена тумана, в голове стучит. Я несколько раз моргаю и принимаюсь осматриваться по сторонам. Просто серые стены да железная тележка в углу. Я испуганно вдыхаю, когда замечаю на белом кафеле пятна крови.

– Черт! – Я дергаюсь, и тут в запястья врезается веревка, которой я привязана к стулу.

Посмотрев на дверь, я замечаю мигающую красную точку.

Видеокамера.

Воспользовавшись моментом, я осматриваю руки – ни одной царапины. Я пробую веревку на прочность и заодно узнаю, что мои ноги тоже привязаны. Увы, но веревки не поддаются.

Дверь со скрипом открывается. Нет, это точно не тот встреченный в клубе парень по имени Лука. Этот похож на выходца из Восточной Европы. Он внимательно на меня смотрит.

Хлопая ресницами, я пытаюсь говорить самым милым голосом, на который только способна в этой ситуации:

– Пожалуйста… можешь меня развязать? Мне нужно в туалет.

Он не отвечает, просто подходит и присаживается на корточки.

По спине пробегает холодок, и я сглатываю желчь, когда он проводит указательным пальцем по моей обнаженной икре.

Уж лучше бы он просто пристрелил меня.

– Ты красотка, – шепчет мужчина, скользя рукой вверх по моим худым ногам. Мое сердце замирает, когда он проводит пальцем по коленке. Я зажмуриваюсь.

Пожалуйста, нет!

«Если я продержалась до этого момента, то смогу сделать это еще раз». – Я повторяю эту мантру снова и снова.

Я знаю, что обманываю себя.

Его лицо просто сливается с лицом Данте из моих кошмаров.

Где-то наверху раздается хлопок. Мужчина подпрыгивает и мгновенно отходит в сторону. Я отворачиваюсь, стараясь не смотреть на него. Я знаю, что такие люди питаются чужим страхом.

– Я еще вернусь за тобой, – поспешно говорит он, мерзко облизывая нижнюю губу.

Мурашки пробегают по телу, когда он выходит из комнаты и с грохотом закрывает за собой дверь.

Меня перенесли из одного кошмара в другой.

Откинувшись на спинку стула, я смотрю на монитор и потягиваю скотч.

Роза, Роза, Роза.

Она привлекает меня. Девушка даже не боится. Она не заплакала и не закричала.

Я недооценил ее силу.

Маленькое черное обтягивающее платье идеально подчеркивает все ее изгибы. Она не может носить его, пока находится у меня.

Представляя свою заложницу полностью обнаженной, я отправляю Келлеру сообщение с просьбой одолжить что-нибудь из одежды его жены.

Хорошо, что он не задает лишние вопросы. Я пока не уверен, что хочу посвящать кого-то в это маленькое приключение.

Закуривая сигарету, я наблюдаю за тем, как моя пленница откидывает голову назад, чтобы убрать с лица темные локоны. Мне пришлось похитить самую красивую девушку, которую я когда-либо видел. Тогда, в клубе, когда я почувствовал ее дыхание, мой член моментально привстал.

Дверь открывается. Стряхнув пепел, я приближаюсь к монитору и наблюдаю.

Рамос подходит к ней, но она не двигается. Девушка смотрит на пол перед собой.

Я не просил его заходить к ней. Я только что поднялся наверх, чтобы переодеться, прежде чем пойти в подвал. Она просидела там уже два часа, этого более чем достаточно. Она не представляет для меня угрозы.

Положив локти на дубовый стол, я прибавляю звук и наблюдаю.

– Я же говорил, что вернусь к тебе, красотка.

Она дергает веревку на руках. Это первое проявление хоть какой-то реакции на происходящее.

Он наклоняется и проводит пальцем по ее щеке, затем, схватив за волосы, поворачивает ее лицо к себе. Но она не смотрит на него, вместо этого она глядит в камеру – прямо мне в душу.

Кажется, теперь она по-настоящему напугана.

Я вижу, как часто вздымается ее загорелая грудь. Схватив со стола пистолет, я спускаюсь в подвал.

– Пожалуйста, не надо! Умоляю тебя! Делай со мной что угодно, только не это. Я не переживу это снова! – Я слышу ее нервные крики за дверью.

Снова.

Сжав рукоять пистолета, я поспешно набираю код, чтобы войти в подвал.

Я должен спасти ее.

Как ему удалось столь быстро развязать веревку?

Все, что вижу, – это ее ноги, и он сидит сверху, пытаясь расстегнуть ширинку.

– Заткнись, бля, – шипит он, наваливаясь на нее всем своим весом.

Крик девушки заполняет маленькое подвальное помещение.

Ярость переполняет меня.

– Отвали от нее, сейчас же!

Рамос оборачивается и жутко ухмыляется. Роза дергает ногами, крики переходят в рыдания. У меня возникает непреодолимое желание защитить ее.

– Босс, я просто немного развлекаюсь. Ты же не зря притащил эту красивую куколку сюда. Ты же дашь нам поиграть с ней? Шлюха сама умоляла об этом. Только посмотри на это короткое платье.

Я подхожу к нему, спрятав пистолет за спиной.

– Вставай, – приказываю я.

Роза затихает. Он подчиняется приказу, его брюки съезжают вниз, обнажая задницу.

– Босс, какого хрена? Это просто шлюшка.

Этого достаточно.

Я поднимаю пистолет и целюсь ему между глаз.

– Ни один мужчина в моей организации не смеет проявлять к женщинам неуважение. Люди вроде тебя не заслуживают ходить по улицам.

Он открывает рот, чтобы возразить, но я нажимаю на курок. Стена окрашивается кровью. Тело с глухим стуком падает на пол. Кусок дерьма.

Я откидываю пистолет, который с металлическим звоном ударяется о бетонный пол, примирительно поднимаю руки и подхожу к Розе. Вжавшись в стену, она беспокойно одергивает подол платья.

– Извини за его поведение.

Ее колючие карие глаза смотрят на меня, и мне кажется, что этот взгляд выбивает из меня весь воздух.

– Давай помогу подняться? – предлагаю я, протягивая руку ладонью вверх.

Она смотрит на мою руку, а потом медленно вкладывает свою прохладную ладонь. Меня будто пронзает током. Черт, он действительно ее напугал. Я машинально массирую красные отметины на ее запястье. Она выдергивает руку и тянет вырез платья вверх, прикрывая черный кружевной лифчик.

– Не трогай меня, – шепчет она.

Я отступаю и снова поднимаю руки в знак мира.

– Роза, ты можешь не бояться меня. Я не собираюсь причинять тебе вред. Даю слово. – Я прикладываю руку к сердцу и улыбаюсь.

Она прищуривается, внимательно глядя на меня.

– Ага… и это говорит мне мужик, который меня похитил.

Я пожимаю плечами.

– И ради тебя только что убил одного из своих. – Я указываю на человека, ставшего позорным пятном моей организации, который валяется на полу у наших ног.

Она смотрит на мертвого Рамоса, затем на меня и задумчиво прикусывает пухлую губу. Девушка хмурится, когда ее настороженный взгляд встречается с моим.

– Почему?

– Потому что он пытался навредить тебе. Он прикасался к тебе без твоего разрешения, – честно объясняю я, прислонившись к дверному косяку.

Она обхватывает себя руками, прикрывая разодранное платье. Пальцы заметно впиваются в нежную кожу.

– Значит, ты не причинишь мне вреда? Но я не могу тебе доверять.

Совсем не знаю, почему я волнуюсь и говорю с ней. Я мог бы просто взять ее на руки и отнести наверх. Но меня что-то удерживает от этого шага. У меня в голове все еще звучат ее крики, от которых немного не по себе. Интуиция подсказывает, что я должен вести себя максимально деликатно.

Она вздрагивает, когда я поднимаю руку, чтобы поправить волосы. Черт возьми, что с ней такое?

– Ладно, давай честно. Ты нужна мне только для того, чтобы Марко согласился прекратить любые контакты с Капри. Пока ты со мной, ты будешь жить в моем доме. Можешь пользоваться любыми моими вещами. Я постараюсь загладить ущерб, причиненный действиями этого недоразумения. Ты будешь самой избалованной пленницей в мире. – Я стараюсь поразить ее своей улыбкой.

– Или… ты можешь просто отпустить меня домой? – предлагает она, невинно хлопая ресницами.

– Ты же прекрасно понимаешь, что не могу. Понимаешь, так устроена эта жизнь, Роза. – Ее имя прозвучало совершенно непринужденно.

Она отмахивается.

– Пф-ф-ф. Мой отец помешан на власти. Он не успокоится, пока не устранит тебя. Ему плевать на меня.

Я слышу в ее голосе нотки разочарования. Я прекрасно понимаю, каково это – быть нежеланным ребенком. Наверное, это общая черта для всех детей мафиозных боссов.

– Запомню.

Девушка подняла с пола свои туфли и теперь держит их в руках. Без каблуков она, по сравнению со мной, кажется совсем миниатюрной.

– Идем, устрою тебе экскурсию. – Я снова протягиваю руку, и на этот раз она спокойно вкладывает свои ухоженные пальцы в мои – и член моментально реагирует.

Прежде чем мы выходим из подвала, она бросает последний взгляд на Рамоса.

– Не могу поверить, что ты только что сделал.

Я чувствую, что она дрожит.

– Я верен своему слову. Любой мужчина, который так ведет себя с женщинами, заслуживает только такой участи. Кстати, ты кричала, что не сможешь пережить это снова?

Я резко останавливаюсь, когда она замирает, вырвав свою руку из моей. Я смотрю ей в лицо и замечаю в уголках глаз слезы.

Дерьмо.

– Слушай, все хорошо. Если ты не хочешь об этом говорить, то мы не будем. Сегодня больше никаких слез, – говорю я, придвигаясь к ней ближе.

Шмыгнув носом, она улыбается мне, а я улыбаюсь в ответ и снова протягиваю ей ладонь.

Она берется за мою руку, и мое сердце замирает. Черт возьми, что это значит?

Я веду ее по огромному коридору в гостиную. Мой дом отлично охраняется. Она не сбежит отсюда, поэтому нет никакой разницы, будет она сидеть в подвале или бродить по верхним этажам.

– Присаживайся пока. Я сделаю кофе.

Кажется, моя рука становится беззащитной без контакта с ее кожей. Часть меня хочет остаться с ней рядом, но другая часть намекает, что Розе нужно немного отдохнуть.

– Есть что-нибудь покрепче? – кричит она вслед.

Я не обращаю внимания. Грейсон рассказал о пагубных привычках этой девушки. Не знаю, от чего она бежит, но твердо намереваюсь это выяснить. Мне нужно загладить вину за поступок Рамоса, я в долгу перед ней.

Я пью кофе, но мои руки заметно дрожат. Что за херня? Нужно выпить что-нибудь покрепче, чтобы немного успокоить нервы.

– Лука, я хочу выпить.

Он отвлекся от телефона и нахмурился. Черные шкафы и белые стены кружатся в безумном вальсе. Кажется, мне следует подышать свежим воздухом.

Меня накрывает тошнота, поэтому ставлю кофе на стол. Я не знаю, когда ела в последний раз. Сутки назад? Тогда я отрубилась в доме отца.

Черт, я совсем хреново себя чувствую.

Я пытаюсь встать, но успеваю только схватиться за кофейный столик. Сглатываю накопившуюся слюну и понимаю, что меня вот-вот вырвет.

Я слишком напугана, чтобы двигаться. Все кружится перед глазами. Я умираю?

– Л-Лука? Мне плохо…

Прежде чем он успевает ответить, я вздрагиваю: желудок начинает сжиматься. Я подаюсь вперед, пытаясь сдержать рвотные позывы, которые уже подкатывают к горлу. Я отчаянно проигрываю собственному телу – меня тошнит прямо на мраморный пол, а кожа покрывается холодным потом.

– Лука, мне нужно выпить. Мне нужно выпить. Умоляю.

Я сглатываю горечь, но дрожь в руках только усиливается. Схватившись руками за лицо, бегу к раковине на кухне, а тем временем на меня накатывает очередная волна, и в голове появляется неприятное ощущение, будто кто-то включил отбойный молоток.

Меня тошнит снова и снова, а затем я начинаю судорожно глотать воздух.

Я хватаюсь за столешницу, чтобы не упасть.

– Выпить… Лука… – Я едва могу говорить.

– Вот, держи.

Он вкладывает мне в руку стакан и помогает сделать глоток. Когда безвкусная жидкость попадает в рот, я отрицательно мотаю головой.

– Нет, мне нужен алкоголь. Ты не понимаешь.

– Роза, тебе нужно пережить этот момент, – мягко, но решительно поясняет он. Взяв меня за руку, Лука ведет меня в ванную, облицованную белоснежным мрамором.

– Я не могу.

У меня нет силы воли. Все тело болит. Я принимаюсь плакать, поскольку меня снова тошнит и кажется, словно мои внутренности объяты пламенем.

– П-прошу, помоги. – Ноги подкашиваются, и я падаю на прохладный пол возле белоснежного унитаза.

– Я обещаю, что буду рядом.

Это не совсем то, что мне сейчас нужно, но, когда он начинает гладить меня по спине, становится немного легче, хотя по-прежнему кажется, словно я умираю.

Меня тошнит так сильно, что я почти задыхаюсь. Желудок пытается избавиться от воды, которую Лука продолжает вливать мне в рот. Все, что я сейчас хочу, – поскорее избавиться от этих ощущений. Еще один глоток – и я буду в норме.

Слабое дрожащее тело окончательно сдается. Мои конечности отяжелели, а на лбу выступили капельки пота. Лука – лишь мутная фигура где-то на границе поля зрения.

– Роза? Роза? – кричит он, в его голосе слышится паника.

Я пытаюсь открыть глаза, но мне не удается. Я так устала.

Дерьмо.

Девушка безвольно повисла на краю унитаза. Почему она такая бледная, но при этом такая потная?

Черт, черт, черт!

Взяв Розу на руки, я аккуратно переношу ее на мою кровать. Одну из подушек кладу под спину, чтобы пленница оставалась лежать на боку: так безопаснее, если ее вырвет. Она в бессознательном состоянии.

Грейсон говорил, что у нее, по его мнению, могут быть такие проблемы. Возможно, это все связано с ее образом жизни.

Полагаю, у нее сейчас синдром отмены, случающийся у алкозависимых. Я начинаю паниковать, когда понимаю, что она может умереть.

Я стою у края кровати, поглаживая ее по волосам. Черт, что делать? Мне не хочется, чтобы с ней что-то случилось, но я понятия не имею, что следует предпринять.

Темные волосы прилипли к потному лицу, худощавое тело дергается в судорогах. Я осторожно прикладываю тыльную сторону ладони к ее лбу.

– Черт.

Она пылает.

Мое сердце замирает, когда она начинает задыхаться, поэтому поскорее поднимаю ее в сидячее положение. Я поддерживаю ее и убираю волосы с лица, пока ее тошнит на пол.

– Роза, все будет хорошо, – шепчу я.

Она отрицательно качает головой и стонет, сжимая колени дрожащими руками.

– Выпить… – хрипит Роза.

Но я не могу дать ей алкоголь. У меня возникло непреодолимое желание помочь ей справиться с зависимостью. Я почти не знаю эту девушку, но уверен, что она должна избавиться от вредной привычки. От чего бы она ни бежала, алкоголь прикончит ее, если она не пройдет через очищение.

– Роза, ты чертовски сильная. У тебя все получится, понимаешь?

Я просто надеюсь, что она действительно справится.

Я так долго сижу на стуле в углу спальни, наблюдая за спящей Розой, что у меня начинает болеть спина. Это была утомительная ночь, поскольку я постоянно носил девушку в ванную и держал волосы, пока ее тошнило, а затем возвращал в кровать.

Самыми сложными были моменты, когда она кричала и царапала мою грудь ногтями, требуя дать ей выпить. Я тащил ее в кровать, а она все умоляла избавить ее от боли.

Я вырос на улицах, и, черт, я рано начал пить. Я знаю, насколько сильное привыкание вызывает регулярное распитие алкоголя. Однако Роза не кажется мне типичной алкоголичкой. Думаю, она даже не осознавала, что попала в зависимость от этой дряни.

Когда восходит солнце, я достаю телефон и через приложение, одним нажатием кнопки, опускаю шторы. Розе нужно поспать. Мне тоже, но у меня нет на это времени. Сначала я должен сделать так, чтобы она не умерла. Девушке нужен кто-то, кто позаботится о ней и защитит ее, и этот человек – я.

Она принимается стонать во сне, я вскакиваю со стула и бросаюсь к ней, кладу руку на ее лоб. Она все еще горячая, но жар уже отступил.

Она закашлялась, и это заставило меня запаниковать.

– Роза, как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно, но на самом деле мне хочется кричать.

Она хрипит.

– Знаешь, будто по мне проехался автобус, мои внутренности горят, а череп пробит и кто-то стучит молотком прямо по мозгам.

Она переворачивается на спину и потягивается. Мне нужно переодеть ее в какую-нибудь чистую одежду. Черт, нужно хотя бы отвести ее в душ.

Несмотря на помятый вид, она по-прежнему очень красивая. Шелковое черное платье задралось, и теперь я не могу отвести взгляд от ее стройных ножек. Я встряхиваю головой, пытаясь отогнать темные мысли, возникающие при виде девушки на моей кровати.

– Тебя еще тошнит? – спрашиваю я, проверяя, не горячий ли лоб.

Роза внимательно следит за мной.

– Немного. Но уже не так сильно.

Я чувствую облегчение, но усталость берет свое.

– Принесу тебе воды.

Когда я возвращаюсь, она уже сидит на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Ее щеки бледны, а руки подрагивают. Даже не знаю, сможет ли она удержать чашку.

Кровать прогибается под моим весом, когда я присаживаюсь рядом с Розой. Девушка даже не смотрит на меня, и, когда я наклоняюсь к ней, ее пальцы судорожно впиваются в ткань платья.

– Роза, все хорошо. Я здесь, чтобы помочь тебе, а не навредить.

Она кивает, стараясь не смотреть мне в глаза. Когда она пытается отпить, стакан дрожит, и вода переливается через край, поэтому я помогаю моей вынужденной гостье сделать маленький глоток. Я восторженно наблюдаю, как она делает глотательное движение, и мне становится неловко.

Со мной однозначно что-то не так.

Она кое-как выпивает полстакана, а потом я несу ее в ванную, где ее снова тошнит, но на этот раз водой. Я присаживаюсь на кафельный пол рядом с ней, поглаживая по спине, пока девушка всхлипывает, держась за край унитаза. Я притягиваю Розу к себе, усаживаю между ног и крепко сжимаю, не обращая внимания на то, как ее слезы мочат мою футболку. Она трясется и дрожащими руками цепляется за мою одежду. Я чувствую, что ее хватка ослабевает.

– Тише, все будет хорошо, обещаю. Ты справишься.

Уверен, она не вспомнит ничего из случившегося за последние двенадцать часов. И это хорошо, ведь то состояние, в котором она сейчас находится, – сущий ад. Я просто надеюсь, что в силах помочь ей выкарабкаться.

Ее дыхание становится спокойным и ровным, и я понимаю, что Роза снова спит. Взяв на руки, я несу ее обратно на кровать, а затем укрываю теплым одеялом. Усевшись в другом конце комнаты, достаю свой телефон. Я влип. Больница – не вариант. Поэтому я набираю номер единственного человека, который способен мне помочь.

– Лука, сейчас глубокая ночь. Что случилось? – раздается приглушенный сонный голос.

Я смотрю на часы – уже шесть утра.

– Мам, нужна твоя помощь. Можешь приехать ко мне?

Теперь ее голос звучит бодро, но в словах чувствуются нотки паники.

– Конечно, сынок. Дай мне полчаса.

Я вздыхаю, глядя на спящую Розу.

– Спасибо. Можешь по пути заехать к Келлеру? У него надо взять пакет с одеждой.

– Я уже должна волноваться?

– Расскажу, когда приедешь.

Я слышу звук мягких шагов и шуршание, а потом в дверном проеме появляется мама. Удивленно открыв рот, она выпускает сумку из рук. Она хмурится, глядя то на меня, то на Розу, которую я прижимаю к груди. Девушка начала плакать и так сильно метаться во сне, и я испугался, что она может себя поранить.

Девушка поворачивается, обхватывает руками живот и стонет.

Мама бросается к кровати и нежно обнимает потное лицо Розы.

– Что случилось с этой бедной девочкой? Кто она?

– У нее синдром отмены. Я и не знал, что все настолько плохо. Это дочь Марко.

– Лука! – восклицает мама, уперев руки в бока.

Роза вздрагивает в моих объятиях, и я качаю головой, глядя на маму взглядом из разряда «давай не сейчас». Она может сколько угодно кричать и вздыхать, но только после того, как Роза выкарабкается.

– Мам, мне просто нужна твоя помощь. И Розе тоже. Я со вчерашнего дня не спал и не ел. Ее всю ночь тошнило, или она лежала без сознания. Я в одиночку уже не справляюсь.

Ненавижу, когда приходится просить о помощи. Это заставляет чувствовать себя слабым.

Мамино лицо смягчается. Она кивает, а затем привлекает мою голову к себе, чтобы взъерошить волосы.

– Как бы то ни было, я рада, что ты решил помочь. Иди, отдохни немножко. Я присмотрю за ней.

– Нона? Это ты? – дрожащим голосом спрашивает Роза.

Я пожимаю плечами, глядя на маму. Сейчас я даже не знаю, помнит ли Роза свое собственное имя. Иногда кажется, что мыслями она находится где-то в другом месте.

Мама убирает мокрые волосы с лица девушки.

– Все хорошо, детка. Как ты думаешь, мы можем привести тебя в порядок?

Роза качает головой и еще крепче прижимается к моей груди. Она настолько сильно вцепилась в мою футболку, что ее ногти впиваются мне в кожу.

– Не уходи, Лука, – мягким голосом просит девушка.

Я прижимаю ее хрупкое тело к себе и принимаюсь гладить по спине.

– Роза, это моя мама, она тебе поможет. Это ненадолго.

Когда удается отстраниться, девушка садится и смотрит на меня. Затем она бледнеет и резко откидывается на подушки.

Мама садится на кровать и кладет руку на бледные пальцы Розы.

– С тобой все будет хорошо. Давай сходим в душ.

– Спасибо, – шепчу я, выскальзывая из комнаты, чтобы наконец-то вдохнуть полной грудью.

Я не хочу оставлять Розу, но мне нужно поспать. Понятия не имею, как долго будет продолжаться синдром отмены, поэтому я должен быть готов к долгому марафону поддержки. И я не подведу.

Я просыпаюсь от легкого стука в дверь. Открыв глаза, вижу мамин хмурый взгляд.

– Как она?

– Спит. Я сделала ей поддерживающий силы напиток. Симптомы должны пройти через пару дней. Я не знаю, как долго ты сможешь продержаться, сынок. Но она будет бороться с этим до конца своей жизни. Я вижу, что в глубине души она сильная, но это все равно будет сложно. Сложно для вас двоих.

Сглотнув комок в горле, я понимающе киваю.

Это попросту необъяснимо, но я готов помочь дочери моего давнего врага, готов сделать все, что от меня потребуется. Мне уже хочется пойти посмотреть, как у нее дела.

– Я не знал.

– Она будет весьма уязвимой, Лука. Я не знаю, что с ней случилось, но будь с ней помягче.

– Думаешь, я должен отпустить ее домой?

Конечно, это нарушит все мои планы, связанные с Марко, но мне плевать. Больно видеть девушку в таком состоянии.

Мама задумчиво качает головой.

– Нет, если это из-за прошлой жизни она попала в такое положение. Сейчас именно ты являешься для нее спасением. Знаю, что ты никогда не навредишь женщине, просто… будь с ней поаккуратнее.

Она кладет руку мне на сердце, и я чувствую материнское тепло.

Наклонив голову, я смотрю на морщинки вокруг ее глаз.

– Думаю, мне это будет несложно.

Я никогда и никому не отдавал свое сердце. Уверен, что сейчас ничего не изменится. Желание помочь девушке, оказавшейся в беде, вовсе не означает, что я в нее влюблен. Даже если это первая девушка за долгое время, которая вызвала во мне бурю противоречивых эмоций.

– Звони, если тебе что-нибудь понадобится. Я пойду на танцевальные занятия по зумбе. Вот тут список покупок для Розы. – Она протягивает мне листок бумаги, исписанный аккуратным почерком.

– Люблю тебя, мам.

Приятный запах ее ромашкового мыла окутывает меня, когда она целует мой лоб.

– И я тебя люблю. А теперь возвращайся, ты ей нужен.

Позвякивая браслетами на руках, она открывает дверь.

Я быстро принимаю душ, чтобы вновь почувствовать себя человеком. На цыпочках спустившись на нижний этаж, я заглядываю в приоткрытую дверь и вижу, что Роза крепко спит. Хорошо, у меня есть немного времени.

Выйдя на балкон, прикрываю за собой раздвижную стеклянную дверь, усаживаюсь в кресло и закуриваю. Закинув ноги на маленький стеклянный столик, я смотрю на проплывающие облака. Последние двадцать четыре часа жизни были чертовски интересными. Мое сердце болит, сопереживая фактически незнакомой девушке в моей кровати.

Возможно, за пределами моего дома ее совсем некому защитить, поэтому я стану ее защитником.

Я достаю телефон и приступаю к делу. Нужен психотерапевт и соответствующие исследования. Надо получше узнать, с чем именно я имею дело и как я могу ей помочь.

У меня раскалывается голова, и я со стоном приоткрываю глаза и тут же щурюсь от солнечного света. Я лежу на шелковых подушках, а запах сандалового дерева свидетельствует о том, что я не дома.

Черт, где же я?

Я резко поднимаю голову и вижу перед собой Луку. Он опирается на локти, поддерживая голову. И давно он тут?

– Как ты себя чувствуешь? – усталым голосом спрашивает он.

Я тру лоб – головная боль настолько сильная, что я едва ли могу думать.

– Вроде нормально. Как долго я пробыла в отключке?

Его острые скулы напрягаются, а зеленые глаза темнеют.

– Пять дней.

Последние несколько дней я совсем не помню. Помню только тошноту и боль. Чувствую себя совершенно ужасно. Откинув одеяло, я с удивлением понимаю, что одета в черную футболку и темные треники. Я не помню, чтобы надевала такую одежду.

Свесив ноги, я глубоко вдыхаю, пытаясь остановить головокружение. Никогда в жизни еще не ощущала такую слабость. И не хочу испытывать это снова.

Когда я медленно поднимаюсь на ноги, Лука подходит ко мне, готовый в любой момент подхватить, если потребуется. Я перевожу дух, а он стоит рядом.

– Я здесь, чтобы помочь тебе.

Я хватаюсь за его руку, поскольку все еще не могу устоять на ногах.

– Мне чертовски стыдно, – шепчу я. Даже мой похититель не должен видеть меня в таком состоянии.

– Ты молодец, Роза. Ты справишься. – Он стоит рядом, такой сильный и непоколебимый, словно монолитная скала.

Я икаю. Мои эмоции зашкаливают.

– Мне жаль, что тебе пришлось на это смотреть. Уверена, ты не на это рассчитывал, когда решил меня похитить.

Он кладет свою теплую руку поверх моей.

– Дело не во мне. Если тебе нужна помощь, чтобы избавиться от этого, то я только рад помочь.

Он не знает, от чего именно я пытаюсь сбежать. Готова поспорить, если бы он знал, насколько я испорчена, он бы ни за что так не сказал. Никто бы не сказал.

Сделав шаг вперед, я спотыкаюсь и падаю Луке на грудь. Его сильные руки подхватывают меня, и впервые в жизни я чувствую себя в безопасности. Конечно, это лишнее, учитывая все обстоятельства. Это же враг моего отца. Глава мафиозной организации. Но сейчас он – это все, что у меня есть. Из всех зол в моей жизни Лука – меньшее. Я на секунду закрываю глаза, прислушиваюсь к его успокаивающему сердцебиению.

– Слушай, давай я отведу тебя в ванную, а потом приготовлю тебе завтрак?

Оба варианта звучат просто отлично. Мне хочется рыдать от счастья, что он готов проявить такую заботу. Это весьма непривычно, но невероятно приятно.

– Давай.

Я долго отмокала в ванной, а теперь смотрю в зеркало на свое отражение без косметики. Кожа немного порозовела, а в глазах появился блеск. Может, у меня действительно получается. Я давно уже не была трезвой так долго. Дрожь в руках напоминает о том, что я все еще в процессе борьбы.

Открыв дверь в гардероб, я удивленно ахаю. Лука сказал, что привез кое-какую одежду, но я не думала, что это окажется полный набор. Я провожу рукой по вещам: кофты, джинсы, разноцветные кружевные рубашки. Его костюмы висят в дальнем углу. Рано или поздно, думаю, мне придется перенести все в другую комнату. Лука явно не захочет, чтобы я вот так захватила его жизнь. Выдвинув один из ящиков, я нахожу аккуратно сложенное нижнее белье. Все черное.

Я натягиваю трусики, надеваю леггинсы и толстовку. Среди всего прочего тут есть даже резинки для волос и средства по уходу за кожей – сумочка со всем этим лежит на тумбочке. Лука уже видел меня в самом худшем виде, и сейчас мне хочется произвести лучшее впечатление. Хотя бы для того, чтобы согнать тень беспокойства с его лица.

Захватив сумку, я возвращаюсь в ванную, чтобы сотворить немного волшебства: выравниваю тон кожи, а растрепанные волосы собираю в домашний пучок.

Когда я спускаюсь по лестнице, запах готовящегося завтрака вызывает урчание в желудке. Напевая какую-то мелодию, Лука переворачивает блинчики. И почему я не заметила раньше, что на нем облегающая черная футболка и тонкие серые треники, позволяющие рассмотреть каждую чертову мышцу?

Он поворачивается ко мне и улыбается.

– Ого, – шепчет он, а затем возвращается к готовке.

Я залезаю на барный стул возле кухонного стола, чувствуя, как горят мои щеки. Лука ловко нарезает фрукты и делает начинку для блинчиков, а я нетерпеливо облизываю губы, когда он ставит их передо мной.

Я не могу передать словами, насколько вкусно пахнет это угощение.

– Выглядит великолепно.

Он подмигивает, присаживаясь за стол рядом со мной. Я пытаюсь незаметно посматривать на то, как он ест, как напрягаются его скулы.

Через мгновение он останавливается и вопросительно смотрит на меня.

– Что случилось? Ты не голодная?

Голос Луки возвращает меня в реальность. И как долго я пялилась на него?

– Ага. Я-я…

Дерьмо. Я отвожу взгляд и поспешно запихиваю в рот еду, чтобы избежать дальнейших разговоров. Он с тихим смехом возвращается к своей тарелке, а у меня в животе возникает теплая дрожь.

Я быстро расправляюсь с завтраком и, чувствуя необходимость отплатить за доброту, принимаюсь собирать тарелки, но Лука останавливает меня. Его прикосновение вызывает мурашки, и я замираю.

Отодвинув стул, Лука забирает тарелку из моей Руки.

– Сиди, не вставай. Я все сделаю.

– Просто хочу помочь. Не хочу быть бесполезной. Ты так много для меня сделал.

Он хмыкает и отстраняется. Как только его рука исчезла, я начинаю скучать по его прикосновениям. Какого черта? Это что-то новенькое. Я никогда не хотела, чтобы меня касались мужчины, но, когда меня трогает Лука, это вызывает головокружение и создает странное ощущение безопасности.

Пока он загружает посудомойку, я выбрасываю в мусорку остатки фруктов, напевая какую-то мелодию.

– Сегодня мне нужно по делам. Я и сам не знаю, во сколько смогу вернуться домой.

Я улавливаю беспокойство в его голосе. Господи, наверное, все было совсем ужасно, раз он так волнуется и не хочет оставлять меня одну.

– Со мной все будет хорошо, Лука.

Вода обжигает мне руки, когда я смачиваю тряпку, чтобы протереть столешницу.

Лука прислоняется к закрытой дверце посудомоечной машины и скрещивает на груди татуированные Руки.

– Уверена? Если нет, то я могу перенести тренировку с Грейсоном на другой день, чтобы побыть с тобой.

– Клянусь, сегодня уже намного лучше. Я просто посмотрю пару фильмов, а потом, может, посижу на балконе и подышу свежим воздухом. А изучение моего нового гардероба и вовсе займет целый день.

Сдерживая улыбку, я раскатываю рукава толстовки, чтобы он не заметил, как сильно дрожат мои руки.

Он лезет в карман и, пристально глядя на меня, протягивает телефон. Я не двигаюсь, пытаясь отвести взгляд от его изумрудных глаз.

– Здесь ограничение: можно звонить только на мой номер. Если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони мне.

Я беру телефон, но не спешу убирать руку, чтобы еще немного насладиться теплом его тела.

– Договорились. Можешь идти заниматься своими делами, я займусь уборкой.

Сделав несколько шагов в сторону, он останавливается, кладет широкие ладони на столешницу кухонного стола.

– Я серьезно. Пожалуйста, не стесняйся позвонить.

Такое проявление заботы вызывает трепет в моей груди.

– Обещаю.

Я пытаюсь утихомирить сердце.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я не знаю, как долго это продолжается, но мы стоим в абсолютной тишине. Воздух будто наэлектризован. Магия исчезает, когда Лука откашливается и отходит.

– Тогда до скорой встречи, детка. – Подмигнув, он забирает свои ключи.

А я прижимаюсь к столу, совершенно недоумевая, что, черт возьми, сейчас произошло.

Я распахиваю двери «Королей» – боксерского клуба, принадлежащего Келлеру и Грейсону. Бросив сумку возле ринга, принимаюсь наблюдать за отчаянной потасовкой владельцев клуба.

Все участницы женской секции по кикбоксингу столпились поглазеть на потных животных в квадрате из канатов.

– Время вышло! Моя тренировка начинается через… – с этими словами я смотрю на циферблат моих часов, – сорок пять секунд.

Они останавливаются, и Келлер, воспользовавшись моментом, бьет Грейсона в челюсть.

Мне не терпится выплеснуть накопившуюся тревогу, которая все еще кипит внутри. Я не могу смириться с тем, что Роза осталась одна, хотя и уверяла, что все будет хорошо. Она такая хрупкая, что сложно чувствовать спокойствие, когда ее нет рядом.

Я не знаю, как справиться с непреодолимым желанием защищать эту девушку. Кажется, рядом с ней я совершенно забываю о себе. Она в центре моего внимания.

– Вот засранец! – шипит Грейсон, потирая челюсть.

Может, у меня нет настоящей семьи, но эти двое – мои братья. Келлер – приемный брат, ставший чемпионом по боксу в тяжелом весе. «Киллер» собственной персоной. Титульный бой принес ему достаточно денег, чтобы он смог открыть этот клуб и я позволил ему нас покинуть. На освободившееся место я решил поставить Грейсона.

Оба чрезвычайно опасны. И невероятно злы. И я рад, что они на моей стороне.

Келлер зубами развязывает шнурки на боксерских перчатках.

– Брат, – выдыхает он, повиснув на канатах.

Я некоторое время смотрю на него, давая перевести дыхание.

– Отцовство уже выбило тебя из колеи?

Он хмурится в ответ. Я, конечно же, шучу, ведь он по-настоящему счастлив. У них с Сиенной – идеальная семья и двое детишек, Макс и Дарси.

Грейсон толкает Келлера в плечо.

– Он снова в форме. Следующему оппоненту повезет, если удастся уйти живым.

Келлер начал свой путь с уличных боев. Именно так мы росли, без родителей, без родного дома. Мы с боем добывали себе все. Дрались за деньги. За еду. В некоторых случаях – за то, чтобы сохранить собственные жизни. Мы всегда прикрывали друг друга. И всегда будем.

Взбежав по ступенькам, я ныряю под канаты.

– Все в порядке? – интересуется Келлер, открывая бутылку с водой.

Я слышу беспокойство в его голосе. Мой усталый вид не должен служить сигналом, что у меня что-то не так.

– Да, а почему должно быть иначе?

Грейсон протягивает мне перчатки.

Келлер могучей рукой сминает пустую пластиковую бутылку.

– Слышал, что теперь у тебя живет одна из дочерей Фальконе.

Я бросаю взгляд на Грейсона, а он лишь пожимает плечами.

– За меня не волнуйся. У меня все под контролем. Завтра заскочу на ужин. Можете приготовить то блюдо из курицы? Думаю о нем уже целую неделю.

– Попрошу Сиенну. – Он прикасается к моему плечу, а затем заглядывает в глаза. – Лука, ты только скажи, если тебе нужна моя помощь. Семья на первом месте. Всегда. Мы всегда будем прикрывать друг друга, ничего не изменилось.

Нет, изменилось. Теперь у него есть то, что я не могу позволить ему потерять.

– Келлер, мама порвет меня на части, если я позволю тебе вернуться. Все хорошо.

Я хмуро поглядываю на Грейсона. Он не должен был рассказывать обо всем Келлеру. Не хочу его втягивать. Он готов разнести весь мир, чтобы защитить свою семью. Готов за них умереть. Я не хочу подвергать его опасности.

Я отхожу в сторону и поднимаю перчатки, приглашая Грейсона присоединиться.

Грейсон тоже берет свои перчатки, и я делаю комбинацию джебов. Левой, правой, левой, уклонение. Снова и снова.

– Готов к спаррингу? – спрашиваю я, смахивая со лба пот.

У него загораются глаза.

– Всегда рад надрать тебе зад, Лука. У нас есть двадцать минут, а потом за мной заедет Мэдди.

– Вы уладили все свои разногласия?

Он кривится.

– Возможно. Посмотрим, приедет ли она.

– Приедет.

Очевидно, что они влюблены. Но зачем скрывать очевидное?

– Готов заплатить любые деньги, лишь бы посмотреть, как она будет с тобой ругаться, – с усмешкой говорю я.

Он качает головой.

– Черт, это будет одновременно горячо и жутко. Я всегда говорил, что однажды она меня прибьет. Слушай, просто дождись свою Мэдди, тогда ты меня поймешь. Злая женщина – это реально страшно.

– Это мне пока не грозит. Хотя если такое все же случится, то я нападу на нее в ответ и буду делать с ней всякое, пока она не начнет кричать мое имя.

Я смеюсь, а Грейсон пожимает плечами.

– Грязный ублюдок. Я уже ревную. – По моему лицу текут слезы от смеха.

– Неважно. Давай уже боксировать. Здесь, на ринге, я главный. – Подняв руки на уровень лица, он подпрыгивает ближе.

– Теперь я не могу сосредоточиться. Никак не избавиться от этой смешной сценки, которую так и представляю.

Опустив руки, я принимаюсь хохотать и уже не могу продолжать поединок.

Я затыкаюсь, когда его перчатка летит мне в лицо. Немного увернуться удается, но он все же удар приходится по голове. Эта боль нужна мне, чтобы хоть слегка отвлечься от проблем.

Я заглушаю двигатель, и меня окутывает тьма. Пламя зажигалки ненадолго освещает салон машины, пока я закуриваю сигарету и жду Фрэнки и Винса. Грейсон слишком занят тем, что решил отправиться с Мэдди на свидание в Лондон.

Рядом останавливается неприметный фургон. Мы молча вылезаем из машин и берем снаряжение.

Пришло время стащить оружие у самой крупной преступной семьи в Европе.

Мы втроем идем мимо кучи грузовых контейнеров, и наконец я даю сигнал остановиться. Встав на колено, медленно выглядываю за угол. Нашу цель охраняют трое, и их оружие, небрежно закинутое за спины, поблескивает в свете прожекторов. Они стоят спиной к нам, и смотрят на подплывающую лодку. Винс, вооруженный снайперской винтовкой с глушителем, забирается наверх, чтобы получше осмотреть местность.

Я смотрю на Фрэнки, который внимательно разглядывает вооруженных мужчин.

– Поручил эту работу чертовым соплякам, – шепчет он.

– Тем лучше для нас, – отвечаю я.

Они не готовы. А вот мы – да.

Когда лодка причаливает, Винс стреляет, и парень в центре падает на землю. Двое других отпрыгивают и начинают хаотично целиться в разные стороны. Но не туда, куда нужно.

– Пошли, – шепчу я Фрэнки.

Присев, мы бесшумно сокращаем дистанцию. Я жестом показываю на человека Фальконе перед собой. Вытащив из кармана нож, подкрадываюсь к нему сзади, хватаю за горло и провожу лезвием. Теплая кровь течет по моим рукам, и я укладываю парня на землю, пока он судорожно хватается за горло. Я смотрю, как жизнь уходит из его глаз, а затем оборачиваюсь на Фрэнки. Он уже справился с последним. Я слышу хрип, и Фрэнки кидает его на землю.

– Уис, – шепчу я.

– Да ну тебя.

Он смотрит на мертвеца у моих ног. Я слышу шаги, а это значит, что к нам присоединился Винс. Мы идем к лодке.

Я вижу всего одного парня, пытающегося пришвартовать лодку.

Приставляю пистолет к его затылку, и он замирает.

– Оружие! – рявкаю я. – Грузи в фургон, живо!

– Чего? – переспрашивает он, поворачиваясь ко мне. Дуло пистолета теперь нацелено ему прямо в лоб.

Я усмехаюсь, когда парень переводит взгляд на Келлера и Винса, а затем наконец опускает его вниз и обнаруживает тела подельников.

– Вижу, ты заметил своих дружков.

– Я… я не участвую в этом. Я просто курьер, – слабым голосом поясняет он.

Бью его по голове пистолетом с такой силой, что на лбу остается отметила.

– Выгружай оружие в наш фургон. Передай Романо, что он может поставлять оружие в Нью-Йорк только через Луку Руссо.

Поспешно кивнув, он отступает назад и по-итальянски обращается к кому-то в лодке.

Фрэнки поднимает пистолет, и появляется еще один парень, дрожащий как осенний лист.

– За дело! – приказываю я, подгоняя их пистолетом.

Как только они положили последний ящик в кузов фургона, Фрэнки захлопнул дверцы.

– Ви, разберись тут с беспорядком, – приказываю я, попутно отправляя сообщение Энцо.

– Будет сделано, – откликается низкорослый русский и ведет двух лодочников в сторону доков.

Фрэнки запрыгивает в фургон. Его прическа ни капли не пострадала. Он уже привык к такой жизни.

Нажав «Отправить», я смотрю на него.

– Отличная работа. Вези на наш склад. Никому ничего не объясняй, чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

Он молча заводит двигатель и выруливает из переулка.

У меня под ногами шуршит гравий. Я должен был поехать с ним, чтобы все проверить.

Но интуиция подсказывает, что мне нужно домой.

Проверить Розу.

Я возвращаюсь к себе к двум часам ночи. Осторожно крадусь мимо гостевой спальни, не желая потревожить девушку, и захожу в ванную, чтобы смыть кровь. Вода моментально окрашивается в алый цвет. Держась за края раковины, я смотрю на свое отражение: волосы взъерошены, брызги крови заляпали белую рубашку и шею. Пиджак и рубашка отправляются корзину для грязного белья. Уходит целая вечность, чтобы вычистить из-под ногтей засохшую кровь.

Включив душ и подобрав температуру воды, я начинаю стягивать штаны. Господи, кажется, это похоже на крик. Я выскакиваю в коридор.

Крик доносится из комнаты Розы.

– Отстань от меня!

Я слышу панику в ее голосе. Какого черта? Я бегу в свою комнату и хватаю с прикроватной тумбочки пистолет. Держа оружие наготове, медленно открываю дверь и включаю свет.

Крики становятся громче. Я осматриваю комнату: Роза лежит в постели, завернувшись в одеяло, и истошно кричит.

Дерьмо!

Пистолет падает на пол. Я подбегаю к кровати. У нее на лбу выступили капельки пота, а глаза зажмурены, словно она испытывает неимоверную боль.

– Пожалуйста, не надо! – кричит она.

Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к девушке, но останавливаю себя.

– Роза, – шепотом зову я.

Она мечется под одеялом будто одержимая.

Я не могу на это смотреть, ее крики сводят с ума. Это боль в чистом виде.

Я сажусь на кровать и прижимаю девушку к себе.

Осторожно сжимаю ее руки, заключая в объятия.

– Тихо, Роза. Это я, Лука. Здесь тебе никто не навредит, – шепчу я в ее потную макушку.

Я могу защитить ее от физической боли, но не могу помочь с тем, что мучает изнутри. Если бы я мог забрать хотя бы часть, то сделал бы это.

Задержав дыхание, я крепче прижимаю ее к себе.

Она перестает кричать, теперь ее слезы падают на мой обнаженный торс. Я продолжаю говорить с ней, пытаясь успокоить.

Я не знаю, что ее преследует, но теперь понимаю, почему Роза так отчаянно хотела выпить. И понимаю, почему девушка в ужасе смотрела на меня, когда узнала, что будет жить в соседней комнате.

Она не хотела, чтобы я видел ее в таком состоянии.

Пзволяю ей устроиться в моих объятиях. Мне страшно шевелиться, чтобы не напугать ее. Поэтому я остаюсь в одной позе на протяжении нескольких часов. У меня начинает болеть спина, а руки окончательно затекли.

Когда солнце поднимается над горизонтом, я осторожно перекладываю голову Розы на подушку и осторожно встаю с кровати.

Закрывая дверь, бросаю на Розу взгляд – сейчас она выглядит умиротворенной.

Стиснув челюсти, я вцепляюсь в дверную ручку. Мне хочется прикончить всех ее демонов.

Внезапно проснувшись, я принимаюсь ощупывать кровать с мыслью: «Черт возьми, где я?» Принимаю сидячее положение и прикладываю руку к груди – сердце бешено стучит.

Давай, Роза, соберись.

Голова раскалывается, и меня охватывает смущение. Мои кошмары вернулись. Он вернулся. А что еще хуже: Лука увидел мою слабость.

Набравшись смелости, чтобы встать с кровати, я роюсь среди вещей в поисках свитера. Дверь моей комнаты распахнута настежь. Когда я выхожу в темный коридор, то замечаю, что и дверь Луки тоже открыта.

На секунду замираю и начинаю грызть ногти, обдумывая следующий шаг. Я не хочу говорить с ним о моих кошмарах, я просто не могу. Я ни с кем об этом не говорила с тех самых пор, когда попыталась рассказать обо всем отцу. Но чем дольше Лука будет наблюдать за мной, тем больше у него возникнет вопросов. Я не смогу скрывать это вечно.

Я на цыпочках подкрадываюсь к его двери и заглядываю внутрь. Естественный свет мягко освещает его спящую фигуру. Я понятия не имею, как долго он не спал этой ночью, пока я кричала во сне. Помню только ощущения от его прикосновений.

Я впервые вижу его без рубашки, на его груди красуется черная татуировка, которая переходит на плечи и доходит до запястий. Простыня обернулась вокруг талии, и мне хочется узнать, что скрывается под тканью.

Пол скрипит, когда я делаю шаг вперед, и я испуганно выдыхаю, глядя на его лицо. Его зеленые глаза открыты и смотрят на меня.

Отступив, убегаю на кухню.

Интересно, каково это – почувствовать его ласки, почувствовать его поцелуй.

Но меня одолевают мрачные мысли. Старые воспоминания. Все, что я вижу, – черные глаза Данте. Я чувствую его потные руки на моем теле и липкие губы на шее.

Мой собственный разум ненавидит меня, нужно это прекратить, заглушить его.

Я принимаюсь судорожно обыскивать кухонные шкафчики. Лука – босс мафии. У него тут точно что-то есть.

В одном из шкафчиков все же удается найти бутылку, которую я сразу же ставлю на стол.

Меня уже тошнит от этих мрачных воспоминаний. Мне срочно нужно выпить.

– Роза! – Строгий голос Луки прерывает мои мысли.

Я выпускаю бутылку из рук, словно меня поймали на краже.

Он бросается ко мне и забирает ее. Я с ужасом наблюдаю, как Лука выливает алкоголь в раковину. Затем он выливает содержимое всех остальных бутылок.

Я хватаю его за руку, прежде чем он успевает опустошить последнюю.

– Мне не нужна твоя помощь. Не хочу. Просто дай выпить, и я буду в порядке. Просто отстань, я знаю, что делаю.

Я дергаю его за руку, но он не обращает внимания. Даже не сморит на меня.

– Лука, отдай бутылку! – кричу я.

– Хватит, Роза!

Он разбивает бутылку о край мойки, и я вздрагиваю.

Лука раздраженно потирает щетину.

Меня охватывает отчаяние, а в горле будто застревает комок. Я в ужасной ловушке собственного разума, и единственное средство, способное облегчить страдания, только что вылито в раковину. Я не могу жить с этим кошмаром, просто не могу.

– Ты можешь сколько угодно кричать или дергать меня за руку, но я не остановлюсь. Я помогу тебе, хочешь ты этого или нет.

Он смотрит на меня серьезным взглядом, и я отступаю.

– Это, – Лука указывает на осколки, – не спасет тебя, Роза. Настоящая сила тут. – С этими словами он указывает на висок.

Моя нижняя губа начинает дрожать, когда Лука приближается и нависает надо мной.

– Роза, я хочу помочь тебе, очень хочу. Но это должно прекратиться. Под моим присмотром ты не будешь так себя вести, ясно? Ты уже прошла через худшее, поэтому справишься и с этим. Тебе придется вести ежедневную борьбу, но я всегда буду рядом. Обещаю.

Взгляд его темно-зеленых глаз встречается с моим взглядом. Я хватаюсь за барный стул, и у меня белеют костяшки пальцев.

Он хочет помочь?

– Зачем? – необдуманно выпаливаю я.

Нахмурившись, он опускает голову так, что наши лица оказываются на одном уровне. У меня появляется такое ощущение, будто он смотрит прямо мне в душу.

– Потому что ты мне нравишься. Потому что на тебя больно смотреть. Наверное, ты и не догадываешься, но я вижу твой потенциал. Я хочу помочь тебе справиться с твоими проблемами. Хочу, чтобы ты, когда все закончится, могла выйти отсюда и вести нормальную жизнь. У меня тоже отняли частичку жизни, поэтому я понимаю, каково это – не знать кто ты и где твое место.

Я пытаюсь сдерживать слезы, уже обжигающие глаза. Сложно в это поверить, но я все же согласно киваю.

– Иди сюда, детка, – шепчет он.

Я поднимаю на него глаза и мое сердце трепещет. Лука широко улыбается, показывая идеально белые зубы, и раскидывает руки, приглашая в свои объятия. Я обнимаю его за талию, и он настолько крепко прижимает меня к себе, что становится сложно дышать. Я чувствую биение его сердца, которое стучит в унисон с моим.

Впервые за долгое время я позволяю себе расслабиться. Наслаждаясь его теплом, я закрываю глаза и спокойно дышу. Я всю жизнь пыталась сбежать и никогда не останавливалась, чтобы просто насладиться моментом. Почувствовать. Впустить в свою судьбу кого-то, кому не все равно.

– Я хочу помочь тебе справиться, Роза. Ты позволишь? – шепчет он, и у меня покалывает в груди.

– Ты и понятия не имеешь, во что ты ввязываешься, Лука.

– Брат, тебе нужно успокоить Грейсона. Прошлым вечером от него была куча проблем. – Келлер чеканит слова, пока я наливаю себе кофе.

Стиснув зубы, я раздумываю о том, что никому не позволю навредить семье. Прошлым вечером мы зависали в казино. Все было согласовано с менеджером и комиссаром.

Оказалось, что Марко послал своих людей под прикрытием, и один из них попытался изнасиловать Мэдди в туалете. Грейсон расправился с ним, но были и другие провокации.

– Я скоро увижусь с ним, мы все уладим. Думаю, что раз и навсегда.

Телефон на секунду замолчал.

– Мэдди беременна.

Вот черт. Провожу рукой по лицу – тут нужно что-то покрепче кофе.

– Это же хорошая новость? – уточняю я, сбитый с толку его серьезным тоном.

– Да, если бы сегодня утром ко мне не заходил Грейсон, который едва не прибил одного из наших новичков. Он считает, что тот не обеспечивает должной защиты, поэтому волнуется.

– Поговорю с ним. Ты же знаешь, что я делаю все возможное, чтобы обезопасить наши семьи, верно?

Он вздыхает.

– Знаю. Лука, просто пойми нас. Ты не должен справляться с этим в одиночку.

Стараясь не зевать, я прощаюсь. Нужно повидаться с Грейсоном и убедиться, что с ним все в порядке. Я уже три ночи без сна.

Роза не хитрила, когда говорила, что ей нужно выпить, чтобы нормально выспаться. Каждый крик – это как удар в живот. Я сочувствую ей. Прошлой ночью я обнимал ее, пока она не успокоилась и заснула.

Все, что я сейчас хочу, так это проникнуть в ее разум, чтобы забрать преследующие ее воспоминания. После того как я вылил все запасы алкоголя, она стала очень нервной. Да и мне было чертовски больно смотреть, как «Макалан»[3] стекает в раковину. Но наверное, сейчас у Розы единственная возможность в жизни, чтобы все исправить.

Я просто не могу понять, почему меня так волнует эта девушка и ее будущее. Или почему я после обеда провожу время за просмотром информации о ее жизни, которую прислал Энцо. Тем не менее пока у меня нет зацепок, чтобы понять, кто причинил ей такое зло в прошлом. Клянусь всем, что у меня есть: я найду этого ублюдка и накажу его.

Допивая кофе, я смотрю на золотые часы. Десять утра.

Она может проснуться в любой момент.

Отставив в сторону кофейную чашку, запускаю кофеварку, чтобы приготовить для Розы свежий напиток. Она помешана на всем сладком, поэтому достаю из холодильника молоко и карамельный сироп.

Я улыбаюсь, когда слышу на лестнице ее легкие шаги.

Знает ли она, что я обнимал ее во сне? Я не хочу, чтобы знала. Не хочу, чтобы она смущалась.

Она со вздохом взбирается на высокий стул.

– Доброе утро, ворчунья, – приветствую я, наливая ей дымящийся кофе в чашку.

Под глазами у нее круги, а лицо посерело.

– Роза, как ты себя чувствуешь? – интересуюсь я, поставив перед ней чашку и устраиваясь напротив.

Она смотрит куда-то мимо меня и молчит.

– Роза?

Девушка качает головой.

– А?

– Я спросил, как ты себя чувствуешь.

– Отлично, – отвечает она, придвигая к себе чашку.

– Мне нужно идти. В холодильнике есть все необходимое. Когда вернусь, приготовлю нам ужин.

Она кивает.

Я со вздохом смотрю на ее худую фигуру. Она не отказывается от еды совсем, но этого недостаточно. На нее заметно влияет синдром отмены. И если к этому добавить ночные кошмары, то я могу лишь догадываться о том, что нас ждет впереди.

Я не хочу стать свидетелем чего-то ужасного. Этого не случится.

Когда я прохожу мимо, она останавливает меня за руку.

Смотрю на нее.

– Спасибо, – шепчет она, избегая смотреть в глаза.

Я замечаю розовый румянец у нее на груди.

– За что? – уточняю я затаив дыхание. Я и так знаю, что она собирается сказать.

– Я знаю, что ты помогаешь мне справляться с ночными кошмарами, Лука. У меня еще никогда не было такой поддержки, – говорит она и протяжно вздыхает.

У меня покалывает в груди. Я даже не могу представить, насколько ей тяжело.

– Как долго ты с этим живешь?

Она прикусывает нижнюю губу.

– Шесть лет.

Сжимаю ее руку.

– Я чертовски тебе сочувствую, – шепчу я.

Она убирает руку, а я делаю шаг вперед и за подбородок поднимаю ее голову. Эти большие темные глаза смотрят на меня, и у меня перехватывает дыхание.

– Назови его имя, Роза. Мне нужно его имя. Я позабочусь о том, чтобы его не стало.

На ее лице мелькает страх, и она сильнее прикусывает губу. У нее по щеке катится слеза, и я смахиваю ее пальцем.

Она закрывает глаза и медленно качает головой.

– Не могу. Не заставляй меня.

– Тише, все хорошо. Однажды, когда ты будешь готова, ты назовешь имя, и я покончу с этим.

У меня сжимаются челюсти, когда думаю о том, как накажу этого мерзавца, но я продолжаю нежно гладить ее лицо.

Опустив глаза, она теребит нижний край своей футболки.

– Лука, я же не твоя личная проблема, требующая немедленного решения. Как только я уеду отсюда, то вновь стану сломленной девушкой, пытающейся вернуть контроль над своей жизнью.

Во мне с новой силой пробуждается желание защищать. Я не могу просто махнуть рукой на все те депрессивные вещи, что она говорит. Я постараюсь поскорее закончить дела, чтобы вернуться к ней. Может, не стоит уходить?

– Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? Я могу остаться с тобой, если тебе это нужно.

У нее дрожат губы, и на лбу выступают капельки пота, но она отрицательно качает головой. А я думал, что мы уже прошли стадию абстиненции. Когда у нее начались кошмары, она стала похожа на саму себя.

Я расхаживаю по кухне, раздумываю о сегодняшнем утре. Я не могу жить с этими кошмарами. Я уже давным-давно нашла свое лекарство от них – пьянство. Я успела позабыть, насколько они реальны: словно Данте постоянно находится рядом, а я снова та юная невинная девушка. Юная девушка, чей мир вот-вот будет разрушен.

Я потираю шею. Я не могу позволить, чтобы Лука снова увидел меня в таком состоянии.

Когда он коснулся моего лица, весь мир будто остановился. И дело не только в этом. У него есть дар утешать, я заметила это, когда он обнимал меня.

Он словно видит меня насквозь.

Будто знает, что нужно делать, и делает это.

Но он не знает меня. Никто не знает. Боль, которую мне довелось испытать, невозможно понять.

Я снова открываю шкафчики в поисках алкоголя. Единственное, что может меня исправить. Не следует привязываться к Луке.

Мое тело горит, а со лба капает пот. Я ни на чем не могу сосредоточиться, кроме поисков того, что поможет забыться.

Пакеты с макаронами? Банки с соусами? Бутылка нашлась, но, когда я достаю ее, это оказывается соевый соус. Здесь нет ничего, что способно помочь.

– Черт! – кричу я.

Сделав шаг назад, я осматриваю беспорядок. Все шкафчики открыты, повсюду валяется еда. Любой, увидев это, подумает, что его ограбили. Поправив волосы дрожащими руками, я думаю: «Что я делаю? Что со мной происходит?»

Я не хочу пить. Я не хочу мучиться, чтобы потом вернуться в исходную точку. Мне просто хочется, чтобы Данте исчез.

Желчь обжигает горло, и я хватаюсь за него, пытаясь сглотнуть этот комок.

Отступив назад, хватаю стеклянный контейнер и швыряю его в стену, а потом начинаю кричать.

Я сломлена и не знаю, как это исправить.

Как выкинуть его из головы?

Подбежав к раковине, опираюсь на мраморную столешницу, и меня выворачивает. Мой живот урчит, пока я пытаюсь восстановить дыхание. Меня охватывает паника, но я не могу остановиться. Все тело дрожит, я хватаюсь за волосы и падаю на пол. Осколки контейнера впиваются в бедра. Подтянув колени к груди, я закрываю глаза.

На меня смотрят черные глаза Данте, он рукой затыкает мне рот, чтобы я не могла кричать, и наваливается на меня всем телом. Я закрываю глаза, тошнота снова подкатывает к горлу, когда я вспоминаю, как он сорвал с меня полотенце и ударил, отчего у меня потекла кровь. Затем он прижал меня к себе.

– Эта девственная киска теперь моя. И только моя.

Эти слова снова и снова крутятся у меня в голове.

И вслед за ними появляется боль.

Терзающая меня.

Когда я открываю входную дверь, до меня доносятся ее крики. Я бегу к девушке.

– Роза! – кричу я, вбегая на кухню.

Она свернулась калачиком на полу, поджав колени к груди, и раскачивается взад-вперед. Длинные черные волосы спутаны, словно она часами завязывала узлы. Я осматриваю кухню, которая теперь выглядит как место побоища – повсюду разбросаны вещи.

Черт, это плохо.

Я подхожу к ней, опускаюсь на колени и прижимаю ее миниатюрное тело к себе. Она цепляется за мою белую рубашку.

– Я… я не могу выбросить это из головы! – всхлипывает она, дергая меня за воротник. – Снова и снова. Я постоянно его вижу. И чувствую. Я так больше не могу. Хочу, чтобы это кошмар закончился.

Я глажу Розу по темным волосам, а ее слезы капают мне на грудь.

– Тише, детка, все будет хорошо. Он больше не сможет причинить тебе боль. Я не позволю.

Черт, так хочется узнать, о ком она говорит.

– Он причинит, он прямо сейчас делает мне больно. Он в моей голове.

Обхватив ее за талию, я поднимаюсь на ноги, осторожно подхватываю ее на руки, словно эта девушка – самая большая ценность в мире. Я несу ее в спальню, толкаю дверь и укладываю на свою кровать. Затем нажимаю на кнопку, чтобы опустить жалюзи, снимаю галстук и пиджак. Сев на кровать, я прижимаю Розу к себе и смотрю в потолок.

– Здесь ты в безопасности. Это твое убежище. И я хочу тебя выслушать. Раскрой своих демонов, Роза. Откройся мне, позволь разделить твои страхи.

Я не могу смириться с ее состоянием.

За долгие годы борьбы со своим собственным разумом я понял одну истину: о своих проблемах нужно говорить. Я стану для нее человеком, который может ее выслушать.

– Ты ни в чем не виновата, Роза. Ты можешь рассказать только то, что хочешь рассказать. Ладно?

Она осторожно кладет руку мне на грудь, прямо над сердцем, и от этого у меня учащается пульс. Я кладу свои пальцы сверху и прижимаюсь к ней.

Мы лежим в полной тишине, кажется, что прошла уже целая вечность. Я вслушиваюсь в ее тяжелое дыхание.

Роза протяжно вздыхает, прежде чем произнести слова, которые роятся у нее в голове.

– Меня изнасиловали.

Закрыв глаза, я пытаюсь подавить вспышку ярости. Черт, я догадывался, но услышать это из ее уст – это совершенно другое. Я почти задыхаюсь от гнева.

– Мне жаль это слышать, – шепчу я, ободряюще сжимая ее руку.

– Он работал на моего отца. И был на пять лет старше. Думала, что это круто, когда взрослый мужчина обращает внимание на молодую девушку. Он флиртовал со мной, пока не видел отец, говорил, что я невероятно красивая.

Урод.

– Однажды… отца не было дома. Он зашел ко мне и попытался поцеловать. Я отказалась. Хотела сохранить себя для того, кого полюблю. И вообще, он сильно меня пугал.

Стиснув челюсти, я жду продолжение рассказа.

– Он ушел. Я думала, что все закончилось. Но через пару дней отец уехал к Еве на Сицилию. Летом она жила у тети. А у меня были экзамены, поэтому мне пришлось остаться дома. За несколько лет до этого умерла наша мама, а отца почти никогда не было… поэтому он оправлял нас на все лето гостить к тете.

Роза замолкает и начинает дрожать, а я крепче прижимаю ее к себе и глажу по руке.

– Я вышла из душа, а он уже сидел на моей кровати и ждал, – дрожащим голосом продолжает она.

Я молчу в ожидании продолжения, но рассказ не возобновляется. Наверное, нужно немного ее успокоить.

– Роза, ты отлично справляешься.

Она глубоко вздыхает, и я напрягаюсь.

– Попросила его уйти, иначе я позвоню отцу. Он показал мой телефон, а потом спрятал себе в карман. Я бросилась к двери, он схватил меня прежде, чем я успела сбежать. Он так сильно стиснул мою руку, что я до сих пор чувствую его хватку.

Ее рука на моей груди дергается, будто прямо сейчас она пытается бороться.

– Я не знаю, хочешь ли ты услышать подробности?

– Ты расскажешь ровно столько, сколько сама захочешь. Я справлюсь, обещаю тебе. Если ты чувствуешь, что тебе становится легче, то продолжай говорить.

Она кивает, и ее волосы щекочут мне шею.

– Он дернул меня за волосы и повалил на кровать. Когда я попыталась вскочить, сдернул с меня полотенце. Заломил руки, а потом укусил…

Я так сильно стискиваю зубы, что у меня начинают болеть челюсти. Меня захлестывает волна ярости.

– У меня остались шрамы от его зубов. Поэтому я сделала эту татуировку на ключице. – С этими словами она приподнимается, чтобы оттянуть горловину своей футболки.

– Господи, – шепчу я.

У меня наворачиваются слезы, когда я смотрю на ветвь черных цветов на верхней части плеча. Бедная девушка.

– Он сказал, что моя девственная киска будет принадлежать ему. А потом он перевернул меня и прижал к себе. Он так навалился на меня, что я едва могла дышать. Я брыкалась, кричала и плакала, но это не помогало. А потом было так больно, будто он пнул меня в живот. Когда он закончил, он поцеловал меня. А потом заявил, что еще вернется, – торопливо рассказывает Роза.

Она проговаривает каждое новое слово быстрее предыдущего, словно внутри нее прорвало плотину и ей хочется поскорее высказаться.

– Черт, Роза.

Я провожу рукой по лицу и вздыхаю. Повернувшись на бок, я привлекаю ее к себе и обнимаю.

– Мне жаль, Роза. Даже не представлял, через какую боль ты проходишь.

Она утыкается лицом в мою шею, а ее ногти впиваются мне в кожу.

– Я горжусь тобой. Ты самая храбрая девушка на свете. Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы он никогда не вернулся. Клянусь своей жизнью.

Ее слезы текут по моей шее, а тело содрогается от рыданий. Все, что я могу в настоящий момент сделать, – покрепче обнять ее.

– Где он сейчас?

Утром можно позвонить Энцо, он мгновенно отыщет этого монстра.

– Я не знаю. Отец сказал, что позаботился о нем, но отказался рассказывать подробности. Когда я спросила, мертв ли этот человек, отец только покачал головой. Он оставил его в живых, Лука. Если бы мой дядя был там, этого бы никогда не случилось.

Она заливается слезами, и я прижимаю ее голову к себе, пока Роза выплескивает свою боль наружу.

Я давно хотел вывести Марко из игры. Но теперь я не остановлюсь, пока не прикончу этого мерзавца. Его единственная задача в жизни – защищать своих дочерей, но он не справился.

– Все это время ты переживала, что он вернется. Из-за этого ты пьешь? Из-за этого снятся кошмары? – спрашиваю я, стараясь сохранять самообладание.

– Он вернется, Лука. Судя по его взгляду, он тот еще псих. Я пью, чтобы забыться. После того как это случилось, я залезла в винный шкафчик отца, ну а остальное ты уже знаешь. Ну а потом начала пить каждый день.

– Алкоголизм?

– Да. Пила все больше и больше, чтобы полностью отключиться и вообще ничего не помнить. – Она прижимается лицом к моей груди. – Мне так стыдно!

– Главное, что ты выжила, Роза. Ты пыталась бороться, поэтому тебе нечего стыдиться – ни передо мной, ни перед кем бы то ни было другим. Никто не может упрекать тебя за то, что было в прошлом.

Я смирился со своими демонами благодаря дракам и убийствам, а она использует другие средства. Каждый находит свой выход.

– Мне было так одиноко. Я запорола обучение в колледже, свое будущее. Он забрал у меня все. Как бы я ни старалась вернуть контроль над жизнью, он всегда побеждает. – Роза приподнимает голову, упираясь руками в мою грудь. – Я хочу стать лучше. Может, вернусь в колледж и пойду на курсы для фотографов. Заведу новых друзей. Не знаю, может, даже найду парня. Просто хочу стать нормальной, чтобы он перестал меня сдерживать, хочу перестать бояться.

Меня удивляют ее слова, а точнее – слово «парень».

– Детка, ты можешь делать все, что захочешь. И я помогу тебе в любом случае, обещаю.

Я кладу руку на сердце, и Роза накрывает ее своей.

– Спасибо, что выслушал. Я и не знала, что почувствую такое облегчение, просто рассказав обо всем тому, кто готов меня выслушать.

Свет из другой комнаты создает вокруг ее головы подобие ореола.

– Ты такая сильная, Роза. Думаю, пока ты еще не понимаешь свою силу. Я всегда готов тебя слушать. Возможно, я не всегда понимаю, что ты пережила, но я знаю, каково это – остаться одному. Бороться с самим собой каждый чертов день. Чувствовать, что задыхаешься в собственных мыслях, думать, что ты недостаточно хорош. Наблюдать, как другие двигаются вперед и живут счастливой жизнью, а ты будто застрял.

Я выдыхаю и улыбаюсь, когда она гладит меня по щеке.

– И кому вообще нужен психотерапевт, если есть мы? – спрашивает она, а потом икает.

Это самый милый звук, который я когда-либо слышал.

– Я могу найти тебе лучшего в стране, хочешь?

На самом деле я уже подыскал такого специалиста.

– Хочу ли я? – с удивлением в голосе спрашивает она.

Судя по всему, раньше никто не вставал на ее сторону.

Сегодня все изменится. Она пока не знает, что доктор Дженкинс, лучший специалист в своей области, пересмотрела расписание, чтобы принять Розу.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

И почему-то чувствую себя как дома.

Никогда раньше не испытывал такого.

Я просыпаюсь из-за вставшего члена. Зевнув, пытаюсь поправить инструмент, но рука натыкается на… штаны?

Какого черта?

Облегчение нахлынуло на меня, когда я почувствовал сладковатый кокосовый аромат Розы. Я начинаю вспоминать события минувшей ночи. Она заснула в моих объятиях, а я не хотел будить ее. Наверное, в какой-то момент я тоже заснул, хотя боялся, что у нее случится еще один кошмар, учитывая все, что она рассказала.

Ее рука лежит у меня на груди. Я медленно выскальзываю, глядя на то, как ее полноватые губы слегка приоткрываются при каждом глубоком вдохе. Она – само совершенство.

Осторожно положив ее голову на подушку, на цыпочках выходу из комнаты. Оказавшись снаружи, я понимаю, что стою за дверью собственной спальни. Может, мне пригласить Мэдди и Сиенну, чтобы они составили ей компанию? Возможно, что продолжительное одиночество негативно скажется на состоянии девушки.

Я потираю переносицу, чтобы разобраться в мыслях.

В нагрудном кармане рубашки начинает вибрировать телефон.

– Слушаю?

– Мистер Лука Руссо, полагаю? – раздается низкий голос с итальянским акцентом.

– Кто спрашивает?

– Романо. Итак, ты хотел привлечь мое внимание. Тебе удалось.

Черт. Мой разум пока не готов к этому разговору.

– Ты получил сообщение?

Он смеется.

– Ты хоть понимаешь, с кем ты имеешь дело?

– А ты? – огрызаюсь я.

– Если Капри хотят поставлять оружие в Нью-Йорк, нам не нужно ничье одобрение, – произносит он, повышая голос.

Теперь мой черед смеяться.

– Тут все не так работает.

Усмехнувшись в ответ, он делает паузу.

– Должен отдать должное, у тебя есть яйца.

Я закатываю глаза.

– Слушай, чего ты хочешь? Я занят. – Я слышу, что Роза пошла в ванную.

– Начнем с того, что ты должен вернуть оружие. Как только товар окажется там, где и должен быть, у меня для тебя найдется интересная информация.

Плевать, что он там знает.

– Не интересует.

Я обрываю звонок. Сейчас у меня нет на это времени.

Едва перешагнув через порог, я срываю галстук, а потом иду на странные звуки, доносящиеся из гостиной.

Она смеется и шуршит попкорном. Наверное, это самая беззаботная версия Розы. Приятно смотреть на ее улыбку. Странное теплое чувство разрастается в моей груди.

– Ты так и собираешься стоять там и пялиться или все-таки присоединишься?

Она ни на секунду не отрывается от фильма, пока я сажусь на другой край дивана. Поглядывая на меня боковым зрением, Роза загребает себе большую порцию попкорна, а затем протягивает миску мне.

– Что мы смотрим? – спрашиваю я с набитым ртом.

– «Подружки невесты».

Она замолкает, поэтому некоторое время мы сидим в тишине.

– Значит, там будет какая-то свадьба? – спрашиваю я, чем отвлекаю ее от просмотра.

Роза все-таки удостаивает меня ошарашенным взглядом.

– Ты не смотрел? – недоверчиво спрашивает она и раскрывает от удивления рот.

Я кидаю в нее попкорн, целясь в открытый рот.

– Эй!

Я промахиваюсь, и шарик падает за ворот футболки.

– Обычно я смотрю бокс. Тут есть драки? – поддразниваю я, отправляя в рот очередную порцию попкорна.

Глаза Розы угрожающе сверкают, и она отнимает миску. Ее рука касается моей, и по моему телу проходит электрический разряд.

– Полагаю, тебе придется смотреть, чтобы узнать.

Она усаживается рядом и ставит миску между ног.

Мы сидим в уютной тишине. Большую часть фильма я украдкой наблюдаю за Розой. Смотрю на ее мимику, изгибы шеи. Наслаждаюсь тем, как она фыркает, когда смеется.

Фильм заканчивается, и я неохотно встаю. Сегодня вечером мне нужно быть на складе, чтобы встретиться с Карлосом, нашим координатором грузов.

– Лука? – Роза останавливает меня.

– Да, детка.

Прислонившись к дверному косяку, я смотрю на ее покрасневшие щеки – это естественная реакция на подобное обращение.

– Я тут подумала… – начинает она, но замолкает.

– Да?

– Знаешь, ты же обнимаешь меня по ночам…

Я понимаю, к чему это ведет.

– Знаю, – отвечаю я, но мне уже сложно сохранять серьезный голос.

– А если… мы будем просто спать в одной постели? – предлагает она, застенчиво вертя на коленях пустую миску из-под попкорна.

Я судорожно вдыхаю, чувствуя, как кровь приливает к члену.

– Ничего такого. Мне просто нравится, когда ты обнимаешь меня во сне. Ты не пускаешь ко мне кошмары, – продолжает она, пожав плечами.

Роза вопросительно надувает губы, которые я так хочу поцеловать.

Я делаю паузу, чтобы у нее сложилось впечатление, будто тут нужно хорошенько подумать.

– Да.

Она поднимает голову и широко улыбается. У меня учащается пульс.

– Ты действительно не против?

Я качаю головой.

– Поверь, я не против.

Видимо, моему члену придется научиться хорошим манерам, а возможно, и моему сердцу тоже. Я начинаю осознавать, что я ни в чем не могу отказать этой девушке.

Я просыпаюсь от вибрации телефона. Обняв Розу, утыкаюсь ей в шею и глубоко вдыхаю.

Отличное начало дня. Конечно, если не считать назойливое жужжание мобильного.

Вздохнув, переворачиваюсь, стараясь не потревожить мою принцессу. Мои движения приподнимают одеяло, и я успеваю мельком увидеть ее идеальное тело. Член напрягается, поэтому я поскорее хватаю телефон и переворачиваюсь на спину. Сейчас шесть утра, а на экране светится имя Грейсона.

– Грейсон, все в порядке? – шепотом спрашиваю я.

– Черт, да, прости…

Я закрываю глаза.

– Перезвонишь позже? Сейчас раннее утро.

Роза начинает шевелиться, поэтому я прижимаю ее к себе, чтобы она снова заснула.

– Кажется, я хочу сделать Мэдди предложение, – тараторит он. Я никогда не слышал, чтобы он так сильно нервничал.

– Самое время, – с улыбкой соглашаюсь я. Он заслуживает, да они оба заслуживают. – Когда? Нужна помощь? Кстати, я хорошо пою.

Он смеется.

– Нет, спасибо. Я не знаю. Заказал кольцо в Лондоне, просто… ждал подходящего момента. Возможно, приглашу ее на ужин в эти выходные.

– Я отправлю охрану, только скажи, когда и куда.

За их безопасность отвечают Фрэнки и Дмитрий.

– Нет, я справлюсь. Она и без того нервничает из-за того, какой образ жизни я веду, поэтому не хочу нервировать ее прямо перед помолвкой. Это всего на один вечер.

Я закатываю глаза. Иногда он слишком упрямый. Без сомнений, Грейсон может за себя постоять. Но это не значит, что мне нравится его решение, особенно сейчас, когда его жена беременна.

Я слышу, как Мэдди зовет его по имени, и начинаю хихикать. Мы оба говорили шепотом, но он и не догадывается, что прямо сейчас рядом со мной лежит Роза, а ее попка прижимается к моему бедру.

– Все, до связи.

– Развлекайся!

Я кидаю телефон на кровать, а Роза поворачивается лицом ко мне. Она по-прежнему безмятежно спит. Глядя на нее сверху вниз, я улыбаюсь от мысли о том, что она провела ночь без кошмаров. Даже если это очередная ночь пыток для моего члена. Но это стоит того, чтобы увидеть ее в таком состоянии.

Ее идеальная улыбка заставляет мое сердце биться.

Закрыв глаза, я снова обнимаю ее. Такие моменты абсолютного спокойствия – огромная редкость в моей жизни.

Я просыпаюсь, а Лука уже на кухне.

– Доброе утро! Что у тебя сегодня по плану, Роза? – С этими словами он открывает шкафчик и достает черную кружку.

– Не знаю. Прогулка в саду? Может, купишь мне книги? Или возьмешь меня с собой на работу? Просто посидеть и поболтать…

Я резко замолкаю. Лука смотрит на свои золотые часы, почему-то хмурится, а потом лезет в холодильник.

– Будешь завтракать? – предлагает он.

Опустившись на стул, я наблюдаю, как Лука колдует над кофеваркой.

– Завтрак – всегда хорошая идея, – отвечаю я.

Ему очень идет этот черный костюм от «Армани». Он настолько хорошо подогнан, что я замечаю напряжение бицепсов. Не могу перестать думать о его чертовых татуированных плечах…

– Будешь омлет? – спрашивает Лука, обернувшись.

Его прекрасный мужественный голос действует на меня так, как никогда раньше.

– С-супер, – заикаюсь я.

Он кивает и разбивает яйца в миску.

– Как давно ты уже босс? – интересуюсь я, подперев голову рукой и наблюдая за его действиями.

– Примерно семь лет, после того как мой биологический отец был убит.

Он стоит ко мне спиной, поэтому я не вижу выражения его лица. Биологический отец? Странные слова по отношению к своему отцу.

– Ага.

– Я и не знал, что у Марко две дочери, – бросает он через плечо, выливая получившуюся смесь на сковородку.

Я удивленно смотрю на него. Интересно, откуда он знает, ведь отец постоянно нас прятал.

Сглотнув комок в горле, я шепотом объясняю:

– Он не хотел, чтобы мы были рядом.

Несколько минут проходят в тишине, а Лука продолжает готовить омлет. Он ловко переворачивает сковородку, вытряхивая готовое блюдо на тарелку.

– Знаешь, я никогда не знал своего настоящего отца. Я вырос на улице и попал в приемную семью.

– Мне жаль это слышать. Должно быть, это были тяжелые времена.

Он пожимает плечами и ставит передо мной тарелку. Один только запах заставляет желудок заурчать.

Нахмурившись, он замирает на месте.

– Детка, ты мало ешь.

Я вздыхаю, поскольку не знаю, что ему ответить.

– Это как получится. Иногда я действительно умираю от голода, а порой меня слишком сильно тошнит. Но уже становится лучше.

Сейчас я не испытываю плохих симптомов, я просто смотрю на Луку. Я беру вилку, и он замечает, что моя рука заметно дрожит.

– Тебе нужно нормальное питание. Попкорн – это не еда, – строго говорит он.

Взяв свою тарелку, Лука садится рядом. Меня окутывает запах его духов.

Я нехотя тыкаю вилкой в омлет.

– И как ты прошел путь от приемного ребенка до босса мафии? – спрашиваю я, желая сменить тему.

Он смотрит на мою остывающую порцию.

– Сначала поешь, потом расскажу.

У меня пересыхает во рту, когда я проглатываю кусок омлета. Я натягиваю рукава кофты и пытаюсь побороть бурление в желудке.

– В детстве я часто оставался дома один, поэтому меня забрали сотрудники социальной службы. Мать однажды напилась и больше не проснулась. А отца так и не смогли найти… Давай ешь, – просит он, продолжая трапезу после некоторой паузы. – Меня переводили из одного места в другое, пока одна семья не отправила меня в боксерский клуб Тони. Мне тогда было восемь, и у меня был вспыльчивый нрав, – продолжает Лука, пожав плечами. – Но они и не догадывались, что Тони руководил настоящим подпольным бойцовским клубом. Поэтому, когда все отказались от меня, я пошел туда. И там я встретил Келлера, моего брата. Тони приютил и его, а потом мы вместе росли и боролись за еду и выживание. – Он улыбается. – Когда нам было по шестнадцать, нас взяла к себе миссис Руссо. Пожилая итальянка, только что потерявшая мужа. Она постаралась привести нас в форму, за это мы ее чертовски любим, а еще за ее умение готовить. Она отлично нас кормила, у нас были теплые постели и настоящая семья. Поэтому, как только нам исполнилось восемнадцать, мы сменили фамилии на Руссо. Мы стали ее сыновьями и всегда будем.

– О, это звучит очень мило, – соглашаюсь я, набивая рот омлетом. Становится грустно, когда он напоминает о матери. Мне ее очень не хватает. – И как это все привело тебя во главу мафии? – спрашиваю я с набитым ртом.

Он медленно пережевывает пищу, а я наблюдаю, как двигается адамово яблоко, когда Лука глотает.

– Оказалось, что мой сбежавший отец не был алкоголиком, как моя мать. Он был главой мафии. Джузеппе Лучано.

Я удивленно приоткрываю рот: знакомое имя. Оно часто упоминалось во время родительских споров: мама хотела вернуться в Италию, а отец был одержим идеей перехватить власть у синьора Лучано.

Лука смотрит на меня.

– Ты его знала?

Я качаю головой.

– Нет. Просто слышала его имя. Меня держали подальше от отцовских дел.

– Хм, – резко выдыхает Лука, и я вздрагиваю.

Стараясь не обращать внимания на спазмы в животе, продолжаю поддерживать беседу.

– Значит, твой отец заставил тебя возглавить мафию? Почему? – спрашиваю я, заталкивая в рот очередной кусок. Мне интересно узнать продолжение.

