— Что с царём мудрости? Он жив? Что вы с ним сделали?

У меня дыхание перехватило от собственной наглости. Вот так вот допрашивать высшего мага — это было что-то за гранью идиотизма.

Однако я должен был хотя бы так потянуть время. Мне было нужно, чтобы Глен с Линдой оказались как можно дальше от этого места, а ещё было бы неплохо моим мозгам всё-таки начать шевелиться и придумать, как выжить.

Глаза старика на мгновение полыхнули алым светом.

— Дитя, не думаешь, что ты не в том положении, чтобы задавать вопросы?

Неторопливо спустившись на землю в нескольких метрах от меня, он с недовольством осмотрел поле боя. К счастью, не было похоже, что он собирался убивать меня на месте или спешно куда-то тащить. Ощущая своё превосходство надо мной, он мог позволить себе расслабиться.

И на самом деле имел на это полное право.

Я смог победить Глена, имевшего пятый круг, находясь на третьем. Я смог одолеть трёх магов седьмого круга, находясь на пятом. Но даже с тем арсеналом, что у меня был, чтобы думать о бое с высшим магом, я сам должен был достичь седьмого.

Разрыв в силе между старшими и высшими магами был огромен. Не только объём маны, с седьмого круга до восьмого возраставший раз в пять-шесть, не только значительно возраставший уровень всех заклинаний, но и совершенно иной масштаб манипуляции энергией.

Даже будь я в идеальной форме, с заполненными до краёв кругами и не расстрелянными на три четверти обоймами патронов, о победе над стариком не могло идти и речи. То, о чём я сейчас должен был думать — это возможность побега. А для этого нужно было время. Как можно больше времени.

— Ну, я же уже задал их, — пожал я плечами, вставая от трупа. — И сделать с вами я ничего не смогу. Так почему бы не удовлетворить просьбу обречённого и не раскрыть ему парочку секретов?

Вместо ответа старик подошёл неспешным шагом и с высоты своего почти двухметрового роста пристально вгляделся в моё лицо. Как и убитый им первый красноглазый, идти по пути киношных злодеев и рассказывать свои планы в лицо главному герою он явно не собирался.

— Что же в тебе такого? — задумчиво произнёс он. — Убил двух обращённых и ещё одного епископа всего лишь на пятом круге… не терпится вскрыть тебя и вызнать все секреты твоей души.

По хребту пробежала волна мурашек.

— Если он — епископ, — я кивнул на труп со взорванной головой, — то вы — архиепископ? Что за церковь? Кому поклоняетесь? Когда проходят службы? К вам можно записаться, не превращаясь в мерзкую безмозглую тварь?

— Слишком много слов, — недовольно поморщился старик, взмахивая ладонью. Я ощутил мощную волну маны и тут же моя челюсть захлопнулась со щелчком, отдавшимся где-то в затылке, а губы будто бы склеили суперклеем. Открыть рот больше не представлялось возможным. — И не волнуйся, дитя, ты узнаешь всё, что нужно знать послушному исполнителю Его воли. Ты — слишком ценный ресурс, чтобы растрачивать его на обращение. Возможно, однажды ты даже поднимешься выше меня и станешь кардиналом.

Спешу и падаю, сука. Становиться красноглазой тварью типа тебя точно не входило в мои планы. И, раз уж я даже богам отказал, неужели ты думаешь, что я так послушно соглашусь принять вашу веру в кого бы то ни было?

Вот только выходов из этой ситуации я реально не мог найти. Заклинания, которым он меня заткнул, я снова не почувствовал, хотя теперь уже был максимально настороже. А это значило, что разница в наших возможностях была буквально непреодолима.

Единственное, на что я мог рассчитывать — это алхимические пули. Вот только старик сейчас стоял всего в полуметре от меня, а отлететь на безопасное расстояние я бы точно не успел. И если взрыв в трёх метрах обернулся сильнейшими ожогами, то после выстрела в упор я, даже если смогу ранить старика, сам уже вряд ли буду в силах сбежать.

К сожалению, альтернативой был плен и вскрытие моей души на живую. То есть, фактически, никакой альтернативы и не было. Вскинув левый револьвер и направив его прямо в живот старика, я нажал на курок…

И ничего не произошло. Лишь губы красноглазой твари изогнулись в усмешке.

— Неужели ты думал, что я не предусмотрю это, дитя? — протянув руку, он выдернул револьвер из моих резко окоченевших пальцев. — Ты, всё-таки, ещё так юн и наивен. Хотя орудие, что ты создал, заслуживает всяческих похвал.

Он с любопытством покрутил револьвер, затем нашёл замок, фиксирующий барабан, и высыпал на ладонь пять патронов. Два уже были отстреляны, осталось три, и это были три последние мои алхимические пули.

Постфактум я понял, что он сделал. Не дал бойку пробить гильзу и дестабилизировать скрученную в спираль структуру из Телекинеза и Взрывного дыхания. Изящное и максимально экономное решение. Тем более если старик собирался оставить патроны для изучения. И с учётом окутывавшей меня энергии дистанционно детонировать заряды я бы также не смог.

Вот только он не учёл, что начинка алхимических пуль взрывалась не из-за моего прямого воздействия. Я пока что не был настолько силён, чтобы производить алхимические превращения. Заряд в пулях приводился в готовность Жезлом Воссоздания, спрятанным в стволе револьвера. А для взаимодействия с Жезлом, в котором уже находилась моя мана, мне не нужно было использовать никаких заклинаний.

Взрыв алхимической пули происходил в момент, когда её оболочка повреждалась и скрытый внутри состав вступал в контакт с воздухом. Однако, если заряд оказывался активирован, а пуля оставалась невредимой, взрыв всё равно происходил. Просто с задержкой в несколько секунд.

А ещё из-за долгого “разогрева” он был раза в три мощнее обычного. С учётом того, что на ладони старика лежали три целых патрона, итоговый взрыв должен был оказаться где-то на порядок мощнее, чем детонация обычного алхимического заряда.

Сглотнув, я глянул на мёртвого красноглазого и его развороченный живот. Такой же участи мне бы очень хотелось избежать. Вот только вариантов у меня, действительно, не осталось.

На всякий случай мысленно попрощавшись с Гленом, Линдой и всем этим миром и понадеявшись на то, что моё вышедшее за рамки человеческой нормы тело всё-таки выдержит, я запустил реакцию в пулях. Защищаться телекинезом тоже было нельзя, старик точно понял бы, в чём дело. А потому единственной защитой, что я мог для себя организовать, были максимально сильный прыжок назад и вскинутые к лицу руки.

Сильнейший взрыв чистого пламени отбросил меня прочь на пару десятков метров. Я кувыркался в воздухе, то и дело отключаясь от дезориентации и дикой боли. А когда наконец остановился, пропахав спиной неглубокую траншею, стало понятно, что свои силы я всё-таки переоценил. Ну, либо недооценил мощность взрыва сразу трёх алхимических пуль разом.

Какой там вскочить и броситься бежать, я не был способен даже голову поднять. Агония затопила тело. Руки купались в кипящей магме, на грудь положили танк, с каждым вдохом в лёгкие засыпали по мешку игл, в ушах стоял гул взлёта реактивного истребителя, а перед глазами взорвалась сверхновая.

Не знаю, сколько я провалялся, все мысли, как и ощущение времени, вышибло из головы взрывом. Однако в какой-то момент я ощутил окутавшую всё моё тело невероятно приятную и нежную силу, совсем не похожую на агрессивную ману красноглазого старика. И тогда я, наконец, смог потерять сознание.

Первой вернулась боль. Уже на такая всеобъемлющая и острая, как сразу после взрыва, но вполне достаточная, чтобы быстро привести меня в чувство и подтвердить, что я ещё был жив. Однако до того момента, когда я смог нормально ощутить своё тело и хотя бы попытаться открыть глаза, прошло ещё довольно много времени.

Впрочем, не сказать, чтобы эта попытка к чему-то привела. Даже когда я вроде бы разлепил веки, перед глазами всё равно осталась раскрашенная алыми вспышками чернота. В первую секунду я испугался, подумав, что ослеп, но потом понял, что на глазах у меня просто плотная повязка.

К счастью, рот мне не замотали.

— Эй!..

Собственного голоса я не уловил, слух мне, похоже, всё-таки отбило. Но когда моё плечо крепко сжали чьи-то тонкие и неожиданно сильные пальцы, стало ясно, что кто-то меня всё-таки услышал.

И ещё теперь я уже почти не сомневался, что каким-то образом вся эта ситуация с красноглазыми всё-таки завершилась хэппи-эндом. Потому что вряд ли эти ребята стали бы вот так сжимать мою руку и плакать при этом, что было понятно по редким вздрагиваниям.

С учётом того, что настолько мягкая кожа вряд ли могла принадлежать мужчине, я знал только одного человека, который мог вот так плакать у моей кровати.

— Линда, если что, я тебя не слышу! — проговорил я, надеюсь достаточно громко, — можно мне попить?

Касание тут же пропало, а через несколько секунд мою голову аккуратно приподняли, приложив к губам край стакана. Вода показалась невероятно вкусной, лучше всего, что я когда-либо пил в обеих жизнях. Я залпом осушил весь стакан, после чего, поблагодарив девушку, вновь откинулся на подушках.

Мои круги маны были в порядке, к счастью. Однако, несмотря на то, что я поглотил кучу энергии лошадинолицего, они почему-то были совершенно пусты. И с учётом того, что Техника тела Амат не позволяла мне нормально впитывать ману из окружающего пространства, на полное их восполнение должно было уйти минимум пара суток.

Впрочем, это было уже не важно. Если тут была даже Линда, значит меня спас кто-то с достаточно высоким статусом. Скорее всего старейшина Башни Магии, возможно Вейс. А значит пока что я находился в безопасности и мог сосредоточиться на восстановлении.

Однако до того, как вновь отключаться, всё-таки нужно было немного разобраться в происходящем.

— Линда, я тебя не слышу, но всё равно ответь на пару вопросов. Пожимай мне руку один раз, если да, и два раза, если нет, хорошо?

Через пару секунд мне на плечо легли пальцы девушки и сжались один раз.

— Хорошо. С тобой и Гленом всё в порядке?

Одно пожатие.

— Отлично. Мы в Башне Магии?

Одно пожатие.

— Сколько дней прошло?

После некоторой паузы мою руку сжали четыре раза подряд.

— Четыре дня?

Одно пожатие.

М-да, долго я пролежал в отключке. Впрочем, с учётом всего произошедшего уже было успехом, что я в принципе выжил.

— Красноглазого поймали, ты знаешь?

Два пожатия.

— Понятно. Ладно, потом выясню. Вы… — я хотел спросить: “Вы рассказывали что-то про хранилище?” — но вовремя спохватился. Если бы наш разговор кто-то подслушивал, это было бы самое идиотское раскрытие тайны на свете. — хорошо отдохните. Не стоит сидеть у моей кровати, я не умираю.

Довольно долгая пауза, вновь с ощутимыми вздрагиваниями плача, а потом одно пожатие.

— Ну и умничка. Иди, поспи. Со мной всё будет хорошо.

Одно пожатие, а потом пальцы Линды пропали. Я остался наедине с самим собой.

Судя по ощущениям, моя грудь была плотно замотана в гипс, то есть было сломано множество рёбер. К счастью, хотя каждый вдох давался с огромными трудом и болью, каких-то прямо очень серьёзных повреждений лёгких, похоже, я избежал. Ну, или их уже залечили, пока я был в отключке. Лицо и голова тоже болели, как и живот, и ноги. Наверняка не обошлось без сильных ожогов.

Однако хуже всего пришлось рукам. Они обе были почти до самых плеч заключены в лубки, и я не только не мог пошевелить ни одним пальцем, но и в принципе не чувствовал своих кистей. С учётом того, что обычные переломы в лазарете Башни Магии сращивали буквально за сутки, а я тут валялся уже четыре дня, рукам моим определённо досталось ещё как.

И полагаться только на местных целителей в этом вопросе я не собирался. Активировал Малое касание Асклепия и все крохи маны, что поглощались телом, пустил гулять по телу и затягивать полученные ранения. С такой поддержкой, даже несмотря на крайне медленные темпы поглощения энергии, я должен был восстановиться куда быстрее.

— Добрый вечер, молодой человек, — ко мне пожаловал крайне необычный гость.

— Здравствуйте, старейшина Тёрнер, — вежливо кивнул я.

— Приветствую старейшину Тёрнера! — Глен вскочил со стула и поклонился Одуванчику.

— Здравствуйте, — немного смущённая Линда тоже встала и попыталась сделать книксен. Вышло очень неуклюже, но вряд ли архимага волновали такие детали.

— Ребята, не против, если я поговорю с пациентом наедине?

— Да, конечно, — кивнул Глен, — пойдём.

Взяв Линду за руку, он потянул её, всё ещё растерянную ситуацией, к выходу. Дождавшись, когда за ними закроется дверь, Одуванчик повернулся ко мне.

— Вижу, идёте на поправку.

— Да, благодаря целителям, — кивнул я, поднимая руки, уже не закованные целиком в гипс, а просто замотанные плотными бинтами.

Повязку с глаз мне сняли ещё вчера, слух вернулся и того раньше. Завтра в это же время я уже должен был оказаться почти в идеальной форме.

— Допустим, — улыбнулся Одуванчик, подходя и присаживаясь на стул рядом с моей койкой.

Я уже знал, что именно он меня спас. Однако о подробностях был не в курсе. Кроме Глена и Линды навестить меня пришли только старейшина Вейс, отказавшийся что-либо мне рассказывать, и, уже даже не особо неожиданно, Джулия, естественно ни о чём и не знавшая. И, раз уж Одуванчик пришёл лично, значит разговор должен был состояться довольно серьёзный.

— Что с красноглазым? — спросил я в лоб, поняв, что начинать говорить архимаг не спешил.

— Пойман, не в последнюю очередь благодаря тебе, — с признательностью кивнул Одуванчик. — Проблема была в том, что все их высшие маги мастерски владеют магией пространства и, как только чуют угрозу — тут же ныряют в порталы. А твой взрыв смог отвлечь его достаточно надолго, чтобы я успел появиться и скрутить, как ты назвал, “красноглазого”.

— А как их называете вы?

— Серые миссионеры, — Одуванчик скривился. — Та ещё напасть, надо сказать. Сколько бы мы ни искореняли эту заразу, она лишь разрастается. И что с этим делать, я, честно сказать, ума не приложу. Так что я действительно в большом долгу перед тобой, а также хотел бы принести свои извинения. Этот миссионер — всего лишь второй, кого мы поймали. И хотя я появился на том поле боя сильно раньше и мог бы уберечь тебя от боя с обращёнными, я решил использовать тебя как приманку, чтобы выманить архиепископа.

— Так я угадал с саном, — усмехнулся я. — Ничего, старейшина, я понимаю, что это было необходимо. Сам бы поступил также. Надеюсь только на то, что вы предоставите мне достойную компенсацию, а также вознаграждение за поимку столь важного пленника.

— Об этом можешь не волноваться, — заулыбался архимаг. — Хотя нам и нужно держать всё произошедшее в тайне от общественности, чтобы не допустить паники, можешь поверить, я не оставлю тебя без награды. Что бы ты хотел?

— Ну, во-первых, очки вклада Короны Мудрости. Хочу взять оттуда ещё несколько заклинаний.

— Ну, твой арсенал уже заставляет даже меня немного завидовать, — хмыкнул Одуванчик, — но если это поможет тебе и дальше так успешно противостоять врагам Вирсавской империи, то я только за. Что-нибудь ещё?

— Если это возможно, я бы хотел знать о том, что вы вытянете из этого архиепископа. И вообще как можно больше узнать об этих серых миссионерах и их деятельности на Иле. Потому что у меня есть все причины подозревать, что это — только начало.

— М-да, найденное тобой послание царя мудрости не вселяет уверенности. Страшно подумать о том, что Величайший из великих, защищавший наш мир многие столетия, может быть мёртв.

Я покачал головой.

— На самом деле, у меня есть основания думать о том, что царь мудрости ещё жив.

Одуванчик тут же встрепенулся.

— Расскажи мне всё.

Я пересказал ему содержание диалога с красноглазым.

— Хм… да, я с тобой согласен, это выглядит довольно правдоподобно. Если царь мудрости и правда жив, просто не способен пока вернуться к нам — это замечательная новость. Однако когда он прибудет неизвестно, и до тех пор нам нужно будет обороняться самостоятельно. Спасибо ещё раз.

— Да не за что, — пожал я плечами. — Но, старейшина, можно ещё вопрос?

— Задавай.

— Прошу прощения за мою возможную наглость, но почему вы пришли с этим ко мне лично? Мне, конечно, очень приятно, не подумайте. Но я бы ни капли не расстроился, если бы вы передали эти благодарности и извинения, к примеру, через старейшину Вейса.

— А всё очень просто, — улыбнулся Одуванчик. — Мне хотелось поговорить с тобой с глазу на глаз, Бафомет.

Сердце пропустило удар.

С высшим магом я ещё мог хотя бы попытаться что-то сделать. Уровень архимага находился за гранью человеческих возможностей. И то, с какой уверенностью Одуванчик это сказал, не слишком-то тянуло на проверку.

А вот это вот: “Старейшина Тёрнер, я не понимаю, о чём вы говорите!” — выглядело бы попросту жалко. Невозможно было не понять, что мой рост невозможен без определённого уровня знаний. Красноглазый был совершенно прав: я не смог бы одолеть трёх магов седьмого ранга исключительно на одном-единственном благословении. Кто бы его ни выдал, хоть Агур, хоть сам Ардиб.

Мне в очередной раз не повезло. Явившийся по мою душу враг, как и в ситуации с Вайолетом, вынудил меня раскрыть свои силы куда раньше, чем я бы того хотел. И теперь спорить с Одуванчиком, пытаться что-либо ему доказать, оправдываться — было бессмысленно.

Но, по крайней мере, если он пришёл поговорить, а не стал сразу скручивать меня и тащить обратно в подземелье, значит у него были кое-какие сомнения. И я был почти уверен, что знал, какие именно.

— Вам интересно, почему я сказал уходить Глену с Линдой? Почему помог им? Почему не воспользовался ими как отвлекающим манёвром, чтобы скрыться самому? Бафомет, о котором вам известно, поступил бы именно так.

— Да, именно так, — кивнул Одуванчик, чьё лицо уже приняло максимально серьёзное и сосредоточенное выражение. — И эти вопросы — единственное, что не даёт мне расправиться с тобой на месте во имя будущего Вирсавии. Потому что Зло извращённого разума и серых миссионеров одновременно человечество точно не выдержит.

— Всё снова довольно просто. Я — не Бафомет.

— Осторожно, — нахмурился Одуванчик и в воздухе палаты неожиданно резко запахло озоном. — Это первое моё предупреждение. И второго не будет. Может быть когда-то ты и был магом, едва не одолевшим царя мудрости, но сейчас ты всего лишь на пятом круге. Уничтожить твой бессмертный дух у меня не выйдет, но запечатать тебя на ближайшие несколько сотен лет — вполне в моих силах. И если ты продолжишь врать, я так и сделаю.

Я глубоко вздохнул. Вариантов, как выкрутиться из ситуации без раскрытия большей части реальной истории, просто не осталось.

— Если я расскажу вам правду, вы пообещаете выслушать меня от начала и до конца?

— Хорошо, — спустя несколько секунд размышлений кивнул Одуванчик. — Говори.

— Всё началось в ту ночь, когда Карл Грумо со своими дружками, напившись, вытащили меня из постели и потащили к подземелью Бафомета…

Мой рассказ занял минут десять. Если опускать подробности, история получалась довольно короткая. Естественно, о том, что я помню свою прошлую жизнь, я не сказал ни слова. Также я умолчал о Лемегетоне, полученном из дополнительной части гримуара Агура, и о том, что со мной разговаривал сам Бог.

Однако в остальном я, хоть и в общих чертах, рассказал Одуванчику всё. Сейчас я не мог врать о том, что он мог бы проверить. Когда он выйдет из моей палаты и отправится проверять мои слова, а он это обязательно сделает, ни единое слово из моей истории не должно расходиться с реальностью. Иначе мне точно конец.

Когда я закончил, Одуванчик почти минуту сидел молча, изучая меня взглядом.

— Я, как и все архимаги Вирсавской империи, знаю царя мудрости лично. И на самом деле мы виделись довольно часто — раз в пару лет он появлялся и мы беседовали на самые разные темы. В том числе он рассказывал и о том единственном человеке, которого за всю свою жизнь считал равным себе. Потому очень долго он не хотел признавать, что грехи Бафомета действительно непростительны и он не заслуживает милости. Даже когда все приближённые и ученики царя мудрости наперебой умоляли его, наконец, покарать Бафомета, царь мудрости до последнего пытался оправдать своего друга. Ему не верилось, что человек, с которым они были знакомы с самой юности, с которым провели десятки лет за, фактически, возрождением магии, обретя власть, станет творить дикости и бесчинства куда худшие, чем большинство маньяков и монстров, которых они вдвоём побеждали. И даже спустя две с лишним тысячи лет, когда он затрагивал эти темы, в его голосе слышалась боль. И вдвое больше её делало то, что Бафомет, как оказалось, никогда и не считал царя мудрости своим другом, а просто пользовался этим статусом в своих интересах. Именно то, что твои поступки я не могу истолковать иначе как проявлением искренней дружбы, и заставило меня сомневаться в том, что ты — тот самый Бафомет, о котором рассказывал мне царь мудрости.

Одуванчик затих, о чём-то задумавшись, и я подумал, что должен сейчас сказать хоть что-то.

— Бафомет в принципе не был способен на нормальные человеческие эмоции. Так уж работал его мозг. Единственное, что его интересовало — знания и магия. И для того, чтобы множить знания и совершенствовать магию, он был готов на всё. Убийства, пытки, ложь, шантаж — всё что угодно. Он не предавал дружбу царя мудрости. Он в принципе не понимал таких категорий человеческих отношений. Для него существовала только цель и наиболее эффективный путь к её реализации. Конечно, я не собираюсь его оправдывать, он и меня едва не поглотил. И уж точно не собираюсь идти по тому же пути. Но я, к сожалению, не могу не признать, что иногда, особенно в столь опасные времена резких и жутких перемен, подход Бафомета кажется мне очень здравым.

— И, что, ты готов идти к своей цели кратчайшим маршрутом, несмотря ни на что?

Этот вопрос уже свидетельствовал о том, что хотя бы частично Одуванчик мне поверил. И я собирался закрепить этот успех.

— Нет, конечно. Я понимал, и после встречи с миссионерами понимаю ещё чётче: Хейха в ближайшее время погрузится в хаос, в котором эльфы, собирающие в нижнем городе арсеналы с оружием, станут меньшей из наших проблем. И также я понимаю, что война — это максимально жестокое место, где ради победы нужно пожертвовать очень многим, зачастую и вовсе всем, что имеешь. Я не настолько самоуверен и не настолько наивен, чтобы заявлять: “Я смогу всех спасти!” Я готов к смертям, как своих будущих союзников, так и моих уже обретённых друзей, и к своей смерти я готов тем более. Несмотря на то, что этот мир был ко мне не слишком дружелюбен и я бы с удовольствием стоял и смотрел, как определённые личности гибнут в муках, я не настолько эгоистичен, чтобы ставить самого себя выше миллионов жизней. Как минимум потому что моя жизнь — это дарованный мне этим миром шанс, и я могу благодарить его уже за это. Стечением обстоятельств я получил память Бафомета. Конечно, по сравнению с настоящим Бафометом мне многого не достаёт. Опыт и навыки — это не то, что можно просто перекачать из головы в голову. Однако я ни капли не сомневаюсь, что со мной этому миру будет лучше, чем с ним. Если, разумеется, вы не станете запечатывать меня на ближайшие несколько сотен лет, как пообещали.

Одуванчик хмыкнул.

— Говоришь ты складно, этого не отнять. Если всё так, как ты говоришь, и Хейха действительно получила в твоём лице весь невероятный багаж знаний Бафомета в смеси с разумным и здоровым отношением к жизни, то это действительно был бы огромный подарок. Однако, помимо прочего, Бафомет был известен также и как мастер-притворщик. Для него сыграть искренние эмоции, не веря в них ни на грош, не составило бы труда. При этом я не могу придумать ни единого способа, как наверняка узнать, кто ты на самом деле. Ты якобы обладаешь памятью Бафомета, но и он, если бы занял твоё тело и поглотил твою душу, узнал бы о тебе всё. Твоя магия, несмотря на, как ты говоришь, отсутствие должного опыта, находится на удивительном уровне. И твои действия за последний месяц, надо сказать, вполне можно трактовать в пользу обоих вариантов. И, как бы мне ни хотелось обрести Алистера с памятью Бафомета в качестве союзника, я не могу рисковать обретением Бафомета в теле Алистера в качестве врага. А потому, если ты не докажешь мне здесь и сейчас, что я могу тебе доверять, то всё-таки отправишься в заточение на неопределённый срок.

М-да, приплыли.

Потому что срок, на самом деле, довольно определённый: три года. Потом я просто помру, меня убьёт божественная кара…

Погоди-ка. Божественная кара?

— Старейшина Тёрнер, у меня есть одна идея. Но я совершенно не уверен, что это сработает, и это совершенно точно будет выглядеть очень странно. Так что, пожалуйста, не удивляйтесь.

— Ну, хорошо?

Получив одобрение Одуванчика и подтверждение того, что он не станет мне мешать, я закрыл глаза. Понятия не имел, как именно в этом мире было принято молиться богам. Но что-то мне подсказывало, что конкретная поза или особым образом сложенные руки не играли тут никакой роли. Тем более что на меня, как на одного из одиннадцати потенциальных божественных помазанников, высшие сущности должны были смотреть очень внимательно.

Так что я просто закрыл глаза и максимально сосредоточил мысли.

— Уважаемый Ардиб, — наверное, можно было обращаться и в мыслях, но тогда была вероятность, что даже в случае успеха Одуванчик не поймёт, в чём дело. — Я понимаю, что наше общение закончилось на не самой приятной ноте, но сейчас я хочу обратиться к Вам с просьбой. Если сейчас я не смогу подтвердить свою личность, то даже самый крошечный шанс на то, что я сыграю в грядущей войне ту критическую роль, о которой вы говорили, пропадёт. Мне бы этого точно не хотелось. И, как мне кажется, вам, оставившему мне свою Волю, тоже. А потому я прошу о знаке, который смог бы стать подтверждением моей личности и моих намерений в адрес Хейхи. В качестве платы за Ваше вмешательство я готов уменьшить назначенный Вами срок на два месяца.

Открыв глаза, я увидел Одуванчика, глаза которого едва на лоб не лезли. Он явно был шокирован моим, по всем критериям самым настоящим богохульством. Однако, стоило отдать ему должное, как-то перебивать меня или обвинят в чём-то он не стал. Лишь, подождав несколько секунд и глубоко сглотнув, спросил:

— Это всё?

Я пожал плечами.

— Пока не знаю, я такого никогда не делал. Наверное надо немного…

Договорить я не успел, потому что в голове совершенно неожиданно загремел уже знакомый голос:

“Поклянись!”

Не могу, уважаемый Ардиб, и клятва верности определённо того не стоит. Я всё ещё мог предложить Одуванчику поставить на моё тело какую-нибудь печать или прикрепить магическую бомбу. К Вам я обращаюсь только потому, что мне не хочется множить наложенные на меня ограничения. Давайте уменьшим срок не на два, а на три месяца? Что скажете?

На этот раз отвечать вслух я, разумеется, не стал. От понимания того, что я ещё и торговаться с богами смею, Одуванчика вполне мог схлопотать сердечный приступ. И тем более его бы хватил Кондратий, если бы он узнал, что Ардиб, бог истины и пламени, начал торговаться со мной в ответ.

“Полгода раздумий!”

К сожалению, этого всё равно мало. Как насчёт двух с половиной лет?

На этот раз ответа не было довольно долго и я даже начал думать, что всё-таки умудрился обидеть бога, и что через несколько секунд моя голова всё-таки взорвётся, и уже плевать на сроки. Однако, похоже, боги всё-таки видели во мне что-то такое, ради чего стоило немного поступиться своей гордыней.

“Два года, по истечение которых ты присягнёшь нам на верность. Без альтернатив в виде смерти, либо подчинение, либо ничего. И ты больше никогда не обратишься к нам с подобными глупостями”.

Ну, что-то такое я и предполагал. Отделаться парой месяцев в сделке с богами я точно не рассчитывал.

Я согласен, уважаемый Ардиб, на Ваши условия, клянусь выполнить их. Если, конечно до того не найду способа самостоятельно избавиться от Вашей Воли. Простите, но не оставить для себя лазейки я не могу.

“Если ты сможешь за два года найти, как стереть со своей души нашу Волю, то у нас не останется претензий. Ты и правда будешь достоин того, чтобы в грядущей войне действовать самостоятельно”.

Даже так? Интересно, а что если…

Уважаемый Ардиб, в очередной раз прошу простить мне мою дерзость, но не хотите ли Вы заключить пари?

Секунду ничего не происходило, но затем под сводом моей черепушки вновь зазвучал голос. Вот только на этот раз не Ардиба. Более резкий, более громкий, более зычный и наполненный какой-то воинственности.

“Дитя, мы, Шарив, в восторге от твоей наглости! Ардиб хотели отказать тебе, но мы не можем не отдать должное столь храброй душе! И мы уже прочли твои мысли и согласны поспорить с тобой! Если ты сможешь избавиться от Воли Ардиба за два года, мы, Шарив, безвозмездно одарим тебя своим благословением! Но если ты провалишься, то клятвой верности дело не ограничится! Ты до самой своей смерти станешь нашим рабом, исполняющим любые наши приказы! Как тебе такое пари?!”

Шарив был богом войны, власти и металла, и подобный энтузиазм от кого-то подобного был логичен. Однако рабство?

Впрочем, какая к чёрту разница? Для меня в любом случае клятва верности была мало отличима от рабства.

Я согласен на эти условия, уважаемый Шарив!

“Мы тоже согласны!”

В следующую секунду я ощутил очень странное чувство в собственной душе. Причину долго можно было не искать. Призвав гримуар, я открыл страницу с Волей Ардиба и вчитался в описание. Теперь вместо полноценного письма там значилось лишь:

“Два года, дитя!”

В следующую секунду я ощутил, как мою палату наполняет некая невероятная, выходящая за все мыслимые рамки мощь. Я отчётливо понимал: будь эта сила враждебна мне, я бы прямо на месте превратился в пепел, не успев даже почувствовать боль. И судя по лицу Одуванчика, он эту силу тоже почувствовал.

А затем его глаза вдруг резко перекинулись на стену над моей головой и, резко обернувшись, я увидел, как на белоснежной штукатурке ярко-жёлтое, будто солнце, пламя, выжигает слова: “Он не лжёт”.

Спустя несколько секунд, когда буквы проявились полностью, пламя исчезло, и окутывавшая нас мощь пропала, будто её и не было. Но выжженные на стене слова были наглядным свидетельством того, что нам это не привиделось.

Одуванчик перевёл взгляд с надписи на меня, потом снова на неё, а потом вдруг закашлялся. Видимо в горле пересохло.

— Алистер, — я мысленно дал самому себе пять. Хотя теперь и придётся в полтора раза ускорить и так невероятно сжатое расписание, всесторонняя поддержка архимага мне была обеспечена, а это — огромное преимущество. — Ты ничего больше не хочешь мне рассказать?

— Ну, есть кое-что, — невинно улыбнулся я.

— И что ты намерен делать дальше?

Опять же, всей правды про наши с богами тёрки я Одуванчику не рассказал. Но, раз пошла такая пьянка, поведал о явившемся мне Ардибе и о том, что я узнал от него о грядущей войне с Краем. По поводу же “срока” заявил, что из-за небольшой силы мне богами было назначено испытание, только пройдя которое я смогу претендовать на возможность получить божественное благословение.

— Глобально у меня в планах вскрыть все тайники Бафомета и завладеть его артефактами, а также попробовать отыскать наследие других древних магов. Ну и продолжать копить силу, естественно. Чтобы сыграть в предстоящих событиях хоть какую-то значимую роль, мне нужен минимум уровень высшего.

— Я могу открыть для тебя зону маны Башни Магии, — немного подумав, предложил Одуванчик. — плотность энергии там в несколько сотен раз больше, чем в обычном пространстве. Где-нибудь за год ты наверняка сможешь довольно пика седьмого круга.

Весь шестой, весь седьмой, и бо́льшая часть восьмого круга до того, как на пути встанет стена разных уровней, и это всего за год. Для любого другого мага это была бы сбывшаяся мечта. Но для меня даже это было непозволительно медленно. Это не говоря даже о том, что Техника тела Амат не позволила бы мне за этот год добрался даже до шестого круга.

— К сожалению, этот способ мне не подходит, — покачал я головой. — Стать сильнее достаточно быстро я смогу, только сражаясь. Так что, пока я не могу открыть ни одно из четырёх оставшихся хранилищ Бафомета, я думал отправиться на равнины Варии, поохотиться на монстров.

Одуванчик неожиданно изменился в лице.

— Кстати об этом. Согласно последним сводкам на центральных равнинах сейчас очень неспокойно. И всё из-за того, что множество очевидцев видели якобы вход в гробницу единственного и бессменного слуги Бафомета — Лавея. Согласно слухам, внутри находятся несметные сокровища, которые Бафомет передал своему верному слуге перед тем, как его пленил царь мудрости.

Я покачал головой.

— Никаких особых сокровищ нет и Лавей никогда не был его слугой. Скорее уж одержимым фанатом. Однако, если это и правда гробница Лавея, то там вполне может быть кое-что совершенно особенное, что я никак не могу упустить.

— Что?

— Тело Бафомета.

Превратив свою душу в бессмертный и неуязвимый дух, Бафомет был вынужден навсегда отказаться от своего тела. Однако это не означало, что его тело испарилось или как-то иначе было уничтожено.

Сам Бафомет, как максимально прагматичный персонаж, не собирался как-то заботиться о покинутой оболочке, в которую даже не мог вселиться. Однако был один человек, для которого тело Бафомета было чем-то на уровне того самого ружья для фаната Нирваны.

Лавей тоже был магом, и очень неплохим, добравшимся аж до девятого круга. На уровень архимага его не хватило, но он всё равно был крайне талантлив и мог бы прожить жизнь в довольстве и роскоши. Если бы не стал одержим Бафометом и всем, что было с ним связано.

Для Бафомета Лавей был назойливой мошкой, крутящейся под ногами. Но хотя фанатичное восхищение и не играло для безэмоционального Бафомета никакой роли, он также понимал, что подобное можно очень удачно использовать. А потому Лавею время от времени перепадали какие-то поручения от Бафомета, от чего он каждый раз был в полнейшем восторге.

Одним из таких заданий было позаботиться о теле, которое Бафомет покинул. Хотя на самом деле это было что-то в контексте: “Плевать, делай с ним что хочешь”. С тех пор своего тела Бафомет никогда не видел, да и не пытался отыскать.

Но вероятность того, что Лавей отнёсся к подобной “реликвии” с выходящими за пределы разумного вниманием и заботой, была практически стопроцентной. И можно было почти не сомневаться: фанатичный поклонник наверняка утащил главный экземпляр своей коллекции с собой в могилу. Так что, если обнаруженная на центральных равнинах Варии гробница и правда принадлежала Лавею, то тело Бафомета тоже скорее всего было там.

И для меня оно могло оказаться максимально полезным. Пока что, правда, не стоило загадывать, в каком именно контексте, но у меня было несколько идей, каждая из которых была достаточно привлекательной, чтобы отложить на время охоту на монстров.

Однако до тех пор мне всё-таки нужно было пополнить мой арсенал. Чем я и занялся буквально сразу же после того, как меня выписали из медицинского крыла.

Так как мой гримуар не был подключён к Короне Мудрости, я не мог, как все остальные студенты, получать очки вклада автоматически. Для этого мне пришлось сходить в библиотеку вместе с Одуванчиком и, положив ладонь на сферу-терминал, дождаться, пока он подтвердит передачу мне десяти тысяч очков вклада.

Для любого студента, да и для большинства преподавателей, это была огромная сумма, на которую можно было под завязку набить свой гримуар заклинаниями. Для меня они конвертировались в целую сотню возможностей комбинаций, что тоже было огромным количеством с учётом имевшихся у меня изначально трёх.

На какое-то довольно продолжительное время этого мне должно было оказаться более чем достаточно. Искренне поблагодарив Одуванчика, я засел у себя в комнате, чтобы без отвлекающих факторов заняться подготовкой к новой экспедиции. А также на деньги от добытых сокровищ я попросил Глена накупить для меня ещё металла и алхимических реагентов для пуль и заказать кобуру для своих револьверов.

Спустя шесть часов сто возможностей комбинации сократились до семидесяти восьми. А оглавление моего гримуара пополнилось немалым количеством буковок “S”. Правда, на этот раз избежать неудач и странностей в процессе комбинирования мне всё-таки не удалось.

Доступные заклинания:[Воля Ардиба ( SSS-10)][Лемегетон ( SSS-8)]+[Техника тела Амат ( SSS-5)]+[Сон Дьявола ( SS-7)]+[Барон стального моря ( S-5)]+[Дыхание дракона ( S-5)]+ [Малое касание Асклепия ( S-5)]+[Телекинез ( S-5)]+[Малый светоч (А-5)]+[Младшее зачарование ( A-4)]+[Вегвизир ( A-1)]+

Первым, что я сделал, было избавление от Идеального блеска. Это заклинание уже давно мозолило мои глаза. И теперь, получив возможность не экономить комбинации, я, недолго думая, сплавил его со Вспышкой.

При этом итоговая магия почти не изменилась, а я не хотел тратить страницу гримуара просто на очень мощный фонарик. Так что ещё за четыре комбинации, объединив Вспышку с несколькими заклинаниями, созданными специально для борьбы с Серыми, я создал нечто наподобие святой гранаты, которая должна была поражать исключительно гостей из-за Края.

К сожалению, как я выяснил у Одуванчика, на серых миссионеров, который всё-таки были людьми, эта магия вряд ли бы сработала. А вот на обращённых, то есть тварей вроде убитых мной трансформировавшихся магов — вполне. И я так воодушевился, что наклепал полторы сотни пуль с зачарованием из моей новой магии, которую назвал Малым светочем.

Следом я скомбинировал Кузницу Огуна и Барона пяти морей. Эта идея пришла мне ещё в тот момент, когда я “вспоминал” магию контроля воды. С учётом того, что моему заклинанию превращения металла всё ещё не хватало масштаба, такое сочетание по идее должно было сыграть очень выгодно.

И получилось ровно так, как я и хотел! После того как я опробовал новое заклинание, которое назвал Бароном стального моря, у меня ещё несколько минут не прекращали бегать по коже мурашки. Ощущение, схожее с тем, которое испытываешь, запуская руку в шляпу и вытягивая выигрышный билетик, было настолько приятным, что я всерьёз задумался о том, что могу на это подсесть.

А потому, чтобы немного успокоиться, следующими я множеством небольших комбинаций улучшил Взрывное дыхание и Телекинез, добив их до пятого круга и S-ранга. Уровень новой огненной магии оказался настолько высок, что я не удержался и переименовал его в Дыхание дракона, наплевав на то, насколько наивно-пафосно это звучало.

Следующим думал улучшить Вегвизир, но потом я решил, что не стоит. Слишком уж специфичными были свойства этой магии и слишком большой вероятность их потерять. Пока что он свою работу делал исправно, да и пользовался я им не так, чтобы очень часто, так что пусть останется на первом круге.

Однако, чтобы как-то компенсировать для себя отказ от комбинирования Вегвизира, я решил поработать над Сном Морфея. И вот тут всё пошло не так.

Я подумал о том, что загипнотизированные Сном Морфея люди были почти бесполезны в бою, тогда как создать нечто вроде зомби-армии было бы очень неплохо. И, чтобы компенсировать этот недостаток, “вспомнил” магию Берсерка S-ранга и тоже четвёртого круга, которая должна была вводить человека в состояние безудержного безумия.

В сочетании, как мне казалось, эти две магии должны были нивелировать минусы друг друга. На выходе должно было получиться замечательное заклинание с пятью кругами и возможностью создавать послушных, но сохранивших достаточно боевого задора ребят. И, соглашаясь на комбинирование, я вновь ощутил то невероятное чувство предвкушения и бабочек где-то в животе.

Вот только результат не только каким-то необъяснимым образом скакнул аж на SS-ранг и на седьмой круг, но и по свойствам вообще ни разу не соответствовал тому, что я от него хотел. Более того, эти свойства оказались настолько абсурдными, что, изучив их, я назвал заклинание Сном Дьявола и зарёкся когда-либо использовать.

Любопытство, как говорится, кошку сгубило. А меня вот сгубил азарт. Понимал же, что ментальная магия — одна из самых сложных и объединение двух заклинаний с настолько непохожими конструктами может оказаться непредсказуемым. Но пошёл на поводу у духа игры, рассчитывая выиграть, поставив на метафорическое зеро. И казино ожидаемо победило.

Ладно, чёрт с ним. Доберусь до кругов повыше — объединю этот кошмар с чем-нибудь нейтральным, чтобы разбавить его эффекты. Глядишь — выйдет что-нибудь дельное.

После Сна Дьявола желание продолжать эксперименты с гримуаром резко отпало и, хотя у меня было ещё несколько идей, что сделать, я решил всё-таки остановиться.

У меня остались незаняты всего две страницы, которые стоило сохранить незанятыми для ситуаций вроде сражения с серым миссионером и его марионетками. А большинство имевшихся заклинаний уже имели пятый круг, так что каждой комбинацией я рисковал увести полезную магию на недоступный пока что шестой.

А потому, закончив с опытами с гримуаром и наклепав новых патронов, на этот раз столько, что вышел целый мешок, я решил вплотную заняться поглощением накопленной жизненной энергии.

Благодаря Технике тела Амат она и так понемногу впитывалась телом. Но в таком пассивном режиме происходило это довольно медленно. Осушенные сердце имуги и лошадинолицый, в котором из-за обращения накопилось реально много жизненной силы, я такими темпами осваивал бы минимум пару недель.

При этом, как показали недавние события, сильное тело могло стать одним из главных моих козырей. Если бы не эффекты Техники тела Амат, взрыв алхимических пуль наверняка прикончил бы меня на месте. Тем более это было актуально на центральных равнинах Варии, где обитало множество самых разнообразных монстров, для некоторых из которых даже маги седьмого круга были не более чем немного агрессивным обедом.

Бросив в мешок последний, тысячный пистолетный патрон, я лёг на кровать и закрыл глаза. Медитация совершенно не обязательно должна была происходить в сидячем положении, главное было не двигаться и максимально сосредоточиться на циркуляции энергии внутри организма.

Так прошли ещё сутки. При этом, несмотря на лежачее положение и то, что до того я не спал где-то двадцать семь часов кряду, в сон меня вообще не клонило. Наоборот, с каждым часом желание вскочить с койки и отправиться бегом до самого Края становилось всё более и более жгучим и непреодолимым.

Наполняющая каждую клеточку жизненная энергия должна была в итоге не просто сделать меня сильнее, а превратить в настоящего супермена. Хотя до тех пор должно было пройти немало времени и на пути к этому ещё возникнут свои препятствия.

Однако пока что об этом можно было особо не переживать, в ближайшее время процесс поглощения жизненной силы должен был идти максимально гладко. И чем дольше он шёл, тем быстрее впитывалась в мышцы энергия. Так что в конце концов я всё-таки не выдержал, соскочил с кровати и, упав на выставленные руки, начал отжиматься.

После где-то двухсот отжиманий пошли прыжки из приседа, затем пресс, стойки на руках, снова отжимания… нужно было куда-то деть переполнявшую тело энергию, иначе, мне казалось, я просто взорвусь. Но когда я начал задумываться о том, чтобы пойти на обычно пустующую большую арену и пробежать пару десятков кругов, в дверь моей комнаты постучали.

— Джулия? — открыв дверь, я встретился взглядами с девушкой.

В первую секунду широко улыбнувшись, она вдруг будто растерялась, и её взгляд сполз с моего лица ниже. Я мысленно усмехнулся.

Поглощение сердца имуги привело к тому, что моё тело в прямом смысле постарело на пару лет. Сейчас физически мне было не пятнадцать, а ближе к восемнадцати.

К тому же жизненная энергия и Техника тела Амат помимо моего участия работали над моей физической формой. За счёт этого, хоть я оставался очень жилистым, от былого хилого и немощного уборщика, недоедавшего нормально на протяжении пятнадцати лет, остались только воспоминания. К тому же я и выше стал сантиметров на семь.

Джулия до сих пор видела меня только лежащего в постели, в больничном халате. И если даже заметила какую-то разницу, то максимум в заострившихся чертах лица. А сейчас ко всему прочему я находился в процессе усиленной тренировки и снял рубаху, чтобы не пропотеть её насквозь.

И в итоге ей открыл дверь может быть не Аполлон, но как минимум очень привлекательный молодой человек, на того Алистера, которого она помнила, внешне не слишком похожий.

Не скажу, что в прошлой жизни у меня был большой опыт общения с противоположным полом. Как минимум потому, что, пока ты лежишь на больничной койке, измождённый химией, лысый от облучения и с трудом добирающийся до толчка, девушки — это точно не первое, о чём ты думаешь.

Однако в те периоды, когда у меня наступали ремиссии и я отъедался до более-менее здорового состояния, я не собирался отказывать себе в удовольствии наслаждения прекрасным. При этом, благодаря костлявой с косой, которую я ощущал за своим плечом с шестнадцати лет, я никогда не страдал от стеснительности и комплексов. Какой в них смысл, если жить осталось несколько месяцев, в лучшем случае лет?

Так что в итоге, хотя какой-то бешеной популярностью у противоположного пола я и не пользовался, да и не стремился к этому, навык общения с девушками у меня был развит неплохо. И поводов тушеваться перед Джулией, несмотря на её невероятную красоту, у меня не было.

— Что ты хотела? — щёлкнул я пальцами рядом со своим лицом.

— А?.. — она, вздрогнув, подняла глаза и, встретившись со мной взглядами, тут же смущённо покраснела. — Да, хотела. Мы можем поговорить не в коридоре?

— Конечно, заходи.

Широким жестом я пригласил её в комнату и указал на стоящее у стола кресло. Сам сел на кровать.

— Я знаю, что ты вскоре снова собираешься куда-то отправиться, — произнесла она, усевшись и потратив пару секунд на то, чтобы собраться с мыслями.

Я кивнул.

— Есть такое дело, да.

— Куда, если не секрет?

— Секрет, — несмотря на то, что она была единственной студенткой академии кроме Глена, кто проявлял ко мне участие, веры в её искренность у меня не было ни на грош. Так что и относиться к ней как-то по-особенному от того, что она навещала меня в палате, я не собирался. — Что ты хотела, Джулия? Говори прямо или не трать моё время.

— Я хочу чтобы ты взял меня с собой.

— Интересно… — я не лукавил, это и правда было неожиданно. — Зачем?

— Я думаю, что это может мне очень помочь. Глен отправился с тобой куда-то на две недели и, вернувшись, поднялся на шестой круг. Месяц назад ты был простым уборщиком — а теперь уже старший маг, получивший от Одуванчика десять тысяч очков вклада на безвозмездной основе. Я не понимаю пока, в чём дело, но вокруг тебя постоянно происходит что-то очень странное и невероятное, и я хочу к этому приобщиться.

— Что же, я тебе верю, — протянул я после краткого размышления. — Примерно подобного ответа я и ожидал. Но ты забываешь кое о чём. Какая тебе польза в путешествии со мной мы, допустим, выяснили. Но какая мне от этого польза?

Она мягко улыбнулась.

— Ну, разве ты не хочешь вернуть долг за то, что я вступилась за тебя перед…

— Не хочу, — грубо прервал я её. — И давай сразу разберёмся с этим вопросом. В отличие от Глена, ты помогала мне не потому, что таково было твоё искреннее желание. Свою цель ты уже озвучила: сделать из меня должника, чтобы твои вложенные усилия окупились. Это не плохо, большинство человеческих отношений работают именно так. Но на такой основе никогда не построишь настоящего доверия, а отправляться куда-либо с тем, кому я не могу доверять, я не хочу. Если хочешь, я возмещу тебе за твои усилия деньгами. Это, как по мне, вполне справедливо. Но ни о каком “взять с собой” не может быть и речи.

В ответ на такую тираду Джулия, надо отдать ей должное, не стушевалась.

— То есть, чтобы ты взял меня с собой, я должна показать свою искренность? — немного подумав, спросила она.

— Я в принципе не хочу тебя с собой брать, — покачал я головой. — Но, допустим. Если я пойму, что взять тебя будет для меня выгодно, а также получу хотя бы минимальное подтверждение тому, что смогу тебе доверять — то я подумаю.

На несколько секунд она задумалась, а потом вдруг затараторила, как из пулемёта.

— Хочешь искренности? Я уже почти на год застряла на пике пятого круга. Что бы ни делала, какими бы ресурсами ни пользовалась, шестой круг не хочет формироваться окончательно. Даже зону маны Башни Магии для меня выкупили на неделю — и то не помогло. Сейчас я на предпоследнем курсе. Если не смогу получить шестой круг до окончания учёбы — провалюсь в глазах отца и наследницей семейного дела быть перестану. И почему-то я чувствую, что сделать это самостоятельно не смогу. Да, я понимаю, что эта цель — максимально прагматична, но это действительно важно для меня. Поэтому я пришла к тебе в первый раз. Услышала о том, что тебя благословил царь мудрости и подумала, что это, возможно, мой последний шанс. А потом ты вернулся с Гленом, перескочившим на следующий круг всего за пару недель! Мой отец — Джеральд Лаведан — глава крупнейшей торговой ассоциации Вирсавии, имеющей прямые контракты с самим Нааддургом. Если поможешь мне и я смогу остаться наследницей, то я обещаю тебе золотые горы! Всё что угодно: любые деньги, любые магические ресурсы и драгоценности. А если тебе и этого недостаточно, чтобы убедиться в моей искренности…

Она запнулась на секунду, потупила взгляд, потом вновь глянула на меня, уже куда более серьёзным и решительным взглядом, встала с кресла, подошла к двери, повернула ключ в замке, снова и повернулась ко мне…

И начала расстёгивать пуговицы рубашки.

Вот это был, конечно, поворот.

С учётом всего того, что она рассказала, и с учётом моего от неё впечатления, никогда бы не подумал, что она возьмётся за дело прямо вот так вот всерьёз. Слишком диссонировал сложившийся в голове образ с покорной девочкой, которая была готова отдаться даже не за обещание, а за шанс на прорыв.

И этот диссонанс подсказал мне, что происходящее слишком наиграно. Так просто не могло быть.

А потому вместо того, чтобы сказать что-нибудь и уж упаси Ардиб бросаться её останавливать, я откинулся на кровати на локтях и принялся наблюдать за шоу, так сказать, из партера.

Она и так носила рубашку, расстегнув три верхних пуговки, открывая виды на молочные холмы. По идее это было не по правилам академии, но с учётом её статуса часть преподавателей закрывала на это глаза. Другая часть глаза не закрывала, скорее наоборот, и именно поэтому не имела ничего против такого внешнего вида.

Так что, когда было расстёгнуто ещё всего две пуговки, рубашка уже, фактически, ничего не скрывала. Ну, как “ничего”. Джулия всё-таки была не настолько распущена, чтобы ходить без белья. Но этого оказалось достаточно, чтобы вывести девушку на чистую воду.

Джулия потянулась к последней пуговичке, после которой рубашка должна была закономерно упасть к её ногам. Но затем замерла на секунду, насупилась, скривила носик, запахнула полы рубашки и с гневным выражением на лице ткнула в меня пальчиком.

— Ты — извращенец! Почему ты меня просто смотришь?! Я — всё-таки девушка, неужели тебе не стыдно за то, что я стою посреди твоей комнаты и раздеваюсь у тебя на глазах?!

На этом моменте я не смог удержаться и расхохотался в голос.

— А что такого? Это ты начала доказывать свою искренность таким нестандартным образом, почему бы мне тебя останавливать? Наоборот, продолжай, твоей искренности я так и не увидел. Вернее, даже пары искренностей, — она фыркнула и ещё плотнее стянула полы рубахи. — Я понимаю, что ты рассчитывала на то, что я брошусь тебя останавливать с возгласами: “Нет, Джулия, что ты делаешь, не надо, прекрати, конечно же я возьму тебя с собой!” Так? Естественно, так. Опять всё то же самое: тонкий расчёт без грамма настоящих эмоций. И как прикажешь тебе доверять после этого?

Она как-то вся осела, убрала руки от груди, уже не пытаясь ничего скрыть, и неожиданно я услышал её редкие всхлипывания.

