Будильник орал так, словно от этого зависела его жизнь.

Я вслепую нашарила телефон и ткнула в экран. Шесть утра. За окном — серое московское небо и обещание дождя. Идеальное начало идеального понедельника.

Полежала ещё минуту, глядя в потолок с подозрительным пятном в углу. Пятно было здесь, когда я въехала. Пятно будет здесь, когда съеду. Мы с пятном достигли взаимопонимания.

Телефон пиликнул. СМС от банка: «Уважаемый клиент, напоминаем о платеже по кредиту...»

— Да помню я, помню, — буркнула я и села на кровати.

Барсик поднял голову с соседней подушки. Рыжий, наглый, с выражением морды «и это ты называешь сервисом?». Его корм стоил как крыло от боинга, но ветеринар сказал — только этот, у него же почки, вы что, хотите угробить животное?

Я не хотела угробить животное. Я хотела угробить того, кто придумал ценники на лечебные корма.

— Ладно. — Потянулась, хрустнув позвоночником. — Сегодня первый день новой жизни. Или первый день нервного срыва. Посмотрим.

Душ. Кофе. Снова кофе. Критически оглядела себя в зеркале: тёмные волосы собраны в низкий хвост, минимум макияжа, серое платье-футляр — достаточно строгое, чтобы казаться профессионалом, достаточно приталенное, чтобы не казаться монашкой.

— Сойдёт, — решила я.

Барсик проводил меня взглядом, полным вселенского презрения. Или требованием завтрака. С ним никогда не угадаешь.

— Ты уже ел. Не манипулируй мной.

Кот моргнул. Медленно. С достоинством.

Я вздохнула и насыпала ещё корма.

***

Офис «Серов Групп» располагался в одной из тех стеклянных башен в Москва-Сити, которые словно соревновались, кто сильнее уткнётся в облака. Я задрала голову, разглядывая здание, и почувствовала себя очень, очень маленькой.

Внутри было именно так, как я ожидала: мрамор, стекло, люди в дорогих костюмах с выражениями лиц «я зарабатываю твою годовую зарплату за неделю». Охранник на входе проверил мой паспорт трижды. То ли служба безопасности параноидальная, то ли я выглядела подозрительно. То ли — и то, и другое.

HR-менеджер Вероника оказалась женщиной средних лет с безупречной укладкой и улыбкой, которая не касалась глаз. Профессиональная улыбка. Улыбка человека, который видел вещи. Много вещей.

— Мира Александровна? Чудесно. Пройдёмте, я введу вас в курс дела.

Мы шли по коридору с панорамными окнами. За стеклом раскинулась Москва — огромная, равнодушная, дорогая. Я старалась не пялиться и выглядеть так, будто хожу по таким офисам каждый день.

— Контракт на шесть месяцев, — говорила Вероника, цокая каблуками по мраморному полу. — Пока Анна Сергеевна в декрете. Ставка, как обсуждали, двойная.

Двойная ставка. Музыка для ушей. Кредит за учёбу, три месяца просрочки по аренде, Барсик с его буржуйскими почками — всё это можно будет закрыть. Полгода потерпеть, а там видно будет.

— Ваши обязанности стандартные: расписание, звонки, документы, координация встреч. Господин Серов предпочитает... — Вероника на секунду замялась, — ...эффективность.

— Логично для CEO.

Вероника остановилась. Повернулась ко мне с выражением, которое я не сразу расшифровала. Что-то среднее между «бедное дитя» и «ты не представляешь, во что ввязалась».

— Мира Александровна. Вы ведь знаете, что господин Серов — оборотень?

— Это было в вакансии. — Я пожала плечами. — «Требуется ассистент руководителя. Специфика: паранормальный работодатель». Я решила, что речь не о вампире, они обычно днём не работают.

Вероника моргнула. Потом издала звук, подозрительно похожий на смешок, но быстро взяла себя в руки.

— Он альфа.

— Окей.

— Глава стаи из двенадцати волков.

— Внушительно.

— И он... — Вероника явно подбирала слова, — ...сложный.

Я терпеливо ждала продолжения. Где-то в здании гудел кондиционер. За окном проплыло облако.

— Предыдущие ассистентки не выдерживали, — наконец сказала она. — Три за последний год.

— Он их что, ел?

Вероника поперхнулась воздухом.

— Нет! Нет, конечно нет. Господин Серов... он не терпит некомпетентности. И запахов. Никаких духов, ароматизированных кремов, лосьонов. Ничего. Волки очень чувствительны.

— Я читала памятку. Душ без отдушек, дезодорант без запаха, никакого парфюма. Выполнено.

— Также, — Вероника понизила голос, — не стоит смотреть ему прямо в глаза слишком долго. Для волков это вызов. И не поворачивайтесь спиной резко — это может спровоцировать... инстинкты.

Я приподняла бровь.

— Что ещё? Не бегать по коридорам, не носить красное, не выходить в полнолуние?

Вероника посмотрела на меня долгим взглядом.

— Первая шутила так же. Она продержалась три дня.

— А вторая?

— Неделю. Третья — почти месяц, но потом у неё случилась истерика прямо на совещании. — Вероника вздохнула. — Господин Серов требователен. Это не хорошо и не плохо, это факт. Вы либо справляетесь, либо нет. Середины не существует.

— Справлюсь, — сказала я просто.

Не потому что была самоуверенной. А потому что выбора не было.

Вероника посмотрела на меня ещё секунду — оценивающе, почти с любопытством. Потом кивнула и двинулась дальше.

— Его кабинет на сорок втором этаже. Приёмная слева от лифта. Ваш стол там же. Он сейчас на утренней планёрке, освободится через... — она глянула на часы, — ...десять минут. Я представлю вас и оставлю наедине. Вопросы?

— Есть ли здесь кофемашина, которая делает нормальный кофе, а не подкрашенную воду?

Вероника почти улыбнулась.

— Третья дверь направо по коридору. Скажите Олегу, что вы новенькая — он покажет, какие кнопки нажимать.

— Вероника, — окликнула я, когда мы уже подходили к лифтам.

— Да?

— А что конкретно делал господин Серов? Что они не выдерживали?

Вероника помедлила. Нажала кнопку вызова.

— Ничего особенного. Он просто... он. — Двери лифта открылись. — Поймёте, когда увидите.

***

Сорок второй этаж выглядел как декорация к фильму про успешных людей: панорамные окна во всю стену, минималистичная мебель, ковры, в которых утопали каблуки. Тихо. Дорого. Стерильно.

Я прошла к приёмной и обнаружила свой стол — массивный, с монитором, телефоном и стопкой папок в углу. На столе стояла орхидея в горшке. Живая. Наверное, прошлые ассистентки хотя бы успевали поливать цветы.

— Он вас примет, — сказала Вероника, выныривая откуда-то сбоку. — Готовы?

Нет.

— Да.

Вероника открыла дверь кабинета.

***

Первое, что я заметила — окна. Огромные, от пола до потолка, с видом на город внизу. Москва отсюда казалась игрушечной, ненастоящей.

Второе — стол. Тёмное дерево, ничего лишнего, только ноутбук и одинокая папка.

Третье — он.

Демьян Серов стоял у окна, спиной к двери. Высокий — метр девяносто, не меньше. Широкие плечи под идеально сидящим тёмно-серым костюмом. Тёмные волосы коротко острижены. Что-то в его позе — в развороте плеч, в неподвижности — напоминало хищника. Не человека, притворяющегося хищником. Настоящего.

Я поймала себя на том, что задержала дыхание, и мысленно дала себе подзатыльник. Это просто мужик. В костюме. Да, оборотень. Да, альфа. И что? Я видела мудаков и пострашнее.

— Господин Серов, — произнесла Вероника своим отработанным голосом, — ваш новый ассистент, Мира Александровна Волкова.

Он повернулся.

Я успела подумать: «Волкова, ассистент волка, ха-ха, очень смешно, вселенная», — прежде чем встретилась с ним глазами.

Серые. Холодные. С вертикальными зрачками, которые на секунду расширились, когда он на меня посмотрел.

Лицо — резкое, с чёткой линией челюсти, которую хотелось то ли погладить, то ли ударить. Возраст неопределим: тридцать? Тридцать пять? Сто пятьдесят, но хорошо сохранился?

Он смотрел на меня так, как смотрят на пустое место.

Потом шагнул ближе.

— Волкова, — повторил он. Голос низкий, глубокий. Голос, созданный чтобы отдавать приказы. — Вероника свободна.

Вероника испарилась так быстро, что я не успела моргнуть. Шуршание двери — и мы остались вдвоём.

Серов подошёл ближе. Остановился в двух шагах. Смотрел.

«Не пялься в глаза, — вспомнила я. — Вызов».

Продолжала смотреть. Потому что отводить взгляд — это показывать слабость. А я не была слабой.

— Ваше резюме, — произнёс он, — впечатляет.

— Спасибо.

— Два языка, опыт в аналитике, рекомендации из трёх компаний.

— Всё верно.

Он чуть наклонил голову. Изучал меня, как изучают... экспонат? Добычу? Непонятно.

— Предыдущие ассистентки тоже выглядели впечатляюще. На бумаге.

— Я не они.

Тень чего-то мелькнула в его глазах. Интерес? Раздражение? Тоже непонятно.

— Посмотрим.

Он протянул руку.

Рукопожатие. Стандартная формальность. Я сделала шаг вперёд и протянула свою.

Его ладонь накрыла мою — тёплая, сухая, сильная. Пальцы сжались чуть крепче, чем нужно для вежливости.

И тогда он замер.

Я почувствовала, как напряглось его тело. Как дрогнули пальцы. Видела, как расширились его зрачки — вертикальные щёлки стали почти круглыми.

Он не отпустил мою руку. Вместо этого — втянул воздух. Глубоко. Медленно.

Принюхался.

«Ладно, — подумала я, — это странно».

Серов смотрел на меня. Ноздри раздувались. В глазах что-то менялось — серый цвет становился светлее, теплее, появился золотистый отблеск...

— Вы чем-то пользуетесь? — спросил он. Голос стал ниже. Грубее.

Я моргнула.

— Простите?

— Запах. — Он всё ещё не отпустил мою руку. — Что это?

Моя бровь поползла вверх сама собой.

— Мыло.

— Мыло, — повторил он тоном человека, которому сообщили, что земля плоская.

— Да. Мыло. — Я чуть склонила голову набок. — Вас это тоже раздражает, или только духи под запретом?

Повисла пауза.

Серов смотрел на меня. Я смотрела на него. Его пальцы всё ещё сжимали мою ладонь — крепко, почти до боли.

В его глазах плавилось золото. Настоящее золото, яркое и жидкое, вытесняющее серый. Зрачки сузились в вертикальные щёлки.

Волк.

Я видела его волка. Прямо здесь, прямо сейчас — под кожей, за глазами, готового выйти наружу.

Странно — мне не было страшно. Скорее... любопытно.

— Мыло, — повторил он в третий раз, и его голос был уже не человеческим. Низкий рык на грани слышимости.

— Детское. Без отдушек. — Я пожала плечами. — Как в памятке.

Серов резко выпустил мою руку. Отступил на шаг. Отвернулся к окну.

— Ваш стол в приёмной. Расписание на сегодня в системе. Совещание в одиннадцать, обед с инвесторами в час, после обеда — документы по проекту «Восток». Вопросы?

Интересно. Очень интересно.

— Никаких, господин Серов.

— Демьян.

Я запнулась.

— Простите?

— В компании все на «ты» и по имени. — Он всё ещё стоял спиной. — Корпоративная политика.

— Хорошо. Демьян.

Его плечи дрогнули. Едва заметно, но я заметила.

— Можешь идти.

Я развернулась и пошла к двери. Уже взялась за ручку, когда он сказал:

— Мира.

Оглянулась.

Он повернул голову — не полностью, только чтобы видеть меня краем глаза. Золото в радужке почти погасло, но не до конца.

— Да?

Пауза. Длинная.

— Ничего. Иди работай.

***

Я вышла в приёмную, закрыла за собой дверь и выдохнула.

Итак.

Мой новый босс — оборотень-альфа с золотыми глазами и голосом, от которого мурашки по спине. Он принюхивается к моему мылу и смотрит так, словно хочет то ли уволить меня, то ли съесть. Или и то, и другое.

Три ассистентки сбежали за год. Двойная ставка. Кот с дорогим кормом дома.

Я села за свой стол. Включила компьютер. Открыла расписание.

Совещание в одиннадцать. Обед с инвесторами в час. Документы по проекту «Восток».

Нормальный рабочий день. Абсолютно нормальный.

Кроме того, что золото в его глазах появилось именно тогда, когда он почуял *меня*. Не мыло. Меня.

Это я поняла сразу. И он знал, что я поняла.

И всё равно отпустил.

Я посмотрела на закрытую дверь кабинета.

— Интересно... — пробормотала я себе под нос.

Орхидея на столе покачнулась от сквозняка. За дверью было тихо.

Шесть месяцев. Двойная ставка.

Я улыбнулась.

Справлюсь.

К концу первой недели я знала о Демьяне Серове больше, чем о некоторых бывших.

Не в романтическом смысле — упаси боже. В практическом.

Я знала, что он пьёт кофе чёрным, без сахара, и что первую чашку нужно ставить на стол ровно в восемь тридцать, иначе весь отдел аналитики будет рыдать к обеду. Знала, что он ненавидит опоздания, пустую болтовню и слово «проблема» — только «задача», только хардкор.

Знала, что его плечи каменеют, когда кто-то повышает голос. Что желваки на челюсти начинают ходить ходуном, когда финансовый отчёт содержит ошибки. Что золото в глазах проступает, когда он злится — но он никогда, ни разу за неделю, не позволил себе по-настоящему потерять контроль.

Ещё я знала, что он меня избегает.

Не демонстративно, нет. Демьян Серов был слишком хорош для такой банальности. Просто... дистанция. Документы через внутреннюю почту, хотя мой стол в пяти метрах от его двери. Указания через интерком. Совещания, на которых он смотрел куда угодно, только не на меня.

Профессионально? Безусловно.

Подозрительно? Ещё как.

***

Вторник. Восемь двадцать семь. Я варила кофе в маленькой кухне на этаже, когда услышала шаги за спиной.

— Новенькая?

Обернулась. В дверях стоял мужчина — высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и хитрым прищуром. От него пахло чем-то лесным, хвойным. И ещё — чем-то, что заставило волоски на руках приподняться.

Волк. Ещё один.

— Мира, — представилась я. — Ассистент Серова.

— Знаю. — Он облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Игорь. Юридический отдел. Слышал, ты уже неделю продержалась.

— Это много?

— Предыдущая на пятый день сбежала в туалет плакать и больше не вернулась. — Игорь улыбнулся. Зубы у него были очень белые и очень острые. — Так что да. Рекорд.

Кофемашина пискнула. Я забрала чашку, проверила температуру — идеально.

— Приятно быть рекордсменкой.

Игорь не двинулся с места. Просто стоял, разглядывая меня с ленивым любопытством.

— Ты ему нравишься.

Я замерла на полпути к двери.

— Что?

— Серову. — Игорь чуть наклонил голову, принюхиваясь. Господи, они тут все это делают? — Иначе бы он тебя уже выжил.

— Он меня не замечает.

— Именно. — Улыбка стала шире. — Он изо всех сил тебя не замечает. Это другое.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Игорь уже отлепился от косяка и двинулся к кофемашине.

— Просто дружеский совет, новенькая, — бросил он через плечо. — Не играй с альфой.

— Я не играю. Я работаю.

— Угу.

Он не обернулся, но я услышала смешок — низкий, рокочущий.

Я вышла из кухни с чашкой кофе и странным ощущением, что меня только что предупредили о чём-то важном.

***

Кабинет Демьяна. Восемь тридцать.

Я вошла без стука — он ненавидел, когда стучали, это было пунктом три в моём негласном списке «Как не взбесить босса-оборотня».

Демьян сидел за столом, уткнувшись в ноутбук. Свет из окна падал на его лицо, очерчивая скулы, линию челюсти. В утреннем свете он выглядел почти... нет. Не буду заканчивать эту мысль.

— Кофе, — сказала я, подходя к столу.

Протянула чашку.

Наши пальцы соприкоснулись.

Это было случайно. Почти случайно. Ну ладно, может, я чуть-чуть не рассчитала траекторию. Совсем немного. Миллиметр.

Демьян отдёрнул руку так резко, что кофе плеснул на блюдце.

Чашка осталась у меня в руках. Я молча поставила её на стол, достала из кармана салфетку (всегда ношу с собой, паранойя полезна) и промокнула лужицу.

— Прости, — сказала я ровно. — Неловко вышло.

Он не ответил. Смотрел на свою руку так, словно она его предала.

— Что-то ещё? — спросила я.

— Нет. — Голос хриплый. — Иди.

Я вышла.

За дверью позволила себе улыбку — маленькую, быструю, никто не увидел.

Итак. Он отдёргивается от моих прикосновений, как от ожога.

Интересно.

***

Среда. Совещание по проекту «Восток».

Длинный стол красного дерева, двенадцать человек в костюмах, графики на экране. Я сидела в углу — ассистентам полагалось быть незаметными, записывать и молчать.

Но сегодня единственный свободный стул оказался прямо напротив Демьяна.

Случайно? Возможно. Маркетологи заняли весь левый ряд, а Игорь из юридического подмигнул мне, плюхаясь на последнее место в углу. Сволочь клыкастая.

Я села. Открыла блокнот. Достала ручку.

Демьян говорил что-то о квартальных показателях — цифры, проценты, динамика роста. Его голос заполнял комнату, низкий и уверенный. Голос человека, привыкшего, что его слушают.

Я смотрела в блокнот. Записывала ключевые моменты. Профессионально.

Потом подняла ручку к губам. Задумчиво. Машинально. Прикусила колпачок.

И подняла глаза.

Демьян смотрел прямо на меня.

Вернее — на мой рот.

Я медленно провела ручкой по нижней губе. Просто поправляла хват, ничего такого. Потом закусила кончик зубами — едва-едва, просто дурная привычка.

Демьян замолчал.

Посреди фразы. На полуслове.

— Демьян? — подал голос кто-то из маркетологов. — Вы говорили о третьем квартале...

Он моргнул. Отвёл взгляд. Его челюсть напряглась так, что я испугалась за его зубы.

— Третий квартал, — повторил он, и голос был ровным, но я слышала трещину под этой ровностью. — Да. Показатели.

Совещание продолжилось. Я вернулась к записям.

Но я видела, как он сжимает ручку. Видела, как побелели костяшки пальцев.