– Этого я до сих пор не знаю. И уже никогда не узнаю. Меня разыскали его помощники, усадили на заднее сиденье внедорожника, а потом привезли в тайный особняк. Сказали, что отец составил завещание, по которому вся власть переходит к его единственному сыну.

Я поперхнулась, пытаясь сдержать смех.

– Постой-ка, то есть… раньше тебя звали Лука Лучано? Какое пышное имя!

Он тоже смеется.

– Руссо намного лучше.

Я постукиваю вилкой по губам, представляя себе юного Луку, которого сделали главой империи отца.

– Наверное, тебе было весьма нелегко.

Он задумчиво смотрит на свою чашку кофе.

– Моя жизнь всегда была именно такой. Да что там говорить, она никогда мне не принадлежала. Все это время я боролся за выживание. И сейчас ничем не лучше. Сейчас я состою в мафии, где меня уважают. У меня уже столько денег, что я не знаю, куда их деть. Как только я прикончу твоего отца, город станет моим.

– Разве тебе этого мало?

Кажется, даже в своем нынешнем положении он совсем не выглядит счастливым. Откинувшись на спинку, он смотрит мне в глаза.

– Может быть. А может, и нет. Я и сам не знаю, что меня ждет.

Я отодвигаю тарелку с недоеденным омлетом.

– После смерти мамы мой отец сильно изменился.

Я смахиваю слезы. О маме сложно говорить. Я никогда не рассказывала о своих мучениях.

Лука на мгновение касается моей ноги.

– Мне жаль.

Я поглядываю на его накачанную руку с татуировками, проглядывающими через белую ткань рубашки.

– В доме произошел взрыв. Мне тогда было четырнадцать. Все случилось так быстро, что я ничего не запомнила. Мы с Евой репетировали в саду какие-то танцевальные номера, а потом… я просто очнулась в больнице. Погибли моя мама, Нона и еще несколько человек.

Рыдания вырываются из меня наружу. После смерти мамы отец даже не упоминал ее имя. Все фотографии пропали. Он даже от меня отдалился, потому что у меня такие же темные глаза.

– Его волнует только власть. Из-за войны с Капри мы потеряли наш дом на Сицилии. А потом он перевез нас сюда, и все повторилось.

Я закрываю лицо руками.

– Ох, Роза, – нежно произносит Лука.

Я вскакиваю со стула, в груди вдруг становится тесно. Это хорошо знакомое чувство.

Лука зовет меня, а я убегаю в свою комнату и захлопываю дверь.

Зевнув, я просыпаюсь и прижимаюсь к обнаженному торсу Луки. Он обнимает меня сильной рукой и прижимает к себе.

За последние две недели кошмары снились только пару раз. И оба раза он обнимал меня и шептал: «Это я, Лука. Я рядом. Все хорошо, детка. Никто тебя не обидит». А затем укачивал меня, чтобы я снова заснула.

Я чувствую себя совсем другим человеком. Человеком, который действительно спит и просыпается в нормальном состоянии.

– Доброе утро, малыш, – хриплым голосом говорит он, а его дыхание щекочет мне голову.

– Не такая уж я и маленькая.

Он с улыбкой поворачивает меня на бок, лицом к себе. У меня появляется странное желание погладить его растрепанные волосы.

Между ног разгорается огонь – совершенно непонятное мне ощущение, которое заставляет меня сжимать бедра. Я хочу этого мужчину, но не знаю, что с этим делать. Он никогда не захочет такую сломленную девушку, как я.

– Ты хорошо спала ночью, – с улыбкой произносит он, а его зеленые глаза хитро сверкают.

– Почему ты так говоришь? – интересуюсь я, наклонив голову, чтобы получше рассмотреть его лицо.

Он игриво закусывает нижнюю губу.

– Возможно, во сне ты схватила меня за член

– Нет! Ничего я не хватала! – возражаю я.

Я настолько смущена, что у меня краснеют щеки.

– Так ты спала. А я из-за этого проснулся.

– Господи, извини! – Я закрываю лицо руками.

Лука отводит мои руки и улыбается.

Я начинаю паниковать. А вдруг он попросит меня отправиться в прежнюю комнату? А я уже привыкла хорошо высыпаться…

– Эй, все в порядке, не волнуйся. Думаю, могут быть вещи и похуже того, что тебя трогает итальянская красотка, которая спит в одной постели с тобой.

Он считает меня красивой?

– Мне неловко.

Он со смехом откатывается на край кровати.

– Давай, нам надо встать. Внизу у меня есть для тебя кое-что, а потом я уйду по делам. Чем быстрее с этим разберусь, тем быстрее ты получишь свою свободу.

Моя реальная жизнь – это как удар под дых. Думаю, Лука просто издевается над итальянской алкашкой. Я так и знала, что у нас не будет взаимных чувств.

Вздохнув, я встаю с кровати и хватаю висящий на двери черный шелковый халат. Обернувшись, я замечаю, что Лука пристально смотрит на меня, его глаза изучают мое тело, отчего у меня в животе возникают приятные ощущения.

– А что ждет меня внизу?

Он откидывает одеяло, обнажая свою мускулистую фигуру. Татуировка начинается на правой руке и тянется через всю грудь. Он надевает серые треники и черную толстовку. Он всегда стильно одевается, когда уходит по делам, но дома предпочитает носить удобную одежду, чтобы можно было комфортно сидеть на диване и смотреть фильмы.

Я открываю дверь, и мы спускаемся по лестнице. Когда я ступаю на последнюю ступеньку, Лука хватает меня за руку.

– Подожди, мне сначала нужно проверить, что он уже на месте.

– Хорошо. – Я смеюсь. – Тогда я подожду.

Он кивает и направляется в гостиную. Я подхожу к небольшому столику возле лестницы, где стоит множество фотографий. Лука, Келлер и Грейсон, когда Келлер выиграл свой чемпионский бой. На другом фото Лука улыбается и обнимает свою племянницу Дарси, а Макс, ее приемный брат, стоит с другой стороны. И снимок Луки, Келлера и пожилой женщины, которая, кажется, и есть миссис Руссо. Я прищуриваюсь, поскольку она выглядит знакомой.

– Готово! – кричит Лука.

Я замираю, поскольку он, глупо улыбаясь, направляет на меня массивную камеру.

– Эй, ты чего это? – возмущаюсь я, запахивая халат.

Он со смехом подходит ближе и протягивает профессиональную модель «Кэнон».

– Это тебе. Ты на днях рассказала, что хотела бы стать фотографом. Поэтому я записал тебя на онлайн-курсы, – сообщает Лука, показывая мне новенький ноутбук.

Я вот-вот расплачусь, глядя на два самых приятных подарка, которые я когда-либо получала в своей жизни.

– Я даже не знаю, что сказать, кроме банального спасибо.

Наверное, это моя путевка в мир без мафии.

Продолжая улыбаться, он помогает мне положить подарки на стеклянный кофейный столик позади себя.

Я качаю головой и думаю: «Господи, как же глупо это прозвучало».

Поэтому я подхожу к нему, крепко обнимаю за талию и прижимаюсь к его груди. Лука обнимает меня в ответ. Щекой я чувствую биение его сердца.

– Подумал, что будет здорово, если у тебя появится занятие на весь день. То, что ты сможешь продолжить, когда мы закончим наши дела.

Подняв взгляд, я замечаю его грустное выражение лица.

– Это лучший подарок в моей жизни!

Он слабо улыбается, не выпуская меня из объятий.

– Ты заслуживаешь лучшего, – шепчет Лука, и от этих слов по коже пробегают мурашки.

– Как и ты, Лука.

Слезы застилают глаза. Лука проводит губами по моей щеке, а его руки нежно поглаживают волосы. Каждая клеточка тела реагирует на эти прикосновения.

– Кстати, тебе нужно привести себя в порядок. Скоро приедет доктор Дженкинс.

Я вздрагиваю. Мой первый сеанс у психиатра. Я пытаюсь высвободиться, но Лука держит меня.

– Все будет хорошо, детка. Обещаю тебе, – успокаивает Лука, и его слова вселяют в меня уверенность.

После ухода доктора Дженкинс я испытываю странное чувство. Я – клубок из нервов, но тем не менее мне стало легче. Первый сеанс закончен, а я так и не расплакалась, и психолог не сочла меня сумасшедшей алкоголичкой.

Я иду в ванную при своей комнате и включаю душ. Возможно, я продолжу спать на кровати Луки, но свои вещи перенесла в прежнюю комнату. Не хочу, чтобы он решил, будто я специально вторгаюсь во все сферы его жизни.

Я открываю дверь, чтобы захватить пару полотенец, но сразу же врезаюсь в твердую грудь Луки.

Его крупная рука подхватывает меня, не давая упасть на пол.

– Как прошел твой первый сеанс? – с улыбкой интересуется он.

– Хорошо.

Я немного отступаю, чтобы моя кожа не расплавилась от контакта с его телом. Он задумчиво чешет затылок, и мы оба молчим.

– Решил приготовить горячий шоколад. Хочешь посмотреть кино? – предлагает он, глядя на меня.

– С удовольствием, – соглашаюсь я, сдерживая улыбку.

Пока я принимаю душ и надеваю пижаму, Лука успевает поставить на стол два горячих шоколада со взбитыми сливками и огромную миску попкорна. Я сажусь рядом с ним на диван. Мне так и хочется придвинуться ближе, хотя наши тела уже находятся на расстоянии в пару сантиметров друг от друга.

Сейчас его очередь выбирать фильм. Я устраиваюсь поудобнее и кладу голову на одну из серых подушек.

Мои глаза закрываются, и я трясу головой, пытаясь побороть усталость.

Лука весело хихикает. Оглянувшись, я вижу, что он наблюдает за мной, уплетая попкорн.

– Ты не фанатеешь от Супермена? – спрашивает Лука, удивленно подняв брови.

– Разве кто-то может устоять перед Генри Кавиллом? – со смехом парирую я. – Просто устала. Думаю, это все из-за долгих разговоров сегодня днем.

– Разговоры помогли, да?

– Ну… мы сегодня ни во что не углублялись, только прошлись по моим основным привычкам, а еще поговорили о том, как справляться с тягой на начальном этапе, и немного обсудили… – Я на мгновение замолкаю. – Мою травму.

Он нежно улыбается, а теплая ладонь ложится мне на колено.

– Я рядом, если тебе вдруг захочется поговорить. В любое время.

На глазах наворачиваются слезы. Я никогда не слышала таких слов. И не знаю, что ответить.

– Спасибо, Лука.

Он грустно улыбается, напоминая мне о том, насколько я все-таки сломлена. Я не нуждаюсь в сочувствии, я просто хочу снова ощутить себя нормальным человеком.

Прижимаю колени к груди и смотрю на экран.

– Детка, что случилось? – обеспокоенно спрашивает он. От этого вопроса у меня снова наворачиваются слезы, и я отчаянно пытаюсь не расплакаться.

Я смотрю на экран, превратившийся в сплошное мутное пятно из пикселей, и мои мысли невольно возвращаются в тот самый день. Я крепче обнимаю колени и задерживаю дыхание. В голове раздается голос Данте. Острая боль пронзает ключицу, напоминая об ощущениях, когда его зубы вонзились в мое тело.

– Дерьмо.

Я зажмуриваюсь. Сегодня доктор Дженкинс рассказала об упражнении «дыхание по квадрату». Сделав глубокий вдох в течение четырех секунд, я задерживаю дыхание и снова считаю до четырех, и на цифре четыре делаю выдох. В процессе я мысленно рисую квадрат, чтобы прогнать образ того человека.

Где-то вдалеке слышится голос Луки, зовущий меня по имени, но я отключаюсь от реальности. Отгораживаюсь от всего, сосредотачиваясь только на дыхании, представляя, как оно обволакивает меня и защищает от кошмара, который грозит вырваться наружу. И я отказываюсь смотреть на него.

Через пару минут я замечаю Луку, который с милым интересом наблюдает за мной.

– Что это было? – шепотом спрашивает он.

Я нервно кусаю губы.

– Это было похоже на мини-срыв, но я использовала особую технику дыхания, которой меня научила доктор Дженкинс. Называется «дыхание по квадрату».

Его лицо становится серьезным.

– По квадрату?

– Да. Оказалось, что это работает.

К счастью.

– Расскажи, как это работает? Ну, знаешь, на тот случай, если мне когда-нибудь нужно будет тебе помочь.

Сердце стучит, а щеки краснеют, но он ждет ответа. Доктор Дженкинс просила меня закрыть глаза и мысленно рисовать квадрат вокруг колена, чтобы было удобнее сосредоточиться.

– Можно я покажу?

– Конечно, давай.

Лука опускает миску на кофейный столик и ставит фильм на паузу. Я подползаю ближе и опускаю ноги на пол, чтобы наши колени соприкоснулись.

– Итак, я рисую квадрат вокруг твой коленки…

Лука смеется.

– Хорошо.

– Пока я рисую квадрат, ты вдыхаешь на счет четыре, задерживаешь дыхание на четыре секунды, выдыхаешь снова на четыре, и все заново. Ты должен представить, как твое дыхание рисует стороны квадрата, прямо как я делаю это сейчас рукой.

– Понял.

Когда я поднимаю на него взгляд, он улыбается. Мои щеки снова краснеют, и я отвожу взгляд, сосредотачиваюсь на его ноге. Положив руки на его мускулистые бедра, я начинаю демонстрацию, рисуя квадрат кончиком пальца.

Закрыв глаза, он откидывается на спинку дивана. Его волосы растрепаны, а рубашка расстегнута, и я не могу не залюбоваться им. Любая женщина будет сходить по нему с ума, и я не исключение. Кому нужен Супермен, когда рядом такой мужчина?

Он приоткрывает один глаз.

– Ты остановилась.

– Ох, прости.

Я снова краснею, но уже по другой причине: он заметил, как я его исподтишка рассматриваю.

– Все в порядке. Можешь еще немного порисовать эту штуку на колене? Это очень приятно, – довольным голосом просит он.

Я сглатываю слюну, глаза расширяются, а губы растягиваются в улыбке от осознания, что мои действия приносят ему удовольствие. Я устраиваюсь поудобнее и подаюсь поближе к Луке.

Моя голова всего в паре сантиметров от его груди, но у меня закрываются глаза. Я напрягаю мышцы, пытаясь сохранить равновесие. Он попросил меня показать этот прием не для того, чтобы я упала на него, как на мягкую подушку.

Я продолжаю рисовать квадрат, а его довольное мычание убаюкивает меня.

Когда моя голова падает на что-то мягкое, я резко просыпаюсь. Надо мной стоит Лука.

– Ты заснула на неудобном диване. Я отнес тебя в кровать.

Я закутываюсь в одеяло.

– Спасибо, – успеваю прошептать я, прежде чем вновь погрузиться в крепкий сон.

Лука ложится рядом. И в этот момент я окончательно засыпаю.

Я готовлю кофе и жду, когда проснется Роза, чтобы мы вместе начали привычные утренние дела. Кофе на балконе и восход солнца. Спокойное утро.

Главная причина, почему я стараюсь поскорее выскользнуть из постели, – скрыть утренний стояк. Роза всю ночь прижимается ко мне, и это весьма мучительно.

На столике вибрирует телефон, я беру его в руки, но не спешу отвечать на звонок. На экране высвечивается незнакомый номер.

Я нажимаю «Принять» и включаю громкую связь.

– Слушаю, – отвечаю я, наливая в кофе карамельный сироп.

– А, мистер Лука Руссо, – раздается хриплый голос Марко, говорящий с итальянским акцентом.

Я перевожу звук обратно на динамик.

– Черт возьми, откуда ты взял мой номер?

– Я находчивый человек. Очень пригодился телефон твоего хакера.

Мне сложно представить, что они сделали с Нико, чтобы получить пароль от его телефона.

– Ты позвонил, чтобы заключить сделку в обмен на свою дочь? Или просто тратишь мое время?

Прижав телефон плечом, я отпиваю кофе. До рассвета осталось всего несколько минут. Я не стану тратить все утро на этого засранца.

Он зловеще смеется, отчего у меня волосы встают дыбом.

– Не знаю, почему ты смеешься, Марко. Твоя бедная дочка в плену и умоляет отца о спасении. Ей осталось жить всего несколько дней, а ты даже не пытаешься что-то предпринять.

Я сочувствую Розе: ее собственный отец даже не собирается ее спасать. Хотя чему я вообще удивляюсь. Если вспомнить ее рассказы, не похоже, что у него есть желание оказаться рядом с дочерью.

– Ты стал слабым, Руссо. Ты даже не знаешь, что в твоем логове завелись змеи. Я верну Розу, но не стану заключать с тобой сделку. Когда поставлю тебя на колени, тогда-то и заберу мою дочь-алкашку. Мне плевать, что она сейчас у тебя.

Я молчу.

– Ты похитил не ту дочь. Я больше люблю Еву. Будет несложно выдать ее замуж, поскольку она чиста и непорочна. Настоящая принцесса.

Я настолько сильно стискиваю зубы, что мне самому кажется удивительным, как они еще не треснули.

– Неправильный ответ, Марко. Ты только что подписал себе смертный приговор. Это был твой последний шанс мирного решения, и ты его просрал, кусок дерьма.

Сбросив звонок, я бросаю телефон на кофейный столик. Как этот человек смеет говорить о своей дочери в таком тоне?

Для меня она значит нечто большее, нежели для своего отца. Теперь я уверен в том, что Марко нужно прикончить – не только ради собственной выгоды, но и ради того, чтобы он исчез из жизни Розы. Она заслуживает лучшего.

Оранжевый рассвет сияет над горизонтом. Прихватив чашку кофе, я поднимаюсь по лестнице. Моя кровь кипит, но я не подведу Розу.

Остановившись перед стеклянной дверью, я смотрю на девушку. Она сидит на балконе в черном атласном халате, закинув загорелые ноги на маленький столик перед собой. Роза смотрит на небо – теперь это совсем другая девушка.

Ее глаза загораются, когда она оборачивается и видит меня, а ее широкая улыбка заставляет мое сердце трепетать в груди. Улыбнувшись в ответ, я направляюсь к моей девушке. Обратно, в наше счастливое место, наше убежище от реальности внешнего мира. Мой дом теперь не кажется таким уж большим.

Она заправляет волосы за ухо.

– Спасибо.

Я сажусь рядом, закуриваю сигарету и любуюсь видом раскинувшегося под розоватым небом сада.

– Почему ты так долго? – интересуется она, глядя на край черной кружки.

Теперь у меня есть право выбора. Звонок Марко подтвердил мои подозрения: она не поможет решить мои с ним дела. Поэтому я стану держать ее рядом… из личных эгоистических соображений. Ради нее я буду совершенно другим человеком, ведь она достойна лучшего. Она заслуживает сама выбирать путь, по которому пойдет ее дальнейшая жизнь.

Я откашливаюсь.

– Беседовал с твоим отцом.

Роза сглатывает и склоняет голову.

– И что он сказал? – со страхом в голосе уточняет она.

Отставив чашку, я опираюсь на колени, чтобы взглянуть девушке в глаза.

– Роза, он не приедет за тобой.

Она со вздохом отпивает кофе.

– Дай угадаю… такая дочь не стоит того, чтобы тратить на нее время? – со смехом говорит Роза, даже не пытаясь скрыть нотки разочарования.

– Что-то типа этого. – С этими словами я провожу рукой по ее волосам.

Конечно, хочется сказать ей что-то другое. Например, что у нее в жизни есть человек, который готов свернуть горы, чтобы спасти ее. Но это не ее отец.

Мы сидим в тишине, а во мне идет борьба между разумом и сердцем. Пока она рядом, я могу спасти Розу от всего, даже от ее собственной семьи. Да, это эгоистично, но я хочу, чтобы она осталась. Без нее этот дом совсем опустеет.

Я делаю еще одну затяжку, наслаждаясь никотином.

– Роза?

– А? – откликается она, не поднимая взгляда. Ее грустные глаза смотрят в кофейную гущу.

– Это значит, что ты свободна. Больше нет смысла удерживать тебя в неволе. Это никак не повлияет на решения Марко.

Я тушу сигарету в пепельнице, но чувствую себя судьей, который стучит молотком, вынося приговор.

У нее выступают слезы, она кивает.

– Понимаю. Ты хочешь, чтобы я ушла.

Я вспыхиваю.

– Что? Нет. Я не хочу, чтобы ты уходила. Я даю тебе выбор. Не хочу заставлять тебя оставаться со мной. Все зависит только от твоего решения. Ты можешь остаться. Я буду обеспечивать твою безопасность в нашем маленьком убежище, а ты продолжишь реабилитацию. У тебя дома опасно, ведь твой отец нажил кучу сильных врагов. Если я сумел добраться до тебя, то это сможет повторить кто-то еще.

Девушка наконец-то поднимает свои темные глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Значит, ты держишь меня рядом ради моей же безопасности?

– Роза, обещаю тебе, что не брошу тебя. Я серьезно. Я хочу, чтобы ты осталась.

Я знаю, каково это – оказаться выброшенным на обочину жизни. Еще ребенком я оказался в такой же ситуации.

Она удивленно поднимает брови и краснеет – мне нравится этот румянец на ее шее.

– У тебя все хорошо, Роза. Кошмары снятся тебе все реже и реже. Здесь ты можешь заново начать жизнь буквально с чистого листа. Выбор за тобой.

Она делает очередной глоток кофе и смотрит на облака. Кажется, это длится целую вечность. Остается только надеяться, что она решит остаться. Девушка покусывает губы, а потом поворачивается ко мне.

– Я хочу остаться.

– Именно на такой ответ я и рассчитывал.

Она растерянно хлопает ресницами, а я со вздохом пытаюсь успокоиться: член уже упирается в ткань трусов.

Я так горжусь ею, ведь каждый день она ведет битвы с собственными демонами и побеждает. Она все больше становится похожа на себя настоящую.

Когда она наконец-то справится, это будет нечто потрясающее. Надеюсь, я все еще буду рядом.

Я улыбаюсь, когда на экране телефона появляется имя Грейсона. Сегодня вечером он сделает Мэдди предложение. Взяв попкорн, я направляюсь к дивану. Сейчас опять моя очередь найти фильм, и я считаю, что «Капитан Америка» – отличный выбор. В прошлый раз она заснула, положив руку на мою ногу, не терпится узнать, чем же закончится сегодняшний вечер.

Я отвечаю на звонок:

– Ты это сделал?

– Лука, в него стреляли. – Это говорит Мэдди, всхлипывая после каждого слова.

Миска выпадает у меня из рук, и попкорн рассыпается по полу.

Я изо всех сил пытаюсь сохранять говорить спокойно:

– Мэдди, где ты сейчас?

Я бегу в кабинет и принимаюсь открывать сейф.

– В больнице святого Луки-Рузвельта, – отвечает она.

Я достаю пару пистолетов. В больнице Грейсон будет слишком легкой целью. Черт, да и она тоже. Я не могу потерять лучшего друга или его невесту. Если с ними что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу.

– Буду через пятнадцать минут. Не спускай с него глаз.

– Он в операционной, Лука. Я спряталась в уборной, – шепчет она. Боль, прозвучавшая в ее словах, похожа на удар по яйцам.

– Дерьмо!

Я бью кулаком по столу. Ублюдки ответят за это. Теперь с играми покончено.

По крайней мере, она сейчас в безопасности.

– Хорошо, Мэдди. Я уже еду. Оставайся на месте. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Держи дверь запертой. Я постучусь к тебе, когда приеду.

– Лука, а если он умрет?

Я задерживаю дыхание. Если он умрет, то нам всем конец. Я так и знал, что не стоило отпускать Грейсона без охраны. Всего один вечер – и вот, пожалуйста.

В груди нарастает паника, но я стараюсь успокоиться.

Я не могу потерять его, только не сейчас.

– Мэдди, все будет хорошо. Грейсон не сдастся без боя. Он будет бороться, чтобы вернуться к вам обоим.

Обоим.

Я сжимаю пистолет. Он с таким восторгом сообщил о беременности Мэдди. Всего через несколько месяцев он станет отцом ребенка.

Но мой хаос все испортил.

Несмотря ни на что, я все исправлю.

Я снова злобно бью кулаком по дубовой столешнице. Даже не замечаю, что в дверном проеме стоит Роза.

– Все в порядке? – интересуется она, робко заглядывая в кабинет. У нее на лице заметен страх.

Я свирепо дышу, глядя на нее: с ее волос все еще капает вода, а тело прикрыто только белым полотенцем.

– Дерьмо. Нет. Совсем не в порядке. В Грейсона стреляли.

Она бросается ко мне и обнимает. Я напрягаюсь. Даже не знаю, утешал ли меня кто-нибудь когда-нибудь в этой жизни.

Я опускаю голову на ее макушку и вдыхаю сладкий запах, который немного успокаивает мою ярость. Глубоко вздохнув, я обнимаю ее в ответ.

– Мне нужно ехать.

Она отпускает меня и делает несколько шагов назад, скользя по мне обеспокоенным взглядом.

– Лука, будь осторожен. Пожалуйста.

Я задумчиво качаю головой. Сейчас не время думать о себе.

– Постараюсь, – обещаю я, целуя ее в макушку.

– Вот дерьмо! – восклицаю я, опрокинув миску со взбитыми яйцами на стол.

Бекон уже шипит на плите, пока я убираю беспорядок.

Так, поджарить бекон и отварить пасту. Сделано.

А что дальше?

Я смотрю на экран ноутбука, сверяясь с рецептом. Спагетти карбонара – мамино любимое блюдо.

Ладно, это единственное блюдо, которое она могла приготовить под руководством Ноны. Вытираю со лба пот: уже восемь вечера, а Лука так и не вернулся с тех самых пор, как вчера вечером уехал в госпиталь. Он несколько раз присылал сообщения, что с ним все в порядке, но я знаю, что он приедет домой голодным.

Теперь нужно натереть сыр. Открываю нижний шкафчик: терка должна лежать где-то тут. Когда готовит Лука, все кажется очень простым, а вот я – просто ходячая катастрофа.

Пока я роюсь в шкафчиках, хлопает входная дверь.

– Лука, я на кухне! – кричу я, выглядывая из-за столешницы.

Странно, он всегда первым делом идет ко мне.

Зайдя в гостиную, я вижу, что он лежит на диване, опустив голову на скрещенные руки. Его грудь трясется.

Неужели он плачет?

Я бросаюсь к нему и падаю перед ним на колени.

– Лука, ты в порядке?

Он смотрит на меня заплаканными, налитыми кровью глазами.

Черт, это совсем нехорошо.

Я присаживаюсь на диван и похлопываю по коленям. Лука бросает на меня вопросительный взгляд.

– Ложись.

Он послушно кладет голову мне на колени. Я поглаживаю его мягкие локоны, а другой рукой обнимаю его тело. Лука утыкается лицом в мой голый живот, его слезы катятся по моей коже.

– Пожалуйста, поговори со мной, Лука.

Лука глубоко вздыхает.

– Грейсон все еще в операционной. Они не знают, выживет ли он, хватит ли у него сил выкарабкаться. Я был с Мэдди, она чертовски подавлена. И я все никак не могу отделаться от мысли, что он так и не увидит своего ребенка. Роза, он был так счастлив. У него было все, что он хотел от этой жизни, а моя глупая выходка все испортила.

– Эй, это не твоя вина, Лука. Мы все знаем, насколько опасно состоять в мафии.

– Если бы у них был лидер получше, этого бы не случилось.

– Прекрати. Скоро ты станешь самым влиятельным. Я не сомневаюсь, что у тебя получится справиться с людьми моего отца. А там и до мирового господства недалеко. У тебя все получится… – Вздохнув, я уточняю: – Это сделал мой отец?

Он кивает.

– Не стоило похищать тебя.

У меня кольнуло в груди.

– Ну, если это тебе поможет, то ты не похитил меня, а буквально спас.

Он смотрит на меня, и я ободряюще улыбаюсь.

– Это правда. Впервые за свою сознательную жизнь я чувствую себя по-настоящему счастливой и свободной. И я благодарна тебе. Думаю, что дело не во мне. Зачем ему вообще нападать на Грейсона?

Он вытирает лицо рукавом.

– Ему нужно кое-что, что теперь мое.

– Что именно? – интересуюсь я, прекрасно понимая, что он говорит не обо мне.

– Я могу тебе доверять? – тихо спрашивает Лука.

– Как бы то ни было, но я уже доверила тебе свою жизнь.

Он садится, и наши носы почти касаются друг дружки. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что его одеколон давно выветрился и теперь я могу почувствовать его настоящий мужественный запах. Хочется сжать бедра, но его голова лежит у меня на коленях.

– Я заручился поддержкой комиссара, чтобы наладить поставки оружия в Нью-Йорк. Нам нужно перехватить товар Капри, чтобы они не смогли здесь закрепиться.

– Видишь, все становится понятно. – Я поглаживаю его щетину. Лука подается вперед, наслаждаясь моими прикосновениями. – Когда ты узнаешь о состоянии Грейсона? Мэдди в порядке?

С измученным выражением лица он принимает сидячее положение.

– Скоро. Я вернулся домой только для того, чтобы принять душ и переодеться, а потом нужно сообщить всем моим парням. Нам нужно организовать ответ, пока у нас есть на это время. Я оставил с Мэдди охранника, чтобы он за ней присматривал.

Колени уже замерзли без обжигающего тепла его тела, так что я подтягиваю их к груди.

– Я уверена, что он выживет. Судя по твоим словам, он просто так не сдастся.

Лука грустно улыбается, а у меня разрывается сердце, когда я вижу его в таком состоянии. Я встаю на колени, обнимаю и нежно целую в щеку.

Откинув голову назад, он удивленно смотрит мне в глаза. Кажется, что боль, которая лежит на нем тяжким грузом, понемногу утихает. Лука неуверенно касается моего локтя.

После недолгого молчания он прочищает горло и выпрямляет спину.

– Что ты сегодня приготовила? – интересуется он.

– Карбонару. – Я отстраняюсь, чтобы положить руку на его волосатое предплечье. – Но не обольщайся. Я даже не смогла найти терку.

Он ухмыляется, и я улыбаюсь в ответ.

– Спасибо, малышка.

– Пожалуйста, не называй меня так! – возражаю я, притворяясь возмущенной и тыкая его в грудь.

Он хмыкает.

– Ладно. – Лука кладет свою теплую руку поверх моей. – А как насчет «тесоро»? – игривым шепотом предлагает он.

Я растерянно моргаю, услышав от него весьма милое обращение.

– Почему ты хочешь называть меня своим сокровищем, Лука?

Он широко улыбается.

– Потому что это действительно так. Ты – похищенное мной сокровище.

У меня в груди прокатывается волна тепла.

– Это мило. Подойдет.

Он смеется.

– Хорошо. Значит, ты согласилась.

Я собираюсь встать, но он хватает меня за запястье, заглядывает мне в глаза.

– Мы можем еще немного посидеть?.. – Лука делает паузу. – Пожалуйста?

Я киваю, он пересаживается на другой конец дивана и похлопывает по своим ногам. Наверное, он ждет, что теперь я положу голову ему на колени.

Я не знаю, что на меня нашло, но я усаживаюсь прямо ему на колени. Лука изумленно смотрит:

– Роза, ты чего?

Его властный голос отдается импульсами в моей киске.

Застонав, он откидывает голову на спинку.

Дерьмо. Я облизываю губы, глядя на то, как перекатывается его адамово яблоко.

– Не знаю, – честно отвечаю я, сбитая с толку своими чувствами к этому мужчине.

Лука снова смотрит на меня, и его покрасневшие глаза напоминают о боли, которую он сейчас испытывает.

– О, Лука, – выдыхаю я, крепко обнимая его, и голова Луки утыкается мне в грудь.

Он никогда не переставал в меня верить, и я отвечаю ему взаимностью. Мы со всем справимся.

У него начинает вибрировать телефон. Лука протяжно вздыхает, а затем откидывается на спинку дивана и достает из кармана пиджака мобильный. Я отодвигаюсь, чтобы не мешать.

Загорелая кожа Луки бледнеет, когда он слушает человека на другом конце, а потом шея внезапно краснеет.

– Черт возьми, что ты имеешь в виду? Что значит, что ты не можешь ее найти?

Ярость в голосе Луки заставляет меня вздрогнуть, и я не знаю, что делать: поскорее слезть с его коленей или обнять покрепче. Поэтому я делаю то, что подсказывает сердце, – зарываюсь лицом в его грудь и прижимаюсь так крепко, насколько могу. Я догадываюсь, что они говорят о Мэдди.

– Продолжайте искать, мы не можем ее потерять. Мы должны найти ее до того, как Грейсон придет в себя. Эта новость прикончит его.

Лука крепко сжимает мое бедро. Я прижимаюсь к его шее, мое сердце трепещет. Все становится только хуже и хуже, а я ничем не способна помочь. Может, это совсем неправильно, но я подумываю о том, что было бы здорово, если бы мой отец просто исчез, – это определенно поможет Луке. Он заканчивает разговор и откидывает телефон на подушки.

– Мне нужно идти.

– Лука, ты справишься. Все будет хорошо. Ты только держись… и будь осторожен, – торопливо шепчу я, обхватив его лицо ладонями, и продолжаю: – За меня не волнуйся. Я в безопасности.

Я нежно целую его в щеку и спрыгиваю с колен.

Его глаза пылают.

– Скоро увидимся, тесоро.

Я осознал нашу слабость, когда наблюдал за мучениями моего лучшего друга, которому сообщили об исчезновении Мэдди. У нас недостаточно парней, чтобы продолжать борьбу. Тем не менее я пообещал ему, что верну Мэдди, и начинать нужно прямо сейчас.

Нам нужно больше новобранцев, и мы точно знаем, где их искать.

Там, где все началось.

В спортзале Тони.

Вместе с братом мы открываем двери в наше детство.

Меня обдает знакомой вонью кожи и пота, но я все рано чувствую себя как дома.

Келлер смотрит на меня с ухмылкой.

– Давние воспоминания.

Он расправляет плечи, входя в прохладный зал, словно готовится к очередному бою.

– Сегодня обойдемся без убийств, – напоминаю я, хотя не так уж часто выступаю в роли голоса разума.

Переодевшись в спортивную одежду, мы направляемся к рингу. Тони не пустил бы нас, если бы мы не собирались подраться. Хотя я не уверен, что найдется хоть один дурак, который рискнет сразиться с Келлером, лучшим боксером-тяжеловесом в мире. Однако сегодня у нас совсем другая цель.

Вербовка. Нам нужны дополнительные силы, чтобы они прочесали город и нашли Мэдди.

– Где наш маленький бульдог?

Тони – невысокий и широкоплечий, но он точно знает, как быстро натренировать человека до хорошей формы. Именно это нам и нужно: армия бойцов, похожих на нас. Если у нас все получится, нас никто не сможет остановить.

– Мои мальчики! – Тони бежит к нам, подняв руки вверх. – Вам нравятся мои изменения? – интересуется он, подмигивая.

– Да, ты отлично вложил наши деньги, – соглашается Келлер, осматривая свою статую в натуральную величину.

– Сегодня вечером вы покажете мастер-класс. Это будет величайшее событие нашего андеграунда.

Я внимательно смотрю на него.

– А с чего ты решил, что мы будем драться?

– Вы не можете просто заявиться домой и не показать нам, как это делается! Вы же чертовы братья Руссо.

– Правила прежние? – с ухмылкой спрашивает Келлер.

Я знаю, что он жаждет крови. Да, он больше не мой киллер – теперь у него тихая семейная жизнь с Сиенной, но никто не сможет отнять его бойцовский характер. Он создан, чтобы убивать, но предпочитает больше не заниматься этим. Пока что.

– Какие такие правила? – хитро переспрашивает Тони. Он широко улыбается, показывая золотой зуб.

– Отлично. Тогда я пойду первым, – сообщаю я, снимая толстовку.

– Джакс готов к бою. Называет себя Королем Хаоса. Никого не напоминает? – спрашивает Тони, кивая в сторону Келлера.

– Значит, он хочет проломить мне голову? Подходит.

Я нуждаюсь в том, чтобы хотя бы на один вечер отключить голову, забитую кучей проблем. И выплеснуть накопившийся гнев. Но настоящая угроза на ринге – это я.

Потираю руки, подпрыгивая на месте.

– Посмотрим, что он умеет.

Тони ныряет под канаты, ловко придерживая свои седые волосы. Я следую за ним и занимаю угол, а Келлер повисает на канатах. Он обматывает мои руки эластичными бинтами, поскольку мы не используем перчатки.

Мы с противником примерно в одной весовой категории. Кажется, что у него чуть меньше мышечная масса, а это значит, что он быстрее. Парень скидывает халат в стиле Халка, оказывается, его тело все покрыто бандитскими татуировками. Я перевожу взгляд на Келлера.

– Никаких правил, но, пожалуйста, не поубивайте друг дружку! Я не хочу нарваться на проблемы с полицией! – кричит Тони.

Глаза Келлера темнеют, и он одобрительно кивает, а я сосредотачиваюсь на своем сопернике. Адреналин растекается по моим венам, и я чувствую себя по-настоящему живым.

– Начали! – выкрикивает Тони под одобрительный гул толпы.

Джакс не теряет времени и бросается в атаку. Я уворачиваюсь и бью прямо под ребра. Он отшатывается, и я пользуюсь моментом, чтобы ударить в нос.

– Ах ты говнюк, – рычит парень.

– Что, не держишь гребаный удар? Слабак! – огрызаюсь я, прыгая вокруг него.

Парень снова бросается на меня, но на этот раз ему удается нанести точный апперкот мне в челюсть. Я мотаю головой – это не слишком-то приятно.

– Лука, подними руки! – кричит Келлер позади меня.

Я ухмыляюсь Джаксу.

– Это был твой единственный удар.

Когда он делает шаг вперед, я переношу вес на левую ногу и со всей силы пробиваю ему в живот. Застонав, парень падает на канаты. Пользуясь случаем, я бросаюсь к нему, чтобы нанести шквал ударов. Парень слабо защищается плечами, а из рассеченной брови уже хлещет кровь. Он хватает меня за руку, прежде чем я успеваю нанести удар, и отталкивает меня. Его ноздри злобно раздуваются, а в глазах плещется такая же тьма, как и у Келлера.

Вот дерьмо. Это уже интересно.

Мы прыгаем по рингу. Парень заносит кулак и впечатывает его в челюсть. Отменный удар.

Сплюнув кровь на пол, я провожу языком по зубам. Мне определенно нравится мой противник.

– Хочешь работу? – неожиданно предлагаю я, когда он заносит кулак для очередного удара.

Парень останавливается и задумчиво наклоняет голову, глядя на Келлера позади меня.

– Включай чертовы лампы! – Я делаю знак рукой для Тони, давая понять, что мы заканчиваем бой.

У меня есть серьезное предложение для Короля Хаоса. Он именно тот, кто нам нужен, – опасный боец.

– Приходи завтра к Келлеру в клуб «Короли», – говорю я, похлопывая парня по плечу.

Я пролезаю под канатами, а затем направляюсь в кабинет управляющего.

Тони закрывает за нами дверь, что сразу же отсекает звуки радостных криков толпы, возвещающие о начале очередного боя. Наверное, кто-то уже пропустил удар в голову.

Потирая челюсть, я грузно опускаюсь на металлический стул.

– Тони, нужна твоя помощь.

Он садится в свое кресло.

– Всегда к твоим услугам.

Тони наливает два стакана скотча – это он стал причиной моего пристрастия к виски.

– Нужны достойные парни. Настоящие бойцы, которые, по твоему мнению, могут вступить в мою организацию. Отправь их в спортзал Келлера.

Я потираю руку – возможно, теперь у меня сломана костяшка пальца. У этого Джакса крепкая голова.

Тони хитро улыбается.

– Парень, что ты задумал? Собираешь чертову армию?

– Возможно.

Фрэнки наливает в стакан скотч и протягивает мне. Сейчас, наверное, десять утра, но выпить мне действительно нужно. Я почти не бываю дома с тех самых пор, как подстрелили Грейсона. Я очень скучаю по Розе.

Приезжать домой на два-три часа – это слишком мало. Я отдал бы все на свете, чтобы спокойно провести ночь в ее объятиях.

Все наши парни заняты поисками Мэдди, поэтому теперь я слежу за поставками и присматриваю за Грейсоном. Он все еще хочет взорвать поместье Марко, но это не поможет вернуть Мэдди.

Фрэнки откидывается назад и ставит бокал на скрещенные ноги.

– Какой план, босс?

– Хороший вопрос, – отмечаю я, глядя на стопку фотографий.

Все снимки абсолютно бесполезные. Ледяной взгляд Фрэнки встречается с моим.

Итак, Мэдди просто растворилась в воздухе. Грейсон прикован к больничной койке. Келлер занимается вербовкой.

Почесывая подбородок, я делаю глоток. Энцо – лучший в своем деле, но даже ему ничего не удалось найти. Мы постоянно стучимся в закрытые двери. Комиссар уже разослал ориентировки с данными Мэдди. Я обратился за помощью к другим семьям по всей стране.

Ничего, буквально ни-че-го.

На экране телефона появляется имя Романо, и мы с Фрэнки смотрим друг на друга. Что ему нужно?

– Надеюсь, у тебя хорошие новости, Романо.

Он смеется.

– Черт, и тебе привет, Лука.

– Я не в настроении обсуждать перестрелки, – отвечаю я, потягивая скотч. Через час поеду на встречу с Энцо.

Романо говорит спокойно, практически дразнит меня:

– А если я скажу тебе, что у меня есть кое-какая информация о твоей пропавшей маленькой подружке-блондинке?

Я давлюсь алкоголем.

– Ты знаешь, где сейчас Мэдди? – злобно спрашиваю я.

– Да, у меня есть кое-какая информация, которая может тебя заинтересовать. Она имеет свою цену, и тебе придется приехать на встречу, чтобы мы все обсудили.

Фрэнки удивленно поднимает брови. У меня нет других вариантов. Я пообещал Грейсону, что верну Мэдди домой, ведь семья всегда на первом месте.

– Я приеду. Пришли подробности.

Завершив звонок, я сажусь в свое кресло. Допиваю остатки алкоголя и швыряю стакан в стену, стекло разбивается о дубовые панели.

– Что ж, кажется, я отправляюсь в Италию. Ты со мной?

Фрэнки задумчиво кладет локти на стол и смотрит на осколки.

– Нет. Келлер продолжит вербовку новичков, поэтому я останусь присмотреть за Грейсоном.

Я не могу спорить с братом, особенно после того, как Сиенна попросила найти свою лучшую подругу. Я не хочу, чтобы кто-то еще оказался в подобной ситуации, поэтому поручил ему обучение ребят, которых присылает Тони.

Если все это дерьмо с Романо Капри перекинется на Италию, нам нужны крепкие тылы.

Я потираю переносицу, боль стучит в висках.

– Итак, я уезжаю, но перед этим зайду к Розе. Я прихвачу Энцо. Держи меня в курсе состояния Грейсона.

– Будет сделано, босс, – салютует он.

Когда я подхожу к двери, во мне будто что-то щелкает. Я оборачиваюсь к Фрэнки, который уже смотрит на экран своего телефона.

– Ты помнишь, как выглядел врач, говоривший с Мэдди?

Он подается вперед, опираясь локтями на колени, и задумчиво поглаживает щетину.

– Возможно, смогу узнать, если увижу его снова.

– Отлично. Отправляйся в госпиталь. Найди этого врача и привези сюда. Посмотрим, что он знает. Я попрошу комиссара навести справки о персонале.

Он кивает и откидывается на спинку кресла.

Я достаю сигаретную пачку.

– Вернусь через пару дней. Я рассчитываю на тебя.

– Понял, босс.

И вот настал тот период месяца, когда мне не просто больно, но и отчаянно хочется кого-нибудь прибить. Кажется, что в живот втыкают раскаленный нож.

Все было бы не так плохо, если бы Лука не выкинул все обезболивающие средства. Таков был совет от доктора Дженкинс.

Поэтому я просто лежу, свернувшись в позу эмбриона, на черных шелковых простынях Луки. Закрыв глаза жду, когда боль утихнет.

Бог определенно был мужчиной, раз заставил женщин регулярно испытывать такую боль.

Застонав, я встаю на четвереньки и потягиваюсь по-кошачьи в надежде немного унять боль.

Я слышу чьи-то шаги. Наклонив голову, оглядываюсь через плечо. Лука прислонился к дверному косяку, а у его ног лежит спортивная сумка.

Он откровенно пялится на мою задницу, покачивающуюся прямо перед ним.

– У тебя все хорошо? – с ухмылкой спрашивает он.

Черт, как же я соскучилась по его хриплому голосу.

– Все в порядке. Просто дурацкие спазмы в животе. Слышала, что растяжка позволяет снять мышечное напряжение. Но на этом мои познания заканчиваются, – признаюсь я, слегка наклонившись вперед.

– Не обращай на меня внимания, – рычит Лука.

Я облегченно выдыхаю – это действительно работает.

Лука подходит ближе, и мое сердцебиение учащается. Я смотрю на него, продолжая стимулировать нижние мышцы пресса. Это чертовски приятно, поэтому с моих губ срывается стон.

Мои глаза распахиваются, когда я замечаю, что его сумка не спортивная, а дорожная.

– Ты куда-то уезжаешь?

Засунув руки в карманы, он какое-то время молчит.

– В Италию.

– Миленько.

Меня душит ревность. Он даже не позвал меня с собой.

– Я всего на пару дней. Я должен сделать все возможное, чтобы найти Мэдди, – объясняет он. Под его глазами, скрывающими боль, залегли темные круги.

Я не могу винить его за преданность семье.

– Понимаю, – с горечью в голосе отвечаю я.

Стиснув челюсти, Лука смотрит на меня сверху вниз.

– Хотел перед отъездом попрощаться.

Я судорожно вдыхаю, и по всему телу проносится волна покалываний, когда он подходит к краю кровати.

Я сажусь на пятки и повожу плечами.

– Есть ли кто-нибудь, кому ты полностью доверяешь, кто может заглянуть сюда? Мне очень не хватает общения. Не приходилось раньше надолго оставаться одной, рядом постоянно были другие люди.

Я пытаюсь разобраться в своих запутанных мыслях. Как бы то ни было, не хочу видеться с кем-то из прошлой жизни. Вряд ли это безопасно.

Кровать прогибается, когда Лука садится рядом со мной.

– Могу что-нибудь придумать.

– Спасибо!

Я обнимаю его. Вибрации его тела передаются мне, когда он смеется.

Мои сиськи вжимаются ему в грудь. Черт, даже они сегодня чертовски болят.

– Я соскучилась по тебе, – шепчу я.

Он проводит рукой по моей спине и прижимается головой к моей макушке.

– Я тоже, – с улыбкой шепчет он. – И сильно.

Вздохнув, Лука обхватывает меня руками, его ладонь скользит по моему животу, а большой палец рисует круги на коже. Я сжимаю бедра, в груди становится жарко.

Я закрываю глаза, я не должна это чувствовать. «Он просто пытается быть милым, поскольку сочувствует тебе, Роза!» – думаю я.

Матка болезненно пульсирует. Застонав, я хватаюсь за живот и прижимаюсь лицом к груди Луки.

– Господи, как же я ненавижу месячные, – жалуюсь я.

Обычно я ничего не чувствовала, поскольку всегда была в нетрезвом состоянии. Я вообще ничего не чувствовала. В этом-то и был весь смысл. А теперь вот вернулась в реальность.

– Дыши глубже, тесоро. Помнишь, как ты показывала, что это помогает.

Я таю от того, как Лука произносит мое прозвище.

Я послушно закрываю глаза и начинаю мысленно рисовать квадрат.

Чтобы немного отвлечься от боли, мы делаем это упражнение несколько раз. Вместе.

Мое тело ощутимо расслабляется, и я сильнее вжимаюсь в бок Луки. Я настолько расслабилась, что в любой момент могу заснуть.

– Роза, мне нужно идти. Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? Может, перенести вылет?

Отчаяние накрывает меня с головой: пока я в объятиях Луки, я чувствую себя в безопасности.

– Правда, все будет хорошо. Надеюсь, мы скоро увидимся, – говорит он.

Я подаюсь вперед, а Лука отводит руку, отчего я чувствую себя беззащитной, поэтому подтягиваю колени к груди и обнимаю их. Меня накрывает непреодолимая грусть.

Чертовы гормоны.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать слезы, и чувствую, как Лука целует меня в висок.

Я пытаюсь сглотнуть комок, застрявший в горле, и только через несколько секунд понимаю, что все еще не слышала щелчок двери.

Открыв глаза, я вижу, что Лука стоит в дверном проходе и смотрит на меня.

– К черту, – шепчет он.

Сердцебиение учащается, когда он возвращается, а желание нарастает с каждым его шагом.

– Лука?

– Пожалуйста, скажи, что мне можно тебя поцеловать.

– Можно. – Самый легкий ответ, который я когда-либо произносила, сам собой слетает с моих губ.

– О, хвала небесам.

В легких заканчивается воздух, когда он обхватываем мое лицо руками, приподнимает за подбородок и полные губы оказываются в сантиметре от моих.

Я закрываю глаза, и наши губы соприкасаются. Медленно и нежно. Лука проводит рукой по моим волосам. Поцелуй становится глубже, наши языки переплетаются, и я, не выдержав, хватаю его за волосы.

– Ты… идеальная, – стонет он, прежде чем снова впиться в мои губы.

Все мое тело горит.

Он отстраняется, его потемневшие глаза находят мои, и мы просто смотрим друг на друга.

– Я не мог уйти… нормально не попрощавшись, – с улыбкой говорит он.

Мои губы покалывает.

Я хочу… нет, я жажду большего от этого мужчины.

– Буду скучать по тебе.

Воспользовавшись моментом, он снова целует меня. На этот раз мне не удается сдержать стон.

– Обещаю, я не задержусь. Когда вернусь домой, нам надо будет кое-что обсудить.

У меня пылают щеки, и я молча киваю.

Лука подмигивает на прощание и выскальзывает за дверь. Задыхаясь, я откидываюсь на кровать, впервые в жизни испытывая сексуальное неудовлетворение.

Я смотрю на седого босса мафии, сидящего прямо передо мной, на самого безжалостного и жестокого человека в Европе – мистера Романо Капри. Говорят, однажды он приказал отрезать кому-то язык за неуважительный тон в разговоре с ним.

Зажав сигару между зубами, он жестом подзывает одного из своих парней и приказывает принести нам бутылку. Скрестив ноги, я осматриваюсь.

Слева от него сидит молодая версия Романо: с густыми черными волосами и в темных авиаторах. Антонио – точная копия отца.

– Рад, что ты наконец-то приехал, – произносит Романо с ярко выраженным итальянским акцентом. – Виски?

Я предупредительно поднимаю руку и качаю головой.

– Нет, благодарю. Я здесь только по делу.

– Как хочешь.

Он наполняет два бокала темным напитком.

Откинувшись на спинку стула, Романо делает медленный глоток, а затем, прищурившись, указывает на меня своей сигарой.

– Ты кое-что украл у меня.

– Просто обозначил границы, – отвечаю я, пожав плечами. – Фальконе бесполезны, поскольку не контролируют поставки грузов в Нью-Йорк. А я контролирую.

Поглаживая седую бороду, он закидывает ногу на ногу и затягивается сигарой.

– У тебя имеются яйца, надо отдать тебе должное. Итак, у меня есть важная для тебя информация, что ты готов за нее предложить?

Я кладу руки на колени. Требуется вся сила воли, чтобы не сжать кулаки.

– Помогу доставить ваши грузы в порт. Комиссар на моей стороне.

Я блефую, но делаю все возможное, чтобы моя семья снова воссоединилась. Чтобы Мэдди вернулась к Грейсону.

Антонио что-то шепчет, и Романо бросает на него предостерегающий взгляд.

– Расскажи-ка, как там поживает твоя мать, Джианна Руссо? И твой брат Келлер? У него теперь отличная семья с этой миниатюрной британкой Сиенной, верно? – Романо с ухмылкой стряхивает пепел на дубовую столешницу.

Облизнув губы, я тоже закуриваю. В груди бушует ярость, и мне с большим трудом удается сохранять спокойное выражение лица.

– Они ни при чем, – злобно отвечаю я.

– Да, если ты будешь хорошо себя вести. Один неверный шаг – и тебе придется заказывать множество мест на кладбище.

Антонио презрительно хмыкает, и я стискиваю зубы.

Они явно задумали что-то нехорошее.

– Считаешь, я позволю тебе воспользоваться услугами моей организации после того, как ты угрожал моей семье? Какой смысл? Докажи, что ты знаешь, где сейчас находится Мэдди. – Встав, я кидаю сигарету на пол, и по квадратам плитки разлетается тлеющий пепел.

Стул под Романо скрипит, когда он тянется за бутылкой. Каждое его движение – неторопливое, размеренное и хищное. Он выпускает густое облако дыма.

– Ты просто должен понимать, что я знаю достаточно много.

В горле застревает крик разочарования.

– Она у тебя?

Старик качает головой. Он врет.

– Да и пошел ты, раз впустую тратишь мое время.

Я резко разворачиваюсь и с содроганием думаю о том, насколько мало осталось вариантов действия.

– Такое дважды не предлагают! – кричит вслед Романо, но я лишь хлопаю в ответ дверью.

Я найду другой способ. Я должен его найти.

Лука ушел несколько часов назад, а я все еще чувствую его прикосновения. Мое тело еще горит, и я ничего не могу с этим поделать. Не помог даже холодный душ.

Я решила немного отвлечься. Да, у него тут целый особняк, но к этому времени я исследовала каждый уголок этого чертового места. Здесь все выкрашено в черный, белый и серый.

Я уже прошла часть курса по фотографии, а потом немного попрактиковалась, фотографируя зелень в саду.

Затем занялась кулинарией, и у меня получилось приготовить карбонару.

Здесь очень спокойно. Лука был прав: это уединенное место, где я могу всецело посвятить себя отдыху и размышлениям об одном мужчине с телом греческого бога. Тут нет ни Бобби, ни других охранников, которые следовали бы за мной по пятам. У меня больше нет навязчивого желания напиться из-за ожидания внезапного появления Данте. И я больше вообще не вижу кошмары.

Я сажусь на диван, закидываю ноги на журнальный столик и включаю новый эпизод «Бруклин 9–9». Если меня не веселит Лука, то вместо него этим займется капитан Холт.

Я постоянно думаю о несчастных Мэдди и Грейсоне. Я их совсем не знаю, но Лука любит их как своих родных. Он невыносимо тяжело переживает из-за нынешней ситуации – ведь мы с ним всю жизнь провели в рядах мафии и знаем обо всех рисках.

– Привет? – неожиданно раздается женский голос.

Я убавляю громкость телевизора.

– Чем могу помочь? – интересуюсь я, вставая с дивана.

Лука не предупреждал меня о гостях.

В гостиной появляется пожилая женщина с очками на макушке и аккуратным пучком. У нее в руках большие пакеты. Я бросаюсь к ней.

– Давайте помогу. – Я забираю у нее пакеты и ставлю их на стол.

Женщина сморит на меня сверху вниз.

– Теперь ты выглядишь намного лучше, чем во время нашей прошлой встречи.

– Простите? – переспрашиваю я, отступая.

– Меня зовут Джианна. Я мама Луки.

– Роза, – растерянно представляюсь я.

Я продолжаю рассматривать женщину. Я не узнаю ее, но что-то в ней кажется таким… знакомым. Кажется, я видела ее на многих фотографиях, да и Лука не раз рассказывал о своей маме.

Кровь неожиданно отхлынула от моего лица.

Она видела меня.

– Вы видели…

Женщина грустно улыбается и перебивает:

– Той ночью я помогала Луке. Он был немного растерян и изрядно устал.

Я опускаю глаза, желая провалиться под землю. Знаю, доктор Дженкинс говорит, будто в моей проблеме нет ничего постыдного, и Лука согласен с ее мнением. Но это не значит, что я мгновенно могу избавиться от испепеляющего ощущения неловкости.

Ужасно стыдно, что его мама видела меня на самом дне.

– Очень жаль, что вам пришлось увидеть меня… такой. Я бы хотела, чтобы наше знакомство состоялось при других обстоятельствах.

– Пожалуйста, не извиняйся.

Женщина поправляет прядь седых волос, а затем открывает один из пакетов.

– Но помогать мне прийти в себя не входит в обязанности вашего сына или ваши…

Я нервно потираю шею, а сердцебиение учащается.

– Лука тоже не должен был похищать тебя. Он хорошо с тобой обращается? – интересуется она, доставая пакеты с мукой и сахаром.

– Да, – решительно отвечаю я. – Ваш сын – хороший человек.

Женщина упирается руками в столешницу и внимательно на меня смотрит. Когда она вопросительно поднимает бровь, я понимаю, что Лука очень похож на нее.

– Хм. Может, и так. Просто ему нужна надежная спутница, которая будет держать его под контролем.

Я открываю рот, но ничего не могу сказать. Мне почему-то хочется ей понравиться.

– Хотите кофе? – предлагаю я, нарушая возникшую на минуту неловкую тишину.

– А ты уже чувствуешь себя как дома, – с усмешкой отмечает она, и я невольно отступаю.

Ладно.

Когда я подхожу к кофеварке, мать Луки окликает меня.

– Черный, с одной ложкой сахара, пожалуйста.

Точь-в-точь как моя Нона. При воспоминании о ней у меня болезненно щемит в груди.

Женщина начинает рыться в шкафах, мне на голову падает фартук.

– Надевай. Я вызвалась испечь кексы для приюта, а кухня Луки больше моей. И твоя помощь оказалась бы кстати.

Меня охватывает грусть, когда я вспоминаю, как готовила дома с мамой и Ноной. Как мама разрешала облизывать ложку, пока этого не видела Нона. Это была моя любимая часть готовки.

– А какой торт Лука любит?

Открыв нижний шкафчик, женщина достает миски.

– «Лимонный дождь». Его делают, конечно же, с ликером лимончелло.

Она замирает, глядя на меня. Ее загорелые щеки побледнели.

Дерьмо! Мне становится стыдно, поскольку я осознаю, что она все понимает.

Покусывая губы, я жду ее неодобрения. Из-за меня ее любимый сын не получит свой любимый торт.

Но вместо этого она подмигивает.

– У меня есть прекрасный безалкогольный рецепт, который я давно хотела попробовать. Давай приготовим по нему в следующий раз?

Я улыбаюсь. Она не осуждает меня.

Встав рядом, я наблюдаю, как она закрывает дверцу и указывает на другой пакет.

– Здесь кое-что от Луки. А Сиенна передала несколько книг. Лука беспокоится, что тебе скучно.

Я заглядываю в пакет, и на губах появляется улыбка. Большой розовый термос, бомбочки для ванны с розовым маслом и месячный запас шоколада.

– Это все он…

– Да, это все от него самого. Лука попросил передать тебе лично в руки и убедиться, что ты в порядке.

Сдерживая улыбку, я достаю один шоколадный батончик и откусываю от него.

Миссис Руссо кладет одну руку на бедро, а другую протягивает вперед ладонью вверх. Я со смехом делюсь с ней шоколадкой.

– Он хорошо учится и знает самый простой способ заставить девушку улыбнуться, – говорит она, тыкая в мою сторону шоколадкой и подмигивая.

Я облегченно выдыхаю. У нас все налаживается.

Пока мы печем кексы и опустошаем кофейные запасы Луки, на улице темнеет. Миссис Руссо собирает свои вещи, а я провожаю ее до двери.

– Ты идешь на поправку, Роза. Так держать. – Она на миг накрывает своей теплой рукой мою, а потом спускается с бетонного крыльца.

– Было приятно познакомиться… в нормальной обстановке.

– Передай моему мальчику, что я поговорю с ним, когда он вернется домой. Если вернется в ближайшее время. – Женщина задумчиво качает головой и поправляет очки в круглой оправе.

– Обязательно.

По спине пробегает холодок при мысли о том, что Лука может не вернуться.

Когда она садится в машину и уезжает, я закрываю входную дверь.

Ликование из-за того, что у меня теперь есть собеседник, понемногу угасает, и я решаю почитать одну из темно-серых книг, которые прислала Сиенна.

Прошло уже пять часов, а я все еще увлеченно читаю. Это не какая-то обычная книга, а чертовски пошлый бред. Я краснею и хихикаю, а иногда удивленно открываю рот. Он трахнул ее рукояткой ножа. Неужели я окончательно сошла с ума, если нахожу это горячим? Я сбежала от реальности и попала в книжное царство сексуальной свободы. Здесь нет смущения, нет травм. Теперь мне не терпится дочитать книгу, чтобы понять, зачем герой так старается.

Роман напомнил мне о том, сколько всего я пропустила. Меня раньше никто никогда не целовал, если не считать поцелуя Луки. Я никогда не испытывала оргазмов с мужчиной. Я была настолько поглощена бегством от своих демонов, что вообще не жила нормальной жизнью.

Я никогда этого не хотела. И уж точно не испытывала такого влечения.

Пока не встретила Луку.

Меня накрывает тоска, и я захлопываю книгу. Я и сама не знаю, чего я хочу. Не знаю, как долго смогу оставаться свободной от своих кошмаров.

А что, если, когда я займусь любовью с Лукой, перед глазами возникнет образ Данте? А если Лука решит, что я окончательно сломлена?

Закутавшись в одеяло, я сворачиваюсь в клубок.

Что, если так и есть?

Забравшись в кровать Луки, я укрываюсь одеялом по самую шею. Его кровать удобнее, чем моя. Ну, это я так говорю сама себе. На самом деле кровать пахнет Лукой, и я чувствую себя в безопасности.

Его все еще нет дома, вот уже несколько дней.

Я скучаю по нему.

Иногда приходят его люди, чтобы проверить мое состояние и пополнить запасы в холодильнике. Они не разговаривают со мной и даже не смотрят в мою сторону.

И вот сейчас я ворочаюсь с закрытыми глазами, пытаясь заснуть. Надеюсь, мой разум не заведет меня куда-то не туда. В прошлое, в мой личный ад.

Но вместо этого голова занята мыслями о Луке. А вдруг с ним что-то случилось?

К черту такие мысли.

Я сползаю с кровати, надеваю черный халат и спускаюсь на первый этаж. Я лягу спать, когда он вернется домой и когда буду знать, что он в безопасности.

Зайдя на кухню, я направляюсь к кофеварке и с улыбкой беру черную кружку Луки с надписью «БОСС».

Кофеварка начинает работать, а я сажусь за стол, наблюдая за тем, как наливается кофе.

– Надеюсь, этот кофе для меня, тесоро, – раздается мужской голос, заставляющий меня трепетать.

– Лука!

Я вскакиваю и бросаюсь к нему. Лука с улыбкой раскидывает руки, и я падаю в его объятия. Обхватываю его мускулистое тело, и он прижимает меня к себе.

– Скучала? – шепчет Лука.

– Нет.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь, чтобы он не заметил мою улыбку.

– Лгунишка, – с усмешкой говорит он. – А я чертовски по тебе скучал, Роза.

Я смотрю на него. Он тоже глядит мне в глаза, а его рука скользит по моей спине.

Я прикусываю губу.

– И я скучала, босс.

Сейчас он похож на главаря мафии: сшитый на заказ черный костюм и черный галстук. Вот только теперь, узнав Луку получше, я замечаю темные круги у него под глазами и то, как Лука постоянно пытается пригладить взъерошенные волосы, чтобы скрыть напряжение.

– Ты нашел Мэдди?

Нахмурившись, он отрицательно качает головой.

– Пока нет, но мы уже близко. Мы обязательно вернем ее домой. Как ты тут? Все в порядке? – спрашивает он, пытаясь улыбнуться.

– Все хорошо, только вот чертовски уныло. Соскучилась по нашим киновечерам. Встретилась с твоей мамой, она такая милая женщина! Мне она понравилась, – тараторю я.

Я безумно рада, что он вернулся, хочется наверстать упущенное время.

– Слышал. Ты тоже ей понравилась. – Лука поправляет прядь моих волос. Мимолетное прикосновение пробуждает во мне огонь. – Как ты спишь?

А его забота разжигает пламя.

– На удивление хорошо.

То ли эротические романы, то ли его запах, оставшийся в простынях и удерживающий кошмары на расстоянии, – что-то из этого точно разжигает новые чувства.

Лука проводит рукой по моей щеке.

– Горжусь тобой.

Я киваю, поскольку это единственное, что я сейчас могу сделать. Я едва не плачу – никто не говорил мне подобных слов раньше.

Его лоб прижимается к моему, носы соприкасаются. Мы оба глубоко дышим. Что-то позади меня привлекает внимание Луки. Я слежу за его рукой, которая тянется к одной из книжек.

Мои щеки вспыхивают, а он невозмутимо облизывает губы и кладет книгу между нами.

– О чем она? – задумчиво спрашивает он, читая аннотацию на обложке.

Новая волна жара прокатывается по моим щекам.

– Просто любовный роман. Сиенна передала книги через твою маму.

Он вздыхает.

– Ага. Значит, это просто любовный роман? – игриво уточняет Лука.

– Легкое чтиво, чтобы немного отвлечься, – поспешно объясняю я.

Смущение захлестывает меня, хочется убежать и спрятаться в спальне.

Он открывает случайную страницу. На его лице отражаются все стадии удивления, пока он наконец не застывает с раскрытым ртом. Я смущенно закрываю лицо руками.

– Ага, значит, Виктор не дает ей покоя, – хриплым голосом произносит Лука.

– Герои таких романов обычно в этом мастера, – отвечаю я, прикусив губу.

Он рычит, и я не могу удержать хихиканья.

– Просто поверь, нет ничего такого, что они могут сделать, а я – нет.

– И что, по вашему мнению, сделал бы книжный бойфренд, мистер Руссо?

Он хватает меня и прижимает к прохладной стене. Я открываю рот, но ничего не могу сказать.

У него голодный взгляд, и он хищно закусывает нижнюю губу.

Мурашки пробегают по коже, когда Лука проводит кончиками пальцев по моей руке. Я прижимаюсь к его телу, мне в живот упирается вставший член.

А Лука подается вперед и начинает покусывать мочку уха.

– Наверное, он вставил бы в нее пальцы, чтобы она стала влажной и довольной. И одновременно целовал бы ее прекрасную пышную грудь.

Лука немного отстраняется. От его слов у меня перехватило дыхание.

– А что потом? – едва слышимым шепотом спрашиваю я, совершенно не узнавая собственный голос.

Лука на секунду задумывается, а затем одаривает меня развратной ухмылкой. Его теплая ладонь продолжает скользить по моей руке, а другой он проводит по моему подбородку, затем мягко обхватывает пальцами шею, заставляя наклонить голову. Я смотрю в его изумрудные глаза.

– Наверное, он схватил бы ее за горло, чтобы перекрыть доступ кислорода, но не настолько сильно, чтобы она потеряла сознание. А она будет думать только о его толстом члене, упирающемся в ее тело, практически задевая ту самую сладкую точку, которая заставляет ее дрожать и задыхаться.

– Господи, Лука, – шепчу я.

– А потом, когда она окажется на пике блаженства, ее ноги будут дрожать, а сердцебиение участится, он вставит влажный палец ей в попку, чтобы она кончила.

Я захлебываюсь кашлем, а он смеется.

– Ого, – односложно восхищаюсь я, растеряв все слова.

Его грязные словечки почти довели меня до оргазма. Невероятно: передо мной мужчина, способный возбудить девушку только словами.

Никогда, никогда в жизни я еще не желала так сильно воспроизвести каждое описанное им действие.

– Я еще не закончил, – шепчет он.

Я прикусываю губу.

– Ты действительно решил пройтись по всей программе развлечений. Но продолжай…

Лука прикладывает указательный палец к моим губам, и мои глаза расширяются.

– Он ведет ее к кровати, укладывает в постель, срывает с нее всю одежду и просит, чтобы она держалась за изголовье. А затем начнет медленно снимать галстук и расстегивать рубашку, заставляя ее дрожать в предвкушении. Она будет умолять о большем. И только после этого он ляжет с ней на кровать, схватит за идеальную попку и начнет вылизывать ее тело. Трахнет ее языком во все дырочки, она обхватит бедрами его голову, а он начнет захлебываться ее сладкими соками.

Из моего горла вырывается стон. Что со мной происходит?

– О, Лука, – выдыхаю я.

– Да, наверное, она застонала бы точно так же. А затем начала бы громко выкрикивать мое имя… ой, то есть его имя, пока не выбьется из сил. И знаешь, что он сделает потом?

Я качаю головой. Все, что я сейчас могу себе представить, – мои руки на изголовье кровати.

– Он притянул бы к себе ее ослабевшее тело и поцеловал. Это был бы долгий и сокрушительный поцелуй, после которого она кончит.

Его взгляд останавливается на моих губах, зрачки расширяются, и глаза становятся черными.

– Покажи, – шепчу я.

Я вижу на его лице отпечаток борьбы, поэтому провожу рукой по его волосам и притягиваю голову так близко, что губы Луки оказались напротив моих.

– Пожалуйста. Я этого хочу. Я хочу тебя. – Я прижимаюсь к нему. – Я хочу все. С тобой. Я готова.

Еще никогда в жизни я не была настолько уверена. Я хочу, чтобы он показал, каково это – быть в чьей-то власти, отдаваться кому-то целиком и полностью.

Я хочу, чтобы он высвободил во мне женщину.

– Можно тебя поцеловать? Все время я никак не мог отделаться от этих мыслей.

Я киваю. Я тоже об этом думала.

– Скажи это вслух, Роза. Если мы это делаем, то будем делать правильно. Я восхищаюсь каждым сантиметром твоего тела. Но все должно происходить только с твоего согласия. Ты все контролируешь.

Его лицо совершенно серьезное, а мое тело уже горит.

– Лука, я хочу этого. Черт, невообразимо сильно хочу. Пожалуйста.

Привстав на цыпочки, я прижимаюсь губами к его уху и шепчу:

– Стань первым мужчиной, который заставит меня кончить.

– О, черт, – выдыхает он, и его теплое дыхание касается моих губ. – Я должен отвести тебя наверх. – С этими словами Лука подхватывает меня на руки, прижимает к груди, а затем мы отправляемся в его спальню.

Он укладывает меня на кровать, нежно гладит лицо, наклоняется и целует, проводя руками по моим волосам. Матрас прогибается, когда Лука ложится рядом, и я поворачиваюсь на бок, чтобы взглянуть ему в глаза.

Кровь кипит. Что, если я недостаточно хороша? Что, если я слишком сломлена? И последнее беспокоит меня сильнее всего. Что, если он не сможет сделать это со мной?

– Эй, ты уверена? – Глубокий голос вырывает меня из круговорота мыслей.

Я с улыбкой смотрю на голод в его глазах, а еще отмечаю беспокойство в голосе.

– Уверена. Я просто волнуюсь, что недостаточно хороша для тебя. Я хочу тебя, но не знаю, получится ли…

Я смущенно отворачиваюсь. Это моя кошмарная реальность: мужчина никогда не прикасался ко мне по обоюдному согласию.

– Это же ты, Роза. Ты сама по себе чудо. Даже если ты разрешишь только полежать рядом и позволишь всю ночь смотреть на твое тело, меня это устроит. Для меня это тоже в новинку. Но я знаю, что у нас с тобой все получится.

Лука проводит кончиком пальца по моему лицу, и у меня перехватывает дыхание. Одно только легкое прикосновение заставляет меня сжать бедра. Эти слова придают смелости, я подаюсь вперед и целую его в губы.

– Давай сделаем это, Лука.

Я улыбаюсь ему, а он обхватывает мою голову руками и страстно целует.

– Это все только для тебя, детка. Я хочу дать тебе все и ничего не потребую взамен. Я могу подождать. Я буду ждать до тех пор, пока ты не будешь по-настоящему готова. Даже если тебе придется приковать меня наручниками к кровати. Мы можем не торопиться.

Он перекатывается и нависает надо мной всем своим телом, а я обхватываю ногами его талию. У меня намокли трусики, когда я на мгновение представила Луку, прикованного наручниками к кровати.

– Ты должна придумать стоп-слово, Роза. Если что-то пойдет не так, ты должна произнести его.

Его вставший член упирается в мою пульсирующую киску, и я начинаю стонать.

– Мое тесоро, скажи это слово, пожалуйста.

Я с улыбкой говорю первое, что приходит в голову. Слово, которое позволяет чувствовать себя в безопасности.

– Сокровище.

Мое сердце замирает, когда она произносит свое стоп-слово. Мне кажется, что Роза не до конца осознает, насколько ценным сокровищем она является.

– Умница.

Я прижимаю большой палец к ее нижней губе и медленно отвожу ее вниз.

– Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал, Роза? Только скажи.

– Ну… – начинает она, но сразу же замолкает.

– Да ладно, я не кусаюсь. Но если ты этого хочешь…

Я игриво щелкаю зубами. Она пытается отвести взгляд, но я нежно поворачиваю ее голову обратно.

– Хочу почувствовать себя живой. С тех самых пор… я никогда не была ни с кем другим. Ты станешь моим первым, – тихонько шепчет она, поэтому мне приходится задержать дыхание, чтобы расслышать ее слова.

Я замираю.

– Это чертовски большая честь, Роза.

Я не могу скрыть улыбку.

Я начинаю целовать ее шею, и Роза запрокидывает голову. Мои губы спускаются на ключицу, пока пальцы медленно стягивают черный халат с ее плеч.

– Ты восхитительна, – шепчу я, касаясь нежной кожи.

В ответ она стонет, сжимая бедра вокруг моей талии, а вставший член до боли упирается в ее тело.

Я осыпаю поцелуями внутреннюю сторону ее руки, мне хочется исцеловать каждый сантиметр ее тела. Она вздрагивает, когда я провожу языком влажную дорожку до локтевого сгиба. Когда я останавливаюсь и поднимаю взгляд, Роза начинает хихикать.

– Щекотно.

– Здесь? – Я повторно провожу языком по этому месту.

Вкус ее кожи заставляет меня застонать.

– Хм, да, – отвечает она, закрывая глаза.

Второй рукой я подцепляю майку и стягиваю ее вниз, чтобы ничего не мешало ласкать грудь. И все это время целую это чувствительное место.

– Ты прекрасна, Роза.

И она действительно прекрасна. Сейчас она словно совсем другая девушка, не та, чьи волосы я придерживал, пока она выплескивала из себя остатки прошлой жизни. Но и тогда она была красивой.

Я принимаюсь целовать ее в губы. Роза начинает двигать бедрами, и ее киска трется о член. Я хочу смотреть, как она расцветает под моими прикосновениями.

Она проводит пальцами по моим волосам, неуверенно подталкивая мою голову вниз. Я ласкаю ее сосок, и она выгибает спину, прижимая свои пышные груди к моему лицу. Я переключаю внимание на другой сосок, а затем втягиваю его в рот и нежно посасываю.

Мой член вот-вот взорвется, когда она начинает сладко шептать мое имя.

– Еще, Лука, еще.

У нее на шее пульсируют вены, а по всей груди разгорается розовый румянец. Требуется все мое самообладание, чтобы не сорвать с нее трусики и не вонзить в нее член. Я так не могу. Я хочу, чтобы этот момент стал неповторимым.

Она заслуживает того, чтобы понять, каково это – чувствовать себя любимой, чувствовать себя особенной, потому что она действительно особенная.

– Я хочу насладиться тобой, тесоро.

– И я это чувствую.

Я сажусь и некоторое время любуюсь ее красотой. Руки Розы закинуты вверх, ноги все еще обхватывают мою талию, а бедра приподняты.

Я рывком срываю ее халат, под которым только черные атласные стринги. Черт, она идеальная. Я хочу почувствовать тепло ее тела.

Роза жадно наблюдает, как я снимаю рубашку и бросаю ее на пол. Она тоже садится и проводит руками по моему торсу – каждое прикосновение подобно разряду электричества, приходится сдерживать стон.

Она проводит по V-образным мышцам и дорожке волос и принимается расстегивать ремень. На мгновение останавливается, смотрит мне в лицо, не решаясь расстегнуть пуговицу.

– Я весь в твоем распоряжении, детка. Хочешь мой член – вперед.

Она шумно вдыхает. Ее руки дрожат, поэтому я помогаю ей расстегнуть штаны. Трусы едва сдерживают напряженный член.

Откинув штаны, я ложусь рядом с ней и глажу ее волосы, а потом убираю их с лица. Я приникаю к ее губам, а моя рука нащупывает ее трусики.

Она широко раздвигает ноги – это лучшее приглашение за последнее время.

– Умница. Посмотрим, насколько ты мокрая?

Роза кивает, и я снова впиваюсь в нее поцелуем, таким нежным и сладким. Подобная интимность для меня в новинку. Мой член еще никогда не испытывал такое колоссальное напряжение.

Моя рука проскальзывает под ткань, я сдвигаю трусики Розы в сторону и глажу ее гладкую киску.

Роза стонет, когда мой указательный палец обводит влажный клитор. Я делаю это медленно и нежно, скользя сверху вниз. Она снова начинает стонать, и я целую ее в губы.

– Господи, Лука, – шепчет она, откидываясь на подушку.

– Да, детка. А теперь приподними бедра. Впусти меня.

Мои губы следуют по ее подбородку и вниз по шее. Я направляюсь к животу, пробуя на вкус каждый миллиметр. И не забываю о чувствительном местечке на руке, которое заставляет ее дрожать.

Теперь моя голова находится у нее между ног, мне открывается прекрасный вид на ее влажную киску. Роза приподнимает голову, испуганно глядя на меня.

– Лука…

– Да, детка? – отзываюсь я, усыпая поцелуями внутреннюю сторону ее бедра.

– Подожди.

Я останавливаюсь и смотрю на нее снизу вверх.

– Никто… никогда не делал это со мной раньше, – шепчет она, закусив губу.

Господи, член пульсирует так сильно, что мне уже больно.

– Черт, – отвечаю я, глядя на ее идеально влажную киску. – Давай я покажу тебе, насколько это может быть приятно. Позволь попробовать тебя на вкус.

Я ввожу палец, и она стонет, а ее ноги падают на кровать.

– Господи, да!

Кончиком языка я вырисовываю круги вокруг ее пульсирующего клитора, и она тут же приподнимает бедра навстречу моему лицу.

Я вылизываю ее складочки, вынимаю палец и заменяю его языком.

Роза настолько сильно вцепилась в простыни, что костяшки ее пальцев стали белыми.

– Тебе нравится, детка? – спрашиваю я, и в моем голосе звучит голод.

– Господи, да!

– Хочешь еще?

Я касаюсь языком ее клитора.

– Да!

– Тогда прокатись на моем лице, детка.

Она еще немного приподнимает бедра, и я подкладываю руки под ее попку.

Вылизывая и посасывая, пока Роза извивается на кровати, я стараюсь сохранять темп, помогая себе пальцами.

Выкрикивая мое имя, она ногами сжимает мою голову, и ее бедра судорожно дрожат. Я буду продолжать до тех пор, пока она не достигнет вершины блаженства. Я сделаю все, чтобы она получила максимум удовольствия. Мне не хватает воздуха, но я никак не могу насытиться.

– Лука! – выдыхает она.

Раздвинув ее ноги, я приподнимаю голову, чтобы немного перевести дыхание, а затем вытираю рот тыльной стороной руки и улыбаюсь. Роза приподнимается на локтях, ее грудь быстро вздымается и опускается, а щеки стали красными.

– Тебе нравится? – Я подмигиваю. В ответ Роза мило хихикает.

– Нравится. И как я прожила без этого двадцать четыре года? – говорит она, откидывая прядь темных волос.

– Хочешь еще раз? – предлагаю я, не скрывая озорную улыбку.

Как бы ни хотелось погрузить член в ее тугую влажную киску, я не против работать языком хоть всю ночь. Мне достаточно видеть ее реакцию.

Роза качает головой.

– Я хочу тебя.

– О, детка. Я тоже хочу тебя.

Оставаясь между ее ног, я стягиваю трусы, освобождая изнывающий член. Ее глаза скользят по моему телу, и зрачки расширяются, когда взгляд доходит до члена. Я медленно поглаживаю его снизу вверх, убирая излишки смазки, которая поблескивает на головке и металлической штанге.

– У тебя пирсинг?

Она облизывает губы, не отводя взгляда. Посмотрев вниз, я провожу пальцем по металлу.

– Поверь, тебе понравится.

Роза приоткрывает рот, но сразу же закрывает.

– Хочешь потрогать? – спрашиваю я, продолжая поглаживать член и глядя Розе в глаза.

Она встает на колени, копируя мою позу. Роза подползает поближе, и ее соски касаются моего бицепса. Прикосновение ее руки посылает разряд электричества, пронзившего меня с головы до ног. Опустив руки, я позволяю ей исследовать мое тело. Она задумчиво проводит рукой по головке, и каждое нервное окончание реагирует на прикосновение в области пирсинга.

– Черт! – стону я.

Ее изящные пальчики обхватывают мой ствол.

– Лука?

Я закрываю глаза, пытаясь сохранить остатки ускользающего самоконтроля.

– Да, детка.

Роза начинает совершать движения вверх-вниз. Это непередаваемые ощущения.

– Он такой огромный. А что, если не получится… ну, ты понял…

Слова, которые мечтает услышать каждый мужчина от своей девушки. Но в ее голосе звучит неподдельное беспокойство.

Я прижимаюсь к ее лицу.

– Я разогрел тебя. Буду двигаться медленно и осторожно. Член войдет идеально. Если будет больно, мы сразу же прекратим. Обещаю.

Я смотрю ей в глаза, а в ответ она ускоряет темп.

– Или ты можешь довести меня до оргазма руками, потому что, черт возьми, это реально заводит, – говорю я, а затем наклоняюсь к ее губам. – Хочешь оседлать меня, детка? Ты выбираешь темп, я весь в твоем распоряжении. Все в твоих руках. Всегда.

Ее глаза вспыхивают.

– Я хочу попробовать.

Я киваю, и она убирает руку. Затем ложусь на кровать, кладу руки под голову, а напряженный член уже ждет. Я буду следовать каждому своему обещанию. Роза заслуживает того, чтобы обладать такой властью – вернуть частичку себя, которую у нее отняли.

Она устраивается сверху, прямо над моим членом.