— Я не могу провалиться, понимаешь? — её голос изменился, из него пропало всё напускное, я увидел перед собой просто уставшую и напуганную девушку. — После смерти мамы он остался окружён этими стервятницами, отданными за него только ради семейных денег. Если наследником станет кто-нибудь из их детей, то это будет кошмаром! Её память растопчут и осквернят. Они уже добились того, что из дома исчезли все её портреты, прогнали всех слуг, кто знал её, даже добились того, что её родителей отослали прочь из Вирсавии. Я должна получить этот чёртов шестой круг, если хочу сохранить хоть какие-то воспоминания!

Сорвавшись с места, я в долю секунды оказался перед Джулией и, подняв её подбородок, пристально взглянул в глаза, красные от слёз. Она не сопротивлялась, просто стояла, глядя на меня, а слёзы продолжали стекать по её щёчкам. Сейчас она была похожа на замершую перед охотником лань, а никак не на прагматичную и меркантильную стерву.

Я понимал, что и это могло быть блефом. Почему-то я не сомневался, что в детстве Джулия не раз вот так, слезами, добивалась исполнения всех своих хотелок, и умела плакать на публику. Девушки, даже в семнадцать, тем более в семнадцать, могли быть страшными манипуляторами.

И может быть я действительно попал под действие её женских чар, но почему-то сейчас я ей верил. Как минимум потому, что по моим ощущениям она не была настолько цинична и испорчена, чтобы использовать в качестве инструмента для манипуляции память своей покойной матери.

Немного подумав, я вздохнул и сделал шаг назад. В конце концов, я не был такой уж сволочью, чтобы просто стоять и смотреть на плачущую девушку. И от того, что я взял бы её на Варию, больших проблем не должно было быть. Даже вероятность раскрытия моей тайны уже особо не пугала, ведь у меня теперь была сильнейшая поддержка в лице архимага.

Тем более что она сказала заветное слово. Нет, не “мама”. Это было слово “Нааддург”.

Нааддургом называлась крупнейшая и известнейшая кузница гномов в этом мире. Любое оружие, любая броня, да вообще любое изделие Нааддурга автоматически получало печать высшего качества. А работы лучших мастеров гномьей кузни почитались, порой, даже больше, чем сильнейшие магические артефакты. Если отец Джулии правда работал с Нааддургом, то поток ресурсов, протекающий через его руки, должен был быть неиссякаем.

Правда, меня интересовали вовсе не деньги.

— Мы выходим завтра рано с утра, — произнёс я, тут же увидев на лице Джулии широкую улыбку. — На всякий случай: никаких посторонних, никакого сопровождения. Только ты и твой походный рюкзак. И в качестве предоплаты я хочу запустить свои руки в закрома твоего папы. Раз он работает с Нааддургом, значит у него должен быть припрятан ориалх? Мне нужно будет много ориалха.

Утром следующего дня в малом парке Башни Магии, том самом, где я сражался с Карлом, собрались четверо. Я, Глен, Линда и новичок команды — Джулия. О том, что принял такое решение, я ни капли не жалел.

Покрывавший всё моё тело тонкий слой ориалха — одновременно броня, запас на экстренный случай и тренировочный костюм весом более чем в тридцать килограммов, определённо стоил того, чтобы взять с собой хоть корову.

Даже на всё вынесенное из сокровищницы Бафомета золото я бы не смог купить столько. И не потому, что ориалх был невероятно дорог. Просто по условиям союза между людьми и гномами, работать с ориалхом, как и с несколькими другими металлами, имели право только кузнецы на службе государства. Частные мастерские были бы наказаны, если бы их поймали на торговле ориалховыми изделиями или самим металлом.

Я мог, конечно, закупить нужное мне количество через Одуванчика. Но, во-первых, во всём полагаться на архимага не стоило, это было чревато опасной расслабленностью. А во-вторых, хоть Джулия как-то и прознала о том, что Одуванчик подарил мне десять тысяч очков вклада Башни Магии, вообще я старался лишний раз не афишировать то, что архимаг мне помогает. Как минимум потому, что ещё собирался поплотнее заняться серыми миссионерами и широко разошедшиеся слухи о наших хороших отношениях могли испортить мне всю малину.

Так что тридцать кило ориалха, преподнесённые мне отцом Джулии, оказались весомым аргументом в пользу того, чтобы она отправилась с нами.

Глен знал Джулию по Посохам Бин, так что представлять друг другу пришлось только двух девушек. И их знакомство прошло, надо сказать, не слишком удачно.

То ли Джулия оказалась всё-таки слишком высокомерной, чтобы вот так просто принять простолюдинку. То ли Линда своим девичьим чутьём ощутила в аристократке что-то, что ей сильно не понравилось. Но, так или иначе, с первых же минут две девушки начали вести себя друг с другом как пара диких кошек, образно говоря скаля клыки и поднимая трубами хвосты.

Однако лезть в это я не собирался, и Глена, попытавшегося было остановить парочку, остановил. Сами разберутся, уже не маленькие.

Проверив, всё ли все взяли, мы закинули на спины рюкзаки и выдвинулись в путь. К счастью, на этот раз совсем недалеко, всего пять минут ходу, до установленного в одном из крыльев Башни Магии стабильного портала.

Это было одно из главных чудес магической инженерии этого мира. Установленная посреди пустой комнаты пустая арка, в нужный момент способная связать две точки мира, отстоящие друг от друга на тысячи километров.

Правда, из-за того, насколько это было дорого, пользоваться порталами могли далеко не все. В Вирсавии, насколько я знал, такие арки, помимо Башни Магии, стояли в императорском дворце, городской ратуше, а также в особняках пары самых богатых дворянских родов. Просто из этого списка уже было понятно, что для простого человека порталы были недосягаемой роскошью.

И вот, мы собирались воспользоваться таким. Из нас четверых порталами ещё никто не пользовался. Даже с учётом того, что семьи Глена и Джулии могли себе это позволить, по Вирсавской империи было куда выгоднее путешествовать верхом или в карете, может быть куда дольше, но и в десятки, если не сотни раз дешевле.

Однако моё время поджимало и я не мог тратить несколько недель на то, чтобы своим ходом добраться до Варии. А потому решил воспользоваться порталом, и мне было всё равно, сколько денег я на это потрачу. Сокровищ Бафомета должно было хватить с лихвой.

У входа в портальную зону уже ждал старейшина Вейс. Одуванчик поручил ему нас проводить. И только мы обменялись любезными приветствиями, как полненький старейшина посерьёзнел и положил руку мне на плечо.

— Алистер, ты правда не хочешь, чтобы с вами отправился кто-то из старейшин? Центральные равнины Варии — зона не из мирных, к тому же все эти слухи о гробнице Лавея не внушают спокойствия.

— Высший маг-человек, без дозволения ступивший на земли Варии может стать началом международного скандала, — покачал я головой. — А из-за той самой гробницы на центральных равнинах наверняка будет немало сильных магов нелюдей, кто сможет опознать высшего. К тому же, так или иначе, но это — тренировка, и сопровождающий нас старейшина, уж не обижайтесь, будет только мешать.

— Я понял, что у тебя уже есть ответ на любой мой вопрос, — улыбнулся Вейс. — Пусть так. Не знаю, почему старейшина Тёрнер вдруг стал так яро тебя поддерживать. Но я ему полностью доверяю и, если он в тебя верит, то и я поверю. Хорошей вам дороги. Заходите, через минуту я активирую портал.

— Спасибо, старейшина Вейс, — кивнул я.

Остальные тоже поблагодарили его и вчетвером мы вошли в комнату с порталом. Дверь за нами плотно закрылась.

— Даже не верится, что я сейчас отправлюсь куда-то через портал! — с придыханием прошептала Линда, глядя на пока что самую обычную на вид арку.

Я, улыбнувшись, бросил на девушку краткий взгляд.

После телесной перестройки Линда определённо изменилась внешне. Стала чуть выше, её спина выпрямилась, волосы приобрели блеск и начали виться, с кожи пропали все дефекты, да и фигура приобрела более женственные черты. Правда, она осталась слишком худенькой на мой вкус, почти не за что схватиться, да и лицо, хоть и обрело здоровую красоту, не стало для меня привлекательнее. В этом плане Джулия определённо выигрывала у неё по всем статьям.

Впрочем, и не сказать, что Линда сильно убивалась по поводу моего к ней безразличия. Несмотря на то, что она была мне невероятно благодарна за всё то, что я для неё сделал и часами сидела у моей постели, пока я лежал в отключке, к романтическим чувствам это не имело никакого отношения. Скорее уж её интерес был направлен в сторону Глена.

И парень, не будь дурак, не собирался упускать подобную возможность. Тем более после того, как он несколько часов просидел с Линдой в бассейне в тайнике Бафомета, прислушиваясь к её дыханию и постоянно разговаривая с девушкой, а потом ещё и спас от преследовавших их обращённых, сердце Глена тоже явно не осталось нетронутым.

Ну, как говорится, совет да любовь, что я мог сказать. Если у них всё сложится — я от этого только выиграю, а если нет — ну, у обоих всё ещё впереди.

После этих мыслей взгляд закономерно перескочил на Джулию. Естественно, я бы погрешил душой, если бы сказал, что меня к ней не тянет, по крайней мере физически. Уже того, что она мне показала, было достаточно, чтобы внутри всё вскипело.

Но совершать какие-либо шаги в этом направлении я не собирался. Ничем, кроме внешности, она меня не привлекала, красоток в мире ещё было завались, а необдуманные поступки могли привести меня к завершению крайне прибыльного сотрудничества с её отцом. Игра банально не стоила свеч. Да и она сама после вчерашнего не горела желанием как-то дополнительно со мной сближаться. То ли стеснялась того, что сделала, то ли жалела о том, что сказала.

В воздухе повеяло мощной магией и, переведя взгляд на арку портала, я успел увидеть, как пространство под каменным сводом искажается и плывёт. Через пару секунд вместо противоположной стенки комнаты сквозь арку стало видно небо, Зелёная колышущаяся стена трав и окружающий портал круг из поросших мхом камней.

— Пойдём, — махнул я рукой, первым ступив на центральные равнины Варии.

Варию можно было сравнить с бубликом. По окружности, в гористых, лесистых, пустынных и тропических биомах обитало большинство рас континента. А посередине этого буйства разнообразия и красок огромной проплешиной царствовали центральные равнины.

Территория в сотни тысяч квадратных километров, гладкая как стол и поросшая лишь высоченной, в несколько человеческих ростов, травой, считалась нейтральной зоной, не принадлежащей ни одной стране и ни одной расе. И причиной было то, что центральные равнины были отнюдь не мирным местом.

Конкретная причина, почему гигантские твари размером с дом не обитали больше нигде, кроме центральных равнин Варии, была неизвестна. Однако не было сомнений: местные монстры, свободно кочующие по всем равнинам, были слишком опасны, чтобы возводить здесь мирные поселения, и слишком ценны, чтобы просто бросать эти земли из-за опасности.

Мясо, кости, шкуры, рога, клыки, органы, мясо — каждую часть тела этих чудовищ можно было продать за баснословную цену. В отличие от истолчённой медвежьей печени или засушенного тигриного члена, которыми земные псевдо-доктора обещали исцелить рак и СПИД, плоть монстров центральных равнин действительно обладала чудодейственными свойствами. А всё потому, что она содержала ману.

Это было уникальной особенностью этих тварей, и я собирался воспользоваться ей, чтобы поднакопить сил. Благодаря Технике тела Амат я смог бы осушать пойманных монстров и таким образом подстёгивать формирование кругов. Новости о гробнице Лавея были просто занимательным дополнением.

Кстати об этом. От чего-то я ни на секунду не верил, что обнаружение подобного места именно сейчас, в преддверие войны с Краем, было случайным. События последнего месяца отлично продемонстрировали мне, что в совпадения сейчас лучше не верить. Собираясь повнимательнее изучить этот вопрос с гробницей, я продолжал держать в голове, что существует вполне реальная возможность наткнуться на серых миссионеров.

А потому я заранее попросил у Одуванчика способ избежать ненужных встреч. И, выйдя из портала, тут же полез в боковой карман рюкзака. Через несколько секунд в руке у меня оказалась широкая, почти круглая, маска с почти идеально гладкой, если не считать прорезей для глаз, передней частью.

Глен и Джулия последовали моему примеру. Линде маски не досталось, поскольку для её активации нужно было использовать магию. Приложив кругляш к лицу, я влил в него капельку маны и мысленно представил требуемый образ.

Спустя несколько секунд материал маски словно бы ожил и начал покрывать кожу лица и головы, будто был жидким, параллельно меняя фактуру и цвет. Ещё спустя полминуты его уже было не отличить от обычной кожи. Сейчас я выглядел лет на пять-шесть старше, волосы стали длиннее, моё лицо потеряло тонкие и вытянутые эльфийские черты, также пропали острые уши. Хотя глобально моя внешность не слишком изменилась, вряд ли кто-нибудь незнающий смог бы угадать во мне Алистера.

Глен с Джулией тоже успешно изменили внешность, а Линду, оставалось надеяться, никто особо и не знал. И хотя мы остались людьми, вопросов к нам возникнуть не должно было. Центральные равнины были нейтральной зоной для всех рас и стран.

— Портал на пару сотен километров южнее того региона, откуда поступают новости о гробнице Лавея, — озвучил я полученную от Одуванчика информацию. — Двинем туда, но без особой спешки. Пока что первостепенная цель — местные монстры. Идёт?

Все трое просто кивнули. Видимо их, никогда не уезжавших от Вирсавии дальше чем на сотню километров, такие виды немного ошарашили. Ну, вполне понятно. Я, когда в первый раз поехал с родителями в отпуск в Таиланд, тоже первое время был в шоке от того, насколько там всё другое.

Однако долго щёлкать клювом им всё-таки не стоило. Потому что, будто бы в ответ на мои слова, со стороны восходящего солнца послышался яростный рёв кого-то очень большого и довольно опасного.

Ну, что же, поохотимся на чудовищ!

Тварей, выскочивших на нас из-за прикрытия огромных, похожих на воткнутые в землю клинки великанов, мясистых ярко-зелёных стеблей травы, было три. Исходя из размеров, я предположил, что это были родители с уже подросшим детёнышем, учившие его жизни.

Больше всего монстры походили на огромных тигров или леопардов, однако имели вытянутые пасти как у ящериц, а под нижней челюстью у них росло что-то вроде бивней, которым позавидовал бы любой слон. Самый маленький монстр был где-то метра четыре в холке, самый большой — все шесть.

Увидев нас, монстры остановились и те, что покрупнее, по очереди издали низкое горловое рычание, видимо подбадривая “малыша”. Моя теория о семье чудовищ на охоте нашла своё подтверждение.

— На вас двоих самый крупный. По возможности не убивать, просто вывести из строя, — оглянувшись через плечо, кивнул я Глену и Джулии. Они молча кивнули в ответ. Потом показал Линде на мелкого. — Этот — твой. Справишься?

— Я не знаю, — покачала головой она, но при этом всё-таки встала в нечто наподобие боевой стойки.

— Попробуй. Если что — мы поможем.

Издеваться над девушкой и требовать от неё невозможного я, естественно, не собирался. Телесная перестройка, которую она прошла, была поистине чудесной вещью, в несколько десятков раз увеличивавшей мощь человеческого организма.

За это, правда, приходило платить потерей даже теоретической возможности использования магии. Но тут уж, как говорится, на двух стульях не усидишь. Тем более что рост физических характеристик после перестройки и правда был поразителен. По крайней мере справиться с таким, относительно небольшим чудищем для неё должно было быть в порядке вещей.

Другой вопрос, что Линда до сих пор никогда нормально не сражалась. Та парочка спаррингов, что мы провели накануне отправления, разумеется, была вообще ни о чём. А потому, несмотря на то, что её организм по идее легко справился бы с поставленной задачей, мозг пока что не особо понимал, как это в принципе сделать.

Говоря проще, она сама себя ограничивала. Во время нашего тренировочного боя, когда тело Линды на чистых инстинктах делало что-то выходящее за рамки нормы, девушка тут же пугалась и мне приходилось буквально уговаривать её продолжить.

К сожалению, нянчиться с ней и дальше я не мог. Она должна была сама научиться использовать собственную силу, иначе смысла в принятой пилюле телесной перестройки не будет никакого. И лучшим путём к освоению этой довольно сложной науки был реальный бой.

Для Глена с Джулией сражение против монстра-папы тоже должно было стать неплохой тренировкой. И в первую очередь — тренировкой совместной работы. К тому же я хотел со стороны посмотреть на стиль Джулии понять, насколько она могла быть полезна и, в идеале, отыскать причину её столь долгого застоя на пике пятого круга.

Ну а для себя я оставил монстра-маму. И не потому, что не верил в свои силы или что-то подобное. После обновления арсенала заклинаний большинство старших магов для меня должны были быть почти безвредны. Что уж говорить о больших и страшных, но на самом деле не таких уж и сильных чудищах.

Однако мне, как и Линде, нужно было привыкнуть к своему телу. Поглощённая почти до капли за двое суток медитации жизненная энергия распирала тело и я, честно говоря, сам даже не до конца понимал, насколько стал сильным.

Так что в предстоящем бою я собирался использовать только два вида магии: Барона стального моря, чтобы контролировать движения покрывавшего тело ориалха, и Телекинез, чтобы под весом этого самого ориалха не уходить в землю на каждом шаге по мягкой почве. В остальном же моим единственным оружием должно было остаться тело. Ну, по крайней мере таков был план.

— В атаку! — рявкнул я, бросаясь на явно не ожидавшую такого маму-монстра.

Из-за спины дохнуло маной, и если ветряные заклинания Глена я узнал, то вот магия контроля растений Джулии была для меня в новинку. Оказывается, для неё центральные равнины с их луговыми травами-переростками были максимально комфортной средой обитания.

Так что, несмотря на то, что Джулия всё ещё была на пятом круге, за них с Гленом можно было не переживать. Каким бы здоровенным ни был монстр-папа, против такого тандема ему было не устоять.

Линде тоже вроде бы пока помощь была не нужна. Хотя к, собственно, бою она пока не приступила, уворачиваться от не слишком ловких выпадов монстрика-детёныша ей удавалось неплохо. Пусть так, мне не жалко. По крайней мере это было лучше, чем вообще ничего. Если что, приду на помощь. А пока пусть старается и учится уклоняться. Это тоже дело полезное.

Сам я, однако, уклоняться точно не собирался. Подскочив к монстру-маме вплотную, я заложил небольшую дугу и, избегнув удара бивнями, оказался у её левой передней ноги.

В прошлой жизни я никогда не дрался и из-за ограничений по здоровью после десятого класса школы не ходил ни на какие секции единоборств. Только в бассейн.

Бафомет в ближнем бою тоже предпочитал не сражаться. Однако среди поглощённых им душ было немало настоящих мастеров. И, как приверженец философии: “Любое знание — ценность”, полученные из чужих душ знания он не отбрасывал, а просто складировал в дальних уголках памяти.

Теперь мне нужно было просто выудить эти знания. К сожалению, это всё-таки было далеко не то же самое, что личные воспоминания и опыт самого Бафомета.

Каст заклинаний и манипуляция маной у меня благодаря нему получались почти идеально, сам Одуванчик восхищался. Но вот такие знания давались намного хуже. И хотя в моей голове можно было отыскать знания очень большого числа именитых воинов древности, применение их на практике было настоящим вызовом.

Первый удар, который я обрушил на ногу мамы-монстра, заставил бы всех этих воинов пробить себе ладонями лица. Стойка, положение руки, дыхание, движение силы по мышцам, концентрация в момент атаки — всё было неправильно. И, как результат, несмотря на то, что силы во мне сейчас было хоть отбавляй, единственным, чего я добился, был недовольный рык чудища.

Однако у меня было огромное преимущество. Я мог в реальном времени сравнивать то, как это должно быть и то, как это делал я. С таким учителем, буквально сидящим у меня прямо в мыслях, развитие должно было пойти семимильными шагами.

Вообще я мог бы забраться по его шкуре твари на голову и парой ударов помощнее размозжить череп. Если чудище не сможет меня скинуть или как-то задавить, то ему останется только умирать. Несмотря на то, что его тело было переполнено маной, в отличие от сильнейших представителей фауны центральных равнин использовать её эти трое вряд ли умели.

Но тогда это точно не была бы тренировка. Так что, мысленно поблагодарив маму-монстра за то, что добровольно-принудительно согласилась стать моей боксёрской грушей, я с головой погрузился в отработку разнообразных движений: уклонений, ударов и даже блокировок.

Правда, разумеется, следить за успехами остальных не забывал. И когда минуты через три отголоски заклинаний Глена и Джулии затихли и стало понятно, что папа-монстр проиграл, я уже был готов к изменению настроения моего противника.

Яростный, но при этом полный самого настоящего горя рёв мамы-монстра был очень громким. И я уже ожидал, что она кинется на Глена с Джулией, однако мама-монстр поступила не как монстр, а именно как мама. И, рыкнув ещё раз, уже не просто в небо, а определённо своему детёнышу, она, проигнорировав меня, устремилась к нему, видимо намереваясь убить Линду и вместе с дитём скрыться в зарослях травы.

Откровенно говоря, я не ожидал от местных чудовищ подобной разумности. Отправляясь на центральные равнины, я думал, что встречусь с кем-то типа обращённых, с тварями, потерявшими любой намёк на рассудок и желающими лишь одного: крови. Однако, как оказалось, обитатели травяного леса оказались не только очень умны, но и как-то почти по-человечески чувственны.

Однако ситуация была такова, что мне требовались мана и жизненная энергия, содержавшаяся в их телах. И потому этим, а также и всем остальным монстрам, что встретятся нам на пути, придётся умереть. Мир, как говорится — жестокая штука, как ни крути, упускать свою добычу я не собирался.

И уж тем более я не собирался позволять кому-либо вредить моим спутникам.

Поднырнув под брюхо монстра, я одним точным и своевременным ударом в лапу сбил темп движения чудища и оно, оступившись, начало заваливаться на бок. После чего, уйдя с траектории его падения, я подгадал момент и, изо всех сил оттолкнувшись от земли, выстрелил собой прямо ему в голову, в последний момент выкинув вперёд кулак.

Удар вышел настолько сильным, что моя рука по середину предплечья ушла в плоть мамы-монстра, переламывая пополам нижнюю челюсть. На этот раз рёв был уже жалобным, полным боли и немного булькающим из-за крови, хлынувшей чудищу в горло из того места, где обломки челюсти пробили дёсны. Однако прекращать бой оно не собиралось.

Выдернув покрытую кровью руку из раны, я отскочил подальше, уходя от атаки лапой. А затем, обогнув голову пытающегося встать монстра, ударил прямо в мягкий, как и у обычных кошек, кончик носа. Чудище взвизгнуло и попыталось лапами прикрыть морду, воли к борьбе в нём уже не осталось.

— Ал!.. — голос Линды заставил обернуться, но ничего страшного не произошло.

Наоборот, я успел увидеть только кончик хвоста самого маленького чудища, исчезающий в зарослях. На лице Линды отражалась смесь недоумения и, что не удивительно, облегчения. Ругать её за то, что она упустила добычу я, естественно, не собирался.

— Ничего, ты молодец. Живодёрами становиться не будем.

От человека, собирающегося убить мать сбежавшего детёныша, такие слова были довольно циничны. Но, во-первых, если бы мы не были сильнее этих монстров, они бы нас без всякого сожаления сожрали. А во-вторых, это были не блажь и не развлечение, смерть чудища была необходима мне, чтобы суметь выжить самому. От того, что я ел на обед мясо какой-нибудь коровки или овечки это, по сути, ничем не отличалось, и веганом я становиться точно не собирался.

Подойдя к дрожащему от боли чудищу, я положил руку ему на голову, просто отмахнувшись от вялой попытки ударить меня лапой, и запустил Технику тела Амат. В монстре оказалось примерно столько же маны, сколько в маге четвёртого круга. Не так, чтобы прямо много, но и никак не мало.

Тем более что жизненной силы было куда больше, чем даже в десятке человек. Если бы не сердце имуги и обращённый маг, для меня это стало бы настоящим пиршеством. Второй монстр, покалеченный Гленом и Джулией, дал, несмотря на бо́льшие размеры, поменьше энергии. Они успели хорошенько его потрепать.

По-хорошему было бы неплохо забрать с собой и тела. На центральных равнинах, где, на самом деле, было довольно много небольших охотничьих поселений, это была не только довольно твёрдая валюта, но и самый быстрый способ завоевать статус и уважение. Однако, понятное дело, тащить с собой многотонные туши, когда нашей первостепенной задачей были тренировка и накопление энергии, было полным идиотизмом.

Потому, дождавшись, пока Линда немного переведёт дыхание, девушка в процессе изрядно перенервничала, мы вернули на плечи рюкзаки и двинулись дальше.

Двигаться через заросли высоченных стеблей высотой метров по семь-восемь, оказалось на удивление просто. Несмотря на то, что на первый взгляд травы росли непрерывной стеной, на деле между ними оставалось довольно много места, чтобы идти почти по прямой, даже особо не ужимаясь.

Другой вопрос, что так двигаться можно было только вдоль стеблей. Если хотелось идти перпендикулярно — приходилось постоянно петлять, огибая эти широкие, иногда по метру, стебли. И в такие моменты скорость движения падала раза в три.

Спасало то, что травы на центральных равнинах всё-таки не росли, как деревья в парке, все под одну гребёнку. Направление их роста постоянно плавно менялось и можно было, выбирая правильные “коридоры”, идти куда нужно, почти не теряя во времени.

Правда, из-за этой особенности роста травяной лес превращался в подобие лабиринта, в котором, если не следить за направлением, можно было легко заплутать и пойти в противоположную сторону, даже того не заметив. А солнце — главный и, по сути, единственные местный ориентир, из-за травяных стволов было видно не так чтобы очень хорошо.

Для нас, к счастью, с навигацией не возникало проблем. Банально потому, что трое из нас могли без особого труда подняться над верхушками травяного леса. А вот с чем оказалось непросто — так это с противостоянием монстрам в этих зарослях.

Троица тигроподобных чудищ нашла нас и напала на каменной площадке у портала, видимо среагировав на всплеск маны от переноса. Так что сражаться нам было довольно удобно. А вот дальше встречать голодных монстров приходилось посреди травяного леса, и с непривычки это были максимально неудобные условия.

Единственной, кто продолжал чувствовать себя комфортно, была Джулия с её растительной магией. Так что довольно быстро на её плечи легла обязанность по сдерживанию чудищ, пока мы с Гленом были заняты вырубкой площадки для боя.

За первый день нам помимо троицы тигров встретилось ещё два чудища. Одно — что-то похожее на ящерицу, но на прямых ногах, высокое, выше верхушек травы, и атакующее, будто хамелеон, языком с острым твёрдым наростом на конце. Второе, почти не отличающееся от буйвола или коровы, разве что с тремя рогами вместо двух и ростом с трёхэтажку, судя по зубам, было травоядным и напало на нас, похоже, из-за того, что мы зашли на его территорию.

Причём самым сильным, с которым я при всём желании не смог справиться чисто физической силой, оказалась именно корова-переросток. По запасу маны она тянула на хороший такой пятый круг, примерно столько же должно было быть у Джулии, а запас её жизненных сил и вовсе зашкаливал.

Может быть маны на круги я тут быстро не накопил бы, но вот тело укрепить было вообще раз плюнуть.

Лагерь разбили незадолго до заката. Двигаться в темноте в этом травяном лабиринте было себе дороже. Тем более что небо к вечеру затянули тучи и луны видно не было.

Лагерь представлял из себя шатёр площадью где-то в семьдесят квадратов, покрытый несколькими слоями зачарований. Внутри него можно было свободно ходить, не рискуя привлечь внимание монстров в округе ни звуками, ни запахами, ни светом, а дым костра сам собой растворялся в ничто. И уже внутри этого шатра каждый мог разбить себе личную палатку для сна.

За готовку отвечала Линда, работавшая пару лет в пекарне и неплохо в этом деле поднаторевшая. Так что суп из мяса огромной коровы и сваренной мякоти огромной травы оказался не просто съедобным, но и очень вкусным. Даже Джулия, с которой у Линды так и не вышло установить нормальных отношений, снизошла до похвалы и благодарности.

Однако узнать, помирятся ли девушки на этой почве, мне было не суждено, по крайней мере сегодня. Я должен был усвоить поглощённую жизненную энергию, а это был процесс небыстрый. Так что, тоже поблагодарив Линду за ужин, я забрался в свою палатку и лёг медитировать.

И тут чувство странной неправильности из-за того, что мы настолько спокойно расположились посреди враждебной территории, копившееся с самой развёртки шатра, обрушилось на меня с полной силой. Дискомфорт от того, что где-то за тонкими стенками шатра ходят чудовища размером с динозавров, а мы даже в ус не дуем, спокойно готовя себе ужин, вдруг стал почти физически ощутим. Будто зудящие мурашки, бегающие по всему телу и в особенности по затылку.

Но шатёр, как и наши маски, был выдан Одуванчиком, который со всей ответственностью поручился за то, что шатёр, когда установлен, становится совершенно невидим для любых монстров. Так что минут за десять у меня получилось убедить себя в том, что этот зуд — просто паранойя в лёгкой форме, вызванная кучей дерьма, случившегося за последний месяц.

А когда убедить себя в этом получилось, я решил, что нафиг медитацию. Если не считать отключку после взрыва алхимических пуль, я последний раз нормально спал ещё в тайнике Бафомета, после боя с каменной статуей. А сон организму был более чем необходим.

Так что, устроившись поудобнее, я расслабился, постарался выбросить из головы лишние мысли и действительно, довольно быстро уснул.

Проснулся же я с пониманием того, что на сто процентов доверять нельзя никому, в том числе архимагу.

Во-первых, потому вокруг моей шеи плотно обернулось что-то твёрдое и чешуйчатое.

Во-вторых, потому что верх моей палатки, как и верх всего шатра, был нахрен сорван.

А в-третьих, потому что прямо на меня пырил огромный жёлтый глаз самого настоящего, сука, ТИРАННОЗАВРА!

Вскочив, я запустил прямо в глаз, бывший почти метр в поперечнике, заклинание Малого светоча. А затем схватил неведомое нечто, опутавшее мне шею, и попытался разорвать плотное кольцо.

Ярчайшая вспышка озарила лагерь, наверняка пробившись даже сквозь стенки палаток остальных. Однако, так или иначе, проснуться они уже в любом случае не спали. Потому что полный ярости и боли рёв ослеплённого Т-Рекса заставил дрожать диафрагму и отдался сильнейшей болью в ушах. От такого хочешь — не хочешь, а проснёшься.

Отогнать динозавра хотя бы на какое-то время у меня получилось. А вот сорвать с шеи чешуйчатый ошейник — ни разу. Он даже плотнее сжался, надавив на кадык и едва не начав душить. И это при том, что сейчас я голыми руками мог гнуть металлические прутья толщиной в несколько сантиметров.

Хотел было притянуть к себе куб ориалха, который убрал с тела на время сна, и, превратив его в иглы, атаковать явно живой ошейник. Но неожиданно в свете затухающего Светочка увидел раскачивающуюся прямо перед лицом небольшую, размером в четверть ладони, иссиня-чёрную с небольшим серебристым отливом змеиную голову.

Зелёные, какого-то совершенно невероятного изумрудного оттенка, очень большие глаза с тонким вертикальным зрачком смотрели на меня невероятно пристально и, неожиданно, с отчётливо читающейся мольбой. Это было так странно — видеть настолько человеческую эмоцию в глазах животного, тем более в глазах змеи, которые уже давно стали синонимом бесчувственности, что я на мгновение даже забыл обо всё ещё нависающей над лагерем башке Т-Рекса.

Желание как-то вредить змейке, а теперь было уже очевидно, что это она обвила мою шею, тут же пропало. И она, кажется, это почувствовала. Потому что сжимавшие мою шею кольца расслабились и я ощутил тяжесть змеиного тела уже у себя на плече. Змейка устроилась, зацепившись хвостом мне подмышкой, что было немного щекотно, но довольно удобно, и перевела взгляд на динозавра.

У меня в мозгу что-то щёлкнуло.

— Ты от него спасалась? — произнёс я, только потом осознав, насколько глупо выгляжу, расспрашивая о чём-то змею.

Но в том, что я угадал правильно, я почти не сомневался.

А тираннозавр тем временем уже пришёл в себя, проморгался и теперь явно вознамерился раздавить наглых тараканов, посмевших причинить ему боль. Огромная лапа, в отпечатке которой легко можно было бы организовать небольшой бассейн, с грохотом опустилась на лагерь.

К счастью, и Глен, и Линда, и Джулия, хотя и не успели особо разобраться в происходящем, уже выбрались из своих палаток и смогли спастись, прыснув в разные стороны, как тараканы от удара тапка.

А по сравнению с этой тварью мы и правда походили на тараканов. Конечно, прямо тем самым тираннозавром, скелет которого я видел в антропологическом музее, она не была. Его передние лапы, увенчанные жуткими загнутыми когтями, не были такими уж маленькими, скорее всего он даже довольно спокойно мог на них опираться. Шея была длиннее, походя на змеиную, а голова — пропорционально меньше, чем я помнил у Т-Рекса.

А ещё, и это было главным отличием, он был намного, намного больше земного тираннозавра. Семиметровые заросли едва касались его живота, а его огромный жёлтый глаз, когда он встал ровно, оказался на высоте метров пятнадцати. Сколько в нём было длины — я мог только предполагать, так как в темноте видели мы далеко не всё тело. Метров сорок, возможно даже больше. Это был даже не Т-Рекс, а почти что настоящая Годзилла.

Зачем этой твари могла понадобиться крошечная змейка, было решительно непонятно. Она не то, что на один укус не сгодилась бы. Гигант вряд ли в принципе бы понял, даже если бы проглотил её.

Однако, так или иначе, последние сомнения в том, что динозавр охотился именно за ней, у меня отпали. Потому что, выместив свою злость на нашем лагере, он, несмотря на лес стеблей, за которыми я успел спрятаться, неожиданно точно определил моё местоположение и в один шаг вновь навис надо мной.

И на этот раз просто разглядывать добычу он не стал. Огромные челюсти сомкнулись всего в полуметре от моего тела. Несмотря на габариты и при том, что ноги передвигал он довольно медленно, выигрывая за счёт размеров, головой на длинной шее Т-Рекс шевелил неожиданно резво.

Сейчас уже ни о какой отработке ударов идти не могло. В дело нужно было пускать всё.

— Отходите на безопасное расстояние и ждите меня! — прокричал я, надеясь, что ребята услышат. — Помогать мне не даже думайте!

Будто большой стальной слизень начал покрывать тело слой ориалха, уже не сковывавший движения ради тренировки, а наоборот, помогавший каждому сжатию мускулов, да и к тому же исполнявший роль брони. Воздух загудел от наполнившей его мощи Телекинеза S-ранга вперемешку с языками пламени от Дыхания дракона. Из кобуры были выхвачены оба револьвера, под которые у меня в подсумках уже были заготовлены усиленные патроны.

Хотя с боя с серым миссионером и обращёнными кругов в сердце у меня не стало больше, мой боевой потенциал значительно вырос. Однако, честно сказать, я вообще не был уверен, что этого будет достаточно. Потому что от Т-Рекса я ощущал мощь маны, превосходившей даже седьмой круг.

До уровня высшего мага тварь, к счастью, не дотягивала, но дело было не в этом.

Из-за колоссальных размеров, маны в тираннозавре был целый океан. А когда у монстров центральных равнин в теле накапливалось много маны, они обретали то, что исследователи Башни Магии называли псевдо-круг.

Циркулирующая по телу чудища мана в какой-то момент, будто текущая по земле после дождя вода, начинала собираться в тонкие струйки. Они стягивались в ручейки, ручейки — в потоки, потоки — в реки. И если её было достаточно много, то в конце концов в организме монстра появлялся устойчивый и очень плотный циркулирующий поток маны, способный имитировать свойства человеческих кругов.

Да, с точки зрения КПД такой псевдо-круг был во много раз хуже обычного круга. Да и без нормальных конструктов заклинаний магия теряла девяносто процентов эффективности. Но с учётом того, сколько в телах монстров имелось маны, это было вообще не важно. Я ни капли не сомневался: в теле этого ужасного ящера энергии было более чем достаточно для того, чтобы тварь получила возможность использовать примитивную магию.

И подтверждение этой теории я получил уже очень скоро.

Не собираясь поначалу вступать с Т-Рексом в прямо такую уж жёсткую конфронтацию, я просто прощупывал, на что он был способен, и что я сам мог с ним сделать. И результаты были, надо сказать, не самые приятные.

Обычные пули, даже с улучшенными зарядами, оставляли на его шкуре одни только подпалины. Ему, кажется, даже больно не было, просто чуть тёпленько. С Дыханием дракона в чистом виде — та же хрень. Пламя, способное плавить сталь, полыхало на поверхности чешуи тираннозавра, а ему хоть бы хны.

Телекинез и клинки из ориалха работали лучше, к разрывам и разрезам шкура твари была менее устойчива, чем к пламени. Однако даже довольно мощными заклинаниями мне удалость оставить рану глубиной от силы в пару ладоней. С учётом размеров Т-Рекса это было вообще ни о чём.

Мне нужно было либо ещё увеличивать затраты маны, либо использовать комбинации разных заклинаний, что, опять же, означало ускоренный расход энергии, либо подключать к делу алхимические пули.

Проблема была в том, что все мои заклинания были очень мощными, ограниченный арсенал не позволял распыляться на шваль. И потому ману жрали как не в себя. У меня была мысль, как эту ситуацию исправить, но прямо сейчас это было невозможно сделать. Мне нужен был хотя бы восьмой круг, а также Негасимая Свеча — главный из пяти артефактов Бафомета, спрятанный в тайнике на Халле — континенте эльфов.

До тех пор мне придётся тщательно продумывать свои действия и внимательно следить за расходом маны. А потому я уже приготовился заряжать левый револьвер алхимическими пулями, но в следующий момент мне пришлось, забыв обо всём, отскакивать в сторону, уходя от струи пламени диаметром в три метра и длиной почти в десять.

Похоже, Т-Рекс потерял терпение. И теперь стало понятно, почему он был таким огнестойким. Он и сам замечательно умел плеваться огнём, и температура его пламени ничем не уступала моему Дыханию дракона.

К счастью, в толстых стеблях травяного леса было огромное количество влаги, иначе всё вокруг нас уже давно обратилось бы в пепелище. Однако всё равно невероятно жаркое пламя делало своё тело и трава под нами уже во многих местах тлела, поднимая в воздух тучи едкого густого дыма.

И это было вообще не замечательно. Не знаю как Т-Рекс, но я дымом дышать не умел, и укреплённое жизненной силой тело мало в этом помогало. Я мог задержать дыхание на несколько минут — это да. Но без кислорода просто потерял бы сознание и вскорости умер.

К тому же, в отличие от чудища, огнестойким я не был. Первое же прямое попадание огненной струи отправило бы меня в посмертие, и на этот раз без шанса на перерождение. И чем больше мы сражались, чем больше я тратил маны, чем меньше видел из-за дыма и чем яростнее становился тираннозавр, тем больше была вероятность, что это и произойдёт.

При этом уводить его куда-то в другое место было ещё опаснее. Кто знает, каких ещё тварей привлечёт наше ночное фаер-шоу. И ладно, если эти новички нападут на Т-Рекса и таким образом облегчат мне задачу. Но что, если им тоже захочется сожрать вцепившуюся в меня змейку? Или решат, что в наш бой лезть не стоит, а вот на Глена и девочек поохотиться — милое дело?

Вообще по-хорошему сейчас мне стоило сорвать чёрную ленточку со своего плеча, закинуть её впасть динозавра и дать дёру. У меня не было задачи побеждать в каждом бою, и хотя туша Т-Рекса сулила просто море энергии, рисковать ради этого жизнью было глупо. Получить ману можно было и из других монстров.

Однако почему-то одна мысль о подобном была мне противна. Несмотря на то, что в начале нашего знакомства зеленоглазая рептилия меня едва не задушила, после первой же секунды, как мы встретились взглядами, я ощутил невероятное чувство родства с этой змейкой.

И у меня была идея, почему так произошло. Сердце имуги. Древний, давным-давно вымерший монстр, от которого мне достался крошечный высушенный кусочек, несмотря ни на что оставался королём всех змей. И, вероятно, когда я поглотил его силу, какая-то особенная “змеиная” аура перетекла в моё тело и осела там.

Это объясняло также и то, почему змейка решила приползти ко мне и попросить о помощи в противостоянии с Т-Рексом. А также то, как она в принципе смогла обойти наложенные на наш шатёр скрывающие зачарования. Сам динозавр, в таком случае, на шатёр наткнулся случайно, даже не осознав, что это, просто идя по следу змейки.

В таком контексте отдавать монстру своего, в каком-то смысле, родича, мне никак не хотелось. Тем более что змейка определённо была непростая. То, с какой жадностью Т-Рекс пытался её схарчить, и то, что я не смог даже на чуть-чуть разжать её кольца, тому были очевидными свидетелями. Просто выбросить её потому, что стало немного сложно, было бы настоящей глупостью.

А значит нужно было как-то прикончить тварь.

Увернувшись от очередного огненного залпа, я наставил на морду Т-Рекса левый револьвер и нажал на курок. К сожалению, реактивы, найденные наспех через Глена и Одуванчика, по качеству уступали тем, что имелись в тайнике Бафомета. Так что взрывы алхимических пуль стали слабее раза в полтора.

Однако там, где не смог взять качеством, я взял количеством. Вместо двух десятков пуль с начинкой из реагентов у меня в запасе было более трёх сотен. Тратить их, тем более на таких здоровяков, можно было особо не экономя.

И вот на этот раз эффект всё-таки был, причём неслабый. Бошку Т-Рекса мотнуло вбок, он взревел от недовольства и боли, а когда вновь повернулся ко мне, чтобы окатиться меня очередной порцией пламени, я заметил немного над глазом твари крупную вмятину, уже начавшую заполняться кровью. Не сказать, что повреждения были прямо критическими. Но несколько попаданий в одном место должны были сложиться в довольно глубокую рану — а там и до убийства чудища недалеко.

И, похоже, Т-Рекс это тоже понял. Потому что, выплеснув свой гнев в виде огненной струи, он вдруг замер на секунд, пристально глянул на меня своим огромным жёлтым глазом…

А потом вдруг всё его тело вспыхнуло ярким пламенем, озарившим травяной лес на сотню метров во все стороны. Я, паривший в воздухе над верхушками трав в метрах двадцати от динозавра, был вынужден в первую секунду зажмуриться и закрыться от дыхнувшего в лицо жара. Что было бы, окажись я вплотную к Т-Рексу, даже представлять не хотелось.

Хотя, теперь это был уже не Т-Рекс и даже не Годзилла. Теперь это был грёбанный Чаризард, только крыльев не хватало. При этом охватившее тварь пламя не только создало красивый визуальный эффект и наложило запрет на приближение к ней, но и неожиданно сделало её раза в два быстрее.

Бросившись на меня с невероятной для такого огромного тела скоростью, оставляя за собой угольно-чёрные выжженные следы, монстр щелкнул челюстями в паре метров от меня. И это при том, что в полёте я был куда манёвреннее и быстрее, чем стоя на земле. К тому же на таком расстоянии жар стал почти нестерпимым. Край моей рубахи и левый рукав вспыхнули, даже ориалх начал раскаляться, от чего мясу под ним стало максимально дискомфортно.

Выставив перед собой левый револьвер, я выпустил в морду Т-Рекса оставшуюся обойму, потом перезарядил и вновь опустошил барабан. Однако после того, как его шкура покрылась пламенем, алхимические взрывы стали значительно менее эффективны. Всё, чего я добился — это расширения самой первой раны где-то раза в два. Попадания не в это место остались почти бесполезны.

Оставалось, кажется, только одно: тянуть время, дожидаясь, пока у Т-Рекса кончится запал.

Однако затем у меня перед лицом вдруг качнулась голова змейки. Сумев привлечь моё внимание, она посмотрела сначала на меня, потом пристально глянула на Т-Рекса, а потом окинула взглядом своё маленькое тело. И хотя я при всём желании не смог бы объяснить, как я это понял, но смысл её идеи дошёл до меня в секунду.

В следующие две минуты, ощущая, как моя кожа покрывается золотистой корочкой, я разряжал в голову динозавра обойму за обоймой как левого, так и правого пистолета. Мне было нужно как можно больше расширить нанесённую ему рану. И наконец во вмятине показалась чуть желтоватая кость.

Протянув вперёд руку, я дождался, когда змейка переползёт мне на ладонь, а после, размахнувшись, бросил её прямо в пламя. Но, естественно, ни убивать, ни скармливать её Т-Рексу я не собирался. Подхватив её Телекинезом, я проконтролировал полёт тонкой чёрной ленточки мимо жадно распахнувшейся пасти монстра прямо до его носа.

Спустя несколько секунд тонкая полосочка черноты уже скрылась внутри раздолбленной десятками выстрелов раны. А ещё через полминуты Т-Рекс вдруг прекратил попытки меня прикончить, замер на месте, а потом вдруг заревел, оглушительно громко, куда громче, чем в первый раз, когда я ослепил его Светочем. И на этот раз в этом рёве уже не было ярости, только сильнейшая боль.

Пламя пропало, огромная туша закрутилась на месте волчком, начала мотать головой, щёлкать челюстью. Я вдруг увидел, как её левый глаз, рядом с которым я и сделал вмятину, затёк кровью, а потом начал будто бы оплывать, теряя круглую форму. Затем, потеряв равновесие на очередном повороте, Т-Рекс просто рухнул на землю, засучил лапами, взрывая вокруг себя землю, вновь истошно заревел, забился мелкой дрожью, будто бы в эпилептическом припадке, а потом просто затих.

Подскочив к нему, я взлетел на огромную голову монстра и успел увидеть, как из уже деформированного глаза, разорвав хрусталик, выбирается чёрная змейка, покрытая кровью и мозговым веществом чудища.

— Молодец, — кивнул я, почему-то уверенный, что она меня поймёт. — Только прежде чем снова на меня лезть, вытрись пожалуйста.

Сам я уже присел, положив ладонь на кожу монстра. Нельзя было терять времени: энергия сейчас быстро улетучивалась из тела Т-Рекса и я должен был успеть поглотить как можно больше. Единственное, что я сделал — это снял с тела ориалховый доспех. В процессе прорыва, а он наверняка должен был наступить, контролировать заклинание Барона стального моря будет некогда.

Мана полилась в меня неостановимым потоком, стремительно заполняя формирующийся шестой круг. Девяносто процентов, девяносто пять, девяносто восемь, девяносто девять с половиной…

Прорыв!

Хотя применять заклинания во время прорыва могло быть опасным, я не собирался тратить драгоценные минуты на стабилизацию нового круга, не остановив Технику тела Амат. Седьмой круг, однако, удалось сформировать всего процентов на десять. Но это всё равно было замечательным результатом, тем более что ничего ещё не закончилось.

Следующей на очереди была жизненная энергия. Её будто бы было даже больше, чем маны, я ощутил как моё тело купается в силе, во много раз превосходящей то, что я получил от обращённого лошаделицего. Невероятный комфорт, разливающийся по мышцам, заставил мои губы расплыться в неконтролируемой улыбке, но закончить этот процесс на приятной ноте мне было не суждено.

Неожиданно в районе груди появилась и в считанные секунды всё разрушила боль.

Даже нет, не так.

БОЛЬ.

Такого я не ощущал ни при поглощении сердца имуги, ни во время взрыва алхимических пуль, фактически, у самого моего лица.

Дело было не в том, что я накосячил с прорывом. Дело было именно в моём теле. Похоже, с жизненной силой я всё-таки переборщил.

И теперь я должен был думать не о том, как эффективнее её поглотить.

Я должен был думать о том, как не сдохнуть.

Самым оптимальным решением было бы, как и с сердцем имуги, начать перекачку жизненной энергии в ману. Вот только, попытавшись это сделать, я понял, что так только скорее умру. Нестабильность, вызванная прорывом, почти никак не влиявшая на поглощение маны, дала о себе знать.

Стоило мне только запустить процесс перекачки, как мои круги начали дрожать и колебаться, норовя в любую секунду столкнуться между собой. Умереть я, может быть, не умер бы, но магией бы больше никогда не смог владеть, что было совершенно неприемлемо.

К тому же дичайшая боль не давала нормально сосредоточиться на контроле заклинания. Я мог завалить перекачку даже не из-за нестабильности кругов, а просто потому что недостаточно тонко использовал Технику тела Амат. А это было чревато превращением в высохшую мумию, пусть и с полными маны кругами.

А боль между тем становилась только сильнее с каждой секундой. И то, что я прекратил поглощения жизненной силы ни капли не спасало.

При этом болело не всё сразу. Жизненная сила, которой в моём организме в какой-то момент стало слишком много, самопроизвольно собралась в невероятно плотный сгусток, и вызывавший эту дикую боль. И из-за общей циркуляции энергии по телу он тоже постоянно смещался, в результате чего по моему организму будто курсировал поезд Адский Котёл — Агония, превращая окружающие ткани в выжженную пустошь.

Отчасти это спасало, так как несмотря на ужасное мучение я оставался в сознании и мог даже довольно чётко думать. Но всё равно, ситуация оставалась критической.

Движения сгустка жизненной силы, становившегося всё больше за счёт поглощения окружающей энергии, были совершенно непредсказуемы. Пока что мне хватало умений, чтобы не пускать его к сердцу, где он привёл бы в хаос круги, и к мозгу, где он обернулся бы потерей сознания и моей неминуемой смертью. Но с каждой секундой я слабел, а сгусток рос. Надолго ли меня хватит?

Нужно было срочно что-то придумать. В мозгу завращались шестерёнки, обрабатывая огромные массивы воспоминаний Бафомета.

Вот только проблема была в том, что заклинаний подобных Технике тела Амат не знал ни он, ни кто-либо иной в истории. Когда ради интереса я заговорил об этом с Одуванчиком, обернув это в обёртку мысленного эксперимента, архимаг лишь посмеялся.

Магию, фактически превращавшую человека в энергетического вампира, было практически невозможно разработать. Слишком большое количество переменных нужно было учесть. А любой недочёт в работе с жизненными силами мог обернуться скоропостижной и мучительной смертью. Даже сам Бафомет никогда не рассматривал подобных идей всерьёз, хотя его дух не зависел от занимаемого тела и был бессмертен.

Отсюда, во-первых, в очередной раз можно было поразиться тому, на что способен мой гримуар. А в-вторых, можно было с полной ясностью осознать: в ситуации, в которой я оказался из-за собственной жадности, знания Бафомета могли помочь лишь опосредованно, в качестве базы. В основном я мог рассчитывать лишь на самого себя.

И на самом деле, это было…

Нормой.

В мире магии, как, на самом деле, и почти в любом другом аспекте жизни, если ты всецело полагался на чей-то чужой опыт и знания, то далеко уйти было почти невозможно. История в девяноста девяти процентах случаев помнила не тех, кто делал всё по чьей-то указке, а первооткрывателей и инноваторов. И я это довольно неплохо понимал, осознавая, что однажды память Бафомета окажется бесполезной.

Вот только почему нельзя было сделать сделать так, чтобы от моей изобретательности не зависела моя же жизнь?!

Уф…

Сосредоточься, идиот. Думай. Тебе нужна идея, концепция, принцип — остальное ты уже сможешь выстроить на основе имеющихся знаний. Всего одна зажёгшаяся над головой лампочка! Что угодно, не важно насколько безумное, ты должен найти способ выжить и вместе с Гленом, Джулией и Линдой…

Лампочка, пока ещё тусклая и в любой момент готовая перегореть, всё-таки вспыхнула.

Линда. Перестройка тела. Проблема, вызванная кровью нечеловеческой расы. Особенности тел нечеловеческих рас. Особенности использования энергии нечеловеческими расами. Феи. Крылья фей. Даньтянь.

Цепочка, на самом деле, была довольно кривой, но это и правда могло сработать.

Феи в этом мире были. Однако, в отличие от привычных для землянина крошечных человечков типа Динь-Динь, это были существа вполне нормального размера, в среднем лишь чуть ниже людей.

Тем не менее, их крылья были почти ровно такими же, какими я мог бы их представить: тонкие, почти ажурные, прозрачные крылышки, к которым не было подсоединено ни одного крупного мускула и на которых по всем законам физики и анатомии было невозможно летать. А феи летали.

Да, законы физики вполне успешно нарушала магия. Но феи, как и люди, как и любые расы Хейхи в принципе, не рождались сразу магами, и далеко не все магами становились. Тем не менее, летать они умели все.

И дело было не в чуде и не в волшебной пыльце. Дело было в жизненной энергии, наполнявшей их крылья. С самого рождения в их крылышках, поначалу действительно почти бесполезных, постепенно накапливалась жизненная сила. И где-то годам к семи-восьми её становилось достаточно, чтобы тонкие стрекозиные крылышки могли поднять тело в воздух.