Ручка не выдержала и хрустнула. Треснула прямо в его ладони.

Демьян посмотрел на обломки с выражением лёгкого удивления — словно рука действовала без его ведома.

— Простите, — сказал он. — Продолжайте.

Финансовый директор нервно откашлялся и продолжил.

Я прятала улыбку в блокнот до конца совещания.

***

Четверг. Обед.

Я сидела в кафетерии с подносом — куриный салат, булочка, сок. Вокруг шумели люди, гремели подносы, кто-то смеялся в углу.

Тень упала на мой стол.

— Можно?

Игорь. Конечно. С подносом, на котором высилась гора мяса — стейк, котлеты, ещё какие-то подозрительные кусочки. Волки.

— Свободно, — пожала я плечами.

Он сел напротив, немедленно впился в стейк с энтузиазмом голодного хищника. Я флегматично ковыряла салат.

— Слышал, ты его довела на совещании, — сообщил Игорь с набитым ртом. — Он ручку сломал.

— Я сидела и записывала. Не знаю, о чём ты.

— Ага. — Он ухмыльнулся. — Записывала.

— Это моя работа.

— Угу.

Я подняла на него взгляд. Игорь жевал и смотрел на меня с тем выражением, которое я начинала узнавать: «я волк, я чую всё, и меня не обманешь».

— Что?

— Ничего. — Он проглотил кусок, запил водой. — Просто думаю, как долго ты протянешь.

— Пока контракт не закончится.

— Контракт, — повторил он задумчиво. — Ну да. Контракт.

Пауза.

— Он на тебя реагирует, — сказал Игорь негромко. — Я это чую. Все волки в здании это чуют. И он это знает.

Я отложила вилку.

— И что?

— И он злится. — Игорь наклонился ближе. — Не на тебя. На себя. Потому что не может это контролировать.

— Я просто делаю свою работу.

— Не играй с альфой, девочка, — повторил он тихо. — Я серьёзно. Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Просвети меня.

Он качнул головой.

— Не моя история. Просто... будь осторожна. Демьян — не тот мужик, которого можно дразнить безнаказанно.

— А кто говорит, что я его дразню?

Игорь посмотрел на меня долго и внимательно.

— Твой запах, — сказал он наконец. — Когда ты рядом с ним — он меняется. Становится... громче. Ярче. Так пахнут люди, которым весело.

Я открыла рот и закрыла.

— Мой запах.

— Ага. — Он снова ухмыльнулся. — Добро пожаловать в мир оборотней, детка. Здесь нет секретов.

Встал, забрал поднос.

— Удачи, — бросил он через плечо.

Я осталась сидеть, глядя в свой салат.

Мой запах. Меняется. Когда я рядом с ним.

То есть он знает. Всё это время он знает, что я делаю это нарочно.

И всё равно реагирует.

Я отодвинула поднос.

Почему-то мне стало жарко.

***

Пятница. Шесть вечера. Офис почти опустел.

Интерком на моём столе ожил.

— Зайди.

Голос Демьяна — короткий, отрывистый. Злой?

Я встала, одёрнула юбку (серая, строгая, по колено — идеально в рамках дресс-кода). Прошла к двери. Открыла.

Демьян стоял у окна. Снова. Он вообще любит это окно.

Закатное солнце било ему в спину, превращая силуэт в тёмный контур. Лица не разглядеть.

— Закрой дверь.

Я закрыла.

Он не двигался.

— Демьян?

— Духи, — сказал он. — Смени духи.

Я моргнула.

— Что?

— Я сказал, — он повернулся, и свет упал на его лицо. Челюсть напряжена. Глаза — серые, без золота, но с чем-то тёмным на дне, — смени духи.

Я выдержала паузу. Одну секунду. Две.

— Я не пользуюсь духами.

Молчание.

Демьян смотрел на меня. Я смотрела на него.

— Дезодорант, — сказал он.

— Без запаха.

— Крем.

— Обычный. Нейтральный.

Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Остановился так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Тогда что это? — спросил он тихо. Почти прорычал.

Я не отступила. Не отвела взгляд.

— Понятия не имею.

Он втянул воздух. Медленно. Глубоко. Его ноздри дрогнули.

— Врёшь, — выдохнул он.

— Возможно.

Мы стояли так близко, что я видела, как пульсирует жилка на его шее. Видела, как его зрачки расширяются — чёрное пожирает серое.

Он не двигался.

Я не двигалась.

Где-то за стеной гудел лифт. На столе жужжал телефон — входящий звонок, который никто не собирался принимать.

— Ты играешь, — сказал Демьян. Голос низкий, хриплый, на грани рыка.

— Я работаю.

— Врёшь.

— Может быть.

Его рука дрогнула — он почти поднял её, почти коснулся... чего? Моего лица? Волос? Но остановился. Сжал кулак.

— Иди домой, Мира.

Я не шевельнулась.

— Рабочий день ещё не закончен.

— Иди. Домой.

Каждое слово — как удар. Как приказ.

Я выдержала ещё секунду. Просто чтобы показать, что могу.

— Хорошо. — Отступила на шаг. — Хороших выходных, Демьян.

Развернулась и пошла к двери. Уже взялась за ручку, когда услышала за спиной низкий рык.

Не слово. Просто звук.

Я не обернулась.

Вышла.

Закрыла дверь.

И только в лифте позволила себе выдохнуть.

Мои руки дрожали. Колени подгибались.

Двойная ставка. Шесть месяцев. Кот с дорогим кормом.

Я прислонилась к стенке лифта и засмеялась. Тихо. Немного истерически.

Это была самая странная работа в моей жизни.

И я, кажется, начинала её любить.

Понедельник начался с диверсии.

Я стояла перед зеркалом в ванной, критически оглядывая свой гардероб. Барсик сидел на стиральной машине и наблюдал за мной с выражением глубокого презрения.

— Не смотри так, — сказала я ему. — Это стратегия.

Кот моргнул. Медленно. Осуждающе.

Юбка-карандаш. Чёрная. Узкая. И на два пальца короче, чем обычно.

Формально — в рамках дресс-кода. Технически — выше колена, но не вызывающе. Придраться не к чему. Я проверила по корпоративному уставу дважды.

Блузка — шёлковая, кремовая, с тремя расстёгнутыми пуговицами вместо двух. Каблуки — на сантиметр выше, чем на прошлой неделе. Волосы — не в хвосте, а в низком пучке, который открывал шею.

Макияж — почти незаметный, но губы чуть ярче. Персиковый оттенок, который делал их... заметными.

Деловая сексуальность. Тонкая грань между «профессионал» и «я знаю, как выгляжу».

— Это война, — сообщила я Барсику. — И я намерена победить.

Барсик отвернулся и начал вылизывать лапу. Ему было плевать на мои войны. Ему нужен был завтрак.

***

Офис. Девять утра.

Я вышла из лифта и почувствовала взгляды. Не пялились — это было бы слишком очевидно. Но замечали. Парень из IT споткнулся о собственные ноги. Секретарша с ресепшена подняла бровь. Игорь, проходящий мимо с папкой, присвистнул:

— О-о-о. Тяжёлая артиллерия.

— Не понимаю, о чём ты.

— Ага. — Он ухмыльнулся. — Удачи. Она тебе понадобится.

Я прошла к своему столу. Включила компьютер. Достала ежедневник.

Восемь тридцать. Кофе.

Взяла чашку и направилась к кабинету.

***

Демьян сидел за столом, глядя в монитор. Свет из окна падал на его лицо, подчёркивая тени под скулами.

Я вошла. Поставила кофе на стол.

— Доброе утро.

Он поднял глаза.

Я видела, как его взгляд скользнул вниз — на секунду, не больше. По шее. По вырезу блузки. По талии. Ниже.

Его челюсть напряглась.

— Утро, — выдавил он.

Я стояла у стола, держа папку с документами на подпись. Не двигалась. Ждала.

Он смотрел в монитор. Или делал вид, что смотрел.

— Документы по проекту «Восток», — сказала я. — Нужна твоя подпись.

Протянула папку. Он взял — осторожно, не касаясь моих пальцев.

Учится.

— Ещё что-то? — спросил он, не глядя.

— Совещание в десять. Обед с Ковалёвым перенесён на два. И тебе звонили из Петербурга, просили перезвонить.

— Понял.

Пауза. Он листал документы. Я стояла.

— Это всё? — Он поднял глаза.

И снова — быстрый взгляд вниз. На мои ноги. На юбку.

— Пока да. — Я улыбнулась. Вежливо. Профессионально. — Позвать, если что-то понадобится?

— Нет.

— Хорошо.

Я развернулась. Пошла к двери. Чувствовала его взгляд — тяжёлый, горячий, между лопаток.

— Мира.

Остановилась. Обернулась.

Он смотрел на меня. Лицо — каменное. Глаза — потемневшие.

— Дресс-код, — сказал он.

Я склонила голову набок.

— Да?

— Юбка.

— Что с ней?

Пауза. Долгая. Мучительная.

— Ничего, — выдавил он наконец. — Иди.

Я улыбнулась — чуть шире, чем нужно — и вышла.

***

Десять утра. Совещание.

Демьян вёл планёрку — коротко, по делу, без лишних слов. Я сидела в углу и записывала.

Профессионально. Усердно. Закусив ручку.

Не специально. Просто привычка.

Ладно, специально.

Я видела, как он запнулся на полуслове, когда посмотрел в мою сторону. Как его пальцы сжались на папке.

— Таким образом, — продолжил он, и голос был ровным, но я слышала напряжение, — квартальные показатели...

Я провела ручкой по нижней губе. Задумчиво.

— ...показатели требуют... — он замолчал. — Корректировки.

Финансовый директор поднял бровь.

— Какой именно корректировки, Демьян?

Пауза. Демьян моргнул. Посмотрел в свои бумаги.

— Детали вышлю после совещания, — сказал он.

Я спрятала улыбку.

***

Одиннадцать тридцать. Я сидела за своим столом, когда из кабинета донёсся грохот.

Открыла дверь.

Демьян стоял у окна, сжимая в руке обломки ручки. Ещё одной.

— Всё в порядке? — спросила я невинно.

Он медленно повернулся. Посмотрел на меня. На ручку в своей руке. Снова на меня.

— Бракованные, — сказал он.

— Уже третья за неделю.

— Я в курсе.

— Заказать другие? Может, металлические? Или сразу титановые?

Его глаза вспыхнули золотом — на секунду, не больше.

— Мира.

— Да?

— Уйди.

— Как скажешь.

Я закрыла дверь и вернулась к работе.

На моём лице не дрогнул ни один мускул.

***

Час дня. Обеденный перерыв.

Комната отдыха на сорок втором этаже была маленькой, но уютной: диван, кофемашина, холодильник. В обед здесь обычно пусто — все спускались в кафетерий.

Я сидела на диване с йогуртом. Клубничным. В маленькой баночке.

Ложка скользнула в рот. Я слизнула йогурт — медленно, задумчиво, глядя в телефон. Новости, соцсети, мемы с котиками.

Барсику я отправила фото своего обеда. Он не оценит, но мне нравилось притворяться, что у меня есть с кем поделиться.

Дверь открылась.

Я не подняла глаз. Облизала ложку. Зачерпнула ещё йогурта.

Шаги. Тяжёлые. Знакомые.

Я медленно подняла взгляд.

Демьян стоял в дверях. Замер.

Смотрел на меня. На ложку у моих губ.

Я облизнула её — не провокационно, нет, просто... тщательно. Там был йогурт. Я не люблю, когда йогурт пропадает.

Его рука сжалась на дверной ручке.

— Перерыв? — спросила я.

Он не ответил.

Хруст.

Мы оба посмотрели на его руку. На дверную ручку. Вернее — на то, что от неё осталось.

Металл смялся, как фольга.

— Ох, — сказала я. — Тоже бракованная?

Демьян посмотрел на обломки в своей руке. Потом на меня. В его глазах плавилось золото — яркое, жидкое, голодное.

Он развернулся и ушёл.

Я осталась сидеть с йогуртом, глядя на сломанную дверную ручку.

— Однако, — пробормотала себе под нос.

***

Два часа дня.

В приёмную заглянула женщина — лет сорока, с идеальной укладкой и маникюром. Секретарша кого-то из замов, кажется. Я видела её в лифте.

— Ты Мира? — спросила она.

— Да.

Женщина окинула меня взглядом — оценивающим, понимающим.

— Девка, — сказала она негромко, — ты играешь с огнём.

Я подняла бровь.

— Простите?

— Дверная ручка в комнате отдыха. Ручки на совещаниях. Вчера он рычал на финансовый отдел так, что девочки до сих пор заикаются. — Она скрестила руки на груди. — Не знаю, что ты делаешь, но он на грани.

— Я просто работаю.

— Ага. — Она хмыкнула. — Серов — альфа. Настоящий альфа. Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Он мой босс. Я его ассистент. Всё.

Женщина покачала головой.

— Как знаешь. Но когда он сорвётся — не говори, что не предупреждали.

Она ушла.

Я смотрела ей вслед.

Потом открыла рабочий календарь Демьяна.

Посмотрела на расписание. Встреча в три. Переговоры в четыре. Отчёт в пять.

Мои пальцы замерли над клавиатурой.

Не надо. Это глупо. Это непрофессионально. Это...

Я создала новую встречу.

Время: 15:45–16:00.

Название: «Перерыв на нервный срыв — 15 мин».

Участники: Демьян Серов.

Сохранить.

Готово.

Я откинулась на стуле и уставилась в потолок.

— Что я делаю, — пробормотала я. — Серьёзно, Мира, что ты, блядь, делаешь.

***

Три тридцать.

Интерком ожил.

— Зайди. — Голос Демьяна был странно спокойным. Пугающе спокойным.

Я встала. Одёрнула юбку. Вошла в кабинет.

Демьян сидел за столом. Монитор был развёрнут ко мне.

На экране — его календарь. Встреча в 15:45. «Перерыв на нервный срыв — 15 мин».

Он молча смотрел на меня.

Я молча смотрела на экран.

Тишина.

— Это, — сказал он медленно, — что?

Я пожала плечами.

— Забочусь о твоём ментальном здоровье.

Пауза.

— О моём ментальном здоровье, — повторил он.

— Да. Ты выглядишь напряжённым. Ломаешь вещи. Рычишь на сотрудников. — Я склонила голову набок. — Это ненормально, знаешь. Может, стоит выйти на воздух. Подышать. Посмотреть на деревья.

Он встал.

Медленно. Плавно. Как хищник, который готовится к прыжку.

Обошёл стол.

Я не двинулась.

Он остановился передо мной. Близко. Слишком близко. Я чувствовала жар его тела, слышала его дыхание.

— Что, — он наклонился ко мне, — ты делаешь?

Его голос был низким. Хриплым. На грани рыка.

Я смотрела ему в глаза — серые с золотыми искрами. Зрачки расширены. Волк — прямо под поверхностью.

— Работаю, — сказала я ровно. — А ты?

Его ноздри дрогнули. Он втянул воздух — глубоко, медленно.

— Ты пахнешь, — прошептал он.

— Чем?

— Мной.

Я моргнула.

— Что?

— Моим желанием. Моим... — он оборвал себя. Сжал челюсть. — Уходи.

— Демьян...

— Сейчас.

Я выдержала паузу. Секунду. Две.

— Хорошо.

Развернулась. Пошла к двери. Чувствовала его взгляд — тяжёлый, обжигающий, между лопаток.

Взялась за ручку.

— Мира.

Остановилась. Не обернулась.

— Игра закончится, — сказал он тихо. — Рано или поздно.

Я улыбнулась — он не видел, но наверняка слышал это в моём голосе:

— Я на это рассчитываю.

Вышла.

Закрыла дверь.

И только тогда позволила себе выдохнуть.

Мои колени дрожали. Сердце колотилось так громко, что наверняка он слышал. Он всё слышит.

Пять месяцев и три недели.

Я села за свой стол и уставилась в монитор.

Господи.

Что я делаю.

Я проснулась с чётким планом.

Сегодня — последний день игры. Так или иначе.

Три недели провокаций, сломанных ручек и тяжёлых взглядов. Три недели, когда воздух между нами можно было резать ножом. Три недели, когда я засыпала с мыслями о его глазах и просыпалась с мокрыми трусиками.

Хватит.

Барсик наблюдал, как я перебираю гардероб.

— Белая блузка, — сказала я ему. — Шёлк. Полупрозрачная, если присмотреться.

Кот зевнул.

— Юбка вчерашняя. Она его уже бесит — зачем менять?

Барсик отвернулся.

— И никакого лифчика.

Это заставило его посмотреть на меня. Или мне показалось.

— Что? Жарко. Июль. Кондиционер в офисе еле дышит. — Я застегнула блузку и критически осмотрела себя в зеркало. — Абсолютно логичное решение.

В отражении я выглядела как женщина, которая знает, что делает.

Внутри я была женщиной, которая понятия не имела, во что ввязывается.

***

Девять утра. Кофе.

Я вошла в кабинет и поставила чашку на стол. Наклонилась чуть больше, чем нужно.

Демьян поднял глаза от бумаг.

Его взгляд скользнул вниз — на вырез блузки. Замер. Вернулся к моему лицу.

Я видела, как дрогнули его ноздри. Как напряглась челюсть.

— Жарко сегодня, — сказала я невинно. — Кондиционер барахлит.

— Я распоряжусь починить.

— Буду благодарна.

Я выпрямилась и пошла к двери. Чувствовала его взгляд — на спине, на талии, ниже.

— Мира.

Обернулась.

Он смотрел на меня. Глаза — потемневшие, с золотыми искрами на дне.

— Да?

Пауза. Долгая.

— Ничего, — сказал он хрипло. — Иди.

***

Одиннадцать. Совещание.

Я сидела рядом с ним — не напротив, как обычно. Рядом. Так близко, что наши локти почти соприкасались.

— Протокол, — шепнула я, наклоняясь к нему. Моя грудь почти коснулась его плеча. — Нужна твоя подпись.

Он взял ручку. Его пальцы дрожали — едва заметно.

— Спасибо, — выдохнул он сквозь зубы.

— Всегда пожалуйста.

Финансовый директор продолжал что-то говорить о бюджетах. Я не слушала. Я смотрела, как Демьян сжимает ручку. Как ходят желваки на его челюсти. Как он старательно не смотрит в мою сторону.

Ручка хрустнула.

Четвёртая за неделю.

***

Час дня. Обед.

Я ела персик в комнате отдыха. Сочный, спелый, истекающий соком.

Демьян прошёл мимо открытой двери.

Остановился.

Я медленно облизала пальцы — один за другим. Подняла на него глаза.