Прежде чем она успевает опуститься, я приподнимаюсь и достаю из прикроватной тумбочки упаковку презервативов. Я хочу разорвать упаковку зубами, но Роза останавливает меня.

– У меня внутриматочная спирать. Я здорова, конечно же. Если ты не возражаешь, я хочу почувствовать тебя внутри. Я хочу, чтобы у тебя тоже был новый опыт. Приятный опыт.

Охренеть.

Я бы не смог отказаться, даже если бы захотел. Она обезоружила меня.

– Такого у меня еще не было, – честно признаюсь я.

Невозможно отрицать тот факт, что мне нравится секс. Тем не менее подобная близость с Розой – это нечто большее.

– Если ты не хочешь, то это абсолютно нормально, – продолжает она.

Роза забирает презерватив и зажимает упаковку между большим и указательным пальцами.

И я внезапно начинаю ненавидеть резинки.

Выхватив презерватив, отшвыриваю его в дальний угол комнаты.

– Ты можешь стать моей первой, – шепчу я, и в награду получаю ее улыбку.

Она проводит головкой члена по киске, обволакивая своими соками. Я буквально задыхаюсь. Заведя мои руки за голову, Роза наклоняется и хватает меня за шею.

– Черт, это что-то новенькое, – выдыхаю я.

– Упс, прости, – тут же извиняется она, снова краснея.

– Оставь. – Я возвращаю ее руку на место.

Ощущения от того, что она вцепилась мне в горло, только увеличивает возбуждение. Свободной рукой Роза берет мой член, прижимает его к входу во влагалище. Вес всего ее тела теперь приходится на руку. Она начинает медленно опускаться.

– Господи! – вскрикивает она, откидывая голову назад.

– Детка, сжимай меня покрепче.

Ее ногти впиваются в мою шею, и я вздрагиваю, когда они царапают кожу. Тем не менее это сильно меня возбуждает, как и ощущение ее тугой киски.

Роза со слабым стоном наклоняется еще ниже. Воспользовавшись моментом, я делаю глубокий вдох. Роза, глядя на меня, тоже начинает судорожно глотать воздух.

– Дыши, детка, у тебя все получается, давай еще немного.

Роза сильнее сжимает мне шею, а затем одним движением принимает всю длину члена.

Она несколько раз приподнимается и опускается, отчего мои глаза невольно закрываются. Просто невероятно чувствовать тепло ее тела на моем члене.

– Идеально, Роза. Все хорошо.

Я с трепетом наблюдаю, как она начинает двигать бедрами, пытаясь нащупать нужную точку. Она берет от меня все. Ее глаза закрываются. Рот превращается в идеальную букву «О», когда она начинает стонать.

Она ускоряется, а потом садится на меня, и ее задница звонко шлепается на мои бедра.

– Черт, Роза.

– Теперь ты, Лука. Пожалуйста, – задыхающимся шепотом просит она, откидывая за спину темные волосы.

– Да, детка. Все что угодно.

Я хватаюсь за ее бедра, мои пальцы впиваются в ее кожу.

– Повернись.

Роза слегка приподнимается и поворачивается ко мне спиной. Я поднимаю колени, чтобы она могла держаться.

– Ты готова?

– Черт, да! – шепчет она, продолжая скользить по члену.

Сжимая ее бедра, я помогаю ей контролировать свои движения, а сам любуюсь тем, как мой член входит в киску, а ее задница ритмично дергается вверх-вниз.

– Это так заводит.

Жаль, что я не могу навсегда запечатлеть этот момент в памяти.

– Еще! – хриплым голосом просит она.

Я продолжаю входить в нее, наслаждаясь тем, как стенки ее влагалища сжимают всю длину члена. Закрыв глаза, я громко выкрикиваю ее имя, и Роза отвечает моим. Наши голоса заполняют пространство, пока член не начинает дергаться внутри нее.

Я резко сажусь, даже не думая о том, чтобы перевести дыхание, а затем разворачиваю Розу и прижимаюсь к ее телу. Наши потные лбы соприкасаются, а дыхание смешивается.

– Это было…

У меня нет слов, будто я только что пережил самое волшебное событие в жизни.

– Потрясающе, – заканчивает она.

Я смотрю в ее полузакрытые глаза, и меня охватывает теплое чувство. Оно возносит меня на вершину блаженства.

Сейчас я всецело отдаюсь этому ощущению. Роза обхватывает меня за шею, но сразу же отстраняется. Ее глаза испуганно расширяются, когда она смотрит на мою шею.

– Господи, Лука, у тебя тут кровь!

– Ты оставила свой след.

Во всех смыслах.

Проведя рукой по его груди, я принимаюсь обводить кубики его пресса.

Лука наклоняется, и его грудь нависает надо мной.

– Что ты делаешь?

Я слышу хлопок ящика, и Лука ложится обратно, прижимается к моей щеке. С лукавым блеском в глазах он протягивает мне маленький черный блокнот и ручку.

– Зачем это?

Неужели он составляет список девушек, с которыми ему удалось переспать?

– Записывай сюда все, что тебе хочется попробовать. Все штучки, о которых ты читала в своих книжках, которые тебя возбуждают. Все твои самые потаенные желания.

– Зачем? – Неужели он делает это ради меня? – Тебе не кажется, что это странно?

Вздохнув, он берет меня за руку.

– Ни капельки. Детка, это будет твой личный список желаний. Я хочу исполнить каждый пункт.

Я открываю первую страницу блокнота, а затем задумчиво прижимаю ручку к подбородку.

– Хм… там много всего.

Прикрыв блокнот рукой, я начинаю записывать.

– Эй! Я хочу почитать! – с наигранной обидой в голосе восклицает он.

– Потерпи.

Я многозначительно поднимаю ручку и подмигиваю.

Анал, наручники (получится ли сквирт?), глотать или сплевывать, контролируемый оргазм, шестьдесят девять, римминг.

Прервавшись, я поднимаю взгляд. Лука внимательно, как ястреб, наблюдает за мной.

– Хочешь посмотреть? – предлагаю я, прижимая блокнот к груди и ужасно нервничая.

Все это время он относился ко мне как к нежной принцессе, хрупкой и напуганной. Может, Лука подумает, что я сумасшедшая, раз написала все эти вещи?

– Да, черт возьми.

Лука прислоняется к изголовью кровати и требовательно протягивает руку.

Я даю ему блокнот, и он буквально выхватывает его.

Сначала у него расширяются глаза, а затем в них появляется развратный огонек. Лука поворачивается и говорит:

– Отличный список. Черт, надо тоже почитать эти романы.

В его голосе звучат игривые нотки.

Лука вырывает страницу и бросает блокнот на пол. Держа лист со списком моих сексуальных желаний, он привлекает меня к своей груди.

– Может, начнем в ближайшее время? Если ты будешь готова. Условия прежние: ты полностью контролируешь происходящее. Мы делаем это по твоим правилам. Черт возьми, уже одно чтение этого списка заводит.

Засовываю руку под одеяло – он не врет. Я обхватываю его толстый член.

– Как насчет того, чтобы попробовать самое простое, пока ты не ушел по своим делам?

– Ты о чем, тесоро? – уточняет он, приподнимая бедра и двигая членом в моей руке.

Я чувствую на пальцах смазку и жадно облизываю губы. Интересно, какой он на вкус?

– Шестьдесят девять?

– О, детка, ты будто читаешь мои мысли. Тогда ты сверху. Твоему мужчине нужно сохранить силы для работы.

Лука откидывает одеяло, обнажая мускулистое тело, сползает пониже и ложится на спину. Я несколько мгновений любуюсь его татуировкой, а потом перевожу взгляд на член с блестящей каплей на головке.

Ложусь сверху и зажимаю голову Луки между ног.

Я погружаю его в рот, пока металл пирсинга не касается стенок горла. Немного подаюсь вперед, и в этот момент язык Луки касается клитора.

– Детка, я хочу, чтобы твои бедра сжимали мою голову. Хочу, чтобы твоя киска душила меня. Поэтому верни свою великолепную задницу назад.

Из моего горла вырывается приглушенный стон, поскольку рот полностью занят членом. Я начинаю двигаться головой и попутно высвобождаю руку, чтобы медленно ласкать яйца.

Глаза закрываются, когда он начинает вылизывать киску, а его язык дразнит вход во влагалище. Пальцы ног невольно подгибаются, когда Лука проникает внутрь.

– Глубже, детка. Наполни свой ротик моим членом.

Низкий голос возбуждает меня. Я начинаю привыкать к ритму наших движений, а уверенность настолько возрастает, что я начинаю энергично двигать бедрами. Лука облизывает и посасывает, как сильно изголодавшийся мужчина.

– Все нормально? – уточняю я.

– Я в чертовом раю, Роза.

Он продолжает ласкать меня языком и пальцами.

– Черт, Лука, я так близко!

– Член. В рот. Пожалуйста. – Его голос приглушен.

Обхватив рукой член, я продолжаю неистово сосать, забирая его так глубоко, как только могу. Моя кульминация вырывается на поверхность. Его руки вжимаются в мои бедра, как и мои – в его. Я со стоном заглатываю член. Мои ноги дрожат, и его хватка – единственное, что удерживает меня, пока меня сотрясает оргазм. Луке не требуется много времени, чтобы догнать меня. Спустя несколько мгновений горячая сперма заполняет мой рот.

Я сглатываю, и на языке остается солоноватый привкус. Отпустив мои бедра, Лука продолжает нежно ласкать клитор, пока я отхожу от новых ощущений.

Он осыпает поцелуями мои бедра и поглаживает попку, отчего волны удовольствия разливаются по всему моему телу.

Приняв душ вместе, мы одеваемся и отправляемся завтракать. Как будто мы – самая обычная пара офисных служащих. Лука берет пистолет и хмуро сморит на экран телефона.

– Поцелуй, пожалуйста, – говорит он, указывая пальцем на свои губы, и я, нависнув над столом, целую его.

– До встречи, красотка.

Мой мирный сон прерывает Лука, шепотом зовущий меня по имени.

– Роза, детка! Давай просыпайся.

Я несколько раз моргаю, прежде чем взглянуть на его прекрасное лицо.

– А? Зачем? – спрашиваю я, протирая глаза.

Его лицо раскраснелось, и он глубоко дышит.

– У меня гости, которые не должны знать о твоем присутствии.

Он открывает прикроватную тумбочку, а я сажусь в кровати и прижимаюсь обнаженной спиной к прохладному изголовью.

– Гости? Какие? – Я пытаясь стряхнуть сонный туман.

– Капри, – злобно отвечает он.

Пока Лука натягивает черную футболку, мой взгляд прикован к его мощному торсу. Я вздыхаю, когда он натягивает серые домашние штаны и прячет свой член.

Сильнее сжав бедра, я стараюсь справиться с болезненными ощущениями между ног.

– И что им нужно? – интересуюсь я.

– Поговорить.

Лука целует меня в губы и проводит пальцем по щеке. Под его прикосновением я начинаю таять.

– Я их выпровожу. Только, пожалуйста, не привлекай к себе внимание.

Я киваю:

– Хорошо, Лука.

Я с трудом сглатываю комок в горле. Эти люди опасны.

– Моя умница. Здесь ты в безопасности. Я всегда буду защищать свое, тесоро.

Глаза Луки темнеют, он хватает пистолет и уходит.

Он назвал меня своей?

– У тебя, блядь, должна быть веская причина, чтобы заявиться ко мне домой! – рычу я, сжимая пистолет и глядя на Романо через металлические ворота.

– А ты меня не пустишь? – спрашивает он, оглядываясь по сторонам. Романо замечает камеру видеонаблюдения, висящую на кирпичной стене и направленную в его сторону. – Нам нужно поговорить. С глазу на глаз.

Мэдди.

Черт.

Я навожу на него пистолет.

Он с усмешкой поднимает руки.

– Это не такая встреча, но если ты так настаиваешь…

– Как ты и говорил, доверие сперва нужно заслужить. Докажи, что у тебя есть полезная информация, – чеканю я.

У меня нет на это времени, и я не хочу, чтобы кто-то из Капри заметил Розу.

– Один из твоих парней совсем не тот, за кого себя выдает. Я почти уверен, что Мэдди у него. Если ты позволишь объяснить, то сам все поймешь.

Он спокойно достает из кармана пиджака увесистый белый конверт и показывает мне.

– Надеюсь, ты не тратишь мое время зря, Романо.

Я ввожу код, чтобы открыть ворота.

Мы идем к заднему входу в дом – самому дальнему от моей спальни, находящейся прямо над парадной дверью.

– Присаживайся, – предлагаю я, кладя пистолет на стол.

– Информация, которой я располагаю, исходит не от меня.

Прищурившись, я наблюдаю за ним. Он проходит мимо предложенного стула и замирает у бокового столика с фотографиями, затем берет в руки снимок, на котором я обнимаю мою племянницу Дарси в тот день, когда мы только познакомились.

– Милая у тебя семья, Лука.

Мне не нравится, куда он клонит, и я сжимаю зубы, чтобы не сказать лишнего.

– Выкладывай уже.

– Все зависит от того, придем ли мы к согласию, – задумчиво произносит он, переводя на меня взгляд.

– Думал, такие сделки дважды не предлагают, – язвительно огрызаюсь я.

– Все меняется. Нам нужно оружие в Нью-Йорке, а у тебя налажена логистика. Этот альянс пойдет нам с тобой на пользу.

– Альянс?

Я заинтересован.

Он рассеянно поглядывает на фотографию.

– Ты же хочешь найти Мэдди?

– Разумеется. – Я еще никогда не видел Грейсона таким подавленным и сделаю все возможное, чтобы все исправить.

– Даю тебе только один шанс, Лука. Только один.

Он делает шаг в мою сторону, и я резко выпрямляюсь. Романо пихает фотографию мне в грудь, вынуждая меня отступить.

– Моя дочь Мария поможет нам построить империю в Нью-Йорке. Можно сказать, она горит этой идеей. Ей нужна виза, так что вы двое должны пожениться. Она будет за всем присматривать и следить, чтобы ты не натворил глупостей. Если ты все испортишь, тогда… – Романо замолкает, глядя на фотографию. – Нет ничего более разрушительного для отца, чем потеря единственной дочери, верно, Лука?

Моя кровь закипает, а мышцы шеи вот-вот лопнут.

– Ты намекаешь на мою племянницу, ты гребаный ублюдок…

Хмыкнув, он делает шаг назад.

– Вот об этом я и говорю, о твоем неразумном поведении. Думаешь, я не оценивал твои выходки? Моя дочь сделает из тебя человека, приведет в форму, и ты станешь одним из нас. Она будет держать тебя в узде. Если ты это сделаешь, то я помогу с Мэдди. И все будут в выигрыше. Теперь все зависит от тебя.

Он кладет фотографию на стол лицевой стороной верх.

Стиснув зубы, я думаю: «Что? Жениться на его дочери?»

– Лука, это не выбор из нескольких вариантов. Если ты не согласен, то я уничтожу все, что тебе дорого. Сожгу все дотла за то, что ты пошел против меня. Если ты будешь играть по моим правилам, то все уладится, ты будешь моим затем, станешь управлять моими поставками оружия и следовать указаниям. Взамен ты вернешь всем Мэдди.

И потеряю Розу.

Я потеряю шанс на счастье с единственной девушкой, которая смогла заставить меня хоть что-то почувствовать.

Но Грейсон и Мэдди – моя семья. Я сделаю что угодно, чтобы защитить их.

Старый ублюдок прав.

У меня нет выбора, ведь семья превыше всего, так?

– Договорились. А теперь говори, у кого находится Мэдди.

– Тебе лучше сесть, – советует он.

Я опираюсь на спинку стула.

– Ничего, постою.

– Твой новый дружок Фрэнки совсем не тот, за кого ты его принимаешь.

Порывшись в кармане бежевого льняного пиджака, Романо достает пачку документов и бросает ее на стол. Я поднимаю ксерокопию водительского удостоверения, в глаза сразу же бросается знакомое лицо Фрэнки. Кровь стынет в жилах, когда я читаю имя: «Мистер Фрэнсис Фальконе».

Фаль-блядь-коне.

Вот как зовут этого ублюдка.

У меня подкашиваются ноги, и я сажусь на стул.

– Расскажи мне все.

Он качает головой.

– Тут вся информация. Она у него, помяни мое слово. Даже не знаю, почему он оставил тебя в живых, но тебе крупно повезло. Он умен, поэтому не стоит его недооценивать.

Он поворачивается, собираясь уходить.

– Я ожидаю, что уже на следующей неделе Мария получит свое кольцо. Мы уладим разногласия, и ты заберешь Мэдди. Добро пожаловать в семью, сынок.

Он делает особый акцент на последнем слове и сразу же уходит.

Когда дверь закрывается, я глубоко вздыхаю, смотря на раскиданные по столу бумаги. Затем взгляд цепляется за фотографию, которую он держал в руках. Дарси.

Я закрываю глаза. Боль стучит в висках. Я судорожно обыскиваю шкафчики.

Черт, скотча нигде нет.

Поэтому сталкиваю со стола кипу бумаг, которые разлетаются, прямо как моя собственная жизнь.

Фрэнки. Что, черт возьми, ты натворил?

Подобно какому-то дикому зверю, Лука вбегает в комнату. Он мечется, надевая строгий костюм.

– Лука, что случилось?

Он поворачивается: его челюсти сжаты настолько сильно, что кажется, будто зубы вот-вот превратятся в пыль. Лука пытается завязать галстук.

– Господи, черт возьми! – восклицает он, признавая свое поражение.

Я прихожу ему на помощь. Полностью обнаженная – думаю, уже можно двигаться.

– Позволь мне. – Я берусь за черный галстук.

Пока я завязываю узел, Лука держит голову поднятой, и его адамово яблоко нервно дергается.

– Ну, вот и все, готово, – с улыбкой говорю я.

Черты его лица смягчаются, а его взгляд блуждает по моему телу, гнев в его глазах сменяется голодом – и это вызывает мурашки по всему телу.

– Лука, что там произошло? – интересуюсь я, глядя ему в глаза.

– Я заключил сделку с дьяволом, чтобы вернуть Мэдди.

– Какую сделку?

Лука нервно мотает головой.

– Давай не сейчас, пожалуйста.

Нотки грусти, прозвучавшие в его голосе, удерживают меня от дальнейших расспросов.

Я прикрываю руками обнаженную грудь, становится не по себе из-за наличия у него каких-то секретов.

– Ты очень красивая, ты ведь это знаешь, да? – внезапно произносит он, склонив голову.

– Наверное, – отвечаю я, пожав плечами.

Я и не задумывалась о своей красоте, пока не очистилась, пока он не открыл мне глаза. Теперь, глядя на себя в зеркало, я вижу девушку со здоровой кожей, блестящими глазами и чистыми волосами, и она мне нравится.

– Роза, скоро все полетит к чертям. Прямиком в ад.

Лука опускает голову. Он выглядит измученным.

– Эй, но одного у тебя не отнять. Ты же Лука, блин, Руссо! Ты можешь подчинить себе весь мир.

Я прикасаюсь к его щетине и заставляю его гордо вскинуть подбородок. Какие-то мысли пожирают его изнутри.

Я догадываюсь, что все из-за разногласий между Лукой и моим отцом. Сердце желает, чтобы победил именно Лука. Единственный человек в моей жизни, вставший на мою защиту.

– Лука, ты не должен колебаться, когда дело дойдет до отца. И не волнуйся за меня. Просто береги себя. Я хочу, чтобы ты вернулся домой. Именно ты. Ладно?

Я смахиваю слезы, не в силах поверить, что произношу это вслух. Но я уже обдумала то, о чем говорю.

Я не могу его потерять.

Лука в ответ только кивает. Обхватив его мускулистое тело, я прижимаю его к себе. Я не хочу его отпускать. Прямо сейчас мы просто Лука и Роза. Это похоже на кратковременный побег от реальности. И это прекрасно.

Но в глубине души я догадываюсь, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Иди и захвати мир, Лука, – прошу я с болью в сердце.

Он гладит меня по волосам, его пульс эхом отдается мне в ухо.

– Роза, у тебя есть родственник по имени Фрэнки?

Я отстраняюсь и не могу сделать вдох.

– Да, это дядя. Он ушел от нас несколько лет назад. Я не видела его с момента взрыва, во время которого погибла моя мама.

Лука хмурится.

– Значит, это брат твоего отца?

Я киваю.

– Но почему ты спрашиваешь?

Меня охватывает ужас. Фрэнки был безжалостным человеком, однако я любила его больше, чем собственного отца. Он всегда являлся моим защитником. И однажды он просто исчез.

Лука прикасается к моему плечу.

– Если это правда, тогда я все тебе расскажу. Судя по выражению твоего лица, я подозреваю, что ты дорожила дядей.

– Да, он мне нравился, – честно отвечаю я. – Не знаю, что сделал с ним отец. Лука, если Фрэнки вернется, будь осторожен. Он всегда защищал меня, а однажды подорвал машину родителей одного из моих обидчиков, который дразнил меня за то, что я девственница. Я бы хотела увидеться с дядей, он задолжал мне объяснения.

Лука внимательно смотрит на меня.

– Ничего не обещаю. Я и сам еще не знаю, во что ввязываюсь, но чувствую, что должен защищать семью и тебя, тесоро.

– Меня? – недоверчиво переспрашиваю я, пока мозг лихорадочно обрабатывает получаемую информацию.

– Конечно. Тебя. А сейчас я должен идти. Прости меня. Я ненавижу оставлять тебя одну. Но этот дом и твой тоже. Вне его пока опасно.

Встав на цыпочки, я нежно целую его в губы. Лука обхватывает мое обнаженное тело, и его рука замирает на моей попе, а другой рукой он ласково прикасается к моей шее, отчего я таю у него на руках. Он стонет прямо мне в рот, его язык требует большего, и я даю ему это.

– Черт, у меня сейчас нет на это времени. Не хочется уходить со стояком, но надо идти. Спасибо за твою нежность. – Он снова целует меня.

– Пожалуйста, Лука, будь осторожен.

Мои губы дрожат, и он проводит по ним большим пальцем.

– Если это будет ждать меня дома, то я непременно вернусь, – шепчет он, похлопывая меня по попе.

Даже когда в его мире творится хаос, он находит способ вызвать у меня улыбку.

– Сейчас принесу твою коллекцию эротических романов, чтобы у тебя было важное занятие, – игриво говорит он, подмигивая.

– Это замечательная идея, – поддразниваю я.

Если мне нужно сбежать от реальности, то сейчас самое время.

– Подожди, – требую я.

Руки так и чешутся, чтобы выхватить пистолет и выстрелить чертовому Фрэнки Фальконе промеж глаз.

Я слышу, как подъезжает машина Грейсона, и он открывает водительскую дверь, совершенно не обращая внимания на Фрэнки.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает Грейсон.

– Просто заходи.

Я до боли сжимаю кулаки и использую все самообладание, чтобы не вырубить Фрэнки немедленно. Но мне нужна правда. А еще я не хочу, чтобы Фрэнки что-то заподозрил.

Я смотрю на них. Грейсон не скрывает своего раздражения.

– Ну?

Я глубоко вдыхаю и серьезным голосом говорю:

– Роза, черт возьми, мертва.

Я не свожу глаз с Фрэнки. Он застыл на месте, и у него задергалась челюсть. Он смотрит себе под ноги, не поднимает взгляд на меня или на Грейсона.

Бинго.

– И? – перебивает Грейсон.

– Она была нашим козырем в переговорах с Фальконе насчет Мэдди.

Это даже близко не похоже на правду. Марко доходчиво дал понять, как на самом деле относится к дочери.

Фрэнки неловко дергается, и Грейсон сразу же обращает на это внимание.

– У тебя че, какие-то проблемы? – рявкает он.

– Нет, никаких проблем нет. Босс… давай я вынесу тело?

– Да, хорошо. Сходи на склад за всем необходимым и возвращайся. Грейсон, а ты идешь со мной.

Я прохожу мимо них, мое самообладание уже дало трещину. Нужно отойти подальше от Фрэнки. Я вхожу в свой кабинет и сажусь за стол, на котором все еще разбросаны фотографии с камер видеонаблюдения в районах, где мы искали Мэдди.

– Может, отправить Марко открытку с соболезнованиями? – предлагает Грейсон с ухмылкой, а затем опускается на стул напротив меня.

Я бросаю на него предупреждающий взгляд.

– Что нам теперь делать, босс?

Дверь неожиданно открывается, и мое сердце замирает. Я зажмуриваюсь и просто надеюсь, что это не она.

– Лука, я не могу запустить кофеварку!

Она вальсирует ко мне, совершенно не обращая внимания на Грейсона. Ее волосы растрепаны, а на щеках задорный румянец. Господи, она само совершенство.

Я не могу оторвать взгляд от ее черного халатика, который заставляет мое воображение работать на полную катушку.

Обхватив меня за шею, она приподнимается на цыпочки. Я вдыхаю ее аромат, совершенно позабыв о том, кто я и где сейчас нахожусь.

Грейсон тактично откашливается, и я бросаю на него грозный взгляд. Я и так знаю, что придется объясняться, но сейчас девушка, обосновавшаяся в моей голове, обнимает меня и у меня встал член.

– Извини, я услышала, как закрылась дверь и уехала машина. Я подумала, что они ушли. Поэтому пошла сварить кофе, но кофеварка сломалась, и вместо этого я решила набрать ванну. Подумала, что ты захочешь присоединиться. Очень хочу снова попробовать тебя на вкус, Лука. Не могу перестать думать об этом.

Она смотрит на меня сквозь опущенные ресницы. Мне требуется собрать в кулак все свое самообладание, чтобы не застонать в присутствии лучшего друга. Хочется попросить его выйти, чтобы не мешал разложить Розу на столе.

Я приближаю губы к ее уху и замечаю мурашки у нее на шее.

– Детка, ты можешь хоть круглосуточно сосать мой член. Видеть тебя, стоящую на коленях и с членом во рту, – это все, о чем я думаю. Так что иди и прими ванну. Встретимся через пару минут.

Роза краснеет и уходит. Когда за ней закрывается дверь, я провожу рукой по волосам. Я знаю, что из-за возникших обстоятельств у меня очень мало времени на общение с ней, поэтому я хочу использовать любые возможности по максимуму. Я потеряю свой кусочек счастья, если Романо был прав и Мэдди действительно у Фрэнки.

– Итак, ты теперь натягиваешь своих пленниц. Это что-то новенькое.

Я выразительно смотрю на Грейсона, который едва сдерживает смех. Впервые за последние несколько недель я вижу оживление на его лице.

– Отвали, все совсем не так.

– Как скажешь, босс. Меня не волнует. А вот что меня волнует: зачем ты соврал Фрэнки.

Черт.

Достав телефон, я показываю ему фотографии документов, которые передал мне Романо. К сожалению, я пока не могу сообщить ему источник этой информации: не хочу испытывать терпение Романо. Я оправил водительское удостоверение Энцо, чтобы он проверил его на подлинность. Если Энцо подтвердит, мы примемся следить за Фрэнки и выйдем на след Мэдди.

– Я думаю, что Фрэнки работает на Фальконе. Ты был прав, что-то не сходится. Он появился из ниоткуда, желая работать именно на меня. Я встречался с Романо Капри на Сицилии. Фрэнки не был обычным солдатом, он был капо – правой рукой босса. А затем переехал в Нью-Йорк. Он всегда знает точное местоположение тайников Фальконе, а еще он был последним, кто видел Мэдди.

Выслушав факты, Грейсон краснеет от ярости.

– Я могу с ним пообщаться, когда он вернется? – угрожающе спрашивает Грейсон, оскалившись во все зубы.

– Как ты думаешь, зачем я тебя позвал?

Он сжимает кулаки и бьет по столешнице.

– Если он хоть пальцем ее тронул, клянусь Господом, я порву его на куски.

– И не сомневаюсь. Сам не знаю, как удержался, чтобы не пристрелить его на месте. Но сначала мы должны найти Мэдди, а уже потом будем разбираться с Фрэнки. Я жду звонка от Энцо, это должно произойти с минуты на минуту. Он сейчас проверяет эти документы. Если я чему-то и научился у тебя, так это сначала собирать любую доступную информацию, а уж потом действовать.

Грейсон разберется с Фрэнки. Если тот действительно что-то знает об исчезновении Мэдди, то я даже не хочу представлять, насколько больно ему сделает Грейсон.

Реакция Фрэнки подтверждает сказанное Романо. Но я все еще надеюсь, что Капри ошибся или просто подделал документы.

Кладу телефон на стол.

– Мы непременно отыщем Мэдди. Мы уже близко.

Я вижу его боль, но эта боль вызвана не дыркой от пули, а потерей любви всей его жизни.

Грейсон падает на диван и закрывает лицо руками.

– Мне нужно проведать Розу. Пять минут, – говорю я, направляясь к двери.

– Всего пять? Держу пари, что ты можешь продержаться на ринге чуть дольше, – приглушенным голосом отвечает он.

Я со смехом качаю головой.

– Только ей это и удается.

Я стучу в дверь ванной комнаты.

– Роза, детка, можно войти?

– Да! – отзывается она.

Открыв дверь, я замираю.

– Господи, Роза…

Я рассматриваю ее обнаженное тело: узкую талию, идеальную грудь и прекрасные соски, которые так и просятся, чтобы их пососали. Она ухмыляется и наклоняется, чтобы открыть кран. Застонав, я поправляю член в штанах.

Вот это задница!

Подхожу ближе, и девушка ойкает, когда я разворачиваю ее обнаженное тело лицом к себе.

– Я же попросил остаться в комнате, – строго говорю я, пригвоздив ее взглядом.

– Лука, ты сам принес мне эротические романы. Это была плохая идея для нас обоих. К тому же я плохо выполняю приказы.

Роза хитро улыбается, и я целую ее в губы.

– О, неужели?

Она кивает.

– Значит, если бы я приказал тебе встать на колени и сосать мой член, ты бы отказалась? – спрашиваю я, сжимая выпуклость на штанах.

Ее глаза расширяются, когда она опускает взгляд.

– Ну? – нетерпеливо подгоняю я.

Она опускается на колени.

– Вряд ли.

Роза начинает расстегивать брючный ремень, а я запускаю руки в ее волосы.

– Ого, – выдыхает она, глядя на вставший колом член.

Она проводит пальцем по металлическому пирсингу в головке члена.

– Это больно?

Я смеюсь.

– Да. Наверное, даже больнее, чем получить пулю. Но это того стоило.

Облизнув губы, она приподнимается и принимается облизывать головку и штангу.

– Тут чувствуется?

– Ммм, да, – стону я, и она начинает играть языком. – Вот так, – шепчу я.

Она берется рукой за основание, берет член в рот и щекочет языком, покачиваясь вверх-вниз.

– Господи, Роза.

Она поднимает глаза, и это прекрасно.

– Ты такая красивая, когда сосешь мой член.

Роза заглатывает еще глубже, и я, закрыв глаза, принимаюсь двигать бедрами навстречу ее лицу.

– Черт, – шепчу я.

Она хватается за мою задницу, и ногти впиваются мне в кожу, она стоит на коленях, пока я трахаю ее горячий рот.

– Я скоро кончу. Детка, можно кончить тебе на язык?

Роза молча кивает.

– Умница, – хвалю я, гладя ее по волосам.

Роза перестает сосать и принимается водить языком по всей длине члена, доходит до головки и немного играет с пирсингом, а затем снова обхватывает губами.

И я теряю контроль.

Хватаю ее за голову, и ее волосы запутываются между моих пальцев.

Я кончаю, наполняя ее рот.

– Роза! – выдыхаю я, запрокинув голову.

Моя грудь вздымается, а когда девушка отстраняется, я вижу, как она глотает.

Опустившись перед ней на колени, я обхватываю ее лицо руками.

– Это было просто ох-ре-ни-тель-но!

Я целую ее в губы, наши языки переплетаются. Мой солоноватый вкус все еще ощущается у нее во рту.

– Роза, ты даже не представляешь, как мне это было нужно. Спасибо тебе.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Думаю, нам стоит делать это почаще.

Она облизывает губы, а я едва удерживаюсь от стона. Я никак не могу избавиться от ужасного предчувствия, что у нас с ней больше не будет таких прекрасных моментов. Начиная с этого самого дня.

– Поддерживаю. Каждый раз, когда мой член находится рядом с твоими дырочками, я чувствую себя счастливым.

Я целую ее в кончик носа, а она качает головой и отстраняется, глядя в мои глаза. Затем неожиданно обхватывает руками мою голову и целует в губы. Этого уже достаточно, чтобы я застонал и мой член снова привстал.

– Надо идти. Как только я закончу, то снова буду в твоем распоряжении.

Но я не знаю – надолго ли. Тем не менее, пока она живет у меня, я позабочусь о том, чтобы у нас накопилось достаточно воспоминаний на всю оставшуюся жизнь.

Смотрю на самую прекрасную девушку в мире, которая совсем не похожа на ту Розу, которой была две недели назад.

Я прижимаю ее к себе. Она смеется, когда я начинаю осыпать поцелуями всю ее шею.

– Щекотно!

Провожу щетиной по ее коже, она начинает дергаться, и ее смех вызывает у меня счастливую улыбку.

– Ладно, тебе пора купаться. – С этими словами я поднимаю девушку и осторожно пересаживаю в ванну.

Роза смеется, когда пена переливается через край и капает на мои ботинки.

– Упс. – Опустив глаза, я замечаю, что стою в луже воды. – Ладно, последний поцелуй – и мне нужно идти, – продолжаю я, наклоняясь, чтобы дотянуться до ее пухлых губ.

Открыв дверь, я останавливаюсь на пороге, а Роза спрашивает:

– Это из-за дяди Фрэнки? Он в доме?

В ее глазах теплится надежда, и на какое-то мгновение я не чувствую к нему ненависти. Если он останется в живых, то сможет о ней позаботиться.

Все это время он постоянно спрашивал о Розе и моих планах на эту девушку. Он никогда не позволил бы причинить ей вред. Ей нужен человек, который поможет ей бороться. Как бы я ни был чертовски зол на него сейчас, если Мэдди окажется цела и невредима, тогда, может, я оставлю его в живых. Ради нее.

Но никто не знает, что у него сейчас в голове и что он задумал.

– Возможно, детка.

Она грустно улыбается и кивает. Иногда я забываю, что она дочь Марко, выросшая в жестоких условиях. Моя маленькая принцесса мафии.

Сердце учащенно бьется, когда я начинаю осознавать, что она тщательно обдумала свои недавние слова. Она фактически дала одобрение разобраться с ее семьей, лишь бы я вернулся домой.

Мы глубоко увязли в этом. Слишком глубоко.

Грейсон выбивает дверь итальянского ресторана Марко. Ранее Энцо подтвердил, что Марко и Фрэнки находятся здесь, но ничего не сказал о Мэдди.

С оружием наизготовку мы бежим к расслабленному Фрэнки, который во весь рот улыбается нам. Я смотрю налево – там сидит Марко, привязанный к стулу. Что за херня?

– Добро пожаловать. Заходите. Присаживайтесь. – Он жестом указывает на два стула напротив.

– Я так не думаю, Фрэнки. Может, пристрелю тебя прямо сейчас?

Обхожу Грейсона, приближаюсь к Фрэнки и наставляю на него пистолет, но он только смеется.

Вот мудила.

– Я бы не стал этого делать, если вы снова хотите увидеть свою драгоценную Мэдди.

Это напоминание заставляет меня немного отступить.

– Где, блять, она находится? – орет Грейсон.

– А разве будет интересно, если я просто скажу? Подходи, садись. – Голос Фрэнки становится серьезным, мужчина пинком подвигает свободный стул.

Грейсон кивает мне. Я бросаю взгляд на Марко, и меня снова наполняет гнев, когда я вспоминаю о том, какую боль он причинил Розе и через что она прошла из-за него. Сегодня он за все заплатит.

– Фрэнки, просто пристрели этого урода, – хриплым голосом просит Марко.

К черту это все.

Я выхватываю пистолет и направляю на него. Его глаза расширяются. Я ухмыляюсь, а палец так и чешется нажать на курок.

– Если кто и убьет моего брата, то это буду я, – заявляет Фрэнки.

Он достает пистолет из кармана пиджака, приставляет ко лбу Марко промеж глаз и стреляет.

Марко падает назад, кровь заливает пол.

Пользуясь случаем, я замахиваюсь правой рукой и сильно бью Фрэнки в челюсть.

Он потирает место удара.

– Ладно, это за дело. Хороший удар. – Фрэнки сморит на Грейсона. – Возможно, стоит взять у тебя несколько пробных занятий.

– Это вряд ли, – огрызается Грейсон.

Фрэнки пожимает плечами.

– Пожалуйста, просто сядь. Сначала я все объясню.

Я сажусь на второй стул. Хочется услышать его версию.

Тот факт, что Романо оказался прав, тяжким грузом давит на плечи, поэтому я поудобнее вытягиваю ноги и вытаскиваю сигарету.

– Может, сначала стоит нормально представиться? – Фрэнки кладет руку на грудь. – Меня зовут Фрэнки Фальконе. А этот, рядом со мной… – он кивает на тело Марко, – это мой старший братец.

Я делаю затяжку, размышляя о Розе. Она единственное, что удерживает меня от того, чтобы прикончить этого хитреца здесь и сейчас.

Я слушаю объяснения Фрэнки и его «мирное предложение». Он болтает о том, что хочет разделить власть над городом. Рассказывает, что похитил Мэдди, чтобы разозлить Грейсона, – это должно было помочь ему в планах по устранению Марко и снижению силы Фальконе.

Я больше не могу это слушать. Грейсон – сплошной клубок из ярости. Все, чего я хочу, так это вернуть Мэдди и поехать домой к Розе. Но сегодня все изменится. Я больше не смогу принадлежать Розе. Я буду принадлежать Капри.

– Освободи Мэдди, а потом поговорим, – перебиваю я.

Фрэнки откидывается на спинку стула и сцепляет руки на затылке.

– Я не отпущу ее, пока мы не договоримся. Я же не дурак. Как только она окажется на свободе, один из вас, скорее всего Грейсон, сразу же меня прикончит. Мэдди меня об этом уже предупредила.

Я смеюсь. Это весьма похоже на нее.

– Мы обсудим сделку наедине. Грейсону нужно увидеться с Мэдди. Когда ее опустят, с тобой буду только я. Мне интересно, что еще ты можешь сказать.

Но не по той причине, о которой он думает. Я знаю то, что он работал на Романо, и о его двойной игре. Он может помочь выпутаться из этой ситуации и нанести ответный удар.

– Не забывай, перевес на моей стороне. Поэтому предлагаю начать исправлять свои ошибки, если ты хочешь, чтобы мы снова стали тебе доверять.

Я пристально смотрю на него, и он кивает. Кладу пистолет на стол, и Фрэнки следует моему примеру.

– Грейсон, возьми наше оружие. – Я подталкиваю к нему свой пистолет. Фрэнки делает то же самое.

Никому из нас не нужно умирать. Нам нужен новый план.

– Отпусти ее, черт возьми! – Грейсон направляет на Фрэнки свой пистолет.

Фрэнки примирительно поднимает руки и устремляет на меня взгляд серых глаз.

Я ничего не смогу поделать, если Грейсон захочет его пристрелить.

– Позволь сделать звонок, и даю слово, что ее отпустят невредимой.

Фрэнки, глядя на Грейсона, медленно опускает Руки.

Зарычав, Грейсон отводит пистолет, позволяя Фрэнки достать свой телефон.

После нескольких слов, сказанных шепотом кому-то на другом конце, наш пленник бросает телефон на стол.

– Не знаю, какие игры ты затеял, Фрэнки, но я… – Грейсон не успевает договорить, поскольку его прерывает телефонный звонок.

Он достает свой телефон, принимает вызов, и я слышу голос Мэдди, зовущий его по имени.

После стольких недель поисков все закончилось.

Я смотрю вслед Грейсону, который уже выскакивает из итальянского ресторанчика Марко. Того самого Марко, с дыркой в голове, чье тело сейчас нелепо лежит на стуле.

Я наблюдаю за спокойным поведением Фрэнки, который берет из бара бутылку скотча и два стакана. Этот хитрый ублюдок знал, как переиграть нас, воспользовавшись нашей слабостью – стремлением помогать семье. Он выполнил свою часть сделки и отпустил Мэдди. Теперь же, ради Розы, я иду на перемирие.

– Отличный ход – прикончить своего брата, – отмечаю я, затягиваясь сигаретой.

– Он заслужил, уж поверь. Я много лет ждал этого момента. – Злобно раздувая ноздри, он смотрит на тело брата. Ни капли раскаяния. Этот парень – психопат.

– Так чего ты теперь от меня хочешь? Ты сделал свое дело, освободил Мэдди. Теперь ты возглавляешь семью Фальконе. И что дальше? Перемирие?

Он усмехается.

– Перемирие?

Фрэнки наклоняется вперед, упираясь локтями в столешницу.

– Нет, на самом деле у меня есть предложение для тебя.

– Продолжай…

– Мы объединим силы. Создадим единую группировку для борьбы против Капри. Мы перекроем им все пути поставок в Нью-Йорк. У них еще остались кое-какие плацдармы, но мы заберем их бизнес и выведем их из игры. Кража их оружия, конечно, была смелым шагом, но с той армией, которую ты сумел собрать, мы сможем покончить с ними раз и навсегда.

Я подаюсь вперед, чтобы стряхнуть пепел в пепельницу.

– Ты о той семье, что предложила мне жениться?

Он хлопает рукой по столу.

– На ком жениться?

– На Марии. Как ты думаешь, кто тебя выдал? Пришлось заключить сделку с дьяволом, чтобы вывести тебя на чистую воду.

Я залпом выпиваю скотч. Фрэнки судорожно выдыхает, прищурив глаза.

– Дерьмо. Какую именно сделку ты заключил? – уточняет он, закуривая сигарету.

– Они будут перевозить оружие по моим каналам. Я женюсь на Марии, моей будущей сторожевой собаке, чтобы она смогла оформить себе визу. Если я этого не сделаю, он расправится со всей моей семьей, включая годовалую племянницу. Оказывается, он был очень недоволен тем фактом, что мы украли его оружие.

– Господи, Лука…

В воздухе повисает сигаретный дым. Мы сидим в мертвой тишине, наедине с трупом.

– Я способен тебе помочь, – нарушает молчание Фрэнки.

– Как именно? Ты лгал больше года. Я не могу тебе доверять.

Я кидаю окурок в пепельницу.

– Слушай, мне жаль Мэдди. Я сделал это, чтобы никто из них не пострадал. Нужно было разозлить Грейсона, чтобы он помог устранить моего брата. Мэдди просто мешалась под ногами. Сначала в казино, а потом и в больнице. Я должен был что-то предпринять.

– Тебе не стоило ее, блядь, похищать, Фрэнки!

– Вполне возможно. – Он неопределенно пожимает плечами. – Я присматривал за ней, Лука. Честно. Спроси ее сам, когда она вернется домой. Она все тебе расскажет. Я никому не желал зла. И я искренне сожалею. Но мне нужно было прикончить Марко. Я должен был сделать то, что считал правильным. Я годами планировал месть и никому не мог позволить помешать.

Я прекрасно его понимаю. Не знаю, чем Марко ему так насолил, но, наверное, дело в чем-то серьезном.

– Но теперь у нас проблема похуже. Романо собирается заявиться в наш город. Нам нужны все доступные ресурсы. Брак тебя не защитит. Мария – настоящая сука. Она будет выжидать, когда ты допустишь малейшую ошибку. Я в этом уверен.

Я откидываюсь на спинку, обдумывая его слова.

За минувший год Фрэнки зарекомендовал себя как один из лучших моих новобранцев. И после его выходки я понял, что он по-настоящему хитер. Слишком хитер, чтобы становиться моим врагом. Сегодняшний день – напоминание, что Розе нужна защита. Пока я буду с Марией, я не смогу ее защищать, а вот Фрэнки сможет.

Однажды она назвала его своим защитником, теперь ему придется сделать это снова.

– Хорошо. Но при одном условии. Пока я тебе не доверяю, поэтому буду контролировать каждый твой шаг. Мы вместе уничтожим Капри и защитим наши семьи. Включая Розу. Ты будешь защищать эту девушку ценой своей жизни, Фрэнки.

Он почесывает щетину, глядя на тело брата.

– Роза? Ты же говорил, что она мертва?

– Я солгал. Она жива, Фрэнки.

Он проводит рукой по своим темно-каштановым волосам, и черты его лица заметно смягчаются. Хлопнув ладонями по коленям, он широко улыбается.

– Блядь, тут ты меня подловил!

– Я серьезно. Завтра она должна уехать из моего дома. Я хочу, чтобы ты переправил ее к сестре. Присматривай за ней и защищай, как и раньше.

Фрэнки хмурится.

– И много ты знаешь?

– Достаточно, чтобы понять, что она тебе доверяет. Именно по этой причине я решил оставить тебя в живых.

Повисает гробовая тишина.

– Договорились.

Он протягивает руку. Я медлю, прежде чем пожать.

– Ну, партнер, каким будет наш первый шаг?

Если бы мне не нравился этот засранец, я бы снова врезал ему в челюсть.

– Похоже, придется планировать свадьбу с женщиной, замышляющей мою смерть, – говорю я, закрывая глаза.

– Мы не позволим им добраться до тебя. По крайней мере, мы усложним им эту задачу.

Я встаю из-за стола.

– Похоже, что из нас получится отличная команда.

Фрэнки наливает себе еще один стакан.

– Ага, потому что мы безжалостные ублюдки.

Я смеюсь. А ведь он прав.

Я с тяжелым сердцем открываю дверь в свой особняк. Я знаю, что нужно это сделать, но мне совершенно не хочется.

Возможно, война с Фальконе окончена, но начинается что-то новое.

Лука Руссо и Фрэнки Фальконе захватывают мир. Шаг первый: забрать власть у Капри и защитить наши семьи. А это значит, что я не могу оставить Розу в своем доме.

Глубоко вздохнув, я тихонько закрываю за собой дверь.

Это последний раз, когда она будет рядом.

Я украдкой поднимаюсь по главной лестнице и направляюсь в гардеробную. Снимаю пиджак и вешаю на плечики. Дверь в мою комнату приоткрыта, и я заглядываю внутрь. Роза мирно спит, ее длинные темные волосы разметались по подушкам.

Я проскальзываю в комнату, снимаю оставшуюся одежду и кидаю ее на кожаное кресло в углу, а затем забираюсь в постель. Как только матрас прогибается, Роза перекатывается на мою сторону, отчего член сразу встает, а с ее губ срываются сладкие стоны.

Девушка прижимается к моей груди, и я обхватываю ее худощавую фигурку, привлекаю к себе и крепко обнимаю.

– Ты дома, – шепчет она.

Уткнувшись в ее макушку, я закрываю глаза и наслаждаюсь сладковатым ароматом.

Дом.

Это наш дом. Еще на один день.

– Что бы ни случилось, мое сокровище, ты всегда будешь моим домом, – отвечаю я, вкладывая глубокий смысл в каждое слово.

Она нежно целует мой покрытый щетиной подбородок. Одинокая слезинка падает из моего глаза.

В тот день, когда я похитил ее, я и не подозревал, что она в ответ украдет мое сердце. Я считал ее типичным избалованным ребенком, необузданной принцессой мафии. Как же я ошибался.

Я просто молюсь Господу, чтобы завтра она не вернулась в свою прежнюю жизнь. Туда, где ей приходилось скрывать свою боль, чтобы мир не увидел ее слабость.

После всего, через что пришлось пройти Розе, я не виню ее за то, что она нашла утешение в бутылке. Если бы я мог вернуться в прошлое и остановить этого урода, я бы без лишних раздумий это сделал. Хотелось бы проникнуть в ее голову, чтобы стереть страшные воспоминания. Я с радостью принял бы на себя весь груз ее боли и страданий.

Роза действительно не понимает, насколько же она особенная.

Ее теплое дыхание щекочет мне грудь, а я закрываю глаза и погружаюсь в спокойный сон, чтобы насладиться последней совместной ночью.

Меня будит запах свежеприготовленного кофе. Я открываю глаза, а передо мной стоит само совершенство. Мой взгляд скользит по ее стройным ногам. У меня вырывается восхищенный стон, когда я замечаю черное кружевное белье, которое Роза даже не пытается спрятать под шелковым черным халатом. Она широко улыбается, глядя на меня большими темными глазами.

– Думаю, тебе понадобится свежий кофе, – говорит она.

Я сажусь и просто смотрю, как она облизывает губы, глядя на мой утренний стояк.

– Спасибо, детка.

Взяв кружку, я делаю глоток, который моментально обжигает горло. Все это лишь ухудшает мое состояние.

Я похлопываю по кровати, приглашая Розу присоединиться. И она без колебаний садится. Моя послушная девочка. Но вместо того, чтобы сесть рядом, откидывает одеяло в сторону и садится прямо на меня, ткнув идеальной грудью мне в лицо.

Я так не могу.

Закрыв глаза, делаю вдох.

– Роза, детка… пора.

Она выгибается назад, теперь ее задница крепко прижимается к пульсирующему члену. На ее красивом лице – крайняя степень недоумения.

– Пора? Ты о чем? Расскажешь, что тебя беспокоит?

Прикоснувшись рукой к ее лицу, я поглаживаю щеку большим пальцем.

– Я должен отпустить тебя, тесоро. Черт, я совсем не хочу, это вообще последнее, что я мог бы пожелать. Когда я сказал, что все пошло наперекосяк, я и не догадывался, насколько все плохо. Я должен защитить свою семью и тебя. Поэтому я не могу остаться с тобой.

Роза отводит взгляд. Секунды кажутся вечностью. У меня начинает щипать в глазах.

– Я… я не понимаю. Думала, ты будешь защищать меня. Думала, это значит, что я могу остаться с тобой.

Я качаю головой, глядя, как ее теплые слезы капают на мои пальцы. Да и я сам прикладываю все усилия, чтобы не расплакаться.

– Это ради твоего же блага, ради твоей безопасности. Фрэнки присмотрит за тобой. Зря я связался с Капри, но твой дядя мне поможет. Сейчас у меня нет выхода, детка. Если бы имелась хотя бы малейшая надежда, я никогда не поступил так. Ты должна довериться мне. – Фыркнув, она отползает от меня. Мое сердце разрывается на части. – Роза, мне нужно, чтобы ты была сильной, чтобы ты была самой собой, настоящей Розой, которую ты уже показывала. Той самой, кто может захватить весь мир. К сожалению, я не могу завладеть тобой. А очень бы этого хотелось, уж поверь. Но у жизни совсем другие планы. И я над ними не властен.

Она перебивает меня:

– Какие планы?

Вот и все.

– Роза… я помолвлен.

Она застывает. Уверен, я слышу звон осколков ее разбитого сердца.

– Нет, Лука. Нет! Пожалуйста, не бросай меня. Я не могу без тебя. Ты нужен мне! – быстро говорит она.

Это поистине невыносимо. Видеть ее боль – это как получить ножом в сердце. Физически больно. Я обнимаю ее за плечи и крепко прижимаю к себе.

– Прости, – повторяю я снова и снова, пока ее громкие всхлипы заполняют комнату.

Когда она перестает плакать, то вырывается из моих объятий, оставив меня в одиночестве. У меня нет сил, чтобы рассказать ей о том, как Фрэнки убил ее отца. Весь ее мир рушится, а я не могу этому помешать.

– Ты не должен этого делать, Лука. Пожалуйста, не надо! Разве мы не можем найти выход? – едва слышимым шепотом продолжает она.

Роза вскакивает на ноги и заворачивается в халат.

– Поверь, иного пути сейчас нет. Я бы хотел, чтобы он был, но…

Откинув одеяло, я тоже встаю и подхожу к ней. Прикоснувшись пальцем к подбородку, поворачиваю ее лицо к себе и закрываю глаза.

– Я хочу, чтобы ты сделала все, о чем мечтала. Не позволяй внутренним демонам утащить себя во тьму. Пообещай, – дрожащим голосом говорю я.

Мне нужно, чтобы она оставалась сильной – без меня.

– Мои демоны никогда меня не оставят, Лука. Ты сдерживал их, но теперь кошмары вернутся. Конечно, он далеко, но боль – вот она, рядом. Я никогда не смогу вернуть то, что он у меня забрал. У меня никогда больше не будет… – Роза жестом показывает на нас, – такого.

Если я когда-нибудь узнаю, кто это сделал, я устрою ему медленную и мучительную смерть.

– Скажи, кто это сделал, Роза.

Она качает головой.

Это единственное, чего она никогда не говорит, – его имя.

– Ты любишь ее? – неожиданно спрашивает Роза.

Я молча смотрю на нее, умоляя поверить.

– Нет. И никогда не полюблю. Это лишь средство для достижения определенной цели. Я женюсь на дочери Романо Капри, но мое сердце принадлежит только тебе.

У меня покалывает в груди, но я слишком зла, чтобы обращать на это внимание. Если он действительно меня любил, то никогда бы так не поступил.

– Но ведь это неправда, – возражаю я, поправляя халат. А затем выскальзываю из его объятий и отступаю.

Лука хмурится и опускает руки.

– О чем ты?

– Если бы было так, ты бы меня отпустил? Ты бы остался, ты бы боролся за меня. Так что нет, Лука, твое сердце не принадлежит мне.

Он наклоняет голову, и темные волосы падают ему на глаза.

– Но это так.

– Ну, а я его не хочу, – огрызаюсь я.

Я сразу же жалею об этих словах, поскольку его лицо вспыхивает. Взгляд зеленых глаз буквально пронзает меня насквозь.

– Ты не это имела в виду.

Я сжимаю кулаки, но и сама не знаю, на кого сейчас злюсь. На него, за то, что он украл мое сердце, на мир за его жестокость или на себя за свою наивность.

– Я была для тебя игрушкой? Ты и твои друзья смеялись над тем, что ты спишь с бедной сломленной Розой? Дочерью твоего врага.

– Ты, блядь, шутишь? – Лицо Луки краснеет, и я делаю шаг назад. Его глаза темнеют. – Я несколько дней держал тебя на руках, пока ты заблевывала мои полы. Я обнимал тебя, когда ты кричала во сне. Я не спал по ночам, поскольку присматривал за тобой и хотел быть уверен, что ты не умерла. Ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что я никогда не подумаю шутить в таких вопросах. – Лука качает головой. – Невероятно, черт возьми.

– Судя по всему, я плохо тебя знаю. Ты сам попросил меня остаться. Ты позволил мне влюбиться. – Мой желудок урчит, словно собирается взбунтоваться. – И как давно ты знал, что не сможешь остаться со мной?

– Неважно. Пару дней. Сейчас я ни в чем не уверен. Они угрожали Дарси. Что, черт возьми, остается делать? – выпаливает он, размахивая руками.

– Я не знаю, Лука, – срывающимся голосом отвечаю я.

Дыхание перехватывает, когда я смотрю на искреннюю растерянность Луки. Он хватается за голову и некоторое время смотрит в потолок, а потом переводит взгляд на меня.

– Ты серьезно думаешь, что это все была ложь? Что я не люблю тебя по-настоящему? – Лука глубоко вздыхает. – Потому что я люблю тебя, Роза. Люблю до боли. Я не хотел такого исхода. Даже купил дом в Греции, чтобы мы уехали. Я хотел провести остаток жизни с тобой. – Бицепсы напрягаются, когда он скрещивает руки на своей широкой груди.

Он любит меня. Лука только что сказал, что любит меня, поэтому я отчаянно хочу заплакать.

– А что вообще будет дальше? Думаешь, маленькая послушная принцесса мафии станет сидеть и ждать возвращения своего принца?

Мне надоело зависеть от глупых решений других людей из мафиозного мира.

Он задумчиво поглаживает щетину.

– Я… я…

– Ага, ты не знаешь. Я понимаю, ты должен защитить свою семью. Тебе не нужно беспокоиться. Уверена, что я справлюсь. Я и раньше как-то справлялась. Я знаю, как это делается.

Лука бледнеет, когда до него доходит смысл моих слов.

– Роза, нет. Пообещай, что ты не вернешься к прошлому.

– Как я вообще могу что-то обещать? Очевидно же, что я не могу контролировать свою жизнь. У каждого есть право выбора, верно? Ты сделал свой выбор, но тебя не волновали последствия.

Он проводит рукой по лицу.

– Черт, Роза. Мне очень жаль.

Лицо Луки искажено болью, что еще больше ранит мое сердце. Будь он обычным туповатым засранцем, злиться на него оказалось бы проще. Но это не так. Ему тоже плохо.

В дверь стучат, и у меня екает сердце.

– Я должна уйти прямо сейчас?

Лука просто смотрит на меня налитыми кровью глазами. Он медленно кивает.

Вот и все.

Так больно осознавать, что он борется за что-то хорошее, но я не вхожу в эту категорию. Я не хочу, чтобы все заканчивалось вот так. Я по глупости думала, что наконец-то смогу стать счастливой.

Лука был моим счастьем. Я никогда не забуду, что он для меня сделал, поэтому, смахнув слезы, я шагаю вперед, чтобы обнять его за талию.

Он медлит, но потом все же обнимает в ответ. Обнимает настолько крепко, будто прощается навсегда.

– Прости, что набросилась на тебя. Я всегда буду благодарна тебе за мое спасение. Мне не следовало говорить такие слова, – шепчу я.

Снова накатывают слезы, но я стараюсь не плакать – по крайне мере, до тех пор, пока не останусь одна.

– Мне тоже жаль. Мне жаль, что мы расстаемся. Я чертовски сильно буду по тебе скучать, тесоро.

Я киваю. Боюсь, если заговорю, то у меня начнется истерика.

– Ты заберешь мое сердце с собой?

Чувствую, как эти слова исходят из его сердца, хочется слиться с ним воедино, хочется навсегда остаться в этом моменте. В том самом месте, где я впервые почувствовала себя дома. Где впервые познала любовь.

Когда я уйду, я оставлю мое сердце здесь. С ним.

– Почему я никогда не могу быть просто счастлива, Лука?

Я вытираю ее слезы подушечкой большого пальца. У меня нет ответов для нее. Я частенько думаю о том же самом.

Снова раздается громкий стук в дверь.

– Все впереди. Сейчас у тебя начнется новая жизнь, детка. Бери от нее все.

Я сглатываю комок, образовавшийся в горле при мысли о том, как будет выглядеть ее «счастье». Ведь она сможет найти другого мужчину, создать семью… и это все без меня.

– Последний поцелуй? – дрожащим голосом предлагаю я.

Она прижимается ко мне.

– Нет.

– Пожалуйста, Роза. Не заставляй меня умолять.

Я отчаянно хочу в последний раз вкусить рай, прежде чем отправиться в ад.

Она поднимает голову.

– Этот поцелуй должен запомниться на всю жизнь.

Я в последний раз приникаю к ее губам. Целую до тех пор, пока в легких не заканчивается воздух. Надеюсь, она понимает, как много для меня значит. Моя решимость вернуть ее растет.

– Ты идеальна, тесоро.

Наши лбы соприкасаются, и я стараюсь сдержать слезы. Еще никому не удавалось похитить мое сердце.

Роза приподнимается на цыпочки и принимается мягко гладить меня по щеке. Я наклоняюсь ей навстречу, наслаждаясь этим моментом.

– Ты тоже идеальный, мистер Руссо. Я буду по тебе скучать.

Снова стук в дверь. Я никак не решаюсь произнести три слова, которые вертятся на кончике языка. Но их нужно сказать.

Я вздыхаю.

– Тебе пора идти.

Она грустно улыбается, а я отступаю в сторону.

Роза уходит в свою комнату и быстро возвращается в черном сарафане, таща за собой розовый чемодан.

Я помогаю ей с багажом, пока она надевает глянцевые босоножки. Прислонившись к дверному косяку, наблюдаю за ее воссоединением с Фрэнки. Меня немного раздражает, что в этот момент, когда мне настолько плохо, он выглядит таким счастливым. Он с широкой улыбкой поправляет очки и восклицает:

– Роза!

Затем раскидывает руки, и она падает в его объятия.

– Хочу поскорее уйти, – говорит она, не глядя в мою сторону.

Я проглатываю обиду.

На улице Фрэнки бросает чемодан на заднее сиденье автомобиля, хлопает дверцей и идет садиться с другой стороны.

– Кажется, будет нелегко во всех смыслах, – задумчиво говорит Фрэнки.

Он причинил ей боль, поэтому ему придется заново завоевывать ее доверие. И мое доверие – тоже.

– Присматривай за ней, Фрэнки.

Закрыв дверь, я прислоняюсь к ней. В доме слишком тихо, чтобы оставаться наедине со своими мыслями. Без нее тут слишком пусто.

Это невыносимо. Роза повсюду в моем доме. Каждый раз, когда я куда-то захожу, все напоминает о ней. Даже эти дурацкие резинки для волос, разбросанные повсюду. Ее духи. Ее любимый карамельный сироп.

Нужно постоянно напоминать себе, зачем я подвергаю себя этой пытке.

И вот в восемь вечера я стучусь к брату. Не могу отделаться от мысли, что, когда подъезжал к дому, видел Антонио, притаившегося в машине в кустах на обочине.

Это напоминание о постоянной угрозе.

Дверь открывается, и меня встречает Келлер с малюткой Дарси на руках.

– Все в порядке? – обеспокоенным голосом спрашивает он.

Я вхожу внутрь и вижу, как Сиенна гоняется за хохочущим Максом.

– Молодой человек, вам надо идти чистить зубы! – шутливо кричит она.

Мы с Келлером смеемся.

– Выпьешь? – предлагает он.

– Пожалуйста, налей что-нибудь охрененно крепкое.

Мы идем на кухню. Он передает Дарси мне, и я крепко прижимаю малышку к груди.

Пока Келлер наливает виски «Макаллан», я расхаживаю по кухне, развлекая Дарси, так что она не перестает хихикать. На мгновение боль отступает.

– Дядя Лука всегда будет тебя защищать, – шепчу я.

Малышка смотрит на меня большими глазами, а затем широко улыбается.

– Держи. – Келлер протягивает стакан. – Давай я отнесу Дарси наверх, а потом ты расскажешь, что там вообще происходит.

– Детка, тебе пора спать.

Я легонько щекочу ее, а она что-то лепечет в ответ. Никто и пальцем ее не тронет. Я скорее умру, чем позволю добраться до кого-то в этом доме. Они – моя семья, и я сделаю все возможное, чтобы защитить их.

Три месяца спустя

– Мам, ты придешь на вечеринку? – интересуюсь я, готовый к очередной порции гнева.

Приглашение на свадьбу ее точно не обрадовало.

– Нет, – сурово отрезает она. На меня даже не смотрит, а продолжает читать газету.

Вздохнув, я отпиваю немного кофе. Тишину нарушает только тиканье настенных часов. Я знаю, что ей неприятно.

Мама всегда хотела, чтобы мы с Келлером нашли любовь, как это было у нее с Домом, ее покойным мужем. Он умер еще до того, как она взяла нас на воспитание. Судя по ее рассказам, они безумно любили друг друга. Поэтому она не вышла замуж повторно. Ее сердце принадлежит только одному мужчине.

После всего, что она для нас сделала, я бы очень хотел увидеть, как она улыбается на моей свадьбе. Дать ей внуков, чтобы она любила их, как Макса и Дарси.

Мама сердито смотрит на меня.

– Сынок, из всего, что ты сделал в своей жизни, это самое глупое решение. И по твоему лицу вижу, что ты тоже это знаешь.

Боль пронзает мою грудь, когда я замечаю на ее лице разочарование.

– Мам, я бы не стал этого делать, но мне пришлось.

Я протягиваю руку, но она отодвигается.

– У тебя всегда есть выбор, Лука. Брак – это не про власть. Это про любовь. Может, ты и стал главой мафии, но для меня ты все еще тот тощий мальчуган, которого я встретила на улице. Я жду от тебя большего. Семья превыше всего. Всегда.

– Я и так делаю это ради семьи, мам. Я делаю это, чтобы защитить нас всех.

Она не понимает, что угрозы Романо – это не шутки. Я делаю все ради моей семьи, жертвуя собственным личным счастьем.

– Ты всегда пытаешься защитить всех, кто тебе дорог. Но почему ты не думаешь о себе? А как же твое сердце? Думаешь, я слепая? – С этими словами, будто в доказательство, она снимает очки для чтения и кладет перед собой.

– Чего?

Я вовсе не хочу становиться объектом ее разочарования.

– У тебя такое большое сердце, Лука. Но ты попусту тратишь свои силы. Я хочу, чтобы оба моих мальчика были счастливы. Твоя любовь связана с другой, не так ли?

Она бросает на меня укоризненный взгляд. Мама права. Я достаю сигарету, но мама выбивает ее из рук, и щепотки табака разлетаются по комнате.

– Можешь и дальше делать вид, что ничего не случилось. Но я тебе не верю. Когда кто-то западает тебе в сердце, он с тобой навсегда. Ты либо борешься за право быть с этим человеком, либо продолжаешь влачить жалкое одинокое существование.

Потирая затылок, я понимаю, что мама меня раскусила. Мне просто хочется оказаться с Розой. Дома уже ничего о ней не напоминает, но по ночам я частенько не могу заснуть, постоянно думаю о том, снятся ли ей кошмары. Я даже приезжал к тому дому, куда их с Евой отвез Фрэнки, и несколько часов просидел в кромешной темноте, но так и не решился войти. Я знаю, что должен позволить ей жить дальше, но это не значит, что я перестану скучать.

Мой дом перестал быть домом.

Я задумчиво провожу рукой по волосам.

– Как ты узнала? Ты что, ведьма?

– Ох, Лука, – смеется она. – У меня просто есть глаза, вот и все. Думаешь, я не заметила, как ты изменился, когда Роза была рядом?

Мы допиваем кофе в тишине, а у меня голова идет кругом. Все, о чем я могу думать, так это о темных волосах, обвивающих мои пальцы, о мягких губах, касающихся моих, и о дрожащих бедрах вокруг моей головы. Мое сердце зациклилось на Розе.

Встав, я целую маму в лоб.

Она поглаживает мою щеку.

– Ты делаешь все, что нужно. Как и всегда. Но я не хочу в этом участвовать. Я провожу черту. Когда ты решишь жениться на Розе, я буду рядом.

Я киваю и собираюсь уйти, но мама обнимает меня и прижимается к моей спине.

– Лука, если я сержусь, то это не значит, что я не люблю тебя. Ты навсегда останешься моим сыном, какими бы глупыми ни были твои решения. Я просто прошу тебя подумать о том, чего ты хочешь на самом деле.

Я точно знаю, чего хочу… кого хочу.

– Люблю тебя, мама. Я бы хотел, чтобы все было так просто…

Я пристально смотрю на тысячи пузырьков в бокале шампанского. Уже полгода я не притрагивалась к алкоголю. За это время я потеряла отца, нашла дядю и разбила себе сердце.

Но я справляюсь. Если пребывание с Лукой и научило меня чему-то, так это умению пользоваться своей внутренней силой. Где-то в глубине души я все еще жива. Он – единственная причина, почему я не сделала ни глотка из этого бокала. Я все еще слышу его хриплый голос, который говорит, что я могу быть лучше.

– Роза! – Возглас сестры вытаскивает меня из задумчивости.

Ева откидывает свои каштановые волосы, неодобрительно глядя на бокал в моей руке. Я молча смотрю в ее ярко-голубые глаза. Может, она и младше меня на два года, но сейчас она единственная, кто помогает держаться на плаву.

– Роза, ты же вроде бросила пить? – спрашивает она, уперев руки в боки. Сестра, вероятно, больше взяла от итальянских корней отца.

– Бросила, – отвечаю я, пожав плечами.

У меня нет оправданий. Это единственный знакомый способ справиться с болью. На следующий день после ухода из дома Луки я откупорила бутылку водки. Он будто знал: я не успела выпить, поскольку в дверь постучала доктор Дженкинс, и мы провели двухчасовой сеанс.

Даже когда Луки нет со мной, он за мной присматривает.

Ева грустно улыбается и садится рядом.

– Мы можем не идти, если ты не хочешь, – напоминает она, сжимая мою руку. Я ставлю бокал на мраморную столешницу.

– Нас ждет дядя Фрэнки. Он вчера ясно об этом сказал. Помнишь слова про единство? – со вздохом возражаю я. Бывают такие дни, когда я ненавижу быть частью такого образа жизни.

– Уверена, дядя нас поймет. Он любит нас как родных дочерей.

Сестра отодвигает бокал подальше от моей руки.

– Пф-ф, так вот почему он всадил отцу пулю промеж глаз? – шепотом интересуюсь я.

– Серьезно? Мы обе его терпеть не могли. И ты всегда хотела оказаться подальше, помнишь? Дядя Фрэнки оставался рядом, пока мы были детьми. Ну, пока папа не прогнал его. Дай ему шанс, сестренка. – Ева хлопает ресницами. – Хотя бы ради меня.

– Ладно.

Я сколько угодно могу притворяться, будто злюсь на него за убийство отца, но дело вовсе не в этом. Мне обидно, что он фактически бросил нас с сестрой.

Он был самым лучшим дядей, самым веселым. Тем самым дядей, который сжег бы весь мир, если бы узнал о том, что со мной сделал Данте.

– Я имею в виду, что он заплатил за этот уютный особняк для нас. И он похлопотал, чтобы тебя восстановили в колледже. Он хочет загладить свою вину.

Я еще дальше отодвигаю от себя бокал с шампанским, Ева замечает это и посылает мне широкую улыбку. Каждый день я делаю выбор: напиться или противостоять. Как бы то ни было, но я все-таки справляюсь, даже без Луки. Я больше не хочу проходить через пытки синдрома отмены. Сестра похлопывает меня по руке.

– Обещаю, что не оставлю тебя. Это всего лишь один вечер, ну, одна свадьба.

Мой желудок проваливается в пропасть.

Дядя Фрэнки настаивал, чтобы мы поехали на свадьбу Луки и прекрасной итальянской мафиозной принцессы Марии Капри. Я даже не знаю дату, поскольку сразу же выкинула приглашение.

– Со мной все будет в порядке, – вру я.

Это заново разобьет мое сердце. За три месяца, прошедшие с момента нашей последней встречи, Лука ни на минуту не выходил у меня из головы.

Я не могу вытравить из памяти его внимательные зеленые глаза, его мужественный голос, его обращение ко мне – «тесоро».

Я скучаю по нему.

Он был первым мужчиной, который меня выслушал. Я рассказывала ему свои самые мрачные секреты, а он просто слушал. Он помог мне снова поверить в себя.

Его терпение позволило мне изменить свою жизнь.

А теперь приходится сидеть с натянутой улыбкой и наблюдать за тем самым единственным мужчиной, который вернул мне веру в себя, и его новой невестой. Мне хотелось оказаться на ее месте.

Но он отпустил меня. Бросил меня.

– Я возьму наши куртки. Фрэнки приедет с минуты на минуту! – кричит Ева, направляясь в спальню.

Спрыгнув с высокого стула, я выливаю шампанское из бокала в раковину.

Черт, я хочу выпить. Но я уже не та Роза. Мои деструктивные модели поведения никуда не денутся, но я могу научиться сдерживать их. Я понимаю, что не существует правильного или неправильного способа справиться с травмой. Но напиваться до потери пульса – это совсем не выход.

Смотрю на свое отражение в большом зеркале – можно подумать, что я оделась на похороны.

Облегающее черное платье идеально подчеркивает стройную фигуру и заканчивается чуть выше колена. Мне нравится глубокий вырез, откровенно демонстрирующий мою грудь. И я выбрала золотые туфли на самом высоком каблуке, который только смогла найти. Если уж придется поехать, то я хочу иметь возможность взглянуть Луке в глаза и быть уверенной, что он меня заметит.

В коридоре появляется запыхавшаяся Ева и сует мне в руки черную кожаную куртку и сумку-клатч.

– Давай, нам нужно идти. Он уже ждет нас! – торопит Ева, а потом скрывается за дверью.

Господи, я так ее люблю, но она сущий хаос.

– Секунду!

Порывшись в сумочке, достаю свою любимую красную помаду, быстро подкрашиваю губы.

Может, я и чувствую себя дерьмово, но зато выгляжу на все сто. Какая-то часть меня хочет, чтобы Лука увидел, что он потерял.

Возможно, он уже никогда не будет моим. Но это не значит, что я не могу покрасоваться.

Вздохнув, направляюсь к входной двери. Готова поспорить, Лука тоже ждет моего появления.

– Вот. Походу, это тебе нужно, босс. – Грейсон протягивает мне двойной скотч. Мужчина хмурится, у него на руке красуется свежая татуировка в виде обручального кольца. – Кто бы мог подумать? Месяц назад мы с Мэдди кружились в свадебном танце. Я был в полнейшем шоке, когда ты бросил приглашение на стол. Никогда бы не подумал, что ты тоже решишь остепениться.

Лед позвякивает о тонкие хрустальные стенки, когда я хватаю стакан, а затем залпом выпиваю, позволяя алкоголю обжечь мои внутренности.

– Ага, все развивается слишком быстро. Нужна вся бутылка, чтобы пережить сегодняшний вечер, – говорю я, поигрывая пустым стаканом.

– Она не может быть такой сукой, – задумчиво возражает Грейсон, наполняя мой стакан.

– О, поверь, она именно такая. Мы прожили вместе всего месяц, и меня, блядь, это достало. Она без спроса выкинула уйму моих вещей и положила в шкаф свою розовую блестящую фигню. И прозрачно намекнула, что все мое отныне принадлежит ей.

Я пропускаю рассказ о том, что моя невеста стала моей нянькой на полную ставку – постоянно следит за моими делами и обо всем докладывает отцу. И не говорю о том, что она срывается по малейшему поводу, например, потому, что я не нашел времени поужинать в ее компании. Или о том, что не делю с ней постель.

Не могу это сделать. Ни за что.

– И как долго ты будешь на ней женат? – С этими словами Грейсон многозначительно поднимает бровь, а потом откидывается на спинку кожаного кресла.

– Я не знаю. Наверное, пока не уничтожу всю ее семью.

Если бы у меня был доступ к ядерной бомбе, я бы избавил весь мир от капризов Марии.

– Черт, – задумчиво произносит Грейсон. – И зачем ты на это подписался? Мы же отыскали Мэдди, – шепотом добавляет он.

И почему я решил жениться на дьяволе во плоти? Я не могу позволить, чтобы Грейсон или Келлер докопались до правды. Знаю, что они могут придумать нечто радикальное, чтобы не дать мне вступить в этот брак, но тогда они все окажутся в опасности. Я не могу этого допустить.

– Теперь все не так просто. Увы, но некоторые вещи мне неподвластны.

Моя семья. Это все ради нее. Я делаю все возможное, чтобы защитить моих близких от Романо. И при этом постоянно думаю о девушке, которую никогда больше не увижу. По крайней мере, у меня осталось воспоминание о том, как она лежит на моей кровати. Я до сих пор могу представить, как она вздрагивает от моих прикосновений. Я помню, как она выкрикивала мое имя, когда кончала.

Или как она просыпалась по утрам и смотрела на меня большими темными глазами, наполненными страстью.

Она была моей идеальной парой. Мое украденное сокровище.

Приглаживая волосы, я задумчиво качаю головой.

– Что происходит, Лука? – интересуется Грейсон. – Это все из-за нее, да?

– Хватит, – отвечаю я сквозь зубы.

Не хочу выслушивать очередную лекцию на тему того, что нужно следовать своему сердцу. Обеспечивая безопасность близких, я вынужден держать их в неведении. Они думают, что я следую договоренности с Капри – в обмен на помощь в поисках Мэдди. И пускай и дальше так думают.

– Босс, мы же все сказали, что будем поддерживать тебя, несмотря ни на что. Мы прикроем твою спину. Ты не должен делать того, чего не хочешь.

Его большая ладонь резко опускается на стол, мой стакан, звякнув, подпрыгивает. Я предупреждающе поднимаю руку.

– Теперь уже поздно отступать, Грейсон. Сделка состоялась. Роза, скорее всего, будет жить своей жизнью. Я попросил ее об этом.

Больно от того, что другой мужчина станет считать ее своей. Будет дорожить ею так же, как и я. Я просто хочу, чтобы она обрела счастье. Ее боль неизмерима, но я видел и ее силу. Роза прирожденный боец. Пока остается чистой. За этой маской скрывается настоящая Роза. Девушка, которая прячет свои страхи. Но не мне ее винить.

Чья-то тяжелая рука опускается на плечо. Обернувшись, я вижу Келлера, в белой рубашке и черном галстуке.

– Брат, – приветствует он, протягивая татуированную руку.

– Ты не видел маму? – интересуюсь я, отвечая на рукопожатие.

Он хмуро кивает.

– Да, она присматривает за Максом и Дарси. Все хорошо. Сиенна и Мэдди отошли в уборную. Они вернутся через минуту. Хм…

Келлер с ухмылкой поглядывает на Грейсона.

– Что еще? – огрызаюсь я.

Он жестом обводит украшенную комнату.

– Я и не думал, что ты уже…

– И ты туда же. Моя жизнь сейчас круто меняется, знаешь ли, и вторжение дьяволицы в мое личное пространство – не самая большая из моих бед.

Нужно поскорее заканчивать.

– Кажется, ты не возражал, когда в твое личное пространство ворвалась Роза, – с улыбкой продолжает Келлер.

– Отвали.

Мне уже сложно сдерживаться.

– А где сейчас Мария? – подключается Грейсон.

– Не знаю, наверное, подпиливает рога или типа того.

На самом деле она сказала, что пойдет колоть филлеры в губы. Как будто кому-то не плевать.

Грейсон громко смеется, расплескивая напиток.

– Ладно, она взяла мою карточку и ушла. Обещала, что позже придет сюда.

Чем дольше ее не будет, тем лучше. Мне совершенно все равно, сколько это все стоит.

– Кстати, ты уже видел Фрэнки? – спрашиваю я.

Грейсон пожимает плечами, отпивая скотч. Эти двое по-прежнему не в лучших отношениях. Даже после того, как Мэдди рассказала, что Фрэнки не причинил ей вреда, Грейсон просто не может его простить. Честно говоря, я бы тоже не смог. Если бы кто-то вот так забрал у меня Розу, тем более с моим ребенком, у меня оказалось бы полное право злиться. Но если я хочу выиграть этот бой, мне нужны они все, включая Фрэнки.

– Лука, милый! – Высокий голос, который я уже успел возненавидеть, эхом отражается от стен ВИП-комнаты и заставляет меня вздрогнуть.

Она приближается к нам, цокая шпильками, и, не обращая на меня внимания, направляется прямиком к Келлеру. Я и не удивлен, ведь он – наша местная знаменитость. Я был уверен, что Мария станет вертеться вокруг него, но вряд ли он будет ее развлекать.

– А ты, наверное, Келлер, – мурлычет она, протягивая ему левую руку.

Мария облачена в облегающее белое платье, едва прикрывающее задницу. Образ прекрасно дополняет искусственная грудь. Год назад я бы точно трахнул такую милашку. Но сейчас эта мысль вызывает у меня отвращение.

Мое сердце принадлежит Розе. Я даже не могу представить себя с другой девушкой. Жениться на Марии и быть с ней в отношениях – это совершенно разные вещи. Я просто не смогу себя заставить.

– Мария, приятно познакомиться, – сухо отвечает Келлер, пожимая ее ладонь.

Он быстро отступает, чтобы приобнять жену, которая уже стоит рядом и поглядывает на Марию.

Сегодня девушки ведут себя хорошо. Настолько, насколько они вообще могут хорошо себя вести.

Грейсон безуспешно пытается ускользнуть.

– Грейсон, рада встрече. – Мария снова протягивает руку.

Он лишь сдержанно кивает, сохраняя разумную дистанцию, а затем прижимает Мэдди к своей груди и кладет руку на ее задницу.

– Я много о вас слышала.

Меня впечатляет, насколько легко ей дается любая ложь. Я никогда не рассказывал навязанной невесте о своей семье. Я даже не хотел приглашать родных, но Мария настояла на встрече.

Мои ребята смотрят на меня, а я закатываю глаза.

– Лука, дорогой! Принеси мне шампусик, я умираю от жажды. И не забудь трубочку. – Она надувает свои и без того уже чересчур пухлые и блестящие губы.

– Да. С удовольствием.

Только убраться бы подальше.

Выскользнув из комнаты, я иду в бар, где облегченно выдыхаю.

– Две бутылки шампанского и соломинку, пожалуйста, – говорю я бармену.

Скрестив ноги и облокотившись на барную стойку, смотрю на то, как заполняется основной зал клуба. Здесь всегда многолюдно – это заслуга Келлера. Бармен покашливает, и я поворачиваюсь, чтобы взять поднос с бутылками и бокалами.

Какого хрена я этим занимаюсь?..

Когда я собираюсь вернуться в ВИП-комнату, атмосфера вокруг неожиданно накаляется, а сердце начинает бешено колотиться.

Моя Роза. Она здесь.

Взгляд немедленно обращается к ней. Темные волосы водопадом охватывают ее соблазнительную фигуру. Она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Платье чуть выше колен – в отличие от моей будущей жены, у нее есть чувство меры. А еще у Розы естественные пухлые красные губы и роскошные темные ресницы.

Она приближается, и мои ладони становятся влажными. Роза грациозно скрещивает руки на груди, что заставляет мой член привстать, поскольку я слишком хорошо помню короткие громкие стоны, которые она издавала, пока я ласкал ее соски.

– Лука! – восклицает Фрэнки. Но я не могу отвести взгляд от Розы, которая упорно делает вид, что не замечает меня.

– Фрэнки! – Я смотрю на еще одну девушку рядом с Розой. Наверное, это Ева.

Она похожа на Розу чертами лица, но немного выше, и у нее рыжеватые темно-каштановые волосы.

Фрэнки берет с моего подноса бутылку шампанского, открывает и делает хороший глоток.

– О, мы сегодня празднуем! – весело произносит он.

– Да, что-то в этом роде, – бормочу я, вновь переключая внимание на Розу.

Она делает вид, будто увлеченно рассматривает свой красный маникюр.

– Ты уже знаешь Розу, – продолжает Фрэнки. – А это Ева. – Он кивает на младшую девушку, которая широко мне улыбается, а потом подталкивает сестру локтем.