При этом жизненная сила не была вплавлена в крылья фей, она была всего лишь топливом. Когда заканчивалась — полёт прекращался и нужно было дождаться, когда жизненная сила восстановится. Почти та же система, что и у магов с маной.

Это была первая половина моего озарения, демонстрировавшая, что мой подход с непосредственным поглощением жизненной силы телом — не единственно возможный.

Второй же половиной было земное воспоминание о читанных в большом количестве азиатских новеллах про боевые искусства. Там воины в боях использовали энергию, которую копили в особом полумистическом органе — даньтяне. Меня, помнится, всегда интересовало, что это за штука такая, является ли она материальной или просто некой концентрацией силы, потому что описывали даньтянь каждый раз очень размыто и поверхностно.

И вот, похоже, мне предоставился шанс самому ответить на эти вопросы.

Вытянув из сердца столько маны, сколько был способен, я отправил её наперерез буйствующему в теле сгустку жизненной энергии. Однако на этот раз не чтобы рассеять его или подавить, а чтобы направить его туда, куда мне было нужно.

Изобретать велосипед и нарушать традицию я не стал, избрав местом для своего даньтяня область под пупком. Полтора миллиарда человек не могут ошибаться все сразу и, если уж они выбрали это место как подходящее для того, чтобы оставить там источник жизненной силы — пусть будет так.

Окружённый маной сгусток жизненной силы начал активно сопротивляться, пытаясь вырваться и продолжить свои бесчинства. Однако позволить ему это я никак не мог, подключив к делу ещё одну порцию маны, а потом ещё одну, и ещё.

Спустя несколько минут буян наконец был усмирён и доставлен на место. Боль, к счастью, притихла, и управлять процессом стало куда проще. Проблема была в том, что, если бы я сейчас потерял контроль над маной, вся она была бы тут же впитана тем же сгустком, что лишь увеличило бы его и так огромный разрушительный потенциал. Его энергетическая “масса” стала слишком большой и уже начала затягивать всё вокруг.

Потому у меня была лишь одна попытка и я должен был сделать всё правильно. А ведь самое сложное было ещё впереди. Теперь мне было необходимо как-то привязать этот сгусток к его текущему положению. Сделать так, чтобы, когда я отпущу вожжи маны, он не только не отправился вновь крушить моё тело, но и начал работать на меня, как тот самый даньтянь.

К счастью, тут я уже мог опираться на знания Бафомета.

Зачарование — магия, запечатывающая другую магию в предмете, чтобы её можно было использовать позже. Правда, само по себе имевшееся у меня заклинание Младшего зачарования было сейчас бесполезно. Но стоящие в основе зачарования концепции и принципы, в которых Бафомет отлично разбирался, были сейчас как нельзя кстати.

Мана, окутывающая сгусток жизненных сил, начала расходиться в стороны длинными и тонкими лучами. И так как каждый такой лучик был изнутри полым, жизненная энергия из сгустка тут же просочилась в эти лучики.

Мысленно контролируя эти лучи, я минут за десять добился того, что они заполнили всё тело, добравшись до каждого пальца, каждого органа и каждой мышцы. А затем я осторожно, чтобы не вызвать очередной нестабильности, раскрыл кончики лучей, превращая каждый в нечто наподобие медицинской иглы.

Из-за большой длины и малой толщины лучей, внутри них все вихри жизненной силы улеглись. В результате, выходя из этих игл, она совершенно спокойно начала связываться с моей плотью, расходясь по окружающим тканям.

Убедившись, что этот этап оказался удачным, я начал постепенно рассеивать лучи маны. От кончиков к самому сгустку жизненной энергии. Несмотря на то, что маны у меня осталось меньше половины, я действовал максимально медленно и осторожно. Нельзя было допустить, чтобы жизненная энергия начала вновь бурлить.

Ещё минут двадцать я в темпе улитки убирал сдерживавшие нити жизненной энергии стенки из маны, пока в конце концов не остался, собственно, один только главный сгусток. Окружавшая его теперь оболочка походила на швейцарский сыр, сквозь тысячи отверстий постоянно выходила и растекалась по телу энергия.

Однако, несмотря на то, что потоки этой энергии получилось идеально стабилизировать и сгусток значительно уменьшился в размере, он всё ещё не хотел сдаваться и становиться даньтянем. Если бы я рассеял оболочку, он бы в ту же секунду привёл всю с трудом выстроенную структуру в хаос и убил бы меня.

Нужно было ещё как-то его стабилизировать, и первым, что пришло мне в голову, было вращение. Это было логично, в зачаровании такой приём тоже применяли, и в новеллах часто об этом упоминалось. Так что, как говорится, на этом сошлись звёзды.

Однако заставить сгусток вращаться с помощью оболочки из маны, в которой уже была наделана куча дыр… проще было сказать, чем сделать. А на то, чтобы разрушить и вновь построить лучи маны у меня уже не хватит сил.

Мысленно вздохнув, я осторожно приступил к делу. Сейчас любая ошибка была как никогда опасна, и снаружи я наверняка насквозь промок от пота, но с каждой секундой оболочка из маны начинала вращаться всё быстрее и быстрее, увлекая за собой энергию сгустка. И через несколько минут последний протуберанец силы на его поверхности исчез, сметённый невероятно быстрым вращением.

Ситуация стабилизировалась, мне больше ничто не угрожало. Однако, когда я уже убрал оболочку из маны, вдруг заметил, что вращение сгустка продолжает ускоряться, а сам он становится меньше, будто бы сжимается под собственным “весом”. Это происходило уже без какого-либо моего участия и поначалу я даже подумал остановить процесс.

Но затем неожиданно понял, что чем плотнее становится сгусток, тем лучше ощущается мой над ним контроль. А потому не стал ничего делать и лишь приготовился в случае чего вновь задействовать ману.

Спустя ещё несколько минут сгусток, изначально бывший размером примерно с яйцо, сжался до размеров орешка фундука, а скорость его вращения стала настолько большой, что я уже не мог её почувствовать. И только тогда всё, наконец, закончилось. Кризис был преодолён.

Мысленно глубоко вздохнув, я наконец позволил себе отвлечься от созерцания своей энергии и обратить внимание на окружающий мир, и открыл глаза.

Вот только их пришлось тут же сощурить из-за яркого солнечного света, бившего прямо в лицо. День? Какого чёрта сейчас день? Я сражался с тираннозавром посреди ночи и с тех пор прошло не больше часа!

В следующее мгновение меня, продолжавшего недоумевать, резко мотнуло в сторону и я понял, что лежу в чём-то наподобие пелёнок из переплетённых травяных стеблей. При этом меня держали на весу магией ветра, и Глен, который это, собственно, и делал, сейчас, похоже, находился в бою.

Маны у меня почти не осталось, так что ощутить окружающее с её помощью я не мог, а лицо было постоянно направлено вверх, в небо, так что я не видел ничего кроме облаков.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — воскликнул я, разрывая травяной кокон и принимая сидячее положение.

Тело на приказы почему-то отозвалось крайне неохотно, будто я проснулся после очень долгого и глубокого сна. Похоже, моё восприятие времени меня всё-таки подвело и с боя с Т-Рексом прошло куда больше, чем час.

— Проснулся! — раздался радостный возглас Глена, а через секунду я увидел и самого парня, подлетевшего ко мне со широкой улыбкой. — Честно, мы уже начали думать, что ты не проснёшься.

— Чего? — я нахмурился. — Сколько я был в отключке?

Глен открыл рот, чтобы ответить, но его голос потонул в оглушительном писке. Нет, неужели монстрам центральных равнин обязательно надо было так громко орать? Повернув голову к источнику звука, я увидел летящую на нас стаю здоровенных, метров по восемь в размахе крыльев, помесей летучих мышей с птеродактилями.

Крайне недовольный тем, что даже после успешного избегания смерти и пробуждения всё оказалось не слава богу, я вытянул ноги из плена зелёных бинтов и уселся в травяной люльке на корточки. И только теперь понял, что вокруг моего левого предплечья, будто изящный браслет, обмоталась чёрная змейка, в ответ на моё движение поднявшая головку и внимательно посмотревшая на меня своими большими зелёными глазами.

— Ты чего делаешь?! — всполошился Глен, уже протягивая руки, чтобы меня остановить и уложить обратно.

— Разбираюсь с вредителями, — буркнул я, а потом покосился на змейку. — Держись, будет быстро.

Жизненная энергия из бешено вращающегося сгустка, который теперь, пожалуй, стоило всё-таки называть даньтянем или хотя бы ядром, послушно устремилась к ногам. После того как я так тщательно выстроил все эти потоки силы, расходящиеся по телу, это показалось настолько просто, будто бы я всегда это умел.

Изо всех сил оттолкнувшись от поверхности плотного листа, я выстрелил собой в ближайшую летучую мышь. Само по себе моё тело будто бы задеревенело. Похоже, я и правда был без сознания несколько часов, а то и пару дней.

Однако благодаря жизненной энергии, уже не просто пропитывавшей мои мышцы, а двигавшейся по телу под моим полным контролем и следуя всем приказам, я стал не слабее, а только сильнее. И даже почти полностью осушенные круги маны не были помехой.

Летучая мышь-переросток, увидевшая летящую на неё добычу, радостно запищала и бросилась наперерез, заранее открывая рот. Но не тут-то было. Совершив прямо в воздухе кувырок через голову, я со всей силы, вложив в удар вес тела и импульс вращения, ударил её по нижней челюсти, уже готовой начать меня пережёвывать.

Крылатую тварь резко мотнуло вниз. А я, по закону Ньютона, понялся чуть выше и достаточно замедлился, чтобы ещё одним пируэтом, схватившись за шерсть у летучей мыши на загривке, оказаться у неё на спине. Следующий удар прилетел монстру прямо в череп и, судя по характерному хрусту и тому, что мышь тут же начала терять высоту, я её прикончил на месте.

Падать вместе с ней я, однако, не собирался. В стае этих тварей было ещё штук двадцать, а я пока что даже не разогрелся. Так что, вновь пустив энергию в ноги, я оттолкнулся от спины мыши, отправляя её в ускоренное падение к земле, а сам отправляясь за следующей жертвой.

С каждой убитой тварью телу возвращалась подвижность, и с каждым разом я двигался и бил всё более быстро и эффективно. И параллельно всё быстрее и эффективнее становилось движение жизненной энергии по телу.

От волн силы, что я отправлял в руки, ноги и корпус из ядра, соседние тончайшие ниточки будто бы склеивались, превращались в широкие “трассы”, по которым энергия проходила намного свободнее и проще. И когда я, сложив пальцы в замок, обрушил его на голову последней летучей мыши, тысячи тоненький ниточек внутри моего тела превратились в изящную, похожую на дерево, структуру.

На землю я упал вместе с последней мышью, в падении осушив её до состояния мумии. После того как к центру маны добавился ещё и центр жизненной силы, процесс поглощения значительно ускорился, к тому же теперь две энергии поглощались параллельно, а не одна за другой.

Довольно улыбнувшись тому, насколько удачно удалось спустить пар, я спрыгнул с осушенного трупа. Вскоре рядом приземлился Глен. Полуоткрытый рот и глаза по пять копеек прекрасно демонстрировали его шок.

— Ты что, во сне тренировался?

— Типа того, — хмыкнул я. — Расскажу попозже. Сейчас меня куда больше интересует твоя история. Какая ситуация? Сколько, всё-таки, я проспал? И где девочки? Давай, по порядку.

Глен тут же посерьёзнел, более того, на его лице отразилась эмоция, которой я у него прежде ни разу не видел. Гнев.

— Если по порядку, — выдавил он, сжимая кулаки, — то ситуация дерьмовая, проспал ты почти месяц, а девочек… похитили.

История после того, как я пожадничал с жизненной энергией Т-Рекса и впал в коматозное состояние, пошла совершенно по одному месту.

Наш лагерь оказался разрушен, сгинул в пасти динозавра, и восстановлению не подлежал. То есть проводить ночи в безопасной обстановке, скрываясь от монстров центральных равнин, стало невозможно. К тому же три из четырёх рюкзаков с провизией и ценными походными мелочами были раздавлены, а сильнейшая боевая единица группы в моём лице стала недееспособной.

Так что, после того, как у ребят никакими способами не получилось привести меня в сознание, они решили уже не распыляться на тренировки и отправиться к ближайшему поселению охотников. Благо, карта с расположениями таких баз была нам предоставлена в Башне Магии вместе со всем остальным.

И, хотя навигация в бесконечном травяном лесу была затруднена, через три дня они всё-таки смогли добраться до места. Охотничьи поселения занимались, очевидно, выслеживанием и убийством местных монстров — единственного реально ценного ресурса на центральных равнинах. И, если вспомнить размер и силу этих тварей, то становилось понятно, что обычных людей в таких поселениях почти не жило.

Ну, вернее, нелюдей. Хотя эльфам и людям не был запрещён вход на центральные равнины, вполне логично что большинство охотничьих поселений всё-таки принадлежало расам Варии. Конкретно то поселение, куда пришли ребята, было населено в основном гномами.

Низкорослые коренастые человечки, невероятные мастера инженерии и кузнечного дела, были давними торговыми партнёрами Вирсавии и с людьми общались более чем дружелюбно. Так что никаких особых проблем в первом поселении у Глена и девочек не возникло. Гномы поделились с ним припасами, приютили их на ночь, даже выдали новый скрывающий шатёр.

Не бесплатно, естественно, но после посещения тайника Бафомета с золотом особых проблем не было. Однако самую главную проблему — мою кому, гномы решить не смогли. Имевшийся в поселении целитель, осмотрев меня, сказал, что никогда прежде такого не видел, и что понятия не имеет, как мне помочь.

Оно и не удивительно, впрочем. Но тот гном-целитель дал наводку на другого лекаря, который, якобы, мог мне помочь. Ребята уже собирались отправляться обратно в Вирсавию, чтобы в Башне Магии разобрались, что со мной происходит.

Но после небольшого совета всё-таки решили, что попытаются еще раз. Для открытия портала был необходим высший маг, которых на центральных равнинах было не так чтобы очень много. И им бы в любом случае пришлось потратить неделю-полторы, чтобы найти такового и заручиться его поддержкой. Так что ещё два дня пути до другого охотничьего поселения, где и обитал тот великий Эскулап, погоды бы не сделали.

Это решение стало роковой ошибкой.

Поселение таинственного лекаря принадлежало оборотням. Представители этой расы в обычном виде мало чем отличались от людей. Однако каждый из них в полном соответствии с названием имел возможность превращаться в получеловека-полузверя, и эта звериная натура была отчётливо видна даже в человеческом облике.

Оборотни были крайне жестокой расой, агрессивной и привыкшей решать все вопросы силой. К счастью для их соседей, по тем же причинам они так и не сумели создать каких-то крупных стран и были рассеяны множеством мелких кланов практически по всей Варии. А потому, в отличие от орков, периодических собиравшихся в огромные армии и нападавших на всех подряд, каких-то прямо серьёзных проблем оборотни не создавали.

Вот только на центральных равнинах собирались только те, кто мог тут выжить. А это подразумевало не только большую силу, но и определённое ментальное состояние. Существовать месяцами на небольшом “островке” в зелёном море, населённом тварями в десятки и сотни раз страшнее любых акул — такое выдержит далеко не каждый.

Большинство стран Варии отправляли на центральные равнины буквально армейские гарнизоны, либо же платили независимым, специально для такого создаваемым охотничьим гильдиям. Однако оборотни из-за отсутствия централизованной власти ничего подобного сделать не могли, да и не стремились. И на центральные равнины из расы перевёртышей отправлялись не самые психологически устойчивые и подготовленные, а самые отбитые и жестокие.

Ребята это прекрасно понимали. Но я всё никак не просыпался и они очень боялись, что, если они затянут до Вирсавии — то и не проснусь. Так что, смирившись с риском, они всё-таки отправились в поселение оборотней.

И поначалу всё вроде как шло даже неплохо. Они нашли того самого целителя и он, осмотрев меня, заявил, что сможет помочь. Не бесплатно, разумеется, к тому же это может занять несколько дней.

Так что, как говорится, дорогие гости, располагайтесь, в ногах правды нет, вот, кстати, адресок, где вы сможете переночевать, а если скажете моё имя — то вам ещё и отличную скидку сделают, накормят, напоют, спать уложат, на ночь колыбельную споют. Ну, не буквально такими словами, конечно. Но всё равно максимально мило и ни капли не подозрительно, ага.

С учётом того, что никакого даже минимального вмешательства в мою энергию и ману я не помнил, это была стопроцентная ложь, этот целитель даже не пытался. Уж не знаю, какая там у него была на самом деле квалификация, возможно он и правда самому Гиппократу мог дать фору. Но в отношении нашей небольшой компании его явно интересовало совершенно не это.

Два дня прошли в ожидании непонятно чего. По утверждению Глена, целитель выглядел и правда очень компетентным. Что-то надо мной колдовал, в буквальном смысле, аж искры магии летели, вливал в меня какие-то отвары, записывал заметки в книжечку. В общем разводил бурную деятельность.

Впрочем, делал он это скорее всего только потому, что ребята наотрез отказывались оставлять меня с ним наедине и на всех сеансах исцеления всегда присутствовал кто-нибудь из троицы. Если бы они просто отдали меня ему и сказали: “Вот пациент — лечите”, — он бы скорее всего просто кинул меня куда-нибудь в угол и занялся своими делами.

Потому что, опять же, в этот месяц наблюдал за состоянием своего тела внимательнее чем когда-либо. И вот вообще не подозревал, что меня, оказывается, лечили. Хорошо ещё что ядом меня не напоил.

А потом, когда ребята всё-таки немного расслабились и снизили бдительность, оборотни показали свой звериный оскал.

Глена, мирно спавшего в своей постели, вырубили ударом по голове. В отличие от меня и Линды, тело парня было вполне обычным, и маг шестого круга замечательно отправился в отключку. Надо будет потом обязательно научить его, как выставлять вокруг себя оборонные заклинания.

Когда же он очнулся, от гостеприимства оборотней не осталось и следа. Его, связанного, притащили в какой-то дом и привели в чувство парой хороших пощёчин. Он уже собирался разорвать верёвки ветряными клинками и устремиться в бой. Но потом увидел девочек, лежащих без сознания у ног местного пахана.

Оборотень-медведь, почему-то остававшийся в своём обращённом облике, являвшийся, ко всему прочему, высшим магом. А вокруг — ещё где-то десяток бойцов. С учётом того, что оборотни в большинстве своём специализировались на заклинаниях физического усиления и ближнем бою, Глен, находившийся от него всего метрах в трёх, не успел бы даже с земли вскочить, не то, чтобы начать сражаться.

Однако, когда оборотни увидели, что он не собирается буянить и осознаёт ситуацию, его развязали сами. Понимали, что, пока девочки остаются в заложниках, он не сбежит.

Глену, как самому сильному из троицы, было поставлено условие. Он должен был каждый день притаскивать в поселение определённую норму убитых монстров — и тогда Джулия и Линда будут не только живы, но и целы, и накормлены.

Всё золото у него, разумеется, отобрали, как и большую часть жизненно необходимых для выживания на центральных равнинах вещей. Оставили только то, что могло понадобиться для охоты, убийства, разделки и доставки чудищ на базу.

Если он не явится до заката — девочки испытают на себе звериное либидо более чем десятка оборотней из банды медведя. То же самое, если будет филонить и принесёт монстров меньше нормы. Если не явится до полуночи, попытается устроить побег, начнёт буянить — они умрут.

Максимально простые правила и, тем не менее, максимально действенные. С учётом того, что до ближайшего поселения даже по воздуху можно было добраться хорошо если за сутки, Глен оказался накрепко привязан к поселению оборотней. И сделать с этим что-либо парень был просто не в состоянии.

Однако, к счастью, котелок у него всё-таки варил. И вместо того, чтобы оставить меня в поселении на попечение оборотней, которые скорее всего просто убили бы меня за ненадобностью, он выторговал право таскать меня за собой. Медведь, которого, кстати, звали Раго, довольно легко согласился, ему была важна только эффективность охоты.

Так что очнулся я не в загробном мире и не где-нибудь в клетке на базе оборотней, а наедине с Гленом. И теперь мог не только из первых уст получить понимание ситуации, но и в относительно спокойной обстановке разработать план дальнейших действий. Хотя, конечно, о реальном спокойствии речь тут не шла даже близком.

— Судя по тому кокону, в который я был закутан, с девочками ты видишься и Джулия даже колдовать может, — глянул я на Глена после некоторых раздумий.

— Да, — кивнул он. — Нам дают видеться раз в три-четыре дня, чтобы я убедился, что с ними всё в порядке. Это ещё одно условие, что я выторговал. Правда, каждый раз под присмотром нескольких оборотней, в том числе мага седьмого круга. И твой, как ты говоришь, кокон, она сделала дней шесть назад, с позволения всё того же мага, когда во время одного из боёв с монстрами порвался спальник, в котором я тебя раньше носил.

— В смысле “с позволения”? На них, что, какие-то ограничители?

— Да, на Джулии браслеты подавления маны, контроль над которыми есть только у Раго и пары его ближайших доверенных магов. А на Линде просто толстенные цепи.

— Ясно… что насчёт места заточения? Где их держат, ты в курсе?

— Поселение, фактически, находится под контролем Раго. Его дом — самый большой и стоит прямо в середине. А под ним — подземелье-темница. И там держат не только девочек. Насколько я понял, такая практика с взятием заложников и принуждению их близких к охоте, у них хорошо отлажена. Помимо меня есть ещё пара человек и около десятка нелюдей, кто работает на износ, лишь бы с заключёнными в темнице ничего не произошло.

— А вы не пытались как-то объединиться?

— Пытались, разумеется. На самом деле, большинство из них как раз работают в группах. Меня не захотели брать из-за малого опыта, а также из-за тебя, как балласта. Однако о том, чтобы попытаться освободить заложников не может быть и речи. Все остальные, как и я, имеют шестой круг, только у одного седьмой. Одолеть Раго и его подручных у нас нет ни шанса, а пробраться в его дом и вывести всех скрытно тем более нереально.

— М-да, — вздохнул я, — ситуация. Ну хоть какие-то идеи у тебя ведь появились за этот месяц? Ты ведь не просто каждый день охотился?

— Разумеется, появились! — Глен, похоже, даже немного обиделся в ответ на подобное предположение. — В поселение Раго ведь приходят не только для того, чтобы попасть в плен. Слишком сильные группы, а также тех, кто имеет крепкие связи в других поселениях, они не трогают, с кем-то даже активно торгуют. Нам говорят не общаться с такими торговцами, но всё и сразу Раго контролировать точно не сможет. Хотя собирать даже минимальную норму для них очень сложно, я за последнее время поднабрался опыта и даже смог начать откладывать часть тел монстров. Когда накопилось бы достаточно, я бы встретился и каким-нибудь торговцем подальше от стен поселения и заплатил бы за доставку сообщения в ближайшее поселение людей.

— Идея неплохая, но что-то я сомневаюсь, что торговцы, получающие от поселения Раго прибыль, захотят, чтобы туда нагрянули человеческие войска и всё порушили. Так что отнести письмо они бы пообещали и плату бы приняли. Но скорее всего тут же выкинули бы его, всё равно ничего сделать с этим ты бы не смог.

— Но сюда ведь даже люди заходят! — возмутился Глен.

— И что, что люди? — пожал я плечами. — Как говорится, человек человеку волк. То, что вы из одной расы, обычно мало что значит, тем более когда речь идёт о деньгах. Не буду, естественно, утверждать, что твоя идея плоха, но это довольно сомнительно.

Несколько секунд он сверлил меня взглядом за такой разгром его плана, на который он потратил кучу времени и усилий. Но в конце концов просто вздохнул и отмахнулся, как от мухи.

— Ну, теперь это уже в любом случае не важно. Ты проснулся, а значит сможешь привести сюда подмогу. А Раго я просто скажу, что тебя сожрали монстры, уверен, ему будет плевать.

— Сказать-то ты, конечно, скажи, это в любом случае развяжет нам обоим руки. Но вот отправляться за помощью я не стану. Просить кого-то другого разобраться с твоей проблемой — значит расписаться в своей беспомощности, а также по умолчанию пообещать ему все те плюшки, которые ты смог бы получить, если бы решил всё сам.

— Слушай, я, конечно, признаю, что ты куда сильнее меня, и наверняка сильнее почти любого старшего мага в мире. Но Раго — высший. Это совершенно иной уровень, ты ведь сам это прекрасно понимаешь. А если мы не убьём его, то о безопасном вызволении девочек не может идти и речи.

Мысленно я хмыкнул. То, с какой лёгкостью Глен сейчас сказал об убийстве разумного существа, пусть и последнего ублюдка и мрази, было приятно слышать. В прошлом, когда я поведал ему об устроенной резне на базе Чёрного Безумия, парень не стал, конечно, читать мне мораль, но было видно, что он максимально против такого жестокого способа разрешения конфликтов. За этот месяц он определённо сильно изменился, и в надвигающейся войне эти изменения были как нельзя кстати.

Теперь оставалось надеяться только на то, что девочки в заточении тоже не сломались, а наоборот, стали сильнее и жёстче характерами. Потому что, что Джулия, что Линда — были слишком наивны и мягки для того, во что вскоре должен был превратиться мир.

Конечно, я бы ни за что не пожелал ни им, ни Глену, именно таким образом вырасти над собой. Но, раз уж случилось как случилось, в ситуации нужно было искать любые плюсы.

— Я прекрасно понимаю, что значит высший маг, — ответил я Глену. — И, несмотря на то, что сам я уже на шестом, да и моя тренировка во сне, как ты видел, дала свои плоды, уверенности в победе над ним у меня нет. Однако никто ведь не говорил, что нам нужно побеждать Раго в открытом бою. Убить, что человека, что оборотня, можно тысячей разных способов, и большинство из них не предполагают прямо мочилова. Можно яду подсыпать, во сне задушить, пристрелить в конце концов… кстати. А где мои револьверы?

Я был в той же одежде, что и во время боя с Т-Рексом, и кобура была на месте, но сейчас она была пуста.

— Остались в хранилище Раго, как и ориалх, как и все остальные личные вещи, — развёл руками Глен. — Металл-то скорее всего продали, а вот револьверы — не знаю. Если Раго не разобрался, что это за штуки, мог просто бросить в угол и забыть. Он, насколько я успел понять, не слишком экономный.

— Ясно. Опять я без оружия остался. Ладно, пускай. Будем использовать подручные средства. Может быть из сражения с высшим я сейчас вряд ли смогу выйти победителем, но девочек мы обязательно спасём.

— У тебя самого-то есть план? — похоже, он всё ещё немного дулся.

— Есть.

— Какой?

— Страх и ужас, мой друг, — я погладил чёрную змейку, обвившую мою руку, по головке. — Страх и ужас!

Как мы и договаривались, когда вечером Глен вернулся в охотничье поселение оборотней, меня он приписал к числу мертвецов. Мол, налетела та самая стая летучих мышей-переростков и он не успел защитить беззащитного меня от всех тварей.

И, как он и думал, оборотням на гибель какого-то коматозника оказалось совершенно наплевать. А потому, оказавшись предоставлен сам себе на центральных равнинах, я получил полную свободу действий.

Вот только никаких инструментов для выживания, даже банального спальника, мне не досталось. Глен предлагал отдать мне что-то из своих припасов, но оборотни вряд ли возместили ему хоть что-то, а в плане устойчивости к недоброжелательной среде я его сильно превосходил.

Спать, правда, пришлось прямо на земле и под открытым небом. Но созданная благодаря месяцу сражения, в каком-то смысле, с собственным телом, система жизненной силы отлично в этом помогала.

Теперь, пусть и очень медленно, но жизненная энергия сама аккумулировалась в бешено вращающемся ядре, постоянно распространяя по телу небольшие порции силы. Это не только продолжало постепенно закалять мой организм, но и значительно уменьшало чувства усталости и голода, и будто бы постоянно грело меня изнутри, как печкой.

Эффект физического усиления, что жизненная сила могла предоставить в бою, уже был мной опробован и тут тем более никаких претензий не было. Правда, переходить на ближний бой и продолжать крошить противников кулаками, я не собирался. Такой стиль значительно уменьшал возможности моей магии, да и в принципе я не горел желанием махать руками-ногами в бою.

Да, тренировки боевых искусств забрасывать я не собирался. Они позволяли лучше ощущать своё тело и для моей резко возросшей силы были очень полезны. Но мой текущий стиль боя, а также то, чего я в итоге хотел добиться, всё-таки предполагали, что в первую очередь я буду магом, а не воином.

И то, что моя жизненная энергия теперь не гуляла свободно по телу, а локализовалась в ядре, как ни странно, было большим плюсом именно для меня, как для мага.

Из Т-Рекса я выкачал её столько, что объём моей жизненной энергии где-то раза в полтора превышал объём маны. К тому же теперь перекачка жизненной силы в ману с помощью Техники тела Амат уже не была ни капли рискованной, так как энергия потреблялась в первую очередь из ядра.

В результате, несмотря на то, что мой седьмой круг был сформирован от силы процентов на пятнадцать, по количеству используемой энергии я почти сравнялся с полноценным магом седьмого круга. Для моих крайне жадных заклинаний это была замечательная новость.

По той же причине я пока что не стал проводить новых комбинаций. Набор из заклинаний S-ранга шестого круга будет поглощать ману ещё в несколько раз быстрее. Пока что мне было более чем достаточно имеющегося арсенала.

Подводя итоги, можно было сказать, что месяца в отключке было, конечно, жалко, но он определённо был потрачен не зря. Тем более что я, вроде как, создал совершенно новый, никому до сих пор неведомый способ использования энергии.

Полноценным новым разделом магии это пока что назвать было всё-таки нельзя, слишком многое мне ещё предстояло выяснить. Но, если бы я предоставил свои наработки в Башню Магии, то точно получил бы титул почётного старейшины — то есть мага, ещё не достигшего высшего уровня, но уже совершившего соразмеримый этому титулу вклад в магическую науку.

Неплохо для того, кто ещё пару месяцев назад подметал коридоры и убирал листья.

Однако о том, чтобы почивать на лаврах, пока что было рано думать. Единственная цель, которой я хотя бы частично добился на центральных равнинах — это успешное увеличение силы. С остальными задачами всё было более чем дерьмово, и к тому же прибавилось немало новых.

И, разумеется, первой на повестке дня было вызволение девочек из плена.

Проблема была в высшем маге, живущем прямо над темницей, где их держали. Этот Раго, сумевший организовать и наладить бизнес по созданию для себя бесплатной рабочей силы, определённо был не глуп. И, как правильно сказал Глен, по-тихому пробраться в его дом и выкрасть девочек было вряд ли возможно. Он к такому скорее всего давным-давно подготовился.

К тому же мне хотелось освободить и остальных пленников медведя-оборотня. Многие из них наверняка находились в плену даже больше девочек, и если предоставится такая возможность, я не собирался бросать бедолаг в темнице. Может быть добрым самаритянином я и не был, но и мизантропией не страдал.

А значит нам нужно было не просто устроить диверсию, а сделать так, чтобы у оборотней в принципе не осталось шанса нам помешать. И тут было два варианта: либо всех их перебить, либо заставить покинуть охотничье поселение достаточно надолго, чтобы успеть провернуть всё что нам нужно.

Первый вариант я собирался оставить на тот случай, если провалится второй. Как именно я буду убивать высшего мага без своих пушек я, честно говоря, пока что не представлял. А вот план по выманиванию всех оборотней, в том числе и Раго, прочь с базы, у меня имелся.

И начался он ночью того же дня, когда Глен вернулся с новостью о моей смерти.

Охотничьи поселения на центральных равнинах выглядели примерно одинаково. По периметру — высоченная, почти вровень с верхушками травяного леса, стена. Либо из дерева, либо, если позволял бюджет, из камня. И в любом случае зачарованная, чтобы выдерживать атаки даже очень сильных монстров.

Над всем поселением — туго натянутая зелёная камуфляжная сетка, пропускающая солнечные лучи, но достаточно плотная, чтобы сверху база более-менее похожая на окружающую траву. Также, естественно, зачарованная на прочность.

Внутри — приземистые и невысокие дома, мастерские и магазины. Почти все до единого укреплённые и со специальными бункерами, в которые можно было забраться в случае крайней угрозы.

А посередине базы, обычно в самом защищённом здании поселения — артефакт сокрытия. Зачарование, такое же как было наложено на наш шатёр, для масштабов целого поселения была бы слишком дорогостоящей. А потому в большинстве случаев использовали чуть менее надёжный, но значительно более удобный и экономичный артефакт, накрывающий всё в радиусе нескольких сотен метров куполом невнимания.

Монстры, находящиеся вне купола, не ощущали, что там что-то есть — и просто игнорировали поселение. Большим его минусом было то, что, если тварь всё-таки по случайности заходила внутрь купола, то эффект пропадал.

И вдвое хуже было то, что чудища центральных равнин были действительно довольно умны. Они совершенно не обязательно после обнаружения базы сразу атаковали, и могли запомнить местоположение людей, чтобы потом найти их даже с эффектом невнимания купола. Они вполне могли просто уйти — и вернуться через несколько дней с подкреплением, и тогда поселение ждало сражение уже не с одним, а сразу с десятками тварей.

Потому было недостаточно только оборонять стены. Ещё было нужно постоянно патрулировать ту часть зоны купола, что находилась вне стен, и вовремя уничтожать случайно забредающих на территорию тварей.

Однако такие ситуации всё-таки были довольно редкими, а оборотни не отличались особой дисциплиной. Так что такие вот патрули, по словам Глена, в семидесяти пяти процентах случаев занимались чем угодно, но только не осмотром территории. Многие, выйдя за стены, банально садились бухать практически перед воротами — и это никого не волновало, в том числе и Раго.

Ну, что же, теперь будет волновать.

На такой вот безалаберный патруль из одного мага пятого круга и одного — шестого, я наткнулся уже спустя полчаса ожидания в окрестностях поселения. Пить они не сели, но и выполнять свои обязанности грамотно явно не собирались, не столько патрулируя территорию, сколько просто гуляя и болтая о всякой ерунде.

С учётом разницы в наших объёмах маны, опыте и ранге заклинаний, который у большинства обычных старших магов в среднем был не выше B, шансов на победу у этой парочки не было ровным счётом никаких. Обездвижив их Телекинезом, которого на них хватило с лихвой, я аккуратно оборвал жизни обоих, перекрутив и разорвав волокна стволового мозга под черепом. Вряд ли оборотни будут настолько придирчивы, что станут реально проводить вскрытие, чтобы проверить, от чего они умерли.

Тем более что я собирался предоставить им куда более очевидную причину смерти, нежели какой-то там разрыв какого-то там мозга.

Телекинез, впитав в себя ещё с десяток вариантов этого заклинания от самых разных магов, очень далеко ушёл от простой магии манипуляции объектами. Теперь, используя это заклинание, я мог создавать из маны силовые структуры абсолютно любые формы. Хоть “захваты”, чтобы поднимать и двигать предметы, хоть платформы, чтобы с их помощью летать, хоть клинки, при должной напитке энергией отлично рубящие даже металл.

Правда, с боевым потенциалом Барона стального моря Телекинез всё-таки не мог сравниться. Но от него этого и не требовалось. Телекинез был чудесен в многообразии своих применений. И на этот раз призванная мной магия превратилась в пару мощных когтистых лап, с максимальной силой врезавшихся в тела уже убитых оборотней.

Брызнула ещё не успевшая остыть кровь, на секунду мне стало дурно от вида и запаха вываливающихся из брюшной полости разорванных кишок. Но на этот раз рвотный позыв я погасил довольно легко.

С каждым разом убийства давались мне всё проще и не скажу, чтобы меня это особо пугало. В конце концов, Земля осталась в прошлом, а этот мир жил по куда более жёстким законам, и я должен был их принять, если хотел выжить и чего-то достичь.

Тем более что эту парочку мне было ни капли не жалко. Я слышал, о чём они говорили. Даже если бы от этого не зависело спасение девочек, я без особых раздумий оборвал бы жизни подобной падали, и только крепче спал бы ночью.

И над их телами я постарался на славу. Покромсал их так, что ни у одного разумного человека или оборотня не возникло бы даже мимолётной мысли, что это сделала не какая-то дикая тварь.

На сегодня было достаточно. Не стоило перебарщивать, это вызвало бы в обитателях базы не страх, а отчаянное желание защититься и спасти свои жизни. Вместо постепенно заполняющей охотничье поселение паники я бы получил закрывшуюся в панцире и готовую к осаде черепаху.

Так что, оставив тела парочки оборотней, я вернулся на просторы центральных равнин. У меня ещё было, чем заняться.

В первую очередь — охотой. Чем сильнее я становился, тем меньше маны и жизненной силы получал из, казалось бы, тех же самых монстров. Однако тем, где не получалось взять качеством, никто не запрещал брать количеством. И так как сейчас я был один и мог с головой погрузиться в процесс, запасы моей энергии продолжали небыстро, но стабильно расти.

Во-вторых, я продолжал осваивать ядро жизненной силы. Я чувствовал, что созданный мной вращающийся сгусток энергии мог стать чем-то намного бо́льшим. К тому же от него во многом зависел мой боевой потенциал, так что я не собирался довольствоваться имеющимся пониманием.

И третьим вопросом, что я хотел изучить, был мой новый питомец. С учётом того, что змейка не покинула меня даже после месяца бессознанки, можно было с уверенностью утверждать, что она уже не покинет меня никогда. И хотя, по сути, из-за неё вся эта каша и заварилась, я не чувствовал по отношению к тонкой чёрной ленточке злобы. В конце концов, она просто искала помощи и спасения у того, кого сочла своим “родственником”.

Кто знает, может быть родителей этой змейки, а судя по всему она была ещё детёнышем, как раз убил Т-Рекс, и в попытке завершить начатое напоролся на меня. После того, как мы убили парочку тигров и отпустили их детёныша, я мог усмотреть в этом некое кармическое равновесие.

Довольно идиотская мысль, сам это понимал. Но подсознание продолжало твердить, что в этом и правда может быть зерно истины. Земное понятие кармы могло быть полнейшей выдумкой. Однако и магия на Земле не существовала — и вот он я, на полном серьёзе рассуждаю о мане, Телекинезе, алхимии и даньтяне. Кто сказал, что с кармой в этом мире не может случиться того же?

Малыш, когда я остановился на привал и попытался повнимательнее его разглядеть, оказался очень послушным. В отличие от нашей первой встречи, когда он с перепугу вцепился мне в шею так, что едва не задушил, сейчас он покорно соскользнул с моего предплечья и примостился на ладони, свесив вниз хвост.

Длиной примерно в руку и толщиной в пару пальцев, змеёныш, если бы не серебряный отлив чешуи и ярко-зелёные глаза, выглядел почти как какой-нибудь ужик. В этом странном мире тираннозавров и прочих чудовищ размером с дом, он казался какой-то игрушкой. Однако я уже успел ощутить силу, скрытую в этом маленьком теле. К тому же того самого Т-Рекса прикончил именно этот красавчик, что было никак невозможно для простой змеи.

А потому, помня о довольно странной связи этого мира с мифологией Земли, я решил дать змейке имя Ур, сокращённо от Уроборос. Не был точно уверен в её поле, но мне показалось, что это — мальчик. И почему бы, собственно, и нет, если в моём разуме содержатся воспоминания Бафомета, а пленивший его царь мудрости — это полумифический царь Соломон в чистом виде.

Тем не менее, Ур был именно что последним, что меня интересовало в моменте. Потом, возможно, я и уделю ему побольше времени. Но на данный момент в приоритете стояло освобождение девочек, и с этим змей мне помочь, к сожалению, никак не мог. Он даже не был ядовитым, чтобы его тоже можно было использовать для каких-то диверсий.

К тому же, хотя он и относился к тому, что я его крутил по-всякому и в рот заглядывал, со стоическим спокойствием, любым моим попыткам оторвать его от себя сопротивлялся со всей имеющейся силой. Так что пользы от него было немного.

В результате, получив об Уре максимум информации на данный момент, я отложил этот вопрос и занялся охотой и наращиванием сил. Днём я отлетал от поселения оборотней на почтительное расстояние и занимался истреблением чудищ.

А ночью возвращался и превращал патрульных, вне зависимости от уровня их настороженности, в кровавый винегрет. Один раз даже настолько “осмелел”, что воспользовался неплотно запертыми воротами, пробрался на территорию поселения и вырезал подчистую одну из казарм. А потом просто разворачивался и улетал обратно охотиться. Естественно, ловушки, что они в огромном количестве устанавливали для моей поимки, были мало эффективны.

Глен, с которым мы ежедневно встречались для обмена информацией, сообщал о крайне положительных тенденциях. Многие оборотни на базе потеряли сон, все разговоры были только о таинственном монстре, зверски расправляющимся с охотниками и исчезающем без единого следа, меня называли злым духом и демоном. Кто-то даже уже успел собрать манатки и свалить с базы подальше от творящегося беспредела.

Было очевидно, что, хотя за все четыре дня от моих рук погибло всего около двадцати не самых сильных магов поселения из пары сотен, долго так продолжаться не могло. Смерти на центральных равнинах были делом обычным, но уж точно не в таких масштабах и не таким образом.

А потому на четвёртый день Глен принёс мне отличные новости. Рогу, как несложно было догадаться, появление “демона” не напугало ни капли. Наоборот, начавшиеся из-за меня на базе разброд и шатание его дико бесили. А потому он отдал приказ о переходе базы в режим боевой готовности.

Не осады, когда они заперлись бы за стенами и боялись нос показать. А, наоборот, максимальной мобилизации всех сил, которым был отдан единственный приказ: поймать неведомую тварь любой ценой. Количество патрулирующих территорию по ночам магов увеличивалось с двух-трёх до двух десятков, на стенах ставились дозоры, в самом поселении тоже организовывались патрульные смены.

На первый взгляд это были такие себе новости. Также скрытно, как раньше, устранять патрульных уже не выйдет, да и вызволить девочек из находящегося в состоянии перманентного ахтунга поселения должно было стать сложнее.

Однако это была лишь вторая фаза моего плана. Я не собирался ограничиваться полумерами, и уж точно не удовлетворился бы десятком-другим убитых подонков. К тому же моей главной целью было выманить из лагеря высшего мага, который пока что не собирался даже пальцем шевелить.

Нужно было поднять уровень опасности “злого духа” настолько, чтобы у Роги не осталось иного выбора, кроме как отправиться убивать его лично. А потому на следующую ночь я вновь заявился к лагерю оборотней, чтобы терроризировать местную падаль.

Правда, оставаться в своём оригинальном теле в данной ситуации было нельзя. Как бы хорошо я ни сражался и ни убивал, из такого количества участников потасовки точно останутся выжившие. И когда Рога поймёт, что я — человек, ситуация может резко повернуть в совершенно иное и при том крайне непредсказуемое русло.

А потому эти четыре дня я был занят не только охотой, но и созданием для себя нового сценического образа. И, как я обещал Глену, к стенам охотничьего поселения явился не Алистер-полуэльф.

По души грешных оборотней явился сам ДЬЯВОЛ!

Никогда не занимался таксидермией, да и вообще это была настолько специфическая сфера, что даже у Бафомета на этот счёт не было никаких воспоминаний. Однако мне не нужно было чучело для продажи, мне нужен был как можно более страшный образ, а для этого не требовалась филигранная точность работы с тушками.

Тем более что монстра для создания своей диверсионной марионетки я использовал не одного. В результате вышла тварь, выглядящая как помесь пантеры, Фреди Крюгера и козла. Раз уж решил быть Дьяволом — то нужно было делать это правильно.

Тушу не стал делать особо большой, только сложнее было бы управлять. “Всего лишь” метра два в холке и где-то четыре-пять длиной. Внутри — набивка из травы, длинные когти на передних лапах, рогатая башка с пастью, полной острых зубов, выглядящее мускулистым и мощным из-за набивки тело.

Глаза, правда, пришлось выколупать, они очень быстро потеряли “товарный вид”. И так как стеклянных заменителей у меня, очевидно, не было, глазницы я просто зашил, сделав чудище “слепым”. Также ему предстояло быть немым, ведь правдоподобного рычания у меня тоже бы не вышло. А ещё, очевидно, слепленное из мёртвых монстров тело не обладало ни собственной жизненной силой, ни маной.

Однако уже закрепившийся за “злым духом” образ невидимого ночного убийцы в этот образ вполне вписывался, так что особой проблемы не было. В каком-то смысле, возможно, это было даже страшнее: слепая безмолвная тварь, незаметно даже для магов выныривающая из темноты у тебя за спиной.

Изначально были мысли создать что-то наподобие костюма и забраться внутрь. Но, во-первых, из-за невозможности правильной обработки изнутри туша отвратительно воняла. Во-вторых, так было сложнее ориентироваться в пространстве. Ну, и в-третьих, в детстве на земле мне приходилось подрабатывать, раздавая листовки в ростовой кукле, и это был настолько неприятный опыт, что повторять его даже спустя столько лет мне не хотелось.

В итоге получился не костюм, а что-то вроде куклы на ниточках из Телекинеза. И, потренировавшись немного, я добился довольно плавных и естественных движений своей марионетки. Для представления в стиле того эпизода из “Парка Юрского Периода”, в котором нельзя было входить в высокую траву, всё было готово.

Ночью лагерь, обычно погружённый во тьму, оказался подсвечен множеством огней. На стенах стояли смотрящие, а территорию вокруг стен патрулировали несколько отрядов по четыре-пять оборотней в каждом. Определённо, действовать по старинке и вырезать патрульных втихую, было уже нереально.

Ну, что же, значит будем вырезать громко и со спецэффектами.

Вынырнувшая из пустоты рогатая марионетка мощным ударом длиннющих когтей снесла голову одному из оборотней — и тут же вновь скрылась в зарослях травяного леса.

Будь я на месте Роги, уже давно приказал бы вырубить всю траву вокруг лагеря. Да, это значительно снижало эффективность артефакта сокрытия. Так как он не делал лагерь невидимым, а просто уменьшал направленное на него внимание, после подобной “перепланировки” монстры и правда могли начать нападать на поселение значительно чаще. Тем более летающие, видевшие всё с высоты.

Однако это всё случилось бы потом. А тварь, жестоко и систематически убивавшая его подчинённых, была прямо здесь и сейчас, и никому не было известно, как далеко она зайдёт. В такой ситуации, на мой взгляд, лучше было всё-таки пожертвовать будущей безопасностью в угоду безопасности в моменте. Тем более что это всё-таки были не деревья, а трава, пусть и высоченная, и обратно она бы выросла всего месяца за два-три.

К счастью для меня, Роге, похоже, было либо лень о таком думать, либо просто наплевать. И возможность использования тактики партизанских нападений у меня осталась.

Правда, это не отменило поднявшейся тревоги — но тут уж, как говорится, ничего не поделать. Да и не нужно было ничего делать, на самом деле.

К тому месту, где я убил первого оборотня, начали стягиваться другие патрульные группы. И это позволило моей марионетке, заложив широкий вираж, атаковать одну из них в спину.

Когти “злого духа” пронзили грудь ещё одно оборотня, и хотя на месте он не умер, жить ему с разорванными лёгкими оставалось недолго. Однако на этот раз оборотни всё-таки были готовы к чему-то подобному и в марионетку ударило сразу три разных атакующих заклинания.

От одного — ветряного лезвия — она закрылась телом висевшей на когтях жертвы, а остальные просто приняла на свою шкуру. И я, всё время скрывавшийся неподалёку, чтобы иметь возможность наблюдать за всем с помощью магического восприятия и вовремя реагировать на происходящее, услышал восторженные возгласы оборотней. Они уже праздновали победу.

Ну, что вы, ребятки. Если я создал убийственную марионетку, от парочки фаерболов B-ранга она уж точно не пострадала бы. В противном случае я по-настоящему запятнал бы честь Бафомета и всех кукольных мастеров из деревни скрытого песка.

Пламя, охватив тело “злого духа”, просто стекло по его шкуре, не причинив ему никакого вреда. Окутывавший марионетку слой Телекинеза S-ранга так просто прожечь было невозможно.

Правда, это были лишь цветочки. Последний маг в группе, имевший седьмой круг, ещё не атаковал и, судя по ауре, готовил какое-то убойное заклинание — те самые ягодки. Вот только как будто я позволил бы ему закончить. Маг, не умеющий применять заклинания за доли секунды и не имеющий надёжного прикрытия, которое защищало бы его во время каста — мёртвый маг.

Размахнувшись, марионетка метнула тело уже переставшего дёргаться мага, в добившего союзника, а потом бросилась на мага седьмого круга. Ей попытались помешать: из земли до самых верхушек травы взметнулись две огненных стены. Достаточно жаркие, чтобы окружающие стебли тут же начали жухнуть и вспыхивать как факелы.

Но оба создавших эти стены мага имели по шесть кругов маны, как и я. А ранг этих заклинаний оставлял желать много лучшего.

Относительно простых видов атакующей магии типа фаерболов было несметное множество и найти среди них что-нибудь B-ранга было не так сложно. Но стена пламени была уже куда более сложным и требовательным как к использованию, так и к разработке заклинанием. Потому у, фактически, парочки бандитов, не нашлось в арсенале огненной стены выше ранга C.

По сравнению с S-рангом, по идее доступном лишь для высших магов, это было даже смешно. И то, что мой Телекинез не был чисто-атакующей магией, а также прямо сейчас использовался с немаленького расстояния, это не изменило.

Марионетка прорвалась сквозь стену пламени, лишь чуть-чуть подпалив мех на груди, и полоснула мага седьмого ранга по груди. Стоило отдать ему должное: от этого удара он не умер и даже почти смог увернуться, прервав каст своего сверхмощного заклинания и оттолкнув себя назад порывом ветра. Однако я ощутил, как когти марионетки царапнули его по рёбрам, рана была довольно серьёзная в любом случае.

И, видимо, маг понял это и сам, и решил, что приказ Роги и поимка “злого духа” определённо не стоят его жизни. Так что, развернувшись, приготовился броситься наутёк, параллельно перекидываясь в свою звериную форму.

Вообще, оборотни этого мира не были похожи на привычных мне оборотней из земного фэнтези. Они не вырастали в росте на полметра и тем более не превращались в огромных, размером с быка, волков или медведей.

Подобные превращения были невозможны по довольно очевидной причине: закон сохранения массы. А потому обычно смена формы для оборотня означала не так много. Появлялся по всему телу мех, увеличивались сила, ловкость, гибкость, обострялись рефлексы. У тех чьи “прототипы” были хищниками отрастали когти и клыки, у многих “травоядных” грубела кожа, становясь чем-то вроде естественной брони. Плюс имели место некоторые психологические изменения. Но в них всё ещё с лёгкостью можно было узнать людей.

Однако была в этом мире одна сила, способная обходить законы реальности, в том числе и закон сохранения массы. Это, естественно, была магия. Оборотни-маги могли использовать свою ману, чтобы подстегнуть обращение и значительно увеличить масштаб изменений.

Младшие маги оборотней могли придавать своим телам больше звериных черт, вроде вытягивавшихся вперёд челюстей или появления “звериной пятки”. Хотя, насколько я помнил по воспоминаниям Бафомета, выглядело это зачастую довольно уродливо. Высшие, типа Роги, умели превращаться в настоящих антропоморфных зверей, которые как раз были максимально похожи на привычных для меня оборотней.

Превращения старших магов, соответственно, находились где-то посередине. Тело мага седьмого круга вытянулось, руки и ноги стали, наоборот, немного короче, руки и лицо покрылись короткой пятнистой шерстью, уши сместились к макушке, лицо приобрело отчётливые кошачьи черты. Его прообразом, похоже, был кто-то типа леопарда или рыси.

И он определённо стал значительно быстрее, рванув от “злого духа” прочь на такой скорости, о которой обычному человеку можно было только мечтать. Видимо реально боялся того, что моя марионетка бросится следом. С учётом того, что эти ребята в принципе промышляли охотой на монстров центральных равнин, становилось понятно что я за эти четыре дня успел реально неслабо их всех перепугать. Ну, либо же этот конкретный просто каким-то особенно трусливым оказался.

Вот только преследовать его я даже не собирался. На всех старших магов мне, по большому счёту, было наплевать. Когда я возьмусь за дело всерьёз и как минимум получу доступ к местной кузнице, чтобы восполнить нехватку материалов для Барона стального моря, ни один седьмой круг уже не будет помехой.

Мне нужно было выманить из поселения Рогу, а для этого было совершенно не важно, кого именно я убью. Важно было лишь в достаточной степени разозлить оборотня-медведя этими смертями. Так что, позволив человеку-леопарду спокойно удирать, я развернул марионетку к оставшимся трём шестым кругам.