— Персик? — предложила я.

Он развернулся и ушёл.

Я услышала, как где-то в коридоре хлопнула дверь. Сильно.

***

Три часа. Он вернулся с «воздуха».

Я не знала, куда он уходил. В парк? На крышу? В лес за городом — перекинуться и побегать?

Но когда он прошёл мимо моего стола, от него пахло хвоей и чем-то диким.

— Всё в порядке? — спросила я.

Он остановился. Посмотрел на меня.

Его глаза были жёлтыми. Полностью. Волчьими.

— Нет, — сказал он. — Не в порядке.

И скрылся в кабинете.

***

Шесть вечера. Офис пустел.

Я слышала, как уходят последние сотрудники. Лифт гудел, голоса затихали. Уборщица прошла по коридору с пылесосом и исчезла на другом этаже.

Семь часов.

Тишина.

Я собрала документы на подпись — те, что ждали с утра. Встала. Одёрнула юбку.

Посмотрела на дверь кабинета.

Свет горел. Он всё ещё там.

Глубокий вдох. Выдох.

Вперёд.

***

Демьян сидел за столом в расстёгнутой на две пуговицы рубашке. Галстук валялся на диване. Волосы — растрёпанные, словно он запускал в них пальцы.

Он поднял глаза, когда я вошла.

И замер.

Я видела, как его взгляд скользнул по мне — медленно, жадно. По лицу, шее, ниже. Он смотрел на мою грудь под тонким шёлком — и я знала, что он видит. Знала, что он понимает.

Его глаза вспыхнули золотом.

— Документы, — сказала я ровно, подходя к столу. — На подпись.

Положила папку перед ним. Наклонилась — так, чтобы вырез блузки оказался на уровне его глаз.

Он не смотрел на документы.

— Мира. — Его голос был хриплым, низким, на грани рыка.

— Да?

— Ты без белья.

Не вопрос. Утверждение.

Я выпрямилась. Посмотрела ему в глаза — золотые, горящие, голодные.

— Жарко, — сказала я. — Июль.

— Врёшь.

— Возможно.

Он медленно встал. Опёрся руками о стол.

— Ты знаешь, что делаешь.

— Понятия не имею, о чём ты.

— Врёшь, — повторил он, и в его голосе был рык. Настоящий, звериный.

Я подняла подбородок.

— Докажи.

Тишина.

Секунда. Две. Три.

Он обошёл стол. Медленно. Не сводя с меня глаз.

Остановился передо мной — так близко, что я чувствовала жар его тела. Слышала его дыхание — тяжёлое, рваное.

— Последний шанс, — прорычал он. — Уйди.

Я не двинулась.

— А если не хочу?

Его контроль сломался.

Я видела это — момент, когда что-то в его глазах изменилось. Когда человек отступил, и волк вышел на поверхность.

Его рука метнулась вперёд, пальцы сжались на моём затылке, и он притянул меня к себе.

Поцелуй был жёстким, голодным, почти болезненным. Он целовал меня так, словно умирал от жажды, а я была водой. Его язык скользнул в мой рот, и я застонала — не сдержалась.

Три недели. Три гребаных недели я ждала этого.

Его руки были везде — на моей талии, бёдрах, заднице. Он сжимал, мял, притягивал ближе. Я чувствовала его возбуждение — твёрдое, горячее — через ткань брюк.

— Демьян... — выдохнула я.

Он зарычал в ответ.

Его пальцы нашли пуговицы моей блузки. Рванул — и пуговицы разлетелись по кабинету, застучали по полу.

— Эй, — запротестовала я, — это была хорошая блуз...

Он заткнул меня поцелуем.

Его ладони накрыли мою грудь — горячие, жадные. Пальцы сжали соски, и я выгнулась, застонала в его рот.

— Три недели, — прорычал он, отрываясь от моих губ. — Три гребаных недели ты меня изводила.

— Ты заметил?

— Заметил? — Он развернул меня и толкнул к столу. — Я с ума сходил.

Мои ладони упёрлись в холодное дерево. Его руки задрали юбку — резко, нетерпеливо. Пальцы скользнули между ног, и я услышала его рык — низкий, довольный.

— Мокрая, — выдохнул он мне в ухо. — Насквозь.

— Это всё жара...

— Врёшь.

— Может быть.

Его пальцы проникли в меня — два сразу, глубоко, — и я вскрикнула. Он двигал ими, растягивая, лаская, находя нужные точки.

— Три недели, — повторил он, кусая мою шею, — я представлял тебя вот так. На своём столе. Подо мной.

— Меньше слов, — выдохнула я, — больше дела.

Он засмеялся — низко, хрипло. И вытащил пальцы.

Я услышала звук расстёгивающейся молнии. Шуршание ткани. А потом — его член у моего входа, горячий, твёрдый, большой.

— Последний шанс, — прорычал он.

— Заткнись и трахни меня уже.

Он вошёл одним движением.

Я закричала — от неожиданности, от заполненности, от того, как правильно это ощущалось. Он был большим — больше, чем я ожидала — и я чувствовала каждый дюйм.

— Блядь, — выдохнул он. — Ты такая тесная...

Он не дал мне времени привыкнуть. Вышел почти полностью — и вбился снова. Жёстко. Глубоко. Так, что стол сдвинулся на несколько сантиметров.

Я вцепилась в край столешницы, пытаясь удержаться. Он трахал меня быстро, сильно, безжалостно — и это было именно то, что мне нужно. Три недели провокаций, напряжения, неудовлетворённого желания — всё это выплёскивалось сейчас.

— Да, — стонала я, — да, вот так, не останавливайся...

Его пальцы впивались в мои бёдра — достаточно сильно, чтобы остались синяки. Его рычание вибрировало у меня в ухе. Его член входил в меня снова и снова, задевая ту самую точку внутри...

Оргазм накрыл меня внезапно — как волна, как удар. Я закричала, выгнулась, сжалась вокруг него. Тело содрогалось, перед глазами плыли искры.

— Вот так, — прорычал Демьян, не сбавляя темпа. — Кончи для меня. Ещё раз.

Он изменил угол — и я почувствовала, как внутри снова начинает закручиваться спираль. Так быстро. Так сильно.

— Не могу, — выдохнула я.

— Можешь.

Его пальцы нашли мой клитор — и я рассыпалась снова. Кричала его имя, не узнавая собственный голос.

Он вбился в меня ещё несколько раз — глубоко, отчаянно — и кончил с рыком, который был больше волчьим, чем человеческим.

— Мира, — прорычал он, вжимаясь в меня. — Мира, блядь...

Мы замерли. Тяжело дышали. Его лоб упирался в мою спину, его сердце колотилось так, что я чувствовала это через кожу.

Секунда. Две. Три.

— Это было... — начала я.

Он выскользнул из меня, развернул, подхватил под бёдра и усадил на стол. Его глаза всё ещё были золотыми. Его член — всё ещё твёрдым.

— Мы не закончили, — сказал он.

И опустился на колени.

***

Его язык был таким же безжалостным, как и он сам.

Он вылизывал меня — жадно, глубоко, с рычанием, от которого вибрировало всё тело. Его пальцы раздвигали меня, открывали для него, пока язык находил клитор снова и снова.

— Демьян... — я вцепилась в его волосы, не зная, притянуть ближе или оттолкнуть. — Я не могу... ещё раз...

Он поднял голову. Его губы блестели от меня, его глаза горели золотом.

— Можешь, — сказал он. — И будешь.

И вернулся к своему занятию.

Я кончила на его языке — в третий раз. Четвёртый. Потеряла счёт.

Когда он наконец поднялся, мои ноги дрожали так, что я не могла их контролировать. Он подхватил меня — легко, словно я ничего не весила — и понёс к стене.

— Держись, — скомандовал он.

Мои руки обвили его шею. Мои ноги — его талию. Он вошёл в меня снова — одним плавным движением — и я застонала.

В этой позе он был ещё глубже. Ещё больше.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я открыла глаза. Встретилась с его взглядом — золотым, диким, полным чего-то, что я боялась назвать.

Он двигался медленно — мучительно, восхитительно медленно. Выходил почти полностью и входил до упора. Каждый толчок — глубокий, точный, выбивающий воздух из лёгких.

— Три недели, — повторил он, глядя мне в глаза. — Ты снилась мне каждую ночь.

— Да?

— Твой запах. — Толчок. — Твой голос. — Ещё один. — То, как ты закусываешь эту гребаную ручку.

Я засмеялась — задыхаясь, всхлипывая.

— Это была... стратегия...

— Я знаю. — Он ускорился, и смех превратился в стон. — Я всё знал. С первого дня.

— И позволял?

— Не мог остановить.

Он вбился в меня — сильно, глубоко — и я снова рассыпалась. Кричала, впивалась ногтями в его плечи, сжималась вокруг него.

Он кончил следом — с рыком, от которого задрожали стёкла.

***

Диван.

Как мы на нём оказались — не помню. Кажется, он меня нёс. Кажется, я целовала его шею. Кажется, мы оба смеялись.

Теперь я была сверху. Он лежал подо мной — растрёпанный, с расцарапанными плечами, с самым нечитаемым выражением лица, которое я когда-либо видела.

Я опустилась на него — медленно. Дюйм за дюймом.

Он зарычал, хватаясь за мои бёдра.

— Мира...

— Ш-ш-ш. — Я положила палец ему на губы. — Теперь моя очередь.

Я двигалась медленно — издевательски, мучительно медленно. Поднималась почти полностью, опускалась по миллиметру. Сжимала его внутри, перекатывала бёдрами.

Его глаза закатились. Пальцы впились в мою кожу.

— Ты... — он сглотнул, — играешь...

— Я? — Я невинно захлопала ресницами. — Никогда.

Наклонилась, провела языком по его уху.

— Тебе нравится? — прошептала я. — Когда я вот так...

Сжала его — сильно, почти болезненно.

Он зарычал.

И перехватил контроль.

Одно движение — и я оказалась под ним. Он навис надо мной, глаза горели, зубы оскалены.

— Хватит игр, — прорычал он.

И начал двигаться — быстро, сильно, безостановочно. Я могла только цепляться за него и стонать. Кричать его имя. Умолять — о чём, сама не знала.

Мы кончили вместе — в первый раз за эту ночь. Его имя на моих губах, моё — на его.

И потом долго лежали, переплетённые, мокрые от пота, тяжело дышащие.

***

Не знаю, сколько прошло времени.

Минуты? Часы?

За окном темнело. В кабинете было тихо — только наше дыхание и далёкий гул города.

Я пошевелилась первой.

— Документы, — сказала я.

Демьян приподнял голову.

— Что?

— Документы. — Я кивнула на стол, где валялась папка. — Их всё ещё нужно подписать.

Он смотрел на меня секунду. Две.

А потом засмеялся.

Я никогда не слышала, как он смеётся. За три недели — ни разу. Даже улыбку видела от силы пару раз.

А сейчас он смеялся — запрокинув голову, от души, с морщинками в уголках глаз.

— Документы, — повторил он, всё ещё смеясь. — Ты серьёзно.

— Я всегда серьёзно отношусь к работе.

Он посмотрел на меня — на мои растрёпанные волосы, порванную блузку, следы его зубов на шее.

— Я заметил.

Я улыбнулась. Нагло. По-своему.

— Так что насчёт подписи?

Он притянул меня ближе и поцеловал — мягко, почти нежно.

— Завтра, — пробормотал он мне в губы. — Подпишу завтра.

— Ладно. — Я устроилась у него на груди. — Завтра так завтра.

За окном зажигались огни ночной Москвы. На диване было тесно, но уходить не хотелось.

Пять месяцев и две недели до конца контракта.

Что-то подсказывало мне, что они будут... интересными.

Я проснулась в своей кровати.

Одна.

Барсик лежал на соседней подушке и смотрел на меня с выражением «ну и где ты шлялась до трёх ночи?».

— Не твоё дело, — сказала я ему.

Кот моргнул. Осуждающе.

Я потянулась — и зашипела. Всё тело болело. Приятно болело. Мышцы, о существовании которых я забыла, напоминали о себе с каждым движением.

На бедре — синяки от его пальцев. На шее — след от зубов, который придётся прятать под воротником. На губах — припухлость от поцелуев.

Я улыбнулась потолку.

Вчера было... вчера было.

После всего он вызвал мне такси. Проводил до лифта. Поцеловал — коротко, почти целомудренно после того, что мы делали.

«Завтра», — сказал он.

«Завтра», — согласилась я.

И вот оно — завтра.

Я встала, доковыляла до душа и простояла под горячей водой двадцать минут, пытаясь понять, что теперь делать.

Вариант первый: вести себя как обычно. Профессионально. Отстранённо. Сделать вид, что ничего не было.

Вариант второй: повысить ставки.

Я выключила воду и посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале.

Вариант второй, очевидно.

***

Лифт.

Восемь двадцать пять. Я вошла в кабину, нажала на сорок второй этаж и уткнулась в телефон. Двери начали закрываться.

Рука — большая, знакомая — остановила их.

Демьян шагнул внутрь.

На нём был тёмно-синий костюм, безупречно белая рубашка, галстук в тон. Выбрит, причёсан, ни следа бессонной ночи. Как будто не он три часа назад...

Я отогнала эту мысль.

— Доброе утро, — сказала я ровно.

— Утро.

Двери закрылись. Лифт поехал вверх.

Молчание.

Я продолжала смотреть в телефон. Он стоял рядом, глядя на цифры этажей.

Пятый. Десятый. Пятнадцатый.

Его рука легла мне на поясницу. Легко. Почти невесомо.

Но я почувствовала — жар его ладони сквозь ткань платья. Собственнический жест. «Моё».

Я не шелохнулась. Не посмотрела на него.

— Как спала? — спросил он негромко.

— Мало.

— Странно. Я тоже.

Я почувствовала, как дрогнули уголки моих губ.

— Наверное, что-то в воздухе.

— Наверное.

Двадцатый этаж. Двадцать пятый.

Его большой палец провёл по моей пояснице — один медленный круг. Потом ладонь исчезла.

Тридцатый. Тридцать пятый.

— Документы подписал, — сказал он. — Лежат у тебя на столе.

— Спасибо.

Сорок второй. Двери открылись.

Он отступил, пропуская меня вперёд. Снова коснулся поясницы — на этот раз на глазах у секретарши с ресепшена.

Я вышла из лифта, чувствуя его взгляд между лопаток.

День обещал быть интересным.

***

Совещание в десять.

Я сидела на своём обычном месте — в углу, с блокнотом. Демьян вёл планёрку, голос ровный, жесты уверенные. Идеальный CEO.

Никто бы не догадался, что вчера ночью этот идеальный CEO рычал моё имя, вбиваясь в меня на своём рабочем столе.

Я закусила губу, отгоняя воспоминание.

Он бросил на меня взгляд — быстрый, незаметный для остальных. Его ноздри дрогнули.

Чёрт. Он же чувствует. Запах моего возбуждения.

Ладно. Два могут играть в эту игру.

Я уронила ручку.

«Случайно».

Она покатилась под стол, и я встала, чтобы её поднять. Медленно обошла свой стул. Наклонилась — так, чтобы юбка натянулась на бёдрах. Задержалась на секунду дольше, чем нужно.

Выпрямилась с ручкой в руке.

Демьян смотрел на меня. Его пальцы побелели на подлокотниках кресла.

— Продолжай, — сказал маркетолог слева. — Ты говорил о целевой аудитории.

Демьян моргнул. Отвёл взгляд.

— Да, — его голос был чуть более хриплым. — Целевая аудитория.

Я вернулась на своё место и сделала вид, что записываю.

На самом деле я рисовала в блокноте маленьких волков. Очень злых маленьких волков.

***

После совещания ко мне подошёл Игорь.

— Так, — сказал он, скрещивая руки на груди.

— Что?

— Не «что». — Он принюхался и расплылся в ухмылке. — Я так и знал.

— Не понимаю, о чём ты.

— Конечно. — Он наклонился ближе. — Весь отдел теперь должен мне по пятьсот рублей. Я ставил на «до конца месяца».

— Вы делали ставки?

— А ты думала — нет? — Он фыркнул. — После эпизода с дверной ручкой весь офис гудел. Половина считала, что он тебя уволит. Вторая половина — что трахнет на столе.

Я открыла рот. Закрыла.

— Судя по твоему лицу, — Игорь ухмыльнулся ещё шире, — вторая половина была ближе к истине.

— Без комментариев.

— Это и есть комментарий, детка.

Он подмигнул и ушёл, насвистывая что-то жизнерадостное.

Я уставилась ему вслед.

Весь офис. Делал ставки. На нас.

И почему-то меня это не раздражало.

***

Одиннадцать тридцать.

На моём столе появился стикер. Жёлтый, с его почерком — острым, уверенным.

«Переговорная 3. 12:00».

Я посмотрела на закрытую дверь его кабинета.

Потом на стикер.

Потом снова на дверь.

Перевернула стикер и написала:

«А волшебное слово?»

Положила на его стол, когда относила документы.

Через пять минут стикер вернулся.

«Пожалуйста. И это не просьба».

Я улыбнулась.

***

Переговорная номер три была в конце коридора — просторная, с длинным столом красного дерева и панорамными окнами во всю стену. За стеклом раскинулась Москва — крыши, улицы, крошечные люди внизу.

Я вошла ровно в полдень.

Демьян стоял у окна, спиной к двери. Пиджак снят, рукава закатаны. Напряжённые плечи.

— Закрой дверь, — сказал он, не оборачиваясь.

Я закрыла. Повернула защёлку.

Щелчок замка прозвучал оглушительно громко.

Он повернулся.

— Ты, — произнёс он медленно, — невыносима.

Я прислонилась к двери, скрестив руки на груди.

— Знаю.

— Ручка на совещании.

— Случайно уронила.

— Врёшь.

— Возможно.

Он двинулся ко мне — медленно, как хищник. Я видела золото в его глазах — ещё не полностью, но уже пробивается.

— И то, как ты наклонилась.

— У меня юбка узкая. Трудно нагибаться.

— Мира.

— Да?

Он остановился передо мной. Близко. Слишком близко.

— Весь офис знает.

— Я в курсе. Игорь выиграл пятьсот рублей с человека.

Он моргнул.

— Что?

— Ставки. — Я пожала плечами. — Видимо, мы не так хорошо скрывали.

— И тебя это не беспокоит?

Я посмотрела ему в глаза — серые с золотыми искрами.

— А тебя?

Пауза.

— Нет, — сказал он наконец. — Меня беспокоит другое.

— Что именно?

Он наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло кожу.

— То, что я хочу тебя прямо сейчас. Здесь. У этого окна.