– Приятно познакомиться, Ева, – говорю я и снова смотрю на ту, которая владеет моим сердцем.

Она наконец-то поднимает на меня взгляд. Я каждую ночь мечтал о том, чтобы она была счастлива и беззаботна. Но боль в ее больших темных глазах не исчезла.

– Привет, Роза, – с трудом произношу я, поскольку мое горло вмиг пересыхает.

Она фальшиво улыбается.

– Рада тебя видеть, Лука.

Я отмечаю легкую дрожь в ее голосе.

И это бесит.

– Мне нужно выпить. Пойдем, – говорит Фрэнки, резко разворачивается и направляется в сторону ВНП-зоны.

Он оставляет меня с сестрами, обе из которых, вероятно, жутко меня ненавидят.

– Встретимся там! – заявляет Ева и бежит догонять Фрэнки.

– Роза, ты в порядке?

Когда я смотрю на нее, у меня болит в груди. Хочется бросить все и заключить девушку в объятия.

Она закусывает нижнюю губу, задумчиво глядя на бокалы между нами.

– Я в порядке.

Мы проводили ночи вместе, разговаривали или просто смотрели фильмы. Ну и трахались. А теперь мы перебрасываемся односложными фразами и не в силах посмотреть друг другу в глаза.

– Правда?

Я постоянно наблюдал за ее жизнью, но только издалека. Я знаю, как отчаянно она борется и как много скрывает. Я должен знать, что с ней все в порядке, что я не сломал ее, – иначе это сразит меня наповал.

– Да, Лука. Правда. Но не думаю, что я когда-нибудь действительно буду в порядке. Никогда больше. Я просто продолжу существовать, – отвечает она, глядя себе под ноги.

Мне кажется, что от волнения у меня вот-вот случится сердечный приступ. Я не могу этого вынести. И нет слов, которые могли бы унять эту боль, даже обнять Розу – не вариант.

– Пойдем, поздороваешься с остальными, – приглашаю я, жестом указывая в сторону зарезервированного зала.

Она поднимает глаза и грустно улыбается. Как ножом по сердцу. Последний человек в мире, с кем я хочу ее познакомить, – это Мария.

Она идет первой, и мой взгляд прикован к ее упругой попке. В наполненном гостями зале Мэдди прижимается к Грейсону, а Келлер крепко обнимает за талию свою Сиенну. Обе девушки настороженно наблюдают за мной, пока я аккуратно ставлю поднос с напитками на стол.

– Дамы, – с улыбкой произношу я.

Они красноречиво посылают мне взгляды «ты идиот, раз так поступаешь». Судя по всему, мужья все им разболтали, поэтому они уверенно встают на сторону Розы.

– Жених… – Мария вальсирует в мою сторону. Если она еще больше выпятит грудь, то непременно упадет.

Мэдди и Сиенна с усмешками отворачиваются. Мария цепляется за мою шею, ее парфюм настолько сладкий и удушливый, что практически обжигает нос.

Я замираю, когда она приближает свой рот к моему уху.

– Познакомь меня с моими новыми друзьями, – ядовито шипит она.

Повернувшись, я шепчу в ответ:

– Убери свои гребаные руки.

Это никогда не было частью сделки. У нас просто фиктивный брак, не более того.

Мария фальшиво смеется и отстраняется, наградив меня злобным взглядом. Я стискиваю зубы и замечаю, что Роза едва сдерживает слезы. Ее губы превратились в бледную дрожащую линию. Заметив мой взгляд, она немедленно отворачивается.

– Роза, Ева, Фрэнки, это моя будущая супруга, Мария. – От этих слов у меня в горле застревает комок.

Роза вздрагивает. Ева обхватывает ее талию, прижимая сестру к себе.

Я провожу рукой по лицу, а затем достаю из кармана пиджака пачку сигарет. Хочется встать и выйти.

– Очень приятно с вами познакомиться. Желаете выпить? – предлагает Мария.

Фрэнки и Ева соглашаются, а Роза решительно отказывается.

Мария с удивлением оглядывает Розу с ног до головы.

– Не пьешь? Ты беременная? Или просто скучная?

Сжав кулаки, я хочу прекратить этот балаган, но Роза опережает меня.

– Возможно, мне просто не нужен алкоголь, чтобы быть интересной, – парирует она.

Я даже не скрываю улыбку. Черт возьми, я ею горжусь. Мария берет бокал с шампанским и протягивает Розе. За столом воцаряется тишина.

– Ну же, давай, оторвись немного. Ты же и сама знаешь, что ты этого хочешь. Возможно, однажды ты сможешь выйти замуж за такого мужчину, как Лука, но такие унылые, как ты, им не пара. – Мария мерзко ухмыляется, пихая напиток в руки Розы, но та отступает.

К черту это.

Я выхватываю бокал, Мария смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Довольно!

Слыша за спиной пораженный вдох Сиенны, швыряю бокал об пол, стекло разбивается, разбрызгивая вокруг шипучее содержимое. Выскочив из ВНП-зоны, я направляюсь к черному выходу.

У меня краснеют щеки. Все взгляды обращены на меня. Мария хмурится, но тут между нами возникает Фрэнки.

– Роза, пошли, мне нужен стакан газировки. Составишь компанию? – предлагает Мэдди, вставая из-за стола.

Она улыбается, глядя на меня своими зелеными глазами. Она все знает. Грейсон помогает ей встать, подталкивая ее под задницу.

Я согласно киваю, она берет меня за руку и выводит из этого зала.

– Спасибо, – благодарю я, едва сдерживая слезы.

Вместо того чтобы вести меня к бару, мы идем налево, где Мэдди прикладывает ключ-карту к сканеру, открывая черные двойные двери, которые ведут в коридор.

– Пожалуйста, не обращай внимания на слова этой девки. Думаю, она сразу поняла, что Лука неравнодушен к тебе. То, как он смотрит на тебя, Роза, разбивает мое сердце. Иди и поговори с ним. Я подожду тебя здесь.

Она широко улыбается, а затем крепко обнимает.

Мне уже нравится Мэдди. Она проявила больше доброты, чем все мои прежние друзья. Никто из них даже не заметил, что я пропала на несколько месяцев.

– Спасибо, Мэдди, – благодарю я, обнимая ее в ответ.

– Иди, вам двоим есть что обсудить. – И она ободряюще похлопывает меня по спине.

Я на каблуках бегу к пожарному выходу, распахиваю дверь и неожиданно оказываюсь в облаке табачного дыма, который обволакивает меня со всех сторон.

Лука делает глубокую затяжку, в темноте светится только красный кончик сигареты. Он молча роется в кармане пиджака, достает оттуда белую пачку и протягивает мне. Я смахиваю накатившие слезы, вспоминая наши совместные утренние посиделки на террасе, когда мы смотрели на восход солнца.

Я губами зажимаю сигарету, а он щелкает зажигалкой. Пламя танцует у меня перед лицом, когда я наклоняюсь вперед и прикуриваю. Закрыв глаза, делаю глубокую затяжку, позволяя никотину наполнить мои легкие.

Запрокинув голову, выдыхаю. Лука тихонько шепчет:

– Я скучаю по тебе, тесоро.

Скрестив ноги, как я делаю каждый раз, когда оказываюсь рядом с этим мужчиной, я снова затягиваюсь сигаретой.

Он смотрит на меня печальными глазами.

– Я тоже скучаю по тебе, Лука, – нежно отвечаю я. Просто хочу помнить его. Я словно краду момент из прошлой жизни.

Он делает шаг вперед, и я отступаю, прижимаюсь спиной к холодной железной двери. Кровь стучит в ушах. Бросив сигарету на землю, я делаю глубокий вдох. Знакомый запах его духов затуманивает разум. Я опускаю взгляд, рассматривая серый асфальт, но меня словно пронзает электрический разряд, когда он большим пальцем поднимает мое лицо. Взгляд его ярко-зеленых глаз встречаются с моим, а потом опускается на губы.

Я жаждала этого момента. Когда его рука ложится мне на горло, а его большой палец поглаживает шею, в моей душе зарождается огонь страсти.

– Так и знал, что моя татуировка будет прекрасно смотреться на фоне твоей шеи. – Его шепот щекочет ухо.

Нахмурившись, я отвожу его руку в сторону, чтобы посмотреть. И судорожно вздыхаю, когда понимаю, что на верхней части его запястья набита большая темная роза.

– Зачем?

Большой палец скользит по моей нижней губе.

– Чтобы напоминать о самом главном.

– И о чем же? – с замирающим сердцем спрашиваю я. В глубине души я уже знаю ответ.

– О тебе, Роза. Ты для меня самое главное. И всегда будешь. – Его глаза сверкают в темноте.

– Разве это возможно? Ты уже сделал свой выбор. Ты женишься на другой.

Во мне вспыхивает гнев, и я толкаю его в грудь, но он не двигается. Лука делает шаг вперед, его рука скользит по моему бедру, до подола моего платья.

Его протяжный выдох разливается теплом по моей груди.

– Я знаю, но это не мешает мечтать, чтобы все сложилось иначе.

– Тогда зачем ты на ней женишься? Зачем прогнал меня? – спрашиваю я укоризненно.

Разочарование усиливается, когда он убирает руку с моего бедра.

– Ты же знаешь, что у меня нет выбора, – шепчет он, поправляя непослушную прядь моих длинных волос. Даже если это веская причина, то от этого не легче. – Знаешь, я каждую ночь лежу в постели и вспоминаю. И я будто чувствую, что ты по-прежнему лежишь рядом. – Лука проводит пальцем по моей ключице, пробуждая во мне дрожь желания.

Делает ли он все это с ней? Спит ли она в нашей постели?

Мучительные мысли о предательстве заставляют меня отпрянуть.

– Нет, Роза. Я не прикасался к ней и никогда не прикоснусь. Я только твой. – Его пальцы скользят вниз по моей руке, оставляя огненную дорожку. – Я помню все наши ночи, когда ты позволяла исследовать каждый дюйм твоего тела. Отдавалась мне, позволила стать тем мужчиной, который вернет тебя к жизни.

Я резко выдыхаю, а в голове всплывают старые воспоминания. Черт, это мучительно.

Он прижимается носом к моему уху и шумно вдыхает.

– Как выгибалась твоя спина, как при малейшем прикосновении приоткрывался твой рот… – Его дыхание согревает мою шею, и я сжимаю ноги. – И чаще всего я вспоминаю о том, как ты прыгала в мои объятия, когда я возвращался домой. Ты широко улыбалась, а затем покрывала меня поцелуями. Я скучаю по тому ощущению и осознанию того, что ты открылась мне и только мне.

Он берет мою руку и прикладывает ее к своему стучащему сердцу. Его глаза темнеют, когда он смотрит на меня.

– Я унесу с собой в могилу все, что ты рассказала. Ты можешь доверить мне свою жизнь. Я всегда буду помнить, что ты осмелилась рассказать именно мне. И я всегда буду рядом с тобой, несмотря ни на что.

По моему лицу катится теплая слезинка.

– Спасибо, – выдыхаю я.

– Последний поцелуй? – предлагает он.

– Думала, у нас уже был такой, – игриво напоминаю я.

– У нас будет столько последних поцелуев, сколько потребуется, чтобы наконец-то вернуться туда, где мы должны быть, тесоро.

Я знаю, что нам не следует этого делать. Я не хочу быть лишней, но он околдовал меня. Я никогда не смогу устоять перед этим мужчиной. Я жажду его, хотя не должна этого делать.

Я медленно киваю, прикусывая нижнюю губу.

Последний поцелуй.

Лука обхватывает руками мои щеки, а потом наши губы сливаются воедино. Закрыв глаза, я позволяю ему взять все в свои руки. Его язык проникает глубже. Лука целует медленно и нежно, словно не хочет напугать. Не отнимая ладоней от моего лица, он отстраняется и улыбается, сверкая белоснежными зубами.

Провожу руками по его волосам, наши носы соприкасаются.

– Я хочу большего. – Слова сами срываются с моего языка.

– Я хочу всего, – отвечает он, прикусывая мою губу.

Я страстно целую в ответ, и он начинает стонать. Тогда я обхватываю его ногами за талию, а он одной рукой держит меня за попу, а другой рукой, покрытой татуировками, снова обхватывает мою шею.

– Черт, Роза, – рычит он, а его твердый член уже упирается мне в трусики. – Мы не можем, нельзя, только не здесь.

Лука вздыхает, прижимаясь своим лбом к моему.

Я глажу его по щетине, заглядывая в глаза. Ему тоже больно.

– Почему бы нам просто не сбежать?

Он вздыхает.

– Поверь, Роза, я последние три месяца обдумывал все варианты, каждую возможность выбраться из этой ситуации. Пытался найти способ вернуться к тебе. Хочу увезти тебя, чтобы мы жили на пляже. Но выхода нет. По крайней мере, на данный момент.

Слезы наворачиваются на глазах. Он помогает мне опуститься на землю, я поправляю платье и не могу даже взглянуть на Луку.

– Значит, это был наш последний поцелуй.

Я пытаюсь скрыть горькое разочарование, вызванное его отказом.

Мы стоим в тишине, воздух вокруг нас будто потрескивает от напряжения.

Я откашливаюсь, чтобы развеять чары.

– Лучше вернуться, пока дядя Фрэнки не начал меня искать, – бормочу я.

Лука кивает, делая шаг назад.

– Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Я серьезно.

Я усмехаюсь.

– Не думаю. У тебя впереди новая жизнь. Тебе будет не до меня. Я уже большая девочка. Сама справлюсь.

Может, если я произнесу эти слова вслух, он в них поверит. Я тоже начинаю в них верить, но… было бы чертовски легче, если бы он оставался рядом со мной и помогал бороться.

На его лице заметна обида, и он хмурит брови. Сделав шаг вперед, я провожу пальцами по его небритому подбородку. Я не хочу, чтобы ему тоже было больно.

– Эй. Все в порядке, Лука. Правда. Мы все еще можем быть друзьями, верно? – с милой улыбкой спрашиваю я.

Мы оба знаем, что это никогда не случится. Это разорвет нас на части. Мы не сможем оставаться просто друзьями.

– И я всегда буду благодарна за все, что ты для меня сделал. Ты не просто изменил мою жизнь, ты вернул меня к жизни. И если уж на то пошло, я горжусь тобой. Ты защищаешь свою семью. Они не знают, как им повезло, что у них есть ты. Ты тоже заслуживаешь обрести свое счастье.

Он кивает и утыкается лицом в мою руку.

– Лишь один человек приносит мне счастье, а я не могу быть с ней.

– Ну, иногда ты просто не можешь заполучить все и сразу.

Я наклоняюсь к нему и быстро целую в щеку. Лука протяжно вздыхает.

– До новых встреч, большой босс, – шепчу я и открываю дверь.

Мои каблуки стучат по деревянному полу. Мэдди все еще ждет меня в коридоре. Она широко улыбается и машет рукой, когда я подхожу ближе.

– Все в порядке? – интересуется она.

– Все будет хорошо, – отвечаю я, едва сдерживая слезы.

– Ох, Роза. Иди-ка сюда. – Она по-матерински обнимает меня.

Такого я не испытывала с тех пор, как погибла моя мама. И я теряю самообладание. Я срываюсь, рыдания сотрясают грудную клетку, а Мэдди крепко прижимает меня к себе.

– Я… я просто не могу…

Казалось, что я смогу противостоять ему, выпивке, всему остальному… но это уже слишком. Я боюсь, что снова окажусь там, где он меня нашел. Я не хочу этого. Больше не хочу. Мне позволили вкусить счастливую жизнь, и я буду за нее цепляться.

Она отстраняется, продолжая обнимать меня за плечи. Светлые волосы Мэдди красиво блестят в тусклом свете фонаря.

– Ты сможешь, Роза. Правда сможешь. – Она достает из сумки телефон и протягивает мне. – Оставь свой номер. Если тебе что-нибудь понадобится, даже просто поговорить, я рядом.

Мэдди вытирает размазанную тушь у меня под глазами. Я ввожу номер и отдаю телефон.

– Давай вернемся. – Мэдди снова берет меня под руку, и мы возвращаемся в ВИП-зону.

Грейсон внимательно – как ястреб – смотрит на свою вторую половинку. Поймав ее за запястье, он ловко усаживает девушку себе на колени.

Дядя Фрэнки вопросительно поглядывает на меня, а в ответ я пожимаю плечами. Мы еще не до конца доверяем друг другу. Мария смотрит в телефон, потягивая шампанское.

– Кто-нибудь видел Луку? – спрашивает Келлер.

Мария бросает на меня убийственный взгляд, но в этот момент входит Лука. Я с ужасом замечаю темно-красный след от помады в уголке его рта. Келлер, должно быть, тоже это видит, поскольку подмигивает с понимающей ухмылкой, а затем подходит к Луке и вытирает его губы. К счастью, Мария, разглядывающая меня, слишком занята, чтобы заметить что-то еще.

Лука с ухмылкой проводит большим пальцем по губам, и Келлер прикрывает рот, сдерживая смех.

– Роза, реально? – шипит на ухо сестра.

– Что? – переспрашиваю я, стараясь выглядеть максимально невинно.

– Сама знаешь! – Ева незаметно пихает меня под ребра.

– Это не то, что ты думаешь. Просто забудь. Ладно? – Я хмуро смотрю на нее.

– О, а вот и ты! – Мария вскакивает и повисает на Луке.

Я выпрямляюсь. Не хочу, чтобы кто-то из них увидел мою слабость. У меня начинают дрожать руки. Бутылки шампанского будто насмехаются надо мной.

Нужно поскорее убраться отсюда.

– Фрэнки, мне нужно идти. Я встречаюсь с Джас и Оливией «Приливе», – поспешно придумываю я.

И едва заметно покачиваю головой, так что Ева не задает вопросов, которые уже собиралась озвучить.

– Хорошо. Только будь осторожна, – соглашается Фрэнки, даже не глядя в мою сторону, поскольку увлеченно флиртует с официанткой, подавшей еще несколько бутылок алкоголя.

– Ты идешь? – спрашиваю я Еву.

– Да, – решительно отвечает она.

Отлично.

Я прощаюсь с гостями, передаю Луке и Марии свои наилучшие пожелания и притворно улыбаюсь, а сама потихоньку пробираюсь в сторону выхода. Я все еще чувствую его прикосновения на коже и его поцелуй на губах.

Ни за что на свете я не пойду на эту свадьбу.

Я вхожу в особняк Фрэнки. Это место не соответствует моим ожиданиям. Здесь все выкрашено в светлые и бежевые цвета, повсюду огромные французские окна. И абсолютный порядок. А я предпочитаю жить в темноте, в окружении черных и серых стен. А у него есть даже чертовы цветы.

– Лука, мы на кухне, – слышится громкий голос Фрэнки.

Мы?

Я прохожу через гостиную и, повернув, оказываюсь в столовой. Фрэнки и еще один парень – какой-то неандерталец, ублюдок со шрамом, идущим вдоль левой стороны щеки. Его янтарные глаза следят за мной, но он не произносит ни слова.

Нахмурившись, я переключаю внимание на Фрэнки. Он, как обычно, откидывается на спинку кресла и улыбается так, будто все происходящее не имеет к нему никакого отношения. Но я могу предположить, что Фрэнки не доверяет этому парню, несмотря на их весьма спокойные кухонные посиделки. Взгляд хозяина дома постоянно следует за этим странным гостем.

– Все в порядке? – уточняю я.

Фрэнки смеется.

– О, да. Не обращай внимания на этого молчуна, – кивает он на своего мрачного гостя. – Это давний приятель Марко.

При упоминании этого имени мое тело невольно напрягается.

– Мы просто обсуждали кое-какие семейные проблемы. Он как раз собирается уходить. – Фрэнки пристально смотрит на своего гостя.

Человек со шрамом встает, неуклюже отодвигая стул.

– Что ж, думаю, мы еще увидимся, Фрэнки, – говорит он с невыносимым итальянским акцентом.

О, надо же, он умеет разговаривать.

– Посмотрим, долго ли ты продержишься на этот раз. – Фрэнки буравит его взглядом.

– Увидимся, – сухо прощаюсь я. У меня нет сил, чтобы разбираться с чужим дерьмом.

Как только этот парень уходит, я подхожу к столу.

– Нам нужно ускориться. Я не знаю, сколько еще смогу с ней провозиться, – признаюсь я, опустившись на стул напротив Фрэнки.

– А что такое? Мария не очень хороша в постели? – ухмыляется он.

– Да вы, блядь, сговорились все?! Я и не собирался совать в нее свой член, – отвечают я, что лишь заставляет его смеяться.

Фрэнки откидывается на спинку и кладет руки за голову.

– Счастливые браки строятся годами. Ладно, все хорошо. Мы продвигаемся в реализации наших планов.

Я с силой стискиваю зубы.

– Нам лучше поторопиться.

Если у меня и есть хоть какие-то шансы вернуться к Розе, я должен ими воспользоваться. Тот поцелуй, который я назвал последним, – черта с два он последний. Я найду способ вернуться. Вот почему я начал переписываться с ней. Мэдди дала мне ее номер, и теперь я не могу остановиться.

– Так, сначала кофе, потом работа. – Фрэнки шлепает ладонями по коленям, обтянутым новыми костюмными брюками от «Армани», и направляется к кофеварке.

Вытащив из пиджака телефон, я вздыхаю: новых сообщений нет. Никогда еще я столь часто не проверял чертов телефон, одержимый мыслью лишь об очередном сообщении от Розы. Я готов на все, чтобы поговорить с ней.

Я скучаю.

Фрэнки ставит передо мной дымящуюся чашку кофе и снова садится.

– Так, через десять минут у нас созвон с Романо. Он собирается договариваться еще о двух поставках на следующей неделе. И давай не будем забывать о его предстоящем визите.

Я закатываю глаза.

Мария хотела, чтобы ее родители прилетели из Сицилии в Нью-Йорк на выходные, чтобы они могли пройтись по магазинам свадебных платьев и поискать место для торжества. Свадьба состоится минимум через три месяца.

– Кстати, ты не можешь постоянно переносить дату, Лука. Нам нужно вписать твое имя в свидетельство о браке. Ты просто поставишь свою подпись и тем самым покажешь свою преданность. Мы завоюем доверие Романо, а потом разберемся с ним. Да, они уже торопят, – говорит он, откидываясь на спинку стула и прихлебывая из чашки.

Он прав.

Мне нужно просто взять волю в кулак и покончить с этим.

Но что-то меня останавливает – вернее, кое-кто.

– Я думаю предложить Данте поработать на нас. Пусть побегает солдатом, пока не заслужит наше доверие. Я помню, он был одним из лучших ребят Марко… до того, как все пошло прахом. Он может заняться охраной наших поставок.

От упоминания имени Марко мои кулаки сжимаются. Но я не могу отрицать, что Фрэнки прав – нам нужны лучшие. Если мы собираемся выступить против Капри, нам необходимы самые надежные бойцы.

– Отлично. Он на испытательном сроке. Один промах – и он труп.

– Согласен.

– Готово! – объявляет Ева, откладывая щипцы для завивки на туалетный столик.

– Спасибо, сестренка.

Мой первый пятничный выход в свет – впервые за долгое время. Я выбрала блестящие золотые тени, которые здорово подчеркивают темные глаза и смуглую кожу, а также не забыла о моей любимой темнокрасной помаде.

После вечеринки по случаю помолвки Луки мы несколько раз обменивались сообщениями. Я обсудила все с доктором Дженкинс. Даже рассказала ей о поцелуе. Хотя она сказала очевидное: между мной и Лукой существует глубокая эмоциональная связь, и если я буду держаться за эту ниточку, то это только помешает моему прогрессу. Я осознала, что мне нужно начать делать больше что-то для себя, например сосредоточиться на поисках работы.

Но я просто не могу отпустить его. Лука – моя новая зависимость, и я боюсь, что это навсегда.

Я подумала, что у меня неплохо получается двигаться дальше и заниматься своими делами. Но всего один взгляд – и я снова отброшена в начало пути. Лука постоянно вторгается в мои мысли. Все из-за этих сообщений – даже если они «дружеские», я попросту не могу отключить мозг и дистанцироваться.

Я хочу его, это просто и ясно. Мое сердце сейчас жаждет этого мужчину больше, чем когда-то алкоголя.

Смотрю в зеркало на новую прическу и свежий макияж, и, черт возьми, сегодня я выгляжу поистине потрясающе. Кожа сияет, волосы блестят. Я кажусь менее худой и осунувшейся, даже более подтянутой. Думаю, в этом помогли долгие пешие прогулки до колледжа и вечерние занятия йогой.

Ева с милой улыбкой протягивает духи от «Шанель».

– Приятно видеть тебя такой счастливой. Я волновалась после той вечеринки. Ты когда-нибудь расскажешь, что у вас с Лукой произошло на улице?

Я качаю головой.

– Все кончено. Навсегда. Нужно двигаться дальше. Он исцелил меня так, как никто и никогда не сможет понять. Я должна использовать этот шанс, чтобы полностью восстановиться.

Я отмахиваюсь от нее полуправдой. Есть у меня предчувствие, что у нас с ним еще ничего не кончено.

– А ты знаешь, если ты будешь выглядеть так сногсшибательно, то сегодня вечером вокруг тебя соберется толпа мужиков, – хихикает она.

– Может быть. – Я пожимаю плечами.

Возможно, существует еще один Лука. Однажды я уже нашла его, и, может быть, встречу снова.

– Напиши, когда будешь на пути домой.

Ева целует меня, когда я выхожу из спальни и направляюсь к входной двери.

– Обязательно, люблю тебя.

Клуб переполнен. Из колонок грохочет рок. Я протискиваюсь сквозь толкающуюся и орущую толпу. И вот так выглядела моя прошлая жизнь? Я подпрыгиваю, когда меня шлепают по заднице, и ускоряю шаг.

Мои лучшие подруги, Джас и Лив, прислали сообщение, что где-то в дальней части клуба у них есть столик. Я колеблюсь, прежде чем подойти, – они все еще не знают, что я больше совсем не пью. Я не могу не волноваться, что они будут разочарованы исчезновением своей «веселой» подруги. Я всегда была в центре внимания: танцевала на барной стойке и лихо опрокидывала рюмки.

Но я не хочу расставаться с новой версией Розы. Мой разум никогда еще не был так чист, кожа никогда еще не выглядела настолько здоровой. А еще я давно уже не просыпаюсь по ночам от кошмаров о Данте.

Лука заменил все – неприятные переживания, каждое прикосновение, каждый толчок – новыми воспоминаниями. Теперь у меня в голове только хорошее, а не та травмирующая ночь.

Вынырнув из омута мыслей, я замечаю Джас и Лив, которые ведут оживленную беседу за дальним столиком. Двое незнакомых парней, определенно с итальянскими корнями, сидят по обе стороны от девушек. Они пристально наблюдают за мной, пока я пробираюсь к их столику.

Лив и Джас всюду привлекают мужчин. Они богатые, красивые и постоянно отрываются. Всегда. Поэтому они точно смогут отвлечь меня от всяких мрачных мыслей.

Наши взгляды встречаются, и улыбки озаряют их лица.

– Боже мой, Роза! Ты выглядишь потрясно! Мы так по тебе скучали!

Не выдержав натиска, новый кавалер Лив встает, позволяя ей проскользнуть мимо, чтобы она могла крепко обнять меня. Джас следует за ней и заключает в объятия нас обеих.

– Ладно, ладно! Я уже не могу дышать, девочки! – смеюсь я. – Я тоже скучала!

Они думают, что после расставания с Лукой я уехала в Италию. Я не выходила на связь и не говорила, что я в городе. Я не доверяла себе, поскольку всегда есть риск вернуться к прошлому. Я не была готова.

– Ты должна познакомиться с нашими новыми друзьями, Рико и Дэнни. – Лив взволнованно указывает наманикюренным пальцем на двух парней за столиком.

– Через секунду к ним присоединится их друг, – добавляет Джас и хитро подмигивает.

Господи, нет. По спине пробегает дрожь, и я неловко смеюсь, когда Лив хватает меня за руку и тащит к столику. Я плюхаюсь на самое дальнее место.

– Привет! – говорю я парням.

– Привет, – хмыкают они в ответ.

Они выглядят знакомыми, но я не могу понять почему. Возможно, дело в том, что они итальянцы. Они похожи на большинство людей моего отца.

– Роза, что ты будешь? Водку? – интересуется Джас.

– Только содовую с лаймом, пожалуй.

Я натянуто улыбаюсь, надеясь, что она не будет вдаваться в подробности.

– Господи, ты ведь не беременна? – восклицает она.

Я отмечаю, как двое парней переглядываются.

Покачав головой, я смущенно смеюсь.

– Нет, я просто взяла перерыв на некоторое время.

Джас удивленно вскидывает брови. Я готовлюсь к очередной лекции о том, какая я скучная. Но ее не последовало.

– Господи, ты была в рехабе?

Я киваю. Это гораздо проще, чем объяснять, что меня похитили, а потом я влюбилась в похитителя и он помог мне очиститься.

– Слушай, мы волновались. Так что, черт возьми, если пить нельзя, мы тебя поддержим. – Джас поглядывает на Лив. – Верно?

Лив поспешно отпивает шампанское и ставит бокал на стол.

– Да, разумеется. Только допью этот, и все.

– Все нормально. Я могу находиться рядом с алкоголем. Все не настолько уж плохо. Мне просто нужно отвлечься.

Конечно, но я хочу иметь возможность просто наслаждаться выпивкой – не до потери пульса и не до потери сознания. Для этого нужно сначала навести порядок в голове.

– Я схожу за напитками, все в порядке! Что вы все будете?

Ребята озвучивают свои заказы, и я направляюсь к бару. Постучав карточкой по стойке, я осматриваю зал. Все танцуют и смеются. Забавно, что, когда люди пьют, все выглядят так, будто они наслаждаются лучшими моментами своей жизни. Но в глубине души я задаюсь вопросом: возможно, многие из них прогоняют с помощью алкоголя своих внутренних демонов?

Мое внимание привлекает мужчина, покашливающий позади меня. Я оборачиваюсь.

– Простите, я вам меша…

Весь кислород исчезает из легких, когда я оказываюсь лицом к лицу с этим человеком. Его янтарные глаза пожирают меня, а губы растянуты в кривой ухмылке. Этот уродливый шрам, идущий вдоль левой щеки. Лицо, которое преследовало меня по ночам.

Данте. Мой ужас. Мой насильник. Мой ночной кошмар.

Сердце начинает бешено стучать, я прижимаюсь спиной к барной стойке.

– Нет, нет, нет! Этого не может быть! – дрожащим голосом выкрикиваю я.

– Так вот как ты меня встречаешь? После стольких лет, моя Роза.

От его голоса с итальянским акцентом у меня к горлу подступает желчь. Даже сейчас, спустя шесть лет.

– Отойди от меня, Данте! – огрызаюсь я, борясь со слезами.

Я должна убраться подальше от него. Заметив слева от себя выход, бросаюсь туда.

Боль парализует мою руку, когда он хватает меня за запястье и крепко сжимает. Грубо прижав меня к груди, Данте крепко обхватывает меня своими жилистыми руками так, что я едва могу дышать.

– Детка. На этот раз от меня не уйти, – хищно рычит он. – Я так по тебе скучал, Роза.

Этого не может быть. Помещение начинает покачиваться, когда он приближает свой рот к моему уху. Я задерживаю дыхание, боясь пошевелиться.

– Не могу дождаться, когда ты станешь целиком моей. Господи… – Данте шумно вдыхает. – Ты пахнешь так же прекрасно, как и в наш прошлый раз.

Прежде чем я успеваю ответить, он хватает меня за талию и приподнимает.

– Помогите, кто-нибудь! – кричу я, стуча по его груди. Он просто смеется.

– Не обращайте на нее внимания. Моя невеста напилась. Я забираю ее домой.

Я слышу хихиканье другого парня, и Данте быстро несет меня к выходу.

– Детка, все будет хорошо. Я вернулся за тобой, как и обещал, – шепчет он, когда мы оказываемся на улице, и морозный воздух обжигает мою чувствительную кожу.

Горячие слезы текут по лицу. Я не могу пошевелиться. Я едва способна дышать.

Я слышу писк автомобильной сигнализации и звук открывающейся двери. Данте закидывает меня на пассажирское сиденье. Я зажмуриваюсь, когда он наклоняется и застегивает ремень безопасности.

– Блядь, не смей двигаться, Роза. Ты знаешь, что случится, если ты не будешь слушаться.

Он ухмыляется, и я снова становлюсь той наивной девушкой. Девушкой, которая боялась сказать ему «нет». Я знаю, на что он способен. Поэтому подчиняюсь.

Данте, не выпуская меня из вида, обходит машину спереди и садится на водительское сиденье.

– Пора отвезти тебя в наш новый дом, Роза. Наконец-то мы сможем обрести наше «долго и счастливо».

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.

– О чем ты говоришь? – Смотрю на свои дрожащие руки, когда его огромные пальцы переплетаются с моими.

– Все уже улажено с твоим дядей. Мы поженимся через два месяца. Наконец-то ты станешь моей. – Широкая ухмылка озаряет его лицо.

– Дядя Фрэнки никогда бы…

Я замолкаю. Отец прогнал Фрэнки до того, как стало известно о Данте. Это значит, что Фрэнки ничего не знает о том, что этот монстр со мной сделал.

– Я не хочу выходить за тебя. – Не знаю, откуда у меня такая смелость, но слова сами вылетают изо рта.

– Неважно, чего ты там хочешь. Сделка заключена, и я предлагаю тебе сыграть свою роль. Если только ты не хочешь, чтобы я забрал драгоценную Еву. Я слышал, она все еще девственница. Держу пари, ей понравится…

– Нет! – перебиваю я.

Я не могу этого слышать. Он не тронет мою младшую сестру. Только не ее. В голове проносятся страшные образы того, как он делает с ней то же, что и со мной. Меня охватывает страх. Данте злобно смеется. Этот самый смех не давал мне спать на протяжении последних шести лет.

– Всегда защищаешь ее, верно? Я недавно заходил к вам домой. Она определенно повзрослела и стала роскошной женщиной.

Я сглатываю желчь, поднимающуюся к горлу, и мотаю головой.

– Что ж, тогда решено. У нас впереди вечность, детка, – продолжает он, включая зажигание.

Его рука ложится на мое бедро, и он сжимает пальцы. Прикосновение обжигает плоть. Слезы струятся по щекам. Я пытаюсь сосредоточиться на дыхании, как учила меня доктор Дженкинс.

– Я пообещал Фрэнки защищать тебя. Я люблю тебя, Роза. Я люблю тебя с того дня, как начал работать на твоего отца. Поэтому я хочу завоевать твое сердце. В этот раз я сделаю все правильно. Но помни: если ты не примешь правила, за это поплатится бедняжка Ева.

Я поворачиваюсь к нему лицом, внутри все бурлит от гнева.

– И как ты думаешь меня завоевать? – неуверенно спрашиваю я.

– Со временем, Роза, ты обязательно научишься меня любить. Особенно если хочешь, чтобы Ева осталась в живых. Я готов подождать. До тех пор, пока ты будешь вести себя хорошо. – Данте бросает на меня предостерегающий взгляд и крепче сжимает мою ногу. От его сильных пальцев по телу распространяется боль.

– Ты делаешь мне больно, – шепчу я.

Он сразу убирает руку. Мой взгляд задерживается на ярко-красных отметинах на коже. Первые из многих, я полагаю. Такие мужчины, как Данте, никогда не меняются. Они не могут измениться.

Неделю спустя

– Босс, нам сообщили, что один из наших контейнеров разграбили прямо в доках, – взволнованным голосом сообщает Грейсон, я сжимаю кулаки и смотрю на свой телефон, лежащий на стеклянном кофейном столике.

– Блядь. Кто на этот раз?

У нас поставки оружия и других теневых товаров. И то и другое будет большой потерей для нашего бизнеса.

– Я отправил туда несколько наших новобранцев. Через пару минут у меня будет больше информации.

Мария стучит каблуками по мраморному полу коридора, и я издаю слабый сон. Она – последний человек, который мне сейчас нужен.

Всю неделю я чувствую, что нахожусь на пределе. Я не могу связаться с Розой. Она пропустила занятие с доктором Дженкинс, и это сводит меня с ума.

Я неоднократно ждал ее у дома, но она так и не появилась.

– Лука, у нас есть интересная почта! – объявляет Мария.

Я поднимаю голову и вижу, как она с коварной улыбкой машет мне маленьким листком бумаги.

– Секунду, Грейс.

Нажимаю на кнопку отключения звука.

– Смотри.

– Ну, что это? – нетерпеливо спрашиваю я, протягивая руку.

– О, тебе понравится.

Интрига берет верх; я никогда не видел ее такой взволнованной. Выхватываю бумажку из ее ярко-красных ногтей.

Я вижу, что это какое-то приглашение.

Блядь.

Даже психованный смех Марии не может заглушить звон в ушах. Руки дрожат, когда я перечитываю приглашение – с надеждой на то, что я на мгновение разучился читать.

Нет.

Вы приглашены на свадьбу Данте и Розы.

Сердце бешено колотится о ребра, и я борюсь с желанием вывернуть содержимое желудка на новый белый меховой ковер Марии.

Какого черта?

– Лука, ты ужасно побледнел. Может, принести тебе воды? – с притворной заботой в голосе предлагает она.

– Я в порядке, – хрипло отвечаю я, хотя во рту действительно пересохло.

Бросив приглашение на стол, беру телефон и подношу его к уху.

– Грейсон, план меняется. Мне нужно быть в другом месте. Ты поедешь в доки, я встречу тебя там, – проговариваю я торопливо, пытаясь найти сигареты в кармане пиджака.

– Понял, босс. Все в порядке?

– Поговорим позже. – Я завершаю звонок.

Затем иду на кухню и беру с черной мраморной столешницы ключи от «бентли». Мария все это время наблюдает за мной, ее взгляд обжигает затылок. Когда я поворачиваюсь к ней лицом, она победоносно смотрит прямо в глаза.

– Да что с тобой такое? – резко спрашиваю я.

– Однажды уже говорила тебе и скажу еще раз. Не позорь мою семью. – Мария подходит вплотную и тыкает меня в грудь своим длинным накрашенным ногтем. – Ты питаешь слабость к этой девке. Я заметила это на нашей вечеринке. А ты знаешь, к чему приводят даже маленькие слабости?

Чувствую запах вина в ее дыхании, когда она приближает свое лицо к моему. У меня нет времени выяснять с ней отношения, поэтому я молчу.

– К смерти, Лука. Поэтому я предлагаю тебе пойти и немного выпустить пар. Выкинуть ее из головы. Она ушла навсегда. Она никогда не будет твоей, понимаешь? Потому что ты, Лука, только мой. Я не позволю этой низкорослой шлюшке забрать все, над чем я так долго работала, – чеканит она, и в ее глазах вспыхивает ненависть.

Я стискиваю зубы. Кем она себя возомнила?

Наклонившись, я нависаю над ней.

– А ты знаешь, чего ты добьешься, обозвав ее шлюхой? – рычу я. Она щурит глаза, и я говорю ей на ухо: – Смерти, Мария. Ты в моем чертовом доме. Ты выходишь за меня замуж. С этого момента ты будешь вести себя так, как я скажу. Если ты еще раз попытаешься оскорбить Розу, я тебя прикончу. Голыми руками. Ты меня поняла?

Она переводит дыхание и отступает.

Мне надоело ее слушать. Вот уже несколько недель я позволяю ей разгуливать по моему дому, будто он ей принадлежит. Она считает, что у нее есть преимущество, потому что она – сама Капри. Ну, довольно.

Выпрямившись, я расправляю пиджак.

– Рад, что мы прояснили этот момент. Сегодня меня не будет дома. – Я направляюсь к двери, оставив Марию стоять с открытым ртом.

– Посмотрим, – тихонько шепчет она.

Выйдя за дверь, я прикуриваю сигарету и делаю глубокую затяжку, позволяя никотину обжечь горло.

Роза.

Вытащив телефон, пролистываю список контактов, нахожу ее имя и нажимаю на кнопку вызова. Вызов отклоняется, я слышу сообщение, что набранный номер не существует.

Нахожу номер Фрэнки, и он отвечает на первом же гудке.

– Лука. Чем обязан такому удовольствию ранним воскресным утром?

– Двум происшествиям. Во-первых, напали на один из наших контейнеров в доках. Я сейчас направляюсь туда.

– Что?

– Да, ты приедешь? – уточняю я.

Он стонет.

– Слушай, я тут как раз в процессе потрахушек с Лэйси и Катриной…

– Эй, меня зовут Кэти! – слышится отдаленный женский голос.

Повисает неловкая пауза.

– Мне плевать, как тебя зовут. Если ты не заткнешься, я вставлю тебе кляп.

Я прочищаю горло, чтобы напомнить ему, что я все еще слушаю.

Раздается шаркающий звук, прежде чем я слышу его голос ближе к динамику телефона.

– Извини за это, да, встречу тебя там.

– Отлично. Грейсон уже едет. Не стоит его злить.

Последнее, что сейчас нужно, так это чтобы эти двое вцепились друг другу в глотки.

– Я постараюсь. Не знаю, когда он с этим справится. Я имею в виду, даже его жене я нравлюсь, черт возьми. Должен ли я позволить ему бесплатно врезать мне по лицу, чтобы он меня простил? Он такой ранимый. – В трубке раздается шлепок и приглушенный женский стон.

Я вскидываю брови. А это неплохая идея: засунуть их на боксерский ринг, пусть Грейсон набьет ему морду.

– Да, это может сработать. Во-вторых, я получил приглашение от Розы, – продолжаю я, пытаясь по-прежнему говорить спокойно.

– Ты помнишь Данте? Нашего новобранца? – напоминает он.

Во мне бурлит ярость.

– Молчаливый засранец? Думаю, он не подходит под типаж Розы, да и не слишком ли он стар для нее?

– Кто я такой, чтобы стоять на пути любви с первого взгляда? Видимо, это просто случилось.

Нехорошее предчувствие кольнуло меня. Почему Роза не сказала об этом на вечеринке? Почему она поцеловала меня? Поэтому она перестала писать сообщения?

– Как бы то ни было, сегодня мы устраиваем небольшой семейный ужин, чтобы отпраздновать это событие. Но Роза пока об этом не знает, она вообще все время молчит. Я ее почти не видел. Ты сможешь прийти? Приведешь Марию?

Проведя рукой по лицу, я делаю последнюю затяжку и бросаю окурок на землю.

– Я приеду.

Нужно увидеть ее своими глазами.

Если она счастлива, мое сердце разобьется, но я не стану этому препятствовать. Я никогда не смогу так с ней поступить. Сглатываю комок в горле. Я хочу, чтобы она была счастлива, но только со мной. Только со мной.

Я не могу ее отпустить, ни сейчас, ни когда-либо вообще.

И если что и послужило пинком под зад, так это приглашение на свадьбу.

Я кручу на пальце массивное обручальное кольцо. Данте делает все возможное, чтобы всем стало ясно, кому я принадлежу. Каждый раз, когда я смотрю на него, мне становится не по себе.

Вчера он пригласил мою сестру на ужин, чтобы я попросила ее стать подружкой невесты. Она и понятия не имеет, кто он такой. Отец позаботился о том, чтобы я никому больше не рассказывала и ему не пришлось стыдиться за свою дочь. Однако я решила не говорить Еве о Данте, чтобы ее защитить. Не знаю, удалось ли убедить ее в том, что все это реально. Я уверена, она что-то подозревает. Надеюсь, сестра не будет лезть на рожон и не привлечет к себе внимание Данте.

У нее есть своя жизнь, не омраченная кошмарами. Она – моя единственная семья. Я знаю, на что способен этот человек, но я ему не позволю. Просто придется выиграть время, чтобы найти выход из этой ситуации. Каким-то образом.

С каждым днем Данте становился все более требовательным. Сначала он заставил меня прекратить посещения доктора Дженкинса. Затем забрал мой телефон. Это была моя единственная связь с Лукой.

Он высаживает меня у дверей колледжа и забирает после занятий, как только я выхожу из аудитории. От него никуда не деться.

Каждый чертов день приходится бороться с желанием выпить. Я даже не могу вспомнить, сколько раз наливала себе бокал охлажденного белого вина. Даже нюхала его. Но всякий раз мне удалось выливать его в раковину. Держусь за крошечный лучик надежды, что смогу найти выход из этого ада.

После обжигающе горячего душа я выбираю наряд, который носила еще в дни моих тусовок. Надеваю его и смотрю в зеркало. Темно-красное платье в обтяжку заканчивается чуть выше колен и прекрасно подчеркивает талию. Наношу подходящую помаду. Надо скрыть истинные чувства под привычной маской.

Я подпрыгиваю, когда входная дверь громко хлопает и звук эхом разносится по всему дому. Тихонько закрываю дверь своей спальни.

– Роза! Ты готова? – кричит Данте из прихожей.

– Еще две минуты, – отвечаю я.

Беру с туалетного столика свой клатч. Не то чтобы он был нужен. Сейчас у меня нет даже телефона. Но мне необходимо куда-то положить небольшую пачку сигарет.

Когда я заворачиваю за угол, то вижу, что Данте ждет меня, опершись на дверной косяк и скрестив на груди руки, унизанные золотыми кольцами. Его глаза блуждают по моему телу, останавливаются на груди.

Я неловко одергиваю подол платья, пока он оценивает меня.

– Мне нравится.

Данте облизывает губы и направляется ко мне.

Я держу сумочку на уровне груди.

Когда он подходит ближе, чувствую его пахнущее алкоголем дыхание.

– Пойдем, устроим шоу для дяди Фрэнки. Раз уж я теперь работаю на него и на Луку. Ты смотришь на их новобранца.

Мои глаза расширяются.

– Что?

Это подобно удару в грудь.

– Всеми способами прокладываю себе путь в твою жизнь, детка. От меня не скрыться.

Данте хватает меня за руку и тащит к двери.

Должно быть, именно поэтому он редко бывал дома с тех пор, как похитил меня.

Надо, чтобы он находился как можно дальше от Луки.

– Где же твоя будущая женушка? – интересуется Фрэнки, приглашая меня войти.

Я выпрямляюсь.

– Сегодня один. Я чуть не задушил эту сучку. Так что нам нужно время, чтобы немного остыть.

Фрэнки хихикает и хлопает меня по плечу.

– Я принесу тебе скотч. В идеале, если ты собираешься ее прикончить, сделай это после свадьбы, как мы и планировали.

Я закатываю глаза.

Мы идем по экстравагантному дому Фрэнки. Повсюду висят люстры, создающие причудливую игру света и тени.

Фрэнки распахивает двери в столовую. У меня перехватывает дыхание, когда наши с Розой взгляды встречаются.

Мое сокровище.

Ее идеальные пухлые губки сексуально округляются, когда я прохожу мимо, не отрывая от нее взгляда.

Она – все, что я хочу сейчас. Я жажду ее.

Этот засранец, Данте, покашливает, отвлекая внимание от меня. Она смотрит вниз, на свои руки на коленях, словно ее только что отчитали в школе. Я сажусь на свободное место рядом с ней. Меня пронзает разряд, когда моя рука касается гладкого бедра.

Господи, это платье. Это так мучительно – быть так близко к ней, но не обладать ею.

То, как девушка вздрагивает, говорит о том, что она тоже это чувствует. Надежда еще не потеряна.

Фрэнки садится напротив меня, а его мрачный телохранитель Тео, с завязанными в пучок длинными волосами, – справа.

Ева улыбается мне, и я отвечаю ей тем же. Но я не могу не заметить, как она смотрит на Розу. Между ними явно что-то произошло.

Официант подает бокал шампанского. Сделав глоток, я откидываюсь на спинку кресла и использую это мгновение, чтобы взглянуть на Розу. Она снова похудела. Ее пальцы нервно постукивают по бедрам. Приходится приложить всю свою силу воли, чтобы не взять ее за руку.

– Ну, за счастливую пару! – с улыбкой говорит Фрэнки и поднимает бокал.

– Я везунчик, – добавляет Данте, целуя Розу в щеку, а я вцепляюсь в бокал.

Наблюдаю, как Роза вертит бокал, а ее руки дрожат, когда она возвращает его на стол, не сделав ни глотка.

Пока все продолжают болтать, она извиняется и отходит от стола. Данте следит за ней, как ястреб, когда она выходит из столовой.

В кармане пиджака вибрирует телефон. Достав его, я вижу на экране имя Грейсона.

– Извини, отойду на секунду, – говорю я, кивая Фрэнки.

Я принимаю звонок и выхожу из комнаты.

– Грей? Какие новости?

– У меня есть некоторые подробности о пропавшем грузе. – Я слышу голос Мэдди на заднем плане. У всех моих друзей дома счастливые женщины. Но только не у меня. У меня – сам дьявол.

– Хорошо, какие подробности?

– Это не нападение. Произошло внезапное изменение маршрута… – Грейсон что-то бубнит. Неужели они не могут немного подождать с сексом, когда говорят со мной по телефону?

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Груз был перенаправлен на склад Капри. Мэдди, прекрати, – задыхающимся голосом продолжает он.

Ублюдок.

– Хорошо. Это все? – допытываюсь я, желая поскорее закончить этот разговор.

Слышится стук, будто он уронил телефон.

– Извини, босс. Ты в порядке?

– Я просто на ужине по случаю помолвки Розы.

Грейсон замолкает.

– Лука… – наконец произносит друг.

– Я не хочу ничего слышать. Не сегодня, Грейсон. Я и сам могу с этим справиться.

– Ну, ладно, – неопределенно хмыкает Грейсон.

– Держи меня в курсе. – Я завершаю вызов.

Кладя телефон обратно в карман, я слышу что-то похожее на всхлипы. Иду на звук и легонько стучу в дверь.

– Роза, детка, ты можешь впустить меня?

Щелкает замок, и я с облегчением выдыхаю: она все еще доверяет мне. На меня смотрят опухшие красные глаза. Инстинктивно я обнимаю ее хрупкую фигурку и хмурюсь, когда чувствую под кожей острые ребра.

Положив подбородок на ее макушку, я вдыхаю ее сладкий цветочный аромат. Не выпуская Розу из объятий, я вхожу с ней в комнату. Ее горячие слезы капают на мою рубашку.

Закрыв дверь на замок, прислоняюсь к ней спиной, нежно беру Розу за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

– Кто он? Почему такая поспешная помолвка? – строго спрашиваю я.

Знаю, что не имею права злиться, ведь я тоже помолвлен. Но не по своей воле.

Она опускает взгляд и прикусывает нижнюю губу.

– Ты всегда будешь моей, тесоро. Всегда. А теперь скажи: зачем ты это делаешь?

– Потому что нужно двигаться дальше.

Я делаю шаг назад. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она лжет, – по тому, как расширяются ее зрачки, как неловко она ковыряет кожу вокруг ногтей.

– Не ври мне, Роза.

Роза сокращает расстояние между нами, и я закрываю глаза, когда она проводит пальцем по моему подбородку.

– У тебя свои причины для помолвки, а у меня свои. Я просто должна это сделать, – серьезным голосом отвечает девушка, но ее палец скользит вниз по моей рубашке и останавливается на ремне.

Я сдерживаю стон, стараясь не обращать внимания на ее тактику отвлечения. Вся кровь покидает мозг и направляется прямо к члену.

– Ты его любишь?

Она с удивлением смотрит на меня. Я не могу понять выражение ее лица, но это точно не любовь. Роза качает головой, и я чувствую облегчение.

– Ладно, вопрос полегче. Ты все еще хочешь меня? Потому что я хочу тебя. И я никогда не переставал тебя желать, – признаюсь я, прижимаясь носом к ее подбородку.

Она вздрагивает от моего прикосновения и запрокидывает голову.

Я провожу пальцами по рукам Розы, и с ее губ срывается приглушенный стон.

– Да. Господи, да, Лука…

Я нащупываю подол платья, задираю его, и моя рука проскальзывает под ее попку. Приподняв Розу, сажаю ее на раковину.

– Прикоснись ко мне, Лука. Пожалуйста. Помоги мне снова почувствовать себя целой. Я хочу чувствовать себя живой. Только тебе это под силу.

– Я всегда буду делать так, чтобы тебе было хорошо, Роза. Я создан для твоего удовольствия. Но я кое-что попрошу взамен.

– Что угодно…

– Две вещи: чтобы ты вернулась к терапии. И чтобы я мог поддерживать с тобой связь.

– Хорошо.

Я наблюдаю, как движется ее шея, когда она сглатывает.

– Пришлю тебе другой телефон. Я не могу не разговаривать с тобой. Это убивает меня. Ты нужна мне.

Роза кивает.

– Но мы должны держать это в секрете.

Что она скрывает? Сейчас я не могу с ней спорить – мы в равном положении.

– Согласен, – отвечаю я, вдыхая ее аромат.

Черт, как же я соскучился. Я заберу ее при любом удобном случае. Я не могу жить без нее, так что это все только временно.

– Молодец. А теперь раздвинь ножки пошире…

Я ухмыляюсь, когда она подчиняется. Запустив пальцы под ее платье, я нащупываю кружевные трусики – это вызывает приятную дрожь у меня в штанах, а с губ срывается стон.

Сдвинув стринги, я провожу пальцами по киске, покрывая их ее влагой, прежде чем проскользнуть внутрь. Другой рукой глажу ее по ключице, а затем обхватываю горло и нежно сжимаю.

То, как она отреагировала на вечеринке, когда моя рука коснулась ее шеи, говорит о многом: ей определенно это нравится.

– Ммм, – стонет она, закрывая глаза.

Я контролирую хватку, чтобы она могла дышать. Я не хочу оставлять следы – на этот раз. Яростно впиваюсь в губы, пока мои пальцы ласкают ее киску.

– Господи, ты само совершенство, Роза, – хриплю я. Ее бедра начинают двигаться в моем ритме.

– Еще, Лука! – вскрикивает она, и я ладонью закрываю ей рот.

– Тише, Роза. Это не останется нашей тайной, если весь дом услышит, кому ты принадлежишь на самом деле.

У нее загораются глаза. Вот она, моя девушка.

Господи, она всегда так громко выкрикивала мое имя. И это было поистине прекрасно.

Я смотрю вниз: Роза крепко вцепилась в раковину, и большой бриллиант, сверкающий на ее пальце, выводит меня из состояния душевного равновесия. Но когда стенки влагалища начинают сжимаются вокруг моих пальцев, а ее ноги подрагивают от напряжения, это отвлекает меня от злосчастного камня.

Ее стоны становятся громче, переходя в хаотичные придыхания. Закатав рукава, я подставляю ей свое татуированное предплечье.

– Прикуси руку, сегодня никаких криков, Роза.

Я не могу допустить, чтобы о том, что здесь происходит, узнала Мария. Сегодня мне удалось вырваться из ее цепких лап.

Роза впивается мне в плечо. Большим пальцем играю с ее клитором, не обращая внимания на боль, которая пронизывает мою руку. Наверное, в месте укуса уже выступила кровь.

– Вот так, умница. Кончи мне на пальцы.

Я рычу, мой член болезненно упирается в молнию брюк.

Ее тело начинает биться в судорогах, пока я довожу ее до оргазма, а моя рука покрывается влагой. Она совершенна.

Роза разжимает зубы, отпуская мое плечо. Я смотрю, как алые капли стекают по моей руке, и улыбаюсь. Подношу руку ко рту, и глаза Розы расширяются, когда я слизываю кровь и спокойно опускаю рукав.

Ее грудь судорожно вздымается и опускается.

– Теперь тебе лучше?

Она кивает с лукавой ухмылкой.

– С тобой всегда хорошо, ты же знаешь, – шепчет она, глядя в пол.

– Эй! – окликаю я, заглядывая в ее огромные прекрасные глаза. – Однажды я стану полностью твоим. Ты заставляешь мое сердце биться, Роза. Просто не переставай надеяться. Я не отказываюсь от нас. Или от тебя. – Я чеканю каждое слово.

Мама права. Роза крепко запала в душу, и я придумаю, как поступить, чтобы мы были вместе.

Она прикусывает пухлую губку.

– Я не хочу тебя терять. Ты мне нужен, Лука.

Ее изящные руки обхватывают мой галстук, и она притягивает меня к себе.

– Последний поцелуй? – хитро спрашивает она.

Я смеюсь и качаю головой. Мне нравится игривая Роза. Настоящая Роза.

– Детка, мы можем продолжать называть это так, но мы оба знаем, что это не последний наш поцелуй. Эти губы мои, и я буду целовать их при каждой возможности, – бормочу я, наслаждаясь теплом ее дыхания.

Она медленно и сладко целует меня. На вкус она как смесь из свежей мяты и греха.

– Я выйду первым. Нужно подышать, чтобы все успокоилось. – Я смотрю на вставший член, обтянутый тканью брюк.

Украдкой поцеловав ее еще раз, я поправляю прическу и прижимаюсь губами к ее лбу.

– Завтра я передам тебе новый телефон. Ты же хочешь этого, Роза? Я сделаю для тебя все, что только смогу. Обещаю.

– Мы как тайные приятели по дружескому траху? – с горечью в голосе спрашивает она.

– Нет, Роза. У нас никогда не было просто траха. То, что у нас есть, гораздо больше. Нам просто нужно быть осторожными, пока все не прояснится. Я обещал себе, что, если ты будешь счастлива с ним, я оставлю тебя. Если ты больше не захочешь меня, я смогу остановиться. Я не знаю, зачем ты это делаешь, но верю, что когда-нибудь ты расскажешь. Но сейчас я просто стану держаться рядом с тобой. Пока ты не будешь готова.

Я не могу рисковать, чтобы обо всем узнала Мария. Она уже терпеть не может Розу. Она только-только успокоилась после небольшой перепалки, которую мы устроили из-за новости о помолвке. Все идет по плану. Мы регулярно поставляем оружие. Моя семья в безопасности.

Единственное, что может все испортить, – это моя влюбленность в девушку, которая сейчас стоит прямо передо мной.

Роза приоткрывает рот, будто собирается что-то сказать, но поджимает губы.

– Лука, почему ты рискуешь всем ради меня?

– Ты всегда будешь для меня приоритетом, Роза. Ты моя цель. У меня имелось время все обдумать, и я решил, что буду бороться.

Я поворачиваюсь и медленно отпираю дверь. Мое сердце разрывается, когда я отворачиваюсь от любимой. Это происходит каждый чертов раз.

Почему все должно быть так сложно? По крайней мере, теперь я контролирую ее «жениха». Когда Фрэнки предложил ему работать на нас – это была лучшая идея из всех, что когда-либо приходили в голову этому человеку.

Чтобы унять дрожь в ногах, я сажусь на унитаз и пытаюсь перевести сбившееся дыхание.

Стоит ли рисковать, чтобы снова увидеться с Лукой?

Я не могу позволить Данте узнать о нем, только не сейчас, когда на кону безопасность Евы.

Но я знаю, что Лука не из тех людей, которые легко сдаются. Он смог вытащить меня из прошлой жизни и, возможно, однажды поможет еще раз. Я была так близка к тому, чтобы рассказать Луке правду, но он защищает свою семью. Он убьет Данте, как и того парня, который напал на меня у него в доме.

И если семья его жены узнает, опасности подвергнутся все мы.

Я делаю глубокий вдох и вытираю глаза. Я уже не та слабая девушка, которую когда-то знал Данте. Теперь я могу дать отпор. Я могу сказать «нет». Я знаю, что он тот еще монстр. Я просто должна найти выход, который сохранит мне жизнь, а потом меня ждет счастливое будущее.

С Лукой.

– Роза, какого черта ты там делаешь? – орет Данте, стуча тяжелым кулаком в дверь.

– Иду! – кричу я в ответ, отодвигая защелку.

Приготовившись к удару, я медленно открываю дверь. Он оглядывает меня с головы до ног.

– Пойдем, – ворчит он, крепко хватает за запястье и тащит меня обратно в столовую.

Все взгляды устремлены на нас. Данте наигранно улыбается, и я следую его примеру. Мои глаза ищут Луку, но он смотрит на руку, держащую меня. Я вырываюсь из крепкой хватки Данте, и, хоть он и хмурится, ему приходится отпустить меня.

Рука болезненно пульсирует, но я не могу ее потереть, потому что Лука сразу поймет, что мне причинили боль.

Когда мы занимаем свои места, мое тело касается плеча Луки, посылая искры прямо в сердце. По тому, как он напрягается, я знаю, что он тоже это чувствует. Лука пристально смотрит на Фрэнки, сидящего напротив него, а его большой палец под столом соприкасается с моей правой рукой и принимается нежно поглаживать мою руку. В том же месте, где меня только что держал Данте.

Я пытаюсь незаметно отстраниться. От страха разоблачения мое сердце колотится так, будто у меня вот-вот случится сердечный приступ. Но Лука незаметно возвращает мою руку в исходное положение и продолжает массировать все еще ноющее запястье.

– За нас! – объявляет Данте, поднимая в воздух бокал с шампанским.

Сестра улыбается мне и присоединяется к тосту. Я знаю, что причиняю ей боль, скрывая правду, но это единственный способ обеспечить ее безопасность.

Я застываю, когда Лука подается вперед и протягивает ладонь Данте – прямо перед моим лицом, неуловимо подмигивая. Он хочет пожать руку моему жениху теми же пальцами, которые несколько минут назад были во мне. Мое тело пылает. Та его рука, что скрыта от глаз, продолжает нежно сжимать мои пальцы.

– Поздравляю. Тебе очень повезло.

Их рукопожатие выглядит напряженным, будто они оба борются за власть. Костяшки белеют, выступают вены, и только после того, как Данте натужно крякает, Лука отпускает его руку.

– Ну же, поцелуй меня, любимая. – С этими словами Данте кладет руку на мое плечо и привлекает меня к себе.

Это похоже на то, как если бы на меня вылили ушат холодной воды.

Я чувствую волны злобы, исходящие от Луки, сидящего рядом со мной, поэтому я отнимаю свою руку и принимаюсь выводить квадрат вокруг его колена. Что угодно, лишь бы расслабить его, напомнить ему о нас.

Когда он рядом со мной, я могу сделать все что угодно.

Вдохнув, я закрываю глаза и позволяю Данте прижаться губами к моим. Я не целую его в ответ, а остаюсь неподвижной, надеясь, что все поскорее закончится, и с облегчением выдыхаю, когда он отстраняется, но он наклоняется ближе.

– В следующий раз я ожидаю от тебя чего-то большего, – зловеще шепчет Данте на ухо.

Шеф-повар итальянского ресторанчика Фрэнки приготовил для нас изысканный ужин, состоящий из трех блюд. Они выглядели настолько вкусными, что я не могу удержаться и не попробовать. Это первая еда, вкус которой я чувствую за долгое время.

Лука встает из-за стола и кивает дяде Фрэнки.

– Мне нужно идти. Поздравляю еще раз.

Он поворачивается ко мне, но взгляд останавливается на моем женихе. Его глаза темнеют.

Поравнявшись с креслом Данте, Лука берет того за плечи, наклоняется и что-то шепчет на ухо. Думаю, ничего хорошего. Лицо Данте краснеет, а челюсти сжимаются. Он не успевает произнести ни слова в ответ, Лука уже поворачивается и уходит.

Он оставил меня одну с этим монстром. Ева бросает на меня вопросительный взгляд, а Данте поднимается из-за стола.

– Что ж, спасибо за прекрасный ужин, Фрэнки. Но мне пора везти Розу домой.

Данте ждет, пока я отодвину свое кресло.

Я встаю и фальшиво улыбаюсь Фрэнки. Держи себя в руках, Роза. Данте крепко сжимает мою дрожащую руку, я машу сестре, пока он почти тащит меня из столовой.

Мы молча идем по длинному коридору, затем оказываемся в самом конце. Затем он выкручивает мне руку, выворачивая запястье.

– Ай, отпусти! – шепчу я.

– Кто, блядь, для тебя этот Лука? – злобно спрашивает он, пока мы выходим из дома.

– Н-никто. Он просто деловой партнер Фрэнки.

– Я тебе не верю. Ты маленькая шлюшка.

Он поворачивается ко мне лицом, и я отступаю. Он приближается, и ярость пылает в его янтарных глазах. Я вздрагиваю, ожидая удара, когда он поднимает свою мускулистую руку. Но он лишь прижимает кривые пальцы к моим губам.

– Ты вся моя. Тебе стоит об этом помнить. Я обещал, что не сделаю тебе больно. Не заставляй меня нарушать обещание.

Я судорожно выдыхаю. И я жду, когда он наконец-то сорвется. Этот человек не может быть никем иным, чем чудовищем.

– Ты понимаешь? – мягко говорит он, проводя уродливым пальцем по моему плечу.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и киваю ему.

– Всегда такая послушная, – бормочет он, вновь прижимаясь ко мне губами.

Зажмурившись, я замираю в его объятиях, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы меня не стошнило.

– С таким же успехом я могу целовать кирпичную стену. Поработай над этим, – ворчит он, грубо отталкивая меня.

Я опускаю голову, он хватает меня за руку, тащит к своей машине, распахивает дверь и заталкивает меня внутрь. Хлопок двери эхом разносится по парковке. Глядя перед собой, я едва сдерживаю слезы. Как бы хотелось, чтобы в жизни все было иначе – чтобы я ехала домой с человеком, которому принадлежит мое сердце.

После молчаливой поездки мы останавливаемся у его дома. Данте сжимает руль с такой силой, что костяшки пальцев кажутся белыми. Он глушит двигатель.

– Заходи в дом. Я хочу, чтобы ты голая лежала на кровати и ждала меня.

Кровь отливает от моего лица.

Качаю головой, мои руки дрожат, и я хватаюсь за ручку дверцы. Я могу убежать, но это только усугубит наказание.

– Больше не буду просить, Роза. Я вытрахаю из тебя этого парня. До этого момента я был добр к тебе. Теперь ты станешь моей женой, а это значит, что ты позволишь мне трахать тебя, когда я захочу, – цедит он, сохраняя каменное выражение лица.

– Ты же сказал, что не будешь давить на меня. Ты этого не сделаешь! – возражаю я.

– Тебе стоило подумать об этом прежде, чем ты стала шлюхой. А теперь будь хорошей женушкой и приготовься. Я ждал шесть лет, чтобы снова погрузиться в твою маленькую тугую киску.

Он ухмыляется, а я хочу блевануть.

Склонив голову, я открываю дверцу и выхожу из машины. Он следует по пятам, как охотник, выслеживающий добычу.

Пока Данте возится с входной дверью, а я бегу в ванную в своей комнате.

– Почему ты не можешь выполнить простую просьбу, тупая сука?! – кричит он, я вздрагиваю, упираясь спиной в шкаф.

Данте уже рядом, с яростью в глазах он кидается ко мне, хватает за руки, и я безуспешно пытаюсь стряхнуть его руки.

– Данте, пожалуйста, – шепчу я, царапая его предплечья.

Я дергаюсь всем телом, пытаясь стряхнуть его с себя, но он только крепче прижимает меня к себе.

– Люблю, когда ты сопротивляешься, – бормочет он и начинает целовать мой подбородок.

Слезы текут по моим щекам.

Его толстые пальцы обхватывают мою шею.

– Господи, Роза. Я чувствую страх, просачивающийся сквозь твою кожу, и биение твоего сердца под моими пальцами.

Я вскрикиваю, когда он прикусывает мочку моего уха.

– Пожалуйста, не надо, я умоляю тебя…

Данте отстраняется, заглядывает мне в лицо. На долю секунды я думаю, что он может остановиться. Но он бросает меня на пол, я ударяюсь о мраморную плитку, переворачиваюсь на спину, а он хищно возвышается надо мной.

Я отползаю от него, пока не упираюсь спиной в стену.

Он медленно идет ко мне, расстегивает брюки и уже держит в руке твердый член. Я борюсь с желанием выплеснуть содержимое своего желудка. Мои легкие пылают. Это не может быть реальностью. Я закрываю глаза и думаю о Луке. Пытаюсь представить, как он врывается в комнату и уносит меня прочь. Мой спаситель.

Но этого не произойдет.

Я должна хоть раз постоять за себя.

На ум приходят те же слова, что однажды сказал этот психопат:

– Как я могу любить тебя, если ты так поступаешь со мной?

Он замирает. У меня звенит в ушах, а ладони покрываются потом, но я набираюсь сил, чтобы встать и посмотреть ему в лицо.

– Мне нужно время, – шепчу я, скрещивая Руки.

Кажется, я только что нашла свой шанс – нужно подыграть его больному воображению.

– Черт! – рычит он, ударяя кулаком в стену позади меня, отчего я вздрагиваю.

Быстро прихожу в себя и делаю шаг вперед.

С яростью в глазах и раздувающимися ноздрями, он дергает себя за волосы, мечется, как зверь в клетке.

Несмотря на тошноту и дрожь в руках, я провожу пальцами по его щеке.

– Думаю, мы сможем справиться, Данте. Я и правда так думаю.

Его лицо смягчается, но он все еще пребывает в сомнениях. Я сглатываю. Ему нужно нечто большее, чтобы это выглядело правдоподобно.

– Со временем я отдамся тебе. Я хочу, чтобы ты понял, как выстроить наши отношения. Если ты действительно хочешь моей любви…

– Я могу дать тебе немного времени, – хмыкает он, кладя свою руку поверх моей и прижимая ладонь к шрамам на своем лице.

Сопротивляюсь желанию отдернуть пальцы.

– Спасибо, – шепчу я, улыбаясь ему.

Он наклоняется ко мне, я закрываю глаза, пока он оставляет на лбу поцелуй, прежде чем уйти на кухню. Я слишком напугана, чтобы двигаться.

Хлопает дверца холодильника. Мне отчаянно хочется выпить, но у меня есть проблеск надежды, поэтому нужно трезво мыслить, чтобы переиграть зверя.

Я вздыхаю, когда Данте снова появляется в поле зрения. Он подносит руку к моему лицу, мое сердце неровно стучит о грудную клетку, но я стараюсь не шевелиться.

– Прости меня, детка. – Данте нежно касается меня. – Я бы никогда не причинил тебе боль, если бы ты этого не заслужила.

Я смотрю на его обеспокоенное лицо. В мыслях возникает образ сестры. Теперь я действительно знаю, с какой степенью сумасшествия имею дело.

– Хорошо. – Это все, что я могу сейчас сказать.

– Я уеду на пару дней. Я все тебе сказал. Хочу, чтобы ты полюбила меня, Роза. Я исправлюсь. Обещаю. Только не делай глупостей. Ради Евы.

Я киваю и смотрю, как из его глаза катится крокодилья слеза.

Он вздыхает и отступает, оставляя меня в одиночестве.

Я пережила еще один день. И теперь знаю его бредовую слабость.

Может, у меня есть надежда.

Дверь приоткрывается, и в проеме появляется лицо Розы.

– Ты впустишь меня, детка? – спрашиваю я, упираясь рукой в дверь.

Щелкают замки, и я протискиваюсь внутрь. Я позаботился о том, чтобы Данте понадобился в нашем спортзале, а это займет его на целый день.

Останавливаюсь, любуясь своей красавицей. Она одета в красные атласные мини-шорты и черный топ, а ее волосы собраны в пучок на макушке. Я делаю шаг вперед и замечаю, как на ее полных губах появляется широкая улыбка.

Роза визжит, когда я подхватываю ее за талию. Она обхватывает меня ногами, и мы впечатываемся в стену.

– Это приятный сюрприз.

Она проводит руками по моим волосам, а я целую ее в губы.

– Хотел, чтобы ты была только для меня одного, – бормочу я между жаркими поцелуями.

Я осматриваю старомодную квартиру. Здесь ничего толком нет: только маленькая кухня, обеденный стол на двоих и потертый черный кожаный диван перед телевизором. Неужели она действительно живет в таких условиях?

Член упирается в брюки, когда ее киска трется об меня. Это рискованная авантюра, но встреча с Розой того стоит.

Она расстегивает пуговицы на моей рубашке и снимает галстук. Ее легкие прикосновения к прессу пронизывают меня электрическим током.

– Ты нужна мне, Роза. Я хочу погрузиться в тебя, почувствовать тебя.

Клянусь, мечтал об этом уже несколько недель. Вернуться к ней, туда, где мое место.

– Сделай же это, – просит она, умоляюще глядя на меня голодными глазами.

– Спальня? – выдыхаю я. Ее бедра трутся об меня, пока я несу ее по коридору. Она может заставить меня кончить прямо в штаны.

– Моя спальня – вторая дверь слева. – Слова еще не успели слететь с ее губ, как она впивается мне в шею.

Я покрепче обхватываю девушку, чтобы пинком распахнуть дверь в ее спальню. Не их. Я укладываю ее на двуспальную кровать с белыми простынями. Скидываю пиджак и рубашку, осматриваю комнату. Как и во всей квартире, обстановка проста.

– Разденься для меня, – приказываю я.

Я достаю из кармана пиджака новый телефон и маленькую коробочку и кладу эти вещи на прикроватную тумбочку. Роза даже не замечает этого: слишком занята тем, что, приподняв бедра, стягивает с себя шорты.

Идеальное зрелище.

Я спускаю штаны и боксеры, беру в руку вставший член. С восторгом наблюдаю, как она снимает топик, обнажая маленький черный лифчик. Я облизываю губы и встаю на колени на краю кровати, жадными поцелуями опрокидываю ее на спину. Затем устраиваюсь между ее бедер, спускаю с нее сперва одну бретельку, потом вторую, лаская плечи нежными поцелуями.

Роза поднимает руки, и я просовываю пальцы ей под спину, чтобы расстегнуть лифчик и освободить настоящее совершенство. Ее соски уже готовы, и я не могу устоять перед искушением. Беру один из них в рот и ласкаю, заставляя ее спину выгнуться, что приближает влажную, горячую киску к моему члену. Ее кожа пылает подо мной, а пальцы впиваются в мои руки, когда она привлекает меня еще ближе.

Я целую ее дрожащий живот, целую бедра, прежде чем зарыться губами между ног.

– Лука! – восклицает девушка, погружая руки в мои волосы и вжимая мою голову в киску.

Я хихикаю.

– Ты так отчаянно нуждаешься в моем языке?

Я медленно провожу языком, и она вскрикивает.

– Тебе нравится трахать мое лицо, да? Моя идеальная грязная девчонка. Моя и только моя.

Ее бедра вздрагивают, а я продолжаю лизать длинными, медленными движениями.

Хочу, чтобы она была на грани, прежде чем я погружусь в нее. Мне нужно, чтобы она взорвалась на моем члене.

Я стискиваю зубы, понимая, что, имея ее во всех мыслимых позах, тем не менее я не могу оставлять на ней следов.

Ее влага покрывает пальцы и стекает по моей руке. Продолжаю ласкать ее клитор, а она приподнимает бедра, давая доступ к своей узенькой дырочке.

– Ты позволишь мне войти, детка?

– Блядь, да! – кричит она, когда я ввожу палец, а ее мышцы сжимаются.

Я издаю стон, глядя на ее киску.

– Господи, Роза, я не могу дождаться, когда твоя тугая попка примет мой член.

– Ммм, да.

Ее дыхание становится тяжелым, и она продолжает давить на мою голову. Роза на все сто процентов готова к моему члену.

– Сейчас, сейчас, – приговариваю я, последний раз целуя выпирающую тазовую косточку и вытаскивая пальцы из ее мягкого лона. Ее лицо вспыхивает от гнева, и она недовольно стонет. Я не могу удержаться от смеха. – Детка, не бойся, я собираюсь оттрахать тебя до потери пульса.

Выкрикиваю его имя, когда он проталкивается внутрь – до самого конца, его бедра упираются в меня, я ощущаю его пирсинг. Я растягиваюсь вокруг него, боль уравновешивается наслаждением.

Он прижимает мои согнутые колени к моей груди, а его татуированная рука давит на горло.

– Хочешь попробовать на этот раз немного пожестче, детка? – спрашивает он, приподнимая мой подбородок.

Смотрю в его полуприкрытые глаза.

– Да.

На его губах появляется ухмылка.

– Правильный ответ. Сделай глубокий вдох.

Я выполняю и закрываю глаза.

– Смотри на меня, Роза. Мне нужно следить за твоей реакцией.

Я хмурюсь, сердцебиение учащается. Предвкушение переплетается с нервозностью. Я ему доверяю.

Есть что-то такое в том, что его пальцы сжимают мою шею, в том, что он контролирует меня, позволяя сосредоточиться только на нем, и это приводит в неописуемый восторг. Я хочу, чтобы он отвлек меня от всего остального.

Он сдавливает горло ладонью, моя голова запрокидывается.

Лука наклоняется и целует меня, медленно ослабляя хватку. Я выдыхаю.

– Глубокий вдох.

И когда я это делаю, он снова целует меня в губы. Его рот накрывает мой, рука ограничивает приток кислорода.

Я впиваюсь ногтями в его спину, когда он начинает трахать меня, как и обещал, до потери пульса.

Единственное, что я чувствую, – это входящий в меня член. Я не отвожу взгляда от Луки, когда он отстраняется, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Легкие пылают, кровь стучит в голове, и меня накрывает первая волна оргазма.

– Умница, – шепчет он, немного ослабляя хватку и позволяя сделать быстрый вдох.

Он начинает ласкать клитор.

– Ты идеальная, ты моя.

Мои глаза расширяются, и он тут же ослабляет хватку. Лука целует мою шею, где только что была его рука. Перед глазами вспыхивают звезды, и я кончаю, хриплым голосом продолжая выкрикивать его имя.

После еще нескольких толчков он присоединяется и кончает на меня.

Лука продолжает целовать шею, переплетает пальцы с моими, а затем закидывает мои руки вверх.

Господи.

Это было самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывала.

Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на своем дыхании. Вдох – четыре, выдох – четыре.

– Это было потрясающе, Роза. Можем ли мы добавить удушение в наш список?

Я киваю.

– Определенно. – Мое сердце трепещет. Наш список.

Его дыхание выравнивается, и он отпускает мои Руки.

– Позволь привести тебя в порядок.

Воздух холодит мою разгоряченную кожу. Он опускается на колени и широко раздвигает мои ноги, устраивая свою голову между ними. Я сажусь, опираясь на его плечи, и смотрю, как он принимается вылизывать мои бедра.

Его язык касается моей пылающей промежности, и я запрокидываю голову.

– О, Лука! – Я падаю обратно на мягкий матрас.

– Тише, не мешай.

Всего несколько прикосновений его языка – и я снова на грани.

– Лука-а-а, – стону я.

Я подпрыгиваю, когда хлопает входная дверь, сотрясая тонкие стены.

Лицо Луки искажается, и он спрыгивает с меня.

– Черт, – бормочет он, тряся головой.

– Роза! – грохочет властный голос Данте, заставляя мое сердцебиение участиться.

Черт, я дышу так быстро, что вот-вот потеряю сознание.

Лука сует мне в руки топ и шорты и нежно целует меня в лоб.

– Успокойся, – шепчет он.

Я в ужасе поднимаю на него глаза.

– Тебе нужно спрятаться, – говорю я, стараясь поскорее одеться.

Лука хватает костюм в руки, быстро натягивает трусы.

Данте снова выкрикивает мое имя.

– Две секунды, я переодеваюсь! – кричу я в ответ.

– Скоро увидимся, ладно?

Лука быстро целует меня в припухшие губы и стремительно бросается к маленькому окну напротив кровати.

Я в шоке смотрю ему вслед.

– Лука, что ты…

Он выкидывает одежду и перелезает через подоконник. Я задыхаюсь, когда он спрыгивает. Я бросаюсь к окну, но меня останавливает стук в дверь.

Господи.

Я закрываю рот руками. Не могу смотреть. Это второй этаж, при падении можно пострадать. К моему облегчению, когда я выглядываю наружу, я вижу Луку, собирающего разбросанную одежду.

– Идите к черту, – говорит он парочке случайных прохожих, которые пялятся на него.

Я оглядываюсь на свои скомканные простыни и быстро разглаживаю их.

– Вхожу! – сердито кричит Данте.

Дверь распахивается как раз в тот момент, когда я достаю из шкафа толстовку. Нужно прикрыть красные пятна на шее. Я натягиваю ее и поворачиваюсь.

Он подозрительно на меня смотрит.

– Что ты делала?

– Я вздремнула, почитала книгу, стало немного прохладно, поэтому я надела толстовку. Собиралась приготовить салат на обед, присоединишься? – говорю я, сладко улыбаясь.

Он хмурится, и тут я начинаю паниковать.

– В следующий раз закрывай это чертово окно. Хочу принять душ, а потом поесть.

Я смотрю на засохшую кровь у него на руках и нервно сглатываю. Это лучшее напоминание о том, на что он способен.

Он закрывает дверь, и я прижимаюсь к шкафу. Опасность слишком близко.

На тумбочке, рядом с маленькой черной коробочкой, загорается экран телефона. Что это, черт возьми?

Я беру загадочный новый телефон.

На экране появляется сообщение от «Л».

Л

Спрячь коробку, это маленький подарок для тебя. В следующий раз напомни мне не прыгать из окна, я немного подвернул лодыжку.

Интерес берет верх, я открываю крышку и нахожу маленький черно-золотой вибратор. Щеки мгновенно вспыхивают, и я захлопываю крышку, надежно спрятав коробку под кроватью.

Р

Я в следующий раз поцелую больное место.

Тут же появляется сообщение.

Л

На это я и рассчитываю.

Я скучаю по нам.

В груди защемило. Мы не должны этого делать. Я просто не знаю, смогу ли я остановиться. Не сейчас. Я не могу потерять его снова.

Р

Я слишком сильно по тебе скучала.

Я сижу за столом напротив моего будущего тестя, Романо, и его жены по имени Селеста. Он – воплощение стиля: зачесанные назад седые волосы и очки «Ray-Bans». Даже сквозь них я чувствую его оценивающий взгляд.

Официантка приносит нам эспрессо.

– Спасибо.

Я киваю официантке, а остальные за столом полностью ее игнорируют.

Мария смотрит на нее, как на грязь на своих дорогих туфлях.

– Дела идут хорошо, сынок, – нарушает молчание Романо.

Я чуть не давлюсь кофе при слове «сынок». Никто не называет меня так, кроме моей мамы.