Убить, правда, я успел только одного, потом на место событий начали стягиваться остальные патрульные отряды и мне пришлось уводить марионетку в травяной лес. Но трое оборотней меньше чем за три минуты — это был отличный результат, тем более что останавливаться на достигнутом я не собирался.

За следующие семь-восемь минут от когтей “злого духа” погибло ещё пять оборотней: двое шестого, двое пятого и один — седьмого ранга. Только потом, уже порядком уставший, я развернул марионетку и на максимальной скорости устремился прочь от охотничьего поселения.

За ней бросились вдогонку и я ощутил, как на марионетку приземлилось сразу два отслеживающих заклинания. Однако развеять их было довольно просто: переполненные маной хрупкие конструкты просто лопнули. При этом на то, что их сломал человек, не осталось даже намёка.

А спустя несколько километров преследователи тоже отстали. Ночью на центральных равнинах двигаться на полной скорости было втройне опасно. Поплутав между зелёных стеблей ещё около часа, чтобы наверняка сбить любой след, я остановился для ревизии.

После того, как оборотни поняли, что имеют дело с монстром, способным защищаться от их магических атак, они собрались в два крупных отряда и попытались применить загонную тактику. Когда марионетка нападала на одну группу, другая на полной скорости устремлялась на подмогу. При этом заходила так, чтобы взять “злого духа” в клещи и не дать сбежать.

Так что сражаться стало значительно сложнее и на шкуру марионетки пришлось больше двух десятков прямых попаданий заклинаний, в том числе парочка — от седьмых кругов. И так как в данном случае, как и во многих других, малое качество неплохо компенсировалось количеством, под конец мой Дьявол оказался изрядно потрёпан.

Шкура покрылась порезами и подпалинами, они умудрились сломать ему один из рогов и, если бы это было живое существо, а не набитое травой чучело, у него точно появилось бы несколько переломов и внутренне кровотечение. Однако поменять шкуру и набивку можно было очень быстро, а вот вернуть восемь убитых оборотней поселению будет посложнее.

Теперь нужно было просто сделать ещё несколько подходов, чтобы Рога не выдержал и присоединился к охоте на “злого духа” лично. Потом я с помощью марионетки уведу их как можно дальше от базы, а Глен тем временем скооперируется с другими такими же как он, добровольными рабами, и вместе они вызволят всех запертых в подземелье пленников.

Конечно, я не думал, что Рога настолько потеряет рассудок, чтобы отправиться преследовать меня вообще всеми силами поселения. Кто-то из магов, и наверняка неслабых, останется на базе, в том числе и чтобы охранять его дом. И на этот случай у меня уже был план.

Я успел найти где-то километрах в тридцати от лагеря логово стаи довольно сильных монстров, внешне напоминавших огромных барсуков. И собирался довести Рогу до них и столкнуть лбами. Расправиться с высшим магом у монстров вряд ли бы вышло. Но сражение с ними заняло бы медведя-оборотня достаточно надолго, чтобы я успел вернуться в лагерь и помочь Глену.

Не скажу, чтобы план был идеальным, много что могло пойти не так. Однако как можно иначе выманить из лагеря того, кто, как слышал Глен, не покидал поселение уже больше двух лет, я не представлял. А потому нужно было действовать, несмотря ни на какой риск.

Вот только вторую ночь стало понятно, что я всё-таки недооценил либо гнев Роги, либо его же лень. Потому что вместо того, чтобы выйти охотиться на “злого духа” самостоятельно, он за прошедшие сутки превратил лагерь в настоящую крепость.

Глен, которого несмотря на происходящее продолжали каждый день отправлять на охоту, мне рассказал, что в поселении ведутся активные подготовительные работы. Но я даже подумать не мог, что оборотень-медведь, до сих пор смотревший на ночные нападения сквозь пальцы, вдруг решит развести такую бурную деятельность.

Во-первых, он всё-таки приказал вырубить траву вокруг лагеря. Не до самых краёв купола сокрытия, но где-то двадцать метров земли вокруг стен теперь были покрыты попадавшими стеблями, и использовать тактику партизан стало нереально. А мне, вынужденному оставаться в траве, стало намного сложнее управлять марионеткой с такой далёкой дистанции. Сами стены при этом помимо прочего окружили частоколом, а ворота были наглухо забаррикадированы.

Во-вторых теперь, в арсенале охотников появились по-настоящему охотничьи приблуды. Специальные сверхпрочные сети, длинные копья с чем-то вроде магических шокеров на концах, ловушки в виде ловчих ям, довольно искусно замаскированные всё теми же стеблями. Шокеры были бесполезны против мертвеца, а ловушки я отчётливо чувствовал, так что реальную угрозу представляли только сети. Однако это вовсе не значило, что я мог расслабиться.

Тем более что, в-третьих, оборотней-защитников стало раза в три больше. Расставленные по периметру поселения отряды, собравшиеся вокруг больших костров, должны были оперативно среагировать на угрозу с абсолютно любой стороны. И, стоило моей марионетке вступить в бой, как на неё тут же обрушилась бы объединённая мощь более чем семидесяти магов.

В таком положении я не то, что не убил бы никого, моего “злого духа” за считанные минуты размотали бы на клочки. У меня пока что не было достаточно энергии, чтобы обороняться сразу от нескольких десятков магов.

Однако это не значило, что я был ни на что не способен. Фактическая война оказалась невозможна, но никто не запрещал мне продолжить войну психологическую.

Шорохи в высокой траве, создаваемые даже не в одном, а во множестве мест вокруг всего лагеря. Мелькающий между стеблей силуэт марионетки, заставляющий оборотней каждый раз вздрагивать и забрасывать уже пустое место заклинаниями. Далёкий вой, который я додумался сымитировать, создав из телекинеза что-то наподобие огромного свистка…

Когда же за марионеткой пытались отправиться в высокую траву, я либо уводил её прочь, не пытаясь атаковать, либо совершал максимально быстрые атаки. Хотя этой ночью умерло всего двое оборотней, а большинство из них даже ни разу не увидел “злого духа” целиком, к утру многие из них уже валились с ног от усталости.

Я мог бы продолжить чмырить их и после рассвета, наполнявшая моё тело жизненная энергия позволяла не спать куда дольше обычного. Однако я не хотел рисковать безопасностью Глена. Если его и остальных добровольных рабов всё-таки выпустят, несмотря на рыскающую вокруг лагеря тварь, и когда я их, естественно, не трону, связь между ними и “злым духом” станет очевидна. А потому пришлось уйти обратно в глубину центральных равнин.

Так повторилось на следующую ночь, а потом ещё, и ещё.

Пока, наконец, приблизившись к лагерю на пятый день “осады”, я увидел прямо у ворот огромную, почти трёхметровую фигуру человекообразного медведя со здоровенной дубиной на плече. У Роги, наверняка слышавшего всё больше жалоб от подчинённых и всё больше бесившегося от того, что всё их охотничье поселение не в силах поймать одну-единственную тварь, всё-таки вышло терпение.

Наше противостояние, наконец, вступило в свою финальную фазу.

Медленно и неторопливо, наигранно пафосно, “злой дух” вышел из высокой травы в свет факелов прямо напротив главных ворот. С такого расстояния разглядеть выражений лиц оборотней я не мог, но судя по тому, как все они сразу заволновались, моя марионетка за эти дни успела неплохо так подпортить им крови.

Рога, однако, так и продолжал стоять неподвижно, похоже, ждал, что таинственная тварь сделает дальше. Что же, в такую игру я был готов сыграть.

Также неспешно, будто прогуливался, “злой дух” двинулся вперёд, обходя все расставленные ловушки, но при этом не отворачивая головы от Роги. Хотя глаз у марионетки не было, этот жест было несложно истолковать. Двадцать метров между марионеткой и Рогой превратились в пятнадцать, потом в двенадцать, в десять…

А потом медведь-оборотень атаковал.

Взмах его дубины поднял настоящую волну земли высотой метров в пять и шириной — тридцать, на скорости курьерского поезда устремившуюся на марионетку. И это наверняка была далеко не полная его сила. Всё-таки высшие маги были из иной лиги. К счастью, сражаться мне с ним было не нужно.

“Злой дух” бросился назад и вбок, уходя с пути волны. И несмотря на то, что Рога изменил её движение, сдвинув вслед за марионеткой, Телекинез всё-таки был быстрее многих тонн земли и камней.

И когда “злой дух” невредимым показался оборотням, успешно избежав атаки Роги, у медведя, похоже, всё-таки сорвало крышу. Очень натурально по-медвежьи взревев, он бросился прямо на марионетку, ещё парой взмахов своей дубины послав тяжеленные, размером с шар для боулинга, каменные глыбы, будто пушечные ядра прямо в “злого духа”.

Остальные оборотни, помявшись пару секунд, устремились за ним, но времени следить за ними внимательнее у меня уже не было. Я, держась чуть в стороне, чтобы меня не задело шальными заклинаниями медведя-оборотня, уже нёсся сквозь ночной травяной лес, ведя за собой, будто кошку, играющуюся с кисточкой на ниточке, Рогу.

Отчасти я понимал, чем он руководствовался. Для него, судя по рассказам Глена, была очень важна его репутация. Ему было нужно, чтобы все его уважали и не смели даже секунды сомневаться в нём.

Это, конечно, были те ещё комплексы. Но высший маг с комплексами — всё равно высший маг. И обычно его авторитет ничто не могло поколебать. Но появление “злого духа” раз за разом этот авторитет подрывало.

Сначала тем, что приказы Роги не удалось исполнить, потом тем, что его решительные действия по подготовке базы ни к чему не привели. И теперь — вот, марионетка даже умудрилась избежать его, высшего мага, атаки, и остаться невредимой.

Наверняка в своей голове он представлял, как первым же заклинанием погребёт “злого духа” под грудами земли, и как его будут восхвалять. Но, как говорится, не получилось, не фартануло.

И теперь, даже если он всё-таки поймает тварь, среди его подчинённых наверняка расползутся мысли в духе: “Акелла промахнулся!” А потому ему нужно было во что бы то ни стало доказать им, что он способен расправиться с тварью без особых проблем.

Если бы мой авторитет в какой-то группе строился исключительно на моей силе, и следовательно на страхе, а не на уважении, я бы, наверное, поступил бы примерно так же. Либо продолжать отправлять на охоту за “злым духом” подчинённых, либо, раз уж вступил в игру сам, самому же её и закончить. Пафосно выйти перед строем, жахнуть магией, обосраться и тут же слиться — так никакого страха не добиться.

К счастью для меня, Рога был именно таким лидером, а не тем, кто выстраивает с подчинёнными в достаточной степени доверительные и дружеские отношения. Ну, у подобного контингента иначе было очень редко, так что и ничего удивительного.

Погоня шла уже несколько минут. Скорость определённо была не тем, в чём медведь-оборотень был хорош. Однако он был высшим, и мог компенсировать недостаток предрасположенности и нужных заклинаний чисто мощью своей магии. А потому он продолжал держаться во главе отряда преследования, и мне немалого труда стоило удерживать его на достаточном расстоянии от марионетки, да к тому же постоянно уводить её из-под ударов его магии.

Остальные оборотни успели вытянуться узкой колонной в зависимости от того, кто насколько был быстр, а большинство же и вовсе развернулись и вернулись в лагерь. Шестым и пятым кругам поддерживать такой тем было очень утомительно, к тому же на ночных центральных равнинах могли найтись твари и помимо “злого духа”.

В какой-то момент даже сам Рога уже начал замедляться. То ли тоже вспомнил про других монстров, то ли осознал, что слишком уж долго он держится от марионетки примерно на одном расстоянии. Если бы тварь была быстрее него — то давно бы оторвалась, если медленнее — он бы уже догнал. А значит, либо их скорости были почти идентичны, что было маловероятно, либо монстр его куда-то заманивал.

Это была одна из проблем моего плана. Хотя Рога определённо был не самым гениальным персонажем, глупцом он, очевидно, то же не был. Как минимум потому что глупцы высшими не становятся. И понять, что что-то не так, он должен был. Но на этот случай у меня была подготовлена контрмера, не идеальная, правда, и довольно рискованная, но всё-таки.

Замерев на секунду, марионетка вдруг развернулась и рванула ровно назад на Рогу, прямо под удар его очередного заклинания. Этот манёвр и правда был опасен. Не для меня, естественно, а для “злого духа”. Но если я ошибусь, марионетку разнесёт в куски и медведь-оборотень увидит, что это — не живое существо, а просто чучело, он наверняка тут же поймёт, в чём по-настоящему дело.

К сожалению, я был вынужден рискнуть. Оставалось только надеяться, что при свете лишь своего заклинания-светляка Рога не сможет нормально разглядеть происходящее. Припав к земле и изогнувшись так, как по идее не могло гнуться ни одно существо, имеющее позвоночник, набитая травой марионетка пропустила мимо себя каменный снаряд — и бросилась на медведя, намереваясь вонзить в него свои когти.

На ещё одно достаточно мощное заклинание у него уже не оставалось времени, так что Рога прост взмахнул своей дубиной. Благодаря мане превращения оборотней не только становились более глобальными, но и их физическая сила значительно возрастала. Так что такой удар, если бы попал по обычному человеку, наверняка убил бы на месте, превратив тело в кровавую кашу.

“Злой дух” был защищён Телекинезом, так что без вложенной в удар магии прямое попадание вряд ли что-либо ему бы сделало. Но я всё равно не мог допустить, чтобы удар достиг цели. Рога наверняка сможет почувствовать разницу между ударом по живому телу и по пустой шкуре с травой внутри, как бы я ни старался.

Так что вновь пришлось изгибать тело “злого духа” дугой, выворачивая несуществующие суставы. И, разминувшись с дубиной Роги всего сантиметров на тридцать, марионетка, лапы которой всё ещё были расставлены для самых искренних и гостеприимных объятий в мире, всё-таки смогла чиркнуть медведя когтем по морде.

Тело Роги, похоже, было пропитано несколькими укрепляющими заклинаниями. Потому что удар когтей, других оборотней разрубавших почти напополам, оставил на шкуре лишь небольшую царапину.

Однако этого оказалось достаточно, чтобы, когда “злой дух”, увернувшись от очередного заклинания, вновь бросился наутёк, Рога, взревев от ярости раза в два громче, чем в первый раз у поселения, устремился за ним. Теперь о том, что он прекратит преследование в ближайшие несколько минут, можно было не волноваться.

А тем временем, плутая между стеблей высоченной травы, мы постепенно приближались к месту, которое я заранее наметил. Огромные монстры-барсуки размером с хороший загородный коттедж, с тремя парами ног и шерстью, жёсткой и острой, будто колючки дикобраза, были, конечно, послабее Т-Рекса в бою один на один.

Вот только в логове, что я обнаружил, их были, кажется, десятки. Если бы огнедышащий динозавр набрёл на них и всерьёз вступил в бой, его бы загрызли за несколько минут, просто задавив числом. Тем более что эти ребята тоже владели примитивной магией с довольно мощным элементом молнии.

Ради эксперимента я подгадал момент, когда один из барсуков окажется вдалеке от остальных, напал на него и подставился под его атаку. Нужно было понять, что будет ожидать Рогу и остальных оборотней, когда я их сюда приведу. В итоге ещё несколько часов ходил с сильным ожогом и периодически дёргавшейся ногой, когда одна из щетинок-колючек монстра, пропитанная сильнейшим зарядом электричества, вонзилась мне в лодыжку.

Так что да. Если за раз столкнуться не с одним, а сразу с десятком этих барсуков, не поздоровится даже высшему магу.

Хотя, убить или хотя бы покалечить Рогу даже у этих ребят вряд ли получится. Как бы сильно ни меняла монстров центральных равнин мана, этому процессу были пределы. И стать настолько сильным, чтобы начать представлять реальную угрозу для восьмого круга, ни одна местная тварь не могла.

С другой стороны, это играло и мне на руку. Потому что Рога, хоть и был в ярости от того, что какая-то неведомая тварь уже столько раз щёлкала его по носу, в прямом и переносном смыслах, не ощущал для себя никакой угрозы. Будь это не так, чувствуй он себя в реальной опасности — и у меня никогда бы не получилось так просто отвести его так далеко от поселения.

Блуждая по лабиринтам между стеблей трав, мы всё оказывались ближе и ближе к найденному мной входу в логово барсуков. Полтора километра, километр, семьсот метров…

К Роге подлетел один из оставшихся в отряде преследования магов и что-то прокричал медведю. Что конкретно я не услышал, но, похоже, его предупреждали о возможной угрозе. Однако, как я и предполагал, Рога лишь отмахнулся и продолжил нестись за мелькающей впереди тенью “злого духа”.

Пятьсот метров, триста, сто…

В отличие от настоящих барсуков, эти монстры по ночам как раз-таки спали, и вокруг входа в их логово было совершенно пусто. Так что ничто не помешало мне загнать туда марионетку, а потом, насколько хватало радиуса действия Телекинеза, завести Рогу, нырнувшего в дыру без единой заминки, как можно глубже в обитель барсуков.

Некоторые оборотни последовали за ним, какие-то остались у дыры, но это было уже не важно. Старшие маги для меня не представляли серьёзной опасности. Дождавшись, когда снизу донесутся отзвуки сражения, я развернулся и уже на максимально доступной скорости рванул обратно к поселению. Времени, к сожалению, я в любом случае выиграл немного, и нужно было торопиться.

И на то, чтобы действовать скрытно, времени уже тоже не было. Так что, окружив себя пламенными шлейфами и телекинетическими полями, я ворвался в лагерь прямо через главные ворота, раскидав и превратив в живые факелы тех оборотней, что остались оборонять периметр от внезапных атак.

Глен и остальные добровольные рабы должны были ждать меня неподалёку от дома Роги, чтобы двинуться дальше без задержек. Но до того я должен был ещё расширить свой арсенал.

Маги, а тем более оборотни, не слишком жаловали оружие, так что, когда я нападал на них лично — добыть удовлетворительное количество металла не получилось. К тому же Заклинание Барона стального моря позволяло манипулировать металлом в относительно небольшом радиусе. Так что позже, когда врагов стало больше, с помощью марионетки присвоить побольше железяк не получилось.

Однако сам по себе металл в охотничьем поселении, очевидно, использовался много для чего, и от Глена я уже точно знал, где тут находится кузница. Так что к дому Роги я подлетел в сопровождении почти стокилограммовой стальной сферы.

Это, конечно, был не ориалх, но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. И, надо сказать, охрану вокруг дома этот металл устранил ничуть не хуже дорогостоящего ориалха. А вскоре подоспел и Глен с остальными добровольными рабами.

Их я видел впервые. У всех них, как и у Глена, были свои участки охоты, и пересекаться в течение дня для них было чревато недостаточными объёмами добычи. И, надо было сказать, компания подобралась довольно разномастная. Тут была и парочка людей, и трое гномов, и кентавр, и орки, и компания фей, и даже один эльф. Он как раз и был тем единственным магом седьмого круга, про которого говорил Глен.

И судя по тому, с каким выражением он на меня посмотрел, ко мне у него имелись определённые вопросы. Вероятно, в соответствии с присущим почти всем эльфам высокомерием, он не хотел верить, что то, что не удалось ему, смог сделать какой-то мальчишка с шестым кругом. К счастью, он оказался достаточно адекватным, чтобы не начинать разборки посреди операции по освобождению заложников.

Ворвавшись в дом, мы устремились ко входу в подвал. Особо ни на что влиявшую решётку, даже не зачарованную никак, выбили сходу, и все добровольные рабы устремились вниз по лестнице. Я, осмотрев пространство внизу с помощью энергии и убедившись, что кроме ещё парочки охранников там никого нет, поймал Глена за локоть.

— Справитесь?

— Должны, — кивнул он.

— Хорошо. Я пойду искать свои револьверы. Выведи всех как можно быстрее.

— Да, — парень кивнул ещё раз, после чего развернулся и тоже нырнул в проход к подземной темнице.

По его рассказам выходило, что наибольшую проблему представляли именно оборотни, что присутствовали на каждой встрече добровольных рабов и пленников. Сама же темница их себя ничего не представляла: просто каменные стены и решётки — ничего, с чем не смогла бы справиться дюжина старших магов.

Так что да, у них всё должно было получиться. А потом мы бы на полной скорости припустили к ближайшему поселению. В такой большой группе можно было не опасаться большинства местных монстров, а кого-то вроде Т-Рекса или барсуков я бы смог задержать достаточно надолго, чтобы остальные успели сбежать.

Однако после дорога в поселение оборотней нам всем было бы заказано. Маски Одуванчика у ребят отняли, как и все остальные вещи, так что по возвращении любого из нас, и меня в том числе, ждал бы бой со всем лагерем включая Рогу. А с этим справиться вряд ли смог бы даже высший.

А потому, если я хотел вернуть свои револьверы — я должен был сделать это прямо сейчас. И заботиться об имуществе медведя-оборотня в процессе поисков я точно не собирался.

В минуту весь первый этаж дома был перевёрнут вверх дном, ещё через минуту по второму тоже будто бы ураган прошёлся. Однако ни револьверов, ни прочих наших вещей я так и не нашёл. Оставался ещё один этаж и, влетев туда, я понял, что, пожалуй, отсюда как раз-таки и надо было начинать. Потому что тут, судя по всему, была спальня самого Роги.

И действительно — через секунд тридцать я смог найти фальшивую стенку за большим зеркалом. А, ворвавшись в потайную комнату, обнаружил комнату с несколькими сундуками, под завязку заваленными как золотом, драгоценностями и оружием, так и полнейшим барахлом вроде женских сапог или сломанных масляных ламп.

Похоже, помимо прочего, Рога страдал также силлогоманией — патологическим накопительством, когда человек начинает собирать и копить самый разный ненужный хлам. Ну, либо это было что-то вроде комнаты трофеев, потому что среди прочего тут я нашёл также и наши маски, и почти все вещи свои, Глена и девочек. Кроме слитка ориалха, провизии… и своих револьверов вместе с патронами.

Их не было нигде, как бы тщательно я ни искал. Либо Рога хранил их в каком-то другом месте, в чём я сильно сомневался, либо успел кому-то продать.

Сука. Ладно правый револьвер, тут мне было жалко только потраченных усилий. Но в левом револьвере находился Жезл Воссоздания — артефакт Бафомета, который я с таким трудом добыл и аналогов которому попросту не существовало в мире.

Что с этим делать, я решительно не представлял. Но, к счастью, а возможно и к сожалению, судьба решила за меня.

— ВЫХОДИТЕ НА КАЗНЬ, ГРЁБАННЫЕ КРЫСЫ! — раздался с улицы рёв Роги. — НЕ ХОЧУ ЛОМАТЬ СВОЙ ДОМ!

Похоже, он расправился с барсуками всё-таки быстрее, чем я мог предположить.

Бросившись на первый этаж, я нос к носу столкнулся с Гленом и остальными. Теперь их было уже человек двадцать. Вместе с добровольными рабами шли и пленники. Девочки тоже были тут и, к счастью, они были целы и вроде как в порядке. Разве что перепуганы, как, собственно, и все остальные.

— Разве ты не говорил, что он не вернётся так быстро? — зашипел на меня эльф, всё-таки нашедший выход своему недовольству.

Я его не слушал. Лихорадочно прокручивал в голове варианты действий. И ни одного нормального плана не появлялось, пока мой взгляд упал на одного из пленников.

На вид ему было лет тридцать. Высокий, за метр девяносто, очень жилистый, под кожей будто канаты мышц вились, скатавшиеся в дикие колтуны волосы, колючий взгляд. На других заложников, среди которых половина была женщинами, он совершенно не походил.

К тому же, хотя я не мог понять его уровень из-за подавляющих магию кандалов, он совершенно точно был оборотнем, при том что среди добровольных рабов ни одного оборотня не было. Либо тут имела место какая-то невероятно крепкая дружба, либо…

— Кто ты? — я подошёл к оборотню. — Ты тоже заложник? Или личный пленник самого Роги?

— Второе, — сухо бросил он, немного подумав.

— Маг?

— Да. Пик седьмого круга.

— Ты сильный?

— Да.

— Хочешь убить Рогу?

— Да. Но не думаю…

— Думать позволь мне, — оборвал я его. — Если я тебя освобожу, ты сразишься с ним вместе со мной?

— Ал, ты, что, правда хочешь драться с высшим магом? — раздался взволнованный голос Линды.

Девочкам Глен, похоже, уже успел всё объяснить. Однако времени отвечать что-то ей времени тоже не было.

— Мы оба умрём, — холодно произнёс оборотень.

— Ты не ответил на вопрос, — парировал я.

Прошла ещё пара секунд тишины.

— Согласен, — наконец кивнул он, а после, немного подумав, продолжил, — Ван.

— Алистер, — кивнул я, Телекинезом размыкая его ошейник, после чего повернулся к Глену и остальным, и тем же образом снимая кандалы с остальных пленников. — Когда дом взорвётся, рвите прямо из поселения в сторону ближайшего лагеря кентавров. Не оглядывайтесь и не останавливайтесь. И обязательно выживите. Понятно?

— Да, — подтвердил Глен, а за ним и все остальные по очереди кивнули.

— Ну и хорошо. Мы с Ваном вас обязательно догоним. Всё, готовы? На счёт три — дёру! Раз… Два… — на моей ладони родилась и начала быстро разрастаться сфера Телекинеза с Дыханием дракона внутри. — ТРИ!

Взрыв не просто развалил дом, он подбросил в воздух второй и третий этажи, разметав их по сторонам будто фейерверк. В ту же секунду бывшие пленники и бывшие добровольные рабы, среди которых, кроме Линды, все были магами минимум пятого ранга, на всех парах устремились в противоположную от главного входа в здание сторону.

— Поймать крыс! — взревел Рога, закрывшийся от обломков каменной стеной. — Если хоть один…

Договорить он не успел. Ему пришлось выставлять ещё одну защиту, на этот раз сбоку, чтобы избежать удара острых когтей Вана. Подняв свою дубину, он окружил её слоем энергии и дополнительно прилепил себя к земле, применив на самого себя заклинание зыбучих песков.

Однако даже так, мощь этой атаки оказалась настолько большой, что огромную тушу медведя-оборотня оттолкнуло в сторону метра на три.

— Они и тебя выпустили, псина блохастая?! — прорычал Рога, разом позабыв об убегающих пленниках. — Лучше бы тебе было оставаться в клетке! Сам ведь согласился надеть на себя ошейник!

— Это было раньше, — холодно бросил Ван, вставая на четвереньки и готовясь к очередному рывку.

Мой “экстренный” знакомый оказался оборотнем-волком. И в первую секунду мне показалось довольно странным, что его превращение было почти таким же полным, как у самого Роги. По идее старшие маги на такое не должны были быть способны.

Однако довольно скоро я понял, в чём было дело. Несмотря на то, что Ван заявил, что имел седьмой круг маны, и его аура вполне соответствовала этой силе, рядом с ним в воздухе не висел гримуар, как у меня, Роги и всех остальных магов.

Это могло произойти только в трёх случаях.

Первый: гримуара у Вана банально не было. Так как гримуар не был чем-то врождённым, подобная ситуация действительно имела место быть, существовали маги, которым, например, не хватило денег даже на простейший гримуар. Но для того, кто находился на уровне старшего мага, подобная нехватка средств была нонсенсом. За несколько лет маг такого уровня всяко смог бы накопить достаточно денег.

Второй: от гримуара можно было отказаться. Маг разрывал связь гримуара со своей душой, после чего магическую книгу становилось возможно передать другому. Однако создать связь с новым гримуаром после такого становилось невозможно.

Так что принимали решение избавиться от гримуара либо старые умирающие маги, не желавшие, чтобы их гримуары исчезали вместе с ними, либо те, кого заставили это сделать угрозами. Ван не был стар и уж никак не походил на того, кого можно было запугать.

И третий вариант: маг мог поглотить свой гримуар. Это была настолько редкая и абсурдная практика, что даже Бафомет знал от силы десяток магов, кто решился бы на подобное. И я, похоже, сейчас встретил одиннадцатого.

Штука была в том, что поглощение гримуара было путём в один конец. Гримуар, растворяясь в душе мага, дестабилизировал её, лишался мага возможности использовать контуры заклинаний. По сути, такой безумец становился наглядной демонстрацией поговорки “сапожник без сапог”.

Конечно, у подобного выбора было и преимущество. Душа мага после поглощения гримуара не просто дестабилизировалась, она становилась “текучей”. Это означало куда большую устойчивость к повреждениям души, почти полный иммунитет к ментальным заклинаниям, а также значительно возрастающее мастерство манипуляции чистой энергией.

Вот только все эти бонусы можно было повторить несколькими специфическими заклинаниями. Прибегали к поглощению гримуара те, чьи души были очень сильно повреждены, например в бою или под действием проклятий, и иного способа выжить просто не оставалось. Ну, либо настоящие психи, рассчитывавшие таким экстравагантным образом достичь неких недостижимых результатов.

Ван, похоже, был из вторых. И, надо сказать, из-за принадлежности к расе оборотней, он, пожалуй, был одним из немногих, для кого поглощение гримуара могло стать хотя бы в теории полезным. Ведь превращения оборотней как раз и зависели от вкладываемой в них энергии и мастерства мага в манипуляции ей.

Поэтому его трансформация, несмотря на седьмой круг, была почти наравне с превращением Роги. А так как он не мог пользоваться заклинаниями и вообще все свои силы вкладывал в трансформацию, она и по силе значительно превосходила что мощь медведя-оборотня, что меня с моей жизненной силой.

Когда он атаковал Рогу сейчас, то был настолько быстрым, что я едва смог уследить за ним. Если бы целью удара был я сам, то мои шансы на успешный блок точно не были бы выше процентов тридцати. Умереть я, конечно, не умер бы, всё-таки моё тело уже давно переросло любые мыслимые человеческие пределы. Но это скорее всего был серьёзный перелом, который даже Касанием Асклепия залечить быстро бы не удалось.

Союзника для сражения я нашёл отличного. Правда, из-за отсутствия гримуара ему будет очень сложно, если не невозможно прорваться на уровень высшего мага. Но прямо сейчас это и не было так важно.

Жаль, конечно, что моих револьверов при мне не было, а то мы смогли бы вдвоём устроить настоящий хаос. Но то, что я лишился пары пистолетов, вовсе не значило, что я остался безоружным. И через несколько секунд после атаки Вана на ряды оборотней, заметно потрёпанных встречей с монстрами-барсуками, обрушился настоящий стальной град.

Что такое пистолет? По сути — это ручная пушка, стальная трубка, по которой силой взрыва на огромной скорости запускается небольшой снаряд. Дополнительные элементы вроде барабана, рукояти и курка были сделаны только для удобства использования. А стали у меня после обноса местной кузни и хранилища Роги было более чем достаточно.

Вокруг меня в воздухе парило два десятка небольших пушечных стволов по три килограмма каждая. Ещё двадцать килограммов стали и прочих металлов были оперативно переплавлены в ядра. Взрывалась в стволах всё та же смесь Телекинеза и Драконьего дыхания, разница была только в том, что я не использовал зачарование, а создавал заряды и тут же их подрывал. Дополнительный разгон ядрам придавал Барон стального моря.

Да, ядра не были покрыты зачарованиями взрывов, на это не было времени. Вот только, в отличие от маленьких пуль, они весили по пятьдесят граммов каждое. С дистанции меньше чем в десяток метров, фактически в упор, подобные снаряды были куда смертоноснее любых обычных взрывов, прошивая слабые защитные заклинания насквозь как бумагу и при попадании превращая плоть в кровавые ошмётки.

В другой ситуации я бы вряд ли стал так рисковать. Настолько сложная и масштабная магия, задействующая десятки заклинаний за раз и сотни — в течение нескольких секунд, отнимала все внимание и силы. Защищаться, изображая из себя человека-артиллерию, становилось совершенно нереально. Всё, на что меня хватало помимо контроля “пушек” — это поддержание стабильного положения на высоте метров шести, чтобы заклинания земли Роги меня доставали не сразу.

Однако сейчас у меня был союзник, способный взять на себя ближний бой и поработать танком, пока я поливал ряды врагов сталью. И со своей ролью, которую у нас не было возможности обговорить даже кратко, Ван справлялся просто филигранно.

Влив в своё превращение ещё больше энергии, он уже стал больше похож на настоящего волка, нежели на оборотня. Вот только размером тот волк был на зависть всем тиграм и медведям, ростом в холке, наверное, метра два с половиной. И это был не вылизанный в угоду эстетике пёсик из “Сумерек”, а злобная жестокая тварь, вселяющая инстинктивный страх одним своим видом.

Серая тень на совершенно бешенной скорости носилась среди рядов других оборотней, которые даже в своих трансформациях на фоне Вана смотрелись несерьёзно и блёкло. И либо рвала своими огромными клыками на клочки всё, что попадалось ей на пути, либо своим телом, достигшим невероятного уровня сопротивления к магии, блокировала направленные в меня вражеские заклинания.

Раньше я считал, что с моим арсеналом заклинаний, опытом Бафомета и сформированным даньтянем среди старших магов у меня нет и не будет конкурентов. Но сейчас мог без стеснения признать, что без своего левого револьвера с алхимическими пулями проиграл бы Вану минимум семь раз из десяти.

Пятые и шестые круги, что ещё остались в живых и не сбежали, дохли как мухи. Либо оказались недостаточно быстры, чтобы среагировать на бросок волка, либо недостаточно умелы в магии, чтобы защититься от моих ядер.

И Рога, у которого скорость не была сильной стороной, не мог с этим ничего сделать.

Хотя, он, похоже, даже не особо пытался. Единственными, кого он как-то защищал, были три седьмых круга, видимо его ближайшие соратники. А потому уже через пару минут на площади перед разрушенным домом Роги остались только мы вшестером. Ненадолго сражение приостановилось.

— И, что, ты доволен, Ван? — проговорил Рога, немного успокоившийся и решивший поговорить. — Основанное тобой поселение разрушено. Поймать всех сбежавших таким составом у меня не выйдет. Так что нам придётся просто бросить его и начинать заново в другом месте. Ты хоть представляешь, сколько денег приносили эти идиоты, работая за бесплатно? Сколько мы выручали за продажу пленников? Теперь этого всего не будет, и денег не будет, и твоя ненаглядная Нора просто умрёт без лечения! Стоило это того?

Я глянул на волка. У этих двоих, похоже, была какая-то старая сложная история. Лезть сейчас мне не стоило. Но потом, если Ван изъявит желание присоединиться к нашей компании, я обязательно расспрошу его обо всём. Обо всех опасных тайнах в моём окружении я должен был быть в курсе.

— Нора давно мертва, — прорычал волк, — скажешь, нет?

Пару секунд Рога молчал, но потом вдруг дико расхохотался, и от медведя-оборотня это звучало довольно… неуютно, как минимум.

— А я думал, что ты совсем идиот! Похоже, какие-то мысли в твоей башке ещё остались. Ну, и что с того? Я не жалею ни капли о том, что перестал выбрасывать на ветер тысячи и тысячи ради того, чтобы старая карга могла протянуть ещё один месяц!

— Если бы не она, ты бы ещё двадцать лет назад сгнил в сточной канаве! — рявкнул Ван, впервые показав хоть какие-то эмоции.

— И я уже много раз вернул приюту все деньги, что она в меня вложила, — осклабился Рога. — С какого перепугу я всю должен всю жизнь продолжать горбатиться ради неё?

— Я выгрызу твоё гнилое сердце! — взревел Ван, ещё больше меняя своё тело уже почти до идеальной волчьей формы и бросаясь в атаку.

Мне хотелось что-то сказать ему, предостеречь от неосторожных действий, продиктованных яростью, а не разумом. Но я понимал, что он меня проигнорирует. Из того, что я услышал, примерная ситуация уже была понятна. И просить Вана успокоиться было столь же бессмысленно, как заливать пожар, черпая воду рюмками.

Куда выгоднее было поддержать его буйство и воспользоваться им, чтобы вместе с волком убить Рогу. Иначе было нельзя. Мы прикончили большинство его подчинённых и разрушили его бизнес. Теперь единственной мыслью медведя-оборотня будет месть. И в первую очередь объектами его мести станут Глен и девочки — мои спутники.

Да, он мог не найти их на огромных просторах центральных равнин. Но мог и найти. Я не имел права так рисковать.

— Разберитесь с мальчишкой! — рыкнул Рога, поднимая земляную волну на пути Вана.

Похоже, он уже тоже понял, что вдвоём мы можем представлять даже для него угрозу. Как минимум, прямое попадание снаряда из моей пушки не оставило бы равнодушным даже высшего мага. И в каком-то смысле это даже могло быть логично, ведь без прикрытия волка я становился беззащитен.

Так медведю-оборотню могло показаться. Вот только лучше бы ему было продолжать держаться со своими подчинёнными вместе и защищать их.

Раньше я не мог защищаться, потому что использовал сразу два десятка пушек, чтобы подавить значительно превосходящего по силе противника шквальным огнём. Теперь же, когда против меня осталось трое противников, мне уже не было никакого смысла в таком количестве стволов.

Пушки, повинуясь силе Барона стального моря, начали сплавляться между собой. И через несколько секунд двадцать трёхкилограммовых стволов превратились в три двадцатикилограммовых. А пятидесятиграммовые ядра стали полукилограммовыми.

Используя Телекинез, которому теперь мог уделять куда больше внимания, я рванул с места, уходя с траектории полёта ледяных копий и ветряных лезвий. Широкий вираж быстро перешёл в резкое пикирование на врага. И когда до цели осталось не больше пяти метров, мои пушки одновременно жахнули настолько оглушительными залпами, что я на секунду попросту оглох.

Полкило стали, разогнанные до нескольких сотен километров в час, врезались двух из трёх седьмых кругов, прорвали их защитные заклинания и, врезавшись в их тела, превратили оборотней в кровавые фейерверки. Последний, использовавший магию ветра, оказался достаточно быстр, чтобы увернуться, но, похоже, также и достаточно труслив или разумен, чтобы развернуться и броситься наутёк. Преследовать его я не стал, были дела поважнее.

Всего за несколько секунд я избавился от остатков свиты Роги. И уйма маны, которую я истратил на эти три выстрела, того определённо стоила. Продолжать играться у меня не было никакого желания, Ван, насколько я видел, уже с трудом держался против медведя.

Наведя пушки на Рогу, я, крякнув от отвратительного чувства в перенапряжённой душе, дал ещё один залп.

Вот только высший маг и старший маг, несмотря на разницу в один круг, будто бы были существами из совершенно разных миров. Да, защититься от такой атаки медведю точно было непросто. Но все три ядра, несмотря на даже бо́льшую скорость, намертво застряли в созданном им земляном щите. И это при том, что Рога даже не смотрел на меня в этот момент, сосредоточившись на Ване.

Определённо, нам несказанно повезло, что ни он, ни его магия не были рассчитаны на большую скорость. С другой стороны, невероятная защита, которой могла похвастаться магия земли, была сейчас для меня главной занозой в заднице. Потому что, как бы мы с Ваном ни скакали вокруг Роги, если мы не сможем пробить его оборону, в этом не будет никакого смысла.

К счастью, медведь-оборотень остался один.

— Ван, мне нужна минута! — крикнул я, разрывая дистанцию.

Ответа не последовало, но, судя по тому, что натиск волка стал ещё яростнее, он меня услышал и понял правильно. Вот только услышал меня и Рога.

— Как будто я тебе позволю, мальчишка! — рявкнул он, отправляя за мной в полёт несколько каменных снарядов, раза в три более быстрых, чем те, которыми он швырялся в марионетку.

И на этот раз одна из каменюк всё-таки достигла цели, угодив мне точно в руку. Левые кисть и предплечье мгновенно превратились в месиво из мяса и костей. Перед глазами на секунду всё померкло от дикой боли, на лбу выступил холодный пот, я едва не потерял контроль над Телекинезом и не покатился кубарем. Но всё-таки сумел отправить в руку убойную порцию жизненной энергии, заставившую боль частично отступить.

К сожалению, использовать Малое касание Асклепия я не имел права. Заклинание жрало слишком много маны, а я и так уже за эту ночь сжёг её слишком много. Если использую исцеление, то совершенно точно не смогу пробить защиту Роги. А значит надо было терпеть.

Отлетев на достаточное расстояние, я закрыл глаза, сжал покрепче зубы и запустил ещё одно превращение своих пушек.

Слить три орудия в одно. Увеличить длину. Добавить по внутренней части спиральные насечки. Вставить по бокам несколько дополнительных камер сжигания, которые должны были дополнительно ускорять снаряд. Превратить круглое ядро в остроконечную пулю как в снайперских винтовках. Нанести винтовые насечки на пулю. Подготовить настолько большой заряд взрывной магии, на какой я только был способен.

Со спины раздался яростный рёв Роги, несущегося на меня, несмотря на непрекращающийся шквал атак Вана. Похоже отголоски моей магии дали медведю понять, что я готовлю что-то по-настоящему убойное. Чертыхнувшись, я бросился бежать, ещё было рано.

Мне нужно было ещё десять секунд. Волк продолжал наскакивать на Рогу, уже, похоже, напрочь позабыв о собственной безопасности, и поплатился за это, схлопотав могучий удар дубиной в бок. Наверняка переломы рёбер и внутреннее кровотечение, но, несмотря ни на что, Ван продолжил атаку.

Восемь секунд, семь, шесть… ещё одним ударом по голове волка отбросило в сторону, и когда он попытался подняться, стало понятно, что его сильно контузило. Рога продолжал сокращать расстояние между нами, я не мог двигаться достаточно быстро из-за подготовки своей пушки.

Пять, четыре, три … новый камень угодил мне в бедро, не сломав, но вырвав значительный кусок мяса. Из раны толчками начала вытекать кровь. Роге на спину запрыгнул Ван, вцепившись медведю клыками в шею. Тело Роги было защищено магией, так что урона Ван не нанёс, но смог немного задержать.

И этого “немного” оказалось достаточно.

Две, одна…

— Ван, в сторону! — крикнул я, разворачиваясь и разворачивая на Рогу свою пушку-винтовку.

Волк, разжав челюсти, соскочил со спины медведя.

— Твою мать! — прорычал Рога, останавливаясь и закутывая себя в каменный кокон.

Не выйдет, тварь.

ЗАЛП!

В каменной оболочке, которой покрыл себя Рога, образовалась дыра диаметром с кулак. И буквально через несколько секунд из неё на землю начала сочиться тёмно-алая, почти чёрная в свете факелов, кровь. Затем оболочка начала растворяться, потеряв подпитку энергией мага, и медведь-оборотень упал навзничь, пронзённый точно в центр груди.

Правда, медведем его теперь уже назвать было сложно, превращение тоже обратилось вспять. И теперь стало понятно, почему Рога постоянно находился в обращённой форме. Просто иначе его вряд ли принимали бы всерьёз, несмотря на статус высшего мага.

Невысокий, щуплый, с лицом, испещрённым множеством оспин и прыщей, с торчащими из-под верхней губы слишком большими передними зубами, плешивый и весь какой-то несуразный, он никак не походил на внушительного медведя-оборотня, внушавшего оторопь самим своим присутствием.

Положив руку на грудь, он попытался подняться, после возвращения в человеческую форму размер раны стал меньше, и её уже нельзя было назвать смертельной. Но угрозы Рога уже не представлял никакой. А мне от него ещё кое-что было нужно. И потому, когда я заметил мелькнувшую серую тень, я поднял руку и накрыл тело Роги куполом Телекинеза.

— Стой!

Когти Вана в секунду разорвали мою наспех поставленную защиту, но этой секунды оказалось достаточно, чтобы волк меня услышал. Повернувшись сначала на меня, потом вновь на Рогу, он помолчал секунду, а затем начал процесс обратного превращения.

— Что тебе от него нужно? — спросил уже Ван-человек.

Ему тоже досталось изрядно. То рубище, в котором он был в подземелье, разорвало на клочки, и я мог видеть покрывавшие его тело маленькие и большие раны, синяки и ссадины, а также огромную гематому, расплывающуюся слева по рёбрам. Левая сторона лица оборотня была залита кровью.

— Он должен сказать мне, куда дел мои револьверы, — тяжело дыша и припадая на травмированную ногу, проговорил я, подходя и нависая над Рогой. — Говори, кому ты продал моё оружие.

— Серьёзно думаешь… — улыбнулся он кровавыми губами, — что я тебе что-то скажу?

— Если скажешь — обещаю сдать тебя страже ближайшего крупного правительственного поселения. За то, что ты творил, ты угодишь в тюрьму чёрти на сколько, но хотя бы не сдохнешь.

Ван дёрнулся, услышав эти слова, но ничего не сказал.

— Обещаешь? — в глазах Роги загорелись искорки удивления, а затем — надежды.

— Ты ведь никого из моих друзей не убил, — пожал я плечами. — Так что убивать тебя после всего, что я уже сделал с этим местом, не вижу особого смысла. А ещё мне очень нужно вернуть те револьверы.

— Это был гном… — Рога закашлялся и, чуть приподнявшись, сплюнул на камень сгусток крови. — Зовут Зидгард, из поселения Пятиугольника.

Я нахмурился. О поселении Пятиугольника, довольно крупном и известном охотничьем лагере центральных равнин мне, неожиданно, было известно. Если верить отчётам Одуванчика, это было как раз одним из тех мест, откуда доходили слухи о гробнице Лавея. Конечно, было приятно, что в кои-то веки нам повезло, но уже как-то не очень верилось в такие совпадения.

— Уверен?

— Он там… кузнец… — Рога вновь зашёлся кашлем, на этот раз куда более сильным, и на землю вместе с кровью упали ошмётки его лёгких. Даже с живучестью оборотней было очевидно, что долго он не протянет. — Пожалуйста! Я не вру! Давай… твоя очередь!

— Ну, если уж ты не врёшь… — протянул я, кладя руку ему на грудь и активируя Малое касание Асклепия.

По телу Роги прошлась волна мягкого сияние и дрожь начала стихать. Почувствовав, как разжимаются тиски смерти на его шее, он успокоился и закрыл глаза.

— Он весь твой, — кивнул я Вану, распрямляясь и с внутренним содроганием вглядываясь в то, что осталось от моей левой руки. — Можешь делать с ним что захочешь.

— ТЫ ВЕДЬ ОБЕЩАЛ!!! — взревел Рога, на грудь которого уже наступила нога Вана.

— Обещал не убивать тебя, подлечить и сдать правительственному поселению, — хмыкнул я. — Подлечить — подлечил, убью тебя не я, а в награду мне отлично выдадут и за твой труп. Для того, кто столько времени промышлял обманом и шантажом, ты оказался слишком уж глупым. Хотя, наверное, дело просто в том, что ты хотел жить? Ну, что же. Те, кого ты принуждал рисковать собой ради запертых в клетках друзей и любимых, думаю, тоже хотели. Следующую жизнь постарайся прожить получше.

— УБЛЮ!!!..

Нога Вана раздавила его грудную клетку, превратив лёгкие и сердце в кашу. Высший маг умер.

— Покойся с миром, Нора, — проговорил волк, закрыв глаза и по традиции оборотней приложив на несколько секунд ладони к лицу в жесте траура.

— А, даже так, — пожал плечами я, присаживаясь рядом с Рогой и кладя руку ему на плечо.

— Ты что делаешь?

— Это — высший маг! — наставительно произнёс я. — Хоть и уже сильно истощённый и даже убитый, объём и качество его маны нельзя игнорировать. Я просто не могу упустить такой лакомый кусочек. Хотя я, честно сказать, думал, ты его пытать захочешь.

— Хотел бы, — вздохнул волк, — но, думаю, её духу это бы не понравилось. Уверен, вне зависимости от того, как этот ублюдок к ней относился, она продолжала любить его до последнего.

— Хорошая, должно быть, была женщина.

— Лучшая на свете, — кивнул Ван, глубоко вздохнув. — Что ты намерен делать дальше?

— Восстановлюсь чуток, — я кивнул на свою левую руку, от боли в которой не падал в обморок только благодаря жизненной силе, — а потом найду своих и отправимся в поселение Пятиугольника. И я был бы очень рад, если бы ты отправился с нами.

Несколько секунд Ван молчал, глядя куда-то в пустоту ночи.

— Не могу, — наконец покачал он головой. — Нужно вернуться, проверить, что стало с приютом. Рога каждый месяц передавал мне письма оттуда, но они все, похоже, уже давно были фальшивыми. Я беспокоюсь, что одной только смертью Норы дело не ограничилось.

— Хорошее дело, — кивнул я, закончив с поглощением маны Роги, благодаря которой мой седьмой круг сформировался почти на восемьдесят процентов, и встав на ноги. — Не буду, естественно, тебя останавливать. Когда найдём сундуки Роги с драгоценностями, которые раскидало взрывом, возьми себе половину и отправляйся.

— Спасибо, — волк протянул мне руку для рукопожатия. — И не только за сокровища, хотя они все твои по праву. Когда ты предложил мне сразиться с Рогой, то я думал, что это — путь в один конец. И мне хотелось просто хотя бы раз вгрызться в его шкуру, прежде чем отправиться к предкам. Кто бы мог подумать, что всё закончится вот так.

— Ну, умирать я точно не собирался, — улыбнулся я, крепко сжимая его руку.

— Это было заметно, — усмехнулся волк в ответ. — Знаешь, когда я закончу со своими делами, если твоё предложение ещё будет в силе…

— Конечно. Найди нас в поселении Пятиугольника. Либо, если мы уже оттуда уйдём — то отправляйся на север, следующей остановкой по плану будет город Божественного Луга.

— Кентавры? — недоумённо поднял бровь Ван. — Зачем тебе понадобились эти зазнавшиеся ишаки?

Между кентаврами и оборотнями испокон веку существовала вражда, истинных причин которой не знал даже Бафомет. Первые вторых считали грязными дикарями и варварами, вторые первых — надменными и зазнавшимися ублюдками. Так что такая реакция от Вана была вполне понятна. Как минимум саму отправляться в столицу государства кентавров он отправляться не слишком-то горел желанием.

— Нужно найти там кое-что, — отмахнулся я. — Не суть.

— Ну, дело твоё, разумеется, — пожал плечами Ван. — Я в любом случае перед тобой в огромном долгу. Так что хоть Божественный Луг, хоть Край — всё едино. Постараюсь быть настолько полезным, насколько это возможно.

— Рад это слышать, хотя должником себя считать не стоит. Ты и сам мне жизнь спас чёрт знает сколько раз. Так что сойдёмся просто на друзьях, идёт?

— Идёт, — кивнул оборотень.

Поселение Пятиугольника называлось так, потому что было создано силами сразу пяти разных рас: гномов, фей, орков, дриад и людей. И сверху, с высоты птичьего полёта, действительно имело форму немного неровного, но вполне определимого пятиугольника, поделённое на пять районов для каждой из рас.

Вместе с Гленом, Джулией, Линдой и Уром, удобно устроившимся у меня на предплечье, мы, разумеется, в первую очередь отправились в человеческий район. Как минимум потому, что оттуда можно было связать с Башней Магии и сообщить о том, что мы живы и здоровы. Потому что после более чем сорока дней без единой весточки Одуванчик и Вейс, скорее всего, уже подняли кипиш.

Вообще, когда я только покидал разрушенное поселение оборотней, распрощавшись с Ваном, у меня была мысль отправить девочек обратно в Вирсавию. В поселение Пятиугольника можно было найти высшего мага людей, который смог бы активировать для них портал. После всего, что им пришлось перенести в плену у Роги, мне не хотелось продолжать подвергать их опасности.

Однако, довольно неожиданно, что Линда, что Джулия наотрез от этой идеи отказались. Несмотря на то, что опыт этот для них был, очевидно, травмирующим, для обоих девушек это также послужило серьёзным мотиватором.

Линда, как и Глен, знала бо́льшую часть истории о грядущем вторжении из-за Края. И желание даже в грядущей катастрофе остаться хозяйкой своей судьбы, из-за которого она решилась принять пилюлю телесной перестройки, в плену у оборотней стало только сильнее. Девушку буквально бесило то, что её сделали заложником фактически сразу после всех её пафосных слов и обещаний.

Джулия отказывалась возвращаться по схожей, но вместе с тем совсем иной причине. Девушка тоже искала силы, ведь ей так и не удалось прорваться на шестой круг, в этом ничего не поменялось.

Однако, уверен, если бы дело было только в этом, он ни за что не согласилась бы продолжить столь опасное путешествие. Что бы там ни было, а создать новый круг маны определённо можно было куда более безопасным образом. Причиной же настолько категоричного отказа девушки, похоже, был…

Я.

Линда прониклась к Глену совсем недружескими чувствами после того, как он на руках уносил её от преследования обращённых магов семьи Фериа. И, похоже, Джулия после своего спасения тоже начала воспринимать меня далеко не только как способ достижения вожделенного шестого круга.

Можно было сказать, конечно, что я принимал желаемое за действительное. И действительно, думаю, парней, погоревших на том, что видели внимание девушек там, где его не было, за всю историю были сотни миллионов, если не миллиарды.