Моё сердце пропустило удар.

— Стёкла тонированные, — услышала я свой голос.

— Ты уверена?

Я сглотнула.

— На девяносто процентов.

Он развернул меня к окну. Мягко. Настойчиво.

— А если на десять процентов — нет? — прошептал он. — Если кто-то в соседнем здании смотрит прямо сюда?

Мои ладони упёрлись в холодное стекло. За ним — Москва. Тысячи окон. Тысячи людей.

— Демьян...

— Тебе нравится. — Это не был вопрос. — Тебе нравится мысль, что кто-то может увидеть.

Его руки скользнули по моим бёдрам. Задрали юбку — медленно, почти лениво.

— Нет, — выдохнула я.

— Врёшь. Я чую твоё возбуждение. Оно стало сильнее.

Его пальцы нашли край моих трусиков. Погладили кожу под ними.

— Вот так ты хотела? — прошептал он мне в ухо. — Чтобы весь город видел, как я тебя трахаю?

— Стёкла... тонированные...

— А если нет?

Его пальцы скользнули внутрь — и я застонала, прижимаясь лбом к стеклу.

— Тише, — прошептал он. — Стены тонкие.

— Это ты... — я задохнулась, когда он согнул пальцы внутри меня, — ты начал...

— Я? — Он двигал рукой медленно, мучительно. — Я сижу на совещаниях и пытаюсь работать. А ты роняешь ручки и наклоняешься так, что я вижу всё.

— Не всё...

— Достаточно.

Его вторая рука расстегнула ремень. Я услышала звук молнии.

— Скажи «нет», — прошептал он, — и я остановлюсь.

Я молчала.

— Мира.

— Не останавливайся.

Он вошёл в меня — одним плавным движением. Глубоко. До конца.

Я закусила губу, чтобы не закричать.

Он двигался медленно — издевательски, невыносимо медленно. Выходил почти полностью, входил по миллиметру. Его пальцы продолжали ласкать меня спереди — точно там, где нужно.

— Смотри, — прошептал он. — Смотри на город.

Я открыла глаза.

Москва раскинулась подо мной — огромная, равнодушная. Стеклянные башни, крыши, улицы. Где-то там — люди. Живут своей жизнью. Не подозревают.

— Представь, — его голос был низким, гипнотическим, — что кто-то смотрит. Прямо сейчас. Видит тебя у стекла. Видит, как ты закусываешь губу. Как твои руки скользят по стеклу.

Его бёдра двигались быстрее. Его пальцы — тоже.

— Демьян...

— Они не знают, что я внутри тебя. Но догадываются. По твоему лицу. По тому, как ты выгибаешься.

Я горела. Внутри закручивалась спираль — туго, сильно.

— Я не могу...

— Можешь. — Он укусил моё ухо. — Кончи для меня, Мира. Здесь. Сейчас. Перед всем городом.

Его голос. Его пальцы. Его член внутри меня.

Я рассыпалась.

Оргазм накрыл волной — жаркой, оглушительной. Я сжалась вокруг него, прижимаясь к стеклу, кусая собственную руку, чтобы не закричать.

Он вбился в меня ещё несколько раз — быстро, жёстко — и кончил следом, глухо рыча мне в шею.

***

Минуту мы просто стояли.

Его лоб на моём плече. Мои ладони на стекле — с отпечатками, которые придётся протирать.

— Совещание, — сказала я наконец. — Через пятнадцать минут.

Он засмеялся — тихо, устало.

— Ты всегда такая?

— Какая?

— Практичная.

— Кто-то должен следить за расписанием.

Он выскользнул из меня. Я услышала шуршание ткани — он приводил себя в порядок.

Я одёрнула юбку. Поправила волосы. Проверила отражение в стекле.

— Ты первый, — сказала я. — Я через три минуты.

— Мира.

Я обернулась.

Он стоял у двери — уже застёгнутый, причёсанный, идеальный CEO. Но в глазах ещё плавилось золото.

— Сегодня вечером, — сказал он. — У меня.

Не вопрос. Не просьба.

Я улыбнулась.

— Я подумаю.

— Мира.

— Ладно, ладно. — Я подняла руки. — Да. Сегодня вечером. У тебя.

Он кивнул и вышел.

Я осталась стоять, глядя на панораму Москвы.

Через три минуты я вернулась на совещание — спокойная, собранная, с блокнотом в руках.

Демьян вёл дискуссию о маркетинговых стратегиях. Голос ровный, жесты уверенные.

Игорь поймал мой взгляд и беззвучно показал «о-о-о».

Я невинно пожала плечами.

Секретарша из соседнего отдела посмотрела на меня, потом на Демьяна, потом снова на меня. Её брови поползли вверх.

Никто ничего не сказал.

Или сделал вид.

Мне было всё равно.

Следующие две недели превратились в игру.

Негласную. Опасную. Восхитительную.

Мы трахались в его кабинете после работы. В переговорной во время обеда. Один раз — в лифте между этажами, когда он нажал кнопку «стоп» и у нас было ровно четыре минуты до срабатывания сигнализации.

Мы уложились в три с половиной.

Но на людях — ничего. Профессиональная дистанция. «Демьян» и «Мира». Босс и ассистент.

Почти.

Потому что я не могла удержаться.

***

Понедельник. Совещание.

Демьян говорил что-то о квартальных отчётах. Серьёзный, сосредоточенный, в идеально сидящем костюме.

Я подняла руку.

— Да? — Он посмотрел на меня.

— Извини, что перебиваю. — Я склонила голову набок. — Но у тебя что-то... — указала на собственную щёку, — ...вот тут.

Он машинально потёр щёку.

Там ничего не было.

— Нет, другая сторона, — сказала я невинно.

Он потёр другую щёку.

— Ой, показалось. Прости. Продолжай.

Игорь закашлялся, пряча смех. Финансовый директор уткнулся в бумаги.

Демьян смотрел на меня долгую секунду. Его челюсть дрогнула.

— Как я говорил, — продолжил он ровным голосом, — показатели третьего квартала...

Я улыбнулась в свой блокнот.

***

Среда. Кухня.

Демьян наливал себе кофе. Я зашла за водой.

— Как настроение? — спросила я, открывая холодильник.

— Рабочее.

— Выглядишь уставшим. — Я достала бутылку воды и повернулась к нему. — Плохо спал?

— Нормально.

— Странно. — Я отвинтила крышку. — А то под глазами круги. Может, стоит раньше ложиться? Вести здоровый образ жизни? Меньше... перенапрягаться по вечерам?

Он замер с чашкой у рта.

Я сделала глоток воды. Провела языком по губам — убрать каплю.

— Просто забочусь о твоём здоровье, — добавила я. — Как ответственный ассистент.

Его глаза потемнели.

— Мира.

— Да?

— Уходи. Пока можешь.

Я улыбнулась и вышла.

За спиной раздался звук — кажется, чашка встретилась со столом чуть сильнее, чем нужно.

***

Пятница. Электронная почта.

Я отправила ему отчёт — важный, по проекту «Восток». Всё оформлено идеально, все цифры выверены.

Шрифт — Comic Sans.

Через три минуты интерком ожил.

— Зайди.

Я вошла в кабинет с невинным выражением лица.

— Вызывал?

Он развернул ко мне монитор. На экране — мой отчёт. Розовые буквы Comic Sans жизнерадостно сообщали о финансовых показателях.

— Это, — сказал Демьян медленно, — что?

— Отчёт по проекту «Восток». Ты просил к пятнице.

— Я про шрифт.

— А что не так со шрифтом?

Он посмотрел на меня. Я посмотрела на него.

— Это, — он ткнул пальцем в экран, — саботаж.

— Это Comic Sans. Не драматизируй.

Пауза.

— Переделай.

— Конечно. — Я пожала плечами. — Тебе Times New Roman или что-то более креативное? Могу в Wingdings, если хочешь.

Его глаз дёрнулся.

— Times New Roman. Через час. И Мира?

— Да?

— Ты за это заплатишь.

Я улыбнулась.

— Надеюсь.

***

«Заплатила» я тем же вечером, на его кухонном столе. Потом на диване. Потом в душе.

К полуночи я не чувствовала ног.

— Это было за Comic Sans? — спросила я, лёжа на его кровати.

— Это было предупреждение.

— Слабое предупреждение.

Он приподнялся на локте и посмотрел на меня. В темноте его глаза мерцали золотом.

— Ты невозможная.

— Знаю.

Он наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко.

— Ещё раз Comic Sans, — прошептал он мне в губы, — и совещание будет в Wingdings.

— Это угроза?

— Это обещание.

***

Вторник следующей недели. Корпоративный обед.

Большой зал на первом этаже, фуршетные столы, люди в костюмах с бокалами в руках. Какое-то мероприятие для партнёров — я не вникала в детали, моя работа была улыбаться и следить, чтобы у Демьяна всегда был полный стакан.

Демьян стоял в другом конце зала, разговаривая с кем-то из инвесторов. Серьёзный. Недоступный. Идеальный CEO.

Я взяла бокал шампанского и отошла к окну.

— Скучаешь?

Я обернулась.

Мужчина. Высокий, светловолосый, с хитрым прищуром. Что-то в его глазах — янтарный отблеск — выдавало волка.

— Артём, — представился он. — Юридический отдел. Мы не пересекались, но я о тебе слышал.

— Что именно слышал?

— Что ты единственная, кто продержался у Серова больше месяца. — Он улыбнулся. — Впечатляет.

Краем глаза я видела Демьяна. Он всё ещё разговаривал с инвестором, но его плечи чуть напряглись.

— Просто делаю свою работу, — сказала я.

— Скромничаешь. — Артём шагнул ближе. — Слухи ходят, что ты его укротила.

— Слухи преувеличивают.

— Обычно — да. — Он наклонил голову, разглядывая меня. — Но ты не похожа на обычную.

Я сделала глоток шампанского.

— Это комплимент?

— Констатация факта.

Он был симпатичный. Обаятельный. И совершенно не тот, кого я хотела.

Но Демьян всё ещё смотрел в нашу сторону. Я видела, как напряглась его челюсть.

— Расскажи про юридический отдел, — сказала я, чуть придвигаясь к Артёму. — Чем вы там занимаетесь?

***

Полчаса спустя мы всё ещё разговаривали.

Артём оказался неплохим собеседником — умным, ироничным. Рассказывал истории из практики, от которых я искренне смеялась.

— И тогда он говорит, — Артём изображал кого-то в лицах, — «но в договоре же написано мелким шрифтом!» А я ему: «Сударь, мелкий шрифт — это не алиби».

Я рассмеялась и коснулась его руки.

— Ты это серьёзно?

— Абсолютно. Он потом ещё час спорил, пока не прочитал договор полностью.

Звон стекла.

Мы обернулись.

Демьян стоял в пяти метрах от нас. В его руке — стакан. Вернее, то, что от него осталось. Трещины расходились по стеклу паутиной.

Его глаза встретились с моими. Золото проступало сквозь серый, как лава сквозь камень.

Инвестор рядом с ним нервно откашлялся.

— Демьян? Всё в порядке?

— Да. — Он отвёл взгляд. — Извините. Бракованный стакан.

Артём проследил за моим взглядом. Потом посмотрел на меня.

— Так, — сказал он медленно. — Значит, слухи не преувеличивают.

— О чём ты?

— О тебе и альфе.

Я пожала плечами.

— Не знаю, о чём ты.

— Конечно. — Он хмыкнул. — Ладно. Тогда, может, как-нибудь выпьем кофе? После работы?

Я почувствовала на себе взгляд Демьяна — тяжёлый, обжигающий.

— Кофе? — переспросила я громко. — Звучит отлично. Завтра? В семь?

— Договорились.

Мой телефон завибрировал в кармане.

Сообщение от Демьяна:

«В мой кабинет. Сейчас».

Я улыбнулась Артёму.

— Извини, дела. Увидимся завтра.

— Жду с нетерпением.

Я развернулась и пошла к лифтам.

Сердце колотилось так громко, что наверняка все волки в зале слышали.

***

Кабинет.

Я вошла, закрыла дверь за собой.

Демьян стоял у окна. Спиной ко мне. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.

Он не обернулся.

— Нравится играть? — спросил он.

Голос — низкий. Хриплый. На грани рыка.

— Не понимаю, о чём ты, босс, — сказала я невинно.

Он развернулся.

Его глаза были золотыми. Полностью. Зрачки — вертикальные щёлки. Волк — на поверхности, едва сдерживаемый.

— Артём.

— Что — Артём?

— Ты с ним флиртовала.

— Я разговаривала.

— Касалась его руки.

— Это называется «социальное взаимодействие».

— Согласилась на кофе.

— Он приятный собеседник.

Демьян шагнул ко мне. Ещё шаг. Ещё.

Я не отступила.

— Ты, — прорычал он, — делаешь это специально.

— Делаю что?

— Бесишь меня.

— Я просто... — начала я.

Он схватил меня за плечи, развернул и согнул над столом.

Я ахнула.

Его тело прижалось ко мне сзади — горячее, твёрдое. Я чувствовала его возбуждение через ткань брюк.

— Три недели, — прорычал он мне в ухо. — Три недели я терплю твои игры. Твои провокации. Твой Comic Sans.

— Тебе понравился Comic Sans.

— Мне понравилось наказывать тебя за Comic Sans.

Его руки задрали мою юбку — резко, нетерпеливо. Пальцы впились в бёдра.

— А сейчас, — продолжил он, — я буду наказывать тебя за Артёма.

— Демьян...

— Ты. Моя. — Каждое слово — рык. — Только моя.

Он сдвинул мои трусики в сторону. Я услышала звук расстёгивающегося ремня.

— Скажи это, — потребовал он.

— Что?

— Скажи, что ты моя.

Я закусила губу.

— А если не скажу?

Он вошёл в меня — одним движением, глубоко, до упора.

Я вскрикнула.

Он замер. Полностью внутри. Не двигаясь.

— Скажи, — повторил он.

— Докажи, — выдохнула я. — Ещё раз.

Он зарычал — и начал двигаться.

Жёстко. Быстро. Без пощады.

Его бёдра впечатывались в меня, его пальцы впивались в кожу. Стол скрипел, сдвигаясь с каждым толчком. Бумаги полетели на пол.

— Артём, — прорычал он. — Ты на него смотрела.

— Да... — Я сама не знала, что говорю.

— Смеялась.

— Да...

— Касалась.

— Демьян...

— А теперь? — Он вбился в меня особенно глубоко. — Думаешь о нём сейчас?

— Нет...

— О ком думаешь?

— О тебе... только о тебе...

Его рука скользнула по моей спине вверх, к шее. Пальцы обхватили горло — не сжимая, просто держа. Напоминая.

— Моя, — прорычал он.

Я не могла ответить. Не могла думать. Только чувствовать — его внутри, его руку на горле, его дыхание у уха.

Он наклонился и укусил моё плечо.

Сильно. До боли. Но не прокусывая кожу.

Оргазм накрыл меня волной — внезапно, жёстко. Я закричала, сжимаясь вокруг него, и почувствовала, как он содрогается следом, рыча моё имя.

***

Минуту мы просто дышали.

Его лоб на моей спине. Его рука — всё ещё на моём горле, но расслабленная, почти нежная.

— Мира, — прошептал он.

— Да?

— Никакого кофе с Артёмом.

— Он милый.

— Мира.

— Ладно, ладно. — Я усмехнулась. — Никакого кофе.

Он выскользнул из меня. Я услышала, как он застёгивается.

Повернулась, одёрнула юбку. Посмотрела на него.

Его глаза всё ещё были золотыми. Волосы растрёпаны. На губах — моя помада.

— Выглядишь потрёпанно, — сказала я.

— Ты тоже.

— Мне не совещания вести.

Я подошла к нему, достала из кармана салфетку и стёрла помаду с его губ. Он позволил — стоял неподвижно, глядя на меня сверху вниз.

— Не играй так больше, — сказал он тихо. — Я серьёзно.

— Ревнуешь?

— Да.

Простой ответ. Честный.

Я замерла с салфеткой в руке.

— Это плохо, — сказала я наконец. — Мы же просто...

— Просто что?

Я не знала, как закончить.

Просто трахаемся? Просто играем? Просто проводим время?

Он смотрел на меня. Ждал.

— Мне пора, — сказала я.

Развернулась и вышла.

***

Артём ждал у лифта.

— О, — он улыбнулся, увидев меня. — Я думал, ты ушла.

— Рабочие вопросы.

— Понял. Так что насчёт завтра? Кофе в семь?

Я открыла рот, чтобы ответить.

Артём замер. Его взгляд скользнул по моей шее. По плечу, где ворот платья чуть сместился.

По следу от зубов — багровому, чёткому, с отпечатками клыков.

— Знаешь, — сказала я, — планы изменились.

Артём побледнел.

— Это... — он сглотнул. — Это метка?

— Формально — нет. Кожу не прокусил.

— Но он тебя... он пометил...

— Артём.

Он поднял на меня глаза.

— Кофе отменяется, — сказала я мягко. — Но спасибо за приглашение.

Он моргнул. Кивнул. Развернулся и ушёл — быстро, почти бегом.

Лифт приехал. Я вошла внутрь.

В отражении стальных дверей я видела метку на своём плече — красную, припухшую.

Он меня пометил.

Не по-настоящему. Не так, как волки метят пару. Но достаточно, чтобы другие оборотни поняли.

Я коснулась следа пальцами. Поморщилась от боли.

И улыбнулась.

— Санкт-Петербург, — сказала Вероника, протягивая мне папку. — Два дня. Переговоры с «Северной группой». Контракт на сто двадцать миллионов.

Я пролистала документы.

— Вылет?

— Завтра, шесть утра. Бизнес-класс, отель «Астория», два номера забронированы. — Она помедлила. — Серов летит с тобой.

— Логично. Он же CEO.

— Да. — Вероника посмотрела на меня странно. — Просто... будь профессиональной.

— Я всегда профессиональная.

Её бровь дрогнула — едва заметно.

— Конечно.

***

Аэропорт Домодедово. Пять тридцать утра.

Я стояла у стойки бизнес-класса с чемоданом и стаканчиком кофе, который не помогал. Три часа сна — потому что кое-кто явился ко мне домой «обсудить презентацию» и ушёл только в час ночи.

Обсудили. Презентацию. Да.

— Доброе утро.

Я обернулась.

Демьян выглядел отвратительно свежим. Идеальный костюм, безупречная рубашка, ни тени усталости на лице. Как он это делал — загадка.

— Утро, — буркнула я.

— Не выспалась?

— Интересно, почему.

Тень улыбки мелькнула в уголках его губ.