– Да, очень. Мы готовы к новым поставкам. У нас есть склады для хранения. Покупатели по всей стране хотят быть в деле.

– Хорошо.

Тяжелое кольцо на его руке зловеще поблескивает, когда он тянется за своим напитком. Сделав большой глоток, он смотрит на меня поверх очков.

– А твой комиссар, он все еще в доле?

– Конечно.

Он сразу переходит к сути. Комиссар – единственный человек, который реально помогает моему бизнесу. Я не говорил Романо о том, что О'Райли будет работать только на меня.

– Итак, у меня в Италии есть деловой партнер, с которым я хотел бы тебя познакомить. Будет здорово, если дочь проведет пару дней дома. Почему бы вам не приехать вместе? Привезешь всю свою семью на выходные? Уверен, что малютке Дарси понравятся теплые пляжи.

Ублюдок. Напоминает о своих угрозах, маскируя все под беспечный семейный отдых.

Моя семья никуда от него не денется. Сдержав готовый вырваться наружу гнев, я спокойно говорю:

– Конечно. У меня есть самолет. Просто дай знать, когда можно прилететь.

– Я заберу свадебное платье в эту субботу. Так что можно устроить через две недели, – вклинивается Мария, и мне приходится сдерживаться, чтобы не закатить глаза.

– Конечно, дорогая. – Я специально выделяю последнее слово.

– Значит, решено.

Романо хлопает ладонями по столу, и на нас смотрят остальные посетители кафе.

– До знаменательного дня осталось всего шесть недель! Я не могу дождаться! – взволнованно выпаливает Селеста. – Я уже купила костюмы твоим братьям.

Я удивленно вскидываю бровь. Мария замирает на месте. Ее отец остается безучастным.

– Братья? Я думал, у тебя есть только Антонио.

Мария наклоняется ко мне и шепчет:

– У меня есть сводный брат.

Интересно. Еще один в списке жертв.

В кармане вибрирует телефон. Мария морщит нос, но я игнорирую ее. На экране высвечивается имя Розы.

– Я должен ответить.

У меня в груди все сжимается от волнения.

– Здравствуйте. – Я стараюсь говорить в деловом стиле, пока не уберусь на достаточное расстояние. Достав сигареты, я присаживаюсь на скамейку. – Как дела, тесоро?

– Я в порядке. Ты занят? – Ее мягкий голос звучит для моих ушей как музыка.

– Для тебя, Роза? Никогда.

Я прикуриваю сигарету, глядя на сидящие передо мной пары. Все оживленно беседуют. Заглянув в окно кафе, я вижу, как Романо и Мария о чем-то спорят. Когда ее мать замечает меня, я отворачиваюсь.

– А я тут совсем одна, – настолько тихо говорит она, что я едва ее слышу.

– Тогда почему ты шепчешь?

– Не знаю, – хихикает она, и я вспоминаю, как мне не хватает этого звука.

– У меня сейчас встреча. Я могу зайти потом?

– Ч-что, прямо сюда? А если Данте опять вернется домой?

Я уже знаю, что его не будет. Он у меня весь день на побегушках.

– Через пару минут я должна пойти к доктору Дженкинс. Может, мы встретимся после сеанса?

Наш разговор прерывает Мария:

– Лука, принесли твой обед.

Пожав плечами, я показываю недокуренную сигарету. Телефон молчит.

– Роза, ты еще здесь?

– Да. Просто забудь об этом. Мы можем увидеться в другой раз, наверное. Извини.

Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, она скидывает звонок, и я неодобрительно качаю головой.

Черт.

Я возвращаюсь к нашему столику, и, когда подхожу, Мария бросает на меня проницательный взгляд. Игнорируя ее, неуклюже опускаюсь на свое место рядом.

– Какого черта ты хромаешь? – шипит она на ухо.

– Прыгнул с моста в попытках покончить с собой, чтобы отделаться от тебя.

Она хмыкает и продолжает ковыряться в своем салате. Я сижу, в ушах по-прежнему звучит голос Розы.

Мне нужно ее увидеть.

Открыв входную дверь, я бросаю сумку на пол. После сеанса с доктором Дженкинс мне требуется сигарета и чашка кофе.

Сегодня мы обсуждали еще один механизм преодоления. Ведение дневника. Поэтому по пути домой я остановилась и купила маленький блокнот со своим знаком зодиака – Козерогом – на обложке.

Начну с пяти вещей, которые я хочу получить от жизни.

Я замираю, когда замечаю поношенные черные ботинки Данте. Он дома.

– Роза? – окликает он.

Я поправляю рукава кардигана и пытаюсь изобразить улыбку.

Повернув за угол, останавливаюсь. На столе, усыпанном лепестками роз, мерцают две свечи и лежат два обеденных набора.

Делаю шаг назад, но из кухни выплывает Данте.

– Присаживайся. Я приготовил нам обед.

Неуверенная улыбка искривляет шрам на его лице.

– Мне просто нужно освежиться, – вру я и убегаю.

Закрыв за собой дверь, я хватаюсь за раковину и делаю глубокий вдох. Вдох и выдох. Голос Луки звучит в моей голове, успокаивая меня. Убеждает, чтобы я не отвлекалась. Напоминает, зачем я это делаю.

Я спускаю воду в унитазе в панике выхватываю из сумочки телефон.

Р

Он дома. Мы не сможем встретиться сегодня вечером.

Л

Все улажено. Не волнуйся, детка.

Я в твоем распоряжении на целую ночь.

Я с трепетом перечитываю его сообщение. На всю ночь?

Я улыбаюсь.

– Роза! – нетерпеливо кричит Данте, и резкость его тона заставляет меня поторопиться.

Убедившись, что мой секретный телефон находится на беззвучном режиме, я открываю шкафчик в ванной комнате и прячу мобильный за бутылку с отбеливателем.

Когда я снова вхожу на кухню, Данте держит для меня стул.

– Ты прекрасно выглядишь, Роза.

Я киваю и сажусь.

– Спасибо.

Весь этот фарс с вежливым отношением начинает утомлять.

Он ставит тарелку с курицей, овощами и картошкой. Беря столовые приборы, я пытаюсь унять легкую дрожь в руках. Сейчас я чувствую себя так, словно к моей голове приставили пистолет.

Он пристально наблюдает за тем, как я откусываю первый кусочек. Курица настолько пересолена, что у меня моментально пересыхает горло.

– Не мог бы ты налить мне воды? – выдавливаю я.

– У меня есть вино, – с ухмылкой предлагает он.

– Нет.

Я предупредительно поднимаю руку, надеясь, что он не будет настаивать.

Данте начинает запихивать в себя еду, как самая грязная свинья, коей он и является. Я сижу и смотрю на него с отвращением, сохраняя милое и любящее выражение лица, как он и хотел.

– Итак, я нанял организатора свадьбы. Назначил дату на последние выходные июля. Я уже попросил ее выбрать для тебя платье. Ведь не стоит беспокоить твою хорошенькую головку по пустякам, – рассказывает он, раздуваясь от своей важности.

– Почему так скоро?

Я наблюдаю, как белеют костяшки его пальцев, когда он берется за нож. Моя нога начинает неконтролируемо подергиваться под столом.

– А зачем ждать? Я ждал шесть лет, чтобы заполучить тебя, Роза.

Я пью воду, а горло отказывается глотать.

– Это проблема? – спрашивает он, взмахивая ножом, поэтому я поспешно мотаю головой. – Хорошо. Видишь, мы можем найти общий язык. Со мной у тебя будет замечательная жизнь, Роза.

Я почти смеюсь над его словами. Мне удается остановить себя в тот момент, когда зазвонил его телефон.

– Слушаю? – Данте пристально смотрит на меня, его лицо краснеет. – Надолго? Два гребаных дня? – Его рука начинает дрожать. – Да нет, я хочу сохранить свою работу. Просто мне не нравится оставлять свою невесту в одиночестве. – Мое сердцебиение учащается. Это Лука. – Я буду там через полчаса. Я как раз заканчиваю… – Данте похрустывает костяшками пальцев, сжимая кулак. – Отлично.

Он мгновение смотрит на погасший экран, прежде чем запустить свой телефон через всю кухню. Его ноздри гневно раздуваются.

– Даже не думай выходить из дома в мое отсутствие, – кричит он, вставая из-за стола.

– Куда ты? – спрашиваю я, стараясь сохранить нейтральный голос, несмотря на нарастающее внутри волнение.

– На работу.

Данте с силой задвигает стул, так, что стол отъезжает мне прямиком в живот.

– Ч-ч-черт, – шиплю я от боли.

– Меня не будет до завтрашнего вечера.

Он залпом выпивает свою порцию вина и выбегает из квартиры. Я чувствую, что наконец-то снова могу дышать.

После того как я закончил разговор с Данте, улыбка не покидает мое лицо. Целая ночь с Розой.

Наливаю себе скотч и сажусь на дальний край дивана. Когда я беру в руки пульт, Мария поднимает взгляд от экрана своего телефона.

– Я смотрю этот сериал, оставь. – От ее мерзкого голоса у меня по спине пробегают мурашки.

Ставлю на паузу сериал «Как избежать наказания за убийство» и ухмыляюсь.

– Мы что-то планируем?

Она хихикает.

– У меня не будет проблем с тем, чтобы избежать наказания.

Я выхожу из приложения, а она ворчит себе под нос. Включаю бокс. Сегодня дерется один из наших перспективных парней – Джакс, Король Хаоса. Нам удалось незадолго до боя выбить для него место. В следующем бою он будет главным событием. Он полон жажды крови.

Я сверяю время по своим часам. Девять вечера. Я отправил Данте на бой с Джаксом в роли телохранителя и для того, чтобы принять сегодняшние ставки. Раньше я и помыслить не мог о том, чтобы поручить такую работу какому-то новичку.

Но это держит его подальше от Розы.

А значит, я смогу ее увидеть.

Она – моя зависимость. Я не могу неделями не видеть ее, не пробовать ее. Она мне нужна. Но с каждым разом я все сильнее и сильнее влюбляюсь в нее. Я ничего не могу с этим поделать. Даже не хочу пытаться.

Мама права. Она создана для меня.

Я потираю ладони о штаны.

К черту. Мне надоело ждать.

Я встаю и бросаю пульт Марии.

– Куда ты собрался? – интересуется она.

Я оглядываюсь на нее: она уже стоит, уперев руки в бока, и смотрит на меня с неприкрытой ненавистью.

– С чего ты взяла, что я куда-то собрался? – переспрашиваю я, засовывая ключи в карман.

– Ты весь день ведешь себя странно. Как взволнованный ребенок.

Она хмурится, а я смеюсь.

– Наверное, это все из-за разговоров о свадьбе. Меня просто переклинило.

Я хочу уйти, но она хватает меня за плечо, и я разворачиваюсь, угрожающе нависаю над ней.

Скольжу взглядом по ее фигуре, по ее нелепо короткому вечернему платью, по накачанным губам, которые выглядят так, будто вот-вот взорвутся.

– Чем могу быть полезен? – холодно спрашиваю я, глядя на ее руку с моим бриллиантом.

Она хлопает ресницами и устрашающе улыбается. Клянусь, иногда она выглядит психованной.

– Знаешь… – Мария проводит длинным ногтем по моей руке, отчего волоски на моей шее встают дыбом.

– Говори уже.

– Нам придется консумировать наш брак…

От самой мысли об этом меня бросает в дрожь. Не думаю, что я когда-либо спал с настолько мерзкой девушкой. Однако мне удается сохранить невозмутимое выражение лица. Мы этого не сделаем, потому что в ночь свадьбы все Капри будут на шесть футов под землей.

Мария, закусив нижнюю губу, проводит острым ногтем по моей груди, а затем ведет им вниз по рубашке.

– Какого хрена ты делаешь? – возмущаюсь я, отстраняя ее руку, пока она не дотянулась до ремня.

На этой планете есть только одна женщина, которая может прикасаться ко мне. И я сейчас к ней поеду.

– Нам стоит потренироваться. Мы даже почти не целовались. У меня есть потребности, Лука.

Меня передергивает от отвращения.

Я приближаюсь к ее лицу. Мария испуганно выдыхает, когда я шепчу:

– Предпочту отрезать себе член. Найди кого-нибудь другого.

Стряхнув ее руку, я отхожу. Она смотрит на меня с открытым ртом.

– Пошел ты!

Ее глаза сужаются, превращаясь в темные щели.

– И пойду, – отвечаю я, захлопывая дверь.

Может, ее отец и держит меня в узде, но не она. Я делаю все, что он попросил, так что ему стоит радоваться. Я собрал целую армию, готовую к войне. Мне осталось только одно, чтобы разом с этим покончить. И Мария не остановит меня – никто не остановит.

Высушив волосы и уложив локоны, я надела вязаный черный кардиган поверх черной майки. Теперь до приезда Луки мне нужно навести порядок в доме, поскольку я не хочу, чтобы он увидел весь этот беспорядок.

Я принимаюсь обходить квартиру, собираю все пустые пивные бутылки и складываю их в мусорное ведро. Я даже не хочу заглядывать в его комнату.

Надев кроссовки, я оставляю дверь квартиры на защелке и спускаюсь по лестнице с тяжелыми мешками мусора. Пустые бутылки звенят при каждом шаге.

Вытирая пот со лба, открываю мусорный бак у главного входа в здание и выбрасываю пакеты в пустой контейнер.

– Господи, я в ужасной физической форме, – бормочу я вслух.

– Ты самая стройная девушка, которую я когда-либо видел. – Знакомый голос заставляет меня подпрыгнуть.

Я восторженно задыхаюсь и поворачиваюсь к обладателю голоса, который заставляет бабочек в моем животе порхать.

– Лука, – шепчу я.

Он прислоняется к двери, скрестив ноги, и покусывает губы, пока его глаза изучают мое тело.

– Что ты здесь делаешь? – с игривой улыбкой спрашиваю я.

Он делает два шага ко мне.

– Я здесь, чтобы пригласить свою девушку на свидание.

– На свидание? Со мной? В таком виде? – с этими словами я показываю на свою домашнюю одежду и стоптанные кроссовки. Ни капли косметики, хорошо хоть волосы уложены.

– Для меня ты всегда прекрасна, тесоро.

У меня перехватывает дыхание, когда он подходит очень близко и смотрит на меня сверху вниз. Намотав прядь моих волос на палец, он теребит локон и смотрит мне в лицо.

– Ты самая обворожительная девушка, которую я когда-либо видел, Роза. Тебе не нужно скрывать свою естественную красоту. Мой член встает при виде тебя, что бы ты ни надела.

– Мы не можем допустить, чтобы люди увидели нас вместе, – говорю я, опустив взгляд.

Он покачивает головой с лукавой ухмылкой на губах.

– Для того, что я запланировал, это не проблема. – С этими словами он поднимает мой подбородок, а в зеленых глазах вспыхивает огонек страсти.

– Куда мы собираемся? Перепихон в машине?

Нет, я совсем не против. Я приму от него все что угодно. Мое тело жаждет его прикосновений, какими бы мимолетными они ни были.

Усмехнувшись, он гладит меня по щеке.

– Ты действительно думаешь, что нам хватит перепихона? Разве я не доказал, что обожаю поклоняться тебе, поклоняться каждой частичке твоего тела? Я хочу, чтобы ты получила стопроцентное удовольствие от моего языка, моих пальцев и моего члена. Сегодня я хочу показать тебе, какой станет наша жизнь в один прекрасный день.

Я поднимаюсь на цыпочки и целую его. Мои руки скользят по его мягким волосам, и он заключает меня в свои сильные объятия, прижав спиной к кирпичной стене.

– Детка, если мы не прекратим это, я трахну тебя прямо здесь и сейчас, – говорит он между поцелуями.

Я облизываю губы и оглядываюсь: на улице уже довольно темно, уличные фонари почти ничего не освещают. Я вижу, как дергается уголок его рта, а взгляд прожигает меня насквозь.

– Мне не нужны свидания, цветы и все такое. Нужен просто мой Лука, – ласково шепчу я.

Он целует мой подбородок, я запрокидываю голову и обвиваю ноги вокруг его талии, прижимая киску к его твердому члену.

– Роза, я хочу показать тебе любовь. Настоящую, безусловную любовь. Со всеми этими свиданиями и подарками. – Лука делает паузу, подносит мою левую руку к своей щеке, а затем зубами снимает обручальное кольцо. – Настоящий бриллиант, свадьба нашей мечты. Семья. Все. Я хочу дать тебе каждую чертову вещь, которая заставляет тебя улыбаться. Нет, я не просто хочу, я это дам. Это единственное, что заставляет меня жить, тесоро.

Я задыхаюсь от рыданий, когда он прижимается губами к моему лбу. В его объятиях я в безопасности. Меня любят и лелеют. Он мой, а я его.

Он мой – навеки.

У меня никогда не было настоящей любви, и я готова поставить свою жизнь на то, что это она. Именно так она и должна выглядеть.

– Я хочу все, Лука. Я хочу этого, навсегда. Ля миа вита. Моя жизнь.

– Ты навсегда останешься моей, Роза, – шепчет он.

В его словах звучит грусть, и я обхватываю его лицо.

– Ты счастлив, не так ли?

Он опускает взгляд и качает головой.

– Нет, но я буду.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив.

Меня захлестывает чувство вины. Я настолько зациклилась на своих чувствах и проблемах, что совсем позабыла о нем. Я знаю, что, несмотря на брутальную внешность босса мафии, он тоже испытывает эмоции. Он прячется под маской веселого, дерзкого парня и тоже ведет свою борьбу.

– Когда я буду ежедневно просыпаться в твоих объятиях, тогда моя жизнь начнется по-настоящему.

Я целую его в губы.

Он засовывает кольцо в карман пиджака. Я скрываю панику: надо не забыть потом надеть кольцо на палец, поскольку я не хочу будить в Данте зверя, пока мы живем под одной крышей. Надо вести себя максимально осторожно. Я не хочу, чтобы Лука форсировал события, и перекладываю кольцо в свой карман, а потом тянусь к Луке.

Он отстраняется и убирает непослушную прядь моих волос за ухо.

– У нас вся ночь впереди, и, поверь, мы используем каждую секунду. Но сначала я хочу пригласить тебя на свидание. Ты не против?

Я сжимаю ноги, пытаясь ослабить нарастающее возбуждение. Это так мило – что он хочет провести время со мной.

– С удовольствием, Лука. Спасибо.

Нежно обняв меня за талию, он ведет меня к своей машине, усаживает на пассажирское сиденье, а сам садится за руль.

– Итак, куда мы поедем?

Он улыбается с игривым блеском в глазах, и я вижу, что мы подъезжаем к кинотеатру.

– Вечер кино? – удивляюсь я.

– Как в старые добрые времена.

Лука подмигивает, заставляя мое сердце трепетать.

Прижимая Розу к себе, киваю сотруднику кинотеатра. Я забронировал все здание на ближайшие четыре часа. Мне указывают на табличку в фойе.

– Там над дверью написаны наши имена! – восторженно восклицает Роза, беря ведерко попкорна.

Я не знаю, какие шпионы есть у Романо, поэтому забронировал все места. Никто нас не увидит. Я хорошо заплатил, чтобы не сомневаться в этом.

– Что мы будем смотреть? – спрашивает девушка, глядя на меня большими глазами.

– Все, что ты захочешь, детка.

Она поджимает губы, на миг задумывается, а затем в ее глазах появляется озорной блеск.

– Тебе нравятся фильмы ужасов? – спрашивает она.

Даже не помню, когда я в последний раз их смотрел. Моя жизнь сейчас и без того полна ужасов.

– Наверное, – неопределенно отвечаю я, пожимая плечами.

– Наверное? Ты уверен, что не боишься привидений? – дразнится она, поедая попкорн.

– Есть только одно, что по-настоящему пугает меня, Роза.

Она поднимает брови.

– И что же это? – спрашивает она с набитым ртом.

– Потерять людей, которых я люблю.

Она понимающе кивает. Я качаю головой, ведь хочу сказать другое.

– Я до усрачки боюсь потерять тебя, Роза. – Я делаю шаг к ней.

Она приоткрывает рот, но закрывает, когда к нам подходит работник кинотеатра.

– Вы уже выбрали фильм? – спрашивает он, поправляя свою ярко-синюю форменную шапочку.

Я раздраженно кручу головой.

– Какой-нибудь новый фильм ужасов.

И я снова переключаю все свое внимание на девушку.

– Все в порядке. Я буду держать тебя за руку до конца сеанса, – говорит Роза, подмигивает и идет по проходу между рядами кресел.

Я бегу за ней и хватаю ее за руку, отчаянно нуждаясь в близком контакте.

– Ты будешь делать нечто большее, чем просто держать меня за руку, детка, – шепчу я и наблюдаю, как ее щеки забавно краснеют.

Как только мы устраиваемся на местах, свет гаснет.

Роза ставит ведерко на колени и поворачивается ко мне.

– Я все еще мокрая, – мурлычет она на ухо.

Сегодня я хочу довести ее до предела. У меня при себе тот маленький список желаний, который она составила по моей просьбе. Листок все еще лежит в моем бумажнике. Я выучил его наизусть. Она хочет, чтобы ее ублажали по полной программе, – что ж, это ее выбор. Хотя я не уверен, как долго смогу продержаться.

– Терпение.

Не отрывая глаз от экрана, я наклоняюсь к девушке, специально касаясь ее бедра, когда беру попкорн. Не особо люблю эту еду, но мне нужно что-то пожевать, чтобы снять сексуальное напряжение.

Я вздрагиваю, когда ее пальцы проскальзывают к мучительно ноющему члену, который пульсирует с тех самых пор, как мы вышли из машины.

– Не сейчас, – шепчу я и перекладываю ее руку ей на колени, затем обнимаю за шею, а мои пальцы начинают небрежно поглаживать ее ухо. Она вознаграждает меня, издавая легкий стон.

К тому времени, как мы подошли к тридцатиминутной отметке фильма, я чувствую запах возбуждения. Все именно так, как я и хотел.

Крики с экрана наполняют зал, но я уже не понимаю, что там происходит. Пользуясь случаем, беру Розу за запястье и начинаю легонько поглаживать это сладкое, чувствительное место. Маленькое секретное местечко, которое заводит ее для меня.

– Пожалуйста, Лука…

Роза ерзает на кресле, пытаясь отнять свою руку. Я пробую ее на вкус, облизывая каждый ее пальчик.

Я наклоняюсь и начинаю покусывать мочку уха.

– Для меня ты будешь послушной и досидишь до конца этого фильма. Я останусь с тобой на ночь. Я хочу, чтобы ты была готова испытать небывалый оргазм, как только мы вернемся домой. Ты сможешь сделать это для меня?

Девушка качает головой, и я посмеиваюсь.

– Круто.

Я откидываюсь на спинку кресла, беру попкорн и запихиваю горсть в рот, делая вид, что смотрю фильм. А на самом деле на протяжении всего сеанса я наблюдаю за тем, как Роза изнывает рядом со мной.

Я вознагражу ее за это, когда мы вернемся домой.

Я пинком захлопываю дверь, наши тела уже переплелись. Как только я завладеваю ее ртом, срываю с нее топ.

Роза задыхается, и я обрушиваю на нее поцелуи. Она вся напряжена и готова вспыхнуть.

Роза тянет меня за галстук, и мы вваливаемся в дверь спальни. Я качаю головой, пока она тянет меня за рубашку.

– Хочешь повеселиться?

– Каким образом?

Я наклоняюсь, перекидываю ее через плечо и несу на кухню. Здесь смахиваю со стола два набора столовых приборов и кладу ее на стол.

– Не двигайся.

Открыв холодильник, вижу бутылки с пивом и вином. Мои кулаки сжимаются.

У этого засранца даже не хватает порядочности не пить рядом с ней – вместо этого он каждый день заставляет ее бороться со своими демонами.

Возле пакета с молоком нахожу взбитые сливки.

Идеально.

Я медленно стягиваю с нее леггинсы, провожу щекой по гладкой коже. Эти стройные смуглые ножки заставляют меня пускать слюни.

– Роза. Я нечасто говорю тебе об этом. Но планирую это исправить. Ты просто прекрасна.

Подцепляю пальцами черные стринги, она поднимает бедра, и я срываю с нее этот жалкий кусочек ткани.

– Эй! Они были моими любимыми! – хнычет она, но блеск в глазах говорит о том, что ей все равно.

Раздвинув ее ноги, я ввожу в нее палец.

– Кажется, ты хорошенько намокла. Тебе нравится, что я срываю с тебя трусики, Роза?

Я ввожу второй палец, и она извивается, ее ноги широко раздвигаются, давая полный доступ к телу.

– Хочу, чтобы нам не приходилось прятаться. Я хочу этого каждый день, – со вздохом признается она, и мое сердце сжимается.

Она даже не представляет, как сильно я этого хочу, как я одержим.

Наклонившись, я начинаю ласкать языком ее клитор, одновременно растягивая ее третьим пальцем.

– Моя девушка любит, когда ее растягивают, верно?

– Д-да! – почти выкрикивает она.

Ее влага покрывает мою руку, пока я ублажаю ее клитор. Как только стенки влагалища начинают сжиматься вокруг моих пальцев, а ноги подергиваются, я убираю пальцы и выпрямляюсь.

– Что? Лука, нет…

Она откидывает голову на стол, темные волосы рассыпаются по столешнице, и раздраженно вздыхает.

– Я хочу довести тебя до вершины блаженства, тесоро. Я хочу, чтобы ты снова и снова оказывалась на пике оргазма. А потом я вставлю член, и ты кончишь на мне, отдашься безвозвратно.

Взяв взбитые сливки, я выдавливаю их на ее обнаженный живот.

– Лифчик. Снимай.

Она делает, как я говорю, и кидает его на пол. Я покрываю ее соски сливками, и они мгновенно твердеют от холода.

Затем снимаю пиджак и закатываю рукава, попутно ослабляя галстук.

Она облизывает губы, глядя на мои мускулистые предплечья.

– Господи, Лука! Эти руки должны быть запрещены законом. Меня возбуждают одни только мысли о твоих руках и венах.

Я смеюсь и качаю головой. Женщин возбуждают самые странные вещи.

– Значит, не мой здоровенный член, который ты очень любишь? – игриво уточняю я.

Я наклоняюсь и слизываю сладкие сливки с ее живота, пробегая языком от лобка до груди, а затем ласкаю киску.

– Или как насчет моего языка? – шепотом продолжаю я.

– Ммм, да, я обожаю твой язык, – хриплым голосом соглашается Роза, откидывая голову.

Я продолжаю вылизывать ее тело. Каждый дюйм. Наклонившись, целую шею, и она поворачивает голову в другую сторону, чтобы я мог насладиться ею со всех сторон.

– На четвереньки, тесоро, – приказываю я.

Я поглаживаю член, пока она переворачивается на обеденном столе и открывает мне великолепный вид на мой изысканный ужин.

– Раздвинь ноги шире!

Роза послушно исполняет и это.

Ладонями я раскрываю ее попку, открывая для себя ее задницу.

– Лука… – поскуливает она, когда я начинаю нежно дуть на ее разгоряченную киску и слизывать влагу, которая стекает по внутренней стороне ее бедер.

Она подается вперед, когда язык касается клитора, и я облизываю все, что могу. Обхватив руками бедра, я притягиваю ее тело к себе и трахаю ее языком.

– Господи! – выдыхает Роза, постоянно постанывая, на что моментально реагирует мой член.

– Ты очень хорошо справляешься, детка, – говорю я, продолжая осыпать ее поцелуями. – Ты все еще доверяешь мне? – спрашиваю я, когда мой рот оказывается перед ее попкой.

– Да, Лука. Доверяю.

Услышав эти слова, я ввожу два пальца в ее киску и начинаю лизать края ее узкой дырочки, а большим пальцем массирую клитор. Роза начинает судорожно двигать бедрами, ее дыхание учащается, и я позволяю ей оседлать мои пальцы. Я пытаюсь дать ей все, что только могу. Достав пальцы, я провожу ими по заднему проходу и ласкаю ее там.

– Лука, пожалуйста, сделай это, – умоляет она.

– Черт! – бормочу я, когда она покачивает бедрами и надавливает на мой влажный указательный палец.

Роза вскрикивает, когда он медленно погружается внутрь.

– Ты чертовски тугая, Роза!

Другой рукой я держусь за ее бедро и ввожу средний и безымянный пальцы в ее киску, а затем начинаю медленно увеличивать темп.

– Я не могу, – кричит она, роняя голову на скрещенные руки.

– Можешь. После этого я погружу член так глубоко в твою милую тугую киску, что ты будешь чувствовать мое присутствие ближайшие несколько дней. Ты будешь ходить и знать, что ты моя и только моя…

Я провожу рукой по ее стройному обнаженному телу, щипаю за соски, а затем целую плечи и позволяю трахать мою руку.

– Такая послушная, Роза! Кончи на мои пальцы.

И она мощно кончает, ее тело извивается в судорогах, кулаки сжимаются. Роза громко выкрикивает мое имя.

Это чертовски прекрасно.

– Ты невероятна, – шепчу я, когда ее тело безвольно падает на стол.

Ее тяжелое дыхание начинает успокаиваться, я вытаскиваю пальцы и усаживаю девушку лицом к себе. Она смотрит на меня с похотливым блеском в глазах. Ее пальцы обхватывают меня за ремень и притягивают ближе.

– Теперь твоя очередь, – напоминает она.

Я расстегиваю ремень, и Лука откидывается назад, предоставляя мне полную свободу действий. Я смотрю на огромный член, уже поблескивающий от обильного количества смазки.

– Подскажи, как тебе нравится?

Он единственный, кому я когда-либо делала минет, но я хочу подарить ему такие же незабываемые ощущения, как и он мне. Я хочу знать все секретные способы доставить ему удовольствие.

– Просто возьми член в рот, – ворчит мужчина, когда я беру его в руку.

Я соскальзываю со стола и опускаюсь перед ним на колени. Хватаюсь у основания и начинаю поглаживать, слизывая с головки жидкость. На языке остается солоноватый привкус. Лука томно стонет, и моя киска снова становится влажной.

– Знаю, но я хочу подарить тебе незабываемый опыт, Лука. Тебе нравится, когда я лижу вот так? Хочешь, чтобы я использовала руки? – шепчу я.

– Ты действительно хочешь все знать? – Лука смотрит на меня сверху вниз, прижимая член к моей щеке.

Я киваю, проводя языком по пирсингу.

Он стонет, что только подстегивает меня. Лука запускает руки в мои волосы.

– Хорошо, сделай так еще раз. Я хочу, чтобы ты задыхалась на моем члене, позволяя трахать свой рот, пока сперма не заполнит горло, а ты должна будешь проглотить все, до последней капли.

Я сжимаю бедра, жгучая потребность снова пульсирует в промежности.

– И ты получишь дополнительные очки, если просунешь руку себе между ног и будешь ласкать себя. Я могу наслаждаться только в том случае, если ты тоже получаешь удовольствие.

Я немного приподнимаю голову, его грязные слова приводят меня в восторг. Заметив на столе баллон со взбитыми сливками, я хватаю его и наношу сливки по всей длине члена.

Я неторопливо вылизываю его дочиста, а тем временем Лука усиливает давление на мою голову, призывая полностью заглотить член.

Закрыв глаза, я беру член настолько глубоко, насколько это вообще возможно.

– Ты даже не добралась до половины, детка.

Что?!

Мне приходится использовать слюну в качестве смазки. Пирсинг касается горла, заставляя задыхаться.

Я несколько раз покачиваюсь вверх-вниз, а его хватка становится все крепче и крепче.

Он сжимает бедра, властно удерживая меня рукой.

– Давай, сделай себя влажной, Роза! Дай мне послушать, как ты взмокла от сосания моего члена.

Я не могу стонать с занятым ртом, и слезы наворачиваются на глазах.

Он вытирает их большим пальцем.

– Это единственные слезы, которые я допускаю.

Лука облизывает свой палец.

Его бедра замирают, и я работаю рукой все быстрее. В кармане пиджака звонит телефон.

– Не обращай внимания, – стонет Лука.

Как только первый звонок прекращается, сразу же начинается следующий, поэтому я останавливаюсь. Взглянув на экран, я замечаю имя.

Данте.

– Что? Кто там еще? – угрюмо спрашивает Лука.

– Это… он, – заикаясь отвечаю я.

Он закатывает глаза и берет телефон.

– Ты же не собираешься отвечать, да?

Мое тело в состоянии повышенной готовности. Я не чувствую себя виноватой за то, что делаю это с Лукой. Я даже не считаю это изменой. У нас сложная ситуация, но мы женимся только ради семей, а не по любви. Тем не менее я чувствую панику, опасаясь, что, если нас поймают, последствия не обрадуют нас обоих.

Лука – единственный человек, который помогает мне держаться на плаву, помогает сохранить рассудок. Заставляет чувствовать, что меня любят и заботятся. Если бы Данте вернулся за мной до появления Луки, я даже не сомневаюсь, что сейчас была бы мертва. Я бы напилась до смерти, лишь бы сбежать от Данте.

Лука хмурится, глядя то на экран, то на меня, пока на его губах не появляется ухмылка.

– Да, ты будешь послушной и заставишь меня кончить до того, как закончится этот телефонный разговор.

Он толкает мою голову вперед, вставляя член обратно в рот. Я начинаю ласкать изнывающую киску. Сейчас мне нужно отвлечься любым способом.

Лука отвечает на звонок.

– Данте. Я тут немного занят. Чего тебе надо? – хрипло спрашивает он.

Надавливая на мой затылок, Лука короткими резкими движениями загоняет член мне в рот. Я сосу, а затем провожу языком по головке – судя по всему, ему это нравится. Через динамик доносится взволнованный голос Данте:

– Я не могу найти Джакса. Он сбежал из отеля.

– Ну так поищи его, блядь.

Данте что-то неразборчиво отвечает. Я едва слышу его слова из-за шума в ушах.

– Это Вегас, он, вероятно… – Лука останавливается на полуслове, его бедра напрягаются. Я скольжу вверх по его стволу, основательно заглатывая головку. – Смылся в казино. – Лука откидывает голову и закрывает глаза. – У меня дела, – бросает он сквозь зубы.

– Но… – хочет возразить Данте.

Лука прерывает звонок и отступает назад, натягивая боксеры на член.

– Лука, что случилось? Ты уже почти…

Мои пальцы работают в киске. Я тоже была близка к тому, чтобы кончить.

– У меня есть идея получше!

Он подмигивает и бросает свой телефон на стол.

Щеки пылают, когда он подхватывает меня на руки и тащит в мою спальню.

– Одну секунду…

Я целую его в щеку и, ловко освободившись, бросаюсь в ванную, закрыв за собой дверь.

Мне нужно в туалет.

– Роза! Я только что вылизал твою задницу. Ты действительно закрываешь за собой эту чертову дверь? – кричит он.

Я тихонько хихикаю, включая воду.

– Детка, пожалуйста, – умоляющим тоном просит Лука.

Мое лицо раскраснелось, пока я мыла руки. Когда я с ним, то я забываю о постоянной угрозе, с которой живу. Я вытесняю ее из своих мыслей и сосредотачиваюсь на диком, отчаянно нуждающемся во мне мужчине, который сейчас стучится в дверь.

Я не знаю, как долго мы сможем продолжать, поэтому надо насладиться им сполна. Чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь.

Я открываю дверь, и он распахивает ее, голодные глаза горят похотью. Он снова обдает меня жаром, проникающим прямо в киску.

– Не закрывайся от меня, – рычит он.

– Хочешь составить мне компанию в душе?

Я снимаю с него галстук и ступаю на прохладный кафельный пол. Лука следует за мной.

– Честно говоря, никогда в жизни еще так этого не хотел. Помоешь меня?

Его глубокий бархатный голос заставляет мою киску пульсировать от возбуждения. Когда мы включаем горячую воду, комната мгновенно наполняется паром. Я притягиваю его к себе и целую.

– Хочешь взять на себя ведущую роль, Роза?

Я поднимаю на него глаза. Определенно да.

Я киваю.

Он награждает меня еще одним поцелуем.

– Тогда тебе лучше раздеть меня, красотка, – подмигивает он.

Хм… Я наклоняю голову, прикусывая губу.

– Думала, что это я главная. Я нахожу тебя чертовски сексуальным в этих костюмах. Я сразу возбуждаюсь, особенно когда ты закатываешь рукава.

Я смотрю на его татуированные руки и обнаженные кисти.

– Сними часы.

Он быстро откладывает часы и телефон на раковину, и я тащу его, одетого, под струи воды.

Лука приподнимает меня за бедра и прижимает спиной к кафельной стене.

– Скажи, где ты меня хочешь, детка.

– Я хочу того, о чем ты говорил раньше… трахни меня так, чтобы я чувствовала тебя несколько дней.

– Как пожелаешь!

Я обхватываю ногами его талию, свободной рукой он прижимает меня к себе. Спиной я облокачиваюсь на стену. Татуированная рука скользит по моему телу, вызывая мурашки. Приходится сдерживать стон, когда он наконец начинает ласкать клитор.

– Господи, Роза! Ты вся мокрая из-за меня.

Он вводит в меня палец, но у меня вырывается глупое хихиканье. Лука глядит вопросительно, но я не могу остановиться.

– Хорошо подмечено! Мы же в душе.

Я вижу, как он закусывает щеку, ничего не говорит, а вместо этого вставляет еще один палец, и мне уже не до смеха.

– Твой язык однажды доведет до беды, – его прерывистое дыхание обжигает мою шею.

– Неужели? – Я в ответ покусываю его губы. – Господи, Лука, ты такой мокрый из-за меня! – передразниваю я, слизывая текущую воду с его подбородка.

– Ты мое личное бедствие. – Он целует меня в губы, словно пытается заткнуть. – И мне это нравится.

Я стону ему в рот, пока он ускоряет темп. Я растворяюсь под горячей водой, хлещущей по коже, и губами Луки, ласкающими соски.

Он работает зубами и будто отправляет приятные разряды электричества по всему моему телу.

– Жаль, что я не могу тебя пометить. Заявить всем, что ты только моя.

– Возможно, однажды это все-таки случится. Я тоже этого хочу!

– Никаких сослагательных наклонений. – Его щетина щекочет мне грудь.

Моя рука скользит вниз по его телу.

– Сейчас я просто хочу, чтобы ты вошел в меня.

Сдавливаю ее руку, не в силах сопротивляться движению ее бедер.

– Вот насколько сильно я хочу тебя. Отчаянно. Никогда в жизни еще не был так возбужден, как сейчас.

Я наклоняюсь и беру в рот ее розовый сосок. Роза выгибает спину, прижимаясь ко мне.

– Хочу тебя оседлать.

– Роза, ты можешь скакать на мне, как на чертовой лошади. Я так хочу оказаться внутри тебя. Я сейчас кончу в брюки, а я никогда раньше так не делал…

Она начинает двигаться всем телом, обнаженная киска трется о мой стояк. Ее руки обхватывают мое лицо.

– Ну, думаю, тебе стоит попробовать, – говорит она охрипшим голосом, увеличивая темп движений.

Черт!

Ее горячая киска трется о натянутую ткань, скрывающую мой член. Когда она стонет, ее дыхание касается моих губ, а мои бедра дрожат.

– Господи, Лука, – выдыхает она, прижимаясь ко мне. – Я уже так близко, а ведь ты даже не вошел.

Она страстно целует меня, ее язык агрессивно вторгается в рот. Роза продолжает поцелуй, прижимаясь своим сладким жарким местечком к моим брюкам, она трется прямо о пирсинг, отчего у меня по всему телу бегут мурашки.

Кровь стучит в ушах, когда ее ногти впиваются в спину.

– Кончи ради меня, Лука! Отдайся мне, – шепчет она, прежде чем снова поцеловать.

И тут я теряю контроль.

Я сжимаю ее грудь и толкаю бедра вперед, плотно прижимаясь к ней членом. Давление пирсинга на головку, когда член сталкивается с ее телом, отправляет меня на вершину блаженства.

– Черт! – кричу я, и она присоединяется.

Роза выкрикивает мое имя, пока я кончаю в трусы. Я едва могу дышать. И целую ее так, словно это последний поцелуй в моей жизни.

Мой член дергается, грудь тяжело вздымается, а тело обливается потом.

Господи! Это было невероятно.

Пока я восстанавливаю дыхание, Роза просто смотрит на меня, и мое сердце бешено стучит. Я люблю эту девушку всем своим естеством.

– Спасибо, – шепчет она.

Роза порывается уйти, но я ее останавливаю.

– Мы можем просто постоять здесь еще несколько секунд?

Моя голова гудит.

Она крепко прижимается ко мне, а я прислоняюсь лбом к кафельной плитке у нее над плечом, позволяя каплям воды стекать по лицу.

– Давай, босс! Тебе и правда стоит принять душ.

Я усмехаюсь.

– А ты помоешь меня?

Она качает головой и вместо ответа кусает меня за ухо.

– Я немного высохну и приготовлюсь к твоему возвращению. Я хочу поскорее ощутить тебя внутри. Давай, принимай душ, а потом приходи в спальню.

– Да, черт возьми!

Я опускаю ее на пол и, когда она уже собирается выйти из-под струй воды, притягиваю к себе и нежно целую в висок.

Роза мило улыбается, а я шлепаю ее по заднице, и она уходит, прихватив полотенце.

Тяжело вздохнув, я снимаю мокрый костюм.

Я открываю дверь ванной и вижу, что Роза сидит на краю кровати спиной ко мне. Она завернулась в полотенце и теперь собирает волосы в пучок на макушке.

Мне достаточно одного взгляда на эту девушку – член начинает снова вставать.

Она что-то напевает, зачесывая волосы. Я стою и наблюдаю за ней. Роза очаровывает меня.

Она погружена в себя и не замечает ничего вокруг, поэтому я тихонько закрываю дверь, подкрадываюсь на цыпочках, запрыгиваю на кровать и притягиваю ее к себе.

– Лука? – испуганно выдыхает она, когда я крепко ее обнимаю.

– Да, детка?

Я медленно снимаю с нее полотенце, и она устраивается у меня между ног.

Роза запрокидывает голову, открывая шею. Не удержавшись, я жадно слизываю оставшиеся капли воды с бархатной кожи.

– Я бы хотела, чтобы мы могли заниматься этим каждый день, – говорит она, положив голову мне на плечо.

– Знаю, детка, я тоже.

Однажды это станет явью.

Я провожу кончиками пальцев по ее ключице, кладу руку на горло, а потом целую пухлые губы.

Она улыбается мне в рот, и от этого у меня сдавливает грудь. Я полностью и бесповоротно влюблен в эту девушку – с того самого момента, когда я держал ее на своих руках, наблюдая за тем, как она борется со своей зависимостью. Сила, которую она продемонстрировала, заставила меня влюбиться еще сильнее.

И теперь девушка, лежащая в моих объятиях, стала идеальной версией самой себя. Я чертовски ею горжусь. И просто хочу, чтобы она заранее предупредила меня, что собирается выйти замуж за этого засранца.

Тем не менее Роза для меня все. Она украла мое сердце.

Она садится мне на колени, и ее обнаженная задница касается члена, готовая меня оседлать. Ее руки обнимают меня за плечи, а наши лица находятся в миллиметре друг от друга.

– Я люблю тебя, Роза.

У нее сбивается дыхание, и я задерживаю свое. На меня внезапно накатывает грусть. Мы и раньше говорили друг другу эти слова – как раз в один из худших дней моей жизни. И уже тогда я был совершенно серьезен.

Она гладит меня по волосам, заглядывает в глаза и в саму душу.

– Я люблю тебя, Лука! Я так сильно тебя люблю. – Мое сердце бьется вдвое быстрее. – Больше всего на свете! А теперь позволь мне снова услышать эти слова…

– Я буду любить тебя вечно.

У нее в глазах блестят слезы.

Я целую ее в губы, а потом крепко обнимаю, не желая отпускать.

Никак не могу отделаться от грусти, пожирающей меня изнутри. А что, если у нас не случится это самое «навсегда»? А если я не найду выхода, который убережет ее и мою семью? Я могу легко отменить эту свадьбу – просто всажу пулю Данте в лоб. Не терпится сделать это еще с того ужина по случаю помолвки. Я заметил, как сильно он схватил ее за запястье, и при нормальных обстоятельствах этого было бы достаточно.

Я пока не сделал этого лишь потому, что еще не знаю масштабов проблемы. Но уже обдумал все возможные сценарии. Может, она задолжала ему денег, когда страдала от зависимости? Я попросил Энцо проверить всю информацию по нему, но… ничего. Этот засранец – чертов призрак.

Я все равно докопаюсь до правды. Надеюсь, Роза сама все расскажет.

– Обещаю, я найду выход из этой ситуации, – шепчу я.

– Мы найдем его вместе, Лука. Мы вместе будем бороться!

Чертовски правильно. Отстранившись, я кладу руки на одно из моих любимых мест на ее теле – на горло.

– Ты можешь рассказать, почему решила выйти за него?

Она закрывает глаза и мотает головой.

– Обещаю, однажды, когда ты освободишься от Марии, когда никому не будет угрожать опасность, я расскажу тебе правду. Просто поверь! Я все продумала. Тебе нужно проявить терпение.

– Терпение – это не мое, детка.

Она морщится.

– Знаю. Но ты можешь попробовать ради меня?

Я хрущу шеей, пытаясь снять напряжение. Каждый раз, когда вижу его морду, мне хочется по ней врезать. Не знаю, долго ли смогу держать себя в руках.

– Он прикасался к тебе?

Роза вздрагивает.

– Нет. Клянусь, только ты.

Она ведет себя так, будто хочет что-то сказать, но упорно молчит.

– Роза…

Мне кажется, что она молчит, потому что не знает, как я отреагирую.

– Давай забудем об этом, ладно? У нас с тобой впереди целая ночь. И я хочу получить максимум удовольствия, – заявляет она, невинно хлопая ресницами.

Хитрая, она знает мою слабость.

Я укладываю ее на кровать и ложусь сверху.

– Ты хочешь продолжения? – спрашиваю я, приближая член к ее киске.

Прикусив губу, она торопливо кивает.

– Хочешь меня целиком? – поддразниваю я, проскальзывая внутрь.

– Да, полностью, – шепчет Роза, когда я вхожу глубже.

А затем одним резким толчком я наполняю ее, заставляя вскрикнуть.

– Да, детка, кричи мое имя!

Я ослабляю галстук и закрываю входную дверь, чувствуя, что усталость берет верх. Готов сразу лечь в постель. Ночь с Розой была прекрасна, и этим все сказано. Мы ни секунды не спали.

Услышав громкие голоса, доносящиеся из дальней комнаты, я замираю на месте.

– Это мой дом, поэтому проваливай отсюда, старая сука! – визжит Мария, и ее голос отражается от стен.

– Это дом моего сына. И ты нежелательная гостья в нашей жизни. Думаешь, я не знаю, чем занимается твоя семья?

Мамин голос выводит меня из оцепенения, и я бегу на кухню, где застаю ее, шестидесятилетнюю низенькую женщину, напротив Марии.

Я бросаюсь к маме и обнимаю ее за плечи. Я не желаю выслушивать оправдания Капри.

– Какого хрена тут происходит?

Мама резко поворачивается, буравя меня взглядом.

– Следи за языком!

Я сначала смотрю на нее, затем перевожу взгляд на свою невесту. Темные волосы Марии собраны в пучок, а пухлые губы накрашены ярко-розовой помадой.

– Ты не смеешь так говорить с моей мамой. Это мой дом, и она здесь желанная гостья, чего нельзя сказать о тебе. – Я делаю шаг вперед. – Что я тебе говорил, Мария? Я же предупреждал, что на моей территории ты будешь следовать моим правилам.

Она надменно вздергивает подбородок и хохочет.

– Ты и понятия не имеешь, во что ввязался. Почему бы тебе не рассказать своей мамочке, чем именно ты занимался этой ночью? – Она злобно смеется, глядя на маму.

– Работал, – невозмутимо отвечаю я.

– Вы оба об этом пожалеете, – угрожает Мария, тыча пальцем мне в грудь. – Тебе пора бы запомнить, что теперь я на первом месте. Я тебе это уже объясняла. И мой отец объяснял. Так что больше никаких твоих родственников здесь. Теперь это мой дом!

Она последний раз тыкает меня в грудь, а потом стремительно убегает вверх по лестнице. Проведя рукой по волосам, я поворачиваюсь к маме, которая взволнованно смотрит на меня.

– Ты должен с ней расстаться. – Она указывает на лестницу, по которой поднялась Мария.

– Не могу. Слишком многое стоит на кону.

Достав два стакана, я наливаю виски и предлагаю маме.

– А что насчет той девушки? Розы? – шепотом спрашивает она.

– Роза помолвлена.

Опустив глаза, я залпом выпиваю обжигающую жидкость.

– Я же говорила тебе не отпускать ее, и ты погляди, что получилось. – С этими словами мама дает мне подзатыльник.

– Но кажется, у меня еще есть надежда. – Я потираю голову.

– Лука Руссо! Интрижка? Серьезно?! – восклицает мама, шлепая ладонью по столешнице.

– Тише, – прошу я, оглядываясь на лестницу.

– Я постоянно тебя прощала. Закрывала глаза на все твои выходки. Но наблюдать, как ты упускаешь свое счастье, выше моих сил.

– Я не могу иметь все и сразу, мама, – грустно отвечаю я, пожав плечами. И делаю большой глоток виски.

Мама подходит ближе, чтобы взять меня за руку.

– Тогда пойми, что делает тебя счастливым. Любовь и счастье – это все, чего можно желать в этой жизни, – со слезами на глазах произносит она. – Просто задумайся об этом и ответь себе честно, чего или кого ты хочешь! А я хочу внуков, желательно побольше. А еще – видеть, как мои сыновья живут теми жизнями, о которых не смели и мечтать, когда шатались по улицам.

Я обнимаю ее хрупкую фигурку, и мои эмоции берут верх.

– Люблю тебя, мама.

– И я люблю тебя, сынок, – произносит она, обнимая меня в ответ.

Я понимаю, что нужно делать.

Я должен выбирать сердцем.

– Ладно, давай уведу тебя подальше от этой твари. Кстати, у тебя дома есть курица с чесноком?

Она смеется.

– Нет, но ты можешь помочь ее приготовить. – Мама внимательно смотрит на меня.

– Договорились!

– Знаешь, мы с Домом каждый вечер готовили вместе. И он готовил лучше меня! Все, что тебе нравится, я подсмотрела у этого мужчины.

Улыбнувшись, я снова обнимаю ее за плечи, а пока идем к машине, вспоминаю, как мы готовили с Розой на кухне в моем доме. И ее хитрую улыбку, когда ей наконец-то удалось освоить процесс приготовления карбонары. Тогда я пришел домой – на кухне царил полнейший бардак, а все вокруг было забрызгано маслом. Роза покраснела от напряжения и стоически поджимала губы, когда дело дошло до посыпки пармезаном.

И это было вкусно.

– Почему ты так глупо улыбаешься? – спрашивает мама, прежде чем я захлопываю пассажирскую дверцу.

– Просто так, – отвечаю я.

Я подъезжаю к складу и смотрю на часы. На полчаса опоздал на встречу с комиссаром. Я провел с мамой немного больше времени, чем планировал. Оказалось, у нее есть только половина необходимых продуктов, поэтому пришлось съездить в магазин и купить то, чего не хватало. Мама все время говорила только о Розе. И о том, как она ненавидит Марию – по ее словам, у нее негативная энергетика.

Я открываю скрипучую дверь, а затем прохожу мимо высоких колонн из деревянных палет в административное помещение.

Комиссар О'Райли сидит за столом, постукивая ручкой по стакану с виски и поглядывая на стрелку настенных часов.

– Прости за опоздание, – произношу я, отдавая честь.

– Причина должна быть очень важной. Тебе повезло, что я сегодня выходной, парень. Дочь повезет меня на стрельбище. – Сегодня комиссар одет в брюки цвета хаки и рубашку поло темного цвета, а не свою официальную форму. Он почти похож на обычного человека.

– Твоя дочь стреляет лучше тебя? – интересуюсь я. Наверное, она отличный стрелок. Я знаю, что некоторые нашивки на его форме выдаются только отличникам по стрельбе.

– Уже почти, – с довольной улыбкой отвечает он, откидываясь на спинку стула.

Я сажусь напротив, и комиссар жестом просит поскорее переходить к сути.

– Необходимо устранить Романо раньше, чем это планировалось, – говорю я прямо.

Он пристально смотрит на меня, прицелившись своим ястребиным носом.

– Нет.

– Это был не вопрос. Решение окончательное. Я могу разобраться с ним в Италии, подальше отсюда.

Он поднимается на ноги, скрипнув ножками стула, а потом наклоняется ко мне.

– Ты совсем рехнулся? На его территории? Ты и правда думаешь, что они не отомстят твоей семье? Это нужно сделать здесь.

Я качаю головой. Черт, да он прав.

– Перестань витать в облаках, Руссо. Ты глава мафии, а не какой-то офисный планктон, который хочет завести жену и детей, работая с девяти утра до пяти вечера. Тебе никогда такое не светит. Нужно делать это здесь, по-тихому, чтобы у нас была возможность замести следы.

Он ощутимо хлопает меня по спине, а я опускаю голову, потирая переносицу.

Я не просил такой жизни.

– Увидимся на очередной передаче денег. Тебе нужно довести начатое до конца, парень.

У меня нет это времени. Надо убрать их со своего пути. Я хочу вернуть Розу и не намерен ждать больше ни дня. Но затем я задумываюсь о Келлере и малышке Дарси. И о Романо, который целенаправленно и спокойно угрожал моей семье…

– Ладно.

Комиссар хлопает дверью, закрывая ее за собой, а я хватаю стакан и швыряю в стену.

– Ублюдок!

У всех вокруг есть то, что им нужно. Все, чего они только пожелают. А я жертвую своей жизнью ради их счастья, но зачем? Чтобы меня использовали в качестве киллера на побегушках у копов? Чтобы убирать главарей, которых они боятся?

Уцепившись за стол, я перевожу дыхание.

У меня всего одно желание.

Мне нужен только один человек.

Моя тесоро.

Но комиссар отчасти прав: я Лука, черт возьми, Руссо, и я возьму свое.

Я найду выход.

Данте должен вернуться с минуты на минуту. Я успела привести квартиру в порядок. Теперь тут не пахнет Лукой и сексом. А я сижу на кухне, поедая блинчики со взбитыми сливками и клубникой, и с удовольствием вспоминаю о том, насколько вкусно слизывать их с тела Луки.

Звонит телефон. Достаю его из сумки, запихнув в рот еще один кусочек блинчика. Я ожидаю, что это Лука, поскольку я скинула ему фотку блинчиков, подписав, что они получились не такие вкусные, как у него. Но звонит не секретный телефон, а тот, что дал мне Данте.

– Привет, – произношу я, стараясь скрыть разочарование в голосе.

– Привет, детка. Что делаешь? – беззаботно спрашивает он. Даже если он ведет себя мило, меня это все равно раздражает.

– Ем блинчики. А ты где? – интересуюсь я с надеждой, что он окажется как можно дальше.

– Вечером буду дома. Ты скучаешь по мне?

– Конечно, – вру я, глотая комок в горле.

– Я договорился о примерке свадебного платья. Сегодня вечером.

У меня резко пропадает аппетит.

– Какая еще примерка? Я же даже ничего не выбрала.

– Я выбрал за тебя, забыла?

– Но…

– Никаких отговорок, Роза. Я сказал, что ты идешь, значит, ты пойдешь. Захвати с собой сестру. Кажется, она по тебе соскучилась.

Я разминаю шею, делая глубокий вдох.

– Ты видел Еву? Думала, ты уехал…

Он противно смеется, отчего у меня волосы встают дыбом.

– Я постоянно слежу за ней. Как только ты нарушишь мои правила, ты знаешь, что случится с твоей молоденькой невинной сестричкой, – сообщает Данте, делая особый акцент на последних словах, отчего мне становится дурно.

Меня охватывает паника. Если он следит за Евой, то, возможно, следит и за мной? Видел ли он Луку?

Я откидываюсь на спинку стула, потирая виски. Нет, он не видел. Данте контролирует свою злобу, иначе бы он уже наказал меня.

– Хорошо. Я схожу на примерку. Сообщи время и адрес.

– О, ты схватываешь на лету. Видишь, как все становится приятней и легче, когда ты не сопротивляешься?

А я хочу сопротивляться, но мне нужно время, чтобы проработать план.

В трубке раздаются чьи-то громкие голоса.

– Так, мне пора. Увидимся позже. Передавай привет Еве!

Он заканчивает вызов, и я начинаю плакать. Крохотный проблеск счастья, возникший после ночи с Лукой, разбивается вдребезги.

Мэдди берет меня за руку, когда мы входим в двери свадебного салона. Наверное, Лука дал ей мой новый номер телефона. Она написала пару дней назад, что тоже собирается в поездку по Италии.

– Тебе не обязательно это делать, Роза, – шепчет она.

Я поворачиваюсь к ней, едва не задев ее выпирающий живот. По спине пробегают мурашки. Неужели мы были настолько невнимательны? Знает ли об этом кто-то еще?

– Ты о чем? – удивленно уточняю я, пытаясь изобразить невинный взгляд.

– Роза, я понимаю, что ты любишь Луку. Время еще есть. Отмени эту свадьбу и беги в свою сказку. С любящим тебя мужчиной, – с грустной улыбкой добавляет она.

Если бы я только могла…

– Да, это так. И я всегда буду его любить. Но это невозможно. Я выхожу за Данте. Ты же знаешь, как устроена эта жизнь, Мэдди.

Меня начинает тошнить, но я сглатываю комок в горле и выпрямляюсь.

Блондинка-консультант в салоне с улыбкой предлагает мне приветственный бокал шампанского. Я молча передаю его сестре.

– Добро пожаловать! Мы рады, что вы пришли к нам на примерку! Это так необычно, когда платье заказывает жених отдельно от невесты, но почему бы и нет, ради разнообразия! – улыбаясь, говорит девушка, похлопывая меня по руке.

Я изображаю улыбку, а Мэдди хмурится, косясь на меня.

– Да, это Данте. Он серьезно относится к нашей свадьбе.

Внезапно глоток шампанского начинает казаться хорошей идеей. Но я не могу. Не буду пить.

– Ну, в этом платье вы будете выглядеть просто великолепно, – задумчиво произносит девушка, отступая назад, чтобы получше оценить посадку по фигуре. – Хм-м. Наверное, придется немного подшить. Платье роскошное, но вы такая худышка…

Если бы выбирала я, то выбрала бы наряд в греческом стиле: с глубоким вырезом или даже полностью открытой спиной, с бриллиантовыми цепочками крест-накрест.

Нечто элегантное и с ярким акцентом.

Девушка провожает нас в примерочную. Все помещение уставлено зеркалами, а в центре, окруженный обитыми синим бархатом креслами, находится подиум.

Я не хочу примерять платье. Не хочу находиться здесь.

– Ничего страшного, это нормально, что вы нервничаете. Свадьба всегда пугает. Но попробуйте надеть это… – Девушка ведет меня в кабинку, шелестя подолом своей розовой юбки.

Ахнув, я зажимаю рот рукой, когда блондинка сдвигает ширму, показывая чудовищное свадебное платье.

Зачем он так?

Корсет весь усыпан стразами, а снизу громоздится уродливая пышная юбка.

Я утону в таком платье. Оно не элегантное и не стильное.

– Ого. Это, эм, нечто. – Ева разводит руки в стороны, намекая на огромные размеры. – Не… как бы это сказать, не твой стиль, – добавляет сестра, отпивая из бокала.

Мэдди обнимает меня за плечи.

– Может, все же попробуешь примерить? Ты в любом платье будешь выглядеть великолепно!

Я со смехом качаю головой и тяжело вздыхаю, смиряясь со своей участью.

– Ладно, попробую это надеть.

– Пройдите туда, чтобы раздеться, а потом накиньте платье. Позовите меня, чтобы я помогла застегнуть, – инструктирует блондинка, направляясь в кабинку.

Я обреченно киваю, продолжая смотреть на этот сверкающий ужас.

Девушка задергивает занавес, и я провожу рукой по его шероховатой поверхности. Я скидываю мое черное платье и туфли на каблуках, а затем пытаюсь снять с вешалки свадебное платье… Но оно падает на пол.

Черт возьми, как я вообще смогу в нем ходить?

Я залезаю в платье, натягиваю верх, а потом с дрожью смотрю на свое отражение. Сердце екает, когда я осознаю, что у меня никогда не будет настоящей свадьбы. Никогда не будет бабочек в животе и волнительного предвкушения при выборе свадебного наряда. Для меня никогда не наступит то самое мгновение, когда я взгляну на свою вторую половинку у алтаря – и мир застынет.

Данте все забрал.

Отнял все!

Не знаю, как долго я продержусь. Возможно, я и стала чуточку сильнее, но мне никогда не хватит сил, чтобы выстоять против него.

Я навсегда останусь во власти Данте. Под его контролем…

– У вас все в порядке? – интересуется консультант.

– Почти, – упавшим голосом отвечаю я.

У нее на лице появляется неестественно широкая улыбка.

– Ого… Роза, вы похожи на принцессу в ожидании своего принца!

– Ага.

За исключением того, что у меня нет принца. Я выхожу замуж за чудовище.

Девушка начинает затягивать корсет, и я болтаюсь как кукла, пока она завязывает шнуровку. Черт, я едва могу дышать. Может, именно этим способом мой жених в конце концов меня и убьет.

– Шикарно, все готово! Сидит идеально, – нахваливает девушка, хлопая в ладоши. Она отходит в сторону, позволяя мне выйти из примерочной.

Я приподнимаю подол и семеню на подиум.

Взмахнув руками, делаю полный оборот, показывая платье Мэдди и Еве.

– Ну, как вам?

Они обе молчат.

– Ничего себе, наверное, оно так прекрасно, что вы онемели! – продолжаю я, скрестив руки на груди.

Первой смеется сестра.

– Прости! – удается выдавить ей. – Ты выглядишь так, словно тонешь в море из стразов!

Она безудержно хохочет надо мной.

«Это все ради нее», – напоминаю я себе.

И поворачиваюсь к блондинке.

– Можно немного укоротить длину? Я не могу ходить.

– Разумеется! – Она бросается ко мне, встает на колени и начинает возиться с юбкой, втыкая повсюду кучу булавок.

Внезапный рев пожарной сигнализации заставляет вздрогнуть. Сирена настолько громкая, что я даже зажмуриваюсь. Я начинаю кричать, когда с потолка начинает литься холодная вода.

– Девушки, сохраняйте спокойствие! Должно быть, это ложное срабатывание. Следуйте за мной, – командует консультант.

Да что тут происходит?

Мэдди и Ева идут к выходу. Я осторожно слезаю с подиума, а когда тянусь к двери, сзади раздается резкий звук. Обернувшись, я улыбаюсь: мне навстречу идет мокрый Лука. Он с дьявольской улыбкой прикладывает палец к губам.

– Что ты здесь делаешь? – шепчет мое сокровище.

Вода, стекающая по лицу, не мешает разглядывать надетое на нее сверкающее пышное облако. Я подхожу ближе, и Роза прикусывает нижнюю губу. Словно защелкнув замок, я заключаю ее в объятия.

Я подговорил Мэдди принять участие в моем замысле. Решил предпринять последнюю попытку заставить ее отказаться от свадьбы.

Как бы то ни было, но это почти так. Грейсон проболтался об их небольшой поездке, и мне стало обидно, что Роза ничего не сообщила. Я думал, что после того, как она согласилась, чтобы мы боролись друг за друга, она пойдет навстречу. Но вместо этого я стою в свадебном салоне и смотрю на любимую девушку в платье, которое надето не для меня. Я знаю, она любит меня, но это болезненный удар.

Роза моя. Это на нашей свадьбе она должна быть в красивом платье. Стиснув зубы, я рассматриваю ее наряд.

– Я пришел к моей девушке. – С этими словами я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе. – Только ты можешь сделать прекрасным что-то настолько уродливое.

Роза моргает, а потом смахивает с лица капли воды. У нее потекла тушь.

– Да ну тебя. Это шикарное платье!

Я отстраняюсь, оглядывая ее с головы до ног, и она начинает хохотать.

Она осматривает нелепый мокрый кусок ткани, вздувающийся вокруг нее.

– Ужас, правда?

Приподняв ее подбородок, я заглядываю в большие темные глаза.

– Ты можешь носить любую одежду, а лучше вообще не носить. Ты всегда будешь самой красивой девушкой в этом мире.

Прежде чем Роза что-то ответит, я припадаю к ее губам, и она стонет мне в рот.

– Зачем тебе это нужно, Роза? Я думал, я твое будущее, – с неприкрытым разочарованием бросаю я. Мне больно.

– Я не хотела, чтобы у него появились подозрения! Ты же должен защитить свою семью, верно? Разве это не подставит их под удар?

Я наклоняю голову. Роза права и знает это. У меня саднит горло, когда она смотрит на меня с болью в глазах. Она не верит, что мы прорвемся, не верит, что мы справимся.

Я понуро склоняю голову. Значит, вот что она выбирает. Если она не готова за меня бороться, не готова рисковать ради меня, то так тому и быть. Я наклоняюсь и чувствую, как по ее загорелой коже пробегают мурашки. Провожу указательным пальцем по ее обнаженному плечу, скольжу до того самого местечка на внутренней стороне локтя, и она тихонько стонет.

– Ты права. Но когда ты наденешь это платье, я хочу, чтобы ты думала только обо мне. Я хочу навсегда остаться у тебя в памяти, как и ты навечно захватила мой разум. Думай обо мне даже в день своей свадьбы.

Я почти задыхаюсь, когда произношу эти слова. Надеюсь, я каким-то образом смогу все изменить.

Роза обнимает меня за шею, а я подхватываю ее на руки и осторожно ставлю на подиум. Отойдя на пару шагов, задумчиво потираю щетину, пытаясь представить полную картину.

Это совсем не то платье, какое я мог бы на ней представить. Оно ей совершенно не подходит.

– Лука, пожалуйста, сделай что-нибудь! Я хочу прикоснуться к тебе.

– Терпение, – говорю я и многозначительно поднимаю указательный палец.

Глядя на размеры этого платья, я пытаюсь понять, как ее трахнуть.

– Так, опусти одну ногу на пол, а другую оставь на подиуме, – приказываю я.

Она неуклюже выполняет просьбу. Я подхожу ближе, задираю подол и залезаю под платье.

– Черт, да ты еще и на каблуках, – с восхищенным стоном отмечаю я.

Покрывая поцелуями ее ноги, я двигаюсь верх по бедрам.

– Раздвинь для меня ножки, красотка!

Она отводит ногу в сторону, и я вижу красные шелковые стринги.

Двумя пальцами я отодвигаю их и начинаю ласкать клитор.

Знание, что я единственный, кто ласкал ее в этом месте, придает мне сил, чтобы делать это практически вечно. Роза реагирует на каждое прикосновение. Возбуждается от моих пальцев и языка. И это восхитительно.

Я хватаюсь за ее ногу, чтобы удержать равновесие, и продолжаю самозабвенно сосать и вылизывать.

– Господи, Лука… Однажды ты доведешь меня до сердечного приступа, – шепчет она. У нее дрожат колени, и платье ощутимо трясется.

Я легонько кусаю ее клитор, а затем вставляю два пальца, начиная трахать.

Господи, насколько прекрасны ее всхлипы и вздохи.

– Мне нужно больше, – стонет она.

И мне тоже.

Я хочу оказаться внутри, поэтому хорошо бы ей снять это кошмарное платье.

Роза вздрагивает и испуганно прижимается ко мне, когда кто-то стучит в дверь. Я раздвигаю ее бедра и продолжаю ласкать.

– Ребята, у вас осталось максимум пять минут. Я продолжаю отвлекать консультанта, чтобы она не позвонила пожарным!

– Понял! Спасибо, Мэдди! – кричу я, пока Роза не успела опомниться.

За дверью раздается смех.

Всего пять минут…

Она шире раздвигает колени, и теперь я могу вставить еще один палец.

– Черт, – выдавливает она.

Я ускоряюсь до тех пор, пока она не начинает дрожать всем телом. Я вылизываю вокруг киски, а затем медленно ввожу палец в попку. Она громко стонет, пока я активно работаю пальцами. И я тоже начинаю довольно стонать, хотя мой член уже готов выпрыгнуть из штанов, а Роза напирает бедрами, не желая отпускать мой рот.

– Наслаждайся, детка, – шепчу я, двигая пальцами.

Вскоре стенки влагалища начинают сжиматься, киска пульсирует под моим языком, и Роза кончает. Я расслабленно вынимаю пальцы и облизываю их – в последний раз.

Я целую внутреннюю сторону ее бедер.

Стоя на коленях, я пытаюсь восстановить дыхание и потираю стоящий колом член, давно упирающийся в брюки.

Черт!

Когда я вылезаю из-под платья, я вижу раскрасневшуюся и все еще мокрую Розу. У нее блестят глаза, а на полных губах подрагивает довольная улыбка.

– Может, теперь-то расскажешь, зачем ты это делаешь? Наше время на исходе, – говорю я, глядя на ее платье.

– Лука, – со вздохом произносит Роза, протягивая руку.

Я отстраняюсь, молча вытирая мокрое лицо.

Почему она не говорит правду? Я был с ней честен. Я действительно пытаюсь найти выход. Я не могу просто остаться в стороне, наблюдая, как она выходит замуж за другого. Это убивает.

Схватив за шею, я заставляю ее посмотреть на меня.

Наши губы практически соприкасаются. Роза пытается поцеловать меня, но я не отвечаю.

– Детка, пожалуйста, расскажи, – умоляю я.

В ее темных глазах мелькает страх. И мне это не нравится. Меня охватывает гнев. Чем дольше я смотрю на это платье, тем лучше понимаю, что она действительно что-то скрывает. Волна ярости прокатывается по моему телу, когда я думаю о том, что к ней может прикоснуться другой мужчина. Она только моя.

Я начинаю расхаживать по помещению, словно раненый зверь. Сделав пару глубоких вдохов, я провожу рукой по мокрым волосам. Я до сих пор чувствую ее вкус, но не могу на нее смотреть.

– Лука, пожалуйста… – Роза говорит настолько тихо, что я едва ее слышу.

Я смотрю ей в глаза.

– Как мы можем двигаться дальше, если ты мне не веришь? Я думал, мы понимаем друг друга! – раздраженно перебиваю я.

Я толкаю кресло, и она вздрагивает.

Черт возьми, она действительно вздрагивает!

Я сжимаю кулаки. Блядь, что вообще происходит?

– Ты мне не доверяешь?

Роза обиженно смотрит на меня.

– Ты же знаешь, что я доверяю, – дрожащим голосом отвечает она.

– Тогда в чем дело? – рявкаю я, взмахивая руками.

Молчание. Она даже не пытается ничего объяснить.

– Я так больше не могу! Все, чего я хочу, так это только тебя, Роза. Знаешь, насколько сложно жить, когда я постоянно думаю только о тебе? И все это между попытками аннулировать мою свадьбу, спасти всем жизни, организовать все эти встречи, чтобы мы могли побыть вместе! А чем занимаешься ты? – бросаю я.

– Прости, – неуловимо шепчет она, чем окончательно выводит меня из душевного равновесия.

Я приближаюсь к ней.

– Мне не нужны извинения, я просто хочу быть с тобой. Я безумно тебя люблю. Ты знаешь, что ради тебя я готов на все. Ты только скажи, и я это сделаю. Ради тебя я даже готов пожертвовать жизнью.

Усмехнувшись, я мотаю головой.

Роза опускает голову, но я касаюсь ее подбородка и заставляю поднять лицо.

– Я не справлюсь в одиночку. Поэтому спрашиваю снова: какого хрена ты выходишь за этого Данте? Если хочешь, чтобы я нашел решение за оставшиеся две недели, я должен услышать правду. – Я чеканю каждое слово.

– Нет.

– Нет?! – Я удивленно смотрю на нее. – Да ты, блядь, изде…

Я прохожу мимо Розы к стене и бью по ней кулаком. Во мне все кипит. Я замираю, услышав от нее одно-единственное слово:

– Сокровище.

Я растерянно моргаю, сердце застревает в горле. Оборачиваюсь и вижу, что Роза вот-вот расплачется. Я несколько минут кричал на свою любимую девушку. Заставлял рассказать то, что она пока не хочет говорить.

Она же просила довериться ей.

Я отступаю в сторону. Не знаю, что сейчас делать.

– Прости!

Мое сердце разбивается на части. Я должен ее защищать. Я не должен давить на нее. Если бы она могла рассказать, она бы непременно рассказала.

Я все испортил.

Продолжая расхаживать, я хватаюсь за волосы.

– Роза, прости меня, пожалуйста. Я не должен был ни кричать, ни давить на тебя. Я просто не знаю, что мне еще делать. Я схожу с ума, когда вижу тебя в свадебном платье и понимаю, что скоро ты выйдешь замуж за другого мужчину. Я отчаянно хочу быть только с тобой, но… блядь! – Закрываю лицо руками, поскольку мне теперь стыдно, ведь я вышел из себя. – Правда, мне очень жаль!

Роза подходит ко мне и дрожащими руками хватается за рубашку.

– Мне тоже жаль. Это тяжело для нас обоих. Лука, пожалуйста, никогда, никогда не сомневайся в моей любви! Ты же понимаешь, почему я не могу рассказать это прямо сейчас? Все из-за твоего крутого нрава. Я верю, что ты не навредишь мне, но… а вдруг твои действия могут плохо повлиять на людей, которых мы любим? Пожалуйста, продолжай мне доверять. Мы справимся с нашими проблемами. Однажды мы точно будем вместе. Но прямо сейчас это невозможно, ведь ставки слишком высоки.

– Я ненавижу эту ситуацию. Всем сердцем.

– Я люблю тебя! Ты мой единственный мужчина, которому навсегда принадлежат мои сердце, душа и тело. Я хочу, чтобы ты запомнил это на будущее. Несмотря ни на что. – С этими словами она берет мою руку и прижимает к своей груди. – Я вся твоя. И только твоя.

По моей щеке катится слеза. Я прижимаюсь лбом к ее лицу и закрываю глаза, позволяя сладкому кокосовому аромату успокоить мои нервы.

– Дыши ради меня, Лука! Посмотри на меня.

Роза скользит рукой по моему телу, потом начинает рисовать воображаемые квадраты. Я повинуюсь, делая вдохи и выдохи, сосредотачиваюсь только на ее прикосновениях.

– Я чертовски сильно тебя люблю, Роза, – шепотом напоминаю я.

– Я знаю. И я тоже тебя люблю! А теперь иди по своим делам. Увидимся в эти выходные, во время поездки.

Блядь! Как я мог забыть? Придется провести целые выходные с Данте, который будет хвастаться Розой, как охотничьим трофеем.

Если мои планы осуществятся, то я смогу остаться с ней наедине.

Последний раз я летала на самолете в Италию, на похороны мамы. Погружаясь в воспоминания, думаю о том, что даже тогда у меня было не такое плохое настроение. На ногах теперь будут синяки, поскольку Данте постоянно подталкивал меня тяжелой сумкой. Сердце замирает, когда я думаю о том, что какое-то время придется провести с ним в одной комнате.

Мы рассаживаемся по своим местам в частном самолете. Я притискиваюсь поближе к иллюминатору, Данте садится рядом.

Лука в темных очках-авиаторах идет по проходу. Судя по хитрой улыбке, сейчас он смотрит прямо на меня. Он останавливается у переднего ряда и садится в кресло ровно передо мной.

Вскоре до нас доносится раздражающий голос Марии, а потом появляется и сама его обладательница.

– Лука, милый! Я хочу место у окошка.

Он сдвигает очки на лоб и вызывающе смотрит на нее, удобней устраиваясь у иллюминатора. Я сдерживаю смех.

Данте наклоняется ко мне, и я пытаюсь отодвинуться.

– Держу пари, все их ссоры заканчиваются отличным примирительным трахом, – говорит он достаточно громко, чтобы это услышал Лука.

Сглотнув комок в горле, я не обращаю внимания на его комментарий.

Я знаю, это чушь. Тем не менее меня захлестывает всепоглощающая ревность. Неужели эта девушка сможет заполучить моего мужчину?! Если мы не успеем решить наши проблемы, кто знает, возможно, он действительно переспит с собственной женой.

– Данте, Мэдди хочет поболтать с Розой о всяких женских штучках. Посидишь со мной? Освободи-ка место. – Грейсон указывает на свободное место чуть в стороне.

Мария резко поворачивается, прожигая насквозь взглядом не только меня, но и спинки кресел.

Шумно вздохнув, Данте уступает, и я наконец-то чувствую себя спокойно.

Мэдди перекатывается ко мне, пытаясь поудобнее устроиться со своим большим животом.

– Спасибо, – шепотом благодарю я.

– Всегда рада помочь, – с улыбкой отвечает она. – А еще это означает, что я могу почитать свои эротические романы без пошлых комментариев Грейсона о том, как он хочет воплотить сцены из книг в реальной жизни. Конечно, это здорово, но в моем положении это немного затруднительно.

Меня веселят ее слова.

– Думала, что во время беременности наступает фаза повышенного либидо, – шепотом говорю я.

– Так и есть, пока ты не превращаешься в кита, беспомощно лежащего на берегу. Но мы выяснили, что кое-кого это заводит только сильнее. – Мэдди кивает в сторону Грейсона.

– Солнце, только не заставляй меня снова тащить твою задницу до туалета! Ты же знаешь, я всегда готов! – кричит Грейсон.

– О, попробуй меня поднять! – отвечает она, немного покраснев от смущения.

– Да вы оба только об этом и думаете! – подшучиваю я, толкая ее в плечо.

– Тише, не говори так громко, иначе он придет сюда, а я хочу немного посидеть с тобой.

– О, это невероятно мило с твоей стороны. После того как я прекратила тусоваться и напиваться, от моих так называемых друзей ни слуху ни духу.

– Ну, как бы то ни было, просто забей на этих придурков. У тебя есть новые подруги – я и Сиенна.

– Я это ценю!

Мэдди шепчет мне на ухо:

– Представляю себе наших детей, включая твоего ребенка от… – Мэдди взглядом указывает на Луку, – сама знаешь кого, как мы загораем на солнышке, а вокруг бегают наши малыши. Мы все вместе, ну, наслаждаемся сиестой, как говорит Сиенна, – с улыбкой подмигивает она.

– Даже не знаю, случится это или нет, – задумчиво отвечаю я. О таком даже думать сейчас грустно.

Мэдди меняется в лице, глядя на стену. Нахмурившись, я поворачиваю голову и вижу, что Лука умудрился протиснуть руку между обшивкой самолета и креслом и пытается привлечь мое внимание.

Я беру его за руку, и он что-то мне передает. Развернув скомканную бумажку, которая оказывается старым чеком, я читаю его торопливый почерк:

У нас будут дети. Сразу пять.

Мои щеки краснеют, и я поспешно прячу записку в лифчик.

Мэдди смеется, доставая свою электронную читалку.

– А я говорила!

Я стою в зоне выдачи багажа и жду чемодан. Данте уже прихватил свою сумку и вышел к машине, ждущей возле терминала. Все люди разошлись, поэтому я осталась в одиночестве.

Я подпрыгиваю на месте, когда кто-то обнимает меня за талию. По приятному мужественному запаху я сразу понимаю, что это Лука.

Он прижимается к моей шее и губами проводит по коже.

– Записка. Я серьезно, – шепчет он.

– М-м-м, – произношу я, делая вид, что хочу его оттолкнуть. А затем, повернувшись лицом, спрашиваю: – Что ты тут делаешь?

– Хотел быстренько поцеловать мою девушку, – поясняет он, а затем целует меня в губы. – Так-то лучше! Я не могу находиться рядом с тобой и не прикасаться. Нам нужно сделать так, чтобы во время этой поездки мы были вместе. Я уже так долго не был внутри тебя.

Я прекрасно его понимаю.

Неважно, как долго мы занимаемся виртуальным сексом или эротической перепиской, это никогда не заменит настоящий секс. Надеюсь, после случая на примерке платья он перестанет давить на меня, спрашивая, почему я выхожу за Данте. Это чтобы защитить их всех. Я не хочу, чтобы мой любимый мужчина пустился во все тяжкие, убивал направо и налево, а еще ставил под угрозу жизни близких. Семья его невесты угрожала его семье. Не могу допустить, чтобы это оказалось на моей совести. Так я защищаю и его самого – нравится ему это или нет.

Положив голову Луке на плечо, я наслаждаюсь теплом его тела.

– Уверена, мы что-нибудь придумаем.

– Я весь полет просидел, отмечая на карте места, где мы можем заняться сексом. И я готов.

– Да ты шутишь! – я бью его в грудь, но Лука хватает мою руку и прижимает к сердцу.

– Спорим на твою попку, что именно этим я и занимался? Я отчаянно нуждаюсь в очередной порции Розы. Подумываю о том, чтобы затащить тебя вон в те туалеты. – Лука подхватывает меня под задницу и поворачивает в сторону туалетов.

– Фу, ни за что!

– Как скажешь. Просто приготовься, красотка! Я приду за тобой, а потом кончу в тебя. – Лука прижимается своим вставшим членом к моему телу, доказывая серьезность своих намерений.

Я сжимаю бедра, мое тело жаждет этого.

– Просто скажи время и место, – шепчу я ему на ухо, пристав на цыпочки. – Я всегда влажная для тебя. Даже сейчас, после одного поцелуя, я уже теку.

Лука отстраняется и качает головой.

– Черт возьми, Роза, – стонет он.

Багажная лента приходит в движение, и через мгновение выезжает мой розовый чемодан.

Лука подхватывает его, пока он не уехал обратно.

– Давай, пойдем, пока я не нагнул тебя прямо здесь.

Я со вздохом смотрю в сторону туалетов.

– Ты сама отказалась, – с хитрой усмешкой напоминает он, направляясь на выход.

Я бегу за ним и останавливаю, пока он не дошел до паспортного контроля. Здесь мы в безопасности. Всякий, кто прошел контроль, уже не может вернуться обратно.