Но дело было в том, что я особо и не думал о Джулии в этом ключе. Да, она была сногсшибательно красива, и чисто как сексуальный объект я её, разумеется, рассматривал. Я, в конце концов, не был импотентом. Но на уме у меня с самой встречи с Бафометом были такие вещи как, например, надвигающийся апокалипсис, на мысли о чём-то ином в большинстве случаев просто не оставалось времени.

Так что изменения, что я заметил в девушке, определённо не были плодом моей фантазии. До боя с Т-Рексом и похищения девочек между нами постоянно сохранялась определённая дистанция, которую мы оба поддерживали. Мы были связаны обещанием, сотрудничеством, в каком-то смысле дружбой, хотя далеко не такой же, какая у меня была с Линдой, но никак не чем-то большим.

Теперь же Джулия очевидно эту дистанцию старалась сократить. То и дело подходила и спрашивала, не нужно ли мне чего, при возможности накладывала мне еду во время завтраков, обедов и ужинов, постоянно оглядывалась на меня во время сражений с монстрами, будто ища одобрения и поддержки, в разговорах то и дело начинала откровенно заигрывать — такие знаки внимания не заметил бы только полный идиот.

Мне поначалу это не слишком-то нравилось. В конце концов я ещё не забыл, с чего началось наше знакомство и в её действиях я чисто инстинктивно видел ровно ту же цель: привязать к себе и превратить в послушного пёсика, который будет готов ради своей госпожи на всё что угодно. После того, как я, маг шестого круга, пусть и с поддержкой, но смог убить высшего, это желание выглядело даже более логичным.

Но чем дольше это продолжалось, тем меньше у меня оставалось уверенности в том, что это — просто игра. Тем более что я, в конце концов, всё-таки тоже был человеком, ничто человеческое мне было не чуждо и подобное внимание от невероятно красивой и ставшей в момент покладистой и кроткой девушки не могло не быть приятным.

Решилось всё ночью того дня, в который мы прибыли в поселение Пятиугольника, оставили послание для Башни Магии и, найдя для себя гостиницу, разошлись по номерам. Сидя на кровати, прислонившись спиной к стене, я находился в медитативном состоянии, вращал жизненную силу по левой руке.

Весь физический урон я уже исцелил несколькими применениями Касания Асклепия. Но повреждения от попадания заклинания Роги оказались настолько сильны, что повредили потоки жизненной силы в пальцах. И я уже несколько дней по чуть-чуть восстанавливал все те тончайшие ниточки энергии, что проложил, пока создавал свой даньтянь.

Однако за окружающим миром я продолжал следить. И, разумеется, почувствовал, как к моей двери подошли, и стук в дверь услышал. На пороге стояла Джулия, державшая в одной руке бутылку вина, а в другой — пару бокалов.

— Не хочешь выпить со мной? — чуть смутившись, произнесла она, протягивая вино и бокалы будто в подтверждение своих слов.

— Заходи, — проговорил я, пропуская девушку в комнату и закрывая за ней дверь.

— Ты ещё не ложился? — Джулия кивнула на застеленную кровать.

Время действительно было уже позднее, а на завтра было запланировано много дел. А потому рассусоливать я не стал.

Сорвавшись с места, я в долю секунды оказался перед Джулией, прижимая её к стенке. Её запястья я схватил левой рукой и поднял над головой девушки, бутылку и бокалы отнёс на столик Телекинезом, а потом пристально вгляделся в её лицо, наполненное удивлением, испугом и… предвкушением?

— Что ты делаешь?! — прозвучали эти запоздалые слова настолько фальшиво, что Джулия, похоже, сама смутилась, потупившись и уткнув взгляд в пол.

— Давай я сразу поясню, — произнёс я, правой рукой поднимая её подбородок и заглядывая в глаза. — Если у тебя остались идеи как-то меня использовать, начать шантажировать, угрожать мне репутацией отца или ещё чем, пытаться давить на жалость или ещё какая-нибудь подобная хрень — то ты разворачиваешься, выходишь за эту дверь и больше со мной не заговариваешь. Своё обещание поднять твой уровень я выполню, раз пообещал, можешь не волноваться. Но о большем даже не думай. Если ты сейчас скажешь, что у тебя нет подобных мыслей, а потом выяснится, что это была ложь — ты сильно об этом пожалеешь, я могу это тебе пообещать. Итак, ты уходишь?

Несколько секунд она молчала, её взгляд перескакивал с одного моего глаза на другой, будто искал ответ на невысказанный вопрос. Но в конце концов она всё-таки покачала головой.

— Нет, я не уйду.

Сейчас я куда больше обычного жалел, что потратил Сон Морфея на комбинацию. С ним узнать о её истинных мыслях было бы куда проще. Но, немного подумав, я понял, что, наверное, и не хотел бы применять на девушке ментальную магию.

Да, если бы у неё оставались гнилые мысли, узнать об этом было бы не лишним. Но если я надумывал и для неё всё было по-настоящему, применение Сна Морфея, даже если она этого и не вспомнит, будет с моей стороны настоящим скотством. В конце концов, это ведь был не высший маг, не серый миссионер, не Серый из-за Края, с которыми мне нужно было сражаться не на жизнь, а на смерть.

Передо мной стояла просто девушка. Очень красивая, раскрасневшаяся и тяжело дышащая, вкусно пахнущая какими-то цветами, корицей и нежностью. Пришедшая ко мне посреди ночи с бутылкой вина. И я серьёзно собирался продолжать играть в недотрогу и параноика?

Нет, конечно.

Положив ладонь Джулии под подбородок, я чуть запрокинул её голову и впился в её губы жадным поцелуем. В первое мгновение она растерялась, но томное “Ах…” и увеличившаяся нагрузка на левую руку, это у девушки подогнулись коленки — стали для меня лучшим подтверждением правильности принятого решения.

Отпустив её запястья, я подхватил Джулию за бёдра, приподнял и ещё сильнее вжал в стену. Она тут же обвила мои талию и шею, запустив пальцы в волосы и страстно ответив на французский поцелуй. А когда я сжал пальцами невероятно мягкую и нежную плоть, и она, не выдержав, прервала поцелуй ради тихого стона, не выдержал уже я.

Да, решение определённо было правильным.

Рассветные лучи застали меня, сидящего на краю кровати и наматывающего на ноги портянки.

— Ты куда в такую рань? — сонным голосом поинтересовалась Джулия, проводя рукой по моей спине.

Поймав пальчики девушки, я мягко поцеловал её ладонь.

— Спи-спи, я быстро. Нужно наведаться к одному гному.

“Мастерская Зидгарда”, — гласила вывеска над входом. И, судя по этой вывеске, тому, что было видно через витрины, да и самому расположению мастерской, этот Зидгард определённо не бедствовал. Центральная улица района гномов, как-никак.

Гномы не просто так были признаны лучшими кузнецами, ремесленниками и инженерами Хейхи. Их души были особенно предрасположены к манипуляциям металлом и пламенем, что невероятно помогало во всех отраслях, связанных с металлургией.

То, что человеческий кузнец-маг мог сделать только на шестом круге, гном мог создать уже на пятом, а то и на четвёртом. А то, на что были способны гномьи архимаги, не было доступно больше никому во всём мире.

За две с лишним тысячи лет, прошедших со времён жизни Бафомета, страны гномов множество раз меняли свои границы, названия и идеологии. Но в истории не было ни единого периода, когда жизнь гнома не была бы связана со сталью, горном и наковальней.

Так что не удивительно, что за столько лет название низкорослого народа стал синонимом мастерства и невероятного навыка в ковке и изобретательстве. И когда я услышал от Роги, что мои револьверы купил именно гном, я не слишком удивился. Вероятность того, что смысл и ценность револьверов сможет разобрать представитель какой-нибудь другой расы, была крайне низка.

Однако теперь автоматически вставал вопрос о том, как мне своё оружие возвращать. Если этот Зидгард понял, что попало к нему в руки, просто так он револьверы не отдаст. Вернее, револьвер. Мне нужен был один только левый, правый я мог идеально воссоздать за полчаса, лишь бы был подходящий металл. Я, собственно, и создал уже один.

Впрочем, прежде чем думать об этом, нужно было разобраться, что этот Зидгард вообще за фрукт.

— Доброе утро!

Время было ещё совсем раннее, так что даже на центральной улице народу было немного. Я и не встал бы с рассветом, если бы накануне не навёл справки о мастерской и не узнал, что она во всём районе гномов открывается чуть ли не самой первой. А мне бы хотелось пообщаться с Зидгардом без посторонних.

— Здравствуйте, молодой человек.

За стойкой из кресла-качалки поднялся довольно высокий для этой расы, ростом мне примерно по грудь, гном. Возраст гнома по внешности определить было довольно трудно. Они очень быстро взрослели, где-то к двадцати пяти годам уже выглядя как люди средних лет, но потом будто бы застывали во времени, зачастую почти не меняясь десятилетиями. Но, пользуясь опытом Бафомета, я мог оценить возраст Зидгарда где-то на сорок с небольшим. Хотя, учитывая довольно неординарную внешность гнома, я мог сильно ошибиться.

Чернильно-чёрные волосы были заплетены в несколько десятков торчащих во все стороны косичек, перехваченных весёленькими разноцветными верёвочками, большие внимательные глаза за толстенными роговыми очками, превращавшими гнома в настоящего филина, и гладко выбритые щёки, из-за которых становилась куда заметнее сильная худоба Зидгарда, обычно совершенно несвойственная представителям этой расы.

Персонажем он определённо было колоритным. А ещё являлся магом седьмого круга, что вообще-то было совсем немало. Ну, с другой стороны это было заранее понятно: на центральных равнинах без достаточной силы перемещаться от поселения к поселению было невозможно.

— Здравствуйте, — кивнул я гному. После чего, осмотревшись в пустой мастерской и осознав, что сейчас как раз идеальный момент для расспросов, без промедления перешёл к причине своего визита. — Я знаю, вы иногда путешествуете по равнинам в поисках интересных штуковин?

— Бывает, — ничуть не смутившись, согласился Зидгард, выходя из-за стойки. — Вас что-то конкретное интересует, или вы пришли настолько рано, чтобы послушать истории о моих похождениях?

— Меня интересует то, что вы купили в районе месяца назад в охотничьем поселении оборотней у медведя по имени Рога. Пара примерно вот таких вот штук, — я откинул полу рубахи и вытащил из кобуры новый, созданный из обычной стали револьвер. — Припоминаете?

— Правильно ли я понимаю, что вы — изначальный владелец этого оружия? — немного помолчав, спросил Зидгард.

— Правильно понимаете.

— Тогда что стало с Рогой?

— Мёртв. Его база уничтожена, а голова передана страже Пятиугольника вместе со списком его преступлений.

— И кто его убил?

— Я.

— М-да… — протянул гном, запустив пальцы в свои косички и с громким скрипом начав чесать голову. — Я знал, что рано или поздно это случится. Но не думал, что с Рогой разберётся двадцатилетний мальчишка с шестым кругом.

Похоже, его ни капли не волновал тот факт, что его за торговлю с преступниками тоже могли привлечь к ответственности. А ещё он мне почему-то поверил на слово, хотя по идее история о победе шестого круга над восьмым звучала как что-то совершенно сказочное.

— Вы ведь понимаете, зачем я пришёл? — нахмурившись, переспросил я.

— Вернуть своё оружие, разумеется, я понимаю, — Зидгард отмахнулся от вопроса, будто от мухи. — Я верну вам его, не переживайте. Даже денег не возьму. Это, в конце концов, ваши вещи, которые Рога украл.

— Но? — ухмыльнулся я.

После таких слов всегда шло какое-нибудь “но”.

— Я хочу узнать, — его голос вдруг задрожал, а от былого спокойствия не осталось и следа, — как вы смогли разработать настолько прекрасный в своей простоте механизм?! Это просто какое-то чудо! Я бился больше двух недель, но так и не смог придумать ни единого способа качественно улучшить его конструкцию! Она настолько изящна и вместе с тем гениальна, что я впервые в своей жизни ощутил горечь поражения своего изобретательского гения! Если вы — владелец и изобретатель этого оружия, то я ни капли не удивлён вашей победе над Рогой! Пожалуйста, расскажите, как столь невероятная идея вообще пришла в вашу голову?!

Гном — маньяк-изобретатель. Как это было… по-фэнтезийному. Впрочем, вряд ли кто-нибудь другой в принципе обратил бы внимание на револьверы. В отличие от Земли, где дети, особенно мальчишки, ещё до того, как начинали говорить, уже понимали, что такое пистолет, в этом мире огнестрельного оружия не существовало как феномена.

Да, были большие пушки, наподобие тех, что я использовал против банды Роги, были фейерверки. Но для того, кто по-настоящему не разбирался в подобном и не был этим по-хорошему одержим, парочка странных железяк в лучшем случае представляла интерес чисто-эстетический. Так что и не было так удивительно, что в итоге револьверы попали к такому, как Зидгард.

И, на самом деле, это было даже неплохо. По крайней мере он не собирался начать шантажировать меня или пытаться получить за револьверы какие-то космические деньги.

А ещё у меня появилась мысль о том, что с его помощью смогу превратить свои револьверы в нечто более современное и удобное. Всё-таки, как бы мне ни нравилась классика старых вестернов, куда более практичными и мощными были модели пистолетов уже двадцатого и двадцать первого веков.

Проблема была только в том, что, в отличие от револьверов, конструкция которых была довольно примитивной, внутреннее устройство пистолета вроде ТТ или Глока я представлял очень условно, лишь на уровне теории. И на то, чтобы воспроизвести его на достаточно высоком уровне своими силами у меня ушли бы дни, а то и недели кропотливой работы. Всё-таки инженером или фанатом оружия в своей прошлой жизни я не был даже близко.

Потому, взвесив все “За” и “Против” подобного предприятия, я решил не заниматься перестраховкой. Перед лицом надвигающейся катастрофы о таком не было времени думать. Да и то, что благодаря мне у людей и других разумных рас появится ещё одно мощное оружие против Серых, могло быть неплохо.

А то, что потом это оружие они смогут направить друг против друга… ну, в отличие от создателя атомной бомбы, я считал, что само по себе изобретение чего-либо не делает тебя ответственным за то, для чего это изобретение потом будут использовать. В конце концов, убивает не оружие, а человек.

Так что на эту сделку с Зидгардом я согласился. А он, в свою очередь, когда услышал, что у меня есть ещё одна идея похожего оружия, которой я бы хотел с ним поделиться, пришёл в такой восторг, что даже полез ко мне обниматься и не отстал, пока я не позволил обхватить себя и постоять так несколько секунд.

В итоге из мастерской, которую Зидгард даже закрыл по такому поводу, я покинул уже после полудня, выжатый как лимон от бесконечных вопросов и восторгов гнома. Но при этом с моего лица на сходила широкая улыбка.

Работу над прототипом пистолета, перенесённую из моей головы на бумагу, Зидгард обещал закончить за несколько дней. Также он вернул мне мои револьверы и все пули, кроме тех что расстрелял и разобрал в исследовательских целях. А также в качестве извинения пообещал отныне и впредь на все работы, связанные с починкой или модификацией пистолетов, проводить совершенно бесплатно.

После всего того, что уже случилось со мной за последние два месяца, настолько хорошее завершение даже показалось странным. Но, немного подумав, я решил по этому поводу не заморачиваться. Как не могла быть в жизни человека сплошная белая полоса, так не могла быть и сплошная чёрная. Хорошие вещи тоже иногда случались без какого-либо подвоха.

Вернувшись в гостиницу, я застал только разлепившую глаза Джулию в ванной, за чисткой зубов. Это могло показаться малопривлекательным, но вот тот факт, что девушка только-только закончила мыться и теперь стояла перед зеркалом в одном не слишком длинном полотенчике, сильно менял дело.

К завтраку мы сподобились спуститься только минут через сорок.

В Башню Магии о наших успехах мы доложили, голову Роги официальным органам сдали, револьверы мои снова были при мне, даже проблема с подозрительно себя ведущей в последние дни Джулией разрешилась. И теперь уже ничто не мешало нам вплотную заняться тем, ради чего, собственно, вся эта экспедиция и была запланирована.

Гробницей Лавея.

Вообще, после месяца комы я всерьёз переживал, что мы уже опоздали и захоронение главного фаната Бафомета уже нашли и разграбили. Однако, похоже, несмотря на то, что Лавей не смог достичь уровня архимага, свою смерть он обставил по высшему разряду.

Новости о том, что люди тут и там в травяном лесу натыкались на каменную арку с выгравированными большими буквами: “ЛАВЕЙ”, — продолжали поступать всё чаще и чаще. Но при этом ещё никому не удалось понять, как в эту гробницу попасть, ведь кроме самой арки больше ничего не появлялось. А спустя некоторое время после появления, по разным рассказам от нескольких минут до пары часов, арка и вовсе уходила под землю, будто её и не было. И никакими средствами понять, куда она исчезала, до сих пор не получалось.

У меня, как у наследника воспоминаний Бафомета, было неоспоримое преимущество перед другими искателями сокровищ. Но даже мне было очень сложно делать какие-то выводы, исходя из подобного описания. А Вегвизир, не подведший меня даже во время поисков тайника самого Бафомета, на этот раз отказывался нормально работать, постоянно выдавая новое направление на арку.

Единственное, что я знал точно: Лавей, подражая Бафомету, не признавал понятия “рандома”.

Заклинания можно было настроить так, чтобы они производили какие-то действия на основе относительной случайности.

К примеру, можно было устроить минное поле таким образом, чтобы заряды на нём взрывались не по команде и не от того, что кто-то наступил на триггерные зоны, а совершенно вразнобой. Или настроить портал на случайную точку выхода, в результате чего перемещение становилось практически невозможно отследить. Иногда подобные уловки могли быть действительно полезны, особенно когда требовалось сбить врага с толку.

Но Бафомет, педант, перфекционист и приверженец идеи абсолютного знания считал такие “рандомные” заклинания ущербными и никогда их не использовал. И Лавей, старавшийся во всём походить на своего кумира, тоже ни за что не стал бы прибегать к использованию элементов случайности при создании своей гробницы.

А это могло значить одно из двух. Первое: гробница была фальшивой, но в это мне после множества описаний арки от очевидцев верилось всё меньше. И второе: в появлениях арки была определённая последовательность, которую пока что просто никто не смог выявить.

Отталкиваясь от этой идеи мне в голову пришла только одна мысль о том, что можно сделать, чтобы отыскать вход в гробницу. И в следующие три дня после прибытия в поселение Пятиугольника мы с ребятами, разделившись на две группы, рыскали по этому и соседним лагерям, разыскивая тех, кому повезло наткнуться на арку и прося отметить её положение на карте.

Кому-то приходилось заплатить, кому-то пригрозить, кому-то хватало просто обещания обязательно найти гробницу. Но в итоге на столе в моей комнате лежала карта с более чем семьюдесятью булавочными отметками, на которых флажками были помечены даты появления арки. Разумеется, многие из них были очень неточными, точно определить своё положение в травяном лесу было крайне затруднительно.

И с первого взгляда по этой карте понять можно было лишь одно: арка появлялась лишь в определённой области, ограниченной где-то стапятидесятикилометровым кругом. За пределами этого круга арку не видели ни разу.

Однако, просидев над этой картой несколько часов и уже начав видеть галлюцинации с участием булавок и флагов, я, отступив на несколько шагов назад и глянув на расположение отметок сквозь сильно сощуренные веки, похоже, заметил ту самую последовательность.

Подскочив к карте, я принялся пододвигать булавки. Несильно, чтобы смещение оставалось примерно в рамках погрешности определения местоположения. Но, тем не менее, довольно скоро очень условный и пока что далёкий от завершения, но совершенно конкретный рисунок стал вырисовываться.

Сигил Бафомета — перевёрнутая пятиконечная звезда, вписанная в два круга. Рисунок был сильно искажённым и неполным. То ли из-за того, что некоторые появления арки не успевали засечь, то ли из-за того, что мы нашли далеко не всех свидетелей, то ли потому, что арка рисовала Сигил неравномерно, какие-то лучи выводя довольно чётко, а какие-то — лишь несколькими точками.

Но он определённо угадывался, а главное: подобный выбор паттерна движения арки Лавеем был совершенно логичным. Что ещё мог изобразить самый преданный фанат на полотне центральных равнин, как не символ своего кумира?

Проблема была в том, что о Сигиле в современности очень мало кто знал. Символ пентаграммы сам по себе был довольно распространён, но прямой связи между ним, Лавеем и Бафометом в человеческом сознании не было. Так что не было удивительно, что до сих пор никто так и не смог решить загадку Лавея, несмотря на то что мы наверняка были не первыми, кто додумался попытаться взглянуть на проблему с такого ракурса.

Однако, чем больше проходило времени и чем больше люди натыкались на арку, тем полнее становилась бы карта и тем легче было угадать рисунок. В конце концов даже те, кто и слыхом не слыхивал о Сигиле, наверняка смогут понять, что это — просто перевёрнутая звезда в круге. А значит нам не стоило особо мешкать с захватом гробницы.

Впрочем, дождаться своих новых пистолетов я мог вполне, потратив ещё два дня на просчёт будущего положения арки и исцеление левой руки. И, наконец, в гостиницу не прибежал мальчик-служка от Зидгарда. С трудом сдерживая нетерпение, я отправился в мастерскую гнома.

— Принимайте работу, уважаемый! — широко улыбаясь, произнёс гном, с очевидной гордостью выкладывая на прилавок пару…

Ну, пистолетами это назвать язык бы не повернулся. В процессе работы Зидгард, похоже, немного забылся, и у него вышло два настоящих бегемота. Помню, однажды довелось подержать в руках реплику Пустынного Орла, но даже этот монстр не шёл ни в какое сравнение с работой гнома.

Правый пистолет весил три килограмма, а левый, рассчитанный на стрельбу алхимическими пулями и с включённым в конструкцию пространством под Жезл Воссоздания — вовсе пять. Стрелять из таких нормальному человеку было бы точно невозможно.

К частью, нормальным человеком меня уже точно было невозможно назвать. А в остальном Зидгард сделал всё, о чём я его просил, и даже больше. Сумел воссоздать механизм магазина на три десятка патронов, выброса гильз и даже стрельбы очередями, о чём я вообще рассказал ему в порядке бреда.

Пули для двух этих монстров, правда, придётся отливать заново, по сравнению с револьверами калибр значительно вырос. Но это также значило, что я мог использовать более мощные заклинания зачарования, и в очередной раз значительно повысить свой боевой потенциал. Определённо, покупка Зидгардом моих револьверов оказалась скрытым благословением.

Поблагодарив гнома и пообещав обязательно прийти ещё, я покинул мастерскую. А вечером того же дня мы с ребятами, собрав новые рюкзаки и подготовившись настолько тщательно, насколько это было возможно, выдвинулись в путь на северо-запад от поселения Пятиугольника. Согласно моим расчётам, именно там, в примерно семидесяти километрах, в районе десяти вечера должна была появиться арка Лавея.

Добравшись до места, мы остановились на небольшой привал, дожидаясь нужного времени. Наконец, мои карманные часы показали десять. Собрав лагерь, мы разделились на две группы: я с Линдой, и Глен и Джулией — и отправились прочёсывать территорию.

Точность предсказания была не слишком большой, так что район поисков был существенным: почти пятнадцать квадратных километров. К счастью, в отличие от поисков входа в тайник Бафомета, тут не нужно было заглядывать под каждый камень, арка при появлении ощутимо фонила энергией.

Прошло пять минут, десять, пятнадцать… один раз на нашем пути попалась небольшая стайка летучих мышей-переростков, но я их быстро прикончил Телекинезом, твари были слишком слабы. В какой-то момент мне даже начало казаться, что расчёты оказались неверны, слишком уж поиски затягивались.

Но на двадцать третьей минуте одиннадцатого я заметил трёх километрах вспышку — ребята подавали сигнал. Поспешив к ним, мы с Линдой уже через пару минут приземлились перед той самой аркой, которую все так долго искали.

— Не могу поверить, что ты нашёл её с первого раза! — с восторгом проговорил Глен, хлопая меня по плечу.

— Ага, мы тоже не можем, — раздался из-за наших спин незнакомый женский голос.

Чертыхнувшись, я выхватил из кобуры пистолеты. Белая полоса в моей жизни закончилась слишком уж быстро.

Женщина была феей. Невысокая, изящная и воздушная, как и все представители этой расы. Светлые под ёжик остриженные волосы, широко расставленные глаза нечеловеческого фиалкового цвета и очень тонкие, почти стягивающиеся в ниточку губы создавали довольно нестандартную внешность. Однако глобально от человека она отличалась только тонкими крылышками, сейчас сложенными и походящими на полупрозрачный плащ

Жили феи недолго, пятьдесят лет для них уже считались преклонным возрастом. Но при этом на продолжительность их жизней магия влияла значительно сильнее, чем на людей. И так как женщина была высшим магом, лет ей могло быть и тридцать, и пятьдесят, и даже сто — по внешности было почти невозможно определить.

Мужчине на вид было около шестидесяти, хотя с учётом его восьмого круга могло быть и за сотню. Седые волосы, собранный в хвост, агрессивные хищные черты, изрезанные множеством морщин, колючий холодный взгляд и крупный шрам через весь нос. Впечатление хорошего человека он точно не создавал. А ещё, неожиданно, он был эльфом. Остроконечные уши, торчащие в разные стороны, раза в полтора длиннее моих, были тому очевидным свидетельством.

Два высших мага сразу, и вряд ли они явились просто поздороваться. Просто замечательно, с учётом того, что в прошлый раз я даже с поддержкой Вана с трудом смог завалить одного такого. Сейчас, правда со мной были мои обновлённые пистолеты, к которым я весь день клепал патроны, так что уверенности было побольше.

Вот только это была уверенность не в победе, а в нашей выживаемости. Полноценно сражаться против двух высших, тем более защищая ребят, я бы точно не смог.

— Доброй ночи, — произнёс я, не убирая оружие и кивком головы приказывая Глену и девочкам встать за мной. — Чем обязаны?

— Мы с моей подругой очень заинтересовались тем, как активно вы начали собирать сведения о гробнице Лавея, — развёл руками эльф. Голос у него был неприятный, высокий и какой-то дребезжащий, будто у него в горле застряла стрекоза. — И, когда вы так резко собрались и подорвались куда-то посреди ночи, решили довериться интуиции, последовав за вами. Как видно, не зря. Вы определённо знаете что-то такое, о чём не в курсе десятки других искателей сокровищ.

— Возможно, так и есть, — пожал я плечами. — И что вам с того?

— А разве не ясно? — произнесла фея, делая шаг вперёд, — мы хотим приобщиться к этому знанию.

— С какой стати вы решили, что мы хотим делиться? Да, мы нашли арку, но арка — ещё не гробница. Мы можем сейчас просто взять и развернуться обратно в Пятиугольник.

— Ну уж нет, — ухмыльнулся эльф. — Чтобы ты смог вызвать подкрепление из Башни Магии, или оставить своих спутников в поселении? Не выйдет.

— Мы знаем, — вторила своему спутнику фея, — что ты притащил в Пятиугольник голову высшего мага-оборотня. И потому решили, что для начала попробуем с тобой договориться мирно, рисковать без причины никто не хочет. Но, если ты не оценишь нашу щедрость, мы будем разговаривать уже совсем по-другому. Тебе ведь этого тоже не хочется? Тем более что мы не просим многого. Всего лишь две трети всех сокровищ. С учётом того, что мы — высшие, а среди вас одна девчонка даже магом не является, это хорошее предложение, не думаешь?

М-да, угроза довольно серьёзная, ничего не скажешь. Хуже всего было то, что я ни на секунду не терял бдительности и постоянно ощупывал окружение с помощью энергии, но эту парочка всё равно не засёк. А это означало, что один из них обладает выдающимися навыками в скрывающей магии. Если мы попытаемся прорваться к Пятиугольнику с боем, велика вероятность, что они нацелятся на девочек, а я не успею вовремя среагировать.

Оглянулся на ребят. На лицах всех троих легко можно было заметить напряжение и нервозность, но вместе с тем я отчётливо видел их ко мне доверие. Что бы я ни решил, они бы последовали за мной.

— Хорошо, будь по-вашему, — наконец кивнул я. — Войдём в гробницу вместе. Но в таком случае я хочу, чтобы вы меня слушались. Вы правильно сказали: мне известно больше, чем другим, и если вы действительно хотите заполучить свои сокровища, то должны будете положить на мои знания. Согласны?

— Разумеется! — широко и очень фальшиво улыбнулся эльф. — Мы не против немного попотеть ради вознаграждения!

— Рад это слышать. Как мне вас называть?

— Я — Альсаз, — представился эльф, картинно поклонившись. — А это — Дагум.

Фея кивнула.

— Алистер, будем знакомы.

Называть имена ребят этим двоим я не стал, а они и не горели желанием.

— Ну, что, ты знаешь, как открыть гробницу Лавея?

— Сейчас посмотрим.

Спрятав пистолеты в кобуру и глазами показав Глену и девочкам, чтобы они держались от парочки высших подальше, я подошёл к арке. “ЛАВЕЙ”, — гласила надпись, и этот почерк был мне хорошо знаком. Именно так: строгими, чёткими, изящными линиями без миллиметра отступа от идеала — писал Бафомет. Похоже, Лавей до последнего стремился подражать своему кумиру.

А значит, логично было предположить, что и ключ ко входу в свою гробницу он также использовал связанный с Бафометом. И раз уж движения арки оказались завязаны на Сигиле, то…

Подняв ладонь, я зажёг на ней символ Сигила Бафомета, после чего расширил его так, чтобы он стал почти с меня размером. “Замочная скважина” могла быть в любом месте на арке. Но, если ключом к ней действительно был Сигил, то я смог бы ощутить резонанс и по нему определить положение замка.

Однако ничего не произошло, резонанса не было. Погасив Сигил, я замер в задумчивости. Лавей, если создал магию, которая вот так вот перекидывала арку по центральным равнинам, определённо предполагал, что его гробницу найдут и вскроют. То есть к этому замку должен был существовать какой-то ключ. Но, если это был не Сигил…

А почему вообще гробница Лавея появилась спустя столько лет? Этот вопрос я уже задавал и Одуванчику, и потом себе много раз. И вариантов, что у меня, что у архимага, было всего два.

Первый: к этому приложили руку серые миссионеры. Но, если это было бы так, то скорее всего они бы и вскрыли гробницу, и уже давно, раз уж сумели каким-то образом её вызвать. Однако прошло уже довольно много времени — и вот, я стою перед аркой, а никаких признаков красноглазых нет и в помине. Если это был какой-то их коварный план, то получался он каким-то слишком уж запутанным и хитрым.

Второй же вариант был куда банальнее, а потому и куда логичнее: дело было во мне. Вернее, в том, что я освободил Бафомета из кувшина. Первое появление арки было зафиксировано где-то через неделю после того, как я попал в то подземелье.

Однако в то время на этих территориях ещё было не так много народу, и более ранние появления могли просто не заметить. К тому же, вероятно, заклинаниям Лавея нужно было какое-то время, чтобы “разогнаться”.

И в таком контексте следующим после Бафомета человеком, о ком Лавей мог подумать при создании своего гробницы, определённо был Агур. Лавей ненавидел царя мудрости за то, что тот выступил против Бафомета. Но Лавей, старавшийся во всём подражать своему кумиру, мог постараться задавить в себе эту ненависть, в первую очередь сосредоточившись на результате.

А потому, если появление арки действительно было завязано на выход Бафомета из плена Агура, то следующим после Сигила вариантом ключа к гробнице была Печать Соломона.

Вместо пятиугольной на моей ладони зажглась шестиугольная звезда, окружённая шестью звёздочками поменьше. И на этот раз резонанс я ощутил почти сразу. На одной из колонн арки в энергетическом видении появилось чуть подрагивавшее стилизованное изображение змеи, выползающей из глазницы человеческого черепа. Это был личный знак самого Лавея.

Усмехнувшись, я направил Печать Соломона к змее. И когда расстояние между символами сократилось до полуметра, змея на изображении вдруг будто ожила и, резко сорвавшись с места, пробила Печать насквозь. Остаться совершенно беспристрастным и не оставить хотя бы такую форму своей мести Агуру, Лавей всё-таки не смог.

В следующую секунду арка засветилась мерным голубоватым светом портала.

— Сначала — один из вас, — повернулся я к фее и эльфу.

Я не мог оставить их с ребятами зайдя первым, и не мог пустить первыми Глена и девочек, мало ли что было по ту сторону портала. В отличие от портала, что вёл из Башни Магии на центральные равнины, тут противоположная сторона не была видна.

— Так не пойдёт, — покачала головой фея. — Хочешь нас надурить?

— Я пойду с ним, — шагнул вперёд Глен.

Вздохнув, я благодарно улыбнулся парню.

— Больше не торгуемся. Либо идите туда сами.

Переглянувшись, парочка кивнула.

— Хорошо, я пойду.

Альсаз подошёл, положил руку Глену на плечо и вдвоём они шагнули в свечение.

Мы постояли с минуту, но обратно они не показались. Знак был нехороший, но и нам, и фее уже было нечего делать.

— Ладно, давайте, теперь мы. Все вместе.

Выстроившись в рядок, благо ширина арки такое позволяла, мы вчетвером шагнули в свечение.

Квадратное каменное помещение где-то пять на пять на пять метров было освещено несколькими магическими светильниками. Мы с девочками и феей вышли будто бы из стены, за нашими спинами вновь ставшей твёрдой. Портала не было, обратный путь в травяной лес был перекрыт.

К счастью, Глен с эльфом Альсазом никуда не делись, стояли тут же, изучая массивную каменную дверь в дальней стене комнаты и поднимающийся перед ней из пола постамент. Осмотрев всё окружение с помощью энергетического восприятия, я понял, что всё: стены, потолок, пол, двери и постамент — было защищено крайне мощной оборонной магией. Пробить такую было невозможно без уровня архимага.

— Идите сюда, посмотрите! — не оборачиваясь, махнул рукой эльф, когда ощутил наше присутствие.

Подойдя к постаменту, похожему на ораторскую трибуну с наклонённой верхней плоскостью, я прочитал короткую фразу, выгравированную на камне.

“Кто является величайшим магом всех времён?”

— Думаю, ответ очевиден? — ухмыльнулся эльф. — Мы не отвечали, ждали вас. Но я думал, в гробнице Лавея будут ловушки или какие-то испытания.

— Посмотрим что будет дальше, — пожал я плечами. После чего положил ладонь на постамент, влил в камень немного маны и громко произнёс: — Бафомет!

Постамент залило мерное свечение, а затем каменные створки медленно распахнулись.

— Пойдём, посмотрим что дальше, — довольно потёр руки Альзас.

Он явно куда больше Дагум был заинтересован происходящим. Фея даже не подошла к постаменту, оставшись чуть в сторонке, с безразличным видом наблюдая за нами.

Войдя в двери, мы оказались в помещении побольше, но в остальном ничем не отличавшемся от первого. Надпись на новом постаменте вопрошала:

“Кто является главным и самым преданным сторонником великого Бафомета?”

Не удержавшись, мы с эльфом переглянулись. Если это была шутка от Лавея, то какая-то несмешная. И он уже собирался ответить, но тут я его остановил.

— Погоди, давай посмотрим, что будет, если ответить неправильно.

— Хорошая мысль, — немного помолчав, кивнул он, после чего положил руку на пьедестал и заявил: — Альзас!

Пьедестал вновь засветился, но на этот раз двери впереди остались закрыты, двери позади с грохотом захлопнулись, а из пола посреди комнаты начал подниматься неопределённый силуэт. За несколько секунд он превратился в голема ростом с человека, и бросился в атаку на нас.

Вот только сила этого голема была просто смехотворной: всего первый круг маны. С таким даже не маг, а просто хорошо тренированный человек мог справиться без труда. Взмахом руки я превратил его в горстку камешков и всё снова затихло.

— Лавей! — произнёс я, положив руку на пьедестал.

Дверь начала медленно раскрываться.

Всё происходящее походило на какой-то фарс, совершенно неподобающий высшему магу девятого круга вроде Лавея. Но в следующей комнате, которая была ещё чуть-чуть больше, всё-таки стало понятно, что тут творится.

Во-первых, у стены комнаты стоял небольшой сундучок, в котором оказалось несколько сотен древних монет — вознаграждение за правильный ответ. А во-вторых, на пьедестале появился новый, уже далеко не такой простой вопрос.

“Какой титул принадлежит великому Бафомету?”

Большинство людей знало лишь одно прозвище Бафомета — Зло извращённого разума, то, как его назвали через много столетий после заточения. Лавей же имел в виду титул Мастера Тысяч Чар, который Бафомету присвоили после того, как он на спор без гримуара смог создать тысячу разных заклинаний.

И вот уже об этом вряд ли было известно широкой публике, ведь большинство свидетельств о жизни Бафомета было уничтожено после его заточения. Узнать о таких подробностях мог лишь тот, кто действительно интересовался Бафометом и его историей.

Вот только Альзас, судя по его выражению, знал правильный ответ и на этот вопрос. Похоже, эльф участвовал во всём этом далеко не только ради сокровищ. Однако и на этот раз я его остановил. Нужно было узнать, как менялся страж от комнаты к комнате.

На этот раз голем уже был на втором круге маны. Всё ещё до смешного мало, но, если так и будет продолжаться, то в девятой комнате в случае неправильного вопроса на нас нападёт голем уровня высшего мага.

Уничтожив голема и правильно ответив на вопрос, мы зашли в следующую комнату, где в сундучке уже лежали не только деньги, но и несколько довольно ценных магических артефактов.

— Возьму сундук к собой, потом поделим содержимое, — улыбнувшись, произнесла Дагум, поднимая сундук над полом с помощью телекинеза и перемещая себе за спину.

— Ага, — кивнул я, — конечно.

Вопрос четвёртый: “Как звали отца и мать великого Бафомета?”

Ответ: Лилит и Баал.

Вопрос пятый: “Как назывался гримуар великого Бафомета?”

Ответ: Бесконечная Книга.

Вопрос шестой: “Какие пять артефактов были созданы великим Бафометом?”

Ответ: Жезл Разложения, Жезл Воссоздания, щит Солнце и Луна, Крылья Семи Ветров и Негасимая Свеча.

Вопрос седьмой: “Как называлось заклинание, использованное великим Бафометом для обращения себя в бессмертный дух?”

Ответ: Жертва земли небу.

Вопрос восьмой: “Сколько заклинаний SSS-ранга знал великий Бафомет на момент его предательства Агуром?”

Ответ: шесть.

Вопрос девятый: “Когда у великого Бафомета день рождения?”

Альзас, на самом деле, отлично держался. Только на восьмом вопросе я понял, что он сомневается в своих знаниях. Да и то после некоторых раздумий он смог назвать правильное количество заклинаний высшего ранга, хотя на этот раз и не решился ответить сам.

Однако девятый вопрос поставил его в полнейший тупик. И не удивительно, ведь записей не только о дне, но и даже о месяце рождения Бафомета никто и никогда не делал, знали только год. Всё-таки, в отличие от Агура, бывшего сыном главы крупного клана, Бафомет родился в простой крестьянской семье, где далеко не все даже до десяти считать умели. По сути, Бафомет и сам не знал, в какой день родился, да ему и было всё равно.

В итоге день рождения для него определил лично Агур. Царю мудрости хотелось сделать для своего друга что-нибудь приятное, а Бафомет всё отказывался, так как не хотел оказываться в долгу. Так что в конце концов, когда Агуру это надоело, он просто всучил Бафомету подарок и заявил, что это в честь дня рождения. С тех пор этот день стал неофициальным днём рождения Бафомета.

Вот только об этом инциденте даже тогда знало от силы человек десять. И не было ничего удивительного, что спустя столько лет эта информация, нигде и никогда не записываемая, просто стёрлась из истории.

Глянув на середину залы, я прикинул шансы на то, что тут вообще будет десятая комната. По идее они были велики, Лавей вряд ли ограничился бы големом только восьмого круга. А значит, пока что было рано.

— Тринадцатого июля, — произнёс я, кладя руку на постамент.

Двери неторопливо распахнулись.

Угадал я верно: десятый зал был. И, судя по ведущим из него не каменным, а мраморным, изукрашенным позолотой дверям, он был в этом месте последним. Альзас, довольно хихикая, понёсся к следующему постаменту. Эльф, кажется, напрочь забыл о том, что мы с ним вообще-то находились далеко не в дружеских отношениях.

А вот Дагум, наоборот, с каждой пройденной комнатой становилась всё подозрительнее, наблюдая за мной из-под нахмуренных бровей. И я ничуть не сомневался: в то мгновение, когда последняя дверь будет открыта, она ударит по мне своим сильнейшим заклинанием.

Уже даже ничего не говоря и не проверяя содержимое роскошного сундука, она присовокупила его к остальным, уже парившим за её спиной. Делить сокровища Лавея она точно не собиралась. И это значило, что настала пора действовать. Подойдя к постаменту, я заглянул через плечо Альсаза.

Вопрос десятый: “Что великий Бафомет сказал мне, когда мы виделись в последний раз?”

— И откуда мы вообще можем это знать? — воскликнул ошеломлённый эльф, выйдя из ступора.

Я только хмыкнул. Всё правильно. Гробница Лавея появилась именно сейчас не просто так. Лавей был готов вознаградить того, кто будет разделять его фанатичную преданность Бафомету. Но тем, кого он по-настоящему ждал и кому был готов позволить войти в последнюю комнату, мог быть только сам Бафомет.

— Ничего, мне кажется, я знаю ответ, — я отодвинул Альсаза в сторону.

Положив левую руку на пьедестал, я замолчал на несколько секунд, чтобы сосредоточить на себе всё внимание эльфа и феи. А затем взмахнул правой рукой, мощным ударом Телекинеза отправляя Глена и девочек в полёт в двери предыдущей комнаты, и, влив в пьедестал ману, воскликнул:

— Не знаю!

Среагировать Альсаз и Дагум не успели. Двери с грохотом захлопнулись, запирая нас троих наедине с големом девятого круга.

— Ты что натворил, мелкий ублюдок?! — воскликнула Дагум, атакуя меня телекинетическим тараном.

В плане тонкости манипуляций её телекинез сильно уступал моему. Но вот по разрушительной мощи был как минимум на том же уровне, если не выше. К тому же она была высшей, из чего выходило, что напрямую сталкивать свой Телекинез с её было полным идиотизмом.

Так что я создал что-то наподобие пологой горки, по которой её магия проехалась, не причинив мне особого вреда. Ну, или вернее я сам обогнул заклинание феи, будто был смазан толстым слоем мыла.

— Если убьёте меня, никогда не войдёте в следующую комнату! — крикнул я, осознав, что больше не вижу и не могу засечь присутствие эльфа.

Похоже, именно благодаря его магии они смогли тогда к нам так незаметно подобраться.

— Плевать, у нас уже достаточно сокровищ!

Дагум вновь атаковала, на этот раз не одним, а несколькими таранами. И хотя каждый из них был не таким мощным, как самый первый, встречаться с ними мне всё ещё не стоило. Но ещё до того, как я смог увернуться от всех заклинаний феи, воздух передо мной вдруг сгустился и превратился в Альсаза, широким взмахом руки остановившим большинство телекинетических таранов.

Моя ставка сыграла.

— Постой! — воскликнул он, поднимая руки и закрывая меня от Дагум, — я уверен, пацан не блефует! Нам нужно только уничтожить голема и по-настоящему взять в заложники остальных, тогда он не отвертится!

— Ты спятил? — прошипела фея, — он только что нас подставил, призвав на наши головы голема девятого круга!

Сам голем, появлявшийся значительно медленнее, чем его более слабые собратья, сейчас восставал из пола посреди залы. В предыдущих комнатах мы уже успели провести несколько проверок. И знали, что, атакуя голема до того, как он сформируется полностью, ничего не добиться. Пока он не отделится от пола и его связь с гробницей не будет разорвана, он продолжит восстанавливать любые повреждения бесконечно.

— Поверь, — продолжил уговаривать напарницу эльф, — в последней комнате находится нечто, превосходящее по ценности всё, что мы уже заполучили, в десятки раз! Лавей, очевидно, оставил такую загадку, рассчитывая, что его гробницу найдёт лично дух Бафомета. И для своего хозяина он, разумеется, оставил самое лучшее.

— Хорошо, в живых мальчишку оставить можно, — кивнула, подумав секунду, фея. — Но ты ведь не будешь против того, чтобы его покалечить?

— Нет, конечно, — ухмыльнулся эльф, поворачивая ко мне голову и встречая мою ехидную ухмылку.

Идиоты. Они серьёзно думали, что я буду просто стоять и слушать их споры о том, как со мной поступить?

— Альсаз, осторожно!

Крик феи опоздал буквально на секунду. Впрочем, рванувшаяся из центра комнаты груда камня предназначалась не эльфу, а мне. То, что через несколько секунд должно было стать големом, налетело на меня и начало опутывать, будто паучьи нити — муху. Вот только это была не атака.

Лавей был истинным фанатом Бафомета. А, как известно, одним из самых сильных проявлений поклонения является подражание. На своего кумира Лавей старался походить во всём: от стиля одежды, причёски и манеры разговаривать до используемых заклинаний. Если бы ему хватило таланта перейти на десятый круг, он бы наверняка и тот же ритуал по превращению себя в бессмертный дух прошёл.

А потому все заклинания, что Лавей использовал при создании своей гробницы, были мне прекрасно известны. В том числе и то, что использовалось для создания големов.

Каменные стражи гробницы Лавея имели огромное преимущество перед обычными големами: в них не было ядра. Работал каменный воин за счёт той энергии, которая в него закачивалась в процессе создания. А потому уничтожить его было не так просто. Единственным способом было буквально искромсать голема на куски, чтобы он исчерпал свои энергетические резервы.

Однако у такого метода был и недостаток. Обычно управляющий контур, “мозг” голема, заключался как раз-таки в ядре, и потому его можно было тщательно защитить от чужого вмешательства. Но Лавей, избавившись от ядра, сделал управляющий контур очень уязвимым для взлома, особенно в тот временной промежуток, когда голем ещё только “рождался”.

В большинстве случаев это не было серьёзной проблемой. Перестроить управляющий контур за те сорок-пятьдесят секунд, что голем формировался, всё-таки было практически невозможно. Требовалось раскодировать почти весь управляющий контур, а потом ещё и правильно его перестроить.

Вот только Лавей использовал контуры, почти один в один такие, какие использовал Бафомет. А потому мне даже особо напрягаться не пришлось в процессе захвата мозга голема. Тем более что изменил я не так много. Просто добавил несколько “строк кода”, как это назвали бы земные программисты, делавших мои приказы приоритетными над приказами управляющего контура.

Вышло, конечно, далеко не идеально. Например для того, чтобы камень, облепивший моё тело с ног до головы, не убил и не задушил меня, пришлось создать дополнительную прослойку из телекинеза. Отдать голему более сложный приказ вроде “превратись в доспехи” было невозможно.

Однако этого было вполне достаточно, чтобы я получил контроль не только над камнем, заменившим мне броню, но и над скрытой в этом камне энергией девятого круга маны. И следующий удар Телекинеза, что я направил в фею, был уже в разы мощнее, чем тот, который использовала она.

Правда, между старшим и высшим магами разница была далеко не только в объёме энергии. Так что я никак не мог сказать, что стал для этой парочки прямо Немезидой. И Дагум, не без проблем, но смогла избежать атаки, использовав почти такой же, как я совсем недавно, приём.

Но моё положение определённо стало выглядеть намного оптимистичнее, и парочка высших не могла этого не понять.

— Доволен?! — заорала фея эльфу, тыча в меня пальцем.

— Парень, давай обсудим, — Альсаз поднял руки, призывая к спокойствию.

— И что ты хочешь обсудить? — не без труда, но мне удалось убрать камень с головы, чтобы иметь возможность говорить.

— Даже с маной голема далеко не факт, что ты сможешь убить нас обоих. К тому же контроль над ним не может быть таким простым. Когда его мана иссякнет — ты останешься практически беззащитным.

О моих револьверах и о том, что объёмы моей энергии благодаря даньтяню уже превысили таковые у среднего мага седьмого круга я, естественно, рассказывать не собирался. Но мне было интересно, что эльф мог предложить.

— Если я развею голема, то тем более останусь беззащитным. К тому же двери откроются и мои друзья попадут под удар. Не думаешь, что мне в любом случае намного выгоднее будет потрепать вас настолько, насколько смогу.

— Ты правда знаешь ответ на последний вопрос? — эльф показал на пьедестал перед дверью.

— Знаю, — кивнул я.

— Ты где-то нашёл дневник Лавея или что?

— Не твоё дело.

— Ладно, действительно, не моё, — как-то очень быстро согласился Альсаз. — Но послушай вот что. Так вышло, что в моих руках оказались записи Ровоама — одного из сыновей царя мудрости, в которых он рассказывал в том числе о Бафомете и Лавее.

Теперь становилось понятно, откуда он знал ответы на настолько сложные вопросы к предыдущим комнатам. Вот только…

— Что с того?

— Если мы решим наши разногласия миром и вместе откроем последнюю дверь, то я буду готов поделиться с тобой этими записями.

— Не интересно, — покачал я головой. — Не думаю, что в них есть что-то, чего я не знаю.

— Ты так уверен?

— Вполне.

— Значит, ты знаешь даже, что случилось с Амфитеатром?

Я вздрогнул.

Амфитеатр вечных знаний — личная резиденция Бафомета. В Амфитеатре находилась одно из крупнейших и величайших в то время собраний магических трудов, собранных Бафометом со всего мира. А также, что было даже важнее, там находилась алхимическая лаборатория. И не такая маленькая и ущербная, как в тайнике, а полноценная мастерская по сотворению чудес, созданная и расширявшаяся на протяжении десятилетий лично основателем и изобретателем этого течения магии.

Когда Агур победил Бафомета и тому пришлось спасаться бегством, Амфитеатр закономерно попал в руки царя мудрости. И было логично предположить, что за следующие две тысячи лет всё его содержимое было растащено сотнями и тысячами человеческих учёных магов. Потому, получив память Бафомета и наметив для себя определённые цели вроде пяти артефактов, я даже не вспоминал об Амфитеатре. Но эти слова эльфа…

— Что тебе известно?

— Я знаю, что после того, как царь мудрости обратил Бафомета в бегство, он запечатал Амфитеатр и целиком перенёс его в другое место, запретив кому-либо входить внутрь. И Ровоам знал, куда именно.

— Хочешь сказать, что Амфитеатр не только сохранился, но и оставался нетронутым на протяжении последних двух тысяч лет?

— Насчёт нетронутости не знаю. Но на алхимическую лабораторию печати накладывал лично царь мудрости, так что существует большая вероятность, что она сохранилась почти полностью.

Если Агур наложил на Амфитеатр такие же печати, какие окружали кувшин с запечатанным внутри Бафометом, то, действительно, шансы, что лаборатория оставалась в целости, были довольно велики. Вот только это также означало, что два месяца назад эти печати просто пропали, оставляя Амфитеатр беззащитным перед разного рода мародёрами.

— И ты знаешь, где Амфитеатр сейчас?

— Знаю, — кивнул эльф. — И предлагаю обмен. Ты помогаешь мне войти в последнюю комнату гробницы, а потом мы вместе отправляемся в Амфитеатр.

— А не проще мне будет убить тебя и забрать записи Ровоама?

— Думаешь я настолько тупой, что постоянно ношу их с собой? — усмехнулся Альсаз. — Не знаю, существуют ли другие источники, из которых можно узнать о местоположении Амфитеатра. Но сейчас единственный шанс узнать об этом для тебя — это сотрудничать со мной.

Я не смог не усмехнуться.

— Я вот тебя слушаю: “Ты помогаешь мне войти в последнюю комнату…”, “Единственный шанс для тебя — сотрудничать со мной…” Очень показательные оговорки, тебе не кажется?

— Ты на что намекаешь? — Дагум, явно уже понявшая, на что я намекаю, закрутила вокруг себя вихрь энергии.

— Я открываю дверь в гробницу, ты рассказываешь об Амфитеатре, — продолжил я, сделав вид, что не обращаю внимания на вопрос феи. — Тебе не кажется, что тут есть лишнее звено?

Эльф медленно повернулся и посмотрел на фею.

— Альсаз?!

Судя по её возгласу, выражение лица эльфа не сулило для неё ничего хорошего.

— Мне нужны гарантии, — произнёс он, вновь поворачиваясь ко мне. — Если я останусь один, то со своей специализацией точно не смогу дать тебе достойный отпор. Не в этой каменной коробке.

— Ах ты ублюдок!