— Понятия не имею.

***

Бизнес-класс.

Широкие кресла, шампанское, стюардессы с профессиональными улыбками. Демьян занял место у окна, я — рядом.

Самолёт набирал высоту. Облака проплывали за стеклом — белые, пушистые, равнодушные.

Я листала документы по «Северной группе». Демьян что-то читал на планшете.

Стюардесса принесла воду. Демьян взял стакан.

Я наклонилась к нему.

— Кстати, — прошептала я ему в ухо, — я забыла бельё.

Стакан выскользнул из его пальцев.

Вода разлилась по откидному столику, закапала на брюки. Стюардесса метнулась с салфетками.

— Простите, — сказал Демьян ровным голосом. — Неловко.

Я отвернулась к окну, пряча улыбку.

Он промокнул брюки. Отпустил стюардессу. Повернулся ко мне.

— Мира.

— Да?

— Ты врёшь.

Я посмотрела на него — невинно, широко распахнутыми глазами.

— Проверь.

Его ноздри дрогнули. Он втянул воздух — глубоко, медленно.

Я видела, как расширились его зрачки. Как дрогнул кадык.

— Блядь, — выдохнул он еле слышно.

— Проблемы?

— Два часа, — процедил он сквозь зубы. — Два часа лёта. И весь день переговоров.

— Я знаю.

— Ты это специально.

— Я просто забыла. Бывает. — Я пожала плечами. — Такое утро раннее. Не выспалась. Кто-то меня отвлёк вчера.

Он закрыл глаза. Сжал подлокотники кресла.

— Ты за это заплатишь.

— Угрожаешь?

— Обещаю.

Я улыбнулась и вернулась к документам.

Полёт обещал быть интересным.

***

Санкт-Петербург встретил нас серым небом и моросящим дождём.

Машина ждала у выхода — чёрный «Мерседес» с молчаливым водителем. Демьян сел рядом со мной на заднее сиденье.

— Переговоры в одиннадцать, — сказала я, сверяясь с расписанием. — Офис «Северной группы» на Невском. Обед с Ковальчуком в два. Подписание — если всё пройдёт хорошо — в пять.

— Я помню.

— Просто уточняю.

Его рука легла на моё колено. Выше края юбки. На голую кожу.

Я вздрогнула.

— Демьян.

— Да?

— Водитель.

— Он смотрит на дорогу.

Его пальцы скользнули выше. По бедру. К кромке...

— Демьян, — повторила я, сжимая его запястье.

Он наклонился ко мне.

— Весь день, — прошептал он мне в ухо. — Весь гребаный день я буду знать, что под этой юбкой — ничего.

— Это проблема?

— Это пытка.

Я повернула голову. Наши губы оказались в сантиметре друг от друга.

— Переживёшь, — прошептала я.

Его глаза потемнели.

— Возможно. — Он убрал руку. — Но ты — нет.

***

Офис «Северной группы». Конференц-зал.

Длинный стол, кожаные кресла, вид на Исаакиевский собор. Партнёры — трое мужчин в дорогих костюмах — расположились напротив.

Демьян вёл переговоры. Голос ровный, жесты уверенные, аргументы железные.

Я сидела в конце стола. Записывала. Молчала.

И закидывала ногу на ногу.

Медленно. Демонстративно.

Юбка скользила по бедру, открывая чуть больше кожи, чем нужно.

Демьян запнулся на полуслове.

— Таким образом, — продолжил он, — мы предлагаем условия, которые...

Я поправила юбку. Вернее — сделала вид, что поправила, а на самом деле подтянула выше.

Его взгляд метнулся ко мне. Задержался на секунду.

— ...которые выгодны обеим сторонам, — закончил он.

Один из партнёров — Ковальчук, кажется — нахмурился.

— Демьян, ты в порядке?

— Да. — Он откашлялся. — Просто... кондиционер. Душно.

— Могу открыть окно.

— Не нужно.

Я улыбнулась в свой блокнот.

Ещё три часа переговоров. Это будет весело.

***

К обеду Демьян был на грани.

Я видела это по его плечам — напряжённым под тканью пиджака. По челюсти — сжатой так, что желваки ходили ходуном. По взглядам, которые он бросал на меня — тяжёлым, голодным.

Обед в ресторане прошёл... своеобразно.

— Мира, передай мне соль, — попросил он.

Я передала. Наши пальцы соприкоснулись.

Он уронил солонку.

Ковальчук переглянулся с партнёрами.

— Демьян, ты точно в порядке? Может, вернёмся к переговорам завтра?

— Всё хорошо. — Демьян поднял солонку. — Просто долгий перелёт.

— Понимаю, понимаю. — Ковальчук хмыкнул. — Надо отдохнуть.

Демьян посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло золото.

«Отдохнуть», — читалось в его взгляде. — «Ага».

***

К пяти часам контракт был подписан.

Сто двадцать миллионов. Рукопожатия. Улыбки. Фотографии для прессы.

Демьян был идеален — холодный, собранный, профессиональный.

Только я видела, как дрожит его рука. Как он избегает стоять рядом со мной. Как его ноздри раздуваются каждый раз, когда я оказываюсь близко.

В машине по дороге в отель он не произнёс ни слова.

Просто сидел, глядя в окно. Пальцы сжимали колено.

— Успешный день, — сказала я.

Молчание.

— Контракт подписан. Ковальчук доволен. Ты был великолепен на переговорах.

Молчание.

— Демьян?

— Не говори со мной.

Я приподняла бровь.

— Почему?

— Потому что если ты скажешь ещё хоть слово, — он повернулся ко мне, и его глаза были золотыми, — я возьму тебя прямо здесь. В машине. При водителе.

Я открыла рот.

Закрыла.

Мы молчали до самого отеля.

***

«Астория».

Роскошный холл, мраморные колонны, хрустальные люстры. Администратор на ресепшене улыбалась профессиональной улыбкой.

— Два номера, — сказал Демьян. — На имя Серов.

— Конечно, господин Серов. — Она застучала по клавиатуре. — Люкс и стандартный номер, верно?

— Да.

Она протянула ключи.

Демьян взял оба.

Повернулся ко мне.

— Идём.

Я пошла за ним к лифту.

Мы молчали, пока поднимались. Молчали в коридоре. Молчали у двери люкса.

Он вставил ключ. Открыл дверь. Пропустил меня внутрь.

Закрыл за собой.

И защёлкнул замок.

***

Номер был огромный — гостиная, спальня, вид на Исаакий. Но я не успела рассмотреть.

Демьян схватил меня и прижал к стене.

— Весь день, — прорычал он. — Весь гребаный день.

— Демьян...

— Молчи.

Он опустился на колени.

Прямо передо мной. Глядя снизу вверх.

— Ты хотела меня сломать? — спросил он тихо. — Смотри.

Его руки скользнули под мою юбку. Задрали её до талии.

Он увидел — то, что я не соврала. Что там действительно ничего не было.

Его дыхание сбилось.

— Блядь, Мира...

Он наклонился и провёл языком — один медленный, долгий мазок.

Я застонала, откидывая голову назад, вцепляясь в его волосы.

Он лизал меня — жадно, глубоко, с рычанием, от которого вибрировало всё тело. Его язык находил нужные точки, его губы сжимались на клиторе, его пальцы раздвигали меня, открывая для него.

Я чувствовала, как внутри закручивается спираль. Как подступает оргазм — близко, так близко...

Он остановился.

— Нет, — выдохнула я. — Нет, не смей...

— Попроси.

— Что?

Он поднял на меня глаза — золотые, горящие.

— Попроси меня.

— Ни за что.

Он улыбнулся — медленно, хищно.

И вернулся к своему занятию.

Лизал. Сосал. Дразнил. Доводил до грани — и отступал.

Снова и снова.

Я кусала губы. Вцеплялась в его волосы. Стонала, выла, умоляла...

— Пожалуйста, — вырвалось у меня наконец. — Пожалуйста, Демьян...

— Громче.

— Пожалуйста!

— Громче, Мира. Я хочу, чтобы весь отель слышал.

— Пожалуйста! — закричала я. — Демьян, пожалуйста, дай мне кончить, я больше не могу...

Он впился в мой клитор — губами, языком, с рычанием.

Оргазм накрыл волной — оглушительной, разрушительной. Я кричала, сжималась вокруг его пальцев, которые он ввёл в меня в последний момент.

Он не дал мне отдышаться.

Поднялся, расстегнул брюки, подхватил меня под бёдра — и вошёл одним движением.

Я закричала снова.

***

Всю ночь.

Он брал меня у стены, на кровати, на столе у окна. На полу гостиной, в душе, снова на кровати.

Я потеряла счёт оргазмам. Потеряла голос. Потеряла способность думать.

Остались только его руки, его губы, его член внутри меня. Его голос — хриплый, низкий, — рычащий моё имя.

Под утро мы лежали на смятых простынях, мокрые от пота, едва дышащие.

— Ты меня убьёшь, — прошептала я.

— Ты первая начала.

— Справедливо.

Он притянул меня ближе. Уткнулся носом в мои волосы.

— Не смей, — пробормотал он, — больше никогда... забывать бельё.

— А если смею?

— Тогда я не отвечаю за последствия.

— Звучит как мотивация.

Он засмеялся — тихо, устало.

— Спи. Через три часа переговоры.

— Какие ещё переговоры...

— Финальное подписание. Помнишь?

Я застонала.

— Нет.

— Спи, Мира.

Я закрыла глаза.

***

Утро.

Я сидела в конференц-зале «Северной группы» и пыталась не умереть.

Всё болело. Всё. Каждая мышца. Каждый нерв.

Демьян вёл финальные переговоры — свежий, бодрый, безупречный. Как будто не он три часа назад...

— Мира?

Я вздрогнула.

— Да?

— Протокол.

— А. Да. Конечно.

Я передала ему папку. Он наклонился ко мне — якобы за документом.

— Улыбайся, — прошептал он мне в ухо. — У тебя вид, будто тебя всю ночь трахали.

— Интересно, почему, — прошептала я в ответ.

Он выпрямился с абсолютно невозмутимым лицом.

— Итак, господа, финальные условия...

Я сидела, смотрела на него — идеального CEO, холодного профессионала — и думала о том, как он выглядел ночью. С золотыми глазами. С моим именем на губах.

Ковальчук поймал мой взгляд и понимающе хмыкнул.

Я отвернулась к окну.

Три месяца до конца контракта.

Кажется, у меня проблемы.

Ресторан «Белуга» был из тех мест, где одна бутылка вина стоила как моя месячная аренда.

Приглушённый свет, живая музыка, официанты, которые двигались бесшумно, как тени. За соседними столиками — люди в часах дороже автомобилей.

Я сидела между Демьяном и Виктором Андреевичем Морозовым — владельцем строительной империи, потенциальным партнёром и, судя по янтарному отблеску в глазах, ещё одним волком.

Пожилым волком. Лет шестьдесят, седые виски, дорогой костюм. Но взгляд — цепкий, оценивающий. Взгляд хищника.

И он смотрел на меня.

— Так вы работаете с Демьяном уже четыре месяца? — Морозов улыбнулся, демонстрируя слишком острые для человека клыки. — Впечатляет. Я слышал, у него текучка.

— Просто нахожу общий язык с... сложными людьми, — ответила я.

— Не сомневаюсь.

Его взгляд скользнул по моему декольте — быстро, почти незаметно. Почти.

Я видела, как напрягся Демьян рядом. Как побелели его костяшки на бокале.

— Виктор Андреевич, — сказала я, наклоняясь чуть ближе к нему, — расскажите про ваш проект в Сочи. Я читала статью, звучит амбициозно.

Морозов расцвёл.

— О, вы интересуетесь строительством?

— Интересуюсь умными инвестициями.

Он засмеялся — громко, довольно.

— Демьян, где ты нашёл такое сокровище?

— На рынке труда, — ответил Демьян ровно. — Как и всех.

— Ну-ну.

Следующие полчаса я слушала истории Морозова — о проектах, сделках, конкурентах. Смеялась его шуткам. Задавала вопросы. Изображала восхищение.

И касалась его плеча, когда он говорил что-то особенно «смешное».

Невинно. В рамках этикета. Лёгкое прикосновение — ничего больше.

Под столом Демьян сжал кулаки так, что я услышала хруст.

— Вы в порядке? — спросил Морозов, глядя на него.

— Да. Просто... острое блюдо.

— А, понимаю, понимаю. — Морозов повернулся ко мне. — Мира, вы танцуете?

Я моргнула.

— Простите?

— Оркестр играет вальс. — Он встал и протянул руку. — Окажете честь старику?

Я посмотрела на Демьяна.

Его лицо было каменным. Глаза — потемневшими, с золотыми искрами на дне.

— Вы не против, босс? — спросила я сладко.

Пауза. Долгая.

— Конечно, — процедил он. — Развлекайтесь.

Я взяла руку Морозова и позволила увести себя на танцпол.

***

Морозов танцевал хорошо — для своего возраста.

Его рука лежала на моей талии, не опускаясь ниже. Джентльмен. Или просто осторожный — метка Демьяна на моём плече давно зажила, но волки чуют такие вещи.

— Он на тебя смотрит, — сказал Морозов негромко.

— Кто?

— Не притворяйся. — Он усмехнулся. — Серов. Сверлит меня взглядом, будто хочет вырвать горло.

— У него просто... напряжённая работа.

— Конечно. — Морозов крутанул меня в повороте. — Я старый волк, девочка. Я вижу, что между вами.

Я промолчала.

— Он тебя пометил?

— Это... личный вопрос.

— Значит, да. — Морозов кивнул. — Хорошо. Серов — сильный альфа. Достойная пара.

— Мы не пара. Мы...

— Конечно. — Он снова усмехнулся. — Просто босс и ассистентка. Которые смотрят друг на друга так, будто готовы трахаться прямо на столе.

Я почувствовала, как краснею.

— Виктор Андреевич...

— Расслабься. — Он похлопал меня по руке. — Твой секрет в безопасности. И контракт я подпишу — не из-за твоих красивых глаз, а потому что условия выгодные. Но глаза тоже помогли.

Музыка закончилась. Морозов отступил, склонил голову.

— Спасибо за танец.

— Спасибо за... понимание.

Он подмигнул и направился к столику.

Я осталась стоять на танцполе.

И тогда рука легла мне на талию — тяжёлая, горячая, знакомая.

— Нам пора, — сказал Демьян мне в ухо.

— Мы не доели десерт.

— Плевать на десерт.

Он развернул меня и повёл к выходу. Не грубо, но настойчиво. Его пальцы впивались в мою талию через ткань платья.

Морозов поднял бокал нам вслед. Улыбался.

— До встречи на подписании, — крикнул он.

— До встречи, — бросил Демьян, не оборачиваясь.

***

Машина ждала у входа.

Демьян открыл дверь, практически затолкнул меня внутрь. Сел рядом.

— Михаил, — сказал он водителю. — Перегородку.

— Да, Демьян Алексеевич.

Тонированное стекло поползло вверх, отделяя нас от водителя.

Щелчок. Тишина.

Демьян повернулся ко мне.

Его глаза были золотыми. Полностью.

— Ты не наигралась? — спросил он тихо.

Я посмотрела на него. На напряжённые плечи, сжатую челюсть, расширенные зрачки.

— А ты?

Он потянулся ко мне — но я оказалась быстрее.

Перекинула ногу через его бёдра. Села ему на колени, лицом к лицу. Моя юбка задралась, открывая бёдра.

Его руки легли мне на талию — рефлекторно, жадно.

— Мира...

— Тш-ш-ш. — Я положила палец ему на губы. — Моя очередь.

Я потянулась к его ремню. Расстегнула. Расстегнула молнию.

Он был твёрдым — уже, ещё в ресторане. Я обхватила его ладонью, провела вверх-вниз.

Он зарычал.

Я сдвинула трусики в сторону и опустилась на него — медленно. Дюйм за дюймом.

— Блядь, — выдохнул он, запрокидывая голову. — Мира...

— Молчи.

Я начала двигаться — медленно. Мучительно медленно. Поднималась почти полностью и опускалась по миллиметру. Сжимала его внутри себя.

Его пальцы впились в мои бёдра.

— Быстрее.

— Нет.

— Мира.

— Нет.

Он попытался двинуть бёдрами — ускорить темп. Я остановилась. Полностью.

— Что ты... — начал он.

— Кто теперь просит? — прошептала я.

Его глаза вспыхнули.

— Не дождёшься.

— Нет?

Я сжалась вокруг него — сильно, почти болезненно. Качнула бёдрами — едва-едва.

Он застонал.

— Попроси, — сказала я. — Попроси меня, Демьян.

— Нет.

Я сжалась ещё сильнее. Наклонилась к его уху.

— Попроси, — прошептала я, — и я дам тебе всё, что хочешь.

Он держался ещё секунду. Две.

— Двигайся, — выдохнул он. — Пожалуйста.

Я улыбнулась.

— Вот так. — Поцеловала его — коротко, дразняще. — Хороший мальчик.

И начала двигаться.

Быстро. Жёстко. Так, как он хотел.

Он рычал, вбиваясь в меня снизу. Его пальцы оставляли синяки на моих бёдрах. Машина раскачивалась на рессорах.

Мне было плевать.

— Демьян... — выдохнула я. — Я сейчас...

— Вместе, — прорычал он. — Со мной.

Он дёрнул меня вниз, насаживая до упора, и кончил с рыком, от которого задрожали стёкла.

Я рассыпалась следом — сжимаясь вокруг него, кусая его плечо, чтобы не закричать.

***

Минуту мы просто дышали.

Его лоб на моём плече. Мои руки в его волосах. Он всё ещё был внутри меня.

— Хороший мальчик, — повторила я тихо. — Серьёзно?

— Тебе понравилось.

— Я альфа.

— И?

Он поднял голову. Посмотрел на меня — всё ещё с золотом в глазах, но уже с тенью улыбки.

— Ты невозможная.

— Знаю.

Он поцеловал меня — мягко, почти нежно.

— Приехали, — раздался голос водителя из-за перегородки.

Мы замерли.

— Спасибо, Михаил, — сказал Демьян ровным голосом. — Минуту.

— Конечно, Демьян Алексеевич.

Я слезла с его колен. Поправила юбку. Трусики. Волосы.

Он застегнулся. Поправил галстук. Одёрнул пиджак.

Мы посмотрели друг на друга.

И оба фыркнули.

— Готова? — спросил он.

— Всегда.

Он открыл дверь.

Мы вышли из машины — профессиональные, собранные, ни следа того, что происходило минуту назад.