Я страстно целую его в губы. Люди ругаются, что мы перегородили проход, но мне плевать. Лука углубляет поцелуй, а я отклоняюсь назад. Мои руки обнимают его за шею, а его руки сжимают мою задницу.

У нас так мало мгновений, когда мы можем побыть обычной влюбленной парочкой.

Романо решил в последний момент рассказать о новой поставке в Нью-Йорк, но все надежные парни, кому я могу доверить это дело, находятся со мной в Италии.

– Доброе утро, Лука. Твоя будущая жена теперь будит тебя в семь утра? – хриплым голосом интересуется Фрэнки. Уверен, что я только что его разбудил.

– Фрэнки, у Джакса хватит опыта, чтобы сопроводить груз? – выпаливаю я, даже не думая здороваться, поскольку Романо своими причудами уже вынес мне мозг.

Все, о чем я сейчас хочу думать, так это о том, как остаться наедине с Розой.

Фрэнки издает сонный вздох.

– Я бы не рекомендовал отправлять его в одиночку. Он все еще, ну, вливается, поэтому пока плохо соображает.

Дерьмо!

На другом конце линии раздается женский голос с едва уловимым итальянским акцентом.

– А нельзя ли придержать лодку? Мы вернемся в Штаты через пару дней. – Его слова звучат приглушенно, словно он навалился на телефон.

– Нет, нельзя. Романо сказал, что это важная поставка. Неважно. Я займусь этим лично.

Я сбрасываю вызов и смотрю на экран телефона.

Засранец. Он постоянно трахается.

Я звоню единственному человеку в этом мире, которому доверяю, – моему брату.

– Лука, как дела?

В последнее время голос Келлера полон тревоги.

– Все в порядке. Но…

Он со смехом перебивает меня:

– А я прямо чувствовал, что тебе что-то нужно.

– Я хочу, чтобы ты завтра проконтролировал доставку. Романо сказал об этом только сегодня утром.

Совсем не хочется втягивать его во все эти дела, но иного выхода нет. Я уже позволил ему вернуться, когда мы искали Мэдди.

– Эм, да, разумеется. Сколько времени это займет? Сиенне опять нездоровится.

Дерьмо. Я потираю переносицу.

– Ладно, не парься. Фрэнки отправит Джакса. Уверен, он справится.

Келлер вздыхает.

– Не будь чертовым идиотом, брат. Я все сделаю. Ты же знаешь, я сделаю для тебя что угодно. Хватит тащить все в одиночку.

Я просто хочу, чтобы он держался подальше от этого хаоса.

– Как бы то ни было, ты же знаешь, что я профи в этом бизнесе.

И это правда.

– Ладно. Я отправлю с тобой Джакса и наших лучших новичков. Дай знать, как все пройдет. И будь начеку. Мы не должны доверять Романо.

Меня настораживает тот факт, что он назначил эту поставку именно в тот момент, когда меня нет на месте.

– Что-то еще?

– Нет, – поспешно отвечаю я.

– Я сообщу тебе, когда дело будет сделано. А теперь пора идти уговаривать жену.

Когда мы заканчиваем разговор, я падаю на кровать, кладу руки под голову и смотрю на потолочный вентилятор. Теплый морской воздух проникает через раздвижные двери. У моего брата есть все: жена, дети, поэтому он такой счастливый.

И я тоже этого хочу.

Рядом со мной храпит Данте, а я лежу и смотрю на потолочный вентилятор, изнывая от жары, поскольку на мне надето три слоя одежды. Дома мы хотя бы не спим в одной постели. Но сейчас он сказал, что это будет странно, особенно для Фрэнки, если мы будем спать раздельно. Если он думает, что я спокойно буду спать, чувствуя себя в безопасности, то он ошибается. Я лучше отосплюсь днем на диване.

Я отчаянно хочу к Луке. Хочу больше его нежных прикосновений и милых улыбок.

Я осторожно поворачиваюсь на бок и тянусь рукой под кровать, чтобы достать секретный телефон, а затем нажимаю на контакт Луки.

Р

Спишь?

Сейчас три часа ночи. Наверное, он спит.

Л

Хочешь поиграть, тесоро?

Бесшумно скатившись с кровати, я на цепочках иду в уборную, но не включаю свет.

Р

Ты же знаешь.

Л

Насколько далеко ты готова зайти?

Поласкай себя, Роза. Стань мокрой

и приготовься к встрече со мной.

Прикусив губу, я запускаю руку в трусики. Медленными круговыми движениями ласкаю клитор, как это делает Лука.

Л

Послушная девочка. Я глажу член, представляя,

как ты, раскинув ноги, лежишь на кровати, а твоя киска уже мокрая.

Р

Я сегодня думала о тебе.

Он весь день просидел в рабочем кабинете с видом на бассейн в компании дяди Фрэнки, Грейсона и Данте. Я не была с ним, но я была рядом, и этого достаточно, чтобы почувствовать себя лучше, несмотря на присутствие Данте.

Я погружаю один палец и прикусываю щеки изнутри, чтобы не застонать.

Л

Клянусь, я слышу твое дыхание. Черт…

Господи, я хочу этого мужчину.

Л

Но этого мало. Я хочу тебя, Роза.

Я хочу наполнить тебя и смотреть,

как ты получаешь удовольствие.

Встретишь меня?

Черт, да! Я начинаю избавляться от одежды, пока на мне не остается только нижнее белье.

Р

У бассейна?

Я осторожно выглядываю из ванной. Мое сердце замирает, когда Данте переворачивается на спину. Замерев на месте, я убеждаюсь, что он продолжает спать.

Господи, сейчас я бы с удовольствием придушила его подушкой.

Снимаю с вешалки черный шелковый халат и накидываю на плечи.

На цыпочках выскальзываю из комнаты и бегу по лестнице к черному входу.

Когда я хватаюсь за дверную ручку, кто-то останавливает меня. Закрыв глаза, я просто надеюсь, что это Лука.

Моя спина прижимается к его телу, а в попку упирается упругий, твердый член. Теплое дыхание Луки нежно ласкает шею.

– И как мы только дождались? Я буквально плавился, наблюдая за тем, как ты бегаешь за окнами, сверкая своим идеальным телом в бикини, – шепчет он.

Его пальцы уже развязывают пояс моего халата. У меня по коже пробегают мурашки, когда он проводит рукой по животу, а затем опускается ниже.

– Ты подготовилась, детка?

Застонав, я киваю в ответ, а затем прижимаюсь к его груди.

Я в ту же секунду чувствую себя одиноко, когда Лука отстраняется. Взяв меня за руку, он открывает дверь во внутренний двор.

На темном небе виднеются звезды, которые отражаются от зеркальной поверхности бассейна. Лунный свет освещает Луку, очерчивает его мускулистое тело. Сейчас он похож на темного ангела.

Лука останавливается и смотрит на меня, его взгляд скользит по моему телу.

– Ты прихватил плавки? – игриво спрашиваю я.

– Без них нельзя купаться. Даже ночью, – с усмешкой кивает он, а затем подхватывает меня за талию.

Я смеюсь, когда Лука закидывает меня на плечо, а затем несет к бассейну, похлопывая по заднице.

Наслаждаюсь, прикасаясь кончиками пальцев к кубикам его пресса. Прежде чем я понимаю, что уже стою на земле, Лука хватает меня за волосы, притягивая мое лицо к своему. И страстно целует в губы. Я обнимаю его за шею, и он стонет мне в рот.

Он заканчивает поцелуй и обхватывает мою попу.

Лука снимает плавки, обнажая стоящий член. Я обхватываю его и большим пальцем массирую пирсинг на головке.

Лука запрокидывает голову, когда я начинаю скользить рукой вверх-вниз по стволу члена.

– Женщина, ты меня убиваешь…

Встав на колени, я скидываю черный халат и короткий топ, чтобы показать Луке все, что ему нравится.

Я облизываю головку, уделяя особое внимание металлической штанге. Лука давит на затылок, насаживая меня на член.

– Возьми до конца, Роза.

Член уже упирается в горло, на глазах у меня наворачиваются слезы.

– Вот так, молодец, – хвалит Лука.

Я начинаю качать головой, попутно лаская яички. Лука двигает бедрами, все глубже и глубже загоняя член в мой рот.

– Черт, черт! Роза! – шипит Лука, кончая.

Вцепившись в его ноги, я не спешу сглатывать.

Досасываю все до последней капли, а потом встаю. Довольный Лука улыбается и проводит большим пальцем по моим губам.

– Ты не собираешься глотать? – удивленно спрашивает он.

Я мотаю головой.

Я держу солоноватую сперму во рту, пока Лука опускается на колени. Он обнимает меня за талию и притягивает к себе.

– Теперь моя очередь, моя грязная развратница, – произносит Лука.

Он напирает торсом, заставляя лечь на влажную плитку.

Я приподнимаю бедра, помогая ему снять стринги, а затем раздвигаю ноги. Его губы приникают к моей киске, а руки поддерживают меня за попку.

Закинув ноги ему на плечи, я стараюсь не стонать, пока он трахает меня языком.

– Черт, Лука…

В ответ он начинает посасывать клитор.

– Моя сперма только для тебя, детка! Ты уже повеселилась, теперь мой черед.

Раздвинув мои ноги, Лука ложится сверху. Проводит пальцами по моему горлу и целует в губы.

– Господи, ты и не представляешь, насколько сильно я тебя люблю, – шепчет Лука между поцелуями.

Я знаю, потому что тоже его люблю.

Он нежно проводит по моему подбородку и с обожанием смотрит на меня изумрудными глазами.

– Уже скоро. Обещаю! Мы перестанем скрываться. Я найду выход. И дам тебе все, о чем ты мечтала.

Я киваю, сдерживая слезы.

Пока жив мой будущий жених, этого не произойдет. Это всего лишь мечты, фантазии. Тем не менее Лука – единственное, что поддерживает мою жизнь.

– Давай спустимся в воду?

Он встает и протягивает мне руку с лучезарной улыбкой. Я берусь за нее, Лука помогает мне встать и сразу же заключает в объятия.

Мы наперегонки бежим к лестнице. И по пояс погружаемся в теплую воду. Лука поворачивается и голодным взглядом рассматривает мое тело.

Подтянув меня ближе, он начинает посасывать мои соски.

– Будешь вести себя тихо, детка?

– А ты попробуй меня заставить, – с улыбкой шепчу я.

Он страстно покусывает мою грудь:

– Бойся исполнения своих желаний.

Прикусив нижнюю губу, я стараюсь не обращать внимания на нижнюю часть своего тела, отчаянно требующую внимания.

– Они могут исполниться?

– Ну, если ты хочешь, чтобы я отшлепал тебя по попке, просто скажи об этом вслух. Такое было в нашем списке? Кстати, что ты хочешь попробовать сегодня?

Конечно, я хочу, чтобы он отшлепал меня, но не так сильно, как почувствовать внутри его член.

– Мы никогда не делали этого в бассейне, – задумчиво говорю я.

Взяв его руку, я целую ладонь, а затем кладу ее себе на шею.

– Любовь моя, я готов душить тебя где угодно.

Мои глаза расширяются, когда он сжимает руку.

– Сильнее! – шепотом прошу я.

Он подхватывает меня за талию и погружает в воду. Обхватив его тело ногами, я с приятным удивлением понимаю, что Лука уже готов к следующему раунду.

Он тащит меня к бортику и прижимает спиной к стенке бассейна. Я призывно изгибаюсь, приглашая его прикоснуться к моему телу.

Лука начинает медленно массировать клитор, а затем резко и глубоко – на всю длину – вставляет член. У меня даже не получается вскрикнуть, поскольку его рука крепко сжимает горло.

– Господи, Лука, – выдавливаю я.

– Что я тебе говорил? – шутливо спрашивает он.

– Еще, еще! Пожалуйста, Лука! – хриплю я, пытаясь обнять и притянуть его ближе.

– Черт, мне так нравится, когда ты выкрикиваешь мое имя. Не могу дождаться, когда ты сделаешь это снова.

Вокруг нас плещется вода, пока Лука ритмично двигает бедрами. Я изо всех сил стараюсь не кричать.

Он целует меня в плечо, а его большой палец скользит по моему подбородку.

– Ты сильно вцепилась в мою руку. Все нормально?

Я киваю.

– Ты знаешь, как это работает. Просто скажи.

Опустив подбородок на костяшки его пальцев, я прикусываю нижнюю губу.

– Поняла, мой господин.

– Боже, – стонет он, увеличивая темп.

Он сильнее сжимает руку, я делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Я растворяюсь в шуме воды, пока он трахает меня.

Все мои чувства сфокусированы только на нем. Разум сосредоточен на удовольствии, которое он мне доставляет. Лука начинает посасывать мой сосок, а его пальцы так крепко сжимают горло, что я уже не могу дышать. Это ощущение обычно вызывает у меня приступ паники, но сейчас все совершенно иначе. Сейчас это эйфория.

Мои ноги дрожат, и я снова выгибаю спину, пытаясь сделать так, чтобы член стимулировал только ту самую точку внутри, которая вознесет меня на вершину блаженства.

– Кончи, детка, – рычит он мне в ухо.

Мое зрение затуманивается – и я кончаю.

– Блять, блять, блять! – повторяет Лука, кончая в меня.

Он разжимает пальцы и начинает целовать мою шею. Его член все еще внутри.

– Ты идеальна, – шепчет он.

Я улыбаюсь, а он продолжает нежно целовать, отчего моя кожа покрывается мурашками.

Хочу, чтобы это мгновение длилось вечно.

Когда я рядом с ним – ничто другое не имеет значения. Исчезают даже мои внутренние демоны.

С ним я полностью свободна.

– Лука, я люблю тебя!

Он прикасается к моему подбородку.

– И я люблю тебя, Роза. Я не верил, что найду свою любовь. Безоговорочную, страстную, всепоглощающую. Совсем скоро нам не нужно будет скрываться. Я хочу, чтобы ты носила мое кольцо и гордилась мной.

– Эй, я уже горжусь тобой, – перебиваю я, поглаживая его гладкий торс.

– Роза, я не могу найти мирный выход из этой ситуации. И я не могу подставить под удар всю свою семью.

Вздохнув, я прижимаюсь к его мокрой груди.

– Но теперь и ты стала частью моей семьи. Когда я расправлюсь с Капри, мы исчезнем и начнем новую жизнь.

Если все будет именно так, то я готова ждать. Я буду делать все необходимое. Однажды, когда их не станет, я наконец-то расскажу ему всю правду, и тогда он покарает Данте. Мой кошмар закончится.

Надежда еще есть.

Напротив меня сидит спокойный и сосредоточенный Романо. Справа устроился Фрэнки, подливает всем бренди. Я достаю телефон и кладу на стол, ожидая сообщение от Келлера. Пару часов назад он уехал принимать поставку.

Я качаю ногой. Ненавижу сидеть без дела и просто ждать.

– Милое местечко, – говорю я, оценивая вид на море.

– Ты отвлекаешься, – строгим голосом отмечает Романо, закуривая сигару.

– Нет, я все еще контролирую твою поставку. Это немного сложно, когда ты находишься в другом часовом поясе и заранее тебя не предупредили, – парирую я.

Фрэнки прочищает горло.

– Долго же тебя не было в Италии, Фрэнкс.

«Фрэнкс? Какого хрена это значит?» – с усмешкой думаю я.

Фрэнки небрежно закидывает ногу на ногу.

– Теперь нет нужды возвращаться. Месть совершилась. Я спокоен.

– Как это произошло? – интересуется Романо, выпуская густое облако дыма.

Облачко рассеивается, и теперь кажется, что у него над головой выросли рога. Весьма убедительно, если учитывать, что его дочь – исчадие ада.

– Пуля между глаз.

Фыркнув, Романо хлопает по столу.

– Скукота. Я пять дней пытал своего брата, пока тот не принялся умолять о смерти. Нож прямо в сердце.

Романо смотрит на меня.

– А ты сможешь поднять руку на своего брата? – зловеще спрашивает он.

– Нет, – односложно отвечаю я, не желая вступать в диалог.

Наше внимание привлекает звонок моего телефона. Романо усмехается.

– Наверное, ты должен ответить. И сделай так, чтобы мы тоже слышали.

Дерьмо.

Я беру телефон в руки и с облегчением понимаю, что это звонок от Келлера.

– Лука, какого хера? – Келлер рявкает так громко, что динамик телефона начинает шипеть.

– Что?!

Я поднимаюсь на ноги, но Романо жестом останавливает меня.

– Присядь, парень. Я хочу послушать.

Мое сердце бешено стучит.

– Келлер, что случилось?

– Что случилось? Мне только что чуть не оторвало все конечности!

Прищурившись, я смотрю на веселую морду Романо.

– Все в порядке? Ты как?

– Буду в порядке, когда прилечу в Италию и перережу глотку этому ублюдку, – свирепо отвечает он.

– Успокойся, я со всем разберусь. Поезжай домой.

– Домой? У меня тут два трупа. Это, блядь, нормально?

Я бросаю взгляд на Фрэнки, а тот, в свою очередь, переводит взгляд на Романо.

– Кто именно? – спрашиваю я, лихорадочно пытаясь вспомнить имена парней, которых с ним отправил.

Келлер немного успокаивается.

– Джакс, пересчитай людей. Кого не хватает?

Я не слышу имена, но теперь знаю, что Джакс жив и может прикрыть Келлера.

– Пусть Джакс обо всем позаботится. Ему я доверяю. Езжай домой, брат.

Я хочу, чтобы он вернулся к своей семье.

– Когда ты вернешься, брат, у нас будет серьезный разговор.

– Понимаю. – С этими словами я сбрасываю вызов и прячу телефон в карман. – И пошел ты на-хер! – добавляю я, обращаясь к Романо.

Он спокойно попивает бренди.

– Лука, Мария не любит делиться. Постарайся это запомнить, – спокойно произносит он.

Мое сердце замирает: Роза.

Фрэнки растерянно смотрит на меня, но я качаю головой. Не сейчас. Откуда он узнал? Мария? Но она живет в главном здании поместья, вместе с отцом, а не в вилле для гостей. Она не могла нас видеть.

– Фрэнки, мы возвращаемся.

Я выскакиваю из беседки, а Фрэнки бежит следом.

– Мария ждет у выхода, она поедет с тобой, – кричит Романо нам вслед.

– Господи, – шепчу я.

Теперь день окончательно испорчен.

К тому времени, когда мы возвращаемся, уже стемнело. Гостевая вилла красиво освещена и выглядит весьма романтично. Я просто хочу отыскать Розу и свалить отсюда. Моя кровь кипит от ярости, пока я взбегаю по лестнице.

– Где наша комната? – спрашивает Мария.

– Твоя комната в самом конце коридора, – отвечаю я. – Последняя слева, – добавляю я, даже не глядя в ее сторону.

Мария уходит, а я спускаюсь вниз. Надо увидеться с Розой.

Услышав крики, я замираю на лестнице.

– Ты разоделась как гребаная шлюха! Поэтому я в ярости! – орет Данте.

Доносится звук разбитого стекла, и я мчусь на кухню. Рука лежит на рукоятке пистолета. На сегодня с меня хватит, нужно выпустить пар. И Данте только что предоставил прекрасную возможность.

– Я переоденусь, – дрожащим голосом отвечает Роза.

Черта с два.

Завернув за угол, я вижу бледную и дрожащую Розу, а над ней с поднятыми кулаками возвышается Данте.

Я прочищаю горло, чтобы привлечь его внимание. Данте испуганно смотрит на меня.

– Роза, пожалуйста, иди наверх.

Она в ужасе смотрит на меня и мотает головой. Поскольку она остается на месте, я прошу снова:

– Пожалуйста, иди.

Едва удержался, чтобы не добавить «детка».

Роза со вздохом опускает голову. Я незаметно касаюсь ее руки, когда она проходит мимо.

– Думаешь, так мы общаемся с женщинами?

Но это не какая-то женщина, она для меня – весь мир.

Я подхожу к нему, но он молчит.

– Твой босс задал тебе вопрос. Ты так обращаешься с женщинами? – рычу я.

– Н-нет. Просто она была…

Я предупредительно поднимаю палец.

– …в порядке, – перебиваю я. – Это последний раз, когда ты так с ней говоришь. В противном случае тебе конец.

Он шевелит нижней челюстью.

– Эта потаскуха должна знать свое место, босс.

Никто не смеет говорить так о моей Розе.

Я бросаюсь на него, замахиваюсь кулаком и пробиваю ему прямо в челюсть.

Он делает жалкую попытку вписать правый хук, от которого я легко уклоняюсь. Я бью снова и снова, пока его нос не начинает хрустеть под напором моих кулаков, а кровь не забрызгивает мою рубашку.

Схватив Данте за шкирку, я впечатываю его голову в мраморную столешницу. Подхватив стеклянную бутылку, разбиваю ее прямо возле его уха.

Прижав его, я шиплю ему в ухо:

– Если я еще хоть раз услышу такие слова, вырву тебе язык.

– Лука! – кричит Грейсон.

Продолжая удерживать Данте, я смотрю на удивленного подручного. И салютую ему взмахом руки с горлышком от разбитой бутылки.

– Все в порядке, просто учу парня манерам.

Нахмурившись, он переводит взгляд на Данте.

– Думаю, он усвоил урок.

– Ох, не мешай нам развлекаться, папаша!

Данте пытается что-то сказать, но я снова впечатываю в столешницу.

– Я разрешил тебе открывать рот?

– Лука, отпусти его, – просит Грейсон, поглядывая на лестницу.

Роза.

Тяжело вздохнув, я швыряю Данте на пол, как кусок дерьма, коим он и является.

– Советую держаться от меня подальше, – с отвращением цежу я.

Мы с Грейсоном выходим на улицу, я закуриваю сигарету.

– Что, блядь, произошло? – интересуется Грейсон.

– Он кинул в Розу стакан и обозвал ее шлюхой.

Грейсон приваливается к стене и скрещивает руки.

– Ты по уши влюблен, верно?

Я смеюсь, выдыхая дым.

– С чего ты взял? – Делая затяжку, смотрю в темное небо. – Я так сильно люблю эту девушку, что даже не знаю, что с этим делать.

– Дерьмо.

– Хм. Да, дерьмо. Хуже всего, что она тоже сильно меня любит. И вот, теперь мы помолвлены с двумя худшими существами на планете.

Он вздыхает, покручивая свое обручальное кольцо.

– Почему бы тебе не сбежать?

Я задумчиво смотрю на него.

– Ох, поверь, каждый раз, когда мы вместе, я подумываю собрать сумку и сбежать как можно дальше.

– Ну… и что тебе мешает?

Тот факт, что, если я сделаю один неверный шаг, Романо нападет на мою семью. Если я сбегу, то не смогу их защитить.

Но я не могу ему рассказать. Поэтому вместо этого я спрашиваю:

– Разве я плохой босс?

Он очень скоро узнает о моих планах, но сейчас не время.

– Что? Нет. Я не это имел в виду, – отмахивается Грейсон и отталкивается от стены. – Просто знаю, каково это, когда настолько сильно кого-то хочешь, что готов пожертвовать всем.

– Я пока не могу сбежать. Нужно закончить начатое. Я не хочу, чтобы все это сыграло против тебя, против Келлера или ваших семей. Иногда ради других приходится жертвовать частичкой своего собственного счастья.

Я делаю очередную затяжку. К следующим выходным я должен найти выход. Надо уговорить комиссара на сотрудничество с Фрэнки, чтобы тот взял на себя устранение Капри. Думаю, у нас все получится.

– Лука, ты принес свою жизнь в жертву мафии. Может, пора подумать и о себе?

Рассмеявшись, бросаю окурок и тушу лакированным носком Оксфорда.

– У меня с одной стороны личное счастье, а с другой – куча дерьма. И пока я не знаю, что из этого выйдет. Пойду проведаю Розу.

– Ваши отношения слишком заметны. – Грейсон многозначительно смотрит на меня.

– Правда? Может, нас выдали ее выкрики моего имени прошлой ночью у бассейна? Или секс во дворе виллы?

Он с удивлением смотрит на меня, а затем одобрительно усмехается.

– Впечатляет!

Я пожимаю плечами.

– Ладно, мы скрываемся последние пару месяцев. И у нас неплохо получается. Намного лучше, чем у вас с Мэдди.

– Слушай, не начинай, а…

Дверь распахивается, и на улицу выскакивает Фрэнки.

– Какого хрена ты чуть не убил Данте? – сердитым голосом спрашивает он.

– Защищал твою племянницу, Фрэнки. – Я подхожу к нему вплотную, мое лицо находится в паре сантиметров от его. – Предлагаю тебе перестать сомневаться в моих действиях, особенно когда я забочусь о твоей семье. Я сейчас не в настроении.

Грубо толкнув его плечом, я захожу в дом.

– Не надо. Не сейчас, Фрэнки, – доносятся до меня слова Грейсона.

Уже прогресс: по крайней мере, Грейсон не вмазал ему… на этот раз.

Я прохожу мимо кухни, где все еще сидит Данте. Он прикладывает пакет со льдом к распухшему носу.

Плевать, что они сейчас думают. Надо добраться до Розы и узнать, что происходит.

Взбежав по лестнице, я стучу в дверь. Тишина.

– Роза, можно поговорить? – сурово спрашиваю я на тот случай, если кто-нибудь подслушивает.

Соседнюю комнату занимает Мария. Мне совсем не хочется, чтобы это мерзкое создание выползло из своего логова.

Дверь со скрипом открывается, и я облегченно выдыхаю. Скользнув внутрь и защелкнув замок, я обнимаю Розу.

Когда Данте пойдет обратно, я должен услышать его первым, поэтому прислоняюсь спиной к двери.

Я крепко целую ее в блестящие красные губы и убираю прядь волос с ее лица.

– Роза, детка. Что там случилось?

Она морщится, но я не позволяю ей отвести взгляд.

– Давай, ты можешь поговорить со мной. Он сделал тебе больно? Он делал это раньше?

Роза бросает на меня удивленный взгляд, но затем ее прекрасное лицо вновь кажется безмятежным.

– Н-нет! Я не понимаю, что случилось сегодня. Раньше он никогда себе такого не позволял.

Хм.

– Клянешься?

Она кивает, но этого недостаточно.

– Скажи правду, Роза! Потому что, клянусь Господом, если он хоть пальцем тебя тронул или так оскорблял тебя раньше, я спущусь туда и убью его, оставив лежать в луже собственной крови.

Она открывает рот, но ничего не говорит. Вместо этого склоняет голову и утыкается носом мне в грудь.

– Нет. Лука, я клянусь! Он никогда раньше не делал ничего подобного.

Тогда почему у нее так дрожит голос?

– Хм… – мычу я, пока в голове проносятся мысли.

– Он любит меня, Лука. Он никогда не навредит мне.

Я поднимаю ее подбородок, и наши носы соприкасаются. Наше положение ухудшилось: у меня теплится надежда, но сегодня Романо так легко добрался до Келлера…

– Нет, детка! Я люблю тебя. Я тот самый мужчина, который действительно тебя любит. А этот кусок дерьма даже не заслуживает дышать с тобой одним воздухом. Сегодня я кое-что понял. Неважно, что я буду делать, но, пока мы не разберемся с Капри, я не смогу обеспечить безопасность своей семьи. Поэтому я должен действовать быстрее, чем планировал. Скоро все закончится.

– Правда?

Роза обнимает меня, прижавшись к моей груди.

Я киваю. Как только я вернусь в Нью-Йорк, я положу этому конец. Я крепко прижимаю ее к себе и целую в макушку. Я помогу Розе сбежать от Данте и сделаю так, чтобы моя семья оказалась в безопасности.

А потом мы уедем.

Я не видела Луку с тех самых пор, как наш самолет приземлился в Нью-Йорке. Он сказал, у него есть план и скоро мы с ним уедем. Эта надежда помогает мне пережить оставшееся время рядом с Данте.

– Роза, тащи сюда свою задницу! – У меня по спине бегут мурашки от его итальянского акцента.

Я слезаю с кровати и направляюсь в гостиную.

– Что случилось? – спрашиваю я, вращая кольцо на пальце.

Он выходит из кухни, его левый глаз опух и под ним красуется фиолетовый синяк.

– Данте? – со страхом произношу я.

Он с ухмылкой приближается, пока его нос не касается моей щеки, и я замираю.

От него воняет скотчем. Когда я чувствую запах алкоголя, то хочу задержать дыхание.

– Да ты не переживай. Думаешь, я собираюсь доедать объедки Луки? Ты гребаная потаскуха! – злобно шепчет он, и мое сердце замирает.

Он знает.

– Нечего сказать в свое оправдание? – продолжает он, отступая в сторону и поглядывая на часы. – Итак, буквально через секунду…

У меня звенит в ушах. Что он сейчас сделает?!

Данте хитро подмигивает, когда звонит его телефон.

Он даже не приветствует собеседника.

– Она у тебя?

Весь мир рушится.

Ева.

Кивнув, он сбрасывает вызов.

– Это все из-за тебя.

– Что ты наделал? – кричу я и бросаюсь на него, стуча по его твердой груди кулаками.

Он хватает и так крепко сжимает мои руки, что вот-вот сломает их.

– Она пока побудет у меня. Сначала выйдешь за меня, а потом, возможно, я ее отпущу. Если ты снова побежишь к Луке, я сначала убью ее, а потом и его. Наверное, даже сниму для тебя видео. Теперь никто тебя не спасет. Может, мне и не удалось убить твоего отца, но я думаю, эта месть намного слаще.

Облизнув губы, Данте толкает меня, и я отлетаю спиной в стену. Со страхом наблюдаю, как он плюхается на диван, закидывает ноги на журнальный столик и включает телевизор.

Я на цыпочках возвращаюсь в свою комнату, по щекам ручьем текут слезы. В голове крутятся его слова: «На твоем месте, я бы не думал писать Луке. Если скажешь ему хоть одно слово, я сделаю звонок. Не испытывай мое терпение».

Час назад Данте лег спать, поэтому у меня появилась возможность осуществить свой план. Я хочу узнать, кто ему звонил. Надо найти Еву, пока не стало слишком поздно.

Вряд ли он думает, что я буду сопротивляться по-настоящему.

На цыпочках выскальзываю из своей комнаты, нигде не включая свет, и останавливаюсь под его дверью. Прижав ухо к гладкой поверхности, я прислушиваюсь к каждому шороху.

Убедившись, что он крепко спит, осторожно захожу внутрь. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Я думаю: «Ты сможешь, Роза. Ради Евы и Луки».

В комнате темно, поэтому я иду вдоль стены к тому месту, где стоит его прикроватная тумбочка. Продвигаюсь вперед, ощупывая ногой деревянный плинтус.

Задержав дыхание, я аккуратно шарю руками по поверхности тумбочки, пытаясь отыскать что-то похожее на телефон. Мои пальцы натыкаются на гладкий экран, и сначала я зажимаю кнопку уменьшения громкости, а затем отключаю телефон от зарядки и моментально прижимаю его к груди, чтобы яркий свет от экрана не разбудил Данте.

Вернувшись в свою комнату, я ввожу код разблокировки, который подсмотрела во время нашей поездки в Италию: один, один, один, четыре, пять, девять.

Нет.

Один, один, один, семь, пять, девять.

Телефон оживает, и я выдыхаю.

Дрожащими руками я открываю журнал звонков.

Тут есть Лука и Фрэнки. Последние два звонка от «М». Кто, черт возьми, этот «М»?

Время звонков: 20:30 и 21:30. Первый звонок, вероятно, тот самый.

Я перехожу к списку сообщений, открывая сразу те, что помечены буквой «М».

Д

Свяжи ее. Я буду следить за Розой.

План все еще в силе.

М

Отлично сработано, Д. Теперь уже скоро.

Они буду страдать, даже не сомневайся.

Что все это значит? Я ничего не сделала Данте – если кто-то и должен страдать, так это он.

Достав свой телефон, копирую контактные данные «М». Перед тем как закончить с телефоном Данте, я захожу в приложение с картами.

Есть один свежий поиск – адрес в квартале отсюда. Я фотографирую экран своим телефоном, а затем блокирую телефон жениха.

Все это время он спит. Поставив телефон обратно на зарядку, включаю звук и выскальзываю из комнаты.

У меня голова идет кругом.

Мне нужен Лука. Сама я не справлюсь. Может, если я все расскажу, Лука с Фрэнки смогут помочь и найдут Еву?

Нет. Это значит начать войну, подставить всех под удар.

Но и это не гарантирует, что они найдут мою сестру.

Я вскакиваю с кровати, хватаю свою дорожную сумку и закидываю в нее вещи из шкафа. Порывшись в ящике стола, нахожу свой паспорт и секретный телефон.

Внезапно дверь распахивается. Я оборачиваюсь: на пороге стоит Данте, скрестив руки на груди, и смотрит на меня.

Телефон с грохотом падает на пол.

– И куда это ты собралась? – раздается голос с итальянским акцентом, и меня начинает тошнить.

Я не знаю, что сказать, меня парализовало от страха.

Он протягивает руку.

– Давай сюда этот чертов телефон. Тебе совсем нельзя доверять, да?

Я качаю головой. Это моя единственная ниточка к спасению.

– Роза! – кричит он, бросаясь на меня.

Данте сграбастывает меня в охапку, откидывает на край кровати, с которого я падаю на пол.

– Ты выйдешь из комнаты только на нашу свадьбу! Одно неверное движение – и Ева умрет, – злобно говорит он, а затем поднимает телефон и, пнув мою сумку, уходит.

Я содрогаюсь, когда он с грохотом закрывает за собой дверь.

И даю волю слезам, свернувшись в клубок.

Теперь я все потеряла.

Я в двадцатый раз пытаюсь дозвониться до Розы, но все звонки заканчиваются на втором гудке.

– Все в порядке? – спрашивает Фрэнки.

Я смотрю на него, а он вопросительно приподнимает бровь.

– Прекрасно, – лгу я.

– Ты сказал, что хочешь поговорить? – Фрэнки тяжело опускается в кресло по другую сторону стола.

Я подпираю голову руками, глядя на безжизненный телефон.

– Нужно разобраться с Романо.

– Да, Лука, и мы это уже обсуждали. Мы все сделаем в свое время.

У меня нет времени. Надо успеть до свадьбы Розы.

– Прямо сейчас.

Он откидывается назад, вцепившись в подлокотники.

– И как мы это сделаем? Слетаем в Италию? Начнем там войну? Комиссар же ясно дал понять, это должно произойти здесь.

– Как нам их вытащить? – задумчиво спрашиваю я, залпом выпивая стакан скотча.

И снова пытаюсь дозвониться до Розы.

Фрэнки поджимает губы.

– Черт возьми, кому ты там названиваешь?!

Я сглатываю комок в горле, не в силах сказать ему правду.

– И что с тобой происходит? – осторожно уточняет он.

– Не обращай внимания. Как нам заманить Романо в Нью-Йорк? Ты хорошо его знаешь. Может, похитим Марию? – с надеждой в голосе предлагаю я.

Запрокинув голову, он громко смеется.

– Нет. Нам нужны он и его семья, но с минимальной охраной, а не с целой оравой парней.

– Ладно, тогда план… – Фрэнки прерывает меня раздраженным вздохом.

– После свадьбы Розы. Я пригласил всю его семью, и они приняли приглашение. А на следующий день я организовал встречу на одном из наших объектов. Тогда-то мы и нанесем удар, если ты больше не можешь ждать. Нам остается лишь надеяться, что он не притащит с собой всю свою организацию. Все зависит от того, насколько сильно он нам доверяет.

Я стискиваю зубы. Свадьба Розы.

Надо успеть до ее свадьбы. Значит, у меня осталось всего три дня.

– Итак, когда они прилетают?

– В пятницу вечером. Я им четко объяснил, что на свадьбе будет усиленная охрана. Никто не посмеет испортить праздник. Если хочешь разобраться с Романо, то это надо сделать в ночь перед свадьбой или непосредственно на встрече.

– Значит, ночь перед свадьбой.

Остается всего два дня. Я справлюсь.

Я снова пытаюсь дозвониться. Если я разберусь с Романо до ее свадьбы, ей не придется выходить за Данте. Тогда-то мы все узнаем правду. И я разберусь с последствиями – в лице Данте и Марии.

– Я обо всем позабочусь. Это одна сплошная головная боль, Лука, – со вздохом соглашается Фрэнки, одергивая пиджак.

Он нервно дергает коленом и хмурится, поглядывая на экран моего телефона.

– Я знаю. Как только все закончится, мы получим все, что хотели.

А я получу самое важное – Розу.

– Или в Нью-Йорке начнется полномасштабная война. – С этими словами Фрэнки недовольно передергивает плечами.

Звонит телефон. Мое сердце бешено стучит, пока я замечаю имя позвонившего – Данте.

– Привет, – произношу я.

– Лука, сегодня вечером я устраиваю небольшую вечеринку в клубе «Экстаз», где мы с Розой влюбились друг в друга. Ты придешь?

Я отключаю звук, чтобы справиться с бушующей внутри яростью. И тяжелым взглядом смотрю на Фрэнки:

– Ты знал о вечеринке сегодня вечером? В честь свадьбы Розы?

Он качает головой.

– Нет, но я только что получил сообщение от Евы. Она пишет, будто улетела в Италию навестить… тетю? Пытаюсь дозвониться сестре. Она со мной последнее время не разговаривает.

Почему Ева уехала прямо перед свадьбой Розы?

Я включаю звук.

– Да, мы придем. Все придем!

– Отлично. Тогда до встречи.

Он скидывает звонок. Это наш самый долгий телефонный разговор, а его радостный голос звучал весьма подозрительно.

У меня плохое предчувствие.

– Ты говорил с Розой? – спрашиваю я, глотая комок в горле.

– Нет, с момента нашего возвращения из Италии. У меня было много дел. А что?

Фрэнки наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и внимательно смотрит мне в глаза.

– Пожалуйста, Лука, только не говори, что ты планируешь сорвать ее свадьбу!

Я открываю рот, но с трудом подбираю слова.

– А что… если я отвечу утвердительно?

Фрэнки поднимается на ноги, сокрушенно качая головой.

– Любовь приводит к слабости, Лука. Ты должен отпустить Розу, чтобы в конце концов она оказалась подальше от этого хаоса. – С этими словами Фрэнки хлопает дверью моего кабинета.

Давай же, детка, возьми трубку!

Мы приезжаем в тот самый клуб, где меня однажды похитили, и направляемся к запасному выходу. Вышибалы кивают нам, пропуская в ВИП-зону. Все помещение украшено черно-золотыми воздушными шарами, а позолоченные столы накрыты черными скатертями. Везде стоят бутылки дорогого шампанского.

Я смотрю на табличку: «Поздравляем Розу и Данте» – от этой надписи у меня сводит живот.

В зале множество людей. Настоящая толпа: все распивают напитки и громко смеются. Празднуют конец моей жизни.

Данте хватает меня за локоть.

– Улыбайся! Оставайся чертовски хорошенькой лгуньей, ведь я знаю, ты прекрасно это умеешь.

Стук шпилек заглушает фоновый шум, а следом раздается знакомый раздражающий голос. Мария.

– Данте, так рада тебя видеть!

Я наблюдаю за их дружескими объятиями.

Она поворачивается, оглядывает меня с ног до головы, а затем вновь переводит взгляд на Данте. Господи, так это она и есть «М»?!

Я осматриваюсь по сторонам, ищу единственного человека, который способен помочь.

И замечаю Луку возле барной стойки. Наши взгляды встречаются. Он кивает мне, а я краснею. Наблюдаю, как он делает заказ, не сводя с меня пристального взгляда.

Но тут Лука смотрит мне за спину и мрачнеет.

– Роза, – позади раздается шепот Данте.

Он кладет голову мне на плечо, а его руки ложатся на мои бедра. Я стою неподвижно, боюсь даже вздохнуть.

Я вырываюсь из его объятий, а он снова притягивает меня к себе, моя спина бьется о его твердую грудь. Он смеется.

– Глупая, глупая девчонка.

Он сует мне телефон.

– Посмотри видео, детка!

Помещение начинает вращаться, когда я нажимаю треугольник «Начать воспроизведение».

Сначала я вижу только вспышку белого и нечто медного оттенка. Камера отдаляется и фокусируется, заставляя мое сердце сжаться.

Обнаженное тело моей сестры, покрытое синяками и ссадинами. Ее рыжие волосы беспорядочно рассыпались по спине, а сама она сидит на деревянном стуле, который стоит спинкой вперед. Голая и связанная.

Она пытается освободиться и мотает головой, мыча сквозь тканевый кляп. Я смотрю на кровь, стекающую со лба, и слезы, текущие по лицу. Меня начинает тошнить, когда в кадре появляется лицо Данте.

– Ева, передавай привет своей старшей сестре, – ухмыляется он в объектив камеры и вынимает кляп.

– Роза! – хриплым голосом выкрикивает она.

Я задерживаю дыхание, когда камера приближается. Лицо сестры искажается от страха, когда Данте проводит пальцами по ее опухшим губам.

– Я за тобой вернусь, красотка!

– Пошел ты! – огрызается она.

Я испуганно ахаю, когда он бьет ее по лицу, вздрагиваю и роняю телефон.

– Ты чудовище! – Я поворачиваюсь к нему. – Что ты с ней сделал?! Зачем?

Усмехнувшись, он наклоняется и подбирает мобильник.

Бью по его груди, которая вибрирует, пока он смеется надо мной.

От слез я ничего не вижу перед собой. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Ты урод. Ненавижу тебя! Ненавижу!

Он грубо хватает меня за запястье и поднимает руку, лишая меня возможности двигаться.

– Нельзя так говорить со своим женихом, – рычит он, прижимая меня к себе. – Успокойся, блядь!

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он крепко меня держит, мое лицо вжимается в его черную рубашку, и я не могу дышать.

– А ведь я предупреждал тебя, Роза. Я же сказал тебе, что сделаю это. Это все твоя вина. Все, что с тобой произошло, случилось из-за твоих собственных действий.

– Зачем ты изнасиловал меня? – выдавливаю я.

– Скажем так, твой отец кое-что забрал у меня. Поэтому было справедливо забрать что-то взамен. Тебя. И тебе ведь это понравилось, я все помню. На груди у меня до сих пор следы от твоих ногтей. Скоро тебя проверят и приведут в порядок, и я возьму тебя снова. Буду брать каждую ночь, до самой твоей смерти.

– Задыхаюсь… – выдавливаю я.

Он отпускает меня, и я отшатываюсь назад.

Легкие горят, поэтому я хватаюсь за грудь, пытаясь расстегнуть платье, чтобы ослабить облегающую ткань.

– Ненавижу тебя! Я никогда тебя не полюблю!

Он нависает надо мной, а его глаза темнеют.

– А я всегда буду рядом, чтобы мучить тебя всю оставшуюся жизнь.

Уцепившись за кресло, я поднимаюсь на ноги, а затем, пошатываясь, обхожу его стороной и иду прочь.

У меня сжимается горло, пульс стучит в ушах, а когда я поднимаю взгляд, все вокруг сливается в одно размытое пятно.

Комната покачивается, когда я падаю на прохладное кресло. В глазах все плывет.

Бармен протягивает стакан скотча. Я наваливаюсь на стойку и наблюдаю за разговором Данте и Розы.

Кровь закипает, когда он обнимает ее за талию. Я хватаюсь за стакан, представляя, будто это его шея. Требуется приложить усилие, чтобы не подойти и не сделать это по-настоящему. Рядом со мной появляется Мария, но я продолжаю смотреть на Розу.

– Что там происходит? – Голос Марии заставляет меня сильнее вцепиться в стакан.

Я бросаю на нее взгляд, а когда вновь смотрю на Розу, она с побелевшим лицом держится за стенку.

Я делаю шаг в сторону своего сокровища, и Мария крепко хватает меня за руку.

– Это просто рядовая любовная ссора, милый. Она взрослая. Пусть сама разбирается!

Роза потирает шею и грудь. Кажется, будто ее сейчас стошнит.

Я не понимаю, о чем говорит моя так называемая невеста.

Делаю еще шаг вперед, но Марии настойчиво тянет меня за руку.

– Отпусти! – рычу я.

– Ты не должен этого делать, Лука. Просто стой здесь и смотри, будь паинькой. Кажется, пришло время продемонстрировать твою преданность нашей семье, – продолжает она, впиваясь ногтями в мою руку.

Стряхнув ее, подхожу поближе, чтобы подслушать разговор.

Я наблюдаю, как Мэдди неуклюже приближается к Розе и обнимает ее за плечи. Следом подходит Сиенна. Роза не двигается, я не вижу выражения ее лица, но замечаю, как ее ноги судорожно дергаются под сиденьем.

– Роза, тебе вызвать скорую? – мягким голосом спрашивает Мэдди, поглаживая ее по плечу.

Скорую помощь?!

– Я… я не могу, – неразборчиво говорит Роза.

Я вспоминаю угрозы Романо, чувствуя, как Мария взглядом прожигает мой затылок.

Если я что-то сделаю – это будет последний гвоздь в крышку нашего гроба.

Вокруг Розы начинают собираться люди. Сквозь толпу пробирается Данте и склоняется над ней.

– Вставай, прекращай этот цирк! Блядь, ты позоришь меня, Роза, – выплевывает Данте, похлопывая ее по ноге.

Ярость застилает мои глаза. Решение принято.

Этот ублюдок никогда ее не заслуживал.

– Убирайтесь на хер. Все. Сейчас же! – злобно рычу я, пробираясь сквозь толпу. В помещении воцаряется тишина, если не считать сдавленных рыданий Розы, которые ранят меня в самое сердце.

Я смотрю на Данте.

– Все. Включая тебя. Пошли прочь! – кричу я, тыкая в него пальцем.

Данте встает между мной и Розой.

В помещении начинается паника, собравшиеся торопятся к выходу. Я поднимаю взгляд и замечаю Марию, наблюдающую за каждым моим действием.

Не обращая на нее внимания, я поворачиваюсь к трем напуганным девушкам.

– Мэдди, Сиенна, я разберусь.

Они отходят в сторону, а я тянусь к Розе.

Данте вновь вклинивается между нами.

– Она моя невеста, следовательно, моя проблема. Если вы трахались, это не значит, что Роза тебе принадлежит. Она моя, Лука.

Данте резко хватает ее за запястье, и она вздрагивает.

Ярость по-прежнему застилает глаза. Я выхватываю пистолет и приставляю к его груди.

– Убери от нее свои руки. Сейчас же! Если ты их не уберешь, я с удовольствием помогу, всадив пулю тебе в грудь. Она моя и всегда была моей. Ты меня понял?

Данте не двигается. Он держит Розу за руку, как тряпичную игрушку, и она безвольно сидит на краю кресла. Ее глаза закрыты, а учащенное дыхание эхом отдается у меня в ушах.

Его покрытые шрамами губы расплываются в ухмылке, а затем он швыряет девушку в мою сторону.

Я едва успеваю подхватить Розу, когда она безвольно падает на меня.

– Она всегда будет моей. Она вернется. Скоро ты сам в этом убедишься. – С этими словами Данте поправляет пиджак и уходит.

Я опускаюсь на пол и кладу голову Розы себе на колени. Успеваю заметить Марию, которая злобно улыбается и качает головой. Она уходит вместе с Данте.

Хриплое дыхание Розы вновь приковывает мое внимание.

Пистолет со стуком падает на деревянный пол, когда я прижимаю ее к себе.

Нежно гладя ее лицо, я поворачиваю его к себе, чтобы получше рассмотреть.

– Роза, детка! Это я, Лука.

Никакой реакции.

– Все будет хорошо, тесоро. Обещаю. Ты можешь немного подышать вместе со мной?

Она кивает, и я чувствую облегчение. Я приподнимаю ее повыше, усаживая себе на бедро, и крепко обнимаю одной рукой. Другой рукой начинаю рисовать квадрат вокруг ее коленной чашечки.

– Хорошо, давай вдохнем на счет четыре и выдохнем на четыре. Медленно. Готова?

Роза делает глубокий вдох, я делаю то же самое.

– Раз, два, три, четыре.

Я выдыхаю.

– Раз, два, три, четыре.

– Теперь продолжай дышать, детка, у тебя отлично получается!

Я чувствую, как ее грудь наполняется воздухом.

– Умница.

Я слегка отстраняюсь и обхватываю ее лицо. Ее глаза покраснели от слез, но она по-прежнему прекрасна.

Смахиваю ее слезы подушечкой большого пальца, и она утыкается в мою руку.

– Тебе лучше? – шепотом спрашиваю я.

Она закусывает губу.

– Просто обними меня, пожалуйста, – дрожащим голосом просит Роза.

– Ты же знаешь, я сделаю для тебя все.

Даже пожертвую собственной семьей. По спине пробегает холодок. Я разберусь с последствиями, но потом.

Положив подбородок ей на макушку, я вдыхаю сладкий аромат кокоса, который будоражит мои чувства.

– Роза, расскажи, что происходит. Пожалуйста, позволь мне узнать!

Не хочу на нее давить, но дело приобретает слишком крутой оборот. Я должен быть в курсе.

Она молча смотрит на меня, прижимая свою руку к моему сердцу.

– Лука, что насчет Марии?

Я стискиваю зубы.

– Она знает, все знают, Роза.

На ее лице появляется страх.

– Но…

Я смахиваю еще одну слезу с ее щеки.

– Мы со всем справимся.

Как бы то ни было, у нас есть план. Правда, во многом этот план зависит от свадьбы Розы, но сейчас мне плевать. Мы разберемся с Романо, тогда моя девушка окажется в безопасности.

– Нет, Лука, все хорошо. Я могу сказать Данте, что это была ошибка, что я все еще хочу выйти за него. Ты не понимаешь. Я должна выйти за него замуж, – бормочет она, и мне требуется время, чтобы осознать услышанное.

– Этого не произойдет.

– Лука, это необходимо. Ты не сможешь меня защитить. – Роза всхлипывает.

Я чувствую, как она расслабляется, поэтому обнимаю ее и крепко прижимаю к себе.

– Ради тебя я готов отдать собственную жизнь.

Она напрягается. Круговыми движениями я поглаживаю ее спину.

– Лука, я должна…

– Я люблю тебя, Роза. Я пообещал тебе, что мы будем бороться, и теперь мы должны бороться. Нам придется бороться против всех. – Я касаюсь своим носом ее носа. – Роза, ты моя. Я защищу тебя и твою семью всеми средствами, что у меня есть. Я люблю тебя. Мне нужно, чтобы ты боролась вместе со мной. Ты можешь сделать это ради меня?

Затаив дыхание, я жду ответа.

Тихим голосом она произносит слова, которые я надеялся услышать:

– Я буду бороться.

Целую ее в губы, и она отвечает взаимностью, обнимая меня за шею.

– Я люблю тебя, Лука, – улыбается она.

Знаю, что я сделал правильный выбор.

Именно ее улыбка вселяет в меня надежду.

В помещении висит оглушительная тишина. Я цепляюсь за его татуированную руку, чтобы унять дрожь в своих пальцах. Лука поднимает меня на ноги, продолжая поддерживать.

– Настало время закончить игру, – шепчет он мне на ухо.

Я сжимаю кулак, и в ладонь впивается ненавистное кольцо.

– Вместе.

У меня в животе порхают бабочки, пока Лука нежно поглаживает мое запястье подушечкой большого пальца. Мы подходим к его друзьям, и он властно прижимает меня к себе. Грейсон обнимает Мэдди, которая смахивает слезы. Келлер обнимает Сиенну. Оба мужчины внимательно смотрят на Луку.

– Ладно, это было отличное шоу, брат, – с усмешкой хвалит Келлер, а Сиенна тычет его локтем под ребра.

Я не могу удержаться от смеха.

– Он хотел поприветствовать тебя в нашей семье, – с улыбкой объясняет Сиенна.

Мэдди бросается ко мне и заключает в неловкие объятия – насколько позволяет живот.

– Все будет хорошо, Роза! Для вас мы сделаем все возможное.

– Спасибо.

Проявление доброты вызывает у меня новые слезы.

– Когда все уляжется, обещаю, мы непременно устроим вечер просмотра фильмов.

Я шмыгаю носом.

– С удовольствием!

Грейсон прочищает горло.

– Лука, так какой у нас теперь план?

Я напрягаюсь, я ведь успела полностью позабыть о Марии и той новой опасности, которую мы навлекли на себя только что. Лука сжимает мою руку, оказывая молчаливую поддержку, и я прижимаюсь к нему. Он будто читает все мои мысли.

– Келлер, отвези девушек и детей в наше секретное место. Не выходите оттуда, пока не получите мое разрешение. Я должен рассказать вам правду о том, что происходит. Я собирался жениться на Марии, чтобы защитить вас. Романо угрожал Дарси, да и всем остальным. Он хочет использовать мои связи, чтобы поставлять свои грузы в Штаты. А женитьба на Марии была призвана заключить союз, который свяжет меня обязательствами перед их семьей. Ситуация в доках произошла из-за обиды Марии на Розу. Теперь вы все в опасности. Мне очень жаль.

Я обнимаю его за талию, утыкаясь лицом ему в грудь. Сиенна испуганно вздыхает, и Келлер прижимает ее к себе.

– Блядь, да я прикончу его, – шипит он, сжимая кулаки.

– Нет, – перебивает Лука. – С этим я разберусь. А ты будешь присматривать за нашей семьей. Защищать их. Я не хочу подставлять тебя под удар, и это не обсуждается. У нас с Фрэнки есть план. Ну… он у нас был. Завтра мы устраним Романо.

– Почему ты ничего не сказал? – интересуется Грейсон и проводит рукой по лицу, а затем целует Мэдди в макушку.

Глаза Мэдди наполняются слезами, и она обхватывает руками огромный живот. Мое сердце разрывается на части. Из-за этого хаоса ей придется сидеть в убежище, пока ее муж будет бороться за меня. И ведь совсем скоро ей предстоит рожать.

– Мне жаль, – шепотом извиняюсь я.

Она качает головой.

– Не говори глупостей.

Лука вздыхает.

– Я думал, что смогу защитить всех вас, если женюсь на Марии. Мы планировали разобраться с Романо после свадьбы и забрать себе его оружейные поставки.

– Планировали вместе с Фрэнки? – возмущенно уточняет Грейсон. От злости у него краснеет лицо. – Ты ему доверяешь?!

Лука шагает вперед, и я выпускаю его руку. Он вплотную приближается к Грейсону.

– Да. Я доверяю Фрэнки. Я делал то, что считал оптимальным вариантом. Я пожертвовал своим счастьем, пытаясь защитить вас. Теперь… ты можешь выкинуть это из головы, позабыть о Фрэнки и помочь мне покончить с этим? – С этими словами Лука кладет руки Грейсону на плечи. Зажмурившись, этот гигант расслабляется.

– Бляха… – Грейсон растерянно смотрит на свою жену, и она встревоженно улыбается.

Что я наделала?

Паника давит на горло. Я должна добраться до сестры. Я помню угрозы Данте. Он пообещал убить Луку и Еву!

Я шумно вздыхаю.

– Я могу вернуться к Данте и извиниться. Я же могу ему соврать? Скажу, что наши с тобой отношения остались в прошлом. Если я все-таки выйду за него, может, Мария перестанет злиться?

Лука вспыхивает от ярости, стремительно приближается и обхватывает мое лицо ладонями.

– Этого не будет, Роза. Я больше не отпущу тебя к этому человеку. Черт возьми, ты должна бороться. Пожалуйста, будь сильной! Ради всех нас. Я знаю, что ты сильная, я это видел. Мы так близки к нашему совместному будущему, тесоро. – Лука целует меня в макушку.

– Мне нужно забрать сестру, – шепчу я.

Лука отстраняется.

– Она в Италии?

– О, эм… она дома. Гостит у подруги, – дрожащим голосом вру я.

Я вонзаю ногти в ладони. Я едва не проболталась. Если Данте узнает – убьет нас всех.

– Мы заберем ее. – С этими словами Лука крепко прижимает меня к своему мускулистому телу. – Грейсон, ты со мной. Мы отвезем Розу к Еве. Заберем ее и отвезем их в наше безопасное место. Затем заедем к Фрэнки и проработаем план. Пора с этим покончить.

Грейсон сурово кивает, а затем поворачивается к Мэдди.

– Я скоро вернусь, солнце! Обещаю. Я люблю тебя, и тебя… – Грейсон наклоняется и целует ее в живот. Мэдди краснеет. Она прикусывает губу, тушь стекает по ее щекам.

– Лука? – произношу я, наблюдая за его друзьями. – Мне страшно. Я не хочу, чтобы ты отправлял меня в тайное убежище. Я хочу остаться с тобой.

Он улыбается, глядя на меня сверху вниз.

– Это временно. Буду приезжать каждый день. Как только все закончится, мы станем свободны, Роза. Просто помни об этом. – Он подносит мою руку к губам и целует безымянный палец. Его глаза блестят. – А потом мы отправимся в нашу новую жизнь, тесоро. Но сначала придется покончить с прошлой.

– Мне нужен телефон, чтобы я могла позвонить Еве.

Как только мы выберемся отсюда, как только все окажутся в безопасности – я все ему расскажу. В моем телефоне есть адрес, и я готова отправиться по нему.

Сначала я проверил, что внутри никого нет, а затем мы вернулись в машину, припаркованную перед домом. Роза сказала, ей нужно несколько минут, чтобы собрать вещи. Я предлагаю Грейсону сигарету и тоже закуриваю.

– Какой у нас план, босс? – спрашивает Грейсон, поглядывая в окно.

– Убираю Романо, – начинаю я, откинув голову на подголовник, поскольку давление в висках становится почти невыносимым. – Комиссар О'Райли в деле. Он позаботится о том, чтобы замести следы. Все обставит так, словно семья Капри никогда не существовала. Они уже приехали на свадьбу Розы и разместились в паре кварталов отсюда. Я даже предлагал подорвать их чертов дом…

У меня кружится голова, когда я представляю себе огненный шар, сметающий Капри с лица земли.

– Вот это мне нравится, – усмехается друг.

Эта задумка превратилась в дерьмо.

– Прости, Грейсон.

– Все в порядке, Лука. Я все понимаю.

– Как только все закончится, я выйду из дела. Я так больше не могу. Просто хочу уплыть с Розой… уплыть настолько далеко, чтобы моя семья больше не подвергалась опасности.

– Лука, я уже взрослый. Это мафия. И я понимал, на что подписывался. Я не успокоюсь, пока Мэдди и мои дети не окажутся в безопасности. Думаю, ты меня понимаешь.

Я только и делаю, что думаю о спокойной жизни со своей девушкой.

Просто надеюсь, у нас все получится. И если получится, мы обязательно отсюда уедем.

Мой телефон звонит в кармане пиджака, и я хмурюсь, увидев имя на экране.

– Энцо?

– Лука. Поступил полицейский отчет о шуме в доме твоей мамы. Подозрение на взлом. Копы еще не прибыли на место. Хочешь, чтобы я отправил их по ложному следу, а вместо них отправил наших ребят? – торопливо проговаривает Энцо, стуча по клавиатуре.

Блядь. Кровь отливает от моего лица.

– Я сейчас поеду туда! Да, подчисти там все.

– Будет сделано, – кратко отвечает он, скидывая вызов.

– Что случилось? – взволнованно спрашивает Грейсон.

– Моя мама. Кажется, кто-то проник в дом, – дрожащим голосом объясняю я.

– Вот дерьмо, – шипит Грейсон.

Роза. Черт. Я взбегаю по лестнице, залетаю в квартиру и застаю ее раскидывающей одежду по комнате. Она выдвинула и опустошила все ящики.

– Детка, мне нужно к маме. Кто-то проник в дом. Ты собралась? – торопливо спрашиваю я.

Побледнев, Роза хватается за сердце:

– Господи, с ней все в порядке?

– Не знаю, – честно отвечаю я, сглатывая комок в горле.

– Я не могу найти свой телефон. Он нужен, чтобы позвонить Еве. Сперва езжай к маме, а потом возвращайся. Со мной все будет хорошо.

– Нет, одну я тебя не оставлю.

Грейсон покашливает, тактично напоминая о своем присутствии.

– Я не могу дозвониться до твоей мамы.

Дерьмо.

– Ладно. Роза, закрой двери. Если я понадоблюсь, позвони Грейсону с этого телефона. – Я протягиваю свой мобильник. – Пароль «Роза семь ноль семь два». Я ненадолго. Люблю тебя, детка!

– Я тоже тебя люблю, Лука. – С этими словами она обнимает меня за талию.

Чмокнув ее в щеку, я бегом возвращаюсь к машине. Этого просто не может быть! Я давлю на газ, проезжаю на красный и резко кручу руль.

Я молюсь, чтобы это действительно оказался банальный взлом. Наверное, мама еще на зумбе – или как там называются эти ее любимые занятия.

Я подъезжаю к дому и сразу же выхватываю пистолет. Пинком распахиваю низенькую калитку и направляюсь к боковому входу. Жестом показываю Грейсону проверить заднюю часть дома.

Он кивает и скрывается за углом.

Под ногами хрустит стекло разбитых фоторамок. Я наклоняюсь и поднимаю фотографию, которая лежит лицевой стороной вниз. Мое сердце бешено стучит, когда я переворачиваю ее: на фото я, Келлер и мама в день свадьбы Келлера в Вегасе.

Я прохожу в гостиную. Заметив на маленьком кухонном столике дымящуюся чашку кофе, понимаю, что мама была дома.

Я заворачиваю за угол, и пистолет падает на пол.

Нет!

Нет. Нет. Нет.

Я склоняюсь, меня начинает тошнить – кажется, все внутренние органы пытаются покинуть тело.

Я не в силах на это смотреть. Зрение затуманивается от непереносимой боли, я бессильно бью кулаком по стене.

– Блядь! – громко выкрикиваю я.

Я бросаюсь к маме и падаю на колени в лужу крови, растекшуюся по деревянному полу.

Ее блузка разодрана в клочья, а на груди зияет кровавая дыра. Дрожащими руками я поднимаю нечто красное, лежащее поверх тела.

Это… ее сердце. Эти нелюди вырвали у нее сердце. Я падаю на нее, хватаюсь за блузку и задыхаюсь от металлического запаха крови.

На стене тикают старинные часы, а я сижу на полу, глядя на тело: рот открыт, седые волосы залиты кровью. Я безудержно рыдаю.

– Мама… нет… только не ты…

Я прижимаю ее к груди.

Склоняю голову – так больно, что я ничего не вижу.

– Мне жаль, мне жаль… – повторяю я снова и снова.

Обняв маму, я покачиваюсь на месте.

Что я наделал?

Я даже не вздрагиваю, когда с грохотом распахивается входная дверь. Я нахожусь в состоянии транса. Мне плевать на все вокруг.

– Лука! Лука! – Голос Грейсона эхом разносится по дому, пока он не находит меня на кухне. – Че-е-ерт, – бормочет он, увидев, что происходит.

У меня даже нет сил, чтобы взглянуть в его сторону.

– Лука. Нам нужно уходить, – тихо произносит он.

– Нет. Я не могу оставить ее в таком виде.

Я крепче прижимаю маму к себе, щекой прикасаясь к холодной коже.

– Лука! Посмотри на меня. – Грейсон трогает меня за плечо, но я отказываюсь поворачиваться.

Тело все еще немного теплое, в нем тлеет воспоминание о жизни. Но сейчас мама покидает меня навсегда.

– Мы не можем тут оставаться. Лука, это опасно. Мне чертовски жаль. – На глазах у него наворачиваются слезы.

– Нет. Просто оставь меня…

Рыдая, я продолжаю смотреть на маму.

– Я люблю тебя, мама, – всхлипываю я.

– Лука, пожалуйста…

Грейсон поднимает с пола мой пистолет.

Он присаживается на корточки и забирает тело с моих коленей.

Мои руки, покрытые ее кровью, беспомощно опадают.

– Я… это… из-за меня. Это я убил свою мать.

– Нет, это не ты. Эти уроды заплатят, обещаю. А сейчас нам нужно уходить. Полиция уже в пути, и нам надо вернуться за Розой.

Грейсон поднимает меня на ноги. Меня мутит, я спотыкаюсь.

Он подхватывает меня.

– Держу тебя! Идем.

Я покорно бреду следом. Даже не могу поднять голову. Сейчас мне нужен только один человек.

– Отвези меня к Розе.

Номер Грейсона опять переводит на голосовую почту. Я держу в руках свой секретный телефон, который был припрятан в комнате Данте. Смотрю на фото карты с адресом.

Нерешительно топчусь на месте. Всего десять минут пешком. Потихоньку нарастает паника, когда я задумываюсь, что могло случиться с Лукой. Вдруг Ева уже мертва?

Я просто не могу сидеть на месте.

Кладу телефон Луки на стол рядом с моим паспортом, надеваю кроссовки и выхожу на улицу.

Это неприметный дом среднего класса с невысоким забором. Адрес совпадает. Я ожидала увидеть тут складское помещение или нечто жуткое. Свет везде выключен, а жалюзи закрыты.

Калитка легко открывается простым поворотом защелки, и я торопливо прохожу к входной двери. Хватаюсь за ручку с мыслью: «Пожалуйста, пусть будет открыто».

Я надавливаю на ручку, и дверь медленно приоткрывается.

Впереди лестница, а слева от меня закрытая дверь. Я подавляю нарастающий страх и открываю. Облегченно выдыхаю, обнаружив лишь пустую комнату, заставленную коробками для переезда.

Дальше по коридору натыкаюсь на очередную белую дверь. Я открываю ее и щелкаю выключателем.

– Привет, детка.

Я в ужасе замираю на месте. Даже не могу закричать. Я почти сразу выхожу из ступора, разворачиваюсь и бегу к входной двери. Мои легкие горят от напряжения.

Громко топая, Данте преследует меня.

– От меня не убежишь! – весело кричит он.

Я соскальзываю по ступенькам и выскакиваю за ограду, глядя только на дорогу. Тусклый свет уличных фонарей подсвечивает путь, пока я несусь по улице.

Чувствую дикую боль, когда ему удается схватить меня за волосы, собранные в хвост. Я резко останавливаюсь, он врезается в меня, а затем сразу хватает за талию. Я брыкаюсь и извиваюсь в его руках.

– Отпусти меня! Кто-нибудь, помогите! – кричу я изо всех сил.

Данте зажимает мне рот и нос.

– Заткнись, блядь, тупая сука, – шипит он.

Он тащит меня обратно к дому, несмотря на мое отчаянное сопротивление. Данте грубо заламывает мне руки и прижимает спиной к кузову какой-то машины.

– Лука тебя не спасет. Прямо сейчас он немного занят. У него не будет времени на бедняжку Розу.

– Что ты натворил, Данте?!

Меня пронзает ужасная мысль: вдруг он уже успел навредить Луке?

Данте зловеще смеется, а затем швыряет меня на заднее сиденье машины. И только потом, когда он садится на водительское сиденье и в салоне включается подсветка, я замечаю засохшие багровые пятна на его рубашке и руках.

Тыльной стороной ладони заглушаю свои крики.

– Пора домой. Завтра у нас важный день, поэтому тебе лучше хорошенько отдохнуть.

И в этот миг я проваливаюсь в свой непрекращающийся кошмар.

– Тут кое-кто тебя спрашивает, – кричит Данте из гостиной.

Я выглядываю из своей спальни и вижу, что он уже стоит под дверью и странно улыбается.

– Кто?

Пожалуйста, пусть это будет не Лука.

– Бывший моей невесты, который скоро сдохнет. Давай, выходи и разбей ему сердце, пригласив на завтрашнюю свадьбу. Хочу напоследок насладиться его страданиями.

– Нет.

– Нет? Ладно, тогда завтра, в качестве свадебного подарка, я скажу тебе, где находится труп Евы. Выбор за тобой. – Он пожимает плечами с самодовольной ухмылкой.

Данте держит телефон настолько близко, что я отлично вижу экран.

– Ну, ты что-нибудь решила?

Он звонит контакту, скрывающемуся под буквой «М». Кровь стынет в жилах, когда на звонок отвечает до боли знакомый высокий женский голос.

– Оу, привет, старший брат!

Я приоткрываю рот – это действительно Мария! Чувствую себя так, словно получила удар в солнечное сплетение.

В дверь настойчиво стучат. Черт возьми, что же делать? Я должна подыграть.

Я выхватываю телефон из рук Данте и сбрасываю вызов.

– Ладно, я все сделаю.

– Тогда иди, чего ждешь? Если со мной что-нибудь случится, Ева тоже умрет. Запомни это.

Он хохочет мне вслед, пока я направляюсь к входной двери. Я должна сделать это ради спасения Луки. Обернувшись, я вижу, что Данте наблюдает за мной из гостиной.

Я открываю дверь и ахаю, видя перед собой сломленного человека: расстегнутая белая рубашка перепачкана кровью, глаза опухли от слез. Я протягиваю руку и смахиваю слезинку с его щеки.

– Лука, – шепчу я.

– Мама мертва, Роза.

Я заключаю его в объятия. К черту Данте, прямо сейчас он не может меня видеть. Я сопереживаю утрате Луки. Знаю, насколько сильно он любил маму и на что готов, чтобы защитить семью. Я пытаюсь сдерживать слезы, чтобы не разрыдаться. Это в очередной раз показывает, насколько Данте опасен. Как бы сильно я ни хотела рассказать Луке правду, я не могу.

Выхода нет.

– Мне так жаль, Лука…

Мой жених убил его маму. Из-за меня.

Лука хмурится.

– Нам нужно уезжать, Роза. Собирай вещи.

Он тянется, чтобы взять за руку, но я отдергиваю ее.

– Роза?

– Я… не могу.

Я тяжело вздыхаю, готовясь подыгрывать так, словно от этого зависит моя собственная жизнь.

– Сегодня нам показали, почему мы не можем сбежать. Это была твоя мама, Лука. А если следующей станет Дарси? Мы никогда себя не простим. Поэтому завтра я выйду за Данте…

– Нет…

Борясь с желанием разрыдаться, я предупредительно поднимаю палец, заставляя его помолчать.

– С этого момента все кончено. Пока не пострадали и остальные. Куда мы сбежим, Лука? Улетим на солнце и оставим всех остальных тут, разбираться с нашими проблемами? Это не для тебя. Ты будешь бороться. И сейчас надо, чтобы ты продолжал это делать. Только уже не за меня…

Мой голос срывается, но я пытаюсь взять себя в руки. У меня нет сил, чтобы продолжать борьбу.

Сжав челюсти, Лука всматривается в мое лицо.

– Без тебя я не уйду, Роза. Никогда.

Я хватаю его за руки.

– Ты должен. – У меня болит сердце из-за того, что я скрываю от него правду. – Тебе нужно пойти и отомстить. Мария, Романо, все они должны поплатиться. Завтра ты придешь на мою свадьбу…

Он поднимает голову.

– Нет.

– Ты сказал, что сделаешь для меня все, о чем бы я ни попросила, верно?

– Только не это, – шепчет он.

– Лука, посмотри на меня, – умоляю я, а по моему лицу льются обжигающие слезы. – Пожалуйста, Лука!

Он поглаживает мои руки, и я вздрагиваю, когда он касается синяков, которые остались от Данте.

– Если ты этого не сделаешь, у нас не будет общего будущего. Я хочу, чтобы ты в последний раз доверился мне, чтобы защитить нашу семью. Уходи, иди к своему брату, иди к Фрэнки!

Я медленно киваю, пытаясь намекнуть на двойной смысл, сокрытый в этих словах. Я специально выделяю его имя. Если кто-то и может нас спасти, так это Фрэнки.

Вне всяких сомнений, Данте прямо сейчас подслушивает каждое мое слово и в любой момент готов сделать роковой звонок.

– Я не могу просто оставить тебя здесь, Роза, – говорит Лука, свирепо раздувая ноздри.

Встав на цыпочки, я нежно целую любимого в колючую щеку. Закрываю глаза, ненавидя саму себя за те слова, которые собираюсь произнести вслух. Я должна сыграть максимально убедительно, просто обязана сделать так, чтобы Данте поверил.

– Лука, отныне я принадлежу Данте. И всегда принадлежала. Я хочу, чтобы ты стал свидетелем нашего брака, чтобы доказать всем, что между нами все кончено. Продемонстрировать, что наши отношения ничего не значили. Ты должен отпустить меня.

– Черта с два, – рычит он, заглядывая внутрь дома.

Кладу его руку на свое испуганное сердце.

– Мне жаль, Лука!

Я отпускаю его руку и отхожу в сторону, прислонившись спиной к двери. Она открывается, я отшатываюсь.

– Так, так, кто тут у нас? – раздается ненавистный голос.

Я напрягаюсь, когда Данте обнимает меня за талию, притягивая к себе.

– Катись к черту! – рычит Лука.

И тянется куда-то за спину. Черт, он тянется за оружием! Вспомнив угрозы Данте, я вырываюсь из его рук и крепко хватаю Луку за локоть. Нахмурившись, он вопросительно смотрит на меня.

– Не надо, Лука, – решительно говорю я. – Уходи. – Я киваю на лестницу.

Данте смеется. Клянусь, когда Ева окажется на свободе, как только все узнают правду, его ждет мучительная смерть. Эта мысль постоянно крутится у меня в голове.

– Роза, отойди, – шипит Лука.

Я уверенно продолжаю стоять между ними.

– Нет. Хватит. Между нами все кончено, Лука!

Его изумрудные глаза смотрят мне прямо в душу. Этот мужчина прекрасно меня знает. Он знает, как сильно я его люблю. Я должна верить, что он сам все поймет. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Хорошо. Конец игры, Роза, – шепчет он.

Эти слова вселяют в меня надежду, и я наблюдаю, как Лука разворачивается и уходит.

– Лука! Поговори со мной, – доносится голос Грейсона, но у меня не хватает сил ответить, внутри я словно умер. Что это было?

– Я порву на части всех этих засранцев. Мы должны вытащить Розу. Позвони Фрэнки, пусть встретит, – цежу я сквозь зубы.

– Уже сделано. Он в пути. Нужно действовать с умом.

Он прав, но мне уже плевать. Сначала я хочу перерезать Марии горло. И наблюдать, как жизнь покидает ее тело. Следующим будет Данте.

– Блядь! – Я бью кулаком по приборной панели.

– Лука. Роза жива, свадьба состоится, верно? Эта свадьба ему нужна, и мы знаем об этом. Итак, сейчас возвращаемся домой, рассказываем все Фрэнки и планируем следующий ход. Ты же видел, на что они способны. Роза просто разыграла сцену, Лука. Она тебя не предала. Она говорила это не всерьез. Возьми себя в руки.

Может, Роза и не хотела, но однозначно сделала мне больно.

– Я мечтаю прикончить его, Грейсон. – Мои руки трясутся от ярости.

А вдруг он прямо сейчас делает ей больно? А если я не сумею ее спасти?

– Любые необдуманные действия могут подвергнуть ее еще большей опасности. Просто поверь, у меня было много ситуаций с заложниками. – Грейсон сворачивает на подъездную дорожку к нашему тайному месту и осматривается по сторонам.

У меня сжимается горло, я задыхаюсь. Не хочу встречаться с Келлером. Что я ему скажу?

Грейсон кладет руку мне на плечо.

– Лука. Успокойся.

Ничего не слышу. Я исступленно стучу по дверце и сиденью.

– Бляха! – матерится Грейсон.

Он выскакивает с водительского места, открывает дверь с моей стороны и вытаскивает меня из машины.

– Пойдем, приведем тебя в порядок, а потом я налью тебе стаканчик скотча.

Он отпускает меня, и я смотрю на свои трясущиеся, окровавленные руки.

Мама.

Тошнота подкатывает к горлу. У меня сильно кружится голова. Я отворачиваюсь от Грейсона, и меня выворачивает на тротуар.

Он похлопывает меня по спине.

– Все в порядке, Лука.

– Нет, не в порядке, – выдавливаю я.

Мой мир рушится.

Грейсон хватает меня за руку.

– Пошли.

Грейсон тащит меня мимо вооруженной охраны нашего убежища. Проводит на кухню. Пододвигает мне белое кожаное кресло. В доме невероятно тихо. Наверное, все уже давно спят.

Я плюхаюсь в кресло и хватаюсь за голову. Перед глазами снова всплывает картина, как мама лежит на полу, а повсюду кровь.

– Грейсон? Это ты? – сонным шепотом спрашивает Мэдди.

– Иди сюда, солнышко, – откликается он.

Она замирает.

– Господи, Лука. Что случилось? – Мэдди всхлипывает и бросается ко мне.

Я беззвучно качаю головой. У меня не получается произнести ни единого слова. Сказать об этом вслух – значит признать, что ее действительно нет.

Грейсон ставит передо мной двойную порцию скотча и обращается к Мэдди:

– Милая, можешь сходить за Келлером?

Запрокинув голову, я одним обжигающим глотком опустошаю стакан. Я словно нахожусь в чужом теле: я здесь, но меня нет.

Мэдди уходит, а Грейсон присаживается рядом, держа наготове бутылку скотча. Я протягиваю ему стакан, и он наливает еще.

Даже не знаю, сколько я уже выпил, но боль не утихает, следовательно, нужно еще.

– Грейсон, что происходит? – Громкий голос Келлера эхом разносится по дому. – Черт. Лука? Говорите!

Он садится рядом, и я делаю протяжный вдох.

– Мама умерла, Келлер. Ее больше нет, – дрожащим голосом сообщаю я.

– Нет! – вскрикивает он.

Келлер смотрит то на Грейсона, то на меня. Осознание реальности приходит к нему, когда он замечает кровь на моей рубашке.

Брат кричит. Мое сердце разрывается на части.

Келлер хватает бутылку и кидает в стену.

– Прикончу их!

Он отшвыривает стул и начинает расхаживать по кухне.

Я истерично хохочу. Просто хохочу.

Я разрушаю все вокруг себя, но ничего не могу с этим поделать.

– Келлер, сядь уже, – стальным голосом приказывает Грейсон, нервно поглаживая волосы.

– Дай другую бутылку, Грейсон, – прошу я, упав на стол.

Снова начинаю рыдать.

Все, что я сейчас вижу, – только маму.

Грейсон подливает мне виски в стакан.

– Я просил бутылку, а не стакан, – требовательно вытягиваю руку.

– Нет. У нас сейчас нет на это времени. Фрэнки приедет с минуты на минуту. Алкоголь ничего не изменит. Мне очень жаль. Но если ты все испортишь, ты можешь потерять Розу. Я этого не допущу. – Грейсон неподвижно стоит на месте, сжимая бутылку в руке.

Келлер кладет руку мне на плечо. Я замечаю, что у него в глазах блестят слезы, но он пытается держаться.

– Мне насрать, что придется сделать, брат. Я помогу тебе вернуть Розу, и мы отомстим за смерть мамы.

Как он вообще может смотреть на меня? Почему он не избил меня до полусмерти? Ведь все это моя вина.

– Кажется, я знаю, о чем ты думаешь, и если попробуешь сейчас сказать это, то я тебя вырублю. Ты не виноват, – говорит Келлер, похлопывая меня по спине.

Он допивает скотч, а я смотрю на запекшуюся кровь на своих руках.

– Мне нужно принять душ.

Фрэнки реагирует весьма предсказуемо. Грейсон все ему рассказал, пока я мылся. Когда я спускаюсь вниз, на полу кухни валяется еще больше осколков, а вторую бутылку скотча нигде не видно.

Фрэнки резко поднимает голову и поворачивает ко мне мрачное лицо, когда я появляюсь в дверях.

– Лука, ты должен был сразу все рассказать. Если с Розой что-нибудь случится… – Фрэнки грозит кулаком.

Я поднимаю руку.

– Если с Розой что-нибудь случится, я даю тебе право пристрелить меня, Фрэнки. А пока присядь и помоги нам во всем разобраться. До свадьбы осталось всего несколько часов. Полагаю, у Данте есть слабые места, по которым можно ударить, поэтому нам нужно действовать правильно.

Я сажусь рядом с Келлером, а Фрэнки занимает стул напротив.

– Перескажи все, что сказала тебе Роза. Она всегда была умницей.

Да, но также она невероятно уязвима, ведь ее постоянно преследует прошлое. Я пересказываю ему слово в слово. Фрэнки откидывается на спинку, и я наблюдаю, как он морщит лоб, обдумывая мой рассказ.

– Лука, она неспроста хочет, чтобы ты пришел на эту свадьбу. И нам нужно затащить туда Романо и Марию. – Он опирается локтями на край стола, а я закуриваю очередную сигарету. – Я поговорю с Романо. Попрошу его уговорить Марию дать тебе еще один шанс. Последний шанс. Если Роза выйдет замуж за Данте, то перестанет представлять угрозу для Марии. Они будут уверены, что у них есть неоспоримое преимущество. А затем мы будем следовать нашему плану. Мы заманим их на склад. Ты передашь сообщение комиссару. Нам нужно отвлечь охрану, пускай этим займутся Джакс и его ребята. Мы разберемся с Романо, покончим с Данте и вернем Розу.

Я задумчиво почесываю щетину.

– Да ты злой гений, Фрэнки!

– Я достаточно долго сотрудничал с Романо, и если потребуется, то смогу заставить его жрать прямо с моей руки. Мне просто нужно, чтобы ближайшие сутки ты убедительно подыгрывал Марии. Справишься?

Грейсон буравит меня взглядом.

– Да. – Я не знаю, каким образом, но ради Розы я готов на все.

Фрэнки поднимается на ноги.

– Я пойду звонить. Грейсон, а ты готовь парней.

– Уже занимаюсь, – подтверждает он, доставая телефон.

Фрэнки смотрит на Келлера.

– Присмотри за своим братом и убедись, что в ближайшие полчаса он не натворит глупостей.

Подмигивая мне, Келлер похрустывает костяшками пальцев.

– Будет сделано.

Время тянется мучительно медленно, пока мы ждем. Каждая секунда, проведенная без Розы, – это целая вечность. Я не знаю, сколько раз я пробовал эту технику дыхания, но оказалось, что невозможно успокоиться, когда тебя тревожит все сразу: ярость, горе и разбитое сердце.

Наконец Фрэнки врывается на кухню.

– Лука, иди отдыхать, а потом тащи свою задницу домой. Мария уже ждет тебя. Они все будут на свадьбе Розы. Ты устроишь самое большое представление в своей жизни и выложишься по полной программе. Не позволяй им увидеть твою слабость. Если они поймут, что ты врешь им, все будет кончено.