Фея, размахнувшись, запустила в эльфа телекинетическую волну, раза в три более мощную, чем та, которой она атаковала меня. Однако прежде чем Альсаз успел среагировать, я встал на пути заклинания Дагум. Выхваченный из кобуры левый пистолет отправил в магию короткую очередь алхимических пуль, а я добавил взрыв Телекинеза в сочетании с Дыханием Дракона и с использованием маны голема.

Такая комбинация уже могла противостоять высшему магу более чем успешно. Тем более что теперь мне не нужно было волноваться об ударе в спину от мастера скрытности — эльфа.

— Помолчи и не мешай, — улыбнулся я фее. — Тогда, может быть, выживешь. Ты сама виновата в том, что перестала представлять для напарника какую-либо ценность. Если говорить о гарантиях, — я повернулся к Альсазу, — мы можем заключить пакт маны. Если, конечно, ты сам готов на это пойти.

Пакт маны был, на самом деле, довольно опасной штукой. Это не была какая-то клятва. Почти невозможно было создать ментальное заклинание, которое само бы смогло решать, нарушил ли человек своё обещание или нет. Но от того менее действенным пакт не становился.

— На сколько кругов? — переспросил эльф.

— Думаю, одного будет достаточно, — пожал я плечами.

— Хорошо, я согласен.

— Альсаз, пожалуйста! — следующей тактикой феи стали мольбы.

Впрочем, с другой стороны, оно было понятно. Если вдвоём у них ещё были шансы против меня, то теперь, когда мы с эльфом пришли к соглашению, вероятность её выживания падала до нуля. А умирать никому не хотелось.

— У нас не те отношения, чтобы я не был готов пожертвовать ими ради подобной возможности, — покачал головой Альсаз. — Я предложил тебе сотрудничество только потому, что, в отличие от тебя, не владею почти никакими атакующими заклинаниями.

— Я… я… — фея, явно шокированная тем, как быстро изменилась расстановка сил, бухнулась на колени. Из её глаз потекли слёзы. — Я готова тоже заключить пакт! — вдруг воскликнула она. — На любых условиях, только не убивайте!

— Быстро же ты перешла от угрозам и попыткам убить к полной покорности, — усмехнулся я, оглядываясь на эльфа. — Ты не против?

— Как угодно, — пожал он плечами. — Тебе рисковать, не мне.

— Хорошо, — кивнул я, — подойди.

Не осмеливаясь спорить или проявлять непокорность, Дагум подлетела ко мне. Убрав с руки каменную защиту, я протянул ей ладонь.

— Думаю, тебе не надо напоминать о том, что будет, если ты попытаешься взбунтоваться?

Она лишь тихо кивнула, отвечая на рукопожатие.

Пакт маны могли использовать только достаточно опытные маги, обладающие большим объёмом маны и серьёзными навыками её контроля. По идее я даже не должен был быть на такое способен. Для такого требовался минимум седьмой, а по-хорошему — восьмой круг. Но мной случай был особенным, так что я был уверен в том, что справлюсь.

От моего сердца к сердцу феи направился крупный сгусток маны и, достигнув цели, начал вплетаться в её круги маны. Когда процесс будет закончен, я смогу просто по желанию разрушить эти круги, за секунду уничтожив её, как мага.

Правда, это не значило, что Дагум будет обязана мне подчиняться, её волю и действия пакт никак не ограничивал. Подкравшись ко мне посреди ночи и прирезав во сне, она ничего не потеряет, наоборот, лишь освободится от рабской печати на своём сердце. Поэтому пакт маны был не особо популярным методом контроля.

Впрочем, я и не собирался позволять ей творить всякую дичь. Как только моя энергия полностью слилась с её кругами, я приказал одному из них взорваться. Высший маг в подчинении — это, конечно, было хорошо. Но безопасность, моя и ребят, была куда важнее.

Издав тихий стон, Дагум рухнула на пол комнаты, держась руками за сердце. Разрушение круга маны было невероятно болезненным, в ближайшие пару часов она вряд ли сможет даже стоять самостоятельно, не то, что магию применять.

— Ты куда более жестокий, чем мне показалось изначально, — проговорил Альсаз, глядя на корчащуюся в муках фею.

— Именно поэтому мы оказались здесь, — ухмыльнулся я, протягивая руку уже ему.

С эльфом мы заключили обоюдный пакт, связав энергию с кругами друг друга, и не со всеми, а всего с одним. Теперь, если он захочет — я вернусь на пятый круг, а если я захочу — он перестанет быть высшим. С учётом всех моих козырей для него такой договор был менее выгоден. Но я и не собирался что-либо ему делать, если он будет придерживаться нашего соглашения.

— Мы договорились, — кивнул эльф, потирая грудь. Чужая мана в сердце ощущалась не самым приятным образом. — Теперь предлагаю вернуться к сокровищам Лавея.

— Да, конечно.

Я приказал голему рассеяться и вскоре после того, как мой “доспех” превратился просто в груду камней, дверь к девятой комнате отворилась. Несколько секунд всё было тихо, а потом с той стороны послышался голос Глена:

— Ал?

— Да, заходите! — крикнул я, направляясь к постаменту. — Всё закончилось!

Какое-то время ушло на то, чтобы объяснить ребятам изменения в наших отношениях с эльфом и феей. И, похоже, они даже не слишком удивились тому, что я смог подчинить голема и за несколько минут превратить одного из высших магов в союзника, а второго — в раба.

Единственное: все трое явно были не в лучшем настроении из-за того, что в который уже раз я был вынужден расхлёбывать все проблемы в одиночку, а они остались балластом.

Ну, так должно было продлиться недолго. Я уже успел ощупать магией содержимое сундуков, которые мы собрали в предыдущих комнатах. И уже этого было достаточно, чтобы помочь им стать значительно сильнее. А ведь было ещё то, что Лавей оставил для Бафомета в последней комнате.

Положив ладонь на пьедестал, я влил в него немного маны, после чего повернулся к Альсазу.

— Ты мне надоел, исчезни!

Эльф уставился на меня круглыми от удивления глазами и явно уже приготовился использовать пакт и атаковать. Вот только в следующую секунду последние двери гробницы начали раскрываться.

Вопрос: “Что великий Бафомет сказал мне, когда мы виделись в последний раз?”

Ответ: “Ты мне надоел, исчезни”.

Несведущему человеку это могло показаться совершенным бредом. Тем более с учётом того, что в истории Лавей остался именно как слуга и помощник Бафомета. Однако на самом деле Бафомет таковым Лавея никогда не считал. Он лишь пользовался преданностью своего фаната, на деле относясь к нему как к грязи.

И Лавей, похоже, был тем ещё мазохистом, если терпел такое отношение на протяжении десятилетий, продолжал почитать Бафомета как бога и решил сделать последний вопрос именно таким.

— Это была не самая смешная шутка, — глубоко выдохнув, произнёс Альсаз.

— А по-моему вышло неплохо, — усмехнулся я. — Ладно, пойдём посмотрим, ради чего всё это, собственно, затевалось.

Нестройной толпой мы зашли в последнюю комнату гробницы. И, надо сказать, тут всё тоже было довольно минималистично. У левой стены — большой сундук, в правой стене — пустая ниша со стоящим рядом пьедесталом, таким же как предыдущие.

В середине комнаты расположился большой каменный саркофаг. На нём древней вязью были выгравированы слова: “Даже без великого духа это тело — всё равно сокровище”. А за большим саркофагом, невидимый со стороны входа, стоял саркофаг поменьше, с другой надписью: “Я буду вечно подле Вас”.

М-да, всё-таки Лавей был поехавшим.

— Это — то, о чём я думаю? — спросил Альсаз, показывая на большой саркофаг.

Читать древнюю запретную вязь он не умел, но, похоже, смог сложить факты.

— Да, — кивнул я, — там — тело Бафомета.

— Ух… — эльф вздрогнул. — Никогда не думал, что однажды окажусь так близко ко Злу извращённого разума.

Я не удержался от усмешки.

— А тут что, я не поняла? — Линда стояла рядом с пустой стенной нишей, нависнув над пьедесталом.

Меня этот вопрос, кстати, тоже очень интересовал. Подойдя к девушке, я заглянул ей через плечо, вчитываясь в строки.

“Господин, я безмерно рад приветствовать Вас!

Не передать мой восторг от того, что Вы снизошли до последнего пристанища своего недостойного слуги. Я всегда знал, что ни Агур, ни кто бы то ни было другой не сможет удерживать Вас в заточении вечно.

Однако я не могу не волноваться за Вас. Ваши завистники наверняка не успокоятся и не позволят Вам продолжить спокойно заниматься вашими невероятными исследованиями! И также я осмелился предположить, что после освобождения Вы окажетесь значительно ослаблены своим заточением.

А потому подготовил для Вас зону маны, настолько мощную, насколько я только был способен создать. Пожалуйста, воспользуйтесь ей, чтобы быстрее восстановить своё величие! Для меня будет лучшей наградой знать, что я смог пригодиться Вам даже после смерти.

Вечно преданный Вам слуга, Лавей Скавр”.

Зона маны? Я вошёл в нишу и прикоснулся к стене. В следующее мгновение меня будто током шибануло — настолько мощная энергия ощущалась в камне. Вернее, каменной эта стена просто выглядела.

Вернувшись к пьедесталу, я влил в него немного маны. Там, где только был твёрдый камень, замерцала тусклая завеса, а гробница в секунду наполнилась невероятно плотной маной. Она была настолько густой, что даже я со своей испорченной Техникой тела Амат способностью к поглощению энергии из пространства ощутил, как наполняются круги.

А ведь это были лишь крохи, просочившиеся наружу из зоны маны. Внутри плотность энергии могла быть на пару порядков выше. Лавей, похоже, установил собирающий энергию артефакт, благодаря которому за почти две тысячи лет плотность маны достигла каких-то катастрофических значений.

— Глен, Джулия, — окликнул я ребят, — давайте внутрь, прямо сейчас. Ты пойдёшь? — повернулся я к Альсазу.

— Да, — кивнул эльф. — Сокровища подождут.

— Хорошо. И помоги ребятам, если что.

— Идёт.

Втроём они вошли в завесу и я закрыл проход, чтобы не позволять мане утекать впустую. Если Джулия и теперь не сможет перейти на шестой круг — то это будет уже по-настоящему странно.

Я тоже собирался зайти. До полного седьмого круга мне оставалось совсем немного, так что я скорее всего смогу добить разницу даже с учётом Техники тела Амат. Но, пока эльф был занят поглощением маны, я мог сосредоточиться на получении едва ли не более ценного трофея. Фея всё равно пока что даже встать не могла, продолжая валяться в предыдущей комнате.

Подойдя к большому саркофагу, я положил на каменную крышку руку. Никаких защитных заклинаний на этот раз не было. Похоже, Лавей даже не предполагал, что сюда сможет добраться кто-то кроме Бафомета, и защищать тело от его же владельца было довольно странно.

Интересно, а если бы гробницу первым нашёл какой-нибудь архимаг вроде Одуванчика? Для него и големы, и оборонная магия на дверях были бы просто игрушками. Лавей не мог этого не понимать. Единственное, что мне пришло в голову: на входе в гробницу была организована какая-то система контроля силы входящего. И если бы гость был на уровне десятого круга, его бы ждало не то же самое, что нас. Ну, этого я уже не узнаю.

Навалившись на крышку, я сдвинул её с саркофага и заглянул внутрь.

Мумия. Без бинтов, правда, просто высушенное до крайнего состояния тело, уже слабо похожее на человека. Вот только, стоило мне просто взглянуть на труп — и я тут же ощутил связь между нами. Это определённо были остатки Бафомета. И прямо сейчас для меня это действительно было сокровище поценнее зоны маны.

Уровень архимага не просто означал добавление ещё одного круга к уже имеющимся девяти. Разница между девятым и десятым кругами была куда больше и фундаментальнее, чем даже разница между первым и девятым.

Потому что, став архимагом, человек делал первый шаг к божественности. Его душа, энергия и тело претерпевали невероятные качественные изменения. И возможность творить любую, сколько угодно сложную магию без гримуара была лишь одним из преимуществ архимагов.

Сейчас моё тело было в десятки раз сильнее, чем у обычного человека. Однако это усиление происходило исключительно за счёт жизненной энергии. Само по себе моё тело оставалось вполне обычным. Трансформация тела на уровне архимага походила скорее на то, что случилось с Линдой в результате телесной перестройки, однако масштаб происходящих метаморфоз, конечно, не шёл ни в какое сравнение.

Тело Бафомета было уже две с лишним тысячи лет как мертво. Однако, несмотря ни на что, оно оставалось телом архимага. От разложения и превращения в скелет его уберёг не Лавей. Оно само по себе было почти нетленным, лишь влагу потеряло. И хотя его мышцы давным-давно иссохли, скрытая в них мощь значительно превышала что мои силы, что силы волка Вана.

А это значило, что, если я всё сделаю грамотно, то заполучу в своё пользование очень и очень мощное оружие.

Применено неизвестное заклинание.Поиск в Короне Мудрости…

Поиск невозможен.Пожалуйста, дайте название неизвестному заклинанию.

Название: Кукольный театр кошмара.

В оригинале это была жутковатая магия, позволяющая магу, будто марионетками, управлять телами других людей. При этом крайне важно было то, что “куклы” двигались почти что сами. Маг не тянул их за верёвочки, а создавал из маны будто бы новую нервную сеть, подключающуюся к телу жертвы и перехватывающую управление у мозга.

Протянув нити энергии к телу Бафомета, я принялся осторожно и неторопливо связывать их с каждым мускулом, связкой и костью в трупе. При этом с каждой созданной связью я всё лучше и лучше понимал состояние организма своей будущей марионетки. И с каждой секундой всё больше поражался тому, насколько это тело превосходило обычные человеческие тела, несмотря на все прошедшие века.

Не было никаких признаков разложения, ткани были эластичны и податливы даже с учётом крайнего обезвоживания, в мышцах ощущалась невероятная сила. Да, возможно этот мёртвый Бафомет и проиграл бы старому живому Бафомету в армрестлинг десять раз из десяти, всё-таки совсем никак не сказаться смерть не может даже не архимаге. Но чисто за счёт физической мощи этот труп мог стоять на равных со средним магом восьмого, а то и девятого круга.

За следующие полтора часа я завершил процесс создания марионетки из тела Бафомета. Маны на контроль столь сильного тела уходило немало, но у меня был дополнительный резерв жизненной энергии, к тому же уже вскоре я собирался прорваться к седьмому кругу. Так что особых проблем не должно было возникнуть.

Повинуясь моему приказу, труп сначала сел в своём саркофаге, потом встал, а потом перешагнул через борт и встал напротив меня.

Бафомет был довольно высоким. Несмотря на то, что отчасти он потерял в росте из-за обезвоживания, я всё ещё смотрел на него снизу вверх. И длинные, до середины спины, пшеничного цвета волосы при жизни, должно быть, смотрелись очень красиво. Вот только что-либо ещё сказать о внешности Бафомета по его трупу было сложно, слишком уж много его тело потеряло жидкости.

Ходить с таким спутником по городам будет не слишком удобно. Можно было, конечно, купить для него плащ с глубоким капюшоном и перчатки…

А, интересно, смогу ли я исцелить его обезвоживание?

Положив руку на грудь трупа Бафомета… так, надо будет придумать ему какое-то новое имя. Каждый раз называть его Трупом Бафомета было странно, а величать просто Бафометом пустую оболочку, при том что душа и память Бафомета были внутри меня — ещё страннее. Но это попозже.

Положив руку марионетке на грудь, я активировал Малое касание Асклепия. Ничего. Ну, не удивительно. Всё-таки это было исцеляющее заклинание, а единственным, чем моя марионетка болела, была смерть. Такое не лечится.

Ну, тогда можно попробовать объединить Касание с чем-нибудь новеньким… к примеру, с заклинанием Возврат состояния, созданным для ремонта всего подряд, от мечей и мотыг, до повреждённых магических зачарований.

У этой магии были свои ограничения, например оно не могло брать материю из пустоты и откушенное яблоко в прежнее состояние было не вернуть. Но, имея нужные материалы, любая починка превращалась в дело нескольких минут. Правда, несмотря на только пятый круг маны, оно имело S-ранг и запредельные требования к мастерству манипуляции энергией, так что широкого распространения не получило.

Комбинирование…

[Название неизвестно ( S-6)]+

Отлично, шестой круг. Такой же фигни как случилась со Сном Дьявола, не произошло. Теперь оставалось только проверить, как оно будет работать.

После где-то часа экспериментов с собственным телом и ножом, я примерно разобрался в принципах работы обновки, и дал ей название Целительного реверса. В отличие от Касания Асклепия, эта новая магия не столько исцеляла, сколько возвращала тело цели в предыдущее состояние, что в каком-то смысле было хуже.

Если бы мне отрубили палец, Касание Асклепия смогло бы без труда затянуть рану новой кожей за считанные секунды. А вот Реверс на такое не был способен, максимум кровь бы остановил. Однако, если не учитывать ситуации с потерей каких-то частей тела, эффективность нового заклинания стала значительно выше, чем у Касания. Теперь мне просто нужно было не допускать ситуаций, в которых мне что-либо отрубают.

Взяв из одного из наших рюкзаков большую баклаху с водой, я начал вливать её прямо в рот трупа, параллельно активировав на его теле Целительный реверс. И уже спустя несколько секунд стал заметен результат. Тело марионетки начало разбухать, возвращаясь к прежним формам, исчезали трещины в коже, сглаживались морщины.

И в итоге передо мной стоял уже не иссушенным труп, а, казалось, просто закрывший глаза человек. Белый как полотно и не торопящийся дышать, но в остальном — вполне обычный человек.

Из-за того, что родился в крестьянской семье, он не походил на какого-нибудь аристократа с утончёнными и изящными чертами. Но это не мешало ему выглядеть даже как-то величественно, что ли. И ещё больше этот эффект усилился, когда я открыл марионетке глаза и на меня взглянули два ярко-зелёных, будто у огромного кота, глаза.

Я, разумеется, прекрасно знал его внешность. У меня были тысячи воспоминаний о том, как Бафомет стоит перед зеркалом. Но смотреть на него собственными глазами со стороны было всё-таки совсем иным впечатлением. Для тех, кто окружал Бафомета при его жизни он, должно быть, выглядел как настоящий монарх.

Завеса, закрывавшая вход в зону маны, раскрылась, и в зал с саркофагами, пошатываясь, вышла Джулия, от которой отчётливо ощущалась аура шести кругов маны.

— Тебя можно поздравить? — улыбнулся я, отходя от марионетки и протягивая девушке руку, чтобы она на неё оперлась.

— Да! — она была вымотана прорывом, но при этом её лицо светилось счастьем. — Спасибо тебе, Ал.

— Пустяки, — отмахнулся я. — Чего не сделаешь ради своей женщины.

Джулия, бросив взгляд на пристально наблюдавшую за нами Линду, потупилась и покраснела, но потом всё-таки прильнула ко мне и поцеловала чуть солёными от пота губами. Я улыбнулся. Иногда не верилось, что она и та расчётливая стерва, что когда-то пришла ко мне в палату после боя с Гленом — это один и тот же человек.

— А это кто? — она, наконец, обратила внимание на неподвижно стоявшую у саркофага марионетку.

— Это труп, — хихикнул я.

— Чей труп?

— Бафомета.

— Чей?!

— Бафомета. Зла извращённого разума. Лавей спрятал его тело в собственной гробнице.

— И ты?..

— Сделал его своей марионеткой.

— Ох… — она глубоко вздохнула. — А я уж думала, что разучилась удивляться. Пойду-ка я посплю.

— Давай, — я кивнул, после чего повернулся к Дагум, успевшей более-менее оправиться от боли и теперь, тяжело дыша, сидевшей у стеночки. — Я пойду в зону маны. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы навредить девочкам — боль от потери кругов покажется тебе райским наслаждением по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. Поняла меня?

— Да, — вздрогнув, кивнула фея.

— Хорошо, если так. Линда, я, наверное, выйду где-то через сутки или около того — тогда займёмся тобой. Не волнуйся, от остальных ты не отстанешь.

— Конечно, не переживай, — замахала руками девушка.

— Всё, ушёл.

Кроме того, что на формирование седьмого круга у меня ушли не сутки, а часов сорок, в остальном всё было довольно стабильно. К марионетке ребята привыкли, хотя эльф даже спустя почти два дня продолжал ходить, стараясь не поворачиваться к ней спиной.

При этом Альсаз неожиданно неплохо вписался в коллектив. Он не только не демонстрировал и намёка на агрессию в сторону ребят, но и смог довольно быстро с ними сдружиться. И это несмотря на разницу в возрасте и то, что ещё недавно эльф угрожал их жизням. В плане социальных взаимодействий он был определённо очень хорош. Зона маны Лавея оказала на него крайне положительный эффект и я уже начал чувствовать от него ауру зарождающегося девятого круга.

Глен показал ещё лучшие результаты, успешно прорвавшись на седьмой круг и даже создав около сорока процентов восьмого. У Джулии из-за очень долгого застоя дела шли медленнее. Но главным было то, что она смогла преодолеть ту стену, что её тормозила больше полутора лет. Теперь, если мои предположения были верны, чем дальше — тем более заметен будет её прогресс.

Фею в зону маны я, естественно, не пустил. Не для того уничтожал её восьмой круг. К тому же, хотя плотность энергии в зоне маны Лавея была огромной, сама зона была очень небольшой. За эти сорок часов мы вчетвером сократили объём энергии в ней более чем вдвое. Так что тратить эти резервы на Дагум было идиотизмом.

Выйдя из зоны с седьмым кругом, я наконец-то взялся за Линду. При осмотре малых сундуков из предыдущих комнат я уже обнаружил несколько крайне полезных алхимических реактивов, подобных которым не было даже в тайнике Бафомета. С их помощью можно было создать более совершенную версию пилюли телесной перестройки. Главное теперь было правильно всё смешать, не забыв о том, что у девушки в роду были русалки.

Следующие часов пять я был занят алхимией, ни на что постороннее не отвлекаясь. И только после того, как Линда легла в спальник, приготовившись к очередному марафону боли, я, наконец, сподобился изучить содержимое последнего и самого главного сундука.

Среди множества алхимических реагентов не было ничего, заслуживающего какого-то особенного внимания. Примерно то же, что и в остальных. Однако помимо этого в сундуке нашлось ещё две крайне занимательные вещи.

Во-первых, небольшой, размером примерно кулак, слиток серебристо-белого, поблёскивающего будто бы мириадами вплавленных в него звёздочек, металла. И, увидев его, я едва в пляс не пустился от восторга. Это был мифрил — прочнейший и один из самых драгоценных металлов в мире. На полноценную пару новых пистолетов его мне, конечно, не хватило бы. Но вот на то, чтобы сделать их прочнее и защитить от почти любых повреждений — вполне.

Второй же вещью была стопка небольших, размером примерно с ладошку, пустых бумажных листков. Однако, когда я взял их в руки и понял, что у этих листочков буквально не было никакого веса, будто бы я держал твёрдый воздух, до меня дошло, что это уж точно не могут быть обычные бумажки. Осознание, что это такое, пришло через несколько секунд, и мой шок был куда больше, чем от нахождения слитка мифрила.

Где Лавей смог откопать эти листочки, секрет изготовления которых не был известен даже Бафомету, было решительно непонятно. Но от того находка становилась даже чудеснее.

Ведь я держал в руках не просто стопку бумажек, а где-то два десятка дополнительных страниц для гримуаров.

Гримуары, на самом деле, были божественным творением. Буквально. Цивилизации Хейхи в период своего зарождения ни за что не смогли бы создать нечто настолько сложное, как гримуар. Первые гримуары и способ их создания народам этого мира даровали боги в незапамятные времена.

И в самой основе, в той “внутренней” части, где гримуар соединялся с душой мага, они оставались неизменны на протяжении тысячелетий. Банально потому, что кардинально что-то менять там было нечего.

Однако это не означало, что люди и иные расы не пытались как-то менять “внешнюю” часть гримуаров.

Во-первых, сами гримуары могли быть очень разными. В каких-то могли быть сотни страниц, какие-то могли помочь магу создавать заклинания, какие-то по умолчанию содержали в себе информацию о какой-нибудь крайне редкой и мощной магии, творить которую с помощью этого гримуара становилось в разы проще. Да тот же мой экспериментальный гримуар вспомнить.

А во-вторых, было изобретено множество способов манипуляции и частичного изменения структуры гримуаров. Одним из них был тот алхимический реагент, что я вылил на гримуар Глена, растворявший страницы магической книги в обмен на энергию.

Другая техника позволяла переводить содержимое гримуаров на обычные бумажные страницы. При этом частично сохранялся эффект влияния на душу, чтобы из такого бумажного гримуара было проще выучить записанное в нём заклинание. Таким образом я когда-то выучил Вегвизир.

И, помимо прочего, когда-то в глубокой древности некий маг придумал способ создания “запасных” листов для гримуаров. К сожалению, его это изобретение было не просто невероятным, а способным в потенциале повлиять на мировой порядок. И, хотя хроники той эпохи были максимально размыты, можно было с почти полной уверенностью утверждать, что того мага по-тихому устранили, а его труды уничтожили.

После его смерти в мире осталось несколько тысяч созданных им дополнительных листов гримуаров. Но с тех прошли тысячи лет, и бо́льшая часть из них была либо использована, либо уничтожена, как и технология их создания. А заново открыть метод их создания так никому и не удалось, хотя в какое-то время над этой проблемой бились и Бафомет, и Агур, и множество других поистине легендарных магов.

В итоге в современности найти даже один такой листочек было настоящим чудом. А в сундуке Лавея лежало целых восемнадцать страниц. Для меня, пёкшегося над каждым заклинанием, это было настоящим благословением, намного превосходящим и достигнутый седьмой круг, и марионетку Бафомета.

Не в силах сдержаться, я уселся прямо на пол перед сундуком, вызвал свой гримуар и чуть дрожащими пальцами поднёс к нему первый листик. После вливания в совершенно обычную на вид бумажку маны, она засияла мерным чуть желтоватым свечением и, самостоятельно выпорхнув из моих пальцев, плавно подлетела к гримуару и в неяркой вспышке растворилась в нём.

В предвкушении я открыл гримуар, перелистал его до самого конца…

Новый листок появился. Вот только он был нематериальным, почти прозрачным, и его энергия определённо была слишком мала, чтобы выдержать вписанное заклинание.

У меня было подозрение, что нечто подобное произойдёт. Дух Бафомета сделал мою душу в разы сильнее обычной человеческой, и гримуар изменился вслед за ней, невероятно расширив свой потенциал комбинирования.

Так что в каком-то смысле было логично, что энергии одной дополнительной странички будет недостаточно, чтобы сформировать полноценный лист моего гримуара. Вот только четырнадцатый лист получился настолько тонким, что я начал сомневаться, хватит ли мне всех восемнадцати страниц на него одного.

Взяв следующий лист, я влил ману в него. И с ощущением внутреннего опустошения проследил за тем, как четырнадцатая страница моего гримуара стала лишь на самую толику более реальной и осязаемой.

На секунду возникла мысль, что куда логичнее было бы отдать странички ребятам, но эту идею я тут же отбросил. У Джулии в гримуаре было больше пятисот страниц, богатенькая девочка, шестнадцать лишних ничего не решат.

Для Глена, чей гримуар потерял двести шестьдесят семь страниц из трёхсот семнадцати это ещё могло быть актуально. Но восстановить превращённые в энергию страницы было далеко не тем же самым, что добавить новых страниц к максимальному количеству. Пока что это было невозможно, но когда я стану высшим и смогу полноценно использовать алхимию, вернуть парню полный объём его гримуара будет не слишком сложно.

Я оставался единственным, кто остро нуждался в ещё нескольких страницах. А потому, как говорится, ни шагу назад. После второго листа я влил ману в третий, потом в четвёртый, в пятый…

Когда все восемнадцать листов оказались использованы, четырнадцатая страница моего гримуара сформировалась чуть больше чем на треть. То есть, чтобы использовать ещё хотя бы одно новое заклинание, мне нужно было отыскать ещё около сорока этих листочков. При том что найти даже один в современном мире было сложностью ультра-масштаба. Просто зашибись.

Ну, это была плата за невероятную силу комбинирования. Мне, конечно, было очень обидно, но жаловаться я уж точно не имел права. Хотя, настроение было подпорчено изрядно, тут уж я поделать ничего не мог.

А потому, встав и узнав от Глена, что Джулия вновь пошла в зону маны, чтобы начать формировать свой седьмой круг, я, сказав чтобы какое-то время никто нас не беспокоил, тоже прошёл сквозь магическую завесу. Мне срочно нужна была убойная доза эндорфинов.

В гробнице Лавея мы пробыли ещё полтора дня. Нужно было дождаться, когда у Линды закончится второй этап телесной перестройки, а также исчерпать всю энергию в зоне маны, чем активно занимались Глен и Джулией. В итоге парень сформировал свой восьмой круг где-то на двадцать процентов, а девушка свой седьмой — на сорок.

Я сам уже даже не пытался что-либо выжать из зоны маны. Даже если бы удалось, это были бы жалкие процент-два, которые ни на что бы не повлияли. И, кстати, Альсаз, несмотря на то, что я его об этом не просил, тоже больше сквозь магическую завесу не проходил.

Неожиданно, хотя знакомство с эльфом оказалось далеко не самым приятным, в итоге он неожиданно оказался очень интересным и приятным собеседником. На самом деле я понимал, что часть этой его любезности напускная.

Он определённо был очень умён и хитёр, отчасти в силу возраста и опыта, отчасти просто по характеру. И явно успел обдумать увиденное и сделать определённые выводы.

То, что произошло с големом в десятой комнате. Создание мной пилюли телесной перестройки, что по идее было невозможно без восьмого круга. В конце концов труп ТОГО САМОГО Бафомета, вставший из саркофага и превратившийся в мою послушную марионетку. Всё это недвусмысленно намекало на то, что я — далеко не обычный парень.

Так что Альсаз наверняка понял, что предать меня будет для него худшим выбором, а дружить со мной — лучшим. Со мной даже разграбление Амфитеатра вечных знаний — одной из величайших сокровищниц магии в истории, уже не казалось невозможным.

Так что не было ничего удивительного в том, что он был любезен и дружелюбен с нами. Но, с другой стороны, я не мог не ощутить в нём и искренности. Может быть само его намерение подружиться со мной и ребятами и было чисто прагматическим и полным меркантильности. Но в процессе эльф ничего из себя не выдавливал, он был самим собой и умудрился заслужить доверие ребят.

И это было втройне удивительно, если вспомнить о недавней войне человечества с эльфами. Да, в отличие от большинства жителей Вирсавии Линда, Глен и Джулия были лишены многих предрассудков и не страдали от патологической ксенофобии. Потому, собственно, мы с ними смогли сойтись: они не испытывали ненависти ко мне, как к родичу эльфов.

Но я даже родился уже после войны и по-хорошему ненавидеть меня не должен был никто. А вот Альсаз, которому оказалось уже хорошо за сотню, шестнадцать лет назад, очевидно, вполне мог участвовать в той войне.

Он, конечно, заявил, что покинул Халлу уже больше полувека назад и с тех пор не имел и не хотел иметь ничего общего со своей родиной. Но это ведь вполне могла быть ложь. Да и опять же, с учётом того, как началось наше с ним знакомство, никак нельзя было сказать, что он — положительный персонаж.

Да, в отличие от Дагум, я так ни разу и не ощутил от него желания убить меня, в какой-то момент он даже защитил меня от феи. Но всё равно, полностью доверять ему я бы точно не стал. Да и ребята тоже не были идиотами, и не стали бы так просто вестись на широкую улыбку и задорные шутки. Плюс, опять же, разница в возрасте.

И, тем не менее, за, считай, два дня, Альсаз стал душой компании и главным весельчаком. Честно говоря, в какой-то момент я даже подумал, что эльф по-тихому использовал какую-то ментальную магию. Но благодаря духу Бафомета у меня к таким вещам был почти полный иммунитет, и никакие проверки не подтвердили такого предположения.

Оставался только один вариант: Альсаз просто был таким сам по себе, весёлым, смешливым и совершенно не обращавшим внимания ни на возраст, ни на статус, ни на расу своих собеседников. Ну, что же, такие люди тоже существовали.

Я точно не собирался совсем расслабляться и слепо доверять сдерживающему эффекту пакта маны. Но и перебарщивать и постоянно пасти эльфа с подозрением к любому его действию тоже было глупо. Только зря силы растрачу.

Когда уловлю какие-нибудь нехорошие сигналы — тогда и буду действовать.

По поводу Дагум тоже всё было более-менее гладко. Потеряв восьмой круг и вновь став старшим магом она, похоже, впала в настоящую депрессию. В первые сутки, придя в себя после разрушения круга, фея просто сидела у стенки, уперев лоб в колени и ни на что не реагируя. Даже чтобы она начала есть сама, без приказа, мне пришлось провести с ней разъяснительную беседу.

Это мне, конечно, не слишком-то нравилось. Но, пусть не восемь кругов, а только семь, она всё ещё была очень сильным магом, оказавшимся у меня фактически в рабстве. Лишаться столь ценного ресурса просто потому, что она была слишком расстроена, чтобы есть? Как-то слишком расточительно. К тому же разъяснительная беседа, в которой я напомнил ей о том, что безынициативные и бесполезные рабы обычно не живут долго, определённо подействовала.

И, когда мы, воспользовавшись обратным порталом, открывшимся вместе с последней дверью, покинули гробницу, Дагум уже даже более-менее пришла в себя, даже предложила девочкам взять их рюкзаки. Угроза смерти определённо была способна очень на многое.

На центральных равнинах занимался рассвет и моросил противный мелкий дождик. Такая себе встреча, но на этот раз за нами хотя бы не было хвоста. Это подтвердил даже Альсаз, чья магия от начала и до конца была завязана на слежку, преследование и скрытность. Уж насколько моё магическое восприятие благодаря опыту Бафомета было острым, но эльф в этом оставлял меня далеко позади. Что будет, когда я сам стану высшим — другой вопрос, но пока что в этом вопросе оставалось уступить ему пальму первенства.

Ненадолго мы вернулись в поселение Пятиугольника. Всем хотелось помыться и нормально поесть, Линда, хоть и была неплохим полевым поваром, до ресторанного уровня, к сожалению, не дотягивала. К тому же в последние дни она пребывала в состоянии овоща, так что за еду отвечали мы по очереди. А ни я, ни Глен, ни Джулия навыками готовки не отличались. Доверять готовить еду Альсазу и тем более Дагум я пока не рисковал.

Однако уже после обеда, снова собрав вещи, мы вновь выдвинулись в путь. На центральных равнинах мы сделали всё, что хотели, если не более того, и теперь наш путь лежал дальше. Останавливаться и отдыхать я не мог, пари с богами сроком в два года висело над головой дамокловым мечом.

Да, могло показаться, что, перескочив с пятого круга на седьмой меньше чем за полтора месяца я шёл с опережением графика.

Но во-первых, чем сильнее я стану, тем сложнее мне будет найти подходящую цель для поглощения маны. Сейчас даже сильнейшие монстры равнин вроде того же Т-Рекса уже не дали бы особого эффекта, а ведь их ещё нужно было отыскать.

А во-вторых, столь быстрый рост случился в рамках уровня старшего мага. Стену между седьмым и восьмым кругом, а потом между девятым и десятым преодолеть будет в несчётное количество раз сложнее, чем просто накопить достаточно энергии для прорыва. Пока что я и правда шёл немного с опережением графика, несмотря даже на месячную кому. Но расслаблять булки ещё было очень и очень рано.

Так что, заскочив попрощаться к Зидгарду, а потом в человеческий квартал, чтобы купить камни маны, мы покинули поселение Пятиугольника. И уже вечером следующего дня прибыли к арке портала, той самой, через которую попали на центральные равнины. Дорога, которая раньше заняла бы где-нибудь неделю из-за постоянных встреч с местными монстрами, показалась даже какой-то скучной.

И совершенно неудивительно, на самом деле. Сейчас в нашем небольшом отряде был один маг шестого круга, три — седьмого и один — восьмого, а также марионетка Бафомета, которая чисто за счёт физических характеристик могла сравниться с высшим магом в бою. Да и Линда, когда оправится от процесса телесной перестройки, сможет чисто кулаками выбивать дурь из многих старших магов, только навыки подтянуть.

Правда, к сожалению, подобными темпами расти и дальше девушке уже не получится. Чисто теоретически для неё можно было сварганить и ещё более мощную пилюлю. Вот только ингредиенты на неё были настолько редки и дороги, что проще было купить какой-нибудь город-миллионник. Когда-нибудь в будущем, возможно, я и смогу создать для Линды нечто подобное. Но пока что ей придётся довольствоваться этой силой. К счастью, далеко не маленькой.

Остановившись перед порталом, мы с Альсазом занялись подготовкой перемещения. Нужно было поместить камни маны в специальные ячейки по периметру каменного круга, а потом настроить портал на нужную локацию — город Божественного Луга, столицу королевства кентавров.

Камни маны, закупленные в поселении Пятиугольника, были по-настоящему драгоценным ресурсом. Естественные камни маны, рождающиеся в природе в результате энергетических флуктуаций, и вовсе считались почти бесценными. Но и наши, искусственно созданные, тоже стоили не многим дешевле драгоценных камней того же веса.

И стоили бы куда дороже, если бы их было возможно использовать где-то помимо масштабных магических установок вроде порталов или зон маны. К сожалению, плотность энергии в камнях маны была настолько высока, что сердце человека, попытавшегося использовать её напрямую, взорвалось бы уже через секунду.

А потому ни поглощать ману из камней, ни использовать её для создания заклинаний было невозможно. А камни с меньшей плотностью энергии оказывались слишком нестабильны, чтобы было возможно наладить их стабильное производство. Так что, хотя они и были очень ценны и редки, их всё ещё можно было купить относительно свободно, лишь бы были деньги.

Подготовив всё и настроив портал, я отошёл к остальным, предоставив остальную работу Альсазу. И дело было не в том, что я резко стал доверять эльфу. Просто активировать портал мог лишь высший маг. Сколько бы у меня ни было энергии и как бы умело я ей не управлял, фундаментальное различие между седьмым и восьмым кругом за счёт одних только навыков преодолеть было нереально.

Оставалось только положиться на Альсаза. К счастью, изменить координаты или как-то нагадить с перемещением без моего ведома он бы точно не смог. И, пока мы стояли и ждали, когда портал заработает, я подошёл к Джулии, стоявшей в сторонке с задумчивым видом.

— Что в мыслях?

Чуть дёрнувшись от неожиданности, она повернулась ко мне и на её лице расцвела широкая улыбка.

— Да вот, думаю о том, что прошло меньше двух месяцев, а я никак не могу избавиться от ощущения, что уже минуло два года.

— Понимаю, — кивнул я. — Самому иногда не верится, что меньше трёх месяцев назад я был простым уборщиком.

— Да… — протянула она, как-то странно на меня глянув.

— Что? Думаешь, как тебя угораздило связаться с уборщиком? — хмыкнул я.

— Думаю, как высоко ты ещё сможешь забраться и насколько мне повезло, что я с тобой связалась, — улыбнулась Джулия, обнимая меня и кладя голову на плечо.

Положив одну руку ей на талию, второй мягко провёл по волосам девушки.

М-да. Я не уставал поражаться, насколько быстро иногда менялось положение дел, и ситуация с Джулией не была исключением. Конечно, не скажу, что я влюбился или что-то подобное. Но она определённо стала для меня куда больше, чем, как это говорится, “подругой с привилегиями”. И хотя загадывать наперёд с тем темпом существования, который мне приходилось поддерживать, было как минимум глупо, но я совершенно точно не собираться отказываться от той, кого выбрал.

А значит у меня появлялась ещё одна причина, чтобы становиться сильнее и залезать выше. Хех…

— Готово! — крикнул Альсаз.

Через секунду портал замерцал, а через пять рябь энергии прекратилась и сквозь арку стал виден выход. Каменная платформа под открытым небом, а от неё — недлинный мост к небольшим воротам в городской стене.

И, возможно, такова была моя судьба — постоянно встревать в неприятности. Но буквально через мгновение после того, как мои глаза зафиксировали эту мирную идиллическую картинку, прямо сверху на мост, превращая его в груду камня, рухнуло что-то огромное и чешуйчатое.

Два чего-то огромного и чешуйчатого.

Потерев переносицу, я обернулся на шокированных ребят, а потом, глубоко вздохнув, шагнул в портал.

Пара сражающихся под носом драконов.

Обычный вторник.

Спокоен я был, разумеется, не потому, что преисполнился в своём познании настолько, что перестал реагировать на что угодно в этом мире, в том числе и на пару крылатых ящериц. Дело было в том, что в поселении Пятиугольника я уже несколько раз слышал новости об этой парочке. И хотя встретить их вот так вот сразу после создания портала было довольно странно, прямо каким-то чудом это точно назвать было нельзя.

К тому же это всё-таки были не драконы — мифические монстры пострашнее имуги, с которыми даже маги десятого круга едва могли иметь дело. Мы с ребятами стали свидетелями буйства двух виверн — дальних потомков этих самых драконов, бывших где-то в десяток раз меньше своих прародителей, и в сотню раз слабее.

Тем не менее, виверны были одними из немногих существ в Хейхе, способных по силе сравниться с монстрами центральных равнин. Разница между ними и каким-нибудь Т-Рексом была в том, что в вивернах не было ни капли маны, они были куда тупее чудих центральных равнин и даже намёком на магию не владели. Огромные размеры и силу им давала драконья родословная, благодаря которой двадцатиметровые твари могли летать и вообще жить.

При этом самым забавным было то, что парочка, сломавшая мост между платформой портала и городской стеной, была, во-первых, братьями, а во-вторых, питомцами местной принцессы. К сожалению для города Божественного Луга, и для нас в том числе, уровнем матери драконов там и не пахло. Принцессе виверн подарили на десятилетие ещё яйцами.

За следующие шестнадцать лет крылатые ящерицы вымахали до размеров особняка, а несколько месяцев назад, как утверждали слухи, у парочки начался “переходный возраст”. Виверны, раньше, благодаря особой магии связи душ, бывшие довольно послушными, вышли из-под контроля принцессы и начали устраивать в городе Бесконечного Луга локальные сносы имущества. К счастью, из-за того, что об очередном буйстве парочки всегда становилось известно заранее и за ними следом отправлялись маги кентавров, жертв до сих пор удавалось избегать.

Я прибыл в город Божественного Луга, потому что мне кое-что нужно было в руинах старой столицы кентавров, куда меня так просто вряд ли бы пустили. Изначально по плану я собирался просто пробраться туда тихой сапой, огибая охрану. Но теперь, увидев виверн, решил, что это — отличный вариант заручиться поддержкой королевского дворца Божественного Луга и сделать то, что хотел, в открытую, если вообще не с сопровождение королевского эскорта.

Выйдя из арки портала, я оказался на каменной платформе диаметром метров семь, являвшейся верхушкой где-то пятнадцатиметровой колонны. Созданная вместе с порталом, колонна была защищена сильнейшей магией и точно не сломалась бы от буйства каких-то там виверн. Однако мостик, ведший от платформы портала к городской стене, был уже вполне обычным, и осыпался вниз, в море трав, россыпью щебня.

А парочка виверн, ставшая причиной этого хаоса, продолжила кататься по траве, сражаясь друг с другом.

На самом деле это было не прямо по-настоящему, убивать друг друга они не собирались. Но, двое пацанов, они, следуя проснувшимся инстинктам, старательно выясняли, кто из них главнее.

С учётом размеров, силы и того, что это всё-таки были дикие звери, эти “шуточные” бои вполне могли закончиться вполне реальными и очень серьёзными травмами. И чем дольше эти двое не могли решить, кто из них будет главным, тем жёстче будут становиться их бои. В конце концов реально до братоубийства может дойти, в памяти Бафомета были свидетельства подобному.

Однако сейчас, когда я вышел из портала, виверны резко переключились на неожиданно появившееся мясо. Обычно их вроде как кормили буйволами, антилопами и прочим рогатым скотом, и старательно отучали нападать на разумных существ. Но сейчас в них буйствовал гормональный шквал, и парочка напрочь позабыла обо всех правилах приличия.

На меня, вставшего у самого края платформы, рванулась парочка двадцатиметровых ящериц, отталкивавших друг друга в желании поскорее добраться до добычи и вонзить в неё длиннющие зубы.

А буквально через секунду из воздуха высоко в небе вынырнули двое кентавров, судя по ауре — высшие маги, и бросились вдогонку за вивернами. Скорее всего они были кем-то вроде нянек для виверн, обязанных следить, чтобы монстры никого не убили и сами случайно не убились в процессе.

С одной стороны, было очень мило с их стороны попытаться меня спасти. Вот только они не могли не почувствовать момент активации портала и, тем не менее, отреагировали только сейчас. И к тому же скорость, с которой они двигались, никак не соответствовала магам кентавров, всемирно известных за своё невероятное мастерство в магии ветра. Так что, хотя внешне это и выглядело как попытка спасения, по факту кентавры просто играли для потенциальной публики. Сами они уже приготовились к тому, что меня сожрут.

Причину я примерно мог понять. Виверны, жрущие скот стадами и пугавшие своим видом простых жителей, и так успели изрядно надоесть местным. А после того, как у них начались пубертат и выяснение отношений, нанесённый ими урон наверняка уже успел составить изрядную долю годовых расходов королевства. Пользы же от них не было ровным счётом никакой.

При этом, как собственность принцессы, парочка крылатых ящериц была неприкосновенна. Примерно как лебеди в земной Англии, которых нельзя было даже тронуть, не получив серьёзный штраф. Вот только лебеди максимум создавали пробки на дорогах, а двадцатиметровые твари сто процентов уже сломали не одну сотню домов.

И если спасать своих граждан следившие за вивернами маги были морально обязаны, то вот с иностранцами всё было не так однозначно. Да, смерть какого-нибудь человека от зубов крылатой ящерицы могла стать причиной международного скандала. Но этот скандал наверняка удалось бы без особых проблем замять, и это определённо стоило того, если удалось ба наложить на виверн хоть какие-то ограничения.

В итоге меня собирались банально принести в жертву национальному спокойствию. Пара голов размером с легковушку показалась над платформой портала, я увидел извивающиеся в пастях виверн языки и ощутил смрад их гнилостного дыхания. Ещё секунда — и меня бы перекусили напополам, разделив небольшую тушку между парой братьев.

Но как будто я собирался позволить так просто себя сожрать. Разведя руки в стороны, я с силой хлопнул в ладоши, вложив в движение телекинетический импульс. Хлопок не только получился оглушительно громким, от него во все стороны разошлась мощная ударная волна.

И пара виверн, уже наверняка представляющая, как будет меня жевать, недовольно взревела от боли, отшатнувшись от платформы портала, будто в них дохнули пламенем. Об этой слабости крылатых ящеров Бафомет узнал совершенно случайно из разговора с одним магом, занимавшимся разведением разных редких чудовищ.

Невероятно чувствительный вестибулярный аппарат позволял вивернам идеально контролировать свой полёт. Но это преимущество становилось большим недостатком, если удавалось сымитировать для крылатых ящеров эффект “морской качки”. Волна от моего хлопка была не единичной, а состоящей из множества мелких ударов. И от неё виверн буквально замутило, будто человека с морской болезнью на корабле в шторм.

Маги кентавров остановились в воздухе, с неверием наблюдая эту картину. Я ведь использовал очень простую магию, по силе даже до пятого круга не дотягивавшую. И, тем не менее, ящеры, со своими драконьей кровью и невероятной силой способные создать проблемы даже для высших, отшатнулись от меня, будто я их приложил чем-то по-настоящему убойным.

И ведь это была лишь половина представления. Для того, чтобы мне открыли доступ в руины старой столицы, просто испугать виверн было далеко недостаточно.

Нахмурившись, как воспитатель в детском саду, недовольный поведением малышни, я протянул руки к вивернам.

— А ну, МЕСТО! — рявкнул я будто паре собачек.

И о чудо! Виверны замерли, с благоговейным трепетом глядя на меня. Ну, или точнее, на мой левый рукав. Впрочем, паре приземлившихся на каменную платформу рядом со мной кентавров об этом знать не стоило.

— Доброго дня тебе, человек, — произнёс один из них, более пожилой, с седой головой и серебристой шерстью, вежливо кланяясь.

— Доброго дня сынам бескрайнего луга, — улыбнулся я, кивнув.

Второй кентавр, более молодой, крупный, гнедой масти, нахмурился. Не-кентавру кивком отвечать на поклон кентавра во времена Бафомета было крайне невежливо. И, похоже, за две тысячи лет в этом плане мало что изменилось. Однако предъявлять мне что-либо им сейчас было совсем не с руки.

— Моё имя — Карган, — пожилой кентавр, в отличие от коллеги, никак не показал, что мой жест его задел. — Моего товарища-мага зовут Грандол. Могу я узнать имя юного человека?

— Алистер. Рад знакомству. — Из портала тем временем вышли остальные, наблюдавшие всю картину от начала и до конца и, обернувшись, я показал на них кентаврам. — А это — мои спутники.

— Доброго дня вам, люди, эльф и фея, — снова поклонился Карган.

— Доброго дня сынам бескрайнего луга.

— Здравствуйте, — поздоровалась Линда, единственная, кто не был осведомлён о правилах кентаврьего этикета.

Марионетка Бафомета, повинуясь моему приказу, чуть склонила корпус.

— Позволь узнать, юный Алистер, каким образом ты сумел подчинить своей воле этих двоих? — Карган кивнул на парочку виверн, так и остававшихся неподвижными, будто каменные изваяния.

— Прошу прощения, но не могу рассказать, — развёл я руками, — секрет фирмы.

— Мы представляем королевскую семью Божественного Луга! — с вызовом и нетерпением в голосе произнёс Грандол, более молодой гнедой кентавр.

— Очень рад за вас, — кивнул я. — Это почётная и важна должность.

К его счастью, Грандолу после такого ответа хватило мозгов не продолжать разгонять эту тему. Хотя по нему и было очевидно, что кентавр сильно оскорбился моим пренебрежительным отношением к королевской семье.

— Юный Алистер, — с недовольством глянув на напарника, произнёс Карган, — я предлагаю тебе и твоим спутникам стать нашими гостями и гостями королевской семьи Божественного Луга. Согласитесь ли вы на это предложение?

— После того, как вы чуть не скормили меня вивернам — даже не знаю…

На лицах кентавров промелькнула секундная паника. Очень вряд ли их промедление было приказом дворца. И если король или принцесса узнают, что они сделали, парочке точно не поздоровится. Однако, опять же, стоило отдать им должное, в себя они оба пришли очень быстро. Если бы я не искал этот испуг намеренно, рассчитывая подтвердить или опровергнуть своё предположение — вряд ли даже обратил бы на него внимание.

— Юный Алистер, поверь, это было лишь небольшое недоразумение. И мы можем тебе гарантировать: став нашими гостями, вы будете в полной безопасности.

— Ну, тогда мы не против, — кивнул я, — если, конечно, это действительно было недоразумение.

— Разумеется!

— Хорошо если так.

Глянув на виверн, я снова взмахнул руками.

— Всё, можно отмереть. Кыш, пернатые!

Парочка гигантских монстров, способных унести в когтях даже слона, в ту же секунду с обиженным рёвом оттолкнулись от колонны и взмыли в небо, направившись куда-то в сторону города. Должно быть, там у них было гнездо.

— Прошу за нами, друзья, — широким жестом пригласил Карган, создавая из магии ветра ажурный полупрозрачный мост вместо разрушенного каменного.

О том, что именно происходит, остальные имели довольно слабое представление. О своих планах я не говорил, да и в ситуации с вивернами во многом импровизировал. Однако все они были далеко неглупыми “людьми, эльфом и феей”, и сумели понять, что сейчас стоило сделать морду кирпичом и просто пользоваться оказанным гостеприимством.

А я тем временем, убедившись, что парочка кентавров на меня не смотрит, а вместо этого, чуть обогнав нас, о чём-то шёпотом спорит, запустил пальцы в левый рукав и погладил Ура по головке. Этот чудесный перформанс стал возможен только благодаря ему.

Ещё когда чёрная змейка впервые пробралась ко мне в палатку, я понял, что это далеко не обычное существо. Всё-таки она смогла прикончить Т-Рекса почти не пострадав, а мощь её крохотного тельца казалась какой-то совершенно нереалистичной.

Когда я играл с оборотнями в партизанскую войну и днём охотился на монстров центральных равнин, Ур почти никак не участвовал в происходящем. Лишь изредка, если я ловил действительно сильных чудовищ, сползал с моего предплечья и тратил несколько минут, чтобы попировать. Интересовали его лишь мозги и сердца, до которых он добирался, буквально вкручиваясь в тела огромных монстров, на фоне которых казался каким-то червячком.