Михаил стоял у капота, глядя куда-то вдаль. Его лицо было абсолютно невозмутимым.

— Спасибо, — сказал Демьян. — На сегодня свободен.

— Да, Демьян Алексеевич. — Михаил сел в машину и уехал.

Мы остались стоять у подъезда его дома.

— Кофе? — предложил он.

— Кофе.

Мы вошли в здание.

И оба знали, что кофе будет не скоро.

Утро началось со звонка в дверь.

Семь утра. Я стояла в халате, с кофе в одной руке и зубной щёткой в другой, когда раздался звонок.

Барсик поднял голову с дивана и посмотрел на меня с выражением «ты собираешься открыть или мне самому?».

— Иду, иду...

На пороге стоял курьер в форме — молодой парень с коробкой в руках.

— Мира Волкова?

— Да.

— Распишитесь.

Я расписалась, забрала коробку и закрыла дверь.

Коробка была чёрной, матовой, с золотым тиснением. Дорогой магазин — из тех, где одни трусы стоят как моя недельная зарплата.

Внутри — шёлк. Кружево. Бордовый комплект: бюстгальтер с тонкими бретелями, трусики, которые едва можно было назвать трусиками, и пояс для чулок.

Под бельём — записка. Его почерк.

«Наденешь на презентацию. Снимешь после — для меня».

Я перечитала записку. Потом ещё раз.

Посмотрела на бельё.

Посмотрела на Барсика.

— Он серьёзно, — сказала я коту.

Барсик зевнул и отвернулся.

— Спасибо за поддержку.

Я достала бюстгальтер, подняла к свету. Кружево было тонким, почти прозрачным. Под белой блузкой будет видно. Не откровенно, но... заметно. Если знать, куда смотреть.

А он будет знать.

Я улыбнулась.

***

Офис. Девять утра.

Я шла по коридору, и каждый шаг напоминал мне о том, что на мне надето. Шёлк скользил по коже. Кружево щекотало. Пояс для чулок — я всё-таки надела и его — держал чулки и сознание того, что я абсолютно, безумно, восхитительно свихнулась.

Демьян ждал в кабинете.

Я вошла с кофе и папкой документов. Поставила чашку на стол. Положила папку.

— Доброе утро.

Он поднял глаза.

Его взгляд скользнул по мне — по блузке, под которой угадывались контуры кружева. По юбке. По ногам в чулках.

— Получила посылку? — спросил он ровно.

— Получила.

— И?

Я склонила голову набок.

— Дорогой магазин. Хороший вкус.

— Это не ответ.

— А какой ответ ты хочешь услышать?

Он встал. Обошёл стол. Остановился передо мной.

Его рука потянулась к моей блузке — к верхней пуговице. Провела пальцем по ткани, едва касаясь.

— Бордовый, — сказал он тихо. — Мой любимый цвет.

— Я запомню.

— Запомни. — Он убрал руку. — Презентация в два. Партнёры важные. Будь... профессиональной.

— Я всегда профессиональная.

— Знаю. — Его губы дрогнули. — Именно поэтому ты сейчас в кружевном белье под деловым костюмом.

Я почувствовала, как краснею.

— Это была твоя идея.

— И ты согласилась. — Он наклонился к моему уху. — Весь день, Мира. Весь день ты будешь чувствовать его на себе. И думать обо мне.

Его дыхание обожгло шею.

— А после презентации, — продолжил он, — ты снимешь его. Для меня. Медленно.

Он отступил.

— Иди работать.

Я вышла из кабинета на негнущихся ногах.

***

До двух часов я сходила с ума.

Каждое движение — напоминание. Каждый раз, когда я садилась, вставала, наклонялась — шёлк скользил по коже, кружево щекотало, пояс натягивался на бёдрах.

И его взгляд.

Он смотрел на меня. Не постоянно — он был занят, встречи, звонки, документы. Но иногда я поднимала глаза и встречалась с его взглядом. Тяжёлым. Тёмным. Знающим.

«Я знаю, что на тебе», — говорил этот взгляд. — «И ты знаешь, что я знаю».

К обеду я была мокрой. Просто от его взглядов.

Это было унизительно. Это было восхитительно.

***

Два часа. Презентация.

Конференц-зал был полон — партнёры, инвесторы, юристы. Демьян вёл презентацию, голос уверенный, слайды безупречные.

Я сидела в углу с ноутбуком, следила за таймингом, переключала слайды.

И чувствовала кружево на коже.

— Таким образом, — говорил Демьян, — проект выходит на окупаемость через восемнадцать месяцев.

Слайд с графиками. Я переключила.

Его взгляд скользнул ко мне — на секунду, не больше.

Я поправила блузку. Случайно провела пальцем по пуговице.

Он сбился.

— Через восемнадцать... да, восемнадцать месяцев. Как я сказал.

Партнёры переглянулись.

Я спрятала улыбку.

***

Презентация прошла идеально.

Партнёры впечатлены. Контракт обсуждается. Рукопожатия, улыбки, обещания «быть на связи».

— Отличная работа, Демьян, — сказал один из инвесторов. — Как всегда.

— Спасибо. Команда постаралась.

Люди потянулись к выходу. Разговоры, смех, стук каблуков.

— Все свободны, — сказал Демьян. — Мира, останьтесь.

Я замерла у своего места.

Люди уходили. Дверь закрылась за последним.

Щелчок замка.

Тишина.

***

Демьян стоял у двери, спиной к ней.

— Иди сюда, — сказал он.

Я подошла. Остановилась в двух шагах.

— Ближе.

Ещё шаг.

— Покажи.

Моё сердце колотилось так громко, что он наверняка слышал.

Я подняла руки к блузке. Расстегнула первую пуговицу. Вторую. Третью.

Он смотрел. Не двигался. Не касался.

Блузка соскользнула с плеч. Упала на пол.

Бордовое кружево на моей коже. Его глаза — потемневшие, голодные.

— Юбку, — сказал он хрипло.

Я расстегнула молнию. Юбка упала к ногам.

Теперь он видел всё — бюстгальтер, трусики, пояс, чулки. Всё, что он выбрал. Всё, что я носила для него весь день.

— Развернись.

Я развернулась. Медленно.

Я слышала его дыхание — тяжёлое, рваное. Слышала, как он сглотнул.

— Ляг на стол.

Я подошла к столу. Легла на спину. Холодное дерево под лопатками, но мне было жарко.

Он подошёл. Встал между моих ног.

И наклонился.

Его губы коснулись моего живота — поцелуй выше пупка. Потом ниже. Ещё ниже.

Его зубы нашли край трусиков. Потянули вниз.

— Демьян... — выдохнула я.

— Молчи.

Он снимал бельё зубами — медленно, мучительно. Я чувствовала его дыхание на коже, его губы, едва касающиеся.

Трусики соскользнули по ногам. Он отбросил их в сторону.

Потом — бюстгальтер. Его пальцы расстегнули застёжку, губы проложили дорожку поцелуев по ключицам.

Пояс и чулки он оставил.

— Так, — сказал он, отступая на шаг. — Хочу тебя запомнить такой.

— Демьян...

— Ты выдержала весь день. — Он снова наклонился, его губы у моего уха. — Умница. Теперь — награда.

Его язык скользнул по моей шее. Вниз, к груди. Обвёл сосок, втянул в рот.

Я застонала, выгибаясь.

Он спустился ниже. Целовал живот, бёдра, внутреннюю сторону бедра над кромкой чулка.

И наконец — там, где я хотела его больше всего.

Его язык был медленным. Дразнящим. Он лизал, сосал, проникал внутрь — но каждый раз, когда я приближалась к краю, отступал.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

— Нет.

— Демьян...

— Нет, Мира. Не сейчас.

Он продолжал — минуту, две, вечность. Я извивалась на столе, хватала его за волосы, умоляла.

Он не сдавался.

— Ты заслужила это, — шептал он между ласками. — За каждый взгляд. За каждую улыбку. За каждый раз, когда ты поправляла эту чёртову блузку.

— Я не... я не специально...

— Врёшь.

Он ввёл в меня два пальца — и я закричала.

— Вот так, — прошептал он. — Теперь можно.

Оргазм накрыл волной — долгий, выкручивающий. Я сжималась вокруг его пальцев, и он не останавливался, продлевая удовольствие, пока я не рухнула на стол, обессиленная.

Но он не закончил.

Я услышала звук расстёгивающегося ремня. Шорох ткани.

И он вошёл в меня — медленно. Растягивая удовольствие. Дюйм за дюймом.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я открыла глаза.

Он навис надо мной — расстёгнутая рубашка, потемневшие глаза, напряжённые мышцы. Красивый. Опасный. Мой.

Я обхватила его ногами — притянула глубже, до упора.

Он застонал.

— Мира...

— Двигайся, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он начал двигаться — медленно сначала, потом быстрее. Глубже. Сильнее.

Я держалась за его плечи, впиваясь ногтями. Он рычал мне в шею, вбиваясь всё быстрее.

— Вместе, — выдохнул он. — Со мной.

— Да...

Оргазм накрыл нас одновременно — я почувствовала, как он содрогается внутри меня, услышала своё имя на его губах. И всё исчезло — стол, комната, мир. Остались только мы.

***

Потом он лежал на мне — тяжёлый, горячий, всё ещё внутри.

Его сердце колотилось о моё.

Он приподнялся на локтях. Посмотрел на меня.

И поцеловал.

Не так, как раньше — жадно, голодно, собственнически.

Нежно.

Его губы едва касались моих. Мягко. Бережно. Как что-то хрупкое.

Я замерла.

Не знала, как реагировать. За четыре месяца — жёсткий секс, игры, провокации. Но это...

Он отстранился. Посмотрел на меня.

В его глазах не было золота. Только серый — глубокий, тёплый.

— Мира, — сказал он тихо.

— Да?

Пауза.

— Ничего. — Он отвёл взгляд. — Просто... Мира.

Я лежала на столе в конференц-зале, в поясе для чулок и больше ни в чём, и чувствовала, как что-то сдвигается.

Внутри меня. Между нами.

И это пугало больше, чем любой золотоглазый волк.

Конференция «Бизнес и Стая» проходила в отеле «Балчуг Кемпински» — три дня нетворкинга, панельных дискуссий и негласной демонстрации силы.

Я поняла это в первые пять минут.

Холл отеля кишел людьми в дорогих костюмах, и примерно половина из них смотрела на мир янтарными глазами. Волки. Альфы, беты, целые стаи — все здесь, все оценивают друг друга, все играют в игры, правил которых я не понимала.

— Готова? — спросил Демьян.

— К чему именно?

— К тому, что следующие три дня на тебя будут смотреть.

— На меня всегда смотрят. Я привлекательная женщина.

Он фыркнул — почти смешок.

— Не поэтому.

Его рука легла мне на поясницу. Не скрываясь. Не пряча. Прямо там, где все видели.

— Демьян...

— Пошли.

***

Мы прошли через холл, и я чувствовала взгляды — как прикосновения. Любопытные. Оценивающие. Удивлённые.

И шёпот.

— ...Серов? С человеческой женщиной?..

— ...говорят, его ассистентка...

— ...он же альфа, зачем ему...

— ...может, просто развлекается...

Я напряглась. Спина стала жёсткой под его ладонью.

Демьян наклонился к моему уху.

— Игнорируй.

— Легко сказать.

— Они завидуют.

— Чему?

— Мне.

Я посмотрела на него. Он смотрел вперёд — невозмутимый, холодный, идеальный альфа.

Но его рука на моей пояснице сжалась чуть сильнее.

***

Первый день прошёл в тумане лиц и имён.

Демьян представлял меня — «Мира, мой ассистент» — и люди вежливо кивали, а потом смотрели на его руку на моей талии и делали выводы.

К вечеру я устала от взглядов.

— Ты в порядке? — спросил он, когда мы вернулись в номер.

— Да.

— Врёшь.

— Немного.

Он подошёл. Поднял мой подбородок пальцами.

— Они не имеют значения. Никто из них.

— Они думают, что я твоя... игрушка. Развлечение.

— И?

— И мне это не нравится.

Он смотрел на меня долгую секунду.

— Ты не игрушка, — сказал он тихо. — Ты...

Он не закончил. Просто поцеловал меня — глубоко, жадно.

И я забыла про шёпот. На время.

***

Второй день. Вечерний приём.

Огромный зал, живой оркестр, официанты с подносами. Женщины в вечерних платьях, мужчины в смокингах. Блеск, роскошь, показуха.

Моё платье было чёрным — простым, элегантным. Спина открыта. Демьян выбирал.

— Танцуешь? — раздался голос за спиной.

Я обернулась.

Молодой мужчина — лет тридцать, тёмные волосы, обаятельная улыбка. Глаза — янтарные, но без того давящего ощущения, которое исходило от альф.

Бета.

— Михаил, — представился он. — Из стаи Волковых. Ирония, да?

— Мира Волкова.

— Знаю. — Он улыбнулся. — Весь зал о тебе говорит.

— Польщена.

— Так что насчёт танца?

Я посмотрела через зал. Демьян стоял у бара, разговаривая с кем-то из инвесторов. Его взгляд встретился с моим.

Он видел. Видел Михаила. Видел протянутую руку.

И не двинулся.

— Почему нет, — сказала я и взяла руку Михаила.

***

Танцевать с Михаилом было легко.

Он вёл уверенно, но не давил. Шутил. Рассказывал о своей стае, о бизнесе, о том, как скучны эти конференции.

— Серов — сложный партнёр? — спросил он между делом.

— С чего такой вопрос?

— Он смотрит на нас так, будто хочет меня убить.

Я не обернулась.

— Он на всех так смотрит.

— Нет, — Михаил покачал головой. — На тебя он смотрит иначе.

— Как?

— Как волк на добычу. Которую уже поймал и теперь охраняет.

Музыка закончилась. Михаил отступил, поклонился.

— Спасибо за танец, Мира Волкова. Было приятно.

— Взаимно.

Он ушёл. Я осталась стоять посреди танцпола.

Демьян появился рядом — бесшумно, как тень.

— Развлеклась?

— Он приятный.

— Угу.

— Ты не вмешался.

— Зачем? — Он взял меня под локоть и повёл к выходу. — Ты всё равно вернёшься ко мне.

— Самоуверенно.

— Констатация факта.

***

Лифт.

Мы вошли одни. Двери закрылись.

Демьян нажал кнопку этажа. Потом — кнопку «стоп».

Лифт дёрнулся и замер.

— Демьян...

— Ты танцевала с ним, — сказал он, разворачиваясь ко мне.

— Это был танец.

— Ты улыбалась.

— Он смешной.

— Ты думала обо мне?

Я открыла рот для колкости — и закрыла.

Потому что да. Всё время, пока я танцевала с Михаилом, я думала о том, что Демьян смотрит. Что он видит. Что он сделает потом.

И это возбуждало.

Он шагнул ближе. Наклонился, втянул воздух у моей шеи.

— Ты возбуждена, — сказал он тихо. — Уже давно. С середины танца.

— Самоуверенно.

— Я чую тебя, Мира. Каждый раз. Твой запах меняется, когда ты думаешь обо мне.

Его руки легли мне на талию. Развернули.

Я оказалась лицом к стене — зеркальной, отражающей.

И увидела себя. Нас.

Он — за моей спиной, тёмный, большой. Руки на моей талии. Губы у моего уха.

— Смотри на себя, — прошептал он. — Смотри, как я тебя трахаю.

— Демьян...

Его руки скользнули по моим бёдрам. Подняли подол платья.

— Ты надела то, что я просил?

Я сглотнула.

Утром он прислал ещё один комплект — красный, кружевной. И записку: «На удачу».

— Да.

— Хорошая девочка.

Его пальцы нашли край трусиков. Сдвинули в сторону.

Я услышала звук молнии.

— Смотри, — повторил он. — Не закрывай глаза.

Он вошёл в меня — одним движением, глубоко.

Я застонала, упираясь ладонями в зеркало.

И смотрела.

На себя — растрёпанную, с приоткрытыми губами, с расширенными зрачками.

На него — сосредоточенного, с напряжёнными плечами, с золотом в глазах.

На нас — вместе, соединённых, двигающихся в одном ритме.

— Видишь? — прошептал он, вбиваясь в меня. — Видишь, какая ты красивая?

Я не могла ответить. Только стонала.

— Моя, — рычал он. — Только моя. Скажи это.

— Твоя...

— Громче.

— Твоя!

Он ускорился. Его пальцы нашли мой клитор — и мир взорвался.

Я кончила, глядя на наше отражение — на его золотые глаза, на своё лицо, искажённое удовольствием. Он кончил следом, рыча моё имя.

***

Секунду мы стояли неподвижно.

Потом он выскользнул из меня. Поправил моё платье. Застегнулся.

Нажал кнопку.

Лифт дёрнулся и поехал вверх.

Я смотрела на своё отражение — на растрёпанные волосы, на румянец на щеках, на блестящие губы.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Более чем.

Он улыбнулся — краем губ.

Динь.

Двери открылись.

На площадке стояла горничная с тележкой — молодая, в форме отеля.

— Добрый вечер, — сказал Демьян ровно. — Наш этаж.

Мы вышли из лифта.

Горничная смотрела нам вслед. Её щёки пылали красным.

Я знала почему. Она тоже была волчицей — я заметила янтарный отблеск в глазах. И она чуяла всё — секс, пот, возбуждение.

— Она...

— Пусть, — сказал Демьян, не оборачиваясь. — Пусть знает.

— Что знает?

Он остановился у двери номера. Посмотрел на меня.

— Что ты моя.

Я хотела возразить. Сказать что-то колкое. Напомнить, что я ничья.

Но промолчала.

Потому что, может быть, впервые — не была уверена, что это правда.

Три часа ночи.

Мы лежали в его номере — огромная кровать, смятые простыни, вид на ночную Москву за окном. После конференции, после лифта, после ещё одного раунда в душе.

Обычно после секса я засыпала. Или уходила. Или он уходил.

Но сегодня мы просто лежали. Молча. Его рука на моём плече, моя голова на его груди.

Тишина была странной. Не неловкой — просто... другой.

— Не спишь? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Голова не выключается. А ты?

— Альфы мало спят. Особенность.

— Удобно.

— Не особо.

Снова тишина. За окном мерцали огни города — тысячи окон, тысячи жизней.

— Расскажи про стаю, — сказала я вдруг.

Он повернул голову.

— Зачем?

— Интересно. Ты никогда не говоришь о себе.

— Ты не спрашивала.

— Спрашиваю сейчас.

Пауза. Я думала, он откажет — закроется, переведёт тему, начнёт целовать меня, чтобы заткнуть.

Но он заговорил.