Моя слабость – это моя любовь к Розе.

Я должен стоять и смотреть, как она выходит замуж за другого мужчину.

– Помни, ради чего ты это делаешь, Лука. Ради всех нас, ради Розы, ради нашей организации, ради мести. Она недолго пробудет замужем.

– Справлюсь. – Я набираю номер комиссара, сжав телефон так, что костяшки пальцев белеют.

Он отвечает после второго гудка.

– Лука. Надеюсь, это что-то важное. Сейчас поздняя ночь! – сонным голосом говорит комиссар.

Хотя бы он спокойно спит по ночам.

– Планы меняются. Завтра Романо не станет. Подробности будут потом. Нам нужна любая помощь, которую мы можем получить.

– Что, почему?.. – Мгновенно проснувшийся комиссар засыпает меня вопросами.

– Потому что если я не сделаю это, то потеряю все.

Вот и настал день, о котором мечтает каждая девушка, – но для меня это сущий кошмар. Я заперта в крошечной церковной подсобке. Я слышу оживленные разговоры гостей, пришедших поглазеть на окончание моей жизни.

Я прикрываюсь платком и ойкаю, когда мягкая ткань касается синяков на руках. Данте оставил на моем теле свои следы.

Я выплакала все слезы, когда смотрела на спину Луки. Это мой спасательный круг, за который я отчаянно цепляюсь. Он наверняка продумывает свой план, ведь он, наверное, понял, что происходит нечто страшное.

Если кто-то и может спасти нас с Евой, так это только Лука. Но после того, что я увидела, я начинаю терять надежду.

У меня замирает сердце, когда распахивается дверь и на пороге подсобки появляется Данте. Он делает шаг ко мне, и мои ноги начинают дрожать. Я испуганно втягиваю воздух, поскольку замечаю у него на щеке свежие царапины от ногтей. Догадываюсь, что их оставила моя сестра.

– Через пару минут ты официально станешь моей. Станешь новой миссис Капри.

Мурашки бегут по спине, на глазах наворачиваются слезы.

– Не плачь, детка! Это же хорошо. Ты станешь моей личной рабыней, а взамен Ева останется в живых.

– Что ты сделал с моей сестрой?!

Запрокинув голову, он смеется и хватается за живот. Прекратив смеяться, Данте бросается ко мне и заламывает руку.

Я пытаюсь высвободиться из его хватки.

– Отвали! Я закричу! Думаешь, они ничего там не услышат?

Он отступает и задумчиво чешет щетину.

– Кстати, твоя сестра больше сопротивлялась. Особенно тогда, когда я лишал ее девственности.

Он потирает красные следы на лице, и на меня накатывает такой приступ тошноты, что я сгибаюсь в три погибели.

Данте похлопывает меня по плечу, а затем хватает за подбородок, заставляя взглянуть ему в лицо. Неважно, что я делаю, я все равно проигрываю. Меня обжигает ярость. Это чудовище забрало у меня все. А я молчала, играя по его правилам.

Собрав все свои силы, я толкаю его в грудь, а он лишь ухмыляется.

– И это все? Это все, на что ты способна?

Я замечаю на столе подсвечник, хватаю и бросаюсь на Данте, а затем изо всех сил бью его по голове.

Боль пронзает мое запястье, когда он хватает меня за руку. Мы встречаемся взглядами, теперь его глаза абсолютно черные.

– Ты же знаешь, я люблю, когда сопротивляются. Продолжай в том же духе, а потом я жестко тебя трахну.

– Только попробуй. – С этими словами я бью коленом ему в пах.

Он с криком сгибается пополам.

– Ах ты ж сука, – воет он.

Пытаюсь пробежать мимо него, но боль пронзает мои легкие.

– Куда собралась? – Данте с отменной реакцией вытягивает руку и хватает меня.

Я отбиваюсь, пытаясь освободиться.

– Отвали от меня! – неистово и громко ору я.

Он зажимает мне рот и нос, заглушая крик.

– Если ты не заткнешься, я одним телефонным звонком грохну твою сестру и твоего бывшего. Поэтому веди себя тихо, – зловещим голосом говорит Данте.

Прямо как в ту самую ночь.

Я закрываю глаза, когда он начинает облизывать мое лицо, крепче сжимая мой рот.

– Какая ты сладкая, Роза! Намного вкуснее сестры.

У меня замирает сердце. Он отпускает меня, и я пытаюсь вдохнуть. Он смеется надо мной, поправляя смокинг.

– Я… я не выйду за тебя, – дрожащим голосом протестую я.

– Еще как выйдешь. – Данте наклоняется вперед, дыша в шею. – А если ты этого не сделаешь, тогда твой бывший умрет. Хочешь этого? Сразу два трупа на твоей совести? Я знаю, ты не справишься с этим. Бедняжка Роза.

Я сглатываю комок в горле.

– Ты не сможешь убить Луку.

– Теперь ты знаешь, что я Капри. И примерно представляешь себе наши ресурсы. В зале собралась вся моя семья, а снаружи куча крепких парней. Поверь, мы сумеем убить Луку. Если ты попытаешься сбежать или скажешь хоть одно лишнее слово, станешь свидетельницей его смерти. Все кончено, Роза. Не знаю, чем ты там думала, когда связалась с ним, но обратного пути нет. – Данте подходит ко мне и приподнимает мой подбородок, глядя в глаза. – Ты моя.

– Нет. Я никогда не буду твоей, – дрожащим голосом возражаю я.

– Кстати, ты знаешь, что он вернулся к Марии? Они приедут вместе. Ему на тебя наплевать. И всем остальным тоже.

Он резко отпускает меня, и я отшатываюсь, прижавшись спиной к каменной стене.

Данте подхватывает мой свадебный букет с маленького деревянного столика и пихает мне в руки.

– Ну, что ты решила? Выйдешь за меня, чтобы спасти Луку и Еву? Или сбежишь, обрекая их на смерть? – Данте скрещивает руки.

Выбора нет. Я понуро опускаю голову.

– Хорошо.

– Моя послушная рабыня. – Данте наклоняется, глядя на мои губы. Я отворачиваюсь, и он целует меня в щеку. Схватив мое лицо, разворачивает меня к себе. И грубо целует в губы, оставляя противное послевкусие алкоголя.

Я толкаю его в грудь, но Данте смеется.

– Тебе пора привыкнуть. Сегодня вечером я овладею каждой твоей дырочкой. Две сестры за один день. Неплохо, да? – Он посылает мне воздушный поцелуй и уходит, запирая за собой дверь.

Мы подъезжаем к небольшой церкви. Все свободное место уже занято машинами гостей. Я нервно дергаю ворот рубашки. Моя Роза там, внутри.

– Все готово? – спрашиваю я Фрэнки.

Мы продумали два варианта развития событий, один из которых заканчивается кровавой бойней. Однако попробуем этого избежать. Я не могу рисковать Розой. Фрэнки поправляет рукава пиджака, и я краем глаза замечаю пистолет, торчащий у него из-под ремня.

– Джакс и Келлер припарковались чуть дальше. Подкрепление уже в пути. Так, у Романо снаружи дежурят пять внедорожников с его парнями. Энцо готов, сейчас он мониторит камеры видеонаблюдения, чтобы контролировать обстановку и оперативно сообщать о любых передвижениях. Несколько ребят зайдут с нами в церковь.

Я закуриваю сигарету.

– А Мария?

– Она ждет тебя. Нежностей не жди, но, как бы то ни было, отец все же распорядился провести свадьбу. Поэтому твоего присутствия на свадьбе Розы должно хватить, чтобы она продолжала верить в нашу легенду.

Я уже не могу дождаться, когда покончу с этой сукой.

У меня нервно стучат зубы, а внутри нарастает тревога. Хорошо бы просто ворваться со своими ребятами и разом уложить всех Капри.

Но я не могу. Это поставит Розу в опасное положение. Она хочет, чтобы я присутствовал, значит, на то есть причины. Розе нужна моя помощь. Данте контролирует каждый ее шаг, но сегодня я обязательно с этим покончу. Наверное, он думает, что уже выиграл войну.

Бросив окурок на землю, я поворачиваюсь в сторону Грейсона, который уже вылез с пассажирского места и теперь суровым взглядом осматривает территорию. Даже человек, сталкивавшийся в своем военном прошлом с непредсказуемыми террористами, не до конца уверен в нашем плане. Никто из нас не уверен.

Но прямо сейчас это все, что у нас есть.

Армия мужчин, готовых умереть за свою семью.

– Ты в порядке, Грейсон?

Он отводит взгляд от вереницы машин, припаркованных вдоль дороги.

– За дело.

В толпе легко заметить Марию: она выбрала короткое белое платье, а на голову нацепила диадему с бриллиантами. Она недовольно поджимает губы, когда меня замечает.

– О, Лука! Ты все же пришел.

От голоса Марии у меня сами по себе сжимаются кулаки. Я лихорадочно прокручиваю мысли: «Черт возьми, не убивай, рано».

Она цокает на своих невероятно высоких каблуках. Я стараюсь сохранять спокойствие.

– Конечно. Мы же договорились, верно?

Она вздыхает и подходит ближе. Я отступаю, поскольку не доверяю самому себе: возможно, наброшусь на нее и задушу.

– Мы даем тебе последний шанс, Лука. Ты поставил меня в очень неловкое положение, ты опозорил мою семью. Сама не знаю почему, но на этот раз отец простил тебя. Кстати, мне нравится Нью-Йорк. Я хочу основать здесь собственную империю. Как только эта тупая шлюшка окажется замужем за Данте, у нас все станет хорошо. У меня на тебя большие планы.

Кровь закипает в жилах, когда она скользит длинным ногтем по моей мятой рубашке.

– Не могу дождаться, чтобы посмотреть, как ты страдаешь, присутствуя на самом важном событии в жизни Розы, – хихикает Мария, отчего мои руки начинают дрожать. – Лука, это должно прекратиться. Хватит жить в мире грез. Посмотри на себя, посмотри, в каком ты состоянии! От тебя несет алкоголем. Возьми себя в руки. Иначе в этом месяце тебе придется хоронить еще кучу людей, ты меня понял?

По спине пробегает обжигающий холод, а перед глазами возникает образ мамы.

– Сегодня тебя ждет испытание. Ты продемонстрируешь моей семье, что тебе еще можно доверять. Ты должен показать, что перестал заглядываться на других. Ты только мой!

Я сглатываю комок в горле. Сомневаюсь, что смогу это сделать. Мария невозмутимо поправляет мой галстук.

– Да, ты спрятал свою семью в каком-то убежище, но это не означает, что мы их не найдем. – Мария зловеще улыбается. Я просто киваю, и она наконец-то отпускает мой галстук. – С нетерпением жду твоих мучений, милый.

– Да пошла ты…

– Лука! – окликает Антонио, затягиваясь сигарой.

Он смотрит то на меня, то на Марию. Но где Романо?

Я гляжу поверх припаркованных машин на Фрэнки, и он качает головой.

Блядь.

– Если все гости на месте, можете заходить, мы готовы начать, – объявляет священник со ступеней церкви.

Мое тело напрягается, когда я замечаю косой взгляд Антонио. Гости заходят в церковь, но я остаюсь на месте.

Он протягивает руку. Стиснув зубы, я медлю с ответом. Мария внимательно посматривает на меня, поэтому я заставляю себя пожать ему руку.

– Ну, как твои дела? – спрашивает Анонио, глядя поверх темных стекол своих очков.

– Чертовски отлично, – выдавливаю я, пытаясь сохранить остатки самообладания.

Мне так и хочется выхватить пистолет и прицелиться ему в лоб.

– Ты будешь хорошо себя вести, Лука? Мой отец очень обеспокоен тем, что ты можешь попытаться нас обмануть, – продолжает Антонио.

Я закипаю от переполняющей меня ярости. Представляю, как всаживаю пулю ему в голову и она разлетается на мелкие кусочки.

Кстати, куда пропал этот старый мудак?

– Он доходчиво высказал свою точку зрения. Можешь не переживать.

Я все еще чувствую теплое сердце мамы кончиками пальцев.

Отвернувшись, я собираюсь зайти в церковь.

– У тебя осталось еще много родственников, Лука. Ты настоящий семьянин, верно? Миссис Руссо стала всего лишь первой в длинном списке. А еще есть Дарси… и это будет совсем иначе, – продолжает давить Антонио.

Я останавливаюсь, при упоминании моей двухлетней племянницы желчь подкатывает к горлу. Жаль, что я не напился сегодня утром. Потирая челюсть, я пытаюсь немного снять напряжение.

Я киваю Марии. Она самодовольно улыбается брату и неторопливо оборачивается, чтобы взять меня за руку.

– Правильный выбор. Мы же не шутим, – с фальшивой улыбкой добавляет она, а затем принимается вышагивать рядом, виляя бедрами.

Я захожу в церковь. Тяжесть груза, возложенного на мои плечи, сводит с ума. Я поднимаю взгляд на разноцветный витраж.

Зал уже заполнен гостями, проход украшен белыми розами. Усмехаюсь, когда замечаю позади алтаря огромный золотой крест.

Если Господь действительно существует, он, наверное, ненавидит меня до глубины души.

Учитывая мои планы, в ближайшее время я не попаду в рай.

У меня билет до ада в одну сторону.

Услышав щелчок, я поворачиваюсь лицом к двери.

– Пора, – говорит неизвестный мужчина.

Внешне он похож на Данте: у него те же черные волосы, но худощавое телосложение.

Я судорожно сжимаю букет, словно он дает какую-то защиту. Ноги словно приросли к полу.

Немного опускаю платок, и мужчина с интересом смотрит на мои синяки.

– Накинь обратно, – грубо приказывает он.

Я качаю головой.

– Это испортит внешний вид и не понравится Данте. Он лично выбирал это платье. Он оставил эти синяки, следовательно, он не видит в этом ничего плохого.

Он прищуривает глаза.

– Хорошо, просто закрой волосами или придумай что-нибудь еще. Нельзя, чтобы священник их заметил.

Я послушно выполняю приказ: распускаю волосы, чтобы локоны прикрыли плечи и руки.

Когда мужчина распахивает дверь, я на секунду замечаю блестящий пистолет, спрятанный у него под пиджаком. У меня сжимается горло.

Кажется, он догадывается, что я заметила оружие.

– Шевелись – приказывает он.

Я выхожу из подсобки, холодный воздух моментально обжигает кожу. Вокруг очень мало машин. Я почему-то ожидала, что Лука приведет с собой целую армию. Буквально цеплялась за эту надежду, а теперь меня переполняет разочарование. Может, я ошиблась. Может, я не его семья. Он дал понять, что сделает все возможное, чтобы уберечь семью.

Я цеплялась за мысли о нашей любви.

Теперь это не имеет значения. Я всех подвела.

Он ведет меня к церковному порогу, и мои каблуки громко стучат по полу, когда мы проходим сквозь двойные двери.

Я замираю. Все оборачиваются, чтобы поглазеть на меня, словно на какое-то диковинное животное. Лица гостей сливаются в одно размытое пятно. Я могу сосредоточиться только на ухмылке этого чудовища. Данте стоит в черном смокинге, спрятав руки в карманы.

Сердце бешено стучит под заунывный вой скрипок. Тело буквально кричит, чтобы я разворачивалась и бежала. Но другого пути нет. У меня нет выбора. Я решила спасти жизнь Луке, и никогда не пожалею об этом.

Я переступаю через порог, тяжелое платье тянет меня к полу. Высоко поднимаю голову, поглубже запрятав свои эмоции, и смотрю прямо на золотой крест. Каждый шаг отдается в голове болью.

Мои нервы натянуты словно струны, адреналин зашкаливает. Бороться или бежать? Сейчас нельзя впускать слабость в свое тело. Я должна бороться.

Взглянув налево, я замедляю шаг, поскольку узнаю Луку, сидящего рядом со своей невестой. Делаю все возможное, чтобы не разрыдаться.

Я не могу на него смотреть. Только не сейчас, когда к спине приставили дуло пистолета. Я должна сделать это – ради нашего спасения.

Но Лука навсегда останется в моем сердце. Он навечно мой.

Пусть вечности у меня никогда не будет.

Я знаю, что не переживу этот брак.

Я смотрю вперед, где под крестом стоит Данте. Напряженно сжимаю букет, пытаясь унять нарастающую дрожь. Каждый шаг дается сложнее предыдущего.

Проходя мимо Луки, я тихонько всхлипываю, оплакивая свое прошлое. Встречаюсь взглядом со злобными глазами Данте.

Он с улыбкой шлет мне воздушный поцелуй.

– Ты отлично держишься. Никто и не догадывается, какую боль ты испытываешь, – злобно шепчет Мария.

Я пропускаю ее слова мимо ушей, продолжая сверлить Данте уничтожающим взглядом.

Мои пальцы с такой силой впиваются в обивку спинки стула передо мной, что деревянный каркас начинает потрескивать. Фрэнки кашляет со своего места и слегка качает головой, когда я оглядываюсь на него.

Когда вновь начинают звучать скрипки, я принимаюсь неконтролируемо трясти ногой.

– Прошу всех встать и поприветствовать невесту, – просит священник.

Я встаю, сложив руки.

В зале воцаряется тишина, все смотрят на главный вход.

А я не могу. Я не могу туда смотреть.

Опасаюсь, что если посмотрю, то Мария окажется права. И мое сердце разорвется от горя.

Меня трясет все сильнее по мере того, как она шагает вперед. Все шепчутся о том, насколько прекрасно выглядит Роза.

Я зажмуриваюсь, словно испытываю нестерпимую физическую боль.

Я подвел ее, ведь обещал, что никогда ее не брошу, и… вот.

Стук каблуков по деревянному полу становится все ближе и ближе. Глубоко вдохнув, я открываю глаза и смотрю направо.

Когда Роза проходит мимо, у меня в глазах появляются слезы, а в легких заканчивается кислород. Я рассматриваю ее: распущенные темные волосы красиво падают на плечи и спину.

И это ужасное платье.

Взгляд задерживается на ее левой руке, где виднеются свежие синяки. Роза смотрит вперед и продолжает идти.

Я подаюсь вперед, чтобы получше рассмотреть Розу, пока она проходит мимо.

На ее коже – отчетливые отметины от пальцев. Данте сделал ей больно.

Никто не смеет трогать мою Розу.

Мария предусмотрительно вонзает в меня острые ногти, а затем наклоняется ближе.

– Если ты не хочешь присутствовать на похоронах Розы, тогда тебе лучше не рыпаться, Лука. Мы готовы к войне. А ты?

Сердце бешено колотится, на лбу проступают капельки пота.

Я снова смотрю на Фрэнки, который опять качает головой.

Скрипки затихают, и в зале воцаряется тишина. Все смотрят, как Роза подходит к Данте. Он поворачивается к толпе и улыбается исключительно мне. На его щеках красуются свежие царапины, заставляющие меня кипеть от ярости.

Священник начинает церемонию, но я уже не слушаю. В ушах стоит такой звон, что сосредоточиться невозможно. И я почти ничего не слышу. Просто борюсь с желанием выхватить пистолет и пустить пулю жениху промеж глаз.

И борюсь с желанием прикончить тварь, вцепившуюся ногтями в мою ногу.

Остаются последние шаги.

Мой обидчик.

Мой муж.

– Добро пожаловать, вы прекрасно выглядите. Вы оба готовы? – начинает улыбчивый седой священник.

Я киваю, и Данте берется за мои дрожащие руки. Горло сжимается.

– Ты сделала правильный выбор, – шепчет Данте, а затем наклоняется еще ближе. – Я сказал тебе это еще в первый раз. Ты всегда будешь моей.

Тошнота поднимается к горлу, и я сглатываю.

Привстав на цыпочки, шепчу в ответ:

– Ты о том случае, когда ты меня изнасиловал?

Он крепче сжимает мои руки.

– Тебе никогда не сбежать от меня, Роза. Никогда.

Данте отпускает меня и отступает, чтобы улыбнуться собравшимся.

Священник поднимает руки и начинает церемонию.

– Добро пожаловать на свадьбу Розы Фальконе и Данте Капри.

Среди гостей раздается шум. Мои глаза встречаются с ледяным взглядом Фрэнки. Он часто дышит, раздувая ноздри.

– Роза? – обращается священник, протягивая карточку с текстом клятвы.

Я качаю головой и беру эту картонку.

– Простите.

– Пожалуйста, зачитайте свою клятву – просит священник.

Я вздыхаю. Данте откашливается и смотрит куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, я понимаю, что он смотрит прямо на Луку. У него спокойное и безмятежное лицо. И от этого мне очень больно.

– Я, Роза Франческа Фальконе, беру Данте Пьера Капри, – произношу я последнее слово так громко и отчетливо, как только могу, – в свои законные супруги. Обещаю почитать тебя…

Делаю паузу и поднимаю взгляд на самодовольно улыбающегося Данте. Он кивает на карточку, призывая продолжать.

– Продолжай, все нормально. Я написал специально для тебя, дорогая, – подмигивает он.

– …обещаю служить тебе. Полностью посвятить себя…

Пробегаю взглядом по оставшемуся тексту: «Полностью отдаюсь тебе… во всех смыслах этого слова… буду твоей рабыней… своему хозяину… я посвящаю всю свою жизнь…»

В ушах стучит кровь, а перед глазами все расплывается.

Я роняю карточку на пол.

Данте поднимает ее и сует мне в руки. Он крепко хватает меня за запястье. Я пытаюсь выдернуть руку, но ничего не получается.

Мы смотрим друг на друга. Молчаливая битва взглядов.

Свежие отметины на его лице лишний раз подчеркивают очевидное: если я сделаю что-то не так, за это поплатится Ева. Но вдруг спасать уже некого? Возможно, теперь я должна бороться только за себя.

– Не стану этого делать, – возражаю я.

– Тогда взгляни на Луку в последний раз, – злобно говорит мой жених.

Снова повторяется та самая ночь.

Я рывком выдергиваю руку.

Данте поднимает мою голову. Наверное, гости считают это милым жестом.

Наши взгляды пересекаются.

Я выбрала сражаться вместе с Лукой.

Смотрю на собравшихся: Фрэнки, Грейсон и Лука – все они здесь. Он не один. Я делаю вдох.

Это мой последний шанс.

– Сокровище.

Данте удивленно поднимает бровь.

– Что ты говоришь? Ты опять напилась? – злобно шипит он.

Я поворачиваюсь к толпе, мой взгляд фокусируется на взволнованном лице Луки.

Он стоит с разинутым от удивления ртом. Все гости отступают на второй план.

Я вижу только Луку.

И просто надеюсь, что этого достаточно.

Одна я больше не справляюсь. Я не могу спасти Еву, если не спасу саму себя.

Мне нужен он.

Меня поглощает ярость, когда священник произносит фамилию Капри. У Розы дрожат губы. Фрэнки, сидящий по другую сторону прохода, шипит:

– Ублюдок.

Я смотрю на Марию, которая даже не скрывает широкую улыбку на пухлых губах.

– Сюрприз, – шепчет она.

Мое сердце бешено стучит. Я высвобождаюсь из ее хватки и вытираю вспотевшие ладони о брюки.

Этого не может быть. Все это время ублюдки нас дурачили. Наши с Розой взгляды встречаются, и я читаю мольбу в ее наполненных слезами глазах.

Мое сердце замирает, когда она срывающимся голосом произносит одно-единственное слово, которое так много для нас значит:

– Сокровище.

Я поднимаюсь на ноги. Все гости поворачиваются в мою сторону. Они начинают тихонько шептаться, когда я завожу руку за спину и кладу ее на рукоятку пистолета.

– Сокровище, – уже громче повторяет Роза с нотками безысходности.

Весь мир для меня перестает существовать. Все меркнет. Плевать на последствия. Я развяжу войну, лишь бы защитить мою Розу. И если придется, отдам собственную жизнь.

Это непередаваемое ощущение.

Я надеюсь, что Энцо внимательно следит за происходящим, потому что через пару минут нам потребуется подкрепление.

Выхватываю пистолет и целюсь в Данте.

– Ты, кусок дерьма! – выкрикиваю я.

Он поднимает руки.

– Сэр, пожалуйста… – Священник вскидывает ладони, вставая между Данте и Розой.

Я взмахиваю пистолетом.

– В сторону, святой отец! Сейчас не время для милости Господа. Я – дьявол, явившийся мстить.

Священник недовольно поджимает губы, но все же отодвигается в сторону.

Удерживая Данте на прицеле, я подхожу к Розе и прикасаюсь ладонью к ее лицу. Она вздрагивает, когда снаружи раздаются звуки стрельбы. Я смотрю в толпу гостей – наши люди вскакивают со своих мест и разбегаются по залу. Мы против них.

Спасибо, Энцо.

– Детка, все будет хорошо, – шепчу я, прижимаясь лбом к ее лицу. – Люблю тебя. Обещаю, больше он никогда тебе не навредит. – Я прижимаю Розу к себе и крепко обнимаю, а затем переключаюсь на Данте. – На колени!

– Лука, не делай этого. И не только из-за нее. Ты же видел, что я сделал с твоей матерью.

Я шумно вдыхаю.

Ярость застилает глаза.

– Ты гребаная мразь, – цежу я сквозь зубы, делая шаг к нему.

На лице Данте ни капли раскаяния.

– Не заставляй меня повторять! – кричит Фрэнки где-то за спиной. Я поднимаю взгляд и замечаю, что Фрэнки и Грейсон целятся в Антонио.

Данте отходит на полшага и скрещивает руки.

– Эта потаскуха сама умоляла, чтобы я ее оттрахал. Предлагала себя, когда я работал на ее отца. Она была одержима мной…

– Заткнись! – Роза подбегает к нему и со всей силы бьет каблуком ему в пах. – Я ненавижу тебя! Верни мою сестру! – кричит она, царапая ногтями его лицо.

Продолжая целиться, я обхватываю Розу за талию.

– Детка, я со всем разберусь. Пожалуйста, успокойся!

Роза начинает рыдать, уткнувшись в мою рубашку.

У меня все еще кружится голова.

– Повтори свои слова, – приказываю я.

– Какие? Что я лишил ее девственности? – усмехается Данте.

Смотрю на бледное лицо Розы, на ее заплаканные глаза, и она кивает.

– Лука, это он, – шепчет Роза.

Я отшатываюсь, когда до меня доходит смысл этих слов.

Все это время она находилась в лапах своего насильника. И я это допустил.

– Лишил насильно, – сурово поправляю я.

Глаза Данте расширяются, когда я приставляю пистолет к его лбу, мечтая поскорее нажать на спуск. Роза взволнованно хватает меня за руку.

– Лука, у него моя сестра, – шепчет она.

Данте ухмыляется.

– Ну, ее я тоже поимел.

Так вот как он воздействовал на Розу! Шантажировал ее жизнью сестры.

– Где она? – истошно кричит моя девушка.

– Мы найдем Еву, обещаю. – Я целую ее в макушку, снова прижимая к себе. Не позволю этому ублюдку к ней приблизиться.

– С учетом того, что ты натворил, одной пули слишком мало. Но мне все равно хочется тебя пристрелить.

С улыбкой всаживаю полю в его правую коленную чашечку.

Приятно смотреть, как Данте падает на пол, корчась и вопя от боли.

Церковь утопает в криках.

Снаружи раздается все больше выстрелов, по мере того как гости выскакивают из церкви. Возле меня появляется Фрэнки.

Он кладет ладонь на мою руку с пистолетом.

– Машина ждет на заднем дворе. Забирай Розу. Мы здесь разберемся.

Распахивается боковая дверь, в церковь залетают Джакс и Келлер, а за ними вваливается наша армия.

Фрэнки хватает Данте за воротник.

– А ты, дерьмо, пойдешь со мной!

– Тащи его в подвал. Выясни, где он держит Еву, – говорю я.

– Ева у него? – гневно переспрашивает Фрэнки. – Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще родился, ублюдок!

– Роза, идем!

Мы выбираемся через боковой выход.

Запихиваю Розу и ее отвратительное платье на заднее сиденье, прыгаю за руль, и мы мчимся прочь.

Как только церковь остается позади, я звоню Энцо.

– Босс? Ты в порядке? – В трубке слышен фоновый треск.

– Да. Где комиссар?

Я нигде не вижу полицию, но это пока ничего не значит.

– На полицейской волне тишина. Возможно, все держат в тайне.

Ладно. Копы только все усложняют.

– Как наши дела?

– Мария сбежала. Антонио мертв. Возле церкви стоит бронированный внедорожник, Фрэнки уже запихнул туда Данте, – докладывает Энцо, а затем начинает говорить по другой линии.

Я шумно выдыхаю.

– Сколько раненых? Мы знаем местонахождение Романо?

– Один погиб, босс. Новостей о Романо пока нет.

– Кто? – с замиранием сердца спрашиваю я.

– Рико.

Возможно, это не совсем красиво, но я облегченно выдыхаю, поскольку это не кто-то из моих близких.

– Перечислю деньги его родным. Заберите тело, когда все закончится.

– Будет сделано.

– Я везу Розу в убежище. Спасибо за помощь.

Я кидаю телефон на приборную панель и беру Розу за руку.

Наши парни круглосуточно охраняют тайное убежище. Они должны ценой своих жизней защищать наших женщин и детей.

Я поворачиваюсь к Розе, которая глядит в окно и дрожит всем телом.

– Ты спас меня, – шепчет она.

– Я всегда буду рядом, чтобы тебя спасти, мио тесоро. – Я крепче сжимаю ее руку. – И всегда буду любить тебя.

Как только мы оказываемся в безопасности, я сворачиваю на обочину.

И целую Розу в губы.

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, насколько ты храбрая.

Я думал, что уже знаю эту девушку. Но только сегодня она показала свою истинную силу. Свое храброе сердце. То, что Роза решила пожертвовать собой ради сестры, заставляет меня полюбить ее еще больше.

– Н-нам нужно отыскать Еву. Данте сказал, что убьет ее. Мария заодно с ним, и она знает, где находится Ева!

– Так вот как он тебя контролировал?

Она кивает.

– А потом он стал угрожать и тебе, Лука! Я просто ничего не могла сделать. Но выйти за него замуж я не смогла тоже. Даже если бы я согласилась, он бы никогда не остановился. Он уже изнасиловал Еву.

Роза бледнеет. Я крепче сжимаю ее руку.

– В конце концов он убил бы всех. Мне жаль. Я виновата, да? – всхлипывает она, а затем опускает голову и закрывает лицо руками.

– Роза. Взгляни на меня, – прошу я, убирая ее руки. – Ты должна была сразу рассказать мне, что происходит. Ради тебя я готов на все. Для меня ты – весь чертов мир. Моя душа принадлежит только тебе. Если ради твоей безопасности придется разрушить целый город, то я это сделаю. Больше не будет никакой боли, клянусь тебе!

– Я собиралась рассказать. Просто пыталась держать его подальше, пыталась всех защитить. Я и понятия не имела, кто он такой… до прошлой ночи. Оказывается, мой отец убил его мать. Вот поэтому он меня преследовал.

Сдерживая слезы, я глажу ее лицо.

– Он?.. – Я замолкаю, тошнота подступает к горлу.

Внутри все сжимается, когда я думаю о том, что он прикасался к ней.

Я напряженно жду ответа.

На ее лице появляется отвращение.

– Нет.

Закрываю глаза и откидываю голову на подголовник.

– Люблю тебя, Роза. Он больше не будет терроризировать тебя. Обещаю.

– Лука, теперь мы можем поехать домой? Я просто хочу домой.

Я целую ее в кончик носа.

– Мы пока поживем в нашем убежище, как и все остальные. Детка, нам нужен новый план, чтобы отыскать Еву, поэтому какое-то время мы не сможем вернуться домой.

– Но ты будешь со мной, правда? – Роза крепко сжимает мою руку.

– Да, я постараюсь постоянно быть рядом. Как только мы найдем Еву, мы с тобой отсюда уедем.

Она широко улыбается.

– Хорошая идея.

– Согласен.

Лука кивает вооруженным охранникам, дежурящим снаружи дома. Он делает шаг вперед и останавливается перед дверью, положив руку на ручку, а затем внезапно поворачивается и подхватывает меня на Руки.

– Лука! – вскрикиваю я.

– Я мечтал об этом моменте, Роза. Ну, не только об этом. Но теперь ты наконец-то будешь принадлежать только мне, – говорит Лука, пока на руках несет меня по коридору.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь, меня переполняют эмоции.

Он несет меня в свою спальню, где ставит на ноги. Мы просто стоим, глядя друг другу в глаза. И не знаем, что тут можно сказать. Он проводит ладонью по моей руке, и я вздрагиваю.

– Почему ты не рассказала, что это был Данте? – нежно спрашивает Лука, но я чувствую боль в его голосе.

– Он угрожал… – Я не могу заставить себя произнести эти слова.

– Еве, – с протяжным вздохом помогает Лука.

– Но он все равно это сделал! Он пытал и насиловал ее, Лука.

– Откуда у тебя синяки?

Я смотрю, как дергается его адамово яблоко.

– Прошлой ночью я пошла на ее поиски…

– Черт, – шипит он.

– Пару дней назад я рылась в его вещах. И нашла адрес. Подумала, что Еву держат именно там. Поэтому отправилась туда…

– Ты… что? – стонет он.

Я шмыгаю носом.

– Да. Там меня ждал Данте, но Еву я не видела. Я попыталась убежать, но он поймал меня и притащил к машине. – Слова вылетают одно за другим. Мне нужно многое ему рассказать.

– Он говорил по телефону с Марией, а потом появился ты. Он был весь в крови. Данте приказал, чтобы я заставила тебя присутствовать на свадьбе. Они хотели сломать тебя.

– Ты прекрасно справилась, Роза. Ты все сделала правильно, сначала ты обезопасила саму себя. Это самое важное. – По его щеке катится одинокая слеза.

– Нет, Лука. Ведь не только я имею значение. Ты в порядке?

– Это неважно, Роза.

Я смахиваю слезу с его щеки. Наверное, он полностью опустошен. Лука потерял маму, а из-за меня начал войну. Тем не менее он уверен, что подвел меня.

– Да, это важно. Да, ты имеешь значение. Для меня ты все. Без тебя я никто. Никогда больше так не говори!

Вот бы он мог взглянуть на себя моими глазами. Самый сильный мужчина в мире.

– Мне очень жаль, Роза. Прости, что был настолько слеп. Я мог спасти тебя намного раньше.

– Ты спас меня не только сегодня, но и несколько месяцев назад, когда похитил меня. Без твоей помощи я бы никогда не справилась.

Он склоняет голову, прижимаясь ко мне.

Я кладу руку ему на грудь и чувствую бешеный ритм его сердца.

– Миа вита, Лука. Я люблю тебя!

Он проводит рукой по волосам.

– Я нашел маму, Роза. Я не могу забыть эту картину.

Меня начинает терзать чувство вины. Если бы я была по-настоящему сильной и держалась подальше от Луки, его мама осталась бы в живых. Я качаю головой, но у меня нет возможности тратить время на подобные мысли, поскольку я нужна Луке здесь и сейчас.

Его татуированные руки тянутся к моим.

– Главное, что теперь мы вместе. И никто не сможет нас разлучить.

– Больше никаких последних поцелуев?

Лука хмуро смотрит на мою руку, лежащую у него на груди. Я облегченно выдыхаю, когда он снимает с моего пальца это отвратительное обручальное кольцо. Теперь я свободна.

Он прячет кольцо в карман. Я ни о чем не спрашиваю. Больше никогда не хочу видеть эту штуку.

– У нас никогда не было последних поцелуев. В мире нет ничего, что способно нас разлучить.

Я отстраняюсь.

– Лука, помоги мне вылезти из этого чудовищного платья!

Он начинает расшнуровывать корсет. Каждый раз, когда его пальцы касаются моей кожи, я дрожу в предвкушении новых прикосновений.

Как только шнуровка достаточно ослабевает, я моментально выпрыгиваю из платья.

– Сожги его.

Лука хватает платье, подходит к балкону и выбрасывает его во двор, а затем демонстративно отряхивает руки.

Он даже не знает, что этим простым действием убрал частичку моей боли. Когда он подходит, я прикрываю свои синяки руками. Они – подтверждение моих неудачных решений.

– Детка, пожалуйста, не прячься от меня. Я люблю тебя во всех твоих проявлениях. – Лука приподнимает мой подбородок. – И это также означает, что ты не должна скрывать от меня свои чувства или своих демонов. Я всегда буду помогать тебе, чтобы ты со всем справлялась. Всегда.

– И это же касается тебя. Мы сражаемся вместе, помнишь?

Он кивает. Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в губы.

– Я люблю тебя, Лука.

– Мое сердце бьется только для тебя, тесоро.

Стук в дверь прерывает наши объятия.

– Что там? – раздраженно спрашивает Лука.

Дверь немного приоткрывается, и в щель заглядывает Грейсон, а Лука загораживает меня своим телом.

– Не знаю, долго ли я смогу сдерживать Фрэнки. Лука, сейчас твоя очередь.

Данте.

Он в подвале.

– Иди. Покончи с этим. – Я ободряюще похлопываю Луку по спине.

Лука сжимает мой бок.

– Спущусь через минуту.

Грейсон закрывает дверь, Лука поворачивается ко мне.

– Я заставлю его за все заплатить, Роза. Возможно, я тебя подвел, но начиная с этого мгновения больше никогда не подведу.

– Неужели это действительно закончится? – хрипло спрашиваю я.

После стольких лет кошмаров и страха я наконец-то чувствую облегчение.

Лука кивает, поправляя прядь моих волос, упавшую на лицо.

– И скоро начнется наша настоящая жизнь, тесоро.

Фрэнки запирает дверь в подвал, вытирая лоб окровавленной рукой.

– Он полностью в твоем распоряжении.

Я замахиваюсь и бью его по щеке. Фрэнки с удивлением смотрит на меня и отшатывается назад.

– Ты притащил его сюда! И одобрил их женитьбу, тупой мудак! – рычу я, хватая его за горло, а затем пинаю коленом в пах.

Фрэнки корчится от боли.

– Какого черта, Лука? – шипит он.

Я толкаю его к стене и вытаскиваю нож.

– Так вот зачем ты прикончил своего брата? Ты знал, что он закрыл глаза на изнасилование своей дочери, а потом позволил Данте избежать наказания?

Фрэнки распахивает рот.

– Что? Я… я ничего не знал.

– Херня. Ты ничем не лучше брата, – продолжаю я, проводя ножом по его шее. По лезвию струится тонкая струйка крови.

– Ты не посмеешь, – отвечает он, злобно глядя мне в глаза.

– Назови хоть одну вескую причину, почему я должен оставить тебя в живых. Как бы то ни было, для Розы ты полностью бесполезен. Ты бросил ее. Ты позволил ей обручиться с ее насильником.

– Марко виновен в смерти моей любимой. И моего ребенка. Вот поэтому я и прикончил его, понятно? Поэтому я работал на Романо. Я долго вынашивал планы мести.

Черт.

Я убираю нож, а Фрэнки ощупывает шею.

– Поэтому я уехал. В результате взрыва погибла не только мама Розы, но и Лейла. Марко отомстил, убив первую жену Романо. И мне пришлось уехать. Я не мог оставить Розу и Еву на улице, поэтому откладывал месть, пока не пришло время. Я не знал, Лука. Клянусь Господом. – Фрэнки сжимает кулаки.

– Черт, Фрэнки.

Он делает шаг и тыкает кулаком мне в грудь.

– Я сделаю вид, что между нами ничего не случилось, но ты должен защищать мою племянницу. А если снова нападаешь на меня, я тебя прикончу. И никогда больше не расспрашивай о моем прошлом. Понял?

Я внимательно смотрю на него.

– Думаю, тебе нужно объяснить это Розе.

Знаю, она думает, будто Фрэнки ее бросил, хотя обещал защищать.

Он сжимает мои плечи, и его глаза темнеют.

– Объясню. А теперь пойдем и зададим жару этому куску дерьма в подвале. Нам нужно найти Еву.

Чувствуя предвкушение, я спускаюсь по лестнице.

Отчаянные вопли Данте ласкают мой слух. В воздухе ощущается металлический запах крови.

У него сломан нос, а лоб залит кровью. Данте гремит цепями, пытаясь высвободить руки.

Чувствуется запах горелой плоти. Я смотрю на металлический стол: там лежат в ряд пять пальцев ног и два мизинца.

Глаза Данте расширяются, когда он видит меня. Закуривая сигарету, я подхожу ближе.

У него на лбу выступают капельки пота, смешиваясь с багровой кровью.

– Ну, тебе нечего сказать? – С этими словами я выпускаю струйку дыма ему в лицо.

– Пошел ты! И эта гребаная шлюха, – орет он.

Я от души бью его в челюсть. Капли крови летят в стороны, а изо рта выскакивает несколько зубов.

– Ты не имеешь права говорить о ней или когда-либо произносить ее имя, – жестко говорю я.

Я тушу сигарету о его лоб, и Данте начинает вопить.

При мысли о том, что он сделал с моей девушкой, на меня накатывает новая волна ненависти. Я надавливаю на его глаз ровно до тех пор, пока из глазницы не начинает течь кровь.

– Это за то, что ты вообще осмелился взглянуть в ее сторону.

Я пообещал Розе, что он за все поплатится. И теперь исполняю свое обещание.

– Хватит! Пожалуйста, просто прикончи меня! – срывающимся голосом умоляет он.

Все присутствующие начинают смеяться.

– Ты связался не с теми людьми, Данте. Мы не знаем пощады.

Я достаю обручальное кольцо Розы – вещицу, которая должна была навсегда связать ее с этим монстром.

– Открой рот, – приказываю я.

Он мотает головой.

Схватив его за челюсть, я раскрываю ему рот и запихиваю туда это кольцо.

– А теперь глотай.

Он стискивает зубы, пытаясь вырваться. Запрокинув его голову, я зажимаю ему нос и рот.

– Я сказал, блядь, глотай! – Наклонившись к уху, я продолжаю: – Если не проглотишь кольцо, я отрежу тебе член.

Он продолжает безуспешные попытки высвободиться, но затем сдается и проглатывает.

Наверное, ему еще недостаточно больно.

– Келлер, дай молоток.

Из тени выходит Келлер и передает мне небольшой, но увесистый инструмент. Я отступаю, замахиваюсь и со всей злостью обрушиваю молоток прямо на его левую коленную чашечку.

Раздается хруст костей. Данте запрокидывает голову и издает душераздирающий вопль.

Тыкаю молотком ему в плечо.

– Итак, где, черт возьми, Ева?

Я стискиваю зубы. Держу пари, ему сейчас больно.

Реки слез льются по его потному лицу.

Данте хрипло усмехается.

– Да какая разница? Скорее всего, она уже мертва.

Я сочувствую Розе. Честно говоря, я и сам не верю, что Ева все еще жива. Особенно сейчас, когда я знаю, что во всем замешана Мария.

– Какая конечность следующая? – кричит Фрэнки, доставая ножовку.

– Руки. – Я бросаю молоток на стол рядом с отрезанными пальцами.

Данте тихо стонет, отчаянно мотая головой. Фрэнки протягивает мне пилу.

– Какую выбираешь, левую или правую? – спрашиваю я, касаясь каждой кончиком инструмента.

– Пошел ты! – Данте набирает слюну и харкает на мои ботинки. Я брезгливо трясу ногой.

– Тогда обе. – Я пожимаю плечами, а за спиной смеется Грейсон.

Скидываю пиджак, закатываю рукава рубашки и снимаю галстук. Ампутация конечностей – кропотливое занятие.

– Фрэнки, подержи его, потом займешься второй рукой. – Это моя скромная компенсация морального вреда за недавний удар по яйцам.

Губы Фрэнки расплываются в садисткой ухмылке.

– С удовольствием. – Его глаза сверкают, когда он фиксирует голову Данте.

– Это тебе за то, что ты посмел ее тронуть, – выплевываю я. Данте исступленно гремит цепями.

Я прижимаю его руку и наваливаюсь на ножовку. Инструмент впивается в плоть.

К тому моменту, как лезвие доходит до кости, Данте начинает терять сознание.

– Вколи адреналин. Он должен чувствовать все, – спокойно произношу я. Грейсон втыкает в шею ублюдку иглу и медленно вводит жидкость.

– Через минуту очухается.

Я хлопаю его по щекам.

– Очнись! Просыпайся! У нас осталось еще немного времени.

Данте стонет, приоткрывая оставшийся глаз.

– Нет, ты пока не умрешь. Ты годами изводил Розу. Будет справедливо, чтобы ты почувствовал ее боль.

Я провожу зазубренным краем пилы по тонкому лоскутку кожи. Безжизненная рука с мягким стуком падает на пол.

Под ногами Данте растекается желтая лужа.

Я с отвращением смотрю на него.

– Серьезно? От Капри я ожидал большей стойкости духа.

– Мой отец убьет тебя.

– Ладно, тогда вы все встретитесь в аду. У вас состоится жаркая семейная вечеринка.

Грейсон прижигает культю и накладывает повязку. Меня передергивает от запаха жареного мяса.

– Почему мне вдруг захотелось хот-дог? – Грейсон усмехается, обматывая обрубок левой руки Данте.

Я разрываю его рубашку, обнажая волосатую грудь, и достаю из кармана небольшой нож.

– Это за ее кошмары.

Я наношу глубокие порезы, его мышцы напрягаются, пока я создаю причудливый узор из уколов и ран.

Он хрипит после каждого взмаха ножа и уже не может держать голову прямо. Я бросаю взгляд на Фрэнки. Ему тоже не терпится пообщаться с Данте. Если кто-то и может разговорить пленника, так это он.

Я отступаю назад и подзываю его кончиком ножа.

– Твоя очередь.

Фрэнки хватает Данте за горло, заставляя его открыть глаз.

– Даю тебе последний шанс. Где, блядь, ты спрятал Еву?

– Пош… на х… Фрэн… – хрипит Данте, едва ворочая языком.

Фрэнки отходит назад и пинает мерзавца ногой в грудь, опрокидывая вместе со стулом.

Фрэнки идет проверять Данте, но тот уже основательно истекает кровью. Кажется, он мертв.

– Он так ничего и не сказал про Еву, – устало вздыхает Фрэнки.

Но это еще не конец. Мы продолжим наши поиски. С Данте покончено. Теперь я хочу вернуться к моей Розе.

Я смотрю на Грейсона.

– Сожги его.

– Будет сделано, босс.

Мы – четверо ублюдков. Мы отлично знаем, что такое боль. Мы очень плохие люди. И уже никогда не станем хорошими. Но для наших женщин и детей мы всегда будем лучшими. Все, что мы делаем, – только ради них.

И прямо сейчас я хочу крепко обнять мою девушку.

Келлер и Фрэнки волокут окровавленное тело по лестнице, ведущей к черному выходу, рядом с которым припаркован фургон. В дальнем конце земельного участка есть специальная зона «барбекю». В нашем деле такие места становятся привычным явлением.

Грейсон обливает Данте бензином, в воздухе повисает зловоние. Но, полагаю, этот запах все же лучше, чем вонь мочи и пота. Кажется, что Данте пытается приоткрыть оставшийся глаз. Если мне не показалось, значит, он все прекрасно чувствует.

Я докуриваю сигарету. Мужчины расступаются.

– Это за Розу.

Затягиваюсь и бросаю тлеющий окурок ему на грудь. Мы вчетвером отходим назад, наблюдая, как пламя охватывает тело.

– Я возвращаюсь к моей девушке.

Парни кивают, в их глазах отражается пламя.

Итак, я убедился, что Данте окончательно сдох.

В доме стоит гробовая тишина. Сиенна, Мэдди и дети отправились спать. Мы неплохо провели вечер, и мое настроение немного улучшилось. Приятно наконец-то чувствовать себя частью семьи. Но я волнуюсь за Мэдди, которая вынуждена сидеть в этом убежище, хотя ей совсем скоро рожать.

Она пыталась успокоить меня, рассказывая, что всегда хотела попробовать домашние роды. Грейсон не отпускает ее в больницу. Особенно после того случая, когда Фрэнки удалось ее похитить.

Наверное, сейчас я должна испытывать шок или удивление. Но… нет.

Только не сейчас, когда мой парень пытает в подвале моего бывшего жениха.

Я лежу в темноте, прокручивая в голове события сегодняшнего дня.

Сделала ли я правильный выбор? Или все испортила?

Закрываю рот рукой, чтобы не закричать. А вдруг я права и Ева уже давно мертва?

Меня пожирает чувство вины: независимо от своих действий, я не могла победить.

Слышу внизу хлопок двери. Я переживаю за Луку. Ведь я знаю, каково это – постоянно бороться со своими демонами и страхами.

Он слишком долго принимал на себя всю ответственность. Мужчина, готовый пожертвовать всем ради других, ничего не требуя взамен.

Он заслуживает того, чтобы кто-то помог облегчить его ношу. Я хочу разделить с ним это бремя. Я хочу бороться за него.

Я откидываю одеяло, надеваю его черную рубашку, которая болтается на мне как свободное платье, и спускаюсь вниз.

Дождь барабанит по крыше патио, я затягиваюсь и выдыхаю дым, откидывая голову на спинку скамейки.

Мое тело реагирует в ту же секунду, когда открывается дверь дома. Роза смотрит на меня большими темными глазами, положив руку на дверной косяк. Меня так возбуждает, когда она надевает мои рубашки.

– Ты в порядке? – Ее нежный голос заставляет мое сердце учащенно забиться.

Я киваю и похлопываю себя по коленям. Она с опаской смотрит на дождь и ныряет под навес патио. Девушка садится мне на колени и ерзает по бедрам, пытаясь найти удобное положение. Потом запрокидывает голову и кладет ее мне на плечо, демонстрируя тонкую шею.

– Хочешь затянуться? – предлагаю я, поглаживая ее шею.

Я наблюдаю, как ее кожа откликается на мои прикосновения.

– Давай.

Сделав глубокую затяжку, я беру ее за щеки. Наши губы почти соприкасаются. Роза приоткрывает пухлый ротик, и я выдыхаю дым. Она откидывает голову назад, выпуская дым, который создает над нами зыбкое облачко.

Она поворачивается ко мне лицом.

– Детка… – стону я, пока мой член скользит у нее между ног.

Кажется, я начинаю терять контроль.

Роза смотрит на меня с озорным блеском в глазах. Кинув окурок на мокрую землю, она обхватывает руками мое лицо.

– Хочу тебя, Лука.

Я зажмуриваюсь.

– Сегодня ночью я не смогу быть тем мужчиной, которого ты хочешь, тесоро. Я не доверяю даже сам себе.

Во мне бурлит смесь из ярости и адреналина. Я весь покрыт кровью ее жениха.

– Может, ты не доверяешь себе, но я доверяю тебе, Лука. Тебе это нужно, так что воспользуйся мной. Позволь мне позаботиться о тебе.

Я качаю головой. Не хочу рисковать, поскольку могу сделать больно. Она заглядывает мне в глаза.

– Я больше не хрупкая принцесса, Лука. Я знаю, чего я хочу. Я хочу тебя, – объясняет Роза, разглядывая засохшие пятна на моей рубашке.

Она прижимается ко мне грудью, ее пухлые губы скользят по щетине, посылая сигналы возбуждения к моему члену.

– Теперь я вся твоя, возьми меня!

Вау, она знает, что именно меня заводит. Мой взгляд останавливается на ее шее, и я прикусываю губу. Я подумываю о том, насколько прекрасно будет смотреться ее шея со следами моих засосов.

Она гладит меня по голове.

– И я твой, весь твой, – с протяжным стоном отвечаю я.

Наши взгляды пересекаются, и мы видим страстный голод в глазах друг друга. Я никогда не смогу ей отказать.

– Сделай меня своей, Лука! Мы слишком долго ждали этого момента.

Я обнимаю девушку за шею, а мои губы жадно улавливают ее легкое дыхание.

Она приподнимает бедра и сексуально улыбается, а затем начинает соблазнительно поглаживать себя между ног.

Она поднимает руку, чтобы продемонстрировать свою влагу. У меня текут слюнки от ее сладкого запаха.

– Я готова для тебя, Лука, – шепчет Роза. Свет уличного фонаря отражается в ее глазах.

Я беру ее пальцы в рот и начинаю медленно посасывать. Мой член уже готов выпрыгнуть из штанов.

– Ты чертов ангел.

Лука резко подхватывает меня, а затем прижимает спиной к кирпичной стене. Он сжимает мое горло, задирает черную рубашку и одним рывком сдергивает трусики.

Я не обращаю внимания на холодные капли дождя, поскольку изнутри я вся горю.

Меня возбуждает этот дикий, ненасытный взгляд Луки.

Хочу дать ему все, что нужно. Я хочу быть такой же частичкой Луки, которой он стал для меня.

– Раздвинь ноги, – властным голосом приказывает он.

Я подчиняюсь. Его пальцы скользят по моей киске, прежде чем он вставляет два из них внутрь. Вскрикнув, я кусаю себя за плечо, чтобы заглушить свои крики.

– Мы больше не скрываемся, – напоминает Лука, оставляя засосы на моей шее. – Я хочу слышать каждый твой вдох, каждый твой стон. Я хочу, чтобы ты изо всех сил выкрикивала мое имя. Пусть весь чертов мир знает, что мы победили!

– Господи, Лука, – выдыхаю я, когда он добавляет еще палец.

– Моя развратная девушка обожает, когда ее киска заполнена?

Прикусив губу, я согласно киваю.

– Поцелуй меня, – умоляю я.

Я хватаю его за волосы, пока он целует меня в губы, забирая весь воздух из моих легких. Мое тело остается прижатым к стене, когда он вытаскивает пальцы.

– Ты хочешь поскакать на моем члене, тесоро?

– Господи, да.

– Чего именно ты хочешь?

– Пожалуйста, Лука. – Я вцепляюсь ногтями в его руки, умоляя поскорее войти в мою киску.

Я жажду невероятного облегчения, которое испытаю, когда его пирсинг коснется той самой чувствительной точки. Он входит в меня одним резким движением, и я кричу, насаживаясь на член.

– Черт, детка, – шепчет он. – Я скоро кончу. Ты такая узкая, такая идеальная…

Я задыхаюсь, полностью сосредоточившись на том, как внутри меня зарождается буря.

Он задирает рубашку и ласкает мою грудь, не забывая о сосках. Я закрываю глаза, наслаждаясь этими огненными ощущениями.

– Люблю тебя, – шепчет он.

– Я… я уже близко!

– Молодец, кончи на мой член, моя красавица, – шепчет он, покрывая горло поцелуями.

Но на этом Лука не останавливается. Он продолжает безжалостно трахать меня. Металлическая штанга задевает то самое место, прикосновение к которому заставляет дрожать все мое тело. Лука крепко сжимает меня в объятиях.

Он делает именно то, о чем я просила.

Я покусываю его шею, и он кричит мое имя, моя спина при каждом резком движении ритмично бьется о кирпичную стену.

Он выходит из меня, шумно вдыхает и поворачивает меня спиной к себе. Я едва держусь на дрожащих ногах.

– Наклонись над стулом, – хриплым голосом приказывает Лука.

Я делаю, как мне велят: упираюсь руками в мокрые пластиковые подлокотники. Он накручивает мои волосы на кулак и откидывает голову назад, одновременно входя в меня сзади, а его пальцы впиваются в мою попку.

Он с такой силой двигает бедрами, что мне становится сложно удерживать равновесие. Потеряв точку опоры, я соскальзываю со стула, и мы оба падаем на землю.

– Черт! – рычит Лука.

Я замираю, когда его член покидает мое тело, оставляя меня лежать на мокрой траве.

Обернувшись, я замечаю напряженный взгляд Луки, а затем чувствую металлический привкус во рту и понимаю, что губа у меня разбита. Лука в ужасе отшатывается, хватаясь за волосы.

– Я не хотел, Роза! Я сделал тебе больно!

Он пытается натянуть штаны и порывается уйти, но я не отпускаю его.

– Нам нужно перевести дыхание, – произносит Лука, пряча лицо в ладонях.

– Нет. Мы не останавливаемся.

Он склоняет голову.

– Ты не сделал мне больно. Я уже почти кончила. Единственное, что меня по-настоящему расстраивает, так это отсутствие твоего члена. Так что сядь и позволь мне позаботиться о моем мужчине.

Привстав на цыпочки, я прижимаюсь губами к его подбородку.

– Пожалуйста?

Я начинаю подталкивать его по направлению к железному стулу.

– Садись.

Он удивленно смотрит на меня, а затем подчиняется.

Необычная идея приходит в голову, когда я замечаю на полу моток веревки.

Я вижу смущение на его лице. Я знаю, что ему нужно, но он так боится сделать мне больно… Я хочу показать ему, что я больше не та хрупкая девушка. Я могу контролировать происходящее, я могу о нас позаботиться.

Необычно видеть его в таком состоянии. Хочется, чтобы он забылся – хотя бы на пару минут.

– Можно? – спрашиваю я, показывая веревку. – Ты не сможешь сбежать от меня, если будешь привязан к стулу, – игривым тоном продолжаю я.

Застонав, он запрокидывает голову.

– Свяжи меня, детка.

Дрожь пробегает по моему телу. Я быстро принимаюсь за дело, привязывая его запястья к стулу. Убедившись, что узлы надежно завязаны, я снимаю рубашку и подхожу к нему.

– Господи, – шипит Лука.

Я замечаю, что он все еще готов. Сажусь к нему на колени и начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке, затем откидываю ткань, чтобы ничего не мешало мне наслаждаться видом его идеального пресса.

– Так намного лучше.

Я начинаю осыпать поцелуями его грудь, двигаясь все выше и выше.

Отстранившись, провожу пальцем по его животу и вытаскиваю из трусов твердый член.

– Роза, пожалуйста!

Я приподнимаюсь, лаская киску головкой члена. Схватив Луку за горло, я сажусь на член.

– Черт, – шепчу я, принимая член до самого основания.

Начинаю медленно покачиваться, нежно двигая бедрами так, чтобы клитор касался его тела.

– Это прекрасные ощущения, Лука.

Он напрягает ноги, позволяя полностью сесть на его бедра. Затем Лука подается вперед и начинает посасывать мою грудь.

Я отклоняюсь назад и убираю руки, продолжая наслаждаться медленными движениями.

– Я хочу касаться тебя, Роза, – шепчет он, глядя на мои пальцы.

– Нет.

Глядя ему в глаза, я понимаю, что свожу его с ума.

Он сильнее дергает руками.

– Господи, Роза… – рычит он.

Наклоняюсь вперед и целую. Он стонет мне в рот, и я ускоряюсь, все быстрее насаживаясь на его член.

Я вздыхаю, когда он обнимает меня за талию и прижимает к себе. Мне уже плевать, что Лука сумел освободиться от веревки. Я сделала это только для того, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Я полностью ему доверяю.

– Ты никогда не сможешь остановить меня, если я захочу к тебе прикоснуться, тесоро, – с улыбкой произносит Лука.

Он погружает пальцы в мои волосы, а затем хватает меня за попку и направляет мои движения, подстраивая под свой ритм.

Вскрикиваю, когда он шлепает меня по заднице.

– Это чертовски сильно заводит, Роза.

– Господи, Лука, да!

Он поглаживает мою покрасневшую кожу, а затем снова шлепает. Я целую его в губы и продолжаю скакать, пока не наступает момент блаженства. Лука кончает одновременно со мной.

Дождь все еще продолжается, холодные капли скользят по нашей коже. Он прижимается мокрым лбом к моему, и мы тяжело дышим.

– Спасибо тебе, – шепчет он.

Я глажу его по щеке.

– Мы заботимся друг о друге, помнишь? Я только что позаботилась о тебе.

Я никогда еще не чувствовала себя настолько живой. Еще утром казалось, что моя жизнь рухнула. А теперь у меня появилась новая надежда: рядом с Лукой, с членом Луки во мне. Вместе мы сможем покорить этот мир.

Он нежно целует меня в губы.

– Давай сходим в душ, а потом ляжем спать.

Сердцем чувствую, что я нахожусь именно там, где мне самое место.

Когда я уходил, Роза сладко спала. Невероятно приятно обнимать ее ночь напролет, но тем не менее я так и не смог расслабиться и заснуть, а вместо этого смотрел в потолок, обдумывая следующий шаг.

Выход у нас только один. Сейчас я наблюдаю, как заполняется помещение зала. Каждый мужчина, имеющий отношение к нашей организации, переступает порог «Королей» и занимает свободное место.

Вместе со мной на ринге стоят Фрэнки, Келлер и Джакс.

Меня переполняет гордость. Мы создали целую армию верных солдат. За год мы прошли долгий путь.

Я держусь за канаты, осматривая толпу парней.

И надеюсь, что они переживут грядущую битву.

В зале воцаряется тишина, все смотрят на своего лидера – на меня.

– Нам предстоит миссия с двумя важными целями. – Я многозначительно поднимаю указательный палец. – Во-первых, мы должны найти Еву. – Я поднимаю второй палец. – А во-вторых, нужно ликвидировать Романо и Марию.

Энцо расхаживает среди парней, раздавая фотографии целей.

– Они настроены решительно, поэтому и мы не станем проявлять милосердие. Комиссар полиции на нашей стороне. Капри должны исчезнуть. Никаких сомнений, никаких заложников. Фрэнки и Келлер поделят вас на группы, обозначат локации и цели для атаки. Будет настоящая бойня. – Зал взрывается одобрительным гулом, и я улыбаюсь. – Вы лучшие, парни!

– Где Грейсон, босс? – интересуется один из новичков.

– У него жена рожает.

У Мэдди начались схватки, поэтому мы привезли лучших врачей. С небольшой группой охраны они поехали в другое тайное место.

Я с нетерпением жду звонка и просто надеюсь, что все пройдет гладко и среди этого хаоса на свет появится чудесная малышка. Это все, чего я хочу.

– Ребята, не переживайте, он обязательно вернется, чтобы привести вас в форму. А сейчас у вас есть Келлер-киллер собственной персоной. – Я указываю на своего брата. – Теперь вперед! Всякий, кто выполнит поставленную задачу, получит сто тысяч зеленых. Удачной охоты!

Я поворачиваюсь к друзьям.

– Хочу, чтобы сегодня вечером вы приехали ко мне. Нужно кое-что с вами обсудить.

Келлер и Фрэнки обмениваются вопросительными взглядами.

Я ныряю под канаты и пробираюсь сквозь толпу наших солдат.

Война началась.

Теперь надо рассказать Розе о безумном плане – плане только для нас двоих.

Когда я возвращаюсь, мое сокровище по-прежнему уютно лежит в постели. Стоя в дверном проеме, я наблюдаю за ее мирным сном.

Раздеваюсь и пристраиваюсь рядом. Она вздыхает и прижимается ко мне, ее мягкая кожа касается моей. Даже когда мои усталые глаза вот-вот закроются, я все равно ее хочу.

– Доброе утро, босс, – хриплым голосом произносит она.

Роза протирает глаза и улыбается.

Наваливаюсь сверху и вытягиваю ее руки над головой.

– Даже не завтракал, – признаюсь я, утыкаясь носом в чувствительное место за ухом.

Она смотрит на меня сквозь длинные темные ресницы.

– Ты серьезно?

У меня дрожит челюсть, когда я обращаю внимание на ее фиолетовые синяки.

– Эй, вернись, Лука. Я здесь!

Я качаю головой, рассматривая мою девушку.

– Мне жаль, что не спас тебя раньше. Я не знал, на что способно это чудовище. Буду компенсировать это каждый день. Чертовски тобой горжусь, тесоро. Горжусь твоей силой, твоей стойкостью.

У нее наворачиваются слезы на глазах. Когда одна слезинка скользит вниз по щеке, я наклоняюсь и слизываю соленую каплю.

– Я самый везучий мужчина в мире, раз могу любить тебя вечно.

Завтра я должен вытащить нас отсюда целыми и невредимыми. Я не знаю, почему от волнения сводит все внутренности. У меня в жизни никогда не было простых ситуаций, а теперь нам остается продержаться всего несколько часов.

– А я считаю, что это я самая счастливая женщина на свете! У меня есть настоящий, а не выдуманный книжный парень, который ради меня готов сжечь весь мир.

– Думаю, нам следует придумать вариант получше, чем просто «парень», – говорю я, покусывая ее нижнюю губу.

Я сделаю эту девушку своей женой.

– А теперь вставай на колени и хватайся за изголовье кровати. Пора ублажить своего мужчину, – подмигиваю я, отпуская ее руки. – Живее!

Сажусь и жду, пока она примет нужную позу.

Роза дразнит меня своими плавными изгибами и шикарной задницей. Она призывно покачивает бедрами, вцепившись в черную спинку кровати.

Я восхищаюсь видом того, как по внутренней стороне ее бедра уже стекает влага.

– Держись покрепче, детка!

Она откидывает темные волосы на обнаженные плечи и смотрит на меня большими темными глазами. Схватив ее за попку, я раздвигаю ноги и целую киску, отчего Роза со стоном подается вперед.

– А я ведь даже не начинал, детка. – С этими словами я шлепаю ее по заднице. – Вернись назад, позволь избавить тебя от сексуальных страданий.

Она опускает грудь и высоко поднимает бедра.

– Да, вот так.

Я наслаждаюсь ею, подобно изголодавшемуся охотнику.

– Такая сладкая, Роза. И вся моя, – шепотом восхищаюсь я.

– Господи! Да, вся твоя, – кричит она.

Провожу пальцем по ее позвоночнику с мыслью: «Это моя девушка, созданная для любви, заботы и поклонения».

Я вцепляюсь в ее бедра, сильнее прижимая их к своему лицу.

Хочу задыхаться, хочу довести себя до такого состояния, когда даже не смогу вспомнить, как меня зовут.

– Давай, детка, трахни мое лицо. – Я шлепаю ее по заднице, давая необходимую мотивацию.

Она тянется мне навстречу, и ее ноги дрожат, пока я ласкаю клитор.

Каждое ее движение заставляет меня давить сильнее и быстрее работать языком. Она кончает, а я продолжаю лизать.

Роза роняет голову на подушки, пытаясь перевести дыхание.

Встав на колени, я нацеливаю член на ее дырочку. Роза все еще трясется всем телом, наслаждаясь оргазмом.

– Ты готова к следующему раунду? – Я отчаянно хочу войти.

Она двигается назад, самостоятельно насаживаясь на головку.

– Это можно считать за согласие?

– У тебя есть мое безусловное согласие, – стонет Роза, продолжая тяжело дышать в подушку.

Я наблюдаю, как член медленно растягивает киску. И провожу пальцем между ее ягодиц.

Роза оборачивается, в ее глазах пляшут игривые огоньки.

– Я хочу тебя там.

Осознав смысл этих слов, я замираю.

– Прямо сейчас?

– Да. Сейчас. Хочу, чтобы ты овладел каждой частичкой моего тела.

Обдумываю это предложение.

– Лука, пожалуйста!

Я ни в чем не могу ей отказать, даже в этом.

– Мы сделаем это медленно.

Вытаскиваю член и ввожу внутрь два пальца.

– Сделай так, чтобы они стали скользкими и влажными.

Наклонившись к спине, я осыпаю поцелуями позвоночник, а затем вставляю палец в ее попку.

– Тебе нравится?

– Да…

Я вставляю второй палец в ее чертовски тугую попку.

Поплевав на руки, я усердно увлажняю член, чтобы он легко проскользнул внутрь. Роза задерживает дыхание, застыв в своей сексуальной позе.

– Тесоро, тебе стоит расслабиться. Доверься мне.

С восхищенным стоном я вставляю член в ее попку. Я могу быстро кончить, ведь ее узенькая дырочка так крепко обхватывает мой член!

– Идеальная девушка позволяет овладеть своей идеальной задницей…

Я продолжаю медленно входить глубже.

– О, Лука! – кричит она.

Я раздвигаю ее ноги и наклоняюсь вперед, чтобы покрыть поцелуями плечи. Мой палец круговыми движениями ласкает клитор.

Схватив за горло, я притягиваю ее к себе, прижимаю вплотную к груди. Я оставляю засосы на шее, а моя рука сдавливает ее горло. Мой член полностью вошел в ее попку.

Она закрывает глаза, с ее пухлых губ срываются тихие стоны.

– Давай, детка. Позволь трахнуть твою задницу, ведь ты этого хотела.

Она максимально широко раздвигает ноги, и теперь только мой член поддерживает ее тело.

– Люблю тебя, – шепотом напоминаю я.

Моя.

– Тебе нравится, когда я полностью внутри? Хочешь, чтобы это длилось вечно?

– Хочу, – стонет она.

Я кончаю в ее попку, неустанно выкрикивая ее имя. Роза тоже кончает, а я наблюдаю, как она возносится на вершину блаженства. Я крепко обнимаю ее и слушаю, как она шепчет мое имя.

Роза поворачивается, притягивает меня к себе и начинает страстно целовать в губы.

– Никогда больше не отпускай меня, Лука.

– Ни за что и никогда.

Мы устраиваемся в постели, Роза прижимается обнаженной спиной к моему телу, а затем постепенно выравнивает дыхание. Держусь за нее так крепко, словно она самая большая драгоценность в мире. Я никогда не хочу ее отпускать.

– Что думаешь насчет совместного побега?

Задержав дыхание, я просто смотрю в потолок. Догадываюсь, что она хочет остаться, чтобы найти Еву.

Роза садится.

– Куда?

– Например, в Грецию? – Я провожу кончиком пальца по ее руке. – Наши парни ищут Еву, Романо и Марию. Всем руководит Фрэнки. Хочу, чтобы ты оставалась подальше от этого хаоса, Роза. И я поклялся, что никогда тебя не брошу, поэтому мы уедем только вместе.

Сейчас я сражаюсь за нее. Я сделаю все возможное, чтобы она оставалась в безопасности.

– А как же твоя семья?

– Я поговорю с ними. Келлер и Грейсон сумеют позаботиться о своих любимых. А я буду заботиться о своей собственной.

– Решать тебе, Лука. Если ты им нужен, мы останемся.

Я качаю головой, прижимая ее к себе.

– Роза, моя жизнь – это ты.

Сиенна протягивает мне дымящуюся кружку кофе без кофеина. Я помогла ей уложить Дарси и Макса спать. Весь день она провела на нервах в ожидании звонка от Мэдди. И нам позвонили в три часа дня. Мэдди родила девочку, малышку решили назвать Хоуп. Младенцы такие милые: пухлые губки и светлые волосы. Я искренне улыбаюсь, рассматривая фото, где счастливые Грейсон и Мэдди держат на руках новорожденную кроху.

Все эти мужчины обожают своих женщин и детей.

И я знаю, однажды Лука тоже станет таким.

Мужчины возвращаются и направляются прямиком в рабочий кабинет. Лука задерживается, чтобы поцеловать меня. Поцелуй, заставляющий немедленно желать большего.

– Как думаешь, принести им кофе? – спрашиваю я Сиенну. Не могу перестать думать о том, что они безвылазно сидят там и прорабатывают планы.

Она со смехом собирает волосы в пучок.

– Лучше скотч или бренди. Но только не кофе.

– Понимаю.

Несмотря на все это безумие, я ни разу не притронулась к алкоголю. Нет, я пока еще не излечилась. Догадываюсь, что этого никогда не случится. Тем не менее это моя маленькая победа.

И за нее нужно благодарить только одного человека.

Луку.

– Почему ты улыбаешься? Улыбка тебе к лицу, – отмечает Сиенна и садится на диван рядом со мной.

– Учитывая все обстоятельства, я уже давно не пью. Кажется, я на верном пути.

Она обнимает меня.

– Рада за тебя. Я рада, что ты смогла справиться. Поверь, я знаю, что это может сделать с человеком.

– Да, было тяжело, но Лука мне очень помог.

– В этом он весь. Если влюбляется, то влюбляется по-настоящему. Даже если это его сломает, – со вздохом продолжает она.

– Я не сломаю, наоборот, приложу все усилия, чтобы его исцелить.

Направляясь в спальню, я останавливаюсь под дверью рабочего кабинета и вслушиваюсь в слова Луки.

– Я не останусь с ней в этом городе! И больше не позволю забрать ее у меня.

Дядя Фрэнки повышает голос:

– Так ты собираешься нас кинуть? Чтобы мы тут сами со всем разбирались? Что за херня? Ты не можешь просто сбежать от своих проблем. Розе здесь ничего не угрожает. Нужна твоя помощь, чтобы найти Еву!

Заглянув в кабинет, я вижу, что мужчины сидят за массивным столом.

Они поворачиваются в мою сторону. Возможно, они ненавидят меня. Я сглатываю комок в горле и отступаю.

– Я… ой, простите. Уже ухожу.

– Роза, подожди. – Лука встает, осуждающе поглядывая на дядю Фрэнки.

Я задерживаю дыхание, когда он отодвигает стул в сторону, направляется ко мне, а затем заключает меня в крепкие объятия.

Гляжу на него со счастливой – впервые за долгое время – улыбкой. Когда Лука обнимает меня, все остальное уже не имеет значения. Я кладу левую руку ему на талию и прижимаюсь к его груди.

Лука целует меня в губы.

– Пошли. Ты должна это услышать. Между нами больше не будет секретов. Я ничего не стану от тебя скрывать. Никогда.

Мое сердце трепещет, и приходится закусить губу, чтобы скрыть улыбку. Он только мой. Мы больше не скрываемся, больше никаких секретов, никаких тайных встреч, больше нет этого Данте…

Взяв меня за руку, он ведет нас к своему месту во главе стола. Лука отодвигает стул, садится и жестом приглашает меня присаживаться к нему на колени.

Ужасно нервничаю, поскольку все хранят молчание и смотрят только на меня. Меня гложет чувство вины, ведь все это началось из-за меня.

– Мне очень жаль, – выпаливаю я. – Я подвергла всех опасности, потому что это было невыносимо. Я не могла выйти за него замуж.

Смущенно закрываю лицо руками, а Лука прижимает меня к себе.

Фрэнки отодвигает стул и подходит к нам.

– Роза, тебе не стоит извиняться. Нам всем очень жаль, что мы не смогли спасти тебя раньше. Это останется со мной до конца жизни. Мне не следовало оставлять тебя с отцом. Тогда я должен был защитить тебя, ведь я обещал. Но теперь я буду бороться. И я готов пожертвовать собственной жизнью. Обещаю.

Он сердито поглядывает на Луку.

– Возможно, настало время обо всем ей рассказать, – напоминает Лука.

Я хмурюсь, поскольку ничего не понимаю.

– Рассказать о чем?

Фрэнки протяжно вздыхает, продолжая смотреть на Луку.

– Почему я уехал после смерти твоей мамы.

– И почему? – неуверенно спрашиваю я.

– Помнишь тот взрыв? Это была месть за поступки твоего отца. Он убил мать Данте, первую жену Романо.

– Да, я знаю. Но почему тебе пришлось уехать? И зачем ты вернулся, чтобы убить его? Я ничего не понимаю. Почему ты даже не попрощался?

Лука крепче сжимает меня в объятиях.

Сжав кулаки, Фрэнки отводит взгляд.

– Из-за этого взрыва погибла Лейла. Моя беременная жена.

Удивление заставляет меня распахнуть рот. Перед глазами встает лицо некой симпатичной блондинки, но я почти ее не помню. И в этом нет ничего удивительного, поскольку у нас постоянно были гости.

– Твой отец разрушил мою жизнь, и позже я ему отомстил. А тогда я просто исчез, поскольку не хотел оставлять вас с Евой сиротами. Но теперь… – Фрэнки проводит рукой по бороде, – …теперь я жалею об этом. Мне следовало остаться с тобой. Я и представить не мог, что мой брат махнет рукой на воспитание собственных детей.

– После смерти мамы он сильно изменился. И я возненавидела тебя, Фрэнки, – признаюсь я.

Он протягивает ко мне руки.

– Знаю. Прости меня!

– Я сильно злилась. Понимала, что, останься ты с нами, Данте никогда бы не смог мне навредить. И ты бы ни за что не оставил его в живых. Янк алкоголю пристрастилась потому, что все время боялась: однажды он за мной вернется.

– Тебе еще нужна помощь?

Я мотаю головой.

– Пока справляюсь. Лука записал меня к специалисту. Доктор помогла пережить синдром отмены. С тех пор я не притрагиваюсь к спиртному. Иногда хочется выпить, но я всегда отказываюсь.

Я спрыгиваю с колен Луки, чтобы обнять дядю. В детстве Фрэнки был моим лучшим другом: водил меня в школу, выслушивал мои жалобы на истеричных подруг, угощал мороженым. Мой отец разрушил и его жизнь тоже.

– Ты спас меня! И это самое важное. Я просто рада, что мой дядя Фрэнки вернулся, – дрожащим голосом бормочу я.

Он мягко смеется и крепко обнимает меня.

– Прости.

Я отстраняюсь, вытирая слезы.

– Я тебя прощаю.

Лука улыбается, когда я возвращаюсь к нему на колени. Он поправляет мне волосы, его дыхание ласкает мою шею, и я наслаждаюсь этими прикосновениями.

Напротив Фрэнки и Тео сидят Грейсон и Келлер, оба со скрещенными на груди руками, и просто смотрят на нас.

Лука прочищает горло.

– Мы должны уехать, поскольку это единственный способ защитить Розу. Я хочу, чтобы Фрэнки принял руководство организацией. Ты тоже хочешь уничтожить Романо? Теперь он твой.

Мои щеки вспыхивают.

– Нет, я не могу на это согласиться, ведь это моя вина. Я должна остаться, чтобы найти Еву! А ты должен быть со своей семьей.

– Роза! – Лука сурово смотрит на меня. – Думаю, я достаточно ясно выразился. Я постоянно думаю только о тебе. Для меня в приоритете обеспечить твою безопасность. Мне вообще не следовало соглашаться жениться на Марии. Тогда казалось, что однажды я смогу получить от жизни все и сразу. И это действительно возможно. Все, что мне нужно для счастья, – просто быть с тобой рядом, Роза. Мы наконец-то можем жить той жизнью, о которой мечтали.

Грейсон откашливается.

– Мы обеспечим полную безопасность, чтобы однажды вы смогли вернуться домой.

Фрэнки хрустит костяшками пальцев.

– А я разберусь с Романо. Я ждал этого момента долгих десять лет. Этот ублюдок за все ответит.

Лука грустно улыбается Фрэнки, но моментально берет себя в руки.

– Значит, я буду нежиться на белоснежных пляжах Греции со своей любимой. И никакой суеты.

Я искренне сочувствую Келлеру, который по-прежнему сидит с мрачным выражением лица и отстраненно наблюдает за происходящим.

– Келлер? – мягко окликает Лука.

Я смотрю на Фрэнки и взглядом указываю на дверь. Этим парням нужно поговорить наедине: недавно они потеряли маму, а теперь Лука говорит о том, что собирается уехать.

Келлер закрывает лицо татуированной рукой. Я соскальзываю с колен Луки, поворачиваюсь к любимому и говорю:

– Тебе нужно поговорить с братом.

Лука кивает и отпускает меня. Фрэнки и Грейсон тоже поднимаются на ноги.

– Я поеду к моим девчонкам. – Грейсон взмахивает рукой и уходит.

А я нежно целую Луку в губы.

– До встречи в постели, миа вита.

Я смотрю ей вслед. Хочется, чтобы она всегда была рядом. Достаю из сейфа припрятанную бутылку скотча и разливаю в два стакана.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, когда Келлер залпом осушает стакан.

Он качает головой и хмыкает.

– А ты?

– Пока нет, но уже лучше. По крайней мере, получилось вернуть мою девушку.

– Я не понимаю, зачем ты уезжаешь…

Встав на ноги, я подхожу к нему и кладу руку на плечо.

– Фрэнки и Грейсон со всем справятся. У нас есть целая армия. Мне не хочется оставлять ее среди этого хаоса.

Он задумчиво кивает.

– Горжусь тобой, брат.

Склонив голову, я думаю: «Ты мной гордишься? Ведь из-за меня наша мама теперь мертва, а тебя самого чуть не взорвали в доках…»

– Мне здесь нечем гордиться, – возражаю я, качая головой.

Вот бы напиться, чтобы заглушить эти чувства.

– Буду скучать, – продолжает он.

– Знаю, ведь я чертов ангел, – с улыбкой отвечаю я.

Он фыркает, расплескивая алкоголь.

– Нет, Лука, ты огромная заноза в заднице.

Тоже буду скучать по нему.

– Никогда не думал, что доживу до того момента, когда Лука Руссо найдет свою любовь.

– Она особенная. Знал это с самого начала. Я всегда подшучивал над тобой и Грейсоном, но… черт возьми, теперь я понимаю. Я даже не стану возражать, если эта девушка свяжет меня и отшлепает по заднице.

Она ведь действительно связала меня, а я наслаждался каждой секундой.

– Да, такое случается, но я предпочитаю, чтобы веревка была у меня в руках, а не на руках, – со смехом признается Келлер. И внезапно становится серьезным. – Почему ты ничего не рассказал? Мы могли помочь. Ты не должен был делать все это в одиночку. Если они угрожали моей дочери, ты же знаешь, я бы выследил этих ублюдков.

Он крепко сжимает стакан.

– Вот поэтому, Келлер. У тебя есть семья. Я не хочу, чтобы ты рисковал из-за моих ошибок. Это я украл поставку оружия, это я заключил сделку. И потом боялся, что с моей племянницей случится нечто плохое. Но я все равно не уберег маму, – тут у меня срывается голос.

– Это не ты убил маму, Лука. Это сделали Данте и Романо. И мы обязательно отомстим. Нельзя корить себя всю оставшуюся жизнь. Ты сойдешь с ума.

Я потираю затылок, перед глазами все еще возникает ее образ.

– Завтра отвезу тебя в аэропорт. Позвоню, чтобы они подготовили самолет. Слышал, в Греции сейчас хорошая погода.

Мы встаем, и он обнимает меня.

– Никогда не забывай, что я тебя люблю, брат! Может, у нас не было в детстве настоящей семьи, но я рад, что мы ее создали, – дрожащим голосом произносит он.

– И я ни на что ее не променяю.

Келлер везет нас в аэропорт. Роза кладет голову мне на плечо, я откидываюсь на спинку сиденья и вздыхаю.