Благодаря такой калорийной диете за прошедшее время Ур вырос с метра до примерно полутора. А сила мышц тела-ленточки увеличилась и вовсе раза в два. Однако, если бы это было всё, я бы даже не подумал использовать Ура в ситуации с вивернами. Просто потому, что не было бы способа его как-то использовать.

Однако в гробнице Лавея, когда Ур вместе со мной оказался в зоне маны, я заметил, что его тельце тоже стремительно поглощает энергию. Вот только для чего это было ему нужно и какой эффект произвела на змейку мана, я понял, лишь когда мы отправились из поселения Пятиугольника к порталу.

В какой-то момент на нас налетело под сотню тварей наподобие гигантских воробьёв. Они не были особо сильны, опасности совершенно не представляли, но были очень назойливыми, никак не хотели отступать и бросались в бой, совершенно не считаясь с потерями. Так что сражаться с ними было не сложно, а просто утомительно.

И Ур, спавший в меня в рукаве, похоже, тоже решил, что происходящее ему наскучило. Высунув голову наружу, он тихо зашипел, я ощутил от змейки мощную волну маны — и воробьи, которых не смогли пробрать смерти десятков собратьев, просто разлетелись в ужасе, будто встретились со страшнейшим врагом.

После я несколько раз проверял эту силу своего питомца. И какого бы монстра мы ни встретили, абсолютно любой, в том числе даже очень сильные, создавшие в своих телах примитивные круги маны, пугались Ура как огня.

Более того, он мог не только распугивать тварей, но и отдавать им примитивные приказы вроде: “не двигаться”. И так как сама змейка была очень умной и отчасти даже понимала мои намерения и слова, через неё я вполне мог контролировать монстров в некоторых пределах. Так, замаскировав ману Ура внутри своей, я и смог сделать вид, что являюсь гениальным заклинателем виверн.

Для пары магов, успевших настрадаться от буйства тварей настолько, что уже были готовы скормить им иностранца, подобный навык, должно быть, выглядел каким-то поразительным благословением. И потому в приглашении Каргана не было ничего необычного. Они наверняка хотели вызнать у меня секрет, а для этого, уже раз облажавшись, обязаны были со мной подружиться.

Город Божественного Луга был по-настоящему огромным, занимая территорию раза в три-четыре больше Вирсавии. Это при том, что его население было раз в шесть меньше. И причину искать долго было не нужно. Из-за лошадиной половины кентавры не принимали концепции многоэтажных домов, предпочитали как можно более широкие улицы, а расстояние в несколько километров, для людей довольно далёкое, для них не было чем-то особенным.

В результате, живя в бескрайней прерии, где вообще ничего не мешало занимать сколь угодно больше территории, они и не старались как-то ужиматься. Единственным ограничением для них была стена наподобие Великой китайской, стройка которой началась ещё до рождения Бафомета. Она оберегала город от периодических нападений монстров с центральных равнин.

Но за ней, хоть это и была столица, пустых пространств было куда больше, чем, собственно, построек. И для того, чтобы добраться от площадки портала до королевского дворца человеческим пешим шагом, нужно было потратить часов пять.

Правда, во дворец сразу нас не пустили. Но разместили в шикарной гостинице неподалёку от дворца (в часе ходьбы), естественно бесплатно, приставили нескольких слуг, которые должны были исполнить любой наш каприз, и пообещали в ближайшее время сообщить о том, когда мы сможем встретиться с кем-нибудь из представителей королевской семьи.

И я, честно сказать, уже приготовился к довольно долгому ожиданию, всё-таки мало какие монаршие особы достаточно быстро снисходили до нас, простых смертных. Однако уже вечером того же дня в дверь моего номера постучался слуга и попросил срочно пройти за ним.

В приёмном домике гостиницы меня ждали двое кентавров.

Первой была юная, с волосами двух цветов: слева — чёрными, справа — белыми, заплетёнными в длинную косу, и такой же двухцветной шерстью. Как выглядела принцесса Божественного Луга я не знал. Но её невероятно редкая “масть” была известна многим даже в Вирсавии, так что я почти не сомневался, что это именно она.

Совсем невысокая для кентавра, полненькая, с огромными кроткими глазами и невероятно милым личиком. Я бы ни за что не сказал, что ей уже исполнилось двадцать шесть. А ведь кентавры в среднем жили столько же, и старели так же как люди.

Однако мой взгляд, задержавшись на секунду на ней, перескочил на её спутника и к принцессе уже не вернулся.

Могучего телосложения вороной кентавр явно был в этой паре главным. Чувствовалось, что принцесса его побаивается, держит дистанцию и старается лишний раз не смотреть в его сторону. Но привлёк моё внимание он не этим, и не свои девятым кругом.

Значительно важнее было то, что я ощутил от вороного очень знакомую ауру, отдавшуюся болезненным зудом в руках и груди. Ровно такая же энергетика была у красноглазых, с которыми мне довелось пересечься и сразиться, возвращаясь в Висравию из тайника Бафомета.

Тогда выяснилось, что под влияние красноглазых попала герцогская семья Фериа, что уже было неслабым ударом для человеческой империи. Однако сейчас ситуация была куда хуже.

Похоже, на этот раз серые миссионеры захватили власть над королевской семьёй Божественного Луга.

— Доброго вечера сыну и дочери бескрайнего луга. Моё имя — Алистер.

Подошёл я к паре кентавров, вежливо кланяясь члену королевской семьи.

Возможно, появись принцесса в сопровождении кого-то из тех двух магов, или вообще хоть кого-нибудь кроме этого вороного, от которого несло аурой красноглазых, я и проигнорировал бы этикет. Всё-таки это они передо мной провинились, и это им от меня была нужна помощь.

Однако сейчас нельзя было ничем привлекать к себе чрезмерное внимание красноглазого. Не было похоже, что он меня узнал, так что новости из Вирсавии до города Божественного Луга, если и дошли, то без подробностей. И пока я не выясню, что именно тут происходит, и не пойму, что с этим можно сделать, для серых миссионеров я должен был оставаться лишь невероятно талантливым дрессировщиком монстров.

— Доброго вечера тебе, человек, — поклонилась девушка. — Я — Ризелла, третья принцесса королевства Божественного Луга. А это, — она показала на своего спутника, — мой советник, Дамбал.

Вороной лишь кивнул, даже не удосужившись поздороваться. Красноглазый явно считал себя хозяином положения и ни во что не ставил ни принцессу, ни тем более меня. И в принципе пришёл скорее всего лишь потому, что Ризелла изъявила желание встретиться со мной лично, а ему, как “советнику”, следовало её сопровождать.

— Рад лично встретиться с вами, — кивнул я. — Чем же, позвольте узнать, я заслужил столь большую честь?

— По сообщению магов Каргана и Грандола, встретивших вас у портала, вы обладаете некой поразительной магией, способной усмирять даже моих отбившихся от рук питомцев. Я пришла, потому что также очень хотела увидеть такого поразительного мага лично. А также для того, чтобы предложить вам сделку от имени королевской семьи Божественного Луга. В обмен на вашу магию приручения мы готовы передать вам любое из доступных лишь королевской семье заклинаний до SS-ранга включительно.

Я мысленно усмехнулся. Обмен магией. Крайне распространённая практика во времена Бафомета, в современности почти полностью позабытая.

Когда-то давным-давно заклинания были тайными инструментами любого мага, а безвозмездная передача другому своей магии считалась полнейшим идиотизмом. Магию, особенно редкую и мощную, нельзя было обменять ни на какие деньги, ведь если другой человек знал о твоих заклинаниях, то получал над тобой серьёзное преимущество. И единственной адекватной платой за заклинание было другое заклинание.

Однако потом Агуром была изобретена Корона Мудрости — глобальная база данных всех известных человечеству заклинаний. И по мере того, как она пополнялась новой магией и средний арсенал магов становился всё шире и разнообразней, в подобных предосторожностях пропал смысл.

Не было нужно старательно скрывать от другого человека какое-то своё заклинание, когда в твоём гримуаре было ещё две сотни других. Потом объём базы данных стал по-настоящему огромным и стало возможно строго систематизировать её содержимое. В результате почти всем видам магии и заклинаниям была присвоена цена, в золоте или очках вклада — уже вопрос десятый.

Практика обмена магией осталась лишь на самых высоких уровнях. Там, где заклинания всё ещё оставались бесценными козырями, раскрывать которые кому-либо было банально опасно.

И вот, мне предлагали такой обмен. Я даже какую-то ностальгию ощутил. А также это означало, что я уже выбрался на тот самый “самый высокий” уровень.

Вот только соглашаться на предложение принцессы Ризеллы у меня не было никакого желания. И тому было две причины.

Первая: у меня банально было нечем платить. У́ра отдавать я не собирался, да он и не согласится от меня отлипнуть. А без него в моём арсенале оставались лишь кое-какие трюки. Так что я, фактически, блефовал, водя за нос королевскую семью одной из сильнейших стран мира, и раскрывать обман было бы сродни если не самоубийству, то как минимум выстрелу самому себе в ногу.

И вторая: перспектива заполучить заклинание SS-ранга была, конечно, привлекательной. Вот только из воспоминаний Бафомета я мог вытянуть где-то пять десятков таких. Девятый ранг из десяти был, как и девятый круг, очень выдающимся, но никак не уникальным. А мне с моими тринадцатью страницами в гримуаре были необходимы лишь уникальные заклинания, и никакие другие.

— Прошу прощения, но это невозможно, — покачал я головой, состроив скорбную гримасу. — Эта магия — семейное достояние, и я не могу передавать её кому-либо, даже в обмен на заклинание ранга SS.

— Какой семьи? — впервые подал голос вороной кентавр Дамбал. — Впервые слышу, чтобы полукровку приняли в качестве полноправного члена какого-либо рода. Кому принадлежит эта магия? Людям или эльфам?

Вот, значит, как ты заговорил. Ну, что же, спасибо огромное, а я-то думал, как мне найти повод свалить отсюда.

— Со всем уважением к советнику принцессы, я не могу раскрыть эту информацию. Но хочу сказать, что ваши слова меня оскорбляют. По-вашему, я стал бы лгать в лицо принцессе Божественного Луга, союзного Вирсавии государства? Зачем мне это? Что я выиграю, отказавшись от магии SS-ранга и оскорбив королевскую семью?

— Не знаю, — покачал головой Дамбал. — Но то, что я не знаю о чём-то, не значит, что этого не существует.

— Простите, но точно также я могу сказать: то, что вы меня подозреваете в чём-то, кстати, я даже не особо понял, в чём именно, не значит, что эти подозрения обоснованы. Был рад познакомиться с вами, принцесса Ризелла, но продолжать разговор в том же ключе я не вижу смысла, да и уже поздно. Я, пожалуй, пойду к себе. Чувствую усталость после того, как меня сегодня едва не съели. Доброй ночи.

Глядя на личико Ризеллы, на котором с лёгкостью можно было прочитать почти что панику, я не мог не почувствовать определённую вину перед ней. Девушка не сделала мне ничего плохого, и, тем не менее в провале “переговоров” скорее всего обвинят именно её. По крайней мере, учитывая то, как бесцеремонно и нагло этот Дамбал влез в наш с принцессой разговор, его положение в королевском дворце было достаточно высоким, чтобы без труда свалить всё на Ризеллу.

Однако я не мог оставаться рядом с красноглазым дольше. С самого момента встречи он продолжал прощупывать меня магией. Мои навыки сокрытия энергии были несравнимы с обычным магом седьмого круга, да и многих высших я смог бы заткнуть за пояс.

Однако красноглазый не просто так имел должность советника (читай: “надсмотрщика”) принцессы. Мне удалось предстать в его глазах талантливым, но ничем кроме уникальной техники контроля виверн не выдающимся молодым магом.

Но я чувствовал, как его энергия всё больше подтачивает мои маскировочные структуры. Если бы он смог сквозь них прорваться, то ощутил бы скрытую в моём теле огромную жизненную силу, обвившего моё предплечье У́ра, также особую ауру, которую неизбежно оставляли используемые высокоранговые заклинания. И, хотя тут же догадаться о моей личности ему удалось бы только чудом, но он тут же понял бы, насколько я на самом деле подозрительный.

При это в моих силах было напрочь перекрыть доступ его энергии, опустив перед его носом условный железный занавес. Но это тоже было бы слишком подозрительно, а потому приходилось продолжать играть роль чуть высокомерного, но в целом ничего не понимающего парня. И это изрядно бесило.

Дождавшись от Ризеллы невнятного прощания, девушка сейчас не могла ни ссориться со мной, ли извиняться за Дамбала и потому оказалась меж двух огней, я развернулся и вышел из приёмного домика. И только вернувшись в свой номер и окутав его множеством слоёв энергии, я позволил себе сбросить с себя маску оскорблённой невинности и грязно выругаться.

Твою мать!

Был, конечно, шанс, что один-единственный красноглазый сумел каким-то образом стать советником Ризеллы. Или, наоборот, Дамбал уже был советником, когда его завербовали в серые миссионеры.

Но то, насколько нагло он себя вёл… даже учитывая его силу и статус, так говорить и действовать могли себе позволить лишь те, кто имел за плечами достаточно серьёзную поддержку и был уверен: что бы он ни сделал — ему за это ничего не будет.

Тут, конечно, тоже могли быть варианты, внутренней кухни королевской семьи я не знал. Но чутьё и закон Мёрфи подсказывали мне, что рассчитывать на хорошие исходы не стоило. Даже если король Божественного Луга ещё не был красноглазым сам, скорее всего у серых миссионеров здесь была огромная власть, достаточная, чтобы влиять на принятие решений государственного масштаба.

По-хорошему теперь я должен был собраться, захватить ребят и под прикрытием темноты и ночи максимально быстро свалить из города. пока красноглазые ещё не заинтересовались нами слишком сильно. Прямо сейчас у меня не было возможностей и ресурсов противостоять целой стране, а такой исход нельзя было исключать. А если сбежим — вернуться можно было всегда, став сильнее или как минимум заручившись поддержкой Одуванчика.

Однако проблема была в том, что город Божественного Луга в моих изначальных планах должен был стать нашей базой на ближайшие несколько месяцев. Несколько моих целей находилось относительно недалеко отсюда. И я собирался отправляться отсюда на своеобразные экспедиции, как в тот раз, когда мы с Гленом и Линдой отправились на поиски тайника рядом с Вирсавией.

К юго-западу от города Божественного Луга находились территории гномов. Там, неподалёку от границы, Бафомет создал тайник, скрывающий Жезл Разложения.

В паре дней лёта на север находились руины столицы древнего государства кентавров, где я рассчитывал заполучить одно из легендарных заклинаний, дарованных кентаврам Баманом — богом воздуха и мудрости. Оно должно было стать идеальным дополнением к моим пистолетам.

Если к моменту получения Жезла и наследия бога я смог бы получить восьмой круг маны, то можно было отправиться ещё дальше на север, к самым берегам Мирового океана. Там когда-то находился ещё один тайник, правда не Бафомета, а Агура. И если за две тысячи лет царь мудрости его никуда не перенёс, то я смог бы заполучить Кольцо Лемуэля — ещё один невероятный артефакт уровня Жезлов или Негасимой Свечи.

А на востоке, в горах между прериями кентавров и лесами фей, находился созданный богами Замок Семи Невзгод — созданная богами мистическая земля, нечто вроде испытательной зоны. Там, если пережить смертельно опасные испытания, можно было обрести невероятную силу и значительно повысить свои шансы на преодоление стены десятого круга. И это было бы полезно не только мне, но и ребятам.

Так что планы у меня были действительно наполеоновские. Вот только красноглазые в королевском дворце Божественного Луга становились огромной проблемой. Совершенно не рассчитывая на подобное, я представился паре кентавров-магов своим настоящим именем.

Одуванчик, я знал, постарался задавить все слухи о ситуации с семьёй Фериа. Но у красноглазых наверняка были свои информационные сети. И не стоило сомневаться в том, что новости из Вирсавии однажды дойдут досюда, это был лишь вопрос времени. А Дамбал, услышав имя парня, за которым охотились вирсавские серые миссионеры, точно сможет сложить два и два.

Оставаться в городе Божественного Луга в такой ситуации было всё равно что сесть в бочку с бензином и начать играть со спичками. Рано или поздно долбанёт так, что не останется ни ручек, ни ножек.

Однако с другой стороны мне прямо в руки падала возможность вклиниться в планы красноглазых и попытаться выяснить, чего они вообще хотели и чего добивались. Тот серый миссионер, которого поймал Одуванчик, когда мы отправлялись на центральные равнины продолжал молчать как рыба и не показывал даже намёка на слабину. И что-то мне подсказывало, что пытками от этих ребят было ничего не добиться.

Но никто не говорил, что это было в принципе невозможно. Наблюдая за серыми миссионерами “в их естественной среде обитания” я вполне мог найти какие-нибудь зацепки. Это было бы невероятно полезной для Вирсавии и всего мира информацией.

Вот только если бы я решился на подобное — точно не мог бы позволить себе отвлекаться на заботу о ребятах. Если красноглазые возьмут в заложники Глена, Линду или Джулию, это будет по большей части означать, что война серым миссионерам проиграна.

А потому уже через полчаса после ухода Ризеллы и Дамбала в моей комнате было проведено экстренное совещание нас четверых. Альсаз и Дагум, естественно, допущены не были.

Джулия, впервые услышав подробности моей истории касательно “завещания” Агура и надвигающейся угрозы от эльфов и из-за Края, на некоторое время впала в настоящий ступор. Вряд ли она представляла, что это путешествие несёт за собой столь глобальную и жизненно важную для всей Хейхи цель, и это знание изрядно спутало ей мысли.

Однако, переварив новую информацию, девушка смело заявила, что хочет помочь мне всем, чем сможет. К сожалению, следующая порция плохих новостей касалась красноглазого советника принцессы и моих по этому поводу умозаключений. И финалом моей краткой речи был очень простой вывод:

— Я хочу, чтобы вы все вернулись в Вирсавию.

В ответ поднялась волна недовольства со стороны всех троих. Но сейчас это была уже не тема к обсуждению, а, фактически, прямой приказ.

— К сожалению, — произнёс я, дождавшись, когда возмущения улягутся, — вы сейчас слишком слабы, чтобы чем-то реально мне помочь. Более того, вы можете стать помехой, если о вашей безопасности я буду думать больше, чем о своей цели. Понимаю, звучит жестоко, но такова реальность. Без силы высшего мага вам в Божественном Луге делать совершенно нечего. К тому же я не просто отправляю вас восвояси. Для каждого у меня будет серьёзное задание.

— Какое? — всё ещё недовольным голосом произнесла Линда.

— Ты будешь должна научиться сражаться. С учётом твоей теперешней силы то, что ты делала с монстрами центральных равнин, скорее походило на почёсывания. Я напишу письмо Одуванчику, попрошу его подыскать тебе хорошего тренера. И если в нашу следующую встречу я решу, что ты недостаточно старалась, то тащить тебя за собой дальше не стану.

— Это жестоко! — нахмурилась Линда.

— Это тебе мотивация, — парировал я. Теперь ты, — я повернулся к Джулии, — завоюй место наследницы, сделай так, чтобы твой отец больше даже не рассматривал иные кандидатуры. Мне могут понадобиться ресурсы твоей семьи, и я не хочу, чтобы на пути к ним мне приходилось продираться через бюрократические дебри.

— Поняла, — кивнула девушка, сравнительно проще смирившаяся с тем, что я оставлял её за бортом.

— А ты, — я ткнул Глена в грудь, — должен до нашей следующей встречи стать высшим.

— Спятил?! — выпучил глаза парень, — я всего несколько дней назад седьмой круг создал!

— Красноглазым и Серым на это будет совершенно наплевать, — отрезал я. — Стань сильнее чтобы выжить, плевать каким способом. Я знаю, ты на это способен. Восьмой круг — это не чудо, это только чуть больший, чем остальные, шаг на пути к чуду.

Несколько секунд Глен буравил меня взглядом. Я, не отрываясь, глядел в ответ. Я прекрасно понимал, насколько непосильную задачу я ему задал. Многие маги за всю жизнь не могли получить вожделенный высший уровень, а Глен должен был справиться за несколько месяцев.

Однако, как бы это ни было неприятно для Джулии, в отличие от неё у Глена действительно был талант и, что куда важнее, было непоколебимое упорство. Для уровня архимага даже этого не было достаточно. Но, уверен, даже если бы мы не встретились, он смог бы однажды создать свой восьмой и даже девятый круги. И, если он сможет выжать из своего тела весь скрытый в нём потенциал, достижение восьмого круга перестанет быть невозможным.

— Хорошо, я тебя понял, — вздохнул он наконец.

— Договорились, — кивнул я, вставая. — А теперь давайте по номерам. Завтра с рассветом мы доберёмся до портала и отправим вас в Вирсавию.

В поселении Пятиугольника я закупился достаточным количеством камней маны для нескольких телепортаций. Так что нам удалось, никого не потревожив, вернуться к портальной колонне и активировать арку.

При этом даже я чувствовал направленный на нас пристальный взгляд, Альсаз же и вовсе тихо посмеивался дилетантскому уровню наблюдателя. Впрочем, не думаю, что приставленный к нам маг как-то особо старался спрятаться. Потому что, если бы через портал попытался отправиться я, меня бы сто процентов попытались остановить.

Однако на ребят, к счастью, кентаврам пока что было наплевать и им позволили спокойно уйти. Мы же вернулись в гостиницу и остаток дня я провёл в заботах, клепая новые патроны для пистолетов и оптимизируя арсенал заклинаний под седьмой круг.

В шесть вечера в ресторане гостиницы подавали ужин и, закончив с большей частью дел, я вышел из номера, чтобы впервые за день набить желудок. Отыскав свободный столик я сел, заказал себе суп, пару горячих блюд и десерт, и, задумавшись, уставился в пустоту, когда в ресторан рысью вбежал один из слуг, взъерошенный и на панике.

Подскочив к старшему управляющему, ужинавшему за отдельным столиком, слуга наклонился к его уху и что-то зашептал. Мой слух, уже давно превзошедший обычный человеческий, уловил слово “Убийство”, после чего оба кентавра синхронно повернули головы в мою сторону.

Моему внедрению в королевский дворец Божественного Луга официально было положено начало.

— Мы закрыли глаза на вашу халатность и приняли ваше приглашение от имени королевского дворца, но не только мои слова без всяких причин были подвергнуты сомнению, но ещё и мой друг, с которым мы прошли через столько невзгод, был убит в вашей гостинице?! ЧТО У ВАС ТУТ ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ?!

Благодаря тому, что мне не нужно было волноваться о сорванных связках, а мои лёгкие были куда сильнее обычных человеческих, я мог позволить себе кричать так громко, как только захочу. И, несмотря на то, что меня для “частного разговора” пригласили в отдельное здание на территории гостиницы, мой голос наверняка слышали вообще все постояльцы.

Альсаз и Дагум, также приглашённые на это “совещание”, тихонечко стояли в уголке. Фея в принципе не имела поводов что-либо говорить. Эльф, хоть и не знал о моём плане, судя по выражению его лица явно уже прочухал, что это было за театральное представление одного актёра, и встревать не собирался.

“Убитым”, разумеется, был труп Бафомета. Можно, конечно, было прикончить и Дагум. Но “убивая” труп, я также избавлялся от довольно неприятной возможности раскрытия истинной сущности Бафомета. Заклинание Кукольного театра кошмара, благодаря которому я мог управлять движениями мертвеца, считалось запретным и его использование каралось законом. Не так строго как истинная некромантия, конечно, но всё-таки.

Так что на этот раз фее повезло. С утра, когда мы возвращались от портала, я пырнул марионетку лезвием под ребро, использовав небольшую часть своей крови, чтобы сымитировать ранение. А перед тем, как отправиться на ужин, разорвал с ней связь, так что тело просто рухнуло посреди комнаты.

В итоге у меня получился самый настоящий труп, мёртвый по всем параметрам. И так как для Бафомета в целях маскировки была организована отдельная комната, а сам он сопровождал меня, выглядя вполне живым, просто очень молчаливым, придраться к “убийству” было довольно сложно. По крайней мере в первом приближении.

Да, понятное дело что, если бы за расследование взялись более компетентные следователи, они смогли бы найти несостыковки. Может быть уровня Земли местная криминалистика и не достигла, например про отпечатки пальцев тут слыхом не слыхивали. Но многие приёмы земной науки тут замечательно заменяла магия, и я, как бы ни старался, не смог бы избавиться от всех улик.

Однако до тех пор, пока за дело взялись бы местные маги, я собирался размотать эту ситуацию настолько, чтобы у кентавров просто не осталось на это шансов. И пока что мне это отлично удавалось.

Я взял за основу случаи из прошлой жизни, а также какие-то истории, произошедшие между молодыми Агуром и Бафометом. После чего минут пятнадцать вешал управляющим гостиницы и явившимся представителям стражи на уши толстенную лапшу о том, насколько мы с “трупом” были дружны, через что прошли вместе и как я разбит, опечален и разъярён его смертью.

Под конец я сам себя разогнал настолько, что даже очень натуральную слезу смог выдавить. Пятеро кентавров, среди которых трое были городскими стражами, стояли передо мной, понурив головы, будто нашкодившие детки, не в силах даже слово вставить.

Впрочем, затягивать с этими душеизлияниями тоже не стоило. С каждой минутой шансы на то, что королевский дворец, несмотря на уже почти ночное время, пошлёт сюда кого-нибудь более компетентного, или тем более красноглазого, вырастали. А потому, убедившись, что подгрузил кентавров достаточно, я перешёл от слов к действиям.

— Я забираю тело Бафа, и в ближайшее время отправлю его порталом в Вирсавию! Мой друг должен быть похоронен на родной земле, я не хочу, чтобы он даже секунды лишней провёл в этом месте, ставшем причиной его гибели!

— Господин Алистер, вы не можете забрать тело убитого, пока мы… — начал было капитан стражи, полноватый седой кентавр, но я его бесцеремонно перебил.

— Я могу сделать что угодно! И не собираюсь спрашивать у вас ни на что разрешения! Тем более я не позволю, чтобы вы выполняли вскрытие Бафа! С учётом всего, что я увидел в городе Божественного Луга за последние два дня, я не исключаю вероятности, что вы его изуродуете, или вовсе потеряете! Если потом вы захотите получить какие-то сведения для расследования, а вы захотите, я за этим прослежу лично — отправите запрос в Вирсавию, на имя архимага Олдреда Тёрнера.

Капитан хотел было что-то ещё возразить, но от имени Одуванчика аж поперхнулся и закашлялся. Ну, оно и не удивительно. Во всей Хейхе магов десятого круга было меньше двадцати, и старейшина Тёрнер, несмотря на его максимально дружелюбные и мирные облик и нрав, среди них был одним из известнейших.

— Мы ещё раз приносим Вам свои соболезнования и искренние извинения, — уловив паузу, заговорил главный управляющий гостиницы, — понимаю, что никакими словами не утолить Вашего горя, но, чтобы хоть как-то уменьшить Ваш гнев, мы готовы на любое сотрудничество. Правда, капитан?

Главный стражник с недовольством глянул на управляющего.

Тот, понятное дело, старался в первую очередь прикрыть свой зад и сберечь репутацию гостиницы. Я своим ором и так уже изрядно им всё испортил. Мало какие гости согласятся теперь останавливаться у них, зная, что даже личных гостей короны в этой гостинице могут прикончить посреди дня. И управляющий не хотел, чтобы я поднял ещё бо́льшую бучу и сделал ещё хуже.

Капитану стражи при этом до чьей-то там репутации по идее не было никакого дела. Его задачей было расследовать убийство и найти виновника. Однако, к сожалению, он тоже во многом зависел от обстоятельств. Смерть человека в сердце страны кентавров — это в прямом смысле международный скандал. Тем более что это был не просто какой-то случайный горожанин, которого можно было “замести под ковёр”. Если бы капита принял неправильное решение, его вполне могло бы ждать увольнение, а то и тюрьма.

А потому он, немного подумав, благоразумно решил не напирать на протокол.

— Да, разумеется, мы не против передать тело господина Бафа Вирсавской империи при условии, что это не помешает расследованию его гибели.

— Помешает?! — снова взвился я, уже ощущая некоторую усталость от столь эмоционального и эксцентричного поведения. — Я могу вам пообещать, что это не только не помешает, но и значительно ускорит расследование! В Вирсавии все будут по-настоящему заинтересованы в том, чтобы выяснить правду, а не как вы — просто пытаться поскорее избавиться от проблемы!

— Поверьте, подобных мыслей у меня нет и не было!.. — начал было капитан.

Но я снова его перебил.

— Не интересует. Я забираю тело Бафа и отправляю его в посольство немедленно. Завтра с утра мы воспользуемся порталом и переправим тело в Вирсавию.

Больше не собираясь ничего с ними обсуждать, я развернулся и вышел из домика. Следующая остановка — номер Бафомета, а затем, нигде не останавливаясь — человеческое посольство. Рассказывать там правду я тоже, естественно, не собирался, но в любом случае они должны были встать на мою сторону, тем более если я снова упомяну Одуванчика.

Забрать тело мне никто не помешал, и я даже вышел, поддерживая его Телекинезом, на дорожку, ведущую к выходу с территории гостиницы. Но, похоже, я всё-таки слишком долго тянул резину, либо же в королевском дворце среагировали куда быстрее, чем я мог предположить.

— Господин Алистер?

Мне навстречу шёл среднего роста гнедой кентавр, сопровождаемый парой полностью закованных в сталь кентавров-воинов — элитной гвардии Божественного Луга, охранявшей исключительно высокопоставленных представителей дворца. Но даже это было бы не так критично, если бы не уже знакомый зуд, что я испытал при взгляде на гнедого кентавра.

Он тоже был красноглазым, как вчерашний советник принцессы Дамбал. К счастью для меня — не высшим, седьмой круг, как и у меня, так что сломать мою маскировку он бы не смог. Однако что захочет от меня этот персонаж, было совершенно непонятно, а непредсказуемость мне не нравилась.

— Да, это я.

— Приветствую, моё имя — Ваглон, я являюсь личным секретарём министра Дамбала, вы общались с ним вчера. К сожалению, министр с утра отбыл из города, иначе пришёл бы к Вам лично, чтобы обсудить произошедший инцидент. Могли бы вы остановиться и уделить мне несколько минут?

— Не мог бы, — покачал я головой. — Я направляюсь в посольство Вирсавской империи, и не хочу останавливаться даже на одну секунду, не то, что на минуту.

— Тогда вы не будете против, если мы вас проводим?

— Как хотите, — отмахнулся я, мысленно не прекращая чертыхаться.

Вот что ему надо? Он уже опоздал, чтобы пытаться забрать у меня тело. По крайней мере, если он не собирался сделать это насильно. Обсудить погоду?

— Благодарю, — кивнул Ваглон.

Затем он чуть сдвинулся в сторону, чтобы дать мне пройти, и, развернувшись, зашагал рядом. Пара молчаливых гвардейцев двинулась следом.

Выйдя за территорию гостиницы, я поднялся над землёй на силе Телекинеза — и на скорости где-то сорока километров в час устремился в сторону человеческого посольства. Кентавры, все трое имевшие седьмой круг, окутав свои тела поддерживающей магией, устремились следом.

— Господин Алистер, как думаете, кто убил вашего друга? — произнёс Ваглон где-то через полминуты тишины.

— Откуда мне знать? Выяснить это — ваша работа. И, можете быть уверены, я прослежу, чтобы вы выполнили её.

— Вы хотите принимать участие в расследовании?

— Я хочу быть уверенным, что вы сделаете всё, чтобы найти убийцу Бафа. И если для этого придётся контролировать каждый ваш шаг — поверьте, я это сделаю.

— При всём моём уважении, боюсь, это будет невозможно. Вы — дорогой гость в городе Божественного Луга, и этот статус даёт немало привилегий. Но в их число точно не входит вмешательство в работу следствия. А ваши титулы и должности в Вирсавской империи здесь не будут ничего значить. Кстати об этом… из какого вы рода, господин Алистер? Я так и не знаю вашей фамилии.

— У меня нет фамилии, моя семья — не аристократы, — ничуть не стесняясь, ответил я. Подделать аристократическое происхождение отсюда всё равно было невозможно, так что эту часть моей биографии скрывать не было смысла.

— Простолюдин? — Ваглон очень натурально удивился. — Простолюдин, ещё и полуэльф, очень странно, что вы обладаете столькими выдающимися качествами без какой-либо поддержки и в таком возрасте.

— Олдред Тёрнер — мой учитель.

С Одуванчиком мы это не обсуждали, но, уверен, старых архимаг сможет понять что к чему, если понадобится.

— Ученик архимага?! — с внутренним удовлетворением я ощутил в голосе Ваглона неуверенность. — Позвольте выразить вам моё восхищение!

— Позволяю, — хмыкнул я.

До посольства оставалось всего несколько минут пути, там я смогу совершенно безболезненно избавиться от этой компании.

— Господин Алистер, — вновь начал Ваглон спустя несколько секунд, — позвольте ещё один нескромный вопрос?

— Валяйте.

— Почему вы отказались от предложения принцессы Ризеллы об обмене своей магии контроля виверн?

— Я уже сказал: моя семья была бы против того, чтобы я передавал её секреты посторонним.

— Ваша семья? Но вы ведь сказали, что они не аристократы.

— Нет, просто потомственная семья магов.

— Действительно? — на его лице расплылась довольная улыбка. — Но, насколько я знаю, по закону Вирсавской империи, принятому около четырёхсот лет назад императором Викатром Вторым, любой маг, достигший высшего уровня или создавший заклинание S-ранга автоматически получает низший дворянский титул. Поправьте меня, если я неправ, но магия, способная контролировать виверн, не может принадлежать к рангу A. То есть либо у вас должны быть титул и фамилия, либо семьи, о которой вы говорите, не существует.

Я ощутил прошедшуюся по хребту волну мурашек. В памяти Бафомета содержались знания двухтысячелетней давности, а в моей памяти — знания последних шестнадцати лет. И хотя после перерождения я очень интересовался этим миром, благодаря чему и узнал много того, о чём Бафомет был не в курсе просто из-за разницы в эпохах, замшелые законы покойных императоров, разумеется, прошли мимо меня. А теперь из-за этого я попался на лжи министру и советнику принцессы!

— Ничего об этом не слышал, — пожал я плечами, — мы никогда не интересовались политикой, так что, вероятно, этот закон прошёл мимо нас.

— Очень сомневаюсь, что никто из вашей семьи за все эти годы так и не удосужился подать заявку на получение титула, — елейным голосом парировал Ваглон. — В Вирсавии это ведь означает огромные привилегии. Давайте вы не будете и дальше мне лгать, господин Алистер.

— Ещё один кентавр, обвиняющий меня во лжи, — фыркнул я. — Выбирая город Божественного Луга в качестве места выхода портала, я не мог даже представить, что здесь настолько ужасно относятся к гостям. Я обязательно сообщу об этом своему учителю.

— К сожалению, не сообщите, — улыбнулся кентавр, обгоняя меня и перекрывая дорогу.

Пара гвардейцев, рассредоточившись, молча заняли места по бокам, беря меня в треугольник.

— Правда хотите быть обвинёнными в нападении на гражданина Вирсавской империи? — остановившись, холодно произнёс я.

— У тебя не будет шансов кого-либо в чём-либо обвинить, Алистер-уборщик, — раздался сверху чей-то холодный голос.

Из пустоты вынырнул сливающийся с ночным небом вороной кентавр. Единственным выделяющимся в его облике цветом были глаза, светящиеся ярко-красным.

— И давно ты понял? — спросил я, глядя прямо серому миссионеру в глаза.

— Подозревал с самого начала, — пожал плечами Дамбал. — Но ты слишком отличался от того Алистера, которого должны были поймать в Вирсавской империи. Однако после того, как стало известно об этом “убийстве”, я всё-таки понял, что подобных совпадений не бывает. Хочу сказать, что убить своего союзника, чтобы получить контроль над ситуацией — этот план мне по душе. Не хочешь перейти на нашу сторону?

— Спасибо, обойдусь, — огрызнулся я.

— Как угодно, — он явно и не рассчитывал на положительный ответ. — Так или иначе, ты послужишь на благо нашему делу.

После чего он взмахнул рукой — и я ощутил, как пространство вокруг меня, Бафомета и троих кентавров искажается по воле Дамбала. Мощь девятого круга была достаточно велика, чтобы использовать массовую телепортацию.

Зачем он это сделал, было понятно. Чтобы сражением не привлекать внимание горожан, мы всё-таки, несмотря на редкую застройку, были, фактически, в центре столицы.

Но вот куда вёл портал? Дистанция, на которую высший маг, даже девятого круга, мог совершить перенос, оставалась очень ограниченной. Десяток километров — не более того, а это значило, что появимся мы всё равно в пределах города.

К сожалению, вмешиваться в заклинание телепортации было слишком опасно. Без высшего уровня я рисковал вынырнуть из портала без руки, ноги или части внутренних органов. Так что оставалось только смириться с ситуацией и попытаться выпутаться из той передряги, в которую меня завела моя же самоуверенность.

Тьма перед глазами развеялась и я обнаружил себя в обширной, где-то сотню метров в радиусе и около пятидесяти — в высоту, пещере. Помимо Ваглона и его безмолвной охраны меня тут уже ждали ещё четверо кентавров. Двое — гвардейцы в таких же тяжёлых, и двое — высшие маги.

Причём одного из них я узнал. Это был Грандол, тот маг, который решил скормить меня вивернам. Вторым высшим была женщина-кентавр, тонкая и изящная, красивой серой масти.

Однако, как и в прошлый раз во время боя с магами семьи Фериа, красноглазым из них всех был один только Ваглон.

— Тебе некуда бежать отсюда, — широко улыбнувшись, произнёс он. — И на этот раз никакой архимаг тебе не поможет! Сдайся — и всё закончится быстро и безболезненно.

— Ты сам не понимаешь, что звучишь как максимально клишированный злодей? — усмехнулся я, доставая из кобуры пистолеты

К сожалению, всех наклёпанных для них патронов я не взял. В подсумках на поясе было лишь около трёхсот обычных и ста алхимических патронов.

— Я признаю, что ты — необычный маг, значительно превышающий по способностям свой уровень и не хочу лишних потерь, — пожал плечами Ваглон. — Но ты не можешь не признать, что всего лишь седьмому кругу никогда не победить пять седьмых и два восьмых круга в одиночку.

— Возможно, — кивнул я. — Но во-первых, я не один, — труп Бафомета, до сих пор безвольно паривший в воздухе, развернулся вертикально и встал на свои ноги, — а во-вторых, кто тебе сказал, что у меня “всего лишь” седьмой круг?!

Сон Дьявола. Заклинание, появившееся в результате пошедшей не по плану комбинации Сна Морфея и Берсерка. Заклинание, которое мне бы ни за что не хотелось использовать, тем более с учётом того, что в последнее время я путешествовал в довольно большой компании.

Однако теперь благодаря Дамбалу я был в замкнутом пространстве, и единственными, кто оказался заперт со мной, были враги. А потому вероятность того, что я наврежу тому, кому не хочу, снижалась до нуля. Да и в целом Ваглон сказал верно. В одиночку одолеть их всех будет невозможно. Даже с моими навыками. Даже с жизненной силой даньтяня. Даже с трупом Бафомета на подхвате. Даже с алхимическими пулями и усиленными мифрилом пистолетами.

Если я хотел выжить и победить сегодня, то иных вариантов кроме Сна Дьявола не оставалось. Глубоко вздохнув, будто перед прыжком в холодную прорубью, я открыл гримуар на четвёртой странице и вытянул из магической книги контур одного из самых странных и диких заклинаний даже на памяти Бафомета.

Уф… обратного пути не будет и я понятия не имел, как изменюсь.

Но иного выбора действительно не было.

Ну, ладно, погнали.

Сознание прояснилось будто после сна длиной в целую жизнь. И как я раньше так существовал, плавая в туманом мареве неопределённости? Всё стало таким чётким: мир вокруг, энергия, текущая по телу, каждая мысль, крутящаяся в голове, и даже цели словно обрисовались точнее. Зачем мне нужны артефакты, заклинания, соревнование с богами.

Я ведь обманывал самого себя, считая, что это — лишь способ сохранить доставшуюся мне жизнь. Конечно, обманывал. Мне не нужна жизнь ради самой жизни. Вкусив восторг магии, восторг силы, восторг власти, я понял, что хочу ещё больше всего этого. Больше магии, силы и власти.

Вот только раньше я не хотел признаваться себе в этом, не хотел соглашаться с мыслью о том, что не слишком-то отличаюсь от Бафомета. Или, если точнее, что я даже хуже Зла извращённого разума. Ведь ему были важны лишь знания, он не хотел никем править и ничем повелевать. А я — хочу.

Однако сейчас… о, это чудесное заклинание! Оно раскрыло мне глаза, показало истину! К чему самообман? К чему бессмысленные самокопания? Ведь можно просто признать правду и наслаждаться этим!

Подняв голову к потолку пещеры, куда меня телепортировала красноглазая лошадь, я раскинул в стороны руки, набрал в грудь воздуха побольше…

— Я ХОЧУ МОГУЩЕСТВА!!!

На глазах выступили слёзы, губы растянулись в широкой улыбке, по всему телу прошлась восторженная дрожь. Ах, как же ПРЕКРАСНО!

Вот только в следующую секунду улыбка пропала и лицо исказила гримаса гнева. Вокруг меня были наглые лошади, желающие прервать моё восхождение к вершинам власти. И это было недопустимо. Каждая секунда нахождения рядом с этими тупыми животными была мне омерзительна. Я должен был как можно быстрее избавиться от всех, кто пытался встать на моём пути. Я должен был убить их всех настолько быстро и при этом мучительно, насколько только возможно.

Из даньтяня в сердце хлынул поток жизненной силы, благодаря Технике тела Амат на ходу преобразуясь в ману.

Магические круги завращались на бешеной скорости.

Выхватив из кобуры пистолеты, я переключил Телекинезом режим на беглый огонь и, взлетев над полом, разрядил обе обоймы прямо в недоумевающую морду Ваглона — местного заправилы.

Создал из Дыхания демона — обновлённой версии Дыхания дракона, огненную завесу, скрывшую меня от лошадей и не давшую гвардейцам, сражавшимся врукопашную, сразу сблизиться и связать меня боем.

Активировал над своей головой заклинание Среднего светоча, создававшееся как раз для противостояния Серым.

Отправил Бафомета в атаку на одного из высших магов — Грандола, ту лошадь, что встретила меня у портала и оказалась слугой красноглазых.

С помощью Маркиза стального моря — ещё одной обновки, улучшенной версии Барона, из нескольких слитков первоклассной стали, замешанной с мифрилом, создал три щита, которыми закрылся от направленных в меня вражеских заклинаний.

Телекинезом изо всех сил ударил по потолку пещеры, заставив всё пространство содрогнуться и вызвав настоящий камнепад, привнёсший в сражение изрядную порцию хаоса.

И всё это меньше чем за полсекунды, пока Ваглон ещё даже не понял, что происходит. Да, тупая лошадь, смотри и ужасайся тому, на что способна истинная магия! На что способен истинный маг!

Я был круглым идиотом, не желая активировать это прекрасно заклинание раньше. Сон Дьявола… скорее уж Сон Ангела! Любые ментальные зажимы исчезали, все посторонние мысли пропадали, единственным, что оставалось важным, были лишь цель и средства её достижения.

Но только с этим эта магия ни за что не потянула бы на SS-ранг. Куда важнее было то, что при применении душу будто бы выжигала вспышка очистительного огня. Любые изъяны, любые несовершенства, любые “заусенцы”, накопившиеся за в общем счёте сорок два года моей жизни, были превращены в пепел. И даже та часть, что досталась мне от Бафомета, его дух, тоже была очищена.

Результатом стала возросшая в несколько раз энергетическая проводимость, теперь способная путешествовать по моей душе без каких-либо препятствий. А то, что в процессе те мои воспоминания, мысли и чувства, что были связаны с выжженными изъянами, также пропали… Ну, это был лишь небольшой побочный эффект. На пути к власти подобное даже не стоило упоминания.

Не собираясь даже секунды задерживаться на месте, я устремился по широкой дуге вдоль стен пещеры продолжая обстреливать конину из пистолетов и закидывать огненными протуберанцами. Бафомет довольно неплохо сдерживал Грандола, принимая прямо на тело ветряные атаки высшей лошади. А моих сил вполне хватало на то, чтобы сдерживать четверых гвардейцев, способных лишь защищаться от моих атак, и высшую кобылу, встревавшую мои огненные заклинания каменными стенами и отвечавшую градом каменных копий.

Однако красноглазый Ваглон до сих пор не сдвинулся с места, продолжая наблюдать за мной с непозволительным для лошади гневом. К тому же я помнил, что главным оружием серый миссионер ещё не воспользовался. Обращение, при котором маг в несколько раз увеличивал объём своей маны, и превращался в бездумную тварь, бросающуюся на противника как бешеный пёс.

Пока что я держался против врага довольно неплохо, однако, когда они обратятся, картина боя может разительно измениться. К тому же мне была противна каждая секунда этого боя против грёбанных лошадей, возомнивших о себе невесть что. А потому мне нужна была ещё бо́льшая власть, чтобы закончить всё как можно быстрее и с как можно бо́льшим преимуществом.

И единственным инструментом, с помощью которого я мог получить такую власть, был мой экспериментальный гримуар.

Комбинирование. Средний светоч плюс Целительный реверс. Результат — S-ранг, 7 круг.

Процесс объединения двух заклинаний S-ранга должен был занять около минуты, что было непозволительно медленно. Так что я подстегнул его, влив в гримуар изрядную порцию маны. Результат, представляющий из себя ярко-белую сферу, чьё сияние наносило урон Серым тварям и исцеляло повреждения избранных мной союзников. Назову Святым сиянием.

Комбинирование. Среднее зачарование плюс Кукольный театр кошмара. Результат — S-ранг, 7 круг.

Плевать, что без зачарования я не смогу создавать патроны для своих пистолетов. Как решить эту проблему, можно будет ещё придумать. А вот если мне не хватит силы сейчас — то думать уже будет некому. Отправил часть энергии через связующие нас с телом Бафомета нити, чтобы марионетка, уже покрывшаяся множеством довольно глубоких ран, смогла более эффективно парировать магические атаки. Назову Кошмарным кукольником.

Воспоминания Бафомета. Новые заклинания: Наблюдательность — A-ранг, 5 круг; Шестое чувство — B-ранг, 5 круг; Магическое око — S-ранг, 6 круг.

Комбинирование всех трёх с Вегвизиром. Результат — S-ранг, 7 круг.

Воспоминания Бафомета. Новое заклинание: Боевой инстинкт — А-ранг, 7 круг.

Комбинирование с тем, во что превратился Вегвизир. Результат — SS-ранг, 7 круг.

Слишком долго в моём гримуаре висела эта магия первого круга, и даже её уникальные возможности поиска не стоили занимаемого места. Мир вокруг раскрасился совершенно новыми красками. Я стал не только чувствовать, но и буквально видеть слабые зоны во вражеских заклинаниях, начал понимать, когда и куда ударить, чтобы нанести противнику максимальный урон, даже будто бы научился предсказывать, как и куда двинется и атакует враг. Назову Оком битвы.

И поначалу мне показалось, что этого вполне достаточно. Хотя энергия начала утекать с дикой скоростью, грозя исчерпаться за считанные минуты, стало понятно, что инициатива полностью перешла в мои руки.

Гвардейцы, выставив перед собой щиты, сгрудились вокруг красноглазого ишака. И было видно, что они из последних сил сдерживают мои, даже без значительного увеличения боевой мощи ставшие куда опаснее атаки и выстрелы. При этом мне самому стало намного проще уворачиваться и блокировать множественные заклинания высшей кобылы, настолько, что я даже смог через труп Бафомета начать теснить Грандола.

Однако потом произошло именно то, чего я с самого начала опасался. Ваглон видимо осознал, что ситуация выходит из-под контроля и даже вшестером его прислужники не в силах справиться с одним мной. А потому в какой-то момент я ощутил шесть мощных вспышек энергии и вместо обычных магов против меня оказалось шестеро обращённых.

Превращение гвардейцев было мне знакомо. Человеческие половины стали мощнее и мускулистее, разорвав стальные доспехи как бумагу, на руках отросли длинные когти, лица трансформировались в звериные пасти, лошадиные части, наоборот, стали тоньше и даже на вид будто быстрее и подвижнее. Между собой они имели некоторые отличия, но, в отличие от магов семьи Фериа, всё-таки были довольно похожи друг на друга. Видимо сказывались почти одинаковые, подобранные специально для элитной гвардии, комплекты заклинаний.

А вот кобыла и Грандол трансформировались значительно сильнее.

В получившихся тварях всё ещё можно было угадать бывших кентавров. Но очень условно, ориентируясь на количество конечностей, голов и общую форму тел. Встретивший меня у портала конь превратился в нечто комароподобное, будто сошедшее с той самой картины Дали про слонов, длинноногое, тонкотелое и аморфное. Кобыла стала походить на личинку толстого насекомого, отвратительный сгусток плоти, закутанный в толстую и бугристую шкуру без какого-либо намёка на голову и с коротенькими ручками-ножками, даже до земли не достававшими.

Тем не менее, мощь их магии превысила даже уровень обычного девятого круга, а четверо гвардейцев, наплевавших на безопасность красноглазого и бросившихся на меня, вплотную приблизились к уровню восьмого круга. И преимущество, которое я уже был готов превратить в победу, испарилось как дым.

Лишь непрерывным шквалом огня мне удавалось держать гвардейцев на дистанции, и пришлось отозвать куклу Бафомета, чтобы она тоже меня защищала. К счастью, Грандол и кобыла не стали рваться в ближний бой, продолжив поливать меня заклинаниями ветра и земли, иначе их напора я бы точно не выдержал.

С другой стороны, из-за их атак, увеличившихся не только в мощи, но и в количестве, потолок пещеры, и так уже сбрасывавший на головы мои и чёртовых лошадей град камней, начал покрываться угрожающего вида трещинами. И это было совершенно не здорово. Одно дело — камнепад, и совсем иное — полное обрушение.

Лихорадочно прокручивая в голове варианты, я пытался отыскать путь к победе. Все мои козырные карты уже были использованы, энергии на новую мощную магию уже не оставалось, а тело, несмотря на защиту куклы Бафомета, Телекинеза и щитов из укреплённой мифрилом стали, продолжало покрываться ранами.

Никакие нормальные варианты не были возможны, и помощи ждать было неоткуда. Обращаться к богам я точно не собирался, ведь это означало подчинение, недопустимый вариант для того, кто собирался самостоятельно возвыситься над этим миром.

Похоже, остался только один вариант.

Воспоминания Бафомета. Новое заклинание: Жертва Богу Времени — SSS-ранг, без круга.

В обмен на ману и силу я отдаю…

Двадцать лет своей жизни.

Круги маны, опустошённые уже на три четверти, взорвались невероятным объёмом энергии, начавшим раскручивать их на такой скорости, что любая нестабильность могла стать фатальной.

Жертва Богу Времени не означала буквальную связь с богом, таким как Ардиб или Шарив. Это, как и Техника тела Амат, было заклинание, манипулирующее жизненной силой. Вот только, как и любое заклинание высшего ранга, оно заглядывало куда глубже обычных мировых законов и превращало в ману потенциальную продолжительность моей жизни.

Эту магию создал Бафомет. Для него, менявшего тела как перчатки, это был всего лишь один из козырей. Однако для меня моё тело было единственным и неповторимым. И, отдавая годы своей жизни, тем более годы молодости, я, фактически, собственными руками душил собственный потенциал как мага.

К сожалению, иных способов ещё раз перевернуть ситуацию в свою пользу я просто не видел. Да и у меня всё-таки имелись способы по-другому развить свою силу.

Следом за энергией я ощутил сильнейшую боль в каждой мышце и клеточке. За считанные секунду заклинание забирало годы, и я прямо чувствовал, как взрослеет и меняется моё тело. За счёт даньтяня и жизненной энергии моя жизнь в принципе уже была куда длиннее средней человеческой. Так что эти двадцать лет физически означали где-то лет пять-шесть. Но это всё равно была моя жизнь, моя, фактически, вторая молодость.

Я мог бы не отдавать так много. Полугода хватило бы на то, чтобы восстановить потраченную энергию, трёх лет — чтобы одолеть ублюдков почти наверняка. Однако одна мысль о том, что они сумели вот так обыграть меня, загнать меня в угол, почти одержать верх, захватить меня и превратить в… не знаю, во что, и не хочу знать.

Одна мысль об этом приводила меня в дикую ярость. Я переродился, получил воспоминания одного из величайших магов в истории, заключил пари с самими богами! Не каким-то лошадям прерывать мой путь к вершинам этого мира, и они первыми узнают о том, что будет происходить с каждым, кто встанет у меня на пути.