— Стая — это двенадцать волков. Семьи, связанные со мной кровью или клятвой. Я отвечаю за каждого. За их безопасность. Благополучие. Решения.

— Звучит... тяжело.

— Звучит нормально. Так было всегда.

— Ты выбрал это?

— Нет. — Его голос стал глуше. — Альфой рождаются. Не становятся. Мой отец был альфой, его отец — тоже. Когда мне было двадцать три, отец умер. И стая стала моей.

— Двадцать три, — повторила я. — Это рано.

— Да.

— Было страшно?

Он помолчал.

— Было... одиноко.

Я приподнялась на локте, посмотрела на него. В темноте его лицо казалось мягче — без обычной маски контроля.

— Одиноко?

— Альфа не может показывать слабость. Не может сомневаться. Не может... — он запнулся, — просить о помощи. Все смотрят на тебя, ждут решений. И ты принимаешь их. Даже когда не знаешь, правильные ли они.

— Двенадцать лет, — сказала я тихо. — Двенадцать лет без права на ошибку.

— Ошибки были. Просто я не мог позволить себе роскошь признать их.

Он смотрел в потолок. Его рука рассеянно гладила моё плечо.

— Иногда, — продолжил он, — я завидую бетам. Они могут быть... обычными. Влюбляться. Ошибаться. Просыпаться утром без списка проблем, которые нужно решить.

— Ты не умеешь быть обычным?

— Я не помню, как это.

Я легла обратно. Уткнулась носом в его плечо.

— А я всегда была обычной, — сказала я. — Слишком обычной, наверное.

— Ты? — В его голосе мелькнуло удивление. — Ты — самая необычная женщина, которую я встречал.

— Потому что дерзкая?

— Потому что настоящая.

***

Мы помолчали.

Потом он спросил:

— Расскажи про себя.

— Что именно?

— Всё. Кредиты, кот, почему ты согласилась на эту работу.

Я усмехнулась.

— Смотрел моё личное дело?

— HR-отчёт. Там было про кредит за образование.

— Подглядывал, значит.

— Изучал кандидата.

Я вздохнула.

— Ладно. Мира Волкова, двадцать шесть лет. Родители развелись, когда мне было десять. Мама уехала в другой город, отец... ну, отец пил. Я выросла сама по себе. Поступила в универ на экономику, взяла кредит, потому что стипендии не хватало. Потом ещё кредит — на съёмную квартиру, когда отец продал нашу. Работала с восемнадцати — официанткой, секретарём, аналитиком. Постепенно выбиралась.

— А кот?

— Барсик? — Я улыбнулась. — Подобрала год назад. Он сидел под дождём у подъезда, худой, облезлый. Притащила домой, отвезла к ветеринару. Оказалось — проблемы с почками. Дорогой корм, регулярные обследования.

— Но ты его оставила.

— Конечно. Он был один. Я знаю, каково это.

Демьян повернулся ко мне. Его глаза в темноте казались почти чёрными.

— Ты привыкла справляться одна.

— А как иначе? — Я пожала плечами. — Некому было помогать.

— Теперь есть.

Я моргнула.

— Что?

— Теперь есть кому помогать.

Он сказал это просто, как факт. Без пафоса, без драмы.

Я не знала, что ответить.

***

— Зачем ты начала эту игру? — спросил он вдруг.

— Какую игру?

— С юбками. С ручками. С йогуртом.

Я почувствовала, как краснею — хорошо, что темно.

— Не знаю, о чём ты.

— Мира.

— Ладно, ладно. — Я села, обхватив колени руками. — Потому что ты смотрел сквозь меня.

— Что?

— В первый день. И во второй. И всю первую неделю. Ты смотрел на меня как на мебель. Как на функцию. «Ассистент Волкова, подай кофе, принеси документы». — Я помолчала. — Мне захотелось... чтобы ты увидел. Что я человек. Что я существую.

Он сел рядом со мной.

— Мира.

— Глупо, да? — Я усмехнулась. — Можно было просто работать. Получать зарплату. Не лезть...

— Я увидел тебя в первую секунду.

Я замолчала.

— Что?

— В первую секунду, — повторил он. — Когда ты вошла в мой кабинет. Твой запах... — он запнулся. — Я почуял тебя ещё в коридоре. А когда увидел... когда ты пожала мне руку и посмотрела в глаза без страха...

— Ты отдёрнулся, — вспомнила я. — Как от ожога.

— Потому что понял, что влип. — Он провёл рукой по волосам. — Поэтому и старался не смотреть. Думал — если буду держать дистанцию, это пройдёт.

— Не прошло?

— Стало хуже. — Он посмотрел на меня. — Каждый день — хуже. А потом ты начала свою игру, и я...

— Сломался?

— Сдался.

Мы смотрели друг на друга в темноте.

— Это должно было быть просто, — сказала я тихо. — Работа. Секс. Ничего серьёзного.

— Должно было.

— Что пошло не так?

Он не ответил. Просто притянул меня к себе, уложил на грудь.

Его сердце билось под моим ухом — ровно, сильно.

— Спи, — сказал он. — Утром разберёмся.

— С чем?

— Со всем.

Я хотела возразить. Спросить, что он имеет в виду. Что «всё» — это что?

Но его рука гладила мои волосы — медленно, нежно. И глаза закрывались сами собой.

— Демьян?

— М?

— Я рада, что ты сдался.

Он не ответил. Только поцеловал меня в макушку.

***

Она заснула через минуту.

Демьян лежал неподвижно, глядя в потолок. Её волосы щекотали его грудь. Её дыхание было ровным, глубоким.

Она доверяла ему достаточно, чтобы заснуть. Рядом с альфой. С хищником.

Это не должно было что-то значить. Но значило.

Он думал о том, что через месяц её контракт закончится. Анна вернётся из декрета. Мира уйдёт.

И эта мысль...

Он закрыл глаза.

Двенадцать лет он был альфой. Двенадцать лет держал всё под контролем — стаю, бизнес, себя.

А теперь женщина с острым языком и запахом, который сводил его с ума, спала у него на груди. И он понятия не имел, что с этим делать.

«Влип», — подумал он.

По-настоящему влип.

Платье было убийственным.

Изумрудный шёлк, открытая спина, разрез до середины бедра. Я стояла перед зеркалом в спальне и пыталась понять, как в это влезла и почему решила, что это хорошая идея.

Барсик сидел на кровати и смотрел на меня с выражением «ты серьёзно?».

— Не начинай, — сказала я ему. — Это корпоративный приём. Нужно выглядеть... представительно.

Кот моргнул. Медленно.

— Это не слишком. Это... достаточно.

Барсик отвернулся и начал вылизывать лапу. Ему было плевать на мои оправдания.

Телефон пиликнул. Сообщение от Демьяна:

«Машина внизу через 10 минут».

Я посмотрела на своё отражение. Волосы уложены в мягкие волны. Макияж — smoky eyes, красные губы. Каблуки — десять сантиметров.

— Ладно, — сказала я зеркалу. — Поехали.

***

Ресторан «Турандот» был похож на дворец — позолота, хрусталь, расписные потолки. Корпоративный приём «Серов Групп» в честь закрытия года собрал всех: сотрудников, партнёров, инвесторов.

Я вошла в зал и почувствовала взгляды.

Не скрытые, не осторожные — откровенные. Мужчины оборачивались. Женщины оценивали. Кто-то присвистнул.

Игорь материализовался рядом с бокалом шампанского.

— Ого, — сказал он. — Новенькая, ты решила убить босса?

— Не понимаю, о чём ты.

— Ага. — Он кивнул куда-то в сторону. — Посмотри на него.

Я посмотрела.

Демьян стоял у бара. В чёрном смокинге, с бокалом в руке. И смотрел на меня.

Не просто смотрел — пожирал глазами. Его взгляд скользил по мне, задерживаясь на открытой спине, на разрезе платья, на губах.

Даже с расстояния в двадцать метров я видела, как потемнели его глаза.

— Я бы на твоём месте спрятался, — хмыкнул Игорь. — Он выглядит... голодным.

— Пусть потерпит.

— Ты играешь с огнём.

— Я знаю.

Я взяла бокал шампанского с проплывающего мимо подноса и направилась в противоположную сторону зала.

***

Первый танец был с Игорем.

— Что ты делаешь? — спросил он, кружа меня по залу.

— Танцую.

— Ты его провоцируешь.

— Может быть.

— Зачем?

Я улыбнулась.

— Потому что могу.

Игорь покачал головой, но в его глазах мелькнуло уважение.

Второй танец — с кем-то из маркетинга. Молодой, симпатичный, нервничал так, что едва не наступал мне на ноги.

— Вы очень красивая, — выдавил он.

— Спасибо.

— Серов... он ваш...

— Мой босс, — закончила я. — Просто босс.

Парень явно не поверил, но кивнул.

Третий танец — с Артёмом из юридического. Тем самым, который приглашал меня на кофе месяц назад.

— Не боишься? — спросил он с усмешкой.

— Чего?

— Серов смотрит на меня так, будто планирует мою смерть.

— Он на всех так смотрит.

— На тебя — иначе.

Музыка закончилась. Артём отступил, поклонился.

И тогда рука легла мне на талию.

— Моя очередь, — сказал голос за спиной.

Демьян.

Артём побледнел и исчез в толпе. Быстро.

Демьян развернул меня к себе. Положил руку на открытую спину — его ладонь обжигала кожу.

— Три танца, — сказал он тихо.

— Считал?

— Каждый.

Мы двигались медленно, почти не в такт музыке. Его глаза не отрывались от моего лица.

— Тебе понравилось?

— Что именно?

— Танцевать с ними. Улыбаться. Смеяться.

— Может быть.

— Мира.

— Что?

Он наклонился к моему уху.

— Мы уходим.

— Вечер только начался.

— Мне плевать.

Он взял меня за руку и повёл к выходу. Не грубо, но настойчиво. Люди расступались, глядя нам вслед.

Вероника попыталась что-то сказать — он её проигнорировал. Кто-то из партнёров окликнул — он не обернулся.

На улице было холодно. Декабрь, снег, ледяной ветер.

Я засмеялась.

— Ревнуешь?

Он остановился. Развернул меня к себе.

— Ты моя.

Просто. Без вопроса.

— С каких пор?

— С первой секунды, когда я тебя почуял.

Он смотрел на меня — серьёзно, без тени улыбки. В его глазах плавилось золото.

Я открыла рот для колкости. Для шутки. Для чего-то лёгкого, что разбило бы этот момент.

Но ничего не сказала.

Потому что он говорил серьёзно. Впервые за пять месяцев — абсолютно серьёзно.

— Демьян...

— Поехали.

***

Его квартира.

Я была здесь раньше — несколько раз. Но всегда торопливо, между делами, по пути куда-то ещё.

Сегодня было иначе.

Он закрыл дверь. Снял пиджак. Развернулся ко мне.

— Иди сюда.

Я подошла.

Он не набросился. Не схватил. Не порвал платье, как я ожидала.

Вместо этого — поднял руку и провёл пальцем по моей щеке. Медленно. Нежно.

— Красивая, — сказал он тихо. — Невыносимо красивая.

Его пальцы скользнули к молнии на спине. Потянули вниз.

Платье соскользнуло с плеч, упало к ногам изумрудной лужей.

Я стояла перед ним в одном белье — чёрном, кружевном, том самом комплекте, который он прислал месяц назад.

— Ты сохранила.

— Он красивый.

Он опустился на колени.

Снял с меня туфли — сначала одну, потом другую. Поцеловал щиколотку. Икру. Колено.

Поднимался выше — губами, языком, дыханием.

Я дрожала. Не от холода.

— Демьян...

— Тш-ш-ш.

Он расстегнул лифчик. Снял. Отбросил в сторону.

Поцеловал мою грудь — мягко, почти невесомо. Обвёл сосок языком.

Я застонала.

— Ложись, — прошептал он.

Кровать оказалась рядом — огромная, с тёмным бельём. Я легла на спину.

Он навис надо мной.

И начал целовать. Каждый сантиметр.

Лоб. Веки. Кончик носа. Губы. Подбородок. Шею.

Ключицы. Грудь. Рёбра. Живот.

Бёдра. Колени. Стопы.

Он раздевал меня поцелуями, и это было... другое. Не как раньше — жёстко, быстро, голодно.

Медленно. Нежно. Как подарок.

— Пожалуйста, — выдохнула я. — Демьян, пожалуйста...

— Что?

— Я хочу тебя.

— Где?

— Внутри. Сейчас. Пожалуйста.

Он разделся — так же медленно, не сводя с меня глаз.

И лёг на меня. Кожа к коже. Сердце к сердцу.

Вошёл — одним плавным движением.

Я выгнулась, обхватывая его ногами.

— Смотри на меня, — прошептал он.

Я открыла глаза.

Он двигался медленно — почти мучительно. Глядя мне в лицо. Не отрываясь.

— Скажи, что ты моя.

— Демьян...

— Скажи.

Я сглотнула.

— А ты — мой?

Он замер. Посмотрел на меня.

— С самого начала, — сказал он. — С первой секунды. С первого вдоха. Я был твоим до того, как ты узнала моё имя.

У меня перехватило дыхание.

— Тогда — да, — прошептала я. — Твоя.

Он начал двигаться быстрее. Глубже. Его глаза горели золотом, но в них было что-то ещё — что-то, от чего сжималось сердце.

— Демьян... я сейчас...

— Вместе, — выдохнул он. — Со мной.

Оргазм накрыл волной — и в этот момент он наклонился и укусил мою шею.

Не как раньше — поверхностно, игриво.

Глубоко. Сильно. Я почувствовала, как его зубы прокусывают кожу.

Боль и удовольствие слились в одно — и я закричала, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, рыча в мою шею, не отпуская.

***

Потом мы лежали в темноте.

Моя шея пульсировала — там, где он укусил. Я подняла руку, коснулась.

Кровь. Совсем немного.

— Что это значит? — спросила я тихо.

Он повернулся ко мне. Провёл пальцем по метке — нежно, почти виновато.

— Это значит... — он помолчал. — Всё.

— Всё?

— У волков это называется «метка пары». — Его голос был хриплым. — Знак того, что ты... принадлежишь мне. И я — тебе.

— Это как... свадьба?

— Сильнее. Навсегда.

Я села на кровати. Посмотрела на него.

— Ты мог бы спросить.

— Да. — Он не отвёл взгляд. — Мог бы. Но я боялся, что ты скажешь «нет».

— И поэтому решил поставить перед фактом?

— Да.

Он смотрел на меня — открыто, уязвимо. Альфа, который боялся отказа.

— Ты идиот, — сказала я.

— Знаю.

— Самоуверенный, собственнический, невозможный идиот.

— Да.

Я легла обратно. Уткнулась носом в его плечо.

— Я бы сказала «да», — прошептала я.

Его рука замерла на моей спине.

— Что?

— Если бы ты спросил. Я бы сказала «да».

Он выдохнул — долго, дрожаще. Притянул меня ближе.

— Мира...

— Но ты всё равно идиот.

— Я знаю.

Я закрыла глаза.

Метка пульсировала на шее — напоминание. Обещание.

Навсегда.

Это должно было пугать. Но почему-то — не пугало.

Январь начался со снега и молчания.

Не между нами — между нами всё было хорошо. Слишком хорошо. Настолько хорошо, что я боялась об этом думать.

Молчание было о другом.

О письме от HR, которое лежало у меня в почте: «Уважаемая Мира Александровна, напоминаем, что срок вашего контракта истекает 15 февраля...»

Об Анне Сергеевне, которая звонила Веронике и обсуждала своё возвращение из декрета.

О том, что через месяц мне некуда будет приходить по утрам.

Мы не говорили об этом. Ни разу.

***

Зато мы говорили о другом.

— Твой кот меня ненавидит, — сказал Демьян, выходя из душа.

Это было утро вторника. Он ночевал у меня — уже третий раз за неделю. Барсик сидел на комоде и сверлил его взглядом.

— Он всех ненавидит.

— Меня — особенно. — Демьян потёр икру. — Он меня укусил.

— Он проверяет твои намерения.

— Он весит пять килограммов. Я — альфа стаи.

— И? — Я подняла бровь. — Барсик был здесь первым.

Демьян посмотрел на кота. Кот посмотрел на Демьяна.

Какое-то безмолвное противостояние.

— Ладно, — сказал Демьян наконец. — Ничья.

Барсик моргнул. Презрительно.

***

Иногда я ночевала у него.

Его квартира была огромной — пентхаус с видом на Москву, минималистичная мебель, слишком много пустого пространства.

— Ты здесь живёшь или снимаешь для фотосессий? — спросила я однажды.

— Живу.

— Один?

— До недавнего времени.

Он сказал это просто, между делом. Но я услышала.

«До недавнего времени».

Я не спросила, что это значит. Боялась ответа.

***

Коллеги знали.

Не официально — никто не делал объявлений. Но после корпоратива, после метки на моей шее, после того, как Демьян начал открыто класть руку мне на поясницу в коридорах — все всё поняли.

Вероника из HR смотрела сквозь меня с профессиональной слепотой.

— Как продвигается работа над отчётом? — спрашивала она.

— Хорошо.

— Отлично. Продолжайте.

Ни слова о контракте. Ни слова о том, что я сплю с CEO.

Игорь был менее дипломатичным.

— Так ты теперь официально? — спросил он за обедом.

— Официально что?

— Женщина альфы. — Он кивнул на мою шею, где метка уже зажила, но всё ещё была видна. — Это серьёзная штука.

— Знаю.

— Знаешь, что это значит?

— Что он собственник?

— Что ты — часть стаи. — Игорь посерьёзнел. — Для волков метка — это не просто «мы встречаемся». Это «ты моя семья». Навсегда.

Я промолчала.

Навсегда. Это слово преследовало меня.

***

Катя — моя подруга со времён универа — позвонила в субботу.

— Ну? — спросила она без предисловий. — Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Всё. Я читала про вас в светской хронике. «CEO Серов Групп замечен с таинственной брюнеткой». Серьёзно, Мир?

— Это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю?

Я вздохнула.

— Ладно. Это именно то, что ты думаешь.

— О боже. — Катя взвизгнула. — Ты встречаешься с миллиардером? С оборотнем-миллиардером?

— Мы... да. Встречаемся.

— И что дальше?

Пауза.

— Не знаю.

— Как — не знаешь?

— Мой контракт заканчивается через три недели. Анна возвращается из декрета. Я... — Я замолчала. — Мы не обсуждали.

— Вы не обсуждали, что будет, когда ты перестанешь быть его ассистенткой?

— Нет.

— Мира.

— Знаю.