– Через несколько минут мы начнем новую жизнь.

Она поднимает счастливое лицо.

– Это все, о чем мы мечтали.

Я киваю.

– И даже больше.

Обнимаю ее.

Келлер с улыбкой поглядывает на нас в зеркало заднего вида.

Поглаживаю ее мягкие волосы и наконец-то чувствую спокойствие. У меня есть все, о чем я когда-либо мечтал.

Вдалеке уже виднеется наш ангар. Мы на месте.

– Я люблю тебя, Ро…

Мое тело дергается и врезается в металлическую дверь. Вокруг разлетаются осколки стекла. Я инстинктивно прижимаю Розу к груди, защищая.

– Пригнись! – кричу я.

Провожу рукой по лицу, и на моих пальцах остается кровь.

– Роза!

Я взволнованно оборачиваюсь и встречаюсь с ее встревоженным взглядом.

Роза вздрагивает, когда хлопает водительская дверь. Келлер обходит нашу машину спереди, целясь из пистолета в бронированный внедорожник с черными стеклами, который протаранил борт нашей машины.

Мой «бентли».

Тяжело дыша, я хватаю лицо Розы и осматриваю ее, а потом облегченно выдыхаю, поскольку у нее нет ни единой царапины. Она вздрагивает и закрывает глаза, испугавшись выстрела. Я крепко прижимаю ее лицо к своей груди, а другой рукой выхватываю пистолет.

Келлер возвращается к машине и торопливо распахивает пассажирскую дверь.

– Нам нужно отсюда убираться.

Он сдвигает очки-авиаторы на лоб, его глаза зловеще блестят. Уже слышу приближающийся рев мощных двигателей. Я догадывался, что все складывалось слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

И я точно знаю, чего они хотят. Но Розу они не получат.

– Детка, взгляни на меня.

Она плачет.

– Будь сильной, – шепчу я, стараясь сохранять спокойствие. – Ты должна оставаться смелой.

Она качает головой.

– Лука, нет. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Пожалуйста, не оставляй меня снова.

Я смахиваю ее слезы, а затем поворачиваюсь к брату.

– Возьми ее с собой. Вытащи ее отсюда.

Он качает головой.

– Лука, не надо. Мы найдем выход. Нам нужно бежать.

Я указываю Келлеру на колонну тонированных внедорожников.

– Их слишком много. Хватай ее. Поскорее отправляйтесь к Фрэнки. Передай ему, что он любой ценой должен защищать Розу. За меня не волнуйтесь, – торопливо говорю я.

– Господи, Лука. Я не позволю… – Роза забирается ко мне на колени, крепко обнимая за шею.

Слезы застилают глаза, когда я вдыхаю ее сладкий кокосовый аромат.

Я прижимаюсь лицом к ее шее.

– Люблю тебя, Роза. Я твой навсегда. Однажды у нас будет все, о чем мы мечтали, неважно, в этой жизни или в следующей. Мое сердце бьется только для тебя. А теперь, пожалуйста, иди с Келлером. Позволь мне с этим разобраться.

Не дожидаясь ответа, я поднимаю ее голову и целую в губы. Наш последний поцелуй.

Я поворачиваюсь к брату.

– Вперед, вытаскивай ее.

– Не-е-ет! – кричит Роза, хватаясь за мою шею.

Я отцепляю ее руки и передаю девушку Келлеру, который ловко подхватывает ее за талию. Она продолжает цепляться за мою шею, но Келлер вытаскивает ее из машины. Она уносит мое сердце с собой.

Роза пытается сопротивляться.

– Отпусти! – кричит она.

Мне сложно на это смотреть. Не хочу, чтобы это стало моим последним воспоминанием о Розе.

Келлер одной рукой держит девушку, а в другой сжимает пистолет.

– Просто держись. Ничего им не говори. Мы тебя найдем и вытащим. Обещаю. В этом городе нет такого места, где мы не сможем тебя найти. Я сожгу этот чертов город дотла! Просто постарайся выжить, брат.

Возможно, я иду навстречу собственной смерти. И я прекрасно это понимаю. Странно, но я чувствую умиротворение. Роза будет в безопасности.

– Не забудь рассказать племянникам и племянницам о своем легендарном дяде.

– Лука! Заканчивай болтать! – сердито требует Келлер.

Выхожу из машины и отдаю ему свой пистолет.

– Что…

Я предупредительно поднимаю руку, прерывая поток вопросов, и качаю головой.

– Ты должен защитить ее всеми доступными способами. А теперь уходите.

Он не двигается.

– Убирайтесь! – кричу я.

– Дерьмо, – бормочет он.

Я смотрю им вслед. В ушах эхом отдаются крики Розы. С Келлером она в безопасности. По крайней мере, я на это надеюсь. Я смотрю в их сторону до тех пор, пока они не скрываются из виду.

Я поправляю пиджак и затягиваю галстук, а затем облокачиваюсь на машину и жду, покручивая кольцо на пальце.

Пять внедорожников с ревом приближаются.

Поднимаю руки и иду навстречу, а затем опускаюсь на колени.

Внимательно смотрю на машину в центре. Я знаю, что эта сука там, поэтому улыбаюсь.

Из машин, хлопая дверцами, выскакивают парни, а затем бегут в мою сторону, целясь в голову.

– Это действительно необходимо? – кричу я. – Ты хочешь собственную империю, Мария? Если ты вежливо попросишь, я отдам тебе свою! – продолжаю я.

Это привлечет ее внимание. Она не только мстительная, но и жадная. Держу пари, она пытается захватить власть и хочет доказать своему отцу, что достойна унаследовать место в его организации. Я могу использовать ее слабости в своих интересах. Я провел с ней бок о бок достаточно времени, чтобы как следует изучить.

Один из парней прикладывает руку к наушнику и одобрительно кивает.

Схватив меня за шиворот, он приставляет пистолет к моему виску и тащит меня к внедорожнику.

– Мы весело проведем время, Лука, – мурлычет Мария, и по спине пробегают мурашки.

– Жду с нетерпением, – рассеянно отвечаю я.

Что-то острое впивается мне в шею.

– Какого черта? – восклицаю я, закатывая глаза.

Конечно, она вколола снотворное.

– Сука, – шепчу я, а перед глазами все плывет.

Зловещий смех Марии – последнее, что я слышу перед тем, как мир окончательно погружается во тьму.

Ребра болят, но Келлер продолжает тащить меня по улицам города.

Он останавливается, мы оба пытаемся отдышаться. Краем глаза замечаю, что вокруг нас только непримечательные кирпичные стены.

– Так, нужно позвонить.

– Келлер, с Лукой все будет в порядке? Они собираются его убить?!

Моя грудь тяжело вздымается. Я не могу его потерять.

Келлер прикасается к моей руке, и я смотрю в темные глаза. Он может думать, что мастерски скрывает свои эмоции, но я вижу страх.

– Если честно, Роза, я и сам не знаю. Все, что я знаю, – я должен тебя защищать. Давай сначала сосредоточимся на этом. А потом сделаем все возможное, чтобы вернуть Луку. Ты должна оставаться сильной.

– Он не может умереть, Келлер. Я… я…

Он прижимает меня к себе.

– Тише, Роза. Лука умный парень. И крепкий. Он с детства сражался за свою жизнь. И сейчас его не остановить, ведь теперь у него есть ты.

Продолжая обнимать меня, Келлер достает телефон. Его слова помогают сдержать нарастающую панику.

– Фрэнки. У нас большая проблема. Они забрали Луку.

Я не могу разобрать слова дяди, но на другом конце линии слышны громкие ругательства.

– Да, она со мной. Она в безопасности. Вы с Грейсоном должны нас забрать. Пусть Энцо отследит мое местоположение. Приезжайте на чем-нибудь потяжелее. – Он завершает вызов. – Роза, нам пора уходить.

Прежде чем я успеваю опомниться, он наклоняется и снова закидывает меня на плечо.

– Я не настолько хрупкая! Я и сама могу бежать!

– Лука постоянно говорит, что ты самая сильная женщина, которую он знает. Но я не могу позволить, чтобы ты отставала, поэтому буду нести тебя, иначе ты станешь легкой мишенью.

– Ох… ладно, спасибо.

Я прижимаюсь к рубашке Келлера, и слезы текут по щекам. Единственное, о чем я могу думать, так это о том, что меня разлучили с любовью всей моей жизни.

На дороге визжат автомобильные шины, и я с трудом поднимаю взгляд на внедорожник, прежде чем меня бросают на заднее сиденье, где сразу же попадаю в объятия Фрэнки.

Келлер плюхается на пассажирское сиденье, и мы резко стартуем с места.

Рев двигателя не в силах заглушить их разговор на повышенных тонах. Мне просто хочется оказаться рядом с Лукой.

– Роза, все будет хорошо, – шепчет Фрэнки.

Обычно у него непроницаемое выражение лица, но сейчас даже он не может скрыть волнение.

– Какой у нас план? Мы должны действовать быстро и эффективно.

– Я жду звонка. Энцо наготове, как и наши парни. Я собрал всех. У нас где-то сотня солдат. Мне просто нужно его местоположение.

– Это был Романо? – Келлер поворачивается к нам.

Фрэнки утвердительно кивает:

– Даже еще лучше, Мария. Я могу обвести эту сучку вокруг пальца.

Я отстраняюсь от дяди.

– Ты говорил с Марией?

– Я шесть лет работал на них, Роза. Они знают, на что я способен, и не хотят видеть меня своим врагом. Я же сказал, что сделаю все возможное, верно? Подозреваю, как только мы найдем Луку, сразу же найдется и Ева. У них все еще ограничены местные ресурсы, поэтому есть не слишком много вариантов.

– Но… пока ты Еву не нашел? – Сомнения начинают закрадываться в мою голову. Если мы не нашли Еву, как мы можем добраться до Луки и спасти его?

– Теперь, когда у них есть Лука, они будут считать, что победа у них в кармане. Они знают, что от Евы им нет никакой пользы, а вот с Лукой уже совсем другой разговор. Возможно, нам придется заключить сделку. – Фрэнки сдвигает рукав и смотрит на часы. – Совсем скоро. Продолжай ехать, Грейсон.

– Какую сделку?

Фрэнки смотрит на меня, но ничего не говорит.

– Какую сделку, Фрэнки? – повторяет мои слова Келлер.

– Неважно. Они этого не получат, но нам нужно, чтобы они поверили в обратное.

Темные глаза Келлера встречаются с моими, и он неодобрительно качает головой. Мы все знаем, что он говорит обо мне. Мария хочет добраться до меня.

Мои пальцы цепляются за его руку.

– Просто отдай меня! Если это спасет Луку, то просто принесите меня в жертву. Ребята, вы нужны Луке больше, чем я.

Фрэнки усмехается.

– Нет, так не пойдет. Если Лука потеряет тебя, Роза, мы по факту потеряем вас обоих. Он этого не переживет.

Лука сильный. Он справится.

– Но…

– Хватит. Я разберусь, ладно? – Фрэнки смотрит на меня многозначительным взглядом, тем самым, каким он смотрел, когда я была маленькой, чтобы я понимала всю серьезность его слов.

Мои аргументы иссякли, я откидываюсь на спинку сиденья.

У Фрэнки звонит телефон.

– А вот и Мария.

В машине повисает тишина, когда он подносит мобильник к уху.

– Мария. Весьма мило с твоей стороны позвонить мне.

Даже на расстоянии я отлично слышу ее визгливый голос.

– У тебя есть какое-то предложение, Фрэнки? Что ж, я слушаю!

Дядя постукивает пальцами по бедру, сохраняя спокойное выражение лица. Мои руки инстинктивно сжимаются на горле. Господи, я не могу дышать.

– Хм. Почему ты думаешь, что я сделаю тебе предложение? Лука выбыл из игры, теперь городом управляю я. И только я решаю, что будет дальше. Ты оказала мне услугу, правда. – Он смотрит на меня и качает головой. – Но с чего бы мне вступать с тобой в союз? Ты ведь похитила мою племянницу. И кстати, мне понравилось пытать твоего брата.

Я судорожно выдыхаю, а Келлер и Грейсон понимающе ухмыляются. Фрэнки подносит палец к губам. Я сглатываю комок в горле, отползая на другой край сиденья, пока не упираюсь спиной в дверь.

Фрэнки отстраняется от телефона и закатывает глаза, пережидая вопли Марии.

– Ты уже закончила, Мария? Понимаю, ты пытаешься произвести впечатление на своего папочку. Теперь отпусти Еву, тогда поговорим. Нам даже не нужно сообщать твоему папаше о том бардаке, который ты тут устроила. Кстати, а где сам Романо?

Почему он не говорит о Луке? Единственное, что успокаивает меня, так это спокойствие Келлера и Грейсона. Если бы они не доверяли Фрэнки, они бы сразу его прикончили. Особенно Грейсон, все еще не простивший Фрэнки за похищение Мэдди.

– Интересно. Романо потребуется довольно много времени, чтобы перебросить своих парней из Италии. Он оставил тебя на произвол судьбы, Мария.

И Фрэнки сбрасывает звонок.

Это становится невыносимым. Я провожу руками по волосам. Мне просто хочется, чтобы он вернулся.

Дядя держит телефон, глядя на черный экран.

– Мы получим местонахождение через пять, четыре, три…

Звонит телефон.

– Попалась!

Фрэнки переводит звонок на аудиосистему машины.

В динамиках раздается хриплый голос:

– Грейсон, я загрузил местоположение в навигатор внедорожника. Все уже в пути. У парней приказ зачистить здание к вашему прибытию, чтобы вы смогли добраться до Луки. Возможно, встретите остаточное сопротивление. У них есть силы, поэтому я предполагаю, что нас встретит небольшая армия.

– Все хорошо, Энцо, мы об этом позаботимся. Мы готовы, – отвечает Грейсон.

У меня потеют ладони.

– Мы сможем по пути забросить Розу в наше убежище? – спрашивает Келлер, глядя на Грейсона.

– Нет времени. Мы защитим ее любой ценой, да и у нас бронированный внедорожник.

Фрэнки снимает темно-синий пиджак и белую рубашку. Он расстегивает липучки на своем бронежилете, передает его мне, а затем одевается. Я смотрю на бронежилет.

– Тебе он нужнее! Ты идешь на перестрелку, дядя Фрэнки! – с тревогой возражаю я. Он единственный, кто остался из моей семьи, и мы только что воссоединились. Если потеряю и его, у меня больше не будет родных. Я вновь начинаю плакать.

Он хладнокровно похлопывает меня по колену.

– Мне не нужна эта штука. Однажды я уже подвел тебя, но это не повторится. Надень.

Мы останавливаемся на какой-то небольшой улочке.

– Келлер, защищай ее. Энцо пришлет дополнительное подкрепление. Просто оставайтесь здесь и не высовывайтесь без крайней необходимости.

Грейсон и Фрэнки выпрыгивают из машины и открывают багажник, вооружаясь пистолетами, ножами и гранатами, пока я в ужасе наблюдаю за происходящим.

Я подтягиваю ноги к груди и крепко обхватываю их.

Келлер оборачивается и смотрит на меня.

– Роза, совсем скоро это закончится. Просто держись.

Это худший момент в моей жизни. Я ничего не могу сделать, чтобы спасти человека, подарившего мне счастье. И боюсь потерять все, что когда-либо имело для меня значение. Я этого не переживу.

Отказываюсь жить без него.

Хлопает багажник. У меня в сумочке звонит телефон. Достаю мобильник, и мое сердце замирает, когда на экране появляется имя Евы.

– К-Келлер. Это звонок от Евы!

– Черт. Фрэнки, Грейсон, идите сюда! – кричит он. – Ответь, но сначала включи громкую связь.

Я жадно хватаю ртом воздух, когда ледяная вода обжигает обнаженную кожу. Мычу и мотаю головой, стряхивая капли с головы.

– О, посмотрите-ка, кто наконец проснулся!

Мое зрение все еще словно в тумане, но я безошибочно узнаю этот раздражающий голос.

Я встаю на колени, дергая цепи на запястьях, которые удерживают мои руки в поднятом положении. Повернув голову, замечаю, что цепи прикреплены к старой кирпичной стене.

Смех эхом разносится по грязному складу.

– Теперь ты не такой крутой, правда?

Ее каблуки цокают по бетону. Я поднимаю голову, чтобы взглянуть ей в лицо. Несмотря на безупречный внешний вид, налитые кровью глаза выдают ее внутреннюю боль.

И это хорошо.

– У меня все отлично. Просто чудесно, – хриплым голосом отвечаю я.

Когда Мария подходит ближе, моя злость усиливается. Ее охраняют вооруженные бойцы. Бывшая невеста наклоняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Сердце замирает, когда она проводит острым ногтем по моему прессу.

– Жаль, что мы так и не потрахались. Мы могли бы вместе править империей.

– Лучше умру, чем трахну тебя, – шиплю я.

Ее палец скользит вниз, к моему ремню.

– Не смей меня трогать!

На ее губах появляется садистская ухмылка, а затем она наклоняется и медленно проводит языком по моей челюсти.

– Не волнуйся, всему свое время, дорогой. Нам просто нужно пережить финал вечеринки. Я собираюсь насладиться зрелищем, как твое сердце разобьется вдребезги, когда прикончу твою подружку прямо у тебя на глазах. – Мария кусает меня за мочку уха.

Я повторяю себе, что Роза в безопасности. Мои люди защитят ее любой ценой. Мария не доберется до нее. Наплевать, что они собираются со мной делать. Я справлюсь. Грейсон научил меня держать удар, и, когда придет время, я пожертвую своей жизнью ради Розы.

– Ты ее не тронешь, – решительно говорю я.

Она прижимает ладони к моему лицу.

– Ох, Лука, Лука, Лука… ты действительно думаешь, что я не смогу уговорить нашего дорогого друга Фрэнки перейти на мою сторону? Или привезти сюда Розу? Если мне что-то нужно, я могу убедить кого угодно. А этому мужчине нужна только власть.

Я судорожно вдыхаю. Начинаю задыхаться от ее приторно-сладкого запаха.

– Энрике, приведи ее сюда!

Нет. Фрэнки не сделал бы этого. Только не собственную племянницу. Или сделал? Он же застрелил своего брата.

Я отчаянно дергаю цепи, пытаясь освободиться.

Дверь открывается, и заводят Еву. Она едва может идти. Громила поддерживает девушку, чтобы она стояла прямо. Ее лицо залито кровью.

Ева с ужасом смотрит на меня.

– Просто отпусти ее, – прошу я. – Теперь у тебя есть я. Этого достаточно.

Мария грубо хватает меня за подбородок.

– Не надо мне указывать, Лука. Тебе это не нравится, да? Это не пройдет даром для твоей драгоценной Розы? Думаешь, она сможет взглянуть на труп своей сестры?

Боль пронзает мою грудь. Это не просто сделает ей больно, это прикончит ее на месте. Она так долго рисковала собой, чтобы защитить Еву.

Мария встает, и один из парней протягивает ей серебристый пистолет. Она приставляет оружие к моему виску.

Я смотрю ей прямо в глаза.

– Ты думаешь, я боюсь смерти?

Она широко улыбается.

– Ох, не волнуйся, с тобой ничего не случится, пока ты не увидишь смерть своей Розы. А сейчас я хочу наказать тебя за то, что ты опозорил мою семью. Ты все испортил, Лука. И все только из-за того, что не смог удержать свой член подальше от этой потаскухи.

Я вскрикиваю от боли, когда она хватает меня за яйца. Мария бесцеремонно вонзает ногти в мой член. Тело охватывает огонь, и я едва могу видеть сквозь пелену боли.

Мария усиливает хватку, я жадно хватаю ртом воздух, в глазах появляются слезы. Я повисаю на цепях, когда она убирает руку.

– Слышала, Фрэнки пытал моего брата. Возможно, придется отплатить вам тем же.

Мария отступает, теперь ее внимание приковано к Еве, которая слабо болтается в руках громилы. Она целится Еве в голову.

Та пытается поднять руки, но они скованы наручниками и закреплены на уровне пояса.

– М-Мария, пожалуйста, не надо! Я могу помочь. Я могу отвести тебя к Розе. Я знаю, что смогу найти ее.

– Черт возьми, не смей, Ева, – кричу я. На смену боли приходит ярость. Да как она может? – После всего, что твоя сестра пережила, чтобы защитить тебя, вот как ты решила ей отплатить? Просто заткнись!

Ева даже не смотрит на меня.

– Я отведу! Роза искала меня все это время. Данте сказал, у нее почти получилось. Если ты позволишь позвонить ей, она приедет за мной.

– Ева, подумай о том, что ты сейчас делаешь! Это твоя сестра. Она любит тебя. Она бы никогда так с тобой не поступила. Не надо. – Я стараюсь говорить мягко, но убедительно, чтобы не напугать.

Я уже хочу прикончить Еву. Плевать, сестра она или нет. Она ставит мою девушку под удар. Теперь ей конец.

Мария подмигивает мне.

– Похоже, у тебя есть несколько минут, милашка Ева, чтобы доказать – от тебя есть польза.

Я дергаюсь, выкручивая запястья.

– Ева, пожалуйста, не делай этого!

Мария протягивает Еве телефон.

– Пора поговорить со старшей сестрой.

Я закрываю глаза. У Розы при себе только один телефон, но я не знаю, какой именно. Я молю Господа, чтобы это был не тот, номер которого знает Ева.

Сердце бешено стучит, пока по громкой связи слышны гудки. Меня тошнит. Я знаю, что Роза захочет приехать, остается только надеяться, что мои люди этого не допустят.

– Ева! – раздается взволнованный голос Розы. Когда я собираюсь крикнуть ей, чтобы она повесила трубку, мне зажимают рот. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее сжимается рука на моем лице. Я задыхаюсь, но продолжаю попытки освободиться. Я должен ее остановить.

– Роза, они отпускают меня, но нужно, чтобы ты меня забрала. Приезжай одна. Ты сделаешь это ради меня?

– Ева, ты в порядке? Я так переживала! Мне очень жаль, что я не смогла тебя защитить. Но я очень старалась, потом все тебе расскажу. Мы никогда тебя не бросали. – В голосе Розы звучит паника, и мое сердце разрывается на части.

Ева смотрит на Марию, которая подталкивает ее локтем, чтобы она продолжала.

– Все нормально.

– Господи…

– Так ты можешь приехать? – Ева нервно переминается с ноги на ногу.

– Мне нужно будет незаметно сбежать, но да, я приеду к тебе!

– Я вышлю тебе адрес. Спасибо, сестра!

– Люблю тебя, Ева!

Неизвестный ублюдок убирает руку, и я наконец-то могу вдохнуть.

Мария поднимает руку и направляет пистолет в лицо Еве.

– Что ж, спасибо. Теперь ты не бесполезна.

Она нажимает на курок. Я отвожу взгляд, когда тело девушки падает на пол.

Мария опускается на колено рядом со мной. Кровь растекается по полу из дыры в голове Евы.

– Хочу, чтобы Роза поскорее это увидела. – Мария взволнованно улыбается.

Меня начинает тошнить, когда она облизывает блестящие губы, а ее пристальный взгляд блуждает по моему лицу. Мария вытирает воду с моего лба.

Заметив, что на кончиках пальцев осталась водянистая кровь, она слегка запрокидывает голову и облизывает пальцы.

Я морщусь от отвращения.

– Ммм. – Она проводит языком по губам и приближается к моему лицу.

Сердце стучит как сумасшедшее, когда я думаю о том, что она совсем близко, но я не могу ее прикончить.

Когда Мария наклоняется, чтобы поцеловать меня, я запрокидываю голову и резко бью лбом ей прямо в нос.

Она ахает, из носа хлещет кровь. Я улыбаюсь, когда она закрывает лицо руками, пытаясь скрыть растерянность.

Подручные бросаются к ней на помощь, помогая удержаться на ногах.

– Кажется, нос сломан, – визгливо верещит Мария.

Лысый здоровяк подходит ближе. Я напрягаюсь, но он кладет руку мне на лоб и со всей силы впечатывает мою голову в стену позади. Боль парализует тело. Я из последних сил пытаюсь остаться в сознании, а перед глазами все плывет.

Чувствую металлический привкус крови и сплевываю окровавленную слюну на его черный блестящий ботинок.

Зарычав, он бьет меня под ребра, а затем кидает на бетонный пол. Я хриплю от боли, когда он наносит удар ногой. Ребра хрустят под его ботинком.

– Пошел ты! – выдавливаю я. Сжимаю кулаки и дергаю цепи, но это не облегчает пульсирующую боль.

– Где Данте? – спрашивает он с заметным итальянским акцентом.

Урод с конским хвостиком, стоящий позади него, с открытым ртом наблюдает, как Марии оказывают первую помощь.

– Сложно назвать точное место. Думаю, теперь он повсюду.

Мария смотрит на меня, кровь все еще течет из ее носа. Она подлетает и хватает меня за горло, впиваясь ногтями в шею.

– Отдай тело моего брата, ублюдок!

Она царапает ногтями кожу на шее, оставляя глубокие раны. Я запрокидываю голову и пытаюсь не кричать.

Бывшая невеста прекращает пытку, но не спешит убирать руку.

– Тела больше нет, Мария.

На ее лице мелькает боль, но она быстро берет себя в руки. Сверкнув глазами, она вытаскивает из лифчика небольшой складной нож.

Я хриплю, когда она вонзает его мне в живот.

– Блядь! – рычу я.

Она вынимает нож, и мое тело повисает на цепях. Это чертовски больно. Я смотрю вниз, на вытекающую кровь, и дышу сквозь боль, как учила меня Роза.

– Подлатайте его. Мне нужно переговорить с отцом.

На лбу выступают мелкие капельки пота. Физическая боль – это одно, но душевные страдания от того, что я прикован здесь и не могу защитить Розу, – совершенно другое.

Стены заброшенного склада сотрясает громкий взрыв. Я улыбаюсь. Черт возьми, они слишком долго копались. У меня тут уже ножевое ранение, поврежденный член и мертвая сестра Розы.

При отчетливом звуке выстрела глаза Марии испуганно расширяются.

– Что происходит? – истерично спрашивает она.

Они действительно не имели понятия о численности нашей организации. Может, они сильны где-то в Италии, но Нью-Йорком правим мы.

Солдаты суетливо разбегаются по позициям.

– Эти ребята никого не остановят. Все кончено, Мария, – шепчу я.

Ее глаза вспыхивают, и она бросается ко мне.

– Нет, это еще не конец! Твои тряпки не справятся с моими парнями.

– Давай сделаем ставки, милая? – с издевкой предлагаю я.

Тело выбрасывает в кровь новые порции адреналина, что немного притупляет боль. Тем не менее, если учитывать скорость моей кровопотери, ребятам нужно поторопиться. Мария поднимает с пола свой нож, и я кричу сквозь сжатые зубы, когда она снова вонзает лезвие. Боль обжигает подобно огню, пока она медленно вытаскивает холодную сталь из моего тела.

Мария встает и смотрит на текущую из меня кровь.

– Думаю, победа за мной, – с улыбкой заявляет она.

Пригнувшись, я следую за Грейсоном, пока мы пересекаем складскую парковку. От многочисленных выстрелов звенит в ушах.

Он не оборачивается.

– Готов? Ты прикрываешь сзади, мы прорываемся к центру. Наши ребята их отвлекут. Мы должны попасть туда как можно скорее.

– Прикрою, – подтверждаю я, крепче сжимая рукоять пистолета.

Он кивает и жестом приказывает начинать движение.

Мы пробираемся вдоль стены, поглядывая на кровавую бойню.

Тела падают на землю. Я следую за Грейсоном, который со снайперской точностью стреляет во все стороны.

Откуда-то слева выскакивает парень. Я резко поворачиваюсь, стреляю ему в живот, пинаю ногой в грудь и всаживаю вторую пулю в голову.

Обычный рабочий день.

Грейсон выбивает дверь склада, я прикрываю. Наши ребята отлично их сдерживают.

– Пошли! – кричит Грейсон.

Я захожу на склад и закрываю за собой дверь.

Пока Грейсон осматривает незнакомое пространство, я выискиваю цели вокруг. Он указывает направо, я киваю. Аккуратно переставляя ноги, я проверяю проходы между рядами каких-то ящиков, пока не добираюсь до конца, где меня уже ждет Грейсон.

Привлекая мое внимание, распахивается боковая дверь. В нашу сторону бегут двое парней.

– Сзади! – кричу я. Прицеливаюсь и укладываю первого. Грейсон хладнокровным выстрелом убивает второго.

Черт возьми, он действительно отличный стрелок.

Моя жертва корчится на полу, хватаясь за грудь.

Я вытаскиваю из сапога нож, хватаю парня за волосы и запрокидываю его голову. Резким движением провожу лезвием по горлу и наблюдаю, как жизнь покидает тело.

Всегда получаю необъяснимое удовлетворение, наблюдая, как кто-то испускает последний вздох.

Я отпускаю тело, и оно с глухим стуком падает на пол. Грейсон уже выбивает другую дверь.

– Крепкая.

– Значит, они где-то там. Давай, Грейсон!

Меня переполняет возбуждение. Все идет по плану.

Мария приведет меня к Романо. Все равно как, но этот ублюдок однозначно умрет.

Мы оборачиваемся, когда склад сотрясает серия новых взрывов.

Грейсон пожимает плечами.

– Я научил их всему, что умею сам, – говорит он, а затем продолжает выламывать дверь.

Еще пара ударов ногой, и ему удается приоткрыть ее, чтобы мы смогли пройти дальше.

Грейсон начинает стрелять. У нас над головами свистят пули. Я ныряю влево, продолжая оценивать обстановку. У Грейсона звонко щелкает затвор, когда парень с нелепым конским хвостом бежит к нему с ножом в руке.

Я без колебаний стреляю в атакующего.

Осматривая комнату, делаю мысленные подсчеты. Мы уложили троих.

Чувствую приторный запах духов раньше, чем вижу ее. Мария громко стучит каблуками, выходя нам навстречу.

– Привет, Фрэнки, – нежно произносит она.

Она подходит ближе. Я стараюсь позабыть о том, что когда-то мы были любовниками. Это было очень давно, еще до того, как она окончательно слетела с катушек.

– Мария…

Она плавной походкой подходит и кладет руки на грудь.

Я опускаю взгляд.

– Ну, сегодня у тебя не получится соблазнить меня своей киской.

– Начинается, – бормочет Грейсон, качая головой.

Я запускаю пальцы в ее шевелюру, и она фальшиво улыбается. Я крепко хватаю Марию за волосы и откидываю ее голову назад, прижимаясь губами к шее.

– Отведи нас к ним.

– Как пожелаешь, – с улыбкой соглашается она.

Черт, меня смущает уверенность в ее голосе. Это дурной знак.

Я киваю Грейсону, чтобы он следовал за нами. Этой девке нельзя доверять.

Она ведет нас к очередной двери.

Грейсон входит первым.

– Бляха, Лука…

Мария пытается ускользнуть из помещения, но я хватаю ее за руку и притягиваю к себе.

– Ты не уйдешь.

Она невинно хлопает ресницами.

– Ты же не причинишь мне вреда, Фрэнки! Ты знаешь, что за это сделает с тобой отец.

Ее слова вызывают у меня улыбку.

– Именно, я как раз мечтаю с ним встретиться.

Она хмурится, а затем испуганно распахивает глаза. Теперь Мария все понимает. Я хочу, чтобы все они сдохли.

– Фрэнки, блядь, иди сюда, – кричит Грейсон.

– Что ты наделала? – рычу я.

Она хихикает.

– Ничего особенного.

Черт.

Значит, они оба мертвы.

Я тащу ее за собой. Сначала вижу тело Евы. Сжимаю руку Марии так сильно, что стерва орет от боли, но я почти не слышу ее вопли из-за оглушающего стука крови в ушах. Теперь смерть Романо станет в десять раз мучительнее, чем я планировал.

Несмотря на свое внутренне состояние, я стараюсь, чтобы никто ничего не заметил. Особенно Мария.

Я уже приспособился к жизни в этом мире.

Грейсон выдергивает цепи из стены, а у него под ногами стонет Лука, и я замечаю, что у того из живота течет кровь. Он едва двигается.

– Давай, оставайся со мной, черт возьми. – В голосе Грейсона слышится паника, когда он зажимает раны на животе Луки, чтобы остановить кровь.

– Где Роза? – слабым шепотом спрашивает он.

Грейсон смотрит на меня, прежде чем ответить.

– Она в безопасности, Лука.

Суровое напоминание о том, почему в этой жизни никого нельзя подпускать слишком близко, иначе ты станешь слишком уязвим.

Я никогда не повторю эту ошибку.

– Вытащишь его отсюда? – кричу я Грейсону.

Он общается с Энцо по наушнику.

– Да. Врач уже в пути.

Он помогает бледному Луке подняться на ноги.

Я в ярости поворачиваюсь к Марии. Она пятится, но затем неожиданно бьет меня ногой прямо по яйцам.

– Господи! – Я сгибаюсь пополам и отпускаю ее руку, а мой пистолет падает на пол.

Краем глаза вижу ее красные ногти, когда она поднимает его. Я с трудом выпрямляюсь.

Она медлит, но затем направляет пистолет на Грейсона.

Мария нерешительно поглаживает спусковой крючок.

Я бросаюсь на нее, хватаю за запястье и пытаюсь выбить оружие.

Сначала слышу выстрел, а потом чувствую, как боль пронзает мое тело.

– Вот дерьмо…

Я продолжаю лежать, ожидая пулю, но ничего не происходит.

– Фрэнки, ты в порядке? – кричит Грейсон.

Фрэнки сбрасывает пиджак, показывая нам красное пятно, расползающееся по рубашке. Рана в плечо.

Он смотрит на кровь, а затем переводит взгляд на Марию. Она отступает назад и беспомощно поднимает руки вверх, когда Фрэнки хватает ее за горло.

– Позвони Романо, – хрипит он.

Она царапает его руки, но Фрэнки смеется стерве в лицо, методично обыскивает карманы ее черных облегающих штанов и находит телефон.

– Пароль?

Она сжимает губы и краснеет, поскольку Фрэнки все сильнее и сильнее давит ей на шею.

– Пароль?

Он на мгновение отпускает Марию, а затем ловко обнажает лезвие и приставляет нож к ее горлу.

– Один, два, три, один, девять, три.

– Мария, все в порядке? – Голос Романо заставляет меня стиснуть зубы.

– Папа, помоги! – кричит она.

Фрэнки вонзает нож в ее плоть, достаточно глубоко, чтобы по лезвию потекла кровь.

– Романо? – спокойным голосом произносит Фрэнки.

Повисает молчание.

– Я собираюсь разорвать твой мир на части, Романо. Точно так же, как ты когда-то поступил со мной.

– Я не понимаю. Ты долгое время работал на меня…

Фрэнки оглушительно смеется.

– Ты действительно ничего не понимаешь? Я приходил к тебе не из-за Марко. Я долго планировал месть.

– За что?!

– Тот взрыв убил не только Карлу и Риту. Еще погибла Лейла. Она ждала моего ребенка.

Глаза Марии испуганно расширяются, а Романо не спешит отвечать.

– Тебе нечего сказать? – спрашивает Фрэнки в трубку.

– Я не знал, – тихо произносит Романо.

– Ну, уже знаешь. И теперь, блядь, ты за все заплатишь. Прямо сейчас – жизнью Марии. А потом я приду и за тобой. Я не остановлюсь, пока не уничтожу тебя и все, что тебе дорого. Попрощайся с дочерью.

– Фрэнки, нет! Пожалуйста, не делай этого! Мы можем что-нибудь придумать! Я уже потерял обоих сыновей, – умоляет Романо.

– Папа! – истерично кричит Мария.

Ее совершенно не жалко. Она сама виновата в таком исходе.

– Ты упустил свой шанс попрощаться. До скорой встречи, Романо.

Фрэнки сбрасывает звонок и кидает телефон в дальний угол. А затем переключает внимание на Марию:

– Увидимся в аду.

Он быстрым движением проводит ножом по ее шее от уха до уха. Мария бледнеет, испуская последний вздох. Фрэнки держит ее, с улыбкой наблюдая, как жизнь покидает тело.

А затем бросает останки Марии на пол. Проследив за его взглядом, я понимаю, что теперь он смотрит на тело Евы.

– Грейсон, извлеки пулю, – говорит Фрэнки, продолжая смотреть на тело племянницы, лежащее в луже крови.

– Давай сначала вернемся к машине. Там вытащу.

Я с трудом переставляю ноги, пока мы тащимся по складу. Каждый шаг стоит огромных усилий.

– Где Роза? – Мне с трудом удается выговорить эти два слова.

– Она в машине с Келлером, – отвечает Грейсон, помогая мне идти.

Она здесь?

Мы выходим на улицу, солнечный свет выжигает мои уставшие глаза. Парковка превратилась в кровавое море. Повсюду валяются человеческие тела.

– С боссом все в порядке? – спрашивает размытая фигура.

Узнаю голос, но ничего не вижу.

– Мне нужно к Розе, – выдавливаю я.

Падаю на землю. Больше бороться я не могу.

Но нужно добраться до моей Розы.

Чтобы сказать ей, насколько сильно я ее люблю.

Чтобы поцеловать ее в последний раз.

Я пытаюсь что-то сказать, но тело не слушается.

Оно сдается.

– Келлер, почему так долго? – нетерпеливо спрашиваю я, тряся ногой и посматривая в окно.

Он тоже смотрит в окно, обеими руками вцепившись в руль.

– Энцо сообщил, они уже идут.

Кажется, будто прошла целая вечность с тех самых пор, когда Фрэнки и Грейсон ушли на этот склад. Я крепко обнимаю колени. Глаза невыносимо болят от выплаканных слез.

– Вот черт!

Келлер открывает дверцу и выпрыгивает из машины, сердце замирает, когда я вижу эту картину.

Грейсон тащит Луку, закинув его руку себе на плечи. А следом бредет Фрэнки, который держится за окровавленное плечо.

Я тоже выскакиваю из машины, но мои ноги совсем не слушаются. Хватаюсь за дверную ручку, чтобы не упасть.

– Садись обратно, – кричит Фрэнки, морщась от боли.

Я снова залезаю во внедорожник. Келлер открывает заднюю дверь, а Грейсон укладывает Луку на сиденье рядом со мной. Меня начинает тошнить.

Так много крови.

Лука такой бледный.

– Положи его голову себе на колени. Я сяду с вами, чтобы зажать раны.

Я убираю руки, и Грейсон кладет голову Луки мне на колени.

Слезы застилают глаза.

– Лука, – шепчу я. – Он…

Я не могу произнести эти слова.

– Нет. – Грейсон падает на сиденье и хлопает дверцей.

Обхватываю ладонями холодное лицо. Лука дышит, но неглубоко и прерывисто. Внедорожник резко стартует с места, и Келлер, ловко маневрируя, мчится вперед.

Я продолжаю смотреть на лицо Луки. Почему оно выглядит таким умиротворенным? Почему он похож на мертвеца?

Я наклоняюсь и целую его в лоб.

– Пожалуйста, не покидай меня, Лука, – умоляю я, надеясь, что он слышит мой голос. Слезы капают ему на щеку.

– Черт возьми, что там случилось? – кричит Келлер.

– Меня подстрелили, Мария мертва, а Лука без сознания. Доктор будет ждать нас в нашем секретном месте, – хрипит Фрэнки, превозмогая боль.

Келлер швыряет ему телефон.

– Позвони Сиенне. Скажи им, чтобы они закрылись в комнатах. Я не хочу, чтобы они это видели, – рычит он.

Я поворачиваюсь к Грейсону.

– Ему нужна больница, а не какой-то там доктор!

– Сейчас там опасно. Сперва нужно узнать, где находится Романо. Не волнуйся, приедет наш лучший врач. В подвале есть даже небольшая операционная, – объясняет он, продолжая закрывать раны Луки.

Я не могу заставить себя поднять глаза. Как только Фрэнки завершает звонок, я сглатываю подступившую желчь и задаю вопрос, на который вряд ли хочу услышать ответ.

– А что с Евой? – тихо спрашиваю я.

В машине воцаряется тишина, и я все понимаю без слов.

Поднимаю взгляд: Фрэнки ерзает на сиденье, его лицо искажено болью. Он открывает рот, но я выпаливаю:

– Не надо! Ничего не говори.

– Соболезную. – Он хватает пиджак и прижимает к плечу.

Я смотрю на Луку.

Все мое тело начинает трястись, и я даю волю эмоциям. Моя сестра мертва, Лука умирает у меня на коленях… и это все из-за меня.

На ее месте должна была оказаться я.

– Прости меня, Лука! Мне очень жаль, – повторяю я, рыдая над ним.

Мы подъезжаем к нашему новому дому, но я не в силах пошевелиться. Даже когда Грейсон забирает у меня Луку. Они о чем-то спорят, но я ничего не слышу.

Фрэнки открывает для меня дверь.

– Пойдем. Ты нужна Луке.

Я беру дядю за руку, и он помогает мне выбраться из салона внедорожника. Смотрю на его окровавленное плечо, и меня пронзает новая волна боли.

– Тебя подстрелили, – шмыгаю носом я.

Он прижимает меня к своей твердой груди, обнимая здоровой рукой.

– Ты должна меня выслушать. Ты из семьи Фальконе. Мы сильные. Мы крепкие. Ты, Роза, самая сильная из нас. После всего, что ты пережила, я даже не знаю, как тебя утешить. Давай пойдем внутрь. Мы никогда не сможем вернуть тех, кого потеряли. Такова жизнь. Но мы не можем позволить, чтобы это нас сломало. Ты сделала ради Евы все возможное. И ты всегда так делала. Не вини себя.

Я прижимаюсь лицом к его груди. Я устала. Так устала.

– А если он умрет? Я не смогу сидеть там и смотреть. Я не смогу, Фрэнки.

Он гладит меня по спине.

– Роза, если случится худшее, разве ты не хочешь оказаться рядом с ним? Я бы отдал все на свете, чтобы в последний миг подержать Лейлу за руку. Не подведи его. Только не сейчас.

Я отстраняюсь и тыльной стороной ладони вытираю слезы.

– Отведи меня к Луке.

Он кивает, поправляя импровизированную повязку.

– Сильно болит?

– Чертовски. Ничего, Грейсон меня подлатает.

Мы проходим мимо вооруженной охраны и заходим в дом.

Я наблюдаю за секундной стрелкой настенных часов. Фрэнки сидит рядом и кашляет. Прошло два часа, сорок пять минут и тридцать секунд с тех самых пор, как Келлер и Грейсон отнесли Луку в операционную.

Я перевожу взгляд с часов на дядю, который уже переоделся в чистую одежду, и теперь в его теле на одну пулю меньше.

– Как ты можешь оставаться таким спокойным? – спрашиваю я, когда тишина становится невыносимой.

– Многолетняя практика.

– Ага.

Я делаю маленький глоток кофе.

– Я отомщу за ее смерть, Роза, – тихо говорит он.

Кивнув, я смотрю на кофе в моей кружке. Я даже не могу осознать, что ее действительно нет. Я больше никогда не увижу свою сестру. Я никогда не смогу обнять ее или услышать ее смех.

Он может мстить за ее смерть сколько угодно, но это не вернет ее с того света.

У меня сейчас нет сил.

– Как она умерла?

– Это было быстро. Это все, что тебе нужно знать. – Он проводит рукой по лицу, а затем вытаскивает из кармана пачку сигарет и предлагает мне.

– Наверное, сейчас надо чего-нибудь покрепче, но ладно, сойдет. – Я пожимаю плечами и беру сигарету.

– Роза, – строго произносит Фрэнки.

– Что?

– Ты не вернешься в прежнюю жизнь. Даже не думай об этом.

– Просто сказала, что хотелось бы чего-нибудь крепче, а не то, что я собираюсь куда-то возвращаться, – возражаю я.

Мы выходим на улицу. Я сажусь на скамейку и запрокидываю голову, глядя на звезды.

Я протяжно вздыхаю, и слезы наворачиваются на глазах, когда я вспоминаю время, проведенной с Лукой.

– Все пошло не так. Надо было с самого начала рассказать обо всем Луке. Как бы то ни было, Ева мертва. Все зря. – Я даже сигарету не зажигаю – слишком трясутся руки.

– Ты поступала правильно, Роза. Ты защищала свою семью. Ты заботилась о Луке, ты заботилась о нас. Ты неделями жила с этим монстром. Всему виной Романо, а не ты. Перестать винить себя. Я вижу, какой смелой девушкой ты стала. Будь всегда такой. Не сдавайся. Не сейчас.

Фрэнки прав, у меня есть выбор. Я либо могу позволить этому сломить меня, либо буду бороться за то, что у меня осталось. Луке нужно, чтобы я была сильной. Думаю, в глубине души я уже знала, что больше никогда не увижусь с Евой. Это ощущение возникло у меня в ночь перед свадьбой.

В моей жизни очень много смертей.

Дверь открывается, и на улицу выходит мрачный Грейсон.

Выпрямляюсь, ожидая новостей.

– Он в порядке? – спрашивает Фрэнки, протягивая ему пачку сигарет.

– Да. С ним все будет хорошо. – Грейсон достает сигарету, а затем вытаскивает зажигалку. Пламя вспыхивает и освещает его лицо. Я облегченно выдыхаю, закрывая лицо руками. – Врачу удалось остановить внутреннее кровотечение и заштопать все ножевые ранения. Нам нужно будет следить, чтобы у него не началась инфекция. И если ничего больше не случится, он пойдет на поправку.

– Можно к нему? – спрашиваю я, вскакивая на ноги.

Грейсон кивает, а затем смотрит на Фрэнки.

– Нам нужно поговорить.

Фрэнки встает, отряхивая брюки.

– Пошли.

– Он в спальне, это первая дверь слева, – говорит Грейсон, опираясь рукой на спинку скамьи.

Я взбегаю по лестнице и распахиваю дверь. На прикроватной тумбочке горит тусклая лампа. Зажав рот руками, я приближаюсь к кровати.

Лука лежит под капельницей, лицо опухло и покрыто синяками. Запястья забинтованы. Я медленно приближаюсь и нежно прикасаюсь к его руке. Ложусь к нему под одеяло и приподнимаюсь на локте, чтобы смотреть, как поднимается и опускается его грудь. Положив руку ему на сердце, я лежу рядом. Слежу за тем, чтобы его сердце продолжало биться.

Чувствуя приближение сна, я целую Луку в висок.

– Люблю тебя, – шепчу я, а затем перекатываюсь на свою половину кровати и проваливаюсь в беспокойный сон.

Проснувшись, я пытаюсь сесть. Пронзительная боль где-то в районе живота быстро возвращает меня к реальности.

– Блядь! – шепчу я, ложась обратно.

Прищурившись, разглядываю пакеты с физраствором над головой.

– А это еще что?

Я опускаю взгляд на изящную ладонь, лежащую на моей руке. А затем перевожу взгляд на богиню, спящую рядом: ее волосы разбросаны по всей подушке, губы приоткрыты и она прерывисто дышит во сне.

Пытаюсь повернуться к ней лицом, но не могу. Все мышцы болят. Черт, мне нужно обезболивающее.

– Роза, детка!

Я произнес всего два слова, но за ними следует сильный кашель, причиняющий множество болезненных ощущений.

– Ммм. – Роза улыбается во сне.

Вспоминаю о том, как Мария застрелила ее сестру и ранила Фрэнки. Интересно, она уже знает?

– Роза?

На этот раз она сонно моргает и трет глаза. Внезапно она подскакивает, продавливая матрас, и я стону от боли.

– Лука! Господи. – Роза спускает ноги, собираясь встать с кровати.

– Нет, подожди… – Я пытаюсь поднять руку.

Все равно, насколько мне сейчас больно. Я хочу ее.

– Иди сюда.

У нее дрожат губы, но она подползает ближе. Останавливаясь всего в нескольких сантиметрах от меня, внимательно осматривает мое тело.

– Все хорошо, Роза. Ты не сделаешь больно. Я просто хочу тебя.

Она прижимается головой к моему плечу и кладет руку мне на грудь. Я прижимаюсь щекой к ее волосам и закрываю глаза.

– Мне было очень страшно, Лука. Думала, что потеряю тебя.

– Детка, я в порядке. Я снова здесь, с тобой, и я больше никогда тебя не покину. На земле больше нет такой силы, которая сможет отнять тебя у меня.

– Ты думаешь, я снова смогу отпустить тебя куда-нибудь одного, мистер Руссо? – Роза икает, а я улыбаюсь.

– Даже не подумаю просить о таком, тесоро. Теперь есть только я и ты. Навсегда.

Кажется, не хватит и целой вечности, чтобы любить эту девушку. Она – мой лучший подарок в жизни.

Роза слегка приподнимается, и теперь я могу видеть ее красивое лицо, эти прекрасные темные глаза.

– Я люблю тебя, – шепчет она.

– Громче. – Я хочу, чтобы она кричала это с крыш.

– Люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить.

– И я люблю тебя. Полюбил с того самого момента, когда похитил, и буду любить до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

По ее щеке катится слеза.

– Детка, не плачь.

Она смахивает слезу.

– Я не могу смириться с еще одной смертью.

Я понимающе киваю. В моей памяти все еще возникает страшная картина гибели ее сестры. Но об этом я подумаю в другой раз.

– Мне жаль, что я не смог спасти Еву.

Она качает головой.

– Я понимаю.

Поморщившись, я поднимаю руку и подношу к ее лицу, чтобы погладить подбородок.

– Тебе не нужно притворяться, любимая. Поговори со мной.

– Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что я сейчас чувствую. Просто придется со всем этим смириться. Мы справимся. Но прямо сейчас я просто хочу быть рядом с тобой. Я рада, что мы не только пережили этот хаос, но и снова вернулись друг к другу.

– И я тоже рад, Роза. Обещаю, у нас будет замечательная жизнь. Я сделаю реальным все, о чем ты мечтаешь.

Она наслаждается моими прикосновениями.

– Это и была моя мечта. Стать твоей.

– Ты никогда и ни на секунду не переставала быть моей.

– И то же самое касается тебя. Ты полностью и целиком мой. – Роза прикусывает нижнюю губу, и я почти забываю о боли.

– Тогда поцелуй меня. Покажи, что я твой, тесоро.

Ее глаза блестят, и она нежно целует меня в губы.

– Не похоже на то, что ты соскучилась, – ворчу я, а Роза улыбается.

– Я не могу сделать тебе приятно, Лука. Ты перенес серьезную операцию, тебя порезали ножом… наверное, тебе очень больно, – говорит она, проводя кончиком пальца по моей челюсти.

– Да, больно, но это не имеет значения.

– Что мне сделать, чтобы показать, насколько ты для меня важен?

– О чем ты? – спрашиваю я, морщась из-за ран.

Она поглаживает щетину.

– Внизу у тебя целая комната людей, которые ради тебя готовы рискнуть своими жизнями. Рядом с тобой лежит девушка, чье сердце принадлежит только тебе. У тебя есть любящие тебя племянники и племянницы. У тебя есть целая армия верных мужчин, которые уважают тебя и готовы пойти с тобой в бой. Ты важен для всех, Лука. Ты постоянно жертвуешь своей жизнью ради других, но впредь я запрещаю тебе это делать. Теперь ты на первом месте.

С этим невозможно поспорить. Я и сам знаю, что это должно прекратиться. Скоро предстоит принять важные решения. Но одно останется неизменным. Роза всегда будет на первом месте.

– Я знаю, детка. Я никогда не перестану ставить тебя на первое место, но обещаю, что буду оставаться на втором. Так пойдет?

– Хм. – Она шутливо надувает губы. – Кажется, мне тоже придется поставить тебя на первое место в моем списке.

Она быстро целует меня в щеку, заставляя застонать, когда вырывается из моих объятий и слезает с кровати.

– Куда ты собралась?

– Как я уже сказала, я ставлю тебя на первое место. Тебя должен осмотреть врач. Наверное, нужно обезболивающее?

Я прикусываю губу, сдерживая улыбку. Эта девушка знает меня лучше, чем я сам.

– Я права, да? – Роза стоит рядом с кроватью, уперев руку в бедро.

– Возможно.

– Так-то лучше. – Она разводит руками. – Я мигом!

– Как насчет последнего поцелуя? – с улыбкой прошу я, и она возвращается.

– Пожалуйста, давай договоримся больше никогда не повторять эти слова? – Роза всхлипывает, а мне хочется вскочить с кровати и обнять ее. Но я не могу, и это сильно раздражает.

– Больше никогда.

Она наклоняется и целует меня, но на этот раз, несмотря на жгучую боль, я хватаю ее за затылок и страстно возвращаю поцелуй.

– Люблю тебя, – шепчу я, закрывая глаза.

– И я люблю тебя.

Следующие несколько дней проходят в забытьи, помню лишь, что спал, просыпался, лежал и обнимался с Розой.

Она не отходила от меня ни на шаг. Моя заботливая медсестра.

Но сегодня настал тот день, когда я начинаю воплощать в реальность наши планы на будущее.

Фрэнки занимался тем, что собирал наших людей, ожидая, когда Романо прилетит в Нью-Йорк.

Война еще не закончена. Но закончена моя борьба.

От страха у меня замирает сердце. Через десять минут я встречаюсь с Грейсоном и Келлером. Думаю, они знали, что рано или поздно, но это все же случится.

– Роза, детка.

Ее рука скользит вниз по моей груди, но останавливается, когда касается бинтов, а в ответ я вздрагиваю. Может, мои раны и заживают, но это больно.

– Ты поможешь мне одеться?

Я откидываю одеяло и вижу прижавшееся ко мне обнаженное тело. Со стоном размышляю о том, получится ли отложить встречу на пять минут, чтобы она посидела на моем лице.

Роза приподнимается, теперь ее грудь находится на одном уровне с моими губами, поэтому я подаюсь вперед и целую ее розовый сосок.

– Думала, ты хочешь одеться? – Она пытается скрыть желание в своем голосе, но у нее ничего не получается.

– Да, но сначала надо позавтракать? – с жадной ухмылкой отвечаю я.

– Сначала займись своими делами, а потом я полностью в твоем распоряжении. Как тебе такой вариант?

– Хм. – Я постукиваю пальцем по подбородку, обдумывая ее предложение.

– Никаких возражений. – Она с улыбкой соскальзывает с кровати и отступает, зная, что сейчас я не смогу на нее наброситься.

– Попробуй-ка так сделать после моего выздоровления, Роза. Тебе от меня не отделаться.

– Хорошо. – Девушка подмигивает и надевает одну из моих черных рубашек.

– Тебе обязательно надевать мою рубашку? Это нечестно, ведь я не хочу рвать собственную одежду.

Закатив глаза, она достает мои серые штаны и еще одну черную рубашку.

Она протягивает руку, помогая мне встать. Роза осторожно надевает на меня рубашку. Когда она застегивает пуговицы, я хватаю ее за руку и смотрю на нее снизу вверх.

– Спасибо тебе, тесоро.

Честно говоря, это немного задевает мою гордость. Ведь она постоянно помогает одеваться, помогает дойти до ванной. Меня убивает то, что она стала свидетелем моего беспомощного состояния. Она неплохо держится, но завтра я запишу ее к доктору Дженкинс, чтобы она смогла обсудить свои переживания. Я всегда буду рядом, но она должна найти в себе силы, чтобы пережить потерю сестры.

– Тебе не нужно меня благодарить. Я люблю тебя несмотря ни на что. Ты видел меня в худшем виде и все равно полюбил, помнишь? – Роза целует меня в нос.

Я никогда не забуду то время. Боль, через которую она прошла, намного больше, чем несколько ножевых ранений.

– Ты гораздо сильнее меня.

Она со смехом качает головой.

– Ты действительно так говоришь, хотя целую неделю придерживал мои волосы, когда меня тошнило, или прижимал к себе, чтобы я не видела кошмаров? Господи, я была так сломлена, правда?

Роза наклоняет голову. Я беру ее за руку.

– Я любил тебя тогда, люблю и сейчас. Не имеет значения, как мы дожили до сегодняшнего дня. Ты никогда не была сломлена, Роза. Ты мое идеальное сокровище. Только мое.

– Я твоя. Навсегда.

Кажется, нам будет мало и вечности.

Я стою перед дверью рабочего кабинета, Роза рядом со мной. Я уже слышу голоса ребят.

– У тебя все получится. Я приготовлю нам обед. Может, потом поедим на улице? – Роза встает на цыпочки и целует меня в щеку.

– Звучит отлично, детка.

Я медленно вхожу в кабине, Грейсон и Келлер встречают меня улыбками.

– Что это вы?

– Ты немного переигрываешь, верно? – Грейсон подает мне стакан скотча.

– Нет, спасибо.

Я не хочу, чтобы Роза чувствовала от меня запах алкоголя.

– Ребята, вы пришли, чтобы поиздеваться?

Они смеются.

– Прости, босс, – произносит Грейсон.

– Вот об этом я и хотел поговорить. С меня хватит. Я ухожу. Навсегда.

Это заставляет их замолчать.

– Итак, кто на этот раз повезет нас в аэропорт?

– Думаю, будет лучше, если мы поедем все вместе, но на этот раз на бронированном внедорожнике, – усмехается Грейсон.

– Когда? – спрашивает Келлер.

– Через несколько дней. Нужно завершить кое-какие дела, а еще заново научиться надевать рубашку.

– Черт возьми, тут без тебя будет скучно. – Грейсон качает головой, а затем залпом опустошает свой стакан.

– Уверен, Фрэнки найдет тебе развлечение.

– Ты ему доверяешь?

– Доверяю. Только перестань с ним собачиться, Грейсон. Возможно, он немного отбитый, но если кто и сможет управлять целым Нью-Йорком, так это он. Тебе решать, какую роль ты хочешь. Ты можешь стать капо, а можешь оставаться в стороне и тренировать парней в спортзале. Если хочешь, можешь вообще выйти из игры, чтобы проводить больше времени с Мэдди и Хоуп. Выбор за тобой.

Он поджимает губы и смотрит на свой стакан.

– Я поговорю с Мэдди.

Они никогда не смогут полностью отказаться от этой жизни. Это у них в крови: хаос, насилие, азарт.

Мы похожи друг на друга.

Наши женщины – это наши островки спокойствия в этом океане безумия. Когда необходимо, они возвращают нас к реальности. И каждый из нас готов сжечь весь мир, чтобы защитить свое.

Я забираюсь в кровать и пристраиваюсь рядом с Лукой, закидывая голую ногу ему на бедро, и он стонет.

– Где болит? – шепчу я, скользя пальцами по его груди.

Он морщится и пытается сесть.

– Легче сказать, где не болит. – Лука хитро улыбается, и мои щеки заливаются румянцем.

Его член дергается у моего бедра.

– Серьезно? – Я шутливо закатываю глаза.

– Ну, детка, какое-то время тебе придется поработать без моего активного участия. Кстати, член очень болит. Думаю, нужно поцеловать там, чтобы ему стало лучше.

Он закидывает руки за голову, на запястьях все еще видны красные отметины.

– Я не хочу делать тебе больно.

Лука с горящим голодным взглядом откидывает одеяло и жадно рассматривает мое обнаженное тело.

– Поверь, от этого больно не будет. – Он прикусывает нижнюю губу. – Поцелуй меня.

Меня не нужно просить дважды. Я подаюсь вперед, прижимаясь к его губам. Он стонет мне в рот.

– Достань мой бумажник? – просит он с хитрой улыбкой, чем подогревает мой интерес.

Я сажусь на него, чтобы достать черный бумажник, а его вставший член прижимается к моим трусам.

– Открой.

Я непонимающе смотрю на него.

– А там будет пусто, да?

Он хмыкает.

– Нет, внутри есть записка.

Я открываю бумажник, вытаскиваю какую-то бумажку, разворачиваю ее и вижу список моих желаний, составленный в самом начале наших отношений. Оттуда падает что-то еще, и оно приземляется на пресс Луки.

– Что…

Мои глаза расширяются, и я восхищенно вздыхаю, когда понимаю, что это такое.

Прекрасное кольцо с одним большим бриллиантом и россыпью мелких камней вокруг.

– Лука?.. – шепчу я.

Он поднимает кольцо и протягивает мне.

– Я хочу быть с тобой всегда, Роза. Хочу быть твоим. Тебе принадлежат каждая моя мысль, мое сердце и мое будущее. Ты выйдешь за меня замуж, тесоро? Сделай меня самым счастливым мужчиной в мире!

– Да, да, да! – взвизгиваю я, падая на него сверху и осыпая поцелуями лицо.

Я быстро отстраняюсь, вспоминая о ранах.

Он задорно смотрит на меня, в его взгляде читаются преданность и любовь, а затем аккуратно поправляет мои непослушные волосы.

– Наконец-то мы дошли до этого этапа.

Лука улыбается. Член, все еще упирающийся мне в киску, подогревает желание почувствовать его внутри.

Любимый притягивает меня ближе, целует в губы, и я практически кончаю от этого поцелуя.

– Теперь я могу оседлать своего жениха? – спрашиваю я, невинно хлопая ресницами.

– Черт возьми, да! Но сначала протяни руку.

Он надевает мне на палец кольцо. Я поднимаю руку, любуясь переливами бриллиантов в лучах восходящего солнца.

– Это идеальное кольцо, Лука.

– Как и ты.

Слезы ручьем катятся по моему лицу. Во всем этом хаосе мы находим нашу вечность.

На этот раз я буду носить кольцо с гордостью, ведь оно от моего любимого мужчины.

– Когда мы уезжаем?

– Как только я встану на ноги.

Лука крепко держит меня за руку, пока мы идем в дом его мамы. В центре стола стоит ее любимая кофейная кружка, а кухня заставлена букетами из разных цветов.

Мы занимаем места, и Лука дергает коленом, задевая мое бедро.

– У тебя все получится, Лука. – Я сжимаю под столом его руку.

– Хочешь подержать? – спрашивает Мэдди. Она выглядит великолепно. Ее ярко-зеленые глаза излучают любовь, когда она смотрит на свою маленькую Хоуп.

– Дай ее дяде Луке, – просит он, вставая на ноги.

Грейсон осторожно передает спящего младенца ему на руки. Лука нежно смотрит на малышку.

Он наклоняется ко мне.

– Я не шутил насчет того, что хочу кучу детей, – шепчет он мне на ухо, отчего у меня вспыхивают щеки.

Будет здорово, если однажды у нас действительно появится такая большая семья. У нас впереди еще есть время, чтобы наверстать упущенное. Я рожу этому мужчине детей, дам ему все, что он захочет. Он этого заслуживает.

– Рассчитываю на это. Мы можем попрактиковаться во время наших путешествий, – шепчу я в ответ и вижу, как загораются его глаза.

– Итак, куда вы отправитесь в первую очередь? – спрашивает Мэдди, сидя на коленях Грейсона.

– В Грецию. Лука купил виллу на Крите, которую мы будем использовать в качестве отправной точки для путешествий по Европе. Например, на выходных сможем спокойно улететь в какую-нибудь европейскую страну.

– У нас есть список, – объявляет Лука. Мое лицо становится ярко-красным. – Не тот список, о котором ты подумала, – подмигивает он.

– Ребята, мы будем скучать, – говорит Сиенна, смахивая слезу.

– Мы будем созваниваться по видеосвязи. А вы можете приезжать в гости.

Мэдди плачет.

– Простите, после родов я стала излишне сентиментальной.

Грейсон смеется и прижимает ее к себе.

– Ты идеальная. Поэтому я хочу, чтобы ты снова забеременела, тогда у нас будет просто громадная семья.

Она со смехом целует его в щеку.

– Дядя Лука? – говорит Макс.

– Да, Макс?

– А тебя больно пытали?

Сиенна ахает, но Келлер и Лука смеются.

– Да, Макс. Это было очень больно. Но нет ничего такого, с чем не справится твой крепкий дядя.

Макс задумчиво кивает, а затем переводит взгляд на Келлера.

– Папа?

– Да, сынок?

– А тебя когда-нибудь пыряли ножом?

– Нет. Я всегда веду себя прилично.

Мы все громко смеемся.

Все эти мужчины совсем не ангелы.

Раздается звонок в дверь, Макс бежит открывать. Заходит Фрэнки.

– Буду скучать! – Фрэнки притягивает меня к себе. Слезы обжигают глаза.

– У тебя и без нас будет множество забот.

Фрэнки возглавит организацию, его капитанами будут Грейсон и Тео. Лука не изменил своего решения: даже если мы вернемся в Нью-Йорк, он больше не хочет иметь отношения к мафии. Не знаю, но мне кажется, этот мужчина – прирожденный лидер. Я не могу представить его в роли менеджера ночного клуба или спортивного тренера. Впрочем, посмотрим, что готовит нам будущее.

Главное, чтобы он был счастлив.

Фрэнки ставит на стол пакеты с китайской едой, пожимает Луке руку, а затем подходит к Грейсону.

Все затаив дыхание наблюдают, как Фрэнки протягивает ему руку. Мэдди мило улыбается своему похитителю.

– Ну, мир? – спрашивает Фрэнки.

Несколько секунд кажутся вечностью, прежде чем Грейсон вздыхает и крепко жмет протянутую руку.

– Да, босс. Ты прикрыл меня от пули. Да и отказа ты не примешь, верно? – ухмыляется Грейсон.

Мэдди поворачивается к мужу и строго спрашивает:

– Что-что он сделал?

Грейсон целует ее в шею.

– Солнышко, потом обязательно меня накажешь.

– Вы двое когда-нибудь прекратите? – смеется Лука, сворачивая из салфетки шарик и кидая в них.

Я откидываюсь назад и с улыбкой наблюдаю за Лукой. Вся семья в одной комнате, все снова вместе и в безопасности.

Лука хватает мой стул и переставляет поближе к себе. Я смотрю на его татуированную руку, и взгляд задерживается на рисунке розы.

Я еще не показала ему сделанную утром татуировку. Чтобы получился сюрприз, я сказала, будто мы с Мэдди едем за обновками для нашей поездки.

Я сжимаю бедра, предвкушая его реакцию. Кажется, меня ждет страстная награда.

– Почему ты ерзаешь, тесоро? – хрипло спрашивает Лука.

– Просто так.

Он возвращает малышку на руки Мэдди.

– Вы уж извините, но… – Лука делает паузу, почесывая щетину.

И закрывает Максу уши.

– Мне нужно вытрахать ответ из моей невесты, – невозмутимо продолжает Лука.

Сиенна и Мэдди синхронно подмигивают. Почему-то мне становится очень неловко.

Я хмуро смотрю на Луку, а он подхватывает меня и закидывает на плечо.

Кожа покрывается мурашками от прохладного уличного воздуха, я соскальзываю по мускулистому телу Луки, а моя спина упирается в кирпичную стену.

– Я спрашиваю, почему ты ерзала на стуле? – Лука одной рукой обхватывает мое горло, а другой нежно поглаживает бедро.

– Я сделала для тебя татуировку.

Лука замирает.

– Где?

– Все жду, когда ты ее найдешь.

Он рычит, а я прикусываю нижнюю губу.

– Не заставляй меня тащить тебя домой, раздевать и привязывать к кровати, чтобы исследовать каждый сантиметр твоего тела, – шепчет он.

Я бросаю на него свой самый невинный взгляд.

– Нельзя, иначе мы пропустим рейс.

– Мой личный самолет летает только по моему приказу.

И не поспоришь.

– Это сюрприз.

Он оттягивает мои кружевные трусики, обнажая низ живота. Единственное, что укрывает нас от любопытных взглядов, – невысокая живая изгородь.

– Правда?

Я сдерживаю стон, когда его палец скользит по моей киске.

– Где же? – спрашивает Лука, погружая в меня палец.

– На руке, – выдыхаю я.

– Можно взглянуть? – спрашивает он, пока его дыхание ласкает шею.

– Д-да… если добавишь еще один палец.

– А ты умеешь торговаться, Роза.

Я закрываю глаза, когда он заполняет мою киску.

Лука проводит пальцем по моей левой руке, отчего по телу пробегают мурашки, а затем касается того самого чувствительного местечка на внутренней стороне локтя.

Я смотрю на татуировку с нашими инициалами «ЛР» внутри милого сердечка.

Лука переводит на тату восхищенный взгляд.

– Даже не знаю…

– Тебе нравится?

– Чертовски.

Лука целует меня в губы, а его пальцы погружаются глубже, заставляя меня стонать.

– Мне тоже.

– Она прекрасна. Люблю тебя, Роза. Единственное, в чем я уверен в своей жизни, так это в моей бесконечной любви к тебе.

– Сначала доведи меня до оргазма, а потом пойдем обратно.

Лука рычит, награждая меня еще одним пальцем.

К тому моменту, когда Роза кончила, они съели половину еды.

Под заливистый смех наших женщин я поглаживаю кольцо на пальце любимой.

Мы прошли через ад, но смогли выбраться.

Увы, но мы все кого-то потеряли.

Мама, Ева, Нико…

Наверное, последний раз я сижу во главе стола. Я прочищаю горло. Они переключают внимание на меня, а я улыбаюсь, когда Роза начинает рисовать квадраты вокруг моего колена.

– Ребята, прежде чем мы уедем, я хочу сказать, что я невероятно сильно вас люблю. Надеюсь, на нас с небес смотрят мама и Дом. Когда-то мама хмурилась, поскольку ее расстраивали мои поступки. Она была лучшей мамой на свете. Она спасла нас. Именно она сделала нашу семью такой, какая она есть. Мама! Мне так тебя не хватает! Мне очень жаль.

Голос дрожит. Роза обнимает меня за талию.

– У тебя все получится, Лука, – шепчет она, и я делаю глубокий вдох.

– Надеюсь, ты нами гордишься, мама. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы жить той жизнью, которую ты для меня хотела. Я наконец-то счастлив. – С этими словами я поворачиваюсь к Розе, которая широко улыбается в ответ.

– Люблю тебя, – шепчу я.

Я поворачиваюсь к семье и поднимаю стакан с газировкой.

– За маму!

Роза утыкается лицом мне в шею, ее теплые слезы капают на рубашку.

Вот поэтому мы уезжаем. Нам нужно исцелиться, побыть вместе. Нам хочется посмотреть мир, пожить нормальной жизнью. Хочется просто наслаждаться друг другом. Быть свободными и любить.

И когда мы будем готовы, мы вернемся. Возможно, к тому времени у нас появятся дети.

– И за нового ребенка Руссо, – объявляет Келлер, а Сиенна краснеет.

– Ты беременна! – восклицает Мэдди, а затем бросается к лучшей подруге.

– Да, но срок еще маленький.

– Поздравляю, – говорю я, кивая брату.

Когда вижу, что они счастливы, понимаю: все было не зря.

– Хочу братика! – заявляет Макс, и я хихикаю.

– Ого! Нам придется открывать чертов детский сад, – бормочет Фрэнки, потягивая скотч.

– А это хорошая идея. Никогда не знаешь, может, и у тебя еще появятся дети? – Я подмигиваю ему.

– Только не это!

Кажется, мысли о собственных детях приводят его в замешательство.

Снаружи раздается вой полицейских сирен. Роза поворачивается к окну и хлопает меня по руке.

Фрэнки нервно поправляет галстук.

– Я открою! – объявляет Макс. Келлер вскакивает и ловко подхватывает малыша.

Я нежно усаживаю Розу себе на колени.

– Что происходит, Лука? – встревоженно спрашивает она, а в ее глазах отражаются мигалки полицейских машин.

– Открою я, – говорит Грейсон. Он залпом допивает остатки скотча.

Мы сидим в абсолютной тишине, чтобы не напугать маленьких детей.

Внутрь заходит отряд полицейских. Взгляд офицера останавливается на Фрэнки.

– Мистер Фрэнсис Фальконе?

Фрэнки встает и поднимает руки, но при этом у него на лице появляется самодовольная улыбка.

– У нас ордер на ваш арест, вы подозреваетесь в убийстве Марии Капри.

Фрэнки делает шаг вперед, что вынуждает копов потянуться за оружием.

Келлер прижимает Макса к груди, а я прижимаю Розу.

– Валяйте, давайте с этим покончим. – С этими словами Фрэнки протягивает руки, словно уже бывал в подобных ситуациях.

На его запястьях защелкиваются наручники.

– Вот это мне нравится, – бормочет он.

Я стараюсь не засмеяться.

– Мы все уладим, – говорю я Фрэнки.

– Скоро увидимся, ребята! Счастливого пути. Вытаскивайте меня поскорее, хочу повеселиться на вашей свадьбе. – Фрэнки подмигивает, а затем его уводят.

Это грустное напоминание о том, почему мы начинаем новую жизнь. Новая жизнь подразумевает, что я буду проводить каждую свободную минуту с Розой. Это было бы сложновато, если бы меня тоже упекли за решетку.

– Нужно позвонить. – Я хлопаю Розу по колену, и она встает.

Я направляюсь в гостиную. Набираю номер комиссара О'Райли, и он отвечает после первого гудка.

– У нас проблема, Джордж.

Он смеется.

– Проблема по фамилии Фальконе?

– Если ты хочешь избавиться от Романо, тебе нужен именно он. Я выхожу из игры. Сегодня вечером я уезжаю и не знаю, вернусь ли обратно, поэтому он берет руководство на себя. Поверь, он разберется с Капри.

Слышу недовольный вздох, но у комиссара нет другого выбора.

– Я попрошу Зару заехать в участок. Она займется этой проблемой. Думаю, утром его выпустят.

– Хорошо.

– Надеюсь, он не подведет, – вздыхает комиссар.

– Он не подведет.

– Ну, полагаю, нам пора прощаться.

Я сглатываю комок в горле.

– Спасибо за все, Джордж! Пожалуйста, присмотри за моей семьей.

– Договорились.

Я сбрасываю вызов. Роза подходит ко мне и обнимает, в ее больших глазах видна тревога.

– Все в порядке? Мы можем остаться, если хочешь.

Я качаю головой.

– Дело сделано. Утром твой дядя окажется на свободе. Нас ничто здесь не держит, тесоро.

– Тогда, наверное, нам пора?

– Тебе уже не терпится вступить в «клуб высокой мили»?[4] – подмигиваю я, и Роза мгновенно краснеет.

– В том числе. – Она прикусывает нижнюю губу, на что моментально реагирует мой член.

– Ну, теперь у нас впереди вечность, и все это время я буду почитать тебя, моя королева.

Именно для этого я и появился на свет – поклоняться этой девушке, пока смерть не разлучит нас.

Я посвящу жизнь моему украденному сокровищу.

Я наблюдаю за Лукой через отражение в зеркале. Он стоит в дверном проеме и пожирает меня взглядом изумрудных глаз. Наношу на губы темно-красную помаду, но продолжаю смотреть на моего мужчину. Его волосы идеально уложены, а черный смокинг идеально облегает мускулистое тело.

Мой мужчина настолько горячий, что я еле сдерживаю возбуждение.

Он крадется ко мне, и я сжимаю бедра. Его татуированная рука скользит по моей ключице, нежно перекидывая волосы через плечо, чтобы обнажить шею.

– Ммм, – постанываю я, пока он целует мое горло. Его пальцы скользят по моему телу, я закрываю глаза, полностью растворяясь под напором его губ.

– Ты выглядишь потрясающе, тесоро.

Наши взгляды встречаются в зеркале, и он улыбается.

– Эта татуировка завершает мой образ. Мое личное ожерелье, – хихикаю я, и Лука усиливает хватку.

– Единственная рука, которая будет красоваться на шее моей жены, – рычит он.

Я с замиранием сердца мысленно повторяю: «…моей жены».

– Ну, пока еще не жены…

– Ты станешь моей женой ровно через сорок пять минут. Отныне каждый твой вдох, каждый удар сердца, каждая улыбка принадлежат мне и только мне.

– Так было всегда. И будет впредь.

Теплый ветерок проникает через приоткрытую балконную дверь. Единственный звук, который доносится до нас, – это умиротворяющий плеск волн. Греция словно якорь нашего спокойствия. Прошлый месяц мы только и делали, что купались, загорали и исследовали друг друга. Каждый прожитый день добавляет новую строчку в наш список желаний.

У нас есть собственный участок побережья. Мы проводим вечера наблюдая за закатом, а потом ждем появления первых звезд на темном небе.

Когда я просыпаюсь рядом с моим мужчиной, то чувствую себя дома. Мне больше не нужно бежать от своих демонов, не нужно бороться теми, кто хочет разлучить нас. Наконец-то я счастлива. И так сильно люблю этого человека, что буду вечно благодарна ему за мое похищение.

Он похитил разбитую сломленную девушку, а затем помог мне собрать себя из осколков. И теперь безоговорочно любит.

Я никогда не забуду испытания, через которые нам пришлось пройти. Каждый день я веду внутреннюю борьбу, но мне достаточно одного лишь взгляда на моего мужчину, чтобы мне стало легче. Я выбираю его, выбираю нас и выбираю себя.

– Пойдем и официально закрепим наши отношения? – шепчет он.

Лука проводит кончиком пальца по моей татуировке на ключице, спускаясь к той, что я сделала специально для него.

– У меня для тебя небольшой подарок.

Его рука скользит ниже.

– Ты без трусиков?

Я смеюсь.

– Конечно, я просто не могу надеть их под это платье.

Платье очень плотно облегает мою фигуру. Мы вместе зашли в небольшой свадебный салон и вместе его выбрали. Это платье-рыбка, украшенное кружевами и жемчугом, с открытой спиной и длинным воздушным шлейфом.

Лука подхватывает меня на руки, и я вскрикиваю, когда он начинает кружить меня по комнате.

Он отпускает меня, и я соскальзываю по его телу.

– Сегодня лучший день в моей жизни. Не думаю, что с этим может что-то сравниться.

На лице Луки появляется волнение, поэтому я провожу пальцами по его идеально подстриженной щетине.

– Ничто не сравнится с тем, чтобы быть твоей любимой, Лука.

Он целует меня в губы, а я обнимаю моего мужчину.

– Помоги застегнуть платье.

– Роза Руссо… тебе идет.

Лука еще не знает, что я пригласила на нашу свадьбу Келлера, Сиенну, Мэдди, Грейсона и детей. Увы, Фрэнки не сможет приехать. Судя по всему, он увлечен охотой на Романо, поэтому посмотрит нашу свадьбу по видеосвязи.

Я не хотела, чтобы Лука женился вдали от своей семьи.

Здесь безопасно.

И мы здесь только благодаря их поддержке.

– Ты все поймешь, когда мы выйдем на пляж, – подмигиваю я.

– Заинтриговала.

Он целует меня в губы, а затем спускается все ниже и ниже, пока не доходит до того самого места на моей руке.

Тишину нарушает только плеск волн.

– Да, согласна.

Слезы наворачиваются на глазах, когда она произносит эти два слова.

Теперь Роза официально моя.

– Можете поцеловать новобрачную…

Священник продолжает свою речь, а я спешу обнять жену.

В толпе гостей звучат радостные крики Келлера и Грейсона. Роза улыбается, касаясь моих губ.

– Детка, каково это – стать Руссо?

– Идеально. А каково это – стать женатым, мистер Руссо? – парирует она с озорным блеском в глазах.

– В моей жизни все наконец-то на своих местах, – уверенно отвечаю я.

Оглядываюсь на семью. Они улыбаются нам. Сиенна смахивает слезы, а Мэдди рыдает.

Келлер и Грейсон стоят с глупыми улыбками.

– Ну, вот и все, теперь мы все женаты, – замечает Грейсон, обнимая Мэдди за плечи.

– Все, за исключением меня, – говорит Фрэнки с экрана телефона Грейсона.

Грейсон поворачивает телефон, чтобы мы видели Фрэнки.

– Поздравляю! Простите мое отсутствие… – На заднем плане отчетливо слышны выстрелы. – Мне пора! Позвоню, когда доберусь домой. Джакс, тащи сюда свою задницу!

Фрэнки отключается.

– Я чего-то не знаю? – спрашиваю я у Грейсона.

Он со смехом качает головой.

– Нет, нет, ты не хочешь этого знать, босс.

Я смотрю на свою жену в чудесном платье цвета слоновой кости. Платье, которое ей идеально подходит. Меня так и манят ее губы, накрашенные соблазнительно красной помадой.

– Ты счастлив? – спрашивает Роза.

– Думаю, я самый счастливый мужчина на свете, тесоро. Честно.

– Я тоже счастлива, Лука.

– Итак, что у нас дальше?

– Хм. Грейсон заказал сюда выездной банкет. Потом мы разожжем костер, включим музыку и посидим с маршмеллоу и попкорном. А затем… знаешь, я хочу попробовать кое-что новое из нашего длинного списка.

Мысли о списке возбуждают, и я нетерпеливо целую ее в макушку.

– М-м-м, и что же?

Роза приподнимается на цыпочки, прижимается губами к уху и шепчет:

– Кажется, теперь моя очередь оказаться связанной?

Я издаю восторженный стон.

– Ладно, вот теперь я самый счастливый мужчина в мире.

NIGHTMARE – UNDREAM & Neoni

SILENCE (ft. Khalid) – Marshmallow

FLAMES – Donzell Taggart

GET YOU TO THE MOON (ft. Snow) – Kina

DUSK TILL DAWN (ft. Sia) – ZAYN

LET ME DOWN SLOWLY (ft. Alessia) – Alec Benjamin

YOU PUT A SPELL ON ME – Austin Giorgio

BROTHER – Kodaline

SHAMELESS – Camila Cabello

I FEEL LIKE IM DROWNING – Two Feet

INFINITY – James Young

DIRTIER THOUGHTS – Nation Haven

MIDDLE OF THE NIGHT Loveless

WE GO DOWN TOGETHER Dove Cameron & Khalid

I WANNA BE YOURS – Arctic Monkeys

Об отношениях Грейсона и Мэдди читайте в книге Луны Мейсон «Взрываться» (здесь и далее – примеч. ред.).

Читайте об этих событиях в книге Луны Мейсон «Дистанция».

«The Macallan» – шотландский бренд виски, обладающего особым характером. Бутылка «The Macallan» 1926 года была продана на аукционе за рекордную стоимость, с тех пор бренд вошел в историю как производитель самого дорогого виски в мире.

«Клуб высокой мили» – сленговое обозначение людей, занимавшихся сексом на борту самолета во время полета.