Дикий вихрь маны, в первые секунды буйный и бесконтрольный, начал стремительно сжиматься в форму круга. Пятьдесят процентов, семьдесят, восемьдесят, восемьдесят пять…

Высший маг — это был не просто титул. Это был иной уровень манипуляции энергией и самой реальностью. С восьмого ранга маг начинал полноценно менять законы вселенной, резонанс восьми его кругов становился настолько мощным, что мог искажать пространство. На то, чтобы просто осмыслить подобные изменения и завершить формирование своего восьмого круга у мага могли уйти десятилетия.

Я собирался подняться на высший уровень одним прыжком. Потом, я знал, мне это ещё аукнется. Настолько резкий и бесконтрольный рост обязательно скажется на следующих моих прорывах. Создать девятый круг станет в три, а десятый — в десять раз сложнее.

Но мне было плевать. Девяносто процентов… девяносто пять процентов… девяносто восемь… девяносто девять…

— Что тут происходит?! — раздался из-под потолка пещеры голос самой главной ублюдочной вороной лошади.

Мои губы растянулись в восторженной улыбке. Я так переживал о том, что самый большой засранец останется безнаказанным, уйдёт от меня и я не смогу ему отомстить за свои потерянные годы жизни! Но теперь он был тут, и меня уже ничего не сдерживало от того, чтобы разнести эту пещеру по кусочкам.

Сто процентов.

Восьмой круг, сжатый из огромного количества маны, в которую превратились мои двадцать лет, задрожал, будто собирался в любое мгновение лопнуть и рассеяться, превратив все мои старания в пепел. Но затем, подхваченный вращением семи своих собратьев, тоже начал крутиться вокруг моего сердца всё быстрее и быстрее, а поднявшаяся из даньтяня волна жизненной силы ускорило его.

И это вращение стабилизировало новый круг, убрало дрожь, завершило прорыв. Я официально, хоть и далеко не так, как мне бы хотелось, стал высшим магом. А это значило, что я мог применить магию, на которую облизывался с самой первой ночи своей новой истории.

Раскинув в стороны руки, я зажёг на одной ладони огромную семиконечную звезду — замок, а на другой небольшую Печать Соломона — ключ. А затем, под оглушительный рёв Дамбала: “ОСТАНОВИТЕ ЕГО!!!”, — свёл ладони вместе.

Лемегетон.

Семьдесят два демона Гоэтии.

Призыв.

Все воспоминания Бафомета об Агуре выставляли царя мудрости в крайне положительном свете. Он, конечно, не был святым. И грешил, и убивал, и поступался законами морали там, где это было необходимо. Однако, в отличие от Бафомета, и в отличие даже от меня, если это было возможно, всегда старался поступать “правильно”. И никогда не использовал то, что называлось запретными заклинаниями, вроде некромантии или жертвоприношений.

Тем страннее казался его выбор передать лично Бафомету заклинание Лемегетона, относящееся к одному из страшнейших и опаснейших видов магии в мире. Демонологии.

Демоны, насколько я понял, в этом мире существовали. Ровно также, как и боги. Более того, это, по сути, были одни и те же существа, просто с разным “полюсом”. Потому боги всегда были против демонологии и демонов, и потому эта магия считалась запретной.

Но, разумеется, призвать существ уровня Ардиба мне было не под силу, на такое даже Агур не был способен. Семьдесят два демона Гоэтии были младшими демонами, кем-то вроде духов, которых заклинание вытягивало из их мира, условного “ада”, напитывало энергией мага и отправляло в бой.

Однако это не значило, что к демонам Лемегетона можно было относиться с пренебрежением. Заклинание SSS-ранга, рвущее законы реальности, в принципе не могло быть обычным.

Я раскинул сведённые руки. с правой ладони пропала Печать Соломона, а семиконечная звезда на моей левой руке, наоборот, начала разрастаться, через секунду став больше меня самого. Внутри же её сияющих линий стала видна лишь кромешная тьма. И из неё, будто призраки в фильме “Охотники за привидениями”, в пещеру устремились полупрозрачные, эфемерные, но пышущие совершенно реальной мощью тени.

Человек, оплетённый в несколько колец огромной змеёй. Охваченная огнём колесница без лошади, в которой сидели два прекрасных крылатых ангела. Огромный, длиной метров шесть, леопард с ощеренной пастью и даже на вид острыми клыками. Лев, скачущий верхом на чёрном жеребце…

Внешний вид демонов мог быть довольно обычным, мог быть странным, мог быть даже комичным. Но невероятно жуткая аура с каждым вылетевшим из семиконечной звезды духом становилась всё сильнее и сильнее.

Где-то семьдесят процентов энергии, которую я получил в обмен на годы своей жизни, были потрачены на прорыв, а из оставшихся тридцати двадцать пять сожрал Лемегетон. Я мог бы отдать этой магии куда меньше, потраченные силы в разы превосходили возможности любого мага восьмого круга.

Но я хотел не просто победить. Я хотел превратить последние секунды этих чёртовых лошадей буквально в ад.

И семьдесят два демона Гоэтии с радостью и восторгом приступили к исполнению моей воли.

Я ощутил, как пространство вокруг рушащейся пещеры загустело, будто древний янтарь. Выбраться отсюда с помощью пространственной магии стало невозможно даже для Дамбала. Пара красноглазых и обращённые кони оказались заперты со мной, и помочь им уже ничто бы не смогло.

— Убейте его! — послышался голос советника лошадиной принцессы, — тогда портал закроется!

В ответ я расхохотался в голос.

Моих сил сейчас не хватало ни на что кроме поддержания врат Лемегетона. Стальные щиты упали на пол пещеры, вихрь пламени и Телекинеза стих, кукла Бафомета потеряла управление и тоже осела на землю, я даже в воздухе парил с трудом. Однако ещё никогда с самого начала битвы я не был под настолько надёжной защитой.

Семьдесят два демона, несмотря на огромное количество вложенной в призыв маны, не могли продемонстрировать свою полную силу. Всё-таки магия SSS-ранга по-хорошему требовала десятый круг, чтобы сработать идеально. Поэтому демоны были полупрозрачными, и не могли использовать магию, которая у каждого из них была своя.

Но окружившего меня десятка демонов без труда блокировала все входящие атаки прямо своими телами. А остальные, всё ещё продолжавшие вылетать из врат, с неистовой яростью набросились на мутировавших лошадей.

Заклинания либо вовсе не вредили им, либо поглощались их телами, будто губкой, заставляя демонов лишь чуть размываться и рябить, подобно миражу в пустыне. С другой стороны, их собственные атаки когтями, клыками, рогами, оружием и энергетическими вспышками на лошадей действовали отлично.

С садистским восторгом я видел, как искажаются в агонии морды обращённых. И если даже эти потерявшие рассудок твари чувствовали боль, то это должно было быть по-настоящему жутко.

Серые миссионеры какое-то время держались. Их обоих старательно защищали обращённые, да и сами красноглазые кони были очень неплохими магами, в особенности Дамбал. Ему даже удалось уничтожить больше десятка демонов своими заклинаниями.

Вот только пока были открыты врата, и пока у меня была мана, демоны оставались бессмертными. Они просто рассеивались на чистую энергию, а после заново вылетали из семиконечной звезды как ни в чём не бывало.

И с таким раскладом не удивительно, что ситуация для моих врагов очень быстро превратилась из победной в катастрофическую. Первыми умерла пара гвардейцев, потом двинула кони превратившаяся в личинку кобыла. Затем сдох Ваглон, которому с плеч голову снёс взмахом крыла огромный ворон, почти сразу за ним отправились и оставшиеся двое гвардейцев.

Дамбал и Грандол, которого за счёт огромной скорости демоны никак не могли поймать, ещё какое-то время держались. Но после того, как из врат вылетело уже больше пятидесяти демонов, скорость лошади перестала играть какую-либо роль. Его банально загнали, будто охотники — дикого зверя, и разорвали на части.

В итоге остался только вороной конь, уже не способный атаковать и убивать духов, но державшийся в глухой обороне. Впрочем, и это продлилось недолго. Демоны бросались на его защиту с упорством камикадзе, и так как каждый из них поодиночке был примерно равен магу седьмого круга, спустя чуть больше чем минуту не выдержала даже защита мага девятого.

Однако просто убить ублюдка было бы слишком просто. Повинуясь моему приказу, демоны, вцепившись в тело Дамбала со всех сторон, распяли его и подвесили прямо в воздухе, подтащив истекающее кровью тело поближе ко мне. Размахнувшись посильнее, я врезал ему прямо в солнечное сплетение, с удовольствием ощутив, как треснули под кулаком рёбра. Красноглазый закашлялся, сплюнул кровь, но затем его губы изогнулись в широкой улыбке.

— Поздравляю тебя, Алистер-уборщик, — проговорил он, глядя прямо мне в глаза своими мерзкими алыми зенками. — Ты — победитель! Давай, вымести на мне свой гнев! Это всё равно ничему не поможет!

— Это поможет мне выпустить пар, — бросил я, нанося ещё один удар в ухмыляющуюся пасть.

Голова Дамбала мотнулась в сторону, судя по хрусту я сломал ему челюсть. Впрочем, особо без разницы, всё равно выведывать у него информацию я собирался другими способами. Следующий удар пришёлся по животу человеческой половины — там у конелюдей находился большой желудок.

Красноглазый вновь закашлялся, я понял, что его вот-вот стошнит. Так что я схватил его за шею и сжал. Не чтобы задушить, а чтобы не дать рвоте подняться по пищеводу. В глазах ублюдка впервые показалась паника. Подобного тому, что сейчас испытывал он, я никогда не ощущал и вряд ли это было как-то особо больно. Но ощущение застрявшего у горла стремящегося наружу содержимого желудка определённо не было чем-то приятным.

— Будешь знать, тварь, как мешать моим планам, — прошипел я ему прямо в лицо.

Из рукава показалась головка У́ра. Змейка, прятавшаяся весь бой, теперь с любопытством глядела на конелюда. И по взгляду У́ра я видел, что для него разницы между монстрами с центральных равнин и кентавром не было никакой.

— Не переживай, — улыбнулся я, — отдам я тебе его на съедение. Только сначала получу то, что мне нужно.

Повернувшись ко мне и поймав своими изумрудно-зелёными глазами мой взгляд, Ур, видимо, удовлетворившись таким ответом, нырнул обратно в рукав.

Чтобы выудить из красноглазых информацию дознаватели в Вирсавии наверняка испробовали кучу вариантов. Не удивлюсь, если Одуванчик участвовал в допросах лично. А значит обычные методы тут не подходили. Нужно было что-то особенное, что-то такое, что не додумался бы использовать даже архимаг Башни Магии.

И я точно знал, что именно. Запретную магию, разумеется.

Воспоминания Бафомета мне в помощь. Магия восьмого круга, S-ранга. Потрошитель разума. Жуткая магия, выворачивающая наизнанку память и оставлявшая от цели лишь пустую оболочку, просто кусок мяса без каких-либо признаков мозговой деятельности.

По идее это был вполне подходящий конец для ублюдка. Но, глянув ещё раз в его красные глаза, полыхающие яростью и вызовом, я понял, что даже этого будет мало. А потому…

Комбинирование. Потрошитель разума плюс недавно созданный Кошмарный кукольник. Не знаю, что из этого выйдет, но в любом случае результат Дамбалу не понравится.

Подождав минуту завершения комбинирования, торопиться теперь уже было некуда, я всмотрелся в контур получившегося заклинания, и мои губы расплылись в дьявольской ухмылке.

— Ур, — позвал я, и змейка вновь показала свою голову. — Извини, но сердце и мозг этой животины останутся при нём. А ты можешь полакомиться тем, что осталось от его приспешников.

Змейка недовольно зашипела, но “спорить” не стала. Выскользнула из рукава и между упавших и всё ещё продолжавших падать с потолка камней поползла к телам мёртвых коней.

Ну, что? Я вновь глянул на Дамбала. Приступим? За одно можно будет ещё подправить мои заклинания, а то я стал высшим, а большая часть магии осталась седьмого круга…

Закрыв врата Лемегетона и стабилизировав почти обвалившийся потолок пещеры, я изучил её на предмет каких-то потайных помещений и тайников. Ничего. Это была просто пещера, предназначенная, видимо, как раз для незаметной поимки персонажей типа меня.

Однако оставаться тут всё равно не стоило. Кто знает, были ли в городе Божественного Луга красноглазые помимо Ваглона и Дамбала. И если со старшими магами я теперь мог справляться играючи, то с высшими встречаться прямо сейчас очень не хотелось. После стольких применённых сложнейших заклинаний я был истощён физически, энергетически и психологически. И предпочёл бы для начала хорошенько отдохнуть и поспать где-нибудь недельку.

Ох… Как же это всё было тяжко и неприятно, и сколько же создало проблем для моего пути к власти… стоп, что?

Какой ещё путь к власти?! Вернее, понятно какой, но эти мысли…

Замерев на середине шага, я уселся прямо на один из каменных обломков. Грёбанный Сон Дьявола.

Заклинание ментальной магии, получившееся совершенно случайно, имело крайне странный и спорный эффект.

Очистка души от всех изъянов, благодаря чему не в последнюю очередь я смог относительно гладко перейти на восьмой круг даже таким нестабильным способом, конечно, была полезной. Но вот “побочные эффекты”…

Сон Дьявола создал что-то вроде моей альтернативной личности. Не до конца маньячной и отбитой, к счастью, но достаточно неадекватной, чтобы всерьёз рассуждать о мировом господстве, считать всех вокруг червями и творить максимально пафосную и стыдную хрень.

К счастью, по мере того, как я терял энергию и уставал, эффект Сна Дьявола постепенно сходил на нет, и в какой-то момент я снова стал самим собой. Вот только проблема была в том, что, насколько я смог понять контур этого заклинания, теперешний Я — это уже был не тот Я, что активировал Сон Дьявола.

Никаких изменений я не ощущал. Да и не мог ощутить, ведь все эти версии меня были мной. Но не стоило ожидать, что такие изменения не проявятся. И, что было куда хуже, этот идиот с зашкаливающим ЧСВ успел навертеть какой-то полной ереси с моим гримуаром!

Ощущая, как рука сама тянется к лицу, я вызвал гримуар и открыл страницу с оглавлением.

Доступные заклинания:[Воля Ардиба ( SSS-10)][Лемегетон ( SSS-8)]+[Техника тела Амат ( SSS-8)]+[Жертва Богу Времени ( SSS-0)]+[Высший адский кукольник ( SS-8)]+[Высший контроль пламени ( SS-8)]+[Сон Дьявола ( SS-7)]+[Высшее пространственное искажение ( S-8)]+[Высший благословенный светоч ( S-8)]+[Высший герцог ориалхового моря ( S-8)]+[Высший сканер битвы ( S-8)]+

Сука… у моего Альтер-Эго сиднром восьмиклассника. Кто бы мог подумать. А на десятом круге он бы ко всему “Архи-” приписал бы? Хорошо, что этого не видит никто, стыдно-то как…

Ну, по крайней мере он не оказался настолько тупым, чтобы занимать все страницы. Оставил две, как я и планировал: одну про запас, и одну для наследия бога Бамана. Однако то, что он натворил с остальными заклинаниями…

Зачарование он объединил с заклинанием контроля тел, а потом добавил к этому ещё и запретную магию промывки мозгов. Благодаря этому я разжился крайне полезными сведениями о планах красноглазых, а Дамбал, хоть и потерял всякое рациональное мышление, превратившись в тупого болванчика, всё-таки стал моей второй марионеткой, к тому же способной использовать магию.

Однако без зачарования я лишался патронов для своих пистолетов, чего допустить было никак невозможно. А значит мне нужно было “вспоминать” другой вариант зачарования, на что уже не хватало места! И это было только начало.

Телекинез придурок объединил с Дыханием демона, создав “Высший контроль пламени”. И результат был впечатляющим, ничего не сказать, SS-ранги на дороге всё-таки не валялись. Но, сука, мой Телекинез, который я так старательно создавал! И, опять же, на новый Телекинез уже не оставалось страниц.

А Маркиза стального моря тупое Альтер-Эго объединило с заклинанием контроля воды. И теперь вместо тонкого контроля металла, способного воспроизводить изящные штуки вроде пистолетов, я получил очень масштабную и мощную, но потерявшую свою изначальную цель магию. Даже что-то похожее на пушки, которыми я пользовался в бою против медведя-оборотня Роги, теперь создать было бы крайне затруднительно.

Хотя, конечно, я никак не мог сказать, что он, вернее другой я, пытался как-то мне навредить. Просто его сверхпафосная картина мира предполагала иной подход к сражениям и иные тактики. Так что ни “испорченные” заклинания, ни совсем новую магию назвать плохой у меня бы точно не повернулся язык.

Жертва Богу Времени, фактически, спасла мне жизнь, без этой магии я бы вряд ли выжил. И хотя теперь выглядел не на восемнадцать, а на все двадцать пять, это было не так уж и важно. Всё-таки с учётом обеих жизней мне было уже за сорок.

Сканер битвы также был невероятно полезным заклинанием поддержки, увеличивающим мой боевой потенциал в разы за счёт полного контроля всего окружения. А пространственное искажение, с помощью которого и создавались порталы, и вовсе было обязательной магией для любого уважающего себя высшего мага.

Однако оставлять свой гримуар в таком виде я точно не собирался. И, как бы это ни было иронично, чтобы привести ситуацию в божеский вид, мне пришлось вновь комбинировать некомбинируемое. Похоже, чем дальше я заходил, тем это было неизбежнее.

Во-первых, как бы мне ни помог Сон Дьявола, от этой магии нужно было избавиться. Любыми средствами. Бардак после второго появления Альтер-Эго я уже точно не разгребу. А потому я сделал то, чего делать мне максимально не хотелось.

“Вспомнив” ментальную магию десятого круга, объединил Сон Дьявола с ней. Из-за разницы в уровне эффект “младшего” заклинания на результат оказался сравнительно небольшим, и хотя я в каком-то смысле испоганил страницу, в будущем этим заклинанием я всё-таки смогу пользоваться.

Во-вторых, так как мне всё равно нужно было оружие, причём не только сами пистолеты, но и пули к ним, я, понадеявшись на то, что после всего пережитого удача мне всё-таки не откажет, вспомнил заклинание Великой Ваджры. Это была магия, способная создать любое, и невероятно мощное при том, оружие по воле мага.

По идее оно было рассчитано только на оружие ближнего боя. Но я намеревался расширить его возможности, объединив с запоротым Альтер-Эго Графом ориалхового моря. Вышло не идеально, но это определённо было лучше, чем просто забрасывать врага стальными лезвиями.

И в-третьих, разумеется, я убрал это идиотское слово “Высший” из каждого названия.

А потом настало время возвращаться.

Использовав Пространственное искажение, я нащупал где-то в двухстах метрах над собой поверхность и ровное место. После чего, окутав порталом себя, труп Бафомета, с которым мне ещё предстояло хорошо так поработать, и превратившегося в безвольного раба Дамбала, шагнул в искажение.

Появился я на улице города Божественного Луга, похоже, почти в том же месте, откуда вороной кентавр меня телепортировал в пещеру. Может быть на несколько сотен метров в сторону. И похоже, моего появления уже ждали.

Не прошло и нескольких секунд, а рядом со мной открылся ещё один портал, из которого вышла невысокая, полненькая девушка-кентавр с чёрно-белыми волосами. Мазнув взглядом по Дамбалу и, кажется, даже не слишком удивившись, она внимательно всмотрелась в меня.

— Здравствуйте ещё раз, Алистер, — совершенно другим, очень спокойным и уверенным голосом произнесла принцесса Ризелла. — Нам с вами нужно серьёзно поговорить. Как двум избранникам богов.

— Я была отмечена Баманом вскоре после рождения, но благословение получила совсем недавно, и лишь после вашего появления Баман явился ко мне во сне.

Мы с Ризеллой переместились с улиц города Божественного Луга в небольшую частную резиденцию, принадлежавшую, судя по всему, лично принцессе. В отличие от гостиницы, тут мало что было приспособлено для существования двуногих. Но для меня всё-таки нашёлся стул, и вот мы уже сидим друг напротив друга за “столом переговоров”, в прямом и переносном смысле.

— И что же он сказал обо мне?

— То, что вы — неизвестная переменная, что вы отказались присягать богам на верность, и что за вами нужно на всякий случай проследить, чтобы вы не натворили лишнего.

— В принципе всё верно, — улыбнулся я. — Однако я ни за что не поверю, что бог лично решил явиться вам, принцесса, чтобы сообщить только это.

Баман — бог любви, неба и ветра, согласно словам Агура, лично знакомого с каждым из семи богом Хейхи, был из них всех самым добрым и неконфликтным. В отличие от Ардиба, Баман скорее попытался бы уговорить меня стать их слугой, а не просто высокомерно вскинул нос и исчез. Однако даже так, приходить к смертному во сне, чтобы предупредить о том, что я могу натворить дел? Полный идиотизм.

— А ещё… — Ризелла вздохнула, ей явно было не слишком по душе то, что она собиралась сказать дальше, — он сказал, чтобы я постаралась вам помочь, чем смогу.

— Серьёзно? — вот это было неожиданно. — А боги там друг с другом случайно не поругались?

— Такое мне неизвестно, — развела руками Ризелла. — И, честно говоря, ваше появление невероятно всё запутало. Но, как его избранница, я не могу ослушаться.

— В каком смысле запутало?

— Дамбал, который сейчас, похоже, стал вашей марионеткой, был серым миссионером. Думаю, вы уже в курсе. И я вместе с отцом уже довольно давно пыталась выяснить их планы и рычаги влияния на королевский дворец. Я правильно понимаю, что нормально действовать он уже не сможет?

— Правильно, — кивнул я.

— Ну, вот. Теперь, когда Дамбал исчезнет, другие серые миссионеры станут непредсказуемыми. Они могут уйти в подполье, исчезнуть или же наоборот, ускорить свой план. А добраться до самых главных улик мы так и не успели. Я вас не обвиняю ни в чём, понимаю, что вы защищались и вряд ли бы выжили, не использовав все средства. Но из-за вашего появления ситуация действительно вышла из-под контроля.

Я не сдержал широкой улыбки.

— Во-первых, принцесса, хочу выразить своё восхищение вашей актёрской игрой. Ни за что бы не поверил, что та кроткая девочка, которая приходила узнать про заклинание для своих виверн — это лишь роль.

— Спасибо, — сдержанно кивнула Ризелла, — но как это…

— Во-вторых, несмотря на то, что это действительно было неизбежно, я извиняюсь за то, что испортил ваше с королём расследование. И в-третьих, в качестве извинений, я готов сообщить вам обо всех оставшихся во дворце миссионерах, а также об их планах на королевство Божественного Луга. К сожалению, не больше. Какой-то особенной информации о творящемся в других странах у Дамбала не было.

— Вы смогли выпытать у него сведения?! — в шоке воскликнула Ризелла. — Но как? Ни один метод дознания, что мы использовали на серых миссионерах, не сработал!

— Возможно, проблема была в том, что вы использовали слишком ортодоксальные методы, — я сделал многозначительную паузу, позволяя принцессе осознать смысл моих слов, а также то, почему я на это лишь намекнул, не став говорить о запретных техниках напрямую. — Тем не менее, искомая вами информация у меня имеется, и я даже готов поделиться ей с вами почти безвозмездно.

— “Почти”?

— Ну, вы ведь уже пообещали Баману, что поможете мне, так что обещание мне не будет играть особой роли, верно?

Ризелла очаровательно улыбнулась.

— Да, в каком-то смысле так и есть. Но Баману служу я лично, а не королевство и король. Так что плату за вашу информацию я могу попросить у отца.

Я улыбнулся в ответ.

— Приятно иметь дело с умной и щедрой дочерью бескрайнего луга.

— У вас уже есть какие-то идеи по поводу награды?

— Да. Во-первых, мне нужен доступ в руины старой столицы. Если хотите — можете сопроводить меня, для вас это тоже может оказаться полезным. Но никого постороннего с нами быть не должно. Во-вторых, я слышал, что в королевском дворце хранится труп матери тех ваших двух виверн. Я хочу мозг и сердце. В-третьих, мне нужны металлы. Ориалх, мифрил, эфирит, лунное серебро, адмантит — в общем любые редкие и ценные металлы, что вы сможете найти. В общем счёте не меньше ста килограммов. В-четвёртых, мне нужно пять рекомендаций королевского дворца для входа в Замок Семи Невзгод. И в-пятых, мне ещё раз потребуется ваше прощение за мою ложь. Никакой магии приручения виверн у меня нет и вам придётся просто пережить их переходный возраст.

— Вы определённо из тех, кто знает, чего хочет, — нервно хмыкнула Ризелла. — С первым и последним пунктом проблем не будет. И в руины я с вами отправлюсь обязательно. С металлами, думаю, тоже всё несложно, это просто будет дорого. Насчёт Замка мне нужно будет узнать у отца — это как раз тот вопрос, что не находится в моей компетенции. Ежегодно мы получаем лишь около десяти возможностей для рекомендаций. Но за годы успели накопить достаточно, так что, думаю, он пойдёт вам навстречу. Хуже всего дело обстоит с телом виверны. Скажите, я правильно поняла, что этот ваш запрос как-то связан с тем, что с нашей прошлой встречи вы стали заметно старше и перешли на восьмой круг маны?

— Отчасти.

Мне нужны были сердце и мозг виверны по большей части для У́ра. Змейка, не сумев полакомиться Дамбалом, на меня явно обиделась, хотя и выпотрошила остальных кентавров. Так как в моих интересах было с ней помириться, а также из-за того что мне хотелось проверить, насколько ещё может вырасти этот парень, я и вспомнил про тело виверны.

Однако говорить Ризелле, что собираюсь скормить их, фактически, национальное достояние своему питомцу я, разумеется, не стал. Её мысли были примерно понятны по вопросу. Мол, я был вынужден в бою с Димбалом насильно пробиться на следующий круг, из-за чего моё тело понесло большой урон и теперь мне нужно скомпенсировать это жизненной энергией виверны. Что же, пусть так и думает, мне не жалко.

— Я спрошу отца об этом, но хочу заранее сказать, что обещать ничего не могу.

— Понимаю.

— Хорошо. Теперь, пожалуйста, расскажите, что узнали от Дамбала.

Я резко посерьёзнел. Ситуация, в которой оказалось королевство Божественного Луга, на самом деле, была далеко не радужной даже без Дамбала.

— Что же, начать стоит с того, что…

Серые миссионеры назывались так не просто для красного словца. От земных проповедников, путешествовавших в средневековье по каким-нибудь Китаям, Япониям или Африкам, просвещая местных о слове божием, эти ребята, конечно, отличались. Но на самом деле не так сильно, как казалось на первый взгляд.

Просто мы: люди, кентавры, эльфы и прочие расы, живущие по эту сторону Края, в данном случае выступали в роли тех самых дикарей, которым серые миссионеры несли свет истины. Потому что, с учётом того, что я узнал от Ардиба уже не было почти никаких сомнений: за Краем обитал отдельный, враждебный семёрке бог. И серые миссионеры были кем-то вроде завербованных этим богом агентов, призванных разрушить Хейху изнутри, пока армии Серых будут разрушать его снаружи.

Дамбал, если не считать седьмого круга маны и позиции министра внутренних дел королевства Божественного Луга, изначально был вполне обычным кентавром. Как и Ваглон, как, вероятно, и все прочие серые миссионеры, он не родился Серым и не был засланным казачком. Но однажды он был завербован другим серым миссионером, одним крупным купцом, соблазнился предлагаемой богом Серых силой.

И во многом благодаря помощи этого бога, не лично, разумеется, а приходящей от других последователей, Дамбал смог пробиться на уровень высшего мага. Собственно, чего он и хотел изначально. И вроде как дальше можно было прекратить сотрудничество с врагом всей цивилизации.

Однако, став миссионером, присягнув на верностью богу Серых, он уже не мог повернуть обратно. Именно поэтому я так сопротивлялся клясться в верности богам Хейхи. Не любил ситуаций, когда мне не оставляли выбора, как поступать.

Хотя, оправдывать Дамбала и жалеть его я уж точно не собирался. Во-первых, потому что, как говорится, сам дурак. Нечего было совать голову в пасть тигру, если знал, что тигр может укусить.

А во-вторых, хотя и не так отчётливо, как память Бафомета, но я получил его воспоминания. И всякой мерзостью ради бога Серых он занимался далеко не только потому, что у него не оставалось иного выхода.

И предательство родины на самом деле было, на мой взгляд, далеко не самым страшным проступком. Однако Ризеллу сейчас волновало именно это. Да и в масштабах всей Хейхи, к сожалению, именно это, а не другие его извращения, были наиболее важны.

Королевство Божественного Луга попало под пристальное внимание серых миссионеров по трём причинам.

Во-первых, если говорить чисто о территориях, то главная страна кентавров была крупнейшей во всей Хейхе. И хотя фактически бо́льшая часть её земли была совершенно пустой, бескрайние степи от горизонта до горизонта были идеальны для незаметного от соседей размещения войск. Если ещё и замаскировать всё магией, то можно будет подготовить целую армию вторжения так, что об этом никто не узнает.

Во-вторых, военная мощь королевства была для серых миссионеров очень удобна. С одной стороны, оно было достаточно сильным, чтобы иметь серьёзное влияние на мировой арене. С другой же не было настолько сильным, чтобы суметь оказать войскам Серых серьёзное сопротивление. Так что его захват получался оптимальным, что называется, по соотношению цена-качество.

И в-третьих, и это была самая большая проблема, один из двух архимагов Божественного Луга, великая Хранительница Степей, дальняя прабабка Ризеллы, уже больше пятидесяти лет была одной из серых миссионеров.

В политику обычно она практически не вмешивалась. Но её голос в королевском дворце значил очень много, едва ли не столько же, сколько голос самого короля. И в решающий момент благодаря ей ситуация могла кардинально перемениться в пользу серых миссионеров.

Глобально, их план был довольно прост. За следующие год-два тем или иным образом привлечь на свою сторону как можно больше союзников. После чего с помощью Хранительницы Степей убить второго архимага Божественного Луга, сделав так, чтобы у короля не осталось достаточной поддержки. А затем совершить государственный переворот, убить короля и посадить на его место Ризеллу, создав марионеточного монарха. Для контроля принцессы к ней и был приставлен Дамбал.

К счастью для королевства кентавров, Ризелла лишь играла роль кроткой недотроги. На деле же она была достаточно хладнокровна, умна и расчётлива, чтобы уже сейчас стать самой настоящей королевой. Даже новость о том, что из двух архимагов страны один уже давным-давно переметнулся на сторону врага, не выбила её из колеи.

К сожалению, память Дамбала мне удалось перетряхнуть не полностью. В ней осталось множество дыр и белых пятен. То, о чём Дамбал думал и говорил часто, так или иначе до меня дошло, и в целом обрисовать задумки серых миссионеров я смог очень неплохо. Однако, когда дело доходило до подробностей, я уже мог значительно меньше.

Я передал Ризелле список завербованных серыми миссионерами высокопоставленных лиц королевства. Министров, дворян, крупных торговцев и промышленников — всего около пятидесяти имён.

Далеко не все из них были, собственно, серыми миссионерами. Кого-то просто подкупили, кто-то лишь собирался стать красноглазым, кто-то сотрудничал из личных интересов, кого-то превратили в обращённых, что подразумевало полный контроль разума и всех действий.

К сожалению, этот список был далеко не полным. И также я зачастую не мог раскрыть ей каких-то деталей вроде тайных паролей или будущих дат встреч. Однако было понятно, что даже этой информации было более чем достаточно, чтобы значительно продвинуть расследование принцессы и короля. Даже с учётом исчезновения Дамбала и возможного хаоса в связи с этим.

Ещё какое-то время ушло на то, чтобы обсудить детали нашего с принцессой сотрудничества. Когда мы отправимся в руины, сколько именно и каких металлов она мне осталась должна, определённые подробности из памяти Дамбала. И хотя по отдельности все эти вопросы не занимали особо много времени, их было достаточно много, чтобы в гостиницу я вернулся глубоко за полночь.

Относительно трупа Бафомета ломать комедию уже было не нужно. Так что я просто попросил для себя номер побольше, и оставил обе свои марионетки в отдельной комнате, чтобы не мешались. А сам, тяжело вздохнув, плюхнулся на кровать.

Я, конечно, рассчитывал, что эта ночь не будет спокойно, но чтобы настолько…

Прикрыв глаза, обратился ко внутреннему взору и осмотрел свои восемь кругов. Положение было неутешительным. Насильный прорыв сквозь границу уровней оставил их будто бы стесавшимися, как очень старые тормозные колодки в машине. Обычно похожие на идеально гладкие и сияющие кольца, сейчас они были тусклыми, неровными, в некоторых местах виднелись выщерблены, на парочке я заметил даже трещины.

На мои навыки колдовства это не должно было сильно повлиять, если только не разгонять круги снова до предельных скоростей. А с учётом набора моих заклинаний, навыков и пары марионеток, смертельную угрозу для меня сейчас мог представлять разве что архимаг.

Ну, или кто-то избранный богами вроде Ризеллы. Пока мы общались, я успел осмотреть принцессу на предмет её возможностей как мага. И, несмотря на такой же, как у меня, восьмой круг, пределов её силы я, честно говоря, ощутить так и не смог.

М-да. Сколько я старался, сколько раз оказывался на грани смерти, сколько всего сделал. А ей оказалось достаточно просто присягнуть на верность богу — и вот, она уже сильнее меня. Я не завидовал, конечно, но это было довольно обидно.

И ещё одной неприятной новостью было то, что, пока я не восстановлю свои круги до около-идеального состояния, продолжать поглощать ману и формировать следующий круг было нельзя. А способов вернуть в норму настолько повреждённые круги существовало не так чтобы много. Естественным путём это уж точно не произойдёт.

Так и не вставая с кровати, я позвал из комнаты марионеток Бафомета. После того, как моё заклинание Кукольного театра пережило комбинирование с зачарованием, для меня стало возможным наделять своих марионеток магией.

Полноценно пользоваться заклинаниями уже мёртвый Бафомет, в отличие от вполне живого, просто полностью лишённого самостоятельного сознания Дамбала, к сожалению, не мог. Но вполне можно было передать в его тело долю энергии и запечатать в нём магию вроде огненного вихря, чтобы иметь дополнительный козырь в рукаве. С учётом того, что ситуация с пистолетами заметно осложнилась, я должен был использовать все доступные возможности.

Вообще-то этим стоило заняться уже завтра, а сейчас отправиться на боковую. Несмотря на то, что физически в бою с Дамбалом и его подчинёнными я почти не пострадал, каждая клеточка моего тела сейчас вопила от боли. Перенапряжение души, вызов врат Лемегетона, насильный прорыв… если бы не жизненная энергия, я бы свалился в обморок ещё в пещере.

Однако мы с Ризеллой договорились отправиться в руины старой столицы уже послезавтра. После всего, что я узнал от Дамбала, мне ещё больше стало жаль каждого потраченного впустую часа, тем более дня. Так что я решил, что хотя бы начну работать с Бафометом и лягу, когда уже совсем будет невмоготу.

Так прошло часа полтора.

— Господин Алистер! — в дверь номера постучали.

Недовольно поморщившись, я встал и потопал открывать.

— Что надо? — поинтересовался я у стоящего у дверей слуги. — Я же предупредил, чтобы меня не беспокоили.

— Вас хотят видеть, гость в приёмном доме.

— Эльф?

Альсаз, должно быть, узнал о том, что я вернулся, и теперь хотел узнать, что происходит.

— Нет.

— Фея?

— Нет, господин. Оборотень. И он крайне решительно настроен, сказал, что не уйдёт, пока не встретится с вами.

На лице расплылась улыбка. Это скорее всего был Ван. Хоть одна приятная новость в этой кутерьме.

Правда ведь?

Добравшись вместе со слугой до приёмного дома, я сразу увидел знакомую высокую худощавую фигуру. За те дни, что мы не виделись, Ван, хоть и сменил одежду и постригся, кажется, не только не набрал в весе, но и даже ещё больше похудел и осунулся.

— Ван! — окликнул я его, стоящего ко мне спиной и читающего прикреплённый к стене буклет.

Обернувшись и увидев меня, оборотень тоже в первую секунду улыбнулся, но затем улыбка пропала с его лица, и он торопливым шагом подскочил ко мне.

— Алистер, здравствуй. Ты как-то изменился и… стал высшим?!

— Не важно, — отмахнулся я. — Здравствуй, Ван. Как ты добрался? Всё в порядке с приютом?

Я видел, что он был чем-то серьёзно взволнован. Но, честно говоря, сейчас мне было настолько лень разбираться с чужими проблемами, что я скорее состроил бы из себя дурачка и вернулся бы к этому разговору завтра. Однако, похоже, провести спокойно эту ночь мне всё-таки было не суждено.

— Добрался я хорошо, а вот по поводу приюта… Мы можем поговорить где-нибудь наедине?

Вздохнув, я глянул на окно, за которым уже начало светлеть небо.

— Пойдём ко мне, но только если потом не надо будет сразу куда-то нестись. Я дико устал.

— Хорошо, я понимаю, — помолчав секунду, кивнул оборотень.

Кивнув слуге, я повернулся и вскоре мы с Ваном уже вернулись в мой номер. Чтобы не заснуть, я подошёл к небольшому столику и прямо из чайника хлебнул уже сильно перешедшего и отдающего неприятной горечью травяного отвара. Усталость не пропала, но противный вкус во рту немного отогнал сон.

— Что случилось?

— Нечто очень странное, честно говоря, — вздохнул Ван, усаживаясь на предложенный мной стул.

— Конкретнее, пожалуйста, и так кратко, как только сможешь. Извини, но я правда не настроен сейчас на дружескую болтовню.

На лице оборотня на секунду промелькнуло раздражение, но затем он просто ещё раз кивнул и начал рассказ.

Вернувшись в свой родной город через несколько дней после того, как мы расстались, Ван первым делом отправился в приют, где вырос. Вот только здание приюта уже примерно год как было снесено, а на его месте построили обычный жилой дом.

Поначалу Ван подумал, что это дело рук Роги, решившего не только их воспитательницу без лечения оставить, но и сам приют разрушить. Но, расспросив живущих по соседству оборотней, выяснил, что приют не закрыт, а перенесён. И не абы куда, а в относительно элитный городской район, куда самого Вана в детстве даже не пускали.

Сейчас, однако, как магу седьмого круга, ему без особых проблем позволили пройти к приюту. Более того, радушно там приняли, а когда узнали, что он сам был когда-то воспитанником, и вовсе оперативно организовали что-то вроде церемонии приветствия. Привели кучу ребятишек и Ван полчаса отвечал на их вопросы и слушал истории о том, как замечательно им живётся на новом месте. А потом он даже смог пообщаться с новым директором приюта, неожиданно, высшим магом.

Нору, свою воспитательницу Ван, к сожалению, уже не застал. Она всё-таки скончалась где-то за месяц до сноса старого приюта. После её смерти совет старейшин города как раз и решил перенести приют на новое место, так как появился некий влиятельный меценат, готовый вложить в это мероприятие кругленькую сумму.

Уже на этом моменте я почувствовал неприятный привкус каких-то махинаций. В мире, конечно, были добрые самаритяне и благотворители. Но с учётом всего, что мне пришлось повидать в последнее время, веры в человеческую бескорыстность у меня осталось совсем немного.

И Вана посетили те же самые мысли. Потому что, уйдя из приюта, он потратил ещё примерно неделю на то, чтобы накопать информацию. И в конце концов выяснил, что это был буквально самый настоящий заговор.

Началось всё около двух с половиной лет назад. Тогда они с Рогой, ещё не успев поссориться, только год как создали тот самый лагерь на центральных равнинах и немалую часть денег отправляли в приют. При этом, полностью сосредоточившись на охоте на чудовищ, Ван почти не покидал лагеря, а Рога мотался туда-сюда, переправляя деньги, материалы и тела монстров.

Поначалу всё шло даже очень неплохо. Но в какой-то момент Рога, всегда бывший слабее Вана, неожиданно вернулся в лагерь высшим магом, одолел Вана, захватил лагерь, а самого волка посадил в подземелье. А чтобы он не слишком сопротивлялся, Рога сказал, что будет продолжать помогать приюту и больной воспитательнице, если Ван не станет буянить.

Вот только он не просто не исполнил обещания. Наоборот, за следующие полтора года приют, начавший выправляться благодаря деньгам от лагеря, оказался в глубокой долговой яме. После чего Норма умерла, старый приют снесли, а детей переселили в новый, большой, роскошный и активно финансируемый некими неизвестными благотворителями.

Гнилью от этого всего прямо-таки разило. К тому же неожиданный рост силы Роги, неназванные меценаты, граничащие с беззаконием и аморальностью методы — всё это мне было прекрасно знакомо. Конечно, я мог ошибаться. Но с учётом произошедшего всего несколько часов назад разговора с Ризеллой я был уверен процентов на восемьдесят-девяносто: за произошедшим с приютом Вана стояли серые миссионеры.

И о том, для чего им нужны были дети, думать мне, честно говоря, не слишком хотелось. Вот только подумать было нужно, как и о том, что такой приют, скорее всего, был в Хейхе далеко не один.

В то, что Ван мог быть засланным агентом красноглазых я не верил. Подобная многоходовочка была бы сложной даже для них. Да и смысла держать своего человека в темнице ради неизвестно чего не было никакого. А потому я не слишком переживал, рассказывая ему обо всех подробностях ведущейся едва ли не в каждой стране теневой войне.

После того, как я закончил, Ван ещё минуту просто сидел, тупо пялясь в стену. Видимо, пытался переварить полученную информацию. А потом вдруг подскочил и уже явно собирался выскочить из номера, вероятно чтобы тут же броситься обратно, спасать приютских детей. Несмотря на своё внешнее хладнокровие и продемонстрированную жестокость в бою, внутри этот волк явно был очень мягким и сострадательным парнем.

Однако давать ему с головой нырять в войну с серыми миссионерами я не собирался. Дверь номера, вспыхнув ярким пламенем, захлопнулась прямо у Вана перед носом. После того, как Телекинез объединился с огненной магией, я стал способен использовать пламя для куда более широкого спектра задач, в том числе и чтобы двигать предметы. Но каждое заклинание при этом неизбежно стало сопровождаться зрелищным фаэршоу.

— Сейчас ты никуда не пойдёшь, — предупредил я его возмущённый возглас. — С высшим в одиночку ты не справишься, а у меня пока что нет возможности отлучаться отсюда надолго.

— Но это же дети, Алистер! — воскликнул Ван, тыча пальцем в дверь. — Что может быть важнее спасения невинных детей?!

— Спасение других невинных детей, к примеру? — я потёр переносицу. — Я понимаю, почему ты злишься. Это твой родной приют и ребята, некоторых из которых ты знаешь лично. Но здесь, в Божественном Луге, ведь тоже живут дети, и вряд ли даже боги знают, что с ними будет, если миссионеры исполнят свою задумку и захватят тут власть. К тому же я не говорю, что мы не поможем твоему приюту, просто сделаем это не сейчас. Новый приют стоит год, и простоит ещё немного — ничего не случится. А мы пока что подготовимся и накопим побольше сил.

— Ты и так уже высший, куда больше? — с раздражением спросил Ван, но было видно, что мои слова его и пристыдили, и заставили задуматься.

— Так-то я и на уровне архимага останавливаться не собираюсь, — отмахнулся я, — но дело не в этом. Даже если сейчас я могу примерно прикинуть, что для меня ни один высший не станет серьёзной угрозой, всегда возможны непредвиденные ситуации. Я именно из-за такой ситуации чуть не сдох часов пять назад. А потому как минимум я должен вернуть себе своё оружие.

— И когда это будет?

— Послезавтра, ну, вернее, завтра уже. Я отправлюсь в руины старой столицы кентавров, и там, если всё пройдёт удачно, получу заклинание, которое сможет вернуть мне мои пистолеты.

— И потом ты отправишься со мной?

Вот ведь неугомонный… впрочем, я бы на его месте тоже не смог себе места найти.

— Не раньше, чем мы сделаем тебя высшим. Я, конечно, не против тебе помочь, но, как бы цинично это ни звучало, заботиться о каждом приюте в мире лично я не собираюсь.

— И сколько это займёт?

— Если постараешься и прекратишь задавать мне глупые вопросы — то как можно быстрее! — наконец не выдержал я.

Ван вздрогнул, я заметил, как проступает на его щеках мех и меняют свою форму зубы. Но он опять смог взять себя в руки, а потом и вовсе потупился, как нашкодивший мальчишка.

— Прости. Я понимаю, что ты не обязан мне помогать, и я правда благодарен тебе за это. Но и ты меня пойми, этот приют, эти дети — это…

— Понимаю, — я подошёл и положил руку ему на плечо. — И мы сделаем то, что должны. Но спешка ещё никому не помогала.

— Да, я согласен, — тяжело вздохнул оборотень.

— Хорошо. А теперь мне надо поспать хотя бы часика три. И ты, кстати, явно тоже устал. Тут есть ещё одна свободная комната — иди отдохни. От твоих волнений пользы тем более не будет.

— Да. Спасибо, Алистер.

— Не за что.

Следующий день я потратил на восстановление, а также на работу с марионеткой Бафомета. И хотя мне всё равно дико хотелось спать, лёг я только во втором часу, хотя встреча с Ризеллой была назначена на семь утра. Но, по крайней мере основную часть зачарования марионетки я закончил. Всё остальное, что можно было бы придумать, уже было из разряда вспомогательных или и вовсе косметических улучшений.

Так что, когда добрался до условленного места, принцесса приходить в гостиницу просто так не могла, я, хоть и зевал через каждый десятый вдох, находился в приподнятом настроении.

— Доброе утро, — поздоровался я, входя через незапертые ворота в небольшой сад перед непримечательным домиком на окраине города.

— Доброе, — кивнула Ризелла, переводя взгляд с меня на марионетку Дамбала.

Из-за того, что маг девятого круга, министр и советник принцессы был слишком заметной фигурой, а заклинаний маскировки у меня не было, единственное, что я смог сделать — это закутать кентавра с ног до головы в тряпьё. Так что смотрелся Дамбал сейчас как кентавр-версия дементора.

— А он точно…

— Точно, — кивнул я. Этот вопрос Ризелла задавала уже далеко не первый раз. — В его разуме остались определённые навыки, а душа всё ещё хранит контуры некоторых заклинаний. Но ни памяти, ни каких-либо следов самосознания у него нет, я же уже говорил.

— Я помню. Но всё равно как-то не слишком верится, что Дамбал, считавшийся одним из сильнейших магов и влиятельнейших сынов луга, превратился вот в это.

Я хмыкнул.

— Уверен, если бы вы захотели, принцесса, то смогли бы без особого труда его одолеть.

— Того, что сказала я, это не отменяет, — нахмурилась Ризелла, однако было видно, что комплимент ей польстил. — И, если не против, мы можем перейти на “ты”. Наш статус избранников богов куда выше, чем мой статус принцессы.

— Я буду только рад, — улыбнулся я. — Ты подготовилась? Можем отправляться?

— Да. Разрешение на вход в руины тоже получено.

— Замечательно. Тогда вперёд!

Подхватив себя и Бафомета огненным протуберанцем, и приказав Дамбалу призвать магический вихрь, я поднялся в воздух. К сожалению, я мог использовать через Дамбала лишь всего около десятка самых простых по структуре заклинаний. Остальные были уничтожены во время превращения кентавра в марионетку. К счастью, “простые” не значило “слабые”, и больше половины сохранившейся магии относилось минимум к восьмому кругу, так что в бою Дамбал мог быть крайне полезен.

Впрочем, на этот раз я взял марионеток с собой не столько для защиты, сколько для того, чтобы они не оставались в гостинице без присмотра. Хотя в руины старой столицы вход посторонним был запрещён и территория была защищена мощными магическими барьерами, никакой опасности внутри не должно было встретиться.

Ризелла, использовав почти такое же заклинание, что и Дамбал, разве что не девятого, а восьмого круга, взлетела следом за мной. После чего накинула на нас всех несколько слоёв разнообразной маскирующей магии, изменив и мою, и свою, и Дамбала внешности, и дополнительно призвала духа ветра, чтобы ещё больше ускорить наш полёт. Иногда я всё-таки очень завидовал гримуарам с десятками и сотнями страниц.

Полёт до старой столицы, находящейся где-то в семистах километрах от новой, занял около полутора часов. Скорость по-настоящему головокружительная, быстрее даже большинства скоростных поездов земли. И это мы ещё не выкладывались на полную.

Правда, войти на территорию старой столицы всё-таки пришлось ножками, через специальную арку, охраняемую шестью гвардейцами и парой высших магов. Ризелла предъявила им разрешение на вход, и после обыска нас пустили внутрь.

“Руинами” это место называлось довольно условно. Сравнительно небольшая территория, занятая вполне обычными на вид городскими постройками где-то в сорок квадратных километров, если не присматриваться, выглядела так, будто её просто ненадолго оставили и вот-вот вернутся. В домах в сгнивших шкафах ещё висела превратившаяся в серые тряпки одежда, на каменных столиках стояли чайные чашки, полные дождевой воды, а на прилавках можно было заметить кости от уже сгнившего мяса и труху от истлевшего хлеба.

Это было чем-то вроде мемориала, дани памяти о произошедшей ещё во времена Бафомета катастрофе. Единственный кусочек древней столицы, уцелевший после применения жуткого, стёршего весь остальной город с лица земли, заклинания. Заклинания богов.

Что именно произошло тогда, никто не знал. Даже Агур, общавшийся зачастую с богами даже о самых незначительных мелочах, не смог выяснить, почему боги в один прекрасный день просто уничтожили процветающий город вместе с несколькими сотнями тысяч населения.

Но в том, что это — вина богов, не было никаких сомнений. Во-первых, потому что даже архимаги и близко не обладали подобной силой, способной просто превращать в ничто тысячи квадратных километров площади. А во-вторых, потому что вскоре после катастрофы, ставшей потрясением не только для кентавров, но и для всей Хейхи, Баман, бог любви, неба и ветра, оставил на уцелевшем клочке руин своё послание с, если так можно было выразиться, выражением соболезнований.

Огромный монумент, однажды появившийся посреди руин, видело немало кентавров. Хотя обычно вход в руины был запрещён, раз в год сюда приходила целая поминальная процессия, оплакивавшая жертв того жуткого дня.

Однако очень немногие, даже, считай, единицы, знали, что монумент был не только памятником и мемориалом, но и входом в таинственное пространство, оставленное Баманом. И если вошедший в него умудрялся пройти испытание бога, то получал божественное наследие — заклинание ранга SSS, Стрелу шторма.

Изначально я хотел заполучить его лишь как дополнение к своей огневой мощи. Но теперь, после того как я лишился зачарования и возможности создавать “порох” для патронов, Стрела шторма стала для меня жизненно необходимым заклинанием, без которого моё главное оружие станет, фактически, бесполезным.

Можно было, конечно, использовать что-нибудь из памяти Бафомета. Но, не в укор древнему магу, ничего схожего по эффективности со Стрелой шторма он не знал. Так что иного выбора, кроме как отправиться в руины, у меня не осталось.

Пройдясь с Ризеллой по заброшенным улочкам, мы довольно быстро вышли на площадь, где и стоял монумент Бамана.

“Для богов жизни смертных скоротечны, как огоньки светлячков на ветру. Но даже боги скорбят о стольких погасших жизнях”, — гласила надпись на огромном каменном кубе метров пяти в высоту.

— Правильно я понимаю, что ты тут тоже ради Стрелы шторма? — спросила Ризелла, остановившись у монумента.

Этот вопрос мы до сих пор ни разу не обсуждали.

— Да, — кивнул я. — И о том, откуда я о ней знаю, предпочту умолчать.

— Поняла. Что же, готов?

— Ага, — кивнул я, подходя и касаясь слова “ветер”.

Небольшая порция маны заставила монумент вздрогнуть, и в его боковой грани появился чернильно-чёрный провал.

— Дамы вперёд, — улыбнулся я.

На самом деле это не имело значения. Насколько я знал, каждый проходящий испытание оказывался в отдельном пространстве.

— Удачи, — улыбнулась в ответ девушка, входя в монумент.

— Ох, не стоило тебе этого говорить, вздохнул я, шагая в черноту.

Всё перед глазами закружилось, завращалось, я ощутил, как некая непреодолимая сила вторгается в мой разум…

А потом я проснулся.

С трудом опираясь на слабые руки, приподнялся на больничной койке, кашлянул, ощутив, как судорожно сокращаются при каждом вдохе лёгкие, оглядел белые стены палаты.

Иной мир, Алистер, Бафомет, Край, боги, кентавры и феи, магия, захватчики из-за Края, дворцовые интриги и подозрительные детские приюты…

Какой же странный это был сон.

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Наградите автора лайком и донатом:

Комбо-Психо. Книга 2