Катя помолчала.

— Он тебя любит?

Я закрыла глаза.

— Не знаю.

— А ты его?

На это я не ответила.

***

Письмо пришло в понедельник.

«Уважаемая Мира Александровна!

Компания "Северная группа" рада предложить вам должность руководителя аналитического отдела...»

Ковальчук. Тот самый, с которым мы танцевали на деловом ужине. Он запомнил меня. Навёл справки. И теперь предлагал работу.

Не ассистентом. Руководителем.

Зарплата — в три раза выше. Карьерный рост. Перспективы.

И никакой необходимости разбираться с тем, кем я буду для Демьяна, когда перестану работать на него.

Я перечитала письмо трижды.

Потом свернула и убрала в ящик стола.

Нужно подумать. Просто подумать.

***

Вторник. Среда. Четверг.

Я не говорила ему.

Каждый вечер он приходил ко мне — или я к нему. Мы ужинали, смотрели фильмы, занимались сексом, засыпали вместе.

И я молчала.

— Ты в порядке? — спросил он в четверг.

— Да.

— Врёшь.

Я посмотрела на него. Он лежал рядом, голый, с рукой на моём животе.

— Просто устала, — сказала я. — Много работы.

Он смотрел на меня долгую секунду.

— Ладно, — сказал он наконец.

Не поверил. Но не стал давить.

***

Пятница.

Он вошёл в приёмную, пока я была на обеде. Хотел оставить документы на моём столе.

Я знаю это, потому что когда вернулась — он сидел в своём кабинете. Дверь закрыта. Свет выключен.

На моём столе лежало письмо от «Северной группы». Не в ящике — на столе. Развёрнутое.

Я похолодела.

Постучала в дверь кабинета.

— Демьян?

Молчание.

— Демьян, я могу объяснить.

— Не нужно. — Его голос был ровным. Слишком ровным. — Иди домой, Мира.

— Но...

— Иди. Домой.

Я стояла у двери, глядя на закрытую поверхность.

Хотела войти. Хотела объяснить, что это просто предложение, что я ещё не решила, что...

Но его голос был таким холодным. Таким знакомым — голос альфы, который закрылся.

Я развернулась и ушла.

***

Дома я сидела на диване и смотрела в стену.

Барсик запрыгнул ко мне на колени. Потёрся о руку.

— Я всё испортила, — сказала я ему.

Кот мурлыкнул. Непонимающе.

Телефон молчал. Ни звонка. Ни сообщения.

Я набрала его номер. Гудки. Сброс.

Ещё раз. Сброс.

«Абонент временно недоступен».

Я откинулась на диване и закрыла глаза.

Три недели до конца контракта.

И я понятия не имела, что делать.

Два дня.

Два дня он смотрел сквозь меня. Два дня разговаривал односложно, избегал прикосновений, закрывался в кабинете.

Как в начале. Как будто ничего не было.

— Документы на подпись, — сказала я в понедельник, кладя папку на его стол.

— Оставь.

— Совещание в три.

— Я помню.

— И звонил Ковальчук...

Он поднял голову. Его глаза были холодными, серыми — никакого золота.

— Из «Северной группы»?

— Да.

— Передай, что перезвоню.

— Он звонил тебе, не мне.

Пауза.

— Я знаю, зачем он звонил, — сказал Демьян ровно. — Узнать, когда ты освободишься.

Я открыла рот — и закрыла.

Он вернулся к бумагам.

— Это всё?

— Демьян...

— Это. Всё?

Я сглотнула.

— Да.

— Можешь идти.

***

Вторник был хуже.

Он рычал на финансовый отдел так, что секретарши прятались в туалете. Сломал две ручки и степлер. Игорь обходил его кабинет по широкой дуге.

— Что вы сделали? — прошипела Вероника, затащив меня в кухню.

— Ничего.

— Он в ярости. Все это видят.

— Это не моя проблема.

— Это проблема всей компании!

Я вырвала руку.

— Поговорите с ним сами, если такие смелые.

И ушла.

***

К вечеру я не выдержала.

Дверь его кабинета была закрыта. Я не постучала — ворвалась.

Он сидел за столом в расстёгнутой рубашке, с бокалом виски в руке. Поднял голову.

— Я занят.

— Серьёзно? — Я захлопнула дверь за собой. — Вот так?

— Не понимаю, о чём ты.

— Два дня, Демьян. Два дня ты смотришь на меня как на пустое место. Рычишь на всех вокруг. Ведёшь себя как...

— Как кто?

— Как мудак!

Он медленно поставил бокал на стол.

— Осторожнее.

— Или что? Уволишь? Мой контракт и так заканчивается через две недели!

— Вот именно. — Он встал. — Ты уходишь. В «Северную группу». Руководителем отдела. Поздравляю с повышением.

— Я ещё не...

— Ты всё решила. — Его голос был ледяным. — Чего ты хочешь от меня?

— Может, чтобы ты спросил?! — Я шагнула к нему. — Поговорил?! А не молча дулся как подросток?!

— Я не дуюсь.

— Ты рычишь на меня второй день!

— Потому что ты уходишь!

Его голос сорвался на рык. В глазах вспыхнуло золото — на секунду, яркое, больное.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша.

— Ты мог бы поговорить со мной, — сказала я тише. — Спросить. Обсудить.

— И что бы я сказал? — Он отвернулся к окну. — «Не уходи»? «Откажись от повышения ради меня»?

— Хотя бы это!

— Я не могу, — произнёс он глухо. — Не умею.

— Не умеешь — что?

Он молчал. Его спина была напряжённой, плечи — каменными.

— Демьян.

— Я не знаю, как это делать. — Слова давались ему с трудом. — Отношения. Разговоры. Я — альфа. Я привык брать и контролировать. Видеть цель, принимать решения, не оглядываться.

Он повернулся ко мне.

— А с тобой... — Он запнулся. — Ты не даёшь контролировать. Ты споришь, провоцируешь, делаешь что хочешь. И я не знаю, что делать. Как удержать тебя, не сломав. Как попросить, а не приказать.

Его голос дрогнул.

— Как сказать, что без тебя я не хочу... ничего этого. Офис, компания, стая — всё это имело смысл. А теперь я смотрю на твой пустой стол и думаю: зачем?

Я почувствовала, как что-то сжимается в груди.

— Демьян...

— Ты заслуживаешь эту работу. — Он смотрел на меня. — Заслуживаешь повышение, карьеру, всё, что они предлагают. Я не имею права просить тебя отказаться.

— А если я хочу, чтобы ты попросил?

Он замер.

— Что?

— Я ещё не приняла предложение, — сказала я. — Письмо пришло неделю назад. Я думала. Взвешивала. И ждала.

— Чего ждала?

— Чтобы ты попросил меня остаться, идиот.

Тишина.

Он смотрел на меня — растерянный, уязвимый. Альфа, который не знал, что делать.

— Ты... — он сглотнул. — Ты бы осталась?

— Не знаю. Может быть. Если бы ты спросил по-человечески, а не молчал как обиженный подросток.

— Я не...

— Да, да, ты не дуешься. — Я закатила глаза. — Демьян, мне нужны слова. Не рычание, не приказы, не молчаливое избегание. Слова.

Он шагнул ко мне. Остановился близко — так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Какие слова?

— Сам подумай.

Он поднял руку. Провёл пальцем по моей щеке.

— Останься.

— Это приказ?

— Это... — Он закрыл глаза. Открыл. — Останься. Пожалуйста.

Его голос был хриплым. Сломанным.

— Пожалуйста, Мира. Не уходи. Не в «Северную группу». Не куда-то ещё. Останься... со мной.

Я смотрела на него — на этого невозможного, сложного, сломанного человека.

— Ты понимаешь, что я не могу остаться твоей ассистенткой? — спросила я тихо. — Это... так не работает. Не после всего.

— Знаю.

— Тогда что ты предлагаешь?

Он наклонился ко мне. Его лоб коснулся моего.

— Я предлагаю... разобраться. Вместе. Я не знаю, как это будет выглядеть. Но я хочу попробовать.

— Попробовать что?

— Всё. — Он поцеловал меня — легко, едва касаясь губами. — Жить вместе. Быть вместе. Придумать для тебя должность, где ты не будешь моей подчинённой. Или поддержать твой собственный проект. Что угодно.

— Что угодно?

— Что угодно, Мира. — Его глаза горели золотом. — Только останься.

Я молчала секунду. Две.

— Ладно, — сказала я.

Он моргнул.

— Ладно?

— Ладно, я останусь. — Я обхватила его шею руками. — Но это не значит, что я перестану тебя бесить.

Он засмеялся — тихо, облегчённо.

— Я надеюсь.

И поцеловал меня.

***

Этот поцелуй был другим.

Не голодным, не жадным, не собственническим. Нежным. Отчаянным. Как будто он боялся, что я исчезну.

Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе. Я вцепилась в его рубашку, отвечая на поцелуй.

— Демьян...

— Я знаю.

Он поднял меня, посадил на стол. Как в первый раз — в этом кабинете, месяцы назад.

Но сейчас всё было иначе.

Он раздевал меня медленно — пуговица за пуговицей. Целовал каждый открывшийся сантиметр кожи.

Я расстёгивала его рубашку — пальцы дрожали.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— Ты тоже.

Он засмеялся — тихо, у моих губ.

— Да. Наверное.

Он вошёл в меня медленно — глядя в глаза. Не отрываясь.

— Останься, — повторил он, начиная двигаться. — Останься со мной.

— Я здесь.

— Всегда.

— Да. — Я обхватила его ногами, притягивая глубже. — Всегда.

Он двигался — медленно, глубоко. Это было не как раньше — не игра, не провокация, не демонстрация силы.

Честность. Уязвимость. Двое людей, которые наконец перестали притворяться.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Должен был сказать давно. Но не знал как.

У меня перехватило дыхание.

— Демьян...

— Ты не должна отвечать. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Я притянула его ближе. Поцеловала — глубоко, отчаянно.

— Я тоже, — прошептала я ему в губы. — Я тоже тебя люблю. Идиот.

Он засмеялся — счастливо, облегчённо.

И начал двигаться быстрее.

Оргазм накрыл меня волной — и я почувствовала слёзы на щеках. От переполняющих эмоций, от облегчения, от того, что всё наконец встало на свои места.

Он кончил следом — с моим именем на губах.

***

Потом мы лежали на его столе — в окружении разбросанных бумаг, с одеждой на полу.

— Документы помялись, — сказала я.

— Плевать.

— Там был важный контракт.

— Перепечатаем.

Я засмеялась, уткнувшись ему в плечо.

— Ты невозможный.

— Ты тоже. — Он погладил мои волосы. — Поэтому мы и подходим друг другу.

— Ладно. — Я приподнялась на локте. — Но я всё ещё буду тебя бесить.

— Я надеюсь.

— И спорить.

— Конечно.

— И присылать отчёты в Comic Sans.

Он застонал.

— Ты не посмеешь.

— Попробуй остановить меня.

Он притянул меня ближе и поцеловал.

— Я люблю тебя, — пробормотал он мне в губы. — Даже несмотря на Comic Sans.

— Это самое романтичное, что ты мне говорил.

— Я знаю. Я работаю над этим.

Я улыбнулась.

За окном темнело. Впереди была целая жизнь — с этим невозможным, сложным, любимым человеком.

И я была готова.

**Полгода спустя**

Табличка на двери гласила: «Мира Волкова. Руководитель отдела стратегического развития».

Я смотрела на неё каждое утро — и каждое утро не могла поверить.

Отдел был новым, созданным специально под меня. Демьян предложил, совет директоров одобрил. Официально — потому что компании нужен был свежий взгляд на стратегию. Неофициально — потому что спать с ассистенткой всё-таки неэтично, а вот с руководителем отдела — вполне приемлемо.

Корпоративная логика. Не спрашивайте.

***

Утро начиналось одинаково.

Барсик будил нас в шесть — требовательным мяуканьем и когтями по одеялу. Демьян ворчал, я смеялась.

— Твой кот — террорист, — бормотал он в подушку.

— Наш кот. И он просто голодный.

— Он весит семь килограммов. Он не может быть голодным.

— Скажи это ему.

Демьян поднимал голову и смотрел на Барсика. Барсик смотрел на Демьяна. Безмолвная дуэль, которая всегда заканчивалась одинаково.

— Ладно, — вздыхал Демьян, вставая. — Иду кормить.

Барсик победоносно шёл за ним на кухню.

Первый месяц кот его игнорировал. Демонстративно отворачивался, когда тот пытался погладить. Спал исключительно у меня в ногах.

Потом — постепенно — оттаял. Начал позволять чесать за ухом. Потом — приходить на колени. Потом — спать между нами, растянувшись по диагонали.

— Он меня одобрил, — объявил Демьян однажды с гордостью.

— Он тебя терпит. Это разные вещи.

— Для Барсика это одно и то же.

Справедливо.

***

Совещание в десять.

Конференц-зал, длинный стол, знакомые лица. Демьян во главе стола, я — напротив.

— Стратегия на второй квартал, — говорил он, листая презентацию. — Мира, твой отдел.

Я встала.

— Мы предлагаем сфокусироваться на восточном направлении. Рынок растёт, конкуренция низкая, потенциал...

— Слишком рискованно, — перебил Демьян.

Я подняла бровь.

— Извини?

— Восточное направление — это три года работы без гарантий. Лучше укрепить позиции здесь.

— Укрепить позиции здесь — это стагнация. Мы теряем долю рынка, пока конкуренты...

— Конкуренты прогорят через два года.

— С чего ты взял?

— Аналитика.

— Твоя аналитика устарела. Мой отдел...

— Твой отдел работает три месяца.

— И уже видит больше, чем твои динозавры из финансового!

Тишина.

Я заметила, как Игорь прячет улыбку в кулак. Как переглядываются маркетологи. Как Вероника закатывает глаза.

Демьян смотрел на меня. В его глазах мелькнуло золото — и тень улыбки.

— Аргументируй, — сказал он.

Я аргументировала. Двадцать минут графиков, цифр, прогнозов.

В конце совещания совет проголосовал за моё предложение.

Демьян пожал плечами.

— Большинство решает.

— Конечно, — сказала я сладко. — Демократия и всё такое.

Игорь заржал в голос.

***

Обед.

Мы сидели в его кабинете — я на диване, он за столом. Контейнеры с едой, кофе, разложенные бумаги.

— Ты меня унизила на совещании, — сказал он.

— Я тебя переспорила. Это разные вещи.

— Для альфы это одно и то же.

— Тогда альфе стоит научиться проигрывать.

Он посмотрел на меня — долго, внимательно.

— Ты счастлива? — спросил он вдруг.

Я моргнула.

— Что?

— Здесь. На этой работе. Со мной. — Он помолчал. — Ты могла бы быть в «Северной группе». Ковальчук до сих пор звонит.

— Откуда ты знаешь?

— Я всё ещё твой босс. — Он усмехнулся. — Формально.

Я отложила контейнер. Подошла к нему. Села на край стола.

— Я счастлива, — сказала я. — Невыносимо, раздражающе, до тошноты счастлива. Доволен?

— Пока нет.

— А что ещё нужно?

Он притянул меня ближе. Поцеловал — мягко, коротко.

— Чтобы ты это говорила каждый день.

— Ты станешь невыносимым.

— Я уже невыносимый.

— Справедливо.

***

Вечер.

Офис опустел. Я сидела в своём кабинете, просматривая отчёты, когда зазвонил внутренний телефон.

— Зайди.

— Рабочий день закончился.

— Зайди. Пожалуйста.

«Пожалуйста». Он научился этому слову за полгода. Использовал редко, но метко.

Я встала и пошла к его кабинету.

Вошла без стука — как всегда.

Он сидел за столом, глядя в монитор. На экране — календарь.

— Совещание в семь утра? — Я скрестила руки на груди. — Ты серьёзно?

— Инвесторы из Токио. Разница во времени.

— В семь утра, Демьян.

— У меня босс — тиран.

— Твой босс — это я.

— Вот я и говорю.

Он поднял голову и улыбнулся. Той улыбкой, которую я видела только наедине — открытой, мягкой.

— Иди сюда.

— Ты не можешь решать всё приказами.

— Иди сюда. Пожалуйста.

Я подошла. Он притянул меня к себе, усадил на колени.

— У тебя есть десять минут, — сказала я. — Потом мне нужно забрать Барсика от ветеринара.

— Десять минут — это оскорбительно.

— Тогда действуй быстро.

Он засмеялся — и поцеловал меня.

***

Десять минут превратились в сорок.

Мы были на его столе — как в первый раз, месяцы назад. Бумаги на полу, юбка задрана, его рубашка расстёгнута.

Но сейчас всё было иначе.

На моём пальце блестело кольцо — бриллиант в платиновой оправе. Он надел его неделю назад, в ресторане, встав на одно колено перед всем залом.

«Ты выйдешь за меня?»

«Я подумаю».

«Мира».

«Ладно, ладно. Да».

Он двигался во мне — медленно, глубоко. Его глаза горели золотом, но не от гнева — от любви.

— Миссис Серова, — прошептал он. — Мне нравится, как это звучит.

— Я ещё не согласилась.

— Ты согласилась вчера. Трижды.

— Это был шантаж оргазмами.

— Работает же.

Я засмеялась — и он проглотил мой смех поцелуем.

Мы кончили вместе — как всегда. Научились синхронизироваться за эти месяцы. Знали тела друг друга лучше, чем свои собственные.

***

Потом мы лежали на диване в его кабинете — я на нём, он подо мной.

— Барсик, — вспомнила я.

— Позвоню в ветклинику. Заберём утром.

— Он будет в ярости.

— Он всегда в ярости.

— Это твоё влияние.

Он фыркнул.

За окном зажигались огни ночной Москвы. Тысячи окон, тысячи жизней.

— Демьян?

— М?

— Я рада, что ты меня тогда почуял.

Он приподнялся, посмотрел на меня.

— В первый день?

— Да. Когда понюхал моё мыло и решил, что сходишь с ума.

— Я и сошёл. — Он поцеловал меня в лоб. — Но это было лучшее безумие в моей жизни.

Я улыбнулась.

— Ты становишься романтичным.

— Ты на меня плохо влияешь.

— Или хорошо.

— Или хорошо.

Мы замолчали.

За окном мерцал город. Впереди была целая жизнь — с этим невозможным, сложным, любимым человеком.

С волком, которого я приручила.

Или который приручил меня.

***

Иногда, чтобы приручить волка, нужно просто быть собой — язвой в пастельной блузке, которая не боится рычания.

А иногда волк приручает тебя — и это лучшее, что могло случиться.

**Конец**